- Я стал красавицей с обманчиво ужасающим здоровьем

Я стал красавицей с обманчиво ужасающим здоровьем

Пролог

— Рак лёгких, терминальная стадия.

— Что, простите?

В груди то и дело неприятно кололо, и я решил сходить в больницу. Вердикт — рак лёгких в последней стадии.

Я ведь почти не пил и не курил, да и каких-то особых симптомов не было. Рак лёгких… Новость повергла меня в глубочайший шок.

— Это ведь шутка? Ха-ха, как ни крути, это просто лёгкое покалывание, какой ещё рак на последней стадии?

— Мне очень жаль, но это действительно терминальная стадия рака лёгких. Удивительно, что вы называете такую боль «лёгким покалыванием». Вести с таким телом обычную жизнь… В моей практике такого ещё не было.

— Господин доктор? Если это розыгрыш, то он слишком жестокий… А? Это ведь розыгрыш, да?

— …Простите.

Всю жизнь я только и слышал, какой я здоровый. Точнее, я выглядел настолько здоровым, что все так считали.

«Уа-а-а-а!!! Он меня ударил!»

«Ты совесть совсем потерял? Сам же первый вмазал раз десять, а теперь ябедничаешь?!»

«Для десяти ударов ты выглядишь слишком уж целым. Врать нехорошо. Иди встань в угол!»

«Но, воспитательница, это же…»

В детском саду я получил десять ударов, а в ответ дал всего один, но наказали только меня — лишь потому, что я выглядел совершенно невредимым.

«Учитель, кажется, я стал жертвой школьной травли».

«Эй, ну врать-то нехорошо!»

«Что?»

«Были бы у тебя хоть какие-то следы или болезненный вид, я бы ещё понял. Но как я тебе помогу, если ты приходишь без единого доказательства?»

«Учитель? А вот здесь синяк…»

«И где тут синяк?»

В средней и старшей школе меня травили, но моим словам не верили, считая их ложью, — ведь моё тело выглядело слишком здоровым. А потом…

«Эй, сука, ты что, прикидываешься больным?»

«Никак нет! Мне правда больно!»

«Больно ему? А с виду и не скажешь! Лежать, тварь. Слишком лёгкой тебе служба кажется, салага?!»

«Никак нет!»

В армии меня обвиняли в симуляции, даже когда я ходил в гипсе.

«Менеджер Ким, на больничный собрались? Здоровому человеку брать больничный не положено, знаете ли».

«Господин начальник Ли, я сейчас правда болен. Я всего на один денёк, отдохну и вернусь».

«Сейчас как раз самый загруженный период. Менеджер Ким, вы не слишком ли много о себе думаете?»

А на работе меня поносили за то, что я, совершенно здоровый на вид, беру больничные, чтобы отдохнуть. Такое отношение порядком доставало, но я всегда жил с мыслью, что здоровье — это всё. И вот теперь — рак лёгких в терминальной стадии? Это определённо какая-то злая шутка судьбы.

— …Сколько мне осталось?

— В лучшем случае месяц. Советую вам морально подготовиться.

Услышав диагноз, я вышел из больницы. Волны сожаления захлестнули меня.

«Надо же, у меня рак…»

Я был опустошён. Жизнь выдалась тяжёлой, но я честно старался, экономил на всём ради спокойной старости.

По пути домой я почувствовал, что боль определённо усилилась. Если раньше было так, словно меня время от времени колют иголкой, то теперь иголку вонзали глубоко, а потом медленно вытаскивали.

«Лучше бы я вообще ничего не узнавал».

Глядя на выписанные врачом обезболивающие, я почувствовал, как на душе стало тоскливо.

…

Той ночью, проглотив таблетку, я с трудом заставил себя уснуть, превозмогая боль. Но внезапно меня пронзило такое чувство, будто кто-то полосует мою грудь ножом.

«А-а-х… Таблетки… Нужно принять таблетки…»

Я попытался встать, чтобы найти обезболивающее, но боль была слишком сильной, и все попытки подняться оказались тщетны — тело отказывалось слушаться. Вскоре стало тяжело даже дышать.

Неужели я вот так умру? Слишком обидно. Знал бы, что так всё закончится, потратил бы все свои деньги.

Видимо, перед смертью в голову лезут всякие шальные мысли. Это и называют предсмертной агонией?

И тут боль, которая, казалось, вот-вот меня убьёт, в одно мгновение исчезла. Недоумевая, я осторожно приоткрыл глаза. Передо мной за столом сидел пузатый дядька в солнцезащитных очках.

— В себя пришёл? Времени мало, так что скажу прямо: ты, парень, умер.

— Что, простите?

— Ты умер, говорю.

— Вот так внезапно?

Врач же говорил, что у меня остался примерно месяц. Я сегодня и заявление об уходе подал, думал, пусть и не месяц, но хоть немного успею насладиться тем, чего всегда хотел… И вот, умер.

— Твоё тело достигло предела, оно больше не могло выдерживать боль, так что твоя смерть вполне закономерна. Да, точнее будет сказать, что оно с самого начала было не в том состоянии, чтобы что-то выдерживать.

— Вот как.

Дядька невозмутимо объяснил причину моей смерти, и я смирился с тем, что умер.

— А ты на удивление быстро принял свою смерть.

— Ну, врач сказал, что в лучшем случае месяц. Так что я не удивился бы, если бы умер в любой момент. Так кто вы? Жнец? Или бог?

— Бог.

— А разве боги сами провожают усопших? Я слышал, что этим занимаются жнецы.

Меня с детства учили, что умерших забирают жнецы, поэтому личное явление бога вызвало у меня вопрос. В ответ представившийся богом дядька усмехнулся.

— Уж больно тяжёлая у тебя жизнь выдалась, вот я и решил заглянуть, чтобы исполнить твоё желание. Вообще-то, за тобой должен был прийти жнец. Так что ты — особый случай.

— Значит, желание может быть любым? Например, реинкарнация или перерождение. Вселение в другое тело тоже подойдёт?

— Подойдёт. Одно желание — это как-то маловато, так что я исполню целых три.

Любое желание, и даже целых три. Услышав это, я без колебаний озвучил то, о чём мечтал всю свою жизнь.

Первое — основное, а два оставшихся — чтобы подстраховать первое и не дать ему пойти вкривь и вкось.

— Переродите меня так, чтобы моё тело было здоровым, но я выглядел как больной человек. Не ментально, а именно физически. Чтобы, что бы я ни делал, я выглядел как овощ.

— Даю тебе шанс изменить своё решение.

— Я не собираюсь ничего менять.

Получить читы в другом мире и всех победить? Вернуться в прошлое и прожить лёгкую жизнь? Ничего из этого я не хотел.

Всё, чего я желал, — это хотя бы раз в жизни увидеть, как кто-то за меня беспокоится. Хотя бы раз услышать слова утешения. Хотя бы раз позволить кому-то ухаживать за мной. Вот каким было моё желание.

— Хорошо, я исполню твою просьбу. Но потом меня не вини. Я ведь давал тебе шанс всё изменить.

— Не нагоняйте жути, а лучше поскорее исполняйте желание.

— Войдёшь в те врата, и твоё желание тут же сбудется. Мир, в который ты попадёшь, более-менее похож на тот, где ты жил. Разумеется, отличия будут. И там ты будешь жить как «здоровый человек, который лишь выглядит больным». Доволен?

— Более чем.

— Время вышло. Что ж, желаю тебе прожить следующую жизнь с удовольствием.

Бог помахал мне рукой и исчез. А я, не раздумывая ни секунды, шагнул во врата перерождения.

Выглядеть больным, чтобы другие обо мне беспокоились?

Какое же это, должно быть, счастье! К тому же, даже если мне и вправду станет плохо, никто не обвинит меня в симуляции. С этим я смогу вынести любые трудности. По крайней мере, в тот момент я был счастлив.

Но сейчас я проклинаю себя в прошлом за этот выбор.

— Какого хрена… Про то, что я стану женщиной, уговора не было!

[Кхы-хы-хы… Ну, сам подумай, болезненная красавица ведь всяко лучше, чем болезненный красавчик. Вот я и сделал тебя женщиной специально.]

— Не неси чушь и верни мне мой пол, быстро!

[Сам выбрал долю красавицы-овоща, так что стисни зубки и терпи.]

— Красавицу я не выбирал, сука!

Я стал красавицей с обманчиво ужасающим здоровьем.

Глава 1 — Красавица с обманчиво ужасающим здоровьем

— Как же свежо.

Я очнулся, и боль в лёгких, острая, словно удар ножом, исчезла как по волшебству. Неужели то, что было раньше, — не сон? Тело будто создали заново: усталость и боль, которые я ощущал до этого, испарились без следа.

— Отлично. Что ж, начнём новый день с удовольствием… Что за?..

Мне не послышалось? Только что прозвучал женский голос. Я задумался. Точка обзора стала ниже, и балансировка тела казалась какой-то странной. Что происходит?

— Зеркало, мне нужно зеркало.

Комната была очень похожа на мою прежнюю, так что я быстро нашёл зеркало. Из него на меня ошарашенно, с совершенно отсутствующим видом, смотрела бледная красавица с безжизненными, тусклыми чёрными волосами и ввалившимися голубыми глазами.

— Вра… врача! Вызовите скорую! Здесь умирающая девушка… так это же я.

Как я уже сказал, ни боли, ни усталости в теле не ощущалось. А значит, несмотря на внешний вид, я был абсолютно здоров.

И, как и говорил бог, я стал «здоровым человеком, который лишь выглядит больным». Но почему, чёрт возьми, я стал женщиной? Бог что, ошибся?

— М-да, задачка… Разве я не должен был сохранить свой первоначальный пол?

Стоило мне начать осматривать и ощупывать тело, как в голове раздался уже знакомый голос бога.

[Ну так что? Я ведь давал тебе шанс передумать, не так ли?]

— Шанс-то вы давали, но ни слова не сказали, что вот так смените мне пол.

[Ты и сам не уточнил детали. Так что, само собой, решать, какое у тебя будет тело, — моё право, не так ли?]

От издевательского тона бога я начал закипать.

— Ладно, давайте, назовите причину. Какого чёрта вы превратили меня в женщину?

[Спрашиваешь очевидное. Болезненная красавица куда лучше, чем болезненный красавчик. Потому я и сделал тебя женщиной специально.]

…Да пошёл ты, быть этого не может.

— Верни мне мой пол. Прямо сейчас.

[Нет. Не верну. Возвращайся к делам. И что это за тон?]

Да ты бы на моём месте ещё и не так заговорил, твою мать.

…

«А дом почти такой же, как тот, в котором я жил», — подумал я.

Простое жилище без лишнего хлама, где есть всё необходимое. Стильное и функциональное — очень похоже на мой прежний дом. Разве что тот был каким-то тёплым, а этот, наоборот, казался довольно холодным.

[Я создал его максимально похожим на твой старый дом. Условия жизни тоже постарался сделать аналогичными. В том, что касается еды и жилья, разительных отличий не будет.]

— А что с документами?

[Не беспокойся, всё решено. Хотя и решено в несколько ином виде.]

— В ином смысле?

[Скоро сам всё узнаешь.]

Слушая бога, я открыл бумажник, лежавший на столе.

<Соль Чжиён>

хххххх - ххххххх

Удостоверение личности выглядело совершенно незнакомым. Особенно первые цифры идентификационного номера — они сильно отличались от тех, что я ожидал увидеть, так что я даже не мог прикинуть возраст этого тела.

— Удостоверение очень непривычное. Не могли бы вы предоставить хоть какую-то информацию?

[Первая часть номера имеет то же значение, что и в твоём мире. Это дата рождения. Судя по расчётам, тебе двадцать два года. Ах да, и ещё кое-что. Деньги, что ты заработал и не успел потратить в прошлой жизни, я зачислил на твой нынешний счёт. Думаю, такого бонуса будет достаточно.]

— А вот это приятная новость.

Осмотрев своё новое тело и обследовав дом, я понемногу начал привыкать и почувствовал, как просыпается голод.

— Есть охота. Тут найдётся что-нибудь поесть?

Я открыл все полки и холодильник, но не нашёл не то что продуктов или полуфабрикатов — не было даже завалявшейся пачки чипсов. Похоже, придётся сходить в магазин.

— Может, сегодня и сходить? Нет, на сегодня обойдусь чем-нибудь из круглосуточного. Давненько я не ел еду из таких магазинов.

[Странно, а мне казалось, ты уплетал её вплоть до самого дня своей смерти.]

Проигнорировав едкое замечание бога, я взял бумажник и направился в ближайший магазин. Войдя, я встретился взглядом с продавцом, и его лицо вдруг исказилось от ужаса.

Может, он занимался чем-то посторонним в рабочее время? Чего он так испугался? Размышляя об этом, я начал осматривать треугольные кимбапы, лапшу быстрого приготовления и напитки.

<Тунец с майонезом> <Пибимбап по-чонджуски>

«Два — многовато, а один — как-то маловато. И оба вкуса мои любимые».

Начались муки выбора. Нежный, обволакивающий тунец с майонезом или пикантный, солёный пибимбап по-чонджуски — что же выбрать? Пока я не мог определиться, бог вздохнул и подал голос.

[В таких случаях есть самый лёгкий путь.]

— И какой же?

[Просто купи оба и съешь по отдельности.]

Эврика. Как я сам не додумался? Восхитившись мудростью бога, я взял оба кимбапа и пошёл к полкам с лапшой. Внезапно в голове неприятно кольнуло.

«Что это? Мне же обещали тело, которое лишь выглядит больным, но на самом деле здорово. Отчего тогда болит голова?»

Я на мгновение задумался о причине головной боли, как вдруг снаружи послышался приближающийся вой сирены.

«Сирена? Где-то рядом авария? В любом случае, меня это не касается».

Я выбрал лапшу и напиток и подошёл к кассе. Перед продавцом уже стояли парамедики и о чём-то его расспрашивали.

— Мы по вызову! Где пациент?

Пациент?

И тут палец продавца, к моему изумлению, указал прямо на меня.

— Это она!

— Я?

Я криво усмехнулся и уже собирался сказать, что это ошибка, но выражения лиц парамедиков были какими-то странными. Почувствовав неладное, я попятился назад, прижимая к себе покупки, и это послужило для них сигналом. Они бросились в мою сторону.

— Быстро неси носилки!

— Сразу видно, состояние тяжёлое! Готовь СЛР на всякий случай!

— Что вы здесь делаете! На прогулку вышли? Шевелитесь, быстро!

Парамедики двигались слаженно и быстро. Когда несколько из них приблизились ко мне, я поспешил объяснить, что я не пациент, но…

— Кажется, произошло какое-то недоразумение.

— Какое ещё недоразумение! Судя по вашему лицу, вы страдаете сильнее, чем больной раком в терминальной стадии! Мы немедленно доставим вас в больницу!

— Отпустите! Я не больна, говорю вам! Я не пациентка!

— У пациентки припадок! Делай укол!

Они пытались скрутить меня, чтобы унести. Я начал сопротивляться, и парамедик, державший меня за правую руку, вколол мне в плечо что-то непонятное.

Хлюп.

Сознание начало уплывать под действием препарата. Перед тем как отключиться, я успел выдавить из себя последнюю фразу:

— Я же сказал, что не болею… Сука.

…

[Продавец]

Сегодня мой первый рабочий день!

Учёба отнимала много времени, но финансовое положение семьи было не из лучших, так что ради платы за обучение пришлось пойти на подработку. Друг посоветовал это место, сказав, что здесь почти не бывает проблемных покупателей. Хоть магазин и был далековато от дома, я после долгих мытарств всё же получила это место.

[Госпожа Юнсыль, можете выходить с сегодняшнего дня. И, пожалуйста, придите немного пораньше, нужно будет ввести вас в курс дела.]

Так, получив инструкции от менеджера, я приступила к работе.

— Сколько с меня?

— Две тысячи семьсот вон.

— Вот карта.

— Да, спасибо! Всего доброго!

В течение двадцати минут заходили лишь вежливые детишки, добродушные старички да пара мужчин в спортивных костюмах. Это была на удивление спокойная и приятная работа. До тех пор, пока не вошла она.

Я как раз переписывалась с другом в мессенджере в ожидании следующего покупателя, когда звякнул дверной колокольчик. Я подняла голову и поприветствовала вошедшего.

— Добро пожаловать в «Эйт-ту-Твенти»!

Я поздоровалась, как обычно, но, увидев лицо покупательницы, мысленно закричала.

«А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!»

Иначе было нельзя. При виде неё я просто заледенела. Если бы зомби существовали в реальности, они бы выглядели именно так. Нет, такое болезненное зрелище было бы слишком даже для зомби.

Бледно-серая, безжизненная кожа, казавшаяся ещё бледнее, чем у киношных мертвецов. Пошатывающаяся походка, словно она вот-вот упадёт. А тёмные круги под глазами спускались чуть ли не до самых щёк.

В магазин вошла невероятно красивая покупательница, которая выглядела так, будто могла умереть в любую секунду.

Я смотрела, как она медленно бредёт к отделу с кимбапами, и тихо достала телефон.

«Ей трудно передвигаться? Боже, какая же она красивая… Нет, сейчас не время оценивать её внешность! Нужно срочно звонить в 119!»

Не раздумывая, я набрала 119. К счастью, ответили почти сразу.

— Здравствуйте, кажется, в мой магазин зашёл человек, который вот-вот умрёт, вы можете помочь?

[Где вы находитесь? Немедленно выезжаем!]

— Мой адрес…

Сохраняя самообладание, я максимально быстро и чётко продиктовала адрес магазина и описала состояние девушки. Я делала всё, чтобы она не умерла, чтобы помощь успела вовремя и её спасли.

До приезда скорой девушка выбрала кимбап и медленно пошла к холодильникам с напитками. На полпути она коротко застонала и прижала руку ко лбу.

— Ух…

У неё болит голова? Насколько сильно? Чтобы человек так выглядел, у него должно быть как минимум кровоизлияние в мозг, разве нет?

«Постойте, а вдруг это и правда кровоизлияние?!»

Подойти к ней? Нет. Я ничем не помогу. Чем я вообще могу ей помочь? Верно, ничем. Как я, не знающая и сотой доли её страданий, могу быть полезной девушке, которая терпит такую невероятную боль?

Я отчаянно молилась, чтобы парамедики приехали скорее. Чтобы они спасли эту хрупкую и немощную девушку. И мои молитвы, кажется, были услышаны — снаружи раздался вой сирены.

— Где пациент?

— Это она!

— Я?

Первый же парамедик, едва взглянув на девушку, резко посерьёзнел.

— Возможно, мы упустили «золотой час». Новичок, быстро за носилками! Ты — готовь кислородную маску, и СЛР на всякий случай тоже подготовь. Быстрее!!!

После приказа командира все забегали. Девушка, похоже, испугалась приближающихся к ней людей и начала что-то им говорить, а потом у неё вдруг начался припадок.

— Отпустите! Я не больна, говорю вам! Я не пациентка!

Чтобы успокоить её, один из медиков вколол ей что-то в руку, и девушка тут же обмякла.

Может, она зашла сюда, чтобы насладиться последними мгновениями свободы? И, возможно, я эту свободу у неё отняла. Но я хотела, чтобы она прожила хоть немного дольше.

«Надеюсь, она выживет… Надеюсь, она ещё вернётся в этот магазин, но уже здоровая».

Если она вернётся здоровой, я обязательно угощу её банановым молоком. Я смотрела, как её увозят, и молилась, хотя никогда не верила в бога.

Наверное, я запомню сегодняшний день на всю жизнь. От мысли, что я спасла человека, на душе стало так спокойно. Кажется, сегодня я буду крепко спать.

Глава 2 — Красавица с обманчиво ужасающим здоровьем

— У-ух…

Где я? Помню, как в магазине выбирал треугольный кимбап и колу, как шёл к кассе… а дальше — провал в памяти.

— Незнакомый потолок.

На секунду я подумал о похищении, но игла в руке и капельница перед глазами подсказывали, что это не так.

— Я же в больнице. Но почему? Я ведь совершенно здоров.

Сколько ни думай, ответа не находилось. Лежать и размышлять дальше казалось бессмысленным, поэтому я решил встать и позвать медсестру. В этот самый момент в палату вошли врач и несколько медсестёр.

— Что такое? Почему вы встали? Пациентка! Соблюдайте покой!

— Вам нельзя сейчас вставать!

— Да я и так совершенно спокоен.

Но мои слова проигнорировали, и медсёстры уложили меня обратно в постель. Соблюдать покой? Кажется, именно из-за медперсонала у меня это и не получается.

— Простите, не могли бы вы объяснить, почему я здесь?

— Нам поступил звонок, что вы умираете, поэтому мы вас немедленно госпитализировали.

— Что, простите? Я умирала?

Какую боль я чувствовал в магазине? Да никакую. Максимум — лёгкая, мимолётная головная боль, и больше абсолютно ничего.

«Неужели я и правда болен?» — пронеслось в голове. Как там говорится? Если три человека скажут, что видели тигра, то слушающий и вправду в это поверит?

Когда врач и медсёстры в один голос твердили о моей болезни, я и сам начал сомневаться в своём теле. Поэтому я решил задать вопрос тому, кто наверняка за всем этим наблюдает.

«Эй, господин Бог?»

[Я занят, что такое?]

«Я ведь и правда не болен, так?»

Бог ответил без малейшего промедления.

[Объяснять долго, но, скажем так, никаких мелких болячек у тебя не будет. Остальное расскажу позже.]

Я получил от бога гарантию, что тело здорово. Значит, можно выписываться. С этой мыслью я попросил медперсонал о выписке, но мне категорически отказали, заявив, что обследование ещё не закончено.

— Высока вероятность, что у вас серьёзное заболевание, о котором мы пока не знаем. Давайте понаблюдаем за вашим состоянием ещё несколько дней.

— Высока вероятность — это не значит, что болезнь есть, так ведь?

— Но было бы странно, если бы её не было. Так что лучше вам побыть здесь пару дней, а потом выписаться.

Меня это раздражало, но поделать ничего было нельзя. Бог-то заверил, что я здоров, но если я начну доказывать это врачам, ссылаясь на божественное вмешательство, меня, чего доброго, упекут в дурку.

— Тогда давайте так: как только результаты анализов подтвердят, что я здорова, я немедленно выписываюсь.

— Хорошо.

Обещание выписать меня я получил. Честно говоря, хотелось сбежать отсюда прямо сейчас и съесть что-нибудь вкусное, но пока это был мой предел, так что пришлось смириться. Вернее, смириться со всем, кроме одного.

— Обед принесли!

— А что сегодня на ужин?

— Пациентке положена питательная каша. Мы не знаем, что может случиться, если вы будете есть то же, что и остальные, поэтому для вас приготовили отдельно.

Да, единственное, с чем я не мог смириться, — это еда. На обед — пресный рисовый отвар, на ужин — питательная каша. И порции крошечные. Говорили, что от большого количества еды у меня может случиться расстройство желудка.

— …Голодный…

…

Обследований оказалось намного больше, чем я мог себе представить. О половине из них я даже никогда не слышал.

Мне сказали, что завтра будут готовы результаты. Измотанный анализами, я брёл по больничному коридору, но вдруг заметил, что на меня с восхищением смотрит маленький мальчик.

— Ух ты-ы, какая красивая…

Ещё два дня назад я был мужчиной, так что от таких слов мне стало как-то не по себе. Но я решил подыграть ребёнку и, улыбнувшись, подошёл к нему.

— Эта сестрёнка такая красивая?

— Да! Вы самая красивая сестрёнка из всех, кого я видел! Но вы выглядите очень больной. Вы в порядке?

Он беспокоился обо мне с такой детской искренностью, что это показалось мне ужасно милым. Я погладил его по голове и ласково сказал:

— Я вполне здорова. А ты почему здесь? Что у тебя болит?

— Это… я играл в футбол, устал и упал, а когда очнулся — уже в больнице. А мама рядом плакала.

Если его мать плакала, значит, у ребёнка серьёзная болезнь. Глядя на его беззаботную улыбку, у меня защемило сердце.

— Вот как? А что сказал доктор?

— Сказал, что после операции может стать лучше. Но ещё сказал, что в будущем жить будет немного труднее.

— Значит, ты можешь поправиться! Это же здорово!

Скрывая свои мрачные мысли, я преувеличенно широко улыбнулся, чтобы подбодрить его. Это было единственное, что я мог для него сделать.

— Да… но мне так страшно делать операцию. Говорят, будет очень больно… Но, глядя на вас, сестрёнка, у меня появляется смелость!

— Правда? А ты, оказывается, очень храбрый мальчик!

— Конечно! Хе-хе, я очень храбрый!

В его голосе снова зазвучала отвага, и я, растрогавшись, ещё раз погладил его по голове и встал. Мне было немного неловко перед мальчиком, но если я постою ещё немного, то точно рухну от усталости.

— Желаю тебе удачной операции. Надеюсь, ты будешь жить долго и с хорошим здоровьем.

— Да, спасибо!

Попрощавшись с ним, я пошёл обратно в палату. По пути ко мне снова обратился бог.

[Надо же, ты, оказывается, умеешь подбадривать других.]

«Я сам впервые услышал слова поддержки. Почему бы мне не сказать их кому-то ещё?»

[Вот как.]

«Если это может хоть немного помочь, я готов говорить такое сколько угодно. Вы же видели, как мальчик снова обрёл храбрость?»

[Хм, мне кажется, он нашёл её не в твоих словах, а в чём-то другом.]

«Тоже мне, шутник. Кстати, вы ведь обещали мне кое-что объяснить?»

Весь день, пока меня таскали по обследованиям, моё любопытство по поводу нового тела только росло. Мне не терпелось наконец всё узнать.

[Всё просто. Когда ты попал сюда, я просто добавил несколько настроек.]

«Так вы и скажите, что это за настройки».

[Это… ]

Я надеялся на прямой ответ, но бог, обманув мои ожидания, продолжил:

[Время отдыха вышло. Расскажу в следующий раз.]

Сука, скажи и только потом уходи.

…

— Сынок, чтобы поправиться, нужно сделать операцию. Это лишь на мгновение будет больно, и всё.

— Н-нет… я не хочу, чтобы было больно…

— Если будешь так упрямиться, мама на тебя рассердится!

— Мама плохая!

Не желая больше слушать мамины уговоры, я сбежал в больничный холл. Почему мама так настаивает на этой ужасной операции?

— Не хочу, чтобы было больно.

Доктор сказал, что во время операции может быть больно. Врачи обычно говорят, что больно не будет, так насколько же сильно будет больно, если он сам об этом предупредил?

Так, бесцельно бродя по коридору, я увидел сестрёнку, которая шла мне навстречу. Она была намного красивее всех, кого я видел раньше. Я не мог отвести от неё глаз.

— Ух ты-ы, какая красивая…

Я просто стоял и смотрел на неё как заворожённый. Она ласково улыбнулась, подошла и начала гладить меня по голове.

— Эта сестрёнка такая красивая?

Но вблизи её лицо показалось мне странным. Красивое, но такое больное и усталое. Это было лицо человека, который терпит боль и страдания. Она улыбалась, но эта улыбка совсем не казалась весёлой.

— Да! Вы самая красивая сестрёнка из всех, кого я видел! Но вы выглядите очень больной. Вы в порядке?

Я спросил, потому что забеспокоился. В ответ она лишь улыбнулась и продолжила гладить меня по голове.

— Я вполне здорова. А ты почему здесь? Что у тебя болит?

— Это… я играл в футбол, устал и упал, а когда очнулся — уже в больнице. А мама рядом плакала.

Я до сих пор всё отчётливо помню. Я очнулся, позвал маму, она молча посмотрела на меня, вышла за дверь и там зарыдала.

«Сынок, у тебя ничего не болит?»

«В груди немного колет, но несильно! Хе-хе».

«Вот как?.. Если будет больно, обязательно скажи, хорошо?»

Я вспоминал это, и воспоминания были не из приятных. Я больше никогда не хотел видеть маму плачущей.

Наверное, я покачал головой, и сестрёнка, заметив это, перестала меня гладить и спросила:

— Вот как? А что сказал доктор?

— Сказал, что после операции может стать лучше. Но ещё сказал, что в будущем жить будет немного труднее.

— Значит, ты можешь поправиться! Это же здорово!

Сестрёнка широко улыбнулась и подбодрила меня. Неужели можно так сильно болеть и при этом беспокоиться о других? Она наверняка была ангелом, который спустился с небес и спрятал свои крылья.

— Да… но мне так страшно делать операцию. Говорят, будет очень больно… Но, глядя на вас, сестрёнка, у меня появляется смелость!

— Правда? А ты, оказывается, очень храбрый мальчик!

— Конечно! Хе-хе, я очень храбрый!

Она снова мягко улыбнулась, встала и помахала мне рукой на прощание.

— Желаю тебе удачной операции. Сестрёнка хочет, чтобы ты жил долго и с хорошим здоровьем. Мне пора, хорошо? Обязательно будь здоров!

— Да, спасибо!

Может, она имела в виду, что её собственное тело уже не спасти, и поэтому хотя бы я должен быть здоров? Услышав эти слова, я тут же принял решение. Я обязательно сделаю операцию.

— Спасибо, сестрёнка. Вы придали мне смелости.

Сказав это, я развернулся и побежал в свою палату.

— Мама! Я решился! Я сделаю операцию!

— Что? Правда?

Услышав это, мама сначала удивилась, а потом из её глаз снова капнула слеза, а за ней ещё одна.

— Мама? Не плачь… Если ты плачешь, мне тоже грустно…

— Да, нельзя плакать. Прости, сынок.

Может быть, сама возможность жить долго и не болеть — это для кого-то предмет зависти? Вспомнив выражение лица сестрёнки, когда она прощалась, я почему-то понял, что оно было очень печальным.

Смогу ли я встретить её ещё раз после операции?

Хе-хе, надеюсь, она придёт ко мне во сне, но уже здоровая.

Глава 3 — Красное — не всегда кровь

— Если почувствуете недомогание или дискомфорт, обязательно возвращайтесь, хорошо?

— Поняла я. Прекратите уже…

Эту фразу я слышал уже в седьмой раз. Этой медсестре что, ещё не надоело? Она следовала за мной до самого выхода из больницы, пока я переодевался, и твердила одно и то же, как попугай.

— Обязательно возвращайтесь!!!

— Да поняла я, поняла!

В конце концов я не выдержал и заорал. Медсестра с удовлетворённым видом отступила, и я наконец-то освободился из этой адской больницы.

«Сколько раз я ел эту больничную кашу? Утром — пресный рисовый отвар, днём — питательная каша, вечером — каша с морским ушком… Чёрт, это и есть тот самый „кашеед“, или как его там?»

Кур-р-р…

Кажется, от голода я стал ещё более раздражительным. Два дня меня кормили только кашей, от которой желудок не наполнялся и наполовину.

Поэтому мне нужна была сытная еда.

— Что-нибудь сытное. Что бы такого съесть, чтобы наесться до отвала?

Размышляя о сытной еде, я шёл по улице и вдруг увидел вывеску, от которой на моём лице невольно появилась улыбка.

[Сытный Кукпап]

Само название уже греет желудок. Сегодня на обед…

— То, что нужно.

[Ты в курсе, что сейчас выглядишь как настоящий суповой маньяк?]

— Эй, а что плохого в кукпапе?

Горячий бульон, сытный рис, а в придачу — огромное количество бесплатных закусок. Всего за семь тысяч вон можно наесться досыта. Это же…

[И правда, законченный суповой маньяк.]

С предвкушением сытного обеда я вошёл в заведение, но мои ожидания разбились вдребезги с самого начала.

— Добро пожало… А-а-а-а-а-а-ак!!!

Стоило мне войти, как работник закричал, и из-за этого все посетители уставились на меня.

— Ч-что здесь делает труп?

— Э-э, как оно до сих пор живое? Это чё, зомби, что ли?

Если такова была реакция посетителей издалека, то что уж говорить о работнике, стоявшем вблизи? Разумеется, он был в полной панике и никак не мог прийти в себя.

«Кажется, заказывать что-либо здесь не стоит».

К моему глубочайшему сожалению, эта мысль оказалась верной. Работник и не думал приходить в чувство.

— 119, нужно позвонить в 119…

— Да твою ж мать.

Кажется, все, кого я встречаю, просто одержимы желанием отправить меня в больницу. Если этот парень сейчас позвонит, я стопроцентно снова окажусь там. И опять буду несколько дней жрать эту проклятую кашу.

— Алло, это 119? Т-тут человек при смерти, да… Адрес? Адрес, значит…

Ну разумеется, мои ожидания полностью оправдались. Этот работник, видимо, хотел накормить меня не кукпапом, а больничной кашей. В итоге мне пришлось выбежать из заведения и скрыться на пустынной улице, пока не приехала скорая.

— Чёрт.

В моём нынешнем состоянии, куда бы я ни пошёл, меня ждёт одно и то же. Ресторан, универмаг — где угодно люди, увидев меня, тут же вызовут скорую.

«Такими темпами я скоро загремлю не в обычную больницу, а в дурку. Реально крыша едет…»

Пока я об этом думал, несколько прохожих, увидев меня, уже спешно доставали телефоны. В конце концов мне пришлось скрыться в тёмном переулке.

— Может, есть какой-то хороший способ? Способ избежать людских взглядов, скрыть эту мою невероятную внешность.

И тут мне в голову пришла гениальная, простая и дешёвая идея.

— Эврика!

Прятать, так уж прятать. К сожалению, толстовка с капюшоном осталась дома, так что в качестве временной меры я зашёл в круглосуточный магазин и купил маску. Хотя и там продавец, едва меня увидев, в ужасе бросился звонить в 119.

— Так… посмотрим на эффект.

Я надел маску и вышел на главную улицу. Взглядов на меня стало заметно меньше. И теперь, сколько ни три глаза, я не видел ни одного человека, который при виде меня тут же хватался бы за телефон.

— Работает безотказно.

Отлично. Так я, может, и смогу поесть кукпап. С определённой долей уверенности я направился в другое заведение — не то, где был раньше.

<60 лет традиций. Оригинальный кукпап от бабушки «Большая рука»>

Идеально. С таким названием не может быть невкусно. Как минимум будет неплохо. Затаив дыхание, я вошёл внутрь.

— Добро пожаловать! Сколько вас?

— Один человек.

— Да. Что будете заказывать?

— Сундэгук, особую порцию, пожалуйста.

— А девушка-то с аппетитом! Хорошо, сундэгук, особая!

Официантка приняла заказ и ушла, а я с облегчением выдохнул. Одна маска — и можно жить почти нормальной жизнью. Это же просто подарок судьбы! Надень я ещё толстовку с капюшоном, меня бы вообще никто не заметил.

Какая гениальная мысль! Я сам от себя в восторге. Так ведь и правда можно жить обычной жизнью. Пока я так думал, бог произнёс какую-то зловещую фразу.

[Хм, что-то мне так не кажется.]

«Быть не может. Судя по тому, как всё сработало, шансы есть».

[Ну, постарайся. Я за тебя болею.]

Слова бога, который явно что-то задумал, заставили меня поволноваться, но все тревоги улетучились, как только принесли сундэгук.

Буль-буль-буль…

— Как аппетитно.

Я добавил острую пасту тадэги, влил немного рассола от ккактуги, приправил солёными креветками и зачерпнул первую ложку.

Хлюп.

«Этот пряный бульон, этот солёный вкус глутамата! И всё это прямиком в горло!.. Кхм-кхм…»

Я тут же поперхнулся.

— Кха-кха-кха… Кххх…

Чтобы перестать кашлять, я потянулся за стаканом, чтобы налить воды, но тут ко мне подошла официантка. И, к несчастью, обратила на меня внимание.

— Гостья? У вас что-то случи… А-а-а-а-а-а-ак!!!

О нет.

— К-кровь…

Это просто бульон от кукпапа… Я добавила ккактуги и тадэги, вот он и красный…

— Это не кровь…

— Х-хозяйка!!!!!!!

— Матерь божья… Э-это что ж такое…??

Но мне не дали и шанса оправдаться. Официантка побежала за хозяйкой, а та, едва увидев меня, тут же рухнула в обморок.

Похоже, нас с тётушкой заберут в больницу одним комплектом. Надо бежать, пока не поймали. Иначе снова больница.

Выбежав из заведения, я вспомнил недавние слова бога.

«Постойте, это что, он всё подстроил?»

[П-ф-ф…] — раздался в моей голове сдавленный смешок бога.

«Скажите, что это не так».

В ответ в моей голове прогремел вульгарный, лишённый всякой божественной важности голос.

[Главное, что это не я-а-а-а-а-а!!!]

Может, это не бог, а сатана?

…

Наверное, я потратил больше энергии, чем накопил. Голод, который я ощущал сейчас, был сильнее того, что я чувствовал в больнице.

— Есть хочу.

Та единственная ложка кукпапа лишь разожгла аппетит, и теперь голод ощущался особенно остро.

— Приду домой — закажу что-нибудь вкусное.

Придерживая урчащий живот, я шёл по улице и, на своё счастье, увидел автомат с напитками.

— Для начала хоть что-нибудь выпью, не до жиру, быть бы живу.

Я достал из кошелька карту, вставил её в автомат и посмотрел на меню, чтобы выбрать хоть что-нибудь. И тут мой взгляд зацепился за кнопку с надписью <Случайный выбор>.

— …Ну, перед рандомной гачей устоять невозможно.

Нажатие.

Клац!

<Томатный сок>

— Что ж, неплохой улов. Мне повезло.

Судя по цене, это был один из самых дорогих напитков в автомате. Я решил, что вытянул счастливый билет, и, радостно приоткрыв маску, сделал глоток. К счастью, томатный сок немного приглушил голод.

— Фух, слава богу. Кажется, я снова ожил.

Когда голод немного отступил, ко мне вернулись силы, и я снова зашагал в сторону дома.

— Приду домой, поем и сразу спать.

Хоть моё тело и было здоровым, оно ещё не до конца адаптировалось, а за день я пережил столько всего, что единственным желанием было добраться до дома и отдохнуть.

Я вымотался до предела. Побег из больницы, побег из одного ресторана, потом из другого… Эти три побега окончательно доконали моё и без того уставшее тело.

— Устал. Хорошо, что оставил один глоток.

Я решил отбросить все мысли и открыл бутылку с томатным соком. В этот самый момент…

— Эй, ну я же говорил, не надо было там ультовать, из-за тебя всю катку слили!

— Слышь ты, почему из-за меня? Это ты инициацию провалил!

— Да не гони, ты винова…

Толк.

ПЛЕСК!

Один из студентов, шедших навстречу и в шутку толкавших своего друга, задел мою бутылку. Томатный сок тут же залил мне одежду, маску и лицо.

— Извинит… А-А-А-А-А-А-АК!!!

И, разумеется, оба студента, увидев меня, впали в панику.

— Кровь… от головы до самой груди?..

— Это? Это не кровь.

Не смешите меня, это же очевидно томатный сок. Что будет с этими сопляками в будущем, если у них уже сейчас проблемы со зрением?

— Придурок! Чего стоишь? Быстро вызывай скорую!

— Да не кровь это, говорю же.

Нет, ну это же стопроцентный томатный сок! Где вы тут кровь увидели?

[Ты сможешь! Я в тебя верю!]

«Да пошли вы».

Начиная с кукпапа и заканчивая томатным соком — это уже было слишком. Увидев, что студенты достают телефоны, я отчаянно бросился бежать и наконец-то добрался до дома.

— Ха-а… ха-а… Больше я на улицу ни ногой.

Я был измотан и физически, и морально. Что за мучения я претерпел, всего лишь выйдя из дома, чтобы купить какой-то полуфабрикат?

— Отныне — только доставка. Буду заказывать всё на дом.

С помощью маски и толстовки, которые есть в этом доме, я смогу как-то решить эту проблему. Вот только у меня нет запасной маски.

— Снова идти покупать? Нет, на сегодня я выдохся. Пойду завтра. Может, накупить масок и жить здесь затворником?

[Ты думаешь, что сможешь прожить всю жизнь на деньги, оставшиеся с твоего прошлого счёта?]

«Ну, можно ведь играть на бирже, торговать криптовалютой…»

[А ты хоть что-то знаешь именно об этом мире?]

А, точно.

Глава 4 — Красавица с обманчиво ужасающим здоровьем

От трезвого взгляда на реальность в голове похолодало. На моём счету осталось около двухсот миллионов вон.

«Если жить скромно и экономно, то можно продержаться несколько лет, но прожить на двести миллионов всю оставшуюся жизнь — абсолютно невозможно».

Если случится какая-нибудь непредвиденная беда, то и это время, очевидно, сократится. Поэтому в первую очередь нужно было придумать, как заработать.

Какие есть способы заработка? Стримы в интернете? У меня нет для этого таланта. Мне не хватит изворотливости, чтобы парировать злобные комментарии зрителей, да и красноречием, чтобы развлекать людей, я не обладаю, так что успеха мне не видать.

«И какой толк от сногсшибательных лица и фигуры, если в ту же секунду, как я включу камеру, меня упекут в больницу?»

К тому же, как только я покажу себя, возникнет серьёзная проблема. Вероятно, в девяти случаях из десяти люди начнут звонить в 119, едва я выйду в эфир. Судя по последним двум дням, число прохожих, которые, заметив меня, не достали телефон, можно пересчитать по пальцам одной руки.

«Поэтому стримы отпадают. Из реалистичного остаются подработка или игра на бирже».

На подработку я устроиться не смогу. Слишком высока вероятность, что во время обслуживания клиентов на меня донесут и случится неприятность. Итогом в любом случае будет госпитализация.

Биржа… я ничего не знаю об этом мире, так что тоже мимо. Отсекая так один вариант за другим, я пришёл к единственному оставшемуся.

— Косплей-кафе?..

Из всех моих идей остался лишь наихудший вариант.

«Только не это. Я скорее язык прикушу и умру, чем буду кокетничать с мужиками или называть их „братиком“».

[Но что, если других способов заработать не найдётся?]

«Способы точно есть. Нужно просто ещё немного подумать».

Как бы человек ни любил деньги, есть черта, которую переступать нельзя. Если мне и вправду придётся пойти на это, я лучше умру.

[И это говорит тот, кто так дорожил своей жизнью? Кстати, есть ещё способ добиться успеха с помощью учёбы.]

«Дважды через это я не пройду. Это слишком долго».

Будь я в своём родном мире, я бы ещё попробовал. Но как бы ни были похожи технологии и общая атмосфера, это всё же другой мир. Я не знаю ни единого отличия, которое может здесь быть.

— …Ладно, подумаю ещё пару дней.

Тело уже давно сигнализировало о крайнем утомлении, поэтому я решил сначала выспаться, а потом уже думать.

…

— Наконец-то мы снова встретились.

— Что такое?

Я вроде бы уснул, так почему передо мной сидит бог и пьёт кофе? Недоумевая, я посмотрел на своё тело и увидел, что нахожусь в своём прежнем, мужском обличье.

— Я что, опять умер?

— Нет, не в этот раз.

Бог поставил кофейную чашку и сказал:

— Я тут с трудом выкроил время, чтобы кое-что тебе рассказать о жизни в том теле. Разговор будет долгим, так что почему бы тебе не присесть?

Я подтащил стул к столу и сел, приготовившись слушать.

— Понимаю, у тебя много вопросов, но это время я вырвал с боем, и его у меня мало. Так что постараюсь объяснить всё максимально кратко.

С этими словами он достал два листа бумаги и показал мне.

— Во-первых, как я и говорил, отправил тебя в этот мир, он похож на тот, где ты жил. Но он не поддерживает обмена с другими измерениями.

— Что за обмен?

— Ну, знаешь, все эти штуки вроде попаданцев, перерождений. Или вселения в книгу. Всё это и есть обмен.

Если обмена нет, то я ведь не должен был сюда попасть? У меня возник вопрос, но бог опередил меня:

— Короче говоря, ты — особый случай. Объяснять, почему ты здесь, слишком долго, так что давай сначала разберёмся с насущными делами.

Бог выбрал один из двух листов и протянул его мне.

— Есть несколько условий для твоей жизни в этом мире. Прочти внимательно.

— А что будет, если я это не подпишу?

— Получишь штрафные санкции. Этот договор я принёс как раз для того, чтобы частично нейтрализовать те санкции, что налагает это измерение.

Я начал внимательно, пункт за пунктом, изучать условия договора.

Субъект не имеет права разглашать какую-либо информацию, касающуюся его прошлой жизни.

В случае разглашения информации, касающейся прошлой жизни, на субъекта налагается штрафная санкция (пенальти).

Использование знаний из прошлой жизни разрешено, однако передача этих знаний другим лицам категорически запрещается. Нарушение данного пункта влечёт за собой двойную штрафную санкцию.

В отношении пункта 3, в случае добавления собственного творческого вклада, решение о санкциях принимается на основе судейского усмотрения.

Все условия касались прошлой жизни. И правда, в мире, где нет обмена с другими измерениями и который лишь похож на мой, разглашение информации о перерождении может стать серьёзной проблемой.

— Надеюсь, тут нет никаких скрытых условий, напечатанных мелким шрифтом?

— Нет. Я же не дьявол, зачем мне такое делать?

— Судя по тому, что я видел в прошлый раз, по характеру вы вполне могли бы с ним потягаться.

— Кхм. Нам нужно ещё кое-что обсудить после подписания, так что давай, подписывай.

Бог кашлянул, чтобы сменить тему. Похоже, никакого обмана не было, так что я без колебаний подписал. Как только подпись была поставлена, договор обратился в частицы света и исчез.

— Времени и вправду почти не осталось. Объясню вкратце, так что слушай внимательно.

И бог начал быстро излагать важную информацию.

— С законами, правилами и моралью этого мира ты быстрее разберёшься на собственном опыте, так что это пропустим. Давай начнём с того, почему ты стал женщиной.

— А вот это меня как раз больше всего и интересовало.

— Если говорить точнее, ты, по сути, вселился в чужое тело. Мы просто впихнули тебя в пустую оболочку.

— Что это значит?

— Даже бог не может вмешиваться в душу, связанную с живым телом. Это табу даже для нас. Однако поместить душу в пустую оболочку — вполне возможно. Так и получилось твоё нынешнее состояние.

Постойте, это что же, значит, меня могли поместить и в мужское тело?

— То есть… вы могли поместить меня в мужское тело, а не в женское?

— Мог. Но повторяю: менять ничего не собираюсь.

Бог усмехнулся и снова сменил тему.

— В любом случае, сейчас не это главное. У того тела наверняка есть семья.

— И вы хотите, чтобы я их нашёл?

— Искать или нет — твоё дело. Но, скорее всего, они сами тебя найдут.

Сказав это, бог посмотрел на наручные часы и попрощался, сославшись на то, что время вышло.

— Время истекло. Что ж, надеюсь на нашу следующую встречу.

— А когда она будет?

Я хотел получить ответ, но, попрощавшись, он тут же обратился в частицы света и исчез. Я так ничего и не услышал, а затем мои глаза открылись.

— …Сон?

Вряд ли это был сон. За последнее время произошло уже столько невероятных вещей. Кстати, о штрафных санкциях. Какие санкции на меня действовали всё это время?

«Если так подумать, вся моя жизнь здесь — одна сплошная санкция. А-а, есть хочу».

Кур-р-р-р-р-р-р…

Я голодал почти целые сутки, так что неудивительно. От голода я снова стал раздражительным и быстро принял решение.

— Если на голодный желудок съесть что-то слишком сытное, может стать плохо. Так что перекушу пока сэндвичем, а уже днём поем как следует.

Я открыл приложение для доставки на телефоне, заказал сэндвич и, пока ждал курьера, решил проверить то, о чём говорил бог.

Условие активации пенальти — «не имеет права разглашать какую-либо информацию о прошлой жизни»…

— В прошлой жизни я был мужч…

В этот момент.

— Кха… пху-у… кххх…

Сердце кольнуло, в горле появился ком. Я кашлянул, и на ладони осталась капелька крови.

[А ты смел. Решил проверить договор сразу же.]

— …Нужно же было выяснить, какие будут последствия, верно?

Стерев кровь с пола и губ, я задал богу вопрос.

— Кстати, если я нарушу условия договора и получу пенальти, моё состояние будет ухудшаться?

[Верно. Изначально наказание — смерть от кровохарканья.]

…Что?

[Я ведь говорил тебе о настройках? У твоего тела есть предустановка: «жить долго без мелких болячек». Поэтому пенальти, которое ты получаешь, — лишь временное явление. Так что не волнуйся.]

— От этого я волнуюсь ещё больше.

[Ну какой дурак на свете будет раз за разом совершать ошибку, которая может стоить ему жизни? Так что не переживай.]

А ведь он прав.

…

Пока я так беседовал с богом, раздался звонок в дверь — приехала доставка.

Динь-дон~♪

— Да, иду!

Я открыл дверь и увидел, что доставщик сэндвичей смотрит на меня с ужасом.

— О… о?!

— Ох.

Я совсем забыл надеть маску. Да её у меня, в общем-то, и не было. Увидев, что доставщик тянется к телефону, я поспешно схватил его за руку.

— Послушайте, я в порядке, не нужно звонить в 119, хорошо? Я правда не больна, понимаете?

Лицо доставщика тут же стало серьёзным. Он наклонился и тихо прошептал мне на ухо:

— Если у вас дома неприятности, моргните.

Это ещё что за бред?

Не поняв, что он имеет в виду, я уставился на него и моргнул. Тогда доставщик, словно приняв какое-то важное решение, вручил мне сэндвич, сел на свой мотоцикл и сказал:

— Я… я обязательно вам помогу.

— Постойте, так вы хоть скажите, в чём поможете-то.

Я попытался остановить его и расспросить, но он быстро уехал. Я остался стоять в полном недоумении, глядя ему вслед.

— Да ладно, неужели что-то случится?

Ничего не случится. Я ведь не болен, так с чего мне помогать? Отбросив мысли о доставщике, я достал сэндвич из пакета и радостно проговорил:

— Хе-хе, вкуснятина.

Я собирался есть медленно, смакуя каждый кусочек, но тело меня не послушалось, и я откусил огромный кусок.

Ням.

— Вкусно!

Первая нормальная еда за почти трое суток принесла мне огромное счастье. Но оно было недолгим.

— Полиция, откройте дверь!!!

— …?

Это ещё что за херня, твою мать.

Глава 5 — Больная на вид — не значит больная на самом деле

— Сообщение принято! Немедленно откройте дверь!

Никогда прежде я не думал, что наглухо закрытая дверь может вызывать такое отчаяние.

«Надо ей помочь. Кто мог совершить такое ужасное преступление?»

Дверь не открывалась. Я нервничал, вспоминая разговор с заявителем.

<Дзынь-дзынь-дзынь>

— Да, центральное управление полиции района Дельта. Что у вас случилось?

«…Кажется, по адресу, куда я только что доставил заказ, происходит домашнее насилие».

Голос был спокойным, но в нём слышалась тревога. Я сразу понял, что дело серьёзное.

— Можете рассказать подробнее?

Заявитель быстро перешёл к сути, излагая факты чётко и спокойно.

— Место — район Дельта, возле начальной школы, дом с синей крышей. В округе такой дом только один, так что вы его узнаете. Состояние жертвы… было очень тяжёлым.

«Как выглядела жертва?»

— Бледное лицо, на губах засохшие следы крови. Судя по тому, какая она худая, её, должно быть, долго морили голодом. Уверен, её здоровье серьёзно подорвано.

— Немедленно выезжаем. Эй, заводи машину, быстро.

Я приказал напарнику заводить машину, на всякий случай взял оружие, и мы быстро прибыли на место.

Если её избивали до такой степени, что она харкала кровью, я даже не мог представить, какие страдания она пережила. Вопреки моему нетерпению и желанию как можно скорее вытащить её оттуда, дверь была заперта намертво.

— Так не пойдёт. Готовьтесь к входу.

— Что? Но у нас ведь нет ордера.

— Всю ответственность я беру на себя. Готовьтесь к входу, быстро.

Мы с напарником приготовились и собрались с духом, но тут дверь, казавшаяся неприступной, медленно приоткрылась. В щели показалось лицо девушки, которая, казалось, вот-вот упадёт в обморок. Она смотрела на нас.

— Простите, в чём дело?

«Её что, только что пытали?» — подумал я. К счастью, мы успели до того, как она лишилась жизни. Я подошёл к ней и заговорил:

— Полиция. Мы приехали по вызову.

— Что? По вызову?

Девушка склонила голову набок, с полным недоумением глядя на меня.

— Да. Имя заявителя мы раскрыть не можем, но мы прибыли сюда по подозрению в совершении преступления. Просим вас о содействии.

— Простите, но я не думаю, что здесь было какое-то преступление.

«Нет преступления? Да один её предсмертный вид кричит о том, что ей нужна помощь! О чём она говорит?»

— Прежде всего, мы просим вас проехать с нами в участок. Вы не против?

— Нет. Я не сделала ничего плохого, так что в участок не поеду…

Девушка с испуганным лицом отказалась ехать с нами.

Она выглядела так, словно в ней что-то сломалось. Боится мести? Судя по всему, она уже обращалась в полицию, но её заявление не приняли всерьёз. И после этого её избивали ещё сильнее.

Значит, в первую очередь её нужно защитить.

— Я ничего не сделала… Правда, ничего плохого…

Чтобы успокоить дрожащую от страха девушку, я погладил её по голове и продолжил:

— Я знаю. И всё же, не могли бы вы поехать с нами? Нам нужно кое-что проверить.

— …Хорошо.

Смирившись, девушка села на заднее сиденье полицейской машины.

…

Что, чёрт возьми, происходит?

Почему ко мне домой приехала полиция и почему они пытаются меня забрать? Разве я совершил какое-то преступление?

Сколько ни думал, ничего не мог припомнить. Разве что в ресторане с кукпапом я бросил деньги на стол и ушёл. Но я ведь заплатил, так что это нельзя считать преступлением.

«Стоп, неужели это из-за того ресторана? Я оставил деньги на столе, может, они их не заметили?»

Сомнения одолевали меня, но полицейские настойчиво требовали открыть дверь, так что я отбросил мысли и осторожно приоткрыл её.

— Э-э… в чём дело?

— Полиция. Мы приехали по вызову.

— Что? По вызову?

Кто мог на меня заявить? Я понятия не имел, откуда мог поступить вызов, и просто молча смотрел на полицейского. Но тот отрезал с непреклонным видом:

— Да. Имя заявителя мы раскрыть не можем, но мы прибыли сюда по подозрению в совершении преступления. Просим вас о содействии.

— Простите, но я не думаю, что здесь было какое-то преступление.

Я здесь всего четвёртый день. Три из них провёл в больнице, а оставшийся день носился по улицам, спасаясь от преследований. Одним словом, ничто из того, что я делал, не было связано с преступлениями.

Но полицейский, казалось, твёрдо решил забрать меня. Он прошептал низким голосом:

— Прежде всего, мы просим вас проехать с нами в участок. Вы не против?

— Нет. Я не сделала ничего плохого, так что в участок не поеду. Я ничего не сделала… Правда, ничего плохого…

Я категорически не хотел ехать. Если я ничего не сделал, с какой стати мне ехать в полицию? Но вид приближающегося офицера напугал меня, и я заговорил срывающимся на слёзы голосом. Однако мои слова не произвели ни малейшего эффекта.

— Я знаю. И всё же, не могли бы вы поехать с нами? Нам нужно кое-что проверить.

Присмотревшись, я понял, что его отношение не было таким уж враждебным, как к преступнику. Ладно, поеду. Если я ни в чём не виноват, чего мне бояться?

— Хорошо.

Я сел в машину. В участке полицейский быстро провёл меня куда-то внутрь. И первое, что я там увидел, была…

— Каша?

Каша. И не просто каша, а самая безвкусная из всех — пресный рисовый отвар. Я с недоумением посмотрел на офицера, а он взглянул на меня с непривычной теплотой и сказал:

— Вы, должно быть, голодны. Давайте сначала поедите, а потом поговорим.

— В полицейских участках теперь кормят кашей?

Я с сомнением спросил про стоящую передо мной еду, но офицер ответил так, будто я спросил что-то очевидное.

— Обычно мы заказываем то, что вы хотите, но ваше нутро, должно быть, сильно пострадало, поэтому мы приготовили кашу. Если не нравится, могу принести вам мульбап.

— Я лучше это съем.

Что пресная каша, что мульбап — оба безвкусные. Похоже, ничего другого мне заказывать не собирались, так что лучше было съесть то, что дали.

Хотя бы порция больше, чем в больнице. Чувство сытости пришло, но вкус… его не было. В каше не было ни грамма соли. Когда я начал есть, полицейский стал смотреть на меня с довольным лицом. Его взгляд начал меня сильно смущать.

— Эм… простите, но мне немного не по себе.

— Прошу прощения. Тогда я выйду. Когда доедите, позовите, хорошо?

— Хорошо.

Когда офицер вышел, мой оцепеневший мозг наконец-то начал работать.

Так, подумаем. Почему я в полицейском участке? До обеда было ещё далеко, но стоило мне приехать, как мне тут же принесли пресную кашу, будто заранее приготовили.

Если бы на меня пожаловался владелец ресторана, то сейчас передо мной сидел бы он, а не тарелка безвкусной каши. Значит, причина моего пребывания здесь совершенно иная.

— Тогда из-за чего я здесь?

Внезапно в памяти пронеслись слова доставщика.

«Если у вас дома неприятности, моргните».

Морг-морг.

«Я обязательно вам помогу».

— Неужели он решил, что мне нужна помощь, и позвонил в полицию?

Эта мысль расставила всё по своим местам. То, как полицейские пытались забрать меня в участок, их сочувствующие взгляды, заранее приготовленная каша.

Всё это произошло потому, что доставщик и полиция приняли меня за несчастную жертву домашнего насилия или пыток.

— Кажется, это недоразумение нужно срочно исправить.

Я встал и подошёл к двери, чтобы всё прояснить. Дверь открылась, и вошёл тот самый полицейский.

— Вы уже закончили?

— Да. Но, кажется, произошло большое недоразумение.

— Всё в порядке. Расследование всё покажет.

Я торопливо попытался исправить его серьёзное заблуждение и в спешке совершил ошибку, заменив одно слово на другое.

— Это не домашнее насилие. Во-первых, у меня и семьи-то нет…

В этот момент полицейский, словно что-то вспомнив, застыл. Его лицо стало ледяным. Он тут же куда-то позвонил.

— Это я. Кажется, мы засекли местоположение этого ублюдка. Он в районе Дельта. Думаю, можно начинать оцепление.

— Что? Постойте, я неправильно выразилась…

— Всё в порядке. Просто подождите здесь, и всё разрешится. Я тоже отлучусь по работе. Ждите здесь.

С этими словами полицейский выбежал за дверь. Я смотрел на закрывшуюся дверь и опустошённо пробормотал:

— Чёрт, я в полной заднице.

…

В то же время, в районе Дельта.

— Какого хрена эти ублюдки вдруг так усилили патрули?

Я убил трёх женщин в районе Альфа и идеально замёл следы. Район Бета показался мне опасным, поэтому я выбрал следующую цель в отдалённом районе Дельта, но атмосфера здесь была какой-то странной.

— Убийство было идеальным. Неужели остался свидетель?

Узнать это было невозможно. Полиция всегда скрывает ход расследования от гражданских. Возможно, они нашли то, что я упустил. Но главной проблемой сейчас было то, что полицейские останавливали и досматривали каждого прохожего.

— Чертовски законопослушные ублюдки… Неужели никто не может просто отказаться и сбежать?

И надо же было им устроить проверку именно тогда, когда я вышел из дома с «инструментом». Хуже ситуации и быть не могло. Один из полицейских начал приближаться ко мне.

— Минуточку, будет проверка.

— Проверка?

— Да, поступила информация, что здесь скрывается опасный преступник. Будем благодарны за содействие в расследовании.

Я постарался улыбнуться и, притворившись, что ничего не понимаю, попятился назад. В такой ситуации, что поймают — смерть, что убежишь — тоже смерть. Поэтому я выбрал побег, который давал хоть какой-то шанс выжить.

— …Цель обнаружена. Запрашиваю поддержку. Хотя нет, может, ликвидировать?

В тот же миг я услышал, как полицейский говорит по рации.

[Задерживать не нужно. Он убил как минимум троих. Такая тварь не заслуживает ни капли милосердия. Ликвидировать на месте.]

— …Твою мать!

ТАН! ТАН!

Я попытался быстро скрыться в переулке, но полицейский без колебаний выхватил пистолет и выстрелил. Две пули вонзились в ногу, и от боли я не мог больше идти. Офицер тут же настиг меня.

— А-а-а-а-а-а-ак!! Твою мать!!!!

— Это ты изнасиловал и убил трёх женщин в районе Альфа, верно?

— А если скажу, что нет… кха, поверишь?

— Не думаю. Будь ты чист, ты бы не стал убегать.

Полицейский холодно усмехнулся и всадил ещё одну пулю мне в живот.

— Ты… сукин… сын…!

— Знаешь, я до дрожи ненавижу таких преступников, как ты. Я бы с радостью всадил в тебя ещё пару пуль, чтобы ты умирал в муках, но придётся делать вскрытие, так что ничего не поделаешь.

Полицейский приставил пистолет к моему лбу и с наслаждением продолжил:

— Так что будь благодарен, что я отправляю тебя на тот свет без мучений, мразь ты эдакая.

ТАН!

Я почувствовал, как последняя пуля вошла мне в лоб, и, слыша, как полицейский докладывает по рации, моё сознание начало угасать.

Глава 6 — Красавица с обманчиво ужасающим здоровьем

— Теперь вам больше не придётся страдать.

Полицейский сказал это, тепло мне улыбаясь.

— Что, простите?

— Вам больше не нужно бояться мести. Мы позаботились о том, чтобы вам никто не мстил. И благодаря вам нам удалось поймать серийного убийцу. Спасибо.

— В-вот как?

Я просто сидел в комнате для допросов и ел кашу, а за это время угроза мести исчезла, и серийного убийцу поймали. Я ничего не понимаю, но если все довольны, то, наверное, так и надо.

— Тогда можно мне пойти домой отдохнуть?

— Вы с трудом на ногах стоите. Мы вас подвезём.

— С ногами у меня всё в порядке.

— Не нужно так старательно притворяться, что вам не больно. Вы выглядите так, будто упадёте после пары шагов. Как я могу вас отпустить в таком виде?

— …

Кажется, лучше было просто промолчать.

Кур-р-р…

«Одной кашей, видимо, сыт не будешь».

Каши, съеденной в участке, не хватило, чтобы утолить голод. Желудок требовал еды, и я решил, что, как только вернусь домой, закажу что-нибудь горячее и сытное.

Так, в полицейской машине, я доехал до дома. Я уже собирался поблагодарить офицера и войти, как вдруг…

<Дзынь-дзынь-дзынь-дзынь…>

— Спасибо за вашу работу. Можете идти отдыхать. Я только отвечу на звонок и сразу уеду.

Я открывал дверь, чтобы войти в дом, и услышал обрывок разговора.

— А, да. Допрос? Что? У той девушки… то есть, у барышни, нашлась семья?

Полицейский говорил по телефону и смотрел на меня. Что-то мне в этом не понравилось.

[Да, сэр. Более того, эта барышня числится пропавшей без вести.]

— Что?

Не знаю, что он там услышал, но офицер впился в меня взглядом. От этого взгляда по спине пробежал холодок, и я быстро шмыгнул за дверь.

— Простите, у вас найдётся минутка?

— У меня дела.

— Мне очень жаль, но не могли бы мы ещё раз вместе…

— Нет.

Сейчас важнее всего было утолить голод. За последние почти четыре дня единственной нормальной едой был утренний сэндвич.

Я хотел подождать, пока полицейский уйдёт, и заказать еду, но он стоял под дверью несколько часов и не уходил.

— Мне нужно проверить всего одну вещь. Это займёт секунду, откройте, пожалуйста, дверь.

— У меня нечего проверять, уходите, пожалуйста.

Чтобы что-то заказать, нужно, чтобы он ушёл, но он и не думал сдвигаться с места. Я был в тупике.

Кур-р-р-р-р-р…

— Голодный… Да когда же он уйдёт?

Как я уже выяснил, дома не было ни продуктов, ни закусок. Моя единственная попытка сходить в магазин в первый день закончилась поимкой парамедиками. Я уже был готов сдаться и открыть дверь, но тут полицейский, похоже, отчаялся, вздохнул и начал уходить.

— Эх, похоже, ничего не выйдет. Когда придёте в себя, я зайду снова. Наверняка на то есть причины. Что ж, я пойду. Прошу прощения за беспокойство.

Я прислушался к удаляющимся шагам. Убедившись, что он точно ушёл, я схватил телефон и начал заказывать еду.

— Здравствуйте, это «Домашние пельмени»? Я хочу сделать заказ. Да, адрес — район Дельта, возле начальной школы «А», дом с синей крышей. Один мандугук, пожалуйста!

Теперь никто не помешает моему долгожданному обеду. Наконец-то я смогу вволю наесться горячей и сытной еды. Прошло, казалось, целая вечность, и вот наконец я услышал голос доставщика.

— Доставка! Есть кто дома?

На этот раз я не собирался делать ошибок. Я надел маску и вышел за своим мандугуком, но там стоял тот самый полицейский, державший в руках мой суп.

— Какого чёрта вы здесь делаете? Постойте, голос был не ваш.

— Естественно, я использовал программу для изменения голоса. Думаете, если это делают преступники, полиция не сможет так же?

Он что, перехватил мой заказ по пути? И кем этот человек работал до того, как стать полицейским? Вопросы роились в голове, но офицер лишь торопил меня.

— Время не ждёт, пройдёмте со мной. Ваша младшая сестра ждёт.

— Простите, а нельзя мне сначала съесть мандугук?

— Ваша сестра ждёт, а вам сейчас важен какой-то мандугук?

Мой суп был у него в заложниках. Заказывать что-то ещё было уже поздно. Оставался один выход: пойти с ним, вернуть свой мандугук и съесть его.

Кур-р-р-р…

— Голодный…

«Может, у него осталась хоть капля совести, и он отдаст мне суп, когда мы приедем? Пусть даже он уже остыл».

Надеясь, что полицейский вернёт мне мой мандугук, я отправился с ним в участок.

…

— На сегодня трансляцию заканчиваем. Всем э-ба!

<Э-ба!>

<Э-ба!>

<Э-ба!>

— А, и ещё, если увидите кого-то с каштановыми волосами и голубыми глазами, обязательно сообщите, хорошо? Обязательно…

Эта фраза, которую я повторяла в конце каждого стрима. На первом стриме я говорила её, с трудом сдерживая слёзы, но теперь слёз уже не было.

Я начала вести трансляции, чтобы справиться с депрессией после исчезновения сестры. Назвала канал «Эвергрин», в знак своей вечной тоски по ней. И вот уже два года заканчивала каждый стрим одной и той же фразой: «Я ищу сестру».

Прошло уже два года, как она пропала. В отличие от начала, теперь я просто вымоталась.

— Ха-а, сестрёнка. Хоть бы знать, жива ты или мертва…

Единственной зацепкой, оставшейся после её исчезновения, была пара туфель на берегу реки. Я примерно догадывалась, что могло случиться, но пока тело не нашли, я цеплялась за надежду. Теперь же это не имело никакого смысла.

Я уже собиралась нажать кнопку «завершить трансляцию», как вдруг пришёл донат.

<А, та девушка с каштановыми волосами, бледным лицом и голубыми глазами? Кажется, я видел её вчера в ресторане с кукпапом…?>

— «Я-Это-Видел», спасибо за донат в десять тысяч вон… Вы видели её лично?

От таких подробностей во мне на миг вспыхнула надежда, но тут же угасла. Такое случалось и раньше.

<Ахах, этот чувак знатный тролль ㅋㅋ>

<Забаньте сказочника~>

<Надо же, есть люди, которые платят деньги, чтобы их обругали? Лол, рили.>

Да, это ложь. В начале моих стримов таких лжецов было полно.

Я смотрела, как зрители яростно нападают на донатера, и пыталась успокоиться, как вдруг мне позвонили из полиции. Я выключила микрофон и ответила.

— Да, это Соль Чжиюн. Кто это?

[Это полицейский участок района Дельта. Мы нашли вашу сестру.]

— …Что, простите?

Постойте, значит, тот донатер говорил правду?

— Она… она ещё жива?

[Жива, но её состояние не очень хорошее.]

Как только звонок завершился, я нажала кнопку «завершить трансляцию» и выбежала на улицу. Сейчас было не до стримов.

— Сестра жива.

Я уже смирилась с мыслью, что её нет в живых, а она оказалась жива. Но что значит «состояние не очень хорошее»? В голову лезли дурные мысли, но сам факт, что она жива, был важнее. Я отогнала их и поймала такси.

— Здравствуйте! В полицейский участок района Дельта, как можно быстрее.

— Денег-то хватит?

— Если беспокоитесь, могу заплатить вперёд.

— Ладно, вижу, торопишься. Постараюсь побыстрее.

Такси на большой скорости помчалось в район Дельта.

— А что за спешка такая, если не секрет?

— …Семейные дела.

— Ой, прости, девушка. Забудь, что я спросил.

Дорога до участка была довольно долгой. Всё это время я вспоминала прошлое, связанное с сестрой.

«Сестрёнка, сестрёнка!! Смотри! Этот снеговик милый, правда?»

«Что такое „мило“ с точки зрения семантики?»

«…Ну ты и зануда, сестрёнка».

Воспоминания о том, как мы лепили снеговика…

«Сестрёнка!!! Помоги!!!!! Со-собака хочет меня укусить!»

«…»

*Гладит собаку по голове*

«Что? Почему она успокоилась?»

Если так подумать, ни одно из моих воспоминаний не было нормальным. Стоило в них появиться сестре, как они тут же превращались в нечто странное. Пока я предавалась воспоминаниям, такси уже подъехало к участку.

— Приехали.

— Вот, пожалуйста, оплата.

— Удачи тебе с семейными делами, девушка!

Я расплатилась картой и быстро вошла в здание, чтобы встретиться с сестрой. Подойдя к стойке, я тут же спросила о ней.

— Я пришла к Соль Чжиён. Она здесь?

— Вы её семья, да? Проходите туда, она там.

Полицейский указал мне дорогу. Войдя внутрь, я наконец-то увидела её. Свою сестру, в совершенно ужасном, разбитом состоянии.

— Кья… кья-а-а-а-а-а-а-а-а-а-ак!!!!!!

Глядя на неё, нельзя было сказать, что она жива. Состояние не очень хорошее? Да разве это можно так назвать? Глядя на неё, казалось, что лучше бы она и правда умерла.

Поток негативных мыслей прервало тихое бормотание сестры.

— …но…

Первую часть слова я не расслышала, но была уверена, что она говорит «больно». Я подошла к ней и заглянула в лицо.

— Сестрёнка… тебе было очень тяжело, да?

Но следующие слова сестры обрушили мой едва державшийся на ногах рассудок в пропасть.

— …Кто вы?

— Се-сестрёнка! Ты меня не узнаёшь?

Из глаз хлынули слёзы. Ноги подкосились, и я рухнула на пол. Мне было так больно, что я не могла вымолвить ни слова.

— Пройдёмте с нами, нам нужно поговорить.

Вместе с полицейскими я вышла из комнаты и, с трудом удерживая сознание, потребовала объяснений.

— Что, чёрт возьми, случилось с моей сестрой?

— Дело в том… вы слышали о деле серийного убийцы из района Альфа?

Я слышала. Это был настолько жестокий преступник, что даже в нашем районе, довольно далеко от Альфы, всех предупреждали быть осторожнее.

— Слышала. И в новостях видела, что его недавно убили. А причём здесь это?

— Ваша сестра, вероятно… долгое время страдала от рук этого чудовища.

— Что…?

— Девушка? Девушка!

Услышав эту немыслимую правду, я потеряла сознание и рухнула на пол.

Глава 7 — Воссоединение с семьёй — тоже после еды

— Вы, должно быть, рады снова встретиться с семьёй, да?

Полицейский взял в заложники мой мандугук, и я снова оказался в участке.

Мне, конечно, было любопытно взглянуть на свою новую семью в этом мире, но голод был настолько сильным, что перевешивал любое любопытство. Съесть суп, стоявший перед глазами, было куда важнее встречи с семьёй.

Кур-р-р…

— Умираю с голоду.

Почему каждый раз, когда я собираюсь поесть, случается какая-то чертовщина? Если так подумать, с самого первого дня в этом теле, за одним-единственным исключением, я ни разу нормально не поел.

«В этот раз мне хоть дадут поесть?»

Прибыв в участок, в уже знакомое помещение, я тут же попросил у полицейского свой мандугук. Но, как я ни искал, супа нигде не было.

— Ох, чёрт, я совсем забыл. Оставил его в машине, простите.

— Тогда, может, закажете что-нибудь из китайского ресторана? Я сейчас ужасно голодна.

— С вашим желудком всё будет в порядке?

— В порядке, пожалуйста, закажите.

Мне удалось его уговорить. Полицейский уже достал телефон, но тут дверь с силой распахнулась, и в комнату, тяжело дыша, вбежала какая-то девушка.

— Хм, придётся заказать чуть позже. Приятно провести время с сестрой.

Офицер с отеческой улыбкой убрал телефон обратно в карман и вышел, оставив нас с девушкой вдвоём.

«Мог бы и заказать…»

Я с трудом проглотил готовые сорваться с языка слова и просто молча смотрел на вошедшую девушку. Внезапно она с недоверчивым выражением лица начала кричать.

— Кья… кья-а-а-а-а-а-а-ак!!!

Полицейский сказал, что я встречусь с семьёй и что меня ждёт сестра. Значит, эта кричащая девушка, скорее всего, и есть моя сестра. Приведя мысли в порядок, я попытался встать и подойти к ней, но от голода в теле не было сил.

Голодный… даже пошевелиться не могу…

— Сестрёнка… тебе было очень тяжело, да?

Истощение от голода, стресс от постоянных недоразумений и, наконец, физическая усталость — это смертельное трио довело моё сознание до предела, и оно начало медленно затуманиваться.

— …Кто вы?

— Ч-что? Сестрёнка! Ты правда меня не узнаёшь?

Я задал этот вопрос, чтобы удостовериться, но девушка рухнула на пол и зарыдала в отчаянии. Наблюдавшие за этим полицейские подхватили её и вывели из комнаты.

— Вы её совсем не помните?

— Эта девушка — моя сестра?

Когда девушка вышла, в комнату вошёл полицейский и спросил, нет ли у меня проблем с памятью. Я почувствовал, что если совру, то всё станет только хуже, поэтому решил сказать правду.

— Ха… он её окончательно сломал. Не узнавать собственную семью… насколько же сильно она должна была сломаться?

— …?

Я пытался понять, что именно имел в виду полицейский, но мой измученный голодом и усталостью разум отказывался анализировать.

— Простите, офицер? Не найдётся ли у вас чего-нибудь поесть?

— Минутку, я сейчас же закажу.

Поняв, что моё состояние серьёзное, полицейский спешно достал телефон и начал что-то заказывать. Но истощение от голода, стресс от недоразумений и физическая усталость — три этих фактора слились воедино, и мой разум, не выдержав, достиг своего предела.

— Госпожа Соль Чжиён? Госпожа Соль Чжиён! Эй, ты там! Чего столбом…

Крик полицейского был последним, что я услышал, прежде чем моё туманное сознание окончательно угасло.

…

— Знакомый потолок.

Белоснежный потолок и капельница, которую я увидел, едва открыв глаза. Похоже, я всё ещё жив.

— Значит, от голода я не умер. Ну да, говорят же, что человек может прожить без еды до месяца.

Я потянулся и собрался встать, но почувствовал что-то тяжёлое у себя на животе. С любопытством откинув одеяло, я увидел свою новоявленную сестру, которая, уткнувшись растрёпанной головой мне в живот, мирно посапывала во сне.

«Она что, привезла меня сюда?»

Судя по следам косметики на больничной пижаме и её размазанному макияжу, она, похоже, уснула, так и не приведя себя в порядок. При этом она слегка улыбалась во сне, что выглядело довольно мило. Я осторожно погладил её по голове.

— А так посмотришь — она довольно милая.

Гладит-гладит.

— У-ун…

— И волосы у неё очень хорошие. У меня-то они как солома.

Волосы сестры были такими пушистыми и мягкими, что я увлёкся и продолжал их гладить, пока она не проснулась. Придя в себя, она снова закричала.

— Хья-а-а-а-а-ак?! С-сестрёнка?!

— Проснулись?

— Ой, прости. Как ты? В порядке?

— Немного голодная, а в остальном всё хорошо.

Пи-и-и-и…

Кроме того, что от её крика у меня зазвенело в ушах. Но со временем звон прошёл. Я убрал руки от ушей, и сестра осторожно заговорила:

— Сестрёнка? Можно я кое-что спрошу…

— Да, спрашивайте что угодно.

— Ты правда ничего не помнишь? Меня тоже не помнишь?

Притвориться, что у меня амнезия, или соврать и сделать вид, что я её сестра? Я на мгновение задумался, но решение пришло быстро.

Решено. Буду смешивать правду с ложью. Если врать обо всём, меня легко поймают. Но если искусно вплести ложь в правду, то докопаться до истины будет куда сложнее.

— Простите, я ничего не помню.

Я закрыл глаза, чтобы было легче врать, и начал спокойно излагать правду.

— Я не помню, кто вы и кто я. Всё, что я знаю, — это краткая информация в моём удостоверении личности и дом, в котором я жила. Больше ничего.

При этих словах сестра залилась горькими слезами и зарыдала.

— Ты… ты правда не помнишь? Что же с тобой случилось, что за ужасы ты пережила, что стёрла все свои воспоминания?..

«Этот вопрос я и сам хотел бы задать. Что, чёрт возьми, с ней случилось, что и полицейские, и сестра смотрят на меня с таким состраданием?»

Обычно, как бы болезненно человек ни выглядел, на него не смотрят с такой вселенской скорбью.

В голове снова всё смешалось от обилия мыслей. Чтобы их упорядочить, я снова начал гладить сестру по голове.

— Эта привычка у тебя осталась.

— Не знаю. Разве гладить что-то милое — это не инстинкт каждого человека?

— Нет, ты, сестрёнка, особенно любила гладить. Когда бы я тебя ни видела, ты всегда что-то поглаживала.

Я с удовольствием слушал, как сестра рассказывает мне об этом теле. Мы проговорили довольно долго, и она снова спросила, не вспомнила ли я чего-нибудь.

— Может, хоть какие-то обрывки воспоминаний появились?

— Нет. Совсем ничего.

— Я думала, может, в разговоре память вернётся, но, видимо, нет.

Было бы неплохо получить воспоминания прошлой хозяйки. Но все три моих желания были связаны с деталями «болезненного на вид тела», а бог и так дал мне бонус, переведя все мои сбережения в местную валюту, так что жаловаться было не на что.

— Ну, ничего. Будем жить вместе, и когда-нибудь память вернётся. Кстати, сестрёнка, а ты вообще эмоциональный человек?

— А что, бывают люди без эмоций?

— Да. Ты до своего исчезновения была именно такой. Словно робот без каких-либо чувств.

При словах сестры в моей голове пронеслись слова бога.

«Мы просто впихнули тебя в пустую оболочку».

— В пустую оболочку… кхх… кха…

Чёрт, пенальти.

От оброненной фразы сердце пронзила острая боль, в горле снова появился ком. Я кашлянул, и на руке оказалось довольно много крови.

— Сестрёнка! Ты в порядке?!

— В порядке. Кха…

Но кашель никак не прекращался. Кровь стекала по руке и тыльной стороне ладони, быстро окрашивая больничную пижаму. Я слабо улыбнулся и попросил сестру принести салфетки.

— Простите, не могли бы вы принести салфетки?

— Какие сейчас салфетки? Я позову врача!

— Всё хорошо, это пустяки.

— Какие ещё пустяки!

— У меня такое иногда бывает.

— Что?

Я вытер кровь с рук и губ салфетками, которые протянула сестра. Боль возникла из-за нарушения контракта, а не потому, что я смертельно болен. Оставив встревоженную сестру, я снова погрузился в мысли.

Так что же, настоящая хозяйка этого тела и правда была просто пустой оболочкой, как сказал бог? Или это был какой-то хитрый план, который он подготовил, чтобы поместить меня в это тело?

— Простите, я хочу кое-что спросить.

— Что?

Нужно было кое-что проверить.

— Не могли бы вы вкратце рассказать, как я жила в детстве?

— Хм… ты всегда ходила с одним и тем же выражением лица и жила по невероятно строгому распорядку. А почему ты спрашиваешь?

— Просто хотела узнать о себе.

Значит, это не был заранее подготовленный богом план. Похоже, с этим телом связана какая-то сложная история.

[Сразу предупреждаю, тебе это знать не нужно.]

«Мне даже спрашивать нельзя?»

[Считай это договором между высшими существами. Это не такая серьёзная проблема, как ты думаешь, так что не зацикливайся. В мире есть знания, от которых лучше держаться подальше.]

Когда я слишком глубоко погрузился в мысли о теле, бог посоветовал мне не копать дальше и снова исчез. Видимо, эти знания опасны для таких, как я.

Когда я разобрался со сложными мыслями, затаившийся голод снова дал о себе знать.

Кур-р-р.

— Простите, который сейчас час?

— Сейчас? Десять минут двенадцатого. А что?

— Есть хочу.

Мне хотелось наконец-то нормально поесть. Я ведь даже не смог съесть свой собственный мандугук, купленный на свои же деньги.

— Кстати, скоро должны принести обед.

— О, а что на обед?

— Не знаю. Мне ничего не говорили. Прости, сестрёнка.

Лёгок на помине. В палату вошла медсестра с подносом.

— Обед принесли!

Увидев огромное пятно крови на моей пижаме, она в ужасе вскрикнула и выбежала из комнаты.

— Кья-а-а-а-а-а-а-ак! Доктор!!!

— Эй… хоть еду-то оставь…

Какого чёрта ты и поднос с собой утащила, женщина?

Глава 8 — Воссоединение с семьёй — тоже после еды

Медсестра, перепуганная видом крови на моей пижаме, позвала врача, но после многочисленных анализов выяснилось, что никаких отклонений нет.

— Если возникнут проблемы, вы обязательно должны сказать, хорошо? Ваш желудок, должно быть, сильно пострадал. Если снова пойдёт кровь, немедленно сообщите.

— Да я правда в порядке.

— Тс-с…

— Да.

И на этот раз едой снова была каша.

— Опять каша?

— Сестрёнка? Доктор сказал, что у тебя сильное расстройство желудка. Это питательная каша, давай поешь, а?..

Восемь приёмов пищи за три дня, и всё каша. Обычная каша без капли соевого соуса. И порции-то не большие, а крошечные, как мышиный хвост. И этим мне предлагают питаться?

Проще было умереть, чем есть эту кашу.

— Сегодня я хочу съесть что-нибудь сытное, чего бы это ни стоило. Я хочу не кашу, а кальбитхан…

— Что? Нельзя, сестрёнка! Если съешь такое, желудку станет хуже.

— Правда в порядке… Я лучше всех знаю своё состояние. Ну пожалуйста, никак нельзя?

Я был готов заплатить втридорога, лишь бы поесть горячей и сытной еды. Просто потому, что до сих пор мне это ни разу не удавалось.

— Н-но правда нельзя… Тебе станет плохо…

— Не станет, я ведь такая здоровая, видишь?

Я широко улыбнулся сестре, и та, словно приняв какое-то важное решение, достала телефон.

— Хорошо. Тогда я принесу его, сказав остальным, что это для меня.

— О, спасибо.

— Но есть условие.

— …Условие?

Я ожидал чего-то сложного, но требования сестры оказались на удивление простыми.

— Первое: не говори со мной на «вы». Ты и до исчезновения так делала, но от вежливой речи ощущается такая дистанция.

— Это не проблема.

Несложно. В прошлой жизни у меня тоже была сестра.

— Второе: всегда береги себя. Когда я видела, как у тебя шла кровь, у меня сердце разрывалось.

— …

Это тоже не так уж и сложно, верно? Главное — не совершать ошибок.

— Сможешь пообещать?

— Да, конечно.

— Общайся со мной проще.

— …Конечно.

Сестра удовлетворённо улыбнулась и вышла из палаты, а через некоторое время вернулась с горячим-горячим кальбитханом.

Наконец-то я смогу нормально поесть. Только посмотрите на это горячее, сытное содержимое. Одного вида достаточно, чтобы слюнки потекли.

«Если кто-то помешает мне в этот раз, я утащу его с собой в могилу».

Кукпап я не съел, мандугук — тоже. Единственное, что удалось поесть, — это один сэндвич. Я имею право на счастье.

Я открыл контейнер и щедро насыпал в кальбитхан тадэги. Попробовав, понял, что пресновато. Добавил немного соли, чтобы довести до вкуса, и в завершение влил рассол от ккактуги.

— Соли достаточно.

Затем я добавил зелёный лук, посыпал перцем и, наконец, высыпал рис. Родился совершенный кальбитхан.

— Идеально.

Я зачерпнул полную ложку риса, пропитанного бульоном, положил сверху кусочек мяса, а на него — кубик ккактуги, и отправил всё это в рот.

Хлюп.

Сладковато-солёный вкус кальбитхана растекается по языку, и в то же время его покалывает острота. Нежное, хорошо проваренное мясо тает во рту, а хрустящая текстура ккактуги ставит финальный, победный аккорд.

— Вкусно… Какое счастье.

Впервые в этом теле я смог сытно поесть. Когда желудок наполнился, весь стресс, связанный с едой, который я испытывал до этого, улетучился.

А когда трапеза подходила к концу, мне влетело от медсестры, которая пришла измерить мне давление.

(Дополнительная глава) Спор между Богом и Великим демоном

— Главный администратор? В 17-м измерении зафиксирован межпространственный сдвиг.

— Их оттуда и так постоянно дёргают. Наверное, в каком-то другом измерении снова понадобился герой, вот и забрали одного.

Ангел, сдавший отчёт, вышел, и вошёл другой.

— 66-е измерение пало.

— Выжившие?

— Несколько есть, но…

— Доложите о результатах позже. Следующий.

Ангел выходит, следующий заходит. И так по кругу.

Каждый день приходится обрабатывать от сотен до тысяч документов, связанных с измерениями. Я занимаюсь этим уже несколько сотен лет, и мне это до смерти осточертело.

— Может, зря я тогда принял спасение от Бога в том споре? Было бы лучше, если бы я отдал своё тело демону.

Кто знает. В Аду сейчас тоже кричат о нехватке кадров. Я сетовал на свою судьбу и взялся за следующий документ, как вдруг кто-то распахнул дверь и вбежал в кабинет.

— Главный администратор! Случилась беда!

— В чём дело?

— В нашем измерении буйствует душа, с которой мы не можем справиться!

Я оторвал взгляд от бумаг. Передо мной стоял Администратор Измерения. Если уж он, обычно невозмутимый, прибежал лично, дело, должно быть, очень скверное.

Что там происходит, когда буйствующая душа выходит из-под контроля? Начиная с её родного измерения, все связанные с ним миры начинают медленно погибать, верно?

— И без того с бумагами завал, а тут ещё бесконечные проблемы. Рафаил? Можешь пока заняться этими документами?

— Может, лучше воспользуетесь остановкой времени?

— Ты же знаешь, сколько проблем возникло в нескольких измерениях, когда я в прошлый раз так сделал. Разбирайся тут, пока меня не будет.

Я облачился в подобающую одежду и последовал за Администратором Измерения. Прибыв на место, я увидел, что буйствующая душа и правда стремительно поглощает энергию измерения, готовясь его уничтожить.

— Это максимум, насколько мы смогли её сдержать. Если так пойдёт и дальше, 17-е измерение и я будем уничтожены.

— Если бы только ты и это измерение, то проблемы бы не было. Проблема в том, что по принципу коллективной ответственности погибнут все связанные миры и их администраторы.

[Пространственный разрыв]

Я нашёл источник буйства души и временно изолировал его от энергии измерения, создав пространственный разрыв. Затем я начал готовить стол переговоров, чтобы успокоить душу.

После этого я принял облик, в котором объект должен был чувствовать себя наиболее комфортно, и, пока душа успокаивалась, начал изучать причину её буйства.

— Чувствовует себя комфортнее всего рядом с пузатым мужиком лет тридцати… весьма специфичный у него вкус. Что ж, посмотрим его обрывочные воспоминания.

«Хочу жить так, чтобы казаться больным. Очень хочу жить так, чтобы казаться больным. Я выглядел настолько здоровым, что никто не замечал, когда мне было плохо. Почему я один такой несчастный? Я тоже хочу, чтобы обо мне беспокоились, чтобы меня утешали».

— …И он сумел войти в буйство из-за такой причины? Насколько же сильной была его обида, раз он преуспел в том, в чём часто терпят неудачу даже души с крайней степенью ненависти?

Причиной буйства души почти всегда является ненависть. Обычно в такое состояние входят сильные души, чтобы отомстить за причинённые им страдания. Но случай, когда душа буйствует из-за обиды на то, что её никто не понимает, — первый за всю мою практику.

— Если исполнять его желание, то нужно просто сделать его болезненным на вид… Кстати, мне ведь как раз поручили разобраться с одной «оболочкой» из 24-го измерения?

Оболочка — это тоже фактор риска. Сама по себе она безвредна, но если разумное существо осознает её природу и вмешается, превратив её в нечто большее, чем просто оболочку, возникнет серьёзная проблема.

— Какое счастье, что за двадцать два года в том измерении ни одно разумное существо не осознало природу этой «оболочки». Заодно и с этим разберусь.

Когда буйствующая душа начала понемногу успокаиваться, я взглянул на неё и сообщил о смерти.

— В себя пришёл? Времени мало, так что скажу прямо: ты, парень, умер.

— Что, простите?

— Ты умер, говорю.

— Вот так внезапно?

Большинство душ, девять из десяти, услышав о своей смерти, начинают её отрицать. Это души, которые не были готовы к концу. Лишь одна из десяти принимает смерть спокойно — та, что была полностью к ней готова. И эта душа относилась к первым.

— Твоё тело достигло предела, оно больше не могло выдерживать боль, так что твоя смерть вполне закономерна. Да, точнее будет сказать, что оно с самого начала было не в том состоянии, чтобы что-то выдерживать.

— Вот как.

— А ты на удивление быстро принял свою смерть.

Он смирился со смертью гораздо быстрее других душ. Обычно в такой момент они снова впадают в буйство, удваивая мои проблемы, но на этот раз, похоже, всё пройдёт гладко.

— Ну, врач сказал, что в лучшем случае месяц. Так что я не удивился бы, если бы умер в любой момент. Так кто вы? Жнец? Или бог?

— Бог.

Хотелось бы объяснить подробнее, но время, на которое я мог удерживать душу в пространственном разрыве, подходило к концу. Поэтому я решил выдать себя за Бога. Уверен, Всевышний простит мне эту ложь во имя работы.

— А разве боги сами провожают усопших? Я слышал, что этим занимаются жнецы.

— Уж больно тяжёлая у тебя жизнь выдалась, вот я и решил заглянуть, чтобы исполнить твоё желание. Вообще-то, за тобой должен был прийти жнец. Так что ты — особый случай.

Он и правда был особым случаем. Обычно за душами приходят низшие или средние ангелы, либо же демоны, ответственные за эту душу. Я ждал, когда он озвучит своё желание, но он потребовал разъяснений.

— Значит, желание может быть любым? Например, реинкарнация или перерождение. Вселение в другое тело тоже подойдёт?

— Подойдёт. Одно желание — это как-то маловато, так что я исполню целых три.

Сначала я думал исполнить одно желание и сразу отправить его в 24-е измерение. Но та обида, которую я увидел в его душе, пробудила во мне любопытство, и я решил исполнить три желания. Интересно, на что он потратит два оставшихся?

— Переродите меня так, чтобы моё тело было здоровым, но я выглядел как больной человек. Не ментально, а именно физически. Чтобы, что бы я ни делал, я выглядел как овощ.

— Д-даю тебе шанс изменить своё решение.

Все три… он потратит на расширение «болезненного вида»? Не на богатство или способности?

Я подумал, что ослышался, и дал ему шанс передумать, но душа тут же ответила отказом.

— Я не собираюсь ничего менять.

— Хорошо, я исполню твою просьбу. Но потом меня не вини. Я ведь давал тебе шанс всё изменить.

— Не нагоняйте жути, а лучше поскорее исполняйте желание.

Этот парень был одержим идеей выглядеть больным.

Такая уникальная и забавная душа попадалась мне впервые. Чтобы наблюдать за ним время от времени, я незаметно поставил на него свою метку. Затем я объяснил ему, как исполнится его желание.

— Войдёшь в те врата, и твоё желание тут же сбудется. Мир, в который ты попадёшь, более-менее похож на тот, где ты жил, но отличия будут. И там ты будешь жить как «здоровый человек, который лишь выглядит больным». Доволен?

— Более чем.

— Время вышло. Что ж, желаю тебе прожить следующую жизнь с удовольствием.

Время в изолированном пространстве подходило к концу. Я попрощался с ним, вышел и немедленно приступил к работе над «оболочкой» в 24-м измерении.

[Присвоение настроек]

— Так, что бы выбрать? Для начала сделаем внешность максимально болезненной… Вот чёрт, я ошибся.

Это была уже не просто болезненная внешность, а предсмертное состояние. Я попытался исправить ситуацию, применив божественную силу, но 24-е измерение было миром с ограниченным доступом к божественной и демонической силе. Если я потрачу больше на кастомизацию, у меня не хватит сил на другие настройки.

— И надо же было попасть именно в 24-е измерение… Что ж, придётся вкладывать силы по мере их восстановления. Кстати, эта «оболочка» — женского пола? Ну, раз он сам такое выбрал, пусть сам и разбирается.

Завершив настройку, я собрался возвращаться на Небеса к своим документам, но тут меня догнал Администратор 17-го измерения.

— Вы всё решили?

— Решил. Переместил эту душу отсюда в 24-е измерение.

— А демоны разве оставят это просто так?

— Демоны? А эта душа как-то связана с демонами?

В ответ на мой вопрос Администратор 17-го измерения почесал в затылке.

— Эта душа, вообще-то, была приписана к Аду. Вероятно, ответственный за неё демон поднимет шум, когда узнает.

— И кто же ответственный?

— Великий демон Мефистофель.

Дело осложнилось.

Душа, способная своим буйством разрушить целое измерение, — ценный кадр. Он наверняка уже предвкушал её заполучить. Скорее всего, он скоро явится на Небеса и устроит скандал.

— Ладно, с неприятностями разберёмся позже. Я возвращаюсь, а ты тут приберись.

— Спасибо, Главный администратор.

Чтобы закончить оставшиеся бумаги и подготовиться к встрече с буйным Мефистофелем, я быстро вернулся на Небеса.

…

На Небесах стопка сегодняшних документов подходила к концу. Я потянулся.

— Рафаил, отнесите эти бумаги вот туда.

— Да. Что-нибудь ещё?

— Можете быть свободны на сегодня.

Пока я работал, Великий демон так и не появился. Я уже собирался отпустить архангелов и закончить дела, как снаружи послышался шум.

— Держать его! Не пускайте Великого демона в кабинет, чего бы это ни стоило!

— Прочь с дороги, демоновы отродья! Фауст! И ты после этого называешься Главным администратором?!

— Как ты, мерзкий Великий демон, смеешь ступать на эту святую землю! Убирайся прочь!

— Святую, как же! Да Ад куда святее этого места, полного лицемерия! Пошли вы, надоедливые мошки!

Рафаил, принёсший документы, молча призвал копьё и приготовился к бою.

— Рафаил? Уберите копьё.

— Но если Мефистофель нападёт…

— Лучше готовьтесь к защите. Если мы с ним столкнёмся, нам же придётся работать без сна и отдыха трое суток. Вы к этому готовы?

— …

Он на мгновение задумался и молча убрал копьё. В этот момент дверь разлетелась в щепки, и в кабинет, тяжело дыша, ворвалась женщина с красными волосами, одетая в деловой костюм.

БА-БАХ!!!

— Фауст, сукин ты сын! У тебя что, ни капли деловой этики?!

— С чего это? Я всего лишь выполнил свою работу.

— Ах, вот как?

Она молча призвала хлыст, объятый пламенем.

— Тогда, может, мне сжечь все эти документы? Сожжение Небес — это ведь тоже часть моей работы.

— …Остановись.

Мефистофель явно собиралась всерьёз сжечь все бумаги, и я приготовился их защищать.

— Это у вас нет никакой этики! Сначала Бог силой расторгает мой завершённый контракт и забирает тебя. А теперь вы забираете душу, которую я так долго ждала, и отправляете её в другое измерение?

— Это была вынужденная мера. Если бы я оставил её, погибли бы десятки измерений. Ты бы оставила всё так, как есть?

Услышав это, Великий демон успокоилась и отозвала хлыст. Она спросила о местонахождении души.

— И в какое же измерение ты её отправил?

— В 24-е.

Поправка, она не успокоилась.

— Твою мать, из всех мест ты отправил её туда, где ограничено использование божественной и демонической силы?

— А что? Лёгкий полтергейст она сможет устроить.

— Чтобы устроить лёгкий полтергейст, придётся потом несколько недель отлёживаться. Ты бы стал такое делать? И почему именно 24-е измерение?

Я тихим голосом объяснил причину разгневанному Великому демону.

— В 24-м измерении была оболочка. Поэтому я решил одним махом разобраться и с буйством души из 17-го, и с проблемой в 24-м. У меня не было выбора.

— Оболочка? Та самая, что появляется в измерении лишь раз?

— Да. Она существовала уже довольно долго, и я боялся, что кто-нибудь её тронет. Поэтому я и поместил в неё буйствующую душу.

Великий демон, немного остыв, вздохнула.

— Из 24-го измерения её будет непросто забрать. А в Аду и так нехватка рабочих рук.

— Зато у вас элитные кадры, разве нет? Вы же собрали только лучших?

— Работают-то они отлично. Проблема в том, что если хоть один уходит в отпуск, в Аду начинается ад. Но это сейчас неважно. Значит, когда этот человек умрёт в 24-м измерении, его душа отправится в Ад?

— Нет, не совсем.

При смене измерения душа получает право выбрать, куда отправиться после смерти. Это значит, что душа, изначально предназначенная для Ада, теперь может попасть и на Небеса.

— Я не отдам тебе своего драгоценного будущего подчинённого.

— Не неси чушь, он изначально был наш. Откажись от своих слов, или я сожгу все твои бумаги.

— Попробуй, если сможешь.

Я уже призвал архангелов, и они наложили на документы мощный защитный барьер. Даже Великий демон не сможет пробить барьер, созданный несколькими архангелами. Но долгое пребывание Великого демона на Небесах было нежелательно, поэтому, чтобы спровадить её, я предложил:

— Мефи, давай, как в старые добрые, заключим пари.

— Не смеши меня. Опять этот чёртов Бог расторгнет контракт и заберёт победителя. Зачем мне это?

— Бог сейчас в отпуске на сто лет. А жизнь простого человека не длится дольше ста лет. Так что, думаю, пари вполне возможно.

В глазах Великого демона вспыхнул интерес. Она улыбнулась безумной улыбкой.

— Хорошо. Какова ставка?

— Если я проиграю, то буду работать в Аду сто лет. Бесплатно. Но если выиграю я, вы пришлёте нам одного работника, равного по силе.

— Отлично. И на этот раз не вздумай сбегать, если проиграешь, Фауст.

— А я и не собираюсь проигрывать, чёртов Великий демон.

Спор между Богом и Великим демоном, спустя столько времени, начался снова.

Глава 9 — Красавица с обманчиво ужасающим здоровьем

— Больше в больницу ни ногой…

— А мне кажется, сестрёнка, ты там ещё не раз побываешь.

После тщательного обследования в больнице, подтвердившего, что с моим телом всё в порядке, я заплатил по счетам и выписался.

После того как медсестра застукала меня за поеданием кальбитхана, она стала заглядывать в мою палату каждые двадцать минут. Из-за этого мне не удалось съесть ничего, кроме того супа, и пришлось ещё четыре раза давиться питательной кашей.

— Вернусь домой — нужно будет отдохнуть.

Я вздохнул, и сестра, осторожно посмотрев на меня, начала:

— А, кстати, насчёт дома, сестрёнка. Может, будем жить вместе?

— Не знаю, мне удобнее жить одной.

Хоть дом и был просторным, у нас с Чжиюн наверняка были разные бытовые привычки, так что совместная жизнь неизбежно доставила бы нам обеим дискомфорт. Поэтому я совсем не хотел жить вместе.

— Жить одной может быть опасно, а то будет, как в прошлый раз… в любом случае, если будем жить вместе, сможем сэкономить, разве нет?

— Расходов станет только больше, а не меньше.

— А если я возьму на себя всю работу по дому, ты разрешишь?

Я на мгновение задумался, взвешивая удобства и неудобства, но ответ всё равно был «нет». В прошлой жизни я около года жил со своей младшей сестрой, и хороших воспоминаний об этом не осталось.

— Всё-таки, думаю, лучше жить одной.

— Почему? Мы же не брат с сестрой, а сёстры. Разве мы не поладим?

— Да потому что мы не сёстры, я бра… кхх… кха-кха-кха…

— Сестрёнка!

Так вот оно что, это тоже входит в категорию пенальти. Я прожил мужчиной около тридцати пяти лет, а женщиной — меньше недели, так что в моей голове всё ещё царила полная путаница с гендерной идентичностью.

[Пенальти со временем будут становиться всё сильнее. Вполне естественно, что дурак, повторяющий одну и ту же ошибку, заслуживает более сурового наказания.]

«А это нормально, что выходит столько крови?»

[Не беспокойся об этом. Сколько убудет, столько же и восполнится.]

— Кха-кха…

Крови было довольно много. Перепуганная Чжиюн схватила телефон и попыталась позвонить в больницу.

— С-сестрёнка… что же мне делать с тобой…

Если она дозвонится, мне снова придётся вернуться в больницу и есть питательную кашу. Поэтому я остановил её руку своей чистой, не испачканной кровью, рукой и попросил салфетку.

— Всё в порядке. Если есть салфетки, дай, пожалуйста.

Когда я вытер кровь, Чжиюн с серьёзным лицом объявила о своём решении.

— Нет, так не пойдёт. Я твёрдо решила. Я буду жить с тобой, сестрёнка.

— Почему?

— Ты видишь, что происходит, и ещё спрашиваешь «почему»? Если ты так страдаешь и харкаешь кровью даже в моём присутствии, что будет, когда меня не окажется рядом?

— На то есть свои причины.

Если я не буду встречаться с другими людьми, то и ошибаться не буду. За исключением одного раза, когда я намеренно вызвал пенальти, все остальные случаи происходили во время разговоров с другими. Наоборот, мне было бы лучше оставаться дома в полном одиночестве.

— Тебе совсем не обязательно быть со мной. Разве тебе самой не удобнее жить одной?

— Нет. Мне с давних пор было комфортнее с тобой. Раз уж зашёл разговор, можно я сегодня переночую у тебя? Я так хотела когда-нибудь поспать с тобой вместе…

Всё было кончено. Какие бы причины для отказа я ни приводил, Чжиюн не отступится от идеи совместной жизни. Я сам, харкая кровью, продемонстрировал, что я «больная», и теперь путей к отступлению не было.

— Ха-а… ладно. Сегодня переночуешь у меня.

— Хе-хе. Спасибо, сестрёнка.

Когда мы с сестрой приехали домой, на меня тут же навалилась затаившаяся усталость, и веки начали тяжелеть.

— Ух ты, так вот какой у тебя дом, сестрёнка! Такой же чистый, как я и представляла.

— Хр-р-ам… Располагайся, отдыхай… А я устал, пойду прилягу.

Убедившись, что сестра начала осматриваться, я потащил своё измученное тело к кровати и рухнул на неё.

— Ха-а, до чего же выматывает. И правда, выйдешь из дома — одни мучения.

Ни разу выход из дома не заканчивался чем-то хорошим. Дважды меня увозили в больницу, дважды — в полицейский участок. Удивительно, как у меня ещё не развилась ненависть к прогулкам.

— Кстати, чем мне теперь зарабатывать на жизнь?

Сон как рукой сняло. Забытая проблема снова всплыла на поверхность. Я посмотрел в зеркало в спальне и снова осознал суровую реальность.

— В таком виде на улицу точно не выйти.

Нужно найти работу на дому. Такую, чтобы можно было зарабатывать деньги, есть и спать, не выходя из дома.

Как я уже думал, стримы отпадают. Работать фрилансером, например, программистом, — для этого нужно было снова учиться, да и я был неконкурентоспособен. Перебирая разные варианты, я придумал одну неплохую профессию.

— …Писатель?

Можно писать из дома, и если дело пойдёт, то и зарабатывать, и спать, не выходя за порог. На своей прежней работе я в свободное время в основном читал романы, и даже сам пробовал писать и добивался неплохих результатов. Попробовать стоит.

— Ладно, как только сестра уедет за вещами, сяду писать.

Приведя мысли в порядок, я снова почувствовал усталость и уже собирался заснуть, но стук в дверь заставил меня открыть глаза.

Тук-тук-тук.

[Сестрёнка! Можно войти?]

— Я тебе не сестрёнка, а бра… кхх… кха… п-подожди немного…

Я получил пенальти за неосознанно вырвавшееся слово. Быстро найдя в комнате салфетки, я вытер кровь с рук и губ и сказал сестре, чтобы она входила.

— Можешь входить.

— Сестрёнка, ты чем занималась?

— Устала, вот и лежала. Я же говорила?

— Хе-хе, прости. Я впервые у тебя дома, наверное, не расслышала.

Смущённо улыбаясь, Чжиюн вдруг замерла, уставившись на салфетку в моей руке.

Чёрт.

Я быстро бросил салфетку в мусорное ведро, но, пока она летела, Чжиюн успела заметить на ней свежую кровь и её лицо напряглось.

— Сестрёнка, ты что-то от меня скрываешь?

— Ничего. Какой мне смысл что-то скрывать? Я устала, не могла бы ты выйти ненадолго?

— …Хорошо.

Под её подозрительным взглядом, чтобы не выдать своего беспокойства, я прямо попросил её уйти и выставил за дверь.

…

Сколько ни думаю, мне кажется, что сестра что-то от меня скрывает. Судя по тому, сколько крови она вывалила в одной только больнице, можно было бы наполнить небольшую бутылку воды.

«Может, больница и сестра в сговоре, и они специально поставили диагноз, что она не больна?»

Но я видела, как медсестра побледнела при виде пятен крови на губах сестры и на рукаве её пижамы. Так что эта мысль была слишком нереалистичной.

— Сестрёнка… что же ты от меня скрываешь?

Когда сестра, счастливая от того, что едет домой, смеялась после оплаты больничных счетов, казалось, что она ничего не скрывает. Но кто знает.

«Если так подумать, она ведь всю жизнь скрывала свои эмоции, притворяясь бесчувственной. Но почему? Зачем она это делала?»

Вопросы цеплялись один за другой, но размышления прервал голос сестры.

— Чего ты тут застыла? Поехали домой.

— Хорошо, хе-хе.

Да, что бы она ни скрывала, это точно не было сделано с целью причинить мне вред. Но мне было любопытно узнать её тайну, и поэтому я предложила ей жить вместе.

— А, кстати, насчёт дома, сестрёнка. Может, будем жить вместе?

— Нет, всё-таки мне удобнее жить одной.

— Почему? Мы же не брат с сестрой, а сёстры.

Как бы мне пожить с ней? Я слышала, что братья и сёстры редко живут вместе, а вот сёстры или братья — иногда да. Когда я уже решила, что ничего не выйдет, мне представился шанс.

— Мы ведь сёс… ух… кха-кха…

Сестра вырвала ещё больше крови, чем в больнице. Её и без того бледное лицо стало ещё бледнее.

Она определённо скрывала свою болезнь. Иначе она не выглядела бы так, будто вот-вот умрёт.

«Постойте, она же и правда может умереть! С-сестрёнка… что же мне делать…»

Я поспешно схватила телефон, чтобы позвонить в 119, но сестра слабо улыбнулась и остановила мою руку.

— Всё в порядке. Если есть салфетки, дай, пожалуйста.

Когда я дала ей салфетки, она так буднично начала вытирать кровь с рук и губ, словно для неё это было привычным делом. Кто, видя такое, мог бы сказать, что всё в порядке? Глядя на бледное лицо сестры, то и дело вытиравшей кровь, я окончательно решила жить с ней.

— Так не пойдёт. Я твёрдо решила. Я буду жить с тобой, сестрёнка.

Мне как раз пора было переезжать, так что время было подходящее. Если дом сестры окажется маленьким, я собиралась на свои деньги снять дом побольше.

— Можно я сегодня переночую у тебя? Я так хотела когда-нибудь поспать с тобой вместе…

— Ха-а, ладно. Сегодня переночуешь у меня.

Я надавила на неё и в итоге получила разрешение на совместную жизнь. А заодно, под предлогом осмотра её дома, напросилась и на ночёвку.

Приехав, я увидела, что дом сестры был гораздо больше, чем я думала, и, как я и ожидала, был обставлен чисто и стильно.

— Располагайся, отдыхай.

Сказав это, сестра, видимо, уставшая, ушла в свою комнату. А я начала медленно осматривать дом.

Ни одной лишней вещи, вся мебель расставлена с максимальной эффективностью. «Это так в духе сестры», — подумала я. И тут же пришла другая мысль: именно здесь она страдала от рук того преступника.

«Именно здесь он над ней издевался, да?»

Он не тронул ни одной вещи, только человека, не оставив ни единой улики. Преступник был донельзя расчётлив и осторожен.

— Ничего, теперь я буду защищать сестру. Кстати, почему так тихо? Она что, спит?

Тук-тук.

— Сестрёнка? Можно войти?

Было подозрительно тихо, и я решила постучать и войти. Но тут из комнаты донёсся громкий шум.

БА-БАХ!!

[П-подожди немного.]

Прошло секунд десять, может, двадцать, и из комнаты донёсся голос сестры.

[Можешь входить.]

Войдя, я сразу увидела свежую кровь на её губах, которую она не успела вытереть, и салфетку, которую она сжимала в руке, словно что-то пряча.

— Сестрёнка, ты чем здесь занималась?

— Просто… устала, вот и лежала.

Что-то здесь не так.

— Надо было сначала помыться, а потом ложиться. А то заболеешь ещё.

Я перевела взгляд на салфетку. Сестра, заметив это, поспешно бросила её в мусорное ведро.

«Подозрительно… Если у тебя проблемы, ты должна мне сказать, хорошо?»

— Ничего страшного. Какой мне смысл что-то скрывать? Я устала, не могла бы ты выйти ненадолго?

— …Хорошо.

Выходя из комнаты сестры, я поклялась себе, что выясню её тайну, чего бы это ни стоило.

Обязательно.

Глава 10 — А? Этого здесь не существует?

— Сестрёнка? У тебя, кажется, всё лицо красное.

— А? А, ничего страшного.

Мы с Чжиюн поужинали, поболтали о том о сём, и незаметно наступила ночь. Я устал и лёг спать, но Чжиюн прижалась прямо ко мне, и это было для меня слишком уж невыносимо.

— Ух… так не пойдёт, я лучше на полу посплю.

— Кровать же размера квин сайз, а ты собралась спать на полу? Сестрёнка, ты в своём уме?

— Прости, не могла бы ты немного отодвинуться?

Проглотив слова о том, как мне некомфортно, я отвернулся от неё. Чжиюн в ответ хитро улыбнулась.

— Хм-м… так вот какая ты бываешь, сестрёнка?

— Нет.

Если я буду бодрствовать, Чжиюн продолжит свои шуточки. Я решил проигнорировать её и хотя бы притвориться спящим. Чжиюн, понаблюдав за мной, с удивлением произнесла:

— Что, сестрёнка, уже спишь?

Она на мгновение о чём-то задумалась, а затем, коснувшись моих волос, продолжила:

— Хотя… и неудивительно, что ты устала. Такая усталость быстро не проходит.

Гладит-гладит.

— Волосы совсем безжизненные. Сколько же ты натерпелась? Но теперь я рядом, так что тебе будет немного легче. Так что давай с этого момента жить счастливо, хорошо?

Все её слова вызывали вопросы, но я понимал главное: она обо мне беспокоится. Вот каково это, когда о тебе заботятся и утешают? Я осторожно погрузился в воспоминания о прошлой жизни.

«Эй, мне сегодня чертовски плохо, не помоешь за меня посуду?»

«И где это ты больной? Мам! Брат опять притворяется, лишь бы посуду не мыть!»

«Твою мать… я же сказал, мне правда плохо».

А ещё…

«Кха-кха… кажется, я умираю… Ха-а, откуда эта простуда взялась… кха-кха…»

«Мам! Брат кашляет. Может, на этот раз он и правда заболел?»

«Оставь его, у него же нет температуры. Он наверняка опять что-то выпрашивает и притворяется».

«А-а, это как в тот раз, когда я заболела, и мама принесла мне всё, что я хотела? Ух ты, а брат и правда отвратительно играет…»

— …Твою мать.

Одни только дерьмовые воспоминания. Почему я ни разу не дождался от своей семьи хотя бы капли сочувствия? Особенно сестра из прошлой жизни… она была худшей из худших.

Нынешняя сестра кажется мне такой навязчивой, потому что она слишком уж отличается от прошлой. В отличие от той, что каждый день выводила меня из себя, эта искренне обо мне заботится.

Убедившись, что сестра уснула, я тихо, чтобы не разбудить её, встал и легонько погладил её по голове.

— А так посмотришь — она и красивая, и милая.

Она была похожа на меня, но её каштановые волосы блестели, а глаза, в отличие от моих голубых, были чёрными. Я вздохнул, глядя на Чжиюн, которая с невинным и милым видом мирно спала.

— И ведь совсем не нужно было обо мне так беспокоиться.

Сестра во сне заворочалась, видимо, ей снился кошмар. Я посмотрел на неё, погладил ещё немного и тоже лёг спать.

На следующий день.

— Сестрёнка! Будь здоровой, даже когда меня нет, хорошо? Если заболеешь, обязательно иди в больницу или позвони мне!

— Не беспокойся.

Чжиюн уже пятнадцать минут стояла в прихожей и никак не могла уйти, словно ей этого совсем не хотелось.

— Ну иди уже. Мне ещё поспать надо…

— Я тебе не нравлюсь, сестрёнка?

— Нет, просто ноги уже болят.

Почти пятнадцать минут я простоял на одном месте, препираясь с Чжиюн. Моё и без того уставшее тело устало ещё больше, и ноги начали понемногу болеть.

— Ой, прости! Я быстро!

Чжиюн извинилась и поспешно ушла. Я, приволакивая больную ногу, подошёл к ноутбуку.

— Может, излишняя забота — это тоже не так уж и хорошо?

Я на мгновение задумался, но это было определённо лучше, чем тотальное безразличие и обман, которые я испытывал в прошлой жизни.

— Так, посмотрим, какие новеллы популярны в этом мире.

Я потратил почти семь часов на изучение самых популярных произведений на литературных сайтах и заметил одну странную вещь.

— …Здесь нет историй про злодеев.

Основа любой новеллы здесь — добро всегда побеждает зло. Ни одно произведение не выходит за эти рамки. Будь то фэнтези или уся, конец всегда один: добро торжествует. Не было ни одной новеллы, где главным героем был бы злодей.

— Что это за мир такой, чёрт возьми? Ладно, может, стоит поискать среди черновиков и любительских работ?

Я потратил ещё два или три часа, прочёсывая всё, что только можно, но нигде не нашёл ни одной новеллы со злодеем в главной роли.

— Решено. Буду писать историю про злодея. Даже с моими дерьмовыми писательскими навыками это стопроцентный успех.

Я вспомнил самую жестокую злодейскую историю, которую когда-либо читал, и начал слово в слово, с усердием, её переписывать. Я просто цитировал и вставлял выражения автора того произведения.

Скажете, это плагиат? Не смешите меня.

В этом мире, по крайней мере, я — первоисточник.

…

— Есть что-нибудь интересное почитать?

Один читатель сегодня снова отправился на поиски интересной новеллы.

Во всех произведениях были одни и те же клише. Герой убивает Короля Демонов, глава союза боевых искусств убивает Небесного Демона, супергерой побеждает злодея. А в любовных романах злодейка обязательно умирает.

То, что герой убивает злодея, было слишком уж очевидным. Если у автора хороший слог, то даже клишированную историю можно читать с интересом, но теперь от этого уже тошнило. Хотелось чего-то, что ломает шаблоны.

— Но самому писать как-то не хочется.

Просматривая новинки, он наткнулся на заманчивое название.

— О, а это что такое?

«Злодей наводит шороху».

Название было слишком уж идеальным кликбейтом. Он осторожно кликнул на новеллу.

В избранном: 2 700 | Уведомления: 450 | Первая глава / Просмотры: 5 400

— Что он такого сделал, чтобы получить такие цифры на первой же главе?

Заворожённый статистикой и интригующим названием, он, поддавшись любопытству, кликнул на первую главу и открыл для себя новый мир.

— Преступник убивает полицейского? И что это за жестокие описания? Боже… откуда вообще могла взяться такая идея?

За пять лет своей читательской жизни он впервые видел настолько жестокие описания. К тому же, само преступление, описанное в первой главе, было чем-то невообразимым.

Человек, написавший это, — не просто какой-то там преступник. Судя по описаниям, он, должно быть, совершал это лично.

— Один из особо опасных преступников? Но зачем он это делает…

Хвастовство?

Возможно, это самолюбование. Он, похоже, описывает в новелле свои собственные преступления. Какое же чудовище. Но…

— Это… это так интересно! История, рассказанная с точки зрения преступника…

Слог, честно говоря, нельзя было назвать хорошим. Но выразительность в описании преступлений была просто запредельной… и новелла обладала невероятным шармом, заставляющим с нетерпением ждать следующую главу.

Ещё один читатель нажал «в избранное» и «рекомендовать», а затем оставил комментарий.

[Проду.]

…

— Закончил.

Даже во время написания я понимал, что мой слог просто ужасен. Может, потому что я давно не писал? Мои и без того скудные писательские навыки проявились во всей красе.

— Быть писателем тоже непросто… тот парень был гением.

Я писал, вспоминая самую впечатляющую из злодейских новелл, что я когда-либо читал. Это было произведение, которое, несмотря на свой талантливый слог, получило незаслуженно низкую оценку и исчезло в анналах истории. Но выразительность того автора была настолько реалистичной, что даже я был поражён.

— Уж не писал ли он это, основываясь на собственном опыте? Да нет, быть не может.

Кто знает. Описания, которые я видел тогда, были настолько шокирующими, что я до сих пор помню большинство сцен из той новеллы. Расчленение и вываливающиеся внутренности там были в порядке вещей.

— Кстати, а за такое не будет пенальти? Вроде же был пункт о том, что «запрещено использовать знания из прошлой жизни».

[Это скорее относится к воображению, а не к знаниям. Определённая гибкость в правилах есть.]

«А если я скажу, что был мужчиной?»

[Это уже нарушение не третьего, а первого пункта. Конечно, будет пенальти. Будь осторожнее. Знаешь, сколько раз наказание уже ужесточалось?]

— Ха, я тридцать пять лет прожил мужчиной, а женщиной — и десяти дней не прошло. Человек ведь может ошибаться.

Каждый раз, когда я моюсь, чувствую пустоту внизу. Ни разу не воспользовался, твою мать.

[Я же ясно сказал. Что даю тебе шанс передумать.]

«А это не мошеннический контракт?»

[Где ты видел мошеннический контракт, который приносит обманутому одну только выгоду?]

На упрёк бога мне было нечего ответить. Я решил молча писать свою новеллу.

— Так, пора писать первую главу. Раз уж я написал пролог, нужно сразу и первую главу выложить. Буду рад, если наберётся хотя бы пять добавлений в избранное.

С этой мыслью я зашёл в свой профиль автора и увидел невероятную картину.

<В избранном: 670>

— Э… я что, не так посмотрел?

<Обновить>

В избранном: 720

— Что такое? Что-то тут не так. Может, системная ошибка? Наверное, ноль в конце — это опечатка.

Даже если бы в избранном было семьдесят два добавления, у меня бы не хватило смелости публиковать следующую главу. Я тихо закрыл ноутбук.

— Выпью стакан воды. Выпью, и немного успокоюсь.

Я выпил стакан холодной воды и, надеясь, что это не сон, осторожно снова открыл ноутбук. И увидел реальность.

В избранном: 1100

— …С таким успехом я, пожалуй, смогу наслаждаться счастливой жизнью затворника, да?

Вы видите это, господин автор? Ваши творения здесь — просто высший класс.

Я невольно улыбнулся и мысленно поблагодарил оригинального автора новеллы.

— Комментарии… почитаем комментарии.

Полный ожиданий, я перешёл к комментариям. Но лучше бы я этого не делал.

— Как это вообще может прийти в голову нормальному человеку?

— Автор, вы случайно не в розыске? Как в мозгу обычного человека может родиться такая идея?

— Это ведь основано на реальных событиях, да? Скажи, что да… у меня аж голова кружится.

И это были ещё цветочки.

— Разве не был в розыске преступник, который совершал подобные преступления? Как же его звали?

— Пытаюсь вспомнить, и не могу. Кто же это был?

Некоторые и вовсе прямо называли меня особо опасным преступником.

— Неужели это произвело такой фурор?

Честно говоря, хотя выразительность в описании жестокости и была на высоте, в моём мире люди не реагировали на это так бурно.

— Значит, в этом мире эта новелла точно станет хитом.

Нахлынувшее чувство счастья заставило меня улыбнуться, и я начал писать следующую главу.

Table of Contents

Я стал красавицей с обманчиво ужасающим здоровьем