18+

Ты — это ты. Я — это я.

Обладание — это обладание. Жизнь — это жизнь.

Однажды я обнаружил, что вселился в тело второстепенного персонажа из похабного BL-романа с сюжетом в стиле Золушки — “Партнёр на время гона”, который когда-то читал от скуки. Да, этот персонаж сыграл ключевую роль в знакомстве главной пары, но кто всерьёз запоминает детали книги, пролистанной просто так, от скуки?

Как бы там ни было, Чжиан, слишком занятый выживанием в текущий момент, тупо уставился на немолодого мужчину, сидевшего напротив.

— Хотите узнать что-то ещё?

— То есть вы предлагаете мне стать партнёром на период гона?

— Да, всё верно.

— Но я же бета.

— Кто знает.

— Найдите кого-нибудь получше. Всего доброго.

Чжиан поднялся с дивана, схватил со стола стакан айс-американо и залпом осушил его. В мире, где существовали альфы и омеги, как и говорилось в названии книги, подобные вещи были обычным делом. Но к нему они не имели никакого отношения.

Персонаж, в которого вселился Чжиан, был ничем не примечательным омегой — без циклов течки и, самое главное, без запаха. Его феромоны не могли привлекать альф. На бумаге он числился омегой, но на деле ничем не отличался от беты. Чжиан, которого всё это совершенно не интересовало, куда больше волновало, где бы сейчас раздобыть денег.

— Если справитесь, мы оплатим операцию и последующий уход. Аванс по контракту — 5 миллионов вон, плюс 10 миллионов за каждый сеанс. Для вас, Чжиан, это неплохие условия. Конечно, если результат окажется неудовлетворительным, контракт продлён не будет, но операцию и уход мы обеспечим в любом случае.

Чжиан, уже собравшийся уходить после кофе, остановился и посмотрел сверху вниз на аккуратно сидящего мужчину.

— Сколько вы обо мне знаете?

— Чжиан, как думаете, сколько в мире существует омег без течки и запаха?

Пальцы Чжиана нервно простучали по бедру, после чего он снова опустился в кресло.

— С такими условиями желающих будет хоть отбавляй. Не только я.

— Дам вам время подумать.

Мужчина положил на стол чёрную визитку и вышел из кафе. Чжиан пристально смотрел на неё, пока тот не скрылся из виду. Этот человек знал о его ситуации всё. Его предложение было слишком заманчивым, чтобы отказаться, и теперь в Чжиане закипала ярость.

Лучше бы я сдох.

Она даже не была ему настоящей тётей — всего лишь персонажем из романа. Да, они прожили вместе около двух лет, но всё равно оставались чужими людьми. Голова Чжиана раскалывалась от мыслей о тёте Ынхи, которая всегда крепко сжимала его руку и твердила, что всё наладится и что он должен поскорее вернуться домой.

У неё был рак на ранней стадии, и операция могла бы спасти её. Но у Ынхи не было денег, и она уже смирилась. Слишком жестокая расплата для персонажа, который, вместо того чтобы выйти замуж, в одиночку растила племянника после смерти его родителей.

Сдавленно вздохнув, Чжиан поднялся. У него в кармане лежала чёрная визитка.

А через несколько дней между ним и тем мужчиной уже лежал контракт.

— Если у вас есть вопросы, пожелания или дополнения — озвучьте сейчас.

— Только… пусть моя тётя ничего не узнает. Нет, лучше — чтобы никто не знал об этом контракте.

— Мы представим это как медицинский грант от фонда Hanseong Group. Конфиденциальность — обязательное условие и с нашей стороны. Обратите внимание на штрафные санкции за её нарушение. Аванс выплачивается при подписании, остальное — после каждого цикла клиента.

Чжиан пробежался глазами по документу, пестрящему юридическими терминами вроде “стороны А” и “стороны Б”, затем взял штемпельную подушку и посмотрел на мужчину. Два экземпляра контракта лежали рядом. Чжиан с силой прижал палец с краской к месту, которое ему указали.

— Надеюсь, мы станем хорошими партнёрами.

Чжиан не стал избегать рукопожатия — лишь тщательно вытер ладонь влажной салфеткой перед тем, как пожать протянутую руку.

* * *

Резкий звонок заставил Чжиана вздрогнуть, привлекая внимание всех в библиотеке. Звук не прекращался, и Чжиан поспешно вскочил, нажав кнопку ответа, и вышел в коридор.

— Алло? Со Чжиан?

Он прикусил нижнюю губу, но тут же разжал зубы, когда из трубки раздался голос, нарушивший тишину. В голове мелькнуло воспоминание о трудовом соглашении — первом в его жизни, если не считать студенческих подработок. И конечно, о контракте с тем самым мужчиной, который терпеливо отвечал на все его вопросы.

После подписания бумаг мужчина вручил Чжиану старый телефон, умевший только звонить и принимать сообщения. Он также потребовал, чтобы тот всегда носил телефон с собой и отвечал на звонки в любой ситуации. В памяти устройства был сохранён лишь один номер — его. Даже сейчас, услышав этот голос, Чжиан почувствовал, как по спине пробежали мурашки.

Как только палец Чжиана коснулся контракта, на счёт поступил аванс. Его тётю, лежавшую в шестиместной палате, тут же перевели в отдельную. Специалист, который раньше отмахивался, говоря, что запись на приём расписана на три месяца вперёд, внезапно принял её в тот же день. Дорогостоящие анализы, о которых они даже не мечтали, были проведены мгновенно. А когда Чжиан опомнился, дата операции уже была назначена. Он онемел. Вот почему людям нужны деньги и власть.

— ...Здравствуйте.

Чжиан постучал кончиками пальцев по бедру, стараясь не тянуть с ответом слишком долго.

— Чжиан, где вы сейчас?

— В университетской библиотеке.

— Я буду через тридцать минут.

— Э-э... То есть прямо сейчас...

— Ждите у главных ворот.

Безэмоциональный голос принадлежал Бэк Санхуну — тому самому человеку, чьё имя красовалось на чёрной визитке и в контактах телефона. Стиснув губы до боли, Чжиан вернулся в зал, торопливо сгребая разбросанные вещи в рюкзак. Со вздохом он наклонился за ручкой, укатившейся под стол в спешке. Его руки дрожали с момента того звонка.

После нескольких неудачных попыток он наконец поднял ручку и почти побежал к выходу.

— Я, наверное, совсем спятил.

Это же не пулю в лоб получать. Он сто раз перепроверил контракт перед подписанием. Но теперь, когда всё стало реальностью, мозг будто отключился.

Двадцать лет. Ещё до вселения в этого персонажа — да и сейчас — у меня было парочка мимолётных интрижек, но ни разу не доходило до серьёзных отношений. А через каких-то тридцать минут мне предстоит вступить в связь с альфой в состоянии гона. Таковы условия контракта.

Чёрт, надо было просто с кем-нибудь встречаться. Хотя бы попробовать тот самый поцелуй, который нынешние школьники осваивают ещё в начальных классах.

Я не ожидал, что встреча с партнёром, чьё имя, возраст и даже пол мне неизвестны, окажется настолько ужасной.

— Прошу садиться.

Точный как швейцарские часы, ровно через тридцать минут после звонка у ворот остановился чёрный автомобиль. Когда дверь открылась, Чжиан почувствовал, как пересохло в горле.

— Эм, насчёт партнёра…

— Да?

— То есть… кто именно…

— Я уже говорил, что не могу раскрывать эти данные. И вы, Со Чжиан, согласились с этим условием. Этот человек также прошёл медосмотр, как и вы несколько дней назад. Никаких заболеваний, опасных для любого из вас, не выявлено.

Едва Чжиан пристегнулся на заднем сиденье, мужчина протянул ему чёрную повязку на глаза. Хотя он знал, что так и будет, губы сами собой сжались в тщетной надежде выведать хоть что-то.

Чем больше они молчали, тем сильнее сжималось сердце. Это же не мог быть семидесятилетний старик? Нет, не может быть. И не несовершеннолетний? Тоже нет. Только не это…

— Пожалуйста, наденьте это.

Под безэмоциональным взглядом Бэк Санхуна Чжиан уставился на повязку в своих руках.

— Что?

— Это прописано в контракте.

Хотя на улице ещё был день, мир внезапно погрузился во тьму.

— Как самочувствие?

— Нормально…

— Вы помните условия контракта, верно?

— Вроде да.

С ответом Чжиана разговор закончился. Страх и сожаление о принятом решении нахлынули волной, но жребий уже был брошен. Операция тёти была назначена через два дня. Они прожили вместе всего два года, но он не мог просто позволить хорошему человеку умереть.

Чёрт, они предлагают 10 миллион вон за один раз...

Чжиан обмяк, расслабив тело. Они с тётей вкалывали на подработках, едва собирая деньги на проценты — даже не на основной долг — по кредиту, происхождение которого им было неизвестно. Он даже не пытался выяснять детали, зная, что за этим последуют лишь новые печальные истории.

В старшей школе он мог подрабатывать только после учёбы, поэтому денег вечно не хватало. Но после поступления в университет и начала репетиторства он наконец начал понемногу гасить основной долг. Если бы тётя не рухнула замертво на фабрике... возможно, всё бы наладилось.

Уже полученный по контракту аванс ушёл на проценты за этот месяц и срочные расходы. А с сегодняшнего гонорара он сможет начать выплачивать и сам долг. Тогда, наконец, они выберутся из этого удушающего кредитного болота.

Слишком поздно дрожать, паниковать, сожалеть или колебаться. Да ладно, всего один раз. Если альфа, который его запросил, останется недоволен — следующего раза просто не будет. Но операцию и последующий уход они оплатят в любом случае.

После долгой дороги машина остановилась. Чжиан, опираясь на поддерживающие его руки, позволил вести себя куда-то. Он замедлил шаг, почувствовав незнакомый запах. Чем дальше они шли, тем сильнее он становился — настолько, что Чжиан инстинктивно затаил дыхание. Сначала он решил, что ошибся, но когда аромат сгустился, в воздухе явственно запахло феромонами, а сердце бешено заколотилось.

Когда рука наконец отпустила его, Чжиан выпрямился.

— Со Чжиан, пожалуйста, пройдите в душ.

Повязку сняли. Ослеплённый внезапным светом, он увидел, что стоит в ванной комнате. Бэк Санхун, по-прежнему бесстрастный, держал чёрную ткань в руке. Наверное, он уже приводил сюда десятки таких же “партнёров”. Хотя речь была вежливый, его каждое слово звучало как приказ.

Чтобы он об этом ни думал, но всё это было неправильно.

Он даже не помнил, как разделся и принял душ. Всё, что он осознавал — это непомерно большая и роскошная ванная комната, мужчина, ожидающий снаружи, и феромоны, витающие в воздухе, которые, казалось, готовы были поглотить его в любой момент.

— Вы готовы?

После душа Чжиан сглотнул скопившуюся во рту слюну, крепко сцепил дрожащие руки и медленно кивнул. Он не мог понять, дрожали только его руки или всё тело. Сильный запах, всё ещё наполнивший воздух, кружил голову, и ему казалось, что он рухнет, если не соберёт всю свою волю в кулак.

— Если хотите отказаться — сейчас последний шанс. Разумеется, вы помните условия о расторжении контракта.

— ...Я сделаю это.

С тех пор как он вселился в этого персонажа, Чжиан встречал людей со странными запахами. Сначала он думал, что это какие-то необычные духи, но вскоре понял — это были феромоны.

В любом случае, те феромоны, что он улавливал раньше, не шли ни в какое сравнение с тем, что он чувствовал сейчас. Во рту пересохло, сердце бешено колотилось, а из глубины тела поднимался жар, который он не мог контролировать, вызывая непривычную влажность между ног. Всё это происходило помимо его воли.

За страхом и дрожью пряталось предвкушение и возбуждение.

Он узнал о “партнёрах на период гона” из книг. В конце концов, это было выдумкой автора.

После неожиданного предложения стать таким партнёром он снова поискал информацию. Но контракт, который он подписал, кардинально отличался от описанного. Ему не потребовалось много времени, чтобы понять — его договор не был чем-то обычным.

Партнёр на период течки или гона — это, в двух словах, отношения, в которых альфа и омега встречаются в период их цикла, чтобы удовлетворить потребности друг друга. Если принимать подавители, этот период может длиться от двух до четырёх дней. Можно пережить его в одиночку или решить всё одной встречей, завершающейся узлом. Всё зависело от личного выбора.

Хотя это и не афишировалось открыто, большинство взрослых альф и омег без партнёров вступали в подобные договорённости. Многие такие связи со временем перерастали в серьёзные отношения.

Роман “Партнёр на период гона” тоже рассказывал историю любви между альфой и омегой, познакомившимися как временные партнёры.

Чжиан чувствовал, будто запутался в сюжете книги, который не имел к нему никакого отношения.

По крайней мере, обычные партнёры по циклу не встречались подобным образом. Чем это отличается от похищения? Ах, да — я сам согласился и получаю за это деньги. Его мысли путались, словно в голове одновременно говорило несколько разных “я”.

Не в силах больше смотреть на лицо Санхуна, Чжиан уставился в мягкие дорогие тапочки на своих ногах. Когда за спиной раздалось движение, он вздрогнул от холодного прикосновения к своей шее и плечам.

— Это чтобы избежать импринтинга.

Верно. Мне не нужно, чтобы мою жизнь разрушил какой-то незнакомый альфа.

Чжиан едва заметно кивнул. Затем, как и было прописано в контракте, ему сделали инъекцию контрацептива.

Он был рецессивным омегой, так что вероятность последствий была минимальна, да и сам по себе секс во время цикла не гарантировал беременность, но перестраховка не помешала.

Наконец Санхун протянул ему стимулятор течки. Чжиан проглотил таблетку и демонстративно открыл рот, доказывая, что принял её должным образом.

Дать контрацептив и стимулятор течки одновременно — это как подмешать яд к лекарству? Губы Чжиана дрогнули от горькой иронии. Как трогательно — выдать стимулятор течки, чтобы альфе в гоне было проще с ним справиться.

— Позвольте мне ещё раз напомнить о мерах безопасности. Скоро на вас наденут повязку. Она может сдвинуться в процессе, но вы всё равно ничего не увидите. Однако снимать её специально запрещено. Защитная лента не развяжется, так что не волнуйтесь. И ещё, ничего не говорите. Когда всё закончится, оставайтесь на месте, пока мы не придём убирать. Есть вопросы?

Пока Санхун говорил, он протянул Чжиану что-то вроде латексных перчаток. И тот, разумеется, покорно надел их.

Если бы кто-то увидел меня сейчас, он бы решил, что я провожу ночь с королём эпохи Чосон или кем-то в этом роде. Если я оставлю след на его священном теле, меня казнят? Даже ногти велели подстричь и перчатки надеть… Какая дотошность. Это уже пугает. Может, я сейчас встречу какого-нибудь монстра? Выберусь ли отсюда живым?

— Это не займет много времени. Просто стойте спокойно. Это лучший совет, который я могу дать.

К лицу приблизилась чёрная ткань, закрыв глаза, а затем тонкий мягкий материал обтянул нижнюю часть лица, как маска. Его взяли под руки и повели. В воздухе раздался треск, будто что-то ломалось, а феромоны стали густыми и тяжёлыми.

Дверь открылась. Ноги Чжиана задрожали, когда липкие, удушающие феромоны обволокли его с головы до пят.

Руки, что вели его, отпустили. И прежде чем он успел осознать неловкость, чья-то ладонь легонько толкнула его в спину. Чжиан пошатнулся, едва удержав равновесие, как вдруг дверь за ним захлопнулась.

— Ах…

Даже если бы он протянул руку, схватиться было не за что. Не было слышно ни звука. Ещё минуту назад он слышал шаги тех, кто вёл его, хоть и не видел…

Теперь, когда халат, прикрывающий его, сняли, кожа стала невыносимо чувствительной. Сердце колотилось, будто он только что пробежал стометровку. До этого момента в нём боролись любопытство и возбуждение от незнакомой ситуации и бушующих феромонов. Но теперь от грубой и дикой ауры альфы перехватывало дыхание.

Казалось, всё пространство пропитано густым мускусным ароматом. Сколько бы он ни вдыхал, в лёгкие попадал не кислород, а этот плотный, тяжёлый запах.

Задыхаясь, Чжиан безуспешно махал руками в пустоте. То мимолетное удовольствие, что недавно лениво разливалось по его телу, исчезло без следа. Альфы, омеги, феромоны — разве все это не просто выдумки? Даже если бы кто-то попытался описать феромоны словами, вряд ли ему это удалось.

Если поначалу ощущения были подобны легкой мороси, то теперь Чжиан чувствовал себя попавшим в самый центр урагана. Прикусив пересохшую нижнюю губу, он резко развернулся.

Мне нужно выбираться. Иначе... я умру.

Неуверенно двигаясь в темноте, он наткнулся пальцами на что-то холодное и металлическое. Страх теперь полностью затмил мысли о деньгах и контракте. Если я не выберусь сейчас, я действительно могу умереть.

Его грудь тяжело вздымалась, голова кружилась от густого аромата, заполнявшего легкие с каждым вдохом. Он тряс ручку двери, но та лишь беспомощно дребезжала.

Откройся. Откройся... пожалуйста! В тот самый момент, когда Чжиан изо всех сил дергал ручку, он вдруг замер. Его прерывистое дыхание оглушительно громко звучало в тишине комнаты — он судорожно хватал ртом воздух, но не мог полноценно выдохнуть.

И в этот момент мускусный аромат внезапно исчез.

То дикое, первобытное присутствие, что буквально разрывало его кожу с головы до ног, вдруг испарилось.

Чжиан прикрыл рот ладонью, пытаясь подавить свое дыхание, и медленно обернулся. Его тело содрогнулось от холода двери, впившегося в спину, но сейчас было не до этого. Рука, только что сжимающая дверную ручку, теперь бессознательно потянулась к повязке на глазах.

Оно не исчезло. Чжиан в панике топнул ногой, когда что-то обвилось вокруг его лодыжки, но ощущение не пропало. По мере того как незнакомое чувство ползло вверх от щиколотки, минуя икры и достигая бедра, он до крови закусил внутреннюю сторону щеки.

Он сорвал повязку, но, как и предупреждали, света не было. Есть ли в этом помещении хоть одно окно? После стольких предосторожностей он думал, что сможет хотя бы различить свет и тень. Но перед ним была лишь непроглядная тьма.

И в этой тьме Чжиан ощутил чье-то присутствие.

— Кто тут... кхм…

Его предупреждали не снимать повязку. Все равно ничего не увидишь.

Запретили разговаривать, но не объяснили почему...

Не успев закончить вопрос, он почувствовал, как какая-то неизвестная сила схватила его. Не дав и мгновения на реакцию, острая боль, словно его тело разрывали надвое, пронзила снизу. Его грудь с силой прижало к двери, которая мгновение назад холодила спину.

— А-а... ааах!

Из его рта вырвался лишь крик боли. Он и не ожидал нежности или снисхождения.

Но все же...

Зажатый между дверью и массивным телом, Чжиан понимал — его мучительные воплоти поглощала тьма, не оставляя и следа.

Его тело не было должным образом подготовлено, естественной смазки не хватало, и потому принять его не получалось. Грубая сила, разрывающая сухие, неподготовленные ткани, не знала пощады.

— Больно... хватит... прошу...

Одной рукой он упирался в дверь, другой отчаянно пытался оттолкнуть его, но сопротивление Чжиана было бесполезным, как взмах крыльев бабочки. Его тело колыхалось, словно хрупкий тростник, под грубыми толчками. К тому моменту, когда он едва смог принять толстую головку члена, нижняя часть его тела была уже залита не возбуждением, а кровью.

Обтянутые латексными перчатки руки Чжиана царапали дверь в мучительной агонии. Они заставили его подстричь ногти и надеть перчатки вовсе не из-за заботы о партнере. Окажись его руки сейчас голыми - ногти и кожа под ними были бы разорваны в клочья.

— Отпусти... ха... отпусти меня...

Задыхаясь, Чжиан в отчаянии царапал дверь, но его попытки потонули в густом мускусном аромате, вновь заполнившем пространство. Этот запах обволакивал его, словно живая субстанция, разъедая кожу.

— Ха... ха...

Лицом вниз на мягкой постели, Чжиан судорожно хватал ртом воздух. Его руки, едва удерживавшие верхнюю часть тела, дрогнули, и он полностью обмяк.

С каждым влажным движением, сопровождаемым густым мускусным ароматом, воздух в спальне становился все более удушающим и знойным.

Чжиан почувствовал, как крепкие руки мужчины сжали его бёдра, и когда тот резко двинулся вперёд, из его рта вырвался лишь беззвучный стон.

Говорят, когда тело испытывает невыносимую боль, оно выделяет особые вещества, притупляющие ощущения.

Или, возможно, это наконец подействовал стимулятор течки.

Чжиан непроизвольно поджимал пальцы ног каждый раз, когда этот массивный, тяжелый член разрывал его изнутри. Неужели это вообще может поместиться во мне? Толстый ствол растягивал его мокрый анус до предела.

Тёмные, набухшие вены, выступающие вдоль всей длины члена, царапали нежные внутренние стенки, заставляя Чжиан цепляться за простыни и судорожно хватать ртом воздух. Мужчина без колебаний вгонял в него всю свою длину, достигая самых глубоких, потаенных уголков его тела.

Хотя это и были отношения по контракту, начавшиеся с насилия, хотя Чжиан умолял остановиться и отпустить его — теперь его тело само предательски стонало от удовольствия.

По спине Чжиана пробежали волны невыносимого удовольствия, полностью очистив его сознание. Его напряжённые соски, трущиеся о простыни, покраснели и распухли, а на кончике его члена выступили прозрачные капли.

— Ax... a-aаx!

Его внутренности, теперь полностью возбуждённые, жадно сжимались вокруг члена, словно пытаясь вытянуть из мужчины ещё больше. Тело омеги, принявшее альфу, отзывалось обильными выделениями, ещё больше подстёгивая партнёра.

Влажная плоть и мужской член издавали непристойные хлюпающие звуки в такт движениям. При каждом выходе между ними тянулись прозрачные нити, капая на простыни.

— Ах... вот там... да, прямо там...

Он явно потерял рассудок. Это должно было быть просто сделкой — обменом потребностями по контракту. Но теперь... Чжиан прижимался к нему, словно ища спасения.

Чжиан вцепился в простыни всем телом, охваченный лихорадочным возбуждением и нарастающим жаром. Независимо от того, слышал ли партнёр его мольбы, он неумолимо продолжал стимулировать самую чувствительную точку, не снижая темпа.

Пенистые выделения заливали бёдра и промежность Чжиана, стекая по его дрожащим ногам, пока волны удовольствия полностью не захлестнули его сознание. Альфа, охваченный периодом гона, действовал исключительно по зову инстинкта — заполнить омегу семенем. Их движения, подчинённые животному стремлению к размножению, становились всё более жёсткими. Каждый глубокий толчок заставлял тело Чжиана судорожно сжиматься.

Захлебываясь в волнах наслаждения, смывающего все мысли, Чжиан рыдал, не в силах вынести этот непрекращающийся шквал ощущений.

— Нет... Ааа... Ох...!

Даже захлебываясь в волнах наслаждения, Чжиан безуспешно пытался вырваться, но партнер неумолимо исследовал и опустошал его снова и снова. С прерывистыми стонами выгибаясь всем телом, он судорожно зажмурился, когда чьи-то пальцы впились в его шею. Нарастающее удовольствие смешалось с нехваткой воздуха - его внутренности судорожно сжимались вокруг непредсказуемо движущегося внутри органа, каждый толчок заставлял все тело трепетать.

Слёзы катились по пылающему лицу Чжиана, пропитывая простыни. Орган, впивающийся в его живот и исследующий узкое отверстие, становился всё яростнее, будто приближаясь к кульминации. Грубое проникновение грозило разорвать его на части — кончик с неистовой силой терся о его лоно, стремясь заполнить самые сокровенные глубины Чжиана семенем альфы.

— Кхм... Мм-м…

Чжиан думал, что уже привык к боли. Но когда он почувствовал, как что-то внутри него увеличивается в размерах, волна страха накрыла его с головой, заставив в панике замотать головой. В тот момент, когда рука, что давила на его шею, наконец ослабила хватку, он отчаянно попытался отползти. Но в следующее мгновение растущая внутри масса выпустила в него поток горячей жидкости — и Чжиан застыл на месте.

Его глаза оставались закрытыми, безжизненными, как у брошенной куклы.

Чжиан слабо приоткрыл глаза от прикосновения чьих-то рук, но тьма по-прежнему окружала его. В момент, когда веки разомкнулись, по телу прокатилась волна боли, заставившая его скривиться. Где он? Что произошло? Вместо того чтобы задавать эти очевидные вопросы, Чжиан просто снова закрыл глаза.

Когда он открыл их вновь, густая тьма наконец отступила.

Мир вокруг был ослепительно белым, наполненным лишь монотонным писком аппаратов. Белые стены, белый потолок и прозрачный пакет с капельницей у кровати. Чжиан попытался вздохнуть, но пересохшее горло не издало ни звука.

— Вы очнулись, — раздался знакомый голос.

Чжиан медленно перевел взгляд по сторонам, но никак не отреагировал на узнаваемый голос.

10 миллион вон? Казалось бы, огромные деньги. Если прибавить ещё расходы на операцию и лечение — сумма и вовсе становилась астрономической. Но по сравнению с пережитым ужасом и той болью, это казалось сущей мелочью. Он правда думал, что умрет. Запертый во тьме, разрываемый на части внезапной, невыносимой болью.

В какой-то момент граница между реальностью и кошмаром стерлась — он перестал мыслить, подчинившись лишь животным инстинктам.

Они оба превратились в зверей.

Если это то, что испытывают альфа и омега в период цикла, он готов скорее умереть, чем пережить такое снова.

— Хотите что-то сказать? — Санхун устроился в кресле рядом, стук его тяжёлых ботинок эхом разнесся по палате. Чжиан отвернулся в другую сторону.

— Я перевел 20 миллион вон. В следующий раз дам еще больше.

— Блядь.

Деньги... Деньги. Разве деньги решают всё? Конечно, он согласился ради них, но слушать, как тот, кто обещал больше, рассуждает о будущем и суёт новые купюры, было унизительно. Сколько же у этого человека лишних средств? И всё же, они должны были хотя бы предупредить его заранее.

— Разве этого недостаточно?

В ярости Чжиан резко приподнялся, но тут же вскрикнул от боли и сжался в комок. Каждая мышца горела огнём. Из-под приподнятого рукава виднелась заклеенная пластырем повязка.

— Ты что, издеваешься? Я чуть не умер. Ха. Конечно, ты ничего не сказал, чтобы я не сбежал. Какой нормальный человек на такое согласится?!

Его крик прозвучал хрипло и надрывно, будто голос был наполнен воздухом. Горло будто разрывалось на части, а во рту стоял горький привкус железа.

— Назовите свои условия. Я постараюсь их выполнить.

Санхун, с самого начала не проявлявший эмоций, спокойно смотрел на Чжиана. Его смоляные волосы и бледная кожа создавали резкий контраст. Холодные тёмные глаза изучали Чжиана. Губы, которые он в ярости кусал ни раз, теперь покраснели.

Обычно гон у альфы длился не больше полудня. Но этот альфа явно не собирался отпускать свою добычу так легко. Подавляющие феромоны не рассеивались, а тишину вновь разорвали рыдания омеги, ненадолго стихшие.

Прошёл целый день. И лишь когда дом наконец очистился от удушающего аромата, Санхун направился в спальню — и застыл на пороге.

Он привык находить омег без сознания после того, как альфа завершал с ними. Но сейчас омега мирно покоился в объятиях альфы. Даже погружённый в глубокий сон, тот не желал отпускать свою жертву. И только после того, как лечащий врач ввёл альфе седативное, им удалось высвободить Чжиана.

— Похоже, мы нашли подходящего партнёра. Доктор Кан, оставляю его в ваших руках.

— Секретарь Бэк.

— Молодой хозяин в хорошем состоянии и, кажется, доволен. Разве есть проблема? Ах, да... Внесите обычную пометку в отчёт.

Хотя доктор был столь же немногословен, как и Санхун, ему было трудно принять эту ситуацию.

Можно ли назвать везением, что ни одна кость не сломана? Состояние кожи омеги, испещрённой бесчисленными укусами, не позволяло произнести такие слова. Не будь на шее анти-импринтингового ошейника, альфа несомненно скрепил бы связь. Санхун был готов поставить на это всё.

Следы вокруг ошейника, куда более жестокие, чем где-либо ещё, были тому доказательством.

***

— Пройдите любое лечение и хорошенько подумайте.

— Я сказал — больше не буду.

— Я свяжусь с вами снова.

Санхун медленно поднялся, поправил пиджак и вышел из палаты с лёгкой ухмылкой. Поиски подходящих омег и их убеждение всегда были утомительны... но пока этот паренёк был в игре, можно было немного сэкономить усилий.

Чжиан швырнул в уходящего мужчину всё, что оказалось под рукой, но ни один предмет не задел того, кто, казалось, не прольёт и капли крови.

— Надоедливый ублюдок.

Он грубо вытер мокрое лицо рукавом и свесил ноги с кровати. “Пройдите любое лечение”? Он слышал, что люди умирают от истощения, но никогда — от переутомления после секса.

Было очевидно, что всё это спланировали заранее. Ни тени удивления, ни объяснений его разбитому состоянию. Как будто отработанный до автоматизма ритуал. Чжиан не желал оставаться в этом помещении, созданном тем мерзавцем, ни секунды дольше. Без колебаний он выдернул иглу из тыльной стороны ладони.

Даже такое простое действие отозвалось болью во всём теле. Стиснув зубы, он попытался встать, но едва ступни коснулись пола — ноги подкосились, и он рухнул вниз, издав нечто среднее между смешком и всхлипом.

Не желая сдаваться, Чжиан упёрся руками в кровать и с трудом поднялся. Пошатываясь, он добрался до шкафа, нашёл свою одежду и сумку, затем выбрался из палаты.

После этого жизнь Чжиана почти не изменилась.

Он посещал пары и подрабатывал в свободное время. Тётя, перенёсшая операцию и восстановление в отдельной палате, вернулась домой. Чжиан больше не хотел иметь с ними ничего общего.

Единственное, что он принял от них — оплату операции и ухода. Даже дома было тяжело слушать, как тётя твердит: “Прости. Мне бы поскорее умереть”. А каждый раз, проверяя счёт и видя те самые 20 миллионов вон, он чувствовал, как его сдавливает невидимый обруч.

Зачем я вообще согласился?

Теперь самое страшное в мире для Чжиана — густая тьма, а самый ужасный запах — мускус. Когда он спал на животе, ему чудилось, что кто-то давит на затылок, а любое прикосновение заставляло вздрагивать.

— Ха-ха... Вот же дерьмо.

Вздох вырвался из груди Чжиана, когда он толкнул металлическую ручку двери круглосуточного магазина. Холодный металл под пальцами напомнил ему ту самую дверь, которая не открывалась, сколько ни тяни. Да, теперь я ненавижу и звук захлопывающихся дверей, и щелчок замка.

Он поставил разогретый магазинный обед на уличный столик и достал телефон, проверяя сайт с подработками.

— Опять еда из магазина?

На комментарий Ханыля с другой стороны стола Чжиан лишь рассеянно кивнул, ковыряясь в гарнире, и ткнул в объявление о сортировке посылок.

— У тебя что-то случилось?

— А что может случиться? Тётя всё ещё дома, мне всё ещё нужны деньги на больничные счета, а стипендия на следующий семестр испарилась. Так что приходится больше работать. Деньги с неба не падают.

— Почему лишился стипендии?

— Провалил промежуточные.

— А, точно. Ты же пропустил три экзамена? Почему не пришёл?

— Был мёртв.

Один день превратился в два, а затем в пять. Он готовился к экзаменам в библиотеке, когда получил тот злополучный звонок. Обещали, что это займёт день, но когда Чжиан очнулся в больнице, прошло уже пять суток. Пропустил несколько зачётов — стипендия естественно испарилась.

— У тебя и правда тяжёлая жизнь. Какие планы на выходные?

Чжиан проверил оплату и график сортировки посылок и нажал «назад».

— Искать ещё одну подработку на неполный рабочий день, чтобы подзаработать.

— Тогда можешь подменить меня в кафе? Хозяин говорит, в выходные будет наплыв, и ему нужен кто-то на замену.

— Где?

— В центре.

— Сколько?

Ханыль предложил на 50 тысяч вон больше, чем за работу по сортировке посылок, которую Чжиан рассматривал. Это уже было показателем его отчаяния.

Чжиан отложил телефон.

Лёгких денег не бывает. Каждая заработанная потом копейка — единственные по-настоящему мои деньги.

* * *

Поскольку за закрытие кафе платили больше, чем за вечерние смены, Чжиан всегда брал их, сколько бы сил это не отнимало. Закончив уборку зала, он плюхнулся на первый попавшийся стул. Сегодня, по крайней мере, никто не устраивал пьяных дебошей, так что день выдался удачным. Но усталость всё равно валила с ног.

— 123 230 вон.

Проверив баланс, Чжиан рухнул лицом на стол. После вычета обязательных расходов это всё, что оставалось на две недели. Раз до учёбы и работы можно дойти пешком, траты на транспорт исключались. Если не случится чего-то непредвиденного, должно с трудом хватить.

Листая приложение лёжа на столе, он снова наткнулся на те самые 20 миллион вон. Он стиснул зубы, стараясь даже не думать об этих деньгах. Не было особой причины — просто мысль об их использовании казалась неправильной.

— А-а-а-а!

Вспомнив про оплату семестра и зимние счета за отопление, Чжиан заорал, уткнувшись лбом в столешницу.

— Опять что? Смена закончилась — вали домой. Разве не устал?

— Хозяин...

— Не называй так, жутковато. Просто “хён”.

— Хёёёёён~

— Чего?

— Почему жизнь такая сложная? Я правда стараюсь жить правильно, но мир не помогает.

— Ого, наш Чжиан уже ноет о жизни? Даже в моём возрасте ничего не меняется. Такова реальность.

— Тогда это просто ужасно. Некоторые ведь делают всякие безумные вещи — что угодно за деньги.

— Выпей это и иди домой. Ты плохо выглядишь.

Услышав звон бутылки, Чжиан поднял голову: перед ним стоял тонизирующий напиток. Он фыркнул, вздохнул и сделал глоток, надувшись, когда хён легонько щёлкнул его по носу.

— Ладно. Выпью и завтра приду пахать до закрытия.

Выслушав напутствие одеваться теплее, — ночи становились холоднее — Чжиан закусил губу, выходя на улицу. Несмотря на поздний час, город кишел людьми, а яркие огни разгоняли тьму.

Он шёл, засунув руки в карманы, когда телефон вдруг начал непрестанно вибрировать. Увидев номер больницы, сердце упало. Закончив разговор, Чжиан тут же поймал такси.

12 300 вон мгновенно испарились с баланса.

Идя рядом с тётей, которую после реанимации переводили в палату с кислородной маской, он кусал внутреннюю сторону щеки. Я пытаюсь жить с оптимизмом, яркими эмоциями и усердно работая — так почему это происходит со мной? Я же сказал ей просто сидеть дома! Я обеспечил ей операцию, так почему...?

Чжиан, никогда прежде никого не винивший и не ненавидевший, сжал кулаки, глядя на безжизненное лицо Ынхи.

Я же сказал тебе сидеть дома! Перед уходом даже приготовил еду на весь день. Отопление не включишь, но грелку-то я оставил! На кой чёрт ты полезла зарабатывать в такую погоду?!

Голова гудела, будто вот-вот взорвётся. Он сдавил виски пальцами, пока медсестра зачитывала ему, как официальному опекуну, длинный список назначений. Выходит, она снова больна? Значит, снова нужны деньги.

Не в силах вернуться в палату, Чжиан плюхнулся на стул в больничном коридоре. Внутри — яркий свет, за окном — кромешная тьма. Продолжив смотреть во тьму, он откинулся на спинку, запрокинув голову.

Скоро сессия, а как только начнутся каникулы — ещё больше подработок... Может, мне просто взять академ? Со стипендией всё было терпимо, но мысль о полной оплате следующего семестра делала будущее беспросветным.

Когда другие попадают в другие миры, они хоть и страдают, но в итоге обретают любовь, сытую жизнь и счастье. Почему у меня всё не так? Чёрт возьми. Глаза наполнились слезами от нахлынувшего разочарования. Он прикрыл лицо ладонью.

Она даже не настоящая семья. Всего лишь персонаж из романа, да ещё и второстепенный. Какая разница, умрёт она или...? Он сделал медленный глубокий вдох, чтобы унять бурю внутри. И всё же он не мог бросить того, кого можно спасти.

Ладно. Возьму академ. Чтобы заработать на жизнь диплом не обязателен. Я смогу вернуться, когда всё наладится. Да и не в дипломе счастье. С трудом взяв себя в руки, Чжиан наконец мыслил позитивно, убирая ладонь ото лба.

Тук. Тук. Тук.

Приближающиеся шаги заставили его похолодеть. Чжиан, сгорбившийся на стуле, резко выпрямился и прикусил губу.

Шаги становились ближе. В больнице люди ходят постоянно — ничего странного. Но если они остановятся прямо перед ним... Это было бы совсем другое дело.

— Со Чжиан.

Дыхание перехватило. Он уставился в белоснежную стену и поручни безопасности.

— Как поживаете?

Голос, который он надеялся больше не слышать.

— Ты забыл телефон в палате. Хотя он тебе уже бесполезен, да? Что ж, поехали.

Чжиан не обернулся, не ответил, не подал виду, что слышит. Но собеседник продолжал:

— Полуподвал — не лучшее место для больной. Как насчёт квартиры в 32 пхён?

/* прим: 1 пхён ≈ 3,3 м², 32 пхён ≈ 105.6 м² */

— Отвали.

— Я предлагаю взаимовыгодные условия.

— Я сказал, отвали.

Вскочив на ноги, Чжиан закричал в лицо мужчине.

Внезапно кто-то схватил его сзади, и острая боль пронзила руку. Тело мгновенно обмякло.

— Сочту это за согласие.

Санхун улыбнулся, наблюдая, как Чжиан теряет сознание.

— Проследите, чтобы ему было удобно.

Насвистывая лёгкую мелодию, Санхун зашагал впереди сопровождающего, который нёс Чжиана на руках. Он был готов прибегнуть к крайним мерам, но всё сложилось как нельзя лучше ещё до того, как это потребовалось.

Глубокой ночью в больничном коридоре дежурная медсестра узнала его и почтительно склонила голову, но Санхун прошёл мимо, не замедляя шага. Он лишь слегка заметно кивнул в ответ.

Только оказавшись в лифте, он достал телефон.

— Это Бэк Санхун. Прибуду через 30 минут. Да, не беспокойтесь. Он согласился добровольно. Я позабочусь о любых вопросах председателя. Да, свяжусь по завершении.

Его холодный взгляд не отрывался от безвольного тела Чжиана в руках охранника, пока он говорил.

18+

— Ха…

Дрожащие бедра Чжиана широко раздвинули, прежде чем прозрачная жидкость выплеснулась из его члена, прилипшего к животу. Она растекалась по плоскому низу живота и груди, но ни он, ни его партнёр не обращали на это внимания.

В комнате, наполненной рыдающими стонами Чжиана и влажными звуками трения, происходило нечто, неотличимое от животного спаривания.

Его тело, накачанное стимулятором течки, не считалось с его волей — теперь это была всего лишь игрушка, вместилище желаний альфы.

— Хы… Хык… ха… а… Я не хочу…

Последнее, что он помнил — больничный коридор и лицо того, кого надеялся никогда больше не видеть. А когда шок от ощущений заставил его открыть глаза, первым пришёл страх. Затем — безумное наслаждение. Лучше бы оно было бесконечно ненавистным и мучительно невыносимым.

Каждый раз бёдра Чжиана двигались сами на встречу толстому члену, который раздвигал его изнутри. Его ноги уже обвили талию альфы, бессознательно подставляясь под ещё более глубокие толчки.

Его растянутое анальное кольцо, туго натянутое и без единой складки, непристойно обхватывало вонзающийся член, словно не знало насыщения. И с каждым таким движением Альфа становился всё более жестоким.

Рука Чжиана, беспомощно блуждавшая в темноте, наткнулась на плечо партнёра. Потные латексные перчатки липли к коже. Даже сквозь них он чувствовал игру мощных мышц под пальцами. Слишком больших, чтобы обхватить их рукой. К тому же перчатка не давала по-настоящему ощутить другого человека.

Если бы он исцарапал Альфе спину — следов не осталось бы. И даже рыдания и мольбы не ослабили бы хватку.

Он хотел хоть что-то сказать.

Но в ответ — лишь хриплое дыхание и низкое, звериное рычание.

— А… нг… хватит…

Сознание и тело будто разъединились. В кромешной тьме не было ничего, что можно было бы увидеть — только обострённые слух и осязание, превращавшие каждое прикосновение в источник тревоги.

— Хм-м…

Чжиун метался между желанием принять альфу ещё глубже и неспособностью выдержать жёсткие толчки. Вдруг его лодыжку, обвитую вокруг талии альфы, резко сжали.

Из горла Чжиана вырвался стон, больше похожий на вопль, когда его ноги резко развели в стороны. Каждый раз, когда инстинктивно движущийся член альфы вонзался между предельно раздвинутых бедер, липкие жидкости разбрызгивались во все стороны.

Благодаря этой смазке массивный член легко входил в него, и верхняя часть тела Чжиана судорожно вздрагивала при каждом глубоком проникновении.

— А-а-а-а!

Когда член резко вонзался в него, грубо растягивая внутренности перед тем, как выскользнуть обратно, Чжиан чувствовал, будто его выворачивают наизнанку. Но уже через мгновение Альфа снова входил, сокрушая всё на своём пути, разрывая его узкое отверстие снова и снова.

Под этим неистовым натиском у Чжиана, не знавшего ни секунды передышки, не оставалось выбора — только подчиняться приносимому им наслаждению, рыдать и кричать.

Вначале из перевозбужденного члена Чжиана ещё вырывались густые белые струи, но вскоре выделялись лишь прозрачные капли, пока и они не иссякли совсем. Хотя сознание отказывалось принимать это, его тело омеги, уже полностью раскрывшееся перед альфой и принявшее в себя его густую сперму, лишь сильнее возбуждалось при приближении оргазма.

Чжиан, отброшенный на кровать мощным толчком, который буквально выворачивал его внутренности, судорожно извивался, пытаясь вырваться - но все его попытки были тщетны. Напротив, его сопротивление лишь сильнее разжигало партнёра.

Его резко перевернули, обнажив его гениталии. Чжиан принял чужую плоть, которая врывалась в него как животное - верхняя часть тела бессильно обмякла, руки были зажаты в чужих ладонях и только приподнимающиеся ягодицы дрожали. Воспоминания о насильственном проникновении несли страх, граничащий со смертельным ужасом.

Яички альфы, раскачивающиеся при каждом толчке, с шлепками ударялись о промежность Чжиана, чьи собственные обвисшие от перевозбуждения уже давно покрылись каплями выступившей смазки. Его растянутое отверстие переполненное выделениями, то судорожно сжималось то неестественно широко размыкалось, пытаясь принять ещё больше. Нижняя часть тела Чжиана, скрытая темнотой, пылала багровым цветом, а сверху по коже стекали липкие молочно-белые струйки.

— А-а-аах...Хмм...Хааа...Хфф.

Дыхание Чжиана прервалось, когда что-то обжигающее разлилось по его полностью обнажённой спине. Вместо удушающей боли, что давила на затылок и шею, он почувствовал прикосновение губ партнёра к анти-импринтинговому ошейнику.

Горячее дыхание и густой мускусный аромат, исходящие от прижавшегося к его спине альфы, окутали Чжиана. Его тошнило от отвращения и страха. Раньше он зажимал нос даже при малейшем намёке на этот запах от случайных прохожих, считая себя не лучше похотливого животного.

Но сейчас... его тело жаждало этих феромонов. Когда хриплое дыхание альфы обдало его шею, а зубы впились в плечо, член, намертво заполнявший его внутренности, начал медленно пульсировать и расширяться.

— Нет... хах... нет. Больно... так больно...

Чжиан, полностью скованный телом Альфы, вновь закричал. Его нежные внутренности растягивались до невообразимых пределов, принимая чужую плоть, и вся эта боль принадлежала только eмy.

Горячая жидкость, которая начала заполнять его, вытекала из плотно сжавшегося вокруг головки члена отверстия.

***

Даже с закрытыми глазами Чжиан видел только тьму.

Тело мужчины за его спиной, прижимавшиеся к нему, наваливалось всей тяжестью, а затем исчезало. Душный, животный мускусный аромат, ещё недавно готовый разорвать его на части, терял силу, мягко оседая на кончике носа.

Он вдыхал — и воздух заполнял лёгкие. Выдыхал — и аромат растворялся, будто его и не было.

Лицо Чжиана, прижатое к предплечью, обхватившему его шею, не выражало ни страха, ни раздражения, ни дискомфорта.

Темнота в одиночестве пугала. Но сейчас она не была ни страшной, ни угрожающей.

Измождённый, Чжиан осторожно провёл пальцами по мускулистому предплечью, сжимавшему его талию. Он ощущал каждый рельеф вен и каждый напряжённый мускул.

Ах, да. Не совсем. В конце концов, перчатки-то оставались не его руках.

Его пальцы скользнули вниз, наткнувшись на раскрытую ладонь мужчины — гораздо большую его собственной. Принимая ровное дыхание, щекочущее волосы, Чжиан наслаждался моментом, но понимал: времени осталось мало.

Они скоро войдут.

Сначала это были только боль и ужас. Визиты мужчины не подчинялись графику, и ситуации ничем не отличалась от похищения. Когда Чжиан открывал глаза, он понимал, что его насилуют, а в следующий миг — он снова в больнице.

Две недели, два месяца, три недели, месяц... Хаотичные встречи постепенно обрели ритм. Сейчас, на четвёртый год, они виделись раз в четыре месяца.

Хотя вообще разговаривали ли они? Он не знал его лица, имени, возраста. Не представлял его рост, не слышал обычного голоса. Какой цвет он любит? Какую музыку слушает?

Единственное, что Чжиан изучил досконально — его привычки в постели.

Приспособился ли он к этому дикому зверю? Или зверь подстроился под него? Неважно. По крайней мере, теперь тот не разрывал его тело на части с той же яростью, что в самом начале.

В какой-то момент Чжиан перестал игнорировать звонки Санхуна. Когда тот вызывал, он шёл в это место. Мылся. Надевал перчатки. Застёгивал анти-импринтинговый ошейник. Повязывал повязку. И входил в комнату мужчины.

Войдя внутрь, он чувствовал, как свирепые феромоны слегка утихали. Дожидаясь, пока мускусный аромат полностью окутает его, Чжиан слегка приподнимал руки. Иногда он прислонялся к двери, иногда к кровати, а порой и к столу.

Он уже не ожидал, что мужчина отпустит его. Порой ему даже нравилось ощущение грубого проникновения, когда он был не совсем готов. Если бы кто-то назвал его извращенцем, он бы не стал спорить.

Когда промежутки между вызовами увеличивались, он ловил себя на мысли, что хочет увидеть его снова. Медленно вспоминая ощущения их прошлых встреч, Чжиан повернулся в его объятиях. Благодаря тому, что мужчина слегка ослабил хватку, это было легко, но перед ним по-прежнему была лишь тьма.

Его рука в перчатке осторожно двинулась в воздухе, нащупывая нос мужчины. Чжиан сглотнул скопившуюся слюну. Раз он знал, где его нос… Темнота скрывала его нерешительность.

Запрокинув голову, он почувствовал, как дыхание мужчины стало ближе.

Отпустив прикушенную нижнюю губу, Чжиан коснулся губ мужчины. Когда он наклонился ближе, их губы соприкоснулись.

Столько ночей вместе — и это был их первый поцелуй. Мягкий, тёплый, нежный. Те самые губы, что обычно кусали или агрессивно прижимались к коже, теперь были удивительно нежны…

Щёлк.

Звук открывающейся без стука двери заставил Чжиан резко отстраниться и закрыть глаза. Шаги, приглушённые ковром, приближались.

Послышался шорох, и руки, обнимающие его, исчезли. Холодные простыни коснулись кожи, когда кто-то поднял его на руки. Сорванную повязку вернули на место в тот же миг, как незнакомец переступил порог. На руках у выносящего его из комнаты Чжиан притворялся спящим.

* * *

— Вы можете отдохнуть и уйти, когда будете готовы.

Чжиан уставился на лицо Санхуна, затем медленно повернул голову, указывая взглядом в угол палаты. Санхун, заметив старый телефон на столике, хмыкнул:

— Чуть не забыл.

Он поднял единственное средство связи с Чжианом.

— Теперь нас действительно ничего не связывает, верно?

— Да.

— Надеюсь, мы больше никогда не увидимся.

Вместо ответа Чжиан повернулся, наблюдая, как мужчина выходит. Когда дверь закрылась, он медленно поднялся с кровати. Проверив банковское приложение, он едва заметно усмехнулся.

Баланс: 54 892 вон

Под суммой на основном счету виднелись цифры другого.

Баланс: 500 000 000 вон

— Ха… ровно пятьсот миллионов.

С того самого первого дня он не притрагивался к этим деньгам, несмотря ни на что. Даже при отрицательном балансе неприкосновенная сумма за четыре года выросла до пятисот миллионов. Было очевидно — мужчина знал, что он не потратил ни воны.

Он помнил, как к сумме иногда добавлялись жалкие проценты.

Свесив ноги с кровати, Чжиан взглянул в окно. Специальная палата в больнице была уютнее его дома. За окном красовались осенние листья — оказывается, уже осень.

Его тётя, годами попадавшая в больницу и выписывавшаяся после операций, умерла в прошлом месяце. Ирония в том, что именно другая сторона сообщила ему о прекращении контракта. Вчерашняя ночь стала последней…

— Что со мной не так? Я спятил?

Теперь не было никого, о ком нужно заботиться или защищать. А человек, на кого можно было опереться или перед кем можно было расслабиться, исчез.

Что ему делать? Он окончил университет прошлой весной. Формально искал работу, но без особого рвения. После смерти тёти он не знал, когда снова окажется в больнице, или когда он снова даст о себе знать…

— Что мне делать?..

Невидящим взглядом уставившись на осенние листья за окном, он машинально почесал зудящую щёку — и только тогда понял, что плачет. Он не плакал, когда умерла тётя. Не проронил слезы во время кремации и погребения её праха у дерева, как она просила.

Он и сейчас не хотел плакать, но слёзы текли сами. Несколько раз он вытер их ладонью, затем махнул рукой и просто сидел. Голубое небо и красивые, разноцветные листья то покрывались туманом, то вновь становились ясными, но он не обращал на это внимания.

Он наблюдал, как ясное голубое небо за окном стало вначале алым, затем лиловым, и наконец — тёмно-синим.

Только когда в кромешной тьме появился тонкий серп луны, — то ли растущей, то ли убывающей — Чжиан спустил ноги с кровати и поставил на пол.

Он решил, что лучше потратить все эти деньги на себя, пока не умер.

Зарабатывать было трудно, но он понял, что тратить — тоже нелегко, когда, покусывая соломинку, уставился в банковское приложение.

Как так вышло?

После первых попыток сбежать он безропотно принимал всё, что ему предлагали. Квартира в узнаваемом жилом комплексе в 34 пхёна в шаговой доступности от университета была оформлена на его имя. Раз уж он скоро умрёт, смысла хранить её не было, поэтому он продал её и переехал в студию размером 18 пхён.

/* прим: 1 пхён ≈ 3,3 м², 34 пхён ≈ 112.2 м², 18 пхён ≈ 59.4 м² */

После этого счёт только вырос. Он думал купить суперкар, но у него не было прав. А получать права только ради машины казалось глупым.

Он бродил по бутикам, но в голове звучало только: “Зачем мне это?”

Какой смысл покупать одежду или сумки за десятки миллионов, если он скоро умрёт?

Решив попробовать деликатесы, он заказал хану премиум-класса, но его маленький желудок сдался после полутора порций.

/*прим: Hanwoo (хану) - это порода коров, выведенная в Корее, и мясо этих коров, известное как говядина Hanwoo, считается деликатесом. Оно ценится за высокое качество мраморности, нежный вкус и слегка сладковатый привкус, которые, как считается, обусловлены органическим кормлением зерном и травой. Hanwoo исторически использовалась в качестве тягловой силы, но со временем стала цениться и как источник высококачественного мяса. */

В итоге оказалось, что те, кто всё попробовал, правда живут лучше. Он хотел сократить траты, но баланс только рос. Когда зазвонил телефон, он машинально ответил.

― Где ты?

— В кафе.

― С кем?

— Один.

— О, понятно. Чем занят?

— Туплю.

Чжиан вздохнул, монотонно отвечая Ханылю, параллельно листая историю звонков. Вот и весь его ограниченный круг общения. Неужели у него нет ни одного достойного друга, которому можно позвонить, когда скучно? Видимо, виноват сам — только и делал, что работал.

Хотя один друг всё же был. Наш главный герой.

Красивый, добрый, обаятельный доминантный омега из хорошей семьи. Учился так себе, но какая разница? Ему было суждено встретить второго главного героя и жить долго и счастливо.

Когда Чжиан ел ланч-боксы из магазинов, Ханыль как будто случайно оставлял ему кофе. А когда Чжиан не успевал сделать доклад — отдавал оставшиеся “ненужные” материалы.

― Когда на подработку?

— Не пойду.

― Почему?

— Отдохну немного.

В истории звонков и сообщений было мало чего интересного — только коллеги по работе, Ханыль и какая-то бессмысленная реклама. Если подумать, то телефону уже четыре года — углы стёрты. В отличие от других, у него не было милого чехла. А прозрачный чехол, который шёл с ним в комплекте, пожелтел от времени.

― О-о. Значит, неуловимый Со Чжиан наконец свободен, да?

— А?

― Я пришлю тебе адрес. Приходи прямо сейчас.

— Зачем?

— Увидишь, когда придёшь.

За весёлым голосом Ханыля слышалась музыка. Не успев спросить, в чём дело, звонок был прерван, и Чжиан получил адрес.

Паб.

Выпить после долгого перерыва — неплохая идея.

Чжиан встал со своего места и вышел на улицу, кутаясь в пальто от холодного ветра. Он достал телефон, чтобы сначала посмотреть расписание автобусов, но усмехнулся и поймал такси. Теперь не нужно экономить — идти пешком или беспокоится о том, чтобы успеть на первый или последний автобус.

В вечерний час пик он удобно устроился и спокойно смотрел, как неуклонно растёт счётчик, пока такси ползло в пробке.

Он перевёл взгляд в окно. Там, как и ожидалось в оживленном районе, по улицам спешило множество людей. Магазины, выстроившиеся вдоль дороги, радовали глаз яркими огнями и уникальными украшениями, а рестораны были заполнены людьми, приходящими с разными целями.

Проще всего было пожертвовать деньги и уйти. Хотя это, возможно, и было бы благородным способом послужить обществу, ему стало жалко себя, как только подумал об этом. В конце концов, он потратил бы их не для себя. Пока он вздыхал от разочарования, его взгляд упал на рекламу:

[Где ты встретишь Рождество?]

Перед глазами открылся прекрасный пейзаж, послуживший фоном для популярной рекламной фразы. Белый снег и яркие огни. Деревня ожила, царила неповторимая рождественская атмосфера, выраженная в красных, белых и зеленых тонах.

Чжиан смотрел на деревню, которая, казалось, не показалась бы неуместной, даже если бы Санта-Клаус приехал на санях раздавать подарки, и глаза его заблестели. Ему нужно было что-то предпринять, поэтому Чжиан быстро достал телефон и ввёл в поиске запрос [путешествие по Европе].

Это был последний подарок себе.

— Вот!

Несмотря на беглый поиск в такси, он не мог выбрать направление, но лицо сияло как никогда, когда он вошёл в паб. Теперь он жил жизнью, в которой он мог спокойно выпить с друзьями и выбрать, куда поехать.

— Э-э, привет.

Рядом с Ханылем сидели двое незнакомцев. Чжиан обменялся коротким приветствием с другом, а затем поздоровался со остальными.

Знакомство с однокурсниками не заняло много времени. Хорошо иметь подходящего друга, который может познакомить тебя со всеми — достаточно пары тостов.

Поставив полупустой бокал пива на стол, Чжиан взял закуски и удобно откинулся на спинку стула, наблюдая, как троица смеётся и общается.

— Эй, Со Чжиан! Скажи им! Серьезно, они не верят! Ты когда-нибудь видел, чтобы я с кем-то встречался?

Все трое были омегами. Чжиан понял это сразу — их ауру невозможно было скрыть. Если альфы были элитой, то омеги — музами. Те самые, кого альфы страстно желали, но редко получали.

Для альф и омег, которых было меньше, чем бет, существовал особый мир. С момента проявления их статуса альфы становились элитой независимо от своего происхождения, в то время как омеги оберегались как драгоценные партнёры.

А как же я?

Пока он ел закуску, Чжиан посмотрел на Ханыля, который тряс его за рукав, прося внести ясность.

Наш главный герой чист и благороден.

Он предназначен только для второго главного героя — никаких посторонних. В его угасающих воспоминаниях эта история была совсем не о таком.

Сладкая сказка об альфе, у которого есть всё, и прекрасном омеге.

Возможно, такова была главная история. Но для него она была жестокой и болезненной.

— Не видел.

Только доев закуску, Чжиан ответил и потянулся за бокалом пива.

— Что это?

Рука Чжиана, тянувшаяся к бокалу, была перехвачена Ханылем. На фоне его тонких, длинных и бледных пальцев шрамы Чжиана бросались в глаза.

— От работы.

Когда Ханыль коснулся свежей царапины, Чжиан пожал плечами и одёрнул руку. На мгновение показалось, что всё внимание было прикованно к нему, но вскоре троица снова засмеялась. Однако Чжиан совсем не мог сосредоточится на разговоре.

Все его мысли были заняты поездкой в Европу.

Денег и времени было достаточно — впервые за долгие годы он хотел что-то сделать. Куда бы отправиться? В Швейцарию? Чехию? Францию? Ах, где там родина Санты? Одна только мысль об этом, заставила Чжиана улыбнуться.

— Со Чжиан, ты ведь омега?

Неожиданный вопрос заставил его моргнуть. Омега?

— Чжиан? Я сначала думал, он омега, но он бета. Поэтому он мне ещё больше нравится — не надо думать о феромонах, быть осторожным и тому подобное.

Прежде чем он успел ответить, Ханыль заговорил, заставив Чжиана сомкнуть слегка приоткрытые губы.

Спрашивать о вторичном поле было невежливо, поэтому впервые Чжиан услышал такой вопрос. Он был удивлён, что кто-то принял его за омегу. Разве он похож?

У него не было циклов течки, признаков рецессивного омеги или феромонов, которые были у остальных. Альфы и омеги распознавали друг друга без слов — по феромонам. Поэтому задавать такие вопросы не имело смысла.

— Я не...

— Не что? Если бы Чжиан был омегой, разве он скрывал бы это? Я знаю его уже много лет. Но почему ты вдруг спрашиваешь о его вторичном поле?

Ханыль снова ответил за него. Затем он схватил Чжиана за руку и спросил, не смущает ли его эта тема, извинившись за неожиданный вопрос друга.

В этот момент Чжиан подумал, что проще согласиться, чем создавать неловкость, раскрывая, что он — рецессивный омега.

Даже если омеги считались драгоценными, ни один альфа не предпочёл бы рецессивного с низкой фертильностью.

— Извини, если испортил настроение. Если бы ты был омегой, я бы познакомил тебя с альфой. Есть один, который стал бы для тебя идеальной парой.

— Эй! Если есть хороший альфа, представь меня! Новый год на носу, а я один. Честно говоря, я не понимаю, что со мной не так? Я же не плохой, правда же?

— Нет, Ханыль, у тебя слишком высокие стандарты. Как кто-то может им соответствовать? Ты ведь не рассматриваешь никого, кроме ангелов небесных.

Пока они спорили, Чжиан залпом допил пиво и встал. Не сказав Ханылю ни слова, он оставил деньги и выскочил из паба.

[Внезапно мне позвонили и попросили помочь на подработке. Поэтому я ушёл первым. Боюсь, испорчу настроение. Спасибо за приглашение, и передай привет своим друзьям.]

На улице он набирал сообщение, когда мельком заметил роскошный седан, остановившийся перед магазином. Дверь со стороны водителя открылась, и из машины вышел мужчина. Он не собирался смотреть, но первое, что бросилось в глаза — тёмно-каштановые волосы. Его следующей мыслью было: “Почему он так долго выходит?” А потом он подумал: “Ого, какой он высокий”.

Чжиан пристально смотрел на мужчину в тёмно-сером пальто, который шёл прямо на него. Он что, метис? Волосы, которые ему показались окрашенными, оказались натурального цвета. А высокий рост, крепкое телосложение и красивое лицо смотрелись бы уместно даже на подиуме — он легко притягивал взгляд Чжиана.

Чжиан застыл, забыв отправить сообщение и открыто пялясь на мужчину, пока не услышал голос Ханыля:

— Со Чжиан! Эй, ты мог хотя бы попрощаться со мной...

Что же делать? Чжиан удивленно посмотрел на телефон и понял, что незаконченное сообщение уже отправлено. Похоже Ханыль сразу бросился вслед за ним, как только увидел его…

О, нет.

Увидев, что Ханыль выбежал, даже не надев пальто, Чжиан напрягся. На его глазах Ханыль потерял равновесие, споткнувшись, и упал прямо в объятия незнакомца — как в сцене из фильма.

Яркие огни и изящный Ханыль в джинсах и белом вязаном свитере. И красавец, поймавший его.

Чжиан недоверчиво моргнул, и тихий смех сорвался с его губ.

...Этот нереально красивый мужчина, должно быть, и есть второй главный герой. Роскошная машина, внешность и банальная встреча, типичная для любовных романов, — всё говорило само за себя.

— Ой... извините... Спасибо.

Ханыль, прижав руки у груди, смотрел на мужчину. Его щёки порозовели. Губы Чжиана дрогнули, когда он услышал слегка дрожащий голос друга.

— Всё в порядке.

Голос мужчины был спокоен, пока он держал Ханыля, не давая ему упасть.

Чёрт. У него есть всё. Даже голос волшебный.

Чжиан понял, что невольно сыграл свою роль — свёл главных героев. Он не собирался этого делать, но непреднамеренно завершил свою роль в истории.

Он глубоко вдохнул и без всяких сожалений развернулся.

— Главные герои встречаются, ссорятся, но в итоге живут долго и счастливо. А этот второстепенный персонаж теперь исчезнет.

Он усмехнулся. Холодный ветер пробирался сквозь поношенное, тонкое пальто. Холодно. Может, купить новое? В Европе может быть ещё холоднее.

Размышляя об этом, он вдруг уловил слабый мускусный аромат и потёр нос указательным пальцем, направляясь к дороге.

Холодно. Нужно взять такси. И начать планировать поездку.

Чжиан сделал глоток тёплого молочного чая и откусил только что испечённый круассан, от которого исходил ароматный пар. За арочным окном, как на ладони, виднелась Эйфелева башня. В отличие от ослепительных ночных огней, утренний Париж был умиротворённым.

— Круассан…

Разрывая слоёное тесто и покусывая его, Чжиан впервые за долгое время улыбнулся. Может, путешествовать, пока не потрачу все деньги?

Сначала он волновался. Первая поездка за границу — да ещё в Европу. Базового английского хватало, но французский он не понимал вовсе.

Спутник для этого путешествия-побега был не нужен. Просто следовать маршруту: сел, вышел, поел, посмотрел, купил — готовый тур ему не подходил.

В конце концов, это были деньги, которые он всё равно потратит. Чжиан не скупился. Он встретился с тур-менеджером, чтобы составить индивидуальный маршрут — с отдыхом, прогулками и гастрономией.

Хотя менеджер, готовый помочь ему с любой проблемой, был на связи 24/7, мысль о самостоятельном путешествии пугала. Однако стоило сесть в самолёт — тревоги исчезли. На третий день он искренне наслаждался моментом.

Он поспешно сделал фото новым телефоном: скромный бранч и декабрьские улочки Парижа.

Он знал, что никто не увидит эти кадры, но хотел оставить след и загрузил фото в соцсеть. Аккаунт был создан всего три дня назад, прямо перед вылетом.

Чжиан удивлённо поднял брови — откуда столько подписчиков? Как люди находят меня и подписываются?

Первым постом было фото места в первом классе рейса Инчхон-Париж. Затем водитель, загружающий его чемоданы в авто. И наконец — заселение в люкс пятизвёздочного отеля с видом на Елисейские поля и Эйфелеву башню. Сотрудник-кореец помогал ему с этим.

Любой бы понял: перед ним жизнь буржуа.

Пролистывая посты, Чжиан фыркнул.

Развалившись на мягком диване, он изучил сегодняшний маршрут, составленный гидом. План был прост: музей, собор, послеобеденный чай, рождественский рынок.

Декабрьский Париж был прекраснее, чем он представлял — наполненный любовью и сказкой. Он уже привык к неожиданным поцелуям пар, идущих под руку или обнимающихся прямо на улице.

Ну и пусть.

Наблюдая, как пара у стойки регистрации смеётся и целуется, Чжиан потускнел.

—Со Чжиан, ты вообще встречался с кем-то?

— Он вечно занят. Какие свидания? Ему бы поспать нормально.

Несколько дней назад друзья задали ему вопрос. Но ответил Ханыль. Тогда Чжиан был слишком поглощён мыслями о путешествии, но теперь этот момент казался странным. Вопросы о его вторичном поле, а теперь и эти пустяковые вопросы…

— Занят? Не может встречаться? Это не любовь. Если по-настоящему любишь, даже двенадцать часов разницы — не помеха!

— Ой, да хватит хвастаться, как твой парень поменял рейс ради встречи с тобой после командировки! Как же тогда жить тем, у кого никого нет?

— Целовался?

— Как он может целоваться, если не встречался? Ты с ума сошёл?

Его ответы действительно не имели значения. Ханыль тут же наполнил бокал друга, закрыв тему.

Внезапно вспомнив это, Чжиан провёл пальцами по своим губам.

Можно ли назвать то поцелуем? Но их губы соприкоснулись.

Он не целовался, но занимался сексом...

В памяти всплыл мягкий мускусный аромат. Ненавистный запах, вызывавший странные чувства. Его отвращение сменилось сложной смесью эмоций. Любовь-ненависть — точнее и не описать.

— А, не знаю. Какие-то глупые мысли.

Уткнувшись в диван, он заёрзал, но вдруг замер, почувствовав что-то странное. Его большие глаза сузились, сосредоточившись на одной точке.

В другом конце лобби высокий мужчина говорил по телефону. Запрокинув голову, Чжиан уставился на него, плотно сжав губы.

Он сразу узнал его рост, статную фигуру и то самое идеальное лицо. Что он здесь делает? В отличие от прошлой встречи, когда он был в строгом костюме и пальто, сейчас на нём были чёрные брюки и белая водолазка.

Неужели правда модель? Все в лобби так или иначе смотрели на него.

Из-за расстояния Чжиан не видел его выражения лица, но не мог оторвать взгляд от мужчины с идеальным телом.

Тот стоял с одной рукой в кармане, совершенно не обращая внимания на окружающих — то ли привык к вниманию, то ли был погружён в разговор.

— Повезло Ханылю. Мечтал о свиданиях — и вот, встречается с альфой из райских кущ.

Ранее приподнятое настроение угасло. Чжиан покачал головой. Кто вообще может полюбить его? Узнай кто-то, чем он занимался последние четыре года — сбежал бы в ужасе.

А может, появится пост на форуме с вопросом: “Мой парень раньше работал партнёром на период гона за деньги… и скрывал это… простить или нет?” Что-то в этом роде…

И в комментариях: “Беги пока не поздно. Предки тебя спасли”. И тому подобное. И всё закончится грязным расставанием с этим человеком.

— Пойду в музей.

Чтобы прогнать мрачные мысли, Чжиан поёрзал на диване, запихивая в рот остатки круассана. Откусив кусок, который с трудом прожевал, он сделал глоток уже остывшего чая, держа кружку тремя пальцами.

Чай смягчил суховатое тесто во рту.

— Чёрт, это просто пытка.

До вселения в это тело Чжиан был настоящим обжорой.

Он мог съесть целую пачку рамена — притом что среди его друзей таких мало. И это не те жалкие порции на одного, а полноценную упаковку на четверых. Он спокойно уплетал большую пиццу в одиночку, а целая курица за раз было для него делом обычным.

Но это тело отказывалось принимать такое количество еды. Что делать, если желудок урчит, а насытиться невозможно?

Для обычного человека хватает одной порции рамена, но теперь Чжиан не мог осилить и её. Даже стандартную порцию он оставлял почти нетронутой — теперь один кусок пиццы и целая курица растягивались на три дня.

Даже сейчас один круассан размером с ладонь и чашка чая — уже перебор. Как же обидно хотеть есть, но не иметь возможности.

Проглотив последний кусок, он почувствовал тяжесть и вздутие. Чжиан цокнул языком и поднялся.

Раньше, когда он был занят выживанием, такие мысли не приходили в голову. Но теперь, когда тело расслаблено, а времени слишком много, в сознании плодились глупые фантазии. Нужно двигаться. Тогда не будет времени на ерунду.

Надев пальто, он аккуратно сложил в поясную сумку билеты и маршрут от гида, которые ему выдали на сегодня. Учитывая прохладную погоду, он накинул шарф и ещё раз проверил, всё ли забрал.

В ушах заиграла классическая музыка — не рок же слушать, гуляя по Парижу в одиночестве? Отгоняя мрачное настроение, он уже пересёк лобби, когда чья-то рука внезапно схватила его за предплечье, заставив пошатнуться.

Когда он наконец восстановил равновесие и выпрямился, он увидел перед собой белую вязаную водолазку. Что за…? Почему кто-то вдруг схватил его просто так?

В замешательстве он поднял голову — и вздрогнул.

Он не просто приподнял подбородок — ему буквально пришлось запрокинуть голову, чтобы встретиться взглядом с мужчиной, чьё лицо выражало явное недовольство, будто он увидел нечто отвратительное.

Когда хватка на его предплечье болезненно усилилась, Чжиан нахмурился. Но не смог вымолвить ни слова.

Честно говоря, он даже не был уверен, что этот человек — второй главный герой. Он давно забыл его имя и внешность.

Однако случайная встреча и вся эта ситуация явно указывали: перед ним действительно один из главных персонажей. Неважно, зачем он здесь. Но разве можно хватать его без причины?

Он даже не столкнулся с ним — просто шёл, когда его резко остановили. Возможно, мужчина всё ещё разговаривал по телефону — он нажал кнопку завершения разговора свободной рукой.

Чжиан не мог оторвать взгляд от его карих глаз, смотря на него с изумлением. С каждым вдохом мужчины в воздухе витал густой древесный аромат. Это его феромоны? Или парфюм? Честно говоря, как рецессивный омега, Чжиан почти не чувствовал чужих феромонов.

— …

Губы мужчины, до этого плотно сжатые, приоткрылись — но в ушах Чжиана звучала лишь мелодия фортепиано.

Медленно моргнув, он потянулся к запястью мужчины, пытаясь освободиться. В момент, когда его пальцы коснулись чужой кожи, он невольно дёрнулся, ощутив тепло чужого тела. Давление на руку усилилось — и из его горла вырвался тихий стон:

— Ах…

— …

Рядом с мужчиной внезапно появилась элегантная женщина. Бесцеремонно взяв его под руку, она с любопытством уставилась на Чжиана. Как только она ему что-то сказала, хватка ослабла.

Мужчина нахмурил брови, а его прищуренные глаза сосредоточились на ней. В это время Чжиан заколебался и отступил на несколько шагов назад. Их взгляды встретились вновь — и в следующий миг он развернулся и побежал.

Он не знал, как долго нёсся по улицам, но когда лёгкие загорелись, а сердце готово было выпрыгнуть из груди, он наконец остановился.

Обхватив дрожащие колени и тяжело дыша, он опустился прямо на тротуар. Он не знал зачем побежал, но чувствовал, что должен был это сделать.

Каждая клетка его тела бешено пульсировала. И единственное, что приходило на ум — те моменты, когда его сердце билось так же часто.

Присев на корточки и тяжело дыша, Чжиан уткнулся лицом в колени. Он чувствовал, как мимо проходят люди, но ему было не до этого. Бешеный пульс постепенно успокаивался, а прерывистое дыхание выравнивалось.

Надув губы, он осторожно помассировал предплечье, которое сжал тот мужчина. Зачем он схватил его и так напугал? Вспомнив тот осуждающий взгляд, Чжиан слегка покачал головой.

Наверное, перепутал с кем-то. Схватив его, мужчина, видимо, понял ошибку — иначе как объяснить его поведение?

Мысленно возвращаясь к той сцене, Чжиан снова ощутил на себе тот взгляд и хватку. Даже когда дыхание окончательно успокоилось, он не мог перестать думать об этом.

Он несколько раз шлёпнул себя ладонями по щекам.

— Возьми себя в руки, Со Чжиан. Иначе весь график насмарку.

Решив не зацикливаться, он открыл карты и двинулся дальше. Засунув руки в карманы пальто, он неспешно следовал маршруту.

Он стоял перед незнакомой картиной, размышляя, действительно ли она так знаменита и впечатляюща, как говорят. Несмотря на скепсис, он тщательно осмотрел собор. Сфотографировал самые популярные экспонаты и присел на скамью внутри.

Вытянув ноги, он отобрал лучшие фото, добавил хэштеги и выложил в соцсети.

Листая свои снимки, среди которых были только пейзажи и произведения искусство, без людей — он похлопал себя по плечу.

— Что меня так выматывает...?

Неужели он заболевал? Чувствуя необычную слабость, он потер плечи, затем проверил лоб.

— …

Были ли его ладони тёплыми, а лоб — холодным? Как люди вообще определяют температуру так? После нескольких попыток он не мог понять свое состояние и чувствовал себя неловко.

Собор в туристическом районе вовсе не был тихим. Не зная, чем заняться, он барабанил по бедрам, наблюдая за прохожими. Находят ли эти люди жизнь интересной и весёлой?

В голове всплыли вопросы из теста на депрессию. Не официального, а того, что попадается в интернете...

Когда ты в последний раз смеялся от души? Он не мог вспомнить...

Когда ты в последний раз танцевал? Танцевал? Этого точно не было.

При этих мыслях уголки его губ снова опустились.

[Как Вам путешествие? Всё в порядке?]

На сообщение тур-менеджера, который часто интересовался его расписанием, он ответил: [Всё хорошо. Передвигаюсь комфортно.]

[Если Вам что-то понадобится или возникнут какие-нибудь проблемы — свяжитесь со мной в любое время.]

Отправив весёлый смайлик с надписью “ОК!”, Чжиан встал.

После послеобеденного чая в уютном кафе и ужина с вином и стейком в ресторане с панорамным видом, его настроение улучшилось.

Чтобы помочь пищеварению, он отправился на рождественский рынок. У ларька со снежными шарами он задержался дольше всего.

Купив один — с музыкальной шкатулкой внутри — он уже потянулся к следующей безделушке, когда с его губ невольно сорвалась лёгкая мелодия.

***

— Оппа! Почему ты сегодня такой странный?

— Странный?

Иден даже не взглянул на Хевон, которая целый день то и дело требовала то купить ей что-нибудь, то выполнить её очередной каприз, а теперь вдруг набросилась на него с упрёками.

— Ты весь день витаешь в облаках!

— Я сделал всё, что ты просила, и купил всё, что ты хотела. В чём проблема?

Он стоял у окна, рассеянно глядя на улицу, но вдруг его взгляд зацепился за кого-то в толпе.

— Я всё расскажу маме!

— Если тебе не нравится, как я о тебе забочусь, можешь просто вернуться в Корею. Хочешь, поменяю тебе билет на ближайший рейс?

— Нет! Я не это имела в виду… Оппа, ты просто невыносим!

Её нытье пролетело мимо его ушей. Для Идена, который лишь по просьбе тёти взял на себя опеку над Хевон, она была не больше чем обузой. С самого утра она таскала его по местам, которые ему и даром были не нужны: музеи, соборы, послеобеденный чай, рестораны…

— Ты на что там уставился? Что интересного на улице?

— Ничего. Пойдём назад, если ты закончила.

— Ээ? Сейчас же ещё даже не десять!

Несмотря на наступающий вечер, рождественский рынок по-прежнему был полон людей. Семьи, парочки, компании друзей… Неужели это просто совпадение, что среди них он выделил одного человека? И почему этот человек до сих пор не ответил ему?

Пока все наслаждались праздничной атмосферой, у Идена были горы дел. А тут ещё кузина Хевон, которая, не предупредив никого, прилетела в Париж, была ещё одной проблемой.

Она могла бы приехать с друзьями или парнем, но вместо этого явилась одна — и теперь вся семья чувствовала себя обязанной её развлекать. Из-за тётиного звонка Идену пришлось выкроить время для своей безответственной кузины.

Если уж она приехала за впечатлениями, то могла бы хотя бы собираться быстрее. Но нет — он ждал её в лобби, а её всё не было. Пока он разговаривал по телефону с секретарём, его внимание случайно привлёк азиатский омега, беззаботно растянувшийся в кресле кафе.

Омега сидел, развалившись на диване, будто совершенно не замечая, сколько взглядов притягивает его расслабленная поза. Или… наоборот, наслаждался этим. В любом случае, трудно было не обратить внимание на омегу без сопровождения.

Иден действовал импульсивно, когда перехватил его у выхода. Тем более тот пытался уйти из отеля один. Где его спутник? Нет, где его опекун?

Даже если тот был бетой или альфой… Нет, даже если он был омегой — Иден понимал, что не имеет права вмешиваться.

Но когда он увидел пустой взгляд на круглом, бледном лице омеги, внутри него вспыхнуло что-то неприятно-тревожное. Большие тёмные глаза на этом маленьком личике расширились, а между слегка приоткрытых губ мелькнул кончик влажного языка.

Незнакомое лицо. Ни в парфюме, ни в запахе геля для душа — нигде не было и намёка на искусственную маскировку. Как бы тот ни старался скрыться, обмануть его нюх было невозможно…

Никакого запаха феромонов? И он один?

“Бета?”

Тёмные глаза округлились. Скажи, что ты бета. Нет, лучше скажи, что омега. Сам не осознавая, он сильнее сжал руку, которую держал. Тонкие брови дрогнули, а из приоткрытых губ вырвался лёгкий вздох.

Едва слышный звук, который тут же растворился в шуме толпы.

— Оппа, ты так долго ждал!

Иден на секунду отвлёкся на милые слова Хевон, которая прижалась к его руке, — и в этот момент омега исчез.

— Это кто? Твой знакомый?

— Контролируй свои феромоны.

Иден, ещё секунду назад державший незнакомца, теперь сжал руку кузины.

— О чём ты? Я использовала дезодорант и парфюм с ароматом ромашек!

Не отрывая взгляда от входа, где скрылся тот человек, Иден посмотрел на Хевон. Как она и сказала, от неё действительно пахло ромашками. Но под этим — едва уловимо — прятался розовый шлейф.

“Да, должно быть, он бета…” — подумал Иден.

— Смотри, оппа, это же тот парень. В бежевом шарфе, у четвёртого ряда ларьков. Ты заметил?

Когда Хевон, прислонившись к окну, указала в сторону, Иден стиснул зубы. Нет, он не ошибся. Он видел этого человека и раньше: в музее, где тот одиноко фотографировал экспонаты, в соборе — сидящим на скамье и вздыхающим над телефоном, в кафе — за трёхъярусным десертным набором, который едва тронул.

Он оставил почти нетронутый набор и ушёл. Потом сидел один у окна в ресторане, медленно потягивая вино за плотным ужином — за тем самым столиком, который невозможно забронировать. А теперь бродил по рынку, снова один.

Иден думал, что лишь он один обратил на него внимание, но раз кузина тоже его заметила… Он резко встал, хватая пальто.

— Ты куда?

— Вызову для тебя водителя.

Не отвечая на вопрос, Иден шагнул в толпу, пробираясь к рынку без малейшего намека на осторожность.

***

Чжиан поднял плюшевого щенка в костюме Санты и улыбнулся его пушистой мордочке. На запястье болтался бумажный пакет с разноцветными конфетами и изящная снежная сфера с музыкальным механизмом. Он подумал, что следует положить и эту милую игрушку в пакет.

Проверив бирку на хвосте, он оторвал её и уже собрался упаковать собачку, но вдруг передумал — так хотелось почувствовать тепло мягкого меха. Он прижал игрушку к груди, обхватив обеими руками.

Хах.

Он едва успел осмотреть пару рядов у входа, а усталость уже накрывала с головой. Ещё в соборе он почувствовал недомогание, и сейчас становилось только хуже.

Голова тяжёлая, в горле першило. Чжиан замедлил шаг, оглядываясь. Стоит ли ему продолжить прогулку или вернуться? Хоть ему и хотелось продолжить, путешествуя в одиночку, он знал главное правило, о которм стоит позаботиться — не болеть.

Он не хотел ехать в больницу во Франции, без знания языка… Да и не сегодняшним днём всё ограничивалось. При необходимости он мог связаться с тур-менеджером и скорректировать график.

Подавив сожаление, он крепче прижал игрушку и направился к выходу. Вернувшись, он планировал принять какое-нибудь безрецептурные таблетки и насладиться ночным видом, нежась в роскошной ванной. Он надеялся, что ему полегчает. А завтрашние планы можно и перенести…

— …А?

Он снова его увидел. Чжиан широко раскрыл глаза, заметив того самого статного альфу. Неужели у них совпадает маршрут? Как только эта мысль мелькнула у него в голове, он невольно разглядывал мужчину. Красивой девушки, что была с ним утром, рядом не оказалось.

Стоит ли поздороваться? Или лучше сделать вид, что не заметил?

Не найдя причин для общения, Чжиан замешкался. Но когда их взгляды встретились, он поспешно опустил глаза и прошёл мимо — не к нему, а просто по направлению к выходу.

— …Где твой опекун?

Пройдя рядом, он почувствовал странный холодок по спине и сильнее вцепился в игрушку. Вопрос заставил его резко поднять голову.

— Простите?

Хах.

Утром альфа тоже выглядел раздражённым, и сейчас его недовольство читалось даже в белом облачке пара на морозе.

— Я сказал, где твой альфа?

Вопрос прозвучал с низким рычанием, будто сквозь стиснутые зубы. И Чжиан не сразу осознал смысл.

Место поменялось, но ситуация повторилась. Когда альфа схватил его за руку, Чжиан попытался вырваться. Прижимая игрушку к груди, он тряхнул запястьем и надавил на сжимающие пальцы — но хватка не ослабла.

— Отпустите, пожалуйста.

Не сумев высвободиться физически, Чжиан наконец разомкнул губы — до этого он упорно молчал. С каждой минутой недомогание нарастало. Днём была лишь лёгкая лихорадка, но теперь, даже не притрагиваясь ко лбу, он чувствовал, как жар разливается по всему телу.

Холодным декабрьским вечером на улице легко можно было замерзнуть. Но до покупки плюшевой игрушки он чувствовал себя хорошо, как вдруг озноб пробежал по коже, заставив тело непроизвольно дрожать.

— Опекун…

О чём он, черт возьми? Почему он решил, что у него есть опекун? Более того, минуту назад он даже упомянул "альфу". Был ли он омегой, бетой или альфой, был ли у него опекун или друг, какое ему было дело до того, что и с кем Чжиан делал?

Даже если он омега — этот тип не имеет права разговаривать с ним в таком тоне. В этом якобы прогрессивном, но на деле консервативном мире Чжиан прекрасно знал двойные стандарты, применяемые к омегам. Омеги, которые обычно не путешествуют одни, было совершенно немыслимо отправиться в одиночку за границу.

Но таковы были их нормы. И к нему они не имели никакого отношения.

— Извините, но мои спутники — не ваша забота. Вы уже грубили мне утром, да? Мы знакомы?

Что с того, что он красив? Характер у него странный.

Болезнь обострила раздражение, и слова вылетели острее, чем он планировал.

— Отпустите. Или мне вызвать полицию?

Мужчина не ответил, лишь глубже сморщил лоб. Чжиан в ответ холодно посмотрел на него — ему было плевать на то, что тот выглядел озадаченным, когда смотрел на него сверху вниз.

— Ты принял свои лекарства?

Ещё секунду назад мужчина говорил жёстко, но теперь в его голосе появились нотки мягкости. Ослабив хватку, он отпустил руку Чжиана, и тот поспешно растёр покрасневшую кожу.

— Вы меня с кем-то перепутали. Возможно, я похож на того, кого вы знаете, но это не я. Мне не нужны разговоры про опекунов и альф, ясно? Если вам больше нечего сказать — я пойду. И если увидите меня снова, пожалуйста, делайте вид, что не заметили. И не трогайте.

Выпалив это, Чжиан попытался пройти мимо, но мужчина снова преградил ему путь.

Почему это он выглядит растерянным и вздыхает, откидывая волосы со лба?

— Я провожу тебя.

От неожиданного предложения Чжиан мысленно выругался и резко шагнул в сторону. Встреча с соотечественником за границей стала приятным сюрпризом. Корейская речь в потоке чужих языков, конечно, привлекла его внимание, а найти слова на родном языке среди непонятных французских невероятно приятно.

К этому человеку он изначально относился хорошо. Даже утром в лобби, случайно заметив его, задержал взгляд с интересом. Он не понимал только одного — почему тогда, после того как мужчина схватил его за руку и отпустил, он убежал как ошпаренный.

В тот момент, когда его пальцы коснулись запястья альфы, мир поплыл перед глазами, а в животе всё сжалось. Да, он сейчас слишком чувствителен, но этот необъяснимые чувства заставили его на секунду крепко зажмуриться, прежде чем снова открыть глаза. Он хотел сказать: “Вы ошиблись. Я не омега”. Можно было бы и выразиться и яснее.

Тревога накатила волной, и Чжиан, движимый желанием уйти, прижал к себе игрушку, сгорбился и зашагал быстрее. Не оглядываясь, чтобы проверить, идёт ли мужчина следом, он почти выбежал с рынка и присел под деревом на тротуаре. Он задыхался.

Почему состояние ухудшилось так резко?

Пальцы дрожали, когда он достал телефон. От высокой температуры он чувствовал озноб и головокружение. С каждым выдохом казалось, будто внутренний огонь вырывается наружу.

Чжиан открыл приложение Uber, но буквы на экране расплывались перед глазами. Он стиснул зубы, снова закрыл веки, но когда медленно поднял ресницы — экран всё равно оставался мутным пятном. Дрожащими пальцами он переключился на список контактов.

— Пожалуйста, возьмите трубку…

Уже третий раз он набирал номер тур-менеджера, чтобы попросить вызвать такси. “Звоните в любое время, если нужна помощь”, — говорил тот. Когда в трубке снова зазвучал автоответчик, Чжиан сдавленно вздохнул и поднял голову.

Морозный воздух остудил пылающие щёки, ненадолго прояснив сознание. В этот момент у обочины остановился автомобиль, и знакомый силуэт шагнул к нему. По мере приближения мужчины в нос ударил густой древесный аромат, от которого Чжиан непроизвольно помотал головой.

— Я отвезу тебя в отель.

Даже когда Чжиан поднялся с корточек и сел в пассажирское кресло, язык отказывался повиноваться. Он даже не мог попросить отвезти его в больницу вместо отеля. Вцепившись в плюшевого щенка как в спасательный круг, он просто сосредоточился на ровном дыхании.

Эта боль не была похожа ни на что, испытанное им прежде.

Ни на желудочный грипп, ни на сильную простуду. Мелькнула мысль о течке… Но настоящей, природной течки у него никогда не было. Он не представлял, как она начинается, какие стадии проходит, как затухает. У него не было никаких знаний об этом..

Альфа взял Чжиана, хотя тот даже не был в настоящей течке, а его мускусный феромон лишил его способности рационально мыслить. И его тело, опьянённое этим ароматом, взрывалось животным наслаждением. После того как он кричал, словно зверь, движимый лишь инстинктами, он очнулся в больничной палате — один, покрытый грубыми следами того акта.

После выполнения контракта в качестве партнера на период гона уровень его феромонов упал до состояния, когда его едва можно было назвать омегой. И он стал бетой.

Регулярный приём препаратов, способных нарушить феромонный обмен, естественно привел к разрушению всей его феромонной система, что неизбежно привело к полному ухудшению здоровья.

Как у него могла наступить течка, если он больше не был омегой? Почему? Зачем? Были ли у него вообще феромоны, которые можно было бы распознать? С очередным вдохом ноздри вновь заполнил насыщенный древесный аромат. Чжиан открыл глаза и увидел профиль мужчины за рулём.

— Эм...

Когда водитель мельком взглянул на него, он прошептал:

— Тринадцатый этаж, номер два.

18+

Иден стиснул зубы, украдкой бросая взгляды на пассажира. Он понимал, что должен сначала представиться и предложить помощь, но слова застревали в горле. Это бледное лицо, тёмные глаза — всё в нём будило странные, незнакомые чувства. Раздражение, злость и какая-то пустота смешались вместе.

Его резкие слова прозвучали скорее как шипение котёнка — да, он явно выразил недовольство, но его “зубки” и “коготки” не могли причинить настоящего вреда.

Хотя румянец на щеках пассажира и напоминал симптомы течки, Иден не чувствовал от него ни единого намёка на феромоны. Именно поэтому он не стал удерживать того, кто, сверкнув на него взглядом, развернулся и ушёл.

Если уж он собрался уходить, то сделал бы это как следует.

Но, увидев его присевшим у обочины, Иден невольно вздохнул. Они могли бы просто обменяться парой вежливых фраз, выяснить, что остановились в одном отеле, и он предложил бы подвезти. Этого было бы достаточно.

Прибыв в отель, Иден подхватил на руки своего попутчика, погрузившегося в глубокий сон, и прижал его к себе. Неужели он когда-нибудь так беспокоился о ком-то ещё?

Неловко глядя на человека, занявшего его кровать, он потер затылок. Даже сейчас он боялся разбудить его, регулируя освещение в номере.

Стоило ли дать ему жаропонижающее? Или лучше не трогать? Нужно было хотя бы забрать плюшевую игрушку, которую тот сжимал в объятиях, и ослабить небрежно завязанный шарф на шее… Но что-то удерживало Идена от прикосновений.

Он чувствовал: если дотронется сейчас — не сможет остановиться.

Одной рукой он схватился за пояс, другой медленно провёл по губам, и на его лице отразилось мучение.

Влечение…

Иден, как доминантный альфа, с самого начала полового созревания принимал подавители. Это была его ответственность перед окружающими — особенно перед омегами. Малейший сбой в контроле над феромонами приводил к хаосу, большому и маленькому.

Единственным решением было подавлять их как можно тщательнее. Дезодоранты, парфюм с древесными нотами — даже сейчас всё его пространство было пропитано этим запахом. К счастью, его гон, как у доминанта, имел чёткий цикл.

Он ложился в клинику на два-три дня, корректируя состояние медикаментами. Четыре раза в год — своеобразный “отпуск”. Так он прожил десять лет, не подчиняясь капризам феромонов.

А потом, четыре года назад, этот порядок рухнул.

Иден больше не мог контролировать гон таблетками, и впервые в жизни почувствовал себя зверем. Может все это из-за внезапной течки или гона?

Он усмехнулся. Нет. Это был просто потеря самоконтроля.

Но перед неистовыми феромонами Иден был всего лишь хрупким существом.

Когда его гон стал приходить хаотично, лекарства перестали помогать. Врачи прописали седативные и изолировали его в загородном доме.

Тошнота от препаратов, вколотых в разгар гона, была невыносимой. Иногда кошмар длился день, иногда — три. Каждый раз, пробуждаясь от тяжёлого забытья без сновидений, он чувствовал пустоту — будто у него отняли что-то важное.

Неизвестно, помогли ли седативы или организм сам адаптировался, но цикл постепенно нормализовался. Теперь его феромоны снова были стабильны и поддавались контролю с помощью лекарств.

Ха.

Влечение? К бете? К тому, кто даже не омега? Какие чувства можно испытывать к человеку, которого встретил только сегодня?

Так и не сумев забрать игрушку или ослабить шарф, Иден развернулся и направился в ванную. Ему нужен был холодный душ.

Ледяные струи не помогли — мысли возвращались к тому, кто занял его кровать. Выгнать или дать лекарство? Но все сводилось к тому, что его надо разбудить.

Завернувшись в халат, он отряхнул воду с волос и, взяв аптечку с бутылкой воды, вернулся в спальню. Тело незнакомца расслабилось: плюшевый пёс упал на пол, шарф сполз, обнажив шею.

Поставив воду и таблетки на тумбочку, Иден на мгновение заколебался, а затем сел в кресло у кровати.

— Проснись.

Его голос звучал почти неслышно. Пока он бормотал что-то себе под нос, плотно сомкнутые веки дрогнули и приоткрылись. В тот же миг атмосфера между ними кардинально переменилась.

Запах? Если бы перед ним был омега, он мог бы предположить, что это феромоны... Но нет, ничто не будоражило его обоняние. Разве бывают омеги без запаха? Вместо ожидаемого аромата перед ним предстало заплаканное лицо - глаза, наполненные слезами, смотрели на него, а из слегка приоткрытых губ вырывались тихие, болезненные всхлипы.

Большие глаза, наполненные влажным блеском, уже готовые пролиться слезами... Алый язык коснулся пухлой нижней губы, и вот уже между губ вырывается дрожащее "...быстрее...". Это одно-единственное слово потрясло Идена до глубины души.

В отличие от оцепеневшего Идена, охваченный жаром течки мужчина действовал решительно. Он поднялся с кровати, слегка пошатываясь. Одежда, скрывавшая его тело, одна за другой соскользнула на пол.

Перед этим обнажённым, бледным телом Иден действовал на чистых инстинктах. Без тени сомнений он набросился на губы прильнувшего к нему мужчины, жадно впиваясь в пухлую нижнюю губу. Его язык настойчиво проник в чуть приоткрытый рот, пользуясь моментом, когда тот ловил воздух.

Каждый раз, когда партнёр вздрагивал и пытался увернуться, запрокидывая голову или судорожно ловя воздух, Иден лишь крепче сжимал его затылок, не скрывая довольной ухмылки. Его пальцы лениво скользили по разгорячённой коже, пока он, наконец, не поднял опущенные веки, ощущая на своей груди смелые, жаждущие прикосновения.

— Хаа… Быстрее… Войди в меня…

Когда их губы наконец разомкнулись, Иден почувствовал, как обжигающие ладони партнёра — того, что сейчас смотрел на него без тени смущения — начали своё дерзкое путешествие вниз по его телу. Каждое движение пальцев от груди к животу дышало такой уверенностью, что казалось насмешкой над их неумелым первым поцелуем. А когда тот намеренно потёрся о его твёрдый член, из полуоткрытых губ вырвался довольный стон.

— На улице ты чуть не укусил меня за руку, а в постели такой смелый?

Даже пытаясь сохранить размеренный ритм, Иден не мог сдержать тихого смешка, наблюдая за безрассудными порывами своего партнёра. Его рука скользнула под мышки, легко приподнимая разгорячённое тело, чтобы оставить нежный поцелуй на раскрасневшейся щеке. Но в ответ получил яростные объятия — неуклюжие, но полные отчаянного желания руки вцепились в его шею, а нетерпеливые губы снова и снова тянулись к его рту, словно боясь потерять хоть мгновение близости.

— Помедленнее. Куда ты так спешишь…?

Даже за тот краткий миг, что потребовались, чтобы уложить его на кровать и стащить халат, партнёр не желал терять контакта ни на мгновение — едва Иден отстранялся, тот тут же бросался назад, словно боясь потерять его тепло.

Решив наконец понять, чего же тот так отчаянно добивается, Иден намеренно позволил ему действовать по своему усмотрению. Результат не заставил себя ждать: партнёр широко раздвинул ноги и оседлал его, уже полностью возбуждённый, без единого прикосновения с его стороны. С довольным стоном он опустился вниз, заставив Идена глубже наморщить лоб от этого внезапного напора.

— Ах… М-м!

Его возбуждённый член продолжал ритмично входить и выходить, раздвигая горячие внутренние стенки, отчего разгорячённое тело выпускало новые потоки смазки, обильно вытекающей между их соединёнными телами.

Комната наполнилась влажными звуками, чавканьем скользкой жидкости, шлёпками кожи о кожу и откровенными стонами Чжиана.

Дыхание Чжина прервалось когда массивная головка проникла глубоко в него. Даже боль от железной хватки, впившейся в его ягодицы, лишь подстегивала удовольствие. Он выгнулся всем телом, а руки вцепились в плечи партнёра.

Член, яростно растягивающий его внутренности и пульсирующий так, будто вот-вот разорвет его на части — как будто его разрывали на части. Но, к собственному удивлению, Чжиан не хотел, чтобы это прекращалось.

— Угх!

Внезапно окутанный густым мускусным ароматом, который обволакивал его, Чжиан уткнулся лицом в плечо мужчины, повинуясь его движениям. Еще мгновение назад воздух был наполнен древесными нотками, но теперь он пропитался мускусом. От затылка мужчины исходил еще более насыщенный, дурманящий запах. Чжиан терся лицом о его шею, касаясь лбом, губами, щеками, подбородком, в такт покачиваниям бедер.

Грудь Чжиана, пылающая жаром, прижималась к твердой груди мужчины, и их танец становился все более хаотичным, непристойным.

— Ах… нет… М-м…

Жар внутри него пылал,а сердце бешено колотилось. От невыносимого удовольствия, которое доставлял ему член мужчины, заполнивший его так, что казалось, будто он сминает каждую частичку его тела, тело Чжиана напряглось до предела. Его собственное достоинство стояло твёрдо, покачиваясь между ними, когда густая мутная жидкость хлынула из кончика, заливая их нижние части тела.

— Не знал, что ты кончишь просто от проникновения сзади.

Бормотание Чжиана о том, что он больше не может, заглушил низкий голос мужчины. Движения были лишены нежности и тепла — только животный инстинкт. Выражение лица Идена было холодным, когда он вгонял свой член глубоко в рыдающего, всхлипывающего Чжиана и заполнял его семенем.

Чжиан задыхался, чувствуя как горячая жидкость заливает его внутри, но этого было недостаточно, чтобы удовлетворить его. Всё его прошлые связи были такими: насильственные, отмеченные принудительными узлами. Он был как рыба в крепко сплетенной сети — даже если бы захотел убежать или закричать, не смог бы.

— Нет... ах... ещё... ещё...

Когда мужчина, казалось, собирался отстраниться, с губ Чжиана, опьяненного наслаждением, сорвались жалобные слова. Он не понимал, к кому обращался и что говорил. Это было словно погружение в кромешную тьму, где его подавлял густой мускусный аромат.

Он не чувствовал стыда, сидя верхом на мужчине и тяжело дыша.

— Похоже, ты хочешь, чтобы я что-то сделал...

Сардоническая ухмылка мужчины, когда один уголок его губ криво поднялся, осталась незамеченной Чжианом. Поскольку мужчина больше не двигался, Чжиан взял инициативу в свои руки. Он начал двигать бедрами ослабляя хватку, когда уставал, а затем снова сжимаясь вокруг мужчины.

— Ах... давай... я могу больше.

Чжиан, стонущий сам для себя, открыл глаза и посмотрел на мужчину. Его покрасневшие от слез глаза и затуманенные вожделением черные зрачки уставились на мужчину, но не могли полностью сфокусироваться на нём.

— ...Как далеко ты готов зайти?

Услышав низкий голос мужчины, полный угроз и насмешек, Чжиан быстро кивнул. Взгляд мужчины изменился, когда он понял, что Чжиан разрешает ему делать все, что угодно, даже навредить ему.

На лице Идена не было ни тени эмоций, когда он сидел между раздвинутых ног Чжиана и грубо вгонял в него свой член, прижимая его таз. Не только их плотно прижатые спины и пах, но даже бедра и простыни были залиты смесью их выделений.

Белая пена сочилась из его растянутого отверстия переполненного семенем и смазкой, а громкие, влажные звуки ударов не прекращались. Тонкая струйка жидкости капала с кончика члена Чжиана, полностью погруженного в непрерывное удовольствие.

Стоны, вырывающиеся из его разгоряченного тела, его лицо, испачканное слезами, и губы, блестящие от слюны, — все это забирало душу Идена. Он не знал, насколько непристойными могут стать его широко раскрытые глаза. Не знал, что такие звуки могут вырываться из его губ, обычно таких резких.

Когда он впервые протянул к нему руку, то не ожидал, что почувствует нечто подобное.

Хотя он сам не произносил слово “омега”, он инстинктивно понимал, что этот юнец, прилипший к нему сейчас, — омега. Омега без запаха.

Даже теперь, когда он был растерзан под ним, сколько бы Иден ни впивался носом в его шею и ни кусал плечо, он не чувствовал ни единого намека на возбуждающий аромат.

Ho..

— Черт…

Он не думал, что прикосновение к телу, которое кто-то уже приручил, может быть настолько отвратительным. Если бы только его поцелуи были сейчас неуклюжими. Но это тело, знавшее альфу, добровольно раскрывалось и покорно удовлетворяло его желания.

Дрожа и умоляя, он таял от каждого движения, каждого звука. Иден был в бешенстве, но больше всего ему хотелось вонзить зубы в эту шею, которую наверняка ласкали чужие руки. Он отвернулся от этого мальчишки с непристойным лицом, который принимал все, как бы жестоко с ним ни обращались.

По сравнению с его худощавым телом, он видел, как его член входил и выходил из его дырочки. Иден стиснул зубы, наблюдая, как его руки вцепляются в простыни, а чувствительное тело сотрясается в такт его движениям. В этой позе рыдания стали громче, когда он вошел в него как можно глубже. Иден видел, как человек под ним содрогался, подавленный его напором. Вместо того чтобы напрямую запечатлеть его, он попытался врезать этот образ себе в память.

Знает ли этот человек, с кем он занимается сексом? Может, он просто опьянен жаром и готов удовлетворить свои желания с кем угодно.

Остановившись на мгновение, чтобы подавить дикие эмоции, он не смог сдержаться и прижал упругие ягодицы к своему паху, чувствуя, как внутренние стенки сжимаются сильнее.

Когда Иден начал двигаться резко, одной рукой удерживая таз партнера, а другой надавливая на его низ живота, раздался стон, похожий на крик. Его голос, хриплый от рыданий и непрекращающегося экстаза, стал грубее, но даже этот стон возбуждал Идена.

Он сосредоточился на следах оставленных на белом теле, сжал округлые ягодицы и накрыл собой это хрупкое тело. Затем он заполнил его нутро до предела своим семенем. Иден изливал всё, что сдерживал внутри, слушая его стоны — ни удовлетворённые, ни мучительные.

***

Глаза Чжиана распахнулись, когда он почувствовал знакомую, но в то же время чужую острую боль. Его большие глаза, полные тревоги, метались по комнате. Несмотря на плотные шторы, слабые лучи света проникали внутрь, позволяя разглядеть окружение, от чего уголки его глаз дрогнули.

Стиснув зубы, Чжиан осторожно поднялся. Интерьер напоминал его обычный гостиничный номер, но что-то было не так. Заметив свои вещи на столе в углу, он поспешно направился к ним.

Быстро одевшись, он снова осмотрелся. Снаружи царила тишина. Прикусив губу, Чжиан высыпал все деньги из кошелька на стол.

Никем не замеченный, он вернулся в свой номер и быстро собрал вещи в чемодан. Меньше, чем через 30 минут после пробуждения он выписался и покинул отель.

Когда Чжиан наконец пришёл в себя, он оказался в кресле в зале ожидания аэропорта. Это был его первый и последний полет. Билет с открытой датой, который он берег, чтобы успеть посетить все запланированные места, теперь имел четкие отметки.

— Это безумие.

Чжиань плюхнулся в мягкое кресло, а его голос был еле слышен. Тур-менеджер, услышав его охрипший голос и опасаясь за его здоровье, поспешно нашёл ему место в первом классе. Хотя на календаре был декабрь, к счастью, это не попало на "золотую неделю" праздников, и свободные места еще оставались — Чиан усмехнулся, ощущая во рту знакомый привкус горечи.

Закрыв лицо руками, он сделал глубокий вдох. Что произошло прошлой ночью? Неужели тот странный жар действительно был течкой?

Но, чёрт возьми, феромоны омеги почти исчезли, так что течки не должно было быть. Ведь по этой же причине он считал себя бетой. Но, всё же, с кем он тогда провёл ночь?

Он помнил, как садился в машину. Мужчину с древесным ароматом. Он отчётливо помнил это... Но откуда тогда появился этот мускусный шлейф? Тот самый аромат, что заполнил комнату и продолжал витать в воздухе — безошибочно, это был мускус.

Если у того мужчины был древесный аромат, значит, это не мог быть он. Но мог ли в комнате находиться кто-то еще? Ведь не факт, что номер был занят только им одним — возможно, у него был друг? Какого черта! Что вообще происходило?!

Продолжая размышлять о том, с кем провел время, Чжиан смутно вспомнил что-то похожее на сюжет романа... Но нахлынувшая усталость заставила его прекратить эти мысли.

Одно было ясно: мужчина, казавшийся его судьбой, источал древесный аромат — значит, это был не он. И пусть. Главное — не тот человек. Они все равно больше не увидятся. Точка! Хватит раздумывать!

Во время успев на самолет, Чжиан погрузился в мягкие кресла первого класса и сразу сомкнул веки. Когда голос, назвавший его имя, заставил открыть их, вместо ожидаемых парижских видов за иллюминатором простирались знакомые корейские ландшафты.

— И зачем ты меня позвал? — сквозь зубы процедил Чжиан, небрежно засовывая руки в карманы лёгкой куртки и тяжело опускаясь на стул в ресторане.

— Просто провести время вместе.

— Я занят.

— Чем именно? Ты ведь даже временную работу оставил, готовясь к собеседованию.

— Со Чжиан! Ну как твоё путешествие? Привёз нам какие-нибудь подарки?

Тихий ужин неожиданно перерос в шумное сборище бывших одногруппников, и их голоса начали буквально сверлить ему виски.

— Подарки? Какие ещё?...

Всего три дня — а он уже успел потерять и игрушечного щенка в костюме Санты, и снежный шар, и даже яркие конфеты, которые так и не попробовал.

Сделав глоток соджу, Чжиан поднял руку, чтобы заказать ещё закусок. Если уж поездка не задалась, сейчас можно позволить себе расслабиться.

— Эй, Со Чжиан! Всё жалуешься на трудности, а свободного времени у тебя, кажется, прибавилось?

— Зарабатывать на жизнь — одно. Но когда даже на нормальную еду не хватает — вот это действительно выводит.

— Чжиан, с тех пор как твоя тётя умерла, стало немного легче, да…?

Слышали ли остальные? Когда Ханыль произнёс это почти шёпотом, его рука легла на спину Чжиана, заставив того взглянуть на него.

Если бы это было написано, фраза могла бы вызвать недопонимание, но заботливый тон и это прикосновение заставили уголки губ Чжианя дрогнуть в лёгкой улыбке.

— Тебе уже ответили с тех мест, куда подавал документы?

— С моими оценками и квалификацией о крупных компаниях и речи быть не может. Разве что стартапы…

Поскольку большинство однокурсников либо уже закончили учёбу, либо были на пороге выпуска, разговор естественным образом свернул к поиску работы. Все, кроме Ханыля, увлечённо переписывающегося с кем-то, были обычными бетами…

По мере оживлённой беседы алкоголь начал давать о себе знать. Чжиан рассеянно уставился в пустой стакан, затем налил себе ещё и взглянул на Ханыля, улыбка у которого почему-то сияла.

— Разве можно вот так просто разгуливать одному?

— Хм? О чём ты?

— Омеги… разве им не нужен опекун или что-то вроде того…?

— Откуда ты это знаешь? Раньше ты никогда не интересовался.

— Просто слышал.

— В любом случае, думаю, мой опекун скоро приедет за мной, так что мне пора.

Ханыль не выпускал телефон из рук, и на то явно была причина.

— Тебе правда нужно идти?

— Что?

— Опекун…

Губы Чжианя дрогнули при объяснении Ханыля. Смутные знания, которые он имел, и подробное описание любимого омеги лишь подчеркнули разницу между ним и остальными. Главная слабость альф и омег — их феромоны.

Что толку в превосходстве над бетами, если перед феромонами они превращаются в зверей? Все принимают подавители и стараются быть осторожными, но не все альфы и омеги следуют правилам.

Самое главное — омеги с момента проявления становятся уязвимыми во многих аспектах. Семья, общество, близкие — все обеспечивают им разную степень заботы и защиты.

В школе за ним приезжали родители, а в университете он либо ездил сам, либо полагался на друзей и родных, знавших его расписание. Чжиан поднял бутылку с соджу, чтобы налить себе ещё.

— Эй! Почему ты так груб с тем, кто рядом?

Когда Чжиан поднёс полный стакан к губам, он увидел, как Ханыль шутливо огрызнулся, а затем звонко чокнулся с ним, чтобы выпить. Чжиан тихо усмехнулся.

— Такие люди находят партнёров?

— Откуда мне знать? Партнёр — это не случайный прохожий. Нужна взаимная симпатия. Как у бет, живущих вместе.

— Если бы ты так поступил, тебя бы выгнали, да?

— Скорее всего, избили бы и заперли в комнате, обрив наголо.

Верно. Он и сам когда-то сталкивался с подобным. Между смутными знаниями и реальностью — огромная разница. Почувствовав, как алкоголь разливается теплом по телу, Чжиан медленно поднялся. Стало душно, и он решил, что свежий воздух поможет протрезветь.

— Ты куда? Опять собираешься тихо оплатить счёт, как в прошлый раз?

— Пойду за мороженым. Что?

— Возьми мне с дыней.

Чжиан цокнул языком в ответ на подмигивание и воздушное сердце от Ханыля. Накинув оставленную на стуле куртку, он вышел из ресторана. Холодный зимний ветер мгновенно охладил его разгорячённое тело.

Старая куртка, растерявшая почти весь утеплитель, плохо защищала от холода. Засунув руки глубоко в карманы и слегка сгорбившись, Чжиан ускорил шаг по направлению к ближайшему магазину.

Несмотря на поздний час, улицы были переполнены людьми, празднующими конец года. Чжиан, напевая под музыку, витающую в зимнем воздухе, внезапно замер. Его взгляд привлек высокий мужчина, заметно выделявшийся из толпы.

В прошлый раз на нем был темно-серое пальто. Сегодня — коричневое. Но в отличие от Чжианя, мужчина не остановился. Пока тот колебался, расстояние между ними сокращалось. Чжиан медленно перевел взгляд на дорогу.

Он ведь меня не узнает, да? Или...?

Чжиан не был уверен. Этот человек видел его в самом неприглядном виде и все же проявил доброту. Подойти первым казалось неправильным, но и убежать он не мог. Он лишь закусил губу, уставившись на проезжающие машины, в надежде, что мужчина пройдет мимо.

Но вопреки ожиданиям, высокий незнакомец остановился прямо перед ним, преграждая путь. Чжиан непроизвольно вздохнул.

— Простите, — пробормотал он, склонив голову.

— Ты снова один.

— Что?

Услышав низкий голос, Чжиан инстинктивно поднял глаза, но тут же отвел их.

— К тому же выпил.

— А, да... Я действительно извиняюсь за прошлый раз. У меня было не так много денег, но если хотите, я могу вернуть вам стоимость номера сейчас же...

— Стоимость номера?

— Я, должно быть, был не в себе. Я имею в виду, с вашим... другом... Но когда я проснулся, никого не было. В любом случае, полагаю, вы не смогли воспользоваться номером в ту ночь из-за меня. Если вы назовите сумму, я немедленно переведу её.

— В ту ночь? Ты извиняешься за то, что вел себя как собака в течке с моим другом на моей кровати?

Даже с десятью ртами Чжиан не нашел бы, что ответить. Он лишь слегка кивнул, пока густой древесный аромат исходил от мужчины.

— Друг, значит... Хорошо, оставим это. Но как ты собираешься компенсировать моральный ущерб? Если хочешь уладить дело, делай это основательно.

— Что?

Что ему еще нужно? Чжиан резко поднял голову, встретив высокомерный взгляд мужчины с насмешливо приподнятой бровью.

Опьянение возвращается? Зрение поплыло, когда мужчина заговорил о "моральной компенсации". Чжиан потряс головой, пытаясь протрезветь. Номер был куда роскошнее того, что снимал он сам, и счет мог достигать десяти миллионов вон. А теперь еще и моральный ущерб?

Как это вообще измерить? И сколько он хочет?

Никогда не думал, что его с трудом заработанные деньги уйдут на такую нелепость...

Поскольку он уже пообещал всё уладить, то Чжин достал телефон из кармана и открыл банковское приложение. Он вновь посмотрел на мужчину и спросил, сколько он хочет.

— Собираешься перевести прямо сейчас? А если я попрошу пару сотен миллионов?

В голосе мужчины сквозила насмешка, он скрестил руки на груди, слегка отклонившись вбок. Лицо Чжианя стало каменным, а глаза сузились в ответ на эту игривую интонацию.

— Просто скажите сумму, — голос Чжианя стал жестче.

— Как тебя зовут?

— У меня нет имени для вас.

— Ты студент?

— Послущайте, мы сейчас обсуждаем компенсацию.

Будь он в трезвом уме, никогда бы не ответил так резко. Но мужчина перед ним расплывался, словно их было двое или трое. Давайте покончим с этим. Я заплачу что угодно, лишь бы больше не встречаться. Мне еще мороженое покупать.

— Даже если мы уладим вопрос с номером и моральным ущербом, как ты извинишься перед моим другом?

Ох… Нелепый звук сорвался с губ Чжианя.

— Кажется, он был еще более заинтересован в разговоре, чем я.

Разве это не было взаимным? Неужели только мне это понравилось? Он же тоже получал удовольствие — иначе бы просто оттолкнули меня. Он больше и сильнее — разве он не мог бы справиться со мной, если бы захотел? Но он принял всё. Да, у меня была течка, но у него ведь не было гона… А когда я попросил больше, это он повязал меня…

Миллион контраргументов крутился в голове Чжианя, но ни один не сорвался с его губ. Вместо этого он беспомощно открывал и закрывал рот, словно рыба.

— Как тебя зовут?

— Со Чжиан!

Стоп. Это не я сказал. И не мой голос.

Услышав своё имя, Чжиан резко развернулся всем телом и уставился на Ханыля, который махал ему и бежал в их сторону.

Чёрт... Я собирался ляпнуть что угодно, и вдруг он!

Ветер шевелил светлые волосы Ханыля, его щёки слегка порозовели, а улыбка сияла, будто сошла с экрана подросткового фильма. Наблюдая за ним, Чжиан цокнул языком.

— Вы знакомы? — спросил мужчина.

— Э-э... ну... вроде…

Чжиан на секунду зажмурился, а потом снова открыл глаза. Значит, они действительно главные герои. Но, Ханыль, у этого парня, кажется, не самый приятный характер. Да, внешность на уровне, но всё же...

— Я же сказал, что заберу тебя. Зачем ты выходил?

— Хотел мороженого. Я даже отправил Чжианю список заказов, но он не проверял сообщения.

Чжиан наблюдал, как они болтают так непринуждённо, будто давние друзья, и сделал осторожный шаг назад.

— Мороженое?

— Да, у Чжианя такая привычка — после выпивки всегда хочет мороженое. Он ушёл и не возвращался, даже не посмотрел, что мы хотим, так что я пошёл за ним.

Глаза Чжианя метались, оценивая ситуацию. Он сделал ещё один шаг назад, надеясь незаметно исчезнуть, но вздрогнул, когда чья-то рука схватила его за запястье.

— Ты отпустил пьяного одного за мороженым?

— Я сразу же пошёл за ним, потому что…

Не успев вырваться, Чжиан почувствовал, как мужчина разворачивается и тянет его за собой. Спотыкаясь, он инстинктивно ухватился за его руку.

— Эм... извините...

— Ты же хотел мороженого, верно?

— Ну да... хотел, но...

Кажется, вы перепутали. Тащить нужно Ханыля, а не меня!

Чжиан в недоумении наблюдал, как Ханыль бодро следует за ними, поддерживая разговор, и провёл свободной рукой по лицу. Прежде чем он успел опомниться, они оказались не в круглосуточном магазине, а в кафе-мороженом, перед витриной с десертами. Чжиан совсем не этого хотел.

— Что ты хотел, Ханыль?

— Многослойное мороженое…

/* прим.: Ханыль хочет мороженое Shooting. Это популярный в Корее формат подачи мороженого, где десерт выдавливается вертикально в стакан или вафельный рожок, создавая эффектный многослойный столбик с разнообразными наполнителями (соусы, топпинги, фрукты). Часто подаётся в виде наборов с разными вкусами или комбинациями мороженого и десертов (чизкейк, печенье). В корейских кафе и магазинах такой формат стал трендом из-за зрелищности и удобства для фото в соцсетях.*/

— А твои друзья?

— Обычные стаканчики... вот эти и эти.

— Микс?

— Да!

Чжиан стоял рядом с Ханылем, разделённый мужчиной, но их ситуации разительно отличались. Ханыль выглядел так, будто находился на милом свидании, покупая мороженое со своим партнёром, в то время как Чжиан чувствовал себя похищенным.

Он всё ещё сомневался, действительно ли этот мужчина — главный герой, но после наблюдения за ситуацией убедился: глядя вперёд или назад, этот парень определённо был главным действующим лицом, и Чжианю следовало держаться от него подальше.

Пока мужчина разговаривал с Ханылем, казалось, он забыл, что всё ещё держит Чжианя за запястье. Чжиан осторожно потянулся к его пальцам, пытаясь освободиться.

"Я просто тихо уйду домой. Вы двое можете купить мороженое и веселиться", — подумал он.

Он аккуратно ослабил мизинец мужчины, затем перешёл к безымянному пальцу, но вдруг замер и слегка наклонил голову.

Мужчина, только что мило беседовавший с Ханылем, теперь смотрел прямо на Чжианя.

Неловко улыбнувшись, Чжиан надеялся, что тот поймёт намёк и отпустит его запястье, чтобы они могли закончить разговор о компенсации. Вместо этого он вздохнул, когда хватка мужчины снова усилилась, его мизинец и безымянный палец вновь плотно сомкнулись вокруг запястья Чжианя.

— Что ты возьмёшь, Чжиан? — весело спросил Ханыль.

— Я? Я уже протрезвел. Мне ничего не нужно. — Чжиан быстро развернулся, чтобы скрыть свою пойманную руку от взгляда Ханыля.

— Правда? Может, мне сбегать за твоим любимым мороженым на палочке из круглосуточного?

— Нет! Не надо, правда.

Ты для него как хрупкий цветок. Я не могу позволить тебе бегать за меня по поручениям, особенно когда этот парень готов разорвать меня на части. Он и так, кажется, меня недолюбливает.

— Тебе тоже стоит выбрать что-нибудь, — сказал мужчина, и в его тоне не было места для возражений.

— Я правда в порядке. Просто позаботьтесь о Ханыле... — попытался возразить Чжиан, но давление на запястье заставило его замолчать.

— Ханыль, тебе достаточно набора? Больше ничего не хочешь?

Губы Чжианя надулись от досады. Мужчина говорил с ним резко, но, обращаясь к Ханылю, его голос становился мягким. Осознав ситуацию, Чжиан быстро изменил выражение лица.

— Да! Нам больше ничего не нужно, — ответил Ханыль, его голос лёгкий и радостный, как лепестки, танцующие на весеннем ветру.

Окружённый этой сладкой атмосферой, Чжиан отвернулся, чувствуя себя лишним. Даже когда мужчина оплачивал мороженое, он не отпускал запястье Чжианя, словно тащил его, как преступника. Чжиан уже назвал своё имя, и мужчина знал, что он друг Ханыля, так что побег не имел смысла.

Несмотря на попытки Чжианя незаметно ослабить хватку мужчины или шлёпнуть его по руке, тот оставался невозмутим.

— Тэмин сказал, у тебя сегодня много работы, но ты всё равно пришёл за мной, — сказал Ханыль.

— Ты знал, что я занят, и всё равно позвал?

— Что?

— Развлекайся, но не задерживайся допоздна.

Чжиан удивлённо посмотрел на них. Ханыль держал бумажный пакет с логотипом мороженого и выглядел таким же растерянным. Возможно из-за алкоголя, но логотип тоже выглядит так же сбитым с толку, как и сам Чжиан.

— Хён? — растерянно спросил Ханыль.

— Как я сказал, у меня много работы. Если будет слишком поздно, я пришлю Тэмина за тобой.

Подожди, что? Ты просто оставишь его здесь? Ханыль — омега! Доминантный омега! Уже поздно, и улицы полны пьяных...!

“Ладно. Я останусь с ним”, — решил Чжиан, собираясь вмешаться. Но когда он шагнул к Ханылю, мужчина дёрнул его так сильно, что Чжиан споткнулся и упал прямо на него.

— Чжиан...

— Погодите, постойте...

Чжиан, слегка подвыпивший, и Ханыль — никто не обратил внимания на их слова. Без особого сопротивления Чжианя буквально втолкнули на пассажирское сиденье машины, припаркованной у обочины. Мужчина даже пристегнул его ремень безопасности, прежде чем захлопнуть дверь. Чжиан в панике начал шарить рукой вдоль двери в поисках ручки.

Где же ручка в этой машине? Обычно она вот здесь! Неужели в дорогих автомобилях всё по-другому?

Ощущая, что Ханыль может неправильно понять ситуацию, Чжиан отчаянно пытался объясниться через окно. Его руки и глаза метались по салону, но ничего не казалось знакомым. Даже кнопки управления стеклоподъёмниками будто испарились. В любой другой ситуации он никогда бы не позволил так себя таскать, но алкоголь всё ещё затуманивал его сознание.

— Послушайте, я просто был с друзьями...

Чжиан резко повернулся к водительскому сиденью, чувствуя присутствие мужчины, и попытался объясниться.

Шлёп.

В тот момент, когда машина рванула вперёд, набирая скорость, мужчина бросил что-то Чжианю прямо в руки. Его тело, неловко наклонившееся, откинулось на сиденье, вцепившись в неожиданный предмет.

— Теперь мы можем спокойно поговорить? — голос мужчины был лишен всяких эмоций. Чжиан нервно сглотнул и взглянул вниз — в руках он сжимал бумажный пакет с брикетами мороженого.

— Имя. — Мужчина начал допрос, будто это было само собой разумеющимся. Чжиан надул губы.

— Вы уже знаете...

— Возраст.

— Двадцать четыре.

В ответ раздалось недовольное "тск", заставившее Чжианя украдкой взглянуть на мужчину. Когда тот успел снять пальто? Тёмный костюм — синий это или чёрный, Чжиан не мог разобрать — делал его профиль похожим на произведение искусства.

— Чем занимаешься?

— Ищу работу, — покорно ответил Чжиан, понимая, что врать бесполезно — мужчина знал о его дружбе с Ханылем. Тёплое сиденье и уютная атмосфера салона постепенно смягчали его настороженность, так контрастируя с холодной улицей.

Всё ещё держа в руках пакет с холодным мороженым, Чжиан облизнул губы. Он ведь и выходил из-за мороженого — и теперь у него на коленях лежал целый ассортимент магазина.

“Кто знает, куда мы едем? Если оно растает по дороге, будет невкусно…” — мелькнуло у него в голове. Чжиан пожалел, что отказался от мороженого, которое предлагал Ханыль. Останься они на холоде — может, алкоголь и выветрился бы быстрее. Но теперь в тёплом салоне машины, он чувствовал, как медленно тает, словно кот на солнцепёке.

— Можно мне одно? — нарушил молчание Чжиан.

Ответа не последовало, и тишина затянулась. Чжиан закусил нижнюю губу. "Значит, мороженое не для меня?.." — до него наконец дошло, что он, возможно, неправильно понял жест мужчины, бросившего ему пакет. "Тут целая куча — один брикет ведь не считается?"

С тяжёлым вздохом он смирился с мыслью, что мужчина вряд ли купил бы что-то специально для него. Чувствуя вину за свои алчные помыслы, Чжиан огляделся, решая, куда деть пакет. Оставить у ног казалось кощунством для еды, так что оставался только заднее сиденье. Он неловко потянулся назад, но алкогольное опьянение и пристёгнутый ремень сделали своё дело — тело отказалось слушаться.

— ...

— Что?

— Ешь.

— Не-е-ет, не надо. Но... куда мы едем?

Мужчина даже не удостоил Чжиана взгляда и, не отрывая глаз от дороги, равнодушно бросил:

— Какая тебе разница? Просто ешь своё мороженое.

Чжиан прищурился на мужчину, раздражённо сжимая пакет с мороженым. "Может, просто разрушить его отношения с Ханылем? Что за характер? Да, внешне идеален, но темперамент — просто кошмар. Как Ханыль вообще с ним справляется? Надо объяснить ситуацию, пока он не подумал ничего такого... Но... Чёрт, как же хочется это мороженое! Он сам сказал мне съесть его, так что пусть только попробует взять свои слова назад!"

Одурманенный алкоголем, Чжиан действовал исключительно инстинктивно. Он перестал мусолить пакет с мороженым, вытащил свой любимый вкус и небрежно швырнул остальное на заднее сиденье. Если этот тип не собирается быть вежливым, то и Чжианю незачем церемониться. Око за око, зуб за зуб. Сильному — силу, слабому — слабость, разве не так?

Чжиан вскрыл упаковку, отогнул прикрепленную к крышке маленькую розовую ложечку и с наслаждением отправил в рот увесистую порцию мороженого.

— Итак, как вы хотите получить компенсацию?

Так вот зачем ты меня схватил, да? Чжиан, не подозревая, что его речь стала заплетаться ещё с той самой встречи на улице, небрежно задал вопрос, наслаждаясь тающим во рту мороженым.

— Я думаю над этим.

— Сколько стоил номер? — повторил Чжиан, с довольной ухмылкой отправляя в рот ещё одну ложку мороженого.

Но мужчина снова промолчал. Терпение Чжианя лопнуло, и он повысил голос:

— Эй! Почему молчите?! Должна же быть конкретная цена…

— Иден, — перебил мужчина.

— Что? — Чжиан замер в замешательстве.

— Моё имя — Чхве Иден. Не “эй”, — пояснил мужчина.

— О... Ладно. Сколько же вам лет?

— Тридцать два.

— Ух ты, настоящий аджосси! — Чжиан удивленно приподнял бровь.

Машина слегка дёрнулась — неужели всего лишь воображение? Чжиан пристально разглядывал профиль Идена, пытаясь определить — выглядит ли он на свой возраст?

Ха! Иден усмехнулся едва слышно, с сарказмом. Чжиан, собравшийся было зачерпнуть ещё ложку, уставился на пустую пластиковую упаковку. Когда я успел всё съесть? Разочарованно захлопнув крышку, он вдруг вспомнил о приличиях и потянулся за кошельком.

"Нужно заплатить за мороженое", — подумал он. Достав купюру в десять тысяч вон, он для надёжности засунул её под бедро, после чего убрал кошелёк. В этот момент телефон неожиданно выскользнул у него из рук.

— Нам же нужно закончить этот разговор, верно? Я могу сначала компенсировать вам ущерб, но как насчёт того парня? Ему правда тоже нужна компенсация?

Чжиан проверил свой многомиллионный баланс в банковском приложении и бросил взгляд на Идена.

— Он, наверное, хочет этого даже больше меня.

— Почему? Ваши претензии я понимаю — испортил вам вечер. Но он? Да ладно! Это было взаимно. Я ведь не... нападал на него, — пробормотал Чжиан.

— Напал.

— Ну... допустим. Но он же чертовски сильный! Если бы не хотел, он мог просто уйти, понимаете? Это было взаимно! — голос Чжианя становился громче.

— Значит, ты считаешь себя невиновным? — холодно спросил Иден.

— Вы просто придираетесь. Как будто для него это впервые, — в голосе Чжианя появились раздражённые нотки. — Кстати, вы с ним близки?

Эмоции переполняли его. "Если бы я увидел его лицо тогда, возможно, сейчас не чувствовал бы себя так отвратительно. Да, я был не в себе, но он единственный, с кем я... Я бы узнал его прикосновения. Как можно забыть такое?"

Воспоминания нахлынули: следы на теле, оставшиеся после той ночи. Он даже не надевал защитное ожерелье от укусов, но тот каким-то образом не оставил постоянной метки. И этот мускусный аромат, въевшийся в память — его невозможно было стереть.

Было иронично испытывать чувства к человеку, которого он толком не помнил. Но каждый раз, думая о нём, Чжиан чувствовал, как сжимается грудь. Тот мужчина не помнил его, но Чжиан не мог забыть. Если бы он хотя бы видел его лицо, это не казалось бы ему такой несправедливостью.

— Почему...

— ...Мне просто любопытно.

Он закусил губу, уставившись в потухший экран телефона, отключившийся из-за его невнимательности.

— Он твоего возраста?

— Наверное.

— Такой же высокий и крепкий? И его руки...

Взгляд Чжианя скользнул по рукам Идена на руле. В памяти всплыло воспоминание о том, как Иден недавно сжимал его запястье. У него были большие руки, точно такие же. Такие же длинные пальцы. Узнал бы я их, если бы взял за руку? Ах! Может стоит надеть перчатки?

— Хочешь его номер?

Неожиданный вопрос выдернул Чжианя из размышлений. При свете уличных фонарей он разглядывал лицо Идена, и вдруг его болтовня прекратилась. Почему я до сих пор пьян? Почему всё кружится? Это лицо... Это...

Его взгляд упал на губы Идена. Чжиан медленно моргнул, словно его мозг полностью отключился, и пристально посмотрел на них.

Вдох.

Лёгкий шлейф того самого мускусного запаха ударил Чжианя в нос. Чжиан машинально потёр его. Прежде чем он успел что-то понять, перед ним оказался телефон Идена. Всё ещё ошеломлённый, он машинально взял его и наконец оторвал взгляд от губ.

— Добавь, — сказал Иден.

— Что?

— Свой номер.

А, номер. Мой номер.

В полубессознательном состоянии Чжиан начал вводить цифры наугад — не свой номер, а то, что приходило в голову. Затем он двумя руками почтительно протянул телефон обратно.

Но Иден, не отрывая взгляда, нажал кнопку вызова. Телефон Чжианя, лежавший у него на коленях, молчал. Потерпев поражение, он взял телефон обратно и наконец ввёл настоящий номер.

— Выходи, — приказал Иден.

Чжиан моргнул в замешательстве, услышав резкий приказ. Выходить? Здесь? Где мы? Это что, глушь? Ты собираешься меня закопать? Разве мы не можем решить это деньгами? Я не люблю насилие. Если я доберусь до полиции, ты будешь питаться тюремной баландой.

— Но ты же обещал дать мне его номер.

Все еще оглушенный, чтобы полностью осознать ситуацию, Чжиан сидел, когда дверь распахнулась. Ремень безопасности расстегнул не он сам, а Иден. И прежде чем Чжиан успел что-то возразить, его вытащили из машины, а бумажный пакет с мороженым оказался у него в руках.

— Что?

— Ты же обещал дать мне его номер... — пробормотал Чжиан. Этот парень и тот — точно не один и тот же человек. Он не мог объяснить, почему так отчаянно хочет связаться с незнакомцем, но мысль, что, возможно, только возможно, простой телефонный звонок мог бы их вновь соединить, не выходила у него из головы.

— Просто жди, когда он позвонит.

С этими словами Иден уехал, оставив Чжианя стоять посреди улицы и провожать взглядом удаляющиеся огни машины. Лишь обернувшись, он с удивлением обнаружил, что стоит прямо перед входом в свой же дом.

В зеркале заднего вида Иден увидел, как Чжиан, который всё это время стоял с потерянным видом, наконец вошёл в свою квартиру, и с усмешкой нажал на газ. Его указательный палец отстукивал ритм по рулю, пока он крепко сжимал его.

Их встреча на улице была чистой случайностью. Он приехал лишь потому, что Ханыль попросил забрать его после редкой встречи с друзьями.

Хотя он мог бы просто пройти мимо Чжианя, застывшего в толпе с раскрасневшимися щеками и ушами и бесстрастно смотрящего на поток машин, — его ноги сами остановились перед ним.

Неужели Чжиан воспользовался тем мгновением, когда он вышел, чтобы сбежать? А мысль о деньгах, оставленных на столе, заставляла его кровь кипеть. Эта сумма — не то чтобы большая, но и не маленькая, примерно столько обычно берут с собой в поездку.

Он обыскал кошелёк Чжиана, пытаясь понять, с кем имеет дело. Но мысль о том, что тот мог так запросто оставить все деньги, которые мельком заметил в кошельке, и просто сбежать…

Можно списать на шок от пробуждения в чужой постели. Но почему нельзя было просто поговорить? Как сам Чжиан сказал — никто никого не принуждал, оба получили удовольствие.

Как бы то ни было, но его бесила наглость Чжианя: от момента с деньгами до внезапного побега в Корею. Неужели он думал, что его не найдут? Имя, номер удостоверения личности и адрес, так явно написанный на нём, были прямо в кошельке — это было несложно.

А потом они снова столкнулись на улице. Иден не был настолько глуп, чтобы упустить этот шанс. Если бы Чжиан не заговорил о компенсации... Или не бродил пьяный и беззащитный... Возможно, Иден прошёл бы мимо.

Но тот с надутыми губами заявил, что это не он тут навязчивый. "Друг"? Выражение его лица было слишком двусмысленным для таких слов.

Он сидел на пассажирском сиденье, ел мороженое, устало щурясь, и так нагло разглядывал его, что Идену стало неловко. А потом ещё и обозвал "аджосси", глядя этими своими большими глазами...

Что он мог ответить? Восемь лет разницы — конечно, он "аджосси".

Слышать подтверждение тому, что он и так знал, было утомительно. Что он вообще делает с тем, кто младше на восемь лет? Всё, что он ощущал теперь — грызущее раскаяние.

А теперь это ещё и "общая вина". И самое противное — он не мог с этим поспорить.

Чжиан постепенно становился всё более сонный от алкоголя, и Идену пришлось везти его домой.

Хотя бы номер телефона удалось вытянуть — после того, как тот сначала ввёл фальшивый, думая, что это мило. Большего сегодня добиться не удалось.

Омега без запаха. Поэтому он так легко обманывает людей. Но это не значит, что он невинен или чист. Вспоминая, как тело Чжианя реагировало на прикосновения альфы, Иден чувствовал раздражение.

Альфа, способный распознать омегу без запаха...

Никакой связи, просто мимолётное удовольствие — так ли это? Или всё-таки был партнёр?

Если партнёра не было, тогда всё приобретали другой смысл. Иден вздохнул ещё глубже, размышляя о прошлом Чжианя.

Но каким бы не было его прошлое, жизнь Чиана принадлежала только ему, а у Идена была своя. Он даже не помнил — так с какой стати Иден должен был напрягаться, чтобы объяснить, что никакого друга не было, что это был он? Зачем спрашивать с этим блеском в глазах, если всё равно забудет?

Лучше больше не встречаться. Оставить всё как мимолётную связь и двигаться дальше — как и предлагал Чжиан. Казалось, это лучшее решение.

Но эта решимость исчезла меньше чем через 30 минут. Когда он вышел из машины, его взгляд упал на купюру в 10 000 вон.

— Что за...?

Значит, деньги той ночью были за номер, а эти — за такси?

У него и правда был талант оставлять следы, если это можно назвать талантом.

Засунув в карман 10 000 вон, Иден вернулся в офис и направился прямиком в комнату отдыха. Там он выпил стакан ледяной воды, и с его губ снова и снова срывался пустой смешок.

— О? Что случилось? Почему вернулся?

— Работа накопилась. А ты что здесь делаешь в такой час?

— Тоже работаю. Но что произошло? Я слышал, Ханыль вернулся с кем-то другим? Кажется, он был расстроен.

— Ну и что?

Мысль о том, что он оставил Ханыля на улице с одним лишь мороженым в руках, вызывала головную боль. Но тот был рядом с рестораном, в компании друзей — уже не ребёнок, чтобы не добраться до дома.

— Что значит “ну и что”? Он ныл, чтобы я забрал его и отвёз домой. Я только что вернулся после этого.

Конечно, это Тэмин проболтался, что Иден задерживается на работе. Сам виноват, что не проигнорировал звонок Ханыля, когда тот внезапно попросил отвезти его.

Ханыль — сын известного предпринимателя, большую часть жизни проживший за границей. Иден, который до этого ни разу с ним не пересекался, познакомился с ним случайно, а вот Тэмин знал его семью с детства и относился к нему как к младшему брату.

Казалось, Ханыль больше доверял Тэмину и любил его, но почему-то сблизился и с Иденом, периодически обедая с ним.

Он постоянно называл его "хён", и это было так мило... Но в памяти всплыл образ другого — того, кто небрежно облизывал розовую ложечку из-под мороженого, и Иден резко провёл рукой по волосам.

— Неважно, главное, что его проводили домой.

Допив воду, он налил себе ещё один стакан.

Работа. Просто сосредоточься на работе. Его стартап вырос благодаря его упорству и небольшой удаче. Да и партнёры были готовы задерживаться по своей инициативе.

— Ты видел список новых сотрудников?

Иден мельком взглянул на файл, который Тэмин размахивал, сидя в массажном кресле, но лишь поднял руку, давая понять, что уходит. Отдел кадров точно с этим разберётся.

— Наняли пятерых. Интересно, какие они... Резюме впечатляют, но на практике всё иначе. Сколько продержатся, как думаешь?

— Узнаешь, когда начнут работать.

— Кстати, кто тот парень, с которым ты уехал? Ты же не общаешься с ровесниками Ханыля.

Иден замер у двери.

— А что?

— Ханыль заинтересовался. Сказал, что это его близкий друг, и удивился, как вы связаны. Он не нашёл между вами ничего общего.

— Ничего общего, да... Думаю, так и есть.

Говорят, что случайность, повторённая дважды, — уже судьба. В день их первой встречи они пересеклись взглядами, обменялись поцелуями и даже разделили постель. Проблема была в том, что второй участник этого не помнит.

— Относись к Ханылю хорошо, болван. Он ходит с сияющей улыбкой, потому что ты ему нравишься. С таким, как он, ни у кого не будет возражений, понимаешь?

— Ты вообще знаешь, сколько Ханылю лет?

— Ханылю? Двадцать четыре. И что? Он — доминантный омега из хорошей семьи, даже твоя строгая семья принимает его с распростёртыми объятиями. Общительный, вежливый, милый и симпатичный. Если перечислять всё, наш Ханыль просто прекрасен. По сравнению со старым лисом, который держит змей за пазухой, он просто сокровище.

Слушая, как Тэмин перечисляет достоинства Ханыля, Иден цокнул языком.

— Иди работай и хватит нести чушь.

— Ха-ха. Неужели ты испытываешь угрызения совести из-за возраста Ханыля или чего-то столь же абсурдного?

Абсурдные мысли.

Как и сказал Тэмин, Иден не мог отказать Ханылю, который краснел и застенчиво улыбался, едва встречаясь с ним взглядом. Тот постоянно приставал с просьбами и хитрил, чтобы стать ближе, — это было мило. Когда Ханыль прижимался, жалуясь на холод, Иден не отталкивал его.

И что?

Один вызывал в нём чувство заботы, как о младшем брате. А другой...

Иден тихо вздохнул, когда мысли вновь вернулись к нему.

Обоим было по двадцать четыре, и, судя по всему, они были близкими друзьями. Но один — просто милый ребёнок, о котором нужно заботиться, а другой...

Размышления ни к чему не приведут. Тот вряд ли проявит инициативу, а если и Иден не сделает шаг, всё так и закончится.

— Заканчивай болтать и возвращайся к работе, Ха Тэмин. Или ты хочешь снова встретить рассвет в офисе?

— Со Чжиан? Того же возраста, что и Ханыль. Парня, о котором говорил Ханыль, звали Чжиан.

Иден резко развернулся и подошёл к Тэмину. Он выхватил папку без разрешения и пробежался глазами по содержимому.

Первое, что бросилось в глаза — фотография в анкете: аккуратный костюм, прямой взгляд. Затем имя, дата рождения и даже адрес, который он посетил несколько часов назад. Брови Идена сдвинулись.

— Эй, да это же он, верно?

Но больше всего внимание привлекло слово "бета" в графе о гендерном типе.

* * *

Чжиан не мог понять — утреннее это солнце или уже полуденное, но яркий свет заставил его открыть глаза. Он зарылся в одеяло, пытаясь скрыться от лучей, но вскоре, задыхаясь, высунул голову и оглядел комнату пустым взглядом.

В его скромной квартире, обставленной лишь самым необходимым, единственное, что бросилось в глаза, — разбросанные с прошлого вечера вещи. Чжиан наклонил голову, разглядывая одежду, лежащую везде от входа до самой кровати.

Неужели вчера перебрал? Кажется, он выпил меньше половины своей обычной нормы. Он помнил встречу с тем навязчивым типом — Иденом, помнил, как тот отвёз его домой... Но разве он сам назвал ему свой адрес?

Детали разговора расплывались в памяти. Чжиан, охваченный волной самобичевания, снова уткнулся лицом в подушку, но тут же вспомнил о бумажном пакете у входа и поднял голову.

В одних трусах он выполз из-под одеяла и, едва встав на ноги, тут же присел на корточки.

*Кхе-кхе.*

Отлично. Кашель — именно то, чего не хватало. Пульсирующая боль в висках и тошнота явно указывали на похмелье, а теперь ещё и простуда. Вместо того чтобы одеться, Чжиан неловко закутался в одеяло, включил обогреватель на полную мощность и подошёл к холодильнику.

Он достал последнюю полулитровую бутылку воды и выпил залпом. Дрожа от холода, он направился к пакету у двери.

Даже в полубессознательном состоянии нужно было положить его в морозилку. Сожалея о растаявшем мороженном, Чжиан вернулся в постель с лицом, на котором читалось полное отсутствие жизненных сил.

Раньше он был крепким — мог всю ночь разбирать посылки на подработке, а утром бежать на пары. Теперь же малейшее перенапряжение выбивало его из колеи. Лёжа на боку, он услышал, как урчит его собственный желудок.

Часов на стене не было, и Чжианю пришлось искать телефон, чтобы узнать время. Он тяжело вздохнул и пробормотал:

— Может, просто поспать ещё? Вдруг боль пройдёт.

* * *

Жизнь Чжианя, предоставленного самому себе, превратилась в полный хаос. До того злополучного путешествия у него были цели — "сделаю это", "попробую то", — но теперь они испарились.

Он изредка переписывался с Ханылем, иногда заглядывал в общий чат сокурсников, лениво рассылал резюме и даже ходил на собеседования. Но стоило остаться одному надолго, как всё снова теряло смысл.

Возможно, всё дело было в том, что последние пять лет он прожил интенсивнее, чем большинство людей. Чувствуя себя полностью опустошённым, Чжиан крепко зажмурился, а затем заставил себя сесть — неестественно и резко, словно он — пружинный клоун.

Ему приходилось заботиться о себе самому — кто ещё это сделает? Столько всего осталось недоделанным...

Собрав волю в кулак, Чжиан умылся, аккуратно собрал разбросанную одежду и загрузил её в стиральную машину, прежде чем выйти на улицу. Несмотря на холод и накатывающий жар, он потрогал лоб, не понимая — то ли это его замёрзшие руки, то ли действительно поднялась температура. С досадой засунув руки в карманы, он двинулся дальше.

Чжиан не хотел идти далеко — всего лишь собрался купить готовую еду и лекарства в ближайшем магазине, как вдруг замер на месте, услышав едва различимый звук. Решив, что это просто зимний ветер, он сделал ещё несколько шагов — и снова остановился.

Мяу.

Обернувшись на слабый писк, Чжиан заметил крошечное создание размером с его кулак, дрожащее в углу клумбы у входа в офистель. Он закусил губу, не решаясь протянуть руку — вдруг где-то рядом мама-кошка?

/* прим.: Офистели чем-то похожи на многоэтажные мотели, только сдаются на длительный срок. На деле жилая площадь там такая же, как в небольших квартирах (также есть двух-, трёхкомнатные), но сами здания больше и есть подземная парковка. Цены за однушку площадью около 30 кв.м. варьируются от $5.000 до $10.000 (депозит) и от $450 до $700 (ежемесячная оплата). Ещё нужно учесть, что в офистелях есть квалиби — расходы на лифт, уборку и т.п. Квалиби может составлять от $30 до $100 в месяц.*/

Может, она переносила котят в это холодное время? Или отправилась за едой... Но в такой мороз хотелось хотя бы обернуть малыша шарфом. Боясь спугнуть возможную мать, Чжиан лишь тревожно наблюдал, переминаясь с ноги на ногу.

До магазина было меньше ста метров, поэтому он вышел легко одетым — и вот уже больше часа дрожал рядом с брошенным котенком.

— Привет, малыш, — прошептал он наконец, понимая, что замерзнет раньше, чем появится кошка. Осторожно подхватив котенка, он завернул его в свой шарф.

С едва открытыми глазами, худой, с сухими травинками, запутавшимися в редкой шерсти, котенок выглядел так, словно мог умереть в любой момент. Прижимая его к груди, Чжиан ускорил шаг.

В отличие от стремительного входа в ветеринарную клинику, спустя несколько часов он вышел оттуда неспешно, с руками, занятыми покупками для нового подопечного.

Страница книги Партнер на период гона в интернете

Table of Contents

1 - 1 18+

1 - 2

1 - 3 18+

1 - 4

1 - 5

1 - 6 18+

1 - 7

1 - 8

О книге