Глава 1

— Ему нужно быть трогательно ранимым, с большими слезящимися глазами, слегка красными губами, узким лицом, красивым и светлым...

Комната была просторной, а кондиционер был установлен на очень низкую температуру. Официант, стоявший в углу, всё равно вспотел. Он был Альфа низкого качества. Хотя он проработал в элитном клубе больше года и считал, что повидал многое, он никогда не оказывался в комнате с таким количеством высококлассных Омег, все светлокожие и красивые.

Секретарь быстро пробежал глазами резюме, внимательно изучая каждую страницу, а затем поднял взгляд на Омег, стоящих на коленях в ряд. Перепроверив, он передал документы молодому работодателю, сидевшему на диване, и почтительно сказал: — Вот все тридцать два человека, которых вы искали.

Белая рука с тонкими пальцами небрежно пролистала документы, он не скрывая брезгливо усмехнулся, не скрывая, заметил: — Какой дурной вкус.

Секретарь повторил: — Шэн Шаою никогда не был в отношениях. Он всегда встречался только с молодыми и красивыми омегами. На самом деле они были просто партнёрами в постели. Каждый из них может провести с ним лишь короткое время, но его вкусы и эстетика очень последовательны. Кто-то однажды пошутил, что он просто такой, а такие отношения, на самом деле ещё один вид долгой любви.

Молодой работодатель ничего не сказал, но секретарь проработал с ним много лет и обладал способностью читать выражения лиц людей. Он заметил, что взгляд работодателя упал на верхний правый угол страницы профиля. Информацию собирал сам секретарь, фиксируя каждую деталь об омегах, с которыми встречался Шэн Шаою. В правом верхнем углу была указана продолжительность их отношений. Прежде чем работодатель успел задать вопрос, вдумчивый секретарь ответил на его вопросы: — Среди всех его любовников самые долгие отношения длились с ним всего полгода. Его имя Сун Хуаньчэн.

Омега в углу невольно поднял голову, услышав своё имя. Сидевший в центре комнаты выглядел человеком, с которым было нелегко заигрывать. Он не осмелился взглянуть на него прямо, лишь мельком взглянув, но всё равно попался.

Изящная рука небрежно указала на него. Секретарь, будучи очень внимательным, тут же снова позвал его по имени, сказав: — Ты, иди сюда.

Сун Хуаньчэн был очень красив, особенно его глаза со слегка опущенными уголками, что придавало ему особенно нежный и невинный вид. Он смутно помнил, что его призвали сюда из-за инцидента с Шэн Шаою много лет назад. Сун Хуанчэн родился в обычной семье, и его романтическую историю с молодым господином Шэнда можно описать скорее как сокрытие, чем как отношения. Благодаря своим физическим данным, Сун Хуаньчэн стал известным певцом и танцором. Сегодня, во время работы, его неожиданно «пригласили» прийти сюда. Тот, кто преуспевает в индустрии развлечений, не дурак. Конечно, он знает, что человек, способный «сплотить» бывших Омег Шэн Шаоюя, - непростая личность. Сун Хуаньчэн немного испугался, но не посмел ослушаться. Он, дрожа, подошёл и сказал: — Мы с начальником Шэном давно как расстались. Мы много лет не общаемся...

Молодой человек, сидевший на сиденье, проигнорировал его объяснения. Но, в отличие от пыток, которых он ожидал, в изнеженных руках не было ни кнута, ни пистолета. Тонкие, изящные пальцы покоились на коленях, а пара улыбающихся глаз смотрели на него. Сун Хуаньчэн, привыкший видеть красивых людей в индустрии развлечений, не мог не быть тронутым.

Сидевший за столом благородный хозяин спросил его приятным голосом: — Ты встречался с ним полгода? — Его тон был очень ленивым и мягким.

Феромонный запах молодого начальника был не слабым, но, возможно, Омега находился слишком близко. Необычно холодный, но удивительно приятный аромат феромонов заставил его тело немного согреться. Это инстинкт покорности сильному, заложенный в генах. Сун Хуаньчэн испугался ещё больше. Его язык, обычно красноречивый, в этот момент словно сжался. Он опустил голову и ответил: — Да, да.

В следующую секунду кто-то сильно схватил его за подбородок, и Сун Хуанчэну пришлось поднять голову.

Задавший вопрос ранее, слегка наклонил голову, обнажив пластырь подавляющего феромоны пятна на задней части своей белой шеи. Сун Хуанчэн видел много высших Альф S-уровня, но он никогда не встречал никого, кто носил бы подавляющий пластырь и при этом мог бы испускать такой властный и сильный запах феромонов. Инстинкт Сун Хуаньчэна восхищаться сильными, заставлял его впадать в крайние противоречия, паниковать и бояться, но в то же время жаждать близости. Физиологические слёзы не переставали катиться по его щекам, капая на мраморный пол. Сун Хуаньчэну было стыдно за свою дерзкую реакцию, но тело его совершенно вышло из-под контроля, а сердце колотилось о рёбра, словно готовое выскочить из груди.

— Не спеши плакать...— тихо сказал зачинщик. — Сначала скажи мне, какие люди нравятся Шэн Шаою?

......

Все тридцать два «Омеги» были допрошены лично, по одному. Несмотря на большое количество людей, допрос прошёл на удивление гладко, поскольку все были убеждены и охотно сотрудничали. Когда все ушли, молодой человек сорвал с шеи бесполезный пластырь, подавляющий феромоны, и бросил его в мусорное ведро. Сильное давление феромона заставило стоявшего рядом с ним официанта Альфа пошатнуться и ухватиться за стену, пытаясь удержаться на ногах, чтобы не упасть. Он нагнулся, покрытый холодным потом, поднял мусорное ведро и сказал: —Я вынесу мусор за тебя.

Затем он выбежал из комнаты.

— Один час и шесть минут.

Молодой человек взглянул на время, затем поднял взгляд на секретаря, который готовил для него новый пластырь с предупреждением.

Секретарь выглядел несколько беспомощным: — Мне очень жаль, но это самый эффективный ингибиторный пластырь в линейке массового производства. Другие существующие ингибиторы на вас не подействуют. — но это объяснение явно не удовлетворило молодого работодателя. Он стиснул зубы и пообещал: — Но не волнуйтесь, я попрошу лабораторию ускорить исследования и как можно скорее разработать препарат, который будет вам эффективен.

.......

Если проследить углубляясь в прошлое, то можно обнаружить, что всё началось с катастрофы, которая произошла несколько лет назад. Поначалу это было просто ношение масок. Человеческое общество считало, что это просто обычная простуда, и не было никакой разницы, кроме того, что все носили маски. Но со временем всё стало совсем иначе. В течение года умерло большое количество людей с четвёртой группой крови и представителями меньшинств. ВОЗ и ведущие медицинские лаборатории мира провели пресс-конференции, чтобы напомнить общественности, что вирус поражает не только дыхательные пути. Это системная инфекция, которая может поражать зрение, миокард и репродуктивную функцию. Вирус поражает преимущественно людей с группой крови AB и особыми группами, уровень смертности у которых составляет почти 100%. За ним следуют люди с группами крови A и O, уровень смертности у которых составляет 86,5%. Однако людям с группой крови B относительно повезло: у них низкий процент тяжёлого течения заболевания и уровень смертности составляет всего 0,5%. Несмотря на предварительное понимание вируса, общественность всё ещё паникует и находится в растерянности. Люди скупают всевозможные лекарства, не зная, что делать, но ни одно из них не может помочь. Вирус может передаваться воздушно-капельным путём, через аэрозоли, биологические жидкости и т. д. Его чрезвычайно высокая заразность и чрезвычайно длительный инкубационный период делают его неизбежным для всего человечества. К тому времени, когда люди наконец осознали, что основная цель вируса - изменение репродуктивных генетических функций, было уже слишком поздно. Структура популяции и законы воспроизводства человека уже полностью изменились.

По данным ВОЗ, после пика инфекционной катастрофы наиболее удачливыми носителями группы крови В стали 86,9% всего населения, однако показатель естественного зачатия упал до менее 10%. Аргумент о том, что вирусы могут вызывать бесплодие, стал общепринятым. По мере углубления исследований эксперты обнаружили, что под воздействием вирусов у людей развилась система пола по системе АВО (цянь чжун кунь). Результаты анализа крови показали, что помимо разделения мужского и женского пола по хромосомам и половым органам, выжившие люди разделились на три основные гендерные категории по другим гендерным показателям: Альфа (Цянь Юй), Бета (Чжун Чан) и Омега (Кунь Чэн). Исследования показали, что забеременеть могут как мужчины, так и женщины от вторичного признака пола Альфа. Естественный уровень фертильности у вторичного признака пола Бета крайне низок. Забеременеть могут как мужчины, так и женщины вторичного признака пола Омега. Результаты исследования ошеломили медиков и биологов, которые посвятили себя исследованиям в надежде когда-нибудь избавиться от последствий вирусной инфекции, но безуспешно. Время летит незаметно. Спустя много лет после появления вируса, по мере того как вирусные гены менялись от поколения к поколению, у инфицированных людей наконец появились клыки и половые железы, а также врождённый феромонный запах и периодическая лихорадка во взрослом возрасте. Гон и течка. Ряд свидетельств показывает, что люди регрессируют. Люди больше не считают это последствиями вируса, и фокус дискуссии сместился с объяснения последствий вирусной инфекции на вопрос о том, является ли это эволюцией или дегенерацией. Время - лучшее лекарство. Люди, пережившие вирус, и их потомки постепенно всё приняли, и споры постепенно прекратились. Эта масштабная инфекция и трагическая массовая смерть в конечном итоге осталась только в учебниках, становясь ещё одним видом эволюции человечества.

— ...Выживание наиболее приспособленных. Многие упорно верят, что, будучи потомками выживших, мы идеально адаптировались к обществу, основанному на системе ABO. Если мы рождаемся такими, зачем нам отслеживать своё происхождение...

Голос ведущей был полон иронии: — Но на самом деле изучение истории эволюции человека имеет огромное значение. Прослеживая прошлое, мы можем извлекать уроки и применять их в настоящем... — Затем она сменила тему и серьёзно сказала: — Недавно учёные обнаружили, что помимо врождённого когнитивного потенциала Альфы, Беты и Омеги, могут существовать и другие гендерные ниши...

Шэн Шаою отпил глоток виски. Он не ожидал, что его друзья во втором поколении будут смотреть научно-популярную программу об эволюции человека за ужином.

— В последнее время все обсуждают, что S-класс Альфа больше не является пределом возможностей для человечества, а недавно обнаруженная Энигма...

— Шаою, что ты думаешь?

— Хотят привлечь внимание. —  Шэн Шаою попал в точку.

Он поставил бокал с вином, и тусклый свет упал на его красивое и мужественное лицо, отчего черты его казались особенно глубокими, а острая и плавная линия подбородка отразилась на чёрном стеклянном столе в отдельной комнате.

Шэн Шаою - молодой мастер Shengfang Biotech. Он много лет работает в сфере биотехнологий и только в начале этого года принял руководство Shengfang Biotech от своего тяжело больного отца Шэн Фана. Что касается подобных тем, он, несомненно, самый компетентный специалист для обсуждения.

Шэн Шаою всегда считал, что Энигма, преувеличенная СМИ, может быть просто Альфа S-уровня, случайно столкнувшимся с неисправным устройством для определения пола. Это было не чудо, а всего лишь шутка, связанная с ошибочным диагнозом.

Даже если бы «Энигма» действительно существовала, согласно имеющимся данным, вероятность её появления составляет менее одного на миллиард. Глупо бесконечно спорить о существовании того, вероятность чего ниже падения большого метеорита на Землю. Шэн Шаою не хотел продолжать этот скучный разговор. Он посмотрел на часы и увидел, что время почти настало, поэтому взял пальто, висевшее на спинке стула, и вышел первым.

Секретарь Чэнь Пиньмин уже стоял у машины, ожидая его. Когда он вышел, он быстро открыл ему заднюю дверь.

— Господин Шэн, мы направляемся прямо в HS Group?

После ужина у Шэн Шаою назначена встреча с Шэнь Вэньланом, молодым руководителем HS Group. Шэн Шаою кивнул и сел в машину.

Аромат духов в машине приятно пах: верхние ноты – бодрящий горький апельсин, смешанный с ромом, а в базовых – очень стильный древесный аромат.

Чэнь Пиньмин – бета, ему почти сорок, он очень работоспособен, но не чувствителен к запаху феромонов. Когда Шэн Шаою сел в машину, его лицо заметно ухудшилось. Он понял, что что-то не так, нахмурился и спросил водителя, не перешёл ли тот на духи с феромонами.

— Да. — ответил водитель в недоумении: —Это „Цзуйчжи", производства HS Group.

Чэнь Пиньмин бросил на него уничтожающий взгляд. Водитель был немного растерян, но не понимал, в чём дело. Он лишь пробормотал: — Он очень популярен в последнее время.

Популярен? Более чем популярен. Он просто захватывает всех.

Как и основной сектор Shengfang Biotech, основной бизнес HS Group – биотехнологии. Будучи ведущей биотехнологической компанией, Shengfang Biotech – ведущая биотехнологическая компания, – владеет самым мощным патентом – генными ножницами. «Генные ножницы» компании Shengfang Biotech, основано на принципе разрезания генов системы CRISPR-Cas9, позволяют редактировать и разрезать генетическую цепочку организма.

Тем временем, восходящая звезда HS Group недавно освоила эксклюзивную технологию применения этих «генных ножниц». Проще говоря, Shengfang изобрела «генные ножницы», а HS Group понимает, как ими пользоваться и какие генные цепи нужно разрезать для достижения желаемого эффекта. Используя эти патенты, HS Group быстро добилась известности, став новым поколением «единорогов» в области биотехнологий в Шанхае, Цзянсу и даже по всей стране.

После своего первоначального успеха HS Group неожиданно совершила сокрушительный шаг, приобретя компанию по производству бытовой химии и начав производство товаров с ароматом феромонов. Они рекламировали свою продукцию как способную превратить каждого в завидный «ходячий гормон». Их фирменный аромат «Drunk Branch» уникален: верхние ноты горького апельсина и рома дополняют древесную основу из уда и агарового дерева, создавая бодрящий, дикий аромат с длительным послевкусием. Благодаря неустанной рекламной кампании некогда нишевый аромат «Drunk Branch» быстро стал фаворитом широких масс, породив множество подражателей от производителей бытовой химии. Даже средства для мытья посуды и средства для чистки унитазов теперь рекламируют соблазнительный аромат «Drunk Branch».

— Вы первый день на работе? — спросил Чэнь Пиньмин, высокопоставленный секретарь с годовой зарплатой в миллионы долларов, не дожидаясь ответа Шэн Шаою сказал: —Немедленно поменяйте!

Водитель долго извинялся, и Чэнь Пиньмин нажал кнопку стеклоподъемника и полностью опустил его. Ночной ветерок разбавил тяжёлый аромат, и выражение лица Шэн Шаою наконец смягчилось. Будучи самым доверенным подчинённым Шэн Шаоюя, Чэнь Пиньмин хорошо его знал и знал, что тот ненавидит «Цзуйчжи» (Пьяную ветвь), и даже обвинял в этом HS.

Всё дело было в том, что проклятые «Цзуйчжи» пахли поразительно похоже на феромоны самого Шэн Шаоюя. Оригинальный аромат феромонов внезапно стал популярным современным предметом. Другие могли бы этим гордиться. Но Шэн Шаою называл эту популярность «уличным фейерверком».  Его уникальный, нишевый феромонный аромат, превратившийся в дешёвый и доступный товар, не вызывал у него радости. По этой причине Шэн Шаою питал глубокую неприязнь к HS Group, зачинщику этого скандала. За последние несколько лет, несмотря на все возможности, он так и не смог наладить личные отношения с Шэнь Вэньланом из HS Group. Теперь всё изменилось. Вопрос о преемнике Shengfang Bio был решён. Какими бы желанными ни были десятки незаконнорожденных детей за пределами Shengfang, они не могли изменить тот факт, что Шэн Шаою фактически управлял компанией Shengfang Bio.

Шэн Шаою, человек амбициозный и целеустремлённый, обладал огромным потенциалом. После тщательного анализа и размышлений он временно отбросил обиду и через друга организовал неформальный ужин с Шэнь Вэньланом, главой HS Group, чтобы обсудить возможность партнёрства. Неожиданно Шэнь Вэньлан прибегнул к оправданиям, сославшись на плотный график, и пригласил Шэн Шаоюя к себе в кабинет после ужина. Друг тоже немного смутился. Он неуверенно передал смысл слов Шэнь Вэньлана, а также помог его раскритиковать: — Я тоже его ругал. Он был таким высокомерным. Это было уже слишком. —  Хотя он и сказал это, это было всего лишь оправданием. Друг на самом деле не хотел обидеть Шэнь Вэньлана, поэтому загладил свою вину в следующем предложении: — Однако ему не следовало притворяться высокомерным. Он в последнее время очень занят.

Шэн Шаою хотел послать Шэнь Вэньлана на смерть, но тот великодушно улыбнулся: — HS развивается так быстро, господин Шэнь, должно быть, очень занят, расширяя территорию, я понимаю. —  Он также поблагодарил друга за помощь в установлении связи и великодушно добавил: — Я слышал, что вы скоро откроете новый магазин. Не забудьте сообщить мне, когда назначите дату.

Этот друг управляет одним из самых элитных развлекательных клубов в Цзянху. Шэн Шаою славился своей щедростью, и его друг воскликнул: — Конечно, конечно!

Перед тем как повесить трубку, он вдруг напомнил: — У Шэнь Вэньлана немного странный характер. Он просто ненавидит Омег. Шаою, если хочешь обсудить с ним партнёрство, не приводи Омегу...

Шэн Шаою был «плейбоем», но не вульгарным человеком. Его друг, владелец развлекательного клуба, попал под его влияние и считал, что все деловые сделки заключаются с помощью выпивки и секса.

Шэн Шаою не воспринял это всерьёз, но также знал, что друг имеет добрые намерения.

— Это бесценная информация из первых рук. Спасибо за наводку, брат.

Этот друг был близким другом Шэнь Вэньлана, но, придя в его кабинет, Шэн Шаою не мог не заподозрить, что предоставленная им информация неверна. У двери его встретил высокий, худой бета-мужчина. Он достал из кармана пиджака визитку и обеими руками протянул её Шэн Шаою. Шэн Шаою не поднял руку, а лишь быстро взглянул на него и сказал: — Приятно познакомиться. — помощнику генерального секретаря по имени Гао Ту.

Чэнь Пиньмин, следовавший следом, быстро протянул руку, взял визитку, протянул свою и поприветствовал его: — Секретарь Гао, вы так поздно работаете сверхурочно. Вы очень усердно трудились.

Гао Ту выглядел честным и угрюмым, но должность главного помощника Шэнь Вэньлана означала, что он определённо не дурак. Он тут же взял визитку и с улыбкой ответил: — Президент Шэн и секретарь Чэнь тоже много работали.

В кабинете Шэнь Вэньлана было не так многолюдно, как он утверждал. Даже Гао Ту, который шёл впереди, вздрогнул, когда дверь открылась. Шэнь Вэньлан разговаривал с новым секретарём по имени Хуа, который недавно прибыл. Они стояли близко друг к другу, их жесты были интимными, но выражение лица Шэнь Вэньлана было холодным. Секретарь Хуа был Омегой. Объятия начальника, высшего Альфы, явно напрягали его. Он прижал руки к груди, пытаясь оттолкнуть его, но край рубашки уже был вытащен из брюк, оставив воротник расстёгнутым, обнажая белую, вздымающуюся грудь.

Альфа обнимал Омегу, чьи глаза слегка покраснели, а дыхание участилось. Любой взрослый понял бы, что происходит. Шэн Шаою сам Альфа, не мог понять, что Шэнь Вэньлан, так охотно флиртовавший со своим подчинённым Омегой в офисе, на самом деле не любит Омег. Шэнь Вэньлан и секретарь Хуа были настолько поглощены своим «общением», что ни один из них не заметил посетителя. Шэн Шаою стоял в нескольких метрах от него, в дверном проёме, засунув руки в карманы, равнодушно наблюдая за шуткой.

Секретарь Хуа вдруг закричал: — Господин Шэнь, не надо!

Шэнь Вэньлан улыбнулся, протянул руку и крепко сжал его шею, притягивая к себе. Их губы внезапно сблизились. Горло Гао Ту болело, словно в нём застряла рыбья кость. Не в силах вынести этого зрелища, он сильно закашлялся, заставив своего начальника сбавить обороты и не предлагать посетителям бесплатное эротическое зрелище.

Услышав кашель, Шэнь Вэньлан взглянул на дверь. Его властное выражение слегка померкло, на лице появилась лёгкая улыбка, когда он поприветствовал: — Господин Шэн, вы здесь! Пожалуйста, садитесь.

Но хватка на запястье мужчины не ослабла. Бедный омега, которого сжимали, не был таким толстокожим, как Шэнь Вэньлан. Явно испуганный внезапным появлением стольких людей, он отчаянно пытался освободиться от хватки своего начальника, поспешно приводя в порядок свою растрёпанную одежду. Только закончив, он осмелился поднять взгляд. Вид этих влажных глаз, этих длинных ресниц цвета воронова крыла, губ-лепестков и поразительно бледной кожи...

Сердце Шэн Шаоюя ёкнуло, и слова сорвались с губ:

— Почему ты здесь?

[ Немного информации из реальной жизни:

"Генетические ножницы» - это естественная защитная система бактерий, которую биологи адаптировали для точного разрезания ДНК человека. Cas9 фермент-ножницы, направляемые гид-РНК к нужному участку, где происходит разрез. Это позволяет удалять или вставлять гены с высокой точностью.

CRISPR Therapeutics активно сотрудничает с Vertex уже с 2015 года — партнёрство охватывает исследования и развитие лекарств, основанных на CRISPR/Cas9 технологии.

Источник: WIPO Wikipedia, vervetx.com ]

Глава 2

Шэн Шаою уже видел этого Омегу недавно.

Шэн Фан был неизлечимо болен и находился на лечении в лучшей частной больнице Цзянху, Хэцицзянъян, полагаясь на дорогостоящие иммунные белки для поддержания жизни. В тот же день больница отправила очередное уведомление о критическом состоянии пациента.

Шэн Фан – тоже легендарная личность. Он родился в обычной семье, но уже в юности добился большого успеха. В молодости он был плейбоем. За годы своей жизни с ним спали бесчисленные мужчины и женщины, у него было около дюжины внебрачных детей.

Мать Шэн Шаою умерла, когда он учился в средней школе.

Шэн Фан чувствовал вину перед своей первой женой. Перед смертью она заставила его поклясться на смертном одре, что он никогда больше не женится. Он согласился и сдержал обещание, больше никогда в жизни не женившись.

Шэн Фан начинал карьеру с нуля и обладал большими амбициями. В личной жизни он был романтичен и имел много доверенных лиц, но так и не женился ради исполнения последней воли первой жены.

У Шэн Шаою сложные чувства к отцу.

В наши дни частота выдачи больницами справок о критических заболеваниях значительно возросла, независимо от того, когда это происходит, Шэн Шаою бросает все свои дела и мчится туда.

Тот день не стал исключением.

Издалека он увидел толпу людей перед входом в отделение.

Остальные братья и сёстры стояли у двери и плакали, но их актерское мастерство оказалось достаточно хорошим, чтобы дебютировать.

Шэн Шаою стоял с бесстрастным выражением лица в углу коридора, безразлично считая своих братьев и сестёр, размышлял, сколько же ему придётся  потрудиться за год, чтобы у него появилось такое большое количество внебрачных детей?

Его отец был развратником. Он всю жизнь был плейбоем, но в конце жизни заболел ироничной болезнью — раком феромонных желез.

Может быть, это потому, что он отметил и подвёл слишком много Омег.

Это карма.

Больше всех шумел Шэн Шаоцин, всего на два года младше Шэн Шаою. С покрасневшими глазами он стоял в оживлённом коридоре и кричал: «Где Шэн Шаою! Каждый раз, когда отец был в критическом состоянии, этот ребёнок был самым равнодушным! Ничего страшного, что он не проронил ни слезинки, но на этот раз он даже не появился? Неужели ему есть дело до жизни или смерти отца только потому, что он получил компанию?»

Боль от укуса слов длилась всего секунду, прежде чем её поглотило глубокое безразличие. Шэн Шаою скрестил руки на груди и молча стоял в стороне от толпы, испытывая такое отвращение, словно только что обнаружил муху в супе после еды.

Но что ещё отвратительнее, так это то, что половина крови мухи такая же, как у него.

Когда Чэнь Пиньмин увидел, что его молодой начальник остановился, он тут же тайно позвонил врачу, чтобы узнать о состоянии Шэн Фана.

Состояние председателя и раньше было очень тяжёлым, но сейчас его жизненные показатели стабилизировались. Не волнуйтесь, господин Шэн.

Услышав это, Шэн Шаою повернулся и ушёл.

VIP-палата Хэци находилась на верхнем этаже стационарного отделения, но Шэн Шаою не стал подниматься в лифт. Он предпочёл подняться по лестнице, блуждая по зданию стационара с этажа на этаж, словно подавленный призрак. Чэнь Пиньмин не отставал от него, не решаясь заговорить.

Подметая лестницу и достигнув третьего этажа стационара, Шэн Шаою снова остановился. Равнодушное выражение его лица немного смягчилось, он казалось был печален.

Секретарь Чэнь проследил за его взглядом и затаил дыхание. На третьем этаже располагалось детское отделение, стены длинного коридора выкрашенные в розовый цвет, были увешаны изображениями мультяшных животных: жирафов, зебр и других.

Шэн Шаою смотрел на картины на стене, рассматривая их одну за другой.

«Меня здесь госпитализировали», — сказал он.

Чэнь Пиньмин не знал, что ответить, поэтому ему оставалось только молча слушать.

«В то время мой отец только открыл свой бизнес и был очень занят. Но когда он услышал, что я заболел и меня нужно госпитализировать, он бросил все свои дела, немедленно покинул совещание, на котором был, и прибежал ко мне...» Шэн Шаою внимательно разглядывал мило нарисованные детские фрески, всё ещё с отсутствующим выражением лица.

Но Чэнь Пиньмин почувствовал, что тот выглядит гораздо печальнее тех братьев и сестёр, которые воют, словно призраки.

«В то время моя мать всё ещё работала в другой компании, чтобы пополнить семейный бюджет. Днём родители не могли позаботиться обо мне в больнице, они приходили ночью. В детстве я был невежественным и чувствовал, что палата – это как тюрьма, мне всегда хотелось выйти поиграть. Ночью отец тайком выходил со мной, держа меня на руках. Ночные сиделки были очень свирепыми, мы не осмеливались спускаться вниз, поэтому могли только гулять по коридору. Картины в то время были не такими яркими и изящными, как сейчас. Все они были нарисованы маленькими пациентами, цветными карандашами. Отец сочинял для меня истории по этим картинам, одну за другой, пока я не засыпал...» Шэн Шаою протянул руку, коснулся красочных карикатур на стене и мягко улыбнулся: «Вскоре после моей выписки из больницы научно-исследовательский проект, в который он вкладывался много лет, наконец-то увенчался успехом, и он сам стал таким же известным в Цзянсу и Шанхае, как.... С тех пор мы с мамой, казалось потеряли моего отца, пока он не отдалился от нас полностью..."

Большинство людей в этом мире кажутся тёплыми снаружи, но холодны внутри. Они будут очень хорошо рекламировать свои достижения. Такие люди, как Шэн Шаою, которые кажутся холодными снаружи, но тёплы внутри, неизбежно понесут большие потери в мирских делах и в человеческих отношениях.

Чэнь Пиньмин почувствовал себя несчастным.

Будучи секретарём Шэн Шаою, Чэнь Пиньмин лучше всех знал, как трудно Шэн Шаою защищать патенты и упорный труд Шэн Фана.

Если говорить о поверхностной славе, то все дети семьи Шэн гламурны, и когда они выходят в свет, их окружают звёзды.

Шэн Фан был очень добр к своим детям и оставил каждому из них огромную сумму денег.

Они материально богаты и могут жить беззаботной жизнью, вкусно питаясь и расслабившись ожидая смерти.

Только Шэн Шаою приходилось работать день и ночь, чтобы расширить территорию для семьи, в одиночку переносить трудности, которые его братья и сёстры не могли себе представить.

Он новый хозяин Shengfang Group, а также новый раб Shengfang Group.

Каждый унаследовал славу семьи и извлёк из неё пользу. Каждый имеет право выбирать, жить, трудиться или нет.

Только у Шэн Шаою нет выбора, ему суждено за всех работать и уставать.

Шэн Шаою решителен, отважен и обладает сверхчеловеческой стойкостью. Он добился большего, чем кто-либо другой. Но поскольку он не может плакать в присутствии других, его осуждают и ругают родственники, которые, будучи высоконравственными, плакали перед своим подопечным.

Чэнь Пиньмин был возмущён и понимал, что Шэн Шаою не так спокоен, как кажется. Однако он не знал, как утешить своего молодого начальника, чьё лицо было холодным, словно оцепеневшим. Он мог лишь медленно и молча идти с ним по коридору.

Когда они дошли до угла, оттуда внезапно выскочила какая-то фигура. Прежде чем Чэнь Пиньмин успел его остановить, безрассудный Омега врезался в Шэн Шаою.

Удар был настолько сильным, что Шэн Шаою ощутил стеснение в груди и даже не заметил, что ноготь на его рукаве отвалился.

«Да, извините...» — нерешительно извинился Омега. Он плакал, глаза и нос были красными, словно ему было очень больно. Но боль была невыносимой, и его узкие глаза не могли её сдержать. Прозрачные слёзы катились по его светлым щёкам. Омега прикрыл телефон одной рукой, опустил голову и сказал на другом конце провода: «Я найду способ раздобыть денег...»

Шэн Шаою смутно ощутил, что слёзы словно попали ему в сердце, где-то в его сердце, которое было сухим и потресканным, он вдруг ощутил лёгкую кислинку и онемение.

С детства родители учили его быть сильным и смелым.

Шэн Шаою — человек, который не прольёт ни слезинки, даже если упадёт и сломает себе рёбра.

Он очень терпелив, но в глубине души завидует тем, кто умеет плакать, когда им грустно.

К тому же, эта Омега так красиво плачет.

И вот теперь, много дней спустя, в кабинете Шэнь Вэньланга, Шэн Шаою с первого взгляда узнал в этом секретаре с красными глазами, слезами унижения того самого Омегу, который столкнулся с ним в больнице.

Шэнь Вэньлан был недоволен неприкрытым интересом Шэн Шаою к Омеге. Он ничего не мог с ним поделать, поэтому с фальшивой улыбкой набросился на дрожащего Омегу: «Хуа Юн, ты такой способный, ты наверно уже знаком с нашим знаменитым Шаою».

Значит, его зовут Хуа Юн. Это лицо, которым восхищались бы даже цветы, подумал Шэн Шалю.

Шэнь Вэньлан восхвалял Шэн Шаою как выдающуюся личность, но, говоря это, он не смотрел на него, его взгляд был прикован к Хуа Юну.

Этот вонючий волк был больше похож на ядовитую змею, чем на волка, и говорил зловеще: «Вы двое давно знакомы, почему вы мне не сказали? Что плохого вы пытаетесь сделать, скрывая это от меня? А?»

Хуа Юн, казалось, очень боялся его и быстро возразил тихим голосом: «Господин Шэнь, господин Шэнь, я не знаю этого господина».

Сердце Шэн Шаою сжалось от холодного обращения. Этот маленький омега действительно не знал, что ему было нужно. Боль от пощёчины отрезвило его от моно-спектакля.

Шэн Шаою равнодушно улыбнулся и сказал: «Мы действительно не знакомы. Я встречал его всего один раз в Хэци. Господин Хуа не заметил и столкнулся со мной на углу коридора».

Услышав его слова, Хуа Юн тут же вспомнил, его глаза слегка заблестели: «Это вы!» Заметив, что взгляд Шэнь Вэньлана похолодел, он не осмелился проявить радость и лишь сказал: «Я просто не помнил его». Затем он нежно улыбнулся Шэн Шаою: «Мне так жаль, что так получилось в тот день».

Прежде чем Шэн Шаою успел открыть рот, волк-призрак снова прервал его: «Правда?» Он схватил Хуа Юна за запястье, непристойно похлопал его по заднице, пошатываясь толкнул его в сторону Шэн Шаою: «Какой смысл просто говорить? Иди и извинись перед президентом Шэном».

Прекрасное личико маленького омеги тут же покраснело, слёзы унижения стали ещё интенсивнее, а в уголках глаз появился густой румянец.

«Нет необходимости», — сказал Шэн Шаою. «Это не имеет большого значения».

Хуа Юн не посмел ослушаться своего начальника, поэтому он послушно подошёл, плотно поджал губы, как и Гао Ту до него, вынул из кармана визитную карточку и обеими руками протянул её Шэн Шаою.

«Здравствуйте, господин Шэн. Меня зовут Хуа Юн. «Хуа» означает «цветы», а «Юн» — «песнопение».

Шэн Шаою кивнул и сказал: «Приятно познакомиться», но не обратил внимания на красивые руки, державшие визитку. Он подошёл к Шэнь Вэньлану, который держал руки в карманах, протянул ему правую руку и полушутя сказал: «Я совсем не знаменитость, но, господин Вэньлан, вы очень заняты, с вами трудно увидеться».

Шэнь Вэньлан тоже рассмеялся, указал на противоположную сторону стола и сказал: «Пожалуйста, садитесь».

Шэн Шаою, естественно, не был вежлив. Он удобно устроился, небрежно положив руку на спинку стула, они начали болтать на разные темы.

Хуа Юн, оставшийся в стороне, неловко держал визитную карточку, не зная, что делать.

Унижение, смущение, паника, беспомощность и сложные чувства окутали его прекрасное лицо, словно тёмная туча. Чэнь Пиньмин, следовавший за Шэн Шаою, не мог видеть его смущения, поэтому взял его визитку и протянул её вместе со своей, тихо сказав: «Секретарь Хуа, я сначала сохраню визитку для господина Шэна».

Хуа Юн тихо поблагодарил его, его голос был очень сдержанным.

Когда Гао Ту увидел, что Чэнь Пиньмин принимает визитную карточку, он сказал Хуа Юну: «Сначала иди домой. Я пойду с господином Шэнем».

Хуа Юн посмотрел на него с благодарностью и тут же вышел из офиса.

Шэнь Вэньлан разговаривал с Шэн Шаою, из-за своенравного поведения Гао Ту холодно посмотрел на него. Гао Ту стоял в стороне, делая вид, что не замечает этого.

Шэн и Шэнь не менее десяти минут обменивались любезностями, прежде чем перейти к делу.

Шэн Шаою только начал рассказывать о своём плане приобретения HS Group, когда его прервал Шэнь Вэньлан.

«Современное общество очень импульсивно. Хотя многие называют себя предпринимателями, управление компанией похоже на выращивание поросят. Когда они немного подрастают, их продают всем подряд, лишь бы поскорее обналичить и уехать». Шэнь Вэньлан сменил тему: «Но HS основал я. Я вырастил его как сына и испытываю к нему глубокие чувства...»

Шэн Шаою не захотел слушать его глупости и сказал: «30 миллиардов». Он перешёл сразу к делу и улыбнулся: «Хозяин Вэнь Лан, я человек прямолинейный».

Шэнь Вэньлан на мгновение остолбенел, очевидно, не ожидая от Шэн Шаою такой прямоты.

Это действительно привлекательная цена, но Шэнь Вэньлан всё равно покачал головой: «Никто не продаст своего сына только потому, что цена высокая».

«35 миллиардов». Шэн Шаою ненавидел свою коварную улыбку, но хорошо её усвоил. Он скривил губы, глядя на Шэнь Вэньлана, и сказал: «Многие не продают своих сыновей не потому, что действительно не хотят продавать, а потому, что продавцы недостаточно искренни и предлагают недостаточно высокую цену».

«Предложение господина Шэна действительно очень искреннее. Я благодарен вам за высокую оценку, но...» Шэнь Вэньлан встал и лично налил ему чаю. Шэн Шаою смотрел на прозрачный настой чая «Феникс Даньцун», но услышал в ушах его твёрдый отказ: «К сожалению, у меня нет проблем с деньгами. Боюсь, я разочарую господина Шаою».

Шэн Шаою думал, что Шэнь Вэньлан откажется, но не ожидал, что, столкнувшись с таким высоким предложением, Шэнь Вэньлан всё равно откажется, не раздумывая. Но он не унывал. Он подавил желание схватить собеседника за волосы и ударить его головой о стену, улыбнулся и пошутил: «35 миллиардов тебя не убедят. Похоже, то, что говорит внешний мир, верно. Богатство и могущество господина Вэньлана поистине непостижимы...»

«Каким бы непостижимым ты ни был, ты не сравнишься с богатством Shengfang Biology. Они запросили сразу 35 миллиардов. Шаою действительно щедр...»

Они начали хвастаться своим бизнесом, и Чэнь Пиньмин, стоявший в стороне, воспользовался возможностью и предположил: «Поскольку два генеральных директора ценят друг друга, HS Group может фактически объединить усилия с Shengfang Bio, чтобы поделиться результатами патентования генных ножниц, так что эффект один плюс один будет больше, чем два...»

Это, казалось бы, временное и случайное предложение на самом деле было вторым планом, предложенным Шэн Шаою.

Если приобретение окажется невозможным, можно будет говорить о глубоком стратегическом сотрудничестве. Если сотрудничество будет успешно запущено, Shengfang Bio быстро освоит и разберётся с технологиями прикладного уровня.

Господин Шэнь не хочет продавать его сейчас. Пока он не попадётся в ловушку, ему не дадут ни 35 миллиардов, ни тем более 315 юаней.

Блин!　——Шэн Шаою спокойно посмотрел на Шэнь Вэньлана и с признательностью сказал: «Это хорошее предложение. Мы с братом Вэньланом сразу нашли общий язык. Было бы здорово, если бы мы могли объединить усилия».

Шэнь Вэньлан кивнул. Чэнь Пиньмин думал, что убедил его, но всё равно не сдавался. «Да, мы с братом Шаою чувствуем себя близкими друзьями. Мы определённо можем стать хорошими друзьями. Но что касается сотрудничества... давайте забудем об этом».

Сцена была немного неловкой, атмосфера внезапно стала холодной.

Шэн Шаою тоже перестал улыбаться и неторопливо спросил: «Почему HS смотрит на нас свысока, Шэн Фан?» В его тоне, казалось, звучало обвинение.

«Как такое возможно?» — Шэнь Вэньлан всё ещё был вежлив, но не мог выплюнуть слоновую кость. «Но, если я правильно помню, патент на изобретение ваших генных ножниц скоро истекает». Он улыбнулся и напросился на взбучку. «Но срок действия патента на нашу технологию применения ещё несколько десятилетий. Мы братья, нам следует вести счёты честно. Почему я должен выбрать именно это время для сотрудничества с Шэн Фан?»

Да, Шэнь Вэньлану не пришлось далеко ехать, достаточно было просто подождать пять лет. После истечения срока действия патента Шэнфана HS Group сможет бесплатно использовать технологию «генных ножниц».

Этот негодяй, который сексуально домогался своих подчинённых в офисе, на самом деле обладал хорошим умом и попал в точку в отношении Шэн Шаою.

Разговор закончился неприятно, Шэнь Вэньлан попросил своего секретаря Гао Ту проводить гостя.

Шэн Шаою спустился вниз с холодным лицом. Выйдя из лифта, он увидел человека, стоящего спиной к улице и разговаривающего по телефону. Мужчина был одет в светлую рубашку. Сильный ночной ветер, словно гениальное изобретение, обрисовывал тонкую талию молодого человека и развевал тонкую ткань по спине. Его прекрасные, почти острые, кости бабочки выпирали. Тёмно каштановые волосы слегка развевались на ветру, мягко спадая, открывая красивый затылок.

Сердце Шэн Шаою дёрнулось без причины.

Кто ещё, как не Хуа Юн, стоя на ветру, приводил в движение его сердце и лёгкие?

«...Я найду способ решить вопрос с оплатой операции... Спасибо за снисходительность...» Повесив трубку, Хуа Юн обхватил телефон руками и в оцепенении прислонился к стене.

Он был слишком легко одет, поэтому он выглядел немного замёрзшим. Он был печален, только когда к нему подошёл Шэн Шаою с суровым лицом, он отреагировал, тут же встал и поприветствовал Шэн Шаою.

Шэн Шаою отвёл взгляд, прошёл мимо и вышел за дверь с равнодушным выражением лица. Его взгляд скользнул по усталым, заплаканным глазам, а в носу остался лёгкий цветочный аромат.

Тьфу, почему у этого омеги с ароматом орхидеи такие развитые слёзные железы? Он всё время плачет. Даже если он омега, разве он не самец? Почему у него такая тонкая талия? Он может обнять его одной рукой..

Шэн Шаою украдкой взглянул на Хуа Юна, но сделал вид, что не смотрит на него. Он прошёл мимо с равнодушным выражением лица и вышел.

Хуа Юн снова был преднамеренно проигнорирован и застыл в оцепенении.

Чэнь Пиньмин поспешил за своим начальником и бросился к передней части машины, чтобы помочь Шэн Шаою открыть дверь. Шэн Шаою шёл слишком быстро, а Чэнь Пиньмин был слишком занят, чтобы помочь бедному Омеге.

Хуа Юн беспомощно стоял на ветру, наблюдая, как они садятся в машину.

Ах, он такой маленький, такой милый.

......

«Почему секретарь Хуа ещё не ушёл домой?» — спросил Гао Ту.

Он шёл позади и только что увидел Нану, стоящую на ветру вместе с Хуа Юном.

Хуа Юн, который всё это время ошеломлённо смотрел на заднюю часть машины Шэн Шаою, наконец пришёл в себя и повернулся, чтобы объяснить ему: «Мне звонили». На его красивом лице появилась благодарная улыбка: «Секретарь Гао, спасибо за то, что вы только что сделали».

«Пожалуйста», — Гао Ту помолчал и сказал: «В будущем я постараюсь держать вас подальше от господина Шэня».

Хуа Юн был удивлён: «Спасибо».

"Незачем."

Дело не в том, что он лишён корыстных мотивов. Его так называемое спасение — лишь видимость величия.

Глядя на темнеющее небо и изящное лицо Омеги перед собой, Гао Ту не мог не спросить его: «Где ты живешь?»

Хуа Юн снова был ошеломлён.

Гао Ту боялся, что у него могут возникнуть дикие мысли, поэтому тут же объяснил: «Ты ещё не стал штатным сотрудником, поэтому, возможно, не знаешь, что если ты уйдёшь с работы после девяти вечера, компания возместит стоимость такси для штатных сотрудников».

Он даже немного пожалел об этом. Ему не следовало быть таким сочувствующим и любопытным, но слова уже были сказаны, поэтому ему пришлось стиснуть зубы и закончить: «Если по пути, я могу сначала взять такси, чтобы отвезти тебя домой».

Молодой и красивый Омега несколько секунд молча смотрел на него.

Только тогда Гао Ту осознал, что тот на самом деле очень высокий. Когда он выпрямился, Гао Ту, рост которого без обуви составлял 1,8 метра, пришлось смотреть на него снизу вверх.

Гао Ту почувствовал необъяснимое покалывание на голове.

Именно тогда Гао Ту подумал, что его наверняка отвергнут.

Пара чрезвычайно красивых глаз перед ним внезапно изогнулись, Хуа Юн небрежно произнес адрес и сказал: «Секретарь Гао, благодарю вас за вашу помощь».

В отличие от того, что представлял себе Гао Ту, Хуа Юн жил очень близко от компании.

Район, где расположена HS Group, чрезвычайно дорогой, и новые сотрудники обычно переезжают в более дешёвые арендные дома в пригородах Цзянху.

Хотя это и не было преднамеренным, Гао Ту также только что услышал содержание телефонного разговора Хуа Юна.

Хуа Юн, похоже, собирал деньги на операцию, так что его финансовое положение было не идеальным. Учитывая, что Шэн Шао уже видел Хуа Юна в Хэци, Гао Ту предположил, что у него тоже есть родственники, живущие в Хэци по состоянию здоровья.

Сам Гао Ту родился в трущобах и имеет больную сестру, поэтому он прекрасно знает, какие заоблачные цены будут взиматься за технологию Хэци по «воскрешению "мёртвых" и лечению костей».

Он не мог не посочувствовать Хуа Юну.

Сидя на пассажирском сиденье такси, Хуа Юн был очень тих, его тонкие пальцы играли с запонками, которые появились неизвестно откуда.

Он был поистине очень красив, воплощением самой прямолинейной и резкой красоты. Его глубокий силуэт, едва различимый в ночи, заставил Гао Ту, завидовать ему из-за объятий Шэнь Вэньлана, вздохнуть о несправедливости Создателя.

Вскоре после того, как машина отъехала, зазвонил телефон в кармане Хуа Юна. Гао Ту ясно увидел на экране три слова: «Шэнь Вэньлан».

Внезапно его сердце пронзила внезапная боль.

Он не мог не думать о том, что произошло между Шэнь Вэньланом и Хуа Юн в офисе. Он понимал, что сейчас ему следует закрыть глаза и уши, но всё равно не мог не затаить дыхание и не подслушивать.

Хуа Юн ответил на звонок, из трубки донёсся неясный голос Шэнь Вэньлана.

Гао Ту затаил дыхание, но так и не расслышал суть разговора. Он лишь понял, что Шэнь Вэньлан, всегда скупой на слова, сказал много, прежде чем Хуа Юн спокойно ответил: «Я знаю».

Словно заметив чрезмерно внимательный взгляд Гао Ту, Хуа Юн поднял голову и взглянул в зеркало заднего вида. Гао Ту тут же отвернулся, как ни в чём не бывало, избегая его взгляда.

Хуа Юн не обратил внимания на его уклонение и дружелюбно улыбнулся ему.

Гао Ту больше не смотрел на него, его тусклые глаза молча скользнули по лицу, отражённом в стекле машины.

Это было лицо самого Гао Ту.

Обычные черты лица, плотно сжатые губы, узкие глаза, самые обычные очки в чёрной оправе и тупое, безжизненное выражение лица – всё это вместе взятое – опрятность, которую можно увидеть повсюду на улице, но это совсем не привлекательно. Как и уценённые и вкусные торты, сделанные на конвейере в супермаркете, они сразу же кажутся второсортными по сравнению с дорогими тортами ручной работы.

Гао Ту действительно не имеет и одной десятой красоты Хуа Юна.

Но... разве он не говорил, что ему не нравятся Омеги?

Глава 3

Все секретари председателя Shengfang Bio уже несколько дней поджимали хвосты, опасаясь, что если они не будут осторожны, то молодой новый председатель, который в очень плохом настроении, поймает их и использует в качестве примера для запугивания обезьян.

Группа экспериментальных исследований и разработок по применению технологии генных ножниц не имеет ни малейшего представления о том, сколько раз Шэн Шаою отругал их за последние несколько дней.

Руководитель группы, отвечавший за лабораторные операции и управление, изначально был пожилым человеком, но всего через несколько дней из-за волнения он стал выглядеть на несколько лет старше. Старый руководитель группы знал, что Шэн Шаою встревожен, и сам тоже испытывал тревогу.

Научные исследования - тяжёлая работа, на которую ежегодно тратятся миллиарды долларов. Неисчерпаемые инвестиции и долгожданные результаты заставят любого волноваться.

Хотя срок патентной защиты генных ножниц все еще составляет пять лет. То, что Шэн Шаою так спешит, отнюдь не беспочвенна.

Согласно финансовой отчётности Shengfang Biotechnology, более 40% её годовой прибыли приходится на генные ножницы и их запатентованные производные. Если не произойдёт прорыв в технологии, то после истечения срока действия первоначального патента Shengfang Biotechnology, как котируемая компания, может столкнуться с трудностями в стабилизации выручки и предоставлении отчётности инвесторам.

Поэтому экспериментальной группе предстоит пройти долгий путь и несет большую ответственность.

Получив отказ от Шэнь Вэньлана, Шэн Шаою отдал компании военный приказ. Shengfang Bio должна в кратчайшие сроки преодолеть трудности, связанные с применением генных ножниц.

Сам Шэн Шаою подавал пример, каждый день приходя рано и уходя поздно. При таком напряженном труде начальника подчиненные, естественно, не позволяли себе расслабляться. Соответствующие отделы компании были словно цыплята в крови, и каждый делал все возможное, чтобы выполнить указания.

Но некоторые вещи невозможно достичь лишь упорным трудом.

В тот день Шэн Шаою работал сверхурочно до поздней ночи и, просматривая отчёт о научно-исследовательских работах, беспокоившийся о ходе работ, не мог не нахмуриться.

Его злой друг Ли Байцяо выбрал именно это время, чтобы позвонить ему и попросить о встрече в Королевском Тяньдихуэй, одном из самых процветающих мест в Шанхае и Цзяннани.

«Нет», - Шэн Шаою не был настроен идти на светские мероприятия.

«Не придёшь? Тогда не вини меня, что я тебе не позвонил...» - загадочно сказал ему Ли Байцяо. - «Ходят слухи, что молодой глава X Holdings может быть здесь сегодня. Я помню, ты всегда хотел связаться с X Holdings, не так ли?»

Компания X Holdings ранее была известна как Beichao Holdings со штаб-квартирой в стране П. В конце прошлого века Beichao, сколотившая состояние на торговле оружием и контрабанде, превратилась во всемирно известную компанию в области естественных наук. Она не только добилась значительных успехов в медицине и сельском хозяйстве, но и монополизировала технологию производства ингибиторов феромонов по всему миру.

Его дочерняя инвестиционная компания, находящаяся в полной собственности, имеет широкий спектр деловых интересов, охватывающих не только традиционные отрасли, такие как гостиничный бизнес и недвижимость, но и имеет ранний опыт работы в сфере потокового мультимедий.

Два года назад в Beichao Holdings произошли перестановки, нынешним главой семьи стал внебрачный сын предыдущего главы.

Ходят слухи, что новый руководитель очень молод, именно он превратил North Super Holdings в супергиганта с филиалами по всему миру.

Но у него странный характер, он крайне скрытный. Ни кто, кроме его доверенных лиц, не знает, как он выглядит. Как только он вступил в должность и прочно обосновался, первым делом он сменил название North Super Holdings на непонятную букву X.

Сегодня под его руководством компания X Holdings заняла лидирующие позиции в мировой сфере естественных наук, многочисленные инвестиции приносят непрерывный доход, и даже прибыльный бизнес оружия находится на пике популярности, в центре внимания.

Страна P, где расположена штаб-квартира X Holdings, - это страна, где капитал играет главную роль. Здесь тесный контакт между государством и бизнесом, сотрудничество и частая передача интересов. В стране P семья X - богата настолько, что может соперничать с целой страной, может закрыть небо одной рукой.

Друзья в кругу, которые льстят сильным и смотрят свысока на слабых, восхваляют нового лидера, утверждая, что X означает тайну и что смена имени - это отголосок тайны настоящего контролёра, который никогда не показывает своё истинное лицо другим.

Столкнувшись с вынужденной попыткой спасти свою репутацию, Шэн Шаою никогда не опровергал это лично, но в глубине души он просто считал, что новый начальник - упрямый идиот.

Молодой, незаконнорожденный, обладающий огромным богатством и властью, не видящий чужаков и имеющий странный темперамент...

Нынешний глава X Holdings обладает всеми качествами, которыми должен обладать главный герой сплетен, уже давно стал устойчивой темой для обсуждения в кругу представителей второго поколения.

По словам инсайдеров, этот незаконнорожденный сын жесток и порочен, убивал людей как сумасшедший, но при этом умён, гений высшего класса, легко одолевший других глупых сыновей старого босса. Жаль, что он уродлив, он сильно страдает аутизмом и отказывается показывать своё истинное лицо.

Шэн Шаою всегда ненавидел незаконнорожденных, рвущихся к власти. Крыса в канаве должна оставаться в канаве, а солёная рыба остаётся солёной, даже если перевернётся. Незаконнорожденный, не видящий дневного света, даже если доберётся до вершины, всё равно будет прятать голову и показывать хвост? Он никогда не сможет выйти на сцену.

Но в этот момент Шэн Шаою, который был крайне обеспокоен будущим Шэн Фана, вынужден был признать, что слова Ли Байцяо его тронули.

После долгих колебаний он наконец пошёл на приём.

Он человек, который чётко различает общественные и личные дела. Когда это необходимо, не говоря уже о том, чтобы вести дела с незаконнорождённым ребёнком, пока это выгодно, кошка может вести дела и с мышкой.

Не так давно представитель X Holdings сообщил, что X Holdings будет искать партнёров в Цзянсу и Шанхае для строительства центрального завода, который будет заниматься исследованиями, разработками и производством новых продуктов на основе феромонов.

X Holdings - мировой лидер в области диагностики и лечения, однако компания всегда сохраняла семейный характер бизнеса и никогда не сотрудничала с внешними компаниями.

Будучи лидером в области биотехнологий в Цзянсу и Шанхае, Шэн Шаою присматривается к этому уникальному месту сотрудничества и полон решимости выиграть его.

Город Цзянху, украшенный железобетоном и оргстеклом, "бродит" между тишиной офисных зданий и суетой ночных баров. Он подобен причудливому монстру с раскрашенный половиной лица. Волшебная ночь искусно увлекает измученных днём людей в пучину разврата, которая сводит с ума до рассвета.

Вот дерьмо.

Шэн Шаою опустил бокал и равнодушно посмотрел на танцующих мужчин и женщин. Он пожалел, что поверил лжи Ли Байцяо и зря потратил время, наблюдая за группой идиотов, пьющих и сходящих с ума.

Легко догадаться, что слух о том, что уродливый парень из X Holdings, который никогда не появляется, приезжает сюда развлечься, не заслуживает доверия.

Подруга, которая познакомила Шэн Шаою с Шэнь Вэньланом, также имела акции «Тяньдихуэй». Внезапно увидев Шэн Шаою, который долгое время работал сверхурочно и почти исчез с вечеринки, она обрадовалась и потянула его выпить несколько бокалов.

«Эй, а почему не пришёл господин UKW из X Holdings?» - вдруг спросил Ли Байцяо, организатор вечеринки, когда он уже выпивал.

Шэн Шаою был раздражен, потеряв целую ночь: «Какой UKW?»

«Это таинственный человек, который крепко держит X Holdings и обладает неограниченной властью в стране P, но никогда не появлялся на публике!» Ли Байцяо загадочно подмигнул ему: «Ты знаешь, кто!»

«Откуда мне знать, почему он не пришёл?» - Шэн Шаою оттолкнул его руку от плеча. - «У меня есть ещё кое-что. Я уйду первым».

«Нет! Посиди немного!»

Все присутствующие были друзьями, которые давно не виделись. Шэн Шаою был полон негодования, но всё же сел, чтобы проявить уважение. Видя, что все почти допили, он встал. Пьяный Ли Байцяо схватил его за руку и не отпускал. Шэн Шаою безжалостно вырвал руку и отшвырнул, словно ириску.

Ли Байцяо: «Можешь идти! Хотя бы допей ещё стаканчик виски...» Пьяница, тратящий время здесь впустую, небрежно облокотился на диван, широко расставив ноги. Прекрасная Омега, сидевшая у него на ногах, тут же обняла его за шею и попросила поцелуя. Ли Байцяо попробовал губы Омеги, но его руки не находили себе места, и он ловко коснулся ног другого Омеги, сидевшего рядом.

Рядом с Шэн Шаою сидело несколько молодых и красивых Омег, но он никогда не любил грязь, поэтому ни один Омега не осмеливался прикасаться к нему без разрешения, и все они сознательно держались на расстоянии не менее полуметра от него.

Шэн Шаою схватил чашку со стола и выпил вино прямо перед собой. Ли Байцяо не хотел его отпускать, но не забыл подразнить перед уходом: «Ты так долго не выходил играть, что, сегодня тоже один пойдёшь домой?»

Шэн Шаою улыбнулся, не ответив ни слова.

Он на самом деле беспокоится о том, что этот парень одинок и не может спать по ночам?

С тех пор, как Шэн Шаою стал альфой S-уровня, у него всегда были хорошие партнёры в постели. Но он никогда не выбирает людей для интимных отношений просто так, если они ему не нравились.

Измена отца, настойчивость матери и окончание их разлуки заставили Шэн Шаою навсегда забыть о любви и ещё больше возненавидеть верность.

У распутных людей много детей, у влюблённых своя смерть. Добрые люди живут недолго, а злые оставляют свой след на тысячи лет, так было с древних времён.

За эти годы в жизни Шэн Шаою люди приходили и уходили, но никто по-настоящему не задерживался. Он невероятно жесток в эмоциональном плане, но его чрезвычайно высокий уровень феромонов и социальный статус позволяют омегам с выдающимися способностями по-прежнему охотно приплывать к нему, словно стая рыб.

Выйдя из VIP-комнаты, он заметил, что в коридоре было шумно. Грубый и невоспитанный гость Альфа силой тащил молодого официанта Омегу в свой номер.

Глядя на Омегу сзади, можно было заметить его высокую фигуру, изящные конечности и белую шею, сияющую, как фарфор. Он скорее всего, красавец первой величины и не подходит этому упрямому и грубому Альфе.

Шэн Шаою остановился.

Омега был одет в форму официанта из «Тяньдихуэй». Вероятно, он не ожидал встретить нежеланного гостя. Он был напуган и ужаснулся, крепко вцепился в дверной косяк, отказываясь войти.

«Извините, я отвечаю только за подачу вина, а не за сопровождение гостей...» - продолжал он объяснять, надеясь поскорее уйти.

Но как мог Альфа-гость, который был пьян и дерзок, заботиться обо всём этом?

Он обнял его тонкую талию и прижал к себе, приговаривая длинным языком: «Не волнуйся, ты такой красивый, я обязательно заплачу за тебя, гораздо больше рыночной цены... Красавец мой, назови мне цену, у меня есть деньги».

"Нет......."

«Нет?» Альфа приподнял губы и самодовольно и высокомерно улыбнулся: «Не притворяйся сдержанным передо мной! Не будь бесстыдным...» Он мягко наклонился, и его двусмысленное дыхание проникло в затылок Омеги. Он прижал свою свиную морду к его нежным и красивым ушам и прошептал: «Детка... понюхай повнимательнее, я альфа-отличник... Не делай этого сейчас... Подожди минутку, гарантирую, твои ноги подкосятся, и ты будешь умолять меня об этом...»

Резкий запах феромонов, внезапно выпущенный Альфой, заставил бедного Омегу задрожать ещё сильнее, но он всё ещё не сдавался и твердил: «Я не хочу...»

Омеги - хрупкие и нежные создания, их следует беречь, держа в ладони.

Шэн Шаою всегда презирал этих мерзавцев с альфа-яйцами и хулиганами с омегами. Он нахмурился и подошёл, расставив длинные ноги.

В то же время Омега тоже поднял голову, и когда он увидел его, его глаза внезапно загорелись, как у умирающего утопающего, который ухватился за последнюю соломинку и позвал его паническим плачущим голосом.

«Господин Шэн, господин Шэн! Спасите меня...»

Только тогда Шэн Шаою ясно увидел лицо Омеги.

Он на мгновение замер, а затем тут же сделал более крупные шаги. -- Этим несчастным маленьким созданием оказался Хуа Юн.

Как только Шэн Шаою приблизился, Хуа Юн тут же протянул руку и обхватил его. Теплый, освежающий аромат феромонов коснулся его носа, освежая сердце. Инстинктивное, едва заметное поддразнивание, словно ласка по затылку, вызвало зуд...

Панический сигнал о помощи вырвался из этих влажных глаз и мгновенно поразил сердце Шэн Шаою, словно гипнотическая и упрямая молния.

На этот раз Шэн Шаою не оттолкнул его. Он опустил глаза и холодно взглянул на руку Хуа Юна, обнимающего его за талию.

Хотя этот свиноголовый так же был гостем в отдельной комнате, он находился в обычном номере с минимальным потреблением в 15 000 юаней. Видя, что у Шэн Шаою красивое лицо, острый характер и яркая одежда, услышав как красавец-официант Омега назвал его «господин Шэн», он засомневался в происхождении Шэн Шаою и громко спросил: «Кто вы?»

"Никто."

Свет озарил тёмные глаза Шэн Шаою. Его тонкие губы были скрыты в тени, открывая ровную линию уголков. Он холодно сказал: «Отпусти».

По мнению Чжу Тоу, любой влиятельный человек с репутацией любит представиться. Видя, что Шэн Шаою умалчивает о своём прошлом, он тут же определил его как человека, взявшегося из ниоткуда и желающего украсть чью-то "любовь".

Свинья стиснул зубы и сердито заявил: «Не буду!», ещё крепче схватил Хуа Юна за тонкую талию и высокомерно заявил: «Всё должно быть по принципу «кто первый пришёл, тот и получил». Этого Омегу я увидел первым, сегодня я должен с ним переспать! Хочешь? Подожди, пока я закончу играть! Вставай в конец очереди!!!»

Хуа Юн явно испугался ещё больше, его губы были плотно сжаты, но что удивительно, он не плакал.

Но сил хватило лишь на короткое время. Оскорблённый этим упрямцем перед Шэн Шаою, маленький Омега был так смущён, что его глаза постепенно увлажнились, слёзы медленно потекли, заполняя глазницы.

Шэн Шаою находил это интересным. Каждый раз, когда они встречались, Хуа Юн, казалось, чувствовал себя обиженным.

Даже сейчас его глаза красные, слёзы вот-вот польются. Это очень радует глаз.

Шэн Шаою нравится видеть, как он плачет.

Хуа Юн крепче обнял его, опасаясь, что Шэн Шаою воспримет слова гостя всерьёз и оставит его одного. Он с трудом сдержался и объяснил: «Господин Шэн, я здесь только для того, чтобы подавать вино, я не занимаюсь такими делами...»

«Нет?» - саркастически ответил упрямый Альфа, словно услышал шутку: «Я не собираюсь спать с тобой, Омега, так зачем же ты приходишь работать в ночной клуб? Не притворяйся невинным. Больше всего я ненавижу, когда ты шлюха и при этом хочешь быть целомудренным...» Прежде чем он успел договорить, лицо упрямого Альфы вдруг стало совсем уродливым. - Его охватил резкий запах феромонов, несущий в себе высокомерие и тиранию начальника.

Упрямый Альфа внезапно ослабил руку, крепко сжимавшую талию Хуа Юна, вместо этого крепко схватил себя за грудь. Он не мог дышать, жуткое ощущение удушья пробиралось по позвоночнику к голове. Он изо всех сил пытался удержаться на ногах, но это было совершенно бесполезно. Он потерял контроль над телом и в смущении опустился на колени на холодный мраморный пол, словно травоядное животное, которому разъяренный зверь перегрыз горло.

«S, S-класс Альфа...» В сильнейшем страхе он изо всех сил выдавил из себя эту фразу. Гордыня Альфы заставила его стиснуть зубы и сдержать мольбы о пощаде, но инстинкт заставил его ползать по земле, моля о прощении у абсолютно могущественного человека, стоя на коленях и покорно.

Шэн Шаою, выпустивший гнетущий феромон, опустил глаза и посмотрел на него без единой волны эмоций в сердце.

Он уже издалека понял, что этот высокомерный и грубый парень - всего лишь Альфа-отличник.

Это просто уровень A...

Если низкосортные альфа-рыбы - они как мёртвые рыбы, продаваемые со скидкой на овощном рынке. Акулы класса А - в лучшем случае дешёвки, которых держат в аквариумах супермаркетов, а акулы класса S - те, что продаются на ночных аукционах рынка Цукидзи, где для участия требуются профессиональные продавцы с документами о покупках. Это сверх элитный товар, который трудно найти.

Разница в уровнях между двумя людьми настолько велика, что это больше похоже на феромонную травлю, чем на феромонное подавление.

В отличие от Альфы класса А, который стоял на коленях, Шэн Шаою не собирался издеваться над слабыми. Если бы противник не издевался над ним первым, он бы вообще не предпринимал никаких действий... Он лично преподал ему урок.

Тот действительно слишком слаб .

Он просто выпустил немного феромона, а тот сделал вид, будто умирает...

Издеваться над слабыми - это действительно скучно. Шэн Шаою сдержал феромоны, поднял подбородок, посмотрел на Альфу, свернувшегося калачиком на земле, и прошептал: «Извинись».

"......"

Давление, которое он ощутил за эти несколько секунд, было настолько ужасающим, что тот изо всех сил старался держать себя в руках и не кататься по земле, моля о пощаде.

Альфа А класса сидел на земле, тяжело дыша, скрежеща зубами и покорно говорил: «Прости, брат, прости, что обидел тебя...»

«Не извиняйся передо мной», - сказал Шэн Шаою. «Извинись передним».

Выражение лица упрямого Альфы вдруг стало еще более униженным: «Ты хочешь, чтобы я извинился перед уткой?»

[ Утка-- так называют мужчин которые торгуют своим телом ]

«Я не...» - пробормотал Хуа Юн. - «Я всего лишь официант, нет, не...» Ему было трудно говорить, и на его лице отражалось крайнее смущение.

«Если ты не продаёшь, почему ты так одет?» Альфа мельком взглянул на его живот.

Униформа официантов в «Тяньдихуэй» специально сшита таким образом, что пуговицы на талии и животе никогда не застёгиваются слишком туго, и при малейшем движении появляется яркое "пятно".

Шэн Шаою проследил за взглядом Альфы, и его взгляд упал на обнажённый живот Хуа Юна. Он был плоским и гладким, но в отличие от того мягкого и нежного, каким он его себе представлял, Хуа Юн не был похож на варёную курицу без начинки. Его живот даже покрывал тонкий слой мышц, а рельефные линии были такими красивыми, что невозможно было отвести взгляд.

Безразличие на лице Шэн Шаою постепенно сменилось недовольством. Он спросил: «Извини, тебе всё ещё нужно, чтобы я тебя учил?»

Альфа, которого только что научили «быть мужчиной», был ошеломлён. Он не осмелился ничего возразить, но и извиняться перед этим развратным не хотел. Он просто немного выпил, возбудился и хотел переспать с проституткой Омегой. Что в этом плохого? Зачем ему извиняться?

Альфа крепко стиснул зубы, на тыльной стороне его сжатых кулаков вздулись вены.

Друзья, находившиеся в одной ложе с Пигхэдом, наблюдали за происходящим издалека, когда Пигхэд Альфа начал тянуть Хуа Юна. Увидев, как Шэн Шаою внезапно вмешался и стал серьёзно настроен, они все захотели подойти и остановить драку.

Но феромоны Альфы S-уровня были настолько устрашающими, что никто не решался просто так выйти из комнаты. Только теперь они осмелились высунуть головы из-за двери и попытаться склонить их к примирению вербально.

«Мы все здесь, чтобы веселиться, не воспринимайте это слишком серьёзно!»

«Да, да, зачем беспокоиться о...?»

Шэн Шаою проигнорировал эти уговоры. Он засунул руки в карманы и легонько пнул Альфу носком ботинка в плечо, призывая Альфу, сидевшего на земле и не смевшего пошевелиться, сказать: «Извинись». Его презрительный взгляд был подобен взгляду таракана, лежащего на полу и притворяющегося мёртвым.

Альфа-ученик уровня А был подавлен остаточным феромоном S Шэн Шаою, но всё ещё боролся. На глазах у стольких друзей он не хотел снова потерять лицо, поэтому стиснул зубы и слабо пробормотал: «Как я могу извиняться перед грязной уткой...?

Шэн Шаою нахмурился. Запах феромонов, поначалу ослабевший, внезапно стал сильнее. Сильный и буйный феромон S-уровня заполнил весь коридор.

......

Вернулся страх, что спасательный круг перекроют, как будто человека, совершенно не умеющего плавать, внезапно швырнули головой вперёд в бушующие и сильные волны.

Альфа А класса схватился за грудь в агонии...

«Помогите, помогите...»

Кто-нибудь, спасите! Чёрт возьми...

Он, он сейчас утонет...

Глава 4

Менеджер Бета подбежал, с тонким слоем пота на лбу.

Он только что произносил тосты в знакомой VIP-комнате, поэтому немного опоздал.

Запах феромонов в коридоре был настолько сильным, что даже у такого бета, как он, нечувствительного к феромонам, подкосились колени. Неудивительно, что омега-парни, дежурившие в гостиной, были так взволнованы, когда он только что проходил мимо...

На самом деле не очень этично выпускать угнетающие феромоны на публике, но, будучи Альфой S-уровня, Шэн Шаою способен контролировать объект угнетения, поэтому другие люди не чувствуют себя некомфортно, за исключением того, что у них кружится голова от его навязчивого запаха.

Увидев приближающегося начальника, Шэн Шаою внезапно прекратил его притеснять.

Альфа, чьё лицо уже стало отвратительным, задыхался, слёзы текли по его лицу. Он с трудом поднялся и в ужасе пожаловался Бете-менеджеру на то, что ему пришлось пережить.

Альфа- А класса действительно подвергся жестокому обращению. Но Шэн Шаою был супер-VIP-персоной и гостем босса, поэтому бета-менеджер не мог позволить себе его оскорбить. Он мог лишь с искажённым от боли лицом объяснить Альфе: «Извините, это всего лишь недоразумение...»

«Какое недоразумение?» - Альфа, долго кашляя, наконец оправился. Он не осмелился наброситься на Шэн Шаою и даже посмотреть ему прямо в глаза. Он отвернулся и ухмыльнулся: «Твой "пиарщик" такой благородный! Зачем он ходит на работу, если даже поиграть не может себе позволить? Какой же он облом!»

Щедрость Шэн Шаою хорошо известна всему руководству «Тяньдихуэй». Даже если бы Шэн Шаою действительно на этот раз доставил неприятности, менеджер Бета ни за что не осмелился бы громко разговаривать с этим «денежным мешком». Ему пришлось намеренно сменить тему и удивлённо спросить: «Пиарщик? Какой пиарщик?»

«Это он!» - сердито ответил Альфа.

Менеджер Бета посмотрел в направлении, куда указывал его палец и увидел Хуа Юна, прячущегося за Шэн Шаою.

Бета подумал: почему именно он?

Когда вечером менеджер Бета пошел на работу, он заметил это незнакомое красивое лицо.

Светлая и нежная кожа, узкий подбородок, прекрасные черты лица, безупречная структура костей, освежающие и приятные цветочные феромоны...

Хотя менеджер Beta, который весь день был окружен красавицами и красавцами, обладал острым и придирчивым взглядом, не мог не застыть на мгновение, когда впервые увидел эту омегу.

У этого маленького красавица даже есть очень особенное имя: Хуа... Кто он Хуа?

О, точно, Хуа Юн!

«Бл...» Видя, что бета-менеджер в изумлении смотрит на Хуа Юна, альфа-гость снова выругался: «Почему ты на него смотришь? Скажи мне, как нам решить эту проблему?»

Менеджер Бета не осмелился ничего сделать Шэн Шаою, но ему было легко обвинить официанта, который работал неполный рабочий день в свой первый рабочий день.

Он нахмурился и спросил Хуа Юна: «Что происходит?»

Хуа Юн был совсем рядом с Шэн Шаою. Возможно, из-за воздействия феромона его прекрасное лицо окрасилось невинным и похотливым румянцем, смешанным с лёгкой паникой.

Он схватил Шэн Шаою за край одежды, правдиво описал ситуацию и тихо сказал: «Я объяснял гостям, что отвечаю только за продажу напитков, но он не слушал... Благодаря своевременным действиям, господин Шэна спас меня...»

"......"

Менеджер Бета посмотрел на него, не набрав в голос ни слова.

Если бы не Шэн Шаою, менеджер Бета закатил бы глаза к небу.

Хотя набор сотрудников направлен на продажу алкогольных напитков, как Омега, вы должны быть предельно честны, когда решаете продавать алкоголь в развлекательных заведениях! -- Разве это не разумная услуга поддержки, сопровождающая гостей, чтобы поесть, выпить, повеселиться или даже пообщаться поближе? !

В противном случае, как он мог бы предложить такую высокую зарплату?

Как эти люди в отделе кадров вообще работают? Они даже не объяснили всех тонкостей, но при этом так рьяно нанимают людей только из-за их внешности? Разве это не создаёт проблем для таких линейных менеджеров, как он?!

Альфа-гость был очень недоволен, когда прекрасным Омегой, которым он восхищался, назвал его хулиганом. Он постепенно оправился от подавления феромонов, наложенного Шэн Шаоюем. Вспоминая унижение и провал этой ночи, он не находил себе места, чтобы выплеснуть свой гнев. Он указал на нос Бета-менеджера и выругался: «Посмотрите на своих подчинённых!»

«--Вот так «Тяньдихуэй» обслуживает своих клиентов?! Это даже хуже, чем в уличных караоке-барах! Я здесь уже так давно, впервые столкнулся с чем-то настолько странным!»

«Мне очень жаль! Мы оплатим все ваши расходы сегодня...» Утешив гостя-альфа, чья самооценка была серьёзно задета, менеджер-бета повернулся и извинился перед Шэн Шаою, который оказался втянут в это дело без всякой причины.

Затем он с широкой улыбкой представился учащемуся класса A: «Это господин Шэн из Shengfang Biology. Вы наверняка знаете Shengfang Biology. Это ведущее предприятие в Цзянху и крупный налогоплательщик...»

Менеджер Бета намеренно похвалил Альфу, потерявшего лицо,с улыбкой сказал: «Такие гости, как вы и господин Шэн, - известные личности в мире. Не стоит наживать врагов из-за такой мелочи. Давайте забудем об этом. Через несколько месяцев, когда мы вспомним о том, что произошло сегодня вечером...»

Сам гость Альфа тоже богатый человек, но по сравнению с Шэн Шаою, который входит в круг влиятельных людей второго поколения Цзянсу и Шанхая, его семейного происхождения достаточно лишь для того, чтобы не умереть с голоду, на него просто не стоит обращать внимания.

Лицо гостя-Альфы явно расслабилось, проницательный менеджер-Бета тут же ковал железо, пока горячо, и добавлял: «Конечно, я также знаю, что вы сегодня действительно немало натерпелись. В качестве компенсации, помимо того, что всё, что вы и ваши друзья съели в ложе сегодня вечером, бесплатно, я также дам вам дополнительно 20 000 купонов на скидку. Надеюсь, вы снова посетите «Тяньдихуэй» в следующий раз... Увы, мне сегодня очень жаль...»

Гость Альфа слышал о Шэн Шаою раньше, но никогда не встречался с ним лично. Он чувствовал, что менеджер Бета пытается загладить свою вину, поэтому спустился по лестнице очень тактично: «Забудь, забудь...» Он выдавил улыбку и протянул руку, явно выражая доброжелательность Шэн Шаою, стоявшему в стороне с холодным лицом: «На этот раз мы познакомимся без ссор, братец, прости, я перебрал...»

Шэн Шаою всё ещё держал руки в карманах, не намереваясь пожимать ему руку или заключать мир, смотрел на него бесстрастно.

Менеджер Бета был мгновенно ошеломлён, изо всех сил старался улыбнуться и сказал: «Господин Шэн, пожалуйста, покажите мне своё лицо. Вы великодушный человек, так что не усложняйте мне жизнь...»

«Трудно ли просить прощения у Омеги? Насколько ты благороден?»

Альфа добровольно опустил голову и снова почувствовал себя униженным, он не смог больше улыбаться.

Менеджер Бета отлично умеет налаживать связи и очень разносторонний человек. Хотя он заметил упрямство Шэн Шаою, он также чётко выразил его симпатию к Хуа Юну.

Тот, кто завязал колокольчик, должен его развязать. Бета-менеджер, который притесняет слабых и боится сильных, начал бросать безумные взгляды на стоявшего в стороне Хуа Юна.

Хуа Юн не хотел вмешиваться в разговор, но менеджер так на него посмотрел, что ему пришлось потянуть Шэн Шаою за рукав и прошептать: «Господин Шэн, забудьте об этом».

Это похоже на компромисс.

Шэн Шаою нахмурился и спросил: «Ты уверен?»

«Конечно, он уверен. В конце концов, это всего лишь недоразумение...» - тут же отреагировал менеджер Бета, заметив, что тон Шэн Шаою смягчился.

В тот вечер Шэн Шаою много выпил, а в последний раз выпил только рюмку крепкой водки. Хотя он не был пьян, он всё же был немного пьян. Шум его раздражал, повернув голову, он неторопливо произнёс: «Я вас спрашивал? Я спрашивал его».

Менеджер Бета был ошеломлён этим и почувствовал еще большую обиду на Хуа Юна.

«Тогда, Хуа Юн, расскажи мне сам».

Хуа Юн опустил голову и тихо сказал: «Конечно, забудь».

Фарс наконец закончился.

Проводив двух спонсоров, менеджер Бета тут же начал расплачиваться. Он мрачно посмотрел на Хуа Юна и сказал: «Ты пойдёшь со мной в кабинет».

Хуа Юн ответил «хм-м», но его взгляд всё ещё был прикован к спине Шэн Шаою. Он немного помедлил и спросил у менеджера: «Вы можете меня подождать? Я поговорю с господином Шэном и через минуту зайду».

Менеджер Бета видел много таких же, как он стремящихся к возвышению, но вспомнив отношение Шэн Шаою к Хуа Юну, он не стал отказывать. Он поднял брови и сказал: «Давай, и побыстрее».

«Г-н Шэн...»

У ворот Тяньдихуэй Шэн Шаою взглянул на руку, которая снова схватила его за край одежды.

Хуа Юн, вероятно, преследовала его всю дорогу, тяжело дыша с полуоткрытым ртом, его голый живот постоянно поднимался и опускался...

«Можете ли вы оставить мне способ связи...»

Представив себе, как эту талию держат в объятиях разные Альфы, Шэн Шаою почувствовал неописуемое недовольство в своём сердце и холодно сказал: «Нет».

Хуа Юну было неловко, но он всё равно хотел объяснить: «Но...»

Шэн Шаою грубо перебил его: «Если вы просто хотите сказать спасибо, то это не обязательно».

Хуа Юн открыл рот и хотел сказать что-то ещё.

Шэн Шаою пристально посмотрел на лицо, которое ему очень нравилось, вдруг приподнял уголок рта, игриво сказав: «Или ты хочешь пойти со мной домой?»

Всё верно. В этом мире нет ни одного Омеги, который бы не восхищался Альфой S-уровня, особенно Альфой, который красив, богат и недавно спас его от опасности... К тому же, у Хуа Юна, похоже, не хватает денег. В конце концов, он близкий человек Шэнь Вэньлана, так что должен был повидать мир. Он может не продать себя просто потому, что считает цену слишком низкой...

Хуа Юн был ошеломлён. Он не сразу понял, что Шэн Шаою имел в виду, говоря «пойдём ко мне домой». Когда он пришёл в себя, его щёки и без того красные от переизбытка альфа-феромона S-уровня, тут же покраснели ещё сильнее. «Я не...»

Шэн Шаою не дал ему возможности продолжить. Его улыбка похолодела. Он презрительно усмехнулся и сказал: «Тебе не обязательно присягать мне. Я не такой, как Шэнь Вэньлан. Меня не интересует то, что доставляют прямо к двери».

Сказав это, он стряхнул руку Хуа Юна и сел в машину.

Менеджер Бета, стоявший неподалёку, наблюдал за этим представлением и не мог сдержать презрительной ухмылки. Он уже не раз видел подобное. У Хуа Юна было действительно потрясающее лицо, но, полагаясь на сою внешность и немного доброжелательности, маленький официант хотел забраться на высокую ветку, как Шэн Шаою, он просто напрашивался на унижение.

Шэн Шаою ушёл, а лицо Хуа Юна исчезло. Бета не желал больше ждать и подгонял его: «Ты уже закончил? Мне ещё многое нужно сделать, поторопись...»

Хуа Юн повернул голову и равнодушно взглянул на него.

Менеджер Бета поёжился без причины. Ему показалось это немного странным, но он быстро успокоился, решив, что, должно быть, стоял слишком близко к двери и на него повлиял холодный ночной ветер.

На следующий день, после обеденного совещания, Шэн Шаою как раз собирался пойти в небольшую отдельную комнату в задней части офиса, чтобы вздремнуть, когда Чэнь Пиньмин постучал в дверь снаружи офиса.

Шэн Шаою ослабил галстук и небрежно ответил: «Входите».

Видя, что тот собирается отдохнуть, Чэнь Пиньмин втайне вздохнул, что пришёл в неподходящее время, но у него не было другого выбора, кроме как стиснуть зубы и доложить ему: «Ко мне только что приходил секретарь Хуа из HS Group».

Хуа Юн? Молодой мастер Шэн замолчал, подумав, что этот Омега немного интересен.

Не может получить его контактные данные, теперь пытается с ним связаться через кого-то из его близких? Он говорил, что не хочет идти с ним домой, но при этом старается изо всех сил, скрыться за его спиной?

Вспомнив отвратительную сцену с альфой, который был так ошеломлён Хуа Юном, ещё и навязался ему прошлой ночью, Шэн Шаою подумал: «Неудивительно, что ему удалось даже завоевать расположение Шэнь Вэньлана, который, по слухам, ненавидел омег». С этим чистым и невинным лицом он только и делает, что сговаривается и соблазняет. Люди его явно недооценивали.

«Секретарь Хуа просил меня передать это вам».

Только тогда Шэн Шаою заметил, что Чэнь Пиньмин держит в руке что-то - это был бумажный пакет.

«С каких это пор секретарь Чэнь начал раздавать подарки?»

Чэнь Пиньмин - бета, нечувствительный к феромонам. Он обладает хорошей работоспособностью. Он уже давно с ним и всегда отличался ясным умом. Как Хуа Юн мог так легко его завоевать?....Да красота губит страну...

Чэнь Пиньмин был поражён внезапным холодным тоном Шэн Шаою и быстро объяснил: «Это не подарок. Секретарь Хуа сказал, что нашёл ваши запонки в тот день в Хэци. У него не было ваших контактных данных, поэтому он связался со мной и попросил передать их».

Что? Он просто хочет вернуть потерянную вещь? Почему он раньше не сказал... Думал Шэн Шаою

Если бы Омега попросил у Альфы номер телефона с таким выражением лица, любой бы неправильно подумал...

Чэнь Пиньмин чутко осознал, что его объяснения не только не успокоили гнев начальника, но и наоборот, ещё больше ослабили давление. Учитывая недавнее плохое настроение начальника, он тактично нашёл повод и быстро покинул кабинет.

Шэн Шаою некоторое время смотрел на обычный коричневый бумажный пакет, протянул руку, чтобы взять его, перевернул, и, конечно же, из него выпала запонка.

За его аксессуарами всегда следил специальный человек. Если одна из запонок терялась, оставшаяся без пары могла быть давно убрана. Такой возврат, безусловно, был излишним.

У Шэн Шаою было суровое лицо, но когда он нашёл в сумке листок бумаги, выражение его лица слегка смягчилось, он тут же вынул его, чтобы посмотреть.

Шрифт очень элегантный.

«Господин Шэн, это запонка, которую я нашёл в Хэци. Вчера её не было при мне, поэтому я хотел попросить у вас контактную информацию, чтобы вернуть её владельцу... Мне очень жаль, что я доставил вам столько хлопот вчера вечером. Спасибо за помощь! Большое спасибо! Хуа Юн».

Шэн Шаою снова и снова изучал записку, потом она ему наскучила, поэтому он бросил её несчастную одинокую повязку в ящик стола и пошёл вздремнуть.

............

Глава 5

Шэн Шаою не ожидал, что они с Хуа Юном встретятся так скоро.

Состояние Шэн Фана было нестабильным, поэтому Чэнь Пиньмин в общих чертах передал Шэн Шаою заключение врача во второй половине дня. - Врач сказал: у Шэн Фана осталось мало времени.

Шэн Шаою выглядел спокойным, словно только что выслушал самый обычный отчёт, и спокойно сказал: «Я понимаю».

Однако уже через несколько часов он досрочно покинул компанию.

В последнее время Шэн Шаою почти каждый день работает сверхурочно , а сейчас он ушёл с работы до окончания рабочего времени.

Когда он сел в машину, личный водитель, который долго следовал за ним, тихо спросил его о пункте назначения.

Шэн Шаою устало закрыл глаза и сказал: «Хэци».

Больница Хэци находится недалеко от Shengfang Biotechnology, если ехать на машине.

Двадцать минут спустя Шэн Шаою вошёл в ворота Хэци один.

Он встретил Хуа Юна в лифте.

Хуа Юн удивился, увидев его, его глаза расширились. Но Шэн Шаою сделал вид, что не заметил его, когда лифт остановился, не отводя глаз, нажал верхнюю кнопку.

Хуа Юн был не один. С ним разговаривал врач в белом халате.

Шэн Шаою не обратил особого внимания на разговор, но лифт был настолько мал, что он отчётливо слышал их беседу.

Врач говорил о стоимости операции.

«Те 200 000, которые вы только что заплатили, - этого не достаточно. Вам нужно внести авансом не менее 600 000. В противном случае, койка 291...» Врач сделал паузу, видимо, посчитав, что называть пациента по номеру койки в присутствии семьи слишком бесчеловечно, поэтому он изменил тон: «--Иначе операцию вашей сестры придётся отложить...»

Слова доктора заставили его бледное лицо внезапно покраснеть. Возможно, ему было стыдно, что Шэн Шаою снова увидел его в такой неловкой ситуации, а может и нет.

После долгого молчания Хуа Юн, запинаясь, спросил у врача: «Возможно ли сначала сделать операцию, а потом заплатить?»

Он понимал, что обращаться с такой просьбой в частную больницу неразумно, но у него не было другого выбора: «Обещаю, я сделаю всё возможное, чтобы собрать деньги как можно скорее».

Врач выглядел смущённым, но всё же решительно отверг его: «Прошу прощения, сэр, я сочувствую вашей ситуации, но это не соответствует правилам нашей больницы. Извините, я ничего не могу с этим поделать. Извините...»

Юй Гуанчжун и Шэн Шаою увидели, что Хуа Юн опустил голову, и догадались, что он снова собирается заплакать.

"......"

Мысли Шэн Шаою: А? Если ты действительно всё перепробовал, как ты мог не найти даже такой маленькой суммы? У тебя такое лицо просто так. Разве ты не мастер флиртовать с Шэнь Вэньланом? Давай, просто сними часы с запястья Шэнь Вэньлана, сумма будет побольше...

Хуа Юн последовал за доктором и вышел из лифта на третьем этаже. Его спина выглядела худой и жалкой.

Шэн Шаою вдруг вспомнил, что первая встреча с Хуа Юном состоялась в детском отделении, на третьем этаже. В тот момент Хуа Юн, казалось плакал, потому что не мог собрать денег на операцию.

Его мысли прервал звук открывающихся дверей лифта." --Мы достигли верхнего этажа".

В отделении Шэнфан не было никого, кроме молодой медсестры-бета.

Шоу-визит Шэн Шаоцина и его группы был таким же ничтожным, как и их происхождение. Без зрителей они сдались и ленились продолжать рыдать.

Шэн Фан лежал на больничной койке с больным лицом, в кислородной маске, и спал хрипло. В последний год он бодрствовал очень мало.

Медсестра была занята тем, что входила и выходила, подавала чай и воду и даже приготовила для Шэн Шаою несколько нарезанных фруктов, которые были аккуратно разложены на тарелке и оказались ничуть не хуже тех, что продавались на улице.

Но Шэн Шаою всегда был очень чувствителен к лести. Обратная сторона «лести» - «выгода». Он ненавидит всех, кто хочет получить от него выгоду.

С бесстрастным выражением лица он попросил медсестру уйти и сел на стул у изголовья кровати Шэн Фана. Шэн Шаою молча смотрел на седые волосы на висках Шэн Фана и морщинки в уголках глаз. Впервые он глубоко прочувствовал смысл старения и смерти.

Жизненная сила постепенно покидает тело на его глазах с такой скоростью и в такой форме, что это трудно заметить невооруженным глазом.

Шэнфан состарился и заболел, возможно в скором будущем он умрёт от болезни.

Шэн Шаою вспомнил ситуацию, произошедшую накануне операции по удалению опухоли Шэн Фан.

Шэн Фан какое-то время разговаривал со всеми детьми и многое им объяснял. Но в конце концов в палате остался только Шэн Шаою, который сопровождал его.

Он был в хорошем расположении духа, голос звучал громко, внешне он совсем не выглядел смертельно больным. Только в глазах его сквозила лёгкая нерешительность и нежность, редко встречавшиеся в прошлом.

Шэн Фан молча смотрел на молодого наследника Альфы, стоявшего перед ним.

Высокий, красивый, феромоны S-уровня...

Трудолюбивый, мотивированный, усердный и чрезвычайно интересующийся тенденциями в бизнесе...

Это его цветущий сын, который он оставил миру, единственный и самый гордый продукт его строгих принципов воспитания.

Глядя на холодное, почти безразличное выражение лица Шэн Шаою, Шэн Фан задал вопрос.

«Шаою, ты меня очень ненавидишь?»

Он спросил прямо. Этот вопрос вертелся у него в голове уже много лет. Перед лицом неминуемой смерти он произнёс его спокойно, как когда-то он спросил свою будущую жену в «Шэн Фан»: «Ты выйдешь за меня замуж?» и пообещал ей: «Я буду хорошо с тобой обращаться всю жизнь».

Он тогда знал, что та женщина любила его и обязательно выйдет за него замуж, поэтому он был спокоен и не паниковал.

Как и сейчас, Шэн Фан знал, что Шэн Шаою, должно быть, ненавидит его, поэтому он не нервничал.

Шэн Шаою опустил глаза и ничего не сказал.

Шэн Фан долго и терпеливо ждал его, но так и не получил ответа.

--Шэн Шаою любезно отказался отвечать.

Но ответом является само молчание.

Шэн Фан не стал его торопить, потому что, так это или нет, это уже не имело никакого практического значения.

Он отбросил свою редкую чувствительность и ранимость и повернулся к Шэн Шаою, чтобы поговорить о вопросе наследства.

Он спроси его: «Папа оставит компанию тебе, хорошо?»

Выражение лица Шэн Шаою не изменилось, когда он спокойно спросил: «А как же Шэн Шаоцин и остальные?»

Если наличие внебрачных детей является самым большим разрывом между отцом и сыном, то Шэн Шаоцин, который всего на два года младше Шэн Шаою, - это тот, кто особенно велик среди них.

Мать Шэн Шаою умерла рано, остальных детей Шэн Фана можно было считать лишь «незаконнорожденными», в лучшем случае. Но Шэн Шаоцин был другим, его существование прямо доказывало, что Шэн Фан изменял своей первой жене.

«Вам вообще не о чем беспокоиться. Я оставил денежный траст».

Шэн Фан полностью вернулся к роли решительного правителя, которым он и был, и объективно заметил: «Шаоцин и остальные только и умеют, что есть, пить и развлекаться, как они могут понимать хоть что-то в управлении компанией...» Он посмотрел на Шэн Шаою так, словно оценивал произведение искусства, которое сам создал: «Шаою, по сравнению с твоими младшими братьями и сестрами, отец действительно очень строг к тебе, но для меня всегда был только ты наследник...»

Он строго воспитывает детей, рождённых от своей первой жены, но души не чает в незаконнорожденных детях, рожденных от своих наложниц.

Шэн Фан считал себя очень дальновидным и хорошо спланированным человеком, но он никогда не думал о том, что расточитель не перестанет мечтать о троне, усыпанном драгоценностями, только потому, что он был расточителем.

......

Выйдя из палаты, Шэн Шаою сел в лифт. Достигнув третьего этажа, лифт снова остановился.

Двери лифта медленно открылись, Хуа Юн остался один, чувствуя себя расстроенным.

Он поднял глаза и увидел в лифте Шэн Шаоюя. На его бледном лице отражалось явное колебание, словно он раздумывал, стоит ли заходить.

Когда дверь лифта уже собиралась закрыться, кто-то протянул руку и остановил его.

Лифт издал предупреждающий звук, Шэн Шаою, который блокировал дверь, нахмурился и нетерпеливо попросил его: «Почему бы тебе не зайти побыстрее?»

Затем Хуа Юн в растерянности вошёл в лифт.

Но даже войдя в тот же лифт, он так и не проявил инициативы, чтобы заговорить с Шэн Шаою. Он стоял перед ним, опустив голову, слабо прислонившись к стене лифта, не говоря ни слова.

Такое отношение, отводя взгляд от «спасителя», очень огорчило Шэн Шаою. Он долго смотрел на спину Омеги горящими глазами, а затем холодно произнёс: «Какое совпадение».

Хуа Юн, пытавшийся казаться незаметным и не привлекать к себе внимания, не ожидал, что Шэн Шаою так активно его поприветствует. Он удивлённо обернулся и обнаружил, что собеседник смотрит на него холодно.

Он выдавил улыбку и сказал: «Да, господин Шэн, какое совпадение».

Хуа Юн опустил глаза и рассеянно посмотрел на свои ноги, но из вежливости ему пришлось поздороваться и спросить: «Я слышал, что отец господина Шэна тоже находится в больнице в Хэци. Вы приехали его навестить?»

Основатель компании Shengfang Biotechnology попал в больницу, это были финансовые новости, опубликованные в газетах. Хуа Юн был не очень хорош в поиске тем для разговора. В тот момент даже спросить Шэн Шаою, получил ли он запонки, было бы лучше, чем прямо упомянуть, что Shengfang находится в больнице.

Выражение лица Шэн Шаою заметно ухудшилось, его взгляд стал холодным, словно он говорил: «Какое тебе до этого дело?»

Маленький Омега поднял голову и быстро взглянул на него, как будто был очень раздражён собственной грубостью и случайно задел больное место Шэн Шаою.

Он поджал губы и опустил глаза, на его бледном лице отражалось явное чувство вины. Он, должно быть, догадался, что отец Шэн Шаою нездоров, и пожалел, что упомянул об этом.

Холодно подумал Шэн Шаою: Этот Омега, не умеющий читать выражения лиц других людей, должен был почувствовать, что каждый раз, когда они встречались, он в той или иной степени наступал на своё минное поле.

«Я просто спросил, ничего другого не имел в виду. Извините, что расстроил вас...»

Шэн Шаою скрестил руки на груди и посмотрел на него сверху вниз: «Почему я должен грустить? Я же не тот, кто не может оплатить лечение».

Сказав это, Шэн Шаою был ошеломлён. Он был человеком, который прекрасно скрывал свои эмоции и редко показывал на лице резкость и неразумность, но по какой-то причине Хуа Юн постоянно заставлял его нарушать правила.

Слабый Омега был застигнут врасплох и внезапно ощутил боль. Он посмотрел на него с недоверием.

«Что? Я что-то не так сказал?»

О нет. Он снова собирается плакать?...Шэн Шаою обнаружил, что этот слабый Омега, от которого исходил аромат белой орхидеи и который имел невинное и жалкое лицо, мог легко вывести его эмоции из-под контроля, заставив его потерять контроль над своим рассудком и устроить ребяческие провокации, чтобы сказать ему еще несколько слов.

«Вы правы», - Хуа Юн не заплакал, но на его лице появилось разочарование. «Просто я не ожидал, что господин Шэн скажет такие невежественные слова».

Сердце Шэн Шаою дрогнуло, словно ему прилюдно дали пощёчину. Он был так зол, что у него зачесались зубы, но он не знал, кого ненавидит. Он мог лишь сохранять безразличие и с суровым видом произнёс: «Каким бы необразованным я не был, но всё же я лучше, чем такой омега, как вы, безденежный, бедный и не имеющий чувства собственного достоинства».

Да, он беден и не имеет денег, но почему вы говорите, что у него нет чувства собственного достоинства?! Хуа Юн похож на русалку, которому наступили на хвост, на его прекрасном лице появился гнев и беспомощная печаль.

"Вы--"

Только тогда Шэн Шаою заметил, что Хуа Юн на самом деле очень высокий, даже не ниже Шэн Шаою, высшего Альфы S-класса.

Но какой смысл быть высоким? Разве он всё ещё не слабый Омега, которому приходится полагаться только на Альфу, чтобы выжить?

Шэн Шаою засунул руки в карманы, но сжал кулаки и холодно сказал: «Похоже, что с сотрудниками HS Group обращаются не очень хорошо. Будучи личным секретарём Шэнь Вэньлана, Хуа утром ходит на работу в офис, вечером флиртует в кабинете начальника, а ночью бежит в развлекательное заведение продавать вино. Он так много работает, но не может собрать всего 600 000?..» С этими словами он презрительно улыбнулся, поднял брови и бесцеремонно заметил: «Шэнь Вэньлан действительно скупится с тобой».

Хуа Юн на мгновение замер, его зрачки задрожали. Он изо всех сил старался успокоиться, голос его дрожал неосознанно: «Господин Шэн, не знаю, что вас сегодня взволновало, но если эти слова, которые меня ранят, могут принести вам удовольствие от исцеления ваших ран и чувство превосходства, то я не против стать объектом ваших излияний!»

Со звуком «динь» двери лифта открылись.

Хуа Юн вышел, не оглядываясь: «--Считайте это наградой за то, что вы спасли меня в тот день в Тяньдихуэй!»

Шэн Шаою смотрел, как он выбегает из лифта, и вдруг рассмеялся без всякой видимой причины.

Вы не против стать объектом моих излияний?

Знает ли этот слабый Омега с сильным ароматом белой орхидеи, о чём он говорит? !

Но в отличие от того, что Шэн Шаою себе представлял, Хуа Юн оказался довольно свирепым...

Глава 6

«Всё, всё оплачено?» — Гао Ту не мог поверить своим ушам.

После развода родителей мать забрала его маленькую сестру, оставив Гао Ту жить с отцом. Когда Гао Ту было 19 лет, его мать погибла в результате несчастного случая, и серьёзно пострадавшая сестра легла на его плечи.

Было нереалистично ожидать, что его отец, игрок и алкоголик, оплатит дорогостоящие медицинские расходы, но, к счастью, Гао Ту научился работать неполный рабочий день, чтобы прокормить себя, с 14 лет. Появление младшей сестры было всего лишь вопросом времени ещё на нескольких работах.

Но расходы на долгосрочное лечение оказались дороже, чем он предполагал, а уход за пациентом оказался гораздо сложнее, чем он ожидал. Если бы не помощь Шэнь Вэньлана, его сестра могла бы не дожить до дня операции.

Однако стоимость операции составила 800 000 юаней, и Гао Ту  остался без денег.

Как раз когда он беспокоился о расходах на операцию сестры, лечащий врач внезапно попросил его поговорить.

Он пошёл к врачу в нервном настроении, думая, что тот поговорит об отсрочке операции, но на самом деле врач поговорил с ним о мерах предосторожности перед операцией.

Гао Ту думал, что врач помог ему организовать послеоперационный платёж. Однако, услышав его обещание «оплатить всю сумму как можно скорее», лечащий врач сказал: «Пациент на койке 291 уже заплатил...»

Гаоту никогда не платил столько. Он помчался проверить информацию, ему сказали, что кто-то действительно оплатил все сборы за его сестру.

«Может быть, кто-то ошибся номером кровати?»

Кассир, чьи аудиторские способности были поставлены под сомнение, немного обиделся: «Нет». Он твёрдо заявил: «Ваша сестра находится в палате для семей сотрудников HS Group. У меня сложилось о ней глубокое впечатление. Мужчина, который пришёл оплачивать счёт, был очень красивым человеком уровня S Alpha. Я много раз согласовывал с ним номер койки. Он не может ошибиться!»

Крутоц Альфа S-класса?

В голове Гао Ту сразу же возникло свирепое и неоправданно красивое лицо Шэнь Вэньланга.

«Он назвал своё имя? Или оставил какие-либо контактные данные?»

Кассир быстро проверил записи: «Да, это так, но наша платежная информация остаётся конфиденциальной».

*********

Шэн Шаою никогда не отвечает на незнакомые звонки.

Но в тот день, когда они собрались вместе выпить, Ли Байцяо своими глазами увидел, что тот без колебаний ответил на звонок с номера, на котором не было контактной записи.

Ли Байцяо наклонился и напряг уши, пытаясь подслушать разговор.

К сожалению, в отдельной комнате было слишком шумно, и он не услышал ни слова.

«Кто это?» — спросил он Шэн Шаою преувеличенно, но тот проигнорировал его. Ли Байцяо, полный любопытства, открыто подошёл к нему, желая узнать, что происходит, но Шэн Шаою с отвращением оттолкнул его.

«Какой ты скупой!» — Ли Байцяо скривил губы.

Сегодня он привёл с собой молодого бету. Видя, что он расстроен, тот принёс ему бокал сладкого фруктового вина, чтобы его задобрить. Ли Байцяо выпил прямо из рук беты, потягивая, облизал его тонкие белые пальцы, которые тот с таким чувством держал в бокале.

На этот раз спутницей Шэн Шаою стала юная омега со стройной фигурой и пышными формами. Аромат её феромонов напоминал запах цветов.

Ли Боцяо стал его поддразнивать.

«О, наконец-то ты вспомнил, что нужно взять кого-то с собой. Некоторое время назад наш красавец-президент Шэн всегда приходил на приём один и отказывался брать с собой сопровождающего из бюро. Из-за этого я, твой «старый отец», всегда переживал, что ты спишь один всю ночь...»

Второе поколение жителей Цзянху и Шанхая славится своей любовью к игре. Ли Байцяо давно уже любит жить бедно, а Шэн Шаою слишком ленив, чтобы о нём заботиться.

В этот момент Шэн Шаою отвечал на телефонный звонок, не обращая ни на кого внимания.

Ли Байцяо стало скучно, поэтому он решил подразнить девушку Омегу, сидевшую рядом с Шэн Шаою.

«Как тебя зовут, маленькая красавица?»

«Шу Синь», — Омега мило и щедро улыбнулась.

В отличие от своей безнравственной личной жизни, Ли Байцяо обладал очень кротким лицом. Он улыбнулся, услышав это: «Она приятна глазу и у неё доброе имя. Люди радуются, когда видят её».

Шу Синь – первокурсница Киноакадемии, которая встречается с Шэн Шаою всего несколько дней. Сегодня утром ей сообщили, что она пойдёт с Шэн Шаою на встречу с друзьями. Весь день она была взволнована и постоянно хвасталась перед своей лучшей подругой, желая показать миру, что наконец-то покорила сердце супербогатого представителя второго поколения, который был знаменит в Цзянху.

Тот, кто мог играть с молодым господином Шэном, явно не был обычным человеком. Когда нежный и красивый Ли Байцяо проявил инициативу и заговорил с ней, Шу Синь была рада.

Разговаривая с Шу Синь, Ли Байцяо не забывал о Шэн Шаою, который разговаривал по телефону. Как только Шэн Шаою повесил трубку, он тут же подошёл и с улыбкой сказал: «Шаою, ты очень изменился в последнее время».

Шэн Шаою, казалось, был в хорошем настроении, на его лице играла улыбка, а бровь слегка приподнялась. Он спросил: «Что ты имеешь в виду?»

«Ты не только стал отвечать на звонки незнакомцев, но и твои вкусы изменились!»

Ли Байцяо, обладавший острым носом, наклонился к Шу Синю и понюхал: «Почему ты вдруг переключился на цветочный аромат? Разве тебе всегда не нравились только фруктовые?»

Вдыхая феромоны Омеги без разрешения является явным признаком поддразнивания и сексуальных домогательств.

Видя, что Ли Байцяо выглядит кротким, но ведет себя дико и дерзко, Шу Синь мгновенно покраснела и обратилась к Шэн Шаою за помощью.

Но Шэн Шаою даже не взглянул на неё, лениво откинувшись на диване и слушая легкомысленную болтовню Ли Байцяо: «Несколько лет назад я рассказывал тебе о чудесах прекрасных омег с цветочными ароматами, но ты всегда оставался равнодушным и настаивал на любви только к фруктовым ароматам. Так теперь ты знаешь чудеса цветочных ароматов, да?»

Ли Байцяо подходил всё ближе и ближе. Как и Альфа, уровень феромонов у него тоже был не низким.

Шу Синь почувствовала застенчивость из-за поведения, в котором не было ни малейшего представления о гендерных границах, а запах альфа-феромонов, попавший ей в нос, чуть не заставил её потерять сознание.

Шэн Шаою не знал, о чём тот думает. Он подпер голову рукой и улыбнулся Ли Байцяо, обнажив ряд белых зубов. Он заметил: «Хм, пахнет цветами, неплохо».

Ли Байцяо знает Шэн Шаою уже более десяти лет, и у них всегда было чёткое разделение труда.

Шэн Шаою виноват в том, что Ли Байцяо стал беднее.

Сегодня Шэн Шаою действительно появился и взял на себя инициативу ответить на звонок. Столь необычное поведение заставило Ли Байцяо отвиснуть. Это был всего лишь телефонный звонок, но его настроение действительно стало настолько хорошим?!

Блин!

Ли Байцяо становилось все более и более любопытно, кому же принадлежит этот странный номер, который ему только что не удалось подслушать!!!

......

Первый звонок Хуа Юна был прерван.

Он отложил телефон и, не выражая никаких эмоций, посмотрел на номер, обозначенный как «Шэн Шаою». Красивый и высокомерный Альфа даже не удосужился ответить на визитку секретаря партнёра, так что неудивительно, что он не отвечал на незнакомые звонки.

Подумав об этом, Хуа Юн поджал губы, опустил голову и отправил Шэн Шаою сообщение. Объяснив свою личность и цель, он попытался дозвониться ещё раз.

На этот раз звонок состоялся.

Со стороны Шэн Шаою было шумно: звучала громкая фоновая музыка, раздавался смех мужчин и женщин. Сейчас было совсем не время для разговоров.

Хуа Юн нахмурился: «Господин Шэн, если вы заняты, я позвоню вам позже».

«Не занят», — сказал Шэн Шаою. «В чём дело? Говори».

На другом конце провода повисла тишина. Омега, казалось, колебался. Его прерывистое дыхание отдавалось в ушах громче, отчего Шэн Шаою стало немного не по себе. Но он промолчал, терпеливо ожидая, когда маленькая орхидея, которая была ему должна, попадётся в его ловушку.

«Господин Шэн». Хуа Юн говорил мягким голосом, в отличие от того внушительного голоса, которым он выскочил из лифта днём и заявил, что не против стать объектом излияний. Он казался очень послушным и нерешительно спросил: «Вы оплатили мою операцию?»

Шэн Шаою с удовлетворением слушал маленькую орхидею, говорящую с ним мягким голосом. Видя, что тот не отвечает, он мягко и горячо сказал: «Хотя я и не знаю, зачем вы это сделали, большое спасибо. Я отплачу вам как можно скорее...»

«Неужели тебе больше не о чём говорить мне, кроме денег?»

Хуа Юн был ошеломлен и замолчал, как будто пытался придумать, о чём ещё они могли бы поговорить, кроме денег.

Прежде чем терпение Шэн Шаою лопнуло и он снова расстроился, Хуа Юн тихо произнёс: «Извините, господин Шэн, вы свободны в эту субботу? Я хотел бы угостить вас обедом».

«Суббота?» — Шэн Шаою слегка приподнял губы, но его тон был немного смущённым: «У меня уже назначена встреча».

«Извините, тогда...»

«У меня назначена встреча с друзьями, так что можешь прийти ко мне, когда придёт время», — сказал Шэн Шаою, прежде чем Хуа Юн успел попросить перенести встречу.

На другом конце провода снова воцарилась тишина.

Шэн Шаою знал, что тот не хочет этого делать, поэтому он улыбнулся и надавил на него: «Если это неудобно для секретаря Хуа, то забудьте об этом».

«Нет, это удобно. Пожалуйста, пришлите мне адрес», — согласился маленький орхидея.

В Цзянсу и Шанхае нет недостатка в вечеринках выходного дня. Они часто оживлённые и пышные, с элегантной публикой, но внутри все пустые. На этот раз вечеринка прошла в новом клубе Ли Байцяо, расположенном в башнях-близнецах, одной из достопримечательностей Цзянсу и Шанхая.

Шэн Шаою и Хуа Юн встретились у входа паркинга.

В гараже было припарковано много дорогих автомобилей, а у входа стояли консьержи и охранники, проверяя приглашения одно за другим.

Это была небольшая встреча с небольшим количеством гостей, всего около тридцати человек, но Хуа Юн был, вероятно, единственным, кто приехал на такси.

Такси остановила охрана у входа в подземный переход. Консьерж с бесстрастным лицом проверил приглашение Хуа Юна. Его имени в приглашении не было, было написано только «попутчик».

Охранник был высоким мужчиной, атлетом уровня «Альфа». Он молча посмотрел на Хуа Юна и в глубине души понял, что этот красавиц-омега — из эскорта. Он вежливо, но непривычно сказал ему: «Извините, сэр, это частная вечеринка. Коммерческому транспорту въезд запрещён».

Хуа Юн кивнул, вышел из машины и увидел Шэн Шаою, который также только что вышел из машины.

Шэн Шаою был одет в тренчкот длиной до колена и свитер с двойным воротником Cotes and glaises последнего сезона , открывающий ребристые манжеты на запястьях. Позади него, на VIP-парковке, стоял ослепительно чёрный «Фантом».

Он был на полголовы выше телохранителя позади него. Выйдя из машины, он встал у входа, засунув руки в карманы. Консьержу и охране даже не пришлось проверять его пропуск. Этот Альфа S-класс уже возвестил миру своим гордым темпераментом, что он родился здесь и является уроженцем этого дорогого мира славы и богатства, родившимся с серебряной ложкой во рту.

Шэн Шаою, очевидно, тоже видел Хуа Юна.

Вероятно, поскольку были выходные, Хуа Юн не надел свою обычную рубашку или официальный костюм.

Этот нежный, но несколько властный орхидея носил водолазку, похожую на студенческую, скрывая большую часть лица в меховом воротнике, из-за чего его лицо казалось меньше, а подбородок — острее.

Одет он был неподобающе. Будь это кто-то другой из эскорта, Шэн Шаою тут же отвернулся бы и велел бы ему убраться. Но сегодня он, как ни странно, не злился. Он даже лично сказал Хуа Юну: «Чего уставился? Иди сюда скорее».

Хуа Юн тут же подошёл к нему, немного смутившись, объяснил: «Извините, вы сказали, что это вечеринка, я подумал... Я не знал, что это настолько официальное мероприятие. Если вам неудобно, я могу уйти немедленно».

«Почему ты уходишь?» Шэн Шаою оглядел его с ног до головы, увидев как прекрасное лицо, зарытое в воротник, съёжилось при его взгляде, невольно улыбнулся и сказал: «Вот именно, всё хорошо».

Хуа Юн бросил на него сложный взгляд. Шэн Шаою воспринял этот взгляд как благодарность и почувствовал себя лучше.

В отличие от Хуа Юна, которого остановили одного у ворот парковки, которому пришлось неловко вылезать из машины, на этот раз никто не спросил приглашения по пути. Лицо Шэн Шаою, казалось, было лучшим приглашением. Куда бы он ни шёл, повсюду были цветы и огонь, улыбки и приветствия.

Шэн Шаою давно привык к этому, но Хуа Юн, казалось, находил всё новым, его прекрасные глаза не могли оторвать взгляда от всего.

«Разве Шэнь Вэньлан никогда не брал тебя на вечеринку?» — спросил Шэн Шаою.

«Нет», — ответил Хуа Юн. «Я недавно пришёл в компанию. Господин Шэнь обычно берёт с собой секретаря Гао».

«О», — Шэн Шаою снова захотелось рассмеяться: «Значит, сегодня твой первый раз?»

«А, да». Хуа Юн подошёл к нему ближе, нервничая, словно кошка, впервые выходящая на прогулку с хозяином. Он даже невольно почесал руку Шэн Шаою и спросил: «Господин Шэн, не вредно ли... что я так одет?»

"В чём дело?"

Хуа Юн помолчал немного и сказал: «Вам неловко».

Шэн Шаою сегодня, похоже, очень хотел посмеяться. Орхидея показался ему довольно интересным, он невольно подразнил его. Он сделал суровое лицо и притворился рассерженным: «Да, немного».

Хуа Юн, как и ожидалось, был обманут. Его лицо смутилось. Он поджал губы и помолчал, а затем сказал: «Как насчёт того, чтобы я ушёл? Я приглашу вас на ужин в другой раз». С этими словами он остановился, отпустил руку Шэн Шаою и отступил назад, словно хотел сбежать.

Шэн Шаою держал его за руку, тыльная сторона его белой ладони была гладкой и нежной, такой же мягкой, как лепестки фиолетовой орхидеи.

«Куда ты идёшь?» — уговаривал его Шэн Шаою. — «Раз ты здесь, то всё в порядке. У меня есть лицо, так что не беда... Через два дня я тебя угощу».

"Но--"

«Никаких «но». Ты и так уже смущаешь меня этой одеждой. Если сбежишь, мне будет стыдно идти на вечеринку одному». Шэн Шаою солгал ему: «В любом случае стыдно, поэтому мне остаётся только выбрать меньшее из двух зол. Но в следующий раз, когда я приглашу тебя на вечеринку, ты должен будешь одеться прилично».

Хуа Юн опустил голову и немного подумал, а затем тихо сказал: «Давайте просто забудем об этом в следующий раз».

Выражение лица Шэн Шаою внезапно потемнело, он прищурился: «Забыть?»

«Да», — откровенно сказал Хуа Юн, — «У меня нет ничего подходящего, чтобы надеть на такое мероприятие».

Шэн Шаою чувствовал себя так, будто его поцарапала кошка, ему было больно и чесалось, услышав, что Хуа Юн не хочет идти с ним, потому, что просто у него нет одежды, он с облегчением вздохнул и с улыбкой сказал: «Что касается одежды, пусть Чэнь Пиньмин отведёт тебя выбрать две хорошие костюмы как-нибудь в другой раз...»

Хуа Юн открыл рот, как будто хотел что-то сказать, но знакомый, которого он давно не видел, похлопал Шэн Шаою сзади по плечу и начал приветствовать его, так что он не смог ничего сказать.

После того, как он вошёл в зал, к месту Шэн Шаою постоянно подходил поток людей, чтобы поздороваться.

Место Ли Байцяо находилось рядом с левой рукой Шэн Шаою. Как ведущий, он поприветствовал всех на поле, прежде чем вернуться на своё место. Он улыбнулся и сказал Шэн Шаою: «Чёрт, я устраиваю эту вечеринку каждую неделю. Без тебя здесь не так весело». Ли Байцяо поднял голову и невольно взглянул на правую руку Шэн Шаою, отчего тот был явно ошеломлён.

Хуа Юн сидел, опустив глаза, справа от Шэн Шаою. В свете банкета его прохладная кожа сияла белизной, даже самая простая одежда не могла скрыть его ослепительной красоты.

"Кто это?"

Услышав вопрос Ли Байцяо, Хуа Юн медленно поднял ресницы и посмотрел на него.

В этом взгляде не было ни капли эмоций, но Ли Байцяо всё ещё был рассеянн. Он толкнул Шэн Шаоюя локтем и спросил: «Где ты взял это сокровище?»

Шэн Шаою улыбнулся и сказал: «Какое тебе дело...?»

«Эй, нет...» Ли Байцяо встал, подошел к Хуа Юну сзади, опустил голову, понюхал и удивленно спросил: «Это тоже запах цветов?»

Хуа Юн испугался его легкомыслия и резко вскочил. Он ударил плечом по носу Ли Байцяо, заставив его отступить назад и прикрыть нос рукой.

«Чёрт, как горячо!»

«Извините», — холодно извинился Хуа Юн, но на его лице не было и следа извинения. Его нос был очень тонким, а кончик — острым, что придавало его красоте ещё более прямолинейную и резкую форму, пронзая взгляды всех, кто смотрел на него, словно кинжал.

Ли Байцяо был настолько потрясён этой резкой красотой, что вышел из себя. Он прикрыл нос и рассмеялся: «О, я только что учуял его, красавец, не сердись». Он хотел подойти ближе, но явное неприятие на лице Хуа Юна остановило его. Ли Байцяо пришлось поднять руки к груди в жесте капитуляции и сказать: «Хорошо, тогда ты назовёшь мне своё имя, ладно?»

«Хуа Юн», — сказал Хуа Юн, взглянув на Шэн Шаою с лёгким недовольством и мольбой о помощи в глазах.

Ли Байцяо сказал, что не будет подходить ближе, но он подошёл и протянул руку, чтобы обнять его за плечи.

Шэн Шаою какое-то время любовался угрюмым выражением лица Хуа Юна, но не мог сразу разозлиться из-за его лица. Когда Ли Байцяо положил руку на напряженное плечо Хуа Юна, тот встал и отмахнулся, притворившись рассерженным, и сказал: «Ты пристаёшь к моему товарищу прямо у меня на глазах, Ли Байцяо. Не мог бы ты вести себя немного тактичные, не как ненормальны?".

Тыльная сторона его ладони покраснела от мощного удара Шэн Шаою. Ли Байцяо неловко отдёрнул руку, подумав: «Разве это не моя обычная привычка — приставать к "товарищам" своих друзей?»

Шэн Шаою ничего не говорил раньше? Почему у него сегодня такая бурная реакция?

У этого нежного и хрупкого цветка скверный характер. Не потеряю ли я кусок мяса, если прикоснусь к нему?

Глава 7

В конце банкета Ли Байцяо выпил много вина. Когда он уходил, его шаги были неуверенными, он наклонился к Хуа Юну. Хуа Юн несколько раз пытался уклониться, но безуспешно, в конце концов тот воспользовался своим преимуществом и слегка обнял его за талию.

Шэн Шаою тут же протянул руку и притянул мужчину к себе, крепко обнял его и локтем оттолкнул пьяного Ли Байцяо.

На банкете было слишком много тостов, Хуа Юну спутнику Шэн Шаою, пришлось выпить два бокала. Он был пьян, резкий запах алкоголя, смешанный с агрессивным запахом феромонов Альфы, находившегося слишком близко, кружил ему голову ещё сильнее, а его светлые щёки пылали от опьянения.

Он был одет слишком просто, что выделяло его в такой ситуации. Простая одежда в сочетании с потрясающим лицом сделали красивого, но потрепанного спутника Шэн Шаою темой обсуждения.

Шэн Шаою пил не много, видя что Хуа Юн кажется пьяным, он попросил его сесть в машину и сделал крюк, чтобы отправить его обратно.

Обогреватель в машине работал на полную мощность, лицо Хуа Юна покраснело ещё сильнее. Он сидел какое-то время в оцепенении, а потом вдруг вспомнил что-то. Он вытащил из кармана мобильный телефон и протянул его Шэн Шаою.

«Господин Шэн, — сказал он, — вот мой план погашения. Пожалуйста, взгляните».

Пальцы, которыми он держал телефон, не прилагали больших усилий, но из-за того, что они были слишком тонкими, суставы его пальцев были выпуклыми, а костяшки были бледно-розовыми.

Шэн Шаою взглянул на тыльную сторону его ладони, на едва заметные синие вены, затем наклонился, чтобы прочитать план погашения долга, который тот записал в своём мобильном телефоне.

Хуа Юн разделил 600 000 на 30 частей, планируя выплачивать по 20 000 в месяц. На выплату ему потребовалось бы около трёх лет.

Видя, как Шэн Шаою молча смотрит на срок погашения, Хуа Юн догадался, что тот считает его слишком долгим, поэтому он разжал губы, от которых пахло алкоголем, и объяснил: «Я знаю, что срок немного велик, а процентная ставка невысокая. Логично, что у меня нет залога, поэтому процентная ставка должна быть выше банковской». Он выглядел немного нервным, неловко сжимая руки на коленях. «Однако после выплаты основного долга я рассчитаю общую сумму процентов, исходя из четырёхкратной банковской ставки, буду продолжать платить, пока не выплачу».

Шэн Шаою поднял голову, его взгляд блуждал по серьёзному и искреннему лицу Хуа Юна, затем вернул ему телефон и спокойно сказал: «На самом деле, есть более быстрый способ».

Рука на колене внезапно напряглась. Он, очевидно, догадался, что Шэн Шаою имел в виду под «более быстрым способом», но всё равно сделал вид, что не понял и извинился: «Извините, у меня ограниченная зарплата. Если не будет повышения или прибавки к зарплате, это уже самый быстрый способ».

Шэн Шаою улыбнулся ему. Почему-то ему показалось, что сейчас он ведёт себя немного подло и жестоко. «Хуа Юн, — сказал он, — ты можешь быть моим спутником. Если согласишься, тебе не придётся возвращать эти деньги».

Омега напротив него молчал, как и ожидалось, отверг его предложение.

Но в отличие от других Альф, которых решительно и прямо отвергал Хуа Юн, вероятно принял во внимание его доброту, поэтому сказал ему очень тактично: «Извините, господин Шэн, я возможно задержался с возвратом долга. Но я верну его как можно скорее».

Глядя на его пьяное, но решительное лицо, Шэн Шаою не захотел больше его принуждать.

Хуа Юн закрыл глаза и прислонился лицом к окну машины. Часть его шеи, из-под воротника свитера, была белой с розовым оттенком, отчего любому альфе захотелось бы его укусить. Оставив на этом омеге временную или постоянную метку.

Его сонный, чистый и похотливый вид вызвал у Шэн Шаою странное желание протянуть руку и обнять его.

Но прежде чем Шэн Шаою воплотил свою идею в жизнь и протянул руку, его телефон несколько раз завибрировал. Он открыл его и увидел, что несколько знакомых, друзей прислали ему сообщения с вопросами, откуда родом его спутник и откуда он его похитил. Этот омега был так прекрасен, что они завидовали ему.

Среди них были Ли Байцяо и ещё один мужчина по имени Чэн Чжэ, которые поддерживали самые лучшие отношения с Шэн Шаою. Оба часто посещали развлекательные заведения Шанхая. Они полушутя говорили Шэн Шаою, что, когда ему надоест играть, он должен помнить, что деньги нужно хранить в семье.

Хотя Ли Байцяо был легкомысленным и распутным, он никогда не обращался к Шэн Шаою за кем-либо напрямую. На этот раз, похоже, тот действительно заинтересовался  Хуа Юном.

Шэн Шаою не понимал, почему чувствовал себя несчастным. Возможно, дело было в том, что орхидея был слишком красивым, именно таким, каким он хотел, но кто-то попросил его ещё до того, как он его получил, и это его разозлило.

Машина проехала через шумный центр города и остановилась перед старым жилым домом в самом центре. Хуа Юн почувствовал благословение в сердце, его ресницы затрепетали, и он открыл глаза. На мгновение его взгляд затуманился, он повернул голову и в оцепенении сказал Шэн Шаою: «Господин Шэн, мне здесь».

На улице моросил дождь, падая на оконные стёкла, оставляя одну прозрачную каплю за другой.

«Проводить вас наверх?»

Хуа Юн на мгновение замялся, вежливо поблагодарил и отказал, сказав: «Дорога в переулке неровная, много луж, ваши ботинки испачкаются». Затем он протянул руку, чтобы открыть дверь и вышел из машины.

Это старый жилой район в центре Цзянху, где средний возраст зданий превышает 40 лет. Оголённые провода делят небо на бесчисленные куски, каменные столбы и мусорные баки разбросаны по узким тротуарам, а старые бетонные здания стоят по обеим сторонам дороги, беспорядочные и непродуманные, словно монстр, не вписывающийся в центр города, где каждый сантиметр земли на вес золота.

Хуа Юн вышел из машины, обернулся и увидел Шэн Шаою с помрачневшим лицом. Он не знал, стоит ли ему просто уйти. Он нерешительно остановился на обочине и спросил: «Тогда я пойду»

Шэн Шаою сказал «Хм».

Но он всё стоял там, не двигаясь, как будто его глаза, увлажнённые дождём, слегка покачивались, отражая самый великолепный и прекрасный ореол ночного неба Цзянху: «Господин Шэн».

"В чем дело?"

Орхидея, всё ещё мягкий и прекрасный, несмотря на ветер и дождь, наклонился и согнул свои тонкие белые пальчики. Он нежно постучал в окно его машины. Когда стекло опустилось, он прошептал ему: «Скажите, когда освободитесь, и я угощу вас ужином».

Шэн Шаою снова хмыкнул, его настроение резко улучшилось. Он сказал ему: «Возвращайся, идёт дождь, очень холодно».

Хуа Юн улыбнулся ему и мягко сказал: «Хорошо. Спокойной ночи».

Вернувшись домой, Шэн Шаою всё думал о спине Хуа Юна, пока он не пошёл принять душ.

Светлый свитер с ворсистым воротником был немного потёрт, а на манжетах виднелись не слишком заметные катышки, свидетельствующие о том, что его аккуратно сбривали средством для удаления волос. Однако, учитывая возраст, на нём всё ещё были заметны следы чрезмерного износа. Из-под слегка потёртых манжет обнажались изящные косточки запястья Омеги, что придавало обыденной одежде привлекательный вид.

Хуа Юн побежал прочь без зонта. Его стройная фигура растворилась на стыке явного запустения и угасающего благополучия, что тронуло сердце Шэн Шаою, стоявшего позади него и смотревшего ему вслед.

В ту ночь у Шэн Шаою была только одна мысль: этот Омега не должен жить в таком месте.

......

После работы Гао Ту редко брал отпуск. С тех пор как его перевели к Шэнь Вэньлану и он стал его личным секретарём, Гао Ту брал всего несколько дней отпуска в год, его ежегодный отпуск никогда полностью не использовался.

Однако в прошлый четверг секретарь Гао впервые взял три выходных дня, включая выходные, в общей сложности получив пять выходных дней, не вернется к работе до следующего вторника.

Секретарь Гао редко просил отпуск, но менеджер по персоналу не сразу его одобрил. Вместо этого он обратился за инструкциями к своему непосредственному начальнику.

Начальник — опытный работник, он знает, что Гао Ту ничем не отличается от других сотрудников. Хотя его должность невысокая, он всё же близкий соратник Шэнь Вэньлана, поэтому ему всё равно приходится советоваться с начальством по любому вопросу.

Увидев записку об отпуске, Шэнь Вэньлан без колебаний её одобрил. Только согласившись, он вспомнил и спросил Гао Ту, почему тот хочет уйти.

Менеджер по персоналу сказала ему: «В качестве причины указано сопровождение партнера в период лихорадки».

Правый глаз Шэнь Вэньланга сильно дёрнулся, он поднял глаза с необъяснимо холодным выражением лица и спросил: «Я помню, что секретарь Гао не был женат».

«Не женат». Менеджер по персоналу неловко улыбнулась. «Однако, согласно соответствующим положениям Постановления о защите детей Омеги, в период лихорадки Омеги, при необходимости, партнёры, прожившие вместе два года, обязаны сопровождать ребёнка».

Шэнь Вэньлан равнодушно, без всякого выражения, произнёс: «О», и лишь добавил: «Понял».

Без Гао Ту следующие два рабочих дня оказались особенно тяжёлыми для остальных коллег из команды секретарей. Хуа Юн недавно пришёл в компанию и был не слишком знаком со многими вещами. Шэнь Вэньлан обычно заботился о нём, поэтому команда считала его помощником начальника и не решалась использовать его в качестве основной силы. По будням ему разрешалось выполнять лишь лёгкую работу, например: подготовку данных и информации.

Регулярные собрания HS Group проходят в девять часов утра по понедельникам, материалы используемые Шэнь Вэньланом для собраний, обычно заранее готовятся и предоставляются Гао Ту.

Но на этой неделе секретарь Гао был в отпуске, поэтому задача по организации информации, естественно, легла на плечи Хуа Юна.

В субботу утром заместитель генерального секретаря секретариата внезапно с ужасом обнаружил, что он по ошибке передал Гао Ту USB-накопитель с материалами совещания вместе с отчётами о данных, которые должны были быть использованы в следующую среду.

По этой причине у него не было другого выбора, кроме как позвонить секретарю Гао.

Уход за Омегой в период течки — сложная задача для Беты, который не способен выделять успокаивающие феромоны.

На другом конце провода секретарь Гао звучал очень устало и спросил вялым голосом: «Что случилось?»

Заместитель Генерального секретаря рассказал ему всю историю.

Секретарь Гао немного поколебался, а затем вздохнул и сказал: «Тогда я передам ему». В целях конфиденциальности вся информация HS не должна копироваться или передаваться в частном порядке, а храниться и считываться должна с использованием специально разработанного компанией зашифрованного U-образного экрана. Гао Ту был готов пожертвовать своим отпуском ради личной поездки, что действительно решило бы проблему заместителя генерального секретаря.

«Секретарь Гао, благодарю вас за вашу тяжёлую работу. Но...» — обеспокоенно спросил он, — «Действительно ли нормально оставлять Омегу дома в период лихорадки одного?»

Гао Ту издал неопределенный звук «хмм», перевернулся, сел на грязной кровати и сказал: «На короткое время... нормально».

Он взял термометр с тумбочки, загорелся жёлтый индикатор: температура тела составила 37,8 градуса.

Гао Ту вздохнул с облегчением. Невысокая температура означала, что невыносимая лихорадка подходит к концу и скоро закончится.

Он встал и принял душ в ванной. Высушив волосы, он вышел оттуда с чувством свежести. Он открыл окно, чтобы развеять тяжёлый аромат шалфея в комнате, прохладный ветерок прояснил его сонный разум.

Это период лихорадки N, который Гаоту пережил в одиночку.

Родители Гао Ту развелись, когда ему было одиннадцать лет. Поскольку у его матери не было стабильного дохода и она забрала его младшую сестру, Гао Ту достался отцу-игроку.

Гендерная дифференциация по системе ABO обычно происходит в детстве, в основном в возрасте шести-семи лет, но у Гао Ту она произошла очень поздно. Период лихорадки, ставший для него первой в жизни дифференциацией, начался только во время летних каникул, когда ему было одиннадцать.

Когда Гаоту попрощался с матерью, у него как раз закончился период лихорадки. Мать с помощью шприца ввела ему в вены ингибитор феромонов, набила его большим пакетом таблеток ингибитора и сказала: «Гаоту, я ухожу. Ты совсем недавно стал Омегой. К сожалению, я не могу научить тебя многому по отдельности, но ты должен помнить одно: ты никогда никому не должен рассказывать, что ты Омега».

Гао Ту в замешательстве посмотрел на покрасневшие от боли глаза матери и протянул руку, чтобы вытереть ей слёзы.

Мать закричала ещё сильнее: «Гао Ту, твой отец — зверь. Он продаст свою жену и сына за деньги! Ты не должен говорить ему, что ты Омега, слышишь меня? Обещай маме! Скажи, что сохранишь этот секрет! Скажи это! Скажи это!»

Гао Ту было так больно, когда мать схватила его, что на глаза навернулись слёзы. Он кивнул и пообещал ей: «Я сохраню это в тайне! Не плачь, мама».

Мать обняла его и пролила слёзы на его футболку: «Гао Ту, ты должен помнить, что ты бета, ты бета...»

Прежде чем выйти, Гао Ту встал перед шкафом, раздумывая, что выбрать: таблетки-ингибиторы или инъекцию-ингибитор.

В прошлый четверг он был на приёме у врача.

Из-за длительного злоупотребления ингибиторами феромонов у Гао Ту недавно проявились первые симптомы феромонного расстройства. Его лихорадочный период стал нестабильным, а когда он работал сверхурочно или чувствовал лёгкую усталость, феромоны начинали бесконтрольно выходить из его желез, словно из разбитого флакона духов.

Чтобы нормально работать, ему приходилось тайно увеличивать объем впрыскивании.

Лишь в четверг утром дома он потерял сознание, пропустил будильник и впервые в жизни опоздал на работу. Гао Ту осознал всю серьёзность проблемы и днём пошёл в больницу, чтобы зарегистрироваться.

После осмотра знакомый врач обнаружил, что у Гао Ту приближается период лихорадки, поэтому он строго запретил ему продолжать использовать инъекционные ингибиторы, попросил его немедленно подать заявление и взять отпуск.

В клинике Гао Ту забеспокоился и спросил врача: «Что мне делать, если я не хочу, чтобы запах феромонов распространялся? Есть ли другие способы, кроме инъекций ингибиторов?»

Врач взглянул на него и увидел, что этот добрый клиент выглядит нервным, но твёрдым. Он был беспомощен и вздохнул, сказав: «Господин Гао, думаю, вам следует обратиться к психиатру. Вы крайне недовольны своей идентичностью Омеги и даже чувствуете себя очень неполноценным. Это из-за вашего партнёра? Вашему партнёру не нравится ваш запах?» Врач слегка нахмурился: «Простите, это всего лишь мои догадки. В конце концов, вы слишком часто принимаете ингибиторы, только ваш партнёр может проводить так много времени вместе с вами в непосредственной близости. Однако, если всё действительно так, как я предполагаю, то ваш партнёр подозревается в насилии...»

«Нет, это не так», — в панике возразил Гао Ту. «Я свободен».

«Это ещё хуже». Тон доктора стал серьёзнее: «Для омеги, который ещё не забеременел, злоупотреблять ингибиторами очень опасно! Тяжёлые нарушения феромонов могут быть опасны для жизни! Кроме того, вводить ингибиторы во время лихорадки тоже очень сложно. Разве вы не чувствуете боли?»

Гао Ту был ошеломлён его криком и безучастно ответил: «Я принял обезболивающее».

Старый врач Омеги был так зол, что встал, его седые волосы дрожали от гнева: «Невыполнение предписаний врача и использование ингибитора без разрешения — это уже достаточно плохо! Вы фактически ввели ингибитор и приняли обезболивающее во время лихорадки! Вы хотите умереть?!»

Вспомнив разгневанное лицо доктора, Гао Ту наконец остановился на таблетке ингибитора. Гао Ту с надеждой подумал: это всего лишь флешка, и ему не придётся долго ни с кем контактировать, так что приём ингибитора должен был перебить запах.

Глава 8

Дом Хуа Юна расположен в трущобах в центре Цзянху. Гао Ту знал лишь приблизительный адрес, но никогда там не был.

Такси могут подъехать только к передней части переулка. Узкий переулок непроходим для автомобилей, поэтому можно только идти пешком.

Гао Ту опустил голову и последовал подробному адресу, который Хуа Юн прислал ему полчаса назад. Он несколько минут бродил по переулку и наконец остановился перед жилым домом.

На лестничной клетке было темно и сыро, сильно пахло нафталином.

Лестница была очень крутой, даже днём было там темно. Хуа Юн жил на верхнем этаже жилого дома без лифта. Глядя на крутую лестницу, Гао Ту, у которого болели конечности, смиренно вздохнул.

Он перебрался с четвёртого этажа на холодный и тёмный первый, потому что не мог подниматься по лестнице во время лихорадки. Неожиданно, но и на этот раз ему не удалось избежать трудностей подъёма, и ему всё равно пришлось карабкаться по этой чёртовой лестнице.

Гао Ту поднялся на шестой этаж в два этапа, запыхавшись, это заняло у него довольно много времени.

Когда он добрался до дома Хуа Юна, его спина неизбежно была мокрой от пота, а чёрные волосы растрепались передо лбом. Гао Ту очень переживал, что пот усилит запах феромонов лихорадки, и пожалел, что не выбрал инъекцию ингибитора с лучшим ингибирующим эффектом, а принял только таблетки с меньшим количеством побочных эффектов.

Его сожаление достигло апогея, когда Хуа Юн открыл дверь, Гао Ту прошёл мимо него и увидел стоящего за ним Шэнь Вэньлана.

Шэнь Вэньлан? Почему он здесь?

На мгновение лицо Гао Ту выразило смятение, но он быстро успокоился.

Он спокойно поприветствовал своего непосредственного начальника и простым тоном объяснил ему цель своего визита.

Хуа Юн мягко улыбнулся ему и прошептал: «Спасибо за вашу тяжелую работу, секретарь Гао, за то, что вы совершили такую особенную поездку».

Он был действительно очень красив. Хотя Гао Ту и завидовал ему, его тронула доброта его улыбки и безупречная красота.

Этот прекрасный Омега обладает поистине драгоценным упорством, которое заставляет людей хотеть ему помочь.

Более того, ситуация Хуа Юна напомнила Гао Ту его самого, и он почувствовал сочувствие.

«Пожалуйста». Гао Ту достал из портфеля U-Щит и передал его Хуа Юну. Он заставил себя успокоиться и быстро уйти, не оглядываясь. Он слегка поклонился начальнику и деловито сказал: «У меня есть ещё кое-что. Я ухожу первым. Желаю вам двоим хороших выходных и увидимся во вторник».

У двери квартиры один за другим стояли Хуа Юн и Шэнь Вэньлан. Через приоткрытую дверь Гао Ту увидел множество новых предметов домашнего обихода, разбросанных по полу. Казалось, Хуа Юн расставлял по дому все необходимые вещи. В доме царил такой беспорядок, словно они только что переехали.

Но почему Шэнь Вэньлан появился здесь?

В один из выходных самый известный молодой предприниматель города Цзянху, утверждавший, что ненавидит Омег, появился в тусклой, обветшалой квартире без лифта в трущобах, в доме молодого и красивого Омеги!

Почему, чёрт возьми, это происходит!?

Ответ очевиден.

Гао Ту обернулся, бледный. Выражение его лица было спокойным, но шаги были торопливыми, словно он хотел поскорее уйти.

Он не хотел слишком много думать об этом, потому что, какой бы ни была причина, по которой Шэнь Вэньлан проводил выходные дома с Хуа Юн, это не имело никакого отношения к Гао Ту.

Гао Ту был всего лишь его личным секретарём, которому он платил. Он часто вникал в личные дела Шэнь Вэньлана, вторгался в его личное пространство и порой даже воображал, что может открыто делиться с ним своим личным временем.

Но Гао Ту лучше всех знал, что они с Шэнь Вэньланом были просто незнакомцами, которые часто встречались. Если говорить проще, он был коллегой и подчинённым Шэнь Вэньлана. Проще говоря, для Шэнь Вэньлана Гао Ту был как кофемашина в чайной компании - всего лишь инструментом, которого можно было в любой момент заменить, купив более совершенную и новую модель.

Гао Ту ненавидел себя за нереальные фантазии о Шэнь Вэньлане. Гао Ту, который был тайно в него влюблен уже десять лет, оставил отца жить одного, сознательно нарушил совет врача и ввёл себе высокую концентрацию ингибиторов, притворившись бетой, которая не станет раздражать Шэнь Вэньлана, своими действиями Гао Ту стал ещё более несчастным.

Гао Ту уже видел сон, как однажды Шэнь Вэньлан наконец понял, что может принять Омегу, что запах феромонов Омеги не так уж и невыносим. Тогда Гао Ту сможет прекратить вводить себе ингибиторы феромонов, которые, по словам врачей, однажды убьют его, и сможет открыто остаться с Шэнь Вэньланом, став инструментом, которому больше не нужно лгать, чтобы поддерживать трудовые отношения.

Теперь Шэнь Вэньлан, похоже, больше не ненавидел омег. Точнее, Шэнь Вэньлан наконец нашёл омегу, который позволил ему терпеть неудобства и оставаться рядом. Это было действительно здорово. Но Гао Ту, которого это почему-то необъяснимо огорчало, становился ещё несчастнее.

Лицо Гао Ту было мрачным, как вода, но сердце его было в смятении. Он сделал несколько поспешных шагов, но внезапно остановился.

"И т. д."

Шэнь Вэньлан вышел за дверь, подозвал его и тихо спросил: «Секретарь Гао, вы так торопитесь вернуться. Вы вернётесь, чтобы утешить своего партнёра?»

«А, э-э». Гао Ту был вынужден обернуться. Подумав, что его начальник, возможно, заметил ложь, которую он придумал, чтобы скрыть свою личность, Гао Ту поднял голову и слабо улыбнулся Шэнь Вэньлану: «Да, господин Шэнь. Мне жаль, что я доставил вам неприятности, внезапно отпросившись».

«Это не проблема», - сказал Шэнь Вэньлан. «В команде секретарей много людей. Мир не рухнет без тебя».

«Да, да».

Шэнь Вэньлан - альфа S-уровня, и его характер очень похож на его прямолинейную и безжалостную речь. Запах его феромонов также сильный и резкий.

Неотразимо сильный аромат ладана и ириса подобен столкновению власти и амбиций, даже его следа достаточно, чтобы разжечь непреодолимое пламя желания.

Глядя на лицо Шэнь Вэньлана, Гао Ту почувствовал, что температура его тела снова поднялась, а на лбу выступил ещё более горячий пот. Он нерешительно спросил: «Господин Шэнь, есть ли у вас ещё какие-нибудь указания?»

Шэнь Вэньланг направился к нему, и от его тела исходил запах духов, смешанный со слабым запахом местных феромонов.

Гао Ту, находившийся в состоянии повышенной чувствительности, болезненно заскулил. Пальцы, висевшие по бокам, судорожно сжались и впились в бёдра. Он изо всех сил старался удержаться на ногах, едва не теряя самообладания.

Гао Ту изо всех сил старался подавить желание обнять его. Он стиснул зубы, стараясь уйти от источника своего безумного желания, и отступил назад.

Шэнь Вэньлан остановился, и его лицо исказилось. Высокий и красивый Альфа нахмурился, тихонько шмыгнул носом и холодно сказал: «Не забудь помыться, когда придёшь на работу. Разве ты не знаешь, что от тебя сильно пахнет Омегой?»

Гао Ту был ошеломлён и его покрасневшее, слабое лицо тут же стало чрезвычайно бледным.

Он неосознанно поклонился от смущения: «Извините».

Шэнь Вэньлан холодно посмотрел на его макушку и прокомментировал: «Не приближайся ко мне с отвратительным запахом Омеги...»

«Воняет».

......

Вспомнив спину секретаря-бета, Хуа Юн пролистал список друзей Шэн Шаою, поглядывая на лицо напротив, которое не прояснилось с появлением Гао Ту. Он невольно спросил Шэнь Вэньлана, стоявшего у окна и пристально смотревшего на спину секретаря, словно на знак: «Чем же так воняет секретарь Гао?»

Слегка горьковатый, но нежный аромат, создаваемый глубоким ароматом шалфея, не такой сладкий, как другие распространённые цветочные или фруктовые ароматы Омег, но он явно неплох. Почему вы говорите, что он воняет?

Шэнь Вэньлан холодно взглянул на него: «Если я говорю, что здесь воняет, значит, воняет. Какое тебе до этого дело?» Он в гневе пнул чемодан: «Ты что, уже переезжаешь? Верни мне телефон. Я ухожу первым».

Хуа Юн был поражен его необъяснимым нравом. Он остановился, перелистывая свои «Моменты», кивнул сказав: «Ну, спасибо, что помогли мне переехать. Но мне ещё нужно просмотреть несколько «Моментов». Я верну их вам, когда закончу».

Он подумал: «Ну, это вообще не моё дело. Лучше не связываться с этим глупым волком, который разозлился без причины».

Вернувшись домой, Гао Ту, выглядевший ошеломлённым, снова измерил температуру. И действительно, она поднялась с 37,8 градусов до почти 39.

Ему не следовало принимать душ в это время. Но Гао Ту не удержался и пошёл в ванную, включил душ и энергично подмылся, надеясь, что водяной пар уберёт с его тела запах феромонов Омеги.

Выйдя из душевой, чувствуя головокружение, Гао Ту взглянул на себя в зеркало. Его обычное лицо стало слишком розовым от лёгкого аромата его любимого Альфы. Его кадык отчаянно дернулся, а глаза неудержимо покраснели.

Предупреждение доктора всё ещё звучало у Гао Ту в ушах, но он не хотел больше его слушать.

Он укусил трубку иглы, снял защитный колпачок с кончика иглы, медленно ввёл иглу в слегка вздутую вену и отчаянно впрыснул ледяную ингибиторную жидкость из шприца в кровеносный сосуд.

Через несколько минут действие ингибиторов и побочные эффекты ударили по нему одновременно. Гао Ту запретили продолжать смешивать обезболивающие. Он скорчился от боли и некоторое время стоял, держась за раковину в ванной, прежде чем нашёл в себе силы продолжить.

Превозмогая сильную боль, он устало дошёл до спальни, лёг на кровать и натянул одеяло, чтобы закрыть лицо и тело, которое колебалось между жаром и холодом.

Его попеременно охватывали то озноб, то высокая температура. Гао Ту был в трансе. Он крепко обнял себя и постепенно погрузился в беспокойный сон.

Прежде чем окончательно потерять сознание, он вспомнил сцену, когда впервые встретил Шэнь Вэньлана.

Шэнь Вэньлан, в безупречной студенческой форме, стоял на трибуне. Спокойным и мягким голосом он рассказывал о своём милосердном поступке - поддержке малоимущих учеников своего возраста.

Молодой человек на трибуне был не только исключительно добрым, но и обладал очень красивым лицом, прямой осанкой и великолепной фигурой, из-за чего люди не могли его не заметить.

В это же время Гао Ту, стоявший в очереди спонсируемых студентов, страдал от второй лихорадки. В трансе ему показалось, что он увидел ангела.

Он поня, что не хочет оставить этого человека, даже если умрёт.

Наконец ему удалось добиться этого положения, он отчаянно пытался удержаться ещё немного.

......

Прорывной план по применению генных ножниц в биотехнологии реализуется медленно.

Месяц спустя Шэн Шаою вышел из себя на ежемесячном комплексном совещании. Руководитель группы технических исследований всё время сидел, опустив голову, не смея дышать. Их посредственность и некомпетентность привели новоиспечённого принца в ярость.

«В прошлом месяце вы ясно сказали мне, что есть какой-то прогресс, но что произошло? Всё это были пустые слова! После расследования инспекционная группа обнаружила, что 99% ваших так называемых технологических достижений были получены из общедоступной базы данных Высшей школы! Что, чёрт возьми, это за прогресс?! Всё становится всё хуже и хуже! Мне нужен настоящий прорыв, а не эти бредовые результаты, которые вы мне напридумывали, чтобы меня обмануть!»

Во время руководства Шэн Фана группа по применению технологий ежегодно получала значительное финансирование исследований, но не могла добиться достойных результатов. Шэн Шаою считает, что это связано с чрезмерной безразличностью всей исследовательской группы и завышенной зарплатой и льготами, несоответствующими вкладу. Приняв руководство компанией, он немедленно провёл ряд радикальных реформ. Он не только впервые на уровне персонала связал зарплату исследовательской группы по применению технологий Шэн Фана с производительностью, но и создал группу мониторинга результатов исследований для борьбы с формальным мошенничеством в условиях сильного давления.

После этой очередной встречи руководитель научно-исследовательской группы был уволен, и на руководящих должностях П8 и П9 впервые появились молодые лица.

Шэн Шаою весь день просидел в офисе в крайне подавленном настроении.

Как раз перед окончанием рабочего дня Чэнь Пиньмин постучал в дверь и вручил ему счёт и коричневый бумажный пакет.

«Господин Шэн, это счёт за госпожу Шу за этот месяц», - он почтительно передал счёт Шэн Шаою для ознакомления.

Девушка по имени Шу Синь потратила более миллиона юаней за месяц, используя свою дополнительную карту. В соотношении одна к двум она купила кроссовки Hermès Minikelly J5 второго поколения из крокодиловой кожи с блестящей серебряной пряжкой, три комплекта одежды Chanel и семь или восемь пар обуви... Шэн Шаою всегда был щедр к своим спутникам. Он взглянул на сумму, расписался и небрежно спросил Чэнь Пиньмина: «А это?»

«А, это». Чэнь Пиньмин положил коричневый бумажный пакет на стол. Пакет был полным и раздутым. Он пояснил: «Это то, что секретарь среднего уровня Хуа попросил меня передать вам».

В коричневом бумажном пакете находились первые деньги, которые Хуа Юн вернул Шэн Шаою (в общей сложности 20 000 юаней), а также благодарственная записка, написанная им.

Шэн Шаою вдруг вспомнил, где живёт Хуа Юн, и посмотрел на две стопки денег. Тот не знал, как ему накопить столько денег, но вероятно, их хватило бы только на пряжку для крокодиловой кожи Шу Синь.

Для сравнения, Шэн Шаою нашёл этого омегу с ароматом орхидеи весьма интересным.

Такие люди, как Хуа Юн, которые отказались бы быть компаньонами Шэн Шаою, предпочли бы уехать далеко-далеко, чтобы продать свой труд и заработать с трудом заработанные деньги на погашение долгов, в эту эпоху встречаются действительно редко.

Эта прекрасная орхидея, вероятно, относится к редкому виду, находящемуся сегодня под угрозой исчезновения. Он очень упрям и обладает очень высокой самооценкой.

Но в наши дни даже ученики средних школ, вероятно, знают, что нужно стремиться к «максимальной выгоде» во всём.

Подумав об этом, Шэн Шаою невольно улыбнулся. Но тут же вспомнил запястье Хуа Юна... из старого, скатывающегося свитера, казалось, его можно было сломать, слегка согнув. Думая об этом, он почувствовал необъяснимую кислую боль в сердце.

Шэн Шаою объяснил этот дискомфорт длительной сверхурочной работой.

Глава 9

Проект «Генные ножницы» в исследовательской лаборатории продвигается медленно, есть несколько ключевых технических моментов, которые невозможно решить. Чэнь Пиньмин представил новый план и предложил Шэн Шаою попробовать переманить Шэнь Вэньлана, предложив ему высокую зарплату.

Шэн Шаою подумал и решил не действовать опрометчиво. Вся техническая команда Шэнь Вэньлана имела технические доли и была его доверенным лицом. Вывести их на чистую воду, должно быть, было непросто. Если бы он действовал опрометчиво, не только вероятность успеха была бы низкой, но и противнику могли бы легко предупредить об этом.

Чэнь Пиньмин взглянул на коричневый бумажный пакет и нерешительно спросил Шэн Шаою, не хочет ли он попробовать начать с Хуа Юна.

Чэнь Пиньмин уже изучил биографию Хуа Юна. У Хуа Юна высокая степень образования и яркая внешность, главное, что Шэнь Вэньлан его очень ценит. Недавно Шэнь Вэньлан даже брал его с собой на заседания совета директоров, где принимались решения и не избегал его присутствия.

Шэн Шаою был не очень рад это слышать, его лицо потемнело, он подумал: «Даже совет директоров не возражает против его присутствия, но он не может позволить себе медицинские расходы своей сестры и вынужден ходить в заведения работать официантом, чтобы заработать быстрые деньги».

Согласно информации, причиной, по которой Хуа Юн играл за среднюю школу, было то, что Шэнь Вэньлан спонсировал его во время учёбы в колледже и организовал проживание его сестры в Хэци.

Чтобы отблагодарить его, Хуа Юн, ещё будучи студентом, подписал 15-летний контракт. Шэнь Вэньлан относился к Хуа Юну не так уж плохо, но его сестра жила в частном учреждении, где деньги сжигались как бумага, поэтому у него их было очень мало.

Чэнь Пиньмин проанализировал, что всегда найдутся храбрецы, которым полагается огромная награда, если деньги будут потрачены правильно, вполне вероятно, что эта стратегия позволит поймать Хуа Юна, который уже был благодарен Шэн Шаою.

Шэн Шаою не испытывал никаких чувств по поводу этого плана, он просто считал Хуа Юна глупым.

Он такой красивый, но не знает, как использовать своё преимущество. Он отличник с высшим образованием, но не умеет адаптироваться. Какая же жалкая трата его прекрасного лица!

Если бы любой другой человек подвергся бы сексуальным домогательствам в офисе со стороны богатого и известного человека вроде Шэнь Вэньланга, он бы наверняка попытался всеми способами выманить у него большую сумму денег.

Но Хуа Юн не умел пользоваться этими «сжатыми путями». Упрямый омега мог лишь со слезами на глазах пойти в Хэци и попросить врача отсрочить оплату операции.

Не говоря уже о шантаже, он, вероятно, даже не думал уходить в отставку. Может быть, он не ушёл от Шэнь Вэньлана, несмотря на сексуальные домогательства, из-за глупого желания отплатить за услугу?

Шэн Шаою погладил слегка приподнятый уголок коричневого бумажного пакета, чувствуя себя очень несчастным. С одной стороны, он ненавидел то, что не спонсировал учёбу Хуа Юна, а с другой - мечтал поймать того вонючего волка, который издевался над своими невинными подчинёнными, ел их плоть и спал на их шкуре!

В 7:30 вечера Шэн Шаою, который редко ходил домой ужинать, получил сообщение от Хуа Юна.

Хуа Юн спросил его, получил ли он деньги.

Первоначально Шэн Шаою написал «Получил», но, подумав, удалил и написал «Нет».

Хуа Юн выглядел очень встревоженным и сразу же позвонил, но тут же повесил трубку.

Через несколько секунд глупый орхидея с сильным чувством собственного достоинства отправил новое сообщение.

«Господин Шэн, вы сможете ответить на телефонный звонок?»

Шэн Шаою улыбнулся и ответил.

«Господин Шэн», - голос Хуа Юн на другом конце провода звучал очень тихо, словно он звонила ему тайно, скрываясь от других.

Шэн Шаою сказал: «Хмм» и спросил: «Что ты делаешь? Почему ты такой скрытный?»

Хуа Юн тихо ответил: «Жду, когда господин Шэнь начнёт встречу».

«Так поздно?» - нахмурился Шэн Шаою и саркастически заметил: «Шэнь Вэньлан отлично умеет нанимать людей. Платит он немного, но работу поручает с большим энтузиазмом».

Говоря о деньгах, голос Хуа Юна стал громче, но по-прежнему тихим: «Господин Шэн, разве вы не получили деньги, которые я вернул сегодня?»

Шэн Шаою намеренно поддразнил его: «Какие деньги?»

Хуа Юн забеспокоился: «Это коричневый бумажный пакет, который я попросил секретаря Чэня передать вам».

«А, тот самый».

«Вы получили?»

«Нет», - сказал Шэн Шаою. «Ты вернул деньги? Почему я не знал?»

Дыхание Хуа Юна участилось. «Как такое возможно? Секретарь Чэнь обещал мне помочь передать вам».

Шэн Шаою почти представил себе его бледное лицо на другом конце провода. Сердце слегка сжалось, зудело и онемело. Он сделал вид, что небрежно спросил: «Во сколько вы заканчиваете работу?»

Хуа Юн был ошеломлён, словно недоумевая, почему он об этом спросил, но все равно честно ответил: «Это займёт ещё полчаса».

Шэн Шаою поднял руку, чтобы взглянуть на часы, оценив расстояние, сказал: «По телефону сложно объяснить. Я просто заберу тебя с работы, позже поговорим лично».

Хуа Юн, вероятно, действительно беспокоился о местонахождении своих 20 000 юаней, поэтому согласился без колебаний.

Шэн Шаою попросил водителя уйти с работы пораньше, поддавшись импульсу, поехал на нижний этаж главного управления HS самостоятельно.

Когда он прибыл, до назначенной встречи с Хуа Юном оставалось ещё десять минут. Шэн Шаою поднял глаза и закрыл их, чтобы отдохнуть на водительском сиденье. Через некоторое время в окно машины постучали.

Когда Шэн Шаою открыл глаза, он увидел, как Хуа Юн приближается к его машине и нерешительно заглядывает внутрь.

Сегодня Хуа Юн был одет в деловой костюм, в котором он выглядел старше, чем в тот день, когда на нём был свитер, но не намного.

Ночью зимой было очень холодно, и нос и щёки Хуа Юна покраснели от холода. Шэн Шаою нажал кнопку отпирания, протянул руку, чтобы открыть дверь, и сел дрожа от холода.

«Закрой дверь». Шэн Шаою был недоволен тем, что он оставил дверь полуоткрытой, словно собирался сказать несколько слов и тут же уйти. Его лицо из солнечного стало хмурым, и он прошептал: «Я замерзаю насмерть».

Хуа Юн испугался его ярости и тут же послушно закрыл дверь.

По мере включения кондиционера температура в машине постепенно повышалась.

Хуа Юн перестал дрожать, но всё ещё выглядел очень холодным и хрупким. Он скрестил руки на груди и поднял лицо, выглядя встревоженным и невинным. Он спросил Шэн Шаою: «Господин Шэн, эти деньги...»

«Вот это да», - небрежно ответил Шэн Шаою. «Чэнь Пиньмин прислал мне сообщение, что забыл передать его мне днём и передаст, когда завтра прибудет в компанию».

Хуа Юн с облегчением вздохнул: «Вот и хорошо». Затем он серьёзно заверил его: «Я верну вам деньги, как только получу зарплату в следующем месяце».

«Не нужно», - Шэн Шаою посмотрел на свои покрасневшие от холода мочки ушей и щёки и с сочувствием сказал: «Можешь выплачивать раз в полгода. Сколько - решать тебе. Для меня эти небольшие деньги - ничто».

"Но--"

«Но что? Разве твоей сестре не нужно дальнейшее лечение? У тебя будут большие расходы в будущем. Если ты всё вернёшь мне, на что ты будешь лечить сестру? Тебе что, плакать и просить врача дать тебе ещё время?»

Хуа Юн снова замолчал, опустил голову, нежно поджал мягкие губы и спустя долгое время произнёс: «Спасибо, господин Шэн».

Шэн Шаою почувствовал себя спокойнее, когда к нему мягким голосом обратились «Господин Шэн», и впервые за всё время он нежно улыбнулся ему.

Хуа Юн поднял взгляд и встретил его улыбку. Лицо Хуа Юна вдруг покраснело ещё сильнее, а изящные мочки ушей покраснели настолько, что казались почти кровавыми.

Шэн Шаою подошёл к нему с ехидством и притворным вопросом спросил: «Жарко? Почему у тебя такое красное лицо?»

«Нет, не жарко». Хуа Юн избегал его взгляда и уклончиво спросил: «Господин Шэн, можно добавить вас в WeChat?»

«Конечно», - Шэн Шаою великодушно достал свой мобильный телефон и попросил его просканировать.

Хуа Юн взглянул на экран с покрасневшим лицом, затем убрал телефон, искренне поблагодарил его, открыл дверцу машины и вышел.

***

Шэн Шаою дождался момента, когда можно будет лечь спать, и одобрил запрос Хуа Юна на добавление в друзья.

Теперь, когда вы добавили синхронное плавание, вы можете начать общаться.

Вскоре после этого Хуа Юн отправил ему первое сообщение в WeChat.

Синхронное плавание: «Здравствуйте, господин Шэн, я Хуа Юн. [Улыбка][Улыбка][Улыбка]»

Шэн Шаою отложил телефон и проигнорировал его.

Он дождался утреннего совещания следующего дня, прежде чем достал телефон и ответил.

Неторопливо: «Понял».

Неожиданно Хуа Юн отреагировал немедленно.

Синхронное плавание: «Господин Шэн, сегодня утром я приготовил печенье и попросил доставить его на стойку регистрации вашей компании. Я не знал, какой вкус вам нравится, поэтому приготовил с оригинальным вкусом. Надеюсь, вы не против. Надеюсь, вам понравится».

Печенье?

Шэн Шаою не любил сладкое и редко ел печенье. Но утреннее совещание затянулось, он немного проголодался, поэтому позвал Чэнь Пиньмина, чтобы тот спустился к стойке регистрации и принёс печенье Хуа Юна.

Шэн Шаою получал множество дорогих подарков, и домашнее печенье оказалось довольно посредственным. Но преимущество заключалось в том, что ингредиентов было достаточно, а сердце было полно любви. Хотя орхидея был неуклюжий, его мастерство было на высоте. Печенье, которое он приготовил, было не слишком сладким, мягким и хрустящим. В пакете также лежала небольшая записка от Хуа Юна, в которой он кратко делился с ним своими чувствами, когда готовил печенье сегодня.

«Это вторая партия сегодняшнего продукта. Первая немного подгорела, потому что я плохо контролировал температуру при выпечке, но я не испортил его. Я съел всё! ^ ^»

Шэн Шаою нашёл это забавным и открыл WeChat, чтобы отправить сообщение Хуа Юну.

Youzaiyouzai: «Лучше не есть подгоревшее печенье, так как оно может вызвать рак».

Хуа Юн, вероятно, был занят, прошло больше получаса, прежде чем он ответил.

Синхронное плавание: «Я постарался выплюнуть все подгоревшие кусочки».

Получив ответ, Шэн Шаою с суровым выражением лица отчитывал своих подчинённых. Увидев сообщение Хуа Юна, он немного смягчился. Он махнул рукой и простил всех, приказав подчинённым, которые допустили мелкие ошибки, немедленно убираться.

После этого доброго поступка Шэн Шаою почти каждый день ел печенье.

В ящике стола накапливалось всё больше и больше незначительных записок Хуа Юна, из-за чего Шэн Шаою казалось, что он, двадцатилетний взрослый, переживает школьную любовь. У Шэн Шаою никогда не было серьёзных отношений ни с кем, не говоря уже о том, что нынешние ученики начальной школы, возможно, не так уж и невинны. Какая сейчас эпоха? Они до сих пор используют записки, чтобы выразить свою любовь.

Но по какой-то причине Шэн Шаою действительно попался на эту удочку.

Постепенно он стал подобен рыбе, привыкшей к ежедневной вкусной наживке. Он даже тайком с нетерпением ждал, какое печенье ему подадут на следующий день накануне вечером.

Круг друзей Хуа Юна богат контентом. Когда Шэн Шаою впервые нажал на него, его на мгновение ошеломила фотография на обложке, которую Хуа Юн сделал мимоходом.

На фотографии видно лицо Хуа Юна. Он держит кружку с нарисованной орхидеей, одет в самую обычную спортивную толстовку с капюшоном и счастливо улыбается в камеру, наклонив голову.

По какой-то неизвестной причине Шэн Шаою нажал на фотографию, удерживая её, сохранил. После этого он потратил весь день, просматривая фотографии Хуа Юна.

Повседневная жизнь Хуа Юна очень скучна, но в ней есть некоторые неприятные, но интересные вещи.

Например, вот такие: «Ой, какой же я идиот. Я неправильно поставил будильник, опоздал, сел не на тот поезд метро и приехал в компанию ровно на минуту позже! А! Прощай! Ура-ура, моя награда за идеальную явку! [плачет][плачет][плачет]», а рядом с картинкой красовался смайлик с котом, воющим в небо, и дико рычащим тигром.

«Моменты» Хуа Юна в основном отражают его настроение по дороге на работу и с работы каждый день, во время посещения пациентов в больнице и другие мелочи, которые происходят в его жизни.

На одном из них было сфотографировано облако в голубом небе.

Подпись гласит: «У него грубый язык, но сердце мягче облаков. Спасибо, мой мистер Икс. [Тсс][Тсс][Тсс]»

Сердце Шэн Шаою дрогнуло, он тут же посмотрел на дату и обнаружил, что именно в этот день встретил Хуа Юна в лифте. Тот был в плохом настроении и не мог сдержать унижения, а затем Шэн Шаою по собственной прихоти, помог ему оплатить операцию.

Мистер Икс?

Шэн Шаою не смог удержаться от смеха.

Этот орхидея действительно многословен, но при этом немного... милый.

Глава 10

Из круга друзей Хуа Юна Шэн Шаою ясно видит его личность.

Он действительно тот тип человека, который невинен, оптимистичен и трудолюбив.

Шэн Шаою встречался со многими людьми в прошлом, но он никогда не встречал такого Омегу, как Хуа Юн, который был мягким, слабым и плаксивым, но в то же время сильным, самовлюбленным, трудолюбивым, красивым и упрямым.

Это было очень ново для Шэн Шаою, у которого был стереотип об Омегах.

Возлюбленная Шэн Шаоюя, Шу Синь, также проявляла большой интерес к Хуа Юну.

Шу Синь узнала из разных источников, что Шэн Шаою, который никогда не брал людей в бордели, не был не винным. Напротив, он был очень непостоянен.

У Шэн Шаою было не меньше тридцати любовников, самая долгая связь из которых продержалась с ним всего полгода. Тот был маленькой звездой, который достиг большого успеха.

Однако это не мешало Шэн Шаою быть хорошим партнёром для свиданий. Он был щедр и невероятно щедр к своим возлюбленным. Благодаря его щедрости Шу Синь прошла путь от обычной бедной студентки до знаменитой светской львицы в Шанхае, она наслаждалась роскошной жизнью, доступной только богатым дамам высшего общества.

Теперь, помимо ежедневных занятий, Шу Синь открывала глаза и держала в руках безлимитную чёрную карту Шэн Шаою, чтобы ходить по магазинам и угощать друзей едой, чувствуя себя такой счастливой, словно могла купить весь мир.

Шу Синь и Шэн Шаою встречались уже больше трёх месяцев. Чем дольше она была с Шэн Шаою, тем яснее для неё становилось его положение и его стиль поведения.

Этот талантливый и красивый Альфа S-уровня действительно очень щедр, но также и очень безжалостен. Шу Синь и он больше похожи на партнёров по постели, чем на пару.

Но Шу Синь это ничуть не беспокоило.

Её не волновало, как Шэн Шаою ей изменял. Главное, чтобы они не расстались окончательно, всё остальное не имело значения.

Но недавно Шу Синь обнаружила, что, когда Шэн Шаою был с ней, он всегда отвлекался на свой телефон, отправляя сообщения в WeChat или просматривая «Моменты».

Шэн Шаою на самом деле не очень любит проверять свои «Моменты». Каждый раз, когда он это делает, он, скорее всего, смотрит на человека по имени Хуа Юн.

А у этого Хуа Юна было красивое лицо, которое заставило Шу Синь почувствовать себя страшной, судья по его темпераменту, он вероятно, был Омегой.

Как и Шу Синь, которую беспокоило чрезмерное чувство кризиса, Шэн Шаою в последнее время тоже чувствовал себя несчастным.

С прошлого месяца Сяо Бин, который раньше каждый день вовремя появлялся на стойке регистрации, начал пропускать назначенные встречи. Друзья Хуа Юна стали уходить с работы всё позже и позже, и количество новостей, которыми он делится, тоже стало меньше.

Печенье один раз в день постепенно превратилось в три раза в неделю, потом в два раза в неделю...

Сегодня последний день недели, но Шэн Шаою всё ещё не получил печенье. Он с холодным лицом просмотрел список друзей Хуа Юна и обнаружил, что обновления от него прекратились четыре дня назад. В сообщении содержались жалобы на то, что он слишком поздно вернулся с работы и прождал целый час, прежде чем поймать такси.

Шэн Шаою терпел это снова и снова, но в конце концов не выдержал и послал ему сообщение, чтобы спросить, как у него дела.

Неожиданно Хуа Юн, который обычно быстро отвечал, не отвечал всю ночь и ответил только рано утром следующего дня.

Синхронное плавание: «Извините, господин Шэн, вчера я очень устал и поэтому сразу уснул».

Шэн Шаоюй уставился на текст в верхней части окна чата.

Вскоре другая сторона отправила ещё одно сообщение.

Синхронное плавание: «В последнее время я был немного занят из-за сверхурочной работы и переезда».

Синхронное плавание: «Сейчас я живу у друга, мне неловко пользоваться их кухней для приготовления печенья, поэтому я пока не могу отправить вам печенье».

Судя по времени, Хуа Юн всё ещё должен был быть в метро, поэтому Шэн Шаою надел наушники и позвонил.

Как только связь установилась, он спросил: «Почему вы переезжаете?»

Водитель, ехавший впереди, был ошеломлён, воскликнул: «Ага», и взглянул на выражение лица своего босса в зеркало заднего вида.

С момента принятия Шэн Шаою на себя управления компанией Shengfang его характер стал ещё более раздражительным из-за отсутствия прогресса в проекте. Теперь исследовательская группа компании нервничает, как мышь, увидевшая кошку. Даже водитель, поддавшись настороженности коллег, начинает нервничать.

Шэн Шаою равнодушно взглянул на него в зеркало заднего вида, жестом призывая сосредоточиться на вождении.

Затем водитель отвернулся и продолжил движение с закрытыми глазами и ушами.

На другом конце провода Хуа Юн беспомощно вздохнул: «Место, которое я арендовал раньше, собираются снести, и владелец дома дал мне три дня на то, чтобы съехать...»

Шэн Шаою слегка нахмурился и спросил: «Когда это случилось?»

Хуа Юн снова захотелось вздохнуть. Его нежный голос медленно разнёсся: «На прошлой неделе».

Шэн Шаою немного рассердился. Такое важное событие держалось в секрете целую неделю.

«Так где же вы сейчас живёте?»

«В доме моего друга», — печально сказал Хуа Юн — «Слишком сложно найти дом в центре города. Хотя я очень старался, мне пока не удалось найти подходящее место». Он тихо выдохнул: «Хозяин запер дверь и велел мне открыть её, когда я съеду. Поэтому в последнее время я могу жить только с друзьями. Господин Шэн, я смогу приготовить вам печенье только после того, как найду подходящее место и перееду».

«Хуа Юн». Голос Шэн Шаою стал немного строгим.

Дыхание Хуа Юна тут же замерло, он осторожно спросил его: «Что случилось?»

«Почему тебя так легко запугать?» — с досадой спросил Шэн Шаою. «Разве ты не был таким свирепым, когда встретил меня? Как ты позволил хозяину взять над собой контроль? Если он не откроет дверь, ты не сможешь войти? Неужели все слесари в Цзянху умерли?»

Хуа Юн, казалось, был удивлён его словами и рассмеялся: «Но я всего лишь арендатор. Как я могу просто нанять слесаря, если владелец жилья не согласен? Господин Шэн, не учите детей плохому».

Шэн Шаою почувствовал тепло внутри и спросил: «Мальчик, где договор аренды, который ты подписал?»

«Срок аренды истёк. Другая сторона отказалась продлевать договор и не стала требовать с меня деньги. Однако у меня остался невозвращенный задаток».

Спустя несколько месяцев общения они стали ближе друг к другу. Хуа Юн тоже стал немного смелее. Он осмеливался шутить и болтать с Шэн Шаою о каких-то пустяках: «Я не съехал вовремя, боюсь, не смогу вернуть задаток».

С другого конца провода донёсся звук прибывающего поезда метро. Фоновый шум стал немного шумнее. Шэн Шаою представил, как Хуа Юн встаёт со своего места, выходит из метро и следует за толпой людей по лестнице на платформу. Его сердце внезапно смягчилось, и он выпалил: «Забудь, если не сможешь вернуть. Хуа Юн, у меня есть свободная трёхкомнатная квартира с двумя гостиными, совсем рядом с твоей компанией, и она никогда не сдавалась. Хочешь снять её?»

Хуа Юн на мгновение остолбенел, а затем спросил: «Дом господина Шэна, он должно быть, очень дорогой, да?»

«Недорого». Шэн Шаою вспомнил, что ежемесячная арендная плата за квартиру должна составлять более 100 000 юаней. Подумав, он решил снизить цену: «30 000 юаней, включая налог на имущество и два парковочных места».

Видя, что его собеседник не отвечает, он сам не зная почему, немного занервничал и прошептал ему: «Хуа Юн, ты этого хочешь?»

На другом конце провода Хуа Юн снова рассмеялся, словно почувствовав, что тот над ним подшучивает, но не рассердился. Вместо этого он ласково назвал ему: «Господин Шэн».

Нежный голос заставил сердце Шэн Шаою дрогнуть. Не успел он насладиться им, как Хуа Юн вернулся к своему обычному равнодушию и медленно произнёс: «Это слишком дорого. Я не могу себе этого позволить».

Тридцать тысяч — это слишком дорого? Шэн Шаою снова нахмурился, но тут же вспомнил о двадцати тысячах «ежемесячного платежа», которые Хуа Юн выработал, сократив потребление одежды и соблюдая диету несколько месяцев назад, и невольно упрекнул себя в глупости, сказав: «Почему бы не поесть фарш?»

Мягко спросил: «Какой у вас бюджет?»

Хуа Юн задумался на мгновение и сказал: «Две тысячи».

Шэн Шаою: «???...За день?"

«Нет», — Хуа Юн снова рассмеялся. Он сегодня много смеялся. «За месяц».

Шэн Шаою наконец понял, почему эта орхидея не может снять квартиру.

Где сегодня можно найти квартиру за 2000 юаней в месяц в центре Цзянсу и Шанхая?

По мнению Шэн Шаою, две тысячи юаней за ночь — это возможность остановиться в приличном отеле в центре города. Даже если вы выберете самый дешёвый номер, придётся полагаться на специальные предложения на платформе и надеяться на удачу.

Он не хотел выставлять себя идиотом такого же уровня, как император Хуэй Цзинь, поэтому, помрачнев, сказал: «Хорошо, тогда две тысячи. Платите мне две тысячи в месяц, а я через некоторое время пришлю вам адрес и код доступа, вы сможете въехать сегодня после работы».

«Ах, как это возможно?»

«Почему бы и нет?» — как ни в чём не бывало ответил Шэн Шаою: «Квартира пустует. Я нанимал тётю, чтобы она убирала квартиру. Я платил ей за уборку каждый месяц. Ты можешь сам заниматься уборкой, чтобы компенсировать разницу».

Хуа Юн на мгновение замер, а затем медленно произнёс: «Этого недостаточно?».

Шэн Шаою добавил: «Лаборатория моей компании находится примерно в 200 метрах от этой квартиры, если идти пешком, поэтому я иногда могу там ночевать. Когда придёт время, ты можешь позаботиться обо мне, приготовить мне перекус или завтрак, а эти деньги использовать для оплаты оставшейся части номера».

На другом конце провода внезапно стало так тихо, что Шэн Шаою забеспокоился.

Спустя долгое время Хуа Юн сказал: «Это нехорошо, господин Шэн».

«Что случилось?» — усмехнулся Шэн Шаою. «Тебе что-то мешает? Или ты боишься, что я сделаю тебе что-нибудь плохое без твоего разрешения?»

«Нет», — серьёзно объяснил Хуа Юн: «Я знаю характер господина Шэна, но из-за этого у меня возникает чувство, будто я вам очень обязан, а это нехорошо».

«Это не плохо. Много долгов лучше, чем ничего. Просто цените это».

Хуа Юн снова улыбнулся. Казалось, он уже прибыл в компанию. Шум на заднем плане стих. Но он понизил голос и сказал: «Тогда мне придётся принять благосклонность господина Шэна». Мягкий финал прозвучал, словно капризный ребёнок, почти потерявшись в тихом дыхании: «Спасибо, господин Шэн».

«Пожалуйста. Я заеду за тобой сегодня после работы и помогу тебе переехать».

Прежде чем повесить трубку, Хуа Юн снова позвонил ему: «Господин Шэн».

«Что случилось?» — спросил Шэн Шаою в машине, которая уже подъехала к компании. Хотя утреннее совещание вот-вот должно было начаться, он не мог не задержаться в машине ещё на несколько минут, желая услышать, как невинный и застенчивый орхидея тихо закончит свою речь.

«Я всегда буду помнить, как вы были добры ко мне».

Повесив трубку, Шэн Шаою около минуты молча сидел в машине.

Нежный голос Омеги словно пронёс электричество, от которого онемели уши и слегка разгорячилось тело. Он не мог не беспокоиться, что прекрасный орхидея будет повержен этим обществом в незнакомом ему месте... Сожрать такую орхидею – лишь вопрос времени. Он был слишком наивен, и Шэн Шаою не хотел его подводить.

Глава 11

У Хуа Юна было совсем немного багажа, поэтому компания по переездам, которую нанял Шэн Шаою, не смогла оказать существенную помощь. Четверо крепких мужчин перенесли два чемодана и перевезли всё за десять минут.

Хозяйкой дома оказалась женщина средних лет, представительница омеги. Открыв дверь, она нетерпеливо взмахнула ключами и оглядела Шэн Шаою, стоявшего рядом с Хуа Юном. Её взгляд был полон презрения и зависти.

Быть красивым — это другое дело. Всего за три месяца даже Альфы, которые помогают ему передвигаться, сменились. Мало того, что все они S-класса, так ещё и выглядят весьма богато!

Если бы она не получила аванс за молчание, ей очень хотелось бы разоблачить этого Альфу прямо перед ним. Этот Омега был капризным и очень странным! Он снимал квартиру, но никогда в нём не жил. Более того, тот, кто помогал ему нести коробки и переезжать три месяца назад, явно был таким же высоким и красивым Альфой!

Маленькая квартира, о которой говорил Шэн Шаою, на самом деле была совсем не маленькой. Площадь её оценивалась более чем в 300 квадратных метров, она была светлой и просторной, в десятки тысяч раз лучше той, которую снимал Хуа Юн.

Открыв дверь и увидев всю эту так называемую «маленькую квартиру», Хуа Юн, казалось, засомневался ещё больше. Он хотел что-то сказать, но несколько раз останавливался, словно ему приснился сон, который казался невероятным даже при одной мысли о нём.

Шэн Шаою поручил компании по переезду поместить багаж Хуа Юна в камеру хранения, затем прислонился к двери и попрощался с Хуа Юном, который выглядел нерешительным.

«Уже поздно. Я ухожу».

«Господин Шэн», — Хуа Юн тут же подозвал его, немного поколебавшись, спросил: «А не слишком ли это место большое?»

Шэн Шаою улыбнулся ему с несколько вызывающим выражением лица: «Все думают, что маленький лучше большого, почему же у тебя всё наоборот?»

Хуа Юн опустил голову, выглядя очень обеспокоенным и сказал: «Я думаю, здесь больше 30 000».

«Квартира всё пустует, но вы переехав жить здесь, добавите моему дому популярности».

Хуа Юн поднял на него ясный, доверчивый и благодарный взгляд. Он, казалось, принял эту причину и нежно улыбнулся Шэн Шаою, демонстрируя юношеский дух. «Спасибо, господин Шэн».

«Ладно, не благодари. У меня уже мозоли на ушах наросли». Шэн Шаою улыбнулся и прикоснулся к его волосам. Тот попытался увернуться, но не смог, поэтому просто перестал пытаться и послушно замер, позволяя Шэн Шаою тереть ему голову, словно маленькому зверьку.

В ту ночь Шэн Шаою спал очень хорошо. Он был так счастлив, словно заполучил уникальное сокровище в мире и спрятал его в сейфе, пароль и ключ к которому знал только он.

В следующий раз он увидел Хуа Юна на деловом ужине несколько дней спустя.

Президент Торгово-промышленной палаты города Цзянху скоро будет сменён. Не так давно предыдущий президент скончался от внезапной болезни. Новый президент, чей пост был утверждён, заранее организовал торжественное мероприятие и пригласил в качестве гостей руководителей всех компаний-членов совета директоров.

Этот так называемый семейный ужин на самом деле был призван привлечь известных предпринимателей из Цзянсу и Шанхая, чтобы они приехали и открыто заняли свою сторону.

Умерший прежний президент и новый долгое время находились в конфликте. Раньше мало кто в Торговой палате был готов присутствовать на банкете нового президента, но теперь ситуация кардинально изменилась. Прежний президент больше не пользовался популярностью, его влияние, когда-то была поддержкой для многих людей, но теперь естественным образом сошло на нет.

В этот день на банкете в честь нового президента присутствовали почти все известные бизнес-лидеры Цзянху, включая Шэн Шаою и Шэнь Вэньлана.

Шэн Шаою вошёл в зал вместе с Шу Синь и сразу же увидел Хуа Юна, сидящего рядом с Шэнь Вэньланом. Лицо его потемнело, но он тут же изобразил фальшивую улыбку, как это принято в обществе, пожал руки всем, кто подходил поздороваться.

Возможно, потому что они работали в одной отрасли и были примерно одного возраста, Шэн Шаою и Шэнь Вэньлан сидели очень близко друг к другу. Когда они сели, Хуа Юн увидел его и сияющими глазами поприветствовал: «Господин Шэн».

Шэн Шаою кивнул ему и улыбнулся: «Ты тоже здесь».

Сегодня Хуа Юн был одет очень официально: серебристо-серый костюм, украшенной брошью с драгоценным камнем неизвестного дизайнера. Главной деталью броши был цветок странной формы, вероятно, какая-то необычная орхидея. Он мог привлекать внимание окружающих, просто сидя неподвижно.

По сравнению с ним Шэнь Вэньлан, сидевший слева от него во всём чёрном, выглядел весьма устрашающе. Этот мерзкий волк был одет в такое чёрное и имел такое суровое лицо, что незнакомцы могли подумать, будто он пришёл на похороны старого президента.

Шу Синь впервые присутствовала на официальном мероприятии с Шэн Шаою и была очень взволнована. Но когда она увидела знакомого и прекрасного Омегу, сидящего напротив, её сердце ёкнуло.

В жизни Хуа Юн ещё красивее, чем на фотографии. Если смотреть издалека, его кожа кажется почти прозрачной, а на лице нет ни единой поры. В отличие от красавиц, которые полагаются на макияж, его красота настолько естественна, а лицо выражает редкую невинность. Он — суперкрасавец, который по-настоящему красив, даже не подозревая об этом.

Шу Синь невольно вздохнула про себя, молча прикидывая, каковы её шансы на победу, если она встретится с ним.

Когда дело дошло до тоста, Шэнь Вэньлан сказал, что принял лекарство от простуды и не может пить, поэтому попросил Хуа Юна сделать это за него. Хуа Юн встал с бокалом вина и одарил всех, кто подходил выпить, странной и незрелой улыбкой. Этот орхидея явно не отличался общительностью. Он говорил тихо и часто выпивал полный бокал вина, прежде чем произнести тост.

Его неуклюжесть бросалась в глаза, как и его красота, в тот день было необычайно много людей. К концу банкета лицо Шэн Шаою стало темнее костюма Шэнь Вэньлана.

Шу Синь с тревогой смотрела на него, Шэн Шаою не отрывал взгляда от Хуа Юна и холодно сказал ей: «У меня есть дела попозже. Возвращайся одна».

Лицо Хуа Юна покраснело от смущения, а его слезящиеся глаза потеряли фокус, что делало его ещё привлекательнее, несмотря на его абсолютную чистоту. Альфы на поле смотрели на Шэнь Вэньлана с бесчисленной завистью. Большинство из них выпили вина, и под воздействием алкоголя их взгляды были разнузданными и жадными.

Это вызвало у Шэн Шаою чувство отвращения, как если бы он проглотил муху живьём.

В конце Шэнь Вэньлан повёл Хуа Юна попрощаться со всеми. Шэн Шаою встал и последовал за ними. Он совершенно не доверял Шэнь Вэньлану и решил найти предлог, чтобы лично отправить Хуа Юна домой.

Неожиданно, едва он подошёл к двери, его схватил пьяный новый президент и представил молодому и высокому Альфе: «Секретарь Чан, это Шэн Шаою, президент Шэн, из биологического факультета Шэн Фана». Новый президент был старым другом Шэн Фана. Видя, как Шэн Шаою рассеянно смотрит на дверь, он не мог не напомнить ему об этом и торжественно представил: « Шэн Шаою, это Чан Юй, секретарь Чан, из X Holdings».

X Holdings? Чан Юй? Он — доверенное лицо нынешнего главы X Holdings.

Шэн Шаою пришёл в себя, отвёл взгляд от пошатывающейся спины Хуа Юна и вежливо протянул руку Чан Юйю: «Приятно познакомиться, секретарь Чан».

У Чан Юя было серьёзное и зрелое лицо с чёткими очертаниями и грубыми чертами. Он равнодушно посмотрел на Шэн Шаоюя, протянул ему руку и нежно пожал её, сказав: «Я много слышал о вас».

Обмен любезностями и визитками занял некоторое время. К тому времени, как Шэн Шаою закончил знакомиться с новыми дворянами и вышел из банкетного зала, Хуа Юн и Шэнь Вэньлан уже исчезли.

Сидя в машине, Шэн Шаою выглядел немного встревоженным. Водитель не осмелился спросить, что случилось, а лишь спросил: «Господин Шэн, куда вы едете?»

Шэн Шаою подумал и назвал адрес где жил Хуа Юн, адрес своей квартиры.

Машина медленно отъехала, Шэн Шаою терпеливо набрал номер Хуа Юна. Телефон звонил долго, но никто не отвечал. Сердце постепенно сжималось от звуков музыки ожидания. Шэн Шаою почувствовал странную панику, но не понимал, что его тревожит.

Хуа Юн — секретарь Шэнь Вэньланга, и сопровождение босса на мероприятиях является частью его работы.

Разве Шэн Шаою не появляется часто на общественных мероприятиях вместе с Чэнь Пиньмином?

Этот маленький орхидейный человечек всегда был очень самоуверенным и волевым. Он мастерски отвергает других Альф. Шэнь Вэньлан оказал ему услугу, поэтому он работает на него, но даже ему не улыбается. Свою беззащитную и коварную улыбку он дарит только Шэн Шаою.

Да, не волнуйтесь.

Но Шэнь Вэньлан — мерзавец, который сексуально домогается своих подчинённых в офисе. Ещё при первой встрече он начал приставать к Хуа Юну.

Когда Хуа Юн был трезв, он, конечно, мог ясно сказать «нет», но сейчас он был пьян, его взгляд был затуманен, он смотрел на Шэн Шаоюя пустым взглядом, не избегая его.

Да, всю вторую половину вечера пьяный Хуа Юн бессознательно поглядывал на него, что заметил даже Шэнь Вэньлан, поэтому он холодно спросил посреди банкета: «Секретарь Хуа, хотите что-то сказать господину Шэну? Вместо того, чтобы всё время на него смотреть, почему бы вам не подойти и не выпить за него бокал вина?»

Лицо Хуа Юна словно покраснело, он тут же встал, схватив бокал с вином.

Шэн Шаою взглянул на свой полный вина бокал и сказал: «Давайте перейдем к соку. Я больше не хочу пить».

Выражение лица Хуа Юна снова стало благодарным, а его лицо, казалось, стало ещё краснее.

Шэнь Вэньлан с сарказмом заметил: «Шаою действительно заботливый. Быть твоим Омегой — это благословение. Жаль, что секретарю Хуа всегда не везло, не правда ли, Хуа Юн?»

Его родители рано умерли, а сестра серьёзно больна. Это не к добру.

Поэтому глаза Хуа Юна на мгновение потускнели, он кивнул и сказал: «Да, господин Шэнь, мне не очень повезло». Затем он снова посмотрел на Шэн Шаоюя своими слезящимися глазами и тихо добавил: «Однако, похоже, в последнее время всё налаживается. Наверное, это тот случай, когда хорошие времена приходят после плохих».

Эта орхидея поистине прекрасен. Все смотрят на него, но он хочет видеть только Шэн Шаоюя. Кажется, его сердце и глаза заполнены им.

Шэн Шаою весь вечер смотрел на него, а потом выпил вина. К концу банкета у него даже возникла иллюзия, что Хуа Юн в него влюблён.

Конечно, это может быть не иллюзией. Эта маленькая орхидея подписал долгосрочный трудовой договор с HS Group благодаря финансированию Шэнь Вэньлана, поэтому вполне естественно, что он влюбился в Шэн Шаоюя, который решил его важную проблему, спас жизнь его сестры и предоставил ему жильё.

Поэтому, даже если Шэнь Вэньлан отправит его домой, ничего необычного не произойдет.

Хуа Юн определенно отвергнет его.

Эта орхидея твердо скажет «нет» всем Альфам и Бетам, кроме Шэн Шаою.

Но какой альфа с извращённым складом ума станет слушать «нет» омеги?...

Подумав об этом, Шэн Шаою вдруг ощутил нетерпение. Он поднял глаза и поспешно спросил водителя: «Мы уже приехали?»

Водитель с удивлением посмотрел на его встревоженное лицо и ответил: «Господин Шэн, тут небольшая пробка. У нас ещё есть три минуты».

Шэн Шаою взглянул на навигатор, нервно потирая пальцы о поручень. Три минуты пролетели незаметно, но они застряли в пробке и не могли двигаться.

«Мы уже приехали?»

«Извините, господин Шэн, похоже, впереди авария. Мы... Эй, господин Шэн! Господин Шэн!»

Шэн Шаою открыл дверь, оставил машину и водителя, перелез через придорожное ограждение и побежал со всех ног по тротуару.

До места назначения осталось ещё триста метров.

Водитель с изумлением смотрел на самого успешного молодого таланта города. Он словно мгновенно превратился в героя пылкого комикса, закатал рукава своего дорого сшитого на заказ костюма и пробежал стометровку на публике.

Неужели он так спешит...спасти Землю?

Но как это возможно?

По словам водителя Шэн Шаою, этот молодой работодатель относится к тому типу людей, которые сохранят бесстрастное выражение лица и будут толкать машину, даже если небо рухнет.

Что же, чёрт возьми, так его напугало? Что же могло так сильно разволновать Шэн Шаоюя, что он даже не успел надеть пальто, зимой вышел из машины и побежал?

Глава 12

Даже сам Шэн Шаою не знал, что с ним не так, не говоря уже о водителе.

Он так разволновался, что побежал вниз по лестнице к многоквартирному дому и обнаружил, что у него нет карты доступа в квартиру.

К счастью, дежурный узнал его и тут же провёл карточкой, открывая дверь. Бета-дежурный скрыл своё удивление и поприветствовал Шэн Шаоюя: «Господин Шэн, добрый вечер».

Шэн Шаою переводя дыхание, кивнул ему и спросил: «Вернулся ли домой господин, который живёт в моей квартире?»

«А?» — работник на мгновение подумал и сказал: «О, вы имеете в виду господина Хуа, да? Он вернулся».

"Один?"

«Да, один», — сказал дежурный. «Он приехал на машине, машина уже уехала. Наверх поднялся только сам джентльмен».

Ну и что, что Шэнь Вэньлан взял его на личный банкет? После окончания спектакля орхидея вернулся на территорию Шэн Шаоюя, словно уставшая птица, возвращающаяся в лес.

Сердце, бешено колотившееся от бега, немного успокоилось.

Когда импульс горячки утих, Шэн Шаою запоздало ощутил раздражение. Он заподозрил, что сошёл с ума. Он бежал ночью на холодном ветру, в одном слое одежды, потому что беспокоился об омеге, который даже ни разу его не поцеловал.

Если он съест слишком много печенья и получит много детских записок, тогда действительно ли он превратится в ученика начальной школы?

Видя неуверенное выражение его лица, администратор вестибюля взял на себя инициативу и спросил: «Этот господин, кажется был пьян, возможно, не сможет открыть вам дверь. Господин Шэн, вы хотите подняться? Я проведу вашу карту».

«Нет необходимости», — сказал Шэн Шаою. «Иди и делай свою работу. Спасибо».

Он обернулся, желая как можно скорее покинуть этот вестибюль, подтвердивший его глупые опасения, но тут завибрировал телефон. Звонил Хуа Юн.

«Господин Шэн». На другом конце провода он говорил очень отчётливо. По его голосу невозможно было сказать, что он пьян. Просто тон был прерывистым, отчего голос звучал особенно неземно. «Вы мне звонили? Мой телефон был в беззвучном режиме, я только что увидел. В чём дело?»

«Ничего», — ответил Шэн Шаою. Он нажал кнопку лифта, чтобы водитель забрал его из гаража.

Внезапно звуки воды со стороны Хуа Юна прекратились. Шэн Шаою представил, что тот уже принял душ, высушил волосы и сидит на кровати в спальне, опустив глаза, разговаривает с ним по телефону. Его остывший разум, казалось, снова ожил, но он всё ещё сохранял рассудок, поэтому ничего не сказал, просто тихо ожидая лифт.

«Господин Шэн», — снова позвал его мягким голосом омега с ароматом орхидеи, который напрасно заставлял людей беспокоиться о нём.

"В чем дело?"

«Какое печенье вы хотели бы в следующий понедельник?» — спросил он.

Шэн Шаою не хотел есть печенье, но и не хотел, чтобы Хуа Юн узнал об этом. Он боялся, что эта орхидея с завышенной самооценкой разочаруется и перестанет присылать ему печенье, узнав об этом.

Шэн Шаою с досадой схватил прядь волос, но прежде чем он успел вспомнить вкус, прибыл лифт.

«Господин Шэн?» — с сомнением спросил Хуа Юн. — «Вы уже определились со вкусом?» Видя, что Шэн Шаою всё ещё не отвечает, он вдруг почему-то тихо рассмеялся и тихо сказал: «Или вы свободны в эти выходные и хотите приготовить его вместе со мной?»

......

Менеджер вестибюля, стоявший перед лифтом, наблюдал, как лифт, который первоначально спустился на подземный первый этаж, внезапно резко поднялся, достигнув вестибюля на первом этаже, дверь со звоном открылась.

В лифте Шэн Шаою вошёл и вышел, дежурный не смог сдержать удивлённого восклицания.

Шэн Шаою нажал на кнопку телефона и сделал жест. Безопасность в этом районе строгая, карты выдаются в каждом доме. Без карты войти невозможно. Увидев это, дежурный тут же провёл картой и помог ему зайти в лифт.

Двери лифта медленно закрылись, и он поехал прямо на верхний этаж.

На другом конце провода Хуа Юн увидел, что Шэн Шаою ничего не ответил, поэтому он коротко улыбнулся и сказал себе: «Я пошутил. Господин Шэн так занят, откуда у него время печь печенье? Я должен печь его по выходным...»

«Открой дверь».

"Что?"

«Я сказал, открой дверь».

На другом конце провода послышались торопливые шаги, дверь открылась. В поле зрения Шэн Шаою появилась маленький орхидея в ночной рубашке, с полувлажными волосами и от него пахло алкоголем.

Халат был распахнут спереди, открывая белую, почти прозрачную грудь. После ванны от Хуа Юна исходил лёгкий запах алкоголя, но Шэн Шаою чувствовал себя немного опьяненным, его сердце билось неестественно часто.

Но он сделал вид, что его лицо не выражает никаких эмоций, прислонился к дверному косяку и сказал: «Вы даже просили кого-то испечь печенье вместе в качестве подарка. Секретарь Хуа говорит искренне?»

«Да», — Хуа Юн снова улыбнулся ему, обнажив линию белых зубов между ярко-красными губами: «Я всегда буду честным с господином Шэном».

Шэн Шаою подошёл ближе. Хуа Юн опустил глаза, избегая его двусмысленного взгляда; его длинные и густые ресницы дрожали, словно он смущался, лёгкая тень легла под глазами, царапая сердце Шэн Шаою.

«Правда? Как я мог не знать?» Шэн Шаою не улыбнулся. У него было великолепное телосложение и высокие брови. Как только он перестал улыбаться, он стал выглядеть свирепым и красивым. Он посмотрел на пылающее лицо перед собой и тихо спросил: «Где твоя искренность? Достань её и дай мне посмотреть? Хм?»

Услышав это, Хуа Юн поднял глаза и неторопливо посмотрел на него сквозь туман. Возможно, из-за освещения выражение его лица стало чуть более резким, чем обычно, с яростной агрессией. Сердце Шэн Шаоюя дрогнуло, а брови слегка нахмурились, но прежде чем он успел об этом подумать, орхидея приблизился к нему. Хуа Юн внезапно нежно коснулся уголка его губ своими тёплыми красными губами.

Кожа соприкоснулась всего на несколько секунд, так быстро, что тот не успели среагировать.

Шэн Шаою даже моргнуть не успел, как губы Хуа Юна, нежные как лепестки, оторвались от него. Орхидея стоял на таком расстоянии, что Шэн Шаою чувствовал, что до него можно легко дотянуться. Он закусила губу, и улыбнувшись спросил: «Достаточно ли этой искренности?»

«Недостаточно», — сказал Шэн Шаою, проводя пальцами по спине Хуа Юна, надавливая на тонкую и чувствительную шею Омеги и прижимая его к себе.

Их губы соприкоснулись, и Шэн Шаою научил неопытного омегу настоящему поцелую.

Когда они снова разъединились, губы перед ним покраснели от чрезмерного сосания и были полуоткрыты, влажными. Хуа Юн смотрел на Шэн Шаоюя с преданностью и нежностью, его взгляд был очень мягким.

Очевидно, они были примерно одного роста, но каждый раз, когда Хуа Юн смотрел на Шэн Шаоюя, у Шэн Шаоюя возникала иллюзия, что прекрасный Хуа Юн смотрит на него снизу вверх.

Взгляд Хуа Юна вызвал в этом молодом альфе S-класса небывалую жажду завоевания. Кровь закипела. Ему хотелось поскорее сорвать эту орхидею, поставить в свою вазу и спрятать дома. Он мог иногда похвастаться, но никогда не позволял бы посторонним бесконтрольно любоваться им и вдыхать его аромат.

В ту ночь Шэн Шаою остался в квартире, где жил Хуа Юн.

Но кроме двух поцелуев и пожеланий друг другу спокойной ночи перед сном, они ничего не сделали.

Шэн Шаою чувствовал себя действительно странно. До встречи с Хуа Юном он и представить себе не мог, что однажды у него возникнут такие чистые отношения, близкие к любви.

Проснувшись утром, он обнаружил, что Хуа Юн уже давно не спал и занимался уборкой на кухне. На обеденном столе стоял свежеприготовленный завтрак.

Шэн Шаою предпочитает западный завтрак, но Хуа Юн приготовил соевое молоко и подал его с подносом паровых булочек, жареными на гриле свиными пирожками и кристальными пельменями с креветками, а также тарелкой нарезанных фруктов отдельно.

«Я не знаю, что любит господин Шэн, поэтому приготовил что-нибудь попроще». Он улыбнулся и протянул палочки Шэн Шаою: «Господин Шэн хорошо спал прошлой ночью?»

Шэн Шаою взял палочки, но ничего не ответил. Он лишь слушал, как тот тихо говорит: «Я плохо спал».

"Что ты имеешь в виду?"

Сидевший напротив орхидея, одетый в домашнюю одежду, но всё ещё ослепительно прекрасный, поднял глаза и украдкой взглянул на него, его лицо покраснело, и он серьезно ответил: «Потому что моё сердце билось слишком часто».

Шэн Шаою тоже улыбнулся. Черты его лица были слишком глубокими, а холодный взгляд – поистине героическим. Его улыбка растопила лёд, но его было трудно назвать нежным: «Правда?»

«Да», — тихо сказал Хуа Юн. — «Кажется, моё сердце никогда в жизни не билось так быстро».

Взгляд Шэн Шаою снова смягчился, и он спросил: «Что нам делать дальше?»

«В будущем?» — Хуа Юн слегка расстроился. «Да, а что мне делать в будущем?» Он повернул голову и наивно спросил: «Господин Шэн, не заболею ли я сердечной болезнью, если буду встречаться с вами долго?»

«О чём идёт речь?»

«Верно», — Хуа Юн прижался к груди и серьёзно сказал: «Оно бьётся очень быстро, и я немного запыхался».

Шэн Шаою беспокоился, что ему не хватает кислорода, поэтому перед завтраком он снова нажал на Хуа Юна и любезно помог ему некоторое время дышать.

В этот день Шэн Шаою обнаружил, что китайский завтрак весьма хорош. Он почти влюбился в соевое молоко и пельмени с креветками вместе с Хуа Юном.

После завтрака Хуа Юн отправился на кухню убирать посуду, а Шэн Шаою отправился в кабинет, чтобы провести видеоконференцию. Когда встреча закончилась, было уже почти одиннадцать часов.

Он отложил планшет и решил пойти посмотреть, что делает орхидея.

Хотя в «Моментах» он много говорит и часто болтает в записках, в реальной жизни Хуа Юн большую часть времени очень молчалив. Он отличается от прошлых «товарищей» Шэн Шаоюя, которые стремились привлечь к себе внимание самовыражением. Он всегда стоит где-то тихо, словно ждёт, когда Шэн Шаою проявит инициативу.

И вчерашний чрезвычайно короткий поцелуй, наполненный алкоголем, был вероятно, самым возмутительным и смелым поступком, который мог совершить Хуа Юн.

Шэн Шаою нашёл Хуа Юна в гостиной. Тот сидел на диване, держа в руках книгу, и увлечённо читал.

Шэн Шаою присмотрелся и обнаружил, что это на самом деле профессиональная книга по массажу.

Его лицо вдруг стало недовольным: «Почему? Секретарь Хуа собирается подрабатывать в салоне массажа ног?»

Хуа Юн вздрогнул, и раскрытая книга упала с его колен на пол. «Нет».

Хуа Юн наклонился, поднял книгу, закрыл её и отложил в сторону. «Моя сестра слишком долго была прикована к постели. Если ей станет лучше после операции, она сможет встать. Врач сказал, что массаж будет полезен для её дальнейшего выздоровления».

«Вы это усвоили?»

«Нет», — сказал Хуа Юн. — «Это немного сложно. К тому же, мне не с кем практиковаться».

В тот вечер Шэн Шаою отказался от вечернего светского мероприятия и стал особым партнёром по практике для стажёра-физиотерапевта Учителя Хуа.

Хуа Юн впервые прикоснулся к настоящей модели, он выглядел очень нервным, с несколько напряженным выражением лица.

«Господин Шэн, почему бы вам просто не забыть об этом?»

"Почему?"

«Боюсь, я сделаю это неправильно».

«Как ты можешь стать лучше без практики?» Шэн Шаою лежал на массажной кушетке, обнажив верхнюю часть тела, и успокаивал его: «Всё в порядке, твоя сила не повредит мне, просто надавливай так сильно, как хочешь».

Хуа Юн замолчал. Он нанёс масло на свою мягкую, нежную ладонь и нежно приложил её к обнажённой коже спины Шэн Шаою.

Кондиционер и подогрев пола были специально включены, а массажное масло имело температуру тела Хуа Юна, так что оно не было холодным. Но когда Хуа Юн дотронулся до него, мышцы спины Шэн Шаоюя всё равно дрожали.

«Я слишком тяжелый?» — обеспокоенно спросил Хуа Юн.

«Нет», — хрипло ответил Шэн Шаою. «Продолжай».

Хуа Юн начал неловко надавливать на мышцы под ладонями. Чем сильнее он надавливал, тем сильнее они становились. Он не был уверен, поэтому спросил Шэн Шаоюя: «Вам некомфортно?»

Шэн Шаою действительно чувствовал себя некомфортно, но не потому, что массаж Хуа Юна был недостаточно хорош. Его дыхание постепенно становилось всё тяжелее, он чувствовал, что просто напрашивается на неприятности.

Хуа Юн очень серьёзно надавливал на акупунктурные точки. Неподалёку стояла книжная полка. Он опустил глаза, следуя инструкциям в книге, нашёл акупунктурные точки. Тонкими белыми пальцами, смоченными эфирным маслом, провёл по позвоночнику Шэн Шаоюя, по одному участку за раз.

Он был сосредоточен и ясен, сверяясь с книгой, выискивая меридианы, внутренние органы и кости. Пальцы его были не слишком чувствительны, но очень гладкие и мягкие, прилипая к коже и плоти, а его сила оказалась гораздо большей, чем представлял себе Шэн Шаою.

Тело человека — это поистине магическая, целостная структура. Независимо от пола, возраста, веса, роста или комплекции, в нём 206 костей и 650 акупунктурных точек.

В этой книге описывается метод измерения точек акупунктуры с помощью костей и метод пальцами. Метод измерения точек акупунктуры с помощью костей впервые был описан в главе «Линшу·Измерение точек акупунктуры» книги «Хуанди нэйцзин». Хуа Юн прочитал весь «Хуанди нэйцзин», но так и не смог разобраться в методе. Он не смог найти нужную точку акупунктуры.

Но, к счастью, Хуа Юн всегда был очень терпелив. Он лучше всего умеет медленно исследовать и твёрдо верит, что в конце концов добьётся своего.

Глава 13

Хуа Юн стоял у кровати, ощупывая, разминая голову, шею, позвоночник и спину Шэн Шаою... Благодаря обильному количеству эфирного масла, он мог легко перебирать позвонки Шэн Шаою, пересчитывая их один за другим. Его тонкие пальцы, намеренно или непреднамеренно, скользили по заметному выступу на задней стороне шейного позвонка – остистому отростку седьмого шейного позвонка.

Будь то Альфа или Омега, их самые уязвимые железистые органы расположены под кожей, покрывающей позвонки.

Аромат орхидеи в квартире был сильнее, смешанный с древесным ароматом, очень близким к самому популярному аромату «пьяной ветки» на рынке. Аромат был настолько насыщенным, что создавалось ощущение, будто находишься на цветочном рынке.

И то, что тихо билось в его ладони, было источником того опьяняющего аромата, более пленительного, чем аромат опьяняющих ветвей или любой другой имитации.

Хуа Юн массировал Шэн Шаоюя с головы до ног около 40 минут, а затем дважды надавил на точку Хуаньтяо. Шэн Шаою тяжело застонал от онемения и боли. Хуа Юн тут же остановился, мягко толкнул Шэн Шаою в плечо и прошептал: «Господин Шэн, я закончил».

Шэн Шаою сел, его обычно аккуратно уложенные волосы теперь были растрёпаны, из-за чего он выглядел менее доступным и менее свирепым, чем на публике.

«Вы хорошо поработали», — сказал Шэн Шаою. «Теперь флористы могут получить сертификат и приступить к работе».

Хуа Юн улыбнулся, его руки засияли отражая свет, но глаза всё ещё не были такими яркими, как прежде: «Спасибо, господин Шэн».

Шэн Шаою захотел поцеловать его снова, поэтому он взял его за нежную и тонкую руку и притянул к себе: «За что ты меня благодаришь?»

«Спасибо, что согласились стать моим подопытным».

Шэн Шаою улыбнулся: «Для меня большая честь быть твоим партнёром».

Четыре губы снова сблизились и замерли в воздухе, прежде чем окончательно соединились, словно неразрешенная мысль или напряжение: «Как ты собираешься меня отблагодарить?»

Хуа Юн снова проявил инициативу, нежно прижавшись кончиком своего изящного носа к щеке Шэн Шаоюя и поцеловав его с открытым ртом, издав влажный звук, заставив того краснеть, а сердце биться чаще.

Когда они оторвались друг от друга, между их губ всё ещё тянулась серебристая нить. Зрачки Хуа Юна потемнели, а белки глаз под светом стали слегка синими. Шэн Шаою сжал его плечи и толкнул на массажную кушетку. Хуа Юн, застигнутый врасплох, споткнулся и упал на кушетку, глядя на него снизу вверх и называя: «Господин Шэн».

Шэн Шаоюй был раздражен его взглядом, но он не мог слишком беспокоиться, чтобы не напугать его, поэтому просто неопределённо сказал «Хм».

«Пойду помою руки». Хуа Юн оттолкнул его и встал. Его движения казались медленными, но настолько быстрыми, что Шэн Шаою не мог за ними угнаться.

Вымыв руки, он вышел, а Шэн Шаою уже надел пижаму, облокотившись на кровать, читал книгу по массажу и тщательно сделанные записи Хуа Юном.

«Ты очень усердно учишься ».

Хуа Юн кивнул с очень серьёзным выражением лица и сказал: «Раз вы решились, вы должны сделать это до конца и быть серьёзным». Его губы всё ещё были ярко-красными.

Шэн Шаою без всякого выражения уставился на губы перед собой, которые он потянул до тёмно-красного цвета, и спросил: «Серьёзный из-за поцелуя?»

Хуа Юн покраснел: «Да».

«А как же любовь?» — неторопливо спросил Шэн Шаою Хуа Юна. «Что значит быть серьёзным? Нужно ли стремиться к браку?»

Застенчивое выражение лица Хуа Юна тут же остыло и стало спокойным. Казалось, он никогда и не думал о браке с Шэн Шаоюем. Его красные губы были слегка поджаты. Он не знал, что ответить, поэтому просто промолчал.

Хуа Юн очень серьёзно относится ко всему, что делает. Печенье, которое он печёт, ничуть не хуже того, что продаётся в магазинах. Он не умеет делать массаж, но готов серьёзно учиться. То же самое происходит и с его отношениями с Шэн Шаоюем. Они начинают с серьёзного знакомства, серьёзно развивают свои чувства и начинают с самых простых серьёзных поцелуев, не заходя дальше.

Шэн Шаою изначально беспокоился, что Хуа Юн воспринимает эти отношения слишком серьезно, что тот полон решимости добиться результата, который окажет давление на Шэн Шаоюя, который никогда не думал о браке.

Но в этот момент он не получил ожидаемого ответа. По какой-то причине Шэн Шаою был немного расстроен. Казалось, если Хуа Юн в конце концов не захочет вступить с ним в брак. Если Шэн Шаою настроиться на длительные серьёзные отношения, тогда понесёт тяжёлую утрату.

В эти выходные они испекли дома печенье с какао. Но из-за того, что они были слишком одержимы поцелуями, они сожгли две партии. Когда третью партию поставили в духовку, Хуа Юн присел рядом и стал ждать. Шэн Шаою подошёл и коснулся его лица. Он тут же поднял лицо, словно моля о пощаде, и тихо сказал: «Господин Шэн, вся мука с низким содержанием глютена и масло закончились. Если вы продолжите в том же духе, у вас больше не будет печенья».

Шэн Шаою рассердился и рассмеялся: «Ты даже не можешь ко мне прикоснуться?»

«Нет», — Хуа Юн мягко оттолкнул его руку: «Если вы это сделаете, вы меня снова будете отвлекать».

Шэн Шаою проигнорировал его слова. Он совсем не хотел есть печенье. Ему хотелось лишь прикоснуться к этой орхидее, который умел печь печенье. Его пальцы неустанно гладили подбородок Хуа Юна, он с таким удовлетворением разглядывал его, что даже его шея порозовела.

Он тихо заметил: «Госсекретарь Хуа такой серьезный».

Хуа Юн смотрел на печенье, не поднимая глаз: «Господин Шэн прилипчивый и непослушный».

«Правда?» Он обнял Хуа Юна за плечи, положил пальцы ему на грудь, взял за острый подбородок, повернул к себе это красивое лицо и заставил снова посмотреть на него.

Вопрос: «Я навязчивый?»

Глаза Хуа Юна загорелись лёгкой улыбкой, и он ответил: «Да, очень». Затем он наклонился и поцеловал Шэн Шаоюя в губы, подбадривая его: «Вы должны быть хорошим мальчиком».

Попробовав сладость, Шэн Шаою, казалось, был очень послушен. Он отпустил его и снова прижался к нему только после того, как печенье было вытащено из духовки.

****

Технология применения генных ножниц в биологической лаборатории Sheng Fang Biology всё ещё не достигла никакого прогресса, но техническая команда переживала немалые успехи. Всё потому, что Шэн Шаою в последнее время был в необычайно в хорошем настроении, этого было достаточно, чтобы даровать амнистию всему миру.

Даже когда в тот день на переговоры пришёл очень недальновидный партнёр, пахнущий духами «Цзуйчжи», Шэн Шаою не стал усложнять ему задачу и великодушно подписал контракт.

Чэнь Пиньмин молча изучал, желая найти секрет, как поддержать хорошее настроение своего начальника, и наконец он нашёл ключ. ——Хуа Юн.

Шэн Шаою, казалось, был особенно заинтересован в секретаре HS, они так часто общались друг с другом, что это было поразительно.

Каждый день перед утренним совещанием Шэн Шаою разговаривал с Хуа Юном по телефону около пяти минут, а во время обеденного перерыва более получаса общался с ним по видеосвязи. Вечером по дороге Шэн Шаою разговаривал с Хуа Юном по телефону ещё пятнадцать минут, а затем шёл домой. — К Хуа Юну.

Если бы этот красивый и богатый Альфа S-класса не был крупнейшим индивидуальным акционером Shengfang и нынешним фактическим контролером Shengfang, Чэнь Пиньмин заподозрил бы, что Шэн Шаою был захвачен HS, молодым и прекрасным Омегой.

Шэн Шаою на самом деле надеется, что Хуа Юн сможет прийти и «победить» того как можно скорее.

Хотя Хуа Юн целовал его, смущаясь, и даже использовал свои руки, чтобы облегчить ему боль, когда они случайно срабатывали, немедленно краснел, когда чувствовал запах феромонов Шэн Шаоюя, он просто отказывался делать с ним последний шаг.

Шэн Шаою не склонён к любви, но взрослому Альфе свойственно желать Омегу. Постоянные отказы Хуа Юна немного раздражали Шэн Шаою.

Однажды орхидея слишком сильно сопротивлялся, Шэн Шаою очень разозлился и спросил его: «Каждый день, когда ты приходишь домой с работы, ты пахнешь как Шэнь Вэньлан, но почему я не могу даже прикоснуться к тебе, когда приходит моя очередь?»

Лицо Хуа Юна внезапно побледнело.

«Господин Шэн, — сказал он, — мы с боссом Шеном — всего лишь обычные коллеги». Омега стиснул зубы, на его лице отразилось унижение героя, которого приняли за «утку»: «Я его секретарь, от меня неизбежно будет исходить какой-то запах, если я буду с ним долго общаться. Если вы не против, я приму душ, как только вернусь домой, но не говорите так, будто я...» Голос Хуа Юна дрогнул, он посмотрел на того, закусив губу, словно не мог говорить.

Шэн Шаою потерял самообладание и смягчился: «Я не говорил, что между тобой и Шэнь Вэньланом что-то есть, но почему ты не позволяешь мне прикоснуться к тебе?»

Омега закрыл глаза от боли: «У меня феромонное расстройство, я всё ещё прохожу лечение. Врач сказал, что интимные отношения запрещены, если только...» Он вдруг снова замолчал.

Шэн Шаою нахмурился: «Если только?»

"Ничего."

«Хуа Юн!» Лицо Шэн Шаоюя потемнело: «Я хочу услышать правду».

«Если только вы не захотите поставить мне постоянную метку». Хуа Юн крепко зажмурил глаза, его ресницы дрожали, и он сказал: «Я смогу спать только с тем Альфой, который будет готов поставить мне постоянную метку, не временную».

Постоянный след? Шэн Шаою усмехнулся. Знает ли этот орхидея, о чём говорит?

Постоянная метка означает обязательство на всю жизнь, что гораздо серьёзнее брака. Он хотел, чтобы Альфа S класса поставил метку Омеге только ради секса? Это же просто шутка!

Шэн Шаою молчал, его лицо было мрачным, а глаза холодными.

К счастью, сам Хуа Юн, похоже, не питал никаких надежд. Он самоуничижительно улыбнулся и сказал: «Но как это возможно? Вы же господин Шэн».

Такое отношение, казалось, указывало на то, что Шэн Шаою не относился к Хуа Юну серьёзно и просто играл с ним, но Хуа Юн по-прежнему был готов играть с ним искренне.

Шэн Шаою ещё больше разозлился. Слова упрёка уже готовы были сорваться с его губ, но их тут же удержали прозрачные слёзы, медленно капавшие из-под ресниц, дрожавших, словно крылья бабочки.

Хуа Юн медленно подошёл к нему и уткнувшись лицом ему в грудь, сказал: «Я не такой уж жадный. Сейчас мне этого достаточно».

Слёзы лишили Шэн Шаоюя возможности произнести даже одно грубое слово. Высокий, красивый молодой Альфа стоял беспомощно. Он вздохнул, обнял мужчину за плечи, успокаивающе похлопал его по трясущейся спине и сказал: «Не думай слишком много».

Но он подумал: «Давай просто пойдем и посмотрим».

Вокруг Шэн Шаоюя так много Омег, которые не хотят быть отмеченными и готовы следовать за ним без имени и статуса, так что ему не нужна нежная орхидея. Он не будет принуждать его.

Шэн Шаою задался вопросом, не из тех ли он влюблённых, кому сегодня кто-то нравится, а завтра может разонравиться? Хотя эта орхидея действительно пришлась ему по вкусу, кто знает, как долго продлятся эти пресные отношения? Он просто двигался шаг за шагом.

В мгновение ока пролетело ещё два месяца.

Шэн Шаою, привыкший к крупной рыбе и мясу похоже, не уставал от каши и маленьких блюд. Он и Хуа Юн встречались гораздо дольше, чем он думал.

Когда весна уже почти закончилась, Шэн Шаою всё ещё был в романтических отношениях с Хуа Юном, которые ограничивались поцелуями.

В тот день, вернувшись с работы, Хуа Юна в квартире не было. В полдень он сказал Шэн Шаою, что сегодня вечером будет вечеринка, и ему нужно поужинать перед тем, как идти домой.

Шэн Шаою посидел в гостиной, чувствуя, что комната пуста и одинока. Он отправил Хуа Юну сообщение: «Когда ты вернёшься домой?»

Хуа Юн, вероятно, был занят и не ответил.

Шэн Шаою сидел на диване, глядя на рассеянный свет за окном, и чувствовал себя мужем, ожидающим возвращения домой с вечеринки жены, нацеленной на карьеру. Внезапно это показалось ему забавным. Ладно, если бы он встречался с ученицей школы, но когда он успел стать домохозяином?

Шэн Шаою встал, ответил Ли Байцяо, который прислал ему сообщение час назад, и поехал в Тяньдихуэй самостоятельно.

В 1:30 ночи Шэн Шаою вернулся пьяным. Он хотел вернуться в свой дом, но водитель, который за ним приехал, не спросив, отправил его обратно к Хуа Юну.

Шэн Шаою заметил это, когда машина была уже на полпути, но не исправил маршрут.

Хуа Юн, казалось, спал. После того, как тот дважды позвонил в дверь, он открыл его с красными глазами. На его лице не было сонного выражения, только глаза были красными.

Шэн Шаою выпил много вина и занимался всякими взрослыми делами с новым Омегой, с которым познакомился.

Хуа Юн пожал плечами, увидев его, а его глаза стали ещё краснее, когда он учуял незнакомый запах Омеги.

Водитель помог Шэн Шаою войти в квартиру, а Хуа Юн уступил ему дорогу, не произнеся за всё время ни слова.

Глава 14

Шэн Шаою провёл редкий вечер вне дома и был в хорошем настроении, но когда он увидел грустное лицо Хуа Юна, он внезапно почувствовал разочарование, и выражение его лица помрачнело.

Водитель прекрасно умел читать по лицам людей и тут же нашёл предлог, чтобы уехать, оставив Хуа Юна наедине с Шэн Шаою, который был явно недоволен.

Хуа Юн ничего не спросил, ничего не сказал и принёс Шэн Шаою отрезвляющий суп с кухни...

Диетолог семьи Шэн был практикующим врачом традиционной китайской медицины. С тех пор, как Шэн Шаою был достаточно взрослым, чтобы понимать, семья использовала мази и супы.

В супе от похмелья есть лакрица, которая не должна быть горькой, но Шэн Шаою по непонятной причине почувствовал, что он очень горький и его трудно глотать.

Поставив чашу на стол, он дружески побеседовал с орхидеей: «Где ты был сегодня вечером? Как прошёл ужин?»

Хуа Юн стоял перед диваном, глядя на него сверху вниз. Свет в гостиной был приглушённым, большая часть лица Хуа Юна была скрыта в тени. Глаз не было видно, но уголки губ были сжаты, а выражение лица было необъяснимо холодным, что огорчало Шэн Шаоюя.

«Это был корейский ресторан, ничего, но было не очень весело», — сказал Хуа Юн.

Его голос был тихим, он всегда говорил медленно, что было любимым голосом и интонацией Шэн Шаоюя. И сейчас, хотя его речь всё ещё была не быстрой, по какой-то причине от него исходило сильное чувство подавленности.

Это оскорбило Шэн Шаоюя, альфу S-уровня. Его кожа на голове онемела, руки и ноги похолодели, даже позвоночник пробрал холод, и он невольно испустил струю феромона угнетения.

«А где был господин Шэн?»

Шэн Шаою сдержался. Концентрация угнетающего феромона, вероятно, была очень низкой, и Хуа Юн, похоже, не слишком пострадал. Он подошёл ближе и без всякого выражения спросил: «Ты вернулся так поздно, куда ты пропал?»

«Не задавай вопросов, которых не следует задавать», — нахмурился Шэн Шаою. Он ненавидел омег, которые чаще всего пользовались его расположением. Если бы перед ним не стоял Хуа Юн, который ему так нравился, он бы давно попросил его уйти.

«Разве я не могу спросить?» Хуа Юн улыбнулся, но выражение его лица стало ещё холоднее: «Такой сильный запах Омеги, я чувствовал его через дверь. Господин Шэн, вас пометила Омега?»

Если вы хотите разозлить Альфу S-уровня, то, несомненно, самый быстрый способ — сказать ему, что он помечен.

Альфы S-класса — естественные короли феромонов, стоящие на вершине человеческой физиологической пирамиды. В современной войне можно без преувеличения сказать, что феромоны угнетения S-класса — это природное биохимическое оружие. Даже на поле боя безоружный Альфа S-класса может заставить всех Альф и Омег низшего уровня пасть на колени и ползать по земле, обладая лишь подавляющим физиологическим преимуществом.

Пока концентрация феромонов достаточно высока, даже если у противника есть оружие, оно будет бесполезно. —— Потому что у него просто нет сил стрелять. Под сильным давлением феромонов низкоуровневые враги часто даже не могут нажать на курок.

Шэн Шаою – настоящий Альфа. Конечно, ему обидно услышать не что вроде этогого, что его пометили как Омегу. Лицо Шэн Шаоюя похолодело: «Хуа Юн». Он сказал: «Не заблуждайся на счёт своей личности. Сейчас не твоя очередь вмешиваться в мои дела».

Хуа Юн смотрел на него пустым взглядом, его взгляд был таким странным, словно он вдруг перестал его узнавать. После долгого молчания он кивнула, глаза его увлажнились: «Господин Шэн прав, тогда я сначала вернусь в свою комнату. Спокойной ночи, увидимся завтра».

Шэн Шаою схватил его за руку. Внезапно его осенила нелепая мысль. Он подумал, что Хуа Юн, возможно, вообще не спал. Предплечье, выглядывавшее из-под ночной рубашки, было очень холодным, такую температуру можно было почувствовать только после ночи, проведенной в ожидании.

Он ждал, когда Шэн Шаою вернётся домой.

Сердце Шэн Шаоюя сразу смягчилось. Решив, что ему придётся уговаривать Омегу, он открыл рот и приготовился уговаривать Хуа Юна.

Но бессердечный мастер Шэн редко находил время уговаривать людей, и Хуа Юн не давал ему возможности покрасоваться. Тонкие белые пальцы, казалось, были очень сильными, они с силой разжали пальцы, которые держал Шэн Шаою. Нежная и упрямая орхидея прикусил губу и молча вернулся в комнату.

В последующие несколько дней, хотя Шэн Шаою продолжал жить с ним под одной крышей, он ни разу его не встретил.

Завтрак, печенье и ужин появлялись на столе вовремя, но Хуа Юн, казалось, установил точный локатор и всегда мог идеально избегать Шэн Шаоюя.

В квартире всё ещё витал его изысканный аромат орхидеи, витающий повсюду, но его самого тот так и не увидел. Шэн Шаою терпел четыре дня, а на пятый наконец не выдержал. Он вернулся с работы и остановился в прихожей. Горел только один свет, а в пустой квартире никого не было. Шэн Шаою тут же впал в ярость, громко хлопнул дверью и ушёл .

Шэн Шаою всё думал: Чёрт возьми, кому ты отвечаешь своим недовольством? Если не хочешь со мной встречаться, забудь. Я не вынесу такого ревнивца. Кто не хочет мне служить, может идти! Ты больше не будешь мне служить!

Но не успел он сделать и нескольких шагов, как завибрировал его мобильный телефон. Он опустил взгляд и увидел сообщение от Хуа Юна.

Синхронное плавание: «Господин Шэн, большое спасибо за вашу заботу в эти дни».

Шэн Шаою вышел в гневе, но остановился, прочитав всего одно сообщение. Правый глаз его бешено задёргался, он прокрутил страницу вниз, чтобы увидеть ещё больше информации, которая ранила его сердце.

Синхронное плавание: «Я подумал об этом, и мне совершенно неуместно беспокоить вас. Я нашёл другое жильё. Ужин на столе, я перееду сегодня же. И ещё, я верну вам деньги вовремя, но если ничего другого не нужно, нам лучше больше не встречаться».

Переехать? Куда? Куда, чёрт возьми, он ещё может пойти...кроме как сюда?

Дверь громко хлопнула, через три минуты её снова распахнул хозяин квартиры с угрюмым выражением лица. На этот раз в гостиной горел свет. Хуа Юн был одет в светлый свитер с высоким воротником, который так нравился Шэн Шаою. Он стоял перед входом, спрятав половину лица в воротнике. Услышав шаги Шэн Шаоюя, он удивлённо обернулся.

Шэн Шаою взглянул на его удивлённое лицо, затем взглянул на чемодан, который тот держал, и его лицо немного потемнело.

"Куда ты идешь?"

«Господин Шэн», — пробормотал он. Казалось, за последние несколько дней он похудел. Его открытое запястье выглядело ещё слабее. Костяшки пальцев, сжимавших чемодан, покраснели, вид у него был какой-то жалкий. Он был похож на бездомное животное, жестоко выброшенное на улицу управляющим временного пансиона.

Очевидно, что он хотел сбежать из квартиры, не сказав ни слова. Почему же создаётся впечатление, будто кто-то заставил его это сделать?

«Это хорошая возможность поблагодарить вас лично». Он разжал губы, которые ещё недавно крепко целовал Шэн Шаоюй, и прошептал, словно пытаясь сблизить их: «Спасибо за вашу заботу, господин Шэн, до свидания». Сказав это, он взял чемодан и вышел за дверь, не поднимая голову.

Шэн Шаою засунул руки в карманы и небрежно прислонился к дверному косяку. Когда тот действительно вышел за дверь, он внезапно сказал: «Ты думаешь, что можешь приходить и уходить когда захочешь? Что это, по-твоему за место? Убежище?»

Хуа Юн обернулся и посмотрел на него, его глаза покраснели. Маленький зверёк, казалось, сожалел, что не пошёл сразу в приют, а по ошибке выбрал пустующую квартиру Шэн Шаоюя.

«Извините». Он поставил коробку и спокойно и мягко спросил тяжёлым гнусавым голосом: «Вам что-то нужно?»

Шэн Шаою нахмурился, задумался и почувствовал, что на самом деле его желание было очень простым. Разве? Чего он хочет ? Чего тот хочет?

Он надеялся, что Хуа Юн останется в указанном им месте. Он надеялся, что Хуа Юн будет ждать его дома каждый день и готовить ему завтрак, печенье и ужин.

Шэн Шаою надеялся, что Хуа Юн каждое утро будет напоминать ему быть осторожным на дороге и позвонит ему в полдень, когда тот не будет занят, чтобы спросить, что бы он хотел на обед. А вечером, после ужина, снова бы Хуа Юн вставал, чтобы убрать посуду, делился бы с Шэн Шаоюем своими делами и обсуждал, стоит ли добавлять лишнюю ложку соли при варке супа по вечерам...

Шэн Шаою с трудом переносил эти вульгарные и скучные темы, иногда находя в их серости что-то захватывающее и забавное.

Шэн Шаою надеялся, что Хуа Юн станет частью этой семьи. Как орхидея в домашней вазе. Да, как орхидея, которая никогда не уйдёт сам по себе, украшая жизнь и настроение Шэн Шаоюя.

Потому что Хуа Юн красив, нежен и похоже, любит Шэн Шаоюя и полагается на него. Его присутствие делает жизнь Шэн Шаою лучше. Когда Хуа Юн не сердится на Шэн Шаоюя, Шэн Шаою чувствует себя счастливым каждый день.

Поэтому Шэн Шаою не хотел его отпускать.

Хуа Юн стоял неподалёку и смотрел ему прямо в глаза. Лицо его было напряжённым, а кожа блестела от холода, отчего его умиротворённое выражение казалось ещё более холодным.

На Шэн Шаоюя никогда в жизни так не смотрели, не говоря уже о том, что на него смотрел Хуа Юн. Сердце у него сжалось, а слова, которые он задал, были не слишком приятными.

«Чего я хочу? Могу ли я делать с тобой всё, что захочу?»

Напряжённое лицо Хуа Юна мгновенно померкло, и он опустил глаза. «Нет, — сказал он. — Забудьте, если встретимся...».

«Почему?» Шэн Шаою скрестил руки на груди, холодно посмотрел на него и с сарказмом спросил: «Разве ты не хочешь продолжать играть со мной в эту любовную игру, где только поцелуи, но не секс?» Высокий Альфа поднял губы и с усмешкой спросил: «Или ты нашёл Альфу, который готов навсегда оставить на тебе метку?»

Хуа Юн тут же поднял глаза и посмотрел на него с паникой, в его глазах читались боль и удивление. Спустя время он хрипло ответил: «Нет». При этих словах на глаза навернулись слёзы.

Это застало Шэн Шаоюя врасплох. Он сгорбился, оторвавшись от дверного косяка. Молодой и красивый Альфа поспешно выпрямился, выпрямив спину, и нервно произнёс: «Тогда...».

Эти прекрасные и хрупкие слёзы ещё раз помогли Шэн Шаою убедиться, что Хуа Юн по-прежнему его любимый Омега. —— Одни только его слезы могли заставить грудь Шэн Шаоюя онеметь.

Орхидея был по-прежнему прекрасен, когда он проливал слёзы, а удушающий звук, вырывающийся из его носа и горла, был похож на вопль: «Я так больше не могу... Потому что ты мне очень нравишся».

Шэн Шаою посмотрел на него, не зная, как на это ответить.

Потому что ты мне нравишься, и я не могу больше с тобой видеться? Что за жалкое оправдание?

Но выражение лица Хуа Юна было полно искренней боли, словно злобный вопрос Шэн Шаоюя наполнил его сердце и глаза слезами, и он снова расплакался.

Омега перед ним молча плакал, но это потрясло Шэн Шаоюя больше, чем когда он расставался со своими бывшими, каждый раз они громко плакали.

«Я не хочу так продолжать», — продолжил Хуа Юн. «Потому что ты мне слишком нравишься. Стоит мне только представить, как ты обнимаешься с другими омегами, как я тут же становлюсь уродливым от зависти и становлюсь сам на себя не похож...» Прозрачные слёзы падали на пол одна за другой, вода стекала по ямочкам на его губах, которые должны были быть наполнены сладостью. Он с горечью сказал: «...я действительно ужасен, так что, господин Шэн, давайте забудем об этом и больше не увидимся. Я благословлю вас там, где не смогу вас видеть. Желаю вам счастья».

Желаешь мне... счастья?

Орхидея, чьё лицо было покрыто слезами, а лепестки покрыты росой, сказал это и повернулся, чтобы уйти, но Шэн Шаою схватил его и сказал: «Ты только что... Ты...не закончил предложение, куда ты пойдёшь?»

«Я закончил», — Хуа Юн отбивался, пытаясь вырвать своё запястье из его руки.

Но Шэн Шаою крепко держал его и отказывался отпускать: «Но я не согласился».

Силы его сопротивления ослабли. Хуа Юн стоявший в лифтовом холле, уставился на него так, словно услышал сказку, и замолчал.

Встретившись с возлюбленным, Шэн Шаою проявил самое большое терпение. Он терпеливо уговаривал его: «На улице холодно. Давай зайдём в квартиру и поговорим не спеша, хорошо?»

Хуа Юн покачал головой и крепче сжал чемодан. «Просто говори, что хочешь, прямо здесь».

Шэн Шаою планировал прибегнуть к временной мере, но ему мягко возразили, никогда в жизни не был таким безмолвным, но он всё же сдержал свой гнев и уговаривал: «Это будет не ясно в двух словах, перестань дурачиться, возвращайся ко мне и будь послушным».

Орхидея, который хотел сбежать, наконец-то повернулся к дому.

Закрыв дверь, Шэн Шаою почувствовал необъяснимое облегчение.

Хуа Юн сидел на высоком стульчике рядом с центральной кухонной стойкой, опустив голову, и не знал, о чём думает.

Шэн Шао подошёл, но омега не поднял на него глаз. Уткнулся подбородком в воротник свитера, а кончик его маленького изящного носа покраснел, вид у него был очень жалкий.

Шэн Шаою снизошёл до того, чтобы налить ему чашку горячей воды. Хуа Юн взял и тихо поблагодарил, сказав: «Спасибо, господин Шэн». Но его взгляд был прикован к чашке, он по-прежнему не смотрел на него.

Шэн Шаою пропустил момент, когда Хуа Юн посмотрел на него с улыбкой и тихо сказал: «Спасибо, господин Шэн». Это было совсем недавно, но казалось, будто прошла целая вечность.

Маленькая орхидея немного смутился и плакал из-за всем известного капризного Шэн Шаоюя. Он был слишком смущён, его глаза согрелись от горячего воздуха из керамической чашки, они перестали быть такими холодными, а снова стали мягкими. Шэн Шаою смотрел на эти прекрасные глаза, которые смягчили его сердце и сделали его добрым. Он с любовью подумал: «В следующий раз, когда я обниму кого-нибудь другого и пойду домой, мне нужно будет найти время, чтобы принять ванну, чтобы эта орхидея не узнал и не заплакал снова».

Хуа Юн, вероятно, понимал, что слова Шэн Шаоюя: «Давай поговорим об этом, когда вернёмся в квартиру» — лишь отговорки. На самом деле, им не о чём было говорить. Шэн Шаою не мог дать Хуа Юну ничего, кроме илюзионой благосклонности.

Он не мог дать Хуа Юну обещания, не мог пометить его и даже не мог уговорить его сказать: «Ради тебя я больше никого не обниму», потому что Шэн Шаою был Альфой, не желавшим связывать себя никакими Омегами. Когда он был нежен, казалось, что он может достать для человека звёзды с неба, но когда он был бессердечен, казалось, что трава на земле дороже...

Шэн Шаою — плейбой, играющий с жизнью. Его эстетические предпочтения в охоте за красотой всегда одинаковы, его вкусы посредственны, он — преданный и неразборчивый в связях плейбой. У него было больше бывших, чем у целой футбольной команды, и он ведёт тот развратный образ жизни, который Хуа Юн ненавидит больше всего: ложась в постель с теми, кто ему не нравится, с закрытыми глазами.

Но Шэн Шаою суров снаружи, но мягок внутри, он всегда очень, очень добр и нежен в критические моменты. Что ещё важнее, Шэн Шаою, похоже, не хочет отпускать Хуа Юна.

Хуа Юн не мог отказаться от Шэн Шаою вот так, он не мог не испытывать к нему симпатии.

Путь в сто миль начинается с одного шага. Это верно и для жизни, и для любви.

Если не рискуешь в жизни, останешься ни с чем. Хуа Юн всегда был лидером среди тех, кто противостоит трудностям.

Он знал, что победит.

Глава 15

В середине второго квартала этого года ход исследований компании Shengfang Bio в области генных ножниц всё ещё вызывал беспокойство. Именно поэтому в первом квартале Shengfang Bio инвестировала более 3 миллиардов юаней, но это было лишь каплей в море, без единого всплеска.

Неприятный отчёт о бизнесе заставил Шэн Шаою, только что занявшего пост председателя, "потерять лицо". Его настойчивость в проведении кадровой реформы в исследовательской группе уже вызвала недовольство упрямых консерваторов. Если бы он не смог продемонстрировать надёжную работу, первоначальные жалобы переросли бы в коллективный гнев.

Шэн Шаою испытывал колоссальное давление со всех сторон. С одной стороны, он требовал дальнейшего увеличения инвестиций в исследования и разработки. С другой стороны, он просил отдел кадров работать с профессиональными рекрутинговыми агентствами, чтобы протянуть более заманчивую ветвь власти большему числу специалистов в прикладных областях как в Китае, так и за рубежом.

Как раз когда Шэн Шаою был в состоянии паники, в Цзянху внезапно прибыла делегация из отдела международного бизнеса компании X Holdings и начала связываться с несколькими биологическими группами в Цзянху, у которых был потенциал для сотрудничества.

HS Group занимала видное место в списке приглашённых. Помимо HS, X Holdings также пригласила множество компаний, значительно уступавших Shengfang по масштабу, производственным мощностям и предыдущим показателям.

Он слышал, что главой делегации является Чан Юй.

Вспомнив грубую фигуру секретаря Чана и его суровое лицо, Шэн Шаою засомневался, не совершил ли он что-то нехорошее и не оскорбил ли собеседника на ужине у президента Торговой палаты Цзянху в тот день. Иначе почему же среди стольких приглашенных компаний не оказалось только Shengfang Biology, которая была очень передовой во всех отношениях?

Но как такое возможно? Шэн Шаою вспоминал своё выступление в тот вечер. Пусть оно и не было безупречным, но по крайней мере, оно было сбалансированным и вежливым. Как он мог не понравиться правой руке нынешнего главы X Holdings?

Чтобы сделать ситуацию ещё хуже, как раз когда Шэн Шаою работал сверхурочно и с трудом сводил концы с концами, у него наступил период восприимчивости.

Сначала он просто устал. Каждый день после работы он был слишком измотан, чтобы разговаривать, не говоря уже о том, чтобы выйти куда-нибудь повеселиться и пообщаться. К счастью, маленькая орхидея любил тишину, увидев усталое лицо Шэн Шаоюя, послушно не стал его беспокоить.

Благодаря сотрудничеству Шэн Шаоюя, навыки массажа Хуа Юна стремительно совершенствовались. В тот вечер, видя, как плечи Шэн Шаою затекли от усталости, он сам предложил ему сделать массаж.

Шэн Шаою вошёл в пустую комнату, специально отведённую для СПА, принял ванну и лёг на живот. Нежные руки Омеги коснулись его кожи, а насыщенный, изысканный аромат орхидеи навевал сонливость. Усталость последних дней тоже отступила, но желание аромата орхидеи в глубине души становилось всё более явным.

Шэн Шаою закрыл глаза, вспоминая званый ужин, о котором Чэнь Пиньмин напомнил ему сегодня днём. Это был светский ужин, организованный богатым бизнесменом из города Цзянху. Он должен был состояться завтра. Сегодня они узнали, что Чан Юй тоже будет там.

Приближаясь к периоду восприимчивости, Шэн Шаою не планировал посещать никаких публичных мероприятий, но, принимая во внимание, что там будет глава делегации X Holdings, он решил пойти в любом случае, в худшем случае он мог бы надеть подавляющий пластырь. - Альфы, вступившие в период восприимчивости, как правило, беспокойны, неконтролируемо выделяют феромоны, крайне враждебны к другим особям того же пола и жаждут утешения феромонов Омеги.

Если выделение феромонов другими Альфами — это всего лишь проявление отсутствия общественной морали, то для Альф S-уровня выделение феромонов бесконтрольно и без разбора на публике — это просто катастрофа.

Раньше, когда приближался период повышенной чувствительности, гон, Шэн Шаою всегда брал Омегу в отпуск и старался не появляться в людных местах. Но в этот раз всё было иначе. Инвестиции Shengfang Bio в применение генных ножниц были безграничны, и экономить было невозможно, поэтому оставалось только усердно работать над открытым исходным кодом.

Шэн Шаою должен как можно скорее наладить более тесное внешнее сотрудничество, чтобы привлечь больше свежих сил в Shengfang Group и получить положительный денежный поток в части прибыли.

В день ужина Чан Юй опоздал, Шэн Шаою, пришедший раньше времени регистрации, с нетерпением ждал его. Шэн Шаою давно не появлялся на светских мероприятиях, и когда он появился, к нему подошли все его давние друзья по работе, а сложный феромонный запах чуть не сбил Шэн Шаоюя с ног.

Вынося двойное волнение — физическое и эмоциональное — и общаясь с различными деловыми партнерами, которых он не мог позволить себе обидеть, Шэн Шаою держал бокал с шампанским и грациозно чокался с каждым гостем, который подходил поприветствовать его.

Несколько человек второго поколения, которые не были с ним знакомы и только что приехали посмотреть "мир", собрались вместе и что-то обсуждали вполголоса.

«Как и ожидалось, деловой мир подобен полю боя, здесь нет настоящих эмоций. Посмотрите, принц в Шэнфане так широко улыбается, что его лицо почти застыло».

«Но он действительно красивый! Даже без настоящей любви, я бы хотел его заполучить хотя бы из-за этого лица!»

После общения Шэн Шаою почувствовал, что феромонный пластырь на затылке словно пропитался потом. Он контактировал со слишком большим количеством людей, и феромоны в его организме были готовы к действию, и существовал риск утечки.

«Извините, мне нужно на минутку отлучиться», — Шэн Шаою улыбнулся и попрощался с неким знаменитым омегой, подошедшим к нему поболтать. Он небрежно поставил бокал с шампанским на поднос официанта и поспешил в туалет.

Тормозной пластырь действительно пропитался потом, смешанный аромат горького апельсина и рома продолжал исходить от влажного тормозящего пластыря. Шэн Шаою сердито погладил себя по волосам, сорвал тормозящий пластырь и достал давно приготовленный новый.

Чэнь Пиньмин всё это время следил за состоянием своего работодателя. Увидев, что Шэн Шаою входит в ванную, он тут же последовал за ним. Там больше никого не было, и как только Чэнь Пиньмин вошёл, его охватило ужасное чувство подавленности.

К счастью, он был всего лишь бетой и не чувствовал запаха феромонов. Он вошёл, превозмогая боль от невозможности поднять голову. Взглянув на Шэн Шаою, он увидел, как тот с раздражением отрывает защитную пленку с тормозящего пластыря и протягивает руку, чтобы попытаться приклеить новый тормозящий пластырь на затылок.

Чэнь Пиньмин с опозданием понял это и хотел повернуться и запереть дверь ванной, но было слишком поздно.

Рука Шэн Шаоюя с наклейкой внезапно замерла, он поднял голову и свирепо посмотрел на дверь. Чэнь Пиньмин, не успевший запереть дверь, вдруг почувствовал неладное. Альфа-отличник, медленно вошедший в ванную, – кто же это мог быть, как не Чан Юй из X Holdings?

Сильный запах феромонов высшего Альфы заставил Чан Юя отступить на несколько шагов, и его лицо тут же помрачнело.

У двери ванной перед ним неловко извинился мужчина лет тридцати, одетый в костюм и галстук: «Секретарь Чан, мне очень жаль».

Чан Юй узнал Чэнь Пиньмина, секретаря недавно назначенного председателя Shengfang Biotechnology. Он с досадой спросил: «Господин Шэн здесь?»

Чэнь Пиньмин не мог этого отрицать, но и не хотел признавать поспешно. В конце концов, ничто не может оскорбить людей сильнее, чем сильное подавление феромонов. Более того, судя по нынешнему поведению X Holdings, явно игнорирующей Shengfang Biology, этот секретарь Чан мог быть непреднамеренно оскорблён своим работодателем. Если бы сегодня произошло ещё одно подавление феромонов, это было бы равносильно добавлению оскорбления к ране. Такое столкновение уже было не просто оскорблением, а откровенным унижением.

Но даже если Чэнь Пиньмин этого не говорил, Чан Юй всё равно догадался. На ужине присутствовала лишь горстка альф S-уровня, и единственным, за кем Чэнь Пиньмин следил, был Шэн Шаою.

Чан Юй двусмысленно поднял губы и сказал: «Господин Шэн настолько величественен, что ему приходится полагаться на подавление феромонов, чтобы занять всю ванную комнату, просто чтобы сходить в туалет? Я испытал на себе высокомерие и диктатуру существ Шэнфана».

Сказав это, он отступил и ушел с суровым выражением лица.

Оставив Чэнь Пиньмина, выглядевшего растерянным, и Шэн Шаою, который был необъяснимо вовлечён в это дело, в ванной.

Его первоначальный план состоял в том, чтобы притвориться случайной встречей на званом ужине и оставить хорошее впечатление. Если всё сложится удачно, он, возможно, даже сможет добиться возможности официальных переговоров с Shengfang Biology. Однако он умер, не успев достичь своей цели.

Этот период восприимчивости казался особенно трудным, Шэн Шаою чувствовал, что несколько потерял над собой контроль. Даже в первый период восприимчивости он ни разу не сталкивался с ситуацией, когда не мог контролировать выброс феромонов.

Дифференциация S-уровня отражается не только в давлении. Альфа-самец S-уровня также обладает отличными физическими данными, физической силой и самоконтролем, значительно превосходящими других Альф.

До этого периода восприимчивости Шэн Шаою никогда не испытывал ощущения неспособности контролировать своё тело. Но на этот раз его феромоны, казалось, вышли из-под контроля, не подчинялись его воле и всегда появлялись в самый неподходящий момент.

За день до наступления периода восприимчивости, за исключением сотрудников Beta, ни один другой руководитель или офицер в компании не осмелился приблизиться к большому боссу, который был на грани выброса феромонов.

Шэн Шаою пришлось заставить закончить работу пораньше и пойти домой.

К его удивлению, Хуа Юн, который должен был быть на работе, тоже оказался дома. Увидев, что Шэн Шаою вернулся раньше времени, он, казалось, не удивился. Он нахмурился и подошёл, чтобы помочь ему подняться: «Господин Шэн, вы выглядите ужасно».

Слабый аромат орхидеи заставил Шэн Шаоюя, который весь день провёл в беспокойстве, почувствовать себя немного лучше, словно свежий, чистый, холодный источник внезапно хлынул в сухую, дымящуюся, потрескавшуюся землю. Его невыносимая жажда утихла, оставив лишь бесконечное послевкусие пустоты.

Какой приятный запах, орхидеи... Хочу ещё.

Хуа Юн не посмотрел на него с красным лицом, как другие омеги в компании, и не избегал его, как другие альфы. Он взял Шэн Шаоюя за руку своей тёплой ладонью и нежно посмотрел на него: «Хочешь прилечь на кровать? Тебе неловко?»

На кровать? Приляг немного.

Шэн Шаою обнял маленького орхидею перед собой, прижался губами к пахнущей его шее, обдал горячим дыханием его ухо и кокетливо сказал: «Хуа Юн, мне так неловко».

Хуа Юн тихо рассмеялся, словно ему очень нравилось, как тот кокетничал с ним, нежно обнял его в ответ, поглаживая по спине: «Знаю, знаю. Пойдем спать, хорошо?»

«Хорошо», — хрипло сказал Шэн Шаою.

Хуа Юн поддержал его и отвёл в главную спальню, сняв с него пальто и обувь. Шэн Шаою крепко держал его и не отпускал, а его чрезмерное назойливое поведение очень осложняло работу Хуа Юна.

Но орхидея совсем не рассердился и не проявил нетерпения, а мягко уговаривал его: «Господин Шэн, отпустите руки и поднимите ноги. Как я могу помочь вам снять штаны?»

«Нет», — приставал к нему Шэн Шаою и отказывался отпускать: «Я не хочу снимать штаны».

Хуа Юн беспомощно улыбнулась, его смех был лёгким, но очень нежным: «Но если ты их не снимешь, как ты будешь спать?»

«Мне не хочется спать», — Шэн Шаою уткнулся лицом в шею своего возлюбленного и пробормотал: «Мне так неловко, но ты меня совсем не жалеешь...» Он потёрся щеками и губами о холодную шею стоявшего перед ним человека и не собирался отпускать его, несмотря ни на что.

У Хуа Юна не было другого выбора, кроме как лечь на кровать с Шэн Шаоюем в одежде.

Период восприимчивости Шэн Шаою был ожидаем, но его прилипчивость намного превзошла ожидания Хуа Юна.

Необычайно милая зависимость Альфы и явно подавленное желание сделали сердце Хуа Юна чрезвычайно мягким, невероятно мягким.

Аромат орхидей в комнате стал заметно сильнее, а смешавшись с крепким спиртовым и древесным запахом Альфы, он стал чарующим и обворожительным.

Шэн Шаою сказал, что он не может заснуть, но под воздействием мощного успокаивающего феромона Хуа Юна он медленно закрыл глаза. Он неосознанно освободил альфу S-уровня, полностью подавляющий феромон помог ему уснуть, держа в объятиях орхидею, который во всём соответствовал его желаниям.

Хуа Юн сохранял спокойствие, несмотря на высокую концентрацию угнетающих феромонов, которая могла бы причинить боль... Он нежно собрал пряди волос, упавшие на щёку Шэн Шаоюя, наклонился и нежно поцеловал невольно приоткрытые светлые губы альфы.

Мягко сказал: «Спокойной ночи, господин Шэн, хороших вам снов».

Глава 16

В отличие от того, что представлял себе Шэн Шаою, делегация X Holdings не стала продолжать преследовать Sheng Fang Biology только потому, что Чан Юй попал под воздействие феромонов Шэн Шаоюя.

Напротив, ещё до начала лета компания Shengfang Bio наконец-то получил от X Holdings оливковую ветвь для потенциальных партнёров. Shengfang Group получил билет на Всемирный форум по развитию биотехнологий и промышленности, организованный X Holdings при участии правительства П.

Хотя до форума ещё несколько месяцев, приглашение принять участие в этом публичном мероприятии, организованном X Holdings, несомненно, даст толчок росту стоимости акций Shengfang Bio, которая долгое время была вялой из-за чрезмерных инвестиций в научные исследования.

В день объявления квоты на участие в форуме стоимость акций Shengfang Bio резко выросла и продолжила расти, достигнув шести дневных лимитов повышения подряд.

Шэн Шаою не был в компании целую неделю. В понедельник, когда акции Shengfang продолжали расти, он вернулся с тропического острова, чувствуя себя отдохнувшим....

В этот раз период восприимчивости Шэн Шаою был особенно долгим. Он боялся сойти с ума и причинить вред нежному орхидею дома, поэтому, не попрощавшись, ушёл посреди ночи и забрал Шу Синю на остров, где часто бывал.

Когда он вернулся в квартиру, там никого не было.

Занятый борьбой с этим уязвимым периодом, Шэн Шаою целую неделю не выходил на связь с Хуа Юном. Он очень скучал по этой прекрасной маленькой орхидее.

Это был рабочий день, подумав, что Хуа Юн должен работать в штаб-квартире HS, Шэн Шаою также вернулся в компанию.

Когда Чэнь Пиньмин увидел его, на его лице отразилась радость, и он по очереди рассказал о месте на форуме, о заботах и благословениях, исходящих от всех слоев общества.

Шэн Шаою был в хорошем настроении. Перед уходом с работы Ли Байцяо спросил его, не хочет ли он сходить в спортивный клуб, в который недавно инвестировал в эти выходные.

Клуб, финансируемый Ли Байцяо, в основном занимается картингом и мотоспортом и располагает самой длинной профессиональной гоночной трассой в городе Цзянху.

Шэн Шаою редко ездит на мотоцикле, но отлично водит картинг. Если он ездит серьёзно, то всегда может проехать круг менее чем за 36 секунд, что позволяет ему мгновенно превзойти многих профессиональных гонщиков.

Ли Байцяо хотел выйти и поиграть, поэтому он подбодрил его: «Мастер Шэнда, как давно вы не играли? В чём дело? Вы собираетесь бросить всех нас, бесполезных друзей, взяв на себя управление семейным бизнесом? Ни за что! Вы же не можете быть таким жестоким, верно?»

Шэн Шаою услышал множество хороших новостей подряд и очень обрадовался. Он одобрил просьбу маленького Ли Цзы и назначил встречу на ипподроме в субботу в 14:30.

В тот день всё прошло гладко, за исключением одного: вернувшись домой и позвонив в дверь, Шэн Шаою вспомнил, что не принял душ сразу после возвращения в полдень.

Хуа Юн открыл дверь, взору предстало красивое, узкое лицо. Казалось, он очень обрадовался, увидев Шэн Шаоюя, а его глаза, словно холодные источники, сияли прекрасным светом.

«Г-н Шэн!»

Шэн Шаою не смог сдержать смеха: «Ты скучал по мне?»

«Да», — Хуа Юн наклонился и хотела обнять его, но как только её пальцы коснулись его плеч, его лицо побледнело.

Шэн Шаою подумал, что Шу Синь была слишком близка с ним сегодня в самолёте, и даже приставала к нему с просьбой поцеловать её на прощание. Шэн Шаою всё же дважды небрежно поцеловал её за то, что она его сопровождала. В этот момент запах феромонов, от которого лицо Хуа Юна побледнело, вероятно, был как раз тем, что та оставила после себя.

Но Шэн Шаою сделал вид, что не замечает, схватил Хуа Юна за плечо и толкнул его к двери. Когда дверь закрылась, он снял пальто, испачканное другими омегами, и спокойно спросил Лань Хуа: «Чем ты занимался все эти дни? Посмотрим, похудел ли?»

«Нет». Настроение Хуа Юна испортилось, его энтузиазм уже не был таким высоким, как при встрече. Он безразлично ответил: «Я несколько дней работал сверхурочно. Я очень устал».

Он рассчитал время наступления у Шэн Шаоюя периода восприимчивости- гона и почти каждый день отказывался от работы, чтобы уйти домой пораньше, но Шэн Шаою оставил его одного в Цзянху в день наступления этого периода. Он исчез на несколько дней подряд, не отвечая на звонки и сообщения в WeChat. Хуа Юн чуть не сломал зубы, представив, как Шэн Шаою занимается любовью с другими омегами...

Узнав, что Шэн Шаою вернулся в Китай, он, превозмогая горечь и гнев, отправился домой ждать его. Неожиданно Шэн Шаою, поленившись даже смыть следы... вернулся домой с сильным цветочным ароматом, намеренно выпущенными другими Омегами.

Хуа Юн был так зол, что готов был плюнуть кровью, но выражение его лица оставалось спокойным, только лицо было бледным, а губы не такими красными, как обычно.

Шэн Шаою наблюдал за выражением орхидеи перед собой, чувствуя себя змеёй, чьи семь отверстий находятся под чьим-то контролем. Он был обладателем глубокого даосизма, но Хуа Юн наступал на его уязвимое место. Даже при высоком уровне совершенствования он не мог им воспользоваться. Он лишь улыбнулся и сказал: «Сначала я приму душ».

После принятия душа, проклятый запах феромонов Шу Синь почти выветрился, выражение лица Хуа Юна тоже немного смягчилось, и он снова начал улыбаться Шэн Шаою.

Перед сном он предложил ему молока и спросил: «Хотите молока, господин Шэн?»

Хуа Юн пил молоко очень нежно и деликатно. Каждый раз, когда он делал глоток, на его губах появлялся кружок молочной пены. Он каждый раз слизывал её языком. Шэн Шаою чувствовал жар по всему телу и подозревал, что его период чувствительности ещё не полностью прошёл.

Но Хуа Юн выглядел слишком невинно, а домашняя одежда делала его похожим на молодого человека, который ещё не повзрослел. Хотя лицо у него было узким и острым, щёки, казалось, всё ещё были немного пухлыми. Когда он смотрел на людей, его взгляд был чист, как вода, но в нём сквозило беспричинное вожделение, которое могло бы сделать людей жестокими.

Шэн Шаою был обычным человеком, управляемым своими глазами. Ему совсем не хотелось пить молоко, но он всё же облокотился на кухонный стол и протянул руку к орхидее: «Ладно, выпью».

Хуа Юн улыбнулся ему и сказал: «Тогда я налью тебе».

Было так душевно пить молоко перед сном и делиться последними новостями. В жизни Шэн Шаою редко бывали такие тёплые моменты. Чтобы рассказать об этом, ему пришлось бы вернуться на 20 лет назад, когда он ещё лежал на руках у матери, будучи беззаботным младенцем.

Хуа Юн – словно сокровище, хранящий бесчисленные сюрпризы. Он научил Шэн Шаоюя влюбляться, держась за руки и целуясь, подарил Шэн Шаою любовь, которую можно поддерживать без секса. Даже не думая о желании, Шэн Шаою всегда способен испытывать глубокую нежность и привязанность, просто глядя на его лицо.

Шэн Шаою подумал, что Хуа Юн, вероятно, и есть тот самый человек, который близок к его любви. Он был тем нежным, прекрасным, не агрессивным, с изысканным ароматом и упрямым Омегой, которого Шэн Шаою хотел бы оставить рядом с собой навсегда, даже если бы не мог обнять или пометить его.

Гоночная трасса Ли Байцяо расположена в пригороде города Цзянху, рядом со знаменитым полем для гольфа. Клуб Ли Байцяо построен на вершине горы. Сквозь прозрачное стекло зала открывается вид на большую зелёную площадку неподалёку.

Прямо напротив грина находится самая хорошо оборудованная и профессиональная мотогоночная трасса во всем районе Цзянху. Картинговая трасса расположена рядом с мотогоночной трассой, на самом восточном склоне горы.

В последнее время у HS Group, похоже, было много работы, Хуа Юн в субботу тоже работал сверхурочно. Шэн Шаою сопровождал его на обед перед уходом. Когда он прибыл, Ли Байцяо, Чэн Чжэ и ещё один его друг уже давно ждали.

«Ты такой медлительный». Увидев Шэн Шаоюя, Ли Байцяо с игривой улыбкой пожаловался ему: «Я слышал, ты через несколько месяцев поедешь в страну П, чтобы принять участие в этом удивительном форуме? Мой отец уже несколько дней продвигает тебя по службе. Я так завидую, что у меня глаза на лоб навернулись. Он хотел бы обменять десять своих бесполезных сыновей на одного тебя».

Шэн Шаою рассмеялся и отругал его: «И так трудно иметь одного ребёнка, а у него ещё и десять. Ты что, хочешь разозлить отца до смерти? Неужели ты не можешь рассчитывать на доброту от старших?»

Шэн Шаою редко бывал в таком хорошем настроении. Стоило ему открыть рот, как весь зал разразился смехом.

Хуа Юн вошёл, ответив на рабочий звонок. Когда он вошёл в гостиную, Шэн Шаою и Ли Байцяо выбирали карт, на котором собирались покататься.

Среди друзей Шэн Шаою только Чэн Чжэ увлекается мотоциклами. Он сидел, облокотившись на диван, держа в руках взятый с собой мотоциклетный шлем, и читал журнал. Услышав, как кто-то толкнул дверь, он невольно поднял голову и тут же замер.

Видя его ошеломлённость, Хуа Юн тоже был ошеломлён. Этот человек показался ему знакомым, но он не мог вспомнить, где видел его. Поскольку все они были друзьями Шэн Шаоюя, он не хотел их обидеть, поэтому слегка улыбнулся и кивнул в знак приветствия.

Увидев, как Хуа Юн улыбается ему, Чэн Чжэ невольно на мгновение потерял сознание. Этот прекрасный Омега произвёл на него такое глубокое впечатление, что после ужина он несколько раз приснился Чэн Чжэ.

Чэн Чжэ никогда не видел, чтобы эскортницы Омеги носили бы выцветший свитер на роскошном ужине. Но Хуа Юн был так прекрасен. Сидя рядом с Шэн Шаоюем, даже неприметный свитер подчёркивал удивительную силу Альфы, стоящего рядом с ним.  Альфа, способный привести на ужин такого прекрасного Омегу, должен быть аристократом в светских кругах, обладающим удачей и капиталом, которым все завидовали.

После вечеринки Чэн Чжэ попытался отправить сообщение Шэн Шаою, полушутя спросив об Омеге. Он даже рискнул разозлить Шэн Шаою, чтобы проверить его спросив, может ли тот дать ему контактные данные Омеги, когда ему надоест играть с ним .

Но Шэн Шаою не ответил, и ему пришлось сдаться. За последние несколько месяцев Чэн Чжэ ни разу не видел, чтобы Шэн Шаою выходил в поход с этим Омегой, но несколько раз видел Шу Синь.

Увидев его внезапно, он почувствовал себя оторванным от реальности. Он долго стоял в оцепенении, прежде чем поздороваться с Омегой, который уже сидел в кресле напротив.

«Здравствуйте, меня зовут Чэн Чжэ. В последний раз мы встречались в Башнях-близнецах. Вы меня помните?»

Прекрасный Омега, очевидно, не был впечатлён и посмотрел на него с извиняющимся видом. На его почти прозрачном белом лице появилась лёгкая улыбка, полная извинениями: «Извините, в тот день там было так много людей. Меня зовут Хуа Юн, господин Чэн, приятно познакомиться». Он вежливо протянул руку, его тонкие пальцы были белыми, как зелёный лук.

Чэн Чжэ почувствовал себя необъяснимо польщённым. Он потёр ладонью бок, прежде чем нежно взять руку Омеги: «Приятно познакомиться».

«О чём вы говорите?» Выбрав машину, Шэн Шаою увидел приближающегося Хуа Юна, поэтому он стряхнул руку Ли Байцяо с плеча и подошёл.

«Я представляюсь господину Чэну». Хуа Юн сказал: «Господин Шэн, вы уже сделали свой выбор? Хотите покататься на мотоцикле или на картинге?»

Когда Ли Байцяо увидел Хуа Юна, его глаза загорелись, он подошёл к нему с улыбкой и сказал: «Эй, маленькая красавец, ты тоже здесь?»

"Здравствуйте"

Видя, что Хуа Юн, похоже, не очень хорошо знает Ли Байцяо, Чэн Чжэ почувствовал себя немного уравновешеннее.

Шэн Шаою не понравилось, что Хуа Юн говорил с Ли Байцяо, который думал только нижней частью тела, поэтому он оттолкнул Ли Байцяо в сторону и представил его: «Этот господин Ли Байцяо, вы встречали его на прошлой вечеринке. Он нехороший человек, так что помните, что в будущем, если встретите его на дороге, избегайте его. Не разговаривайте с ним без моего разрешения».

«Нет, Шэн Шаою, что я тебе сделал? Почему ты хочешь так оклеветать меня?»

«Я что-то не так сказал?» Шэн Шаою взглянул на Ли Байцяо, затем повернул голову и ущипнул Хуа Юна за нежные щёки, предостерегая: «Будь послушным, иначе даже не поймёшь, что тебя съели! Ты меня слышишь?»

Хуа Юн послушно кивнул, в его глазах мелькнула лёгкая улыбка, отчего Ли Байцяо и Чэн Чжэ, сидевшие рядом, почувствовали неловкость.

Глава 17

Шэн Шаою, окруженный группой друзей, покинул картинговую трассу. Он был одет в красно-белый гоночный комбинезон, ярко-красный шлем, с широкими плечами и узкой талией, высокий и стройный.

Хуа Юн стоял за пределами поля и пристально смотрел на него.

Из трёх финишировавших участников гонки ведущий Ли Байцяо проявил худшие водительские навыки и смог управлять только самой простой моделью. Другой «Бета», не отличавшийся разговорчивостью, выбрал 250-кубовый. Только Шэн Шаою сел в тёмно-синий четырёхтактник и финишировал в конце команды.

Ли Байцяо был ужасен в езде, но его поведение было крайне высокомерным. Он крикнул Шэн Шаою, который был в конце команды: «Шаою, я подготовил этот четырёхтактный мотоцикл специально для тебя, а ты всё ещё девственник! Катайся на нём хорошо, не обращайся с ним плохо! Я ещё два дня потренируюсь, а потом поеду кататься ради удовольствия, чтобы насладиться аурой Мастера Шэна».

Шэн Шаою почувствовал, что Ли Байцяо на что-то намекает, и тут же разозлился. Однако, поскольку собеседник не произнёс этого вслух, он не стал злиться первым. Он холодно бросил: «У тебя всего три трюка, а ты хочешь ездить на четырёхтактнике? Твой отец так много зарабатывает, а ты всё ещё хочешь "съесть" всё его состояние! Просто сиди в своей стокубовой детской машинке!»

Ли Байцяо саркастически воспользовался ситуацией с Хуа Юном. Шэн Шаою, сдерживая гнев, громко нажал на педаль газа.

После первой четверти он повторил свой собственный рекорд, пробежав менее чем за 33 секунды.

Ли Байцяо, с другой стороны, повезло меньше. Он дважды упал на одном участке из восьми кругов. В итоге он застрял на ограждении и ждал, пока его вытащат спасатели. В итоге, полагаясь на свои реальные способности, Ли Байцяо показал «хороший результат» со средним временем в одну минуту сорок две секунды.

После все устали. Когда Шэн Шаою слез с мотоцикла и снял шлем, Хуа Юн заметил, что рядом с ним стоит альфа по имени Чэн Чжэ. Протянув любимому альфе спортивный напиток, Хуа Юн обернулся и спросил альфу-отличника, пристально смотревшего на него: «Господин Чэн, вы не собираетесь кататься на мотоцикле? Вам не скучно здесь стоять?»

Чэн Чжэ ответил: «Здесь не скучно. Я стою здесь и наблюдаю за братом Шэном и остальными. Это приятно».

"Да?"

«Да», — сказал Чэн Чжэ. — «К тому же, мне не интересно ездить на мотоцикле одному. Брат Шэн не любит ездить на мотоцикле. Он считает, что это слишком опасно».

«Опасно ли ездить на мотоцикле?» Хуа Юн наклонил голову и с любопытством спросил: «Разве нет специальной одежды?»

«Всё верно». Чэн Чжэ, казалось, нашёл родственную душу и с нетерпением хотел пожать Хуа Юну руку, но тот отстранился. Чэн Чжэ тут же понял, что это неправильно, поэтому похлопал Хуа Юна по плечу и сказал: «Я часто это говорю: гоночный трек на самом деле очень безопасен, гораздо безопаснее, чем дорожные мотоциклы! Если хочешь, я могу тебя научить».

Хуа Юн кивнул ему: «Спасибо, господин Чэн».

Во время разговора Хуа Юн внезапно почувствовал тяжесть на плече. Обернувшись, он увидел, что Шэн Шаою, с несчастным видом держась за его плечо, почти висел на нём, и кисло спросил: «О чём ты говоришь? Ты выглядишь таким счастливым? И благодаришь?»

Хуа Юн тут же улыбнулся ему: «Господин Чэн сказал, что научит меня ездить на трековом мотоцикле!»

Шэн Шаою подошёл совсем близко, но Хуа Юн не смутился перед всеми. Он нежно прислонился своим белым лбом к его лбу и тихонько похвалил его: «Господин Шэн, вы только что были так красивы, когда управляли картингом».

«Правда?» Тёмные тучи на лице Шэн Шаоюя мгновенно исчезли, и он протянул руку, чтобы почесать свой прямой нос: «Ты, наверное, съел много сладостей за моей спиной, да? Почему ты такой милый?»

«Я говорю правду».

Чэн Чжэ наблюдал, как они флиртуют друг с другом, и ревновал. Зуд, наконец-то немного утихший, вернулся. Он обернулся и посмотрел на Ли Байцяо, вечно увлечённого красотками. И конечно же, он увидел, что Ли Байцяо, как и он сам, смотрит на них с таким же безучастным взглядом.

Шэн Шаою не знал, как заполучил такое прекрасное сокровище. Запах орхидей заставлял сердце биться чаще. Когда лицо Омеги было холодным, он выглядел сдержанным, но когда улыбался, то выглядел чистым и похотливым, тогда в нём не было ни капли мирского духа.

Чэн Чжэ и Ли Байцяо обменялись взглядами, в которых читалось: «Ух ты, у меня текут слюны», но из-за беспрецедентной защиты еды Шэн Шаоюя у них не было иного выбора, кроме как терпеть.

Забудь, забудь, жене друга не следует изменять. Эта орхидея был настоящим мастером своего дела, и даже Шэн Шаою, который никогда не возражал против того, чтобы другие подбирали его остатки и играли с ними, откровенно завидовали.

Может ли быть, что этот очаровательный красавец не обычный спутник в путешествии, а не невестка? ? !!

Чэн Чжэ много лет увлекался дорожными мотоциклами, но трековые версии стали его очаровывать лишь в последние два года. Тем не менее, он обладает хорошими навыками и не упускает возможности похвастаться ими при любой возможности. Видя интерес Хуа Юна, он настоятельно рекомендовал ему попробовать.

Хуа Юн вытащил Шэн Шаоюя, который только что вернулся с соревнований, и предложил ему попробовать покататься на мотоцикле.

Сначала Шэн Шаою сразу же отказался, но не смог устоять перед выжидающим взглядом и, ещё раз убедившись в безопасности у тренера, наконец сдался.

Хуа Юн быстро переоделся в специальную одежду. Даже Шэн Шаою, привыкший к нему, был ошеломлён.

Воздух словно застыл, и все затаили дыхание от изумления.

Маленький орхидея был одета в чёрный специальный костюм. Благодаря особой конструкции плотная ткань комбинезона плотно облегала тело, плавно подчёркивая тонкую талию Омеги, его пухлые ягодицы и две стройные, прямые ноги.

В тонких руках он держал блестящий чёрный шлем, а мягкие тёмно-каштановые волосы свободно падали ему на лоб. В этом наряде даже самые невинные глаза казались крючками, вызывая желание Альф обладать им.

Но в его сердце и глазах был только Шэн Шаою, поэтому он надел шлем, одарив его нежной улыбкой, которая принадлежала только Шэн Шаою, и тихо сказал ему: «Господин Шэн, я закончил».

Шэн Шаою снова подумал, что его период восприимчивости, возможно, ещё не прошёл. Иначе откуда ему пришла в голову такая безумная идея? Ему захотелось схватить орхидею за тонкие запястья и лодыжки, поцеловать в губы, прижаться к его узкой талии и погрузиться в глубины его тайного сада, куда ещё никто не заглядывал.

Шэн Шаою прижал слегка опухший висок и подумал: «Мне не следовало позволять ему ездить на мотоцикле, мне не следовало позволять ему разгуливать на публике в таком виде... потому что он действительно чертовски горяч!»

Газ был выжат до предела, цилиндр двигателя завибрировал и издал громкий звук. Серебристо-серый мотоцикл, тяжёлый трековый вариант, промчался по чёрно-серой трассе, оставляя за собой длинную дугу света и тени, яркую, как молния.

Пробежав два круга, чтобы прогреть шины, Чэн Чжэ, который утверждает, что является энтузиастом трековых мотоциклов, так и не догнал маленького орхидею.

Орхидея, вероятно, был воплощением бога гонщик. Его запястье, которое, казалось, вот-вот сломается от прикосновения, уверенно контролировало направление движения передней части мотоцикла. Он наклонился вперёд, словно чёрный гепард, вступающий в сезон охоты, обладал тонким чувством машины, не уступающим профессиональному гонщику. Он мастерски владел моментом входа в поворот и торможения, а его умение выбирать момент нажатия на педаль газа в повороте ошеломило тренера, знакомившегося с ним с трассой.

Ли Байцяо и Шэн Шаою стояли бок о бок в зрительской кабинке. Ли Байцяо, ослеплённый редкой орхидеей, невольно ткнул Шэн Шаою локтем и спросил: «Где ты сорвал этот цветок? У него есть братья или сёстры? Если есть двоюродные братья, ничего страшного. Я тоже хочу попытать счастья».

Шэн Шаою улыбнулся с большим удовлетворением: «Есть ещё младшая сестра, но она ещё молода».

«Неважно, молода она или нет. Я готов подождать. Даже если она ещё находится в животе, главное, чтобы она была хотя бы наполовину такой же очаровательной, как её брат, я постараюсь прожить достаточно долго, чтобы отметить её, не нарушая закона!»

Шэн Шаою посмотрел на него с сожалением и сочувствием: «Тогда, боюсь, ты не сможешь дождаться. Его сестра — Альфа».

Ли Байцяо внезапно завял, как баклажан, пораженный морозом.

«Шэн Шаою, каждый Новый год я тоже спешу в храм, чтобы воскурить первые благовония! Я гораздо благочестивее тебя, когда воскуриваю благовония и кланяюсь! Почему Бог так несправедлив ко мне? Почему всё хорошее первым приходит к тебе?»

Шэн Шаою: «Тогда не задумываешься ли ты о том, что совершил слишком много безнравственных поступков и твоих заслуг недостаточно, чтобы искупить твои недостатки?»

«Ба!» Ли Байцяо встал, не убедившись. «Какое же злодеяние я совершил!» Увидев, как Хуа Юн спускается с поля, вытирая пот, но всё ещё с прекрасным лицом, он тут же снова поник, опустил голову и сказал: «Я хожу в Тяньдихуэй чаще, чем ты. Говорят, там все самые свежие продукты в Цзянху! Почему я до сих пор не нашёл такого божественного блюда? Этот проклятый Чжэн Юйшань недостаточно энергичен! Нет, придётся заставить его как-нибудь в другой раз и заставить найти мне что-нибудь такое же острое, как Лань Хуа!»

Чжэн Юйшань — акционер компании «Тяньдихуэй» и близкий друг Ли Байцяо. Он управляет несколькими элитными развлекательными клубами и центрами досуга в городе Цзянху. Хотя его состояние не так велико, как у Шэн Шаою, у него широкий круг контактов, и он дружит с самыми разными людьми.

Именно он в самом начале познакомил Шэн Шаою и Шэнь Вэньлана.

Подумав об этом, Шэн Шаою улыбнулся и сказал: «Если подумать, я знаю Хуа Юна. Это Юйшань познакомил меня с ним».

«Что?» — Ли Байцяо снова вскочил, услышав это, скаля зубы и когти. — «Чжэн Юйшань, этот вонючий мальчишка! Я отношусь к нему как к лучшему брату, а он даёт тебе столько добра, а мне нет? Мы всё ещё братья?»

«Какие хорошие новости?» — Шэн Шаою никогда не сохранял добродушного выражения лица в отношении Ли Байцяо дольше трёх минут. Он холодно отчитал его: «Ли Байцяо, ты умеешь говорить по-человечески? Если нет, заткнись».

Ли Байцяо знал, что Шэн Шаою трудно обслуживать, и понимал, что с этой орхидей красавцем пока что не справиться. Кто позволил ему занять место на кончике сердца молодого господина Шэна? Однако цветы не вечны, и он надеялся, что Шэн Шаою скоро надоест играть с ним. Он и Чэн Чжэ с нетерпением ждали возможности заняться его подержанным бизнесом!

Но, видя, что Шэн Шаою в этот момент совсем замёрз, Ли Байцяо не осмелился продолжать нести чушь. Он тут же сдался и, сделав жест, похожий на молнию, сказал: «Ладно, ладно, я буду осторожен в словах, ах, мне нужно быть осторожнее в словах! Ну же, зачем Юйшань познакомил тебя с таким бесподобным маленьким белым орхидеей?»

«Хуа Юн — секретарь Шэнь Вэньланга».

«А? Шэнь Вэньлан?»

«Ну, Юйшань подписал контракт с Шэнь Вэньланом и мной. Хотя Шэн Фан и HS не смогли успешно сотрудничать...» — сказал Шэн Шаою, глядя на Хуа Юна, который обсуждал с тренером технику сгибания. Его пылающий взгляд не отрывался от мягкого профиля Омеги. Он легкомысленно добавил: «Но я получил Хуа Юна от Шэнь Вэньлана, так что это не потеря».

«Чёрт!» Ли Байцяо не смог сдержать проклятия: «Такой живой и обаятельный Омега, Шэнь Вэньлан не мог не отметить его, хотя тот был так близок к нему? Этот парень Альфа или нет?»

Шэн Шаою: «Шэнь Вэньлан ненавидит омег».

«Если он ненавидит Омег, то почему он держит Хуа Юна?»

«Он единственный сотрудник Omega рядом с ним».

«Боже мой! Разве это не опасно для моего младшего невестки?» — Ли Байцяо ответил не задумываясь. Шэн Шаою спокойно взглянул на него, но не стал поправлять. Он лишь добавил: «Но Хуа Юн любит только меня».

Ли Байцяо внезапно почувствовал зубную боль и поморщился: «Ах, да, да, да, все знают, что вы, молодой господин Шэн, очень обаятельный! Если вы ему нравитесь, то именно такой, какой вы есть. Ты сказал, что нравишься ему только ты, молодой господин Шэн, вы заставляете меня ревновать. Чёрт возьми, если бы я знал, я бы не позвонил тебе сегодня, я весь день ел слишком много сахара, у меня будет кариес!»

Ли Байцяо сказал это, но в глубине души подумал, что никто не сможет сказать наверняка о таком белом, нежном и хрустящем омеге, пока на нём не появится неизгладимое пятно-метка.

Сегодня ему нравишься только ты, но, возможно, завтра ему буду нравиться только я.

Но Ли Байцяо осмеливался лишь думать об этом. Он не решался произнести это вслух, опасаясь быть избитым Шэн Шаоюем.

Глава 18

Благодаря хорошим новостям стоимость акций Shengfang Group наконец-то прекратила падение, как это было после публикации финансового отчёта за первый квартал.

Однако исследования в области применения генных ножниц не продвинулись и идут с трудом. В конце мая в отрасли внезапно распространился слух о том, что HS Group начала беспрецедентную внутреннюю коррекцию, тщательно расследуя проблему коррупции в компании. Проверке подверглись в основном сотрудники исследовательского отдела HS.

Но HS хорошо справлялся с сохранением секретности. Серьёзный коррупционный скандал муссировался уже больше полумесяца, но никто не мог точно сказать, какие именно учёные-исследователи окажутся в нём замешаны.

Как только Шэн Шаою узнал об этом, он тут же поручил Чэнь Пиньмину быстро составить список коррумпированных научных исследовательских деятелей, которых собиралась ликвидировать Группа HS.

Раньше он ненавидел коррумпированных чиновников, но если бы эти коррумпированные чиновники пришли из Исследовательского отдела средней школы, всё было бы совсем иначе. Им нужно было воспользоваться серьёзными изменениями в Исследовательском отделе средней школы и как можно скорее подбросить этим тревожным научным и технологическим талантам спасательный хлам.

Это шанс, который выпадает раз в жизни. В то время, когда люди в старшей школе особенно неспокойны, если не сейчас, то когда ещё можно переманить Шэнь Вэньланга?

Чэнь Пиньмин всегда был самым способным подчинённым, он сразу же кивнул в знак согласия.

Выходя из кабинета, Шэн Шаоюя снова остановил его и сказал: «Секретарь Чэнь, просто сделайте это. Вам не нужно отчитываться передо мной до объявления результатов. Я смотрю только на результаты и не спрашиваю о процессе, какой бы он ни был».

Глядя на суровое лицо своего молодого начальника, Чэнь Пиньмин торжественно кивнул: «Да, господин Шэн».

Всю следующую неделю Чэнь Пиньмин был очень занят.

По сравнению с компанией Shengfang, которая работает в Цзянху уже более десяти лет, HS гораздо моложе. В отличие от Shengfang, где царит строгая иерархическая рабочая атмосфера, команда HS всегда считала эффективность превыше всего, а в командах менее 50 человек часто применяется горизонтальная модель управления. Поэтому здесь не только спокойная атмосфера между коллегами, но и поразительная центростремительная сила и сплочённость внутри компании.

Чэнь Пиньмин приложил немало усилий, чтобы подкупить несколько маргиналов, но так и не получил никакой ценной информации. Когда он уже начал волноваться, то вдруг вспомнил телефонный разговор между Шэн Шаою и Хуа Юном в офисе после утреннего совещания.

Хуа Юн закончил встречу с Шэнь Вэньланом и тихо спросил Шэн Шаою на другом конце провода, что он хочет съесть вечером.

Шэн Шаою не сказал, что именно он хочет съесть, но улыбнулся и спросил: «Разве ты не говорил, что работал сверхурочно несколько дней? У тебя сегодня появилось время для приготовления ужина?»

Затем Хуа Юн тихо объяснил, что сегодня он рано ушёл с работы, а после 14:30 состоится общекорпоративное тимбилдинговое совещание, поэтому он сослался на плохое самочувствие и решил сначала улизнуть домой.

Шэн Шаою снова рассмеялся: «Когда ты успел стать таким непослушным? И даже научился лгать?»

«Это господин Шэн сбил меня с пути истинного», — сказал Хуа Юн.

Улыбка Шэн Шаою стала ещё шире: «Я сбил тебя с пути истинного? Почему бы тебе не сказать, что это я выбрал плохого ученика?»

«Трудно научиться быть хорошим». Хуа Юн на другом конце провода, казалось, вёл себя как избалованный ребёнок. Он понизил голос, даже последний тон был мягким, и сказал: «Следуя за господином Шэном, легче научиться плохому».

Чэнь Пиньмин вышел из офиса, вдруг ему в голову пришла нелепая и смелая идея.

В тот день Хуа Юн рано ушёл с работы. Шэн Шаою так и не сказал, что именно он хочет поесть, а лишь попросил Хуа Юна не готовить и отвести его поесть позже.

Было 15:17. Хуа Юн только что вернулся домой. Он хотел достать книгу, которую не дочитал вчера, и продолжить чтение. Но как раз когда он подошёл к книжной полке, раздался дверной звонок.

У него не было другого выбора, кроме как развернуться и открыть дверь.

За дверью стоял гость, которого Хуа Юн никак не ожидал. ——Чэнь Пиньмин.

Секретарь Чэнь стоял у двери и вежливо приветствовал его, сказав: «Господин Шэн знает, что вы сегодня рано ушли с работы, он беспокоился, что вам будет скучно дома одному, поэтому он попросил меня принести вам книги».

«О», — сказал Хуа Юн. — «Спасибо, секретарь Чэнь».

Чэнь Пиньмин переобулся, вошёл и обнаружил, что дом гораздо чище, чем он себе представлял. Шэн Шаою родился с алмазной ложкой во рту, поэтому ожидать от него домашней работы было нереально. Однако Шэн Шаою и Хуа Юн заранее договорились, что Хуа Юн будет использовать работу по дому для вычета арендной платы, опасаясь, что если он сейчас наймёт домработницу, эта орхидея с высокой самооценкой долго не проживёт в этой квартире. Поэтому он специально наказал слугам не переступать порог этой квартиры.

Но... Чэнь Пиньмин заметил, что в квартире даже кухонная столешница сияла, и был поражён. Неужели этот орхидея, чьё лицо позволяло ему есть и пить, на самом деле был достаточно добродетельным, чтобы готовить для Шэн Шаою? Он был поистине ослепительным и идеально подходил для дома.

По сравнению с его предыдущими партнёршами-партнёрами по постели Омег, у которых были только красивые лица и миловидность, на этот раз его босс действительно нашёл сокровище!

«Госсекретарь Чэнь, вы хотите чай или кофе?»

Как Чэнь Пиньмин уже выяснил, Хуа Юн был хорошо воспитан. Его отношение к Чэнь Пиньмину было таким же, как и к Шэн Шаою. Он не только не был избалованным ребёнком, но и относился к нему с большим уважением. Это также сильно отличало его от других омег, которые использовали только дополнительную карточку Шэн Шаоюя для покупок, разговаривали с Шэн Шаоюем тихо, но командовали Чэнь Пиньмином.

Чэнь Пиньмин не мог не проникнуться симпатией к Хуа Юну. Специально изготовленная ручка-жучок в его кармане вдруг стала твёрдой и болезненной.

Поскольку Чэнь Пиньмин сказал, что гость должен следовать пожеланиям хозяина, Хуа Юн заварил ему чашку чёрного чая Дарджилинг и подал её в красивом мейсенском сервизе. Цвет чая был чётким, а настой – прозрачным, оранжево-красным.

Пальцы Хуа Юна, державшие костяной фарфор, были почти того же цвета, что и сам фарфор, настолько красивыми, что Чэнь Пиньмин не мог не взглянуть на них еще раз.

«Секретарь Чэнь, какие книги вы принесли?» — с любопытством спросил стоявший перед ним прекрасный и нежный Омега, поставив чашку на стол.

Чэнь Пиньмин достал подготовленную им книгу и протянул её.

Хуа Юн был приятно удивлён: «А, я как раз собирался на этих выходных купить эту книгу „Человеческие слова"». Увидев, как Чэнь Пиньмин пристально смотрит на него, выражение лица Омеги сменилось с удивления на лёгкую застенчивость: «Мне очень нравилась эта книга, когда я учился в средней школе, всегда хотел перечитать её, но у меня не было времени».

Чэнь Пиньмин вежливо сказал: «Вы с господином Шэном настроены на одну волну».

Лицо Омеги тут же покраснело, и он спросил: «Секретарь Чэнь, вы действительно так думаете?»

«Да». Чэнь Пиньмин придумал историю: «Это первая книга в списке, который дал мне господин Шэн. Вы просили ему об этом?»

"Нет."

«О, это настоящая телепатия». Вспомнив лёгкость и радость, с которыми Шэн Шаою ответил на звонок этого Омеги, Чэнь Пиньмин непринуждённо заметил: «Видно, господин Шэн действительно к вам расположен».

«Я нравлюсь господину Шэну?» Хуа Юн выглядел очень счастливым и улыбнулся, прищурив глаза: «Спасибо за эти слова. Кстати, я приготовил печенье, хотите?»

Чэнь Пиньмин тут же кивнул и сказал: «Правда? Кстати, я и правда немного проголодался. Спасибо за помощь, господин Хуа».

«Без проблем». Хуа Юн встал и пошёл в кухню: «Я приготовил два вида, хотите попробовать оба?»

Чэнь Пиньмин ещё раз вежливо поблагодарил его. Убедившись, что Хуа Юн вошёл в кухню, Чэнь Пиньмин встал с дивана, подошёл к входу, увидел портфель Хуа Юна, висящий на полке для сумок у входа, достал ручку с логотипом HS Group и положил в портфель привезённое с собой устройство для подслушивания.

Завершив эту серию операций, Чэнь Пиньмин вздохнул с облегчением, но прежде чем он успел полностью отпустить свои тревоги, совсем рядом с ним внезапно раздался голос Хуа Юна: «Секретарь Чэнь».

Чэнь Пиньмин вздрогнул, и его спина мгновенно покрылась потом. Мысли его лихорадочно соображали, какой предлог придумать, чтобы не напугать этого любимого Омегу.

Эта орхидея очень необычный. Он не только вот-вот побьёт рекорд Шэн Шаоюя по продолжительности свиданий в шесть месяцев, но и по мнению Чэнь Пиньмина, интерес Шэн Шаою к этому партнёру ничуть не угас.

Мозг Чэнь Пиньмина работал на пределе возможностей, а виски были настолько горячими, что вот-вот дымились бы. Неожиданно Лань Хуа оказался слишком наивным. Он не только ничего не заподозрил, но и подошёл к нему и осторожно спросил: «Вам интересно узнать дизайн ручек нашей компании? У вашей компании нет единой ручки?» После этого он любезно предложил: «Если секретарю Чэню понравится эта ручка, я могу её вам подарить».

«А, нет». Чэнь Пиньмин наконец-то положил ту вещь в сумку Хуа Юна, так что он не мог позволить ему так просто её вернуть. Он быстро объяснил: «Извините, я думал, это сумка господина Шэна, и хотел помочь ему пополнить запас визиток». С лёгким огорчением он произнес: «В прошлый раз на деловом мероприятии господин Шэн обнаружил, что его визитница пуста, и мне устроили разнос».

Хуа Юн ободряюще улыбнулся ему: «Господин Шэн довольно свирепый и вспыльчивый. Спасибо, что позаботились о нём».

Совесть Чэнь Пиньмина внезапно начала мучить.

Но Хуа Юн, очевидно, не подозревал о том, какие угрызения совести испытывал Чэнь Пиньмин. Утешив его несколькими словами, он поделился с ним ценным опытом, который Хуа Юн изложил бы в книге «Как стать квалифицированным секретарем».

Когда Шэн Шаою уже пора было возвращаться домой, Чэнь Пиньмин нашёл предлог уйти. Скрепя сердце, он покинул квартиру Хуа Юна и снова вздохнул, что на этот раз Шэн Шаою действительно выбрал чистого и доброго редкого белого орхидея.

Шэн Шаою знал, что Чэнь Пиньмин сегодня днём прислал Хуа Юну книги, но не ожидал, что они ему так понравятся. Как только он вернулся домой, маленький орхидея бросился к нему, обнял за шею и дважды поцеловал.

Шэн Шаою тут же обрадовался и крепко поцеловал его в шею. Орхидея с улыбкой увернулся, поднял книгу и сказал: «Секретарь Чэнь сказал, что эти книги специально для меня выбрал господин Шэн, но откуда господин Шэн знал, что это именно то, что мне нужно?»

Шэн Шаою взглянул на книгу в руках Хуа Юна, затем на его яркое и обаятельное улыбающееся лицо и подумал про себя: этот Чэнь Пиньмин вполне способный.

Он обнял Хуа Юна за талию, с недобрым намерением опустил голову, чтобы вдыхая его запах, и тихо произнес: «Я догадался. Но я всё ещё надеюсь оказаться внутри тебя раньше...» Уши Хуа Юна покраснели, он опустил голову, не смея поднять на него взгляд.

Шэн Шаою, поддразнивавший его, закончил свои слова с улыбкой, протянул руку и нежно нажал на низ его живота: «Я войду в тебя и стану круглым червем в твоём желудке. Таким образом, в будущем тебе не придётся гадать...».

Он привык к этой тонкой коже, и румянец распространился от ушей до шеи. Шэн Шаою крепко обнял его и понюхал шею. Хуа Юн чувствительно сжался, но в конце концов не смог оттолкнуть его и позволил ему дотащить себя до дивана.

Только когда орхидея лёг на спину, Шэн Шаою обнаружил, что изгиб его подбородка на самом деле плавный и острый, черты лица слишком изящны, острые углы слишком многочисленны. Если бы не эта пара влажных и нежных глаз, смягчающих удары, вид Хуа Юна был бы крайне агрессивным.

Но когда Хуа Юн посмотрел на Шэн Шаою, его взгляд стал очень мягким, заставив Шэн Шаоюя почувствовать, что Хуа Юн дарует ему столько любви, что он никогда не сможет потратить её всю, как бы он её не растрачивал.

Сидевший на диване Шэн Шаою, за которым нежно наблюдали, опустил голову и, словно зачарованный, поцеловал два устремлённых к нему губ, благоухающих орхидеями. Хуа Юн нежно обнял его, нежно скользнув руками по его спине, и робко приоткрыл рот для поцелуя.

Хотя этот орхидея не часто выражал ему свою любовь, Шэн Шаою был уверен, что Хуа Юн действительно любит его.

Глава 19

Вот так и прошло ещё полмесяца .

Чистая и сладкая, словно медовая вода, жизнь в этом обществе сияла. Хотя проект «Генные ножницы» не продвинулся, новостей о списке исправлений Шэнь Вэньлана не было, но Шэн Шаою в последнее время редко злился.

С другой стороны, план Чэнь Пиньмина по подслушиванию прошёл гладко. Хотя сначала и была ложная тревога, когда его поймал настоящий владелец, в целом никаких сбоев не было.

Жаль, что, хотя Хуа Юн сопровождал Шэнь Вэньлана на многих встречах высокого уровня, содержание этих встреч не касалось важных секретов. В основном это были какие-то внутренние обсуждения на административном уровне, мало связанные с научными исследованиями.

Чэнь Пиньмин был разочарован, но в то же время встревожен. Прошло уже больше двадцати дней с тех пор, как Шэн Шаою поручил ему это задание. Если так продолжится, он вероятно, вернётся ни с чем.

24 мая того года был первым днём лета, прошёл месяц как Чэнь Пиньмин положил жучок в сумку Хуа Юна.

День был солнечный, но для Шэн Шаоюя он оказался катастрофическим.

Утром Хуа Юн приготовил китайский завтрак, соевое молоко и паровые пельмени, которые он не очень любил, но уже привык. Перед уходом Шэн Шаою обнял его и долго, горячо целовал.

Хуа Юн всё ещё тяжело дышал после поцелуя, покраснел, держась за дверь, и спросил его: «Что вы хотели бы съесть сегодня вечером, господин Шэн?»

Несколько дней назад в Цзянху прошёл сильный ливень. Хуа Юн не взял с собой зонт и попал под дождь. Когда он вернулся, у него была небольшая температура. Шэн Шаою уговаривал его принять жаропонижающее, но лучше не стало. Слабый маленький цветок орхидеи не мог контролировать выделение феромонов. В эти дни цветочный аромат в доме стал особенно сильным. Шэн Шаою чувствовал этот освежающий аромат каждый день, возвращаясь домой.

«Тебе же плохо? Почему ты всё ещё готовишь? Я попрошу кого-нибудь собрать еду и принести её тебе, хорошо?»

«Нет». Лань Хуа, который обычно был такой мягким, заупрямился, потому что был болен: «Я хочу это делать».

Шэн Шаою ничего не оставалось, как кивнуть, немного подумав, сказал: «Рыбный суп, который ты приготовил на прошлой неделе, был очень вкусным». Он помолчал и добавил: «Но сегодня я помою посуду». Хуа Юн тут же улыбнулся и мягко сказал: «Хорошо». Затем он повернулся и пошёл в лифт, помахав Шэн Шаою: «Тогда увидимся вечером».

Шэн Шаою получил телефонный звонок, поэтому он не ответил, а лишь слегка кивнул.

Возможно, если бы Шэн Шаою знал, что Хуа Юн больше никогда не вернётся домой, он бы сказал ему: «Увидимся вечером», а то и вовсе не отпустил бы.

Но Шэн Шаою не обладал способностью предсказывать будущее, поэтому он опустил глаза и уставился на экран мобильного телефона, позволяя дверям лифта медленно закрыться. Боковым зрением он заметил, как маленький орхидея нажал кнопку «вниз», вышел из дома и больше не вернулся.

В 23:20 Чэнь Пиньмину позвонил работодатель. Шэн Шаою попросил его немедленно найти кого-нибудь, кто мог бы проверить местонахождение Хуа Юна.

«Он не отвечает ни на одно сообщение с сегодняшнего дня. Я звонил ему в шесть часов, но его телефон был выключен. Он до сих пор не вернулся». Голос Шэн Шаоюя был ровным, но Чэнь Пиньмин, следивший за ним столько лет, всё ещё слышал тревогу в его голосе. «Обычно он приходит домой в 5:30, даже если ему приходится работать сверхурочно, он сообщает об этом заранее. Я только что звонил Шэнь Вэньлану, но его телефон был выключен. Чэнь Пиньмин, что происходит с HS в последнее время? Шэнь Вэньлан совершил какое-то преступление и был ли он кем-то задержан?» Судя по тону, если бы Шэнь Вэньлана действительно кто-то задержал, Шэн Шаою непременно немедленно внёс бы залог за Хуа Юна, который был замешан в этом, кстати, помог бы ему уволиться.

Однако HS Group развивается успешно, а её председатель Шэнь Вэньлан обладает благородным характером. В прошлом году он занял первое место в десятке лучших молодых предпринимателей-лидеров Цзянху. Естественно, нет никаких шансов, что его поймают на преступлениях.

Но слушая всё более тревожные рассуждения Шэн Шаою, Чэнь Пиньмин внезапно осознал, что у него всё онемело, и выпалил: «Господин Шэн, у секретаря Хуа, возможно, возникли проблемы».

Сердце Шэн Шаою колотилось, словно его ошпарили кипятком. Он сумел сохранить спокойствие и серьёзно спросил: «Что с ним может случиться?»

В тот день Чэнь Пиньмин с дрожью рассказал всю историю про жучок .

Телефон Шэн Шаою скрипнул в руке, он стиснул зубы, помолчав некоторое время, а затем сказал: «Пойди, проверь».

Эти два слова прозвучали холодно, как ледяная крошка, но Чэнь Пиньмин вспотел. Повесив трубку, он тут же нанял частного детектива и позвонил знакомому полицейскому.

Но каким-то образом Хуа Юн, живой человек, исчез...

Камера видеонаблюдения у главного входа в HS Group отчётливо зафиксировала, как он вовремя вышел с работы в 5 часов вечера, а затем сел в машину онлайн-заказа у входа. Однако машина онлайн-заказа не следовала по обычному маршруту, а делала множество крюков по пути, её больше никто не видел с тех пор, как она заехала в небольшой переулок без видеонаблюдения.

Полиция выяснила, что автомобиль был угнан с поддельными номерами. Первый владелец сообщил об этом в полицию год назад, отчёт до сих пор хранится в архиве.

Ежегодно по всему миру пропадает более восьми миллионов человек. Но в городе Цзянху хорошо развита система общественной безопасности, Шэн Шаою и представить себе не мог, что исчезновения могут быть как-то связаны с ним.

У входа в квартиру лежал пакет, который Хуа Юн купил, но ещё не открыл. На кухне висели его обычные кухонные принадлежности и фартуки. Квартира была полна следов прошлого, весь дом был наполнен лёгким ароматом орхидей. Когда Шэн Шаою подумал, что молодой человек, нежный, чистый и прекрасный, как орхидея, может больше никогда не вернуться, его сердце разбилось, и он почувствовал невыносимую боль.

Он ненавидел Чэнь Пиньмина за его своевольные решения, но тот действительно делал это ради развития компании. Шэн Шаою не мог его сильно винить, поэтому ему оставалось лишь вычесть из его премии, без предварительного одобрения.

Чтобы найти Хуа Юна, Шэн Шаою вложил немало сил и средств. Он в одиночку нанял десять частных детективов. Каждый из них поклялся найти преступника, но в итоге все вернулись ни с чем.

Шэн Шаою считал, что исчезновение Хуа Юна тесно связано с Шэнь Вэньланом.

Этот зловещий волк любит действовать за спиной людей и наносить удары прямо в сердце. Это продолжается уже давно. К тому же, поведение Шэнь Вэньлана слишком подозрительно.

На следующий день после исчезновения Хуа Юна телефон Шэнь Вэньлана был включен, как обычно, но он отказался отвечать на звонки от Шэн Шаою.

Шэн Шаою стиснул зубы и звонил ему снова и снова, но на другом конце провода всегда было занято.

Не в силах сдержать охвативший его гнев, Шэн Шаою не удержался и ударил кулаком по столу.

Концентрация гнетущего феромона «Альфы» S-класса внезапно стала чудовищно высокой. Твёрдый палисандровый стол треснул, и на столешнице появилась длинная трещина.

Главный Альфа, потерявший любимого Омегу, ахнул и уткнулся лицом в руки, беспомощно опершись локтями на яркий, украшенный красивым узором деревянный стол перед собой. Ценное старое палисандровое дерево треснуло посередине, как и разбитое сердце его владельца.

Звонок Шэн Шаою наконец достиг стационарного телефона в офисе Шэнь Вэньлана, на этот раз кто-то наконец ответил на звонок.

На звонок ответил мужчина с глубоким, ровным голосом.

«Здравствуйте, это офис председателя Х.С. Я Гао Ту, секретарь господина Шэня. Чем я могу вам помочь?»

Шэн Шаою приложил руку ко лбу, который болел из-за долгого недосыпа, задумавшись, наконец, вспомнил, что, похоже, он самый способный бета-секретарь после Шэнь Вэньланга.

«Шэн Фан Биология, где мистер Шэнь?»

Гао Ту был ошеломлён. Он не ожидал, что Шэн Шаою позвонит в офис на стационарный телефон.

Он был глубоко впечатлён этим представителем второго поколения, который рано взял бразды правления в свои руки. Он знал, что это был Альфа S-класса, высокомерный и настолько гордый, что даже приходилось просить секретаря принимать у него визитки.

Гао Ту: «Здравствуйте, господин Шэн. Господин Шэнь встречается с гостем и сейчас не может ответить на звонок».

Шэн Шаою нахмурился и прямо сказал: «Почему бы тебе не спросить его, когда он будет свободен?» Подумав немного, он немного смягчился и сказал: «Сообщи, когда узнаешь. Я перезвоню тебе в любое время».

Гао Ту был немного сбит с толку изменившимся отношением собеседника, но, будучи секретарем и имея дело с Шэн Шаою, который так же был хорошо известен в области биологии, он не мог требовать слишком многого, поэтому ему оставалось только согласиться: «Хорошо, тогда я позже спрошу господина Шэня и напишу вам».

Шэнь Вэньлан и Чан Юй беседовали в приёмной. Они были старыми знакомыми. Но об их близких отношениях мало кто знает, не только в городе Цзянху, но и по всей стране.

Гао Ту прождал почти два часа, прежде чем Шэнь Вэньлан вышел из конференц-зала. С тех пор, как у него началась лихорадка, Шэнь Вэньлан намеренно дистанцировался от него. Хотя один из старых коллег на последнем ужине пошутил, что Гао Ту – главный руководитель секретариата, только сам Гао Ту знал, что Шэнь Вэньлан больше не полагался на него так, как прежде.

Возможно, всё немного изменилось с приходом Хуа Юна. Раньше Шэнь Вэньлан всегда брал Гао Ту на банкеты, а теперь зовёт с собой Хуа Юна, Гао Ту скучал на банкетах.

Этот молодой и прекрасный Омега был единственным из всех, кого знал Гао Ту, кто мог открыто сблизиться с Шэнь Вэньланом. Познакомившись с ним, Хуа Юн проявил себя чрезвычайно эффективным в работе. В отличие от своей мягкой и кроткой натуры, он был решителен в своих действиях, обладая манерами ученика престижной школы. Благодаря красоте талант Хуа Юна не затерялся, а, напротив, раскрылся во всей красе.

Шэнь Вэньлан работал очень быстро, и Гао Ту десять лет гонялся за ним, прежде чем постепенно догнать. Но Хуа Юн отличался от других. Гао Ту заметил, что, хотя секретарская команда, оценивавшая людей по внешности, поручала Хуа Юну лишь лёгкую работу, на самом деле у Хуа Юна и Шэнь Вэньлана были очень похожие стили работы и высокая степень молчаливого взаимопонимания.

Наверное, это и есть судьба, верно? Гао Ту, думая об этом, лишь горько улыбался. В конце концов, это был единственный Омега, которого Шэнь Вэньлан мог вытерпеть. Это была судьба, и Гао Ту, потративший все силы, никогда не сможет постичь его, как бы ни старался.

Однако Хуа Юн, которого высоко ценили, не выходил на работу больше месяца. Коллеги из отдела кадров рассказали, что именно господин Шэнь лично попросил секретаря Хуа о длительном отпуске. Гао Ту немного переживал за Хуа Юна, но, увидев двусмысленную улыбку на лице коллеги, его сердце сжалось, и он сразу всё понял. Если у хрупкого Омеги начинается особенно сильная лихорадка, ему можно позволить себе отдохнуть месяц-другой.

Не все такие, как Гао Ту, который любит себя мучить. Даже в период сильнейшей лихорадки он обильно потел, принимая ингибиторы, но ему просто хотелось поскорее вернуться к работе, ведь только тогда он мог увидеть Шэнь Вэньлана.

Около 16:00 Шэнь Вэньлан и Чан Юй один за другим вышли из конференц-зала. Чан Юй с сочувствием похлопал Шэнь Вэньлана по плечу и сказал: «Желаю вам всего самого лучшего».

Шэнь Вэньлан взглянул на него и кивнул без всякого выражения. Он обернулся и увидел Гао Ту, стоящего в коридоре недалеко от зала заседаний, слегка нахмурив брови.

Шэнь Вэньланг на самом деле не мог вспомнить, когда этот Бета начал появляться рядом с ним.

Оглядываясь назад, понимаешь, как давно это было. Однажды, когда Шэнь Вэньлан ещё учился в школе, он обернулся и вдруг обнаружил, что этот обычный бета уже давно его преследует. Поначалу он лишь изредка попадался Шэнь Вэньлану на глаза, а потом он уже не знал, как завязать разговор.

Шэнь Вэньлан не был ни разговорчивым, ни общительным человеком, а этот бета из того же класса, был тихим и не раздражительным. Поэтому Шэнь Вэньлан не прогнал его, а позволил следовать за собой. Так они подружились, и годы пролетели в мгновение ока.

Когда Гао Ту присоединился к команде секретарей средней школы, они почти год не общались.

Внезапно увидев на стене знакомую фотографию выдающихся сотрудников отдела кадров, Шэнь Вэньлан почему-то воодушевился и попросил Гао Ту, который раньше работал в отделе планирования, присоединиться к команде секретарей, которая была ближе к нему.

С точки зрения Шэнь Вэньлана, этот человек был слишком безразличным и скучным. Хотя он усердно трудился и добивался успехов, ему всегда не хватало гибкости.

Однако устойчивость, стабильность и непреклонность Гао Ту — это именно те драгоценности, которых больше всего не хватает в этом материальном и нестабильном мире.

На протяжении многих лет этот Бета всегда стоял позади Шэнь Вэньлана, неподалёку от него. Видел ли его Шэнь Вэньлан или нет, он, казалось, всегда был рядом, следовал за ним и никогда не покидал его.

Хотя Шэнь Вэньланг никогда в этом не признавался, существование этой Беты вселяло в неуверенного в себе Шэнь Вэньланга чувство огромной уверенности.

Но несколько месяцев назад это спокойствие начало меняться. Узнав, что Гао Ту время от времени отлучался, чтобы сопровождать своего партнёра-омегу, лежавшего в лихорадке, Шэнь Вэньлан несколько дней был раздражителен. Он не только перестал хорошо относиться к своему бывшему однокласснику, но и сократил с ним личные контакты. Когда он представлял себе этого тугодума и недогадливого человека, у которого на широких руках лежала омега, лежащая в лихорадке, и как он неуклюже, но упорно пытался его утешить, отвращение Шэнь Вэньлана к Омегам достигло небывалой высоты.

Справедливости ради, когда Гао Ту в тот день передал Хуа Юну U-Щит, запах Омеги от его тела не был неприятным. Но когда Шэнь Вэньлан увидел покрасневшее лицо Гао Ту и его слабые шаги, вызванные похотью, он почувствовал необъяснимую злость, и необоснованное обвинение вырвалось из его уст, даже не успев дойти до его сознания.

Лицо Гао Ту мгновенно побледнело, но он всё равно тут же, с добродушным видом, извинился. Однако это лишь заставило Шэнь Вэньлана, который его отругал, почувствовать себя ещё хуже.

Вернувшись на работу, Шэнь Вэньлан начал отдаляться от Гао Ту.

Он ненавидел то, что всякий раз, когда видел его лицо, он представлял, как тот обнимает Омегу, а затем чувствовал неконтролируемое раздражение.

Шэнь Вэньлан почувствовал лёгкое сожаление, сетуя на то, что он неосознанно стал слишком зависим от Гао Ту.

Он обращался с этим ненавистным, добросердечным бета-подростком, который заставлял его сердце болеть и чувствовать себя некомфортно, и который предпочел бы уйти и покинуть Шэнь Вэньланга, чтобы вернуться и утешить своего партнера-омегу, как со своей собственностью.

«Что случилось?» — Шэнь Вэньлан нахмурился, увидев Гао Ту, и с досадой сказал: «Не стой здесь, как символ, если тебе нечего делать. Я пригласил тебя не для того, чтобы ты украшал кабинет. К тому же, ты недостаточно красив, чтобы быть украшением, верно, секретарь Гао?»

Гао Ту знал, что он недостаточно красив, но его сердце всё равно сжалось, когда Шэнь Вэньлан сказал это так прямо.

«Прошу прощения». У него не было таланта к красноречию, и он не мог вымолвить ни слова перед Шэнь Вэньланом. Ему оставалось лишь неловко извиниться.

Шэнь Вэньлан взглянул на него, не в силах скрыть отвращения, отчего Гао Ту, без того самокритичный, ещё больше запаниковал. Он нервно подумал: может, он забыл сегодня принять таблетки-ингибиторы, поэтому и пахнет?

Он явно уже поел утром, поэтому следующий приём пищи должен быть в полдень.

Но в последнее время его феромоны становятся всё более нестабильными, и симптомы расстройства становятся всё более очевидными. На всякий случай Гао Ту осторожно отступил на шаг, прежде чем сказать: «Два часа назад господин Шэн Шаою из биологического факультета Шэнфана звонил вам на стационарный телефон».

Шэнь Вэньлан наблюдал, как Гао Ту тихо отступил на шаг, словно желая быть как можно дальше от него. Его и без того неприятное выражение лица потемнело ещё больше, и он многозначительно спросил: «Зачем звонил Шэн Шаою?»

«Он не сказал. Он просто сказал, чтобы ты сообщил ему, когда освободишься, и он перезвонит тебе в удобное время».

Шэнь Вэньлан саркастически скривил губы: «Шэн Шаою всегда был очень высокомерным, но он так встревожен из-за того, что несколько дней не может связаться с Хуа Юном? Похоже, у него нет будущего».

«Не может связаться?» Гао Ту был ошеломлён: «Разве секретарь Хуа не в отпуске?»

Шэнь Вэньлан холодно взглянул на него, и Гао Ту неловко замолчал.

Шэнь Вэньлан не слепой. Конечно, он знает, что тело Хуа Юна несёт беду стране и обществу. Все бета- и альф-лидеры в компании, видевшие его, очень интересуются этим секретарём Хуа. Но видя, как Гао Ту заботится о Хуа Юне, он всё равно расстроен. Он скривил губы и спросил: «Да, ты тоже скучаешь по нему, когда его нет рядом?»

Гао Ту не ожидал такого вопроса от Шэнь Вэньлана и не знал, как ответить, чтобы не задеть босса. Он долго молчал, а затем сказал: «Должно быть, многие скучают по секретарю Хуа».

Чёрт, что это значит? Неужели ты тоже хочешь, но никак не можешь получить номер? Лицо Шэнь Вэньлана потемнело ещё сильнее.

«Пусть подождёт. Лучше ему умереть от беспокойства. Он запросил 35 миллиардов при нашей первой встрече, как будто все деньги мира напечатаны им. Этот ублюдок слишком высокомерен, кто-то давно должен был с ним разобраться». Шэнь Вэньлан холодно продолжил: «Тебе нельзя перезванивать. Если он позвонит ещё раз, пожалуйста, отклони его от меня. Гао Ту, ты мой секретарь, а не рупор Шэн Шаоюя. Поставь себя на место и перестань искать неприятности».

С этими словами высокий и красивый альфа-самец уровня S оставил бету-секретаря, которого необъяснимо обвинили, сердито стиснул зубы и ушёл.

Глава 20

Шэн Шаою прождал целый день, но Шэнь Вэньлан так и не перезвонил. Он не вернулся домой и не решился зайти в квартиру. Он зря потратил время, сидя в офисе, где остались только он и Чэнь Пиньмин.

Чувствуя себя виноватым, Чэнь Пиньмин вызвался поработать сверхурочно несколько дней. Но все его усилия были тщетны. Прошло больше полумесяца, а от Хуа Юна так и не было никаких вестей.

Днём, при ясном небе, живой человек просто испарился.Чэнь Пиньмин счёл это невероятным и невольно вспомнил слухи о прошлом Шэнь Вэньлана, которые широко циркулировали в его кругу несколько лет назад.

Шэнь Вэньлан не родом из Цзянху. Его мать родилась в Цзянху и переехала в страну П в подростковом возрасте. Позже она вышла замуж за главаря банды из страны П и родила Шэнь Вэньлана.

Пять лет назад Шэнь Вэньлан приехал в Цзянху в одиночку и на собственные средства основал знаменитую компанию HS Group. Страна «П» — это страна, где царит капитал и свирепствуют банды. Неразрывная связь Шэнь Вэньлана с мафией страны «П» бросает зловещую и ужасающую тень на исчезновение Хуа Юна.

Сыну гангстера, сколотившего состояние на преступности и контрабанде оружия, было бы легко спрятать живого человека.

Шэн Шаою каждый день мечется между различными представлениями и предположениями.

Хуа Юн — благородный Омега, он определённо не согласится на что-либо происходящее с Шэнь Вэньланом!

Но... а что, если Шэнь Вэньлан его вынудит? Ни один омега не мог избежать феромонов альфы S-уровня. Даже если бы он не хотел, он мог лишь поддаться инстинктам и открыть своё тело альфе, которого не любил.

Но сердце Хуа Юна уже занято кем-то, тем человеком, который ему нравится...

Шэн Шаою обхватил голову руками от боли, не желая думать дальше.

Шэн Шаою – наследник во втором поколении. Он утверждает, что является законопослушным предпринимателем. Он никогда не прикасался к кровавым деньгам и всегда презирал злые силы, которые полагаются на жестокие методы для достижения первоначального накопления. Но сейчас он ненавидел себя за излишнюю серьёзность. В критический момент у него даже не было возможности узнать новости.

Он с нетерпением ждал рассвета, но так и не получил ответа от Шэнь Вэньланга.

Около трёх часов ночи Чэнь Пиньмин первым вернулся домой.

В половине десятого, когда началась работа, секретарь Чэнь вошёл в кабинет председателя. Первым делом он вручил ему пригласительный билет на аукцион.

«Господин Шэн, я слышал, что Шэнь Вэньлан также будет участвовать в этом аукционе».

В эти дни Шэн Шаою отложил в сторону множество незначительных социальных мероприятии, чтобы найти Хуа Юна.

Услышав имя Шэнь Вэньланга, он устало поднял голову, взял входной билет и взглянул на него.

Это закрытое мероприятие, посвящена частной коллекции фарфора, организованное China Guardian, которое состоится в эти выходные.

Шэн Шаою уже давно не появлялся в обществе. На прошлой неделе Ли Байцяо позвонил ему, отругав за измены омегам и заподозрив, что он тайно отправился с Хуа Юном на остров, чтобы облегчить лихорадку.

У Шэн Шаоюя раскалывалась голова,он мечтал дотянуться до телефона и зашить себе рот. Не говоря уже о том, что они якобы провели вместе период лихорадки, он даже не знал, куда делся Хуа Юн!

Даже суровый Ли Байцяо заметил, что у того плохое настроение. Спросив его, он обнаружил, что ослепительный красавец пропал.

Теперь даже Ли Байцяо начал чувствовать себя рассеянным.

Омега — это не одежда. Если потеряешь, её можно постирать и надеть снова. Вспомнив светлое и красивое лицо Омеги, его белую тонкую шею и изящные запястья, Ли Байцяо открыл рот и не смог сказать ни слова утешения. Спустя долгое время он спросил: «Шэн Шаою, ты пометил его?»

Конечно, пометить его навсегда было невозможно. Но для Альфы S-уровня, вроде Шэн Шаоюя, если бы он согласился поставить временную метку, не составило бы труда защитить нежного маленького белого орхидея хоть на десять дней, хоть на полмесяца.

Дыхание Шэн Шаоюя, во время разговора по телефону, внезапно участилось. Ли Байцяо, встревоженный, спросил: «Шаою, да или нет?»

«Нет», — с трудом проговорил Шэн Шаою хриплым голосом.

Он никогда не ставил Омеге метку, а Хуа Юн сказал, что временную метку не примет. Но даже если Хуа Юн ему нравился, Шэн Шаою не мог не колебаться, когда речь шла о постоянной метке. Столько дней он наслаждался теплом и обществом Хуа Юна, но ни разу всерьёз не задумался о будущем, не говоря уже о том, чтобы принять окончательное решение.

Ли Байцяо тоже замолчал, подумав, что ситуация нехороша. Даже если такой прекрасный орхидея столкнулся бы с Бетой с дурными намерениями, он скорее всего, был бы уничтожен.

Ли Байцяо долго стоял в оцепенении и не мог подобрать нужных слов, чтобы утешить его. После долгих раздумий он сказал: «Он исчез, следующая Омега будет лучше. Не унывай, брат! Трёхногих лягушек найти трудно, а вот двуногие Омеги повсюду! Хоть и не так много Омег с ароматом орхидеи, но они всё же есть. Попрошу Юйшаня присмотреть за тобой. В Тяньдихуэй много первоклассных товаров с цветочными ароматами...»

Шэн Шаою тут же разбил телефон, сколько бы раз Ли Байцяо ни звонил или ни отправлял сообщения с извинениями и сдачей, он так и не ответил.

На самом деле, Ли Байцяо считал, что у него высокий эмоциональный интеллект. Он сказал бы что-то более реалистичное и жёсткое, но не решился. – Если Шэн Шаою действительно хотел найти Хуа Юна, ему следовало бы пойти куда-нибудь развлечься. Спустя долгое время он мог бы случайно найти орхидею в каком-нибудь развратном логове, утратив свою юношескую холодность и обретя зрелый, прекрасный аромат.

****

Сайт аукциона.

Шэнь Вэньлан привёз с собой свою коллекцию – большую сине-белую тарелку с узором в виде дракона из императорской печи, которая произвела потрясающее впечатление. Эта же работа украшает обложку памятной выставки. Край тарелки украшен простым и изящным морским узором, перекликающимся с темой аукциона: «Дом коллекции, обнимающий все реки». Морской узор на тарелке выполнен из пяти изысканных и сложных узоров с драконами, что подразумевает значение слова «император».

Включая этот предмет, Шэнь Вэньлан представил на аукционе в общей сложности 16 работ, каждая из которых была потрясающей и популярной как на родине, так и за рубежом. Группа коллекционеров называла его «императором древнего фарфора», и он оказался в центре внимания.

Шэн Шаою, который не интересовался вином, не собирался ни с кем соревноваться, поэтому он просто выбрал из своей личной коллекции для выставки настольную чашу с глазурью «Павлинье перо» от Rujun.

Шэнь Вэньлан не ответил на звонок, но отнёсся к ставкам очень внимательно. Он продолжал торговаться, цена настольной чаши от Шэн Шаоюя, выросла в несколько раз относительно стартовой.

Конечно, это также заслуга хорошего вкуса Шэн Шаою. Цзюньская глазурь из императорской печи, которую он случайно подобрал, тоже весьма превосходна, не уступая большой тарелке на крышке. Цвет глазури на кувшине фиолетовый,синий и красные цвета смешиваются, сверкают, как павлиньи перья, не поддаются описанию.

По сравнению с частыми торгами во время аукциона Шэнь Вэньлан казался менее вежливым на послеаукционной коктейльной вечеринке.

«Извините, господин Шэнь занят», — извинился Гао Ту и остановил Шэн Шаоюя, который хотел поговорить с Шэнь Вэньланом, вежливо сказав: «У вас есть вопросы? Я могу передать их ему».

Однако Шэнь Вэньлан не был столь вежливым.

«Скажи Шэн Шаою, чтобы убирался прочь и не приставал ко мне!» Десять минут назад этот красивый Альфа с острым языком, далёкий от хорошего характера, злобно произнёс это.

Глядя на тайно разгневанного Шэн Шаою, Гао Ту, остановивший его, не мог не вздохнуть в своём сердце.

Внешность Шэнь Вэньланга очень обманчива. При первой встрече Гао Ту подумал, что он из тех отличников, которые внешне холодны, но добросердечны и нежны. Но, познакомившись с ним, Гао Ту понял, что этот Альфа в его представлении далёк от идеала. Он был подлым, вспыльчивым, высокомерным и немного злобным.

Но Гао Ту, уже попавший в эту зависимость, не мог не любить его. У него не было другого выбора, кроме как подчиниться и следовать за ним. Гао Ту всегда ругали за то, что он не мог адаптироваться с детства. Теперь, повзрослев, он всё равно будет придерживаться этого пути.

Однако некоторые решения Шэнь Вэньлана часто вызывали у него недоумение. Как и сейчас, он не понимал, почему Шэнь Вэньлан, вдруг не захотел даже оставить Шэн Шаою элементарные правила приличия. Они явно работали в одной сфере, их круг общения пересекался. Они постоянно виделись.

Вспомнив комментарий Шэнь Вэньланга о Шэн Шаою: «Вы так обеспокоены, потому что несколько дней не могли связаться с Хуа Юном», Гао Ту решил, что этот вопрос, скорее всего, связан с тем, что секретарь Хуа внезапно уехал в длительный отпуск.

Альфы часто ссорились из-за омег, а потом больше не общались. Но как только Гао Ту подумал, что Шэнь Вэньлан просто реанует, он невольно огорчился.

Шэн Шаою, которого преграждала добросовестный бета-секретарь, был в ярости от того, что не мог приблизиться к Шэнь Вэньлану, но не сдавался. Когда Шэнь Вэньлан закончил разговор со знакомыми и собирался сесть на диван, Шэн Шаою оттолкнул Гао Ту, преграждавшего ему путь, и направился прямо к Шэнь Вэньлану.

«Босс Шэнь так занят. Неужели так трудно с ним поговорить?»

Шэнь Вэньлан взглянул на секретаря, который не смог того остановить. Видя, что Бета явно вздрогнул, он обернулся и с фальшивой улыбкой сказал Шэн Шаою: «В последнее время я был занят, так что не могу тратить столько времени на мелочных людей».

Хотя эти слова были полны сарказма, Шэн Шаою не смог рассердиться и сел на диван напротив. Чэнь Пиньмин отправился в полицию вместо него. Шэн Шаою, всегда окружённый звёздами, на этот раз остался один. Его лицо было настолько ужасным, что те люди, которые подходили поговорить с ним, были отпугнуты его убийственным выражением лица.

Был только один идиот, который не умел читать выражения лиц людей. После аукциона он поднял блокнот и завёл разговор с Шэн Шаоюем. Он счёл это забавным и сказал: «Господин Шэн, я много о вас слышал. Не могли бы вы дать мне автограф и добавить меня в WeChat?»

Шэн Шаою взглянул на протянутую ему ручку и небрежно написал ему на бумаге: «Нет». В этот момент он увидел, как Шэнь Вэньлан медленно входит в комнату. Он тут же сунул бумагу и ручку обратно в руки этому идиоту с нулевым чувством юмора, подняв длинные ноги, направился к Шэнь Вэньлану.

Шэнь Вэньлан сидел на диване с презрительной улыбкой на лице.

Шэн Шаою с улыбкой принял это оскорбление, но всё же сдержался и сказал: «Господин Шэнь очень занят, поэтому его время, естественно, драгоценно. Но у меня есть несколько важных вопросов, которые я должен задать вам лично».

«Господин Шаою, вы слишком вежливы». Шэнь Вэньлан взял бокал с вином и неторопливо откинулся на спинку дивана. Его манера держаться была чуть более расслабленной, а тон — очень доверительным: «Если у вас есть вопросы, господин Шаою, если они не связаны с внутренними секретами моей группы или конфиденциальными технологиями моей исследовательской группы, пожалуйста, спрашивайте».

Сотрудники HS, которых подкупил Чэнь Пиньмин, получили уведомления об увольнении на прошлой неделе. Вероятно, Шэнь Вэньлан опасался, что Shengfang Bio захочет воспользоваться хаосом и переманить его сотрудников

В этот момент преднамеренная атака противника крайне разозлила Шэн Шаою, он не мог не беспокоиться ещё больше о Хуа Юне, который пропал без вести почти месяц назад.

«Босс Вэнь Лан, давайте не будем ходить вокруг да около». Его взгляд был острым, как факел, он спросил: «Где ваш секретарь Хуа Юн?»

Шэнь Вэньлан улыбнулся и сказал: «Говорят, что Шаою молод, перспективный , и его время драгоценно. Откуда у него вдруг появилось время заниматься моими домашними делами?»

Слова о семейных делах заставили Шэн Шаою сверкнуть гневом. Его задние зубы болели от скрежета, он свирепо уставился на Шэнь Вэньлана, чуть не проделав в нём кровавую дыру.

Шэнь Вэньлан проигнорировал это и презрительно усмехнулся: «Я не боюсь, что вы будете смеяться надо мной, когда я это говорю, но, хотя мы с господином Шаою оба честные люди, мой добрый секретарь настолько подл, что осмелился вступить в сговор с посторонними, чтобы организовать мошенничество...» Жестокий и холодный свет вспыхнул в тёмных глазах Шэнь Вэньлана, что напугало и разбило сердце Шэн Шаоюя.

«Какая жалость! Так редко встретишь такого благоухающего Омегу, но кто бы мог подумать, что он окажется таким неблагодарным человеком».

«Господин Шэнь», — Шэн Шаою стиснул зубы и спросил: «Что вы имеете ввиду?»

Шэнь Вэньлан холодно улыбнулся ему: «Принести на работу жучок– какое тут может быть недоразумение?» Он медленно отпил вина, нежно поглаживая большим пальцем тонкий край бокала, мрачно и двусмысленно произнёс: «Моя собака ест мою еду, но виляет хвостом на других. Для хозяина естественно наказывать её, причиняя ей боль. Этот орхидея получил мою благодать, но он посмел нагло вывернуть локоть наружу, я естественно, преподал ему урок».

Шэн Шаою с детства был бунтарём. Став взрослым, он познал свои границы и постепенно стал вести себя сдержанно в обществе, обретя спокойствие. Слова Шэнь Вэньлана смутили его, и его истинная сущность раскрылась. Он посмотрел на него холодным взглядом.

Когда он злитесь, ему следует досчитать до десяти, прежде чем говорить, а когда он в ярости, ему следует досчитать до ста. Но в этот момент Шэн Шаою даже если бы он начал яростно считать до тысячи, ему хотелось встать и схватить Шэнь Вэньлана за шею.

Но он не может.

Потому что Хуа Юн находится в руках Шэнь Вэньланга.

Дикий волк унёс орхидею с жизненно важной точкой короля змей. В страхе волк крепко сжал в руке маленький кусочек плоти, причинив королю змей боль.

«Господин Шэнь». Шэн Шаою так и не смог встать и опрокинуть стол. Он сидел на диване, снося унижение, неподвижно, сжав кулаки и распухнув от крови. Голос его был сухим, словно выдавливался сквозь зубы: «Думаю, это просто недоразумение. Было бы нехорошо подорвать преданность ваших подчинённых».

Шэнь Вэньлан улыбнулся, неодобрительно поднял брови и сказал: «Раньше я слишком сильно хотел заполучить его сердце... Я видел, как он живёт в чужом доме, но он вёл себя так, будто был в лагере Цао, хотя его сердце было прямо передо мной».

"Ты..."

«Почему? Господин Шэн вы считайте меня таким же глупым? Теперь я всё понял... Любовь — это то, что нельзя увидеть или потрогать. Было бы лучше, если бы его сердце было со мной, а если нет... забудьте об этом». Шэнь Вэньлан опустил бокал, его взгляд был полон презрения и провокации: «В этом мире невозможно иметь и то, и другое. Я понимаю, что не могу заполучить его сердце, но иметь красивое тело — неплохо».

Шэн Шаою опрокинул журнальный столик между собой и Шэнь Вэньланом, разбив стеклянную столешницу вдребезги. Сильный, угнетающий феромон молодого Альфы мгновенно заполнил всю комнату.

Все присутствующие на вечеринке вздрогнули от внезапного громкого звука и почти одновременно повернули головы в поисках источника. Но прежде чем они успели понять, что происходит, их уже окатила ужасная волна угнетающих феромонов.

Резкий запах феромонов с ноткой горького апельсинового вина внезапно стал сильнее, словно гигантская сеть, давящая на голову. Сетка из стальной проволоки, врезалась в плоть, острая боль мгновенно распространилась по всему телу, лишая возможности думать. Все инстинктивно сложили руки на груди, присели на корточки и сжались в комочек.

Шэнь Вэньлан, человек, которого пытались освободить от угнетения, нахмурился, но продолжал сидеть неподвижно на диване. Он поднял голову и холодно взглянул на Шэн Шаоюя, который был на грани ярости.

Хотя они оба были альфами S-класса, яростные и мощные, подавляющие феромоны Шэн Шаою всё равно вызывали у Шэнь Вэньлана сильное беспокойство. Взрывная боль, словно электрический разряд, распространялась от шейных позвонков, поддерживающих железу, до самой макушки.

Но Шэнь Вэньлан не собирался останавливаться и неторопливо проговорил: «Хуа Юн – единственный Омега, которого я готов принять. Аромат орхидей обычно изысканный, но когда аромат сильный, он очень сладкий и приятный, не уступающий аромату фруктов». Он слизнул с губ шампанское с лёгким цветочным ароматом, посмотрел прямо на Шэн Шаою и жестоко улыбнулся: «Когда я временно метил его, маленькая орхидея плакал так сильно, что это разрывало сердце. До встречи с тобой Хуа Юн всегда был послушным, таким хорошим ребёнком, таким я его люблю больше всего. Я бизнесмен, и держать Омегу рядом с собой – это, естественно, для того, чтобы рано или поздно самому попробовать его».

Шэнь Вэньлан изо всех сил старался подавить чувство дискомфорта от угнетения, притворяясь, что скрестил ноги, и злобно жаловался: «В первую ночь он, кажется, заболел и у него был небольшой жар. Я думал, что пока я буду добр и нежен с Омегой, он будет сотрудничать со мной, что бы я ни делал. Но он вдруг решил умереть, вместо того чтобы повиноваться мне, и даже заплакал и выкрикнул имя другого Альфы. Господин Шэн, угадайте, кого он звал?»

«Шэнь Вэньлан!» Шэн Шаою окончательно потерял рассудок и набросился на него, крепко сжав кулаки от начала до конца, атакуя лицо Шэнь Вэньлана, словно буря.

Шэн Шаою ринулся на врага, словно разъярённый лев, рыча и думая только о том, как бы разорвать его на части! Этого злого волка, который осмелился вторгнуться на его территорию и захотеть его супругу!

Шэнь Вэньлан был готов к этому и тут же поднял руки, чтобы блокировать град тяжёлых ударов. Но удары Шэн Шаою были настолько сильными и жёсткими, что он не смог долго сопротивляться и застонал, получив несколько ударов.

Бурлящие эмоции постепенно подавляли разум. После нескольких односторонних избиений Шэнь Вэньлан наконец не выдержал. Он стиснул зубы, поднял ногу и с силой пнул Шэн Шаоюя в живот.

Шэн Шаою был застигнут врасплох и отброшен на несколько шагов. Но, казалось, он не почувствовал никакой боли. Он тут же поднял голову, снова бросился к Шэнь Вэньлану с красными глазами и в гневе ущипнул его за шею.

Но как раз перед тем, как он приблизился к Шэнь Вэньлангу, между ними встал широкоплечий молодой человек — это был Гао Ту.

Секретарь Гао был всего лишь бетой, но по какой-то причине его словно ударило мощным феромонным шоком. Лицо его было слабым, но щёки явно пылали. Он нахмурился от боли и с трудом поднялся, опираясь на диван, но всё же подошёл и встал перед Шэнь Вэньланом.

Бестактный Бета хриплым голосом сказал: «Господин Шэн, успокойтесь! Это общественное место! Вы теряете самообладание!»

Шэн Шаою немного пришёл в себя. Он стиснул зубы, не желая причинить вред невинному человеку, закричал: «Убирайся отсюда!»

Чрезмерно возбужденные эмоции привели к тому, что концентрация феромонов снова подскочила вверх.

Лицо Гао Ту побледнело ещё сильнее, а губы потеряли последний цвет, словно его отравили. Вены и мышцы на шее вздулись, линия челюсти была сжата, а стиснутые зубы заставляли жевательные мышцы подёргиваться, причиняя боль и разрывы. Но Гао Ту продолжал стоять, не сдаваясь.

Этот взгляд, полный преданности и защиты, вновь разжег гнев Шэн Шаоюя. Разъярённого альфу совершенно не волновало, виновен ли упрямый секретарь, который пытался помешать ему убить Шэнь Вэньлана. Феромоны, направленные на яростное угнетение, становились всё гуще и непрерывно вырывались из желез старшего альфы, устремляясь к Гао Ту.

Гао Ту заскулил от боли. Под воздействием ужасающей концентрации направленных угнетающих феромонов Альфы хрупкие железы на затылке Омеги подверглись сильному воздействию и мгновенно стали обжигающе горячими, вызывая онемение.

Естественное желание Омеги подчиниться Альфе мгновенно обрекает Гао Ту, который не подчиняется Альфе высшего уровня, на судьбу, которая хуже смерти.

Ему было так больно, что его глаза потемнели, его тело несколько раз неудержимо сотрясалось, все поры на его теле открылись, пот хлынул из его тела вместе с потерянной жизненной силой, а одежда, покрывавшая его тело, быстро пропиталась холодным потом.

Гнетущие феромоны Альфы S-класса — невыносимое бремя для Альфы, который от природы смелый и агрессивный, не говоря уже об Омеге, который ещё не отмечен меткой и находится на грани феромонного расстройства.

От ужасающего давления Гао Ту не мог дышать. Казалось, каждая кость в его теле была сломана. Без поддержки костей его мышцы и кожа безвольно обмякли, а внутренние органы сжались от боли. Казалось, его живот сжала невидимая большая рука. Огромная хватка мгновенно разорвала нежные внутренние органы на куски, и из сжатых пальцев хлынула кровь и плоть. Хрупкий Омега испытывал такую боль, что даже крики застревали в горле. С его бескровных губ вырывался лишь стон, близкий к плачу.

Телохранителями в аукционном зале были в основном альфа-самцы уровня А. Уровень феромонов Шэн Шаою был слишком пугающим, и никто не осмеливался его остановить.

Это одностороннее угнетение и злоупотребление феромонами наконец прекратилось, пока не ворвались двенадцать мужчин-охранников «Бета», менее чувствительных к феромонам и одетых в изолирующие костюмы.

Гао Ту безучастно смотрел на высоких и крепких мужчин-бета, бросившихся остановить Шэн Шаоюя, а затем промчавшихся мимо него к Шэнь Вэньлану. Он с трудом повернул голову и взглянул на красивого альфу позади себя с распухшей щекой, разбитыми губами и недовольным выражением лица.

Лицо Шэнь Вэньлана было покрыто синяками, но он всё равно не забыл подразнить Шэн Шаоюя: «Раз Хуа Юн неблагодарен, я буду ещё более безжалостен. Он должен понести убытки, причинённые предательством своего господина. Кроме того...» Он протянул руку, чтобы поправить воротник, и холодно сказал: «Искренний гнев господина Шэна сегодня тоже будет записан на его счёт. Собака, которая укусит меня в ответ, никогда не будет прощена, даже если будет кричать и молить о пощаде, потому что... мне было больно».

Сказав это, он отшвырнул ногой журнальный столик, лежавший на земле и преграждавший ему путь, и с суровым выражением лица потащил за собой Гао Ту, который стоял там с озадаченным видом.

Секретарь HS Group Гао Ту, который редко берёт отпуск, снова взял больничный. Болезнь настолько серьёзная, что потребуется госпитализировать на две недели.

Говорят, что другие Альфы S-класса преследовали его с помощью угнетающих феромонов, потому что он пытался защитить своего босса, который ревновал других Альф из-за Хуа Юна.

Когда слабые маленькие Омеги в кабинете секретаря услышали это, все они забеспокоились.

Один из них сказал: «К счастью, секретарь Гао — бета и нечувствителен к феромонам. Если бы я был на его месте, я бы расплакался прямо там! Мы бы окончательно опозорили нашего начальника!»

«Какой смысл громко плакать?» Другой маленький Омега всё ещё был напуган, прижался к своей груди и сказал: «Я чуть не заплакал, просто подумав об этом! Если бы я действительно был там в тот момент, я бы умер на месте!...»

«Как ты думаешь, кто этот взбесившийся Альфа S-уровня? Кажется, во всем городе Цзянху не так уж много Альфа S-уровня, которые осмеливаются публично драться с нашим боссом, верно?»

«Да, в Цзянху не так уж много Альф S-уровня! Лишь немногие обладают капиталом, чтобы конкурировать с нашим господином Шеном!»

«Кто осмелится ударить господина Шена?»

«Я слышал, что это был принц!»

«А? Легендарный принц биологических наук, который настолько высокомерен, что судит о людях по своему периферийному зрению? Как секретарь Хуа смог с ним связаться? Ему так повезло!»

«О, как же хорошо быть красивым! В обычные дни он кажется слабым и застенчивым, но в критические моменты он становится таким диким! Я могу встретить девять Альф, которых он привлекает, когда покупаю пачку сигарет внизу!»

«Честно говоря, хоть я и бета, я не вынесу, если секретарь Хуа посмотрит на меня ещё хоть раз!»

«Этот секретарь Хуа действительно талантлив! У него действительно роман с нашим генеральным директором Шеном. Я думал, всё это просто слухи и недоразумения!»

«В чём недоразумение? Обычно господин Шэнь просит секретаря Хуа зайти к нему в кабинет, чтобы поговорить с ним наедине, весь день. Когда они разговаривают, не только дверь закрыта, но даже занавеска задернута!»

«Кроме Хуа Юна, вы когда-нибудь видели, чтобы господин Шэнь был так близок с кем-нибудь ещё и из Омег? По будням господин Шэнь даже просит секретаря Гао сварить ему кофе, как будто все мы, Омеги, ядовиты и убьём его, если почувствует наш запах!»

Маленькая Омега с грустью вспоминала: «Всё верно! Однажды я настояла на том, чтобы выйти на работу во время лихорадки! К сожалению, я столкнулась с господином Шеном у двери лифта на первом этаже. Он посмотрел на меня так, будто увидел кучу вонючего собачьего дерьма, да ещё и на своих ботинках! Я точно наклеила антисептический пластырь! Я так испугалась, что даже не решилась воспользоваться служебным лифтом рядом с лифтом господина Шена!»

«Всё верно. Господин Шэнь больше всех ненавидит Омег. Несколько дней назад в приёмной распустили слухи, что господин Шэнь на самом деле...»

"Который?"

«О! Вот оно!» — таинственно подошла маленькая Омега и посплетничала: «Согласно достоверному анализу разведки из отдела приёма, у нашего генерального директора Шэня, возможно, отношения с постоянным секретарём X Holdings!»

«А? Не может быть!» Омега который собирался сделать копию документов, повернул голову и простонал: «Я не смею и думать о господине Шэне, но, по-моему, секретарь Чан такой красивый! Это такая расточительность для двух таких красавчиков-«а» иметь отношения с «а»!»

«Что ты знаешь! Отношения АА складываются только с красивым парнем!»

«Эй, не говори мне, что секретарь Чан хорош, но принц Шэнфанской биологии такой красивый! Он и наш генеральный директор Шэнь одновременно любят и ненавидят друг друга , это кажется довольно интересным!»

«А? Правда? Я даже не встречался с ним лично!»

«Я его видел! Я видел его однажды издалека на заседании правительства в прошлом году! В жизни он в сто раз красивее, чем на фотографии!»

«А!? Тогда я готов пожертвовать десятью годами своей жизни в обмен на борьбу президента Шэня и президента Шэна за мою благосклонность!»

«Ха-ха-ха, не сходи с ума! Разве не здорово быть живым?»

«Эй, почему, хотя мы оба живём одной жизнью, секретарь Хуа — самый желанный цветок на горе, а я — всего лишь никому не нужная трава на улице? Я — Омега В-класса! Я ещё и знаменитость университета, окончившая престижную школу ! Чем я хуже его?»

«Да, понюхай. Ранг секретаря Хуа — максимум А. Зачем ему нужны два красавчика S-ранга, которые будут сражаться за него насмерть?»

«Почему? Из-за его очаровательного лица, когда он оборачивается и улыбается. По-моему, может быть он как Бай Лань — соблазнительная женщина со сдержанным взглядом! Возможно она, даже дикарка в постели!»

«Ха-ха-ха, ты прав! Но, честно говоря, даже если у нас не может быть альфа-самца уровня S, вроде президента Шэня или президента Шэна, секретарь Гао — всё равно хороший выбор! Хоть он и бета, наш секретарь Гао всегда очень надёжный! Благодаря этому люди чувствуют себя в безопасности!»

«Не мечтай! У секретаря Гао есть партнёр Омега! В последний раз он отпрашивался, чтобы утешить партнёра во время лихорадки!»

«Эй, я тоже хочу быть как секретарь Хуа, который осмеливается попросить отпуск и поехать домой отдохнуть на месяц сразу после стажировки!»

«Главное в том, что он «держит императора в заложниках, чтобы контролировать принцев»! Посмотрите на этих людей в отделе кадров! Кто смеет что-то о нём говорить! Он — возлюбленный господина Шена!»

Секретарша на высоких каблуках стояла у двери. Видя, что в кабинете царит беспорядок, она постучала с холодным лицом и предупредила: «Никаких сплетен в рабочее время! Смотри, что бы начальник не услышал, иначе у тебя будут проблемы!»

«Эй, а разве сегодня не обеденный перерыв? И господина Шена нет дома?» Маленькая Омега кокетливо ответил: «Секретарь Гао в больнице, да и бригадиров тоже нет. Сестра Эми, пока ты не начнёшь болтать, кто узнает, что мы говорили?»

......

Шэнь Вэньлан отправился не по делам. Сначала он отправился в больницу, чтобы навестить Гао Ту.

Но Гао Ту всё ещё был в коме. Шэнь Вэньлан поставил букет цветов у изголовья его кровати, молча постоял, смотрел на него какое-то время, а затем, не сказав ни слова, ушёл.

Гао Ту отказался ехать в Хэци и настоял на том, чтобы остаться в этой больнице, где у него был знакомый врач. Он считал, что стоимость лечения в Хэци слишком высока, и не хотел оказать Шэнь Вэньлану такую большую услугу.

Врач был пожилым омегой. Его медицинские навыки были неплохими, но он всегда выглядел недовольным, когда видел Шэнь Вэньлана.

В тот день, уходя с аукциона, даже не слишком внимательный Шэнь Вэньлан заметил, что Гао Ту плохо себя чувствует. Он совсем не мог ходить, поэтому Шэнь Вэньлан сам отвёз его в больницу.

Когда он выходил из машины, Шэнь Вэньлан помог ему подняться, словно обнял. Его ладонь коснулась его широкой и сильной спины, и мышцы под ней напряглись. Шэнь Вэньлан не слишком беспокоился. Его больше беспокоило, почему Гао Ту так сильно вспотел, словно только что пробежал марафон.

По сравнению с Шэнь Вэньланом, который редко справляется с домашними делами самостоятельно, Гао Ту имеет большой опыт в лечении.

——Его сестра много лет живёт в больнице Хэси.

Там деньги сжигаются чаще, чем бумага. Гао Ту, считающийся полусиротой , уже давно вынужден учиться в одиночку справляться с жизнью и различными жизненными проблемами, будь то бедность или что-то ещё.

Шэнь Вэньлан помог ему добраться до окна регистрации и наблюдал, как он с лёгкостью зарегистрировался у эксперта по феромонам.

После постановки первоначального диагноза старший врач Омеги организовал госпитализацию Гао Ту.

Шэнь Вэньлан знал, что гнетущие феромоны альфы S-уровня также окажут некоторое влияние на бету, но не ожидал, что последствия будут настолько серьёзными, что потребуется госпитализация. Он тут же нахмурился.

Гао Ту боялся, что тот сочтет его нарушителем порядка, поэтому сочувственно предложил: «Господин Шэнь, вы можете сначала пойти и выполнить свою работу...».

Лицо доктора Омеги было серьёзным: «Что ты можешь сделать один? Никто даже не обратил внимания на твоё критическое состояние».

Лицо Гао Ту покрылось холодным потом, он чувствовал головокружение и рвоту, но больше всего он боялся потревожить Шэнь Вэньлана, поэтому выдавил из себя улыбку, глядя на доктора, и спросил: «Это настолько серьёзно?»

В больнице, хотя Шэнь Вэньлан выглядел недовольным, он всё равно лично сопроводил Гао Ту в палату, нанял для него медсестру и ушёл только убедившись, что все на месте.

Перед уходом он спросил Гао Ту: «Ты уверен, что сможешь справиться один?»

У Гао Ту кружилась голова, сил не было. Он не мог ясно разглядеть лицо Шэнь Вэньлана, но всё же кивнул: «Да, всё в порядке».

Он причинил достаточно неприятностей Шэнь Вэньлангу.

Всё это время он получал много помощи от своего бывшего одноклассника, намеренно или непреднамеренно.

То же самое касается и стипендии, и долгосрочной койки сестры в больнице Хэси.

Ещё не так давно Шэнь Вэньлана подозревали в том, что он оплачивал медицинские расходы его сестры.

Чтобы защитить конфиденциальность пациента, кассир не сообщил плательщику имя сестры Гао Ту, а только зарегистрировал у другого лица номер койки 291. Кроме того, они отказались сообщить Гао Ту конкретную информацию о добросердечном человеке.

Гао Ту знал лишь, что его собеседник — альфа S-уровня, очень высокий и красивый. А единственным «длинноногим мужчина» S-уровня, который мог помочь ему оплатить расходы, был Шэнь Вэньланг.

Но когда он подтвердил это Шэнь Вэньланг похоже, не захотел об этом говорить и лишь сказал: «В любом случае, это не такие уж большие деньги, главное, чтобы проблема была решена».

Гао Ту, не желая обманывать других, предложил вернуть деньги своей месячной зарплатой, но Шэнь Вэньлан тут же в грубой форме отверг его: «Хорошо, ты вернёшь мне зарплату, которую я тебе дал? А что тогда делать тебе и твоей сестре? Ждать на перекрёстке каждый день?»

Гао Ту не помнит, как он тогда ответил, но, скорее всего, он искренне извинялся, испытывая страх и трепет.

......

В тот день, после короткого визита к Гао Ту, следующей остановкой Шэнь Вэньланга был отель X.

Это был ультра-элитный отель, открытый компанией X Holdings в городе Цзянху год назад, и первый семизвёздочный отель в стране. Самый дешёвый стандартный номер в нём стоил более пятизначных цифр за ночь, и это была ошеломляющая роскошь.

У Шэнь Вэньланга была назначена встреча с кем-то на VIP-этаже на верхнем этаже отеля X. Он покинул больницу без своей свиты и телохранителей, поэтому не заметил, что за ним следил ловкий молодой самец-бета.

Бета был высоким и худым, с острыми, как у ястреба, глазами. Он носил чёрные беспроводные Bluetooth-наушники и время от времени понижал голос, чтобы доложить своему работодателю на другом конце провода.

Ай Хэн родился в семье полицейского. Окончив полицейскую академию, он по личным причинам не смог сдать экзамен на госслужбу, поэтому стал детективом, чтобы заработать на жизнь. Всего за несколько лет он стал самым молодым и перспективным частным детективом в городе Цзянху.

«Жертва отправилась из больницы в дорогой отель, похоже, у него была назначена встреча с кем-то».

«Продолжай следить». Шэн Шаою на другом конце провода был очень встревожен. Он машинально нарисовал крест на столе правым указательным пальцем, нахмурился и предупредил: «Будь осторожен, не спугни его».

«Не волнуйтесь», — уверенно улыбнулся Ай Хэн. «Я профессионал в выслеживании и спасении заложников!»

Шэнь Вэньлан поднялся наверх на VIP-лифте. У дверей лифта на верхнем этаже стоял Чан Юй, который уже давно его ждал.

Видя, что он опаздывает, Альфа с чётким контуром лица слегка нахмурился: «Почему ты такой медлительный?»

«Что-то меня задержало».

Затем Чан Юй заметил, что на лице Шэнь Вэньлана были синяки, и выражение его лица стало неописуемым: «Кто тебя ударил?»

«Кто же это мог быть?»

«Шэн Шаою?»

Шэнь Вэньлан кончиком языка потёр больную щеку и выплюнул: «Как бешеная собака. Как же чертовски не повезло!»

Чан Юй неопределённо рассмеялся, подвёл его к двери последней комнаты в конце коридора и сказал: «Его эмоции только что успокоились. Будь осторожен со словами».

Шэнь Вэньлан с досадой взглянул на него и выругался: «Меня избили! Он что, самый хрупкий?»

Пока они разговаривали, Чан Юй провёл карточкой и открыл дверь. Шэнь Вэньлан замолчал, и они вошли бок о бок.

Из полуоткрытой двери доносился сильный аромат орхидеи с лёгким оттенком крови. Когда дверь закрылась, её снова заблокировала толстая, специально изготовленная, изоляционная дверная панель.

Глава 21

Ай Хэну потребовалось около двадцати минут, чтобы наконец найти дорогу на верхний этаж.

Меры безопасности в отеле X были очень строгими. Даже такому опытному детективу, как Ай Хэн, приходилось быть предельно бдительным, чтобы с трудом избежать плотного охвата камер видеонаблюдения, пройти через строгие контрольно-пропускные пункты, наконец, пробраться на этаж VIP-приёма, где до этого не ступала нога живого человека.

Отель Х, верхний этаж.

Двое Омег, закончили уборку и болтали. Ай Хэн лежал в вентиляционной шахте над их головами, его лицо было покрыто потом.

Он был занят несколькими делами одновременно. С одной стороны, они с Шэн Шаою вели прямую трансляцию увиденного и услышанного, с другой — он рассеянно следил за подслушивающим устройством, установленным на стойке регистрации отеля. Одновременно ему нужно было найти скрытый выход на верхнем этаже, который находился под строгим наблюдением и не мог быть обнаружен.

Ай Хэн был очень занят, но он привык и не считал это дело трудным. Пока Шэн Шаою молчал, он даже успел послушать разговор двух уборщиков Омег внизу.

Но, услышав всего два предложения, выражение лица Ай Хэна внезапно стало серьёзным.

«Эй, ты видел Омегу из 9901?»

«Того маленького красавца с ароматом орхидеи?»

«Да, его личико такое красивое! Ах, какая жалость...»

«Жаль, что его чуть не уничтожили эти жестокие Альфы». Омега произнёс это с загадочным выражением лица, но тон его не смягчился: «Я слышал от Сяо Чжана, который работает в ночную смену, что всего несколько дней назад, посреди ночи, этого орхидея, использовали для приёма высокопоставленных Альф, его вынесли залитого кровью!»

«Правда? Я видел его издалека в тот день, когда он только приехал! Я не разглядел его лица как следует, но Омега, окружённый группой Альф среднего и высшего уровня, не мог быть уродливым!»

«Он не только не уродлив, он божественен!» Старший омега, прислонившись к шкафу, двусмысленно улыбнулся: «У него холодное и сдержанное лицо, но с ним всё равно обращаются так. Будь я Альфа, я бы ему всё отдал, если бы увидел его слёзы...»

Омега скривил губы в сарказме и презрении: «С таким обаянием он заслужил, что ему вчера вечером поручили выполнить восемь заданий».

«Восемь?» Младший Омега был новичком и в замешательстве спросил: «Что ты имеешь в виду»?»

«Ты что, не слышал о таком?» — старший Омега высокомерно взглянул на ничего не понимающего младшего. «На этом этаже X Group специально принимает VIP-гостей. Но эти богатые и влиятельные политики и знаменитости уже всё перепробовали. Раз уж они здесь, им естественно, хочется попробовать что-то новое. Что может быть увлекательнее для дикого Альфы, чем жестокий и жёсткий групповой спорт?... Кроме того, в таком номере, как 9901, наверняка полно гостей, жаждущих его занять. Если они будут стоять в очереди по одному, это дело у них займёт целую вечность. Поэтому ради эффективности некоторые совпадения приветствуются. Многие из постоянных клиентов здесь — старые знакомые, а знакомые часто проводят время вместе. В конце концов, совместное использование Омеги — это тоже форма сотрудничества, демонстрирующая близость!»

Молодой Омега в шоке широко раскрыл глаза: «Ты хочешь сказать, что от одного до восьми означает...» Лицо Омеги покраснело, он пробормотал: «Ты хочешь сказать, что его одного...»

Ай Хэн: !!! ???

Шэн Шаою:!!!!!!

«Ай Хэн».

"А?"

«Выведите его».

«Ч-что?» На этом этаже были помехи сигнала. Ай Хэн вздрогнул от жужжащего шума в ушах. Он с трудом поправил наушники, прежде чем снова услышал голос своего работодателя.

На другом конце радиоволны Шэн Шаою, который был на грани обморока, хриплым и сухим голосом произнёс: «Немедленно выведите Омегу, о котором они говорят! Верните его мне!»

«Господин Шэн!» — Ай Хэн заговорил быстро, но тихо. — «У меня нормальный слух. Вы говорите слишком громко. Я почти оглох».

«Верните его!» Шэн Шаою не знал, какой тон он использовал. Когда он пришёл в себя, стол рядом с ним был пуст. Украшения, документы и подставка для ручек, изначально лежавшие на столе, были разбросаны по всей комнате.

Он потряс ладонями, онемевшими от удара о деревянную столешницу, крепко схватил рубашку на груди, сминая жёсткую ткань. Тыльная сторона ладони была порезана чем-то острым, она заметно распухла и сильно кровоточила.

Но маленькая рана ничего не значила для Шэн Шаоюя, страдавшего от сердечного спазма. В голове у него царил хаос, он быстро обдумывал сложившуюся ситуацию.

Ранее компания X Holdings публично заявляла, что будет искать партнёров в Цзянсу и Шанхае для совместного строительства центрального завода, а также разработки и производства новых продуктов на основе феромонов в Китае.

Шэн Шаою знал, что Шэнь Вэньлан, как и он сам, жаждет урвать этот кусок пирога. Но он не ожидал, что зверь, которого, как и его самого, должна сбить машина, отдаст Хуа Юна в X Holdings.

Зачем ему это? Это же тот самый хрупкий Омега, к которому Шэн Шаою не решался прикасаться! Шэнь Вэньлан хотел сотрудничать с X Holdings, так зачем ему использовать Омегу Шэн Шаоюя в обмен на него!

Шэн Шаою кусал костяшки пальцев и бессознательно расхаживал по огромному кабинету. В тот день он был слишком снисходителен! Ему следовало убить его! Ему следовало содрать кожу с Шэнь Вэньлана! Ему следовало отрубить тому голову и выставить на показ на улице!

Хуа Юн находился на верхнем этаже отеля, принадлежащего X Holdings.

Этот отель так же хорошо известен в окружении Шэн Шаоюя. Именно здесь предыдущие главы X Holdings в первые годы своей деятельности принимали высокопоставленных гостей. После вступления в должность новый глава немедленно приступил к его реконструкции и превратил это место в один из самых роскошных отелей страны и даже всего Северного полушария. Отель вновь открылся в прошлом году.

Этот отель может предложить гостям всё, о чём они и не мечтают. За эти деньги человек сможет насладиться полным спектром процедур, которые расслабят его тело и разум.

Ли Байцяо бывал там несколько раз до реконструкции. Даже такой эксцентричный человек, как он, сказал, что это было захватывающе и затягивало.

Шэн Шаою никогда там не был, но слышал, что чем выше этаж, тем выше уровень приёма. Весь верхний этаж когда-то был раем для извращенцев.

Двое Омег, обсуждавших этот вопрос, очевидно, не знали, что всего несколькими словами они разворошили осиное гнездо в объятиях Шэн Шаоюя.

Старший улыбнулся и сказал: «Я работаю в этом отеле почти двадцать лет. Семь или восемь лет назад, до прихода к власти молодого хозяина, я своими глазами видел, как четверо альф забили до смерти омегу. Затем мужчину завернули в простыню и выставили. Тело было ещё тёплым...».

Младший снова испугался и робко спросил: «Что случилось потом?»

«Кто знает?» — небрежно ответил старший Омега. — «Может, его сбросили в реку. Даже оконное стекло на этом этаже утолщённое и пуленепробиваемое. Омега, посланный сюда, не сможет разбить окно или выпрыгнуть из здания. Жизнь и смерть зависят от судьбы. Знаете ли вы, что двери всех гостевых комнат здесь сделаны по-особенному, не только с хорошей звукоизоляцией, но и с функцией изоляции феромонов. Угадайте, для чего это нужно?»

Маленький Омега получил столько информации всего за несколько минут, что ему было трудно её переварить. Он ошеломлённо воскликнул: «Звукоизоляция нужна, чтобы не беспокоить гостей в других комнатах. Дверь с феромонной изоляцией нужна, чтобы изолировать феромоны? Зачем? Потому что боятся, что запах будет слишком резким и смешается с другими запахами... и будет неприятно?»

Старший кивнул и сказал: «Да, ты прав. Подумай сам, если несколько Альф будут сражаться против Омеги, ты тоже будешь орать во весь голос, верно?»

Тело юного Малыша Омега внезапно затрепетало, его анус напрягся, он напряг шею и неловко произнёс: «Впервые я думаю, что быть таким уродливым Омегой, как я, не так уж и плохо».

Маленький Омега, стажёр, проработавший там всего два месяца, был напуган, но всё же хотел послушать. Он поднял взгляд и увидел, что старший сотрудник Омеги пристально смотрит на него. На его лице тут же появилось любопытное выражение, и он спросил: «Ты только что сказал, что я ответил на большинство вопросов правильно, так где же была ошибка?»

Старший Омега не ответил, но спросил: «Ты когда-нибудь слышал о принудительной лихорадке?»

«А?» — Малыш Омега непонимающе посмотрел на него и нерешительно ответил: «Я знаю только о лихорадке. Я изучал её в учебниках биологии в средней школе. У каждой омеги есть свой период лихорадки, а у альф — период восприимчивости».

Старший Омега снова рассмеялся и погладил по голове младшего парня напротив себя. «Не цитируй учебники! Учебники для хороших детей! В школах почти не преподают правила поведения в обществе». Он облизнул почти облупившиеся и пересохшие губы и продолжил: «Если хрупкий Омега окажется в одной комнате со слишком большим количеством Альф, злонамеренно выделяющих феромоны, он будет как бревно, и его можно будет только убить».

Видя, как побледнело молодое личико, никогда не видевшее мира, старший Омега снова ухмыльнулся: «На самом деле, Сяо Чжан, дежурный в ночную смену, тоже сочувствует этому мальчишке. Я слышал, что поначалу тот был не таким уж послушным. Он родился с таким нежным и красивым лицом, но, появившись на свет, оказался невероятно упрямым. Его заставили вдыхать столько феромонов Альфы, что у него всё равно хватило сил укусить себя за запястье и покончить с собой».

"А?"

Маленький Омега вдруг вспомнил мимолетный взгляд, увиденный им в тот день в коридоре.

Прекрасный Омега с запахом орхидеи, в номере 9901 был стройным и высоким. Он не выглядел ниже даже рядом с группой лучших Альф. Его хрупкая фигура была окутана тёмной ветровкой, а кожа была настолько белой, что буквально светилась.

Вся его аура была очень холодной, он больше напоминал девственника...

Маленький Омега вдруг вспомнил сцену из древней истории о привидениях, где чистая и невинная фея-служанка была случайно утащена призраком и попала в ад мучительного желания.

Действительно трудно представить, насколько отчаянным должен быть человек с холодной душой, чтобы укусить себя за запястье и покончить с собой.

......

Шэн Шаою больше не мог это слушать.

Невинная и застенчивая улыбка Хуа Юна всё время всплывала в его воображении.

Эти нежные моменты прошлого, освещенные мягким сиянием солнца, заставили его почувствовать себя неловко, словно его пронзили тысячи стрел.

Его орхидея.

Его цветочная поэма.

Один против Альф? Как мог? Как он мог быть готов...

Этот ранимый и упрямый Омега был настолько неловок даже во время поцелуя, что Шэн Шаою приходилось держать его лицо, чтобы он не сбежал от застенчивости посреди поцелуя.

Альфа S-ранга, у которого отобрали Омегу, был близок к тому, чтобы сойти с ума.

Он закрыл глаза от боли, словно из его сердца вырезали кусок плоти. Грудь его тяжело вздымалась, а дыхание было таким частым, что казалось, будто лёгкие разорваны.

В опустевшем сундуке образовалась большая дыра, а холодный воздух, казалось, затвердел и хлынул внутрь безжалостно, издавая хриплый «шипящий» звук, словно сломанные меха в повреждённых лёгких.

Шэн Шаою подумал о красивом лице Хуа Юна, о светлой коже омеги без пор, о его ушах, которые краснели даже при поцелуях, о его расстройстве феромонов...

Те Альфы, которые пришли ради развлечения, никогда не пометили бы его, они бы его убили!

Шэн Шаою невольно представил, как Хуа Юна заворачивают в простыню и выносят из комнаты, покрытого кровью...

Подумав ка тот в отчаянии открыл пасть и укусил себя за запястье, чтобы покончить с собой.

Сердце Шэн Шаою было разбито.

Когда он держал тонкое белое запястье, он не осмеливался применять силу, опасаясь, что тот сломается.

Должно быть, очень больно, если укусишь себя.

Чем больше Шэн Шаою думал об этом, тем труднее ему становилось дышать, словно невидимая рука крепко сжимала его горло.

Эти люди точно не остановились бы, как Шэн Шаою, просто потому, что Хуа Юн сказал бы «Нет!». Им было всё равно, счастлив Хуа Юн или нет...

Его лоб был плотно прижат к запястьям, лежащим на столе, глаза невольно стали горячими, а капли прозрачной воды одна за другой падали на стол.

Зрение Шэн Шаоюя затуманилось, он даже не понял, что сказал Ай Хэну.

Он почти издевался над собой, сосредоточившись на своих мыслях. При мысли о том, как кто-то поливает его орхидея, его живое сердце сжималось, а кусок плоти в груди, который так сильно бился, дрожал и издавал острую боль, словно его раздавливали, вот-вот должен был остановиться.

«Ай Хэн, верни его. Я дам тебе 100 миллионов. Если ты вернёшь его живым, то сможешь немедленно забрать деньги и навсегда завоевать моё расположение».

Ай Хэн снял наушники, потер уши, которые почти оглохли от шума, вытер вспотевший лоб и сказал: «Хорошо, учитывая огромную сумму вознаграждения, я не буду просить никаких дополнительных медицинских расходов».

Глава 22

Три часа дня, отель X, комната 9901.

Шторы были плотно задернуты, а единственным источником света в тёмной комнате был тускло светящийся торшер. Аромат орхидеи в комнате был гораздо менее резким и сильным, чем несколько дней назад, когда приходил Шэнь Вэньлан, но всё ещё достаточно сильным, чтобы затаить дыхание.

Чан Юй молча достал две специально изготовленные изоляционные маски и любезно протянул одну Шэнь Вэньлану, у которого на щеке были видны явные синяки.

Шэнь Вэньлан подавил гнев и с холодным лицом надел маску, он вытянул ногу и пнул роскошное кресло в изножье кровати, украшенное изысканной и замысловатой резьбой.

«Ты так избил моих подчинённых, что их матери не узнали их! Как ты смеешь всё ещё спать здесь?»

Эта пара была поистине удивительной: один избил его, другой избил его подчинённых. Они, что сговорились и решили убить Шэнь Вэньлана...

Подумав об этом, он ещё больше разозлился и закричал громче: «Уже три часа дня, и солнце светит мне прямо в задницу!»

Чан Юй неодобрительно посмотрел на него, обвинив Шэнь Вэньлана в попытке вмешаться в то, что ему не положено, нельзя трогать шерсть на морде тигра.

«Хмм...» На дорогой кровати ручной работы, специально изготовленной в Восточном полушарии, лежала фигура, закутанная в одеяло. Он был высоким, но худым, и одеяло, обёрнутое вокруг его тела, слегка выпирало. Линии его рук, выглядывавших из-под одеяла, были очень красивыми, но покрытыми густыми синяками.

Но Шэнь Вэньлан явно не испытывал сочувствия к лежащему на кровати человеку. Видя, что тот колеблется и не может встать, он вытянул ногу и нетерпеливо пнул стул. Но он осмелился пнуть только стул, а не кровать.

«Так шумно». Мужчина на кровати наконец лениво приподнялся, нетерпеливо приподнял одеяло и сел: «Шэнь Вэньлан, небо падает?»

Чан Юй снова бросил на Шэнь Вэньлана укоризненный взгляд: «Я же говорил тебе не связываться с ним».

Он повернул голову и беспомощно произнёс: «Небо не рухнуло, просто Шэнь Вэнь Лан попросил Шэн Шаоюя избить его несколько дней назад».

Предок на кровати тихо рассмеялся: «Я же предупреждал тебя, что он очень свирепый, будь осторожен». Затем он спросил: «Ты дал отпор?»

Шэнь Вэньлан был раздражен: «Чего ещё?...»

«Ты его трогал?»

«Вы понимаете, что такое самооборона?»

«Не понимаю». Маленький предок протянул руку с явными синяками, включил свет, лицо его стало холодным, а улыбка исчезла, не осталось и следа той нежности, когда он только что смеялся: «Куда ты его ударил?»

«Он пытался меня задушить, поэтому я пнул его в живот». Шэнь Вэньлан нахмурился и подчеркнул: «Всего один удар».

Маленький предок ходил босиком по мягкому ковру, его длинные, стройные, белые ноги выглядывали из-под свободного халата, а голая кожа его ног также была покрыта синими и фиолетовыми синяками.

Он небрежно распахнул халат, обнажив свою белую, плоскую грудь. Его светлая кожа была покрыта бесчисленными ранами и отметинами, на которые было так больно смотреть.

Но ему было всё равно, он поднял изящную руку и нежно погладил его волосы. Он повернул голову и холодно взглянул на правую ногу Шэнь Вэньлана. Этот взгляд вызвал у Шэнь Вэньлана инстинктивное чувство опасности.

Запах орхидей в комнате словно усилился.

Несмотря на то, что Шэнь Вэньлан был в маске, он всё равно чувствовал, как пульсируют и болят железы на затылке.

«В следующий раз так не делай», — тихо сказал маленький предок со строгим лицом; его вид был таким высокомерным, словно нужно было поблагодарить Господа за его доброту.

Лицо Шэнь Вэньланга немного потемнело.

В мыслях он обращался к нему --- Блядь, ты думаешь, я этого хочу? Шэн Шаою — идиот, я хочу быть побитым тобой, но я не дурак! Хочу ли я быть побитым им! ? В следующий раз! Следующего раза не будет!

Но Шэнь Вэньланг не смог сдержаться, когда подумал о том, что почти половину средств, собранных им для своего бизнеса, предоставил молодой человек, стоявший перед ним. --Забудь об этом, просто считай это ответной услугой этому влюбленному маленькому ублюдку!

Из головы Шэнь Вэньлана валил дым. Тайком выплюнув букетик лотосов, он наконец вспомнил о делах.

«Когда в будущем вы будете преподавать урок моим подчинённым, не могли бы вы быть мягче? Никто из тех, кто вышел из вашей комнаты, не сможет нормально работать. Последние восемь до сих пор лежат в реанимации». Подумав об этом, Шэнь Вэньлан вздохнул: «Не могли бы вы оставить мне несколько человек, которых не нужно было бы госпитализировать?»

«Если не найдётся десятков неудачников, желающих ввязаться в наркобизнес, перестанет ли Земля вращаться?» Предок на кровати прислонился к изголовью, словно император: «Посмейте использовать имя X Holdings, чтобы попытаться ввязаться в дело, которое вам не принадлежит... И что за этим последует? Вы должны прекрасно знать... Я наконец-то вытащил эту сломанную лодку на берег. Если кто-то ещё раз посмеет испачкать мою палубу, я его убью. Разве это трудно понять?»

«Понял», — стиснул зубы Шэнь Вэньлан. «Я больше так не буду. Если кто-то осмелится совершить ошибку ещё раз, я первым его убью».

Маленький предок улыбнулся и сказал: «Верно. Я знаю, тебе трудно, но Вэнь Лан, у меня достаточно мягкое сердце. Я просто отхлестал их несколько раз и отпустил, сохранив все конечности. Что ещё тебя не устраивает?»

Шэнь Вэньлан: «Как ты думаешь, сколько ударов плетью было? Чуть больше и они бы умерли!»

Мягкие губы маленького предка изогнулись в улыбке: «Я не приложил никаких усилий. Если они могут умереть от этого, то пусть винят только себя, потому что были слишком слабы».

Шэнь Вэньлан поперхнулся и подумал: «Почему бы тебе не винить себя...Ты же силён, как монстр!»

Чан Юй, стоявший рядом, увидел, что Шэнь Вэньлан выглядит возмущенным, и испугался, что тот начнёт драться с этим маленьким предком.

Его же задушит двумя пальцами молодой человек, у которого только что закончился период восприимчивости. Он поспешил смягчить ситуацию, сказав: «Для господина большая честь лично наказывать своих непоседливых подчинённых сразу после периода восприимчивости. Это также доказывает, что господин придаёт большое значение формализации и легализации X Holdings, что крайне важно».

Молодой человек, лениво лежавший на кровати, опустил глаза, его длинные и густые ресницы прикрыли его красивые глаза: «Главное — не прикасаться к наркотикам, позаботьтесь о своих людях и больше меня не подводите».

"Да."

В последние годы период восприимчивости этого маленького предка становится все более продолжительным, а симптомы — всё более устрашающими.

Во всем Цзянху эта комната, специально созданная для него, — единственная, где он может уместиться.

При реконструкции отеля компания 9901 адаптировала всё это помещение специально для молодого владельца.

Двери и оконные рамы изготовлены из чрезвычайно твёрдых редких металлов, а оконное стекло – из фуллерена, который настолько твёрд, что им можно резать алмазы. Весь дом покрыт слоями феромонной изоляции. Общая стоимость в тысячу раз превышает стоимость других помещений.

Но по истечении этого месяца оконные рамы и двери в доме всё равно деформировались. Просто это был особенный период.

Ситуация усугублялась тем, что из-за длительного тесного контакта с предполагаемым партнёром и вынужденной разлуки в период восприимчивости, сильная тревога разлуки ещё больше стимулировала Энигму, вызвав ряд серьёзных расстройств поиска партнёра. Период восприимчивости, изначально длившийся неделю, также удлинился.

Жестокий Энигма пытал всех, включая себя, и чуть не убил половину из них.

Проведение этого особого периода в одиночестве оказало на Энигму серьёзное негативное влияние, и последствия оказались долгосрочными. Его период восприимчивости закончился почти неделю назад, но он всё ещё болен, даже его некогда удивительная способность к восстановлению сильно пострадала.

Шрамы на его теле, оставшиеся после периода повышенной чувствительности, всё ещё видны.

Хотя он был единственным, чья сила была намного больше, чем у бронебойных пуль, но при этом была даже более редкой и ценной, чем сверх защищённое животное, раны, нанесённые им самим себе, всё равно шокировали всех, кто их видел.

Врачи, участвовавшие в экстренной помощи, все беспокоились за своего прекрасного работодателя. Зная о низком болевом пороге и удивительной способности к исцелению, Энигма всё равно не мог не быть нежным...

После тщательного лечения кровавый порез на запястье затвердел и образовал струп, но он всё ещё выглядел кровавым.

Однако этот кроткий и слабый маленький извращенец, казалось, был очень доволен собой. Он поднял руку и долго любовался ею, а затем, повернув голову, цокнул и с тревогой спросил: «Как ты думаешь, быстро ли заживут эти раны?»

Он обеспокоенно погладил синяк на груди и вздохнул: «О, слишком быстро зажил. А вдруг он его не увидит?»

Шэнь Вэньлан проигнорировал его вопрос, нахмурился, разложил книгу проектов и сухо обсудил с ним дела.

Поскольку нужно было сделать что-то важное, маленький предок некоторое время молчал, подперев подбородок и небрежно слушая, но он всегда схватывал основные моменты в конце отчёта и чётко указывал на проблемы.

Закончив обсуждение, Шэнь Вэньлан встал.

Предок, закутанный в ночной халат, встал и проводил его до двери комнаты. Когда тот уже собирался уходить, он спокойно сказал: «Господин Шэн, возможно, навестит вас через несколько дней. Вам следует воспользоваться этим временем и хорошенько отдохнуть несколько дней, чтобы набраться сил».

Нужно быть сильным и выдерживать побои, верно? Шэнь Вэньлан свирепо посмотрел на него, и, выдержав долгое время, он не смог сдержать проклятия: «Маленький псих».

Нежные губы на прекрасном лице мгновенно слегка изогнулись, образовав красивую дугу, невинную и соблазнительную.

«Господин Шэнь, увидимся на следующей неделе».

......

Ай Хэн пролежал в вентиляционной шахте почти четыре часа, прежде чем наконец увидел, как двое высокопоставленных Альф один за другим покидают комнату 9901.

Из быстро открывающейся и закрывающейся двери в комнате лился аромат орхидей, настолько сильный, что даже такой бета, как он, мог его учуять.

Вспомнив разговор двух Омег в бельевой, Ай Хэн, считавший, что у него каменное сердце, пожалел его.

Спасти жизнь лучше, чем построить семиэтажную пагоду. К тому же, на этот раз можно получить милость в сто миллионов и принца Биологии Шэнфана! Вперёд!

Думая об этом, он вытащил инструмент из сумки, которую носил с собой, стиснул его зубами и пополз к комнате, цепляясь руками и ногами, ловкий, как питон, бесшумно целящийся в свою добычу.

Ай Хэну потребовалось больше получаса, чтобы добраться до вентиляционного отверстия в номере. Через щель в вентиляционном отверстии он увидел Омегу в халате, стоящего у панорамного окна.

Освещение в помещении яркое, мягкий, яркий рассеянный свет безжалостно освещал его стройную спину. Он скрещивал руки, глядя на одинокую ночную сцену в глубине шумного города за окном. Под серым халатом две косточки бабочки резко выделялись, но не резко, в них есть какая-то острая красота. Словно бабочка, взмахивающая крыльями, жаждущая вырваться из кокона.

Его светлая и нежная шея была видна из-под халата, а кожа около желез была покрыта ужасными шрамами.

Лежа у узкого и тускло освещенного входа в вентиляционный канал, Ай Хэн не мог ясно видеть, но он почти сразу определил, что это, должно быть, следы зубов, оставленные грубыми укусами Альф.

Самцы, которые пользуются абсолютным доминированием перед Омегой, столкнувшись с таким нежным куском свежего мяса, неспособным защитить себя, без колебаний вонзят в него свои острые зубы!

Какая жалость! При мысли о ста миллионах Ай Хэн чуть не заплакал!

Хорошо, мой маленький красавец, позволь мне, страстному молодому человеку, спасти тебя из бедственного положения ради денег!

Ай Хэн обладает превосходной подвижностью и называет себя лучшим детективом или вором в мире. Он открыл бесчисленное количество сейфов для расследования, а звуки и следы его действий настолько незначительны, что даже самая строгая служба президентской безопасности не может их обнаружить и идентифицировать.

Но на этот раз Ай Хэн, жаждавший заработать много денег, прежде чем полезть к вентиляционному отверстию не заметил, как молодой человек, стоявший перед окном, слегка приподнял брови.

Но он не обернулся, его взгляд медленно упал на что-то... В ночи ярко светился огромный рекламный щит с живыми существами.

Ещё через полчаса Ай Хэн наконец снял перегородку и ловко выбрался из вентиляционного канала, словно ловкий паук, висящий на нити и прыгающий между балками здания.

Бедный Омега, которого пытали Альфы, наконец медленно повернул голову.

Ай Хэн уже предсказал его красоту по словам уборщиков, но когда он увидел его полный облик, он не мог не быть ошеломлён.

Потерять концентрацию даже на секунду — вопиющее нарушение долга для детектива! Ай Хэн выругался от досады, затем снова поднял голову и жестом приказал явно испуганному Омеге замолчать.

«Не бойтесь, меня послал президент Шэн. Президент Шэн попросил меня отвезти вас домой».

Этот Омега, прекрасный, как цветок, обладал глазами, в которых заключалась вся влага и одиночество мира. Лицо его было бледным, и он смотрел на Ай Хэна глазами, ясными, как стеклянные бусины. Его изначально пустой взгляд внезапно стал печальным, когда он услышал имя своего возлюбленного.

Жестокое сердце Ай Хэна внезапно сжалось.

Чёрт возьми! Он даже хотел сделать Шэн Шаою скидку!

«Это господин Шэн?» — тихо спросил Хуа Юн. «Он просил тебя отвезти меня домой?»

«Да», — коротко ответил Ай Хэн. — «Здесь не место для разговоров, пойдёмте со мной».

Хуа Юн посмотрел на него, сделал несколько шагов вперёд и вдруг остановился: «Но...» Он прикусил ярко-красные губы, его взгляд снова потускнел: «Откуда мне знать, что ты мне не лжёшь?» В его глазах мелькнули слёзы, словно он перенёс множество ужасных испытаний, которые такой хрупкий и прекрасный Омега, как он, не должен был вытерпеть из-за попытки побега.

Ай Хэн заметил множество серьёзных синяков на шее и груди, а также синяки на тонких руках, которые уже начали сходить, но всё ещё шокировали. Этот Омега, чья красота казалась всем порочной с первого взгляда, перенёс серьёзное насилие, а может, и не одно.

Его робость была не беспричинной.

У Ай Хэна не было иного выбора, кроме как рискнуть и остаться ещё немного, позвонив Шэн Шаою, что бы убедить Амегу.

Телефон зазвонил всего один раз, и на звонок ответили сразу.

Телефон Шэн Шаоюя словно рос в его руке. Как только звонок был соединён, Альфа с тревогой спросил: «Ты его видел? Как всё прошло?»

Ай Хэн: «Да. Но он хочет убедиться, действительно ли ты хочешь его забрать».

Он передал телефон стоявшему перед ним Омеге, который, казалось, вот-вот сломается, если к нему прикоснуться, наблюдая, как тот робко взял телефон и поднёс его к уху. На другом конце провода раздался тревожный голос Шэн Шаоюя.

«Хуа Юн».

Знакомый голос медленно раздался по радиоволнам, и прекрасные, словно поцелованные Богом, глаза Омеги под длинными ресницами вдруг увлажнились.

Ай Хэн почувствовал, словно его ударило током, и тут же ощутил острую боль. Он подумал: «Надеюсь, в будущем никто больше не заставит этого Омегу так горько плакать».

Глава 23

Отель X находится всего в двадцати минутах езды от квартиры, где жил Хуа Юн.

Но Шэн Шаою, стоя у входа своего дома, чувствовал себя так, будто целый год прожил в агонии. Никогда ещё двадцать минут не казались ему такими долгими.

Ай Хэн имел собственное профессиональное мнение. Он категорически возражал против того, чтобы Шэн Шаою шёл в отель лично, и твёрдо требовал, чтобы работодатель, потративший немало денег, послушно ждал его дома.

У Шэн Шаоюя не было иного выбора, кроме как отправить машину и несколько машин телохранителей, чтобы встретить их у входа в отель X.

Ай Хэн связался с ним.

В глазах посторонних Шэн Шаою высокомерен, тщеславен и возвышается над солнцем.

Но Ай Хэн чувствовал, что этот Альфа S-уровня был очень осторожен с его любимым Омегой, словно обращался с драгоценным камнем, который был потерян и снова найден.

Шэн Шаою продолжать разговаривал с Ай Хэном , который изредка отвечал ему, Хуа Юн на другом конце связи не произнёс ни слова.

Ай Хэн не мог смотреть на бледное лицо Омеги и сказал Шэн Шаою: «Господин Шэн, пожалуйста, помолчите пока. Он выглядит неважно».

Сердце Шэн Шаоюя снова сжалось, словно его положили на раскалённую железную плиту, откуда вырывался дым и шипящие звуки.

Ай Хэн смотрел на омегу, который крепко сжимал одежду и молчал, опечаленный, крепко обнимал свои худые руки, а его белые пальцы вцепились в одежду, словно пытаясь спрятаться. Казалось, что пока руки крепко обнимают его, а одежда плотно прижата, всё, что он переживает, не будет столь очевидным.

Телохранитель Альфа, сидевший в первом ряду, вдыхая аромат орхидей, то и дело украдкой поглядывал в зеркало заднего вида. Он чувствовал себя виноватым, но был готов действовать.

Несправедливо утверждать, что все несчастья, с которыми столкнулся этот Омега, – следствие его потрясающей красоты. С таким лицом он, несомненно, будет желанным. Если бы чистый ягнёнок, неспособный защитить себя, столкнулся бы со стаей волков, его судьба была бы предсказуема.

И этот Омега — именно то наслаждение, которое может свести с ума всех Альф мира.

Даже если он просто сидел в машине в халате, он был прекрасен, как эротическая картина.

Его ночной халат был очень прозрачным, даже когда он был плотно натянут, под тканью всё равно можно было смутно разглядеть ослепительно белую кожу.

Взгляды телохранителей в первом ряду то и дело останавливались на его гладкой и нежной груди, жадно разглядывая следы от кнута и синяки на груди, а также хрупкие и отвратительные раны на запястьях, которые плотно прилегали к передней части его одежды.

На самом деле он выглядит очень чистым и аскетичным.

Но выражение его лица было надломленным и хрупким, выдавая неописуемую чувственность и похоть. Такое лицо, будь то плачущее и молящее о пощаде или пустое и оцепеневшее, могло пробудить садистское желание в развращённых уголках человеческих сердец, желание испачкать такого чистого человека, как он, желание сломать такого хрупкого человека, как он, желание увидеть, как он падает, как луна, ломается, как цветы, и тонет, как нефрит.

Ай Хэн больше не мог этого выносить. Когда телохранитель в первом ряду в очередной раз взглянул на Омегу, он крикнул: «Братец! У тебя есть хоть капля профессиональной этики? Ты же всё-таки взял деньги у Альфы! Закрой свои свиные глазки!»

Сидевший рядом с ним хрупкий Омега снова невольно вздрогнул.

Ай Хэн тут же смягчил тон и утешил его: «Не бойся. Если он снова это сделает, я вырву его глаза и использую их как пушечные ядра!»

К счастью, до того, как Ай Хэн совершил преступление по умышленному нанесению телесных повреждений, автомобиль остановился в подвале, элитного жилого района.

Шэн Шаою, ожидавший в вестибюле подвала, тут же прибежал наверх.

«Хуа Юн! Хуа Юн!» Он редко терял самообладание. Ещё до того, как машина остановилась, он уже стучал в стекло и выкрикивал имя Омеги.

Хуа Юн отреагировал на голос очень слабо. Он безучастно поднял голову, словно чувствуя, что Шэн Шаою, цепляющийся за окно и зовущий его по имени, был лишь смутной иллюзией, которого он видел лишь во сне.

Ай Хэн с сочувствием подумал, что этот бедный Омега, должно быть, часто видел подобные сны о спасении. И за бесчисленные ночи, проведённые в позоре и разлуке, он слишком часто испытывал разочарования в одиночестве, поэтому не смел больше ни надеяться, ни верить.

«Спускайся, мы на месте», — тихо сказал Ай Хэн.

Шэн Шаою протянул руку и открыл снаружи дверцу машины Хуа Юна.

Хуа Юн вышел из машины, едва выпрямившись, он подняла голову и снова увидел встревоженное лицо Шэн Шаоюя.

Красивое, измождённое лицо Шэн Шаоюя выражало смесь сильной боли и грустной радости.

Он крепко обнимал худую спину Омеги, прижимая ладонь к его дрожащей и хрупкой шее, рыдая утешал его: «Не бойся, всё кончено, пойдем домой, не бойся, Хуа Юн, будь хорошим, не бойся».

Ты должен вести себя хорошо.

Возможно, каждую ночь, когда тот был вынужден оставаться покорным и не мог видеть лица захватчика, слово «хорошо» было очень грязным.

На лице Омеги отразилась пустая боль, словно его разорвали на куски и зарезали заживо. Он истерически дёргался, словно робкий кот, которого перепугали.

Шэн Шаою, которого крепко оттолкнул человек в его объятиях, обнял того ещё крепче, и сухие от долгого бодрствования глаза стали влажными.

После месяца разлуки и без того жалкое личико омеги, казалось, стало ещё меньше. Держа его на ладони, он чувствовал, что оно невесомо. Его острый подбородок упирался в ладонь, лёгкий, как снежинка, которая может в любой момент исчезнуть. «Не бойся, Хуа Юн, я Шэн Шаою. Посмотри на меня, не бойся, это не кто-то другой, это я!»

Хуа Юн был ошеломлён, замер и открыл глаза, не в силах пошевелиться. Его губы, укушенные кем-то, были красными, как кровь. Он посмотрел на него сквозь слёзы и прошептал: «Господин Шэн?»

Шэн Шаою был готов расплакаться. Он поцеловал бледную щёку Омеги.«Это я». Выражение лица Альфы было одновременно мучительным и радостным. Его красные глаза были устремлены на любимого Омегу, который исчез. Сердце разрывалось от боли, и он тихонько всхлипнул: «Хуа Юн, это я».

Из оцепеневшего лица Омеги хлынула острая боль. В его тёмных глазах, словно пересохший источник, долго жаждущий, снова забрезжил проблеск света, и хлынули прозрачные, кристально чистые, но горькие и отчаянные слёзы.

«Господин Шэн», — тихо позвал он, не веря своим глазам.

Звук был таким же болезненным, как если бы у маленького кролика заживо сдирали шерсть.

Шэн Шаою, державший его, чувствовала ту же боль, что и он, такую сильную, что хотелось кого-нибудь убить. Но Хуа Юн нежно обняла его в ответ, обхватив тонкими руками, так что он не мог уйти. Сила Хуа Юна была очень мала, но он заставил альфу S-уровня попасть в клетку любви, не давая ему уйти, и добровольно разделил с ним боль.

Шэн Шаою просто хотел как можно скорее отвезти измученного Омегу домой, осмотреть его тело и разум, чтобы увидеть, сколько на нём язв и ран, а затем использовать все возможные методы, чтобы вылечить его.

Ай Хэн знал, что сейчас неподходящее время обсуждать вопрос компенсации, поэтому он сказал ему очень праведно: «Господин Шэн, вы сейчас заняты, и я свяжусь с вами, когда вы освободитесь».

Шэн Шаою кивнул ему и велел водителю отвезти его обратно.

Ай Хэн внезапно снова подозвал его, презрительно указывая на телохранителя Альфа в первом ряду на обратном пути: «Господин Шэн, нет смысла держать такого парня. Вы не знаете, что он всю дорогу в машине лукаво поглядывал на вашего Омегу. Было бы ужасно, если он однажды, ослеплённый жадностью, потеряет контроль и совершит кражу».

Нанимать Альфу, который осмеливается завидовать вашему Омеге в качестве телохранителя, экономически невыгодно.

В конце концов, Ай Хэн получил от кого-то 100 миллионов юаней, так что он должен считать это дополнительной привилегией консультанта по безопасности. В конце концов, Омега Шэн Шаою такой жалкий и такой прекрасный! Так и хочется ему помочь!

Назначенный телохранитель был настолько виноват, что покрылся холодным потом, дрожал и заикался, не мог говорить. Шэн Шаою холодно посмотрел на него, в одно мгновение Альфа, не отличавшийся низким уровнем, резко дёрнулся и упал на землю, дважды перевернулся от боли, а затем потерял сознание с пеной у рта.

«Ай Хэн, спасибо. Всё, что я сказал, остаётся в силе. После сегодняшнего вечера ты всегда можешь прийти ко мне за наградой».

......

Хотя Шэн Шаою слышал о страданиях орхидеи, только увидев его собственными глазами, он понял, что его страдания были гораздо более ужасными и суровыми.

Тело Хуа Юна было покрыто следами похоти, а его нежное тело, казалось, было тщательно развито и использовано.

На тонком запястье, которое Шэн Шаою когда-то с улыбкой держал в ладони и легко нажимал, был очень глубокий след от зуба.

Все, что сказали двое уборщиков отеля, было правдой — Хуа Юн действительно питался покончил с собой.

У Шэн Шаою закружилась голова.

Тот, кого он любил больше всего, тот, к кому не мог даже прикоснуться, плачущий, нежный и упрямый орхидея, в отчаянии думал о смерти.

Его грудь, живот и спина были покрыты жестокими царапинами и синяками, их было так много, что Шэн Шаою, который был в добром здравии, ощутил сильный внутренний спазм.

Несмотря на свою хрупкость, Хуа Юн обладает сильным характером. Однажды он отказался идти домой к легкомысленному Шэн Шаою в Тяньдихуэй и предпочёл работать на нескольких работах, а не ....

Он обладает чувством собственного достоинства и любовью к себе, полон силы и стойкости.

Чтобы возместить медицинские расходы, оплаченные Шэн Шаоюем, он упорно трудился, чтобы сэкономить десятки тысяч юаней, но он никогда не принимал дорогих подарков от Шэн Шаоюя, чтобы угодить ему, оставлял себе только поздравительные открытки, которые Шэн Шаою небрежно просил своего секретаря оформить.

Каждая карточка с именем Шэн Шаоюя бережно вкладывалась в альбом и хранилась как драгоценность. Шэн Шаою не раз видел, как Хуа Юн держал альбом и листал его, с лёгкой, но счастливой улыбкой на его белом и умиротворённом лице.

Помимо книг, Хуа Юн никогда не принимал существенных подарков.

Он принимал только книги. И теперь Шэн Шаою действительно проиграл, возможно, самую важную битву в своей жизни.

Хуа Юн, который заставил Шэн Шаоюя вкусить горечь поражения, отличается от тех Омег, которые встречаются с Шэн Шаоюем ради денег или феромонов А-уровня.

Он любит Шэн Шаоюя и только Шэн Шаоюя.

Но теперь Хуа Юн, любивший Шэн Шаоюя, был сломлен чужим желанием. Он сидел рядом с Шэн Шаоюем, оцепенев, с пустым выражением лица, так близко, что мог обнять его одной рукой. Но он уже не был тем Омегой, который улыбался ему.

Цветы, цветущие на скалах, не смогли устоять перед грязной жадностью Альф, их заставили срывать, унизительно срывать и жевать, пачкая любовью, желанием и слюной, множество людей.

Но он всё тот же Хуа Юн, любимый Омега Шэн Шаоюя.

В ту ночь Шэн Шаою не решился отпустить Хуа Юна одного в комнату и остался с ним в главной спальне.

Хуа Юн долго принимал ванну. Шэн Шаою, обеспокоенный, дважды постучал в дверь ванной, прежде чем выйти оттуда, закутанный в чистый новый халат, сел на кровать, свежий и влажный.

Несмотря на то, что Хуа Юн только что принял душ, его лицо всё ещё было бледным, и на этом фоне цвет его губ казался ещё ярче.

Шэн Шаою постепенно успокоился, и сердце его защемило. Он родился молодым мастером и всегда был высокого мнения о себе. Он даже смотрел свысока на «свежие товары» в дорогих развлекательных заведениях, к которым никто не прикасался. Он не любил грязные тела с наклеенными ценниками и даже шутил, что эти Омеги — всего лишь грязные «сосуды».

В этот момент, оказавшись лицом к лицу с Хуа Юном, который бесчисленное количество раз был контейнером, Шэн Шаою почувствовал горечь и тревогу и даже не мог понять, в каком он настроении.

Хуа Юн, полулежа на кровати, очень остро наблюдал за его борьбой. Он поднял глаза и нежно посмотрел на него. В его холодных глазах читалась смиренная печаль, словно он убеждал его поскорее сдаться.

Этот взгляд был подобен ножу, пронзившему сердце Шэн Шаоюя. По одному взгляду он понял, что Хуа Юн, который желал чтобы Шэн Шаою поскорее расстался с ним, не отказался от мысли о самоубийстве.

Он был полон решимости умереть. Если Шэн Шаою согласится, он сделает это немедленно.

Сердце Шэн Шаоюя жарилось на сковородке, и оно почти сварилось.

Его сердце наполнено жалостью, болью, смятением и самообвинением...

Сложные и сильные эмоции овладели молодого Альфа. Он не удержался, подавшись вперёд, нежно поцеловал бедного Омегу, стоявшего перед ним, который страдал от этого блеска, казалось, даже дыхание у него стало слабым.

Хуа Юн отпрянул, а затем механически открыл рот, словно его успешно выдрессировали, превратив в машину, который знал только, как принимать желания.

Такая умелая подсознательная реакция заставила Шэн Шаоюя почувствовать себя разбитым.

Он всё яснее осознал, что кто-то действительно завоевал эту некогда гордую орхидею.

В ту ночь Шэн Шаою крепко обнимал Хуа Юна, но не мог заснуть.

Он не спал всю ночь с закрытыми глазами, как вдруг почувствовал, как Хуа Юн шевельнулся в его объятиях. Он тихо спросил его: «Господин Шэн, вам действительно нужна информация о применении технологии генных ножниц?»

Глава 24

Шэн Шаою был ошеломлён и открыл глаза.

В темноте глаза Хуа Юна сияли необыкновенно ярко, но не так ярко и живо, как светит солнце. Его бездонные глаза были подобны ночному небу, затянутому тёмными тучами. Две тёмные тучи болезненно трутся друг о друга, создавая яркие, мимолётные вспышки молний.

Лицо Хуа Юна оставалось бесстрастным, его выражение было таким же безразличным, как и его желание жить, настолько безразличным, что это вызывало панику. Его тонкая ладонь мягко и тихо прижалась к груди Шэн Шаою. Основание ладони было тёплым и мягким, но, казалось, оно крепко сжимало постепенно учащающееся сердцебиение Шэн Шаоюя.

Хуа Юн прижался лицом к его груди и опустил глаза. «У меня есть информация о применении генных ножниц и список руководителей высшего звена X Holdings. Я передам их тебе, хорошо?»

Но, не видевшись с ним целый месяц, Хуа Юн откровенно выложил Шэн Шаою всё, что он знал.

Но Шэн Шаою вообще не хотел обсуждать дела с Хуа Юном.

Он просто хотел этого орхидея и никогда не думал о том, что он ему может быть не нужен.

Он не смел даже думать об этом.

Он боялась, что как только он скажет «Нет», Хуа Юн тут же кивнет и скажет «Хорошо». И больше никогда не вернётся. Он не хотел об этом думать.

Более того, у них были другие, более важные и срочные дела для обсуждения.

Например, как Хуа Юн может поправиться, как он может снова стать радостным, решит ли он жить хорошо и однажды в будущем снова погреться в лучах солнца и одарить Шэн Шаоюя застенчивой, но энергичной улыбкой.

Шэн Шаою скучал по его невинной улыбке и застенчивости.

«Ты этого хочешь?» Хуа Юн снова пошевелился, поднял голову и попытался вырваться из рук Шэн Шаоюя. Шэн Шаою боялся причинить ему боль, поэтому ему пришлось отпустить.

Хуа Юн сел и протянул руку, чтобы дотронуться до лампы.

Яркий свет освещал его нежную бледную кожу. Тонкая, но крепкая талия была плотно обтянута шёлковым халатом, скрывавшим тело. Обнажённая грудь была белой, как пересвеченная фотография, и Шэн Шаою подумал, что Хуа Юн скоро поправится. Спустя несколько часов ужасные следы на его теле, казалось, немного побледнели.

Встретившись с ним взглядом, Хуа Юн босиком ступил на землю. Шэн Шаою нахмурился: «Куда ты идёшь?» Он схватил Хуа Юна за тонкую руку и притянул к себе, наказав ему не слишком много думать, беречь своё тело и поговорить позже.

Хуа Юн кивнул, послушно забрался на кровать, протянул руки и снова выключил свет.

Шэн Шаою вспомнил, как Хуа Юн протянул руки и попытался дотянуться до лампы, он почувствовал, что тот ничем не изменился с того момента, каким был месяц назад, разве что похудел, стал меньше говорить, а его тонкое лицо было на удивление бледным.

Но откормить орхидею несложно. Если он мало разговаривает, больше дразните его...

У Хуа Юна очень слабое чувство юмора. Раньше, когда Шэн Шаою иногда рассказывал ему шутки, он смеялся до упаду, его глаза округлялись, как полумесяцы, и всё его тело дрожало от смеха.

«Это так смешно?»

«Ну, господин Шэн такой милый, когда рассказывает шутку всерьёз».

У Шэн Шаою был богатый опыт в том, чтобы рассмешить его, но всего за месяц этот опыт мог оказаться весьма эффективным. К тому же, Шэн Шаою освоил столько навыков ведения переговоров и общения, что заставить молчаливую Омегу говорить было совсем несложно.

Думая об этом, он вдруг почувствовал облегчение. Он закрыл глаза и медленно уснул, вдыхая лёгкий аромат орхидей.

На следующее утро Шэн Шаою купил Хуа Юну новый телефон и получил карточку.

Вскоре Хуа Юн отправил Шэн Шаою первое за месяц сообщение в WeChat.

В те дни, когда он пропал без вести, Шэн Шаою каждый день отправлял ему сообщения.

Предыдущие записи чата были уничтожены односторонним обстрелом. Длинные зелёные текстовые полосы затерялись в море. Каждый раз, просматривая их, Шэн Шаою ощущал горечь последнего прощания.

Глядя на долгожданное письмо в окне чата, Шэн Шаою нажал на ссылку и обнаружил, что это ссылка на сетевой диск. Там содержится много информации о применении генных ножниц – важнейшие секреты, которые HS Group никогда не раскрывала общественности.

Список руководителей X Holdings очень длинный, как на китайском, так и на английском языке, но все они без исключения —Альфи.

В глазах Шэн Шаоюя снова поплыло. Он почувствовал острую боль в сердце и невольно застонал.

Стиснув зубы, с распухшим и воспаленным носом, Шэн Шаою, глядя на эти бесценные сведения, испытывал гнев и зависть. Однако он не осмелился спросить Хуа Юна, откуда они взялись и на что он их обменял.

Но благодаря этой информации технология применения генетических ножниц к организмам действительно быстро развивается.

Время шло незаметно, и в мгновение ока наступил сентябрь. На улице всё ещё было жарко, из-за света высоко стоящего солнца цветы и растения во дворе выглядели безжизненными.

Хуа Юн стоял у окна и в оцепенении смотрел на красочный цветочный сад.

Вернувшись, он больше не ходил на работу. Шэн Шаою не отпускал его одного. Каждый раз, когда он выходил, если Шэн Шаою не мог его сопровождать, за ним следовал отряд крепких телохранителей из Беты.

На третий день после возвращения Хуа Юн последовал за Шэн Шаою на виллу, которая находилась более чем в 30 минутах езды от первоначальной квартиры. Это был дом Шэн Шаоюя.

Однажды ночью, Шэн Шаою вернулся с синяками на лице.

Хуа Юн стоял у входа, молча глядя на него, его ясные глаза были полны беспокойства, но он прикусил губу и ничего не сказал.

Шэн Шаою заметил его беспокойство и понял, что Хуа Юн колеблется, хочет спросить, но не решается.

Он боялся, спросить Шэн Шаоюя, с кем он поссорился. Тогда ему придётся услышать имя, которое он не хотел слышать и которое никогда больше не упоминал. Хуа Юн не хотел спрашивать Шэн Шаою: «Почему ты его ударил?»

Потому что все знают причину.

Они оба вспомнили катастрофу, о которой больше никто не упоминал, и оба намеренно забыли о ней, сделав вид, что её никогда не было.

«Ты ужинал?» Шэн Шаою подошёл, взял его лицо руками и поцеловал в щёку.

Хуа Юн внезапно напрягся.

Он отвёл взгляд от его лица и отступил назад: «Я поел».

«Что ты ел?» Шэн Шаою схватил его за руку и не дал уйти. Взгляд его был пылающим, но мягким: «Почему у тебя такие холодные руки?»

Руки Хуа Юна не были холодными, а вот ладони Шэн Шаою были очень тёплыми. Феромонный аромат горького апельсина и рома ударил в нос Хуа Юна, напомнив ему, что перед ним стоит альфа S-уровня, который вот-вот достигнет периода восприимчивости.

Он крепко сжал руку Хуа Юна, а в лицо ему пристально смотрели горящие глаза, словно его страстно любили. Он глубоко вздохнул, придвинулся ближе, дрожащими ресницами, и сам поцеловал багровый уголок губ Альфы, посиневший от синяков, и спросил: «Больно?»

Шэн Шаою схватил его за руку и прижал к сердцу: «Не больно». Он как будто говорил, что драка не была болезненной, а вот сердце болело.

Хуа Юн не мог не улыбнуться ему, и рука Альфы сжалась еще крепче: «Почему ты так охотно улыбаешься мне сегодня?»

Его улыбка тут же застыла, но в глазах осталась нежность: «Господин Шэн выглядит мило, даже когда ранен».

Шэн Шаою был одновременно удивлён и смущен. Он поднёс его запястье к губам и поцеловал: «Мило?»

«Да, очень».

Казалось, время вернулось на несколько месяцев назад. Хуа Юн сидел на корточках перед духовкой, нервно разглядывая печенье. Шэн Шаою подошёл поцеловать его. Он пожаловался: «Господин Шэн слишком прилипчивый и непослушный». Шэн Шаою: «Я что, прилипчивый?» Хуа Юн тут же мягко улыбнулся и ответил: «Да, очень».

Он также сказал: «Господин Шэн, будьте хорошим мальчиком».

Эта сцена произошла всего несколько месяцев назад, но кажется, будто прошла вся жизнь.

После возвращения Хуа Юна домой Шэн Шаою больше не покидал его комнату. Каждую ночь они засыпали в объятиях друг друга, разделяя тёплые объятия, дыша поверхностно после засыпания и изредка видя дурные сны.

Хуа Юн также был очень тихим, даже если ему снились кошмары. Шэн Шаою однажды случайно проснулся и заметил, что руки и ноги Хуа Юна холодные, как лёд, а дыхание стало тяжелее и чаще обычного. Он протянул руку и потрогал его спину, обнаружив, что она вся в поту. Хуа Юн с криком сел и выкрикнул: «Нет».

Его глаза были широко раскрыты, полны отчаяния. Не было сонливости, как при пробуждении ото сна, лишь острый страх бодрствования.

Шэн Шаою обнял его и почувствовал, как его одежда медленно пропитывается слезами.

Омега в его объятиях уткнулся головой в грудь, словно страус, спасающийся от испуга, и спросил хриплым голосом: «Господин Шэн, смогу ли я забыть об этом?»

Шэн Шаоюй не был в этом уверен, но всё же погладил его по спине и успокоил его надеждой.

Говорят, что только создавая хорошие воспоминания, можно скрыть плохие. Но воспоминания Хуа Юна об интимных отношениях слишком плохи, словно лист белой бумаги, который никогда не обрабатывали. Первый мазок выполнен толстым, тёмным и длинным мелком. Каким бы ярким ни был цвет, остаётся лишь бесконечная и отчаянная чёрная краска, да и мелок, который хотел его спасти, тоже испачкан.

Шэн Шаою когда-то думал, что его это будет сильно беспокоить.

Когда дело доходит до выбора партнёра в постели, он никогда не относится к себе плохо и всегда отказывает Омегам, почуявший запах других Альф.

Ли Байцяо однажды заметил, что его страсть к чистоте странная и старомодная, словно старик-феодал, который перенёсся на сотни лет назад и был строг к другим, но снисходителен к себе.

Ли Байцяо сказал: «Если однажды Шаою согласится переспать с «нечистым» Омегой, даже свинья заберётся на дерево».

Но Шэн Шаою обнаружил, что это не так.

Судя по его прошлым стандартам, сейчас Хуа Юна нельзя считать «чистым».

Но Шэн Шаою не хотел так думать, потому что одна только мысль об этом причиняла ему такое ощущение, будто его сердце пронзили, причиняя невыносимую боль.

Он часто вспоминал ту ночь, когда Хуа Юн сидел на кровати, поджав губы, и с уговаривающим видом смотрела на него. Этот лёгкий взгляд всегда заставлял Шэн Шаоюя снова вздрагивать.

Хуа Юн всегда чистый, красивый и желанный.

Он заслуживает всего самого лучшего в мире.

В сердце Шэн Шаою этот Омега обладает сердцем, столь же прекрасным, как и его лицо. Он самый чистый и невинный, его любовь тоже невинна. Беспечный Шэн Шаою случайно потерял его, но он никогда не сможет его испачкать.

За день до наступления периода повышенной чувствительности Шэн Шаою остро ощутил изменения в своём организме. Он почувствовал неконтролируемый прилив жара. Из-за аромата орхидей в квартире, жар на этот раз был сильнее, чем прежде.

После утреннего совещания он покинул компанию и попросил Чэнь Пиньмина послать кого-нибудь за Омегой по имени Шу Синь и подождать его в аэропорту.

В ту ночь Хуа Юн не смог дождаться возвращения Шэн Шаоюя домой.

В три часа ночи, в гробовой тишине комнаты, молодой человек сидел на кровати, скрестив ноги, держа в тонких белых руках старинные карманные часы с замысловатым узором. Его красивое лицо обрамляли два холодных, словно звёзды, глаза, и по нему скользила холодная, но привлекательная улыбка.

«Господин Шэн, ведите себя хорошо», — прошептал он.

Тусклый свет окутывал его опущенное лицо, а выражение на его прекрасном лице было одиноким и разочарованным, как у самого одинокого облака на небе.

Он привык к тому, что им восхищаются, но когда он пытается чего-то добиться, он терпит поражение.

Глава 25

«Я подожду, пока господин Шэн вернётся, прежде чем приступить к еде».

Дворецкий сказал: «Вы ещё не завтракали. Если вы останетесь голодным, то, скорее всего, умрёте с голоду».

«Я не голоден».

«Но молодой господин сейчас в командировке и вернется только через несколько дней».

Хуа Юн остановился с секатором в руке и спросил: «У господина Шэна наступил период восприимчивости, да?»

Дворецкий был пожилым бетой. Он был ошеломлён, услышав это, но промолчал.

Хуа Юн улыбнулся и небрежно положил срезанные ветки в плетёную из ротанга корзину. Затем он наклонился и взял лейку, чтобы полить орхидеи и гибискусы на клумбе.

Рядом стоял дворецкий и двое слуг, подавая ему инструменты и держа зонтик. Шэн Шаоюя рядом не было, но они обращались с Хуа Юном как с главой семьи, уважительно и щепетильно.

Потому что он единственный Омега, которого Шэн Шаою привёл домой.

Он выглядит очень молодо, но прекрасно переносит одиночество. Он редко выходит из дома и мало разговаривает. Когда ему нечего делать, он читает книги и сажает цветы. Иногда он уходит из дома, чтобы навестить Хечи, когда она болеет.

Шэн Шаою никогда не упоминал о происхождении Хуа Юна.

Дворецкий знал о Хуа Юне очень мало. Он знал лишь, что у него есть сестра, которая долгое время болела и жила в самой дорогой частной больнице Цзянху.

Дворецкий предположил, что у Хуа Юна, вероятно, хорошая семья. Не только потому, что его семья жила в отдельном доме, но и потому, что этот прекрасный Омега, привлекавший всеобщее внимание, был вежлив, но непринужденным в общении с внимательным дворецким, без какой-либо сдержанности. На первый взгляд, он был молодым господином, привыкшим к хорошему обслуживанию.

Как обычно, Шэн Шаою должен был отвезти Шу Синь на малонаселённый остров в отпуск. Но перед отъездом он почему-то вдруг вспомнил, как в прошлый раз Хуа Юн почувствовал на нём запах феромонов других Омег, и его глаза тут же покраснели.

Шэн Шаою на мгновение замялся, а затем попросил Чэня Пиньмина организовать, чтобы Шу Синь ждала его в подвале аэропорта.

Через неделю Шэн Шаою вернулся домой.

На этот раз Хуа Юн не плакал, но и не говорил. Он просто стоял у двери и смотрел на него без всякого выражения. Вероятно, потому, что после ухода Шэн Шаою в Цзянху несколько раз шёл дождь, холодный свет придавал безмолвной орхидее острую и прекрасную форму, словно меч с холодным сиянием, а лезвие его было острым, как осенний иней.

Шэн Шаою видел, что Хуа Юн расстроен, даже шутки и щекотка, которые когда-то были неуязвимы, не давали особого эффекта.

Ночью, в полусне и полубодрствовании. Хуа Юн вдруг спросил его: «Ты считаешь меня грязным?»

Шэн Шаою проснулся от испуга, его сердце, печень, селезенка и лёгкие были смещены от страха, он стиснул зубы и сказал: «Это ты не позволил мне прикоснуться к тебе!»

Он всё думал: Чего ещё он от него хочет? Если нельзя поставить на нём вечную метку, не станет же монахом.

Кровать была такой огромной, а Хуа Юн был так далеко от него. Они лежали рядом, но их руки и ноги не соприкасались. Даже укрывшись одним одеялом, они всё равно чувствовали пустоту в своих сердцах.

«Шэн Шаою». Он впервые назвал его полным именем и спросил ровным голосом: «Неужели это обязательно должен быть секс? Объятий, поцелуев и сна в одной постели недостаточно?»

Как это возможно?????

Шэн Шаою почувствовал, что его терпение на исходе.

С Хуа Юном он был очень целомудренным. Однако он не хотел давать слишком много объяснений или обещаний, чтобы не создать впечатление, будто он должен был быть с ним, не обдумав всё как следует.

Шэн Шаою давно бы отвернулся. Но это был Хуа Юн, и он отличался от остальных Омег.

Поэтому он любезно обнял его и мягким тоном сказал: «Не позволяй своему воображению всегда давать волю».

Хуа Юн больше ничего не сказал. Он повернул голову и бросил на него лёгкий взгляд. Выражение его лица и взгляд были немного холодными.

Шэн Шаою почувствовал острую боль в сердце, когда тот посмотрел на него, и ослабил объятия. Долгое время он не видел никакого смягчения в его поведении, а затем просто повернулся спиной и накрыл голову, чтобы уснуть.

Эмоциональные модели родителей часто служат образцом для подражания для их детей.

Любовная развязка Лань Иня и Сюй Го в предыдущем поколении заставила Шэн Шаою и не думать о сохранении стабильных отношений между полами. Более того, даже если бы Хуа Юн больше не испытывал никаких сомнений в отношении интимной жизни, Шэн Шаою не осмелился бы поставить на нём метку, учитывая его нынешнее физическое состояние.

Но Шэн Шаою, привыкший к миру пиров и выпивки, знал, что он никогда не сможет вечно довольствоваться платоническими отношениями с Хуа Юном.

Но Хуа Юн может временно терпеть свои желания и даже готов найти неприятности и пережить этот чертовски уязвимый период в одиночку.

Шэн Шаою никогда не влюблялся и не знает, как любить, но постепенно учится. Он готов попытаться понять и принять Хуа Юна, но не понимает, почему тот его не понимает.

В темноте Хуа Юн поджал губы и промолчал, глядя на широкую, не желающую говорить спину Альфы. Он знал, что несколько дней назад Шэн Шаою и Шу Синь вместе появились в аэропорту.

Думая о том, как Шэн Шаою назначал встречи с другими Омегами в период своей восприимчивости и уезжал из дома, чтобы провести семидневный отпуск на острове, мягкие линии его губ стали прямыми и совершенно холодными.

В четыре часа утра самый элитный жилой комплекс односемейных вилл в городе Цзянху наполнился ароматом цветов.

Всю ночь дул юго-западный ветер. Проследив направление ветра, могли бы обнаружить, что цветочный аромат, не свойственный этому времени года, исходит от самой большой виллы комплекса.

В саду Шэн Шаою действительно было посажено много цветов, но ни один из них не имел столь странного аромата. —— Сильный аромат орхидей исходил из главной спальни на третьем этаже виллы.

Шэн Шаою проснулся в спальне в беспокойном состоянии, почувствовав в носу сильный запах орхидеи. Он в страхе протянул руку и схватился за безвольную руку.

«Хуа Юн», — позвал он его.

Но никто не ответил.

Чрезмерно ароматный аромат орхидеи в комнате был настолько пугающим, что лицо Шэн Шаою резко изменилось, и он в панике включил свет. Как и ожидалось, он увидел бледного Омегу, с потным лбом и закрытыми глазами. Тот лежал на кровати без сознания, склонив лицо набок и плотно сжав губы.

«Хуа Юн!» На мгновение его разум опустел.

К счастью, у него был опыт в подобных ситуациях. Дрожащими руками он вытащил шприц из ящика тумбочки, затем достал ампулу со светло-голубой жидкостью, разбил её, вставил иглу в ампулу и наполнил её жидким лекарством.

Ладони Хуа Юна были слишком холодными, чтобы согреться, они были полны липкого пота, а на тыльной стороне ладоней едва проступали светло-голубые вены.

Шэн Шаою ущипнул того за ладонь, перевернул ладонь и медленно ввёл металлический кончик иглы в кровеносный сосуд. Хуа Юн был очень чувствительным и боялся боли. Когда он бодрствовал, он подсознательно избегал боли от уколов. Когда игла входила в кровеносный сосуд, он невольно лениво и слабо мычал. Только такой прямой и красивый нос мог издать этот мягкий и невинный звук.

Но сегодня Хуа Юн не двигался, его бледная щека покоилась на подушке, его длинные, густые ресницы безжизненно опустились, не было слышно даже звука его дыхания.

После того, как Шэн Шаою сделал ему укол, он невольно протянул руку и потрогал его бледное лицо. Он пожалел, что рассердился на него. Если бы он не разозлился перед сном и обнял бы его, пока он спал, то сразу заметил бы его ненормальность. —— Рискованное интимное поведение усугубило феромонное расстройство Хуа Юна и привело к серьёзным осложнениям.

Врач сказал, что родственникам таких пациентов, как Хуа Юн, необходимо уделять им особое внимание. Если болезнь не будет обнаружена и не будет вылечена вовремя, она может привести к смерти.

Первый приступ у Хуа Юна случился в полдень на следующий день после того, как он вернулся домой.

Он обедал, когда внезапно потерял сознание.

Шэн Шаою никогда в жизни не чувствовал столь трагичного аромата орхидеи, словно последние лучи света в конце жизни. Этот упрямый и гордый Омега был вынужден в последний момент выпустить все оставшиеся феромоны из своих желез.

Шэн Шаою перепугался до смерти и немедленно отправил его в Хэци.

......

Поздно ночью по коридору отделения неотложной помощи ходили люди...

«Он пока не в безопасности». Врач, беседовавший с семьёй, выглядел обеспокоенным и серьёзным.

Шэн Шаою так спешил выйти, что даже не успел переодеться и остался в пижаме и в домашних тапочках.

Те несколько раз, когда он попадал в неприятности, были вызваны Хуа Юном.

Светло-голубая занавеска в отделении неотложной помощи была задернута. На тонкой занавеске мелькали колышущиеся и перекрывающиеся тени врачей. Шум от работы незнакомых механизмов сплетался воедино, вызывая у Шэн Шаою тревогу.

Он не знал, сколько времени прошло, прежде чем врачи начали выходить из отделения неотложной помощи по двое и по трое.

«Жизненные показатели пациента стабильны, но ему необходима госпитализация ещё на несколько дней для наблюдения». Лечащий врач, руководивший реанимацией, выглядел уставшим, но вздохнул с облегчением. Он окинул Шэн Шаоюя испытующим взглядом с ног до головы и предупредил: «Родственники не должны относиться к этому легкомысленно. Кроме того, во время лечения интимные отношения категорически запрещены! Вы ещё молоды и планируете в будущем иметь детей, верно?»

Шэн Шаою на мгновение остолбенел и, прежде чем успел ясно мыслить, выпалил: «Да».

«Всё». Доктор пригрозил ему: «Ты Альфа, ты должен быть здравомыслящим и рассудительным! Ты должен любить и баловать своего Омегу. Если хочешь, чтобы он рожал тебе детей в будущем, сейчас тебе нужно сдержаться. Не будь импульсивным. Ты меня слышишь?»

На лице Шэн Шаоюя отразилась лёгкая боль. Подумав немного, он не смог объясниться и не хотел показывать свои шрамы, поэтому лишь кивнул и согласился: «Понял, в следующий раз буду внимательнее».

Фактически, он терпел это каждый день, терпел до тех пор, пока его кровеносные сосуды не начали лопаться, но он никогда не был готов перейти черту.

Но доктор обвинил его, и его Омега тоже обвинил его.

Они заставили Шэн Шаоюя, считавшего, что он находится на вершине генетической эволюции человека, почувствовать себя разочарованным, как будто он был самым неудачливым Альфой в мире, который меньше всего заботился о своём партнере.

Шэн Шаою действительно подвёл многих молодых и красивых Омег, включая Шу Синь.

В тот день в аэропорту он не стал удерживать Шу Синь, а дал ей крупную сумму денег и квартиру в центре города и прямо предложил расстаться.

Шу Синь приняла деньги и дом, но всё равно плакала, но Шэн Шаою был невосприимчив к её слезам. Он почти сразу подумал, что если бы это был Хуа Юн, он бы тоже заплакал, возможно, ничего не сказал бы, чтобы удержать его, но денег он бы точно не принял...

Шэн Шаою, похоже, подсознательно считал Хуа Юна своим партнёром и использовал его в качестве стандарта для оценки других сопровождающих его Омег, а затем с удовлетворением подтвердил, что никто из них не может с ним сравниться.

Шэн Шаою чувствовал, что Хуа Юн вот-вот станет святым в любви.

В течении той трудной недели он использовал реалистичную куклу, содержащую феромоны Омеги, чтобы в одиночку пережить период восприимчивости.

......

На следующий день Хуа Юн пришёл в сознание.

Когда он проснулся, Шэн Шаою не было рядом, но в палате сидел еще один высокий Альфа S-уровня.

Не увидев Шэн Шаоюя, Хуа Юн нахмурился, его бледное лицо, покрытое болезнью, было полно недовольства: «Что ты здесь делаешь?»

«Если я не приду, пусть придёт Чан Юй? Тогда ему будет ещё труднее объяснить, если он столкнётся с Шэн Шаоюем». Шэнь Вэньлан отложил телефон, обернулся и спросил: «Что с тобой?»

«Я болен». Хуа Юн поднял руку, показал ему тыльную сторону ладони с иглой для внутривенного вливания и спокойно спросил: «Разве ты не видишь?»

На нём был больничный халат в сине-белую полоску, и он выглядел уставшим. Он действительно выглядел слабым и болезненным человеком.

Шэнь Вэньлан стиснул зубы: «Я спрашиваю тебя, как ты это сделал».

В инфузионном пакете осталось совсем немного лекарства. Хуа Юн вытащил иглу, нажал на ушко и спокойно сказал: «Я увеличил количество модификатора феромонов».

"Ты с ума сошёл?"

«Да», — Хуа Юн поднял голову: «Господин Шэн отправился на остров с другими Омегами во время своего уязвимого периода на семь дней».

«Он — беспутный негодяй». Вспомнив бешеную собаку, которая кусала всех без разбора, Шэнь Вэньлан почувствовал такую злость, что у него зачесались зубы.

«Разве это не просто несколько побоев?» — спокойно сказал Хуа Юн. «Ты же не потеряешь ни капли мяса. Почему ты такой скупой Альфа?»

«Ты щедр? Тогда какая тебе разница, с какой Омегой он спит?»

«Это другое».

В дверь палаты постучали. Лицо Хуа Юна застыло, и он оглянулся.

Из двери раздался голос телохранителя: «Господин Хуа, вы не спите?»

Вероятно, он услышал какой-то шум, но не решился броситься в палату, чтобы проверить.

Голос Хуа Юна изменил тон, слабим голосом сказал: «Проснулся, не входи».

Телохранитель ответил: «Тогда я попрошу врача прийти и осмотреть вас через десять минут, хорошо?»

«Хорошо», — сказал Хуа Юн, затем повернулся и спросил Шэнь Вэньлана: «Как ты сюда попал?»

Лицо Шэнь Вэньлана вдруг стало совсем суровым. Он поднял голову, подбородок напрягся, и жестом пригласил его посмотреть в окно.

«Ты залез через окно?» — спросил Хуа Юн, мельком взглянув на его аккуратный костюм и начищенные кожаные туфли, и с интересом добавил: «Это четвертый этаж, я не могу разглядеть, ты беспокоишься обо мне?»

Шэнь Вэньлан был не в духе: «Я боялся, что ты умрёшь и разрушишь мой бизнес». Он сердито посмотрел на красивого молодого человека перед собой и холодно сказал: «Шэн Шаою, должно быть, сошёл с ума. Он разрушил несколько моих проектов, которые вот-вот должны были быть завершены! Утка, которая вот-вот должна была оказаться у меня во рту, просто улетела. Чем ты собираешься мне возместить?»

«Господин Шэн очень способный». Выражение лица Хуа Юна смягчилось при упоминании Шэн Шаоюя. Он улыбнулся и сказал: «Но он уже давно обладает способностями. Какое это имеет отношение ко мне? К тому же, утка во рту не улетит. Вэнь Лан, это ты плохо укусил. Кого ты винишь? Почему ты хочешь, чтобы я за это заплатил? Потому что Альфа, который мне нравится, более способный, чем ты?»

«Какое дерьмо!» Шэнь Вэньлан был так зол на эту бесстыдную пару, что у него свело кишки: «Ради открытого тендера он посмел привлечь людей к участию в торгах и предложить цену по себестоимости, чтобы сделать меня несчастным! Это жестокая конкуренция! Если вы согласны, я соберу доказательства и немедленно подам на него в суд!»

«Это не сработает», — Хуа Юн покачал головой. «Я не могу огорчать своего Альфу только ради денег... Как насчет этого? Я лично возмещу убытки компании. В следующий раз, когда увидите господина Шэна, избегайте его».

Хуа Юну нет нужды напоминать ему о необходимости избегать Шэн Шаоюя.

С тех пор, как Шэн Шаою преградил ему путь на общественном ужине и избил его, Шэнь Вэньлан избегает этого бешеного пса.

Кроме того, ему и его команде необходимо скорректировать стратегию торгов, если он снова столкнётся с мошенничеством на торгах в будущем, он мог бы немедленно решить эту проблему. Бесполезно мудрить задним числом, это лишь потеря времени. Если он не сможет получить желаемое, он будет некомпетентным.

Шэнь Вэньлан лишился дара речи. Логика поведения обычных людей была совершенно иной, чем у этого, казалось бы, хрупкого и безобидного молодого человека. Ведь если Хуа Юну что-то нравилось, он непременно это съедал.

Телефон завибрировал. Хуа Юн потянулся за телефоном и дважды нажал на экран тонкими белыми пальцами. Он поднял голову и сказал: «Господин Шэн скоро вернётся. У вас есть ещё дела? Если нет, то вперёд».

Шэнь Вэньлан пришёл только для того, чтобы проверить состояние здоровья Хуа Юна. Увидев, что с ним всё в порядке, он почувствовал облегчение. Ради собственного сердечно-сосудистого здоровья он не хотел оставаться в палате дольше.

Он встал, открыл окно и быстро выпрыгнул.

Альфы S-класса обладают выдающимися спортивными способностями, а их взрывная сила, выносливость и даже прыгучесть значительно превосходят показатели обычных людей. Не говоря уже о том, чтобы подняться на четыре этажа, даже прыжок на четыре этажа для такого Альфы S-класса, как Шэнь Вэньлан, — это сущий пустяк.

Шэнь Вэньлан щёлкнул запястьем и легко повесился за окном здания. Он уже собирался продолжить падение, но рама кондиционера оказалась неустойчивой, и он не смог удержаться на ногах, едва не упав.

Он был готов к жёсткой посадке, но его руку внезапно сжала огромная сила.

Он поднял голову и увидел бледное и красивое лицо Хуа Юна. Пара глаз, ясных, как стеклянные бусины, которые как будто улыбаются.

Тонкая белая рука под больничным халатом вытянулась из открытого окна. Казалось, это не потребовало больших усилий. Тонкая ладонь нежно сжала сильную руку Альфы. Худой и красивый юноша медленно произнёс: «Вэнь Лан, ты такой бесполезный». Голос был нежным и сладким, как у влюблённой кокетливой девушки, но лицо его оставалось равнодушным.

Хуа Юн взял Шэнь Вэньлана за подбородок большим и указательным пальцами и поднял его лицо. «Я спас тебя. Не будь таким жестоким с господином Шэном. В прошлый раз ему потребовалось полмесяца, чтобы залечить свои раны. Мне это не нравится».

Мысли Шэнь ВэньЛана: Он меня первый ударил! Мне потребовалось полмесяца, чтобы прийти в себя! Почему ты ничего не сказал?

Шэнь Вэньлан был в ярости, пытался вырвать руку из его ладони и взревел: «Когда в будущем влюбишься, больше не обращайся ко мне за помощью. Мне это тоже не нравится!»

«Нет». Тонкое запястье Хуа Юна, которое, казалось, можно было легко сломать, было словно схвачено куском тонкой стали, словно зажимом, который крепко держал его и не желал отпускать.

«Ты должен помочь мне, и я помогу тебе в будущем».

Шэнь Вэньлан почувствовал, что вот-вот сломает ему руку. Мышцы были напряжены до предела, боль была невыносимой. Он стиснул зубы и сердито воскликнул: «Мне нужна твоя помощь?»

Красавец невинно моргнул: «Тебе не нужна помощь ?»

Хуа Юн подумал: Возможно, тебе никогда в жизни не удастся добиться расположения секретаря Гао в одиночку.

Глава 26

Хуа Юн пролежал в больнице три дня, спал больше, чем бодрствовал. Шэн Шаою был занят, бегая между больницей и компанией. Он возвращался домой один по ночам, отказывался от всех вечеринок с выпивкой и сексом, падал на кровать, а закрывая глаза, всегда вспоминал несчастное лицо орхидеи.

В тот день, когда Хуа Юна выписали из больницы, Шэн Шаою отложил свои дела, чтобы приехать и забрать его лично, но так и не получил должного ответа.

Вернувшись домой, Хуа Юн перешёл во вторую спальню. Шэн Шаою тоже сдерживал гнев, весь дом оснащён датчиками концентрации феромонов, Хуа Юну не слишком рискованно спать одному, поэтому он не стал его уговаривать остаться.

В следующие дни Хуа Юн был угрюм, меланхоличен, пассивен и подавлен. Если бы Шэн Шаою не проявлял инициативу, он бы чувствовал себя отстранённым.

Шу Синь была жизнерадостной омегой, которая иногда вела себя как избалованная маленькая девочка. Она отчаянно пыталась связаться с Шэн Шаоюем, чтобы спасти отношения.

Больше всего Шэн Шаою ненавидел навязчивых Омег, но он не мог быть жестоким к пахнущей цветами Омеге, поэтому он просто позволял ей время от времени присылать ему какие-то неуместные селфи и приветствия.

К тому же, вокруг собралась целая толпа очаровательных омег, ожидающих благосклонности Шэн Шаоюя. Хуа Юн же, намеренно дистанцировавшийся от Шэн Шаою, казался особенно ненавистным.

Шэн Шаою, которого никогда раньше не игнорировали, почувствовал обиду.

Неужели ему всё ещё нужно влюбиться в него по уши и хотеть умереть за него?

Чем больше он думал об этом, тем сильнее он стремился доказать себе, что Хуа Юн не незаменим. Он был мягок просто потому, что жалел его, а не потому, что собирался повеситься на дереве и играть в верность друг другу до конца жизни.

Шэн Шаою вернулся в группу ради развлечения. Прошло много времени с их последней встречи. Видя, что Шэн Шаою не взял с собой Хуа Юна, Ли Байцяо больше об этом не упоминал. Он предположил, что Шэн Шаою оправился от своей «душевной травмы» и совершенно забыл об омеге с ароматом орхидеи. Случайно, он узнал, что Хуа Юна нашли.

«Чёрт! Ты победил Шэнь Вэньлана только ради этой Омеги?» Драка между Шэн Шаою и Шэнь Вэньланом уже не была новостью и уже несколько месяцев горячо обсуждалась в светском кругу.

Шэн Шаою молча пил, вспоминая то время, когда Хуа Юн выходил и останавливался у входа перед его уходом утром, не говоря ни слова, протягивал ему испечённый им пирог.

«Шаою, я хочу задать тебе вопрос?»

"Что?"

«Этого орхидея, Шэнь Вэньлан, наверняка уже трогал, верно?» Ли Байцяо двусмысленно улыбнулся: «Ты хотел вернуть красивого человека в свои руки в целости и сохранности? Разве ты не говорил, что не любишь грязные вещи? Почему бы тебе не отдать его мне?»

«Ты?» Шэн Шаою поднял глаза и оглядел его с ног до головы, с презрением в один миллион двести тысяч очков. Он презрительно сказал: «Я потратил больше ста миллионов, чтобы найти его, а ты хочешь чтобы я отдал его тебе?»

«Тогда продай его мне!»

«Ты хочешь потратить 100 миллионов? Будь осторожен, твой брат тебя задушит!»

Ли Байцяо не был убеждён: «Я просто хочу спать с поддержанным Омегой, я не собираюсь жениться на нём с пышной церемонией! Он тебе больше не нужен, но ты не позволяешь мне взять его к себе ради развлечения?» Он помолчал, облизнул губы и улыбнулся: «К тому же, кто знает, сколько у него было рук...»

Чэн Чжэ, стоявший рядом, увидел, недовольное лицо Шэн Шаоюя, и поспешно подмигнул Ли Байцяо. Но Ли Байцяо был погружён в фантазию о том, как он прильнёт к красавцу и сказал ему: «Но если лицо красивое, я не против. Ну просто нужно переработать его и использовать отходы».

Шэн Шаою с грохотом поставил чашку на стол и мрачно спросил: «Кто, по-твоему, бесполезен?»

Ли Байцяо от неожиданности запнулся и не смог вымолвить ни слова.

Чэн Чжэ поспешил смягчить ситуацию: «Он сказал, что вчера гонялся за хорошенькой омегой, и пригласил людей выпить по три раза, но так и не смог получить столик! Верно, Байцяо?»

Видя недовольство Шэн Шаоюя, Ли Байцяо унизительно кивнул: «Да, да, я просто говорил сам с собой».

Жизнь Ли Байцяо была сосредоточена на еде и ожидании смерти. Он был известным неудачником во втором поколении Цзянху, лучшим среди плейбоев-неудачников, и лучшим среди богачей второго поколения. Пока он не был побеждён Шэн Шаоюем, он был неудачником.

Лучше уж неудачник, избежавший катастрофы, чем элита с разбитым лицом и носом!

В конце концов, Шэн Шаою недавно, должно быть, сильно насолил! Когда он злился, то даже Шэнь Вэньлана бил!

В конце раунда Ли Байцяо сильно выпил и вытащил Шэн Шаоюя на разговор наедине, спросив его: «Шаою, скажи мне правду, в следующий раз, когда мы увидим Хуа Юна, как нам следует его называть?»

Шэн Шаою ничего не сказал, но выражение его лица, казалось, стало ещё хуже.

Чэн Чжэ неохотно отстранил Ли Байцяо и сказал: «Ты пьян». Затем он повернулся к Шэн Шаою и сказал: «Шаою, не спорь с пьяным».

Несмотря на это, Шэн Шаою всё ещё чувствовал себя немного неловко.

Потому что он сам не понимал, кем для него был Хуа Юн. Жениться на нём? Это было бы несерьёзно. Но если бы ему предложили обращаться с Хуа Юном как с игрушкой и передать его таким людям, как Ли Байцяо, Шэн Шаою пришёл бы в ярость от одной мысли об этом!

Он не мог ни отдать его, ни жениться на нём. Главное то, что он не считает, что сделал что-то плохое, что могло бы сделать Хуа Юна таким несчастным.

Грядущие дни будут поистине невыносимыми.

Хотя он так и думал, но чтобы заставить Ли Байцяо и других извращенцев замолчать, Шэн Шаою специально взял Хуа Юна с собой на следующую встречу с «Ли Байцяо и другими».

Этого орхидея слишком долго хранили дома и он почти покрылся плесенью! Пора было выйти ему на солнышко.

Услышав, что Шэн Шаою собирается взять его на вечеринку к другу, Хуа Юн был ошеломлён: «Сейчас?»

«Да, сегодня день рождения Ли Байцяо. Тебе стоит переодеться и немного принарядиться».

Хуа Юн молча кивнул и пошёл в гардеробную.

Через пятнадцать минут он вышел аккуратно одетый. Шэн Шаою сидел на диване и читал последний квартальный финансовый отчёт. Услышав шаги, он всё ещё не отрывал взгляда от отчёта, не поднимая голову, спросил: «Ты закончил?»

Хуа Юн что-то напевал, сел напротив него, протянул руку, чтобы налить себе чашку чая, и стал молча ждать его, держа чашку в руке.

Когда Шэн Шаою закончил свою работу, он посмотрел на часы и почувствовал, что пора, поэтому он наконец встал, посмотрел на Хуа Юна и был ошеломлён.

Его брови быстро нахмурились: «Разве я не просил тебя немного принарядиться?»

Хуа Юн осторожно коснулся голубовато-белой броши в виде орхидеи на своей груди и пробормотал: «Господин Шэн, я принарядился». Шэн Шаою молча пил, вспоминая то время, когда Хуа Юн выходил и останавливался у входа перед его уходом утром, не говоря ни слова, протягивал ему испечённый им пирог.

«Шаою, я хочу задать тебе вопрос?»

"Что?"

«Этого орхидея, Шэнь Вэньлан, наверняка уже трогал, верно?» Ли Байцяо двусмысленно улыбнулся: «Ты хотел вернуть красивого человека в свои руки в целости и сохранности? Разве ты не говорил, что не любишь грязные вещи? Почему бы тебе не отдать его мне?»

«Ты?» Шэн Шаою поднял глаза и оглядел его с ног до головы, с презрением в один миллион двести тысяч очков. Он презрительно сказал: «Я потратил больше ста миллионов, чтобы найти его, а ты хочешь чтобы я отдал его тебе?»

«Тогда продай его мне!»

«Ты хочешь потратить 100 миллионов? Будь осторожен, твой брат тебя задушит!»

Ли Байцяо не был убеждён: «Я просто хочу спать с поддержанным Омегой, я не собираюсь жениться на нём с пышной церемонией! Он тебе больше не нужен, но ты не позволяешь мне взять его к себе ради развлечения?» Он помолчал, облизнул губы и улыбнулся: «К тому же, кто знает, сколько у него было рук...»

Чэн Чжэ, стоявший рядом, увидел, недовольное лицо Шэн Шаоюя, и поспешно подмигнул Ли Байцяо. Но Ли Байцяо был погружён в фантазию о том, как он прильнёт к красавцу и сказал ему: «Но если лицо красивое, я не против. Ну просто нужно переработать его и использовать отходы».

Шэн Шаою с грохотом поставил чашку на стол и мрачно спросил: «Кто, по-твоему, бесполезен?»

Ли Байцяо от неожиданности запнулся и не смог вымолвить ни слова.

Чэн Чжэ поспешил смягчить ситуацию: «Он сказал, что вчера гонялся за хорошенькой омегой, и пригласил людей выпить по три раза, но так и не смог получить столик! Верно, Байцяо?»

Видя недовольство Шэн Шаоюя, Ли Байцяо унизительно кивнул: «Да, да, я просто говорил сам с собой».

Жизнь Ли Байцяо была сосредоточена на еде и ожидании смерти. Он был известным неудачником во втором поколении Цзянху, лучшим среди плейбоев-неудачников, и лучшим среди богачей второго поколения. Пока он не был побеждён Шэн Шаоюем, он был неудачником.

Лучше уж неудачник, избежавший катастрофы, чем элита с разбитым лицом и носом!

В конце концов, Шэн Шаою недавно, должно быть, сильно насолил! Когда он злился, то даже Шэнь Вэньлана бил!

В конце раунда Ли Байцяо сильно выпил и вытащил Шэн Шаоюя на разговор наедине, спросив его: «Шаою, скажи мне правду, в следующий раз, когда мы увидим Хуа Юна, как нам следует его называть?»

Шэн Шаою ничего не сказал, но выражение его лица, казалось, стало ещё хуже.

Чэн Чжэ неохотно отстранил Ли Байцяо и сказал: «Ты пьян». Затем он повернулся к Шэн Шаою и сказал: «Шаою, не спорь с пьяным».

Несмотря на это, Шэн Шаою всё ещё чувствовал себя немного неловко.

Потому что он сам не понимал, кем для него был Хуа Юн. Жениться на нём? Это было бы несерьёзно. Но если бы ему предложили обращаться с Хуа Юном как с игрушкой и передать его таким людям, как Ли Байцяо, Шэн Шаою пришёл бы в ярость от одной мысли об этом!

Он не мог ни отдать его, ни жениться на нём. Главное то, что он не считает, что сделал что-то плохое, что могло бы сделать Хуа Юна таким несчастным.

Грядущие дни будут поистине невыносимыми.

Хотя он так и думал, но чтобы заставить Ли Байцяо и других извращенцев замолчать, Шэн Шаою специально взял Хуа Юна с собой на следующую встречу с «Ли Байцяо и другими».

Этого орхидея слишком долго хранили дома и он почти покрылся плесенью! Пора было выйти ему на солнышко.

Услышав, что Шэн Шаою собирается взять его на вечеринку к другу, Хуа Юн был ошеломлён: «Сейчас?»

«Да, сегодня день рождения Ли Байцяо. Тебе стоит переодеться и немного принарядиться».

Хуа Юн молча кивнул и пошёл в гардеробную.

Через пятнадцать минут он вышел аккуратно одетый. Шэн Шаою сидел на диване и читал последний квартальный финансовый отчёт. Услышав шаги, он всё ещё не отрывал взгляда от отчёта, не поднимая голову, спросил: «Ты закончил?»

Хуа Юн что-то напевал, сел напротив него, протянул руку, чтобы налить себе чашку чая, и стал молча ждать его, держа чашку в руке.

Когда Шэн Шаою закончил свою работу, он посмотрел на часы и почувствовал, что пора, поэтому он наконец встал, посмотрел на Хуа Юна и был ошеломлён.

Его брови быстро нахмурились: «Разве я не просил тебя немного принарядиться?»

Хуа Юн осторожно коснулся голубовато-белой броши в виде орхидеи на своей груди и пробормотал: «Господин Шэн, я принарядился».

«Иди переоденься!» Шэн Шаою был необъяснимо зол: «Разве ты не понимаешь? Я же просил тебя немного принарядиться, а не наряжаться как фея».

Когда Шэн Шаою попросил его принарядиться, он просто небрежно достал свой костюм с брошью в виде орхидеи и надел его. Более того, он даже не умылся. А как ещё он мог принарядиться?

«Тогда что же мне надеть?» — невинно спросил Хуа Юн, широко раскрыв глаза.

Шэн Шаою потащил его в гардероб, после долгого выбора он не смог найти более простой деловой костюм, чем тот, который  уже был на Хуа Юне, что ещё больше разозлило его.

Мысли Шэн Шаоюя: Помогите! Моя жена такая красивая!

Подобно лотосу в чистой воде, он естественен, лишен приукрашивания. С лицом Хуа Юна, даже если он выйдет на улицу в мешке, он всё равно будет свежим, утончённым, потрясающим и очаровательным!

Шэн Шаою долго искал, но так и не нашёл более подходящей одежды. Его лицо стало ещё мрачнее, а тон ещё хуже: «Всё. Там не разговаривай с другими без моего разрешения! Ты меня слышишь?»

«Господин Шэн». Видя, что Шэн Шаою расстроен, Хуа Юн неловко спросил: «Можно мне не идти?»

«Ты не хочешь ходить со мной на светские мероприятия?» Глаза Шэн Шаоюя стали немного опасными.

«Нет», — Хуа Юн опустил голову, чтобы избежать его убийственного взгляда, и тихо спросил: «Это будет плохо?»

«Что в этом плохого?»

Омега напротив замолчал, его острый подбородок был опущен, голова опущена, и он смотрел на свои пальцы ног, как будто стоял в углу в ожидании наказания.

Шэн Шаою захотел обвинить именинника Ли Байцяо, отругав его за то, что он ищет неприятности и родился сегодня.

"....." Хуа Юн долго молчал, и вдруг, словно выдавливая зубную пасту, выпалил одно за другим: "Будет не хорошо, если я буду там с тобой".

Гнев Шэн Шаою внезапно утих, и сердце его постепенно остыло. Он понял, что Хуа Юн имел в виду под «не хорошо».

Они все знают.

Поскольку времени было так мало, они не успели забыть эти очень плохие воспоминания.

Руки Хуа Юна были прижаты к его телу, его пальцы свисали вниз, он беспокойно теребил край одежды и нервно поглаживал.

Шэн Шаою схватил его руку и положил на ладонь. Ладонь Хуа Юна была немного меньше, чем у Шэн Шаоюя, гораздо белее и мягче на ощупь, словно никто не хотел причинить ему боль.

«Я не думаю, что в этом есть что-то неправильное». Решительность и спокойствие Шэн Шаоюя, казалось, придали Хуа Юну большую смелость.

Он поднял лицо и посмотрел на него влажными и нежными глазами: «Правда?»

«Да», — Шэн Шаою взял его за руку и вывел из раздевалки, беспомощно пробормотав: «Просто пойдем. Ты же Фей, ты не можешь притворяться уродливым».

Хуа Юна позабавили его слова, и уголки его губ слегка приподнялись.

Эта редкая улыбка немного развеяла уныние Шэн Шаоюя. Его тон стал спокойнее, и он напомнил: «Просто не обращай внимания на Ли Байцяо. Он — собачья пасть, которая не может изрыгать слоновую кость. Он говорит только то, что злит людей».

Хуа Юн кивнул, показывая, что понял. Шэн Шаою протянул руку и ещё несколько раз погладил его пушистые волосы, обнаружил, что это ничуть не портит его ослепительную красоту, опустил руку и снова взял его за руку: «Пошли».

Брат Ли Байцяо, находящийся у власти, вернулся из Цюриха, поэтому в последнее время ему приходилось вести себя сдержанно. Он не решился устроить грандиозную вечеринку в свой день рождения и не мог позволить себе такой же роскоши, как в предыдущие годы. Он просто забронировал помещение в ресторане, который часто посещал, и пригласил 20–30 друзей.

Последним пришёл Шэн Шаою. Когда он подошёл, остальные уже оживлённо беседовали.

Ли Байцяо был одет как приличный мужчина: в строгом костюме и с довольно красивой причёской. Увидев Шэн Шаоюя, он улыбнулся, обнажив восемь зубов: «Шаою, ты здесь!» Его взгляд опустился, а улыбка стала ещё шире: «Моя невестка тоже здесь? Привет!»

Сначала Хуа Юн не отреагировал, но потом его лицо покраснело,сквозь его почти прозрачно-белое лицо проступила тень застенчивости, из-за чего он стал похож на красивую креветку.

Он прошептал: «Привет». Взглянув на праздничный торт рядом с собой, он добавил: «С днём рождения тебя».

Ли Байцяо был ещё счастливее и с большой радостью ответил: «Эй, спасибо...».

Шэн Шаою не понравилось, что Хуа Юн разговаривал с Ли Байцяо, и ему не понравились неискренние слова Ли Байцяо. Невестка? Шэн Шаою причмокнул губами и почувствовал себя всё более неловко, словно Хуа Юн был наложницей...

Ведущей дня рождения была женщина-омега, немного известная в индустрии гостеприимства. В прошлом у неё был роман с Ли Байцяо. Она стояла на сцене, щедро посылала воздушные поцелуи своему бывшему и флиртовала с богатыми и знатными альфами в зале.

Глядя на Хуа Юна, который молчал, Шэн Шаою невольно вспомнил, как в первый раз взял его на вечеринку.

В тот раз Хуа Юн надел неподходящий старый свитер и тихо сидел рядом с Шэн Шаоюем, но Шэн Шаою тогда стал самым заметным и завидным Альфой на поле.

Казалось, Хуа Юн впервые присутствовал на роскошном банкете высшего общества. Несмотря на самую неприметную одежду, он выглядел очень спокойным и расслабленным, с любопытством разглядывая всех, кто подходил поболтать с Шэн Шаоюем, но при этом сохраняя благопристойность светского человека.

В то время Шэн Шаою чувствовал, что этот Омега, который был спокоен и сдержан в социальных ситуациях, подходил ему больше, чем те Омеги, которые делали тысячу фотографий и выкладывали их в социальные сети после еды или покупки сумки.

Глава 27

Ли Байцяо привык к шумной атмосфере, поэтому, чтобы не обидеть брата, выбрал тихий уголок. Но, в конце концов, это был его день рождения, и он не собирался просто так ужинать.

После трёх порций напитков официанты ресторана зашли, убрали чашки и тарелки, включили проектор, приглушили свет и заменили группу диджеем. Бармен убрал винную карту и заменил её коктейлями. Крыша ресторана превратилась в бар с террасой.

Ресторан оформлен в роскошном стиле, преимущественно с использованием камня и металла. Мраморный пол отражал свет, а великолепная хрустальная люстра была приглушена. Приглушенный свет, проникая сквозь хрустальный корпус, освещал молодые и красивые улыбающиеся лица посетителей.

Альфы и Омеги на поле — все они выдающиеся личности. В таком освещении, да ещё и с лёгким опьянением, они выглядят особенно привлекательно.

Свет, музыка, алкоголь, феромоны...

В хорошей атмосфере некоторые только что познакомились, обнимались, а звуки поцелуя смешивались с музыкой, смешанной с неотразимым ароматом феромонов, делавшим воздух сладким.

Шэн Шаою вышел и направился на террасу, чтобы ответить на рабочий звонок, жестом пригласив Хуа Юн сесть на своё место и подождать его.

Хуа Юн кивнул и сделал небольшие глотки не слишком крепкого мохито. Ему всегда нравился вкус рома с цитрусовым ароматом, и он, сам того не заметив, выпил уже третий бокал.

Ли Байцяо, который изначально флиртовал с ведущей, подошёл, когда увидел, что Шэн Шаоюя нет рядом.

Хуа Юн опираясь на локти, поддерживал лицо тонкими белыми ладонями, взглянул на него.

Ли Байцяо был тронут его равнодушным взглядом, поэтому он просто сел напротив и заговорил с ним: «Шаою здесь нет, тебе, должно быть, скучно? Я составлю тебе компанию».

«Нет нужды», — сказал Хуа Юн. «Мне не скучно».

Почему этот маленький прекрасный Омега такой двуличный.. Он такой мягкий и бескомпромиссный перед Шэн Шаоюем, но такой равнодушный и безразличный перед Ли Байцяо?

Ли Байцяо вспомнил свою первую встречу с Хуа Юном. Он наклонился к нему, чтобы поприветствовать, и тот толкнул его так, что у него чуть не пошла кровь из носа. Однако он не мог найти к нему никаких претензий и винил только себя за слишком легкомысленное поведение.

Как говорится в пословице, нет ничего вкуснее пельменей и нет ничего веселее моей невестки.

Альфы чем чаще они сталкиваются с цветком, до которого невероятно трудно добраться, тем сильнее он пробуждает в них жажду победы и дух соперничества. К тому же, этот Омега...

Ли Байцяо взглянул на тонкие запястья Хуа Юна, его чистое лицо и тонкую шею, представив, что Шэнь Вэньлан прятал его почти месяц. Злой огонь в его сердце разгорался всё сильнее, а улыбка на лице выдавала лёгкое легкомыслие: «Я слышал, ты на время исчез?» Он открыл банку с тоником и сделал глоток. Видя, что Хуа Юн по-прежнему не обращает на него внимания, он продолжил: «Твоё исчезновение очень обеспокоило Шаоюя!»

Когда он заговорил о Шэн Шаою, нежный орхидей перед ним заинтересовался. Он повернул голову с невинным выражением лица и тихо спросил: «Господин Шэн...»

«Он чуть не умирал от беспокойства!» Хотя стиль жизни Ли Байцяо оставляет желать лучшего, а его личная жизнь была развратной, он никогда не был человеком, который предаёт частную жизнь своих братьев ради темы для разговора.

Но, столкнувшись с Хуа Юном, он был одержим каким-то странным духом и вспылил. Он скорее продаст Шэн Шаоюя, чем не захочет сказать ещё несколько слов этому холодному красавцу перед ним.

«Кажется, Шаою никогда не любил ни одного Омегу так, как тебя».

Услышав это, Хуа Юн улыбнулся, но не был так счастлив, как представлял себе Ли Байцяо. Его взгляд медленно упал на террасу, задержавшись на Шэн Шаоюе, который разговаривал по телефону, стоя спиной к ним сквозь толпу.

Ли Байцяо чрезвычайно завидовал Шэн Шаою.

Он был в отчаянии и не мог придумать тему, на которую можно было бы заговорить с Хуа Юном. Помолчав немного, он сказал: «На самом деле, в мире не только один Альфа».

Хуа Юн, казалось, не понял и тихо произнёс «Хмм», подтверждая этот объективный факт.

Ли Байцяо много лет наслаждался сексом, но никогда никого не уводил у братьев, но Хуа Юн ему очень нравился. Несмотря на то, что Хуа Юн был с Шэн Шаоюем, которого он очень любил, Шэн Шаою не пометил его, а значит, он не испытывал к нему глубоких чувств, поэтому Ли Байцяо было всё равно.

Он достал телефон и помахал им Хуа Юну: «Почему бы тебе не добавить меня в WeChat? Когда в будущем тебе надоест путешествовать, ты сможешь найти меня сам».

Хуа Юн медленно оглядел его с ног до головы, в замешательстве приоткрыл губы и спросил: «Тебя?»

Что? Я не могу позволить себе вырастить для тебя орхидею?

Ли Байцяо был взволнован его растерянным взглядом и хотел победить: «Ну, если ты последуешь за мной, я смогу дать тебе то же, что и Шаою».

Хуа Юн поджал губы и мягко улыбнулся: «Ты не можешь мне этого дать».

Чёрт возьми! Бездельничающий Ли Байцяо гораздо хуже наследника Шэн Шаоюя, но семья Ли тоже знаменита в Шанхае со столетней историей! Хотя она и не сравнится с X Holdings, солидной, богатой... Но всё же его семя достаточно влиятельна и превосходит семью Шэн, которая только что вошла в высший класс!

Посмотрите на эту орхидею, он не выглядит ни съедобным, ни полезным! Что же ему нужно? Что может дать ему Шэн Шаою, чего не может дать он, Ли Байцяо?!

«Чего ты хочешь? Скажи мне, ты ведь ещё даже не сказал этого, откуда ты знаешь, что я не смогу тебе этого дать?»

Хуа Юн снова взглянул на него, его длинные ресницы опустились: «Мне нравится только господин Шэн».

Ли Байцяо был ошеломлён.

Чт.. что? Как?

Он не ожидал, что этот цветок будет таким невинным.

Он принял неловкий вид, но не унывал. Он улыбнулся и сказал: «Но любовь может измениться. Как давно ты его знаешь? Меньше года, верно? Айонг...» Он ласково позвал его, нарочно понизив голос, словно намекая на двусмысленность, и наклонился к его уху, чтобы сказать: «Жизнь длинная. Он может тебе понравиться сегодня, а я — завтра. Даже если это не произойдёт так быстро, как насчёт трёх-пяти лет, десяти-восьми?»

Ли Байцяо чувствовал, что слишком увлечён. Чтобы заманить Омегу в постель, он мог даже произнести такие едкие слова, как «десять лет, восемь лет», но слова уже были сказаны, поэтому ему нужно было закончить их как следует. Он продолжил с улыбкой: «Ты такой редкий красавец, должно быть, сейчас за тобой гоняется множество людей, и неизбежно, что спустя время они изменят своё мнение. Тебе не нужно торопиться с ответом сейчас, но если ты передумаешь, не забудь сначала подумать обо мне».

Хуа Юн укусил соломинку и взглянул на спину Шэн Шаоюя. Его ярко-красные губы обнажили белые зубы и мягкий, влажный язык. Ли Байцяо почувствовал себя настолько бесполезным, что даже позавидовал соломинке, которую держал тот в руке.

«Я не изменю своего решения».

Что значит восемь или десять лет? Пятнадцать лет пролетели незаметно, а Шэн Шаою ему всё больше и больше нравится.

Ли Байцяо позабавила наивность этого Омеги: «Я не ожидал...что ты такой романтичный. Шаою такой счастливчик». С этими словами он встал, похлопал Хуа Юна по плечу, небрежно взяв знакомого молодого Омегу, пошёл к бару заказывать напитки.

Запах феромонов в помещении стал сильнее.

«Зачем ты меня торопишь? Я только что поел». Хуа Юн опустил голову и ждал ответа собеседника.

Затем он неторопливо вытащил из кармана небольшой коричневый прозрачный флакончик, открутил его и без всякого выражения выпил всё, ощущая во рту горьковатый привкус феромонного модификатора. Хуа Юн встал и направился к лестнице, ведущей в туалет на следующем этаже ресторана.

Пять минут спустя альфы и омеги, увлечённые ночной вечеринкой, начали чувствовать неладное. Лишь несколько бет, нечувствительных к запаху феромонов, продолжали радостно извиваться в такт музыке.

«Чувствуешь запах?» Один Омега понюхал и тихо спросил своего спутника: «Какой сильный цветочный аромат. Кажется, у Омеги жар».

«Да, но не совсем».

Они беседовали, когда внезапно с террасы в спешке прибежал высокий Альфа с мрачным лицом.

«Это принц семьи Шэн? Почему он так встревожен?»

«А, теперь я вспомнил спутника, которого он привёл сегодня, похоже Омега с ароматом орхидеи!»

Телефонный разговор Шэн Шаоюя был особенно долгим. В эти дни он всеми способами пытался вырвать у HS множество заказов, но это не только увеличило давление на авансовые платежи по проектам и уменьшило прибыль Shengfang, но и привело к снижению средней цены сделки по аналогичным проектам в той же отрасли. Серия «эффектов бабочки» вызвала общественный гнев.

Несколько его бизнес-менеджеров в последнее время находились под серьёзным давлением, и некоторые директора постепенно начали проявлять беспокойство. Большинство акционеров ещё на ранних этапах разработали планы развития промышленности и инвестировали не только в Shengfang. Действия Шэн Шаоюя не убили тысячу врагов, но нанесли вред восьмистам, что привело к резкому падению прибыли всей смежной отрасли, от чего пострадали все.

Проект Шэн Шаоюя по применению генных ножниц идёт полным ходом уже почти год. Несмотря на первые результаты, он пока не принёс положительной выручки, поглощающей денежный поток. Более того, проекты, изначально принадлежавшие HS, которые он один за другим перехватил по низким ценам, имеют огромный аванс, а финансовый отчёт Шэнфана за этот квартал ещё хуже.

С другой стороны, хотя информация, предоставленная Хуа Юном, очень ценна, научные исследования требуют систематизации и командной работы. Имея в качестве опоры лишь эти данные, проект добился определённого прогресса, но добиться настоящего прорыва сложно. Исследования в области практики применения генных ножниц постепенно вступили в период застоя.

Шэн Шаою повесил трубку, всё ещё размышляя о жалобах подчинённых. Уже было достаточно плохо, но кто бы мог подумать, что будет ещё хуже? Он в расстроенных чувствах поднял глаза, но не увидел Хуа Юна, который, как предполагалось, сидел на своём месте. В его нос ударил сильный цветочный аромат.

Его сердце вдруг сжалось.

Шэн Шаою быстро вернулся в комнату с балкона, звал Хуа Юна и одновременно искал его повсюду.

«Похоже, в ванной находится Омега с температурой!» — раздался громкий возглас с лестницы.

Услышав голос, Шэн Шаою нахмурился и бросился вниз по лестнице. Чем ниже он спускался, тем сильнее становился аромат орхидеи. Он чувствовал всё больше беспокойства, а его лицо становилось всё мрачнее.

Двое Омег стояли у двери туалета, недоуменно разглядывая, а несколько Альф с любопытством замерли там же. Чтобы выглядеть благопристойным и сдержанным перед братом, Ли Байцяо забронировал только один этаж, оставив внизу свободное пространство.

У Шэн Шаоюя было холодное лицо, и он поспешно крикнул: «Хуа Юн!»

Другие гости его не знали, но его аура их тоже пугала, и они сознательно расступались перед ним: «Там только один Омега, а ты его Альфа? Тогда можешь войти и увидеть его лично».

Шэн Шаою толкнул дверь и вошёл. В закрытом помещении аромат орхидей был ещё сильнее. Шэн Шаою затаил дыхание и постучал в каждую дверь, пока наконец не обнаружил дрожащего Хуа Юна в предпоследней кабинке справа.

Слабый юноша прижался к стене, полусидя и свернувшись калачиком. Услышав, как с грохотом распахнулась запертая дверь, он вдруг поднял ясные глаза и посмотрел на Шэн Шаоюя пустым, влажным взглядом.

«Господин Шэн?»

Хуа Юн тяжело дышал, на его бледных щеках проступил едва заметный румянец. Увидев Шэн Шаоюя, он попытался встать, но безуспешно. Ноги не слушались его и безвольно прилипли к холодному полу, он совершенно не мог собраться с силами.

«Мне так неловко», — сказал Хуа Юн.

Разум Шэн Шаоюя на несколько секунд отключился, а когда он среагировал, то уже протянул руку и поднял человека.

Глава 28

Он снял пиджак и накрыл им лицо Омеги, затем Шэн Шаою протиснулся сквозь толпу и вышел с мрачным выражением лица.

Позади него.

«Почему он всё ещё бегает, когда у него жар? У этого Омеги нет ни капли самоуважения».

"Это верно."

«Не думаю, что это обычная лихорадка. Запах феромонов Альф и Омег наверху очень сильный. Может быть, он слишком слаб физически, и ему приходится поддерживать температуру?»

Шэн Шаою почувствовал острую боль в сердце и вышел, держа Хуа Юна на руках, игнорируя всё.

Альфа, не знавший, как пользоваться глазами, учуял феромоны с ароматом орхидеи и остановил его с легкомысленным выражением лица: «Брат, можешь одолжить мне немного света, поиграть со мной?»

Этот идиот напоролся прямо на дуло пистолета Шэн Шаоюя.

«Отвали». Высокий и красивый Альфа S-класса окутался волной феромонов с ароматом горького апельсина и рома. Давление было таким сильным, что хулиган B-класса упал на землю, закатив глаза.

Обсуждение позади него тут же прекратилось.

Все молча наблюдали, как разгневанный Альфа крепко обнял своего Омегу и ушёл, не оглядываясь.

У въезда была узкая улица с односторонним движением, и машину можно было остановить только на двадцать секунд. Водитель сделал круг и нервно попросил разъярённого начальника на другом конце провода подождать ещё две минуты.

Шэн Шаою не мог ждать ни секунды. Он не взял с собой феромонных пластырей, поэтому ему оставалось лишь полагаться на подавляющие феромоны альфы S-уровня, чтобы не дать окружающим его альфам, которые часто поглядывали на него, подойти поближе.

Эти вопросительные, заинтересованные взгляды отталкивают.

Ли Байцяо, вероятно, родился в очень неудачный день.

Машина ждала долго. Шэн Шаою уже раздумывал, стоит ли снова позвонить водителю, чтобы подтолкнуть его, как вдруг поднял взгляд и увидел Шэнь Вэньлана.

Альфа, которого, как предполагалось, чуть не сбила машина, когда он выходил, медленно шёл к ним, а за ним следовал секретарь бета по имени Гао Ту. Они оба вышли из личной комнаты на первом этаже, один впереди, другой сзади. Увидев Шэн Шаоюя, Шэнь Вэньлан не очень удивился. Он остановился в нескольких метрах от него, засунув руки в карманы, и с интересом разглядывал омегу в объятиях того.

«Это Хуа Юн?» — Шэнь Вэньлан скривил губы и многозначительно улыбнулся. — «Что с ним? У него что, лихорадка?»

Если бы Шэн Шаою не держал Хуа Юна в руках, он немедленно задушил бы его.

Но теперь ему просто хотелось как можно скорее забрать Омегу домой, поэтому он отвернулся и промолчал, даже если наступит на собачье дерьмо, он просто сделает вид, что не заметил этого.

Но Шэнь Вэньлан не собирался сдаваться, он даже подошёл понюхать воздух, улыбнулся и сказал: «Пахнет приятно».

Насыщенный аромат благовоний, окутывающий радужную оболочку, исходил из желез на затылке. Это был тоже феромон альфы S-уровня, но теперь он был менее гнетущим и более соблазнительным.

«Шэнь Вэньлан!» — Шэн Шаою стиснул зубы и сказал: «Избавься от своей вони».

«Как мои благовония и ирис могут пахнуть плохо? Это ты, наоборот, пахнешь пьяными ветками. Если не знать, можно подумать, что ты уборщик туалетов, превратившись в духа».

Сохраняй спокойствие, сохраняй спокойствие. Даже если ты хочешь его убить, тебе нужно выбрать место, где нет слежки.

Шэн Шаою был в ярости и испытывал к нему зловещее отвращение: «Несколько лет назад молодая компания HS Group использовала мой аромат феромонов для разработки серии ежедневных химикатов без разрешения. Шэнь Вэньлан, я давно слышал, что ты на самом деле ненавидишь Омег, но что касается Хуа Юна, ты снова и снова выступаешь против меня. Я думал, тебя привлекает моя Омега, но теперь я думаю, господин Шэнь, может быть, тот человек, в которого ты влюблён, это я?»

Лицо Шэнь Вэньланга изменилось, словно он наелся дерьма и его стошнило: «Есть шанс выздороветь, если начать лечить паранойю на ранней стадии. Но...» Он слегка улыбнулся: «Теперь, когда я увидел тебя, у меня как раз есть несколько искренних слов, которых я хочу сказать Шаою».

«Не нужно признаваться», — Шэн Шаою остался невозмутим и про себя проклял водителя за опоздание.

«Это не совсем признание», — сказал Шэнь Вэньлан с полуулыбкой. «Физическое состояние Хуа Юна изначально не в порядке. Врач сказал, что он серьёзно ранен и не сможет быстро поправиться. Если он изредка выйдет и почувствует слишком сильный запах Альфы, у него поднимется температура. Держать рядом такого Омегу, как Хуа Юн, — не самое приятное занятие, так почему бы не отдать его мне... Несколько руководителей высшего звена X Holdings очень довольны Хуа Юном. Если ты готов вернуть его, я готов поделиться с Шэн Фан технологией применения генных ножниц».

Шэн Шаою был ошеломлён, а Хуа Юн в его объятиях тоже заметно напрягся.

Неожиданно бесценная Омега в его руках произвела на Шэнь Вэньланга большее впечатление, чем 35 миллиардов наличными.

Но... что означает «Высшее руководство X Holdings очень довольна Хуа Юном»?

Размышляя о глубоком смысле этого предложения, Шэн Шаою чуть не сломал задние зубы.

На мгновение застыв, Хуа Юн начал судорожно дрожать, все его тело тряслось, его лицо уткнулось в костюм Шэн Шаою, и его испуганные вздохи невозможно было сдержать, они вырывались из-под тонкой ткани.

Шэн Шаою обхватил его руками, сдерживая гнев, ухмыльнулся и презрительно посмотрел на Шэнь Вэньлана: «В твоём HS есть только эта технология, которая стоит денег, верно? Говорят, что герои всегда не могли устоять перед соблазном красоты. Ради красоты господин Шэнь даже отказался от своей страны. Какой мудрый правитель!»

"То же самое."

Мимо медленно проехал длинный чёрный лимузин. Водитель, обливаясь потом, вышел из машины и с мрачным лицом открыл дверь начальнику.

Шэнь Вэньлан последовал за ним и сказал: «Господин Шаою, я говорю с вами искренне. Не спешите отказываться. Вернитесь и хорошенько всё обдумайте. Я буду ждать вашего звонка».

Шэн Шаою нажал на стекло и улыбнулся ему: «Ты можешь подождать смерти, она может наступить быстрее».

Стёкла машины медленно поднялись , и удлиненный темно-чёрный лимузин медленно выехал из загруженного транспортного потока.

Шэнь Вэньлан жаждал стать инструментом для любви, но был вынужден вдыхать выхлопные газы. Он тяжело застонал и раздражённо выругался. Обернувшись и увидев Гао Ту, чьё лицо было бледнее его, он почувствовал себя ещё хуже. Он холодно посмотрел на него: «Чего ты стоишь? Попроси водителя перегнать машину!»

......

Он не мог спать и не мог находиться в людном месте. Похоже, такой Омега был совершенно бесполезен для Шэн Шаою. Он не мог сказать почему, но когда он подумал, что целью был Хуа Юн, Шэн Шаою не смог отказаться от него.

Даже если Шэнь Вэньлан готов обменять его на результаты научных исследований, которых больше всего не хватает Shengfang Group.

Шэн Шаою обнимал Омегу, страдавшего от лихорадки, и всю ночь источал успокаивающие феромоны.

На следующий день Хуа Юн пришёл в норму, но стал более молчаливым, чем обычно.

Шэн Шаою был занят служебными обязанностями и не мог остаться дома. Перед уходом он потянул Хуа Юна к себе, поцеловал его в лоб и сказал: «Просто оставайся сегодня дома, отдохни и жди моего возвращения».

Хуа Юн кивнул ему, как будто хотел что-то сказать, но остановился.

«Что ты хочешь сказать?» — добродушно спросил Шэн Шаою.

«Ген-ножницы...»

«Это не то, о чём тебе стоит беспокоиться», — когда Альфа это сказал, его тон стал немного холоднее.

Хуа Юн пристально посмотрел на его намеренно отводящие глаза, в глубине души решив, что Шэн Шаою может быть тронут.

После утреннего совещания исследовательская группа по инвестициям в бизнес представила Шэн Шаою 17 проектов, выигравших тендер в этом квартале. Ни с точки зрения совокупного чистого денежного потока, ни с точки зрения чистой приведённой стоимости, ни с точки зрения внутренней нормы дохода, проекты, которые Шэн Шаою так упорно пытался вырвать у HS, не были оценены.

Хотя на первый взгляд эти проекты значительно улучшили показатели продаж Shengfang и оборачиваемость основных средств компании, в целом эти крупные проекты с низкой прибылью и высокими авансовыми платежами всё же снизили эффективность эксплуатации активов Shengfang.

Кроме того, научно-исследовательские проекты, продвигаемые Шэн Шаоюем, также столкнулись с практическими трудностями, связанными с огромными инвестициями при отсутствии результатов. В совокупности эти два фактора ещё больше ухудшили и без того не очень хорошие финансовые отчёты Shengfang Bio.

Глядя на разложенные на столе материалы, Шэн Шаою чувствовал, что его решения были несколько импульсивными, но он определённо не жалел об этом.

Он привык быть любимцем небес и был уверен, что сможет переломить ситуацию и успокоить сердца людей.

С детства и до зрелости Шэн Шаою обладал превосходными способностями, талантом, средствами, внешностью и семейным положением, и его уверенность в себе не была беспричинной. Более того, учитывая общую ситуацию, ему не совсем безразлично, что он получил несколько проектов от старшей школы.

Шэн Шаою полагает, что эти «украденные» проекты могут помочь Shengfang лучше продемонстрировать X Holdings, что объём продаж Shengfang намного превосходит объем продаж HS, тем самым увеличивая вероятность того, что обе стороны достигнут углубленного сотрудничества.

В то время, когда операционные возможности Shengfang Group часто подвергались сомнению в различных финансовых СМИ и аналитических отчётах о ценных бумагах, Шэн Шаою, председатель совета директоров Shengfang Bio, получил приглашение от фактического управляющего X Holdings на частную встречу. Новость о том, что два руководителя компаний собираются провести свою первую встречу, внезапно распространилась по отрасли, вызвав огромный ажиотаж.

Салон уже совсем близко. Это небольшое мероприятие после Всемирного форума по развитию биотехнологий и промышленности в стране П.

Глава X Holdings, который ни разу не появлялся на публике, собирается лично встретиться с Шэн Шаою! ?

Толпа в целом задавалась вопросом: означает ли это, что сотрудничество между X Holdings и Shengfang Biotechnology стабильно?! И как выглядит таинственный молодой хозяин X Holdings?! ?

Несколько близких друзей позвонили Шэн Шаою и спросили его: Круглый или плоский молодой хозяин X Holdings.

Они были уверены, что Шэн Шаою уже связался с другой стороной и встретился с ним лично. Иначе как такой таинственный воротила мог пригласить его на частную вечеринку? Он даже угрожал принять его лично!

Однако сам Шэн Шаою был в замешательстве, поскольку понятия не имел, как выглядит другая сторона. Он также был весьма удивлён, получив приглашение на переговоры.

Когда Шэн Шаою впервые услышал эту новость, он был болен.

Он был Альфой S-класса с превосходной физической подготовкой и с детства редко простужался. Вероятно, это произошло потому, что в ту ночь он выделил слишком много успокаивающих феромонов, что создало огромную нагрузку на его железы, а также потому, что он был занят работой и не высыпался.

В тот день, после насыщенного делами дня и до поздней ночи засидевшись на деловой вечеринке, Шэн Шаою вернулся домой. Переобуваясь у двери, он внезапно почувствовал головокружение и едва удержался на ногах, держась за шкаф.

Он подумал, что, возможно, выпил слишком много.

Почётным гостем в тот день был чиновник Министерства торговли страны П. Ходили слухи, что у него были хорошие отношения с фактическим контролёром X Holdings. Чан Юй тоже был там.

Шэн Шаою, нечаянно обидевший Чан Юя, был немного смущён, но, чтобы выразить свою искренность в сотрудничестве, он принял почти всех пришедших и выпил много вина.

Очевидно, брать Хуа Юна на такое мероприятие было неуместно. Шэн Шаою изначально планировал найти Омегу, которая бы его сопровождала, но Шу Синь случайно передала ему сообщение. Подумав, он понял, что она неплохо умеет обращаться с гостями, и попросил её составить ему компанию.

Чан Юй, возможно, действительно его недолюбливал и постоянно заставлял его пить. Когда представление закончилось, Шэн Шаою был очень пьян, и маленькой Омеге, пахнущей цветами, пришлось помочь ему сесть в машину.

Закрывая дверь, Шу Синь обняла его и попросила поцеловать.

Подумав о чистоте орхидеи дома, Шэн Шаою нахмурился, избегая её, холодно предложил сесть в первый ряд. Чэнь Пиньмин взглянул на него в зеркало заднего вида, но не осмелился спросить. Сначала он отвёз Шэн Шаоюя домой, а затем, сделав крюк, отвёз Шу Синь.

Шэн Шаою держался за стену у входа и едва стоял на месте. У него кружилась голова, тело бросало в холод и жар одновременно. В оцепенении он увидел перед собой пару прямых, длинных ног.

Когда он поднял глаза, он убедился, что это был действительно Хуа Юн.

Он не мог ясно разглядеть лицо Хуа Юна, но чувствовал отчётливый аромат орхидеи.

«Почему ты до сих пор не спал?» — хрипло спросил Шэн Шаою.

«Господин Шэн пьян». Голос Хуа Юна звучал всё ещё очень тихо, но, возможно, именно потому, что Шэн Шаою был пьян, он звучал для него особенно спокойно и тихо. «Я помогу вам вернуться в комнату». У Шэн Шаою не было сил, опираясь на надёжную поддержку худощавого молодого человека, который был не ниже его ростом, он еле дошёл до спальни.

Хуа Юн помог ему добраться до кровати, уложил на спину и тонкими пальцами расстегнул воротник. Шэн Шаоюя, поднял тяжёлые веки и посмотрел на него. Красивый юноша ответил ему суровым взглядом, и его холодное лицо запечатлелось в расфокусированных глазах Шэн Шаоюя.

«Господин Шэн, от вас воняет».

Шэн Шаою знал, что от него сильно пахнет другими Омегами, поэтому решил принять душ в гостевой комнате на первом этаже, прежде чем подняться наверх. Однако, как только он подошел к двери дома, он почувствовал аромат орхидеи, и у него внезапно закружилась голова.

Самолюбие главного Альфы было уязвлено, когда его любимый Омега холодно осудил его как «вонючего», но у него не было сил возразить. Хотя аромат орхидеи сегодня был не таким сильным, но он словно окутывал его сетью. У Шэн Шаоюя кружилась голова, шейные лимфатические узлы горели и онемели, а руки и ноги настолько ослабли, что сил совсем не осталось.

Он был прикован к кровати, словно Омега в лихорадке, не в силах пошевелиться, мог только тяжело и приглушенно хрипеть, приоткрыв рот.

Глава 29

Шэн Шаою потерял часть воспоминаний о том, что произошло потом.

Проснувшись на следующее утро, он обнаружил, что его волосы пушистые, а тело свежее. Вчера вечером он принял душ, но не помнил об этом. Ноги болели, а лоб болел ещё сильнее, словно кто-то разрезал его тупым предметом, а затем сшил обратно.

Шэн Шаою оперся на кровать и попытался сесть, но почувствовал перед глазами чёрный экран и чуть не лёг снова.

Хуа Юн вошёл с чашкой тёплой воды. В отличие от холодного взгляда, который Шэн Шаою запомнил вчера вечером, он был мягким и добрым. Он открыл свои оленьи глаза и с нежностью посмотрел на него.

«Господин Шэн вчера вечером был очень пьян», — с тревогой сказал добродушный молодой человек. — «Я приготовил тебе похмельный суп, но ты отказался его пить».

Шэн Шаою едва опирался на подушку, полулежа и полусидя на кровати, он не мог найти опору. Хуа Юн, заметив это, быстро протянул руку, чтобы помочь ему. Запястье было таким тонким и белым, что Шэн Шаою мог обхватить его рукой.

«Когда я в будущем напьюсь, не беспокойся и дай мне поспать одному». Альфа протянул руку и коснулся его лица, устало и нежно сказав: «Не утомляй нашего Айонга*»

[В китайском языке «А-йонг» (阿勇 / Ā Yǒng) — типичное ласкательное прозвище, где «А» добавляется перед именем для фамильярности, а «勇» (Yǒng) означает «смелый». ]

Хуа Юн потёр ладонь и тихо сказал «Хмм».

Видя, как хорошо он себя ведёт, Шэн Шаою почувствовал, что его головная боль уже не так мучительна.

Он немного полежал, встал, позавтракал и пошёл на работу.

Вскоре после начала утреннего совещания головная боль Шэн Шаоюя внезапно усилилась, а симптомы тяжести в голове, в лёгких и в ногах также стали более выраженными.

Сильный запах феромонов постепенно заполнил всю комнату.

Выступавший в тот момент руководитель отдела был альфа-класса B. Во время речи он внезапно рванулся вперёд, с грохотом опрокинув микрофон, установленный на конференц-стенде.

За исключением Беты, остальные коллеги из АО тоже почувствовали неладное, и их состояние вызывало тревогу. Почти все, кто ещё мог двигаться, встали и выбежали из кабинета.

Даже Чэнь Пиньмин, сидевший в ряду позади Шэн Шаоюя, почувствовал исходящий от него сильный запах рома и горького апельсина.

Концентрация феромонов S-уровня была слишком высокой, воздух даже наполнился древесным привкусом феромонов Шэн Шаоюя. Не говоря уже об Альфе и Омеге, даже Бета уже задыхалась.

Обычное утреннее совещание компании превратилось в фильм-катастрофу.

Фарс наконец закончился, когда Чэнь Пиньмин нашёл подавляющий пластырь и приклеил его на железу на задней части шеи Шэн Шаою, который непрерывно испускал мощные феромоны.

При таких обстоятельствах Шэн Шаою, очевидно, не мог продолжать работу.

Его срочно доставили в больницу Хэси, где поставили диагноз: феромонное расстройство, средняя стадия.

Увидев диагноз, Шэн Шаою был ошеломлён.

Лицо врача было серьёзным. «Вы так молоды и у вас S-ранг. Логично предположить, что вы вряд ли заболеете. Возможно, это связано с длительным стрессом и неправильным образом жизни. Позвольте мне выписать вам ингибиторы для приёма внутрь, чтобы в крайних случаях вы смогли бы контролировать выброс феромонов и не навредили невинным людям. Что касается других методов лечения, нам нужно дождаться вашей госпитализации для комплексного обследования, прежде чем мы сможем назначить симптоматическое лечение».

«Госпитализация?» — Шэн Шаою был ошеломлён. Он не ожидал, он редко болеет, но раз уж заболел, то болезнь оказалась настолько серьёзной, что его пришлось госпитализировать.

В настоящее время компания находится на пике своей активности, поскольку он является её опорой, госпитализация невозможна.

«А я не могу просто принять лекарство?»

Врач был удивлён его безрассудством и серьёзно сказал: «Так называемая современная медицина не так развита, как мы думаем. На самом деле существует очень мало болезней, которые мы можем диагностировать и вылечить. Феромонное расстройство — серьёзное эндокринное заболевание, причина его до сих пор полностью не установлена».

В клинической практике мы обычно считаем, что злоупотребление ингибиторами феромонов, переутомление и длительный стресс являются провокаторами заболевания. В крайних случаях нарушения, связанные с феромонами, могут быть опасны для жизни! Господин Шэн, вы уже находились на средней стадии заболевания, когда вам впервые поставили диагноз, и ситуация не внушает оптимизма. Я не думаю, что у вас есть показания к выписке из больницы.

Шэн Шаою пришлось госпитализировать.

Но решение врача оказалось верным. У Шэн Шаою, поступившего в феромонный изолятор, было очень серьёзное феромонное расстройство, поначалу его состояние даже не улучшилось после госпитализации.

Постепенно у него развились такие симптомы, как продолжительная субфебрильная температура, головокружение и слабость, сопровождавшиеся множеством патологических физических расстройств, а также часто возникала проблема выхода феромонов из-под контроля.

Хуже того, младший Шэн Шаою, казалось, не шёл на поправку. Каждое утро он просыпался вялым и безразличным и больше не здоровался с Шэн Шаоюем.

Будучи Альфой S-класса, стоящим на вершине генетической эволюции человека, Шэн Шаою почувствовал себя так, будто его ударила молния. Он никак не мог с этим смириться и боялся стать «бессмертным».

Частая утечка феромонов S-уровня без видимых причин сильно нервировала даже такого бета-персонажа, как Чэнь Пиньмин. Вскоре ни один Альфа или Омега не осмеливался приближаться к Шэн Шаою, а весь его персонал был заменён на Бету.

Но даже при этом Беты по-прежнему относились к Альфам S-класса, которые могли внезапно появиться в любой момент, как к грозному врагу, столкнувшись с подавлением феромонов.

Только Хуа Юн настоял на ежедневных визитах. Но он был слишком слаб, и Шэн Шаою боялся причинить ему вред, несмотря на то, что тот носил феромонный пластырь.

«Я не боюсь», — сказал Хуа Юн. «Господин Шэн не сможет причинить мне вреда».

Шэн Шаою был болен и выглядел уставшим, но всё равно заставил его рассмеяться: «Как это может не болеть?» Он взялся за запястье и нежно почесал его: «Я могу, как и ты, сорвать десять орхидей одной рукой».

Лицо Хуа Юна потемнело, он надолго поджал губы, прежде чем спросить: «Разве одного цветка недостаточно?»

Шэн Шаою намеренно поддразнил его: «Когда дело доходит до сбора цветов, чем больше, тем лучше».

Хуа Юн тоже не рассердился, он поднял глаза и спокойно посмотрел на него: «Я понимаю».

Шэн Шаою хотел спросить: Что ты знаешь?

Но пришёл доктор.

«Сегодняшние показатели немного лучше. Если получится сохранить концентрацию свободных феромонов в крови стабильной, вас можно будет выписать из больницы через неделю наблюдения».

Шэн Шаою был в хорошем настроении. Он обнаружил, что чем чаще Хуа Юн проводил с ним время, тем легче становилась головная боль и субфебрильная температура.

Эта орхидея — настоящее сокровище, он даже действует как плацебо!

Шэнь Вэньлан всё ещё хочет обменять его на сломанную технику! Пусть мечтает дальше!

На следующий день Шэн Шаою обсуждал с Хуа Юном, стоит ли им посадить больше гортензий в саду возле дома. Чэнь Пиньмин вошёл с радостным выражением лица и сообщил Шэн Шаою, что они получили письмо-приглашение от владельца X Holdings, который приглашает Шэн Шаою посетить закрытую встречу с фактическим управляющим X Holdings после форума.

Форум состоится уже в эту пятницу.

Шэн Шаою находился в больнице и сомневался, стоит ли позволить вице-президенту присутствовать от его имени. Но закрытое обсуждение отличается от публичного форума. Можно сказать, что такие возможности редки и больше никогда не представятся. Столь важная возможность, не говоря уже о нём, вероятно, заставила бы Шэн Фана, лежащего в отделении интенсивной терапии и полагающегося на аппараты для поддержания своей последней жизни, «встать в шоке от предсмертной болезни», услышав это.

Учитывая такую прекрасную возможность, пока Шэн Шаою жив, он отправится туда лично.

Пятница, Город П.

Форум прошёл очень гладко. Шэн Шаою заранее принял ингибитор феромонов и наклеил ингибирующий пластырь. Хотя после всего мероприятия он чувствовал себя немного уставшим, по крайней мере, он не высвобождал угнетающие феромоны бесконтрольно и не создавал проблем, которые было бы трудно решить.

Частный салон X Holdings, время работы с 15:00 до 15:30.

Шэн Шаою немного отдохнул в своей служебной машине, а затем провёл короткую встречу с консультативной группой Шэн Фана.

Сообщается, что каждому приглашённому корпоративному представителю отводится 20 минут на деловую презентацию, в ходе которой он может непосредственно рассказать таинственному лицу, возглавляющему X Holdings, о преимуществах своей компании и намерениях по сотрудничеству.

Двадцать минут — это было ни долго, ни мало. Шэн Шаою и консультанты тщательно обсудили некоторые ключевые вопросы, на которых следовало остановиться подробнее позже.

Он посмотрел на часы и увидел, что у него осталось еще пятнадцать минут, поэтому он позвонил Хуа Юну.

Голосовой вызов прозвучал несколько раз, прежде чем Хуа Юн ответил на него.

«Господин Шэн?» — в его голосе слышалась неуверенность. — «Вы закончили работу?»

«Да, у меня просто появилось свободное время. Что ты делаешь?»

"Смотрю телевизор."

Шэн Шаою представил, как он обнимает подушку, сидит на диване и серьёзно смотрит в телевизор, и невольно скривил губы: «Что ты смотрел?»

«Ты». Голос Хуа Юн стал чуть тише, словно он смутился, но всё равно тихо сказал: «Сегодняшний форум будет транслироваться онлайн... Господин Шэн такой красивый, но в жизни он ещё красивее, чем по телевизору».

Лесть никогда не надоедает. Шэн Шаою был очень рад и пожалел, что не взял с собой орхидею.

«Господин Шэн, у вас всё хорошо?»

«Да», — Шэн Шаою лежал, подняв голову и закрыв глаза, держа телефон в руке прошептал: «Я бы взял тебя с собой, мы могли бы провести в стране П ещё два дня. Ты был здесь раньше?»

«Нет», — сказал Хуа Юн. — «Я никогда не был за границей».

Думая о нём, что он сирота, а его сестра тяжело больна, Шэн Шаою почувствовал острую боль в сердце. Он потёр висок и сказал: «Когда тебе станет лучше, я возьму тебя с собой, когда в будущем поеду за границу, хорошо?»

Хуа Юн не выглядел особенно воодушевлённым и вежливо и послушно поблагодарил его: «Спасибо, господин Шэн».

Мягкий тон смягчил сердце Шэн Шаоюя. Он добился от него ещё нескольких слов, повесил трубку, посмотрел на время, открыл дверь машины, и направился прямо в салон.

X Holdings имеет абсолютную власть в стране P, поэтому роскошь её владельца, естественно, поразительно велика.

Шэн Шаою давно слышал о превосходстве капитала в стране П. Он также знал, что X Holdings был единственной доминирующей компанией в этой стране, обладающей беспрецедентной властью.

Но когда он увидел полицейские машины и вооружённую королевскую полицию, выстроившуюся у дверей, чтобы приветствовать его, он всё равно не мог не удивиться.

При такой грандиозной церемонии даже если бы приехал президент соседней страны, это не было бы чем-то большим, не так ли?

Кто же этот неуловимый глава X Holdings? Император?

Однако, оказавшись под чужой крышей, приходится склонять голову. Даже Шэн Шаою, человек жёсткий, вынужден давать другому человеку возможность проявить себя, на чужой территории.

Чан Юй стоял у двери, приветствуя гостей. Увидев его, он первым протянул руку: «Господин Шэн, как дела?»

«Спасибо секретарю Чану». Шэн Шаою улыбнулся и протянул ему руку для рукопожатия. Он взглянул на полицейские машины и на полицейских у двери и неискренне похвалил его: «Господин Вашего Превосходительства такой замечательный».

Затем Шэн Шаою понял, что один из полицейских, на самом деле был генеральным директором Национального полицейского управления страны П, а самый младший по званию офицер в ряду полицейских, стоявших впереди, на самом деле был подполковником!

Ну, он забрал свои слова обратно!

Даже если президент соседней страны приедет лично, он никогда не сможет насладиться столь грандиозной церемонией!

Этот монстр из X Holdings — настоящий император! Если он когда-нибудь разозлится и слегка топнет ногой, это потрясёт страну П.

Глава 30

Размышляя об агрессивности этого монстра, Шэн Шаою невольно стал серьёзным, думая: «Не ясно, сможем ли мы сотрудничать». Но те, кто не хочет показываться на людях, обычно очень мелочны, так что пусть поставит себе небольшую цель – не ради того, чтобы угодить ему, а хотя бы не оскорбить.

Шэн Шаоюя удивило то, что, несмотря на впечатляющую экспозицию у входа, помещение, которое X Holdings использовал для салонных приёмов, оказалось не таким уж большим. Скорее, это был не салон, а комната для деловых встреч.

Как только Шэн Шаою вошёл в комнату, он увидел длинный стол для совещаний с восьмью горизонтально расположенными стульями. За столом находилась деревянная ширма, а оттуда доносились смутные звуки разговоров и смеха.

Чан Юй обошёл экран, и разговор прекратился.

«Господин Шэн из Шэнфана прибыл», — почтительно сказал Чан Юй.

Шэн Шаою никогда не видел, чтобы этот холодный секретарь Альфа вёл себя так почтительно, он сразу догадался, что человек, сидящий за экраном, вероятно, тот самый монстр, чей статус даже выше, чем у президента.

За исключением пустого места у двери, остальные семь мест за столом переговоров были уже заняты. Однако представители X Holdings, одетые в костюмы и галстуки, не встали, увидев его, чтобы поприветствовать его.

Шэн Шаою побледнел и выругался про себя, но сохранил невозмутимое выражение лица. Он передал документы Чэнь Пиньмину, стоявшему позади него, и сел на пустой стул. «Секретарь Чэнь, поскольку для вас нет места, встаньте...»

«А Юй, принеси стул для людей господина Шэна», — раздался из-за ширмы холодный голос. Голос был не громким, но качество звука было очень хорошим, и Шэн Шаою почувствовал что-то знакомое.

Он всё думал, что слушая этот голос, он и представить себе не может, какое отвратительное чудовище за ним скрывается.

Чан Юй тут же вышел и попросил кого-то принести стул.

«Секретарь Чэнь, пожалуйста, присядьте».

Без разрешения Шэн Шаоюя Чэнь Пиньмин не смел двинуться с места.

Он просто стоял там, пока его начальник не поднял подбородок и не кивнул ему: «Сядь, если я скажу».

Затем Чэнь Пиньмин ответил и сел позади Шэн Шаою.

Для Чан Юя места за столом не нашлось, но тот, казалось, ничуть не смутился. Он встал перед проекционным экраном, включил его и протянул пульт Чэнь Пиньмину.

Чэнь Пиньмин, взглянув на выражение лица Шэн Шаою, взял пульт, встал, достал визитницу и раздал всем присутствующим визитки. Разданные им визитки принадлежали Чэнь Пиньмину, а не Шэн Шаою.

Представители X Holdings, вероятно, привыкли быть вероломными министрами собачьего императора в Стране П. Все они были настолько высокомерны, что даже пренебрегали элементарным этикетом: обменивались визитками или представлялись.

Люди живут под карнизом, но Шэн Шаою привык к высокомерию, как бы он ни уступал, не склонен опускать голову слишком низко. Едва переступив порог, он получил пощёчину, но тут же грубо ответил тем же. В этот момент молодой владелец биологической клиники «Шэнфан» спокойно и сдержанно сидел на своём месте, не представляясь, велел Чэнь Пиньмину, неторопливо раздавать визитки, взглядом, скрестив ноги, слушал, как Чэнь Пиньмин заканчивает двадцатиминутную презентацию, которую ему следовало бы сделать лично.

Шэн Шаою, представитель второго поколения, хотя и научился льстить в деловом мире, он вёл бизнес ради денег, а не ради славы. Это сотрудничество ещё даже не началось, и X Holdings впервые проявили к нему такое неуважение. Это было совершенно неприемлемо.

Уважение взаимно. Он проделал весь путь от Цзянсу и Шанхая до страны П, что само по себе достаточно искренне. Если эти идиоты в этой комнате не смеют этого ценить, то Шэн Шаою, естественно, не станет давать им хорошую мину.

Он скрестил руки на груди, с высокомерным видом откинувшись на спинку офисного кресла, слушая, как его секретарь представляет последнюю часть презентации, и размышляя о том, как он собирается поступить с уродливым существом за экраном.

Когда он погрузился в свои мысли, он вдруг почувствовал холодный цветочный аромат.

Орхидея? Цветочная песнь?!

Шэн Шаою был ошеломлён. Но тут же понял, что ошибался. Хотя они оба были орхидеями, запах феромонов Хуа Юна был гораздо мягче. Этот сильный феромон исходил не от Омеги, а от Альфы, и он был очень высокого уровня, пах как S-класс!

Шэн Шаою носил антисептический пластырь и чувствовал дискомфорт от резкого запаха. Его железы слегка онемели и немного зудели.

Но, оглядевшись вокруг, никто, кроме него, не заметил ничего необычного.

Увидев, что все остальные присутствующие выглядят нормально, Шэн Шаою почувствовал некоторое недоумение.

Если бы Чан Юй не был просто Альфой высшего уровня, он бы заподозрил, что другая сторона мстит ему, и намеренно выпустил бы против него угнетающие феромоны.

Концентрация феромонов с ароматом орхидеи была очень низкой, и запах не был очевиден, но эффект был очень сильным. Уже через десяток секунд Шэн Шаою начал заметно потеть, а ткань рубашки прилипла к спине от влаги, что было очень неприятно.

До конца его речи оставалось всего три минуты, но он так нервничал, что не мог выдержать ни секунды. По рукам пробежали мурашки, лицо горело, щёки покраснели, на лбу выступили капли пота, а голова закружилась. Он чуть не забыл речь, которую только что приготовил.

Речь Чэнь Пиньмина была одновременно громкой и тихой, слова на экране искажались, а свет и тень на экране мерцали. Для Шэн Шаою в этот момент мир был подобен иллюзии, напечатанной в мыльном пузыре, который можно лопнуть одним лишь тонким пальцем.

Чёткая и связная речь прекратилась, один за другим какие-то шумные крики без определенного содержания, смешиваясь в один в его ушах.

Он сидел на своём месте в оцепенении, не в силах пошевелиться. Его мозг был подобен ржавой шестерёнке, которая не желала вращаться, как бы он ни старался. Всё, что он слышал, — это искажённые, резкие вопли.

«Господин Шэн!»

В голове Шэн Шаоюя: Что ты паникуешь? Этот Чэнь Пиньмин такой неуравновешенный! Он выступал с речью перед людьми, но вдруг прервал её и в панике бросился.

Что, чёрт возьми, происходит? Сколько раз я тебе это говорил? На улице, даже если небо рухнет... Кто позволил тебе так разволноваться? Он совсем потерял лицо!

Шэн Шаою неодобрительно нахмурился, но прежде чем он успел открыть рот, чтобы отругать его, у него внезапно потемнело в глазах, и он потерял сознание.

Сцена погрузилась в полный хаос. Вышедшие из-под контроля альфа-феромоны уровня S заставили присутствующих на месте событий кричать и разбегаться во все стороны. Семеро старших руководителей за длинным столом давно утратили былое высокомерие и благопристойность. Все они прикрывали затылки, шатались, натыкаясь на столы и стулья, падали на пол, катались по полу и выли от боли.

Феромонное угнетение S-уровня Альфа —представляет собой двойное подавление на физиологическом и психологическом уровнях.

Как и альфа-отличник, Чан Юй выглядел очень мрачным. Дрожащими руками он достал защитный пластырь от феромонов и приклеил его на затылок. Затем он надел защитную маску и едва держался на ногах. Его рука быстро скользнула по талии, а когда он поднял руку, в ней оказался пистолет.

Оружие запрещено в Цзянсу и в Шанхае, но не в стране П.

Выброс высококонцентрированных, высокоуровневых феромонов угнетения на территории, контролируемой X в стране П, равносилен опрокинуть стол переговоров перед императором в чужом логове.

Чэнь Пиньмин, поддерживавший Шэн Шаою, понял, что он неправ, и выражение его лица стало еще хуже, чем у Чан Юя.

«Госсекретарь Чан, это недоразумение!» Он тщетно пытался объяснить: «Наш президент Шэн недавно заболел, феромоны...»

Чан Юй прервал его, не давая возможности возразить, и направил на него пистолет: «Давай…Потрясающий S-класс Альфа… Возьмись за голову и повернись».

Чэнь Пиньмин беспомощно поднял руки и повернулся лицом к стене.

Чан Юй схватил его за плечи и грубо прижал к стене. Чэнь Пиньмин, прижатый к твёрдому дулу пистолета, не мог пошевелиться. Внезапно перед глазами у него потемнело. Секретарь Чан, стоявший позади него, надел ему повязку!

Чёрт, разве я только что не оскорбил босса X Holdings в стране П? ? ? Может быть, он хотел убить меня, чтобы заставить меня замолчать? ? ?

С головой, полной испуганных вопросов, Чэнь Пиньмина схватили за воротник и загнали в угол.

Концентрация феромонов горького апельсина, смешанного с ароматом рома, начала уменьшаться, сменившись прохладным ароматом орхидеи.

Будучи бетой, Чэнь Пиньмин не был чувствителен к феромонам, но крики и вопли боли, которые постепенно стихали, успокоили его колотящееся сердце.

Этот аромат орхидеи исходит от Альфы высокого уровня и является успокаивающим феромоном.

Успокаивающие феромоны обычно используются парами, но теоретически их успокаивающий эффект распространяется на всех. Говорят, что эффективность некоторых альфа-феромонов настолько сильна, что они могут напрямую заменить хирургическую анестезию.

Чэнь Пиньмин стоял с завязанными глазами, испытывая тревогу и ещё большую чувствительность к шуму. Он услышал, как Чан Юй быстро вышел из комнаты, и в комнате стало тихо.

Та-да, та-да, та-да.

Медленно послышались ясные шаги, а затем они стихли.

«Упал в обморок?» — холодный голос принадлежал абсолютному лидеру за экраном.

Чэнь Пиньмин затаил дыхание, не смея пошевелиться, стиснув зубы, произнёс: «Господин, поверьте мне, наш президент Шэн сделал это не нарочно. Он...»

«Ну и что, что он сделал это не нарочно?...» Холодный голос был ровным и жёстким, словно в нём была улыбка, в то же время её и не было. От необъяснимого и странного холода у людей немели головы.

Чэнь Пиньмин хотел что-то сказать, но его сильно ударили по голове, и ему пришлось закрыть рот.

В конференц-зале высокий молодой человек поднял бесчувственного Альфу одной рукой, отнёс его на плечо, повернул голову и взглянул на Чан Юля: «Готова ли комната? Где доктор?»

Чан Юй кивнул ему: «Всё готово».

Дверь открыли двое высоких телохранителей. Молодой человек, крепко держа в одной руке свою любимую добычу, а другую засунув в карман, легко вышел.

Два часа спустя — Страна П., отель, принадлежащий X Holdings.

«Значит, у Шэн Шаою нет феромонного расстройства?» Шэнь Вэньлан сжал ноющий висок и выругался, испытывая раскалывающуюся голову: «Тогда почему ты мне раньше не сказал? Знал бы я, что он с ума сойдёт! Я бы не пошёл за тобой смотреть на это веселье за экраном! Ты, чёрт возьми, представляешь, как мне было больно, когда он обстрелял меня подавляющими феромонами?»

«Не знаю». Красивый молодой человек опустил голову, глядя на запись с камер видеонаблюдения на телефоне, и ответил, даже не поднимая глаз: «Не больно».

На экране его любимый Альфа только что получил укол и всё ещё спал. Чэнь Пиньмин вернулся к нему и внимательно следил за ним.

Тонкие, белые и изящные пальцы мягко коснулись увеличенного лица на экране.

Какая жалость. Будучи Альфой, ему пришлось столкнуться с лихорадкой, с которой сталкивались только Омеги. Должно быть, он очень беспомощен, да? Вот почему он так нервничал, что неосознанно выпустил феромон давления.

Шэнь Вэньлан прислонился к дивану, испытывая определённое сочувствие к несчастному альфе S-класса. Однако, когда он представил, как тот снова укусит его, словно бешеная собака, его сочувствие улетучилось. Он саркастически произнёс: «Использовать целенаправленные феромоны на публике? Вызывать лихорадку у Альфы S-класса? Ты действительно сделал для него всё, что мог».

Феромонное влечение — физиологическая функция, уникальная для некоторых супер-высших альфа-самцов S-уровня. Некоторые альфа-самцы S-уровня могут вызвать у желаемого омеги жар, выделяя высокие концентрации феромонов. Принцип действия аналогичен искусственному жару, но разница в том, что все альфа-самцы обычного уровня и большинство одиноких альфа-самцов S-уровня не обладают этой способностью.

В общечеловеческих ценностях использование феромонов для соблазнения — дело сугубо личное. Как и нормальные люди никогда не станут публично рассказывать о своей сексуальной близости. Любой Альфа, хоть немного стесняющийся, никогда не станет использовать их публично, даже если бы у него была такая возможность.

Но симпатичный молодой человек перед ним явно не считал, что есть что-то плохое в использовании феромонов на публике.

«Омега это или Альфа, кто мне понравится, тот мой». Он оперся на локти, нежно поддерживая бледное лицо ладонями, и посмотрел на экран телефона. «Если хочешь Альфу S-класса, который слишком придирчив, чтобы стать твоей Омегой, как это сделать, не приложив усилий? Если хочешь потрогать самую лучшую и дорогую задницу, нужно научиться планировать и разрабатывать стратегию».

У этого молодого некоронованного короля страны П. такое красивое и невинное лицо, но он, кажется, не понимает, что такое стыд.

«Сколько стоит? Инкрустировано бриллиантами?» — с сарказмом спросил Шэнь Вэньлан.

Молодой человек на диване с досадой поднял глаза, на его лице появилось высокомерное выражение, словно у короля на троне, равнодушно взглянул на него сказал: «Вэнь Лан, бесполезно просто завидовать. Тебе нужно кое-чему научиться».

Шэнь Вэньлан, твёрдо убеждённый, что любовь его не удержит, не убедился и в душе посетовал: «Я не такой извращённый, как ты. Меня не легко растрогать. Стоит мне сделать шаг, и я брошу вызов этому адскому уровню любви».

Глава 31

Шэн Шаою пробыл в стране П. целую неделю.

Чэнь Пиньмин каждый день жил в страхе, опасаясь случайно разозлить компанию X Holdings, которая всегда была готова выхватить оружие, в итоге быть убитым, обезглавленным.

К счастью, за исключением того дня, когда Чан Юй напугал его до смерти пистолетом, последующие несколько дней прошли относительно мирно.

Хотя молодой владелец X Holdings вёл себя отчуждённо и недоброжелательно, он на самом деле не усложнял им жизнь. Он не только подготовил для Шэн Шаою резиденцию со всеми необходимыми средствами экстренной помощи, но и выделил самую профессиональную команду специалистов по феромонам в стране П. Врачи по очереди дежурили у входа комнаты, дежуря круглосуточно.

Днём седьмого дня Шэн Шаою, страдавший от сильной лихорадки и находившийся без сознания, наконец очнулся.

Он открыл глаза и обнаружил, что летит на частном самолете в Цзянху.

Увидев, что он очнулся, Чэнь Пиньмин был переполнен эмоциями. Он даже почувствовал себя так, будто пережил катастрофу, и у него заложило нос от рыданий.

«Господин Шэн».

Шэн Шаою помнил лишь, как Чэнь Пиньмин его унизил в салоне владельца X Holdings. Он слегка прикрыл глаза, на его красивом лице проступила тень уныния: «Чэнь Пиньмин, почему ты паникуешь?»

В те дни Чэнь Пиньмин был о многом обеспокоен. Он смог сохранить верность своим принципам перед лицом серьёзных трудностей благодаря хорошему наставлению своего молодого начальника.

Как и сам Шэн Шаою, некоторые из его приближённых подчинённых так же очень мужественны.

Если бы секретарь любого другого отечественного предпринимателя смог удержаться от того, что бы не описаться, не пустить пену у рта и не упасть в обморок, когда ему к голове приставили настоящее оружие, его бы считали мужчиной.

Чэнь Пиньмин вкратце рассказал Шэн Шаою о том, что произошло в тот день.

Шэн Шаою подпер голову рукой и слушал без всякого выражения: «Значит, ты не видел, как выглядит маленький император X Holdings?»

"Нет."

«Какая жалость». Он пошевелил ноющими и слабыми руками, вернул откинутое кресло в исходное положение, выпрямился и снова повернул голову: «Госсекретарь Чэнь, вы закончили свою речь?»

«Да».

«О, это хорошо», — Шэн Шаою — оптимистичный человек. Он усмехнулся и равнодушно сказал: «По крайней мере, эта поездка не была напрасной».

Хорошее ли впечатление осталось на этот раз или нет, но, по крайней мере, оно было достаточно глубоким.

Неважно, оскорбит ли он кого-нибудь, главное, чтобы он смог покинуть Страну П. и вернуться в Цзянху целым и невредимым. Отныне даже если маленький император недоволен его «неподобающим поведением перед императором», сможет ли тот преследовать его до Цзянху и загрызть до смерти?

К тому же, они не такие уж и мелочные. По крайней мере, взрослые были достаточно великодушны, чтобы отпустить их обратно.

Шэн Шаою с оптимизмом подумал: «Кто же может не заболеть? Он отказывается сотрудничать только потому, что у меня феромонное расстройство?»

Однако на этот раз Шэн Шаою и его оптимизм потерпели поражение.

Вторая среда после форума стала «чёрной средой» для Shengfang Group.

В тот же день X Holdings объявила о начале углублённого сотрудничества с HS Group.

X Holdings предоставит HS Group эксклюзивное право на использование своей формулы ингибитора феромонов, которая была монополизирована более ста лет. Компании также будут совместно работать над созданием первого промышленного парка феромонов в Цзянсу и Шанхае, созданием центрального завода, а также над разработкой и запуском в производство новых продуктов на основе феромонов.

Как только новость появилась, она сразу же вызвала бурю негодования.

Шэн Шаою из Shengfang Biotechnology только что вернулся из страны П. , компания X Holdings объявила о партнёрстве с HS Group.

Но почему?

По сравнению с новоявленной HS, старый бренд Shengfang добился плодотворных результатов в научных исследованиях. Почему же он не привлёк внимание X Holdings?

Однако, какова бы ни была причина, эта новость, несомненно, является огромным негативом для Shengfang Group.

Хотя представитель Шэнфана по связям с общественностью в кратчайшие сроки провёл пресс-конференцию и торжественно развеял многие слухи.

Однако плохие финансовые показатели и быстрый срыв внешнего сотрудничества неизбежно подорвали уверенность акционеров в финансовой безопасности Shengfang.

Ходят даже слухи, что причина, по которой X Holdings отказалась сотрудничать с Shengfang, заключается в том, что внутреннее управление Shengfang Group работает неэффективно, а её денежный поток вот-вот рухнет.

Шэн Шаою из Shengfang Group внезапно превратился из популярной фигуры, пользующейся благосклонностью главы X Holdings, в делового глупца, отвергнутого акционерами.

Отношение внешнего мира к этому молодому принцу, который всего год назад взошёл на престол, так же изменилось с оптимистичного на пессимистичное.

Но справедливости ради стоит отметить, что уровень руководства Шэн Шаоюя гораздо выше, чем у основателя Шэн Фана. Он — редкий представитель второго поколения с духом первопроходца. Он талантлив и амбициозен, он не намерен просто сидеть на клочке земли, которую он получил от отца, и жить на свой старый капитал.

Шэн Шаою равнодушно отнёсся к слухам. Он не был человеком, прошедшим сквозь ветер и дождь, но и не был цветком в теплице. Капля слюны не могла его утопить.

Более того, судя по текущей ситуации, с цепочкой капитала Shengfang всё в порядке. Одиннадцатизначные ликвидные средства, которые годами хранятся на счёте, — главный источник уверенности Shengfang в том, что он сможет перехватить большинство проектов HS, предложив жёсткие условия оплаты.

Однако больше слухов Шэн Шаоюя беспокоит ход реализации проектов, которых он выведал у Шэнь Вэньланга.

В отрасли сложилось общее мнение, что срок службы продукции X Holdings намного превышает аналогичный показатель других биотехнологических компаний.

После того, как компания X Holdings вышла на китайский рынок с громким заявлением, многие подразделения Стороны А, которые были готовы к «чёрному дню», чтобы продлить будущий срок службы своей продукции и сохранить конкурентное преимущество, самовольно повысили стандарты приёма продукции.

Это является серьёзным нарушением договора.

Однако на практике, даже если Сторона А повысит стандарты без разрешения, Сторона Б, получившая лишь очень небольшой аванс, окажется в весьма пассивной ситуации, даже если у неё есть контракт на руках.

До тех пор, пока условия не будут согласованы, задержки с поставками и оплатой неизбежны.

В октябре стоимость акций Shengfang резко упала, к концу месяца её общая рыночная стоимость составила менее 60% от пикового значения. Стремительное падение стоимости акций оказало огромное давление на основных акционеров компании, вынуждая их закрывать свои позиции, а психологическое давление было беспрецедентным.

Ситуация ухудшилась, в последний день октября X Holdings внезапно использовала большой участок земли в качестве залога, чтобы заставить несколько банков, долгое время сотрудничавших с Shengfang Bio, отозвать кредиты у Shengfang Bio.

В это время Шэн Шаою наконец осознал, что его на самом деле ненавидит император X Holdings.

Как только этот идиот пришёл к власти, он сменил название своей группировки ( «叉» на «傻叉»). Его методы безжалостны, и он мастерски умеет разыгрывать людей!

[  傻叉 (shǎ chā) — это разговорное китайское выражение, так называют человека, который ведёт себя глупо.   傻 — глупый, тупой.   叉 — вилка. ]

Какая трата такого прекрасного голоса! С таким грязным сердцем нужно иметь и, такое же уродливое лицо!

Шэн Шаою ненавидел его до слёз, но в стране П. компании могли регистрироваться анонимно, учитывая структуру акционерного капитала, Шэн Шаою не только никогда не видел настоящего лица этого маленького монстра, но даже не мог узнать его полного имени.

Однако всего за один месяц Шэн Шаою и его огромная биологическая империя оказались в беспрецедентном затруднительном положении.

Врачи отделения феромонов Хэци много раз настоятельно рекомендовали ему вернуться в больницу, но Шэн Шаою был так занят каждый день, что у него даже не оставалось времени поесть или попить воды, не говоря уже о госпитализации.

Но его тело было в полном порядке. Хотя он каждый день пахал как угорелый, он больше никогда не болел.

Шэн Шаою, считавший себя сильным и здоровым, снова жил той же жизнью, что и в тот момент, когда его отца впервые госпитализировали: без еды и со сном всего по четыре часа в сутки.

Но в отличие от того времени, теперь у него хотя бы есть Хуа Юн.

Орхидей был нежным и заботливым. Он был таким послушным и прекрасным, что, как только Шэн Шаою его увидел, раздражённое настроение сразу же значительно улучшилось.

На тех выходных Шэн Шаою оформил кредит в банке, контролируемый семьёй его друга детства, поэтому он взял редкий выходной и выспался.

Когда он встал, Хуа Юн и слуга были на кухне.

Двое слуг помогали резать овощи и готовить еду. Хуа Юн надел фартук и научился варить суп по рецепту. Подняв глаза и увидев Шэн Шаою, он улыбнулся и сказал: «Господин Шэн, вы не спите? Я только что приготовил цветы кордицепса, тушёные в супе из моллюсков. Хотите?»

Шэн Шаою подошёл к нему в пижаме и обнял его за тонкую талию. «Ты впервые пытаешься сварить такой сложный суп?»

«Это не сложно». Хуа Юн почувствовал лёгкий зуд, когда он обнял его, но он не стал этого скрывать. Он улыбнулся, сжав шею, и тихо пожаловался: «Господин Шэн, у меня так чешется».

Шэн Шаою почувствовал зуд внутри из-за его поддразниваний, но он намеренно не отпускал его, понюхав затылок и сказав: «Где чешется? Давай я тебе помогу, хорошо?»

Хуа Юн замолчал. Шэн Шаою поцеловал его слегка покрасневшую мочку уха и почувствовал, что аромат орхидеи в носу стал сильнее, отчего в сердце разлилось тепло и нежность.

После обеда Шэн Шаою и Хуа Юн вместе решили посмотреть документальный фильм. Но как только они сели перед экраном в аудиовизуальной комнате, их мобильные телефоны внезапно зазвонили.

Это был Чэнь Пиньмин.

«Господин Шэн».

Чэнь Пиньмин на другом конце провода немного нервничал, колебался и заикался.

"В чём дело?"

«Секретарь старшей школы Гао только что сообщил мне, что господин Шэнь хочет позвонить вам как можно скорее. Он сказал, что ему нужно срочно обсудить с вами кое-что».

«У людей с животными нет общего языка для разговора».

С тех пор, как Хуа Юн вернулся, Шэн Шаою внёс все контактные данные Шэнь Вэньлана в чёрный список.

Шэн Шаою уже больше месяца без отдыха трудится на благо компании. Хуа Юн – чуткий человек и отличник, окончивший известный университет, факультет делового администрирования. Поэтому он понимает затруднительное положение компании Шэнфанской биологии и всех, кто в ней участвует.

Почувствовав напряжение окружающих, Шэн Шаою повесил трубку, повернул голову и посмотрел на Хуа Юна...

Шэн Шаою сказал Чэнь Пиньмину: «Я очень занят, не беспокой меня в будущем по поводу подобных вещей».

«Но...» Чэнь Пиньмин чувствовал, что вопрос был очень важным. После долгого колебания он всё же смущённо ответил: «Шэнь Вэньлан сказал, что хочет поговорить с вами о патенте на применение общих генных ножниц».

«Это всё, что у них есть». Шэн Шаою крепче сжал руку Хуа Юна, бросив на него пронзительный взгляд, какой он мог видеть только во время переговоров. Он произнёс, сжав губы: «Я определённо отвергаю это предложение».

«Но секретарь Гао также сказал, что если вы примете условия Шэнь Вэньлана, HS готова обменяться акциями с Shengfang. В будущем две компании сольются в одну, будут работать вместе и вместе зарабатывать. Отныне мы превратим вражду в дружбу, а войну в мир».

Глава 32

Обмен акциями часто происходит при поглощениях или слияниях между котируемыми компаниями. Однако Shengfang и HS, будучи несовместимыми друг с другом, очевидно, не соответствуют условиям обмена.

Чэнь Пиньмин всё ещё говорил на другом конце провода, но Шэн Шаою потерял терпение и с холодным лицом повесил трубку.

Но вскоре старательный секретарь Чэнь позвонил снова. Шэн Шаою обнял Хуа Юна, с бесстрастным лицом, посмотрел с ним документальный фильм о возвращении маленьких пингвинов, переключив телефон на беззвучный режим.

Чэнь Пиньмин отправил текстовое сообщение: «Предложение HS очень хорошее, господин Шэн, пожалуйста, подумайте дважды».

Чэнь Пиньмин лично был принят в Shengfang Bio в год основания компании. Он - ветеран, который провёл в компании более десяти лет, пережив взлёты и падения.

Вначале Шэн Шаою выбрал его своим доверенным лицом, поскольку ценил его выдающуюся трудоспособность, преданность долгу и верность.

Однако сегодня его преданность возмутила молодого лидера.

Посмотрев документальный фильм, Хуа Юн почувствовал небольшую усталость, поэтому Шэн Шаою пошёл к нему в спальню и вздремнул.

Он проспал до пяти вечера. Когда он проснулся, Хуа Юн всё ещё спал у него на руках. Видя, что тот нахмурился и выглядел усталым, Шэн Шаою не стал его будить. Он тихо встал и пошёл в кабинет с телефоном.

Семнадцать пропущенных звонков и двадцать два непрочитанных сообщения.

Редкие выходные, но нет ни тишины, ни покоя.

За исключением звонка от Чэнь Пиньмина, Шэн Шаою терпеливо отвечал на все звонки и читал каждое сообщение.

Последний звонок был от Чжэн Юйшаня.

Чжэн Юйшань управляет несколькими элитными клубами. Он обладает смелым характером и он очень порядочный. В тот раз, когда Shengfang Group оказалась в затруднительном положении, он очень активно помогал Шэн Шаою найти друзей, которые могли бы помочь ему.

Как говорят: когда падает стена, все её толкают. Когда сталкиваешься с бедой, найдётся множество людей, которые добавят тебе обиды, но мало кто поможет.

Шэн Шаою - благодарный человек, он знает, что только находясь на самом дне своего существования, люди могут отличить, являются ли окружающие их люди людьми или призраками.

Ему пришлось ответить на призыв Чжэн Юйшаня.

Неожиданно Шэнь Вэньлан также пригласил Чжэн Юйшаня в качестве лоббиста. Тот, очевидно, мало что знал о делах Хуа Юна, полагая, что между Шэн Шаою и Шэнь Вэньланом просто недопонимание, любезно посоветовал ему: «Шаою, лучше разрешить вражду, чем продолжать разжигать её. Шэнь Вэньлан только что пригласил тебя на ужин, так что просто согласись и покажи ему своё лицо».

Шэн Шаою вздохнул: «Не беспокойся. Я не могу ужиться с этим Шэнем. Когда я его вижу, мне не хочется есть ничего вкусного. Мне просто хочется его убить. Честно говоря, если бы убийство не было противозаконным, Шэнь Вэньлан съел бы свой последний обед несколько месяцев назад. К этому времени трава на его могиле уже должна была вырасти...».

Чжэн Юйшань воскликнул: «Неужели всё так серьёзно?»

"Хм..."

«О, забудь. Прости, брат. Я не совсем понял ситуацию. Вэнь Лан звонил мне сегодня несколько раз и просил тебя убедить. Он также сказал, что это не повредит ни тебе, ни Shengfang Group. Думаю, это всего лишь ужин. Если вы воспользуетесь этой возможностью, чтобы разрешить все недоразумения, разве это не будет лучшим решением? Мы все друзья в одном кругу. Рано или поздно мы встретимся...»

«Юйшань, между нами нет никаких недопониманий». Шэн Шаою холодно улыбнулся: «Если ты хочешь, чтобы я ел его еду, пожалуйста. Но мне нужно дождаться его смерти. К тому времени я обязательно дам ему 2001 юаней и буду есть его еду три дня».

Чжэн Юйшань рассмеялся во весь голос, бросил несколько неуместных слов и повесил трубку.

На самом деле Шэн Шаою не шутил, каждое сказанное им слово шло из глубины его сердца.

При мысли о Шэнь Вэньлане сердце сжалось, и наконец-то потускневшее воспоминание вновь прояснилось. Вспомнив раны на теле Хуа Юна и его пустые, печальные глаза, Шэн Шаою захотел немедленно найти того, кто убьёт Шэнь Вэньлана.

После того как он повесил трубку, через несколько минут телефон зазвонил снова.

Это снова Чэнь Пиньмин.

Шэн Шаою был настолько раздражён, что несколько раз бросал трубку, но Чэнь Пиньмин продолжал ему звонить. Его раздражал мерцающий экран, но ему пришлось снова поднять трубку.

«Господин Шэн из больницы нам сообщили, что председатель находится в критическом состоянии!»

Председатель совета директоров компании Shengfang Bio давно сменился, но для старых сотрудников, таких как Чэнь Пинмин, которых повысил сам Шэн Фан, Шэн Фан всегда будет председателем.

Как и для Шэн Шаоюя, каким бы плохим ни был Шэн Фан, каким бы мерзавцем он ни был, вспоминая как сильно отец подвёл его и его мать, Шэн Фан всё равно придавал слову «отец» самое сложное и глубокое гуманное значение.

Каждый раз, когда он слышал, что отец тяжело болен, как бы Шэн Шаою ни промывал себе мозги, утверждая, что этот мерзавец, безответственный по отношению к семье, просто должен умереть, его сердце всё равно невольно сжималось снова и снова, словно мякоть фрукта, в соковыжималке, выжимая всю боль и панику, затаившиеся глубоко в подсознании Шэн Шаоюя.

Он уже потерял мать...

Да, Шэн Фан действительно негодяй, который обманул любовь и предал свою семью.

Но пока он здесь, у Шэн Шаоюя есть дом, место... Как только Шэн Фан уйдёт, Шэн Шаою сразу же станет богатым и беззаботным сиротой.

Он не хотел быть сиротой.

К сожалению, часто всё идёт против воли. Рак феромонных желез встречается с частотой 0,03 на 10 000, и специального лекарства от него нет. Госпитализация Шэн Фана - всего лишь отсрочка-смерти.

У дверей отделения неотложной помощи выстроился ряд братьев и сестёр. У всех были розовые губы и белые зубы, они были полны сил и энергии....

Шэн Шаою засунул руки в карманы и с безразличным выражением лица подошёл к ним. Он был самым высоким и внушительным среди них. Когда он появился, атмосфера тут же изменилась.

Шэн Шаоцин, который был на два года младше его, подбежал к нему, рыдая: «Шэн Шаою! Как ты смеешь сюда приходить! Из-за тебя компания в полном развале! Я потерял всё на купленных акциях! Как ты смеешь приходить к отцу?»

Чэнь Пиньмин заслонил Шэн Шаоцина от Шэн Шаою и вежливо, но неловко посоветовал ему: «Господин Шаоцин, пожалуйста, не надо».

«Что! Он разрушил компанию... Шэн Шаою, позволь мне сказать! Если сегодня с папой что-нибудь случится! Это всё из-за тебя! Папа отдал тебе все акции компании! Но ты до смерти разозлил моего отца! Шэн Шаою! Ты такое чудовище! Ты не заслуживаешь, ты не достоин видеть своего отца! Убирайся отсюда!»

«Почему я недостоин?» Обычно Шэн Шаою никогда не беспокоился об этих незаконнорожденных детях гнилой рыбы и креветок, но сегодня он был в гневе и холодно посмотрел на своего сводного брата, который устраивал истерику прямо у него на глазах, и сурово сказал: «Шэн Шаоцин, без меня, как ты думаешь, вы с матерью сможете жить так же хорошо, как сейчас?» Он посмотрел на этого паршивого Альфу уровня В и холодно сказал: «Без меня, с твоими свиными мозгами, который теряет всё, что покупает и во что вкладывается, тебе как сыну придётся полагаться на то, что твоя мать будет ходить за тобой и в море».

«Что ты сказал? Как ты смеешь говорить о моей матери?» - взревел Шэн Шаоцин и бросился вперёд, размахивая руками. Шэн Шаою засунул руки в карманы и холодно посмотрел на него. Мощный, гнетущий феромон гнева мгновенно обрушился на всё тело Шэн Шаоцина, словно тяжёлый каток.

Перед лицом абсолютной силы любой приём становится обманным маневром.

Шэн Шаоцин тут же смягчился, его гневный вой мгновенно превратился в крики боли, он скорчился на земле от боли и хрипло дышал, открыв рот.

Шэн Шаою перестал выпускать феромоны и приподнял подбородок Шэн Шаоцина носком ботинка, заставив его посмотреть на "солнце", словно муравья: «Паразит должен осознавать, что он паразит. Не пытайся больше меня раздражать. Это тебе не поможет».

Шэн Шаоцин никогда не видел Шэн Шаоюя таким. По его мнению, этот благородный, законный брат был самым глупым и упрямым человеком на свете.

Эти внебрачные дети с детства любили собираться вместе и обсуждать что-то, утверждая, что этот законный принц - всего лишь бумажный тигр, который только на первый взгляд кажется свирепым. Он выглядел холодным и грозным, но на самом деле был глупцом, который ценил кровные узы и не посмел бы напасть на свою «семью», как бы его ни дразнили.

В результате компания Шэн Фана действительно стала успешным. Благодаря его образованию и целенаправленному руководству, Шэн Шаою вырос именно таким, каким он его себе представлял. Умным, амбициозным, способным, находчивым и готовым к трудностям. Но самое главное, как будущий глава семьи Шэн, Шэн Шаою внешне суров, но мягок внутри, придаёт большое значение родственным связям и всячески скрывает свои недостатки.

Другими словами, благодаря Шэн Шаою, Шэн Фану никогда не придётся беспокоиться о том, что некому будет заботиться о членах его семьи после его смерти.

Он знал Шэн Шаоюч. Тот был славным парнем, выглядел крепким, обладал сильной аурой, был невероятно гордым, но в душе был мягче всех остальных. Он также был самым совершенным наследником, которого он лично воспитал.

Будучи Альфой B-класса, Шэн Шаоцин впервые в жизни ощутил чувство подавленности феромонами Альфы S-класса на близком расстоянии.

Он схватился за грудь и с широко раскрытыми глазами посмотрел на своего брата, который возвышался над ним, высокомерный и могущественный, как бог.

В этом и разница между S-классом и B-классом.

Является ли тот легендарным абсолютным королём, стоящим на вершине генетической эволюции человека?

Такое превосходство заложено в его генах... как бы Альфа В-класса ни старался, у него нет никаких шансов на победу!

Слёзы нежелания, боли и унижения текли по его широко открытым глазам.

Шэн Шаоцин почувствовал, что все его внутренние органы повреждены, и боль унижения передалась по всему телу, через текущую кровь.

Он всегда был высокого мнения о себе и не осмеливался усердно трудиться, отточить своё мастерство, опасаясь, что в итоге не станет бриллиантом. Но он всё ещё лелеял в сердце надежду, что может стать "необработанным алмазом", продолжая лениться и бездельничать.

Но действительно ли он и Шэн Шаою настолько разные?

Почему! Почему, чёрт возьми, это происходит?

У них явно один отец! Разница в возрасте всего два года!

Почему Шэн Шаою родился наследником? Он был лучшим среди них! Но Шэн Шаоцин мог быть лишь паразитом, который жил скромно и был зависим от других в пропитании?

Он не хотел это принять! Он так не хотел...

Но только сегодня Шэн Шаоцин наконец осознал, что они с Шэн Шаоюем действительно слишком далеки друг от друга...

Неудивительно, что Шэн Шаою с детства не удосужился с ним сразиться. Он вообще не считал Шэн Шаоцина противником, потому что тому он был не по зубам.

Шэн Шаоцин даже не имеет квалификации соперника Шэн Шаою.

По сравнению с агрессивным Шэн Шаоцином, высокомерный и холодный Шэн Шаою, который может с лёгкостью ошеломить большинство людей всего лишь небольшим выбросом феромонов, действительно слишком далек.

Он смотрел сверху вниз на своего противника, как солнце смотрит на пыль на земле.

Оказывается, разница между уровнями S и B на самом деле... колоссальная.

Свернувшись калачиком на земле, Шэн Шаоцин с красными глазами кусал пальцы и тревожно размышлял.

Ах, да! Пусть тогда облака превратятся в дождь и прольются пылью! Солнце слишком ослепительно, пусть его закроют тёмные тучи!

Да! Раз Шэн Шаоцин не может выздороветь, пусть Шэн Шаою станет хуже!

Ему интересно, как тот сможет продолжать в том же духе без S-железы!

..........

Глава 33

После нескольких спасательных операций, проведённых ночью, Шэн Фан оказался вне опасности, а его жизненные показатели стабилизировались.

Шэн Шаою не спал всю ночь и вернулся домой уставшим. Как только он нажал на кнопку отпечатка пальца, дверь открылась.

Хуа Юн всё ещё не спал.

Шэн Шаою с удивлением посмотрел на его бледное лицо: «Почему ты здесь?»

С приближением осени погода становится холодной...

Он беспокоился, что Хуа Юн может простудиться, поэтому обнял его за плечи, втолкнул в комнату и спросил: «Ты совсем не спал?»

Хуа Юн тихо ответил: «Я не могу спать».

Шэн Шаою многозначительно спросил: «Почему...?» Он опустил голову и вдохнул нежный цветочный аромат на его затылке. Вся усталость и беспокойство мгновенно испарились, и сердце наполнилось умиротворяющим спокойствием.

Аромат цветов витает в воздухе, с едва ощутимой прохладой, нежно окутывая избранного Альфу.

«Я беспокоился о тебе и не мог уснуть». Хуа Юн обнял его и нежно потёрся щекой о плечо Альфы: «Господин Шэн, с вашим отцом всё в порядке?»

«Да», — спина Шэн Шаоюя слегка напряглась, и он обнял его в ответ: «Не волнуйся, всё в порядке, я обо всём позабочусь». Его голос был очень тихим, словно он разговаривал сам с собой.

Кожа Альфы была гладкой и упругой, мышцы равномерно покрывали невероятно твёрдые кости, таившие в себе огромную взрывную силу. Он напомнил Хуа Юну, который всё это время его обнимал, что это Альфа высшего уровня, невероятно сильный и очень нежный, а его сердце – сокровище, о котором мечтают множество людей.

«В следующий раз, если я не приду домой, ты первым ляжешь спать».

«Нет». Белые тонкие ладони плотно прижались к тёмной ткани, а тонкие пальцы погладили упругие мышцы спины Альфы. Хуа Юн, обняв любимого Альфу, сонно прижался к плечу, словно обессиленный котёнок. «Я смогу поспать, только когда ты вернёшься».

«Не веди себя как избалованный ребёнок». Шэн Шаою мягко улыбнулся и тихо сказал: «Если хочешь, чтобы я спал с тобой, сможешь ли ты заплатить?» Тепло тела Альфы проникло сквозь ткань и впилось в ладонь. Хуа Юн задрожал, поднял голову, и в его ясных глазах вспыхнул серьёзный огонёк: «Дорого?»

Этот взгляд, казалось, побуждал Шэн Шаоюя назвать цену. Хуа Юн был готов заплатить любую сумму и мог себе это позволить.

Шэн Шаоюя удивила его чрезмерная серьёзность и намеренно сказал: «Ну, да, дорого. Ты не можешь себе этого позволить».

Хуа Юн посмотрел ему в глаза, и оба огонька внезапно погасли, а его взгляд потускнел.

Он поджал губы: «О».

Ночной свет был тусклым, и на его плотно сжатых губах расцвёл оранжевый цветок.

«Это ложь».

Глаза, прикрытые длинными густыми ресницами, снова поднялись, и их взгляды встретились.

Шэн Шаою опустил голову и поцеловал обиженные губы. Кончик языка успокаивающе прижался к жемчужным зубам и скользнул по гладкой поверхности губ.

«Ты всё ещё должен мне денег. Если ты продолжишь быть мне должен, ты не сможешь вернуть их... Ты боишься?»

Поцелуй словно накопил электричество, и его прекрасные глаза снова засияли. Хуа Юн прижал его к плечу и спросил: «Господин Шэн, неужели это так дорого?»

Этот взгляд был настолько настойчивым и реалистичным, что Шэн Шаою поверил в то, что Хуа Юн действительно любит его, и захотел купить его любой ценой.

Шэн Шаою снова улыбнулся, поднял свой узкий подбородок, поцеловал влажные губы Хуа Юна и сказал: «Это действительно дорого. Но я не буду продавать себя другим, я просто продам себя тебе в кредит? Хорошо?»

Хуа Юн был счастлив. Он улыбнулся, прищурив глаза, и сказал: «Спасибо, господин Шэн, Хорошо».

Состояние Шэн Фана оставалось стабильным только одну ночь. На следующий день в полдень Шэн Шаою не смог пообедать, поскольку его вызвали в отделение неотложной помощи во время утреннего совещания.

В этот момент Шэн Шаоцин и ему подобные, вероятно, ещё спали, и только Шэн Шаою и Чэнь Пиньмин находились у дверей отделения неотложной помощи.

Лечащий врач с мрачным лицом снял маску и сделал им прививку: «Для пациентов с запущенными опухолями феромонных желез мы мало что можем сделать».

Шэн Шаою был морально готов к этому и без всякого выражения кивнул: «Да».

«Но...» — врач внезапно сменил тему, отчего сердце родственника дрогнуло. — «Я слышал от одного высокопоставленного специалиста, работающего в фармацевтической компании, что компания X Holdings разработала препарат для лечения опухолей феромонных желез, но он всё ещё находится на второй фазе клинических испытаний. Если вы сможете связаться с ответственным лицом и получить препарат, который всё ещё находится на экспериментальной стадии, то, возможно, появится проблеск надежды».

Чэнь Пиньмин был просто не в силах это выносить. Он поднял глаза и взглянул на Шэн Шаоюя. У молодого человека, стоявшего у власти, было суровое лицо. Он действительно был превосходным специалистом по принятию решений. Даже сейчас он проявлял невероятную сдержанность и спокойствие.

Но Чэнь Пиньмин знал, что он, должно быть, очень расстроен, поэтому на обратном пути он был необычно молчалив.

Шэн Шаою сидел на заднем сиденье со стороны водителя, опираясь локтем на дверную ручку и прислонившись к ней всем телом, закрыв глаза и нахмурив брови. Вид у него был очень усталый. Плотный график и напряжённая работа в эти дни почти заставляли его забыть, что он тоже пациент, которого врач настоятельно рекомендует госпитализировать.

Почему именно X Holdings? Почему именно компания X Holdings, которые недавно выступали против Шэн Шаоюя, они специально пытались усложнить ему жизнь?!

У Шэн Шаою раскалывалась голова. Всю дорогу домой он закрыл глаза и думал, но не мог принять решение. Он безжалостно убедил себя, что если Шэн Фан умрёт, то умрёт и он. Лучше бы он умер. Он мог бы просто разделить оставшиеся 10% своих акций и продать их, пока цена продолжает падать.

Компания принадлежит Шэн Фану, а не Шэн Шаою. Почему бы ему просто не вывести деньги и не уйти, вместо того чтобы быть привязанным к пустому посту председателя и содержать бесполезную семью старика, который до самой смерти не забывал строить против него козни? К тому же, он не единственный сын, и если тот умрёт, все будут плакать вместе! Почему он должен быть единственным, кто ломает голову над решением?.

«Господин Шэн, мы прибыли».

Шэн Шаою вытер лицо, открыл дверь и вышел.

В 10 вечера Чан Юй вернулся домой с частной вечеринки. На его телефоне было два пропущенных звонка. Он увидел, что оба звонка от Шэн Шаоюя. Он не решился оставить это без внимания и сразу же перезвонил, но его тон был очень спокойным: «Господин Шэн, чем я могу вам помочь?»

«Секретарь Чан». Шэн Шаою звонил из своего кабинета. Вернувшись с работы днём, он просидел там до темноты. Когда еда была готова, Хуа Юн принёс её в кабинет, и ему оставалось только поднять ложку.

Шэн Шаою неохотно съел, отослал Хуа Юна и остался один в кабинете. Наконец, он, преодолев гордость, позвонил Чан Юю из X Holdings. Но звонок не прошёл, и Шэн Шаою изнывал от терзаний. Наконец он решился попросить помощь, но опустившись на колени у двери, обнаружил, что в комнате никого нет.

Чан Юй перезвонил через два часа. Голос его был ровным, он был вежливым, но отстранённым.

Шэн Шаоюй чувствовал, что ему трудно начать разговор, но он улыбнулся и сказал: «Давно мы не общались. Секретарь Чан, как дела?»

«Спасибо господину Шэну», — сказал Чан Юй. — «В последнее время я часто вижу новости о Shengfang Group. Господин Шэн так занят, как же вы нашли время подумать обо мне?»

О, новости? Это не могут быть хорошие новости.

Шэн Шаою выдавил улыбку: «Я хочу проконсультироваться с секретарем Чан по некоторым личным вопросам».

«Я весь во внимании». Чан Юй не осмеливался проявить неуважение к будущему «начальнику», но ему приходилось делать вид, будто он держит того на расстоянии. Он втайне молился, чтобы его за это не возненавидели. Иначе, судя по тому, как его начальник был одержим этим Альфой, любой совет с другой стороны заставил бы Чан Юя поплатиться за это.

********

«Экспериментальный препарат?» — удивлённо спросил он. «Новости распространяются так быстро. Да, мы действительно разработали специальный препарат от рака феромонных желез, и он уже вошёл в клиническую стадию. Но почему господин Шэн вдруг спросил об этом?»

Шэн Шаою не привык просить людей тихим голосом. Как бы он ни сомневался, он успокоился и спокойно сказал: «Здоровье моего отца неважное. Несколько лет назад он вышел на пенсию из-за болезни и уже довольно долго находится в больнице...» Он крепче сжал телефонную трубку. «Сегодня врач сказал, что разработанные вашей группой экспериментальные препараты – хорошая новость для всех пациентов. Поэтому я могу лишь бесстыдно беспокоить секретаря Чана. Болезнь моего отца теперь зависит от заботы секретаря Чана».

Шэн Шаою закончил свою речь, и, поскольку Чан Юй не ответил, тут же искренне добавил: «Как говорится, за большие одолжения не нужно благодарить. Если секретарь Чан готов помочь, если я вам понадоблюсь, просто попросите меня».

Даже если бы Шэн Шаою где-то и мог пригодиться, Чан Юй не осмелился бы его беспокоить. Он лишь надеялся, что с Шэн Шаоюем не будет так сложно иметь дело и он быстро сдастся, чтобы его начальник быстрее получил желаемое, а подчинённые смогли бы жить лучше.

«Господин Шэн, я не могу сразу согласиться », — задумчиво произнёс Чан Юй. «Наш руководитель в последнее время очень занят и давно не участвует в делах компании. Однако он лично занимается разработкой препаратов для лечения рака феромоновых желез. Он даже подписал документ об утверждении проекта два года назад».

Два года назад? Разве не тогда у Шэн Фана диагностировали рак простаты? Какое совпадение? Казалось, даже милосердный Бог решил, что его отец, не должен умереть.

Сердце Шэн Шаоюя колотилось как барабан, и он мучился словно муравей на раскалённой сковородке, но он делал вид, что спокоен, ровно дышал и слушал то, что говорил его собеседник.

«Начальник крайне обеспокоен этим препаратом. Все сотрудники отдела исследований и разработок, от руководителя до членов научно-исследовательской группы, могут напрямую подчиняться центральному офису. Поэтому, боюсь, мне придётся вернуться и доложить начальнику, прежде чем я смогу дать вам ответ».

Шэн Шаою не ожидал, что Чан Юй будет так добр и "выпишет" ему лекарство по телефону. Увидев, что тот согласился «вернуться и обсудить это», он почувствовал прилив надежды, и его напряжённое выражение лица немного смягчилось: «Понимаю. Буду ждать хороших новостей. Большое спасибо».

Когда Шэн Фану впервые поставили диагноз, Шэн Шаою задумался о разработке препаратов. Распространенность этого заболевания настолько высока, что, если удастся успешно разработать и в конечном итоге одобрить к продаже нужный препарат, это будет гарантированно прибыльным делом.

Однако научные исследования и разработки лекарственных препаратов — это поистине борьба не на жизнь, а на смерть: ежегодно в них инвестируются десятки, а то и сотни миллиардов долларов... и даже при таких огромных первоначальных инвестициях 99 процентов новых препаратов всё равно потерпят неудачу в бесконечной предрассветной тьме.

Два года назад, будучи самым молодым членом совета директоров, Шэн Шаою нёс на своих плечах тяжёлый груз. Он хотел попробовать, но не имел права рисковать. Он не мог поставить на кон будущее всей Shengfang Group или жизнь Шэн Фана.

Теперь, когда у него наконец появилась возможность идти своим путём, Шэн Фан не может больше ждать.

Словно снежинки сообщений о критических заболеваниях заставили Шэн Шаоюя по-настоящему осознать, что значит «сын хочет заботиться о родителях, но их больше нет».

Император-собака из X Holdings был настолько удачлив, что сразу же попал в жизненно важную точку Шэн Шаоюя и проделал путь, который другие не смогли бы пройти за десять лет, всего за два года.

Однако Шэн Шаою не знал, что X Holdings, при активной поддержке главы семьи, последние два года прилагала все усилия для разработки этого препарата. Чтобы идти в ногу со временем, исследовательский институт работал день и ночь, а годовые инвестиции только в исследования и разработку этого препарата превысили 100 миллиардов.

Глава 34

Император собак X Holdings, которого друзья Шэн Шаою прозвали Мистером UKW, вероятно, большой болтун.

Рано утром следующего дня, когда Шэн Шаою завтракал, ему позвонил Шэнь Вэньлан.

Когда Шэнь Вэньлан позвонил, он воспользовался мобильным телефоном Чан Юйя.

Увидев имя Чан Юй, Шэн Шаою глубоко вздохнул, затем встал и пошёл в сад, чтобы ответить.

«Секретарь Чан?»

"Это я."

Фальшивая улыбка на лице Шэн Шаою застыла, а взгляд стал опасным: «Почему это ты?»

Шэнь Вэньлан улыбнулся и сказал: «Почему это не могу быть я? Недавно HS и X Holdings начали плодотворное сотрудничество, у меня глубокая дружба с этим господином. Что касается вас, я слышал от этого господина, что вы вчера звонили Чан Юю и просили его приготовить для вас особое лекарство от опухолей феромонных желез?»

«Это как-то связано с тобой?»

«Конечно», — гордо ответил Шэнь Вэньлан. «Какое совпадение, что только вчера этот господин поручил мне взять на себя все вопросы, связанные с разработкой новых лекарств от его имени. Так что, если вам бесполезно просить Чан Юя о помощи, почему бы вам не обратиться ко мне?»

Шэн Шаою повесил трубку.

Вскоре телефон зазвонил снова, но Шэн Шаою отказался отвечать.

Собеседник тут же прислал текстовое сообщение: «Не будь таким скупым, ради нашего знакомства я могу дать тебе лекарство».

Сердце Шэн Шаоюя ёкнуло, когда телефон снова зазвонил. Он подавил гнев и тошноту и нажал кнопку громкой связи.

Шэнь Вэньлан: «У Шаою всегда был плохой характер».

«Если вам нужно пукнуть, сделайте это сейчас!»

Шэнь Вэньлан поперхнулся, а затем бесстыдно улыбнулся: «Что касается лекарства, то дело не в том, что я не могу его тебе дать, но мне, честно говоря, неприятно просить тебя умолять меня. Как насчёт такого: отправь Хуа Юна обратно...»

«У тебя снова чешется кожа?»

Шэнь Вэньлан усмехнулся: «Это не кожа чешется, если и чешется, то где-то в другом месте».

«Это Пииииии ай !».

«Шэн Шаою, неужели ты не можешь говорить нормально?»

«Как можно вежливо разговаривать с мерзавцем?»

Шэнь Вэньлан усмехнулся: «Твои слова действительно ранят моё сердце. Я знаю, что тебе не хочется отдавать его. Отправь его в отель X, мне нужна всего одна ночь. Потом я верну его тебе и лично доставлю лекарство твоему отцу. Что скажешь? Разве это не выгодная сделка?»

«Ты размечтался».

«Господин Шаою, учитывая, что мы с вами одного возраста, мои условия весьма щедры. Подумай о болезни твоего отца. Много прекрасных любовниц-любовников, но у твоего отца только одна жизнь. Подумай об этом, я думаю, ты поймёшь...»

Прежде чем он успел договорить, Шэн Шаою снова повесил трубку.

Хуа Юн не вещь, он человек, и его жизнь не менее ценна, чем жизнь Шэн Фана.

Если бы Шэн Шаою кивнул и отпустил его, орхидея— корни которой были отрезаны, тоже погибла бы.

Нервы Шэн Шаоюя были натянуты до предела, словно струна, которая трепетала даже от порыва ветра. В его сердце словно образовался кровавый пузырь, и царапать его острым ногтем было невыносимо больно.

Он немного постоял на солнце, потирая лоб, а когда обернулся, увидел Хуа Юна. Тот стоял неподалёку, держа в руках пальто. Он не знал, как долго тот там стоял...

Шэн Шаою неохотно улыбнулся: «Зачем ты вышел? Заходи скорее, замёрзнишь».

Его тон был очень мягким, но голос был тихим и хриплым, по голосу можно было понять, что он не спал всю ночь и был сильно обеспокоен.

Хуа Юн послушно кивнул, но в дом не вошёл. Он подошёл и положил тёплую ладонь на замёрзшее лицо Шэн Шаоюя: «Господин Шэн, вы без пальто, вы простудитесь».

Он не может обменять Хуа Юна.

Он не мог этого вынести.

Но... это всего лишь одна ночь, а из-за одной ночи...

Шэн Шаою! Стой! Не думай об этом больше!

Шэн Шаою схватился за лоб, его лицо на мгновение исказилось от боли, но затем вернулось в нормальное состояние. Он опустил руку и вошёл в дом.

Хуа Юн молча последовала за ним, пока они не дошли до входа. Он вдруг окликнул его: «Господин Шэн».

Шэн Шаою обернулся и спросил: «Что случилось?»

Гордый от природы S-класс Альфа вновь надел маску спокойствия.

Хуа Юн долго смотрел на него, а затем вдруг улыбнулся: «Всё в порядке, ты вернешься сегодня к ужину?»

Его давно потерянная яркая улыбка заставила сердце Шэн Шаоюя смягчиться и замереть.

"Хм."

«Что ты хочешь съесть? Я приготовлю».

«Ты можешь приготовить всё что угодно».

«Хорошо, тогда я приготовлю тебе суп из карася, хорошо?»

Шэн Шаою не мог вынести его нынешнего выражения. Каждый миг вызывал у него неловкость. Он кивнул Хуа Юну и повернулся, чтобы открыть дверь.

Внезапно на него сзади набросилось тёплое тело. Губы, пахнущие орхидеями и имеющие низкую температуру тела, нежно прижались к затылку: «Господин Шэн, не будьте таким несчастным. Вам нужно быть хорошим мальчиком...»

Горячее дыхание заставило Шэн Шаоюя слегка вздрогнуть. Он ясно понимал, что Омега, нежно обнимавший его за спиной, рассчитывает на него и любит его.

В этом мире почти каждая Омега надеется заполучить богатого мужа, найти себе в партнёры высокопоставленного Альфу и с тех пор жить беззаботной и счастливой жизнью.

Но Хуа Юн другой. Он первый,  пожалуй, единственный, Омега, который не задумывается о будущем. Он был влюблён в Шэн Шаою, делал ему массаж, варил суп и целовал его в затылок, надеясь, что тот больше не будет таким несчастным.

Он единственный Омега, которым Шэн Шаою никогда полностью не владел, но он смутно думал, что было бы неплохо провести с ним всю свою жизнь.

Мать Шэн Шаоюя однажды сказала: «Любовь очень сложна».

Шэн Шаою был глубоко убежден, что любовь правда слишком сложна, поэтому ему было лень думать о любви...

Но сейчас Шэн Шаою так не думает.

Любовь на самом деле совсем несложна... если человеку кто-то всё ещё нравится, и больно отпустить, то это и есть любовь.

Он думал, что любит Хуа Юна.

И эта любовь делает Шэн Шаоюя больше не одиноким.

......

Три дня спустя Чжэн Юйшань позвонил Шэн Шаою и с энтузиазмом сообщил, что некий политик из страны П. внезапно посетил Шанхай. В тот вечер компания X Holdings забронировала весь зал «Тяньдихуэй» для приёма.

Также появится господин, который, по слухам, носит прозвище УКВ, а его размещение будет в президентском номере их собственного отеля Hotel X.

Чтобы справиться с таким публичным приёмом, отель X даже отклонил всех гостей из других отелей за 72 часа, и все забронированные номера были отменены. Специальный дворецкий отеля X будет координировать с ними бесплатное проживание в других высококлассных отелях, и щедро выплатит им компенсацию в тройном размере.

В поездке участвовал господин УКВ из компании X Holdings, который ни разу не появлялся на публике. Он отказывался от интервью со СМИ на протяжении всей поездки, всем участникам интервью было запрещено приносить с собой мобильные телефоны или другие электронные устройства с функциями фото- или видеозаписи.

«Он достоин звания некоронованного короля страны П.», — с волнением воскликнул Чжэн Юйшань.

Шэн Шаою лично наблюдал за стилем императора-собаки во время своих путешествий.

Нас встречали выстроившиеся полицейские машины, офицеры Королевской полиции, вооруженные боевыми патронами, и группа безопасности, состоящая из офицеров генеральского звания...

Шэн Шаою повидал мир в Стране П. и больше ничему не удивляется.

Шэн Шаою: «Возможно, он совершил слишком много плохих поступков и нажил слишком много врагов, поэтому он боится, что рано или поздно его убьют».

Чжэн Юйшань: «Я слышал, что человек, способный убить его, ещё не родился».

Шэн Шаою: «Это потому, что он слишком уродлив...».

Чжэн Юйшань: «Учитывая власть и финансовые ресурсы этого господина, даже если бы у него не было рук и ног, не говоря уже о его уродстве, нашлось бы много людей, которые захотели бы на него наброситься».

Шэн Шаою бесстрастно произнёс: «Может быть, он импотент, кто знает? В любом случае, у него низкая самооценка, а некрасивые люди чаще совершают странные поступки».

Чжэн Юйшань спросил: «Шаою, ты действительно его ненавидишь?» Он с любопытством спросил: «Некоторое время назад люди говорили, что ты оскорбил того господина в Стране П. Я сначала не поверил. С твоим мягким характером и методами, как ты мог оскорбить такого человека? К тому же, если ты действительно его оскорбил, как он мог так легко отпустить тебя? Но теперь, похоже, слухи оказались правдой?»

У Шэн Шаою было много претензий, и он не хотел вдаваться в подробности, поэтому расплывчато ответил: «Этот таинственный человек из X Holdings очень странный. Возможно, он предвзято относится к моим феромонам».

«А? Феромоны, которые дискриминируют S-класс? Он что, альфа-самец второго сорта?» — в замешательстве спросил Чжэн Юйшань. «Но разве Шэнь Вэньлан из HS не тоже S-класс? Кажется, он в последнее время сближается с X Holdings».

«Кто знает? Может, он ненавидит вкус горького апельсина и рома».

Чжэн Юйшань: «Так быть не должно. С тех пор, как HS и X Holdings начали сотрудничать, я заметил, что они стали больше инвестировать в рекламу своего «Цзуйчжи*», и продажи даже выросли».

[ Цзуйчи ( пьяная ветка) название парфюма, который похож на феромоны Шэн Шаоюя, с запахом горького апельсина и рома . (первая глава новеллы) ]

Шэн Шаою: ...

Чжэн Юйшань немного помедлил, а затем сказал: «Шаою, если у вас с Вэньланом нет непримиримой ненависти, я приму вас в другой день, и вы должны поговорить об этом лично. Я знаю его уже несколько лет, хотя он и ворчит, у него доброе сердце. К тому же, в конце концов, я пользуюсь поддержкой X Holdings, так что могу высказать своё мнение этому господину. Говоря прямо, если Шэнь Вэньлан намеренно посеет раздор между вами и этим господином, то ваши отношения с X Holdings определённо не будут хорошими! Когда мы ведём бизнес, «больше друзей — больше путей». Пока есть прибыль, нет и вечных врагов, не так ли?»

Шэн Шаою не мог этого опровергнуть. Чжэн Юйшань был прав, но их с Шэнь Вэньланом терзала непримиримая ненависть – ненависть за то, что он украл его жену...может ещё и «за то, что он убил его отца».

Однако Чэнь Пиньмин однажды сказал, что хотя собачий император X Holdings на первый взгляд казался недобрым, на самом деле он не усложнял им жизнь даже в стране П.

Шэн Шаою на мгновение задумался, желая попытать счастья, попросил Чжэн Юйшаня дать ему место. Он подумал, что если ему доведётся встретиться с императором собак, то он смиренно и взвешенно попросит его, чтобы тот отправил Шэн Фану несколько лекарств.

Он, Шэн Шаою, настоящий мужчина, способный сгибаться и растягиваться. Ему гораздо лучше склонить свою благородную голову, чем пожертвовать своей Омегой.

Глава 35

В этот день в самой большой банкетной ложе Royal Tiandi царило необычайное оживление.

У входа в частную комнату находится длинный туннель из бриллиантового зеркала, который в сочетании с игрой света и тени создаёт иллюзию путешествия во времени. Площадь комнаты составляет не менее нескольких тысяч квадратных метров, а её отделка отличается богатой фактурой. Это действительно самое известное место в городе Цзянху.

Великолепный свет, успокаивающая музыка, симпатичные и красивые официанты в униформе, прогуливающиеся среди толпы, разнося всевозможные изысканные вина и еду ...

Это был самый стандартный банкет высшего класса в городе Цзянху. Все участники были одеты в роскошные и строгие наряды. В каждом их движении чувствовалось благопристойность и элегантность. На каждом улыбающемся лице читалось лёгкое, высокомерное превосходство.

Шэн Шаою, одетый в тёмный костюм, стоял среди публики, но не собирался ни с кем разговаривать. Он держал бокал с шампанским, облокотился на перила на втором этаже и медленно оглядывал комнату.

Согласно стилю этого императора-пса, куда бы он ни пошёл, у него должно быть огромное количество поклонников и большая команда охраны, но до сих пор Шэн Шаою не нашёл никого, кто мог бы подозревать его в связях с UKW.

Перед тем как выйти, Шэн Шаою, полный мыслей, переодевался в раздевалке, когда Хуа Юн внезапно распахнул дверь.

В тот момент он только что надел рубашку и прикреплял к ней зажим.

Будучи самым гордым представителем S-класса, Шэн Шаою всегда уделял большое внимание своей внешности. В официальных нарядах он обязательно надевает подтяжки, чтобы поправить рубашку и избежать складок.

Хуа Юн смотрел на соблазнительное чёрное кольцо у основания его бедра, его лицо слегка покраснело. Его феромоны в последнее время нестабильны, и у него небольшая температура. Аромат орхидеи настолько сильный, что его можно почувствовать за несколько метров. Врач посоветовал ему отдохнуть дома.

Шэн Шаою небрежно подошёл ближе, подпёр дверь раздевалки рукой, опустил голову и сказал: «Что? Хочешь на меня посмотреть?»

«Нет», — лицо Хуа Юн покраснело ещё сильнее, а запах усилился. Он пробормотал: «Я просто хочу спросить господина Шэна, нужна ли ему помощь».

Шэн Шаою, которому удалось его подразнить, рассмеялся, обернулся, быстро застегнул зажим для рубашки и надел брюки и куртку.

«Мне не нужна твоя помощь. Ты уже очень помог мне, будучи хорошим мальчиком дома».

Подумав о нестабильных феромонах орхидеи, Шэн Шаою расстроился. Перед уходом он несколько раз наказал экономке всегда следить за состоянием Хуа Юна, обращать особое внимание на феромонный сигнализатор и немедленно сообщить врачу, если обнаружит какие-либо отклонения.

Но, в конце концов, он не наблюдал за этим лично, а поскольку это касалось Хуа Юна, то, каким бы способным ни был его доверенное лицо, Шэн Шаою не мог чувствовать себя спокойно.

На протяжении всего банкета мобильные телефоны были запрещены, а все электронные устройства были сданы в шкафчики у входа. Даже если бы он хотел отправить сообщение Хуа Юну, он не смог бы сделать этого сейчас.

«Господин Шэн, я наконец-то вас нашла».

Шэн Шаою повернул голову,омега по имени Шу Синь тут же улыбнулг и направилась к нему, согнувшись в талии.

На банкетах каждый приходит со своим спутником, что нормально в обычное время, но Шэн Шаою был в плохом настроении и определённо не мог прийти один.

У Хуа Юна нестабильное феромонное расстройство, поэтому его нельзя брать с собой. К тому же, Шэнь Вэньлан в последнее время открыто флиртует с представителями X Holdings, так что он может столкнуться с ним в такой ситуации. Даже если Хуа Юн посмотрит на него, Шэн Шаою будет чувствовать себя неловко! Однако всё произошло внезапно, ему было лень искать новую партнёршу, поэтому он взял с собой Шу Синь.

Шу Синь была очень рада звонку от Чэнь Пиньмина. Хотя Шэн Шаою так и не связался с ней лично после того, как он предложил расстаться, она всегда получала щедрое вознаграждение или дорогие подарки, сопровождая его на мероприятиях. Поэтому, даже если она не могла больше следовать за Шэн Шаоюнм, быть его компаньонкой было для неё хорошей подработкой.

Мобильные телефоны на банкете были запрещены, но камеры видеонаблюдения с эффектом «рыбий глаз» на потолке работали усердно, отслеживая каждое движение Шэн Шаоюя и передавая изображения в номер 9901 на верхнем этаже отеля X, не оставляя слепых зон.

****

Комната была наполнена ароматом орхидей. Шторы были задернуты, оставляя лишь свет торшера. Тонкие руки и ноги молодого человека были прикованы к металлическим кольцам в изголовье и в ногах кровати. Металлические кольца и цепи были поспешно изготовлены на заказ в компании страны П. Они были изготовлены из военных материалов и могли выдерживать нагрузку до восьми тонн.

Цепь была натянута прямо, на тонком и остром носу молодого человека, ноздри его раздувались, ресницы были опущены, а в руке он держал особый монитор с небьющимся экраном.

На мониторе было увеличенное изображение лица Шэн Шаоюя.

«Уу ...

Не уходи, ты потеряешь контроль и причинишь ему боль.Он взревел в своём сердце.

Он сильно укусил запястье, горячие феромонные железы на его шее были безжалостно расцарапаны, и ярко-красная кровь потекла по тонким костяшкам пальцев. Ногти впились в плоть, кожа и плоть были разорваны. Хрупкие и чувствительные железы спазмировались от сильной боли, эта боль едва ли немного утихомирила порыв.

Молодой человек был слишком красив, чтобы быть реальным, — хрупкое создание, словно Бог вылепил его из белого теста, смешанного с румянами.

Он задыхался, с приоткрытым от боли ртом, с ярко-красных губ капала блестящая слюна, язык царапал белые зубы. Он был так прекрасен и обаятелен, что никто не захотел бы отвести взгляд.

На экране прекрасная женщина-Омега шла к своему любимому Альфе, обнимая его за интимные места, её изящно накрашенное лицо было совсем рядом с ним, далеко за пределами социальной дистанции.

«Хмм...» Стеклянные бусины зрачков внезапно сжались, а ногти вонзились глубже, чуть не разорвав железу.

У людей феромонные железы такие же хрупкие, как и сердце, служат средством поддержания жизни. Но он был настолько беспечен и груб, что, казалось, у него было девять жизней.

Густой аромат орхидеи внезапно усилился, дыхание стало более интенсивным, но глаза были прикованы к экрану, словно они вот-вот истекут кровью.

В это время на экране:

Омега поднимаясь по лестнице, потеряла равновесие, потому, что её каблуки оказались слишком высокими. Она упала в объятия Шэн Шаоюя и коснулась губами его подбородка, оставив неожиданный поцелуй.

Шэн Шаою взглянул на Шу Синь, которая намеренно занималась чем-то нехорошим, но не оттолкнул её. Он, как джентльмен, помог ей подняться и сказал: «Будь осторожна».

«Спасибо», — Шу Синь улыбнулась и невинно моргнула.

Раньше Шэн Шаою нравились влажные, водянистые оленьи глаза, но теперь, глядя на Шу Синь, он всегда чувствовал, что ему чего-то не хватает. Может быть, потому, что в ней не было упрямства орхидеи?

При мысли о Хуа Юне его взгляд немного смягчился, а уголки губ даже приподнялись.

Увидев его улыбку, Шу Синь подумала, что стала на шаг ближе к успеху, и прижалась к нему ещё крепче. На людях Шэн Шаою не мог прижать свою спутницу к земле, он не чувствовал себя обделённым, поэтому отпустил её.

В это время: металлическая пряжка ударилась об стальное кольцо со звуком «стук», и цепь натянулась до предела, задрожав со звоном.

Омега рядом с Шэн Шаоюем была слаба, постоянно спотыкаясь и попадая в его объятия. Когда Шу Синь «случайно» в очередной раз сделала интимное движение.

В ту же секунду цепь хрустнула, прежде чем цепь окончательно порвалась, несокрушимое металлическое кольцо было разорвано на две части ужасающей силой. Слабый юноша разжал ладонь и бросил два скрученных узла на пол, пробив две дыры в невероятно твёрдой мраморной плитке.

Его лоб был покрыт потом, щёки были бледными и румяными, он легко сорвал цепь с запястий, словно выдёргивал нитку из одежды. Его белоснежные ступни ступали по плиткам пола, слегка приподняв подъём, образуя красивую дугу.

На банкете Шэн Шаою скучал и наблюдал за разными людьми.

Внезапно у двери поднялась суматоха, и господин из страны П. прибыл с опозданием, войдя под охраной четырёх телохранителей.

Атмосфера на мгновение накалилась, вокруг собралось большое количество людей, которые обменивались вежливыми приветствиями, все стараясь показаться перед этим человеком, которого высоко ценил владелец X Holdings.

Но рядом с этим популярным парнем не было никого, кто выглядел бы как тот собачий император. Шэн Шаою разочарованно отвёл взгляд и допил шампанское из бокала.

Шу Синь прижималась к нему слишком близко, что ещё больше усугубляло его и без того раздражённое настроение. Шэн Шаою попросил её держаться от него подальше. У Шу Синь не было надежды на примирение, поэтому она не стала спорить. Она благоразумно держалась подальше от Альфы, чьё лицо помрачнело.

«Господин Шаою?» — раздался позади него звонкий голос, похожий на звон колокольчика, наполнив уши, но от которого лицо Шэн Шаоюя стало ещё хуже. Он проигнорировал его и взял ещё один бокал вина с подноса официанта, но этот надоедливый идиот легонько похлопал его по плечу.

«Какое совпадение? Я не ожидал тебя здесь встретить».

Он поднял взгляд, стиснув зубы. Альфа перед ним, изображающий знакомую улыбку, – кто же это мог быть, если не Шэнь Вэньлан?

«Какое совпадение», — улыбнулся Шэн Шаою и сказал: «Какая неудача».

Шэнь Вэньлан обнял его за плечи и сказал: «Не говори так». Он тихо ответил: «Как говорят: муж и жена на один день связаны сотнями днями благодати. Мы, два брата, Альф S-класса конечно, не можем быть мужем и женой, но, поскольку мы разделяем одну и ту же Омегу, у нас всё ещё есть пятьдесят дней благодати».

Шэн Шаою яростно взмахнул рукой, и Шэнь Вэньлан зашипел от сильного удара. Чёрт возьми! Какое невезение! Если бы он знал, что встретит здесь Шэн Шаоюя, то не пришёл бы. Целый день его просили о помощи, говорили ему отвратительные и едкие слова. Его чуть не стошнило.

Шэн Шаою и не подозревал, что у Шэнь Вэньлана накопилось много обид. Он просто чувствовал, что этот человек каждый день ищет неприятностей и в критические моменты не так уж и тактичен, как о нём говорили. Он был подобен умственно отсталому, который не умеет читать по лицам и только и ждёт побоев.

Он сжал кулаки, и они заскрипели. Смешанный аромат горького апельсина и рома внезапно стал сильнее.

Шэнь Вэньлан невольно повернул голову и взглянул на Гао Ту, который следовал за ним.

Лицо Гао Ту побледнело, и на лбу у него тут же выступил пот.

Шэнь Вэньлан почувствовал укол в сердце и нетерпеливо застонал, думая: «Разве он не Бета? Почему его это так беспокоит?»

Столь важное общественное событие, естественно, привлекло бы множество людей, и хаотичные феромоны сильно затрудняли Гао Ту, находившемуся в состоянии хаоса, самоконтроль. Хотя Шэн Шаою не нападал на него, но гнетущие феромоны, злонамеренно выпущенные Альфой S-уровня, всё равно заставляли его страдать в геометрической прогрессии.

Гао Ту привык пользоваться ситуацией и ещё больше привык делать то, что, считал невозможно. Он стоял с бледным лицом, пытаясь не обращать внимания на то, как меняется температура его тела. Сохранял то спокойствие, которое было необходимо при общении с начальником.

Выражение лица Гао Ту отбило у Шэнь Вэньлана всякое желание продолжать общение с Шэн Шаоюем. Этот альфа, от которого постоянно исходил запах туалетной воды, был ужасно раздражающим. При малейшем несогласии он прибегал к высокомерному подавлению феромонов и был так высокомерен, словно был единственным альфой S-уровня в мире.

Если бы Шэнь Вэньлан не боялся мести узколобого Энигмы, он бы уже давно принял меры против Шэн Шаоюя только из-за его высокомерного поведения!

Подавление феромонами, да? У кого нет S-железы? Кто кого боится?

К сожалению, у эгоистичного Энигмы много дурных привычек, одна из самых ярких — это его мстительность. К сожалению, он также владеет половиной акций HS Group.

Шэнь Вэньлан знал, что безумец, потративший сотни миллиардов на разработку особого лекарства, одержим Шэн Шаоюем. Он был уверен, что если посмеет сделать Шэн Шаою несчастным каким-либо другим способом, Энигма заставит его заплатить за это.

Его нельзя ругать, его нельзя ударить, поэтому приходится использовать эти раздражающие провокации...

Шэнь Вэньлан подумал, что ему не повезло, и решил уйти. Увидев, что Гао Ту всё ещё стоит, разглядывая феромоны других Альф, он ворчливо спросил: «Почему ты всё ещё стоишь? Разве запах туалетной воды приятный?»

Гао Ту покачал головой, пошевелил ногами, которые казались тяжёлыми, как тысяча фунтов, и последовал за Альфа начальником.

Глава 36 // 18+

Банкет разделился на две половины. Музыка во второй половине была более весёлой и уже не настолько скучной, чтобы усыплять публику.

Шэн Шаою нашёл угол с хорошим обзором и остался один, молча наблюдая за изменениями состава на поле. В первом тайме не было никого, кто был бы похож на УКВ. Оставалось возложить надежды на второй тайм, надеясь как можно скорее увидеть неуловимого уродливого монстра.

Время шло минута за минутой, Шэн Шаою поднял запястье, чтобы посмотреть на часы, думая, что подождёт ещё двадцать минут, и если никто не придет, он уйдёт.

Слабый жар Хуа Юна, державшийся два дня, беспокоил его. Без мобильного телефона он не мог знать, что делает этот маленький зверёнок, о котором он так беспокоился. Шэн Шаою был в панике.

В 9:30 банкет подходил к концу, но владелец X Holdings, который произвёл такое впечатление, всё ещё не появился.

Шэн Шаою встал, похлопал себя по заднице и ушёл.

Подойдя к двери, он снова столкнулся с замешкавшимся Шэнь Вэньланом, но на этот раз на его лице не было улыбки, а лишь намёк на не столь явную панику.

Шэн Шаою холодно взглянул на него и обнаружил, что бета-секретарь, всегда следовавший за ним, исчез. Шэнь Вэньлан огляделся по сторонам, словно поросёнок, которого ещё не отняли от груди, в тревоге ища молока, и даже не заметил приближающегося Шэн Шаоюя.

Шэн Шаою усмехнулся и подумал: «Чего ты так паникуешь? Отсутствие секретаря не значит, что у тебя нет кормильца. К тому же, ты такой старый, неужели ты не можешь перестать пить молоко?»

Он спешил домой, чтобы увидеть Хуа Юна, поэтому просто бросил несколько саркастических замечаний, прошёл мимо него, даже не взглянув на него, и быстро ушёл.

После банкетного зала вам предстоит пройти по коридору длиной около ста метров до лифта, ведущего к главному входу на первом этаже. По обе стороны коридора расположены временные комнаты для отдыха гостей.

Шэн Шаою опустил голову и посмотрел на мобильный телефон. Экономка звонила ему семь раз и отправила несколько сообщений. Сердце у него ёкнуло, и он, нахмурившись, отступил. Не успел он даже оглянуться, как из полуоткрытой двери рядом с ним внезапно вытянулась тонкая белая рука, крепко схватила его за талию и втянула внутрь.

Шэн Шаою был застигнут врасплох и поражён внезапной силой. Дверь захлопнулась, и в комнате стало совсем темно. Он ничего не видел, но в нос ему ударил сильный аромат цветов.

Шэн Шаою не успел вспомнить, от кого исходит этот знакомый цветочный аромат. Гнев от нападения заставил его подсознательно сопротивляться. Он резко поднял колено и резко и умело вонзил его в живот мужчины. Однако его внезапно охватило невыносимое давление, и ноги мгновенно ослабли. Поднятое колено задрожало, а ноги стали мягкими, как лапша.

Его ягодицы медленно скользнули вниз, к двери, и их крепко схватила рука незваного гостя.

Он обнял его за талию, прижался губами к шее, часто дыша носом. Сильный цветочный аромат, свежее дыхание с силой ударило в нос Альфы, оно было настолько сильным, что ослепляло и душило. Шэн Шаою ощутил знакомый и одновременно незнакомый жар, онемение распространилось от желез на затылке к конечностям, он невольно застонал, его ягодицы медленно увлажнились.

Шэн Шаою был Альфой, и он понятия не имел, что этот теплый и влажный поток — самый явный признак периода лихорадки, с которым все Омеги были хорошо знакомы.

Его мозг горел от желания, кто-то держал его ухо во рту, облизывал и сосал, как игрушку, звук ударяющей по барабанным перепонкам о слуховые косточки, в ушах гудело, а сердце трепетало.

Почему, чёрт возьми, я не могу двигаться?

Шэн Шаою с трудом оценивал сложившуюся ситуацию. Штаны с него были спущены, и тонкая костлявая рука схватила застёжку на рубашке и осторожно потянула её.

Щелчок...

Пряжка застёжки рубашки слабо соскользнула, издав тихий и двусмысленный звук.

«Ты надел это специально, чтобы я увидел?» Его мягкий и влажный язык лизнул его шею и прошептал: «Так красиво».

Его ладонь растянули, и пальцы с силой надавили на кожаное кольцо, прижатое к коже бедра. От стыда у Альфа S-класса, родившегося диким и непокорным, закружилась голова.

Шэн Шаою совсем не мог пошевелиться, словно слабое парнокопытное животное, конечности которого были безжалостно разведены и прибиты к разделочной доске, став самым нежным и сочным куском мяса во рту охотника.

Интенсивные поцелуи осыпали мягкую промежность.

В темноте Шэн Шаою не мог разглядеть лицо собеседника.

Ледяной, без малейшей примеси голос звучал мягко.

«Подними свою задницу выше».

"Что?"

«Я хочу ею воспользоваться».

Сила была колоссальной. Абсолютный превосходящий пронзал плоть, словно острый клинок, и непреодолимое желание заставляло Альфу подчиниться.

Под воздействием сильнейшего унижения и боли сила воли Альфа S-класса постепенно ослабла.

Шэн Шаою стиснул зубы, но слабый голос продолжал неконтролируемо вырываться из-под его зубов, прерывисто, так же, как и его сознание, которое то было ясным, то спутанным.

«Так больно...» Альфа высшего уровня, которого использовали в качестве Омеги, обильно потел, его мокрые волосы прилипли ко лбу, а его оставшееся сознание было брошено в жестокие и интенсивные занятия любовью.

Его веки отяжелели, он попытался их открыть, но безуспешно из-за лёгкого алкогольного опьянения и резкого подавления феромонов противника. Инстинктивно ему хотелось вырваться из этой позорной хватки, но боль, смешанная с удовольствием, лишила его всех сил и чувств.

После столь глубоких страданий он постепенно с радостью "вкушал костный мозг". Это поистине злой вкус Творца.

То, что какое-то время было бесполезно из-за феромонного расстройства, сегодня вечером было очень энергичным. В сильном, удушающем цветочном аромате тело судорожно "призналась во всём".

Шэн Шаою настолько устал, что рухнул на на землю. Он мог лишь опираться на руку злодея, крепко обнимающего его за талию. Прочная дверная створка дрожала, он был прижат к ней спиной, но у него не было сил даже поднять руку. Тёплые губы и язык сомкнулись на его полуоткрытых губах, которые тяжело дышали. Он изо всех сил старался отвернуться, избегая взгляда этого ублюдка, чьё лицо он не мог как следует разглядеть.

Безумец не проник в его рот с поцелуем, но вдруг наклонился и укусил маленький кусочек хрупкой плоти на затылке. Острые зубы тёрли и перетирали кожу, нежно высасывая вытекающую кровь, а на кончике языка расцветал пряный запах алкоголя с горьким апельсином и древесным привкусом.

Боль заставила рассеянное сознание Шэн Шаоюя сосредоточиться, а кожа головы онемела, словно её ударило током.

«Убирайся отсюда...»

Всё кричал "Омега", но нетерпеливые клыки пронзили плоть.

"Хм-"

Разрывающая боль пронзила его шею сзади.

Альфа, укушенный за железу, издал неконтролируемый хриплый крик боли. Густой аромат феромонов мгновенно распространился по комнате.

Он Альфа S-класса, стоящий на вершине истории генетической эволюции человека, он был необъяснимо изнасилован незнакомцем, который укусил его железы!

Единственной мыслью в голове Шэн Шаоюя было убить этого сумасшедшего идиота!

Его мозг работал на пределе своих возможностей, а в ушах звенело от невыносимой ярости. Кровь прилила к мозгу, он даже слышал рёв крови, текущей по сосудам.

«Лучше молись, чтобы я никогда не узнал, кто ты...» Сердце Шэн Шаоюя колотилось, и он яростно произнес, но голос его был чрезвычайно слабым, почти хриплым вздохом.

«Однажды ты узнаешь».

Иди на хуй!

Шэн Шаою открыл рот, но прежде чем он успел что-либо сказать, его рот был плотно заткнут. Жгучее желание быстро охватило его, растворяя всё внутри.

В следующую секунду Шэн Шаою, исчерпавший все свои силы, полностью потерял сознание.

Он потерял время.

......

Он проспал до следующего дня.

Шэн Шаою проснулся с болью во всём теле.

«Хозяин проснулся!»

экономка вскрикнула от восторга.

Очень шумно.

Он потянулся, чтобы протереть сухие глаза, но обнаружил, что его руки отяжелели.

«Который час?» Голос был очень хриплым.

«Хозяин, уже четыре часа дня», — с тревогой сказала она. «Вы спали с тех пор, как вернулись прошлой ночью. Я волновалась, что вам, возможно, нездоровится. Я, даже подумала, не отправить ли вас в больницу!»

При упоминании о прошлой ночи полуоткрытые глаза Шэн Шаоюя внезапно расширились. Позорные воспоминания постепенно затуманили его разум, выплеснувшись наружу в ужасе и заставив дрожать его всем телом.

«Хозяин, что с тобой?»

Шэн Шаою стиснул зубы, лицо его покраснело, и он потянулся пальцами вниз. Нижнее бельё было надето как следует, а изношенный участок был мягким и сухим, без малейшего следа влаги и грязи, которые он помнил.

Но острая боль в затылке всё ещё напоминала ему, что всё, что произошло прошлой ночью, было реальностью.

Он не знал, с каким извращенцем он случайно и по ошибке переспал.

Другой человек был настолько слеп, что принял его за Омегу!

Это большой позор для любого Альфы, не говоря уже о гордом S-ранге!

Его самолюбие было подорвано, и у Шэн Шаою снова закружилась голова. Он в отчаянии закрыл глаза, руки и ноги сильно замёрзли, а в груди ощущалась какая-то невидимая и неосязаемая масса, похожая на кусок заплесневелого хлеба.

Он стиснул зубы, пытаясь выбросить из головы эти терзающие его воспоминания, но ему было так больно, что он кровоточил.

«Вчера вечером секретарю Чэню позвонил Чжэн Юйшань и сказал, что вы были пьяны и уснули в Тяньдихуэй. Секретарь Чэнь поехал за вами».

Видя его недовольный вид, экономка не осмелилась подойти слишком близко. Она стояла в двадцати сантиметрах от кровати. Шэн Шаою долго молчал. Экономка почувствовала, как его сердце объято огнём. Она глубоко вздохнул а и вдруг спросил а: «Господин, вы прочитали сообщение, которое я отправила вам прошлой ночью?»

Мысли Шэн Шаоюя были в смятении, и он в замешательстве повернулся и посмотрел на неё.

Экономка нахмурилась и с тревогой сказала: «Господин Хуа пропал. Я послала людей на его поиски, но пока никаких новостей».

Было так много неожиданных факторов, один за другим, что Шэн Шаою был ошеломлён.

«Ушёл? Что значит «ушёл»?»

Глаза экономки покраснели. После того, как он не видел её целую ночь, у неё появилось ещё несколько седых волос.

«Господин Хуа вчера вечером не ужинал. Было около девяти часов, когда я зашла к нему в комнату, чтобы спросить, не хочет ли он перекусить, но его там не было...» Экономка передала письмо. «Кажется, он ушёл один и оставил письмо для вас, поэтому я не решилась его открыть».

Шэн Шаою превозмог усталость и сел. Тупая боль от разрыва нижней части тела заставила его лицо помрачнеть.

Шэн Шаою открыл письмо и с тревогой взглянул на него, и в голове у него вдруг загудело. Это пространство размером с ладонь, предназначенное для размышлений, было уничтожено двумя ядерными бомбами подряд, оставив его на мгновение пустым.

«Моему господину Шэну:

Ты можешь найти того, кто тебе понравится, но отец у тебя может быть только один. Господин Шэн всегда мягкосердечен и не может сделать выбор, но я не хочу, чтобы ты пожалел об этом.

Я не хочу, чтобы ты был вынужден каждый день, смотря на меня, вспоминать о жертве, которую ты принёс ради меня, и неизбежно будешь чувствовать себя виноватым и раскаиваться, поэтому я сделаю выбор за тебя. Отец должен быть важнее грязного омеги.

Господин Шэн такой умный, почему он не может ответить даже на такой простой вопрос с несколькими вариантами ответа?

Господин Шэн, с этого момента вам лучше вести себя хорошо.

Не будь больше таким несчастным, улыбнись и будь счастлив.

Я люблю тебя. Но я думаю, мы больше не встретимся, ты заслуживаешь лучшего.

Желаю тебе счастья.

Экономка наблюдала, как гордый молодой господин смотрит на письмо, широко раскрыв глаза и медленно краснея. Он задыхался, словно умирающее животное, опустил голову, закрыл лицо руками и от боли сжался.

У этого главы семьи было сильное чувство собственного достоинства, и он никогда не плакал в присутствии других с самого детства.

Шэн Фан — строгий отец. Будучи его избранным наследником, Шэн Шаою не имел ни дня, который бы по-настоящему принадлежал ему, пока не достиг совершеннолетия.

Он — будущий глава семьи и опора резерва всей семьи Шэн. Он должен быть мужественным, сильным и непобедимым.

Слёзы — признак слабости.

Сам Шэн Фан был решительным Альфой, и он никогда не позволит наследнику Альфы S-ранга, которым он так гордился, проявить хоть малейшую слабость.

Шэн Шаою не мог плакать. Даже если ему было очень  больно...

Ему никогда не позволяли проливать слёзы.

Но однажды, проснувшись, он обнаружил, что снова потерял Хуа Юна, и пришел в крайнее отчаяние.

Молодой вожак от боли опустил голову, закрыл лицо и закричал хриплым голосом.

Как ребёнок, потерявший весь мир.

Счастлив? Нет, без Хуа Юна Шэн Шаою никогда не был бы счастлив.

Глава 37

В тот же день Шэнь Вэньлан принёс Шэн Фану особое лекарство.

Небольшая коробка лекарств стоит более 100 миллиардов юаней.

Шэн Шаою сидел за столом в оцепенении, держа в руках телефон и снова и снова звоня Хуа Юну, но у того телефон был выключен.

Его сердце болело и онемело, он не хотел сейчас видеть Шэн Фана, поэтому он попросил Чэнь Пиньмина сходить в больницу за лекарством.

Через час Чэнь Пиньмин позвонил и осторожно спросил: «Вы не собираетесь приехать лично?»

«Что же мне делать?» — спросил Шэн Шаою. Хотя он и делал вид, что увлечён работой, боль всё равно продолжала вырываться из глубины сердца. Он схватился за твёрдый край планшета и хрипло проговорил: «Я не врач».

«Но...» — Чэнь Пиньмин замялся, — «Господин Хуа тоже здесь».

Лечебный зал больницы Хэцы очень просторный, но из-за высоких цен там не так много пациентов по сравнению с переполненными государственными больницами.

Сегодня в роскошно украшенный вестибюль на первом этаже стационара ворвались мужчины в чёрном. Родственники пациентов, стоявшие в очереди у кассы на первом этаже, с любопытством разглядывали их.

«Хэци» — лучшая частная больница в Цзянсу и в Шанхае. Там лечатся политики, знаменитости, богатые бизнесмены и просто состоятельные люди, но большинство из них ведут себя скромно. Мало кто возьмёт с собой дюжину телохранителей, когда приедет в больницу.

Шэн Шаою повёл своих людей ко входу в лифт, думая о том, как убить Шэнь Вэньлана и вернуть Хуа Юна.

Чэнь Пиньмин предупредил его: «Господин Шэн, господин Хуа только что спустился в подвал. Шэнь Вэньлан здесь, поэтому его трудно уследить».

Лифт медленно спускался этаж за этажом, Шэн Шаою почувствовал жгучую боль в сердце, поэтому просто развернулся и спустился по лестнице. Шаги были такими быстрыми, что ноги ныли, а нижняя часть тела ныла невыносимо. Каждый шаг казался пыткой.

Стоявший рядом с ним телохранитель заметил, что с ним что-то не так, и предложил ему помощь.

Шэн Шаою покачал головой, побледнев.

Машина Шэнь Вэньлана была такой же вычурной, как и он сам. Серебристо-серый кузов ослепительно сверкал в свете ламп в подвале.

Шэнь Вэньлан был одет в аккуратный деловой костюм, словно только что вернулся с конференции. Рядом с ним стоял Хуа Юн, который так расстраивал Шэн Шаоюя.

На Хуа Юне было довольно много одежды. Но Шэн Шаою почему-то показалось, что спина того очень худая. Шэнь Вэньлан обнял его за плечи и втолкнул в машину. Хуа Юн не сопротивлялся, но Шэн Шаою чувствовал, что его силой принуждают. Его слегка сгорбленная талия и сгорбленная спина словно взывали о помощи.

«Хуа Юн...». Шэн Шаою позвал его.

Фигура внезапно напряглась, а его поясница выпрямилась. Шэнь Вэньлан, казалось, ещё сильнее прижал его к себе, и ему пришлось сесть в машину, даже не повернув голову.

Машина тронулась и медленно отъехала. У Шэн Шаоюя было такое чувство, будто в груди у ему просверлили дыру, глаза покраснели, и он не мог вымолвить ни слова.

Телохранители пристально смотрели ему в лицо и заблокировали автомобиль, не желая отходить в сторону.

Водитель нерешительно несколько раз посигналил, но никто не сдвинулся с места.

Через некоторое время дверь машины открылась, Шэнь Вэньлан вышел, придерживая дверь машины, и спросил Шэн Шаоюя: «Мастер Шэн, чего вы хотите?»

«Где Хуа Юн? Верни мне его».

Шэнь Вэньлан улыбнулся: «Вернуть? Он твой?...» Его насмешливый взгляд словно говорил, что с тем человеком должен быть тот, кто спал у его подушки, Шэнь Вэньлан.

Лицо Шэн Шаоюя похолодело, и он приказал: «Верните этого человека обратно».

Телохранители тут же бросились вперёд и открыли другую дверь машины.

Но Хуа Юн, сидевший в машине, не пошевелился. Телохранители опасались, что он самый близкий человек для Шэн Шаоюя, поэтому никто не осмелился протянуть руку, чтобы его вытащить.

Шэнь Вэньлан не спешил. Он прислонился к дверному косяку, даже не поворачивая голову, и спросил Хуа Юна, сидевшего в машине: «Хочешь пойти с ним?»

Хуа Юн не шевелился. Сквозь щель в двери со стороны Шэнь Вэньлана Шэн Шаою видел лишь очертания его бледного профиля.

«Нет», — сказал он.

Сердце Шэн Шаою было словно бумажный комок, и его сильно смяло от слова «нет».

Он был так зол, что сердце его разрывалось. Железа на затылке, которую вчера укусил зверь, горела от боли. Даже феромоны угнетения, которые он неосознанно выделял, пахли кровью.

От чрезмерного употребления алкоголя у Шэн Шаоюя закружилась голова, а во рту появился рыбный и сладковатый привкус.

Лицо Шэнь Вэньлана двоилось, и его провокационное выражение стало немного сложным.

«Привет...» Ты в порядке?

Лицо Шэн Шаоюя было бледным, как выцветшая старая бумага. Слабые, гнетущие феромоны альфы S-уровня смешались с кровью, заставив Шэнь Вэньлана, тоже S-уровня, дрожать от страха.

Чёрт возьми, если Шэнь Вэньлан случайно разозлил бы Шэн Шаоюя до смерти, маленький псих, вероятно, убил бы его!

«Хуа Юн, выходи из машины и следуй за мной», — голос Шэн Шаоюя был хриплым, а тон — твёрдым. Он не собирался терпеть никаких отказов.

Шэнь Вэньлан явно хотел сказать много такого, что могло бы того смертельно разозлить, но он сдерживал себя и не решался произнести слова вслух.

Но в этот момент его молчание было равносильно угрозе и давлению в глазах Шэн Шаоюя.

"Пойдём со мной."

Шэнь Вэньлан осталась стоять неподвижно, и Шэн Шаою не удержался и потянулся, чтобы ударить его.

Но Хуа Юн своими тонкими белыми пальцами схватил край одежды Шэнь Вэньлана и робко попросил его: «Господин Шэнь, можете ли вы позволить мне поговорить с господином Шэном наедине?»

Да, да, да! Скорее!

Видя, как Шэнь Вэньлан кивнул с каменным лицом, Хуа Юн осмелился пошевелиться. Он держался за ручку сиденья.

Шэн Шаою сжал кулаки, быстро обошёл дверь и протянул руку, чтобы помочь ему. Его тонкие пальцы были очень холодными и выглядели такими жалкими, когда он держал их в ладони.

Шэн Шаою накрыл его: «Пойдем со мной, идём домой».

Хуа Юн поджал губы и посмотрел на него влажными глазами. Его пальцы несколько раз дёрнулись, словно в конвульсиях. Он тихо сказал: «Пойдём туда и поговорим, хорошо?»

Судя по его поведению, он, похоже, уже принял решение и отказывается идти домой с Шэн Шаоюем.

Шэн Шаою чувствовал себя нервным и злым, но не мог с этим справиться.

Теперь он обязан жизнью этому хрупкому и упрямому Омеге.

«Почему ты не хочешь идти домой?»

Они стояли в углу парковки, глядя друг другу в глаза.

Хуа Юн посмотрел на него, его глаза почти не двигались, но постепенно увлажнялись, а уголки их покраснели.

Сердце Шэн Шаоюя разрывалось. Он протянул руку, вытер тому уголки глаз и сдерживая слёзы: «Не плачь». Ему было тяжело смотреть на своего любимого малыша,стоящего перед ним со слезами на глазах, прощаясь с ним навсегда.

«Господин Шэн», — голос Хуа Юна был очень тихим и дрожащим, словно он хотел уткнуться лицом в объятия Шэн Шаою и выплакаться, но не осмелился. «Я не плакал», — он прикусил губу и упрямо ответил.

«Ладно, ты не плакал». Шэн Шаою вытер пот с уголков глаз и снова коснулся лица: «Пойдём ко мне домой, хорошо?»

Хуа Юн с тревогой взглянул на стоявшего неподалёку Шэнь Вэньлана и снова покачал головой: «Забудь».

«Почему?» — Шэн Шаою стиснул зубы и сказал: «Не бойся. Если из-за Шэнь Вэньлана, я убью его прямо сейчас».

Хуа Юн схватил его за руку и сказал: «Не надо». Он нерешительно добавил: «Твоему отцу нужен один флакон лекарства каждый месяц, а сегодня он прислал только один».

Подразумевалось, что для того, чтобы получить лекарство на следующий месяц, ему всё равно придётся вернуться к Шэнь Вэньлану и накормить тигра собственным телом.

Шэн Шаою схватил Хуа Юна за запястье, и притянул к себе. Он пристально посмотрел на него и прямо спросил: «Шэнь что-нибудь с тобой сделал?»

Этот вопрос не только насыпал соль на рану Хуа Юна, но и несколько раз ранил его собственное сердце.

Лицо Хуа Юна внезапно посинело, он прикусил губу и не мог говорить. Он пошатнулся, а на его шее сбоку, можно было заметить яркий синяк.

Даже дурак понял бы, что произошло вчера вечером.

Шэн Шаою закрыл глаза от боли, быстро вздохнул и сказал: «Мне всё равно. Хуа Юн, мне больше всё равно, пойдём со мной домой».

«А как насчёт лекарств?»

«Не беспокойтесь об этом».

«Господин Шэн». Он высвободил запястье из его руки и тихо сказал: «Тебе нужно позаботиться о своём отце.». Затем Шэн Шаою заметил, что кто-то прикусил уголок губы Хуа Юну. Кровотечение остановилось, но кожа осталась слегка багровой.

Эта неоднозначная рана душит.

Хуа Юн не заметил, что Шэн Шаою почти не дышит. Он опустил голову, не решаясь взглянуть ему в глаза: «Господин Шэн, вам не нужно чувствовать себя виноватым. Я сделал это добровольно». С этими словами он невольно поднял руку и нежно коснулся тыльной стороны руки Шэн Шаоюя, висящей рядом с ним, но тут же отдёрнул её, словно удовлетворившись лишь лёгким прикосновением.

«На самом деле, для такого человека, как я, неважно, за кем я последую. Если я смогу помочь господину Шэну, я буду очень рад».

Шэн Шаою посмотрел на его опущенное лицо и почувствовал, что на его лице были только смущение, терпение и смирение, без малейшего следа радости.

Сердце его колотилось как барабан, ему было больно.

Возможно, почувствовав его жгучий взгляд, Хуа Юн поднял голову, натянуто улыбнулся и сочувственно сказал: «Господин Шэн, вы ничего плохого мне не сделали. Это был мой собственный выбор, так что вам не нужно чувствовать себя виноватым».

Он отступил назад, словно собираясь уйти. Он невольно бросился на него, нежно обнял Шэн Шаоюя и быстро отстранился, прежде чем Шэн Шаою успел обнять его в ответ.

«В будущем ты обязательно встретишь кого-то лучше и подходящего, чем я». Голос Хуа Юна был тихим, но глаза его были грустными, словно он собирался навсегда попрощаться с Шэн Шаоюем: «Господин Шэн, забудь меня. До свидания».

Забыть? Как?

Шэн Шаою действительно забывчивый любовник. У него было много бывших. Лица некоторых он помнит, но не имена, а некоторых — только имена, но не лица. Даже проходя мимо большинства своих бывших возлюбленных, он воспринимает их лишь как: знакомые лица. Он совершенно не помнит их имён, не говоря уже о тепле и нежности, которыми они делились с ним в прошлом.

Он очень забывчив, но он действительно не может забыть Хуа Юна.

Он не мог забыть Омегу, который готовил для него печенье, оставлял ему записки, копил деньги, чтобы вернуть ему долг, целовал его, краснея, убегал из дома не попрощавшись, прощался с ним со слезами, этого нежного упрямого...

Хуа Юн влюблённый в Шэн Шаоюя, встречался с ним целый год. Шэн Щаою побил свой предыдущий рекорд по самым продолжительным отношениям.

Прекрасный цветок уважал его, любил его и заботился о нём, но ни на мгновение он не прильнул к нему.

Он любил с чувством собственного достоинства и любовью в равной степени, подарив Шэн Шаою эмоциональный опыт, которого тот никогда прежде не испытывал.

Он единственный Омега, который может смотреть ему в глаза, он первая настоящая любовь в жизни Шэн Шаоюя.

Несмотря на то, что Шэн Шаою был богаче, могущественнее и обладал абсолютной властью над ним, их отношения были равными. Если и существовал какой-либо долг, то он принадлежал только Хуа Юну.

Шэн Шаою не сможет забыть Хуа Юна.

Это невозможно до самой смерти.

К тому же, он был не просто другом, который помог ему, который был готов продать себя, чтобы спасти его отца.

Это Хуа Юн.

Это судьба Шэн Шаою.

Он не мог его забыть, он не хотел его отпускать.

Шэн Шаою крепко сжал стоявшего перед ним Омегу, чьи пальцы были холодны и хотели поскорее убежать, и отказался отпускать: «Не уходи, Хуа Юн, пойдём со мной домой. Я не могу тебя забыть».

"Почему?"

Этот человек, пронзивший его сердце, лёгкие и кости, на самом деле спросил его: «Почему?»

«Потому что ты мне очень нравишься».

Подумав о том, что Хуа Юн уходит к другому Альфе, Шэн Шаою хрустнул костяшками пальцев.

Он не мог себе этого представить.

Нельзя проигрывать.

Хуа Юн сказал: «Ты обязательно встретишь лучшего и более подходящего партнёра, чем я».

Но Шэн Шаою знал, что этого не произойдёт.

Лучше? А кто может быть лучше? Если он упустит Хуа Юна, то никогда не найдёт другого возлюбленного, который смог бы стоять с ним плечом к плечу.

Он должен оставаться только с Шэн Шаоюем, есть за его столом, спать на его кровати, а когда он проснётся утром, только Шэн Шаою должен увидеть его прекрасное лицо, затуманенное при пробуждении...

Хуа Юн мог быть только с Шэн Шаоюем, вместо того, чтобы стоять в бледном свете подвала, рядом с другой машиной «Альфа», прощаясь с Шэн Шаоюем со слезами на глазах.

Глава 38

В последнее время Шэнь Вэньлану очень не везёт.

Некоторое время назад, будучи вынужденным смотреть благородную историю любви в подвале больницы, он сыграл глупого злодея, пытавшегося разлучить пару, но безуспешно. Если бы Хуа Юн не проявил немного совести и не остановил бы Шэн Шаоюя, Шэнь Вэньлана вероятно, избила бы толпа в подвале больницы Хэци.

Но что было ещё хуже, так это то, что его правая рука, его секретарь, который всегда был рядом, пропал. Гао Ту не выходил на связь с Шэнь Вэньланом, прошло почти 72 часа.

Он больше никогда не видел Гао Ту с тех пор, как тот внезапно исчез с банкета тем вечером.

Политик из страны П. в конце ужина, даже уговорил Шэнь Вэньлана выпить. Шэнь Вэньлан стремился поскорее уйти, чтобы найти кое-кого, поэтому он очень быстро выпил один стакан за другим, в конце концов его память запуталась, а разум затуманился. Ещё более печальным было то, что, когда он был без сознания, завалился в постель к омеге, у которого была течка.

Хотя он сказал, что пойдёт спать, но на самом деле, там даже не было приличной кровати.

Рано утром следующего дня Шэнь Вэньлан проснулся в комнате отдыха для персонала «Тяньдихуэй». Тесное пространство наполнилось нежным, чуть горьковатым ароматом шалфея, смешанным с хищным ароматом ириса, настолько сильным, что от него отвисала челюсть. Одна ножка дивана-кровати в углу обрушилась, и там был беспорядок, словно там была кровь.

Обрывки воспоминаний вызывали гнев и смущение у Шэнь Вэньлана, всегда ненавидевшего Омег. Столкнувшись с неопровержимыми доказательствами, он не мог просто считать всё сном. Молча, почти подсознательно, он винил Гао Ту в его необъяснимом исчезновении.

Он не знал, где этот Бета! Он просто так переспал с незнакомой Омегой! Вот же невезуха!

Он всё  звонил и звонил по телефону,так и не сумев связаться с Гао Ту, его смутные опасения переросли в ярость.

Будучи самым способным личным секретарем Шэнь Вэньланг, Гао Ту за эти годы сопровождал его на такие мероприятия, в сотни- тысячу раз, но ни разу не исчезал посреди такого банкета.

Шэнь Вэньлан нахмурился, пытаясь вспомнить, что произошло той ночью. Он пытался вспомнить лицо Омеги, но алкоголь затмил память, как ни старался, ничего не мог вспомнить. Он помнил лишь, что собеседник не был типичным хилым типом, он был с широкими плечами, узкой талией и с хорошей фигурой. Реакция его была очень судорожной, и он хриплым голосом молил о пощаде. Слёзы Омеги медленно текли по щекам, смачивая пальцы Шэнь Вэньлана, сжимавшие его подбородок.

Чёрт возьми! Почему он хрустит челюстью?

Образ, возникший в его сознании, заставил лицо Шэнь Вэньлана ещё больше потемнеть.

Он помнил, что не мог удержаться от того, чтобы не целовать того много раз. Это был тот самый поцелуй, где губы и зубы сплетались и были неразделимы. Казалось, его глубоко влекли эти нежные губы. Если бы он не получил немного слюны из рта Омеги, он бы немедленно умер от жажды. Это было так неистово и страстно.

Чёрт возьми! Даже если у того был запах нормальный и держать его было приятно, это же всё равно грязная Омега! Он не может обнять Омегу! Это безумие!

Шэнь Вэньлан с такой силой ударил по документу, отправленному в офис президента на подпись, что стоявший рядом на дежурстве секретарша вздрогнула.

«Босс Шэнь, чего вы хотите?»

«Гао Ту ещё не пришёл?» — спросил Шэнь Вэньлан со строгим выражением лица.

«А! Только что звонил секретарь Гао!» Начальник был в подавленном настроении, поэтому секретарша дрожащим голосом ответила: «Он сказал, что хочет взять отпуск на неделю».

«Что? Разве недостаточно того, что он так долго отсутствовал на работе? Ему нужно снова отпроситься?» Шэнь Вэньлан угрожающе прищурился: «Зачем отпрашиваться? Сколько раз он отпрашивался за последние полгода? В чём причина? Может, у его партнёра снова температура?»

Секретарша только что узнала от других в чайной комнате, что Гао, преданный своему делу секретарь, снова взял отпуск. Она не стала спрашивать у Гао, почему он взял отпуск. Увидев испуганное лицо начальника, она тут же с тревогой ответила: «Похоже на то, но я не уверена. Хотите, я спрошу?»

Шэнь Вэньлан бросил документ на стол и холодно сказал: «В этом нет необходимости. Я не одобрю этот отпуск. Попросите отдел кадров в следующий раз перевести его звонок в мой кабинет».

«Но, секретарь Гао...»

«Но что? Если он не позвонит в течение 24 часов, я скажу ему, чтобы он убирался, и ему больше не придётся приходить на работу».

Неужели земля погибнет без незаменимого секретаря? Он не ожидал, что его бывший одноклассник такой ласковый! Тот был встревожен прошлой ночью, может быть, потому, что переживал за своего партнёра, у которого была температура?

Ох, уж эти грязные Омеги, нарушающие покой!

У него и так было плохое настроение, а вечером ему позвонил этот сумасшедший парень.

«Пришлите мне запас этого лекарства на несколько месяцев».

Шэнь Вэньлан разозлился, потому что всё шло не так. Он ухмыльнулся и сказал: «Ты хочешь, чтобы я доставил? Я что, занимаюсь срочной доставкой?»

«Если ты продолжишь так думать, то я ничего не смогу с собой поделать».

«Нет, ты можешь найти кого-нибудь, кто доставит!»

«Ты должен доставить его сам. Господин Шэн очень зол, возможно, ему придётся избить тебя, прежде чем ему станет лучше».

«Почему бы мне не ударить?»

«Я не могу этого вынести».

Чёрт возьми! Мне это надоело!

Шэнь Вэньлан был набит собачьим кормом до отказа и не мог его проглотить. Он с яростью бросил телефон на стол.

Но вскоре ему пришло ещё одно сообщение: «Несколько дней назад ты спал с Омегой. Хочешь узнать, как он выглядит?»

Зрачки Шэнь Вэньлана задрожали, он был ранен в самое уязвимое место. Он стиснул зубы и крикнул: «Ты видел?»

«Да, я сделал несколько фотографий». Человек на другом конце провода мягко улыбнулся: «Хочешь посмотреть фотографии?»

«Отправь их сюда!»

«Доставка лекарств».

......

Вернувшись домой, Шэн Шаою на какое-то время впал в депрессию. После того, как Хуа Юна нашли, у него наконец появились силы тщательно расследовать, что произошло тем вечером на банкете.

Он встретил мерзавца, которого следовало бы распилить на куски, но не смог ничего сказать. Он мог лишь подавить свой гнев и объявить, что потерял ценные вещи, и поэтому ему нужно найти виновного.

Однако из-за слухов о присутствии на мероприятии господина УКВ из X Holdings внутренние камеры видеонаблюдения в «Тяньдихуэй» были полностью отключены. Более тысячи камер видеонаблюдений на площадке оказались бесполезны и ничего не зафиксировали.

Шэн Шаою молча пережил тяжелую утрату. В ярости он обратился только в Центр по контролю и профилактике заболеваний провинции Цзянсу-Шанхай и самостоятельно принимал блокаторы, чтобы справиться с последствиями рискованного «сексуального поведения».

В этот период он заставил себя лично присутствовать на нескольких тендерных встречах.

Будучи самым сильным конкурентом Shengfang Bio, HS Group неоднократно отказывалась от конкурентной борьбы, что позволило Шэн Шаою легко получить несколько высокодоходных заказов, к которым он давно присматривался.

После прощания на парковке X Holdings и HS Group сдержали обещание и прекратили нацеливаться на Shengfang. Внешняя среда Shengfang Group внезапно значительно смягчилась, и кризис фактически разрешился.

Но подавленное настроение Шэн Шаоюя ничуть не улучшилось. Он чувствовал, будто его сердце режут ножом, а мучительная реальность превращает его в порошок.

Любой из этих заказов мог принести сотни миллионов прибыли, а подписи, казалось, были наполнены слезами с запахом орхидеи.

Хуа Юн отрезает себе мясо, чтобы накормить орла. Чем легче становилось Шэн Шаою, тем больше он думал о жертве, которая повергла его в такую тоску, что он не мог дышать.

Жизнь Шэн Фана и будущее Shengfang Group были обменены на самооценку и тело этой Омеги.

Альфа S-класса, претендующий на звание вершины генетической эволюционной цепочки, не может защитить даже своего единственного возлюбленного.

Какая шутка.

В тот день в подвале Шэн Шаою наконец вернул Хуа Юна.

Шэнь Вэньлан притворился великодушным, пожал плечами и сказал: «Я бизнесмен, который держит своё слово. Одна ночь — это одна ночь. Если он готов вернуться с тобой, пожалуйста, не стесняйся делать, что хочешь».

Телохранители Шэн Шаоюя не дали Шэнь Вэньлану уйти, Шэн Шаою, засучив рукава, преподал ему урок. Хуа Юн нежно потянул Альфу за мускулистую руку и посоветовал ему успокоиться: «Господин Шэн, забудьте об этом».

Взгляд его был серьёзным, словно он пытался убедить Шэн Шаоюя не поддаваться импульсу. В конце концов, в будущем ему придётся полагаться на Шэнь Вэньлана, который будет снабжать Шэн Шаою лекарствами.

У него было очень мало сил, его пальцы схватили кусок рукава Шэн Шаою, но он легко повлиял на его мысли.

Шэн Шаою ослабил хватку на воротнике Шэнь Вэньлана и холодно посмотрел на него: «Тебе повезло. Будь осторожен, когда в следующий раз выйдешь на улицу. Если будешь слишком много гулять ночью, то обязательно наткнёшься на призраков».

Шэнь Вэньлан лишился дара речи. Повезло? Наверное, нет никого в этом мире более невезучего, чем он! Лицо его исказилось, и он ухмыльнулся: «Спасибо, что напомнил. Береги своё сокровище. Оно такое вкусное! Желающие могут выстроиться в очередь отсюда до самой Страны П.».

Шэн Шаою снова сжал кулаки. Если бы Хуа Юн вовремя не остановил его, Шэнь Вэньлан превратился бы в тушёную свиную голову.

В конце концов, они не предприняли никаких действий.

Шэн Шаою, полный гнева, сделал вид, что ничего не произошло, но продолжал держать Хуа Юна за руку и отказывался отпускать его до конца.

В его сердце бушевали сложные чувства, а затылок жгло от боли. К счастью, тонкий аромат орхидей убедил его, что Хуа Юн вернулся.

К счастью.

Шэн Шаою твёрдо уверен, что как только Хуа Юн вернётся домой, всё вернётся на круги своя. Он решил: вместе они оставляют в прошлом все неприятные моменты и возобновляют эти отношения, полные взлётов и падений.

Но произошло обратное.

В ту ночь Хуа Юн один перебрался в гостевую спальню.

У Шэн Шаоюя застрял полный комок крови в горле, всё ждал у двери ванной, чтобы остановить его.

Увидев его, Хуа Юн вздрогнул и перестал вытирать мокрые волосы. Его глаза стали яснее янтаря, он тихонько позвал его: «Господин Шэн».

Он был осторожен, словно ему снился сон, от которого можно было легко проснуться.

Шэн Шаою двинулся вперёд, желая обнять и поцеловать его, но тот мягко уклонился.

Хуа Юн принял душ, всё его тело было покрыто тонким слоем водяного пара. Он поджал мягкие бледные губы и прошептал: «Господин Шэн, я грязный».

Его взгляд блуждал, а в словах сквозила боль презрения к себе.

Шэн Шаою выглядел спокойным внешне, но в душе его терзала боль. Он выдавил улыбку и поддразнил: «Ты считаешь меня грязным? Тогда я пойду помоюсь, хорошо?»

Хуа Юн улыбнулся, но это была не радостная улыбка. В нём было больше грусти, чем самоиронии, больше горечи, чем радости. Шэн Шаою, казалось, сказал что-то нелепое, но он не стал возражать.

Вода с его мокрых волос стекала по волосам. Хуа Юн опустил голову и застыл молча.

Шэн Шаою очень хотелось подойти поближе и поцеловать его гладкий лоб, его робкие губы и его глаза, выдержавшие столько слёз.

Но он боялся, что тот снова начнет его избегать, поэтому он не мог этого вынести.

Каждый раз уклоняясь, Хуа Юн словно как будто взмахивал ножом. Острый кончик ножа пронзил Хуа Юна насквозь и ранил Шэн Шаоюя, который испытывал ту же боль.

Шэн Шаою ненавидел партнёров, которые портили ему удовольствие, но у него не было возможности справиться с этим отчуждённым, тихим и упрямым Омегой.

Когда-то он думал, что никогда не встретит в своей жизни партнёра, который сможет с легкостью контролировать его, что он никогда не будет ослеплен любовью.

Но это не так.

В прошлом Ли Байцяо часто сетовал на то, что вкус любви очень сложен.

Шэн Шаою тогда не согласился. Он никогда не пытался влюбиться в кого-либо, да и не собирался этого делать.

Он и представить себе не мог, что Хуа Юн научит его всем взлетам и падениям жизни всего за один год.

Когда у Шэн Шаою впервые отняли его любимого, он испытал чувство утраты и разорения. Но на этот раз добровольная жертва Хуа Юна вызвала у него грусть и смягчила сердце, и он испытал небывалое разочарование.

Он гордится тем, что является Альфой S-класса, но не может защитить своего Омегу в критические моменты, заставляя хрупкого Омегу проходить ради него через огонь и воду.

Грех.

Шэн Шаою был вынужден спать в отдельной комнате от Хуа Юна, из-за чего качество сна у него было крайне плохим.

Много раз, когда Хуа Юн открывал глаза утром, он видел Шэн Шаоюя, лежащего рядом с его кроватью.

Высокий Альфа свернулся калачиком перед его кроватью, словно цепкая и преданная собака, цепляющаяся за своего хозяина, милый и жалкий.

Он жадно любовался беззащитным спящим лицом Альфы, затем протянул руку и разбудил: «Господин Шэн, пол очень холодный».

Шэн Шаою открыл глаза и на мгновение растерялся. Но когда он увидел лицо Хуа Юна, его настроение невольно улучшилось.

"Утро."

Хуа Юн был тронут его нежной улыбкой, и его лицо тут же покраснело: «Доброе утро».

Так продолжалось целую неделю, в конце концов Хуа Юн не смог больше позволять Шэн Шаою спать на краю его кровати.

«Господин Шэн, это несправедливо по отношению к вам». Он не мог скрыть свою душевную боль и любовь.

Именно этого страдания и добивался Шэн Шаою. Трюк с самоистязанием сработал. Он тут же взял Омегу за руку и мягко уговаривал: «Тогда сжалься надо мной и перейди ко мне в главную спальню, хорошо?»

Шэн Шаою никогда раньше не говорил так. Хуа Юн покраснел ещё сильнее и не знал, куда смотреть. «Ты, ты». Его лицо покраснело, и он запнулся, не в силах вымолвить ни слова.

Шэн Шаою устал быть джентльменом, поэтому он поднял его и с улыбкой сказал: «Отведи невесту в брачный чертог».

Хуа Юн был встревожен и смущен: «Отпусти меня».

Шэн Шаою направился в главную спальню и с готовностью бросил свою Омегу на кровать.

Хрупкий юноша чуть не потерял сознание от падения. Его длинная шея изящно откинулась назад, и он поднял лицо, в глазах его читалась паника и растерянность.

«Господин Шэн», — он посмотрел на него своими прекрасными, водянистыми глазами.

Сердце Шэн Шаоюя колотилось, словно у юноши, растерявшегося под взглядом первой любви. Не успел он проявить джентльменский пыл, как его тело уже нетерпеливо обхватило того, а губы нашли два нежных кусочка плоти, которые ему так нравились, и жадно сплелись в них.

Хуа Юн хотел оттолкнуть его и положить руку ему на грудь, но Шэн Шаою удержал. Сердце ритмично билось в ладони. Поняв, что держит в руках сердце, о котором всегда мечтал, Хуа Юн больше не мог прятаться. Он послушно открыл рот и жадно обменялся слюной и температурой тела со своим любимым и встревоженным Альфой.

Его пальцы забрались под одежду и погладили тонкую талию. Глаза Хуа Юна внезапно открылись, и он невольно сказал: «Нет».

Шэн Шаою тут же остановился и проклял себя за звериное поведение. В глубине души он был расстроен, но на лице не отразилось ни тени сожаления. Он вытащил пальцы из-под одежды и нежно коснулся светлой и нежной щеки Омеги: «Ну, если ты отказываешься, мы не будем этого делать».

Глаза Хуа Юна медленно наполнились слезами, он уткнулся лицом ему в грудь, приглушенно извинившись: «Мне жаль».

Шэн Шаою очень хотел вырезать своё сердце и отдать его ему. Он прижался губами к его лбу и заверил: «Не нужно извиняться, это моя вина, я был слишком нетерпелив. В будущем я так больше не буду. Даже если я тебя поцелую, я заранее скажу тебе об этом, хорошо?»

Хуа Юну это показалось забавным, и он усмехнулся: «Тогда почему ты всё ещё целуешь меня?»

Шэн Шаою тут же отстранился, обхватил его лицо руками и серьёзно спросил: «Можно? Я хочу поцеловать тебя, ты согласен?»

Хуа Юн не согласился. Он не хотел, чтобы Шэн Шаою продолжал брать инициативу в одностороннем порядке.

Он наклонился вперёд, запрокинув голову, его мягкие влажные губы, пылающие светом, прижались к твёрдому подбородку Альфы: «Господин Шэн настолько глуп, что даже не может понять шутку».

Глава 39

В полдень того дня измученный Шэн Шаою позволил себе немного вздремнуть.

Он уже много дней не спал так крепко.

Если подумать, ему в последнее время очень не везло. Сначала на него без причины напали после банкета, а потом он проснулся и не мог ни спать, ни есть из-за исчезновения Хуа Юна.

В те дни Шэн Шаою испытывал сильное беспокойство и  физическое истощение.

Он проспал до четырёх часов вечера.

Когда он проснулся, Хуа Юн был в фартуке и выносил лепёшки из духовки на стол.

Шэн Шаою не очень любит сладкое, поэтому Хуа Юн приготовил версию с пониженным содержанием сахара. Сахара было добавлено недостаточно, и взбитые белки быстро опали, поэтому шифоновый бисквит получился не таким мягким, как по обычному рецепту, но сладость была в самый раз, что и понравилось Шэн Шаою.

Хоть вид был не очень, Шэн Шаою все же отщипнул небольшой кусочек и положил его в рот, прокомментировав: «Очень сладко».

Хуа Юн немного занервничал и нахмурился от разочарования: «Он всё ещё сладкий? Я уменьшил количество сахара вдвое».

Шэн Шаою улыбнулся, наклонился вперёд и облизнул уголок губ: «Ну, он и без сахара сладкий, благодаря тебе...».

Молодой Альфа с удовлетворением наблюдал, как лицо его возлюбленного медленно краснело. Его мрачное настроение, вызванное утратой и унижением, начало немного проясняться.

Его сердце – как основа для свежеиспечённого торта, мягкое и сладкое.

После того, как Шэн Шаою вновь ощутил мягкий аромат орхидеи и проспал весь день в его объятиях, боли и недомогания в теле значительно уменьшились. Он почувствовал себя отдохнувшим, даже боль от укуса в затылке утихла.

В тот же день они приятно провели время за чашкой чая, а затем вернулись в кабинет, намереваясь выбрать две книги для чтения.

Шэн Шаою отказывался идти, цепляясь за Хуа Юна и повисая на нём. Хуа Юн споткнулся о него и не мог идти. Он с улыбкой оттолкнул его и сказал: «Господин Шэн, как я смогу так ходить?»

«Сам разберись», — Шэн Шаою опустил голову и прикусил ему ухо: «Наш Хуа Юн такой умный, он обязательно придумает решение».

Неразумный взгляд Альфы настолько мил, а его тон настолько мягок, что из него можно выжать все соки, как будто он не может и дня прожить без Хуа Юна.

Хуа Юн получил то, что хотел, улыбнулся, изогнув брови, и коснулся его спины тыльной стороной ладони, словно опытный охотник гладит прирученного волка: «Господин Шэн, будьте хорошим мальчиком».

«Я и так веду себя очень хорошо», — тихо рассмеялся Шэн Шаою, его дыхание было тёплым и сладким: «В следующий раз я тебе покажу, если я буду плохо себя вести в комнате, не пугай меня».

Хуа Юн обернулся и встретился с ним взглядом. Его глаза сверкали...

Книжный шкаф Шэн Шаоюя перевезли из его старого дома. Во время переезда четыре крепких альпиниста класса А не смогли поднять его полностью. Древесина была дорогой и тяжёлой, а сечение внутреннего лифта было слишком узким. Они изо всех сил пытались, но не смогли переместить его в кабинет на втором этаже одними лишь руками. В итоге им пришлось использовать кран, чтобы поднять его с балкона второго этажа в комнату.

Этот шкафчик был приданым матери Шэн Шаоюя. Старое дерево, переданное по наследству предками, со временем стало ещё свежее и источает в кабинете успокаивающий аромат дерева.

Шэн Шаою подошёл к шкафу и достал «Размышления о первой философии» Декарта. Хуа Юн стоял рядом, его пальцы колебались между «Песком и пеной» Джебрана и «Вчерашним миром» Цвейга. Шэн Шаою нежно наблюдал за ним боковым зрением. Его тонкие белые пальцы, изящные и мягкие, наполняли сердца людей теплом и нежностью.

Наконец, Хуа Юн выбрал сборник эссе Джебрана и осторожно нажал пальцами на корешок, но прежде чем он успел его вытащить, книга внезапно слегка затряслась. Лицо Хуа Юна насторожилось, и его рука, сжимавшая книгу, больше не двигалась.

Странный звук донёсся из ниоткуда.

Шэн Шаою тоже почувствовал вибрацию, но амплитуда была слишком мала, а продолжительность – слишком короткой. На мгновение он засомневался и резко поднял голову, чтобы оглядеться, пытаясь понять, было ли это ощущение иллюзией или реальностью. Как только он затаил дыхание и огляделся, земля внезапно сильно задрожала.

Стук, стук, стук

Казалось, в одно мгновение сплошной пол образовал бесчисленные водовороты. Огромные волны яростно сталкивались, водоворот внезапно поглотил всё, что было когда-то крепко связано с полом. Тяжёлый шкаф уже не просто трясся, он был подобен свече, опущенной в растопленное масло, трясся и падал вниз, и вдруг упал на Хуа Юна, стоявшего слева от книжного шкафа.

Бум-бах!

Шэн Шаою был застигнут врасплох, но инстинкты взяли верх над разумом. К тому времени, как он среагировал, его тело уже автоматически подпрыгнуло и схватило Хуа Юна за запястье, крепко прижимая его к себе.

Действие быстрое, молниеносное.

Мышцы на спине «Альфы» S-класса были напряжены до предела. Тяжёлый корпус сдавливал внутренние органы, словно их смещали, а кости сдавливали мышцы, причиняя невыразимую боль. Твёрдая деревянная рама ударила его в угол лба, мгновенно прорвав кожу, и из лба медленно потекла кровь.

На лице Шэн Шаоюя не отразилось ни тени паники.

Он мужественный, решительный и прирожденный защитник.

Хуа Юн смотрел на него широко открытыми глазами, в его взгляде читалась непонятная Шэн Шаою сложность. Он, казалось, был очень удивлён, что Шэн Шаою внезапно бросился ему на помощь, и ещё больше удивлён тем, что этот неприметный деревянный шкафчик оказался настолько тяжёлым, что мог бы даже ранить могучего Альфу S-класса.

«Похоже на землетрясение», — сказал он.

Возможно, потому что он прятался в объятиях Альфы, Хуа Юн казался очень спокойным.

Шэн Шаою почувствовал пронзительную боль во лбу, а спина болела так, словно её растоптали слоны. Недавно укушенные железы пульсировали, и жгучая боль от них распространялась по чувствительным нервам в спину, сливаясь с острой болью от удара тяжёлым предметом.

"Хм-"

Он открыл рот, желая утешить Хуа Юна и сказать ему, чтобы тот не боялся, но прежде чем он успел что-либо сказать, крик боли сорвался с его губ.

Сильная тряска не прекращалась, а наклон шкафа к стене продолжал увеличиваться, заставляя Альфу, находившегося на верхнем уровне, с трудом выпрямляться. Он стиснул зубы и тяжело вздохнул.

«Эй, эй...»

Вес в сотни килограммов достаточен, чтобы раздавить любого неполноценного самца Альфа.

Ноги Шэн Шаоюя онемели от перенапряжения несколько дней назад, а на его длинной шее из-за чрезмерной нагрузки образовалась сильная пульсирующая вена.

Омега в его руках посмотрел на него с явным сомнением в глазах.

Другая мебель в доме сильно тряслась с амплитудой, заметной невооруженным глазом, окна скрипели так, будто вот-вот разобьются, а окружающие стены и потолки постоянно издавали глухие, разрушающиеся и режущие звуки.

Хруст — щёлк — щёлк!

Штукатурка с потолка обваливалась, не давая открыть глаза. Всевозможные трофеи и украшения на шкафу падали один за другим, треща и ударяясь друг о друга. Украшение в виде головы оленя прямо над шкафом дрожало от её вибрации.

Эта работа, которую художник называет «Бессмертный олень», реалистична, с парой больших глаз, похожих на медные колокольчики, но она показывает шаткую ситуацию.

Шэн Шаоюй был на грани выбивания сил, но дрожь не собиралась прекращаться. Прежде чем исчерпать все силы, он ослабил объятия Хуа Юна, с трудом поднял руки, обнял его за плечи и утешил пронзительным взглядом: «Всё хорошо, не бойся».

Тряска усилилась. Огромное давление на спину и резкая головная боль мешали ему говорить. Во рту чувствовался привкус крови. Он выдавил сквозь зубы слова: «Ты...найди... открытое... место, я буду там... скоро».

Его зрение затуманилось, и прекрасное лицо перед ним постепенно померкло. Хуа Юн открыл рот, что-то сказал, но Шэн Шаою не расслышал. Звуки вокруг становились всё более отдалёнными, и он почувствовал, что теряет сознание.

Щелчок

Стена позади внезапно треснула.

От сильной вибрации металлическая пряжка, удерживающая голову оленя, ослабла, и голова оленя наклонилась набок. Рога зацепили металлическое кольцо и окончательно выдернули и без того шатающуюся пряжку!

Во время вибрации огромная голова оленя вышла из-под контроля и внезапно упала.

Шэн Шаою краем глаза заметил огромную чёрную тень, приближающуюся к нему, но не смог увернуться. Хотя оленья голова была всего лишь украшением, она была сделана из прочного материала и весила не менее десяти килограммов...

Бац! Бум!

Шэн Шаою невольно закрыл глаза, но ожидаемой боли не последовало. Когда он снова открыл глаза, оленья голова лежала разрубленная на куски на полу в нескольких метрах от него. Половина оленьего глаза скатилась к его ногам, словно обвиняя своё тело в том, что его разорвало на части когти какого-то свирепого зверя.

У Шэн Шаою не было ни времени на страх, ни сил на размышления. Прежде чем тьма окутала его сознание, он внезапно поднял взгляд.

Крепко сжимавший его в объятиях Омега вытянул тонкое запястье, его изящная ладонь прошлась по нему и надавила на шкаф весом в сотни килограммов.

Спина Шэн Шаоюя внезапно ощутила лёгкость, и напряжённые мышцы расслабились сразу же после снятия давления. Однако он не успел поправить согнутые колени и упал вперёд, потеряв центр тяжести.

Хуа Юн, свернувшись калачиком в его объятиях, слегка нахмурился, словно разозлившись на его залитое кровью лицо. Его бледное лицо отражало невиданный гнев и уныние.

Он обнял бросившегося вперёд Шэн Шаоюя, крепко держа его за талию, чтобы тот не упал и не получил ещё одной травмы. Рука, обнимавшая его за талию, была очень тонкой, но объятие оказалось неожиданно широким и надёжным.

Хуа Юн одной рукой держал упавшего Шэн Шаоюя. Свободной рукой с бесстрастным лицом он с грохотом толкнул чертовски тяжёлый шкаф к стене. Огромная сила пробила в дрожащей стене огромную вогнутую дыру. Ужасающе тяжёлый книжный шкаф был надёжно прибит гвоздями, а сам шкаф застрял в щели между кирпичами и плиткой, не шелохнувшись ни на йоту.

Кризис миновал, и взгляд Шэн Шаоюя внезапно потерял фокус. Он медленно закрыл глаза, и его сознание погрузилось в бесконечную тьму.

Глава 40

Белоснежная и нежная тыльная сторона ладони была поцарапана твердым рогом оленя, и из неё хлынула ярко-красная кровь, капая на пол.

Хуа Юн поднёс ладонь к губам и облизал её. Запах крови немного успокоил его.

Шэн Шаою закрыл глаза и провалился в бездну полного беспамятства, но хмурый вид остался прежним. Плечо было натёрто шкафом, синяки и отёки были серьёзными. Он не знал, повреждены ли кости.

Хуа Юн нахмурился, обхватил бёдра того руками и поднял. Обычно хрупкий юноша легко встал, держа на руках своего любимого Альфу, и легко вышел за дверь.

Вибрация постепенно ослабевала, его каждый шаг по слегка трясущемуся полу был уверенным. Дойдя до двери кабинета, он обнаружил, что у него нет свободной руки, чтобы открыть дверь.

Хлопнуть--!

Исчерпав своё терпение, привлекательный молодой человек просто поднял ногу и пнул изготовленную на заказ дверь, которая, как говорили, имела самые высокие противоугонные характеристики в мире.

Его терпение никогда не было излишним, более того, рана на лбу Шэн Шаоюя выглядела довольно серьёзной, и кровотечение не останавливалось. Выражение лица Хуа Юна стало очень мрачным.

В стране П. один только этот мрачный взгляд способен напугать до смерти дюжину превосходящих Альф.

Ситуация снаружи кабинета оказалась хуже, чем ожидалось. Хрустальная люстра в гостиной упала, осколки стекла разлетелись по всему полу. Хуже того, дверная коронка была деформирована обрушившейся стеной, а специальная противовзломная конструкция бронированной двери не позволяла открыть её изнутри.

Тенг-донг-Тенг, Тенг-

Хуа Юн несколько раз пнул дверь, но тот по-прежнему послушно стоял в дверном проёме. Толстая дверная панель, казалось, была поражена серией артиллерийских снарядов, деформирована и покрылась вмятинами, но не двигалась с места.

Хуа Юн поджал губы, наклонился и положил Шэн Шаоюя под углом, образованным дверью и стеной.

Это относительно безопасное пространство золотого треугольника.

Он поднял руку и повернул искорёженную дверную ручку. Твёрдая металлическая ручка была похожа на мягкий пластилин и легко снималась с ручки.

Конструкция этой противоугонной двери вдохновлена старинной системой. Дверная коронка соединена с несущей конструкцией всего дома и отличается исключительной прочностью. Её можно успешно демонтировать, только вынув ключ.

Хуа Юн бросил дверную ручку на землю и потёр пальцами о дверную раму, чтобы ознакомиться с её устройством. Разобраться в конструкции ему не составило труда. Лёгким движением пальцев он вытащил одну за другой железные прутья, для откручивания которых требовались профессиональные инструменты. Разобравшись с прутьями, он нажал на отверстия, где изначально находилась ручка, и успешно сломал весь дверной замок. Это был, пожалуй, самый жестокий способ вскрытия замков в истории. Он разобрал замок голыми руками, что ошеломило бы даже так называемого «Короля воров».

Хуа Юн без всякого выражения вытянул два пальца, надавил на дверь и осторожно толкнул его наружу.

«Бум...» Тяжелые железные ворота рухнули, словно огромное чудовище, подняв при падении бесчисленные облака пыли и грязи.

Он обернулся и хотел вынести спящего Альфу, но неожиданно балка над дверью резко рухнула вместе с обломком потолка, надавив на потерявшего сознание Шэн Шаоюю.

Зрачки Хуа Юна резко сузились...

Бам, бах...

После оглушительного грохота падения, бесчисленное количество битых кирпичей и камней обрушилось на его тело, словно капли дождя.

К счастью!

Сломанная балка не задела потерявшего сознание Шэн Шаоюя.

Хуа Юн слегка скривил губы, и сердце его смягчилось. Но выражение его лица ничуть не улучшилось. Он выгнул спину, стараясь держаться подальше от Шэн Шаоюя, чтобы не раздавить спящего Альфу в своих объятиях.

Толчки продолжались, Хуа Юн пытался защитить Шэн Шаоюя, поэтому сам был на пределе своих возможностей.

Давящие на него обломки яростно сотрясались, словно острый стальной кинжал.

Хуа Юн обнял спящего Шэн Шаоюя и не успел увернуться, из-за чего голый стальной прут «врезался» в его нежную белую плоть.

Кровь брызнула и полилась струёй в такт плачу.

Он по привычке проглотил крик боли, и его губы дрожали, как листья на ветру.

Внезапно на его плече появилась сквозная рана, и ярко-красная кровь брызнула на светлую стену у двери, что было шокирующим. Хуа Юн поддерживал стену, а его худая спина и распростертые руки образовали временный защитный треугольник, защищая бесчувственного Альфу под собой.

Он разжал бесцветные губы и часто дышал. От сильной боли и обильной кровопотери на его гладком лбу выступили капли пота.

Шэн Шаою всё ещё лежал с закрытыми глазами, не шевелясь. Хуа Юн тоже не мог пошевелиться, опасаясь, что если он пошевелится, стальной прут, пронзивший его плечо, пронзит тело и ранит Шэн Шаоюя.

Он стиснул зубы, высвободил одну руку, схватил стальной прут, приложив огромную силу, сломал конец, пронзивший плечо. Твёрдый стальной прут был раздавлен в порошок мощной хваткой и выпал из его ладони, словно пыль.

Хуа Юн выдохнул и, убедившись, что ничто другое не попадёт в комнату и не навредит Шэн Шаою, потряс плечами.

Да да да.

Большие обломки кирпича и щебня свалились с его плеч. Хуа Юн защитил голову Шэн Шаоюю руками, скользкими от крови, выпрямил спину и с силой стряхнул половину потолка, давившую ему на спину.

Подземный толчок обрушил большую часть дома. Выход, который только что вырыли, был полностью заблокирован обрушившимися кирпичами, оставив лишь небольшое треугольное пространство, искусственно созданное Хуа Юном. Сквозь щель проникал слабый солнечный свет, наполняя это узкое временное убежище тусклым светом.

Плечи Хуа Юна онемели от боли. Он медленно опустился и приблизился к Шэн Шаою, позволяя твёрдому металлическому оружию постепенно выходить из его тела.

«Господин Шэн, мне так больно», — хрипло проговорил он, кокетливо обращаясь со своим Альфой, дрожащими губами он касался его губ, словно он сосал самое натуральное и вызывающее привыкание обезболивающее.

Он никогда не знал, что такое слабость, но когда он встретил Шэн Шаоюя, даже его каменное сердце смягчилось, не говоря уже о его железном теле.

Раньше он не кричал от боли, потому что никто его не жалел, а быть слабым —это грех. Проявление слабости лишь приведёт к ещё более жестоким издевательствам.

Но теперь, когда у него есть тот, кто его любит, почему он должен это терпеть?

Наконец, стальной прут был вытащен, и тонкие пальцы сжали проколотую рану, вскоре кровоток значительно замедлился. После дифференциации способность Хуа Юна к исцелению стала поразительной, Шэнь Вэньлан однажды в шутку назвал его монстром, способным медленно отрастать, даже если он потеряет часть сердца.

Но положение Шэн Шаоюя было не таким уж оптимистичным. В ту ночь острые клыки прокусили альфа-железы, которые не должны были противостоять укусам, а мощная инъекция временных маркирующих феромонов сделала от природы сильных особей особенно уязвимыми.

Чтобы удержать этот проклятый шкаф, Шэн Шаою потратил слишком много энергии, что истощило его железы, и без того находящиеся в уязвимом состоянии. Теперь даже его удары стали слабыми.

Порез на лбу был глубоким, и кровь текла уже не так обильно, как вначале, но нанесенный ущерб выглядел довольно серьёзным.

Хуа Юн выделил сильные успокаивающие феромоны, достав свой мобильный телефон.

Сигнал был слабым, он пытался дозвониться несколько раз, прежде чем отправил SMS с просьбой о помощи.

Через некоторое время он получил два ответа.

Шэнь Вэньлан: «111»

Чан Юй: «Спасение организовано».

Хуа Юн убрал телефон, наклонился, чтобы поцеловать Альфу в лоб, прикрыл проникающую рану на плече и терпеливо сел у стены.

Если бы он был один, он бы бросился бежать, столкнувшись с таким землетрясением. Но рядом с Шэн Шаоюем ему приходилось действовать осторожно.

Хуа Юн поднял окровавленные пальцы и хотел прикоснуться к лицу Альфы, но, помедлив мгновение, вытер их об одежду, прежде чем прикоснуться к гладкой линии подбородка.

Господин Шэн такой красивый, я не хочу, чтобы он был запятнан кровью.

......

Шэнь Вэньлан столкнулся с землетрясением, развозя лекарства. Здания по обе стороны дороги сильно тряслись. Он выехал на открытое место и по дороге посмотрел на паникующую толпу. Его сердцебиение постепенно участилось. Остановив машину, он подсознательно позвонил Гао Ту в первый раз.

Но этот чёртов Бета не ответил на его звонок, сердце Шэнь Вэньлана начало очень сильно биться, и он испугался.

Их город расположен недалеко от реки, на одной из самых богатых аллювиальных равнин в мире и защищён от большинства стихийных бедствий.

Уникальное географическое положение сделало это место процветающим и стабильным с древних времён и до наших дней.

Город Цзянху признан во всём мире волшебным городом с божественной помощью, и он так же безопасен, как если бы находился под магическим барьером.

Никто не ожидал, что там произойдет землетрясение, так же как Шэнь Вэньлан никогда не думал, что однажды его ладони станут мокрыми и вспотевшими из-за беспокойства о комфорте подчиненного.

Он позвонил секретарю-менеджеру и сказал: «Дайте мне адрес Гао Ту».

«А?» Секретарша, очевидно, тоже пострадала от землетрясения. Сигнал связи на её мобильном телефоне был очень слабым. Она периодически спрашивала: «Господин Шэнь, похоже, только что было землетрясение. Где вы? Вы в безопасности?»

Штаб-квартира HS расположена в здании, являющемся достопримечательностью Цзянсу и Шанхая. Это одно из самых высоких зданий во всём Северном полушарии. Демпферы весом в сотни тонн обеспечивают его неуязвимость даже при чрезвычайно сильных ветрах и землетрясениях.

Через несколько минут Шэнь Вэньлан получил адрес Гао Ту. Этот район — самый известный трущобный квартал в центре Цзянху. Здания настолько старые, что любой может вернуться и поклоняться им как предкам. Все эти здания опасны.

Он стиснул зубы и включил поворотник, чтобы вернуться в город. Но тут внезапно зазвонил мобильный телефон, он поднял трубку и увидел, что звонит Гао Ту.

«Господин Шэнь, извините, я просто уснул. Хотите о чём-то со мной поговорить?» Его голос был очень тихим и немного слабым.

Шэнь Вэньлан сдержался, чтобы не выругать его, и усмехнулся: «Кажется, ты свободен».

Человек на другом конце провода начал кашлять и задыхаться.

Сердце Шэнь Вэньлана сжалось, а тон его стал ещё хуже: «Эй, что с тобой? Почему ты не идёшь на работу?»

Гао Ту с трудом сдержал кашель, на мгновение замялся и коротко ответил: «Я болен. Я в больнице».

Шэнь Вэньлан почувствовал лёгкое облегчение. Какая бы больница ни была, амортизация там определённо будет лучше, чем в его обшарпанном доме.

«Это что-то серьёзное?»

«Это несерьёзно». Он ещё раз дважды кашлянул и вежливо сказал: «Спасибо за заботу, господин Шэнь. Хотите что-нибудь ещё?»

Шэнь Вэньлан хотел спросить его, что с ним, но тот сдержался: «Ничего. Возвращайся на работу, как только поправишься. Не отпрашивайся с работы на весь день».

Гао Ту помолчал немного, а затем кротко сказал ему по радиоволнам: «Хорошо».

Повесив трубку, Шэнь Вэньлан не почувствовал улучшения настроения.

Он держал телефон с непонятной тревогой, его ладони всё ещё были влажными, он колебался, стоит ли снова звонить Гао Ту, чтобы спросить, в какой больнице он находится.

Этот бета привык к бедности. Если он заболеет, он не захочет тратить деньги и отправится в фальшивую больницу. Если его доведут  до смерти, им придётся попросить Шэнь Вэньлана забрать его тело.

Его палец двинулся к клавише набора номера, но прежде чем он успел нажать, пришло сообщение от Хуа Юна.

Сообщение было очень кратким, тон был деловым, но с ноткой нетерпения: «[Местоположение], приезжайте и помогите ему. Он ранен. Не забудьте вызвать медицинскую бригаду. Быстрее».

Шэнь Вэньлан вздрогнул, и телефон зазвонил снова. На этот раз звонил Чан Юй.

Чан Юй поспешно спросил: «Вэнь Лан, ты получил текстовое сообщение?»

"Получил."

«Я уже связался с медицинской бригадой и спасателями, они уже выезжают. А вы? Пойдёте с нами?»

Шэнь Вэньлан выругался и сердито сказал: «Должно быть, в прошлой жизни я задолжал ему кучу денег!»

«Перестаньте ругаться. Я только что проверил. Это место находится близко к эпицентру. Ситуация может быть не хорошей! Я перезванивал несколько раз, но все говорили, что связь не работает».

Шэнь Вэньлан стиснул зубы, посмотрел на толпу, бегущую за окном машины, и серьёзно произнёс: «Я сейчас на улице, дорога не ровная. Можете сначала отправить вертолёт для спасательной операции и оказанию первой медицинской помощи, я скоро буду!»

Глава 41

Шэн Шаою не знал, сколько времени пробыл без сознания. Когда он очнулся, было уже темно.

В темноте он на мгновение растерялся. Мягкие бёдра за его головой слегка шевельнулись, и над головой раздался нежный голос: «Ты не спишь?»

Шэн Шаою подсознательно хотел встать, но его удержали: «Не двигайся». Хуа Юн сказал: «У тебя травмирована спина, возможно, ты сломал кости. Лучше постарайся не двигаться».

Только тогда Шэн Шаою понял, что находится в тесном и узком пространстве, и даже если он подползет, то не сможет выпрямиться.

Он вспомнил сцену перед тем, как отключился. Хуа Юн помог ему поднять тяжелый книжный шкаф???

При этой мысли у Шэн Шаою внезапно загудел мозг, а веки начали подёргиваться.

Ты шутишь, что ли?

Густая темнота слегка ошеломила его, но запах феромонов в носу вернул его к реальности.

Узкое пространство было наполнено насыщенным ароматом цветов. ——Это был сильный успокаивающий феромон.

Однако этот холодный и сильный аромат исходит не от Омеги, а от Альфы высшего уровня!

Сердце Шэн Шаоюя ёкнуло.

Железа на задней части шеи, которую укусил тот слепой парень, уже не болела так сильно, как раньше, а рана на спине была почти безболезненной.

Этот успокаивающий феромон с ароматом орхидеи, как по концентрации, так и по силе воздействия, был за пределами понимания Шэн Шаоюя. Другими словами, уровень феромонов у этого красивого молодого человека перед ним мог быть гораздо выше, чем у него.

Но разве он не Омега? !

«Думаю, мне нужно объяснение», — Шэн Шаою с трудом встал.

В темноте он не видел лица Хуа Юна, а лишь слышал, как тот тихо и спокойно произнёс: «Я вам всё объясню, но не сейчас. Господин Шэн, вы ранены. Во время подземных толчков обрушилась половина дома. Мы ждём, когда кто-нибудь придёт на помощь, так что сначала не сердитесь, давайте вместе сбережём силы, хорошо?»

Голос Хуа Юна был очень мягким, но его тон не был таким робким, как обычно, в его словах чувствовался намёк на силу, которую Шэн Шаою нашёл незнакомым.

«Плохо», — холодно сказал Шэн Шаою.

Осознав, что его обманули, он закипел от негодования, а волосы на теле встали дыбом. Но вскоре он восстановил самообладание и рассудок. В этот момент разум Шэн Шаоюя был яснее, чем когда-либо.

Запах феромона в его носу показался ему очень знакомым. Он явно уже где-то чувствовал его раньше...

«Ты тот загадочный человек, который прячет голову, но показывает хвост в X Holdings?»

Хуа Юн не ответил, но протянул руку, чтобы прикрыть тыльную сторону ладони: «Не сердись».

Шэн Шаою усмехнулся и яростно выдернул руку из ладони.

Гладкая и чувствительная кожа на тыльной стороне его руки тёрлась о ладонь Хуа Юна.

Он ощутил необъяснимый холод в сердце и вдруг понял: что-то не так.

Ладони Хуа Юна должны быть очень мягкими и нежными, но по какой-то причине на этот раз они оказались немного шершавыми и липкими, как будто он сильно вспотел.

Что? Некоронованный король страны П. тоже занервничал бы, если бы его поймали на лжи!?

«Это моя вина, что я солгал тебе». Тон Хуа Юна был безразличным, словно у него не было никакой надежды, но он всё же спросил с надеждой: «Ты сможешь меня простить?»

Шэн Шаою похолодел и отстранился от него: «Нет».

«Я никогда в жизни не извинялся ни перед кем, кроме господина Шэна». Хуа Юн протянул руку и нежно схватил Шэн Шаоюя за руку, очень беспокоясь и надеясь...

Температура его тела была не высокой. Низкий температурный нагрев, проникавший сквозь рубашку, не позволял Шэн Шаоюю проявлять к нему жестокость, не говоря уже о том, чтобы избить его в меру своего темперамента.

У него не было другого выбора, кроме как сидеть там и слушать, как тот тихо говорит: «Я извиняюсь перед тобой. Пожалуйста, прости меня, хорошо?»

«А ты как думаешь?» — с усмешкой спросил Шэн Шаою.

Не говоря уже о прощении, тот факт, что Шэн Шаою не убил его сразу, должен был заставить этого маленького зверька радоваться, пока он шёл на церемонию вручения «Оскара», чтобы получить золотую статуэтку!

Если бы лжец перед ним не был его драгоценным Хуа Юном, Шэн Шаою задушил бы его собственными руками!

Шэн Шаою стряхнул руку, которая яростно держала его за плечо, и прислонился спиной к стене, холодно сказав: «Уйди отсюда, держись от меня подальше».

Его спина, прижатая к стене, казалась липкой, и он заподозрил, что книжный шкаф натёр его спину и вызвал кровотечение.

Если бы он знал, что этот, на первый взгляд, хрупкий Омега на самом деле сильный Альфа, он бы не набросился на него и не принял бы удар на себя.

Такой крайне высокомерный, властный и лживый ублюдок просто позволил книжному шкафу рухнуть и раздавить его чуть не на смерть.

Его уж точно, несколько сотен килограммов не смогли бы убить.

При мысли о том, как Хуа Юн одной рукой прибил к стене шкаф, который душил его, рот Шэн Шаою дёрнулся.

Чёрт возьми! Этот мелкий ублюдок, помешанный на лицедействе и лжи!

Но кто мог предположить, что нежная Бай Лань, дышащая ветром и пившая росу у подушки, на самом деле королева цветов-людоедов!

«Господин Шэн», — Хуа Юн снова мягко наклонилась, его тело было холодным, как лёд, и пробормотал: «Так холодно».

«Отстань от меня». Шэн Шаою снова оттолкнул его, сказав: «Мы с тобой не в тех отношениях, где можем согревать друг друга. Если ты продолжишь быть таким прилипчивым, я тебя убью».

Услышав это, Хуа Юн замолчал и не приблизился. Аромат цветов в воздухе стал сильнее.

Относительная тишина.

Шэн Шаою молча достал свой мобильный телефон и обнаружил, что было чуть больше семи вечера.

Когда он поднял глаза, свет от экрана мобильного телефона осветил небольшое пространство, и тусклый свет высветил кровь человека напротив.

Липкая кровь текла по плечам Хуа Юна и по всему телу, брызги крови окрасили его светлые щёки. Он был похож на прекрасное и хрупкое привидение.

Хуа Юн удручённо прислонился к стене, лицо его было бледным, глаза блестели, невероятно ярко, но взгляд был немного расфокусированным.

Сердце Шэн Шаоюя внезапно ёкнуло, а голова — нет.

Дрожащими руками он включил фонарик, и теперь вся треугольная область стала ярче.

Свет был подобен острому мечу, рассекающему тьму. Под ярким светом Хуа Юн поджал губы и молчал. Его лицо было бледным и покрыто холодным потом, словно бледный, увядший бумажный цветок.

Шэн Шаою вдруг вспомнил о липкой крови на спине, и его вдруг охватило зловещее предчувствие. Повернув голову, он обнаружил, что стена позади него тоже была забрызгана кровью.

Такое количество кровотечения уже достигло бы летального исхода.

Шэн Шаою лишился дара речи. Вспомнив, как Хуа Юн только что был холоден, как лёд, прикасаясь к его коже, он снова смягчился.

"Иди сюда."

Хуа Юн был ошеломлён и тут же попытался пошевелиться, но безуспешно. Он поджал губы и горько улыбнулся: «Забудь, я не могу пошевелиться».

Этот слабый и безвольный вид заставляет людей расстраиваться, просто глядя на него.

Шэн Шаою нетерпеливо цокнул языком и, стиснув зубы, приблизился: «Не пойми меня неправильно, я просто не хочу находиться в одном пространстве с мертвецами». Он с негодованием обнял Хуа Юна за плечи.

Хуа Юн ничего не ответил, скрестив руки на коленях и уткнувшись лицом в них. Тёплое тело Альфы, словно печь, согревало его.

Шэн Шаою с каменным лицом потянулся к его руке, грубо накрывая холодные пальцы. Хуа Юн вздрогнул, затем внезапно поднял лицо и тихо сказал: «Началось».

Шэн Шаою как раз собирался спросить его, что произошло.

Снаружи раздался внезапный щелчок, словно повернули выключатель, а затем раздался слабый звук работающей машины.

«Как ты понял?»

«Здесь слышны шаги». Хуа Юн прислонился к груди Шэн Шаою, его голос был тихим и лёгким, звучал очень слабо: «Там много людей, это, должно быть, спасательная команда. Они пробыли там около сорока минут, должны были завершить обследование на месте и быть готовыми начать раскопки». Он вздохнул, несколько раз тихо кашлянул, а затем продолжил: «Обрушение очень серьёзное, для открытия выхода требуется гидравлический перфоратор и землеройное оборудование». ???

Шэн Шаою был потрясён и озадачен. Двигатель стрелы экскаватора ещё даже не начал вращаться, но он уже по звукам шагов мог определить приближение строителей. Что это за слух такой?

Какой маленький монстр.

Теоретически, чем выше уровень дифференциации, тем сильнее физические качества и способности. Кроме того, исследования показали, что высокоуровневые АО значительно превосходят обычных людей по уровню интеллекта.

Шэн Шаою никогда не видел Альф такого же уровня, как он сам, не говоря уже о тех, кто был выше. Однако сила феромонов Хуа Юна превосходила его воображение, и ему было сложно связать этого худощавого юношу с резким запахом феромонов.

Но ведь обычно он так не пахнет, верно?

Несмотря на схожесть направления, запах орхидей обычно гораздо мягче и имеет ярко выраженный характерный аромат Омеги.

Как так вышло, что он вдруг стал таким же мерзавцем, как и маленький император, которым управляет X в стране П.?

Погоди! Шэн Шаою слегка нахмурился. Кажется, он уже где-то чувствовал этот запах, но где именно? Он попытался вспомнить, но не смог.

Цветочный аромат в носу становился всё сильнее, а концентрация феромонов достигла невообразимой высоты. При мысли о крови на голове и лице Шэн Шаоюя задние зубы заныли.

Хуа Юн, казалось, видел его молчаливое падение, поэтому он вздохнул и взял на себя инициативу объяснить: «Я действительно не Омега».

«Так что же с тобой было раньше?»

«Модификатор феромонов», — сказал Хуа Юн. — «Это новейшее изобретение исследовательской группы X Holdings. О нём ещё не было объявлено широкой публике. Он может изменить запах моих феромонов до уровня Омега. Но эффект длится лишь ограниченное время. Я не восполнил запас сегодня вовремя и выделил слишком много феромонов, поэтому модификатор неэффективен».

Он не только мастер лгать, но и умело извиняться. «Господин Шэн, простите, я солгал вам намеренно, но я не хотел вас обидеть. Извините, вы мне слишком нравитесь».

То, как он признался, с опущенными бровями и покорным взглядом, было очень приятно. Но Шэн Шаою не обратил внимания на его извинения. Сильный цветочный аромат сделал его невыносимым, и он выругался: «Убери свои успокаивающие феромоны! Если будешь продолжать в том же духе, умрёшь ещё до того, как они выкопают эти чёртовы кирпичи».

«Я же тебе говорил», — холодно ответил Шэн Шаою. «Я не хочу быть среди мертвецов».

Неожиданно этот маленький обманщик оказался очень самовлюблённым , легко уловив нотки доброты в его словах, начал суетиться: «Господин Шэн, вы обо мне беспокоитесь?» Он улыбнулся, и его бледное лицо расцвело необыкновенным весельем, он выглядел очень счастливым: «Я так просто не умру, я ещё буду жить, чтобы вас поймать».

У Шэн Шаою голова онемела от мысли о том, что придётся поддаться соблазну Альфы, а задница, которая только что немного пришла в себя, тут же снова начала болеть.

Подождите, может быть, этот мошенник и есть тот, с той ночи...

Не может быть!

Этого не может быть! Нет!

Блин!

У Шэн Шаою было много вопросов, ему хотелось закричать и задать их, но он не мог говорить. Он не мог открыть рот, чтобы спросить Хуа Юна, спал ли тот с ним и кусал ли тот его за шею, даже если его изобьют до смерти.

Но цветочный аромат в ту ночь явно шёл в этом направлении! Просто в тот раз запах не был похож ни на успокаивающие феромоны, ни на подавляющие их, поэтому какое-то время ему было трудно различать.

В голове у него был беспорядок, язык не слушался, он был крайне встревожен, но не мог вымолвить ни слова. После долгих мучений ему наконец удалось произнести несколько слов.

«В тот день, в Тяньдихуэй, ты был тем, кто...»

«Это, Я», — тихо ответил Хуа Юн.

Он наклонился ближе к Шэн Шаоюю, успокаивающие феромоны с ароматом орхидеи стали сильнее, что было лестно: «Господин Шэн, вы мне очень нравитесь. Я действительно не выношу, когда вы с кем-то, кроме меня. Ты позволишь мне снова преследовать тебя, когда мы выберемся отсюда?»

Его вопрос словно подлил масла в огонь. Если бы у Шэн Шаою на лбу был фитиль, он бы взорвался на месте!

Преследование? Что это за преследование? Это просто мошенничество!

Шэн Шаою нахмурился, оттолкнул Хуа Юна немного дальше и строго сказал: «Меня не интересуют альфы, склонные к агрессии/насилию». Затем он поднял локоть и сильно толкнул тонкую руку Хуа Юна, подгоняя его: «Уйди отсюда, убери феромоны, это раздражает».

Хуа Юн был потрясён его толчком, всё ещё выглядя слабым, и тихо сказал: «Но я не хочу, чтобы ты чувствовал боль».

«Не больно», — Шэн Шаою опустил глаза, стараясь не смотреть на ужасную кровь. Это вызвало бы у него неприятные ощущения, и сердце неудержимо сжалось бы.

Даже зная, что Хуа Юн — это тот самый из страны П., он всё равно не мог не беспокоиться о нём и не жалеть его.

Похоже, любовь к нему и забота о нём стали для него привычкой.

Блин.

Этот проклятый лжец!

Хоть он и ругался в глубине души, Шэн Шаою всё равно не хотел, чтобы тот умер вот так.

Как бы это сказать... У мошенников тоже есть права человека. Слишком легко умереть до допроса! В любом случае, его нужно засунуть в мешок и пару раз избить, чтобы оправдать!

К тому же, Хуа Юн должен объяснить. Даже если ему суждено умереть, он должен был всё прояснить до того, как умрёт!

Пока Шэн Шаою пребывал в замешательстве, Шэнь Вэньлан и Чан Юй также были вовлечены в судебный процесс снаружи.

Постоянные повторные толчки привели к сбоям в работе оборудования расположенной поблизости вышки связи, сигнал плохо работал. Полчаса назад связь с Хуа Юном полностью прервалась.

Теперь им остаётся полагаться только на детекторы жизни и поисково-спасательные системы позиционирования, чтобы определить местонахождение Хуа Юна и Шэн Шаоюя.

К счастью, после десятков минут поиска они определили, что место, где оказались в ловушке два человека, находится рядом с дверью.

Несмотря на то, что площадь дома большая, сложность спасательных работ невелика, поскольку объект спасения находится снаружи.

Примерно через полчаса совместной работы строителей двое попавших в ловушку людей были успешно спасены.

Хуа Юн подал первые носилки Шэн Шаою и отошёл в сторону, положив руки ему на плечи, не показывая никаких признаков слабости и бессилия, каким он был, не имея сил двигаться.

Но пугающее количество крови и ужасная рана, пронзившая всё плечо, все равно так напугали верного Чан Юя, что его лицо побледнело.

Долго ждавшая бригада медиков отчаянно пыталась помочь ему лечь на носилки. Хуа Юн оттолкнул руки, которые пытались его поддержать, присел на корточки рядом с носилками Шэн Шаоюя, прижался лицом к его тёплой груди и обнял его.

Этот взгляд, полный зависимости и нежелания, разительно отличался от его обычного хладнокровного и безжалостного образа. Шэнь Вэньлан, стоявший рядом, не мог к нему привыкнуть, даже если бы видел его тысячу раз. Он стоял, притворяясь онемевшим, но всё равно чувствовал зубную боль.

Чан Юй посмотрел на парня с бесконечным сочувствием и покачал головой.

Его начальник был по-настоящему очарован этим Альфой.

Если бы это произошло в древности, Шэн Шаою был бы мужчиной-дацзи.

Упорство Хуа Юна и его любовь к нему поражают больше, чем все его деньги и власть.

Объятие было очень нежным, с чувством приличия. Прежде чем Шэн Шаою оттолкнул его, Хуа Юн осознанно отпустил его руку и отступил назад. Его лицо было залито кровью, он выглядел очень смущённым, но хрупким и прекрасным.

У Шэн Шаою были повреждены ноги и спина. Он лежал на носилках с хмурым лицом. Хуа Юн нежно улыбнулся ему и тихо сказал на прощание: «До свидания, господин Шэн».

Как безобидный кот.

Шэн Шаою испугался, что в следующий раз, увидев его, он не удержится и ударит его по хорошенькому лицу, и подумал про себя: «Лучше я постараюсь больше его не видеть».

Глава 42

Любимый Альфа закрыл глаза с суровым выражением лица, давая понять, что больше не желает его видеть.

Хуа Юн был разочарован, и его улыбка немного померкла.

Он отказался пользоваться носилками, увидев, как Шэн Шаоюя отправляют в машину скорой помощи, сам запрыгнул в другую машину.

«С президентом Шэном с ним секретарь Чэн, не волнуйтесь». Чан Юй с тревогой успокоил его: «Вы серьёзно ранены, вам нужна помощь».

Хуа Юн сидел у окна машины, выпрямив худую спину, пристально смотрел на машину скорой помощи за окном, в которой находился Шэн Шаою.

«Я очень надеюсь, что смогу ехать в одной машине с господином Шэном».

Шэнь Вэньлан ещё никогда в жизни не был так безмолвен. Долго сдерживая эмоции, он сказал: «Тебе лучше обратиться к психиатру. Ты слишком зависим от Шэн Шаою. Ты как сумасшедший».

«Правда?» Хуа Юн повернул голову и выглядел очень радостным: «Я всегда переживаю, что недостаточно его люблю».

Мысли Шэнь Веньлана: Хватит...... Ребята вы меня до смерти раздражаете.

На VIP-этаже больницы появилась важная персона.

Говорят, что около девяти часов вечера того же дня постоянный секретарь X Holdings лично сопровождал молодого и красивого молодого человека в больницу.

Больница приложила все усилия и зарезервировала целый этаж для этого VIP-гостя, но он отказался там оставаться и настоял на размещении в другой VIP-палате стационарного отделения.

По совпадению, в соседней с назначенным ему отделением палате находился Шэн Шаою, председатель Shengfang Bio, которого вместе с ним госпитализировали.

По сравнению с молодым человеком, которого сопровождали Чан Юй из X Holdings и Шэнь Вэньлан из HS, травмы Шэн Шаою были гораздо легче. У него был лишь небольшой перелом лопатки, а остальное ограничилось ушибом мягких тканей.

Однако господина Хуа стальной прут пронзил всё левое плечо.

Услышав эту новость, врачи в операционной специально подготовили режущие инструменты, но когда они увидели пациента, все они остолбенели.

Доктор А: «Э-э, а где стальные прутья?»

Хуа Юн: «Я вытащил его».

Все врачи: «!!!»

Доктор Б. спросил его, вспотев: «Как вы его вытащили?»

Хуа Юн поднял правую руку и жестом сказал ему: «Использовал свою руку».

Даже если бы Альфа высшего уровня получил такую травму, у него не хватило бы сил дойти до операционной стоя после КТ!

Этот красивый молодой человек был весь в крови. Судя по обильному кровотечению, он должен быть, как минимум в коме! Но, казалось, он не чувствовал боли. Он сидел на операционном столе, равнодушно склонив бледное лицо набок, и спросил врача: «Сколько продлится операция? Можно ли обойтись без наркоза? Мой возлюбленный тоже лежит в этой больнице. Я хочу увидеть его как можно скорее, поэтому спешу».

......

Острый, пронзивший тело предмет, был грубо вытащен, и из-за неправильного обращения с ним рана оказалась очень серьёзной. К счастью, стальной прут не повредил жизненно важные органы. Твёрдый металлический прут прошёл через артерии и нервы, едва не задев все важные кровеносные сосуды и нервы, оказался всего в нескольких десятых долях сантиметра от подмышечной артерии.

Лицо хирурга было покрыто холодным потом. КТ показала, что стальной стержень пронзил правый акромион пациента и вышел через правую подмышку. Длина раны составила целых 24 сантиметра.

А если бы стальной стержень был немного смещен от центра и проколол артерию, а затем был бы намеренно выдернут пациентом... артерия потеряла бы давление и получила бы вторичную травму, неизбежно получив серьёзные повреждения, что вызвало бы сильное кровотечение и поставило бы под угрозу жизнь.

Если стальной прут повредит нерв, восприятие и двигательная функция правой руки будут серьезно и необратимо нарушены.

Удача – это действительно своего рода сила.

Но......

Хирург взглянул на красивого молодого человека, лежащего на операционном столе, который отказался использовать анестезию, подписав соглашение о жизни и смерти.

Лицо его было освещено бестеневым светом и выглядело белоснежным, а брови и ресницы казались густыми и темными, словно плотные перья какой-то птицы.

Окровавленная белая рубашка была разрезана ножницами, обнажив впалые ключицы и тонкую шею.

Хуа Юн отказался от анестезии, но его губы были явно бледными, кожа на бледном лбу была очень тонкой, а фиолетовые кровеносные сосуды слегка выступали. Эти детали убедили врача, что он действительно чувствовал боль.

Но выражение его лица было таким спокойным, таким спокойным, что это было странно. Как будто это не он перенёс операцию второй степени сложности без анестезии.

Казалось, у Хуа Юна был аватар, способный вынести всю боль. Поэтому он спокойно держал телефон в здоровой руке, глядя на экран.

На экране у Шэнь Вэньлана было каменное лицо, когда он в прямом эфире транслировал сцену, как врач накладывает гипс на травмированную руку Шэн Шаоюя.

Он саркастически спросил Хуа Юна: «Доктор очень хорошо накладывает повязки. Он даже использовал повязку, висящую на шее, чтобы завязать бант. Хотите посмотреть?»

Хуа Юн сказал: «Нет».

«Смотри», — сказал Шэнь Вэньлан. «Я уже веду прямую трансляцию. Как ты можешь не смотреть её...?»

«Ну ладно, посмотрим», — неохотно ответил Хуа Юн и, немного подумав, снова спросил: «Господин Шэн ведь не расстроен, правда?»

«Да он счастлив». Шэнь Вэньлан ухмыльнулся: «Он был так чертовски счастлив! Он чуть не попросил телохранителя вышвырнуть меня!»

«Ш-ш-ш!» Скальпель разрезал кожу, врач сделал небольшой разрез длиной около трёх сантиметров книзу от передне-латерального угла акромиона. В окровавленном операционном поле хирург выделил фиброзную ткань между передним и средним пучками дельтовидной мышцы, разделил её продольно вдоль пучка волокон и рассек подакромиальную сумку.

Видеозвонок Хуа Юна сильно отвлек врача.

Хирург с суровым выражением лица сказал: «Повесьте трубку. Иначе я попрошу анестезиолога!» Его не волновало прошлое пациента. Даже будь он королём мира, ему пришлось бы послушаться доктора, оказавшись на операционном столе!

К счастью, Хуа Юн был очень послушен. Он нахмурился и сказал красавчику Альфе на другом конце видео: «Я пока не буду с тобой разговаривать. Я провожу операцию. Пожалуйста, присмотри за господином Шэном и не позволяй ему забегать вперёд».

Зрачки Шэнь Вэньлана задрожали: «Ты уже на операционном столе?»

"Хм."

«Чушь собачья! Кто тебе разрешил общаться со мной по видеосвязи во время операции?! Это неправда. Как ты мог не спать во время операции?»

Хуа Юн: «Я не использовал никакую анестезию».

Шэнь Вэньлан: ...

О, Боже, пожалуйста, верни себе свои магические силы!

Шэнь Вэньлан — законопослушный гражданин страны П. Кроме разумного уклонения от уплаты налогов, он не совершил ничего противозаконного! Можем ли тот избавить его от этой бесчеловечной пытки?

Хуа Юн повесил трубку, его брови нахмурились, а выражение лица стало более выразительным, чем прежде.

Ладони врача были влажными от пота. Он тщательно очистил костную поверхность основания большого бугорка, костным ножом удалил огрубевшую кость и просверлил костный канал от наружной поверхности большого бугорка до края суставной поверхности спицей Киршнера.

Количество костных каналов обычно определяется длиной разрыва вращательной манжеты плеча. Как правило, на каждый сантиметр разрыва просверливается один костный канал, вращательная манжета плеча ушивается после того, как шов проходит через костный канал. Поскольку операция проводится без анестезии, каждое движение сопровождается невыносимой болью, и ошибки исключены.

Боль в плече словно сверлит кость.

Хуа Юн отбросил телефон, стиснул зубы, и его виски медленно стали влажными.

Медсестра, которая мыла руки, не выдержала и тихо спросила: «Вам нужен анестезиолог?»

Хуа Юн покачал головой: «Сколько времени это займет?»

По оценкам, вся операция займет три часа, и она уже выполнена только наполовину.

«Осталось ещё больше часа. Где анестезиолог?»

Хуа Юн медленно закрыл глаза: «Нет необходимости».

За всё это время он почти не издал ни звука; только пот и изредка сдерживаемые рыдания свидетельствовали о том, что он всё ещё бодрствовал, был жив и ещё не умер в мучениях.

Модификаторы феромонов находятся на экспериментальной стадии, и у них есть два основных побочных эффекта.

Во-первых, при слишком большой дозировке модификатора может возникнуть преходящее феромонное расстройство, основными проявлениями которого являются переизбыток феромонов, кома и шок. План реагирования заключается в своевременном применении ингибиторов феромонов в качестве антагонистов.

Вторым побочным эффектом является то, что после инъекции или приёма феромонного модификатора внутрь в течение трёх месяцев нельзя использовать никакие анестетические средства, в противном случае возникнет тяжелая системная аллергическая реакция, приводящая к смерти.

Исследовательская группа X Holdings не спешила находить решение проблемы второго побочного эффекта, что также является важной причиной того, почему модификатор не получил широкого распространения и применения.

Время течёт медленно, минута за минутой, так же тревожно, как кипящая магма под земной корой.

Боль распространилась от лопатки по конечностям и костям, все внутренние органы начали ныть. Кровь затекла в воротник, образовав ужасающую лужу у прекрасной ключицы.

Единственным звуком в его ушах было его собственное тяжелое дыхание; разговор врача был неразборчив.

«Концентрация кислорода в крови слишком низкая, а артериальное давление слишком высокое!»

«Кислород готов! Дайте пациенту подышать кислородом!»

«У пациента нарушена частота сердечных сокращений! Ускорьте наложение швов! Быстрее!»

Боль во время операции невозможно преодолеть одной лишь силой воли. Больше всего хирург боится, что сильная боль вызовет невыносимое истощение организма, что может привести к шоку или смерти.

Но, несмотря на мучительную боль, этот сильный молодой человек оставался абсолютно спокойным и нечеловечески умиротворённым от начала до конца. Он лежал спокойно и не сворачивался подсознательно от боли.

Окровавленное плечо было под бестеневой лампой, лицо, покрытое потом, было бледным до почти прозрачного, а щёки раскраснелись от долгого напряжения. Пот свисал с острого подбородка, жестоко прекрасного.

Хуа Юн представил, как Шэн Шаою целует его, как губы Альфы нежно касаются его лба – этот поцелуй был невероятно желанным. Желание крепко обнять и полностью завладеть любимым Альфой становилось всё сильнее. Хуа Юн изо всех сил сдерживался, пассивно принимая поцелуй Шэн Шаою в воображении, чтобы унять боль и слабость, вызванные болью.

«Что делать, если у меня очень высокое давление? Стоит ли мне как-то его контролировать?»

«Пока нет необходимости, давайте немного понаблюдаем»

Ах, любимый Альфа так популярен...

Что делать?

Заприте его...

Пусть он принадлежит только мне одному.

Стань моим собственным Омегой и роди детей, которые будут принадлежать только мне.

Жестокие мысли проносились в голове Хуа Юна, словно коньки, но когда он подумал об отвращении на лице Шэн Шаоюя, боль тут же пронзила его сердце.

Нет.

Абсолютно нет.

Острый скальпель разрезает плоть и соскребает кости.

Господин Шэн, мне так больно.

Он молча кричал.

Что делать дальше?

Преследование? Угроза?

Забудь, ничего из этого не сработает.

Его господин Шэн всегда был мягкосердечным человеком.

Он понимал, что если он хочет усмирить высокомерного Альфу S-уровня и наконец завоевать его любовь и искренность, придётся медленно связать его мягкой верёвкой.

Владелец X Holdings, некоронованный король страны П., лежал на операционном столе с закрытыми глазами. Он стиснул зубы и молча подумал: «Так трудно влюбиться... легче заработать деньги и покорить мир».

Быть агрессивным и жестоким — это просто и прямолинейно, а вот добиваться этого мягко — сложнее всего.

Глава 43

Хирурги больницы Хэци совершили чудо, которое войдёт в историю человечества.

По единодушному заключению экспертов, на восстановление после травм, полученных Хуа Юнем при поступлении в больницу, потребуется не менее трех месяцев.

Однако неделю спустя этот суровый гость, прошедший всю операцию без анестезии, был выписан из больницы в добром здравии вместе с ответственным лицом Shengfang Biology.

«Он всё ещё человек?» — аспиранты, дежурившие посменно в хирургическом отделении, сбились в кучу и шепчутся.

«Он выглядит таким слабым, но, услышав о его славных делах, я чувствую, что он мог бы раздавить меня насмерть одной рукой».

«Эй, у него просто ненормальная физическая подготовка!»

«Но он такой красивый!»

«Да! Какой красавчик! Ух ты, интересно, встречается ли он с омегой? Мне очень нравятся такие красивые и сильные альфы! Они полны контрастов! Эй, как думаешь, меня отвергнут, если я ему признаюсь?»

«Не мечтай! Только ты? Его лично привёз в больницу Чан Юй, секретарь X Holdings».

«X Holdings? Эта транснациональная корпорация? Но кто такой Чан Юй?»

«Ты не знаешь? И всё ещё думаешь признаться? Чан Юй — правая рука  X Holdings, второй после одного человека и выше десяти тысяч человек!»

«О, я тоже знаю ответ на этот вопрос! Моя сестра вышла замуж за гражданина страны П. в прошлом году, а её возлюбленный работает в X Holdings. Их босс невероятно загадочен, и я слышал, что мало кто когда-либо видел его настоящее лицо! Если босс X Holdings — оппозиционный император страны П., то Чан Юй — премьер-министр нынешней династии».

«А? Впечатляет! Господин Хуа из VIP-комнаты №9 — любовник Чан Юйя?»

«Нет! Мне кажется, Чан Юй относится к нему как к родному отцу! Он настолько уважительно относится к главе X Holdings, что готов встать на колени, чтобы надеть ему обувь».

«А? Значит, ты сказал, что Чан Юй уступает только ему? Подожди! Может быть, этот господин Хуа и есть таинственный глава X Holdings?»

«Кто знает? Но, но!» Медсестра смеялась так, что её тело сотрясалось от смеха: «В последнее время я просто влюбилась в Хуа Юна и Шэн Шаоюя из соседней комнаты!»

«Эй, хватит говорить глупости!»

«На этот раз я не выдумываю! У меня есть доказательства! Согласно достоверной информации от медсестры ночной смены, в ночь после операции Хуа Юна глава семьи простоял у двери его палаты больше часа!»

«А? Это правда?»

«Тсс, я соврал тебе, щенок!»

......

После выписки из больницы Шэн Шаою на несколько дней закрыл дверь для посетителей.

Он заблокировал Хуа Юна в WeChat, не отвечал на звонки и даже отказался с ним встречаться, словно хотел, чтобы они никогда больше не общались.

Днём того дня, когда он заблокировал десятый номер Хуа Юна, Шэн Шаою получил письмо с личной печатью владельца X Holdings.

Почерк Хуа Юна отражает его личность и очень элегантен.

Трудно представить, что в наше время люди всё ещё выражают свои чувства посредством писем.

«Господин Шэн, вы сегодня хорошо поели? Я так по вам скучал».

«Господин Шэн, сегодня днём мне снимали швы. Врач сказал, что могут остаться шрамы. Что мне делать? Я так боюсь, что вам это не понравится».

«Господин Шэн, вы всё ещё сердитесь на меня? Вы больше не хотите видеть меня? Что мне делать? Я так сильно по вам скучаю, что умираю. Рана так болит. Она всё ещё болит даже после того, как сняли швы. Я очень надеюсь, что вы сможете подуть на неё за меня».

......

Вскоре жизнь Шэн Шаоюя наполнилась письмами, несущими свежий аромат орхидей.

Шэн Шаою это надоело. Наконец, однажды он не выдержал и выбросил все письма из ящика прямо перед курьером.

После двух недель восстановления Шэн Шаою вернулся в офис после долгого отсутствия. Поэтому он был вынужден работать сверхурочно и три дня провёл в офисной гостиной.

Оскорбительные письма продолжали поступать.

«Господин Шэн, вы ведь открыли и прочитали все эти письма, верно? Я внимательно их понюхал, и многие из них пахнут вашими феромонами».

«Господин Шэн, можете написать мне ответ? Ничего страшного, если не хотите. Можно потереть ваши феромонные железы почтовой бумагой? Я так по ним скучаю».

Шэн Шаою разорвал письмо о предполагаемых сексуальных домогательствах на куски и холодно обратился к Чэнь Пиньмину: «Почему на моём столе такой мусор?»

Чэнь Пиньмин беспомощно сказал ему: «Предыдущий курьер сказал, что их начальник действительно хочет открыто преследовать вас. Если эти письма не окажутся у вас на столе вовремя, он опубликует их содержание в газете, а также купит высокие поисковые запросы и попадёт на первые полосы». Чэнь Пиньмин изобразил на лице выражение, которое трудно было описать словами, и посоветовал: «Господин Шэн, выбирайте меньшее из двух зол».

«Парень, который сегодня доставил письмо, ещё здесь?»

«Да, да...»

Шэн Шаою: «Попроси его войти».

Чэнь Пиньмин был ошеломлён: «Но сегодня...»

«Перестаньте говорить глупости, впустите его, и я поговорю с ним лично».

В это время в приёмной.

Хуа Юн спокойно сложил свои тонкие и прямые длинные ноги вместе, выпрямился на диване Шэн Шаоюя и послушно поприветствовала его: «Господин Шэн».

Чёрт возьми! Почему Чэнь Пиньмин не сказал мне раньше, что сегодняшний посланник — это тот самый чёртов автор письма!?

«Я слышал от секретаря Чэня, что господин Шэн хочет меня видеть?» Хуа Юн, лично доставивший письмо, поднял лицо, с напрягшимися красивыми линиями подбородка, неотразимо покорной осанкой, и спросил с надеждой в голосе: «Вы простили меня?»

Никто в мире не сможет устоять перед такой парой нежных и ласковых глаз.

Шэн Шаою заставил себя отвести взгляд и холодно сказал: «Надеюсь, ты и твои оскорбительные письма больше никогда не появятся передо мной».

Хуа Юн смотрел на него неподвижно, в его глазах горел острый блеск, но голос его был по-прежнему тихим: «Почему?»

«Потому что мне это не нравится».

«А ты не можешь попробовать полюбить?»

«Не могу».

"Почему?"

«Без причины». Шэн Шаою скрестил руки на груди: «Я не гей. Меня не интересует Альфа».

«Тогда ничего, если это не Альфа?»

Шэн Шаою не ответил. Единственным звуком в огромном пространстве было ровное дыхание друг друга.

Они несколько секунд смотрели друг на друга, губы Шэн Шаоюя изогнулись в саркастической дуге: «Вы пытаетесь сказать, что вы не Альфа, а Бета? Господин Хуа, не заходите ли вы слишком далеко?»

Хуа Юн сидел на диване, вытянувшись. Мягкость на его лице на мгновение исчезла. Его профиль был белым и острым, как заснеженная вершина горы, невероятно холодным и нечеловечески прекрасным.

Тук-тук-тук.

Чэнь Пиньмин толкнул дверь, взглянул на сидевшего на диване влиятельного молодого человека и нерешительно протянул пригласительное письмо своему начальнику.

«Это приглашение на званый ужин, организованный Торговой палатой Цзянху. Приглашает вас и вашего спутника/спутницу на следующие выходные».

«Откажитесь», — холодно ответил Шэн Шаою. «Просто скажите, что я заболел и у меня нет времени на общение».

«Господин Шэн», — Хуа Юн неодобрительно нахмурился. «Нехорошо проклинать себя. Вам нужно научиться избегать пророчеств».

«Это как-то связано с тобой?» Шэн Шаою посмотрел на него сверху вниз: «Разве господин Хуа не слишком любопытен?»

«Я вызываю у тебя отвращение?»

Шэн Шаою на мгновение остолбенел, затем стиснул зубы и сказал: «Да, это раздражает».

Молодой человек на диване по-прежнему сидел прямо, но не неловко, просто слишком тихо, изо всех сил стараясь казаться безобидным; его густые черные ресницы были опущены, изгиб был чётким и красивым. Он тихо произнес: «Господин Шэн, не говорите так, мне будет очень грустно».

Шэн Шаою проследил за его взглядом, его взгляд упал на стоявший неподалёку журнальный столик, на котором лежал второсортный деловой журнал.

«Сообщается, что основатель Shengfang Bio находится в критическом состоянии! Принцу поручено взять ситуацию под контроль. Компания столкнулась с внутренними и внешними трудностями, не в силах с ними справиться, а цена акций резко падает!»

Как только он коснулся имени Шэн Фана, Шэн Шаою внезапно вспомнил о лекарстве Шэн Фана, и его сердце сильно защемило.

Он сознательно избегал думать о подробностях своих отношений с Хуа Юном.

Он не мог не почувствовать холодок по спине, когда подумал, что этот «Омега», который во всём соответствовал его вкусу, на самом деле был жестоким лжецом.

Как говорится, любовь рождается от встречи.

Шэн Шаою знал, что не может быть жестоким к человеку с таким лицом, поэтому он просто хотел держаться от него подальше.

Но реальность оказалась не такой простой, как он думал.

Лекарство Шэн Фана находится в руках Хуа Юна. Другими словами, Хуа Юн может решить вопрос жизни или смерти Шэн Фана одним лишь кивком или покачав головой.

От такого тяжелого осознания Шэн Шаою похолодело.

Он слишком мало знал о Хуа Юне. Все его прошлые представления были основаны на лжи, и это было слишком страшно.

Хуа Юн превратил его из чрезвычайно талантливого Альфы S-класса с богатой семьёй в слабака, который мог полагаться только на любовь других и не имел выбора.

В этих отношениях Шэн Шаою мало что может сделать. Кажется, он лишь ждёт, когда Хуа Юн решит, добиваться ли его, любить ли его, лгать ли ему и быть ли с ним честным.

Это ужасно.

«Господин Шэн, вам следует пойти на встречу».

Напоминание Чэнь Пиньмина вернуло Шэн Шаоюя к жизни. Он встал, поправил одежду и вышел, даже не взглянув на Хуа Юна.

Хуа Юн тут же встал и последовал за ним до двери зала заседаний.

Шэн Шаою помолчал, обернулся и холодно спросил: «Господин Хуа, есть ли у вас ещё какие-нибудь "советы"?»

Хуа Юн неохотно посмотрел на него. Когда Шэн Шаою нахмурился и выразил явное недовольство, он мягко попрощался: «До свидания, господин Шэн».

Шэн Шаою вошёл в конференц-зал, словно ничего не услышав, сделал вид, что полностью сосредоточен на совещании. После ухода Хуа Юна он снова посмотрел туда, где тот стоял у двери.

Основная часть исследовательской группы, готовившая отчёт, замерла, увидев, что их начальник отвлёкся.

Шэн Шаою тут же обернулся и, увидев, что кто-то смотрит на него с недоумением, строго спросил: «Что? Почему ты на меня смотришь? На моём лице что, результаты научных исследований?»

Молодой хребет не смел проронить ни слова и продолжал говорить, опустив голову. Он больше не смел открыто смотреть на своего рассеянного начальника, лишь украдкой бросая на него взгляд.

Молодой человек у входа в конференц-зала, прекрасный, словно герой любовной игры, казался возлюбленным начальника. Молодой хребет слышал, как секретарши тайно обсуждали, что заставка на компьютере босса изображает именно это лицо!

В два часа ночи в здании биологического офиса Шэнфан.

Шэн Шаою ворочался в гостиной своего кабинета, не в силах заснуть.

В тот день он остался в компании один и работал сверхурочно почти до поздней ночи.

В это время, вместо того чтобы лежать на кровати, лучше прочитать ещё несколько страниц документов.

Подумав об этом, Шэн Шаою просто встал, надел рубашку и пиджак и вернулся в кабинет.

Свет за окном горит постоянно, ночь тёмная, небо ясное, но луны нет.

На протяжении сотен лет Цзянху был городом, где не было темноты.

Шэн Шаою сидел в своём офисном кресле, открывая документ, как раз читая начало, когда внезапно услышал снаружи щелчок.

Как будто что-то заперто.

Что?

Он настороженно прищурился, встал и бесшумно скользнул за дверь.

На улице была кромешная тьма, только в его кабинете на всем этаже горел свет. Внутри было светло, а снаружи — темно — прекрасный пример того, что враг находится во тьме, а он — на свету.

Даже Альфа S-класса, такой как Шэн Шаою, обладающий превосходным зрением и слухом, не может сразу оценить обстановку в темноте невооруженным глазом.

За дверью раздался звук падающих на пол металлических бутылок. Шэн Шаою нахмурился и машинально потрогал лежавший рядом мобильный телефон, но ничего не нашёл. Телефон лежал на тумбочке в гостиной, и он забыл его взять.

Хисс-хисс-хисс-

Из нижней щели офисной двери раздался странный звук, сопровождаемый выбросом большого количества белого туманного газа.

Шэн Шаою закрыл рот и нос и отступил назад.

Концентрация газа в воздухе была настолько высокой, что видимость резко ухудшилась. Глаза также являются органами дыхания. У него не было защитных очков, и дым вызвал жжение в глазницах. У него кружилась голова, и он не мог стоять ровно.

«Ты уверен, что справишься? Противник — высококлассный S-класс Альфа!»

«Не волнуйтесь, браконьеры в Африке тоже используют эту штуку для охоты на диких слонов. Если бы это был обычный альфа, ему было бы трудно выжить».

Снаружи едва доносились приглушённые голоса разговоров. Глаза Шэн Шаою потемнели, тело покачнулось, он упал на диван, ощутив лёгкий, холодный цветочный аромат. ——Здесь Хуа Юн сидел днём.

Справедливости ради, даже если запах феромонов исходил от Альфы, аромат лежащей призрачной орхидеи был не таким уж и плохим.

Шэн Шаою подумал об этом, прежде чем впасть в кому.

Глава 44

В три часа ночи, в подвале биологического штаба Шэнфан.

Рядом с личным парковочным местом председателя был припаркован черный служебный автомобиль.

В машине Хуа Юн сидел на заднем сиденье, у окна. Водитель на переднем сиденье только что сменил смену.

Чан Юй и Шэнь Вэньлан посчитали, что поведение Хуа Юна, который лично следил за Шэн Шаоюем почти 24 часа в сутки, было нелепым.

Но никто не осмеливался помешать этому молодому человеку, который был сильно влюблён, могущественен и богат.

Никто не осмеливался спросить его, почему он должен каждый день находиться неподалёку от Шэн Шаоюя и снисходить до того, чтобы быть эксклюзивным папарацци принца Shengfang Group.

«Любовь сводит людей с ума», — прокомментировал Шэнь Вэньлан.

Не только Хуа Юн, но и его бета-секретарь Гао Ту в последнее время сходит с ума.

Он не только постоянно брал отпуск по необъяснимым причинам, но и в первый же день после возвращения на работу неожиданно начал обсуждать с Шэнь Вэньланом личные вопросы, например, свои взгляды на фертильность.

Но что ещё более возмутительно, так это то, что вскоре после этого разговора этот бета-последователь, который следовал за Шэнь Вэньланом как хвост со студенческих времён, на самом деле быстро от него отрёкся.

Ты шутишь, что ли?

Увольняется, потому что ему нужно заботиться о своём беременном партнёре... из-за Омеги?

Глядя на заявление об отставке Гао Ту, Шэнь Вэньлан рассмеялся от злости. Неудивительно, что секретарь Гао, обычно немногословный, вдруг взял на себя инициативу обсудить с ним вопрос о детях.

Когда Шэнь Вэньлан услышал, как Гао Ту сказал: «А что, если у Омеги в будущем родится от вас ребёнок?», он тут же нахмурился, вспомнив случай, когда случайно напился и лёг в постель с Омегой, и безжалостно сказал: «Конечно, аборт! Что же ещё?»

Выражение лица Гао Ту внезапно стало странным: на нём отразились печаль и страх.

Настроение Шэнь Вэньлана ещё больше ухудшилось: «Не задавай мне таких скучных вопросов во время работы. Ты же знаешь, я ненавижу Омег!»

За эти годы Гао Ту отправил от своего имени не менее восьмидесяти Омег.

Почему ты вдруг задаёшь такой идиотский вопрос?

В последнее время ему приходится часто брать отпуск, чтобы съездить домой и успокоить своего партнёра-омегу, который склонен к гневу. Неужели Гао Ту тоже заразился этим глупым омегой?

«Хочешь ещё что-нибудь сказать? Если нет, убирайся». Шэнь Вэньлан пришёл в ярость, представив себе Омегу, который каждый день лежит рядом с Гао Ту и проводит у него на руках период лихорадки.

Гао Ту постоял перед столом, помолчал некоторое время, словно всё ещё не собирался сдаваться, и нерешительно произнёс: «Но заставлять Омег делать аборты...»

«Не говори «Омега», «Омега», разве это не отвратительно?»

Лицо Гао Ту внезапно покраснело, руки слегка задрожали, а голос невольно стал громче: «Господин Шэнь, пожалуйста, не говорите всегда оскорбительные слова омегам! Это нарушает соответствующее положение соглашения о равных правах ABO!»

За десять лет Гао Ту никогда не разговаривал с ним таким тоном.

Шэнь Вэньлан никогда не думал, что однажды этот Бета, который был мягким и молчаливым, но всегда твёрдо и молчаливо следовал за ним, на самом деле станет противоречить ему ради Омеги.

Шэнь Вэньлан не смог сдержать гнева, поднял голову и усмехнулся: «В чём дело, Гао Ту, ты же Бета, ты хочешь подать на меня в суд от имени Омеги?»

......

Как оказалось, Гао Ту, очевидно, не стал подавать на него в суд из-за Омеги.

Но он ушёл в отставку из-за беременного Омеги.

Увидев рапорт об отставке Гао Ту, Шэнь Вэньлан пришёл в ярость и прямо назвал его человеком, который сходит с ума от любви.

Этот идиот что, с ума сошёл?

Думал ли он, что в наше время найдётся ещё один такой же терпимый начальник, как Шэнь Вэньлан? Разрешающий ему брать отпуск, когда он захочет? И платящий ему такую хорошую зарплату, что он мог содержать сестру, лежащую в больнице, и одновременно содержать распутного Омега, который постоянно заставлял его брать отпуск, ещё  и забеременел...Он разве заслуживал того, чтобы его мучили?

Вспомнив о том, какой сильный запах всегда исходил от Гао Ту, Шэнь Вэньлан почувствовал удушье. Сколько же флюидов понадобилось этому Омеге, чтобы оставить на Гао Ту такой сильный запах? Не ожидал, что Гао Ту выглядевший таким невинным, будет так хорош в постели!

Нет, нет, какое ему дело до того, хорош ли Гао Ту в постели или нет!

Чёрт возьми! Должно быть, заразился от этого безумного маленького любвеобильного дурочка! Поэтому задумался о всякой ерунде!

......

В зеркале заднего вида Хуа Юн сидел, откинувшись на спинку заднего сиденья, сгорбившись. Никто не мог сказать, что он не спал почти девяносто шесть часов.

Этот глава семьи был невероятно силён, и другие всегда восхищались им, но он не был таким жестоким, как предыдущий. У него было тонкое лицо и спокойная аура, и только когда он злился, он проявлял гнетущее чувство начальника.

Если лидеры Группы X больше боялись предыдущего босса, чем уважали его, то нынешнего босса они и уважали, и любили.

Этот «юный император» с красивым лицом, достигший вершины в молодом возрасте, является их лидером, лидером, подобным императору.

Подобно солнцу, он вывел людей X Holdings из тёмных и кровавых дней и указал им светлый путь, по которому они могли добиться продвижения по службе и заработать деньги, не будучи готовыми в любой момент пожертвовать своей жизнью.

Этот молодой человек, стоявший на вершине генетической эволюции, обладавший гениальным умом и необычайной силой, был маяком для десятков тысяч из них.

Высшее руководство X Holdings верит, что Хуа Юн — заслуженный бог.

Бог сегодня не спал. Он опустил глаза и прочитал рабочие материалы, присланные из страны П.

Водитель посмотрел на молодого господина в зеркало заднего вида. Он был, как обычно, тих, с невозмутимым выражением лица, его настроение было непредсказуемым. Когда он опускал голову, чтобы прочитать документы, его брови были тонкими и неестественными.

В тусклом свете брови Хуа Юна внезапно дрогнули, он поднял глаза и взглянул в сторону тёмного вестибюля.

Спустя пять секунд в подвале один за другим загорелись датчики.

«Выключите двигатель», — сказал он.

Водитель быстро заглушил двигатель. В тусклом свете подвала профиль пассажира на заднем сиденье резко изгибался, а на бровях пролегали тяжёлые тени, что выглядело очень опасно.

Из вестибюля подвала доносились торопливые и хаотичные шаги.

Издалека из вестибюля офисного здания поспешно выбежали двое мужчин, один высокий, другой низкий, с туго завязанной тканевой сумкой в руках.

Оба были в масках с двумя отверстиями по бокам носа, сквозь которые виднелись глаза с очертаниями очков. Они двигались быстро, чётко разделив обязанности, и быстро подошли к фургону. Тот, что повыше, аккуратно поставил мешок, а тот, что пониже, быстро открыл дверь, и вместе они занесли тяжёлый на вид мешок в фургон. Весь процесс занял меньше двух минут.

Машина тронулась с места, резко дала задний ход и на полной скорости выехала из подвала.

Водитель на переднем сиденье наблюдал за всем происходящим, затаив дыхание, молча запомнил номерной знак другой машины, повернул голову и стал ждать следующих указаний своего хозяина.

Молодой человек, сохранивший спокойствие, несмотря на катастрофу, бросил на него острый взгляд и холодно сказал: «Не теряйте их. Человек, сидящий в их машине, — мой Альфа».

Водитель почувствовал холодок на затылке и быстро завёл машину, следуя по пути впереди идущей машины, и быстро её догнал.

Он чувствовал, что двое воров, осмелившихся посягнуть на имущество хозяина, наступили на главное минное поле его хозяина и столкнутся с невообразимой бурей разрушений.

......

Цзянху, пригород, старый склад.

Было тихо, если не считать слабого лая собак где-то вдалеке.

Комната была тёмной и пустой.

Устойчивость к лекарствам у Альфа S-класса отличается от таковой у обычных людей, вскоре Шэн Шаою с трудом очнулся от своего глубокого сна.

Он закрыл воспалённые глаза и поднял голову. Его лицо на мгновение стало растерянным, но тут же прояснилось.

Невысокий мужчина, только что снявший капюшон, обернулся и встретился взглядом с ясным взглядом заложника. Он был ошеломлён и выругался.

«Он очнулся! Чёрт возьми, разве не говорят, что эта доза может оставить слона без сознания на целый день...»

«Как и ожидалось от S-ранга, он силён, как монстр! Его сложнее приручить, чем дикого слона!...»

Из тени угла вышел высокий, худой мужчина средних лет. На его лице можно было заметить шрам, и он не производил впечатления хорошего человека.

Он схватил Шэн Шаоюя за воротник, поднял со стула и резко сказал: «Раз уж ты проснулся, не сиди здесь, парень. Ты здесь не для того, чтобы развлекаться». С этими словами он пнул Шэн Шаоюя в колено.

Шэн Шаою пошатнулся и был вынужден опуститься на колени. Из-за действия препарата боль всё ещё не осознавалась. Он не чувствовал боли и бессознательно сопротивлялся, но обнаружил, что его руки крепко связаны за спиной.

Его тело казалось таким тяжёлым, словно оно было наполнено свинцом, зрение затуманилось, а нос заполнил сладковатый и рыбный запах крови и ржавчины.

Он смутно чувствовал, что на его лбу и лице было множество шрамов, а по вискам медленно текла тёплая кровь.

Его отец серьёзно болен, его компания подвергается нападкам, стоимость акций резко падает, его возлюбленный его "ограбил", происходят стихийные бедствия, эмоциональное мошенничество, похищения людей и вымогательства...

Серия аварий произошла одна за другой. Вот это невезение!

Мастер фэн-шуй, предсказавший удачу в начале года, выглядел как бессмертный. Он взял с него два миллиона за годовой пакет, но он не говорил, что в этом году ему особенно не повезёт, или что он столкнётся с эмоциональным обманом или пострадает от множества кровавых катастроф!

Чёрт возьми! Суеверия — такая чушь, что в них невозможно поверить!

Хотя среди людей есть мастера, большинство настоящих прячутся в шумных городах или уходят в горы. Мастера с громкими именами и огромными ценами, скорее всего, мошенники!

«Мои два друга», — хрипло сказал Шэн Шаою. — «Мы никогда раньше не встречались. Не думаю, что между нами есть какой-то недоразумение, верно?»

«Друг?» Невысокий и крепкий мужчина был очень любопытен и сказал с улыбкой: «Как такие низшие Альфы, как мы, могут дружить с таким благородным S-классом, как ты?»

«Все люди — братья», — спокойно сказал Шэн Шаою. «У меня нет других преимуществ, но я люблю заводить друзей. Вы, братья, пригласили меня сюда посреди ночи. Не могли бы вы дать мне какой-нибудь совет?»

Из желез на задней части шеи выделился слабый феромон S-уровня, и подавление этого уровня заставило двух низших по статусу Альфа-похитителей изменить выражение лиц.

Шэн Шаою, который был не ниже их ростом, но горд, словно витал в облаках, был вынужден сесть на колени. Он презрительно усмехнулся и неторопливо произнёс: «Друзья, по-моему, здесь не место для разговоров. Хотя наша семья Шэн не славится обилием друзей, врагов мы заводим редко. Вы двое пришли поздно ночью, скорее всего, чтобы попросить денег. В таком случае, почему бы вам не пропустить меня первым и не поговорить спокойно? Если у вас есть какие-то просьбы, можете сказать их прямо».

«Да тут и говорить-то особо нечего». Коротышка скрестил руки на груди и выпалил заготовленную речь: «Мы оба ярые противники S-класса. Больше всего мы ненавидим самодовольных Альф и Омег S-класса. Надеемся, они исчезнут из этого мира! Если встретите нас, можете считать себя неудачниками».

«О?» — Шэн Шаою с интересом изогнул уголки губ.

Он знал, что тот, который ростом 1,6 метра определенно не говорит правду.

Что это за крайний антисемитизм? Всё это чушь! Способ совершения преступления настолько искусен, что очевидно, что он рецидивист! В Цзянху не так много людей уровня S, которые могут позволить ему практиковаться подобным образом. Это явно способ собрать с людей деньги и предотвратить для них бедствия.

Шэн Шаою втайне кричал, что ему не везёт, и хотел показать им выход. Он искренне предложил двум братьям, высокому и низкорослому, похожим на напарника по кросс-ток, подождать у ворот X Group Holdings. Если повезёт, они смогут поймать сразу двух Альф! Уровня S, и анти S-уровня,  было бы лучше их похитить и вымещать свою злость!

«Ваша организация поистине удивительна», — сказал Шэн Шаою. «Вы похитили меня посреди ночи из-за вашей "веры"?»

Манера действий того, кто был повыше, очевидно, гораздо более жестокой, чем у того, кто пониже. Услышав это, он крикнул: «Заткнись! Перестань нести чушь!»

Говоря это, он ловко вытащил ампулу, наполненную светло-голубой жидкостью, разбил её со щелчком, вставил шприц и наполнил её.

В одно мгновение кончик иглы грубо вонзился в заднюю часть шеи Шэн Шаою, а инъекционный стержень протолкнулся вниз.

Чувствительная железа была пронзена острым металлом, и Шэн Шаою на мгновение впал в транс из-за боли, а крик боли застрял в его горле.

Побочные эффекты от смешивания анестетиков и ингибиторов феромонов проявились на удивление быстро. Он широко раскрыл глаза в оцепенении, фигура перед ним распалась и приняла странный вид. Даже шрам на лице мужчины со шрамом излучал странный ореол.

«Эй! Не валяй дурака! Мы взяли деньги только за то, что он нас искалечил, убить его — это уже другая цена!»

«Не волнуйтесь, это всего лишь ингибитор. Вы не умрёте».

Говоря это, высокий мужчина выхватил складной нож, блестящее лезвие которого сверкнуло холодным светом.

«S-ранг, да? Звучит так здорово! Подожди, пока я тебя искалечу и отрежу тебе железы, а потом посмотрим, на что ты ещё будешь способен!»

Для Альфы удаление желез равносильно кастрации.

Шэн Шаою был сбит с толку, но всё же уловил суть. ——Они хотели... уничтожить его?

Первоначально он думал, что этих двоих послал Хуа Юн, но теперь, похоже, это не так.

Хоть этот король цветов и был лжецом, он никогда по-настоящему не причинил бы ему вред.

Но если это не Хуа Юн, то кто это мог быть?

Костюм и рубашка Шэн Шаоюя, похищенного из офиса, были одеты неаккуратно. Воротник, всегда застёгнутый на все пуговицы, был расстёгнут, обнажая аккуратную линию ключицы.

Он покачал головой. Его длинная шея двигалась не слишком активно, но, казалось, он пытался привести в порядок свой хаотичный разум.

Шэн Шаою нахмурился и хрипло спросил: «Что ты сказал?» Он стоял на коленях, широко распахнув переднюю часть, и выглядел очень сексуально. Его высокая спина была прямой, плечи широкоплечими, а талия узкой – золотая пропорция, присущая только моделям.

Красивое лицо Альфы S-класса было бесстрастным, на щеках виднелась кровь, взгляд был слегка расфокусированным, он выглядел хрупким, втайне злым и полным зловещих намерений.

Высокий мужчина мрачно заявил: «Ничего, кроме того, что я тебя кастрирую».

Кастрация?

Альфа, оставшийся стоять на коленях, не мог сдержать усмешки.

Он слегка приподнял подбородок, и кости его руки хрустнули.

Верёвка, туго обвязанная вокруг его запястий, была завязана узлом.

Шэн Шаою приложил огромную силу, и веревка натянулась до предела, отчего мышцы на его руках завязались и вздулись, а волокна верёвки стали рваться одно за другим.

Похоже, что эта сцена — скриншот из фильма, а источником фильма является мрачный фильм на тему тюремного заключения, запрещенный к показу.

Воздержание, сексуальность и полнота интенсивных столкновений.

Свет безжалостно падал на его голову, и прямая осанка героя разделяла свет и тень. Длинная тень падала на землю, а тусклая тень покрывала нижнюю половину лица, открывая лишь прямой, равнодушный уголок губ.

Атмосфера внезапно стала очень мрачной.

Простой муравей уровня D хочет кастрировать солнце уровня S?

Это всего лишь глупая мечта.

Миролюбивый и элегантный бизнес-элита был крайне оскорблёнь и тут же превратился в озлобленного неспокойного юношу.

Обычные ингибиторы не смогли подавить резкий запах рома, который мгновенно заполнил всю пустую комнату.

Этот мощный запах феромонов способен заставить всех людей ниже уровня S сдаться.

"Ах!!!!" Низкорослый Альфа класса D был настолько шокирован внезапным нападением, что у него изо всех семи отверстий пошла кровь, и он катался по земле.

Высокий и худой мужчина, державший нож, быстро отреагировал и тут же надел защитную маску. Однако, несмотря на защиту, его рука, державшая нож, продолжала дрожать из-за сильного подавления феромонов.

Огромный гнев был скрыт, но не выражен, превратившись в густое, свирепое облако в глазах стоящего на коленях Альфы S-уровня.

Волосы Шэн Шаоюя были слегка взъерошены, из-за чего черты его лица казались ещё более глубокими и острыми, а его аура — внушительной.

Он поднял колени и медленно встал. Его блестящие кожаные туфли наступили на спазматически сжатое горло коротышки. Прирождённый мастер опустил глаза и спросил буквально: «Ты хочешь меня кастрировать?»

...

Глава 45

Высокий Альфа уровня D был заядлым похитителем. Он видел немало жестоких злодеев, но холодный взгляд Шэн Шаоюя всё ещё пугал его.

Феромоны угнетения уровня S проникают повсюду. Взгляд Шэн Шаоюя помрачнел, и он слегка приподнял брови. Концентрация феромонов мгновенно резко возросла, легко проникая сквозь маску похитителя уровня D.

У Альфы-двойки был сладковатый привкус во рту, внутренние органы находились под невероятным давлением, а из носа хлынуло обильное кровотечение. Он поспешно дотянулся до пояса и вытащил арбалетную установку.

В погрузочной зоне в конце находилось несколько шприцев, наполненных неизвестными жидкостями, которые он носил с собой круглый год для самозащиты в чрезвычайных ситуациях.

Злобный похититель поднял руку, быстро прицелился в опухшую железу Шэн Шаою и с силой нажал на курок.

С громким хлопком летящая инъекция обрушилась на хрупкую железу, словно пушечное ядро. Шэн Шаою уклонился в сторону, но обильная доза анестетика замедлила его движения. Вращающаяся на высокой скорости игла прошла мимо железы, вонзилась в плечо и пронзила суставную впадину. Холодное лекарство, вызвав резкую боль, хлынуло в кровеносные сосуды.

«Жди смерти!» Рот высокого похитителя был полон крови. Он сплюнул кровавую слюну странно рассмеялся: «Это анестетик, смешанный с цианидом. Не говоря уже о S-классе, даже если придут Z-класс, они умрут!»

Уши и глаза Шэн Шаоюя словно затянуло толстой пластиковой плёнкой, а кровь в его теле словно застыла...

На мгновение его разум закипел, а затем сознание отступило, словно волна.

Резкий рев пронзил барабанные перепонки, словно проколол их, и шум постепенно сменился мёртвой тишиной.

Острое лезвие снова показалось перед глазами. Шэн Шаою моргнул и обнаружил, что, сам того не помня, упал на бок, не в силах пошевелиться.

«Иди к чёрту!»

В критический момент стеклянные окна склада внезапно разлетелись на куски.

Поднятый нож внезапно замер, и высокий мужчина повернул голову. Он увидел худую чёрную фигуру, ступившую на подоконник и прислонившуюся к оконной раме.

Луна была круглая, как зеркало, в такую звёздную ночь он казался богом, взирающим на все живые существа.

Молодой человек посмотрел на него сверху вниз, его острые изогнутые очертания были окрашены слабым лунным светом, его черно-белые глаза были отстранённым и равнодушными, и он смотрел на него холодно.

Пришедший был совсем молодым, голос его был негромким и тихим, он тихо сказал: «Во-первых, уровень S – это потолок, в мире нет Альфы уровня Z, во-вторых, твой нож пронзил мои глаза. В-третьих, он мой, ты хочешь его жизни? Кем ты себя возомнил?»

"Чт, что?".

Высокий мужчина внезапно бросил на него сердитый взгляд, и на лбу у него невольно выступил холодный пот.

Это седьмой этаж!

Как этот человек здесь оказался?

Хуа Юн легко спрыгнул с подоконника седьмого этажа в комнату, его движения были быстрыми, как молния, и напоминали движения призрака.

В следующую секунду по пустой комнате разнёсся звук холодных шагов.

Несмотря на то, что тот высокий мужчина был Альфа класса D, он был особенно неуправляем, поскольку лично убил более дюжины солдат класса B, трёх солдат класса A и одного солдата класса S.

Он был равнодушен к убийству людей, и в его глазах даже самые высокопоставленные офицеры были подобны ягнятам, ожидающими заклания. Но в этот момент красивый молодой человек перед ним, словно неторопливо прогуливавшийся по саду, вселил в него страх, пробиравший его до костей.

Речь идёт даже не о подавлении феромонов, а о биологическом инстинкте.

Пальцы высокого мужчины свело судорогой. Он поднял руку, чтобы выстрелить в Хуа Юна, но его движения застыли, и он не мог пошевелиться.

Слабый барсук осмелился прикоснуться к свежему мясу, хранившемуся в львином гнезде, но спящий король лугов одной рукой прижал его хвост. Его ждали лишь смерть и разрушение.

«Опусти нож. Я могу сохранить тебе жизнь из человеколюбия...» Хуа Юн сделал паузу, в его глазах читалась жажда убийства: «Я считаю до трёх».

«Раз..три".

Теперь было слишком поздно бросать нож, а высокий мужчина даже не мог ясно видеть движения другого человека.

Фигура в нескольких метрах от него двигалась со скоростью молнии, оставляя тонкую тень на радужной оболочке глаз.

Это красивое, почти прозрачное белое лицо внезапно увеличилось у него на глазах.

Тёмные глаза молодого человека были черными, как чернила, а ресницы опустились, отбрасывая жестокую тень под глаз.

Разве это скорость, с которой должен развиваться человек?

Высокий мужчина не успел увернуться, так как его щёки с силой сжали, а тонкие руки сжали и удерживали в горизонтальном положении, легко подняв его в воздух.

«Отпусти, отпусти!» Две ноги в воздухе отчаянно двигались, лицо высокого мужчины исказилось, и всё его тело дрожало: «Отпусти!»

«О, ладно», — Хуа Юн легко взмахнул рукой и отбросил высокого и сильного Альфу к стене в двадцати метрах от него.

Высокий мужчина с крепкой спиной и мощной талией был похож на кусок гнилого мяса, проданный со скидкой, и покупатель с отвращением бросил его на разделочную доску. - Его широкая спина сильно ударилась о стену.

От сильного удара в стене образовалась ужасная трещина, а сама стена вместе с обломками кирпича рухнула.

«А, не туда», — Хуа Юн бесстрастно наклонил голову, его лицо стало суровым: «Его следовало выбросить в окно».

"Но давайте забудем об этом». Он сказал себе: «Если ты упадешь с этой высоты, то, скорее всего, погибнешь. Убийство противозаконно. Господин Шэн такой добрый, ему точно не понравится убийца, который совершит убийство у него на глазах». Затем он испуганно похлопал себя по груди и ровным голосом пробормотал: «Ну, к счастью, к счастью».

Хуа Юн отряхнул несуществующую пыль с воротника, опустил голову и встретился взглядом с Шэн Шаоюем, который вдруг стал ещё более свирепым.

Он наклонился, осторожно поднял Альфу, глаза которого были расфокусированы, прижал свои похожие на лепестки губы к его распухшей ране и вздохнул: «Какая жалость».

Сильный, холодный и нежный, успокаивающий феромон плотно обволакивал тело Шэн Шаою. Благодаря этому высокосовместимому успокаивающему феромону синие губы Шэн Шаоюя вновь приобрели лёгкий кровавый оттенок.

Но даже Альфа S-класса с необычайной метаболической способностью наверняка погибнет при столкновении с крайне токсичным цианидом.

Хуа Юн слегка нахмурился, выражая беспокойство: «Господин Шэн, постоянная метка – это, должно быть, замечательная вещь. Я даже написал отчёт о ходе работ на сто тысяч слов. К сожалению, я не могу зачитать вам их заранее». Он опустил голову, и его мягкий и влажный кончик языка нежно провёл по жгучим проколам, оставив светящийся водяной след на гладкой шее Альфы сзади: «Изначально я хотел сохранить их до свадьбы , но теперь мне придётся.... Я должен пометить вас, чтобы спасти вам жизнь. Господин Шэн, вы должны простить меня, иначе я убью кого-нибудь от печали».

Он открыл рот, обнажив ряд белых зубов. Он сжал челюсти и как можно мягче укусил слабо пульсирующую железу Шэн Шаою. Свежий аромат, поступивший по следам от зубов, проник в кровь его любимого Альфы.

В этот момент они стали единым целым.

Кровяные сосуды набухли и заныли, а альфа-железы, которым не полагалось нести метку, мгновенно наполнились мощными чужеродными феромонами. Шэн Шаою нахмурился и издал слабый, почти неслышный стон. На гладком затылке у него появилась белая орхидея, кончики лепестков которой слегка флуоресцировали.

——Орхидея-призрак.

Эта орхидея практически вымерла на Земле. Мало кто её видел, и ещё меньше людей чувствовали её аромат. В отличие от обычных шипровых орхидей, она отличается яркими цветами и причудливыми формами. Распустив лепестки, она напоминает прыгающую снежную лягушку.

Несколько десятилетий назад рыночная цена живой орхидеи-призрака составляла более 10 миллионов.

В наши дни он стал еще более бесценным.

Он слишком редкий и слишком ценный, встретить его можно только случайно.

Прохладный аромат орхидей витает и пронизывает воздух.

Ясные зрачки Хуа Юна слегка сузились от возбуждения и волнения. От неописуемого удовлетворения у него закипела голова.

Некоронованный король страны П. был так доволен, что захотел объявить амнистию всему миру.

Даже, Шэнь Вэньлану не придётся возвращать 7 миллиардов юаней, которых он должен X Holdings.

Весь доход от технологии ингибиторов замедленного действия в этом финансовом году должен быть пожертвован. Это всего около 40 миллиардов юаней, так что считайте это благотворительностью!

Слава Богу, у него наконец-то появился законный повод завладеть и пометить своего любимого Альфу.

Господин Шэн, вам больше не уйти.

Ты наконец-то у меня на ладони. Теперь ты мой.

Я всегда буду к тебе добр.

Приходи и стань моим личным Омегой.

......

Отель X, комната 9901.

Дрожь, сонливость, высокая температура.

Концентрация феромонов в воздухе превысила допустимую норму и практически переполнила помещение.

Шэн Шаою был без сознания, его разум был не совсем ясен. Он сполз на спину на мягкой кровати, всё его тело горело, словно охваченное огнём.

Объятия и поцелуи жаркие.

Он не мог думать, он знал только, что человек перед ним — источник пресной воды, способный потушить огонь.

Из-за сильного жара Шэн Шаоюя кончики пальцев Хуа Юна онемели. Он слишком долго пускал слюни, глядя на него, когда наконец схватил его, его сердце наполнилось огромным удовлетворением, и это причиняло боль.

Он опустил голову и нежно поцеловал его, уговаривая отвлекшегося Альфу предложить себя в жертву.

Во влажных глазах была чистая любовь и жадное желание.

Шэн Шаою раскрыл объятия, голос его был хриплым и искаженным, он не знал, что говорит.

В темноте они действовали безрассудно.

Хуа Юн опустил голову и жадно поцеловал единственного Альфу в мире, который мог удовлетворить его желание.

Сильный аромат феромонов с запахом орхидеи может заставить начальство сдаться, а рациональных людей — опьянить.

«Хмм...» Будучи прирождённым доминантом, Шэн Шаою никогда не чувствовал себя таким бессильным. Он принял страстный поцелуй полудобровольно, полунасильно.

Его дыхание было тяжелым, а слюна, которую он не мог вовремя сглотнуть, стекала по уголкам губ и смачивала шею.

Но эту жажду невозможно утолить поцелуем.

Желание, желание ещё большего...

Фигура сверху с силой прижималась. Молодой человек с особенно острым и чётким подбородком, тихо спросил: «Хочешь, я тебя обниму?»

Шэн Шаою увлажнил глаза, открыл рот, чтобы сделать глубокий вдох, и невнятно ответил: «Да».

Вокруг него витали феромоны со вкусом рома, достаточно сильные, чтобы заглушить Энигму, который уже хотел проглотить его целиком.

Это долгожданная радость в этой жизни.

Но ожидаемого поцелуя так и не произошло.

Тупая боль в затылке заставляла его чувствовать себя уязвимым и зависимым. Он невольно крепко обнимал его за плечи и спину, хрипло рыдая.

Но хозяин, подчинивший себе старшего, ничуть не дрогнул. Дыхание Хуа Юна обжигало, но взгляд его был спокоен и почти жесток. Он схватил Шэн Шаоюя за влажный подбородок, заставив его поднять лицо и посмотреть ему в глаза.

«Посмотри на меня и подумай, прежде чем ответить. Кто я? Ты уверен, что хочешь этого?»

Шэн Шаою был ошеломлён, его красивое лицо вспыхнуло, и он посмотрел на него затуманенными глазами: «Ты Хуа Юн».

«Да, это я». Хуа Юн пристально посмотрел на него, нежно поглаживая большим пальцем красные губы Альфы, и спросил: «Господин Шэн, я вам нравлюсь?»

«Ты такой надоедливый», — голос Шэн Шаоюя был слегка хриплым. Он начал терять терпение и протянул руки, чтобы прижать к себе надоедливый цветок-короля: «Ненавижу лжецов и безумцев, но... ты мне очень нравишься. Хуа Юн для меня...»

Энигма наклонился и крепко поцеловал его в губы.

Альфа, которым он восхищался много лет, сам попросил об этом и сам сказал, что он ему нравится, так как же он мог не дать ему этого? Как он мог вынести то, что не дал ему этого?

Не говоря уже об моменте радости, он бы даже отдал ему свою жизнь, если тот этого захочет и будет готов.

Жизнь подобна игре. До появления Шэн Шаою Хуа Юн мечтал только о победе. Но Шэн Шаою заставил его пойти на проигрыш и отдать своё сердце, не оставив выбора. Словно его отравили самым трудноизлечимым ядом. Не было другого выхода, кроме как бороться за любовь.

Мир становится второстепенным, и внимание сосредоточено только на человеке перед ним.

Прокушенная железа источает очаровательный аромат горького апельсинового вина.

Энигма, навсегда пометивший своего возлюбленного, потёрлся носом о его щеку, дрожа от радости.

Шэн Шаою полулежал, запрокинул голову назад, а тот активно целовал ему кадык, двигаясь вверх и вниз.

Глаза Хуа Юна внезапно потемнели. Казалось, каждая мышца на теле Альфы была тщательно выточена, и это было прекрасно и удивительно.

S-класс Альфа, рождённый быть господином, подобен холму, присыпанному снежинками.

Сильный ветер, смешанный со снежинками, похожими на гусиные перья, захватил город и занял гордые горные вершины, подчинил себе недосягаемого, холодного и высокомерного горного короля и захватил каждый дюйм земли на священной снежной горе.

У Шэн Шаоюя широкие плечи и узкая талия, гладкая кожа и прямая спина с компактным, чётко выраженным изгибом позвоночника.

Благодаря привычке заниматься спортом круглый год, его крепкие и широкие мышцы спины стали чрезвычайно гладкими и сильными, а его узкая талия и прямые ноги обладают исключительной притягательностью, заставляющей людей не отводить от него глаз.

"Малыш......"

Это высшее наслаждение, но также и высшее мучение.

Альфа глубоко зарылся лицом в подушку.

Мягкий свет в комнате освещает гладкие волокна шелковых простыней, и шелковистая ткань мерцает.

На простыне костлявая, тонкая, белая ладонь покрывала тыльную сторону другой вытянутой, широкой руки.

Выражение лица Энигмы было крайне завороженным, а его тонкий большой палец погладил вены на тыльной стороне ладони Альфы, которые слегка вздулись от приложенной силы.

Поцелуи и объятия, брать и давать — все это инстинктивно.

В трансе великая духовная радость заставила их почувствовать, будто небо — их крыша, а земля — их дом.

Шэн Шаою внезапно вспомнил фильм, который он смотрел.

На обширных африканских лугах.

Лев-загадка, стоящий на вершине генетической эволюции, обнаружил гнездо, которое никто никогда не посещал.

Вторжение.

Завоевание.

Эксклюзивный.

Самец льва метит территорию, как король, и использует свой уникальный властный запах для обозначения границ. Чтобы предотвратить проникновение туда других львов того же вида, самец наполняет гнездо ароматом собственных феромонов.

......

Мысли подобны воздушному змею с порванной нитью, который кружится и устремляется вверх.

Шэн Шаою больше не мог этого выносить. Он не мог сдержаться и попытался поспешно отступить, но пути к отступлению не было.

Хуа Юн обнял его так крепко и нежно, что стало душно.

Шэн Шаою хрипло сказал: «Хватит...»

Хватит? Как этого может быть достаточно?

Этот Альфа, вероятно, никогда не узнает, насколько он очарователен.

Богатство, статус, знаки внимания, потомство, любовь...

Хуа Юн хотел дать ему всё самое лучшее.

Его ошеломлённое лицо и хриплый голос заставили сердце Хуа Юна биться как барабан.

Насыщенные эмоции подобны воде, вылитой в кипящее масло, из-за чего шум только усиливается.

Огни колышутся, бесконечно чарующие.

Надеясь оставить потомство, Энигма крепко обнял свою «Омегу», и комната наполнилась волшебным ароматом постоянного знака.

Шэн Шаою в оцепенении закрыл лицо руками.

На бескрайнем море поднялся ураган.

Лодку, колеблющуюся на волнах, крепко держали в ладони Бога, обладавшего абсолютной властью. Он поднял её к облакам и погрузил в тучи и дождь. Капли дождя ударяли по парусам лодки, сотрясая её. Волны на море становились всё больше, и лодка дрожала под волей Творца.

Туман превратился в слёзы, которые выплыли из глазниц и заскользили по раскрасневшимся щёкам Альфы.

Он одновременно и охотник, и пленник.

Полностью одержимый и полностью захваченный.

Глава 46

На следующий день компания X Holdings сделала исключение и предоставила всем сотрудникам оплачиваемый выходной.

На другом конце провода Чан Юй говорил об этом.

Шэнь Вэньлан выслушал его с мрачным лицом и прокомментировал: «Давайте устроим коллективный праздник. Он же не один-два дня сходил с ума».

Чан Юй на мгновение замялся, прежде чем сказать: «Начальник имеет в виду, что в такой хороший день, как сегодня, у старшей школы тоже должен быть выходной».

«Разве ему мало того, что он сходил с ума от одиночества?» Шэнь Вэньлан уже несколько дней не спал как следует с тех пор, как Гао Ту подал заявление об отставке, и его характер стал ещё более раздражительным. «У тебя есть другие дела? Не беспокой меня, если тебе больше нечего делать!» Он взял чашку, отпил, а потом вдруг поставил её на стол и холодно спросил: «Это вода для омовения ног?»

Новый секретарь был крайне взволнован: «Прошу прощения, господин Шэнь. Это Фэнхуан Даньцун с Чжиланьсян. Вам не по вкусу?»

«Я пью только заваренный белый чай». Шэнь Вэньлан нахмурился: «Это твой первый рабочий день?»

Молодой секретарь, который находился на своём новом посту меньше трёх дней, тайно прослезился от страха и трепета.

У-у-у, секретарь Гао, пожалуйста, возвращайтесь поскорее.

После того, как Гао Ту ясно дал понять, что хочет уйти в отставку, Шэнь Вэньлан быстро вывел его из президентского кабинета и резко заявил: «Завершите передачу дел в течение месяца, а затем можете уходить. Гао Ту, мир ещё может вращаться без людей...».

Что касается разлуки, Шэнь Вэньлан был более решителен, чем кто-либо другой, более приспосабливаем, чем кто-либо другой, и совершенно не сопротивлялся.

Так же, как и в случае с Омегой, которая использовала феромоны Омеги, чтобы соблазнить его отца, и успешно родила его, Шэнь Вэньлан не почувствовал ни малейшего сопротивления.

Разлука и заброшенность — обычные явления в мире; совершенство и счастье существуют только в сказках.

Шэнь Вэньлан ненавидел грязных, расчётливых Омег, которые хотели полагаться только на Альф, чтобы выжить, он ненавидел себя еще больше за то, что испытывал беспричинную грусть и тревогу из-за того, что Гао Ту предложил уйти в отставку.

Он думал, что, выгоняя Гао Ту из кабинета, он исчезнет из виду и из памяти. Однако по сравнению с Гао Ту, который вёл себя спокойно и беззаботно, новый секретарь казался идиотом, пришедшим на работу без мозгов, и его всё не устраивало.

Секретарь Гао, который всегда мог успокоить разгневанного Шэнь Вэньлана, быстро собрал свои немногочисленные личные вещи и тихо переехал в секретариат внизу в течение часа после того, как Шэнь Вэньлан приказал ему покинуть кабинет президента.

Глядя в его удаляющуюся спину, Шэнь Вэньлан почувствовал, как его сердце горит от гнева.

Он знал, что как бы он ни медлил, используя предлог сдачи работы, Гао Ту, который всегда следовал за ним как хвост, останется на своём посту максимум до следующего месяца.

В прошлом Шэнь Вэньлан часто находил забавным сравнивать Гао Ту с хвостом, растущим на его теле.

Люди во всём мире, должно быть, задаются вопросом, как такой красавец Альфа может иметь такой неуклюжий хвост.

Шэнь Вэньлану иногда казалось, что долг, преданность и даже неуклюжесть Гао Ту были милыми.

Он помог Шэнь Вэньлану, привыкшему к тому, что его бросают врасплох, ощутить небывалое душевное спокойствие.

Шэнь Вэньлан, полагавший, что другая партия будет следовать за ним всю жизнь, никогда не думал, что однажды Гао Ту встанет перед его столом и вручит ему заявление об отставке.

Это вызвало у Шэнь Вэньлана, чья самооценка была выше неба, невыносимую боль и гнев. Он даже чувствовал, что, возможно, с самого начала и до конца он был единственным, кто искренне верил, что Гао Ту всегда будет рядом с ним.

Этот Бета, который сидел с опущенной головой, говорил хриплым голосом и даже не осмелился посмотреть ему в глаза, когда он попросил об отставке, на самом деле собирался уйти от него из-за беременного Омеги.

Слабое, но решительное лицо Гао Ту на мгновение заставило Шэнь Вэньлана почувствовать удушье. Какая-то часть тела болела, и он не мог дышать.

Боль разлуки подобна отрезанию хвоста.

«Почему ты так зол последние два дня?» — ликовал Чан Юй по телефону. «Мне кажется, у начальника хорошее настроение».

Шэнь Вэньлан усмехнулся: «Правда? Шэн Шаою хочет его увидеть?»

Чан Юй: «Это больше, чем просто встреча. Рано утром начальник поручил кому-то связаться с организатором свадеб и сказал, что хочет как можно скорее провести свадьбу, которая удовлетворит господина Шэна».

«Тогда он должен жениться на нём», — саркастически сказал Шэнь Вэньлан. «Думаю, он подходит для любви. Ты сможешь убедить его рассмотреть...».

Притворяться Омегой ради любви — это нормально, но быть Омегой — технически очень сложная задача для Энигмы.

«Кстати, у меня нет времени доставить лекарство, которое так хочет Шэн Шаою. Можешь попросить Хуа Юна передать его ему лично в знак любви. Что ж, это будет хорошей оплатой за спасение отца своим телом».

......

Шэн Шаою потреблял слишком много энергии и проспал целые сутки.

Когда он проснулся, был уже полдень третьего дня.

Хуа Юн обнимая его, спал с ним. Когда Шэн Шаою пошевелился, он тут же проснулся, наклонился и с улыбкой поцеловал его в лоб: «Господин Шэн, доброе утро».

Шэн Шаою был ошеломлён.

Окружающая обстановка была совершенно незнакомой, как будто он находился в гостиничном номере.

Плотные шторы были плотно задёрнуты, и в комнате был лишь тусклый свет.

У Шэн Шаоюя пересохло горло, и он готов был изрыгать огонь. Он хрипло спросил: «Который час?»

Хуа Юн протянул ему тёплую воду и мягко ответил: «Уже половина первого. Господин Шэн долго спал. Вам некомфортно?»

Шэн Шаою не взял чашку с водой, а долго молчал с каменным лицом.

Всё, что произошло перед тем, как он уснул, хлынуло в его разум, словно прилив.

Если не считать тупой боли в виске, рана на плече зажила, а поврежденная железа на задней части шеи также чудесным образом восстановилась.

Помимо усталости, Шэн Шаою не почувствовал никакого другого дискомфорта после перенесенного смертельного приступа.

Он смутно помнил, как Хуа Юн укусил его за шею, сказал, что постоянная метка спасёт ему жизнь.

Но как можно было пометить Альфу?

Но на самом деле Шэн Шаою спас ему жизнь.

Возможно ли, что сильный укус этого маленького обманщика, который мог легко выпрыгнуть из окна седьмого этажа, всё же можно «продезинфицировать»?

Но если похититель не лгал, то в его организм ввели не какой-то обычный наркотик, а высокотоксичный цианид! Нескольких десятков миллиграммов было достаточно, чтобы убить его.

Шэн Шаою был в сложном настроении и долго молчал, прежде чем спросить: «Где двое заключенных?»

«Их отправили в полицию». Хуа Юн поднёс к его губам чашку с водой и мягко уговаривал: «Господин Шэн, вы проспали больше 24 часов, выпейте воды».

«Ты отправил того человека в полицию?» Шэн Шаою отодвинул стакан с водой и подозрительно посмотрел на него.

Возможно ли это? Некоронованный король, начинавший как чернокожий- Дао в стране П., на самом деле научился отправлять похитителей в полицейские участки в Цзянсу и Шанхае?

Это так чертовски трогательно!

Это не пропагандистский фильм о правовом просвещении!

«Вы сами их доставили?»

«Да», — сказал Хуа Юн. — «В обществе, где правит закон, лучше позволить закону наказать их. Боюсь, если я разберусь с ними лично, вы будете недовольны».

Шэн Шаою не является образцом морали и не столь добросердечен, когда сталкивается с людьми, которые хотят его убить.

Однако он не знал, что за последние несколько дней во всём городе Цзянху, от полицейского участка до подпольного отделения, не было получено ни одного сообщения об этом похищении.

Самый молодой и решительный император X Holdings никогда не позволит мерзавцу, который осмелился причинить вред его любимой «королеве», дожить до восхода солнца на следующее утро.

......

Номер, в котором они находились, был номером 9901 отеля X.

Комната очень большая и полностью оборудована гостиной, кухней, кабинетом и тренажерным залом.

На этот раз травма оказалась слишком серьёзной, Хуа Юн надеялся, что Шэн Шаою сможет остаться с ним на некоторое время, чтобы восстановиться, и даже специально выделил ему диетолога.

Шэн Шаою не ел ни зернышка риса уже несколько десятков часов, когда проснулся, у него накопилось слишком много информации. Он сел на кровать и задумался, и вдруг в животе у него раздался громкий урчащий звук.

Хуа Юн улыбнулся и спросил: «Господин Шэн, вы голодны?»

«Неплохо ...», — упрямо сказал Шэн Шаою. «Я не очень голоден. Сначала приму душ».

Расстояние от кровати до ванной действительно неудобное.

Ноги его были словно лапша, вымоченная в лимонном соке и разваренная, совершенно неуправляемая. Шэн Шаою едва держался на ногах, держась за изголовье кровати, чтобы удержаться на ногах.

Под обжигающим взглядом Хуа Юна Шэн Шаою сделал шаг вперёд, как будто ничего не произошло, но короткое расстояние в десять метров показалось ему пыткой.

Место, которое жадно терзали всю ночь, теперь ощущалось, будто его разрывали на части, а брюшная полость, растянутая тиранией, болела и опухла, словно её набили ватным шариком.

Видя, что он шатается и не может пошевелиться, Хуа Юн улыбнулся и протянул руку, чтобы помочь: «Господин Шэн, позвольте мне помочь вам». Красивый молодой человек изогнул губы, и тени от его густых ресниц тихо упали под глаза, прекрасные и безобидные: «Извините, это всё моя вина, я был слишком неуправляем...»

Его внезапные извинения заставили Шэн Шаоюя покраснеть. Он попыталась стряхнуть его руку, но тот схватил его за запястье и крепко прижал к себе.

Мягкие губы Энигмы прижались к красной мочке уха возлюбленного: «Господин Шэн, не будьте таким упрямым. В конце концов, страдать будете вы, а мне будет плохо. Не стоит терять нас обоих».

От этой ванны у него закружилась голова.

Шэн Шаою не мог вырваться и был слишком измотан. Наконец, его затолкнули в ванну и целовали до головокружения.

Увеличенное лицо Хуа Юна предстало перед его глазами, а холодные феромоны с ароматом орхидеи лишили Шэн Шаоюя возможности сказать «Нет».

Прежде чем выйти из ванной, он мылся до тех пор, пока всё его тело не стало почти красным.

Хуа Юн взял фен и нежно высушил ему волосы. Его тонкие и красивые пальцы с силой надавили на его бёдра, разминая их, тихо спросил: «Всё ещё болит?»

Шэн Шаою был так смущён, он стиснул зубы и оттолкнул руку, упрямо сказав: «Всё в порядке».

Хуа Юн полил массажным маслом свои руки, а затем подошёл, чтобы помассировать ему ноги: «Могу ли я сделать тебе массаж?»

«Я хочу есть». Шэн Шаою пытался уклониться от ответа: «Ты что, хочешь уморить меня голодом?»

Хуа Юн изогнул свои прекрасные тёмные брови, словно изящные следы чернил на обычной бумаге, но произнесенные им слова заставили человека покраснеть: «Я тебя накормлю».

Ладонь его руки нежно ласкал ноющее основание ноги, успокаивающий феромон аромата орхидеи внезапно усилился: «У меня отлично получается кормить господина Шэна».

У Шэн Шаоюя закружилась голова от его поддразниваний, а его ненавистные пальцы с нетерпением двинулись вперёд и бессовестно проверили нижнюю линию.

Шэн Шаою нахмурился и тщетно попытался остановить его: «Не двигайся».

«Надо надавить на него». Хуа Юн сказал: «Господин Шэн стесняется. Слуги готовят на улице. Ты же не хочешь, чтобы я тебя вынес, правда? Если я не надавлю на ноющие мышцы, как ты выйдешь один? А?»

«Как ты думаешь, кто это сделал?»

«Это я», — Хуа Юн снова улыбнулся.

Этот молодой человек, известный по всей стране П. и обладавший огромной властью, был совершенно не похож на сурового и злобного персонажа из легенды. Напротив, он был мягок, терпелив, легко поддавался влиянию и любил посмеяться.

«Прошу прощения. Это всё моя вина. Но господин Шэн тоже виноват. Потому что ты слишком очарователен». Его губы снова приблизились, словно, несмотря на то, что поцелуи были бесплатными, было бы большой потерей, если бы он не воспользовался каждой возможностью поцеловать Шэн Шаоюя.

После поцелуев и поглаживаний Шэн Шаою почувствовал облегчение и потерял самообладание.

Высококачественный успокаивающий феромон оказал удивительное действие, к концу массажа болезненные ощущения значительно уменьшились, и Шэн Шаою встал с постели, чувствуя себя отдохнувшим.

Столы на открытом воздухе были заполнены лёгкими, изысканными блюдами и прекрасно приготовленной кашей.

Шэн Шаою не любил кашу. Он выдвинул стул и сел на мягкое сиденье, слегка нахмурившись: «Кашу?»

Хуа Юн встал позади него, наклонился, обошёл его сзади и кокетливо сказал: «Это полезно для желудка, можешь немного поесть?»

«Я не хочу кашу». Больше всего он ненавидит  кашу.

«Еда, которую вы любите, либо слишком холодная, либо слишком резкая на вкус. У господина Шэна слишком мало опыта в этом деле, поэтому, должно быть, он испытывает дискомфорт. Если вы не позаботитесь о своём желудке в это время, у вас легко может начаться диарея...»

Только что сошедшая краска на лице Шэн Шаою вновь проступила. Он думал, что у него не такой уж скверный характер, но не мог вынести бесстыдства этого орхидеи, поэтому обернулся и сердито посмотрел на него.

Хуа Юн тут же замолчал и наклонился, чтобы мягко потереть его щеку: «Пожалуйста, господин Шэн, просто выпейте немного каши, как будто «это ваша компания», хорошо?»

Гнев Шэн Шаою едва успел вспыхнуть, как тут же погас под мягким и липким тоном Хуа Юна. Он почти заподозрил, что этот маленький император страны П. унаследовал семейный бизнес, ведя себя как избалованный ребёнок.

Но теперь он находился на территории Хуа Юна, люди проложили для него длинную лестницу, поэтому, конечно, он мог только спуститься по ней.

Шэн Шаою холодно фыркнул, взял чашу и сделал глоток.

Неожиданно каша оказалась очень вкусной. Мягкие, разваренные зёрна риса впитали лёгкий аромат подливки и оказались очень вкусными.

Аппетит был удовлетворен, и единственный скрытый гнев в его сердце постепенно утих.

Шэн Шаою отпил два глотка каши, поднял глаза и увидел, что Чан Юй из X Holdings сидит на диване неподалёку.

***

Это был высококлассный банкет в городе Цзянху, и все боролись за возможность присутствовать на нём.

Несмотря на это, Чан Юй редко желает появляться на публике на светских мероприятиях.

Ранее он посетил редкий ужин, устроенный новым президентом Торговой палаты Цзянху. Новый президент, которому было за 50, использовал это как повод для хвастовства.

Увидев его, Шэн Шаою насторожился. Но потом подумал, что, будучи правой рукой фактического управляющего X Holdings, ему вполне логично находиться недалеко от Хуа Юна.

Но что это за выражение на его лице?

Чан Юй, чопорно сидевший на диване, был совершенно ошеломлён мягким и кокетливым взглядом своего начальника. Выражение его лица было трудно описать, но он всё же сохранял профессионализм и порядочность, изо всех сил стараясь не смотреть на глаза, готовые вот-вот выскочить из орбит.

Этот Хуа Юн сильно отличался от того, которого он знал.

Хотя он давно знал, что этого мужчину, которого его боссу приходилось чуть ли не лично кормить кашей, был тем самим милым, который Хуа Юн давно восхищался.

Но Чан Юй, который редко видел, как Хуа Юн и Шэн Шаою общаются друг с другом, всё равно прилагал большие усилия, чтобы сохранять спокойствие и не дать своей челюсти отвиснуть от удивления.

Он вдруг немного понял причину краха Шэнь Вэньлана.

Они давно привыкли к равнодушию, силе и решительности Хуа Юна в убийствах.

Так вот, этот красивый молодой человек перед ним, такой мягкий и послушный, как ягнёнок перед своим возлюбленным, на самом деле очень, очень... страшный.

Глава 47

Содержащегося в упаковке лекарства хватит лишь на одну неделю.

Шэн Шаою считает себя очень пассивным.

Отложив в сторону всё остальное, ради этого чёртового лекарства он не мог позволить себе слишком сильно ссориться с Хуа Юном.

Но каждая секунда, проведенная с Хуа Юном, заставляла его сомневаться в своей жизни.

Конечно, Хуа Юн всё тот же Хуа Юн, с нежным выражением лица, мягким голосом и ароматом феромонов орхидей. За исключением того, что он стал более Альфа-самцом, всё осталось как прежде. Но он уже далеко не тот слабый Омега, которого нужно защищать.

Высокому Альфе было слишком трудно смириться с тем, что с ним «спал» другой Альфа. Но, столкнувшись с таким лицом, Шэн Шаою не смог сказать ничего резкого.

Но ещё труднее ему было принять тот факт, что его, Альфу S-класса, на самом деле «использует» в качестве Омеги другой Альфа.

Такое заявление вызвало явное недовольство Хуа Юна: «Использовал?» Красивый молодой человек нахмурился: «Господин Шэн, как вы можете использовать такое оскорбительное слово? Кроме того, почему вы говорите, что я использовал вас, а не вы использовали меня?»

Шэн Шаою задохнулся.

Похоже, Хуа Юн сказал правду. Омеги действительно могли использовать реквизит для удовлетворения своих желаний.

Нет! Зачем Альфе указывать Омеге, как пользоваться инструментом?

Чёрт возьми! Во всём виноват этот маленький извращенец!

Эта тема слишком деликатна. Все подробности вчерашнего вечера медленно, неудержимо всплыли в его голове.

Шэн Шаою неизбежно вспомнил свои цепкие руки и ноги, которые крепко обнимали талию Хуа Юна и не отпускали его, когда тот возбуждался. Его лицо вспыхнуло, и выражение стало яростным: «Я ухожу».

«Ты сыт? Куда идёшь? Я пойду с тобой».

«Возвращайся в компанию», — Шэн Шаою толкнул Хуа Юна за руку и сердито спросил: «Ты свободен? Разве тебе не нужно вернуться и разобраться с делами?»

«Да», — кивнул Хуа Юн. — «Сейчас я совершенно свободен. Чтобы добиться господина Шэна, я специально организовал себе трёхлетний отпуск».

Ухаживание за партнёром — дело срочное и важное. По сравнению с Шэн Шаою, всё остальное — не важно.

Шэн Шаою был ошеломлён, а затем презрительно усмехнулся: «Ты целыми днями сидишь в Цзянху, за кулисами, император далеко, разве ты не знаешь, что база страны П. однажды будет уничтожена?»

«Господин Шэн беспокоится обо мне?»

«Перестань себе льстить».

«Господин Шэн примет меня к себе?» Хуа Юн подошёл ближе, выглядя очень зависимым, и серьёзно спросил: «Если этот день действительно настанет, я приду к господину Шэну, буду есть вашу еду, пользоваться вашими вещами и останусь рядом с вами навсегда, хорошо?»

Он выглядел таким серьёзным и деловым, как будто ожидал, что всё это произойдет на самом деле.

Такая реалистичная симпатия и глубокое восхищение запечатлены в этих ясных глазах, с красотой, которая заставляет людей терять свои души.

Это роковое влечение заставило Шэн Шаою почти забыть то, что он изначально хотел сказать.

Никто в мире не сможет сказать «нет» такому лицу.

Хуа Юн всегда будет послушно оставаться рядом с ним.

Как это может быть плохо?

Но вспомнив глупости и безрассудства, которые он совершил вчера вечером, и неприятную боль в нижней части тела, Шэн Шаою стиснул зубы и яростно выдавил из себя два слова: «Не хорошо».

«Больше всего я ненавижу бродячих собак». Он отодвинул стул и встал.

Хуа Юн не был ни рассержен, ни разочарован. Казалось, быть отвергнутым Шэн Шаоюем было нормой, и так и должно быть.

Он поднял глаза, его взгляд был мягким и спокойным, он посмотрел на Шэн Шаою, не моргнув, и сказал: «О, так господин Шэн любит победителей. Это прекрасно. Я умею побеждать и никогда не проиграю».

......

Чуть позже девяти утра Чэнь Пиньмин уже ждал его в вестибюле отеля X.

«Ваш президент Шэн был похищен». Сердце Чэнь Пиньмина едва не остановилось, когда он получил звонок от Чан Юйя.

В этот момент он находился в смешанных чувствах и снова и снова обдумывал то, что Чан Юй сказал по телефону.

Семья Шэн редко заводит врагов, так почему же Шэн Шаоюя внезапно похитили? Может быть...

Размышляя о том, что X Holdings объединилась с HS Group, чтобы поглотить Shengfang Bio, и о красивом молодом человеке с ароматом орхидеи, который внезапно превратился из секретаря Омеги HS Group Шэнь Вэньлана в фактического контролера X Holdings, Чэнь Пиньмин почувствовал беспокойство.

Он несколько раз звонил Шэн Шаою, но никто не ответил на звонок.

Чэнь Пиньмин просидел в вестибюле, чувствуя себя очень обеспокоенным, до двух часов дня, но так ничего и не добился.

Пока он колебался, стоит ли предпринимать дальнейшие действия, Шэн Шаою наконец вышел из эксклюзивного лифта на верхнем этаже.

Чэнь Пиньмин с облегчением вздохнул и поспешил поприветствовать его: «Господин Шэн». Не стесняясь показаться грубым, он протянул руку, закатал рукава Шэн Шаоюя, оглядел его с ног до головы и с тревогой спросил: «Вы ранены?»

Рана на запястье Шэн Шаою производила очень сильное впечатление. На первый взгляд, тёмно-фиолетовое сломанное запястье выглядело так, будто его кто-то порезал – это был след, оставленный преступниками, которые слишком туго затянули его верёвкой.

Хуа Юн немедленно обратился к врачу.

Рану тщательно обработали, продезинфицировали, а затем обработали лекарством, и сейчас она уже значительно зажила.

Постоянная метка Энигмы не только помогла Шэн Шаою очистить кровь от токсинов, но и значительно увеличила его способность заживлять раны на теле.

В настоящее время покраснение и отек запястья спали, но обширная площадь синяков, вызванных тромбами, по-прежнему шокирует и выглядит крайне трагично.

Хотя повреждённое место больше не кровоточило, этого было достаточно, чтобы Чэнь Пиньмин, верный защитник своего господина, почувствовал острую боль в сердце.

«Как это случилось? Вы вызывали полицию? Где преступник?»

«Секретарь Чэнь». Хуа Юн подошёл и спокойно отстранил руку Чэнь Пиньмина, державшую запястье Шэн Шаою. Он вежливо улыбнулся и сказал: «Преступник арестован. Вам не о чем беспокоиться».

При этом мимолетном взгляде у Чэнь Пиньмина зашевелилась кожа на голове, и он невольно отступил назад: «Привет, привет».

Хуа Юн слегка кивнул ему и тихо спросил: «Господин Шэн возвращается на работу. Вы подготовили машину?»

«Машина ждёт снаружи».

«Господин Шэн», — Хуа Юн повернул голову, его взгляд смягчился: «Пойдём, я тоже возьму твою машину».

На этот раз он не стал спрашивать, всё ли в порядке, как будто был уверен, что Шэн Шаою не откажет.

«Ах да, лекарство твоего отца...»

Шэн Шаою остановился, повернулся и посмотрел на него, в его глазах мелькнуло зловещее выражение.

Хуа Юн ободряюще улыбнулся ему: «Мы с дядей уже попросили кое-кого отнести лекарства в больницу, так что тебе не придётся ехать ещё раз. Когда господин Шэн вернётся с работы, мы вместе навестим твоего отца, хорошо?»

Его понимание очень удивило Шэн Шаоюя.

По слухам, глава X Holdings был человеком жестоким и готовым на всё ради достижения своих целей. Основываясь на домыслах и оценках внешнего мира маленького императора страны П., он считал Хуа Юна тем человеком, который мог бы использовать лекарство, чтобы заставить его подчиниться.

Хуа Юн проявил к нему такую заботу и предложил снова добавить лекарство, что Шэн Шаою не знал, как реагировать.

Избить его или отказаться ехать с ним в это время было бы проявлением неблагодарности.

Шэн Шаою, которого повесили на моральный крест, не имел иного выбора, кроме как позволить Хуа Юну сесть к нему в машину.

Они ехали к компании, соприкасаясь ногами и прижимаясь плечами друг к другу, и казалось, что их отношения интимны.

Пройдя весь путь от подвала до лифта, Чэнь Пиньмин заметил, что поза его начальника немного странная. Под тормозящим пластырем на шее словно слабо светилось флуоресцентное свечение, словно... у него была татуировка в виде цветка?

Хуа Юн всё время следовал за Шэн Шаоюем по пятам и несколько раз протягивал ему руку, чтобы поддержать, но Шэн Шаою яростно отмахивался от него.

Но этот молодой человек, о котором говорили, что он был могущественным и сильным, но его имя было мало кому известно, ничуть не разгневался. Напротив, он потёр тыльную сторону ладони, покрасневшую от побоев, и выражение его лица было одновременно обиженным и кротким. Он тихо пожаловался: «Господин Шэн, мне больно».

«Если боишься боли, просто отойди от меня». Шэн Шаою выглядел свирепым снаружи, но на самом деле был слаб внутри. Слова его были полны злобы, но взгляд невольно упал на красную руку юноши.

Он же, очевидно, Альфа, так почему же он такой нежный и хрупкий? Его кожа не только белая, но и краснеет от малейшего прикосновения?

Это ведь не больно, правда?

Шэн Шаою колебался, но потом подумал: этот красивый парень мог одной рукой выпрямить тяжелый деревянный шкаф, который душил его, так что он определенно не умрёт от одного или двух ударов.

При мысли об этом его колеблющееся сердце вдруг снова стало твёрдым.

Чёрт возьми! Этот маленький обманщик силён, как монстр! От двух ударов он не умрёт, так что не стоит его жалеть!

Несколько ключевых членов исследовательской группы как раз рассматривали результаты своих исследований в конференц-зале. Шэн Шаоюй временно присоединился к ним, чтобы послушать доклад о ходе исследований «генных ножниц». Хуа Юн, не избежав подозрений, сел справа от него и следил за всем процессом.

Когда толпа разошлась, в зале заседаний остались только Шэн Шаою, Хуа Юн и Чэнь Пиньмин.

Хуа Юн внезапно поднял глаза и сказал: «Секретарь Чэнь, пожалуйста, выйдите на минутку. Мне нужно кое-что сказать господину Шэну».

Чэнь Пиньмин нерешительно посмотрел на Шэн Шаою: «Господин Шэн...»

Шэн Шаою положил бумагу: «Если тебе есть что сказать, ты не можешь сказать это вот так».

Хуа Юн снова улыбнулся ему, совершенно безобидно: «Я рад это сказать, но, господин Шэн, вы уверены, что хотите, чтобы другие узнали подробности вчерашнего вечера?»

Он, очевидно, не акцентировал внимание словами «прошлой ночью», но Шэн Шаою, похоже, был тронут этими двумя словами. Его лицо напряглось, а уши быстро покраснели.

Он передал документ Чэнь Пиньмину и спокойно сказал: «Секретарь Чэнь, пожалуйста, помогите мне отнести это в офис и не забудьте закрыть дверь».

Атмосфера была необычной, с ноткой неловкости и двусмысленности.

У Чэнь Пиньмина не было времени уклониться от ответа, поэтому он быстро воспользовался информацией и выбежал из конференц-зала, словно спасаясь от опасности.

Бац — дверь захлопнулась.

Хуа Юн медленно встал, подошёл к прозрачному стеклу конференц-зала, протянул руку, нажал кнопку пульта дистанционного управления и опустил жалюзи посередине двухслойного стекла.

Шэн Шаою не был уверен в том, что тот задумал, поэтому просто сидел, скрестив руки, и пытался сохранять спокойствие перед лицом всех перемен.

Хуа Юн опустил занавеску, повернулся и подошёл.

«Господин Шэн».

«В чём дело?» Шэн Шаою откинулся на спинку стула и посмотрел на него: «Господин Хуа, чем я могу вам помочь?»

«Чэнь Пиньмин предан, но недостаточно внимателен. К тому же, он не может находиться рядом с тобой 24 часа в сутки...»

«Он всего лишь секретарь. Зачем мне нужно, чтобы он был рядом 24 часа в сутки?»

«Но кто защитит тебя?»

«Я взрослый мужчина и Альфа, так мне всё равно нужна защита?»

«Да». Хуа Юн посмотрел на него с очень мягким взглядом: «Да. Господин Шэн суров снаружи, но мягок внутри, и его очень легко обмануть. Даже если он наживёт себе врага, он может даже не осознавать этого. Я всё ещё боюсь вчерашнего, и мне действительно неловко оставлять тебя одного».

«Теперь твоя очередь волноваться?» Шэн Шаою гневно рассмеялся: «За кого ты меня принимаешь?»

Хуа Юн не был ни родственником, ни другом. Даже если они когда-то были влюблены и спали вместе, всё это было основано на лжи. Учитывая столь неопределённые отношения, почему Хуа Юн должен беспокоиться о нём?

Красивый молодой человек долго и молча смотрел на него, а затем вдруг изогнул уголки губ и мягко улыбнулся: «Кто я для вас? Господин Шэн, что вы думаете?»

Шэн Шаою пристально посмотрел на него, не отводя взгляда, и холодно сказал: «Господин Хуа, я думаю, вы уже получили от меня то, что хотели, так что вам пора вдоволь повеселиться, верно? Не стоит тратить время и притворяться ласковым».

Дьявольский орхидея, источавший опасный аромат, слегка нахмурился , наклонился, и его изящное лицо внезапно приблизилось совсем близко. Его тёплое дыхание с прохладным ароматом окатило лицо Шэн Шаоюя.

«Играть?» Его голос был очень тихим и хриплым, отчего уши Шэн Шаою онемели, словно от удара током, а половина тела онемела.

«Я всегда буду серьёзен с господином Шэном».

Шэн Шаою потерял дар речи.

Этой глубокой привязанности, о которой невозможно сказать, истинная она или ложная, действительно трудно противиться.

Пока он размышлял, тонкие пальцы Хуа Юна уже нажали на его галстук, неожиданно притянув его вперёд, и их четыре губы почти соприкоснулись.

«Господин Шэн — мой Альфа, моя собственная Омега. Я переживаю за тебя, люблю тебя и хочу защитить тебя. Я буду хорошо к тебе относиться и нести ответственность за тебя до конца своей жизни».

"Мне не нужно э-э-"

Рот, который вот-вот должен был произнести слово отказа, был наглухо заблокирован.

Сильный аромат орхидей ударил ему в нос, заставив его тело неконтролируемо согреться.

Последние остатки сопротивления Шэн Шаоюя Хуа Юну испарились и рассыпались во время их поцелуя.

Будучи Альфа S-класса, он высокомерный и гордый, смотрит на других свысока. Он редко смотрит на кого-то с уважением и никогда никого по-настоящему не любил.

Оглядываясь назад, можно сказать, что у Шэн Шаою не было большого опыта в поцелуях.

Необычайно частые поцелуи и чрезвычайно высокая степень совместимости между ним и Хуа Юном были беспрецедентными переживаниями.

Они яростно сцепились и наконец, задыхаясь, разошлись. Шэн Шаою не успел отступить, и Хуа Юн схватил его за подбородок и легонько укусил в наказание.

Он прошипел и посмотрел на него: «Что, чёрт возьми, ты хочешь сделать?»

«Я хочу добиться тебя».

«Повторяю, я не гей и мне не нравятся альфы».

«Да. Я знаю. Но я хочу влюбиться в господина Шэна».

Ты знаешь, чёрт!

Любовь? Альфа и Альфа?

Прежде чем Шэн Шаою успел выругаться, Хуа Юн снова протянул руку и коснулась его лица. Его пальцы скользнули от подбородка к щеке, дюйм за дюймом, с заботливым взглядом: «Господин Шэн, я вам не нравлюсь?» Ресницы у него были очень длинными, а когда он заговорил, губы, только что влажные и блестящие от слюны Шэн Шаоюя, раскрывались и закрывались, словно крючок, вызывая непреодолимое желание в сердце Шэн Шаою.

«Тебе не очень нравится это лицо?»

Голос Хуа Юна был очень спокойным, а глаза глубокими, полными настойчивости и привязанности, которые Шэн Шаою не мог понять, из-за чего Шэн Шаою был безудержно очарован им.

Кажется, какими бы возмутительными ни были слова, они становятся достоверными после того, как пройдут через эти уста и будут произнесены этим человеком.

«Господин Шэн, пожалуйста, будьте со мной. Вы мне очень нравитесь. Я буду любить только вас и буду относиться к вам хорошо в этой жизни».

То, что он делает хорошо, нравится Шэн Шаою больше всего.

Лицо Хуа Юна, его выражение, тон и привязанность — все идеально, образуя набор приторно-сладких пуль, перед которыми просто невозможно устоять.

«Пожалуйста, дайте мне ещё один шанс. Я отплачу господину Шэну всей своей жизнью. Пожалуйста, хорошо?»

У Шэн Шаою закружилась голова, и он почти бессознательно кивнул.

К счастью, у него ещё оставался рассудок, и он с трудом выкарабкался из пепла похоти. Он сделал вид, что спокоен, и без всякого выражения спросил: «Что тебе во мне нравится?»

«Всё ».

«Чт, что?»

Шэн Шаою был ошеломлен неожиданным ответом, но затем тут же пришёл в себя.

«Всё?»

«Ну, всё. Всё. Мне нравится, если это господин Шэн».

Еще десять лет назад Шэн Шаою умело использовал подобные слова, чтобы обмануть Сяо Омегу.

Тебе во мне всё нравится?

Как это возможно?

Внешность, характер, знания, семейное происхождение, богатство, достижения...

Невозможно иметь всё и быть хорошим во всём.

Кто в этом мире может любить всё в другом человеке?

Даже если ты врёшь, всё равно подумай! Этот ответ слишком поверхностный.

Прижавшись уже к груди Хуа Юна, который продолжал податься вперёд, Шэн Шаою слегка оттолкнул его: «Господин Хуа такой наглый. Какая жалость...» Он неодобрительно улыбнулся: «Какая жалость, я очень сознательный человек. Мы с господином Хуа встретились случайно, кажется, до того визита в больницу мы никогда не виделись. Вы сказали, вам всё во мне нравится?»

«Да», — глаза Хуа Юна сияли, а выражение лица было твёрдым и не притворным.

Шэн Шаою долго смотрел на него, но Хуа Юн сохранял спокойствие и уравновешенность, не испытывая ни малейшего чувства вины.

Какой бесстыдный маленький безумец!

Шэн Шаою вздохнул и спросил: «Ты давно меня знаешь?»

Хуа Юн на мгновение опешил, а затем ответил: «Да».

«Хуа Юн, я дам тебе ещё один шанс». Глядя в его глубокие глаза, Шэн Шаою сказал: «Я спрошу тебя об этом только один раз. Если узнаю, что ты снова мне солгал, уходи. Чем дальше, тем лучше».

«Отныне, даже если ты снова нападёшь на Shengfang Bio, будь то банкротство или поглощение, мне всё равно. Мне больше не нужны препараты для Шэн Фана, на которые ты нацелился. Я — это я, а он — это он. Я не обязан нести ответственность за его жизнь. Более того, в нашей династии Тянь есть старая поговорка: жизнь и смерть определяются судьбой, а богатство и честь — Богом. Он всё ещё живёт мечтой, что я всегда буду под его контролем, но эта мечта должна была закончиться давно».

Хуа Юн мягко кивнул и послушно сказал: «Ну, как спрашивай».

Всё, чего он желал, было в пределах его досягаемости, а ложь могла навлечь на него только беду.

Хуа Юн давно знал, что Шэн Шаою больше всего ненавидит ложь.

У него не было выбора, кроме как солгать ему с самого начала. Если он продолжит лгать ему и сейчас, тогда он будет бояться, что они вообще не смогут встречаться в будущем.

Он не такой уж и глупый!

Глава 48

«Когда мы познакомились? Как вы со мной познакомились?»

«Пятнадцать лет назад, — сказал Хуа Юн, — в Японии».

Пятнадцать лет назад, когда ему было двенадцать лет, Хуа Юн, вероятно, был...

Шэн Шаою нахмурился: «Сколько тебе сейчас лет?»

"Двадцать три."

Чёрт! Он на четыре года младше! Вот же проклятый лжец!

Итак, пятнадцать лет назад... Хуа Юну было всего восемь лет? !

Шэн Шаою всматривался в его лицо, пытаясь вспомнить, где он видел Хуа Юна, когда тому было двенадцать лет, но безуспешно.

Более десяти лет назад Шэн Фан часто ездил в Японию в деловые поездки.

Биотехнологии компании Dongyang являются одними из самых передовых в Восточной Азии. В те годы компания Shengfang переманила множество талантливых специалистов из технологических компаний Dongyang и постепенно сформировала молодую научно-исследовательскую команду с безупречной репутацией в Цзянху.

Будучи студентом второго поколения, подающим большие надежды, Шэн Шаою в свободное время часто путешествовал по миру с бизнес-делегацией Shengfang Group.

Дунъян — место, которое он часто посещает.

Однако он не мог вспомнить, где видел Хуа Юна.

Хуа Юн давно догадывался, что Шэн Шаою, должно быть, совершенно забыл о том, что произошло в том году.

Хотя он не питал больших надежд на способности Шэн Шаоюя, он бы солгал, если бы сказал, что не был разочарован, когда его любимый человек полностью забыл о нём.

Но Хуа Юн не отчаивался.

Потому что он давно знал, что Шэн Шаою был непостоянным, забывчивым и никого не любил.

Но он добрый, мягкий и жёсткий снаружи, но мягкий внутри.

Он очень трудный любовник.

В последнее время Хуа Юн пытается его тонко изменить.

Он намеренно наступил на некоторые минные поля, к которым Шэн Шаою не был слишком чувствителен, например, испек ему печенье, которое он не съел, и приготовил китайский завтрак, хотя знал, что тот любит западный завтрак.

Он надеялся, что Шэн Шаою сможет постепенно измениться ради него и попытаться пойти на уступки и компромиссы ради него.

В конце концов, толерантность — это прелюдия к любви.

Хуа Юн тихо сказал: «Обычно альфы испытывают ко мне только два чувства. Либо они хотят спать со мной. Либо смотрят на меня свысока, но хотят спать со мной. Но стоит мне лишь немного пошевелить пальцами и преподать им урок, как они тут же поймут, что со мной даже мысль об этом карается Богом». Его глаза были очень красивыми, а тонкие морщинки вокруг зрачков излучали ослепительный свет под лампой, отчего Шэн Шаою, пристально смотревший на него, на мгновение ослеп.

Хуа Юн улыбнулся ему: «Ты отличаешься от них. Когда мы впервые встретились, ты смотрел на меня свысока, но защищал меня».

«Господин Шэн всегда был очень мягким».

Родившись в семье, подобной Beichao Holdings, Хуа Юн привык видеть людей, которые притворяются мягкими, но на самом деле порочны и жестоки.

Но Шэн Шаою — полная противоположность. Он только выглядит жёстким снаружи, но внутри очень мягкий.

Дифференциация Хуа Юна произошла летом, когда ему было восемь лет.

На ранней стадии дифференциации у него было плохое настроение, скверный характер и мрачное лицо в течение всего дня, как у волчонка в маниакальной фазе.

Но поскольку он родился слишком привлекательным и обладал красивой внешностью, всегда находилось много людей, которые не понимали его истинной природы и приходили к нему искать смерти.

День, когда он встретил Шэн Шаою, был жарким.

Восьмилетний Хуа Юн очень рано узнал, что он тринадцатый ребёнок своего отца. Но у его отца, Хуа Янь Умина, фактического управляющего Beichao Holdings, было всего семеро детей.

С самого детства Тринадцатый Молодой Господин был непрезентабельным молодым господином. Он был самым непопулярным и презираемым незаконнорожденным ребёнком среди молодых господ.

Поэтому в разгар банкета, когда Хуа Юна окружила группа серьёзных молодых мастеров, он сохранял спокойствие, хотя и привык к жестоким запугиваниям и издевательствам.

Человеческие дети всегда спокойно наследуют от своих родителей способность презирать, исключать и издеваться, и он к этому очень привык.

«Что-то не так?» — спокойно спросил восьмилетний Хуа Юн, держа руки в карманах.

Лидером был высокий, толстый самец Альфа, который высокомерно заявил: «Ничего, мы обсуждаем, мужчина ты или женщина».

Хуа Юн: «Это как-то связано с тобой?»

Высокий и толстый малыш Альфа: «Всё в порядке, но я хочу знать».

Высокий и толстый Маленький Альфа родился в семье рабочих. Его отец напрямую управлял крупнейшей в Японии компанией по производству аккумуляторов. Благодаря своему знатному семейному происхождению он был едва ли не единственным, кто мог привлечь внимание четырёх Маленьких Альф, следующих за ним.

«Ты». Он указал на худенького парня, который был явно на несколько лет старше их, и сказал: «Иди, сними с него штаны».

«Я, я?» Тот, кого выделили, был единственным Бетой среди группы детей, и его никогда не приветствовали.

Мать Хуа Юна наполовину японка, и на этот раз он приехал в Японию, чтобы последовать за матерью в её родной город и навестить родственников. Но, как и в «Стране Пи», его не слишком знатное происхождение мешало ему найти своё место в кругу молодого второго поколения.

Несмотря на впечатляющую внешность, Хуа Юн обладает крайне холодным характером, прямыми и жестокими методами, из-за чего ему невозможно завести друзей. В стране П. его «ужасная» репутация хорошо известна, и мало кто осмеливается туда так откровенно, чтобы умереть.

Тогда он был в Японии впервые. В глазах второго поколения японцев он был всего лишь слабым белым кроликом с холодным взглядом и высокомерным поведением.

Худенький Бетта нерешительно подошёл: «Ну, не сопротивляйся, мы просто хотим взглянуть и убедиться».

«Подтвердить что?» — спокойно спросила его Хуа Юн, его ясные глаза были словно обсидиан или стеклянные бусины.

«Проверить, есть ли у тебя член!» Высокий и толстый маленький Альфа вдруг рассмеялся.

Он улыбнулся, и остальные дети последовали его примеру. Внезапно в углу банкетного сада раздался взрыв детского смеха.

«А что, если вырастет? А что, если нет?» Хуа Юн всё ещё стоял, засунув руки в карманы. Его японский был не хуже официального языка страны П., он говорил на нём так свободно, что не скажешь, что он вырос в чужой стране.

«Если вырастет, отрежь». Лидер, Малыш Альфа, перестал смеяться, и улыбка с его лица исчезла. «Ты ещё не дифференцировался, но, судя по твоей костной массе и лицу, ты, скорее всего, Омега. Омегам нужно только раздвинуть ноги и ждать, чтобы родить нас в будущем. А вот эта штука спереди тебе не пригодится, так что лучше её отрежь».

«О». Хуа Юн посмотрел на него без всякого выражения: «Тогда во что ты превратился?» Он тихонько шмыгнул носом. «В низшую Альфу?» Нежные алые губы слегка изогнулись в улыбке. «Моя мать однажды сказала, что если бы она заранее знала, что ребёнок, которого она родит, превратится в низшую особь, то могла бы утопить его в писсуаре с самого рождения. Потому что низшая особь — это то же самое, что инвалидность».

«Ты!»

«Я не прав?» Хуа Юн посмотрел на него: «На твоём месте я бы определённо предпочёл умереть, чем быть бесполезным, никчёмным Альфой. В чём проблема?»

Лицо высокого и толстого малыша Альфа покраснело. Он подбежал и ударил Хуа Юна в лицо.

Хуа Юн с лёгкостью уклонился.

В отличие от своих сверстников, которые часто ленились на занятиях по борьбе, Хуа Юн родился с желанием стать сильнейшим и непревзойдённым, поэтому он ценил каждую возможность стать сильнее.

Маленький Альфа изо всех сил ударил кулаком, но промахнулся. Он был так зол, что его лицо исказилось. Он затопал ногами и закричал: «Чего вы всё ещё стоите? Убейте его!»

Лицо Хуа Юна по-прежнему оставалось бесстрастным, но глаза стали глубокими и тёмными, как у спящего волка.

Перед ним стояли четыре Альфы, которые были намного выше его, и даже единственный Бета был на полголовы выше его.

Они окружали Хуа Юна, словно огромная гора, отбрасывая большую тень, загораживающую солнечный свет, словно серый занавес.

Глаза Хуа Юна были глубоко затуманены, и он медленно вытащил руки из карманов. Раздражение на ранней стадии дифференциации вызвало у него бурю эмоций, и его тело горело. Странный поток энергии и жара непрерывно исходил из затылка и скапливался в конечностях.

На кончике его носа и лбу был тонкий слой пота, его идеальной формы губы были слегка сомкнуты, брови были тёмными, а глаза удивительно яркими.

«Держи его! Снимите с него штаны!»

Группа «Маленьких Альф» закатала рукава и собралась вокруг, надавливая на плечи Хуа Юна. Главарь сжал кулаки, размахнувшись, ударил его по лицу.

Не переоценивайте свои способности.

Хуа Юн холодно посмотрел на эту группу невежественных молодых мастеров, засучил рукава и приготовился преподать им урок.

Неожиданно над его головой раздался громкий крик: «Заткнись!»

Этот чрезвычайно яростный крик прервал детское насилие.

Хотя эти юные хозяева и были властными, им было всего восемь или девять лет. Когда их видели издевающимися, все они немного смущались, изумлённо оглядываясь по сторонам.

С вишневого дерева неподалёку спрыгнула ловкая фигурка.

Он был очень красивым Альфой, похожим на ученика средней школы, но носил самые популярные костюмы, сшитые на заказ для званых ужинов. Хотя он был всего лишь маленьким подростком, у него были широкие плечи и узкая талия, он производил впечатление красивого и обаятельного мужчины, которому суждено было в будущем покорить мир.

Хуа Юн снова засунул руки в карманы. Он почувствовал приятный аромат горького апельсинового вина.

Аромат феромонов, смешанный с привкусом древесины, медленно и спокойно струился по его разгоряченному телу, словно текущая вода, успокаивая внутреннее беспокойство.

У Хуа Юна был очень высокий потенциал дифференциации, по мнению феромонного доктора: в ближайшем будущем он, скорее всего, дифференцируется в Альфу сверхвысокого уровня.

Теоретически, единственное, что привлекает Альфу — это Омега.

Поэтому поначалу Хуа Юн подумал, что мальчик перед ним, который выглядел недовольным тем, что его потревожили, но всё ещё не мог скрыть своего великолепия, был Омегой, который был с ним очень совместим.

Но вскоре он понял, что ошибался.

Когда другой человек подошёл к нему, он наконец подтвердил, что этот красивый и ослепительный мальчик, который, казалось, упал с неба, был Альфой S-уровня.

Восьмилетний Хуа Юн был настолько опьянён винными феромонами Альфы высокого уровня, что его дыхание участилось. Он смотрел на лицо собеседника широко открытыми глазами.

Такого притяжения ещё не было.

«Кто ты такой? Зачем вмешиваешься в мои дела?»

Младший лидер, Малыш Альфа, был слабаком, умевшим только блефовать. Он рычал, скаля зубы, но, боясь сильных феромонов противника, не решался приблизиться.

«Кто я?» Мальчик прислонился к стволу дерева, полузакрыв глаза, словно ещё не проснулся. Солнце светило сквозь просветы в листве, освещая его гладкое, красиво очерченное лицо, придавая его идеальным чертам золотистый оттенок.

Он настолько красив, что кажется, будто только что сошёл со страниц журнала.

«Ты потревожил мой сон и ещё смеешь спрашивать, кто я?»

Хуа Юн смотрел на него как в трансе.

Он никогда прежде не видел такого человека. Он был настолько горд, что казался богом, сошедшим с небес, и каждое его слово казалось другим даром.

«Шэн Шаою». Молодой человек поднял лицо, открыл глаза и сказал: «Это имя человека, который собирается тебя избить. Ты должен его хорошенько запомнить».

«Шэн? Ты гость из Цзянху? Зачем, зачем ты вмешиваешься в чужие дела...»

«Нужна ли мне причина, чтобы преподать тебе урок?»

Запах феромонов Альфы высокого уровня внезапно стал сильным, заставив маленьких А, у которых шерсть ещё не выросла, отступать друг за другом, воя и прикрывая железы на затылке.

Шэн Шаою слегка повернул лицо и сказал: «Больше всего я ненавижу, когда большинство издевается над меньшинством, не говоря уже о...» Он опустил руки, скрещенные на груди, встал и посмотрел на ребёнка с розовыми щеками в толпе.

Вероятно, от испуга ребёнок часто дышал, его красивое личико было покрыто тонким слоем пота и с него капала вода, его блестящие глаза были полны слёз, как будто он вот-вот заплачет.

Так красиво.

Это Омега?

Недаром взрослые говорят, что Альфа будет в восторге от Омеги. Кто же откажется от такой милашки?

Тогда это был первый случай, когда Омега смогла заставить сердце Шэн Шаою биться чаще.

Взглянув на маленьких Альф рядом с собой, он нахмурился ещё сильнее: «Вам, Альфам, совершенно бесполезно издеваться над Омегой».

Группа маленьких «А» смотрела на него со страхом.

Уровень феромонов у этого человека смехотворно высок, он... Альфа S-уровня?

Воздействие феромона угнетения S-уровня было огромным, и Шэн Шаою специально контролировал силу и дальность выброса. Поэтому, кроме испуга и криков, у этих невежественных и жестоких малышей-«А» не было других серьёзных реакций.

Но боль от угнетения со стороны сильных феромонов достаточна, чтобы заставить этих избалованных молодых господ, которые ещё не испытали на себе побоев общества, заплатить за это.

Некоторое время были слышны непрерывные крики, вопли и мольбы о пощаде.

Разница в уровнях слишком велика, этот бой даже не может начаться.

Вскоре толстый малыш А, возглавлявший группу, уже не мог произносить даже слово. Группа малышей А последовала за высоким и худым малышом Б, нечувствительным к феромонам, и разбежались, как птицы и звери.

Только маленький Омега, который только что стал мишенью, остался стоять там один.

Шэн Шаою изначально не нравились подобные общественные мероприятия, он отправился в путешествие через океан, поскольку Шэн Фан считал, что как будущий глава группы ему необходимо как можно скорее сделать себе имя на международной общественной сцене.

Еле-еле продержавшись на банкете, Шэн Шаою, притворившись усталым, под предлогом похода в туалет ускользнул в неприметный уголок сада, чтобы вздремнуть, но был разбужен группой маленьких детей.

"Привет."

Лицо маленького Омеги было таким несчастным, его глазницы и нос покраснели, что это было невыносимо. Шэн Шаою сочувственно поднял подбородок и сказал: «Иди сюда».

Хуа Юн редко кого слушает.

Но феромоны этого человека пахли так приятно, что по непонятной причине вступились за него и предотвратили драку, которая могла бы быть неприятной.

Он помедлил, а затем послушно двинулся дальше.

Лимфоузлы на затылке, которые ещё не полностью дифференцировались, горели, а жгучее беспокойство в крови было беспрецедентным. Шэн Шаою схватил его за руку, прижал к себе, прикрыл ладонями горящие лимфатические узлы и прошептал на ухо: «Эй, закрой глаза».

Хуа Юн был ошеломлён, и подняв взгляд, встретился с парой тёмных глаз. Внезапно его сердце бешено забилось, а кровь прилила к венам.

Он предположил, что это может быть связано со стимуляцией чужеродными феромонами на ранней стадии дифференциации, что и вызывает тахикардию.

Но, похоже, это не так.

Потому что в тесте на дифференциацию Хуа Юн не интересовался ни феромонами Альфы, ни Омеги.

Это заставляло врачей, занимающихся феромонами, опасаться, что в будущем он может стать «сексуально апатичным».

Но, похоже, это не так.

Он не «сексуально апатичен».

От пьянящего аромата вина и древесины, исходившего от молодого человека, Хуа Юн впервые почувствовал сухость во рту и учащённое сердцебиение. Он невольно уткнулся лицом в нежное плечо другого.

Шэн Шаою иногда проявлял доброту, что казалось ему необычным. Видя, как очаровательная маленькая Омега так сильно зависит от него, он чувствовал себя ещё счастливее.

Однако он обнаружил, что мышцы спины этого хрупкого и тощего Омеги оказались гораздо крепче, чем он себе представлял.

Он обнял Омегу за плечи, чувствуя его скованность и дискомфорт, и медленно выделил успокаивающие феромоны высокой концентрации, успокаивая его: «Ладно, они все ушли, не бойся, просто побудь здесь тихо некоторое время, скоро всё будет хорошо».

Они были очень близки, но Шэн Шаою всё ещё не чувствовал феромонов, исходящих от Хуа Юна. Он не мог отделаться от странного чувства, поэтому отпустил его руки и спросил: «Ты Бета?»

В его тёмных глазах отразилось удивление, а Шэн Шаою выглядел невероятно: «Впервые вижу такую прекрасную Бету!» С этими словами он отступил на шаг, дистанцировавшись от прекрасного ребёнка. —— Действие успокаивающих феромонов на Бету было очень слабым и неочевидным, поэтому ему не стоило тратить силы.

«Нет». У Хуа Юна редко хватало терпения объяснять кому-либо, но на этот раз он редко высказывался, чтобы объяснить: «Я не бета, я просто ещё не дифференцировался».

«О», — сказал Шэн Шаою. «Неудивительно, что я не чувствую твоего запаха».

Хуа Юн кивнул и подчеркнул: «Но я собираюсь уйти».

«О», — Шэн Шаою отряхнул пыль с плеч и сказал: «Мне пора идти».

Увидев, что Шэн Шаою повернулся и собирался уйти, Хуа Юн тут же схватил его за край одежды и сказал: «Шэн Шаою».

«Хмм?» Молодой человек обернулся и спросил: «Чего ещё?»

Хуа Юн пощупал карман и обнаружил, что не взял с собой мобильный телефон.

«Можешь подождать здесь минутку? Я схожу за покупками и сейчас вернусь».

"Ой."

Было слишком поздно возвращаться за телефоном, поэтому Хуа Юн нашёл официанта неподалёку, чтобы попросить бумагу и ручку, а затем побежал обратно.

К счастью, человек был всё ещё там!

Шэн Шаою не ушёл. Он присел на корточки, внимательно наблюдая за движением муравейника. Увидев возвращающегося Хуа Юна, он тут же встал.

Хуа Юн протянул ему бумагу и ручку, покраснев, спросил: «Можете ли вы оставить мне способ связи?»

«Хочешь поблагодарить меня?»

"Хм."

Шэн Шаою с изумлением посмотрел на этого неотесанного ребёнка, одной рукой взял у него бумагу и ручку, нарисовал на ней крест и положил её обратно ему в руку: «Не стоит меня благодарить. Если в будущем ты снова встретишь кого-то, кто будет тебя обижать, не стой просто так. Не можешь победить — беги. Не можешь защитить себя — научись хотя бы просить о помощи».

На этот раз ему действительно нужно было уйти. Если он не уйдёт, то пропустит вторую половину мероприятия, которую должен был посетить его отец.

Шэн Шаою обернулся, поднял руку и помахал ребёнку, который всё ещё стоял там: «Всё, прощай, малыш».

Хуа Юн смотрел ему вслед, опустил голову и уставился на крестик, занимавший большую часть листа.

Х......?

Гордый и загадочный, и в самом деле немного на него похожий.

Хуа Юн скривил уголки губ и невольно улыбнулся. Он опустил глаза, его взгляд упал на то место, где только что стоял Шэн Шаою. Он обнаружил на земле круглый металлический предмет.

Он подошёл, наклонился и поднял его.

Это были очень старые карманные часы с повторяющимся узором и заглавной буквой S в центре циферблата. Вероятно, они были семейной реликвией семьи Шэн.

У семьи Хуа также есть пара колец, которые являются семейной реликвией и передаются только следующему главе семьи и его партнёру.

Подумав об этом, он крепче сжал металлический корпус карманных часов.

Хуа Юн положил старые карманные часы и листок бумаги с буквой X в карман.

С тех пор его левый карман, который всегда был пуст, наполнился тяжестью на сердце.

Глава 49

Приняв семейный бизнес и обосновавшись, Хуа Юн подумывал, не обратиться ли ему напрямую к Шэн Шаою. Но он сдержался. Одной встречи с ним было недостаточно. Ему нужно было больше времени уделять ему, чтобы он был рядом.

На протяжении более десяти лет, всякий раз, когда Хуа Юн чувствовал себя подавленным или раздражённым, он в одиночку отправлялся из Страны П. в Цзянху и находил место, чтобы остановиться неподалеку от Шэн Шаоюя.

Наблюдая за Шэн Шаоюем со стороны, он почувствовал себя невероятно спокойно и стал более мотивированным.

Он хотел как можно быстрее стабилизировать деловую обстановку в стране П., а также быстро отремонтировать и очистить огромный, грязный, сломанный корабль, оставленный его отцом. Всё быстрее и быстрее, чтобы как можно скорее выбраться из него и приехать к Шэн Шаою.

Столкнувшись с долгожданной добычей, искусный охотник полон терпения. Он движется шаг за шагом и расставляет тугую сеть.

С течением лет Шэн Шаою, должно быть, совершенно забыл о нём.

Но Хуа Юн знал о нём всё.

Он знал, насколько он был выдающимся, каким неразборчивым в связях и как он любил проводить время с женщинами. Он также знал, что он отличался от самого Хуа Юна, которому приходилось пробиваться сквозь толпу братьев и сестёр. В сердце Шэн Фана он всегда был единственным кандидатом на наследство Sheng Fang Group.

У Хуа Юна есть фотографии Шэн Шаоюя с детства до зрелого возраста, он хорошо знает его интересы, увлечения, личный опыт и предпочтения в выборе партнёра.

Много раз, когда он слишком сильно скучал по нему, он не мог удержаться и доставал карманные часы, чтобы осторожно погладить их, словно прикасаясь к лицу единственного, который когда-либо заставлял его сердце биться.

Он жаждал обладать им, господствовать над ним и хотел, чтобы гордый юноша, спрыгнув с ветки, словно спаситель, упал в его объятия.

Весной второго года правления Хуа Юна он пошёл вопреки всем прогнозам и сменил название группы на X.

В том же году он инвестировал в HS и помог Шэнь Вэньлану закрепиться в городе Цзянху. Кроме того, Хуа Юн, обожавший аромат феромонов своего возлюбленного, лично руководил приобретением HS солидной компании, производящей бытовую химию. С тех пор эта дочерняя компания выпустила серию продуктов «Цзуйчжи», которые пользовались большим спросом на рынке.

Оригинальный феромон Шэн Шаою пахнет так приятно. Хуа Юн втайне надеется, что он понравится всем в мире. Но в конечном итоге, только он сам сможет им по-настоящему обладать.

Листок бумаги, на котором Шэн Шаою небрежно нарисовал крест, был аккуратно оформлен в рамку и повешен в кабинете председателя на верхнем этаже группы.

Каллиграфическая работа, которую ему подарил возлюбленный более десяти лет назад, всегда напоминает Хуа Юну, что у него есть всё, чего он хотел, за исключением единственного Альфы, который когда-либо тронул его сердце.

«Вот так оно и есть».

Нет никаких причин, по которым Хуа Юн не может получить желаемое.

Итак, пятнадцать лет спустя он сидел напротив Шэн Шаоюя, как и хотел, очень близко к нему, и смотрел на него с улыбкой.

По сравнению с ребёнком Хуа Юн сильно изменился. Хотя в душе он всё ещё холоден, решителен и жесток, он научился дарить любимому человеку мягкую и любящую улыбку, говорить тихо, вести себя как избалованный ребёнок и плакать, когда это необходимо.

«Ты хочешь сказать, что был влюблён в меня пятнадцать лет?»

«Это не тайная влюбленность», — поправил Хуа Юн: «Все, кто меня знает, знают, что я люблю господина Шэна. Я не могу прожить и секунды без господина Шэна».

Он подошёл ближе, голос его был очень тихим, но чрезвычайно серьёзным, взгляд был очень ласковым, он спросил Шэн Шаоюя: «Господин Шэн, что скажете насчёт вас? Я вам нравлюсь?»

Шэн Шаою внезапно отпрянул, словно в кончик его уха ударило током. После минутного молчания он обрёл голос и сердито произнёс: «Ненавижу лжецов».

«Я больше никогда не буду тебе лгать», — сказал Хуа Юн. «Клянусь. Если я снова солгу господину Шэну, позволь мне выйти и...»

«Хватит!» — нахмурился Шэн Шаою и перебил его.

«Мне жаль», — тут же мягко извинился Хуа Юн, сохраняя при этом невероятно добрый нрав.

Шэн Шаою долго смотрел на его лицо, а затем вдруг спросил: «Что происходит между тобой и Шэнь Вэньланом?»

Хуа Юн посмотрел на него прямо, не скрывая восхищения в своих глазах, и откровенно спросил: «Что вы имеете в виду, господин Шэн?»

Шэн Шаою стиснул зубы и выдавил из себя слова: «Что же ещё, чёрт возьми, это может быть? Как ты получил эти раны на своём теле, когда возвращался в последние два раза?...»

Хуа Юн мягко улыбнулся: «Господин Шэн, не завидуйте, я все это сделал сам».

Да кто же ему, чёрт возьми, завидует! Он чуть не с ума не сошёл.

У Шэн Шаою было холодное лицо, он постучал пальцами по столу: «Объясни».

Хуа Юн подошёл и поцеловал его: «Господин Шэн меня очень любит, да? Поэтому он не хочет, чтобы я страдал от какой-либо несправедливости».

Шэн Шаою отвёл взгляд и сердито сказал: «Я же просил тебя объяснить, перестань нести чушь! Ты можешь объяснить как следует? Если не можешь объяснить, убирайся отсюда!»

«Я хочу поговорить по-хорошему». Хуа Юн обнял его и не отпускал. Чистый, душистый аромат орхидей коснулся его носа, лишая возможности злиться.

«В то время я был в уязвимом состоянии и страдал синдромом поиска партнёра. Я боялся причинить тебе боль, поэтому нашёл предлог уйти».

«Синдром поиска партнёра?»

«Да», — сказал Хуа Юн. «Когда я вижу тебя, мне невольно хочется обнять тебя, а когда не вижу, я схожу с ума. Потому что ты мне слишком сильно нравишься».

«Я не думаю, что я такой уж привлекательный».

«Ты прав», — сказал Хуа Юн. «Господин Шэн — мой мак, моя кошачья мята, ты вызываешь привыкание».

«Такие сладкие речи ушли в прошлое восемьсот лет назад! В наши дни ученики средней школы не говорят таких старомодных слов о любви, когда влюблены». Лицо Шэн Шаоюя пылало, но он делал вид, что его это не трогает, и презрительно усмехнулся: «Господин Хуа грязно увлечён людьми, и он много лжёт, но его слова о любви на самом деле не так уж хороши».

«Ну, тогда я изменю». Хуа Юн последовал его примеру и накрыл шейный лимфатический узел Шэн Шаою своей мягкой ладонью, почти прижимая его лицо к себе. Его взгляд был жёстким, но голос оставался мягким: «Я скажу всё, что господин Шэн захочет услышать. Я могу узнать, чего не знаю. Главное, чтобы господин Шэн позволил мне остаться рядом».

«Останешься со мной?» — Шэн Шаою попытался отступить, но тонкая ладонь, надавливая на его затылок, была словно кусок мягкого железа к его шее, намертво сковывая его и не давая ему пошевелиться.

Шэн Шаою намеренно неверно истолковал смысл своих слов: «Может быть, господин Хуа склонен снисходить до должности моего секретаря?»

Хуа Юн пристально посмотрел на него, не моргнув, и кивнул: «Если господин Шэн согласен, это было бы здорово».

«Хочешь украсть работу Чэнь Пиньмина?» Шэн Шаою опустил руку, нахмурился и пригрозил: «Быть моим секретарём — это не то же самое, что быть главой X Holdings. Ты должен меня слушаться. Если я скажу тебе идти на восток, ты не сможешь пойти на запад».

Хуа Юн снова улыбнулся: «Я прекрасно умею слушать господина Шэна. Я всегда буду рядом и буду его защищать».

«Нужна ли мне твоя защита?»

Учитывая самооценку высшего Альфы, Хуа Юн слукавил и тут же изменил свои слова: «Нет необходимости. Я слишком слаб и нуждаюсь в защите господина Шэна».

Шэн Шаою неохотно принял этот аргумент. «Цветочный секретарь» успешно зарекомендовал себя и получил вторую работу в Shengfang Bio благодаря саморекламе.

......

Шэн Шаоцину в последнее время очень не везло. Он потратил кучу денег, чтобы попросить кого-нибудь что-нибудь сделать для него, но всё обернулось неудачей. Он не смог связаться с людьми, которые собирали деньги и помогали избавиться от бед.

Все говорят, что не так давно был похищен Шэн Шаою, председатель компании Shengfang Biotechnology. К счастью, он остался жив и невредим и вернулся домой целым и невредимым.

Из-за этого Шэн Шаоцин ещё больше разозлился.

Он потратил столько денег, нашёл самый надёжный канал и нанял самого опытного «Альфа-охотника». Как Шэн Шаою смог остаться невредимым?

Он лихорадочно связывался с людьми по всему миру, но двое некачественных «Альф», которые забрали у него деньги, похоже, исчезли.

В подавленном состоянии Шэн Шаоцин отправился в VIP-зал казино в Австралийском особом административном районе, чтобы поиграть несколько дней. В результате удача отвернулась от него, и он в мгновение ока проиграл восьмизначную сумму.

В тот вечер он был в плохом настроении, остался в своём гостиничном номере, заказал доставку напитков и случайно напился.

Омега, который был с ним в постели, видел, что он подавлен и несчастен, поэтому он пытался всеми способами утешить его.

Прекрасный Омега наклонился вперёд для поцелуя и объятий, но спонсор расстроенно оттолкнул его.

«Уходи, я не в настроении».

Омега не понял, но всё же попытался улыбнуться и утешить его: «Это всего лишь небольшая потеря. Для господина Шэна это лишь вершина айсберга. Не расстраивайтесь».

«Неужели я из тех, кто злится из-за такой мелочи?» — рыгнул Шэн Шаоцин. Он никогда не зарабатывал ни копейки самостоятельно, но не считал десятки миллионов, потерянные за одну ночь, большой суммой.

Омега улыбнулся и польстил ему: «Верно, молодой господин Шэн щедр и богат, все это видят, так скажи мне, почему ты волнуешься, и посмотрим, смогу ли я дать тебе совет».

Шэн Шаоцин сделал ещё глоток вина, взглянул на Омегу перед собой и презрительно рассмеялся: «Мой брат с глазами на макушке! Он постоянно ко мне пристаёт! Но даже я ничего не могу с ним поделать, так что же можешь сделать ты, маленькая шлюха?»

Видя, что он готов поговорить, Омега воодушевился и стал приставать к нему с просьбами о подробностях.

Шэн Шаою был пьян и рассказал ему всё, включая то, что ему следует говорить, а что нет.

Этот Омега много лет пробыл в мире секса и умел манипулировать людьми. Слушая его внимательно, он быстро соображал. Наконец, он пришёл к выводу: «Твой брат — типичный человек: жёсткий снаружи, но мягкий внутри. Если ты действительно хочешь с ним разобраться, нельзя применять силу, придётся связать его мягкой верёвкой...»

......

Шэн Шаою действительно недавно был крепко связан мягкими верёвками.

Каждое утро, как только он открывал глаза, человек рядом с ним дарил ему утренний поцелуй в нужный момент.

До этого Шэн Шаою никогда не думал, что между двумя Альфами может быть такая сильная феромонная совместимость.

Оригинальный запах феромонов Хуа Юна так же очаровал его и даже возбудил его желание сильнее, чем ранее модифицированный запах Омеги.

Он был так возбуждён, что по утрам у него кружилась голова, ему почти невольно захотелось стать тираном, который «никогда не приходит ко двору рано утром*». Шэн Шаою разгневался и сердито оттолкнул Хуа Юна: «Уймись со своим вкусом».

[«Тиран никогда не приходит ко двору рано утром"-- Это метафора: деспотичный правитель избегает прозрачности, ответственности и справедливого управления. Он не советуется с подданными и не придерживается установленных порядков, предпочитая действовать в тени и по собственной воле.]

«Господину Шэну это не нравится?»

«Я не извращенец!» — Шэн Шаою откинул одеяло и встал с кровати. — «Мне нравятся только Омеги».

Хуа Юн задумчиво посмотрел на его спину.

Днём Шэн Шаою вернулся в офис после совещания, но Хуа Юна там не увидел. Чэнь Пиньмин принёс ему чашку холодного латте.

Он сделал глоток и нахмурился.

У Шэн Шаою было плохо с желудком, и Хуа Юн не разрешал ему пить кофе, тем более холодный.

Видя, что Шэн Шаою поставил чашку и молча огляделся, Чэнь Пиньмин тактично ответил: «Господин Хуа попросил выходной».

«Попросил выходной?» Шэн Шаою нахмурился ещё сильнее: «О каком отпуске он просил?»

«Это называется больничный».

«Он плохо себя чувствует?»

Чэнь Пиньмин нерешительно ответил: «Когда он уходил, он выглядел неважно. Но я не расспрашивал его подробно. Если вас что-то беспокоит, можете спросить его лично».

Шэн Шаою снова замолчал. Он ничуть не волновался.

Чем дальше от него уберётся этот лживый и прилипчивый тип, тем лучше. Ему не о чем беспокоиться.

Но, несмотря на это, Шэн Шаою всё равно рано ушёл с работы и поспешил в отель.

В эти дни он сам не знал, что у него за настроение, и жил в номере Хуа Юна.

Он оправдывал себя тем, что его дом обрушился. Но семья Шэн была известной с поразительным количеством недвижимости в Цзянху. Что бы ни случилось, они не останутся без жилья. Более того, квартира, в которой Хуа Юн недавно ненадолго остановился, явно пустовала.

Шэн Шаою обманывал себя, но не был последователен. Видя, что водитель едет медленно, как улитка, он ещё больше разозлился: «Так медленно? Ты думаешь, что моя жизнь слишком длинная, и хочешь убить для меня немного времени?»

Водитель редко видел Шэн Шаою в таком гневе, и это его напугало. Он объяснил: «Сегодня на главной дороге ведутся ремонтные работы, и один её участок перекрыт, поэтому пробка, дорога очень загружена».

Неважно, насколько заблокирован мир, он не будет заблокирован сильнее, чем сердце Шэн Шаоюя.

Его тревога и нервозность были очевидны для всех.

Водитель заметил выражение его лица в зеркале заднего вида и утешил его: «Не волнуйтесь, господин Шэн. Мы скоро будем там».

Скоро? Чего тут волноваться? Просто Хуа Юн не ответил на звонок и сообщение. Такой сильный псих не умрёт от болезни за несколько часов.

Шэн Шаою держал телефон, его ладонь была слегка влажной. Он помедлил и наконец позвонил Чан Юйю.

После долгого ожидания рингтона на другом конце провода послышался человеческий голос.

«Господин Шэн».

«Где Хуа Юн?» — прямо спросил Шэн Шаою. «Где он? Он в отеле?»

Чан Юй был ошеломлён и тихо ответил: «Да».

Шэн Шаою почувствовал облегчение: «Пусть ответит на звонок».

«Боюсь, сейчас, неудобно», — нерешительно ответил Чан Юй. — «Начальник идёт к врачу».

«К врачу? Что с ним?»

«Злоупотребление модификаторами феромонов», — Чан Юй быстро заговорил с ноткой тревоги. «Этот препарат всё ещё находится на экспериментальной стадии. Теоретически его не следует применять долго. Он слишком сильно нагружает организм и имеет слишком сильные побочные эффекты».

Машина подъехала к входу в вестибюль отеля, прежде чем она остановилась, Шэн Шаою уже открыл дверь и вышел.

Он не понимал, почему Хуа Юн продолжает использовать этот ужасный модификатор теперь, когда правда раскрылась!

Может быть, он был не единственным Альфой, которого обманули?

Бывший глава страны П. X Holdings, похоже, был весьма распущенным. У него было множество наложниц, он зачал более десятка детей, но все они оказались нелояльными, что привело к борьбе девяти сыновей за трон, и ему пришлось «назначить добродетельного вместо старшего сына*».

А переменчивость — это наследственное. С отцом, который так хорош в посеве, Хуа Юн вряд ли будет намного лучше!

[«Назначить добродетельного вместо старшего сына*»---В конфуцианской философии и в даосизме часто подчёркивается, что добродетельный правитель способен принести гармонию и процветание в отличие от того, кто наследует власть, но лишён этих качеств.]

Шэн Шаою стиснул зубы и задумался. Чем больше он думал, тем сильнее злился. Гнев нарастал, обжигая уши.

Код 9901 заменили на кодовый замок. Шэн Шаою быстро ввёл цифровой пароль, состоящий из своих дней рождения и дней рождения Хуа Юна. На полпути дверь внезапно открылась.

За дверью появилось бледное лицо.

«Господин Шэн». Хуа Юн выглядел очень плохо, но заставил себя улыбнуться ему: «Ты сегодня так рано ушёл с работы?»

Гнев Шэн Шаоюя исчез в тот момент, когда он увидел улыбающееся лицо.

Все вопросы и сомнения были отброшены.

"Что с тобой не так?"

«Что?» — Хуа Юн открыл дверь и жестом пригласил Шэн Шаою войти. Затем он спросил: «Ты голоден? Я попросил кухню приготовить закуски».

Шэн Шаою не желал есть. Он последовал за ним в комнату и увидел в приёмной незнакомца. Мужчина был в аккуратном костюме, а за ним следовал мужчина, похожий на ассистента, с медицинским ящиком из алюминиевого сплава.

Хуа Юн равнодушно взглянул на Чан Юя.

Чан Юй тут же сильно занервничал и быстро отослал мужчину: «Доктор Цай, пожалуйста, сначала вернитесь. Я свяжусь с вами позже».

Доктор Цай был высоким и стройным, с очень светлой кожей. Он кивнул Чан Юю, не выражая никаких эмоций, затем повернулся к Хуа Юну и сказал: «А' Зо тоже в Цзянху. Давай поужинаем вместе, когда освободимся».

Упомянутого им А' Зо зовут Лун Цзо, и он — двоюродный брат Хуа Юна по материнской линии.

Семья Лун – известная преступная группировка в стране П. Лун Цзо унаследовал семейный бизнес в 19 лет и стал настоящим богатым молодым господином. Заняв пост, он начал очищать семью и больше не позволял своим подчинённым заниматься наркотиками или убийствами. Несколько лет назад он также женился на красивой женщине-полицейской с длинными чёрными волосами и светлой кожей.

Он и Хуа Юн выросли вместе. Они не кровные братья, но лучше кровных братьев. Их отношения гораздо лучше, чем у братьев по крови по фамилии Хуа, которые сражаются насмерть за семейное имущество.

«Знаю».

Доктор Цай не собирался уходить немедленно. Он на мгновение задумался, а затем напомнил ему: «Тебе нужно заботиться о своём здоровье. Если ты продолжишь так страдать, я больше не буду принимать твои визиты».

Хуа Юн поднял брови и улыбнулся, но это была не та улыбка, которую он обычно дарил Шэн Шаою. Хотя он и скривил уголки губ, брови и глаза были ледяными, вид у него был необъяснимо холодный: «Цай Хун, ты не умрёшь, если скажешь меньше. Пожалуйста, иди, я тебя не провожу».

Получив приказ уйти, доктор Цай сердито посмотрел на него и вышел вместе со своим помощником. Проходя мимо Шэн Шаою, он бросил на него многозначительный взгляд, словно испытывая к нему огромное любопытство.

Хуа Юн схватил Шэн Шаою за запястье и потянул его за собой.

Доктор Цай поднял брови и сказал: «Что? Что это за сокровище? Мы даже не можем на него взглянуть?»

«Ну, я не могу...». Улыбка Хуа Юна исчезла, только уголки его губ остались слегка приподняты: «Я не могу выпустить его из виду».

«Я — Альфа». Цай Хун напомнил ему: «Здоровый, нормальный Альфа не забеременеет, если будет смотреть на другого Альфу. Можешь быть в этом уверен».

Шэн Шаою был ошеломлён, и гнев, который только что утих, внезапно вспыхнул с новой силой.

Чушь, этот доктор по фамилии Цай — просто альфа-отличник, как он смеет над ним издеваться? Он что, психически больной?

Феромон угнетения S-уровня внезапно стал сильным.

Выражение лица доктора Цая слегка изменилось: «S-уровень?» Он посмотрел на Хуа Юна, и на его лице отразилось явное неодобрение: «Ты играешь по-крупному».

Хуа Юн криво усмехнулся: «У меня есть планы поважнее, например, убить своего сводного брата, который слишком много болтает. Доктор Цай, хотите попробовать?»

Цай Хун — старший сводный брат.

Он никогда не мог справиться с этим непредсказуемым братом, поэтому холодно фыркнул и сказал: «Ты волен влюбляться, как хочешь, но ты должен быть благоразумен. Что бы ни случилось, не убивай себя. Иначе я не смогу объяснить маме, когда попаду в ад».

«Не волнуйтесь», — сказал Хуа Юн. «Я не могу позволить себе умереть, пока здесь господин Шэн».

Цай Хун был вынужден выслушать столь слащавое признание, и он поднял руку и указал на него издалека..

Хуа Юн послушно кивнул: «Пока господин Шэн готов быть со мной, я приложу все усилия, чтобы прожить эту жизнь как можно дольше».

Цай Хун никогда не мог справиться с этим братом, поэтому он беспомощно покачал головой: «Решать тебе. Дай мне знать дату свадьбы. Я стар, боюсь, мне скоро придётся принимать лекарства от давления, ведь я вижу, как ты каждый день так развлекаешься».

«Я не играю», — поправил его Хуа Юн: «Я всегда серьёзен с господином Шэном».

Глава 50

Дверь захлопнулась.

Как только Цай Хун ушёл, Хуа Юн тут же отбросил прежнее безразличие. Он ослабил хватку на запястье Шэн Шаою и тихо спросил: «Господин Шэн, вы будете китайские или западные дим-самы?»

Обычно он избегает важных вопросов, но на этот раз ему явно не удастся избежать их.

Шэн Шаою нахмурился: «Что с тобой? Кто это? Твой брат? Врач?» Его взгляд скользнул по кровоостанавливающему пластырю на руке Хуа Юна, и Шэн Шаою схватил его за руку, спрятанную за спиной: «Что это?»

Хуа Юн немного поборолся но не вырвал руку из его хватки. Он жалобно застонал, как капризный ребёнок: «Господин Шэн, вы так сильно меня схватили, что мне больно».

Шэн Шаою скрежетал зубами, но не знал, как с ним справиться. Он слегка ослабил хватку на его руке: «Хуа Юн, скажи мне правду. Разве ты не говорил, что больше никогда не будешь мне лгать?»

«Я вам не лгал», — серьёзно сказал Хуа Юн. «Господин Шэн, не сердитесь. Я расскажу вам всё, что вы хотите знать».

Шэн Шаою не умел уклоняться от ответа. Он пристально посмотрел на него и спросил: «Зачем ты отпросился?»

Хуа Юн посмотрел на него, поджал губы и снова улыбнулся, выглядя безобидным и кротким, и уклончиво ответил: «Этот доктор Цай на несколько лет старше меня, он мой единокровный брат. Моя мать умерла очень рано и поручила меня ему, попросив заботиться обо мне, поэтому он всегда старается воспитывать меня, как старший брат». Он почувствовал себя немного обиженным и нежно склонил лицо в объятиях Шэн Шаоюя, сетуя: «Господин Шэн, он так жесток со мной».

Ты гораздо более свиреп, чем он.

Шэн Шаою был втайне недоволен.

Объяснение Хуа Юна явно было призвано отвлечь внимание, но Шэн Шаою, очевидно, не поверил. Он сразу уловил суть и намеренно напомнил: «Ты сказал, он врач?»

«Да», — спокойно ответил Хуа Юн. — «Я слышал, он довольно популярен в индустрии, но с его вспыльчивым характером он может напугать хороших людей до смерти. Неудивительно, что в его возрасте у него до сих пор нет партнёрши-парнёра. Кто осмелится выйти за него замуж?»

«Что он здесь делает?»

Хуа Юн на мгновение насторожился и опустил глаза, проявляя необычайную послушание, но его рот был подобен моллюску, и он двусмысленно произнёс: «Приходил ко мне».

«Правда?» Открывать раковину, чтобы достать жемчужину, было не без удовольствия. Шэн Шаою взял его за запястье, дважды потёр его пальцами и продолжал терпеливо допытываться: «Что он там обнаружил?»

Хуа Юн поднял голову и встретился взглядом с тёмными глазами. Его лицо слегка покраснело. «Ничего серьёзного».

Шэн Шаою опустил голову и понюхал исходящий от него запах.

Свежий аромат орхидеи исчез, его заменил мягкий и тихий цветочный аромат Омеги.

Хуа Юн наклонился ближе, поцеловал его в подбородок и прошептал на ухо: «Западный сэндвич, китайская двойная булочка с начинкой или... я. Что господин Шэн съест первым?»

Шэн Шаою ничего не мог есть и крепко сжал его подбородок пальцами: «Ты думаешь, это весело — подшучивать надо мной?»

"Нет."

Он был очень силён, но на этот раз Хуа Юн не вскрикнул от боли. Он посмотрел на него глазами, глубокими, как океан: «Мне нравится господин Шэн, и надеюсь, господин Шэн тоже меня полюбит».

«Если ты изменишь свой "вкус", ты мне понравишься?»

Хуа Юн поднял брови и ничего не сказал, но его глаза ясно говорили: «Разве тебе раньше не очень нравился?»

Шэн Шаою был так зол, что его пальцы онемели, а давление подскочило. Он наконец понял, почему Цай Хун сказал, что заранее примет антигипертензивные препараты, если останется с Хуа Юном надолго.

«Хуа Юн, если ты посмеешь ещё раз мне насолить, я больше никогда тебя не увижу и уж тем более не полюблю. Понял?»

Хуа Юн ясно услышал это, но выражение его лица было растерянным: «Почему?» Он спросил: «Разве ты не говорил, что тебе нравится запах Омеги? Тогда я стану запахом Омеги, что в этом плохого?»

Что в этом плохого?

Он на самом деле осмелился спросить, что случилось?

Посмотрите на это лицо, оно белое как бумага.

Шэн Шаою разжал пальцы, сжимавшие подбородок, и усмехнулся: «Да, в этом нет ничего плохого. Когда ты умрёшь, меня больше никто не побеспокоит. Тогда можешь продолжать использовать это паршивое средство для модификации. Я больше не буду тебя сопровождать».

«Подожди», — Хуа Юн поспешно схватился за край его одежды, но его отбросило.

«Если хочешь умереть — умирай. Я больше не хочу играть».

Его напряжённая спина внезапно прижалась к тёплому телу, а тонкие руки крепко обняли его за талию. Температура тела, пропитанная ароматом орхидей, согрела его, отчего ему не хотелось двигаться.

«Господин Шэн». Хуа Юн обнял его сзади и мягко признал свою ошибку: «Я был неправ, я исправлюсь, не сердись и не уходи».

"В чем дело?"

Хуа Юн не смог придумать ответа, но он не посмел снова лгать, поэтому ему пришлось ответить честно: «Мне не следовало злить господина Шэна».

Шэн Шаою резко обернулся и отругал его: «Не стоит шутить со своим телом».

Хуа Юн был ошеломлён и подсознательно ответил: «Я не умру».

Ты просто пользуешься своим талантом, чтобы делать всё, что хочешь, верно? Значит, пока ты жив, можешь делать всё, что хочешь?

Шэн Шаою усмехнулся: «Хочешь, чтобы тебя наказали, да? Почему бы тебе не снять штаны и не дать мне немного развлечься?»

Чан Юй, стоявший в стороне, был ошеломлён и даже не смел дышать.

Он больше не мог слушать эти слова, но не знал, стоит ли ему затыкать уши. Если он будет слышать слишком много подобных разговоров, хозяин, вероятно, заставит его замолчать.

И действительно, взгляд Хуа Юна был острым и легким.

Чан Юй почувствовал себя очень неловко и тактично сказал: «В группе что-то ещё происходит, я уйду первым, вы можете рассказать мне всё, что угодно, в любое время».

Сказав это, секретарь Чан, известный своим спокойствием в чрезвычайных ситуациях, выбежал из двери, словно спасаясь бегством.

В огромной комнате их осталось только двое.

Хуа Юн протянул руку и поправил галстук Шэн Шаою. Заметив, как его кадык дважды невольно дёрнулся вверх-вниз, он невольно открыл рот и лизнул его. Это было больше похоже на сосание: чувствительная горловая кость была плотно охвачена тёплым ртом, отчего сердце Шэн Шаоюя на мгновение замерло, а затем завибрировало, словно барабан.

Его ударил мощный биоэлектрический ток. Тёплое дыхание Хуа Юна коснулось его шеи, а его руки, настойчивые и жадные, обняли его, будоража его кровь, словно магма. Жар от затылка разлился по всему телу, словно океанское течение.

К тому времени, как они отреагировали, их долгий, мокрый и жаркий поцелуй уже закончился.

Шэн Шаою не отрывал взгляда от бледного Хуа Юна. Страсть в глазах Хуа Юна была такой сильной, что сердце Шэн Шаоюя вдруг сжалось. Он невольно прижался пальцами к его влажным, мягким губам, время от времени поглаживая их: «Впредь не мешай..».

«Но вкус...»

«Они все одинаковые», — вздохнул Шэн Шаою. «Твой оригинальный вкус не так уж и плох».

«Правда?» — спросил Хуа Юн.

Он выглядел серьёзным и чрезвычайно искренним, как будто ответ Шэн Шаоюя был для него самой важной вещью в мире.

«Правда?» Беспомощный вздох вырвался из уголка его губ, но тут же был решительно подавлен.

Они не дошли до конца.

Приближался период восприимчивости Шэн Шаоюя, и феромоны Хуа Юна с запахом Омеги возбуждали его, но, столкнувшись с такой бледностью, он просто не мог этого сделать.

Он настолько мягкосердечен, что даже не хочет прилагать дополнительных усилий руками, чтобы поцеловать кого-то, не говоря уже о том, чтобы «пользоваться чьим-то несчастьем».

Ни одна китайская или западная закуска на столе не была тронута. Шэн Шаою и так было трудно справиться с Хуа Юном в одиночку.

Он действительно не мог есть.

Наконец он в панике толкнул Хуа Юна: «Стой, стой!»

Хуа Юн немного отступил назад, поднял лицо и облизнул губы: «Господин Шэн такой милый».

Сладкий как чёрт!

Шэн Шаою толкнул его в плечо: «Застегни пуговицы».

Сквозь расстегнутую рубашку Хуа Юна видна красивая ключица, а белая и плоская грудь под ней излучает яркий и ослепительный свет, заставляющий людей не отводить взгляд.

Этот человек просто ужасен. Он идеально соответствует всем предпочтениям Шэн Шаоюя.

Но это всего лишь орудие лова.

Это похоже на наживку, висящую на рыболовном крючке, которая соблазняет Шэн Шаою открыть рот, чтобы укусить и проглотить его, но на самом деле единственным, кого в конечном итоге съедает рыболов, оказывается сам Шэн Шаою.

Но это действительно самая сладкая афёра в мире.

Хотя он и знал, что этот маленький сумасшедший — хитрый лжец, способ, которым он обманывал, настолько соответствовал желаниям Шэн Шаоюя, что он не мог позволить себе быть обманутым.

Под личным наблюдением Шэн Шаоюя Хуа Юн отдыхал дома в течение двух дней.

Когда он вернулся на работу, отношение Чэнь Пиньмина к нему было совсем иным.

«Слуга» семьи Шэн больше не относился к нему с таким же беспристрастным почтением, как прежде, а стал более внимательным и тактичен в своих словах и поступках.

В то утро Шэн Шаою понадобился документ, поэтому Чэнь Пиньмин специально вложил распечатанную и систематизированную информацию в руку Хуа Юна и сказал: «Пожалуйста, лично передайте господину Шэну информацию, которая понадобится ему сегодня днём». Он поднял запястье, постучал по часам и тихо сказал: «Сейчас, наверное, обеденный перерыв».

Хуа Юн посмотрел на него с полуулыбкой: «Я не ожидал, что секретарь Чэнь мне поможет».

Чэнь Пиньмин покачал головой: «Не могу сказать, что могу вам помочь. Просто молодому господину редко кто-то нравится. Если вы искренни, надеюсь, вы сможете дать ему дом».

«Хорошо», — Хуа Юн взял пачку документов и сказал: «Я передам вам всё, что пожелает господин Шэн».

«Не лги ему больше», — сказал Чэнь Пиньмин. «Молодой господин больше всего ненавидит, когда ему лгут. Ты первый, кто так много лгал и всё равно умудрился остаться в его тюрьме».

Хуа Юн улыбнулся: «Правда? Господин Шэн так сильно меня любит?»

Чэнь Пиньмин кивнул: «Любой, у кого есть глаза, это видит. Но если ты снова солжёшь, он тебя возненавидит». Видя, что Хуа Юн не удивлён, Чэнь Пиньмин добавил: «Раньше один омега опоздал на свидание на 25 минут и солгал, что попал в небольшую автомобильную аварию. После того, как господин Шэн провёл расследование и выяснил, что он лжёт, он сразу же попросил меня выпроводить его. Таких примеров много. Хотите ещё несколько?»

«Нет нужды», — улыбнулся Хуа Юн и сказал: «Я больше не буду ему лгать».

В этом больше нет необходимости.

То, к чему он стремился пятнадцать лет, наконец-то стало достижимым.

......

Шэн Шаою всегда поддерживал привычку вздремнуть. Короткий получасовой сон может поддерживать его энергию на протяжении всей второй половины дня и повысить его эффективность.

А в этот день его обеденный перерыв длился больше часа, что было редкостью.

Высококонцентрированные и совместимые успокаивающие феромоны с ароматом орхидеи помогли ему увидеть сладкий сон.

Он резко открыл глаза, и в поле его зрения появилось увеличенное лицо Хуа Юна.

Шэн Шаою был поражен: «Почему ты здесь?»

Хуа Юн встал с большой кровати в гостиной прямо перед ним, его волосы были растрепаны, глаза влажные: «Я здесь, чтобы передать документы господину Шэну и переспать с ним».

Шэн Шаою: ...

«Просто оставь папку на стол снаружи». Шэн Шаою погладил волосы, встал с кровати и снисходительно сказал: «В нашей команде 17 секретарей. Если все будут, как ты, забираться ко мне на кровать, чтобы доставить папку, то в моей гостиной будет слишком многолюдно».

«Да», — Хуа Юн округлил глаза и мягко улыбнулся. — «Но пока я здесь, они даже в дверь не пролезут, не говоря уже о том, чтобы забраться к тебе в постель».

Шэн Шаою было лень спорить, и он отвернулся, чтобы одеться. Когда он закончил, Хуа Юн уже застёгнул последнюю пуговицу на своей рубашке.

Днём работа шла очень гладко. Когда уже  было врен уходить с работы, Чэнь Пиньмин толкнул дверь и напомнил Шэн Шаою, что ему стоит зайти в больницу.

«Ваше феромонное расстройство давно следовало бы перепроверить. Кроме того, эффект от таргетных препаратов очевиден. Состояние председателя значительно улучшилось. Врач сказал, что есть высокая вероятность, что он проснётся в ближайшее время. Если у вас есть время...»

«Понял». Шэн Шаою расписался, отложил ручку и сказал: «Завтра утром я поеду в больницу на осмотр и навестить отца. Проверьте, пожалуйста, есть ли что-то, что нельзя изменить в расписании. Если да, я изменю время».

Чэнь Пиньмин тут же достал список проверил и кивнул, сказав: «Ваш график на завтрашнее утро довольно гибкий, и у вас будет больше времени днём. Вы можете перенести всё, что вам нужно сделать утром, на вторую половину дня. Что думаете?»

Шэн Шаою кивнул, но прежде чем он успел что-либо сказать, Хуа Юн, стоявший рядом с ним, внезапно спросил: «У господина Шэна феромонное расстройство? Это то, что сказал врач?»

Чэнь Пиньмин: «Да... Он должен был пойти на повторный осмотр в прошлом месяце, но у господина Шэна не было времени».

«Тогда я пойду с ним завтра». Хуа Юн сказал: «Хотя я думаю, что это, вероятно, был неправильный диагноз, поставленный врачом-шарлатаном, в любом случае, это болезнь, которую следует лечить совместно с партнёром».

Сейчас феромонное расстройство Шэн Шаою значительно улучшилось по сравнению с теми временами, когда оно было в самом разгаре. Он сам о нём забыл, видя, как Хуа Юн и Чэнь Пиньмин с энтузиазмом обсуждают его, невольно рассмеялся: «Партнёр? Разве я говорил, что ты им являешься? Неужели ты так стремишься отождествить себя с ним?»

«Да», — Хуа Юн обернулся и честно сказал: «Господин Шэн настолько популярен, что я наконец-то нашёл свободное место рядом с ним. Я очень волнуюсь». Выражение его лица было слишком серьёзным, словно он действительно переживал за эту «должность». Он бы убил любого, кто осмелился бы её отнять.

Чэнь Пиньмин невинно съел полный рот конфет, но постепенно привык к ним. Он молча вышел из кабинета, оставив личное пространство своему начальнику и будущей «жене начальника», с которым у него сложились редкие и серьёзные отношения.

Глава 51

"Что вы сказали?"

В кабинете врача Шэн Шаою недовольно нахмурился и, пристально посмотрев на врача, бросил острый взгляд.

Феромонный врач испугался его пристального взгляда, но всё же послушно повторил совет доктора: «Ваше феромонное расстройство значительно улучшилось. Хотя некоторые показатели всё ещё не дотягивают до нормы, всё гораздо лучше, чем было раньше. Вы недавно занимались сексом со своим партнёром?»

Шэн Шаою: ...

Хуа Юн: «Да».

Врач опустил голову, чтобы изучить дело, сравнил его с предыдущими данными и сказал: «Я предлагаю вам продолжить следующий период восприимчивости с этим омегой. Если возможно, лучше поддерживать определённую частоту половых актов. Он должен быть очень совместим с вами, и он — омега, способный стабилизировать ваши феромоны».

Шэн Шаою: ...

Лицо Хуа Юна слегка потемнело, и он спросил: «Ты научил моего Альфу заниматься сексом с Омегой?»

Из-за предостерегающего взгляда Шэн Шаою слова Хуа Юна: «Ты что, устал жить?» — застряли у него в горле, но глаза его были настолько холодны, что, казалось, он хотел кого-то убить.

Доктор только что вступил в средний возраст и не хотел умирать молодым. Он робко взглянул на красивого андрогинного юношу Альфа, стоявшего позади пациента, слегка кашлянул и продолжил: «Конечно, если вы оба принадлежите к меньшинству в сексуальной ориентации. Вы можете попробовать использовать надувную куклу с более высоким уровнем соответствия феромонов, чтобы посмотреть, улучшится ли феромонное расстройство вашего... друга после получения феромонного комфорта».

Шэн Шаою: ...

Хуа Юн:......

Выйдя из кабинета врача, Шэн Шаою направился прямиком в стационарное отделение со смешанными чувствами.

Хуа Юн спросил его: «Господин Шэн, вы слышали, что сказал доктор?»

«Я слышал. Он предложил мне заняться сексом с Омегой».

«Нет», — Хуа Юн взял его за руку.

Пальцы Хуа Юна были тонкими и длинными, с мягкой кожей, но кости были очень твёрдыми. Он с силой ввёл их в пальцы Шэн Шаою и сцепил их. Его тёплое дыхание обдало уши Шэн Шаою, и он тихо сказал: «Господин Шэн, всё это время вы ни с кем не спали, кроме меня».

"Замолчи."

«О, ладно». Хуа Юн был очень послушным, поджав губы и следуя за ним до конца. Когда они подошли к палате Шэн Фан, он указал на свой рот и спросил: «Хмммммммммм? (Могу ли я теперь говорить)?»

"Нет." — жестоко сказал Шэн Шаою.

Хуа Юн снова успокоился и позволил того провести его в палату, дойдя до кровати Шэн Фана.

Шэн Шаою несколько раз пытался выдернуть руку. Но выражение лица Хуа Юна было таким кротким, что он смягчился. Подойдя к кровати Шэн Фана, он наконец напрягся и попытался выдернуть руку.

Неожиданно этот маленький ублюдок пристрастился держаться за руки, а его тонкие косточки пальцев, казалось, застряли в его пальцах, и он отказывался их отпускать.

Он был невероятно послушным. Если Шэн Шаою не давал ему говорить, он молчал. Он просто смотрел на него влажными глазами. От этого взгляда у Шэн Шаоюя необъяснимо подскочило давление и участилось сердцебиение.

Кажется, он действительно влюбился.

Если целью является Хуа Юн, Шэн Шаою даже чувствует, что между Альфой и Альфа нет ничего плохого.

В тот день они по непонятной причине поцеловались перед кроватью Шэн Фана.

Он не знал, кто это первым начал, но к тому времени, как он это осознал, четыре губы уже соприкоснулись, они часто дышали, жадно обмениваясь температурой тела и слюной.

Будучи прирождёнными лидерами, ни один из них не желал уступать. Они вырывали кислород изо рта друг у друга. Их совместимость была высокой, а феромоны переплетались, образуя неразрывный кокон, который плотно опутывал и обволакивал их.

Специальные медикоменты компании X Holdings оказалась очень эффективной. Состояние Шэн Фана, долгое время находившегося в коме, значительно улучшилось. Хотя его сознание всё ещё не было отчётливым, в последнее время он начал просыпаться на короткие промежутки времени. Иногда это длилось несколько секунд, иногда более десяти секунд. Однако эти короткие периоды бодрствования были непродолжительными и не всегда заметными.

В этот день, когда он проснулся от глубокого сна, наступило самое яркое время утреннего солнца. Лучи около десяти часов проникали сквозь оконное стекло, освещали переплетённые фигуры перед кроватью и озаряли мир ослепительным ореолом.

Шэн Фан прищурился от яркого света. Он смутно узнал в мужчине, стоявшем перед его кроватью и целующем другого молодого человека, его старшего сына Шэн Шаоюя, которым он очень гордился.

Быть молодым – это здорово.

Шэн Фан подёргал пересохшие губы и слабо улыбнулся.

Человек, которого его сын целовал перед кроватью отца, должно быть, тот, кого он очень любит, да?

Шэн Фан изо всех сил пытался разглядеть лицо омеги, но безуспешно. Веки его отяжелели, словно стали золотыми, и он устало закрыл глаза, чувствуя сонливость.

В оцепенении он вдруг вспомнил свой первый поцелуй со своей первой любовью.

Неужели у этого ребёнка, который был таким же гордым и смотрел на всех свысока, наконец появился любимый человек?

Замечательно...

Хуа Юн, вероятно, был аппаратом искусственного дыхания, и Шэн Шаою постепенно лишался кислорода от его поцелуя. В растерянности он почувствовал, как прохладные пальцы Хуа Юна скользнули по его пояснице.

Соблазнительный маленький лжец страстно целовал его, яростно перекрывая ему кислород, и ласкал его чувствительную талию и бёдра. Его нежные движения были полны сильного желания, но при этом осторожны, словно он успокаивал чувствительное маленькое животное.

Мягкие кончики пальцев гибко скользят вниз...

Шэн Шаою дрожал всем телом, словно под действием электрического тока, по спине пробежал странный, но знакомый жар. Он издал звук «хмм», давая Хуа Юну сигнал остановиться, но тот не собирался останавливаться.

Хуа Юн обнял его так крепко, что Шэн Шаою пришлось оттолкнуть его локтём, прежде чем тот смог перестать тяжело дышать.

«Ты с ума сошёл? Мой отец всё ещё лежит здесь!»

Хуа Юн по-прежнему ничего не говорил, но глаза его стали более слезливыми и нежными.

«Прошу прощения, господин Шэн», — он начал тихо извиняться, отчего сердце Шэн Шаоюя сразу смягчилось: «Я ничего не мог поделать. Это всё моя вина».

А что в этом плохого?

Нет ничего плохого в молодости.

В похоти нет ничего плохого.

......

В ту ночь в номере 9901 отеля X.

Хуа Юн закончил принимать душ и сел на край кровати, окутанный паром. Он был полураздет, в сером шелковом халате, было очевидно, что он совершенно голый. Капли воды на его белой груди мешали Шэн Шаою, державшему в руках планшет и читавшему журнал о биотехнологиях, сосредоточиться.

Хуа Юн подлил масла в огонь и потрогал его ноги через одеяло: «Господин Шэн, вы заняты?»

Разве не очевидно, что он и так достаточно занят?

Шэн Шаою яростно затряс ногами, стряхивая руку: «Держись от меня подальше».

Хуа Юн встал с края кровати, согнул ноги в коленях и опустился на одно колено, повернувшись к нему лицом, и улыбнулась: «Как это возможно?»

С этими словами он опустился на кровать другой ногой и медленно поднялся с края кровати по коленопреклоненным ногам Шэн Шаою, прошептав: «Я хочу забраться на кровать господина Шэна, но он слишком далеко?» Пока он говорил, прекрасное лицо уже было перед ним.

Шэн Шаою на мгновение отвлёкся, затем поднял руку, используя планшет, отстранил его от себя, нахмурившись и сказав: «Разве я тебе разрешал? Ты что, собираешься просто ползать тут и там?»

Хуа Юн приподнял губы, обнажив ряд прекрасных белых зубов: «Ты не сказал «нет». В этих выпуклых глазах, казалось, были "крючки", отчего Шэн Шаоюю стало трудно дышать.

Аромат феромонов в железах медленно высвобождается, и вокруг сохраняется свежий аромат орхидей.

Расставив руки, чтобы поддержать кровать, Хуа Юн открыл рот, стоя перед Шэн Шаою, облизал губы языком и многозначительно спросил: «Я хочу поцеловать вас. Вы не против, господин Шэн?»

Шэн Шаою уставился на мягкий кончик нго языка и на мгновение лишился дара речи.

Он уже пробовал этот язык раньше. Он был мягким и гладким. Он прилип ко рту, зацепил мягкую плоть между губами и грубо вонзил его, словно пытаясь вытащить душу человека.

Видя, что Шэн Шаою смотрит на него не мигая, Хуа Юн воспользовался ситуацией, шагнул вперёд и нежно провёл языком по этим угловатым губам.

«Господин Шэн милый, эм...»

Разум рухнул, эгоистичные желания нахлынули, и спокойная оболочка рациональности разлетелась вдребезги.

Огромная ладонь Шэн Шаоюя внезапно накрыла затылок Хуа Юна, прижал его убийственный рот к своим губам и яростно поцеловал его.

Следствием поддразнивания Альфы S-уровня становится жёсткая конфронтация и испытание того, что ни одна из сторон не желает уступать.

Крайне двусмысленные притягивания и конфронтация постепенно привели к тому, что дыхание обоих стало тяжелее, а жар, смешанный с поднимающимся ароматом феромонов, заполнил всю комнату.

Шэн Шаою стало жарко. Это беспокойное чувство отличалось от всех предыдущих периодов его восприимчивости, но всё же казалось знакомым.

У него ослабли руки и ноги, кружится голова.

Его тело было подобно проколотому воздушному шару, и силы постепенно улетучивались, оставляя лишь мягкую плоть и кости. Глаза постепенно увлажнялись, а температура тела стала ненормально высокой.

Как будто в его груди был спрятан котёл с кипящей водой, и его сердце кипело. Оно вздымалось и опускалось, как кипящая вода, испуская белый дым, превращая всех людей и вещи, которые были осквернены, в сосуды похоти.

Поцелуи Хуа Юна становились всё более и более яростными.

Шэн Шаою лежал на спине, ошеломлённый, и терпел этот невыносимый поцелуй.

Хуа Юн гладил его по спине, словно успокаивая зверька. Его согнутые колени сжимали его, словно железный обруч. Тёплый и успокаивающий поцелуй смягчил твёрдые кости альфы уровня S, лишив его возможности двигаться.

Шэн Шаою уставился на него широко раскрытыми глазами, его запястья внезапно поднялись над головой, и он не смог сдержать удивлённого восклицания.

Выражение паники и затуманенные, влажные глаза чисты и растеряны.

От сильного аромата орхидеи у него зачесалась и занемела шея, а по всему телу разлился странный тёплый поток.

Хуа Юн жадно, словно волк, жадно и грубо целовал его губы. Его губы и зубы медленно опускались, и кончики зубов коснулись подбородка, что было немного болезненно, но вызвало ещё больший зуд.

Верховный вождь стаи овец был схвачен за горло королём волков. Абсолютная разница в силе между видами сделала короля овец лёгкой добычей пленника.

Шэн Шаоюя целовали так сильно, что у него закружилась голова, а грудь сильно вздымалась.

Стрела натянута на тетиву и готова к пуску. Хуа Юн протянул руку, чтобы открыть ящик прикроватной тумбочки, но обнаружил лишь пустую коробку презервативов, и его лицо внезапно потемнело. Он отпустил руку Шэн Шаоюя, потянулся за телефоном и попросил кого-нибудь передать их.

Шэн Шаою разочарованно нахмурился и хлопнул по телефону в руке.

"Незачем."

«Но что, если...»

«Что?» — Шэн Шаою поднял брови. — «Ты грязный?»

Хуа Юн выглядел так, будто его сильно обидели, и защищался, говоря: «Как господин Шэн мог так неправильно меня понять?» Он снова наклонился ближе, нежно поцеловал Шэн Шаоюя в уголок губ и неопределённо сказал: «Кроме господина Шэна, я никогда ни к кому не прикасался. Я очень чист, моё тело и разум едины, и мне нравитесь только вы, господин Шэн».

Шэн Шаою избегал его губ и нетерпеливо сказал: «Ты собираешься это сделать или нет? Зачем ты несёшь такую чушь? Либо делай, либо уходи».

Уйти невозможно, по крайней мере, в этой жизни.

Хуа Юн облизал губы и улыбнулся, его глаза заблестели и стали странными: «Господин Шэн сам это сказал. Если это произойдёт, не вините меня».

У Шэн Шаою голова дымилась. Неужели этот маленький псих устроил настоящее представление и действительно возомнил себя Омегой?

Он поднял ногу и пнул его: «Что за чушь ты несёшь? Я же не Омега! Поторопись и перестань ворчать. Чем быстрее умрёшь, тем быстрее переродишься».

Либо сделай это, либо уходи.

В это время убежать невозможно.

Волчий король схватил ягнёнка за копыта и перевернул его.

Острые зубы были подобны лезвиям, они прорывали землю и впивались в кожу добычи с такой силой, что ягнёнок отбрасывался вперёд.

Из желез на задней части шеи Энигмы непрерывно выделялись высококачественные успокаивающие феромоны.

Под воздействием успокаивающих феромонов Шэн Шаою не чувствовал особой боли.

Железную стену терпеливо и постепенно откалывали.

Самое ценное в жизни — это состояние взаимного доверия и радость неба и земли.

Заговорщики требовали этого от него властным и непреклонным образом, невзирая на последствия.

Пусть верит, пусть будет счастлив, пусть любит, любит эту минутную радость и вечную любовь.

Радостно, охота приносит радость, но и быть пойманным тоже радостно.

Доведённая до крайности добыча стиснула зубы.

Высокая температура, блаженство.

Зрение затуманивается, воля слабеет, повышается температура, а нос забивается запахами.

Это был редкий и волнующий опыт в жизни Шэн Шаоюя.

Он нужен, его желают, его изучают, лелеют, контролируют... и его очень любят.

Глава 52

На этот раз Шэн Шаою переживает период особой уязвимости, и признаки этого очевидны.

С этой целью он за два дня до этого использовал пластырь-ингибитор.

Хуа Юн был очень прилипчивым, всегда подходил к нему сзади и обнюхивал его затылок, словно кошка, и даже говорил: «Я проверяю, соответствует ли качество продукции нашей компании стандартам». - X Holdings действительно монополизировала мировую технологию производства ингибиторов феромонов.

Другими словами, вся продукция, связанная с ингибиторами феромонов, в мире, включая пластыри с ингибиторами, производится производителями, напрямую или косвенно контролируемыми X Holdings.

Шэн Шаою был настолько раздражён его домогательствами, что он швырнул документы, которые он держал в руке, на стол, поднял глаза и холодно сказал: «Секретарь Хуа, пожалуйста, держитесь от меня на расстоянии не менее одного метра во время рабочего времени, иначе вы будете уволены!»

Хуа Юн улыбнулся, обнял его за талию и тихо спросил: «Могу ли я всё ещё получить часть зарплаты за этот месяц? Господин Шэн, я ищу супруга, и мне нужно содержать семью, поэтому мне очень нужны эти деньги».

Шэн Шаою пожалел, что не швырнул стопку бумаг в лицо красавцу-гангстеру. Он поднял локоть и безжалостно оттолкнул Хуа Юна, отталкивая его ещё дальше, и презрительно усмехнулся: «Правда? Чтобы сохранить такую «драгоценную» работу, тебе следует держаться подальше от своего начальника».

Чёрт возьми! Сексуальные домогательства на рабочем месте также подразумевают, что «сотрудники» преследуют своих начальников?

Беспокойство в этот чувствительный период делало его беспокойным, а постоянные поддразнивания Хуа Юна ещё больше мешали ему сосредоточиться. Во время дневной видеоконференции Шэн Шаою, чей разум снова помутился из-за Хуа Юна, не выдержал и отдал ему приказ об исключении: «Ты убирайся. Пусть вместо тебя придёт Чэнь Пиньмин».

Хуа Юн расстроенно встал, пошёл к двери кабинета, оглядываясь каждые несколько шагов, придержал дверь и неохотно сказал: «Господин Шэн, я ухожу. Вы уж поработайте как следует».

Шэн Шаою, не поднимая голову, нажал на один наушник и помахал рукой, давая ему знак выйти.

Хуа Юн закрыл дверь, всё ещё улыбаясь.

Румянец и сердцебиение Шэн Шаоюя были слишком очевидны. Он не мог пройти через период восприимчивости после первой постоянной метки Альфы в одиночку, поэтому Хуа Юн никуда не торопился и просто ждал.

Альфа, который его ждал, нуждался в нём и взял на себя инициативу, чтобы позвать его обратно к себе.

......

Когда рабочий день уже подходил к концу, на верхний этаж, где хранились организмы, прибыл незваный гость.

У Шэн Шаоцина не было назначенной встречи, поэтому ему не разрешили подняться наверх. Он долго оставался у стойки регистрации на первом этаже, пока не связался с Чэнь Пиньмином. Получив одобрение секретаря Чэня, администратор за стойкой регистрации проводила Шэн Шаоцина в лифт и проводила его до кабинета председателя.

Чэнь Пиньмин встретил его у входа в лифт и проводил в приёмную.

Шэн Шаоцин давно не появлялся в компании. Последний раз он приходил, когда бросил колледж. Шэн Фан был в ярости из-за его пренебрежительного отношения к учёбе, но не мог найти времени, чтобы зайти домой и отругать его, поэтому он послал водителя за ним в офис и отчитал.

После этого Шэн Шаоцин больше не возвращался в компанию. Но компания Шэн Фан Биология, как золотая курица, несущая золотые яйца для семьи Шэн, не стала тратить из своего огромного богатства.

Он только что вернулся в Шанхай из Специального административного района Австралии, и неповторимый, пьянящий аромат казино всё ещё стоял у него в носу.

На этот раз Шэн Шаоцин потерял более 30 миллионов, подписав код.

Сидя в приёмной, он лихорадочно размышлял, как бы изобразить жалость, чтобы выжать побольше козырей из своего несговорчивого, но добросердечного старшего брата. Пока он размышлял об этом, мысли его внезапно стали хаотичными, а слова эскорта Омеги пронзили мозг, словно нож.

«Ваш брат — типичный пример человека с суровым, но мягким сердцем. Если мы действительно хотим с ним справиться, мы не можем просто применить силу. Нам придётся связать его мягкой верёвкой. Как насчёт...»

По спине Шэн Шаоцина медленно стекал пот. Он нервничал и был взволнован своим воображением.

Больше всего в роду Шэн Фана потомков.

В семье Шэн много братьев и сестёр, но единственный, кто близок по возрасту к Шэн Шаою и уже добился успеха, — это сам Шэн Шаоцин. Остальные братья и сёстры ещё молоды, а старший ещё учится в колледже.

Если Шэн Шаою уйднет, а Шэн Фан надолго заболеет, то Шэн Шаоцин из аутсайдера, ожидающего возможности поделиться золотыми яйцами со своим старшим братом, превратится в истинного владельца всего существа Шэн Фан.

Без Шэн Шаою он мог входить и выходить из офисного здания, в любое время и по своему желанию. Ему больше не приходилось отвечать на вопросы администратора, которому платили мизерную зарплату, словно вору, когда он приходил.

Такое необычное воображение заставило Шэн Шаоцина почувствовать жар по всему телу, и даже дыхание стало тяжёлым.

Если другие не справятся, он сделает это сам. Шэн Шаою очень тщательно оберегает себя от посторонних, но всегда немного невежественен во внутренних делах. Если он сам выступит, всё станет гораздо проще.

Если он будет достаточно осторожен и решителен, то вскоре он сможет устранить Шэн Шаоюя, занозу в своем теле, и стать самым законным владельцем Shengfang Group!

Просидев в приёмной целых сорок минут, он так и не увидел тени Шэн Шаою. Шэн Шаоцин начал нервничать, нетерпеливо садился и вставал, беспокойно расхаживая по приёмной. Терпя какое-то время, он не выдержал и позвал Чэнь Пиньмина с резким вопросом: «Где мой старший брат? Почему он такой медлительный?»

Доверенный секретарь Шэн Шаою почтительно сказал ему: «Президент Шэн находится на совещании. Я сообщу ему о вашем визите, как только совещание закончится».

Терпение Шэн Шаоцина истощилось, но он ничего не мог поделать, поэтому ему оставалось только ждать и жаловаться.

Чэнь Пиньмин быстро вышел из приёмной, повернулся и направился в отдельный кабинет, расположенный ближе всего к кабинету председателя, поднял глаза и постучал в дверь.

Чтобы устроить жизнь молодого человека, который был жизненно важным для всей X Group, Чэнь Пиньмин специально выделил ему этот кабинет.

"Войдите."

«Господин Хуа». Чэнь Пиньмин толкнул дверь и вошёл с лёгким беспокойством на лице: «Господин Шэн находится в зале уже почти два часа. Он не ответил на телефонный звонок и не отреагировал на мой стук в дверь. У него сейчас период слабости...»

Прежде чем он успел что-либо сказать, Хуа Юн встал и нахмурился, сказав: «Я пойду посмотрю».

Хотя их разделяла только стена, Хуа Юн в течение всего дня смутно ощущал сильное чувство разлуки.

В первый восприимчивый период после постоянного клеймения реакция и страх разлуки у Шэн Шаою, должно быть, были очень сильными.

Весь день мобильный телефон Хуа Юна, казалось, был прикреплён к его руке, пока он ждал звонка от Шэн Шаоюя.

Но только сейчас он внезапно вспомнил, что Шэн Шаою, похоже, не верил, что Хуа Юн действительно оставил на нём след.

Дверь гостиной была заперта, Хуа Юн постучал несколько раз, но никто не ответил.

Он прикоснулся к явно утолщенной дверной панели и спросил Чэнь Пиньмина: «Это тоже модифицированная дверь с феромонной изоляцией?»

Чэнь Пиньмин кивнул и сказал: «Да, я только на прошлой неделе поменял. У господина Шэна слишком высокий уровень феромонов, и он очень навязчивый. Когда он в плохом настроении, он не хочет терпеть запах и ещё меньше хочет использовать антисептические пластыри. Чтобы предотвратить случайные травмы коллег, кто-то заменил дверь в комнату отдыха на изолирующую».

Хуа Юн осторожно просунул нос в щель в двери и остро уловил тончайший запах рома, смешанный с деревом.

Его зрачки внезапно сузились, и на прекрасном лице появилось неудержимое пылкое желание. ——Его исключительная «Омега» стала горячей.

Хуа Юн взялся за дверную ручку, нажал на неё и громко сказал: «Господин Шэн, вы там? Вы можете открыть дверь?»

За дверью воцарилась тишина. Хуа Юн навострил уши, прислушался и вдруг услышал слабый хриплый стон.

"-Войдите."

Слух Чэнь Пиньмина, обычного беты, составляет всего лишь одну десятую его собственного. Увидев, как Хуа Юн, прислонившийся к двери, внезапно расплылся в довольной улыбке, он был изумлён и необъяснимо удивлён.

Однако прежде чем он успел спросить, Хуа Юн внезапно встал, и почти в тот же миг плотно закрытая дверь щёлкнула. — Дверной замок открылся.

Чэнь Пиньмин подсознательно хотел войти, но его остановил Хуа Юн.

«Секретарь Чэнь».

У Чэнь Пиньмина и Хуа Юна никогда не было прямых конфликтов или физического контакта. Когда он в первый раз слегка толкнул его, он пошатнулся и чуть не упал на ягодицы.

Он с изумлением смотрел на нежного и красивого юношу перед собой, на его хрупкое лицо и тонкие конечности, и был поражен тем, какая огромная и ужасающая сила скрывается под этим телом.

Хуа Юн спокойно посмотрел на него, его тон оставался таким же вежливым, как и прежде, но его настрой был очень твёрдым, он не собиралась терпеть отказ: «Господину Шэну сейчас неудобно встречаться с посторонними, секретарь Чэнь, пожалуйста, располагайтесь, как вам удобно».

Чэнь Пиньмин лишился дара речи. Он не понимал. Он проработал на семью Шэн больше десяти лет, так как же он мог вдруг стать чужаком? А кто тогда их собственные люди?

Однако, если задуматься, то, конечно, тот человек, который рядом, ближе.

Он знал, как Шэн Шаою переживает за Хуа Юна. Услышав, что Хуа Юн плохо себя чувствует, Шэн Шаою резко изменился в лице. Будучи личным секретарём, Чэнь Пиньмин познакомился почти со всеми возлюбленными Шэн Шаою, но он никогда не встречал никого, кто мог бы так сильно обеспокоить этого молодого господина!

Ранее, когда Хуа Юн исчез, Шэн Шаою, казалось, потерял душу. Он был в отчаянии весь день и не мог спать всю ночь. Днём он даже по ошибке расписался на документах как Хуа Юн.

Это либо смертельная болезнь, либо глубокая любовь.

Узнав истинную сущность Хуа Юна, Шэн Шаою долго злился. Но Чэнь Пиньмин всегда знал, что он вернётся.

Потому что Шэн Шаою делал вид, что хочет, чтобы тот считал письма, отправленные Хуа Юном, мусором, но на самом деле он всегда открывал их и читал одно за другим, когда рядом никого не было.

Чэнь Пиньмин видел это много раз, но не осмеливался высказаться. Каждый раз, когда он это видел, ему ничего не оставалось, как выйти из кабинета, заткнув глаза и уши, и помочь своему начальнику, который оказался в полной ловушке, закрыть дверь.

Некоторые говорят, что в мире есть только три вещи, которые невозможно скрыть: нищета, кашель и любовь.

Чэнь Пиньмин был полностью согласен. Любовь Шэн Шаою была открытой, а его предпочтение – очевидны. То, что он пристрастился к Хуа Юну,  было настолько явным, что только Шэн Шаою, который никогда никого не любил, держался в неведении, ошибочно полагая, что он скрывает это.

Глава 53 // 18+

Шэн Шаоцин сидел в приёмной до самого заката. Солнце постепенно меркло, окрашивая облака в золотистый цвет. Всё небо на западе было ослепительно розовым.

Солнце на западе медленно садилось, открывая полудугу между двумя облаками, плывущими на запад. Вырвался наружу золотисто-красный свет, и его великолепные, захватывающие дух золотисто-красные лучи завораживали.

Но Шэн Шаоцин, стоявший лицом к большому французскому окну, вовсе не собирался наслаждаться прекрасным пейзажем. Он подозревал, что Шэн Шаою намеренно его не пустил. Вероятно, слух о его потере денег в Австралийской особой зоне уже распространился, и этот любопытный старший брат, должно быть, решил воспользоваться этим, чтобы запугать его.

Было уже почти семь часов, когда Шэн Шаою наконец прибыл.

Он выглядел очень усталым, но был одет очень аккуратно. Рубашка была застёгнута на самую верхнюю пуговицу, галстук аккуратно завязан виндзорским узлом, даже пальто выглядело как новое, а не как будто он носил его весь день, с гладким передом, без единой морщинки.

«Что ты здесь делаешь?» — голос Шэн Шаою был хриплым и гнусавым, словно он сильно простудился.

Шэн Шаоцин посмотрел на его усталое и раскрасневшееся лицо, почти прикусив зубы; щека на мгновение дернулась от силы укуса, а затем кожа щеки внезапно расслабилась, открыв выражение, очень похожее на улыбку.

«Давно не виделись, брат».

С тех пор, как они расстались в тот день в больнице, Шэн Шаою действительно больше никогда не видел своего сводного брата.

Шэн Шаою был больше удивлён необъяснимо улучшившимся отношением Шэн Шаоцина, чем его внезапным появлением в приёмной компании.

«Давно тебя не видел».

Он так устал, что шатался. Даже пошевелить пальцем было тяжело. Даже просто стоя, он чувствовал головокружение и боль в конечностях.

Нижняя часть тела была словно распилена пилой. Рваные отверстия были заполнены кислыми плодами, а сочная мякоть была сдавлена брюшной полостью. Кислый сок мгновенно пропитал всю брюшную стенку. Всё тело наполнилось кислым привкусом и тупой болью.

Этот период чувствительности был особенно тяжёлым. Узнав, что Шэн Шаоцин неожиданно приезжает и прождал целых полтора часа, Шэн Шаою, только что закончивший уборку, израсходовал все силы, прежде чем смог, неуверенно шагая, появиться в приёмной.

Хуа Юн не согласился бы с этим. Но, столкнувшись с пронзительным взглядом своего возлюбленного, Энигма, обладавший огромным богатством, не осмелился даже «пукнуть». Он лично отправил Альфу к дверям приёмной, но был снова изгнан.

«Подожди меня снаружи», — слегка хрипловатый голос Шэн Шаою вызвал у Хуа Юна чувство глубокого удовлетворения и нежности. Он не хотел ослушаться и послушно кивнул: «Я подожду здесь, господин Шэн. Звоните в любое время, если что-то понадобится».

Шэн Шаою не сопротивлялся его покорному виду, но, вспомнив о ненасытных требованиях юноши десять минут назад, он всё равно помрачнел. Должно быть, этот человек принял не то лекарство, иначе как он мог быть подобен вечному двигателю, которому не видно конца?

Неужели он никогда не устаёт?

«...На этот раз я действительно знаю, что ошибался...»

«Брат? Брат?»

Похоже, Хуа Юн не единственный, кто сегодня принял не то лекарство. Как минимум Шэн Шаоцина стоит добавить в список.

Шэн Шаою едва пришёл в себя и строго спросил: «Ты сказал, что знаешь, что неправ?»

«Да», — Шэн Шаоцин опустил голову, выглядя раздражённым и винящим себя: «Компания только что вышла из кризиса. Брат, ты так много работал. Ничего страшного, что я ничем не могу тебе помочь, но я ведь тоже потерял столько денег в Австралийском особом административном районе...»

Урок, который я получил в тот день в больнице, похоже, возымел определённый эффект.

Шэн Шаоцин, с детства всегда отличавшийся бунтарством, словно вдруг опомнился и решил начать всё с чистого листа. Он искренне сказал: «То, что вы сказали в тот день в больнице, было правдой. Столько лет я был высокомерным и расточительным, с завышенными ожиданиями, но низкими навыками, и плохо выполнял свою работу. Теперь, когда я об этом думаю, мне очень стыдно за отца и за вас. Брат, я знаю, что ты просто жесток к нам, братьям и сёстрам, но ты всегда такой мягкий. В этот раз я потерял столько денег и не могу придумать, как ещё заполнить эту пустоту. Если я вернусь и попрошу их у матери, она так на меня разозлится. Брат, ради отца, пожалуйста, помоги мне! Ты единственный, кто может мне помочь!»

Шэн Шаоцин на одном дыхании закончил свою речь, взглянул в лицо Шэн Шаою и сказал: «Помоги мне ещё раз! В последний раз! Впредь я буду очень сдержан! Я больше никогда не пойду в казино!»

Шэн Шаою слышал о его возмутительном поведении в Специальном административном районе Аомэнь, но, видя, что Шэн Шаоцин, похоже, искренне раскаивается, он больше ничего не сказал и спросил его: «Сколько ты потерял?»

Шэн Шаоцин: «Более тридцати семи миллионов».

Шэн Шаою нахмурился: «Неужели такая маленькая сумма стоит того, чтобы ты приходил ко мне плакать и рыдать? Твоя мать не дала тебе карманных денег?»

Шэн Шаоцин был ошеломлён его выговором, обида в его сердце становилась всё более очевидной. Он помолчал несколько секунд, а затем сказал: «Я потерял всё, что она мне дала».

Шэн Шаою безмолвно потер свой больной нос, набрал номер переговорного устройства на журнальном столике и попросил Чэнь Пиньмина принести его личную чековую книжку.

Через несколько минут старательный секретарь Чэнь толкнул дверь.

Шэн Шаою выписал чек на 37 миллионов, передал его Шэн Шаоцину и предупредил его: «Следующего раза не будет».

Так быстро?

Шэн Шаоцин взял чек. Сердце его было переполнено радостью, но его лицо не выражало. Он кивнул с «душевной болью» и сказал: «Спасибо, старший брат».

Получив деньги, Шэн Шаоцин не сразу ушёл. Он посидел ещё несколько минут, сказав множество вежливых слов, прежде чем наконец встать и попрощаться.

У Шэн Шаою болели поясница и бёдра, так что он не мог встать. Он надавил на подлокотник дивана и несколько раз пытался, но в конце концов окончательно сдался. Он повернулся и без всякого выражения сказал Чэнь Пиньмину: «Проводи гостей, а потом сразу же можешь идти домой».

"Затем вы..."

Шэн Шаою бросил сердитый взгляд на Хуа Юна, который стоял в дверях и невинно моргал, и процедил сквозь зубы: «Секретарь Хуа отвезёт меня обратно».

Чэнь Пиньмин кивнул и увёл Шэн Шаоцина.

Поскольку вокруг никого не было, Хуа Юн вошёл в приемную, наклонился и легко вынес Шэн Шаоюя с дивана, шепча ему на ухо: «Господин Шэн действительно хорош в том, чтобы вести себя как избалованный ребёнок».

«Тебе надоело жить?»

«Нет». Хуа Юн открыл рот и быстро укусил Шэн Шаою за кончик уха. Он с удовлетворением увидел, как этот маленький кусочек кожи быстро порозовел. Он улыбнулся и сказал: «Пока господин Шэн в моих объятиях, мне кажется, что ещё 500 лет жизни было бы слишком мало».

Альфа, «только что» получивший постоянную метку и переживающий свой первый период восприимчивости, был чрезвычайно чувствителен и чувствовал себя измученным ветром. Хуа Юн обнял его, спустившись вниз к машине, а вернувшись в отель, они снова переплелись в спальне.

Феромоны с ароматом орхидеи так запутались, что Шэн Шаою не мог от них уклониться. Он был весь мокрый и вспотевший, словно его только что вытащили из воды. Но, будучи зачинщиком, Хуа Юн ни о чём не жалел.

Тело Шэн Шаою было очень горячим. Хуа Юн обнял его и поцеловал вспотевшие виски. Внезапно он вспомнил самодовольную улыбку Шэн Шаоцина, и его движения стали медленнее. Он мысленно заметил: «Господина Шэна слишком легко обмануть. В будущем мне нужно будет присматривать за ним внимательнее».

......

Тридцать миллионов юаней, потраченные Шэн Шаоюем, произвели поразительный эффект. После того, как Шэн ШаоЦин раскаялся, он некоторое время вёл себя хорошо.

Он не только оставался у постели Шэн Фана каждый день, но и время от времени отправлял Шэн Шаою сообщения, выражая свою обеспокоенность его здоровьем и напоминая ему, чтобы он не был слишком строг к себе из-за тяжелой работы.

Шэн Шаою редко отвечал на эти «искренние» сообщения, но он читал каждое из них.

Нельзя сказать, что его не трогала запоздалая забота сводного брата, но иногда он находил время ответить «хм-м», и это было для него пределом.

Он и Шэн Шаоцин долгое время были в ссоре, поэтому ему было трудно привыкнуть к тому, что они внезапно стали вести себя как дружелюбные братья, он даже почувствовал необъяснимую застенчивость.

Но, несмотря ни на что, они всё-таки семья, и примирение — это всегда хорошо.

Но Шэн Шаоцин так не считал. Ему приходилось посылать множество желчных посланий, чтобы продемонстрировать свою доброжелательность, лишь изредка получая от Шэн Шаоюя лишь «хм» или «ладно». Помимо обиды, он в глубине души чувствовал, что этот брат, родившийся в «королевской семье», любил хвастаться, никогда не относился к нему как к равному и всегда смотрел на него свысока.

Через несколько дней его самооценка была серьёзно уязвлена, и он возненавидел Шэн Шаою ещё сильнее. Однако, учитывая «стратегические нужды», он не мог дать выход своему гневу и был вынужден терпеть.

Так прошла неделя, и Шэн Шаоцин почувствовал, что настало время, поэтому он воспользовался обеденным перерывом Шэн Шаоюя, чтобы позвонить на его личный мобильный телефон.

Во время обеденного перерыва в офисе председателя Shengfang Bio.

Комната наполнилась звуком слабого, но частого дыхания. Звук был прерывистым, ткань одежды прижималась к документам на столе, а бумага и ткань постоянно тёрлись друг о друга, издавая неопределённый звук трения.

Хозяина кабинета заставили лечь на стол, согнув поясницу, а руки ему крепко связали за спиной галстуком.

Пока его сознание было затуманено, его охватил дикий и властный запах феромонов, смешанный с холодным благоуханием цветов.

Некоторые учёные утверждают, что для людей половые отношения между возлюбленными — это не только проявление желания, но и язык, мост от одиночества к близости и плавильный котел для построения взаимной принадлежности.

Прочитав этот отрывок, Шэн Шаою испытал невероятные эмоции. У него были непродолжительные отношения со многими Омегами, но он так и не смог по-настоящему избавиться от одиночества.

Но теперь он совсем не чувствовал себя одиноким, ему просто было жарко.

Встроенная «печь» Хуа Юна слишком горячая!

«Мудак...» Чёрные волосы на висках блестели от пота, а руки лежали на столе.

Сзади у молодого красавца Альфа были широкие плечи и узкая талия, а спина была крайне напряжена. Сильный биологический ток парализовал всё тело, сложные чувства пронеслись от копчика к голове, заставляя его ругаться с полуоткрытым ртом: «Хватит, хватит! Ты... ты трахаешь плюшевого мишку, ты ещё не закончил, да?»

Молодой человек, от которого исходил аромат орхидеи, тихонько усмехнулся, опустил голову и поцеловал железу на его затылке, слегка постукивая по ней кончиками зубов, полусерьёзно пожаловался: «Всё это потому, что господин Шэн слишком милый».

У тебя всё ещё хватает наглости меня винить?

В офисе имелся отдельный туалет с кроватью и душевой, но Хуа Юн проигнорировал это и настоял на том, чтобы заставить его снять штаны перед столом.

Шэн Шаою, находившемуся в уязвимом положении, было трудно придерживаться своей позиции, встречаясь с Хуа Юном. Придя в себя, он увидел эту абсурдную картину.

Мобильный телефон внезапно завибрировал. Как только раздался чистый рингтон, Шэн Шаою испугался и задрожал. Хуа Юн, державший его за руку, тут же сжал её сильнее.

Их дыхания переплелись за ушами, от липкого дыхания Шэн Шаою на мгновение потерял сознание.

Телефон был подключен, но никто не ответил. После того, как звонок автоматически отключился, Шэн Шаоцин подождал ещё двадцать минут, прежде чем терпеливо позвонить снова.

На этот раз Шэн Шаою быстро ответил на звонок.

«Брат», — сказал Шэн Шаоцин. — «Ты завтра свободен? Давай поужинаем вместе?»

На другом конце провода Шэн Шаою, похоже, только что пробежал, сделал зарядку, поэтому его дыхание было немного неровным. Он небрежно произнес «хм» и спросил: «В чём дело?»

«Ничего», — с улыбкой ответил Шэн Шаоцин. «Брат хочет поужинать с братом, тебе ещё нужен повод?»

Шэн Шаою: «Тогда я попрошу кого-нибудь забронировать место».

«Не нужно. Я уже подготовился и позже пришлю тебе адрес. Брат, ты уверен, что завтра свободен? Ты должен прийти».

Повесив трубку, Шэн Шаою некоторое время держал телефон в руке, и вдруг его снова обняли за плечи: «Это опять мой ненадёжный и коварный брат?» Хуа Юн улыбнулся и искренне заметил: «Он такой раздражающий».

Шэн Шаою пожал плечами, но не смог стряхнуть руки, прилипшие к телу, словно клей. Он нахмурился и устало сказал: «Ты тоже раздражаешь».

«Не совсем», — Хуа Юн уверенно улыбнулся: «Я не такой надоедливый, как он. Я очень хорошо себя веду и слушаюсь господина Шэна. Если господин Шэн хочет, чтобы я шёл быстро, я иду быстро. Если хочет, чтобы я шёл медленно, я иду медленно...» Сказав это, он внезапно замолчал и улыбнулся, поджав губы.

Послушный? Хороший?

Так что же он делал, когда просил его сбавить скорость? Он не только не сбавил скорость, но и поехал быстрее.

«Перегруженный копер едва не пробил разрушающийся участок.»

Будь молодцом.

Шэн Шаою повернул голову и взглянул на него: «Он не пригласил тебя на ужин, поэтому ты расстроен?»

Хуа Юн невинно поджал губы и спросил: «А? Господин Шэн не возьмёт меня с собой? Значит, завтра вечером я буду голодным».

Шэн Шаою рассмеялся: «Без меня ты не сможешь наесться?»

«Да», — Хуа Юн кивнул, протянул руку, коснулся его щеки и сказал: «Я не хочу есть один, можешь взять меня с собой, хорошо?»

«Они угощают меня, так почему я должен приглашать тебя?» Шэн Шаою намеренно скрестил руки, притворяясь, что не согласен, и сказал: «Госсекретарь Хуа, разве это не неприлично?»

Ему очень понравился покорный взгляд Хуа Юна, и он снова поддразнил его: «Почему вы, соотечественники П., не понимаете принципа, согласно которому гость должен подчиняться желаниям хозяина?»

Хуа Юн не ответил, опасаясь, что из-за своей чрезмерной заносчивости он может не понравиться своему любимому Альфе.

Хотя это факт, когда дело доходит до принципа сделать Шэн Шаою счастливым, даже самым принципиальным приходится уступать.

Хуа Юн подумал и выбрал самый безопасный способ: «В стране П. я редко посещаю званые ужины».

Это правда. UKW, властелин X, настолько могущественный и в то же время настолько неизвестный, что никто не узнал бы его, даже если бы он прошёлся по улицам страны П.. Было бы странно, если такая загадочная фигура посещала бы званые мероприятия повсюду.

Шэн Шаою не мог найти причину для возражения, но всё же смог придраться: «Никто не смеет приглашать вас просто так, верно? Вы почти недружелюбны, господин Хуа».

Хуа Юн снова кивнул, что бы ни говорил Шэн Шаою, он отвечал «да».

«Я отличаюсь от господина Шэна. Я не такой уж и приятный».

«Я не знал, что ты так хорошо умеешь льстить людям».

Хуа Юн развеселился и снова наклонился вперёд, невольно поцеловав Шэн Шаою в щёку: «Я говорю правду». Он на мгновение задумался и добавил: «Я учусь льстить, но пока не овладел этим мастерством».

«Когда ты собираешься этому научиться?»

«На этой неделе». Хуа Юн серьёзно составил план обучения: «Я буду усердно работать и постараюсь освоить это как можно скорее».

Шэн Шаою нашёл это забавным: «Усердно работать?»

«Да», — Хуа Юн слегка отступил назад, его взгляд был очень нежным: «С обаянием господина Шэна я не посмею упустить возможность усердно трудиться, чтобы заполнить всю «реку Хуанпу» людьми, которых вы любите».

Глава 54

Ресторан, который выбрал Шэн Шаоцин, расположен в отдалённом районе, в промышленном парке на окраине города. Он рассказал, что это популярный онлайн-ресторан, в котором сложно записаться на приём.

Шэн Шаою не был привередлив в еде, а Хуа Юн — ещё меньше. По словам Шэнь Вэньлана, пока он следовал за Шэн Шаоюем, Хуа Юн мог обходиться без еды, воды и сна три дня и три ночи.

В тот день, когда он договорился о встрече с Шэн Шаоцином, чтобы поужинать вместе, доктор Цай позвонил Хуа Юну и спросил, когда тот будет свободен и сможет пригласить Лун Цзо на ужин.

Хуа Юн сказал ему объективно: «Я очень занят, у меня не каждый день есть время».

Цай Хун усмехнулся и повесил трубку.

Вскоре телефон зазвонил снова, на этот раз с неизвестного номера.

Хуа Юн повесил трубку. Через мгновение на другом конце провода пришло сообщение: «Я, Лун Цзо. Ответь на звонок».

Последний раз он видел этот формат текстового сообщения в программе по борьбе с мошенничеством: «Я, Цинь Шихуанди. Пришлите мне денег».

Через несколько секунд телефон зазвонил снова.

Шэн Шаою всё ещё находился на совещании, и оно в ближайшем времени не закончится.

Хуа Юну всё равно нечего было делать, поэтому он ответил на звонок и спросил: «Что происходит?»

«Давайте сегодня поужинаем вместе», — сказал Лун Цзо с чистым лондонским акцентом. Его произношение было очень приятным и плавным, словно английский был его родным языком.

Хуа Юн ответил по-китайски: «Я занят».

«Нет, ты». Лун Цзо ответил: «А-Юн, у меня к тебе важный вопрос. Ты разве не в отпуске? Почему ты не можешь?»

«Я в отпуске, потому что мне нужно кое-что сделать». У Хуа Юна хорошие отношения с этим двоюродным братом, они оба прямолинейны.

Хуа Юн сказал ему: «Не нужно вместе ужинать. Если тебе есть что сказать, можем просто поговорить по телефону».

Он предположил, что визит Лун Цзо не будет иметь никакого большого значения, вероятно, связан с женщиной-Альфой в его семье.

И действительно, Лун Цзо немного помедлил, а затем нерешительно спросил: «Скоро годовщина нашей свадьбы с Беа. Как ты думаешь, какой подарок мне ей подарить?»

«Отдай ей своё сердце», — сказал Хуа Юн, — « Твоя преданность тоже подойдёт». Он помолчал и спросил: «Знаешь ли ты, что такое преданность?»

«Я понимаю китайский», — сказал Лун Цзо.

Он казался немного недовольным, считая, что Хуа Юн просто вёл себя небрежно.

Он мрачно сказал: «Знаешь, внешний мир не одобряет то, что мы с Беа вместе. В среднем, как минимум три СМИ ежемесячно сообщают о том, что мы расстались или развелись».

«Ну и что?» Хуа Юн равнодушно пожал плечами: «Дело в том, что ты её до смерти любишь и даже родил от неё ребёнка. Какое тебе дело до мнения окружающих?»

«Ты прав. Но...»

«Не о чем беспокоиться», — Хуа Юн, прислушавшись к происходящему в конференц-зале, спокойно сказал: «Если ты действительно хочешь сделать её счастливой, ты можешь подарить ей ещё одного ребёнка».

«Подарить ей... ребёнка?» — с сомнением спросил Лун Цзо. — «Будет ли она этому рада?»

Хуа Юн рассмеялся: «Конечно». Если бы Шэн Шаою согласился родить ему ребёнка, он бы проснулся во сне, смеясь.

Человек на другом конце провода замолчал, как будто серьёзно обдумывая осуществимость этого предложения.

«В следующем году». Лун Цзо немного подумал и сказал: «В этом году я очень занят, у меня есть планы по расширению во второй половине года».

Встреча, казалось, закончилась преждевременно. Ведущий встал и поклонился Шэн Шаою, сидевшему на месте председателя, а все участники дружно зааплодировали.

Хуа Юн хотел повесить трубку, но Лун Цзо продолжал говорить: «Думаю, ты должен помочь мне всё спланировать. Если в следующем году я подарю ей ребёнка, что мне подарить ей в этом году?»

Хуа Юн пристально посмотрел на профиль Шэн Шаоюя, пока тот опускал голову, чтобы прочитать отчёт, и небрежно предложил: «Что угодно. У неё действительно есть всё необходимое. Или вы можете вместе поужинать в честь вашей годовщины».

Лун Цзо никогда прежде не был влюблён. Первой его любовью стала невероятно красивая женщина, которой пришлось победить десять тысяч соперниц, чтобы получить шанс стать его возлюбленной.

Хуже того, когда они начали встречаться и заниматься сексом, Лун Цзо, наследник мафии, внезапно обнаружил, что объектом его глубокой любви является женщина-полицейская, которая увлеченно боролась со всеми видами незаконной и преступной деятельности.

Когда гангстерская семья встречает женщину-полицейского, работающую в «белых воротничках», процесс любви, естественно, оказывается крайне сложным и полным неожиданностей.

Лун Цзо лишен романтических наклонностей и склонен к однонаправлённому потоку эмоций. К счастью, рядом с ним есть Хуа Юн, умный человек, которого время от времени можно использовать в качестве бесплатного военного советника.

Человек, которого хочет преследовать Хуа Юн, — выскочка из другой страны, который не только Альфа, но и S-уровня, и он не менее сложный, чем он.

Но Хуа Юн всегда производил впечатление человека, у которого всё было распланировано. Более того, под его руководством X Holdings всего за два года полностью избавилась от гнили в своём бизнесе. Это заставило Лун Цзо, который хотел уйти на пенсию вместе со всей семьёй, больше полагаться на его суждения.

Сегодня Лун Цзо и Беа уже поженились и даже имеют ребёнка, но его зависимость от Хуа Юна стала для него привычкой. Всякий раз, когда он сталкивается с проблемами, связанными с партнёром, он непременно хочет узнать мнение Хуа Юна.

«Поскольку это так важно, это годовщина, думаю, нам стоит выделить время для личного разговора». Лун Цзо вздохнул: «Неужели у тебя совсем нет времени? У меня есть время сегодня вечером и завтра весь день. Тебе нужно выделить мне всего полчаса, разве это невозможно?»

"Нет." Сказал Хуа Юн.

Встреча закончилась, все начали волноваться, но, учитывая, что Шэн Шаою всё ещё сидел на своём месте, никто не осмелился встать первым.

Лун Цзо всё ещё пытался добиться возможности получасовой встречи, но Хуа Юн снова категорически отверг его: «Я занят».

Если бы Хуа Юн не восхищался трудоспособностью Лун Цзо, он бы никогда не сблизился с ним из-за его суетливости и нерешительности в общении с возлюбленной.

Больше всего он ненавидел дураков, особенно такого, кто колебался.

Прежде чем Лун Цзо смог продолжить искать доводы, чтобы убедить его, Хуа Юн решительно повесил трубку.

Шэн Шаою вышел из конференц-зала, окруженный толпой, и сразу увидел Хуа Юна, ожидающего снаружи.

Хуа Юн посмотрел на него с ухмылкой и сказал: «Спасибо за вашу тяжелую работу, господин Шэн».

Несколько руководителей, следовавших за Шэн Шаоюем, с любопытством посмотрели на него, но поскольку Шэн Шаою присутствовал, они не осмелились сплетничать в его присутствии.

Шэн Шаою сказал: «Хмм», протянул Хуа Юну документ и спросил: «Ты свободен?»

Вся команда секретарей была занята, так почему же у этого человека нашлось время ждать окончания совещания за пределами конференц-зала?

Хуа Юн взял документ, коснулся тыльной стороны ладони своего начальника перед всеми и с улыбкой сказал: «Я закончил свою работу».

На глазах у всех подчинённых Шэн Шаою подвергался насилию. Он быстро, не издав ни звука, отдёрнул руку, обернулся и позвал Чэнь Пиньмина «секретарём Чэнем». Он спросил: «Разве у вас мало дел с секретарём Хуа?»

Чэнь Пиньмин не мог позволить себе никого обидеть, поэтому он осторожно ответил: «Нет. Нагрузка господина Хуа примерно такая же, как у стажёра».

«О», — улыбнулся Шэн Шаою и сказал: «Стажёр? Ты слишком свысока смотришь на нашего секретаря Хуа. Найди ему ещё работу. Не допускай, чтобы это стало известно и люди говорили, что мы в Шэнфанской биологии растрачиваем таланты попусту».

Чэнь Пиньмин быстро повернулся, чтобы посмотреть на выражение лица Хуа Юна, увидев, что тот выглядит кротким и не расстроенным, кивнул в знак согласия.

Хуа Юн взял документы Шэн Шаою и последовал за ним в кабинет. Когда дверь закрылась, и они остались одни, он положил документы на стол. Прижавшись к спине Шэн Шаою, он прошептал ему на ухо: «Господин Шэн такой свирепый».

У Шэн Шаою перехватило дыхание, он помолчал несколько секунд, прежде чем сказать: «Никому, кто бездельничает, не позволено оставаться в живых существах».

«Но я усердно работаю каждый день», — бесстыдно заявил Хуа Юн.

«Ради чего вы упорно трудились?»

«Спать...».

Шэн Шаою: ...

В половине седьмого, как раз когда пора было уходить с работы, позвонил Шэн Шаоцин.

Хуа Юн отослал водителя и сам сел за руль, как будто был готов работать сверхурочно и быть бесплатным водителем Шэн Шаою.

Несмотря ни на что, Шэн Шаою не мог оставить главу X Holdings голодным, поэтому ему пришлось сказать Шэн Шаоцину: «Я кое-кого возьму с собой».

Шэн Шаоцин был ошеломлён и тут же спросил: «Кого вы хотите добавить?»

Его поведение было слишком странным, словно он столкнулся с серьёзным врагом. Шэн Шаою невольно нахмурился: «Тебе неудобно?»

«Всё в порядке», — быстро ответил Шэн Шаоцин, словно опасаясь, что Шэн Шаою пожалеет о разрыве договора, и пояснил: «Мы, братья, никогда не ели в одиночку, старший брат, кого ты возьмёшь? Ты же не возьмёшь Чэнь Пиньмина, правда?»

«Нет», — Шэн Шаою откинулся на спинку пассажирского сиденья, взглянул на изящный профиль Хуа Юна и сказал: «Твоя будущая невестка».

Писк--

Дорогой автомобиль резко затормозил, и шины издали резкий звук трения о землю. По инерции Шэн Шаою резко наклонился вперёд и пристально посмотрел на Хуа Юна: «Ты умеешь водить?»

«А?» — Шэн Шаоцин на другом конце провода выглядел растерянным.

«Я не тебе...». Шэн Шаою выпрямился и снова поднёс телефон к уху: «Мы прибудем через полчаса, сначала сделай заказ». После этого он повесил трубку и повернулся к Хуа Юну, чтобы свести счёты: «Зачем ты так резко затормозил?»

«Подождать красный свет». Хуа Юн сосредоточенно посмотрел перед собой и небрежно спросил: «Господин Шэн готов меня признать?»

Хотя он выглядел спокойным, Шэн Шаою знал, что на самом деле он не так спокоен, как кажется.

Потому что в тот момент, когда красный свет сменился зелёным, Хуа Юн даже переключил не ту передачу и нажал на педаль газа, когда автомобиль застрял на передаче P.

Педаль газа взревела, а машина не двигалась с места. Когда машина позади посигналила, Хуа Юн снова включил передачу D и медленно выехал.

Как водитель он показал себя очень плохо. Но Шэн Шаою почему-то счёл его милым и сказал: «Всё зависит от того, как ты себя поведёшь».

«Я буду вести себя хорошо», — пообещал Хуа Юн.

Шэн Шаою поднял подбородок и указал на руль: «Но ты сейчас ведёшь себя так себе».

«А? Правда?»

Его редкий растерянный взгляд позабавил Шэн Шаоюя, который слегка улыбнулся: «Навыки вождения господина Хуа не так уж хороши».

Хуа Юн не считает, что его навыки вождения плохие.

Объективно говоря, его водительские навыки были весьма впечатляющими, в возрасте 18 лет он даже анонимно выиграл место в чемпионате мира Формулы-1.

Но, встретившись с Шэн Шаоюем, он всё же признался: «В последнее время я сам редко сажусь за руль».

Как только он закончил говорить, мобильный телефон, лежавший на центральном подлокотнике, издал короткий тихий сигнал.

Бип, бип, бип—

Хуа Юн взглянул на экран и обнаружил, что это была встроенная система противодействия слежке. Его взгляд на мгновение стал более острым.

«Телефон?»

Хуа Юн покачал головой: «Скучный человек».

Дорога за городом была свободна от пробок, и Хуа Юн ехал с максимально допустимой скоростью. Получасовая поездка сократилась до двадцати пяти минут, и они прибыли раньше, чем ожидалось.

Машина остановилась на пустой парковке. Хуа Юн достал откуда-то кусочек антипрокольного пластыря и аккуратно приклеил его на затылок перед зеркалом.

«У меня немного сильные феромоны», — сказал он, отворачиваясь и улыбаясь Шэн Шаою: «Не пугай своего брата».

«Он не такой уж и хрупкий».

Шэн Шаоцин — человек с множеством личных сексуальных интересов, и у него нет причин бояться простых «отношений АА».

Но Хуа Юн так не считал. Каким бы легкомысленным ни был Шэн Шаоцин, он всё равно был членом семьи Шэн Шаоюя. Даже если этот будущий брат был негодяем, он не хотел пренебрегать им ради Шэн Шаоюя.

Хуа Юн посмотрел в зеркало, аккуратно наклеил ингибиторный пластырь и распылил ингибиторный спрей, прежде чем открыть дверь и выйти из машины.

«Почему он нашёл такое убогое место?» Стоя у дверей старого фабричного здания, Шэн Шаою нахмурился: «Ресторан для интернет-знаменитостей? Неужели все рестораны в Цзянху закрылись?»

«Может, и вкусно». Хуа Юн огляделся, сохраняя спокойствие, но взгляд его был острым. Он спокойно обнял Шэн Шаоюя за плечи и с улыбкой сказал: «Пойдём. Твой брат редко приглашает нас на ужин. Пойдем попробуем вместе».

Глава 55

Шэн Шаоцин придал этой встрече большое значение. Он прибыл в ресторан ещё до трёх часов дня.

Ресторан расположен на третьем этаже здания. Он небольшой, с обслуживающим персоналом, их четыре человека, но каждый из них прекрасно знаком с Шэн Шаоцином и следует его примеру.

Шэн Шаоцин был очень любопытен относительно будущей невестки, о которой упомянул Шэн Шаою.

Он знал, что Шэн Шаою не был преданным человеком. За столько лет он даже официально не объявил об отношениях, не говоря уже о «свояченице».

Но не так давно в кругах второго поколения города Цзянху прошёл слух, что Шэн Шаою публично сражался с Шэнь Вэньланом из HS Group за Омегу.

Шэн Шаоцин был крайне любопытен, кто же тот Омега, способный так "привязать" Шэн Шаоюя, чуждого мирских желаний. Увидев Хуа Юна, он понял, что битва Шэн Шаоюя стоила того!

Даже если он умрёт под цветами пиона, он всё равно останется романтиком, даже если станет призраком.

Для такой прекрасной Омеги, не говоря уже о поединке один на один, если он сможет завоевать сердце красавица, даже если это будет схватка не на жизнь, а на смерть.

Только......

Глядя на прозрачный ингибиторный пластырь на белоснежной шее Хуа Юна, Шэн Шаоцин с сожалением подумал: «Я не узнаю, как пахнет феромон этой штучки?»

Под пристальным, почти грубым взглядом Хуа Юн молча последовал за Шэн Шаоюем и сел. При виде Шэн Шаоцина его глаза-полумесяцы слегка изогнулись, и на его лице появилась лёгкая улыбка.

"Привет."

«Здравствуйте». Шэн Шаоцин встал и протянул руку Хуа Юну: «Я Шэн Шаоцин, я давно о вас слышал».

Две руки были нежно сжаты.

Тонкие и мягкие пальцы маленького Омеги коснулись его ладони, что заставило его отвлечься.

Шэн Шаоцин облизнул губы.

Шэн Шаою привёл такого очаровательного Омегу. Он так завидовал, что его глаза покраснели. Сердце его было кислым, словно налито лимонным соком, но губы были очень сладкими: «Я часто слышу, как старший брат упоминает невестку. Сегодня я наконец-то увидел вас лично».

Хуа Юн улыбнулся чуть мягче: «Правда? Господин Шэн часто упоминает меня?»

«Да». Шэн Шаоцин выдвинул стул и сделал приглашающий жест Шэн Шаою и Хуа Юну: «Брат, невестка, пожалуйста, садитесь».

Шэн Шаою кивнул ему, пролистал меню и спросил: «Почему ты выбрал именно это место?»

«В последнее время это место стало очень популярным», — с улыбкой сказал Шэн Шаоцин. «Я боялся, что меня потревожит слишком много людей, поэтому специально забронировал это место».

Шэн Шаою сказал: «О», и небрежно добавил: «Лучше сделать серьёзные вложения с этими деньгами».

Интерьер этого ресторана самый обычный. Он расположен в отдалённой промышленной зоне. Меню выглядит довольно обычной. Бронировать специальное место для ужина действительно не стоит.

Шэн Шаоцин усмехнулся и тут же сдался: «Старший брат прав».

Он подумал: «Как же мне сегодня повезло, что я могу получить пару от одного человека. Может, мне удастся убить двух зайцев одним выстрелом и даже получить маленькую игрушку, который будет со мной сегодня вечером в постели».

Вероятно, поскольку место было зарезервировано, еду подали очень быстро.

Официант, отвечавший за подачу блюд, был высоким и крепким, с тёмной маской, плотно закрывавшей нижнюю часть лица. Выглядывавшие из-под неё глаза закатились, придавая ему неджентльменский вид. Блюда, которые он подавал, были не очень хороши ни на вид, ни на вкус.

Хуа Юн попробовал суп и обнаружил, что он холодный.

В этом ресторане такая не вкусная еда, и Шэн Шаоцин на самом деле специально организовал здесь свой первый частный ужин с Шэн Шаоюем?

Это слишком возмутительно.

Вспомнив о блуждающих взглядах официанта, когда ему только что подали блюдо, Хуа Юн заподозрил что-то ещё более подозрительное.

Он держал палочки для еды, подпирал подбородок одной рукой и смотрел на Шэн Шаоцина, который поднимал бокал, чтобы пригласить Шэн Шаоюя выпить.

Шэн Шаоцин и Шэн Шаою чокнулись, но они смотрели на Хуа Юна.

Это поистине редкое сокровище, настолько прекрасное, что невозможно оторвать глаз. Даже то, как он смотрит, подперев подбородок, не уступает по красоте портрету, написанному Уильямом Этти.

Глаза Шэн Шаоцина расширились, и ему стало ещё хуже. Он повернулся и наполнил пустой стакан Шэн Шаою, ухмыляясь сквозь стиснутые зубы: «Братец, мы с ним братья уже столько лет, и нам редко удаётся пообедать вместе. Я подниму за тебя бокал».

Шэн Шаою выпил несколько чашек подряд и почувствовал, что во рту становится горько. Он взял палочками кусочек овоща, чтобы прочистить рот, но тот оказался слишком солёным, чтобы проглотить.

С таким вкусом это всё ещё ресторан для интернет-знаменитостей? Если бы не его удалённое расположение и дешёвая аренда, он, вероятно, закрылся бы через три месяца.

Шэн Шаою даже пожалел, что взял с собой Хуа Юна.

У этого маленького предка нежная кожа и нежное мясо, и он очень привередлив в еде. С того момента, как он сел, и до сих пор он сделал лишь глоток супа и с тех пор не шевелил палочками.

Шэн Шаою понимал, что на этот раз ему точно не удастся наесться, и был очень недоволен тем, что Шэн Шаоцин выбрал такой отвратительный ресторан, но пожаловался Хуа Юну: «Я же говорил тебе не приходить, но ты всё равно настоял. Еда вкусная?»

Хуа Юн прикусил кончик палочек для еды, улыбнулся ему, как будто вокруг никого не было, и намеренно возразил, сказав: «Это очень вкусно».

«Правда?» Шэн Шаою лично подал ему тарелку супа и поставил её перед ним: «Тогда ешь ещё».

На жирный куриный жир, плавающий в холодном супе, было даже неприятно смотреть.

Хуа Юн опустил голову, смахнул ложкой жир, сгустившийся на супе, зачерпнул ложкой прозрачный суп, поднёс ко рту и послушно проглотил. Выпив, он не забыл моргнуть и поблагодарить Шэн Шаоюя: «Суп господина Шэна очень вкусный, спасибо, господин Шэн».

Истинное намерение пьяницы — не пить.

Шэн Шаоцин изначально не был в настроении есть, а когда увидел, как Шэн Шаою и этот хорошенький маленький Омега обмениваются взглядами, аппетит у него пропал ещё больше.

Он протянул руку, чтобы наполнить пустой стакан Шэн Шаою, затем пересёк половину стола, чтобы налить вина Хуа Юну, сидевшему рядом с Шэн Шаоюем.

«Я не умею пить», — тихо сказал Хуа Юн.

«Если ты не умеешь пить, то научись». Шэн Шаою посмотрел на него так, словно смотрел интересное шоу, слегка приподняв брови, словно вызывая: «Если ты хочешь войти в семью Шэн, как ты можешь не уметь пить?»

Семья Шэн занимается биотехнологическим бизнесом, а не виноделием.

Даже среди владельцев виноделия есть много тех, кто не пьёт. Почему вы требуете, чтобы ваша вторая половинка пила?

Намерение Шэн Шаою поставить его в неловкое положение было очевидным, но Хуа Юн, казалось, не слышал его. Он добродушно улыбнулся и тихо спросил: «Я не пью, но очень хочу попасть в дом господина Шэна. Что мне делать?»

Нежное создание говорило мягким, липким голосом, от которого Шэн Шаоцин почувствовал неловкость. Шэн Шаоцин взял бокал с вином, нежно коснулся его и улыбнулся: «Неважно, что невестка не может пить, пусть старший брат сделает это за него».

«Так не пойдёт», — Хуа Юн продолжал улыбаться, словно в его глазах были скрыты крюки, вызывающие у людей чувство неловкости, но эти глаза всегда смотрели только на Шэн Шаоюя: «Господин Шэн расстроится, если выпьет слишком много и почувствует себя некомфортно».

Шэн Шаою привык к его прямолинейности, поэтому не почувствовал особого смущения и посмеялся над ним: «Ты хочешь не пить, но при этом несёшь столько глупостей?»

Шэн Шаоцин снова попытался смягчить ситуацию: «Для него, как для Омеги, нормально не пить».

«Омеги?» Шэн Шаою, казалось, услышал блестящую шутку и спросил Хуа Юна: «Господин Хуа, это правда?»

Хуа Юн продолжил: «Если господин Шэн так говорит, значит, так оно и есть».

Во всем городе Цзянху не так уж много людей, способных заставить Шэн Шаоюя от всего сердца приветствовать их уважительным титулом.

Шэн Шаоцин был необъяснимо ошеломлён, услышав имя «Господин Хуа». Потом подумал, что, возможно, преувеличивает. Возможно, это просто прозвище, которым обмениваются влюблённые, просто для флирта.

Чего может добиться маленькая Омега с запястьем тоньше скалки?

Если бы не его доброта, когда он укладывал его спать по ночам, разве он был бы достоин того, чтобы Шэн Шаою называл его так «господин Хуа»?

Шэн Шаоцин продолжал смотреть на Хуа Юна и увидел, что его лицо побелело, как порох, глаза опущены, и даже форма губ под высокой переносицей была идеальной и привлекательной. На мгновение он погрузился в транс.

Возможно, заметив его всё более дерзкий взгляд, хорошенький маленький Омега вдруг поднял глаза и неторопливо огляделся.

Тёмные брови и глаза на бледном лице похожи на чернила, разбрызганные по снегу, из-за чего улыбающиеся глаза кажутся необъяснимо холодными.

Холодные глаза мелькнули на лице Шэн Шаоцина, словно пестик, ударяющий по колоколу, проникая прямо в сердца людей.

Шэн Шаоцин почувствовал острую боль в сердце, когда на него посмотрел такой строгий взгляд, а его слова стали ещё слаще мёда.

Шэн Шаою был совершенно беззащитен перед ним, но Хуа Юн чувствовал, что этот «брат» был сладкоречив, но коварен, крайне вульгарен и по-настоящему скучен.

Как и ожидалось, драконица родила девять сыновей, каждый из которых был непохож на другого.

Невозможно было представить, что у господина Шэна, который был таким добрым, сильным и гордым, был такой непрезентабельный сводный брат.

Ц-ц, Хуа Юн вдруг почувствовал головную боль, когда подумал о том, как ему придётся быть терпеливым в будущем и стать родственником таких людей.

Если бы не необходимость поддерживать хорошие отношения с младшим братом своего любимого Альфы, он бы отрубил руки того, кто разливал вино Шэн Шаоюю, и использовал бы их в качестве удобрения для цветов.

Шэн Шаоцин всё время уговаривал Хуа Юна выпить. Хуа Юн был раздражён, но не мог убить его сразу же ради Шэн Шаоюя, поэтому ему пришлось взять стакан и с улыбкой сделать глоток.

Запах алкоголя был сильным, но он всё равно не мог скрыть лёгкую горечь.

Обоняние и вкус Энигмы также намного сильны, чем у обычных людей, и Хуа Юн сразу понял, что происходит.

Переносимость алкоголя у Шэн Шаоюя была неплохой, но после нескольких порций спиртного его движения стали заметно медленнее.

Во время ужина Шэн Шаоцин был очень воодушевлён и много говорил. Но если прислушаться, можно заметить, что его улыбка неискренняя, а за энтузиазмом скрывается зловещий вопрос.

Поначалу Шэн Шаою едва мог ответить несколькими словами, но позже он постепенно затих, а его взгляд стал все более затуманенным.

Хуа Юн поднёс вино ко рту, положил пальцы на лежавший рядом мобильный телефон и молча включил функцию записи.

«Кажется, брат пьян», — сказал Шэн Шаоцин.

Хуа Юн молчал, просто спокойно глядел на него.

В какой-то момент взгляд Шэн Шаоцина стал крайне зловещим, а на губах застыла улыбка, которая не соответствовала его мрачному выражению. Он спросил: «Невестка, разве моё вино невкусное? Почему ты просто держишь его во рту, а не глотаешь?»

«Я не могу пить», — тихо и неопределенно сказал Хуа Юн.

В стране П. мальчики уже в возрасте трёх лет начинают пить вино палочками.

Способности Хуа Юна к восстановлению и метаболизму невероятно сильны, и не будет преувеличением сказать, что они колоссальные.

Не говоря уже о том, что в вино было что-то подмешано, даже если это был яд, он всё равно осмелился бы его выпить.

Шэнь Вэньлан однажды сделал следующее уместное замечание: «Этот маленький безумец настолько крепкий, что даже если вы выстрелите в него бутылкой аннигилятора, вы не сможете убить его».

«Если ты не умеешь пить, научись», — сказал Шэн Шаоцин с улыбкой. «Ты такой красивый, у тебя будет много возможностей послужить людям, которые пьют».

О? Ты больше не называешь меня невесткой?

Поскольку ты не хочешь быть моим братом, я не буду вежлив.

«Проглоти ». Лицо Шэн Шаоцина похолодело: «Брат пьян, ты не пьёшь со мной, ты что, совсем не обращаешь на меня внимания?»

Хуа Юн слегка улыбнулся, отпил вина и захотел узнать, что задумал собеседник.

Шэн Шаою, стоявший в стороне, казался совершенно пьяным, его взгляд был тусклым и немного расфокусированным.

Хуа Юн мягко толкнул его в плечо и спросил: «Господин Шэн, вы пьяны?»

Шэн Шаою ничего не ответил и безвольно упал.

Хуа Юн осторожно потянул его и защитил его голову, не дав ему удариться головой об острый угол ближайшего украшения.

Шэн Шаоцин прекрасно знал, что альфа-особь S-уровня обладает удивительной устойчивостью к лекарствам, поэтому винные бокалы, которые он приготовил для Шэн Шаою и Хуа Юна, были сделаны особым образом, а порошок препарата был спрятан в трещинах стенок чашек и растворим в спирте.

Видя, как Шэн Шаою падает, лицемерная улыбка в его глазах внезапно стала гораздо более реалистичной, а взгляд, который он бросил на прекрасного Омега, наполнился всё более и более неприкрытой жадностью.

Хуа Юн схватил Шэн Шаоюя за руку, набросился на него, когда он скользил, и мягко упал вместе с ним.

Увидев это, Шэн Шаоцин очень обрадовался, тут же отбросил палочки для еды и встал.

Омега по имени Хуа Юн бессильно рухнул на землю, глядя на него широко открытыми глазами, его глаза были полны нежности и слезились.

"Что ты хочешь сделать?"

«Что?» — Шэн Шаоцин медленно закатал рукава. — «Что ещё я могу сделать?» Он вытащил из-за спины складной нож и мрачно рассмеялся: «Кучка мусора умеет только собирать деньги, но не делать ничего. Они забрали у меня столько денег, но так и не смогли удалить гланды Шэн Шаоюю. Так что, конечно, я могу сделать это только сам. Мой брат, полагаясь на свою удивительную железу, с самого детства никогда не относился к нам, братьям и сёстрам, как к людям! Меня ужасно бесит его высокомерное и тщеславное отношение. Хочу посмотреть, кем он станет, если потеряет железу! Альфа S-ранга? Какая редкость! Если он потеряет железу, он станет хуже собачьего дерьма? Ха-ха-ха!»

Хотите удалить железы Шэн Шаою? Только ему?

Глаза Хуа Юна потемнели, и бурные эмоции хлынули в его кипящую кровь, словно бурлящий поток в половодье. Равнодушие и жажда убийства, долго скрывавшиеся в нём, вырвались наружу и готовы были прорвать плотину.

Шэн Шаоцин ничего об этом не подозревал. Он наклонился, протянул руку, схватил Хуа Юна за подбородок, облизнул губы и сказал: «Не волнуйся, красавчик, если даже его больше нет, у тебя всё ещё есть я».

Сказав это, он поднял нож и взмахнул им вниз.

Лезвие холодно сверкнуло, нацелившись  прямо в затылок Шэн Шаоюю.

Пуф--

Лезвие рассекло плоть, и из желез на затылке хлынул поток липкой плазмы. Ярко-красная кровь брызнула на камеру телефона, отбросив на экран алую тень, похожую на густой туман.

Шэн Шаою мирно спал, на щеке у него текла кровь, имеющая температуру тела, но он совершенно не осознавал этого.

Хуа Юн, который внезапно набросился на Шэн Шаоюя, получил удар ножом в затылок. Лезвие глубоко проникло в хрупкую железу. Резкий аромат орхидей, резкий, сильный запах феромонов мгновенно заглушил всё.

Глава 56

В феромонах Хуа Юна нет субъективного угнетения.

В густом аромате Шэн Шаоцин едва держался и все еще мог свободно двигаться.

Он и представить себе не мог, что этот, казалось бы, слабый Омега в критический момент бросится вперёд и заблокирует атаку на Шэн Шаоюя.

Чего он не ожидал, так это того, что такой красивый парень окажется не Омегой, а... Альфой?

Но как только стрела выпущена, пути назад нет. Окровавленный кинжал тяжёл, постоянно напоминая Шэн Шаоцину, что повернуть назад невозможно.

Шэн Шаоцин стиснул зубы, сердито закричал, поднял нож и снова набросился на Шэн Шаоюя.

Неожиданно запястье, держащее нож, внезапно онемело, а лезвие утратило точность.

Быстрая, как молния, тень ударила Шэн Шаоцина по всей руке, заставив его потерять сознание. Кинжал тут же выскользнул из его руки и вылетел в сторону.

Дзынь, дзынь.

Керамический держатель для палочек для еды, который использовался в качестве скрытого оружия, скатился на землю.

Хуа Юн медленно встал и обиженно сказал на камеру телефона: «Господин Шэн, вы тоже это видели, он первым напал, я просто защищался».

Его красивое лицо было настолько бледным от потери крови, что казалось почти прозрачным. Холодное выражение лица Хуа Юна заставило волосы Шэн Шаоцина невольно встать дыбом.

Инстинкт живых существ бояться сильного взял верх, он почувствовал такой страх, что не мог стоять ровно.

Он отступил назад и спросил: «Это невозможно. Как такое возможно?»

Хуа Юн протянул руку и остановил видео. Его губы, слегка приподнятые до этого, внезапно выпрямились, а голос стал невероятно холодным: «Что невозможно?»

Хуа Юн протянул руку, чтобы сорвать с затылка пластырь-ингибитор, смешанный с кровью и плотью, и бесстрастно произнёс: «У такого мерзкого куска, как ты, который отвратительнее таракана, на самом деле половина той же крови, что и у господина Шэна. Нет ничего более возмутительного в мире. Если ты можешь быть братом господина Шэна...что ещё невозможно?»

Хуа Юн усмехнулся: «Какое бесстыдство! Ты даже смеешь говорить что-то вроде: «Если ты его потеряешь, у тебя всё ещё есть я. "

"Без него, зачем бы ты мне был нужен? Чтобы я тебя оставил, чтобы ты жарил бекон к Новому году?»

Больше всего он ненавидит есть бекон.

Ситуация ухудшилась, у Шэн Шаоцина не было времени отреагировать, он уже потерял инициативу.

Красивый молодой человек с бледным лицом, казалось, не чувствовал боли. Кровь текла по его шейным лимфатическим узлам и вскоре пропитала одежду. Из раны хлынуло обильное количество крови, капая на пол, словно лужа пролитого густого красного вина.

Но Хуа Юн выглядел спокойным, словно кровотечение и травмы были для него обычным делом.

После выключения камеры нахмуренные брови хрупкого молодого человека даже расслабились, и он стал похож на изящно шарнирную куклу, лишённую каких-либо эмоций.

Шэн Шаоцин почувствовал, как по его спине пробежал холодок, и, стараясь сохранять спокойствие, крикнул: «Я просто хочу, чтобы Шэн Шаою умер! Убирайся отсюда, если знаешь, что для тебя лучше».

Хуа Юн внезапно поднял голову, его взгляд был яростным и острым, бледное лицо было залито кровью, и он совсем не был похож на человека.

Ужасающий острый наконечник стрелы внезапно пронзил сердце Шэн Шаоцина.

Небывало сильное давление заставило его волосы встать дыбом, и даже зубы неудержимо задрожали.

Нежная улыбка красавца стала сдержанной, а нежная и яркая красота вдруг стала яростной и злой.

Его губы обвисли от потери крови и слегка открывались и закрывались. Он сказал: «Поскольку ты мой зять, я был с тобой очень вежлив. Но ты хотел убить господина Шэна и к тому же повредил мне железу. Хотя рана быстро заживёт, она очень болезненная... Итак, Шаоцин, у тебя будут большие неприятности!»

Помимо нанесения царапин, повреждение железы острыми предметами смертельно опасно, и не существует такого понятия, как «это быстро заживет».

В мире так много Альф и Омег, и известно много случаев случайных травм желез или разрывов их посторонними предметами, но до сих пор, похоже, никому не удалось выжить.

Но если целью был стоящий перед ним молодой человек, Шэн Шаоцин должен был поверить, что он действительно сможет быстро восстановиться.

Потому что он как монстр.

Лекарства, потеря крови, повреждение желез...

Казалось, все ужасные бедствия были для него незначительны.

Инстинкт самосохранения не оставил Шэн Шаоцину времени на раздумья. Он развернулся и побежал, почти выскочив за дверь.

Хуа Юн надавил рукой на железу. От чрезмерной кровопотери у него кружилась голова и становилось холодно, но возбуждение, вызванное гневом, подавило боль, и он её не чувствовал.

В отличие от Шэн Шаоцина, который был в панике, Хуа Юн толкнул дверь и медленно вышел, выглядя таким спокойным, словно он неторопливо прогуливался по саду.

Как только он вышел, четверо приближенных Шэн Шаоцина окружили его, словно они столкнулись с грозным врагом.

Хуа Юн тихонько цокнул и слегка нахмурился: «Не преграждай мне путь».

Слабые насекомые должны научиться уступать дорогу другим, чтобы не быть раздавленными насмерть и не испачкать потом полы в домах других людей.

Взглянув на четверых перед собой с серьёзными и нервными выражениями лиц, Хуа Юн спокойно сказал: «Уровень B, уровень C и два Беты? Я не осмеливаюсь драться с ними, потому что они такие слабые».

Врачи и тренеры, которые его лечат, единодушны: Энигма — это от природы эволюционировавшая боевая машина и прирождённый боец. Выброс адреналина, вызванный боевыми действиями и садизмом, поможет Энигме преодолеть любые трудности.

Хуа Юн прошёл суровую подготовку и научился контролировать свой инстинкт издевательства над слабыми. Это критически важно для Энигмы, олицетворяющей абсолютную власть.

Потому что перед Хуа Юном все остальные люди слабы.

Подавить в десять тысяч раз труднее, чем высвободить.

В глазах Хуа Юна горел яркий огонь гнева.

Постоянные провокации окончательно вывели его из себя, и ярость вскипела, словно лава. Он лишь на время избежал вспышки благодаря своему сильному самообладанию.

Не делай этого. Ты не можешь этого сделать. Господин Шэн будет недоволен. Убийство — это преступление.

Он предупредил себя, медленно скрестив руки, чтобы не дотянуться и не раздавить окружавших его муравьев.

Его движения были исключительно медленными, настолько медленными, что было жутко и не по себе.

«Я не хочу драться», — сказал Хуа Юн. «Не могли бы вы посторониться? Я просто хочу преподать Шэн Шаоцину небольшой урок». Он поднял тонкую белую ладонь и мягко указал тонкими пальцами на узкую щель: «Она совсем маленькая, обещаю».

Все четверо присутствовавших были шокированы его ужасающе сильным запахом феромонов.

Подобно антилопам, столкнувшимся лицом к лицу со львом, никто не решался пошевелиться. Они жались друг к другу, чтобы согреться, опасаясь, что если они сделают хоть шаг, разъярённый лев набросится на них и перекусит их хрупкие горла.

Есть ли добровольцы?

«А? Никто не хочет сдаваться?» Хуа Юн пожал плечами, медленно достал из кармана мобильный телефон и набрал номер, по которому отслеживалось его местоположение.

Весёлый колокольчик радостно звенел под одной крышей. Это была детская песенка, призванная увлечь детей.

«Папа, он всегда меня хвалит, хвалит, у меня пара всесильных рук, всесильных рук, я всё могу, всё могу: стирать, стирать носовые платки, штопать носки, пришивать пуговицы, я могу делать всё сама, я могу это сделать сама! ~~~~~~~~»

Четверо человек, окружавших Хуа Юна, переглянулись, и от волнения у них вспотели носы.

Это как сцена из фильма ужасов. Заброшенный промышленный парк, заброшенная столовая, высокопоставленный «Альфа», залитый кровью, и страшная детская песенка, возникшая словно из ниоткуда...

Всё настолько абсурдно и странно до крайности.

Хуа Юн повесил трубку, поджал бледные губы, вздохнул и сказал: «Ты кого-то преследуешь, но не знаешь, как выключить телефон? Что ты делаешь?»

Черная тень промелькнула мимо с огромной скоростью, словно молния.

«Беа пошла в парк развлечений с друзьями. Возможно, она хотела связаться со мной по какому-то вопросу. Я боялся, что не смогу ответить, поэтому не отключил звук».

Четверо парней широко раскрытыми глазами смотрели на человека, который, казалось, упал с неба.

Он был одет в чёрную мантию и был худым, как железо, словно рыцарь в чёрной мантии, сошедший со страниц древнего рыцарского романа. Ещё более привлекал внимание золотой дракон с пятью когтями и оскаленными клыками на груди.

«Лун Цзо», — сказал Хуа Юн. — «Раз ты здесь, я этого не сделаю. Я сейчас очень зол, а они слишком слабы. Я боюсь, что убью всех, если не буду осторожен. Поэтому, пожалуйста, помоги мне решить проблему...» Вероятно, чтобы продемонстрировать свою демократичность, маленький император, имевший последнее слово в X Holdings, символически спросил его мнение: «Хорошо?»

Лун Цзо на мгновение замялся, а затем нерешительно сказал: «Но Беа не позволит мне драться небрежно».

«Да что там? Ты забыл, на чью помощь рассчитываешь, чтобы содержать жену и детей? Думаешь, помогая мне, ты можешь просто так драться?»

«Похоже, это не так». Лун Цзо, увлекающийся боевыми искусствами, вдруг почувствовал, что всё в порядке.

«А, точно», — напомнил он Хуа Юну. «Снаружи ещё один убегает. Хочешь за ним погнаться?»

«Да. Этот человек — родственник нашего господина Шэна. Я лично его приму».

Лун Цзо кивнул, посмотрел на кровь на теле Хуа Юна, нахмурился и спросил: «Это из-за того, кто сбежал?»

Хуа Юн не ответил, а лишь сказал: «Какое несчастье иметь такого родственника».

Они спокойно болтали о семейных делах, но четверо официантов уже были в панике. Они переглянулись и внезапно набросились на Хуа Юна, с которым, казалось, было проще справиться.

"Эй, не..."

Не ищите смерти. Лун Цзо подумал: «Лучше ударить меня, чем провоцировать его».

Лицо Хуа Юна внезапно потемнело.

Витрина "ресторана" разбилась, и мощный, угнетающий феромон быстро и беспорядочно хлынул наружу. Затряслись потолочные светильники, и даже земля задрожала.

Поврежденная железа подобна берегу реки, вышедшей из берегов в период половодья, а чувство жестокого угнетения всё время нарастает.

Почти в тот же миг Лун Цзо прикрыл рот и нос и резко отскочил назад. Его стремительно удаляющаяся фигура напоминала чёрную вспышку молнии.

«С этим ты справишься сам, а я помогу тебе заблокировать то, что было дальше».

Как только он закончил говорить, феромоны с ароматом орхидеи внезапно хлынули, словно дикие сорняки, захватив дыхание всех присутствующих.

К счастью, Лун Цзо бежал быстро, иначе ужасающая концентрация феромонов подавила бы его.

Ресторан находился на третьем этаже. Он обыскал этаж за этажом и наконец нашёл Шэн Шаоцина, в панике бежавшего вниз по лестнице на первом этаже.

Во всём парке работали лишь несколько компаний. Людей было очень мало, и торопливые шаги громко разносились по пустым коридорам.

Та-да, та-да, та-да.

Та-да, та-да, та-да.

Шэн Шаоцин не решился воспользоваться лифтом, поэтому он побежал вниз по лестнице, спускаясь этаж за этажом.

Когда он подбежал к соединительной площадке лестницы между вторым и первым этажами, то внезапно увидел Лун Цзо, стоящего на углу.

Молодой человек со свирепым лицом облокотился на перила лестницы и неторопливо посмотрел на него.

Он высокий и худой, с суровыми чертами лица. Он выглядит свирепым, и с ним нелегко общаться.

Однако феромон со вкусом конфеты выдал его. Это был не свирепый Альфа, а от природы слабый Омега.

Глава 57

«Уйди с дороги!» — Шэн Шаоцин выглядел свирепо.

Лун Цзо выпрямился, приподнял край своего одеяния и сказал ему слово за словом: «Пожалуйста, научи меня».

Его китайский этикет был очень точным, он даже кланялся, а его китайский был ясным и правильным, но слишком формальным, из-за чего он казался строгим, а не таким беглым и естественным, как его родной язык.

Шэн Шаоцин подумал, что преграждающий ему путь Омега, вероятно, психопат, одержимый китайскими боевыми искусствами, поэтому он сердито крикнул: «Уйди с дороги! Не мешай мне!»

Лун Цзо не двинулся с места, глядя на него широко раскрытыми глазами: «Но у вас с моим братом проблемы, я не могу тебя отпустить».

Альфа-Беа из Лонг Цзо однажды заметила, что Лонг Цзо — самый «образованный» гангстер в мире. Если бы он не родился в знаменитой семье Лонг, его, вероятно, каждый год признавали бы лучшим образцом морали в стране П.

Хоть он и выглядит свирепым, в личной жизни он очень прямолинеен и прост. Он даже не ругается. Он — настоящий глоток свежего воздуха среди молодых мастеров Чёрной банды.

Рюдзо и Ханаэ — две чрезвычайно контрастные крайности в мире.

Рюдзо — это кролик Омега со вкусом ириски в облике дьявольского зверя, а Ханаё — суперкоролева цветов, похожая на чрезвычайно нежную маленькую Бай Лан.

Маленький белый кролик, похожий на конфетку, Лун Цзо, никогда не имел ни малейшего представления о своей личной эмоциональной жизни, но Хуа Юн — полная противоположность. Он — опора всей семьи, которую невозможно поколебать.

Отношение Шэн Шаоцина было слишком грубым, и Лун Цзо слегка нахмурился в знак неодобрения.

Этот Альфа класса B перед ним, который, очевидно, был первоклассным отбросом, действительно причинил боль Хуа Юну. Что, если он разозлит своего кузена, который часто учил его, как угодить партнёру, и Хуа Юн расстроится, и случайно раздавит насмерть этого Альфу класса B, с которым было легче справиться, чем с тестом? Что он будет делать?

Похоже, этот мужчина был любимым младшим братом Хуа Юна. Если бы его случайно убили, Хуа Юн был бы занят ухаживаниями за своей «эксклюзивной Омегой». А он уж точно не успел бы порадоваться за годовщину свадьбы с Беа!

Чтобы Хуа Юн и дальше мог помогать ему советами и радовать жену, Лун Цзо с радостью выполнял поручения Хуа Юна. Когда Хуа Юн попросил его остановить Шэн Шаоцина, Лун Цзо, конечно же, не уступил.

Увидев, что эта пахнущая конфетами Омега стоит неподвижно, Шэн Шаоцин тут же в гневе выпустил угнетающие феромоны.

Однако феромоны простой Альфы уровня B не могли оказать никакого воздействия на Лун Цзо.

Однако запах феромонов, которым Шэн Шаоцин хвастался как «свежим и изысканным», заставил лицо Лун Цзо помрачнеть.

«Лимонный вкус?» Он отступил на шаг и с отвращением сказал: «Больше всего я ненавижу кислые лимоны. Ощущение, будто я проглотил целую бутылку моющего средства. Не могли бы вы убрать этот запах? Меня сейчас вырвет».

Все бы ничего, если бы Омега не реагировал на его феромоны угнетения, но тот же жаловался, что от него плохо пахнет?

Шэн Шаоцин был в ярости, с покрасневшими глазами, вытащил из штанины пистолет. Чёрное дуло пистолета было направлено прямо в лицо Лун Цзо, что оказалось гораздо эффективнее феромонного угнетения.

Непринужденное выражение лица Лун Цзо немного расслабилось, его густые брови стали суровыми, надбровные дуги были очень высокими, а линии лица стали резкими, что придавало ему ещё более свирепый вид, когда он был серьёзен.

«CZ shadow 2?» — неодобрительно спросил Лун Цзо. «Это оружие для соревнований. Выглядит хорошо, но редко используется в реальном бою. Почему вы выбрали именно это оружие?» — с этими словами он повернул ладонь, словно показав фокус, нарисовал чёрный как смоль полуавтоматический пистолет.

Он с энтузиазмом объяснил: «Это MP443 „Raven". Он гораздо практичнее того, что вы держите в руках. Он может стрелять различными патронами Luger калибра 9x19 мм, включая российские пули высокого давления 7Н21».

Ты шутишь? На него направили пистолет, а он даже не вздрогнул и тут же выхватил пистолет, который был ещё круче того, что был у него?

Действительно ли мозговая схема этого человека нормальна?

Шэн Шаоцин стиснул зубы, его лицо исказилось от гнева.

Лун Цзо развёл руками, словно ничего не зная, и искренне порекомендовал ему этот продукт: «Попробуй в будущем. Если захочешь купить, могу прислать тебе свой аккаунт в WeChat». Он подумал и вежливо добавил: «Раз уж мы в будущем будем родственниками, я сделаю тебе скидку».

Шэн Шаоцин не мог больше этого выносить и одним щелчком зарядил ружьё.

«Ну, я хотел сломать пистолет, а не ногу». Лун Цзо объяснил ему: «Этот пистолет никогда не ломался. Если не веришь, можешь пойти и спросить».

«Кого, чёрт возьми, я буду спрашивать!»

«Спросите того, кто продал вам оружие», — само собой разумеется, ответил Лун Цзо и тут же добавил: «Но в Цзянху оружие запрещено, так что лучше не спрашивайте».

Виски Шэн Шаоцина пульсировали, он чувствовал себя так, будто ему приснился нелепый сон.

Только во сне он мог собрать их всех сразу: «Омегу», который был ещё жив и здоров после того, как выпил большую дозу наркотиков, Альфу сверхвысокого уровня, который выглядел как Омега, но на самом деле не умер бы, даже если бы ему прокололи железы, и этого Омегу со вкусом ириски перед ним... чьи мозговые схемы отличались от таковых у обычных людей, который оставался спокойным, даже когда на него указывали пальцем, который продолжал продавать ему оружие и активно обсуждать его конструкцию.

Шэн Шаоцин не выдержал и продолжил выделять в эту Омегу невероятно высокую концентрацию угнетающих феромонов. Запах кислого лимона стал сильнее.

Сильный запах незнакомых феромонов Альфы оскорбил женатого Лун Цзо.

Альфа, которую он любил, была мелочной и обладала скверным характером. Она ненавидела, когда от него пахло другим Альфой.

Весь мир только и говорил о его браке с ней, о сочетании красоты и чудовища. Все твердили, что такого прекрасного Омега не должна губить такая грубая Альфа.

Лун Цзо — это Омега, которого съели заживо. —— Он был со вкусом конфет.

Его суровый вид и суровый стиль ведения дел вводили всех в заблуждение. Но запах феромонов со вкусом ириски всё же заставил Шэн Шаоцина ослабить бдительность.

Просто Омега, бояться нечего!

Шэн Шаоцин изо всех сил старался высвободить гнетущие феромоны, поднял заряженный «Шэдоу» обеими руками и снова направил пистолет на Лун Цзо.

"Исчезни!"

«Пожалуйста, не направляйте на меня заряженное ружье...» Лун Цзо был раздражен и холодно сказал по-английский: «Это грубо!»

«И...» Он поднял ногу и нанёс удар ногой с разворота, выбив пистолет из руки Шэн Шаоцина. Он поднял брови и сказал: «Убери свои феромоны. Они пахнут отвратительно!»

Шэн Шаоцин учился стрельбе несколько лет, но и представить себе не мог, что его пистолет собьёт конфетная Омега. Поколебавшись секунду, он протянул руку и попытался выхватить пистолет из руки Лун Цзо.

Лун Цзо был готов. Он резко поднял руку и блокировал удар, а затем сжал ладонь в кулак. Удар был настолько быстрым, что пришёлся Шэн Шаоцину прямо в лицо.

Шэн Шаоцин поспешно уклонился, неосознанно согнул колени и с силой ударил противника в область печени. Неожиданно пальцы Лун Цзо словно обрели глаза, и он тут же превратил кулаки в ножницы, но импульс не уменьшился. Его пальцы потёрли шею Шэн Шаоцина, пронзив его, отчего тот онемел и заблестел. Затем серия резких ударов, словно капли дождя, обрушилась на него с такой силой, что он не смог открыть глаза. В конце концов, его глаза закатились, и он потерял сознание.

«Ты и вправду подсел на романы о боевых искусствах», — раздался за его спиной голос с ледяной крошкой.

Лун Цзо повернул голову и увидел Хуа Юна, стоящего на ступенях и спокойно наблюдающего за представлением. Кровь на его шее остановилась, и он держал на руках спящего с закрытыми глазами Альфу.

«Легендарный S-класс?» Лун Цзо убрал кулак, с любопытством поднялся по лестнице и вытянул шею, чтобы заглянуть в объятия Хуа Юна.

«На что ты, Омега, смотришь?» — защищаясь, сказал Хуа Юн. «Он мой».

«Я не говорил, что он не твой». Лун Цзо достал телефон и гордо помахал ему заставкой: «Не волнуйся, у меня есть моя Альфа». В его голосе слышалось хвастовство. —— На заставке была изображена прекрасная женщина с длинными прямыми чёрными волосами и очаровательными манерами. Она была прекрасной и внушительной женщиной-Альфой.

Хуа Юн спускался по лестнице. С каждым шагом на прочных серо-голубых цементных ступенях появлялась трещина, похожая на паутину.

В тот момент, когда он прошел мимо Шэн Шаоцина, полуоткрытое вентиляционное окно в углу внезапно «хлопнуло» и разбилось под давлением хлынувших феромонов.

Давление было настолько сильным, что каждая частичка стекла превратилась в порошок.

Разбитые огромным давлением «Энигмы», осколки стекла, мелкие, как пыль, сверкали в бледном раскалённом свете.

Хуа Юн осторожно накрыл лицо Альфы, держа его на руках, своим пальто, чтобы защитить его от стеклянной пыли.

Лун Цзо с любопытством посмотрел на него, проявив редкую для него мягкость, и спросил: «Что такого особенного в этом Альфе? Из-за него ты так занят, что даже не отвечаешь на мои звонки. Это сложнее, чем подняться на небо, чтобы увидеть тебя».

«Господин Шэн хорош во всех отношениях», — сказал Хуа Юн и спросил: «А что такого хорошего в твоей?»

Говоря о своей возлюбленной, глаза Лун Цзо загорелись: «Она во всём хороша! Она нежная, добрая, красивая и справедливая ко мне. Кстати...» Говоря о своей возлюбленной, Лун Цзо вдруг вспомнил нечто важное: «Я пришёл к тебе специально, чтобы спросить, что ты думаешь о нашей годовщине...»

"Папа всегда меня хвалит, хвалит, у меня пара всесильных рук, всесильных рук, я всё могу, всё могу, например, стирать бельё, стирать носовые платки, штопать носки».

Телефон зазвонил снова. Лун Цзо опустил глаза, чтобы взглянуть на номер звонящего, и выражение его сурового лица вдруг невероятно смягчилось. Он несколько раз затаил дыхание, прежде чем нажать кнопку ответа.

«Привет, жена».

«Почему ты так опоздал?»

"Я......"

«У тебя тоже нарушен ритм дыхания!» Женский голос на другом конце провода был мягким и приятным, но с внушительной аурой. Она спросила его: «Ты опять с кем-то поссорился?»

«Нет, нет!» — лицо Лун Цзо вдруг стало очень нервным. Он убрал Ворона, наклонился, чтобы подобрать отброшенную ногой Тень, быстро разрядил патроны в патронник и упрямо заявил: «Это Цзянху, мы все цивилизованные люди, как мы можем просто так драться друг с другом?»

Ну, это кто-то другой первым напал, он просто действовал в целях самообороны!

К тому же, противник был слишком слаб. Он даже не поцарапал кожу и не повредил ни одного волоска. Как это можно было считать дракой?

«О», — ответила его прекрасная жена на другом конце провода, но в её голосе всё ещё слышалось сомнение. Помолчав, она снова спросила: «А-Цзо, ты уверен, что никакой драки не было, да? Если солжёшь, ты же знаешь последствия, верно?»

Лун Цзо зашипел, и его пальцы замерли, вытаскивая пулю. Он вспомнил, как однажды в стране А. поспорил с кем-то из-за партии товара и случайно пострадал. Чтобы не беспокоить прекрасную Альфу, оставшуюся дома, он солгал, сказав, что уезжает в командировку.

В результате в тот день, когда его выписали из больницы и он отправился домой, его с приличным обстоятельствам задержала Альфа, охранявшая ворота больницы.

В конце концов, Лун Цзо был вынужден остаться в постели ещё на целый день из-за яростной ссоры между супругами.

«Я не лгал», — сухо ответил Лун Цзо.

«Ма!» — раздался с другого конца провода нежный голос: «Когда ты вернёшься домой? Мы сегодня катались на колесе обозрения! А ещё там была поющая карусель!»

Лун Цзо улыбнулся, и холод между его бровями рассеялся. Он нежно сказал: «Правда? Это здорово. Возьмёшь меня с собой в следующий раз?»

«Хорошо, ма...», — радостно спросил ребёнок. «Когда ты придёшь домой?»

Лун Цзо пнул Шэн Шаоцина, который лежал на земле, преграждая ему путь, отодвинул препятствие, после чего мягко ответил: «Сейчас же».

Глава 58

Когда Шэн Шаою открыл глаза, он почувствовал знакомый запах дезинфицирующего средства хлорноватистой кислоты.

В трансе он услышал нервный совет врача: «Господин Хуа, ваши феромонные железы серьёзно повреждены. Вам нужно лежать неподвижно. Господин Шэн скоро проснётся. Не волнуйтесь, возвращайтесь и отдохните».

«Возвращайтесь? Я никуда не пойду. Просто помогите мне поставить дополнительную кровать рядом с господином Шэном».

"Но--"

«Но что?»

«Но вы должны позволить нам осмотреть рану. Теоретически, вам нужно как можно скорее сделать операцию, иначе...»

«Операция не нужна», — уверенно сказал Хуа Юн. «На этот раз всё иначе. Рана не проникающая. К тому же, мои железы — самые быстро заживающие в организме. Эта небольшая рана даже не требует швов».

Железа? Травма?

У Шэн Шаою болела голова, и что было ещё более странно, его живот был вздут и болел.

Он не мог удержаться, чтобы не пошевелить руками, защищая ладонями живот, и невольно застонал.

Все взгляды в комнате мгновенно обратились на него.

Порыв ветра, несущий аромат орхидей, подул на него.

«Господин Шэн, вы не спите?»

Шэн Шаою открыл глаза и увидел бледное лицо. Он на мгновение замер, но вдруг вспомнил, что его пригласил на ужин Шэн Шаоцин.

Он не знал, что произошло, но после еды он оказался в больнице.

У него кружилась голова, тело казалось тяжелым, а конечности были такими тяжёлыми, как будто налитыми свинцом, что ему не хотелось двигаться.

Шэн Шаою некоторое время смотрел пустым взглядом, затем перевёл взгляд с встревоженного лица Хуа Юна на себя, и его рассеянные глаза внезапно сфокусировались: «Что с тобой?»

Хуа Юн быстро удержал его на ногах и успокоил: «Со мной всё в порядке, не торопись. Резкий подъём вреден для сердечно-сосудистой системы».

Проснуться и увидеть Хуа Юна, покрытого кровью, очень вредно для здоровья вашей сердечно-сосудистой системы!

Сердце Шэн Шаою бешено колотилось, а грудь сжималась и болела.

«Как всё стало так? Где Шэн Шаоцин?»

«Его отправили в полицейский участок». Чан Юй, стоявший рядом, взял слово и сказал: «Оперативность реагирования полиции вашего города поразительна. Стоит поучиться у нашей страны».

Шэн Шаою на мгновение замолчал и спросил: «Это сделал Шэн Шаоцин?»

Хуа Юн покорно посмотрел на него и промолчал. Видимо, он слишком переживал из-за своих чувств, поэтому не смог ответить. Он не мог сказать Шэн Шаою лично, что его брат не только безнадёжен, но и негодяй, который хочет убить своего брата.

«Твоя травма...»

«Я в порядке», — сказал Хуа Юн. «Но, господин Шэн, результаты анализа крови ещё не готовы. Я очень волнуюсь».

Тяжелобольной пациент, которому перерезали железу, беспокоится о других?

Шэн Шаою нахмурился, и прежде чем он успел что-либо сказать, из-за двери внезапно раздался знакомый голос.

«Вы снимали деньги с карты в больнице? Вам не надоест приходить сюда каждый день?»

Дверь распахнул Шэнь Вэньлан с удручённым и мрачным выражением лица.

Увидев Шэн Шаою, он был явно ошеломлён, затем он приподнял уголки губ и саркастически спросил: «О, так вы приводите свою семью с собой в больницу?»

Хотя Шэн Шаою уже знал, что «встреча» Хуа Юна с Шэнь Вэньланом была чистой воды спектаклем, он всё равно был очень раздражён, когда внезапно увидел Шэнь Вэньлана.

«Его госпитализация как-то связана с тобой?» Он прислонился к изголовью кровати, холодно взглянул на Шэнь Вэньлана и спросил: «Почему? Разве тебя раньше мало били, так ты бежишь в отделение, чтобы тебя избили? Чтобы тебя тут же спасли, верно?»

Лицо Шэнь Вэньланга похолодело: «Если бы не этот маленький сумасшедший, стоящий рядом с тобой, Шэн Шаою, как думаешь, ты сможешь добиться от меня чего-нибудь хорошего?»

Шэн Шаою скрестил руки на груди и усмехнулся: «О? Тогда можешь просто перекатиться сюда и попробовать».

Если бы сегодня в комнате был только Шэн Шаою, Шэнь Вэньлану пришлось бы подбежать и избить его, чтобы уничтожить его высокомерие.

Однако у них есть маленький император, который имеет последнее слово в Стране П. и может их защитить.

У этого чертова маленького безумца в глазах был такой острый взгляд. Попробовать? Чёрт! Шэнь Вэньлана этим не проведёшь.

«Вэнь Лан, не разговаривай с господином Шэном таким тоном. Господин Шэн будет недоволен».

«Я должен быть счастлив, потому что он так со мной разговаривает?»

«Не смотри так на господина Шэна».

«Ты умрёшь, если на него будут пристально смотреть?»

"......"

Три дня назад Гао Ту официально подал в отставку. Для Шэнь Вэньлана было нормально быть в плохом настроении и вести себя скверно.

Хуа Юн не хотел спорить с идиотом, который даже не подозревал, что его сердце разбито. Он спокойно взглянул на него, повернулся и сказал Шэн Шаоюю: «Господин Шэн, Вэнь Лан в плохом настроении из-за недавних событий дома. Не спорьте с ним».

Шэнь Вэньлан усмехнулся: «Что-то случилось? Что могло случиться в моей семье?»

Хуа Юн был ошеломлён, но он рассмеялся вместо того, чтобы рассердиться.

Шэнь Вэньлан всё ещё упрям, даже если смерть будет рядом. Он заслуживает того, чтобы остаться без жены!

Слишком ленивый, чтобы продолжать заботиться об идиоте, который сам себе вырыл могилу, он опустил глаза и прошептал Шэн Шаоюю: «Согласно предварительному расследованию полиции, предыдущее похищение также было спровоцировано Шэн Шаоцином. Господин Шэн, ваш брат...» Возможно, понимая чувства Шэн Шаоюя, Хуа Юн осторожно подбирал мягкие слова: «Ваш брат, с ним не всё в порядке».

Если бы такое случилось в древности, Шэн Шаоцин был бы мерзавцем, который убил бы своего брата и отца ради трона.

Шэн Шаою опустил голову, черты его лица заострились, лицо потемнело, он поджал губы и промолчал. Он редко встречал хоть каплю тепла от родственников, но внезапно ему пришлось взглянуть правде в глаза. Сказать, что он не был разочарован, было бы ложью.

Когда Хуа Юн увидел это, его сердце защемило, сильное чувство сочувствия вспыхнуло, как фейерверк.

Он успокоил Шэн Шаоюя мягким голосом, сказав: «К счастью, лекарство, которое он использовал, не очень токсично...»

«Да, да». Чан Юй, стоявший рядом, тут же присоединился: «Не волнуйтесь, господин Шэн, врач только что провёл осмотр. Постоянная метка господина Хуа поможет вам ускорить метаболизм, а токсичность обычных лекарств не окажет на вас никакого долгосрочного воздействия».

«Постоянная метка?» Лицо Шэн Шаоюя стало ещё мрачнее. Он повернул голову и спросил Хуа Юна: «Что?»

Хуа Юн был настолько сбит с толку его взглядом, что не знал, как реагировать.

Розовая рука вдруг прижалась к его сердцу. «Нежный» Энигма застонал и уныло откинулся назад.

Шэн Шаою схватил его за руку, на лице его отразилась явная паника: «Что с тобой? Доктор! Доктор!»

Медицинский персонал ждал примерно в метре от него. Услышав шум, все бросились к Энигме и быстро измерили его давление, а также прослушали его сердцебиение, хотя его актёрское мастерство было лишь немногим ниже его гонорара.

Хуа Юн закрыл глаза и позволил Шэн Шаою обнимать себя, с трудом поддерживая осмотры врачей. Его лицо было залито кровью, а ледяное лицо было невероятно бледным, но в сердце его вспыхнула надежда на удачу, и он с лёгкостью подумал: «К счастью, я не успел переодеться».

Воцарился хаос. Чан Юй и Шэнь Вэньлан обменялись беспомощными взглядами, стоя недалеко от кровати и наблюдая за происходящим со стороны.

После осмотра врач предложил Хуа Юну переливание крови.

Чан Юй наконец вышел вперёд, чтобы остановить его: «У господина Хуа особая группа крови. В вашей больнице точно нет подходящей группы крови».

«Хэци — лучшая частная больница в городе Цзянху». Врач уверенно заявил: «У нас крупнейший банк крови во всём Азиатско-Тихоокеанском регионе. Невозможно, чтобы у нас не оказалось подходящей группы крови. Вам просто нужно сказать мне, какая группа крови у господина Хуа...»

Хуа Юн открыл глаза, трепеща ресницами, и Чан Юй взглянул на него.

Чан Юй понял, что он имел в виду, и тут же остановил доктора, который горячо хвастался резервами своего банка крови: «Доктор, можно вас на минутку?»

Отделение неотложной помощи, снаружи коридора.

Доктор Ван из отдела феромонов Хэци снял маску и терпеливо сообщил: «Господин Хуа потерял много крови. Даже если он здоров, ему следует как можно скорее сделать переливание крови. Секретарь Чан, не волнуйтесь, у нас есть кровь как с отрицательным резус-фактором, так и бомбейская кровь. Могу ли я спросить, господин Хуа...»

«Группа крови E», — сказал Чан Юй.

Доктор:"......"

Этот памятный день, день, который должен быть занесён в историю больницы Хэци, а также самый шокирующий день для врачей отделения феромонов Хэци. ——После инцидента с группой крови Хуа Юна E они получили отчет об анализе крови Шэн Шаоюя.

Внезапно Отдел феромонов Хэци выступил в полную силу, и все сотрудники провели консультацию, чтобы повторно подтвердить различные значения.

«Прогестерон 12,6 нг/мл?» — удивлённо спросил директор Ван у врача отделения репродуктивной эндокринологии. «Вы уверены, что это не неисправность детектора в лаборатории?»

Репродуктивный эндокринолог, которого вызвали на сверхурочную работу, потёр лоб от головной боли: «Я проверял его несколько раз. Если бы я не видел отчёт из лаборатории своими глазами, я бы заподозрил, что всё ещё был пьян вчера вечером».

«Но как это возможно!» — директор Ван указал на отчёт об испытаниях, его глаза чуть не вылезли из орбит: «Пациент — альфа-самец S-уровня? Вы хотите сказать, что он на ранней стадии беременности???»

«Но директор Ван». Врач отделения репродуктивной эндокринологии тихо напомнил своему бывшему наставнику: «Его партнёр, господин Хуа, которого сегодня госпитализировали из-за повреждения железы, — это «Загадка» с группой крови E».

Директор Ван: ......

21:00 Отдел феромонов, кабинет директора.

Под пристальным взглядом Энигмы, который существовал только в научно-популярных книгах, даже директор Ван, имевший опыт приёма пациентов, почувствовал огромное давление, выражение его лица становилось все более и более серьёзным.

Он указал на отчёт об анализе крови на столе и тихо спросил: «А пациент сам ещё не знает?»

«Да», — кивнул Хуа Юн и спросил: «Это подтверждено?»

На его белоснежной шее сзади лежала толстая марлевая повязка, а лицо было необычно бледным из-за потери крови, но выражение его было расслабленным, даже с оттенком радости.

«Вы уверены, что этот отчёт по анализу крови верен?»

«Да». Доктор явно был не в лучшем настроении, и его тон был тяжёлым и обеспокоенным: «Хотя у господина Шэна очень сильный метаболизм, индекс остаточных количеств препарата в его крови значительно ниже, чем у обычных людей с таким же опытом. Но, учитывая неизвестную историю приёма наркотиков, я всё же рекомендую вам принять взвешенное решение».

«Тщательно решить что?» Хуа Юн пролистал отчёт об анализе крови и спросил: «Определится с именем..?» Он слегка улыбнулся и очень мягко ответил: «Мы так и сделаем».

Директор Ван помолчал некоторое время, затем вздохнул и прямо сказал: «Честно говоря, как врач, я не рекомендую вам его оставлять».

Хуа Юн всё ещё продолжал улыбаться, его зубы были белыми, он посмотрел на него: «Ты предлагаешь моему Альфе сделать аборт?»

Врач испугался его взгляда, но всё равно настаивал: «Я знаю, это трудно принять, но история приёма неизвестных лекарств...»

«Пожалуйста, оставьте свои ненужные предложения и беспокойства перед моим Альфа». Хуа Юн бережно погладил отчёт об исследовании в его руке, его взгляд был таким нежным, что в нём можно было растопить воду, и он по-доброму обратился к нему: «Не доставляйте мне хлопот, хорошо? Доктор».

Конец его голоса был тихим, но лёгкое давление феромонов Энигмы всё равно заставило директора Вана, занимавшего сравнительно высокий пост, вздрогнуть.

Этот молодой человек, только что смертельно раненный, с марлевой повязкой на затылке, был прекрасен, словно красавец-король на витрине дорогой шарнирной куклы. Он был редким экземпляром ограниченной серии с длинной цепочкой нулей, неизменно отпечатанных на подошвах.

В самом обычном свете ламп накаливания в офисе его естественно тонкий профиль был настолько прекрасен, что казался отстранённым. В идеально очерченных глазах играла тёплая улыбка, а румяные губы были слегка изогнуты, придавая ему очень чистый и нежный вид.

Но по какой-то причине директор Ван, повидавший бесчисленное множество людей, подсознательно испытывает к нему страх.

Возможно, это произошло из-за того, что вероятность иметь такую же группу крови, как у Энигмы, была меньше одного на миллиард, а может быть, из-за слишком резкой линии подбородка Хуа Юна, с плавными линиями, нечеловечески идеальными.

Этот потрясающе красивый молодой человек выглядит не просто как новоиспечённый отец, только что узнавший о беременности своего партнёра. Скорее, он похож на охотника за сокровищами, жаждущего заполучить сокровище мирового класса и пытающегося его заполучить.

Выражение его лица было возбуждённым и одержимым. Он снова и снова подтверждал результаты в отчёте об испытаниях. Его тонкие, блестящие пальцы крепко сжимали листок бумаги, словно он держал уникальную драгоценность.

Одержимость, жадность, экстаз, упорство...

Перед лицом дорогих и любимых вещей любой другой, кто подумает об этом, совершит тяжкое преступление.

Это уникальное сокровище, которое навсегда будет принадлежать ему одному.

Он убьёт любого, кто осмелится соперничать с ним или встать у него на пути.

«Дети Энигмы не такие уж и хрупкие». Хуа Юн встал и снисходительно улыбнулся директору Вану: «Спасибо, что сообщили результат, но... —— Пожалуйста, следите за языком». Хуа Юн протянул доктору чек с цепочкой нулей: «Я буду очень признателен, доктор».

Глава 59

Около десяти часов вечера у Шэн Шаоюя внезапно началась рвота.

Ресторан, который забронировал Шэн Шаоцин, оказался просто ужасным. Он почти не ел за ужином и вскоре после пробуждения начал чувствовать голод.

Хуа Юн заставил Шэнь Вэньлана принести ужин к постели Шэн Шаою и извиниться за своё прежнее плохое поведение.

Конечно, Шэнь Вэньлан был этим недоволен. С его-то характером, будь тот нормальным, он бы ни за что не уступил Шэн Шаоюю даже под давлением Хуа Юна.

К сожалению, у Хуа Юна много трюков в рукаве: он использует угрозы, побуждения, а также как мягкие, так и жёсткие приёмы.

Он всегда умел находить слабые места в людях и легкомысленно сказал Шэнь Вэньлану: «Что скажешь, Вэньлан? Если ты принесёшь ужин и извинишься перед господином Шэном, я немедленно отдам тебе фотографию Омеги, которого ты "сделал" в тот день, на банкете».

Видя явную нерешительность Шэнь Вэньлана, Хуа Юн слегка улыбнулся и спросил его: «Этот Омега.. тебе очень понравился его вкус, да?»

«Кому понравился?!»

«А? Разве нет?» Хуа Юн совершенно не поверил и безжалостно разоблачил Шэнь Вэньлана: «Он тебе не понравился, но ты всё равно спал с ним всю ночь? Разве тебя обычно не тошнит, когда ты чуешь запах омеги? Вэньлан, если ничего не случится, омега, который смог забраться к тебе в постель, — твоя единственная надежда, не остаться одному».

Хуа Юн не очень хорошо умел вести переговоры, но у него было слишком много рычагов давления. ——Шэнь Вэньлан действительно хотел узнать, кто этот чёртов Омега.

У него было смутное предчувствие в сердце, не плохое, но и не очень хорошее.

В ту ночь произошло много странных событий, больше всего Шэнь Вэньлана озадачило то, почему Гао Ту, всегда следовавший за ним, внезапно исчез.

Может ли быть так, что...

Неужели Гао Ту и этот пылкий Омега замышляли против него заговор? Вот почему он внезапно и поспешно подал в отставку?

Нет, так быть не должно.

Если Гао Ту действительно сговорился с этим Омегой, который часто спал с другими людьми, чтобы пойти против него, то ему не следовало уходить в отставку, тот мог использовать это как козырную карту, чтобы получить большую прибыль.

Этот бездушный и тупой идиот посмел попросить об отставке только из-за беременной Омеги. Неужели он даже не смог шантажировать?

Подумав об этом, Шэнь Вэньлан снова разозлился.

Он не видел Гао Ту целых три дня.

Все сотрудники секретариата и отдела кадров были бесполезны и не могли найти даже повода для задержки. Их некомпетентность угнетала Шэнь Вэньлана, ему оставалось лишь напрасно переживать, наблюдая, как Гао Ту, переехавший в другое место, три дня назад сдал работу и окончательно покинул компанию.

Руководитель секретариата однажды пошутил, что секретарь Гао — огнетушитель председателя.

Пока он был там, как бы ни был зол Шэнь Вэньлан, только злился на него.

У Шэнь Вэньлана несколько странный характер, но для посторонних он не сложный в общении начальник.

Его резкие слова, острый язык и двуличие часто были направлены только на Гао Ту.

«Господин Шэнь всегда ведёт себя с секретарём Гао как избалованный ребёнок». Узнав, что Гао Ту собирается уйти в отставку, другие коллеги в секретариате изо всех сил пытались убедить его остаться.

«Господин Гао, пожалуйста, не уходите. Наш генеральный директор Шэнь очень ценит вас. На вашем месте я бы точно не ушёл».

«Всё верно, секретарь Гао, если вы уйдёте, мы больше никогда не увидим президента Шеня, ведущего себя как избалованный ребёнок!»

«О чём ты говоришь?» — Гао Ту мог лишь беспомощно улыбнуться, услышав это.

В эти дни у него был плохой аппетит и подавленное настроение. Он выглядел заметно изможденным, настолько исхудавшим, что его щёки заметно впали.

«Не кажется ли вам, что господин Шэнь всегда ведёт себя с вами как избалованный ребёнок?» — спросила бета-секретарша, откашлявшись. Она "изображая" Шэнь Вэньлана сказала Гао Ту: «Гао Ту, я хочу выпить старый белый чай. Хочу, чтобы его приготовили, а не заварили. Заваривай сам».

Гао Ту был ещё более беспомощен: «Это не показная забота. Это просто моя работа».

«Что это за работа?» — неодобрительно возразила бета-секретарша. «Очевидно, господин Шэнь и секретарь Гао просто кокетничают! Даже если это не кокетство, то почему он в прошлый раз попросил вас помочь ему написать мемуары?»

«Какие мемуары?»

«Это было популярно, когда мы учились в школе, очень старомодно — обмениваться информацией друг с другом!»

«А, это был выпускной альбом», — улыбнулся Гао Ту. «Мы с ним учились в одной школе и в одном классе, но в разных... В день выпуска, дома что-то случилось,и я не пошёл на выпускную церемонию, поэтому я тогда не написал в выпускном альбоме. В тот день мы случайно вспомнили школьные годы, и господин Шэнь попросил меня написать об этом».

«Ааааа, вы одноклассники!»

«Господин Шэнь, должно быть, был очень популярен, когда учился!»

"Хм."

Шэнь Вэньлан всегда был популярен и привлекал внимание, словно бриллиант, сияющий в угольной шахте.

Со студенческих времен Гао Ту помогал Шэнь Вэньлану разбираться с любовными письмами, испачканными различными ароматами феромонов Омег.

Шэнь Вэньланг ненавидит Омег, и Гао Ту знает это лучше, чем кто-либо другой.

Но он не знал, что в день выпуска Шэнь Вэньлан оставался у дверей своего класса до позднего вечера и только когда все ушли, он ушёл один, разочарованный и злой.

У Шэнь Вэньлана отличное материальное положение и превосходная внешность. Несмотря на придирчивость и резкость в речи, многие его любят.

Гао Ту не блещет ни красотой, ни острым умом. У него есть тяжело больная сестра и бездельник-отец-игрок, погрязший в долгах.

Гао Ту часто чувствует себя счастливым, раз у него такие ужасные условия.

Если бы он был немного красивее, немного умнее или родился бы в знатной семье, у Гао Ту могла бы возникнуть несбыточная мечта, что однажды Шэнь Вэньлан будет относиться к нему так же искренне и равноправно.

К счастью, у Гао Ту нет ничего особенного ни в плане внешности, ни интеллекта, ни семейного происхождения.

Ему так повезло, что у него никогда не было несбывшихся ожиданий в отношении этого блестящего Альфы, которого он тайно любил на протяжении многих лет.

В день переезда из офиса Шэнь Вэньлана, Гао Ту совершил глупость, которую было слишком стыдно показывать публично.

Он тайком открыл ящик стола Шэнь Вэньлана и оторвал бумажную версию ежегодника, которую Шэнь Вэньлан попросил его заполнить в тот день. В нём были указаны полные имена членов его семьи.

Гао Ту принял решение уйти в отставку сразу после сдачи работы.

А этот листок бумаги, тайно вырванный из ежегодника Шэнь Вэньлана, — сувенир на память о его тайной любви на протяжении последних десяти лет.

Шэнь Вэньлан был его одноклассником, его начальником и тем, кого он любил, но никогда не решался сказать это вслух.

Он уважал его, ценил и любил.

Поэтому, даже не смотря на то, что процесс общения был полон сожалений и боли, Гао Ту всё равно смог уйти без всякой обиды.

Именно Шэнь Вэньлан помог Гао Ту успешно завершить учёбу, именно Шэнь Вэньлан наполнил обычную жизнь Гао Ту яркой болью.

Он настолько посредственен, что даже его боль посредственна.

Когда вам кто-то нравится, вы будете смущенны, запутаны и даже немного ревнивы.

Его любовь началась тихо и закончилась тихо и естественно.

Шэнь Вэньлан подарил ему безответную любовь и плохой секс.

На самом деле Гао Ту решил уйти из-за безрассудного обращения Шэнь Вэньлана с неожиданной маленькой жизнью.

Гао Ту мог смириться с тем, что его любовь никогда не станет достоянием общественности, но он не мог вынести мысли о том, что нерождённый ребёнок будет нести на себе тяжелую ненависть отца.

Неважно, насколько это болезненно и насколько он сопротивлялся.

В это время колебание — грех.

Ради невинного существа в своём животе Гао Ту пришлось уйти. У него не было выбора.

......

«Суп из жёлтого горбыля?» Шэн Шаою полулежал на кровати, наблюдая, как новая секретарша Шэнь Вэньлана раскладывает принесённую им «еду для терпения» по одной порции, и с сарказмом заметил: «Хозяин Шэнь похож на бездомного кота, который бродит по чужим комнатам посреди ночи с рыбой во рту».

У Шэнь Вэньлана были «служебные дела», поэтому ему было лень спорить с ним. Он стоял у кровати, скрестив руки, и презрительно ухмылялся: «Хуа Юн говорил, что ты любишь рыбный суп, но всё равно неясно, кто этот дикий кот».

Новая секретарша неловко отошла в сторону, пытаясь смягчить ситуацию для двух предков: «В последнее время здесь очень популярен рыбный суп. Господин Шэнь специально организовал для людей двухчасовую очередь, чтобы его купить».

Шэн Шаою взял ложку и небрежно спросил: «Кажется, я вас раньше не видел. Где секретарь Гао?»

«Секретарь Гао подал в отставку». Новая секретарша вежливо объяснила Шэн Шаоюю: «Я только недавно вступила в должность. Вполне нормально, что президент Шэн никогда меня раньше не видел».

«О, секретарь Гао ушёл в отставку?» Шэн Шаою улыбнулся и сказал: «Уйти в отставку — это хорошо. Море страданий безгранично, лучше повернуть назад. Секретарь Гао наконец осознал это и понял, что ему нужно отказаться от тьмы и присоединиться к свету, чтобы вырваться из моря страданий».

«Шэн Шаою, если ты не можешь говорить, то и не нужно». Шэнь Вэньлан с холодным лицом пнул изголовье кровати и процедил сквозь зубы: «Я знаю, что ты не немой».

Рыбный суп был молочно-белым и ароматным, от которого у всех текли слюнки. Шэн Шаою опустил голову и отпил. Объективно говоря, суп был отлично приготовлен, имел свежий вкус и не был жирным.

Шэн Шаою не удержался и отпил ещё несколько глотков. Шэнь Вэньлан рассмеялся: «Котёнок, а рыбный супчик вкусный?»

Шэн Шаою отложил ложку, поднял взгляд и уже собирался сказать ему что-то резкое, но сердце его вдруг сжалось. Выпитый им рыбный суп, словно лужа прозрачного масла, хлынул в горло, забивая горло жирным комом и вызывая ещё более сильное желание вырвать.

Шэнь Вэньлан был напуган внезапным и сильным позывом на рвоту у Шэн Шаоюя.

Он вспомнил, что Гао Ту, похоже, некоторое время назад страдал от острого гастроэнтерита, и его постоянно рвало в присутствии других.

Час назад одного человека госпитализировали в эту же больницу.

В это время в стационарном отделении находится столько же людей, сколько и обычно.

В пустом коридоре Шэнь Вэньлан держал телефон, его лицо выражало интерес: «Беременный?»

«Да», — спокойно ответил Хуа Юн на другом конце провода: «Я хотел сказать тебе лично. Но Чан Юй сказал, что ты уже спустился». Он многозначительно спросил, поднял брови и улыбнулся: «Вэнь Лан, что ты делал внизу? Навещал сестру секретаря Гао?»

«Посещаю других сотрудников, находящихся на больничном», — сухо ответил Шэнь Вэньлан и спросил Хуа Юна: «Вы возражаете?»

«Нет», — сказал Хуа Юн. «Короче говоря, постарайся не появляться перед господином Шэном в последнее время и больше не расстраивай его».

«Не волнуйся», — усмехнулся Шэнь Вэньлан. «Если бы Чан Юй не сказал, что ты умираешь, я бы сегодня не пришёл! И не было бы нужды отправлять эту дурацкую больничную еду Шэн Шаоюю!»

«Да», — Хуа Юн помолчал немного, а затем вдруг сочувственно сказал: «Кажется, вы в последнее время не очень популярны. Я слышал, что секретарь Гао подал в отставку? А господина Шэна только что стошнило, когда он вас увидел».

"......"

«Его вырвало из-за меня?»

Когда речь зашла об отставке Гао Ту, Шэнь Вэньлана тут же задели за живое, и он усмехнулся: «Его рвало, разве не потому, что он забеременел, вашим ребёнком?»

«Ты меня ещё не поздравил». Узнав о ребёнке, Хуа Юн стал чаще улыбаться. Он простил сарказм Шэнь Вэньлана и представился ему дружелюбно: «Кстати, Вэньлан, хочешь, я научу тебя, как вернуть сердце секретаря Гао?»

«Его вернуть?» — вдруг раздался голос Шэнь Вэньлана на другом конце провода: «Почему я должен его вернуть?»

«Как ты думаешь, почему?» Хуа Юн язвительно разоблачает его: «Если ты не хочешь его вернуть, почему ты должен оставаться в больнице и отказываться уходить? Разве не потому, что сестра секретаря Гао тоже госпитализирована?» Он рассмеялся и очень гордился своим "избиением": «Ради того, чтобы ты помогал мне преследовать господина Шэна, не вини меня за то, что я рассказал тебе об этом заранее. Сестру секретаря Гао выпишут послезавтра. Если хочешь признаться, сделай это как можно скорее».

Что? Признание? Гао Ту? Как такое возможно!

Шэнь Вэньлан был подобен волку, которому наступили на хвост. С покрасневшими глазами он воскликнул: «Не лезь не в своё дело! Ты, сумасшедший, притворяешься Омегой, чтобы обманывать людей!»

Повесив в ярости трубку, Шэнь Вэньлан расхаживал взад-вперед по коридору, скрестив руки на груди.

Он был в ярости, но чувствовал себя бессильным.

Потому что, как бы он ни отрицал, Шэнь Вэньлан не смог объяснить, почему он остался в стационаре и отказался уходить.

Но он не видел Гао Ту целых три дня.

На протяжении многих лет, за исключением тех случаев, когда он отпрашивался и исчезал по непонятной причине, молчаливый Бета всегда следовал за ним и никогда не выходил из-под его контроля так надолго!

Подумав, что такая "нехватка" может стать "нормальным" состоянием, Шэнь Вэньлана мгновенно охватили небывалая пустота и паника.

Из-за этого дискомфорта он даже воспользовался случаем посетить Хуа Юна, чтобы приехать в Хэци.

Но на самом деле он пробыл в VIP-палате Хуа Юна совсем недолго.

Большую часть времени Шэнь Вэньлан находился в другой палате, которая находилась на несколько этажей дальше от Хуа Юна, и наблюдал издалека за Гао Ту, который был занят заботой о своей сестре.

*****

Хуа Юн получил еще один звонок от Шэнь Вэньлана.

Шэн Шаою уже крепко спал; усталость от ранней беременности вызывала у него сонливость.

Телефон на прикроватной тумбочке мигал и вибрировал, но не разбудил его.

После того, как он трижды повесил трубку, звонок продолжал поступать.

В конце концов Хуа Юну пришлось схватить телефон и выйти из палаты, чтобы ответить на звонок.

«Что случилось?» — спросил Хуа Юн очень тихо. Поскольку он проснулся посреди ночи, давление воздуха вокруг него было очень низким.

«Разве ты не говорил, что поможешь мне вернуться в Гао Ту? Скажи, что мне делать?»

Хуа Юн помолчал немного, а затем вдруг спросил: «Шэнь Вэньлан, ты в здравом уме?»

«Что ты имеешь в виду?» Шэнь Вэньлан совсем не мог спать и другим не давал: «Что? Хочешь перейти реку и сжечь мост? Тогда завтра я расскажу Шэн Шаою всю ложь, которую ты мне велел сказать, и всё, что ты сделал».

«Ты так себя ведёшь, когда просишь о помощи?»

«Сегодня его снова вырвало», — вдруг сказал Шэнь Вэньлан.

«Потому что он беременный от меня». Настроение Хуа Юна улучшилось, и он терпеливо объяснил этому идиоту, который потревожил её сон: «Рвота случается на ранних сроках беременности, и господину Шэну приходится нелегко. Так что не звони мне посреди ночи, вдруг разбудишь его...»

«Я говорю не о Шэн Шаою», — нетерпеливо сказал Шэнь Вэньлан. «Какое мне дело до того, блевать он будет или нет?»

«О ком вы говорите?»

«Гао Ту». Даже по телефону Хуа Юн чувствовал раздражение Шэнь Вэньлана.

«Его рвало почти месяц. Рвота началась сразу после того, как он подал заявление об увольнении! Чёрт, он что, увольняется из-за какой-то неизлечимой болезни?»

«Тогда тебе стоит спросить его лично». Хуа Юн взглянул на время на экране телефона и напомнил: «Если у тебя есть вопросы, обратись к нему лично. Это здравый смысл, который тебе следовало бы усвоить ещё в детском саду. Вэнь Лан, тебе стоит напрямую спросить Гао Ту, почему он не смог остаться с тобой, вместо того, чтобы звонить мне в 1:33 среди ночи и приглашать нас вместе отгадывать загадки».

«Как мне спросить?»

«Держись за него», — как само собой разумеющееся, ответил Хуа Юн: «Задай ему все те же вопросы, что и мне. Спроси, что с ним, чувствует ли он себя некомфортно, что он о тебе думает и нравишься ли ты ему».

Шэнь Вэньлан стал ещё более раздражённым и раздраженно погладил себя по голове: «Я спрашивал его днём! Но он сказал, что всё в порядке и не нуждается в моей помощи. О чём ещё мне просить? Я не могу торопиться с теплом!» Он всё больше злился и не мог сдержать ругательств. Затем он снова впал в депрессию и угрюмо спросил: «Хуа Юн, как ты это сделал?»

"Что?"

«Как тебе удаётся быть таким толстокожим?»

"......"

Глава 60

Его железы были повреждены, и он потерял слишком много крови. Посреди ночи его схватил живым Шэнь Вэньлан и использовал в качестве консультанта по сексу в течение двух часов.

На следующее утро лицо Хуа Юна выглядело неважно. Его бледное лицо имело чёткие контуры, придавая ему особенно хрупкий вид из-за болезни.

Во время завтрака Шэн Шаою краем глаза взглянул на него около восьмисот раз.

Наслаждаясь украдкой брошенными на него взглядами своего возлюбленного, Хуа Юн пребывал в хорошем расположении духа, но нисколько не увлекался.

В правой руке он держал чашку с молоком, которую ему лично передал Шэн Шаою, а левой рукой прикрывал грудь. Он хмурился и время от времени кашлял, отчего Альфа, встревоженный и растерянный, ещё несколько раз с тревогой посмотрел на него.

После ночи, проведённой в больнице под наблюдением, Шэн Шаою был выписан врачом. Однако Хуа Юн, у которого была повреждена железа, был признан критически больным и должен был остаться в больнице ещё на два дня под наблюдением.

Хуа Юн был этим очень недоволен. Он не хотел оставаться в больнице один. Он с жалостью посмотрел на Шэн Шаоюя и спросил: «Господин Шэн, можно ли мне не госпитализироваться?»

Хотя Шэн Шаою понимал, что этот человек, скорее всего, притворяется, он всё равно не смог устоять перед глазами этого человека и яростно сказал ему: «Не изображай жалость».

«Я не притворяюсь», — Хуа Юн опустил голову, его тонкие белые пальцы прижали край больничной рубашки, и прошептал: «Я тоже хочу домой».

Он не притворяется жалким, он действительно жалок.

Сердце Шэн Шаоюя невольно смягчилось.

В конце концов, Шэн Шаоцин повредил железу Хуа Юна, Хуа Юн спас его.

Хуа Юн обладал огромной жизненной силой. Будь он обычным человеком, он бы давно умер, получив ранение в этом месте.

Подумав об этом, тон Шэн Шаоюя немного смягчился, но он всё ещё делал вид, что холоден и суров, и спросил: «Твоя рана ещё не зажила, как ты можешь вернуться домой?»

«Тогда господин Шэн может остаться у меня?»

«Не могу».

Красивые водянистые глаза мгновенно потускнели. Хуа Юн, словно разочарованный щенок, послушно и потерянно произнёс: «А, тогда я знаю».

«Что ты знаешь?»

«Я не могу вернуться домой». Он опустил голову, помолчал немного и вдруг тихо спросил Шэн Шаоюя: «Господин Шэн, неужели вы никогда не отвезёте меня домой?»

Его голос был очень тихим, и он выглядел очень неуверенным. Он не был уверен, не начал ли Шэн Шаою его ненавидеть, и подозревал, что Шэн Шаою больше его не любит.

Сердце Шэн Шаоюя слегка кольнуло, и он отругал Хуа Юна: «Что за глупости ты несёшь целый день?»

«Разве это не так?» Выражение лица Хуа Юна было естественным, а в его красиво подведённых глазах таилась глубокая неуверенность в себе: «Господин Шэн, вы действительно меня ненавидите?»

Шэн Шаою: «Не могли бы вы прекратить процессировать меня?»

Хуа Юн снова опустил голову и сказал: «У меня ничего нет».

Ему нравится Шэн Шаою, поэтому он надеется, что Шэн Шаою тоже полюбит его, и он также надеется, что Шэн Шаою не отвергнет их ребёнка, узнав правду.

«Хуа Юн», — позвал его Шэн Шаою и спросил: «Что случилось с этой постоянной меткой?»

«Я же говорил». Хуа Юн поднял голову и мягким голосом объяснил: «Во время похищения похитители ввели тебе цианид. Если бы я этого не сделал, ты бы умер». Он выглядел расслабленным, но на самом деле был довольно нервным. Присмотревшись, Хуа Юн заметил, что спина у него немного напряжена, и он неестественно поправил позу посреди речи.

Шэн Шаою пронзительно посмотрел на него: «Но я никогда не слышал, чтобы постоянная метка Альфы имела очищающий эффект». Он угрожающе прищурился: «К тому же я тоже Альфа, как ты мог меня пометить?»

Хуа Юн пристально посмотрел ему в глаза и искренне ответил: «Но я не обычный Альфа».

Он не смел сказать ничего другого, но это единственное предложение — действительно правда.

Шэн Шаою взглянул на марлевую повязку на затылке. Ни один обычный Альфа не смог бы спокойно сидеть за обеденным столом и разговаривать с ним на следующий день после травмы железы.

«Помимо очищения и ускоренного заживления, какое еще воздействие окажет на меня твоя постоянная метка?»

Хуа Юн буднично ответил: «Моя физическая сила, скорость, взрывная сила, способность к исцелению и интеллект намного превосходят способности обычных людей. И они перейдут к моей второй половинке через постоянную метку. Господин Шэн, вы получите 30% моих способностей...» Он наклонился ко нему и тихо сказал: «И 100% моей любви».

Уши онемели, словно под током. Шэн Шаою, избегая тёплого дыхания Хуа Юна, спросил: «Какова цена?»

Столкнувшись с пулей, покрытой сахарной оболочкой, его сердце забилось чаще, но на лице не отразилось никаких признаков этого.

Ещё в подростковом возрасте он знал, как извлечь максимальную пользу из переговоров.

Благодаря накопленного опыта за годы ведения переговоров Шэн Шаою всегда сохраняет спокойствие.

Хотя от слащавого признания Хуа Юна сердце у него чуть не выскочило из горла, Шэн Шаою всё равно сохранил вопросительный настрой и спросил: «Давайте говорить не об обязанностях, а о правах. Вы шутите, господин Хуа?»

«У тебя нет других обязательств, кроме любви ко мне». Хуа Юн посмотрел ему прямо в глаза и мягко подтвердил: «Вы сможете это сделать, господин Шэн?»

«Цена выживания всегда очень высока», — Шэн Шаою приподнял уголок губ. — «Господин Хуа привык сначала действовать, а потом отчитываться, мне это не очень нравится».

«Так какой сорт тебе нравится?»

«Будь послушным...» Шэн Шаою обхватил его затылок и внезапно притянул к себе, слегка прижавшись губами к его губам, словно целуя. Его тёплое дыхание окатило бледное лицо юноши: «Если ты ещё раз мне солжёшь, я тебя убью».

Хуа Юн не испугался угрозы, но его лицо медленно покраснело: «Я понимаю. С этого момента я буду слушать господина Шэна».

Шэн Шаою с удовлетворением отпустил его, протянул руку и нежно похлопал по щеке: «Тогда тебе следует остаться в больнице и залечить свои раны».

Хуа Юн на мгновение замешкался, затем протянул руку к затылку и сорвал повязку, а затем взял на себя инициативу признаться: «Теперь всё зажило».

Шэн Шаою наклонился вперёд и взглянул. Он увидел, что ужасная кровавая рана на шее действительно исчезла, оставив лишь зажившую рану, настолько неглубокую, что её почти не было видно.

Какой маленький монстр!

«Тогда почему ты держался за грудь затаив дыхание?»

«Я подавился молоком». Хуа Юн пошёл мазать хлеб: «Я надавил на грудь, потому что хлеб был слишком твёрдым, и я подавился».

«Тогда ешь не торопясь. Я уйду первым», — Шэн Шаою отодвинул стул и встал, но Хуа Юн схватил его за руку.

«Куда идёт господин Шэн? Я тоже пойду».

Тук-тук-тук——

В дверь неожиданно постучали.

«Вы оба не спите?» — вежливо сказала дежурная медсестра. — «Я измерю давление господину Хуа».

Шэн Шаою высвободил руку, повернулся и направился к двери палаты.

Как только он сделал шаг вперёд, сзади внезапно подул сильный ветер. Прежде чем он успел среагировать, кто-то схватил его за запястье и прижал к двери.

Хлоп—

После долгого стука дверь так и не открылась, а дверная створка с силой ударилась о стену и вылетела наружу. Медсестра VIP-палаты вздрогнула, заикаясь, пробормотала: «Если вам обоим неудобно, я вернусь через пятнадцать минут».

В палате Шэн Шаою был крепко прижат к двери, а его затылок лежал на теплой ладони Хуа Юна, он был вынужден принять поцелуй, который ему только что не удалось завершить.

«Ты с ума сошёл?» — он тяжело дышал и уклонился от губ, которые хотели с ним слиться, глядя на него.

Его хрупкая шея была крепко сжата, а ноги с силой раздвинуты коленями. Шэн Шаою, прижатый Хуа Юном к дверной панели, оказался в затруднительном положении, чувствуя, как трутся о низ живота.

«Я такой послушный, неужели господин Шэн не даст мне награду?»

Ты грабишь и разбойничаешь, как разбойник, и у тебя ещё хватает наглости требовать награду?

«Отойди от меня», — Шэн Шаою согнул его локоть и безжалостно оттолкнул на шаг назад.

Хуа Юн болезненно зашипел, но на его лице появилась улыбка. Он указал на уголок губ и сказал: «Господин Шэн, здесь растёт орхидея».

Шэн Шаою коснулся нижней губы и почувствовал лёгкое онемение.

Хуа Юн любезно достал свой телефон, переключил его в режим селфи и направил фронтальную камеру на лицо Шэн Шаоюя: «Смотри».

Зрачки Шэн Шаою слегка сузились, нижняя губа была оцарапана клыками маленького безумца. Белая орхидея, мерцающая светом, росла точно на стыке линии губ и нижней челюсти.

Цветок был маленьким и не выглядел неуместным, но он привёл Шэн Шаою в ярость: «Вытри его! Сейчас же!»

Шэн Шаою схватил Хуа Юна за шею, но тот не уклонился и не сопротивлялся. Он мягко прижал ладони к тыльной стороне ладоней и открыл рот, моля о пощаде: «Господин Шэн, мне больно».

Шэн Шаою был крайне взбешён своей несанкционированной меткой. Словно лев, трясущий гривой, он рявкнул: «Вытри!»

Хуа Юн успокаивающе посмотрел на разъяренного Альфу, и мягкие успокаивающие феромоны потекли по его затылку: «Не сердись, это всего лишь временная метка, она исчезнет сама собой через пятнадцать минут».

« Господин Шэн». Несмотря на сдавливающее горло, он всё ещё был очень нетороплив. Он вытянул два пальца и надавил между бровей Шэн Шаою: «Не хмурься, а то морщины появятся».

Шэн Шаою был так зол, что нахмурился, но задушить его до смерти он не мог, поэтому он отстранил его руку и холодно сказал: «Держись от меня подальше, я обещаю, что ты проживёшь сто лет, а я смогу подняться на десять этажей на одном дыхании, когда мне будет девяносто девять».

«А?» Хуа Юн обнял его за руку и не отпускал. «Но без господина Шэна я скоро умру». Может ли быть, что Альфа-метка на Альфе имеет такой побочный эффект?

«Почему?»

«Если я не получу желаемую любовь, я впаду в депрессию».

Шэн Шаою пожалел, что обсуждает жизнь и смерть с безумцем. Он бесстрастно высвободил руку и с сарказмом сказал: «О, как жаль».

«Нет», — Хуа Юн отпустил его руку и улыбнулся: «Ничего страшного. Мне повезло, что я встретил господина Шэна».

Он невинно улыбнулся, его глаза были полны невинности.

Шэн Шаою на мгновение остолбенел, словно его поразила молния, а в левой части груди у него стало жарко.

Тук-тук-тук.

В дверь снова постучали. Медсестра, дежурившая на посту, не ушла. Она мужественно встала у двери и слабо спросила: «Простите...»

Шэн Шаою нажал на дверную ручку, открыл дверь и увидел лицо со сложным выражением.

У Хуа Юна нормальное артериальное давление, но сердцебиение немного учащено.

Однако у подслушивавшей молодой медсестры, похоже, было повышенное кровяное давление, выглядела она так, будто ещё вот-вот хватит инсульт.

Она дрожащими руками измерила давление и не имела ни малейшего представления, куда смотреть.

Хуа Юн сказал ей с улыбкой: «Сестрёнка, не нервничай, это всего лишь измерение давления, не могла бы ты не смотреть на моего Альфу?»

Ого! Отношения с АА?!

Медсестра измерила артериальное давление и уровень кислорода в крови, затем пристально посмотрела на орхидею в уголке рта Шэн Шаоюя и отступила, покраснев: «Ну что ж, вы двое, продолжайте, я больше не буду вас беспокоить».

Я не буду продолжать.

Шэн Шаою поджал разбитые губы, взял пальто и хотел уйти.

Хуа Юн тут же встал и сказал: «Господин Шэн, вы возвращаетесь в компанию? Я вас туда отвезу».

«Не нужно», — Шэн Шаою искоса взглянул на него: «Я найду специалиста по эволюционной биологии и спрошу его, как Альфа может пометить Альфу. Как чудака, которого нельзя убить цианидом, и который также может метить Альф... просто ждите, когда вас схватят живым и доставят в лабораторию, господин Хуа».

Глава 61

В конце концов Хуа Юна не удалось схватить живым и доставить в лабораторию.

Перед тем, как Шэн Шаою и различные специалисты-биологи провели встречу за круглым столом, им позвонил Чэнь Пиньмин.

Чэнь Пиньмин сказал: «Шэн Фан проснулся.»

Шэн Фан долгое время находился в коме.

До того, как он начал использовать целевой препарат, разработанный X Holdings, уровень его комы оставался на четвёртом уровне, что не было оптимистичным, лекарства и пищу ему вводили через назогастральный зонд.

Шэн Шаою не смел питать больших надежд на улучшение, опасаясь, что чем больше надежда, тем сильнее будет разочарование.

Когда Шэн Шаою увидел Шэн Фана, наполовину лежащего, наполовину сидящего на больничной койке, он на мгновение опешил и остановился по пути к двери.

Хуа Юн поддержал его поясницу и спросил: «Почему бы тебе не зайти?»

Красивые лица и мягкие голоса окружающих людей помогли Шэн Шаоюю вновь обрести чувство реальности.

Шэн Фан только что проснулся и всё ещё был очень слаб. Долгое время он был прикован к постели, из-за чего сильно похудел, с высокими скулами и глубоко запавшими глазами.

Шэн Шаою так часто видел его лежащим в постели с закрытыми глазами, что немного испугался когда увидел, как тот внезапно открыл глаза и проснулся. Он долго молчал, а потом открыл рот и крикнул: «Папа!»

Шэн Фан взглянул на Хуа Юна, который следовал за ним, ничего не сказал, мягко кивнул Шэн Шаоюю и хриплым голосом спросил: «Ты здесь?»

Шэн Шаою также был намного худее и зрелым, чем помнил Шэн Фан.

Высокий молодой Альфа стоял перед кроватью, Шэн Фан только что побывавший у врат ада, почувствовал себя словно в другом мире. Он казался одновременно знакомым и чужим.

После того как отец и сын обменялись двумя сухими приветствиями, в комнате воцарилась тишина.

Стоявшая рядом медсестра, вероятно, тоже почувствовала смущение, поэтому нашла предлог и ушла.

С тех пор, как умерла мать Шэн Шаоюя, отношения между отцом и сыном стали не очень хорошими. Когда они остаются наедине, они всегда молчат.

Видя, что Шэн Шаою подобен тыкве с разрезанным ртом, Хуа Юн, которого Шэн Фан намеренно игнорировал, взял на себя инициативу разрешить тупиковую ситуацию и тёплым голосом сказал: «Здравствуйте, дядя Шэн, это наша первая встреча. Меня зовут Хуа Юн».

Шэн Фан уже заметил этого молодого человека с выдающейся внешностью. Он только что проснулся после тяжёлой болезни, чувствовал головокружение, заложенность носа и не мог учуять никаких запахов. Однако, опираясь на интуицию, накопленную за годы опыта в любовной сфере, он уже определил, что этот красавец Омега.

Шэн Фан вспомнил, что недавно видел Хуа Юна.

В тот момент его сознание было очень кратковременным. Однажды, открыв глаза, он увидел, как Шэн Шаою обнимает и целует кого-то перед его кроватью.

«Хуа Юн?» Шэн Фан всю жизнь был начальником. Даже будучи серьёзно больным, он всё ещё обладал особой аурой. Он посмотрел на Шэн Шаою и сказал: «Шаою, друг, которого ты привёл ко мне, должен быть больше, чем просто друг».

Шэн Шаою ничего не ответил, слегка нахмурив брови.

Хуа Юн ответил за него: «Мы с господином Шэном встречаемся».

«Встречаетесь?» Шэн Фан слегка приподнял подбородок, между его усталых бровей промелькнуло высокомерие: «Среди известных людей в городе Цзянху, кажется, нет семьи с фамилией Хуа. Мальчик, как зовут твоего отца?»

Хуа Юн слегка улыбнулся: «Дядя Шэн, я из страны П. Я приехал в Цзянху только в прошлом году. Мой отец умер».

«А мать?»

«Моя мать тоже умерла».

Сирота?

Шэн Фан был немного удивлён, но также чувствовал, что в сиротстве есть свои преимущества. После брака семейные проблемы были не простыми. Однако у него были такие слабые отношения с родителями, что он не знал, что его ждёт. Неплохое предзнаменование...

Глядя на красивое лицо и тонкую талию Хуа Юна, Шэн Фан подумал: С таким слабым телом я не знаю, сможет ли он родить.

«Кто ещё в вашей семье?»

Хуа Юн открыл рот и собирался ответить, но Шэн Шаою перебил его, нахмурившись.

«Вы спешите провести опрос населения сразу после пробуждения? Вы не устали?»

«Как долго вы встречаетесь с Сяо Хуа?»

«Недолго». Шэн Шаою почти не обсуждал с отцом свои дела. С детства он привык к отсутствию Шэн Фана.

С тех пор, как умерла его мать, места для его родителей на родительских собраниях и спортивных соревнованиях всегда пустовали.

Последние десять лет Шэн Шаою рос в одиночестве. Сейчас ему почти тридцать, так что тому, по сути, незачем вдруг играть роль любящего отца и почтительного сына.

«Вы встречаетесь всего "несколько часов", и уже  его привели знакомить с родителями?» Тон Шэн Фана стал суровым: «Сяо Хуа, может, и не очень старый*, но он вполне способный».

[Старый* - «老» это не про возраст, а выражение дружбы, уважения или иронии.. ]

«Дядя Шэн, вы слишком добры». Хуа Юн, казалось, не услышал сарказма в словах Шэн Фана и ответил без всякой скромности: «Я человек, у которого кое-что есть».

Подавайте с удушающим фаршем.

Шэн Шаою расхохотался.

Всемогущий глава X Holdings молод, но он способен потрясти политические и деловые круги страны П., такая подавляющая власть — это нечто большее, чем просто «кое-что есть».

Перед старшими Хуа Юн всё ещё слишком консервативен и скромен.

Выздоровление и унижение Шэн Фана подняли настроение Шэн Шаоюю, тёплая улыбка невольно появилась в его глазах, когда он посмотрел на Хуа Юна.

Поначалу Шэн Фан думал, что этот прелестный малыш с острым язычком просто пытается порадовать людей своей красотой. Но менее чем через полчаса общения он с удивлением обнаружил, что этот омега по имени Хуа Юн не просто хвастун.

Шэн Шаою не тот человек, который по собственной инициативе заговорит с Шэн Фаном.

Его чрезмерное молчание заставило Хуа Юна, сидевшего рядом с ним и отвечавшего на все вопросы, казаться особ

енно оживлённым.

Хуа Юн говорил много, но каждое предложение было выверено и произнесено правильно.

Вопросы Шэн Фана всегда имеют скрытый смысл, а Хуа Юн всегда говорит мягким и нежным голосом, словно кусок камня, не имеющий закалки, отполированный до гладкости, но чрезвычайно твёрдый.

Он верен себе, но не слишком резок. Он практикует тайцзи мягко и тёпло, почти не допуская ошибок.

Шэн Фан был опытным и проницательным бойцом. После нескольких раундов он ясно понял, что этот молодой человек по имени Хуа — самый сложный противник в переговорах.

Он настолько хитер и у него такое тёмное сердце, что даже Шэн Шаою, вероятно, не сможет с ним сравниться.

Но больше всего Шэн Фана удивило отношение Шэн Шаоюя к Хуа Юну.

Хотя Шэн Шаою от начала и до конца был немногословен, стоило Хуа Юну открыть рот, как его взгляд неотрывно устремлялся на него. Такое уважение можно проявить только к партнёру или равному противнику.

Шэн Фан хорошо знал своего ребёнка. Он видел, что Шэн Шаою очень ценит Хуа Юна и даже немного побаивается его.

Шэн Фан не понимал, что такого особенного в этом молодом и красивом Омеге, но по той непринуждённости, с которой он говорил, по его спокойному и расслабленному поведению при общении со старшими, он понял, что этот молодой парень не был простым человеком.

После беседы Шэн Фан начал проявлять признаки усталости. Хуа Юн это сразу почувствовал.

«Дядя Шэн, если вы устали, мы с господином Шэном сначала уйдём».

«Я не устал».

Хуа Юн наконец понял, на кого по упрямству похож Шэн Шаою.

«Сяо Хуа, пожалуйста, выйди первой. Мы с Шаоюем хотим поговорить наедине».

«Нет нужды». Шэн Шаою, молчавший всё это время, заговорил: «Нет ничего, чего бы он не смог выслушать».

Хуа Юн уже встал, нежно пожал ему плечи обеими руками и заботливо сказал: «Вы, отец и сын, давно не разговаривали. Настало время поговорить по душам, господин Шэн. Я подожду вас снаружи».

Когда Хуа Юна в комнате не стало, стало так тихо, что можно было услышать, как упала булавка.

Шэн Фан прочистил горло и спросил Шэн Шаоюя: «Ты решил?»

Шэн Шаою не ответил сразу, а спросил: «Что ты думаешь?»

«Он, может, молод, но сердце у него доброе. Похоже, у него не такое уж плохое семейное положение. Если он тебе нравится и вы хотите пожениться, я не возражаю».

Шэн Фан знал, что Шэн Шаою затаил на него обиду из-за его матери, поэтому у него никогда не было серьёзных отношений, не говоря уже о браке.

Если бы этот Хуа Юн смог убедить его остепениться, это было бы неплохо.

Шэн Шаою редко говорил без упрямства и честно сказал: «Он мне очень нравится. Но даже если ты согласен, он может не согласиться».

«Какая шутка!» В отсутствие посторонних высокомерие Шэн Фана проявилось в полной мере: «Ты — альфа S-уровня, за тобой стоит вся группа Шэн Фан. Многие омеги мечтают стать спутником главы семьи Шэн. Сяо Хуа не хочет?...».

Шэн Шаою снова захотелось рассмеяться, подумав: Неужели ты думаешь, что весь мир хочет подняться к существам Шэн Фана?.

К тому же, если Хуа Юн и он действительно захотят поженятся, будет непонятно, кто на ком женится.

Подумайте только, Шэн Фан всегда был неудержим ради карьеры. Если бы он знал, что этот «Сяо Хуа» — таинственный человек из X Holdings, он бы поскорее уговорил Шэн Шаоюя «жениться», чтобы «Шэн Фан Биология» могла опереться на большое дерево и стать непобедимой в Цзянху и даже во всём Азиатско-Тихоокеанском регионе.

Шэн Фан и Шэн Шаою обменялись несколькими фразами, их веки настолько отяжелели, что они не могли их открыть.

Шэн Шаою нашёл предлог уйти и вышел из палаты. Он увидел Хуа Юна, стоящего в коридоре и с нежной улыбкой смотревшего в телефон.

«На что ты смотришь?»

Когда Хуа Юн увидел того, его глаза загорелись, он поднял телефон, чтобы поделиться с ним: «Уход за ребёнком требует много сил, это немного сложно».

Кто бы мог подумать, что господин УКВ, которого мечтали увидеть все высшие социальные круги Цзянху и Шанхая, будет стоять в больничном коридоре и смотреть видеоролики для родителей.

Шэн Шаою немного потерял дар речи: «Это сложно, какое отношение это имеет к тебе?»

«Это пригодится в будущем». Хуа Юн подошёл и обнял Шэн Шаоюя за шею, приблизил губы к его уху и неуверенно спросил: «Это зависит от того, когда господин Шэн будет готов родить».

Шэн Шаою уже привык к нему и совсем не злился. Он с улыбкой сказал: «Я Альфа, и моим мечтам должен быть предел».

Хуа Юн изогнул уголки губ, его улыбка была ослепительной и от него трудно было отвести взгляд: «Я очень хорошо умею мечтать, я также очень хорошо умею воплощать мечты в реальность».

«Расскажи о них подробнее».

«Например, ты», — сказал Хуа Юн. «Быть с господином Шэном — моя самая большая мечта».

Коридор — это общественное пространство. Хотя на этаже VIP-палаты народу немного. Два Альфы, обнимающиеся средь бела дня, действительно слишком бросаются в глаза.

Шэн Шаою оттянул руку Хуа Юна от своей шеи и насмехался над ним: «Господин Хуа не только мечтает, но и прекрасно умеет неэффективно общаться с людьми среднего и пожилого возраста».

Хуа Юн всё принимал и не стыдился. Напротив, он гордился этим: «Я действительно умею радовать старших».

Шэн Шаою кивнул: «Да, верно. Мой отец очень тобой доволен. Он, наверное, уже даже имя для нашего ребёнка придумал».

«Хуа Шэн, — сказал Хуа Юн, — когда мне было шестнадцать, я решил, что первого ребёнка от господина Шэна назову--  Хуа Шэн».

«Молодёжь довольно вдумчива». Шэн Шаою раскритиковал его: «Тебе следовало завалить биологию в шестнадцать лет, верно? У альф нет детородных органов. Если бы ты мог вырастить их из воздуха, Дарвину пришлось бы называть тебя папочкой».

Дарвин умер сотни лет назад. К тому же, Хуа Юн не хотел, чтобы кто-то называл его отцом, кроме детей, рождённых Шэн Шаоюем.

Но это не главное. Главное в том, что Шэн Шаою убедил Шэн Фана быть им очень довольным. Означает ли это, что он прошёл стадию «родительского благословения»?

Глава 62

Это день, о котором говорят все.

Даже много лет спустя этот день по-прежнему часто вспоминают те, кто был его очевидцем. ——Цзянсу и Шанхай приветствовали беспрецедентный зов издалека.

Девять знаковых зданий по всему городу одновременно транслировали одно и то же сообщение.

«Шэн Шаою, я люблю тебя. Пожалуйста, выходи за меня. Я хочу иметь от тебя детей. Пожалуйста.»

Сами Знаете От Кого

Помимо крупных коммерческих достопримечательностей, даже отель X Hotel, на котором никогда не размещается реклама, заменил весь свой электронный фасад на надпись «Мистер Шэн, женитесь на мне».

Теперь любой может догадаться, что мужчина, который смело предложил руку и сердце, одновременно размещая рекламу на самом большом экране с наибольшим трафиком и самой высокой коммерческой ценностью в городе Цзянху, — это тот самый джентльмен, которого X Holdings никогда не показывает публике.

На какое-то время X Holdings доминировала в девяти достопримечательностях Цзянху и Шанхая благодаря своей громкой трансляции, а новость о публичном предложении принцу Shengfang Biological была подобна воде, упавшей в кастрюлю с кипящим маслом, вызвав волнение по всему Цзянху.

Будучи знаменитостью в деловых и светских кругах, Шэн Шаою Альфа S-уровня хорошо известен. Но никто не ожидал, что господин UKW из X Group окажется Омегой, который сделает предложение и смело добьётся любви.

Внезапно зрители пришли в неистовство, всевозможные развлекательные таблоиды выполнили свои ключевые показатели эффективности на 100%. Даже продавцы овощей обсуждали это, утверждая, что это всего лишь способ для богатых «поразвлечься».

Как личность, Шэн Шаою достиг точки социальной смерти.

Первая телефонная бомбардировка исходила от Ли Байцяо.

Идиот, который не понимал ситуации, закричал на другом конце провода: «Шаою, поскольку ты собираешься стать зятем богатой семьи, можешь подумать о том, чтобы подарить мне этого маленького орхидея?»

«Сяо Лань Хуа, голова твоей матери!» — взревел в сердце Шэн Шаою.

Неудивительно, что не кровный брат Ли Байцяо, никогда не защищал того от сражений за семейное имущество. С его интеллектом ему, по сути, было суждено попрощаться с троном сразу после рождения.

А архидея-призрак, по которому скучал Ли Байцяо и который доставил ему много хлопот, сидел прямо напротив него с улыбкой на лице, поддерживая подбородок и восхищаясь тем, как Шэн Шаою стиснул зубы, когда повесил трубку.

Телефон звонил без остановки.

Шэн Шаоюю было лень отвечать на звонок, поэтому он выключил звук и спросил Хуа Юна: «Ты заболел?»

«Да», — быстро признался Хуа Юн. «У меня болезнь, которая убьёт меня, если я не выйду замуж за господина Шэна».

«Вы можете говорить на человеческом языке?»

«Господин Шэн меня не любит?»

Шэн Шаою: «Просто потому, что ты мне нравишься, ты можешь делать всё, что захочешь?»

«Я не шучу. Я серьёзно».

Публичное предложение произвело в городе сенсацию. Конечно, он был серьёзен.

Он никогда не относился к Шэн Шаоюю легкомысленно.

Филиал Shengfang Group и X Holdings в Цзянху оказался в центре внимания городских СМИ благодаря своей чрезвычайно эффективной «рекламе». Вход в здание был уставлен камерами, и даже внутренний проход был заполнен репортёрами.

Служба безопасности отеля X Hotel была в состоянии повышенной готовности, на работу отеля это не повлияло.

Став объектом сплетен, Шэн Шаою был вынужден временно «скрыться от всеобщего внимания» в номере 9901 отеля X.

Во второй половине дня компания Shengfang Group, которая сразу после открытия достигла дневного лимита, опубликовала заявление, в котором поблагодарила все стороны за заботу о Shengfang Bio и подчеркнула, что Shengfang Bio всегда стремилась к объединению ресурсов всех сторон и продолжит усердно работать в области биотехнологий в будущем.

Наконец, в объявлении также говорилось, что группа не будет давать никакой реакции относительно личной жизни председателя, и настоятельно рекомендовала друзьям из всех слоев общества предоставить молодому председателю немного личного пространства.

Вскоре после публикации заявления компания Shengfang Bio объявила, что её председатель Шэн Шаою будет представлять Shengfang Bio на отраслевом саммите, который состоится завтра в Восточной Европе.

Как только новость стала достоянием общественности, представители различных СМИ начали массово эвакуироваться из штаб-квартиры Shengfang Bio и поспешили в аэропорт.

Все репортёры жаждали получить «фотографии» из первых рук после того, как Шэн Шаоюю сделали громкое предложение.

Дымовая шашка, выпущенная Чэнь Пиньмином, дала Шэн Шаою возможность вернуться к нормальной жизни.

В эпоху Интернета у каждого есть возможность оказаться в заголовках новостей на пятнадцать минут, но популярность может длиться только эти пятнадцать минут.

Ложный выпад на восток и размывание фокуса часто являются лучшими способами сбить накал страстей.

Благодаря этой стратегии к вечеру Шэн Шаою, только что сделавший ложный выпад, смог выйти нормально.

Его первой остановкой был Хэци.

Полчаса назад ему позвонил Шэн Фан и попросил немедленно приехать туда.

Шэн Шаою был крайне раздражителен. Чрезмерная забота со всех сторон в течение всего дня мешала ему даже нормально поесть.

Поездка от отеля до больницы была недалекой, но Шэн Шаою, привыкший к путешествиям, чувствовал лёгкую тошноту. Желудок скручивало, а губы побледнели.

Он заставил себя быть бдительным и пошёл в стационар. Войдя в палату, он увидел Шэн Фана, прислонившегося к изголовью кровати с недружелюбным выражением лица и державшего на коленях планшет.

Чэнь Пиньмин стоял перед кроватью и, увидев Шэн Шаоюя, бросил на него взгляд, словно говорящий: «Будь осторожен».

Но Шэн Шаою уже не тот ребёнок, каким был десять лет назад, полный надежд на одобрение отца. Он стоял у кровати Шэн Фана с бесстрастным лицом: «Папа».

Шэн Фан обернулся, взглянул на него, лицо его не выражало никаких эмоций, и спросил: «Как давно вы знаете человека, стоящего у власти в X Holdings?»

«Не долго», — неопределенно ответил Шэн Шаою.

Глядя на красивое молодое лицо своего старшего сына, усталое лицо Шэн Фана внезапно озарилось улыбкой: «Когда мне было столько же, сколько тебе, по пути домой с работы мне постоянно преграждали путь разные Омеги».

Его тон был мягким и не хвастливым, но Шэн Шаою всё равно заметил, что его отец подчеркивал «разных Омег», чтобы подчеркнуть своё необыкновенное обаяние.

Если он правильно помнит, Шэн Фан рано женился, а когда ему было 27 лет, он уже ходил в детский сад.

А Шэн Шаоцин всего на два года моложе его.

Другими словами, Шэн Шаоцин родился уже в тот год.

«Среди преследующих тебя Омег была и мать Шэн Шаоцина?» — спокойно спросил Шэн Шаою.

Шэн Фан явно не ожидал такого вопроса. Его лицо застыло, но затем снова расслабилось. Он уклончиво ответил: «Завоевание — это природа каждого Альфы».

«Боюсь, ты не можешь представлять всех Альф, верно?» Шэн Шаою улыбнулся, его слова были резкими, но тон был очень спокойным, и он сказал ему: «Не каждый готов изменять в браке».

Возможно, только что оправившись от продолжительной болезни, Шэн Фан не сразу разгневался, когда его обвинили. Напротив, он был предельно откровенен: «Мне действительно стыдно за твою мать». Сказав это, он высокомерно подчеркнул: «Но я дал ей славную и обеспеченную жизнь».

«Если она вышла бы замуж за другого, то, возможно, не была бы бедной, а может, даже и более славной». Шэн Шаою сказал: «Конечно, другой человек, возможно, ей и не стал бы изменять. Просто...» Он саркастически улыбнулся: «Если бы другой человек нравился ей так же сильно, как ты, она не была бы так расстроена».

Шэн Фан не ответил и на некоторое время погрузился в молчание.

Это был первый раз, когда Шэн Шаою говорил с ним и обсуждал вопросы, касающиеся его и его матери.

Шэн Фан знал, что Шэн Шаою всегда был очень обеспокоен этим, но никогда ничего не говорил.

Брак его родителей, в котором они делили одну постель, но стремились к разным целям, был для него словно заноза в сердце. Он делал вид, что этого не существует, но это всегда причиняло боль.

«Я уже знаю о плохих поступках Шаоцина». Шэн Фан не мог продолжать обсуждать его мать со старшим сыном, поэтому он сказал: «Я уже сделал выговор матери Шаоцина».

«Отругал?» — безжалостно разоблачил его Шэн Шаою: «Какой это выговор? Такой выговор, который научил её нанять самого известного адвоката по уголовным делам в городе Цзянху, чтобы её драгоценного сына как можно скорее освободили под залог?»

Шэн Фан пристально посмотрел ему в глаза и произнёс слово за словом: «Я не заплачу ни цента на оплату услуг адвоката».

«О», — сказал Шэн Шаою. — «Но расходы на проживание всё равно будут оплачены, верно? Папа, нам незачем обманывать себя». Шэн Шаою поудобнее сел, чтобы облегчить странные спазмы в животе. Он спокойно произнёс: «Даже если Шэн Шаоцин хочет моей смерти, он всё равно твой драгоценный сын, в его теле течёт половина твоей крови. Так что ты...»

«Ты тоже мой сын». Шэн Фан вздохнул: «Шао Ю, ты мой самый дорогой ребёнок и мой единственный преемник. Будущее Sheng Fang Group...»

«Ты также можешь позволить Шэн Шаоцину, Шэн Шаоци или Шэн Шаолинь взять верх». Шэн Шаою устал от промывания мозгов «теорией преемника» нахмурившись, прервал его: «О, есть ещё Шэн Шаоцянь, Шэн Шаоюэ и Шэн Шаовань, они все могут стать твоими преемниками... если выдержат».

Шэн Фан нахмурился и взглянул ему в лицо. После долгой разлуки этот молодой Альфа S-класса показался ему знакомым и одновременно незнакомым.

Шэн Шаою не отступил и не избежал, он пристально посмотрел на него несколько секунд и вдруг рассмеялся про себя: «Быть твоим самым ценным ребёнком – это действительно бессмысленно. Дай мне ответственность и отдай предпочтение другим. Проведи тщательный отбор, отбери лучших для воспитания. Папа, ты действительно великий «воспитатель». У тебя также есть набор «продвинутых» концепций воспитания для твоих собственных детей, что уникально».

Глядя на Шэн Шаоюя, который редко высказывал свои истинные чувства, Шэн Фан вдруг вспомнил, что за день до операции по удалению опухоли у него состоялся личный разговор с Шэн Шаоюем.

Он знал, что в тот день ему грозила большая опасность, поэтому говорил добрые слова.

Но, выслушав это, Шэн Шаою не проявил особых эмоций и замолчал.

Столкнувшись с преемником, которого он тщательно и строго готовил, Шэн Фан не мог не спросить его: «Шаою, ты меня очень ненавидишь?»

Шэн Шаою опустил глаза и промолчал. Он не дал ему прямого ответа, а потом вышел из палаты.

В то время Шэн Фан подумал, что Шэн Шаою, должно быть, ненавидит его.

Но сегодня он внезапно почувствовал, что Шэн Шаою, возможно, и не ненавидит его, он просто разочарован.

Его преемник Шэн Шаою, похоже, не считал Shengfang Biotechnology, рыночная стоимость которой оценивается в 100 миллиардов юаней, ценной. Он согласился взять на себя управление компанией лишь потому, что хотел сохранить плоды упорного труда отца.

Шэн Шаою готов занять пост председателя Shengfang Bio, потому что не может позволить себе разочаровать результаты упорного труда Шэн Фана. Как и его отец, который потратил немало сил на приготовление ужина, даже если он не вкусный и его трудно проглотить, он всё равно съедает его, чтобы не разочаровать отца, даже если еда ему не нравится.

Да, это добросердечный ребенок.

Даже если цена этой компании не превышает 100 миллиардов, это всего лишь еда.

Чтобы не огорчать и не разочаровывать родителей, он обязательно стиснет зубы и доведёт дело до конца.

Впервые Шэн Фан почувствовал чувство, близкое к вине, по отношению к Шэн Шаоюю.

Он помолчал немного, а затем сказал: «Я не поэтому тебя пригласил».

Проблемы между отцом и сыном слишком сложны, а отчуждение длится слишком долго, чтобы его можно было объяснить в нескольких словах.

«Я попросил тебя прийти сюда, потому что хотел спросить, как ты собираешься поступить с Сяо Хуа?»

Шэн Шаою был ошеломлён: «Что?»

Шэн Фан коротко сказал: «Молодой человек, который возглавляет X Holdings, — не хороший человек».

Хотя Шэн Фан долгое время болел, он смутно слышал об этом человеке.

Видя ошеломленное выражение лица Шэн Шаоюя, он сказал с серьёзным лицом: «Не знаю, как тебе удалось спровоцировать такого человека, но раз он проявил инициативу и проявил свою добрую волю, это не считается пассивностью».

Пока он говорил, искорка теплоты, которая только что была в его голосе, исчезла, и Шэн Фан оправился от того, что был нерадивым отцом, и стал проницательным бизнесменом.

«Что касается предложения, его компания действовала публично, но ты не прокомментировал. Ты поступил правильно. Просто...» Шэн Фан сменил тему: «Я знаю, что тебе сейчас очень нравится Сяо Хуа. Я не буду просить вас расстаться прямо сейчас, но ты должен знать, что раз уж ты согласился жениться на лидера X Holdings, вам с Сяо Хуа следует держаться в тени».

«Когда я согласился?» — спросил Шэн Шаою.

«Ты собираешься отказаться?» Шэн Фан на секунду удивился, а затем тут же неодобрительно нахмурился и сказал: «Глава X Holdings и Сяо Хуа. Шаою, ты же не собираешься сказать мне, что не умеешь выбирать лучшее для себя, правда?»

Шэн Шаою потерял дар речи.

Видя, что он ничего не ответил, Шэн Фан добавил: «К тому же, тебе не нужно выбирать. Иногда можно и пирог съесть...».

«Итак...» Шэн Шаою поднял глаза и равнодушно посмотрел на него: «Ты имеешь в виду, что позволяешь  мне учиться у тебя и получить лучшее из обоих миров?»

Он говорил с сарказмом, но Шэн Фан вообще этого не заметил и спросил: «Что в этом плохого?»

«Что в этом плохого?» — сказал Шэн Шаою. «Тебе стоит спросить об этом мою мать».

«Она должна лучше знать, что плохого в жадном муже».

«Я говорю о тебе...». Тон Шэн Фан стал суровым: «К тому же, тот человек который принадлежит X Holdings, тебе не мать».

«Да, это правда». Шэн Шаою кивнул: «Он не такой, как моя мать. Он бы не влюбился в негодяя, не женился бы на нём и не завёл бы от него детей, будучи подростком. У моей матери нет ни власти, ни происхождения, поэтому она видимо заслужила того, чтобы её сто восемьдесят раз обманывали». Шэн Шаою встал, лицо его было бесстрастно. Но гнев, словно тёмная туча, давил на грудь, желудок сжимался, его вот-вот вырвет.

«Мне нужно ещё кое-что сделать. Я ухожу».

«Шаою». Шэн Фан позвал его: «Ты и Сяо Хуа...»

«Я сам об этом позабочусь».

Чэнь Пиньмин вышел следом за ним, выглядя обеспокоенным: «Господин Шэн, вы выглядите очень плохо».

Шэн Шаою ничего не ответил и быстро пошёл в уборную.

Его лицо было напряженным и бледным.

Чэнь Пиньмин последовал за ним, как только он переступил порог, услышал взрыв сильной рвоты.

Глава 63

Внезапная рвота Шэн Шаою очень обеспокоила Чэнь Пиньмина, он почти сразу же подумал о его расстройстве феромонов.

К счастью, они находятся в больнице, поэтому им удобно пройти обследование.

Тридцать минут спустя.

Результаты обследования Шэн Шаоюя удивили всех.

"Беременный?"

Глядя на потрясенное лицо феромонного доктора, Шэн Шаою усмехнулся и сказал: «Уровень медицины в вашей больнице действительно вызывает беспокойство. Я Альфа, как я могу забеременеть?»

«Но...» Молодой стажёр-бета временно замещал врача в амбулаторной клинике, так как его руководителя только что вызвали в стационарное отделение.

Доктору Бете не составило труда осмотреть пациента с явными ранними симптомами беременности. Сначала он не спешил. Но когда он увидел результаты теста, сам доктор Бета почувствовал себя невероятно.

«Наша лаборатория — самая оснащённая и точная в стране. Теоретически данные не могут быть неверными».

Однако доктору Бете действительно не хватало уверенности, когда он столкнулся с красивым и воспитанным 27-летним мужчиной- Альфа, стоявшим перед ним.

Однако все показатели и симптомы, о которых сообщил пациент, свидетельствовали о том, что эта альфа S-класса действительно беременный.

Он поспешил успокоить его: «Я уже уведомил лабораторию и немедленно попрошу кого-нибудь прийти, чтобы снова взять кровь и провести анализ».

Двадцать минут спустя пришли результаты второго теста. Но, как и в предыдущих случаях, уровень прогестерона у Шэн Шаою оставался на уровне, очевидном для раннего периода беременности..

Врач помедлил и тихо предложил ему: «А что, если я пойду с вами на УЗИ? В этом месяце вы уже сможете увидеть оплодотворную яйцеклетку.».

Шэн Шаою: ...

Чэнь Пиньмин, стоявший рядом, не выдержал: «Доктор, мы пришли в специализированную клинику. Неужели нет более опытных врачей? У моего начальника просто феромонное расстройство. Ваш диагноз такой же возмутительный, как и тот, кто предсказал конец света в 2012 году».

Сам молодой бета-доктор считал это возмутительным. Он достал телефон и нервно сказал: «А что если я спрошу нашего директора?»

***

Совместно с врачами Отделения феромонов и Отдела объединенной инспекции было проведено экстренное совещание.

Встреча была не очень масштабной, но на ней присутствовали все основные руководители института.

Будучи самой известной частной больницей в Цзянху, Хэци привлекает множество инвесторов. Два года назад компания X Holdings из страны П. приобрела высококонцентрированный капитал за счёт трансграничных приобретений и стала крупнейшим акционером Хэци.

Сегодня из-за минутной оплошности дежурного врача в отделении феромонов молодому владельцу X Holdings предстоит пережить самый большой эмоциональный кризис в своей жизни.

Будучи крупнейшим закулисным акционером Хэци, джентльмен, контролирующий X Holdings, никогда не появлялся на публике, и сегодняшний случай не стал исключением.

Секретарь Чан Юй, как представитель высшего лица, принимающего решения в X Holdings, провёл видеоконференцию с больницей, выслушал и принял извинения больницы от имени своего хозяина.

С другой стороны, Хуа Юн, который находился в большой опасности, был схвачен за воротник своим любимым Альфой и брошен в спальню номера 9901 отеля X.

«Господин Шэн, пожалуйста, выслушайте моё объяснение». Сила Альфы была настолько велика, что Хуа Юн споткнулся и ударился о кровать, скривив лицо от боли: «Ах, как больно».

Шэн Шаою посмотрел на него с мрачным выражением лица и холодно произнёс два слова: «Объясни это».

«Я сказал, что надену это...». Хуа Юн защищался: «Но господин Шэн сказал в тот день...» Он подражал нетерпеливому тону Шэн Шаоюя, понизил голос и преувеличенно сказал: «Я не настоящий Омега, почему ты ждёшь презервативов? Поторопись! Убирайся, когда закончишь, чем скорее умрёшь, тем скорее переродишься!» Хуа Юн невинно моргнул: «Я предупреждал тебя о рисках, но господин Шэн проявил слишком большое нетерпение». Видя, как лицо Шэн Шаоюя мрачнеет, он тут же сдался: «Конечно, это в основном моя вина! Я виноват, что не смог устоять перед соблазном. Но перед господином Шэном у меня просто слабая сила воли». Хуа Юн встал, раскрыл объятия и обнял Шэн Шаоюя за талию: «Я могу устоять чему угодно, кроме твоего соблазна».

Розовые губы Энигмы нежно поцеловали тёплые плечи Шэн Шаоюя, и он нежно погладила его живот: «Кроме того, я очень надеюсь, что вскоре у нас родится ребёнок, который будет принадлежать нам обоим».

«Кто ты, чёрт возьми, такой?» Шэн Шаою оттолкнул его руку, вырвался из липких объятий и холодно сказал: «Тебя следует продать в зоопарк на выставку!»

«А?» — пожаловался Хуа Юн, потягивая голос, и тихо спросил: «Господин Шэн придёт посмотреть на моё выступление?»

«Кого ты сыграешь? Извращенца?»

«Русалку». Хуа Юн ловко схватил Шэн Шаоюя за запястье и потянул его к себе. Их носы встретились, взгляды встретились. Его был таким нежным, что из него текла вода. «Я хорошо плаваю...» Он придвинулся ближе и прошептал на ухо своему любимому Альфе: «Я когда-то читал сказку, в которой говорилось, что русалкам нужны телесные жидкости их любимых людей, чтобы хвост превратиться в ноги».

Представив Хуа Юна обнажённым, с его красивым лицом, поднятым для принятия его «флюидов», Шэн Шаоюй почувствовал жар в лице и ушах, но всё же постарался сохранить серьёзное выражение лица и с сарказмом спросил: «Как сказка, которую ты читал, дожила до дня её публикации?»

«Детские книги в «Стране Пи» откровеннее, чем вы думаете». Хуа Юн высунул язык и облизал губы до смачивания. «Кроме того, эта книга ещё не издана».

«Тогда как вы это прочитали?»

«Это я написал», — улыбнулся Хуа Юн. «Всего десять рассказов, а главные герои — господин Шэн и я».

«Что ты за извращенец?»

«Мне нравятся только такие, как господин Шэн».

Прозрачные и блестящие губы перед ним заставили сердце Шэн Шаоюя забиться чаще.

Губы, измазанные мёдом, прижались к его губам, а тёплое дыхание нежно ласкало щёки. Хуа Юн откровенно сказал: «Я уже говорил, я не Альфа».

Сердце Шэн Шаоюя ёкнуло, воля полностью рухнула, а дыхание мгновенно стало тяжёлым. Нежные пальцы нежно коснулись чувствительного затылка. Сладкие губы задержались на его щеке всего на секунду, а затем страстно поцеловали его, окутав благоуханием орхидей.

Полуоткрытые губы Альфы были плотно сжаты, мягкая плоть во рту шевелилась, ощущаясь крайне болезненной и онемевшей, линия подбородка вытянулась в красивую дугу, прозрачная жидкость капала, делая шею влажной.

Тяжело дыша, Шэн Шаою перехватил инициативу, надавил ладонью на худую и сильную спину Хуа Юна и сильно прикусил губу. Во рту мгновенно разлился сладковато-кровавый привкус.

Хуа Юн, который только что был «слабым учеником» и вскрикнул от боли, когда ударился о каркас кровати, прикусил губу, но, казалось, не почувствовал этого.

Запах орхидей в воздухе внезапно стал сильнее, а привкус крови на губах и зубах еще больше возбудил решительного тирана, и его действия стали более агрессивными.

Шэн Шаою затаил дыхание от поцелуя. Он несколько раз толкнул его, но не смог высвободиться. Он повернул голову и, задыхаясь, спросил: «Кто ты...»

«Загадка». Неудержимый порыв наполнил кровь Хуа Юна. Он поднял взгляд на Шэн Шаоюя, его глаза сверкали почти безумной одержимостью: «Я рождён для господина Шэна».

Шэн Шаою: Загадка? ? ? ! ! !

Шэн Шаою всегда считал, что Энигма — это всего лишь концепция, раздутая СМИ.

Неожиданно у Бога оказались глаза, и для того, чтобы заставить его поверить в то, что чудо с вероятностью менее одной миллиардной действительно произошло, он фактически захотел, чтобы тот сам его испытал.

Это не рекламный трюк и не ошибочный диагноз, вызванный неисправностью испытательного оборудования.

Энигма действительно существует!

Он — вершина генетической эволюции человека. Он не только силён, как монстр, но и может метить Альф и делать Альф S-уровня беременными! ! !

Небеса не щадят никого.

......

Два месяца спустя.

В последнее время жизнь Ли Байцяо не заладилась. Его старший брат, глава семьи, слишком строг с ним. Он больше не может так безрассудно предаваться удовольствиям, как раньше.

В тот день, когда старший брат семьи Ли был в командировке во Франкфурте, Ли Байцяо, долгое время отрешавшийся от желаний, наконец-то получил возможность выскользнуть из дома и отправиться в Тяньдихуэй. Едва выйдя из дома, он уже с нетерпением ждал возможности позвонить и позвать друзей.

Когда Шэн Шаою получил звонок от Ли Байцяо, он только что закончил ужинать и сидел в своём кабинете, просматривая отчёт о заявке на бюджет НИОКР для проекта по применению генных ножниц.

Хуа Юн осознанно подвинул стул и сел рядом с ним, шепча что-то молодому руководителю биологического факультета Шэнфана.

«Этот проект можно полностью остановить. Это пустая трата денег, и надёжность невелика», — сказал Хуа Юн. «У HS есть готовая технология. Если вы согласны, я позволю Шэнь Вэньлану навестить вас завтра».

Шэн Шаою поднял голову от доклада: «Непотизм» господина Хуа настолько эффективен?»

Хуа Юн улыбнулся и ответил: «Столько, сколько потребуется господину Шэну».

«Тогда чем ты занимался раньше?» Альфа S-класса, три месяца носивший «Наследного принца», слегка откинулся назад и взглянул на Энигму, который невинно моргнул: «Если технология такая полезная, почему ты не предложил её раньше? Забавно смотреть, как я трачу деньги, правда?»

«Это моя вина», — быстро сдался Хуа Юн. «Но тогда господин Шэн не знал обо мне всего. Я боялся, что если я безрассудно расскажу господину Шэну, он расстроится».

«Я буду рад, если ты мне солжешь?»

Хуа Юн положила руку ему на живот и мягко сказала: «Обманывать господина Шэна — плохая идея. Но если я потерплю неудачу, я умру».

«Господин Хуа такой хрупкий». Идеально подобранные успокаивающие феромоны с ароматом орхидеи создавали ощущение комфорта как для взрослых, так и для детей. Шэн Шаою лениво откинулся на спинку офисного кресла, позволяя Энигме нежно поглаживать ему живот, и презрительно усмехнулся: «Монстр, которого нельзя убить цианидом, химикатом, но который хочет умереть в любой момент. Ты, Энигма, полагаешься на свой высокий интеллект, чтобы считать Альфу идиотом, верно?»

«Я не смею».

«Даже если небо рухнет», — покорно сказал Энигма, выглядя послушным и безобидным.

«Группа HS — это плод упорного труда Вэнь Лана и меня. Но пока господину Шэну нужна моя доля, я могу передать её вам немедленно. H- означает цветок, а S — Шэн. Эта группа изначально была создана для господина Шэна».

«Почему бы вам не сказать, что S — это Шэнь, Шэнь Вэньлан?» Шэн Шаою был рассудителен и безжалостно напомнил Хуа Юну: «Господин Хуа не так уж хорошо умеет уговаривать людей».

Хуа Юн с готовностью согласился и кивнул: «За исключением господина Шэна, я никогда никого не уговаривал».

Шэн Шаою этому совершенно не поверил и собирался сказать что-то ещё, чтобы подразнить его.

Зазвонил Телефон.

Ли Байцяо тепло пригласил всех собраться в Royal World в 9:30.

Шэн Шаою хотел сразу отказаться, но, взглянув на невинное лицо Хуа Юна, он вдруг почувствовал игривость.

«Хорошо, я пойду».

«Какой хороший друг!» — громко произнёс Ли Байцяо на другом конце провода, его счастье не поддавалось описанию: «Отдельная комната V9, мы не пойдём домой, пока не напьёмся!»

«Господин Шэн, вы будете пить?» — Ладонь Хуа Юна мягко надавила тому на живот, выражение его лица оставалось мягким и ничего не скрывало.

«Да», — сказал Шэн Шаою. — «Игра Ли Байцяо всегда очень интересна. Хотите присоединиться, господин Хуа?»

Даже если бы Шэн Шаою ничего не сказал, Хуа Юн определенно стал бы его последователем.

Теперь, когда он выступил лично, это стало ещё более желанным.

Ли Байцяо назначил встречу в последнюю минуту и не решился поднять большой шум, поэтому собрание было не очень многочисленным.

Когда они вошли в ложу, то увидели только Ли Байцяо, Чэн Чжэ и другие знакомые лица, сидевшие немногочисленно на П-образном диване.

Хуа Юн последовал за Шэн Шаоюем и тихо вошёл.

Увидев его, глаза Ли Байцяо и Чэн Чжэя загорелись.

Чэн Чжэ: «А он?»

Ли Байцяо: «Невестка?»

Хуа Юн лучезарно улыбнулся: «Привет».

Шэн Шаою взглянул на него, и он тут же сдержался, опустив голову и выглядя немного жалким.

Чэн Чжэ не мог этого вынести, поэтому встал и поменялся местами с Омегой, который играл рядом с ним в игру «Титаник» о кораблекрушении, и пересел на место поближе к Хуа Юну.

«Давно не виделись», — сказал он.

Свет был приглушён, Хуа Юн повернул голову, чтобы посмотреть на Шэн Шаоюя, который разговаривал с Ли Байцяо. Чэн Чжэ видел лишь его гладкий лоб, густые ресницы и черты лица, настолько прекрасные, что в игре света и тени они казались иллюзией.

Услышав голос Чэн Чжэ, Хуа Юн обернулся и вежливо кивнул ему: «Давно не виделись, господин Чэн».

Чэн Чжэ был польщён: «Ты ещё помнишь меня?»

У Энигмы фотографическая память.

Хуа Юн улыбнулся и сказал: «Конечно, друзья господина Шэна производят впечатление».

«Как у тебя дела в последнее время?»

Шэн Шаою и ребёнок были здоровы. Хуа Юн чувствовал себя прекрасно. Он скривил глаза и ответил: «Очень хорошо». Видя, как Чэн Чжэ пристально смотрит на него, он вежливо спросил: «Как господин Чэн?»

«Не очень хорошо», — сказал ему Чэн Чжэ. «Я начал помогать по дому. Работа очень хлопотная, но неинтересная».

Шэн Шаою и Ли Байцяо давно не виделись, и у них завязалась приятная беседа. Хуа Юн время от времени внимательно следила за каждым его движением, а иногда, поворачивая голову, вежливо отвечала Чэн Чжэ: «О» или «Правда?»

Чэн Чжэ постепенно растерялся, но ничего не мог поделать.

Поломав голову в поисках темы, которая показалась бы ему интересной, он спросил Хуа Юна: «Ты ездишь на мотоцикле?»

«Да», — Хуа Юн повернул голову и ответил: «Но очень редко».

"Почему?"

«Потому что господин Шэн мне не позволяет».

«Почему Шаою тебе не позволил?»

Хуа Юн покачал головой: «Господин Шэн ничего не сказал, возможно, он посчитал это слишком опасным».

Ли Байцяо немного поговорил с Шэн Шаоюем, а затем начал разливать ему вино. Хуа Юн нахмурился, перегнувшись через стол, прикрыл край его чашки: «Господин Шэн не пьёт».

Ли Байцяо был ошеломлён, вино чуть не пролилось на тыльную сторону тонкой белой ладони Хуа Юна. Он замер на несколько секунд, а затем спросил Шэн Шаоюя: «Почему ты не можешь пить?»

Шэн Шаою не ответил, а повернулся и намеренно усложнил задачу Хуа Юну, спросив его: «Да, а почему бы и нет?»

Альфа хотел сохранить лицо, чтобы Хуа Юн не мог сказать правду перед столькими людьми, поэтому он просто заявил: «Он не может пить».

Ли Байцяо с интересом посмотрел на него и сказал: «Моя невестка такая горячая. Ты уже так сильно контролируешь Шаоюя, предупредил его ещё до того, как он вошёл?»

Хуа Юн поднял глаза и посмотрел на Ли Байцяо. Выражение его лица всё ещё было тёплым, но глаза стали почему-то холодными. «Господин Шэн не пил последние несколько месяцев».

Ли Байцяо был ошеломлён, чувствуя что-то странное, по его рукам одна за другой побежали мурашки.

Глаза Хуа Юна были словно ножи, они режут ему лицо, заставляя его испытывать страх без всякой причины.

После минутного замешательства Шэн Шаою наконец поставил стакан и сказал: «Недавно у меня был гастроэнтерит, врач сказал мне не пить».

Ли Байцяо погладил волосы на руке и сказал: «Если не хочешь пить, то не пей. Мы собрались вместе главным образом для того, чтобы вспоминать прошлое. Ничего страшного, если мы не будем пить».

«Господин Ли». Хуа Юн получил желаемое, и выражение его лица смягчилось. Он сказал Ли Байцяо: «Господин Шэн последние несколько месяцев не может пить. Не могли бы вы помочь мне присматривать за ним?»

Ли Байцяо обрадовался и быстро ответил: «Я выполню ваши приказы, невестка».

Хуа Юн кивнул ему и чокнулся с ним: «Спасибо».

«Не стоит, спасибо». Благодарность Хуа Юна размягчила его кости. Он похлопал его по груди и пообещал: «Пока я здесь, я никогда не позволю Шаою пить».

Шэн Шаою сидел неподалёку. Видя, как его смутили слова Хуа Юна, он презрительно усмехнулся: «Ли Байцяо, если бы это было во время войны с Японией, ты был бы типичным предателем».

«Чушь собачья», — рассмеялся Ли Байцяо и выругался: «Это только по отношению к моей невестке. Перед лицом врага я скорее умру, чем сдамся. К тому же, разве ты не подчиняешься его приказам?»

«Господин Шэн этого не делал». Альфа не очень-то разбирается в семейном положении. Хуа Юн быстро объяснил: «Я послушал господина Шэна».

«Да неужели?» Шэн Шаою слегка поднял глаза и посмотрел на него так, словно тот смотрел интересное представление: «Ты меня очень внимательно слушаешь?»

Хуа Юн кивнул и улыбнулся ему: «Да, очень».

Глава 64

В тот вечер вечеринка под руководством Ли Байцяо закончилась не слишком поздно.

Вскоре после одиннадцати часов друзья разошлись по двое и по трое.

У входа в королевский дворец Тяньдихуэй Ли Байцяо, изрядно выпив, радостно обозвал Хуа Юна «невесткой». Видя, что Чэн Чжэ молчит, он даже потянул его за собой, чтобы тот тоже назвал его «невесткой».

Пьяница, который давно не выходил из себя, обезумел и сотни раз выкрикнул «невестка», но Хуа Юна это не смутило, и он ответил улыбкой.

Заметив, что Хуа Юн не испытывает отвращения, Ли Байцяо искренне сказал: «Невестка, я и не ожидал, что Шаою передумает ради тебя». Он потёр глаза и с завистью сказал: «Чёрт, как же повезло этому парню».

Хуа Юн улыбнулся: «Правда? Почему я чувствую себя счастливее?» Он осторожно потянул Шэн Шаоюя за край одежды и улыбнулся, словно кроткая циветта, замаскированная под льва.

Прекрасная, ослепительная и опасная, красота превыше всего, а искушения безграничны.

«Мне очень повезло, что господин Шэн готов взять на себя мою ответственность». Хуа Юн искренне вздохнул: «Я слышал, что в вашей династии есть старая поговорка: Бог помогает тем, кто помогает себе сам. Я всегда буду благочестив и тоскуя по господину Шэну, чтобы в конце концов боги встали на мою сторону».

Яркий свет и тени ночной сцены отражались на его прекрасном лице, придавая узким и тонким чертам Хуа Юна оттенок великолепного сияния.

Его улыбка заставила сердце Шэн Шаоюя забиться.

Его сердце сжалось, в животе возникло странное ощущение, как будто он был сыт, но в то же время опустошен.

До встречи с Хуа Юном, Шэн Шаою не питал никаких ожиданий от любви, не говоря уже о глубокой вере в неё. Годом ранее, даже если бы самый могущественный мастер фэн-шуй сказал ему, что в течение года он найдёт себе в партнёры лживого сумасшедшего, из-за которого он будет готов стать слабаком и родить ему детей, Шэн Шаою непременно счёл бы того безмозглым идиотом.

Но теперь произошло нечто настолько возмутительное, что даже во сне не приснится.

Из-за особого строения половой полости у всех самцов Омег беременность не проявляется.

Будучи альфой S-уровня, Шэн Шаою не проявлял никаких признаков нездоровья, за исключением набора веса. Однако он стал сонным, быстро утомлялся и стал более эмоциональным, чем раньше. Всё это указывало на то, что уровень гормонов в организме Шэн Шаоюя действительно сильно отличался от прежнего.

Периодические движения плода, начавшиеся в последнее время, давали ему ощущение, что в его теле растёт и процветает маленькая живая жизнь.

Однажды что-то маленькое в его животе слегка пнуло его. В этот момент Шэн Шаою, которого всегда беспокоило наличие лишней плоти и крови в его теле, на мгновение остолбенел.

Его охватило странное чувство, которого он никогда раньше не испытывал.

Родители никогда не любили его по-настоящему, он никогда не думал, что когда-нибудь у него появится своя семья. Когда же у него появилась настоящая маленькая жизнь, полностью зависящая от него, чувство необходимости было неописуемым.

Шэн Шаою не мог этого выразить, но его сердце полностью растаяло из-за легкой дрожи в животе.

А виновник, который заставил его, Альфа, вынашивать его детёныша, радостно улыбался Ли Байцяо, идиоту, который не понимал ситуацию , под именем «невестка».

Шэн Шаою действительно ненавидел, когда Хуа Юн улыбался кому-либо, кроме него.

Яркая улыбка Хуа Юна напоминала Шэн Шаою янтарное вино, полное таинственной и живой энергии. Эта улыбка делала его эгоистичным.

Он эгоистично надеялся, что Хуа Юн сможет скрыть свою улыбку, эгоистично надеялся, что Хуа Юн сможет быть равнодушной или даже холодным ко всем и улыбнётся только Шэн Шаоюю.

По какой-то причине он начал ревновать без всякой видимой причины.

Альфы, которые дружили с ним много лет, вдруг стали раздражать.

Шэн Шаою ненавидел Ли Байцяо, который болтал с Хуа Юном, а Чэн Чжэ, который пялился на Хуа Юна, он ненавидел ещё больше.

Но что было ещё «раздражающе», так это то, что Хуа Юн всю ночь продолжал улыбаться и разговаривать с другими людьми.

Разве не говорят, что маленький император Страны П. холоден и бесчеловечен, жестокий ублюдок? !

Улыбайтесь, улыбайтесь, улыбайтесь.

Чёрт. Какая шутка.

Посреди ночи тот улыбался другим прямо перед ним, пытаясь сделать его несчастным, да?

Шэн Шаою становился всё злее и злее, размышляя об этом. С мрачным лицом он схватил Хуа Юна за запястье и потащил к лифту со словами: «Пошли. Не болтай глупостей со скучными людьми».

Будучи непонятно почему напуганным Альфой, чьи эмоции сильно колебались во время беременности, маленький император Страны П, известный своей беспощадностью, стал чрезвычайно послушным и позволил Шэн Шаою отвести себя в подвал.

Сев в машину, Хуа Юн протянул руку и медленно поднял перегородку между передним водительским и задним сиденьем, а затем с улыбкой спросил Шэн Шаоюя: «Господин Шэн, вы... ревнуете?»

Шэн Шаою не стал ничего комментировать и спросил: «Что ты думаешь?»

Хуа Юн наклонился вперёд и поцеловал уголки его прямых губ, которые были плотно сжаты от гнева: «Господин Шэн ревнует меня , я так счастлив».

«Ты такой извращенец», — искренне отчитал его Шэн Шаою: «Почему ты только что улыбался Ли Байцяо?»

«А?» — извращенец повернул голову, его прекрасное лицо было настолько прекрасным, что казалось иллюзией: «Он назвал меня невесткой . Я так счастлив».

«Тебе нравится, когда тебя называют невесткой?» Шэн Шаою усмехнулся, глядя на его странное «увлечение»: «Ты настоящий извращенец».

Объективно говоря, с точки зрения интеллекта и физической силы Энигма действительно «необычайно» силен.

Час спустя Шэн Шаою начал жалеть о том, что согласился посетить эту чертову, бессмысленную вечеринку Ли Байцяо.

После того, как Хуа Юна всю ночь называли «младшей невесткой», у него начались тяжёлые «последствия». До раннего утра «ободрённый» Энигма всё ещё лежал на нём и не сдавался.

Тонкие, белые и гладкие пальцы Хуа Юна крепко сжали его подбородок. Он влажно лизнул его кадык кончиком языка и спросил: «Господин Шэн, когда же вы наконец-то дадите мне настоящий статус?»

Шэн Шаою сильно вспотел, был растерян и вообще не мог ответить.

Хуа Юн в наказание остановил свои движения, наклонился, чтобы поцеловать его в губы, и продолжил мягко уговаривать: «Когда ты женишься на мне и сделаешь меня «госпожой Шэн»?»

Этот «госпожа Шэн», занимавший высокое положение и обладавший огромной властью, был слишком диким и коварно настроенным. Он был из тех, кто никогда не понравился бы Шэн Шаоюю.

Шэн Шаою беспомощно последовал его примеру. Утром он уже не мог жить без него.

Лицо Альфы уровня S вспыхнуло, но он всё равно упрямо, тяжело дыша, сказал: «Убирайся отсюда».

Энигма крепко держал его и отказывался отпускать, но он оставался настороже, сгорбившись и стараясь не надавливать на живот.

Они ворочались с боку на бок до рассвета, прежде чем лечь спать.

Предыдущее место жительства Шэн Шаоюя всё ещё находилось на реконструкции, но у Шэн Шаоюя не было привычки жить в гостиницах круглый год, поэтому Хуа Юн переехал с ним обратно в квартиру, где он изначально жил, которая находилась совсем рядом с лабораторией Shengfang Group.

В это время состояние Шэн Шаоюя и ребёнка было вполне стабильным, но Хуа Юн всё ещё беспокоился и нанял частного врача, который приходил к ним домой каждый день.

Лун Цзо посмеялся над ним, заявив, что тот раздувает из мухи слона. Шэнь Вэньлан последовал его примеру и высмеял Шэн Шаоюя за то, что тот «оказывал ему честь своим сыном».

Хуа Юн был очень расстроен, услышав это. Он не проявил той теплоты и мягкости, которые вёл с Шэн Шаоюем. Он холодно сказал Шэнь Вэньлану: «Редкая удача – обрести положение благодаря своему сыну. Если тебе посчастливится встретить умственно отсталого человека, настолько упрямого, что ты не можешь жить нормальной жизнью в отношениях, тебе придётся бежать на ракете в ночь, это будет худшим несчастьем в твоей жизни».

Шэнь Вэньлан, который в последнее время был в очень плохом настроении, не обратил на него внимания. Он обозвал его «сумасшедшим», повесил трубку и продолжил работать.

На следующий день врач, как обычно, пришёл на осмотр. Когда он пришёл, Шэн Шаою всё ещё спал.

Хуа Юн не пустил доктора в комнату, и они немного поговорили в гостиной.

На шее Хуа Юна виднелись две ярко-красные отметины. Их оставил Шэн Шаою, который вчера был на него рассержен и «вознаградил» его гневом и стыдом.

Когда Хуа Юн утром взглянула в зеркало, он был так удивлён, что вернулся в спальню и переоделся в одежду с глубоким вырезом, желая рассказать об этом миру.

Правильные половые контакты в этот месяц полезны как для детей, так и для взрослых.

Но когда врач увидел «шрамы» и увидел, что Альфа, который редко оставался в постели, всё ещё спит в десять часов, он тактично напомнил работодателю: «Некоторые вещи слишком сложны, и нужно быть умеренным, когда это необходимо».

Честные советы вредят.

Но мудрый работодатель не рассердился.

Когда Шэн Шаоюя не было рядом, Хуа Юн редко улыбался, но в этот день он впервые скривил губы: «Ты прав, но он этого хочет, я не могу себе позволить ему этого не дать».

Доктор поспешно кивнул, не смея сказать ни слова. Его слова считались бы неуважением к начальству. В древности за это его бы обезглавили.

Проводив доктора, Хуа Юн снова получил звонок от Чэнь Пинмина.

Чэнь Пиньмин очень редко звонил ему вместо Шэн Шаою.

Хуа Юн предположил, что Шэн Фан, вероятно, хотел увидеться с ним наедине.

Он был прав.

Чэнь Пиньмин связался с ним по телефону и спросил, есть ли у него время съездить в Хэци одному.

Хуа Юн подумал немного и сказал: «Хорошо, господин Шэн ещё спит, так что я могу пойти прямо сейчас. Но я пойду один и боюсь, что господин Шэн будет недоволен, если узнает. Тогда мне придётся положиться на секретаря Чэня, который скажет за меня несколько добрых слов».

Чэнь Пиньмин слишком хорошо знал, насколько важен Хуа Юн в сердце Шэн Шаоюя, конечно же, он не думал, что Хуа Юн нуждается в том, чтобы кто-то сказал тому несколько добрых слов.

Секретарь Чэнь помолчал несколько секунд, а затем напомнил: «Председатель хочет поговорить с вами о вас и господине Шэне».

Хуа Юн почти полмесяца ждал, когда Шэн Фан согласится встретиться с ним наедине, это было именно то, чего он хотел.

Тридцать минут спустя он появился один перед палатой Шэн Фана.

Шэн Фан только что позавтракал, лёжа в постели, смотрел новости. Увидев, что тот идёт, он ничего не сказал и просто оставил его одного больше чем на десять минут, прежде чем отвести взгляд от планшета.

Хуа Юн, входя в дверь, позвал: «Дядя», но Шэн Фан не отозвался.

Шэн Фан намеренно проигнорировал его, желая предупредить. Но Хуа Юн не смутился, стоя у кровати с опущенными руками, словно простой и искренний гость.

Увидев, что Шэн Фан отложил табличку, он тут же мягко позвал: «Дядя Шэн».

Шэн Фан наконец согласился. Он отложил планшет, медсестра тут же протянула ему горячее полотенце, чтобы вытереть лицо и руки. Взяв полотенце и вытерев лицо, Шэн Фан медленно произнёс: «Сяо Хуа, не стой, сядь».

Хуа Юн кивнул, придвинул стул и сел очень близко к Шэн Фану.

«Дядя попросил меня прийти сюда. Хочешь что-то рассказать мне наедине?»

«Есть кое-что, что я хочу обсудить с тобой наедине». Шэн Фан сразу перешёл к делу: «В прошлый раз ты говорил, что из страны П.? Тогда тебе стоит узнать о компании North Super Holdings в твоей стране П.».

Хуа Юн кивнул: «Да, я знаю».

«Ваша семья занимается бизнесом или политикой?»

«Я родился в большой семье, мои родственники занимались бизнесом и политикой, — сказал Хуа Юн, — но поколение моего отца в основном занималось бизнесом».

«О», — кивнул Шэн Фан. — «Тогда что ты думаешь о бизнесе своего отца в сравнении с сегодняшним X Holdings?»

X Holdings внедрила множество инноваций на основе Beichao Holdings. С одной стороны, компания сократила множество «наследственных» должностей, уволила ряд ненужных сотрудников, выживавших исключительно за счёт кумовства, и создала антикоррупционный отдел, специализирующийся на проверках благонадежности и правозащитной деятельности. С другой стороны, X Holdings провела радикальные изменения и полностью отказалась от нескольких отраслей, связанных с афроамериканцами.

X Holdings является мировым лидером по скорости внедрения инноваций, масштабу деятельности и выдающимся результатам.

Как-то молодой лидер X Holdings Хуа Юн, единолично продвигавший реформу, задумался на мгновение и без всякой скромности сказал: «По сравнению с нынешним X Holdings бизнес моего отца намного хуже».

Услышав это, Шэн Фан снова кивнул: «Вы правы. Я думаю, что, вероятно, нет другой компании во всей стране П., которая могла бы конкурировать с X Holdings».

Хуа Юн произнёс «Хм», сложил руки на коленях и посмотрел на Шэн Фана добрым и искренним взглядом. Он объективно заметил: «С X Holdings всё в порядке».

Шэн Фан рассмеялся, подумав, что этот молодой человек весьма интересен. X Holdings была не просто могущественна в стране П., но настолько могущественна, что могла закрыть небо одной рукой.

«Некоторое время назад нынешний управляющий X Holdings публично сделал предложение Шаоюю. Это была большая новость, думаю, вы знаете», — сказал Шэн Фан. «Надеюсь, Шаою примет его предложение».

«Правда?» Выражение лица Хуа Юна стало радостным, что превзошло ожидания Шэн Фана.

Шэн Фан не хотел лично разлучать пару, но Шэн Шаою заблокировал его номер телефона и отказался приезжать. Похоже, его действительно тянуло к этому маленькому омеге по имени Хуа. Он был полон решимости быть с ним, даже если бы предпочёл расстаться с владельцем X Holdings.

Но Шэн Фан никогда не позволит своему наследнику совершить такую глупую ошибку, поэтому он решил поговорить с Хуа Юном лично.

«Я надеюсь, что мой сын сможет жениться на той, кто ему подходит. Женитьба на X Holdings придаст Shengfang Bio больше уверенности. Хуа Юн, надеюсь, ты поймёшь».

«Я прекрасно понимаю». Губы Хуа Юна были тонкими, когда он не улыбался, он выглядел бессердечным, но в этот момент он выдавил из себя мягкую улыбку: «В таком случае, я изменю свои слова. Спасибо, что согласился, папа».

Папа, папа?

Шэн Фана ударила молния. Он долго смотрел на прекрасное лицо перед собой, прежде чем обрёл дар речи: «Кто ты?»

Хуа Юн встал, протянул руку и торжественно представился своему будущему тестю: «Хуа Юн, фактический управляющий X Holdings».

Шэн Фан:«......»

Глава 65

Шэн Шаою проспал до часу дня.

Усталость прошла, но лёгкая болезненность в теле всё ещё оставалась.

Хуа Юн каждый день старался объяснить ему, насколько вредно, когда человек резко встаёт с постели для стабильности артериального давления во время беременности.

+

Ради маленького орешка в животе, что ещё важнее, чтобы избежать «наказания» от Энигмы, Шэн Шаою открыл глаза, полежал некоторое время, а затем медленно встал с кровати.

В два часа дня состоится деловое чаепитие, Хуа Юн уже подготовил одежду, которую он наденет позже.

Аккуратно выглаженный костюм висел на вешалке в центре гардероба.

Хуа Юн обладает хорошим эстетическим вкусом. Он всегда может выбрать наряд, который больше всего понравится Шэн Шаоюю, среди множества вариантов: удобный, лёгкий и стильный.

Молодой господин Шэн оделся и завязал галстук.

Маленький император, лично проводивший церемонию, обнял его сзади за талию, нежно поцеловал в затылок и с возвращением произнёс: «Господин Шэн такой красивый».

Шэн Шаою не выходил, но за ним наблюдали многие. Он небрежно спросил: «Мой отец искал тебя сегодня утром?»

«Да», — честно ответил Хуа Юн. «Я был в Хэци». Он немного подумал и добавил: «Мы немного пообщались, всё было довольно мило».

«О чём вы говорили?»

«Многомерное сравнение X Group и North Super Holdings с точки зрения масштаба, влияния и пути развития».

«Говори на человеческом языке».

Хуа Юн улыбнулся: «Твой отец совсем не похож на тебя».

«В чём разница?»

Тщательно взвешивая слова, наконец-то ответил : «Он очень подходит на роль бизнесмена».

«Ничто хорошее не заставит тебя рано вставать, верно?» — усмехнулся Шэн Шаою. «Он всегда такой, сноб, который умеет взвешивать всё за и против. Если говорить прямо, больше всего в жизни он любит карьеру, а деньги — на втором месте».

"Замечательно."

«Правда? Очень хорошо?»

«Да. Думаю, это здорово». Хуа Юн потёрлся подбородком о его плечо, словно прилипчивый и избалованный кот, и легко и уверенно сказал: «У меня есть и карьера, и деньги. Так у твоего отца не будет причин меня не любить».

Шэн Шаою тупо рассмеялся, обернулся и ущипнул его за щеку: «Я не ожидал, что господин Хуа будет таким оптимистичным?»

«Я всегда оптимист». Шэн Шаою был очень силён, белоснежные щёки Хуа Юна вскоре покраснели. Но он даже не нахмурился, а лишь мягко улыбнулся: «Когда мне было восемь лет, в тот день, когда я встретил господина Шэна, я даже думал, где бы провести свадьбу».

Восемь лет? Свадьба? Шэн Шаою усмехнулся: «Ты не слишком развит по годам?»

«Как я смогу обмануть господина Шэна, если не подготовлюсь заранее?» — голос Хуа Юна был мягким и нежным, а слегка дрожащие ресницы придавали его острым тёмным глазам мягкость и ласку. Он взял Шэн Шаоюя за пальцы, позволил тому нежно надавить на мерно пульсирующую железу за своей тонкой шеей и сказал: «Мои железы созданы для господина Шэна».

«Нимфоманка», — отругал его Шэн Шаою.

«Да, я такой». Хуа Юн не стыдился, а гордился этим. Он крепко обнял Шэн Шаоюя и не отпускал: «Я из тех нимфоманок, которые любят только господина Шэна».

Услышав это, Шэн Шаою спрятал улыбку, высвободился из крепких объятий, обернулся и спросил: «А как же Арахис?»

«Это ребёнок господина Шэна?».

«О, тебе нечем поделиться?»

Хуа Юн покачал головой и серьёзно объяснила ему: «Мне нравится только господин Шэн, именно поэтому появился Арахис, поэтому Арахис мне очень понравится».

«Ценна ли твоя любовь?»

Хуа Юн кивнул: «Да, очень ценна». Видя недовольное лицо Шэн Шаоюя, он тут же мягко пояснил: «Акционерный капитал X Holdings высоко сконцентрирован, а реальные активы превышают один триллион. Я полностью контролирую X Holdings. Я уже составил завещание до приезда в Цзянху. Всё моё будущее имущество будет завещано господину Шэну и Хуашэну. Так что, теоретически, моя любовь весьма ценна».

Шэн Шаою был ещё больше расстроен: «Ты что, должен мне денег оставить?» Он усмехнулся: «Но судя по тому, как ты себя мучаешь, у нашего маленького Арахиса есть все шансы стать самым молодым богатейшим человеком в стране П.». Шэн Шаою стиснул зубы и сказал: «Я действительно счастлив».

Хуа Юн тихо произнёс «А», выглядя очень извиняющимся: «Я просто говорил правду и хотел присвоить себе заслугу, но в итоге всё только усугубил. Не сердитесь, господин Шэн».

«Почему я должен злиться?» Альфа стряхнул его руку и сказал: «Уйди и не мни мою одежду».

«Обними меня», — настаивал Хуа Юн. «Если оно мнется, я попрошу кого-нибудь его снова погладить».

Шэн Шаою душил его: «Ты свободен? Чаепитие будет в 2 часа, а сейчас уже 1:40».

Хуа Юн улыбнулась и раскрыл объятия, бесстыдно сказав: «Тогда пусть подождут. Я хочу обнять господина Шэна прямо сейчас».

Шэн Шаою несколько раз пытался увернуться, но безуспешно. Он не хотел продолжать играть с Энигмой в «перегонки», поэтому ему пришлось позволить Хуа Юну нежно прильнуть к нему. Он ненавидел этого сумасшедшего болтуна, который обнимал его лицом к лицу и нежно говорил: «Не злись» и «Ты мне так нравишься».

На самом деле Хуа Юн не преувеличивал.

Шэн Шаою также чувствовал, что Хуа Юн действительно был рождён для него. ——Он был рождён, чтобы стать его врагом.

Этот наглый маленький безумец заставил Шэн Шаоюя, который никогда не верил в любовь, поверить в его любовь, а Шэн Шаою, которого легко было разозлить, полностью лишился способности злиться в его присутствии.

Неважно, насколько силен гнев, он может длиться всего несколько минут, а затем растворяется под мягкими уговорами и страстными объятиями Энигмы.

«Господин Шэн, пожалуйста, не сердитесь больше», — прошептал Хуа Юн ему на ухо. «Если вы снова рассердитесь, я расплачусь».

Шэн Шаою был одновременно зол и весел и сказал ему: «Почему бы тебе не плакать, чтобы я мог видеть?»

"Ах~" Хуа Юн снова начал вести себя как избалованный ребёнок, обнял Шэн Шаоюя за шею и посмотрел ему в лицо: "Кажется, господину Шэну действительно нравится доводить меня до слёз."

+

Их первая встреча состоялась в больнице.

Слёзы Хуа Юна произвели глубокое впечатление на Шэн Шаоюя.

Никто не знал, что маленький император, который был знаменит и внушал страх в деловом мире страны П., потратил несколько лет на то, чтобы научиться плакать.

Хуа Юн всегда был холодным человеком, который не мог пролить слёз с самого детства. Он сильный и твёрдый, словно кусок стали, покрытый мягкой оболочкой орхидеи.

Узнав, что Шэн Шаою любит нежных и кокетливых Омег, Хуа Юн упорно трудился, чтобы научиться быть покорным, вести себя кокетливо и проливать слёзы.

Никто не осмелился бы в это поверить. Ранее глава X Holdings несколько раз обращался к офтальмологу, потому что не мог плакать.

«Что-то не так с моими слезными протоками?»

Услышав это, самый авторитетный офтальмолог страны П. беспомощно вздохнул и сказал Хуа Юну: «Ваши глаза очень здоровы, у вас хорошее зрение, никаких проблем нет».

«Но я не могу плакать».

«Быть сильным — очень хорошее качество, вам можно позавидовать».

«Но человеку, который мне нравится, это не нравится». Сидя в консультационной комнате, «слишком сильный» Хуа Юн с отсутствующим выражением лица сказал: «Мне нужно научиться плакать спокойно, можете что-нибудь посоветовать?»

Столкнувшись с самым молодым монархом древней, огромной и непоколебимой бизнес-империи, директор офтальмологического отделения неловко выпрямил спину и предложил: «Возможно, вы попробуете обратиться к психиатру».

Хуа Юн слегка приподняла брови: «Вы хотите сказать, что у меня нездоровое психическое здоровье?»

«Я не это имел в виду». Офтальмолог в панике объяснил ему: «Сила — хорошая черта, но быть уязвимым иногда — это то, что есть у каждого». Доктор тщательно подбирал слова и спросил: «Разве вы никогда не чувствуете грусть, беспомощность, страх или боль?»

«В это время эндокринная система человека стимулируется эмоциональными факторами, слёзные железы рефлекторно выделяют слёзы. Это и есть причина плача». Врач посмотрел на Хуа Юна и осторожно высказал своё мнение: «Боль непреодолима, поэтому люди предпочитают облегчать её слёзами».

«В этом мире нет непреодолимой боли», — холодно возразил Хуа Юн.

Заведующий офтальмологическим отделением молчал и внимательно смотрел на сидевшего перед ним молодого человека.

У него было хрупкое лицо, не выносившее ни ветра, ни мороза, бледно-красные губы медленно открывались и закрывались, но тон был очень жёстким: «В стране человека, который мне нравится, есть старая поговорка: „Нет ничего важного, кроме жизни и смерти". Для меня, за исключением тех глупостей, которые нарушают объективные законы, всё остальное не представляет трудности».

Офтальмолог не согласился с этим. Он был типичным человеком, считающим, что «честный совет может быть неприятен на слух», и не удержался от возражений: «Но мы должны признать, что люди на самом деле очень бессильны. Столкнувшись с огромной и незыблемой системой правил, мы мало что можем сделать». Он тут же пожалел об этом, решив, что, будучи офтальмологом, ему действительно не следует обсуждать эти философские темы, не приносящие никакой пользы господину, управляемому X.

К счастью, молодой начальник не рассердился на возражение. Он даже кивнул и тихо сказал: «Ну, я этого не отрицаю».

Хуа Юн спокойно посмотрел на вспотевшего доктора «альфа» уровня B. Он был суров и горд, словно бог, возвещающий девиз, и произнёс слово в слово: «Некоторые правила нарушать нельзя, но большинство проблем можно решить правильно. Те, кто не способен преодолеть даже самые незначительные препятствия, — не люди, а мусор. Боль? У меня она есть».

Он опустил ресницы и едва заметно скривил губы: «Когда я скучаю по нему, но не могу приблизиться, я чувствую боль». По слухам, этот молодой человек, богатый настолько, что может соперничать с целой страной, холоден и жесток. Всего лишь незаконнорожденный ребёнок может крепко схватить целую бизнес-империю с подавляющим преимуществом. Этого достаточно, чтобы показать, насколько крепки его руки и насколько жестоко его сердце.

+

Но когда он заговорил о «нём», резкий и благородный молодой человек передо ним вдруг проявил неописуемую мягкость.

Улыбка была мимолетной, но всё его тело, казалось, было окружено расфокусированным ореолом, который делал Хуа Юна ослепительным, излучая беспрецедентно мягкий ореол.

Он не знал, о ком он думал, но его беглый, мягкий взгляд выдавал крайнюю тревогу и неконтролируемое желание.

Он не плакал, но выглядел очень грустным и тихо вздохнул.

«Если я не научусь плакать, я возможно, никогда в жизни не смогу его обнять».

Глава 66

Для Энигмы, стоящего на вершине генетической эволюции человека, научиться плакать трудно, но оставить своего любимого Альфу вне досягаемости — ещё труднее.

Поэтому Хуа Юн изо всех сил старался научиться плакать, смиряться и уговаривать мягко.

Появление Шэн Шаоюя словно подарило Хуа Юну новую жизнь, добавив много тепла в его жизнь, в которой доминировало безразличие.

Слёзы больше не признак слабости, а доказательство глубокой любви.

«Я не хотел доводить тебя до слёз», — сказал Шэн Шаою. «Если Энигма постоянно плачет, он заставит людей смеяться».

«Тогда никому не говори, хорошо?» Хуа Юн подошёл ближе, двусмысленно коснулся его живота и прошептал ему на ухо: «Если люди узнают, что я Энигма, то нашему маленькому Арахису придётся тогда называть господина Шэна мамой».

"Ч-что, мама..."

"Ой?"

Тело Шэн Шаоюя напряглось. Резкий запах орхидей ослабил его ноги. Феромоны, намеренно выпущенные этим мелким ублюдком, внезапно сделали его влажным.

Любовь подобна тёплой воде, окутывающей двух людей и способствующей влажному общению между их телами.

«Господин Шэн, пожалуйста, больше не сердитесь на меня. Я больше никогда не посмею говорить глупости и постараюсь прожить долгую жизнь...» Хуа Юн нежно, но твёрдо поцеловал возлюбленного в ухо: «Даже если я умру, я всё равно буду усердно трудиться, чтобы добиться господина Шэна в следующей жизни».

«Ты говоришь чушь, ты даже тайно ходил к моему отцу».

«Ах... Я действительно зашёл слишком далеко, меня нужно наказать...»

Хуа Юн взялся за тыльную сторону его руки, поднёс её к губам и поцеловал: «Я заглажу вину перед господином Шэном, хорошо?»

«Компенсация?» — спросил Шэн Шаою. «Как ты компенсируешь?»

Хуа Юн заранее переоделся в официальную одежду, чтобы присутствовать на мероприятии. Тёмная рубашка делала его кожу ещё белее и прозрачнее. Он расстёгнул рубашку, обнажив ослепительно белую грудь. Он облизнул губы и сказал: «Позволь господину Шэну трогать меня, как ему вздумается, хорошо?»

Шэн Шаою был ошеломлён и почти сразу же ослеплён видом белого сундука. Его лицо неудержимо покраснело, и он рассмеялся и укоризненно спросил: «Это наказание или награда?»

Хуа Юн посмотрел на него с улыбкой и серьёзно ответил: «Я всегда остаюсь оптимистом. Даже если это наказание, я буду мыслить позитивно».

Человек, чьи мечты были даже лучше, чем представлял себе Хуа Юн, стал новый президент Торговой палаты Цзянху.

Он также разослал приглашения на чаепитие двум высшим должностным лицам X Holdings и Shengfang Bio.

Новость о том, что руководители двух компаний собираются пожениться, уже не новость в городе Цзянху.

Сплетники также добавили много любовных элементов в бизнес-планы и решения пары, они стали горячей темой.

Несколько месяцев назад компания X Holdings, из провинции Шанхайя пригласила председателя Shengfang Bio принять участие в международном отраслевом форуме, а позже протянула оливковую ветвь, пригласив владельца X Holdings принять участие в закрытом салоне X Holdings в провинции Шанхай. Эти две новости в своё время произвели сенсацию в деловых кругах Цзянху и Шанхая.

Однако как раз в тот момент, когда все уже предполагали, что X Holdings собирается начать углубленное сотрудничество с Shengfang Biotechnology, X Holdings внезапно объявила, что поделится с HS своей давно монополизированной формулой ингибитора феромонов.

Это заявление привело к непрерывному падению стоимости акций Shengfang Bio, что привело к серьёзным убыткам. В условиях тревожного внешнего положения Shengfang Bio компания X Holdings подлила масла в огонь, потребовав от нескольких банков отозвать кредиты Shengfang Bio.

«Коммерческие окружение и подавление», которые в то время казались совершенно нормальными, теперь преувеличиваются сплетниками и интерпретируются как неопровержимое доказательство ссоры и отношений любви-ненависти между молодой парой, которая была руководителями двух компаний.

Это был первый раз, когда Шэн Шаою принял участие в собрании представителей малого бизнеса после того, как ему публично сделали предложение. Даже репортёры из таких далёких мест, как «Страна Пи», толпились у дверей.

Президент Торговой палаты Цзянху был этим очень доволен. Шэн Шаою уже сам по себе привлёк к своему чаепитию «международное внимание», не говоря уже о господине Сами-Знаете-Кого.

Фактический владелец X Holdings всегда был загадочен и никогда не появлялся на публике. Если он готов показать своё истинное лицо на вечеринке, которую он организует, то его регулярные чаепития, безусловно, сразу же станут знаменитыми.

Однако в конечном итоге мечты президента не оправдались.

Как обычно, господин из X Holdings не явился и прислал на встречу только своего доверенного лица Чан Юя.

Однако то, что секретарь Чан согласился приехать, — это честь для них.

Будучи знаменитостью в компании управляющего X Holdings, сам Чан Юй также очень популярен, в его окружении по-прежнему много людей, которые приходят, чтобы наладить с ним связи.

Шэнь Вэньлан из HS Holdings сидел напротив Чан Юя. Он строго смотрел на людей, державших бокалы с шампанским и болтавших с ними.

«Чёрт возьми, деловая вечеринка такая шумная, я бы не пришёл, если бы знал». Шэнь Вэньлан раздражённо поставил красную чашку на стол. «Меня это так раздражает, здесь так шумно, что если бы я не знал, то мог бы подумать, что перевернулась лодка с утками».

Прошло много времени с тех пор, как видели Шэнь Вэньлана в последний раз, цвет его лица был не очень. Его красивое лицо обвисло, отчего он стал выглядеть ещё более свирепым, и от него исходит аура, которая словно говорит: «Держись подальше от незнакомцев».

Шэн Шаоюя усадили справа от Чан Юя. Хуа Юн, как сопровождающий его «сотрудник», естественно, сидел рядом с Шэн Шаоюем.

Увидев Хуа Юна, губы Шэнь Вэньлана слегка шевельнулись, как будто он хотел что-то сказать, но медлил.

В эти дни он много раз звонил Хуа Юну по личным делам, прося у него совета, как вернуть расположение ушедших в отставку подчинённых.

По телефону Хуа Юн многозначительно спросил: «Неужели секретарь Гао окончательно вас бросил?»

Шэнь Вэньлан тут же пришёл в ярость: «Он бросил меня?... Хуа Юн, ты с ума сошёл?»

«Вам конец», — сказал Хуа Юн. «Секретарь Гао — упрямый человек. Все его симпатии и антипатии тщательно взвешены. Когда он попросил вас уйти в отставку, вам следовало найти множество причин, чтобы отказаться». Он замолчал, а затем добавил: «Но, полагаю, учитывая вашу привычку сохранять лицо, вы, вероятно, подписали его заявление об отставке со скоростью света, верно? Может быть, вы даже нашли повод перевести его из своего кабинета на время передачи дел, чтобы вам больше не пришлось о нём беспокоиться».

Шэнь Вэньлан выслушал слова Хуа Юна с мрачным лицом: «Вэньлан, на твоём месте я бы позвонил секретарю Гао и признался бы ему в своих чувствах, прежде чем он заблокирует твой номер».

«Я? Признаться? Ты заболел?»

«Я не болен», — Хуа Юн улыбнулся и объективно ответил: «Я не болен, и у меня есть жена. А ты, Шэнь Вэньлан, если будешь и дальше пытаться «сохранить лицо», то никогда не догонишь свою жену. Ты останешься одиноким до конца своих дней».

Рот Хуа Юна, должно быть, был благословлён.

Три дня назад Шэнь Вэньлан наконец набрался смелости, морально подготовился и взял инициативу в свои руки, чтобы позвонить Гао Ту. Однако...

«Извините, набранный вами номер недоступен».

Сердце Шэнь Вэньлана дрогнуло. Повесив трубку, он тут же перезвонил.

Но сколько бы раз он ни перезванивал, результат был один и тот же.

Номер телефона Гао Ту был аннулирован.

Это заставило Шэнь Вэньлана, который всегда думал, что Гао Ту всегда будет держаться от него где-то поблизости, почувствовать, будто в его сердце не хватает частички, что было пусто и болезненно.

Похоже, он совершил ошибку.

Гао Ту, посредственный, преданный человек, который когда-то был готов сражаться за него, похоже, не имел никакого намерения быть с ним до конца его жизни.

Он не преданный пёс, которого нельзя прогнать руганью или побоями, а глупый кролик, которого другие Омеги могут обмануть морковкой.

Чёрт! Какой же он тупой бета, он, наверное, даже не знает, с кем спит!

Шэнь Вэньлан подумал с болью и негодованием.

Может быть, ребёнок в животе этой пузатой Омеги вовсе не ребёнок Гао Туя!

Блин.

Гао Ту, Гао Ту, как он мог позволить кому-то другому забеременеть! И как он мог бросить Шэнь Вэньлана ради какого-то мерзкого омеги, которого не знал, откуда он вообще взялся, ради ребёнка у него в животе?

Хотя сам Шэнь Вэньлан чувствовал, что поступает неразумно, он не мог не чувствовать обиду и несчастье.

Сердце словно что-то заблокировало. Оно было острым, жгучим и онемевшим, словно от удара током по спине.

Различные чувства смешались, и их сложность было трудно описать. Эта запутанная боль была бесконечно близка к ревности. Это вызвало у Шэнь Вэньлана невероятные ощущения.

Почему он ревнует?

Неужели он завидует грязному Омеге, который может открыто обнимать Гао Туя, тому Омеге, который может с легкостью отнять у него Гао Туя!

Шэнь Вэньлан чувствовал, что сходит с ума.

Но он действительно хочет подняться высоко.

Он не мог ни спать, ни есть, потому что не мог связаться с Гао Ту. Когда его разум был пуст, его даже посещали ужасные мысли. Например, он спрашивал себя, не возникли ли у Гао Ту какие-то проблемы или не случилось ли с ним какое-нибудь несчастье, из-за которого он не мог обратиться за помощью к внешнему миру.

Да, наверняка что-то случилось с секретарем Гао, иначе он бы никогда не отменил свой номер.

Помня об этом, Шэнь Вэньлан с тревогой воспользовался особыми средствами, чтобы установить местонахождение Гао Ту. Он выяснил, что Гао Ту вернул квартиру в центре города, которую он снимал на своё имя, уже на третий день после увольнения с работы, он переехал в родной город в сельской местности к сестре.

Рядом с ним Омеги не было.

Шэнь Вэньлан раздавал приказы как сумасшедший, требуя, чтобы кто-то немедленно выяснил семейное положение Гао Туя.

Когда Шэнь Вэньлан увидел слово «не женат» в колонке регистрации браков про Гао Ту, он впервые за все эти дни улыбнулся.

Этот тупой Бета до сих пор не зарегистрировал свой брак с этой больной Омегой!

Очень хорошо.

Ещё есть время.

Владелец X Holdings на чаепитии не появился.

Очевидно, что здесь не место для разговоров.

Вопросы несколько раз сорвались с губ Шэнь Вэньланга, но он проглотил их.

Он несколько раз отправлял людей в родной город Гао Ту, но они никого не нашли.

Дом в родном городе Гао Ту был в аварийном состоянии и выглядел непригодным для жилья. Его больная сестра поправилась после операции и была выписана из больницы. Найти брата и сестру, живущих в маленьком городке без документов, так же сложно, как иголку в стоге сена.

Лишь в этот момент Шэнь Вэньлан внезапно осознал, что почти ничего не знает о Гао Ту, который был рядом с ним целых десять лет.

Кроме номера мобильного телефона, который стал недействительным, Шэнь Вэньлана и Гао Ту больше ничего не связывает. Они словно два незнакомца, которые раньше часто встречались, очень знакомые, но не слишком знакомые друг с другом.

Сидя в машине по пути из родного города Гао Ту в Цзянху, Шэнь Вэньлан чувствовал сильную усталость. Он чувствовал себя бессильным и понимал, что у него есть план, но негде его реализовать.

Хуа Юн отправил ему сообщение: «Фотографии с той ночи. [Фото]»

Шэнь Вэньлану было лень читать, и он просто нажал «Выход».

Он закрыл глаза, испытывая головную боль, думал о том, как скованно и убого выглядел Гао Ту, когда тот был учеником, думал о его простом лице в очках в чёрной оправе, думал о его ярких и ясных глазах, спрятанных за линзами, думал о его мягких и пухлых светлых губах, думал о нём...

Он действительно хотел подняться высоко.

Он хочет, чтобы тот вернулся на работу... Или Гао Ту не нужно ходить на работу, если он готов остаться, готов остаться рядом с Шэнь Вэньланом и держаться недалеко от него, где Шэнь Вэньлан сможет его видеть, тому не нужно ничего делать.

У Шэнь Вэньлана было много денег, которые могли гарантировать его жизнь. Если бы Гао Ту был готов, он мог бы даже сдаться и вырастить ребёнка, которого тот создал вместе с тем проклятым Омегой.

Хотя Шэнь Вэньлан и не любил детей, но если ребёнок будет похож на Гао Туя, он должен будет его принять.

Как грустно, что он больше не может увидеть Гао Ту.

Жизнь Шэнь Вэньлана превратилась в хаос, поскольку ему не хватало элементарного чувства безопасности.

Он вдруг вспомнил, что попросил Гао Ту выйти из офиса в тот день потому, что подслушал разговор Гао Ту с другими коллегами в уборной.

«А? Секретарь Гао уходит?»

"Да."

«Но господин Шэнь так ценит вас, почему секретарь Гао всё ещё хочет уйти?»

«Я слишком занят», — сказал Гао Ту. Он опустил голову, обнажив свою красивую шею и широкую, надёжную спину. Шэнь Вэньлан посмотрел на его спину и вдруг подумал, что, возможно, Омега обнял Гао Туя сзади. Сердце его сжалось, а брови невольно нахмурились.

Ни Гао Ту, ни коллега, задавший идиотский вопрос в рабочее время, не заметили гнева в глазах своего начальника, они с улыбкой продолжили болтать в туалете.

«А, секретарь Гао действительно очень занят. Президент Шэнь слишком привязан к вам и даже берёт вас на частные приёмы».

«Дело не в том, что я слишком занят на работе», — Гао Ту, казалось, улыбнулся: «У меня есть кое-какие личные дела, которыми я не могу заняться, я боюсь, что это повлияет на мою работу».

«А? Правда?» — с сожалением сказал коллега. «Но отношение компании к сотрудникам хорошо известно в отрасли. Хотя господин Шэнь и не самый лёгкий в общении руководитель, он всё же не плохой! Разве не жаль, что секретарь Гао вот так уйдёт в отставку?»

«Не жаль».

Ответ Гао Туя, не вызывающий никаких колебаний, вызвал недовольство Шэнь Вэньлана.

Он ненавидел Гао Ту, он ненавидел Гао Ту, потому что тот смог дать ответ так быстро.

Разве он не должен был быть более нерешительным? !

«На самом деле я...» Гао Ту опустил голову ещё ниже: «На самом деле я планировал уйти в отставку уже давно».

Когда Гао Тую впервые сообщили о феромонном расстройстве, он не спал всю ночь. На следующее утро он пришёл в офис с заявлением об увольнении.

Но когда он увидел лицо Шэнь Вэньлана и услышал, как тот сказал: «Я хочу выпить белого чая, ты заваришь его сам», ему вдруг расхотелось доставать заявление об увольнении, который уже много раз пересматривался.

Гао Ту, обливавшийся холодным потом от смеси инъекционных ингибиторов и обезболивающих, стиснул зубы и бесчисленное количество раз повторил себе: это ещё не конец, ещё не время уходить.

Он всегда питал глупую надежду, что сможет и дальше быть рядом с Шэнь Вэньланом, вот так просто, продолжать заполнять пробелы и ловить рыбку в мутной воде.

Но теперь всё по-другому.

Пришло время отказаться от нереалистичных фантазий и перестать мечтать.

«А? Секретарь Гао всегда хотел уйти в отставку? Не понимаю! Вы так много работали!» — с любопытством спросил коллега. «А если господин Шэнь изо всех сил попытается вас удержать? Вы всё равно уйдёте?»

Он захочет оставить его?

Как это возможно?

Это был Шэнь Вэньлан. Альфа S-уровня с завышенной самооценкой.

Подумав об этом, Гао Ту не смог сдержать горькой улыбки и шутливо сказал: «У меня есть важный план, и он не изменится, кто бы ни пытался уговорить меня остаться. Если только...»

«Если только что?»

«Если господин Шен не передаст мне 15% акций HS Group, я рассмотрю возможность продолжить эту деятельность».

Коллега на мгновение растерялся, но вскоре рассмеялся: «Я не ожидал, секретарь Гао, что вы ещё и шутите!»

Гао Ту улыбнулся и напомнил ему: «Я больше не секретарь Гао».

Стоявший за колонной рядом с раковиной Шэнь Вэньлан был в ярости.

Неужели вы не передумаете, кто бы вас ни уговаривал остаться? Вы давно хотели уйти в отставку?

*******

Чёрт возьми! Уходи! Даже не попытаюсь тебя остановить!

Гао Ту? 15% акций HS Group? Не глупите! Выгоните его! Чем скорее, тем лучше! Кому, чёрт возьми, нужен тупой, нелюбимый бета-секретарь?

Убирайся отсюда, жадный, бесстыдный предатель!

Шэнь Вэньлан, который уже подготовил речь и планировал попытаться удержать его из-за их многолетней дружбы, развернулся и ушёл, стиснув зубы.

А спустя полчаса он с холодным лицом велел Гао Ту собрать вещи и немедленно отправиться в секретариат внизу.

Тогда, он не хотел больше никогда в жизни видеть этого ненавистного Бету!

Глава 67

Я больше никогда, не хочу видеть … Гао Ту

При этом его настроение вышло из-под контроля. Чем больше Шэнь Вэньлан не хотел думать о Гао Ту, тем больше невольно думал о нём.

Так же, как и сейчас, он не хотел думать о Гао Ту на многолюдном банкете и не хотел отвлекаться целый день из-за ненужного секретаря, но он просто не мог этого сделать.

Шэнь Вэньлан не мог просто забыть об этом проклятом Бете.

Всякий раз, когда Шэнь Вэньлан думал о том, что номер телефона Гао Ту больше не обслуживается и что Гао Ту теперь находится в каком-то отдалённом углу, ему становилось не по себе.

Гао Ту не из тех, кто исчезает бесследно без видимой причины. Должно быть, он столкнулся с серьёзными трудностями, но не смог обратиться за помощью к внешнему миру, поэтому просто исчез.

Подобное произошло много лет назад.

В то время Шэнь Вэньлан только что встретил Гао Ту.

Шэнь Вэньлан давно знал, что рядом с ним бродит «парень -улитка», который часто приносил ему еду и напитки. Но в отличие от других этот «парень-улитка» всегда действовал скрытно и сам платил молча, без ведома окружающих.

Сначала Шэнь Вэньлан удивлялся, почему на его столе всегда есть какие-то закуски и напитки, которые соответствуют его вкусу.

Шэнь Вэньлан сначала не собирался их есть.

Однако после определенной тренировки он очень проголодался.

Пока Шэнь Вэньлан колебался, стоит ли выбрасывать еду, позади него раздался тихий голос.

«Ну... это же свежие продукты, всё в пластиковой упаковке, не грязные. Просто расточительство — каждый раз их выбрасывать».

«Ты купил? Почему тебя это так волнует?» — после критики Шэнь Вэньлан подсознательно напал на него.

Повернув голову, он увидел раскрасневшееся лицо.

Шэнь Вэньлан до сих пор помнит эту сцену. В студенческие годы у Гао Ту была самая распространённая среди подростков короткая стрижка, а его румяное лицо почти скрывалось под воротником выцветшей синей школьной формы.

Откуда мог появиться такой неуклюжий идиот.

Таким было первое впечатление Шэнь Вэньлана о Гао Ту.

Второе, что поразило Шэнь Вэньлана, — это то, что Гао Ту работала на четырёх работах неполный рабочий день во время летних каникул.

Шэнь Вэньлан видел с его в KFC, в фруктовом супермаркете, в библиотеке и в магазине товаров повседневного спроса в один и тот же день.

«Ты четверняшка?»

Лицо Гао Ту снова покраснело. Он опустил голову и отвёл взгляд: «Всего двести сорок семь долларов восемьдесят центов».

Шэнь Вэньлан взял пластиковый пакет, который тот отодвинул, посмотрел на его покрасневшую шею и лицо и спросил: «Чем ты занимаешься во время летних каникул? Полевыми исследованиями в сфере услуг?»

«Я...» Гао Ту опустил голову ещё ниже, его глаза за очками в черной оправе опустились, а губы задрожали от стыда.

«Ты что?» — Шэнь Вэньлану это показалось очень интересным, и он спросил: «Работать везде — твоё хобби?»

«Нет», — Гао Ту опустил голову, уставившись на место на столе, где краска облупилась и откололась, и сказал: «Я...» Его лицо вспыхнуло, словно его что-то душило, словно одноклассники из его школы не встречались ему из-за летней подработки, а полиция арестовала его за кражу, и он был так смущён, что даже не мог устоять на ногах.

Шэнь Вэньлан сказал: «О», — и лукаво посмотрел на него: «Занятия начнутся через несколько дней. Ты готов?» Видя, что Гао Ту не отвечает, он повторил: «Сколько денег ты заработаешь, работая? Усердная учёба — вот что главное».

Тусклый и бледный свет магазина нависал над головой Гао Ту.

Шэнь Вэньлан смотрел на него сверху вниз и видел только, как нервно шевелились его губы.

Гао Ту, казалось, хотел многое сказать, но каждое его слово было неуместным. Даже если бы у него была веская причина, он не мог этого сказать.

Через несколько дней начался учебный год. Директор школы отчитал Гао Ту за то, что он не выполнил вовремя домашнее задание на лето, и в качестве наказания отправил его стоять в коридоре возле кабинета.

Лишь гораздо позже Шэнь Вэньлан понял, что Гао Ту не смог выполнить домашнее задание не потому, что был ленив, и не потому, что работал на четырех работах.

Всё произошло из-за того, что отец Гао Ту потерял все деньги, которые тот копил на оплату обучения в течение нескольких семестров, и ему пришлось взяться за незапланированную работу, чтобы смог оплатить обучение.

В тот день, когда Шэнь Вэньлан узнал правду, он почувствовал острую боль в сердце, словно его укололи иглой. После занятий он заглянул в магазин, где Гао Ту подрабатывал, и дал ему бутылку облепихового сока.

Гао Ту хранил бутылку сока в самой глубине своего книжного шкафа и не решался пить его, пока он не испортился.

......

В середине чаепития Хуа Юн, который встал, чтобы взять кекс, споткнулся о правую ногу, пошатываясь, упал прямо в объятия Шэн Шаоюя, после чего, покраснев, извинился.

Этот от природы толстокожий безумец обожал притворяться слабым. Шэнь Вэньлан не мог на это смотреть, поэтому ему оставалось лишь отвернуться и притвориться слепым.

Но приемы Хуа Юна оказались действительно эффективными.

Шэн Шаою крепко держал его, нахмурившись с некоторым упрёком: «Почему ты такой беспечный?»

Хуа Юн ещё раз мягко извинился перед ним, и на глазах у всех Шэн Шаою помог ему сесть обратно.

На мгновение он привлёк всеобщее внимание. Всем было любопытно, кто этот красавец Лань Хуа, который посмел нагло увести жениха главы X Holdings прямо на глазах у Чан Юя.

Только сам Хуа Юн прекрасно проводил время.

Ему явно очень нравилось внимание Шэн Шаоюя, он не упускал ни одной возможности проявить жалость и привлечь к себе внимание.

Чан Юй привык к этому и спокойно наблюдал, как его господин и его мужчина-дацзи флиртуют на публике. Он очень профессионально соблюдал этикет и справлялся с ненужными любопытными взглядами и беспокойством со всех сторон.

После чаепития Шэн Шаою вернулся в Shengfang Biological.

Хуа Юн сопровождал его до самых ворот компании, а затем отправился домой один.

По дороге домой автомобиль Хуа Юна был заблокирован серебристо-серым коммерческим автомобилем.

«Хозяин, нас останавливает машина», — беспомощно сказал водитель.

Хуа Юн закрыл глаза и откинулся на заднем сиденье, слегка приподняв голову. Даже не поднимая глаз, он сказал: «Врежься».

«Но это машина господина Шэна».

Хуа Юн открыл глаза и увидел, как Шэнь Вэньлан выходит из машины с потемневшим лицом. Он опустил стекло и сказал: «Какое совпадение».

«Что за совпадение?» — сказал Шэнь Вэньлан. «Я гнался за тобой всю дорогу. Я так громко сигналил! Ты что, глухой?»

«Ты можешь нормально говорить?»

«Давай найдём место, где мы сможем поговорить. Мне нужно тебе кое-что рассказать».

Хуа Юн посмотрел на часы и кивнул: «Я могу дать вам тридцать минут, но...»

«Но что?»

«Но у меня сегодня вечером есть дела, так что мне нужно уйти максимум через тридцать минут».

«Двадцати минут достаточно», — сказал Шэнь Вэньлан, слегка нахмурился и презрительно спросил: «С каких это пор ты начал носить часы?»

Хуа Юн намеренно положил запястье на раму окна автомобиля и похвастался: «Мне его дал господин Шэн».

Шэнь Вэньлан закатил глаза: «Господин Шэн, господин Шэн, тебе не надоело так его называть?»

«Вовсе нет», — Хуа Юн снова улыбнулся: «Мне это не надоест ни в этой жизни, ни в следующей».

Шэнь Вэньлан случайно нашёл клуб неподалёку. Официант приготовил им чай и тактично удалился.

«Телефонный номер Гао Ту больше не обслуживается».

"О."

«Что ты имеешь в виду, о?»

Хуа Юн медленно поднял чашку и сказал: «Вполне логично, что если ты аннулируешь свой номер, он станет пустым».

«Что разумного?» На лбу Шэнь Вэньлана вздулись вены: «Зачем ему аннулировать свой номер без причины?»

«Кто знает, может быть, он хочет попрощаться с прошлым? Держаться подальше от плохих людей и вещей».

«Что за ужасный человек?» — Шэнь Вэньлан раздраженно достал зажигалку и умело прикурил сигарету.

На самом деле он раньше курил редко, и даже Хуа Юн не знал, что у него до сих пор сохранилась привычка курить.

Шэнь Вэньлан начал тайно курить ещё в 17-18 лет. Но в последние годы, под руководством Гао Ту, он бросил курить надолго.

Но в последнее время он был очень раздражен, без курения он не мог избавиться от мыслей о Гао Ту в своей голове.

Но реальность такова, что даже выкуривая по две пачки сигарет в день, Шэнь Вэньлан всё равно не может перестать думать о Гао Ту.

«Что мне теперь делать?» Он яростно выпустил колечко дыма, не двигая пальцами и касаясь металлической зажигалки, которую ему дал Гао Ту, и злобно сказал: «Я даже не могу его найти».

Хуа Юн удивлённо поднял глаза: «Ты пошёл его искать?»

Шэнь Вэньлан неохотно произнёс «хмм», помолчал и добавил: «Дом в его родном городе — вообще не место для жизни!»

Хуа Юн рассмеялся: «Тебе разбили сердце?»

«Кому, кому плохо?»

«Тот, кто тебя жалеет, знает». Хуа Юн посмотрел на часы и напомнил: «У тебя ещё одиннадцать минут. Спрашивай, если хочешь что-то сказать. Мне нужно уйти первым».

«Он не вернулся в родной город, не устроился в другую компанию, удалил свой номер мобильного телефона и не использовал своё удостоверение личности для аренды другой квартиры. Куда он, по-вашему, пошёл?»

«Откуда мне знать?»

«В конце концов, мы одноклассники и коллеги. Если с ним что-то случится, я смогу ему помочь».

«Ему не обязательно нужна твоя помощь».

"Что ты имеешь в виду?"

Хуа Юн нежно подул на чайные листья, плавающие в чашке, отпил глоток чая и продолжил: «У секретаря Гао уже есть свой ребёнок, в будущем у него будет своя семья. Вы только что сказали, что вы просто одноклассники и коллеги. Почему вы, человек со стороны, так обеспокоены?»

Шэнь Вэньлан был ошеломлён его вопросом. Он смотрел на него широко открытыми глазами и не мог вымолвить ни слова.

Его собственная семья?

Чужие?

Ведь Гао Ту не зарегистрировал свой брак с этим Омегой? Как у него вообще могла быть своя семья? Более того, пока Омега не предоставил нотариально заверенный тест на отцовство, Шэнь Вэньлан ни за что не признал бы, что ребёнок этого мерзкого Омеги — от Гао Ту!

Чёрт возьми! Это он одержал верх! Ему прямо хочется выбросить эту чёртову Омегу в реку Хуанпу на корм рыбам.

«Вэнь Лан». Перед тем как закончить разговор, Хуа Юн дружески напомнил Шэнь Вэнь Лану: «Отец секретаря Гао был в Цзянху. Не могли бы вы с ним связаться?»

Шэнь Вэньлан настороженно поднял голову и спросил: «Откуда ты знаешь, где находится отец Гао Туя?»

Хотя Шэн Шаоюя не было рядом, Хуа Юну всё же удалось нежно улыбнуться Шэнь Вэньлану, а его взгляд ясно выдавал его заботу о «человеке, лишённом любви»: «В Небесной династии есть две старые поговорки: лучше разрушить храм, чем разрушить брак. Спасти жизнь лучше, чем построить семиэтажную пагоду. Вэньлан, я спасаю тебя. Когда встретишься с секретарём Гао, не забудь поблагодарить меня».

Глава 68

Отец Гао Ту действительно много лет прожил в Цзянсу и в Шанхае. Его основной источник дохода – поддержка Гао Туя. Но в этом месяце он не получил средства на проживание, которые Гао Ту должен был ему вовремя перечислить.

«Извините, набранный вами номер недоступен».

«Извините, набранный вами номер недоступен».

«Извините, набранный вами номер недоступен».

......

Гао Мин, проживший за счёт сына почти десять лет, никогда не думал, что однажды Гао Ту, всегда откликавшийся на его просьбы, исчезнет с лица земли.

Сделав несколько звонков, Гао Мин получил сообщение: «Номер не обслуживается». В ярости он разбил единственный уцелевший стул в доме.

Сидя в грязном и обветшалом доме, Гао Мин быстро соображал.

Старая люстра над его головой тускло светила. Низко в небе жужжал надоедливый комар. Пока Гао Мин отгонял комара, он нашёл номер мобильного телефона своей дочери Гао Цин.

Гао Цине только что исполнилось шестнадцать, она болезненная девушка, которая умеет только тратить деньги, но не зарабатывать их. Гао Мин редко общается с ней лично.

Но Гао Ту очень любил свою сестру, и как бы усердно он ни работал, он никогда не позволял ей испытывать недостаток в еде, одежде и других повседневных потребностях.

Зарплата Гао Туя была действительно очень высокой. Но болезнь Гао Цины и кровососущий паразит Гао Мин лишили его сил.

Шэнь Вэньлан однажды заметил: «Другие тратят деньги как воду, но секретарь Гао тратит их как водопад. Вы едите грубую пищу весь день, но не можете сэкономить, вы весь день чувствуете усталость и изнеможение. Те, кто вас знает, знают, что вы беспокоитесь о медицинских расходах сестры, а те, кто вас не знает, думают, что вы принимаете лекарства».

Гао Тую было очень стыдно, но он не мог его опровергнуть, потому что Шэнь Вэньлан был прав.

Хотя тот и не самый приятный начальник, но он на удивление щедр. Зарплата Гао Ту с надбавками значительно превышает зарплату рядового секретаря и в три раза превышает стандартную зарплату по отрасли.

Но Гао Ту всё тот же мальчик, которому много лет назад пришлось работать на нескольких работах, которого Шэнь Вэньлан случайно встретил в разных местах, который был так пристыжен, что хотел найти трещину в земле, чтобы спрятаться в ней. Он настолько беден и посредственен, что несовместим с лучезарным от природы Шэнь Вэньланом.

Гао Мин нахмурился и немного подождал, услышав лёгкий гудок. Наконец, трубку взяли.

«Алло, кто это?» — раздался нежный голос с другого конца провода.

«Твой отец», — сказал Гао Мин.

Гао Мин не видел Гао Цин лет семь или восемь. В его памяти эта невысокая и худенькая Альфа-самка была такой робкой, что её уносило ветром от малейшего дуновения ветра.

На другом конце провода воцарилась тишина. Шестнадцатилетняя Гао Цин, похоже, не добилась больших успехов по сравнению с тем, что было раньше. Она всё ещё была такой же мелочной. Казалось, её напугало грубое обращение к ней. Спустя долгое время она спросила: «Простите?»

«После моего звонка ты даже папой меня не называешь?»

«Да», — прямо ответила Гао Цин. — «У меня нет отца».

Гао Мин пришёл в ярость и опрокинул ногой облупившийся и деформированный сетчатый мусорный бак у своих ног: «Непослушное создание! Я ещё не умер!»

«Лучше умереть и жить спокойно». Слабая девочка в глазах Гао Мина полностью изменилась. Гао Цин резко и холодно сказала: «Если ты умрёшь, моему брату не придётся так страдать.»

«Тогда почему ты не умерла?» — Гао Мин, придя в ярость, саркастически воскликнул: «Ты потратила на эту дорогую больницу гораздо больше денег, чем я! Если бы ты умерла, ты не была бы для брата обузой!»

«Да», — усмехнулась Гао Цин. — «Я всегда мечтала умереть. Не хочу впутывать брата! Жаль, что Король Ада слеп и не желает меня принять, поэтому мне придётся тащить брата на дно живым».

«Тогда ты можешь покончить жизнь самоубийством!»

«Да, я думала об этом и сделала это», — холодно ответила ему Гао Цин. «Но мой брат удержал меня и не позволил мне спрыгнуть со здания».

Холодный голос девушки на другом конце провода начал слегка дрожать, а дыхание стало прерывистым: «Он умолял меня не делать этого». На этот раз молчание было дольше, чем прежде. Она словно глубоко вздохнула, прежде чем сказать: «Тогда я впервые увидела, как мой брат плачет».

«Плакал?» — рассмеялся Гао Мин. «Какая шутка. Он никому не нужен и не может заработать денег, чтобы прокормить семью, и поэтому у него ещё хватает наглости плакать?»

«Как тебе не стыдно?» — голос Гао Цин дрогнул ещё сильнее. Она была словно воздушный шар, натянутый до предела, который внезапно раздулся до огромных размеров, чтобы защитить Гао Ту, который так много отдал ради неё и её отца-вампира.

«Ты такой взрослый, у тебя есть руки и ноги, но ты не ходишь на работу. Ты не только бездельничаешь целыми днями, но ещё и играешь в азартные игры! Я потратил кучу денег брата на лечение, а ты? Ты все деньги брата просадил! Какая наглость!»

«Почему мне должно быть стыдно? Я же его отец! Без меня его бы не было! Я дал вам двоим жизнь! Вполне естественно, что вы двое меня поддерживаете!»

«Жизнь дерьмовая!» — выплюнула Гао Цин. — «Мы разве договорились? Ты просто дал нам жизнь! У тебя нет ни чувства ответственности, ни амбиций, ни стабильной работы, ни долгосрочных планов! Ты ничего не смыслишь в азартных играх, а ты ещё осмелился родить нас! Ты родил нас и заставил страдать, и ещё смеешь говорить о благодарности?»

Когда эта худенькая девочка, которая могла только прятаться за спиной брата и плакать, изменилась. Она стала резкой, взрослой и даже осмеливается кричать на отца по телефону.

«Перестань говорить об этих бесполезных вещах». Гао Мин не мог с ней спорить и не хотел больше тратить на неё время, поэтому он спросил напрямую: «Где твой брат? Куда он делся? Мне нужны деньги, попроси его позвонить».

«Мой брат болен, у него нет ни работы, ни денег. Если хочешь денег, иди и заработай их сам».

«Что ты имеешь в виду, говоря об отсутствии денег?»

Раздался звук открывающейся двери гостиной. Должно быть, это возвращался Гао Ту.

Гао Цин перестала обращать внимание на Гао Мина, быстро повесила трубку и вышла из спальни.

«Брат», — она выдавила из себя улыбку, глядя на Гао Ту: «Ты купил то, что хотел?»

Гао Ту обильно вспотел, его лицо приобрело нездоровый сероватый оттенок. Он повесил ключ за дверь, затем повернулся, улыбнувшись Гао Цине, сказал: «Я его не покупал. Справочники в книжных магазинах сейчас, похоже, не так уж и полны, но я могу сегодня вечером выбрать что-нибудь онлайн».

«Что ж, онлайн-шопинг удобнее». Гао Цин подошла, взяла из его рук овощи и фрукты и сказала: «Если плохо себя чувствуешь, не ходи за покупками. Покупать еду на вынос теперь тоже очень удобно».

«Ты всего несколько дней как жива и здорова... И уже подумываешь о том, чтобы купить еду на вынос?» Гао Ту улыбнулся и нежно похлопала её по голове: «Быть здоровой не просто, не стоит постоянно думать о том, чтобы себя мучить».

«Мне тебя просто жаль», — надула губки Гао Цин и кокетливо повела себя с Гао Ту. Её милый и очаровательный вид был совершенно не похож на тот резкий, каким она была, когда только что поссорилась с Гао Мином. Она сказала ему: «Ты в таком состоянии и всё ещё не знаешь, как беречь свои силы».

«Что со мной не так?»

«Феромонное расстройство». Гао Цин посерьёзнела: «Это очень серьёзное заболевание. Тебе следует меньше контактировать с людьми». Она указала на свою шею, плотно обтянутую пластырем-ингибитором, и продолжила: «Смотри, чтобы не навредить тебе, я теперь ношу пластырь-ингибитор круглосуточно. Врач сказал, что тебе нужно находиться в вакуумной среде, полностью изолированной от альфа-феромонов, чтобы максимально улучшить здоровье. Так что не бегай постоянно».

«Знаю».

«Приятно слышать». Гао Цин понесла овощи и фрукты на кухню. Гао Ту обеспокоенно последовал за ней, но она остановила его у двери: «Сегодня приготовлю я».

Гао Ту был одновременно удивлён и сбит с толку: «А ты можешь?»

«Что в этом сложного?»

В отличие от Гао Ту, Гао Цин всегда была очень умной. Несмотря на то, что она много лет пролежала в больнице и пропустила множество занятий, её оценки всегда были одними из лучших в классе.

Когда Гао Ту покинул Цзянху, больше всего её беспокоил вопрос о переводе.

Но Гао Цин проявила рассудительность и сказала ему: «Брат, ты уже ушёл в отставку. Я зарегистрирована по месту жительства у отца. Я не из Цзянху. Нынешняя политика приёма очень строгая. Я не студент Цзянху, поэтому у меня нет возможности сдать вступительные экзамены в колледж в Цзянху. Так почему бы нам не вернуться в наш родной город? Я переведусь в местную школу и буду сдавать вступительные экзамены в колледж там же. К тому же, стоимость обучения невысокая».

Гао Цин была права.

Поэтому Гао Ту без колебаний согласился.

Расходы на жизнь в Цзянху действительно очень высоки. Хотя он всегда был прописан у матери, если уволится с работы, то не сможет поддерживать связь с внешним миром. Ему негде обосноваться в Цзянху, да и нет причин оставаться.

Хотя Хуа Юн связался с ним лично и выразил готовность оказать всю необходимую помощь, Гао Ту не был с ним хорошо знаком, у него не было никаких оснований принимать дружескую помощь от Омеги, к которому благоволил Шэнь Вэньлан.

Он не ограничен, но и не слишком щедр.

Столкнувшись с Хуа Юном, уникальным Омегой, которого Шэнь Вэньлан был готов держать рядом, он не мог отделаться от ревности. И эта ревность заставляла Гао Ту чувствовать себя ещё более отвратительным и ужасным.

Дружелюбное отношение Хуа Юна и его желание помочь заставили Гао Ту почувствовать себя ещё более неловко.

Его благородство и красота в очередной раз подчёркивают посредственность и неполноценность Гао Ту.

Посредственная симпатия, низменная зависть и десять лет бессмысленных усилий Гао Ту ради Шэнь Вэньлана.

......

Гао Мин дошёл до предела своих возможностей.

В комнате не было ничего ценного. Самым ценным и самым бесценным была его жизнь.

Квартира, в которой он живёт, сдаётся в аренду. Если бы Гао Ту не платил арендодателю регулярно каждые три месяца, Гао Мин остался бы без жилья.

Но он всё равно настоял на своём желании остаться в Цзянху, потому что по сравнению с его родным городом, только в Цзянху он мог найти подпольные казино с огромными транзакциями.

Хотя Гао Мин всегда проигрывает, он считает, что успеха добиваются лишь немногие.

Мечтая разбогатеть в одночасье с помощью азартных игр, Гао Мин всё равно настоял на своём желании остаться в Цзянсу и Шанхае, где каждый дюйм земли ценен.

Но на этот раз, похоже, он не мог больше оставаться.

После того, как Гао Цин повесила трубку, его телефон завибрировал не меньше двадцати раз за три минуты. Гангстеры, зарабатывавшие на жизнь ссудами в казино, доводили его до ярости.

Это всего лишь несколько сотен тысяч юаней внешнего долга. Гао Мин презрительно подумал: «Зарплаты Гао Ту за полгода хватит, чтобы погасить долг, и я не понимаю, что беспокоит этих паразитов».

Подумав об этом, он сплюнул.

У Гао Мина был большой соблазн избить мерзавцев, которые бросали краску на чужие двери и расклеивали плакаты с крупными иероглифами, гласившими: «Оплатите свои долги».

Он не бросился избивать людей не потому, что был трусом, а потому, что сейчас было не время. Его главной задачей было найти пропавшего сына и попросить у него денег.

Расходы на жизнь, долги... Всё это должен оплатить Гао Ту, который лишил его жизни и получил зарплату, которую обычные люди не смогли бы получить за всю свою жизнь.

Гао Мин всегда был предметом зависти своих друзей-игроков, потому что только его дети могли, по его принуждению, снять для него значительную сумму сбережений.

«Если ты не дашь мне денег, я пойду в больницу и найду Гао Цин. Ты же не хочешь, чтобы она испугалась?»

«Гао Цин чувствует себя лучше? Её ещё не выписали из больницы? Если ты не пришлёшь мне денег, я, как её отец, поеду к ней».

«Гао Ту, было бы здорово, если бы ты был Омегой. Я слышал, что Омега с высоким уровнем образования стоит столько-то за ночь».

У Гао Мина есть множество приёмов, позволяющих «зарабатывать деньги» с помощью одних лишь слов.

А Гао Ту — его самый щедрый слушатель и «работодатель»...

Глава 69

Это отняло у Хуа Юна 20 минут драгоценного времени. Слушая наставления от «Бога Любви», который смело преследовал Альфа S-уровня и даже легко смог его заполучить. Вскоре Шэнь Вэньлан получил номер Гао Мина.

Сидя в машине с включённым на минимум кондиционером, Шэнь Вэньлан нерешительно погладил крышку своего мобильного телефона и не спеша набрал номер.

Чехол для телефона купил Гао Ту. Он тёмно-серый, без излишеств, с простыми и классическими узорами, как и сам Гао Ту. Он совсем не красивый и не приторный, но пока носишь его с собой, всегда ощущаешь абсолютную надёжность и практичность.

Шэнь Вэньлан не очень хорошо представлял себе положение семьи Гао Ту. Поэтому он очень сомневался, стоит ли ему обращаться к отцу Гао напрямую.

Ещё будучи студентом, Шэнь Вэньлан услышал, что Гао Ту и его сестра рано уехали из дома.

Гао Мин не был ответственным родителем, и его финансовое положение было неважным. С 14 лет Гао Ту приходилось устраиваться на несколько работ с частичной занятостью, чтобы прокормить себя и свою сестру Гао Цин.

Из-за этого Гао Ту однажды подвергся насмешкам со стороны одноклассников, которые говорили, что его хобби приносит плоды.

До сих пор Гао Мин и Гао Ту почти не общаются. Шэнь Вэньлан почти никогда не слышал, чтобы Гао Ту упоминал отца по собственной инициативе. Единственный раз он сделал это на банкете.

Свет в помещении был очень тусклым, и телефон Гао Ту не выключался на протяжении всего банкета. Это серьёзно мешало Шэнь Вэньлану сосредоточиться, поэтому он искоса с недовольством взглянул на Гао Ту, нахмурился и сказал: «Либо выключи телефон, либо выйди и ответь на звонок».

Гао Ту поджал бледные губы, ему было настолько неловко, что не мог вымолвить ни слова. Спустя долгое время он кивнул и с болью сказал: «Отец хочет поговорить со мной о чём-то. Мне нужно ненадолго отлучиться. Извините».

Выражение его лица заставило Шэнь Вэньлана, который не мог сдержать гнева, раскаяться и почувствовать себя неловко. Складывалось впечатление, что тот, кто постоянно мигал телефоном, отвлекая гостей, находясь на работе, был не Гао Ту, а сам Шэнь Вэньлан.

В это время Хуа Юн, притворившись секретарём, только что прибывшим в компанию, сидел справа от Шэнь Вэньлана и о чём-то думал.

Гао Ту быстро встал и покинул своё место, чтобы ответить на настойчивый звонок Гао Мина. Его торопливая, почти убегающая фигура произвела глубокое впечатление на Шэнь Вэньлана.

Именно тогда Хуа Юн толкнул его локтём и впервые с любопытством спросил: «Секретарь Гао довольно милый. Вэнь Лан, ты ему нравишься?»

Как это возможно?

Гао Ту медлителен и глуп, но он работает так усердно, что похож на рабочую машину, созданную для работы.

Я ему нравлюсь? Шэнь Вэньлан сомневался, что этот кусок дерева знает, значение этого слова «нравиться».

Наверно реальнее было бы сказать, что ему нравится его работа и щедрая зарплата, которую ему платит Шэнь Вэньлан.

Но Гао Ту действительно был очень квалифицированным сотрудником. Чтобы оправдать завышенную зарплату от Шэнь Вэньлана, ему пришлось нести огромное давление, которое не положено секретарю.

Шэнь Вэньлан знал, что он не очень добрый и внимательный начальник, он также глубоко осознавал свой острый язык и придирчивый характер.

Но даже сталкиваясь с крайне жесткой критикой, Гао Ту всегда молчал.

Этот бета, казалось, был гением с высоким порогом терпения и удивительной выносливостью. Он отличался от всех тех, кто окружал Шэнь Вэньлана ради денег. Он, казалось, не мог различить сильные и слабые стороны Шэнь Вэньлана, поэтому просто принимал всё как должное.

Шэнь Вэньлану нравится его надёжность, его стабильность, его преданность, его мягкость и даже его неуклюжесть.

Шэнь Вэньлану нравится Гао Ту.

В этом постоянно меняющемся мире, где каждый хочет что-то «получить» от Шэнь Вэньлана, упрямство Гао Ту и определённая степень непреклонности кажутся особенно ценными.

В мире много умных людей, которые хорошо умеют считать.

По сравнению с ними Гао Ту в лучшем случае можно считать не глупым.

Но он смог выделиться из бесчисленного множества умных кандидатов на должность секретаря, победить всех кандидатов одним махом и стать тем, кто проработал с Шэнь Вэньланом дольше всех.

Раньше Шэнь Вэньлан считал, что ему просто лень меняться.

Сегодня, сидя в машине с кондиционером, как в ледяном погребе, Шэнь Вэньлан, потерявший всякую связь с Гао Ту, внезапно осознал, что ему не лень изменится, и что он не просто ностальгирует.

Напоминание Хуа Юна заставило Шэнь Вэньлана задуматься о причине, которую он никогда раньше не рассматривал.

—— Шэнь Вэньлану очень нравится Гао Ту.

Шэнь Вэньлан — человек, который колеблется в крайностях, как маятник.

В своей карьере он всегда отличался большой смелостью и предприимчивостью. Он — амбициозный человек от природы, которому нравится преодолевать препятствия и покорять ветер и волны. Однако в жизни он крайне консервативен и редко готов что-либо предпринять без абсолютной уверенности.

Например, прямо сейчас ему крайне не хватало здравого смысла, он не мог точно предсказать, будет ли правильным решением позвонить печально известному отцу Гао Ту.

Но после долгих колебаний он всё-таки это сделал.

В тот момент, когда подключили телефон, Шэнь Вэньлан даже почувствовал некоторую нервозность, словно он находился на собеседовании по поводу работы.

«Здравствуйте, дядя. Моя фамилия Шэнь, я коллега Гао Ту».

......

«Вы сказали, что вы бывший коллега Гао Ту?» — спросил Хуа Юн с улыбкой. «Тогда почему вы не упомянули, что были одноклассником секретаря Гао?»

Произнеся это, полный ненависти и удовлетворённой любви Энигма не смог удержаться от смеха, его радостный смех очень воодушевил Шэнь Вэньлана.

«Ты уже насмеялся?» — перебил его Шэнь Вэньлан. — «У меня сегодня вечером встреча с другой стороной, с которой нужно поговорить. Молись, чтобы у меня всё прошло хорошо. Иначе...»

"В противном случае, Что?"

Шэнь Вэньлан презрительно усмехнулся и пригрозил, не нанося никакого смертельного урона: «Иначе я заранее раскрою твоему Альфе суть твоего неуклюжего и старомодного плана предложения руки и сердца. Хуа Юн человеческая природа низменна. У меня сейчас плохое настроение, мне всё не нравится. Особенно, когда я вижу тебя лицом к лицу с Шэн Шаоюем, мне хочется улыбаться во все восемь зубов. Ты заставляешь меня чувствовать себя хуже, чем если бы я ел дерьмо. Так что, пока я не вернул Гао Ту, тебе лучше сбавить обороты! Не веди себя всё время так, будто ты самый счастливый и удачливый человек на свете. Это же портит вид».

«Я знаю, ты завидуешь». Мелочный император страны П. редко сердился и даже смеялся чуть громче: «Но счастье не спрячешь. Если ты действительно не хочешь видеть меня таким счастливым сейчас, тебе не обязательно связываться со мной в ближайшее время». Хуа Юн любезно напомнил ему: «Конечно, предполагается, что ты справишься сам».

«Это всего лишь старик! Что в этом сложного?»

«А как на счёт возвращения секретаря Гао?» — переспросил Хуа Юн. «Ты уверен?» Видя, что Шэнь Вэньлан не отвечает, ненавистный Энигма, который был очень хорош в любовных делах, тут же наступил на его больное место: «Если ты так уверен, зачем же ты мне позвонил? Вэнь Лан, ты не можешь обманывать себя эмоционально. Ты постоянно несёшь одни и те же потери. На самом деле, если бы ты послушал меня раньше и вернул себе секретаря Гао, всё бы сложилось иначе».

Шэнь Вэньлан лишился дара речи. После долгого молчания он с досадой спросил: «Как ты думаешь, где сейчас Гао Ту? Вернётся ли он?»

«Я не уверен, сможет ли вернуться, но...» — твердо сказал Хуа Юн, — «Я уверен, что секретарь Гао сейчас очень нуждается в вас».

......

Для Гао Мина, которому некуда было идти, телефонный звонок Шэнь Вэньлана стал словно источник сладкой воды в пустыне, спасший его от смерти.

Гао Мин помнил, что среди его коллег с Гао Ту был только один Шэнь, очень богатый альфа-лидер S-уровня, который круглый год появлялся в финансовых новостях. Он также был боссом Гао Ту и настоящим жуликом, ежемесячно плативший Гао Ту очень высокую зарплату в посредственной компании, которая никому не нужна, даже если её продадут какому-нибудь ночному клубу.

Пока он держится за эту жирную соломинку, которая может спасти ему жизнь, он сможет оставаться в Цзянху до тех пор, пока не встретит свою самую большую удачу в подпольном казино в Цзянху!

Гао Мин сидел посреди комнаты и радостно мечтал. Повесив трубку, он уже придумал, как бы обмануть Шэнь Вэньлана и лишить его денег.

Ну, скажем так, у Гао Ту неизлечимая болезнь.

Смертельная болезнь — это действительно хорошо.

Если бы Гао Ту смертельно заболел, Гао Мин не только смог бы получить значительную сумму на первоначальное лечение, но и использовать это как предлог, чтобы постоянно получать всё большую финансовую помощь от простака по имени Шэнь.

Пока Гао Мин с удовольствием сочинял свою историю, с неба упал ещё один огромный торт и больно ударил его. Телефон зазвонил снова, и сотрудник из агентства защиты Омег, коротко представился. Он сказал, что надеется связаться с Гао Ту через Гао Мина.

Видя молчание Гао Мина, собеседник с тревогой сказал: «Дело в том, господин Гао Мин. Господина Гао Ту лечил врач. Но недавно он потерял с ним связь. Врач очень переживал за господина Гао Ту, поэтому он вызвал полицию. Состояние господина Гао Ту крайне критическое. Как пациент с тяжёлым феромонным расстройством, он не должен был  забеременеть без разрешения..."

"Беременный?"

«Да». Сотрудник совершенно не расслышал глубокого подозрения в тоне Гао Мина. Он продолжил говорить сам с собой: «Согласно информации, полученной нами от врача и полиции, господин Гао Ту в настоящее время не женат и не живёт с партнёром. Будучи Омегой, он испытывает болезненные ощущения, беременный, один, и без партнёра. Кроме того, у него серьёзное феромонное расстройство. Если он прервёт лечение без разрешения и не примет эффективных мер контроля феромонов и обеспечения комфорта, результат будет фатальным».

Гао Мин был в замешательстве: «Вы хотите сказать, что Гао Ту беременный?»

«Да». Сотрудник с тревогой ответил: «Этот вопрос касается личной жизни, нам не следовало сообщать семье. Но ситуация срочная, как агентство по защите прав детей и Омег, мы обязаны довести дело до конца».

«Омег? Ты сказал, что Гао Ту — Омега?»

Сотрудник на другом конце провода был ошеломлён и в замешательстве спросил: «Да. Разве вы, как его отец, не знаете этого?»

«Нет», — улыбнулся Гао Мин. «Конечно. Я просто удивляюсь, как он так легко забеременел. Знаешь, я очень строг со своими детьми, он никогда не должен был так поступать».

«Сейчас это обсуждать бессмысленно. Самое главное — немедленно найти его и попросить прервать беременность или пройти курс лечения феромонами».

«Да». Гао Мин кивнул: «Не волнуйтесь, как самый ответственный отец, я свяжусь с ним как можно скорее и вместе с ним выясню, откуда взялся ребёнок у него в животе».

Слова Гао Мина были полны странностей. Сотрудники на другом конце провода сочли это немного странным, но не придали этому особого значения: «Будет лучше, если члены вашей семьи будут готовы сотрудничать. Всё, что мы делаем, направлено на защиту законных прав и личной безопасности Омеги».

«Да», — сказал Гао Мин. — «Нежные Омеги нуждаются в защите и в разумном обращении. Спасибо».

Он крепко держал телефонную трубку и много раз преувеличенно извинялся перед сотрудниками на другом конце провода, которые сказали ему «правду», но его широко раскрытые глаза были наполнены ярко-красным цветом крови от гнева.

Чёрт возьми! Эта сука, которая родила Гао Ту, посмела столько лет ему врать!

Если бы он знал, что Гао Ту — омега, способный генерировать тепло, он бы придумал больше способов чтобы заработать деньги!

Честно говоря, какой обычный Альфа не захочет попробовать услуги "высококлассной проститутки". Посещая дорогие места, читая много книг, оказывая услуги сверх богатым и даже Альфам S-класса?

Глава 70

После операции Гао Цин больше не нужно было оставаться в больнице круглый год, достаточно было лишь регулярного наблюдения. В тот же день Гао Ту сопровождал её в больницу на контрольный осмотр.

Пока Гао Цин проходила обследование в клинике, Гао Ту ждал её у двери, держа её пальто с мобильным телефоном.

Достигнув четырнадцати лет, Гао Цин сильно изменилась, словно за одну ночь она превратилась из робкой девочки в зрелого маленького человека.

Моя сестра выросла.

Такие мысли вызвали у Гао Ту чувство облегчения, но прежде чем он успел выразить дальнейшие эмоции, телефон сестры внезапно завибрировал, прервав его вздох.

Это был номер телефона с пометкой «Не отвечать».

Гао Ту колебался несколько секунд.

Он вспомнил недавнюю новость из жизни, как ученица старших классов вступила в тесный контакт с некоторыми праздными людьми в обществе, о чём её семья не знала, в конце концов девочка исчезла.

Однако семья, которая всегда уважала частную жизнь ребёнка, из-за недостатка информации не имела никаких сведений о подозреваемом, и расследование дела зашло в тупик.

Размышляя об этом, Гао Ту почувствовал, как по его спине пробежал холодок, когда он увидел на экране три слова «Не отвечать».

Он постоянно колебался между желанием обеспечить безопасность Гао Цине, желанием убедиться, что она не подружится с неподходящими людьми, желанием уважать её личную жизнь. В конце концов, Гао Ту стиснул зубы и решил стать «плохим братом», пожертвовав частью её личной жизни ради безопасности сестры.

Он осторожно скользнул, чтобы ответить на звонок.

Хорошая новость в том, что человек на другом конце провода не оказался каким-то странным гангстером.

Плохая новость в том, что это был знакомый голос.

«Гао Ту?» Узнав голос Гао Ту, звонивший внезапно повысил голос и яростно спросил: «Где ты, чёрт возьми, был? Почему предыдущий номер стал недействительным?»

«Папа», — Гао Ту глубоко вздохнул и нервно сказал: «Извини, у меня есть дела, поэтому я отменил предыдущий номер». Он осторожно спросил Гао Мина: «Чего ты от меня хочешь?»

«О, ничего», — сказал Гао Мин. — «Теперь я могу вернуть тебе деньги, которые ты перевёл мне два месяца назад. Я очень хотел с тобой связаться, но не смог, поэтому приехал в Цинцин попытать счастья».

Гао Ту был ошеломлён, почти подозревая, что ему мерещится: «Вернуть мне деньги...?»

Такого не случалось ни разу за все эти годы.

«Не нужно». Гао Ту почувствовал облегчение от редкой расслабленности Гао Мина. Он почувствовал некоторое облегчение и тихо сказал: «Если у тебя есть лишние деньги, просто оставь их себе. Только больше не играй».

«Не волнуйтесь». Гао Мин на другом конце провода резко контрастировал со своей обычной раздражительностью и грубостью. В его голосе можно было почувствовать радость: «Я нашёл хорошую работу. Мне не придётся беспокоиться о деньгах в будущем, я больше не буду играть в азартные игры».

«Это хорошо». Напряжённые нервы Гао Ту немного успокоились. Он подумал и сказал Гао Мину: «Папа, у меня недавно были дела, на работе возникли проблемы, так что я, возможно, больше не смогу оставаться в Цзянху».

«Так где ты сейчас?»

«Мы с Цинцин вернулись в наш родной город».

«О», — сказал Гао Мин, — «тогда это недалеко от Цзянху».

"Хм."

«На самом деле, пространство для развития в Цзянху гораздо больше, чем в маленьком городке. Ты так много учился, и только в Цзянху можно найти достойную работу. Чем ты займёшься, вернувшись домой? Как ты собираешься заработать денег, чтобы содержать сестру? Гао Ту, ты об этом подумал?»

Гао Ту много раз размышлял над этими вопросами накануне своей отставки.

Но ответа не было.

На самом деле он учился так много лет только для того, чтобы найти хорошую работу, которая могла бы обеспечить качество жизни его семьи, а такие возможности трудоустройства были только в Цзянху.

Когда-то у Гао Ту была очень завидная работа с зарплатой, намного превышающей среднюю по отрасли.

Сотрудничество с Шэнь Вэньланом действительно помогло бы ему реализовать все его планы относительно финансовой компенсации, но он больше не мог этого делать.

Сколько бы денег тот не платил. Гао Ту чувствовала себя подавленным, продолжая оставаться с Шэнь Вэньланом.

Он чувствовал невыносимую боль каждую минуту, проведённую с Шэнь Вэньланом.

Иногда, попивая чай, он вдруг вспоминал ту ночь.

Думая о многочисленных поцелуях с Шэнь Вэньланом той ночью, думая об их иррациональной и яростной связи той ночью, думая о маленькой жизни, которая была у него в животе, которую не ждали и которой не дорожили. Каждый раз, думая об этом, Гао Ту чувствовал себя подлым, жадным и никчёмным.

В прошлом Гао Ту надеялся только на то, что однажды Шэнь Вэньлан будет относиться к нему как к Омеге и будет относиться к нему должным образом. Даже если останется другом или сотрудником. Он надеялся, что ему не придётся продолжать лгать и он сможет продолжать оставаться с Шэнь Вэньланом под своей первоначальной личностью, этого было бы достаточно.

Но теперь он стал жадным.

Это действительно ужасно.

Шэнь Вэньлан превратил Гао Ту из подлого лжеца в жадного вора. Который лгал и был жадным, не только лишился возможности работать с Шэнь Вэньланом, но и лишился худшего секса в его жизни.

Но что ещё страшнее, так это то, что у Гао Ту теперь даже иногда возникают неконтролируемые фантазии о том, что, возможно, однажды Шэнь Вэньлан сможет принять его любовь.

Успокоившийся Гао Ту почувствовал себя героем фильма ужасов и испугался.

Он подумал, что, возможно, страдает галлюцинациями или безумием.

Но то, что действительно заставило бы Гао Ту почувствовать себя беспомощным, словно пораженным молнией, было ещё впереди.

В тот момент, когда Гао Ту узнал, что забеременел, его разум опустел.

Феромонный врач настоятельно рекомендовал ему немедленно прервать беременность.

«Как пациент с феромонным расстройством, ты не можешь рожать один, без помощи партнёра! Господин Гао, вы не можете этого сделать!»

Доктор был прав.

За годы наблюдения за пациентом он многое узнал о состоянии Гао Ту, в какой-то момент он даже подумал, что у Гао Ту был партнёр, который дискриминировал феромоны Омеги и ненавидел родной запах Гао Ту.

«Из-за ответственности за жизнь пациента я предлагаю вам немедленно прервать беременность и отказаться от ребенка».

«Неужели нет другого выхода?» — спросил Гао Ту, побледнев. — «Я слышал, что сейчас существуют искусственные успокаивающие феромоны, или я могу попробовать использовать феромоны других Альф с более высокой степенью соответствия...»

«Это не очень практично». Доктор с сожалением посмотрел на Омегу перед собой. Рвота, потеря аппетита, бессонница и многочисленные пытки последних дней настолько истощили Гао Ту, что даже случайно встретившимся с ним врачам было трудно смотреть на него.

«Этот Альфа, который тебе нравится, — такой подонок».

«Нет, это не так», — быстро возразил Гао Ту, опустив голову и пробормотав: «Это моя вина».

«Что с тобой?» — не выдержал пожилой врач Омега. Он швырнул медицинскую карту на стол и сердито сказал: «Какие бы у тебя ни были проблемы, ты не сможешь сохранить беременность один! Неужели этот мерзавец, который ненавидит Омегу, но всё равно получает удовольствие, делая тебя беременным, не несёт никакой ответственности?»

Гао Ту не желал обсуждать с кем-либо, кто несёт ответственность за сложившуюся ситуацию.

Время уже настало. Вместо того, чтобы обвинять других, ему следует быстро решить проблему.

Гао Ту сказал: «Доктор, я знаю, что вы сказали это ради моего блага, но я действительно хочу этого ребёнка». Закончив говорить, он почувствовал стыд за то, что открыто признался другиму в желании оставить ребёнка Шэнь Вэньлана. Он опустил голову и помолчал, а затем с трудом спросил: «Почему я не могу использовать успокаивающие феромоны других людей?»

Врач беспомощно вздохнул: «Пациентам с феромонными расстройствами изначально сложнее забеременеть, чем обычным Омегам. Трудно пережить беременность в одиночку, без феромонного комфорта собственного Альфы. Вы сами видите, что ваша ранняя реакция на беременность гораздо серьёзнее, чем у большинства Омег».

«Неужели искусственные феромоны и феромоны других Альф не могут облегчить симптомы?» — спросил Гао Ту.

«Искусственные феромоны имеют очень ограниченный эффект, а феромоны других Альф...» Доктор сделал паузу, посмотрел на Гао Ту, лицо которого было невинным, и сказал: «Я думаю, что существует большой моральный риск в использовании феромонов других Альф для поддержания беременности!»

Лицо Гао Ту внезапно покраснело ещё сильнее.

Врач немного засомневался и сказал ему: «Конечно, если найдутся добровольцы, можно использовать и экстракты феромонов».

"Извлекать?"

«Что ж», — вздохнул врач. — «Современные технологии позволяют отделять феромоны от крови. Однако ваше заболевание не лёгкое, и реакция во время беременности определённо будет серьёзной. Феромоны других Альф могут вам не помочь. Если вы не рассматриваете возможность прерывания беременности, вам будет сложно благополучно пережить её даже с феромонами других Альф. Поэтому я советую вам отказаться от этой идеи как можно скорее».

«А что, если мы сможем за это бороться?»

"Что?"

Сидя в клинике отделения феромонов, Гао Ту после многочисленных попыток поговорить с врачом, чтобы оставить ребёнка, смущённо закрыл глаза. Он даже не знал, как описать Шэнь Вэньлана, который по ошибке создал с ним этого ребёнка.

«Успокаивающий феромон отца ребёнка». Гао Ту сказал: «Если я смогу получить экстракт феромона отца ребёнка, я смогу спасти его, верно?»

В то время Гао Ту всё ещё наивно полагал, что Шэнь Вэньлан поможет с экстрактом феромона.

Он даже составил нелепый комплексный план, поручив юристу подготовить ряд юридических документов, включая отказ от имущества, отказ от наследства и соглашение о разрыве между родителем и ребёнком.

Он изо всех сил старался оправдаться и доказать свою невиновность. Гао Ту нужен был только ребёнок, а не взрослый.

Но реальность снова ударила его по лицу.

После длительного периода психологической подготовки он наконец набрался смелости и убедил себя открыть рот и обсудить эту тему с Шэнь Вэньланом, но единственным ответом, который он получил, был отказ от ответственности: Конечно, прекратить...

В тот момент Гао Ту был в полном отчаянии.

Будь то искусственные феромоны или другие Альфы. Даже если бы он изо всех сил старался, ему не удалось бы спасти ребёнка. Гао Ту не хотел снова просить Шэнь Вэньлана о помощи.

Он не хотел больше говорить ни слова Шэнь Вэньлану.

Стоя у дверей клиники, где находилась Гао Цин, Гао Ту, погруженный в свои мысли, тупо смотрел на пятно у своих ног, не в силах прийти в себя в течении долгого времени.

Видя, что он молчит, Гао Мин нетерпеливо нахмурился, но голос его оставался таким же спокойным, каким он пытался казаться, и он спросил его: «Если ты оставишь свою работу, что ты собираешься делать в будущем? Гао Ту, ты думал об этом?»

Голос отца вернул Гао Ту к чувствам.

Эти реалии, о которых он намеренно забыл, но постоянно напоминал себе о них, тяжким бременем давили на него, не давая дышать. Гао Ту был подобен птице с поджатыми крыльями, хлопающей крыльями, даже его дыхание стало тяжёлым и частым.

Наконец он прошептал: «Я не знаю».

Глава 71

«Если ты ещё не принял решение, подумай об этом не спеша». На этот раз Гао Мин, казалось, проявил большое понимание.

Он вовсе не собирался принуждать или критиковать Гао Ту и очень мягко с ним поговорил: «Я тоже завтра вернусь в город И. Давай встретимся в ресторане, куда мы раньше ходили? Хорошо?»

Гао Ту колебался и собирался отказаться, но Гао Мин сказал: «Цинцин обожала этот ресторан, когда была ребёнком. Пригласи её пойти с нами завтра».

«Она занята». Когда упомянули Гао Цин, Гао Ту отверг Гао Мина, не раздумывая.

Гао Мин был ошеломлён и спросил: «Правда?»

«Да, совершенно верно», — сказал Гао Ту. «Цинцин отстала в учёбе с тех пор, как попала в больницу. Она наверстывает упущенное каждый день во время каникул. Завтра она точно не сможет пойти куда-нибудь поужинать».

«А ты?» Гао Мин был в редком хорошем расположении духа и терпеливо убеждал: «Даже если Цинцин не придёт, ты должен приехать». Видя явную нерешительность Гао Ту, он добавил: «Не волнуйся, на этот раз папа не хочет просить у тебя денег. Это всего лишь встреча. Мы не виделись целый год, верно? Члены семьи всегда должны вести себя как члены семьи».

Гао Ту всё ещё колебался, когда с другого конца провода вдруг раздался тяжелый вздох: «Маленький зайчик, папа раньше был очень груб?»

Прозвище, которое он получил в детстве, словно молния поразило сердце Гао Ту. Глядя на отца, который был ему кровным родственником, как на родителя, он не мог не испытывать грусть, потрясение и мягкость.

«Нет», — Гао Ту утешил его против его воли: «Невезение закончилось».

«Да», — ответил Гао Мин, включил громкую связь, разговаривая по телефону, отправил Шэнь Вэньлану ряд адресов.

«Тогда всё решено. Увидимся завтра».

«Хорошо, увидимся завтра».

*****

Город Цзянху, HS Group, офис председателя.

Поговорив с Хуа Юном , он договорился с Гао Мином о встрече на завтра. Но Шэнь Вэньлан всё ещё чувствовал себя неловко. Просидев в офисе весь день, ближе к вечеру он снова позвонил Хуа Юну.

В первый раз Хуа Юн не ответил.

Шэнь Вэньлан терпеливо позвонил ещё раз, на этот раз звонок состоялся.

«Начальник сам всё подготавливает, поэтому не может ответить. Вам что-нибудь нужно?»

«Да, но когда меня об этом спрашивают так внезапно, я не знаю, с чего начать».

Шэнь Вэньлан помолчал несколько секунд, и Чан Юй на другом конце провода начал его подбадривать: «Мы все сейчас очень заняты. Если ничего важного, давайте поговорим позже».

С его стороны было немного шумно, время от времени раздавался «шипящий» звук отрываемой ленты или «стук» от забиваемых гвоздей.

«Что он задумал?» В груди словно что-то сдавило, и он задыхался. Шэнь Вэньлан почувствовал себя настолько неловко, что не мог дышать, и с досадой спросил: «Он же не собирается сам планировать сцену предложения руки и сердца, правда?»

«Да», — сказал Чан Юй. — «Начальник считает, так более искренне ».

"Так чем ты занимаешься?"

«Надуваю шарик». Чан Юй выглядел несколько беспомощным: «Чтобы сохранить конфиденциальность, сейчас работаем только я и начальник. Строительство серьёзно отстаёт от графика. Есть ли у вас ещё какие-нибудь дела? Если нет, я повешу трубку».

Хуа Юн собирается взять ситуацию под контроль и лично подготовить сцену предложения?

Чан Юй был вынужден надувать воздушные шары на месте?

Может ли этот помешанный на любви маленький безумец быть ещё более возмутительным?

Шэнь Вэньлан не смог сдержать усмешки: «Я не ожидал, что наш знаменитый секретарь Чан умеет надувать воздушные шары? Вы действительно разносторонний и могущественный человек».

«Шэнь Вэньлан», — медленно раздался голос Хуа Юна. Он, вероятно, стоял далеко от телефона, поэтому его голос казался далёким: «Перестань быть таким язвительным. Завтра мне нужно встретиться с родственниками мужа. Советую тебе лечь спать пораньше. Если есть время, лучше займись уходом за кожей, чтобы не вызвать неприязнь у родственников».

«Какие родственники!» Шэнь Вэньлан подпрыгнул, словно ему наступили на хвост. «Если бы нам с Гао Ту пришлось соревноваться, я бы всё равно был на высоте! Я же Альфа S-класса!»

«Ну и что?» — напомнил ему Хуа Юн. — «Наш господин Шэн тоже Альфа S-ранга».

«Пожалуйста, перестань сравнивать Гао Ту с таким извращенцем, как ты?» — Шэнь Вэньлан бросил на него. «Гао Ту отличается от тебя. Он всегда меня слушает».

Хуа Юн улыбнулся и сказал: «Я тоже слушаю господина Шэна». Затем он дружески напомнил Шэнь Вэньлану: «Теперь всё по-другому. Если ты не воспользуешься этой возможностью и не проявишь себя с лучшей стороны, не думаю, что секретарь Гао когда-либо снова обратит на тебя внимание, не говоря уже о том, чтобы слушать».

«Кто это сказал?»

«Я так и сказал», — изумлённо сказал Хуа Юн. «Неужели ты всё ещё думаешь, что, как только ты найдёшь секретаря Гао, он послушно вернётся вместе с тобой? Не так ли?»

«Не так ли?» — знакомый тон Хуа Юна очень расстроил Шэнь Вэньлана.

Этот маленький псих в последнее время ведёт себя так, будто отлично знает Гао Ту. Его «знакомство» и «понимание» Гао Ту огорчали Шэнь Вэньлана, словно кто-то вторгся на его территорию.

Он не мог не возразить Хуа Юну: «Не притворяйся, будто хорошо его знаешь. Я знаю Гао Ту уже десять лет, а ты — всего несколько дней? Я его понимаю. Раньше, если бы я сказал ему идти на восток, он бы ни за что не пошёл на запад».

«Вы также сказали, что это было в прошлом», — твёрдо сказал Хуа Юн. «Хотите поспорить? Держу пари, что в следующий раз, когда секретарь Гао увидит вас, он побежит быстрее кролика, увидевшего волка».

Шэнь Вэньлан: ...

Хуа Юн не считает его добрым человеком, но у него сложилось хорошее впечатление о Гао Ту.

Поэтому в ночь банкета, когда он увидел, как Гао Ту в панике выбегает из комнаты отдыха для сотрудников, он проявил особое внимание.

От Гао Ту исходил сильный запах омеги, тот самый, что он чувствовал в тот день в трущобах, когда дал ему флешку. Сначала Хуа Юн подумал, что Гао Ту и омега что-то сделали на банкете. Но вскоре он понял, что что-то не так.

Обоняние Энигмы во много раз чувствительнее, чем у обычного человека. От медленно идущего Гао Ту, Хуа Юн учуял ещё один очень знакомый аромат — феромон Альфа. — От Шэнь Вэньлана.

Два сильных аромата с ноткой желания непринужденно переплелись, что насторожило Хуа Юна, который также находился в восприимчивом периоде.

Лицо Гао Ту раскраснелось, он держал в руках кучу мятой одежды, а на нём была небрежно надетая форма официанта. Он находился в крайне неловкой позе, почти хромая, когда выходил за дверь.

Но Хуа Юн в тот момент спешил на поиски Шэн Шаоюя, и у него не было времени вмешиваться в чужие дела. Он просто достал мобильный телефон, сделал снимок и поспешил на место.

Оглядываясь назад, Гао Ту выглядел странно в тот день. Он совсем не был похож на Бету, скорее на Омегу, бьющегося в лихорадке после жестокой схватки с Шэнь Вэньланом.

Позже Хуа Юн узнал, что Шэнь Вэньлан в тот день был пьян и переспал с Омегой.

Все домыслы сразу же развеялись, и всё сразу стало ясно.

Хуа Юн почти сразу понял, что тот  Омега — это Гао Ту.

Позже Гао Ту подал заявление Шэнь Вэньлану, об уходе. Ввиду того, что Шэнь Вэньлан помог ему завоевать Шэн Шаоюя. Поэтому заслужил услуги в «его защите», Хуа Юн снова и снова напоминал ему об этом.

Но этот глупый волк, хотя и очень проницательный в делах, совершенно невежественен в любви и глуп, как свинья.

Он не только позволил Гао Ту уйти, но и тянул время, пока номер телефона другого человека не был удалён, прежде чем он взял себя в руки и решил заняться этим делом.

******

Было уже почти семь часов, когда Шэн Шаою наконец вышел из компании.

Впервые за всё время Хуа Юн не вышел с ним на связь и вёл себя на удивление хорошо.

Сидя в машине по дороге домой, Шэн Шаою позвонил Хуа Юну.

Телефон звонил долго, прежде чем Хуа Юн ответил. «Водопровод дома прорвало, и вода повсюду. Давай переночуем в отеле».

«Прорвало водопровод? Что случилось?»

«Мы попросили кого-то приехать и починить его», — сказал Хуа Юн. «Но это не будет сделано в ближайшее время. Так что вам стоит сегодня остановиться у меня».

Шэн Шаою не сомневался и попросил водителя развернуться и направиться в отель X.

Ужин был накрыт в китайском ресторане на верхнем этаже. Отдельный зал был очень просторным, но гостей было всего двое: Шэн Шаою и Хуа Юн.

Возможно, для того, чтобы можно было разговаривать на более близком расстоянии, изначально внушительный большой круглый стол был убран и заменен на уютный и красивый маленький квадратный столик.

У Шэн Шаоюя был хороший аппетит, и он не был слишком привередлив в еде. В середине ужина он вдруг слегка нахмурился.

«Что случилось? Тебе плохо?»

«Нет», — покачал головой Шэн Шаою и сказал: «Всё в порядке».

«Если почувствуешь себя неловко, скажи мне». Хуа Юн отложил палочки и встал. Он обошёл Шэн Шаоюя сзади, мягко положил руки ему на плечи и тихо посетовал: «Господин Шэн всегда любит выпендриваться». Он вздохнул и добавил: «Я буду очень волноваться».

Выражение его лица было очень серьёзным, густые ресницы слегка опущены, что придавало ему нежный и ласковый вид.

Действительно грешно заставлять волноваться такого прекрасного и заботливого возлюбленного.

«Да ничего особенного», — Шэн Шаою на мгновение замялся и тихо объяснил: «Это какая-то мелочь меня пнула».

Хуа Юн сначала не понял, но, увидев, что Шэн Шаою слегка покраснел, он понял, что тот говорит об Арахисе.

Улыбка Энигмы стала ещё мягче и ярче. Он нежно нажал тонкой ладонью на живот Альфы и сказал: «Ах, Арахис, ты такой непослушный».

Живот под ладонью был туго натянут и слегка выпирал. Если не присмотреться, никогда не догадаешься, что под ним скрывается жизнь .

«Будь здорова в животике!» — Хуа Юн мило успокоил ребёнка, используя тон, которым умеют говорить только младенцы.

Лицо Шэн Шаою внезапно покраснело, и он неловко оттолкнул руку Хуа Юна: «Вернись и сядь. Не говори таким грубым тоном».

«Ах~», — Хуа Юн помедлил и спросил: «Это банально?»

«Это так банально», — Шэн Шаою покраснел, заставил себя сохранять спокойствие и с бесстрастным лицом отправил еду с тарелки в рот.

Хуа Юн послушно откинулся на спинку стула, и вскоре успокаивающие феромоны с ароматом орхидей мягко наполнили всю комнату.

Напряжённая спина Шэн Шаоюя расслабилась, его крайне раздражительное настроение, вызванное частыми движениями плода, также успокоилось.

Рано утром следующего дня руководитель коммерческого отдела Shengfang Bio и технический директор HS Group провели девятичасовое совещание.

Встреча в основном была посвящена тому, как две компании могли бы наладить углубленное сотрудничество в области технологии генных ножниц.

Молодой председатель Shengfang Bio присутствовал на собрании и слушал весь процесс, но Шэнь Вэньлан из HS Group отсутствовал по личным делам.

Было одиннадцать пятнадцать, на четверть часа раньше условленного времени.

Шэнь Вэньлан, будучи гостем, прибыл в ресторан раньше времени. После терпеливого ожидания более 20 минут, наконец, появился Гао Мин.

Это был мужчина средних лет в жилете и тапочках. Он жевал жвачку, волосы были зачёсаны назад. Он пинком распахнул дверь. Он сильно отличался от того, каким Шэнь Вэньлан представлял себе отца Гао Ту.

«Здравствуйте», — Шэнь Вэньлан грациозно встал. «Я — Шэнь Вэньлан».

«Начальник Шэнь, здравствуйте», — Гао Мин протянул ему руку: «Спасибо за заботу о моём сыне Гао Ту».

«Где?» Шэнь Вэньлан протянул руку и пожал её Гао Мину, демонстрируя свою безупречную вежливость в светских ситуациях, и вежливо спросил: «Извините, где Гао Ту?»

«О. Он». Гао Мин отодвинул стул и сел. «Я договорился с ним о встрече в 12:30».

Шэнь Вэньлан слегка нахмурился. Ему не нравился человек перед ним, ни слова, ни поведение. Но, подумав, что это отец Гао Ту, тот, кто дал Гао Ту жизнь, он подавил недовольство и спросил: «Разве ты не сказал «половина двенадцатого»?»

«Это мы», — улыбнулся Гао Мин и сказал: «Есть кое-что, о чём я хочу поговорить с тобой наедине».

Глава 72

Тема разговора Гао Мина не слишком содержательная. Он лишь спрашивает о зарплате Гао Ту и причине ухода.

Поначалу Шэнь Вэньлан отнесся к этому рассеянно, пока Гао Мин внезапно не заговорил о личной жизни Гао Ту, и он наконец сосредоточил свое внимание.

«Гао Ту — тихий парень, который с детства не пользовался популярностью. Я был удивлён, когда узнал, что он с кем-то встречается».

Услышав слова Гао Мина, Шэнь Вэньлан опустил руки, которые были скрещены на груди, слегка наклонился вперёд и спросил: «Ты знаешь, что он встречается с кем-то другим?»

«Да», — Гао Мин скрестил ноги, протянул руку к пепельнице, выпустил колечко дыма и продолжил: «Я узнал об этом совсем недавно. Но, глядя на Босса Шэня, кажется, что он знал об этом уже давно?»

Он пристально смотрел на Шэнь Вэньлана, пытаясь найти недостатки на его лице.

Гао Мин думал об этом всю прошлую ночь. Чем больше он думал, тем страннее ему это казалось.

Как мог Шэнь Вэньлан, такой большой начальник, позвонить ему лично только из-за уволившегося сотрудника?

Во время разговора сверхбогатый человек из города Цзянху несколько раз подчёркивал, что произошло нечто очень важное, и он хотел бы обсудить это с Гао Ту лично.

Но Гао Мин долго думал об этом, но так и не смог понять, какие дела мог иметь богатый человек, что требовалось лично согласовывать с уволившимся секретарем.

Только когда он встретил Шэнь Вэньлана и заметил необъяснимо напряженное выражение его лица, когда он услышал, как тот говорит о «партнёре для свиданий» Гао Ту, он вдруг кое-что понял.

Постепенно в голове Гао Мина возникла смелая догадка, настолько смелая, что она казалась абсурдной.

Он предположил, что Шэнь Вэньлан был тем Альфой, от которого забеременел Гао Ту.

Получив звонок от организации по защите Омег, Гао Мин быстро связался с врачом, принимавшим пациента.

Он провёл целый день, проверяя медицинскую карту Гао Туя, и узнал от врача, что у Гао Ту был партнёр-Альфа, который ненавидел феромоны Омеги.

В этот момент чрезмерная обеспокоенность Шэнь Вэньлана местонахождением Гао Ту, а также его необоснованная обеспокоенность при разговоре о партнёре Гао Ту вызвали у Гао Мина подозрения.

Он включил телефон, притворившись, что проверяет сообщения, тайком ввёл в поисковую систему имя Шэнь Вэньлана и слово «О-фобия».

«О-фобия Цзян Ху Шен Вэньлана»

Как и ожидалось, интернет-издания, специализирующиеся на сплетнях, сообщили соответствующую новость.

Гао Мин спокойно наблюдал, всё больше убеждаясь, что Шэнь Вэньлан и есть тот Альфа, от которого забеременел Гао Ту.

Он был в восторге.

Было почти половина первого, Гао Ту должен был приехать. Сердце Гао Мина колотилось как барабанная палочка, он чувствовал, что приближается к моменту быстрого обогащения.

Он всегда думал, что Гао Ту — просто неприметная бета, но не ожидал, что он омега, который мог забеременеть. Всё бы ничего, но он забеременел от богатого парня!

Почему он раньше не понял, что глупый, неуклюжий кролик на самом деле был гусыней, несущей золотые яйца?

Однако эти данные пока не подтверждены.

Столкнувшись с дорогим золотым гусем, Гао Мин не осмеливался действовать необдуманно, опасаясь, что если он сделает неверный шаг, гусь улетит у него изо рта.

У Шэнь Вэньлана сложилось очень плохое впечатление об отце Гао Ту. Его внешность и манеры были неподобающими, но он назначил Гао Ту встречу в 12:30, а заставил его ждать с 11:30! Неужели он решил, что Шэнь Вэньлан недостаточно обеспокоен?

Самым возмутительным было то, что Гао Мин, будучи хозяином вечера, внезапно покинул стол за полчаса до 12:30, заявив, что ему нужно куда-то выйти.

«Начальник Шэнь, пожалуйста, сначала сядьте. Я скоро подойду», — хотя он это и сказал, Шэнь Вэньлан, явно обиженный, тут же нахмурился.

Это ошибка? Не будь этот идиот отцом Гао Ту, он бы давно дал ему пощёчину. Как он мог сдержать свой гнев и сидеть здесь и глупо ждать?

Гао Ту лучше приходить вовремя! Если опоздаешь хоть на минуту, он вскочит и рассердится.

Шэнь Вэньлан подавил свой гнев и с тревогой достал мобильный телефон, чтобы просмотреть историю чата в WeChat между ним и Гао Ту.

Полчаса назад он отправил сообщение Гао Ту.

Но прошло много времени с момента последнего ответа Гао Ту.

Гао Ту был подобен камню, брошенному в бездну, или иголке, упавшей в море, больше от него не было вестей.

«Моменты» Гао Ту не видны уже три дня, но он редко публикует информацию о своей жизни. Последний раз он опубликовал пост, где Шэнь Вэньлан взял его на рыбалку на яхте в озере Тайху.

Шэнь Вэньлан был глубоко впечатлён этой рыбалкой.

Поскольку Гао Ту был таким глупым и совсем не умел ловить рыбу, он терпеливо прождал большую часть дня в центре озера, где было больше всего рыбы, но так и не поймал ни одной.

Шэнь Вэньлан, который уже собрал большой урожай, не мог больше смотреть на это, поэтому он снизошел до того, что лично научил его, как забрасывать наживку, как привязывать поплавок, как забрасывать удочку и наматывать леску.

Гао Ту выглядел очень нервным, пока Шэнь Вэньлан держал его за руки сзади и учил ловить рыбу. Даже замах стал жёстче.

К счастью, Шэнь Вэньлан был опытным. Хотя он казался крайне нетерпеливым во время обучения, его приёмы оказались очень эффективными, и вскоре рыба попалась на крючок.

Вероятно, чтобы отпраздновать свой первый пойманный улов, Гаоту опубликовал это в своих «Моментах».

«Спасибо, господин Шэнь. [Рыбалка][Солнце][Круги]»

Хотя содержание было бессвязным и непонятным, Шэнь Вэньлан всё равно поставил ему лайк в день выхода. Потому что Гао Ту был неуклюжим, но милым.

Шэнь Вэньлан редко участвует в общении в кругу друзей. WeChat Moments.

Поэтому в кругу друзей Гао Ту несколько коллег подписались на Шэнь Вэньлана. Они с энтузиазмом последовали примеру своего начальника, выражая ему свою признательность и поддержку контенту Гао Ту.

По сравнению с этим немногочисленные другие круги друзей у Гао Ту кажутся особенно безлюдными.

Шэнь Вэньлан провёл пальцем вниз, просматривая круг друзей Гао Ту одного за другим.

Он тайно жаловался, что Гао Ту публикует слишком мало контента и редко публикует фотографии. Большая часть контента была переслана компанией и касалась её развития.

Шэнь Вэньлан читал очень быстро, он всё ещё был недоволен и в спешке просто лайкнул первый пост Гао Ту, а затем и последний. За несколько минут он поставил Гао Ту больше тридцати лайков.

С другой стороны, Гао Ту, зарегистрировавший новый аккаунт в WeChat и планировавший начать новую жизнь, ничего об этом не знал.

****

В тот день он проснулся очень рано. Когда он открыл глаза, всё вокруг потемнело. Ему пришлось какое-то время лежать, прежде чем он едва смог прийти в себя и собраться с силами, чтобы сесть.

У него кружилась голова, его тошнило. Всё тело болело, словно его переехал грузовик. Если бы у каждой омеги были такие тяжёлые симптомы на ранних сроках беременности, население Земли сократилось бы как минимум вдвое.

Думая об этом, Гао Ту, изо всех сил старавшийся сделать себя счастливым, и слабо улыбнулся.

Умывшись и быстро позавтракав, он сел перед компьютером и начал переводить деловой документ.

Он взялся за работу переводчика на временной основе. В связи с растущей популярностью искусственного интеллекта и повышением точности программ онлайн-перевода, предлагаемая заказчиком зарплата была невысокой. Однако работа из дома онлайн была единственной работой, которую Гао Ту мог принять на данный момент.

К счастью, у него еще оставались некоторые сбережения, и арендная плата была значительно ниже рыночной.

Гао Ту и его сестра временно жили в новой квартире, принадлежавшей старому соседу, поэтому цена была низкой.

Не так давно Гао Ту посчастливилось встретить старого друга на обратном пути в родной город.

Он был старшим братом, сосед живший через дорогу от старого дома. Он был на два года старше Гао Ту и был очень разговорчивым Альфой с ямочками на щеках, когда он улыбался.

«Зайчонок, ты тоже домой?» Он не видел Гао Ту больше десяти лет, но не чувствовал себя чужим. Он поболтал с Гао Ту как ни в чём не бывало и сказал ему: «Ты всё тот же, что и в детстве. Совсем не изменился. Я узнал тебя с первого взгляда».

Гао Цине было всего два года, когда она покинула родной город. В отличие от Гао Ту, она не произвела никакого впечатления на этого чрезмерно восторженного Альфы и смотрела на него тревожно.

«Кто это?» — спросил солнечный, весёлый и сердечный Альфа, похожий на торговца людьми, указывая на неё пальцем.

«Гао Цин». Прежде чем Гао Ту успел что-либо сказать, Гао Цин взяла инициативу в свои руки и спросила: «Извините, кто вы? Как вас зовут? Где вы живёте? Вы знакомы с моим братом? Извините, мой брат не умеет отказывать людям, а я вас совсем не знаю».

«Всё в порядке, всё в порядке». В ответ на серию колких, словно петарды, вопросов Гао Цина, сидевший рядом Альфа ничуть не рассердился. Напротив, он искренне улыбнулся: «Оказывается, это Цинцин. Ты так выросла в мгновение ока. Я Ма Хэн, и раньше жил напротив твоего дома. Ничего страшного, что ты меня не знаешь. Когда ты переехала в Цзянху, ты была совсем ребёнком. Было бы странно, если бы ты меня помнила». И он снова рассмеялся: «Все эти годы я постоянно думал о тебе. Маленький Зайчик приводил тебя ко мне домой ловить золотых рыбок! Эх, как летит время!»

Ма Хэн очень высокий, выглядит искренним и надёжным, и он ностальгирует. Он сказал с улыбкой: «Сейчас я работаю в Ханчжоу и беру отпуск, чтобы поехать домой к бабушке. Разве это не совпадение, что мы так случайно встретились?»

«Твоя бабушка?» Слова «ловля золота» и «бабушка» напомнили Гао Цине. Она на мгновение задумалась и спросила: «Твоя бабушка — это бабушка Гао?»

«Да». Ма Хэн, казалось, очень любил смеяться, обнажая свои белые зубы, и сказал ей: «Я не ожидал, что ты всё ещё помнишь».

После его напоминания у Гао Цин осталось смутное впечатление.

Когда она была ребёнком, её родители ссорились почти каждый день. Чтобы не допустить её раздражения, после школы Гао Ту забирал её с собой в гости к соседям.

Гао Цин вспомнила, что это был дом с жёлтым деревянным фоном, а внутри него в прозрачном стекловолокне содержалось множество золотых рыбок, а также жила старая женщина по имени Бабушка Гао с добрыми глазами и слабым запахом ладана.

Она выпалила: «Бабушка Гао всё ещё поклоняется Будде?»

Ма Хэн не ожидал, что Гао Цин вспомнит подробности. Он замолчал, и улыбка на его лице померкла. Помолчав несколько секунд, он сказал Гао Цин: «Бабушка умерла несколько лет назад. Завтра годовщина её смерти».

Гао Цин была ошеломлена, услышав это. Она не ожидала, что, когда Ма Хэн сказал «навестить бабушку», он на самом деле имел в виду посещение могилы.

Гао Ту тоже был ошеломлён. Он быстро извинился за Гао Цин, затем любезно сменил тему и с беспокойством спросил: «Тогда почему бы тебе не вернуться и не жить одному?» Он вспомнил, что родители Ма Хэна рано умерли, и его воспитывала бабушка.

«Да. Я один». Ма Хэн ответил: «Старый дом всё ещё там, но я редко туда возвращаюсь». Он с гордостью поделился: «По сравнению с большими городами, дома в нашем родном городе недорогие. Несколько лет назад, когда цены на жильё были низкими, я купил две новые квартиры, обе отремонтированные. Теперь, возвращаясь, я живу только в одной из них, а другую рассматриваю как инвестицию».

«Правда? Это здорово. Поздравляю», — искренне поздравил его Гао Ту.

Он был искренне рад за своего старого знакомого, который так о нём заботился.

«Перестань говорить обо мне. Давай поговорим о тебе! Зайчик, как ты поживал все эти годы?»

Гао Ту помолчал, кивнул и сказал: «Очень хорошо».

«Правда? Это хорошо». Ма Хэн часто улыбался, словно встреча со старыми соседями в скоростном поезде была самым радостным событием на свете.

«Столько лет я беспокоился о тебе! Я переживал, что дядя Гао не сможет о тебе позаботиться». В этот момент Ма Хэн замялся, но в конце концов не выдержал и нерешительно спросил у Гао Ту: «Где дядя Гао? Вы всё ещё живёте вместе?»

«Нет», — на этот раз Гао Цин снова быстро ответила.

По её нахмуренным бровям и внезапно резкому взгляду Ма Хэн догадался, что Гао Ту только что солгал. Должно быть, рядом с Гао Мином ему пришлось нелегко. Вот почему он выглядел таким несчастным и измождённым.

Не желая затрагивать темы, которые могли бы ещё больше расстроить Гао Ту, Ма Хэн весело сменил тему и спросил Гао Ту: «Где ты собираешься жить на этот раз? Ты собираешься жить там же, где и раньше?»

«Нет», — сказал Гао Ту. «Мой отец продал дом в городе. Усадьба в сельской местности больше не пригодна для проживания. Мы с Цинцин планируем найти другое место, позже».

«О, вы, ребята, вернётесь на несколько дней. Вы собираетесь остановиться в отеле?»

Гао Ту все ещё качал головой: «Мы планируем остаться здесь надолго».

«А? Значит, ты не вернёшься в Цзянху?» — казалось, у Ма Хэна было бесконечное количество вопросов к Гао Ту и бесконечное количество слов, которые он хотел сказать.

Видя, что Гао Ту молчит, он не стал его принуждать, а сказал добродушно и с энтузиазмом: «Найти жильё — дело очень хлопотное. А как насчёт этого? У меня как раз есть квартира, которая всё равно пустует. Вы с Цинцин можете сначала переехать и пожить там».

«Спасибо, брат Хэн, но мы не можем вас так беспокоить. Мы и сами найдём дом».

«Ничего страшного, ничего страшного». Видя отказ Гао Туя, Ма Хэн тут же заявил: «Моя квартира никогда не сдавалась. Она давно пустует, я зря плачу налог на недвижимость. Если она тебе нужна, я могу сдать её тебе со скидкой 50% от рыночной цены».

Он настойчиво пытался по-доброму сменить тему, пытаясь превратить предложение помощи в просьбу о помощи: «Зайчонок, ты меня не беспокоишь. Если вы с Цинцин согласитесь жить со мной, ты окажешь мне большую услугу!»

«Скидка 50%? Это стыдно», — Гаоту всё равно отказался.

Ма Хэн тут же отступил и неохотно снизил цену до 70%.

От такого щедрого предложения было трудно отказаться. В итоге Гао Ту снял квартиру со скидкой 80% от рыночной цены и переехал в новую квартиру вместе с Гао Цин в тот же день, когда они сошли с высоко скоростного поезда.

Глава 73

Несколько дней назад Ма Хэн с радостью сообщил Гао Тую, что их компания откроет филиал в городе И и он станет его управляющим.

Гао Ту был очень рад его повышению, но он смутно помнил, что Ма Хэн с детства мечтал о богатой и яркой жизни в больших городах и не желал оставаться в маленьком городке с мирной жизнью и отсутствием перспектив развития.

Может ли быть так, что, повзрослев и увидев процветание внешнего мира, почувствовал, что в нём нет ничего особенного, и вдруг осознаю красоту своего родного города?

Гао Ту не был до конца уверен в причине внезапной перемены в поведении Ма Хэна, но он всегда уважал и благословлял его.

Однако внезапное появление чрезмерно восторженного соседа также приносит немало неудобств, как, например, сейчас.

«Правда, не нужно. Спасибо, брат Хэн. Я и сам могу взять такси».

Две квартиры, купленные Ма Хэном, находятся рядом. В полдень, вернувшись на обед, Ма Хэн встретил в коридоре Гао Ту, который собирался выйти, и настоял на том, чтобы подвезти его.

«Это не проблема. Я собирались на работу».

«Ты же не знаешь, куда я еду, как это может быть по пути?» Гао Ту неохотно отверг его любезность: «К тому же, разве ты не едешь на работу в 1:30? Сейчас только двенадцать, не откладывай еду. Тот место, куда я еду, недалеко отсюда, а такси — лишь плата за проезд».

«Идеально. Я могу просто завернуть за угол и высадить тебя». Ма Хэн схватил его за руку и потянул к лифту, сказав с улыбкой: «Если ты продолжишь так тратить время, то время, которое ты потратишь на то, чтобы отвергнуть меня, будет длиннее, чем время, которое мы провели в пути».

Место встречи действительно находилось недалеко от новой квартиры. Гао Мин предложил ему встретиться в кафе неподалёку от ресторана в 12:15, сказав, что у него там есть кое-что, и передав это Гао Ту, они пойдут вместе на обед.

Но Гао Ту уже планировал уйти сразу после встречи в кофейне. Еда с Гао Мином только доставляла бы ему дискомфорт, и какой бы вкусной и сентиментальной ни была еда, он не смог бы её проглотить.

«Гао Ту!» — Гао Мин ждал его у входа в кофейню с самого утра. Увидев, как Гао Ту выходит из машины, он тут же подошёл поприветствовать его.

Гао Ту, долго не видевший отца, не привык к его чрезмерному энтузиазму. Он вздрогнул и невольно отступил на несколько шагов.

Гао Мин обнял его за плечи, провёл в кофейню и с энтузиазмом представился: «Это магазин моего друга, и сегодня он закрыт». Затем Гао Ту заметил, что рольставни у входа в кофейню полуоткрыты. Сердце у него екнуло, и Гао Мин чуть не втолкнул его в дверь.

Дверь-ставни опустилась, и внутри магазина появились трое незнакомых мужчин. Судя по запаху, все они Альфы.

Находясь в изоляции и на лечении, Гао Ту внезапно запаниковал, столкнувшись с таким количеством незнакомых Альф. Он невольно прикрыл нос рукой.

«Что случилось? Думаешь, альфы воняют?» Улыбка Гао Мина исчезла без следа, и он саркастически спросил: «Ты разве не бета? Почему ты вдруг стал чувствителен к запаху альф?»

Его окружили три высоких и сильных Альфа, а хаотичный запах феромонов был удушающим.

Гао Ту прикрыл нос рукой, отступил назад и спросил Гао Мина: «Разве ты не говорил, что у тебя что-то есть для меня?»

«А, это. Мне вдруг расхотелось тебе его давать», — солгал Гао Мин. — «Я хочу кое-что у тебя уточнить. Почему ты вдруг ушёл в отставку и вернулся в этот город, не сказав ни слова?»

Прежде чем Гао Ту успел ответить, Альфа с татуировками на руках перебил Гао Мина: «Старик Гао, хватит нести чушь. Ты должен нам 300 000 юаней. Ты сказал, что твой сын обещал помочь тебе вернуть долг. Как только твой сын придёт, 300 000 юаней будут возвращены немедленно. Так, это твой сын? Он выглядит больным, и похоже, не сможет выплатить твой долг!»

«Выплатить долг? Какой долг?» — Гао Ту затаил дыхание. Он обернулся и спросил Гао Мина: «Разве ты не говорил, что больше не играешь в азартные игры? Разве ты не говорил, что нашёл работу и будешь жить спокойной жизнью в будущем?!»

«Молодой человек, вы что, не знаете своего отца? Разве Лао Гао скажет вам правду? Ладно, не хочу тратить ваше время. Ваш отец должен мне деньг. Вы можете вернуть их? Просто скажите мне правду».

Даже кролик укусит, когда разозлится, не говоря уже о Гао Ту, которого неоднократно ударяли ножом в больное место.

«У меня нет денег», — сердито сказал он. «Иди и спроси того, кто тебе должен!»

«О». Улыбка Альфы с цветочными руками похолодела: «Значит, я проделал весь этот путь от Цзянху до этого паршивого места и мне придётся вернуться ни с чем?»

«Когда вы одалживаете деньги другим, разве вы не проверяете биографию? Зачем давать деньги такому человеку, как он?» Гао Ту больше не мог этого выносить: «Лошадь? Я думаю, это подпольное казино! Азартные игры незаконны! Вы совершаете преступление!»

«О, ты всё это знаешь!» — рассмеялся Альфа с цветочными руками. — «Тогда я не могу просто так тебя отпустить».

Этот ростовщик с татуировками — известный извращенец в своих кругах. Его методы пыток столь же возмутительны, как и его сексуальные фетиши.

Гао Мин знал, что этот человек с цветочными руками предпочитал высоких и сильных омег хрупким и красивым. Хрупкие омеги были повсюду, но высоких и сильных было трудно найти.

Хотя татуированный Альфа играет очень экстравагантно и грязно, он он очень щедр. Если он встретит кого-то, кто ему по вкусу, он готов заплатить огромную сумму. Поэтому многие Беты не стесняются использовать духи с феромонами, чтобы замаскироваться под Омегу и угодить ему.

Но Гао Мину нужны деньги. Ему нужны деньги, чтобы расплатиться с долгами и вернуться на сцену.

По сравнению с его мечтой разбогатеть, здоровье Гао Ту — ничто.

Это всего лишь ночевка. К тому же, это для него первый раз! Он даже может предложить более высокую цену.

Гао Мин уже думал об этом. Богатый человек, такой как Шэнь Вэньлан, никогда не допустит, чтобы простые люди необдуманно рожали бы его ребёнка. Если бы ребёнок в животе Гао Ту был от Шэнь Вэньлана, он бы использовал аборт как козырь, чтобы потребовать у Шэнь Вэньлана крупную сумму денег.

А если бы Гао Ту не был беременным ребёнком Шэнь Вэньлана, он также мог бы передать беременного Гао Ту Альфе, с цветочными руками.

Омеги, такие как Гао Ту, которые даже выше обычных бет, невероятно редки! А когда они беременны, они ещё полезнее и должны стоить дороже!

Гао Ту достал свой мобильный телефон и позвонил в полицию, но телефон отобрали после первого же гудка.

Альфа с татуировками оказался сильнее, чем ожидалось, и схватил Гао Туя за плечо так сильно, что ему стало больно.

Сила Гао Ту на самом деле была не мала, но у другой стороны было много людей, а он недавно оказался в особом положении, поэтому он был недостаточно физически силен, вскоре его прижали к земле, и он не мог двигаться.

«Ты хотел вызвать полицию? Молодой человек, в таких случаях невозможно вызвать полицию из-за некоторых трудностей!» Альфа сплюнул, присел на корточки, приблизился к Гао Ту и спросил его: «Скажи мне, как ты собираешься заплатить за отца?»

Гао Ту изо всех сил пытался защитить свой живот и настаивал: «Я не одалживал у тебя этих денег, почему я должен их возвращать? Ребята, вы можете быть благоразумными?»

«Разум? Эй, я ненавижу разум больше всего на свете!» —затем повернулся и пнул Гао Мина в живот: «Разве ты не говорил, что твой сын вернёт долг? Я попросил у него денег, а он хочешь меня образумить! Старый Гао, что, по-твоему, мне делать?»

Гао Мин упал навзничь после удара ногой. Он застонал от боли и льстиво улыбнулся: «Не делай этого, у меня действительно нет денег. У моего сына раньше была очень высокая зарплата. Он уже несколько раз возвращал мой долг. Он работал на крупного начальника в Цзянху. Для того триста тысяч — это просто ничто! Просто этот парень недавно уволился с работы по какой-то причине, так что у него мало денег. Слушай, если действительно не получится, я заложу его тебе, и ты сможешь делать с ним всё, что захочешь, хорошо?»

«Ипотека?» Альфа с цветочной рукой скривил губы: «Зачем мне Бета в качестве ипотеки? Сколько он стоит?»

«Смотри внимательно, это не Бета, это Омега! Если не веришь, понюхай его!»

«Омега?» Услышав это, несколько Альф подошли и наклонились, чтобы внимательно осмотреть его затылок.

«Эй, братец, это правда, там наклеен ингибитор! На этот раз ты нашёл сокровище!»

Альфа с татуированными руками сорвал с шеи Гао Ту пластырь-ингибитор, опустил голову и понюхал его затылок, от него исходил нежный и спокойный аромат шалфея.

Вот это Омега!

Он удовлетворенно облизнул губы и улыбнулся: «О, он действительно стоит денег».

Когда незнакомый Альфа обнюхивает затылок Омеги, это всё равно, что на улице трогать грудь девушки.

Лицо Гао Ту побледнело, словно от удара молнии, и он яростно боролся. Двое Альф, державших его с двух сторон, были застигнуты врасплох: один получил по носу мощным взмахом руки, а другого повалил на землю.

«Ха, это довольно сильно», — Альфа с татуированными руками неторопливо наблюдал, улыбаясь, как Гао Ту поднимается с земли.

«Детка, мне больше всего нравятся те, у кого есть характер». Он прошипел и непристойно сказал: «Ты такой горячий!»

Как только он закончил говорить, Гао Ту почувствовал сильный запах дикого апельсина.

Хрупкая задняя часть его шеи была открыта воздуху. Абсолютно несоответствующие друг другу феромоны альфа-угнетения заставили Гао Ту, очень чувствительного на ранних сроках беременности, на мгновение оцепенеть. Затем жгучая боль из затылка распространилась по всему телу. Он невольно заскулил и отшатнулся назад.

Хуа Би протянул ему руку, чтобы поддержать: «Что мне делать? Хотя ты мне очень нравишься, я всегда был человеком, который чётко различает общественные и личные дела. Кажется, справедливее взимать с тебя плату, исходя из того, сколько раз ты выплатишь свой долг». Закончив говорить, он улыбнулся и повернулся, чтобы спросить у товарищей: «Вы согласны?»

«Брат прав!»

«Брат такой бескорыстный!»

Гао Мин тоже неловко рассмеялся: «Как долго будет рассчитываться вычет, основанный на количестве раз? Я надеялся использовать этого ребёнка, чтобы снова занять у тебя немного денег, чтобы компенсировать свои потери!»

Хуа Би был явно шокирован бесстыдством Гао Мина. Он на мгновение замер, а затем снова рассмеялся: «Ты всё ещё хочешь занять у меня денег?»

Гао Мин возразил: «Этот ребёнок очень ценен! Я не просто отдаю его тебе в залог! Он ждёт ещё одного!»

Что, что!

Как это возможно..

Лицо Гао Ту внезапно потемнело, а дыхание участилось. Он хотел спросить Гао Мина, откуда тот знает о его беременности. Но горло сжалось, словно забито невидимым ватным комком. Он открыл рот, но не смог вымолвить ни слова.

«Беременный?» Странный огонёк вспыхнул в глазах Альфы с цветочными руками: «Какая жалость. Будь я твоим Альфа, я бы точно не хотел, чтобы ты приходил к отцу один с большим животом».

«Его Альфа его не хочет», — произнёс Гао Мин, не торопясь. Он пристально посмотрел на лицо Гао Ту и с удивлением заметил, как тот быстро побледнел. «Никто не хочет ребёнка в твоём животе. Так что это выгодная сделка для тебя».

Нет-нет! Дело не в том, что он никому не нужен!

Гао Ту плотно прикрыл живот, глаза его горели.

Детка, детка, ты никому не нужен!

Гао Ту его любит! Он с нетерпением ждёт его рождения, следит за его здоровьем, ценит его, любит его и готов отдать за него всё.

Ему нужно найти решение.

Придумай решение!

Должен быть выход!

Деньги, где взять деньги! ?

Лицо Гао Ту побледнело, сердцебиение достигло предела, бледные губы дважды дрогнули, и он сухо произнёс: «У меня есть деньги».

Хуа Би отпустил его руку, он притянул его к себе и прошептал ему на ухо: «Детка, что ты сказал? Твой голос слишком тихий, я тебя не слышу!»

Гао Ту стиснул зубы от боли и внезапно повысил голос: «Я сказал, у меня есть деньги! Гао Мин твой должник, я попрошу отца ребёнка вернуть тебе долг».

......

Глава 74

Шэнь Вэньлан прождал в ресторане до часу дня, но Гао Мин так и не пришел.

Телефон был подключен, но никто не ответил.

Сидя в недорогом ресторане, куда он никогда бы не зашёл в обычный день, Шэнь Вэньлан был так взволнован, что не мог усидеть на месте. Но уйти он не решался. Он боялся, что Гао Ту придёт и уйдёт. Если Шэнь Вэньлан его не увидит, тот снова исчезнет.

К счастью, в 1:15 Гао Мин наконец толкнул дверь и вернулся.

Шэнь Вэньлан был крайне встревожен. Он притворился бесстрастным, но сердце его колотилось как барабан. Ему хотелось встать и вытянуть шею, чтобы взглянуть за спину Гао Мина.

Но даже сидя, Шэнь Вэньлан ясно видел как Гао Ту шёл за Гао Мином.

Но он не почувствовал облегчения.

Потому что Гао Ту шагал очень медленно, как будто ему очень не хотелось снова видеть Шэнь Вэньлана за пределами рабочего места после увольнения.

Его упорное, болезненное выражение лица заставило Шэнь Вэньлана почувствовать, как игла пронзает его сердце.

Слова Хуа Юна, казалось, внезапно сбылись.

После расторжения трудовых отношений Гао Ту больше его не стал бы слушать.

Не говоря уже о том, что даже Шэнь Вэньлану стало трудно снова его видеть.

Гао Ту перестал быстро отвечать на сообщения Шэнь Вэньлана в WeChat. Чтобы прекратить общение с Шэнь Вэньланом, он даже удалил свой номер мобильного телефона.

Шэнь Вэньлан был крайне обеспокоен и наконец уговорил его поесть через Гао Мина, надеясь приятно побеседовать. Однако тот намеренно опоздал, заставив Шэнь Вэньлана ждать целый час.

Гао Ту такой отвратительный!

Но Шэнь Вэньлан не мог не думать о нём и хотел его увидеть. Он был готов ждать его, ждать, с нетерпением ждал его появления и боялся, что он не появится.

Чувство ожидания противоречиво и сложно, а все внутренние органы связаны, как запутанный клубок нитей.

В течение этого долгого часа Шэнь Вэньлан чувствовал себя так, словно его жарили на огне.

Появление Гао Ту было подобно воде, вылитой на раскалённые угли. Пламя с шипением погасло, но из него повалил едкий дым, который так сильно душил Шэнь Вэньлана, лежавшего на гриле, что у него пересохло в горле, и он не мог произнести ни слова.

Гао Ту, похоже, чувствовал себя неважно. Он выглядел хуже, чем когда ушёл из компании, и был худее, чем когда Шэнь Вэньлан увидел его в больнице под предлогом посещения госпитализированных сотрудников. Он был настолько худым, что казался истощённым.

По какой-то причине Гао Ту сегодня был без очков, открывая блестящие глаза, всегда прикрытые линзами. Вероятно, не желая ужинать с Шэнь Вэньланом, Гао Ту медленно вошёл в ресторан, словно испуганный кролик, с униженным и испуганным выражением лица.

Похоже, он действительно не захочет возвращаться со мной.

Такое мысли заставили сердце Шэнь Вэньлана сжаться. Сильное чувство горечи сделало его нарочито холодное выражение лица ещё более сложным.

Так как поездка из Цзянху заняла несколько часов, подол его одежды немного помялся, а манжеты были немного грязными от трения о грязный обеденный стол.

Шэнь Вэньлан быстро огляделся, испытывая странное волнение, словно Гао Ту был не его бывшим сотрудником, а интервьюером, который собирался взять у него интервью.

Это странное, электрическое напряжение беспрецедентно.

Но хотя его и мучил вопрос, уговорит ли он Гао Ту и согласится ли тот вернуться вместе с ним, в целом Шэнь Вэньлан всё же был немного рад видеть Гао Ту.

По сравнению со смешанными чувствами Шэнь Вэньлана, у Гао Ту на сердце было совсем тяжело. Шаг за шагом, как будто был готов умереть.

Ужасное предчувствие заставило его так нервничать и страдать, что у него свело желудок.

В ходе ожесточённого спора его очки упали на пол и разбились. Гао Ту без очков плохо видел, но всё же сразу узнал Шэнь Вэньлана в этом дешёвом домашнем ресторане.

Этот Альфа был всё так же великолепен, как и прежде. Он сидел в любимом ресторане Гао Ту, выглядя не к месту, словно сверкающая жемчужина среди моря рыб.

Гао Ту действительно не хотел сталкиваться с ситуацией, которая должна была произойти, поэтому он медленно вошёл.

Но за исключением безнадёжного тупика, ведущего к сердцу Альфы, которого он тайно любил на протяжении многих лет, все остальные дороги в мире, независимо от их длины, в конце концов будут проложены.

Шаги Гао Ту были слишком медленными и трудными. Шэнь Вэньлан немного нервничал, но всё же заставил себя усидеть на месте.

«Начальник Шэнь», — Гао Мин льстиво улыбнулся ему: «Извините, у этого парня были дела, и он задержался на некоторое время».

«Правда?» — спросил Шэнь Вэньлан, пристально глядя в лицо Гао Ту.

Но Гао Ту поджал губы и опустил глаза. Он не смотрел на Шэнь Вэньлана...

Гао Мин неловко улыбнулся и ответил: «Да, мне очень жаль».

Видя, что Шэнь Вэньлан остался в ресторане и не ушёл, Гао Мин укрепился в своей уверенности.

Он был уверен, что Шэнь Вэньлан тоже должен знать. Зная, что Гао Ту беременный от него, он терпеливо и снисходительно ждал, пока старый подчинённый лично придёт...

Гао Мин сказал: «Начальник Шэнь сказал, что ему нужно что-то обсудить с Гао Ту. Я назначил вам встречу. А теперь...»

У Гао Ту холодные руки и ноги, в ушах шумит. Он не слышал ничего, кроме начала разговора между Гао Мином и Шэнь Вэньланом.

«Гао Ту беременный, и это твой ребёнок», — наконец услышал он решительный голос отца.

Когда Гао Ту услышал своё имя, его сердце ёкнуло.

Хотя Гао Ту уже знал, что пришёл сюда, чтобы встретиться с Шэнь Вэньланом, ему казалось, что он спит. Он поднял голову и машинально взглянул на Шэнь Вэньлана.

Выражение лица собеседника по-прежнему оставалось очень холодным, словно новость о том, что его бывший подчинённый ждёт ребёнка от него, была самым обычным делом на свете.

Несмотря на то, что Шэнь Вэньлан обладает скверным характером и острым языком, он всегда сохраняет спокойствие, когда дело касается серьёзных вопросов. Он поистине человек, сохраняющий спокойствие даже перед лицом катастрофы.

Он сидел напротив него с бесстрастным лицом в любимом ресторане Гао Ту, его юности.

Гао Ту не раз фантазировал о подобных сценах, когда был студентом. - Если бы когда-нибудь они с Шэнь Вэньланом могли стать равноправными друзьями, он хотел бы привести Шэнь Вэньлана сюда, чтобы тот попробовал вкус домашней кухни.

Сегодня он достиг половины своей цели. Шэнь Вэньлан прибыл сюда, как и ожидалось, но выражение его лица было совсем не таким, каким его ожидал Гао Ту.

Хотя для других Шэнь Вэньлан выглядел равнодушным и безупречным.

Но Гао Ту слишком долго наблюдал за ним и думал, что знает его очень хорошо, поэтому он легко распознал в его холодности подозрение, недоверие и презрение.

«Если вы хотите, чтобы мы сделали аборт, вы должны дать мне 10 миллионов, и ни копейкой меньше», — сказал Гао Мин.

Глаза горели, горло пересохло, а низ живота начал болеть. Невинный ребёнок в его животе, казалось, протестовал, что он не защищён должным образом и его легко продать.

Шэнь Вэньлан, казалось, что-то сказал, но Гао Ту не услышал его.

Вся кровь из его тела хлынула в мозг, грохоча, словно по нему проезжает грузовик.

Гао Ту опустил голову и встал. Его движения были слишком размашистыми, он отодвинул стул назад, производя громкий шум, от которого всем стало не по себе. Но Гао Ту не заметил этого и тихо сказал: «Извините, мне нужно в туалет».

Шэнь Вэньлан тоже встал, но его остановил Гао Мин.

«Отпустите его», — сказал Гао Мин. «Говорить об аборте ребёнка Омеги в его присутствии— это жестоко. Почему бы нам не обсудить условия до его возвращения?»

Шэнь Вэньлану очень хотелось оттолкнуть его, погнаться за Гао Ту и спросить его, что это значит.

Но по сравнению с его медленным шагом при входе, шаги Гао Ту при выходе были столь же быстрыми, как у маленького белого кролика, спасающегося бегством.

Шэнь Вэньлан не хотел преследовать человека, который так поспешно убегал.

......

В тот день Шэн Шаою был чрезвычайно занят и закончил работу только в восемь часов.

По словам Хуа Юна, благодаря его настойчивым просьбам прорвавшаяся водопроводная труба в квартире была отремонтирована, и они смогут нормально въехать сегодня вечером.

Шэн Шаою ехал домой. По дороге его секретарю Чэнь Пиньмину позвонили. Выслушав несколько фраз, он передал трубку Шэн Шаою и беспомощно сказал: «Господин Шэн, звонит председатель».

Шэн Шаою дремал, облокотившись на заднее сиденье, закрыв глаза. Услышав это, он ответил, даже не открывая глаз: «Повесь трубку».

«Но председатель поручил вам ответить на него».

Шэн Шаою открыл глаза и саркастически сказал: «Я помню, его фамилия Шэн, а не Ин Чжэн, верно?»

Он много ворчал, но Шэн Фан на другом конце провода ничуть не рассердился. Он терпеливо ждал его ответа.

В конце концов Чэнь Пиньмину ничего не оставалось, как пойти на компромисс и включить функцию громкой связи.

Шэн Шаоцин искал Шэн Шаою несколько дней и звонил ему бесчисленное количество раз, но Шэн Шаою не отвечал.

Ему действительно не хотелось тратить время, слушая своего отца, который всю жизнь занимался бизнесом, вспоминая как он учил его, как наладить отношения между Хуа Юном и господином из X Holdings, и всячески пытался убедить его «съесть два пирога одновременно».

Это заставило Шэн Шаоюя почувствовать себя одновременно забавно и грустно.

«Шаою», — Шэн Фан прочистил горло и сказал по телефону: «Я больше не против твоих отношений с Хуа Юном. С этого момента вы двое должны хорошо ладить».

Шэн Шаою, уже решивший закрыть глаза и уши, был ошеломлён. «Что ты сказал?»

Шэн Фан рассмеялся: «Сяо Хуа — очень хороший ребёнок».

"Что ты имеешь в виду?"

«Я согласен на твой брак. Но если Сяо Хуа будет плохо с тобой обращаться, ты должен мне сказать, что наша семья Шэн его не отпустит».

Шэн Шаою был ещё больше озадачен и саркастически сказал: «Ты устал быть Ин Чжэном и планируешь сменить карьеру на Бао Гуна? Папа, просто позаботься о своём здоровье. Тебе не нужно беспокоиться о моих делах».

Шэн Фан был удивлён его удушьем и после минуты молчания спросил: «Когда вы планируете пожениться?»

Шэн Шаоюю было лень продолжать разговор, и он небрежно сказал: «Давайте поговорим об этом позже».

«Но Ай-Юн сказал...»

«Что? Вы вдруг стали близки после того, как просто встретились наедине?» Шэн Шаою слегка нахмурился: «Что он тебе сказал?»

«Тебе следовало сказать мне раньше», — Шэн Фан перестал улыбаться и неодобрительно сказал: «Конечно, наш Ай-Юн — владелец X Holdings, но ты держал меня в неведении и пренебрегал им».

Шэн Шаою сразу понял, что происходит. Он презрительно усмехнулся и грубо ответил: «Если ты можешь быть вежливым со всеми, как ты можешь пренебрегать «моей семьёй», Ай- Юном ?»

Когда они вернулись домой, было уже совсем темно. Шэн Шаою ненавидел одиночество в темноте, поэтому всегда оставлял свет для Хуа Юна, когда тот был дома.

Но сегодня исключение.

В гостиной было тихо и темно.

Шэн Шаою позвал, но ни кто не ответил. Он босиком вошёл в прихожую и повернул выключатель, но свет в гостиной по-прежнему не горел.

Будто был готов увидеть привидение.

Шэн Шаою предположил, что причиной стала поломка водопроводной трубы, из-за которой произошло короткое замыкание из-за влаги.

А Хуа Юна, скорее всего, нет дома.

Он достал мобильный телефон и позвонил Хуа Юну.

Из спальни раздался веселый рингтон.

Шэн Шаою пошёл в спальню, держа в руках свой мобильный телефон.

Но в спальне было темно, только слабый свет от экрана мобильного телефона медленно проникал через дверь.

«Хуа Юн?» Шэн Шаою неуверенно позвал.

Но никто не ответил.

«Странно, куда он делся?»

Прежде чем он закончил говорить, в комнате внезапно вспыхнул яркий теплый свет.

В центре большой кровати одна за другой загорались лампы холодного света, в итоге образуя огромное яркое сердце.

Шэн Шаою был удивлён.

Сцена перед ним была классическим приёмом, используемым в мелодрамах для завлекания омег. Будучи альфой S-уровня, он и представить себе не мог, что кто-то воспользуется таким старомодным приёмом, чтобы выразить свою любовь.

Но сказать, что ему это не нравится или он это ненавидите было бы ложью.

Хотя метод был старомодным, молодой человек, стоявший в тусклом свете камина, держащий букет белых цветов и улыбающийся ему, действительно пришёлся ему по душе.

«Господин Шэн, вы женитесь на мне?» — мягко спросил Хуа Юн.

В тусклом свете его белоснежные щёки были освещены светом, а волосы мягко падали на лоб, отчего глаза казались более яркими.

Хуа Юн нежно посмотрел на Шэн Шаоюя, тёплым взглядом побуждая его поскорее согласиться и умоляя не отказываться.

Шэн Шаою подошёл к нему, нежно коснулся тонкими пальцами свежего и ароматного бутона цветка на его руках и спросил: «Почему бы тебе не жениться на мне?»

Хуа Юн тут же кивнул: «Я женюсь на тебе».

«Если господин Шэн согласен, мне всё равно, выйду я за него замуж или нет».

Владелец X Holdings, некоронованный король страны П., имел горящий взгляд и произносил самые горячие слова с самым мягким выражением лица.

«Господин Шэн, в этой жизни я люблю только вас. Я родился для вас».

Хуа Юн протянул кольцо и опустился на одно колено.

В комнате, которую он сам обставил, он с почти благочестивым выражением лица взял за руку своего возлюбленного Альфу и спросил его: «Вы женитесь на мне, господин Шэн ?» — Он — Энигма, вершина генетической эволюции. В этот момент и в этой жизни он готов лишь уступать своему возлюбленному.

Шэн Шаою посмотрел на Хуа Юна, на прекрасную орхидею и на два кольца в его руках.

Под светом платиновое кольцо заблестело.

«О чём ещё ты мне лгал?» — спросил Шэн Шаою. «Расскажи мне всё сейчас, пока я не собираюсь сводить с тобой счёты».

«Я не большой плакса», — честно признался Хуа Юн. «Мне трудно было научиться плакать».

"Что ещё?"

«У меня нет сестры».

«Так чья она сестра?»

«Она сестра секретаря Гао».

«Кстати, господин Шэн никогда не страдал феромонным расстройством. Я использовал аттрактантный феромон, чтобы вызвать у господина Шэна пассивное возбуждение».

«Если ты снова мне солжёшь, я убью тебя», — пригрозил ему Шэн Шаою.

Хуа Юн улыбнулся, кивнул и сказал: «Хорошо. Я не осмелюсь сделать это снова».

Шэн Шаою присел на корточки, взял кольцо с большей полоской и аккуратно надел его на безымянный палец.

Глядя в глаза Хуа Юну, он улыбнулся и сказал: «С этого момента вы будете госпожой Шэн».

Хуа Юн жесток и своенравен, хитёр....

Но он действительно любит Шэн Шаоюя.

И Шэн Шаою любит его точно так же.

Не меньше, чем Хуа Юн его.

Глава 75

Хуа Юн и Шэн Шаою получили свидетельство о браке 12 июля.

Подготовка к свадьбе была сложной, дел было слишком много, а требования Хуа Юна были чрезвычайно строгими. Поэтому церемонию назначили на три месяца позже.

Первоначально мероприятие планировалось провести в Цзянху, но молодой мастер Шэн настоял на своём, он захотел провести его в Стране П.

«Что не так со страной П.?» Шэн Шаою сидел за столом, разложив перед собой какой-то документ. Он поднял глаза и сказал: «Я не часто бываю в стране П. Мне как раз нужно остаться там на несколько дней и провести там отпуск».

По сравнению с тем моментом, когда Хуа Юн впервые встретил его в Цзянху, Шэн Шаою немного пополнел, его характер стал намного мягче, он стал красивее и элегантнее.

Когда Хуа Юн посмотрел на него, его сердце потеплело, а места, к которым он прикасался, онемели.

Он знал, что Шэн Шаою пытается его умилостивить. Страна П. была его родиной, согласно традиции, когда Альфа и Омега женятся, они должны устроить пышную свадьбу в родном городе Альфы.

Хуа Юн встал, подошёл, наклонился и обнял его сзади за талию, кокетливо прошептав ему: «Господин Шэн так добр ко мне».

Шэн Шаою был одет в тёмную рубашку, только прикоснувшись к ней руками, можно было почувствовать, что под рубашкой он носит слой хорошо прилегающего радиационно-защитного материала.

Со столов убрали офисные компьютеры, все электронные файлы заменили бумажными, а неподалёку оборудовали специальную компьютерную кабинку.

Хотя Хуа Юн неоднократно заявлял, что нет необходимости в таких хлопотах, внимание Шэн Шаоюя к Сяо ХуаШэну росло с каждым днём.

Он настаивал на том, что бы первые три месяца — критический период для развития плода, когда дети чрезвычайно чувствительны к радиации. Шэн Шаою был трудоголиком, работал невероятно много, он беспокоился, что чрезмерное облучение повлияет на здоровье ребёнка.

«Ты ведь не хочешь, чтобы наш маленький Хуа родился таким же дураком, как Шэнь Вэньлан, верно?»

Из-за произошедшего ранее Шэн Шаою всё ещё не любил Шэнь Вэньлана.

Но на этот раз он оказался прав. Хуа Юн тоже считал Шэнь Вэньлана полным дураком. Он фактически упустил Гао Ту прямо из-под носа.

В ту ночь, когда Хуа Юн успешно сделал предложение Шэн Шаоюю, Шэнь Вэньлан внезапно мобилизовал все возможные ресурсы и стал искать кого-то по всему миру, словно внезапно сойдя с ума.

Шум был настолько громким, что вскоре Хуа Юну со всех сторон стали звонить с вопросами.

Все ресурсы и рабочую силу, которые можно было мобилизовать вокруг города Цзянху, Шэнь Вэньлан временно перебросил в город И.

«Гао Ту сбежал», — сказал Шэнь Вэньлан в ответ на беспокойство Хуа Юна.

«Секретарь Гао ведь давно как сбежал!?»

«На этот раз всё по-другому». Шэнь Вэньлан всегда такой. Чем серьёзнее дело, тем холоднее становится его отношение.

Когда Хуа Юн впервые встретил его, родители Шэнь Вэньлана расставались. Омега-самец, готовый использовать феромоны, чтобы зачать ребёнка от Альфа самца, выстрелил в голову его новой возлюбленной из пистолета.

Мозговое вещество и кровь были забрызганы по всему телу и лицу отца Шэнь Вэньлана.

После того, как он застрелил кого-то, папа Шэнь Вэньлана Омега, был отправлен в тюрьму его Альфа отцом.

Три дня спустя папа Шэнь Вэньлана Омега, таинственным образом исчез в тюрьме, оставив после себя лужу смертоносной крови.

На следующий день Шэнь Вэньлану сообщили, что ему необходимо присутствовать на похоронах отца.

В то время Шэнь Вэньлан, уверенный, что потерял своего отца-омегу, хранил молчание.

Перед окончанием похорон он лишь холодно сказал: «Это хорошо, он наконец-то закончил свою недостойную жизнь».

С тех пор он возненавидел Омег и детей ещё сильнее. Он ненавидел их настолько, что у него даже возникала физическая реакция, и его рвало, стоило ему почувствовать запах Омеги.

Сегодня голос Шэнь Вэньлана был похож на голос как на похоронах, словно застыл, а скорость его речи была медленнее обычного.

Хуа Юн чувствовал его ледяную холодность даже на другом конце провода.

«Отец Гао Ту сказал, что Гао Ту забеременел, и ребёнок мой». Шэнь Вэньлан изложил факты слово в слово. Когда он упомянул Гао Мина, его голос стал ещё холоднее: «Гао Мин сказал, что если я хочу, чтобы Гао Ту сделал аборт, я должен дать ему 10 миллионов».

«Десять миллионов?» Когда Хуа Юну позвонили, он был в фартуке и готовил суп для Шэн Шаоюя на кухне.

Услышав это, он отложил ложку и презрительно сказал: «Этот Гао Мин понятия не имеет о деньгах, да? У него в руках такой ценный козырь, а он хочет шантажировать тебя. Должно быть, не меньше 100 миллионов? Десять миллионов? Это просто оскорбление для тебя».

«Хуа Юн!» — истерично перебил его Шэнь Вэньлан: «Сейчас не время шутить!»

«О, ладно», — Хуа Юн попробовал суп и с любопытством спросил: «Вы согласилась?»

«На что я согласился?!» Шэнь Вэньлан был ещё больше опустошён: «Согласиться дать ему 10 миллионов и позволить Гао Ту сделать аборт моего ребёнка?»

«Да», — сказал Хуа Юн. — «Разве ты не ненавидишь Омег и детей ещё больше?»

«Гао Ту — бета, как он мог забеременеть?» Шэнь Вэньлан вытер лицо: «Шанс того, что мужчина-бета забеременеет, — всего один к ста тысячам. Ему что, просто чертовски повезло?»

«Удачливый?» — поправил его Хуа Юн: «Я думаю, это просто невезение на протяжении восьми жизней».

«Никто не может забеременеть от меня, если только...» Шэнь Вэньлан нахмурился: «Разве ты не говорил, что сфотографировал этого Омегу на ужине в тот день?»

«Ну, фотографию я  отправил тебе давно».

Шэнь Вэньлан нетерпеливо открыл WeChat и просмотрел историю чата между ним и Хуа Юном.

«Фотографии с той ночи. [Фото]»

Он поспешно открыл фотографию, но обнаружил, что срок действия снимка истёк, и его невозможно загрузить.

«Отправь ещё раз!»

«Так ты относишься к просьбам о помощи?» Хуа Юн недовольно цокнул языком, но настроение у него было отличное, поэтому, несмотря на нетерпеливое отношение Шэнь Вэньлана, он быстро отправил ему фотографию.

Фотография наконец-то загрузилась.

На другом конце провода внезапно замолчали. Шэнь Вэньлан ничего не сказал, в телефонной трубке было слышно лишь сдавленное, тяжёлое дыхание.

«Алло?» — спросил Хуа Юн. «У тебя внезапное кровоизлияние мозга и ты упал в обморок?»

«Это у тебя, внутримозговое кровоизлияние!» Шэнь Вэньлан взорвался, словно петарда с зажжённым фитилём: «Хуа Юн! Ты же давно это знал, правда?» Он стиснул зубы: «Ты давно знал, что Гао Ту — Омега! Вот почему ты говорил эту чушь о том, что он убежит, как только увидит меня!»

«Я что-то не так сказал?» Хуа Юн спокойно положил телефон на кухонный стол, включил громкую связь и подал суп из тушёных карасей.

«Правильно?»

«Что случилось?» — спросил Хуа Юн. «Секретарь Гао сбежал под предлогом того, что вышел в туалет. Разве это не факт, о котором знает почти вся страна?» Он буднично похвалил его: «Шэнь Вэньлан, твоя решимость найти человека, несмотря ни на что, действительно трогательна. Продолжай усердно работать! Скоро люди по всему миру узнают, что секретарь Гао сбежал из дома с ребёнком. Давай! Я болею за тебя!»

Глава 76

Шэнь Вэньлан: «У вас есть три минуты, чтобы немедленно перезвонить, иначе вы будете нести ответственность».

Шэнь Вэньлан: «Прошло три часа, Гао Ту, ты умер?»

Шэнь Вэньлан: «Отвечай!»

Шэнь Вэньлан: «Что с тобой? Ты в безопасности? Почему ты не ответил на звонок?»

Шэнь Вэньлан: «Гао Ту! Ответь!»

Шэнь Вэньлан: «Что происходит? Гао Ту, пожалуйста, ответь на моё сообщение и дай знать, что ты в безопасности».

......

Просматривая бесчисленные сообщения, отправленные Гао Тую, Шэнь Вэньлан чувствовал себя бессильным. Все сообщения оставались без ответа и канули в небытие.

В последнее время Шэнь Вэньлан страдает от сильного недосыпа. Словно его ударили палкой, в затылке ощущается тупая боль. Мысли затуманены, лоб напряжён, а в груди, словно в ней сидит кролик, пульсирует учащенно.

Три месяца пролетели незаметно, уже наступала осень, но от Гао Ту всё ещё не было никаких вестей.

Он словно исчез с лица земли, оставив после себя пустоту. Как ни старался Шэнь Вэньлан, никаких вестей не было.

Поначалу Шэнь Вэньлан с большой помпой искал его повсюду, но позже он не осмелился продолжать делать это открыто, потому что Шэнь Вэньлан обнаружил, что Гао Ту на самом деле намеренно избегает его.

Поначалу стратегия Шэнь Вэньлана по поиску людей была на самом деле очень научной.

Учитывая, что Гао Ту может приостановить работу или работать из дома, Гао Цин не может не ходить в школу, Шэнь Вэньлан быстро раздобыл ученическое досье о Гао Цине, надеясь найти Гао Ту через Гао Цин.

Этот метод действительно очень эффективен.

После операции Гао Цин практически выздоровела. Она наконец-то распрощалась с болезнью и смогла учиться и жить полноценной жизнью.

Но, встретив Шэнь Вэньлана и услышав о его намерениях, эта альфа-девушка, которая была на три четверти похожа на Гао Ту, внезапно проявила к нему крайнюю враждебность.

Она немедленно позвонила в полицию и заявила, что Шэнь Вэньлан — извращенец и преследовал её в течении многих лет.

Согласно действующему уголовному законодательству, преследование и домогательство самца Альфа по отношению к самке Альфа также может считаться преступлением.

Полиция Цзянсу и Шанхая всегда реагировала быстро и с удивительной эффективностью.

Полиция немедленно доставила обоих людей обратно в полицейский участок для проведения расследования.

Узнав, что всё это было недоразумением, Гао Цин закрыла своё заявление и попросила полицию сопроводить её и Шэнь Вэньлана домой.

Под надзором полиции Шэнь Вэньлан был вынужден вернуться в своё временное жилище в городе И. Удаленно управляя поисковой группой, которые следили за Гао Цин, он сам спустился вниз и поехал к ней.

Это была очень просто обставленная квартира, расположенная в пригороде.

Шэнь Вэньлан полчаса стучался в дверь с красными глазами, прежде чем дверь наконец-то приоткрылась.

Через защитную дверь он по-прежнему не мог видеть Гао Ту, а видел только Гао Цин, на лице которой было написано отвращение и презрение.

«Что случилось? Ты извращенец, ты преследуешь и притесняешь учеников средней школы!»

«Где Гао Ту?» Шэнь Вэньлану было всё равно на невежливость и подставы Гао Цин. Он просто хотел узнать, где Гао Ту.

«Вы говорите о моём брате?» — Гао Цин усмехнулась через защитную дверь. — «Мне уже четырнадцать, и я могу сама о себе позаботиться. У моего брата своя жизнь. Мы не живём вместе».

Шэнь Вэньлан не хотел спорить со школьницей. Он тревожно шмыгал носом, пытаясь уловить в воздухе запах беременного омеги.

Ещё несколько месяцев назад Шэнь Вэньлан и представить себе не мог, что однажды ему так захочется почувствовать запах феромонов Омеги.

Сквозь защитную дверь в его нос проник свежий аромат шалфея.

Альфа, который был почти ошеломлён, сердито ударил кулаком в дверь, отчего старомодная защитная дверь затрещала.

Шэнь Вэньлан сердито сказал: «Откройте дверь!»

Гао Цин скривила губы и прямо спросила: «Ты снова хочешь пойти в полицию?» Она свирепо посмотрела на Шэнь Вэньлана и снова презрительно усмехнулась: «Я слышала, ты всё ещё большая шишка. Ты же не хочешь оказаться на первых полосах новостей из-за преследований учениц средней школы!»

«Откройте дверь!» Шэнь Вэньлан не слышал ни слова. Знакомый запах сводил его с ума. Он был уверен, что Гао Ту дома.

Неожиданно на этот раз Гао Цин действительно открыла дверь.

Она повернула предохранительный замок, отперла дверь и отступила назад.

«Войди, открой глаза и посмотри ясно! Моего брата здесь действительно нет! Советую тебе сдаться!»

*********

С другой стороны, учитывая физические факторы, темп работы Шэн Шаоюя существенно замедлился.

Реакция на ранних сроках беременности была не слишком тяжёлой. За исключением эпизодической рвоты, его питание и качество сна не сильно пострадали.

Но в последнее время Арахис внезапно стал беспокойным.

Физиологическое строение самцов Альфы и Омеги сильно различается. Метка «Энигма» позволяет Альфе, изначально не обладающей способностью к деторождению, создавать репродуктивную полость буквально из воздуха.

Однако физиологическое строение Альфы таково, что стенка репродуктивной полости Шэн Шаоюя тоньше, чем у среднестатистической Омеги.

Шестимесячный плод сильно растянул стенки живота, хотя видимого вздутия живота не наблюдалось, чем старше становился ребёнок, тем сильнее сдавливались его внутренние органы. Арахис был очень подвижным и активным и время от времени бил кулаками отца Альфа в животе.

Уже в два месяца Шэн Шаою ощущал активные движения в животе.

Но в то время Сяо ХуаШэн ещё не вырос, и его движения были очень слабыми. Шэн Шаою, хотя иногда и испытывал боли в животе, всё же мог их вытерпеть.

Лишь когда Арахису исполнилось шесть месяцев и два дня в животе его отца-Альфы, его отец-Энигма испугался его до смерти.

Погода в тот день была не очень хорошей. В городе Цзянху был самый длинный пасмурный день со времён сезона дождей.

Уже не новость, что компании X Holdings, HS Group и Shengfang Group объединили усилия для разработки технологии «генных ножниц». Благодаря неустанным усилиям учёных и передового персонала обеих групп проект вступил в стадию приёма.

После первой встречи по принятию заявок, помимо представителя X Holdings, который направил Чан Юя в качестве своего представителя, в интервью с отраслевыми журналистами в качестве руководителей групп приняли участие Шэнь Вэньлан из HS Group и Шэн Шаою из Shengfang Biotechnology.

Визит прошёл очень гладко. После собеседования председатель Shengfang Bio, пошатываясь, спускался по трибуне. Стажёр-секретарь Хуа Юн заботливо протянул руку, крепко поддержал «больного» молодого председателя и повёл его вниз по лестнице.

На протяжении всего визита Шэн Шаою сохранял приятную улыбку, но его лицо выглядело совсем нехорошо.

К концу интервью все репортёры в первом ряду увидели, что председатель Shengfang Bio действительно плохо себя чувствует.

Когда Шэн Шаою спускался по подиуму, его лоб был покрыт потом, а брови нахмурены.

Он не вернулся в зал ожидания, как было изначально запланировано, Хуа Юн помог ему сесть в машину.

Чэнь Пиньмин и водитель ждали у входа заранее. Как только Шэн Шаою сел в машину, служебный автомобиль помчался в Хэци.

Будучи известным в медицинской сфере человеком, Цай Хун рано утром получил звонок от Хуа Юна. Он и акушер вместе осмотрели Шэн Шаоюя.

Состояние Шэн Шаою гораздо серьёзнее, чем все предполагали.

Сила Арахиса значительно превосходит силу плода его возраста. Даже если он время от времени потягивается, это может повредить и без того тонкие стенки половой полости Альфы.

Только что малыш, вероятно, слишком уж развлекался в животе, и амплитуда движений его рук и ног была беспрецедентной. Сила удара была настолько сильной, что Шэн Шаою почувствовал такую боль, что чуть не упал с помоста.

К счастью, Хуа Юн поспешил на помощь, иначе последствия были бы катастрофическими.

Лежа на кушетке для осмотра, Шэн Шаою закрыл глаза и ничего не сказал. Хуа Юн, держа его за руку, с серьёзным видом нервно спросил Цай Хуна: «Какой результат?»

«Плохи дела», — нахмурился Цай Хун, выражение его лица было очень серьёзным: «У него слишком тонкая полость матки, а плод невероятно сильный. Если так продолжится, и ребёнок случайно заденет половые органы, будут проблемы».

«Какие проблемы?» — с тревогой спросил Хуа Юн. — «Пожалуйста, перестаньте рассказывать нам половину истории. Раз уж у нас есть проблема, как насчёт её решения?»

«Я знаю, ты волнуешься», — сказал Цай Хун. «Но пока не волнуйся».

«Неужели это возможно?» Если бы Хуа Юн не держал Шэн Шаоюя за руку, плод, возможно, победил бы его.

«В медицине данные о альфа-репродукции практически отсутствуют, и у всех нас нет опыта». Цай Хун сказал: «Но несомненно то, что ваши успокаивающие феромоны действуют как на детей, так и на взрослых. Вот почему...» В этот момент он внезапно замолчал и повернулся к Хуа Юну: «Следующая тема разговора касается личной жизни, но я не собираюсь оскорблять вашего партнёра или вмешиваться в вашу личную жизнь. Пожалуйста, поймите это».

Более десяти лет назад, когда Шэн Шаоюя не было рядом, Цай Хун на собственном опыте убедился, насколько властным был Хуа Юн.

Поэтому после того, как Хуа Юн кивнул и сказал ему: «Перестань говорить глупости и переходи к делу!», Цай Хун продолжил то, что сказал ранее: «Вот почему я также поощрял тебя больше заниматься сексом и чаще делать временные метки».

Руководствуясь научным и прагматическим подходом, он провёл объективный анализ: «Полость размножения Альфы изначально сформировалась после инъекции в неё феромонов Энигмы для формирования постоянной метки. Исследования с очень небольшим количеством контрольных образцов показали, что после того, как постоянная метка была нанесена, повторная маркировка Энигмой благоприятно влияет на развитие и рост полости размножения Альфы».

«То есть, инъекция феромонов Энигмы во время беременности поможет половой полости Альфы стать сильнее и выносливее. Поэтому во время секса лучше позволить Юну почаще кусать вас за шею, чтобы ребёнок мог оставаться в половой полости до полного вынашивания».

Цай Хун вежливо поинтересовался мнением Шэн Шаоюя: «——Хорошо? Зять».

"!" Шэн Шаою прикрыл живот и посмотрел на Хуа Юна: "Скажи мне правду! Ты действительно не давал взятку врачу?"

Хуа Юн был так расстроен, что не осмелился возмутиться несправедливостью. Он крепко сжал руку Шэн Шаоюю и утешил его: «Господин Шэн, не сердитесь».

Приятный запах феромонов с ароматом орхидеи был настолько сильным, что заставил всех присутствующих почувствовать себя расслабленными и счастливыми.

«Я знаю, что господину Шэну не нравятся мои метки». Хуа Юн, преодолев своё высокомерие перед другими, опустился на колени перед кроватью Шэн Шаоюя и мягко заговорил с ним: «Но ради твоего здоровья нам стоит делать это регулярно, хорошо?»

Шэн Шаою вспоминал, что однажды Хуа Юн без его согласия прикусил его нижнюю губу и ввёл ему феромоны без его разрешения, оставив после себя прекрасную маленькую светящуюся орхидею.

В то время Шэн Шаою, который никогда не думал, что достойный Альфа S-уровня, вроде него самого, будет кем-то отмечен, был так зол, что чуть не задушил насмерть мерзкого маленького лжеца.

Но ему не то чтобы не нравилась метка Хуа Юна, он просто не мог к ней приспособиться.

Неожиданно, всего через несколько месяцев, маленький ублюдок в его животе заставил его привыкнуть к метке.

Снова пометить?

Чёрт, звучит заманчиво!

Такое обычно случается только между А и О в период медового месяца и похоже на флирт или флирт с некоторыми намёками.

Какая порядочная пара будет время от времени жевать железу после того, как они уже навсегда пометили её?

Вот как играет чёртов алфавитный круг!

Ну, даже если мы сделаем шаг назад и скажем, что для нормальной Омеги, после того как плод стабилизируется, врач порекомендует АО регулярные половые контакты, чтобы обеспечить поступление Альфа-феромонов, чтобы Омега могла поддерживать баланс гормонов во время беременности и избегать трудностей.

Но после того, как он узнал о своей беременности, он ведь не спал с Хуа Юном!

Какую выгоду получил Цай Хун от Хуа Юна, серьёзно предлагая им заниматься сексом чаще! ? ? И он даже хочет что бы тот почаще ставил метки! ?

Видя, что лицо Шэн Шаоюя полно сомнений, Цай Хун поднял подбородок и поручил эксперту-акушеру, специально назначенному Хуа Юном, продолжить предоставление дополнительной информации.

Заведующий акушерским отделением согласился с мнением Цай Хуна.

Этот пожилой специалист с совершенно седыми волосами всегда очень строг и справедлив. Его врачебная этика так же общеизвестна, поэтому после выхода на пенсию он был вновь принят в Хэци на работу в качестве технического руководителя всего акушерского отделения.

«Доктор Цай прав». Старый эксперт коснулся подбородка и предложил конструктивное предложение, которое было проще реализовать: «Предлагаю количественно оценить задачу и выразить её в цифрах». Он на мгновение задумался и сказал: «Думаю, проходной стандарт должен включать пять актов секса в неделю и два раза переоценку. И строго придерживайтесь этого минимального требования. Но я не знаю, справится ли с этим организм вашего партнёра».

«Я не могу с этим справиться», — с несчастным голосом ответил Шэн Шаою.

«Я тебя не спрашиваю». Старый эксперт отошёл от Шэн Шаоюя, заботливо взглянув на нежное лицо Хуа Юна, спросил: «Хотя ты ещё молод, времени мало, а задача тяжёлая. Пациенту нужно сейчас же позаботиться о твоей пище. Я знаю, что такое количество секса — стресс для любого. Молодой человек, выдержит ли твоё тело?»

Хуа Юн почувствовал себя так, будто выиграл огромный джекпот, словно с неба упал огромный пирог.

Он поспешно кивнул: «Могу!»

"Ну что ж."

Хотя член семьи пациента был в восторге и говорил, что никаких проблем не будет.

Но старый эксперт всё ещё был обеспокоен и остановил Хуа Юна. Он прописал ему три упаковки пилюль «Лювэй Дихуан*» и три упаковки пилюль «Цзинькуй Шэньци*», и только после этого согласился отпустить его.

------------------

[ Лювэй Дихуан* (кит. 六味地黄丸, Liu Wei Di Huang Wan) - это традиционное китайское лекарство, известное также как «пилюли шести вкусов». Оно используется для поддержания здоровья почек и мочеполовой системы, а также для восполнения Инь (одной из основных субстанций в китайской медицине).

Цзинькуй Шэньци* (金匱腎氣) это название известного китайского лечебного рецепта из традиционной медицины, который обычно переводят как «Пилюли почечной ци из Золотого сундука» или «Пилюли для питания почек по Цзинькую».

Источник: ChatGPT, Wikipedia ]

Глава 77

«Гао Ту прячется от меня».

"Оо".

«Я нашёл его сестру. В комнате явно чувствовался запах его феромонов, но его самого я не видел».

"Оо".

«Я прочитал всё «Руководство для новоиспечённых родителей», и там говорится, что омеги особенно уязвимы во время беременности и им очень нужны успокаивающие феромоны альф. Разве Гао Тую они не нужны?»

......

«Как вы думаете, его могли похитить?»

......

«Алло? Алло? Ты меня слышишь? Алло!?»

«Ты просто раздражаешь». На другом конце провода холодно раздался голос Шэн Шаоюя: «Шэнь Вэньлан, ты уже «мужчина средних лет», которому почти тридцать, а не ребёнок, которому только что исполнилось три года. Перестань беспокоить Хуа Юна своими личными делами!»

"Это ты на старости лет обзавёлся ребёнком!» — разъярился Шэнь Вэньлан. «Кто кого домогался несколько месяцев назад, Хуа Юн! Ты забыл? Если бы не моя глубокая преданность и самопожертвование, вы бы до сих пор были одиноки! Как вы могли противостоять мне и нападать на меня вместе!»

«Не разговаривай так с господином Шэном», — недовольно перебил его Хуа Юн: «Секретарь Гао определённо будет тебя избегать. Я же говорил тебе это несколько месяцев назад. Насколько это свежо?»

«Ты же знал, что Гао Ту — Омега той ночью! Почему ты не сказал мне раньше!»

«Я отправил тебе фотографию, но ты даже не удосужился её посмотреть. Если бы я сказал тебе правду раньше...» Хуа Юн рассмеялся: «С твоим низким эмоциональным интеллектом ты мог бы сойти с ума и потащить секретаря Гао играть в игровые автоматы».

На другом конце провода внезапно воцарилась тишина.

Заметив, как Шэнь Вэньлан сник, Хуа Юн продолжил: «Вэньлан, учитывая, что ты живёшь в крайне извращённой семье, я могу простить тебе тон, которым ты сейчас разговариваешь со мной. Но...» Он улыбнулся: «В смысле наших "родовых отношений" мы одинаковы. Если ты снова посмеешь разговаривать с нашим господином Шэном таким образом, надеюсь, ты никогда не найдёшь секретаря Гао».

Шэнь Вэньлан:" ....."

Хуа Юн включил громкую связь, подул на свеже-заваренное молоко, и поднёс его к губам Шэн Шаоюя.

Шэн Шаою читал документ и был настолько раздражён этими двумя, что не мог сосредоточиться на чтении, не мог прочесть ни слова.

«Мне не нужно молоко». Он отложил документ и нахмурился: «Хуа Юн, я дам тебе два варианта. Либо ты кладёшь трубку и ложишься спать. Либо берёшь телефон, идёшь в кабинет, и не беспокой меня здесь».

«Я выбираю сон». Столкнувшись с таким огромным искушением, Хуа Юн не собирался беспокоиться о жизни и смерти Шэнь Вэньлана. Следуя принципу, что не стоит поддаваться влюблённому идиоту, он быстро повесил трубку, юркнул под одеяло, зевнул и сказал: «Я пойду спать».

Шэн Шаою громко рассмеялся над его ребяческим поведением и нарочито спросил: «Пора идти спать, да?»

Хуа Юн мягко кивнул, открыл слезящиеся глаза, посмотрел на Шэн Шаоюя и тихо сказал: «Да, я такой сонный».

«О», — Шэн Шаою закрыл папку с очень расстроенным видом и сказал: «Тогда забудь о задании, которое дал нам врач». Он взглянул на электронный календарь на тумбочке: «Сегодня среда, ты всё равно уже превысил свою норму, так что нет... эм...».

Молодой Энигма, которому совсем не нужны были таблетки «Лювэй Дихуан», выполз из-под одеяла лицом к лицу со своим возлюбленным и крепко прижался к его губам своими мягкими и тёплыми губами.

Успокаивающие феромоны аромата орхидеи плотно обволакивают столь же сильный аромат опьяняющих ветвей. Два аромата сплетаются друг с другом, словно слияние и соблазн.

Энигма высунул голову из-под одеяла и настойчиво набросился на Шэн Шаоюя, целуя его так сильно, что у того перехватило дыхание.

Энигма нежно тёрлся об него, словно липкий кот, его шерсть была тёплой и мягкой, он выгнул живот, чтобы соблазнить, прикоснуться к нему, его кожа была розовой и белой, почти прозрачной.

Губы Шэн Шаоюю целовали до тех пор, пока они не стали яркими и гладкими.

Но он понятия не имел, насколько он привлекателен в глазах кошачьего льва.

Добыча смотрела сверху вниз с видом охотника.

Пальцы Шэн Шаоюя задержались на остром подбородке Хуа Юна, наслаждаясь прикосновением к гладкой коже партнёра. Он слегка улыбнулся, облизнул губы и сказал: «Если хочешь, скажи мне».

«Я хочу этого». Хуа Юн тут же бросился к нему и обнял. Тепло его тела гладило того, он был честным, откровенным и бесстыдным.

«Господин Шэн, я хочу это».

Он действительно бесстыдный. Его прошлая застенчивость и ранимость были фальшивыми.

Личность фальшива, слёзы фальшивы, только горячая любовь с температурой тела не может обмануть человека.

Рука Хуа Юна снова переместилась на талию Альфы, скорее пощипывая, чем поглаживая.

Беспокойство врача напрасно.

Он просто загадка в мире, которая больше всего на свете хочет выполнить свою «миссию». Он усердно трудится, чтобы прокормить своего партнёра, используя это как предлог, чтобы дать своим детям более прочную почву для развития, позволяющую ему делать то, что он хочет.

Возможно, недовольный своими отцами, которые не ложились спать рано, чтобы отдохнуть, а постоянно устраивали драки в постели, миролюбивый маленький Арахис перевернулся на другой бок своими короткими ножками.

Шэн Шаою не мог не застонать.

Его погруженность в себя была необыкновенно очаровательна, голос был тихим и хриплым, на лбу выступил пот, а все мышцы тела были напряжены.

Рот слегка приоткрыт, а железы на задней части шеи источают опьяняющий аромат.

Его феромонные железы были горячими и трепетали, из-за чего Хуа Юн не смог удержаться от поцелуя его в затылок, словно облизывая сердце.

"Хм-"

Он сжал челюсти, чтобы контролировать силу, и его белоснежные зубы прокусили железу Альфы, на которой не должно было быть метки.

Движения Хуа Юна можно было назвать нежными, но доза введённых феромонов оказалась достаточной. Высокая концентрация феромонов, мгновенно влившихся в кровь, заставила Шэн Шаою выгнуться.

Его крепко держали, комната наполнилась благоуханием, а упорный труд Энигмы сделал детскую кроватку удобной и свежей.

Общие черты лица Шэн Шаоюя довольно суровые, но губы у него полные, а форма губ настолько красива, из-за чего людям хочется его поцеловать.

Хуа Юн, который полностью овладел им, был эффективным деятелем, из тех, кто делал то, что задумал, поэтому Лань Хуа тут же снова прижался губами к его губам.

Потревоженный шумом взрослых, Арахис снова запротестовал, поднял маленькие ручки и неловко потянулся.

Шэн Шаою издал звук «у», но поцелуй был слишком сильным, чтобы отказаться, он сжал талию, а его тело, казалось, вышло из-под контроля.

Счастье было подобно облаку тумана, окутывающему сознание и поднимающемуся вверх.

Его тело ослабло, мозг стал горячим, все тело было окутано приятным и тёплым теплом.

Его глаза горели, и он не мог сдержать физиологических слёз, которые текли из его полуоткрытых глазниц.

Сознание Шэн Шаоюя тоже затуманилось, и он не понимал, какую чушь несёт.

Казалось, он сначала отругал Хуа Юна и попросил его подождать, а потом решил, что тот слишком равнодушен.

Он редко говорил так бессвязно и нелогично. Хуа Юн ничуть не рассердился после того, как его отругали. Он продолжал уговаривать его тихим голосом, целуя виски и слегка приоткрытые губы.

Старший не желал молчать, а младший тоже был беспокойным.

Эти отец и сын оба более ненавистны и более проблемны, чем другой.

Маленький Арахис причинил Шэн Шаоюю боль.

Старший был настолько уставшим, что даже не мог поднять руки.

Любовь и чувство любви вызывают такую же зависимость, и от нее так же трудно отказаться, как от наркотической зависимости.

Хуа Юн, о котором беспокоился старый врач китайской медицины, был полон энергии, но Шэн Шаою был истощен, его дыхание было прерывистым, и он с трудом мог открыть глаза.

Он был подобен скалолазу, с трудом цепляющемуся за крутой обрыв, висящему в воздухе и неспособному двигаться ни вперёд, ни назад.

Но каждый раз, когда он останавливался, в щёку его целовал ободряющий, легкий, как перышко, поцелуй.

Хуа Юн полон решимости получить всё, что у него есть.

Казалось, Шэн Шаою — это последний кусок пирога в мире, и Хуа Юну пришлось очень много трудиться и очень упорно бороться, чтобы заполучить его.

Нежные, жидкие сливки таяли и капали на землю. Они были сладкими, редкими и никогда не надоедали.

Пот выступил на его позвоночнике, и его влажно целовали, участок за участком.

Несмотря на широкие движения, поцелуи Хуа Юна всегда были очень, очень нежными.

В час ночи Шэн Шаою обнял себя за талию, встал с постели, похолодел и пошел в ванную.

Хуа Юн последовал за ним, всю дорогу нежно позвал его «Господин Шэн, Господин Шэн», но его по-прежнему безжалостно запирали за стеклянной дверью душевой.

Сквозь прозрачное стекло его руки не могли дотронуться до него, но глаза его, не моргая, смотрели на того, кого он с таким трудом завоевал.

Вода медленно и журчаще течёт по телу, скользя вниз по стройной талии.

Хуа Юн смотрел на него сквозь стекло. В душной ванной он почувствовал жажду.

«Господин Шэн, хотите, чтобы я вам помог?»

Шэн Шаою принимал душ, закрыв глаза. Водяной пар поднимался по его красивому лицу, щёки краснели, но он делал вид, что не слышит.

Пока он держал глаза закрытыми, Хуа Юн тихонько толкнул стеклянную дверь, с лёгкостью снял свободную ночную рубашку и прижался к нему нежно.

«Вы уже закончили?»

Шэн Шаою грубо ткнул его локтём.

У Энигмы низкая чувствительность к боли. Он почувствовал лишь лёгкую боль, когда Шэн Шаоцин пронзил его железу. На этот раз, когда Альфа толкнул его, он тут же тихонько зашипел.

Этот звук был очень эффективен, сила Шэн Шаоюя действительно была намного слабее.

Не оказывая дальнейшего сопротивления, Хуа Юн продолжал приставать к нему.

На этот раз Шэн Шаою не стал угощать его едой, а лишь нахмурился и принял душ, позволив ему подержать себя.

«Шаою».

Он вдруг позвал его по имени, используя его любимый голос и взгляд.

Шэн Шаою замер, чувствуя, что должно произойти что-то неладное.

И конечно же, Хуа Юн прилип к нему, его пальцы были словно змеи, а голос был сладок, как яблоко, висящее высоко на ветке в Эдемском саду.

«Давай сделаем это ещё раз, хорошо?»

Шэн Шаою хотел сказать «нет», но реакция Хуа Юна была очевидна. Он прижался к нему и сделал вид, будто демократично спрашивает: «Хорошо или нет? Хм?»

Сердце и ноги Шэн Шаоюя ослабли, как только он его потёр. Он не мог сказать, хорошо это или плохо.

Он успел замешкаться лишь на секунду, прежде чем его крепко поцеловали.

...

После долгого принятия душа в ванной, у него даже голос охрип от пара.

Уголки его глаз, кончик носа и губы были красными. Шэн Шаою вытолкнул развратного «тирана» из «Страны Пи» из ванной и злобно сказал: «Убирайся. Если продолжишь в том же духе, завтра не смогу выйти на работу».

«Я пойду за тебя».

«Что ты собираешься для меня сделать? Уничтожить Shengfang Bio, чтобы твой X Holdings стал единственной доминирующей компанией в Цзянху?» Взгляд Шэн Шаоюя стал острым.

Хуа Юн всё равно позволил ему делать то, что он хотел, и тихо сказал: «Нет».

Ему действительно не хватало элементарного чувства стыда. Он посмотрел на Шэн Шаоюя мягким взглядом, с хрупким, прекрасным и невинным лицом сказал: «Я не хочу трахать Shengfang Bio, я хочу только тебя. Господин Шэн, мне очень приятно держать вас в своих объятиях».

Шэн Шаою считал себя человеком не слишком ранимым, но этот человек был совершенно бесстыдным. Спорить с ним означало бы вырыть себе могилу.

Его лицо горело, поэтому он повернулся, поспешно ополоснул его, вытер и вышел голым.

Слишком продолжительное принятие ванны может привести к покраснению кожи.

Хуа Юн уже был одет. Его шея была такой же розовой и румяной, как и лицо. Он смотрел на него, весь влажный. Он наклонился к нему с увлечённым выражением лица и поцеловал его в затылок, где был отпечатан след орхидеи.

«Господин Шэн такой красивый».

«Ты такой бесстыдный».

Хуа Юн удовлетворённо улыбнулся: «Нет, мне нужен только ты».

Он ничего не хочет.

Потому, что единственный, кого он хотел и жаждал, уже в его объятиях.

Конец основной истории

Экстры | Лжец 01 ( Волк и Кролик ) // 78

«Простите, господин Шэнь, можно вас на минутку?»

Блестящие кожаные туфли внезапно остановились, и Шэнь Вэньлан бесстрастно посмотрел на миниатюрную женщину, преградившую ему путь, слегка нахмурив брови.

«Шоссе...».

Бета, следовавший за ним, сделал шаг вперёд и с извиняющимся выражением лица сказал хорошенькой омеге: «Извини, одноклассница, пожалуйста, отойди в сторону».

«Но мне нужно кое-что сказать однокласснику Шэню». Женщина-омега с ароматом жасмина упорно не сдавалась. Она собрала всю свою смелость и наконец осмелилась заговорить с Шэнь Вэньланом. Как она могла позволить этому бедному Бете, который годами следил за ним, её остановить?

Она пересекла Гао Ту и искренне сказала Шэнь Вэньлану: «Ученик Шэнь, мне нужна всего одна минута. Мне не нужен результат, я просто надеюсь преодолеть себя, хорошо?»

Шэнь Вэньлан проигнорировал её слова и даже отступил назад, на его лице отразилось явное отвращение.

«Гао Ту», — он снова позвал Гао Ту.

Гао Ту неохотно остановил Омегу, которая всё ещё отчаянно пыталась отбиться, и сказал извиняющимся тоном: «Извини, одноклассница, тебе следует пойти и прорваться сквозь других. Одноклассник Шэнь очень занят».

«Как раздражает!» Самооценка Омеги, пахнущей жасмином, была задета, и она вдруг нахмурилась: «Даже если хочет отказаться, пусть одноклассник Шэнь сам мне это скажет! Кем ты себя возомнил! Ты что, препятствие для семьи Шэнь?»

Гао Ту был ошеломлён её удушьем, а лицо Чжоу Чжэна медленно покраснело от унижения: «Я не такой».

«Почему, нет?» Омега не смогла призналась в любви, поэтому выместила свой гнев на Гао Ту: «Ты — бета, который каждый день следует за альфой уровня S и помогает ему избегать романтических отношений. Кто знает, о чём ты думаешь? Подозреваю, у тебя есть скрытые мотивы! Ты просто хочешь монополизировать внимание одноклассника Шэнь! Грязный! Бесстыжий!»

"Я......"

«Гао Ту», — Шэнь Вэньлан прикрыл нос рукой. «Зачем ты тратишь столько времени на разговоры с омегой? Почему бы тебе не уйти поскорее? От неё слишком резкий запах. Если ты останешься ещё хоть немного, меня вырвет».

Десять лет назад Гао Ту часто сталкивался с подобными сценами в университетской жизни и привык к ним.

Его жизнь была ничем не примечательной, с самых юных лет ему пришлось в одиночку сталкиваться со всеми тяготами жизни.

Гао Ту до сих пор помнит, что первое, что сказал ему Шэнь Вэньлан, когда он был студентом, было: «Сколько стоит кофе?»

В то время Гао Ту подрабатывал в школьном магазине, чтобы заработать денег на учёбу.

Шэнь Вэньлан зашёл в магазинчик за покупками, и тут же за ним последовала группа омег, которым он понравился. На нём была тёмно-чёрная маска, взгляд нетерпеливый, но он всё равно был обаятелен.

Гао Ту никогда не думал, что может быть так близко. Он замер перед кассой на несколько секунд, пока Шэнь Вэньлан не протянул руку и нетерпеливо не постучал перед ним: «Одноклассник, одноклассник?»

Гао Ту пришёл в себя и неловко извинился.

Шэнь Вэньлан вздохнул и пожаловался: «Зачем вы наняли идиота на должность кассира?»

«Я не умственно отсталый», — защищался Гао Ту, покраснев. — «Я просто...»

«Хорошо», — нетерпеливо перебил его Шэнь Вэньлан: «Я хочу пить и хочу быстро выпить кофе. Сколько он стоит?»

Гао Ту быстро взял кофе и оплатил счёт.

Сон того дня был очень длинным.

Помимо инцидента в магазине, Гао Ту приснилось и многое другое, что произошло много лет назад.

Его мать, которая постоянно плакала, его сестра, которая стонала и плакала от боли, его отец, который постоянно просил у него денег, и Шэнь Вэньлан, который спрашивал его: «Ты Омега?»

Во сне Гао Ту был измотан ситуацией, наконец, загнан в угол, но всё ещё стиснул зубы и отказывался это признать: «Господин Шэнь, я не Омега, я Бета. Если не верите, понюхайте». Он приблизил затылок к носу Шэнь Вэньлана и позволил ему унизительно осмотреть себя.

Лицо Шэнь Вэньлана было серьёзным и суровым. Он шмыгнул носом, приподняв его, а затем внезапно открыл пасть и укусил Гао Ту за шею.

Гао Ту тут же проснулся от испуга и чуть не упал с кровати, завернувшись в одеяло.

Его сердце билось так быстро, что ему стало жарко, вся кровь в теле собралась в груди, а руки и ноги были холодными.

Только рассветало, и Гао Ту всё ещё был в шоке. Он какое-то время смотрел в потолок с открытыми глазами. Убедившись, что больше не сможет заснуть, он перевернулся на другой бок и сел, чтобы дотронуться до телефона.

Его феромонное расстройство становилось всё серьёзнее. Чтобы предотвратить внезапное выделение феромонов Омеги во время работы, ему пришлось попросить у компании ещё семь дней отпуска.

Шэнь Вэньлан был явно недоволен его частым отсутствием. Хотя тот открыто молчал, каждый раз, когда Гао Ту возвращался на работу, его критиковали всё строже.

«Ты не можешь просто помыться перед работой?» «У Омеги в твоём доме нет ни капли стыда? Кого он пытается убить, оставляя такой сильный запах? Он и правда издаёт звуки, похожие на течку как у кошки».

Терпя неловкие выговоры от начальства, Гао Ту приходилось каждый раз проводить большую психологическую подготовку, прежде чем вернуться к работе.

На этот раз он взял всего семь дней отпуска и должен был вернуться на работу через три часа.

Длительный семидневный период нерегулярной лихорадки истощал физические силы до предела.

Стоя, Гао Ту почувствовал, что нижняя часть его тела неустойчива, а икры дрожат от слабости.

«Иначе мне придётся попросить ещё три дня отпуска», — беспомощно подумал он, сворачиваясь калачиком под одеялом.

После стольких лет, накопленного им ежегодного отпуска хватило, чтобы провести дома несколько месяцев. Подумав об этом, он ткнул пальцем в почтовый ящик, отредактировал короткий запрос на длительный отпуск и отправил его в отдел кадров.

Отправив письмо, Гао Ту некоторое время просматривал рабочую почту. Он снова почувствовал усталость, положил телефон на тумбочку, закрыл глаза и снова уснул.

Через неизвестное время его разбудил дверной звонок.

Сначала он подумал, что это иллюзия. Но гость был очень настойчив, и дверной звонок продолжал звонить. Из-за частого звонка Гао Ту приснилось пожарная сигнализация. Газ на кухне забыли выключить, и искры попали на сухую тряпку рядом с плитой, что и привело к пожару.

Проснувшись, он понял, что это из-за его неуверенности в себе: одеяло было накрыто слишком плотно, а в дверь отчаянно звонил раздражённый гость.

Стоя на узкой и темной лестнице на первом этаже, Шэнь Вэньлан почувствовал, что его мозг, должно быть, работает со сбоями.

Будучи главой компании, Шэнь Вэньлан — самый популярный богач-одиночка во всём городе Цзянху. Он и представить себе не мог, что однажды окажется в таких трущобах.

И всё это благодаря его талантливейшему секретарю Гао Ту.

«Ещё один отпуск?»

Рано утром генеральный секретарь Секретариата был раздражен взглядом своего начальника. Он сжал шею и сказал: «Госсекретарь Гао не просил отпуск уже несколько лет. В последнее время он чаще брал отпуск по личным обстоятельствам. Но на этот раз он попросил больничный. Было бы неразумно не дать ему отпуск».

«Больничный?» Шэнь Вэньлан пришёл в компанию рано утром, но не встретил Гао Ту, который должен был вернуться на работу. Его настроение упало до предела, а красивое лицо стало ещё суровее: «Что не так с Гао Ту? То он в отпуске, то на больничном? Ему не везёт ни на что на свете?»

Начальник разозлился и заявил, что чем больше он говорит, тем больше ошибок совершает. Директор секретариата промолчал и наконец предложил: «Мне кажется, у секретаря Гао в последнее время плохое настроение, а он не из тех, кто легкомысленно уходит в отпуск. Может, попросить коллег из администрации зайти к нему домой и проверить, как он?»

Шэнь Вэньлан нахмурился: «Он плохо выглядит?»

«Не очень хорошо, и он в последнее время сильно похудел». Руководитель секретариата сказал: «Секретарь Гао очень много работает. Он почти всегда приходит первым и уходит последним». Говоря об этом подчинённом, руководитель средних лет был полон эмоций. Этот человек был похож на старого быка, который умел только усердно работать, и сколько бы сверхурочных ему ни приходилось брать, он никогда не жаловался на усталость.

Он так занят работой, что мало того, что начальник не помнит его доброты, так ещё и коллеги недовольны. Они хотят ударить его за спиной и надеятся, что он поболеет ещё пару дней, чтобы атмосфера в офисе стала хоть немного спокойнее.

После того, как директор секретариата напомнил ему об этом, Шэнь Вэньлан вспомнил лицо Гао Ту. Сколько бы он ни думал о нём, он чувствовал, что тот действительно выглядит бледным и измождённым.

У него было такое чувство, будто его ужалила пчела, и он чувствовал себя очень некомфортно.

В этом возрасте для того проблема правильно питаться и заботиться о себе?

Какой идиот.

Шэнь Вэньлан, стоя у входа в узкий коридор, скрестил руки на груди и выглядел нетерпеливым. Он всё звонил, уже пять минут, но в комнате по-прежнему было тихо.

Тебя ведь нет дома, да?

Может быть, он вышел поиграть с этим жадным Омегой?

Вспомнив слабый аромат Омеги, исходивший иногда от Гао Ту, Шэнь Вэньлан почувствовал необъяснимое раздражение. Не раздумывая, он вытянул ногу и с грохотом пнул железную дверь.

Железная дверь задрожала и распахнулась изнутри, открыв взгляду хрупкое лицо за старомодной защитной железной дверью.

«Господин Шэнь?» — Гао Ту удивленно расширил глаза, подозревая, что он всё ещё спит и видит сон.

«Неужели ты не можешь найти приличное жильё?» Шэнь Вэньлан почувствовал себя лучше после встречи с Гао Ту, но его лицо всё ещё оставалось кислым: «Разве я тебе так мало плачу? Почему ты решил жить там, где даже собаки не задерживаются?»

Гао Ту молча рассмеялся: «Ни одна собака здесь не останется». Он хотел найти место для жизни получше, но высокие ежемесячные расходы на лечение сестры вызывали у него головную боль, не говоря уже о том, что ему время от времени приходилось иметь дело с отцом-игроком, который требовал «алименты».

Если бы Шэнь Вэньлан не проявлял о нём особой заботы и не был готов ежемесячно выплачивать ему дополнительное пособие на жилье, он бы не смог позволить себе снять даже и эту квартиру, где «даже собаки не стали бы останавливаться».

Гао Ту открыл дверь безопасности и сказал: «Компания платит мне высокую зарплату, но у меня... Кстати, почему вы здесь?»

«Твой адрес мне дали в отделе кадров, — сказал Шэнь Вэньлан, — но здесь нет парковки, поэтому я пришёл пешком».

«Это не место для вас». Гао Ту беспомощно открыл защитную дверь. «Подождите минутку, я переоденусь».

«Гао Ту», — позвал его Шэнь Вэньлан: «Не пригласишь ли ты меня сесть?»

За Гао Ту находится очень маленькая гостиная с маленькими окнами и средним освещением, но в ней яркий свет и очень чисто.

Этот дом производит такое же впечатление, как и Гао Ту, не роскошный, но практичный, и при виде его люди чувствуют себя комфортно.

«Извините», — извинился Гао Ту, но решительно отверг его: «Дома неудобно».

Спальня была в полном беспорядке из-за лихорадки, и она ещё не была убрана. Стоит Шэнь Вэньлану подойти поближе, и он сразу же почувствует настоящий запах омеги, страдающей лихорадкой.

Гао Ту не хочет рисковать, он не может позволить себе проиграть.

Получив отказ, Шэнь Вэньлан снова разозлился без всякой видимой причины: «Почему?»

"Что?"

«Почему это неудобно?»

Гао Ту был ошеломлён и опустил глаза, чтобы избежать вопросительного взгляда Альфы. «Я плохо себя чувствую последние несколько дней, поэтому не убирался в квартире. Там полный бардак, и к тому же...»

«Ты живешь с Омегой?»

"Ч-что?"

Какая Омега?

Гао Ту в замешательстве посмотрел на Шэнь Вэньлана. Необъяснимый гнев собеседника поверг его в растерянность. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы среагировать. «Омега», о которой говорил Шэнь Вэньлан, — это, должно быть, тот самый «партнёр Омега», которого он выдумал. Чтобы спокойно получить отпуск и избежать лишних проблем, даже если он случайно пошёл бы на работу с запахом Амеги, Гао Ту придумал для отдела кадров универсальное оправдание: «сопровождал партнёра во время лихорадки».

«Этот Омега тоже живёт с тобой?» — спросил Шэнь Вэньлан, видя, что тот не отвечает.

Гао Ту, который не умел лгать, покраснел и в панике отступил на несколько шагов: «Нет».

«Нет?» — Шэнь Вэньлан шагнул вперёд и схватил его за запястье.

Стоя у двери, он почувствовал тонкий аромат шалфея, исходивший от Гао Ту.

Подумав, что этот слабый запах исходит от Омеги, Шэнь Вэньлан сжался, а его лицо потемнело: «Тогда что же с этим запахом от твоего тела?»

«А?» — Гао Ту в панике поднял руку и понюхал тыльную сторону ладони. Его лицо покраснело ещё сильнее, и он в панике спросил: «А пахнет?»

Шэнь Вэньлан схватил его за запястье, вытащил из квартиры и крепко пригвоздил к стене коридора. Его взгляд скользил вверх и вниз, по пылающему лицу Гао Ту и слегка выступающей ключице, видневшейся из-под свободной футболки.

Гао Ту смотрел на бесстрастное лицо Шэнь Вэньлана широко раскрытыми глазами. Его взгляд был растерянным и испуганным, словно у испуганного кролика, чьё гнездо было разрушено.

«Ты взял десять дней отпуска, чтобы сопровождать своего партнёра, у которого была температура. Гао Ту, ты такой внимательный», — саркастически сказал Шэнь Вэньлан. «Не забудь помыться, когда в следующий раз выйдешь на улицу. Какой же он липкий, этот мерзкий Омега? Почему от него такой сильный запах?»

Гао Ту был взволнован, сердце его бешено колотилось, глаза покраснели. Он с трудом вырвал руку из руки Шэнь Вэньлана, нахмурившись и приговаривая: «Это, это моё личное дело, похоже, оно не имеет к вам никакого отношения».

Это был первый раз, когда он выразил свои мысли столь яростно.

Хватка Шэнь Вэньлана тут же ослабла. «Ну, твоя связь с грязным Омегой меня совершенно не касается». Его тон и взгляд были холодны как лёд. Он посмотрел на Гао Ту сверху вниз, словно на вонючку, поднял брови и холодно сказал: «Воняет. Если посмеете принести этот запах в мой кабинет через два дня, немедленно убирайтесь».

Лжец 02. (Волк и Кролик ) // 79

Это уже второй отпуск Гао Ту в этом году, с момента его последнего отпуска прошло всего полмесяца.

Внезапное начало лихорадки застало его врасплох.

Простыня промокла насквозь, он чувствовал слабость и высокую температуру. Из-за феромонного расстройства симптомы лихорадки на этот раз были сильнее, чем в предыдущий.

Простыни были полностью мокрыми, пролежав три дня дома в постели, Гао Ту наконец сумел собраться с силами и вернулся в компанию.

Побочные эффекты от сочетания обезболивающих и ингибиторов становились всё более очевидными. Тело ощущало тяжесть, а разум притуплялся. Гао Ту, которому приходилось изо всех сил стараться не отставать от элиты, чувствовал себя ещё более измотанным и растянутым.

По сравнению с трудностями на работе эмоциональное давление заставляло его чувствовать себя более некомфортно.

По какой-то причине отношение Шэнь Вэньлана к нему после этого отпуска стало ещё хуже. Если раньше Шэнь Вэньлан был немного придирчив, то теперь он просто дошёл до крайности, придираясь ко всему.

Что ещё больше огорчало Гао Ту, так это то, что Шэнь Вэньлан был к нему на удивление равнодушен и недоверчив.

«Убирайся». Это было первое, что сказал Шэнь Вэньлан Гао Ту, вернувшись в офис после отпуска.

Альфа, которого признали самым популярным холостяком в городе Цзянху, сказал ему, даже не поднимая глаз: «Воняет. Иди помойся и возвращайся».

Базовая нота оригинального феромонного аромата Гао Ту — шалфей.

По сравнению с ароматом орхидеи Хуа Юна, свежий аромат шалфея не впечатляет, но он определённо не «вонючий».

Гао Ту почувствовал своё разбитое сердце, когда человек, которого он тайно любил на протяжении десяти лет, обошёлся с ним так безжалостно.

Он постоял у двери, поджав губы, несколько секунд, потом пришёл в себя, неловко извинился и медленно вышел.

Гао Ту всегда чувствовал, что ему всё же очень повезло.

Будучи студентом, он собирался бросить учёбу, потому что не мог платить за обучение. К счастью, он встретил Шэнь Вэньлана, который жертвовал деньги бедным и отличникам в той же школе.

Когда он искал работу, ему повезло получить должность находясь рядом с Шэнь Вэньланом.

Не так давно, когда Гао Ту не мог позволить себе плановую операцию своей сестры Гао Цин, ему посчастливилось получить помощь извне. Шэнь Вэньлан без лишнего шума оплатил полную стоимость операции.

Поэтому, хотя у Шэнь Вэньлана плохой язык и скверный характер.

Но для Гао Ту он всё равно спаситель.

Всякий раз, когда Гао Ту приходил в отчаяние, рядом с ним внезапно появлялся Шэнь Вэньлан, жёсткий снаружи, но мягкий внутри.

Поначалу Гао Тую нравился он просто потому, что он был выдающимся и незаурядным. Блеск Шэнь Вэньлана вызывал у Гао Ту, всегда терявшегося в толпе, зависть и неосознанное влечение.

В то время Гао Ту на самом деле не знал, что Шэнь Вэньлан и есть тот самый «Длинноногий дяденька», который оказал ему щедрую помощь.

Поэтому, когда Гао Ту узнал, что Шэнь Вэньлан был тем благодетелем, который дал ему возможность остаться в кампусе и завершить обучение, он поверил, что Шэнь Вэньлан — ангел.

Ему так повезло, что он может быть рядом с ним, ладить с ним и работать на него.

Чтобы сохранить эту удачу, Гао Ту готов был отдать всё.

«Секретарь Гао, вы выглядите ужасно». Когда рабочий день подходил к концу, помощник секретаря из той же команды с беспокойством протянул Гао Ту кусочек шоколада и спросил: «У вас гипогликемия?»

«Нет», — вежливо поблагодарил Гао Ту: «Спасибо, Эрик. Я просто плохо спал и голова немного кружится».

«Но у вас на руке несколько уколов иглой», — обеспокоенно спросил помощник секретаря Эрик. «Вам поставили капельницу? Но разве не нужно было ставить капельницу на тыльную сторону ладони?»

«Нет», — солгал Гао Ту. — «У меня была лихорадка, поэтому я несколько дней делал жаропонижающие уколы».

«Правда?» — Эрик кивнул. «Если температура ещё не спала, почему бы вам не отдохнуть ещё несколько дней?»

На самом деле Гао Ту также сожалел, что не взял ещё несколько дней отпуска.

По крайней мере, следует дождаться, пока лихорадка полностью пройдёт и запах перестанет быть таким сильным, прежде чем приступать к работе.

Гао Ту, которого невзлюбил Шэнь Вэньлан, не смог удержаться и спрятался в ванной, чтобы получить ещё одну дозу ингибитора после того, как его обозвали «вонючкой».

Холодная жидкость хлынула в его кровеносные сосуды, и сильная боль заставила его неосознанно заскулить.

Сидя в непрозрачной туалетной кабинке, Гао Ту прижался к стене. Он стиснул зубы и терпел, крепко зажмурив глаза. Глазные яблоки под тонкими веками дрожали от боли, дыхание было тяжёлым.

Врач категорически запретил ему смешивать обезболивающие и подавляющие препараты. Поэтому Гао Тую пришлось отказаться от обезболивающих и терпеть побочные эффекты боли.

С тех пор, как в тот день он заступился за Шэнь Вэньлана и подвергся феромонному давлению со стороны Шэн Шаоюя, его феромоны стали чаще выходить из-под контроля, а его расстройство усугубилось.

Врач в отделении феромонов уговаривал его остаться в больнице подольше, но он отказался. Операция сестры вот-вот должна была начаться, а он был занят, бегая между больницей и компанией, поэтому у него не было времени оставаться в больнице.

В это же время в HS Group, в кабинете председателя.

Помощник секретаря Эрик принёс заваренный чай председателю, но прежде чем он успел уйти, его остановил Шэнь Вэньлан.

«Где Гао Ту?»

«Кажется, он пошёл в туалет», — осторожно ответил Эрик.

В дни отпуска секретаря Гао Шэнь Вэньлан был явно в плохом настроении. Кабинет председателя превратился в «ад», куда никто из секретарской команды не хотел заходить. Все входящие не смели говорить громко, опасаясь потревожить засевшего там «злого волка» и быть сурово наказанными.

«Он либо отпрашивается, либо прячется в ванной. Неужели он больше не хочет этим заниматься?»

Эрик хотел заступиться за Гао Ту. Он хотел сказать Шэнь Вэньлану, что Гао Ту — самый преданный сотрудник в компании. Он безупречно выполнял свои обязанности каждый месяц с тех пор, как присоединился к команде, что у него всегда был дополнительный ежегодный отпуск. Сегодня он не бездельничал, просто плохо себя чувствовал и пошёл в туалет.

Но, оказавшись перед разъяренным волком, Эрик сжал шею и не осмелился ответить.

Он не знал, хочет ли Гао Ту продолжать там работать, но зарплата в HS Group была одной из лучших в отрасли. Несмотря на то, что Шэнь Вэньлан был не самым простым начальником, Эрик, будучи сотрудником HS Group, искренне надеялся, что тот сможет продолжить там работать!

«Найди Гао Ту и скажи ему, чтобы он перестал сидеть в туалете и высиживать яйца, и как можно скорее придёт ко мне в кабинет!»

«О, ладно. Я сейчас же пойду». Получив приказ, Эрик почувствовал себя так, словно его помиловали, и тут же покинул офис.

Он нашел Гао Ту у двери уборной.

Цвет лица Гао Ту выглядел хуже, чем утром. Губы у него были бледные, и он сильно вспотел.

«Секретарь Гао, вы в порядке? Почему бы вам не поехать в больницу?»

«Я в порядке». У Гао Ту был богатый опыт борьбы с лихорадкой. Он не думал, что на этот раз всё будет иначе, поэтому взял себя в руки и спросил Эрика: «Вам что-то нужно?»

«О!» Эрик наконец почувствовал себя комфортно, заговорив о делах: «Вас ищет господин Шен».

Лицо Гао Ту на мгновение напряглось, но затем он тут же кивнул: «Хорошо, я сейчас же пойду».

Эрик любезно, но нерешительно остановил его и прошептал: «Будьте осторожны. Кажется, господин Шен вас неправильно понял и очень зол».

Лжец 03 (Волк и Кролик) // 80

Шэнь Вэньлан чувствовал себя немного растерянным.

Компания уже давно функционировала в штатном режиме, маркетинг и научные исследования шли очень гладко. Цена акций была стабильной, и работа шла гладко. Если не считать того, что Хуа Юн время от времени просил его сыграть злодея и придумать схему ухаживаний за супругом, всё было идеально.

Он должен был быть в хорошем настроении и очень расслабленным. Но по какой-то причине Шэнь Вэньлан в последнее время чувствовал себя очень, очень раздражённым.

Его команда секретарей председателя средней школы состоит из шести лучших выпускников университетов Лиги. Руководитель и заместитель руководителя имеют докторские степени. Это самая профессиональная команда, нанятая за высокую плату, но за те два дня, когда Гао Туя не было в компании, Шэнь Вэньлан не почувствовал от них особой пользы. Даже если отбросить их профессиональные способности, каждый из них заставлял Шэнь Вэньлана нервничать.

Шэнь Вэньлан всегда был трудоголиком, и работал день и ночь.

Сложная и коварная семейная система с юных лет привила ему ненасытное стремление к независимости. Поэтому Шэнь Вэньлан твёрдо верил в необходимость найти свою нишу.

Долгое время он находился в ситуации, когда совершенно не мог расслабиться, как только переключался на учёбу или работу.

Пока он не встретил Гао Ту. Для Шэнь Вэньлана Гао Ту был совершенно другим человеком.

Задолго до этого Шэнь Вэньлан смутно ощущал глубокую доброжелательность этого бета. Но по сравнению с теми, кто отчаянно пытался произвести на него впечатление, Гао Ту казался чрезмерно осторожным.

Со школьных времён он всегда тайно вносил свой вклад, оставаясь незамеченным.

Как ни странно, сам Шэнь Вэньлан ненавидел пожертвования с «неясными мотивами».

Потому что под маской лести скрывалась выгода.

Живя в такой могущественной преступной семье, первым выученным им китайским иероглифом был «Ша», что означает «убивать».

С самого детства отец Омега чаще всего говорил ему: «Не верь улыбающимся лицам».

«Вэньлан не верь улыбающимся лицам, не ведись на сладкие слова. Не явная доброжелательность страшнее чистой, неприкрытой злобы. Те, кто могут причинить тебе боль, часто оказываются теми, кому ты доверяешь. Удар от своих - самый болезненный и смертельный».

Шэнь Вэньлан всегда считал своего отца-омегу странным в семье. Он никогда не видел такого сильного, агрессивного и в то же время совершенно недостойного Омегу. Он был словно оружие, позволяющее Альфе, который его даже не ценил, издеваться над ним и бить, куда ему вздумается.

Их отношения были чем угодно, только не обычными супружескими отношениями.

В глазах Шэнь Вэньлана его отец-омега был самым самоуничтожительным мошенником на свете.

Однако, несмотря на презрение Шэнь Вэньлана к этому Омеге и даже его ненависть ко всем Омегам, он всё ещё живо помнил его слова: «Не доверяй улыбающимся лицам».

Долгое время Шэнь Вэньлан не подозревал о намерениях Гао Ту.

Неуклюжий Бета, тайком подсовывал ему на стол всякую дешёвую еду и напитки, всегда ускользал, как только ставил их на место.

Впервые Шэнь Вэньлан поймал этого «мистера Улитку» после урока физкультуры.

Интенсивные упражнения требовали много физической энергии, и Шэнь Вэньлан, вернувшись со стадиона, чувствовал сильный голод.

По совпадению, на столе снова появились две упаковки неизвестного продукта. Он нерешительно взял их и некоторое время разглядывал список ингредиентов.

Когда он ещё не решил, съесть их или выбросить, вдруг позади него раздался тёплый голос.

«Ну... это же свежие продукты, полностью запечатанные в плёнку, и не грязные. Выбрасывать их вот так, просто расточительство».

Когда Гао Ту был студентом, у него была аккуратная короткая стрижка, наиболее распространённая среди подростков, а его румяное лицо почти скрывалось под воротником синей школьной формы, выцветшей до бледного цвета.

Какой безвкусный наряд! Как можно быть таким неуклюжим идиотом?

Таково было первое впечатление Шэнь Вэньлана о Гао Ту.

Казалось, все мысли этого Беты были написаны на его лице, и он выразил своё неодобрение по поводу расточительства Шэнь Вэньлана в самой прямой форме.

«Ты купил? Почему тебя это так волнует?» - подсознательно ответил Шэнь Вэньлан на критику.

«Купил я это или нет, ты не можешь это выбросить». Лицо Гао Ту вспыхнуло, и он так нервничал, что выпрямился, но всё равно настоял на своём: «Нехорошо выбрасывать еду. Если ты не хочешь её есть, можешь вернуть мне?»

«Кто тебе сказал отправлять мне мусор с кучей добавок без моего разрешения?» Шэнь Вэньлан бросил рисовый шарик, сел, скрестив ноги, и подняв лицо спросил: «Ты пытаешься меня убить?»

Гао Ту никогда не забудет этот день.

В тот день ангел стал падшим ангелом.

Архангел Михаил, во сне подобный Богу, внезапно превратился в непокорного падшего ангела Люцифера. Белоснежные крылья ангела сложились, и хлынул дождь чёрных перьев, словно воронье стадо.

Лжец 04 (Волк и Кролик ) // 81

Возлюбленный Гао Туя, Шэнь Вэньлан, всегда был классическим примером хорошего ученика. Он был отстранённым, прилежным, мягким и гордым.

От восхищения до изумления, ангельский образ его мечты разбился вдребезги в считанные секунды.

Он тупо смотрел на своего возлюбленного, который стоял перед ним в приподнятом настроении, словно его что-то душило и он не мог вымолвить ни слова.

Он не был склонен спорить с другими и не мог высказаться, даже если был прав. Он всегда терял дар речи в спорах, не говоря уже о том, что на этот раз он сам проявил неразумие. Он положил еду на стол Шэнь Вэньлана без его согласия.

Средства Гао Ту были ограничены, и он просто хотел проявить свою доброту и благодарность Шэнь Вэньлану за помощь.

Однако он никогда не думал, что сэкономленные им закуски и еда — это мусор, который Шэнь Вэньлан, живший в достатке и комфорте, не смог бы съесть.

Разрыв между воображением и реальностью был настолько огромным, что Гао Ту, опустошенный, стоял в оцепенении, совершенно не зная, как реагировать.

Красивые глаза и брови Шэнь Вэньлана были полны крайнего высокомерия. Он смотрел и осуждал, его прямой, почти презрительный взгляд заставил лицо Гао Ту покраснеть ещё сильнее.

Гао Тую стало стыдно, что он, словно зверёк, поделился едой с любимым человеком. Если бы он знал, что всё так обернётся, он бы не выскочил из комнаты.

Хотя он ясно понимал, что не в состоянии справиться с ситуацией, которая может возникнуть в следующий момент, еда значила для Гао Ту очень много, и он действительно не мог вынести вида того, как Шэнь Вэньлан выбрасывает рисовый шарик, который ему не хотелось есть.

Видя, что он молчит, Шэнь Вэньлан почти сразу почувствовал нетерпение. Его изящные брови слегка нахмурились.

Он сказал Гао Ту, который глупо стоял там: «Хватит, перестань стоять здесь в наказание».

Юный Шэнь Вэньлан быстрым движением поймал подброшенный в воздух рисовый шарик, с презрением вернул его Гао Ту и холодно сказал: «Я редко ем вредную пищу. Возвращаю тебе. В будущем не давай мне ничего просто так. Мне вечно приходится тратить время на то, чтобы выбрасывать их. Это раздражает».

Сцена, которая каждый раз, когда Гао Ту вспоминал о ней, снилась ему в кошмарах, повторилась десять лет спустя.

сно...

«Что за отчёт ты пишешь? Почему ты продолжаешь делать эти глупые ошибки?» Шэнь Вэньлан указал на знак препинания в документе и строго спросил Гао Ту: «Ты вообще учился? Ты даже в таких простых символах, не можешь не ошибаться?»

«Это письмо было отправлено от моего имени. Вы хотите выставить меня идиотом, который даже не умеет пользоваться знаками препинания?»

«Я, я не ошибся».

Шэнь Вэньлан с грохотом бросил планшет, который держал в руке, с выражением крайнего отвращения на лице: «Ты даже такую мелочь сделать не можешь, а у тебя ещё хватает наглости ехать в отпуск домой и сопровождать своего Омегу? Гао Ту, ты думаешь, сейчас легко зарабатывать деньги?»

Чёрт возьми! Я явно не это хотел сказать.

Шэнь Вэньлан выдвигал гневные обвинения, одновременно с этим гневно размышляя о себе.

Он хотел сказать Гао Ту совсем не это.

Причина, по которой он пустил Гао Ту в офис, заключалась в том, что он просто чувствовал необъяснимую тревогу, когда не мог видеть Гао Ту.

Гао Ту плотно поджал губы, опустил голову и неловко объяснил: «Прошу прощения, господин Шэнь, я не это имел в виду».

«Какой смысл извиняться?» — Шэнь Вэньлан стиснул зубы и пожалел о своих словах.

Потому что лицо Гао Ту было бледным, его лоб был покрыт потом, и он выглядел дрожащим, стоя перед столом с опущенной головой, как будто он испытывал сильный дискомфорт.

"Что с тобой не так?"

«Что?» Тема разговора сменилась слишком быстро, и Гао Ту на мгновение потерял интерес. Он поднял не понимающий взгляд.

У этой Беты обычные черты лица и не ошеломляющая внешность, но он очень привлекательный.

Кроме того, он добросовестный и серьёзно относится к своей работе. Хотя он порой бывает слишком мягким и лишён агрессивности, которая так ценится сегодня на работе, Шэнь Вэньлану с ним очень комфортно.

Тело Гао Ту бросало то в жар, то в холод, и воспоминания о том, как его презирали и стыдили, вернулись к нему. Он не мог сдержать дрожь, а его железы, затвердевшие и болезненные из-за ингибиторов, пульсировали, и каждый удар был таким раздражающим и таким неуместным.

Долгое время Гао Ту испытывал болезненные чувства из-за того, что он Омега.

Эта идентичность приносила ему слишком много неудобств. Он был человеком, который не умел лгать, но ему часто приходилось говорить отвратительную ложь, чтобы скрыть свою личность.

Например, сейчас.

Он не мог сказать Шэнь Вэньлану, что у него был период лихорадки, что у него кружилась голова и его подташнивало, из-за побочных эффектов злоупотребления ингибиторами.

Гао Ту очень замёрз и хотел пойти домой и отдохнуть.

Глядя на свою разъяренного возлюбленного, он опустил голову и некоторое время молчал, а затем прошептал: «Я в порядке».

«Не унывай, если всё в порядке!» — нахмурился Шэнь Вэньлан и сказал: «Посмотри на себя вечно рассеянный и полумертвый. Компания не нанимала тебя жить здесь до пенсии! Если хочешь бездельничать, можешь взять отпуск и вернуться к своему Омеге, который вечно вспыхивает!»

Гао Ту слушал лекцию в оцепенении. Услышав фразу «Омега, который вечно вспыхивает», он вдруг вздрогнул и сказал: «Я не...»

«Что не... ты не здоров?» — лицо Шэнь Вэньлана стало ещё более суровым. «Если ты действительно плохо себя чувствуешь, иди домой и отдохни».

«Но эти рабочие дела...»

Шэнь Вэньлан нетерпеливо перебил его и строго сказал: «Ты не так уж важен! Компания не обанкротится без тебя! Возвращайся! Не попадайся мне на глаза, пока всё не наладится».

Чёрт возьми. Почему ты всё больше и больше перегибаешь палку?

Шэнь Вэньлан был раздражён и противоречив, его настроение стало ещё более раздражительным.

С самого детства он жил в неблагополучной семье: у него был крайне холодный отец-Альфа и папа-Омега, который всегда беспрекословно подчинялся и не имел никакого чувства собственного достоинства.

Выросший в такой семейной обстановке, он стал крайне неуверенным в себе и ему было трудно по-настоящему контролировать свои эмоции.

Но с тех пор, как он стал достаточно взрослым, чтобы всё понимать, Шэнь Вэньлан научился сдерживать себя.

Он всегда поступает хорошо и редко позволяет эмоциям взять верх.

Раздражительная и странная сторона его детства, казалось, исчезла, но она все еще была погребена глубоко в его сердце, погребена в каждом фальшивом спокойствии и улыбке Шэнь Вэньлана.

Появление Гао Ту освободило Шэнь Вэньлана от оков в его сердце.

Живой, свирепый негодяй снова выпрыгнул из клетки.

Перед Гао Ту он уже не был взрослым, которому нужно было быть во всеоружии. Ему позволялось быть капризным и резким. Его своенравные, странные и необоснованные вспышки гнева могли повториться в присутствии Гао Ту. Потому что Шэнь Вэньлан смутно чувствовал, что Гао Ту определённо будет готов это терпеть.

Казалось, он никогда не сердился на Шэнь Вэньлана и не умел выходить из себя.

Гао Ту в воспоминаниях Шэнь Вэньлана был удивительно похож на его отца- Омегу, погибшего от рук своего Альфа, пистолетом, но в то же время он кажется несколько иными.

Как и в студенческие годы, он краснел и говорил Шэнь Вэньлану не выбрасывать еду. Гао Ту был невероятно послушным, но всегда тихо напоминал Шэнь Вэньлану, когда тот заходил слишком далеко: «Так делать нельзя».

Например, сейчас.

После того, как Шэнь Вэньлан попросил его «вернуться», Гао Ту, молчавший всё это время, вдруг прошептал: «Я имею право уйти в отпуск или вернуться на работу в компанию. Если господин Шэнь не хочет меня видеть, я могу уволиться немедленно».

Подать в отставку?

Гнев Шэнь Вэньлана внезапно усилился.

Он просто имел добрые намерения и хотел, чтобы Гао Ту вернулся и больше отдыхал!

Кто, чёрт возьми, позволил ему уйти в отставку?

Лжец 05 ( Волк и Кролик) // 82.

Шэнь Вэньлан не знал, что Гао Ту в тот день пошёл на работу с заявлением об увольнении.

Однако позже, поскольку отношение Шэнь Вэньлана немного улучшилось, он стал неохотно уходить.

Гао Ту ненавидел свои колебания и нерешительность. Но «нравится» настолько чудесно, что, кажется, обладает магией, превращая такого ранимого человека, как Гао Ту, в толстокожего, наделённого бесстыдной и скромной храбростью.

Через несколько месяцев он снова уволился.

«А что, если забеременеет, если у твоей Омеги в будущем родится ребёнок?»

«Конечно, аборт! Что ещё?»

«Не задавай мне таких скучных вопросов во время работы. Ты же знаешь, я ненавижу Омег! Тебе есть чем заняться? Если нет, уходи».

«Но заставлять Омег делать аборты...»

«Не говори «Омега», «Омега», разве это не отвратительно?»

«Господин Шэнь, пожалуйста, прекратите постоянно оскорблять Омег! Это противоречит соответствующим положениям Соглашения о равных правах между НПА!»

«Что случилось, Гао Ту? Ты же Бета, собираешься подать на меня в суд от имени Омеги?»

......

Гао Ту не стал бы подавать в суд на Шэнь Вэньлана за Омегу. Но когда он увидел, как Шэнь Вэньлан говорит ему и ребёнку в его животе такие жестокие слова с таким будничным выражением лица, он был потрясён.

В этот момент Гао Ту действительно сдался.

Шэнь Вэньлан до сих пор не может понять, почему Гао Ту, всегда отличавшийся покорностью, вдруг подал в отставку.

Кроткий Бета внезапно проявил своё упрямство, и его поведение было настолько непреклонным, что даже десять быков не смогли бы его сломить.

Шэнь Вэньлан не мог понять, почему Гао Ту ушёл, так же как не мог понять, почему его отец-омега вдруг бросил Альфа, за которого он цеплялся до самой смерти, и умер так легко. Шэнь Вэньлан испытывал смешанные чувства к Омеге, который прошёл через столько трудностей, чтобы произвести его на свет. Годами он думал: «Было бы здорово, если бы этот человек был ещё жив».

Ещё более противоречивые чувства испытывал Шэнь Вэньлан по отношению к Гао Ту. С одной стороны, он не хотел унижаться, чтобы удержать посредственного подчинённого, а с другой — очень не хотел, чтобы Гао Ту уходил.

С этой целью Шэнь Вэньлан, разрываясь между внутренними и внешними чувствами, написал сотни черновиков и даже репетировал их, вставая и умываясь. Но эти несколько слов просьбы об увольнении нервировали сильнее, чем десятитысячесловая речь на отраслевом саммите. Гао Ту, полный решимости уйти, довёл красноречивого Шэнь Вэньлана до состояния заики.

«Не мог бы ты, пожалуйста, не...?»

«Чёрт!» — Шэнь Вэньлан ударил заикающегося идиота в зеркале.

Слабак в зеркале, который даже говорить толком не умел, смущал и злил его. В ярости он не мог сдержать гнева на Гао Ту, спрашивая, почему тот ушёл от него ради омеги, который весь день ходил в лихорадке.

Гао Ту был рядом с Шэнь Вэньланом со школьных лет. Хотя Бета не очень общительный,  Бета всегда со смущённым видом помогал  Шэнь Вэньлану разобраться с любовными письмами, испачканными различными феромонами Омеги.

Шэнь Вэньлан ненавидел Омег, и Гао Ту знал это лучше всех. Кроме того, Гао Ту знал и малоизвестные привычки Шэнь Вэньлана. Например, он не любил кофе, но предпочитал чай, особенно белый, предпочитал кипятить его, а не заваривать. Этот гордый Альфа, обладавший более требовательным языком, чем любой придирчивый Омега, он мог быть придирчивым к температуре воды и к времени заваривания.

Гао Ту много знал о Шэнь Вэньлане.

Но тот не знал, что в день своего выпуска он не смог присутствовать на церемонии вручения дипломов из-за дел своего отца.

Шэнь Вэньлан, который ничего об этом не подозревал, оставался у дверей своего класса до поздней ночи и вышел оттуда рассерженный только после того, как все ушли.

Вот же бедолага! Он уже колледж закончил, а у него даже телефона нет. Шэнь Веньлан купил Гао Тую мобильный телефон, но тот  отказался. Теперь, когда он закончил учёбу, он не знал, как с ним связаться.

Спустя год после того, как они перестали общаться, Шэнь Вэньлан увидел Гао Ту на стене с выдающимися сотрудниками в отделе кадров своей компании, и на мгновение его разум опустел.

«Переведите этого парня в секретариат», — сказал Шэнь Вэньлан. «Я хочу видеть его в своём кабинете каждый день»

Как бы Шэнь Вэньлан не хотел бы в этом признаваться, он уже давно не мог привыкнуть к жизни без Гао Ту рядом с собой.

Чтобы облегчить боль после отставки Гао Ту, Шэнь Вэньлан, веря принципу «с глаз долой – из сердца вон», быстро перевёл его из кабинета председателя.

Хотя Шэнь Вэньлан пожалел об этом сразу же, как только получил приказ о переводе, чтобы не нанести себе удар, он заставил себя, не отменять его. Он отказался от личного туалета в офисе и стал чаще ходить в общественный туалет внизу.

Шэнь Вэньлан заметил, что Гао Ту в последнее время стал чаще ходить в туалет.

Сначала у него возникли злые мысли, что Гао Ту, возможно, бездельничает перед уходом и использует предлог, чтобы пойти в туалет, чтобы найти другую работу.

Но тайно проследив за ним несколько раз, он обнаружил, что это не так.

Гао Ту, похоже, страдал гастроэнтеритом и его часто рвало в ванной.

Болезнь вызывала у Шэнь Вэньлана тревогу, словно в его груди горел огонь.

Шэнь Вэньлан не был склонен к тревоге и имел в своём арсенале множество стратегий.

Однако, несмотря на множество способов удержать полезного подчинённого, он никак не мог удержать Гао Туя, который был твёрдо намерен уйти.

Он всегда считал, что Гао Ту отличается от других.

До того дня .Шэнь Вэньлан, притворившись, что идёт в туалет, следуя за ним, услышал следующий разговор:

«Вам, ребята, придётся усердно поработать после того, как я уйду».

Шэнь Вэньлан увидел, как Гао Ту двусмысленно улыбается красивому Омеге: «Эрик, отныне я доверяю тебе приготовление чая для господина Шэня. Не неси его в офис сам. Можешь попросить секретаря Хуа доставить чай ему. Господин Шэнь, кажется, очень любит его».

Идиот! Кому нужен этот слабак «Энигма»?

Если бы Шэнь Вэньлан не был обязан этому маленькому сумасшедшему огромной услугой на ранних этапах своего бизнеса, он бы не стал создавать себе проблемы и разыгрывать с ним эту паршивую драму о «властном президенте, принуждающем к любви»!

«А?» Омега по имени Эрик вздрогнул и остановился у двери ванной с таким выражением лица, словно съел кучу дерьма. Но, несмотря на это, он не забыл пофлиртовать с Гао Ту. Он моргнул и спросил: «Секретарь Гао, вы действительно решили уйти?»

«Да», — Гао Ту снова улыбнулся ему.

Это привело Шэнь Вэньлана, который давно с ним не разговаривал, в ярость. Чёрт возьми! Он целый день улыбается другим омегам! Неудивительно, что его запутал пузатый омега!

Чёрт возьми! Этот паршивый бета, у которого нет целомудрия и который не умеет говорить «нет»!

Шэнь Вэньлан хотел просто уйти, но, желая узнать следующий ответ Гао Ту, он терпеливо продолжал слушать.

«А что, если господин Шэнь лично попросит вас остаться?» — спросил Эрик. «Видно, господин Шэнь по-прежнему ценит вас, секретарь Гао».

Гао Ту опустил голову, и Шэнь Вэньлан не видел выражения его лица. Он лишь заметил, что тот долго молчал, прежде чем очень тихо сказать: «Нет».

Кто, чёрт возьми, сказал «нет»? Шэнь Вэньлан прижался спиной к стене. Ему захотелось выскочить и накричать на Гао Ту, но он сдержался, затаив дыхание, слушал, как тот продолжал: «Вокруг него, на самом деле, нет недостатка в способных людях. По сравнению с ними, моя работоспособность довольно средняя. Чтобы не отставать от остальных, я всегда очень устаю».

Да ладно! Даже ученики начальной школы знают, что деньги нынче заработать трудно, а дерьмо — трудно есть!

Кто бы не устал, если бы хотел получать такую зарплату?

Блин! Я тоже устал!

Сердце Шэнь Вэньланга взревело.

«А? А как же личная жизнь господина Шена в будущем?» — с большим сожалением сказал Эрик. — «Мне кажется, если вы уйдёте, никто в секретариате не сможет о нём позаботиться».

«Нет». Гао Ту поднял лицо, выражение его лица стало странным. Казалось, он улыбался, но это было не так. Уголки его губ были то прямыми, то приподнятыми, словно их было трудно держать. Он помолчал, прежде чем продолжить: «Не волнуйтесь, рядом с ним секретарь Хуа, проблем не будет».

Ты в этом действительно уверен? Шэнь Вэньлан стиснул зубы!

Неужели Гао Ту и правда рассчитывал, что этот влюблённый сумасшедший останется его секретарем на всю жизнь? Если Хуа Юн и правда захочет продолжать так его раздражать! Тогда ему лучше закрыть компанию и вернуться домой, чтобы унаследовать семейный бизнес! Вместо того, чтобы вечно быть инструментом для любви Хуа Юна, Шэнь Вэньлан предпочёл бы вернуться домой и встретиться с Альфой, который собственноручно убил его отца-омегу!

«Секретарь Хуа отличается от вас». Тот, которого звали Эрик, казался умнее. Он слегка нахмурился и сказал Гао Ту: «Мне кажется, господин Шэнь больше зависит от вас духовно. Что касается секретаря Хуа, ну... не могу сказать наверняка, но, по-моему, господин Шэнь симпатизирует вам немного больше, чем министру Хуа».

Гао Ту не смог сдержать горькой улыбки снова.

Нравится? Он слегка вздохнул.

Сердце его сжалось, словно от удара током, и его снова подступала рвота.

Гао Ту пожал плечами, притворяясь расслабленным, скрывая неловкость, и пошутил, обращаясь к своему добродушному коллеге, который хмурился, потому что переживал за него: «Какой смысл симпатизировать кому-то? Я пришёл работать в компанию не потому, что он мне нравится. Если он не даст мне 10% акций, тогда я подумаю, стоит ли остаться».

Эрик на мгновение удивился, а затем внезапно разразился беспомощным смехом.

«Я не ожидал, что секретарь Гао тоже будет шутить».

Лжец 06 ( Волк и Кролик) // 83

10% акций HS Group? Разве вы не говорили, что хотели 15% в прошлый раз?

Он что, сумасшедший?

Шэнь Вэньлан стиснул зубы и ускорил шаг, чтобы уйти.

Это не первый раз, когда  Гао Ту говорил, что хотел бы приобрести акции компании, прежде чем остаться.

«Какой смысл в этом? Я пришёл сюда работать не потому, что мне это нравится».

Его слова словно стрела поразили сердце Шэнь Вэньлана.

Он заставил Шэнь Вэньлана, который почти привык стоять у двери ванной и подслушивать, почувствовать, что он превратился из заикающегося идиота в извращенца, подслушивающего разговоры людей.

Иногда это 15%, иногда это 10%.

Сколько акций хочет этот чёртов бета, прежде чем он согласится остаться?

Эта мысль ещё больше разозлила Шэнь Вэньлана. Он был в ужасе от того, что вообще всерьёз задумался о том, как разделить акции.

Чёрт возьми! Он что, тоже с ума сошёл! Он и правда подумывает отдать ценные акции секретарью?

«Ты имеешь в виду, что секретарь Гао в прошлый раз сказал, что останется в компании только за 15%, а на этот раз просит 10%?»

"Хм."

«Как вы думайте, почему?»

«Спрашиваю, потому что не знаю! Чёрт возьми! Разве ты не очень вежливый человек? Почему ты не можешь дать конструктивный совет?!»

«Вэньлан». Голос Хуа Юна был невероятно мягким, этот голос навсегда оставил след на его любимом Альфе. Он был в хорошем настроении и великодушно простил грубость Шэнь Вэньлана.

«Ты когда-нибудь думал, что секретарь Гао, возможно, просто шутит?»

«Шутка?» — Шэнь Вэньлан не поверил и раздражённо сказал: «Что тут смешного? К тому же, Гао Ту никогда не шутит».

«Это с тобой », — сказал Хуа Юн. «То, что он не шутит с тобой, не значит, что он не будет шутить с другими».

«Он не хочет шутить со мной, но продолжает заигрывать с другими?» — Шэнь Вэньлан повысил голос. Он зарычал, словно волк с выщипанной бородой: «О чём, чёрт возьми, думает этот идиот!»

Хуа Юн отодвинул телефон подальше. Будучи Энигмой, он обладал слухом в несколько раз более острым, чем обычный Альфа. Он потёр уши и с презрением сказал Шэнь Вэньлану: «Ты такой шумный, как мощный оратор. Неудивительно, что секретарь Гао тебя недолюбливает».

«Да кто хочет, ему понравится?»

«Если ты не хочешь ему понравиться, тогда почему продолжаешь мне звонить?»

«Разве это не нормально — заботиться о тебе?»

«О, спасибо за заботу». Хуа Юн улыбнулся. «Но, думаю, вам стоит быть внимательнее к себе. У нас всё идёт хорошо. Приложив немного усилий, вы скоро сможете присутствовать на нашей с господином Шэном свадьбе. Ждёте этого?»

С нетерпением ждём!

Шэнь Вэньлан, у которого случился приступ сладкого, повесил трубку, прежде чем его заставили съесть еще больше сладостей.

Он взял чашку в правой руке, отпил глоток чая и с холодным лицом набрал внутренний номер офиса, сказав на другом конце провода: «Войдите».

Через мгновение дверь одновременно распахнули два руководителя секретариата и помощника, каждый с таким видом, словно столкнулся с серьёзным врагом.

«Что случилось с господином Шэнем?»

«Разве бизнес-отдел не взял отпуск, чтобы отпраздновать успех личной жизни главного акционера? Вы должны быть сегодня свободны! Почему чай, который вы завариваете, такой невкусный?»

«Я попросил заварить чай по инструкции, составленной секретарём Гао». Помощник руководителя нервно сказал: «Секретарь Гао взял сегодня сверхурочную работу и всё ещё сидит в кабинете внизу. Может, попросить его подняться?»

«Не нужно!» Лицо Шэнь Вэньлана немного помрачнело: «Без него вы даже чай не можете заварить? Тогда зачем мне его приглашать?!»

«Извините». Заместитель руководителя отдела быстро подошёл и забрал чашку: «Я сделаю ещё одну чашку позже, можете попробовать».

«Нет необходимости». Шэнь Вэньлан с каменным лицом спросил секретаря: «Как проходит передача дел у Гао Ту?»

«Секретарь Гао этим занимается». Гао Ту пользуется большой популярностью в компании и имеет хорошие отношения со многими коллегами. Секретарь-менеджер — не исключение. Услышав вопрос Шэнь Вэньлана, он поспешно ответил: «Не волнуйтесь, господин Шэнь, секретарь Гао всегда был скрупулезен. Даже если он уйдёт, он всё равно хорошо сдаст работу».

«Да», — быстро повторил помощник руководителя отдела. «Когда секретарь Гао покидал кабинет директора, он даже оставил список ваших  предпочтений, симпатий , антипатий . Он был настолько подробным, что он даже перечислил ваши обычные лекарства. Хотя это не входило в должностные обязанности секретаря Гао, это невероятно помогло нашему отделу помощников»

Кто в компании не знает, что Гао Ту — любимчик начальника?

Помимо работы, Шэнь Вэньлан настолько полагался на него, что даже брал его с собой на частные вечеринки. Во время ежедневного сна в его гостиную мог заходить только Гао Ту. Говорили, что они были знакомы уже десять лет.

На самом деле, одно лишь отношение Гао Ту к работе уже само по себе делает его весьма вероятным объектом неприязни коллег. Ведь, хотя его зарплата не самая высокая в компании, он, без сомнения, самый трудолюбивый сотрудник. На фоне трудолюбия Гао Ту все остальные, обычные трудолюбивые сотрудники, сразу же меркнут.

Однако особая близость и доверие Шэнь Вэньлана к нему заставляли других коллег, имевших на него претензии, не осмеливаться открыто высказывать ему претензии. Хотя все надеялись, что этот «король бросков» не будет так усердно работать, они не решались сказать об этом вслух, намеренно или не намеренно, поддерживали с Гао Ту дружеские отношения. Даже несмотря на приближающийся уход Гао Ту, эту тонкую связь оказалось трудно разрушить.

Когда Гао Ту впервые предложил уйти в отставку, коллеги из секретариата и ассистентов были очень рады. Втайне они радовались, что Гао Ту, этот «круглосуточный и долговременный дежурный дьявол», наконец-то покидает компанию.

Но вскоре они поняли, что радовались слишком рано.

С тех пор, как Гао Ту переехала этажом ниже, Шэнь Вэньлан стал чаще выходить из себя. Каждый день он хмурится, словно весь мир задолжал ему кучу денег.

Обычно, когда босс злится, ругают и страдает только секретарь Гао. Но теперь огнетушитель, распыляющий на дракона, убрали. Когда дракон разгневается, страдать будут все.

В такие дни все руководители бизнес-подразделений стараются не привлекать к себе внимания...

Чтобы показать, что он хорошо справился со своей работой, помощник быстро достал список, который оставил им Гао Ту, и показал его Шэнь Вэньлану: «Мы реорганизовали его на основе базовой версии, предоставленной секретарём Гао». Он взглянул на лицо Шэнь Вэньлана и продолжил: «Секретарь Гао всегда очень внимателен. Хотя ему пришлось временно отлучиться по личным обстоятельствам, он действительно ценит вас».

«Правда?» Шэнь Вэньлан всё ещё выглядел несчастным, но его хмурое лицо слегка разгладилось. Он поднял руку и взглянул на часы. Было чуть больше шести. Секретариат заканчивал работу в 5:30, но Гао Ту обычно работал сверхурочно целый час. Если он хочет его увидеть, проще всего встретиться с ним в это время на лифте. Даже если он не сможет столкнуться с ним в лифте, они могут встретиться, если он подождёт его в вестибюле больше десяти минут.

Шэнь Вэньлан отодвинул стул, встал и сказал: «Гао Ту за эти годы пережил многое. Я волнуюсь, поэтому мне нужно встретиться с ним лично...»

«Я обо всём позабочусь», — раздался тёплый и спокойный голос.

Шэнь Вэньлан вздрогнул и посмотрел в сторону двери.

Гао Ту стоял в дверях кабинета, на его лице не было никаких эмоций, но Шэнь Вэньлан ясно видел боль в его глазах.

«Господин Шэнь, — сказал он, — я завершил передачу всей конфиденциальной информации в кратчайшие сроки. Что касается вашей личной конфиденциальности, включая, помимо прочего, ваш домашний пароль и доступ к файлам в вашем личном почтовом ящике, я передам её новому помощнику или секретарю. Если вы всё ещё обеспокоены, я могу подписать дополнительное соглашение о конфиденциальности, которое будет оставаться в силе всю жизнь».

Нет, я не это имел в виду.

Тон Гао Ту был очень спокойным, как будто он говорил о сути дела, но его спокойствие при выполнении работы вызывало у Шэнь Вэньлана необъяснимое волнение.

«Я не...»

«Босс Шэнь». Гао Ту был мягок и непреклонен. Он не принял ни его уговоров, ни его оправданий. Он спокойно, но твёрдо перебил его: «Я также удалил NFC-данные контроля доступа в вашу комнату отдыха. Процедура сброса пароля будет передана новому секретарю. Если вам больше ничего не нужно, я уйду».

«Подожди!» — окликнул его Шэнь Вэньлан, он сделал шаг слишком быстро и чуть не споткнулся о ковёр перед стулом.

Гао Ту из вежливости остановился, обернулся, холодно посмотрел на него сквозь линзы и спросил: «Что-нибудь ещё?»

«Ну что?» — спросил Шэнь Вэньлан. — «Твоя сестра чувствует себя лучше?»

Гао Ту был явно удивлён, что Шэнь Вэньлан поднял эту тему. Он был ошеломлён, а затем внезапно рассмеялся. Но это был не радостный смех.

«Большое спасибо за вашу заботу. Я верну вам деньги за лечение моей сестры как можно скорее. Извините, это может занять некоторое время». Гао Ту поднял голову и спокойно посмотрел на него. Его слова были полны нежной благодарности за помощь: «Я верну вам деньги как можно скорее, спасибо, господин Шэнь».

У Беты перед ним были глаза, способные легко заставить Шэнь Вэньлана нервничать или даже задыхаться. Внешность у него была обычная, ничем не примечательная, но его яркие глаза и пухлые губы всегда вызывали у Шэнь Вэньлана учащённое сердцебиение и жажду.

Гао Ту, вероятно, не выспался: под глазами залегли тёмные круги, а бледное лицо выражало усталость. Сердце Шэнь Вэньлана от изнеможения необъяснимо сжалось, и он невольно сделал шаг в его сторону.

Гао Ту сделал большой шаг назад, словно торопясь сбежать. Он вежливо, но сдержанно поклонился Шэнь Вэньлану и искренне сказал: «Большое спасибо за всё это время. Я верну всё, что вы мне одолжили».

Лжец 07 ( Волк и Кролик) // 84

[ABO Development Bank] На ваш счёт 9998 поступил возврат в размере 21 000,00 юаней от Гао Ту 19 июня в 21:12, остаток на счете составляет 19 825 578,57 юаней.

В тот момент, когда Шэнь Вэньлан получил текстовое сообщение от Гао Ту о возврате долга, он почувствовал волну слабости.

С того момента, как он оказал помощь Гао Ту, и до сих пор Шэнь Вэньлан ни разу не подумал о том, чтобы потребовать вернуть долг.

Когда они впервые встретились в компании HS, Гао Ту подрабатывал ещё и по выходным на другой работе.

Каждые выходные он не мог вовремя ответить на сообщения Шэнь Вэньлана. Не в силах найти тему для разговора, Шэнь Вэньлан постепенно выработал привычку«требовать долги» у Гао Ту каждые выходные.

Он узнал, что Гао Ту подрабатывал в баре, и именно он предложил переписать долговую расписку следующим вечером.

Шэнь Вэньлан очень хорошо помнил, что это была суббота.

Он и его деловые друзья ужинали в ресторане неподалёку от бара. На обратной дороге из-за дорожного контроля водитель был вынужден изменить маршрут и подобрать его у другого входа в переулок. В результате Шэнь Вэньлану пришлось пешком пройти по переулку небольшое расстояние.

Возле задней двери бара он увидел курящего Гао Ту.

Тогда Шэнь Вэньлан впервые узнал, что Гао Ту на самом деле курит.

Тусклый свет уличного фонаря осыпал лицо Беты золотыми осколками. Издалека его пропорции тела казались очень пропорциональными: широкие плечи и узкая талия. На нём был тёмный рабочий фартук, обёрнутый вокруг талии. Он слегка опустил голову, держа белоснежную сигарету в тонких пальцах. Его пухлые, мягкие губы обхватили фильтр. Он глубоко затянулся, затем слегка приоткрыл губы и выдохнул светло-серое, одинокое и холодное кольцо дыма.

Шэнь Вэньлан стоял, недалеко от конца переулка. Но почему-то, когда он наблюдал за ним, как тот опускал голову и курил в одиночестве, он чувствовал себя невероятно отрицательным.

Район, где он встретил Гао Ту, считается районом с наихудшей общественной безопасностью в городе Цзянху из-за большого количества баров.

На следующее утро Шэнь Вэньлан, плохо спавший прошлой ночью, попросил отдел кадров отправить Объявление о том, что сотрудникам HS Group не разрешается работать неполный рабочий день вне компании.

Позже телохранитель, приставленный к бару, сообщил ему, что Гао Ту уволился. С тех пор Гао Ту никогда не отвечал на его сообщения с опозданием, даже в выходные.

Когда-то Шэнь Вэньлан верил, что если бы он только нашёл повод повысить Гао Ту зарплату, на его лице больше никогда не было бы того усталого, потерянного и беспомощного выражения, которое он видел той ночью под уличным фонарём. Он подумал, что, если предложить ему достойную зарплату – не слишком высокую, чтобы роскошь не подавила в нём простоты и сердечности. И не слишком низкую, чтобы Гао Тую не пришлось беспокоиться о заработке и о медицинских счетах сестры. Тогда Гао Ту больше не будет в центре внимания, где ему не место, под похотливыми взглядами пьяных Альф и Бет в переулках.

Он думал, что Гао Ту больше никогда не будет так далеко от него и останется с ним навсегда. Из-за благодарности и из-за денег.

Однако с того дня, как Гао Ту передал свою работу и без сожалений покинул HS Group, Шэнь Вэньлан понял, что ошибался.

Он всё ещё находил различные причины и отправлял множество сообщений Бете. Поначалу Гао Ту отвечал часто. Но по мере того, как настроение Шэнь Вэньлана ухудшалось, а его отношение становилось всё более враждебным, частота ответов Гао Ту постепенно уменьшалась.

Прошло три дня с последнего ответа Гао Ту. После этого весь чат напоминал монолог Шэнь Вэньлана с самим собой.

16 июня, 11:22

HS Шэнь Вэньлан: «Куда ты дел мои чёрные запонки?»

16 июня, 11:37

Тутуту: «Во втором ящике с левой стороны шкафа в офисной гостиной».

16 июня, 11:38

HS Шэн Вэньлан: «О, спасибо».

16 июня, 11:41

Тутуту: «Пожалуйста».

16 июня, 22:43

HS Шэнь Вэньлан: «Гао Ту, когда ты собираешься женится на этого омега, у которого каждый день лихорадка?»

16 июня, 22:55

Тутуту: «Извините, это моя личная жизнь».

16 июня, 22:55

HS Шэнь Веньлан: «Какая конфиденциальность? Я только что спросил тебя о дате твоей свадьбы, почему ты такой чувствительный? Конфиденциальность? Как выглядит твой Омега? У тебя есть фотография? Пришли мне».

16 июня, 22:57

Тутуту: «Извините, нет».

16 июня, 22:55

HS Шэнь Веньлан: «Как кто-то может не фотографировать! Гао Ту, когда ты стал таким скупым?»

17 июня, 01:12

HS Шэнь Веньлан: «Привет, ты там?»

17 июня, 01:13

HS Шэнь Вэньлан: «Гао Ту, перестань притворяться мёртвым!»

17 июня, 01:14

HS Шэнь Вэньлан: «Почему ты защищаешь Омегу таким образом? [Нож]»

17 июня, 01:15

HS Шэнь Вэньлан: «???????????????????»

17 июня, 01:39

HS Шэнь Вэньлан: «Эй. Говори! Ты спишь?»

17 июня, 01:40

HS Шэнь Вэньлан: «Тогда ответь, как только проснёшься завтра».

17 июня, 01:41

HS Шэнь Вэньлан: «Спокойной ночи».

17 июня, 01:41

Вы отозвали сообщение. (Вы отозвали предыдущее сообщение «Спокойной ночи»).

......

Если продолжить прокрутку, содержание станет ещё более возмутительным.

Шэнь Вэньлан чувствовал себя умственно отсталым, неспособным контролировать свои эмоции. Но как только он подумал о том, как Гао Ту решил уйти в отставку ради Омеги, он потерял над собой контроль.

Он чувствовал гнев и тревогу, ему казалось, будто на грудь ему давит огромный камень, и он не мог дышать. Думая о том, что Гао Ту не ответил на его сообщение из-за Омеги, Шэнь Вэньлан почувствовал, будто задыхается от нехватки кислорода.

19 июня, 09:17

HS Шэнь Вэньлан: «???????????????????»

19 июня, 09:19

HS Шэнь Вэньлан: «Гао Ту, ответь на сообщение!»

19 июня, 09:37

HS Шэнь Вэньлан: «Если ты сейчас не ответишь на моё сообщение, то можешь  навсегда забыть об этом!»

19 июня, 09:38

Вы отозвали сообщение. (Отозвать предыдущее сообщение)

19 июня, 09:39

Шэнь Вэньлан: «Не пиши мне больше! Кому какое дело!»

19 июня, 09:40

Вы отозвали сообщение. (Отозвать предыдущее сообщение)

19 июня, 21:09

HS Шэнь Вэньлан: «Гао Ту, как насчёт денег, которые ты мне должен? Разве ты не обещал вернуть их как можно скорее? Почему ты до сих пор не вернул?»

19 июня, 20:10

HS Шэнь Вэньлан: «Гао Ту, ты ведь не отступишь от своего слова, верно?»

Через две минуты телефон наконец зазвонил.

Проведя всю ночь в печали, Шэнь Вэньлан воспрял духом. Он быстро взял телефон и проверил WeChat, но обнаружил, что Гао Ту так и не ответил.

Ему пришло новое сообщение на телефон. Когда он открыл, его сердце заколотилось, а давление резко подскочило до 200. На самом деле это было уведомление о пополнении счёта.

Гао Ту вернул ему деньги, которые он должен был заплатить в следующем месяце авансом.

Гнев подобен петарде, смоченной водой: искры горят на фитиле, но огонь не разгорается, и вскоре он гаснет. После остаётся жгучее, пустое и неприятное чувство.

«Давай ещё раз навестим Шэн Шаоюя». Посидев некоторое время, не дождавшись ответа от Гао Ту, Шэнь Вэньлан встал с дивана и подумал: «Похоже, Шэн Шаоюю придётся провести несколько дней в больнице Хэци. В конце концов, он партнёр Хуа Юна. Как я могу не навестить его, когда он так серьёзно ранен?»

Он попросил кого-то найти ресторан, который в последнее время пользовался большой популярностью, и купил у спекулянта тарелку рыбного супа. Он отнёс еду в Хэци.

Пробыв в палате Шэн Шаоюя всего несколько минут, Шэнь Вэньлан нашёл предлог уйти. В рыбном супе из ресторана, где ходят интернет-знаменитости, наверно было слишком много добавок, после нескольких глотков Шэн Шаоюя внезапно вырвало.

Хуа Юн посмотрел на него, и его взгляд внезапно стал холодным.

Шэнь Вэньлан вскрикнул от невезения и тут же нашёл предлог уйти, чтобы не оставаться дольше и не навлечь на себя гнев этой мелочной Энигмы.

После посещения пациента и выхода из палаты пришло время идти домой. Но каким-то образом он оказался на том этаже больницы, где лежала Гао Цин.

Шэнь Вэньлан бродил снаружи палаты, не зная, стоит ли ему входить. Гао Цин, должно быть, уже спала. Но если он не пойдет к Гао Цин, как он сможет увидеть Гао Ту?

Когда Шэнь Вэньлан оказался в затруднительном положении, он внезапно увидел Гао Ту, выбегающего из палаты Гао Цин с бледным лицом он зашёл в туалет.

Общественный туалет в отделении был предназначен для пациентов смешанной группы (АВО).

Шэнь Вэньлан несколько раз колебался, в конечном итоге, решил подождать снаружи.

Несмотря на их близость, Шэнь Вэньлан понятия не имел, что делать, даже если бы увидел Гао Туя...

Впервые в жизни он почувствовал себя беспомощным и неловким. Он ничего не мог сделать. Словно он был наказан, он мог только стоять, и нетерпеливо ждать. Но Гао Ту так и не вышел, сколько бы он не ждал.

Ему лишь позвонил Хуа Юн с радостной новостью о беременности Шэн Шаоюя.

На другом конце линии Энигма был так счастлив, что рассмеялся и шутил, но он также не забыл строго-настрого запретить ему в ближайшее время связываться с Шэн Шаоюем.

В пустом коридоре Шэнь Вэньлан держал телефон, его лицо выражало заинтригованность: «Беременный?»

«Да», — спокойно ответил Хуа Юн на другом конце линии: «Я хотел сообщить тебе лично. Но Чан Юй сказал, что ты спустился». Он многозначительно спросил, поднял брови и улыбнулся: «Вэнь Лан, что ты делал внизу? Навещал сестру секретаря Гао?»

«Посещаю других сотрудников, находящихся на больничном», — сухо ответил Шэнь Вэньлан и спросил Хуа Юна: «У тебя есть возражения?»

«Нет», — сказал Хуа Юн. «В любом случае постарайся в ближайшее время не появляться перед господином Шэном. Не расстраивай его снова».

«Не волнуйся», — усмехнулся Шэнь Вэньлан: «Если бы Чан Юй не сказал, что ты выглядишь так, будто умираешь, я бы сегодня не пришёл».

А, Альфа S-класса с большим животом? Какая редкость!

Шэнь Вэньлан усмехнулся, когда почувствовал чрезмерную нервозность Хуа Юна.

Хуа Юн молчал, а потом вдруг сочувственно сказал: «Кажется, в последнее время вы не очень популярны. Я слышал, что секретарь Гао подал в отставку? А господина Шэна недавно стошнило, когда он вас увидел».

"......"

«Его вырвало из-за меня?»

Когда речь зашла об отставке Гао Ту, Шэнь Вэньлана тут же задели за живое, и он усмехнулся: «Его рвало, разве не потому, что он беременен вашим ребёнком?»

«Ты меня ещё не поздравил». Узнав новость о ребёнке, Хуа Юн стал чаще улыбаться. Он простил сарказм Шэнь Вэньлана и любезно рекомендовал себя: «Кстати, Вэньлан, хочешь, я научу тебя, как вернуть сердце секретаря Гао?»

«Вернуть?» — вдруг раздался голос Шэнь Вэньлана на другом конце линии: «Почему я должен его вернуть?»

«Как ты думаешь, почему?» Хуа Юн язвительно разоблачает его: «Если ты не хочешь его вернуть, почему ты должен оставаться в больнице и отказываться уходить? Разве не потому, что сестра секретаря Гао тоже госпитализирована с Цы?» Он рассмеялся и очень гордился своими ударами: «Ради того, что ты помог мне преследовать господина Шэна, не вини меня за то, что я рассказал тебе об этом заранее. Сестру секретаря Гао выпишут послезавтра. Если хочешь признаться, сделай это как можно скорее».

Что? Признание? Гао Ту? Как такое возможно!

Шэнь Вэньлан был подобен волку, которому наступили на хвост. С покрасневшими глазами он воскликнул: «Не лезь не в своё дело! Ты, сумасшедший, притворился Омегой, чтобы обманывать людей!»

Сердито повесив трубку, Шэнь Вэньлан почувствовал себя ещё более неловко и несколько минут он бродил по коридору.

Гао Ту, вероятно, утонул в туалете, поскольку его нигде не было видно.

Вспоминая сообщения в WeChat которые так и остались без ответа, и поспешном возврате долга, сердце Шэнь Вэньлана колотилось, лоб напрягся, и он почувствовал раздражение.

Он постоял снаружи ещё несколько минут, а затем толкнул дверь и вошёл.

В этот момент в общественном туалете не было никого, кроме него и Гао Ту.

Явно подавленный звук рвоты сразу же привлёк внимание Шэнь Вэньлана. Он пошёл на звук и наконец остановился у двери последней кабинки.

Гао Ту, не подозревавший о присутствии Шэнь Вэньлана за дверью, обливался потом. Он с отчаянием смотрел на палочку теста на беременность с двумя полосками в своей руке, его губы были белыми, как светлый кафель в ванной.

Анализы крови и мочи показали, что он действительно был беременным.

Гао Ту сжал живот от боли, его желудок скрутило, и он не мог прекратить рвоту.

Вероятность, того, что Омега без метки смог бы забеременеть, была изначально крайне низка. Более того, у него также было феромонное расстройство, и врач давно поставил ему диагноз «трудности с зачатием».

Как он мог забеременеть с первой попытки?

Как же не повезло: столкнуться с пьяным Альфа во время лихорадки, и без всякой видимой причины оказаться с ним в постели. Как же не повезло: узнав о высокой вероятности беременности, набраться смелости спросить: «А что, если у твоего омеги в будущем появится ребёнок?» – и тут же услышать от любимого Альфы такие решительные слова: «Конечно, аборт! Что же ещё?»

На самом деле Гао Тую никогда не везло. У него отец-игрок, мать бросившая его, и его хрупкая сестра.

Но в тот момент, когда он услышал, как Шэнь Вэньлан сказал: «Аборт», его грудь, которая долгое время была вынуждена быть сильной и онемевшей из-за жизненных невзгод, внезапно ощутила боль, как никогда раньше.

Это была такая боль, какой он никогда раньше не испытывал: мама ушла из дома, отец избивал его, а сестра тяжело болела.... Словно ударили в грудь, крови не было, но сердце остановилось.

Его охватил ужас, в ушах шумело, едва придя в себя, он тут же подумал об уходе.

Отношения, державшиеся на обмане, достигли своего предела после десяти лет.

Дружба, за которую пришлось бороться так упорно, оказалась всего лишь иллюзией.

Конечно, он не мог сдаться, отказаться от иллюзии, обретённой ложью, терпением боли и чрезмерными инъекциями ингибиторов.

Не то чтобы Гао Ту раньше не видел подобного сна.

Как однажды Шэнь Вэньлан внезапно осознал, что Омега — не такое уж и страшное существо. Тогда Гао Ту наконец нерешительно признался ему, что он — Омега, который надеялся на равную дружбу.

Или, возможно, это было больше, чем просто дружба.

Шэнь Вэньлан, ненавидевший Омег, был красивым, высоким и невероятно харизматичным Альфой S-ранга, человеком, который привлекал бесчисленных Омег, как мотыльков на пламя.

Они подходили к нему, желая обняться, жаждали получить его метку. Но Гао Ту был вульгарным, как и все они.

В этот момент Гао Ту почувствовал, что он, возможно, на грани смерти.

Свет в туалете холодно светил на кафель. Даже в этой дорогой частной больнице кафель был настолько блестящим, что в нём могло отражаться отражение человека. Гао Ту стоял на на коленях, его рвало до тех пор, пока желудок не опустел, но он всё ещё не мог остановить сухую рвоту.

Тошнота, изжога, головокружение и холодный пот.

Его одежда промокла от пота, и он очень замёрз. Он дрожал, не обращая внимания на грязь, и ему пришлось крепко держаться за унитаз, чтобы не упасть на пол.

Без поддержки Альфы на ранних сроках беременности симптомы его феромонного расстройства стали более серьёзными, ему приходилось менять подавляющий феромоны пластырь каждые два часа, чтобы убедиться, что феромоны не просачиваются.

Знакомый врач Омеги оказался очень приятным человеком. Узнав, что Гао Ту неожиданно забеременел, он продолжал уговаривать его, надеясь, что тот сможет передумать и отказаться от ребёнка.

Врачи неоднократно подчёркивали болезненность беременности, родов и воспитания ребёнка в одиночку.

Сегодня Гао Ту вкусил горький плод.

«Если ты настаиваешь на этом ребёнке, то тебе следует найти Альфу, который сделал тебя беременным! Даже если он не сможет поставить на тебе метку, ты должен хотя бы попросить у него пробирку цельной крови!» Врач беспомощно сказал ему: «Всего 200 миллилитров, альфа-феромон, содержащийся в нём, может спасти тебе жизнь! Это твоя первая беременность, ты не представляешь, какая это пытка — вынашивать её в одиночку!»

Пытка? В этом мире нет более страшной пытки, чем быть разоблачённым Шэнь Вэньланом.

Гао Ту приснился самый ужасный сон, связанный именно с этим. — Шэнь Вэньлан неожиданно узнал, что он — отъявленный лжец и «грязный Омега», которого Шэнь Вэньлан ненавидел больше всего.

В кошмаре этих дней Гао Ту, разоблачённого, каждый раз вели в операционную. Бледное лицо под беспросветным светом, смущённо бормотало, отчаянно пытаясь объяснить угрюмому Шэнь Вэньлану: «Господин Шэнь, я не хотел вам лгать. Я действительно Омега, но...»

Каждый раз он отказывался сдаваться, всё ещё пытаясь лгать, всё ещё будучи неуклюжим лжецом.

«Этот ребенок не твой».

«Ненавижу лжецов...», — И Шэнь Вэньлан почти каждый раз говорил одно и то же.

Он всё ещё был таким гордым, таким красивым, таким недостижимым, таким недоброжелательным. Уголки его прямых губ были напряжены, вытянуты в прямую линию, выражающую пустоту.

Эти глаза, от каждого взгляда которых Гао Ту чувствовал, как сердце его колотится, были полны ненависти и презрения: « Я ненавижу грязных, коварных Омег еще больше».

«Но это не твой ребёнок», — отчаянно пробормотал Гао Ту, выдумывая что-то против своей воли: «Этот ребёнок другого Альфы. Серьёзно, поверь мне». Говоря это он содрогался от собственного бесстыдства, прозрачные слёзы неудержимо текли по его щекам.

Шэнь Вэньлан оставался невозмутимым, словно убеждённым в том, что тот подлый лжец. Он мудро и холодно ответил: «Нет, это мой ребёнок». Его глаза сузились, голос был холодным, знакомым и одновременно незнакомым: «Прекрати, откажись от него. Он нежеланный в этом мире. Это мерзкое, ничтожное дитя, растёт в жалком чреве Омеги».

Прервать ...

Прекратить...

Прекрати это...

Каждый раз Шэнь Вэньлан во сне говорил это.

Без исключения.

В последнее время Гао Ту видит этот сон почти каждую ночь.

Со временем он всё больше опасался рисковать. Ежедневные поездки в компанию казались пыткой. Ради детей он не осмеливался продолжать использовать ингибиторы. Ему оставалось лишь часто менять пластыри и тщательно избегать контактов с Шэнь Вэньланом.

Три дня назад ему наконец разрешили окончательно уйти с работы.

В полдень того дня, когда он уходил из компании, Гао Ту стоял напротив здания штаб-квартиры и смотрел вверх. Огромная вывеска HS сияла на солнце. Он сразу заметил серебристое окно на верхнем этаже с самыми широкими панорамными окнами от пола до потолка. Это была самая ослепительная деталь здания.

Кроме того, это было единственное окно, специально спроектированное, защищённое от посторонних глаз, светового загрязнения и тепла.

Гао Ту знал, что за этим окном сидит Шэнь Вэньлан.

Как и это прекрасное окно, сияющее неповторимым блеском, он был единственной звездой, которую Гао Ту мог видеть в хмуром ночном небе.

Он смотрел на него, глаза его ныли, шея затекла, по лицу текли слёзы и рыдания. Он так долго привык смотреть вверх, и как только он решил отвести взгляд, он словно потерял цель и начал чувствовать себя потерянным.

Но потребовалось десять лет, чтобы увидеть такой прекрасный сон.

Даже сейчас настало время просыпаться.

Но для Гао Ту, который пользовался близостью и доверием Шэнь Вэньлана, это уже было большой удачей.

Не о чем сожалеть. Слишком жадных ждёт возмездие.

Гао Ту отвёл взгляд, крепко обнял картонную коробку и очень спокойно задумался.

Всё кончено.

«Гао Ту, ты там?»

Сквозь тонкую дверную панель внезапно раздался знакомый голос, а затем раздался настойчивый стук в дверь.

«Ты в порядке? Открой дверь!»

Гао Ту на мгновение застыл, его тело застыло. Он поднял лицо, покрытое холодным потом, и так нервничал, что горло сжалось.

«Я в порядке», — сказал он. «Не входи».

Лжец 08 ( Волк и Кролик) // 85

Стук в дверь внезапно прекратился.

Но холодный голос Альфы не остановился.

«Гао Ту, ты в порядке?»

От страха и потрясения горло словно перерезали ножом. Сил на рвоту уже не было, но тошнота и головокружение ничуть не походили. Гао Ту долго стоял, прислонившись к двери, прежде чем едва смог встать. В панике он вытер пот и нерешительно толкнул дверь.

И действительно, за дверью появилось красивое, но мрачное лицо Шэнь Вэньлана.

"Что с тобой не так?"

Гао Ту онемел, его взгляд был чёрно-белым. Он не мог ответить, и у него не было сил лгать. Он лишь крепко сжал бледные губы, словно раковину моллюска, которую невозможно открыть, и вышел слабыми шагами.

Зеркало в ванной отражало тревожное лицо. Если не считать слегка покрасневших глаз и кончика носа, даже губы были синими.

Из-за рвоты Гао Ту снял очки. Его глаза, весь день скрытые линзами, запали в светло-голубых глазницах. Уголки глаз слегка опустились, зрачки слезились, и вид у него был очень несчастный.

Гао Ту простоял у раковины больше десяти секунд, пока головокружение не прошло. Затем он опустил голову, выдавил немного пены и начал мыть руки. Вымыв руки, он зачерпнул воды и начал полоскать рот и лицо.

«Почему ты молчишь?» Шэнь Вэньлан последовал за ним, нахмурившись, с ещё более угрюмым выражением лица.

«Я в порядке». Гао Ту протёр линзы салфеткой, надел очки и наконец повернулся к Шэнь Вэньлану.

«Не могли бы вы сначала выйти? Я хочу умыться».

Он выглядел заметно измождённым. Вероятно, из-за рвоты уголки глаз и кончик носа покраснели. Смущение и слабость Гао Ту, его уклончивость и хитрость – всё это вызывало у Шэнь Вэньлана дискомфорт.

На самом деле он уже давно заметил, что с Гаоту что-то не так.

Этот бета-сотрудник, возможно, болен, и, скорее всего, у него гастроэнтерит. Многие симптомы присутствовали ещё до его ухода из компании, например, он находился в состоянии транса, часто отвлекался и постоянно прятался в туалете для сотрудников, чтобы тайком вызвать рвоту.

Омега, беременный семенем от Гао Туя, вероятно, не знал, как заботиться о людях. Даже несмотря на то, что его собственный Бета был так болен, он даже не потрудился отвезти его в больницу.

Очевидно, Шэнь Вэньлан, тайно наблюдавший за каждым движением Гао Ту, был гораздо лучше, чем измученный Омега. Будучи старшим по званию и бывшим одноклассником, Шэнь Вэньлан не возражал отвезти Гао Ту в больницу, когда у него было время.

Но с тех пор, как он подал заявление об увольнении и перебрался в кабинет секретаря, Гао Ту избегал его, как змея. В компании Шэнь Вэньлан не мог даже поговорить с ним наедине, не говоря уже о том, чтобы отвезти его в больницу после работы.

Годами Гао Ту отвечал за его расписание и даже за личную жизнь. Этот упрямый, импульсивный бета практически освоил его движения.

Он избегал Шэнь Вэньлана даже более умело, чем знаменитость избегает папарацци.

Шэнь Вэньлан несколько раз прятался за пределами компании, надеясь случайно столкнуться с Гао Ту, но каждая попытка терпела неудачу. Постоянные неудачи привели Альфу S-ранга, редко знавшего вкус поражений, в ярость и гнев.

Пусть его рвало, он предпочитал упорно не ходить к врачу и избегать Шэнь Вэньлана. Ну и что? Пусть блеет! Даже если умрёт от болезни, всё!

Несмотря на это, Шэнь Вэньлан не мог не «случайно» зайти в общественный туалет и не столкнуться с Гао Ту.

Он «изредка» проходил мимо кабинета секретаря, с суровым выражением лица окликал руководителя группы секретарей, бросал взгляд на спину Гао Ту, который был занят работой в стеклянном отсеке, и ругал ни в чём не повинного руководителя. Благодаря пристальному вниманию Шэнь Вэньлана в течение месяца, пока Гао Ту выполнял работу, вся команда секретарей не высовывалась и достигла беспрецедентной эффективности работы.

Стоя у двери общественного туалета Хэци, Шэнь Вэньлан, которого Гао Ту только что вежливо попросил выйти, чувствовал себя немного неуверенно. Он колебался...

Может, на этот раз ему просто стоит отвезти Гао Ту в ночной приёмной, и спросить его, что, чёрт возьми, происходит? Почему его так рвёт? Он хорошо ест? Почему он не идёт к врачу?

Шэнь Вэньлан скрестил руки на груди, тревожно размышляя, и в одно мгновение ему в голову пришла невероятная идея.

У Шэн Шаоюя сегодня тоже была рвота, и симптомы у него были похожи на те, что были у Гао Ту.

Сердце Шэнь Вэньлана сжалось, и он почти сразу заподозрил, что Гао Ту—беременный.

Но, подумав об этом, он вдруг почувствовал, что это слишком возмутительно.

Гао Ту — самая обычная бета. Как и Шэн Шаою Альфа, которому «повезло» встретить Энигму– человека, который появляется лишь раз на миллиарды людей, и вероятность случайной беременности была крайне мала. Кроме того, Шэнь Вэньлан совсем не хотел, чтобы Гао Ту забеременел от кого-то другого, конечно же, было бы лучше, если бы кто-то другой тоже не забеременел от Гао Туя.

Так что это все-таки гастроэнтерит.

Думая об этом, он не мог не вспомнить о причине отставки Гао Ту, и его вдруг охватило нехорошее предчувствие.

Этот мерзкий Омега, который не может позаботиться о своём партнёре, смеет беременеть! Не дайте ребёнку и Бете умереть от его заботы!

Чёрт возьми! Если он хочет умереть, почему он не может умереть в одиночестве? Зачем втягивать в это своего ...

Погоди, его Гао Ту? Моего Гао Ту?

Шэнь Вэньлан яростно взъерошил волосы и начал серьёзно обдумывать слова Хуа Юна.

Если он признается в своих чувствах, примет ли Гао Ту?

Скорее всего, нет.

Этот человек такой упрямый старомодный человек. Как он смог бы бросить своего беременного партнёра-Омегу и быть с ним?

Ах, как раздражает! Если бы только все Омеги в мире умерли. Так он мог бы открыто обладать этим невероятно проблемным Бетой, который вечно болел и мешал ему дышать!

Чем больше Шэнь Вэньлан думал об этом, тем сильнее ему становилось не по себе. Он глубоко вздохнул и сделал шаг вперёд, раздумывая, стоит ли снова идти в туалет.

Почему он вдруг замолчал? Он был таким упрямым, он что, в коме?

Гастроэнтерит легко может вызвать электролитный дисбаланс и кому.

В конце концов, они одноклассники и коллеги, так что он не может просто стоять и смотреть. Подумав об этом, Шэнь Вэньлан развернулся и пошёл в туалетную комнату.

На углу он столкнулся с Гао Ту.

Бета, чьи губы полностью расплылись от шока при виде его, не был без сознания, но его лицо выглядело почти мёртвым.

«Господин Шэнь, господин Шэнь. Почему вы здесь?» — позвал он дрожащими губами, словно увидел не своего бывшего начальника и одноклассника, а монстра с тремя головами, девятью ртами и сорока семью руками.

Просто не ответил на сообщение в WeChat, зачем так бояться?

Шэнь Вэньлан был очень расстроен, и выражение его лица тут же сменилось с беспокойного на мрачное: «Что? Ты так испугался, когда увидел меня? Ты что, украл какие-то секреты, когда уходил из компании?»

Услышав это, Гао Ту испугался ещё больше. Его лицо побледнело ещё сильнее, и он, запинаясь, пробормотал в своё оправдание: «Я, я не крал...»

«Хорошо». Шэнь Вэньлан почувствовал укол в сердце и нахмурился, перебивая его: «Я знаю, что ты не крал. Не думаю, что у тебя хватит смелости».

Всего через несколько дней разлуки Гао Ту похудел, а его лицо стало бледным, как у призрака. Шэнь Вэньлан посмотрел на него дрожащим взглядом, и почувствовал ещё большее недовольство. Этот бета был очень странным, всегда вызывая в нём редкую жалость, но это чувство было очень противоречивым. Потому что каждый раз, когда Гао Ту не подчинялся ему, в сердце Шэнь Вэньлана вспыхивало странное садистское желание.

Например, когда Гао Ту подал ему заявление об увольнении.

В этот момент Шэнь Вэньлану пришлось собрать все силы, чтобы сдержать себя.

Он был очень, очень осторожен, чтобы подавить желание задушить Гао Туя, схватить его за шею, подавить желание почувствовать, как сильно бьётся его пульс в его ладони.

Отпусти его.

Он всего лишь твой подчинённый, твой одноклассник.

Отпусти его.

Шэнь Вэньлан повторял это снова и снова, изображая безразличие. Он поднял голову, пристально посмотрел на Гао Ту, чьи губы были плотно поджаты, и спокойно спросил: «Почему?»

Гао Ту прикусил губу, не в силах вымолвить больше ни слова, и сухо сказал: «Я изложил причины своей отставки. Надеюсь, вы сможете одобрить его как можно скорее, учитывая годы нашей совместной работы».

«Почему?» — снова спросил Шэнь Вэньлан.

Гао Ту, который всегда хорошо умел читать его эмоции, слишком нервничал и не заметил едва уловимую дрожь в голосе Шэнь Вэньлана.

«Мой Омега ждёт ребёнка», — прямо сказал Гао Ту.

За десять лет лжи он, казалось, стал искусным лжецом. Его пульс участился до 140 ударов в минуту, а в ушах стоял такой звон, что он ничего не слышал. Он открыл рот и произнёс слово за словом: «Мне нужно заботиться о детях, поэтому я вынужден уйти в отставку».

Лицо Шэнь Вэньлана внезапно потемнело, а глаза Гао Ту стали горячими, но, к счастью, его глаза были очень разумными и не пролили неуместных слез.

Он спокойно сказал стоявшему перед ним Альфе, которого он обманывал и любил на протяжении десяти лет: «Я должен тебя покинуть» и «Мне жаль».

«Что с тобой случилось? Почему тебя так рвало?»

«Гастроэнтерит», — ответил Гао Ту слово в слово.

Хотя он больше не работал и не нуждался в зарплате Шэнь Вэньлана, Гао Ту всё ещё относился к нему с уважением. На первый взгляд, не было заметно, что он три дня не отвечал на сообщения Шэнь Вэньлана в WeChat.

«Разве ты не бросил работу из-за того, что тот не женатый омега, который осмелился с тобой связываться, забеременел?»

Стоя у двери туалета Хэци, Шэнь Вэньлан был подсвечен сзади, и Гао Ту не мог видеть выражение его лица. Но он всё же уловил презрение и насмешку в его протяжном голосе: «Тебя так тошнило, и если бы я не знал, то подумал бы, что это ты беременный».

Кошмар внезапно стал реальностью.

Лицо Гао Ту было совершенно искажённым. Он прикрыл живот, не отводя глаз, словно ученик начальной школы, подсознательно повторяющий стандартный ответ, и быстро сказал: «Это не я. Я не беременный».

Возможно, поняв, что его поведение слишком странное, он замер, напряженно опустил руки, прикрывавшие живот, а затем спросил Шэнь Вэньлана: «Господин Шэнь, почему вы здесь?»

Шэнь Вэньлан был ошеломлён его вопросом, тут же рассердился и смутился и собирался сказать: Какое отношение это имеет к тебе?.

Но когда он увидел несчастное лицо Беты, его сердце почему-то смягчилось, и он изменил свои слова: «Я пришёл повидаться с другом».

Гао Ту пристально всматривался в его лицо, словно тщательно проверяя, лжет ли он.

Шэнь Вэньлан почувствовал себя виноватым, когда тот на него посмотрел. Он кашлянул и объяснил: «Хуа Юн заболел, поэтому я пришёл к нему. Секретарь Гао отсутствовал три дня. Ты не отвечал на телефонные звонки и не отвечал на сообщения. Почему ты всё ещё такой любопытный...?»

Цветочный секретарь.

О, единственный Омега, которого может принять Шэнь Вэньлан и который может подойти к нему открыто.

Гао Ту с трудом улыбнулся. Острая боль в сердце сделала его лицо ещё более выразительным. «Извини. Я не это имел в виду».

"Что ты имел в виду?"

«Ничего», — сказал Гао Ту. «Желаю госсекретарю Хуа скорейшего выздоровления. Что ж, до свидания, господин Шэнь».

Он повернулся и собирался уйти.

Тело Шэнь Вэньлана опередило его мозг, и он схватил его за руку прежде, чем тот успел подумать.

Гао Ту пошатнулся назад, когда его потянули за собой.

Шэнь Вэньлан удивился собственной резкости и ещё больше – запястью, которое было до смешного тонким. Однако после месяца без близкого общения Гао Ту словно незаметно худел прямо у него на глазах.

"Что с тобой не так?"

"Ч-что?"

«У тебя действительно мало денег?» — спросил Шэнь Вэньлан. «Значит, ты плохо поел?»

Глаза Шэнь Вэньлана, казалось, горели. Гао Ту почувствовал, как его глаза жжет от одного взгляда. Он был вынужден отвернуться от паники и беспомощности.

"Нет."

«Гао Ту, ты ведь не был таким худым со школы, верно? Если возникнут трудности, расскажи мне. Мы одноклассники, и я тебе помогу».

«Не нужно». Гао Ту неловко выдернул руку из горячей ладони и попытался отказаться: «Ничем не могу помочь. Я каждый день много ем. Спасибо, господин Шэнь, за вашу заботу. Если больше ничего не нужно, я уйду первым».

Было такое ощущение, будто в сердце Шэнь Вэньлана горел огонь.

Он явно чувствовал отверженность Гао Ту.

Это беспрецедентно.

Честно говоря, Гао Ту никогда не отказывал ему со студенческих времён, будь то просьба или помощь. Пока это исходило от Шэнь Вэньлана, Гао Ту никогда не говорил «нет».

Гао Ту перед ним, чьи глаза избегали его взгляда и который решительно отказывался от его помощи, был настолько незнаком, что Шэнь Вэньлан почувствовал страх.

Казалось, он действительно больше не нуждался в нём и планировал окончательно от него уйти.

Лжец 09 ( Волк и Кролик ) // 86

Если бы Шэнь Вэньлан знал, что Гао Ту исчезнет, он бы ни за что не отпустил его той ночью в Хэци.

Спустя несколько месяцев, в городах И, Цзянху, Су, Сичэн... по всему городскому округу Цзянху десятки тысяч рекламных экранов одновременно транслировали объявление о пропаже председателя HS Group.

Публика не поняла признания Шэнь Вэньлана. Им лишь показалось, что этот молодой и богатый человек, всегда полный энергии и жизнерадостности в любых репортажах, на видео выглядел встревоженным и усталым.

Он искренне просил старого друга, с которым потерял связь, связаться с ним как можно скорее, сказав, что очень обеспокоен его ситуацией, особенно состоянием здоровья.

Молодой и красивый Альфа S-класса, обладатель невероятного богатства и национальной славы, потратил целое состояние, расклеивая повсюду объявления о пропаже. Он слишком настойчиво выражал свою обеспокоенность и выражал её искренне, а его ненормальное поведение вызвало бурные обсуждения во всём мире.

«Это всего лишь друг, стоит ли поднимать такой шум?»

«Он богат и у него есть время. Даже если он ищет кошку или собаку, он всё равно может потратить на это сотни миллионов».

«Какую кошку или собаку?! Кажется, старый друг, о котором он говорит, может быть тем, кто ему нравится!»

«А? Правда? Вот именно! Кто бы потратил столько денег и сил на поиски обычного друга?»

«Ага, слушай, Шэнь Вэньлан сказал, что они знакомы уже десять лет. Они одноклассники, коллеги и друзья».

«Как ты думаешь, этот человек сможет это увидеть ?»

«Думаю, да! Это такое большое событие! Об этом много писали в газетах. Думаю, вся страна узнает об этом!»

...

Но это было не так. Несмотря на грандиозные поиски Шэнь Вэньлана, Гао Ту, тот, кого искали, ничего об этом не знал.

В тот день, выбравшись из окна туалета ресторана, он в нескольких шагах столкнулся с Ма Хэном. К счастью, он столкнулся с Ма Хэном. Как обычно, этот старый сосед очень помог ему. Он спас ему жизнь.

Сев в машину Ма Хэна, Гао Ту на некоторое время потерял сознание.

Ма Хэн поехал прямо в ближайшую больницу. Два часа спустя машина скорой помощи выехала из города И. и направилась в самую авторитетную больницу, специализирующуюся на феромонах, в административном центре провинции.

Под угрозой высокой концентрации угнетающих феромонов от нескольких Альф, феромонное расстройство Гао Туя полностью вырвалось наружу и вышло из-под контроля. Феромонные железы на нежной задней части шеи Омеги покраснели и опухли, превратившись в шишку размером с кулак.

Сильно расширенные кровеносные сосуды выступали наружу, а синие вены пугающе вздувались под тонкой кожей на задней части шеи.

В отделении неотложной помощи сильный запах шалфея вызвал у всех медицинских работников, участвовавших в спасательной операции, чувство удушья.

Аромат, олицетворяющий жизненную силу, непрерывно струится из перегруженных желез. Хотя это был всего лишь запах, он создавал иллюзию яркого закатного сияния, словно последний вздох перед пламенем догорающей лампы.

Большинство спасателей были бета-капитанами, но сильная концентрация запаха феромонов неизбежно влияла даже на бета-капитанов, вызывая у них беспокойство и тревогу.

Двое врачей Омеги, участвовавших в спасательной операции, со слезами на глазах закончили оказывать первую помощь.

Они редко сталкиваются с такой сложной ситуацией. Феромоновые железы пациента перегружены, вырабатывая феромоны гораздо больше нормы, но концентрация феромонов в крови резко упала, а биохимические показатели находятся в плачевном состоянии. Врачей усугубляет то, что пациент беременный.

Иши, город уездного уровня с развитой экономикой, имел ограниченные медицинские ресурсы. Убедившись в невозможности взять болезнь под контроль, директор отделения феромонов Первой народной больницы Иши немедленно связался со специалистами провинции, открыл зелёный коридор и отправил Гао Туя, перенесшего несколько остановок сердца, на машине скорой помощи в больницу более высокого уровня провинции.

Через двадцать минут езды от главной больницы запах шалфея в машине постепенно ослабевал. Гао Ту, уже подключенный к аппарату искусственной вентиляции легких, лежал неподвижно на койке реанимации с закрытыми глазами и бледным лицом. Биение его желез заметно ослабевало.

«У пациента внезапно упало артериальное давление!»

«Нарушение сердечного ритма! Примите немедленные меры!»

Отделение неотложной помощи провинциальной больницы было подготовлено заранее, а специалисты отделения феромонов и акушеры провели экстренную консультацию.

После четырёх часов долгой спасательной операции жизненные показатели Гао Ту наконец стабилизировались.

Но он не был в полной безопасности и не был вне опасности. К счастью, ребёнок в его утробе был очень крепким. Несмотря на то, что сердце Гао Ту несколько раз останавливалось, и врач объявил, что и взрослый, и ребёнок находятся в критическом состоянии, он всё же выжил и прочно прижился в репродуктивной полости Омеги-отца, отчаянно поглощая питательные вещества.

Когда группа медперсонала вытолкнула Гао Ту из отделения неотложной помощи, у Ма Хэна, который ждал в коридоре несколько часов, на глазах стояли слёзы.

Кролик выглядел очень плохо. Чтобы контролировать избыток феромонов, врач сделал надрез в феромонной железе Гао Ту и имплантировал искусственный барьер. Чтобы предотвратить, во время послеоперационного заживления, вызванные сильной болью, бессознательные судороги, шею Гао Ту плотно зафиксировали фиксатором бледно-серого цвета. Его лоб покрылся холодным потом, а лицо побледнело.

Лжец 10 ( Волк и Кролик ) // 87

«Ему нужен Альфа». Врач в отделении феромонов выглядел серьёзным, слегка нахмурившись. Видя, что семья и друзья пациента молчат, он повысил голос и снова подчеркнул: «Я имею в виду живого Альфу, который будет его сопровождать, а не какой-то галлюциноген вроде искусственных альфа-феромонов».

«Но он никогда не упоминал о своём Альфе».

«Тогда найдите нового».

«Я бы тоже хотел». Ма Хэн едва слышно вздохнул, затем поднял взгляд и спросил врача: «Каковы результаты теста на совместимость между мной и Гао Ту? Могу ли я стать его донором успокаивающих феромонов?»

Врач взглянул на результаты теста, кивнул и сказал: «Ваша совместимость более 65%, что соответствует критериям пары доноров. Но пациент всё ещё находится в коме и не может подписать форму согласия. Однако его семья дала согласие. Учитывая необходимость лечения, вы можете назначить ему успокаивающую феромоновую терапию под наблюдением третьего добровольца».

Успокаивающая феромонная терапия – ключевой клинический проект в провинциальной больнице, специализирующейся на феромонах, в этом году, и всё ещё находится на стадии испытаний. Гао Ту, будучи тяжелобольным пациентом с особым заболеванием, был рекомендован своим лечащим врачом для включения в исследовательскую группу в качестве донора.

Узнав о тяжёлом состоянии Гао Ту, Гао Цин поспешила из города И в провинциальный центр, город Цзиньлин. Сидя в коридоре у отделения интенсивной терапии больницы, специализирующейся на феромонах, Гао Цин покраснела от гнева и боли. Увидев Ма Хэн, её напряжённое выражение лица немного смягчилось, и она спросила: «Что сказал врач?»

Ма Хэн выдавила из себя улыбку: «Мы с Маленьким Зайчиком почти несовместимы. Врач сказал, что он обязательно поправится. Не волнуйтесь».

Совместимость по феромонам – это естественная физиологическая совместимость двух людей. Медиана случайного совпадения обычно составляет 40–50%. Исследования показали, что если совместимость между людьми превышает 50%, между ними возникает естественное влечение, потенциально ведущее к дальнейшему развитию отношений.

Как правило, по-настоящему любящая пара имеет совместимость более 75%.

Однако использование результатов клинических биохимических тестов для определения любви и совместимости давно подвергается критике со стороны романтиков, выступающих за «естественную чистую любовь».

Кроме того, тридцать лет назад могущественный Альфа, чтобы завладеть Омегой, с которым он был не очень совместим, произвольно генетически модифицировал его, попытавшись ввести Омеге экстракт феромонов Альфы в попытке принудительно повысить совместимость между ними.

Эту новость попытались обнародовать политические противники «Альфы». Хотя информация всех участников была скрыта благодаря своевременному перехвату, эта шокирующая новость всё равно произвела фурор, словно удар грома, быстро вызвав бурные обсуждения во всех слоях общества и вызвав бурное общественное возмущение.

С тех пор тестирование информационной совместимости столкнулось с решительным сопротивлением общественности и больше не может быть юридически доступно широкой публике. Оно может использоваться только как вспомогательный метод медицинского тестирования.

Гао Тую приснился очень длинный сон.

Во сне он вернулся в прошлое, когда он ещё учился в школе, но не знал Шэнь Вэньлана.

Он был обычным, посредственным и ничем не примечательным. Хотя он жил в ежедневной тревоге о расходах на проживание, обучение и лечение, ему не приходилось беспокоиться о тяжёлых последствиях сокрытия своей омега-идентичности.

Он может свободно выбирать, оставаться ли ему «Бетой» и не беспокоиться о том, что окажется в бедственном положении, если кто-то, кроме его отца, узнает, что он — Омега.

Во сне он успешно преодолел долгий период, предшествовавший встрече с Шэнь Вэньланом. Затем, как и ожидалось, он встретил Шэнь Вэньлана на выступлении представителя студенческой благотворительной организации.

Шэнь Вэньлан всё так же сиял. Гао Ту стоял среди зрителей, глядя на него с благодарностью и восхищением. Когда его речь закончилась, Гао Ту, у которого была высокая температура, ушёл с недавно пожертвованными школьными рюкзаками и другими одноклассниками, которые также получили щедрую помощь.

Он был подобен капле воды, сливающейся с морем людей, которые также смотрели на Шэнь Вэньлана с уважением, его тело горело, сердце билось всё чаще. Шэнь Вэньлан, будучи подростком, был таким же ошеломляющим и обаятельным, как и всегда, притягивал к себе внимание. Всё было как прежде.

Единственное отличие в том, что на этот раз Гао Ту больше не переоценивает свои возможности.

Он не копил тайком деньги, чтобы покупать Шэнь Вэньлану всякую дешевую еду, которую тот потом выбросил бы, и не настаивал на том, чтобы идти на работу в магазин у дома, мимо которого Шэнь Вэньлан мог проходить.

Во сне Гао Ту сохранял правильное и безопасное вертикальное положение.

Он всё ещё был благодарен Шэнь Вэньлану, но это было всё.

Он отказался проявить инициативу, чтобы продвинуться вперёд или приблизиться к нему снова.

Он больше никогда не осмеливался сделать это.

К сожалению, даже в мечтах Гао Тую по-прежнему не везёт.

Хотя он изо всех сил старался держаться на расстоянии, поскольку мог предсказать исход, он, к несчастью, столкнулся с Шэнь Вэньланом, который зашёл в магазин, где он работал.

После тренировки запах феромонов Шэнь Вэньлана был сильнее обычного.

Как и в его воспоминаниях, Гао Ту был ошеломлён, когда неожиданно увидел его, словно глупый кролик, испугавшийся волка.

«Сколько стоит кофе?» Видя, что он не отвечает, Шэнь Вэньлан постучал кончиками пальцев по столу, нахмурился и подгонял его: «Одноклассник, одноклассник?»

Гао Ту очень хотел произнести цифру, которую знал наизусть, но его язык скривился, словно кто-то нажал на его немой кончик, и он не смог вымолвить ни слова.

Шэнь Вэньлан снова вздохнул, как и ожидал Гао Ту, нетерпеливо спросил: «Зачем вы наняли идиота на должность кассира?»

Но на этот раз Гао Ту не спешил возражать. Казалось, его не слишком заботило, что о нём думает Шэнь Вэньлан. Поэтому он смиренно принял резкие замечания Шэнь Вэньлана, опустив голову, и сказал: «Кофе стоит 15 юаней, оплата только наличными».

За Шэнь Вэньланом последовала группа омег, которые восхищались им. На лицах каждого из них читалось то восхищение и тоска, которые Гао Ту так хорошо знал и перед которыми так беспомощно себя чувствовал. Но почему-то на этот раз Гао Ту совсем не грустил. Он больше не сравнивал себя с каждой омегой, которой нравился Шэнь Вэньлан, и больше не чувствовал себя неполноценным, переживая, что он недостаточно красив, недостаточно миниатюрен, посредственен и скучен.

Гао Ту всегда был неуклюжим, посредственным и скучным. Больше десяти лет он жил обычной, но прилежной жизнью, никогда не чувствуя себя ни хорошо, ни плохо. Только когда он встретил Шэнь Вэньлана, те посредственные черты, которые он долго принимал как должное, внезапно стали невыносимыми.

Гао Ту задавался вопросом, не его ли чувствительная натура постоянно осуждала его. Именно чрезмерная любовь к Шэнь Вэньлану наполняла его стыдом, страхом и самоуничижением.

До того, как влюбиться в Шэнь Вэньлана, Гао Ту на самом деле нравился себе.

Просто блеск Шэнь Вэньлана заставлял Гао Ту, который надеялся быть рядом с ним, чувствовать себя никчёмным.

Но на этот раз Гао Ту решил сдаться.

Потому что процесс сложен, а результат... именно таков.

В его снах Шэнь Вэньлан всё ещё часто заходил в магазин, но Гао Ту больше не пытался завязать с ним разговор, предпочитая сводить их общение к минимуму.

До того дня, как он помнил, Шэнь Вэньлан подарил ему бутылку апельсиново-облепихового сока.

«Эй, попробуй. Оно очень кислое, но очень питательное. Тебе вполне подойдёт». Шэнь Вэньлан с улыбкой сказал ему: «Идиотам стоит есть и пить что-нибудь питательное».

Гао Ту краснея больше не объяснял Шэнь Вэньлану, что он не идиот, как раньше. Он больше не использовал свою неловкость и рвение, чтобы рассмешить Шэнь Вэньлана.

Дрожащей рукой он просто отодвинул сок и спокойно поблагодарил Шэнь Вэньлана.

Он сказал: «Спасибо, Шэнь Вэньлан, но мне он не нужен».

На самом деле Гао Ту хранил бутылку облепихового сока в самом дальнем уголке своего книжного шкафа, не решаясь пить его, пока он не испортится.

На этот раз, уходя из дома, он не успел ничего взять с собой. Он оставил Шэнь Вэньлана и бутылку прокисшего облепихового сока в Цзянху, в своём несбыточном сне.

Это взаимное совпадение.

Шэнь Вэньлан недостоин Гао Ту и не может себе его позволить.

Одна мысль об этом уже была судьбой жадности.

Отчаянно гоняться за тем, кто ему не принадлежит, – значит, расплачиваться за жадность.

Вежливый отказ Гао Ту был встречен холодным взглядом Шэнь Вэньлана. Он поставил бутылку облепихового сока на стол, и его красивое лицо внезапно исказилось. «Ты имеешь в виду, что не хочешь?»

Сердце Гао Ту без всякой видимой причины бешено заколотилось. Во рту пересохло, а грудь горела, словно беспокойно бьющаяся печь.

Живот напрягся, словно в него что-то силой впихнули, играя с ним, словно с бушующим огнём.

Гао Ту сглотнул и тихо, но твёрдо сказал: «Нет, не хочу».

Сильный феромон Альфы внезапно набрал силу, и Гао Ту неуверенно отступил назад. Шэнь Вэньлан резко схватил его и сунул ему в руку бутылку с облепиховым соком, температура которого была равна температуре тела. Выражение его лица было таким холодным, что это пугало, и он тихо произнёс: «Ты должен это взять, даже если тебе это не нужно».

Незнакомый запах альфа-феромонов заставил Гао Ту напрячься всем телом. Лицо Шэнь Вэньлана постепенно исказилось. Свет вокруг него постепенно померк. Глаза и сердце горели. Гао Ту казалось, что он вот-вот заплачет.

Потому что Шэнь Вэньлан отказался принять его отказ, и потому что сильная боль в его животе становилась все более интенсивной и невыносимой.

«Нет, я не хочу», — слабо простонал он: «Мне больно».

В ушах у него стоял хаотичный жужжащий звук, как будто кто-то разговаривал с ним, но Гао Ту не мог ясно расслышать и не мог ответить.

Ему было так больно. Казалось, будто ему вспороли живот, вывалили наружу внутренние органы, а сердце сжимали острые когти, словно вырывая его из горла.

«Боль......»

«Что мне делать? Он сказал, что ему больно».

«Могу ли я использовать анестезию?»

«Не рекомендуется».

«Нужно ли мне продолжать использовать успокаивающие феромоны?»

«Продолжайте»

Незнакомый запах Альфы усилился в его носу, словно некая часть его плоти обрела собственное чувство, сопротивляясь запаху, не принадлежавшему его отцу-Альфе.

«Движение плода настолько очевидно». Ма Хэн тревожно нахмурился: «Мы можем продолжить? Вы уверены, что им не будет больно? Доктор? Доктор?»

Тон доктора был строгим и твёрдым: «Не останавливайтесь, пока вам не скажут! Должен быть процесс адаптации. Вы же не хотите, чтобы он умер дважды?»

Ма Хэн на мгновение остолбенел, стиснув зубы, продолжил выделять успокаивающие феромоны.

Гао Ту крепко зажмурив глаза, издал безвольный крик боли. Он был придавлен, не в силах пошевелиться, руки были крепко сжаты, вены на руках вздулись от напряжения.

Лоб Гао Ту был покрыт потом, и он выглядел измученным болью.

Ма Хэн не мог больше этого выносить и снова спросил врача: «С ними действительно всё в порядке?»

«Ему становится лучше», — сказал врач. «Сразу после операции ему было больнее, чем сейчас. Но поскольку он был в коме, он не реагировал ни на какие раздражители. Теперь, по крайней мере, он чувствует боль. Это хорошо».

Видя, что Ма Хэн ничего не говорит, врач добавил: «На самом деле, эффект от этой успокаивающей феромонной терапии совершенно очевиден. Если он сможет проснуться в течение трёх дней, есть высокая вероятность, что в будущем он сможет снова самостоятельно передвигаться, поэтому мы должны продолжать упорствовать и не сдаваться».

Лжец 11 (Муж и Муж, Арахис + Волк и Кролик)// 88

Когда родился Арахис, все взрослые пережили огромное потрясение.

Будучи Альфой, репродуктивная полость Шэн Шаоюя имела очень тонкую стенку. Хотя Хуа Юн следовал советам врача и усердно работал над его маркировкой и культивацией почти каждый день, надеясь использовать феромоны Энигмы, чтобы сделать половую полость Альфы более плотной. Но Сяо ХуаШэн был чрезвычайно активным ребёнком, поэтому, несмотря на то, что половая полость Шэн Шаою стала плотнее и толще, Хуа Юн всё ещё жил в страхе каждый день во время второго и третьего триместров его беременности.

Сяо ХуаШэн родился почти на месяц раньше, чем ожидалось.

В день своих родов Шэн Шаою пришёл в офис рано утром. Хуа Юн очень переживал за жену, который так усердно работал на поздних сроках беременности, поэтому каждый день отправлял группу врачей дежурить у дверей офиса.

Шэн Шаою проводил утреннее совещание, когда внезапно почувствовал жар между ягодиц. Тёплая вода быстро распространилась, смочив ему ноги.

Он слушал отчёт о плане исследований группы на следующий год и был настолько увлечён, что не заметил никаких проблем. Через несколько минут ему вдруг стало холодно, когда он раздумывал, не попросить ли секретаря Чэня увеличить температуру кондиционера, в комнату внезапно вбежал бледный Хуа Юн.

Лишь в этот момент Чэнь Пиньмин, сидевший позади Шэн Шаоюя, обнаружил, что детектор в виде часов, на запястье его начальника, мигает красным светом.

Медицинская бригада была готова. Чтобы предотвратить выпадение пуповины плода, Шэн Шаоюя немедленно попросили лечь. Хуа Юн положил ему под спину мягкую подушку, заранее приготовленную, чтобы приподнять ягодицы.

Через пятнадцать минут после того, как возникла сильная боль в животе, Шэн Шаою никогда прежде не испытывал подобной боли. Он был настолько мокрым от боли, что даже не мог говорить.

Хуа Юн, сопровождавший пациента в машине скорой помощи, нервничал, словно муравей на горячей сковороде. Он крепко держал Шэн Шаоюя за руку и выглядел необычно растерянным.

В отличие от Омег, Альфы не имеют естественных родовых путей и не могут родить естественным путем.

Когда они прибыли в больницу, операционная была готова, Хуа Юн последовал за Шэн Шаоюем в родильную палату. Опасности и трудности родов были бесконечны. После того, как анестезия подействовала, Шэн Шаою постепенно впал в кому. Перед тем, как окончательно потерять сознание, он почувствовал, как кто-то поцеловал его в лоб, и услышал тихий всхлип в ухе. Казалось, что маленький безумец плачет.

Арахис, который так мучил своего отца-альфу, был обречён на чрезмерное внимание с самого рождения.

У него был самый красивый в мире отец-альфа S-класса, заботливый отец-энигма и крёстный отец-альфа S-класса, который, хоть и не мог видеться часто, всегда покупал ему кучу вкусной еды и всяких забавных вещей.

Говорили, что союз двух его отцов стал возможен благодаря самоотверженности крёстного. Но малыш знал, что его крёстный Альфа был похищен дедушкой и увезён обратно в Страну Пи задолго до его рождения.

Длинная история, она начинается с Омеги, которого любил крёстный и который ушёл, не попрощавшись.

После нескольких месяцев попыток найти Гао Ту, Шэнь Вэньлан наконец получил известие о его временном пристанище и поспешил туда, но встретил Гао Цин, которая выглядела раздражённой.

«Мой брат не живёт со мной», — сказала Гао Цин.

Конечно, Шэнь Вэньлан не поверил. Хотя запах был очень слабым, он отчётливо ощущал в воздухе лёгкий аромат шалфея.

«Разве ты не причинил ему достаточно боли?» Альфа-девушка, немного похожая на Гао Ту, злобно прогнала гостя: «Если не хочешь снова идти в полицию, не приходи! У брата уже есть отличный партнёр, он больше не хочет тебя видеть!»

Шэнь Вэньлан не поверил ни единому её слову.

У Гао Ту уже есть партнёр, и он больше не хочет его видеть?

Как это возможно? Он, очевидно, всё ещё ждёт его ребёнка. В этом мире ни один Омега не согласился бы рожать ребёнка для Альфы, которого не любил.

Пока у Гао Ту есть ребенок, он не может не хотеть его видеть.

Беременные омеги очень хрупкие и больше всего нуждаются в успокаивающих феромонах альфы. Гао Ту должно быть, хотел его увидеть, он не может отказаться от встречи.

«Разве ты не сказала Гао Тую, что я его ищу?» Шэнь Вэньлан свирепо посмотрел на Гао Цин.

«Конечно, я ему сказала». Гао Цин непреклонно смотрела сквозь защитную дверь. «Вот почему ты никогда его не найдёшь».

Девочка была совершенно не похожа на своего молчаливого брата. Её слова были настолько резкими и душераздирающими, что задели Шэнь Вэньлана за живое.

Но Шэнь Вэньлан, убедившийся собственными глазами, что Гао Туя в комнате нет, не мог с ней ничего поделать. Кроме как сказать: «Это невозможно»,он не мог ничего сделать, кроме того как уйти с позором.

Гао Цин подумала, что Шэнь Вэньлан, оправившись от гнева, хотя бы какое-то время будет молчать. Она не ожидала, что Шэнь Вэньлан вернётся поздно ночью следующего дня.

Лжец 12 (Муж и Муж, Арахис + Волк и Кролик) // 89

Долгое время «синдром поиска партнёра» существовал лишь в легендах.

Шэнь Вэньлан столкнулся с ним лично лишь однажды, когда Хуа Юну было семнадцать.

Энигма, страдая от лихорадки, заперся в специально построенном убежище, повсюду расклеив гигантские плакаты с изображением Шэн Шаоюя.

Шэнь Вэньлан давно подозревал, что маленький безумец болен.

Он даже видел в «убежище» Хуа Юна куклу в полный рост, который выглядел точь-в-точь как Шэн Шаою.

Хуа Юн был одержим им, Альфа S-класса находился далеко в Цзянху. Поэтому, когда во время лихорадки он страдал от синдрома поиска партнёра, разбивая вдребезги бронированные двери и окна и кусая запястья до крови, Шэнь Вэньлан не удивился.

Прибыв в Цзянху, Хуа Юн проводил каждую лихорадку в одиночестве в переоборудованном номере на верхнем этаже отеля «X». Во время приступов синдрома поиска партнёра самоповреждение, доведённое до безумия отсутствием предполагаемого партнёра, было обычным делом.

Этот маленький псих даже заставил Шэнь Вэньлана срочно доставить его в отделение неотложной помощи после того, как перенапрягся, что привело к чрезмерной кровопотере и резкому падению артериального давления.

В то время Шэнь Вэньлан совершенно не понимал, почему кто-то может так сильно любить другого человека, причиняя себе боль из-за того, что не может сблизиться с ним/ней.

Он никогда не думал, что однажды он тоже будет страдать от синдрома поиска партнера.

После выписки из больницы Гао Ту пробыл во временном приюте всего неделю.

Узнав, что альфа-отец будущего ребёнка Гао Туя приехал, Ма Хэн немедленно перевёз Гао Туя, всё ещё прикованного к инвалидному креслу, в другое место.

После четырнадцати дней успокаивающей феромонной терапии феромонное расстройство Гао Ту было взято под контроль. Врачи удалили блокаторы из его желез, и хотя он всё ещё не мог контролировать запах феромонов, по крайней мере, он больше не выделял их слишком часто, подвергая свою жизнь опасности.

В день, когда Шэнь Вэньлан пришёл навестить его, Гао Ту как раз закончил менять пластырь-ингибитор.

Насыщенный аромат шалфея неизбежно наполнил комнату. Хотя Гао Ту быстро ретировался, его поймал с поличным Шэнь Вэньлан, появившийся всего несколько секунд спустя. Сохранившийся в воздухе аромат шалфея был неопровержимым доказательством его присутствия там.

Но Гао Цин настаивала, что её брата там не было.

Хотя Шэнь Вэньлан в это не верил, у него не было другого выбора.

На обратном пути он сидел в удобном тёплом служебном автомобиле, но всё равно чувствовал холод по всему телу. К вечеру у него поднялась температура.

Сказать, что это была высокая температура, не совсем верно.

Температура тела резко поднялась, и даже дыхание стало обжигающе горячим, но все остальные показатели организма были в норме.

Это период восприимчивости, который отличается от обычного.

Держа телефон в руках и глядя на диалог с Гао Ту, Шэнь Вэньлан почувствовал, как волна раздражения захлестнула его.

Он быстро прокрутил переписку с Гао Ту в WeChat, пытаясь найти видео записи, которые успокоили бы его тревогу.

Наконец, его пальцы замерли на видео двух-трёхлетней давности.

Шэнь Вэньлан часто менял телефоны, но ему всегда было лень переносить сообщения. Единственное, что он сохранил, — это видео, которое ему прислал Гао Ту. По какой-то причине он сохранял его каждый раз, когда менял телефон.

Шэнь Вэньлан с пустым выражением лица нажал на кнопку «Воспроизвести», и из динамика тут же раздался голос Гао Туя.

«Господин Шэнь, это?»

На видео Гао Ту стоял перед шкафом в гардеробной на третьем этаже, в доме Шэнь Вэньлана, держа в руках пижаму, которую Шэнь Вэньлан часто носил. На третьем этаже находилась спальня Шэнь Вэньлана. В гардеробной было всего несколько домашних вещей, и освещение было тусклым.

Жёлтый рассеянный свет окутывал слегка озадаченное лицо Гао Туя. В этом свете его брови и глаза казались необыкновенно мягкими, а взгляд за линзами очков – ещё более мягким и безобидным.

Словно глупый кролик, забредший на территорию волка, не зная законов джунглей, его яркие тёмные глаза теплом встретились со взглядом Шэнь Вэньлана сквозь холодный экран.

Шэнь Вэньлан забыл, почему попросил Гао Туя сходить домой за пижамой. Он предположил, что, вероятно, ему нужно было отправиться в командировку.

Изображение Гао Ту, стоящего в гардеробной рядом с его спальней с растерянным выражением лица, было очень гармоничным. Каждый раз, когда Шэнь Вэньлан смотрел на него, он чувствовал себя комфортно и даже радостно.

Поэтому, сколько бы раз он ни менял свой мобильный телефон после этого, он всегда сохранял это видео.

Шэнь Вэньлан посмотрел это короткое видео сто раз.

Он пытался вспомнить, что он сделал с омегой в тот день на банкете.

Странное желание, словно кусочек шоколада, намазанный глазурью, постепенно таяло под жаром, сладко скользя вверх и вниз по его горлу. Шэнь Вэньлан жаждал большего. Его разум был полон мимолетной, насыщенной и ароматной тоски по Гао Ту.

Он думал о Гао Ту, который ждал его ребёнка, о том, как Гао Ту нуждался в его успокаивающих феромонах, о словах Гао Цин, что у Гао Ту появился новый Альфа, и о том, как Гао Ту намеренно избегает его.

......

Запутанная паутина мыслей тревожила Шэнь Вэньлана. Даже в огромном доме с кондиционером, установленным на шестнадцать градусов, он оставался беспокойным, не в силах выдержать ни секунды. Словно отбитый, неплотно прилегающий стейк, шипящий на горячей железной тарелке, он сжимал телефон, беспокойно двигаясь. После более чем десяти минут нетерпеливого заточения он отчаянно набрал номер Гао Туя.

Никто не ответил, номер был недоступен.

Шэнь Вэньлан глубоко вздохнул, стиснул зубы и набрал номер Гао Мина.

«Гао Ту связывался с вами?»

«Господин Шэнь, господин Шэнь, нет, не связывался». Гао Мин, глядя на карточку для питания, так яростно любезничал, что даже улыбка появилась в его голосе: «Спасибо, господин Шэнь, за спасение моей жизни! Я так благодарен вам за деньги, которые вы мне дали! Обещаю! Я немедленно сообщу вам, если узнаю хоть какие-то новости о Гао Ту! Не волнуйтесь, как только мы найдём его, он будет вашим! Если он посмеет не оценить вашу доброту, я убью его».

«Чушь собачья! Как ты смеешь!» — Шэнь Вэньлан почувствовал жар по всему телу, но его сердце застыло.

Ему было жаль Гао Ту, он чувствовал, что Гао Ту этого не заслужил. Глупый кролик, рождённый в волчьей берлоге – какая жалость!

На другом конце линии Гао Мин тут же замолчал. Он неоднократно клялся больше никогда не причинять Гао Тую вреда и поклялся немедленно сообщить Шэнь Вэньлану, если у него появятся какие-либо новости о Гао Ту.

Шэнь Вэньлан не верил его клятвам, но он был бессилен.

Объявления о пропаже человека были повсюду, листовки чуть ли не на Марсе раздавали. Но Гао Ту избегал его, как кролик волка. Шэнь Вэньлан пытался раздобыть его медицинскую карту и разыскать в больнице.

Но после выписки из специализированной больницы феромонов Цзиньлин медицинские записи Гао Ту, похоже, исчезли вместе с ним.

Из медицинской карты, оставленной им в специализированной больнице Цзиньлин, Шэнь Вэньлан узнал лишь, что его здоровье было крайне плохим. Архивное заключение о критическом состоянии было настолько подробным и содержательным, что это шокировало. В самый опасный момент тот чудом избежал смерти. Без успокаивающих феромонов Альфы беременность была обречена на тяжёлые последствия.

«Однако рядом с ним находится Альфа, красивый, внимательный и заботливый. Их совместимость неплохая, и успокаивающие феромоны Альфы также оказывают на него определённое воздействие. Так что, господин Шэнь, вам не о чем беспокоиться. Независимо от того, захочет ли господин Гао ребёнка в конечном итоге, пока Альфа рядом, теоретически, он находится в безопасности».

Лёжа дома на диване, Шэнь Вэньлан мысленно гудел от слов Цзиньлинского Феромонного Доктора.

Что значит «независимо от того, захочет ли Гао Ту ребёнка в конечном итоге?»

Что значит «пока Альфа рядом»?

Это не единственный ребёнок Гао Ту!

У него, очевидно, тоже есть половина!

Чёрт возьми! Он ещё жив!

Зачем ещё одному Альфе утешать его Омегу и ребёнка?

Шэнь Вэньлан всё больше злился, практически истекая кровью, изрыгая пламя.

Неистовое желание в сочетании с яростью горело, словно масло в бушующем огне, раздувая густой дым желания.

Желание обняться усилилось, и он невольно вспомнил тот день, когда обнимал Гао Ту.

Омега, словно глупый кролик, был прижат к дивану-кровати в гостиной, не в силах пошевелиться. Сильные альфа-феромоны сделали ноги, руки, губы и язык кролика такими же мягкими, как и прежде, и он безвольно опустился на кровать, беззащитный перед его волей.

Во время всего процесса Гао Ту по какой-то причине молчал. Шэнь Вэньлан так хотел Гао Туя, что всё его тело горело, а сердце ныло.Только когда он слишком сильно двигался, кролик издавал жалобные всхлипы и мольбы о пощаде, словно маленький зверёнок, которого слишком сильно запугивают.

Сердце Шэнь Вэньланга горело огненной тоской.

Он хотел, чтобы Гао Ту вернулся, хотел, чтобы Гао Ту приблизился к нему, хотел понюхать его затылок, поцеловать в макушку. Он хотел услышать, как Гао Ту зовёт его по имени.

Он хотел, чтобы тот плакал и звал его «Господин Шэнь... Господин Шэнь...». Как в ту ночь. Когда он наконец не выдержал и закричал во весь голос: «Шэнь Вэньлан... будь мягче».

Шэнь Вэньлан так сильно хотел Гао Ту, что ему стало жарко, а сердце защемило.

......

Хуа Юну позвонили посреди ночи.

Шэн Шаою в последнее время плохо спал, и Хуа Юн, словно чуткий детектор, быстро повесил трубку почти в тот же миг, как загорелся экран его телефона.

К сожалению, альфа S-ранга проснулся вместе с ним и спросил слегка хриплым голосом: «Что случилось?»

«Ничего», — Хуа Юн наклонился и успокаивающе поцеловал альфу в лоб. «Это просто надоедливый звонок, спи дальше».

Чтобы не беспокоить Шэн Шаою, Хуа Юн каждую ночь выключал свой мобильный телефон. Его резервный номер знали немногие, звонок посреди ночи, вероятно, стал бы сокрушительным ударом.

Несмотря на полную готовность, Хуа Юн всё же удивился, увидев определитель номера.

Он и представить себе не мог, что ему позвонит этот Омега.

«Дядя Ин И»

Хуа Юн редко говорил со старшими таким тоном, его светлое, красивое лицо выражало редкую осторожность.

«Ай- Юн». Голос звонившего на другом конце линии был спокойным и мягким, что было совершенно невообразимо. Всего тридцать лет назад имя Ин И остановило бы ребёнка, плачущего по ночам в стране П.

«О чём вы хотите со мной поговорить?»

«Вэнь Лан все эти годы провёл в Цзянху благодаря твоей заботе».

Казалось, он был измотан, и, закончив фразу, он слегка вздохнул и тихо закашлялся.

Хуа Юн терпеливо подождал, пока он перестанет кашлять, а затем выслушал, как тот продолжил: «У Вэнь Лана сейчас проблемы, и мне неудобно... Не мог бы ты пойти туда вместо меня?»

Лжец 13 ( Волк и Кролик ) // 90

Будучи Альфой, Гао Цин никогда раньше не видела ничего подобного.

Богатые альфа-феромоны S-уровня были настолько сильны, что даже через дверь невозможно было устоять перед резким ароматом ириса.

Старая металлическая защитная дверь была быстро выбита ногой обезумевшим Альфой высшего уровня, а прочная дверная панель внутри также сотряслась от сильного удара.

Гао Цин спокойно надела защитную маску и вызвала полицию.

Полиция прибыла быстро, но даже самые опытные бойцы спецназа не решались противостоять полностью потерявшему рассудок Альфе S-класса.

Две стороны столкнулись в узком коридоре жилого дома.

Шум был очень громким, а угнетающие феромоны — слишком сильными, поэтому, не смотря на сильный шум, ни один сосед не осмелился выйти посмотреть на это веселье.

Спустя полчаса начал сгущаться запах различных Омег.

Запах феромонов Альфы S-уровня слишком силён, и многие Омеги вокруг неизбежно попадают под его воздействие и начинают проявлять признаки пассивной лихорадки.

У спецподразделения не было иного выбора, кроме как использовать водяные пистолеты, чтобы попытаться разбавить густой, раздражающий запах ириса в воздухе.

«Гао Ту! Гао Ту! Выходи!»

Шэнь Вэньлан промок с ног до головы под струёй воды из водомёта. Глаза у него покраснели, он громко, прерывисто дыша, звал Гао Туя, словно одинокий волк, попавший в капкан, издавая раненый вопль.

На нём была домашняя одежда, лицо ничего не выражало, зрачки были сужены, глаза потемнели, и он явно был без сознания. Он сильно ударил по плотно закрытой двери.

«Гао Ту!»

Полиция не решилась подойти близко и могла только использовать водяные пистолеты, чтобы попытаться контролировать концентрацию феромонов на расстоянии, одновременно поддерживая телефонный разговор с Гао Цин внутри квартиры.

Командующим был толстый бета-полицейский с круглым лицом. Он нахмурился и спросил Гао Цин: «Кто такой Гао Ту?»

«Мой брат», — сказала Гао Цин.

«Он — друг этого Альфы?»

«Нет, просто коллега». Гао Цин быстро всё отрицала, но, подумав, добавила: «У моего брата и этого мерзавца действительно были неподобающие интимные отношения. Но они не были партнёрами. Этот псих долго преследовал и домогался нас. Я уже звонила в полицию. Думаю, у вас должны быть записи всего этого».

«Но этот господин выглядит неважно».

«Как можно ожидать, что этот псих-отморозок окажется прав? К тому же...»

«Это не просто обычная смена настроения», — прервал Гао Цин прибывший на место происшествия медицинский эксперт.

Его направили оказывать помощь в связи с сильной утечки феромонов в этом районе. Увидев Шэнь Вэньлана, он резко задёргался: «Нынешняя ситуация очень похожа на синдром поиска партнёра».

Толстый полицейский посмотрел на него с подозрением: «Синдром поиска партнёра?»

Медицинский эксперт кивнул. «Да. Это заболевание встречается нечасто. В прошлом подобные случаи часто встречались у высокопоставленных альфа-самцов, которые не могли связаться со своими партнёрами. В начале синдрома поиска партнёра альфа-самцы становятся чрезвычайно чувствительными, раздражительными и теряют рассудок. Они используют все средства, чтобы найти своего партнёра. Если нет чёткого плана, ситуация становится довольно сложной».

«Что же нам теперь делать?» — нервно спросила Гао Цин, глядя на дверь, которая вот-вот рухнет.

Даже сквозь маску она чувствовала мерзкий запах Шэнь Вэньлана. Если это затянется, меньше чем через две минуты Шэнь Вэньлан выбьет дверь и ворвётся внутрь.

«Где ваш брат?»

"Его здесь нет."

"Где он?"

«Какое отношение к этому имеет его местонахождение?» — громко спросила Гао Цин. «Офицер, вы ведь не хотите, чтобы мой брат встретился с этим сумасшедшим в его нынешнем состоянии?»

Гао Цин решительно отказалась, не соглашаясь на переговоры: «Это абсолютно невозможно!»

«Нет. Мы не это имели в виду». Толстый полицейский тут же ответил: «Я просто хочу уточнить, в доме ли ваш брат. Пока его там нет, даже если этот господин вломится в квартиру, по крайней мере, дальнейших конфликтов не будет».

В период поиска партнёра единственная цель Альфы — найти свою Омегу. В обычных обстоятельствах у них не возникает прямых конфликтов с другими. Другими словами, их ярость и чувствительность проистекают из неспособности найти свою Омегу.

«Его здесь нет», — сказала Гао Цин. «У моего брата уже есть свой партнёр, и он больше не имеет ничего общего с этим мерзавцем».

"Чушь!"

У альф S-класса потрясающий слух. Шэнь Вэньлан, словно акула, учуял кровь через дверь и слышал каждое слово Гао Цин. Его лицо было мрачным, а прекрасные глаза покраснели от гнева и желания: «Выпустите Гао Ту! Выпустите Гао Ту! Я хочу его увидеть!»

«Но он не хочет тебя видеть!»

Стук в дверь резко оборвался. Сердце Гао Цин ёкнуло. Она затаила дыхание и уставилась на дверь, как вдруг услышала громкий звук.

Разъярённый Альфа одним яростным ударом кулака пробил деревянную дверную панель. Высунулись белые кости сжатых пальцев, и осколки дерева оставили ужасающую кровавую полосу. Кровь медленно стекала по тыльной стороне ладони, но Шэнь Вэньлан не обращал на это внимания. Он просунул руку в отверстие, схватился за дверную ручку и с силой надавил на неё.

«Мотор!» - скомандовал толстый офицер, видя, как ситуация накаляется.

Наблюдавшие за происходящим бойцы спецназа бросились вперёд.

Семь или восемь хорошо вооружённых Альф, все в защитных масках, ринулись вперёд, дрожа от страха, пытаясь удержать вышедшего из-под контроля главного Альфа.

Ситуация вышла из-под контроля, погрузившись в полный хаос.

Судебный Мед-эксперт вытащил заранее приготовленный анестетик из аптечки-морозильной камеры, обливаясь потом, протянул его стоявшему рядом офицеру.

«Мы ничего не можем сделать. Используйте анестетик».

«Но здесь так много людей, что мы даже прицелиться не можем!»

«Чёрт! Тогда вызывайте снайпера».

«А, конечно».

Тонкая, изящная рука потянулась к его глазам и взяла шприц, всё ещё покрытий каплями холодной воды.

Холодный голос слабо прозвучал: «Надеюсь, этот идиот не пошевелится, иначе я случайно выстрелю ему в глаз».

Медицинский эксперт и полицейский в замешательстве повернули головы и увидели красивое незнакомое лицо.

Хуа Юн поднял небольшой лук/арбалет, появившийся из ниоткуда, быстро закрыл один глаз, поднял руку горизонтально и легко прицелился в плечо Шэнь Вэньлана.

Он без колебаний нажал на курок. Со свистом металлическая игла пролетела сквозь толпу, полетела к Шэнь Вэньлану и вонзилась ему в плечо.

Хуа Юн бросил арбалет, подмигнул двум ошарашенным бетам рядом с ним и спокойно сказал: «Я просто выполняю свой долг, раз мне поручили задание. Не за что. Меня зовут... Маленький Белый Голубь».

Анестетик подействовал быстро. Толстый полицейский завороженно смотрел на красивого молодого человека, назвавшегося Маленьким Белым Голубком. Он наклонился и небрежно поднял Альфу, возвышавшегося над всеми присутствующими.

Его шаги были медленными и спокойными, словно он просто прогуливался по собственному саду и сорвал нежный цветок.

«Извините, что напугал вас всех», — Хуа Юн нёс Шэнь Вэньлана одной рукой, а другой рукой быстро показал свидетельство о родственных отношениях и соглашение о полномочиях семьи.

Он дружелюбно улыбнулся: «Я здесь, чтобы помочь вам от имени родителей господина Шена. Извините, что доставил вам неприятности, но теперь всё в порядке, так что уходите».

......

Десять дней спустя страна П.

«Я возвращаюсь в Цзянху».

«Тогда сам расскажи дяде Шэну».

«Чушь собачья!» — Шэнь Вэньлан сердито пнул стену, отчего специальная металлическая стена лязгнула.

Он взревел громким голосом: «Хуа Юн, если бы ты не застрелил меня и не отправил в Страну П, мой отец запер бы меня сейчас здесь???»

«Тогда что же мне делать?» Хуа Юн очистил банан для Шэн Шаоюя, поднёс ароматную мякоть к его губам и смягчил голос: «Господин Шэн, возьмите бананы».

«У тебя всё ещё хватает ума есть бананы!»

«Почему нет?» Хуа Юн слегка приподнял брови. «Твоя жена пропала, какое это имеет отношение к тому, что я ем бананы?» Он ловко засунул в рот недоеденный банан Шэн Шаоюя, жуя сказал: «Честно говоря, я не думаю, что твой отец сделал что-то плохое. Ты сейчас совсем себя не контролируешь. Если я тебя вот так отпущу, то, когда ты найдёшь секретаря Гао, ты замучаешь его до полусмерти».

«Когда я его пытал?» — Шэнь Вэньлан снова пнул стену в знак неодобрения.

Хуа Юн отодвинул телефон подальше от уха и подождал, пока громкий шум с другой стороны не стих, прежде чем снова поднести трубку к уху и двусмысленно улыбнулся: «Ты его не пытал, так откуда же взялся ребёнок у него в животе?»

«Ты же знаешь, что он беременный! Поэтому я должен пойти и найти его!»

Шэнь Вэньлан с тревогой умолял его: «Хуа Юн, не отправляй меня обратно в Страну П., не отправляй меня обратно к этому старику! Гао Тую нужны мои успокаивающие феромоны, вытащи меня отсюда скорее! Чёрт!»

У Хуа Юна сложилось не самое лучшее впечатление о бандите-тиране из страны Пи. Но он не мог отказать Ин Ию в просьбе, поэтому беспомощно вздохнул: «Вэнь Лан, мне тоже кто-то доверился. Почему ты, сам не поговоришь с отцом?»

Шэнь Вэньлан холодно фыркнул: «Поговорить? Как люди и звери могут общаться!.. Этот старик вообще не человек! Я был очень вежлив, что не убил его! Зачем мне с ним общаться! Хуа Юн, вытащи меня отсюда как можно скорее. Ты забыл, как я тебе помог?»

«Извините», — сказал Хуа Юн. «Я отплачу тебе в будущем. Но сейчас я действительно не могу».

Шэнь Вэньлан тут же разозлился и успешно запустил режим национального проклятия.

Но Хуа Юн не рассердился. Он даже терпеливо выслушал несколько минут ворчания Шэнь Вэньлана, а затем мягко объяснил: «Вэнь Лан, это вообще-то ваше семейное дело. Я не могу вмешиваться. Но не волнуйся, не хочешь поговорить с отцом? Если хочешь уйти, просто сделай всё возможное. Хотя я ничем не могу тебе помочь, если ты будешь достаточно шуметь, кто-нибудь обязательно тебя пожалеет. Может быть, он придёт и отпустит тебя лично. Тогда все будут счастливы».

"Что ты имеешь в виду?"

«Это бессмысленно». Хуа Юн доел банан, бросил кожуру в тарелку с мякотью и тихо вздохнул: «Вэнь Лан, есть кое-что, о чём я пока не могу тебе рассказать, но думаю, что сегодняшняя ситуация может оказаться не плохой для тебя и твоего отца. Поднимай шум, чем больше, тем лучше. Истина в том, что нет созидания без разрушения».

Лжец 14 ( Волк и Кролик ) // 91

Очнувшись от адски мучительного периода восприимчивости, Шэнь Вэньлан чувствовал головокружение и не мог разобрать, что говорил Хуа Юн на другом конце телефонной линии.

Он помнил лишь, как заснул дома на диване. Затем, словно во сне, он нашёл Га о Цин и «разумно» спросил её, о местонахождении Гао Туя.

Затем, придя в сознание, он обнаружил, что заперт в изоляторе семьи Шэнь в Стране П.

Шэнь Вэньлан был знаком с этим местом. Именно здесь часто заключали его отца-Омегу при жизни.

В детстве он однажды случайно наткнулся на это место, играя в прятки по вентиляционным шахтам. Он стал свидетелем того, как папа-Омега во время лихорадки бесстыдно приставал к отцу-Альфе, со слезами на глазах умоляя того, заняться с ним сексом.

Тем временем его отец-Альфа сидел в постели, аккуратно одетый, возвышаясь над ним, словно божество, господствующий над всем.

Сквозь маленькое отверстие вытяжного вентилятора Шэнь Вэньлан не мог видеть ни его лица, ни даже всей обстановки в комнате. Он слышал лишь холодный, презрительный голос своего Альфы-отца, который говорил Омеге, давшему ему жизнь: «Если ты так сильно этого хочешь, то прояви инициативу. Ин И, теперь твоя очередь умолять меня. Если будешь вести себя хорошо, я возможно, даже подумаю о сексе с тобой»

......

Эта сцена часто появляется в кошмарах Шэнь Вэньлана.

Рыдания Омеги-отца, словно дождь серной кислоты, обрушившийся на его сердце, были такими тихими, слабыми и прерывистыми, что сквозь вытяжные отверстия они могли прожечь даже самое твёрдое сердце, вызывая боль, от которой разъедали кости и лёгкие.

Он был человеком, которому когда-то поклонялась вся страна П. как богу.

Как он мог добровольно пресмыкаться у ног этого Альфы, бесстыдно моля о сексуальной близости, лишенный ласки и уважения?

Хотя правда была отвратительнее гнилого  персика, ни кто не осмеливался открыто обсуждать отношениях между родителями Шэнь Вэньлана.

Известно было лишь, что папа-Омега Шэнь Вэньлана родился в Цзянху, переехал в Страну П. подростком и позже вступил в брак с Шэнь Юем, к тому времени уже накопив огромное состояние, родил Шэнь Вэньлана.

Шэнь Вэньлан понятия не имел, как познакомились его родители и как они сошлись.

Он знал лишь, что с самого детства его отец-Омега внезапно исчезал на несколько дней каждый месяц. Папа-Омега, который, как говорят, обладал холодным характером и огромной силой, в период лихорадки превращался в иррационального  человека-зверя, управляемого только желанием.

Отец-Альфа заключал его в изолированной комнате, сделанной из специальных материалов, превратив его в инструмент для сексуального удовлетворения, не имеющего другой цели, кроме спаривания.

От божества в блудника — это стремительное падение в блаженство.

Что касается происхождения, Шэнь Вэньлан был не менее талантлив, чем Хуа Юн.

Его отец, Альфа-самец Шэнь Юй, когда-то был крупнейшим торговцем оружием во всём Восточном полушарии.

Семнадцать лет назад его папа-Омега Ин Цзи, стал гражданином страны П. и отправился в страну Y на переговоры, став самым молодым генералом в истории. В конечном счёте, он успешно урегулировал пограничную напряжённость между двумя странами и предотвратил жестокую войну.

Ходят слухи, что пятнадцать лет назад Ин И рассматривался на Нобелевскую премию, но он отказался.

Шэнь Юй и Ин И были известными личностями, поэтому их брак должен был быть в центре внимания общественности. Но Шэнь Юй был безжалостен и не любил, когда люди обсуждали дела его семьи. Когда-то владелец СМИ, осмелившийся опубликовать фотографию его поцелуя с Ин И, отрубил ему руки.

С тех пор ни одно СМИ не осмеливалось сплетничать о них.

Это касается не только посторонних, но и членов семьи.

Даже Шэнь Вэньлан не знал, что происходит между его родителями.

Он может лишь собрать воедино фрагменты истории, используя те отрывочные «доказательства», которые ему удалось собрать в своей повседневной жизни.

Детская память и восприятие неизбежно предвзяты. Но даже спустя долгое время Шэнь Вэньлан всё же сохранил общую картину истории.

Он считал, что его папа-Омега с помощью интриг и манипуляций заставил его отца-Альфу зачать его.

Он твёрдо был убеждён, что его родители не любили друг друга, но они были связаны друг с другом по какой-то причине.

Когда Шэнь Вэньлан был ребёнком, он подслушал их разговоры.

Его отец-альфа, казалось, был глубоко обеспокоен совместимостью с Ин И, Омегой который его породил. Из его слов Шэнь Вэньлан сделал вывод, что Ин И и Шэнь Юй, вероятно, не подходят друг другу, что крайне огорчало Шэнь Юя.

Никто не хотел бы брать в партнёры Омегу с такой низкой совместимостью; это было бы поистине скучно.

В сочетании с новостью, которая ранее потрясла всю страну П. - высокопоставленный Альфа, чтобы завладеть Омегой, с которым он был плохо совместим, произвольно генетически модифицировал его и попытался ввести Омеге экстракт своих феромонов Альфы, чтобы принудительно повысить совместимость между ними.

Шэнь Вэньлан почти сразу же сделал свой вывод.

Возможно, Ин И, чтобы укрепить свои позиции в отношениях с Шэнь Юй, последовал примеру Альфы и сделал тоже самое.

почти сразу принял решение.

Сидя в изоляторе, за которым он наблюдал в детстве, Шэнь Вэньлан погрузился в воспоминания. Он неизбежно вспомнил сцену, свидетелем которой он стал перед вытяжным вентилятором, и тут его охватила ещё более сильная боль.

Он вспомнил, что когда он был подростком, его отец Омега, который всегда был немногословным, внезапно и официально предложил своему Альфе расстаться.

К тому времени Шэнь Вэньлан вырос, и  узкий вентиляционный канал больше не вмещал его, поэтому ему оставалось только использовать более продвинутые средства для прослушивания разговоров родителей. Он установил жучок на крыше изолятора.

Подслушивающее устройство находилось далеко от кровати, поэтому даже если звуковые волны были усилены, он мог слышать только какие-то неясные звуки, сопровождаемые вздохами, стонами и плачем.

«Шэнь Юй, я думаю, что нам действительно бессмысленно тянуть с этим».

«Тогда что же, по-твоему, интересно? Ин И, скажи мне, что тебя интересует? Я составлю тебе компанию, блядь!»

Шэнь Вэньлан впервые услышал, как отец Альфа задаёт такие холодные, но в то же время живые вопросы.

Ин И быстро ответил ему: «Шэнь Юй, я действительно не хочу продолжать, остановись, давай э-э-»

Его ответ потонул в шуме воды, очень похожем на поцелуй.

Но Шэнь Вэньлан не думал, что Шэнь Юй возьмёт на себя инициативу поцеловать его.

Вместо поцелуя, он предпочитал думать, что жучок дал сбой.

После минутного молчания голос Ин И снова раздался, хриплый, полный отчаянного спокойствия и невидимой борьбы.

Он сказал: «Шэнь Юй, не будь таким".

Движения Альфы стали более резким, нарушая спокойствие Ин И. Звук разорвался на части, превративщись в крики и стоны похотливого желания.

Альфа на мгновение остановился, а затем вдруг сказал: «Ты вынудил меня это сделать».

Сквозь нестабильные радиоволны голос альфы долетел до ушей Шэнь Вэньлана издалека. Такой спокойный, но в тоже время словно сошедший с ума.

Шэнь Вэньлану даже показалось, что голос Альфа-отца в этот момент был жестоким, граничащим с тиранией, словно тот истязал своего Омегу желанием. Он понизил голос и сказал: «Ин И, пока ты не умрёшь, даже не думай о том, чтобы покинуть меня».

Вскоре после этого Омега, который, по мнению Шэнь Вэньлана, был готов использовать феромоны, чтобы забеременеть от Альфы, выстрелил другой Омеге в голову из пистолета.

Омега была любимой младшей дочерью высокопоставленного чиновника в стране П. В момент нападения она кокетливо и с удовольствием лежала в объятиях Шэнь Юя, прося драгоценное украшение.

Ин И, ветеран войны, даже не стал выбирать укромное место; он убил её прямо на улице.

Мозги и кровь забрызгали всё тело и лицо Шэнь Юя.

После выстрела Ин Ина лично заключил в тюрьму его предполагаемый муж.

Три дня спустя Ин И таинственно исчез из тюрьмы, оставив после себя лужу крови, которая стала причиной смертельной травмы.

На следующий день Ин И, некогда известная фигура в Стране П, который бросил карьеру, рано уйдя на пенсию, чтобы вернуться к семье, только чтобы быть заточенной своим собственным Альфой, был объявлен мёртвым.

С тех пор о нём больше никто не слышал никаких новостей.

Шэнь Вэньлан сидел на кровати, которая часто появлялась в его кошмарах, с закрытыми глазами и в смятении мыслей.

Во время синдрома поиска партнёра он разнёс всё в доме. В отличие от Хуа Юна он ещё не начал причинять себе вред.

Но это вопрос времени...

Учитывая то, что сказал ему Хуа Юн, в ту ночь Шэнь Вэньлан начал пытаться биться головой о стену, одновременно наблюдая за камерой наблюдения.

Его характер очень похож на характер Шэнь Юя. Он всегда жесток к себе, когда у него появляется какая-то идея.

Когда он ударился головой и пошла кровь, закрытая дверь наконец открылась.

В дверном проёме, в свете фонаря, стоял высокий Альфа. Он был в той же тёмной ветровке, которую носил десятилетиями, опираясь на блестящую чёрную трость. Дело не в том, что он был инвалидом. В трости спрятан острый военный нож.

«Хватит ли тебе бед?» его голос был таким же, каким его помнил Шэнь Вэньлан, но прошло больше десяти лет, и он стал более равнодушным и жизненным.

«Старик, выпусти меня». Шэнь Вэньлан повернул голову и посмотрел на него окровавленным лицом.

Шэнь Вэньлан больше походил на Шэнь Юя, красивый и высокомерный.

Шэнь Юй смотрел на этого мятежного сына, который не возвращался домой пять или шесть лет, с холодным лицом. Пальцы, сжимающие трость, сжались: «Это страна П., это семья Шэнь, неужели ты всё ещё можешь позволить себе выйти из себя?»

«Я с ума сошёл?» — усмехнулся Шэнь Вэньлан. «Как я могу быть безумнее тебя? Почему ты так привязан к этой комнате? Моего отца тогда мало было запереть, а теперь ты хочешь запереть меня?»

Липкая, сладкая кровь медленно стекала по вискам, но Шэнь Вэньлан не чувствовал никакой боли. Он лишь чувствовал, как сжимается его сердце, словно оно было парализовано.

«Выпусти меня, ты не имеешь права меня запирать!»

«Мой долг-- наказать тебя».

«Наказать?» Шэнь Вэньлан улыбнулся, покраснев от смущения: «Какое у тебя право меня наказывать? Какой смысл запирать меня в этом убогом доме? Если у тебя хватит смелости, отправь меня в тюрьму! Разве ты не очень опытен? Раз ты убил моего отца, почему бы тебе просто не убить и меня? Я тебе всё равно не нужен!»

Ожидалось, что Шэнь Юй нападёт на него.

Но Шэнь Вэньлан не ожидал, что ему уже тридцать лет, а отец всё ещё будет избивать его.

Этот старик всё ещё в добром здравии. Его напряжённое лицо не только не выдает признаков старения, но и его навыки всё так же хороши, как и прежде, спустя стольких лет.

После того, как отец пнул его в грудь и повалил на землю, разум Шэнь Вэньлана, который и так был затуманен из-за его восприимчивого состояния, на мгновение отключился.

Затем он дал отпор, бросился вперёд со сжатыми кулаками и сильно ударил Шэнь Юя по его бесстрастному мёртвому лицу.

К сожалению, у игроков-любителей нет шансов победить профессиональных игроков.

Шэнь Вэньлану ничего хорошего не светило. Его жестоко избил отец-Альфа, чьи кулаки были твёрже железа.

Чёрт возьми, мы все Альфы S-уровня, почему вы издеваетесь над другими?

Только потому, что ты был бойцом спецназа и семь или восемь лет сражался с настоящим оружием и мечами на полях сражений в пустыне?

Шэнь Вэньлан, которого баловали с детства и который занимался только боевыми искусствами в спортзале, лежал на земле, стиснув зубы от ненависти.

Шэнь Юй действительно не сдерживался. Вторым ударом он сломал ему четыре рёбра, а также раздробил большеберцовую и малоберцовую кости голени.

Теперь ему больше не придётся беспокоиться о поиске своего партнёра.

Даже если бы Шэнь Вэньлан захотел выйти и найти Гао Ту, он был бы совершенно не в состоянии пошевелиться.

Лжец 15 (Волк и Кролик) // 92

Ма Хэн в последнее время чувствовал себя подавленным. Он чувствовал себя как мышь, преследуемый котом, кролик, преследуемый волком, вынужденный постоянно скитаться, передвигаться.

Точнее, целью был его старый сосед Гао Ту.

Узнав, что Гао Ту забеременел, Ма Хэн был на мгновение шокирован, потому, что всегда считал Гао Ту бетой. Ма Хэн давно питал к Гао Тую симпатию; с детства он обожал этого стойкого, эмоционально стабильного соседа, который, казалось, не способен на гнев. Для него встреча с ним в скоростном поезде после стольких лет была счастливой случайностью. И готовность Гао Ту снять его квартиру, как видел Ма Хэн, была доказательством того, что Гао Ту не питает к нему неприязни.

В тот день, когда Ма Хэн вёз Гао Туя на встречу с Гао Мином, его всё время не покидало дурное предчувствие. Поэтому он заехал в кофейню и в конечном итоге спас жизнь Гао Тую, сбежавшего через окно туалета.

«Я Омега... У меня феромонное расстройство. Пожалуйста, пожалуйста, спасите моего ребёнка».

Прежде чем впасть в кому, Гао Ту крепко держал Ма Хэна за руку. В отчаянии он был полон сил, но голос его был тихим, а дыхание едва слышным. Аромат шалфея, который Ма Хэн никогда раньше не чувствовал, наполнил тесный салон машины, оставив после себя насыщенное, трагическое послевкусие.

Современная медицина поистине заслуживает благодарности. Благодаря своевременной медицинской помощи Гао Ту и ребёнок в его животе, чудесным образом выжили.

Ма Хэн едва успел осознать, что бета, который  ему всегда нравился, на самом деле был Омегой, ему пришлось смириться и с тем, что тот беременный ребёнком другого Альфы. Но времени горевать у него не было. Альфа, от которого забеременел Гао Ту, был радикальным безумцем.

Ма Хэн просто вышел купить завтрак и увидел десятки рекламных щитов, на которых транслировалось видео Шэнь Вэньлана. Весь город только и говорил об этом молодом, сказочно богатом человеке, обсуждали его праведность, заботу о пропавшем старом друге, восхваляли его преданность и чувство справедливости. Даже малодые Омеги, стоявшие в очереди у лотков с соевым молоком и жареными палочками из теста, сплетничали о том, есть ли у господина Шэна и его старого друга неизвестное «прошлое».

«Шэнь Вэньлан такой классный! Он точно S-класс!...»

«Ага! Он такой красивый! Если секретарь Гао действительно не хочет возвращаться, господин Шэнь мог бы рассмотреть мою кандидатуру! Я справлюсь!»

«Я тоже справлюсь!»

«Ха-ха-ха!»

Ма Хэн, стоявший позади них, усмехнулся.

Омеги в наши дни такие поверхностные! Как они могут судить только по внешности?!

Хотя у маленького кролика не было возможности рассказать ему, что происходит с Альфой, судя по беспокойному настроению Гао Ту и нежеланию Гао Цин упоминать об Альфе, Ма Хэн догадался, что Альфа S-класса по имени Шэнь, должно быть, нехороший человек. Возможно, тот опубликовал объявление о пропаже человека для того, чтобы обманом заставить Гао Ту вернуться и прервать беременность. Разве это не типично для телевизионных драм? Богатый молодой человек по прихоти встречает простодушного и доверчивого Омега . Обманом заставив его добиться его расположения, он не хочет брать на себя ответственность и боится, что Омега воспользуется беременностью, чтобы добиться его расположения, поэтому он мобилизует своё войско и тратит деньги в тщетной попытке обманом вернуть того.

Однако Ма Хэн чувствовал, что Гао Ту не из тех, кто жаждет славы и богатства. Он верил, что, что бы ни случилось, Гао Ту никогда не станет использовать ребёнка в своём утробе для борьбы за власть и наживу. Этот глупый кролик никогда не боролся за себя с самого детства. Всякий раз, когда он сталкивался с трудностями, он просто молча встречал их лицом к лицу и переносил в одиночку.

Этот подлый, лживый Альфа S-ранга, вероятно, сейчас просто развлекается. Если маленького кролика не найдут за несколько дней, он, вероятно, остановит поиски.

Ма Хэн настроен оптимистично. Врач говорит, что его феромонная совместимость с Гао Ту довольно хорошая. Так что, пока он проявляет инициативу, есть хороший шанс, что в будущем у них будет что-то большее.

Хотя Гао Ту забеременел чужим ребёнком, Ма Хэн не возражал против того, чтобы в будущем воспитывать ещё одного ребёнка, если Гао Ту согласится. Он потерял обоих родителей в детстве, и у него не было ни братьев, ни сестёр, поэтому он был очень одинок. У его бабушки, которая его воспитала, была такая же фамилия, как у Гао Ту, поэтому старушка, естественно, особенно заботилась о маленьком мальчике и его сестре. Когда родители ссорились или отец не приходил домой ночью и никто не открывал дверь, Гао Ту часто оставался в доме Ма Хэна. Со временем соседи стали ближе друг к другу, и их чувства стали глубже.

Ма Хэн считал, что у него с Гао Ту крепкая связь. Поэтому Альфа S-ранга, который бросил его после интрижки, не мог ему противостоять. Однако Ма Хэн совершенно недооценил упорство и решимость Шэнь Вэньлана. Он не ожидал, что Шэнь Вэньлан выйдет за рамки простой рекламы. К тому времени, как Гао Ту выписали из больницы, этот псих даже объявил общенациональную награду. Награда за информацию, которая поможет поймать Гао Ту, постепенно увеличивалась с 500 000 юаней до колоссальных 10 миллионов юаней.

«Я готов выплатить дополнительное вознаграждение любому, кто поможет мне найти моего друга».

После того, как слова этого сумасшедшего Альфы в течение 24 часов блистали на экранах крупнейших социальных сетей страны, Ма Хэн, который рано забрал Гао Ту из больницы, больше не осмеливался отпускать его к кому-либо. Ма Хэн с опозданием понял, что его ждёт шторм, с которым он едва справится. С таким огромным вознаграждением и всесторонним вниманием они были словно бактерии под микроскопом: каждое их движение постоянно преувеличивалось, фиксировалось и сообщалось. Возможно, Шэнь Вэньлан был просто не в силах справиться с этим. Он всегда умудрялся лично появляться в съёмной квартире Гао Ту в любой момент.

Ма Хэн и Гао Цин установили шесть или семь камер видеонаблюдения по всему коридору и внимательно следили за перемещениями людей. Это позволило им заранее получить информацию и «сбежать» вместе с Гао Ту, которому всё ещё требовалась инвалидная коляска для передвижения.

«Брат Ма Хэн, мне очень жаль».

Сидя в машине для побега, Гао Ту выглядел виноватым. Цвет лица так и не вернулся, несмотря на феромоновую альтернативу, он часто чувствовал себя некомфортно без утешения своего Альфы. Ребёнок в животе подрастал, ситуация постепенно стабилизировалась,  сильная рвота больше не возникала часто, но аппетит у Гао Ту по-прежнему был очень плохим, он никак не мог набрать вес.

Ма Хэна приводило в отчаяние то, что по мере того, как число частных детективов, нанятых Шэнь Вэньланом, росло и вознаграждение. Он и Гао Ту часто оставались в городе меньше полумесяца, прежде чем им приходилось снова переезжать. Жизнь в изгнании была невыносима для Гао Ту, который только что избежал смерти, особенно учитывая, что ребёнок склонен к частым атакам не находя утешение без феромонов Альфа-отца.

Ребёнок в животе Гао Туя, должно быть, обладал совершенно иным характером, чем Гао Ту. Ведь, в отличие от Гао Ту, который всегда подавлял свой гнев, он не выносит никаких обид. Гао Ту, и без того слабый, жестоко мучился из-за этого маленького негодяя. После выписки из больницы он восстанавливался больше десяти дней, прежде чем смог ходить. Однако он часто начинал задыхаться и потеть уже после нескольких шагов.

Переехав в пять городов подряд, Ма Хэн, который долгое время сопровождал Гао Ту до самого конца, наконец почувствовал, что его ресурсы исчерпаны.

Деньги правят миром.

У мерзавца, желавшего смерти Гао Ту, было множество информаторов, и он был невероятно хорошо осведомлён. Ма Хэн должен был серьёзно подумать, перевезти ли Гао Ту в более отдалённый город или просто покинуть страну. Однако отъезд из страны наделал бы слишком много шума, а учитывая стиль этого безумца, не было никакой гарантии, что их не поймают поличным на таможне в аэропорту. Пока Ма Хэн метался в сомнениях и не знал, что делать, в их временном убежище неожиданно появился странный гость.

«Отправляйтесь в страну V».

Человек, пришедший в гости, оказался высоким мужчиной-омегой с суровым лицом.

Он сидел в небольшой, но очень чистой гостиной, его лицо было спокойным, однако последнее слово было за ним, как за начальником, отдающим приказы.

«V Страна?»

«Да». Омега, назвавшийся Ин, кивнул и серьёзным тоном, не терпящим отказов, произнёс: «Я уже договорился о вашем проживании там, можете уезжать завтра».

«Завтра?» — Ма Хэн удивленно расширил глаза.

Страна V является иммиграционной , однако она не предлагает безвизовый въезд в большинство стран.

Гость был бледным, руки его были скрещены на груди, лицо выражало признаки болезни, однако глаза его были яркими и решительными, что заставляло людей невольно подчиняться его приказам.

«Я всё организовал, — сказал он. — Я подготовил новые паспорта для тебя и Гао Ту».

Ма Хэн с подозрением взял два новеньких паспорта и внимательно пролистал их, пытаясь определить их подлинность.

Гао Ту, сидевший рядом, не сводил глаз с незваного Омеги. Он долго молчал, а потом вдруг спросил: «Простите, вы отец-Омега господина Шэна?»

Ин И был ошеломлён. Он явно не ожидал, что Гао Ту так назовёт Шэнь Вэньлана, и не ожидал, что тот задаст такой вопрос. Он колебался несколько секунд, а затем вместо ответа спросил: «Вы меня видели?»

«Да», — кивнул Гао Ту. «Я видел вашу фотографию у него в кабинете». Видя,что Ин И молчит, он добавил: «Это семейный портрет. Господин Шэнь очень дорожит им». В этот момент Гао Ту явно замешкался, помолчав немного, сказал: «Я слышал, что вы умерли. Я не ожидал, что вышло просто недоразумение. К счастью ».

Ин И всё же уклонился от прямого ответа, сказав: «Вэнь Лан не очень хорош в отношениях. Если он причинил вам боль, прошу прощения от его имени».

Он никогда не был в отношениях с Шэнь Вэньланом. Если бы это было возможно, если бы это могло стереть ту нелепую ошибку, ту ночь, Гао Ту отдал бы за это всё.

Гао Ту слегка улыбнулся. Омега перед ним, выглядевший больным, но всё ещё обладавший внушительной аурой, явно льстил ему.

Поездка в Страну V прошла гораздо более гладко, чем он ожидал.

Ин И казался поистине всемогущим. Новые паспорта, которые он подготовил, дали Ма Хэну и Гао Ту совершенно новые личности. Они успешно ускользнули от преследования Шэнь Вэньлана, без каких-либо препятствий прошли таможню и сели на рейс в Страну V.

Лжец 16 (Волк и Кролик) // 93

Избитый биологическим отцом до полусмерти, Шэнь Вэньлан пролежал в изоляторе ещё десять дней. Как только он смог немного пошевелиться, он снова почувствовал беспокойство.

Всё в изоляторе, от столов и стульев до кровати, было изготовлено по особому заказу из прочных и укреплённых материалов. Шэнь Вэньлан заметил, что подголовник кровати представлял собой не мягкую подушку, как в обычной спальне, а специально изготовленный металлический каркас. Высокие полки по обе стороны имели необычно сильные следы износа, словно к ним что-то было надёжно прикреплено.

Когда Шэнь Вэньлан снова пришёл в ярость, пытаясь проломить непроницаемую дверь изолятора своим всё ещё хрупким телом, ему наконец-то удалось узнать, что привело к износу полки над кроватью.

«Аааааа...Отпусти меня!»

«Пусть он вернётся и ляжет», — отдал приказ Шэнь Юй, двое бойцов спецназа, ростом более двух метров, тут же слаженно и сообща отнесли его на кровать.

Шэнь Вэньлан не мог свободно передвигаться и не мог добиться никакого преимущества. Его отец-тиран, у которого не было ни малейшего представления о демократии, приковал его наручниками к изголовью кровати.

«Чёрт! Старый дурак! Какое право ты имеешь меня запирать? Выпусти! Я выйду!»

«Что?» Шэнь Юй посмотрел на своего единственного ребёнка, словно на муравья. Он посмотрел на него сверху вниз и без всякого выражения спросил: «Что ты ещё умеешь, хочешь снова опозориться?»

Шэнь Вэньлан впал в ярость. «Позором? Я тебя не опозорил! Я сын своего отца, какое тебе дело? С детства и до зрелости, когда ты вообще заботился обо мне? Почему ты теперь запираешь меня? Отпусти! Чёрт возьми! Ублюдок!»

Сколько бы Шэнь Вэньлан ни кричал и ни ругался, Шэнь Юй оставался безразличным. Он был словно статуя, лишенная всякой человечности и эмоций. Даже перед лицом собственной плоти и крови он оставался суровым и жёстким, без малейшего проявления теплоты.

Шэнь Вэньлан никогда не получал любви от своего отца-Альфа. Всё, что он получал, — это тирания и насилие.

А его чувства к отцу-омеге были глубоко противоречивыми и сложными. С другой стороны, Ин И был с ним строг, но также и ласковым. Он был единственным, кто осмелился молча лечить Шэнь Вэньлана после того, как трижды из десяти промахнулся и был сбит с ног Шэнь Юем. Он также был единственным, кто осмелился встать и попросить Альфу говорить потише, когда Шэнь Юй ругал его. Однако почти патологическая привязанность Ин И к Шэнь Юю, в сочетании с собственными выводами и догадками Шэнь Вэньлана, лишили Шэнь Вэньлана возможности испытывать к нему хоть какое-то уважение.

Поэтому, когда Шэнь Вэньлан объявил голодовку в знак протеста и попытался сломать себе пальцы, чтобы освободиться от наручников, Шэнь Юй наконец поймал его. Он сшил ему пальцы обратно, согнул руки назад, ещё крепче сжал их и бросил в изолятор. Хотя он мысленно ругался и недоумевал над словами Хуа Юна, «сам тебя отпустит», он и представить себе не мог, что этим человеком окажется Ин И, который умер больше десяти лет назад, а его прах давно остыл.

.......

В изоляторе был высокий потолок со стеклянным окном наверху. Кнопка дистанционного управления расположена у изголовья кровати, до неё можно было дотянуться даже в наручниках. Одним щелчком непрозрачное стекло распахнулось, открыв панорамный световой люк. Это был поистине романтический дизайн.

Достаточно лёгкого нажатия, чтобы изначально непрозрачное стекло «свистело» и превратилось в световой люк, позволяющий увидеть пейзаж за окном.

На самом деле, это очень романтичный дизайн. Если представить себе пару, лежащую бок о бок в этой изолированной комнате, отрешённую от внешнего мира, как они вместе смотрят на звёздное небо – поистине романтическое и захватывающее зрелище. Для комнаты, спроектированной таким бессердечным извращенцем, как Чэнь Юй, подобный трюк был нетипичен для его стиля. Шэнь Вэньлан подумал, что это, вероятно, просто дополнение дизайнера.

Превозмогая тупую боль от многочисленных травм по всему телу, Шэнь Вэньлан лежал на кровати, с тревогой думая о том, как бы ему поскорее выбраться и продолжить поиски..

Вдруг он услышал тихий и чёткий «щелчок», а затем через разбитое стеклянное окно в последовательности упала верёвка. Шэнь Вэньлан испугался, тут же вскочил и сел, случайно потянув за рану между ребрами, из-за чего скривился от боли. Тусклый свет ночных ламп из семейного двора Шэнь скупо пробивался сквозь разбитое стеклянное окно. После лёгкого шороха перед ним возникла высокая фигура, совершавшая легкие движения. В тусклом свете, Шэнь Вэньлан заподозрил, что спит . Его пальцы внезапно напряглись и сжались в кулаки. Он невольно тихо крикнул: «Папа?»

За столько лет Ин И, казалось, не сильно постарел, если сравнивать с его воспоминаниями, тот лишь стал гораздо бледнее и худее. Лунный свет ясно освещал его длинное лицо, яркие глаза и широкий лоб. Шэнь Вэньлану потребовалось некоторое время, чтобы убедиться, что он не спит.

«Волчонок, ты ещё не спишь?»

Его детское прозвище затронуло что-то глубоко в его сердце. Глаза Шэнь Вэньлана невольно загорелись и заныли. Слёзы, которые он не смог пролить на похоронах больше десяти лет назад, внезапно хлынули наружу, полные решимости пролиться сегодня вечером.

Говорят, что «мама»— это божество для каждого ребёнка, поступки во время воспитания могут оставить неизгладимый след на всю жизнь. Если хорошенько подумать, то именно потому, что Шэнь Вэньлан с юных лет знал о чрезмерной и самоуничижительной зависимости Ин И от Шэнь Юй, он когда вырос стал таким отталкивающим для Омег

После известия о смерти Ин И Шэнь Вэньлан сказал себе не горевать, что это не так уж и плохо. По крайней мере, Ин И, который встречал других с гордостью и честностью, ему больше не придётся каждый месяц на несколько дней запирать себя в изоляторе у Альфы из-за сильных симптомов лихорадки. Поддаваться физической привязанности, постоянно плакать просить об объятиях бесчеловечного Альфы, не говоря уже о том, чтобы столкнуться с морально развращенным мужем, который открыто выдаст свою возлюбленную. Спустя более десяти лет, вновь увидев Ин И, увидев своего живого отца Омегу, Шэнь Вэньлан вдруг почувствовал, что любит его.

Всё презрение, презрение и ненависть за то, что он не смог оправдать ожиданий, были лишь выдуманными эмоциями, которые он создавал, чтобы скрыть тяжелейший удар, который смерть Ин И нанесла молодому Шэнь Вэньлану. Его неприязнь к Омегам была всего лишь обидой на отца-Амегу, который бросил его и умер. На самом деле Шэнь Вэньлан был очень привязан к Ин И и всегда тайно скучал по нему. Вот почему, когда он увидел его, то, пребывая в оцепенении всего несколько секунд, а затем он расплакался, как ребёнок.

«Папа», — он широко раскрыл глаза в недоумении.

«Тсс», — Ин И поднял указательный палец, заставляя его замолчать, и тихо спросил: «Ты помнишь, как пользоваться верёвкой?»

«Помню, но не могу им воспользоваться». Шэнь Вэньлан поднял руку и пожаловался Омеге, который его породил: «Шэнь Юй избил меня и заковал в цепи! Он же бесчеловечный психопат!»

Ин И слегка нахмурился: «Это твой отец».

Шэнь Вэньлан сердито дернул за цепь, стиснув зубы, процедил: «Он мне не отец. Я никогда не признаю, что этот негодяй Альфа, который использует собачью цепь, чтобы сажать свою жену и ребёнок а, — мой отец!»

Ин И нахмурился ещё сильнее, явно не соглашаясь с тем, что сказал Шэнь Вэньлан, но это было неподходящее место для долгого разговора.

Он быстро достал из рюкзака за спиной небольшой лазерный резак и с лёгкостью перерезал оковы в изголовье кровати.

Шэнь Вэньлан пошевелил запястьем, преодолел боль и встал с постели.

Его неуклюжая поза заставила Ин И покоситься: «Маленький волчонок, что с тобой?»

По какой-то причине Шэнь Вэньлан намеренно показал боль до крайности и хриплым голосом сказал: «Всё в порядке, несколько дней назад Шэнь Юй сломал мне четыре ребра и сломал одну ногу».

Ребенок без матери — как сорняк, и он — самый жалкий сорняк.

«Тебе почти тридцать, и он всё ещё тебя бьёт?»

На самом деле, после «смерти» Ин И Шэнь Юй редко нападал на него. Те редкие случаи, когда он делал это, были связаны с тем, что Шэнь Вэньлан намеренно задевал его больное место и специально упоминал при нём о смерти Ин И.

Возможно, движимый присущим альфа-самцу духом соперничества, Шэнь Вэньлан глубоко не любил высокомерное, непоколебимое поведение Шэнь Юя.

Хотя он и не носил корону, он всегда вёл себя как гордый король, обращающийся со всеми остальными как с грязью и щебнем.

Чёрт возьми.

«Да, он всё равно меня избил», — сказал Шэнь Вэньлан. «Папа, разве я не родной сын Шэнь Юя?»

У Шэнь Вэньлана действительно были сомнения относительно собственного происхождения.

Если при жизни Ин И Шэнь Юй был просто чрезмерно суров, то после его смерти Шэнь Юй стал к нему совершенно равнодушен.

У Шэнь Вэньлана были веские основания подозревать, что если бы он не боялся, что тот сойдет с ума на улице и опозорит семью Шэнь, то, судя по обычному характеру Шэнь Юя, он бы никогда не забрал его домой.

«Не говори глупостей», — тихо возразил Ин И, протягивая руку, чтобы ухватиться за верёвку, и дважды дёрнув её вниз. Убедившись, что она надёжно закреплена, он присел и повернулся спиной к Шэнь Вэньлану: «Поднимайся, я тебя понесу».

Глаза Шэнь Вэньлана горели, и ему снова хотелось плакать. Альфа S-класса, которому было почти тридцать, действительно был вынужден сбежать из дома, на спине своего отца-Омеги. Если бы это стало известно, была бы тёплая шутка.

Но Шэнь Вэньлан не успел смутиться, потому что в следующую секунду в тёмной комнате внезапно зажёгся свет, единственная дверь внезапно распахнулась, и снаружи вошли Шэнь Юй и несколько его наёмников-телохранителей.

Крайне холодное спокойствие на лице главы семьи Шэнь полностью исчезло, как только он увидел Ин И.

Удивление, изумление, боль, радость, сложные эмоции были подобны айсбергу, который внезапно растаял, и на его обычно холодном и красивом лице проявились самые разные эмоции.

Шэнь Вэньлан вскрикнул от тревоги.

Он не знал подробностей того, что произошло между его родителями, но, основываясь на смутных сплетнях, подозревал, что Шэнь Юй не будет так же рад Ин Ию, как он.

По слухам, Ин И был застрелен своим собственным Альфой в тюрьме.

Шэнь Вэньлан инстинктивно встал перед своим отцом-омегой. Словно бдительный волк, он свирепо смотрел на альфу, отдавшего ему половину своей крови.

Однако развитие событий оказалось совсем не таким, каким его представлял себе Шэнь Вэньлан. Всё было словно сошедший с рельсов поезд, несущийся в направлении, о котором Шэнь Вэньлан и не подозревал.

Не видевшись больше десяти лет, Шэнь Юй и Ин И на несколько секунд остолбенели и испугались, когда внезапно увидели друг друга.

После короткого молчания Омега, которого надёжно защищал Шэнь Вэньлан, внезапно бросился к Шэнь Юю.

Он был значительно худее, чем десять лет назад, но на фоне его превосходного телосложения и безупречных пропорций. Он в своей обычной  рабочей одежде цвета хаки казался широкоплечим и  с узкой талией.

То, как он сгорбился и бросился к Альфе, напомнило Шэнь Вэньлау гепарда, которого он видел во время отпуска в Африке.

Он обладает быстрой взрывной силой, ловкими и лёгкими движениями, а его упругие мышцы изящны и гладки, полны свежей жизненной силы.

Шэнь Юй, которого внешний мир чуть ли не возводил в ранг бога войны, выглядел именно так перед настоящим «Богом войны». Он стоял и смотрел на Омегу, который потерялся и нашёлся, мчавшегося к нему, словно стрела из лука. Сила предыдущего удара по Шэнь Вэньлану, казалось, мгновенно испарилась. Шэнь Юй застыл, словно кто-то надавил на его акупунктурные точки, и Омега с силой ударил его.

Шипение.

Шэнь Вэньлан, наблюдавший за Чэнь Юем издалека, ахнул от шока, жадно хватая ртом воздух. Было очевидно, что Ин И не приложил к этому удару ни малейшей силы. Шэнь Юй попал под удар, и его лицо откинулось набок. Уголок его рта быстро приподнялся, с такой скоростью, что это было видно невооружённым глазом.

Здоровье Ин И, вероятно, было не в лучшей форме. Когда он ударил Шэнь Юя, он начал задыхаться и невольно закашлялся. Лицо Шэнь Юя внезапно исказилось, его глазницы и кончик носа покраснели. Если бы Шэнь Вэньлан не знал его характер, он бы заподозрил, что тот вот-вот заплачет.

« И». Хладнокровный Альфа, сломавший четыре ребра собственному сыну ударом ноги, даже не моргнув глазом, выкрикнул имя Омеги с красными глазами и еле слышным гнусавым голосом.

«Я просил тебя позаботиться о Вэнь Лане». Ин И был подобен разъярённому льву. Его голос не был громким и хриплым от кашля, но его напор был подобен рёву: «Шэнь Юй, вот как ты о нём заботишься?»

Благодаря краткости своих слов, выражение лица Шэнь Юя почти не дрогнуло. Он пристально посмотрел на Ин И и сказал: «Я тебе ничего не обещал».

Он бросил его и ребёнка, пожертвовать собой и при этом ожидать, что тот будет хорошо относиться к их ребёнку?.

Шэнь Юй никогда не позволит Ин И мирно умереть в одиночестве, если только не заберёт его с собой.

......

Шэнь Вэньлан никогда не думал, что сможет воссоединиться со своим отцом-Омегой в этой жизни. Ещё более удивительным было то, что «родительские отношения», которые он понимал в детстве, оказались совершенно иными. Шэнь Юй, обычно отчуждённый и высокомерный, стоял в комнате, словно школьник, которого ругают. Никто со времён Большого взрыва не осмеливался  бы себе представить подобное. И всё же это произошло.

Шэнь Вэньлан ошеломлённо смотрел на высокомерного и властного тирана, стоящего перед Ин И, неспособного возразить. Он молча выслушал лекцию, а затем, опустив голову, смиренно обратился к своему давно отсутствовавшему партнёру-омеге: «Сяо И, я ничего плохого не сделал. Но если ты действительно зол, давай, ударь меня».

Шэнь Вэньлан: ...

Ин И откинулась в кресле, которое принёс телохранитель, нахмурился и посмотрел на Шэнь Юя: «Что ты сказал?»

Униженный Шэнь Юй снова начал задыхался, но в конце концов упрямо заявил: «В любом случае, я не ошибаюсь».

Наблюдая больше десяти минут, Шэнь Вэньлан постепенно перешёл от состояния недоумения к состоянию зрителя...

Но всего через несколько минут восторг от воссоединения и унижения Шэнь Юя утих.

«Папа, перестань ругать этого старого ублюдка. Мне нужно куда-то сходить».

Шэнь Юй сердито посмотрел на него и холодно спросил: «Куда ты идёшь? Хочешь снова опозориться?»

Шэнь Вэньлан в душе был в ярости, но внешне был очень спокойным. Он посмотрел на Ин И и с глубокой печалью сказал: «Отец, мне почти тридцать. Разве у меня, как у сына, нет даже элементарной личной свободы?»

Телохранители Шэнь Юйя всё ещё блокировали дверь. Они никогда не видели Ин И, но все были свидетелями его силы. Они оказались в затруднительном положении и могли лишь украдкой поглядывать на выражение лица Шэнь Юя.

Слова Шэнь Вэньлана заставили Ин И, сидевшего в кресле, снова слегка нахмуриться. Но прежде чем он успел что-либо сказать, Шэнь Юй быстро махнул рукой Шэнь Вэньлану и выдавил сквозь зубы фразу: «Убирайся».

Ладно, ладно!

Шэнь Вэньлан быстро ушёл. Как бы то ни было, его родители воссоединились. Хотя он всё ещё был единственным ребёнком в семье, учитывая текущую ситуацию, было сложно сказать, появится ли у него в будущем младший брат или сестра.

Он успешно покинул дом, но поиски пропавших без вести, продвигались безуспешно. Удостоверения личности Гао Ту и Ма Хэна не использовались уже неделю. Встревоженный Шэнь Вэньлан тут же рассмотрел другую возможность: человек по фамилии Ма, вероятно, покинул страну вместе со своей омегой и ребёнком.

Он немедленно проверил записи о выезде Гао Туя, но записи показали, что ни Гао Ту, ни Ма Хэн не покидали страну. Срок действия паспорта Ма Хэна истёк, и он даже не продлил его, так что они всё ещё должны были оставаться в стране. Шэнь Вэньлан ещё больше забеспокоился. Благодаря передовым технологиям умных-платежей, мобильного интернета и технологий электронного распознавания удостоверений личности ни один городской житель не мог обходиться без документов дольше десяти дней.

Он все больше и больше беспокоился, задаваясь вопросом, не случилось ли с Гао Ту чего-то ещё... Испуганный Шэнь Вэньлан стал просить отправленных им частных детективов уделять особое внимание несчастным случаям, которые происходили недалеко от конечной остановки Гао Туя. Однако, несмотря на длительное расследование этой элитной команды детективов, никаких вестей о Гао Ту и Ма Хэне так и не поступало.

Шэнь Вэньлан был крайне встревожен. У него не оставалось другого выбора, кроме как увеличить вознаграждение до предела. В конце концов, вознаграждение только за подсказки выросло до девятизначной суммы. Известие о том, что председатель HS Group потратил огромную сумму денег, чтобы найти своего старого друга, стало легендарной новостью национального масштаба. Но со временем надежда угасла.

Хотя Шэнь Вэньлан не прекращал поиски, а детективы прибывали один за другим, словно молодые побеги бамбука, им не удалось найти никакой информации о местонахождении Гао Туя.

Три года спустя, в стране V, в финансовых новостях внезапно появилась срочная новость: «HS Group инвестирует миллиарды долларов в совместное предприятие с Novartis Technologies для строительства крупнейшего в стране промышленного парка по производству феромонов».

Ма Хэн был застигнут врасплох. Он даже не успел найти пульт, чтобы переключить канал, как на экране появилось поразительно красивое лицо Шэнь Вэньлана. Обернувшись и увидев выражение лица Гао Туя, Ма Хэн лихорадочно задался вопросом: «Где же, чёрт возьми, этот чёртов пульт?»

Но вскоре он понял – чёрный пульт дистанционного управления, покрытый наклейками с карикатурами Гао Леле, был в руке Гао Туя.

Гао Ту всегда был серьёзным человеком. Он серьёзно работал, серьёзно жил и серьёзно стремился к односторонним отношениям, но в конце концов торжественно решил сдаться. Его искренность и честность – эти качества, привлекали Ма Хэна.

Так вот, давным-давно, когда Гао Ту искренне отверг признание Ма Хэна, Ма Хэн был опечален, но беспомощен. По сей день, когда Ма Хэн думает о том, как серьезно Гао Ту отверг его, его сердце всё ещё болит. Глупый кролик искренне извинился перед ним: «Прости, я правда не могу тебя любить. Ты так много дал мне и даже покинул свой родной город, чтобы сопровождать меня и поселиться в Стране V. Ма Хэн, я тебе очень благодарен».

Гао Ту был по-настоящему серьёзным. Он решительно отверг чувства Ма Хэна, отверг их без колебаний. Это смутное и двусмысленное сопротивление было, в каком-то смысле, единственным выходом. Омега, который родил ребёнка в чужой стране, нуждался в помощи Альфа, который глубоко его любил.

Но он оставался непоколебим, глядя на Ма Хэна влажными от сожаления глазами и говоря: «Мне так жаль».

Благодарность — это не любовь. Гао Ту глубоко любил и знает, что такое любовь. Его стремление и привязанность были отданы другому. Он был подобен духу из древних сказаний, чья душа лишилась духовной энергии из-за неуместной любви, оставив лишь сморщенную оболочку, навсегда лишённую способности и смелости любить снова.

«Ма Хэн, я знаю, что ты всегда был очень добр ко мне, поэтому я не могу использовать твою любовь подлым образом, просто чтобы сделать свою жизнь более удобной. Я также понимаю, что это жестоко — отвергать тебя, но всё равно хочу остаться тебе просто другом. Так что лучше не будем...»

Ма Хэн знал, что собирался сказать Гао Ту. Это был приговор, с которым он никогда не мог согласиться. Поэтому он мог только выдавить улыбку и преувеличенно смешно прервать его : «Эй, чего ты так серьёзно отвечаешь! Мне даже стыдно! Зайчик, ты знаешь, какой сегодня день? Дурачок!»

На лице Гао Ту сразу же отразилось то самое замешательство, которое было хорошо знакомо и нравилось Ма Хэну. Он хорошенько об этом подумал, а потом вдруг сказал: «А, сегодня же День смеха! День Дурака! Ха-ха-ха, я совсем забыл».

Гао Ту, решив, что его обманули, почувствовал облегчение. Это облегчение заставило Ма Хэна почувствовать себя счастливым, ведь он выбрал идеальный день для признания, оставив себе возможность отступить.

Гао Ту, решительно отвергший предложение Ма Хэна, даже смотря новости, был серьёзным. Он затаил дыхание смотрел на красавца Альфа на экране, словно даже забыл моргнуть.

****

Омега Сун Фэйфэй недавно получила свидетельство о браке с Ма Хэном. Она долго смотрела на Шэнь Вэньлана на экране и искренне воскликнула: «Глава HS Group такой красивый!»

Ма Хэн тут же повернулся к Гао Тую, его беспокойство было очевидным. Но Гао Ту сохранял спокойствие, улыбнулся и кивнул, сказав: «Да».

«Тебе тоже нравится его внешность, не так ли?» Глаза Сун Фэйфэй загорелись, она схватила Гао Туя за руку и сказала: «И это ещё не всё! Когда я впервые его встретила, он показался мне знакомым! Я всегда испытывала необъяснимое чувство чего-то знакомого, как будто где-то уже видела его раньше».

Сун Фэйфэй начала встречаться с Ма Хэном, когда они учились в колледже. В то время Ма Хэн окончательно разочаровался в Гао Ту. Оптимистичный и жизнерадостный характер Сун Фэйфэй придал ему смелости снова влюбиться, в конце концов они нашли свою вторую половинку. Гао Ту также восхищался жизнерадостной личностью Сун Фэйфэй и относился к ней как к младшей сестре.

Гао Цин осталась в Китае продолжить учёбу. Гао Ту давно её не видел. Чтобы помешать Шэнь Вэньлану выследить Гао Туя, девушка взяла на себя инициативу и решила не ехать в Страну V к брату до окончания университета.

Во время учебы в колледже Сун Фэйфэй специализировалась на биологии, связанной с феромонами, и работает в этой отрасли с момента окончания учебы.

Увидев, как Гао Ту не мигая смотрит на экран, где Шэнь Вэньлан и женщина-руководитель Omega из Novartis с улыбкой и рукопожатием подписывают соглашение о сотрудничестве, она вдруг заинтересовалась сплетнями и загадочно сказала: «Этот Шэнь Вэньлан очень известен в индустрии! Он красивый, но долгое время был холост! Ходили слухи, что у него Омега-фобия!»

Гао Ту был ошеломлён и повернулся, чтобы посмотреть на Сун Фэйфэй, которая, казалось, только и делала, что сплетничала.

«О». Выражение его лица было неестественным.

Сун Фэйфэй подумала, что он не поверил, поэтому подошла к нему поближе. «Эй, брат Гао Ту, не сомневайся! У меня есть информация из первых рук! Изначально в отрасли думали, что Шэнь Вэньлан не будет сотрудничать с Novartis из-за сильной Омега-фобии! Я слышала, что в первые годы Омеги в его компании не занимали важных должностей, а ему даже угрожали судебными исками за многочисленные сексистские высказывания!»

«Разве не разумнее было бы подать в суд за столь серьёзную гендерную дискриминацию? Насколько это свежо?» Ма Хэн перебил её и попытался сменить тему, спросив: «Эй, Фэйфэй, что у нас на ужин?»

Сун Фэйфэй не захотела обсуждать с ним ужин и продолжила: «Вообще-то, я тоже думала, что слухи правдивы! Шэнь Вэньлан, должно быть, боится женщин! В конце концов, у него такие хорошие показатели, как он смог, всё это время быть одиноким и за последние годы ни разу не устроить скандал! Но теперь я так не думаю!» Она вздернула подбородок и твёрдо сказала: «Омега-фобия — скорее всего, это слух, распущенный конкурентом, который увидел успех Шэнь Вэньлана в молодости. Посмотрите, как он разговаривает и смеётся с этим Омегой из Novartis, разве он похож на О-фоба?»

Ма Хэн не мог больше слушать и резко сменил тему: «Ладно, хватит сплетничать. О-фобия у него или А-фобия, нас не касается! Пойдём в супермаркет за продуктами на ужин. Потом нам нужно забрать Леле из школы».

Сун Фэйфэй наконец встала: «Ладно! Пойдём!»

Гао Ту вёл себя как обычно до самого супермаркета. Но Ма Хэн, знавший всю правду, всё равно не мог не испытывать некоторого беспокойства.

Пока Сун Фэйфэй с удовольствием совершала покупки в отделе импортных продуктов, он нашел удобный момент и тихо спросил Гао Туя: «Ты в порядке? Фэйфэй не это имела в виду. Извини».

Гао Ту на мгновение остолбенел, но тут же отреагировал и успокоил его: «Всё в порядке, всё в прошлом, не принимай это близко к сердцу».

Ма Хэн долго наблюдал за ним и убедился в правильности его эмоций, прежде чем вернуться, чтобы помочь своей девушке, которая стояла в отделе морепродуктов и не могла решить, что купить: тунца или морского леща. Гао Ту толкая позади тележку для покупок, наблюдал, как молодая пара постоянно нагружала свои тележки продуктами, сталкиваясь головами. Он вдруг вспомнил случай много лет назад, когда он с Шэнь Вэньланом вместе, пошёл в супермаркет. Супермаркет был полон «омег», Шэнь Вэньлан, который милостиво позволил Гао Ту купить немного еды, потому что магазин был  «по пути», вдруг разыгрался на парковке и решил составить ему компанию. С того момента, как они вошли в магазин, его лицо исказилось...

«Здесь так много Омег, что воняет. Поторопись! Это же просто продукты, купи что-нибудь на всякий случай. Зачем ты так тщательно выбираешь!»

Его неприязнь к Омегам была очевидна. Когда-то это был худший кошмар для Гао Туя. Время действительно лучшее лекарство, но прошло всего три года. Гао Тую теперь редко снятся кошмары. Прошло много времени с тех пор, как он в последний раз по собственной инициативе вспомнил о Шэнь Вэньлане, естественно, его больше не будут будить кошмары, беспокоившие его долгое время. Судя по сегодняшним новостям, у Шэнь Вэньлана всё хорошо, он по-прежнему энергичный, красивый и лучший Альфа.

Видя, как свободно он общался с Омегой из Новартиса, О-фобия, беспокоившая его много лет, должно быть, значительно ослабла. Вероятно, его вылечил секретарь Хуа. Какой счастливый конец. Встреча с нужным человеком в нужное время может вылечить все психологические заболевания. Шэнь Вэньлану повезло, он нашёл своё лекарство.

Гао Ту ничем не мог помочь, и из-за неуклюжей лжи разрушил отношения, которые могли бы быть прекрасными. Кроме того, что он искренне желал ему счастья, он больше ничего не мог сделать. Его любовь нежеланна, а его боль была напрасной. Гао Ту знал, что Шэнь Вэньлан приложил немало усилий, разыскивая его, но, как и анализировал Ма Хэн, высокомерный Альфа S-ранга просто не мог смириться с тем, что его обманул грязный и подлый Омега, поэтому он так настойчиво копал глубоко под землёй, желая поймать его и вернуть в руки правосудия. Если бы Гао Ту всё ещё был один, он бы вернулся без раздумий и позволил бы кому угодно убить или изрубить себя на куски. Но он этого не сделал. Даже сейчас, когда он думает о словах Гао Мина: «Если хочешь, чтобы он сделал аборт, дай мне 10 миллионов, ни цента меньше», горло Гао Ту сжимается. Даже он сам не мог не чувствовать отвращения и дискомфорта от подлости своей и своего отца. Не говоря уже о Шэнь Вэньлане который по горло был сыт омеги.

......

«Брат Гао Ту!» Внезапное появление Сун Фэйфэй напугало Гао Туя, который отвлекся.

«Я уже целую вечность с тобой разговариваю, а ты даже не отвечаешь. О чём ты думаешь?» Она игриво взяла его за руку и спросила: «Как думаешь? Нам взять тунца или морского леща на сашими на ужин? После столь долгой борьбы мы всё ещё обсуждаем тот же вопрос».

Вспомнив девиз Сун Фэйфэй: «Дети делают выбор, взрослые хотят всё», Гао Ту, прекрасно это понимая, предложил продуманное и заботливое предложение: «Почему бы не купить и то, и другое?»

Сун Фэйфэй удовлетворённо кивнула: «Омеги всё равно лучше всех понимают Омег! Ма Хэн, настоящий Альфа, не позволил мне купить...»

«Оно сырое и холодное! Боюсь, тебе будет некомфортно, если ты съешь слишком много...»

Наблюдая за тем, как молодая пара препирается, словно школьники в начальной школе, и думая о сыне, который через полчаса покинет детский сад, Гао Ту ощутил в сердце тёплое и обычное чувство удовлетворения. Ему действительно очень повезло.

......

За ужином в тот вечер маленький Гао Лэлэ, чей день рождения приближался, скрупулезно распланировал свои выходные. Он хотел остановиться в тематическом номере в недавно построенном в стране V тематическом парке, ставшим мировой сенсацией.

Видя, как трёхлетний Лэлэ так серьёзно планирует поездку, Сун Фэйфэй, жующая еду, внезапно озарилась. Она закричала, чуть не подпрыгнув со стула: «Лэлэ так похож на Шэнь Вэньлана! Неудивительно, что Шэнь Вэньлан всегда казался мне знакомым!»

Эта тема, очевидно, чрезвычайно деликатна. Ма Хэн на мгновение остолбенел и пристально посмотрел на выражение лица Гао Туя. Гао Ту тоже был явно ошеломлён, но, похоже, окончательно отпустил ситуацию. Помолчав немного, он горько улыбнулся и сказал: «Кажется, немного».

Ма Хэн быстро разрядил обстановку, потянув Сун Фэйфэй, которая уже встала, обратно на место и добавив ей в миску кусок рыбьего брюшка. «О! У всех два глаза и рот. К тому же, все красивые люди похожи друг на друга! Не прыгай во время еды, а то ребёнок научится у тебя! Ешь своё!»

Сун Фэйфэй была простодушной девушкой. Она и представить себе не могла, что у Гао Ту, стоявшего перед ней, и Шэнь Вэньлана, находившегося далеко, будет такое прошлое. Она облизала палочки и согласно кивнула: «Верно! Как говорится, всё красивое всегда одинаково, а всё уродливое — разное. Наш малыш Леле такой красавчик, неудивительно, если он похож на какую-нибудь знаменитость!» Говоря это, она улыбнулась и нежно пощипала Леле за лицо, поддразнивая его: «Правда, Леле?»

Маленький Гао Леле лишь смутно понимал, что говорят взрослые, но кивал в знак согласия. Он был в прекрасном настроении, потому что его папа только что пообещал пойти с ним в парк развлечений, а тётя Фэйфей ещё и похвалила его за красоту.

***

Цзянху, штаб-квартира HS Group, кабинет председателя.

«Я хочу в парк развлечений».

Арахис, только что отпраздновавший свой третий день рождения, стоял в кожаном офисном кресле, широко раскрыв глаза и глядя на крёстного.

«Это в Стране V. Подожди, пока твой родной отец вернётся из Европы, прежде чем мы тебя туда повезём».

«Нет!» Маленький Арахис был маленьким, но с большими планами. Он своим детским голоском приказал: «Дядя Вэньлан, отвези меня!»

«Подожди, пока папа вернётся, и пусть Шэн Шаою тебя отвезёт».

«Папа занят! Мне нужно отдохнуть, но папа не согласен!» Выражение лица маленького Арахиса было серьёзным и ясным. Он кратко объяснил практические трудности, протянул свои маленькие пухлые ручки, схватил Шэнь Вэньлана за галстук и тихо спросил: «Вэньлан, его носит папа!»

«Почему бы тебе просто не взять его с собой?» — спокойно спросил Хуа Юн с другого конца видеосвязи. «Ты всё равно едешь в командировку в страну V, чтобы посмотреть проекты, так почему бы не взять с собой Арахиса? Он такой воспитанный, что не доставит особых хлопот».

«Ага!» Малыш Арахис энергично кивнул, легонько погладил его по голове и с энтузиазмом заверил: «Малыш Арахис молодец! Он не доставляет хлопот!»

Шэнь Вэньлан поднял дрожащего Малыша Арахиса со стула одной рукой и спросил Хуа Юна: «Если он не доставляет хлопот, то почему бы вам не взять его с собой в Европу?»

«Вы когда-нибудь заботились о своих детях во время медового месяца?» Хуа Юн поднял бровь и бесцеремонно улыбнулся: «Ой, извините, я забыл, у вас нет жены».

«У кого нет жены?!» — взорвался Шэнь Вэньлан.

«Извините, я уточню. Дело не в том, что у тебя нет жены. У тебя есть жена, но она сбежала с другим Альфой».

Шэнь Вэньлан: ...

Хотя этот маленький псих, который думал только о том, как бы уговорить своего Альфу на отпуск и оставил сына, ещё в подгузниках, на попечении «собаке, которая не умеет изрыгать слоновую кость». Но поскольку Арахис был таким милым, Шэнь Вэньлан в конце концов сдался и отвёз его в Страну V.

Поездка Шэнь Вэньлана в Страну V длилась пять дней. Последний день он зарезервировал для Арахиса билет и хотел сводить его в парк развлечений.

Вечером четвёртого дня Шэнь Вэньлан посетил банкет, устроенный двумя группами в честь их партнёрства. Каждый привёл с собой Омегу, но Шэнь Вэньлан телохранителей и помощников. После отъезда Гао Ту он так и не нанял официального секретаря для сопровождения на различные общественные мероприятия. Он не мог объяснить почему. Он не хотел искать любовницу-любовника или секретаря-секретаршу. Он просто хотел... просто хотел дождаться возвращения пропавшего Омеги.

Он случайно выпил ещё несколько бокалов и вернулся в отель, пошатываясь. Няня уже уложила Арахиса спать, а Шэнь Вэньлан просто умылся и лёг спать. Вскоре он потерял сознание и крепко заснул.

«Тебе придётся усердно работать после моего ухода».

Солнце греет, и его свет немного ослепляет. Однажды днём Гао Ту стоял в чайной и сказал секретарю, который занял его место: «Господин Шэнь неплохой человек, просто у него вспыльчивый характер. Если в будущем у вас возникнут какие-либо проблемы, пожалуйста, обращайтесь к нему как положено. Я уверен, что вы справитесь с этой работой лучше меня».

Шэнь Вэньлан уже не мог вспомнить имя другого секретаря. Он стоял за стеной и слушал, как молодой секретарь задаёт вопросы, которые давно терзали его сердце.

«Секретарь Гао, не могли бы вы остаться?»

Голос Гао Ту, полный смеха, звучал мягко: «А? Если господин Шэнь сможет дать мне 10% акций, я подумаю о том, чтобы остаться».

«5%». Шэнь Вэньлан решительно вышел из угла скрестив руки, начал с ним торговаться. «Учитывая относительный контроль над группой, я могу дать вам максимум 5% акций. Однако даже если эти 5% конвертировать в наличные, это уже большая сумма. Подумай хорошенько, Гао Ту».

Гао Ту посмотрел на него широко раскрытыми глазами, словно глупый кролик, который вышел на поиски свежей травы, но был пойман волком.

Выражение его лица постепенно вернулось к прежнему, но в голосе звучала нотка смирения. Он сказал: «Извините, господин Шэнь, я просто пошутил».

Что? Шутка? Так что же вы хотите в обмен на то, чтобы остаться?

Шэнь Вэньлан встревоженно зарычал, его лицо было ледяным. «У меня нет времени шутить с тобой».

Видя, что Гао Ту не согласен, как он и предполагал, Шэнь Вэньлан почувствовал себя ещё более неловко. Он попытался продолжать пускать в ход свои навыки ведения переговоров, изображая высокомерие: «Ты изначально не стоишь этой суммы. Гао Ту, если бы не мы...»

«Мне это не нужно», — резко перебил Гао Ту, улыбнувшись. «Господин Шэнь, вы абсолютно правы. Я не стою этой суммы. Поэтому мне это не нужно».

Что? Не нужно! Тогда чего же ты хочешь?

Шэнь Вэньлан был в ярости, скрежеща зубами от отчаяния, его лицо выражало тревогу. «Что ты сказал?»

Он всё ещё хотел торговаться, но боялся, что местные власти раскусят его. Даже если Гао Ту того не стоил, Шэнь Вэньлан по глупости решил потратить огромную сумму, чтобы «купить» его.

«Я же сказал, мне это не нужно».

Видя, что Гао Ту отказывается, встревоженный покупатель тут же впал в крайнюю тревогу. Он стиснул зубы и спросил: «Почему нет? Никто другой не заплатит ни копейки за такого, как ты. Советую тебе передумать!»

Шэнь Вэньлан продолжал упрямиться, пытаясь выставить Гао Ту никчемным куском дерьма. Но он не мог оставить всё как есть. Ему приходилось изображать безразличие, опасаясь, что его жадность и алчность раскроются.

«Не думай об этом». Гао Ту ухмыльнулся. Он повернулся и внезапно обнял другого Альфу за шею. «У меня есть кое-кто, кто мне нравится, Шэнь Вэньлан, не беспокой меня больше».

Шэнь Вэньлан и представить себе не мог, что однажды какой-нибудь кошмар настолько напугает его, что он упадёт с двухметровой гостиничной кровати. Сердце колотилось, словно он только что пробежал 800 метров, и вот-вот выскочит из горла. Он лежал на ковре, завернувшись в одеяло, оглушённый, какое-то мгновение, прежде чем выругаться, встать и босиком пойти в ванную. Даже умывшись, он всё ещё жалел о своём решении. Он не должен был торговаться. Он хотел 10%, значит, он должен дать ему 20%. Что бы Гао Ту ни попросил, Шэнь Вэньлан должен был согласиться и удвоить сумму.

Любовь, акции, деньги, карьера, брак... Он был готов отдать всё, лишь бы Гао Ту согласился.

****

Парк развлечений в Стране V, невероятно популярный среди детей, расположен на окраине столицы, Соломон.

Арахис приготовил всё рано утром. Небольшая бутылка для воды для путешествий, небольшой школьный рюкзак для перекусов, детские часы, которые могут совершать звонки и определять местоположение... По дороге в парк развлечений он также позвонил Шэн Шаою, который был далеко в Европе. На стороне Шэн Шаою было раннее утро. Шэн Шаою, похоже, не спал. Его лицо раскраснелось, а на тонких губах всё ещё оставалась неопределённая влажность. Он спросил Сяо ХуаШэна хриплым голосом: «Что случилось, малыш?»

«Папа Вэньлан ведёт меня поиграть!» — радостно познакомил его с парком развлечений Арахис. — «Там есть и большие динозавры, и маленькие мышки!»

На другом конце видео Шэн Шаою слегка улыбнулся: «Это не мышонок, это Микки Маус».

Арахис отказался слушать, упрямо качая головой и настаивая своим детским голосом: «Это маленькая мышка! Маленькая мышка с чёрными ушками, острым ртом и в комбинезоне!»

«Детка, это Микки Маус».

«Микки Маус?» — Арахис с подозрением наклонил голову.

«Да, это рис...» — прежде чем Шэн Шаою успел договорить, экран внезапно перевернулся, и в кадре появилось лицо Хуа Юна. Он слегка нахмурился, словно изо всех сил стараясь выдержать, показать своё оставшееся терпение. Он постарался смягчить голос и сказал: «Малыш Арахис, будь то мышка или кошка с чёрными или белыми ушками, острым или лысым клювом, подожди, пока сам не проверишь, прежде чем рассказывать отцу, хорошо? Твой отец очень устал и нуждается в отдыхе. У нас тут разница во времени, и ещё темно. Папа сейчас будет спать, и только хорошо выспавшись и отдохнув, он сможет вернуться домой. Понимаешь?»

«Как ребёнок вообще может понять мысли такого извращенца, как ты?» — усмехнулся Шэнь Вэньлан. «Ладно, вы, ребята, займитесь своими делами. А отведу малыша Арахиса и разузнаю про эту крысу».

В парке развлечений было много людей, но, к счастью, не пришлось стоять в очереди на VIP-канал. Шэнь Вэньлан путешествовал налегке, взяв с собой лишь телохранителя и няню. Он вошёл в парк через специальный проход, держа в одной руке Арахиса, уже носивший очки с Микки Маусом. Это был сезон праздников, и парк развлечений был полон родителей, приводивших своих детей. Во время посещения Аквапарка Арахис настоял на том, чтобы спуститься вниз и прогуляться самостоятельно. Шэнь Вэньлан наклонился и опустил его. Арахис, держа в руках водяной пистолет, отскочил назад.

«Молодой господин, будьте осторожны!» Рождение Арахиса было опасным; Шэн Шаою чуть не лишился жизни, рожая его, и он души в нём не чаял. Поскольку Шэн Шаою любил его, Хуа Юн естественно тоже полюбил его. Но Шэн Шаою, хоть и обожал своего малыша, но при этом ребёнок был очень дисциплинированным, поэтому малыша, хоть и лелеяли, но не баловали. Он был воспитанным, разумным и красивым, и все его няньки, телохранители и крёстный любили его всем сердцем, обращаясь с ним как с родным драгоценным ребёнком.

Видя, как он отскакивает назад, вот-вот столкнувшись с другим ребёнком, няня быстро наклонилась, протянула руки, чтобы защитить его, и крикнула: «Ой! Осторожно!»

Но было слишком поздно. Арахис, не успев вовремя затормозить, сбил с ног мальчика, который был на полголовы ниже его, стоявшего позади него. Няня была так взволнована, что ей удалось защитить только Арахиса. Она не смогла схватить другого ребёнка, из-за чего он подвернул лодыжку и шлёпнулся на ягодицы. Его открытая лодыжка тут же распухла. Ребёнок на мгновение остолбенел, прежде чем почувствовал боль. Под своей милой маской Микки Мауса он издал сдавленный всхлип.

«ЛеЛе!» — подбежал родитель ребёнка. Это был молодой человек с добрым лицом. Он с тревогой поднял ребёнка.

Шэнь Вэньлан забрал Арахиса у няни. Взрослые не успели даже обменяться приветствиями. Они опустили головы и внимательно осмотрели детей, не пострадали ли они. К тому времени, как Ма Хэн и Сун Фэйфэй вернулись, чтобы купить мороженое, Гао Леле уже был травмирован. Гао Ту винил себя за то, что не присматривал за ребёнком, обливаясь потом. Ма Хэн увидел падение ребёнка издалека и не мог не забеспокоиться. Видя, как Гао Ту винит себя, он тут же утешил его: «Когда дети выходят играть, мелкие неприятности неизбежны».

«Да, да, какое счастье, что ничего серьёзного не случилось!» Видя, как лицо Гао Ту побледнело от страха, Сун Фэйфэй поспешила успокоить его: «Брат Гао Ту, Леле просто упала, ничего серьёзного. Пойдём сейчас же в больницу. Не волнуйся так сильно!»

Шэнь Вэньлан, сосредоточенно проверявший состояние Арахиса, услышав это имя, замер. Он поднял голову, словно его ударило током, и посмотрел на другого человека. И тут он увидел лицо, о котором думал день и ночь, беспокоился, но не мог найти, даже «прокопав землю на глубину метра».

«Гао Ту?»

Гао Ту задрожал всем телом и смотрел на него напряженно. Его бледное лицо вдруг стало ещё бледнее. Губы дрожали, и он не мог вымолвить ни слова. Он лишь невольно отступил назад.

Его неосознанный жест пронзил сердце Шэнь Вэньлана. После минутного молчания он наконец произнёс: «Гао Ту, давно не виделись».

Сун Фэйфэй, поглощенная травмами Леле, не заметила ведущую фигуру отрасли, стоявшего менее чем в двух метрах от неё. Увидев лидера отрасли, Сун Фэйфэй так обрадовалась, что её глаза загорелись. Она потянула Ма Хэна за рукав и прошептала: «Кажется, этот мужчина — Шэнь Вэньлан! В жизни он ещё красивее, чем по телевизору! У него такое маленькое лицо, даже меньше моего!» Говоря это, она взволнованно взглянула на Ма Хэна, но тот скривился, словно увидел привидение. Атмосфера была тяжёлой, а давление слишком низким. Сун Фэйфэй посмотрела на Ма Хэна, а затем на Гао Ту. Состояние Гао Ту было ещё хуже, чем у Ма Хэна. Он выглядел так, будто пережил ужасную катастрофу, и был так напуган, что даже его губы посинели.

Он крепко держал ребёнка на руках, так крепко, что Леле, которому и без того было больно после падения, не мог дышать. Но Леле подавил рыдания и не закричал, потому что чувствовал, как его обычно мягкий и уравновешенный отец дрожит всем телом.

Лжец 17 (Волк и Кролик) // 94

В тот день солнце светило особенно ярко, а небо было ясным и безоблачным. И всё же лицо Гао Ту было омрачено грустью. Краска отхлынула от его лица в ту долю секунды, как он увидел Шэнь Вэньлана, он инстинктивно отпрянул, прижимая к себе ребёнка.

Шэнь Вэньлан был благодарен, что мысленно прорепетировал встречу тысячу раз. Поэтому, даже увидев Омегу, который ушёл, не попрощавшись, он сумел сохранить хоть какое-то подобие здравомыслия и даже не забыл передать Арахиса на попечение няни. Арахис протянул руки, чтобы обнять няню, и повернул голову, чтобы с тревогой взглянуть на лицо Шэнь Вэньлана. Красивое лицо Шэнь Вэньлана было очень напряжённым, зубы крепко сжаты, как будто ему стоило больших усилий держать себя в руках и не потерять самообладание.

«Чего ты хочешь?» Кто-то шагнул вперёд и заслонил его пылающий взгляд, устремлённый на Гао Ту. Прищурившись, Шэнь Вэньлан узнал Ма Хэна, стоявшего перед его Омегой и изображавшего героя. Он молчал, холодно глядя на Альфу, который переоценивал свои возможности и доставлял ему неприятности. Ма Хэн, не сдаваясь, пристально смотрел на Альфа S-класса, именно этот безжалостный мерзавец заставил его и Гао Туя покинуть родину и приехать в совершенно незнакомую страну, чтобы начать всё сначала. Спустя столько лет он всё ещё не сдался и даже осмелился взглянуть на Гао Ту с таким выражением лица, словно Гао Ту всё ещё был его придатком, частью его тела.

Ма Хэн был не верным другом, а бесстыдным вором, который украл чьё-то любимое имущество, который заставил владельца путешествовать по океанам и рыть глубоко под землёй, чтобы найти их. Сун Фэйфэй, стоявшая рядом с ним, не понимала, что происходит, но по очевидному страху и нервозности Гао Туя, а также по чрезмерной реакции и враждебности Ма Хэна она поняла, что они, должно быть, знали Шэнь Вэньлана уже давно, и их отношения не допускали мирного диалога.

«Папа», — Гао Леле испытывал сильную боль, но у него не было времени жалеть себя, потому что лицо Гао Ту выглядело ужасно, его мускулы были напряжены до предела, а всё его тело было похоже на натянутый до предела лук. Гао Леле послушно поднял руку, вытер пот со лба Гао Туя рукавом и прошептал ему: «Папа, если ты плохо себя чувствуешь, давай сначала пойдем домой».

Гао Ту всегда был слаб здоровьем, а Гао Леле с детства отличался рассудительностью. Хотя он и ценит редкую возможность сходить в парк развлечений, но он был готов закончить игру и уйти домой пораньше.

«Гао Ту...» Шэнь Вэньлан сделал шаг вперёд, глядя на ребенка, которого Гао Ту крепко держал на руках, и нерешительно спросил: «Это мой ребенок?»

«Нет!» — почти инстинктивно ответил Гао Ту. Он отступил на несколько шагов и выглядел так, будто вот-вот убежит от страха.

Сердце Шэнь Вэньлана наполнилось густыми пузырями боли. Он не понимал, почему Гао Ту солгал, сказав, что ребёнок не его, и почему Гао Ту так испугался. Он не знал, что сделать, чтобы успокоить Гао Ту и заставить его перестать его бояться.

«Папа», — тихо позвала Гао Леле Гао Ту.

Он чувствовал, как Гао Ту дрожит, хотя его обнимали так, что он не мог дышать, он всё равно изо всех сил старался обнять его в ответ и утешить. Он потерялся о щёку Гао Ту своей закрытой маской и сказал ему: «Пошли обратно. Я больше не хочу играть».

Гао Ту коротко кивнул ему: «Ладно, давай вернёмся».

Но Шэнь Вэньлан, словно непреодолимая гора, легко преграждал ему путь. Ма Хэн, пытавшийся остановить его, был прижат телохранителями за спиной Шэнь Вэньлана, не в силах пошевелиться.

«Ты подонок! Держись подальше от маленького кролика!»

Услышав это, Шэнь Вэньлан повернулся и свирепо посмотрел на него. Феромон подавления высококлассного  Альфа, был не сильным, но его хватило, чтобы по спине пробежали мурашки.

«Маленький кролик?» Он нервно пережёвывал это слишком интимное имя, его лицо было мрачным, словно вот-вот надвигалась буря.

Телохранители удерживали Ма Хэна, так, что он не мог пошевелиться. Краем глаза он увидел, как Шэнь Вэньлан идёт к Гао Ту. Он стиснул зубы и выругался: «Сволочь! Он и так такой, чего тебе ещё надо? Ты хочешь его убить?»

Внезапное усиление феромона угнетения заставило лицо Ма Хэна исказиться от боли, разница в уровнях между ним и Шэнь Вэньланом была слишком велика. Шэнь Вэньлан смотрел на него бесстрастно, словно волк, готовый сожрать его плоть. Чувство подавленности было беспрецедентным. Хотя он изо всех сил старался сохранять самообладание, мощные гнетущие феромоны всё равно заставляли Ма Хэна неконтролируемо стонать от боли.

"Остановись!"

Шэнь Вэньлан остановился и повернул голову. Гао Ту нахмурился, выглядя очень обеспокоенным за Ма Хэна, и поспешно сказал ему: «Шэнь Вэньлан, наши дела не имеют к нему никакого отношения, отпусти его!»

По какой-то причине слово «наши» очень понравилось Шэнь Вэньлану. Словно они с Гао Ту были единым целым, и их дела не имели никакого отношения к другим, и они могли обсуждать и решать их только за закрытыми дверями. Но лицо Гао Ту побледнело как бумага, стоило ему его увидеть, и было похоже, что он не сможет оставаться с ним наедине в одной комнате. Шэнь Вэньлан не хотел снова пугать его, поэтому он изо всех сил старался сдержать свой гнев, смягчил выражение лица и подошёл к нему.

«Гао Ту, почему ты меня избегаешь?»

В последнее время Гао Ту редко думал о Шэнь Вэньлане. Если он и снился ему изредка, то только в школьные годы.

Он изо всех сил старался не думать о взрослом Шэнь Вэньлане, изо всех сил старался не вспоминать время, которое они ежедневно проводили вместе на работе или наедине, изо всех сил старался не вспоминать горячее тело Шэнь Вэньлана, его страстные поцелуи...

Казалось, что до тех пор, пока Гао Ту не будет думать о Шэнь Вэньлане, нереальная любовь навсегда останется в его школьных воспоминаниях, как недостижимое, прекрасное чувство, не тронутой ложью и бманом.

«Не прячься от меня, иди сюда, давай поговорим».

Сегодня Шэнь Вэньлан такой же, каким его помнил Гао Ту: по-прежнему высокий, красивый, властный и сильный. Однако выражение его лица, когда он смотрел на Гао Ту, содержало боль и осторожность, которые Гао Ту не мог понять. Вернее Гао Ту ничего не хотел понимать. Он просто хотел поскорее забрать ребёнка и уйти. Он не мог понять, почему Шэнь Вэньлан всё ещё отказывается отпустить, хотя он уже покинул родной город и отправился в Страну V. Беспокоился ли он, что Гао Ту и его ребёнок попытаются разделить его "королевство"?

Кондиционер в служебной машине Шэнь Вэньлана работал на полную мощность. Сидя в машине в тишине, Гао Ту не мог оторваться от своих мыслей.

«Сбавь обороты чуть-чуть», — внезапно сказал Шэнь Вэньлан, сидевший справа от него, водителю. Затем он перегнулся через подлокотник среднего сиденья и, не задумываясь, положил ладонь на тыльную сторону ладони Гао Ту.

Гао Ту отпрянул с явной скованностью и неестественностью и почти сразу же убрал руку.

Шэнь Вэньлан чувствовал себя очень неловко, он чувствовал бдительность и страх Гао Туя и не хотел снова его пугать, поэтому двигался очень осторожно, словно волк, подкрадывающийся к робкому кролику, сосредоточившись и сохраняя самообладание.

Сун Фэйфэй и Ма Хэн находились в другой машине вместе с телохранителями.

В девятиместном бизнес-автомобиле остались только Шэнь Вэньлан, Гао Ту, Гао Лэлэ, Сяо ХуаШэн и няня, которая держала его на руках.

Арахис обладал мышлением не свойственным трёхлетному ребёнку

Он повернул свою маленькую головку и с любопытством осмотрел всё в машине. Держа соску во рту, Арахис остро осознавал, что его бесстрашный крёстный отец, похоже, немного смущён Омегой, обращаясь с ним, с той же осторожностью, словно с хрупким стеклом.

Гао Леле спокойно сидел на руках у Гао Туя. Ему следовало бы сидеть в детском кресле, но Гао Ту отказывался его отпускать, поэтому он, подчинившись, крепко обнял папу-омегу за шею и сел рядом с ним на заднее сиденье просторного и роскошного бизнес-автомобиля. Увидев Гао Леле, Шэнь Вэньлан был уверен, что Гао Ту держит на руках его ребёнка. Но когда отец и сын сели в машину, он был шокирован, обнаружив, что это не так. Гао Леле и Гао Туя окутывал слабый, фруктовый аромат. Этот не знакомый абрикосовый феромонный запах исходил от другого Альфы. Шэнь Вэньлан узнал в нём запах Ма Хэна. У него закружилась голова, и ему вдруг стало холодно. Гао Ту изо всех сил старался держаться от него на расстоянии. Ребёнок на его руках носил очень милую маску Микки Мауса, с любопытством смотрел на Шэнь Вэньлана, оценивая его слишком большими овальными глазами мультяшного персонажа.

Кровные узы действительно удивительны. Из-за отсутствия успокаивающих феромонов от альфа-отца в период внутриутробного развития Гао Леле с детства был неуверенным в себе ребёнком. За исключением Ма Хэна, он испытывает отвращение к другим альфа-самцам. Но он не выказал никакого страха перед приближением Шэнь Вэньлана, напротив, ему было очень любопытно. Его короткие ноги тихонько расположились между ног Гао Ту, руки обнимали папу, но лицо всё время было обращено к Шэнь Вэньлану.

В сердце Гао Туя царил сильный страх. Он боялся потерять ребёнка, которого он держа на руках и за которого чуть не отдал жизнь.

«Отец Вэньлан, кто они? Можно ли им поиграть со мной?» Маленький Арахис на заднем сиденье вырвался из рук няни, подошёл к Шэнь Вэньлану в блестящих ботинках и поднял своё личико, чтобы посмотреть на него.

Вэнь Лан... Отец?

Гао Ту понимал, что ведёт себя неразумно, но сердце его всё равно заколотилось от острой боли, и он инстинктивно прижался к Гао Лэлэ ещё крепче. Заметив беспокойство отца-омеги, Га о Лэлэ прошептал: «Папа», а затем попытался отвлечь его, спросив: «Когда мы вернёмся домой?»

«Очень скоро». Гао Ту успокаивающе взглянул на ребёнка, глубоко вздохнул, притворился спокойным и попытался договориться со своим бывшим работодателем. Но прежде чем он успел заговорить, Шэнь Вэньлан внезапно произнёс: «Это Сяо ХуаяШэн, сын Хуа Юна».

Гао Ту на самом деле не является хорошим актёром или лжецом. Напротив, его мысли и действия последовательны, что делает его очень понятным. Но в прошлом Шэнь Вэньлан никогда не сомневался в нём, как ни странно, с того дня, как Гао Ту неуклюже появился рядом с ним, подозрительный Шэнь Вэньлан был нехарактерно отзывчив и ни разу не усомнился в его мотивах или добрых намерениях. Предвзятая слепая вера и зависимость сделали проницательного Шэнь Вэньланга глупым, и он не мог понять, что эта Бета был замаскированной Омегой. Но теперь Шэнь Вэньлан, относился ко всему, что касалось Гао Туя, с осторожностью. Какими бы незначительными ни были его движения и выражения лица, они не могли ускользнуть от внимания Шэнь Вэньлана.

После того, как Сяо ХуаШэн назвал его «Отец Вэнь Лан», этот Омега, не знавший, как правильно выразить свои мысли, слегка нахмурился. Шэнь Вэньлан почувствовал себя так, словно его амнистировали, и утешил себя мыслью, что Гао Ту, должно быть, ревнует. Он тут же объяснил Гао Тую, но обнаружил, что у Гао Ту, похоже, возникло более глубокое недопонимание. Потому,что выслушав его краткое вступление, Гао Ту молчал несколько секунд, затем выдавил из себя улыбку и сказал: «Поздравляю».

Сначала Шэнь Вэньлан не понял, с чем его поздравляют, пока Гао Ту не отвёл взгляд и не стал смотреть в его сторону.

Чтобы сотрудничать с Хуа Юном, он и Хуа Юн намеренно демонстрировали свою "близость", намеренно вводя в заблуждение Шэн Шаоюя. Затем, должно быть, Гао Ту, следовавший за ним, тоже неправильно понял. Возможно, Гао Ту подумал, что госсекретарь Хуа родил ему ребёнка. Шэнь Вэньлан тысячу раз проклинал Хуа Юна в душе, но не смел показать гнев на лице, боясь спугнуть Гао Туя, который был полон бдительности.

«Я долго тебя искал», — он подбирал слова и говорил мягким голосом.

Видя, что Гао Ту снова перевёл взгляд на его лицо, он продолжил жаловаться: «Но я не мог тебя найти».

Их взгляды на мгновение встретились, а затем они отвернулись, словно их ударило током. Гао Ту снова опустил глаза и мягко, но твёрдо перебил его: «Господин Шэнь, поскольку у всех нас новая жизнь, пусть прошлое останется в прошлом. Мой отец был не прав, шантажируя вас. Но я уже сделал аборт. Я не буду просить у вас денег».

С каждой фразой его голова опускалась всё ниже, словно ему было стыдно, и он почти уткнулся лицом в плечо ребёнка, которого держал на руках.

Странная боль пронзила грудь Шэнь Вэньлана. Он хотел сказать Гао Ту, что ему не нужно так стыдиться, ведь он ни в чём не виноват. Он так же хотел сказать ему, что после его ухода у Шэнь Вэньлана больше никогда не будет «новой жизни»... Но ему хотелось услышать, как Гао Ту договорит свою речь, поэтому он изо всех сил старался сдержаться и слушал, как тот хрипло продолжает: «Прости меня за то, что солгал тебе раньше. Я могу компенсировать тебе всё, что ты захочешь, но, пожалуйста, не...»

Гао Ту замолчал, словно задыхался от ужаса и боли. Он с трудом сглотнул, прежде чем смог закончить вторую часть фразы, и взмолился к Шэнь Вэньлану: «Пожалуйста, не причиняй вреда моему ребёнку».

Шэнь Вэньлан с самого начала знал, что Гао Ту очень добр к нему. Эта доброта не была просто лестью. С самого детства Шэнь Вэньлану льстили многие, но Гао Ту относился к нему иначе, чем к остальным. Он был небогат, всегда покупал ему дешёвую еду и напитки... а когда Шэнь Вэньлан называл его «идиотом», тот отвечал: «Я не такой...Не говори глупостей». Его искренний гнев и аргументы были дороги Шэнь Вэньлану.

Они всегда были равны.

Потеряв Гао Ту, Шэнь Вэньлан часто вспоминал те мелочи, что они пережили вместе. Он всегда чувствовал, что судьба была к нему очень благосклонна, и что во время учёбы бог удачи щедро снизошёл на него, позволив встретить Гао Туя, на которого он мог всецело положиться. Гао Ту обладает той силой воли и гордостью, которые больше всего нравятся Шэнь Вэньлану. Вот почему он почувствовал себя униженным, когда Гао Ту шутил с другими коллегами, что останется только в том случае, если получит акции компаний. Он ненавидел Гао Туя, который вёл себя так же вульгарно, как и все остальные, он не хотел, что бы Гао Ту был похож на всех, кто любил Шэнь Вэньлана только из-за его "благоприятных условий". Шэнь Вэньлан не хотел, что бы Гао Ту любил его деньги, но он надеется, что Гао Ту будет желать его, как другие желали бы тянуться к деньгам Шэнь Вэньлана. Он всегда думал, что как бы сильно Гао Ту его ни любил, он никогда ему не поклонится. Но в этот момент он опустился и смиренно взмолился Шэнь Вэньлану, прося его не причинять вреда ни ему, ни чужим детям. Шэнь Вэньлан почувствовал такое отчаяние, словно проглотил смертельный яд. Он чувствовал себя беспомощным и не знал, что делать. Он не знал, как повернуть время вспять, к тому дню, когда Гао Ту спросил его: «Что ты будешь делать, если у твоей Омеги в будущем родится ребенок?», или к тому дню, когда Гао Мин сказал в ресторане: «Если хочешь, чтобы он сделал аборт, дай мне 10 миллионов, и ни копейкой меньше».

Любой день подойдет, лишь бы Шэнь Вэньлан успел рассказать Гао Ту.

«Я ненавижу Омег, но если этот Омега — ты, я буду любить тебя до безумия».

«Я вообще не люблю детей, но если это твой ребёнок, я не буду смотреть, как его обижают».

Но было слишком поздно. У Шэнь Вэньлана не было шансов спасти отношения. Он не мог сказать Гао Тую: «Я не испытываю неприязнь к нему...».

На фоне таинственной атмосферы среди взрослых Арахис выглядел очень счастливым. Он привык к баловству, рос в окружении любви и от природы жизнерадостный и яркий. Больше всего он ненавидит уныние и печаль. Видя, что его крестный отец выглядит подавленным, словно объелся кислых слив, он взобрался на колени Шэнь Вэньлана, удобно устроился и уселся на него сверху. Арахис начал общаться своим детским голоском и сказал Гао Леле: «Мне очень жаль, что я случайно на тебя налетел. Но твоя маска такая красивая, можешь одолжить её мне?»

Гао Леле колебался мгновение, но в конце концов не смог отказать хорошенькому белому ребёнку, стоявшему перед ним, такому же красивому, как паровой пельмень. Прежде чем Гао Ту успел остановить его, он снял маску и протянул её Сяо ХуаШэну: «Вот, держи».

Удача снова улыбнулась ему. Шэнь Вэньлан поднял взгляд и увидел лицо Гао Леле в объятиях Гао Туя. Он был ошеломлён. Затем горечь на кончике языка сменилась сладостью, а кислая слива мгновенно превратилась в сладкий абрикос. Он понимающе улыбнулся. У Гао Леле было лицо, которое могло заставить людей отговорить его от проведения теста на отцовство. Он почти копия Шэнь Вэньлана, они как две капли воды похожи! Что это за ДНК-тест? Просто пустая трата денег. Любой идиот мог понять, что они отец и сын, если только он не слепой!

Шэнь Вэньлану очень хотелось взять  маленького Арахиса на руки и крепко его поцеловать. Его любовь к этому малышу стоила того!

......

Три месяца спустя.

Гао Леле был глубоко обеспокоен. Потому что он обнаружил, что Гао Ту часто исчезал посреди ночи. Эта история началась, когда по соседству с их домом переехал новый сосед. Они познакомились со своим новым соседом в парке развлечений, и с тех пор он привязался к его папе. Он не только настоял на том, чтобы отправить их домой, но и сам поселился по соседству, докучая им каждый день, с энтузиазмом называя Гао Леле «Малыш» а Гао Туя «Дорогой». На самом деле Гао Леле не то, чтобы ненавидел нового соседа, но он чувствовал, что его отец каждый раз нервничал, когда видел того. Особенно после того дня, когда они вернулись домой из парка развлечений, сосед обнял его отца, встал у двери и громко заплакал, постоянно повторяя папе: «Мне жаль», «Я люблю тебя» и «Можешь дать мне ещё один шанс», лицо Гао Туя краснело каждый раз, когда он видел этого соседа.

Конечно, раздражение Гао Леле были вызваны не этими событиями. Его больше всего беспокоило, что его папа в последнее время стал исчезать посреди ночи. Как ни странно, хотя сейчас ещё не сезон цветения шалфея и ириса, Гао Леле всегда чувствовал в воздухе насыщенный аромат этих двух цветов и растений. Этот аромат был успокаивающим.

В ту ночь Гао Леле, съевший перед сном много арбуза, проснулся. Он потёр глаза, встал с кровати и послушно пошёл в туалет. Он услышал знакомый разговор, доносившийся из гостиной. Гао Леле с любопытством высунул голову в гостиную. Шторы были задёрнуты, и свет в гостиной горел тускло. Он услышал, как сосед усмехнулся и сказал: «Ещё один поцелуй, пожалуйста?» Он изо всех сил старался обмануть его доверчивого отца и солгал ему: «Только разочек».

Затем Гао Ту понизил голос и тихо сказал: «Не поднимай шума. Не буди Леле».

«Я пойду и успокою малыша, когда он проснётся». Сосед бесстыдно продолжил: «Подожди, пока малыш уснёт, а потом приходи ко мне, хорошо?»

Гао Ту больше ничего не сказал. Он обнял Шэнь Вэньлана за плечи, легонько поцеловал его в щёку и уговаривал: «Сначала возвращайся ».

Сосед был похож на кота, которого не отняли от груди матери. Он неохотно подтолкнул Гао Ту подбородком в плечо и лениво сказал: «Тогда приходи поскорее». Затем он недовольно пробормотал: «Почему ты не берёшь малыша с собой? Почему ты его избегаешь? Спроси, чьи родители не спят вместе?»

Гао Ту коротко улыбнулся, отпустил его, и сказал «Быстро возвращайся» и добавил: «Подожди, пока Леле сначала уснёт».

Прежде чем взрослые вернулись проверить его, Гао Леле вернулся в свою спальню, накрылся одеялом и закрыл глаза. Но он не мог заснуть. Слабый аромат ириса и шалфея в воздухе вселил в него чувство полной безопасности, и сладкая, как мёд, радость разлилась в его сердце.

Итак, когда Гао Ту тихонько толкнул дверь и заправил ему одеяло, Гао Леле внезапно открыл свои большие, блестящие глаза, очень похожие на глаза Шэнь Вэньлана.

«Папа», — сказала Гао Леле Гао Ту. — «Если хочешь пойти к соседу, можешь сделать это сейчас. Тебе не нужно ждать, пока я усну».

Говоря это, он подумал о том, что в будущем ему, возможно, придется сменить имя на Шэнь Леле.

Арахис, Муж и муж. 01 // 95

/Некоторые фрагменты из прошлого①/

Хуа Юн хотел кого -то убить. Потому, что Шэн Шаою, неуверенно стоявший в прихожей, был не только пьян, но и от него исходил сильный запах Омеги, который невозможно было скрыть. Разум подсказывал ему, что для Альфы нормально напиваться и приводить с собой Омегу на деловые ужины. Но эмоционально Хуа Юн, пытавшийся завоевать своего любимого Альфу, не мог позволить никому приблизиться к сокровищу, которого он так долго жаждал. Его взгляд упал на шею Шэн Шаоюя, на слегка расстёгнутом воротнике Альфы, он увидел слабый красный след словно роза, распускающаяся среди шипов, хотя было жаль, что он её не посадил. На мгновение его беспокойство усилилось. Хуа Юн стиснул зубы, его гнев кипел, но, чтобы сохранить свой мягкий образ, ему пришлось проглотить свой гнев. Он ледяным взглядом посмотрел на Шэн Шаою и прокомментировал: «Господин Шэн, от вас воняет».

Честно говоря, от Шэн Шаою сильно пахло алкоголем, но это не было неприятно. Спиртной запах, согретый его телом, дразнил чувствительные чувства и нервы Энигмы. Хуа Юн долго смотрел на него, наконец, не в силах устоять, наклонился и поцеловал полуоткрытые губы Альфы. Прохладный аромат орхидей внезапно усилился. Этой концентрации было достаточно, чтобы вызвать жар у любого Альфа или Омеги.

/Некоторые фрагменты из прошлого②/

Как известно, цельные гоночные комбинезоны для мотогонок очень облегающие. Чтобы обеспечить максимальную защиту гонщиков, комбинезоны изготавливаются из кожи страуса и титанового сплава, обладающих превосходной износостойкостью и прочностью на разрыв. Большинство гоночных комбинезонов также оснащены защитным снаряжением, сертифицированным по стандарту CE, подобно боевым костюмам с броней.

Когда Хуа Юн вышел из раздевалки, переодевшись в гоночный костюм , он был явно поражён изумлённым выражением лица Шэн Шаоюя. За эти месяцы он узнал, что нравится и не нравится Шэн Шаоюю. Цвет его волос, одежда и даже его характер, всё было подобрано в соответствии с предпочтениями Шэн Шаоюя. Изумлённые взгляды толпы были обычным явлением. Хуа Юн оставался равнодушным, сжимая в руках шлем, и спокойно вышел. За всю свою жизнь он встречал бесчисленное количество поклонников, но он игнорировал их всех. Он просто повернулся к Шэн Шаою, улыбнулся и мягко сказал: «Господин Шэн, я готов».

/Некоторые фрагменты из прошлого③/

Период восприимчивости и синдром поиска партнера — две самые большие проблемы, которые беспокоили Хуа Юна. Период восприимчивости у Энигмы такой же, как у Альфы, и также делится на общий период и особый период. Общий период наступает каждые два-три месяца, в то время как особый период наступает только тогда, когда партнеры очень совместимы и глубоко влюблены. В течение особого периода вероятность зачатия у партнёра также увеличивается.

Первый период особой восприимчивости Хуа Юна случился, когда ему было двадцать лет. Его дни рождения всегда были очень скучными. В то время старый глава Beichao Holdings был ещё жив, будучи его тринадцатым незаконнорождённым сыном, отец не питал к нему особой привязанности и не ценил его. Хуа Юн никогда не видел свою биологическую мать, а его приёмная мать очень рано скончалась. Говорят, что она погибла в перестрелке из-за мести, что бывший глава использовал её как живой щит от пуль. Её смерть была очень трагичной. Хуа Юн успел лишь осмотреть урну с прахом в мавзолее. Но Хуа Юн не мог сказать, что был глубоко опечален. Он всегда был эмоционально отстранённым. Его приёмная мать была всего лишь служанкой. Когда он был ребёнком, женщина считала его незрелым и обращалась с ним по-разному при других и за их спинами. Он часто страдал от голода и холода. Лишь когда ему исполнилось шесть или семь лет, его состояние немного улучшилось. Но Хуа Юн был развит не по годам, и его воспоминания о двух-трёхлетнем возрасте были ещё яркими. У него было мало других сильных сторон, но его склонность таить обиду была самой заметной.

Шэнь Вэньлан, его единственный настоящий друг, часто называл его холодным. Но Хуа Юн не соглашался. Он не мог понять, почему люди так увлечены мусором. Его отец, дяди, братья, сёстры – все они хитрые, невежественные, лживые, притесняют слабых и боятся сильных. Они поистине подлы. Даже так называемые ближайшие родственники, не говоря уже о других. За свою жизнь Хуа Юн встречал так много людей, многие из которых были сладкоречивыми, но вероломными, их слова и поступки были непоследовательными. Только Шэн Шаою выделялся, тёплый и яркий, словно солнце высоко в лазурном небе. Он пробудил в Хуа Юне, который презирал романтику, желание впервые стать звездой. Он был готов выдержать ветер и холод высот, лишь бы быть достаточно близко к этому Альфе.

На свой двадцатый день рождения четвёртый брат Хуа Юна, самый ожидаемый преемник  Beichao Holdings, добавил что-то постыдное в напиток Хуа Юна. Четвёртый брат Хуа Юна — Альфа- A- класса. Он не нападал на Хуа Юна намеренно, а просто хотел показать ему приём другим амбициозным братьям. А Хуа Юн оказался той самой «курицей», попавшей под перекрёстный огонь. Хуа Юн заметил, что на лице его дорогого второго брата отразилось презрение, а в глазах мелькнуло предвкушение, но он всё равно выпил подслащенный напиток, как будто ничего не произошло. Мощная очищающая сила Энигмы сделала его бесстрашным перед любыми обстоятельствами, а особая особенность Хуа Юна всегда была секретом. Он был изобретательным и рассудительным с самого детства, поэтому даже его отец и приёмная мать не знали, что этот хрупкий ребёнок с потрясающей и мягкой внешностью на самом деле обладает невероятной удачей, которая встречается лишь у одного на миллиард на этой планете.

Скрываться и сдерживать себя – это было лёгкой задачей для Хуа Юна, выросшего в сложной семейной обстановке.

Поэтому, хотя Хуа Юн уже почти вошёл в свой восприимчивый период и почувствовал лишь лёгкое головокружение, слабость и жар после напитка, симулировал головокружение и неспособность двигаться, и медленно упал перед своим четвёртым братом. До сих пор тот идиот свято верит, что Хуа Юн превратился в Омегу. И нет ничего более подходящего в качестве игрушки для Альф, чем незаконнорожденный ребёнок Омега скромного происхождения, но необыкновенной красоты. Четвёртый брат, веривший, что сможет без труда «унаследовать трон», приказал телохранителям поднять на ноги безвольного Хуа Юна. После лёгкого толчка Хуа Юн открыл глаза и обнаружил, что его ведут в комнату садовника за небольшим садом. Хуа Юн больше всего ненавидел узкие помещения, наполненные запахом земли, и цвет его холодных глаз мгновенно потемнел.

С тех пор как Хуа Юну исполнилось восемнадцать, его феромоны стали всё больше отличаться от феромонов обычных Альф и стали намного сильнее с точки зрения концентрации, изменчивости и воздействия. Избыток феромонов был слишком сильным, из-за чего Хуа Юну приходилось менять подавляющий феромоны пластырь каждые сорок пять минут. И вот прошло ровно полчаса с момента его последнего применения. Феромонный пластырь за шеей постепенно перестал заглушать холодный аромат орхидеи. В тот момент, когда телохранитель грубо бросил его на кровать, Хуа Юн потянулся и прикрыл затылок, чтобы и без того трясущийся феромонный пластырь не потерял своей силы из-за подсознательного гнева. Тесная комната была заполнена шестью или семью зрителями. У стены сидели его третий брат, Омега, и его седьмая сестра, одна из немногих братьев и сестер Бета. Рядом с ними стояли двое высоких и сильных телохранителей, которые почти силой заставили их сесть на свои места и наблюдать, как их четвёртый по рангу брат нападает на тринадцатого брата, который имел самый низкий статус в семье и был бессилен. Хуа Юна, которого чуть не швырнули на кровать, на самом деле был совершенно невозмутим. Его эмоции никогда не колебались, даже когда его бросали на кровать, он просто садился с пустым выражением лица. Его запястье было очень тонким, а кость, прижатая к кровати, была настолько красивой, что это заставляло людей волноваться. Такое тонкое запястье сломалось бы, если бы любой альфа, обладающий чуть большей силой, с силой сжал бы его в ладони.

Именинник Хуа Юн редко надевал официальную одежду. Белый костюм делал его кожу белее снега. Его губы, ярко-красные из-за высокой температуры, напоминали красные сливовые цветы, распускающиеся на белом снегу. Приближался период восприимчивости, и Хуа Юну последние несколько дней было жарко. Он уже хорошо  контролировал эти первые признаки восприимчивости. Он был человеком, способным вместить бурные моря в свою тонкую грудь и обхватить великолепие мира ладонью. Несколько коктейлей не стоили его волнения, не говоря уже о гневе. Хуа Юн наблюдал за развитием событий, пока не увидел, как его четвёртый брат публично демонстрирует его драгоценную коллекцию плакатов.

«Тринадцатый, это тот Альфа, в которого ты тайно влюблён?» – усмехнулся он, вытаскивая один за другим плакаты и фотографии, которых Хуа Юн прятал в глубине шкафа, и бросил их к его ногам.

«Я и не думал, что в мгновение ока наш маленький Тринадцатый так вырос. Он стал взрослым, способным думать о любви».

Лицо Шэн Шаоюя внезапно увеличилось перед ним, и невидимая рука распахнула клапан желания. Хуа Юн почувствовал, что температура его тела повысилась, ему стало жарко. Странный жар поднялся из глубины его сердца, обжигая его, словно сталь, и заставляя сердце биться чаще. Отношение четвёртого брата к плакату было крайне неприятным. Резкий жест заставил Хуа Юна, до сих пор сохранявшего бесстрастное выражение лица, слегка нахмуриться. Он протянул руку снисходительному Альфе и небрежно сказал: «Верни его мне».

«Вернуть тебе?» — Четвёртый Брат повторил эти слова и снова рассмеялся. Чтобы создать более приятную атмосферу, его приспешники последовали его примеру и тоже засмеялись, и на мгновение вся комната разразилась хохотом.

Выражение лица Хуа Юна было непроницаемым и серьёзным, холодным и почти напряжённым. Он совсем не находил это забавным. Он просто чувствовал, что эти идиоты не только низкого уровня, но и с низким чувством юмора. Он протянул вперёд свои тонкие ладони. Что касается Шэн Шаою, его терпение было почти исчерпано.

«Верни мне плакат». Если этот идиот быстро вернёт плакат господина Шэна, Хуа Юн сможет, сдержать свой гнев и не разозлится.

«Хорошо!» Но идиоты есть идиоты. Их мысли—не быстры, зато действия—быстры. Четвёртый Брат поднял руку и разорвал плакат с профилем Шэн Шаоюя в клочья. Кусочки бумаги посыпались, как снежинки. Он скривил губы и сказал Хуа Юну: «Вот, я тебе его отдаю».

Хуа Юн поднял лицо, его выражение лица было спокойным, но глаза оставались совершенно холодными. Он поднял острый подбородок и тихо спросил четвёртого брата: «Ты хочешь сохранить правую или левую руку?»

Та ночь стала для Beichao Holdings ночью шокирующих перемен. Почти никто не знает, что именно произошло той ночью. Все знали только, что с того дня в семье Хуа четвертый молодой господин стал инвалидом.

На следующий день частный самолет с напечатанной на нём буквой X приземлился в терминале бизнес-отдела аэропорта Цзянху. В тот же день Шэн Шаою после ночного светского мероприятия провалился в глубокий, пьяный сон. Соседи сверху и снизу жаловались, что владелец соседнего дома, пустовавшего круглый год, вернулся без их ведома, всю ночь шумел, вероятно сломал много вещей. Шэн Шаою спал так крепко, что не слышал ни звука. Проснувшись на следующее утро, он почувствовал, что его тело отяжелело, он чувствовал себя тяжёлым и измученным, правая рука так болела, что он не мог её даже поднять, как будто двигал ею всю ночь. Хотя Шэн Шаоюю и не удалось как следует отдохнуть, но он был удивительно в хорошем настроении. Вероятно, это было связано с тем, что слуги выбрали новые благовония. Хотя сезон цветения орхидей ещё не наступил, прохладный аромат орхидей в спальне Шэн Шаоюя в ту ночь был очень свежим и бодрящим.

Арахис , Муж и Муж 02-03 // 96

~~~~~~  02  ~~~~~~

«Хуа Юн»— Арахис стоял на диване, высунув половину тела, и звал отца, сидевшего неподалёку за столом. На одной ноге у него был носок с рисунком арахиса, а на другой носок отсутствовал.

Шэн Шаою одной рукой поднял его с дивана и отругал: «Не будь непочтительным».

Глаза Маленького Арахиса расширились, когда он увидел, как Шэн Шаою берёт другой носок, который няня нашла под подушкой дивана, и наклоняет голову, чтобы надеть его на него.

Малыш начал размахивал руками, белыми и нежными, как корни лотоса, и объяснить: «Моя воспитательница в детском саду сказала, что имя это уникальный символ для каждого человека. Мы все должны научиться слушать и одновременно призывать».

Шэн Шаою беспомощно посмотрел н а него и поправил: « Призывать--точнее вызов это когда, служба общественной безопасности, прокуратура и суды используют повестки только тогда, когда вызывают подозреваемого в совершении преступления».

«Папа». Арахис пососал соску и с любопытством спросил: «Что такое органы общественной безопасности, прокуратуры и суда?»

«Сокращённое название Бюро общественной безопасности, Прокуратуры и Суда».

«Ооо", — кивнул трёхлетний малыш, притворившись, что понял. Он открыл глаза, огромные, как виноградины, и продолжил спрашивать Шэн Шаоюя: — " Тогда кто же такой подозреваемый?»

«Это человек, который совершил что-то серьёзное».

«Как отец Вэнь Лан?»

«Можно понять и так». Закончив импровизированную телефонную конференцию, Хуа Юн тут же положил телефон и подошёл. Он перегнулся через спинку дивана, обнял Шэн Шаоюя сзади, нежно поцеловал его в лоб и с улыбкой сказал маленькому карапузу, сидевшему в объятиях возлюбленного: «Твоему отцу Вэнь Лану, вынесли условный смертный приговор».

"Что такое условный смертный приговор?»

«Это просто лучше, чем смертная казнь». Хуа Юн улыбнулся и сказал: «Его приговорили к смертной казни, но казнь отложили».

«Правда?» — Арахис с любопытством лёг на диван и спросил его: «Отец Вэнь Лан умрёт?»

Хуа Юн улыбнулся и протянул руку, чтобы ущипнуть сына за личико, и небрежно сказал: «Он не умрёт, но его жизнь хуже смерти. Его жизнь держится на вере и волшебном воздухе твоего дяди Гао Туя...»

«Не учи его глупостям!» — не выдержал Шэн Шаою и шлёпнул его по тыльной стороне ладони: «Не щипай Арахиса, он ночью потом будет пускать слюни! Смотри, он уже красный!»

«Не больно», — пробормотал Хуа Юн и смущённо отдёрнул покрасневшую от пощёчины тыльную сторону ладони, и попытался защититься: «К тому же, Арахису нравится, когда я щипаю его за лицо, верно? Арахис».

Сидя на руках у отца, Арахис, который прекрасно понимал, как распределяются семейные статусы, мог в любую секунду взбунтоваться. Он сморщил личико и жалобно уткнулся в объятия Шэн Шаоюя: «Нет, нет! Хуа Юн, уйди! Не щипай меня за лицо! Слюньки потекут!»

А что, если его новый сосед по парте, Гао Лэле, увидит, как он пускает слюни?

Энигма, чей топот на улице мог бы вызвать землетрясение во всём Восточном полушарии, беспомощно развёл руками и невинно пожаловался своему возлюбленному: «Посмотри на своего сына, однажды он заберётся тебе на голову».

«Ты вчера на папу лазил!» — Арахис упорно сопротивлялся.

Шэн Шаою покраснел и вырвал его из объятий, строго сказав: «Неуважение не допустимо!»

В отличие от бунтаря Хуа Юна, Шэн Шаою был глубоко традиционным человеком Востока, глубоко преданным многим древним добродетелям.

Получив от него выговор, Арахис тут ж е высунул свою маленькую мордочку и мило улыбнулся Хуа Юну. «Папа, я просто пошутил».

Как гласит пословица, судьбу человека можно предсказать уже с трёх лет*.

[ * Характер ребёнка можно понять уже в три года].

Хуа Юн не считал себя заботливым человеком, он никогда не обращал внимания на трёхлетних детей. Но этот крепкий орешек, проросший из тела Шэн Шаоюя, вселил в него «готовность к компромиссу». Хуа Юн и представить себе не мог, что когда-нибудь сможет спокойно вести «равноправный диалог» с крошечным созданием ростом едва ли выше его колена. Милым или ненавистным, но лишь бы это озорное маленькое создание росло здоровым и в безопасности в объятиях любимого, Хуа Юн чувствовал, что судьба на самом деле очень благосклонна у нему.

Хуа Юн никогда не думал, что однажды он сможет спокойно вести «разговор на равных» с маленьким существом ростом всего лишь до его колена.

~~~~~~~~~  03  ~~~~~~~~~

Сяо ХуаШэн  в последнее время чувствовал себя несчастным из-за отсутствия его соседа по парте, Гао Леле. В четыре часа вечера Арахис вышел из класса, угрюмый, с маленьким рюкзаком за спиной, выглядя подавленным. Родители не приехали. У двери его ждали только водитель и няня. Увидев его, они тут же объяснили: «Молодой господин, у господина Хуа и господина Шэна есть срочные дела. Мы с няней хотим отвезти вас домой».

Срочные дела? Хотя Арахис был маленьким, у него был исключительно развитый мозг. Он явно был не по годам развит, его логика намного превосходила логику сверстников. В его глазах Гао Леле, который примерно его ровесник, — просто растерянный маленький милашка. Он не поверил, что что-то случилось, потому что орхидеи в доме в последнее время сильно пахли, к которым добавлялся отчётливый древесный аромат, напоминающий вино. Он проверил и обнаружил, что орхидеи во дворе не цветут, а вино в винном погребе заперто! Значит, запах, должно быть, исходил от отцов.

Судя по опыту Арахис знал, что каждый раз, когда наступал этот день, двое взрослых членов семьи исчезали вместе на неделю. Должно быть, они уходили куда-нибудь поесть вкусной еды, не сказав ему об этом. Папа никогда не одобряет, когда он хочет ест сладости! Должно быть, они пошли тайком купить мороженое и торт!

Конечно, эти домыслы не беспочвенны! В это же время в прошлом месяце Арахис проснулся посреди ночи, ища папу, и увидел в гостиной двух взрослых. В гостиной свет был выключен, поэтому было темно, а диван был очень высоким, полностью закрывая Арахису обзор. Но Арахис всё равно отчётливо слышал, как отец сказал: «Мистер Шэн, э-э... вы такой милый, сладкий...».

Как мы все знаем, и торт, и мороженое сладкие! Значит, они должно быть, тайком ели торт!

Подумав об этом, Арахис разозлился. Хорошо! Папа и его отец были такими грубыми! Они даже ели вкусную еду без его!

Он вернулся в комнату в гневе и позвонил Гао Леле, используя свои детские часы. Первый звонок остался без ответа. Маленький Арахис терпеливо позвонил во второй раз. На этот раз на звонок ответили, но ответил не Гао Леле. Нежный голос на другом конце линии явно принадлежал не крёстному. Умный маленький Арахис ласково позвал его «Дядюшка Гао Ту» и спросил: «Где Леле?»

«У ЛеЛе простуда, температура, сейчас он отдыхает».

«Что-то  серьёзное?» Услышав, что Леле заболел, Арахис тут же забыл о мороженом и о торте. Его розовое личико выражало явное беспокойство, и он выглядел обеспокоенным.

«Ничего серьёзного», — тут же успокоил его Гао Ту. «Температура спала. Завтра он сможет пойти с тобой на занятия».

«Это хорошо». Настроение ребёнка, как погода в июне, может быть солнечным или дождливым, меняется за считанные секунды: «Тогда, дядя Гао Ту, я больше не буду беспокоить Леле. Увидимся завтра в школе!»

«Будь молодцом. Увидимся завтра».

Прежде чем повесить трубку, Арахис услышал голос своего крёстного. Казалось, он сначала тихо спросил: «Кто там?», а затем обиженно посетовал: «Почему ты даже не хочешь меня обнять?»

Маленький Арахис вспомнил, что, когда они с Шэнь Вэньланом выходили играть, он часто надеялся, что крёстный его обнимет, что крёстный сможет взять его на руки, но крёстный был очень скупым. Он каждый раз ленился и отказывался прилагать какие-либо усилия, постоянно заставляя его идти самому.

Почему сегодня он вдруг стал так яростно просить кого-то, чтоб его обняли?. Взрослые дела действительно очень сложны. Арахис подпёр подбородок и задумался, но так и не смог придумать ответа, а потом подумал об отце и папе. Папа в последнее время плохо себя чувствует. Позавчера его даже стошнило за ужином, потому что он выпил лишний глоток рыбного супа. Мой отец, который пошёл за ним в ванную, выглядел очень обеспокоенным и несколько раз тайком спрашивал, не забеременел ли он снова. Арахис не понимал, что случилось с его отцом. Перед сном он с любопытством спросил Шэн Шаоюя, читавшего ему сказку на ночь: «Папа, мне сказал, что ты, возможно, снова забеременел. Что это значит?»

Шэн Шаою был ошеломлён, его лицо заметно покраснело. Каким бы умным не был трёхлетний малыш, он не понимал, почему его папа смущается. Он смотрел на отца своими большими круглыми глазами, надеясь, что тот сможет ответить на его вопросы. Шэн Шаою не ответил на его вопрос напрямую. Он закрыл книгу и спросил: «Малыш ты хотел бы иметь младшую сестру или брата?»

«Да!» — громко ответил Малыш Арахис, даже не задумываясь. Он похлопал по одеялу двумя маленькими ручками и радостно задумался: «Если у меня будет брат или сестра, я буду старшим братом!»

«Ты действительно хочешь быть старшим братом?»

«Да! Быть старшим братом — значит защищать своих младших братьев и сестёр».

Шэн Шаою рассмеялся и протянул руку, чтобы коснуться его головы: «Я не знал, что наш маленький Арахис тоже маленький герой».

Арахис замолчал. Он немного смутился. Он уткнулся головой в отцовские объятия, раскрыл ладони и крепко обнял Шэн Шаоюя. Он прошептал ему: «Папа, я тоже тебя защищу».

Арахис очень привязан к Шэн Шаоюю и когда-то мечтал, что сможет спать в объятиях отца каждый день. Но отец очень строг с ним. Он не только просит его спать одному, но и запрещает ему заходить в главную спальню посреди ночи.

Днём Шэн Шаою очень занят на работе. Только во время чтения сказок перед сном Арахис получал возможность завладеть вниманием Шэн Шаоюя и обнять его. Но тёплая сцена вскоре была прервана. Его ревнивый, незрелый отец, который часто соперничал с другими детьми за благосклонность, распахнул дверь спальни и безжалостно вылил холодную воду на Арахиса, погруженного в свою героическую мечту: «Теперь твоя очередь защищать? Соблюдай очередь».

Хуа Юн только что закончил видеоконференцию. Зайдя в главную спальню в поисках Шэн Шаоюя, но не найдя его, он направился в детскую комнату.

Маленький Арахис высунул половину своего лица из рук Шэн Шаоюя и обвинил Хуа Юна: «Отец надоедливый! Убирайся!»

«Что ты сказал?» Лицо Хуа Юна похолодело.

Но ХуаШэн его не боялся. Он держал Шэн Шаоюя за руку и не отпускал. Он прятался в объятиях отца и строил Хуа Юну рожицы: «Издеваешься над ребёнком! Как тебе не стыдно!»

К сожалению, эти двое взрослых были настолько близки в отношениях, чтобы делить одно одеяло. Хотя отец держал его на руках, он всё равно сказал ему: «Не разговаривай так с отцом».

Хотя лицо Хуа Юна оставалось бесстрастным, Арахис всё же видел гордость в его глазах. Хотя он был очень недоволен ревнивым поведением отца, Арахис понимал, что он ещё мал, что он не ровня хитроумному отцу, поэтому ему пришлось сдаться в отчаянии прошептал: «Прости, я был неправ».

Шэн Шаою нежно погладил его по голове, встал, выключил свет и сказал: «Ложись спать, завтра увидишь Леле».

Хуа Юн стоял у двери, наблюдая, как его любимый Альфа усыпляет единственного в мире маленького ублюдка, осмелившегося сесть ему на голову. Когда Шэн Шаою закрыл дверь детской комнаты, он обиженно уткнулся лицом ему в грудь и тихонько посетовал: «Этот малыш так ко мне подло относится».

«Ты первый плохо себя повёл». Хотя Шэн Шаою всегда вставал на сторону большого ребёнка, но за спиной других, он всегда ставил справедливость выше семейных уз и беспощадно критиковал его: «Не стоит постоянно конкурировать с ребёнком за внимание. Ему всего тридцать шесть месяцев. Сколько тебе лет?»

«Я всего лишь младенец, мне больше трёхсот месяцев», — Хуа Юн подул в шею Шэн Шаоюю, и тёплый воздух со странным ароматом орхидеи проник ему в шею.

Шэн Шаою отшатнулся от щекотки. Внезапно ему пришла в голову какая-то мысль, и он оттолкнул Хуа Юна, который собирался наброситься на него: «Маленький Арахис сказал, что хочет братика или сестричку».

Улыбающееся лицо Хуа Юна вдруг похолодело, он не задумываясь сказал: «Нет».

Он редко говорил с Шэн Шаою так открыто, но Шэн Шаою не рассердился. Он лишь вздохнул и погладил его пушистые, мягкие волосы.

"Ты.."

Хуа Юн снова обняла его, не сказав ни слова. После долгого молчания он сказал: «У вас сегодня был не большой гастроэнтерит, но я до смерти перепугался. Господин Шэн, пожалуйста, не пугайте меня снова. С меня уже хватит».

Хуа Юн редко чего-либо боялся в своей жизни, но всякий раз, когда он думал, как тяжело было Шэн Шаоюю родить ребёнка, даже спустя много лет, он всё ещё не мог не чувствовать страха, холода по спине и ужаса.

Шэн Шаою был мягкосердечен и не терпел жёсткость, поэтому, после того как он проявил к нему такую нежность, он не стал настаивать. Он лишь время от времени поглаживал худую спину возлюбленного, словно успокаивая испуганное животное.

«Ну, это всё, что я сказал».

Хуа Юн поднял голову и посмотрела на него своими прекрасными, влажными глазами: «Господин Шэн, я очень робкий, не говорите этого снова. Если вы скажете это снова...» Он помолчал и вдруг злобно сказал: «Если вы скажете это снова, меня стерилизуют».

Шэн Шаою это показалось забавным, и он хотел сказать: «Ну, тогда вперёд», но не осмелился, потому что знал, что Хуа Юн действительно это сделает.

Шэн Шаою понимал Хуа Юна и знал, что этот красивый юноша перед ним был добрым и мягким лишь на первый взгляд. На самом же деле он был беспринципным лжецом и упрямым параноидальным маленьким психом.

*******

В тот год у Шэн Шаоюя внезапно началось сильное кровотечение после родов Сяо ХуаШэна. Ситуация была очень серьёзной. В течение трёх часов врач выписал четыре заключения о критическом состоянии.

Безумный малыш в его объятиях тут же позвал адвоката, чтобы тот огласил завещание. Он отказался даже взглянуть на новорождённого ребёнка и доверил Арахиса Шэнь Вэньлану, словно перед смертью.

На вопрос Шэнь Вэньлана: «Почему бы тебе самому не вырастить ребёнка?»

Хуа Юн спокойно ответил: «Я пойду туда, куда пойдет господин Шэн».

Когда впоследствии Шэн Шаою услышал эту историю от Шэнь Вэньлана, он был одновременно тронут и беспомощен.

Но на самом деле был ещё один разговор, который Шэнь Вэньлан не решился ему пересказать.

«Не говори глупостей! Ребёнок ещё так мал! Он же от Шэн Шаоюя, он твой ребёнок! Хуа Юн, неужели ты не можешь сделать это ради ребёнка...»

«Мы все должны умереть», — сказал Хуа Юн. «Мы с ним убили господина Шэна вместе. Если бы он не был наполовину его родным, как думаешь, я бы оставил его в живых?»

Хуа Юн, без всякого выражения глядя на спасательный свет, выглядел как прекрасная скульптура.

Его ограниченная жизненная сила и человечность, казалось, умерли вместе с Шэн Шаоюем, оставив после себя лишь неуязвимую холодность.

«Разве, ты совсем не любишь своего ребёнка?»

«Да». Хуа Юн стояла в больничном коридоре, опустив голову, с выражением боли на лице. «Если я его не полюблю, господин Шэн рассердится».

К счастью, в конце концов судьба была к нему благосклонна. Шэн Шаою едва не погиб, но в итоге остался с ним. С того момента Хуа Юн, которому потребовалось много времени, чтобы научиться плакать, начал усердно учиться — любить маленького Арахиса. Когда маленький Арахис в первые назвал его «папой» своим детским голоском и улыбнулся ему своим маленьким ротиком, в котором только что прорезались молочные зубки, Хуа Юн почувствовал, что он этому научился. Теперь, три года спустя, это маленькое существо, которое всегда находило способы вызвать у него неприязнь, наконец начало вызывать в нём и любовь, и ненависть. Чувствовать маленькое существо, связанное с ним кровными узами, было чудесным чувством. Более того, это был ребёнок, созданный из сущности Шэн Шаоюя и его крови, плод их любви. Но не более того. Больше никаких братьев и сестёр.

Хуа Юн отказывался от счастья, которое требовало бы от Шэн Шаоюя риска. Он был полностью доволен существующим положением вещей, и его единственным желанием было.... чтобы они могли быть вместе вечно, очень, очень долго.

Арахис, Муж и Муж 04 // 97

Весной двум малышам вдруг снова захотелось в парк развлечений. На этот раз их целью стал парк D. Парк D, самая популярная достопримечательность города Цзянху, каждый день переполнен. Хотя Шэн Шаою не интересуется детскими парками, он не может устоять перед жалостливыми взглядами двух малышей. Он беспомощно кивнул им и сдался: «Хорошо, но вы должны вести себя хорошо».

Малыши тут же зааплодировали, хлопая друг друга по ладоням, словно достигли чего-то великого. Шэн Шаою, тоже заразившись беззаботной атмосферой, улыбнулся и подтолкнул Хуа Юна локтем. «Я в последнее время занят. Почему бы вам, «секретарь Хуа», не организовать что-нибудь?»

Шэн Шаою тоже проникся непринужденной и радостной атмосферой. Он улыбнулся и подтолкнул Хуа Юна локтём: «В последнее время я очень занят. Почему бы вам не попросить секретаря Хуа, заняться организацией?»

Хуа Юн тут же отложила планшет, оторвалась от работы и торжественно ответила: «Да, сэр».

Три дня спустя, в субботу, Шэн Шаою стоял у входа во всемирно известный тематический парк, держа за руку Арахиса, он лишился дара речи. Если бы он знал, что «организация » Хуа Юна обернётся таким образом, он бы ни за что не побеспокоил этого маленького сумасшедшего.

«Господин Шэн, господин Хуа». Сотрудники парка развлечений в симпатичных оранжевых комбинезонах с энтузиазмом представились им: «Наш парк — один из самых известных волшебных анимационных парков в мире. В нём шесть тематических парков и 42 аттракциона. Он может одновременно вместить 85 000 человек. По просьбе господина Хуа мы специально очистили парк для вас и вашей группы. Сегодня парк открыт только для вашей семьи, но все наши 12 000 сотрудников по-прежнему будут на службе, чтобы обслуживать вас. Кроме того, учитывая, что дети предпочитают оживлённые места, мы также наняли 10 000 статистов, которые будут изображать туристов по просьбе господина Хуа, чтобы вы и ваша группа получили максимальное удовольствие».

«Папа», — Арахис высунул голову из-за спины Шэн Шаоюя и с любопытством спросил: «А кто такие статисты?»

Шэн Шаою беспомощно ответил: «Это своего рода актёры». Затем он повернулся и сердито посмотрел на Хуа Юна, который смотрел на него с невинным видом.

У Хуа Юна была веская причина: всё это было сделано в целях безопасности. Столкнувшись с этим экстравагантным, но при этом сказочно богатым главой X Holdings, Шэн Шаою не мог спорить. Потому что не так давно они действительно столкнулись со случаем похищения.

История начинается в китайский День святого Валентина. Праздник выпал на субботу. Шэнь Вэньлан договорился о встрече с Хуа Юном и Шэн Шаоюем рано утром, надеясь, что они смогут помочь ему привести детей и уговорить Гао Туя пойти поужинать. В те дни у эгоистичного Шэнь Вэньлана иссякли идеи, как создать как можно больше романтики. 　В конце концов, все его безупречные социальные идеи в прошлом были организованы самим Гао Ту. Когда ситуация дошла до того, что Шэнь Вэньлану пришлось создавать романтику для Гао Туя, за его спиной, он очевидно, начал испытывать трудности и был на пределе своих возможностей. Хуа Юн с готовностью согласился. Ему не хотелось ужинать с третьим лишним, но, очевидно, для двух семей было интереснее пойти вместе и отпраздновать китайский День святого Валентина, чем сопровождать Шэн Шаоюя, который отказывался идти и планировал остаться дома и посмотреть мультфильмы с Сяо ХуаШэном.

У Шэнь Вэньлана была не простая личная жизнь. Несмотря на то, что у него есть ребёнок, его ухаживания за секретарём Гао были полны препятствий и пока не привели ни к какому результату. По неофициальным данным, до этого китайского Дня святого Валентина Шэнь Вэньлан семь раз делал предложение Гао Ту и семь раз терпел неудачу, но так и не сдался. Возможно, именно его непоколебимая стойкость и неудачная судьба тронули Шэн Шаою, и после недолгих колебаний он принял их приглашение на ужин. В субботу днём Шэнь Вэньлан и Шэн Шаою вместе посетили деловое мероприятие. Они договорились со своими партнёрами встретиться за ужином сразу после мероприятия.

Около шести часов Хуа Юн и Гао Ту вышли из дома с двумя детьми. Хуа Юн решил сесть за руль, посадив Гао Туя на пассажирском сиденье, а двое детей с удовольствием обсуждали сюжет мультфильма в детских креслах на заднем сиденьях. Ресторан, который они забронировали, располагался в доме в западном стиле, который считался историческим зданием, с двумя узкими улицами с односторонним движением, пересекающимися у входа. Когда машина Хуа Юна подъехала к перекрёстку, в неё внезапно врезались сзади. Громкий шум напугал двух счастливых детей. Малыши одновременно затихли, повернули головы и широко раскрытыми глазами уставились в заднее стекло. Из серо-стального Седана, врезавшегося в них сзади, вышел невысокий, крепкий водитель и нервно постучал в окно Хуа Юна.

«Мне очень жаль, господин ».

Хуа Юн медленно приоткрыл окно, поднял лицо и сказал ему через щель: «Всё в порядке».

Водитель был явно ошеломлён, его глаза сверкали нескрываемым изумлением. После нескольких секунд паузы он предложил: «Как насчёт того, чтобы вы вышли из машины, и мы обменялись контактной информацией?»

Хуа Юн с подозрением наклонил голову. Его яркие черты и бледное лицо напоминали кувшинки, окутанные утренним туманом.

«В этом нет необходимости», — сказал Хуа Юн. «Я не против, можешь идти».

Мужчина снова замер, но не уехал. Вместо этого он потянулся к водительской двери. Но Хуа Юн плотно запер её, так что он не смог её открыть.

«Дети, смотрите!» Хуа Юн повернулся и преподал урок безопасности двум детям на заднем сиденье: «Не открывайте двери незнакомцам, в том числе и двери машины. Общаясь с людьми, лучше не опускать стёкла слишком сильно, иначе это может быть опасно...»

«Хуа Юн!»

Хуа Юн удивлённо посмотрел на Гао Ту, который его перебил, но с удивлением обнаружил мрачное лицо Гао Туя на пассажирском сиденье.

«Оглянись назад!»

Обернувшись, он увидел заряженный пистолет Burleigh 92F, прижатый к окну машины. Водитель, который всё это время нервничал, вдруг рассвирепел и крикнул ему: «Тихо! Открой дверь!»

Хуа Юн проигнорировал его и спокойно повернулся к детям, предупредив: «Иногда не открывать дверь не помогает, поэтому нам приходится учиться прибегать к некоторым маленьким хитростям».

Говоря это, он внезапно резко повернул руль, и человек, направивший на них пистолет, был застигнут врасплох и отброшен на три-четыре метра.

«Папа!» — Леле нервно вытянул шею и тихо спросил: «Он умер?»

«Тсс! Не разговаривай!» — Арахис закрыл рот Леле рукой: «Взрослые будут отвлекаться!»

Шен Леле быстро кивнул и мило поднял палец, изображая жест молчания. Двое малышей широко раскрытыми глазами смотрели, как Хуа Юн нажал на педаль газа и врезался в неподвижный Iveco перед ним.

«Дядя Сяо Хуа сошёл с ума», — не мог не сказать Шэнь Леле.

«Шэнь Вэньлан сумасшедший!» — ответил Маленький Арахис.

«Да, мой отец всегда был сумасшедшим», — кивнул Шэнь Леле в знак согласия и добавил: «Он даже плакал от голода, потому что папа не давал ему есть посреди ночи! Однажды я встал среди ночи, чтобы сходить в туалет, и услышал, как мой отец плачет и просит прощения, говоря, что больше никогда не посмеет так поступить».

У тебя что, жар поднимется? Пахнет так вкусно. Малыш, прости меня и накорми меня как следует! Хорошо? Хм?

Вспоминая весь процесс «выпрашивания еды» Шэнь Вэньланом, маленький Шэнь Леле уместно заметил: «Папа очень любит поесть».

«Ле Ле!» В такой напряжённой обстановке Гао Ту даже отвлекся и покраснел. Он велел Шэнь Ле Ле «перестать болтать ерунду».

Шэнь Леле очень хотел возразить, что он не говорит ерунды, что у него было множество доказательств любви Шэнь Вэньлана к еде, но ситуация была критической, и у него не было времени их перечислять.

Хуа Юн разбил задний фонарь «Ивеко», а осколки стекла вылетели из искореженной задней части автомобиля, в результате чего вся задняя часть автомобиля развалилась. Двое крепких мужчин выскочили из машины с автоматами в руках и несколько раз выстрелили в капот Хуа Юна. Пуленепробиваемый роскошный темно-черный S600 Pullman Guard сотрясался от пуль. Гильзы выплёвывались, словно шелуха от дынных семечек, изо рта сплетничающих тетушек. Пули сыпались, словно удары по капоту, оставляя после себя ряд густых ям. Двое мальчишек в машине, казалось, испугались. Они закрыли рты и посмотрели друг на друга.

«Выходите из машины!» — крикнули им два мускулистых Альфы в солнцезащитных очках. — «Выходите из машины, если не хотите умереть!»

Лицо Гао Ту побледнело, и он инстинктивно потянулся к двери. «Я пойду. Ты забери детей».

«Подождите», – холодно остановил его Хуа Юн, его лицо было мрачным, голос мягким. «Возвращайтесь на своё место».

«Подожди», — остановил его Хуа Юн с холодным выражением лица, мрачным, но голос был очень лёгким: «Вернись на своё место и садись».

Он осторожно открыл дверь, медленно выдвинул одну ногу, оперся на неё и полуприподнялся, полунаклонившись. С лёгкой улыбкой он спросил: «Простите, чего вы от меня хотите?»

Этот «Омега», женатый на одного из самых молодых и богатых Альф города, был таким безобидным, а его красота – такой же захватывающей дух, как в легендах. Его белоснежное лицо, слегка опущенное, было почти прозрачным, зрачки сверкали, как драгоценные камни. Правая рука мягко легла на дверь, обнажая тонкие синие вены на тыльной стороне ладони.

«Вы напугали детей».

Голос Омеги был очень тихим, вероятно от страха, его розовые губы слегка поджаты – поразительное зрелище. Но выражение лица было слишком светлым, но между бровями читалась лёгкая мрачная враждебность, даже его красота была мрачной.

"Мне жаль."

Этот Омега настолько красив и настолько слаб, что ему легко возбуждать в людях неуместные человеческие желания.

Один из крепких мужчин не удержался от смеха: «Маленький красавиц, просто следуй за мной. Не заставляй нас заниматься с тобой сексом прямо сейчас».

Хуа Юн всё ещё поджимал губы, но его взгляд стал острым, а уголки губ слегка изогнулись: «Правда? А если я не соглашусь?»

*****

Когда раздался звонок, Шэнь Вэньлан и Шэн Шаою сидели лицом к лицу в отдельной комнате ресторана. Это ресторан Кайсэки, известный свежими ингредиентами, инновационными  методами приготовления пищи и длинными очередями на бронирование столиков. Когда взгляды двух Альф S-класса, которые когда-то были заклятыми врагами, встретились, оба они, казалось, немного смутились.

В честь Дня святого Валентина перед каждым сиденьем было вырезанное из перламутровой бумаги сердце, а под ним находилось тщательно составленное меню с подробным описанием шестнадцати блюд, приготовленных шеф-поваром в тот день, включая два супа и три десерта.

Тишина, бесконечная тишина.

Посмотрев некоторое время в свой телефон, ответив на различные сообщения и прочитав различные новости, Шэн Шаою взял меню и начал изучать ингредиенты, используемые в каждом блюде. Он обратил особое внимание на время. Было 6:47, почти на двадцать минут позже согласованного времени 6:30. Раньше Хуа Юн никогда не опаздывал на свидания, но этот раз был действительно необычным.

Когда Шэнь Вэньланг получил звонок от Гао Туя, он почти подсознательно спросил его: «Где ты? Сегодня много пробок?»

Ответ на другом конце линии заставил его надолго замолчать.

Шэн Шаою с любопытством поднял глаза, но, увидев, как Шэнь Вэньлан с недовольным лицом спросил: «У меня есть хорошие и плохие новости. Какие из них ты хочешь услышать в первую очередь?»

Внезапно левое веко Шэн Шаоюя дёрнулось.

«Плохие новости», — сказал он.

«Плохие новости в том, что наших детей и партнёров похитили».

Через секунду лицо Шэн Шаою стало совсем мрачным: «А хорошие новости?»

Шэнь Вэньлан с трудом ответил: «Хорошие новости в том, что Хуа Юн тоже один из похищенных партнёров».

Арахис, Муж и Муж 05 // 98

Это, пожалуй, самое быстрое раскрытие дела о похищении в истории Цзянсу и Шанхая. Пострадавший лично отвёз подозреваемого в ближайший полицейский участок на повреждённом «Ивеко». Полицейские были ошеломлены, увидев двух крупных мужчин и одного толстяка связанными. Жертвами оказались две «Омеги» и два трёхлетних малыша. В багажнике «Ивеко» даже находились два пулемёта и несколько пистолетов, от чего офицеры покрылись холодным потом.

«Простите...» Офицер Полиции, дежурившая на ресепшене, была женщиной-омегой. Посмотрев запись с видеорегистратора, она взглянула на Сяо ХуаШэна и Леле, с любопытством разглядывавших участок. Она подняла взгляд на Хуа Юна и спросила: «Как вам удалось обезвредить подозреваемого? Это было действительно опасно!»

Арахис поднял голову и мило улыбнулся женщине-офицеру полиции: «Сестра, мой отец — хороший боец». Он попытался описать ситуацию: «Мой отец был очень быстрым. Он взлетел на крышу машины, а затем полетел за бандитами. Оружие в их руках оказалось бесполезным. Мой отец сломал его одним лёгким прикосновением».

Женщина-Офицер краем глаза взглянула на два искореженных автомата и почти сразу представила себе сцену из фильма, где главный герой схватил ствол крупнокалиберного автомата и скрутил его в узел. Это слишком странно! Она обернулась и недоверчиво спросила Гао Ту, который выглядел крепче среднестатистического Омеги: «Извините, как вам удалось голыми руками сломать ствол крупнокалиберного пулемёта?»

Гао Ту лишился дара речи и не знал, что ответить. Маленький карапуз, стоявший позади него, сказал: «Ээ», протянул свою маленькую ручку, потянул женщину за край одежды, указал на Хуа Юна и сказал ей: «Это мой отец».

Женщина-офицер вздрогнула и перевела взгляд на Хуа Юна. Она заметила омегу ещё в тот момент, когда группа впервые вошла в полицейский участок. Его красота была слишком очевидной, ослепительной, как огонь, пленяющей любое существо, влекомое светом. Перед его захватывающей дух красотой люди и насекомые были неразличимы; влечение и очарование были неизбежны.

Столкнувшись с таким лицом, женщина-полицейский с трудом спросила: «Вы это сделали?»

«Да, это была самооборона».

Голос Хуа Юна был холоден, и он никогда не говорил громко. Разговаривая с Шэн Шаою, он обычно растягивал слова, делая их мягкими и кокетливыми. Но когда речь заходила о ком-то другом, эта мягкость исчезала, уступая место сдержанного безразличия.

Попытка похищения добавила нотку абсурда этому празднику Циси—китайский праздник День святого Валентина.

Неделю спустя контролирующий акционер зарубежной компании, связанной как с Shengfang Bio, так и с HS, был обвинён в подстрекательстве к убийству. Компания X Holdings, помогавшая расследованию, предоставила настолько полную цепочку доказательств, что это поразило прокуроров. Похищение показалось небольшим эпизодом, а похищенные похитителями «члены семьи» в итоге опоздали всего на сорок пять минут. Но последствия того ужина были ужасающими. С тех пор Хуа Юн не отпускал Шэн Шаою и Сяо ХуаШэна выходить из дома одних без охраны.

Сегодня, стоя у входа в парк развлечений, где работали десятки тысяч сотрудников Хуа Юна, Шэн Шаою почувствовал головную боль. Он почувствовал необходимость поговорить с этим чрезмерно нервным маленьким сумасшедшим. Дети веселились в парке, полном развлечений. Они поглощали тыквенный пирог в форме мышиных ушек, безалкогольное сливочное пиво и горы мороженого в форме персонажей мультфильмов. Они ели по одной порции, и Шэн Шаою, который не любил сладкое, был настолько сыт, что жадно пил воду.

Шэнь Леле никогда ещё так не озорничал. Он и СяохуаШэн, держась за руки, бежали по парковой аллее, где все расступались перед ними, и визжали от радости, на которую способны только дети.

Глядя на своего чрезмерно живого сына, Шэнь Вэньлан был печален. Трудно научиться хорошему, но слишком легко научиться плохому. Он надеялся, что сообразительный маленький предок Хуа Юна не собьёт с пути послушного Леле.

Благодаря «трудоемким и экономичным» мероприятиям Хуа Юна поездка в парк развлечений оказалась расслабляющей и приятной.

Несчастный случай произошел вечером, когда они смотрели фейерверк. На балконе VIP-клуба «Замок», Арахис сел на плечи Хуа Юна, вытянул шею, чтобы посмотреть на небо, выжидающе покачал ногами и повернулся, чтобы спросить Шэн Шаою: «Папа, фейерверк скоро начнется?»

Шэн Шаою протянул ему леденец в форме мультяшного персонажа и снисходительно улыбнулся: «Да, пора начинать».

Как только он закончил говорить, вдали, на тёмно-синем ночном небе, внезапно расцвели яркие цветы. Ослепительные огни, сопровождавшиеся оглушительным шумом, слились с радостными возгласами людей под замком.

«Папа, смотри!» — Арахис возбуждённо покачивался из стороны в сторону, протягивая руки, словно пытаясь поймать свет вдали: «Какая красота!»

«Да», — тихо ответил Шэн Шаою, но его взгляд был направлен не на небо . Он смотрел на лицо стоявшего рядом человека и слегка улыбнулся: «Какая красота».

Он был так прекрасен, что один взгляд на него мог заставить его сердце биться чаще. В эту ночь, в этот момент свет и тень текли по бледному лицу Хуа Юна, словно чернила, словно струйка цветного дыма. Сердце Шэн Шаою охватила горячая волна, и настроение у него было одновременно простым и сложным. Он до сих пор не может забыть захватывающее дух чувство, которое испытал, увидев Хуа Юна при их первой встрече. У настоящей любви всегда есть своё предчувствие. Спустя столько лет поступки Хуа Юна научили Шэн Шаоюя, что искушение, любовь, похоть и желание могут быть такими трогательными.

Маленький безумец, который пристально смотрел вдаль и молча наблюдал за фейерверком, заставил Шэн Шаою поверить, что ночные огни города Цзянху когда-нибудь померкнут, но его красота никогда не померкнет.

В тот момент, когда Шэн Шаою любовался профилем своего возлюбленного, опьяненный его очарованием и не в силах вырваться, он внезапно услышал крик в ушах.

От чрезмерного волнения Арахис так сильно трясся, что потерял равновесие и случайно упал вперёд с плеча Шэн Шаою.

«Берегись!» Хуа Юн быстро подхватил его. Однако его движение было слишком быстрым, и тыльная сторона ладони ударилась об острые перила, раскрыв кровь.

Арахис, спасённый крепкой хваткой отца, широко раскрыл глаза от страха, и по его прекрасному лицу медленно навернулись слёзы. На террасе замка не было площадки, и если бы Хуа Юн не отреагировал быстро, последствия падения были бы катастрофическими. Несмотря на перенесённые испытания, Арахис не плакал, а лишь тихо всхлипывал. Гао Ту и Шэнь Вэньлан бросились к нему, чтобы утешить.

«Дай-ка я посмотрю, не ранен ли ты?» — спросил Шэн Шаою, всё ещё не в силах пошевелиться, с колотящимся сердцем.

Взрослые собрались вокруг чрезмерно активного Арахиса, убедившись, что он в порядке, вздохнули с облегчением.

По сравнению с тем значением, которое он придавал Арахису, Хуа Юн, очевидно, относился к себе гораздо более небрежно. Свет на террасе был тусклым, но Шэн Шаою всё ещё мог ясно видеть рану Хуа Юна. Он был серьезно ранен. Острый край европейского забора оставил порез длиной в пять или шесть сантиметров на белой и тонкой тыльной стороне ладони, и кожа вместе с плотью оказались вывернутыми наружу, что было шокирующе.

Сопровождающий персонал сбежался, а специально подготовленный парком медицинский персонал прибыл через несколько минут, намереваясь оказать помощь травмам высоких гостей, потративших немало денег, но Хуа Юна это ничуть не волновало, он несколько раз пожал свою руку и беспечно сказал: «Ничего страшного».

Он ненавидел, когда его травмы осматривали; это вызывало у него чувство неуверенности, поэтому он с безразличным видом засунул руки обратно в карманы. Неожиданно кто-то схватил его за запястье, дёрнул назад и встряхнул. Ему не нужно было видеть выражение лица Шэн Шаоюя,  даже издалека он чувствовал исходящий от него гнев.

«Этот забор такой грязный. Ты не хочешь его как следует помыть. Что тебе нужно? Ты хочешь подхватить столбняк?»

«Господин Шэн». Маленький безумец, который только что вёл себя так неприступно, внезапно успокоился. Его тон смягчился, слова слегка затихли, и тихо пожаловался: «Вы такой свирепый».

"Что?"

Увидев, как Шэн Шаою пристально посмотрел на него, он тут же закрыл рот, как будто даже не осмеливался что-либо сказать.

Кто бы мог подумать, что тиран страны П настолько мастерски изображает покорность, ведя себя перед своей возлюбленной как покорное, послушное существо?

Но Шэн Шаою знал, что его покорность лишь поверхностна. Он неоднократно предупреждал Хуа Юна об одном, но тот никогда не воспринимал это всерьёз и не думал меняться.

На этот раз Шэн Шаою решил преподать ему урок.

«Дай мне руку».

Хуа Юн послушно протянул левую руку, затем повернул ладонь и взял протянутую руку Шэн Шаоюя. Он улыбнулся Шэн Шаою, очень мило показав немного зубов, и взмолился о пощаде: «Господин Шэн, пожалуйста, не ругайте меня».

«Я просто защищал Арахиса». Хуа Юн изменил своё холодное отношение и с улыбкой попросил его похвалить: «Разве мои навыки не очень ловкие? Я действительно хорош!»

Что ж, он смеет ослушаться его и сменить тему разговора при нём. Он вполне способен. Шэн Шаоюй не поверил и холодно попросил: «Дай мне другую руку».

Видя явно холодное выражение лица Шэн Шаоюя, Хуа Юн понял, что он не сможет убежать, поэтому медленно протянул ему свою раненую правую руку.

Рана оказалась серьёзнее, чем ожидалось: обнажились плоть и кровь. Из-за белой кожи рана на тыльной стороне ладони выглядела особенно устрашающей. Шэн Шаою сделал глубокий вдох и чуть не упал духом.

Видя, что на его лице недовольное выражение, Хуа Юн тут же предложил: «Давай я сделаю это сам? Или я могу вернуться и разобраться с этим. Это всего лишь небольшая травма...» Чем больше он говорил, тем тише становился его голос, и наконец он замолчал.

Поскольку лицо Шэн Шаою выглядело страшным, рука, державшая его, немного дрожала, и он был очень зол.

«Господин Шэн», — нервно позвал его Хуа Юн.

Шэн Шаою взял его за руку и молча опустил голову, чтобы обработать рану. Перекись водорода вылилась на рану, образовав густую, болезненную пену. Однако Хуа Юн, казалось, не чувствовал боли и не обращал внимания на рану. Он лишь с тревогой наблюдал за выражением лица Альфы и старался его развеселить. Но Шэн Шаою был очень зол. С того момента, как он обработал его рану, и до возвращения домой он не произнес ни слова. Перед сном Хуа Юн все еще пытался помириться. Но упрямый Шэн Шаою был очень зол и отказывался прощать его, несмотря ни на что. У него не было другого выбора, кроме как следовать за Шэн Шаоюем от кабинета до спальни, и наконец, он пошёл за ним в ванную, словно прилипчивый котёнок, недовольный тем, что хозяин его игнорирует.

«Господин Шэн», – тихо позвал он, не отставая. Не получив ответа, он прибегнул к хитрости, тихо вскрикнув от боли: «Мне так больно, я снова на тебя налетел».

И конечно же, Шэн Шаою, молчавший и не обращавший на него внимания, обернулся и с угрюмым выражением лица потянул к нему руку.

Он воспользовался случаем и поцеловал его в подбородок. «Вы всё ещё злитесь? Господин Шэн, я был не прав. Пожалуйста, простите меня. Не сердитесь, хорошо?»

Шэн Шаою ненавидел то, как быстро он признавал свои ошибки, но отказывался меняться.

Он презрительно усмехнулся: «Что случилось?»

«Всё не так». Хуа Юн нежно посмотрел на него влажными глазами: «Это я виноват, что разозлил тебя ».

К счастью, Шэн Шаою обладал твёрдой волей и не умер на месте от гнева, из-за этого мерзкого маленького психа. Он был в ярости, стиснув зубы и восклицая: «Что? Энигма такой классный, правда? Ты пользуешься своей неуязвимостью и ведёшь себя как дурак! Ты меня до смерти разозлишь!»

«Как я смею?» Хуа Юн подошёл, льстиво обнял Шэн Шаою за плечи и тихо взмолился о пощаде: «Я был неправ». Сказав это, он совершенно не обратил внимания на свою травму и продолжал небрежно использовать повреждённую руку, как будто ничего не произошло.

Похоже, он действительно обо что-то ударился, и повязка на тыльной стороне его правой руки слегка окрасилась кровью. Его поймали с поличным, когда он положил раненую руку на плечо Шэн Шаоюя.

«Посмотри на себя!»— угрюмо бросил Шэн Шаою, выходя из комнаты на поиски аптечки.

Хуа Юн последовал за ним в гостиную и послушно уселся на диван, словно прекрасная птица, ожидающая кормления. Способность Энигмы к исцелению была поистине поразительной. После снятия повязки рана заметно зажила, но из-за неуклюжих движений и неосторожности Хуа Юна из трещины вытекло немного крови.

Шэн Шаою так запыхался, что почувствовал одышку.

«Мне не больно», — тут же успокоил его Хуа Юн.

Не больно? Почему-то Шэн Шаою внезапно разозлился и стал крайне злобным. Он крепко сжал медицинские ножницы, которым резал марлю, и резко полоснул себя по руке. На этот раз сила была настолько велика, что кровь хлынула мгновенно.

«Что ты делаешь!» — Тон Хуа Юна стал суровым, а его послушное выражение лица помрачнело.

Шэн Шаою поднял голову, посмотрел на его страдальческое лицо и спросил буквально: «Теперь тебе больно?»

Хуа Юн поджал губы и промолчал, его лицо было очень мрачным. Не обращая внимания на ножницы, он аккуратно разорвал марлю, чтобы остановить кровотечение. Неожиданно Шэн Шаою высвободил руку и резко обнял его.

Теплое дыхание коснулось моей шеи, и он вздохнул: «Хуа Юн, мне тоже будет больно».

В ту ночь никто не мог уснуть. Глубокой ночью Энигма, который верил в абсолютную силу и никогда не показывал слабость перед другими, вдруг сказал: «Я не люблю лечить раны на глазах у других. Я такой с самого детства».

Признаться было слишком неловко. Он повернулся спиной к Шэн Шаоюю и заметил, что тот не шевелился. Затем тихо добавил: «Потому что показывать слабость опасно. Это не вызывает сочувствия, а лишь привлекает ещё больше соперников».

Одинокий волк, умирая, никогда не получит помощи, а только столкнется со стаей гиен. Они с нетерпением будут ждать, чтобы сожрать его труп или... что ещё хуже, сожрать заживо.

«Поэтому, даже будучи раненым, я не должен показывать признаков слабости. Даже на смертном одре я должен держать глаза широко открытыми и изображать жизнерадостность. Всему этому меня научил мой омега давший мне жизнь. Так я вырос».

Он произнес эти пугающие слова небрежным тоном. Действительно, взросление в такой неблагополучной семье не могло не омрачить некоторые «вредные привычки». Шэн Шаою, молчавший всё это время, снова смягчился. Он повернулся и придвинулся ближе к Хуа Юну, обнял его за тонкую талию и уткнулся носом в плечо. После долгого молчания он тихо вздохнул.Он небрежным тоном произнёс несколько ужасных слов.

«Хуа Юн, пожалуйста, больше так не делай».

«Хм?»

«Ты можешь проявить слабость. Отныне я буду тебя защищать».

Хуа Юн на мгновение замолчал, а затем резко повернулся и положил раненую руку на шею Шэн Шаоюя. Словно впервые влюблённый юноша, он яростно поцеловал Шэн Шаоюя в губы, крепко сжимая затылок, умоляя Шэн Шаоюя приблизиться и поцеловать его с жаром. Он нуждался в нём, нуждался в его температуре, нуждался в его сердцебиении. Шэн Шаою никогда не хотел отталкивать Хуа Юна, думая о ране на руке этого маленького безумца, не осмеливался сопротивляться, позволяя ему жадно и страстно пожирать свои губы. Он использовал поцелуй, чтобы подтвердить свою любовь, упрямо желая убедиться, как сильно он его любит.

Насколько сильно? –подумал Шэн Шаою.

Хоть Шэн Шаою и не был таким безумным, как Хуа Юн, он не стал бы дарить Хуа Юну меньше любви, чем тот заслуживал.

Что ж, этот маленький безумец был поистине жалок, ему  должно быть, очень не хватало любви и уверенности. Поэтому ему дали то, чего он не заслужил. Он любил его.

Русалка (Воссоединение) из «Десяти сказок цветов» // 99

«Это был дар с небес!» – восклицали все, кто участвовал в ловле или слышал о ней.

Они были правы. Это был поистине дар судьбы. Любой, кто видел его, восклицал: «Это не просто дар для мира людей, это просто творение Бога».

Шэн Шаою, один из самых выдающихся молодых лидеров на суше, на три секунды замер, когда впервые увидел «это творение». Его держали в огромном аквариуме. Специальный пуленепробиваемый и утолщённый материал уменьшал прозрачность аквариума. Внутри он был освещён ярким, великолепным светом, отражающим красочные кораллы и рифы. Водные растения были ярко-зелёными и лениво плавали. Бесчисленные разноцветные рыбы разных видов и мерцающие флюоресценции пускали пузыри в прозрачной морской воде. В центре аквариума возвышалась огромная гряда из ракушек, сверкающих, словно лакированные изделия, покрытые драгоценными материалами. Вокруг раскрытых ракушек были разбросаны круглые белые жемчужины, каждое мгновение – это высший уровень аукциона. Аквариум был подобен миниатюрному океану. Даже самые опытные рыбаки никогда не видели столько рыб, обитающих в морских глубинах. Здравый смысл подсказывал, что эти яркие рыбки и хрупкие кораллы морских глубин мгновенно погибнут, едва вынырнув из воды, их мимолетная красота, словно поздние осенние цветы, которые увядают под порывом ветра.И всё же, как ни странно, они процветали. Те, что так и не смогли приспособиться к суше, мерцали под прожекторами на верхней части аквариума. Если эти ослепительные кораллы и рыбы были подобны звёздам на небе, то юноша, сидящий в центре ракушки, был ослепительным солнцем. Его сияние затмевало все остальные фантастические виды, и даже толстый, пуленепробиваемый аквариум не мог скрыть эту красоту. В прозрачной воде он закрыл глаза, его почти тёмно-каштановые волосы, освещённые прожектором, колыхались на волнах, делая его лицо ещё бледнее, словно драгоценный белый фарфор на месте тысячелетнего кораблекрушения. Обнажённый торс юноши был изящным и тонким, с идеально широкими плечами и узкой талией, совершенным, словно древнегреческая скульптура, которую можно увидеть только в художественных классах. Обнаженная верхняя часть тела молодого человека имеет изящные и тонкие линии, с идеальной шириной плеч и узкой талией, совершенные, как древнегреческая скульптура, которая могла появиться только на уроках изобразительного искусства.

Этот Омега нечеловечески красив— подумал Шэн Шаою. Он пришёл в себя после своего кратковременного отсутствия, его взгляд блуждал, скользя по худому торсу юноши, и наконец его взгляд упал на хвост ракушки, зрачки слегка сузились. Он обнаружил, что нижняя часть тела этого красивого юноши была без ног, а огромный рыбий хвост едва касался края ракушки, а кончик хвоста безжизненно свисал. Рыбий хвост был прозрачен, как неорганическое стекло, покрытый синей чешуёй, надёжно скованной тяжёлыми оковами.

Шэн Шаою внимательно присмотрелся и ясно увидел, что чешуя в нижней части хвоста была неполной, словно её соскребли острым предметом. Рядом со сломанной чешуёй лежал небольшой кусочек тёмно-синей рыбьей кожи. Кончик хвоста рыбы слегка покачивался, и из него продолжала вытекать струйка синей жидкости..

«Это его кровь».

Заметив перемену в выражении лица Шэн Шаоюя, стоявший рядом с ним морской биолог тут же пояснил: «Наши предварительные исследования показали, что кровь этого существа обладает мощным очищающим эффектом. Морская вода не менялась больше месяца, но никаких признаков помутнения не наблюдается. Наоборот, вода становится всё чище и чище. После нескольких раундов испытаний мы обнаружили, что независимо от того, что мы добавляем в воду, она быстро разлагается, превращаясь в натуральную морскую воду, даже сильные кислоты или сильные щёлочи. Пока он находится в этом резервуаре с водой, будь то микроорганизмы, чистота или даже pH, он всегда поддерживает тонкий баланс. Это невероятно!»

В этот момент глаза биолога заблестели от волнения. Он был полностью погружен в свой мир и не заметил лёгкого неодобрения на лице молодого лидера рядом с ним. Он продолжил: «Кроме того, мы подозреваем, что его способность — это нечто гораздо большее, чем просто очищение! Видите ли, эти существа, которых мы спасли вместе с ним, изначально были мертвы. Но когда мы его усмирили, мы случайно повредили его хвост. Смотрите, это тёмно-синяя область...»

«Он ранен?» — Шэн Шаою тихо прервал его длинную речь.

Эксперт украдкой взглянул на профиль этого могущественного юноши, отметив, что тот по-прежнему оставался бесстрастным. Он кивнул: «Да, не обманывайтесь его изящным, безобидным видом; поймать его потребовало немало усилий».

Затем эксперт подробно рассказал весь процесс рыбалки.

«Первыми его обнаружили рыбаки неподалёку. Они рассказали, что русалка, похоже, заблудился, часто появляясь на скалистых берегах в этом районе».

Шэн Шаою помнил прибрежный город, о котором говорил эксперт. Более десяти лет назад он отдыхал там со своим отцом, Шэн Фаном, главой предыдущего поколения. Тогдашний партнёр Шэн Фана его невзлюбил, и Шэн Шаою чуть не утонул в бурлящих водах у берега. К счастью, его спас проплывавший мимо турист, это место оставило у него неизгладимое впечатление.

«Получив множество сообщений, подводное исследовательское судно некоторое время патрулировало этот район. Изначально это была просто символическая плановая проверка. В конце концов, мало кто верит, что может увидеть настоящих русалок в своей жизни. Раньше они существовали только в сказках. Но мы не ожидали, что действительно его обнаружим! Эксперты никогда не забудут изумление и шок, которые они испытали, увидев его своими глазами. Он вырвался из моря, его огромный хвост взмахнул красивой дугой, полной силы, и каждая капля воды, упавшая с его тела на палубу, превратилась в светящуюся медузу Викторию, полную жизненной силы. Он был подобен богу, правящему океаном, выплывающему из лазурных вод на сушу, принося несравненное удивление и красоту жадным и хитрым двуногим существам на суше. Анестетики и лекарства на него не действовали. Мы использовали высокое напряжение и подводные бронебойные пули, чтобы с трудом его контролировать». Эксперт на мгновение задумался, улыбнулся и польщённо добавил: «Однако есть ещё одна теория, очень популярная среди солдат. Они сказали, что поймали водяного косвенным путём».

Шэн Шаою повернул голову набок, его молодое и красивое лицо приняло равнодушное выражение: «Да неужели?»

«Да», — ответил эксперт. «У одного из моряков было ожерелье с вашим портретом. Увидев вас, существо перестало сопротивляться, и его ударили лазерным гарпуном и вытащили на берег».

Русалка (Афера) из «Десяти сказок цветов» // 100

Голубая кровь русалки растворилась в воде аквариума, вдохнув жизнь в застоявшуюся воду.

«Эти мёртвые рыбы и кораллы чудесным образом ожили после контакта с его кровью», заявил эксперт. Он подошёл к аквариуму и нажал кнопку сбоку. Вода ту т же бурно всколыхнулась, в прозрачной воде появились пузырьки. Испуганный русалка внезапно открыл глаза, встретив пристальный взгляд Шэн Шаоюя.

Внезапное включение кислородного насоса привело к резкому падению концентрации кислорода в морской воде. Маленькие рыбки быстро перевернулись кверху брюшками и беспомощно поплыли и опустились на дно в быстром течении воды, заметно угасая.

Русалка, внезапно открыв глаза, увидел пару прекрасных, глубоких чёрных глаз. Веки были изрыты глубокими морщинами, но его взгляд был холодным, усталым и ленивым, излучая невыразимое безразличие.

Шэн Шаою, застигнутый врасплох, встретился с ним взглядом и мгновенно понял, тех моряков, очарованных пением сирен. Такая захватывающая дух красота действительно существует в этом мире.

При виде Шэн Шаоюя, глаза русалки вдруг загорелись, а его холодное лицо, словно тающий лёд и снег, сияло нежностью тёплой весны. Брови его были явно расслаблены, а плотно сжатые красные губы слегка приподняты. Это маленькое существо, излучающее холод каждым сантиметром своего тела, неожиданно одарил его нежной улыбкой. Шэн Шаою, стоя перед аквариумом, почувствовал, как этот взгляд словно пронзил его, и сердце его внезапно защемило. Эксперт ничего об этом не знал и продолжал демонстрировать ему способность русалки возвращать мёртвых к жизни.

«Смотрите». Он умело управлял механической рукой, помещённой в тёмную нишу аквариума. Всего за несколько секунд металлическая механическая рука крепко схватила прозрачный голубой хвостовой плавник русалки. Мощная хватка сделала сопротивление русалки незначительным. Пока он не мог вырваться, ряд острых стальных игл вылетели из аквариума и пронзили небольшой кусочек голубой кожи на хвосте русалки.

В результате яростной борьбы несколько стальных игл вылетели в сторону, просвистели мимо щеки русалки и отрезали прядь его волос. Нежная улыбка на лице русалки, принадлежавшая только Шэн Шаоюю, застыла, сменившись выражением слабости и боли. Он попытался оторвать механическую руку на хвосте, но тут же был поражен высоким электрическим током от механической руки и задрожал, словно в конвульсиях. Из раны, нанесённой иглой, продолжала течь тёмно-синяя кровь. Он поджал хвост, закрыл глаза и опустил голову, словно величественный обломок корабля, безжизненно спасённый искусственной рукой.

«Что ты делаешь?» — спросил Шэн Шаою с невольным обвинением в голосе.

Эксперт, предположив, что тот беспокоится о сохранности его редкого «трофея», быстро объяснил: «Не волнуйтесь, он очень выносливый и так просто не умрёт. Смотрите! Эти рыбки ожили!».

И действительно, маленькая рыбка, которая ещё мгновение назад плавала в воде умирая, как только коснулась крови, вздрогнула а затем чудесным образом ожила. Мало того, после контакта с кровью русалки яркие узоры на теле стали ещё ярче, чем прежде.

«Это просто чудо!» — восторженно воскликнул эксперт.

«Отпусти его». Шэн Шаою нахмурился, выражение его лица стало суровым: «Он выглядит очень расстроенным».

Эксперт с подозрением посмотрел на легендарного лидера, затем улыбнулся и сказал: «Вы правы. Русалки — тоже люди, и они заслуживают свободу"

Сказав это, эксперт нажал кнопку, и механическая рука, поймавшая русалку, мгновенно отпустила его, и русалка снова лёг на огромную ракушку. Едва он достиг дна, его расфокусированные глаза внезапно раскрылись, тревожно пытаясь что-то уловить. Увидев Шэн Шаоюя, он, казалось, испытал облегчение и улыбнулся.

Его окружали разноцветные рыбки и водоросли, словно прекрасная подводная картина.

Рыбки между собой:

«Чёрт, я умер уже шестой раз на этой неделе».

«Верно, почему каждый раз ему приходится воскрешать...»

«Эта мерзкая тварь действительно осмелилась отрезать волосы королю! Последняя акула, которая прикасалась к волосам короля, умерла восемьсот лет назад!»

Среди этого щебета, только что ожившая красочная рыбка бо, энергично плавала в бурлящей морской воде: «Заметили? Королю, кажется, здесь очень нравится, и он не собирается покидать это место».

«Да», — беспомощно вздохнула рыбка гуппи. «И это так странно! Король, кажется, притворяется! Он... притворяется слабым?»

Рыба-молния лениво подплыла и прервала: «Это не так, это просто игра. Наш король управляет грозовыми тучами над всем океаном. Это всего лишь сто тысяч человек, создающих высоковольтное напряжение. Как может король быть бессилен?»

"Верно"

«И чешую с хвоста, король очевидно тайком вырвал! Я всё видела!»

«Я тоже это видел!»

"Я тоже!"

«Король всю ночь не спал. Он всё время теребил свой хвост, боясь, что тот человеческий лидер  не успеет прибыть и рана заживёт!»

«Увы, этот глупый человек всё ещё думает, что он такой великий!»

«Так легко его обмануть!»

«Но почему король притворяеться?»

«Почему? Чтобы обманывать людей!»

«О! Значит, король лгал! Да! Всё верно, люди такие подлые! Они заслуживают того, чтобы их обманывали!»

......

Во время тихого, но бурного разговора рыб Шэн Шаою узнал больше о русалке.

Люди назвали его «Сирена Один», чтобы отдать дань уважения сиренам из мифологии.

«Разве у сирен нет крыльев?» — Шэн Шаою был явно недоволен именем, слегка нахмурив брови продолжил: «К тому же он совсем не похож на западного. Что? Даже имя должно быть западным?»

Эксперт был так смущён выговором, что даже не смог поднять голову. Он смущённо вытер пот.

«Пусть поменяет», без выражения казал Шэн Шаою.

«На что ты хочешь изменить?»

Взгляд Шэн Шаоюя блуждал по обескровленному лицу русалки, лицу, которым восхищались бы даже цветы.

«Хуа Юн, Цветочная песнь»— тихо сказал он.

Маленькое существо, лежащее на ракушечном ложе, казалось, поняло его и с легка кивнуло.

Шэн Шаою снова был ошеломлён. Он не удержался и шагнул на смотровую площадку, чтобы приблизиться к русалке.

Почувствовав на себе взгляд Шэн Шаоюя, Хуа Юн с трудом поднялся с ракушечного ложа, проплыл несколько метров, помахивая хвостом, казалось, хотел приблизиться к Шэн Шаоюю, но цепь, обмотанная вокруг его талии, не позволяла ему уплыть далеко. Он мог лишь беспокойно парить в воздухе над аквариумом, беспомощно глядя на Шэн Шаоюя своими тёмными глазами, затуманенными водяным паром.

Казалось, он просил его о помощи.

«В последнее время лидеры «Америкона» предпринимают шаги, трения между нами и ними из-за спорной территории привели к гибели большого числа солдат».

«Эот русалка дал военным надежду. Адмирал Шэн Фан считает, что мы должны использовать того в качестве экспериментального материала для разработки препаратов, связанных с оказанием первой помощи и восстановлением здоровья».

*******

«Ты слышал?» — недоверчиво спросила робкая рыба-клоун. — «Они сказали, что собираются использовать короля для экспериментов!»

«Да!»

«Они что, с ума сошли?»

«Люди изначально сумасшедшие, они едят даже акульи плавники, утверждая, что это полезно для организма».

«О, это ужасно! Разве им не противно есть чужие кости?»

Хуа Юн на мгновение задержался на воде и посмотрел на Шэн Шаоюя всё более грустными глазами. Шэн Шаою почувствовал боль, когда тот смотрел на него, поэтому он просто избегал его взгляда, покинув склад, он рано вернулся в свою официальную резиденцию.

Из-за отсутствия зрителей свет на складе погас. В темноте в аквариуме было видно лишь несколько слабых огоньков, исходящих от маленьких рыбок и медуз, у которых была своя собственная светящаяся функция.

Автоматическая дверь склада с щелчком захлопнулась. Хуа Юн, крепко скованный цепями, всё ещё висел на месте. Его рыбий хвост слегка изогнулся, словно холодное оружие с загнутым клинком, испуская в темноте слабый, таинственный свет.

«Посмотри, король, кажется, рассердился».

"Почему?"

«Разве ты не заметил?» Гуппи, у которой был такой же хвост, как у Хуа Юна, гордо сказала: " Король подплыл к этому человеку, и его хвост изогнулся в форме буквы S, что является символом "ухаживания"».

«Знак ухаживания?» Рыба-клоун широко раскрыла глаза и тихо спросила: «Ты хочешь сказать, что Королю нравится этот жиголо?»

Хуа Юн, молчавший всё это время, повернул голову и взглянул на маленькую рыбку, которая разговаривала с ним лично: «Господин Шэн не жиголо».

Что!!!! Отчужденный, холодный и бесчувственный Король Ван на самом деле заговорил! ! ! ! О, Боже! ! ! ! Ван на самом деле заговорил со мной! Мама! Я избрана Богами!

Рыба-клоун так возбудилась, что закатила глаза и тут же упала в обморок. Две рыбки подняли её, одна за другой, отчаянно пытаясь вернуть ей дыхание.

Хуа Юн протянул руку, и на кончиках его пальцев вспыхнуло ярко-синее пламя. Это было словно тонкая вспышка молнии в тёмном аквариуме, и внезапно оно вонзилось в лоб рыбы-клоуна.

Оранжево-красное тело рыбы-клоуна внезапно засветилось. Она тут же проснулась, перевернулась и проплыла, грациозно описав два круга, словно яркий оранжево-красный флаг на солнце. Оживив рыбу-клоуна, Хуа Юн своими светлыми, гладкими пальцами нажал на цепь на своей талии. Он легко, словно свёрток, развязал жёсткие кандалы. Перед тем, как прозвучал сигнал тревоги, он тихонько щёлкнул пальцами, и на мгновение вспыхнул яркий голубой свет, настолько быстро, что его было невозможно заметить, словно мимолётный сон. На соседнем столе стрелка испытательного прибора изогнулась до предела, а из-за чрезмерной скорости вращения стеклянная крышка разлетелась на куски. В считанные секунды вся сигнальная аппаратура перестала работать из-за помех, вызванных чрезвычайно сильным электрическим током.

Хуа Юн подплыл к краю аквариума и осторожно подтолкнул его тонкой белой рукой. Утолщенная стальная крышка, которую, как говорили, не пробивают даже торпеды, улетела далеко. Хуа Юн обхватил хвостом край аквариума, быстро вскарабкавшись, не дал стальной пластине весом более шести тонн упасть на землю и пронзить пол.

Рыбы-клоуны, гуппи, рыбы-молнии... все мелкие рыбки из аквариума подплыли к Вану, шепча ему у стекла аквариума.

"Куда ты идёшь?"

«Ты собираешься искать того человека?»

«Хорошо, мы признаём, что у него действительно приятное лицо. Но Ван, давайте будем честны, он выглядит как бессердечный человек, готовый бросить своего возлюбленного».

Хуа Юн поджал губы, и капли воды медленно стекали с кончиков его влажных волос, образуя красивую прозрачную линию.

«Господин Шэн так не сделает», — сказал Хуа Юн. «Он сказал, что ему нравлюсь только я».

«Может быть, он тебе лгал», — прошептала молодая маленькая морская звезда.

«Не может быть!» — рассмеялась над ним рыба-клоун. «Ты же этого не знаешь, прада? Никто не смеет лгать перед королём».

У их короля было лицо, способное пленить даже богов, а глаза, способные распознать любую ложь.

Вспомнив ту ночь, когда они впервые встретились более десяти лет назад, Хуа Юн снова улыбнулся: «Что ж, он не лгал».

Увидев его улыбку, ошеломлённая рыба-клоун снова закатила глаза и упала в обморок.

Король, холодный, благородный и гордый, как лёд и снег, на самом деле улыбался так нежно!

Боже! Один лишь вид улыбки Короля стоит того, чтобы превратиться в жареную рыбу!!!

Русалка (Скрытая атака) из «Десяти сказок цветов» // 101

Хуа Юн легко покинул склад , следуя за феромонным запахом Шэн Шаоюя, направился к официальной резиденции правителя. По пути он нашёл брошенный детский самокат, который служил ему транспортным средством. Над ним всё время плыло тёмное облако, а  фиолетово-синий электрический свет приводил в движение электросамокат, делая путешествие Хуа Юна гораздо более удобным.

Официальная резиденция Шэн Шаою также находилась в пригороде, неподалёку от склада. Ночью на улице было малолюдно. Хуа Юн взял себе светло-голубую форму из раздевалки исследователя склада, а на нижнюю часть тела надел розовый мешок из змеиной кожи, найденный в зоне жизнеобеспечения. Горлышко мешка из змеиной кожи было завязано на талии шнурками, а нижняя часть была обрезана в облегающую форму острым рыбьим хвостом Хуа Юна. Если бы рыбы-клоуны знали, что их король использует свой рыбьи хвост для резки одежды, они, вероятно, снова упали бы в обморок.

Этот наряд кажется немного странным, но поскольку у носителя лицо, благословенное Богом, то даже посреди ночи, когда Хуа Юн садится на детский скейтборд, чтобы отправиться в путешествие, он по-прежнему элегантный и радует глаз, словно находится на международном подиуме.

В тот день Шэн Шаою страдал бессонницей, что было для него редкостью. Как только он закрывал глаза, он неизбежно думал об аквариуме и русалке, плавающего в центре аквариума, с поврежденным, кровоточащим хвостом, постоянно дрожащего от высокого напряжения, который всё равно дарил ему свою улыбку. С таким нежным и красивым лицом он, должно быть, Омега. Так думал Шэн Шаою, бессонно ворочаясь с боку на бок. Самое странное, что всякий раз, когда он думал о русалке, у него возникало неописуемое чувство. Но на самом деле в армии Шэн Шаою был известен своим равнодушием и отсутствием эмоций. Его абсолютная эмоциональная устойчивость и холодный рассудок позволил ему добиться выдающихся военных успехов ещё до тридцати лет. Будучи героем Республики, основанным на его реальных боевых заслугах, Шэн Шаоюя можно назвать безупречным преемником этой страны с точки зрения как его происхождения, так и способностей.

По сравнению с группой избалованных людей второго поколения Эмили Кен, которые никогда не испытывали никаких трудностей, его сильные психологические качества и богатый опыт намного превосходят возможности других. Будучи подростком, Шэн Шаою несколько раз побывал у врат ада. Он отправился в отпуск на пляж с отцом и его новой возлюбленной. По ошибке он зашёл в запрещённую для купания зону и чуть не был унесён волной. Когда ему было чуть больше двадцати, он попал в засаду на поле боя и получил травму головы, из-за чего потерял многие из своих теплых воспоминаний. С тех пор Шэн Шаою словно изменился, он стал чрезвычайно холодным, грубым и бессердечным. Но это не помешало ему заслужить любовью своего народа. Поскольку Шэн Шаою был единственным законным сыном правителя, народ тайно дал ему прозвище, ласково называя его «Маленьким принцем».

В тот день Шэн Шаою ворочался с боку на бок, но так и не смог заснуть, поэтому он просто сел, включил свет и начал читать. Книги, которые он может легко взять с собой, делятся на две категории: справочники и дневники. После черепно-мозговой травмы Шэн Шаою заподозрил, что ему изменяет память, и он надолго забывает важные вещи. Чтобы избежать подобных случаев в будущем, он снова взял себе за правило вести дневник, положил все свои записи у кровати и стал часто их перечитывать. Среди них было больше дюжины записей, которые произвели на него глубокое впечатление. Эти двенадцать дневников смутно повествовали о первой любви Шэн Шаоюя. Если быть точным, то это была его единственная любовь.

В морской воде, он спас меня. В тот момент, когда я проснулся и открыл глаза, мне показалось, что я увидел бога. Он был так прекрасен. Его взгляд напугал меня. Я боялся, что недостаточно хорош. Я даже не знал, как к нему подойти.

/  Температура его тела низкая, как морская вода перед полным восходом солнца. Его кожа очень белая, глаза тёмные и яркие, пар от его тела гладит мою грудь, заставляя сердце бешено колотиться. Кажется, он мне нравится. Потому что в этом мире никто не может его не любить. Он действительно красив. /

/ Сегодня я наконец-то почувствовала его феромон. Это был лёгкий, мечтательный цветочный аромат. К сожалению, я не могу сказать, какой это был цветок. Какая жалость! Мне следовало бы узнать немного о цветах от мамы раньше. Однако могу гарантировать, что ни в одном саду не произрастёт такой прекрасный цветочный аромат. /

/ Я хотел, чтобы он ушёл со мной, чтобы мы вместе покинули это море. Но он сказал, что ещё не время. Мы обязательно встретимся, когда я стану старше. Когда я подумал, что это всего лишь повод, он вдруг наклонился и поцеловал меня. Мой разум взорвался, я помнил только, что от него очень приятно пахло, его губы были очень нежными. Потом он научил меня закрывать глаза во время поцелуя и спросил: «Я тебе нравлюсь?» Я кивнул и сказал: «Да». Он улыбнулся мне и сказал: «Молодец, ты не врёшь». Мальчик? Он выглядит намного моложе меня... /

Шэн Шаою пролистал дневник, который он читал тысячу раз, и на его лице появилась мягкая улыбка. Но в следующую секунду улыбка быстро угасла. ——С террасы донесся звук катков, катящихся по дороге. Шэн Шаою перевернулся и осторожно встал с кровати. Мышечная память позволила ему в мгновение ока дотянуться до пистолета, лежавшего рядом с подушкой. Пистолет зарядился со щелчком, он спрятался за занавеской с пистолетом в руке.

Наглый нарушитель выглядел очень странно, судя по всему, не обладал никакими навыками. Он стоял на детском самокате и пытался пересечь гальку и цветы, специально разложенных на террасе. Колёса самоката ребёнка застряли в булыжном туннеле. Он тихонько цокнул и легко спрыгнул. Шэн Шаою был уверен, что увидел вспышку сине-фиолетовой молнии, вырвавшуюся из-под подола похожего на юбку одеяния захватчика.

Как такой идиот мог избежать строгой охраны и системы безопасности, чтобы пробраться на балкон его гостиной? Шэн Шаою слегка нахмурился и насторожился ещё больше. Оставив самокат, захватчик медленно двинулся вперёд в сине-фиолетовом электрическом свете. Шэн Шаою с удивлением обнаружил, что противник не сделал ни единого шага. Его взгляд внезапно стал острым, он поднял пистолет и без колебаний выстрелил.

Хвостовой плавник Хуа Юна слегка коснулся земли, легко уклонившись от летящей пули. Всего за несколько десятков минут он полностью адаптировался к жизни на суше, гибко используя электрический свет и хвостовой плавник для управления своим телом, и успешно стал первой в мире «рыбой», научившейся ходить прямо.

Шэн Шаою и не думал, что противник сможет увернуться от выстрела. Он уже собирался выстрелить второй раз, с угрюмым лицом, как вдруг кто-то мягко сжал его запястье.

«Господин Шэн, ничего страшного, если вы меня не помните, но вы же подстрелили меня в нашу первую встречу. Как жестоко!» – раздался позади него тихий голос. Он почувствовал, как по рукам побежали мурашки, когда кто-то нежно обнял его.

В поле зрения идиот, только что игравший с детским самокатом, бесследно исчез. В этот момент губы того прижались к уху Шэн Шаоюя, а грудь прижалась к его спине. Когда он заговорил, лёгкая дрожь в груди заставила Шэн Шаою похолодеть по всему позвоночнику. Если бы это было поле боя, он был бы мертв. Шаою стиснул зубы и яростно стряхнул руку, сжимавшую его запястье. Он отвернулся, посмотрел на незваного гостя, поднял пистолет и попытался снова дать отпор. Внезапно вспыхнул сине-фиолетовый электрический свет, в одно мгновение рука, сжимавшая пистолет, онемела. Пистолет вылетел из руки, закрутился в воздухе и был уверенно пойман противником.

«Как бессердечно».

Шэн Шаою в панике поднял голову и встретил взгляд прекрасных тёмных глаз с нежной улыбкой. В следующую секунду его схватила огромная сила и заставила упасть навзничь на кровать. Он едва держался на ногах, но прежде чем он успел среагировать, кто-то схватил его за шею, запустил прохладные пальцы в волосы и прижался к его мягким губам. За все эти годы Шэн Шаою, который ни разу ни с кем не держался за руки, был вынужден страстно целоваться с красивым молодым человеком, которого следовало бы запереть в выставочном аквариуме.

Русалка (Плененный) из «Десяти сказок цветов» // 102

Гармоничное слияние их губ и обмен температурой тела, создавали у Шэн Шаою иллюзию лихорадки.

Очевидно, его период восприимчивости только прошёл, но прохладный аромат орхидеи всё ещё будоражил его кровь, трепетал разум, разжигал желание, заставлял кровь в его теле приливать к одному месту, его разум был потрясен, и он был готов действовать.

Шэн Шаою думал, что он не тот человек, которого может ослепить похоть, но молодой человек, который прижимался к нему и целовал его, был так же великолепен и красив, как творения самых влиятельных прерафаэлитов, всё ещё вызывал у него ощущение сна.

[ Прерафаэлиты — группа художников, поэтов и дизайнеров, образованная в 1848 году. Они считали, что после Рафаэля европейское искусство стало слишком академичным и оторванным от природы, и хотели вернуться к более искренней, детальной, яркой манере, как у художников раннего Возрождения и Средневековья. ]

Прижав руки к голове и облизав губы до мокроты, Шэн Шаою изо всех сил старался изо всех сил, но его тело полностью вышло из-под контроля, и он чувствовал тепло и мягкость по всему телу. Ладонь, температура которой была явно ниже нормальной температуры тела, ласково скользнула по его талии, лаская аккуратные и чёткие линии талии.

«Какая красота», — Хуа Юн облизнул губы и с удовлетворением произнёс.

«Отпусти меня», — голос Шэн Шаоюя был слегка хриплым. Он согнул колено и сильно ударил его в живот, но случайно задел кусок твёрдой брюшной мышцы.

Какое изящное, красивое лицо, но тело поразительной силы. Почувствовав угрозу, глаза Шэн Шаоюя потемнели, а его действия стали более безжалостными.

«Уйди!»

«Нет», — Хуа Юн снова наклонился и лизнул мочку уха, слегка улыбнувшись сказал: «Тогда разве ты не говорил? Ты сказал, что хочешь увидеть меня как можно скорее, и просил прийти пораньше. А теперь когда я здесь, ты всё забыл. Господин Шэн так несправедлив ко мне».

Его тон был мягким, с ноткой беспомощной обиды. Его прямой и пылкий взгляд был озадачен, но любовь и намерения в них не казались фальшивыми.

«Ты обещал подарить мне пару ног. Это всё ещё в силе?»

Подарить тебе пару ног? О чём, чёрт возьми, говорит эта рыба, пробираясь в чью-то комнату посреди ночи и совершая сексуальные домогательства?

«Дай мне». Он опустил голову и снова попросил поцеловать его.

«Иди ты... »

Ночная рубашка Шэн Шаою была подходящей длины. Свисая, она едва прикрывала лодыжки. Тёмно-серый шёлковый халат ниспадал на него, облегая широкие плечи и узкую талию. Тугой вырез и туго завязанный пояс придавали ему даже во сне сдержанный, уравновешенный и педантичный вид. Но эта несколько извращённая рыба, используя свой хвост, который можно было бы использовать для супа, ловко приподнял подол шелкового халата Шэн Шаоюя, вошёл без приглашения и нежно погладил голые икры его ног.

«Как ты можешь просто забыть, что обещал?»

Две порывистые губы прижались к подбородку Шэн Шаоюя, целуя его до самой шеи. Покусывая его кадык, они протяжно, кокетливо проговорили: «Господин Шэн, пожалуйста, запомните это, хорошо?»

Чушь собачья! Что, чёрт возьми, происходит?!

Шэн Шаою с самого рождения не переживал такой утраты! Его буквально домогалась рыба в его собственной спальне?!

Помните? Помните что?

Прохладный аромат орхидеи, словно напоминание, соблазн, едва уловимо скользил по его носу, оплетая, сжимая, заставляя чувствовать себя бессильным. Рыбий хвост был коварен, его скользкое прикосновение заставило Шэн Шаою снова вздрогнуть. Казалось, он вступил в иной период восприимчивости.

...

Незнакомая дрожь, раздражающее удовольствие.

Шэн Шаою поднял шею и яростно выругался: «Что ты за извращенец?..»

«Только тот, кому нравится господин Шэн», — буднично ответил Хуа Юн. Кончики его белых пальцев коснулись приподнятых бровей Шэн Шаоюя. Он тихо вздохнул: «Бедный господин Шэн, почему вы не можете вспомнить? Позвольте мне помочь вам».

Его довольно холодный голос и мягкий тон должны были показаться нелепыми, но его слегка озорная улыбка делала их двусмысленными и очень трогательными.

Ярко-голубое пламя вспыхнуло из кончиков его пальцев, словно легендарное волшебство, и ореол быстро пронзил лоб Шэн Шаою. Утраченные воспоминания подобны мёртвому дереву, без преувеличения, это было похоже на то, как засохшее дерево возвращается к жизни.

Чувства обострились, ощущение соприкосновения губ и зубов было слишком знакомым, в аромате орхидеи мысли Шэн Шаоюя начали блуждать, его мозг работал очень медленно, и давно забытые сцены быстро проносились, как драма.

«Ты спас меня?»

«Кто ты? Хвост, хвост? – Русалка?»

«У тебя есть имя?»

«Ты такой красивый, у тебя такое лицо, что даже цветы восхищаются тобой. Как насчёт имени Хуа Юн?

«Я уезжаю отсюда завтра. Честно говоря, я совсем не люблю море, не люблю отпуск и не люблю Омегу, которую привёз сюда мой отец. Но это путешествие того стоит, потому что я встретил тебя».

«Хуа Юн, ты мне нравишься. Если я тебе тоже нравлюсь, тогда пойдём со мной».

«Хорошо, я понимаю. Ты пока не можешь пойти со мной. У тебя есть королевство, твои сторонники, которых ты не можешь бросить, твой тяжелобольной отец и ещё дюжина наследных принцев, которые с вожделением на тебя смотрят. Хорошо, я буду ждать тебя, Хуа Юн, буду ждать тебя вечно. Когда получишь трон, который хочешь, не забудь как можно скорее прислать мне сокровище, которого я так долго ждал».

«Я слышал, что у вас, русалок, тоже могут быть ноги. Если вы получите тело любимого человека, вы сможете превратить хвост в ноги, верно?»

«Хорошо, когда вернёшься, возвращайся ко мне, и я подарю тебе пару ног».

«Не заставляй меня ждать слишком долго».

......

Он всё помнил. Страсть, нежность, одержимость, нежелание отпускать. Всё прошлое пронеслось перед его глазами, словно фейерверк. Взгляд Шэн Шаоюя смягчился, лицо исказилось от замешательства и неуверенности. Как только Хуа Юн отпустил его руку, он невольно поднял руку, коснулся его щеки и, словно во сне, спросил: «Ты... ты наконец-то здесь?»

«Да», — Хуа Юн нежно посмотрел на него, его тёмные глаза светились бесконечной любовью и снисходительностью. Он тихо сказал: «Я здесь. Хотя ты меня больше не помнишь, я всё ещё здесь».

«Хуа Юн, я не...»

«Это неважно». Он опустил голову и успокаивающе поцеловал её в лоб: «Я знаю, тебе, должно быть, пришлось нелегко. Но всё это в прошлом, и это никогда больше не повторится. Я всегда буду рядом и буду защищать тебя».

Шэн Шаою протянул руки и обнял его за шею, прижимая его к себе, так что их щёки приблизились друг к другу, и с улыбкой спросил: «Господин, как вы собираетесь меня защитить?»

Хуа Юн снова улыбнулся, но выражение его лица было серьёзным: «Я накажу всех, кто ослушается тебя».

«Господин Хуа – действительно жестокий бог».

«Нет», — Хуа Юн прижался к его лицу. «Я — добросердечный бог», — сказал он. «Очень добросердечный, поэтому я не смог устоять перед чьей-то забытой «просьбой». Я проплыл десятки тысяч миль через океан и полмира, чтобы увидеть тебя».

«А потом тебя ранили гарпуном у берега?» — заговорил Шэн Шаою о ране на хвостовом плавнике. Он вспомнил, как Хуа Юн говорил ему, что кончик хвоста — его самое уязвимое место, получив рану, он не сможет двигаться из-за сильной боли.

Шэн Шаою внезапно потерял желание спокойно беседовать. Он оттолкнул Хуа Юна, приподнял одеяло и попытался осмотреть его рану.

Хуа Юн не стал его останавливать. Он просто лежал, наблюдая за Шэн Шаою и его встревоженным видом. Тот внимательно осмотрел нижнюю часть тела. Его беспокойный взгляд скользнул по S-образному хвосту и наконец остановился на повреждённом хвостовом плавнике.

Кровотечение остановлено. На месте, куда вонзилась стальная игла, кожа зажила, лишь едва заметно, но Шэн Шаою, помнивший всё, всё равно задыхался. Ему пришлось приложить немало усилий, чтобы удержаться от желания казнить эксперта, осмелившегося использовать Хуа Юна в качестве эксперимента.

«Больно?»

Хуа Юн покачал головой. «По сравнению с болью, которую забыл господин Шэн, это совсем не больно».

«Люди ужасны». Шэн Шаою нежно погладил рану большим пальцем, слегка нахмурился и сказал: «Они продолжают вести войны ради собственной выгоды. Хуа Юн, тебе не следовало приходить... Твоё появление повергнет мир в безумие. Они могут использовать твою способность к очищению для самых разных целей. Ты даже можешь возвращать людей к жизни. Твоя кровь может быть использована для создания сильнейшего восстанавливающего средства. Они разовьют твою кровь, твои кости и твои способности до невероятных размеров. Люди не отпустят тебя».

«А ты?» — спросила Хуа Юн, опустив чёрные, как вороново крыло, ресницы. — «Ты меня отпустишь?»

Казалось, его совершенно не волновали эти ужасные события. Он лишь смотрел на Шэн Шаою нарочито мягким взглядом, требуя ответа.

«Ты готов прогнать меня вот так и отпустить?»

Шэн Шаою вздохнул, провёл пальцами между бровей и заправил за уши пряди волос, упавшие на щёки: «Я не могу тебя отпустить. Но ты должен уйти, ты не можешь остаться».

Хуа Юн снова улыбнулся. За более чем десять лет, прошедших с момента их разлуки, этот холодный король океана никогда не улыбался так часто, как сегодня.

«Господин Шэн, вы беспокоитесь обо мне?»

«Да», — откровенно сказал ему Шэн Шаою: «Я беспокоюсь о тебе. Надеюсь, ты сможешь жить свободно, а не оставаться со мной. Ты ведь не хочешь вечно сидеть в аквариуме, ежедневно демонстрируя свои  способности к очищению, не так ли?»

«Если бы я вас не ждал, меня бы там не было», — тихо сказал Хуа Юн. «Господин Шэн, разве вы не видите? Я вас жду. Помимо очищения, у меня есть множество других способностей, например, умение заставлять людей помнить и забывать. После сегодняшнего вечера обо мне никто не вспомнит, кроме господина Шэна».

Он скривил губы, словно легкомысленное божество из мифологии, соблазняющее смертных. Его белые, чуть прохладные пальцы забрались за воротник Шэн Шаою и непристойно коснулись его груди: «Господин Шэн, вы такой горячий».

«Прекрати», — дыхание Шэн Шаоюя стало неровным, и он опустил руку: «Каковы твои планы на будущее?»

«Раз уж я здесь, то могу попросить у господина Шэна пару ног и остаться здесь».

Хуа Юн облизнул губы и лениво произнёс: «Моя миссия выполнена. Океаны, которые не объединялись 30 000 лет, теперь объединены под моей юрисдикцией».

Видя его гордость, сердце Шэн Шаоюя смягчилось, и он пошутил: «Я не видел тебя больше десяти лет. Как получилось, что господин Хуа стал таким могущественным?»

«Без проблем», — Миндалевидные глаза Хуа Юна скривились  «Раз я такой способный, согласится ли господин Шэн позволить мне ухаживать за ним?»

«Ты рыба, и ты снова выпрыгнул на берег. Как ты собираешься за мной гоняться, а?»

«Вот почему мне нужны ноги».

«Смотри, у меня здесь порез».

Хуа Юн лежал на спине, поджав хвост, на его брюшке виднелась красивая и изящная трещинка. На его сапфирово-прозрачном, гладком брюшке была небольшая щель, которая слегка приоткрывалась.

«Что это?» — Шэн Шаою с любопытством потрогал его, трещина внезапно стала больше, обнажив кусочек твёрдой рукояти ножа.

«Генитальная щель». Хуа Юн сказал: «Это моя генитальная щель. Господин Шэн, хотите взглянуть? Или почему бы не попробовать прямо сейчас?»

Хуа Юн серьёзен и сосредоточен, открыт и невинен.

«Маленький зверёк», — выругался Шэн Шаою, бесстрастно отворачиваясь, но его уши невольно покраснели.

«Ладно, это моя вина. Похоже, господин Шэн не интересуется русалками. Тогда мне лучше как можно скорее обзавестись парой ног», — сказав это, он нырнул в одеяло и с головой погрузился в просьбу о похвале от своего возлюбленного, который много лет отсутствовал.

Легенда гласит, что русалке нужно отзывчивое тело любимого человека, чтобы превратить хвост в ноги. Если человек, которого она любит, ответит ей взаимностью, то счастливая русалка обретёт способность свободно менять ноги и хвосты.

"Хм..."

Высокая температура, головокружение, дрожь.

«Ты... закончил...» Шэн Шаою рассеянно повернул голову, крепко зажмурил глаза и, задыхаясь, спросил Хуа Юна: «Не...»

Хуа Юн вылез из паровой кровати, открыв прекрасное, чистое и соблазнительное лицо: «Хорошо». Он облизнул губы кончиком языка: «Спасибо, господин Шэн, за угощение, очень вкусно».

«Замолчи!»

«Хорошо». Под одеялом прохладный и гладкий рыбий хвост исчез, уступив место паре прямых и тёплых ног.

Хуа Юн неумело согнул колени и надавил на то место, где чудом «превратился рыбий хвост в ноги». Шэн Шаою застонал и свирепо посмотрел на него. Его глаза беспомощно заслезились, а смертоносность уменьшилась больше чем вдвое.

«Как мило», — вздохнул чёртов русал.

«Не толкай меня ногами!» — смущённо сказал Шэн Шаою. «Убери ноги!»

«Извините, я в этом не очень искусен». Хотя он и сказал это, гладкая подошва стопы уже легко потёрлась о его икру. Хуа Юн польстил ему: «Господин Шэн».

«Что ты делаешь?» Лицо Шэн Шаоюя покраснело, но он не собирался прощать: «Почему ты мяукаешь, как котёнок, которого не отняли от груди?»

Русал усмехнулся: «Я никогда не смогу перестать пить у господина Шэна».

«Ты...»

«Ну что ж, поскольку господин Шэн выполнил своё обещание, теперь моя очередь».—серьёзно сказал Хуа Юн, поднимая правый указательный палец и слегка постукивая себя по лбу. На лбу у него появилась пентаграмма из пятиконечной звезды цвета индиго.

Он прошептал отрывок на древнем языке русалок, словно пел заклинание.

В одно мгновение все обитатели океана закипели от восторга! За несколько минут новость, сведшая с ума всех морских обитателей, распространилась по синему королевству вместе с какими-то звуковыми волнами, которые человеческое ухо и человеческая техника не могли уловить.

В аквариуме на складе рыба-клоун прыгала от радости и восторженно говорила гуппи, на мордочке которой тоже было радостное выражение: «Король нашёл свою королеву!»

«Вы слышали? Король женится!»

«Я думала, что, учитывая холодный характер короля, он останется холостяком на всю жизнь! Я не ожидала, что королева будет рядом!»

«Вот что я тебе говорил! Зачем королю нужно было притворяться, будто он заперт в этой чёртовой маленьком аквариуме! Оказывается, он пытался найти себе пару!»

В одно мгновение маленький аквариум и океан закипели.

«Господин Шэн, вы готовы остаться со мной навсегда?»

«Господин Хуа проделал тысячи миль, преследуя мужа, и даже зашёл ко мне в спальню. Как я мог не оценить это?» Шэн Шаою опустил голову, чтобы понюхать железы на затылке.

«Согласен ли господин Шэн?»

«Хм...»

В его носу внезапно появился запах феромонов орхидеи, который изменил направление.

Шэн Шаою подозрительно поднял голову: «Подожди...» Его глаза блеснули, когда он изучал лицо, прекраснее любого другого Омеги, и нерешительно спросил: «Ты не Омега?»

Хуа Юн кивнул, открыл свои яркие миндалевидные глаза и невинно сказал: «Когда я говорил, что я Омега?»

Вот! Древние не ошибались! Обитатели подводных царств, действительно способны на обман! Однако другие используют своё пение, чтобы обманывать моряков и лишать их жизни.

Хуа Юн же лгал до последней капли, лишь бы добиться партнёра. Он преданно кусал пульсирующую железу своего возлюбленного Альфы. Запах феромонов орхидеи и аромат вина, смешанный с опьяняющим древесным ароматом, тесно переплелись и в конце концов стали неразрывными.

Сказки прекрасны, влюблённые наконец женятся.

Мой маленький принц, даруй мне ноги, я дам тебе вечную жизнь. Я буду любить тебя вечно, вечно преследовать тебя и подчиняться тебе. Я буду богом, чьё сердце нежно только к тебе.

Тем летом дул сильный ветер. Вечером, во время отлива, волны и горячий ветер принесли тебя ко мне.

Мальчик открыл глаза, и весь Млечный Путь отразился в его тёмных зрачках. С тех пор владыка океана, стоящий на вершине всего живого, влюбился, тому суждено было стать его единственной верой. К счастью, быть охваченным любовью — самое романтичное, что есть на этой земле.

«Отель Лис» из десяти сказок Хуа Юна (часть 01) //103

"Слышали? В лесу открылся отель H. Он расположен на самой высокой точке во всём лесу! Вид просто потрясающий!» Белки обсуждали важную новость в лесу, грызя орехи.

«Такая большая новость, как я мог о ней не слышать!» Дятел злобно посмотрел на белку: «Я не только слышал об этом, я ещё и видел!»

«Правда?» Пятнистый олень поднял глаза и с бесконечной тоской сказал: «Я тоже хочу туда пойти, но я слышал от маленького медвежонка по соседству, что там очень дорого, двух банок мёда не хватит даже на то, чтобы остаться там на ночь».

«Это очень дорого», — сказал дятел. «Но оно того стоит! Там роскошно! Даже официанты, которые обслуживают гостей — самые красивые белые голуби в лесу».

«Я слышал, что сам хозяин — очень красивый и нежный лис».

«Ха-ха, я его видел», — сказал гордо дятел. «В первый день открытия я мельком увидел его издалека через окно. Он был довольно хорош».

«Ух ты?» — с любопытством спросил олень. «Чем он хорош?»

«Ну, как бы это сказать?» Дятел наклонил голову и дважды постучал по стволу дерева своим длинным клювом. Он на мгновение задумался, прежде чем продолжить: «Он очень необычный. Он прекрасен, как загадка».

«О, я очень хочу пойти и посмотреть на него», — с тоской сказала белка. «Даже если мне придётся накопить немного денег, я хочу остаться там на ночь и познакомиться с красавцем ...».

«А кто не хочет?» Пятнистый олень тихо вздохнул: «Я слышал, что даже самый придирчивый король тигров не хочет уезжать с тех пор, как переехал в отель H».

Отель H, расположенный на самой высокой точке, состоит из нескольких зданий в романском стиле. Для удобства гостей между зданиями построены длинные коридоры и лестницы. Отель великолепно оформлен, ярко освещен днём и ночью; даже плитка на полу в вестибюле создаёт атмосферу роскоши и великолепия. Весь интерьер наполнен тонким ароматом высшего класса. А кондиционер поддерживающий температуру, смешивается с ароматом росы, даря осушения покоя и умиротворения, каждому уважающему себя гостю, потратившем немало денег на отдых. Это место, безусловно, не по карману жителю сельской местности. Даже останавливаясь там каждый день, будет трудно увидеть владельца, господина Хуа. После церемонии в день открытия, перерезав ленточку, с тех пор он редко появлялся на публике.

«Для местных тигров в два раза дешевле?» В тот день господин Шэнь, король волков из соседнего леса, приехал в отель со своим любимым маленьким белым кроликом по имени Гао. Увидев объявление на стойке регистрации, он тут же пришёл в ярость: «Почему для местных тигров жильё в два раза дешевле? Вы что, оказываете предпочтение местным тиграм и дискриминируете волков из других мест?»

«Это не так, господин». Нарядный бригадир коз за стойкой регистрации почтительно объяснил ему: «Это правило нашего хозяина». Он понизил голос и прошептал: «В первый день открытия к нам приезжал погостить Король Тигр. В этом лесу никто не смеет проявлять неуважение к тиграм. В ночь открытия наш хозяин хотел поздороваться с ним, но ему отказали. Чтобы не обидеть Короля Тигров, было установлено это правило».

«Я помню, что в вашем районе есть только одна семья тигров по имени Шэн, верно?»

«Да, это действительно так». Бригадир коз встал и деловито улыбнулся: «У нас большая семья, большой бизнес и большие цели. Мы действительно не можем позволить себе оскорбить местных сановников».

«Да ну?» — Король Волков был недоволен и швырнул на стол чёрную карту из титанового сплава. «То есть, вы можете позволить себе оскорбить меня, но не  Шэна?»

Волк по имени Шэнь и тигр по имени Шэн уже давно враждуют, и это хорошо известно всему животному миру. Обычно красноречивый Бригадир коз, сегодня каким-то образом вляпался в серьёзную переделку. В итоге он не смог навести порядок, поэтому ему пришлось просить начальника выйти и спасти ситуацию.

Дятел сказал правду. Господин лис Хуа действительно обладал лицом, от которого замирало сердце. Он прибыл поспешно, без претензий, одет был в небрежный шёлковый костюм цвета ржавчины с коричнево-красным оттенком, а брошь в виде орхидеи на груди сверкала, словно огранённый бриллиант. Мягкие и пушистые волосы были идеальной длины, доходя до ушей. Они были собраны у ушей, слегка приподняты и в ореоле великолепных хрустальных светильников в зале казались настолько чёрными, почти синими. Кожа господина Хуа была очень белой, словно он никогда не видел солнца и не подвергался воздействию ультрафиолетовых лучей. Он стоял перед диваном в гостиной, поджав губы, и выглядел так безупречно, словно только что сошёл с картины маслом в холле отеля.

"Здравствуйте, господин Шэнь ". У него даже красивый голос с холодным тембром и слегка протяжной нотой, несущий в себе некую деликатность и невинность, свойственную человеку, чьи желания еще не удовлетворены.

«Здравствуйте», — Шэнь Вэньлан нарочито сжал плечо Гао Ту, утверждая свою власть и одновременно успокаивая этого маленького белого кролика, склонного к самоуничижению и чрезмерному самоанализу.

Хуа Юн стоял, опустив голову и смотрел на него. В его глазах читалось едва заметное безразличие, но на лице играла легкая улыбка: «Господин Шэнь приехал издалека со своим спутником, так что, полагаю, он не собирается доставлять неприятности, верно?»

«Без проблем». Шэнь Вэньлан поднял на него взгляд, помахивая металлической табличкой. «Я не настолько свободен. Я пришёл спросить, почему только для Шэна жильё за пол цены».

Хуа Юн, казалось, был озадачен его вопросом. Он опустил свои чёрные ресницы и долго молчал.

Гао Ту, сидевший рядом с Шэнь Вэньланом, заметил того. Он слегка нахмурился, и его взгляд на мгновение стал холодным, но вскоре снова стал мягким и беззаботным.

«Он мне нравится, поэтому я оплачиваю часть суммы из своего кармана. Извините, в чём проблема?»

«Самая большая проблема это предпочтение одного другому». Шэнь Вэньлан встал: «Я тоже хочу скидку».

«Нет», — губы прекрасной формы произнесли не подлежащее сомнения слово.

Улыбка Шэнь Вэньлана похолодела, глаза заблестели острым, высокомерным взглядом. «Почему, нет? Просто потому, что он тебе нравится, а я нет?»

Хуа Юн взглянул на бледного белого кролика рядом с собой и вдруг рассмеялся. «Почему ты ждёшь, что и я буду любить тебя?»

Чёрт возьми! Я же просто попросил тебя сделать мне скидку, почему ты такой двусмысленный?— Опасаясь, что его «милый кролик» неправильно поймёт, Шэнь Вэньлан пожал холодную руку Гао Ту, отвернулся и злобно посмотрел на Хуа Юна. Он хотел выдать его, но не осмелился. Он молча встал и пнул мусорное ведро рядом с диваном.

Обычно спокойный и уравновешенный бригадир коз, вдруг исказил лицо, испугавшись. Он крикнул: «Это, этот гость...»

Его крик привлёк внимание всех в вестибюле, включая Шэн Шаоюя, который только вышел из лифта для избранных.

«Что случилось?» — спросил господин Шэн, Король Леса, своих слуг.

Чэнь Пиньмин почтительно ответил: «Похоже, кто-то спорит».

«Правда?» — Огромный кот, правивший лесом, лениво поднял глаза: «Кто это?»

Подтекст таков: Кто посмел устроить скандал у меня под носом?

Отель Лис из десяти сказок Хуа Юна (часть 02) / / 104

Не дожидаясь ответа подчинённых, Шэн Шаою уже увидел неподалёку Шэнь Вэньлана.

Два короля хищников пристально смотрели друг на друга, не сдаваясь, в их глазах, казалось, вспыхивали искры.

Шэнь Вэньлан скрестил руки на груд и, натянуто улыбнувшись сказал: «Смотрите, о ком я думал? Оказывается, это тот самый большой кот, который остановился в отеле и выпрашивает скидку».

Шэн Шаою презрительно усмехнулся и ответил: «Король волков? Что привело тебя сюда?» Он подошёл ближе, холодно окинул взглядом Шэнь Вэньлана, а затем остановился на Гао Ту: «Я слышал, ты недавно завёл нового кролика, с которым можно поиграть? Это, что... выгуливать его? Почему бы тебе не пойти на свою территорию?» Он задал несколько вопросов ровным голосом и наконец сказал: «О», — презрительно усмехнулся: «Я забыл, что в вашем районе нет ни одного отеля, которым можно было бы похвастаться».

«Кто, чёрт возьми, взял кролика, чтобы поиграть с ним!» Шэнь Вэньлан вскочил: «Это моя жена!»

«Кролик и волк?» Шэн Шаою посмотрел на него сверху вниз, выражение его лица было полно сарказма: «Ну, они вполне подходят друг другу».

Что не так с кроликами и волками? Это незаконно! Чёрт возьми, кот, не лезь не в своё дело! Будь осторожен, а то тебя каждый день будут насиловать лисы!

Шэнь Вэньлан стиснул зубы, потянул руку, чтобы погладить Гао Ту по кроличьим ушкам, которые неуверенно сжались, и уговаривал его: «Дорогой, не обращай на него внимания. Кошка не может изрыгать слоновую кость. Этот тигр сумасшедший».

«В плане психического состояния я определённо не так хорош, как ты, Король Волков». Шэн Шаою равнодушно ответил: «По крайней мере, я не привёл бы кролика в волчье логово, чтобы он стал „женой" вождя».

Это было уже слишком. Шэнь Вэньлан, уже опасавшийся, что кролик испугается, разозлился. Он оскалил острые зубы, молниеносно бросился на Шэн Шаоюя и с молниеносной скоростью ударил его кулаком в лицо.

Маленький кролик испугался: «Господин Шэнь, не...» В следующую секунду он беспомощно наблюдал, как кто-то осторожно схватил за запястье его любимого волка.

Шэнь Вэньлан выругался про себя: Чёрт возьми, я так разозлился, что забыл о лисе, ослеплённом похотью! Он гораздо безумнее этого большого кота.

Шэнь Вэньлан прекратил борьбу, изобразил на лице зубную боль, повернул голову и преувеличенно пристально посмотрел на лису.

На лице Хуа Юна тут же отразился испуг, и даже голос его задрожал: «Господин Шэнь, пожалуйста, пожалуйста, не создавайте проблем».

Шэнь Вэньлан: Чёрт! Ваша игра действительно так же ценна, как и ваши деньги!

Шэн Шаою повернул голову и заметил, что рядом с королём волков стоит слабый и красивый лис. Он думал, что никогда не обращал особого внимания на лица других людей, но когда он увидел его, он не мог не изумиться на мгновение. Какой красивый лис!

Его кожа была белоснежной, миндалевидные глаза — удивительно яркими, нос — высоким, а под слегка вздернутым кончиком носика скрывались губы красивой формы, имеющие правильный оттенок красного.

Лисенок был одет в шёлковый костюм цвета ржавчины, коричнево-красный. Видно было, что ткань очень хорошего качества. В ярко освещённом вестибюле роскошного отеля он просто сиял.

Шэн Шаою заметил, что штаны у лисенка были сшиты особым образом, а из-за его спины торчал высоко поднятый белоснежный хвост.

Бедняжка, он так испугался, что поднял хвост. Неужели он испугался?

Его взгляд блуждал и снова остановился на мордочке лиса. Легкая робость в выражении лица Хуа Юна заставила сердце Шэн Шаою почувствовать, будто его что-то ужалило, оно онемело и заболело. Какое красивое, гордое и слабое маленькое создание.

«Я только что создал проблемы. Что вы можете сделать?»

Этот вонючий волк, не знавший, как обращаться с нежными созданиями, всё ещё скрежетал зубами. Бедный лисенок широко раскрыл глаза, его блестящие глаза покрывал слой тумана, а его розовые губы были полуоткрыты, как будто он был сердит, но не смел говорить.

Шэн Шаою, с властной аурой лесного царя, холодно повернулся и насмехался над Шэнь Вэньланом: «Волчий царь, ты так силён, что злишься на лиса, который даже курицу связать не может».

Шэн Шаою, царь леса, увлекся и холодно насмехался над Шэнь Вэньланом: «Царь волков, ты настолько могущественен, что сердишься на слабого маленького лиса».

Даже курицу связать не может? Ха, когда этот «слабый» лис прижмёт тебя к кровати и будет жёстко трахать, не думаю, что тебе будет где плакать!— У Шэнь Вэньлана снова появилось выражение зубной боли.

Шэн Шаою ошибочно подумал, что он снова ищет неприятностей, посмотрел на него с презрением и холодно сказав: «Если хочешь выплеснуть свой гнев, возвращайся домой».

Краем глаза он заметил, как нежный лисенок с удивлением взглянул на него, и на его лице отразилось восхищение.

Тигр-король Шэн невольно ощутил лёгкое самодовольство. Всего за несколько секунд выражение лица лиса сменилось с удивления на восхищение, а затем постепенно переросло в любовь. Заворожённый взглядом столь прекрасного создания, Шэн Шаою польстил своему тщеславию, его тон по отношению к незваному гостю становился всё более резким.

Шэнь Вэньлан изначально был «волком-инструментом». Для него это была редкая возможность отдохнуть, он просто хотел уютно устроиться в постели с маленьким кроликом. Видя, что стратегия лиса сработала, ему очень захотелось поскорее отступить.

Гао Ту, не любивший ненужных конфликтов, с нетерпением ждал, смотрел на Шэнь Вэньлана и Шэн Шаоюя, опасаясь, что если они не согласятся, вспыхнет драка. К счастью, Шэнь Вэньлан не горел желанием драться. После раунда «придирок», не свойственных его обычному стилю, он внезапно остановился.

«Забудь», — фыркнул Шэнь Вэньлан. «Не хочу спорить с сумасшедшим  хозяином и доверчивым большим котом».

«Доверчивым?» — усмехнулся Шэн Шаою. «Кто может быть доверчивее этого глупого кролика позади тебя?»

Шэнь Вэньлан хотел продолжить спор, хотел драться с ним ещё восемьсот раундов. Но хвост лиса был практически вздернут к небу. Поднятый хвост — признак пылких ухаживаний лис, отчаянного желания завоевать своего возлюбленного.

Шэнь Вэньланг действительно хотел продолжить опровержение и хотел драться с ним еще восемьсот раундов. Шэнь Вэньлан, знавший всю подноготную, был слишком ленив, чтобы иметь дело с Шэн Шаоюем. Он снова бросил на Хуа Юна сердитый взгляд, а затем потащил Гао Ту, нервно наблюдавшего за игрой, обратно в комнату.

После того как злой волк ушёл, Шэн Шаою заметил, что лисенок явно вздохнул с облегчением. Панический туман в его глазах рассеялся, его темные зрачки засияли таинственным светом, похожим на масляную краску. Он продолжал смотреть на Шэн Шаоюя, его взгляд был полон смысла, он чувствовал непреодолимую связь. Шэн Шаою был привлечён этим любящим и почтительным взглядом, и в его груди возникло странное биение сердца.

«Господин Шэн». Розовые губки лиса то открывались, то закрывались. Он поднял свой узкий, острый подбородок и очень послушно сказал господину Шэну: «Спасибо».

«Могу ли я угостить вас выпивкой?» — осторожно, с надеждой спросил он.

Шэн Шаою никогда не пьёт по ночам, но, подумав об этом, он кивнул. Популярный деловой бар сегодня был пуст. Вездесущие официанты тоже были очень робкими. Приняв заказы на напитки, они молча удалились. Шэн Шаою полулежал на диване, его правая рука была поднята и лениво и свободно покоилась на подушке заднего сиденья.

«Почему волк пристал к вам? У вас есть обида друг на друга?»

"Нет."

Маленький лис по имени Хуа Юн сидел перед ним, положив руки на колени, и прошептал: «Я только готов дать вам скидку на стоимость номера, поэтому он недоволен, так что...»

Лисёнок неуверенно втянул плечи, голос его был тихим и сдержанным, но он вдруг поднял голову и смело признался ему: «Господин Шэн, я давно вас заметил. Я хотел завязать с вами разговор в день открытия, но вы даже не взглянул на меня. Возможно, вы меня не знаете, но вы мне нравитесь. Вы мне очень нравитесь».

Он посмотрел на Шэн Шаоюя влажными, полными любви глазами. Кончики его пальцев побелели от чрезмерного усилия. Выражение его лица было настолько серьёзным, что казалось немного жалким. «Неважно, нравлюсь ли я вам. Я просто... просто...»

Лисёнок заикался, его светлые щёчки покраснели, даже уши порозовели. Голос его становился всё тише и тише, почти шёпотом: «Я просто хочу, чтобы вы знали о моих чувствах. Неважно, что нет возможности дальнейшего развития».

Пока он говорил, его белоснежный, пушистый хвост всё ещё стоял высоко, но голова была опущена, как будто он стыдился, стыдился своей фанатичной и неразумной любви к Шэн Шаою. Эта безусловная любовь заставила Шэн Шаою почувствовать себя странно. Но король-тигр не любит никого, кроме себя. Таково общее мнение всех жителей этого леса. Однако на этот раз Шэн Шаою что случалось редко, не отказался наотрез.

Он небрежно изогнул уголки губ и спросил: «Скажи, я тебе правда нравлюсь?»

Лисёнок слегка кивнул, опустил голову и замолчал.

Шэн Шаою поманил его пальцем: «Иди сюда».

Он снова поднял голову, словно испуганный грызун, и неуверенно посмотрел на Шэн Шаою широко раскрытыми глазами.

«Я дам тебе только один шанс. Если он тебе не нужен, забудь».

«Я хочу это». Лисёнок тут же встал, подошёл к Шэн Шаою, опустился на колени, посмотрел на него и тихо повторил: «Господин Шэн, я хочу».

«Хороший мальчик». Губы его слегка приоткрылись, обнажив белые зубы и ярко-красный мягкий язык. Шэн Шаою почувствовал соблазн и невольно прижал большой палец к уголку губ.

Если хороший ребёнок чего-то хочет, он должен это получить. Это награда от начальства покорному. Хуа Юн слегка повернул лицо и нежно поцеловал кончики пальцев Шэн Шаою. Его мягкие губы и язык влажно погладили изогнутые костяшки. Температура тела была не высокой, но Шэн Шаоюю стало жарко. Теплый язык, спутанный с бесчувственными пальцами, был пустой тратой таланта. Глаза лисёнка были затуманены, в его тёмных зрачках мелькал слабый огонёк. Холодный аромат орхидеи окутывал и целовал его, от этого сердце Шэн Шаоюя забилось быстрее. Он не убрал руку, позволив Хуа Юну целовать кончики своих пальцев, ладони и тыльные стороны ладоней, словно паломнику. Рука, державшая подушку дивана, тоже опустилась. Дыхание Шэн Шаоюя стало тяжелее. Он вцепился пальцами в галстук Хуа Юна и потянул его с такой силой, что тот пошатнулся и чуть не упал ему в руки.

«Лисёнок», — позвал он его хриплым голосом.

«Да», — Хуа Юн уткнулся лицом ему в грудь, жадно вдыхая смешанный аромат вина и древесины, его тёплое дыхание обжигало грудь сквозь ткань: «Я здесь».

Он поднял лицо и уставился на Шэн Шаою своими глубокими чёрными глазами. Шэн Шаою всё ещё держал его галстук в руке, словно тянул за верёвочку воздушного змея. Одним движением пальца он мог заставить его плавать на волнах.

Шэн Шаою тоже посмотрел на него, внезапно усмехнулся, ослабил галстук и похлопал по бедру. «Сядь на него».

Глаза лисёнка снова яростно метнулись. Он встал и ловко уселся на бёдра Шэн Шаою, обхватив его шею длинными и тонкими руками.

«Ты такой лёгкий». Шэн Шаою прислонился к его заложенной мочке уха, прошептал и тёплым дыханием подул ему в ухо: «С такими маленькими лисятами, как ты, нужно быть осторожнее. Если я проголодаюсь, я проглочу одного за раз».

Хуа Юн прижался к его затылку, нежно касаясь нежной ладонью пульсирующих феромонных желез. Казалось, он не прилагал больших усилий, но из-за него Шэн Шаою не мог сопротивляться. Жаркий поцелуй пришёл неожиданно, мягкие губы и язык плотно сомкнулись на губах Шэн Шаою, а ладонь, надавливающая на затылок, была словно раскалённая сталь, сжимая его и заставляя прижаться ближе, словно давая ему всё, чего он хотел. Лисёнок оказался гораздо сильнее, чем представлял себе Шэн Шаою. Сердце его в тонкой груди бешено колотилось, а дыхание было тяжёлым. Пушистый лисий хвост изогнулся вверх, а затем внезапно опустился. Кончик хвоста был мягким и шелковистым, но неотразимо прижимался к внутренней стороне бедра Шэн Шаою. От холодного аромата орхидеи Шэн Шаою чувствовал себя так, будто держит в руках печь. Даже кончик носа был покрыт потом. Руки и ноги были невероятно слабы, а тело, казалось, не слушалось его. Всё счастье и боль были сосредоточены в белых и тонких ладонях лисёнка. Этот поцелуй был необычайно долгим, и лисёнок, сидевший у него на коленях, проявил инициативу и поцеловал большого кота, правящего в лесу, так сильно, что у того закружилась голова, и он начал невольно ахать и мычать, что-то похожее на требования.

Та ночь в лесу была мимолётной, но смехотворно длинной. Прекрасный лисёнок, полный чистой нежности, принёс Шэн Шаою и боль, и радость. Он наконец понял, что значит ночь, которая стоит тысячи золотых. Шэн Шаою впервые осознал, что ему не следовало делать столь громких заявлений. Как бы он ни был голоден, он никогда не сможет проглотить за один раз такого маленького лисёнка, как Хуа Юн. На рассвете он почти умолял его «остановиться».

Маленький лисёнок был жадным и целовал его в потные виски, чтобы уговорить его: «Господин Шэн, разве вы не говорили, что вы проглотите одного за один присест? Не думаю, что вы, тигры, умеете есть лис».

Хватит, хватит. Какой бы вкусной ни была еда, он не мог есть её всю ночь без сна. Если он съест ещё, то умрёт от духоты.

......

«Господин Шэн». Лисёнок лежал рядом с ним, основание его нежных ладошек бережно гладило тому талию. «Я ведь не сделал вам больно, правда?»

Шэн Шаою не мог не зашипеть, когда его ноющую поясницу так сильно надавили, но он сдержался, чтобы сохранить лицо. После того, как его всю ночь подавляли, Шэн Шаою, у которого болело всё тело, помрачнел и угрюмо ответил: «Нет».

«Король волков такой свирепый. Я вчера очень испугался». Лисёнок с любовью наклонился к нему: «Ты ведь будешь защищать меня в будущем, правда?»

Шэн Шаою, которого всю ночь использовали как сосуд для пожирания, снова смягчился и успокаивающе похлопал того по спине: «Да, я сделаю это».

«Правда?» Он поднял взгляд, на его лице снова появилось жадное выражение: «С господином Шэном мне больше не нужно беспокоиться о том, что меня будут запугивать. Пока господин Шэн рядом со мной, они все будут меня бояться».

Несколько месяцев спустя Король Леса, который официально вступил в отношения с лисёнком, решил взять лисёнка с собой в гости, в соседний лес.

Когда они прибыли в следующий лес, Шэн Шаою обнаружил, что все действительно боятся лис. Увидев их приближение, лесные обитатели даже не посмели посмотреть им в глаза и просто ушли, держась поближе к стене. Может быть, его репутация Короля-Тигра была настолько широко распространена, что даже животные в этом лесу слышали о нём?

Думая об этом, король тигров Шэн Шаою был очень рад. Он был очень рад, что этот красивый и слабый лисёнок наконец-то исполнил своё желание и смог использовать силу тигра, чтобы издеваться над жителями родного города.

Однако Шэн Шаою, который так любил лисёнка, никогда не думал, что если лис действительно слабый и его можно запугать, тогда как он смог построить такой великолепный отель в чужом лесу за такое короткое время. Цены на номера были непомерными, но постоянный поток гостей вынуждал платить даже самого наглого чёрного медведя.

Счастливый и довольный тигр никогда не поверит, что с самого начала все боялись лисёнка в его объятиях, что они были готовы отправиться в соседний лес, потратив огромные деньги, и рабочей силы, чтобы построить роскошный отель и найти себе пару. К счастью, любовь — единственная мотивация, которая делает ложь романтичной.

Конец

Страница книги Желание в интернете

Table of Contents

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36 // 18+

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53 // 18+

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Глава 73

Глава 74

Глава 75

Глава 76

Глава 77

Экстры | Лжец 01 ( Волк и Кролик ) // 78

Лжец 02. (Волк и Кролик ) // 79

Лжец 03 (Волк и Кролик) // 80

Лжец 04 (Волк и Кролик ) // 81

Лжец 05 ( Волк и Кролик) // 82.

Лжец 06 ( Волк и Кролик) // 83

Лжец 07 ( Волк и Кролик) // 84

Лжец 08 ( Волк и Кролик) // 85

Лжец 09 ( Волк и Кролик ) // 86

Лжец 10 ( Волк и Кролик ) // 87

Лжец 11 (Муж и Муж, Арахис + Волк и Кролик)// 88

Лжец 12 (Муж и Муж, Арахис + Волк и Кролик) // 89

Лжец 13 ( Волк и Кролик ) // 90

Лжец 14 ( Волк и Кролик ) // 91

Лжец 15 (Волк и Кролик) // 92

Лжец 16 (Волк и Кролик) // 93

Лжец 17 (Волк и Кролик) // 94

Арахис, Муж и муж. 01 // 95

Арахис , Муж и Муж 02-03 // 96

Арахис, Муж и Муж 04 // 97

Арахис, Муж и Муж 05 // 98

Русалка (Воссоединение) из «Десяти сказок цветов» // 99

Русалка (Афера) из «Десяти сказок цветов» // 100

Русалка (Скрытая атака) из «Десяти сказок цветов» // 101

Русалка (Плененный) из «Десяти сказок цветов» // 102

«Отель Лис» из десяти сказок Хуа Юна (часть 01) //103

Отель Лис из десяти сказок Хуа Юна (часть 02) / / 104

О книге