Летняя влажная жара, казалось, покрывала маслянистой плёнкой панцири божьих коровок. Я крутил ручку, погрузившись в мечты, глядя в окно на насекомых.

Вчера вечером мой брат вышел погулять с друзьями, и я увязался за ним. Официант пролил алкоголь на костюм брата, висевший на вешалке возле отдельной комнаты. Начальник отругал его и выгнал. Мой брат об этом не знал.

Когда я вышел из туалета, он всё ещё стоял возле раковины и плакал.

Конечно, одежда брата была довольно дорогой, но цены на неё не заоблачные. Да и это всего лишь немного алкоголя, нечего так расстраиваться.

Чем больше он плакал, тем печальнее становился. Его уши покраснели, будто их сварили. Сквозь всхлипы он выдавил, что его месячная зарплата всего 1500 юаней, и он не знает, сколько месяцев ему придётся работать, чтобы компенсировать ущерб.

Я знал, что с характером моего брата он ни за что не стал бы придираться к бедному официанту и раздувать из мухи слона. Но он плакал, как маленький кролик, его щёки дрожали. Мне захотелось его напугать. Поэтому я сказал:

— Даже годовой зарплаты не хватит, чтобы покрыть ущерб. Если бы брат заставил тебя отрубить палец в качестве компенсации, это бы ещё сошло за лёгкое наказание.

Он обхватил меня за талию и, захлёбываясь слезами, умолял меня упросить брата о пощаде. Он попытался приблизиться ко мне и коснулся своими губами моего подбородка, в конце концов, поцеловав в губы.

Я спросил, как его зовут. Он сказал: Ши Чэнь.

— Конечно, я могу сказать брату, что это я пролил алкоголь на его одежду.

Я затащил его в туалетную кабинку и стал массировать его задницу, спрашивая, сколько раз его уже имели.

Ши Чэнь дрожал, как кролик. Запинаясь, он объяснил, что его ещё ни разу не трахали, но это должно было рано или поздно случиться, поэтому каждую ночь перед работой он разрабатывал себя.

Неудивительно, что он такой провокационный.

Я засунул руку внутрь, там было очень мягко и чисто. Но я всё равно надел презерватив; мой брат давным-давно научил меня, что так надо. Хотя потом он никогда не учил меня, как трахать мужчин, с моим талантом я смог научиться сам.

Я и сам не поверил бы, что это мой первый раз. Я только представлял это много раз в своей голове. Однако я привык казаться очень опытным, таким же спокойным, как и мой брат.

Я покопался в его дырочке. Там было очень жарко и влажно. Я подумал, что все мужские задницы такие, и с нетерпением вставил свой стояк.

Ши Чэнь тихо застонал. Он упёрся руками в дверь кабинки, раздвинул ноги и выставил свою задницу мне навстречу. Его руки раздвинули ягодицы, обнажив розовую дырочку, заполненную моим членом, позволяя мне войти ещё глубже.

Он так сильно сжал меня внутри, что было больно, как будто сейчас сломается, но в то же время это было довольно приятно. Я наступил на штаны, которые он уронил на пол, и яростно толкался, долбя его снова и снова.

Поначалу его стоны звучали немного фальшиво. Меня это раздражало. Но позже он прикрывал рот рукой, мучительно, но похотливо безмолвно роняя слёзы, и хрипло начал выкрикивать:

— Господин, он слишком большой…

Я был неконтролируемо возбуждён этим и кончил.

Он медленно отстранил свою задницу от моего члена, опустился на колени и ртом снял презерватив, облизывая мой член. Его рот был мягким и горячим; это было слишком хорошо. Всё моё тело обмякло от удовольствия, и я не мог удержаться от того, чтобы злобно толкнуть его в горло.

Он послушно заглотил мой член целиком, пока я снова не кончил ему в рот.

В качестве платы за его проституцию, когда вышел мой брат, я сказал ему, что это я пролил алкоголь на его костюм.

— Мгм, — ответил мой Гэ в знак согласия и вывел меня наружу.

Ши Чэнь, его руководитель, и я облегчённо вздохнули.

По дороге домой я вёл машину, а мой Гэ сидел на переднем пассажирском сиденье. Он подпёр голову рукой, высунутой в окно, позволяя ночному бризу протрезвить его. Затем он начал играть с моей мочкой уха. Мои ноги все еще немного дрожали. Тратить свой первый раз на какого-то первого попавшегося парня казалось мне не совсем достойным.

Его голос был тихим, и он лениво протянул конец вопроса:

— Ты использовал презерватив?

Меня словно током ударило. Я почувствовал себя таким же встревоженным, как мужчина, которого поймали на измене.

Но потом я снова подумал и понял, что человек, с которым я переспал, в любом случае не моя невестка, так что я никак не подвёл своего Гэ.

— Да, — ответил я, стараясь сохранить фальшивое спокойствие.

Мой Гэ засмеялся, и его плечи затряслись. В горле у меня немного пересохло.

— И как ощущения?

— ...Нормально.

— Этот уличный мальчишка, с первого взгляда видно, что он не девственник. Не позволяй себя использовать, глупый. — Он прочистил горло и предостерёг меня: — Ты можешь делать это только один раз, слышишь?

Я отмахнулся от его руки, не в силах сдержать своё выражение лица.

Я спросил у своего Гэ, с кем у него был первый раз. Он подложил руку под голову и немного подумал. Сказал, что на втором курсе университета он сделал это с младшекурсником. Этот юноша был особенно послушен в постели, но постоянно бегал за ним и называл его "Гэ". Он не выдержал этого и порвал с ним.

Я бросил на него взгляд и спросил:

— Тебе не нравится, когда за тобой бегают и называют "Гэ"?

Мой Гэ немного устал. Он начал дремать, неторопливо бормоча:

— Мне нравится, просто зависит от того, кто это делает.

Стрелки часов над доской показывали 11:45. Кроме старосты и представителя предмета, никто не слушал урок китайского. Все нетерпеливо притоптывали ногами, ожидая звонка на обед. Как только он раздался, все рванули стометровку и тут же вывалились из узкого дверного проёма.

Через несколько секунд я остался в классе один. Завуч громко отчитывал учеников, которые бежали слишком быстро. Я не спеша прошёл мимо моих незадачливых одноклассников и прилепил на спину завуча свинку Пеппу, которую оторвал от пенала ученика, сидящего передо мной. Ребята, которых заставили стоять в наказание, все подняли большие пальцы вверх.

Я не торопился; у меня был Гэ.

Только когда все убежали, я медленно вышел из учебного корпуса. Как только я достал телефон, я вдруг вспомнил, что вчера мой Гэ говорил, что у него сегодня обед вне дома.

Чёрт. Мой обед.

Я уже был на пути домой, когда похлопал по карманам и понял, что не взял с собой ключи, поэтому заставил Гэ прислать мне его местоположение. Если он был рядом с нашим домом, я мог удобно пойти и забрать у него ключи, а если он был далеко, я бы подождал, пока придёт домработница и откроет мне дверь.

Я думал, что "обед вне дома", о котором говорил мой Гэ, относится к выпивке с кругом больших боссов, где все блевали по дороге домой и превращались в обнимающие унитаз кучи дерьма. Когда он только начал работать, в первые два года, он пил алкоголь без остановки каждый божий день. В последнее время стало лучше.

Когда я позвонил ему, он не взял трубку. Боясь побеспокоить его на работе, я осторожно приоткрыл дверь. И тут оказалось, чёрт возьми, что в отдельной столовой было всего два человека: мой Гэ и женщина напротив него.

Я обычно жалел девушек. В классе было несколько девушек, худых, как усики бабочек. Поскольку они не могли дотянуться до верха доски, я всегда оставался в классе на десять минут дольше во время уборки в классе в понедельник днём, прежде чем убежать играть в баскетбол.

Женщине, сидящей напротив моего Гэ, было, наверное, около 25 или 26 лет. На ней был лёгкий макияж и короткое ципао (П.П.: Традиционное китайское платье). Она была довольно красива, но я её не жалел, потому что в вазе рядом с её рукой стояла роза.

Роза появляется только тогда, когда мужчина и женщина находятся на свидании. Мама снова подталкивала Гэ к поиску партнёрши. Гэ только что исполнилось 26 лет в этом году, и его уже торопят и достают до предела, чтобы он женился.

На этой женщине были тонкие босоножки на ремешках и прозрачные носки. Под столом она заигрывала с моим Гэ, трогая его ногу пальцами. Она съела всего пару кусочков, но при этом старательно подкрашивала губы и пудрила лицо.

Я был крайне недоволен этим выбором невестки. Мне было всё равно, нравится она моему Гэ или нет; в любом случае, моя невестка должна быть приятна моему взору.

Мой Гэ махнул рукой, подозвал меня и заставил назвать эту женщину "Цзе" (П.П.: Вежливое обращение к старшей сестре или просто к женщине старше по возрасту). Я бросил сумку и сел рядом с ним, закинув ногу на ногу. В мгновение ока эта женщина превратилась в преступницу, которую допрашивают в суде.

Я расспросил её о фамилии, имени и возрасте. Я сказал ей, что приданое не обязательно должно быть большим; квартиры на 3-й кольцевой дороге Пекина (П.П.: престижный район в Китае) будет достаточно, и лучше всего, если она родит моему Гэ шесть сыновей в течение семи лет.

Дама назвала меня сумасшедшим (80% оскорбления было направлено на нас обоих), взяла сумку и ушла.

Оказалось, что она действительно была довольно красивой. Я думал, что самая красивая часть её — это её спина, когда она повернулась и оставила моего Гэ, — в основном "её уход", а не "её спина".

Мой Гэ отругал меня, сказав, что со мной что-то не так.

Но я видел кончики его клыков. Это означало, что он улыбается.

Он размял мою шею.

Я чувствовал его загрубевшую ладонь на моей коже, плотную и тёплую. Моя шея болела после целого утра, проведённого за решением математических и общих научных задач, а теперь я чувствовал себя гораздо более расслабленно.

Он достал свой вибрирующий телефон и ответил на звонок мамы. Не дожидаясь, пока она заговорит, он сказал: "Сяо Янь со мной". Я знал, что он намекает маме не болтать слишком много.

Голос мамы был очень резким. Даже несмотря на то, что она не говорила по громкой связи, я всё равно отчётливо её слышал: "Зачем ты таскаешь старую на свидания? В любом случае, как тебе эта девушка? Она бухгалтер в государственном предприятии, выглядит довольно хорошо, и карьера стабильная".

Я думал, что у меня невозмутимое лицо, но на самом деле уголок моих губ всё ещё поднимался в отвращении. Я видел, что никто не ел стейк на столе, поэтому хотел придвинуть его поближе, чтобы съесть, но Гэ нахмурился и глазами подал знак официантке убрать блюдо, затем он передал мне меню и позволил мне заказать.

В ожидании еды я проголодался, поэтому взял использованную вилку Гэ и подцепил немного поджаренного хлеба, чтобы съесть.

Мама всё ещё болтала по телефону. Мне казалось забавным, что она уже вышла замуж за другого мужчину и родила своего ребёнка, но всё ещё не могла избавиться от своей дурной привычки быть сующей нос во все дела.

Когда мне было девять лет, мои родители развелись. Мама забрала Гэ и оставила меня с папой, потому что мой Гэ был похож на неё, а я — на папу. Она ненавидела моего отца, поэтому я был виновен по ассоциации.

Пока я ел, я сказал: "Мама просто хочет, чтобы ты как можно скорее устроился в этой жизни. Она уже спокойно живёт своей жизнью в семье из трёх человек". В уме Гэ определённо понимал, что, уйдя с мамой, как только она выйдет замуж и родит ребёнка, он полностью станет чужаком. После того, как он вышел на работу и жил один, это было ещё более очевидно; за исключением особых случаев, она даже не произносила ему ни слова.

Что касается меня, папа ничем не отличался от мёртвого. Иногда он даже нагло приходил и просил у меня денег.

Это то, что действительно означало выражение "обоим братьям одинаково плохо". Родным братьям.

— Всё, мама, это в последний раз. Больше не беспокойся об этом, я собираюсь поесть с Сяо Янем, — Мой Гэ положил трубку и зажал переносицу. Его голос не был громким; он всегда сохранял такой спокойный и собранный тон и громкость. Время от времени я подражал ему, намеренно или нет. В конце концов, мои одноклассники сказали, что я веду себя отчуждённо и это притворно.

Та же аура на лице моего Гэ ничуть не казалась неуместной. Я смотрел на него, когда мой Гэ обнял меня за плечи и начал меня воспитывать, говоря, что моя классная руководительница снова звонила ему с жалобами.

— Твоя учительница сказала, что ты сдал пустую работу на экзамене.

Мне было всё равно, в то время я не чувствовал в себе сил, поэтому не хотел ничего писать.

— Твоя учительница также сказала, что ты курил в туалете.

Я не принимал эту жалобу, с каких пор туалет стал общественным местом?

— Ты даже зажигалкой поджёг косу человека, сидящего перед тобой, ты, блять, больной на голову.

Я рассмеялся. Я думал, что человек, сидящий передо мной, выглядит мило, но она всегда била меня и игнорировала, поэтому я хотел заставить её смеяться. В конце концов, она заплакала, а я засмеялся. В отношениях всегда должен быть один человек, который плачет. Это называлось законом сохранения энергии; я не хотел плакать, поэтому мог только заставить кого-то другого плакать.

Подан был заказанный мной стейк. Я сел напротив своего Гэ и придвинул вазу с розой поближе, она удачно оказалась между нами. Это заставило моего Гэ смеяться, раздражённо. Официантка посчитала, что между нами двумя мужчинами как-то неловко стоит цветок, поэтому она подошла, чтобы убрать его. Мой Гэ приподнял подбородок в её сторону: "Не нужно убирать, оставьте".

Гэ сказал, что курить нехорошо. Пока он меня воспитывал, он не удержался и закурил, прежде чем продолжить смело и уверенно читать мне нотации.

На самом деле, я перенял это от него. На третьем году средней школы (П.П.: Здесь подразумевается девятый класс.), посреди зимней ночи, я встал пописать и увидел, как Гэ курит, прислонившись к перилам нашего маленького старого балкона, окруженный дешёвым облаком дыма. Он был похож на холодную белую статую, отстранённую от шума этого мира, держа сигарету во рту и подсчитывая наши финансы на обратной стороне моего использованного черновика по математике. Я прислонился к подоконнику и пол ночи наблюдал за его профилем. Утром я простудился, а он был в порядке. Чёрт возьми.

Я встал и схватил его за галстук, потянув так, что у него не было выбора, кроме как встать и посмотреть мне в глаза. Я предупредил его: "Тебе не разрешено жениться и приводить людей домой. Я не разрешаю".

У меня всегда были двойные стандарты. Я мог делать то и это, но я не позволю никому запятнать моего Гэ. Да, мой Гэ был свежим цветком, а любой другой, независимо от пола, — коровьим навозом.

Мой Гэ ослабил галстук. Он улыбнулся, его манящие глаза изогнулись в полумесяцы. Он засунул руки в карманы и окинул меня взглядом. "Этот маленький засранец теперь даже вмешивается в дела своего Гэ, да ещё и так смело", — сказал он.

Правильно, я устанавливал правила в этом доме.

Сейчас в моей семейной книге были только мой Гэ и я. Мой Гэ был главой семьи, но правила устанавливал я. Однажды в школе нас попросили распечатать страницу главы семьи и нашу собственную страницу. Я был странно взволнован, чувствуя себя лучше всех, потому что был особенным. Но в конце концов все пожалели меня за то, что только мой Гэ воспитывает меня. Как банально.

Утолив голод и жажду, я купил себе мороженое. Обычно, когда я ел мороженое, я съедал только само мороженое, а затем отдавал рожок своему Гэ, чтобы он его съел. В этот раз я попробовал вишнёвый вкус, и он был настолько плохим, что я сделал всего несколько лизков, прежде чем сунуть всё остальное своему Гэ.

Он немного поколебался, прежде чем взять мороженое и лизнуть, его язык медленно скатывал крем в рот.

В этот момент я подумал: "Если бы он не был моим Гэ, я бы засунул свой член ему в рот и позволил бы ему лизать столько, сколько он захочет".

Но мой Гэ не был вызывающим, он был красивым.

Весь путь я размышлял: "Почему я не могу засунуть свой член в рот моему Гэ? Кто установил это правило?" Я хотел спросить Гэ, потому что, в конце концов, не было ничего, о чём мы не могли бы поговорить, но моя интуиция заставила меня держать рот на замке. У меня было чувство, что он ударит меня.

В 14:30 мой Гэ отвёз меня обратно в школу. Перед тем, как я вышел, он сказал мне хорошо слушать на уроках. Как только его BMW уехала, я сразу же перелез через стену на спортивную площадку и пошёл играть в баскетбол с моими друзьями из четвёртого класса, у которых был урок физкультуры.

— Дуань Янь! Дуань Янь здесь! — Я услышал, как девушки из четвёртого класса тихо сказали, что я очень хорошо играю в баскетбол, и к тому же красив. Но послушайте меня: я всего лишь сносно играл в баскетбол. Они только так говорили, потому что никогда по-настоящему не видели мир — это мой Гэ был по-настоящему красив. У него были тонкие губы, двойные веки, высокая и острая переносица и глубоко посаженные глаза. Когда он был в моём возрасте, он был похож на маленького принца-полукровку.

Мы играли в баскетбол до звонка об окончании занятий. Я сидел под деревом в тени и задрал рубашку, чтобы вытереть пот. Несколько девушек застенчиво пытались дать мне бутылки с минеральной водой. Я взял одну у кого-то, кто выглядел знакомым, и поблагодарил её.

Она закрыла лицо и смотрела на меня сквозь щели в пальцах. Я нервно сделал глоток воды. Это была всего лишь бутылка воды, но они выглядели так, как будто император выбирает, с какой наложницей спать. Я почувствовал себя довольно неловко, поэтому купил ей эскимо в качестве благодарности. Девушки рядом с ней начали охать и дразнить, заставляя меня чувствовать себя ещё более неловко. Честно говоря, я уже забыл её имя, но не осмеливался спросить.

Когда я повернулся и побежал, я всё ещё слышал, как они говорят: "Дуань Янь действительно отчуждённый". Я огляделся и никого не увидел. Может быть, они говорили про что-то другое.

Вернувшись в класс, я спросил у человека, сидящего передо мной, помнит ли она имя относительно симпатичной девушки с длинными косичками и большими глазами из четвёртого класса. Она приходила в наш класс утром, чтобы взять книгу, добавил я.

Человек, сидящий передо мной, раздражённо ответил: "Жэнь Иньин?"

Я хлопнул себя по бедру. Точно, Жэнь Иньин, девушка из "Улыбающегося, гордого скитальца", которая была вместе с Линху Чуном [1]. Линху Чун, Жэнь Иньин, понял.

Человек, сидящий передо мной, всё ещё злился на меня, поэтому я подарил ей браслет из красного сандалового дерева, который мой Гэ купил мне в своей последней командировке. Она была потрясена, её щёки покраснели до самых кончиков ушей.

Я зажигалкой поджёг локон её волос, поэтому я только подкупил её из-за страха, что её родители придут и найдут моего Гэ, чтобы отомстить. Кажется, она неправильно поняла это, но наш классный руководитель уже вошёл с книгами, поэтому у меня не было времени объяснять, и к тому времени, как закончились занятия, я забыл.

Во время ночной самоподготовки [2] мой классный руководитель схватил меня и вытащил наружу. Завуч позвонил моему Гэ в моём присутствии и сообщил ему, что я рано встречаюсь [3], а затем попросил его приехать в школу. Мой классный руководитель привёл двух плачущих девушек. Одной из них была та, кто сидел передо мной, а другой - девушка с длинными косичками и большими глазами из четвёртого класса. Их преступление заключалось в том, что они бросались вещами в общежитии, ссорясь из-за парня, и были пойманы администратором общежития. Этим парнем был я.

Мой классный руководитель спросил меня о моём мнении по поводу этой ситуации.

Я мог думать только о Линху Чуне.

Как и мой Гэ, бросающийся ко мне, чтобы изрубить меня на куски.

---

[1] - "Улыбающийся, гордый скиталец": роман в жанре уся, опубликованный в 1967 году. Линху Чун - главный герой, а Жэнь Иньин - его возлюбленная. Дуань Янь использует роман, чтобы запомнить имя Жэнь Иньин.

[2] - Ночная самоподготовка: в старших школах материкового Китая обычно практикуется "ночная самоподготовка", когда ученики используют это время для выполнения своей работы и повторения материала.

[3] - Ранние свидания: обычно для учеников старших школ и младше запрещены свидания. Если их поймают, учителя накажут учеников.

Страница книги Не оставляй меня позади в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

О книге