Ранкуй считал себя человеком, который повидал немало на своем веку. Когда ему было семнадцать, он со свойственными юношам упорством, пылом и бесстрашием основал Общество «Пэн» - тайное сообщество, дающее мужчинам возможность найти свою любовь, и, держась за руки, прожить вместе до глубокой старости.

Хотя во времена Великой Ся мужеложство особо не порицалось, всё же, в глазах большинства людей это противоречило законам природы. Не считая некоторых высокопоставленных чиновников, которые иногда держали несколько юношей в качестве наложниц, мужчины на побережье и в пустынных горах гораздо чаще заводили отношения с мужчинами.

Первые выставляли на показ своих фаворитов, также как они хвалились шелками, тушью высшего качества или превосходными кистями из заячьей шерсти. Нельзя сказать, что среди них не было совсем никого, кто испытывал бы искреннюю привязанность, но всё же таковых при желании днём с огнём не сыщешь.

У вторых же это была, скорее, дружба, необходимая для утешения и поддержки. Возможно, в таких отношениях не часто находилось место для любви, но ведь все люди боятся одиночества, боятся, что, когда настанет время умереть, возле них не будет ни одной живой души, поэтому жить с кем-то было гораздо предпочтительнее.

Ранкуй сам имел склонность к однополой любви. Он и сам не помнил, когда именно понял, что его не интересуют женщины, ведь, пока он рос, ни один мужчина не привлек его внимания. Однако, каким-то непостижимым образом он всегда знал, что ему может понравиться только мужчина, и человеком, с которым он захочет провести всю жизнь, тоже будет мужчина.

Он подумал, что на свете есть много людей, кто чувствует также, как он, но у многих нет возможности познакомиться с себе подобными и, конечно же, среди них немало таких, кто пребывает в замешательстве и не знает, что им делать дальше. Поэтому, не обращая внимания на все возражения приемного отца, он разбил копилку, где с детства собирал свои сокровища, и даже захватил замки, которые переплавил в слитки меди. После нескольких месяцев раздумий в столице, наконец, было основано первое Общество «Птица Пэн».

В то время он вынашивал грандиозные планы: его «Птица Пэн» должна облететь всю страну и заглянуть в каждый уголок. В конце концов, не важно, кто кому нравится, мужчина или женщина, все эти чувства прекрасны и достойны восхищения. Вместо того, чтобы, любя мужчин, сломать жизнь какой-нибудь женщине, почему бы просто не найти себе мужчину, с которым можно провести остаток своих дней?

Жаль, что молодые люди слишком горячи и напористы, и им нелегко все тщательно продумать, когда их переполняет воодушевление. Несмотря на то, что

Ранкуй, с детства воспитанный своим приемным отцом, был гораздо более зрелым и способным, чем большинство его сверстников, он всё же оставался семнадцатилетним подростком, который ещё не оперился и не вылетел из-под крыла своего приемного отца.

На третий месяц после основания Общества «Птица Пэн» хозяин знаменитого в столице Дома Развлечений нагрянул к нему с дюжиной крепких плечистых молодцов.

Причина была очень проста. В обществе «Птица Пэн», только что созданном Ранкуем, было совсем немного членов. Сколько простых людей знало о существовании Общества «Пэн»? А, если кто и знал, сколько из них готовы были попробовать?

Известно, что первый человек, решивший съесть краба, изначально собирался покончить собой. Кто стал бы есть это причудливое создание, если бы не искал сам себе неприятностей? То же касалось и Общества «Пэн»- если человек не устал от жизни, кто добровольно откажется от неё?

Хотя многие с нетерпением ждут встречи с тем, кто также любит южный ветер, (1) чтобы вместе прожить до конца своих дней, но завязывать отношения при посредничестве третьего лица, как ни крути, слишком ненадежно. По сути, это означает, что ты передаешь контроль над собой другому человеку. Об этом и помыслить страшно! Таким образом, почти все члены

Общества «Пэн», присоединившиеся к нему за эти три месяца, были работниками из Павильона «Наньфен», музыканты, певцы и актеры и, самое большее, несколько лавочников и владельцев небольших магазинов. Разумеется, все эти люди были очень востребованы.

Неудивительно, что хозяин увеселительного заведения появился у него на пороге. Ранкую не было нужды спрашивать его о чём-либо, он и так смутно догадывался, что происходит. Изначально он собирался поговорить с этим человеком, прежде чем тот разнесет вдребезги его заведение, ведь, как говорится - дружелюбие - ключ к богатству. Нет необходимости устраивать публичную свару.

Но Ранкуй поступил опрометчиво. Тот опыт, который он получил, следуя за своим приемным отцом, сводился к умению общаться с другими людьми, обсуждать с ними дела и вести переговоры. Но он позабыл о главном - его приемный отец имел в столице обширную сеть контактов и, хотя находившийся под его началом Павильон «Люли» был местом для развлечений, он был очень хорошо известен в столице и являлся важной фигурой среди себе подобных дельцов. Разумеется, каждый из них был готов пойти в случае необходимости на уступки, а в случае возникновения каких-либо споров все они могли сесть и спокойно все обсудить, чтобы в итоге, все остались довольны.

Однако, будь то Общество «Пэн» или сам Ранкуй, они были всего лишь мелкими пылинками в столице. Хотя

владелец Дома Развлечений знал, что за спиной Ранкуя стоит Павильон «Люли», но в этот момент Ранкуй вызвал гнев своего приемного отца своим своевольным поведением! Можно сказать, в данный момент он был сам по себе, и ему было не на кого положиться. Поэтому, прежде чем Ранкуй успел сказать хоть слово, нагрянувшие к нему люди приступили к делу и учинили здесь лютый погром, разнеся вдребезги все, что попадалось в поле их зрения, после чего казалось, что здесь пронесся ураган.

Когда дело было сделано, владелец Дома Развлечений, усевшись на единственный уцелевший стул и, взяв в руки чашку превосходного чая, который подавали здесь раньше, сделал несколько глотков и проговорил с улыбкой:

- Сяо Цуй-эр, ты рос на моих глазах. Я с самого твоего детства видел, как ты всюду следовал за своим приемным отцом. Кто из столичных жителей, имеющих пристрастие к развлечениям, мог бы не полюбить тебя?

Этот человек со смешком взглянул на Ранкуя, чем, разумеется, вызвал гнев в его сердце. Но Ранкую все же пришлось выдавить из себя улыбку и сказать:

- Дядя Сунке был очень добр к Сяо Цуй-эру, я тоже помню об этом в своем сердце.

- Ах, ты чертенок! Кого это ты называешь Сяо Цуй-эром! Ты только посмотри на себя! Твое лицо скоро станет размером с котел, в котором жарят каштаны.

Хотя Дом Развлечений владел Павильоном «Наньфен», и в Великой Ся южный ветер был чрезвычайно силен, они все же уживались с Павильоном «Люли». Ранкуй впервые разговаривал лицом к лицу с главой Дома Развлечений - господином Сунке!

Если действительно говорить о том, как пересекались их пути, когда ему было 12 или 13 лет, господин Сунке по какой-то неизвестной причине пришел к его приемному отцу и преподнес в подарок шкатулку зеленых жемчужин размером с ноготь большого пальца, две из которых достались Ранкую. На этот раз он продал обе жемчужины, чтобы достать денег для основания Общества «Пэн».

Сунке снова посмотрел на Ранкуя и рассмеялся:

- Это хорошо, что ты помнишь доброту. Тогда ты должен понимать, что сегодня дядя вовсе не пытается унизить или опозорить тебя. Скорее, я учу тебя, как стать достойным человеком. Ты ещё слишком молод и совершаешь некоторые необдуманные поступки, и это не твоя вина. Но нам всем необходимо зарабатывать на жизнь, и всем нам нужна еда. Если ты разбил молотком чашку с рисом у своего дяди, дяде остается лишь в ответ разбить молотком твой котелок с едой.

После этих слов Ранкуй невольно обвел взглядом свою маленькую лавку. Всего час назад это было вполне уютное местечко, где все было на своем месте. Он все расставил с особой тщательностью. Хотя здесь не было особо ценных вещёй, но все же у него был чайный

сервиз, доставшийся от ученика известного мастера, а также несколько приличных украшений, включая подлинную картину, написанную У Даоцзи, которую он взял в личном хранилище своего приемного отца три года назад.

И теперь эта картина, передававшаяся по наследству сотни лет, лежала на полу, затоптанная до такой степени, что уже было невозможно разобрать, что же на ней было нарисовано. Не говоря уж о чайном сервизе и разбитой вдребезги мебели, чьи обломки и осколки были разбросаны по всему полу… Весь пол был покрыт ими… Разве это не конец всему? Даже от печки ничего не осталось.

Ранкуй почувствовал, как у него задергалось лицо и сдавило грудь так, что он едва мог дышать. Если бы не его юношеская выносливость и сила, он бы лишился чувств прямо здесь, не сходя с этого места!

Сунке не удосужился дождаться от него ответа. Сегодня он пришел сюда просто для того, чтобы продемонстрировать свою силу. Его давно раздражал Павильон «Люли», с которым они соперничали тайно и явно. Но Павильон «Наньфен» все же специализировался на южном ветре, и его подавлял Павильон «Люли», и теперь, когда у него появилась возможность дать выход накопившемуся за долгое время раздражению, он, разумеется, не собирался её упускать.

И теперь он почувствовал себя значительно лучше и приободрился, особенно, когда он увидел, как

побледнело красивое лицо Ранкуя. Однако, он постарался сохранить невозмутимый вид несмотря на распиравшую его радость.

Он допил чай и разжал пальцы, после чего последняя чайная чашка упала на пол и разбилась вдребезги.

- Ой, ну вы только посмотрите на меня! Я же совсем забыл, что у тебя больше нет стола. Прости, я разбил твою последнюю чашку. Сяо Цуй-эр, ты уж не обижайся на своего дядю, - Сунке прикрыл рот ладошкой, и его глаза сощурились в улыбке.

После того, как здесь все разнесли вдребезги, какое значение имела эта последняя чашка? Ранкуй спокойно смотрел на окружавшие его обломки, и улыбка на его лице, казалось, застыла и навеки приклеилась к его губам, пока он неподвижно стоял на одном месте.

Теперь он лишь с нетерпением ожидал, когда Сунке уберется отсюда вместе со своими громилами.

- Из уважения к твоему приемному отцу будем считать, что сегодняшний инцидент исчерпан, - Сунке, наконец поднялся с последнего уцелевшего стула, не позволив разобрать его на щепки.

Он подошел к Ранкую и, взяв его за руку, вложил ему в ладонь зеленый кошель, после чего ласково похлопал его по тыльной стороне ладони:

- Разве получив урок, мы не обретаем мудрость? Смотри, какие у тебя нежные ручки, на них нет ни единого шрама, ты так молод и свеж, похоже, у тебя была беспечная

жизнь. Так вот - не стоит тянуть эти нежные ручки слишком далеко, иначе, однажды кто-нибудь может изрубить их ножом. Тебе разве не жаль, если окажется, что владелец Павильона «Люли» напрасно так оберегал тебя и вложил в тебя столько заботы?

Голос Сунке звучал тихо и ласково, но каждое его слово походило на ядовитую иглу, спрятанную в мягком шелке.

Ранкуй изо всех сил стиснул зубы, стараясь сохранить спокойное выражение лица и не позволить себе скривить губы в усмешке.

- Дядя Сунке прав, Сяо Цуй-эр все хорошо запомнил, - с благовоспитанным видом кивнул он в ответ.

- Вот-вот, хорошенько запомни и не забывай… Поразмысли на досуге, сколько у тебя лавок, которые можно разнести вдребезги?

Сунке снова похлопал его по руке и, развернувшись, с достоинством удалился вместе со своими людьми.

______________________

1. Наньфен - Южный ветер - устаревшее название гомосексуализма.

Переводчик: Kosen

Кому не жалко на кофе и новое сари можно закинуть сюда:

Карта МИР: 2202 2036 4503 1339

Карта VISA: 4346 5885 5273 0607

☺️️

Ранкуй долго стоял неподвижно среди полнейшего хаоса. У него было пусто в голове, и он не знал, с чего ему начать, чтобы все привести в порядок.

- Господин?

Занавеска, отделяющая лавку от заднего двора, приоткрылась, и в комнату вошла круглолицая девушка лет двенадцати или тринадцати на вид - это была его служанка.

Когда к нему пришел Сунке со своими громилами, Ранкуй испугался, что они могут причинить вред этой девушке и просто вытолкал её на задний двор, приказав ей тихо сидеть там до тех пор, пока незваные гости не уйдут.

Служанка по имени А Менг была встревожена и напугана, но она также боялась, что добавит своему хозяину хлопот, если выбежит на улицу, поэтому ей оставалось лишь прятаться на заднем дворе и внимательно слушать, что там происходит. Как только Сунке со своими людьми ушел, она поспешила выйти из укрытия.

В этот момент лавка, в которой раньше было тесновато, теперь казалась слишком просторной, отчего хозяину и его служанке было очень не по себе. Они долго смотрели друг на друга, прежде чем А Менг посмотрела на кошель в руке Ранкуя и нерешительно спросила:

- Господин, что там внутри?

Ранкуй, наконец, взглянул на кошель. Его пальцы настолько заледенели, что он едва мог пошевелить ими. После нескольких неудачных попыток он просто бросил кошель А Менг:

- Открой и посмотри.

А Менг тоже ещё не пришла в себя, и едва не выронила кошель из рук. Сделав глубокий вдох, она осторожно развязала кошель и заглянула в него.

- Тут…

А Менг замолчала, её лицо вспыхнуло, а затем побледнело. Наконец, она с трудом проговорила:

- Здесь пятьдесят монет.

Вступительный взнос в Общество «Пэн» как раз и составляли пятьдесят монет, куда также входил каталог под названием «Куньпэнчжи», а также неограниченное использование почтовых голубей в течение полугода, с помощью которых можно было найти себе пару.

Эти пятьдесят монет были подобны пощечине, оставившей свой отпечаток на лице Жаньцуя. Он пошатнулся, словно его и правда ударили по лицу, и отступил на несколько шагов, едва не упав на пол. К счастью, А Менг вовремя подскочила к нему и, поддержав его, помогла ему сесть на стул.

- Господин… - А Менг хотела что-то сказать, но Ранкуй поднял руку, остановив её.

После того, что произошло сегодня, можно сказать, Ранкуй потерял лицо, и от его достоинства ничего не осталось. Он также осознал, до чего был наивен. Действительно, как сказал Сунке, приемный отец слишком избаловал его, и он совершенно не ведал, что из себя представлял реальный мир. Выпорхнув из-под

крыльев своего приемного отца, он вдруг понял, что здесь в столице любой может попрать его ногами.

Если он как можно скорее не встанет на ноги не обретет силу, страшно представить, сколько ещё раз ему предстоит пережить подобный крах. Сколько у него осталось достоинства, чтобы он мог терять его раз за разом? Должен ли он вернуться к своему приемному отцу и подчиниться ему? Должен ли снова принять его покровительство и защиту?

Ранкуй в ярости замотал головой. Ему уже семнадцать лет, и мужчина в этом возрасте должен уметь постоять за себя. Независимо от того, касалось ли это создания семьи или ведения дел, нельзя же во всем полагаться на своего приемного отца, верно?

А он-то все думал о том, что, если у него все получится с Обществом «Пэн», тогда он сможет отплатить добром своему приемному отцу, поддержав его! Но после случившегося Ранкуй осознал, что Общество «Пэн» хотя с виду и не покушалось на чью-либо кормушку, на самом деле, откусило от пирога у каждого члена сообщества. Если у него не будет внушительной поддержки, все его попытки начать заново обречены на провал.

Но где же ему взять покровителя? Ранкуй взял метлу и начал наводить порядок. Он попросил А Менг поднять картину У Даоцзы и отнести к нему в комнату на заднем дворе, а тем временем, мысли вихрем кружились у него в голове.

Как и всякий молодой человек, не желающий наследовать семейное дело и мечтающий разбогатеть самостоятельно, Ранкуй не стал говорить своему приемному отцу о постигшем его крахе, когда у него даже от печки остались одни щепки.

Что же касается того, что его приемный отец мог услышать обо всем от других людей, Ранкуй просто махнул на это рукой и не стал ничего выяснять.

Чтобы привести в порядок небольшую лавку, где располагалось Общество «Пэн», ушло несколько дней. Ранкуй не спешил сразу же открываться и вновь встречать гостей. Если он не найдет покровителя, его снова ждет очередной погром.

После всего случившегося он послал А Менг разузнать о причине, по которой к нему заявился Сунке со своими людьми и устроил ему неприятности. Как и следовало ожидать, толчком к подобному развитию событий послужила красная карточка. (1)

Говоря о Доме Развлечений, нельзя не упомянуть цветник из молодых господ, которые были настоящим его сокровищем. Они были так прекрасны, что никакие похвалы их внешности и утонченности не были бы преувеличенными. Их красота и таланты привлекали множество литераторов и писцов, которые стаями слетались к ним. Потеряв даже одного из них, Дом Развлечений лишился бы сотен таэлей серебра, и тогда ему будет ещё труднее конкурировать с Павильоном «Люли». К несчастью, Общество «Пэн» привлекло к себе

самого элегантного, изящного и непревзойденного молодого человека из всех - господина Лана.

В общем-то, не было ничего плохого в том, чтобы завести себе друга, но господин Лан неожиданно проникся самыми искренними чувствами к торговцу кунжутными лепешками с улицы Цюшуй. После того, как они несколько раз обменялись письмами, у него возникла неподходящая идея бежать со своим возлюбленным.

Разумеется, в этом деле оказался замешан Ранкуй. Откуда, в конце концов, торговец кунжутными лепешками мог знать, как писать письма? Едва ли он сумел бы распознать сложные иероглифы, где уж ему суметь прочитать или написать такое письмо!

Что же касается самого Ранкуя, он мог читать без всяких проблем, но при том был не слишком хорош в письме. Можно сказать, он не обладал литературным талантом. Он стремился лишь к тому, чтобы все было изложено грамотно и понятно, что же касается почерка, то за исключением написания его собственного имени, все остальные иероглифы напоминали собой ползущих собак. Даже у его служанки А Менг и то выходило красивее.

Непонятно, как такой красивый, утонченный и известный на всю столицу человек, как молодой господин Лан, мог влюбиться в торговца кунжутными лепешками после таких каракуль.

Ранкуй с горечью размышлял о собственной беспечности. До тех пор, пока А Менг не вернулась с новостями, он и не подозревал, что среди членов его сообщества затесался Нефритовый Будда, и он сам здорово навредил Дому Развлечений.

Если так подумать, то действия Сунке, разгромившего его лавку, были вполне оправданы. Всё верно, перекрывать денежный поток другому человеку, это все равно что убить его родителей. Так что, если бы его на этот раз разнесли в щепки вместе с печкой, это было бы не так уж и несправедливо.

Ранкуй взял небольшую тетрадь и аккуратно записал там похожими на ползущих собак иероглифами: «Необходимо тщательно проверять происхождение и прошлое каждого члена общества. Ни в коему случае нельзя лениться и расслабляться, дабы в будущем избежать неприятностей!»

Позже, когда Общество «Пэн» открылось заново и стало расширяться, эта тетрадь становилась все толще и толще, составляя компанию Ранкую в течение десяти лет. Впрочем, речь совсем не об этом, и мы не будем упоминать о ней.

Самое главное было прислониться к большому дереву и спокойно отдыхать в его тени. Ранкуй перебрал в уме всех знакомых ему людей в столице. Почти все они были связаны с его приемным отцом. Если бы он воспользовался их помощью, это было бы все равно что вновь вернуться под крыло своего приемного отца.

Семнадцатилетний юноша был честолюбив и заносчив, к тому же, он хорошо знал, что, если подобное произойдет ещё раз, тогда позор падет на голову и его приемного отца, и он не сможет ему помочь. Ему придется справляться самому.

К сожалению, несмотря на все размышления Ранкуя, в этом мире было не так просто, как он воображал. После того, как двери Общества «Пэн»закрылись, они оставались закрытыми целых полгода.

Чтобы свести концы с концами, Ранкую и его служанке А Менг приходилось заниматься вышивкой и продавать её, а иначе, им было бы не на что купить себе еды. К счастью, хоть Ранкуй был мужчиной, он вполне искусно овладел женским рукоделием, и по прошествии двух-трех месяцев, у него вдруг скопилось достаточно серебра, чтобы он мог выходить в люди и завязать собственные связи.

Но этого серебра было не так уж и много. На него можно было прожить, однако, его было недостаточно, чтобы вести светский образ жизни и принимать гостей. Если тратить деньги с умом… Ранкуй взвесил в руке оставшееся серебро и погрузился в раздумья.

Вообще, у него был на примете один кандидат, но неизвестно, сумеет ли он добраться до него. Кто бы мог подумать, что он неожиданно сумеет получить ложку прямо к обеду. Прежде чем Ранкуй сумел придумать подходящий план, у его порога внезапно появился один человек.

Он смотрел на этого красивого, исполненного достоинства мужчину и понимал, что в столице больше не найти такого крепкого и надежного дерева, под сенью которого можно было бы удобно устроиться. Как ни крути, а этот человек был родным младшим братом нынешнего императора, рожденным от одной с ним матери - принц Жун, Кан Ченьи.

Ранкуй невольно подумал о том, что, если бы принц Жун пожелал снизойти до него, это само по себе могло бы принести огромную прибыль. Хотя Кан Ченьи был старше него более, чем на десять лет, он все ещё был молод и красив. Даже под его свободной одеждой была видна его крепкая фигура с широкими плечами и узкой талией. Если бы его можно было внести в каталог, сам Сунке не устоял бы перед искушением и захотел бы стать членом их Общества!

Ранкуй мысленно произвел расчеты и с особым вниманием взглянул на Кан Ченьи. Было бы огромным расточительством использовать это роскошное дерево лишь для того, чтобы наслаждаться его тенью. Он также сможет собрать несколько корзин листьев и продать хворост на растопку!

Если ему удастся прибрать к рукам Кан Ченьи, его каталог «Куньпэнчжи» который был настолько тонким, что его могло унести ветром, может стать таким же толстым, как основание его дома!

- Мне хорошо знаком такой взгляд, - Кан Ченьи неторопливо сел в кресло, постукивая по столу своими длинными сильными пальцами.

Этот стук привел в чувство Ранкуя, который уже мысленно перенесся в свое светлое и прекрасное будущее. Он был сильно взволнован, но быстро пришел в себя и увидел, что этот важный человек смотрит на него с едва заметной улыбкой. Приведя в порядок хаотично мечущиеся в голове мысли, он улыбнулся приятной, но не слишком льстивой улыбкой и поклонился Кан Ченьи.

- Не представляю, чем ваш слуга может быть полезен принцу Жуну?

Несмотря на свою наивность, Ранкуй быстро соображал. Хоть поначалу он чуть не сошел с ума от свалившейся на него удачи, он все же быстро пришел в чувство и понял, что здесь что-то не так.

Ему нечем похвастаться, он обычный человек, и его единственное достоинство заключалось в том, что он был приемным сыном владельца Павильона «Люли». Он не стоит того, чтобы принц Жун почтил его своим визитом, но тот не только явился лично, но также выразил намерение стать членом Общества «Пэн» За всем этим угадывалось некоторое скрытое намерение.

- Речь идет о небольшом одолжении, это не доставит особых хлопот моему юному другу.

Кан Ченьи посмотрел на него своими колдовскими глазами. Когда он улыбался, его глаза становились

похожими на полумесяцы, а в уголках становились заметны мелкие морщинки, что придавало ему дружелюбный и мягкий вид, тем самым располагая к нему собеседника.

Ранкуй на миг растерялся, но тут же изо всех сил постарался собраться с мыслями:

- Позвольте спросить, что имеет ввиду принц Жун? Ваш слуга ещё слишком молод и, боюсь, что не смогу…

Прежде, чем он успел договорить, принц Жун поднял руку и остановил его:

- Моему юному другу не стоит отказываться. Я слышал, полгода назад сюда приходил человек из Дома Развлечений и, кажется, он был не слишком любезен, не так ли?

Ранкуй едва не задохнулся на месте, словно его ударили под дых, но тут же улыбнулся в ответ:

- Пусть принц Жун только скажет, чего он желает. Ваш слуга не станет возражать.

Обстоятельства сильнее человека, поэтому, как бы Ранкуй ни крутился, даже если бы ему предложили отведать пирог с ядом, у него не оставалось выбора. Он не мог выставить вон такого сильного покровителя.

- Я бы хотел, чтобы ты убедил владельца Павильона «Люли» появиться в каталоге Общества «Пэн», чтобы было удобнее подружиться с ним.

Ну конечно же, он явился сюда не с добрыми намерениями! Ранкуй едва мог сохранять улыбку на лице. Он снова подумал о том, а точно ли приемный отец хорошо оберегает его. Почему в столице все желают откусить кусок его плоти? Он был словно очищенный от кожуры сочный и ароматный плод, который любой мог проглотить, когда пожелает.

Он не мог ещё крепче стиснуть зубы, иначе, они бы просто сломались.

- Если принц Жун желает подружиться с моим приемным отцом, не лучше ли ему отправиться прямо в Павильон «Люли»?

Ранкуй все ещё пытался выкрутиться, все эти полгода он очень старался, не желая зависеть от своего приемного отца. И теперь ему придется снова полагаться на своего приемного отца, чтобы справиться с трудностями, но разве это не означает, что все те лишения, которые он пережил за последнее время, были напрасны?

- Это уже мое дело. Пусть мой юный друг скажет, согласен он помочь или нет? - спросил Кан Ченьи, по-прежнему улыбаясь и постукивая пальцами по столу.

Ранкуй с горечью смотрел на этого спокойного и уверенного в себе человека и, наконец, сумел выговорить с улыбкой:

- Помогу.

Разве он мог отказаться? Хоть он и был виноват перед своим приемным отцом, но завести друга - это одно, а вот

чем закончится такая дружба - это совсем другое. Он мог бы шепнуть на ухо своему приемному отцу несколько слов об аппетитах Кан Ченьи, но это не даст ему возможности осуществить свое давнее желание.

Имея в глубине души свой мелкий расчет, Ранкуй принял от Кан Ченьи пятьдесят монет в качестве вступительного взноса - Кан Ченьи не мог не заплатить. В конце концов, это был величественный и благородный принц Жун, разве он мог зажать медные монеты?

В конце концов, Ранкуй все же отправился домой к своему приемному отцу. Игриво ластясь к нему и прибегая к различным хитрым приемам, а также благодаря тому, что его приемный отец жалел его после всех лишений, перенесенных за последние полгода, он всеми правдами и неправдами сумел уговорить его стать членом Общества «Пэн», после чего тот махнул рукой и дал ему пятьдесят монет.

После перенесенных страданий, когда ему пришлось позабыть о достоинстве и склонить голову, Ранкуй тоже кое-что понял. Чтобы самому прочно встать на ноги, недостаточно одного умения красиво говорить. Неразумно отталкивать протянутую ему руку помощи, но он всегда будет помнить, как добр был к нему его приемный отец, и в будущем он обязательно позаботится о нем со всей сыновней преданностью.

Что же касается Кан Ченьи, ему понадобился год, чтобы прибрать к рукам владельца Павильона «Люли» и воспитать его на свой лад.

Павильон «Люли» и так был известен во всей Великой Ся, но теперь он также занялся тайными делами по сбору и продаже информации. Когда принц Жун полностью поглотил Общество «Пэн», Ранкуй из мелкого лавочника превратился в крупного дельца…

С того момента, как принц Жун стал членом Общества «Пэн», никто не смел создавать неприятности Ранкую. Господин Сунке даже устроил застолье, чтобы извиниться перед ним за разгром его лавки. Неважно, было ли это искренне или нет, но Ранкую полегчало на душе, и ему захотелось пробежаться по столице, крича во все горло, дабы дать выход накопившейся злости.

Таким образом, он со всей душой управлял Обществом «Пэн» превратив его из мелкой лавки в роскошное заведение на главной улице. На этот раз его Птица Пэн облетела всю Великую Ся, как он и мечтал когда-то.

В мгновение ока пролетели десять лет.

______________________

1. Не знаю, что за красная карточка. Другого значения у этого слова не нашла.

Переводчик: Kosen

Кому не жалко на кофе и новое сари можно закинуть сюда:

Карта МИР: 2202 2036 4503 1339

Карта VISA: 4346 5885 5273 0607

☺️️❤️

Ранкуй сидел в филиале Общества «Пэн», который находился в городе Бастионов. Он с элегантным видом шелушил тыквенные семечки и, не скрывая своего любопытства, смотрел на стоявшего в дверях человека.

Его тщедушное тело так тряслось, что, казалось, вот-вот рассыплется на части, но он отчаянно упирался, отказываясь отступать и пытаясь напустить на себя свирепый вид.

Едва этот молодой человек появился здесь, он сразу же резко крикнул с порога:

- Позови Сяо Яньаня, пусть он выйдет ко мне!

Выпалив эти слова, молодой человек, который изначально был вне себя от гнева, покраснел от стыда. Он так смутился, что ему захотелось выкопать яму и зарыться в неё.

Ранкуй же, напротив, выглядел очень довольным, он продолжал щелкать семечки и потягивать чай. Молодой человек, так и не дождавшийся ответа от единственного живого человека в лавке, раскрыл рот, пытаясь сказать ещё несколько слов, но поперхнулся и закашлялся, и даже Ранкую стало стыдно за него.

- Уважаемый гость желает, чтобы ему написали или прочитали письмо?

Ранкуй сжалился над этим молодым человеком и любезно протянул ему руку помощи.

Филиал Общества «Пэн» в городе Бастионов находился под прикрытием лавки каллиграфии и живописи. Здесь было совсем немного книг и картин, и эта лавка не шла ни в какое сравнение с другими крупными лавками в городе. В основном, здесь занимались тем, что писали и читали письма для жителей города.

Следует знать, что город Бастионов располагался на границе. Лишь несколько лет назад после длительных боевых действий ситуация в городе стабилизировалась. Многие жители были безграмотны, поэтому услуги каллиграфической лавки, служившей прикрытием Обществу «Пэн», были более востребованы, чем поиск друзей с помощью голубиной почты.

- Скажи Сяо Яньаню, чтобы он вышел ко мне, - снова заговорил молодой человек, кое-как сумев отдышаться и прийти в себя.

- Приказчика Сяо здесь нет, - благожелательным тоном отозвался Ранкуй и кивком указал на стоявшее перед ним кресло. - Не хочешь присесть, выпить чаю с закусками и немного подождать?

Сяо Яньань, о котором говорил молодой человек, был приказчиком в этом филиале Общества «Пэн». Это был очень элегантный, но довольно тщедушный молодой человек. Он обладал несомненным литературным талантом и некогда имел ученую степень сюцай.

К сожалению, один из членов его семьи совершил преступление, и его лишили славы и всех заслуг, запретив когда-либо снова сдавать экзамены. Спустя некоторое время, он стал одним из приказчиков филиала Общества «Пэн».

Ранкуй знал всех приказчиков, которые были у него под началом, и знал всю их подноготную. Сяо Яньань был добросердечен и, пожалуй, слишком мягок. Время от

времени, до Ранкуя доходили разговоры о нем, однако, нельзя сказать, что у него были с кем-то разногласия. Не то чтобы он плохо выполнял свою работу, просто из-за его характера, даже если кто-то приходил поругаться с ним, приказчик Сяо мог встретить такого человека с улыбкой и даже пригласить его выпить чаю, словно опасался, что, если этот человек будет слишком много ругаться, у него пересохнет в горле.

- Пф! Кому нужны твои дерьмовые закуски! - снова разошлеся молодой человек. - Быстро позови мне Сяо Яньаня!

- Но это прекрасные рисовые пирожные, приготовленные в ресторане «Цзифань» из переулка Сиси, они такие ароматные, - Ранкуй взял одно пирожное и откусил большой кусок прямо на глазах молодого человека, при этом так и не ответив ему.

Молодой человек, наконец, пришел в себя и понял, что Ранкуй просто потешается над ним! Его маленькое личико стало пунцовым от ярости, и он едва не задохнулся от злости.

- Ты… ты… ты же ведь не Сяо Яньань, верно?

- Если я скажу, что нет, ты поверишь мне? - Ранкуй стряхнул с пальцев крошки и посмотрел на молодого человека, ничуть не скрывая жалости во взгляде.

Этот глупый ребенок вломился в его дверь и, едва оказавшись здесь, сразу же себя выдал. Своим вопросом он не только показал, что не знает, кто такой приказчик

Сяо, но также раскрыл причину, из-за которой произошел этот инцидент.

Ранкуй налил себе ещё чаю и, сделав глоток, сказал с задумчивым видом:

- Приказчик Сяо относится к породе домоседов. Если не считать рабочего времени, которое он проводит в лавке, он практически не выходит за ворота своего дома. Боюсь, в городе Бастионов не так много девушек, которые могли бы сравниться с ним изяществом и кротким нравом.

В первый и пятнадцатый день Лунного Нового года жены и дочери из богатых семей отправлялись по монастырям и даосским храмам, чтобы возжечь благовония, а затем - на гуляния за стенами города. Но только не приказчик Сяо - тот всегда предпочтет возжечь благовония дома, а затем почитать, выкроив для себя полдня.

Сегодня как раз был пятнадцатый день. Сяо Яньань точно подсчитал, что Ранкуй должен завершить все дела, связанные с каталогом и голубиной почтой, и у него будет несколько свободных дней. Он набрался смелости и попросил Ранкуя поработать вместо него один день. Можно было не сомневаться, что сейчас он получает удовольствие, занимаясь у себя дома.

Разумеется, человек с таким характером, как у Сяо Яньаня, не мог так разозлить человека, которого никогда и в глаза не видывал. Он даже друга себе нашел с помощью каталога «Птицы Пэн», используя его к своей выгоде.

Этот молодой человек никогда не видел приказчика Сяо, и очевидно, что у него не могло быть никаких отношений с приказчиком Сяо, которого он даже не знал. А значит, эти неприятности возникли внезапно, и несомненно, это было связано с одним человеком.

Видя, что молодой человек снова собирается заговорить, Ранкуй просто перебил его и спросил напрямик:

- Кто ты Фань Дунмину?

После от этого вопроса юноша покраснел, а затем побледнел, после чего застыл с раскрытым ртом, не зная, что ответить.

- Похоже, это и впрямь связано с Фань Дунмином, - вздохнул Ранкуй и кивнул на стоявшее рядом кресло. - Почему бы тебе не присесть? Разве не удобно разговаривать стоя?

Этот Фань Дунмин и был тем человеком, которого приказчик Сяо нашел благодаря каталогу Общества «Пэн».

После того, как десять лет назад была разгромлена первая лавка Жаньцуя из-за того, что он не проверил новых членов, он больше никогда не забывал самым тщательным образом исследовать всю подноготную желающих вступить в их сообщество, дабы снова не попасть в беду. Это было необходимо не только для выживания Общества «Пэн», но и для безопасности его членов. В конце концов изначальной целью Ранкуя была помощь в создании прочных отношений.

Поэтому, разумеется, Фань Дунмин был тщательно проверен шпионами, работавшими на Общество «Пэн» В этом человеке не было ничего плохого. Он был не только хорош собой, но также происходил из одной из немногих образованных семей города Бастионов. Два года назад он сдал государственные экзамены и обрел известность. В этом году ему исполнилось двадцать три года, и его можно было назвать талантливым молодым человеком.

В настоящее время он работал счетоводом в одном из государственных ведомств и в будущем, вероятно, отправится в столицу, чтобы сдать экзамены, после чего неизвестно, каких высот он сможет достичь.

Помимо блестящего будущего, которое ожидало его, он также мог похвастаться уважительным отношением своих земляков, которые ценили его очень высоко. У него был хороший характер, и он также был надежным и порядочным человеком, о котором никто не слышал никаких грязных сплетен.

И этот человек был полностью ослеплен Сяо Яньанем.

На самом деле, приказчик Сяо не был заинтересован в том, чтобы найти себе пару на всю жизнь, ему и одному жилось неплохо. Общество «Пэн» так хорошо заботилось о своих людях, что просто словами не описать. Им не только хорошо платили за работу каждый месяц, но также на Новый год и другие праздники они получали щедрую надбавку. Имея всё необходимое для жизни, после вступления в Общество «Пэн», можно сказать, они

могли больше не беспокоиться, что их бросят на произвол судьбы.

Эти отношения начались в тот момент, когда Фань Дунмин впервые появился в Обществе «Пэн». Проще говоря, это была любовь с первого взгляда, когда он увидел облаченного в зеленые конфуцианские одежды приказчика Сяо, который сидел у окна с книгой в руках, озаренный лучами солнца. Это зрелище поразило его в самое сердце и привело в смятение его разум, и с тех пор он так и не смог прийти в себя.

Так получилось, что как раз за несколько дней до этого приказчику Сяо неожиданно пришло в голову, что он уже так давно работает в этом филиале Общества «Пэн», но сам ни разу не попытался воспользоваться услугами голубиной почты, что было несколько безответственно с его стороны. Поэтому он сочинил историю о своем происхождении и тайно разместил её в каталоге.

Поначалу Фань Дунмин даже не понял, кем был тот невзрачный человек с 74-ой страницы каталога Общества «Пэн», о котором было сказано, что он работает счетоводом в какой-то лавке, и который имел ничем не примечательную внешность. Но, когда Лунный Владыка соединяет людей любовными узами, он часто действует неразумно.

Так получилось, что в одной из лавок какой-то счетовод украл серебро, и владелец этой лавки обратился с жалобой в ямынь,(2) чтобы выяснить, были ли у него

другие сообщники. После этого служащие ямыня допросили всех остальных счетоводов.

Фань Дунмин, будучи старшим счетоводом в ямыне, не участвовал в расследовании, но он отвечал за сбор улик в этом деле. Только тогда он понял, что этот человек из каталога Общества «Пэн» не мог быть счетоводом из какой-то лавки! Общество «Пэн» очень тщательно проверяло всех своих членов, их происхождение и прошлое, и там никак не могли появиться какие-то мутные личности. Их бы сразу вышвырнули вон из Общества, и они больше никогда не смогли бы переступить его порог.

Выходит, человек с 74-ой страницы - подставное лицо? Но зачем это Обществу «Пэн»? Разве это не то же самое, что залепить пощечину самим себе? И разве это не разрушает их собственный имидж? Или же управляющий Общества «Пэн»скрывает свою личность, чтобы самому завязать с кем-то дружбу?

Как только эта мысль пришла ему в голову, Фань Дунмин уже не смог спокойно усидеть на месте, и ему захотелось проверить свою догадку. Он умышленно завязал дружбу с художником Общества «Пэн» и испробовал все средства, чтобы выудить побольше информации.

Ранкуй сразу же обо всем узнал через своих шпионов. За исключением самого приказчика Сяо, который возглавлял филиал Общества в городе Бастионов, все они, от партнеров до простых служанок, наблюдали за этим и не

могли оторваться, словно смотрели некое интересное представление.

Но изначально Ранкуй не хотел, чтобы Фань Дунмин связался с приказчиком Сяо, и даже хотел исключить Фань Дунмина из членов их сообщества.

Дело было не в том, что у этого человека были какие-то тайны, постыдные увлечения или дурные привычки, о которых не следовало упоминать. Напротив, Ранкуй беспокоился, что Фань Дунмин был слишком хорош. Откровенно говоря, среди ста членов Общества в Южном регионе Фань Дунмин с его внешностью и происхождением точно входил в первую десятку, и был лакомым кусочком. Он не только пользовался вниманием членов Общества, но также имел в своем окружении немало поклонников.

Но у него была тетя, которая вышла замуж и жила неподалеку. Она родила четырех мальчиков и трех девочек, и младшему сыну было лет 14 или 15. Это был тот возраст, когда случается первая влюбленность и, естественно, он не мог не обратить внимания на такого замечательного старшего кузена.

Ранкуй провел расследование и выяснил, что этот маленький кузен был довольно симпатичным и милым. Он жил в округе Кансинь, в двух днях езды от города Бастионов. Его отец был местным купцом, и у семьи, которая производила керамику, было немало своей недвижимости. Разумеется, он обожал всех своих детей,

и особенно младшего сына, который был очень красив, и которого родили последним и очень баловали.

Несложно представить, что молодой господин был с норовом, и даже если Фань Дунмин ясно дал понять, что между ними невозможны никакие отношения, это нисколько не заботило его. Независимо от того, нравился ли он старшему кузену или нет, это не мешало младшему кузену любить его. И, разумеется, ничто не могло остановить своенравного молодого господина, который с детства был одержим своим кузеном.

Старшие члены семьи Фань были только рады тому, что представители двух поколений общались между собой и не видели в этом большой проблемы. Они полагали, что, когда молодой господин подрастет, его чувства к Фань Дунмину охладеют, нужно всего лишь подождать, и тогда все сложится наилучшим образом.

Поначалу Фань Дунмин смотрел на это точно также, до тех пор, пока не встретил приказчика Сяо. Позже Ранкуй дал указание художнику уступить Фань Дунмину и раскрыть ему информацию, связанную с приказчиком Сяо. Это произошло из-за того, что Фань Дунмин решительно отверг своего младшего кузена.

И тогда все встало на свои места. Приказчик Сяо был очарован литературным талантом Фань Дунмина. Они обладали схожим темпераментом, у них были те же увлечения, и они ничем не уступали друг другу. Может, они и не стали единым целым, но, когда дождевая вода падает в пруд, её уже не отделить от него.

Быстро прокрутив в уме всю информацию о Фань Дунмине, Ранкуй, естественно, понял, кем был этот юноша. Молодой человек даже не знал этого человека, но сам уже словно предстал нагишом перед ним. Он все ещё смотрел с вызовом, пытаясь сохранить свирепое выражение лица:

- А мне нравится разговаривать стоя. Тебе-то какое дело?

Ранкую и правда не было никакого дела, он лишь с ещё большим сочувствием посмотрел на посетителя. Похоже, этот ребенок не слишком умен, что сводило на нет его миловидную внешность. Он совершенно не умел держать себя в руках. Ранкуй уже несколько раз протягивал ему руку помощи, но он отказывался пойти ему на встречу. И как только у него хватило духу прийти сюда и потребовать объяснений? Видимо, это и есть то, что называется «бесстрашие от неведения»?

- Не хочешь сделать глоток чая? Чтобы немного промочить горло и…

Перестать орать. Ранкуй проглотил эти два слова, дабы сохранить молодому человеку лицо. Его вопли и так уже привлекли внимание к их лавке. Эти люди были их соседями уже много лет, и на этой улице все знали приказчика Сяо. Многие приходили к нему, чтобы он помог им написать или прочитать письмо, и, естественно, были хорошо с ним знакомы.

Молодой человек скосил глаза и настороженно посмотрел на чашку с чаем, стоявшую на столе. Горячий

пар понимался в воздух, распространяя вокруг освежающий аромат. Он невольно поколебался в глубине души, ведь у него действительно пересохло в горле от крика, но ему просто было неловко отступить.

Поэтому молодой человек продолжал хмурить брови, ничего не трогая и отвергая все попытки выразить ему дружеское расположение.

Это в какой-то мере впечатлило Ранкуя. Хоть юноша не блистал умом, у него все же был твердый характер.

Однако, нельзя было и дальше оставаться в такой тупиковой ситуации. Похоже, этот человек не собирался сдаваться, пока не увидит приказчика Сяо, и Ранкуй тоже не мог просто взять и закрыть лавку.

Его приемный отец раньше говорил, что он совершенно неутомим. Если бы людям не требовалось время на отдых и еду, он бы работал круглосуточно.

- В таком случае, не скажет ли молодой господин, для чего он хочет увидеть приказчика Сяо?

Ранкуй повидал немало людей, подобных этому юноше, которых невозможно уговорить уйти. Он слишком упрям и будет стоять здесь намертво, так, что даже упряжка коней не сдвинет его с места до тех пор, пока он не увидит того, с кем хотел встретиться.

В таком случае, лучше всего позволить ему дать выход своим эмоциям. После того, как он выпустит пар, ему станет неловко, и тогда он может уйти.

К тому же, после такой неловкой ситуации, он ещё не скоро осмелится прийти сюда снова. И тогда Ранкуй, воспользовавшись ситуацией, напомнит Фань Дунмину, чтобы он хорошенько прибрался у себя на заднем дворе и убрал оттуда сухой хворост, чтобы там не вспыхнул пожар.

- Я… почему я должен говорить тебе об этом? - молодой человек вдруг насторожился и, нахмурив брови, с опаской взглянул на Ранкуя. - Так ты позовешь мне Сяо Яньаня?

- Это вряд ли, - с улыбкой ответил Ранкуй.

- Ты… уж не собираешься ли ты обмануть меня? - молодой человек нахмурился ещё сильнее и, прижав руку к груди, отступил на пару шагов.

- Говоришь, я собираюсь обмануть тебя?

Он не собирался обманывать, а лишь хотел сбить его с толку.

Молодой человек, прикусив губу, уставился на него с растерянным видом.

- Откуда мне знать… Даже если ты не Сяо Яньань, ты все равно один из его людей. Я все знаю! С этой вашей лавкой живописи не все чисто! Вы тут занимаетесь всяким непотребством!

Эти слова, казалось, придали молодому силы уверенности, и его голос зазвучал резче.

- Кто тебе такое сказал? - Ранкуй слегка приподнял брови.

Его немного удивили слова этого молодого человека. Неужели он знает про Общество «Пэн»?

- А мне и не надо ничего говорить! Сяо Яньань - известный человек, а сам соблазнил моего кузена самым бесстыжим образом! Ясно же, что в этой лавке не все чисто! Кузен так глуп, должно быть, его обманул этот лис, Сяо Яньань! И тогда… тогда… - молодой человек задохнулся от ненависти.

Ранкуй без всяких церемоний сладко улыбнулся в ответ:

- И тогда он отверг тебя?

Юноша чуть не задохнулся от злости, его лицо стало пунцовым, а на глаза навернулись слезы.

- Мой кузен не отверг меня! Хватит нести чушь! Его просто обманули! Позови мне Сяо Яньаня! Верните мне моего кузена!

- Как я уже сказал, приказчика Сяо здесь нет. Почему бы молодому господину не прийти в другой день? - все таким же дружеским тоном сказал Ранкуй, не переставая щелкать семечки, которые казались ещё вкуснее при взгляде на заикающегося и страдающего юношу.

В это время на улице было немного людей, и, хотя молодой человек вел себя слишком шумно, его крики не привлекли особого внимания. Ранкуй подумал, что, если этот юноша покричит ещё немного, у него больше не

останется сил, поэтому он не стал мешать ему и просто слушал, словно певца, решившего распеться перед выступлением.

- Я тебе не верю! Разве Сяо Яньань не хозяин этой лавки? Где же лавочнику быть, кроме своей лавки? - задыхаясь и едва не плача, выпалил юноша, но его разум оставался ясным. - Он что, прячется от меня? Ну так вот что я скажу тебе, эта хитрость ничего ему не даст! Мой кузен сегодня сопровождает свою тетушку в храм на церемонию, и ему будет некому пожаловаться!

Ранкуй лишь улыбнулся в ответ и ничего не ответил. Что бы он ни сказал в этот момент, это лишь ещё больше подстегнет ярость молодого человека. К тому же, даже если он ничего не ответит, это нисколько не помешает юноше говорить без умолку.

- Кузен всегда очень любил меня! Он с самого детства был со мной! Стоило мне только заплакать, как он тут же старался успокоить меня и придумать что-нибудь, чтобы развеселить меня! А, когда мне было пять лет, мой брат собрался учиться в академии Цюгушань. Но я не мог расстаться с ним, я просто обнял его и долго плакал, и никто не мог успокоить меня.

Юноша, видимо, мысленно перенесся в те дни, и на его лице мелькнула грустная улыбка, он тихо вздохнул.

- Разумеется, кузену стало жаль меня. Он боялся, что мне станет плохо от слез, и он обнял меня и долго утешал, и

сказал, что не поедет в академию. И он остался учиться в городе Бастионов!

- Он действительно любил тебя, - вздохнул Ранкуй.

Он, наконец, понял, почему Фань Дунмину было не по пути со свои хорошеньким младшим кузеном.

Академия Цюгушань была одной из самых известных в Великой Ся. Хотя она не входила в первую пятерку лучших учебных заведений, её коллекция книг была самой лучшей среди всех остальных.

Раньше в академию принимали лишь пятнадцатилетних студентов, которые уже имели заслуги и получили прекрасный результат на экзаменах. Можно без преувеличения сказать, что студентам приходилось расшибиться в лепешку, чтобы попасть туда.

Если Фань Дунмин сумел поступить туда, это говорило о том, что он был по-настоящему талантлив. Если бы он тогда стал учиться там, то сейчас бы не был обычным счетоводом в городе Бастионов.

Хотя он сам выбрал свое будущее, молодой господин тоже немало поспособствовал этому. Фань Дунмин не испытывал к нему ненависти, он был действительно скромным и уступчивым человеком. Жаль, что сам молодой господин не осознавал, какой сволочной поступок он совершил. Напротив, он был вполне доволен собой.

На его лице ещё не просохли слезы, но уголки его губ поползли вверх:

- Если кузен не любит меня, тогда кого ещё он может любить? Нам суждено самими небесами стать парой! А иначе, как могло так случиться, что нам обоим нравятся мужчины? Разве во всей Поднебесной кто-то может составить мне пару?

- Вот уж точно.

Только Фань Дунмин с его мягким характером смог бы вынести этого молодого человека.

- Я с самого начала думал, что после достижения совершеннолетия заключу брачный союз со своим кузеном! Мои родители всегда были согласны, и собирались через несколько месяцев прийти к нему домой, чтобы обсудить этот вопрос… Кто же знал! Этот Сяо Яньань встал у нас на пути!

Молодой человек задохнулся от злости, и у него на глазах снова выступили слезы.

- Человек полагает, а небеса располагают… - подложил язык Ранкуй.

- Пф! При чем тут небеса! Это же явно чей-то злонамеренный расчет! Я смотрю, в этой лавке совсем мало картин, вот и скажи, чем он зарабатывает себе на жизнь? Здесь явно творится что-то неладное! - молодой человек вытер слезы и шмыгнул носом, после чего в ярости уставился на Ранкуя. - И ты тоже не похож на порядочного человека! Вон как вырядился, у меня аж в глазах зарябило! Даже шлюхи не наряжаются так, как ты!

- А ты знаешь, как наряжаются шлюхи? - с насмешливой улыбкой спросил Ранкуй, которого нисколько не трогал враждебный тон юноши.

Это был цветок, выращенные в оранжерее. Даже если у него и были колючки, он все равно оставался тепличным растением, и Ранкуй даже не собирался тратить энергию, обижаясь на него.

- Я…

Молодой человек, залившись краской, все ещё хотел опровергнуть его слова, но в этот момент в лавку вошел мужчина средних лет, одетый как торговец, и крикнул прямо с порога:

- Приказчик Сяо!

Ох-хо! Ранкуй видел, как молодой человек застыл на миг, а затем вскипел от гнева от того, что его обманули. Он дрожащим пальцем указал на Ранкуя:

- Ты! Так ты и есть Сяо Яньань!

Ну, это уж слишком несправедливо!

- Нет-нет-нет, я действительно не Сяо Яньань…

- Он только что назвал тебя приказчиком Сяо!

Молодой человек повернулся к мужчине:

- Ты разве не назвал его приказчиком Сяо?

Подвергнувшись внезапно столь грубому допросу, мужчина слегка растерялся и машинально кивнул головой. В конце концов, он пришел навестить

приказчика Сяо и не ожидал увидеть на его месте другого человека. Похоже, он лишь добавил путаницы этой ситуации, ведь так?

- Послушайте, молодой господин… дело в том…

С удивлением осознав, что он только что кивнул в ответ, мужчина собрался объясниться. Но юноша уже закипел, словно котелок с кашей. Ярость и стыд больно обожгли его, и он не мог больше думать о чём либо, кроме этого проклятого «Сяо Яньаня»!

Вот же дрянь какая! Молодой человек, тяжело дыша, свирепо уставился на Ранкуя и, стиснув белые зубы, прошипел:

- Так ты все-таки обманул меня! И точно также ты обманул моего кузена!

____________________

1. Вот насчёт названия города не уверена. Голубиную почту переводила с английского, там как-то своеобразно объяснили перевод названия этого города. Здесь это что-то вроде лошадиной морды ))) Возможно, именно тот город имеется ввиду.

2. Ямынь, приказ, присутствие, учреждение (военное и гражданское)

Переводчик: Kosen

Кому не жалко на кофе и новое сари можно закинуть сюда:

Карта МИР: 2202 2036 4503 1339

Карта VISA: 4346 5885 5273 0607

☺️️❤️

Чувствуя, что дело принимает серьезный оборот, Ранкуй перестал щелкать семечки и отставил чай. Он медленно

встал, не сводя настороженного взгляда с молодого человека. Тот выглядел так, словно собирался порезать на куски «Сяо Яньаня», и Ранкуй не посмел отнестись к этому небрежно.

- Молодой господин, послушайте…

Видя, что ситуация накаляется, пришедший торговец снова попытался объясниться, но юноша, позабыв, что здесь есть ещё один человек, зарычал и внезапно бросился на Ранкуя. Все его десять пальцев превратились в стальные когти,(1) казалось, он собирался выдрать ему все волосы.

Разве его не воспитывали в семье и не учили, что нельзя бросаться на человека с кулаками? Ранкуй увернулся от когтей молодого человека, его мысли метались в голове, пока он пытался придумать, что сказать ему, чтобы он успокоился.

Сегодня ему не повезло. Его служанка А Менг отправилась в монастырь Цзюэ на горе Бицзя, дабы воскурить благовония. Филиал Общества «Пэн» в городе Бастионов был значительно меньше филиалов в других городах, и в обычные дни было достаточно одного Сяо Яньаня, чтобы справиться с работой. И сейчас здесь не было никого, кто помог бы ему справиться с ситуацией!

«Завтра же переведу сюда охранника и приказчика из Гусиного города, чтобы они могли вышвырнуть вон того, кто снова вздумает устроить скандал!» - сердито подумал Ранкуй.

- А ну стой!

Когда ему не удалось нанести первый удар, молодой человек разозлился ещё больше и, тяжело дыша, снова бросился на Ранкуя.

- Тогда, может, уберете свои когти?

Если бы он собирался только выдрать ему волосы, это было бы унизительно, но не так уж и страшно. Однако, после пары его выпадов, Ранкуй понял, что когти молодого человека были нацелены не на его волосы, а на его лицо. Он хотел изуродовать ему лицо!

Вот же избалованная сволочь! Ранкуй не мог не выругаться про себя. Разве можно так разбаловать ребенка! Человек, не признающий никаких ограничений - это же настоящая катастрофа!

Неудивительно, что семья Фань не желала такого союза, полностью одобряя Сяо Яньаня. Если принять в семью такого буйного молодого человека, в один прекрасный день он просто разрушит её до основания!

- Сяо Яньань! Ты осмелился это сделать, но не хочешь отвечать!

После того, как Ранкуй несколько раз уклонился от его рук, юноша резко замер, но продолжал кричать во все горло, словно окончательно потерял рассудок от гнева.

Ранкуй тоже устал уворачиваться от него, в обычные дни ему не доводилось столько двигаться. Во время работы он целыми днями сидел в кресле, вставая с него только

для того, чтобы размяться. Он сам был в восторге от себя, что сумел пережить нападение молодого человека и остаться целым и невредимым, измотав его так, что тот уже задыхался.

- Молодой господин Ю, это просто недоразумение. Почему бы нам не присесть и не поговорить, чтобы все прояснить? Если вы действительно хотите вернуть Фань Дунмина, разве для этого нужно устраивать скандал?

Ранкуй израсходовал последние силы на эти слова. Если ему не удастся образумить этого человека, тогда ему о остается лишь… В общем, он может лишь постараться защитить свое лицо, и ему остается только надеяться, что застывший от ужаса посетитель, стоявший возле двери, успеет позвать стражу, чтобы спасти его.

- Ты! Ты даже знаешь мою фамилию? - молодой господин Ю резко втянул воздух в легкие, и его лицо побелело.

Он нутром чувствовал, что этот «Сяо Яньань» коварный подлец, каких свет не видывал. Он с самого начала узнал его, и у него ещё хватило наглости прикидываться? Он заслуживает смерти!

Ранкуй окончательно выбился из сил, он тяжело дышал, и у него все плыло перед глазами.

- А Чжан прав, если я хочу вернуть своего кузена, мне остается лишь…

Взгляд молодого господина Ю на миг затуманился, но затем вновь стал ясным и твердым. Казалось, он решился на что-то.

А Чжан? Ранкуй, опрокинувший стул, чтобы отгородиться от беснующегося юноши, все же услышал случайно сорвавшееся с его губ имя. Что-то здесь было неладно, он с самого начала чувствовал это…

- Если хочешь кого-то винить, то вини сам себя! - в ярости воскликнул молодой господин Ю.

Его тощее тело молниеносно рванулось к Ранкую, у которого руки и ноги стали мягкими, как тесто, и в его руке сверкнул… кинжал, который он все это время прятал!

Ранкуй задохнулся от ужаса. Он был на полголовы выше молодого господина Ю, и лезвие этого кинжала войдет как раз ему в живот. О черт! У него больше не осталось сил, чтобы уклониться от удара, и он уже ничего не успеет объяснить. Какая досада!

Юноша так быстро бросился вперед, что Ранкуй успел лишь отступить на пару шагов. Видя, что лезвие кинжала вот-вот войдет в его плоть, он невольно зажмурился и не увидел, как мощная фигура в мгновение ока ворвалась в лавку и закрыла его собой от острого лезвия.

Острое лезвие с хрустом вошло в плоть, но Ранкуй не почувствовал боли. Он открыл глаза, и в поле его зрения появилось знакомое смуглое лицо, которое в этот момент исказила болезненная гримаса.

- Хей… Хей Эр? - не веря своим глазам, резко выдохнул Ранкуй.

Он быстро пришел в себя и посмотрел на руку молодого господина Ю. Хей Эр развернулся боком, отгораживая двух мужчин друг от друга, и кинжал полностью вошел ему в бок, и лишь рукоять торчала наружу.

Это молодой господин Ю только что вонзил кинжал в человека, но выглядел он при этом так, словно его самого пырнули ножом. Его лицо стало белее бумаги, и его трясло так, словно его просеивали через сито. А вместе с ним дрожал и кинжал, который он продолжал сжимать в руке, и от этого зрелища в сердце Ранкуя вспыхнул гнев.

- Хватит трястись! - крикнул Ранкуй, испытывая желание растерзать его на месте.

- Ой-йой! - вскрикнул юноша, словно курица, которой свернули шею.

Он был ужасно испуган и в оцепенении уставился на хмурого молчавшего Хей Эра и на обозленного Ранкуя. В страхе он был уже готов отдернуть руку.

Да чтоб тебе провалиться вместе с твоими предками до восемнадцатого колена! Ранкуй мысленно проклял его. Он в ярости вцепился в руку юноши и воскликнул:

- Стой! Не вытаскивай кинжал!

Стоит только кинжал вытащить из раны, как кровь тут же хлынет наружу. Даже если Хей Эр обладал сильным, закаленным в боях телом, он все равно потеряет половину жизни.

Молодой господин задрожал от страха, но не посмел ослушаться Ранкуя и послушно застыл на месте. Он и правда был не слишком умен, к тому же, обладал капризным и своенравным характером, но он прекрасно понимал, что значит такое выражение лица.

Хотя Ранкуй ничего не сказал, юноша понял, что на этот раз он навлек на себя большую беду. Если он не будет слушаться, этот грациозный и насмешливый «Сяо Яньань», который до этого лишь потешался над ним, может сделать нечто такое, что заставит его жалеть об этом до конца своих дней.

- Не волнуйся, я уже нажал на несколько точек, чтобы остановить кровотечение. Даже если вытащить кинжал, ничего страшного.

Низкий и ласковый голос Хей Эра звучал, как обычно, пока он успокаивал Ранкуя.

- Ты пока посиди и отдохни, а я схожу за лекарем… - сказал Ранкуй, взглядом велев молодому господину Ю отцепиться от рукояти кинжала.

Юноша кусал губы, его лицо побелело ещё сильнее. Он слишком крепко сжимал кинжал и никак не мог отпустить его. Ему пришлось помочь себе второй рукой и разжать пальцы один за другим, прежде чем он смог осторожно убрать руку. Затем он поднял поваленный на пол стул, после чего затих в сторонке, съежившись в комок, словно перепел.

Ранкуй осторожно помог Хей Эру сесть на стул. Подняв взгляд, он увидел двух лавочников, выглядывающих из-за двери. Он торопливо помахал им рукой и сказал:

- Простите, не могли бы вы послать кого-нибудь за лекарем?

- Уже позвали, позвали, скоро он будет здесь! - ответил лавочник, торгующий рисовой лапшой в лавке слева.

Он был хорошо знаком с Ранкуем.

- Управляющий Жан, что здесь происходит? Хотите, чтобы мы вызвали стражу?

- Благодарю, но мне нужно тут разобраться, - Ранкуй взглянул на молодого человека, забившегося в угол, который стал настолько послушным, что даже не смел дышать.

Ранкуй усмехнулся про себя. Теперь испугался? А почему же совсем недавно осмелился схватиться за оружие?

Продавцы из соседних лавок нисколько не удивились его словам. Пока что никого не убили, и этот молодой человек, который доставил столько неприятностей, было одет в дорогую одежду. Скорее всего, им, простым людям, не тягаться с ним. Лучше все уладить по-тихому, чтобы избежать проблем на будущее и дальше спокойно вести дела.

- Если управляющему Жан что-нибудь понадобится, пусть просто позовет нас.

- Благодарю, - Ранкуй почтительно сложил ладони в знак своей признательности.

Лекарь действительно пришел очень быстро, не прошло и получаса, как он появился в лавке вместе со своим помощником. Поприветствовав лекаря, Ранкуй закрыл двери лавки.

Некоторые дела лучше решать за закрытыми дверями.

__________________

1. Не поняла насчет когтей. То ли это просто образное выражение, то ли он на пальцы нацепил какие-то когти. Может, это разновидность оружия?

Переводчик: Kosen

Кому не жалко на кофе и новое сари можно закинуть сюда:

Карта МИР: 2202 2036 4503 1339

Карта VISA: 4346 5885 5273 0607

☺️️❤️

Рана Хей Эра была не слишком серьезной, и он не придал ей особого значения. К тому же, молодому господину Ю было всего пятнадцать лет, он не обладал физической силой. Разве такой цыпленок мог воспользоваться тяжелым оружием? Это был кинжал для самообороны, у него было острое лезвие, но длиною он уступал обычным кинжалам.

Если бы не чрезвычайная ситуация, когда у Хей Эра просто не было времени отвести удар от Ранкуя, и ему пришлось закрыть его своим телом, юноше не удалось бы даже оцарапать его кожу.

К тому же, он много лет служил в армии, и у него было жесткое мускулистое тело. Чтобы нанести ему глубокую

рану, потребовалось бы гораздо больше силы. Просто так сложились обстоятельства, поэтому молодой господин Ю сумел вонзить кинжал ему в бок.

Хотя на первый взгляд казалось, что пострадал Хей Эр, и его теперь придется выхаживать пару месяцев, на самом деле, молодой господин Ю повредил себе запястье, и теперь он в слезах забился в угол лавке, прикрывая ладонью больную руку.

Лекарь перевязал Хей Эра и выписал ему лекарство. Он уже собирался уходить, когда обнаружил, что рука юноши распухла в запястье и стала похожа на панцирь черепахи.

Проявив сострадание, лекарь спросил Ранкуя, может ли он вправить запястье и залечить рану молодого господина. Услышав этот вопрос, Ранкуй шагнул вперед, и его красивые глаза сощурились в улыбке:

- Как пожелаете, - небрежно бросил он. - Но я не стану платить за его лечение.

Молодой господин Ю, казалось, получил сегодня вторую пощечину, он опустил голову и тихо сказал:

- У меня есть деньги. Доктор, прошу, осмотрите меня.

Раз его услуги будут оплачены, доктору было нечего возразить. Не говоря ни слова, лекарь вправил ему запястье, нанес мазь и, дав несколько указаний, ушел вместе со своим помощником.

Теперь, когда здесь больше не осталось посторонних, Ранкуй вздернул подбородок и сказал молодому господину Ю:

- Возьми стул и сядь. Чуть позже мы ещё разберемся с этим, а ты пока подумай, как тебе рассчитаться, понятно?

- Понятно…

Молодой господин Ю с трудом передвинул одной рукой стул и уселся на него в углу, чувствуя, как стены лавки давят на него со всех сторон, и он с трудом смог успокоить бешено колотившееся в груди сердце.

Он сам ничего не понимал. Сегодня он пришел сюда потребовать объяснений, так как же все закончилось подобным образом? Но он все же понимал, что сейчас лучше прикинуться дурачком, а ещё лучше - немым дурачком. Чем позже «Сяо Яньань» вспомнит о нем, тем лучше.

Ранкуй с одного взгляда понял, что происходит в голове молодого господина Ю, и не смог сдержать усмешки. От его улыбки юноша вздрогнул и стал похож на кролика, который притворяется мертвым, в надежде, что орел не обратит на него внимания.

Поскольку юноша вел себя очень тихо, Ранкуй на время оставил его в покое, так как у него были дела поважнее. Он подошел к кушетке, где сидел Хей Эр, и похлопал его по крепкому бедру:

- Подвинься.

Хей Эр взглянул на него и без единого слова подвинулся, освободив место, достаточное для того, чтобы там поместился человек. Ранкуй без всяких церемоний удобно пристроился рядом с ним и самым естественным образом положил руку ему на ногу.

- Откуда ты здесь взялся? - с ноткой укоризны произнес Ранкуй.

Не то чтобы он не был благодарен Хей Эру за спасение, просто ему стало не по себе, когда он увидел, как в человека вот так просто вонзили кинжал, и он не мог удержаться от гнева.

- Я пришел забрать письмо для господина Ву, - ответил Хей Эр.

- Оу… - Ранкуй потер кончик носа, вспомнив о рисунках, которые собирал Ву Синцзы. - Гуан Шанцзинь снова расстроил господина Ву?

Он просто так задал этот вопрос, поскольку давно уже понял - независимо от того, был ли расстроен Ву Синцзы или нет, он все равно испытывал к этим рисункам нежную привязанность.

- Нет…

Хей Эр не стал вдаваться в подробности, он никогда не болтал лишнего о своем начальнике или сослуживцах. Ранкуй тоже знал, что из него ничего не вытянешь, он лишь похлопал его по ноге и слегка погладил её. В следующий же момент Хей Эр крепко сжал его запястье:

- Хватит дразнить…

- Я нечаянно, - Ранкуй поджал губы, втайне презирая Хей Эра за его мелочность.

Все мужчины, независимо от того, нравился ли им южный ветер или нет, (1) не могли скрыть своего восхищения перед крепким сильным телом. У Ранкуя не было никаких скрытых намерений в отношении Хей Эра, просто ему нравилось его крепкое и мощное телосложение. Сам Ранкуй, сколько бы он ни ел, и несмотря на свой высокий рост, оставался стройным и изящным, и у него не было развитых мышц, что вызывало у него недовольство своим телом.

- Следи за руками и будь посдержанней, - отчитал его Хей Эр.

- Оу…

Ранкуй явно пропустил его слова мимо ушей и снова погладил его свободной рукой по крепкому бедру. Это был редкий случай, когда этот человек раненый лежал перед ним, и было бы грешно упустить такую возможность потрогать его.

- Ранкуй!

Из-за полученной раны Хей Эр был ограничен в движениях, и не мог контролировать руки Ранкуя, поэтому ему лишь оставалось использовать рот, чтобы строго прикрикнуть на него.

- Ай, - развеселился Ранкуй и, сощурив в улыбке свои лисьи глазки, убрал руку.

- Можешь одолжить мне несколько человек? - спросил он.

- Что ты собираешься сделать?

Как командующий армии Южного округа, он действительно имел в своем распоряжении множество солдат. Не было ничего страшного в том, чтобы выделить несколько человек в помощь, но Хей Эр опасался, что Ранкуй может устроить неприятности.

Хотя он и так уже попал в неприятности, которые коснулись его лично, Хей Эр полжизни провел в армии и обладал спокойным и честным характером. Он считал, что лучше всего разобраться с нарушителем спокойствия, отправив его в ямынь, а не решать этот вопрос в частном порядке.

- Я собираюсь пригласить сюда родителей молодого господина Ю, чтобы они возместили тебе траты на лечение, - с лукавой усмешкой ответил Ранкуй.

Молодой господин Ю, сидевший в углу, услышав, что Ранкуй хочет вызвать сюда его родителей, больше не смог усидеть на месте и, вскочив на ноги, сердито крикнул:

- Ты! Какой же ты подлец! Это я все сделал и сам разберусь, к чему втягивать в это моих родителей?

- И как ты разберешься? Что ты вообще можешь? - Ранкуй повернул голову и окинул его томным взглядом. - Ты можешь лично принять решение о выделении нужного количества серебра для возмещёния моих убытков, чтобы можно было вылечить доверенное лицо Великого генерала Южного округа, командующего Хей Эра? Сколько денег ты сможешь потратить, чтобы решить этот вопрос? А? Что скажешь?

От всех этих вопросов молодой господин Ю лишился дара речи и замер с раскрытым ртом, а у него на глазах выступили слезы. Он долго смотрел на Ранкуя, а затем воскликнул с сердитым и обиженным видом:

- Ты такой подлец и настоящий злодей! Только и говоришь о деньгах, больше у тебя ничего в голове нет!

- Да-да, я подлец, куда мне до милого и кроткого молодого господина Ю! Твой кузен отверг тебя, и ты примчался сюда с кинжалом и устроил скандал. Ты даже не знаешь Сяо Яньаня, но осмелился, не разбираясь, размахивать оружием? В жизни не видел такого прекрасного и достойного человека.

Ранкуй все ещё улыбался, но нисколько не церемонился с ним и не выбирал слова. Молодой господин Ю был крайне раздосадован, его лицо побледнело, но он не мог ничего возразить в ответ.

- Я не хотел… - после долгого молчания сказал, наконец, молодой господин Ю.

Ранкуй лишь усмехнулся в ответ. Ему совсем не хотелось тратить время на его оправдания, поэтому он снова повернулся к Хей Эру:

- Так ты одолжишь мне людей или нет?

Хей Эр сначала взглянул на юношу, который сидел в углу и неуклюже вытирал слезы ладонью, а затем посмотрел на улыбающегося ему Ранкуя:

- Одолжу. Сколько тебе нужно человек? Куда ты хочешь их отправить? Сколько тебе нужно времени?

- А ты уже все продумал? - с удовлетворенным видом кивнул Ранкуй. - Много людей и не потребуется. Семья Ю - обычные торговцы, твои люди переловят их, как цыплят. Хватит четверых человек. Напиши записку. Когда А Менг вернется, я передам записку с ней. А детали обговорим после её возвращения.

- Ладно, - сказал Хей Эр и собрался встать с кушетки.

Поскольку его рану как следует обработали, и он потерял совсем немного крови, если не считать некоторой боли от движений, Хей Эр чувствовал себя почти как обычно.

Но Ранкуй поспешно остановил его:

- Ты только что был ранен и ещё не получил денег на лечение. Не спеши вставать! Давай я сам напишу записку. Если у тебя нет с собой личной печати, отпечаток пальца тоже сгодится.

Это было похоже на то, как недобросовестный торговец пытается обманом выудить у людей деньги с помощью

долговых расписок. Разве Хей Эру было все равно, кто напишет эту записку? Но он помнил, что Ранкуй не очень любил писать, потому что у него был не слишком красивый почерк, и эти похожие на ползущих собак иероглифы вовсе не соответствовали статусу управляющего Общества «Пэн».

Занимаясь делами в обычные дни, он любил брать печать с выгравированным на ней кругом, и с помощью чернил цвета индиго маскировал проблемные места. Цвет этих чернил был превосходен, они напоминали собой застывшее озеро с жемчужным отливом. Ранкую очень нравился такой оттенок, и довольно часто свитки покрывались этим цветом.

Одно время приказчики и шпионы из разных филиалов общества горько роптали, будучи не в силах понять, нет возникли ли какие-нибудь серьезные проблемы, или же их управляющий просто считал, что так документы выглядят красивее.

Позже А Менг попросила Хей Эра сказать Ранкую несколько слов и попробовать переубедить его. Хей Эр не думал, что от его слов будет хоть какая-то польза, но, видя, насколько все отчаялись и обратились к нему за помощью, он не смог отказать и постарался убедить Ранкуя не использовать печать.

Неизвестно, оказали ли его слова влияние на Ранкуя, или тот сам понял, что доставил своим подчиненным много хлопот, но после того дня документы утратили оттенок индиго.

Так получилось, что бумага, кисти и тушь были в лавке. Ранкуй подошел к столу и махнул рукой молодому господину Ю:

- Иди сюда и помоги мне.

- А? - скривился молодой господин Ю, собираясь отказаться.

Он в жизни своей не делал ничего сложного, и самой тяжелой вещью, которую он брал в руки, был тот кинжал, которым он ранил Хей Эра. Пусть Ранкуй даже не думает заставлять его двигать стол!

- Я могу одолжить у командующего Хея четырех солдат и с их помощью пригласить к себе твоих родителей, но могу послать к тебе домой четырнадцать человек, чтобы они сравняли твой дом с землей, а твоих родителей доставили сюда в кандалах. Все зависит только от тебя.

На губах Ранкуя играла все та же благожелательная улыбка, и его голос звучал ласково и мягко, словно весенний ветерок, но молодой господин Ю почувствовал, как у него холодок пробежал по спине и невольно содрогнулся.

- Я… Я не говорил, что не буду помогать…

Он поспешно вскочил на ноги и, страдая от боли в руке, со стоном подтащил стол к кушетке, на которой сидел Хей Эр, после чего пододвинул стул.

Ранкуй посмотрел на него довольным взглядом и уселся за стол:

- Умеешь растирать тушь?

- Умею…

Молодой господин Ю, вытерпев очередное унижение, послушно взял чернильный камень, добавил воды и начал растирать тушь. А тем временем Ранкуй перебрал несколько кистей, он брал каждую из них, вертел её пальцами и рисовал в воздухе узоры. Наконец, он выбрал маленькую кисть из овечьего волоса, которая выглядела так, словно ею почти не пользовались и, удовлетворенно кивнув, разложил перед собой лист бумаги.

- Я все сделал, - сказал молодой господин Ю.

- Ммм, недурно, - небрежно похвалил его Ранкуй, взглянув на разведенные шелковистые чернила.

Но молодой господин Ю не оценил похвалы. Когда он занимался, ему всегда кто-нибудь прислуживал. Зачем бы он стал сам растирать тушь? И лишь когда он хотел произвести впечатление на своего старшего кузена, он сам вызывался помочь ему и растереть для него тушь. К сожалению, его кузен всегда отказывался, и за все эти годы ему лишь три раза удалось послужить ему.

Он слышал, что этот Сяо Яньань, который никто и звать его никак, когда они с его старшим кузеном бывали вместе, всегда предлагал растереть тушь для его кузена, и тот никогда не отказывался, а иногда и сам растирал тушь для Сяо Яньаня! Этот человек, который был настолько ничтожен, что зарабатывал себе на жизнь написанием писем в этой лавке, какое он имел право находиться

рядом с его кузеном, которого ждало такое блестящее будущее! Он растирал для него тушь? Или тушь тут не при чем, и он просто пытался растопить его сердце?

Когда он снова вернет себе своего кузена, он попросит кого-нибудь развести ведро чернил и залить её в глотку этому Сяо Яньаню!

- А ты все думаешь: «Я ещё покажу этому Сяо Яньаню. Кузен мой!» Не так ли? - Ранкуй спокойно взглянул на него и, проведя пару линий на бумаге, вытер с кисти излишки туши.

От этих небрежно сказанных слов спина молодого господина Ю покрылась холодным потом.

- Я… я ничего такого не думал… - заикаясь, произнес он, не подозревая, что испуганное побледневшее лицо уже выдало его с головой.

- Хватит нести чушь. Хочешь уловить момент и повыдергивать мне волосы? - Ранкуй насмешливо взглянул на юношу и, прежде чем начать писать, добавил. - Ты думаешь, что я люблю совать нос не в свое дело, поэтому я дам тебе пару советов. Когда это дело закончится, научись пользоваться мозгами, и не позволяй другим обманывать тебя и помогать тебе считать деньги. Когда ты посчитаешь все сам, то поймешь, что продал себя.

- Что ты хочешь этим сказать?

Хотя молодой господин Ю не понял слов Ранкуя, он осознавал, что тот насмехается над ним, и сердито надул губы.

Когда Ранкуй начал писать записку, он перестал обращать на него внимание. Десять лет назад Ранкуй был не слишком силен в каллиграфии, и написанные им слова напоминали ползущих собак. И сейчас в этом смысле практически ничего не поменялось. А вот почерк его служанки А Менг становился все лучше, и, когда ему было нужно написать кому-нибудь письмо, за него это делала А Менг. Поэтому люди за пределами Общества «Пэн»думали, что управляющий Ранкуй владеет изящным стилем письма.

Сидевший в сторонке Хей Эр наблюдал за тем, как Ранкуй полностью сосредоточился на письме, старательно выводя каждый штрих и тщательно выписывая каждую закорючку. Его запястье казалось таким тонким и изящным, оно двигалось мягко и плавно.

Но Ранкуй не замечал его взгляда, полностью сосредоточившись на кисти и бумаге. Когда он так концентрировался на чем-либо, его красивые лисьи глаза слегка сужались, а между бровями пролегала небольшая складка. Хей Эр сам не понимал, что чувствует в своем сердце, но в этот момент он находил его довольно милым.

Хей Эр мысленно вздохнул и, сжав пальцы, подавил в себе нестерпимое желание стереть эту складку у него между бровей.

Через четверть часа Ранкуй закончил писать записку и вздохнул с облегчением. Он небрежно поставил кисть в подставку и, взяв записку, помахал ею в воздухе, чтобы просушить чернила.

Конечно же, все слова на бумаге были опять похожи на ползущих собак. Если рассматривать все слова по отдельности, его почерк был не так уж плох, просто штрихам не доставало силы, и они были подобны плывущим по небу облакам и, казалось, что, если на них подуть посильнее, они просто разлетятся с бумаги.

Сидевший рядом молодой господин Ю насмешливо фыркнул. Ему сегодня досталось от Ранкуя, как же он мог упустить возможность посмеяться над ним? Если удастся позлить его, уже хорошо.

Ранкуй, казалось, ничего не услышал, он повернулся и протянул записку Хей Эру:

- Вот взгляни, так пойдет? Я подумал, что четырех человек будет недостаточно, чтобы выразить мою искренность, поэтому добавил ещё двоих. Но не волнуйся, все дорожные расходы, а также траты на еду и одежду покроет семья Ю, так что с твоими людьми будут обращаться должным образом.

Молодой господин Ю чуть не задохнулся на месте:

- Что значит «все расходы покроет семья Ю»? С чего вдруг!

- С того, что ты в моих руках, - Ранкуй с жалостью посмотрел на него, как на дурачка.

Молодой господин Ю так разозлился, что снова начал задыхаться, и у него от злости заболело все нутро.

- Ты бессовестный подлец! Я вот что тебе скажу! Мой кузен служит в государственном ведомстве! И начальник уезда ценит его очень высоко! Если у тебя хватит духу, позови его, и тогда посмотрим, сколько ты сможешь удерживать меня здесь!

- Да, я знаю, что начальник уезда очень ценит твоего кузена, но твой кузен очень ценит Сяо Яньаня.

Видя, что молодой господин Ю снова начинает вести себя вызывающе, Ранкуй без колебаний вылил на него ушат холодной воды, дабы слегка усмирить его. Молодой господин Ю так разозлился, что у него снова выступили слезы на глазах.

- Хватит уже, - с беспомощным видом сказал Хей Эр.

Он вернул записку Ранкую и достал из потайного кармана личную печать:

- Вот, держи. Отправь А Менг к помощнику генерала Мэн, он выберет для тебя подходящих людей.

- Ты так говоришь, словно мне можно не бояться, что в Поднебесной воцарится хаос, - Ранкуй выразительно поморщился, а затем улыбнулся. - Я не верю, что, узнав о твоем ранении, Мэн Юэ останется также спокоен, как я. Он правая рука Гуан Шанцзиня, полагаю, семья Ю и предположить не могла, что навлечет на себя гнев такого демона.

- На самом деле, не так уж серьезно я ранен, - вздохнул Хей Эр.

- Ну и что? Я знаю, что ты ранен, и лекарь наложил тебе несколько швов.

Ранкуй удобно развалился на кушетке, покачивая ногой и чувствуя себя очень довольным.

- Ты разве не подчиненный Сяо Яньаня? Не боишься, что мой кузен обвинит во всем Сяо Яньаня?

Понимая, что ситуацию уже не удастся исправить, молодой господин Ю действительно был немного испуган в этот момент. Он тоже слышал имя Гуан Шанцзиня, Великого генерала Южного округа, его именем пугали плачущих детей и отпугивали демонов и призраков. Но этот смешливый красавчик, сидевший перед ним, так небрежно назвал Великого генерала по имени. Неужели он действительно задел того, кого не следовало бы трогать?

- Нет, нисколько не боюсь, - Жаньцуй погладил подбородок и прищурил глаза в улыбке. - Если твой кузен оступится хоть один раз, я переведу Сяо Яньаня из города Бастионов в филиал в уезде Цзигуань, в Ханьчжоу.

Ханьчжоу находился на севере от столицы, и чтобы добраться до уезда Цзигуань от города Бастионов, требовалось не менее полугода, и то при самых благоприятных условиях.

Стоит Сяо Яньаню перебраться в уезд Цзигуань, и тогда не останется никаких надежд на брак. Останется лишь ждать

и надеяться, что Фань Дунмин сможет сдать экзамен на звание цзиньши, и ему хватит удачи, чтобы остаться в столице в качестве чиновника. Но даже при таком раскладе им все равно придется разлучиться на три года.

- Как думаешь, если Фань Дунмин узнает, что ты встал на пути его отношений, не возненавидит ли он тебя тогда?

А вот это был действительно хороший вопрос. Молодой господин Ю ошеломленно замер, поскольку никогда не думал об этом.

_______________________

1. Южный ветер - устаревшее название гомосексуализма.

Переводчик: Kosen

Кому не жалко на кофе и новое сари можно закинуть сюда:

Карта МИР: 2202 2036 4503 1339

Карта VISA: 4346 5885 5273 0607

☺️️❤️

Около десяти дней назад в уезде Каньси в зажиточной семье Ю кое-что произошло. Это было семейное дело, и случилось это не из-за интриг между женами. У господина Ю не было наложниц, у него была только одна жена, с которой они любили друг друга, и их чувствам можно было лишь позавидовать.

Госпожа Ю родила господину Ю семь детей - четыре сына и три дочери. Не считая старшей дочери, которая, к сожалению, умерла ещё в детстве, остальные дети выросли здоровыми. Обе девушки удачно вышли замуж. Хотя они не были знатного происхождения, но все же происходили из обеспеченной семьи. Трое женатых сыновей помогали семье в торговле и прочно стояли на ногах.

Неприятность случилась с самым младшим сыном семьи Ю - Ю Эньхуа.

Беда случилась из-за того, что до него дошел слух о том, что его старший кузен, в которого он был давно влюблен, три месяца назад вступил в отношения с каким-то Сяо Яньанем, который непонятно откуда взялся. Он разнес весь свой маленький дворик, в котором жил, а потом рыдал полночи, и никто не мог его успокоить.

Господин Ю души не чаял в своем сыне, и ни разу не отругал его за всю свою жизнь. Он исполнял все его прихоти и был бы готов достать для него луну и звезды, если бы он только пожелал.

Мальчик был настолько избалован, что это превзошло уже все разумные пределы, и даже госпожа Ю не раз упрекала мужа за это. Но господин Ю лишь поддакивал ей, но вел себя по-прежнему. И по мере того, как его сын становился старше, он баловал его все сильнее.

Старший кузен Ю Эньхуа работал в городе Бастионов, он был племянником госпожи Ю, обладал прекрасным характером, привлекательной внешность и имел добрую репутацию. Разумеется, господин Ю очень ценил своего племянника и решил сосватать их со своим сыном в следующем году.

Кто же знал, что у них на пути возникнет такое препятствие! Господин Ю был ужасно расстроен! Видя,

как его любимый сон просыпается посреди ночи и постоянно плачет, как он похудел за эти дни, и его щеки утратили румянец, а глаза покраснели, и их взгляд потускнел, он ужасно беспокоился. Но что толку от его беспокойства?

Фань Дунмин уже нашел себе пару, и как бы сильно господин Ю ни любил своего сына, не мог же он устроить скандал и разбить союз двух людей, верно? Ему оставалось лишь найти способ, как утешить и порадовать Ю Эньхуа. Если ему попадалась какая-нибудь достойная вещица, он немедленно отправлял её своему сыну в надежде успокоить его и вызвать улыбку у него на лице.

Прорыдав четыре дня, Ю Эньхуа внезапно перестал плакать. Не то чтобы он успокоился, просто у него от плача разболелась голова, и стало больно глазам. Он больше не мог рыдать, у него не осталось больше слез, поэтому он мог лишь тихо выть. Он сам чувствовал, что это бессмысленно и неинтересно, поэтому просто заперся у себя в комнате и погрузился в оцепенение.

Он с детства любил своего кузена. Тот был так красив, у него такой хороший характер, и он тоже любил его, так для чего ему понадобилось вступать в отношения с другим человеком?

Ю Эньхуа не мог понять этого, поэтому без сил валялся в кровати, упорно отказываясь от еды и надеясь, что родители не смогут вынести этого и отправят сообщение его кузену.

Кузен так любил его, что даже не поехал учиться в академию Цюгушань, куда с таким трудом сумел поступить, и все это чтобы не расстраивать его. Он даже прожил в их доме несколько месяцев, прежде чем уехал отсюда.

Помня об этом, он был уверен, что кузен сразу вернется ради него в уезд Каньси, и тогда он воспользуется возможностью и расскажет ему о своих чувствах. Он просто не мог поверить в то, что этот Сяо Яньань сумеет придумать какую-нибудь хитрость и помешать ему!

Однако, прежде чем господин Ю успел пригласить Фань Дунмина, к ним в дом заявился преданный друг Ю Эньхуа - Сен Ючжан.

- Байшан-эр.

Домашним прозвищем Ю Эньхуа было «Байшан», и Сен Ючжан всегда ласково называл его этим именем.

- А Чжан, - безжизненным тоном отозвался молодой господин Ю.

- В чем дело? Что с тобой? - Сен Ючжан подвинул стул и, уселся возле кровати, с беспокойством заглядывая ему в лицо.

Сен Ючжан был единственным близким другом молодого господина Ю, он был родом из одной из богатейших семей уезда Каньси. Их семья торговала шелком, и он был девятым ребенком в этой семье. Они с Ю Эньхуа дружили с самого детства. У него был мягкий характер, и он всегда говорил тихо и спокойно.

Он был сыном главной жены, но так как родился слишком поздно, его отец отдавал предпочтение наложницам и всячески угнетал свою жену, поэтому он жил невидимкой в собственном доме.

Когда они впервые встретились, маленького Сен Ючжана, которому тогда было всего пять лет, его старшие братья повалили на землю и избили, все его лицо было покрыто пылью, и он стал похож на пятнистого кота.

Ю Эньхуа, который случайно проходил мимо вместе со своим кузеном, увидел плачущего Сен Ючжана и, повинуясь внезапно возникшему импульсу, он потащил за собой кузена, и они смогли спасти его. После этого, они сами не заметили, как стали друзьями.

Сен Ючжан знал о чувствах своего друга к Фань Дунмину, и что господин Ю собирается сосватать своего сына с ним в следующем году. Разумеется, узнав, что возле Фань Дунмина появился некий Сяо Яньань, он подумал, что между кузенами произошла размолвка.

Молодой господин Ю рассказал ему обо всем, он ничего не утаивал от своего лучшего друга. Страдая в душе и чувствуя, как у него снова защипало в глазах, он вновь расплакался и, всхлипывая и шмыгая носом, начал рассказывать о том, как его кузена обманули, и о том, как они собирались заключить союз через три месяца. Слова сыпались с его губ, словно горошины из бамбуковой трубочки.

Сен Ючжан одной рукой держал дрожащую руку своего друга, а другой - успокаивающе похлопывал его по плечу, стараясь утешить его. Он ни разу не перебил Ю Эньхуа, пока тот сам не закончил говорить.

- Байшан-эр, не плачь, - тихо вздохнул он. - У тебя уже все глаза опухли.

Его голос звучал мягко и ласково. Видя, что его друг рыдает по-прежнему, он встал, налил чаю и вернулся к нему.

- Вот, выпей чаю. Если ты будешь столько плакать, то заболеешь.

- Ну и пусть! Я жду, когда эта новость дойдет до моего кузена, и тогда он приедет ко мне! - Ю Эньхуа отвернулся, отказываясь от чая.

Он обязательно настоит на своем и не позволит этому Сяо Яньаню делать то, что ему вздумается! Он ему ещё за все ответит, и вот тогда посмотрим, кого кузен любит больше!

- Глупыш Байшан.

Сен Ючжан уже давно знал Ю Эньхуа и прекрасно понимал ход его мыслей. Он невольно вздохнул и снова протянул ему чашку с чаем.

- Просто попроси господина Ю послать письмо кузену Фань, и тогда тебе не придется доводить себя до болезни и морить себя голодом! Смотри, как ты похудел за эти дни! Тебя скоро нельзя будет узнать.

Услышав эти слова, Ю Эньхуа слегка опешил. Его глаза широко распахнулись, и он замер на несколько мгновений, а затем вздохнул:

- А Чжан, а ведь ты прав! Я действительно … глуп.

А как же иначе? Он просто хотел, чтобы кузен пожалел его и приехал к нему в уезд Каньси. Но ведь не обязательно причинять вред собственному телу? Он плакал уже несколько дней, и у него опухли глаза. Если кузен вскоре приедет сюда, он узрит его в таком уродливом виде! Хотя кузен не обращал особого внимания на внешность, ему самому было бы очень стыдно.

- Давай, я попрошу принести тебе каши? А, когда ты поешь, мы обсудим, как решить эту проблему, хорошо?

***

Ранкуй, который сидел и щелкал семечки, услышав эти слова, сразу спросил:

- Постой, постой. Так ты что, услышал пару слов и сразу же послушался?

Забившийся в угол молодой человек, сжимавший в руке недоеденную паровую булочку, кивнул с жалким видом:

- Ну да. А Чжан очень умен. Хотя он не прочитал и десятка книг, мне очень нравится слушать то, что он говорит. И, между прочим, он очень помог мне.

Ранкуй слегка приподнял брови. Прошло два дня с тех пор, как молодой господин Ю ранил Хей Эра. Люди,

которых ему одолжил Хей Эр, должны уже были добраться до уезда Каньси, и через два-три дня господин и госпожа Ю будут здесь.

За эти два дня Ранкуй сумел усмирить молодого господина Ю, который поначалу был так высокомерен. И теперь он стал боле покладистым и сговорчивым. В первый день он все жаловался и требовал себе еды из ресторана «Таотей», но теперь был рад и обычной паровой булочке.

Теперь, когда ему удалось приручить молодого господина Ю, Ранкуй, наконец, расспросил его о том, что произошло. Важнее всего было узнать, кто такой этот «А Чжан», о котором молодой господин Ю говорил раньше.

Поскольку речь шла о его друге, молодому господину Ю тоже стало любопытно. Он проглотил булочку, поморгал глазами и спросил:

- А почему ты специально расспрашиваешь меня про А Чжана?

- А как ты понял, что я расспрашиваю о нем специально?

Ранкуй лениво развалился на стуле, подперев подбородок одной рукой, а второй - отправляя семечки одну за другой в рот. Он с улыбкой посмотрел на молодой господина Ю:

- Рассказывай дальше. Только не говори мне больше о том, как сильно ты любишь своего кузена. А то у меня уже волоски по всему телу встают дыбом. Ц-ц-ц, чувствую, я скоро смогу соткать из них одеяло.

Ю Эньхуа с обиженным видом поджал губы. Он все ещё надеялся, что Ранкуй сумеет понять его чувства к кузену! Этот человек так выдрессировал его за эти два дня, что он начал бояться его. Этот смешливый красавчик был той ещё сволочью!

Хоть он ни разу не проявил по отношению к нему жестокости и никогда не грубил ему, все его слова были полны иронии, и за ними прятались ядовитые шпильки. Ему оставалось лишь притворяться глупым и делать вид, что он ничего не понимает. Видя, что ему все равно не выиграть в словесном поединке, он мог лишь проглотить свой гнев и молча сносить обиду.

Что же касается кузена… Он пришел навестить его в первый же вечер. О стоял совсем близко, их разделяло не такое уж большое расстояние, но Ю Эньхуа чувствовал, что между ними пролегла пропасть.

На этот раз он впервые смог увидеть настоящего Сяо Яньаня. Это был светлокожий мужчина, который спокойно стоял рядом с его кузеном.

Увидев его лично, Сяо Яньань повернул голову и что-то сказал Фань Дунмину. Фань Дунмин нахмурился и покачал головой. Он издалека взглянул на молодого господина Ю и вздохнул, после чего взял Сяо Яньаня за руку и увел его за собой.

Ю Эньхуа действительно… чуть не захлебнулся кровью и проплакал всю ночь напролет.

Когда Ранкуй на следующее утро принес ему завтрак и увидел его опухшие глаза, его плечи затряслись от смеха, и он так смеялся, что у него слезы потекли из глаз. Молодой господин Ю так разозлился, что едва не проплакал и весь второй день.

В конце концов, он больше не выдержал, и ему расхотелось плакать. Раз уж его слезы никого не трогают, а кое-кто находит это даже забавным, то больше нет необходимости плакать, это так утомительно, и у него уже разболелись глаза.

Вот именно… Ю Эньхуа вздохнул и подцепил с тарелки кусочек маринованного огурца. Взяв в руку булочку и пережевывая огурец, он с горечью подумал про себя, что, хоть на этот раз ему не удалось выиграть сражение, по крайней мере, он познал, что есть страх. Каким бы замечательным ни был его кузен, пока здесь существует этот демон Ранкуй, лучше ему вернуться домой, и спокойно прожить там свою жизнь, подыскав себе другого хорошего человека.

__________________________

Переводчик: Kosen

Кому не жалко на кофе и новое сари можно закинуть сюда:

Карта МИР: 2202 2036 4503 1339

Карта VISA: 4346 5885 5273 0607

☺️️❤️

Если вспомнить прошлое, Ю Эньхуа очень доверял своему единственному другу Сен Ючжану. Раз уж тот сказал, что хочет подробно обсудить этот вопрос, разумеется, какие бы вопросы ни задавал Сен Ючжан, Ю Эньхуа послушно отвечал на них.

Спустя полчаса, молодой господин Сен слегка нахмурился, словно ему было что сказать, но он не хотел говорить об этом. Молодой господин Ю молча пил кашу и ждал, пока его лучший друг, наконец, заговорит.

Спустя долгое время, Сен Ючжан лишь вздохнул и спросил:

- Хочешь ещё каши? Может, добавить побольше сахара?

Повар семьи Ю обладал уникальными навыками, и даже простую кашу из белого риса умудрялся сварить так, что она была мягкой, ароматной и шелковистой. А с добавлением сахара она становилась сладкой и невероятно приятной на вкус.

Сколько бы в сердце ни скопилось обиды, можно было на время позабыть про неё.

Сен Ючжан хотел, чтобы Ю Эньхуа успокоился, и тогда с ним будет легче обсудить некоторые вещи. Ю Эньхуа ещё не наелся досыта, поэтому кивнул с несчастным видом:

- Ладно, и добавь ещё пару ложек сахара.

- Я понял, - с улыбкой ответил Сен Ючжан.

Он взял пустую чашку и вновь наполнил её кашей из горшка, а затем добавил в неё три ложки сахара и тщательно перемешал её, после чего передал чашку Ю Эньхуа.

- Давай, поешь сначала как следует.

- Да, я поем, а ты говори, если тебе есть что сказать.

Сахар был пропитан ароматом османтуса, и сочетание этого аромата со вкусом и ароматом белого риса значительно улучшило настроение молодого господина Ю. Он успокоился и подумал, что даже если А Чжан скажет что-нибудь резкое и неприятное, он все равно сможет проявить терпение.

Но Сен Ючжан никогда не говорил резких слов. Он подождал, пока Ю Эньхуа съест несколько ложек каши и немного расслабится, и тогда сказал:

- Байшан-эр, возможно, тебе не понравятся мои слова… но ты постарайся не принимать их близко к сердцу, хорошо?

- Ай, ну говори же.

- Я знаю, ты всегда любил своего Фань-даге. Это естественно, в конце концов, он так хорош собой, и к тому же, очень талантлив. Его ждет блестящее будущее, поэтому тебя сложно винить в том, что он так сильно нравится тебе с самого детства.

Голос Сен Ючжана звучал мягко и ласково, и он незаметно повернул разговор в другое русло.

- Разве может такой замечательный человек нравиться тебе одному? У такого, как он никогда не будет недостатка в поклонниках, не так ли?

Если бы Ю Эньхуа ещё не проглотил кашу, она бы сейчас застряла у него в горле, и он бы мог задохнуться насмерть. Юноша похлопал ресницам и посмотрел покрасневшими глазами на своего друга:

- Ты прав, - он кивнул с обомлевшим видом. - Мой брат такой замечательный, в целом свете нет никого лучше него. Конечно, он должен многим нравиться…

Разве мог Ю Эньхуа не понимать таких простых вещёй? И почему его лучший друг заговорил об этом?

- Фань-даге знал немало людей, которым он нравился, но, в конце концов, выбрал этого молодого господина Сяо Яньаня. Я не думаю, что это было поспешное необдуманное решение. Должно быть, они хорошо знакомы с молодым господином Сяо, и хорошо поладили между собой, поэтому и решили быть друг с другом вместе. Ты разве не говорил, что в семье твоего дяди очень строгие нравы? К тому же, мужчины в городе Бастионов практически не берут себе наложниц, и создают семью лишь с одним человеком. Поскольку семья твоего дяди дала свое согласие, значит молодой господин Сяо достоин Фань-даге.

Сен Ючжан осторожно пригладил волосы своего друга и сказал:

- Сам подумай, это ведь так?

- Похоже на то… - Ю Эньхуа прикусил ложку и неуверенно кивнул, чувствуя, как у него уже голова идет кругом.

- Весь уезд говорит, что ты слишком своенравный и упрямый, не признаешь никаких правил, и господин Ю слишком сильно избаловал тебя, поэтому тебя лучше не трогать и стараться не иметь с тобой дела… - продолжал убеждать его Сен Ючжан.

- А Чжан! - сердито перебил его Ю Эньхуа, и его лицо покраснело. - Ты пришел сюда, чтобы помучить меня?

Сен Ючжан улыбнулся и, протянув руку, ущипнул молодого господина Ю за щеку:

- Ну что ты, - успокаивающе произнес он. - Я просто хотел сказать, что посторонние не понимают тебя. Они судят лишь по твоему поведению, которое ты демонстрируешь им, и не знают, какой ты мягкий и добрый внутри, когда снимаешь с себя эту маску. Байшан-эр, Фань-даге такой замечательный, и можно понять, что он тебе так нравится, и ты не хочешь сдаваться. Но я знаю, что в конце концов, в душе ты желаешь, чтобы он прожил хорошую и счастливую жизнь.

- Да, верно… - опустив голову, пробормотал Ю Эньхуа.

Разумеется, он надеялся, что его кузен будет жить долго и счастливо, и у него будет гармоничный брак, и поэтому он надеялся, что человеком, с которым его кузен проживет эту жизнь, будет он сам.

Однако, А Чжан был прав. Человек, которого выбрал его кузен, наверняка, был лучшим из лучших. Поэтому ему оставалось лишь плакать у себя в комнате, считая дни до брачной церемонии своего кузена, которая состоится через три месяца. Тогда он сможет поехать со своими родителями в город Бастионов, и там увидится со своим кузеном.

- Я только… я не понимаю, почему… - юноша опустил голову и сжался в комок, он выглядел таким жалким, словно щенок, упавший в воду.

- Да, это и впрямь произошло так неожиданно, - вторил ему Сен Ючжан, ласково массируя ему виски. - Разве ты не ездил к нему в город Бастионов полгода назад, и разве вы не провели там несколько дней? Ты тогда писал мне в каждом письме, каким милым был с тобой Фань-даге, он всячески развлекал тебя и даже взял отпуск в канцелярии, чтобы побыть с тобой. Ясно же, что ты был очень важен для него.

- Все верно! И тогда ещё не было никакого Сяо Яньаня!

При мысли о том времени, которое он провел в городе Бастионов полгода назад, Ю Эньхуа почувствовал, как у него снова защипало в носу, и ему вновь захотелось расплакаться.

Именно тогда он решил, что хочет провести всю свою жизнь со своим кузеном и, вернувшись домой, он заявил своим родителям, что хочет жениться в следующем году. Кто же знал, что он слишком поторопился, приняв желаемое за действительное!

- Надо же, все было так хорошо, и вдруг… - с задумчивым видом произнес Сен Ючжан, а затем покачал головой и едва слышно произнес, - нет, нет, должно быть, я слишком много думаю…

- Что? о чём ты подумал? Я все слышал! Ничего не скрывай от меня и говори прямо!

Они сидели так близко, что могли чувствовать дыхание друг друга. Разумеется, шепот Сен Ючжана не ускользнул от слуха Ю Эньхуа. Его маленькое личико сморщилось, и он начал сердито наседать на него, его любопытство было сильно задето.

- Это просто мысли вслух, не о чём и говорить, - Сен Ючжан поджал губы, отказываясь отвечать.

Он погладил юношу по раскрасневшейся щеке и тихо сказал:

- Ты ничего не ел уже несколько дней, и тебе пока нельзя есть слишком много. Для начала хватит и двух чашек каши. Теперь, когда ты немного поел, тебе лучше немного отдохнуть.

Ю Эньхуа не желал слышать об этом, ему не понравилось, что Сен Ючжан так несерьезно относится к нему.

- Сейчас же говори! - вновь вспыхнул он. - Я никуда не отпущу тебя, пока ты мне все не скажешь! И я не собираюсь спать!

Сен Ючжан, видимо, не ожидал от него такой резкой реакции и, на миг опешив, сказал с беспомощным видом:

- Да ерунда все это, просто мелькнула мысль и все. Не о чём даже говорить. Почему ты так набросился на меня?

- Если ты не скажешь мне, я не смогу заснуть. Так ты скажешь или нет?

Ю Эньхуа плохо спал последние несколько дней, и сейчас, после теплой каши, его начинало клонить в сон.

Однако, отец так сильно избаловал его, что на него совсем не было управы, и он никогда не сдавался, не добившись своего.

Сен Ючжан знал об этом, он немного подумал, а затем сделал глубокий вдох и осторожно сказал:

- Я просто подумал, что знаком с тобой и Фань-ге с самого детства. И, благодаря такой удаче, я знаю, что за человек Фань-даге. Он очень мягок с другими людьми, но на самом деле, он себе на уме. Не считая его особого отношения к тебе, он никогда не сходился слишком близко с посторонними.

- А ведь и правда! Вы с братом знакомы уже десять лет, но он всегда был очень сдержан с тобой, и я не заметил, чтобы вы особо сблизились с ним, - закивал головой Ю Эньхуа.

- Верно, - продолжал Сен Ючжан. - Если бы я не был твоим другом, Фань-даге, возможно, уже давно забыл бы, кто я такой. Он кажется мягким, словно тесто, но его сердце очень глубоко, и ему не легко сходиться с людьми.

- Да, мой брат именно такой.

Жаль, что такой достойный человек выбрал кого-то совсем другого, чтобы провести с ним всю жизнь, и юноша не мог не страдать в душе.

- Вот поэтому мне и показалось, что здесь что-то не так… - Сен Ючжан замолчал и долго не решался продолжить. -

Это всего лишь случайная мысль, только не принимай этого близко к сердцу, хорошо? Иначе, я ничего не скажу.

- Ладно, ладно, говори скорее!

Ю Эньхуа не мог усидеть на месте. Его любопытство было настолько задето, что ему казалось, он сейчас просто умрет!

- Что ж… - Сен Ючжан взглянул на него и опустил глаза, прикрыв их ресницами. - Я просто подумал, всего за полгода Фань-даге встретил кого-то, и они так хорошо поладили, что решили заключить брак… А это не слишком быстро? Это ведь совсем не похоже на Фань-ге, учитывая его характер.

Сен Ючжан, видимо чувствовал, что слишком подозрителен и опасался, что Ю Эньхуа поверит ему, его слова звучали тихо и легко, казалось, они невесомо порхали в воздухе.

Однако, для Ю Эньхуа они прозвучали, словно раскат грома. А тем временем, Сен Ючжан, озвучив свою догадку, тут же с досадой шлепнул себя по губам:

- Это и правда ерунда! Я, наверное, сошел с ума, раз поделился с тобой таким диким предположением. Байшан-эр, прошу, не бери в голову!

- Нет! В твоих словах есть смысл!

Ю Эньхуа вовсе не казалось, что его друг выдумывает лишнее. Он обдумал его слова и понял, что здесь и правда дело нечисто! Вот именно! Его брат со стороны

мог показаться замкнутым человеком, но на деле, он был очень рассудителен, и с его необщительным характером ему было нелегко сходиться с людьми. И только он, Ю Эньхуа, которого всегда так баловал и любил его брат, знал, каким он был на самом деле.

Если так подумать, этот непонятно откуда взявшийся Сяо Яньань был очень подозрителен. Как его брат мог настолько сильно увлечься им за столь короткий промежуток времени, чтобы решить заключить с ним брак, даже зная, что этим он ужасно расстроит его!

Чем больше Ю Эньхуа думал об этом, тем сильнее разгорались возмущение и ненависть в его сердце. Он в ярости стукнул кулаком по кровати:

- А Чжан! А Чжан! Если бы ты не надоумил меня, я бы так и остался в дураках! Моего брата наверняка обманули! И это все тот человек по имени Сяо Яньань! Уж не знаю, что он сделал, опоил его каким-нибудь зельем или очаровал с помощью магических чар, но именно он украл сердце моего брата!

- Оу, Байшан-эр, не нужно так бросаться в крайности! Даже, если Фань-даге одурачили, тогда как быть с его семьей? Неужели и их всех ввели в заблуждение? Ты теперь не можешь успокоиться, и все из-за того, что я говорю всякие глупости…

- Нет, это не глупости! - перебил его Ю Эньхуа, его глаза ярко вспыхнули на покрасневшем лице. - Ты попал в самую точку! В этом деле не все чисто! Да, в семье дяди

очень строгие нравы, но брат всегда был гордостью моего дяди! Он столько добился уже в таком молодом возрасте, и его непременно ждет блестящее будущее. Поэтому дядя с тетей не станут сомневаться в его словах. Этот Сяо Яньань очень умен. Он знал, что, одурачив брата, сумеет одурачить и всю его семью. Он точно действовал с умыслом!

- Не выдумывай лишнего, Фань-даге так умен, разве может…

Сен Ючжан попытался сказать несколько слов, но Ю Эньхуа перебил его снова:

- Нет! Я должен поехать в город Бастионов и встретиться с этим Сяо Яньанем, пусть держится подальше от моего брата!

В одно мгновение молодой господин Ю почувствовал, как силы вновь вернулись к нему, и от его болезненного вида не осталось и следа. Он должен поторопиться и спасти своего брата, а заодно рассказать ему о своих чувствах. И тогда они точно останутся вместе навсегда!

- Постой, Байшан-эр, успокойся. Что если молодой господин Сяо не согласится? Что ты тогда будешь делать? - Сен Ючжан поспешно толкнул его обратно на кровать, словно опасаясь, что он немедленно сорвется с места и убежит.

- Я заставлю его меня послушать! Я заставлю его признаться брату, что он обманул его!

Ю Эньхуа не видел ничего сложного в этом деле. По его мнению, этот обманщик Сяо Яньань наверняка очень боялся, что его выведут на чистую воду. Страх разоблачение - в этом и есть его слабость, которой можно воспользоваться. Если он возьмет с собой несколько крепких ребят, с помощью угроз и сладких посулов они сумеют заставить этого Сяо Яньаня сдаться!

- Разве это так просто? Сяо Яньань смог обмануть Фань-даге, наверняка, он очень хитер и умен. Кто его знает, насколько он задурил голову Фань-даге. Возможно, даже если ему сказать правду, он просто не поверит в это, - продолжал убеждать его Сен Ючжан. - К тому же, госпожа Ю не позволит тебе поехать в город Бастионов, чтобы выяснять отношения с этим Сяо Яньанем.

Господин Ю относился к своему сыну, как к редчайшей драгоценной жемчужине, но госпожа Ю придерживалась других взглядов. Она была родом из семьи со строгим укладом. Женщины из города Бастионов обладали поистине мужским волевым характером, и вовсе не были изящными и нежными барышнями, которые во всем слушались своих мужей.

Когда речь шла о воспитании детей, можно было сказать, что в семье Ю был любящий отец и строгая мать. Госпожа Ю твердо верила в то, что почтительных сыновей нужно воспитывать палкой, и, хотя сама она не использовала палку, но наказать, поставив на колени и заставив переписывать книги, было для неё обычным делом. А иначе, учитывая мягкосердечие господина Ю, он

избаловал бы таким образом, не только младшего отпрыска.

В обычное время на его выходки ещё можно было закрыть глаза, но сейчас госпожа Ю опасалась, как бы её младший сын не натворил дел, поэтому ещё с утра выставила у его двора охрану, так что теперь туда и комар не мог пролететь.

- Но почему мама… так злится на меня? Я должен спасти своего брата! Этот Сяо Яньань тот ещё тип! Кто знает, какие замыслы он вынашивает в душе!

Ю Эньхуа, чувствуя, как нарастает тревога в его сердце, оттолкнул Сен Ючжана. Он вскочил с кровати и забегал по комнате.

- Госпожа Ю просто беспокоится о тебе… - Сен Ючжан тоже встал и начал ходить за ним, мягко утешая его. - Это я сказал, не подумав. Фань-даге такой умный, разве его можно так просто обмануть? Ты должен верить в него.

- Нет-нет, я не успокоюсь! А матушка и правда слишком строга!

Ю Эньхуа несколько раз прошелся по комнате и снова плюхнулся на кровать. Он тяжело дышал и со злостью стукнул кулаком по матрасу:

- Сяо Яньань! Это все он!

- Да… если бы не он, все было бы хорошо, - сказал Сен Ючжан, который уже устал от этой беготни.

Он опустился на стул и вытер платком вспотевший лоб.

Наверное, именно это и называется «у говорящего не было намерения, но слушающий его услышал». Сен Ючжан, казалось, просто так обронил случайные слова, но они оказали свое воздействие.

А ведь и правда, все, что случилось из-за того, что Фань Дунмина был каким-то образом очарован этим Сяо Яньанем. Если бы этого не произошло, то сегодня все было бы по-другому. На молодого господина Ю снизошло озарение, его глаза широко распахнулись, и он кивнул своему другу:

- Верно. Если б не было Сяо Яньаня, все было бы хорошо.

Сен Ючжан лишь усмехнулся, услышав эти слова, явно не принимая их близко к сердцу. Он вообще не воспринял этого всерьез, полагая, что молодой господин Ю сказал это просто в порыве гнева.

После этого два закадычных друга поговорили о том, как можно убежать из дома и добраться до города Бастионов, чтобы найти там Сяо Яньаня и заставить его подчиниться. Если он и правда окажется наглым и бесстыжим, что тогда нужно сделать?

Видя, что настроение Ю Эньхуа становится все лучше, и по мере разговора, к нему возвращается его прежняя энергия и энтузиазм, Сен Ючжан тоже почувствовал облегчение.

Он больше не стал задерживаться и, попрощавшись, скоро ушел, сказав, что завтра придет к нему снова.

Однако, Ю Эньхуа не стал дожидаться своего лучшего друга. Он был так взволнован, что больше не хотел терять время.

Хоть он и не мог взять себе в помощь крепких охранников, после разговора с Сен Ючжаном он составил план, как ему убежать из дома и добраться до города Бастионов, чтобы спасти своего брата.

Вечером молодой господин Ю собрал сумку, оделся, и, выбравшись со двора через собачий лаз, отправился в город Бастионов, дабы разобраться с Сяо Яньанем и вернуть своему брату здравомыслие.

По дороге Ю Эньхуа думал о том, как он отвоюет сердце своего брата, а затем дождется его возвращения в Каньси и станет его супругом.

____________________________

Переводчик: Kosen

Кому не жалко на кофе и новое сари можно закинуть сюда:

Карта МИР: 2202 2036 4503 1339

Карта VISA: 4346 5885 5273 0607

☺️️❤️

Поскольку город Бастионов располагался на границе, это было одно из немногих мест в Великой Ся, где был введен комендантский час. После того как в час Сюши(1) с барабанной башни прозвучат триста ударов в барабан, городские ворота, торговые ряды и все ворота заставы запираются, и ни одна дверь в обычных жилых дворах не могла открыться. Никому не было позволено выходить на улицу. Все улицы должны быть пусты, и кроме сторожей и патрульных отрядов больше никому не позволялось появляться на них.

Тому, кто нарушит комендантский час, полагалось двадцать ударов плетью и полмесяца тюремного заключения, а также штраф в 20 гуаней.(2)

За повторное нарушение преступнику полагалось 50 плетей, три месяца тюрьмы и штраф в 100 гуаней. При нарушении запрета в третий раз преступника просто убивали на месте без всяких объяснений.

Комендантский час длился до часа Иньши. (3) После того, как колокол на сторожевой башне ударит восемь раз, можно было открыть ворота главной площади, а также все лавки в торговых рядах могли открыться для покупателей.

Но только в час Маоши(4) открывались городские ворота, после чего приезжие торговцы и путешественники могли войти в город или покинуть его.

Иными словами, если кто-то замышлял недоброе, прежде чем решиться на это, нужно было убедиться в том, что собственные навыки боевых искусств позволят пробраться по городу незаметно, и можно будет успеть провернуть свои дела до того, как все замки будут сняты.

Когда время приближалось к часу Йоуши, (5) и скоро должны были ударить барабаны на барабанной башне, в каллиграфической лавке в Конопляном переулке открылась боковая дверь. Первой из-за двери выглянула девушка лет 18-19 на вид. Своими большими круглыми глазами она быстро огляделась вокруг и скрылась

обратно, после чего послышался её милый нежный голосок:

- Господин, поблизости никого нет.

Конопляный переулок был небольшим, и там было немного домов - в основном, там располагались лавки. В это время там было абсолютно пусто и стояла такая тишина, что можно было услышать, как пролетела муха.

- Хорошо, - прозвучал в ответ приятный мужской голос, в котором сквозила едва заметная улыбка.

После этого послышалась какая-то возня, а затем из узкой боковой двери высунулась лестница.

- Господин, будьте осторожны!

- Не волнуйся, твой господин уже не в первый раз проделывает подобные вещи, - с улыбкой ответил мужчина, и лестница высунулась ещё дальше.

Вскоре вслед за лестницей показался и сам молодой человек. Это был высокий и стройный человек худощавого телосложения, а пояс на его одежде лишь подчеркивал его талию, которая казалась тоньше, чем у девушки.

Но его движения были ловкими и четкими, и было очевидно, что ему привычны подобные действия. После того, как он вышел на улицу вместе с лестницей, вслед за ним показалась и девушка. У неё в руках был запечатанный кувшин с вином, и она ногой захлопнула дверцу. Видимо, она не собиралась запирать её.

- Нам лучше поторопиться. В прошлый раз нас поймал капитан Чень, но ради господина Ву он все же отпустил нас. Но сегодня патруль возглавляет капитан Чжоу, он очень суровый человек, и с ним крайне сложно договориться, - девушка продолжала убеждать своего хозяина, который казался довольно беспечным.

- Не спеши, у нас ещё есть полчаса.

Лестница в руках молодого человека была довольно длинной, но не слишком тяжелой. Однако, его лоб вскоре покрылся тонким слоем пота, а шаги замедлились, отчего девушка закатила глаза.

- Господин, давайте поменяемся.

- Девчонка, что это за снисходительный тон? Ты что, смотришь свысока на своего господина? - с улыбкой поддразнил её молодой человек.

- Господин, я ведь служу вам уже столько лет. Вы же всегда сидите, когда можно постоять, и лежите, когда можно посидеть. И по улице вы передвигаетесь исключительно в повозке. Если вы все время будете нести эту лестницу, конечно, это утомит вас.

Девушка даже не пыталась сохранить своему хозяину лицо, но тот нисколько не рассердился и дальше продолжал нести лестницу сам.

- Как я, такой высокий мужчина, могу проиграть такой маленькой девушке, как ты?

- Можно подумать, вы когда-то побеждали в таких делах, - девушка без всяких зазрений совести нанесла ему весьма ощутимый удар.

Молодой человек едва не споткнулся, и на его лице вспыхнул смущенный румянец. Он бросил на девушку строгий взгляд, но она совершенно не приняла это всерьез и продолжала:

- К тому же, дело ведь не только в том, чтобы донести и поставить лестницу на землю. Вы ведь собираетесь перелезть через стену? Кроме того, не можем же мы потом убрать лестницу назад, а затем постучать в ворота и сказать, что мы хотим войти.

Если бы такое случилось, это было бы по-настоящему стыдно. Однако, это не значит, что подобного не случалось раньше, и девушка была уверена, что её хозяин ещё не забыл об этом.

Получив такой отпор от служанки, которую он сам же и воспитал, молодой человек не нашел, что ей возразить. Ему не оставалось ничего другого, кроме как отдать ей лестницу в обмен на кувшин вина, после чего они действительно пошли значительно быстрее и добрались до места, пока не истекли последние полчаса.

В городе не было человека, который не знал бы, что это за место. Длинная стена, простиравшаяся, казалось, до самого горизонта, защищала резиденцию Великого генерала Южного округа, который охранял границу.

Молодой человек вместе с девушкой не стали подходить к стене генеральской резиденции, а прошли направо, где перед ними появились несколько невысоких стен, окружавших дворы, примыкавшие к генеральской резиденции.

Подойдя ко второму по счету двору, они установили лестницу.

- Господин, поторопитесь, сейчас забьют барабаны, - занервничала девушка.

Как только зазвучит барабанный бой, даже если охрана не сразу начнет патрулировать территорию вокруг генеральской резиденции, лучше не рисковать, потому что малейшее нарушение правил приведет к огромным неприятностям.

- Иду, иду, - ответил молодой человек и начал подниматься наверх, передав кувшин с вином девушке.

Нужно лишь подняться на стену, и тогда он заберет кувшин, и девушка сможет подняться вслед за ним.

- Ай, господин, будьте осторожны!

Видимо, молодой человек и правда спешил. Когда он был на полпути, зазвучал барабанный бой. Его ноги подкосились, и он повис в воздухе, словно собираясь в следующий момент упасть на землю, и сердце девушки чуть не выпрыгнуло из груди от страха.

К счастью, ему, наконец, удалось прочно встать на ноги, и он застрял на лестнице, словно лягушка, оказавшаяся в

лапах у хищной птицы. Молодой человек с трудом перевел дух и продолжил карабкаться наверх.

На этот раз девушка не осмеливалась подгонять его. В конце концов, её хозяин с его слабыми конечностями уже падал однажды с лестницы. К счастью, тогда он просто приземлился на свой зад и, не считая синяков на спине и бедрах, которые не сходили потом боле двух месяцев, у него не было никаких серьезных повреждений.

На этот раз она не стала рисковать, ведь её хозяин уже почти забрался на стену. К тому времени, как он уверенно закрепился на стене и поймал брошенный ему кувшин с вином, оставалось ещё тридцать-сорок барабанных ударов.

Девушка была намного проворнее своего хозяина. Она аккуратно приподняла подол юбки и заткнула его за пояс, после чего ловко вскарабкалась на стену прежде, чем стих барабанный бой.

- Господин, не двигайтесь, предоставьте все мне, - заговорила девушка прежде, чем он успел пошевелиться.

Она быстро забралась на стену и, подтянув лестницу, постепенно перетащила её на другую сторону, чтобы они могли спуститься.

Но теперь они спускались совсем в другом порядке. Девушка спустилась первой, она держала в руках кувшин с вином, но это нисколько не мешало её движениям. Пока молодой человек спустился вниз, прошло уже около четверти часа.

- Господин, зачем каждый раз нужно перелезать через стену, а? - глядя на запыхавшегося хозяина, недоуменно спросила девушка.

Тот лишь отмахнулся в ответ, все ещё пытаясь отдышаться. Она уже не в первый раз спрашивала его об этом. «Когда идешь на тайное свидание, положено перелезать через стену, разве нет?» - мысленно ответил он.

Спустя полчаса, он смог, наконец, отдышаться. Они оба прекрасно знали дорогу и пошли, ступая по каменным плитам, в направлении восточного крыла.

В этих дворах, окруженными невысокими стенами, жили ближайшие соратники Великого генерала. Эти дворы располагались за пределами военного лагеря, и здесь проживали военные в чинах и их помощники.

Это были небольшие дворы с одним входом, и обычно в каждом таком дворе проживали по два человека. Например, командующий армией Южного округа Хей Эр проживал здесь вместе с командующим Фан Хе. Он жил в восточной части двора, а Фан Хе, который был младше него, жил в западной части.

Господин со служанкой отправились в восточную часть двора. По сигналу своего господина девушка подошла к дому и постучала в дверь:

- Командующий Хей? Вы не спите?

Хотя она постучала очень тихо, но двор был небольшим. К тому же, проживавший здесь же Фан Хе был опытным

мастером боевых искусств, и он прекрасно слышал, как они перелезали через стену. Он открыл дверь и вышел из своего дома:

- А, если он спит, что вы собираетесь делать дальше?

- Командующий Фан ещё не спит? - услышав его голос, молодой человек повернулся и почтительно сложил ладони в знак приветствия.

- Не сплю. Разве сейчас так уж поздно? - Фан Хе шагнул вперед и, увидев в его руках кувшин с вином, сказал с усмешкой. - Управляющий Жан принес вина? Хей Эр ранен, и сейчас не лучшее время для попойки. Почему бы не зайти ко мне и не выпить пару чашек?

- Пф, чего удумал! - девушке явно не понравилось такое предложение. - Кто не знает, какой ты во хмелю! Этот бородач хуже всех на свете!

- А что со мной не так? Что, мне нельзя даже попросить чашу вина? К тому же, если я и хочу выпить, то уж никак не с управляющим Жан, - Фан Хе с беспомощным видом пригладил бороду.

- Кто тебя знает… - тихо пробормотала А Менг, служанка Ранкуя.

- А ты разве не знаешь? - весело захихикал стоявший рядом Ранкуй. - Сколько вы двое тайно любезничаете между собой, а? Разве ты не заигрываешь с ним здесь передо мной?

После того, как их вывели на чистую воду, А Менг с Фан Хе смутились и больше не осмелились ничего сказать.

В этот момент Хей Эр открыл дверь и, увидев эту троицу, тихонько вздохнул:

- Ранкуй.

Он видел, как его сослуживец тайно переглядывался с А Менг, но он не знал, что происходит между двумя влюбленными, поэтому просто сделал вид, что не замечает их и лишь поздоровался с Ранкуем.

- Хочешь выпить? - с улыбкой спросил Ранкуй и показал ему кувшин с вином.

___________________

1. Час Сюши - время с 7 до 9 вечера.

2. Гуань - связка чохов (в 1000 медных монет с отверстиями).

3. Час Иньши - время с 3 до 5 утра.

4. Маоши - время с 5 до 7 часов.

5. Час Йоуши - время с 5 до 7 вечера.

Переводчик: Kosen

Кому не жалко на кофе и новое сари можно закинуть сюда:

Карта МИР: 2202 2036 4503 1339

Карта VISA: 4346 5885 5273 0607

☺️️❤️

- Могу выпить пару чашек.

Прошло уже три дня после того, как Хей Эр был ранен. Рана не была серьезной, и теперь, не считая того, что он пока не мог сражаться, он ничем не отличался от всех остальных людей.

- Хорошо, тогда давай выпьем и поболтаем. Я знаю, что завтра тебе не нужно на службу.

С этими словами Ранкуй попытался войти в дом Хей Эра, но тот остановил его:

- Не заходи туда, там слишком сильно пахнет лекарствами. Давай выпьем во дворе.

- Ничего страшного.

Ранкуй заглянул в дом Хей Эра и осмотрел его. Он был небольшим, и все можно было разглядеть с одного взгляда, и там действительно пахло лекарствами.

- Эй, эй, и мне налейте чашечку, - сказал Фан Хе.

- Поговори ещё тут! - А Менг, уперев руки в бока, уставилась на него пристальным взглядом прежде, чем Ранкуй успел сказать хоть слово.

Фан Хе был достойным человеком и отважным боевым генералом, но он был простоват и послушен. Ранкуй был рад, что у них с А Менг все складывалось очень хорошо. Но у него был один недостаток - он пристрастился к выпивке и мог каждый день выпивать по несколько чашек вина, когда ему не нужно было дежурить по ночам.

Нет ничего плохого в том, чтобы выпить немного вина, но чрезмерное потребление горячительных напитков вредно для организма. Вот почему после того, как у А

Менг с Фан Хе начался роман, она постоянно следила за тем, чтобы он меньше пил.

После слов А Менг Фан Хе нерешительно замер, и было понятно, почему. Этого грозного и величественного, как железная башня вояку схватила за ухо маленькая девушка ростом ему по плечо и потащила его в дом. Опасаясь, что ей будет неудобно идти на цыпочках, он сам наклонил голову, чтобы ей было удобней вести его.

Когда за ними закрылась дверь, Ранкуй и Хей Эр остались одни во дворе и оба вздохнули с облегчением.

- Ц-ц-ц, такое не каждый день увидишь!

Во внутреннем дворе стояли деревянные стол и стулья. Ранкуй поставил вино на стол и сказал Хей Эру:

- Быстро тащи сюда арахис и тыквенные семечки, и чашки не забудь.

- Угу.

Хей Эр сходил на кухню и принес оттуда чаши для вина, арахис и тыквенные семечки. К этому времени дворик наполнился мягким ароматом вина. Хей Эр сделал глубокий вдох:

- Это твое персиковое вино.

- Верно, - Ранкуй гордо вздернул подбородок. - Оно было изготовлено в прошлом году. Сейчас самое время выпить.

- Оно и правда вкусное, - согласился Хей Эр.

Стоило ему вспомнить вкус этого вина, которое он уже пробовал раньше, как его рот наполнился слюной.

Вина Ранкуя вполне можно было назвать единственными в своем роде. Он не любил напиваться, но ему нравилось легкое чувство опьянения, поэтому он сам занимался такими вещами. Его погреб был полон самых разных домашних вин, и он пробовал разные фрукты, цветы и травы, отчего у него получались самые необычные сочетания и комбинации.

Они налили две чаши вина и, чокнувшись, выпили его.

- Ух, хорошо! Я знал, что это вино удалось на славу! - Ранкуй вытер губы и с удовольствием похвалил сам себя.

- Да, отлично получилось, - Хей Эр зажмурился, наслаждаясь приятным послевкусием, оставшимся от этого персикового вина.

Его сладкий аромат обволакивал язык, словно атлас, и проникал в горло, оставляя после себя освежающий вкус.

- Я специально выбрал именно его, потому что боялся, что ты ещё недостаточно оправился от раны. Сейчас лучше всего выпить сладкого вина, чтобы на душе стало легче.

Ранкуй налил им ещё по чашке вина, но на этот раз не стал пить его залпом, а лишь лизнул языком, словно кот.

- Спасибо, - при мысли о том, что о нем позаботились, у Хей Эра стало теплее на сердце.

- Но я пришел сюда сегодня не для того, чтобы выпить с тобой. Я хочу поговорить об инциденте, который произошел из-за Ю Эньхуа, - после второй чаши Ранкуй сразу перешел к делу и изложил цель своего визита.

- Ю Эньхуа? - недоуменно спросил Хей Эр.

- Да, это тот мальчишка, который всадил в тебя нож.

Ранкуй очень любил тыквенные семечки и, зачерпнув пригоршню, начал щелкать их.

- Вчера я разобрался в причинах и следствии этого дела. В конце концов, ты пострадал ни за что, и тебе тоже следует знать, как обстоят дела, чтобы ты мог потребовать компенсации.

- Не нужно никакой компенсации… - Хей Эр уже и не помнил, как выглядел ранивший его человек, и его вся эта история совершенно не волновала.

- Это даже не обсуждается. Если ты не хочешь разбираться, тогда я займусь этим. Ты прекрасно меня знаешь, так что лучше все обсудить заранее.

Ранкуй прищурил глаза и сделал ещё один глоток вина, чувствуя, как по его телу разливается истома. Он явно принял это близко к сердцу, и в его голосе послышались нотки угрозы.

Хей Эр не смог сдержать улыбки:

- Хорошо, я решу, какую сумму затребовать с них после того, как встречусь с ними. Но сначала расскажи мне об этой истории с Ю Эньхуа.

Ранкуй остался доволен ответом Хей Эра. Он продолжал потягивать вино и поведал Хей Эру историю молодого господина Ю, опустив романтические подробности. Не в силах удержаться от смеха, Ранкуй сказал в конце:

- А этот юнец довольно забавный. Все зашло так далеко, а он даже не понял, что его просто использовали.

- Сен Ючжан подбил его на это, - уверенно заявил Хей Эр.

Он давно служил в армии и много лет провел вместе с Гуан Шанцзинем, поэтому повидал немало темных делишек.

С помощью хитрости Сен Ючжан мог обмануть такого неискушенного юношу, как Ю Эньхуа, но люди, подобные Ранкую и Хей Эру, видели насквозь его самого и все его фокусы.

Похоже, Сен Ючжан сам имел виды на Фань Дунмина и, возможно, втайне завидовал Ю Эньхуа, и ему представилась благоприятная возможность, которой он и воспользовался.

Молодой господин Ю не отличался особым умом, зато был слишком вспыльчив и импульсивен. Достаточно было лишь слегка подтолкнуть его, и Сяо Яньань полностью завладел его мыслями. Что бы он ни натворил, это вызовет гнев в сердце Фань Дунмина.

Судя по словам Ю Эньхуа, Сен Ючжан прекрасно знал характер Фань Дунмина, а ещё лучше он знал, что из себя представляет Ю Эньхуа и, разумеется, понимал, как все отреагируют на его выходку. Как только дело будет

сделано, эта помеха в лице Ю Эньхуа будет устранена с его пути. А, если бы Ю Эньхуа удалось ранить или вовсе убить Сяо Яньаня, перед Сен Ючжаном не осталось бы никаких препятствий.

Ранкуй тихонько рассмеялся, вспомнив о том, как Ю Эньхуа, закончив свой рассказ, посетовал на то, что не послушал советов Сен Ючжана, который пытался успокоить его, и в итоге, попал в неприятности, и что хуже всего, оказался во власти Ранкуя.

Ранкуй чуть не умер от смеха, а молодой господин Ю чуть не лопнул от злости. Он надул губы, но побоялся сказать что-либо, опасаясь, что ему достанется от Ранкуя.

Поначалу Ранкуй подумал, что этот Ю Эньхуа не так уж плох, просто его чрезмерно избаловали. Он подумывал о том, не рассказать ли ему о том, как Сен Ючжан ловко манипулировал им со злым умыслом, чтобы образумить молодого господина Ю.

Но затем он передумал. Он видел слишком много домашних белых кроликов, подобных Ю Эньхуа, которые никогда не сталкивались с трудностями. Не то чтобы он был совсем глуп, просто его разум ещё закрыт, и он верил только в то, во что хотел верить. И он не прозреет до тех пор, пока не набьет себе шишек. Он не родственник и не друг Ю Эньхуа, он всего лишь его кредитор, так с чего бы ему учить отпрыска семьи Ю? Напротив, семья Ю считалась довольно зажиточной, и она вполне могла позволить себе ответить за выходки Ю Эньхуа.

- Угу, - кивнул Ранкуй. - Поэтому Сен Ючжану я тоже не спущу.

Сен Ючжан думал, что, оставшись в тени и совершив зло чужими руками, он сможет выйти сухим из воды. Что ж, это была неплохая задумка.

Ранкуй мог закрыть глаза на некоторые недостатки, но Хей Эр был его другом на протяжении многих лет, разве он мог так просто оставить это?

К тому же, Сяо Яньань с Фань Дунмином надеялись на мирную жизнь, поэтому было необходимо как можно скорее разобраться с проблемой в лице Сен Ючжана.

- И что ты собираешься делать? - поинтересовался Хей Эр.

По его мнению, Сен Ючжан, хоть и не был слишком умен, все же обладал довольно жестоким характером, это был крепкий орешек, и ему было не по душе, что Ранкуй уделяет столько внимания этой истории.

- Знаешь поговорку? - Ранкуй снова налил им обоим вина, и его лисьи глазки сощурились в лукавой улыбке.

- Я знаю много поговорок, - ответил Хей Эр.

- В мире, где нет птицы Пэн, зачем безответно любить одного лишь беркута? - Ранкую, видимо стало смешно, он допил вино, и его смех эхом разнесся по двору.

Хей Эр на миг растерялся, а затем посмотрел на него с беспомощным видом:

- Разве там не сказано «в мире, где нет благородства»? Что случилось со второй частью предложения?

- Смысл почти тот же, - пожал плечами Ранкуй, и отбросив пустую чашку, вновь закупорил кувшин с вином. - Больше не надо пить. Вторую половину я оставлю тебе, в качестве гостинца для раненого.

Смысл совершенно другой! Но Хей Эр не стал спорить с Ранкуем и задавать лишних вопросов. Он запрокинул голову и допил вино из своей чашки, после чего искренне поблагодарил его:

- Сегодня ты не можешь вернуться домой. Приготовить тебе комнату, чтобы ты мог поспать?

- К чему столько хлопот? Разве я не могу просто лечь спать в твоей комнате, как раньше?

Ранкуй уже не в первый раз перебирался через стену в этот двор, и не в первый раз оставался здесь ночевать, а иначе, у Фан Хе не было бы шансов привлечь внимание А Менг.

- Я же сказал тебе, что там слишком сильно пахнет лекарствами, и тебе там будет неудобно.

Хей Эр редко отказывал ему и сейчас встал, собираясь приготовить для него комнату. Но стоило ему подняться на ноги, как Ранкуй тоже встал и вцепился в него:

- С каких это пор ты стал таким вежливым со мной?

- Это разве вежливость? - Хей Эр потянул одежду из рук Ранкуя и начал убирать со стола.

- А что же ещё? Я помню, как впервые перебрался через стену, чтобы найти тебя, тебе было лень готовить для

меня комнату, и ты позволил мне спать с тобой. В то время мы с тобой терпеть не могли друг друга. Если бы не Гуан Шанцзинь, который хотел, чтобы ты охранял советника Ву, ты все время выказывал мне свое недовольство. Ты смотри-ка, и он сейчас ещё спорит, ц-ц-ц! В то время ты не был таким жадным, чтобы зажать для меня половину кровати.

Ранкуй, словно цыпленок, всюду следующий за квочкой, ходил за Хей Эром по двору туда-сюда, ни на секунду не закрывая рот.

Сопровождаемый маленьким, болтавшим без умолку хвостиком, Хей Эр убрал со стола недоеденный арахис, тыквенные семечки и пустые чашки. Он вымыл посуду на кухне, после чего вернулся к своему дому, и в этот момент Ранкуй только-только договорил последние слова.

- Ранкуй, не надо так, - Хей Эр не знал, что с ним делать и все ещё старался мягко убедить его. - Давай, я сегодня переночую с Фан Хе, а ты поспишь в моей комнате?

- А как же А Менг?

Ранкуй уже захмелел от вина, и его щеки окрасились румянцем, а его лисьи глазки затуманились, словно водная гладь. Сердце Хей Эра неудержимо забилось быстрее.

- Пристройка к моей комнате как раз прибрана, разве она не спала там раньше? - он все ещё пытался уговорить

Ранкуя. - Ну же, пусти, ты ведь взрослый, а ведешь себя, как ребенок.

- Не пущу, - хмыкнул Ранкуй и ещё крепче вцепился в одежду Хей Эра, едва не разорвав её. - Ю Эньхуа всадил тебе нож в бок, но мне почему-то кажется, что он повредил тебе голову. Раньше между Фан Хе и А Менг ничего не было, поэтому она и спала в пристройке. А сейчас-то она что там забыла? Несколько дней назад Фан Хе искал сваху, чтобы сделать ей предложение. Я подумал, что А Менг достаточно взрослая, чтобы выйти замуж, и я собирался узнать, каковы её намерения, чтобы завершить это дело.

- Вот как… - Хей Эр особо не удивился, узнав об их личных делах и подумал, что он действительно был недостаточно сообразителен. - Тогда давай сделаем так: я буду спать в пристройке, а ты устроишься в моей спальне?

- Хей Эр! - Ранкуй был очень недоволен его несговорчивостью. - Как я могу позволить тебе спать в пристройке, когда ты ранен? Ты сегодня странно себя ведешь. Что происходит?

Зная, что Ранкуй не отстанет так просто, Хей Эр потер лоб и, тяжело вздохнув, тихо сказал:

- Ранкуй, мы не можем и дальше делать это.

- Что делать? - Ранкуй приподнял брови, и его губы скривились в усмешке. - Что «это»? Что именно, скажи ясно? Нельзя отнимать у тебя одеяло? Нельзя храпеть и

скрежетать зубами? Нельзя выгнать тебя из кровати посреди ночи?

- Да, и это тоже…

Хей Эр взглянул на Ранкуя. Этот лисенок был таким проказливым. Когда он спал в его кровати, он был похож на блинчик, который раскатали по всей кровати. Позже Хей Эр раздобыл второе одеяло, чтобы хоть как-то помешать безумным пляскам Ранкуя, и он мог бы нормально поспать остаток ночи.

Впрочем, сейчас он имел ввиду вовсе не это, и Ранкуй прекрасно понимал, что он просто дразнит его.

- Оу… - протянул Ранкуй, не в силах сдержать улыбку.

Он все ещё цеплялся за одежду Хей Эра и, положив руку ему на плечо, наклонился к нему и прошептал ему на ухо:

- Ты что же, не хочешь, чтобы я поиграл с твоим большим «беркутом»?

Смуглое лицо Хей Эра покраснело, и он не смог скрыть своего смущения:

- Ранкуй! Придержи свой язык!

Похоже, он пытался прикрыть смущение гневом. Ранкуй, забавляясь его смущением, весело рассмеялся. Он нахально скользнул в объятья Хей Эра, и теперь они стояли у дверей спальни, тесно прижавшись друг к другу.

- Не надо так! Я уже несколько дней не видел твоего «беркута». Как он поживает? Стал ещё больше? Ты хорошо его кормишь? Он соскучился по мне?

Под шквалом таких вопросов, смуглое лицо Хей Эра потемнело. Ему захотелось схватить Ранкуя и отшлепать, чтобы привести его в чувство.

- Ранкуй, заткнись! - от его прежней мягкости не осталось и следа.

Хей Эр поднял руку и, обхватив тонкую изящную шею Ранкуя, предупреждающе ущипнул её, но, к сожалению, слова, сорвавшиеся с его губ, были не так сильны, как его руки.

- Я все ещё ранен и не смогу вынести твои игры с «беркутом».

Когда Хей Эр взмолился о пощаде, это так развеселило Ранкуя, что он расхохотался, и его плечи затряслись от смеха.

- Я знаю, что ты был ранен. Я сам видел, как лекарь зашивал твою рану.

Заговорив о ране, Ранкуй выпрямился и перестал прижиматься к Хей Эру.

- Ты разве не говорил, что с тобой все в порядке? Тогда почему пытаешься разжалобить меня?

Хей Эр не отличался красноречием и совершенно не умел противостоять Ранкую. Если они и дальше будут препираться возле двери спальни, рано или поздно ему все равно придется сдаться.

И он действительно сдался, а что ещё ему оставалось делать? Несмотря на его рану и независимо от того,

сколько ему было нужно времени на восстановление, Ранкуй с его слабым телом не сможет не спать всю ночь. Чувствуя себя подавленным, Хей Эр перестал сопротивляться, он снова ущипнул Ранкуя за шею и сказал:

- Я поделюсь с тобой половиной кровати, но больше мы ничего не будем делать.

- Не могу этого обещать. Если ты беспокоишься о том, что я стану играть с «беркутом», можешь выставить меня на улицу, я не стану ругать тебя, - с улыбкой сказал Ранкуй, его тело расслабилось, и он снова прижался к Хей Эру.

Хей Эр действительно не мог ничего поделать с этим человеком. Этот язык был слишком остер и всегда умел задеть его слабое место, поэтому он всегда получал то, что хотел.

Хей Эр снова вздохнул и, обняв этого человека, открыл дверь своей комнаты. Там и правда пахло лекарственными травами, и Ранкуй сморщил нос, а улыбка на его лице слегка померкла.

__________________________

Переводчик: Kosen

Кому не жалко на кофе и новое сари можно закинуть сюда:

Карта МИР: 2202 2036 4503 1339

Карта VISA: 4346 5885 5273 0607

☺️️❤️

Ранкуй торопливо выскользнул из рук Хей Эра и неторопливо обошел его комнату. Повертев в руках знакомые ему предметы, он, наконец, остановился возле стола, заставленного чашками с лекарством, и постучал по нему пальцами.

Хей Эр закрыл за ними дверь, и в комнате почему-то стало обжигающе-жарко.

- Разденься и дай мне осмотреть твою рану.

Хмельной румянец исчез с лица Ранкуя, и его затуманенный взгляд вновь прояснился, и стал проницательным, как прежде.

Видя, что в его словах нет скрытого подтекста, Хей Эр вздохнул с облегчением и, отбросив сомнения, начал снимать одежду с верхней части тела. Вскоре ему смуглое мускулистое тело предстало перед глазами Ранкуя. Четко очерченные упругие мышцы, словно броня, оплетали крепкое тело Хей Эра, и при малейшем движении была видна их убийственная сила.

Поскольку он много лет прослужил в армии и также сражался на Северо-Западе, на теле Хей Эра были видны светлые шрамы. Один из них, начинаясь от левого плеча, пересекал его грудь и заканчивался на дюйм ниже пупка. Было очевидно, насколько опасным было это ранение. То, что Хей Эр сумел дожить до сего дня, можно было объяснить лишь особым расположением богов.

Когда Ранкуй увидел шрам, его глаза сузились, но выражение лица осталось прежним. Он поспешно сосредоточился на полученной недавно ране в боку.

Как и сказал Хей Эр, рана и впрямь хорошо заживала. Наложенные лекарем швы все ещё были на месте, а стянутые вокруг кожи мышцы слегка выпирали под

кожей. Она слегка покраснела и опухла, но при этом не возникло никаких осложнений.

Ранкуй наклонился поближе и, внимательно осмотрев рану, выпрямился с удовлетворенным видом.

- Похоже, и правда заживает.

- А ты думал, что я обманываю тебя?

- Можно подумать, ты никогда этого не делал раньше, - Ранкуй холодно взглянул на него и напомнил ему о том, что случилось в позапрошлом году, когда они оба играли с «беркутом».

- Ну, что теперь, когда ты все посмотрел, давай спать? - Хей Эр прекрасно понимал, что мысли Ранкуя побежали в крайне нежелательном настроении, поэтому он поспешно набросил на себя одежду, чтобы иметь хоть какую-то защиту.

- Ладно, - Ранкуй не сильно беспокоился.

Он был довольно ленив, к тому же сейчас он был под хмельком, поэтому, когда он убедился в том, что с Хей Эром все в порядке, его тело вдруг разом обмякло, и он почувствовал, что его не держат ноги. Он неторопливо снял одежду и подошел к кровати. Вся комната оказалась завалена разбросанными предметами одежды и аксессуарами. Оставшись в одном исподнем, он сбросил с ног обувь и рухнул на кровать.

Хей Эр ничуть не удивился этому и, последовав за ним, собрал за ним всю одежду и аккуратно сложил её в конце

кровати. В этот момент он заметил, как Ранкуй, зацепившись одной ногой за другую, попытался избавиться от носков. Хей Эр лишь вздохнул и, покачав головой, наклонился и стащил с него носки.

- Спасибо… - Ранкуй, прикрыв рот ладонью, сладко зевнул и, завернувшись в свое одеяло, сказал:

- Ложись скорее, мне нужно кое-что сказать тебе.

- Хорошо, - Хей Эр задул свечу и, разувшись, лег в постель.

Он не успел спросить Ранкуя, что такого он собирался ему сказать, и растерянно застыл, почувствовав неладное. Нога Ранкуя самым непристойным образом скользнула к его промежности, и сквозь тонкую ткань штанов она казалась такой горячей, что Хей Эру показалось, что его опалило пламенем.

Хей Эр поспешно вытянул руку и вцепился в лодыжку Ранкуя. Он не осмеливался оттолкнуть его, опасаясь неправильно рассчитать силу и вытолкнуть его из узкой кровати. Единственное, что он мог сделать, это контролировать эту своевольную игривую ногу, чтобы не позволить Ранкую добиться своего.

- Чего ты испугался? Это же не в первый раз. Не волнуйся, я знаю меру.

Ранкуй полностью завернулся в одеяло, и оттуда выглядывала лишь его голова. Он весело захихикал, глядя на Хей Эра, у которого лоб покрылся каплями пота.

- Ты обещал не делать глупостей, - с сердитым видом упрекнул его Хей Эр.

- Мы же играли в эту игру много-много раз. Не понимаю, что с тобой, ты никогда раньше не отказывался. Почему ты сегодня такой испуганный, словно боишься, что я съем тебя?

Ранкуй не мог сравниться в силе с Хей Эром, и, когда его лодыжка оказалась намертво сжата, словно в тисках, он не мог ничего поделать с этим.

Хехе, какая наивность… На ноге тоже пять пальцев, и вскоре Хей Эр убедился, насколько ловкими могут быть эти пальцы.

Ступни Ранкуя были очень изящными, но они были довольно сильными, и он полностью накрыл ступней «беркута» в штанах Хей Эра. Пальцы его ноги приспустили край одежды, приоткрыв густо заросший волосами низ живота и теперь они ловко двигались, игриво пощипывая кусочек плоти. Эти движения были легкими, но очень соблазнительными, и зуд от нижней части тела дошел до самого сердца, отчего Хей Эр не смог с собой справиться и тяжело задышал.

- Ранкуй! - Хей Эр предупреждающе ущипнул его лодыжку.

- Ммм? - Ранкуй продолжал беспечно дразнить его, прекрасно зная, что Хей Эр все равно ничего ему не сделает.

- Перестань! - Хей Эра обдало жаром, и звук его тяжелого дыхания был слышен на всю комнату.

Но Ранкуй не собирался его слушать. Хотя нижняя часть его тела не могла свободно двигаться, потому что его лодыжка была зажата в тисках, но у него ведь ещё оставались руки, верно? К тому же в играх с «беркутом» главным оружием были руки, а ноги лишь добавляли свою изюминку.

Будучи абсолютно уверенным в том, что Хей Эр ни за что не причинит ему вреда, он просто сбросил с себя одеяло и, приподняв одеяло Хей Эра, развернулся и уселся на него верхом.

Потрясенный Хей Эр, опасаясь вывихнуть ему лодыжку, быстро разжал пальцы, и это было равносильно приглашению.

Удобно устроившись верхом на теле Хей Эра, Ранкуй самодовольно улыбнулся и, прежде чем Хей Эр успел оттолкнуть его, он ловко развязал его штаны и обхватил рукой полусонного «беркута»

- Йоу, какой тяжелый, - Ранкуй прижался раскрасневшейся щекой к груди Хей Эра, довольный, словно мышка, стащившая кусочек масла.

- Пусти… - глухо охнул Хей Эр и в ярости стиснул зубы.

Корень его жизни оказался в руках у Ранкуя, и это просто убивало его!

- И не подумаю, - Ранкуй скривил губы в усмешке, не обращая ни малейшего внимания на свирепый вид Хей Эра.

Он осторожно погладил тяжелый член, и его дыхание тоже участилось.

- Раз уж я потрогал его, с чего бы мне теперь отпускать его?

Он ни за что не отступит, пока не получит свое.

- Ты… - у Хей Эра просто не было слов.

Он прикрыл глаза рукой, пытаясь не выдать своих эмоций, а второй рукой - обнял Ранкуя за талию.

- Шшш… почему ты так сдерживаешься? В последний раз мы играли три месяца назад. Ты правда хочешь оттолкнуть меня?

Ранкуй слушал мощное сердцебиение Хей Эра, и его руки стали ещё более шаловливыми. Хоть он и не заглядывал в штаны, ему прекрасно было известно, как выглядит «беркут» Хей Эра, ведь он забавлялся с ним уже два года.

Мучимый любопытством, он внимательно исследовал его. Изначально грозный «беркут» дремал в гнезде из густых волос, но под воздействием искусных рук Ранкуя он окончательно пробудился. Его длинный толстый темный ствол оплетали голубые вены, и его жар опалил ладонь Ранкуя. Он неосознанно сжал его покрепче и

услышал у себя над головой протяжный сдержанный стон.

- Какой горячий… - Ранкуй с лукавой усмешкой погладил тело Хей Эра, и тот весь задрожал от этой ласки.

Хей Эр с силой сжал талию Ранкуя и подтащил его повыше, и его руки, которые доставляли ему столько хлопот, тоже заскользили вверх, вызывая жар и зуд во всем его теле, а также желание дать волю своим рукам и что-нибудь сделать с этим человеком.

- Не зарывайся… - яростно прошипел ему на ухо Хей Эр, но он был грозен лишь на словах.

- А разве я сказал что-нибудь не так? Разве ты не разгорячился? У меня вся ладонь покраснела, видишь? - сказал Ранкуй, стянув с него штаны и показав ему свою руку.

Свеча уже погасла, и, хотя балдахин на кровати не был опущен, тусклый лунный свет с трудом проникал сквозь окно. Хей Эр мог лишь разглядеть смутный очертания ладони Ранкуя, которой тот помахал у него перед глазами.

- Нет, не вижу, - сказал он и стиснул зубы.

- И я не вижу, но точно знаю, что ты обжег меня.

Зная, что в ночной темноте Хей Эр все ещё может разглядеть его смутный силуэт, Ранкуй демонстративно медленно поднес руку к носу и принюхался:

- Припахивает рыбой, похоже, ты долго сдерживался.

У Хей Эра загудело в голове, и он никак не мог решить, то ли перевернуть этого лисенка и как следует отшлепать, то ли прижать его под собой, чтобы они могли вволю насладиться друг другом.

То, что произошло дальше, не оставило Хей Эру времени на раздумья. Видимо, чувствуя, что он достаточно раздразнил его, Ранкуй сдернул с него штаны и выпустил «беркута» на волю вместе с крепким мужским запахом и слабым ароматом вереска.

Проворные руки Ранкуя добросовестно ласкали «беркута» не пропуская ничего, начиная от полновесных «бубенцов», и заканчивая крупной, размером с куриное яйцо головкой.

Эти шаловливые руки просто убивали его. Он обхватывал ладонью толстый длинный ствол, двигая рукой вверх и вниз и потирая большим пальцем щель на его головке, а затем сжимал «бубенцы», перебирая внутри маленькие шарики… Хлюпающие звуки смешались с их тяжелым и учащенным дыханием, до предела раскаляя воздух вокруг них.

Вскоре поясница Хей Эра напряглась, его тело задрожало, а челюсти напряженно сжались, после чего он зарычал от на нахлынувшего на него удовольствия. Ранкуй подался вперед и накрыл ладонью головку «беркута». Горячая мутная жидкость обожгла ему ладонь, а затем потекла между пальцев.

Вероятно, Хей Эр слишком долго сдерживался, и теперь продолжал выстреливать, запачкав их обоих, прежде чем остановился.

Вскоре эта жидкость на ладони Ранкуя остыла и стала холодной и липкой, это было не слишком приятное ощущение. Хотя с его собственным «птенчиком» ещё не играли, в этот момент он был очень энергичен, и вытекающая из него жидкость пропитала ему все штаны.

Сначала он хотел, чтобы Хей Эр обслужил его, но, видя, как бурно вздымается и опускается грудь Хей Эра, и чувствуя возле уха его тяжелое дыхание, от которого у него мурашки ползли по коже, он почему-то промолчал. Он не спешил вытирать свою руку, а просто вытащил из штанов свой член.

- Хей Эр, Хей Эр…

Он слышал, как дрожит его собственный голос, то ли от напряжения, то ли от возбуждения, а, может, в этом была доля кокетства.

Ранкую сейчас не хотелось разбираться в этом, все его мысли были полны этим человеком и собственным неудовлетворенным «птенчиком».

- Ммм?

Голос Хей Эра прозвучал тише обычного, словно перышком, царапнув уши Ранкуя, и он почувствовал, как у него разом обмякла поясница. Он сделал глубокий вдох и сказал:

- Посмотри на меня.

Хей Эр послушно посмотрел на него, обжигая своим огненным пристальным взглядом. Хотя в темноте было невозможно ясно разглядеть что-либо, он чувствовал, как покалывает его кожа по мере того, как по ней скользил этот обжигающий взгляд.

Ранкуй подумал, что он, должно быть и правда сильно напился. Под пристальным взглядом Хей Эра он обхватил свой член испачканной семенем Хей Эра рукой.

- Ах…

Странная дрожь, зародившись в пояснице, начала подниматься по позвоночнику вверх. Ранкуй запрокинул голову, открывая свою изящную шею, и с его губ сорвался стон. Он энергично двигал рукой вверх и вниз, и его движения были немного грубыми. Семя Хей Эра смешалось с его собственным соком, и его член стал липким и горячим. Он уже начинал задыхаться, и у него все поплыло перед глазами.

Через какое-то время его движения внезапно прекратились, его тонкая талия напряглась, и запах вереска в воздухе стал сильнее… В конце концов, он тоже выстрелил, забрызгав грудь и живот Хей Эра, и его тело безвольно распласталось на его груди. Теперь они могли чувствовать сердцебиение друг друга.

В комнате надолго повисла тишина. Когда они оба отдышались, Хей Эр поднял руку и слегка потряс лежавшего на нем человека:

- Ранкуй? Спишь?

Они оба были покрыты подозрительной жидкостью, и их тела стали липкими, что заставляло их чувствовать себя неуютно.

- Ммм… - Ранкуй выбился из сил и чувствовал себя так, словно в его теле не осталось костей, он совершенно не реагировал на его слова.

- Не спи пока, я сейчас оботру тебя, - Хей Эр снова встряхнул его.

- Хорошо… тогда поговори со мной, пока будешь обтирать меня, - сказал Ранкуй.

Ему тоже не нравилось ощущение липкой кожи, поэтому он медленно скатился с Хей Эра и улегся на нетронутой части одеяла, ожидая, пока Хей Эр обслужит его.

- о чём поговорить? - глядя на то, как Ранкуй уютно устроился с беззаботным видом, Хей Эр не удержался и ущипнул его живот.

Ранкуй вскрикнул от неожиданности и поспешно прикрыл свой чувствительный живот, от его сонливости не осталось и следа.

- Расскажи, что с тобой сегодня происходит? Ты немного странный.

Хей Эр, не ожидавший, что он все ещё помнит об этом, на миг застыл, а затем сухо спросил:

- Хочешь, я согрею воду?

Хм, он что, надумал применить трюк и отвлечь его?

- Не нужно, - сказал Ранкуй. - Скоро уже лето, к тому же, сейчас поздно. Просто оботри меня колодезной водой и всё. Но я не позволю тебе увильнуть.

- Ладно, - вздохнул Хей Эр. - Подожди немного.

Хей Эр действовал очень быстро, и вскоре появился с тазом воды. Видимо, он успел искупаться и сменить одежду, пока ходил за водой.

- Сначала разденься, - он похлопал Ранкуя по плечу, чтобы разбудить его.

- Ты такой приставучий… - пробормотал Ранкуй, но послушно встал и снял с себя одежду.

Он нисколько не стеснялся Хей Эра, поскольку они встречались с ним не в первый раз, и стесняться тут было совершенно нечего.

Пока он раздевался, Хей Эр убрал запачканное постельное белье. На этот раз они вели себя очень сдержанно и запачкали только одеяло Хей Эра.

После того, как они привели в порядок тело и переоделись в чистую одежду, они снова улеглись рядышком на кровати.

- Говори, - Ранкуй постучал пальцем по руке Хей Эра. Зная, что ему все равно никуда не деться, Хей Эр сказал:

- Ранкуй, сколько мы с тобой уже знаем друг друга?

- Примерно лет пять.

Если быть более точным, то более пяти лет.

- Пять лет… Тебе в этом году исполнилось двадцать семь?

- Да, разве не ты приходил ко мне в прошлом месяце поесть лапши долголетия? - Ранкуй повернул голову и посмотрел на Хей Эра, смутно догадываясь, о чём он хочет сказать.

Однако, он не стал ничего говорить и просто ждал, что ему дальше скажет Хей Эр.

- Мы не можем продолжать в том же духе.

Хей Эр был немногословным человеком, поэтому все, сказанное им, имело свой смысл.

- Ты говоришь это уже третий раз за вечер, а теперь ещё заговорил и про возраст… В чем дело? Думаешь, я слишком стар? - с легкой усмешкой сказал Ранкуй, хотя знал, что Хей Эр вовсе не это имел ввиду.

- Что за ерунда, я на восемь лет старше тебя, так что ты не можешь быть старым для меня, - Хей Эр повернул голову и хмуро взглянул на Ранкуя.

- Просто скажи прямо и четко. Вот уж не думал, что ты можешь быть таким нудным, - поднял голову Ранкуй, очень недовольный нерешительностью Хей Эра.

- Тебе разве не хочется найти человека, с которым ты мог бы провести остаток своих дней?

Задав, наконец-то, этот вопрос, Хей Эр стал похож на сосуд из тыквы, с которого сорвали затычку.

- У нас обоих до сих пор нет никакого положения, и нам не следует продолжать в том же духе.

- Тебе нужен статус? - внезапно догадался Ранкуй.

- Да нет же, о чём ты вообще? - Хей Эр поднял руку и потер лоб. - Я косноязычен и не могу внятно объяснить. Но рядом с тобой до сих пор никого нет, ты не думал найти такого человека?

- Вот оно что…

Так вот о чём он думал.

- Ты помнишь, я спрашивал тебя, какие мужчины тебе нравятся?

Речь шла о прошлом месяце, когда они вместе праздновали день рожденья. Он уже позабыл об этом, и вот теперь этот разговор всплыл снова.

- Помню, - ответил Ранкуй. - Красивые, элегантные, начитанные и разбирающиеся в поэзии, знающие толк в удовольствиях, примерно моего роста, спокойные и умеющие позаботиться о других.

- Верно… - Хей Эр тихонько вздохнул. - В таком случае, тебе больше не следует тратить на меня время.

- Что? - Ранкуй раскрыл рот от изумления.

Он уже хотел возразить ему, но в этот момент вдруг подумал… а ведь Хей Эр прав… Тот тип мужчин, который ему нравился, не имел ничего общего с Хей Эром. Если он и правда так раздосадован, ему не следовало наседать на Хей Эра и забавляться с его «беркутом»… Однако…

Ранкуй нахмурился, чувствуя, что с ним что-то не так, и у него вдруг стало тоскливо на сердце.

- А ты прав, - он согласился с Хей Эром и потер грудь. - Мне и правда следует найти кого-нибудь, с кем можно будет прожить всю жизнь… Тогда скажи, не завести ли мне дружка с помощью голубиной почты?

- Можешь сделать это, если хочешь, - в голосе Хей Эра послышалась горечь, но он говорил искренне. - Ты обязательно найдешь себе подходящую пару.

Он снова вздохнул и завершил свою речь искренним пожеланием.

Ранкуй долго молчал, ничего не отвечая. Спустя долгое время, он тихо сказал:

- Спасибо за доброе пожелание.

__________________________

Переводчик: Kosen

Кому не жалко на кофе и новое сари можно закинуть сюда:

Карта МИР: 2202 2036 4503 1339

Карта VISA: 4346 5885 5273 0607

☺️️❤️

Завести друга с помощью голубиной почты… Ранкуй посмотрел на свиток в своей руке, но это не вызвало никакого отклика в его сердце. Все, о чём он мог сейчас думать, это их разговор с Хей Эром два дня назад.

На самом деле, в тот день он просто немного рассердился, поэтому и сказал Хей Эру, что может завести дружка с помощью голубиной почты. В конце концов, он стоит во главе Общества «Пэн», и это дает ему возможность познакомиться с любыми мужчинами. Именно в его руках находятся все данные о внешности, характере, происхождении и предпочтениях членов Общества. К тому же, в Обществе «Пэн» служило много управляющих и их помощников, которые нашли себе партнеров с помощью голубиной почты, и было не мало тех, кто нашел себе пару на всю жизнь. Можно сказать, он в качестве свахи добился прекрасных результатов.

Но почему он никогда не подумал о том, чтобы найти кого-то и для себя самого? Как ни странно, но до тех пор, пока Хей Эр не затронул этот вопрос, ему такое не приходило в голову.

- Господин? - позвала его А Менг, сидевшая рядом с ним с вышивкой в руках и заметившая, что её хозяин слишком долго сидит с отсутствующим видом.

- Ммм? - Ранкуй, наконец, пришел в себя и посмотрел на неё.

- Вас что-то беспокоит?

А Менг служила Ранкую уже много лет и была его правой рукой. Разумеется, она быстро поняла, что её хозяину что-то не дает покоя.

- Нет, не о чём беспокоиться… - Ранкуй отложил свиток.

У него не было настроения заниматься этим, и в делах лучше не спешить, поэтому вполне можно было отложить их на время.

- Я просто подумал, а не завести ли мне друга с помощью голубиной почты? Я ведь уже не молод, и мне тоже хочется испробовать вкус любви.

После этих слов А Менг уставилась на него во все глаза, не находя слов для ответа. Испробовать вкус любви? А разве её хозяин не испробовал этот вкус вместе с командующим Хей? Разве он не за этим перелезал через стену последние два года? А Менг была в полном недоумении. Когда она спала в пристройке, до неё доносились подозрительные звуки из соседней комнаты.

Потом она стала ночевать в доме Фан Хе, но во время ветренных ночей до неё все равно доносились все те же звуки. Как же так… А Менг потерла лоб и ничего не сказала в ответ.

- В чем дело? Что ты смотришь на меня такими глазами? - Ранкуя позабавило удивленное выражение её лица, он протянул руку и ущипнул её за кончик носа. - Ты ведь подумала, что твой хозяин два года перелезает через стену в дом к командующему Хей, и разве недостаточно ночей мы провели вместе, чтобы узнать друг друга? Я прав?

- Господин очень умен, - кивнула А Менг и после некоторого колебания она все же не могла не задать вопрос. - Но разве это не так? Не могли же вы два года ходить спать в доме командующего Хей только для того, чтобы натренировать мышцы?

- Говоришь, натренировать мышцы… - Ранкуй вспомнил, что они вытворяли с Хей Эром за эти два года и невольно расхохотался. - Нельзя сказать, что у нас с ним любовь. Самое большее, мы просто расслаблялись.

Они с Хей Эром оба взрослые мужчины, но до сих пор не позаботились о своем благе. Он не знал, был ли у Хей Эра до встречи с ним другой мужчина или женщина, но за последние пять лет возле Хей Эра так никто и не появился.

То же самое можно было сказать и о Жанцуе. Ранкуй обладал красивым лицом с изящными чертами и чарующими лисьими глазками, он всегда одевался благопристойно и элегантно, и каждый его жест был полон очарования. Конечно же, он не был обделен мужским вниманием. Те, кто изначально намеревался вступить в Общество «Пэн» увидев Ранкуя, влюблялись в него или же начинали замышлять недоброе. Однако, с помощью собственных методом и при покровительстве Кан Ченьи ему удавалось избежать неприятностей. Можно сказать, за двадцать семь лет своей жизни он сумел пройти сквозь тысячи цветов, и ни один лист не коснулся его.

- Оу, расслаблялись…

Хотя А Менг была незамужней девушкой, но, следуя за своим хозяином, она повидала множество запутанных любовных историй и даже разбиралась в делах Общества. Но это слово не имело для неё глубокого смысла. В конце концов, насколько все было серьезно между этими двумя мужчинами, зависело от точки зрения.

Ранкуй снова ущипнул её за нос:

- В конце концов, любовь и желание - разные вещи. Ты со мной уже много лет, должна же ты уже различать эти вещи. Нас с Хей Эром связывает страсть, но это нельзя назвать любовью. Жизнь слишком скоротечна, и без любви она не такая насыщенная.

А Менг понимала, что её хозяин имеет ввиду и была согласна с его рассуждениями. В конце концов, разве не для этого он основал Общество «Пэн»? Он лишь хотел дать возможность другим людям найти свою любовь в соответствии со своими предпочтениями, но при этом ни разу не подумал о себе.

Но кое-что А Менг так и не могла понять. Ведь Командующий Хей был таким хорошим человеком, и Ранкуй явно относился к нему по-особенному. По мнению А Менг, рядом с Хей Эром Ранкуй становился совсем другим. Капризный и своевольный управляющий Обществом «Пэн» словно превращался в десятилетнего ребенка, избалованного до такой степени, что уже не признавал никаких правил и законов.

Не только она сама, но также и другие приближенные Гуан Шанцзиня, знавшие об отношениях Ранкуя с Командующим Хей, думали, что они вот-вот сойдутся вместе и заключали пари, когда именно эти двое заключат брачный союз.

Хмм… а ведь это как раз то, что нужно. Нужно надоумить Фан Хе поставить на то, что в течение года брак невозможен, и управляющий Ранкуй попробует найти

себе новое увлечение с помощью голубиной почты. Это как раз кстати, чтобы добавить деньжат к свадьбе.

- о чём это ты задумалась? - Ранкуй с одного взгляда понял, что А Менг что-то замыслила.

Уж слишком хорошо он знал эту девчонку и то, насколько она была сообразительной.

- Так, просто, ни о чём, - с улыбкой ответила А Менг, уже прикидывая, как она распорядится выигрышем.

Прежде всего, необходимо отблагодарить хозяина и подарить ему коробочку с персиковым кремом «Аньлинь»! Чрезвычайно довольная своими расчетами, А Менг поспешно спросила:

- Так значит, господин решил найти себе друга с помощью голубиной почты? Какие мужчины вам нравятся?

- Пока не знаю…

Увидев, как удивление А Менг сменилось странным воодушевлением, Ранкуй начал примерно догадываться, что замышляет эта девчонка. Он давно знал о пари, которые заключали насчет них с Хей Эром, но не воспринимал это всерьез.

Он не был мелочным человеком, его не трогала болтовня других людей и он был совсем не против дать А Менг возможность немного подзаработать на нем. В конце концов, для молодой семьи всегда нужны деньги, чтобы обустроить свой быт, и он не мог допустить, чтобы А Менг после своей свадьбы с Фан Хе хоть в чем-то нуждалась.

- Это потому, что в последнее время вы никем не интересовались, - сказал А Менг.

Новый каталог «Птицы Пэн» вышел совсем недавно, и Ранкую, разумеется, были доступны сведения обо всех членах Общества. Если ему кто-то понравится, он может прямо отправить этому человеку послание с голубиной почтой и больше не колебаться.

- Там и правда нет ничего особенного, - Ранкуй и не скрывал, что ему приходилось просматривать всю информацию прежде, чем она попадала в каталог.

В настоящее время в Великой Ся насчитывалось более семисот членов Общества «Пэн», среди них было 537 старых членов и двести новых, и Ранкуй точно помнил, как они выглядели и каково их семейное происхождение.

После того, как они с Хей Эром расстались пару дней назад, он провел весь день, тщательно изучая подноготную всех членов Общества. Среди них было несколько человек из столицы, а также из близлежащих провинций. Они очень понравились ему своей внешностью, но почему-то не вызвали в нем ни малейшего душевного трепета. Пожалуй, следует уделить больше вопросу этому времени.

Пока хозяин со служанкой болтали, снаружи донесся похожий на крик иволги звук. Он прозвучал трижды, прервав их разговор. Это был условный сигнал, принятый в их лавке и предназначавшийся для того, чтобы оповестить Ранкуя. Он звучал один раз, если в лавке

появлялся новичок, два раза - при появлении старого члена Общества, и три раза - если пришел тот, кого давно ждут…

Ранкуй слегка приподнял брови:

- Похоже, господин и госпожа Ю пожаловали. Пойди пригласи их войти и заодно позови ко мне Ю Эньхуа.

- Поняла.

А Менг собрала свое вышивание, а также аккуратно разложила разбросанные хозяином свитки и напомнила ему перед уходом:

- Господин, не забудьте обуться.

- Давай, давай, иди уже, - отмахнулся от неё Ранкуй и поправил свою одежду.

Наконец-то, он дождался этих людей, и нет ничего страшного в том, чтобы пока отложить поиск друга по голубиной почте. Он обходился без этого несколько лет, подождет ещё пару месяцев. А вот восстановить справедливость по отношению к Хей Эру необходимо как можно скорее.

__________________________

Переводчик: Kosen

Кому не жалко на кофе и новое сари можно закинуть сюда:

Карта МИР: 2202 2036 4503 1339

Карта VISA: 4346 5885 5273 0607

☺️️❤️

Небольшая комната, казалось, была забита людьми.

После того, как солдаты, одолженные у Мэн Юэ, выполнили свою задачу, они вернулись обратно в

военный лагерь, пообещав уведомить обо всем Хей Эра и позвать его сюда.

А Менг принесла чай и после этого пододвинула скамейку и уселась за спиной Ранкуя, вновь вернувшись к вышиванию.

Молодой господин Ю, которому в эти дни здорово досталось от Ранкуя и которого тот заставил рубить дрова и прибираться в доме, все ещё держал в руках тряпку, которую забыл выбросить, и его маленькое личико было покрыто потом и пылью. Он был похож на пятнистого котенка и все ещё никак не мог прийти в себя. Видимо, Ранкуй окончательно запугал его, и он, даже несмотря на то, что сейчас его родители были рядом, не осмеливался выйти вперед и заплакать, поведав о перенесенных им обидах.

Он лишь стоял с робким видом возле Ранкуя и смотрел на своих родителей, опасаясь, что все это лишь плод его воображения.

- От уезда Каньси до города Бастионов путь не близок, и вы, должно быть, устали с дороги. Выпейте чаю, чтобы немного успокоиться и отдохнуть.

Ранкуй хотел дождаться прихода Хей Эра, прежде чем говорить о делах, поэтому с улыбкой поприветствовал своих гостей и сказал им несколько любезных слов.

- Благодарю управляющего Жан за его заботу, - ответила госпожа Ю.

Она поклонилась Ранкую и сделала глоток чая, после чего взяла с тарелки фасолевое пирожное и съела его, даже не взглянув на сына.

Что же касается господина Ю, тот, казалось, даже не слышал, что сказал Ранкуй, и смотрел на сына глазами, полными слез. Его взгляд был полон любви и жалости, словно бурная река, которая вот-вот вырвется из берегов.

Ранкую несколько раз казалось, что господин Ю не выдержит и притянет сына к себе, чтобы защитить его, но тот лишь взглянул на свою жену и опустил голову, став похожим на баклажан, прибитый морозцем. Взяв чашку с чаем, он в оцепенении сделал несколько глотков и снова уставился на своего сына.

Ранкуй сразу понял, что настоящим главой семьи была госпожа Ю. Похоже, ему здорово досталось от неё по дороге сюда, и теперь господин Ю, обожавший своего сына, не смел сказать перед ней ни слова, и ему лишь оставалось жалобно смотреть на любимого сына со слезами на глазах.

Госпожа Ю была достойной уроженкой города Бастионов, и она также была хороша собой, иначе, не смогла бы родить такого симпатичного сына, как Ю Эньхуа. Даже в дорожной одежде она держалась с достоинством и элегантностью, демонстрируя свое воспитание, полученное в богатой семье. В чертах её лица чувствовалась скрытая сила характера, и она выглядела намного солидней своего супруга.

В этот момент она была спокойна и держалась очень непринужденно, и лишь когда её муж посмотрел на неё со слезами на глазах, она бросила на него холодный взгляд. Все остальное время она потягивала чай, ела печенье и болтала с Ранкуем о всяких пустяках.

Казалось, она не испытывает ни малейшего нетерпения и уже приняла решение позволить Ранкую предъявить свои требования.

Ранкуй уже многое понял о семье Ю, когда увидел её старших членов. Чтобы до такой степени избаловать Ю Эньхуа, господин и госпожа Ю, видимо, оба не смогли проявить достаточной строгости, и надеялись, что им до самой смерти не придется быть грубыми по отношению к нему. Они не ожидали, что с ними может произойти нечто подобное, и Ранкуй почувствовал некоторую симпатию к госпоже Ю, которая держалась так спокойно и невозмутимо в подобной ситуации.

Если бы Ю Эньхуа не ранил ножом Хей Эра, Ранкуй мог бы с легкостью замять это дело. Достаточно было бы нескольких таэлей, чтобы оплатить проживание и еду для Ю Эньхуа, а также красный конверт на свадьбу Сяо Яньаня, и вопрос был бы закрыт.

Можно сказать, балуя ребенка, ты просто сажаешь его себе на шею.

Хей Эр пришел очень быстро. Он все ещё выздоравливал, и, пока он находился на дежурстве в Высшем военном совете, у него не было необходимости возвращаться в

военный лагерь. Разобравшись с делами, он сразу же явился сюда.

Увидев Хей Эра, молодой господин Ю, который и так пребывал в плачевном состоянии, теперь испуганно заметался и, подскочив на месте от страха, забился в угол комнаты.

Хей Эр вопросительно приподнял брови, глядя на Ранкуя, и тот в ответ с невинным видом пожал плечами и усмехнулся. Хей Эр так и не понял, что произошло с Ю Эньхуа, который стал похож на мышонка, увидевшего кота и мечтающего забиться в норку.

Видя, в каком жалком состоянии пребывает его сын, господин Ю больше не мог выносить этого. Не удержавшись, он потянул жену за рукав и взглядом попросил её пожалеть их сына.

Ведь его сына с самого рождения растили, словно маленькое сокровище, и его отец ни разу не повысил на него голос и не отчитал его. Как же он мог видеть сына в таком состоянии!

Господин Ю и сам знал, что нельзя так баловать ребенка. Перед тем, как их увезли в город Бастионов, госпожа Ю разбудила его посреди ночи:

- Муж.

От звука её голоса господин Ю сразу задрожал. Он был рослым и смотрелся довольно внушительно среди мелких южан, и в торговом ряду он казался решительным и суровым. Однако, стоило ему переступить порог

собственного дома, господин Ю безропотно подчинялся своей супруге, становясь кротким и покладистым. Обычно жена звала его «братцем», но, если она называла его «мужем» или «супругом», это означало, что им предстоит серьезный разговор.

Господин Ю был неглуп, и он понимал, что, если его супруга собралась серьезно поговорить с ним, это определенно имеет отношение к их младшему сыну.

- Фужен.

Что он мог поделать? Все знали, что в этой семье по важным вопросам обращались к хозяину, а по всяким пустякам - к хозяйке, но именно хозяйка решала и большие и малые проблемы.

- В моем родном городе есть одна поговорка, ты случайно не слышал её? - спросила госпожа Ю, глядя на супруга убийственным взглядом.

- Эээ… ты же знаешь, я мало читаю. Прошу, фужен, скажи мне, - с льстивой улыбочкой ответил господин Ю.

- Избалованная свинья - для печи, а избалованный сын - для бесчестья, - четко и раздельно произнесла госпожа Ю.

Господин Ю сразу сник, он уже слышал эту поговорку и прекрасно понимал, что она означала. Не осмеливаясь сказать ни слова, он опустил голову и молча слушал, что ему говорила жена.

- Я много раз говорила мужу, что Байшан сам по себе неплохой ребенок. Ты всегда любил своих детей. Я думала, что после рождения наших первых детей ты и рад был бы побаловать их, но тогда тебе приходилось много работать, и у тебя не было на это времени. И вот настал тот момент, когда тебе удалось нажить себе состояние, и дети уже выросли и стали успешными. У тебя появилось время насладиться семейным счастьем. Байшан родился как раз в этот период, тебе ничто не мешало баловать его, и я не обращала на это особого внимания.

Госпожа Ю тяжело вздохнула, и рослый крепкий господин Ю внезапно скукожился, уменьшившись в размерах вдвое. Он вполне был в состоянии сразиться с небесным духом, но в данный момент не осмеливался сказать ни слова.

- И что же муж теперь намерен делать?

Госпожа Ю сохраняла невозмутимый вид, однако, в душе страдала от угрызений совести. Поначалу она думала, что ребенок слишком мал и со временем всему научится. У неё всегда получалось хорошо воспитывать детей, впрочем, она не питала на его счет особых иллюзий.

Госпожа Ю со стыдом была вынуждена признать, что не только господин Ю баловал своего сына, она тоже не смогла достойно выполнить свои материнские обязанности, и поэтому все привело к таким печальным последствиям.

- Эээ… - господин Ю растерялся после этого вопроса, он раскрыл рот, но так и не смог ответить на него.

Поначалу, когда он узнал, что его сын попал в неприятности, он собирался защитить его. К счастью, работая в торговле, он научился разбираться в людях и быстро понял, что эти люди, пришедшие в их дом, были непростыми людьми. Похоже, это были чиновники или военные, с которыми их семья не могла позволить себе связываться.

Он постарался выяснить, что же произошло и чуть не упал в обморок, когда получил ответ на свой вопрос - молодой господин Ю навлек на себя гнев человека из ближайшего окружения Великого генерала! Господин Ю почувствовал, что у него земля уходит из-под ног.

Кто же в Южном Синьцзяне не знал имени Великого генерала! Кто не слышал о бесстрашии его воинов? Только самоубийца осмелился бы навлечь на себя гнев подобных людей.

Господин Ю действительно раскаивался во всем, ему бы следовало прислушаться к советам своей жены. Если уж он настолько избаловал своего ребенка, нужно было, по крайней мере, как следует позаботиться о нем и не позволять ему выезжать за пределы уезда Каньси.

Но теперь было поздно сожалеть. Что случилось, то случилось, и теперь неизвестно, сколько шкур сдерут с их семейства.

- Я готов послушаться своей жены, - ответил, наконец, господин Ю.

Не то чтобы он не мог взять на себя ответственность, как глава семьи, просто он уже понял, что госпожа Ю все продумала, и ему оставалось лишь слушать её.

Госпожа Ю кивнула в ответ и сказала:

- Ладно, все не так страшно. Достаточно будет, если муж просто сопроводит меня. Я уже все обдумала, так что можешь ни о чём не волноваться.

- Ай… - господин Ю потер нос и не смог удержаться от вопроса. - Может, женушка расскажет мне подробнее?

- Ладно, - госпожа Ю ободряюще улыбнулась ему. - Когда мы увидим управляющего Жан и командующего Хей, ты будешь сидеть тихо и не проронишь ни единого слова, понятно?

- Эээ… да… я понял… понял…

Конечно же, он ничего не понял, но у него не хватило духу возразить.

- Запомни, без моего разрешения ты не должен произнести ни единого слова, ты меня хорошо понял? - снова пояснила ему госпожа Ю.

Под её пристальным взглядом у господина Ю взмокли ладони и спина, и он поспешно закивал головой в знак согласия.

Вот почему в этот момент, хотя господин Ю хотел бы сказать тысячи слов, чтобы поддержать и защитить своего

сына, он не осмелился даже пикнуть в присутствии госпожи Ю.

Отец и сын Ю, словно два промокших под дождем щенка, с жалким видом сжались в комок и со слезами на глазах смотрели друг на друга.

Госпожа Ю, полностью проигнорировав умоляющий взгляд своего супруга, встала и почтительно поклонилась Хей Эру:

- Позвольте смиренно поприветствовать командующего Хей.

Глядя на неё, господин Ю торопливо вскочил на ноги и сложил ладони:

- Позвольте выразить свое почтение командующему Хей.

- Не нужно церемоний. Я простой военный, и мне ни к чему столько любезностей, - Хей Эр также поклонился в ответ.

Обменявшись приветствиями, все дружно уселись на свои места, и какое-то время никто из них не произнес ни слова.

Спустя некоторое время, госпожа Ю заговорила первой:

- Я слышала, мой сын оскорбил командующего Хей и управляющего Жан. Это моя вина, я не смогла достойно воспитать своего сына. Какую бы компенсацию господа не потребовали с семьи Ю, прошу, говорите откровенно, никто не станет возражать.

Эти слова были сказаны искренним тоном и отражали её отношение к данному вопросу - она никак не пыталась оправдать своего сына.

Ю Эньхуа, забившись в угол, смотрел на мать со слезами на глазах, еле сдерживаясь, чтобы не заплакать.

- Что скажешь? - Ранкуй повернул голову и с улыбкой посмотрел на Хей Эра.

- Госпожа Ю, мне много не нужно. Плата за услуги лекаря и лекарства составляет около двадцати таэлей. Этого достаточно, чтобы купить ещё укрепляющих средств на будущее. Что касается молодого господина из благородной семьи… надеюсь, вернувшись домой, вы сумеете воспитать его должным образом, чтобы он не доставил вам ещё больше хлопот.

Таков был ответ Хей Эра после небольшого раздумья. Будучи командующим армии Южного Синьцзяня, он получал довольно щедрое жалование, к тому же, генерал заботился о нем, обеспечивая ему жилье, питание и одежду. Здесь было не так уж много возможностей потратить деньги, и он действительно не нуждался в них. Хотя двадцать таэлей серебра были не такой уж большой суммой, однако, она превышала месячные расходы обычного горожанина.

Хотя для таких дельцов, как семья Фу потеря такой суммы была подобна обычному комариному укусу, Хей Эра очень восхитило поведение госпожи Ю, которая была

честной и прямолинейной, и он считал, что такого наказания для них достаточно.

К тому же, это Ю Эньхуа совершил ошибку, и, судя по его забитому жалкому виду, ему уже досталось от Ранкуя, и от этого будет больше толку, чем от любых извинений.

- Командующий Хей очень великодушен, но я чувствую себя очень неловко, - госпожа Ю снова встала и поклонилась ему, после чего выразительно взглянула на своего супруга.

Повинуясь взгляду госпожи Ю, господин Ю торопливо встал, взял свой узел с вещами, а затем положил его на стол и вытащил оттуда шкатулку.

- Командующий Хей, - с угодливой улыбкой заговорил он. - Позвольте преподнести вам от души небольшой подарок. Это женьшень, купленный два года назад в горах Чанбайшань, и ему уж семьдесят или восемьдесят лет. Может, это и не самый лучший женьшень, но все же он отменного качества. Прошу, примите его.

- Это слишком ценный подарок, и я…

Хей Эр собирался отказаться, но Ранкуй поднял руку, останавливая его, а затем встал и подошел к столу.

- А это что такое? - спросил он, взяв в руки ещё один ящичек.

- Ничего особенного. Если управляющий Жан желает, он может открыть и посмотреть.

Господин Ю быстро открыл несколько шкатулок. Маленькую комнату внезапно озарил блеск, и спокойно сидевшая за вышивкой А Менг почувствовала, как её глаза опалило этим блеском.

В шкатулке аккуратными рядами лежали золотые поросята, а также крупные безупречные жемчужины, драгоценные камни и редкие лекарственные растения. Это были очень необычные и ценные вещи.

Ранкуй потер подбородок и, повернувшись к Хей Эру, сказал:

- Взгляни-ка, до чего милые золотые поросята. Я выбираю эту шкатулку с поросятами.

Он не собирался отказываться и откровенно приступил к дележке добычи.

- Как пожелаешь, - выступил вперед Хей Эр.

Казалось, его вообще не интересовали все эти ценные вещи, но он несколько раз взглянул на шкатулку с женьшенем.

- Примите от души. Надеюсь, вам обоим понравится.

Госпожа Ю тоже встала. Она не могла не заметить, что в этот момент все мысли её супруга заняты только их сыном, и почувствовала, как у неё начинает болеть голова.

- Госпожа Ю так любезна, было бы крайне невежливо отвергнуть её дар, - Ранкуй сложил ладони, забрал шкатулки и повернулся к А Менг. - Убери все вещи, кроме

лекарственных трав, женьшеня и золотых поросят. Подели их поровну: половину мне, вторую - командующему Хей.

- Слушаюсь, - улыбнулась А Менг и, собрав все вещи, вышла из комнаты.

Хей Эр ничего не сказал. В конце концов, иметь такие вещи хорошо, не иметь - тоже не страшно, и Ранкуй мог распоряжаться ими по своему усмотрению.

- Госпожа Ю хочет сказать мне что-то ещё, ведь так? - Ранкуй внимательно посмотрел на госпожу Ю, наверняка такой щедрый подарок был неспроста.

- Управляющий Жан - очень умный человек, - госпожа Ю с горечью улыбнулась, но затем её лицо приняло решительное выражение. - На самом деле, моя просьба очень необычна, но я все же смиренно прошу управляющего Жан выслушать её.

- Госпожа Ю, о чём бы ни шла речь, я должен спросить вас, хорошо ли вы все обдумали? - Ранкуй сохранял столь редкое для него серьезное выражение лица, глядя на эту суровую и гордую женщину, которая стояла перед ним.

- Да, я уже все обдумала. Вот только боюсь, что управляющий Жан может не согласиться, - госпожа Ю уверенно кивнула.

По дороге она все хорошенько обдумала, и теперь не собиралась отступать. Видя, как решительно настроена госпожа Ю, Ранкуй немного подумал и сказал:

- Хорошо, пусть госпожа говорит. Если это будет в моих силах, я не стану отказываться.

- Ранкуй.

Хей Эр не понимал, что происходит, но догадывался, что просьба будет очень необычной, поэтому не мог не окликнуть его.

- Все в порядке, - отмахнулся Ранкуй, не придав этому значения.

Хей Эр лишь нахмурился и больше ничего не сказал.

__________________________

Переводчик: Kosen

Кому не жалко на кофе и новое сари можно закинуть сюда:

Карта МИР: 2202 2036 4503 1339

Карта VISA: 4346 5885 5273 0607

☺️️❤️

Госпожа Ю посмотрела на мужа, а затем на своего жалкого глупого сына и тихонько вздохнула:

- Управляющий Жан, я понимаю, насколько обременительна моя просьба, но все же прошу вас быть великодушным и оставить при себе моего сына в качестве слуги до тех пор, пока он не научится жить среди людей и вести себя по-человечески.

- Мама!

- Жена!

Отец и сын Ю воскликнули одновременно, и Ю Эньхуа расплакался от испуга.

- Мама! Тебе разве больше не нужен твой сын? Я знаю, что поступил плохо! Я больше никогда не посмею сделать ничего подобного! С этого момента я всегда буду сидеть

дома и слушать твои наставления. Пожалуйста, пощади своего сына!

Молодой господин Ю, позабыв про свой страх перед Хей Эром, выскочил из угла и бросился к своей матери. Он обнял её за ноги и зарыдал. Слезы катились по его щекам, смывая с них пот и пыль.

Господин Ю не мог один до такой степени избаловать Ю Эньхуа. Госпожа Ю тоже глубоко раскаивалась, её любовь к младшему сыну давно перешла все допустимые пределы. И теперь, когда её любимый сын так горько плакал, её сердце сжималось от боли.

Однако, госпожа Ю стиснула зубы и, полностью игнорируя своего сына, снова заговорила с Ранкуем:

- Управляющий Жан, не беспокойтесь. Если вы согласитесь взять моего сына в качестве прислуги, все будет сделано согласно правилам. Как только мы заключим соглашение, следующие пять лет мой сын больше не будет считаться сыном семьи Ю. Он станет вашим слугой, и от вас будет зависеть, что он будет есть и во что одеваться, я не стану сюда вмешиваться.

- Мама! Мама! - душераздирающе завопил Ю Эньхуа.

Он ведь так рассчитывал на то, что родители вытащат его из беды! Неужели собственная мать хочет ввергнуть его в пучины преисподней?

- Что ж… - Ранкуй посмотрел на несчастного молодого господина Ю, и уголки его губ приподнялись в улыбке, словно он наслаждался этим зрелищем.

Услышав просьбу госпожи Ю, Хей Эр нахмурился ещё сильнее, но он прекрасно знал характер Ранкуя, поэтому не сказал ни слова и лишь тяжело вздохнул.

- Жена! Я знаю, что слишком сильно избаловал Байшана, и на этот раз он попал в крупные неприятности. Когда мы вернемся в уезд Каньси, я больше не буду баловать его, и стану как следует воспитывать его! Только… только не надо беспокоить управляющего Жан, хорошо?

На глазах господина Ю выступили слезы, он действительно не ожидал, что его жена может быть настолько жестокой. Она не проявила ни малейшего милосердия к их сыну, и теперь он чувствовал себя так, словно его поджаривали на сковородке с маслом.

- Замолчи! - госпожа Ю яростно сверкнула глазами на мужа, а затем взглянула на своего сына, который все ещё цеплялся за неё. - Ю Эньхуа, я вот что скажу тебе. Даже если ты будешь плакать и умолять меня, даже если твой отец слишком мягок и не хочет оставлять тебя здесь, я все равно не допущу, чтобы ты вернулся в Каньси и снова превратился в мелкого самодура. Даже не думай об этом.

- Мама! Ма… Я правда понял, что поступил неправильно! Я совершил большую ошибку! Я больше никогда не ослушаюсь тебя, я не стану делать глупости и больше никогда не причиню вреда своей семье! Только не оставляй меня здесь!

Молодой господин Ю так испугался слов своей матери, что даже перестал плакать и лишь смотрел на неё с жалким и скорбным видом.

Господин Ю так расстроился из-за своего сына, что чуть не умер на месте. Он хотел помочь сыну подняться, но стоявшая рядом госпожа Ю, заметив это, быстро пнула его ногой.

- Ай-йоу! - господин Ю взвыл от боли, ибо его супруга нанесла ему весьма точный и болезненный удар по голени.

Его глаза вмиг наполнились слезами. Не решаясь протянуть сыну руку, он мог лишь развернуться и сесть в кресло. Его плечи поникли, и все его существо словно окутало мглой.

Впрочем, никто не обращал на него особого внимания. Госпожа Ю смущенно, но настойчиво смотрела на Ранкуя, ожидая, что он скажет.

- Молодой господин Ю, скажи-ка мне, с этого момента мне следует звать тебя Байшан или Эньхуа? А, может, придумать тебе какое-нибудь прозвище?(1)

Эти слова означали, что Ранкуй согласился выполнить просьбу госпожи Ю. Лица всех трех представителей семьи Ю довольно красноречиво отражали их эмоции.

На лице госпожи Ю чувство радостного облегчения смешалось с тоской и огорчением, но они быстро испарились. Господин Ю застыл в кресле с раскрытым ртом, будучи не в силах прийти в себя. Ю Эньхуа смотрел

перед собой широко раскрытыми глазами, и слезы катились по его лицу беспрерывным потоком. Казалось, вместе с ними он сейчас потеряет и свою душу.

И лишь Ранкуй пребывал в благодушном настроении. Он немного беспокоился, что после того, как А Менг выйдет замуж, ему будет некому прислуживать. В конце концов, у него было не так уж много слуг, кто умел бы писать так хорошо, как А Менг.

Каким бы заносчивым и высокомерным ни был молодой господин Ю, он был обучен грамоте и умел красиво писать. По сравнению с почерком А Менг, Ю Эньхуа мог писать более изящно и красиво, и у Ранкуя радостно заблестели глаза.

Раз уж госпожа Ю так вовремя преподнесла ему такой подарок, Ранкуй тоже решил оказать ей ответную любезность.

- Я не забуду искренности госпожи Ю. У меня как раз есть интересные сведения, и это хорошая возможность отплатить вам за неё.

- Прошу, скажите мне.

- Полагаю, господин и госпожа Ю были весьма озадачены, когда молодой господин Ю вдруг так неожиданно покинул уезд Каньси, и один приехал в город Бастионов, чтобы совершить такой серьезный проступок?

Хотя они были знакомы всего несколько дней, Ранкуй уже разобрался в характере Ю Эньхуа. Юноша был очень

заносчивым и своевольным, но у него не хватило бы духу самому сделать что-нибудь плохое.

Поэтому, расспросив его обо всем подробно, Ранкуй пришел к выводу, что за его поступком стояла злая воля Сен Ючжана. К тому же, он собирался выдрессировать этого своенравного и испорченного мальчишку, а заодно доставить противоположной стороне как можно больше проблем. Если так подумать, сердца господина и госпожи Ю наверняка полны гнева, и им нужно куда-то выплеснуть этот гнев.

- Ммм… раз уж управляющий Ранкуй заговорил об этом… Это правда, Байшан действительно избалован, и дурная слава о нем ходит по всему уезду Каньси, но нельзя сказать, что у него такой уж скверный характер. Последние несколько дней дома он только плакал и просил, чтобы мой племянник приехал навестить его в Каньси. Хоть мне, как матери, немного неловко признавать это, но Байшан недостаточно умен, чтобы тайком выскользнуть из дома и в одиночку приехать в город Бастионов…

Госпожа Ю не смогла удержаться от вздоха, её сыну и правда не хватило бы ума взбунтоваться и поступить настолько неосторожно. И теперь, после тщательных размышлений, она почувствовала, что во всей этой истории что-то не так.

- Вам о чём-нибудь говорит имя Сен Ючжана? - осторожно забросил наживку Ранкуй.

Сен Ючжан? Госпожа Ю нахмурилась и кивнула в ответ:

- Да, я знаю его. Он девятый ребенок из семьи Сен и близкий друг Байшана. Несколько дней назад он приходил навестить Байшана к нам домой… Управляющий Жан упомянул этого ребенка… неужели…

Госпожа Ю была очень умным и проницательным человеком. Будучи хозяйкой в семье Ю, она знала о многих делах семьи Сен. Господин Сен сильно баловал своих наложниц и плохо относился к собственной жене. Если его дом устоял до сих пор, то только потому, что настоящей хозяйкой дома была госпожа Сен. А иначе, было трудно сказать, смог ли господин Сен и дальше спокойно заниматься делами.

И дети, выросшие в такой семье, никогда не будут нежными белыми цветочками.

- А Чжан всегда так добр ко мне!

Ю Эньхуа не понимал, к чему Ранкуй вдруг упомянул его друга, но по-прежнему был готов защищать его, сохраняя ему верность.

Все случилось из-за того, что он не прислушался к его добрым советам, и вот теперь оказался в лапах у этого демона Ранкуя! При мысли об этом Ю Эньхуа чуть снова не расплакался.

Госпожа Ю проигнорировала слова своего сына, она смотрела на Ранкуя, ожидая более подробных сведений.

Вот же глупый ребенок. Ранкуй сочувственно посмотрел на молодого человека, который все ещё не пришел в себя и был полностью поглощен своим горем.

Он кратко пересказал всю историю господину и госпоже Ю. Увидев, как потемнело лицо госпожи Ю, Ранкуй почувствовал себя так, словно вкусил женьшеня, и окончательно расслабился.

Судя по всему, жизнь Сен Ючжана в уезде Каньси будет довольно непростой.

____________________

1. Имеется ввиду детское, молочное, дошкольное прозвище ребенка )))

Переводчик: Kosen

Кому не жалко на кофе и новое сари можно закинуть сюда:

Карта МИР: 2202 2036 4503 1339

Карта VISA: 4346 5885 5273 0607

☺️️❤️

Ю Эньхуа отказывался верить в то, что его подставил Сен Ючжан.

После того, как его родители заключили соглашение с управляющим Ранкуем, они оставили достаточно денег, чтобы компенсировать его расходы на ближайшие пять лет. То, что управляющий Ранкуй согласился взять к себе такого своенравного юношу, уже было огромной услугой, и они не могли просить его ещё и выплачивать ему ежемесячное жалование.

Впрочем, что касается еды и одежды, Ранкуй взял на себя заботу об этом, он не боялся, что ещё один человек объест его. Он просто попрощался со всеми и ушел, не

дав Ю Эньхуа возможности даже поговорить с родителями на прощанье.

Похоже, его мать и правда была настроена решительно и не собиралась сдаваться до тех пор, пока не преподаст ему хороший урок.

Ю Эньхуа был вынужден смириться с этим. Ему придется провести в Обществе «Пэн» ближайшие пять лет, где ему будет не так уж и плохо. У него будут еда, одежда и крыша над головой, и ему придется довольствоваться этим.

Все было решено, и оставалась лишь одна вещь, которая огорчала Ю Эньхуа.

- Кто кашу заварил - тому и расхлебывать, это А Чжан научил меня.

Ю Эньхуа с сухой тряпкой в руке вернулся в комнату Ранкуя и, надув губы, попытался защитить своего друга.

- Он действительно помогал мне обдумать некоторые безумные идеи, но он не подстрекал меня осуществлять их на деле!

- Сначала убери тряпку, умойся и надень чистую одежду. А потом я отведу тебя в одно место.

Ранкуй, не отвечая на эти слова, лишь с улыбкой посмотрел на него.

- Оу…

Как быстро он начал распоряжаться им, этот управляющий Ранкуй тот ещё тип! Ю Эньхуа мысленно

поворчал, но не осмелился препираться с ним. Он послушно выполнил приказ и отправился вслед за А Менг, чтобы привести себя в порядок.

В комнате остались только Ранкуй и Хей Эр.

- Садись, садись, давай все разделим скорее, - Ранкуй с довольным видом поманил Хей Эра к себе.

- Разве А Менг уже все не поделила? - Хей Эру нравилось видеть Ранкуя таким довольным, и на его губах мелькнула улыбка.

- Да. Вот эта шкатулка с золотыми поросятами моя, и ещё я хочу разделить пополам шкатулку с жемчугом. Можешь забрать все остальное.

Ранкуй отодвинул в сторону то, что хотел забрать себе, а остальное придвинул к Хей Эру.

- Ты разве не сказал, что все нужно поделить поровну? - нахмурился Хей Эр.

- Я просто так сказал, у меня нет недостатка в таких вещах.

Если бы золотые поросята не были такими милыми, Ранкуй не захотел бы их взять. Что же касается половины шкатулки жемчуга, он собирался оставить её Сяо Яньаню, когда тот заключит брак.

- Я тоже не бедствую, - Хей Эр покачал головой и отодвинул от себя бо̀льшую часть сложенных перед ним вещёй, среди которых был и женьшень.

- Вот и хорошо. Раз уж у нас с тобой нет недостатка в чем-либо, то мне нет нужды иметь больше, чем ты, так что не надо церемоний.

Ранкуй снова придвинул все вещи к Хей Эру, включай женьшень.

- Ладно, пусть будет, мне как раз нужны лекарственные травы, - вздохнул Хей Эр.

Каким бы упрямым он ни был, ему все равно не удастся переупрямить Ранкуя, и ему пришлось забрать все эти вещи.

- Свари суп из этого женьшеня и выпей его.

Ранкуй никогда не мог набрать вес. Когда он бывал занят, он мог не спать всю ночь и не считал за нужное даже ненадолго прикрыть глаза, полагая, что это ненужная трата времени. После этого он весь день был сонным, словно ленивый кот, и мог задремать где угодно, не удосужившись даже поесть.

В юности он легко мог переносить подобный образ жизни, но теперь, когда ему было под тридцать, восстанавливать силы было уже труднее.

- Не надо, неужели на складе Общества «Пэн» не найдется женьшеня? А вот ты совсем недавно был ранен. Я попрошу приготовить для тебя суп с курицей и женьшенем. Тебе нужно восстановить утраченные силы.

Честно говоря, Ранкую не нравился женьшень, которому было меньше ста лет. С тех пор, как его приемный отец

сблизился с Кан Ченьи, Кан Ченьи тоже стал ему наполовину отцом. Он мог найти что угодно в хранилищах принца Жуна, в том числе и столетний женьшень с 7 и даже 8 корешками.

Вспомнив после этих слов об отношениях Ранкуя с Кан Ченьи, Хей Эр лишь с горечью усмехнулся.

- Большое спасибо.

Он больше не стал спорить и, завязав шкатулки в узел, отставил их в сторону.

- Куда ты собрался вести Ю Эньхуа?

- Хочешь пойти вместе с нами? - Ранкуй многозначительно улыбнулся.

- А мне можно пойти в свами? - вопросом на вопрос ответил Хей Эр.

- Конечно, почему бы и нет? Вот только мы и Ю Эньхуа пойдем в разные места.

- В разные места? - не понял Хей Эр.

Ранкуй улыбнулся и перестал говорить загадками:

- Я собираюсь отвести его в резиденцию Фань, чтобы он там встретился кое с кем.

- С Сен Ючжаном? - сразу догадался Хей Эр. - Как тебе удалось выманить его?

- Что значит «выманить»? - Ранкуй бросил на Хей Эра насмешливый взгляд. - Это называется «старик Цзянь

удит рыбу», и кто хочет заглотить наживку, обязательно это сделает. (1)

- Эта мелкая рыбёшка заплыла в твои сети, разве она могла не заглотить наживку?

Хей Эр прекрасно знал Ранкуя. Не считая желания увидеться с членами семьи Ю, этот лисенок также очень хотел доставить неприятности Сен Ючжану и наверняка уже давно расставил свои сети, вынуждая добычу сунуть голову в кувшин с узким горлом.

- И Фань Дунмин согласился помочь тебе?

- Почему бы и нет? Если у Сен Ючжана хватило наглости науськать Ю Эньхуа, чтобы тот причинил вред Сяо Яньаню, он осмелится и на большее, чтобы сорвать их свадьбу. Фань Дунмин разбирается в людях и понимает, что, если он хочет защитить Сяо Яньаня, ему необходимо разбить кое-чьи несбыточные надежды.

Несколько дней назад, когда Ранкуй узнал о Сен Ючжане, он поговорил с Фань Дунмином и попросил его отправить Сен Ючжану письмо от своего имени с почтовым голубем и выманить его под предлогом того, что нужно сопроводить Ю Эньхуа.

Ранкуй уже приготовился к тому, что должно было произойти дальше, и так получилось, что глупого и преданного Ю Эньхуа ожидало небольшое представление.

- Так куда мы идем? - Хей Эра совсем не беспокоило то, о чём договорились между собой Ранкуй и Фань Дунмин.

- Любопытный какой, - с улыбкой сказал Ранкуй. - придется тебе немного подождать. Но мне придется немного оскорбить командующего Хей и попросить его на время изобразить моего слугу.

Хей Эр ничего не сказал по этому поводу, он уже не раз изображал из себя слугу Ранкуя.

После того, как они обо всем договорились, Ранкуй достал из узла Хей Эра женьшень:

- Я попрошу приготовить для тебя куриный суп. Поужинаешь со мной сегодня? Я попросил кухарку приготовить десерт. Как насчет сладкого пирога?

Хей Эр поначалу собирался отказаться, но услышав про сладкий пирог, вмиг передумал и кивнул в знак согласия. - Вчера я прикинул, что сегодня господин и госпожа Ю должны добраться до города, поэтому попросил кухарку приготовить многослойный пирог и разные легкие закуски, которые тебе нравятся. На тот случай, если ты не наешься, я хотел угостить тебя сладким, когда ты соберешься идти домой.

На этот раз Хей Эр сильно пострадал, и несколько дней назад он перелез через стену, чтобы поиграть с его «беркутом» что было не слишком хорошо, поэтому неудивительно, что Хей Эр сказал ему те слова.

Немного поразмыслив, он решил отложить это дело с поиском друга по голубиной почте. Не то чтобы ему не хотелось найти себе друга, просто такие дела не делаются в спешке. На данный момент ему никто не нравился из

членов их Общества, и на поиски может уйти много лет, а он не согласен все это время оставаться без своего «беркута».

Хей Эр был очень высок и могуч, и к тому же, не отличался особой болтливостью, отчего с ним было нелегко сблизиться. От него исходила аура власти, хотя в ней не чувствовалось ни злобы, ни высокомерия.

Вот почему Ю Эньхуа при встрече с ним стал похож на мышонка, увидевшего кота. Он был так напуган, что затрясся от страха и едва мог устоять на ногах. И ему оставалось лишь забиться в угол и опереться о стену, чтобы сохранить хоть сколько-нибудь приличный вид. Впрочем, он также осознавал, что ранил знаменитого командующего армии Южного Синьцзяня, и опасался, что теперь ему не сносить головы.

Глядя на Хей Эра, любой бы подумал, что он любит есть мясо и пить вино. Кто бы мог догадаться, что он очень любит сладкое? Начиная с того момента, как между ними возникла неприязнь и до того момента, когда они научились мирно уживаться друг с другом, эти закуски и многослойный сладкий пирог не раз сослужили ему добрую службу. Вот почему, когда Ранкую захотелось выказать свое доброе расположение, он первым делом подумал про них.

- Хорошо, спасибо.

Как и следовало ожидать, Хей Эр не стал отказываться, и на его лице промелькнуло радостное выражение. Ранкуй

порадовался в глубине души, что его план сработал. Теперь, когда его удалось успокоить, он сможет снова перелезть через стену и поиграть с его «беркутом».

Вскоре вернулась А Менг, а вместе с ней и Ю Эньхуа, одетый в одежду прислуги. Выросший в роскоши молодой господин чувствовал себя очень неуютно в такой неудобной одежде, и постоянно поправлял её и оглядывал себя со всех сторон, извиваясь, как червяк.

- В чем дело? Не привык носить такое? - поддразнил его Ранкуй, глядя, как он постоянно тянет и поправляет одежду.

- Нет, все нормально… - пробормотал Ю Эньхуа.

Каким бы глупым он ни был, он не стал бы признаваться в этом сейчас. Его мать дала все ясно понять, соглашение было заключено, и он должен знать свое место.

- Гос… господин, ты… куда вы собираетесь отвести меня?

- В то место, куда ты давно хотел попасть.

Ранкуй раскрыл складной веер и прикрыл им половину лица, пряча улыбку, но при этом не смог скрыть лукавый блеск своих лисьих глаз.

________________________

1. Это выражение берет свое начало из истории о старике Цзянь, который ловил рыбу странным образом - его удочка и леска были короткими, а крючок не был закруглен. Когда над ним смеялись, он говорил, что, кто хочет заглотить наживку, тот сам заглотит её. Это выражение используется для описании людей, которые сами готовы совершать поступки, которые приведут их к потерям и обману.

Переводчик: Kosen

Кому не жалко на кофе и новое сари можно закинуть сюда:

Карта МИР: 2202 2036 4503 1339

Карта VISA: 4346 5885 5273 0607

☺️️❤️

Они действительно пришли в такое место, о котором Ю Эньхуа столько думал. Он посмотрел на знакомые ворота и задрожал. Ему понадобилось много времени, прежде чем он сумел прийти в себя.

Этот дом, перед которым они сейчас оказались, принадлежал Фань Дунмину. Полгода назад он жил здесь несколько дней, и, если бы не письма от родителей, убеждающих его вернуться, он сам не знал, на сколько бы он тут остался, потому что ему совсем не хотелось уезжать отсюда. Но сегодня он и сам не знал, хочется ли ему сейчас увидеть своего кузена.

- Ну что, ты рад, что, наконец-то, пришел в резиденцию Фань? - с усмешкой спросил Ранкуй.

- Да… рад… - Ю Эньхуа с трудом выдавил улыбку.

Он ещё не забыл, как несколько дней назад его кузен был совсем рядом, но не пожелал даже поговорить с ним и, едва взглянув на него, ушел вместе с Сяо Яньанем.

При мысли об этом сердце юноши затопила горечь, и он стиснул зубы, стараясь не расплакаться.

Он очень любил своего кузена и надеялся, что они смогут всю жизнь провести вместе. Он и сам понимал, что

слишком своенравен, и у него скверный характер. Дома родители всячески баловали его, и ему не нужно было беспокоиться о чём-либо, поэтому он мог жить так, как ему заблагорассудится.

Однако, после заключения брака с кузеном все будет по-другому. Его кузен теперь стал цзюйженем,(1) и в будущем может перебраться в столицу в качестве чиновника. Тогда ему придется взять на себя обязанности его жены по управлению домом, чтобы в будущем его кузену не пришлось беспокоиться об этом.

Прежде, чем заключить брак, он должен научиться у матери, как вести хозяйство. Хоть он и был мужчиной, он все равно был готов до конца своих дней заботиться о доме и хозяйстве своего кузена.

Он даже подумал о том, что, когда кузен с его талантами займет высокий пост и станет чиновником высшего ранга, у него не будет детей. И тогда он сможет найти ребенка из их клана, чтобы воспитать его, или… или подыскать для кузена наложницу, которая родит ему детей.

Его кузен был очень ответственным и справедливым человеком. Даже если у него появится ребенок, он не станет относиться к нему хуже, и от маленькой наложницы ведь не будет никакого вреда?

К сожалению, как бы тщательно он ни продумал их совместное будущее, для них оно уже не наступит. Ю Эньхуа тихо вздохнул, чувствуя, как сильно он повзрослел всего за одну ночь.

Ранкуй наблюдал за тем, как меняется выражение его лица, и для полного удовольствия ему не хватало лишь семечек. Этот молодой господин и правда презабавный. У него в голове все время роятся всякие мысли, и он вечно был не в ладу с самим собой. Хоть он и не понимал, что творится в этой юной голове, но было ясно, что его обуревают эмоции.

- Управляющий Жан, вы пришли.

Боковая дверь открылась, и навстречу им вышел управляющий резиденции Фань. У него была длинная белая борода, он казался очень благожелательным и добрым, но у него был цепкий взгляд. Обычно он очень тепло приветствовал Ю Эньхуа, но теперь держался так, словно тот был пустым местом.

Разумеется, дело было не в управляющем Фань, просто госпожа Ю заранее заехала сюда и сказала, что Ю Эньхуа теперь стал слугой управляющего Ранкуя. Он больше не молодой господин семьи Ю, и с ним можно не церемониться.

Ю Эньхуа и сам постыдился бы вести себя сейчас, как молодой господин. Он опустил голову и молча следовал за своим хозяином, учась у А Менг, как нужно вести себя слуге.

- Идем, я оставлю его на тебя. А потом, когда он насладится представлением, пусть возвращается домой.

Ранкуй поклонился управляющему и подтолкнул Ю Эньхуа вперед.

- А Менг, ты пойдешь с ним. Ни в коем случае не позволяй ему действовать импульсивно. Если он забудется, можешь его вырубить.

- Я поняла, - с улыбкой ответила А Менг, прикрыв рот ладошкой.

Хоть она и была красивой изящной девушкой, которая не знала боевых искусств, в её руках чувствовалась физическая сила.

Ю Эньхуа невольно вздрогнул, и его взгляд наполнился горечью. Он мысленно напомнил себе, что ему следует держать себя в руках, что бы он там ни увидел. Он не осмеливался сомневаться в том, что А Менг действительно способна на это. Что, если она и правда вырубит его, как он тогда сможет восстановить свое достоинство после такого!

Оставив их двоих в этой резиденции, Ранкуй забрался в повозку и помахал Хей Эру рукой:

- Залезай.

Хей Эр уселся с ним рядом и услышал, как Ранкуй сказал извозчику:

- Поезжай в Павильон «Хайсун».

Павильон «Хайсун» открылся здесь несколько лет назад, и в нем подавали несколько особенных блюд, которые понравились господину Ву, супругу Великого генерала. Когда слухи об этом распространились по городу, Павильон стал очень популярным местом отдыха.

Благодаря этому он прочно закрепился в городе Бастионов, и его дела шли все лучше и лучше.

Несколько месяцев назад в Павильон «Хайсун» пригласили на год известного в столице рассказчика. Некоторое время назад он начал рассказывать о знатных столичных сановниках, и особое внимание он уделил некой таинственной организации, созданной специально для мужчин. И, конечно же, здесь не обошлось без эротических историй.

Люди, слушавшие эти истории, сразу догадались, что речь шла об Обществе «Пэн» и господин Ву несколько раз приходил послушать эти истории с большим интересом.

У этого рассказчика был острый ум и ловко подвешенный язык. о чём бы он ни заговорил, любая история в его устах становилась красочной и захватывающей. Он прекрасно знал меру и никого не оскорблял, подогревая любопытство слушателей и удовлетворяя его, и все оставались довольны.

Каждый раз, когда он своими рассказами привлекал слушателей, дела в Павильоне «Хайсун» шли в гору, и он процветал.

Изначально Великий генерал просил Хей Эра сопровождать туда господина Ву и слушать, что там говорят. Он дал особые указания - если этот рассказчик сболтнет лишнего про резиденцию Гогун или господина Ву, с ним не следует церемониться и нужно немедленно взять его под стражу.

Хей Эр слушал его несколько дней, но рассказчик так и не совершил ни одной ошибки. Даже когда речь заходила об Обществе «Пэн», в ход шли лишь завуалированные намеки, и рассказчик ни словом не упомянул ни резиденцию Гогун, ни господина Ву…

Ну, то есть, все было не совсем так. Рассказчик говорил о советнике из маленькой глухой деревни, который решил найти себе друга с помощью голубиной почты. Он поведал о том, как этот человек, чья жизнь была бессмысленна и пуста, хотел уйти из неё, но, словно мертвое дерево с приходом весны, вновь вернулся к жизни, ставшей для него такой насыщенной и интересной. Слушатели очень полюбили эту историю.

Неудивительно, что этот рассказчик был так знаменит во всей Великой Ся, и даже, имея деньги, было непросто заполучить его к себе.

Спустя некоторое время, примерно в начале этого месяца Хей Эр случайно заговорил об этом с Ранкуем, он узнал от коварно улыбающегося молодого человека, что причина, по которой рассказчик так мастерски рассказывал истории из Общества «Пэн», заключалась в том, что он изначально обучался в этом самом Обществе. Когда-то он подрабатывал в чайных домах Кан Ченьи, а потом Ранкуй одолжил его себе.

А ведь если так подумать… то в его манерах и стиле изложения действительно угадывалось влияние Ранкуя.

Что же касается Павильона «Хайсун», эта территория была подарена Ранкую Каном Ченьи. Но Ранкуй был ленив, и у него все силы уходили на управление Обществом «Пэн» и для него управление Павильоном было непомерной задачей. Он не собирался изнурять себя в погоне за деньгами, поэтому он просто нанял в столице нескольких управляющих, приказчиков и счетоводов, после чего благополучно свалил на них все дела.

Гуан Шанцзинь прекрасно было осведомлен об этом, поэтому и позволил господину Ву свободно приходить в Павильон «Хайсун». Что же касается его приказа, отданного Хей Эру, все было из-за того, что Гуан Шанцзинь до сих пор не выносил Ранкуя.

Эти двое с самой первой встречи воспылали друг к другу неприязнью, и с тех пор оба старались насолить друг другу. Изначально каждый из них шел своим путем, никак не мешая друг другу. Но затем между ними оказался господин Ву, и им обоим пришлось наступить себе на горло, поддерживая хотя бы видимость дружбы.

Хей Эр уже давно привык к этому, и теперь подумал, что вполне может позволить себе сходить туда и скрасить свой досуг, послушав рассказы.

- Хочешь послушать рассказы? - спросил Хей Эр.

Он никогда не мог угадать, что затевает Ранкуй, но это не мешало ему полюбопытствовать.

- Не совсем…

Ранкуй с сонным видом откинулся на спинку сиденья, томно прикрыв ресницами свои лисьи глазки. Помнишь, несколько дней назад я сказал: «В мире, где нет птицы Пэн, зачем безответно любить одного лишь беркута?»

Как же такое не запомнить!

- Помню, - вздохнул Хей Эр.

- Я попросил разузнать все о Сен Ючжане. Этот мальчишка не так прост. Он законный сын главной жены, но его мать не пользуется благосклонностью супруга. Именно старая госпожа Сен заставила господина Сен жениться, сказав, что ему нужна добродетельная жена. У господина Сен в доме восемь или девять наложниц, только одна из них благородная младшая жена, остальные - простые служанки, про него не скажешь, что он любитель воздержания. В общем, в таких делах все идет одинаково. Жене пришлось не по нраву то, как к ней относятся, но старая госпожа Сен прекрасно себя чувствует и не собирается отдавать бразды правления своей невестке. Господину Сен никогда не было дела до того, что творится на женской половине дома. Он проводил все время то с одной, то с другой красавицей, а с женой спал лишь несколько раз. Когда родился Сен Ючжан, господин Сен в течение десяти месяцев не видел свою жену.

Даже если это был сын, в семье Сен не было недостатка в сыновьях. Наложницам, естественно, приходилось бороться за благосклонность господина Сен, и каждая стремилась добиться успеха. До Сен Ючжана в семье уже

родились восемь братьев и только одна сестра. Родить сына все же лучше, чем слабую дочь.

Рожденный от такой матери ребенок занимал не лучшее положение среди остальных детей. Сен Ючжан с детства подвергался издевательствам со стороны своих старших и даже младших братьев, он жил так, словно был пустым местом, а господин Сен и вовсе позабыл, что у него есть ещё один сын.

Однако, после того как Сен Ючжан встретил Ю Эньхуа, ситуация изменилась.

- Ю Эньхуа случайно встретил Сен Ючжана и спас его. Как думаешь, не было ли это спланировано с самого начала?

Когда Ранкуй просматривал полученные им сведения о Сен Ючжане, он не мог не восхититься его изобретательностью.

- Было это спланировано или нет, но он воспользовался этой возможностью.

Хей Эр не обладал изощренным умом, и ответы его были простыми и прямыми.

- Ты прав, - согласился Ранкуй, постучав сложенным веером по подбородку. - В результате, Сен Ючжан добился желаемого и завоевал расположение господина и госпожи Сен. Я полагаю, в семье Сен давно знали, что Ю Эньхуа предпочитает мужчин. Видимо, они питали какие-то надежды относительно возможного брака.

- С Ю Эньхуа? - Хей Эр уставился на него с неописуемым выражением лица.

По его мнению, Сен Ючжан и Ю Эньхуа едва ли могли испытывать чувства друг к другу, не говоря уж о том, что Ю Эньхуа был так сильно увлечен Фань Дунмином.

- Мечтать не вредно, - Ранкуй не мог удержаться от смеха, вспомнив поведение этих двух детей.

- Мечты - это все пустое, - подытожил Хей Эр.

- Верно, и их замечательные планы были разрушены. Однако, это произошло из-за того, что Сен Ючжан положил глаз на Фань Дунмина. А иначе, учитывая их с Ю Эньхуа крепкую дружбу, он сумел бы добиться успеха. Ю Эньхуа так глуп, что он проглотил бы его в один присест.

Хей Эр склонялся к такому же выводу, но, услышав эти слова, спросил:

- Как это связано с тем, что ты сказал?

- Скажи, чем Фань Дунмин понравился Сен Ючжану?

- Должно быть, его привлекла сытая обеспеченная жизнь в будущем.

Хей Эр был прямодушен, но это не значит, что он был глуп. Сен Ючжан желал очень многого, и все его желания подпитывались обидой на то, что в детстве его мало кормили, и постепенно вырастили из него дикого зверя.

- Тогда как ты думаешь, если перед ним появится некто, обладающий бо̀льшими перспективами, чем Фань Дунмин, и этот человек сам проявит к нему интерес, он

поддастся искушению? - тихо спросил Ранкуй, с улыбкой наклонившись к его уху.

- Полагаю, он не стал бы колебаться, - уверенно ответил Хей Эр. - И ты хочешь подсунуть кого-нибудь Сен Ючжану? - Хей Эр отвернулся, стараясь избежать теплого дыхания Ранкуя, щекотавшего ему ухо.

- Ммм, - Ранкуй раскрыл веер и прикрыл им половину лица, выразительно глядя на покрасневшие уши Хей Эра и чувствуя себя очень довольным.

Пф! Он что, пытается сказать, что больше не хочет, чтобы с его «беркутом» играли? Судя по тому, как он держится, если он снова перелезет через стену, Хей Эр точно не сможет отказаться.

Хей Эр, разумеется, знал, что у него загорелись уши, но продолжал изображать спокойствие и игнорировать взгляд Ранкуя.

- У меня свой расчет, - уверенно произнес Ранкуй и похлопал Хей Эра по крепкому бедру:

- Вот увидишь.

Хей Эр посмотрел на эту озорную руку, которая, потрогав его, легла прямо ему на ногу. Но он не смог ничего сказать и попросить Ранкуя убрать руку. Через какое-то время он просто отвернулся и уставился в окно, превратившись в поручень.

____________________

1. Цзюйжэнь, кандидат (вторая их трёх учёных степеней в системе государственных экзаменов кэцзюй при дин. Мин и Цин).

Переводчик: Kosen

Кому не жалко на кофе и новое сари можно закинуть сюда:

Карта МИР: 2202 2036 4503 1339

Карта VISA: 4346 5885 5273 0607

☺️️❤️

Пять лет назад самым успешным купцом в городе Бастионов был человек по фамилии Юэ. В тот год, когда он наладил контакт с Великим генералом и собирался взлететь выше неба, стало известно о том, что он вступил в сговор с врагом и изменил своей родине, после чего Гуан Шанцзинь мгновенно нанес ему сокрушительный удар. С тех пор никто и не вспоминал о семье Юэ.

После этого семью Юэ сменила семья Ван, которая стала самой успешной в городе. Полагаясь на свою деловую хватку и умение во всем видеть свою выгоду, они успешно вели свои дела и по сей день твердо стояли на ногах.

Ван Байшань - нынешний глава семьи Ван. Ему было тридцать лет, это был красивый молодой человек с благородной и величавой наружностью. Он любил носить черную одежду без украшений и складной ветер с нефритовой рукоятью в руке. Где бы он ни появился, все молодые девушки приходили в волнение, очарованные столь прекрасным зрелищем. Многие пытались заигрывать с ним, мечтая если не о прочных отношениях, то хотя бы о возможности просто провести с ним романтический вечер. Однако, несмотря на это, возле Ван Байшаня не было замечено других женщин, кроме его жены.

Много лет назад, после того как жена родила ему близнецов, она потеряла слишком много крови, и её не сумели спасти. Ван Байшань не стал брать себе ещё одну жену, и возле него так и не появилось другой женщины. Во всем городе Бастионов не нашлось человека, который был бы так предан своей покойной жене, и он тем самым снискал себе добрую славу.

Однако, так казалось лишь со стороны. Ван Байшань раскрыл свой веер с нефритовой рукоятью. Как только он прибыл в Павильон «Хайсун», его тут же окликнул знакомый ему управляющий из комнаты на втором этаже. Прежде, чем войти в дверь, он неосознанно окинул сверху взглядом зал, в котором гости пили чай и слушали рассказчика.

Его взгляд внезапно замер, и он, прищурившись, уставился на одного из гостей, сидевшего за столиком в зале.

- Господин, что-то не так? - управляющий, заметив его взгляд, немедленно поспешил к нему.

- Ты знаешь… из какой семьи человек вон за тем столиком? - Ван Байшань с щелчком захлопнул веер и указал на второй столик слева от рассказчика.

Это был молодой мужчина с одним-единственным слугой, который сидел рядом с ним. У него была редкая для этих мест белая кожа, он сидел в лучах полуденного

солнца, и его тело, казалось, было окутано облаком невесомой золотой пыли.

Он слегка склонил голову набок и внимательно слушал рассказ о самом загадочном тайном обществе Великой Ся, в котором веял южный ветер.(1)

Даже издалека можно было разглядеть его черные ресницы, похожие на маленькие веера, которые отбрасывали тень на его щеки. Ван Байшань почувствовал, как его сердце словно пощекотали пушистым перышком. С какой стороны ни посмотри, а этот человек и правда был очень привлекателен.

- Этот гость… - управляющий взглянул туда, куда указывал веер.

«Это же наш хозяин, управляющий Ранкуй!» - мысленно воскликнул он, но вслух сказал:

- Я никогда не видел его раньше. Должно быть, он не из нашего города.

- Не из нашего города… - Ван Байшань задумался ненадолго и, постучав веером по ладони, принял решение. - В зале заняты все места?

- Так точно, все.

Все служащие Павильона «Хайсун» были себе на уме и никогда не говорили о том, что в заведении имелись свободные места.

- Боюсь, вы рассердитесь, но многие гости делят столики друг с другом.

- С чего бы мне сердиться? Ваше дело процветает, и это хорошо для нашего города. Я уже давно здесь не был и соскучился по вашим закускам. Я не могу уйти, не попробовав их, поэтому согласен на общий столик.

Раз уж управляющий предоставил ему такую возможность, как Ван Байшань мог не воспользоваться ею?

- Хорошо, я попробую все устроить для вас. Пусть господин Ван немного подождет.

Управляющий побежал вниз и направился к столику, на который ему указал Ван Байшань. Ван Байшань остался стоять на балкончике, играя со своим веером. Он держался расслабленно и непринужденно, а на его тонких губах заиграла едва заметная ленивая улыбка. Можно было без преувеличения сказать, что это был очень привлекательный и обаятельный человек.

Он наблюдал за тем, как управляющий подошел к сидевшему за столиком молодому человеку, но сопровождавший этого человека слуга преградил ему путь. Управляющий больше не пытался подойти ближе и какое-то время с улыбкой разговаривал с молодым человеком, видимо, обсуждая с ним возможность присоединиться к его столу.

Молодой человек, прикрыв ресницами глаза, молча слушал его, а затем посмотрел наверх. Его очаровательные глаза встретились взглядом с глазами

Ван Байшаня, который в ответ сложил ладони в знак приветствия.

Молодой человек, казалось, испугался, его щеки вспыхнули румянцем. Он быстро отвел взгляд и сказал несколько слов управляющему и своему слуге. Видя, как управляющий развернулся и с улыбкой поспешил обратно, Ван Байшань понял, что дело сделано.

Как и следовало ожидать, его отвели к столику молодого человека и устроили там для него место.

- Брат, благодарю за великодушие, - Ван Байшань не спешил заказывать чай или закуски и вместо этого сначала заговорил с молодым человеком.

- Ну что вы, люди должны помогать друг другу, - на лице молодого человека все ещё полыхал румянец, а во взгляде была заметна растерянность.

Он взглянул на Ван Байшаня и сразу отвел взгляд.

- Меня зовут Ван Байшань. Могу я узнать ваше имя?

Ван Байшань уже давно занимался делами и умел заводить знакомства. Он внимательно оглядел молодого человека с головы до ног. Хоть он и был одет в простую одежду, но это была дорогой мягкий шелк, не говоря уж о сложности пошива. Все эти вышитые узоры и изображения цветов и животных, казалось, оживали при дневном освещёнии.

Возможность носить такую одежду говорила о том, что молодой человек был из хорошей семьи, вероятно, из семьи богатых дельцов.

- Моя фамилия Дун, Дун Шучен, - молодой человек снова взглянул на Ван Байшаня, и его лицо осветила легкая улыбка, которая, словно крючком, зацепила сердце Ван Байшаня.

Если бы Ван Байшань не сосредоточил все свое внимание на «Дун Шучене», он бы заметил, как напрягся, услышав это имя, стоявший рядом слуга молодого человека и с каким странным выражением лица он взглянул на своего хозяина.

Он также мог бы заметить, как ожидавший его заказа управляющий, на миг застыл и бросил выразительный взгляд на смуглого громилу-слугу.

К сожалению, Ван Байшань видел перед собой одного лишь «Дун Шучена». Он пришел к выводу, что этот молодой человек наверняка был родом из богатой семьи, но, скорее всего, не был сыном главной жены. Вероятно, он был сыном наложницы, снискавшей благоволение своего господина. У него мягкий характер, не слишком широкий кругозор, и им легко управлять.

Именно такие молодые люди и привлекали его больше всего. Продолжая прощупывать этого молодого человека, Ван Байшань продолжал подбираться к нему все ближе. Как он и ожидал, «Дун Шучен» был родом из уезда Гуанлинь, который располагался в трех месяцах езды от

города Бастионов. Его семья занималась производством и шелка, поэтому было неудивительно, что он носил одежду из такой драгоценной ткани. Семья Ван изначально зарабатывала себе на жизнь торговлей тканями. Город Бастионов долгое время страдал от непрерывных войн и каждый год подвергался разграблению варварами. После того, как был разрушен город Байцзу, город Бастионов подвергся ещё большей опасности.

В то время, разумеется, было не до торговли шелками и атласом, и люди покупали хлопковые, льняные ткани, а также домотканное полотно. Но даже в таком положении семья Ван скопила достаточное состояние.

После того, как Великий генерал Гуан дал отпор южным варварам, и в Южном Синьцзяне установился мир, семья Ван потянула свои щупальца к торговле шелком. Однако, из-за многолетней привычки жители города Бастионов редко носили шелк. В лучшем случае, некоторые люди могли сшить себе одно платье, которое надевали только на Новый год, и прошло ещё несколько лет, прежде чем ситуация изменилась. Из-за этого семья Ван в последние годы отвлеклась от продажи шелка.

Впрочем, после долгого периода мирной жизни люди вновь научились получать от неё удовольствие. В последнее время торговля шелком в городе Бастионов начинала расцветать, и, когда Ван Байшань встал во главе клана, он был очень заинтересован в расширении этого дела.

Глядя на сидевшего перед ним молодого человека, который даже не осознавал, что сам загнал себя в ловушку несколькими словами, Ван Байшань даже не заметил, как огонь в его сердце разгорелся сильнее.

Он заказал чай и закуски, проявил гостеприимство и дружеское расположение и быстро познакомился поближе с «Дун Шученом».

Он узнал, что молодой человек тайком улизнул из дома, чтобы попутешествовать самостоятельно и, покинув город Бастионов, собирался вернуться домой. Хоть он и не был самым любимым ребенком в семье, его матушка могла замолвить за него словечко перед отцом.

К тому же, старшая жена отца была довольно великодушна и не слишком крепко держала в узде отпрысков их семейства. Именно благодаря финансовой поддержке старшей жены он смог сбежать и развлекаться эти полгода. Под намеками Ван Байшаня молодой человек даже признался, что сам является любителем «южного ветра», и Ван Байшань остался очень довольным.

Этот молодой человек определенно был подарком небес, и Ван Байшань не собирался отказываться от такого лакомого куска, когда он сам шел к нему в руки.

Не прошло и часа после того, как рассказчик закончил свое выступление, а Дун Шучен уже попал под очарование Ван Байшаня, и теперь сидел с

порозовевшими щеками и сияющим взглядом, будучи не в силах скрыть своего восхищения перед этим человеком.

Видя, что для начала он сделал достаточно, Ван Байшань встал и начал прощаться.

- Ван-даге, ты уже уходишь? - Дун Шучен торопливо встал, чтобы попрощаться, его взгляд был полон нежности и грусти.

- Да. Ты ведь только что приехал сюда и не знаешь здешних правил. Город Бастионов находится на приграничной территории, и здесь действует комендантский час. После того, как прозвучат триста ударов в барабан на сторожевой башне, никто, даже сам император, не имеет права находиться на улицах, кроме патрулей. Все ворота и двери в городе должны быть закрыты. Уже наступил час Шэнь, (2) ты нашел себе место, где можно переночевать?

Когда Ван Байшань становился нежным и заботливым, перед ним было трудно устоять, и у Дун Шучена от его слов затрепетало сердце.

- Нет, я не знал, что в городе Бастионов действует комендантский час… - Дун Шучен доверчиво посмотрел на Ван Байшаня, и намек в его взгляде был понятен без слов.

Разве мог Ван Байшань, много лет развлекавшийся с красавцами, не понять его? Но сейчас был не подходящий момент. Этот человек перед ним был редкой рыбкой, было бы слишком расточительно просто проглотить её сейчас. К тому же, у него был свой определенный замысел, и он должен был забросить длинную леску и медленно вытащить эту рыбку.

- В таком случае, А Чен, пока ещё есть время, поторопись найти себе место для ночлега! - сказал он. - Если ты доверяешь мне, как брату, то сразу, как выйдешь отсюда, поверни налево, и увидишь трехэтажное здание. Это лучшая гостиница в городе.

- А, ладно… - Дун Шучен слегка нахмурился, на его лице промелькнула обида, но у него не хватило духу просить о чём-либо, и он сложил ладони. - Ван-даге, спасибо тебе за то, что подсказал мне.

- А кстати, сколько дней ты собираешься пробыть а городе Бастионов? - Ван Байшань, разумеется, заметил поникшее лицо Дун Шучена, и почувствовал глубочайшее удовлетворение в душе.

- Ммм… вообще, я собирался задержаться здесь на несколько дней…

Дун Шучен нерешительно замялся, видимо, он хотел задержаться здесь подольше, и причина для этого была вполне очевидной.

- Вот и хорошо, тогда почему бы нам завтра не прогуляться вместе? Раз уж выпала редкая возможность посетить город Бастионов, позволь брату выполнить долг гостеприимства.

Это и называется «подсластить пилюлю», и Ван Байшань, с умом применив этот метод, можно сказать, взял молодого человека тепленьким. После этих слов глаза Дун Шучена радостно вспыхнули, и он расцвел улыбкой:

- Договорились! Спасибо, Ван-даге!

- Что ж, тогда ударим по рукам, - Ван Байшань протянул руку.

Дун Шучен покраснел и с застенчивым видом протянул в ответ свою изящную белую руку, после чего трижды «ударил по рукам» с Ван Байшанем.

- Давай встретимся завтра утром у Павильона «Хайсун», - продолжал Ван Байшань. - Я угощу тебя блюдами, которыми можно позавтракать только здесь, а потом отвезу на прогулку.

Молодой человек закивал в ответ и, несколько раз подтвердив место и время встречи, неохотно расстался с Ван Байшанем.

Как только этот человек ушел, выражение лица «Дун Шучена» изменилось, на нем не осталось и следа робости, восхищения и пробуждающейся влюбленности, а вместо них вновь вернулось томное выражение лица и хитрый проницательный взгляд, свойственные Ранкую.

- Ай, поясница ноет, - Ранкуй помял поясницу.

Если бы они не находились в Павильоне «Хайсун», ему даже стоять было бы лень.

- Хочешь поехать домой? - стоявший рядом Хей Эр приобнял его за талию.

- Ладно, - Ранкуй подозвал управляющего и попросил его приготовить для него повозку, и затем он повернулся к Хей Эру и с улыбкой посмотрел на него. - У тебя, наверное, есть ко мне вопросы? Ты посмотри-ка на свое лицо. Что, сердишься?

После того, как Ранкуй вывел его на чистую воду, Хей Эр больше не стал скрывать своего настроения.

- Что ты затеваешь? - нахмурился он. - И что все это значит, в конце концов?

Он действительно не мог понять намерений Ранкуя, и был полностью озадачен его действиями. Прежде, чем войти в Павильон «Хайсун», он спрятался в повозке и вызвал к себе управляющего Павильоном и несколько его человек. После того, как они что-то обсудили между собой, Ранкуй занялся своим лицом. Не понятно, что он наколдовал, на первый взгляд, это все ещё было лицо Ранкуя, но при более внимательном рассмотрении можно было заметить, что сходство все же не было полным. А затем, как он сказал Хей Эру, они отправились в зал «сторожить пень в ожидании зайца». (3)

___________________

1. Южный ветер - устаревшее название гомосексуализма.

2. Час Шэнь - время с 3 до 5 часов вечера.

3. Сторожить пень в ожидании зайца (по притче о земледельце, который взял зайца, случайно разбившегося о пень, и с тех пор стерег этот пень в ожидании следующего зайца и забросил своё поле; обр. в знач.: пассивно ждать дара судьбы, рассчитывать на милости рока и запустить собственное дело)

Переводчик: Kosen

Кому не жалко на кофе и новое сари можно закинуть сюда:

Карта МИР: 2202 2036 4503 1339

Карта VISA: 4346 5885 5273 0607

☺️️❤️

Хоть они никогда не встречались с Ван Байшанем, Хей Эр хорошо его знал. В конце концов, Гуан Шанцзинь в городе Бастионов был подобен императору. Он одним мановением руки сокрушил в пыль могущественный клан Юэ, и кроме женщин, все представители этой семьи, независимо от их возраста были выселены на холодные бесплодные земли Северо-запада. Это стало хорошей наукой всем остальным, и все сразу поджали хвосты, не осмеливаясь сделать что-либо дурное и всячески стараясь угодить и подлизаться к нему.

Гуан Шанцзинь изначально вовсе не намеревался брать подношения. Все, чего он хотел, это чтобы дельцы города Бастионов и Южного Синьцзяня сбавили свои аппетиты и знали, что их ждет в том случае, если они, потеряв голову в погоне за прибылью, позволят себе лишнее. Но, как говорится, «алчный чиновник жаждет много, а честный чиновник - ещё больше».

Если после столь быстрого и сокрушительного удара не позволить купцам приносить подношения, это лишь ещё больше смутит их разум и приведет их в смятение. Поэтому каждый год во время больших праздников самые крупные торговцы города Бастионов и соседних уездов отправляли подарки в дом генерала.

Получая все эти дары каждый год, Гуан Шанцзинь просил своих людей обменять их на деньги, а затем закупал рис, лапшу, ткани, лекарственные травы, чтобы зимой можно было открыть хранилища и поддержать бедняков.

Среди торговцев, посылающих дары, Ван Байшань присылал больше всех, и все его дары были довольно практичными и полезными. Когда остальные везли шелк, украшения, драгоценные изделия из золота и камней, Ван Байшань присылал белый рис, муку, а также несколько повозок с самыми необходимыми лекарственными травами.

Мэн Юэ отметил, что Ван Байшаня ждет блестящее будущее, однако, едва ли он удовлетворится своими достижениями. Если ему подвернется возможность, очень скоро у них под носом появится ещё одна семья Юэ.

Поэтому они приставили людей специально приглядывать за Ван Байшанем и быстро разузнали, что он не такой уж преданный и любящий человек, как о нем говорили, и никогда таким не был. Правда заключалась в том, что у него всегда были любовники, и предпочтение он отдавал мужчинам.

Его жена умерла при родах, и не исключено, что он тоже приложил к этому руку. Но почему, при том, что возле него всегда были любовники, эти сведения ни разу не просочились наружу, и он даже заслужил репутацию любящего и преданного человека?

Надо сказать, что Ван Байшань действительно был не обычный человек и имел особые предпочтения. Судя по донесениям шпионов, Ван Байшань предпочитал безвольных молодых людей, которыми легко управлять и которые, не пользуясь у себя в семье особой любовью и расположением, приезжали из других мест.

Ведь жители города Бастионов были довольно суровыми людьми. Если уж женщины здесь обладали закаленным и решительным характером, то о мужчинах и говорить нечего.

Поэтому Ван Байшань не осмеливался действовать необдуманно, чтобы в конце концов, ему самому не переломали руки и ноги. В общем-то, если говорить об интрижке, то при согласии обеих сторон, это не имело особого значения. Ведь речь шла о личной жизни, и никто не имел права совать туда нос.

Но Ван Байшань играл очень грязно, и использовал нехорошие трюки. Причина, по которой он искал молодых мужчин, приехавших издалека, и которыми было легко управлять, заключалась в том, что его не удовлетворяли обычные сексуальные отношения. Ему нравилось избивать своих любовников, и желательно до крови.

Хей Эру однажды довелось столкнуться с последствиями сексуальных игр Ван Байшаня, и сказать, что он животное - это ещё можно было бы считать комплиментом. Не в силах вынести подобное зрелище, Хей Эр вырубил Ван Байшаня на месте и хотел увести с собой окровавленного

избитого молодого человека, но тот неожиданно истошно завопил и вцепился в лежавшего без сознания Ван Байшаня, отказываясь уходить отсюда. Он осы̀пал Хей Эра самыми мерзкими и вульгарными ругательствами, и тот окончательно растерялся, не понимая, что происходит, после чего был вынужден уйти с обескураженным видом.

Вскоре этот молодой человек, которого он пытался спасти, но который отказался оставить Ван Байшаня, был искалечен им. Его выбросили вон поздней ночью через задние ворота резиденции, когда он находился на последнем издыхании.

Хей Эр не знал, почему судьба вновь свела его с этим человеком, но так получилось, что во время обхода он опять наткнулся на него и отправил его на лечение в приют.

Он слышал, что к этому молодому человеку так и не вернулся ясный ум, и никто не знал, где он теперь скитался.

После этого случая Мэн Юэ назначил встречу с Ван Байшанем, где жестоко избил его, чтобы слегка приструнить. Он по-прежнему продолжал забавляться втайне, но теперь никого не убивал и не калечил. Вместо этого он обманом влюблял в себя молодых мужчин и затаскивал к себе в постель. Но как только ему надоедало играть с ними, он вывозил ошарашенного человека за город и бросал там одного на произвол судьбы.

Поскольку он выбирал слабых и безвольных мужчин, они с их характером, разумеется, не могли добиваться справедливости, и им оставалось лишь молча проглотить нанесенную им обиду.

Ван Байшань - зверь в человеческом обличье, и Хей Эр не выносил этого человека. И вот теперь, когда Ранкуй сам привлек к себе его внимание, Хей Эр с трудом сдерживал нарастающий в душе гнев.

Ранкуй, не отвечая на его вопрос, забрался в поданную ему повозку. Когда Хей Эр уселся рядом с ним, повозка тронулась вперед, и тогда Ранкуй достал бумажный сверток и развернул его. Сладкий аромат выпечки мгновенно наполнил собой воздух. Это было самое знаменитое лакомство Павильона «Хайсун», которое любили все его гости.

Его делали из кедровых орешков и белого сахара. Выдавив из кедровых орешков масло, их смешивали с белым сахаром и пшеничной мукой, после чего смесь разделяли на небольшие кусочки, размером с большой палец и раскатывали их. Добавив внутрь финиковое повидло, им придавали определенную форму, после чего готовили на пару и коптили в течение вечера на сосновых иглах.

Несмотря на простые ингредиенты, готовить это лакомство было довольно утомительно. Стоило откусить кусочек, как повидло вырывалось наружу и заполняло рот мягкой сладостью, а в носу чувствовался аромат фиников и сосновой смолы. Чашка чая «Цзюньшань»,

драгоценного, как обрамленный в золото нефрит, была прекрасным к нему дополнением.

- Хочешь попробовать? - Ранкуй взял кусочек и поводил им перед носом у Хей Эра.

Хочет ли он… Хей Эру очень хотелось проявить бескомпромиссную стойкость, но его рот против воли наполнился слюной. Это лакомство продавали только в течение двух месяцев после сезона дождей до начала посевной, чтобы его вкус полностью сочетался с чаем «Цзюньшань» Когда пройдет срок, это лакомство уже не удастся попробовать, даже если очень захочется.

В этом году он мог полакомиться несколько раз, но уже менее, чем через месяц в Павильоне «Хайсун» перестанут готовить этот десерт, и у Хей Эра не хватало духу отказаться.

Ранкуй поводил кусочком у Хей Эра перед носом и положил его ему в рот, после чего лицо Хей Эра, которое до этого момента было мрачнее тучи, заметно расслабилось. И только тогда Ранкуй заговорил:

- Ты помнишь, о чём я говорил тебе? Какой мужчина мог бы привлечь Сен Ючжана?

Хей Эр нахмурил брови. Ван Байшань и впрямь во всех смыслах подходил для того, чтобы Сен Ючжан мог вскарабкаться наверх. Но Сен Ючжану в этому году исполнилось всего пятнадцать. Если он и правда свяжется с Ван Байшанем, от него и косточек не останется.

- Я знаю, ты хочешь поквитаться за меня, но Ван Байшань слишком грязно играет, а преступление Сен Ючжана не так уж и велико.

Хей Эр кратко рассказал о секрете Ван Байшаня, но Ранкуй никак не отреагировал на это. Похоже, он уже давно знал обо всем.

- Ты знаешь о том, что из себя представляет Ван Байшань? - внутренне содрогнувшись, спросил Хей Эр.

- Неужели это не ясно? - Ранкуй обмахнулся веером. - Я прикинулся приезжим и о своей внешности позаботился, чтобы полностью соответствовать его вкусу. Ты разве не сказал, что я завлекал его? Это так и есть.

Видя, что Хей Эр собирается отчитать его, Ранкуй жестом остановил его и сказал:

- Послушай, я выбрал Ван Байшаня, потому что он однажды пытался со злым умыслом проникнуть в Общество «Пэн», но после того, как я получил сведения о нем, я отказал ему. Ты разве не говорил, что Мэн Юэ посылал тебя разузнать о Ван Байшане? В общем-то, именно от меня он и получил эти сведения.

Хей Эр изумленно уставился на Ранкуя, он был слегка обескуражен, не понимая, что происходит, и при чем здесь Мэн Юэ. В конце концов, лицо Хей Эра вновь помрачнело, и он спросил:

- Я не понимаю. Ты знаешь, что это за зверь, но все равно хочешь столкнуть Сен Ючжана в преисподнюю?

- Когда Ван Байшань столкнется с Сен Ючжаном, ещё неизвестно, кто из них окажется в преисподней.

___________________________

Переводчик: Kosen

Кому не жалко на кофе и новое сари можно закинуть сюда:

Карта МИР: 2202 2036 4503 1339

Карта VISA: 4346 5885 5273 0607

☺️️❤️

Ранкуй потёр щеку и, видя, что Хей Эр всё ещё хмурится, объяснил ему свой план:

- Разве Дун Шучен, которым я притворился сегодня, не сказал, что его семья занимается шёлком? Ван Байшань хочет в ближайшее время расширить своё дело, связанное с шёлком. Если выпадет случай получить двойной результат, затратив в два раза меньше усилий и, к тому же, можно урвать свой кусок плоти, почему бы и нет? Семья Сен тоже занимается шёлком.

Проще говоря, намерение Ранкуя заключалось в том, чтобы свести вместе Ван Байшаня и Сен Ючжана. У них обоих было чем заинтересовать друг друга. Когда речь шла о возможности расширить торговлю шёлком, если бы Ван Байшань заключил брачный союз с Сен Ючжаном, вряд ли он стал бы давать волю своим животным инстинктам.

Сен Ючжан, в свою очередь, тоже жаждал выбраться с задворок резиденции Сен и с помощью удачного брака завоевать себе положение и уважение в этом мире.

Эти двое, можно сказать, удачно подобрались друг к другу, словно ключик к замочку, и наверняка должны быстро поладить между собой!

- Ты же сам видел, какими методами действует Сен Ючжан. Используя Ю Эньхуа, он был очень жесток, идя к своей цели. Когда он вырастет и возмужает, ещё неизвестно, сможет ли Ван Байшань держать его под контролем. Не забывай, что у них разница в возрасте пятнадцать лет. К тому времени, когда Сен Ючжан будет в самом расцвете сил, Ван Байшань уже начнет угасать. Пытаясь завоевать сердце Ван Байшаня, Сен Ючжан постарается добиться своего любыми средствами, чтобы возле него не осталось никого другого. Ван Байшань, в свою очередь, заботясь о развитии и процветании шелкового бизнеса, будет вынужден временно прекратить свою охоту. У них будет полно времени, чтобы поизводить друг друга.

Договорив эти слова, Ранкуй жестом попросил Хей Эра налить ему чаю. Хей Эр налил чашку чая и протянул ему. Глядя, как Ранкуй потягивает чай, Хей Эр все ещё продолжал хмуриться и не собирался расслабляться.

Когда Ранкуй допил чай, Хей Эр спросил его:

- Просто скажи мне, зачем ты завлекаешь Ван Байшаня, и какое отношение это имеет ко всему, что ты сказал?

Ранкуй слегка приподнял брови:

- Я его не завлекаю, я просто хочу дать ему возможность встретиться с Сен Ючжаном.

Видя, что Хей Эр снова собирается заговорить, Ранкуй поднял руку и зажал ему рот ладонью:

- Не нужно больше вопросов. Если я скажу ещё что-то, ты ещё больше начнешь беспокоиться. Ни к чему это.

Мягкая ладонь крепко прижималась к его губам, и Хей Эр чувствовал её тепло и мягкость, а его носа коснулся запах Ранкуя. Его сердце затрепетало, и он быстро убрал зажимавшую ему рот руку, будучи больше не в силах злиться.

Ранкуй не спешил разъединять их руки, и они какое-то время молча сидели, чувствуя тепло друг друга.

Уже установилась летняя погода. Город Бастионов был расположен на юге Синьцзяня, и здесь рано становилось жарко. К тому же, Хей Эр занимался боевыми искусствами. Ранкую казалось, что его запястье стиснули разогретым железным обручем.

Рука Хей Эра была сухой и грубой. Даже, когда он просто держал его руку, Ранкуй чувствовал плотные мозоли на ней, которые царапали его нежную кожу. Ранкуй не любил тесного контакта с другими людьми. Хоть он и зарабатывал себе на жизнь, постоянно встречаясь с разными людьми, у него был несколько замкнутый характер.

Вот почему он держал при себе вместо слуги-мальчика такую девушку, как А Менг, которая могла лучше позаботиться о его быте.

Но Хей Эр был особенным. С того самого момента, как они впервые встретились, у него, казалось, не было никакой защиты от этого человека. В то время Хей Эр,

бывший телохранителем при Великом генерале Гуане, помог разнести его филиал Общества «Пэн» в Гусином городе, и при каждой их встрече он смотрел на него с таким видом, словно едва выносил его.

Но перед Хей Эром он проявлял свою истинную натуру. Хитрый, изворотливый человек, который вовсе не был нерадивым и не относился наплевательски к делам, сбагрив их на слуг. Напротив, настоящий Ранкуй был красив, изящен и при этом чрезвычайно упрям при достижении своих целей, он умел добиться своего и заставить других плясать под свою дудку.

И лишь когда они подружились, Ранкуй вдруг с удивлением осознал, что все его поведение перед Хей Эром было продиктовано обычным кокетством. Следует сказать, он не позволял себе такого даже перед своим приемным отцом. Ему в голову не приходило ластиться к нему, скорее, он держался перед ним с почтением и восхищением, стараясь не причинить ему хлопот и надеясь в будущем отплатить ему за его доброту.

Единственным исключением стал момент, когда он с легкостью продал своего приемного отца, чтобы с помощью Кан Ченьи вскарабкаться на самый верх.

С Хей Эром все было по-другому, и Ранкуй сам не знал, почему отличает его от других. Он до сих пор не пытался разобраться в этом. Казалось, он понял это в тот самый момент, когда впервые увидел его.

Ему нравилось, когда Хей Эр был рядом с ним или держал его за руку, как сейчас, и он мог чувствовать тепло его тела.

Сейчас уже начиналась жара, и там, где их руки соприкасались между собой, их кожа вспотела. Он должен был бы чувствовать себя некомфортно, но он не мог сказать, что ему это было неприятно. Но почему? Ранкуй впервые за все эти годы задал себе такой вопрос: по-че-му?

Пока он погрузился в размышления, тепло, которое он чувствовал своей рукой, внезапно исчезло. Он ощутил прохладу от ветерка, обдувавшего его вспотевшую кожу и, вздрогнув, пришел в себя.

Слегка приподняв брови, он посмотрел на покрасневшего Хей Эра. Какая жалость, а он-то надеялся, что Хей Эр будет держать его за руку, пока они не вернутся обратно. Может, стоит снова вытянуть руку и прикрыть ему рот ладонью? Видимо, разгадав мысли Ранкуя, Хей Эр нахмурился и предупредил его:

- Будешь снова дурачиться, выйду из повозки и сяду рядом с извозчиком.

Ц-ц! Ранкуй ничего не ответил и убрал руки, после чего со скучающим видом начал играть с нефритовым кулоном на поясе. Какое-то время в повозке было очень тихо.

Хей Эр никогда не отличался особой разговорчивостью и теперь, упустив возможность задать вопрос, не собирался

больше заговаривать об этом. Когда они были вместе, обычно Ранкуй заводил разговоры, а Хей Эр лишь поддерживал их, отвечая кратко и немногословно.

- А кто подбил меня завести себе друга с помощью голубиной почты? - не выдержав этой давящей атмосферы, заговорил, наконец, Ранкуй.

- Я отпускаю тебя… - Хей Эр чувствовал себя обиженным.

Он помнил, как несколько дней назад убеждал Ранкуя найти себе подходящую пару, но идея воспользоваться голубиной почтой пришла в голову самому Ранкую.

- Ты прогоняешь меня, - Ранкуй бросил на Хей Эра быстрый взгляд.

Помня о своем косноязычии, Хей Эр сначала подумал, прежде чем дать ответ.

- Я не хотел говорить все эти слова, это ты вынудил меня! Наш роман длится уже два года. Это ты первый проявил активность, и мне пришлось вытерпеть унижение из-за того, что тебя, как дурачка опоили зельем, и чтобы этим не воспользовался кто-нибудь другой.

Нет-нет-нет, в ту ночь два года назад Хей Эр заблокировал дверь, чтобы не позволить Ранкую войти к нему. Но зелье, которое ему дали, было очень сильным, у него кружилась голова, и его тело ослабело. Даже трехлетний ребенок мог бы сбить его с ног, и тогда ему не удалось остановить Ранкуя.

- Я…

Хей Эр попытался оправдаться, но Ранкуй перебил его:

- Что, собрался все отрицать? Скажи-ка по-честному, что бы произошло в ту ночь, если бы я не пришел тогда? А? Ну не сам же ты выпил то зелье просто ради забавы? Когда я пришел к тебе в комнату, я видел чью-то мелькнувшую тень, которую спугнул мой приход. Или это демон-соблазнитель пришел по твою душу? Пф!

Под нападками Ранкуя Хей Эр окончательно смешался и не мог вымолвить ни слова.

- Постой-ка! Раз уж я заговорил об этом, то теперь снова все вспомнил. Я никогда не спрашивал тебя об этом, но и ты ни разу за два года не подумал объяснить мне это. Кто опоил тебя зельем в тот день?

Ранкуй считал, что Хей Эр точно знает это, потому что он был вторым после вице-генерала Мэн Юэ помощником и охранником Великого генерала Гуана. Насколько он понимал то, как все устроено в резиденции Великого генерала, по крайней мере, Мэн Юэ точно должен был знать обо всем, что связано с этим делом. У него всюду были свои шпионы, и даже если в резиденции генерала муравей женится на муравьихе, об этом тут же станет известно Мэн Юэ.

Хей Эр - правая рука Гуан Шанцзиня. Хоть он и носил звание командующего, его статус в армии Южного Синьцзяня мало чём отличался от статуса вице-генерала Мэн Юэ.

И вдруг кто-то внезапно опоил его зельем. Неужели Мэн Юэ ничего не разузнал об этом? Ранкуй ни за что не поверил бы в это.

Хей Эр ничего не сказал и лишь с серьезным видом посмотрел на Ранкуя. Это означало, что он знал, кто это сделал, но не собирался этого говорить. В этот момент он был похож на запертый ларец, ключ от которого был сломан и заброшен подальше.

Ранкуй почувствовал, как его захлестнула волна гнева, смешанного с обидой. Он поднял ногу и попытался ударить Хей Эра в пах. Но разве Хей Эр мог позволить ему попасть в цель? Он перехватил ногу Ранкуя под колено, и тот, вскрикнув от неожиданности, рухнул на крепкую горячую грудь Хей Эра. Вслед за эти послышался приглушенный крик:

- Ай!

Запряженную волами повозку, которая случайно попала колесом в яму, сильно тряхануло, и Ранкуй ударился носом и твердую грудь Хей Эра. Боль разлилась по его носу, и у него на глазах выступили слезы.

Обстановка в повозке стала очень неловкой. Хей Эр постарался держать под контролем руки и ноги Ранкуя, потому что, когда лисенок начинал беситься, он все время пинал его руками и ногами.

Будь это дома или во дворе, он просто позволил бы Ранкуя бить и пинать его, сколько ему заблагорассудится. Но он не мог допустить подобное,

пока они ехали в повозке. Он был крепок телом, а Ранкуй не утруждал себя упражнениями. Когда он пытался драться, это было не страшнее, чем если бы он смахнул пыль у него с одежды. Когда Ранкуй выбивался из сил и с трудом мог дышать, у Хей Эра ни один волосок не выбивался из прически.

Но в городе обстановка была иной. Город Бастионов был не таким процветающим, как все остальные. Хотя в последние несколько лет здесь царил мир, и каменные плиты на улице несколько раз приводили в порядок, это был долгий процесс, и чтобы привести в порядок такую огромную территорию, требовалось немало времени.

Половина дороги все ещё была с выбоинами. Ранкуй обладал худощавым и хрупким сложением. Если он упадет, это может привести к серьезным последствиям - от обычных синяков до перелома костей. Разве он мог позволить ему безобразничать в движущейся повозке?

Хей Эр хотел защитить Ранкуя, а в результате, лишь причинил ему вред. И теперь кончик его носа покраснел, и со слезами в глазах он выглядел очень жалко.

- Прости, я не… не плачь, это я виноват, - сразу перепугался Хей Эр.

Он поспешно обнял Ранкуя и, вытащив из-за пазухи полотенце, начал вытирать ему слезы.

На самом деле, Ранкуй почти не пострадал. Он всего лишь ударился носом, что в этом страшного? У него просто покраснел кончик носа, и к тому времени, как они

доберутся до дома, от этого покраснения не останется и следа.

Но управляющий Обществом «Пэн» прекрасно знал, как воспользоваться ситуацией и заодно слабостью своего противника. Ему очень хотелось узнать, кто осмелился опоить Хей Эра зельем!

Поэтому он не мог допустить, чтобы эти слезы пролились напрасно. Ранкуй сделал вдох и тайком ущипнул себя за бедро. Он не пожалел себя, его лицо покраснело, и слезы покатились по его щекам, одна за другой.

Ай-йоу! Наверняка у него теперь останется синяк на бедре!

Хей Эр не мог знать, что происходит в голове у Ранкуя и запаниковал сильнее. Глядя, как он плачет, Хей Эр почувствовал к нему ещё больше жалости.

- Не плачь, это все я виноват, - он ещё крепче прижал Ранкуя к себе и начал его успокаивать. - Мне не следовало защищаться. Вот вернемся назад, и можешь пинать меня, сколько пожелаешь, ладно? Не плачь, не надо, а то у тебя все лицо распухнет от слез и станет некрасивым.

Это что ещё за разговоры! Ранкуй мысленно закатил глаза. Он ощутил некоторое самодовольство, у него было все в порядке с лицом, и он всегда сохранял элегантный облик, даже когда плакал. Что это за чушь несет Хей Эр? Неужели он сейчас похож на драного кота, которого вытащили из воды?

Внезапно ему расхотелось плакать. Ранкуй с холодным видом оттолкнул руку Хей Эра и достал свой собственный носовой платок. Он сам вытер свои слезы, не переставая ворчать с обиженным видом:

- Что за вонь! Когда ты стирал это полотенце в последний раз? Оно все провоняло потом, а ты ещё смеешь вытирать мне им лицо? Не смог забить меня насмерть, так решил просто удушить меня, да?

Получив нагоняй, Хей Эр слегка опешил, а затем с кротким видом убрал полотенце обратно за пазуху:

- Я просто не подумал. Сегодня утром мы с Фан Хе немного потренировались, и я действительно вытирался этим полотенцем. Запах и правда резковат, извини.

У тела Хей Эра был чистый мужской запах - запах сухой пыли и трав смешивался с запахом кожи, как это обычно бывало при длительном ношении доспехов. Пять лет назад к нему все ещё примешивался резкий металлический запах крови, как это часто бывает после длительного пребывания на поле боя. Но за последние несколько лет он стал заметно слабее.

Откровенно говоря, Ранкуй не видел ничего плохого в запахе Хей Эра. Его собственный запах был едва различим, в нем было что-то сладкое и женственное, и он был не таким крепким, как у Хей Эра, поэтому они прекрасно дополняли друг друга.

Но он не хотел, чтобы Хей Эр знал его мысли, ведь тайно обнюхивать тело другого мужчины - в этом есть нечто непристойное.

Ранкуй вытер слезы и снова спросил:

- Так ты не хочешь сказать мне, кто опоил тебя тогда зельем?

Он так неожиданно вновь проявил свою настойчивость, и лицо Хей Эра опять застыло. На него неожиданно снизошло вдохновение, и он спросил в ответ:

- А как насчет тебя? Зачем ты начал строить глазки Ван Байшаню, когда в этом не было никакой необходимости? И что насчет поиска друга по голубиной почте? - он снова плотно сжал губы, не собираясь больше ничего говорить.

На этот раз они оба долго молчали, и, наконец, Ранкуй сказал:

- Ладно, раз не хочешь говорить, то и я ничего не скажу. Но ты сам во всем виноват.

Можно сказать, Ранкуй поднял шум на ровном месте, однако, тот, кому больше всего досталось, не обратил на это никакого внимания. Он взял из рук Ранкуя платок, осторожно привёл его в порядок и благодушно сказал:

- Да, это я во всём виноват, не принимай это близко к сердцу.

Ну и что прикажете с ним делать? Управляющий Ранкуй посетовал про себя, но на его лице мелькнула улыбка, и он слегка сморщил нос, кончик которого все ещё был красным.

___________________________

Переводчик: Kosen

Кому не жалко на кофе и новое сари можно закинуть сюда:

Карта МИР: 2202 2036 4503 1339

Карта VISA: 4346 5885 5273 0607

☺️️❤️

К тому времени, как они добрались назад, уже миновал час Сюши. (1) Ранкуй хотел, чтобы Хей Эр остался на ночь, но тот вежливо отказался.

Он вдруг ясно осознал, что его слова, сказанные им несколько дней назад, когда он пытался убедить Ранкуя найти себе подходящего партнера, возымели обратный эффект. Этот лисенок даже не собирался прекращать их непонятные отношения, напротив, он собирался лишь запутать все ещё больше.

Хей Эр не мог себе даже представить, что у Ранкуя на уме, он лишь чувствовал смятение в душе, зная, что, если останется здесь на ночь, на утро пожалеет об этом.

Раз уж он не захотел оставаться, Ранкуй не стал удерживать его силой. Он лишь попросил А Менг завернуть оставшийся многослойный пирог и пирожные из Павильона, которые отдал Хей Эру, чтобы тот мог забрать их с собой.

Когда Хей Эр собрался уходить, он отвел его тайком взглянуть на Ю Эньхуа, который недавно вернулся после просмотра шоу в доме Фань Дунмина, и теперь сидел с потерянным видом на кухне и, захлебываясь слезами, жевал паровую булочку.

- А он не захлебнется слезами? - лукаво усмехнувшись, шепнул Ранкуй на ухо Хей Эру.

Сладковатый аромат коснулся носа Хей Эра, разве ему сейчас было до Ю Эньхуа? Этот мальчишка никогда не знал трудностей и, будучи с детства ужасно избалованным, даже не представлял, насколько скверными могут быть люди. Теперь он получил хороший урок и впредь будет осторожнее, поэтому не стоит мешать Ранкую в том, что он делал. Хей Эра не волновало, как именно Ранкуй собирается воспитывать мальчишку.

Фан Хе собирался жениться на А Менг, но они служили на границе и были военными высшего ранга. В таком важном вопросе, как женитьба, сперва требовалось обратиться в Высшее военное ведомство, которое затем доложит об этом императору, и уже он примет окончательное решение.

Если император даст свое согласие, тогда его волю доведут до сведения военного руководства, и только тогда брак станет возможным. Обычно весь процесс занимал не менее полугода, но у Хей Эра были знакомые, которым пришлось ждать до трех лет. Возможно, при покровительстве Гуан Шанцзиня Фан Хе сумеет получить разрешение в течение года. Однако, так или иначе, ему все равно придется подождать.

За это время Ранкуй собирался должным образом обучить и подготовить Ю Эньхуа, и Хей Эр нисколько не сомневался в том, что у него все получится.

Глядя на тихую безлюдную улицу и слушая доносившиеся до него звуки колотушек сторожей, Хей Эр вспомнил, что сегодня патруль возглавляет командир Чен, поэтому можно было не спешить.

Филиал Общества «Пэн» располагался недалеко от резиденции генерала, и Хей Эр вернулся к себе менее, чем за четверть часа. Но он не пошел в свою комнату, а толкнул ворота двора, примыкавшего к стене генеральской резиденции.

- Ты здесь? - сразу же послышался знакомый насмешливый голос. - Проходи, выпьем чаю вместе. Ранкуй наверняка угостил тебя чем-нибудь вкусным, мне тоже хочется попробовать.

Хей Эр взглянул в сторону, откуда доносился голос. В центре двора располагалась беседка, где при свете фонарей была видна круглая фигура, похожая на полную луну в пятнадцатый день месяца.

- Мэн Юэ, - нисколько не удивился Хей Эр, видя, что его здесь ждали.

Он закрыл ворота и прошел в беседку.

Мэн Юэ был полным мужчиной с нежным лицом, подобным серебристому диску луны, и на первый взгляд он напоминал скорее Будду Майтрея, чем грозного генерала, наводящего на врагов ужас на поле боя.

Он был ближайшим соратником Великого генерала и своими боевыми навыками и умением составлять планы он намного превосходил обычных людей. Бок о бок с Гуан

Шанцзинем они прошлись смертоносным вихрем по землям Северо-запада, и народу Шатуну(2) грозила опасность потерять те земли, которые они передавали от поколения к поколению. Понадобилось около пяти лет, прежде чем удалось разгромить южных варваров, и теперь они не осмеливались сунуться к границе.

Разумеется, мозги Мэн Юэ можно было использовать не только на поле боя. На самом деле, его самой сильной стороной было умение собирать нужную информацию и ловко пользоваться ею, устраняя препятствия на пути Великого генерала.

Когда у него была возможность, Мэн Юэ всегда мог позаботиться и о своих сослуживцах. Можно сказать, что могущество армии Южного Синьцзяня опиралось на силу Гуан Шанцзиня в сочетании с тайным наблюдением и контролем со стороны Мэн Юэ, и они вместе были частями единого целого.

Хей Эр был третьей по значимости персоной после этих двоих, и в этом были свои плюсы и минусы. Например, сейчас он чувствовал себя так, словно оказался перед Мэн Юэ без одежды, и теперь все его тайны раскрыты перед ним, как на ладони.

- Так что ты там принес? - Мэн Юэ прищурил глаза в улыбке, и такая улыбка создавала ложное ощущение его дружеского расположения ко всем людям.

- Многослойный пирог и пирожные из Павильона «Хайсун», - Хей Эр не был мелочным и жадным.

Он достал бумажные свертки и разложил перед ним. Воздух наполнился ароматом свежей выпечки. Мэн Юэ втянул носом воздух и улыбнулся с довольным видом:

- Ранкуй и правда балует тебя, смотри, сколько вкусных вещёй он тебе дал.

Мэн Юэ взял кусочек многослойного пирога и понюхал его, вдыхая аромат топленого масла и душистого османтуса. Повар в Обществе «Пэн» был настоящим мастером. Говорят, Ранкуй приобрел его с помощью Кан Ченьи сразу после того, как открыл Общество «Пэн».

С того момента, куда бы ни направлялся Ранкуй, он всегда брал этого повара с собой. Все эти лакомства были очень сложны в приготовлении, и, не считая нескольких особо знаменитых ресторанов, никто не знал, как нужно готовить такую выпечку.

Даже те, кто не очень любил сладкое, не смог бы устоять перед мастерством повара Ранкуя. Что уж говорить о Хей Эре, который сразу растаял, как только ему предложили эти два лакомства, продемонстрировав на деле, что значит поговорка «птица готова погибнуть ради еды».

- Так о чём ты хотел спросить меня? - Мэн Юэ съел два куска многослойного пирога и сделал глоток чая, чтобы смягчить горло, и теперь он был готов поговорить о деле.

Хей Эр съел пирожное и тоже сделал глоток чая, а затем спросил:

- Что вы затеваете с Ранкуем? Я знаю, что у него есть много способов свести друг с другом Ван Байшаня и Сен Ючжана, и ему ни к чему ввязываться в это самому.

Мэн Юэ с коварным выражением лица приподнял брови:

- Йоу, а я думал, ты хочешь спросить меня, что я хочу сделать с Ван Байшанем, не ожидал, что ты спросишь о Жанцуе… Слушай, мне просто любопытно, что там у вас произошло с Ранкуем в прошлом месяце? Последнее время ты начал отдаляться от него, и это не могло не озадачить меня.

Из-за своей смуглой кожи и сурового внешнего вида этого добродушного человека, умеющего заботиться о других, часто считали жестоким и грубым.

В этом не было ничего удивительного, ведь Хей Эр был невысокого происхождения. Он был родом из семьи военных поселенцев, которая зарабатывала себе на жизнь, обрабатывая землю.

К слову сказать, «Хей» вовсе не было его фамилией. У него вообще не было никакой фамилии. Хей Эр - это всего лишь прозвище, которое дали ему родители из-за того, что его кожа была смуглее, чем у других детей.(3) Иными словами, если бы Хей Эр родился светлокожим, то сейчас его могли бы звать Бай Эром.(4)

В эпоху Великой Ся так называемые военные домашние хозяйства представляли собой самую низшую форму хозяйств, и при смене поколений было невозможно самовольно покинуть их.

Единственная возможность подняться наверх - это отличиться на поле боя, и только тогда можно было получить разрешение выйти из такого хозяйства. Однако, выйти из военного поселения мог только тот, кто проявил свои таланты, его семья по-прежнему оставалась на военной службе.

Разумеется, обычные солдаты не смели даже мечтать о таком. Большинство из них жили в военных поселениях, поднимая целину, и не имели возможности как следует тренироваться. Когда один становился генералом, остальные десять тысяч просто превращались в прах на поле боя.

Если бы Хей Эр родился в другом месте, в лучшем случае, он провел бы свою жизнь, копаясь в земле. Может быть, если бы ему повезло, однажды ему выпал бы шанс сразиться на поле боя и даже выделиться какими-нибудь заслугами. А, может, его просто покалечили бы и он, вернувшись обратно, снова занялся бы сельским хозяйством.

Но он родился на Северо-Западе. В то время обострилась вражда между племенами Шатуну и Великой Ся. Шатуну тогда находились на пике своего могущества, и их правитель был талантлив и могуч. Он безжалостно захватил три города Великой Ся, но этого ему показалось мало, и он попытался установить контроль на Центральными Равнинами.

Армия Шатуну не знала жалости, она шла по землям Северо-Запада, уничтожая все на своем пути. Гарнизон

Великой Ся сражался до последнего, но наступил момент, когда он больше не смог защищать эту землю.

В то же году родной город Хей Эра подвергся нападению племени Шатуну. Они обезглавили командиров и захватили флаг, после чего прошлись смертельным вихрем по трем деревням. Кровь лилась рекой, и вокруг почти не осталось выживших. Весь мир, казалось, погрузился в преисподнюю.

Хей Эр был одним из тех немногих, кому удалось выжить. На тот момент ему исполнилось всего семь лет, и он не смог отыскать даже следа своих родителей в этом море крови и мертвых тел.

Полмесяца он в оцепенении скитался по «родным местам», где даже ветер был пропитан запахом крови. Когда вокруг не осталось ни куска еды, ни глотка воды, он был вынужден бежать на юг вместе с теми, кто сумел выжить.

Так, они шли в течение полугода, и в пути он чуть сам не стал едой для других. К счастью, ему удалось преодолеть все опасности, и он в одиночку добрался до небольшой деревни, расположенной в сотне километров от Северо-Запада.

В то время при дворе царила полная неразбериха, и запланированная регистрация домохозяйств была отложена почти на три года. Хей Эр соврал, назвавшись крестьянином и сказав, что его семья погибла во время наводнения, после чего он стал бездомным. Он взял у

старосты в аренду клочок сухой земли и тяжко трудился, чтобы выжить.

Позже, ради одного человека Хей Эр вступил в армию и, вернувшись на Северо-Запад, он очень постарался, чтобы добиться своего сегодняшнего положения. Вот только в то время он совсем не думал об этом!

Благодаря своему опыту, Хей Эр был особенно храбр на поле боя. Бросаясь на врага, он действовал абсолютно безжалостно. Для него не было проблемой убивать направо и налево. Мэн Юэ было даже интересно, сражаясь с такой яростью, неужели он совсем не боится смерти?

Покидая поле боя, Хей Эр становился совершенно другим человеком, со спокойным и мягким характером. Хоть он был неразговорчив, он умел говорить искренне и вежливо, благодаря чему люди чувствовали себя довольно уютно в его присутствии.

- Все боятся смерти.

Мэн Юэ до сих пор помнил, как Хей Эр ответил ему на этот вопрос. Его искаженное яростью лицо внушало ужас, оно все ещё было покрыто пятнами крови. Единственным человеком, способным вызвать у него такое же чувство, был Гуан Шанцзинь.

- Тогда почему ты сражаешься с таким упорством и яростью?

Любопытство Мэн Юэ было сильно задето, и он почувствовал интерес к своему молчаливому сослуживцу.

Великая Ся уже десять лет находилась в состоянии войны с племенами Шатуну, и за это время весь Северо-Запад был залит кровью.

Там, где кровь засыхала, сверху добавлялась новая свежая кровь. Наступая в эту кровавую грязь, даже привыкшие к виду крови люди чувствовали ужас. Но Хей Эр, казалось, не замечал этого. Он всегда стремительно шел вперед, его шаги были четкими и уверенными, а его движения, когда он поднимал и опускал меч - точными и убийственными.

- Я пришел сюда ради одного человека, и ради него я буду жить.

Хей Эр стер кровь с лица. На его теле было много кровоточащих ран, и он ждал, пока военный лекарь раздаст лекарства.

Когда он произнес эти слова - «одного человека», его голос зазвучал мягче, нежнее, словно он нараспев читал стихотворение. Но его последние слова прозвучали твердо и решительно, и Мэн Юэ понял, что этот мужчина не даст убить себя так просто.

Это был талант, который было можно использовать. Поэтому Мэн Юэ, бывший помощником Гуан Шанцзиня, который все ещё упорно трудился, чтобы добиться успеха, ещё немного поговорил с Хей Эром и после этого пошел к своему начальнику и рассказал о нем.

Спустя столько лет, они успели не только стать близкими друзьями, но также не раз вместе ходили по краю пропасти, балансируя на грани между жизнью и смертью.

И, разумеется, Мэн Юэ знал, кто был тот человек, о котором говорил Хей Эр.

__________________

1. Час Сюши - время с 7 до вечера.

2. Что за народ тут имеется ввиду, не уверена. В тексте упоминаются некие «люди шатуну», я пыталась найти, что это за народ такой, интернет выдал кучу статей об айнах. Не уверена, что идет речь о них, тем более что айнов покорили японцы, и именно там они в основном жили.

3. Хей Эр - дословно «черный ребенок, сын».

4. Бай - белый, то есть «белый ребенок».

Переводчик: Kosen

Кому не жалко на кофе и новое сари можно закинуть сюда:

Карта МИР: 2202 2036 4503 1339

Карта VISA: 4346 5885 5273 0607

☺️️❤️

Слушая, как Мэн Юэ поддразнивает его, Хей Эр помрачнел ещё больше:

- Я отдаляюсь от Ранкуя? Я говорю с тобой о серьезных вещах, хватит переводить разговор на него!

- А разве это несерьезно? Раз ты пришел с вопросами ко мне, значит, не узнал от Ранкуя ничего полезного. Он ко всем относится довольно скверно и любит дразнить тебя, но он не стал бы скрывать что-то по-настоящему важное. Эта история с Ван Байшанем вовсе не мелочь. Ты сказал,

он сегодня из кожи вон лез, стараясь привлечь к себе внимание Ван Байшаня и договорился прогуляться с ним завтра… Похоже, он отпустил тебя?

Последняя фраза Мэн Юэ не могла не задеть его. Хей Эр, державший в руке половинку куска многослойного пирога, вмиг потерял аппетит. Ранкуй действительно просил его не ходить с ним завтра на прогулку. Он сказал, что присутствие Хей Эра будет отвлекать его и, если не удастся поймать за хвост этого волка Ван Байшаня, потом это будет сделать ещё труднее.

В конце концов, Сен Ючжан временно остановился в резиденции Фань. Ю Эньхуа, узнав, что лучший друг предал его, а также имел виды на его кузена, не захотел даже видеть его, опасаясь, что не выдержит и набросится на него с кулаками. Поэтому Сен Ючжану придется вернуться в Каньси через день или два.

Это была единственная возможность, и Ранкуй решил, что должен постараться зацепить Ван Байшаня.

Совсем безбашенный! Хей Эру было сильно не по себе, но он ничего не мог поделать с Ранкуем. Этот зловредный маленький лисенок, провожая его до двери, уже принял решение. В тот момент оставались последние три удара барабана, и он должен был или войти в дверь и разобраться с Ранкуем, оставшись в его доме на ночь, или, подавив в себе гнев, вернуться к себе домой.

Хей Эр выбрал последнее. Он ведь не дурак, и оставался ещё Мэн Юэ, которому также можно было задать вопрос.

Жаль, он забыл, что Мэн Юэ тоже опасался хаоса в Поднебесной, и вытянуть из него что-либо было ещё труднее, чем из Ранкуя.

- Ранкуй должен был сказать, что Ван Байшань и Сен Ючжан - достойные люди. Они добропорядочные граждане, и никто не обращался в ямынь с жалобой на них. Даже если нам известно о совершенных ими злодеяниях, мы мало что можем сделать. Тем более сейчас, когда в городе Бастионов не так уж много дельцов, и многие отрасли в делах все ещё не оправились после разрухи. Ван Байшань кормит слишком много человек, и его приходится терпеть, как бы это ни было невыносимо.

В конце концов, сейчас ситуация была уже не та, что пять лет назад, и город Бастионов не выдержал бы, если бы пала ещё одна семья Юэ. Ван Байшань был намного умнее и хитрее старика Юэ, и, хотя его моральный облик вызывал множество вопросов, в ведении дел он был очень порядочным и вел себя вполне достойно. Даже если его методы ведения дел были несколько сомнительны, он все же удерживался в рамках закона.

Каким бы высокомерным и неуправляемым ни был Гуан Шанцзинь, даже он не мог хватать гражданских лиц просто так по своему желанию.

Хей Эр понимал, как обстоят дела, но по какой-то необъяснимой причине у него на душе было невыносимо тягостно.

- Ты можешь внятно объяснить мне, зачем Ранкуй сам полез в это дело? Он теперь живет в городе Бастионов, и нет никакой гарантии, что однажды они снова не столкнутся с Ван Байшанем. Если такой надменный человек, как Ван Байшань поймет, что его провели, его месть может быть очень жестокой.

Хей Эр встал и начал взволнованно ходить вокруг стола. Он просто хочет все ясно понимать, неужели это так трудно? Эти двое вечно любят играть в свои игры и говорить загадками, отчего Хей Эру с его простой и прямолинейной натурой было не по себе.

- Он совсем ничего не сказал тебе? - усмехнулся Мэн Юэ, но не особо поверил в это.

Ранкуй слишком хорошо знал характер Хей Эра и не хотел расстраивать его.

- Он сказал, что это я виноват, позволив ему искать друга с помощью голубиной почты, - Хей Эр потер лоб, чувствуя себя на редкость раздраженным. - о чём это он? Когда это я позволил ему искать друга по голубиной почте? Это он сам так сказал… - Хей Эр вдруг замолчал и тяжело вздохнул с беспомощным видом.

- В чем дело? Рассказывай.

Мэн Юэ с удовольствием пил чай и закусывал сладостями, приготовившись слушать его с большим интересом.

- По-твоему, ты смотришь обезьянье шоу? - Хей Эр сердито взглянул на Мэн Юэ. - И оставь мне немного пирожных, не ешь всё!

Глядя, как исчезают сладости, разложенные на промасленной бумаге, Хей Эр окончательно пал духом.

- Честно говоря, то, что происходит у вас с Ранкуем, не назовешь обезьяньим шоу, это, скорее, тянет на драму, - не церемонясь, сказал Мэн Юэ и с насмешливым видом постучал по столу. - Я слышал от Фан Хе, что ты сам предложил Ранкую найти себе приятеля, разве нет?

- Откуда Фан Хе узнал об этом?

У Хей Эра уже начинала болеть голова. Теперь его личные дела стали предметом обсуждения среди его сослуживцев?

- Разумеется, А Менг рассказала ему об этом, - ответил Мэн Юэ, словно это было самое обычное дело.

- С чего вдруг А Менг стала сплетничать о делах своего хозяина?

Хей Эр знал А Менг с тех пор, как познакомился с Ранкуем, и ему было известно, что из неё было невозможно что-либо вытянуть. Он никогда не сомневался в том, что даже если пригрозить отрезать ей язык, она все равно ничего не скажет.

- Какие же это сплетни? - Мэн Юэ пожал плечами. - А Менг просто хотела узнать, как ты мог сказать такое и не повредился ли ты в уме.

Ну здо̀рово! Мало того, что его друзья обсуждали между собой его личные дела, они ещё начали строить подобные предположения. Хей Эр так разозлился, что у него заболел живот.

- Мы с Ранкуем просто хорошие друзья. Он уже не мальчик, и я посоветовал ему найти себе человека, с которым он сможет провести свою жизнь. Что в этом такого?

Хей Эр потер грудь и откинулся на спинку кресла, у него уже охрип голос, пока он пытался защитить себя.

- Да в общем-то ничего такого… - видя, что чайник опустил, Мэн Юэ снова вскипятил воду.

Спустя некоторое время, он вновь вернулся на место и заговорил с Хей Эром.

- Просто мы всегда думали, что этим человеком станешь ты сам.

В этих словах не было насмешки или сарказма, они действительно именно так и думали. Все ясно видели, как Хей Эр относится к Ранкую. Не говоря уж о том, что Хей Эр всегда заботился об этом человеке, Ранкуй тоже по какой-то причине переселился в город Бастионов, где жил все эти годы. Похоже, до тех пор, пока Гуан Шанцзинь охраняет южную границу, Ранкуй тоже никуда не собирался уезжать из города Бастионов.

Принц Жун, Кан Ченьи тоже послал людей, чтобы раздобыть сведения, но никто не мог понять намерений Ранкуя. В конце концов, оставалось лишь предположить, что Ранкуй задержался в городе Бастионов ради господина Ву и чтобы позлить Гуан Шанцзиня. И неизвестно, какое из предположений было верным, а какое нет.

Последние несколько лет южные варвары присмирели и даже отправили к ним послов для обсуждения мира. Видимо, переговоры шли успешно, и через несколько лет пограничным войскам уже не понадобится присутствие Гуан Шанцзиня.

Можно сказать, что в последнее время армия Южного Синьцзяня не вела боевых действий на границе, и, если не считать ежедневных учений и тренировок, она просто скучала от безделья.

Из-за своей тесной дружбы с Ранкуем и благодаря своему заботливому характеру, Хей Эр взял на себя обязанности приходить в Общество «Пэн», чтобы забирать каталог вместо господина Ву.

Очень скоро он заметил, что, когда Ранкуй был занят делами, он не ел и не спал как положено. Ранкуй был загружен делами, как минимум, по две недели каждый месяц, и Хей Эр, опасаясь, что это скажется на его здоровье, временами заглядывал к нему, чтобы помочь ему разобраться с делами.

И теперь, раз уж взял на себя официальные дела, нужно было заняться и личными делами.

Он сам не заметил, когда это началось. Если Ранкуй не спал, А Менг просила Хей Эра поговорить с ним. Если Ранкуй из-за своей занятости забывал поесть, А Менг снова обращалась к Хей Эру. Если Ранкуй использовал синие чернила и пачкал ими все свитки, А Менг опять бежала к Хей Эру… Всего и не перечислишь.

Мэн Юэ вспомнил, как он однажды пришел к Ранкую по личному делу, и Ранкуй в тот момент просматривал материалы для каталога на следующий месяц. В тот момент Ранкуй устроился на подоконнике. Этот человек был довольно странным, он использовал стол лишь для хранения свитков и портретов, а во время работы лениво разваливался на подушках на подоконнике.

Хей Эр тогда пришел вместе с ним и, увидев Ранкуя, сразу нахмурился:

- Я разве не говорил тебе, чтобы ты не сидел в таком положении слишком долго? Спина не болит? Ты неважно выглядишь.

Мэн Юэ так и не смог разглядеть у Ранкуя признаков больной спины или того, что он неважно выглядит. При ярком свете солнца, лившемся через окно, Ранкуй выглядел румяным и цветущим, а его ясный взгляд говорил о том, что он превосходно себя чувствует. Вот что значит «хорошо пристроиться».

Ранкуй что-то тихо сказал в ответ, но Мэн Юэ стоял далеко и не расслышал его слов. На лице Хей Эра появилось выражение неодобрения. Наконец, этот похожий на железную башню громила на миг заколебался и, подойдя ближе, снял Ранкуя с подоконника. После этого он сам уселся на подоконник и позволил Ранкую устроиться поудобней в своих объятьях.

У Мэн Юэ просто глаза на лоб полезли, он отказывался поверить в то, что увидел. Ему хотелось развернуться и уйти, но у него было срочное дело, поэтому пришлось просто притвориться слепым.

После этого Мэн Юэ снова пришел к Ранкую по какому-то делу. В тот день Хей Эр тоже отправился в Общество «Пэн» пораньше, чтобы помочь с делами. Мэн Юэ специально расспросил А Менг, чтобы убедиться в том, что эти двое действительно занимаются делами, и собрался постучать в дверь прежде чем войти.

Но, не успела его рука коснуться двери, как до него донесся тихий голос Хей Эра:

- Где твоя обувь? Куда ты её опять зашвырнул?

- Не помню. Ай, да какая разница? Мне просто нужно сделать несколько шагов, обойдусь и без обуви, - небрежно отмахнулся Ранкуй, они явно препирались подобным образом не в первый раз.

- Нет, у тебя не такое уж крепкое здоровье, а от холодных ног очень легко простудиться. Если ты заболеешь, тебе

придется принимать лекарства. Ты совсем не думаешь о себе?

В голосе Хей Эра была слышна беспомощность, но все же он говорил очень настойчиво. Если Мэн Юэ не знал, что в комнате находятся двое взрослых мужчин, он бы подумал, что это какой-нибудь несчастный муж уговаривает своенравную женушку, или же расстроенный отец - глупого избалованного ребенка.

Мэн Юэ так и ушел, не увидев Ранкуя. Ему совсем не хотелось смотреть на то, как Хей Эр ищет его обувь, а, может, даже помогает ему обуться! При одной мысли об этом он невольно содрогнулся.

Зная, как Хей Эр всегда обращался с Ранкуем, он, естественно, не мог закрыть глаза на странную ситуацию, сложившуюся за последние полмесяца.

Начиная с прошлого месяца, после того как Хей Эр вернулся с дня рожденья Ранкуя, он бо̀льшую часть времени проводил, заперевшись у себя в комнате.

С того дня Хей Эр, если только не требовалось принести что-нибудь для господина Ву, больше не появлялся в Обществе «Пэн».

___________________________

Переводчик: Kosen

Кому не жалко на кофе и новое сари можно закинуть сюда:

Карта МИР: 2202 2036 4503 1339

Карта VISA: 4346 5885 5273 0607

☺️️❤️

Если сказать, что в тот день ничего не произошло, в это не поверил бы даже не отличавшийся особой сообразительностью Фан Хе, что уж говорить о Мэн Юэ. Но Хей Эр всегда был неразговорчив, и никто не мог его заставить говорить о том, о чём он говорить не хотел, даже Ранкуй.

Поскольку все могли лишь обмениваться различными предположениями, они так и не пришли к единому выводу. А Менг подумала даже, не спросить ли напрямую её хозяина. Ранкуй практически никак не таился от людей, которым доверял, к тому же, это было его личное дело, никак не связанное с Обществом «Пэн» Даже если бы слухи об этом просочились наружу, от этого не было бы никакого вреда, и Ранкуй не принял бы этого близко к сердцу.

После расспросов выяснилось, что Ранкуй понятия об этом не имел, и его самого одолевали сомнения. В тот вечер Хей Эр спросил, какие мужчины ему нравятся, и Ранкуй, не подумав, просто описал свой идеал. Он даже не подумал скрывать это от А Менг. А Менг передала его ответ Фан Хе, а тот, в свою очередь - Мэн Юэ.

Когда Мэн Юэ узнал об этом, половина командного состава армии Южного Синьцзяня теперь были в курсе происходящего и были полностью обескуражены. Что это такое? Все дело в обычном разговоре? Хей Эр отдалился от Ранкуя только из-за этого?

Мэн Юэ смутно догадывался, что Хей Эру стало не по себе после того, что сказал Ранкуй, и поэтому он сознательно отдалился от него. Основной момент заключался в том, что Хей Эр совсем не соответствовал идеалу, которые описал Ранкуй! А что это значит? Это означало, что Ранкуй, видимо, даже не догадывался, что мог полюбить такого человека, как Хей Эр.

Ведь Ранкуй сказал, что ему нравятся «красивые, элегантные мужчины, начитанные и разбирающиеся в поэзии, знающие толк в удовольствиях, примерно его роста, спокойные и умеющие позаботиться о других».

Хей Эр не имел себе равных, если говорить о спокойном характере и умении позаботиться о других. Мэн Юэ в жизни не видел никого, кто так сильно баловал бы другого человека. Даже Гуан Шанцзиню, который тоже умел баловать людей, было далеко до Хей Эра. Если бы Ранкуй захотел, чтобы его кормили с ложечки, ему не пришлось бы умолять или принуждать Хей Эра, достаточно было бы просто попросить. Мэн Юэ нисколько не сомневался, что Хей Эр сделал бы это.

Мэн Юэ почувствовал, как на него накатил новый приступ тошноты. Но как он мог помочь в этом деле? Он был всего лишь сторонним наблюдателем и понял, что эти двое окончательно запутались в своих отношениях. Если между ними пролегла трещина, посторонним было трудно понять, как можно примирить их.

- Ты понимаешь, что тебе нравится Ранкуй?

Мэн Юэ считал себя хорошим начальником, и, если его подчиненному было плохо, и он не мог с этим разобраться, ему следовало помочь. Но проблема Хей Эра была серьезной, и следовало разобраться с её истоками.

В ответ на его вопрос Хей Эр лишь плотно сжал губы и ничего не ответил. Его брови нахмурились ещё сильнее, и лицо стало чернее тучи. Мэн Юэ какое-то время смотрел на его мрачное лицо, а затем кивнул:

- Похоже, ты кое-что понимаешь, а значит, не совсем безнадежен.

- Он мне не нравится, - немедленно возразил Хей Эр.

- Правда? - Мэн Юэ выразительно приподнял брови и начал загибать пальцы. - Не считая первого года знакомства, вы двое постоянно встречались последние четыре года. И, кстати, позволь напомнить тебе, что хоть вы и не ладили между собой в течение первого года, но из-за господина Ву вам приходилось постоянно встречаться и проводить много времени вместе. У меня прекрасная память, и я ничего не забыл.

Хей Эр так смутился, что не мог ничего сказать в ответ.

Теперь он очень сожалел обо всем! Он сожалел, что так разозлился из-за того, что Ранкуй попытался завлечь Ван Байшаня и не объяснил ему свои намерения. Из-за этого он в горячке пришел с расспросами к Мэн Ю, который теперь просто играл с ним. Сможет ли он пережить этот

вечер, слушая коварные речи Мэн Юэ? Похоже, ему ещё достанется.

- Опять же, когда южные варвары отошли от границ Великой Ся, не считая меня и нескольких помощников, скажи, чем занимались вы, остальные солдаты и командиры? За последние три года сколько времени ты провел в Обществе «Пэн» и сколько в военном лагере? По-моему, одинаково. Надо же как странно - жалование тебе платит императорский двор, а в Обществе «Пэн» тебя разве что угостят чем-нибудь вкусным, да и то не каждый день. Выходит, Обществу «Пэн» ты уделяешь больше внимания, чем императорскому двору? Неудивительно, что в филиале Общества в городе Бастионов стало работать меньше народу - ты один стоишь троих.

Мэн Юэ бесцеремонно загнул ещё один палец, продолжая перечислять. Хей Эру вдруг стало стыдно смотреть ему в глаза, слова Мэн Юэ резали его, словно ножом.

- Впрочем, это не так важно. Ты добросовестно исполняешь свои обязанности перед двором и занимаешься вверенными тебе солдатами.

Это и было то, что называется «подсластить пилюлю», и Мэн Юэ был мастером в этом деле.

- Кроме того…

- Может, хватит перечислять? Я готов признать поражение, - взмолился Хей Эр.

Он пришел сюда получить ответы на свои вопросы, а в итоге, отвечать пришлось ему самому. Он уже лишился уверенности в себе и теперь лишь хотел, чтобы Мэн Юэ оставил ему путь к отступлению.

Мэн Юэ лишь улыбнулся в ответ и поцокал языком:

- Что ты такое говоришь? Я не прошу тебя признать поражение. Я всего лишь спрашиваю тебя, осмелишься ли ты признать, что тебе нравится Ранкуй?

Хей Эр сидел с беспомощным видом и, тяжело вздохнув, потер виски.

- Вы всё неправильно поняли, я не чувствую ничего подобного к Ранкую. Да, у меня есть к нему симпатия, но это не приносит мне радости. Он намного моложе меня, и мы с ним совсем разные.

Он все ещё упирается? Мэн Юэ смотрел на Хей Эра такими глазами, словно увидел некую диковинку.

- Тогда почему ты так хорошо обращался с ним все это время?

- Я со всеми хорошо обращаюсь, - ответил Хей Эр.

Чушь собачья! Мэн Юэ хотелось сбросить обувь и спросить Хей Эра, не захочет ли он помочь ему обуться. Ладно, Хей Эр был ужасно упрям, но он сам ещё не утратил способности соображать и понимал, что, если он обратится к Хей Эру с подобной просьбой, его маленький домик сегодня ничто не спасет.

Когда двое самых важных военных армии Южного Синьцзяня начнут убивать друг друга, от его домика камня на камне не останется. Даже если сейчас наступило лето, ему вовсе не хотелось спать под открытым небом.

Ладно, сейчас эту проблему решить не удастся. Мэн Юэ махнул рукой, ему было лень продолжать этот разговор с Хей Эром. Ему и так прекрасно живется на свете, к чему тратить время на эту бестолочь?

- Причина, по которой Ранкуй связался с Ван Байшанем, заключается, скорее всего в том, что ему просто захотелось позабавиться от скуки.

- Позабавиться? - Хей Эр впился в него взглядом, чувствуя, как его охватывает злость.

Если бы не комендантский час, он непременно вернулся бы в Общество «Пэн» и преподал бы Ранкую хороший урок!

- Разве с таким человеком можно так просто играть? Чего он добивается?

- Ты разве не предложил ему найти себе приятеля? Вот он захотел попробовать, - лениво протянул Мэн Юэ, не забыв потыкать Хей Эра в больное место.

Хей Эр нахмурился ещё сильнее. Он хорошо знал Мэн Юэ. Если тот говорил так уверенно, даже если это всего лишь предположение, скорее всего, оно недалеко от истины.

Получив желаемый ответ, Хей Эр не только не почувствовал никакого облегчения, а лишь расстроился ещё больше.

- Ну вот, я развеял твои сомнения. Уже очень поздно, тебе лучше пойти к себе и отдохнуть.

Мэн Юэ сегодня достаточно повеселился и теперь мог спокойно лечь спать. У Хей Эра не было повода, чтобы и дальше оставаться здесь. Каким бы несчастным ни чувствовал себя Хей Эр, он не мог допустить, чтобы это повлияло на ни в чем не повинного Мэн Юэ. Чувствуя себя очень подавленным, он собрал оставшиеся пирожные, выпил ещё одну чашку превосходного чая, попрощался и собрался уходить.

Их дворы были окружены стеной. Хей Эр уже собирался перелезть через стену, когда Мэн Юэ внезапно воскликнул:

- Ай!

- Что такое? - обернулся Хей Эр.

- Ничего особенного. Я вдруг вспомнил, что эта девчонка А Менг приходила к Фан Хе и просила его сопровождать их завтра на прогулке за городом вместе с Ван Байшанем… - Мэн Юэ слишком картинно хлопнул себя по губам. - Черт, и как это у меня вырвалось? Но ты не принимай это близко к сердцу и не беспокойся о Ранкуе. Ты же знаешь, как силен Фан Хе, даже сотня Ван Байшаней не справится с ним. Ну, ты иди, иди! Твоя рана все ещё не зажила, смотри, не повреди её ещё больше.

Надо же, теперь он вспомнил о его ране. Хей Эр в ярости уставился на Мэн Юэ, но ему ничего не оставалось, кроме как уйти.

Когда Хей Эр вернулся к себе в дом, ему совсем не хотелось спать. Его мысли блуждали где-то далеко, он время думал о том, что сказал ему Мэн Юэ и сам задавал себе вопросы.

У него действительно не было никаких намерений относительно Ранкуя. Хоть из-за того, что его опоили зельем два года назад, у них и возникли непонятные отношения, это было не более, чем обычным способом решить физиологические проблемы.

Мужчины! Они от рождения испорчены, и всегда думают тем, что у них ниже пояса! Он не осмеливался назвать себя благородным человеком, но, не считая Ранкуя, он никому не позволял играть со своим «младшим Хеем». О не мог понять, почему не мог отказаться от этого и не понимал, почему Ранкую так нравится это, и ему до сих пор не надоело.

Но он старше него и должен позаботиться о Ранкуе. Ранкую нужно найти того, кто позаботится о нем и будет рядом с ним всю жизнь, но он сам ему не пара.

___________________________

Переводчик: Kosen

Кому не жалко на кофе и новое сари можно закинуть сюда:

Карта МИР: 2202 2036 4503 1339

Карта VISA: 4346 5885 5273 0607

☺️️❤️

Как бы тщательно Хей Эр не размышлял обо всем накануне вечером, когда он проснулся на следующее утро, все его мысли были о Жанцуе.

Фан Хе встал очень рано, ведь сегодня была его очередь заниматься канцелярской работой. Со своей бородой и внешним обликом, напоминающим медведя, он был самым крепким и сильным из четырех телохранителей Гуан Шанцзиня, но при этом не отличался особым умом.

На самом деле, он был родом из образованной семьи, но в столице они занимали невысокое положение. Однако, Фан Хе не имел пристрастия к учебе, поэтому решил связать свою жизнь с армией. Поэтому, как это ни удивительно, среди четырех телохранителей именно Фан Хе оказался наиболее пригодным к канцелярской службе.

Взять, к примеру, Хей Эра, которого повысили по службе на основании его военных заслуг. Он начал обучаться грамоте только после того, как получил военную должность. Он не понимал смысла заумных литературных сочинений, но читал военные трактаты. Главное, разбираться в военных делах, остальное понимать не нужно, поскольку это не имело значения.

Фан Хе во дворе тренировался с утра со своим длинным копьем со змеевидным лезвием (1). Из-за особенностей такого оружия в их дворе не было ни травы, ни цветов, ни деревьев, а в павильоне не было никакой мебели, это было совершенно пустое и просторное место. В левом крыле стоял деревянный стол и несколько стульев, которые при необходимости переносили во двор.

Хей Эр умылся и привел себя в порядок, после чего открыл дверь и вышел во двор. Фан Хе как раз заканчивал свои упражнения и теперь тяжело дышал.

Для Фан Хе утренняя тренировка была обычным и простым делом - все равно что съесть чашку каши. Для него это была просто разминка, и он энергично поприветствовал Хей Эра:

- Хей Эр, доброго утречка. Давай позавтракаем вместе? Я угощаю.

- Ладно, - не стал отказываться Хей Эр.

Он знал привычку Фан Хе обращаться за помощью, когда у него возникали дела. Сегодня ему нужно было сопроводить Ранкуя на прогулке с Ван Байшанем, и, видимо, он хотел попросить его остаться сегодня вместо него.

После того, как Фан Хе смыл с себя пот и переоделся, они вдвоем отправились завтракать в находившуюся неподалеку лавку с выпечкой.

Как и следовало ожидать, Фан Хе начал упрашивать Хей Эра заменить его сегодня на службе. Он не стал говорить, что у него назначена встреча с Ранкуем, а сказал, что у А Менг сегодня редкий выходной, и они хотят вдвоем провести время за городом на прогулке.

Хей Эр, разумеется, согласился и запомнил место их встречи. Он отметил про себя, что место и время встречи остались неизменными, и заодно уточнил ряд деталей.

Пребывая в полном неведении относительно того, что его планы давно известны, Фан Хе с аппетитом выпил три чашки каши, съел две корзинки паровых булочек и закусил пятью печеными хлебцами с кунжутом.

Приближалось время их встречи с Ранкуем. Хей Эр проводил Фан Хе и отправился в соседний двор, где жили ещё два телохранителя. У одного из них сегодня был выходной. Он слегка удивился, увидев Хей Эра, но охотно согласился выполнить его просьбу и заменил его на службе. Таким образом, рутинная канцелярская работа дважды перетекла из одних рук в другие.

Воспользовавшись тем, что он был ранен и мог целыми днями не показываться на улице, Хей Эр вернулся к себе домой, переоделся в неприметную одежду и надел на голову широкополую бамбуковую шляпу, закрывавшую бо̀льшую часть его лица, после чего отправился прямиком к подножию горы.

В начале лета солнце уже припекало вовсю. Поскольку это был обычный день, на горной тропе почти не было отдыхающих. Однако, на горе Чженьтоу располагался древний храм Утун (2), история которого насчитывала более трехсот лет.

Поскольку храм был построен на вершине горы, ему удалось уцелеть во время набегов южных варваров, и к нему нескончаемым потоком шли паломники. Это был самый известный в городе храм.

Гора Чженьтоу была не очень высокой, и подъем на неё не был крутым и сложным. От подножия горы до ворот храма можно было подняться за полтора часа.

Судя по тому, что Хей Эру удалось разузнать у Фан Хе, Ван Байшань не собирался сильно утруждаться. Он хотел

добраться лишь до Павильона Тинью, расположенного посреди пути, полюбоваться оттуда пейзажем, а затем спуститься к обеду вниз.

Что же касается Сен Ючжана, Фан Хе ничего не знал об этом, поэтому было непонятно, как Ранкуй собирается познакомить их с Ван Байшанем.

Вскоре Хей Эр увидел из своего укрытия две повозки, ползущие по горной дороге. Как только самая первая повозка остановилась, сидевший рядом с извозчиком здоровяк спрыгнул на землю и раздвинул занавески. Кто же ещё мог быть с такой бородой, кроме Фан Хе?

Первым из повозки вылез Ван Байшань. Сегодня на нем не было темных одежд, вместо этого он надел на себя фиолетовый халат, украшенный изображениями плывущих облаков. По сравнению с вчерашней простой одеждой, эта одежда придавала ему особенно привлекательный вид. Это выглядело очень красиво, такая манера одеваться придавала ему более романтичный и дружелюбный вид, и ему было очень просто расположить к себе других людей.

Ван Байшань повернулся и протянул руку. Сидевший в повозке человек, казалось, ненадолго смутился и, немного поколебавшись, протянул вперед свою словно выточенную из белого нефрита руку. Он не решился взять Ван Байшаня за руку и лишь осторожно коснулся кончиками пальцев его ладони.

Если бы Хей Эр не знал, что эта рука принадлежала Ранкую, он бы поверил, что Ван Байшань наметил себе в жертву человека не от мира сего, который ничего не знал об этой жизни и обладал кротким нежным нравом.

Ван Байшань, словно хищник, выжидающий в засаде, был полностью удовлетворен выбранной им жертвой и её мягкостью. Он стал ещё более нежным и внимательным, а его манеры - ещё более мягкими и обходительными.

Ранкуй снова изменил свой облик, на его лице играл румянец, а его очаровательные глаза были полны нежности, которую было невозможно скрыть. Разве такой опытный человек, как Ван Байшань, мог не заметить этого? Его манеры стали ещё более изящными, и он, словно павлин, распушил свой хвост.

Поскольку Фан Хе изображал из себя слугу Ранкуя, он сознательно держался позади, дабы не беспокоить «хозяина»

Ван Байшань, опустив голову, что-то сказал Ранкую, и тот, одарив его ослепительной улыбкой, кивнул и позволил взять себя под руку, после чего они пошли по горной тропе.

Хей Эр уже собирался последовать за ними, но в этот момент увидел, как из другой повозки вышли ещё два человека. Присмотревшись повнимательней, он увидел, что это были Фань Дунмин и одетый в белое юноша лет пятнадцати.

Это был невысокий молодой человек с белой, почти прозрачной кожей. Его личико было не больше ладони Хей Эра, а заостренный подбородок придавали ему милый и жалкий вид. У него был прямой красивый нос, а взгляд его выразительных глаз был красноречивей тысячи слов.

Возможно, красота этого юноши не была совершенной, она заключалась вовсе не в чертах его лица. Он излучал какое-то особое очарование, перед которым было трудно устоять.

Несмотря на то, что Фань Дунмин находился на приличном расстоянии, он разговаривал с юношей, не приглушая голоса, и Хей Эр с помощью своих навыков в боевых искусствах сумел услышать бо̀льшую часть слов.

Конечно же, этот юноша был Сен Ючжаном. Он говорил о том, что завтра он возвращается в уезд Каньси. Узнав о том, что на табличках храма Утун написаны особые стихи, он хотел коснуться их на удачу, чтобы узнать, сможет ли он получить то, чего так желает.

Сказав эти слова, Сен Ючжан не смотрел прямо на Фань Дунмина. Его взгляд был чистым и ясным, в нем не было заметно восхищения, но, когда он на пару мгновений опустил глаза и слегка отвернул лицо, даже Хей Эр издалека смог уловить некое затаенное волнение.

Хоть Хей Эр и знал, что Сен Ючжан был непростым ребенком, он все же не ожидал, что тот окажется настолько продуманным. Если бы Фань Дунмин не знал о

намерениях юноши, и его сердце не было бы занято Сяо Яньанем, Сен Ючжан наверняка смог бы очаровать его.

Однако, в этот момент, как бы Сен Ючжан ни расточал свое обаяние, это было также бесполезно, как играть на цитре для коровы. Фань Дунмин держался с безликой вежливостью и лишь спросил, действительно ли он хочет подняться на гору, и почему бы им не проехать наверх в повозке?

Видя, что Сен Ючжан настаивает на прогулке, Фань Дунмин сумел сохранить кроткое выражение лица, но в его взгляде была видна затаенная скука.

После того, как они вдвоем пошли вверх по горной тропе, Хей Эр последовал за ними. Он догадывался, что Ранкуй хочет устроить встречу Ван Байшаня с Сен Ючжаном в расположенном на полпути Павильоне Тинью.

Если как следует подумать, есть одна вещь, о которой Сен Ючжан, вероятно, не знает, и Ван Байшань думает, что Ранкую об этом неизвестно. В это время года в городе Бастионов перед обедом идут сильные дожди, которые длятся около получаса. В этот период дожди шли примерно в одно время, и по расчетам Хей Эра, дождь должен был начаться как раз тогда, когда обе пары доберутся до Павильона Тинью.

Хей Эр вдруг вспомнил историю о «Белой змее» где Бай Сучжень и Сюй Сянь встретились в дождливый день у Западного озера, и зонтик привел их к брачным узам.

И, кстати, разыгрывающий застенчивость и влюбленность Ранкуй тоже подумал об этой истории. Хотя они с Ван Байшанем не захватили с собой зонтики, а Фань Дунмин неохотно отказался взять зонтик с собой по его просьбе, устроить брак все ещё было возможно.

В конце концов, дождливая погода - отличная сводня. Сен Ючжан, этот нежный белый цветочек, уж точно постарается немного промокнуть под дождем, чтобы разжалобить Фань Дунмина и заставить его позаботиться о нем.

Выросший среди интриг и козней Сен Ючжан никогда не стал бы складывать все яйца в одну корзину. Среди людей, спрятавшихся от дождя, был один мужчина с необычной внешностью. Его сопровождал молодой человек, похожий на него самого, и Сен Ючжан был полон решимости завладеть вниманием обоих мужчин.

Они вчетвером укрывались от дождя и, естественно, заговорили между собой. Когда Ван Байшань узнал, что Сен Ючжан был сыном крупного торговца шелком из уезда Каньси, и к тому же, на вид казался мягким и безвольным юношей, над которым можно запросто поиздеваться, «Дун Шучен» перестал для него существовать.

Как говорится, процветание в мире появляется в погоне за выгодой, и хаос в мире тоже возникает в погоне за выгодой.

Ван Байшань не только испытывал влечение к «Дун Шучену» но также намеревался использовать его, надеясь, что его семейные связи помогут ему в его делах. Поэтому он, конечно, не собирался применять свои грязные методы к «Дун Шучену».

Однако, стоило появиться тому, кто больше соответствовал интересам Ван Байшаня и мог принести ему больше пользы, он немедленно отказался от «Дун Шучена» и обратил свое внимание на Сен Ючжана.

Пусть даже он не пользовался благосклонностью отца, но это был сын главной жены и наследник семейного состояния. Когда дети главной жены заключают брачный союз, им обязательно полагается приданое. Если действовать с умом, Сен Ючжан сможет полностью унаследовать приданое госпожи Сен.

Конечно, Ван Байшаню очень не хотелось упускать «Дун Шучена», который так сильно пришелся ему по вкусу. Дать ему уйти, так ни разу и не попробовав его, было огромным упущением. Но он не мог упустить такую возможность, поэтому приходилось чем-то пожертвовать. Если он хочет развивать торговлю шелком, трудно поручиться, что ему не придется столкнуться с семьей «Дун Шучена» У него были далеко идущие планы, он не хотел ограничиваться одним лишь городом Бастионов или Южным Синьцзянем. Он желал стать самым крупным торговцем Великой Ся. Если он тронет «Дун Шучена», это может выйти ему боком.

За эти годы он забавлялся со столькими людьми, и за все это время его поймал только один раз человек из окружения Великого генерала. После этого он стал осторожнее и больше никому не позволял подловить его.

Поэтому, когда ему приглянулся Сен Ючжан, полностью соответствовавший его предпочтениям во внешности, характере и происхождении, «Дун Шучен» мог спокойно отойти в сторону и остаться в безопасности.

Разумеется, Ранкуй не объяснил все это Хей Эру, но тот вполне был способен сам обдумать все обстоятельства. Возможно, он был несколько простодушен, но дураком он не был. И действительно, тайно следовавший за ними Хей Эр успел все обдумать и смутно чувствовал, что затеял Ранкуй.

Вскоре палящее солнце, которое совсем недавно так ярко сияло на голубом небосклоне, вдруг скрылось за темными тучами, и вместо ясного дня на землю словно опустились сумерки. С гор подул холодный ветер, несущий в себе влажный запах дождя. Его порывы становились все сильнее, и вскоре капли дождя, превращаясь в тугие струи, начали больно впиваться тело.

Когда дувший с гор ветер немного утих, дождь превратился в ливень. Две пары человек в панике спрятались в беседке посреди горной тропы. Хей Эр заранее приготовил соломенный плащ и забрался на дерево, используя его толстые ветки для защиты от дождя и устроившись намного уютнее, чем те люди, что прятались от дождя в беседке.

Все произошло так, как и планировал Ранкуй. Обе стороны обменялись вежливыми фразами. Сен Ючжан понял, что Ван Байшань был необычным человеком и продемонстрировал ему свою нежность и деликатность. А Ван Байшань, узнав о происхождении Сен Ючжана, вмиг исполнился воодушевлением.

Изображавший Дун Шучена Ранкуй очень жалел, что не может пощелкать семечки, чтобы получить полное удовольствие от этого спектакля.

К тому времени, как дождь прекратился, Ван Байшань полностью потерял интерес к «Дун Шучену». В мгновение ока от его флиртующего поведения не осталось и следа, и он превратился в обычного друга, соблюдающего все нормы этикета.

Когда Сен Ючжан упомянул о том, что собирается в храм Утун, чтобы приобрести там талисман, Ван Байшань тут же сказал, что ему нужно в храм, чтобы попросить талисман для своей матери. Так почему бы им не пойти вместе? Что же до Дун Шучена, который наверняка уже проголодался, разве Ван Байшаню сейчас было до него?

Хей Эр видел, как Ван Байшань с Сен Ючжаном, смеясь и болтая, поднимались в гору, и ему окончательно все стало ясно. Он больше не пошел за ними. Видя, что Ранкуй с огромным удовольствием наблюдает за развернувшимся перед его глазами представлением, он мог больше ни о чём не волноваться. Он не удержался и посмеялся сам над собой, после чего развернулся и начал спускаться с горы.

___________________

1. В комментарии прикреплю фото бородача с таким копьем )))

2. Дерево утун - миф. дерево, на котором живёт феникс

Переводчик: Kosen

Кому не жалко на кофе и новое сари можно закинуть сюда:

Карта МИР: 2202 2036 4503 1339

Карта VISA: 4346 5885 5273 0607

☺️️❤️

Как говорится, есть тысяча возможностей украсть и лишь одна - предотвратить кражу.

Хей Эр мог бы ещё добавить к этому: очень трудно защитить свой собственный дом от вторжения. Несмотря на все предпринятые им предосторожности, Ранкуй все равно успел перебраться через стену его дома прежде, чем стих барабанный бой, и к тому же, захватил с собой А Менг и Ю Эньхуа.

К тому же, возле стены стоял Фан Хе, который теперь помогал «и нашим, и вашим» он объяснил это тем, что опасается, как бы Ю Эньхуа, впервые перелезавший через стену, не переломал себе руки и ноги. И как тогда объяснить это семье Ю?

В итоге, Ю Эньхуа, которому было всего пятнадцать лет, ловко вскарабкался вверх по лестнице и спрыгнул вниз, после чего дважды перекатился по земле и поднялся на ноги, не получив ни единой царапины. Глядя на зависшего на лестнице Ранкуя, он оскалил в усмешке свои белые зубы. Ранкую не было до этого никакого дела, он осторожно спустился по лестнице, неторопливо

поправил свою одежду, стряхнул с неё пыль и сказал Ю Эньхуа:

- Вот и отлично, теперь ты можешь просто перепрыгивать через стену, а лестницу оставь нам с А Менг. Очень мило с твоей стороны.

Ю Эньхуа на миг растерялся, а затем понял, что прогадал. Он сердито надул губы и топнул ногой.

Хей Эр как раз собирался лечь спать. Во время восхождения на гору он почувствовал, что его тело слегка занемело, и последние несколько дней он усердно тренировался в военном лагере. Искупавшись сегодня вечером, он понял, что его рана все-таки не до конца зажила, и он действительно устал, а значит, было бы неплохо лечь отдохнуть пораньше.

Но неожиданно до него донесся с улицы знакомый голос - это Ранкуй снова явился с лестницей и перебрался через стену. Хей Эр вздохнул с беспомощным видом и, надев халат, выглянул за дверь.

- Йоу, ещё не спишь? - едва завидев его, воскликнул Ранкуй и, взяв у А Менг корзину с едой, шагнул вперед.

- Как раз собирался, - Хей Эр встал в двери, ясно показывая, что не собирается впускать Ранкуя.

- Правда? - Ранкуй не стал силой пробиваться в дом.

Стоя у двери, он заглянул в комнату и увидел, что она выглядит точно также, как и раньше. Неизвестно, о чём он думал, но, оглядев маленькую комнату, он улыбнулся с довольным видом:

- Я принес с собой вино и еду, давай выпьем вместе?

В прошлый раз он принес только вино и не подумал о закусках, какая жалость. Но на этот раз Ранкуй как следует подготовился и попросил повара приготовить лучшие закуски. Он поднял корзину и помахал ею перед лицом Хей Эра, после чего воздух наполнился ароматом еды.

- Тут есть жареные в масле хрустящие потрошки, мясной соус и желе из свиной шкурки, а также пирожные с финиковой пастой.

Пока Ранкуй перечислял названия блюд, Хей Эр не мог отвести взгляд от корзинки. Этот человек был таким хитрым и коварным, что Хей Эр просто не мог устоять перед ним. Он даже принес пирожные с финиковой пастой!

- Давай поедим во дворе? - это все, что он смог сказать в результате борьбы с самим собой.

- Давай, почему бы и нет? - великодушно согласился Ранкуй. - Раз уж вы все здесь, я хотел попросить вас помочь мне в одном деле.

- В каком деле? - с любопытством спросил Фан Хе, как раз собиравшийся вынести стулья из боковой пристройки.

- Я принес каталоги «Птица Пэн» за последние полгода и хочу послушать ваше мнение, чтобы решить, какого мне выбрать себе друга.

Как только прозвучали эти слова, даже Ю Эньхуа застыл, не осмеливаясь дышать. Взгляды всех присутствовавших обратились к Хей Эру и Ранкую.

- Каталоги «Птица Пэн»? - переспросил Фан Хе.

- Они самые, - с задумчивым видом кивнул Ранкуй. - Я принес с собой шесть каталогов за последние полгода, и здесь собраны кандидаты со всей страны.

С этими словами он кивнул на узел за плечами Ю Эньхуа, который тот только что использовал в качестве подушки и благодаря этому остался невредимым.

Хотя прошло не так уж много времени, под руководством Ранкуя и А Менг юноша был уже не таким глупым ребенком, как раньше, и теперь он знал многое из того, что ему следовало знать.

В этот момент узел за его плечами словно превратился в огонь, который обжег его, он поспешно отвязал его и бросил на землю.

- Ну почему ты такой неуклюжий? - с улыбкой поругал его Ранкуй. - Скорее подбери всё, это отличная вещь.

Ю Эньхуа неосознанно бросил взгляд на Хей Эра и, испугавшись его мрачного лица, стал похожим на перепуганного маленького цыпленка. Он втянул голову в

плечи и, не думая о том, как ему сохранить лицо, просто спрятался за спиной А Менг.

Обстановка была довольно неловкой и безрадостной, и никто, кроме Ранкуя не осмеливался засмеяться или заговорить. Казалось, он совсем не замечал недовольства стоявших рядом с ним людей и с беспечным видом пнул Хей Эра по ноге:

- Давай-ка, подними их! Не видишь, у меня руки заняты.

Когда узел упал на землю, ткань слегка разошлась в стороны, и стало видно изысканно оформленную обложку лежавшего внутри каталога. По сравнению с предыдущими версиями каталога, эта была настоящим шедевром, и в лунном свете слова её названия светились золотистым сиянием. Оно настолько бросалось в глаза, что его было невозможно проигнорировать.

Всем остальным было ужасно любопытно, станет ли Хей Эр поднимать все эти вещи, и теперь они краешком глаза с интересом наблюдали за ним. Как считал Мэн Юэ, на свете не существует более терпеливого человека, способного до такой степени баловать других. Даже Гуан Шанцзиню было далеко до него в этом.

Хей Эр чувствовал себя ужасно расстроенным, его лицо помрачнело, и на нем промелькнул гнев, но он все равно молча подошел к разбросанным каталогам, аккуратно сложил их стопкой и вернулся обратно к Ранкую.

- Сегодня луна недостаточно ярко светит, к тому же, на улице ветрено. Давай зайдем в дом, зачем портить глаза?

Что он сейчас сказал? Ю Эньхуа вытаращил глаза от удивления и, наклонившись к А Менг, зашептал ей на ухо. Разве командующий Хей не рассердился? Все, что его волнует, это зрение их хозяина?

А Менг внешне сохраняла полное спокойствие и жестом попросил Ю Эньхуа держать себя в руках. Они только что пришли, и это было всего лишь начало.

Однако, она была слегка обескуражена. Она была уверена, что эти каталоги выведут Хей Эра из себя. В конце концов, хоть он и выражал надежду, что Ранкуй найдет себе пару, все его поведение говорило об обратном.

- Ты такой внимательный, - Ранкуй кивнул с удовлетворенным видом и немедленно отправился в восточную пристройку.

Хей Эр пошел вслед за ним. Поскольку Хей Эр с Фан Хе жили здесь одни, они уже давно привыкли к простой жизни. Обычно в гости к ним приходили их хорошие знакомые и сослуживцы, поэтому они никогда даже не задумывались над тем, что нужно украсить их жилище.

Не считая стола и нескольких стульев, возле стены стояла стойка с оружием. Сразу бросалось в глаза, как аккуратно было разложено оружие, и на нем не было заметно даже следа пыли. Вся мебель тоже содержалась в идеальной чистоте.

Хей Эр зажег свечи, разложил каталоги на столе и повернулся к Ранкую, чтобы взять у него из рук корзину.

Расставив на столе вино и еду, Ранкуй усадил Хей Эра за стол, и в этот момент А Менг с Ю Эньхуа вернулись из кухни с чашками и стаканами.

Поскольку у Ранкуя с А Менг были близкие отношения, когда рядом не было посторонних, их совсем не волновали различия между хозяином и слугой, поэтому они могли есть за одним столом.

Кулинарные навыки повара были и впрямь на высоте. Особенно хороши были обжаренные в масле хрустящие потрошки. В сочетании с зеленым луком, тертым имбирем и молотым перцем, они оставляли после себя приятнейшее свежее послевкусие, а начинка из тутовника с мятой была такой вкусной, что от неё было невозможно оторваться.

Особенно хорош был соус у этого повара. Проще говоря, это был мясной соус из баранины и кусочков рыбы, как говорили, это было знаменитое блюдо династии Тан. Он сам по себе был отдельным блюдом, и его можно было есть с лепешками или рисом.

На самом деле, никто не передавал из поколения в поколение рецепт приготовления этого блюда, начиная с династии Тан. Просто Кан Ченьи случайно увидел упоминание о нем в древних книгах, это показалось ему интересным, и он попросил своего домашнего повара приготовить это блюдо.

На то, чтобы научиться готовить этот соус, у повара ушел почти год. Поскольку Ранкуй очень любил есть блинчики с таким соусом, повар специально учился готовить его. После переезда в город Бастионов, поскольку на юге не было большехвостых овец, как на севере, а козье мясо было слишком пахучим, сухим и недостаточно вкусным, повар потратил ещё несколько месяцев на то, чтобы улучшить вкус соуса, и создал идеальное сочетание вкусов, после чего соус стал ещё лучше, чем раньше. Это стало любимой едой Ранкуя.

Что же касается пирожных с финиковой пастой, приготовить их было несложно. Достаточно было как можно лучше измельчить финиковую массу, а рисовую муку можно было получить путем измельчения старого и нового риса в нужных пропорциях, и тогда пирожные получались нежными и воздушными, и повару оставалось лишь контролировать силу огня.

Все знали, что эти пирожные с финиковой пастой предназначались для Хей Эра, поэтому никто не осмеливался прикоснуться к ним, и лишь Ю Эньхуа невольно косился на них украдкой. Разве можно остаться равнодушным, когда у тебя перед глазами находятся белые рисовые пирожные с коричневой финиковой пастой?

Заметив его взгляд, Хей Эр, не раздумывая, взял пирожное и положил к нему на тарелку. Ю Эньхуа так обрадовался, что его страх перед этим человеком мгновенно растаял.

Ранкуй с улыбкой наблюдал за этим мальчишкой, который, словно мышонок, впился зубами в пирожное.

Ведь это был ещё ребенок, который не успел толком вырасти. Достаточно было проявить к нему немного доброты, чтобы он позабыл о своей боли.

Казалось, все позабыли о том, что на столе лежали каталоги Общества «Пэн» Пока они ели и пили, атмосфера за столом стала оживленной и дружеской. Они и сами не заметили, как все вино и закуски исчезли со стола.

Ранкуй изящным жестом вытер губы и с улыбкой наклонился к Хей Эру:

- Ну что, теперь посмотрим каталоги?

________________________

Переводчик: Kosen

Кому не жалко на кофе и новое сари можно закинуть сюда:

Карта МИР: 2202 2036 4503 1339

Карта VISA: 4346 5885 5273 0607

☺️️❤️

Что ж… чему быть, того не миновать. Фан Хе и все остальные могли лишь порадоваться, что успели наесться и напиться вволю.

- Хорошо, я посмотрю вместе с тобой.

Лицо Хей Эра в данный момент не выражало никаких эмоций, и было трудно понять, что он сейчас чувствовал. Никто не осмелился бы задать ему такой вопрос, все, опустив головы, молча чистили кедровые орешки, которые А Менг принесла из кухни, когда ходила туда за посудой. Лучше не лезть на рожон, если можешь избежать этого…

Фан Хе с А Менг переглянулись, а затем посмотрели на Ю Эньхуа, который все ещё жевал пирожное с финиковой пастой. Похожий на цыпленка юноша был очень легким и юрким, и в нужный момент мог легко ускользнуть отсюда и укрыться за стеной в доме Мэн Юэ. Продумав пути к отступлению, они смогли более спокойно смотреть на Хей Эра.

Хей Эр обвел их всех взглядом, в котором сквозила беспомощность. В конце концов, он сам не понимал, что сказать в свою защиту, и не понимал, почему так подавлен, и что за огонь горит в его душе, пытаясь вырваться наружу.

- Я разложил все по порядку, сверху вниз, с учетом времени и расстояния. Ну что, давайте посмотрим, начиная с шести месяцев назад? Не обязательно просматривать каждую страницу, достаточно открыть те из них, где есть закладки.

Ранкуй подвинул стул поближе к Хей Эру, их руки соприкоснулись, и тонкая ткань не могла помешать им чувствовать тепло друг друга. Хей Эр вздрогнул и подсознательно отстранился.

Если он мог отодвинуться, Ранкуй точно также мог придвинуться ближе. Как говорится, ты его в дверь, а он - в окно. В конце концов, Хей Эру стало некуда отступать, и он был вынужден позволить Ранкую прижаться к нему всем телом, после чего тот, удобно устроившись, велел ему открыть каталог.

Хей Эру совсем не хотелось смотреть эти каталоги, но он все равно с недовольным видом начал молча листать страницы.

Первый мужчина обладал приятной внешностью и мягким характером и, на первый взгляд, соответствовал требованиям Ранкуя.

- Он из Цяньчжоу, у него порядочная семья, имеет звание сюцай, (1)работает в уездной управе. Помимо родителей у него также есть два старших брата, а сам он младший в семье. Я просмотрел информацию, полученную через шпионов, он спокойный доброжелательный человек и имеет хорошую репутацию у себя в уезде. Он почтителен к родителям, хорошо ладит с обоими братьями, и его единственное несовершенство заключается в том, что он отдает предпочтение мужчинам. С тех пор, как три года назад он стал членом нашего Общества, он нашел себе несколько друзей по голубиной почте. К сожалению, Цяньчжоу находится слишком далеко, и в конце концов, ему так и не удалось заключить брачный союз, но он до сих пор числится среди членов Общества.

Ранкуй сидел слишком близко, и его теплое дыхание касалось уха Хей Эра. Когда он договорил, мочки ушей Хей Эра налились малиновым цветом.

- Звучит неплохо… ай! - не подумав, брякнул Фан Хе и тут же получил весьма ощутимый пинок от А Менг.

Он поспешно опустил голову и прикинулся мертвым.

- Звучит неплохо, и выглядит он очень хорошо, - спокойно сказал Хей Эр, словно не заметив их возни, и внимательно посмотрел на улыбающегося молодого человека, а также на строчки со сведениями о нем.

- А его родители одобряют его увлечение мужчинами? - спросил, наконец, он.

- Нет, не одобряют, - Ранкуй щелкнул по изображению. - Насколько мне известно, родители просят его жениться и говорят, что мужчины не должны сочетаться браком между собой. Если он действительно хочет жить с мужчиной, то может держать его только в качестве тайной наложницы.

- И ты все ещё позволяешь ему оставаться членом Общества? - удивленно спросил Хей Эр.

Он знал, как Ранкуй строго следил за членами Общества и никогда не позволил бы находиться в нем тем, кто способен причинить вред другим.

- Не переживай, это его родители против, но сам он вполне способен постоять за себя. Как я уже говорил, единственный его недостаток заключается в том, что он живет в слишком удаленном месте. К тому же, он родом из уезда Юнъань, самого отдаленного уезда в Цяньчжоу. Вот почему ему не удалось сделать хорошую партию.

Ранкуй с улыбкой взглянул на Хей Эра и потрепал его по щеке.

- Ну что ты так разволновался? Тебе ведь лучше других известно, как я управляю Обществом «Пэн».

Известно, конечно, но все же беспокойство сбивало его с толку. Хей Эр перехватил руку Ранкуя, которая гладила его по щеке и прижал к своей груди.

- Цяньчжоу и правда слишком далеко. Если он смог там продержаться три года, выдерживая давление со стороны родителей, это говорит о том, что он ответственный человек, а значит, вполне достоин тебя.

- Я тоже так думаю. К тому же, Цяньчжоу не так уж и далеко для меня. У меня там есть филиал, и мне будет не сложно переселиться туда.

Ранкуй пошевелил рукой, которая была крепко прижата к груди Хей Эра, и свободными пальцами слегка пощекотал её. Хей Эр посмотрел на него, но в его взгляде было не предупреждение, а, скорее, беспомощность. Ранкуй слегка приподнял брови и на какое-то время перестал изводить его.

- Давай лучше посмотрим других кандидатов.

Хей Эру не понравилась мысль о Цяньчжоу, поскольку это было слишком далеко. Чтобы добраться туда из города Бастионов, требовалось восемь месяцев, а из столицы - полгода. И то это было возможно только, если путешествие пройдет очень гладко, и не помешает непогода.

Он перевернул ещё одну страницу. На этот раз они увидели светлокожего симпатичного мужчину, который недавно достиг брачного возраста. У него были выразительные глаза, а на губах играла улыбка.

- Он тоже из Цяяньчжоу, но живет в самом крупном его уезде - уезде Силай. Он владеет лавкой живописи и каллиграфии. Он проучился несколько лет, но не имеет каких-либо достижений. Похоже, он собирается и дальше жить спокойной жизнью, занимаясь делами в лавке, доставшейся ему от родителей. Ему всего двадцать лет, но он живет, как маленький старичок. Его родители умерли, но у него есть две сестры. Старшая сестра уже замужем, и у неё все хорошо, младшая сестра совсем маленькая, в этом году ей исполнилось всего пять лет.

Ранкуй снова наклонился вперед к самому уху Хей Эра. Он действительно все знал о членах своего Общества. Хей Эр, по-прежнему не обращая внимания на теплое дыхание Ранкуя, щекочущее ему ухо, спокойно сказал:

- Его взгляд кажется прямым и ясным, он должен быть неплохим человеком.

- Верно. А кстати… - Ранкуй тихонько рассмеялся и кивнул в сторону свертка. - Там коробка, вытащи и открой её.

Только теперь все заметили, что в свертке помимо шести каталогов была плоская коробочка, так хорошо спрятанная, что даже Хей Эр не сумел её заметить. Всем казалось, что с её содержимым было что-то не так, они все переглянулись между собой, но никто не решился открыть её.

Хей Эр протянул руку и взял коробку. Открыв её, он обнаружил там несколько листов рисовой бумаги с

рисунками. Ранкуй выдернул свою руку и начал перебирать эти листы:

- Это довольно занятная вещица… но А Менг и Сяо Байшаню не нужно смотреть на них.

Чувствуя, что с этим не все ладно, А Менг с Ю Эньхуа одновременно взглянули на Ранкуя, и А Менг сказала:

- Да, господин. Вы с командующим Хей сами все посмотрите, а нам с Сяо Байшанем лучше уйти.

- Да, да! Я ещё слишком молод и не разбираюсь в таких вещах, - Ю Эньхуа закивал головой.

- Не спешите, давайте продолжим. Эти двое вполне себе недурны, да? - Ранкуй закрыл коробку и сунул свою руку обратно под ладонь Хей Эра.

Хей Эр на миг остолбенел, а затем повернул голову и посмотрел на него.

- Я думаю, второй человек молод, и его «птенчик» немалых размеров, он из хорошей семьи, и у него милая сестра. Похоже, он практичный и заботливый человек, поэтому должен быть хорошим кандидатом.

Никому не хотелось спрашивать, откуда управляющему Ранкую известно о размерах чужих «птенчиков». Портреты людей и рисунки их «птенчиков» - это совсем разные вещи. Вряд ли все они проходили перед глазами управляющего. Обычно их могли видеть лишь управляющий и художник филиала. Впрочем, если бы

управляющий Ранкуй захотел взглянуть на них, никто не смог бы помешать ему сделать это.

Взгляды нескольких человек были прикованы к коробке, и каждый думал о том, что это были, вероятно, рисунки «птенцов». И, скорее всего, это были оригинальные рисунки, то есть, они были нарисованы самими членами Общества и ещё не были отретушированы художниками.

Неудивительно, что А Менг с Ю Эньхуа не могли смотреть такие рисунки. А Менг была незамужней девушкой, а Ю Эньхуа - неоперившийся птенец. Разве им пристало видеть подобные вещи?

- Тогда почему бы не свести этих двоих? Они же оба из Цяньчжоу и живут близко друг к другу. Как далеко уезд Юнъань от уезда Силай? - тихо пробормотал Ю Эньхуа, не понимая, что не так с этими двумя.

- Сяо Байшань неплохо придумал, - одобрительно кивнул Ранкуй. - Уезды Юнъань и Силай находятся в месяце пути друг от друга. Там действуют разные филиалы, но для них выпускается одна версия каталога. В общем-то, они должны были увидеть друг друга.

- Они не переписывались с помощью голубиной почты?

Получив похвалу, Ю Эньхуа пришел в восторг и не замечал выразительного взгляда А Менг. Этот глупый ребенок был неисправим.

- Они пытались, но ничего не вышло, - Ранкуй сжал руку Хей Эра, и каким-то непостижимым образом их пальцы переплелись вместе.

- Видишь ли, первому из них, господину Ся, скоро исполнится тридцать. А второй, господин Фан, едва достиг брачного возраста и младше него на десять лет. Насколько мне известно, господин Ся однажды хотел послать письмо господину Фан, но затем передумал. Сказал, что чувствует свой возраст и боится, что не подойдет этому человеку.

В этот момент Ранкуй бросил на Хей Эра взгляд и скривил губы в усмешке.

- С господином Фан тоже интересно вышло, - продолжал Ранкуй. - Он тоже написал и отправил письмо, а затем прибежал в филиал и тоже все отменил, поэтому пришлось просить управляющего того филиала перехватить письмо и бросить его в огонь. Он испугался, что на него посмотрят свысока, потому что он очень молод и живет со своей сестрой.

Чувствуя на себе взгляд Ранкуя и слыша в его словах некий скрытый подтекст, Хей Эр старательно делал вид, что ничего не замечает. Но, как бы он ни игнорировал его, Ранкуй не оставлял его в покое и, сжав ему руку, спросил:

- А ты что скажешь? Если бы они написали друг другу, смогли бы они подружиться?

- Откуда мне знать, смогли бы они подружиться или нет? - с беспомощным видом сказал Хей Эр, когда ему напрямик задали такой вопрос. - Ты разве не собирался

сам найти себе друга? Разве ты не должен думать о том, кто из них больше подойдет тебе самому?

- Оу, вот как? - Ранкуй внимательно посмотрел на него. - Как по мне, так они оба хороши, но, может, они лучше подошли бы друг другу? Пожалуй, я напишу управляющим тех филиалов, чтобы они помогли им и постарались устроить их союз.

С этими словами Ранкуй удалил закладки с двух страниц.

Разве похоже на то, что он сам хочет завести отношения? Скорее, он пытается помочь кому-то устроить брачный союз!

____________________

1. Сюцай - учёная степень или звание при различных системах государственной аттестации учёных или чиновников до дин. Мин.

Переводчик: Kosen

Кому не жалко на кофе и новое сари можно закинуть сюда:

Карта МИР: 2202 2036 4503 1339

Карта VISA: 4346 5885 5273 0607

☺️️❤️

После этого они просмотрели ещё восемь или девять кандидатов. Все шло по той же схеме - Ранкуй подробно рассказывал о происхождении и семье каждого человека, хвалил их за положительные качества и находил недостатки, которые смущали их и не давали им завести подходящее знакомство, после чего ловко составлял их пару.

В конце концов, остался только один человек. Он стал членом Общества «Пэн» в прошлом месяце. Ему было 23-24 года, он был родом из округа Лухуэй, который находился в двух месяцах езды от города Бастионов. Он жил в типичном прибрежном городке в Цзяннане. Это было прекрасное место с красивыми пейзажами, и его частенько посещали поэты и литераторы.

Ручьи, пруды и озера занимали почти половину территории уезда. Хотя почва там была плодородной, используемых в сельском хозяйстве земель было немного, поэтому люди зарабатывали себе на жизнь, в основном, тем, что находили в воде.

Мужчина обладал приятной элегантной внешностью южанина, он был строным и изящным. Он работал счетоводом в магистрате и состоял в родстве с женой начальника уезда.

Когда Фан Хе увидел, что Ранкуй устраивает жизнь уже третьей паре, он по сигналу А Менг выдумал подходящий предлог, и они ушли вместе с Ю Эньхуа.

В комнате остались только два человека - Ранкуй и Хей Эр.

- Остался только этот. Что скажешь?

Как только они остались одни, тело Ранкуя, казалось, вмиг лишилось костей. В какой-то момент его пучок был развязан, и черные атласные волосы окутали его тело. Длинная прядь упала на их сцепленные руки, и Хей Эр чувствовал, как зудит его кожа, тревожа его сердце и мешая ему сосредоточиться на каталоге.

- Ты же сам посмотрел, главное, чтоб тебе нравилось.

Хей Эр не знал, что ещё сказать, он никогда не мог совладать с Ранкуем. Вот, он даже не мог защитить от него свой собственный дом и не понимал, зачем Ранкуй перелезает через стену.

- Мне очень нравится… - Ранкуй показал на портрет мужчины и, положив голову на плечо к Хей Эру, потерся об него щекой, словно размышляя о чём-то.

- Ты хочешь поехать и увидеться с ним? - его голос прозвучал немного резко, но Хей Эр не заметил этого.

- Не знаю… - длинные пальцы постучали по портрету.

Погладив лицо, они дошли до живота и собирались спуститься ниже, но в этот момент Хей Эр вдруг резко перехватил руку Ранкуя.

- А? - Ранкуй оторопел на месте, не понимая, что вдруг нашло на Хей Эра.

- Хватит трогать руками что попало! - Хей Эр крепко прижал его руку к своему животу, его голос прозвучал сухо и жестко, и в нем послышались отзвуки надвигающейся грозы.

- А? А что я такого потрогал?

Ранкуй и правда не понимал, о чём он думает. Он выбрал этого человека просто наугад, поскольку он соответствовал тем критериям, о которых он говорил тогда Хей Эру.

Непонятно почему, когда он разглядывал этого человека, он почему-то казался ему знакомым. Ранкуй несколько раз бывал в филиале уезда Лухуэй, это был один из десяти крупнейших филиалов в стране.

Вообще, в Великой Ся «южный ветер» сильнее дул на юге, чем на севере, особенно в таком большом и процветающем уезде, как Лухуэй.

Все управляющие филиалами были доверенными лицами Ранкуя, которых он обучал лично. Доверяя им, Ранкуй не вмешивался в их работу, связанную с управлением филиалами, не считая проверки сведений, получаемых от шпионов.

Например, уезды Лухуэй, Лишуэй, Ченьянь и Чжусю были самыми крупными на юге, и управляющие филиалами в тех местах были самыми опытными и преданными Обществу «Пэн» поэтому Ранкую можно было ни о чём не беспокоиться.

В общем-то, члены их Общества в этих филиалах могли едва знать Ранкуя, а могли и вовсе не знать его. Он знал все о происхождении и семьях членов Общества, но мог не знать, как они выглядят. Этот молодой человек со скромным обликом и светлой кожей был одним из них, но, чем внимательнее он смотрел на него, те сильнее ему казалось, что его лицо ему знакомо… Но он так и не смог понять, почему этот человек казался ему знакомым.

Хей Эр внезапно покраснел, когда осознал, что Ранкуй действительно не имел ввиду ничего такого и не собирался намеренно дразнить его ради развлечения. А вот его собственные действия выдали его малодушие.

Он поспешно отпустил руку Ранкуя, но тому это не понравилось, и он, развернув руку ладонью вниз, внезапно накрыл ею его «беркута». Они оба на миг замерли, но Хей Эр, в конце концов, был военным и быстро отреагировал. Он сжал свободной рукой плечо Ранкуя и хотел оттолкнуть его, но Ранкуй тоже быстро пришел в себя.

Он слегка отстранился от Ранкуя, и тот без всяких церемоний ещё сильнее надавил ему в то место, где прятался его «беркут». Они оба оказались в тупике, отказываясь уступать друг другу. Стоило Хей Эру отступить на один цунь, (1) Ранкуй наступал на один чи. (2) Кажется, это и называется «получив цунь, подбираться к чи»? (3) Именно так! ещё, ещё ближе! Настойчиво наступая вперед, вскоре Ранкуй уселся к Хей Эру на колени, обняв его за шею одной рукой и поглаживая другой выпирающую выпуклость у него в штанах. Он весь сиял, явно очень довольный собой.

- А твой «птенчик» тоже хорошо откормлен, и надо сказать, он очень упитанный и толстый.

Что бы это ни значило, Хей Эр не чувствовал себя довольным, это звучало не как похвала, а, скорее, походило на насмешку.

У него не оставалось выбора, кроме как обнять Ранкуя за тонкую талию. Человек в его объятьях был очень стройным. На нем была легкая одежда, в которой было удобно перелезать через стену, а его талию, подчеркнутую поясом, можно было обнять одной рукой.

Хотя Ранкуй обладал худощавым телосложением, он не был костлявым, а выглядел особенно изящным и элегантным. Его тело было таким гладким и нежным на ощупь, и, сжимая его в объятьях, было невозможно не ощутить трепет в сердце.

Хей Эру казалось, что он держит в своих объятьях пламя, ему хотелось выпустить его из своих рук, но он не мог этого сделать. Почему-то ему вспомнились слова Мэн Юэ, когда тот спросил его несколько дней назад: «Ты понимаешь, что тебе нравится Ранкуй?» И он ответил ему: «Он мне не нравится.»

Тогда его ответ прозвучал твердо и решительно, но теперь Хей Эр был ни в чем не уверен. Он смутно осознавал, как нечто освобождается в его сердце и вот-вот вырвется наружу. Он изо всех сил стиснул зубы и растоптал это нечто в зародыше.

Это правда, ему нравился Ранкуй, но он не сможет быть счастлив с этой маленькой лисой!

- Ранкуй! Немедленно слезай!

Его мысли слегка прояснились, и он с силой прижал эти неугомонные руки к своему телу, не позволяя им пошевелить даже пальцем.

- Нет, - не сдавался Ранкуй, он несколько раз попытался освободить руки, но не смог.

Он едва не свалился на пол и, если бы не быстрая реакция Хей Эра, успевшего подхватить его, скорее всего,

он упал бы с его колен и отбил себе зад, а, может, даже вывихнул бы руку.

Но Ранкуй не испытывал при этом ни малейшей признательности. В конце концов, разве не Хей Эр виноват в том, что он оказался в таком положении?

Придя в себя, он начал сердито тыкать пальцем в грудь Хей Эра:

- Что ты хочешь этим сказать? Говори уже все, как есть!

Сказанные Хей Эром в тот день слова, которые провели четкую грань между ними, были очень обидными. Некоторое время назад из-за дела, связанного с Сен Ючжаном и Ван Байшанем, Ранкуй не стал слишком много раздумывать над этим и винить Хей Эра, и даже старался держаться перед А Менг, как ни в чем не бывало. Он убедил себя в том, что с помощью вкусной еды сможет утихомирить Хей Эра, и, как и раньше, перелез через стену. Если ему нравится заниматься такими вещами с Хей Эром, что в этом такого?

Разве они не играли подобным образом последние два года? И он не понимал, с чего Хей Эр вдруг начал отказываться. Возможно, сегодня он слишком много выпил, а может, после того как ему удалось завершить сильно беспокоившее его дело, теперь его сердце затопила невыносимая обида. Он сурово уставился на Хей Эра, не догадываясь о том, что с покрасневшими глазами и кончиком носа выглядел довольно жалко.

Глядя на его жалкий вид, Хей Эр почувствовал, как у него самого защемило сердце. Он поспешно заключил Ранкуя в объятья и начал ласково поглаживать по спине, стараясь утешить его. Его движения были такими ласковыми и осторожными, словно он боялся сломать человека в своих объятьях.

Ранкуй дважды шмыгнул носом, но не стал поддаваться на его уговоры, лучше всего было настоять на своем.

Он всем телом прижался к горячему сильному телу Хей Эра и потерся щекой о его плечо:

- Разве нам не хорошо вместе?

- Хорошо.

В этот момент Хей Эру тоже не хотелось упрямиться и спорить с Ранкуем. К тому же, он тоже считал, что за последние два года у них все было хорошо. Независимо от того, хочет Ранкуй найти себе нового друга или нет, пока он его не нашел, они могли и дальше продолжать свои отношения.

Хей Эр и сам не мог понять, как он мог брякнуть такое в тот день, после чего кровь ударила ему в голову, и он больше не мог успокоить свой ум.

Он боялся, что утянет за собой Ранкуя и помешает этому лисенку устроить счастливый брак. Больше всего ему хотелось, чтобы Ранкуй прожил счастливую жизнь, и рядом с ним был бы человек, который будет баловать его и заботиться о нем до конца его дней.

Но ему никогда не стать этим человеком. Сейчас ему не хотелось думать о том, что за эмоции всколыхнулись вдруг в его сердце.

- Тогда почему ты сам толкаешь меня к другому?

Ранкуй определенно наклюкался сегодня, у него кружилась голова, и он не мог контролировать свой язык. Слова рвались наружу, и он, извиваясь всем телом, все крепче прижимался к Хей Эру, надеясь, что они смогут стать ещё ближе друг другу, и больше их не что не разделит друг с другом.

- Я не толкаю тебя к другому, - с растерянным видом сказал Хей Эр.

Он и сам видел, что с Ранкуем что-то не так, и, опустив голову, посмотрел ему в лицо. В этот момент хитрые лисьи глазки превратились в озера, наполненные вешними водами, когда он украдкой взглянул на Хей Эра. Когда их взгляды встретились, оба замерли от неожиданности, а затем Ранкуй сказал с улыбкой:

- Подглядываешь за мной.

Его беспокойные руки коснулись уголков глаз Хей Эра, и на его красивом лице мелькнула довольная улыбка.

- И ты подглядывал, - парировал Хей Эр, но не стал мешать ему и дальше гладить его по лицу.

- Ничего подобного, я не подглядываю, а прямо смотрю на тебя.

Пальцы Ранкуя скользнули вниз, ласково погладили резкие линии его скул, заскользили по острым линиям подбородка и, наконец, осторожно потерли подушечками пальцев его кадык.

Хей Эр невольно застонал от этого прикосновения, и у него на миг волосы шевельнулись от ужаса, когда он ощутил, как касаются самой уязвимой части его тела. Все мышцы его тела напряглись, и, если бы кто-то другой осмелился сделать нечто настолько оскорбительное, он бы убил или покалечил этого человека на месте в ту же секунду.

Но в этот момент он не мог ни увернуться, ни оттолкнуть Ранкуя, ни защититься. Он просто стоял на месте, позволяя ему делать все, что он пожелает.

- Давай помиримся.

Пальцы Ранкуя задержались на кадыке, который нервно перекатывался вверх и вниз. Чувствуя, как Хей Эр напрягся всем телом, он неохотно перестал его дразнить. Вместо этого он обвил его шею руками и потянул его голову вниз.

- Чтобы это было точно, ммм? - прошептал он, касаясь губами уха Хей Эра, и его дыхание опалило кожу словно огнем, который проникал прямо в сердце.

Что ж, он и правда никогда не мог сладить с этой маленькой лисой. Все пути к отступлению были перекрыты, и он не мог даже понять, действительно ли Ранкуй напился, просто не рассчитав силы, или же, зная, что вино затуманит ему разум, сделал это намеренно? Как бы то ни было на самом деле, он все равно под конец сдался.

- Хорошо, давай помиримся.

Вся их борьба в последние дни была похожа на анекдот, и он сам не знал, для чего разыграл такую большую драму. Хей Эр крепче сжал руки и обнял своего лисенка, который, наконец, успокоился.

Ранкуй сладко зевнул и перестал, наконец, донимать Хей Эра. Он послушно обвил его плечи руками, словно непослушный ребенок, который устал баловаться и решил отдохнуть в объятьях отца.

- Так спать хочется… - снова зевнул Ранкуй и потерся щекой о плечо Хей Эра.

- Ты разве не будешь играть сегодня с «беркутом»? - ласково поддразнил своего лисенка Хей Эр.

- Это всегда успеется, ни к чему торопиться.

Глазки Ранкуя почти закрылись, и он смотрел на Хей Эра сквозь узкие щелочки.

Что? Они только что помирились, а этот человек уже ускользает от него? Как он может вот так раздразнить его и всё? Хей Эр просто задохнулся от возмущения, но что он мог поделать? Он редко мог что-то сказать Ранкую, а тот совсем не церемонился с ним. Ему не следовало подшучивать над Ранкуем, он сам стал для него мишенью.

- Тогда спи, я отнесу тебя в комнату…

- Угу…

Маленькая лиса превратилась в ленивого кота, который засопел с удовлетворенным видом.

____________________

1. 1 цунь - мера длины, около 3,2 см.

2. 1 чи - китайский фут (единица длины, равная 0,32 метра).

3. Обр. в знач.: ненасытный, алчный, руки загребущие; ср. аппетит приходит во время еды; ср. дай ему палец, потребует всю руку)

Переводчик: Kosen

Кому не жалко на кофе и новое сари можно закинуть сюда:

Карта МИР: 2202 2036 4503 1339

Карта VISA: 4346 5885 5273 0607

☺️️❤️

Хей Эр проснулся от того, что его обдало жаром. Он прошел многолетнюю военную подготовку, к тому же, обладал бдительностью человека, владеющего боевыми искусствами. Если бы человеком, который уснул ночью рядом с ним, был не Ранкуй, и он не спал бы в своем собственном доме, он бы давно уже проснулся.

Какое-то время его голова все ещё пребывала в сонном дурмане. Он энергично проморгался и, окончательно проснувшись, заметил кое-что странное. До его слуха донеслись какие-то звуки, исходившие от нижней части его тела… точнее, от его собственного паха.

После праздника Цинмин в городе Бастионов с каждым днем становилось все жарче. Должно быть, сейчас было не более девяти часов утра, но солнце уже стояло высоко, а через окно лился его золотистый свет.

Вчера перед сном Хей Эр не стал опускать балдахин на кровати, и теперь она была ярко освещёна. Едва открыв глаза, он увидел сидевшего на нем верхом Ранкуя, который сбросил с себя всю одежду, не оставив на себе даже исподнего, чтобы прикрыться.

- Что ты делаешь? - голос Хей Эра после пробуждения прозвучал чуть хрипловато, и в нем послышалась суровая решимость и резкость, которые обычно пугали его солдат.

Но на Ранкуя это не действовало. Он лишь улыбнулся, сверкнув белыми зубами, и на его щеках заиграли ямочки. Все также сидя верхом на Хей Эре, он даже не подумал замедлить движения своих рук.

- Собираюсь поиграть с «беркутом», - как ни в чем не бывало, ответил он.

- Мог бы подождать, пока я проснусь…

Вчера Ранкуй сказал, что ни к чему торопиться, и он ещё успеет поиграть с ним. Но Хей Эр не ожидал, что это время настанет так быстро.

- А ты разве уже не проснулся? - перебил его Ранкуй.

Его прекрасное белое тело было окутано лучами утреннего солнца, делая его похожим на превосходную

жемчужину. На этом теле не было ни единого изъяна, а на белоснежной коже выделялись два ярких пятнышка на груди, похожие на нежные лепестки.

Едва взглянув на него, Хей Эр чуть не ослеп и отвел взгляд, не решаясь взглянуть на него снова.

- Твой большой «беркут» намного честнее тебя.

Реакция тела была очень красноречивой, и Ранкуй остался очень доволен.

- Хватит так говорить…

Хей Эр долго жил в военном лагере среди мужчин, и каких только сальных шуток он там не наслушался за свою жизнь. Мужчины остаются вместе и все дни проводят в сражениях, и дать выход своим эмоциям можно лишь, сказав несколько скабрезных слов.

В военных лагерях Великой Ся были отдельные платки с проститутками, но на Северо-Западе поначалу было очень непросто. Редко у кого оставались силы на разные непристойные шуточки. Да и сил искать себе мужчину или женщину, чтобы дать выход желанию тоже не было… Впрочем, откуда было взяться желанию? На войне многие теряли душу, да и много ли проституток стали бы рисковать своей жизнью, отправившись на Северо-Запад?

Позже все солдаты и офицеры последовали за Гуан Шанцзинем, чтобы защищать Южный Синьцзянь. Первые годы в лагере была такая же ситуация. Когда полжизни проводишь на войне, главное - как следует питаться, а уж потом можно думать об удовлетворении похоти!

В течение последних нескольких лет в Южном Синьцзяне царил мир, и тогда появились армейские проститутки. Но Хей Эр никогда не интересовался ими, в глубине души он сочувствовал им. Некоторые из них были преступницами, а кто-то просто не мог свести с концами и был вынужден опуститься до такой работы.

Хотя при Гуан Шанцзине в военном лагере было очень строго с дисциплиной, армейским проституткам жилось здесь намного лучше, чем в других лагерях. Мэн Юэ не запрещал им изредка выходить на прогулку, а иногда им разрешалось сходит в даосский храм за пределами города, чтобы помолиться. Конечно, жизнь этих женщин не назовешь очень легкой, но все же без тех средств к существованию, которые они получали здесь, они вообще не смогли бы выжить.

Хей Эр никогда не слушал такую ерунду, хотя было немало шлюх, которые дразнили его и говорили такое, что даже ему, бывалому вояке, становилось стыдно.

В словах Ранкуя не было ничего скверного, напротив, было в них что-то милое. Но Хей Эр был не рад это слышать… потому что его «птенец» слишком сильно затвердел от этого, и ему стало неуютно. Эти несколько слов так сильно подействовали на него, что Хей Эр с его мягким характером почувствовал, как его решимость и мужественность затрещали по швам. В конце концов, он чувствовал, что теряет лицо перед Ранкуем.

- А что, я что-то сказал не так? - Ранкуй с невинным видом вытащил «беркута» наружу.

Он увидел, как мирно спящий в своем гнезде «птенчик» запульсировал и, качнув головой, начал величественно подниматься перед ним.

- Ммм, какой он мощный.

После такого комплимента большой «беркут» начал ещё быстрее наливаться силой, и очень быстро полностью затвердел, и из его кончика начала сочиться жидкость.

Хей Эр чувствовал, как в нижней части его живота вспыхнуло неконтролируемое желание, и его дыхание стало тяжелым. Его член вышел из-под контроля и налился силой, даже без прикосновений к нему.

Ранкуй ещё не потрогал его, а он стал твердым, тяжелым и раскаленным, словно разогретые клещи.

- Ты… не заходи слишком далеко… поиграл и хватит.

Хей Эр не хотел заниматься сексом с утра. Его все ещё смущали подобные вопросы, и ему было неловко заниматься такими делами при свете дня.

Но вчера он сказал, что хочет помириться с Ранкуем, нельзя же взять и передумать после одной ночи, верно? В конце концов, если два человека помогут друг другу руками, это же не займет много времени, не так ли?

- Оу…

Ранкуй явно не собирался его слушать. Он обхватил своими тонкими изящными пальцами «беркут» Хей Эра и начал водить рукой вверх и вниз, потирая подушечкой

пальца щель на его головке, и под его прекрасными руками, казалось, распускались цветы.

Хей Эру было очень тяжело, он стиснул зубы, его бедра напряглись, а четко очерченные мышцы на животе и талии стали видны ещё более отчетливо. Его смуглая кожа покрылась тонким слоем пота и выглядела так, словно её смазали маслом. Он выглядел так привлекательно и аппетитно, что от одного взгляда на него пересыхало в горле.

Реакция тела Ранкуя тоже была на виду. Его нежный «птенчик» тоже поднялся и выглядел немного робким и застенчивым. Он был не таким впечатляющим, как у Хей Эра, но в нем было свое очарование и прелесть. Казалось, от него исходил едва заметный сладкий аромат, который достигал обоняния Хей Эра.

Он долго сдерживался, но, наконец, сдался под влиянием своих инстинктов и протянул руки к телу Ранкуя, но тот остановил его на полпути. Его пальцы переплелись с пальцами Ранкуя, испачканными жидкостью, вытекающей из его собственного большого члена. Хей Эр в замешательстве посмотрел на него и слегка приподнял брови.

- А ты знаешь, как маленькие шлюшки в публичных домах тренируют свой рот? - все ещё играя одной рукой с членом Хей Эра, Ранкуй крепко сжал его вторую руку и прижал её к низу своего живота.

Его глаза весело сверкнули из-под полуопущенных ресниц.

- Нет… не знаю… - Хей Эр с трудом выговорил эти несколько слов, у него на лбу выступили капли пота, которые скатились вниз по его напряженному лицу.

Он все ещё не атаковал Ранкуя, но не знал, сколько ещё продлится его хрупкое здравомыслие. После дня рожденья Ранкуя, которое они праздновали в прошлом месяце, он приложил много усилий, пытаясь сдерживать себя. В том числе, и несколько дней назад, когда Ранкуй играл с его «беркутом», он не позволил себе потерять рассудок и не смог как следует насладиться. И теперь, когда они договорились между собой, он не был уверен в том, что сможет сохранить ясную голову.

- Что ж, тогда я расскажу тебе, - Ранкуй, словно невинный котенок, наклонил голову и тихо зашептал на ухо Хей Эру.

Затвердевшие члены двух мужчин оказались зажаты между их животами и несколько мгновений терлись друг о друга. От здравого смысла Хей Эра больше не осталось и следа, его глаза покраснели, а кадык несколько раз дернулся. Его носа коснулся сладковатый аромат, присущий Ранкую.

- Расскажи… - он сам не понимал, что сейчас говорит.

- А ты знаешь, что рот человека на самом деле - это ещё одни врата в рай?

Когда легкий шепот коснулся слуха Хей Эра, у него загудело в голове, и он свободной рукой с силой надавил на спину Ранкуя, ещё теснее прижимая его к себе, и оба их члена снова начали тереться друг о друга.

- Ах… - тихо вскрикнул Ранкуй, видимо, не ожидавший от него таких действий.

Хей Эр чувствовал, как у него все плывет перед глазами, а в груди разгорается пожар. Его глаза потемнели, и он стиснул зубы, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не перевернуть Ранкуя и не наброситься на него.

Но лисенку этого было мало, и он, касаясь губами уха Хей Эра, прошептал:

- Если умело использовать рот, он может подарить несравнимо больше наслаждения, чем две дырочки между ног, а шлюхам помогает сэкономить время и силы. Этим умением владеют даже шлюхи, у которых ещё не было клиентов.

- Ты… что ты хочешь сказать… - Хей Эр стиснул зубы, чувствуя, как его член настолько затвердел, что ему стало больно.

Но Ранкуй продолжал прижиматься к нему своим мягким животом. Руки Хей Эра, обхватившие его тонкую талию, были сильно напряжены, его крепкие натренированные мышцы слегка подергивались, словно он изо всех сил пытался справиться с чем-то.

- Рот и горло - это одно целое, - Ранкуй, наконец, проявил милосердие и перестал шептать ему на ухо.

Он потерся щекой о разгоряченную потную грудь Хей Эра, и на его лице заиграла очаровательная улыбка.

- Хозяева публичных домов каждый день вставляют в рот их работницам пробки, начиная с детского возраста. Сначала они длиною с мизинец, их изготавливают из измельченного змеиного корня (1). На ощупь такая штука получается мягкой, гладкой и эластичной, а, если засунуть её в рот, по вкусу она напоминает мужской член.

Змеиный корень - разновидность батата. Хей Эр редко видел его на Севере, но на Юге его часто употребляли в пищу. Он, конечно, знал, что это очень питательный продукт, но не ожидал, что его могут использовать в таких низменных целях. Сможет ли он теперь спокойно есть такую еду?

- В течение десяти дней тренировки длятся по два часа, а потом три дня отводится на отдых. В течение этих трех дней принимают особый отвар из лекарственных трав, чтобы сделать рот, язык и горло более мягкими, гладкими и упругими, и по ним было легче скользить. А затем снова нужно тренироваться в течение десяти дней. Когда привыкнешь держать во рту предмет размером с мизинец, можно увеличить длину до размеров среднего пальца и также увеличить толщину в два раза. Тренируясь подобным образом, можно полностью раскрыть горло. Тот, кто сможет без проблем держать весь день во рту «господина Цзяо» (2), может считаться настоящим мастером.

Голос Ранкуя звучал так мягко и приятно. Даже если он говорил такие непристойности, от него все равно дрожь пробегала по всему телу, достигая сердца.

После этих слов Хей Эру показалось, что он провалился в бездну, а его член затвердел ещё сильнее, обильно сочась жидкостью и намочив член Ранкуя.

- Ты… зачем… зачем ты это говоришь…

Хей Эр чувствовал, что если он и дальше будет сдерживаться, то станет евнухом. Но ему все ещё не хотелось пугать Ранкуя, даже если тот вел себя так, словно специально напрашивался на взбучку. Любой другой человек с менее стойким характером уже давно отшлепал бы его, но Хей Эр до сих пор не сделал этого.

- Хей Эр, угадай… - Ранкуй поднял голову и слегка прикусил Хей Эру кадык, коварно скользя по нему мягким кончиком языка. - А я тренировал мое горло?

У Хей Эра вдруг зазвенело в ушах, и что-то словно надломилось внутри. Подавляемое им желание вдруг разом ударило ему в голову, и вся его мягкость, вежливость, сдержанность и смущение растаяли, словно снег на весеннем солнце. В мгновение ока он перевернулся и прижал Ранкуя к кровати, а затем впился зубами в его изящную белую шею. И лишь когда солоноватый привкус наполнил его рот, он разжал зубы и, словно хищный волк, лизнул языком кровавый след от укуса. Ранкуй застонал от боли, и этот тихий жалобный

стон вызвал в нем желание сделать с ним что-нибудь запредельное.

Грубая мужская ладонь сжала маленький подбородок Ранкуя. Хей Эр с трудом контролировал силу, и на белой коже остались отпечатки его пальцев, но он уже не обращал на это внимания и зажал голову Ранкуя между своими коленями. Его громадный раскаленный член навис над мягкими губами Ранкуя, и капли жидкости упали ему на лицо.

- Открой рот, - Хей Эр ткнул крупной головкой в яркие губы Ранкуя.

Он мог бы и силой разжать лисенку рот, но тогда на этой белой коже непременно остались бы синяки. Хей Эр уже утратил остатки здравомыслия, но не настолько, чтобы причинить вред Ранкую.

- Я посмотрю, тренировался ты или нет.

Распластавшийся под ним молодой человек вовсе не выглядел испуганным, на его губах все ещё играла едва заметная улыбка. Он не стал противиться приказу и послушно открыл рот. Его яркие губы, два ряда белых зубов и мягкий язык являли собой на редкость привлекательное зрелище.

Хей Эр не мог больше терпеть и медленно вставил ему член в рот. Когда его чувствительная головка погрузилась в узкий влажный рот, взгляд Хей Эра затуманился. Он, наконец, понял, почему Ранкуй сравнил рот с входом в рай… Его поясница напряглась, и по всей спине до самого

затылка распространилось странное чувство онемения. Он зарычал от удовольствия.

Его член был толстым и длинным, и можно было сказать, что он был не чета многим другим. Запах был немного резким, но он не был неприятным. Это был мужской аромат, смешанный с запахом кожи, и в целом, это была тяжелая увесистая штука.

Поскольку его размер и правда был очень большим, и он никогда не делал этого раньше, он просто вставил головку Ранкую в рот, не зная, что делать дальше. К тому же, Ранкуй был не из тех, кто станет просто лежать и позволять делать с ним, что заблагорассудится.

Пока Хей Эр все ещё упивался новыми для себя ощущениями, Ранкуй сжал рукой его толстый ствол и несколько раз провел по нему сомкнутой ладонью, вылизывая мягким языком его головку, после чего с влажным хлюпающим звуком лукаво пощекотал кончиком языка маленькую щель. В результате его действий член стал ещё больше и запульсировал с новой силой.

Чувствуя, что он сейчас сойдет с ума, Хей Эр тихо прорычал:

- Ранкуй! Не перестарайся…

Удовольствие затуманило ему разум, и он, вцепившись рукой в изголовье кровати, наклонился вперед, глядя, как Ранкуй держит во рту его зверя.

- А что не так, ммм? - не вынимая член изо рта, невнятно, но тем не менее, с вызовом ответил Ранкуй.

Его белый зубы слегка царапнули чувствительную головку, словно он жевал её.

В голове Хей Эра словно что-то щелкнула, и он окончательно потерял рассудок. Он сжал щеки Ранкуя и, больше не заботясь о том, останутся ли синяки на его коже, заставил его широко открыть рот, чтобы эти непослушные зубы и язык больше не доставляли ему хлопот.

Хей Эр толкнулся вперед и одним движением наполовину всадил свой разгоряченный член в рот Ранкуя. Его головка толкнулась в горло, вызвав у Ранкуя рвотные позывные, но Хей Эр словно не замечал этого.

- Ммм… ммм… ммм…

Ранкуй машинально уперся рукой ему в живот, но его ладонь заскользила по потной коже, и он не смог оттолкнуть его. Солоноватый рыбный вкус наполнил его рот, а толстый огненный ствол плотно прижался к его языку, и Ранкуй больше не мог пошевелиться. Ему оставалось лишь открыть рот и позволить Хей Эру двигаться.

Мощный член несколько раз толкнулся в узкое горло, силой открывая его, и у Ранкуя его широко раскрытые глаза наполнились слезами. Его рука, сжимавшая член, напряглась, и слезы неудержимо покатились по его

щекам. Он тихо застонал, и в этот момент его лицо выглядело довольно жалко.

Хей Эр же, напротив, ничего не соображал от удовольствия. Он лишь чувствовал, как тугое гладкое горло тесно обхватывает его большой член, и ему казалось, что бесконтрольно корчащийся в спазмах молодой человек старательно сосет его член, пытаясь доставить ему удовольствие. Он протянул руку и ласково коснулся выпуклости на шее Ранкуя, чувствуя сквозь тонкую плоть свой собственный член.

- Хороший мальчик… сделай это поскорее… а потом я как следует обслужу тебя… хорошо?

Ранкуй уже задыхался и не мог ничего ответить, но в его заплаканных глазах была видна непонятная радость. Его горло было полностью растянуто, и он уже много лет не испытывал такого ощущения. Он неумело сосал этот огромный член, чувствуя, что задыхается, и у него уже начинала кружиться голова, и все поплыло перед глазами.

Но в его взгляде все ещё была видна лукавая улыбка, и он, несмотря на свое плачевное положение, продолжал провоцировать Хей Эра.

Это попросту говоря, было опасно для жизни. У Хей Эра был мягкий характер, и он всегда был сговорчив, имея дело с Ранкуем. Но, в конце концов, этот человек добился немалых успехов на поле боя, пройдя путь от простого солдата до командующего армий Южного

Синьцзяня. Он обладал огромной силой духа, но в обычное время не проявлял её перед Ранкуем.

И теперь Ранкую пришлось дорого заплатить за свои выходки. Хей Эр похлопал его по щеке и, сжав ладонью его горло, начал с силой толкаться в него. Он проникал так глубоко, что казалось, вот-вот пронзит его легкие. Густые лобковые волосы с крепким мужским запахом закрывали нежное лицо Ранкуя, а его тяжелые увесистые «бубенцы», скользя по шее, лишали его последних глотков воздуха. Он чувствовал, что вот-вот задохнется, но Хей Эр даже не думал останавливаться. Здоровенная штуковина полностью входила внутрь, а большая ладонь массировала её через горло, словно оно превратилось в ножны для его меча.

- Ммм… ммм….

Ранкуй отчаянно сопротивлялся, изо всех сил упираясь в живот Хей Эра и пытаясь его оттолкнуть. Его ногти до крови расцарапали Хей Эру живот, но от этого не было никакого толку. Хей Эр даже не замедлил своих движений и лишь толкался ещё глубже, словно собирался проткнуть его насквозь.

Спустя какое-то время Ранкуй стал царапаться слишком вяло, его взгляд затуманился, а из уголка его рта потекла слюна, которую он не мог проглотить. Все его тело забилось в неконтролируемых конвульсиях, и Хей Эр неспеша начал вытаскивать член из его горла. Из-за спазма горло сжалось, словно не желая отпускать его и пытаясь удержать ещё ненадолго.

Когда член полностью вышел у него изо рта, Ранкуй закашлялся и попытался отдышаться, но прежде, чем он успел прийти в себя, Хей Эр снова вставил его обратно. Он снова и снова двигал бедрами, десятки раз проникая вглубь и трахая его все сильнее и жестче.

Ранкуй в полуобморочном расстоянии лишь лежал, открыв рот и, когда он уже больше не мог этого выносить, Хей Эр, наконец, выстрелил. Часть его семени отправилась прямиком в желудок, а другая часть - стекла с уголка губ, когда он вытаскивал член обратно…

Комната наполнилась сильным запахом вереска, и было слышно прерывистое тяжелое дыхание двух человек.

После того, как Хей Эр, наконец, дал выход своему желанию, у нему вернулся рассудок. Он посмотрел на пребывающего в плачевном состоянии Ранкуя, и его сердце затопило теплая волна.

Несмотря на то, что рот Ранкуя все ещё был полон того, что он сам только что изверг, он опустил голову и поцеловал его. Когда к его губам прижались губы Хей Эра, Ранкуй на миг опешил, и в его мягком, как лапша, теле вдруг откуда-то появились силы. Он поднял руки и, обвив ими шею Хей Эра, ответил на его поцелуй.

___________________

1. Не знаю, что за растение такое. Интернет тоже не может подобрать название) Оно складывается из трех иероглифов - «змея»+ «шесть злаков». Я так понимаю, это некий корнеплод, который затем режут на кусочки и сушат. Как он называется на самом деле, фиг его знает.

2. Так называли фиговину наподобие фаллоимитатора.

Переводчик: Kosen

Кому не жалко на кофе и новое сари можно закинуть сюда:

Карта МИР: 2202 2036 4503 1339

Карта VISA: 4346 5885 5273 0607

☺️️❤️

Первоначальная близость между Ранкуем и Хей Эром, казалось, была восстановлена. Хей Эр больше не избегал Ранкуя, и, как это было раньше, снова стал приходить в Общество «Пэн», чтобы помогать там, когда у него не было служебных обязанностей.

Можно сказать, между ними все стало также, как раньше, но все же что-то было не так. Фан Хе, А Менг и Ю Эньхуа время от времени обсуждали это между собой и пришли к выводу, что эти двое стали даже ближе, чем раньше.

Однако, несмотря на эту близость, Ранкуй, похоже, не отказался от своей идеи найти себе друга по голубиной почте, и Хей Эр, видимо, не возражал против этого и время от времени, все также помогал ему разобраться в кандидатах. Это очень тревожило всех остальных, но они не понимали, что происходит.

Проще говоря, после той ночи, когда они оба договорились между собой, у них появилось больше возможностей забавляться с «птенцами». Теперь они не только помогали друг другу руками, но и могли задействовать рот. Можно сказать, у них было много способов развлечься друг с другом, а также они часто целовались.

Но даже в этом случае Хей Эр надеялся, что Ранкуй побольше узнает о других мужчинах, поскольку сам он был для него неподходящей парой.

На этот раз Ранкуй не стал особо сопротивляться, видимо, ему приглянулся один человек. В тот день он увидел в каталоге счетовода, проживающего в уезде Лухуэй. Не дожидаясь напоминаний Хей Эра, Ранкуй отправил туда шпионов, чтобы собрать сведения, а также отослал первое письмо с предложением дружбы.

Уезд Хуэй располагался в месяце езды от города Бастионов, и в таком вопросе было невозможно полагаться на голубей. Кто знает, где по дороге их могут сбить или съесть.

Живущие далеко друг от друга участники переписки отправляли свои послания друг другу не с голубями, а через специальных посыльных, передвигающихся под знаменем Общества «Пэн» Пользуясь покровительством принца Жуна, они открывали чайные дома или небольшие постоялые дворы возле ямских застав.

Если это был чайный дом, посыльный мог остановиться на ночь с помощью специального жетона. Если же это был небольшой постоялый двор, так было ещё проще, поскольку они могли обмениваться информацией с помощью жетонов.

В такие моменты Ранкуй каждый раз наслаждался этим ощущением - до чего же приятно, когда можно привалиться спиной к могучему дереву! Пусть место

владельца уже давно занял Кан Ченьи, ему было удобнее оставаться просто главным управляющим. Важный человек решал самые неприятные и скверные вопросы, а ему оставалось лишь потягивать чай в тени этого могучего дерева.

Посыльному понадобилось полмесяца, чтобы доставить письмо в филиал уезда Лухуэй. К тому времени, как Ранкуй получил ответ, прошел уже месяц, и сейчас наступил самый разгар лета.

Это было самое неблагоприятное время в Южном Синьцзяне. Солнце палило немилосердно, и все вокруг страдали от удушающей жары. Силуэты проходивших по улице людей казались призраками в повисшем надо городом знойном мареве.

Ранкуй был богатым человеком, и его не пугали ни жара, ни холод. В это время года он оставался дома за закрытыми дверями, и даже не перелезал через стену к Хей Эру.

К счастью, Хей Эр видел, как Ранкуй тяжело трудился в прошлом году. На задворках Общества «Пэн» было много неиспользованного пространства. В конце концов, в последние годы там жили только Ранкуй, А Менг и повар. У Сяо Яньаня был свой дом. Поскольку Хей Эр часто приходил сюда помогать, Ранкуй отправил всех тех служащих, которые работали здесь раньше, в Павильон «Хайсун».

После того инцидента с Ю Эньхуа он хотел вернуть некоторых из них обратно, но дела в Павильоне «Хайсун» шли так хорошо, что он действительно не мог забрать оттуда кого-либо.

Переправить сюда персонал из ближайшего филиала Гусиного города тоже было трудно, поскольку там также не хватало людей. Поэтому приходилось искать кого-нибудь в столице. На данный момент письмо с просьбой об отправке людей все ещё не дошло до столицы!

Несмотря на то, что филиал Общества в городе Бастионов со стороны казался небольшим, позади него было довольно много пустого пространства. Небольшой двор использовался для развлечения гостей и был специально украшен. Он не отличался особой роскошью, но здесь располагались беседки и павильоны в окружении сезонных цветов, что придавало ему особое очарование.

Но в целом, тут было довольно пусто, и здесь располагались лишь несколько жилых построек. Поэтому Хей Эр принял решение нанять мастеров, чтобы они выкопали пруд с лотосами для Ранкуя.

Пруд окружала бамбуковая роща, которая выходила с одного края к небольшому дворику, предназначенному для приема гостей, а с другого - к дому Ранкуя. В центре для красоты были высажены кедры и кипарисы, а плакучие ивы и цветы дарили чувство умиротворения.

В этом году в пруду обильно цвели лотосы. Их огромные листья стелились по воде зеленым покрывалом, а тонкие стебли лотосов пробивались наружу к солнцу. Часть цветов пышно цвела, а некоторые из них все ещё спали в бутонах, ожидая своего пробуждения под ласковыми прикосновения ветра.

Во время летней жары Ранкуй больше всего любил проводить время здесь. Зеленый бамбук живым навесом укрывал его от палящих лучей солнца. Ранкуй, одетый в легкую одежду, уютно устроился возле пруда, привалившись к бамбуку спиной. Он снял с себя обувь и, приподняв полы одежды, опустил ноги в пруд, пытаясь хоть немного охладиться.

***

Хей Эр издалека увидел одетого в зеленое с белым платье молодого человека, который развалился возле пруда, опустив ноги в воду. Под его тонкой белой кожей были видны голубоватые вены, и в лучах палящего солнца его ноги выглядели идеальными, словно у выточенной из белого нефрита куклы.

Чувствуя трепет в сердце, Хей Эр поспешно восстановил свое самообладание и, подойдя ближе, уселся, как обычно, неподалеку от Ранкуя. Он не осмеливался сесть слишком близко. Поскольку он много лет занимался боевыми искусствами, его тело было очень горячим. Зимой Ранкуй очень любил прижиматься к нему, чтобы погреться, но летом не выносил таких прикосновений.

- Жарко?

- Жарко.

Ранкуй взглянул на него, приподняв брови. Стояла такая жара, что все тело покрывалось потом, а дующий ветер был обжигающе горяч. Если бы не аромат бамбука и лотосов, то даже дышать было бы неприятно.

- Натереть тебя маслом мяты? - предложил Хей Эр.

Он, разумеется, прекрасно знал, каким изнеженным был Ранкуй. Этот человек так плохо переносил жару, что, когда ему было очень жарко, он даже мог перестать есть, и за одно лето мог потерять несколько килограмм веса. Оставалось лишь надеяться, что от этого пруда с лотосами будет хоть какая-то польза.

- А Менг только что натерла меня. Вот, понюхай, я похож на курицу в мятном соусе.

Ранкуй с отвращением протянул руку, предлагая понюхать его. Зная его характер, Хей Эр подвинулся поближе и, конечно же, почувствовал слабый запах мяты, к которому примешивался едва заметный сладковатый аромат.

- Ну уж и курица, да кто захочет съесть такого тощего цыпленка, как ты? - с улыбкой поддразнил его Хей Эр. - Самое большее, только на суп сгодишься.

Ранкуй поцокал языком, не желая даже смотреть на него. В такую жару было трудно даже говорить. Небеса словно хотели отравить людям жизнь.

- Всегда найдется кто-нибудь с хорошим аппетитом, - Ранкуй бросил многозначительный взгляд на промежность Хей Эра.

Смуглое лицо Хей Эра покраснело, и он беспомощно посмотрел на лисенка, который одним наскоком одержал победу.

- В погребе есть лед? Принести тебе чего-нибудь холодного?

Видя, как раскраснелось лицо Ранкуя, а его лоб покрылся капельками пота, Хей Эр ужасно расстроился. Он достал полотенце, чтобы протереть Ранкую кожу, а затем взял лежавший рядом веер из пальмовых листьев и начал обмахивать его.

- Нет, не надо. А Менг с Сяо Байшанем пошли в Павильон «Хайсун», чтобы принести мне замороженные лепешки, а повар собирается приготовить измельченный корень снежного лотоса. Лучше посиди здесь и поговори со мной.

Чувствуя, как его обвевает прохладный ветерок, Ранкуй, наконец, слегка оживился.

- Дай мне бумаги, которые нужно просмотреть. Хочешь, я прочитаю их для тебя?

Последние несколько лет все так и было. Когда Ранкуй раскисал от жары, у него не оставалось сил, чтобы заниматься делами. Но Общество «Пэн» было очень большой организацией. Каждый день поступало множество различных новостей, не говоря уж о том, что скоро должен был выйти новый каталог, и у Ранкуя действительно не было возможности отлынивать от работы.

- Всё там, - Ранкуй небрежно махнул рукой в сторону.

Только теперь Хей Эр заметил заваленные подушками свитки в углу. Он встал, взял сверху несколько свитков и вернулся назад. Одной рукой он продолжал обмахивать Ранкуя веером, а другой - держал свиток и тихо читал его содержимое.

Он читал неторопливо и вдумчиво, четко проговаривая каждое слово. Ранкуй, прищурив глаза, слушал его и каждый раз, когда у него возникал вопрос, он упирался ногой в колено Хей Эра, и тот, остановившись, использовал круглую печать Ранкуя с синими чернилами.

Не успели они прочитать и несколько свитков, как вернулись а Менг с Ю Эньхуа, которые принесли замороженные лепешки. Увидев, что Ранкуй и Хей Эр заняты, они перекинулись парой фраз и решили отнести лепешки в погреб со льдом, чтобы охладить их и затем подать после обеда вместе с чаем. Ведь всю дорогу они шли пешком, и как бы они ни спешили, под палящими лучами солнца лепешки быстро нагрелись.

- А Менг, Байшань, - пока они разговаривали между собой, к ним подошел Сяо Яньань и с улыбкой поприветствовал их.

Оставшись с Ранкуем, Ю Эньхуа тоже начал разбираться в делах Общества «Пэн» После тесного общения с Сяо Яньанем он оставил в покое своего старшего кузена и сблизился с Сяо Яньанем, своей «двоюродной невесткой».

- Невестка, - с улыбкой поприветствовал его Ю Эньхуа, сверкнув белыми зубами.

- Эй, не называй меня так, - Сяо Яньань был очень застенчив и часто терялся от шуточек Ю Эньхуа.

Юноша в ответ показал ему язык, подумав про себя, что его кузену понравилось бы, что он его так называет.

- Ты пришел увидеться с управляющим? - спросила А Менг.

- Да, пришло письмо из уезда Лухуэй… - Сяо Яньань растерянно замолчал, и они оба все поняли без слов.

- Это ответ из Общества? - тихо спросил Ю Эньхуа.

Хотя они находились на некотором расстоянии, у Хей Эра был отлично натренированный слух, и он не осмеливался рисковать.

- Да, - кивнул Сяо Яньань и показал им продолговатый почтовый футляр.

На нем была ясно видна эксклюзивная печать Общества «Пэн», а крышка цилиндра соединялась с его корпусом продетой сквозь них красной нитью, чей узел был запечатан воском, и можно было сразу понять, открывали его или нет.

На самом деле, такой способ использовался императорским двором для передачи важной информации, только это был несколько упрощенный вариант. В конце концов, частная переписка была не

настолько важна, и для неё не требовалось задействовать слишком много человеческих и материальных ресурсов.

- Думаете, там будет изображение «птенца»? - снова спросил Ю Эньхуа.

В конце концов, он все ещё был новичком в Обществе «Пэн». Сначала он думал, что это обычный обмен письмами, но потом узнал, что большинство членов Общества в первом письме обмениваются рисунками своих «птенцов». Он так изумился, что поначалу даже решил, что ослышался.

Неужели мужчины в наши дни настолько откровенны? Тогда зачем он зацикливался на своем кузене? Ведь мир вокруг такой яркий и многообразный! Сяо Яньань с А Менг посмотрели на него, как на дурачка, и Ю Эньхуа, насупившись, обиженно надул губы. Что, ему даже спросить нельзя? Ведь говорят же, что в первом письме присылают рисунки «птенчиков», было бы странно, если письмо оказалось бы без такого рисунка.

- Трудно сказать, и к тому же… командующий Хей здесь. Я хотел сначала отдать письмо А Менг, а она потом передаст его управляющему в подходящий момент.

Сяо Яньань был очень осторожен в своих действиях. Он не знал, что за отношения сейчас у Ранкуя с Хей Эром, поэтому действовал с оглядкой.

- Хорошо, - А Менг взяла письмо и спрятала его в рукаве. - Хочешь пообедать с нами?

- Нет, не стоит… - Сяо Яньань взглянул на Хей Эра.

В обычное время он был бы рад пообедать со всеми вместе, но в присутствии Хей Эра считал это неуместным.

- Дунмин-сюн сказал, что хочет съесть карпа и рыбный салат. Я собирался пообедать вместе с ним.

Они ещё немного поговорили, и Сяо Яньань ушел, поскольку не хотел оставлять лавку без присмотра. А Менг с Ю Эньхуа собрались отнести в погреб лепешки, которые окончательно нагрелись, но в этот момент Ранкуй помахал им рукой. Что ж, видно, ледяным лепешкам придется и дальше жариться на солнце.

- Господин, командующий Хей, - А Менг вместе с Ю Эньхуа подошли поближе.

Возле пруда с лотосами и правда было прохладней, а знойный ветер, прогулявшись по бамбуковой роще, становился немного приятней.

- Что там принес Сяо Яньань? - Ранкую было лень много говорить, и он сразу перешел к делу и протянул руку.

- Господин, вы и правда все видите. Это письмо из филиала уезда Лухуэй, - А Менг передала ему письмо и тихо сказала. - Я думала немного подождать.

Ранкуй вмиг оживился, сломал печать и вытянув красную нить, перевернул футляр и вытряхнул наружу его содержимое. Удивительно, но там был не только рисунок «птенца», но и объемное, красиво написанное письмо.

Ранкуй небрежно отбросил пустой футляр и, развернув письмо, торопливо прочитал его, а затем рассмеялся:

- А этот человек умеет заинтересовать, - сказал он.

Письмо было написано на джутовой бумаге, которая была тоньше обычной бумаги. Возле уезда Лухуэй располагался городок Малинь, и бумага, которую производили в нем, считалась лучшей в Великой Ся. В Обществе «Пэн» использовали высококачественную бумагу из Малинь, и на ощупь она напоминала бумагу, на которой было написано это письмо.

Все иероглифы были написаны твердой умелой рукой, но, хоть они и были написаны счетоводом, они не были скучными и педантичными, стиль их написания отлично сочетался с портретом в каталоге. В них прекрасно сочетались содержание и размер, в этом стиле было нечто интимное, но не доходило до грубости. В нем не чувствовалось ничего непристойного или навязчивого, но была заметна искренность, которая дарила ощущение комфорта.

Сначала речь шла о всяких пустяках, затем автор письма спрашивал его о здоровье и просил хорошенько заботиться о себе во время летней жары. Потом он рассказал о том, что любит читать, устраивать чаепития и выбираться на прогулку с друзьями, а затем спросил Ранкуя о его увлечениях и дальше в этом роде, все было ненавязчиво и без давления.

- Если бы ты смог написать мне такое письмо, я бы сразу остался с тобой на всю жизнь, - Ранкуй игриво взглянул из-под опущенных ресниц на Хей Эра, который все ещё молча сидел рядом и продолжал обмахивать его веером.

И как его только не поразила молния за такие слова! Стоявший рядом Ю Эньхуа вытаращил глаза от ужаса. Хей Эр уже целую вечность, не переставая, махал на него веером, неужели он не заслужил добрых слов?

А Менг нисколько не удивилась, разве от управляющего Ранкуя дождешься добрых слов? От него их не услышишь, даже когда он перебирается через стену к командующему Хей.

- Я не умею красиво говорить, и писать тем более, - невозмутимо ответил Хей Эр.

Он, разумеется, тоже прочитал письмо, поскольку Ранкуй даже не думал скрывать его и охотно показал всем остальным. Это письмо и правда производило приятное впечатление. Что же касается изображения «птенца» Ранкую, казалось, это было совсем не интересно. Едва взглянув на него, он небрежно отбросил его в сторону, словно ему было лень рассматривать его.

- Как его зовут? - не в силах справиться с любопытством, спросил Ю Эньхуа.

- Цю Тяньхэ, - вместо Ранкуя ответила А Менг. - Господин, мы уже передали письмо, и теперь у нас есть дела. Ваши ледяные лепешки уже превратились в кашу. Можно мы сначала отнесем их в погреб со льдом?

- Ладно, идите. Вам необязательно торчать здесь и загораживать меня от ветра, - Ранкуй лениво махнул рукой.

Он не знал, что А Менг опасается, как бы они с Хей Эром не поссорились снова, и хотела уйти подальше, чтобы обезопасить себя. Она поспешно ушла и увела с собой Ю Эньхуа, который все ещё не пришел в себя.

- Ты не хочешь взглянуть на «птенца» Цю Тяньхэ? - спросил Хей Эр.

- Мне неинтересно… - Ранкуй бросил красноречивый взгляд на промежность Хей Эра, и смысл этого взгляда был очевиден.

Прямо перед ним был великолепный грозный беркут, зачем ему смотреть на прикормленного почтового голубя?

- Впрочем, он довольно занятный, - с этими словами Ранкуй свернул письмо журавликом и выбросил его в пруд. - А ну его!

Хей Эр смотрел, как бумажный журавлик полетел вперед, а затем упал в пруд, после чего быстро скрылся под водой.

- Тебе не понравилось? - он был слегка озадачен.

Судя по поведению Ранкуя, его очень заинтересовало это превосходно написанное письмо. Кто же знал, что он вот так возьмет и просто выбросит его?

- Не знаю, понравилось или нет, - Ранкуй застучал пальцами по бамбуку с таким безразличным видом, словно это не был первый полученный им ответ.

- Тогда… хочешь попробовать с кем-нибудь другим?

Хей Эру было слишком сложно понять, что творится в голове Ранкуя, и он не старался задумываться над этим слишком глубоко. В глубине его сердца зародилось ощущение радости, которое он едва ли осознавал.

- Посмотрим…

Ранкуй был полностью измотан этими несколькими движениями, и весь вспотел, на его лице промелькнуло раздражение.

- Останься сегодня на ночь! Мне нужно что-то сказать тебе.

Во время летней жары в городе Бастионов, по крайней мере, ночи были прохладными, и Ранкуй испытывал чувство облегчения в вечерние часы. Если в Обществе «Пэн» возникали проблемы, или какие-то вопросы требовали решения, он занимался ими именно в это время.

Хей Эр не стал спрашивать о причине. Подумав о том, что завтра ему не нужно на службу, он кивнул в знак согласия.

________________________

Переводчик: Kosen

Кому не жалко на кофе и новое сари можно закинуть сюда:

Карта МИР: 2202 2036 4503 1339

Карта VISA: 4346 5885 5273 0607

☺️️❤️

Тем вечером Ранкуй, искупавшись, переоделся в тонкое нижнее платье, и его волосы все ещё были мокрыми после купания. Все двери и окна были раскрыты настежь, позволяя вечернему ветерку овевать его тело.

Так как Хей Эр остался с ним на ночь, А Менг с Ю Эньхуа ушли к себе, чтобы отдохнуть.

Видя, что с мокрых волос Ранкуя все ещё стекает вода, и часть его одежды стала влажной, Хей Эр не смог удержаться и, взяв большое полотенце, начал сушить ему волосы. Его сильные руки действовали легко и быстро. Он осторожно отжимал его волосы, и на эту работу у него ушло около получаса.

- Спасибо, - Ранкуй с улыбкой посмотрел на него, и Хей Эр с беспомощным видом потер свой лоб.

- Мне тоже нужно вымыться. Давай поговорим, когда я вернусь?

- Хорошо.

Хей Эр действовал очень ловко и быстро, и вскоре он вернулся чистый и свежий. Ранкуй лениво развалился на кушетке, непрестанно обмахиваясь веером. Подперев щеку второй рукой, он, казалось, смотрел на пруд с лотосами, но многочисленные постройки во дворе загораживали ему обзор.

- Хочешь, когда придет осень, я выкопаю пруд побольше, чтобы он доходил до твоего двора?

Места здесь было достаточно, и, если Ранкую нравится, можно было выкопать и два пруда.

- В этом нет необходимости… - Ранкуй потер щеку и протянул веер Хей Эру.

Хей Эр взял веер и, присев на кушетку, начал обмахивать им Ранкуя.

- Так что ты хотел сказать?

- Ммм? - Ранкуй так удобно устроился, что его уже начинало клонить в сон, и он уже вытянул ноги, положив их на колени Хей Эра.

От ночного ветерка ему стало немного прохладно, и он мог насладиться теплом Хей Эра.

- Это как-то связано с голубиной почтой? - Хей Эр уже привык к его кошачьим повадкам и сам начал разговор.

- Не совсем… - Ранкуй сладко зевнул и посмотрел на Хей Эра. - Как думаешь, что из себя представляет Цю Тяньхэ?

Днем он получил новости от шпионов. Ранкуй как раз собирался вздремнуть, и ему было лень заниматься этим, поэтому он все спихнул на Хей Эра. Он знал, что Хей Эр честный человек и добросовестно выполнит свои обязанности.

А иначе, как он смог вызвать в Жанцуе такую неприязнь, когда они впервые встретились? Среди людей, пришедших с Гуан Шанцзинем крушить его собственность, Хей Эр был самым добросовестным! Уж он постарался тогда на славу.

Разумеется, когда он проснулся, Хей Эр уже внимательно изучил полученные от шпионов сведения, но не стал ничего говорить и лишь спросил Ранкуя, не хочет ли он просмотреть их сам.

Ранкуй только что проснулся и все ещё не мог сбросить с себя лень. Он лишь махнул рукой и сказал, что сначала хочет поесть ледяных лепешек, поэтому он позабыл об этом деле.

Наконец, вечером он вспомнил, что у него есть важное дело, поэтому и спросил Хей Эра.

- Что представляет… - Хей Эр задумался, вспоминая все, что прочитал, и ответил после некоторого молчания. - Вполне достойный человек.

В отчете шпиона содержались сведения, которые совпадали с информацией в каталоге, только они были более подробными. Например, он сообщал, что Цю Тяньхэ был внуком двоюродного брата жены начальника уезда округа Лухуэй. Изначально он жил в деревне на окраине городка Малинь. Деревня зарабатывала себе на жизнь, выращивая рами, (1) и была довольно зажиточной.

Однако, детство Цю Тяньхэ было непростым. Его отец умер от болезни, когда он был ещё маленьким, а его мать была известной в той местности красавицей, поэтому скоро снова вышла замуж. Когда она родила ещё одного мальчика, Цю Тяньхэ стал лишним в этой семье.

Впрочем, его отчим не был подлым человеком, он не обижал Цю Тяньхэ и даже заплатил за его обучение, позволив ему посещать школу в течение двух лет. Но потом, когда его младший брат тоже захотел пойти в школу, ему пришлось вернуться обратно и помогать семье обрабатывать землю.

К тому времени, как два его младших брата и три сестры обзавелись своими семьями, ему уже перевалило за двадцать, и было поздно искать себе подходящую невесту в своей деревне.

Тогда он решил отправиться в уездный город, чтобы там устроить свою жизнь. Разумеется, дома его никто не стал останавливать, ведь там и без него хватало народу. Когда одним ртом стало меньше, семье от этого было только легче.

Перед отъездом он пошел проститься со своей бабушкой, и, хотя между ними не было особо близких отношений, они все же неплохо ладили. Опасаясь, что её внуку придется нелегко, она вспомнила, что одна из её двоюродных сестер была замужем за начальником уезда, поэтому она, возможно, сумеет помочь.

Поэтому не было ничего удивительного в том, что Цю Тяньхэ имел привлекательную внешность и добрый нрав. Хоть он недолго учился, но умел читать и вести счета. Так получилось, что у начальника уезда счетовод ушел на покой, и он сумел занять его место.

Именно тогда он понял, что сможет полюбить только мужчину. Он был родом из деревни и мало что знал о «южном ветре». Он полагал, что психически болен и, естественно, всячески это скрывал, стараясь, чтобы его поведение ничем не отличалось от поведения других людей.

Но со временем он стал получать приличные деньги, и, устроив свою жизнь, почувствовал себя одиноким. Он мыслил довольно рационально, и всегда считал, что у него должны быть дети, чтобы не посрамить память своих предков. Его отец был единственным сыном в семье, не мог же он допустить, чтобы род Цю прервался на нем, верно?

Поэтому он действительно женился на девушке из семьи начальника уезда. Это была милая девушка с мягким характером. На второй год у него родился здоровый крепкий мальчик, а на третий - он смог взять на руки свою дочь.

В прошлом году его жена случайно поскользнулась и упала в пруд с карпами. Когда её вытащили обратно, она уже была на последнем издыхании. Хотя для неё поспешно вызвали лекаря, её все равно не удалось спасти, и она умерла через несколько дней.

Видимо, он решил, что у него уже есть сын и дочь, и он уже достаточно насиловал собственную природу, живя с женщиной. Поэтому после восьми месяцев траура он сразу пожелал присоединиться к Обществу «Пэн», намереваясь стать его членом.

Разумеется, перед этим шпионы уже разведали всю информацию и сообщили её Ранкую, а также управляющему филиалом уезда Лухуэй. В то время Ранкуй засомневался в нем и попросил шпионов провести более тщательное расследование, что несколько отсрочило время его вступления в Общество «Пэн».

Ранкуй изначально хотел отказать Цю Тяньхэ, но управляющий филиалом уезда Лухуэй сам принял окончательное решение и лишь проинформировал об этом Ранкуя в письме.

Если как следует подумать, было во всем этом что-то не так. Неудивительно, что, когда Ранкуй впервые увидел Цю Тяньхэ, он показался ему знакомым. В конце концов, он какое-то время думал о нем и даже написал письмо управляющему Ли из уезда Хуэй, в котором строго отчитал его.

У Цю Тяньхэ был хороший характер, и его уважали жители деревни. Хотя они с женой не любили друг друга, у них были неплохие отношения, и их дети были хорошо воспитаны. Начальник уезда очень ценил его и даже собирался повысить его до управляющего домашним хозяйством, в том числе и ради его покойной жены.

- Меня все время не покидает ощущение, что здесь не все чисто… - развалившись на кушетке, рассуждал Ранкуй. - Не то чтобы никто из членов Общества никогда не был женат и не имел детей. Хотя в Великой Ся никто не мешает «южному ветру», не каждый может спокойно принять свою природу. Многие члены Общества, потеряв жен, сбрасывали со своих плеч это бремя, но никто ещё

не вызывал у меня столько сомнений даже после нескольких проверок.

Следует знать, что шпионов для Общества «Пэн» обучал не сам Ранкуй, а люди Кан Ченьи. Именно благодаря Кан Ченьи Павильон «Люли» из дома развлечений превратился в место, где покупались и продавались самые точные сведения об императорском дворе и подпольном мире. Ради своего возлюбленного он также немало поспособствовал развитию и поддержанию Общества «Пэн»и Ранкуя.

Если даже шпионы, посланные Ранкуем, не смогли узнать ничего плохого о Цю Тяньхэ, здесь было возможно два варианта. Возможно, Ранкуй слишком много думал, он повидал слишком много разных людей на своем веку и мог просто ошибочно подозревать хорошего человека. Или же Цю Тяньхэ действительно так мастерски прятался, что ему удалось обмануть даже шпионов Общества «Пэн».

Впрочем, второй вариант был маловероятен. Пять лет назад император тайно поручил Гуан Шанцзиню расследовать дело самого важного из министров Ян Венсина, речь шла о коррупции и тайном сговоре с врагом. Тогда у Ранкуя одолжили несколько шпионов, которые помогли раскопать все секреты.

Разве мог провинциальный счетовод скрываться лучше важного государственного чиновника? Но Ранкуй все равно не был уверен до конца, что просто зря подозревает хорошего человека.

- Ты разве не собирался найти себе друга по голубиной почте? - с растерянным видом спросил Хей Эр.

- Я пытался, - Ранкуй кивком указал на рисунок «птенца», лежавший на столе, и перевернулся, занимая более удобное положение.

- Смотри, Цю Тяньхэ также прислал мне изображение «птенца». Я только что посмотрел его и, можно сказать, он способен обмануть лишь того, кто совсем не знает мира. И он не идет ни в какое сравнение с твоим «беркутом».

Видимо, Ранкуй встал не с той ноги, и теперь всячески старался принизить Цю Тяньхэ.

- Если не удалось ничего обнаружить в ходе проверки, возможно, на нем и правда нет никакой вины. Может, он просто не понравился тебе? Тогда просто оставь его.

В словах Хей Эра была своя правда, Ранкуй и правда был не в духе, и ему оставалось лишь признать это. В конце концов, этого человека проверяли уже три раза.

- Но я просил тебя остаться со мной сегодня по другому поводу.

Когда прохладный ветерок охладил другой его бок, он снова перевернулся.

- Тогда зачем? - удивленно спросил Хей Эр.

- У меня есть друг, который живет в уезде Лухуэй. Несколько дней назад я получил от него письмо, в котором говорится, что он заключает брак в следующем

месяце и надеется, что я смогу приехать и благословить его.

- Что ж, звучит неплохо. И когда ты собираешься ехать?

Ранкуй редко упоминал каких-либо друзей помимо господина Ву. Хей Эру стало любопытно, но он не стал задавать лишних вопросов.

- Не я, а мы собираемся ехать.

Под «мы» он подразумевал их с Хей Эром.

- Мы?

Хей Эр подумал, что он ослышался, поскольку, будучи командующим пограничным гарнизоном, он не мог покидать его, когда ему вздумается. Если оставить гарнизон без особого разрешения Гуан Шанцзиня или Мэн Юэ, за это в лучшем случае ожидало наказание в сотню ударов палками, а то и вовсе можно было лишиться жизни.

Ранкуй не мог не знать этого. В это время Гуан Шанцзинь, пользуясь своим положением, свободно разъезжал между городом Бастионов, Гусиным городом и уездом Циньчен. Во всем Южном Синьцзяне, да и в самой столице не было человека, который осмелился бы бросить ему вызов, и, пока не возникло какой-либо серьезной проблемы, на это все закрывали глаза.

Но Хей Эр был всего лишь командующим третьего разряда, и ему было далеко до Великого генерала.

- Не волнуйся, я уже говорил с Мэн Юэ. Если ты согласишься сопровождать меня, он все уладит.

Ранкуй так беспечно говорил об этом, а у Хей Эра уже мозги звенели от напряжения.

- Но почему… вот так внезапно…

Дело было не в том, что Хей Эру это не понравилось. Просто сейчас стояла такая жара, и он не мог не думать о том, каково придется Ранкую в дороге за этот месяц. По его мнению, не было ничего страшного, если Ранкуй не приедет на церемонию, а подождет до Праздника Хризантем, когда станет прохладнее, и тогда сможет навестить своего друга.

С другой стороны, свадьба - это особенное событие в жизни человека, а Ранкуй был давним другом этого человека, поэтому для него было не такой уж большой проблемой проделать весь этот путь.

- Вот и мне кажется, что это слишком внезапно… именно поэтому я и должен поехать, - задумчиво проговорил Ранкуй и неожиданно сменил тему. - Если ты не поедешь, мне придется пропустить выпуск каталога в следующем месяце! Кто мне поможет кроме тебя? А Менг все ещё приходится нянчиться с этим ребенком.

Под ребенком он, естественно, подразумевал этого избалованного мальчишку Ю Эньхуа.

- Зачем ты так говоришь… - Хей Эр поднял руку и легонько щелкнул Ранкуя по лбу, и тот не стал разыгрывать из себя пострадавшего и делать вид, что ему больно.

- Ну так что? Поедешь со мной? Я подумал, что можно будет встретиться с Цю Тяньхэ и заодно посетить филиал в Лухуэй и развлечься.

Ранкуй потянул Хей Эра за рукав, его голос прозвучал сладко и соблазнительно. Вряд ли кто-то смог бы устоять перед ним, а Хей Эр - тем более.

- Раз уж Мэн Юэ не против, то я поеду.

У него не было причин сопротивляться. В городе Бастионов было спокойно, и его вполне мог заменить Фан Хе.

- Вот и отлично! - Ранкуй с довольным видом сжал его ладонь. - Тогда давай отправимся в путь через три дня. Ни к чему спешить в дороге. Если все пройдет гладко, мы сможем добраться до места на несколько дней раньше, а я пошлю им известие в письме.

Трех дней было достаточно, чтобы он разобрался с делами на месте и оставил вместо себя замену. А по дороге он сможет останавливаться в почтовых пунктах Общества «Пэн», что облегчит ему переписку со шпионами и остальными служащими, и тогда он успеет проверить и подготовить новый каталог.

Когда все дела были улажены, Хей Эр обсудил это с Мэн Юэ. Чтобы избежать неприятностей, было решено, что он будет путешествовать под видом слуги Ранкуя. В общем-то, это мало чём отличалось от того, чем он обычно занимался, а именно - был мальчиком на побегушках у Ранкуя.

Услышав поддразнивание Мэн Юэ, Хей Эр лишь улыбнулся в ответ. Помня о беспокойстве Ранкуя из-за Цю Тяньхэ, Хей Эр не мог не спросить мнение Мэн Юэ по этому поводу. В плане ума Мэн Юэ стоил десяти Хей Эров.

Когда он договорил, Мэн Юэ с задумчивым видом потер свой пухлый подбородок.

- Хочешь, чтобы я выделил людей проверить этого Цю Тяньхэ?

- Если можно, то да, - прямо ответил Хей Эр.

Мэн Юэ позабавила его откровенность, и он с улыбкой поддразнил его:

- Вот здорово. Сначала ты, получая жалование от императорского двора, обрабатываешь Общество «Пэн», а теперь просишь у меня людей, чтобы и они тоже работали на твоего любовничка? Эй, даже ребенка никто так не балует!

Хей Эр и сам знал, что зашел слишком далеко, но он не мог так оставить это, когда речь шла о Жанцуе.

- Что ж, в этом нет ничего плохо, будем считать это небольшой услугой. Надеюсь, не забудешь вернуть мне должок как-нибудь? - Мэн Юэ не стал сопротивляться и охотно согласился помочь.

- Разумеется. Спасибо тебе большое, - поблагодарил его Хей Эр, чувствуя, как у него стало легче на сердце.

_______________

1. Рами – это многолетнее растение, используемое в медицине, изготовлении бумаги, ткачестве и т.д. Культивируется в 2-х видах: зеленое и белое волокно. Длина стеблей растения достигает двух с половиной метров. Традиционно, урожай собирают до 6 раз в год. Волокна этого растения имеют достаточно высокую прочность, что особенно привлекает дизайнеров и технологов. Прочность на разрыв этого волокна может превышать прочность хлопка и шелка приблизительно в семь раз!

Переводчик: Kosen

Кому не жалко на кофе и новое сари можно закинуть сюда:

Карта МИР: 2202 2036 4503 1339

Карта VISA: 4346 5885 5273 0607

☺️️❤️

Дальние путешествия не были для Ранкуя в диковинку. В течение нескольких лет он был занят расширением Общества «Пэн», и постоянно ездил по казенным дорогам.

Когда в Великой Ся наступала зима, а также когда случалось стихийное бедствие или неурожай, императорский двор посылал людям помощь, и для этого строилось множество дорог, поэтому дороги пересекали всю Великую Ся, и шли по всем направлениям. Все дороги содержались в полном порядке, и даже в Лунчен, самый дальний город Северо-Запада, можно было добраться по ровной казенной дороге.

А Менг была очень опытной в таких делах, и ей понадобилось менее трех дней, чтобы подготовиться все необходимое для месячного путешествия, обговорить с

извозчиком маршрут и приготовить две повозки. Она также не забыла подготовить местные деликатесы в качестве подарка для друга своего хозяина.

Благодаря столь тщательной подготовке, хоть сейчас и стояла невыносимая жара, им не довелось провести и одной ночи под открытым небом. Они каждый день приезжали к вечеру на постоялый двор, где могли смыть с себя дорожную пыль и как следует отдохнуть, чтобы подготовиться к дальнейшей поездке на следующий день.

Хей Эру ещё никогда не доводилось так гладко путешествовать. Послушав рассказы А Менг о тех годах, когда Общество «Пэн» только начинало развиваться, он понял, что оно прочно встало на ноги только после вмешательства Кан Ченьи.

Ранкуй не мог сидеть на месте без дела, он был дальновидным человеком и не желал ютиться где-нибудь на задворках столицы. Он хотел, чтобы его «Птица Пэн» раскинула свои крылья над всей Великой Ся.

Поэтому, когда в столичном филиале набралось более сотни членов, он отправился к Как Ченьи и предложил ему расширить Общество и открыть новые филиалы. В то время у принца Жун были теплые душевные отношения с приемным отцом Ранкуя, и его любовь распространялась также и на самого Ранкуя.

Однако, открыть новые филиалы было не так просто, и одной лишь идеи было недостаточно для этого. А кто же

будет заботиться о делах столичного филиала? Немного подумав, Кан Ченьи поставил условие: если Ранкуй в течение трех месяцев сумеет подготовить достаточно людей, чтобы они могли заменить его в столице, тогда деньги, которые были у него в руках, перейдут в распоряжение Ранкуя, и он сможет открыть столько филиалов, сколько его душе угодно. Это было довольно коварное, но такое заманчивое предложение.

Для такого тайного Общества, с помощью которого заводили отношения, было недостаточно иметь лишь один филиал, чтобы зарабатывать себе на жизнь. Со временем количество его членов будет уменьшаться, и однажды оно просто исчезнет. Только став огромным и распространившись по всей Великой Ся, оно сможет существовать достаточно долго.

Как Ченьи уверял, что уже давно желал поглотить Общество «Пэн». В конце концов, Птица Пэн летает очень высоко и далеко, и в будущем сможет нести золотые яйца.

Ранкуй был не из тех, кто сдается просто так. Теперь, когда Кан Ченьи выдвинул свое условие, он стиснул зубы и приложил все усилия, чтобы добиться своей цели.

Он действительно не зря потратил время за тот год, который потратил на создание и развитие Общества «Пэн» Используя свои связи, он выбрал несколько человек, решительных и обладающих знаниями и опытом. В течение трех месяцев он обучил с десяток человек, и все они прошли испытания у Кан Ченьи.

В конце концов, Кан Ченьи втайне от приемного отца Ранкуя пришел к нему и предложил купить Общество «Пэн». Он мог предложить не только деньги, но также рабочую силу и материальные ресурсы, как тайные, так и явные.

Общество «Пэн» по-прежнему находилось под полным контролем Ранкуя, однако, ему больше можно было не беспокоиться из-за различных неприятных и сложных дел, они перешли под ответственность нового владельца.

Эта сделка принесла выгоду только Ранкую, и эта выгода была так велика, что он даже испугался, подумав, что Кан Ченьи имеет на него какие-то виды и собирается за спиной его приемного отца «убить двух птиц одной палкой».

Кан Ченьи, разумеется, разгадал его тайные мысли и долго смеялся, после чего посоветовал ему не выдумывать лишнего. Он всего лишь видел перспективы Общества и заодно хотел доставить удовольствие своему возлюбленному, только и всего.

Что ж, отлично. Раз есть человек, готовый тратить деньги на его желания, Ранкуй не собирался отказываться. Мало кто смог бы обучить десять человек разом, но Ранкуй был полон решимости открыть десять филиалов в кратчайшие сроки. Он практически сутками трудился ради развития Общества «Пэн». Он посетил несколько крупных процветающих округов и, осмотрев их, выбрал места для новых филиалов.

В течение следующих нескольких лет Ранкуй ещё больше расширил Общество «Пэн» и открыл больше десятка филиалов. Когда он опомнился, его Общество «Пэн», о котором он так заботился, уже охватило половину Великой Ся.

В то время он почти нигде не задерживался более десяти дней. Иногда он так торопился, что сутками не слезал с лошади, и внутренняя поверхность его бедер была стерта в кровь, но он все равно был готов терпеть боль, словно одержимый, лишь бы его Птица Пэн летела дальше. И сейчас, вспоминая то время, он сам не понимал, как смог выдержать все это!

Кан Ченьи однажды спросил его, для чего он так загоняет себя, но Ранкуй не знал, как ответить на этот вопрос. Он лишь знал, что не может расслабляться, словно на свете не было места, где бы он мог чувствовать себя спокойно.

Чем больше по всем направлениям разрасталось Общество «Пэн», тем спокойнее становилось у него на сердце, потому что в Великой Ся не было места, куда бы он не мог отправиться…

Пять лет назад Ранкуй обосновался в городе Бастионов. Хотя он по-прежнему часто бывал в разъездах, у него появилось место, где он мог остановиться. Кан Ченьи нашел странным, что Ранкуй годами живет в городе Бастионов и очень удивился. Он даже отправил шпионов выяснить, не попал ли Ранкуй в какую-нибудь беду, и не заключили ли его под стражу.

Хей Эр не знал эту часть истории. Раньше он не понимал отношения Кан Ченьи и только сегодня узнал о причине от А Менг. Он и сам не мог объяснить, что за кислое и вяжущее чувство испытывал в душе, и ему лишь оставалось ещё лучше позаботиться о Ранкуе, чтобы оставался доволен.

***

Месяц путешествия пролетел в мгновение ока, и несколько человек пересекли границу уезда Лухуэй. Оставалось два-три дня, чтобы добраться до уездного центра.

По просьбе Ранкуя А Менг отправила письмо управляющему Ли из местного филиала, чтобы тот послал людей прибрать двор для Ранкуя.

- Я познакомился со своим другом ещё в детстве.

В покачивающейся повозке было очень просторно. Пол был покрыт мягкими тюфяками, изготовленными из превосходных дышащих тканей, и даже после долгого сидения на них не возникало ощущения духоты. Занавески на окнах были раздвинуты в стороны, и сквозь тонкую кисею внутрь задувал прохладный ветерок, даря приятное ощущение свежести.

Путешествие подходило к концу, Ранкуй был рад, что скоро все закончится, и у него появилось свободное время поболтать с Хей Эром.

- Вы знакомы с детства? - удивился Хей Эр. - У тебя есть друг, с которым вы росли вместе?

Он давно знал Ранкуя и никогда не слышал, что у него был друг детства.

- Не совсем так… - Ранкуй задумался на какое-то время, прежде чем продолжить. - Он старше меня на десять с лишним лет, и даже старше тебя, сейчас ему должно быть за сорок. Я давно не видел его и даже не могу вспомнить, когда у него день рожденья.

Услышав такую новость, Хей Эр невольно нахмурился:

- И как ты мог подружиться с таким человеком? А господин Дун знал об этом?

Ранкуй с улыбкой взглянул на него:

- А сколько мне должно быть лет, чтобы приемный отец дал мне разрешение подружиться с кем-либо? К тому же, когда я познакомился с Хань Цзицинем, меня ещё не усыновили.

Так давно? На Хей Эра вдруг накатило непонятное чувство уныния. Он думал, что все знает о Ранкуе, но оказалось, что он слишком возомнил о себе, и маленькая лиса скрывала от него очень многое.

- Я просто выкладываю тебе все начистоту. И нечего смотреть на меня таким страдальческим взглядом! В чем дело? Грозный командующий Хей не может допустить, чтобы у простых смертных были свои маленькие тайны?

Казалось, если Ранкуй хоть немного не подразнит Хей Эра, то просто заболеет от этого. Он без всяких церемоний хлопнул Хей Эра по крепкому бедру. И когда

это вошло у него в привычку? Хей Эр не мог понять этого, ему не оставалось ничего другого, кроме как сжать неугомонную руку Ранкуя и прижать её к своему животу, чтобы она не могла проказничать и дальше.

- Уф, как жарко, - пожаловался Ранкуй, и Хей Эр немедленно отпустил его руку.

- Держи свои лапки при себе, - только и мог сказать Хей Эр, предостерегая его без всякой злости.

Неизвестно, собирался ли Ранкуй послушаться его, но в данный момент, он лишь высокомерно взглянул на Хей Эра и велел ему подать напиток и приготовить тыквенные семечки.

В одном из затемненных отсеков повозки хранился сосуд с отваром чернослива, настолько холодным, что от него начинало ломить зубы, а также несколько закусок, которые особенно любил Ранкуй.

Хей Эр доставал и расставлял их одну за другой:

- Не пей пока отвар, он слишком холодный. Если выпьешь сразу, у тебя заболит живот.

Видимо, этим летом Ранкуй съел и выпил слишком много холодного, и его живот не выдержал этого. В этом месяце у него несколько раз случалось расстройство желудка, и каждый раз казалось, что он умирает. Однако, как только ему становилось лучше, он снова ел все, что пожелает. Хей Эр не мог ничего поделать с ним, поэтому ему лишь оставалось почаще напоминать ему об этом.

- Знаю, - ответил Ранкуй, но это были лишь слова, поскольку его рука потянулась к кувшину со отваром, словно ему не терпелось попробовать его.

Повозка тряслась на дороге, и, если налить чашки доверху, они обязательно расплескались бы, поэтому их наливали чуть больше половины. Напиток был насыщенного красного цвета и прозрачным, как горный хрусталь, одного взгляда на него было достаточно, чтобы почувствовать, как отступает летняя жара.

Наконец-то, Ранкуй не стал выпивать залпом отвар чернослива, потому что опасался расстройства желудка. Вскоре они прибудут в филиал уезда Лухуэй, и ему необходимо помнить о достоинстве главного управляющего, чтобы не ударить в грязь лицом перед подчиненными.

Он осторожно набрал в рот отвар и немного подержал его во рту. Кисло-сладкий вкус слив, с легким солоноватым привкусом был удивительно хорош. Эти сливы были замаринованы А Менг в прошлом году, и специально приправлены так, чтобы соответствовать вкусу Ранкуя.

Отвар был так сильно охлажден, что даже просто держа его во рту, можно было почувствовать освежающую прохладу всем телом.

- Ты тоже хочешь глоточек?

Ранкуй никогда не ел все один, а в отношении Хей Эра он был особенно щедрым, поэтому протянул ему

наполненную отваром чашку. Хей Эр не стал отказываться и, приняв чашу из его рук, тоже сделал глоток.

- Нравится? - Ранкуй уже много раз задавал ему такой вопрос, поэтому сразу рассмеялся.

- Не могу сказать, что мне нравится или нет, просто вкус немного солоноватый, - как и раньше, ответил Хей Эр.

Несколько лет назад, когда Хей Эр впервые попробовал отвар из чернослива, его реакция была точно такой же.

- Я научил А Менг мариновать чернослив таким образом, научившись этому у Цзицинь-сюна, - Ранкуй убрал руку и сделал ещё один глоток. - Когда я впервые встретил Хань Цзициня, мне было всего три года. В то время ему было шестнадцать, и он был самым популярным воспитанником в борделе.

В одной этой фразе было раскрыто столько новой информации, что Хей Эр замер от изумления, но не стал задавать никаких вопросов.

Ранкуй не спешил рассказывать дальше, он взял рисовое пирожное и, взвесив его в руке, откусил кусок. Клейкая рисовая мука растеклась во рту медовой сладостью. Это была местная закуска, которую он купил, когда они добрались до уезда Лухуэй. В неё добавлялась бобовая паста, финиковое повидло и также примешивался вкус грецких и кедровых орехов. Ранкуй взял половину себе, а другую - отдал А Менг и Ю Эньхуа.

Ранкуй доел пирожное и, полагая, что Хей Эр уже пришел в себя, продолжал:

- В тот момент я все заливался слезами, не понимая, почему проснулся в каком-то странном месте. Вокруг меня были дети постарше, я был самым младшим среди них, но никто не улыбался мне и, сколько бы я ни плакал, никто не утешал меня. В то время всем было не до чужих страданий, каждый думал, как бы выжить ему самому.

С этими словами Ранкуй тихонько рассмеялся. Казалось, эти воспоминания из прошлого, которые могли потрясти того, кто услышал их, на него не имели никакого влияния, и он не проявлял никаких признаков печали.

- Тебе было три года, когда тебя продали в публичный дом?

Хей Эр впервые услышал об этом, и у него возникло ощущение, что его несколько раз ударили в грудь железным молотом. Судя по тому, как Ранкуй выглядел сейчас, можно было догадаться, какой сладкой нежной булочкой он был в детстве. Должно быть, его продал кто-то из его родных, но кто мог быть настолько жестоким? Неужели никто не подумал о том, каким мучениям подвергнется в публичном доме ребенок с внешностью Ранкуя?

Чем больше он думал об этом, тем сильнее расстраивался. Ему хотелось бы оказаться в той комнате, обнять плачущего малыша и унести его из того проклятого места. И как Ранкуй может улыбаться, вспоминая о прошлом?

Чувствуя, как у него все закипает внутри, Хей Эр притянул Ранкуя в свои объятья, его большая ладонь успокаивающе погладила его по спине.

- Это случилось много лет назад… - Ранкуй зажмурился и удобно устроился в его объятьях. - Не нужно жалеть меня. Я тогда был слишком маленьким и даже не понимал, что со мной произошло. Хотя в таких заведениях торгуют телом, все же там не занимаются людоедством. Я был таким маленьким, какую работу я мог тогда выполнять? Мне было невозможно даже давать мелкие поручения, поэтому меня просто отправляли греть постель.

Греть постель? В голове у Хей Эра помутилось, у него все поплыло перед глазами, а на лбу вздулись вены. Больше всего ему сейчас хотелось оказаться в прошлом и сравнять с землей то заведение, а заодно разорвать на куски хозяйку того заведения.

Чувствуя, как он кипит от гнева, Ранкуй успокаивающе погладил его по груди:

- Что ты там ещё придумал? Я действительно просто грел постель. Зимой постель была очень холодной, и от меня требовалось согревать её для молодых господ.

Это объяснение, наконец, привело Хей Эра в чувство. Он тяжело вздохнул и ещё крепче сжал руки.

- В то время именно Хань Цзицинь опекал меня, и я звал его старшим братом, - говоря о своем друге, Ранкуй вздохнул, в его голосе проскользнули нотки ностальгии. - Цзицинь-сюн был очень добр ко мне. Его самого продали

в публичный дом, когда ему было пять или шесть лет. Он очень постарался, чтобы овладеть всеми видами музыки, каллиграфией, живописью, шахматами. Лучше всего он умел танцевать, и можно без преувеличения сказать, что он мог двигаться изящно, словно лебедь и ловко, как дракон. Именно по этой причине он до шестнадцати лет сохранил свою чистоту.

Пробыв возле Хань Цзициня несколько лет, он постепенно превратился из маленького мальчика, согревающего постель и отгоняющего веером комаров в личного слугу Хань Цзициня. Несмотря на то, что он становился старше, благодаря своей внешности и таланту, Хань Цзицинь все ещё сохранял свою популярность.

Хозяйка публичного дома не станет убивать курицу, несущую яйца. А таком возрасте Хань Цзицинь все ещё мог заработать больше, сохраняя свою чистоту, чем обслуживая клиентов. Так зачем ей было заставлять его продавать свое тело? Даже кролик способен укусить, когда загнан в угол, и тогда ущерба будет больше, чем пользы.

Хань Цзицинь, становясь взрослее, все ещё мог защитить себя, но он больше не мог защитить Ранкуя, который рос, а вместе с ним расцветала и его красота. После того, как его продали хозяйке публичного дома, его жизнь и смерть зависели исключительно от неё.

Ранкуй до сих пор помнил, как с наступлением осени Хань Цзицинь посадил под окном дерево гинко. В это время года все деревья были покрыты золотом, и, когда

налетал ветер, он уносил с собой несколько листьев, и тогда казалось, что даже воздух наполнен золотой пылью.

Вместе с другим мальчиком они готовили одежду для Хань Цзициня на этот вечер. Они тихонько переговаривались между собой, обсуждая, какой выбрать халат.

- Цуй-эр.

В то время его никто не называл Ранкуем, а звали просто Цуй-эр или Сяо Цуй, потому что, когда его продали в публичный дом, на нем было изумрудно-зеленое платье, (1) В этой одежде он выглядел так мило и так жалобно плакал, что сердце Хань Цзициня смягчилось, и он взял его под свою опеку.

- Господин, - Ранкуй поспешно подошел к Хань Цзициню, налил для него чашку чая и вытер платком ему лицо, а затем встал рядом. - Зачем господин позвал Цуй-эра?

Хань Цзицинь сидел, развалившись на кушетке, на нем было дымчато-красное платье, и от него веяло томной ленью. Он взял чашку, сделал пару глотков чая и повертел её в своих тонких пальцах.

- Недавно ко мне приходила хозяйка заведения и спрашивала о тебе.

После этих слов все стало ясно. Ранкуй рос в таком месте и уж, конечно, не был дурачком. Напротив, он был очень умен, поэтому ему не нужно было ничего объяснять, и он сразу все понял. Это означало, что хозяйка собиралась начать тренировать его в качестве «кролика».(2) Но Хань Цзицинь больше не мог защитить его.

Обнимавшие Ранкуя руки внезапно сжались так крепко, словно собирались раздавить его и вдавить в тело, к которому он прижимался.

- Полегче! Ты что, собираешься задушить меня до смерти? - взмолился Ранкуй.

Он не ожидал, что Хей Эр отреагирует так остро, но у него стало сладко на сердце, хоть он едва ли осознавал это.

- И он отдал тебя хозяйке? - Хей Эр в ярости стиснул зубы, чувствуя, как у него помутилось в голове от злости.

Если бы не знакомый сладковатый аромат, который исходил от человека в его объятьях, он бы точно сошел с ума.

- А что мог сделать Цзицинь-сюн? В то время он был совсем юным, он всего лишь был ребенком, развлекающим гостей в публичном доме. У него и так все силы уходили на то, чтобы сохранить свою жизнь, и единственное, что он мог сделать, это предупредить меня заранее… Он действительно был очень добр ко мне.

Ранкуй все понимал. Он с детства рос в таком месте, и потом, когда его усыновил приемный отец, он навсегда сохранил свои знания. Есть ли что-то такое, чего он ещё не видел? Разве не то же самое происходило в Павильоне «Люли», принадлежавшем его приемному отцу?

Всегда есть люди, которые не в состоянии помочь себе сами, есть те, кто прочно увяз в трясине, и не стоит давить на них. Следует понимать, что помощь другим это не обязанность, а вопрос личного расположения или привязанности.

Хань Цзицинь много лет опекал его, давал ему хорошую еду и одежду, заботился о нем, как о ребенке, и он навсегда сохранил в своем сердце привязанность к нему.

- И после этого… - Хей Эр и сам все понимал, и у него в груди начал разгораться огонь.

Он понимал, что неравнодушен к Ранкую, и не мог удержаться от ненависти к Хань Цзициню и хозяйке борделя. Но он также знал, что Ранкуй прав. Хань Цзицинь подарил Ранкую несколько спокойным лет благополучия, и тот был в долгу перед ним.

Словно не желая рассказывать о том, что с ним произошло после ухода от Хань Цзициня, Ранкуй постучал Хей Эру по груди:

- Ты слишком разгорячился, подай мне сливовый отвар.

Хей Эр с его могучим телом, с этими крепкими сильными мышцами был подобен железной башне, его тело так разогрелось, что Ранкуй едва не сгорел в его объятьях.

- Прости, я забылся… - поспешно извинился Хей Эр, чувствуя себя виноватым.

Он разжал руки и, взяв чашку, протянул её Ранкую. К счастью, сливовый отвар был все ещё холодный, и после нескольких глотков Ранкуй почувствовал себя лучше.

- Если бы я знал, что ты вот так начнешь сходить с ума, то не стал бы тебе ничего рассказывать, - только теперь смог заговорить Ранкуй.

- Рано или поздно, все равно пришлось бы рассказать. Ты разве не хочешь, чтобы я сопровождал тебя в гости к Хань Цзициню?

У Хей Эра сердце было не на месте, и он подумал про себя, что ему придется разузнать, где находится тот бордель. Если он все ещё работает, он просто разнесет его по камушку, чтобы дать выход своей ярости.

- Я знаю, ты хочешь из-за меня разнести тот бордель, ведь так? Не волнуйся, мой приемный отец купил тот бордель несколько лет назад, а его хозяйка уже умерла. Все это случилось много лет назад. Теперь там дают музыкальные представления, и он приносит хороший доход. Не нужно создавать там проблемы.

Ранкуй сердито закатил глаза. Похоже, у Хей Эра уже вошло в привычку разрушать увеселительные заведения, и все это благодаря Гуан Шанцзиню, это точно! Неужели кроме разрушения павильонов он больше не может придумать себе другого полезного занятия!

Глядя на недовольное лицо Хей Эра, Ранкуй не мог не позабавиться в глубине души.

- Да ладно тебе. Думаешь, я стал бы ждать до сегодняшнего дня, чтобы отомстить? Ты же знаешь, что мой покровитель - принц Жун? А значит, ты должен понимать, что я не какой-нибудь маленький жалкий человечек, которого можно обижать безнаказанно и который не способен отомстить. Посмотри на Гуан Шанцзиня, даже он не смог особо совладать со мной, а это был всего лишь маленький, никому не известный бордель, мне он на один зубок.

Это были разумные рассуждения, и Хей Эр чувствовал, что ему нечего возразить на это. Да, Ранкую не было нужды ждать, когда кто-то поможет отомстить его врагам, у него было множество способов самому поквитаться с ними. Он вспомнил о том, что произошло два месяца назад, когда Ю Эньхуа ранил его кинжалом. Теперь он, кажется, совсем позабыл о том, что был когда-то молодым господином, которого всю жизнь холили и лелеяли в его семье, и давно превратился в преданного слугу Ранкуя.

По словам Мэн Юэ, Ван Байшань действительно собирался через полгода заключить брачный союз с Сен Ючжаном. Они уже какое-то время жили вместе, и их торговля шелком начала процветать. На вопрос, сколько продлится такая идиллия Мэн Юэ лишь загадочно улыбнулся:

- Подождем немного…

Хей Эр вдруг повернул голову и подозрительно посмотрел на Ранкуя:

- Это неправильно. Если ты расстался с Хань Цзицинем, зачем ему приглашать тебя на церемонию бракосочетания?

- Это просто судьба! Когда несколько лет назад я приехал в уезд Лухуэй, чтобы открыть здесь новый филиал, я случайно встретил его. Он только что выкупился на волю из борделя и искал новое место для спокойной жизни. Узнав, что уезд Лухуэй очень красив, и здесь процветает культурная жизнь, он переехал сюда, поскольку раньше никогда не бывал на Юге.

На самом деле, Хань Цзицинь сначала не узнал Ранкуя, именно Ранкуй первым заговорил с ним. После долгой разлуки Хань Цзицинь смотрел на него, утратив дар речи.

- В то время я мог остановиться лишь на постоялом дворе уезда Лухуэй. Общество «Пэн» было основано всего два года назад, оно ещё не было таким процветающим, как сейчас, и бо̀льшая часть денег, которые у меня были, шли от принца Жун. Хань Цзицинь пригласил меня остановиться у него в доме. Там было достаточно просторно, чтобы он мог жить один, и мы могли вдоволь поговорить о прежних временах.

Со временем Ранкуй и Хань Цзицинь восстановили прежнюю дружбу и никогда не переставали переписываться. Каждый раз, когда Ранкуй приезжал в уезд Лухуэй, если ему позволяло время, он навещал Хань Цзициня.

Он никогда ничего не говорил Хей Эру, он просто не знал, как об этом сказать.

- Я подумал, после того как мы доберемся до места, сначала мы остановимся в нашем филиале и выгрузим вещи, а затем сходим навестить Цзицинь-сюна. Он наверняка пригласит нас остановиться у него на ночлег, и ещё я хочу проверить, подходит ли ему тот человек, с которым он собирается заключить брак.

- Почему он может не подходить ему? И если не подходит, то что тогда? - спросил Хей Эр.

Люди собираются заключить брак через пять дней. Разве уместно сейчас вмешиваться в это дело?

- Если не подходит, я подарю им меньше денег, а, если подходит, тогда - побольше.

Ранкуй потыкал пальцем в Хей Эра, что он там себе напридумывал? Какая польза действовать, после того как Хань Цзицинь потеряет лицо перед другими?

Хей Эр потер кончик носа и больше ничего не сказал. Ранкуй начал загибать пальцы, перечисляя все, что он собирается сделать по приезду в уезд Лухуэй. Он уже явно все продумал. Неудивительно, что его приемный отец сравнивал его с колесом.(3)

- И кстати, я договорился с Цю Тяньхэ прогуляться вместе с ним на пятый день лунного месяца.

Ранкуй вдруг улыбнулся, обнажив в улыбке белые зубы, он был таким милым, но у Хей Эра сжалось сердце.

- Было бы очень кстати, если бы отчет о деле, которое ты попросил расследовать Мэн Юэ, поскорее попал к тебе в руки, - сказал он, и Хей Эр потерял дар речи, не понимая, как он догадался об этом.

__________________

1. Цуй - значит изумруд, изумрудно-зеленый.

2. Кролик - в древнем Китае мужчины-проститутки, оказывавшие сексуальные услуги мужчинам.

3. Если дословно, «его календарное животное - колесо от телеги». Понятия не имею, что это значит. Может, имеется ввиду, что он все время крутится и всегда в движении?

Переводчик: Kosen

Кому не жалко на кофе и новое сари можно закинуть сюда:

Карта МИР: 2202 2036 4503 1339

Карта VISA: 4346 5885 5273 0607

☺️️❤️

Звук торопливых шагов, смешавшись со стуком деревянных подошв сандалий по каменным плитам, эхом разносился по улице.

Это был большой процветающий город. Сегодня начинался ежегодный местный фестиваль, поэтому улицы были заполнены пешеходами, и всюду были видны уличные торговцы.

Вдоль дорог горели фонари в форме лотоса, и создавалось впечатление, что вся улица превратилась в реку, обрамленную сияющими лотосами. Это было невероятное и захватывающее по своей красоте зрелище.

Среди этой красоты молодой человек лет 13-14 бежал по улице, подхватив подол своей одежды, и кроме стука своего сердца, слышал только звук собственных шагов.

Он бежал очень быстро и не замечал проходивших мимо него людей. Стоявшие у обочины дороги торговцы продавали свой товар, а люди, сбиваясь в группы по несколько человек, радостно улыбались, но никто при этом не издал ни звука. Весь город погрузился в тишину, и не было слышно ничего, кроме звука шагов и громкого сердцебиения юноши.

Но молодой человек не осознавал этого, словно вокруг него не происходило ничего странного. В этот момент он был очень взволнован.

В уездном городе Ичжоу проходил фестиваль, похожий на праздник Циси. Ежегодно в конце весны или в начале лета после семи дней и семи ночей веселья в последнюю ночь на городской площади в западной части города устраивали грандиозный фейерверк.

Каждый год в городе выпускали 1300 фейерверков, и в ночном небе распускались огненные деревья и цветы самых разных оттенков. Гости не успевали перевести дух, когда над их головами один за другим расцветали огненные цветы, и им оставалось лишь в немом восхищении созерцать красоту огненного сада в темном небе.

Для большинства людей этот фейерверк был самой важной частью всего фестиваля. Однако, существовала легенда, о которой не было известно большинству приезжих, но горожане и жители окрестных деревень с детства любили и ждали этот праздник. Потому что, согласно легенде, если двое влюбленных смогут вместе насладиться фейерверком, их уже ничто не разлучит, и они проживут всю жизнь и состарятся вместе.

Юноша изо всех сил старался пробиться к месту, где будут устраивать фейерверк. Он никак не мог вспомнить, почему так спешит. Он всегда был очень благоразумным и осмотрительным человеком, особенно в такой важный день.

Ему было непросто назначить встречу с человеком, который ему нравился, чтобы они могли вместе посмотреть фейерверк. Когда он подрастет, они отправятся в ямынь и заключат брачный союз. Им не нужна пышная церемония, достаточно будет пригласить лишь несколько близких друзей и родственников, и тогда, после оформления официальных бумаг они станут неразлучны навсегда.

Это была такая заманчивая картина, и юноша не мог не улыбаться, даже просто думая об этом. Но он не мог понять, почему опаздывает. Фейерверк начнется уже через четверть часа и, если он не успеет добраться до площади вовремя, ему придется ждать до следующего года, и тогда он может упустить свою удачу. Этого просто нельзя допустить! Он должен успеть! Скорее! Скорее!

Юноша весь вспотел, но не осмелился остановиться. Его лисьи глазки вглядывались в небо над западной частью города, он боялся увидеть, что фейерверк уже начался. Он бежал вперед изо всех сил, чувствуя, что его сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Он все бежал и бежал, но почему-то эта похожая на реку улица все не кончалась, люди вокруг него задевали его плечами, и он отчаянно пробивался сквозь толпу, не смея остановиться ни на секунду…

Фьюууу… Его слуха внезапно достиг протяжный свист, и юноша резко поменялся в лице. Он был так расстроен, что по его раскрасневшимся щекам покатились слезы. Они стекали по его подбородку и попадали на его плотно сжатые губы, оставляя на них соленый привкус.

Время тянулось бесконечно, и этот свист, рассекающий воздух, казался таким же длинным, как и эта улица, которой не было конца. Слезы застилали глаза юноши, он стиснул зубы, вытер слезы и, сняв обувь, побежал по улице босиком.

Бах! Красный цветок, яркий, словно солнце, расцвел на небе над западной частью города…

***

- Ах! - Ранкуй внезапно проснулся и сел на кровати, он весь был покрыт холодным потом.

На улице стояла поздняя ночь, и из-за жары он даже не стал опускать занавески на окнах. Из-за кровати доносился звук тихого ровного дыхания. Ранкуй оглянулся и увидел круглое миловидной лицо, освещённое лунным светом.

Ю Эньхуа. Ранкуй вздохнул, испытывая необъяснимое чувство облегчения. Он потер себе грудь, чувствуя, как сердечная боль и сильное сердцебиение, испытанное им во сне, сливаются вместе. От сильных ударов сердца, ему стало больно в груди, и ему понадобилось какое-то время, прежде чем он смог отдышаться. Хотя ему стало немного легче, с него полностью слетела сонливость.

Сегодня они остановились на постоялом дворе, принадлежавшем Обществу «Пэн» и через полдня они должны добраться до уезда Лухуэй.

Сегодня была одна из тех редких ночей, когда он спал не с Хей Эром, и он не ожидал, что ему приснится кошмар. Возможно, все дело в жаре… Ранкуй небрежно набросил халат и осторожно встал с кровати, стараясь не разбудить крепко спавшего Ю Эньхуа.

Лунный свет за окном был так прекрасен, он затопил всю землю, словно водный поток. Когда налетал прохладный ветерок, ветви посаженных во дворе деревьев, начинали раскачиваться и, казалось, от них расходилась рябь по этой реке из лунного света.

Ранкую больше не спалось, и ему было необходимо немного подумать, чтобы у него прояснилось в голове. Почему бы немного не прогуляться по двору и не расслабиться? Ранкую было все равно, что на нем не было обуви, он открыл дверь и вышел во двор с распущенными волосами.

Этот двор был специально предназначен для него. Раньше, когда он был в разъездах, ему часто приходилось останавливаться на постоялых дворах, и в каждом постоялом дворе Общества «Пэн», для него оставляли личный дворик, чтобы он мог насладиться там тишиной и покоем. Поэтому его совершенно не волновало, что кто-то увидит его в таком виде. В крайнем случае, его могут увидеть А Менг или Хей Эр, ну и что с того?

Двор был небольшим, его можно было обойти за 50 шагов. Он медленно ходил по двору кругами, но его спокойствие было только внешним, поскольку он отчаянно пытался вспомнить свой сон, который ему только что приснился.

Ранкую был знаком тот уездный городок, можно сказать, он знал его очень хорошо. Ведь именно там, после того как он сбежал из борделя, он и встретил своего приемного отца. После этого он жил вместе с приемным отцом в деревне, расположенной в одном дне ходьбы от уездного города, в течение восьми лет, с семи до пятнадцати.

Позже отец его приемного отца умер, оставив в столице много имущества, которое было некому унаследовать. У его приемного отца не оставалось выбора, кроме как переехать туда и унаследовать это имущество, включая Павильон «Люли».

Разумеется, приемный отец забрал Ранкуя с собой, где продолжал всячески баловать его.

Конечно же, он знал местные легенды и каждый год приходил вместе со своим приемным отцом на рынок, чтобы присоединиться к всеобщему веселью, после чего они под конец отправлялись в западную часть города, чтобы насладиться фейерверком. Это был обычный праздник…

Ему было пятнадцать лет, когда он покинул уездный город. Хотя он был в том возрасте, когда обычно все влюбляются, он прекрасно знал, что никто ещё не затронул его сердца, а значит, он не мог назначить кому-то свидание, чтобы посмотреть фейерверк.

В этом сне все было странно. Ранкуй медленно шел по кругу, заложив руки за спину и глядя на пальцы своих ног. Это была одна из его привычек, когда он предавался размышлениям. Это помогало ему обрести душевное равновесие и привести мысли в порядок.

Он был не из тех, кому часто снятся сны. И теперь он вдруг подумал, что ему почти никогда не снились сны, связанные с теми восемью годами… Это просто уму непостижимо. Обычно сны напоминают или о хороших временах из прошлого, или же отражают переживания настоящего, а иногда они позволяют немного заглянуть в будущее.

Вот вчера они с Хей Эром немного поговорили о прошлом. До тех пор, пока ему не исполнилось семь лет, его жизнь была довольно хорошей. Хань Цзицинь хорошо заботился о нем, кормил и одевал его и относился к нему, как к собственному ребенку.

Однако, работник борделя - это всего лишь работник борделя, а Хань Цзицинь был всего лишь одним из них. Его возможности были слишком ограничены, и Ранкуй не мог вечно жить беззаботной жизнью обычного ребенка.

Сбежав из борделя в семилетнем возрасте, он какое-то время скитался по улицам, прося милостыню, и ему приходилось сражаться с другими, чтобы отвоевать для себя кусок хлеба. Тогда его жизнь стала ещё горше, чем была раньше.

Когда он впервые добрался до деревни, где жил его приемный отец, он был похож на комок грязи, и по его спутанным волосам ползали вши, а все тело было покрыто синяками и шрамами. Никто из людей, видевших его, не захотел бы подойти к нему близко и помочь ему.

А потом… его подобрали… Ранкуй вдруг резко остановился, до него вдруг дошло то, чего он не замечал раньше, а может, просто не хотел замечать…

Ему самому было интересно, как приемный отец нашел его, когда они впервые встретились? Почему он решил подобрать его? Он совсем этого не помнил. Но как же так? Он должен был это помнить!

Ранкуй всегда обладал гибким и ясным умом, и с памятью у него все было в порядке, он никогда не забывал важных вещёй.

Он даже помнил, как в ту ночь, когда его продали в публичный дом, мать отвела его к заднему входу, и он тогда едва достигал ростом ей до бедра. Ему тогда было всего три года. Он действительно все помнил. Но тогда почему он совсем забыл, как именно его спас приемный отец?

Однако, после встречи с ним его жизнь становилась лучше с каждым днем, пока он не стал главным управляющим Ранкуем. Без своего приемного отца он, вероятно, не дожил бы до восьмилетнего возраста или, в конце концов, сам продался бы в первый попавшийся бордель.

И почему он вдруг увидел во сне тот уездный городок и местный фестиваль? И под конец он видел огромный красный цветок, закрывший собою полнеба, после чего боль, отчаяние и печаль, слившись воедино, ударили его в самое сердце и пробудили ото сна.

Если бы он не увидел лицо спящего Ю Эньхуа, то даже не смог бы понять, был ли это сон или реальность…

Ранкуй подошел к каменной скамейке и, наступив на неё, забрался на каменный стол, где уселся, скрестив ноги. Перед ним были три двери, одна - в комнате, где он спал, другая вела в комнату А Менг, а третья - в комнату, где спал Хей Эр…

В этот момент дверь открылась, и в проеме показалось высокая сильная фигура, похожая на железную башню, его лицо в лунном свете почему-то казалось чужим и незнакомым.

Ранкуй несколько раз энергично моргнул и, когда Хей Эр подошел поближе, ему пришлось поднять голову, чтобы ясно разглядеть его лицо.

- Ты почему не спишь? - Хей Эр подошел к столу и немедленно поддержал затылок Ранкуя, чтобы тот не свалился на землю.

Он осторожно помог Ранкую принять вертикальное положение и, усевшись на стол рядом с ним, обнял его за талию.

- Мне приснился кошмар.

Ранкуй, склонив голову на бок, продолжал смотреть на него, выражение его лица осталось прежним, но что-то в нем неуловимо изменилось. Ранкуй сам не понимал, что происходит.

- Правда? - Хей Эр слегка ущипнул его за шею. - Тебе снова было лень обуться?

В его низком тихом голосе были слышны упрек и нотки беспомощности.

Ранкуй слегка приподнял брови:

- Мне не нравится носить обувь.

Хей Эр посмотрел на него и вздохнул:

- Давай я вымою тебе ноги и отнесу тебя в комнату?

До утра ещё оставалось много времени, и он надеялся, что Ранкуй успеет немного поспать. Ведь завтра им предстояло ещё полдня пути.

Но Ранкуй не ответил ему, вместо этого он уставился на него своими острыми и ясными лисьими глазами.

- В чем дело? - чувствуя, как у него волосы шевельнулись от ужаса, Хей Эр слегка отстранился и взял Ранкуя за руку.

- Я вспоминал кое-что, - Ранкуй согнул ноги в коленях и уткнулся в них лицом, после чего взглянул снизу вверх на растерявшегося Хей Эра.

- Что именно?

Ранкуй лишь улыбнулся, но ничего не ответил. Он постучал пальцами по руке Хей Эра и сказал:

- Вымой мне ноги и отнеси меня в комнату. Я хочу спать.

Разумеется, Хей Эр больше не стал задавать никаких вопросов. Ранкуй всегда был таким, и его нельзя было заставить что-либо сделать против его воли. Прежде, чем уйти, он погладил Ранкуя по распущенным волосам, пытаясь успокоить его.

Ранкуй с надменным видом махнул рукой, призывая его не терять времени даром. Убедившись, что с ним все в порядке, Хей Эр развернулся и пошел за водой. Глядя ему вслед, Ранкуй тихо сказал:

- Вчера ты так переживал за меня. Узнав о том, что мне пришлось пережить в детстве, ты едва не сошел с ума… Но почему ты не задал один вопрос? Почему не спросил о самом главном? Когда и как приемный отец признал

меня своим сыном? Ты не сказал по этому поводу ни единого слова…

___________________

На этом заканчивается первая часть новеллы.

Переводчик: Kosen

Кому не жалко на кофе и новое сари можно закинуть сюда:

Карта МИР: 2202 2036 4503 1339

Карта VISA: 4346 5885 5273 0607

☺️️❤️

Филиал Общества «Пэн» в округе Лухуэй неожиданно оказался не в самом процветающем районе, а в тихом переулке вдали от шумного рынка. По обеим сторонам от него текли водные ручьи с посаженными на их берегах плакучими ивами. Это было спокойное тихое место с умиротворяющей атмосферой, и играющий ветвями ив ветерок приносил освежающую прохладу.

Это место носило название аллея Люли, и здесь располагалось много превосходных мастерских, например, мастерские по производству фарфора. В то же время здесь находился крупнейший на Юге рынок старинных книг, картин и антиквариата. Во время прогулок по этим улицам, вымощенным каменными плитами, казалось, что сам воздух здесь наполнен запахами живописи и каллиграфии.

Это место особенно любили ученые, и оно очень подходило для их встреч и собраний.

Филиал Общества «Пэн» в уезде Лухуэй, разумеется, использовал для прикрытия мастерскую, продавая здесь

изысканные украшения и аксессуары из стеклянной глазури, а также необычные последние изобретения.

Мастерская работала под вывеской «Павильон Цицяо», она была оформлена без излишней роскоши, однако, если присмотреться, в этой простоте было много изысканных и необычных деталей, что привлекало внимание людей и задевало их любопытство, побуждая их войти внутрь.

Можно сказать, что Общество «Пэн» достигло такого размаха не только потому, что ему покровительствовал Кан Ченьи, но также потому, что Ранкуй сам был не лишен деловой хватки. Возможно, он не был гением, но он прекрасно разбирался в людях.

Так как он с детства рос на улице, он разбирался в том, как можно вскарабкаться наверх с помощью мощной поддержки. Он знал, что вместо того, чтобы стричь шерсть с членов Общества, постепенно разрушая добрые отношения с ними, лучше развивать какое-нибудь побочное дело, которое позволит поскорее заработать денег.

Таким образом, каждая лавка или мастерская, которая служила прикрытием филиалу Общества, под управлением руководителей филиалов, не только прикрывала их деятельность, но также зарабатывала деньги для Общества «Пэн».

Ранкуй с Хей Эром прибыли на место в час шэнь. (1) Управляющая Ли, одетая в красные, как заря, одежды, уже ждала их у ворот вместе с остальными.

Как только обе повозки остановились у ворот, управляющая Ли приказала слугам выйти вперед и помочь А Менг и Ю Эньхуа выгрузить все вещи. А тем временем, она сама подошла к первой повозке и, отдернув занавеску поприветствовала страдающего от жары Ранкуя:

- Старший управляющий, вы устали? Я велела приготовить комнату и нагреть воды, чтобы вы могли сразу освежиться.

После этого управляющая Ли взглянула на Хей Эра оценивающим взглядом, но к ней быстро вернулось прежнее воодушевление:

- Господин Хей? Старший управляющий уже предупредил меня. Если вам что-нибудь понадобится, скажите мне, и я сделаю все возможное, чтобы помочь вам.

- Благодарю, управляющая Ли, - Хей Эр сложил ладони в знак приветствия.

- Буду рада услужить, - сказала управляющая Ли и вновь с улыбкой повернулась к Ранкую. - Когда у старшего управляющего назначена встреча с господином Хань? Я могу организовать для вас ужин сегодня вечером?

- Мы не назначали конкретное время для встречи.

Ранкуй был полностью обессилен, у него почти не осталось энергии в теле. Ночью он проснулся из-за кошмара, его было некому обмахивать веером, к тому же, его одолевали различные мысли, поэтому он вообще не смог выспаться. Его веки настолько отяжелели, что он мог заснуть в любой момент.

- Я понимаю! Тогда давайте, вы сначала поужинаете здесь сегодня и отдохнете, а завтра навестите своего друга. Что вы на это скажете?

Управляющая Ли была замечательным человеком, и они с Ранкуем уже давно знали друг друга. У неё уже был готов план действий, и сейчас она просто довела его до сведения Ранкуя.

- Хорошо, - разумеется, не стал возражать Ранкуй.

После столь утомительного путешествия у него не осталось сил на что-либо. Он даже думать не хотел ни о каких встречах, когда у него круги под глазами, и сам он весь покрыт дорожной пылью. Он не собирался настолько ронять себя в глазах Хань Цзициня!

- Тогда я попрошу приготовить для вас наши местные блюда. Вы хотите сегодня съесть что-нибудь соленое или сладкое?

- Сладкое, - облизнулся Ранкуй.

В это время года в уезде Лухуэй готовили блюда с освежающим сладковатым вкусом, используя водные растения, такие как листья лотоса или зерна эвриалы, что как раз было очень по вкусу Ранкую.

- Сладкое… - управляющая Ли невольно бросила взгляд на высокого крепкого мужчину, который уже вышел из повозки и стоял рядом, готовый помочь старшему управляющему. - Ладно, я все устрою. Я попрошу приготовить кашу с листьями лотоса, и можно распечатать «Шуэйджунцы», я приготовила для вас пять горшочков. Хотите выпить?

- Выпить? - глаза Ранкуя радостно заблестели.

- Я знаю, вы любите вино, - управляющая Ли прикрыла рот ладошкой, пряча улыбку.

Теперь здесь был Хей Эр, чтобы присматривать за ним, а у неё ещё было много дел. Они всего лишь обменялись несколькими фразами, а несколько служащих со свитками в руках уже поглядывали на неё с озабоченным видом.

- Старший управляющий, отдохните немного, а я пока займусь делами.

- Да, да, иди!

Ранкуй, разумеется, тоже видел, что управляющей пора вернуться к делам. В уезде Лухэй было много дел, и управляющая Ли больше не могла задерживаться здесь.

- Не ожидал, что этим филиалом управляет девушка.

Управляющая Ли, словно огненный всполох, мелькнула у них перед глазами и исчезла, и только тогда Хей Эр выразил свое удивление. Он долгое время жил в городе Бастионов и привык к тому, что в семьях верховодили

женщины. Но, в конце концов, это были приграничные земли, они отличались от других уездов. К тому же, это был филиал Общества «Пэн», с помощью которого искали себе друзей любители «южного ветра». Интересно, не отпугивало ли это потенциальных клиентов, когда они видели управляющую Ли?

Нет, Хей Эр не сомневался с способностях управляющей Ли. Если Ранкуй поручил ей такое важное дело, наверняка, она обладала выдающимися способностями. Сказанные ею несколько фраз говорили о её аккуратности и дотошности, поэтому неудивительно, что она могла так хорошо управлять таким крупным филиалом.

Управляющая Ли так ярко выглядела, и носила такие яркие одежды, что даже обычные мужчины смутились бы в её присутствии, что уж говорить о тех, кто желал тайно найти себе друга с помощью голубиной почты.

Услышав эти слова, Ранкуй лишь слегка приподнял брови и взглянул на Хей Эра, а затем вложил свою ладонь в протянутую им руку и вылез из повозки, после чего сплел их пальцы вместе. Ошеломленный Хей Эр машинально хотел отдернуть руку, но стоило ему лишь пошевелить пальцами, как Ранкуй сказал:

- В этом филиале два управляющих. Ты видел сейчас Сяо Ли, а есть ещё Да Ли.

Эта фраза отвлекла внимание Хей Эра, и он упустил возможность отдернуть руку, поэтому ему оставалось

лишь позволить Ранкую взять его за руку и пойти с ним к дому.

Маленький лисенок мягко улыбнулся, прищурив глаза и осторожно обвил руку Хей Эра вокруг своей талии. Он очень устал сидеть в этой повозке, и, если бы он не заботился о своей репутации старшего управляющего, то позволил бы Хей Эру отнести его в дом на руках. Он изо всех сил сдерживался, пытаясь подавить зевок.

Сначала Хей Эр хотел отдернуть руку, но Ранкуй со спокойной душой уже привалился к нему всем телом, будучи совершенно уверенным в том, что Хей Эр ни за что не позволит ему опозориться. Ведь если он уберет руку, тогда старший управляющий плюхнется прямо на землю своим задом. Боль от падения - это ещё полдела, а вот потеря лица - это уже посерьезнее будет.

Хей Эр не мог допустить ни того, ни другого, и у него не было выбора, кроме как смириться со своей судьбой и отвести Ранкуя во двор, где они должны были остановиться. Можно сказать, Ранкуй в совершенстве владел техникой «сладкого финика после удара палкой». (2)

Пока они шли по двору, он пояснил Хей Эру:

- Я открыл этот филиал одним из первых. В то время Кан Ченьи попросил меня обучить несколько полезных человек, а иначе, он не одолжил бы мне денег на открытие филиала. Я тогда был молод и полон энергии, и я подумал, что буду обучать несколько человек за раз. Я

не мог позволить, чтобы меня недооценивали, к тому же, мне и так пришлось проглотить, что этот разбойник Кан Ченьи обманом заполучил моего приемного отца.

Это было примерно лет 8-9 назад. В то время Ранкуй с особой тщательностью отобрал десять человек, одним из которых был брат управляющей Ли.

Управляющий этим филиалом Да Ли был простым и скромным человеком, он не отличался особым умом, но в то же время не был глуп. Проучившись в школе несколько лет, он так и не смог сдать экзамен. Во-первых, у его семьи не было достаточно средств, чтобы поддержать его, а во-вторых, он был в состоянии здраво оценить свои весьма посредственные способности и не строить далеко идущих планов. Когда он впервые пошел в школу, то всего лишь хотел научиться писать и считать, чтобы в будущем зарабатывать побольше.

В то время управляющая Сяо Ли была ещё десятилетней девочкой. Она всюду ходила хвостом за своим старшим братом, и её исключительный ум и интеллект проявились ещё в раннем возрасте. Пока старший Ли упорно занимался, Сяо Ли уже ухватывала суть и могла сделать вывод. Обнаружив такой талант, разве мог Ранкуй упустить его?

Да Ли был честен и трудолюбив, но он мог, в лучшем случае, вести хозяйство, он никогда не смог бы управлять делами целого филиала. Ему было бы сложно угодить даже Ранкую, что уж говорить о Кан Ченьи.

В конце концов, Да Ли и Сяо Ли просто объединили усилия. Сяо Ли была очень способной, но быть девушкой не всегда удобно. Кто-то должен был позаботиться о её безопасности, и лучше всего с этим справиться мог Да Ли. Поэтому, увидев, как слаженно действуют брат и сестра Ли, Кан Ченьи по-новому взглянул на способного мыслить так широко Ранкуя.

Как показало время, Ранкуй действительно был дальновидным и дерзким. Благодаря плодотворному сотрудничеству Да и Сяо Ли, филиал Общества «Пэн» в уезде Лухуэй стал одним из самых процветающих после столичного филиала.

- А у тебя хватает дерзости использовать людей, - невольно вздохнул Хей Эр.

- А почему бы и нет? - Ранкуй слегка приподнял брови.

У него хватило духу основать Общество «Пэн», а в управляющей Ли не было ничего плохого, и с ней было намного проще, чем со своевольным мужчиной, желающим поступать по-своему. Уж он будет посмелее тех, кто совершенно не разбирается в людях и при выборе служащих обращает внимание лишь на то, что у них между ног.

Хоть он и не сказал этого вслух, Хей Эр мог ясно прочитать эти мысли у него на лице и не смог сдержать горькой усмешки. Это так и есть - немногие способны на такое. Ранкуй и правда был необычным человеком.

Так разговаривая, они дошли до Бамбукового двора, где любил останавливаться Ранкуй. Как следовало из названия, там был посажен темный бамбук. Двор был чисто выметен, там не было заметно травы или опавших листьев. Дорожки были выложены знаменитым чернильным бамбуком, отполированным до зеркального блеска. Проходя по этому двору, слушая тихий шелест листьев, смешанный с шепотом легкого ветерка, можно было сразу почувствовать, как отступает усталость, накопившаяся во время путешествия.

Двор был не очень большим, но довольно изысканным. Слева от главного дома располагался бамбуковый павильон. Неизвестно, как его строили, но подойдя ближе, можно было услышать звук текущей воды. Хей Эр с удивлением осмотрел павильон, но так и не нашел, откуда исходит этот звук.

При строительстве главного дома в качестве строительного материала использовалось много бамбука, и там действительно было удобно жить летом. В доме витал слабый аромат бамбука, смешанный с запахом лотоса, и снаружи сюда почти не проникал душный воздух.

- А этот двор построен с душой. Неплохо было бы построить такое и в городе Бастионов.

Хей Эр, осмотрев двор, вернулся к Ранкую, который лениво развалился на кушетке и пил чай. Все внутренние и внешние постройки были тщательно продуманы, его явно построили для защиты от летнего зноя. Пол в доме

был выложен не каменными плитами, а бамбуком, к тому же, слух приятно ласкал звук текущей воды. Казалось, некий родник, устремляясь в сердце бамбука, подобно водяному дракону, отгонял от дома летний зной.

Даже с наступлением осени погода здесь была ничуть не лучше, чем летом, поскольку климат в уезде Лухуэй был очень влажным. Летом здесь часто шли дожди, а осенью, когда дождей становилось меньше, становилось очень душно.

Это путешествие и впрямь сильно измотало Ранкуя. Он столько дней провел в этой дурацкой повозке и лишь благодаря тому, что с ним был Хей Эр, он смог пережить все это.

Когда Хей Эр заговорил о постройке двора, глаза Ранкуя радостно заблестели. Он с гордостью вздернул подбородок:

- Ты это заметил? Этот двор построили мы с Да Ли. Он очень интересный человек. Он не особенно хорошо умеет справляться с делами, а также может быть довольно упрямым, а некоторые даже называют его глупым, но он отлично разбирается в механизмах. Если бы я не знал его так хорошо, то решил бы, что он просто притворяется дурачком.

С этими словами Ранкуй вдруг схватил Хей Эра за руку и повел его в потайную часть двора. Там стоял совершенно дикий на вид огромный камень, он был покрыт мхом, и его первоначальный цвет было невозможно разглядеть.

Он идеально сочетался с бамбуком, придавая этому месту необычный и элегантный вид.

Когда они подошли к камню, Ранкуй потянул Хей Эра за руку и присел вместе с ним на корточки. Он открыл потайное место, скрытое за садовой травой, и стало видно некий механизм, похожий на ручку. Ранкуй нажал на неё и несколько раз повернул её. Сначала Хей Эр услышал едва заметный звук вращающихся шестеренок, а затем звук текущей воды исчез. Похоже, это был водяной клапан.

- Это и правда необыкновенное мастерство, - Хей Эра восхитил даже не сам клапан, а то, как его использовали и замаскировали. - Это вы с управляющим Да Ли вместе придумали такое?

- Да, только мне просто пришла в голову идея, но её осуществление во многом зависело от Да Ли, - сказал Ранкуй и, снова запустив механизм, пошел обратно. - Хочешь, покажу тебе весь двор?

- А ты не хочешь немного отдохнуть? Ты ведь плохо спал прошлой ночью, - с тревогой сказал Хей Эр.

- Да, я плохо спал, но, если я засну сейчас, тогда придется отложить время ужина, и тогда я опять не смогу спать ночью. Лучше как следует поесть и выпить перед сном. Завтра я собираюсь навестить Цзицинь-сюна, я не хочу плохо выглядеть.

Услышав эти слова, Хей Эр с трудом удержался от смеха. Он знал, что Ранкуй склонен к самолюбованию, к тому

же, будучи старшим управляющим Общества «Пэн», он являлся его представителем. Когда потенциальные клиенты Общества видели красивого и элегантного молодого человека, они, естественно, испытывали больше доверия к Обществу. Хей Эр понимал ход его мыслей, и у него никогда не возникало ощущения, что здесь что-то не так.

Однако, услышав, что Ранкуй даже при встрече со старым другом не может расслабиться, он нашел это довольно забавным. С чего это Ранкуй так озабочен тем, как он выглядит? И почему он не замечал этого раньше?

Хоть Хей Эр сумел сдержать улыбку, Ранкуй был очень проницательным человеком, к тому же, он прекрасно знал Хей Эра. Он внимательно посмотрел на него своими лисьими глазами и сразу понял, что этот человек втайне посмеивается над тем, как он занимается самолюбованием. Ему совсем не было стыдно, и он лишь закатил глаза и скривил губы в усмешке.

- Думаешь, я не знаю, что ты смеешься надо мной? - он с силой ущипнул Хей Эра за ногу.

Он применил столько силы, что его руке стало больно, но, похоже, Хей Эру было от этого ни холодно, ни жарко. Казалось, он вообще ничего не почувствовал.

Пф! Ранкуй был недоволен, но у него не было сил провернуть это ещё раз. Бесполезно показывать этому ослу свою злость, это лишь расстроит его ещё больше.

Хотя Хей Эр был мягким, осторожным и внимательным человеком, но так как он был выходцем из армейской среды, его окружали довольно беспечные и поверхностные люди. К тому же, были ещё Гуан Шанцзинь и Мэн Юэ, два его умных и хитрых начальника, и с ними не было нужды вникать в различные хитросплетения, поэтому он не умел вовремя распознавать всякие извилистые пути.

Не то чтобы он совсем не понимал этого, просто ему было нужно время, чтобы среагировать. Взять, к примеру, тот инцидент с Ван Байшанем и Сен Ючжаном, который несколько дней не давал ему покоя. Поначалу он все недоумевал, для чего Ранкую понадобилось самому лезть в эту мутную воду, но потом он понял, что Ранкуй собирался разом решить проблему с ними обоими и, скорее всего, у него был тайный сговор с Мэн Юэ.

В конце концов, если от Ван Байшаня будет слишком много вреда, всегда найдется тот, кто призовет его к ответу. Его снова охватило беспокойство - с какой стати Ранкую вообще помогать Мэн Юэ? Мэн Юэ и без Ранкуя способен свернуть Ван Байшаня в бараний рог.

И только после нескольких дней размышлений Хей Эр запоздало сообразил, что таким образом Ранкуй выразил свой протест против несправедливости, чтобы призвать к ответу эту парочку Ван-Сен.

Ван Байшань вызвал его недовольство, прибавив ему хлопот, и он не хотел дальше просто смотреть на него. А Сен Ючжан, подстрекая Ю Эньхуа, натравил его на

управляющего Сяо, из-за чего он сам получил удар кинжалом в бок. Разве можно так просто спустить с рук кровавое преступление? Не говоря уж об обычном принципе мести - «око за око, зуб за зуб», было необходимо заморочить им голову.

Хей Эр немного успокоился, но он не умел говорить приятные слова. У него лучше получалось позаботиться о каких-нибудь практических вещах, и он стал ещё более внимательным и заботливым по отношению к Ранкую. «Собираешься кормить с ложечки этого маленького предка?» - со смехом говорил Мэн Юэ.

До такого человека будет долго доходить, и Ранкуй прекрасно понимал это. Он лишь мысленно напомнил себе, что все это не имеет значения и сказал напрямик:

- Ты не понимаешь. Цзицинь-сюну хоть уже и стукнуло сорок, он все ещё похож на небожителя. Сам подумай, как он должен выглядеть, если, будучи работником небольшого борделя, через двадцать лет сумел договорить с хозяйкой и выкупить свою свободу, и к тому же, оставшихся средств ему хватает на безбедное существование.

Хотя в Бамбуковом дворе было прохладно и дул приятный ветерок, но на солнце все ещё было жарко, и Ранкуй потащил Хей Эра обратно в дом.

Управляющая Ли распорядилась приготовить воду для купания. Разве можно было не воспользоваться этим?

- Красив он или нет, тебе-то какое дело? - недоумевал Хей Эр.

Ранкуй и Хань Цзицинь были друзьями, почему складывается впечатление, словно они соперничают друг с другом?

Ранкуй поднял на него взгляд:

- Какое мне дело? А разве я не должен сохранить лицо? Перед таким красавцем, как Цзицинь-сюн мне не пристало выряжаться, но я все равно должен хорошо выглядеть, чтобы не ударить в грязь лицом!

- Я думаю, ты и так отлично выглядишь, - с неодобрительным видом пробормотал Хей Эр.

- Посмотри на мое замученное запыленное лицо с темными кругами под глазами! И ты ещё говоришь, что я отлично выгляжу?

Ранкуй умел здраво оценить себя, и, рассердившись, вплотную приблизил свое лицо к лицу Хей Эра. Когда его лицо внезапно оказалось совсем рядом, Хей Эр невольно слегка отстранился и только тогда сумел рассмотреть его изящное милое личико.

Откровенно говоря, Ранкуй не был самым красивым человеком из всех, кого видел Хей Эр. Их главнокомандующего Гуан Шанциня едва ли кто-то мог бы превзойти в красоте. Если бы не его мощь и убийственная аура, можно было бы сказать, что его красота способна затмить собою солнечный и лунный свет.

Однако, по мнению Хей Эра, Ранкуй обладал особым очарованием, которое было очень приятно для глаз.

После месячного путешествия его лицо действительно немного осунулось, и его нежная розоватая кожа побледнела, а под покрасневшими от недосыпа глазами залегли тени. Под косыми лучами солнца его кожа приобретала золотистый оттенок, словно её окутывала золотистая вуаль.

Хей Эр невольно затаил дыхание, словно опасаясь, что, если он не будет осторожным, человека, стоявшего перед ним, унесет ветром. Он чувствовал, что очарован этим зрелищем. Кажется, все эти годы он ни разу не задумывался над тем, красив Ранкуй или нет…

Нет, в глубине души он всегда знал, что Ранкуй красив, но это было известно и всем остальным, и он не имел на этот счет особого мнения, но сейчас… Хей Эр резко отвернулся.

Это ещё что такое! Ранкуй на миг остолбенел, а затем сердито фыркнул:

- Что отворачиваешься! Я всего лишь сказал несколько слов в свой адрес, а ты уже нос воротишь?

Ранкуй очень расстроился и, раз уж они были в комнате, он просто пнул Хей Эра ногой. В отличие от щипков это было не так больно и щекотно. Хей Эр глухо охнул и, пользуясь этой возможностью, отступил на пару шагов назад. Он мысленно порадовался тому, что у него была

смуглая кожа, и сейчас не было заметно, как его лицо опалило жаром.

- Катись отсюда! И больше не путайся у меня под ногами, не зли меня ещё больше!

После этого дверь в комнату захлопнулась, едва не задев Хей Эра. Все произошло так неожиданно, что он никак не мог прийти в себя. Они ведь так хорошо разговаривали, и он сам не понимал, почему вдруг так резко отвернулся. Внутренний голос шепотом советовал ему не задумываться об этом слишком сильно.

Ранкуй - великодушный человек, он не станет слишком долго сердиться из-за такой ерунды. После того, как он искупается и отдохнет, его злость пройдет, а пока нужно просто не попадаться ему на глаза.

________________

1. Час шэнь (время с 3 до 5 часов дня).

2. Выражение означает, что, причинив вред, человек вознаграждает за это чём-то хорошим.

Переводчик: Kosen

Кому не жалко на кофе и новое сари можно закинуть сюда:

Карта МИР:    2202 2036 4503 1339

Карта VISA:     4346 5885 5273 0607

☺️️❤️

Ужин собирались подать вечером, и по распоряжению управляющей Сяо Ли Хей Эра поселили в восточной пристройке дома, а Ю Эньхуа с А Менг - в западной.

Они оба были полны воодушевления и, едва прибыв на место, сразу приступили к делу. Дом явно был безупречно прибран, но А Менг все равно не была

полностью удовлетворена. После того, как они выгрузили вещи, она заставила Ю Эньхуа ещё раз вычистить комнату, где будет жить Ранкуй.

Бамбуковый пол был так отполирован, что в него можно было смотреться, как в зеркало. Управляющая Сяо Ли пришла лично пригласить их всех на ужин. Увидев сияющий чистотой пол, она искренне похвалила А Менг, Как ни странно, она нисколько не почувствовала себя при этом оскорбленной. Ведь она сказала, что дом прибран, но А Менг все ещё осталась недовольной. Разве это не ставило под сомнение способность управляющей решать различные вопросы? Позже Хей Эр узнал, что управляющая Ли уже давно привыкла к такому.

Они с А Менг обе были женщинами, и обе помогали Ранкую. Их связывала необычная дружба, она знала, насколько А Менг предана Ранкую. И, разумеется, она понимала, что А Менг не могла успокоиться, пока не сделает все лично, поэтому не приняла этого близко к сердцу.

Это был всего лишь приветственный ужин. Ранкуй очень устал от долгого путешествия и изнуряющей жары, и для него было бы слишком утомительно ужинать сразу со всеми служащими филиала. Всем было хорошо известно, насколько хрупким было тело их старшего управляющего.

Ранкуй собирался пробыть в уезде Лухуэй до окончания Праздника Середины Осени, и тогда она сможет пригласить всех на праздничный ужин. Поэтому сегодня на ужине присутствовали только два управляющих - Да и

Сяо Ли. Так как управляющая была женщиной, и они вместе с мужчиной управляли филиалом, некоторые считали их парой.

В отличие от управляющей Сяо Ли, Да Ли на первый взгляд казался красивым молодым человеком, но его простоватый вид заставлял людей позабыть о его привлекательной внешности. В его маловыразительном лице было что-то апатичное, он часто хмурился, и его губы были плотно сжаты. Если бы не мягкий теплый взгляд его глаз, с ним было бы трудно иметь дело.

Они все хорошо знали друг друга, поэтому не было нужды подавать еду порциями. На круглом столе расставили дюжину местных блюд. Обычно на таком большом столе было непросто доставать еду, и требовалась помощь нескольких служанок, которые помогали гостям. Но благодаря Да Ли, который прекрасно разбирался в механизмах, этот стол уже не был простым обеденным столом.

В центре стола располагался большой круглый диск, занимавший собой больше половины пространства, и там как раз помещались все блюда. Там были самые разнообразные кушанья, фрукты и нарезанные различными фигурками овощи вперемешку с травами, которые источали приятный аромат.

В уезде Лухуэй часто использовали цветы и травы вместо овощей. Поскольку здесь было много водоемов, среди которых чаще всего попадались пруды с лотосами, в приготовлении еды использовались все части лотоса, от

его лепестков и семян до корней, а также водяные орехи и зерна эвриалы. Основной рацион состоял из рыбы и креветок, а также цыплят. Свинина и баранина встречались реже и стоили слишком дорого, ведь здесь было немного мест, пригодных для пастбищ, поэтому цены на мясо были очень высоки.

Сначала Хей Эр не понял, для чего на столе был этот большой круглый диск, из-за которого оставалось меньше места для тарелок и палочек для еды. Будучи человеком, который был родом с Севера и полжизни провел в армии, он был скован в движениях и боялся ненароком смахнуть посуду на пол.

Но вскоре он оценил этот круглый диск по достоинству. Оказалось, он мог вращаться, и размер стола уже не имел значения - достаточно было просто повернуть диск, чтобы нужное блюдо оказалось перед тобой.

Хоть этот способ был несколько грубоват и не подошел бы для официальных торжеств, на которых присутствуют высокие гости, его вполне можно было использовать для ужина в тесной компании близких друзей.

В глубине души Хей Эр был очень восхищен, и управляющий Да Ли сидел как раз рядом с ним. После нескольких чашек вина они быстро разговорились между собой.

Ранкуй с интересом наблюдал за ними, прислушиваясь к их разговору. Видя, как они увлечены разговором, он не стал вмешиваться и, повернувшись к Сяо Ли, заговорил о

бытовых делах. Во время их разговора он упомянул о своем желании найти друга по голубиной почте.

- У старшего управляющего есть кто-то на примете? - глаза Сяо Ли заблестели.

- Да, и ты знаешь этого человека. Речь идет о Цю Тяньхэ, - небрежно ответил Ранкуй, и за столом сразу стало тихо.

Даже управляющий Да Ли, не отличавшийся проницательностью, застыл с открытым ртом, не осмеливаясь произнести ни слова.

- Что это с вами? Чего рты раскрыли? У вас там поместится по гусиному яйцу, - Ранкуй все ещё улыбался.

А Менг с Ю Эньхуа прикинулись невидимками и вновь приступили к еде. Хей Эр вспомнил, как Ранкуй рассказывал ему, что очень рассердился, когда Цю Тяньхэ позволили присоединиться к их Обществу, и даже написал гневное послание управляющему филиалом в уезде Лухуэй, но неизвестно, кому именно тогда досталось - Да Ли или Сяо Ли.

Но, кто бы это ни был, видимо, Ранкуй и правда тогда был очень резок в своем письме. Стоило ему упомянуть имя Цю Тяньхэ, как снова повисла тишина, словно все разом лишились языков.

Управляющая Сяо Ли первой пришла в себя и, скрыв свое удивление и замешательство, сказала с улыбкой:

- Вот уж не ожидала, что старшему управляющему приглянется Цю Тяньхэ! Так вы приехали сюда, чтобы увидеться с ним?

Не удивительно, что управляющая Сяо Ли не ожидала, что Ранкуй может заинтересоваться кем-то из своих подопечных. Несколько месяцев назад она получила письмо из города Бастионов и знала, что Цю Тяньхэ обменивается с кем-то письмами, но она не старалась выяснить, с кем именно. Не могла же она открывать чужие письма и читать их, верно?

К тому же, в городе Бастионов оставался старший управляющий, и можно было не опасаться каких-либо неприятностей. Они не вмешивались в личные отношения членов Общества, и, самое большее, рисовали картинки с «птенцами»

- Он мне не приглянулся, - Ранкуй небрежно махнул рукой. - Просто мне захотелось найти себе друга, а он внешне как раз на мой вкус.

- Он действительно хорош собой, и у него хорошая репутация, - кивнула Сяо Ли.

С тех пор, как информация о Цю Тяньхэ появилась в каталоге, ему стало приходить много писем, и даже из столицы.

- Однако, у него слишком высокие запросы, и он до сих пор ни с кем не завел отношений.

- Он не похож на недоступный высокогорный цветок, - Ранкуй приподнял брови, явно заинтересовавшись этим. - Неужели ему так никто и не понравился?

- Не совсем так… - Сяо Ли покачала головой и задумалась на какое-то время. - Говорят, он предоставил право выбора детям. Если детям не нравится человек, он перестает писать ему. Вы же знаете, что его жена не так давно умерла, ещё не прошло и двух лет, и двум его детям не очень хочется иметь отчима или мачеху.

- Вот как? - Ранкуй с задумчивым видом сделал глоток вина. - Видимо, я ему понравился. Во втором письме я предложил ему встретиться со мной, и он сразу согласился.

- Старший управляющий очень красив, - искренне сказала Сяо Ли, ведь это было правдой.

Независимо от того, понравился ли он детям или нет, Цю Тяньхэ наверняка оценил его. Раз уж ему предложили встретиться, зачем ему было бы отказываться?

- Я помню, что в уезде Лухуэй за десять дней до Праздника Середины Осени открывается ярмарка старинных книг? - Ранкуй сменил тему. - А также будет проходить Ярмарка Наньбей?

- Да, перед Праздником Середины Осени каждый год проводятся большие ярмарки. Даже если вы все десять дней будете бродить по ним, вам все равно не удастся посмотреть все товары. Вы вернулись как раз вовремя! -

на этот раз в разговор вступил Да Ли, и на его лице заиграл румянец, он явно был очень заинтересован.

Большая Ярмарка во время Праздника Середины Осени проходила с большим размахом в уезде Лухуэй, и там можно было увидеть совершенно необычные вещи. Управляющий Да Ли каждый год находил там много ценных вещёй, а также там можно было купить недорогую древесину и использовать её для исследований в области механики. Он скопил небольшое состояние и собирался потратить там много денег!

- Раз уж все отправятся на ярмарку, я пригласил его прогуляться за городом у горы Циньлянь, чтобы нас не затолкали в толпе, - с довольным видом сказал Ранкуй, который явно все продумал.

Все сидевшие за столом, за исключением очарованного предстоящей ярмаркой Да Ли, невольно взглянули на Хей Эра. Оба управляющих все ещё немного побаивались знаменитого командующего армией Южного Синьцзяня.

Сяо Ли поспешно отвела взгляд, но в её глазах мелькнула хитрая усмешка. Очевидно, о том, что происходит между ним и Ранкуем, стало известно и в уезде Лухуэй. Хей Эр почувствовал, что у него уже начинает болеть голова, но не мог ничего поделать. На чужой роток не накинешь платок. Ну почему никто не может понять, что между ним и Ранкуем нет никаких любовных отношений!

В данный момент ему оставалось лишь притвориться, что ничего не происходит и, потягивая вино, дальше болтать с управляющим Да Ли.

До конца ужина он не стал больше участвовать в обсуждении дружбы между Ранкуем и Цю Тяньхэ, и не слушал, о чём они говорили с Сяо Ли. Вместо этого он начал расспрашивать Да Ли о водном механизме в Бамбуковом дворе, все время думая о том, нельзя ли устроить такой же в доме Ранкуя в городе Бастионов.

Управляющий Да Ли был слишком открытым и прямодушным, он легко мог обидеть других своим языком. Выслушав Хей Эра, он, даже не обдумав его слова, сказал напрямик:

- Даже если я нарисую чертеж, едва ли он вам поможет.

- Почему бы просто не рассказать? - Хей Эр не принял его слова близко к сердцу.

В его окружении в армии было много невежд, которые умели говорить ещё хуже, чем Да Ли, и было полно таких людей, которым хотелось отрезать язык после того, как они откроют рот и заговорят. Поэтому ему было легко и приятно разговаривать с Да Ли.

- Для водного механизма используется проточная вода. Вы видели, что вокруг этого места протекают водные каналы? Подвести воду очень просто, но под землей есть скрытые течения. Только когда вода чистая и прохладная, она может принести облегчение. В противном случае, если вода пройдет по всей системе и нагреется, и если её

сразу не слить и не заменить на новую, воздух уже не будет охлаждаться, и тогда наоборот станет ещё более душно, чем на улице, - пояснил Да Ли.

Можно сказать, им удалось так замечательно обустроить Бамбуковый двор благодаря его удачному расположению. Услышав это, Хей Эр был недоволен. Он знал, что не может принуждать человека делать что-то против воли, но также ему не хотелось сдаваться, поэтому он снова начал расспрашивать Да Ли.

Да Ли был чистосердечным человеком, он с большим уважением относился к Ранкую и, разумеется, хотел разделить со старшим управляющим все его заботы, поэтому он пообещал Хей Эру, что подумает над этим. Все равно они ещё полмесяца пробудут в уезде Лухуэй, возможно, у него и возникнет какая-нибудь идея?

Получив такой ответ, Хей Эр остался очень доволен, и они, назвав друг друга братьями, продолжили пить с ещё большим воодушевлением. В конце концов, управляющий Да Ли напился в хлам, и больше не мог связно говорить. Обнявшись с кувшином вина и глупо улыбаясь, он начал кричать, что хочет спать вместе с Хей Эром.

У Сяо Ли закончилось терпение, и она, позвав двух крепких охранников, велела отвести его к себе в комнату и уложить спать.

Уже был поздний вечер, и на столе больше не осталось еды. Один пьяный маленький кот схватил со стола

пирожное с персиком и, запихав его в рот, начал жаловаться, что в них нет ни сочности, ни сладости. Он хотел позвать отца, чтобы тот разобрался с торговцем пирожных, а также собирался нажаловаться в местные органы власти, дабы недобросовестный торговец больше не мог выманивать у людей денежки из их кошельков. Это же настоящий грабеж!

Сидевший в сторонке Ранкуй улыбался с довольным видом, а в глубине его темных глаз вспыхивали искры света. Хей Эр уже наполовину захмелел, и, чтобы протрезветь, потягивал отвар из чернослива, глядя при этом на Ранкуя.

- Почему ты так смотришь на меня? - Ранкуй выпил не очень много.

Это было его любимое вино, которое производили только в уезде Лухуэй. Его варили с листьями лотоса, это была светлая полупрозрачная жидкость зеленоватого цвета, оно было не слишком крепким и не имело сильного послевкусия. Оно было сладким и приятным на вкус, в нем ощущался аромат лотоса, и его особенно любили ученые и поэты.

Но он был очень воздержан в выпивке. Он рос в борделе и всю свою жизнь был связан со сферой развлечений, а потому прекрасно понимал, к чему приводит пристрастие к вину. Он всегда знал меру и не позволял себе лишнего, даже когда пил дома. В конце концов, напиться вдрызг и выставить себя на посмешище - это ещё полбеды, а вот

если будешь не в состоянии сходить на свидание, от этого уже не отмахнешься так просто.

Хей Эр ничего не ответил. Он не пил это вино, а вместо него он пил более крепкий напиток. Лишь благодаря своей выносливости и умению сопротивляться алкоголю, он был только наполовину пьян.

Допив отвар из чернослива, он поставил чашку на стол и взял Ранкуя за руку. Остальные со смехом смотрели на хмельного Ю Эньхуа, который все ещё разыгрывал драму, и им не было никакого дела до того, чем занимаются Ранкуй с Хей Эром.

Ранкуй не стал сопротивляться Хей Эру и смотрел на него со своей обычной улыбкой на лице. На его щеках играл легкий румянец, то ли из-за выпитого вина, то ли из-за жары. Склонив голову набок, он смотрел Хей Эру в глаза.

Взгляд Хей Эра был темным и глубоким. Когда он смотрел вот так, казалось, он был способен заглянуть к человеку в душу. Хей Эр редко так смотрел на людей, иными словами, такой взгляд у него был на поле боя, когда в нем отражались жажда убийства и решимость выжить.

Ранкуй никогда не видел у него такого взгляда. Они с Хей Эром впервые встретились в мирное время, на заднем дворе Общества «Пэн» В таком месте каждый цветочек, каждый камешек и каждая плитка были очень изящными и находились на своем месте. Можно сказать, это было настоящим произведением искусства, и все это было результатом тяжкого труда Ранкуя.

В тот день Хей Эр появился, сопровождая Гуан Шанцзиня вместе с тремя другими телохранителями, включая Фан Хе. Они все были настоящими громилами, не говоря уж о том, что одной ауры Гуан Шанцзиня было достаточно, чтобы внушить ужас кому угодно. Все замерли от страха, не осмеливаясь даже дышать, словно опасаясь, что чересчур громкий вздох может привести к катастрофе.

Этих четверых человек было достаточно, чтобы заставить всех задрожать от страха. Хоть их было всего пятеро, казалось, двор заполнили тысячи солдат и всадников, отчего всем стало трудно дышать.

Хоть филиал в Гусином городе не мог сравниться с филиалами в уездах Лухуй, Лишуй, Ченьян и Чжусю, он был одним из самых крупных в Великой Ся и лучшим в Южном Синьцзяне.

Разумеется, в нем было много служащих, которые помогали управляться с делами, и в этот момент они были похожи на кучку перепуганных перепелов. Несколько охранников нашли в себе смелость выйти к нему на задний двор, чтобы показать себя перед Ранкуем, но тот велел им всем уйти.

В тот момент он не был ни в чем уверен, но все же он полагал, что Гуан Шанцзинь был генералом, охранявшим границу, и ему не пристало иметь дело с таким маленьким человеком, как он. К тому же, если эти люди пришли сюда, чтобы доставить ему неприятности, даже если он созовет сюда всех охранников филиала, им ни за что не хватит сил справиться с незваными гостями, и лишь

ещё больше разозлит их. В конце концов, репутация Гуан Шанцзиня была хорошо известна Ранкую.

Имея своим покровителем Кан Ченьи, он мог лишь надеяться, что генерал выкажет ему хоть какое-то уважение. Гуан Шанцзинь и правда не сделал ему ничего плохого. Тихонько посмеиваясь, он лишь велел своим телохранителям разрушить двор, в котором они находились.

В памяти Ранкуя все ещё были свежи воспоминания. Это был солнечный день, и солнечные лучи не обжигали кожу, а просто дарили приятное ощущение тепла. Несколько лет назад он получил от Кан Ченьи семена удивительного растения, привезенные из-за границы. Говорили, что это дерево жакаранда (1), которое пышно цветет фиолетовыми цветами, и в такое время кажется, что оно подернуто дымкой, это очень красивое зрелище.

В свертке было довольно много семян, это была настоящая диковинка, и Ранкуй, открывая филиалы, везде сажал на заднем дворе эти деревья. Во время цветения жакаранды, весь задний двор наполнялся неповторимым легким и сладким ароматом, и можно сказать, это дерево стало одним из символов Общества «Пэн»

Летом ему приходилось особенно трудно, но он очень любил любоваться цветущими деревьями жакаранда.

Гуан Шанцзинь со своими подручными появился в самый неподходящий момент, и ему было негде спрятаться. Он

успел отослать А Менг, чтобы она предупредила всех, кто был в филиале, и никто из них не выходил во двор. Антикварная лавка продолжала свою работу, и, если придет кто-то из их клиентов, его было необходимо уговорить вернуться обратно.

Ради удовольствия членов Общества на заднем дворе Общества «Пэн»было много небольших мостиков, прудов, беседок и павильонов. В данный момент они находились в павильоне «Тиньюй» (2) и Гуан Шанцзинь, неторопливо потягивая чай, вздохнул от восхищения, а затем спокойно произнес своим чистым мелодичным голосом:

- Приступайте.

А затем начался кошмар. Ранкуй подумал, если бы он уже не пережил крушение своей лавки в семнадцать лет, то сейчас его, наверное, вырвало бы кровью, и он потерял бы сознание.

- Уйди с дороги, - это были первые слова, которые услышал Ранкуй от Хей Эра, его глухой низкий голос вызывал смутное волнение в сердце.

Ранкуй в оцепенении отошел в сторону и увидел, как этот смуглый человек начал крушить павильон «Тиньюй» разнося вдребезги его крышу. Он смотрел на него во все глаза, этот человек был подобен клинку, вырвавшемуся из ножен. На первый взгляд, в нем не было ничего особенного, но, присмотревшись внимательнее, можно было увидеть, насколько он остер и закален в огне. Стоит

чуть зазеваться, и он поранит тебя до крови. Это был единственный образ, который пришел Ранкую в голову.

Он в оцепенении наблюдал за тем, как Хей Эр ходит по двору, на устройство и украшение которого он потратил столько усилий, и даже не заметил, как весь покрылся пылью, летевшей от разрушенной крыши. Словно перепуганный маленький котенок, он смотрел, как Хей Эр постепенно ровняет с землей плоды его труда.

Наконец, Гуан Шанцзинь бесстрастно сказал:

- Хватит.

И к этому времени половина заднего двора лежала в руинах. Среди четверых телохранителей Хей Эр произвел больше всего разрушений и ужасно разозлил Ранкуя! Если бы он знал, что разразится такая катастрофа, он бы завалил весь задний двор камнями, и вот тогда он посмотрел бы, что делали бы эти люди!

- Ранкуй, - Гуан Шанцзинь поставил чашку на уцелевший после погрома столик и постучал пальцами по его крышке.

Надо же, какое совпадение! Кажется, когда ему было семнадцать, во время того погрома тоже уцелел именно стол.

- Ради уважения к Кан Ченьи я не стану слишком сильно наказывать тебя, но, если ты снова станешь тянуть руки, куда не следует, не вини меня, если тебе их отрубят, ммм?

Эта фраза могла ввести в заблуждение кого угодно, но не Ранкуя, он прекрасно знал его. Из-за этого прекрасного с виду, но черного внутри человека он три раза съел свадебные пирожные! Однако, обстоятельства были сильнее него, и Ранкуй мог лишь через силу выдавить из себя улыбку и сказать, почтительно сложив ладони:

- Зачем генерал так говорит? Разве я стану тянуть куда-то руки? Даже осьминог не осмелился бы необдуманно тянуть свои щупальца.

Можно, сказать, он выразил свою покорность. А что ещё ему оставалось делать? Когда Гуан Шанцзинь пригрозил отрубить ему руки, он действительно имел ввиду именно отрубание рук, и даже Кан Ченьи не помог бы ему сохранить их.

Ранкуй был так зол, что его едва не вывернуло кровью. У него ещё никогда не было таких огромных потерь с тех пор, как он обзавелся покровителем. Если бы он проглотил весь свой гнев, то просто задохнулся бы на месте. Что ж, он найдет, чем ответить Гуан Шанцзиню. У каждого человека бывают плохие и хорошие дни, он подождет и, если выпадет возможность, отомстит ему!

Когда Гуан Шанцзинь уводил своих людей, Хей Эр шел последним. Прежде чем уйти, он взглянул на Ранкуя. Взгляд его темных глаз был безмятежным и спокойным, словно это не он только что разнес здесь половину двора. Этот взгляд, казалось, был способен заглянуть в самую душу… вот как сейчас.

- Почему ты смотришь на меня? - снова с улыбкой спросил Ранкуй.

Он сам не знал, почему вспомнил тот день. В тот день он страшно ненавидел Хей Эр, немногим меньше, чем Гуан Шанцзиня. Потом, по странному стечению обстоятельств, Гуан Шанцзинь отправил Хей Эра в одно место, которое оказалось совсем близко от него, и он тогда здорово попортил ему кровь, давая выход накопившейся в сердце обиде.

Теперь же они знали друг друга пять лет, и он считал Хей Эра близким другом… Нет, возможно, они чуть больше, чем просто друзья, ведь помимо дружбы, они ещё забавляются в постели.

Но сегодня вечером Ранкуй испытывал особенные чувства. Ему нравилось, что Хей Эр смотрит на него таким взглядом. Его сердце словно затопило теплой волной. Может, он просто слишком много выпил?

Хей Эр по-прежнему не отвечал, его рука, державшая его руку, внезапно напряглась и дернулась, словно он хотел обнять Ранкуя, но он все же не сделал этого, возможно, потому что рядом была управляющая Ли и все остальные.

- Ты хочешь мне что-то сказать? - чувствуя себя неудовлетворенным, Ранкуй протянул руку и ущипнул его за шею.

Тело Хей Эра внезапно напряглось, а затем снова расслабилось. Он перехватил руку Ранкуя и прижал её к животу, глядя на него беспомощным взглядом.

- Почему не отвечаешь? - сердито спросил Ранкуй.

- Я пьян, - ответил, наконец, Хей Эр, и от его низкого хрипловатого голоса Ранкуй почувствовал нестерпимый зуд в ухе.

- Ты напился.

Хей Эр сжал обе его руки, но он все ещё мог пошевелить пальцами, поэтому зловредно царапнул низ его живота. По телу Хей Эра пробежала дрожь, и стало заметно, как покраснело его смуглое лицо.

- В чем дело? Что за скверные мысли у тебя в голове?

Хей Эр ничего не ответил, но его взгляд потемнел.

Кажется, у него и правда возникли дурные намерения. Ранкуй всегда умел извлечь выгоду из ситуации и воспользоваться чужой слабостью. Его сердце охватило волнение, он редко видел Хей Эра таким. Какой мужчина смог бы тут устоять?

Во время игр с «беркутом»именно он всегда проявлял инициативу, а Хей Эр по возможности старался этого избежать. Хотя в последнее время он стал немного щедрее, они были вынуждены отправиться в уезд Лухуэй и воздерживались уже два месяца!

Поэтому старший управляющий Ранкуй взял на себя инициативу и тихо прошептал ему на ухо:

- Мы уже поужинали. Завтра нам придется встать пораньше, поэтому давай сегодня вечером расслабимся и хорошенько выспимся. Что скажете, командующий Хей?

Что значит «расслабимся» Разве мог Хей Эр этого не понять?

Ранкуй все ещё размышлял над тем, сколько ему придется ждать ответа, когда Хей Эр вдруг наклонился к его уху, и он почувствовал, как его обжигающе-горячее дыхание опалило ему кожу:

- Давай.

____________________

1. В комментарии фото дерева.

2. Дословно «слушать дождь»

Переводчик: Kosen

Кому не жалко на кофе и новое сари можно закинуть сюда:

Карта МИР:    2202 2036 4503 1339

Карта VISA:     4346 5885 5273 0607

☺️️❤️

Что касается игр с «беркутом» не считая первого раза, когда Хей Эр был под воздействием снадобья и потому совершенно не мог контролировать себя, он никогда не брал на себя инициативу.

Можно сказать, если бы Ранкуй не знал, как с ним обращаться, и если бы не тот факт, что Хей Эр был совершенно беззащитен перед Ранкуем, поиграть с этим «беркутом»было бы невозможно.

Теперь перед Ранкуем открылись новые горизонты, и он ощутил волнение в сердце. Он сам не мог понять, что чувствует, ему просто было любопытно, что сделает Хей Эр.

Ночью в Бамбуковом дворе было очень прохладно. При наличии водного механизма не было необходимости держать двери и окна открытыми. Ранкуй немного подумал и просто закрыл их.

Хей Эр неподвижно сидел на кровати, не сводя взгляда с Ранкуя, который сновал перед ним по комнате.

- Почему ты опять смотришь на меня? Тебе ещё не надоело?

Ранкуй находил это немного забавным. Хей Эр и раньше бывал пьян, но такого липкого взгляда он ещё никогда у него не видел, и это необъяснимым образом обрадовало его.

- Принести таз с водой, чтобы умыться?

- Хорошо…

Хей Эр кивнул и хотел встать с кровати, но Ранкуй быстро шагнул вперед и усадил его обратно.

Хей Эр, не сопротивляясь, снова сел и нахмурился, словно не понимая, что имел ввиду Ранкуй.

- Я схожу за водой, а ты куда собрался? - Ранкуй с улыбкой царапнул ему шею.

- За водой, чтобы умыться… - озвучил Хей Эр очевидную вещь.

Чувствуя зуд в шее, он перехватил лапку этого лисенка, который вечно безобразничал, и прижал её к животу, успокаивающе поглаживая и безмолвно упрашивая его не проказничать.

- Ты же пьян, куда ты собрался? Сиди здесь и жди, пока я вернусь. И не вздумай заснуть, мы же договорились расслабиться. А иначе, я разозлюсь.

Ранкуй попробовал освободить свою руку, но Хей Эр не отпускал её и лишь сжал её ещё сильнее.

- Пусти! Как я смогу набрать воды, если ты меня держишь?

- Нет, - поспешно возразил Хей Эр и, видя, что Ранкуй собирается настаивать, повторил ещё решительнее. - Нет.

Ладно, в том, что они выпили, не было ничего страшного. Они оба как следует освежились перед ужином, и вино, которое они пили, было очень качественным. От него не оставалось неприятного запаха на теле, оно лишь добавляло ему легкий хмельной аромат.

Ранкуй больше пил чай и не был пьян, но в этот момент слегка захмелел от запаха Хей Эра, к которому примешивался аромат крепкого вина.

- Давай я сниму с тебя верхнюю одежду? - спросил Ранкуй.

Хей Эр какое-то время молча смотрел на него, а затем кивнул:

- Хорошо, и я раздену тебя.

- Тогда, может, отпустишь мою руку?

У Ранкуя была свободна только одна рука. Одной рукой мало что можно было сделать, и, насколько он знал Хей

Эра, если он попробует развязать его одежду, тот обязательно возьмет в захват обе его руки.

Но Хей Эр, словно не слыша его слов, по-прежнему не отпускал его руку. В отличие от Ранкуя, он очень ловко действовал и одной свободной рукой. Он обхватил Ранкуя за талию и, притянув его к себе, снял с него верхнюю одежду. Не удовлетворившись этим, он попытался стащить с него все остальное, но Ранкуй поспешно уперся ему рукой в грудь, его лицо порозовело от смущения. Оно было так прекрасно, словно весеннее утро, и Хей Эр на миг замер, его рука застыла в воздухе.

- Что это с тобой сегодня? - Ранкуй прикрыл руками грудь.

Они уже много раз видели друг друга без одежды, и он сам не понимал, что его так смутило. Возможно, все дело было в том, что Хей Эр ещё никогда не был таким настойчивым.

- Ты разве не хотел, чтобы мы расслабились?

Хей Эр сам не понимал, может, все дело было в алкоголе, но у него совсем помутился разум, словно цепи и замки, которые так долго сдерживали его, сегодня, наконец, ослабли, и то, что он постоянно держал под контролем, вырвалось наружу.

Ранкуй слегка приподнял брови, и свободной рукой, которой он только что упирался ему в грудь, он обвил его шею. Он ласково потерся губами о жесткую щеку Хей Эра и проворковал ему на ухо:

- Да, я так говорил. Сегодня вечером можешь сделать, что пожелаешь.

________________________

Переводчик: Kosen

Кому не жалко на кофе и новое сари можно закинуть сюда:

Карта МИР:    2202 2036 4503 1339

Карта VISA:     4346 5885 5273 0607

☺️️❤️

Ранкуй ещё никогда так не раскаивался в своих словах. И о чём он только думал, ведь видел же, что с Хей Эром творится что-то странное! Почему он не был осторожнее?

В общем-то, в этом не было ничего удивительного, ведь они уже привыкли играть друг с другом. Он просто забыл, что у мужчин иногда может помутиться в голове, и, чем сдержанней и спокойней человек, тем страшнее он становится, когда срывается с цепи.

Подловив Ранкуя на его словах, Хей Эр опрокинул его на кровать, и у того голова пошла кру̀гом. Когда же он пришел в себя, то обнаружил, что с него уже сорвали штаны. Он был полностью обнажен, если не считать тонкого исподнего. Нижняя часть его тела была обнажена, и Хей Эр уставился на его «птенчика»с зачарованным видом.

Хотя «птенчик» Ранкуя был не таким величественным и тяжелым, как его собственный «беркут», он был среднего размера, прямым и изящным, светлого цвета с розоватым оттенком, с округлой нежной головкой. Его щель тревожно сжалась от горячего дыхания Хей Эра, который находился слишком близко. Когда она слегка приоткрывалась, внутри была видна нежная плоть, похожая на цветок персика.

Хей Эр уставился на него не мигая, почти уткнувшись лицом в промежность Ранкуя. Его смуглая кожа покраснела, а его тяжелое дыхание словно огнем опалило нижнюю часть тела Ранкуя.

Каким бы смелым Ранкуй ни был в постели, и как бы сильно он ни дразнил своим языком Хей Эра, в этот момент он больше не мог этого выносить, и его кожа покраснела.

- Что ты хочешь сделать… хватит смотреть туда! - Ранкуй в смущении попытался оттолкнуть Хей Эра, но, разумеется, у него ничего не получилось.

Хей Эр был высоким и сильным мужчиной с четко очерченными стальными мышцами по всему телу, и Ранкуй не мог сдвинуть его с места. Он попытался сжать ноги, но Хей Эр протиснулся между них, не давая ему этого сделать. Он что, уже не хозяин собственному «птенчику»?

Ранкуй на миг растерялся и, чувствуя себя рассерженным и смущенным, пнул Хей Эра в плечо.

- Ты правда так красив… - видимо, этот пинок привел Хей Эра в чувство, и он поднял голову. - Это для меня?

Это для меня? Ранкуй растерялся, эти слова прозвучали для него, как бессмыслица. В этот момент он не мог мыслить ясно, его лисьи глазки затуманились.

В глазах Хей Эра он выглядел испуганным и робким, словно он был готов сдаться на милость победителя. Не имеет значения, согласен он или нет, подумал Хей Эр. Он

все равно возьмет то, что хочет, и никто не сможет остановить его, даже Ранкуй.

Хей Эр наклонился и втянул в рот этот розовый член, который казался ему таким привлекательным. Его размер и толщина как раз подходили для того, чтобы полностью заполнить его рот, словно они специально предназначались друг другу.

Он уже не в первый раз пробовал на вкус «птенчик» Ранкуя, но сегодняшним вечером он был особенно взволнован, и ему хотелось целиком проглотить этого человека, чтобы от него не осталось даже косточек.

- Ах… ммм...

Когда его член оказался в горячем влажном месте, Ранкуй не смог удержаться от крика, его гибкая талия задрожала и разом обмякла, словно превратившись в тесто. Упав спиной на кровать, он со слезами на глазах уставился в потолок над кроватью, его дыхание резко участилось.

Губы и язык Хей Эра были на удивление ловкими и проворными. Теперь, когда он взял инициативу на себя, что бы он ни делал - целовал, сосал или лизал - у него всё получалось отлично. Он что, раньше просто утаивал свои таланты? Разве не глупо скрывать свои способности в постели?

Ранкуй просто сходил с ума и не понимал, почему совсем не может противиться этому.

В этот момент Хей Эр с радостью вылизывал его член, и чмокающие звуки наполнили комнату. Его горячий сильный язык скользил по стволу вверх и вниз, следуя по венам. Достигнув кончика члена, он каждый раз прижимался губами к его головке и с силой присасывался к ней, словно вознамерившись вытянуть из Ранкуя его душу. Ранкуй невольно застонал и выгнулся назад.

Влажная головка была подобна сочному плоду, и после того, как её пососали, из неё начал сочиться сладкий сок. Хей Эр просто не мог насытиться им. Оставив в покое ствол, он сосредоточился на головке, облизывая и покусывая её.

Кончиком языка он приоткрыл щель и, протиснувшись внутрь, слегка пощекотал нежную плоть внутри. Ранкуй вскрикнул и попытался оттолкнуть его голову, но это было невозможно сделать. Он не смог оттолкнуть его, а лишь распалил ещё больше, и движения Хей Эра стали ещё более энергичными и жесткими, он царапнул зубами его нежную плоть. Похоже, он собирается окончательно добить его!

Его ноги непроизвольно напряглись, он беспорядочно засучил ими, а затем выстрелил прямо Хей Эру в рот. Прежде, чем Ранкуй успел прийти в себя, до него донесся звук глотания, который повторился несколько раз, и он понял, что Хей Эр проглотил все его семя.

- Ты…

Все его тело дрожало после мощной разрядки, он едва мог привстать, опираясь на руки, и уставился покрасневшими глазами на Хей Эра, который поднял голову и тоже посмотрел на него.

Хей Эр ничего не сказал и лишь с едва заметной улыбкой слизал с губ остававшуюся на них мутную жидкость, после чего громко сглотнул и открыл рот. Он точно хочет убить его!

Лицо Ранкуя вспыхнуло от смущения. Он это нарочно! Он что, принял сегодня какое-то снадобье?

Сегодня Ранкуй, против своего обыкновения, не проявлял обычной прыти и пытался уклониться, что совсем не обрадовало Хей Эра.

Его улыбка погасла, он схватил Ранкуя за лодыжки, как цыпленка и потянул его к себе, а затем закинул его стройные ноги к себе на плечи и снова поднес его только что получивший разрядку член к своим губам.

- Не надо!

Разве мог Ранкуй не понять, что на уме у Хей Эра? Он ещё сильнее смутился и встревожился, у него не было такой физической силы, как у Хей Эра. Тот может кончить несколько раз подряд и держаться после этого так, словно ничего не произошло, а он ещё до сих пор не пришел в себя!

- Не бойся, я не буду спешить, - Хей Эр погладил белый мягкий живот Ранкуя своей сильной горячей ладонью, успокаивая его.

От его низкого хрипловатого голоса Ранкуй почувствовал, как у него онемела вся поясница, и это онемение разлилось по всей спине, а его уши так покраснели, что, казалось, из них сейчас потечет кровь.

Из-за водного механизма, благодаря которому, по всему дому циркулировала вода, в комнате должно быть прохладно, но сейчас воздух словно раскалился от их страсти. Последняя свеча с треском погасла, и комната погрузилась во тьму.

Ранкуй не мог ясно видеть Хей Эра, с закрытыми окнами и дверями в комнате почти ничего не было видно. Он не мог разглядеть даже силуэт Хей Эра и лишь слышал в темноте его тяжелое дыхание, а также чувствовал разлившийся в воздухе запах вереска, смешанный с мускусным мужским ароматом.

У него помутилось в голове, он не знал, что собирается делать Хей Эр, но не успел ничего спросить, как его член снова попал в знакомый теплый рот.

- Ааа… - не удержавшись, вскрикнул Ранкуй, и очаровательный стон в конце словно крючком зацепил сердце Хей Эра.

На этот раз он сосредоточился не только на головке, а сразу втянул в рот весь член целиком в рот, позволяя ему проникнуть в горло. Его горло судорожно сжалось, сдавливая чувствительную головку, и от полученного удовольствия Ранкую казалось, что он сейчас сойдет с ума.

- Ммм… Хей Эр… Хей Эр…

Ранкуй вцепился пальцами в простыню, едва не выдрав из неё кусок. Теперь он понял, почему Хей Эр терял над собой контроль, когда он сам дразнил его подобным образом. Как вообще это можно вынести!

Он думал, у него больше не получится затвердеть, но он не только затвердел, но и довольно быстро кончил снова. Его ноги, лежавшие на плечах Хей Эра, резко дернулись, и он вскрикнул от нахлынувшего на него удовольствия, его тело содрогнулось с такой силой, что, казалось, оно сейчас развалится на части.

Но Хей Эр и не думал отпускать его. На этот раз он не проглотил его семя, а выплюнул его в ладонь, которая полностью, вместе с пальцами стала влажной и скользкой. Его сильные, покрытые рубцами пальцы поглаживали «бубенцы» Ранкуя, потирая его промежность и заставляя его прогнуться в талии и, наконец, достигли маленькой дырочки между его ягодицами.

- Ты хочешь… - после стольких криков и стонов голос Ранкуя немного охрип.

Он сам не знал, хотел ли он этого или боялся. В конце концов, они с Хей Эром играли до сих пор лишь с «птенцами» друг друга и никогда не заходили дальше. Но… если Хей Эр задумал идти до конца, это не так уж и невозможно.

- Не хочу, - ответил Хей Эр, однако, если внимательно прислушаться, в его голосе можно было расслышать некоторое замешательство.

Но Ранкуй, у которого до сих пор не прояснилось в голове, ничего не заметил и почему-то огорчился по непонятной причине.

- Тогда убери руку, - Ранкуй задвигал бедрами, но Хей Эр все ещё удерживал его, и он не мог ни убрать ноги, ни закрыться от него.

- Не уберу.

Пусть даже не думает об этом. Его палец постепенно проникал все глубже. Ранкуй тихо зашипел в ответ. Ему было не так уж и больно, но палец Хей Эра был слишком толстым, и, когда он оказался внутри, у Ранкуя возникло ощущение, что он раздулся ещё сильнее, и ему было очень стыдно.

Видя, что его тело слишком напряжено, Хей Эр побоялся причинить ему вред, поэтому снова взял в рот его поникший член.

- Отпусти его! - Ранкуй поспешно вытянул руку, чтобы оттолкнуть его, но в этот момент нижняя часть его тела оказалась поднята ещё выше, и он не смог даже коснуться Хей Эра. Он мог лишь беспомощно наблюдать за тем, как своевольничает Хей Эр.

На этот раз он действовал намного мягче, чем первые два раза. Хей Эр водил языком во всему члену вверх и вниз,

облизывая каждую вену, пока он вновь не затвердел наполовину, лишившись последних сил.

Палец Хей Эра более свободно смог проникать внутрь, мягкие стенки кишечника робко обхватывали палец, словно не зная, принять или отвергнуть его.

Хей Эр не был мастером в любовных утехах, он никогда не занимался сексом ни с кем, кроме Ранкуя, поэтому он просто полагался на свои инстинкты. Он осторожно двигал пальцем и после того, как Ранкуй расслабился, он ввел в его тело ещё один палец.

Два пальца слегка раздвинулись и начали двигаться вперед-назад. Это было похоже на игру, и вскоре застенчивая дырочка раскрылась, и из неё хлынул поток.

Волны удовольствия накатывали на него одна за другой, не давая ему прийти в себя. Внезапно длинный толстый палец толкнулся в определенную точку, Жануцуй резко напрягся и содрогнулся всем телом. Он широко раскрыл рот и запрокинул голову, но из его горла не вылетело ни единого звука.

Он тихо всхлипнул, и его член, который все ещё находился во рту, несколько раз вздрогнул, и из него вытекли несколько капель спермы, жидкой, как вода.

Хей Эр выпустил обмякший член изо рта и вытащил свои неугомонные пальцы из его зада, а затем снял с плеч повисшие на них ноги и уложил их обратно на кровать, после чего внимательно посмотрел на него.

Все, что он мог видеть, это затуманенный от слез взгляд Ранкуя, он явно получил слишком много удовольствия. Через его полуоткрытые губы был виден розовый кончик языка, он тяжело дышал и находился в полуобморочном состоянии.

Хей Эр торопливо обнял его, сковывавшие его ранее цепи с замками вернулись на место, и он вновь пришел в себя. Он с непонятным выражением лица смотрел на дрожащего Ранкуя, которого держал в своих объятьях. Кажется, он и правда сегодня перестарался.

- Прости…

Ему стало тяжко на душе. Он не ожидал, что настолько распояшется после выпитого вина и поступит так безжалостно. Наверное, завтра утром Ранкуй будет очень зол?

Его руки, которые только что бесчинствовали, вновь обрели свою прежнюю нежность. Он осторожно вытер с тела Ранкуя всю сомнительную жидкость своей одеждой и аккуратно пригладил его растрепавшиеся волосы, а затем стер следы слез с его щек, после чего собрался встать и сходить за водой, чтобы окончательно привести его в порядок.

Но не успел он подняться с постели, как был схвачен за край одежды. Он опустил глаза и увидел, что это действительно была рука Ранкуя.

- Что такое? - Хей Эр снова поспешно наклонился вперед и после некоторого колебания обнял своего лисенка, его

большая теплая ладонь успокаивающе поглаживала ему спину.

- Ты куда?

Голос Ранкуя прозвучал очень слабо и с хрипотцой, такое случилось впервые за все годы, что они знали друг друга.

- Я схожу за водой, чтобы обтереть тебя, - успокаивающе произнес Хей Эр. - Сегодня я зашел слишком далеко, и это нормально, если ты разозлишься. Но сначала тебе нужно отдохнуть, а потом можешь делать со мной все, что хочешь, хорошо?

- Разозлюсь? - удивленно произнес Ранкуй, хлопая глазами.

- Это все я виноват, ты…

Хей Эр выглядел очень расстроенным, словно это не он совсем недавно пытался свести с ума Ранкуя.

- Такого не должно было случиться…

В этот момент тело Ранкуя все ещё не оправилось после полученного удовольствия. Сегодня он здорово опозорился, он едва не лишился чувств, и теперь ему было стыдно смотреть людям в глаза. К счастью, кроме Хей Эра об этом никто не узнает, и его не особо волновало, что тот увидит его в постели в таком неприглядном виде.

- Ммм? - Хей Эр не расслышал его и наклонился поближе к его губам.

- Я говорил тебе, что завтра мне нужно сходить к Цзицинь-сюну, и что теперь мне делать? - Ранкуй тихо фыркнул, он уже и забыл об этом!

Хань Цзицинь полжизни провел в борделе, и от него ничего не скроешь, он поймет все по голосу.

- Тогда не ходи завтра, отдохни пару дней…

Хей Эр понял смысл его слов и почувствовал себя ещё более виноватым.

- Это невозможно. Цзицинь-сюн заключает брачный союз через три дня. Если я не схожу к нему завтра, как мне узнать, сколько подарить ему? Нужно разузнать о человеке, с которым он заключает союз! - Ранкуй потерся щекой о грудь Хей Эра и сладко зевнул.

- Хочешь, чтобы я разузнал для тебя? - Хей Эр попытался загладить свою вину.

Хань Цзицинь ему не родственник и не друг, и, естественно, он был не настолько важен для него, как человек в его объятьях. Если бы его не заботили чувства Ранкуя, он бы и не подумал предлагать ничего подобного. Два человека решили быть вместе, и даже если партнер Хань Цзициня бездушный и нехороший человек с дурными намерениями, что тут можно сделать? У каждого своя судьба, и разве Ранкуй не сказал, что вопрос о браке уже решен?

- Если я захочу разузнать о ком-то, неужели мне понадобится твоя помощь? - Ранкуй покосился на Хей Эра.

Он что, забыл, сколько у него под началом шпионов? Если ему понадобится, он сможет выведать тайны самого императора.

После его слов Хей Эр лишь потер нос и ничего не сказал.

- Попроси А Менг приготовить мне завтра утром лечебный суп для горла и легких. А также передай на кухню, чтобы мне приготовили кашу с рыбным филе, чтобы не напрягать горло.

За ночь голос наполовину восстановится, и, хотя сейчас он все ещё был немного хриплым, он уже звучал немного лучше, что говорило о том, что он не сильно повредил свое горло.

- Хорошо.

Что ещё мог сделать Хей Эр? Раз Ранкуй так сказал, он ничего не мог с этим поделать, даже если ему это было не по душе. В конце концов, если бы сегодня вечером он не наделал глупостей, разве все было бы так?

Ранкуй кивнул с удовлетворенным видом:

- Значит, так и сделаем! Сначала поговори с А Менг, а затем сходи за водой и оботри меня.

- Я понял, - Хей Эр осторожно уложил его обратно на кровать.

К счастью, постельное белье не слишком запачкалось, и на ночь можно было подстелить тонкое одеяло.

- Кстати, - Ранкуй внезапно остановил его, и Хей Эр обернулся в замешательстве. - По-моему, ты был хорош сегодня ночью; чем больше, тем веселее.

Хей Эр в отчаянии едва не пустился в бега.

________________________

Переводчик: Kosen

Кому не жалко на кофе и новое сари можно закинуть сюда:

Карта МИР:    2202 2036 4503 1339

Карта VISA:     4346 5885 5273 0607

☺️️❤️

Разумеется, как Ранкуй и ожидал, когда он проснулся на следующий день и выпил увлажняющий отвар для горла, а также съел кашу с рыбным филе, его голос почти полностью восстановился, и даже управляющая Сяо Ли не заметила ничего необычного. Теперь Хей Эр мог успокоиться.

А Менг с Ю Эньхуа приготовили подарки для Хань Цзициня. С утра пораньше они сложили их в повозку и проверили трижды, прежде чем тронулись в путь.

Филиал Лухуэй находился недалеко от резиденции Хань Цзициня, и чтобы добраться туда на воловьей повозке, было достаточно получаса.

Ранкуй взял с собой только Хей Эра, дав А Менг и Ю Эньхуа выходной, чтобы они могли повеселиться.

Только когда они увидели Хань Цзициня, Хей Эр, наконец, понял, почему вчера Ранкуй сказал те слова.

Когда Хей Эр увидел приемного отца Ранкуя, господина Дун, он был в недоумении. Хотя семья господина Дун торговала вином, до смерти своего отца он не имел никакого отношения к его делам. Напротив, он с детства имел склонность к учебе и обладал поэтическим даром. Не имея благородного происхождения, было невозможно принять участие в императорском экзамене. Чтобы прославить семью, даже если не удалось сдать первый экзамен, можно было без проблем сдать экзамен на звание цзиньши.

Возможно, из-за того, что он с детства был погружен в учебу, даже если потом ему пришлось взять на себя дела отца, он до сих пор сохранил некоторую элегантность и утонченность, свойственную ученым. При знакомстве с господином Дун никому не пришло бы в голову, что ему принадлежало несколько борделей и винных лавок, и в столице все, кто занимался торговлей вином и живой плотью, должен был отдавать часть доходов господину Дун.

Но Ранкуй излучал очарование и ауру томной лени. Хотя в его облике переплелись мужские и женские черты, его все равно нельзя было назвать женоподобным. В его лице отражались сила и отвага, свойственные мужчинам, но его лисьи глазки придавали ему очаровательный и кокетливый вид. Он был способен заворожить своим видом, но при этом у многих не хватало духу относиться к нему без должного уважения.

Господин Дун явно не мог научить Ранкуя подобным манерам и поведению, и он совершенно точно не мог набраться этого в среде развлечений. В конце концов, господин Дун любил Ранкуя и не допустил бы, чтобы его испортили или развратили в такой среде, поэтому он

берег Ранкуя, как зеницу ока. В крайнем случае, он мог взять Ранкуя с собой, когда обсуждали дела, чтобы тот мог получить некоторые знания и опыт.

Но сегодня Хей Эр, наконец, понял, от кого Ранкуй набрался таких манер. Хань Цзицинь действительно уже был немолод, но при этом сохранил свою красоту и элегантность, и различные шутки об «интересных женщинах средних лет» вообще не имели к нему никакого отношения.

У него была высокая и стройная фигура, он был одет в простую, но изысканную одежду пурпурного цвета. Подол и рукава его одежды не имели узоров, но её расцветка была превосходной. Глубокие и насыщенные тона сменялись более светлыми, чередуясь друг с другом и сливаясь вместе, словно лепестки пиона, и придавая его наружности невероятно элегантный вид, а его красоте - завершенность.

Когда они вдвоем пришли к нему в гости, управляющий провел их в комнату хозяина дома, а не в зал для приема гостей, что говорило об их тесной дружбе. Пока они шли в комнату, Ранкуй болтал с управляющим о всяких пустяках. Управляющий, видимо, знал о том, как Ранкуй тяжело переносит летнюю жару, и вовсю выражал ему свое сочувствие. Ранкуй с улыбкой отвечал ему, что не мог не приехать, когда Цзицинь-сюн собирается заключить брачный союз.

Хей Эр держался особняком и все время помалкивал. Он заметил, что управляющий время от времени, якобы случайно поглядывал в его сторону, но не стал обращать на это внимание.

Хотя уже наступила осень, из-за того, что уезд Лухуэй располагался на Юге и из-за высокой влажности в это время года здесь все ещё было неуютно. В комнате, где находился Хань Цзицинь, окна и двери были открыты настежь, поэтому через дверь комната проглядывалась насквозь.

Дверь с южной стороны тоже была открыта, и оттуда веранда вела к воде. Хань Цзицинь сидел на веранде, держа круглый веер в руке, которая сияла своей белизной. Он небрежно обмахивался веером, и от небольшого ветерка его ресницы трепетали.

Увидев его в первый раз, Хей Эр на какое-то мгновенье невольно замер.

- Цзицинь-сюн, - Ранкуй уже давно привык к внешнему виду и манерам Хань Цзициня, он нисколько не удивился и, подойдя к нему, тепло приветствовал его без всякого стеснения.

- Цуй-эр, а вот и ты.

Хань Цзинцинь повернулся вполоборота и при взгляде на Ранкуя его лицо озарила улыбка. Взгляд его глаз был ласковым и нежным, словно пелена дождя в мартовский день, а звук его голоса напоминал пение иволги и располагал к нему собеседников. Это был по-настоящему красивый человек.

Неудивительно, что он прожил в борделе двадцать лет, а хозяйка этого борделя даже не думала принуждать его торговать своим телом. Теперь становилось понятно, почему Ранкуй сказал так вчера. Разумеется, он не собирался соперничать с Хань Цзицинем, но рядом с таким потрясающим красавцем, если не позаботиться о своей внешности и не принарядиться, будешь чувствовать себя безобразным. Разве мог Ранкуй, привыкший всегда вызывать восхищение своей красотой, допустить такое?

- А этот господин - командующий Хей, верно? - заметив держащегося позади Хей Эра, Хань Цзицинь поспешно сложил ладони, приветствуя его. - Я не ожидал, что командующий Хей пожалует в мое скромное жилище, поэтому не вышел встретить вас лично. Прошу, не примите это за пренебрежение.

- Господин Хань слишком вежлив, - Хей Эр поклонился в ответ.

Хань Цзинцинь понял, что означают слова Хей Эра. Это означало, что он приехал сюда не как командующий армией Южного Синьцзяня, а в качестве сопровождающего Ранкуя, и Хань Цзициню не было нужды церемониться.

Они с Ранкуем дружили на протяжении многих лет. Хоть они не часто виделись в обычное время, они никогда не прекращали переписки, и им удалось избежать отчуждения.

- Ай, тебе не обязательно было приезжать сюда, я просто так упомянул об этом. Путешествовать летом нелегко. Если ты заболеешь, как я объясню это господину Дун?

Хань Цзицинь жаловался для вида, но его глаза лучились теплом и радостью.

- Я не настолько слаб, чтобы заболеть из-за этого. Разве в последние годы я мало путешествовал летом? - Ранкуй скривил губы в усмешке.

Да, он жил в достатке, но его тело было не таким уж изнеженным! Он чувствовал, что у него хорошее здоровье, а иначе, как бы он смог объездить половину Великой Ся за последние пять лет? Он подумал, что последние годы можно рассматривать, как отдых и восстановление сил, и когда Общество «Пэн» окончательно укрепится на территории Великой Ся, можно будет выйти и за её пределы.

- Ты же знаешь, что за спиной Птицы Пэн тысячи миль, когда она расправит крылья, они подобны облакам, клубящимся в небе. Всей Великой Ся не хватит, чтобы вместить в себя Птицу Пэн.

Хань Цзицинь лишь улыбнулся и не стал спорить с Ранкуем.

- Надеюсь, ваше путешествие было приятным. Когда вы приехали в Лухуэй?

Он жестом пригласил их сесть в плетеные кресла за ротанговым столом, где уже стояли холодные напитки и закуски. На внешней стороне бамбукового цилиндра, где

хранились напитки, были видны капельки воды, и от одного взгляда на них можно было почувствовать себя освеженным.

- Мы приехали вчера и решили отдохнуть один день, прежде чем навестить тебя. Не представляешь, как я был измотан вчера. Разве я мог явиться сюда и показаться тебе на глаза в таком виде?

- Ты с самого детства был таким, всегда заботился о своей внешности и был не таким озорным, как остальные дети, - рассмеялся Хань Цзицинь, в его голосе послышались отзвуки ностальгии.

Откровенно говоря, Хань Цзицинь был единственным человеком, кто видел и помнил, каким Ранкуй был в детстве. В то время они оба были заперты в борделе, и их жизнь и смерть находились в руках другого человека.

- Разве я с детства был таким? Почему я этого не помню? - Ранкуй опустил голову.

Насколько он помнил, только переехав со своим приемным отцом в столицу, он стал заботиться о своей внешности. В то время он достиг того возраста, когда начинают интересовать вопросы внешности и красоты, к тому же, в столице уделяли особое внимание внешнему виду, и он боялся опозорить своего приемного отца, если не будет выглядеть достойно.

До этого он был обычным деревенским сорванцом. Они с приемным отцом жили в небольшом уездном городке, их соседями были простые крестьяне. У них не было своей

земли, поэтому его приемный отец открыл школу, чтобы зарабатывать себе на жизнь. Несмотря на то, что они тогда держали частную школу, в то время Ранкую не нравилось учиться, и его просто убивало, когда ему приходилось сидеть за столом и читать книги.

Сюньи был маленьким городком с очаровательными пейзажами вокруг него. Земля там была чрезвычайно плодородной, что позволяло собирать урожай риса дважды в год. В городе было немало обеспеченных людей, поэтому желающих отдать детей в частную школу тоже было достаточно. Можно сказать, они с отцом не бедствовали.

Пока Ранкуй целыми днями слонялся по улице, его отец мог обучить грамоте самых глупых детей в городе. Он сумел обучить их даже классической литературе, но ничего не мог поделать с Ранкуем.

Ранкуй, которому в то время было десять лет, был, по сути, дикой обезьяной. Несмотря на то, что его приемный отец обладал мягким характером, однажды так разозлился, что гонялся за ним по всему городу, чтобы надрать ему уши.

Но Ранкую просто было скучно. Ему было неинтересно читать высказывания древних мудрецов из различных философских школ и направлений, и все эти рассказы и легенды в книгах совершенно его не привлекали.

На улице так ярко светило солнце! В Сюньи круглый год было по-весеннему тепло и красиво! Летом там не было

жары, и зимы не были холодными. На улице можно было играть во что угодно, и никто, кроме Ранкуя не знал, где можно найти много птичьих яиц!

Но его приемному отцу была ненавистна мысль о том, что он зря растрачивает свои таланты! Ранкуй был очень умным и сообразительным ребенком. При отсутствии упорства и усидчивости он мало уделял внимания каллиграфии и упускал возможность обрести знания. Если бы он приложил больше усилий, то смог бы сдать экзамен и обрести, по крайней мере, звание цзюйженя.

На самом деле, это была шутка. Ранкую в то время ещё не исполнилось пятнадцати лет, и он серьезно сказал своему приемному отцу:

- Вы слишком много думаете. С таким почерком как у меня, экзаменатор не станет даже читать мое сочинение и просто велит выбросить его в огонь. Я все равно уже постиг грамоту, разве этого не достаточно?

Его приемный отец был человеком с мягким характером, и даже если он разозлился до смерти, он мог лишь указать дрожащей рукой в лицо Ранкуя, который смотрел на него невинным взглядом:

- Так ты поэтому не хочешь заниматься?

- И поэтому тоже, - откровенно сказал Ранкуй. - Отец, ты же помнишь, я живу с тобой. Ты не смог сдать экзамен, и я не смогу. Я просто ненавижу заниматься писаниной, мои руки непригодны для этого!

Его приемный отец схватился за сердце, и лишь беззвучно открывал и закрывал рот. Казалось, тысячи слов рвутся наружу из его горла, но он так и не смог произнести их. В конце концов, он лишь раздраженно взмахнул рукавами и ушел, признавая поражение.

Учитывая безобразный почерк Ранкуя, даже если он накажет его, заставив переписывать книгу, из этого все равно ничего не выйдет. После этого именно ему предстоит разбираться в его писанине, и в итоге, для кого это станет наказанием? Ему оставалось лишь сдаться и махнуть на все рукой.

Ранкуй и по сей день не любил писать, предпочитая спихнуть эти обязанности на А Менг и Ю Эньхуа. Как хорошо пользоваться чужими руками, пускай другие пишут.

Ранкуй никогда не упоминал о таких пустяках, но сегодня на него что-то нашло, и он заговорил об этом в шутку. Хань Цзицинь слегка удивился и прикрыл лицо веером, его красивые глаза прищурились в улыбке.

- Раньше ты никогда не рассказывал мне об этом… - улыбка Хань Цзициня погасла, и он тихо вздохнул. - Я тогда не мог помочь тебе и был вынужден позволить хозяйке забрать тебя. Несколько месяцев спустя, я узнал, что ты сбежал.

- Мне не нравятся твои слова. Без тебя и твоей заботы я бы жил намного хуже в детстве, и возможно, не дожил бы до того времени, когда хозяйка обратила на меня внимание.

Ранкуй, нахмурившись, посмотрел на Хань Цзициня. Как он и говорил Хей Эру раньше, он действительно был многим обязан Хань Цзициню, и без его защиты мог бы умереть в трехлетнем возрасте.

Прошлое подобно дымовой завесе. К тому же, в тот период времени не было ничего такого, о чём стоило бы вспоминать. Это были всего лишь гнетущие воспоминания, которые навевали тоску, когда думаешь о том, что тогда произошло.

Хань Цзицинь и сам был рад оставить эту тему.

- Раз ты пришел ко мне сегодня в гости, у тебя наверняка есть какие-то планы, - сказал он.

Хань Цзицинь прекрасно знал, что Ранкуй был занятым человеком. Когда они снова встретились, он не сразу узнал Ранкуя, потому что тот был занят расширением Общества «Пэн» и выглядел деловым и занятым человеком. Он все время занимался делами, не успевая нормально поесть и выспаться, отчего его лицо исхудало, а его лисьи глазки стали казались ещё более выразительными и очаровательными, они привлекали внимание и вызывали желание взглянуть на него ещё раз. Его взгляд задержался на нем, а затем Ранкуй узнал его.

Отправляя ему письмо, он вовсе не ждал, что Ранкуй будет лично присутствовать на церемонии его бракосочетания, он просто хотел сообщить ему новость и

поделиться радостью. Он не ожидал, что Ранкуй не только лично приедет сюда, но ещё и придет к нему за три дня до церемонии.

Хань Цзицинь умел распознавать мысли и намерения других людей, и сейчас он понимал, что Ранкуй приехал не просто так.

- Ничего особенного, просто захотел увидеться со своим уважаемым братом, - Ранкуй не стал ходить вокруг да около, и заговорил напрямик. - Не буду скрывать от тебя. Мы обмениваемся письмами раз в полгода, и, когда я получил твое предыдущее письмо, ты ещё был одинок. Ты писал, что хочешь усыновить ребенка из приюта, чтобы воспитать его и дать ему возможность прожить хорошую жизнь, а он, в свою очередь, позаботился бы о тебе. И таким образом, вам обоим будет хорошо.

- Да, именно так я и собирался сначала поступить, - подтвердил Хань Цзицинь.

Он любил детей, поэтому и взял тогда к себе Ранкуя, который плакал, словно брошенный котенок. Жаль, что он попал в бордель в столь нежном возрасте и, даже покинув его, так и не понял, кто ему нравится, мужчины или женщины. Он просто решил никого не беспокоить и спокойно прожить остаток жизни.

Однако, становясь старше и видя, что ему уже пошел пятый десяток, он ощутил смутную тревогу в своем сердце. О всю жизнь прожил, как ряска без корней, и,

когда он умрет, будет некому даже зажечь благовония на его могиле.

Когда эта мысль пришла ему в голову, он потерял покой и три ночи ворочался без сна с боку на бок. И тогда ему пришла в голову идея усыновить ребенка, о чём он и написал в письме Ранкую. Вот почему теперь тот был в недоумении.

- Я очень удивился, ведь прошло всего три месяца с тех пор, как я получил то письмо. Откуда вдруг взялся человек, с которым ты собрался заключить союз? Хотя в уезде Лухуэй очень много любителей «южного ветра», но не настолько, чтобы свахи сводили между собой мужчин. Я опасаюсь… не обманули ли тебя.

В словах Ранкуя был здравый смысл, он повидал слишком много на своем веку. Люди, выросшие в увеселительных заведениях, могут показаться бесчувственными и холодными, но на самом деле, среди них было немало чувствительных натур. Поскольку бо̀льшую часть своей жизни они подвергались насилию и унижениям, их было просто покорить, подарив немного нежности и тепла.

По мнению Ранкуя, Хань Цзицинь был лакомым кусочком. Несмотря на свой возраст, он по-прежнему был красив, но возле него не было никого, кто мог бы составить ему компанию. К тому же, он никогда не встречал искреннего преданного человека, поэтому был одинок.

У него все ещё было немало денег, и даже если Хань Цзицинь всегда знал, что делает, нет никакой гарантии, что ему не повстречается какой-нибудь подлец.

Хань Цзицинь слегка прищурил глаза, он не ожидал, что Ранкуй будет говорить вот так напрямик. У него сразу потеплело на душе, но в то же время, он нашел это забавным.

Он все ещё видел Ранкуя тем маленьким ребенком. Он помнил, как они впервые встретились, и перед его взором появилась вырезанная из розового нефрита кукла в зеленой одежде. Ткань была старой и выцветшей, но ребенок все равно был очень милым.

Какое-то время он сидел и тихонько плакал. Заметив его взгляд, он спрятал лицо, уткнувшись лбом в колени. Когда он снова поднял голову, от его слез не осталось и следа. Если бы не покрасневшие глаз и кончик носа, кто бы догадался, что он только что плакал?

Трехлетний ребенок действительно был слишком мал. Хань Цзицинь узнал, что хозяйка борделя сначала не хотела покупать его. Если бы мать ребенка не привела его прямиков в бордель, и она сама не увидела бы, каким красивым был этот ребенок, она ни за что бы его не взяла.

Однако, после того как его купили, от трехлетнего ребенка не было никакого толка, и никому не хотелось просто так кормить его.

Согласно обычной практике, были приглашены несколько юношей в расцвете лет, в том числе, и Хань Цзицинь. Они могли взять его к себе в качестве приемного сына, заботиться о его нуждах и воспитывать его. А, когда он подрастет, и его красота расцветет, хозяйка заберет его к себе, чтобы сделать из него настоящего работника в своем борделе.

Молодые люди не желали иметь при себе такого приемного сына, ведь это означало, что они вырастили бы сами себе конкурента на будущее, который потом станет уводить у них клиентов. Будь он уродлив, тогда ещё ладно, из него можно было бы воспитать себе слугу. Но кто стал бы брать к себе такого красивого ребенка?

Однако, Хань Цзицинь забрал Ранкуя к себе. Глядя на его зеленую одежду, он стал звать его просто - Цуй-эр. (1) Несколько юношей, которые соперничали с ним, перешептывались между собой, насмехаясь над ним. Должно быть, он ударился головой, раз сам навлекает на себя такие неприятности.

Хань Цзицинь не обратил на это никакого внимания. Он уже давно понял, что из себя представляет эта клоака, в которой они оказались. Никто не может оставаться вечно молодым и привлекательным, а цветение юности проходит поразительно быстро. В этом соперничестве не было никакого смысла, и их судьбы находилась вовсе не в их руках. Сегодня ты можешь быть популярен и востребован, а завтра - упасть на самое дно. Так не лучше ли просто жить по совести?

Он воспитывал Ранкуя в течение четырех лет, наблюдая за тем, как он постепенно растет и превращается из розовой пампушки в красивого ребенка, в котором уже были видны задатки будущего красавца.

На этом закончилось его участие в судьбе Ранкуя. После того, как за ним пришла хозяйка борделя, ему ничего не оставалось кроме как отдать его ей, но он и подумать не мог, что они расстаются более, чем на десять лет!

Возможно, именно поэтому, после того как они снова встретились, хоть он и понимал, что Ранкуй уже не тот маленький мальчик, каким был прежде, но стал умным проницательным молодым человеком, стоявшим во главе тайного Общества, он все равно относился к нему также, как в детстве.

Время и правда беспощадно…

- Я понимаю твое беспокойство… - Хань Цзицинь был доволен и вовсе не чувствовал, что Ранкуй обидел его. - Все верно, я должен позволить тебе встретиться с этим человеком. Возможно, ты ещё помнишь его.

Хань Цзицинь подозвал управляющего и шепнул ему несколько слов, попросив пригласить сюда молодого господина Вень.

Ранкуй слегка опешил после его слов. Хотя Хань Цзицинь воспитывал его в течение четырех лет, и после их новой встречи, они продолжали общение, он не знал никого из его окружения. Он знал только то, что сообщали ему его шпионы.

Но Хань Цзицинь был его другом, и, не считая первых двух лет, он больше не позволял шпионам совать нос в его дела, и в этот момент действительно не мог даже представить, о ком говорит Хань Цзицинь.

Вскоре управляющий вернулся, а вместе с ним - высокий мужчина в красивой одежде. Он был почти такого же роста, как Хей Эр, его тело было сильным и стройным, он передвигался легко и бесшумно, как кот, и его шагов почти не было слышно.

Выйдя к гостям, он сначала улыбнулся Хань Цзициню, и его глаза вспыхнули теплым светом, без слов выражая его чувства. Взгляды двух людей переплелись друг с другом, после чего они неохотно снова вернулись к Ранкую и Хей Эру.

Нежность во взгляде этого человека бесследно исчезла, он снова стал сдержанным и равнодушным.

- Цуй-эр, давно не виделись.

Голос мужчины был мелодичным и чистым, но в нем чувствовалась какая-то прохлада.

Когда Ранкуй ясно разглядел лицо этого человека, его глаза широко распахнулись, и он, после секундного оцепенения, внезапно вскочил на ноги. Его реакция была настолько неожиданной, что Хей Эр невольно вздрогнул. Он поспешно встал и поддержал его, обняв за талию, чтобы он не упал.

- Вень… Вень Сувень! - воскликнул Ранкуй, позабыв о своей привычной сдержанности.

Он действительно вспомнил этого человека.

____________________

1. Цуй - изумруд, изумрудно-зеленый цвет.

Переводчик: Kosen

Кому не жалко на кофе и новое сари можно закинуть сюда:

Карта МИР:    2202 2036 4503 1339

Карта VISA:     4346 5885 5273 0607

☺️️❤️

Накануне вечером хозяйка борделя прислала сообщение, чтобы Цуй-эр собрал свои вещи и с утра переехал на новое место.

Цуй-эр был личным слугой молодого господина Цзициня, который ранее был очень популярен, и оставался таким же известным и по сей день. Цуй-эру в этом году исполнилось семь лет, и это был подходящий возраст для того, чтобы начать обучать его для дальнейшей работы.

Бордель работал всю ночь напролет до раннего утра, когда расходились последние клиенты, после чего все полдня спали и просыпались лишь к обеду.

Однако, Цуй-эр проснулся в час Сиши (1), и долго лежал неподвижно, глядя своими выразительными яркими глазами на потолок комнаты, в которой прожил четыре года.

Все его вещи были собраны ещё вчера вечером. Нужно было лишь дождать, когда за ним придут, и тогда он сразу сможет уйти отсюда. С этого дня он переедет в собственную маленькую комнатку в Цзиньюане.

- Цуй-эр.

Спавший с ним в одной комнате Чжу-эр почему-то тоже проснулся. Они оба были слугами молодого господина Цзициня, но Чжу-эр появился здесь на два года позже Цуй-эра. Он был почти на пять лет старше, и ему скоро должно было исполниться двенадцать.

- Чжу-эр, зачем ты проснулся так рано? - тихо сказал Цуй-эр, повернув к нему голову. - Тебе пока не надо вставать.

- Цуй-эр, - снова позвал его Чжу-эр, но больше ничего не сказал.

У него был расстроенный вид, а его глаза покраснели - должно быть, он плакал перед тем, как заснуть.

- Ай, - хотя Цуй-эр был младше, он был намного сдержанней и спокойней Чжу-эра.

Он встал со своей кровати, забрался в кровать Чжу-эра и обнял его.

- Не грусти, со мной все будет хорошо.

Хотя он сказал эти слова, просто утешая его, в них все же была доля истины. Отныне он должен слушаться хозяйку борделя и хорошо себя вести, и его как следует обучат. И тогда, когда ему исполнится тринадцать или четырнадцать лет, за него дадут хорошую цену.

Если он станет таким, как молодой господин Цзицинь, или даже ему придется продавать себя, разве, обслуживая важных господ, он не приобретет золото, драгоценности и шелка?

Чжу-эр ничего не ответил и лишь всхлипнул в ответ. Чжу-эр изначально был продан в качестве прислуги, и это не был контракт без права выкупа, в отличие от Ранкуя, чьи жизнь, смерть и будущее полностью находились в руках хозяйки борделя, от которой ему никогда не удастся вырваться.

- Если соскучишься по мне, приходи навестить меня в Цзиньюань. Я спрашивал дядю Цяня, если слушаться их и хорошо учиться, то два раза в месяц они разрешают увидеться со своими друзьями.

Дядя Цянь был управляющим в Цзиньюане, отвечавшим за воспитание детей, и теперь именно он должен был прийти за ним и забрать его отсюда. Цуй-эр не знал, можно ли верить его словам, но этого было достаточно, чтобы утешить Чжу-эра.

- Я буду приносить тебе твои любимые грушевые конфеты, - пообещал Чжу-эр, и у него перехватило дыхание от слез.

Он был не глуп и понимал, что Цзиньюань, несмотря на свое красивое название, (2) был местом, которое пожирало людей вместе с костями. Многие дети вообще не имели возможности покинуть это место, даже если они были там обычной прислугой, не говоря уже о самих работниках борделя.

- Хорошо, я буду ждать тебя, - Цуй-эр вытер ему лицо и сказал с улыбкой. - Ты только посмотри на себя, ты похож на маленького полосатого кота.

Чжу-эр крепко обнял маленькое мягкое тело Цуй-эра. Он вспомнил, как ему было не по себе, когда он впервые оказался здесь. То, что он увидел внутри заведения, сильно отличалось от того, как оно выглядело снаружи.

Он пробыл в этом месте всего два дня, когда его сильно испугал подвыпивший клиент, который едва не затоптал его, но управляющий даже не попытался остановить его, ему даже показалась забавной эта сцена.

Если бы он не встретил Цуй-эра с молодым господином Цзицинем, у него не было бы такой спокойной жизни, как сейчас.

Цуй-эр сейчас был ещё так мал, его младшей сестре было почти столько же. Но Чжу-эр понимал, что не может помочь ему, и даже молодой господин Цзицинь не может ничего сделать!

- Давай, поспи ещё немного. С этого дня ты будешь один заботиться о брате Цзицине, и тебе нужно быть сильным.

Цуй-эр продолжал уговаривать Чжу-эра, поглаживая его по спине, его голос звучал ласково и мягко.

Чжу-эр, наконец, успокоился и сам не заметил, как заснул.

Успокоив Чжу-эра, Цуй-эр вернулся к своей кровати и с нежностью погладил простыню и одеяло на ней. Он давно пользовался этими вещами, и все они были сделаны из лучших материалов. За последние четыре года на них не появилось ни единого катышка, и они по-прежнему были мягкими и гладкими на ощупь. Жаль, что нельзя забрать их с собой… иными словами, в этом не было никакого смысла.

Он просто лежал на кровати до тех пор, пока не услышал стук в дверь. Он медленно встал и пошел открывать дверь. Разумеется, на пороге он увидел дядю Цзяня.

- Ты ведь уже собрал свои вещи, да?

На самом деле, дядя Цзянь был не так уж и стар, говорили, что ему чуть больше тридцати. Со своим лицом, напоминавшим засохшую деревяшку, с родинкой на левой щеке, глазами-щелочками и заостренным подбородком он издалека был похож на крысу, а вблизи - на очень хитрую крысу. Его голос был пронзительным и резким, и в борделе все немного боялись его.

- Да, простите за беспокойство, дядя Цянь.

Цуй-эр не очень боялся его, он всегда разговаривал с ним с улыбкой и слушался его. Дядя Цянь кивнул в ответ и уже собирался увести его с собой, но вдруг остановился и спросил:

- А ты не зайдешь к молодому господину Цзициню?

- Мы уже попрощались вчера, - тихо ответил Цуй-эр.

На самом деле, Цуй-эр знал, что молодой господин Цзицинь умышленно избегал его со вчерашнего дня, стыдясь того, что бессилен помочь ему. Так зачем расстраивать его ещё больше?

- Ладно, иди за мной, - приказал дядя Цянь. - По дороге я объясню тебе правила, чтобы ты вел себя в Цзиньюане, как положено.

- Цуй-эр все понял, - с послушным видом ответил семилетний ребенок.

Дядя Цянь остался очень доволен его поведением и подумал, что он достойный воспитанник борделя - красив и хорошо соображает.

Дорога заняла у них всего полчаса, и дядя Цянь все время говорил без умолку. В Цзиньюане было много правил, и было нелегко объяснить их все сразу. К тому же, многие и не могли все запомнить с одного раза, но Цуй-эр запомнил.

Наконец, они добрались до Цзиньюаня и остановились возле одной из комнат:

- Будешь спать здесь.

- Понял.

- Ты запомнил правила, о которых я рассказал тебе? - снова спросил дядя Цянь.

- Ну… - лицо Цуй-эра покраснело, и он смущенно ответил. - Цуй-эр слишком глуп, и запомнил только треть из них.

- Что ж, это довольно неплохо, - ничуть не удивился дядя Цянь.

Правила Цзиньюаня были запутанными и сложными, он сам запоминал их в течение двух месяцев, прежде чем сумел запомнить их все. А тут прошло всего полчаса, пока

он объяснял их по дороге. Многие дети с трудом усваивали лишь десятую часть.

- Запомни самые важные правила. Во-первых, даже не думай о побеге. Расписка о твоей продаже находится у хозяйки, тебя быстро поймают и вернут обратно, и тогда тебе на лицо поставят клеймо, чтобы больше ты уже никуда не смог убежать. Во-вторых, ты должен быть послушным и делать все, что я тебе говорю. Не спорь со мной и не упрямься, иначе, будешь бит. В-третьих, старательно учись и запоминай все, что тебе говорят. То, чему тебя здесь научат, станет твоей опорой в будущем. Будешь ли ты вкусно есть и носить шелка, зависит от того, насколько хорошо ты будешь учиться.

- Цуй-эр все понял.

Видя, как послушен этот милый бело-розовый ребенок, дядя Цянь остался очень доволен, он дал ему ещё несколько наставлений и ушел.

Цуй-эр какое-то время смотрел ему вслед, а затем открыл дверь и вошел в свою комнату. В ней едва было можно развернуться, но она была аккуратно убрана. В ней стояли кровать, шкаф и стул, а небольшое окно выходило на юг, чтобы в солнечный день свет мог свободно проникать внутрь. Потолок был ниже, чем в обычных домах, отчего возникало ощущение тесноты. Но Цуй-эр не возражал - какая разница где спать? Сейчас его совсем не беспокоило удобство его нового жилища.

Жизнь в Цзиньюане нельзя было назвать очень горькой. Цуй-эр был ещё слишком мал, и хозяйка борделя относилась к нему с особым расположением. Таких красивых и воспитанных детей было очень немного. Если правильно его воспитать, в будущем он станет настоящим денежным деревом.

Таким образом, в первый месяц Цуй-эр постигал лишь основы игры на музыкальных инструментах, каллиграфии и живописи. После занятий, дабы расширить его кругозор, дядя Цянь отводил его посмотреть, как другие «тренируют свое тело», чтобы он не растерялся потом, когда столкнется с неизбежным.

- А ты знаешь «пять секретных способов»? - спросил однажды дядя Цянь.

- Цуй-эр не знает, - ребенок поднял голову и посмотрел на него со смесью любопытства, сдержанности и притворного почтения.

- Так называемые пять секретных способов - это аромат, тепло, плотность, смазка и скольжение, - похабно осклабился дядя Цянь с довольным видом, ему очень нравился почтительный вид Цуй-эра.

- Если мужчина не может заниматься сексом через водный путь, ему остается пойти лишь сухим путем, (3) и тогда не обойтись без пяти секретных способов.

- Ты ведь понимаешь, о каком сухом пути идет речь, а? - захихикал дядя Цянь.

Цуй-эр застыл на месте, его лицо покраснело, и он промолчал, не в силах сказать ни да, ни нет. Он так сильно опустил голову, что едва не уткнулся подбородком себе в грудь.

Видя его реакцию, дядя Цянь догадался, что он понял, о чём идет речь, и заговорил с ещё бо̀льшим воодушевлением:

- Ну так слушай внимательно. Аромат - значит, твоя хризантема должна быть ароматной и душистой, как цветок. Там не должно быть никакой грязи или запаха, чтобы не испортить клиенту аппетит. Тепло означает, что, чем горячее будет внутри, тем лучше. И, само собой, после того, после того как клиент вставит свою штуковину в зад, её нужно обхватить как можно плотнее, а иначе, какой же в этом прок? Смазка нужна, разумеется, для того, чтобы увлажнить сухой путь, но у обычных людей её там нет, поэтому необходимо тренироваться, чтобы сделать тот проход влажным и скользким. И, наконец, нужно так натренировать свой зад, чтобы он мог втягивать в себя, словно в рот, чтобы клиент мог умереть от удовольствия прямо на месте.

После этих слов Цуй-эр лишился дара речи. Он знал, что дядя Цянь не стал бы говорить с ним об этом без всякой причины. Видимо, он так давал ему понять, что скоро настанет время ему тренировать свое тело.

Он был слишком маленьким, чтобы суметь скрыть свой испуг и внутреннее сопротивление. Ему не хотелось,

чтобы дядя Цянь заметил это, поэтому он опустил голову и притворился, что ему просто слишком стыдно.

В тот момент, когда Цуй-эр совершенно растерялся, не зная, что ему ответить дяде Цяню, сбоку послышался чей-то холодный голос:

- Цянь Гуцзы.

- Йоу, молодой господин Сувень, какими судьбами! - с угодливым видом поприветствовал молодого человека дядя Цянь.

- Я приехал в Цзиньюань на несколько дней.

Этот молодой человек по имени Сувень был юношей, лет 14-15 на вид. Он обладал благородной наружностью и красивым лицом, и, казалось, этот молодой господин только сошел с картины. Несмотря на то, что Цуй-эр привык созерцать красоту молодого господина Цзициня, он все равно был очарован им.

После его ответа улыбка дяди Цяня застыла у него на лице, но он быстро взял себя в руки и радушно произнес:

- Цзиньюань и впрямь хорошее место для отдыха. Я подыщу для тебя комнату. На сколько дней ты хочешь остановиться здесь?

- Эй, мальчик, как твое имя? - не обращая внимания на дядю Цяня, напрямую обратился к нему молодой господин Сувень.

- Я… меня зовут Цуй-эр, - ребенок поспешно опустил голову, чувствуя, как у него загорелись уши.

- Просто дай мне комнату рядом с ним, - не колеблясь, произнес молодой господин Сувень.

Дядя Цянь согласно покивал головой и, выразительным взглядом велел Цуй-эру отвести его.

Цзиньюань был предназначен не только для обучения детей, в нем также наказывали молодых людей и слуг, провинившихся в борделе. Если молодой господин Сувень пришел в Цзиньюань, значит, он нарушил какие-то правила и разозлил хозяйку заведения.

По правилам, его должны были сопровождать двое громил, чтобы посмотреть, как его высекут или накажут ещё каким-нибудь способом. Однако, молодой господин Сувень был сейчас очень популярен, и у него было огромное количество поклонников. Поэтому хозяйка борделя не осмеливалась навредить своей дойной корове и лишь отправила его в Цзиньюань, чтобы он там немного пожил в стесненных условиях и пришел в себя.

Цуй-эр слышал про Сувеня, но только сейчас впервые увидел его собственными глазами. В некотором смысле, они были связаны между собой.

Изначально в их борделе главной звездой был молодой господин Цзицинь, но в прошлом году его потеснили с первого места, и это был никто иной, как молодой господин Сувень. Утрата Цзицинем своих позиций стала одной из причин, почему он не смог защитить Цуй-эра.

- А я уже видел тебя, - внезапно сказал Сувень, когда они подошли к комнате.

- Где молодой господин мог видеть Цуй-эра? - удивленно спросил ребенок.

Он не представлял, как его можно было заметить. В конце концов, Цзинцинь с Сувенем не водили дружбу между собой. Цуй-эр несколько раз видел слугу Сувеня, и тот ужасно важничал и задирал перед всеми нос.

- Видел мельком, - безразличным тоном ответил Сувень.

Лучше не говорить об этом… Цуй-эр изо всех сил постарался сдержать горькую улыбку. Он слышал, что молодой господин Сувень имел благородный и высокомерный вид, и теперь убедился, что слухи были абсолютно верными.

- Если молодому господину чего-то не хватает или ему что-то понадобится, он может сказать об этом мне, а я спрошу дядю Цяня.

На самом деле, Цуй-эру совсем не хотелось иметь дело с этим холодным красавцем Сувенем. Он сейчас был неспособен позаботиться о самом себе, что уж говорить о других. К тому же, у молодого господина Сувеня жизнь была куда лучше, чем у него, и волноваться следовало вовсе не о нем.

- Хань Цзицинь не удержал тебя при себе? - похоже, Сувень был настроен поговорить, и собиравшемуся уйти Цуй-эру пришлось остановиться.

- Молодой господин Цзицинь был добр к Цуй-эру.

Цзицинь не мог ведь решать такие вопросы, а этот Сувень и правда был слишком назойлив.

- Ты ведь сообразительный парень… - Сувень какое-то время внимательно разглядывал Цуй-эра, и тому захотелось превратиться в горошину и закатиться в какую-нибудь щель. - Ну, и о чём ты думаешь?

Цуй-эр не мог ответить на этот непонятный вопрос, он с сомнением взглянул на Сувеня и нерешительно произнес:

- Я… могу я спросить, что молодой господин имеет ввиду? Цуй-эр слишком глуп и не может понять.

- Я только что слышал, как Цянь Гуцзы рассказывал тебе о «пяти секретных методах».

В этот момент до Сувеня, видимо, дошло, что разговаривать в дверях просто глупо, поэтому он поднял руку, не давая Цуй-эру заговорить и сказал:

- Давай зайдем к тебе в комнату и поговорим.

- Ай… - у Цуй-эра уже голова шла кру̀гом.

У него и так было неспокойно на сердце из-за этих «пяти секретных методах», но при чем тут молодой господин Сувень?

Войдя в комнату, Цуй-эр сначала налил чашку воды Сувеню, а затем себе, и медленно выпил её. Сувень взглянул на чашку. Для такого ребенка, как Цуй-эр в чайник наливали обычную холодную воду. Хотя она была кипяченой, и можно было не бояться, что от неё прихватит живот, но Сувень привык пить лучший чай,

который только можно было купить на рынке, и он не собирался опускаться до такой степени.

Он не стал оскорблять Цуй-эра и сделал один глоток.

- Тебе что, хочется заниматься проституцией или стать прислугой? - откровенно спросил Сувень.

Цуй-эр не ожидал подобного вопроса и не понимал, почему Сувеня так интересуют его дела. Они же видятся первый раз в жизни!

Какое-то время в комнате было тихо, Сувень не торопил его с ответом, он вертел в руках чашку с водой и терпеливо ждал.

- Я…

Цуй-эр с робким видом смотрел на Сувеня, не осмеливаясь отвести взгляд и внимательно вглядывался в его лицо, опасаясь какой-нибудь ловушки.

- По-моему, лучше занимать позицию, как молодой господин Цзицинь…

Сувень приподнял брови с непонятным выражением лица, и сердце Цуй-эра забилось быстрее, словно он допустил ошибку перед строгим наставником.

- Разве Цзицинь ничему не научил тебя перед тем, как ты ушел?

Какая ему разница? Цуй-эр не осмелился ответить, поэтому лишь посмотрел на него своими лисьими глазками с невинным и глуповатым видом, что вызвало улыбку у Сувеня.

- А ты довольно умен… Ладно, раз уж ты хочешь стать, как он, (4) тебе следует поучиться манерам у Хань Цзициня. Не каждый сможет так, как он.

После этого молодой господин Сувень ушел. Это произошло так неожиданно, что Цуй-эр не успел и глазом моргнуть, как уже остался один.

Тем не менее, эти слова запали ему в душу. А ведь и правда, лучше брать пример с молодого господина Цзициня… Вот только после того, как он покинет Цзиньюань, не отберет ли он у Цзициня кусок хлеба и не добавит ли себе проблем? Цуй-эр опустил голову, чтобы скрыть холодную усмешку на губах, и с силой сжал свои маленькие кулачки.

Он уже успел кое-что обдумать ещё перед тем, как покинул молодого господина Цзициня. Выпустив стрелу из лука, её уже не вернешь обратно. Он тоже должен найти способ выжить.

Цуй-эр долго был слугой молодого господина Цзициня, он был умен и сообразителен, и теперь после разговора с молодым господином Сувенем начал подражать молодому господину Цзициню.

Он был не таким одаренным, как Хань Цзицинь, и, хотя он танцевал лучше многих, и учителя танцев хвалили его, этого все равно было недостаточно, чтобы удовлетворить хозяйку борделя.

К счастью, Цуй-эр обладал очень красивым голосом, и его можно было сравнить с китайской иволгой, поэтому он снискал расположение хозяйки.

Цуй-эр был ещё слишком молод, но обладал хорошим потенциалом. Он выглядел многообещающим ребенком, в хозяйка борделя умела мыслить на несколько шагов вперед. В данный момент она не спешила сделать что-нибудь с Цуй-эром и была готова пока воспитывать его для выступлений.

____________________

1. Время с 9 до 11 утра.

2. Цзиньюань - дословно тихий сад.

3. Пойти сухим путем - такое выражение есть в словарях, означает гомосексуальную связь между мужчинами. Про водный путь не нашла, но можно предположить, что речь идет о сексе с женщиной через «водный путь» с естественной смазкой )))

4. Тут используется слово, означающее проститутку, которая ещё не принимает клиентов.

Переводчик: Kosen

Кому не жалко на кофе и новое сари можно закинуть сюда:

Карта МИР:    2202 2036 4503 1339

Карта VISA:     4346 5885 5273 0607

☺️️❤️

Время летело незаметно, и не успел он и глазом моргнуть, как пролетело ещё два месяца.

Однажды Цуй-эр только что закончил занятия, и по дороге домой все ещё мысленно прокручивал танцевальные движения, которые только что выучил. Его тело невольно рвалось повторить их, и он никак не мог выбросить танец из головы.

В этот момент его носа коснулся густой запах крови. Это был очень насыщенный липкий запах, который вызвал у него тошноту. Он быстро зажал нос и рот и, пытаясь подавить рвотные позывные, пошел на этот запах, чтобы найти его источник.

Запах доносился из комнаты, расположенной слева. Он уже хотел войти туда и посмотреть, но в этот момент до него донесся звук шагов. Он поспешно забежал в свою комнату и, бросившись на пол, выглянул наружу через порог.

Он увидел двух высоких крепких мужчин, одетых, как охранники, их открытые руки были огромными и сильными, как стволы деревьев, а их смуглые мрачные лица внушали трепет одним своим видом.

Их руки были в пятнах крови, которые они не могли стереть до конца. Их темная одежда на первый взгляд ничем не бросалась в глаза, но стоило присмотреться повнимательней, можно было разглядеть, что в некоторых местах она была пропитана густой жидкостью. Судя по запаху, это была кровь.

Сердце Ранкуя тревожно сжалось - если это все была кровь одного человека, сколько он сможет прожить после этого?

Его тело била дрожь, и он испугался, что эти люди услышат, как он непроизвольно стучит зубами. Он

поспешно стиснул зубы и почувствовал во рту металлический привкус.

В доме, где он жил, больше никого не было. Только два месяца назад молодой господин Сувень останавливался там на три дня. Чуть позже он слышал, как дядя Цянь жаловался, что Сувень был частым гостем в Цзиньюане. Каждые пару месяцев он умудрялся вызвать неудовольствие некого господина. Если бы не его популярность, из-за которой хозяйке борделя приходилось подавлять свой гнев, разве она могла бы так просто спустить ему это?

- Этот мелкий сучонок возомнил себя принцем? Ха! Однажды клиент перестанет восхищаться его мордашкой, и вот тогда он получит свое! Его надо как следует выдрать, чтобы он научился хорошим манерам.

Дядя Цянь плюнул со злобой и с кривой усмешкой повернулся к Цуй-эру.

- Сяо Цуй-эр умный и трудолюбивый. Бери пример с молодого господина Цзициня, и в будущем тебя ждет хорошая жизнь.

Цуй-эр опустил голову в знак послушания. В глубине души он завидовал гордому характеру молодого господина Сувеня, но в то же время он чувствовал, что это было глупо. Как говорится, слабому не одолеть сильного. Молодому господин Сувеню было четырнадцать лет. Конечно, ребенком его уже не назовешь, но большинство людей в этом возрасте все ещё живет под крылом своих родителей.

Они все здесь были подобны ряске без корней, и их несло течением туда, куда дул ветер. Так не лучше ли было вести себя потише, чтобы не осложнять себе жизнь? Так, по крайней мере, можно оградить себя от многих неприятностей.

Впрочем, эти мысли лишь мельком проносились в голове Цуй-эра. У него все силы уходили на то, чтобы позаботиться о самом себе, и он каждый день жил в страхе, словно ступая по краю пропасти. Откуда ему взять силы думать ещё и о других?

Прошло два месяца, и он не знал, что за это время произошло за пределами Цзиньюаня. Но он знал, что те, кого присылали сюда для наказания, обычно не жили в этих комнатах, у них были совсем другие места для проживания.

Человека в комнате слева явно сильно избили или даже ранили, но его все равно переселили в эту маленькую комнату. Видимо, хозяйка борделя имела к нему какой-то интерес, и ей не хотелось убивать или калечить его.

И единственный человек которого она настолько ценила, был… молодой господин Сувень, ведь так?

Когда эта мысль пришла ему в голову, Цуй-эр более внимательно прислушался к разговору двух громил снаружи и, все ещё колеблясь в душе, поднялся на ноги. Эти двое говорили о том, что им нужно найти кого-нибудь, кто позаботился бы о человеке в той комнате, но обычные люди не могли попасть в Цзиньюань. К тому же, этому человеку нелегко прислуживать, так кто же станет ухаживать за ним?

Они ещё немного обсудили это между собой, но так ничего и не придумали, в их тоне появилось заметное раздражение. Они даже заговорили о том, чтобы предоставить его самому себе.

После этих слов Цуй-эр окончательно убедился в том, что в соседней комнате находится молодой господин Сувень. К слову сказать, именно благодаря его совету он сумел избежать «тренировки тела» Он испытывал к нему благодарность за это, и теперь у него возникла хорошая возможность отплатить ему за добро…

Он сделал глубокий вдох и заполз поглубже в комнату. Взяв полупустой чайник, он собрался с духом и вышел во двор. Едва выйдя на улицу, он сразу попал в поле зрения двух громил и дяди Цяня, который только что вышел из комнаты молодого господина Сувеня.

- Дядя Цянь, геге, - с простодушным видом поприветствовал их Цуй-эр.

- Йоу, Сяо Цуй-эр! Ты очень кстати! - сразу обрадовался дядя Цянь, и его глазки радостно заблестели.

- Цуй-эр нужен дяде Цянь?

Мальчик почувствовал, как у него вспотели ладони, и он с такой силой сжал ручку чайника, что ему стало больно.

Однако, его лицо сохраняло свое обычное выражение, словно он совсем не замечал запаха крови.

Дядя Цянь, разумеется, был очень доволен. Он знал, что Цуй-эр не понимает, что там произошло, но будучи очень смышленым ребенком, он решил закрыть на это глаза.

- Ты уже закончил занятия? - ласково спросил дядя Цянь.

- Закончил, - Цуй-эр застенчиво улыбнулся и, хотя на него смотрели два угрюмых громилы, он вел себя как ни в чем не бывало и улыбнулся им тоже.

- Ты ведь ещё помнишь молодого господина Сувеня, правда? - разумеется, это был не вопрос, а просто напоминание.

- Когда дядя Цянь напомнил, Цуй-эр сразу вспомнил, - ребенок посмотрел на него своими лисьими глазками и похлопал ресницами, отчего стал казаться ещё более милым и послушным.

Дядя Цянь закивал головой:

- Молодому господину Сувеню сейчас нужна помощь. Ты очень ловкий и аккуратный, дядя просит тебя взять на себя этот труд. А я поговорю с хозяйкой и попрошу её освободить тебя от занятий на три дня.

- Я все понял.

Цуй-эр вздохнул с облегчением, к счастью, все получилось так, как он хотел. Он снова улыбнулся и стал казаться ещё более милым.

Дядя Цянь был доволен и договорился о том, чтобы его освободили от занятий, и теперь Цуй-эр был очень счастлив.

Теперь, когда вопрос был улажен, дядя Цянь больше не стал задерживаться здесь. После того, как он провел здесь какое-то время, у него уже голова шла кругом от запаха крови, поэтому он не стал больше медлить и ушел вместе с двумя громилами.

Глядя, как эти люди исчезают в сумерках, Цуй-эр, наконец, осмелился приложить руку к груди, его ослабевшие ноги подкосились, и он медленно осел на землю. Ему понадобилось какое-то время, прежде чем он сумел отдышаться и успокоиться.

Больше он не стал медлить и направился к комнате Сувеня. Запах крови был настолько сильным, что его едва не стошнило. Он поспешно прикрыл носовым платком нос и рот, после чего вошел в комнату.

Эта комната была такой же как у него - с низким потолком и небольшим окном, выходившим на юг. Здесь была такая же мебель, а весь стол был заставлен лекарствами.

Цуй-эр был не очень силен в грамоте, но, к счастью, на бумаге, в которую были завернуты лекарственные травы, были нарисованы различные фигурки, и можно было понять, какие лекарства предназначались для приема внутрь, а какие - для наружного применения. Здесь же он увидел таз для умывания и носовой платок, сильно запачканные кровью.

На кровати лежал молодой человек, и его грудь слабо поднималась и опускалась, когда он дышал. Цуй-эр робко наклонился вперед и, конечно же, разглядел лицо молодого господина Сувеня.

- Лицо не пострадало… - Цуй-эр с горечью усмехнулся.

Для работника борделя лицо - это самое важное. Если хочется избавиться от соперника, это сделать очень просто - достаточно испортить ему лицо.

Сувень был без сознания, его одежда была изодрана в клочья, и окровавленные лохмотья сливались с ранами на его теле. Похоже, когда его били, с него умышленно не стали снимать одежду, чтобы она прилипла к телу, и он мучился ещё больше, когда её начнут отдирать от ран. С другой стороны, это уменьшало риск того, что на теле останутся шрамы.

Цуй-эр какое-то время стоял в растерянности. Он был ещё слишком мал и никогда прежде не видел таких серьезных травм. Он не знал, что ему нужно делать.

- Ладно, для начала необходимо снять одежду… - пробормотал Цуй-эр и пошел набрать чистой воды в таз.

Однако, он не смог найти чистое полотенце для обтирания, поэтому он сходил к себе в комнату и, порывшись в шкафу, нашел там небольшой тканевый мешочек.

В нем оказалось чисто выстиранное изумрудно-зеленое маленькое платье. Хотя оно было уже старым, но ткань, из которой оно было сшито, была неплохой и довольно

мягкой на ощупь. Это была одежда, в которой его привели в бордель.

Молодой господин Цзицинь выстирал её и отдал ему. Он всегда бережно хранил это платье и, сам не зная почему, не забыл взять его с собой, когда покинул Хань Цзициня.

В то время он был совсем маленьким, но помнил, что его мать сама выкроила и сшила для него эту одежду из своего собственного платья.

Она была хорошей мастерицей, швы были тонкими и аккуратными, это платье хорошо сидело на нем и, хоть оно не очень хорошо согревало, его было удобно носить. Он был очень счастлив тогда, до этого дня они с матерью жили не очень хорошо. Обычно она всегда бывала в плохом настроении и не испытывала к нему особой привязанности. Когда она смотрела на него, на её лице не было улыбки. Несмотря на свою привязанность к матери, в далеком детстве он побаивался взгляда её прекрасных глаз.

Но мать все же сшила для него новую одежду, такую красивую и удобную, а затем сказала, что отведет его в одно место, после чего он оказался в борделе.

Прошло уже столько времени, к чему теперь вспоминать все это? Это платье, видимо, было способом подсластить напоследок приготовленную для него горькую пилюлю, и раньше он не смог бы расстаться с ним. Но прошло уже четыре года, и этого было достаточно.

Цуй-эр достал ножницы, аккуратно распорол платье на части и отнес их в комнату Сувеня, где без всяких колебаний использовал, чтобы стереть с него кровь. Сняв с Сувеня одежду, он начал осторожно наносить лекарство на его раны.

Он усердно ухаживал за ним в течение двух дней. Во второй половине третьего дня Цуй-эр закончил стирать испачканную одежду и вынес её на улицу, чтобы просушить на солнце.

Вернувшись в комнату, он сел, прислонившись к кровати Сувеня и собрался вздремнуть, думая о том, что, если Сувень и сегодня не придет в себя, то надо будет поговорить с дядей Цянь, чтобы он позвал к нему лекаря.

- Воды… - вдруг послышался с кровати хриплый голос, и Цуй-эр сразу проснулся.

Он внимательно посмотрел на лицо Сувеня и, убедившись, что тот действительно пришел в себя, налил ему чашку воды. Его жизнь была вне опасности, и Цуй-эр, наконец, вздохнул с облегчением.

Хотя Сувень все ещё был очень слаб, если он отдохнет ещё пару недель, с ним все будет в порядке.

Когда очнувшийся Сувень увидел, что за ним ухаживает Цуй-эр, он не смог скрыть своего удивления. Его брови слегка нахмурились и, спустя какое-то время он поблагодарил его хриплым голосом.

Цуй-эр не хотел, чтобы он чувствовал себя обязанным ему, поэтому сказал, что просто хочет отплатить ему за услугу.

- Правда?.. - Сувень был слегка ошарашен, услышав такие слова от ребенка.

Цуй-эр не стал задавать вопросов, в конце концов, они с Сувенем встретились случайно и кто знает, увидятся ли они когда-нибудь в будущем.

- Я приготовлю рисовую кашу для молодого господина Сувеня, чтобы он мог подкрепить силы, - сказал Цуй-эр и вышел.

В течение следующих нескольких дней тело Сувеня постепенно восстанавливалось, и по какой-то причине, он рассказал Цуй-эру о своем прошлом.

Оказалось, что он был родом из семьи чиновников, и три поколения его предков служили при дворе. У его отца были довольно скромные достижения, он был всего лишь правителем области, но его дед служил при дворе, где занимал должность левого министра в Министерстве обрядов. И его семью все ещё пользовалась уважением и богатством.

Позже его дед вышел в отставку, чтобы вернуться в родной город, и вся семья переехала из столицы в эти места, где они жили в мире и согласии. Даже если невестки не очень любили друг друга, они все равно неплохо уживались между собой.

К сожалению, два года назад его семья пострадала из-за придворного министра, вместе с ним попав под наказание. Человек, совершивший преступление, был учеником его деда.

Сувень не знал, какое преступление он совершил, чтобы так разозлить императора, но тот покарал ещё десять других семей.

В то время ему было всего двенадцать лет, он был ещё ребенком, и родители растили его, как драгоценное сокровище. Не успел он опомниться, как его уже продали в публичный дом.

- Можешь считать меня слишком заносчивым или неразумным, но я навсегда останусь внуком своего деда и сыном своего отца, - подытожил он свой рассказ.

Цуй-эр сидел на кровати и возился с подошвой для своей обуви. Когда он покинул дом Хань Цзициня, была осень, а теперь приближался Новый год. Похоже, Сувень встретит Новый год в Цзиньюане, ведь он ещё не выздоровел окончательно, да и хозяйка борделя, кажется, не собиралась прощать его так быстро.

Сувень не сказал, за что его так жестоко избили на этот раз, и Цуй-эр не стал задавать вопросов. Он ничего не сказал, чтобы утешить Сувеня. У каждого своя судьба, есть вещи, о которых не имеет смысла думать и тем более, обсуждать это с другими.

- Молодой господин, не украсить ли тебе обувь? Какие узоры тебе нравятся?

Лучше просто сменить тему, ведь скоро Новый год, и его нужно встретить с радостью.

- Спасибо, не волнуйся за меня, - Сувень подарил свою редкую улыбку Цуй-эру, и ему показалось, словно вокруг сразу расцвела весна и распустились цветы.

Лицо Цуй-эра покраснело, и он поспешно опустил голову, чтобы скрыть это.

- Скажи Цянь Гуцзы, что у меня дома есть кусок хорошей ткани, пусть пошлет за ней кого-нибудь и отдаст тебе. Скоро Новый год, и ты можешь сшить себе новую одежду.

- Спасибо, молодой господин.

Цуй-эр не стал отказываться, но про себя подумал, что сначала сошьет одежду для Сувеня, а, если от ткани что-то останется, тогда сошьет что-нибудь для Чжу-эра. А ему самому хватит и того, что есть.

Выслушав его просьбу, дядя Цянь не стал отказываться. В конце концов, все эти дни именно Цуй-эр заботился о Сувене. К тому же, он был таким красивым и милым, и дядя Цянь, глядя на него испытывал некоторое волнение в своем сердце.

***

В тот день, когда Цуй-эр получил, наконец кусок ткани, он начал кроить одежду. Сувень как раз заснул, и он мог спокойно отлучиться на какое-то время.

Он только что закончил резать ткань по выкройке и собирался умыться и немного вздремнуть, когда из

комнаты Сувеня послышались крики и ругань вперемешку с проклятьями.

Потрясенный Цуй-эр поспешно бросился туда, чтобы посмотреть, что там происходит. Он увидел стоявшего к нему спиной человека в богатой одежде, которая была забрызгана чаем, и чайная лужа была видна также у него под ногами.

Сувень сидел на полу, держа в руке осколок разбитой чайной чашки. Из пореза на его ладони текла кровь, и его побледневшее лицо казалось искаженным в свете свечи.

Цуй-эр зажал рот руками, опасаясь издать хоть звук. Он хотел подбежать к Сувеню и помочь ему подняться, но Сувень, заметив его, жестом велел ему скрыться, чтобы не попасться на глаза этому человеку.

Цуй-эр стиснул зубы и тихонько вернулся к себе в комнату. Хоть он и боялся, что с Сувенем что-нибудь случится, но этот человек в его комнате явно был не простым, иначе, он не смог бы вот так запросто войти в Цзиньюань.

Вскоре из соседней комнаты донесся злобный вульгарный смех посетителя. Цуй-эр не стал слушать все те мерзкие непристойные слова, которые лились с языка того человека, но его очень беспокоило то, что от Сувеня не было слышно ни звука.

Сначала он хотел побежать и позвать на помощь дядю Цянь, но вдруг понял, что в этом нет никакого смысла. Кем бы ни был тот человек, он явно пришел сюда с

позволения хозяйки борделя. Ему оставалось лишь сидеть здесь и ждать, им было некого просить о помощи.

- Я затрахаю тебя до смерти!

Услышав этот высокомерный и распутный голос, Цуй-эр побледнел от ужаса. Но ему было всего семь лет, и он не мог ничего сделать. По его лицу вдруг потекли слезы. Он хотел броситься туда и помочь Сувеню, но его ноги налились свинцовой тяжестью, и он не мог ступить ни шагу.

Сначала он думал, что это от страха, но, когда жалобные вопли Сувеня достигли его слуха, Цуй-эр понял, что, хотя ему и правда было очень страшно, в каком-то смысле, это было вызвано безразличием, которое порождало это место, пожирающее людей.

Он был рядом с Сувенем всего несколько дней и уже отплатил ему за оказанную прежде услугу, а теперь он должен подумать о своей безопасности.

Развязный смех того человека и непристойности, которые он выкрикивал, смешались с криками и проклятьями Сувеня. Это длилось довольно долго, и все это время Цуй-эр просто стоял возле его комнаты и безмолвно плакал, не осмеливаясь сделать ни единого шага.

Наконец, спустя долгое время, он услышал, как тот человек собирается выйти. Цуй-эр поспешно спрятался у себя в комнате и осторожно выглянул через дверную щель. Он не смог ясно разглядеть того человека в

красивой одежде, но по тому, как он держался, можно было увидеть, что он чрезвычайно горд и доволен собой.

Прежде чем уйти, этот человек плюнул на землю и презрительно фыркнул:

- Обычная шлюха, а гонору-то сколько!

Цуй-эру показалось, что, когда человек отошел подальше, к нему подошел дядя Цянь, но уже стояла поздняя ночь, и он не мог ничего разглядеть в тусклом лунном свете.

Ему показалось, что он слышит приглушенный плач Сувеня за тонкой перегородкой, разделяющей их комнаты. Он подождал какое-то время, а затем набрал в таз воды и вошел в комнату Сувеня.

Юноша, который совсем недавно был так элегантен и неприступен, словно горный цветок, теперь лежал на холодном полу, безучастно глядя в маленькое окно. Хотя на его щеках все ещё были видны следы слез, его ресницы уже высохли.

От свечи на столе остался лишь жалкий огарок, который мог погаснуть в любой момент. Цуй-эр нашел новую свечу и зажег её, после чего в комнате, наконец, стало светло.

- Он сказал, что выкупит меня перед Новым годом, - тихо сказал Сувень, и его голос прозвучал холодно и безразлично, ничем не напоминая голос человека, который только что подвергся жестокому насилию.

- А ты не можешь отказаться?

Такой популярный человек, как молодой господин Сувень, вполне мог отказаться и позже выкупить свою свободу.

- Нет, - ответил Сувень и холодно усмехнулся. - Эта сука Шицзю ни за что не упустит возможности взобраться на такое высокое дерево.

Шицзю было именем хозяйки борделя, и Цуй-эр впервые слышал, чтобы Сувень говорил такие вульгарные слова.

- Давай я помогу тебе, - Цуй-эру больше не хотелось говорить об этом.

Он осторожно помог Сувеню подняться и с трудом уложил его на кровать. К счастью, кровать осталась чистой, и Сувень мог как следует отдохнуть.

Они оба больше не сказали друг другу ни слова. Цуй-эр молча обтер его тело и нанес лечебную мазь на поврежденный участок. Неожиданно травма Сувеня оказалась не слишком серьезной, и Цуй-эр вдруг вспомнил о «пяти секретных методах».

- Ты ведь собираешься сбежать, верно?

Цуй-эр как раз собирался выйти, и этот неожиданный вопрос Сувеня прозвучал, как гром среди ясного неба. Это настолько потрясло его, что он едва не выронил таз из рук. Он замер, не смея даже оглянуться назад.

- Я знал об этом ещё в тот день, когда мы впервые встретились. Помнишь, ты спрашивал меня, где я тебя мог видеть?

Цуй-эр задрожал всем телом, его маленькое личико побелело, а зубы непроизвольно выбили дробь.

- Думаю, ты тогда уже знал, что тебя отправят в Цзиньюань. Ты прятался в каменной нише возле дерева гинко и плакал там, а затем ты задумал побег, верно?

Сувень, не обращая внимания на страх Цуй-эра, спокойно продолжал говорить.

- Я видел тогда твое выражение лица и понял, о чём ты думаешь.

- Ты… - Цуй-эр несколько раз сделал глубокий вдох и, когда его зубы перестали стучать, наконец, сумел договорить. - Ты хочешь рассказать об этом дяде Цянь?

- Зачем мне это делать? - холодный взгляд Сувеня переместился на Цуй-эра, а затем на его губах вдруг мелькнула улыбка. - Цуй-эр, через три дня ночью у тебя будет такая возможность. Если воспользуешься ею, то сможешь сбежать.

Цуй-эр не осмеливался ответить ему, он молча смотрел на улыбающееся лицо Сувеня и не мог понять, говорит ли тот правду, или это какая-нибудь ловушка. Неужели Сувень совсем бесчестный человек? Зачем он говорит ему об этом?

Если станет известно только о том, что возникла сама мысль о побеге, в лучшем случае, его просто изобьют, а в худшем - поставят на лицо клеймо, а также через пару лет заставят торговать собой, превратив в шлюху низшего пошиба, и он не будет ничем отличаться от куска падали.

- Я могу лишь дать тебе шанс сбежать из этой клоаки, а вот удастся ли тебе сбежать или нет, будет зависеть от твоей удачи, - вздохнул Сувень. - Иди к себе, ты мне больше не нужен.

Цуй-эр подумал, что, возможно, Сувеню стоит доверять. Он не собирался ничего брать с собой и лишь собирал паровые булочки, которые каждый день сушил на солнце. Сейчас на улице было холодно, и такие булочки могли храниться какое-то время, поэтому их можно будет использовать в качестве сухарей.

И действительно, три дня спустя в комнате молодого господина Сувеня начался пожар. Если бы он не бодрствовал, ожидая обещанной «возможности», то, скорее всего, его разбудил бы огонь, добравшийся до его комнаты.

Вскоре в Цзиньюане поднялся ужасный переполох, как в кастрюле с кипящей похлебкой. Пожар и правда был велик, все комнаты располагались в ряд, и остановить огонь было невозможно, пока они не превратились в груду пепла.

Цуй-эр, весь перемазанный сажей, даже не успел посмотреть, сумел ли Сувень спастись из огня. Воспользовавшись царившей вокруг суматохой, он сбежал из Цзиньюаня…

_________________________

Переводчик: Kosen

Кому не жалко на кофе и новое сари можно закинуть сюда:

Карта МИР:    2202 2036 4503 1339

Карта VISA:     4346 5885 5273 0607

☺️️❤️

Хотя Ранкуй не видел Вень Сувеня уже двадцать лет, и половина этого лица, которое когда-то было прекрасно, словно лик бессмертного на картине, теперь было покрыто шрамами от ожогов, он все равно узнал его с первого взгляда.

Прошло уже много времени с тех пор, когда он провел короткие три месяца в Цзиньюане, и за все это время он не осмеливался думать о том, сумел ли молодой господин Сувень выжить в том пожаре или нет.

Когда Ранкуй назвал его по имени, Вень Сувень улыбнулся в ответ, и эта улыбка мгновенно развеяла равнодушное выражение его лица.

- Не ожидал, что ты все ещё помнишь меня.

- Да… и я не ожидал… - Ранкуй все ещё не мог прийти в себя.

Сидевший рядом Хей Эр ничего не сказал и лишь крепче обнял Ранкуя за талию, давая ему возможность успокоиться и обрести в нем опору.

- Никогда бы не подумал, что ты встретишь Цзицинь-сюна…

Разве не удивительно, что эти два принца, Сувень и Цзинцинь, которые всегда считались соперниками, теперь вместе и собираются заключить брачный союз? Неужели они так привязались друг к другу?

Ранкую все ещё казалось, что он видит сон, и у него голова шла кру̀гом. Позабыв про правила приличия, он во все глаза смотрел на Вень Сувеня и не мог отвести от него взгляд.

Вен Сувень, не обращая на это внимания, подошел к Хань Цзициню и взял его за руку. Их взгляды встретились, они улыбнулись друг другу и сели вместе.

Ранкуй все также сидел в объятьях Хей Эра. Видя, что он никак не может успокоиться, Хей Эр взял холодный напиток с бамбуковой трубочкой. Сначала он сам понюхал его и почувствовал запах периллы.(1) Должно быть, это был напиток с добавлением периллы. Ранкую нравился его кисловато-сладкий вкус, и следовало признать, что Хань Цзицинь продумал каждую мелочь.

- Выпьешь немного? - он поднес трубочку к губам Ранкуя.

Ранкуй сделал пару глотков, ледяной напиток сразу подействовал на него освежающе, и он, наконец, успокоился.

Сильное потрясение сменилось чувством радостного удивления. Вень Сувень и Хань Цзицинь вполне подходили друг другу.

Ранкуй не стал спрашивать Вен Сувеня, что тогда случилось с ним, и как ему удалось сбежать из Цзиньюаня. В конце концов, у него были следы ожога на лице. Учитывая характер хозяйки борделя, она вполне могла бы просто бросить его умирать на общем

кладбище для нищих, даже не попросив лекаря обработать ему рану.

И теперь, когда впереди их ждало такое радостное событие, Ранкуй не стал задавать вопросы, ведь все это осталось в прошлом. Главное, чтобы у них теперь была счастливая жизнь.

Между ними возникла легкая теплая атмосфера, и даже молчаливый Хей Эр, за которым заботливо ухаживал Хань Цзицинь, начал болтать без умолку, рассказывая истории из военных походов.

Можно сказать, гости и хозяин остались очень довольны друг другом. И лишь после ужина, когда на небе появились луна и редкие звезды, Ранкуй собрался уходить с чувством глубокого удовлетворения.

Они все попрощались друг с другом, и к тому времени, как Ранкуй с Хей Эром сели в повозку, уже наступил час Хайши. (2)

Ранкуй приподнял занавеску на окнах и выглянул на дорогу, где почти никого не было. Вечерний ветерок ранней осени нес с собой приятную прохладу. Ранкуй взял руку Хей Эра и, положив её к себе на талию, прижался к его теплому сильному телу.

- Сегодня я очень счастлив, - тихо шепнул Ранкуй.

В его дыхании чувствовался слабый запах вина. Сегодня он выпил слишком много, поэтому захмелел даже от легкого вина. Но его переполняла неописуемая радость.

- Вы с господином Венем были друзьями?

Хей Эр тоже чувствовал воодушевление Ранкуя. Ему хотелось расспросить обо всем Ранкуя, пока они возвращались домой, но он не знал, захочет ли Ранкуй говорить на эту тему, поэтому он зашел издалека.

- Да, и я очень благодарен ему.

Ранкуй снова прижался к нему. Это был тот редкий случай, когда Хей Эр не отстранился от него, и он воспользовался этой возможностью, прижавшись к нему всем телом.

Он свернулся калачиком в объятьях Хей Эра, и их дыхание смешалось. Ранкуй повернул голову и взглянул на профиль Хей Эра. Они сидели так близко друг к другу, что ему была видна пробивающаяся у Хей Эра щетина на подбородке. Ранкуй прижался к нему щекой, чувствуя кожей легкий зуд и онемение.

Хей Эр по-прежнему не отстранялся от него, возможно, и он сегодня был в хорошем настроении.

Немного помолчав, Ранкуй рассказал ему о том, что произошло между ним и Сувенем двадцать лет назад.

История их отношений была недолгой, и, когда повозка доехала до ворот филиала Общества, Ранкуй как раз заканчивал свой рассказ об их последней встрече с Сувенем.

Извозчик знал, что они ещё не закончили разговор, он не проявил ни малейшего нетерпения и, спрыгнув с повозки, отошел в сторону.

Рассказав о том, как ему удалось выбраться из огня, Ранкуй протяжно вздохнул, и ему показалось, что тяжесть на его сердце развеялась вместе с этим вздохом.

- У господина Вень тоже сильный характер, - после некоторого молчания вздохнул Хей Эр.

Его сердце пронзила острая боль. Когда он слушал, как Ранкуй рассказывал ему их историю с Хань Цзицинем, ему было больно, но он также ощущал гнев и негодование. Но он и подумать не мог, что в тот день Ранкуй выбирал для своего рассказа лишь незначительные эпизоды из прошлого. Тогда его захлестнула непереносимая душевная боль, но сегодня его терзал скорее страх, чем ненависть.

- Да… он мог быть настолько безжалостным, чтобы даже испортить себе лицо и рискнуть собственной жизнью. Я не такой решительный, как он.

Ранкую тогда было всего семь лет. Он хотел сбежать, но на самом деле, у него не было никакого четкого плана. В конце концов, в борделе он проводил гораздо больше времени, чем на улице. Хотя он часто выходил на улицу, чтобы купить закуски и разные мелочи для Хань Цзициня, он совершенно не знал этого мира.

Если бы Вень Сувень не устроил тот пожар, Ранкуй не был уверен, удалось ли бы ему вообще сбежать из

борделя. Возможно, его сразу же схватили бы и силой принудили бы к смирению и послушанию, сделав безропотной игрушкой для других людей. А, возможно, после нескольких месяцев скитаний по улицам, он сам продал бы себя в первый попавшийся бордель.

- Этого не произошло, - Хей Эр погладил его по спине и крепко обнял. - Ты оказался везучим. Разве ты потом не встретил господина Дун?

- Верно…

Ранкуй прикрыл глаза, и Хей Эр не смог разглядеть выражение его лица, но он не стал возражать. Их с Ранкуем связывала тесная дружба, и Хей Эр знал, что он не из тех, кто станет жалеть себя. Прошлое осталось в прошлом, и нет необходимости ворошить его.

- Ладно, идем скорее! На улице так ветрено, и Фу Цзи наверное, замерз за этот вечер, ему давно пора отдыхать.

Ранкуй говорил об извозчике, которому сегодня действительно пришлось нелегко. На такую короткую дорогу у них ушло целых полчаса, и он до сих пор стоял на улице на ветру!

Хей Эр выскочил из повозки помог выйти Ранкую. Фуцзи сразу же шагнул вперед.

- Тебе сегодня пришлось потрудиться. Завтра возьми у управляющей Сяо Ли денег на выпивку, считай, что я угощаю тебя.

Ранкуй всегда был щедр к своим служащим и никогда не скупился на угощение. Лицо Фу Цзи расплылось в радостной улыбке. Он поблагодарил старшего управляющего и в хорошем настроении увел прочь волов вместе с повозкой.

Хей Эр отвел Ранкуя к нему во двор и лично нагрел ему воды для купания. Он хлопотал во дворе и в доме, обслуживая Ранкуя.

От горячей воды Ранкуй захмелел ещё больше. Сначала он хотел подразнить Хей Эра, но теперь лишь безвольно откинулся на край ванны. Его щеки порозовели, словно утренняя заря, а его яркие выразительные лисьи глазки затуманились, став ещё более очаровательными.

Хей Эр сделал глубокий вдох и призвал на помощь всю свою внутреннюю силу, чтобы подавить своего «беркута», который уже расправил крылья, готовясь взлететь ввысь. Его спина взмокла от пота.

Но он не мог оставить Ранкуя. Маленький лисенок явно был пьян и, если оставить его без присмотра, он может заснуть, сидя в горячей воде. А вдруг он тогда утонет?

- Через несколько дней я встречаюсь с Цю Тяньхе, - внезапно сказал Ранкуй.

Сидевший рядом с ванной Хей Эр, который охранял Ранкуя и следил за тем, чтобы он не утонул, вмиг застыл, словно железная башня.

- Ну что, Мэн Юэ удалось что-нибудь найти? - с усмешкой спросил Ранкуй.

Лицо Хей Эра стало холодным и замкнутым, а взгляд - пустым, было не понятно, куда он смотрит.

- Я сам проверял его. Если я ничего не обнаружил, что может найти Мэн Юэ?

Видимо, Ранкуй действительно был пьян и говорил более свободно, казалось, он здорово недолюбливает Мэн Юэ.

Хей Эр подумал, что Мэн Юэ, как сторонний наблюдатель, может заметить нечто такое, что ускользнуло от Ранкуя. В конце концов, Мэн Юэ по-настоящему умен.

Однако, даже если бы Хей Эр был пьян и совсем ничего не соображал бы, он все равно не сказал бы этого Ранкую. Ранкуй может для виду улыбаться, но потом он устроил бы ему развеселую жизнь.

Когда они впервые встретились, он совсем не понравился Ранкую. Ему все было не так, и при встрече он всегда смотрел на него крайне недружелюбным взглядом. А уж когда они тайно вывезли Ву Синцзы из резиденции генерала, хоть к этом и приложил руку Мэн Юэ, в конце концов, больше всего досталось именно ему.

- Почему не отвечаешь? - Ранкуй был недоволен и ущипнул Хей Эра за ногу, чуть не вывихнув себе пальцы. - Эй, залезай в воду и посиди со мной.

В горячей воде даже мощное тело Хей Эра с его стальными мышцами станет гораздо мягче, верно?

- Нет, тебе уже пора вылезать из воды. Ты уже давно сидишь в ванной и можешь простудиться.

Ранкуй не переносил ни холода, ни жары, и постояв на холодном ветру, в легком случае мог отделаться больным животом. Хей Эр действительно не понимал, каким образом он умудрился объехать всю Великую Ся?

- Ладно…

Даже будучи пьяным, Ранкуй не пренебрегал своим телом. Он протянул руки к Хей Эру и посмотрел на него с беспомощной улыбкой. Кончики его ушей покраснели, но он все же вылез из ванной и вытерся большим полотенцем.

Под присмотром Хей Эра он быстро оделся, и Хей Эр поскорее отжал его волосы, чтобы не намокла верхняя часть одежды.

- Сначала поспи, а завтра мы поговорим.

Хей Эр ловко применил этот трюк, пока Ранкуй был в редком для него состоянии опьянения.

Ранкуя действительно клонило в сон, и у него закрывались глаза. Ему было лень идти самому, поэтому он прижался к Хей Эру и потерся щекой об его грудь:

- Давай.

До чего ловко пристроился этот парень, как запросто он использует человека вместо коня. Но что Хей Эр мог поделать с этим? Он сам избаловал его, и теперь, даже

если ему приходилось поработать тягловой лошадью, у него не оставалось выбора.

Оказавшись в руках Хей Эра, Ранкуй по привычке уткнулся лицом ему в шею и сладко зевнул.

- Не спи пока, подожди, пока я отнесу тебя в кровать, - сказал Хей Эр, но при этом неосознанно понизил голос.

Его глубокий низкий голос окутал Ранкуя словно теплое мягкое одеяло, и он мгновенно заснул. Услышав у себя под ухом тихое посапывание, Хей Эр постарался шагать, как можно мягче. ❤️

____________________

1. Растение, которое используется в азиатской кухне и медицине.

2. Время с 9 до 11 вечера.

Переводчик: Kosen

Кому не жалко на кофе и новое сари можно закинуть сюда:

Карта МИР:    2202 2036 4503 1339

Карта VISA:     4346 5885 5273 0607

☺️️❤️

Подарок на церемонию бракосочетания его старых друзей и благодетелей был так велик, что Хань Цзицинь и Вень Сувень не осмеливались принять его. Ведь помимо ста таэлей серебра он подарил им ещё и лавку. И это была не простая лавка, а лавка золотых украшений.

Расспросив Вень Сувеня, Ранкуй узнал, что тот, повредив лицо, сумел выжить в пожаре только потому, что его спас случайно проходивший мимо ювелир, а после того как Вень Сувень выздоровел, он охотно взял его к себе в ученики.

Вень Сувень умел стойко переносить трудности и обладал смелым, но осторожным характером. Он оказался очень талантливым в ювелирном деле, а отточенный с детства вкус, пока он рос в роскошной среде, позволил ему производить посуду и украшения, которые очень быстро сделали его знаменитым.

Поначалу он следовал за своим учителем, зарабатывая себе на жизнь в маленьком провинциальном городке, но это было довольно глухое место, а вещи, которые делал Сувень, были слишком изысканными. Откровенно говоря, на них просто не было покупателей. А, когда его просили изготовить что-нибудь попроще, он чувствовал, что его талант пропадает зря.

И тогда мастер вместе с учеником перебрались в уезд Лухуэй, где Вень Сувень и встретил Хань Цзициня.

Сейчас Вень Сувень работал ювелиром в мастерской в переулке Люли, и хозяин мастерской очень ценил его. Но, как ни крути, а он был здесь пришлым человеком. Как бы сильно хозяин ни ценил его, он не мог продвигать его по службе в обход старых мастеров.

Его очень угнетало такое положение, когда он находился между землей и небом, не имея возможности реализовать свои устремления.

По счастливому совпадению, у Ранкуя была лавка с золотыми изделиями в городке, которая располагалась недалеко от дома Хань Цзициня, что было очень удобно.

Ранкуй сказал правду, когда преподносил свой подарок - у него не было мастеров, которые умели производить золотые изделия, поэтому дела в лавке шли весьма средне, и все, что там продавалось, это дешевые безделушки.

Уезд Лухуэй был одним из самых процветающих в Великой Ся, и простые люди не имели привычки ходить за такими безделушками.

Поскольку Вень Сувень обладал необходимыми талантами и навыками, Ранкуй решил подарить ему эту лавку в качестве свадебного подарка и заодно избавиться от неё.

Вень Сувень несколько раз попытался отказаться от лавки, но не смог устоять перед Ранкуем, и ему пришлось принять этот подарок. Однако, он сказал, что Ранкуй останется совладельцем и каждый год будет получать тридцать процентов от прибыли.

Ранкуй не мог ничего поделать с ними, и, чтобы они оба чувствовали себя спокойно и непринужденно, был вынужден согласиться.

Под управлением Вень Сувеня и Хань Цзициня торговля в лавке начала развиваться полным ходом, и лавка стала знаменитой на весь уезд Лухуэй и даже во всех соседних уездах.

Каждый год кошелек Ранкуя пополнялся, и можно было не беспокоиться, что он останется без средств к

существованию, но в данный момент никто из них не мог себе такого представить.

***

Возможно, из-за того, что Ранкуй избавился от тяжести, которая лежала у него на сердце, а, может, дело было в том, что с наступлением осени погода стала очень приятной, он почувствовал себя отдохнувшим и взял на себя дела филиала, чтобы Да Ли и Сяо Ли могли заняться управлением в других сферах деятельности.

Видя, что согласованная с Цю Тяньхе дата встречи приближается, Ранкуй не без скрытых мотивов снова спросил Хей Эра, не получал ли он новостей от Мэн Юэ. Хей Эр лишь беспомощно покачал головой, наблюдая за тем, как маленький лисенок заносчиво приподнял брови и фыркнул, вздернув свой точеный подбородок.

Можно сказать, что он вел себя вызывающе, но на самом деле, он выглядел очень милым, и Хей Эр, не удержавшись, обнял его и погладил по спине. Вырваться из этих объятий было невозможно, и Ранкуй поудобней устроился на нем, положив голову ему на плечо, и ему было очень уютно.

После переезда в уезд Лухуэй Хей Эр обычно завтракал с Ранкуем по утрам, а затем отправлялся к управляющему Да Ли, чтобы научиться от него некоторым навыкам, связанным с механизмами. Они уже поработали с чертежами, и теперь собирались найти свободный двор, чтобы провести там испытания. Если они сумеют добиться

успеха, тогда следующим летом Ранкую не придется так сильно страдать от жары.

Во время обеда все управляющие филиалом ели вместе, а служащие - двумя группами по очереди. Они все ели еду, приготовленную на кухне, и искали самые простые блюда, чтобы сэкономить время. Управляющим часто было не до еды, и Да Ли с Сяо Ли не могли поесть спокойно, поскольку у них всегда было много дел, которые нужно было срочно решить.

Больше всего времени было у Ранкуя с Хей Эром и их слуг, и они могли позволить себе даже вздремнуть после обеда. Впрочем, чаще всего спал один только Ранкуй, а Ю Эньхуа с А Менг отправлялись прогуляться на улице. Хей Эр обычно не спал и сидел возле Ранкуя, обмахивая его веером и отгоняя от него комаров.

Иногда, если Ранкую снился неприятный сон, и он хмурился во сне, Хей Эр гладил его по спине или осторожно разглаживал своими жесткими грубыми пальцами морщинку у него между бровей.

Обычно Ранкуй спал около получаса, после чего какое-то время лежал с разрумянившимися щеками в сонном оцепенении и смотрел на Хей Эра своими полуприкрытыми лисьими глазками, сладко зевая после сна.

- Проснулся?

Ранкуй практически уже находился в объятьях Хей Эра, и тот, сжав ему плечо, легонько потряс его. После

небольшой тряски сонный туман во взгляде Ранкуя рассеялся, и вместо него мелькнуло раздражение. Он разозлился и вырвался из рук Хей Эра:

- Я уже не ребенок! Что ты трясешь меня? - прошипел он.

Услышав эти слова, Хей Эр лишь тихонько усмехнулся, но не стал ничего говорить, чтобы не раздражать его ещё больше. Если этот маленький предок выйдет из себя, ему здорово достанется.

- Что тут смешного… - Ранкуй осалил на него зубы, словно трехлетний ребенок, и в данный момент в нем не было и половины спокойствия и рассудительности старшего управляющего Общества «Пэн».

Выбившиеся во время сна пряди волос добавляли его облику немного томного кокетства.

- Я смеюсь, потому что старший управляющий действительно красив, и даже с растрепанными волосами он выглядит лучше простых людей.

Хей Эр не отличался особым красноречием, но это не мешало ему время от времени сказать несколько приятных слов. Ему действительно очень нравился Ранкуй, и с годами он находил его ещё более привлекательным.

Ранкуй лишь взглянул на него, но не спешил приводить себя в порядок. Когда он не занимался делами, он позволял себе ходить босиком и с растрепанными волосами. Какая разница, как он выглядит, если никто из посторонних не видит этого?

Поначалу Хей Эр ещё мог сказать ему несколько слов, но за последние годы он научился закрывать на это глаза. Он полжизни провел в армии, где, независимо от своего положения, и простые солдаты, и их командиры были обязаны были выглядеть аккуратно и строго.

В воинском уставе черным по белому было ясно написано: тот, кто выделяется из всех неряшливым видом, получит десять ударов палкой. Он привык контролировать внешний вид своих подчиненных, но, когда возле него появилось такое своенравное существо, как Ранкуй, который потакал лишь своим желаниям, Хей Эр даже не думал заниматься его исправлением. В конце концов, все, что он мог сделать, это приглядывать за Ранкуем, когда тот собирался выйти к людям.

- Если тебе что-то не нравится, возьми и причеши меня, - маленький лисенок царапнул его грудь коготками и оттолкнул его, как всегда, держась очень своевольно и нахально.

Хей Эр лишь улыбнулся и ответил тем, что встал, взял расческу и тщательно причесал густые, похожие на черный шелк волосы Ранкуя.

- Я собираюсь встретиться с Цю Тяньхе через день.

Должно быть, Ранкую было скучно. Он не умел сидеть без дела, и ему всегда было не по себе, когда он не находил себе занятия.

К сожалению, в этом месяце было очень просто составить новый каталог «Птицы Пэн» поскольку там прибавилось

всего двадцать новых участников. Возможно, все дело было в жаре, но старые члены Общества были не в настроении заводить себе новых друзей. К тому же, хоть Ранкуй и взял на себя часть дел в филиале, помимо него там было ещё два управляющих, которые были ловкими и расторопными, и старшему управляющему практически было нечем заняться.

Итак, ещё не наступил пятый день лунного месяца, а у Ранкуя уже появилось свободное время, чтобы днем читать, а по ночам ловить светлячков и пить чай.

Хотя он уже не так сильно ненавидел чтение, как в детстве и любил читать разные рассказы и заметки о путешествиях, ему все ещё было в тягость заниматься письмом. В эти дни он искал образцы каллиграфии, чтобы скопировать их, и это говорило о том, сколько у него теперь появилось свободного времени.

Поэтому, хотя Хей Эр и старался не попасть ему под руку, иногда Ранкуй бывал без настроения, и ему требовалось развлечься с кем-нибудь, и это мог быть только Хей Эр.

Хей Эр действительно не мог ничего с этим поделать. Он знал, что Ранкуй и Гуан Шанцзинь не ладят друг с другом, да и с Мэн Юэ у них натянутые отношения. Но разве они раньше не сотрудничали друг с другом, когда решили наказать Ван Байшаня с Сен Ючжаном? Лишь совсем недавно во время случайного разговора с Ранкуем он узнал, что это была идея Мэн Юэ привлечь внимание Ван Байшаня, чтобы избавиться от этой чумы города Бастионов.

В конце концов, наказать Ван Байшаня с помощью закона было невозможно, поэтому оставалось лишь действовать исподтишка через Ранкуя.

Но теперь он нередко выражает Хей Эру свое недовольство. Ранкуй что, действительно недолюбливает Мэн Юэ? В последнее время он нередко делает какие-то странные замечания.

- Ай, мне не терпится посмотреть, на что способен вице-генерал Мэн. Скажи, сегодня ночью или завтра до девяти утра ты ещё успеешь получить секретное послание? А то у меня назначена встреча с Цю Тяньхе завтра утром.

Каким бы снисходительным ни был Хей Эр, даже он не выдержал и бросил на этого лисенка нехороший взгляд.

Ранкуй повернул голову и случайно встретился с недовольным взглядом Хей Эра. Он весело рассмеялся и, не обращая внимания на то, что его волосы только что были аккуратно причесаны, он бросился к нему в объятья и привел в полный беспорядок его одежду.

В конце концов, они оба свалились на кушетку. Ранкуй протянул руку и вытащил шпильку из волос Хей Эра, не желая, чтобы он выглядел таким аккуратным и строгим.

- Что ты делаешь! - Хей Эр поднял руку, чтобы оттолкнуть его, но не осмелился по-настоящему применить силу.

Поэтому ему оставалось лишь наблюдать за тем, как Ранкуй делает то, что хочет. И лишь когда Ранкуй привел его одежду и волосы в полный беспорядок, он

прижал обе его лапки, чтобы маленький лисенок перестал сходить с ума.

- Ты злишься?

Ранкуй, не обращая внимания на то, что его руки были заблокированы, как гусеница продолжал ползти вверх по телу Хей Эра до тех пор, пока их взгляды встретились.

Мощное тело Хей Эра содрогнулось, но он не смог сбросить с себя это слабое мягкое тело. Весь напрягшись, он замер, стараясь вообще не шевелиться. Он лишь чувствовал, как теплая волна и желание поднимаются от нижней части его тела, ударяя прямо ему в голову. У него загудело в ушах, и он услышал стук собственного сердца, тяжелое дыхание, а затем злой лукавый смешок Ранкуя.

Разве мог этот лисенок не почувствовать, как напряжено это мощное тело, которое стало похожим на готовый выстрелить лук? Он коварно улыбнулся и, опустив голову, слегка прикусил выпирающий кадык Хей Эра.

Он действительно решил подлить масла в огонь, и это был единственный человек, от которого Хей Эр мог стерпеть подобную вольность!

Хей Эр не мог больше сдерживаться, он резко развернулся и прижал лисенка под собой. Их ноги переплелись между собой, они плотно прижимались друг к другу нижней частью тела. Их тела были так горячи, словно в них разгорался огонь.

Он ведь был живым человеком, а кадык был самой чувствительной частью его тела. К тому же, Ранкуй имел

привычку зализывать места укуса. После такого даже евнух не остался бы равнодушным, что уж говорить о «беркуте» Хей Эра, который уже рвался взлететь в небо?

- Думаешь, я ничего тебе не сделаю? - его голос прозвучал сердито и хрипло, но в нем была заметна нотка смущения.

- Думаю, нет, - Ранкуй нисколько не боялся его.

Он считал Хей Эра бумажным тигром. Если только это не касалось армии Южного Синьцзяня или каких-то злодеяний, он мог делать с ним все, что пожелает.

В ту ночь, когда они только приехали в уезд Лухуэй, Хей Эр был сильно пьян, под действием крепкого вина у него впервые помутился рассудок, и он сам проявил инициативу и набросился на него.

Но сейчас был разгар дня, и А Менг с Ю Эньхуа могли вернуться в любой момент. Ранкуй не верил, что Хей Эр может сделать что-нибудь из ряда вон выходящее. А, если он и правда это сделает… пусть так, почему бы не воспользоваться возможностью и не насладиться этим?

- Ты правда думаешь, что я вечно буду щадить тебя? - Хей Эр напустил на себя свирепый вид.

Сначала он хотел придавить своим «беркутом» «птенчик» Жануцуя, но не удержался и, опустив голову, прикусил в ответ кадык этого лисенка, не оставив при этом не то что следов от зубов, но даже легкого покраснения.

Если бы Хей Эр сейчас мог посмотреться в зеркало, он бы увидел на своей шее два ряда слабых, но очень заметных следов от зубов. Ранкуй не боялся кусать его, а вот он опасался причинить ему вред!

Ранкуй весело рассмеялся:

- Ну давайте же, командующий Хей, покажите, как вы больше не будете щадить меня!

Видимо, это и есть то, что называется «обнаглеть, пользуясь чьей-то благосклонностью». Каким бы свирепым он ни был с виду, этот укус обнажил его мягкую сущность.

Что ж, Хей Эр действительно не знал, что ему делать дальше. Его член настолько затвердел, что стал похож на твердый огненный жезл. «Птенчик» Ранкуя тоже начинал расправлять крылья, и, если он срочно не придумает, как утихомирить этого наглого лисенка, то очень скоро окажется в невыгодном положении.

- Хочешь, покажу тебе кое-что?

Ранкуй попробовал пошевелить ногами. Его левая нога была намертво прижата к кушетке, а его правая нога самым бесстыжим образом обвивала талию Хей Эра.

- И что ты хочешь мне показать?

Хей Эр одной рукой стиснул оба запястья Ранкуя, а другой - прижал его непослушную ногу.

Ранкуй чувствовал себя очень свободно, когда находился у себя в комнате. С тех пор, как он получил себе в

услужение Ю Эньхуа, он иногда даже штанов не носил, говоря, что так… прохладней.

Лицо Хей Эра исказилось, и он выругался про себя. Сегодня он вошел в комнату уже после того, как Ранкуй заснул и не знал, что у этого паршивца голые ноги! Когда его ладонь коснулась нежной мягкой кожи, ему показалось, что её обожгло огнем.

- На тебе нет штанов!

- Я забыл сказать тебе, - Ранкуй похлопал ресницами.

Если бы не лукавая усмешка в его взгляде, Хей Эр мог бы подумать, что он действительно говорит искренне.

Теперь понятно, почему он чувствовал такой жар, когда их тела прижались друг к другу. Он ещё невольно подумал, это из-за того, что одежда Ранкуя была такой тонкой, или же потому, что этот человек настолько распалился от желания? Он не ожидал, что…

- Ты это специально? - с губ Хей Эра сорвался сердитый смешок.

Он не удержался и снова укусил кадык Ранкуя, на этот раз использовав чуть больше силы и оставив на его шее небольшой след. Он посмотрел на него голодным взглядом и невольно сглотнул.

Кожа Ранкуя была такой тонкой и белой, на ней легко оставались следы. В ту ночь, когда они только прибыли в уезд Луньхуэй, Хей Эр потерял рассудок и лишь на следующий день заметил, какие следы оставили его

ладони на нежной коже Ранкуя. Ему было невыносимо смотреть на это, и его сердце горело огнем от этого зрелища. Также, как и при виде этих следов на его шее. С этой красной полоской шея Ранкуя казалась ещё более стройной и напоминала собой безупречный нефрит с небольшим изъяном.

Он был таким красивым и хрупким, что хотелось откусить от него кусочек, а затем проглотить его целиком, чтобы, наконец, насытиться им.

Ранкуй тихо застонал, он, разумеется, заметил желание в горящем взгляде Хей Эра. В такой скучный день почему бы не заняться чем-нибудь интересным, чтобы скоротать время?

- А, если и так, командующий Хей собирается меня наказать?

Можно без преувеличения сказать, что эта короткая фраза полностью покорила его душу. Хей Эр сделал глубокий вдох и подумал, что ему не обязательно так мучиться. Они ведь уже играли с «птенчиками» друг друга, так что в этом нет ничего страшного.

- Ты сам напросился!

Перешагнув через этот барьер в своем сердце, он отбросил всякую сдержанность и позволил своим желаниям вырваться наружу. Ранкуй на миг замер, чувствуя, что на этот раз впутался в большие неприятности. Если долго дергать тигра за усы, будет трудно избежать его когтей.

Впрочем, он не собирался отступать, он просто опасался, что Хей Эр не рискнет зайти слишком далеко.

- Ваш слуга ни в чем не виноват! Командующий Хей, держите себя в руках, не растопчите нежный цветок! - крикнул Ранкуй, не забывая и дальше дразнить его.

Его обнаженная нога игриво потерла талию Хей Эра, словно пытаясь задобрить его и в то же время, откровенно провоцируя его.

Нежный цветок? Какой ещё нежный цветок? Это же явно настоящий демон, принявший облик маленькой злобной лисы!

В голове у Хей Эра загудело, он опустил голову и впился поцелуем в губы Ранкуя.

_________________________

Переводчик: Kosen

Кому не жалко на кофе и новое сари можно закинуть сюда:

Карта МИР:    2202 2036 4503 1339

Карта VISA:     4346 5885 5273 0607

☺️️❤️

Губы Ранкуя занемели, и ему стало больно. Он ошеломленно подумал, что Хей Эр беспорядочно терзал его рот, словно изголодавшийся зверь, который помешался от голода. Он с большим трудом поймал маленького лисенка, который давно развлекался тем, что дразнил его и воровал еду из пасти тигра, и теперь он мог, наконец, проглотить его и утолить свой голод.

Губы Ранкуя подверглись настоящей пытке. Какое-то время их терзали самым бесчеловечным образом, и он уже начинал задыхаться, когда, Хей Эр, наконец, отпустил его.

Ранкуй не собирался отталкивать его. Он действительно был в предвкушении, ведь он сам сказал те провокационные слова, и как теперь поступит Хей Эр?

Его тело полностью обмякло, и он не мог даже пошевелиться. Широкая горячая ладонь ласково гладила его по щеке, а сильные пальцы Хей Эра расчесывали его длинные спутанные волосы. Но его крепкие мускулистые бедра действовали без всякого снисхождения. Он сделал резкое движение, и его головка грубо шлепнула Ранкуя по подбородку.

Толстый член раскрыл ему рот, и Хей Эр глубоко вогнал его внутрь, пригвоздив голову Ранкуя к кровати. Он не мог бы увернуться, даже если бы захотел, и ему оставалось лишь позволить этой штуковине постепенно проникнуть в его узкое горло.

Хотя он и раньше подвергался такому глубокому проникновению, но на этот раз Ранкуй не выдержал и приглушенно застонал. Его горло, на котором были видны очертания выпирающего члена, слегка подергивалось, а волосы на нижней части живота Хей Эра снова и снова кололи ему лицо после каждого толчка.

Чувствуя рвотные позывные и удушье, Ранкуй хотел оттолкнуть его, но Хей Эр прижал обе его руки к кровати, и он никак не мог вырваться. Он беспорядочно сучил ногами, но от этого не было никакого толка, и эта штука, вторгшаяся в его рот, проникала внутрь все глубже и жестче.

Его рот, язык и даже горло словно превратились в ножны для пугающе-огромного меча. Слюна стекала с растянутых уголков его губ, пока огромный ствол двигался туда и обратно. Воротник одежды Ранкуя уже весь промок, но он не мог ничего сделать.

Хлюпающие звуки наполнили комнату. Они не задернули полог на кровати, и при открытых двери и окнах эти звуки неистовых движений разлетались повсюду.

Разум Ранкуя был в полном смятении, он уже едва соображал. Хей Эр полностью контролировал его тело, и у него уже не было сил даже думать о нем. Кто же может выдержать такой безжалостный натиск?

Хей Эр полностью находился во власти желания. Он напряг мышцы своей мощной талии и, двигая сильными бедрами, яростно трахал своим толстым членом мягкий розовый ротик своего лисенка. Полные крепкие «бубенцы» шлепали Ранкуя по его точеному подбородку, издавая хлопающие звуки.

Хей Эр, тяжело дыша, смотрел на Ранкуя, у которого уже покраснели глаза, и их взгляд затуманился. Но он все равно не мог остановиться и входил все глубже, увеличивая силу своих толчков, ему лишь хотелось бесконечно вставлять свой член в горло этой маленькой лисе.

- Ранкуй… Цуй-эр… - прошептал он. - Цуй-эр, тебе хорошо? Тебе нравится?

Ранкуй уже ничего не слышал, его сознание помутилось. Крупная головка непрерывно входила в его узкое горло и выходила оттуда, и он не мог никуда увернуться. Ему лишь оставалось подстраиваться под движения Хей Эра, и его голова покачивалась в такт этим движениям.

- Цуй-эр… мой Цуй-эр…

Хей Эр не сводил с него взгляда, но в глубине его глаз была заметна некоторая рассеянность, словно через Ранкуя он смотрел на кого-то другого.

Он отпустил запястья Ранкуя и, погладив его по волосам, второй рукой обхватил его влажный подбородок и приподнял его повыше. Тонкая изящная шея растянулась, позволяя свирепому буйному члену проникать ещё глубже, и доставляя Хей Эру ещё больше удовольствия.

От такого вторжения Ранкуй на миг задохнулся, его заплаканные глаза широко распахнулись, а его безвольное тело резко напряглось. Его горло инстинктивно сжалось, втягивая в себя член Хей Эра. Огромная головка вошла так глубоко, что, казалось, проникнет в его грудь.

Это выглядело немного устрашающе и в то же время соблазнительно, что лишь ещё больше вдохновило Хей Эра, и его движения стали ещё более неистовыми.

Тело Ранкуя вдруг забилось в конвульсиях, его руки беспорядочно дергались, а прижатые Хей Эром плечи оставались неподвижными. Его тонкая талия вдруг изогнулась, а его член внезапно затвердел и

запульсировал, извергая мутное семя. Он беспорядочно засучил ногами по кровати, видимо, теряя рассудок от удовольствия.

Хей Эр не мешал ему дергаться и извиваться под ним, но все ещё продолжал трахать его в рот, глядя на него с пугающей ненасытной жадностью. От его прежнего спокойствия и серьезности не осталось и следа.

Одежда Хей Эра была почти вся на месте, и по сравнению с ним Ранкуй был почти голым. На нем была лишь нижняя одежда, которая теперь распахнулась, обнажив его порозовевшую кожу, и это было приятное глазу и соблазнительное зрелище.

Словно завороженный, он наблюдал за тем, как его член проникает в горячий влажный рот, а мягкий язык послушно облизывает его ствол во время движений. Его чувствительную головку крепко сжимало горло, продолжая втягивать её ещё глубже, и Хей Эр совершенно позабыл о всякой сдержанности и о том, почему он старался держаться на расстоянии от Ранкуя.

Он чувствовал себя ненасытным зверем по время гона, и ему хотелось получить свое несмотря ни на что.

Ранкуй лишь чувствовал, как бесчинствует Хей Эр, и как раздувается его горло, принимая форму члена. Это было так приятно и в то же время больно, что у него уже голова шла кру̀гом. Он в смятении подумал, что не нужно было так сильно раззадоривать его. Если Хей Эр затрахает его до смерти, с каким лицом он появится в преисподней?

Спустя какое-то время, он почувствовал, что по его телу пробежала судорога, и оно совсем обессилило. Член Хей Эра был очень большим, и он едва мог дышать. К тому же, волосы на нижней части его живота постоянно царапали ему лицо. И каждый раз, когда он проникал в его горло, его окутывал мужской аромат, принадлежавший исключительно Хей Эру.

Казалось, Хей Эр трахает не только его рот, но даже мозг. Но несмотря на это, Ранкуй в глубине души был счастлив. Он был проницательным человеком и с детства умел чувствовать и понимать эмоции и настроение других людей.

Независимо от того, насколько они сблизились с Хей Эром, он постоянно ощущал, как их разделяет некая невидимая тонкая пелена. Как бы он ни вел себя с ним, кокетливо или ласково, сердце Хей Эра всегда оставалось под надежным запором.

Они были так близко знакомы, что могли без слов читать мысли друг друга, но не могли искренне выражать свои чувства… Нет, ему хотелось бы сделать это, но Хей Эр всегда закрывался от него.

Но в данный момент, будь то его неистовые движения, тихий шепот, или ненасытная жажда обладания, которую Хей Эр едва ли сам осознавал - все это дарило Ранкую ощущение счастья…

- Цуй-эр… я хочу… чтобы ты все проглотил… хорошо?

Хей Эр вдруг резко прекратил свои движения, его большая ладонь с нежностью погладила щеку Ранкуя. Его потемневший взгляд встретился с затуманенным взглядом Ранкуя. Этот человек… как он может быть таким!

Сознание Ранкуя помутилось, он в оцепенении смотрел на Хей Эра, его уши так покраснели, что из них, казалось, вот-вот брызнет кровь.

- Цуй-эр? - снова позвал его Хей Эр и снова сделал пару движений, толкнувшись своим длинным толстым членом в рот маленькой лисы и заставив его горло снова сжаться, затягивая его все глубже.

- Ммм… - неопределенно промычал Ранкуй.

Хей Эр воспринял это, как согласие и расцвел от радости.

- Не бойся, я не буду торопиться.

Он сжал голову Ранкуя обеими руками, снова и снова вставляя член в его горло. Его толчки становились все сильнее, пока Ранкуй не начал задыхаться, и у него на глазах выступили слезы. Неугомонный мужской член вдруг содрогнулся и в последний раз вонзился в горло, Хей Эр зарычал и выстрелил горячей густой струей прямо в его тело.

Мутное белое семя устремилось из горла прямо в живот, он держал руками голову Ранкуя и долго не вынимал свой член у него изо рта. И лишь когда Ранкуй уже начал задыхаться, он неохотно покинул эту мягкую пещёрку, которая подарила ему столько удовольствия.

Хотя эта штуковина уже покинула его рот, Хей Эр трахал его так долго, что Ранкуй ещё долго не мог прийти в себя и закрыть рот. Он лежал в оцепенении, и остатки непроглоченного семени, смешавшись со слюной, стекали с уголков его губ.

Хей Эр с трудом восстановил дыхание и постепенно пришел в себя, сидя рядом. Они долго безобразничали, и, хотя сумерки ещё не наступила, солнце уже светило не так ярко. Ему показалось, что он увидел на столе бумажный сверток, которого там не было раньше.

Но сейчас ему было не до этого. Он наклонился и обнял дрожащего Ранкуя. После того, как они прибыли в уезд Лухуэй, он чувствовал, что замки и запоры на его сердце стали ненадежными. Он уже во второй раз потерял над собой контроль.

Он осторожно провел кончиками пальцев по припухшим губам Ранкуя, стирая неприличные следы в уголках. Он чувствовал смутную радость от того, что маленький лисенок теперь был весь в отметинах, оставленных им.

- Ммм…

Казалось, от его прикосновения Ранкую стало больно, он замотал головой, и его волосы задели руку Хей Эра, вызвав легкий зуд на его коже.

- Цуй- эр… - он сомкнул свои железные руки, стиснув его в объятьях.

Ранкуй, наконец, успокоился, его тело перестало дрожать. Он умиротворенно вздохнул и спокойно заснул.

- Цуй-эр…

Пока Ранкуй был в ясном уме, Хей Эр постоянно напоминал себе, что ему необходимо все время быть внимательным и не расслабляться. Он боялся, что если хоть немного оступится, Ранкуй, ухватившись за эту нить, докопается до истины и узнает то, что скрыто в его сердце.

Сам того не осознавая, он уже позабыл, что сам так называл когда-то этого человека, который теперь лежал в его объятьях.

- Ты все ещё помнишь меня? Маленький Цуй-эр.

Он долгое время не решался, а может, и не хотел спрашивать его об этом. Но сейчас не смог удержаться и тайком задал этот вопрос, пока Ранкуй спал.

Видя, как Ранкуй встречает своих старых друзей, которые пробуждают в нем прежние воспоминания, Хей Эр сам не понимал, что творится у него на душе. Он понимал, что раз приняв решение, должен идти до конца, не колеблясь и не полагаясь на волю случая. Дело было не в том, что его убедили в этом, он сам обо всем поразмыслил и выбрал этот путь, с которого теперь было невозможно свернуть.

Хей Эр не хотел глубоко задумываться над тем, как он относится к Ранкую. Он чувствовал неладное и, возможно, ему следовало бы держаться от него подальше, но… Он посмотрел на человека в своих объятьях, и окончательно растерялся.

В его сознании сражались два голоса, громко препираясь между собой. Один советовал ему следовать зову своего сердца и получить то, чего ему так хотелось. Другой - вопил во все горло, напоминая ему, почему он уехал так далеко…

Но он не знал, что его маленький Цуй-эр пережил столько мучений. Он не только был беспризорником, скитавшимся по улицам, но также был вынужден бороться за свою жизнь в таком чудовищном месте, как бордель.

Будь то Ранкуй ил Цуй-эр, в его присутствии он всегда был таким кокетливым и своенравным, и улыбался без всякого страха. Он мог быть капризным и озорным, но при этом он был очень чувствительным и мягкосердечным…

Выходит, он заставил себя стать жестоким и хладнокровным, чтобы выжить… возможно, именно поэтому он и не мог полностью держать себя в руках… Ему было так жаль Цуй-эра. Как бы ему хотелось вернуться в ту ночь и крепко обнять этого испуганного ребенка, который был так растерян и ненавидел себя за свой эгоизм, чтобы утешить его.

Не в силах подавить растущее желание, Хей Эр наклонился к уху Ранкуя и тихо прошептал, касаясь губами его кожи:

- Я всегда скучал по тебе… Цуй-эр…

Ранкуй сквозь сон почувствовал, как мочка его уха словно вспыхнула огнем, он невольно втянул голову в плечи и прошептал игриво и ласково:

- Щекотно, геге…

_________________________

Переводчик: Kosen

Кому не жалко на кофе и новое сари можно закинуть сюда:

Карта МИР:    2202 2036 4503 1339

Карта VISA:     4346 5885 5273 0607

☺️️❤️

От Мэн Юэ так и не пришло никакого письма.

Хей Эр прождал до ужина и понял, что до тех пор, пока Ранкуй не встретится с Цю Тяньхе, он так и не получит никаких новостей.

Он чувствовал себя настолько подавленным, что даже потерял аппетит. Он положил себе две чашки риса, не взяв ни кусочка другой еды. Если бы Ранкуй не заметил его рассеянности и не подложил ему другой еды, сегодня он бы до отвала наелся одного только риса.

Видимо, сообразив, что Хей Эр сейчас сильно не в духе и расстроен, Ранкуй не стал больше упоминать ни Мэн Юэ, ни Цю Тяньхе. Обычно ему нравилось задирать и дразнить Хей Эра, но, если это и правда расстраивает Хей Эр, Жайнцую совсем не хотелось намеренно раздражать его.

После ужина Ранкуй не стал просить Хей Эра составить ему компанию, а вместо этого позвал к себе Ю Эньхуа. Хей Эр чувствовал себя подавленным, поэтому просто позвал управляющего Да Ли, чтобы они могли вместе подумать над чертежами, и тот, разумеется, согласился.

За последние два дня они уже все продумали до мелочей и нашли подходящий двор. Как только они договорятся с плотниками, можно будет приступать к испытаниям.

Управляющая Сяо Ли после напряженного дня вместе с одной из своих помощниц хотела отправиться в квартал увеселений, чтобы посмотреть спектакль. Она слышала, что театральная труппа поставила новую пьесу. Эта новость за последние несколько дней облетела всю округу, и местные жители с нетерпением ждали возможность её посмотреть.

К сожалению, ночью в увеселительном заведении рухнула сцена, и в тихой ночи этот грохот разбудил и испугал многих людей, живущих поблизости.

К счастью, сцена рухнула ночью, потому обошлось без жертв, но заведение пришлось закрыть и привести его в порядок. А это означало, что управляющей Сяо Ли сегодня было нечем заняться, поэтому она тоже присоединилась к управляющему Да Ли.

Двое мужчин склонились над чертежами, что-то высчитывая и рисуя. Управляющая Сяо Ли мало что понимала в их разговорах, она щелкала тыквенные семечки и с улыбкой наблюдала за ними.

Через какое-то время Хей Эр с Да Ли, похоже, закончили свои расчеты и остались довольны результатом, поэтому с довольным видом расслабились и налили себе чаю, чтобы промочить горло.

Между ними возникла непринужденная беседа. Управляющая Сяо Ли упомянула, что хотела бы воспользоваться Праздником середины осени и устроить застолье для любования луной. Туда можно было бы пригласить членов их Общества из соседних городов и деревень, чтобы они могли познакомиться друг с другом.

- Я слышала, в столице часто устраивают чаепития и поэтические встречи, чтобы члены Общества могли получше узнать друг друга в особой обстановке.

- Да, в столице я часто сопровождал Ранкуя на таких собраниях, - кивнул Хей Эр. - Гостей там было немного, но в такой теплой атмосфере они могли как следует присмотреться друг к другу.

Конечно, всегда находились люди, которые использовали такие собрания в корыстных целях и плели свои интриги. Поэтому Ранкуя действительно нельзя было винить за то, что он невзлюбил Гуан Шанцзиня. В конце концов, это были плоды его тяжкого труда, а кто-то пользовался ими в своих целях.

Ранкуй был ещё достаточно терпелив, раз не нашел кого-нибудь, кто накрыл бы Гуан Шанцзиня мешком и хорошенько избил бы его в темном переулке!

Точнее сказать, если бы он захотел найти такого человека, никто и никогда не пошел бы на это! Речь шла о знаменитом, могущественном и безжалостном генерале, с которым не осмеливались связываться даже высшие чиновники государства. А, учитывая его боевые навыки,

было не трудно предположить, кто именно пострадал бы в итоге. Но Хей Эр явно не задумывался об этом с такой стороны.

- Раз уж старший управляющий тоже хочет найти себе пару, я как раз пригласила и его присоединиться к нам, - управляющая Сяо Ли внимательно посмотрела на Хей Эра своими яркими блестящими глазами.

Хей Эр едва не подавился чаем, и ему понадобилось некоторое усилие, чтобы проглотить его. Если бы не его внутренняя сила, он бы точно задохнулся на месте.

Управляющая Сяо Ли сделала вид, что ничего не замечает, а Да Ли, полностью сосредоточившийся на своих чертежах, вообще не обратил на это никакого внимания.

Хей Эр в замешательстве налил себе ещё чаю и, схватив рисовую лепешку с саподиллой, (1) сунул её в рот. Саподиллу использовали для купания и стирки, но в некоторых местах её также употребляли в пищу.

В уезде Лухуэй еда была особенно изысканной. После приготовления риса с саподиллой он становился гладким, клейким и полупрозрачным, как кристалл. В уезде Лухуэй рис измельчали в порошок, из которого делали лепешки, белоснежные, блестящие и полупрозрачные, напоминающие собой белый халцедон.

Эти лепешки были не слишком сладкими, и во время еды их обычно поливали медом или патокой. Но эти лепешки были приготовлены поваром Общества «Пэн» который

знал, что готовит для Ранкуя и остальных управляющих, которые разбирались в еде, поэтому лепешки были достаточно сладкими, и их не нужно было подслащивать.

Хей Эр очень любил сладкое, и Ранкуй всегда помнил об этом. Сразу после их приезда в уезд Лухуэй он велел повару каждый день готовить по два вида местных сладостей, чтобы Хей Эр мог в любой момент съесть их. Этот повар был действительно хорош в своем деле и готовил самые разнообразные десерты, чем очень угодил Хей Эру.

- Командующий Хей тоже пойдет завтра со старшим управляющим? - спросила Сяо Ли.

- Разумеется, - без всяких колебаний ответил Хей Эр.

Ранкуй сказал, что встретится с Цю Тяньхе в чайном доме на берегу озера Циньлянь, и конечно же, он тоже должен пойти вместе с ним. В конце концов, Ранкуй так и не перестал беспокоиться по поводу Цю Тяньхе, а от Мэн Юэ так и не было никаких новостей. Как же он мог позволить им встретиться наедине? Ранкуй и сам должен понимать это.

Теперь, когда они заговорили о Цю Тяньхе, Хей Эр задал мучивший его вопрос:

- Ранкуй сказал, что изначально хотел запретить Цю Тяньхе присоединиться к Обществу «Пэн», однако, вы оба позволили ему это… Я хочу знать, в чем тут дело? - с нажимом произнес Хей Эр.

Управляющая Сяо Ли привыкла всегда следить за своими словами и выражением лица, она тут же закрыла рот, проглотив просившиеся на язык слова и посмотрела на своего брата, который с простодушным видом уплетал лепешки, запивая их чаем.

В глубине души Хей Эр понимал, что может не справиться с острой на язык Сяо Ли, и ему лучше расспросить обо всем простого и честного Да Ли, от которого можно узнать намного больше.

- Да Ли-сюн? - Хей Эр с улыбкой посмотрел на Да Ли, с которым они уже успели сблизиться.

- А? - Да Ли откусил большой кусок лепешки и недоуменно посмотрел на него, он явно не слышал ничего из того, о чём они говорили.

Хей Эр снова выразил свои сомнения и повторил свой вопрос, но на сей раз ему не нужно было говорить так жестко, как с хитрой Сяо Ли, и его голос прозвучал намного мягче. Заметив эту разницу в тоне, Сяо Ли лишь усмехнулась, но ничего не сказала.

Этот человек выглядел спокойным и молчаливым, он мог показаться мягким и ласковым, но таившаяся в нем безжалостная часть его натуры временами проступала наружу, и она не осмеливалась провоцировать его.

- Это я тогда принял такое решение, - не раздумывая, ответил Да Ли.

- Это ты принял такое решение? - нахмурился Хей Эр. - Но почему?

Он был слегка удивлен. Изначально он полагал, что это было делом рук управляющей Сяо Ли. В конце концов, Да Ли не очень вмешивался во внутренние дела Общества «Пэн».

- Согласно правилам, - сказал Да Ли. - Старший управляющий сказал, что, если шпионы не обнаружили ничего, противоречащего правилам, любой человек вправе присоединиться к Обществу «Пэн», независимо от его внешности и семейного происхождения.

Да Ли был прямым и честным человеком, он просто действовал по инструкции. Единственное, что он видел перед собой, это его чертежи и механизмы, которые полностью завладели его внимание. Похоже, вся его сообразительность и вся жизненная силы были направлены исключительно на механизмы.

Такие люди часто не осознают своих недостатков, и в делах такие люди не всегда бывают полезны, а чаще лишь путаются под ногами.

К счастью, управляющий Да Ли имел одно неоспоримое преимущество - он хорошо осознавал свои недостатки, поэтому поступал так, как ему говорила его сестра или старший управляющий.

- Я тогда приводил в порядок сведения, собранные моей сестрой и, увидев данные Цю Тяньхе, просмотрел их. Как я уже сказал, наши шпионы дважды проверили его, но не нашли ничего подозрительного.

Да Ли сделал глоток чая, запивая сладкую лепешку.

- По нашим правилам, если после двух проверок ничего плохого не обнаружено, можно допустить такого человека в наше Общество, вот я так и сделал.

Кто же знал, что это приведет Ранкуя в такую ярость, и он пришлет ему длинное письмо, в котором ругал его последними словами. А поскольку это письмо было написано А Менг, у бедной девушки, которой было некуда деться от своего хозяина, после всей этой писанины занемела рука. Поэтому она написала от себя ещё одно гневное послание и добавила его к письму.

Да Ли уже забыл, как именно ругал его Ранкуй, но очень хорошо запомнил короткую записку А Менг, которая не постеснялась в выражениях. Но Да Ли вовсе не чувствовал себя виноватым! Он же все сделал по правилам и даже спрашивал свою сестру. В тот момент ответ сестры прозвучал довольно двусмысленно, кто же мог знать, что ему потом так достанется!

Выслушав эту историю, Хей Эр был очень удивлен, и теперь не знал, надо ли посочувствовать Да Ли или же отругать его за то, что он туго соображает?

Немного подумав, он решил не ругать его, просто Да Ли не умеет приспосабливаться, и в итоге, ему приходится во всем полагаться на Сяо Ли. Но поскольку Да Ли задал ей вопрос, к тому же, она знала о сомнениях Ранкуя, почему просто не запретила брату вмешиваться в это дело?

Видя, как Хей Эр нахмурился и пристально уставился на неё, она посмотрела прямо ему в глаза:

- Думаешь, я пыталась навредить своему брату? Что ты там ещё придумал! Старший управляющий сказал тогда, что хочет послать людей ещё раз, чтобы разузнать о нем. Но я уже расспросила соседей, и они сказали, что Цю Тяньхе - хороший человек, о чём я и доложила старшему управляющему.

Кто же знал, что Да Ли окажется таким тугодумом и немедленно примет решение? Когда Сяо Ли узнала об этом, новый каталог был уже готов!

Хей Эр тяжело вздохнул. Похоже, у Цю Тяньхе и правда не было никаких секретов, когда он собрался вступить в Общество «Пэн» В глубине души он догадывался, что кто-то из двух Ли или из их работников ведет нечестную игру по отношению к Ранкую.

Поскольку Ранкуй обычно доверял тем, с кем работает и к тому же, всегда помнил о старой дружбе, Хей Эр беспокоился, как бы он не пострадал от этого. Пока он в эти дни обучался у Да Ли умению обращаться с механизмами, он также воспользовался этой возможностью и разузнал о том, как обстоят дела в филиале Общества в уезде Лухуэй.

Судя по тому, что ему рассказал Да Ли, Ранкуй повысил Сяо Ли, нарушив все правила. Изначально большой босс, увидев брата с сестрой, собирался сразу же прогнать их. В конце концов, Сяо Ли тогда было всего десять лет. А Да Ли, хоть и был старше неё, явно не производил впечатления умного расторопного человека, и Кан Ченьи, хорошо разбиравшийся в людях, с одного взгляда понял,

что он из себя представляет, а потому не имело смысла тратить не него время.

Но Ранкуй тогда вмешался, чтобы заступиться за них. К счастью, Сяо Ли была по-настоящему умна, просто ей не хватало опыта, но это было дело поправимое, просто нужно было дать ей немного времени. И только тогда Кан Ченьи согласился дать ей шанс.

- Кто угодно может провиниться перед старшим управляющим, но только не мы с сестрой! - с серьезным видом сказал Да Ли.

В то время он мог бы прокормиться сам, но не смог бы вырастить сестру. Сяо Ли с детства была очень хороша собой. Но, если родиться красивой не в том месте, это не принесет славы и богатства, скорее приведет к катастрофе, либо вовсе будет стоить жизни. Хотя Сяо Ли была ещё очень молода, это не могло уберечь её от внимания посторонних. Если бы Сяо Ли не стала подчиненной Ранкуя и не получила защиту Общества «Пэн», которая ограждала её от назойливого внимания посторонних, ещё неизвестно, смогла бы она вырасти такой яркой и смелой девушкой, какой она была сейчас.

Так что можно было без преувеличения сказать, что Ранкуй спас жизнь брату и сестре Ли. Поэтому Сяо Ли восхищалась Ранкуем и всячески подражала его манерам и поведению. Хотя в ней не было этого томного кокетства, которым от рождения обладал Ранкуй, она вела дела строго в его стиле.

Сяо Ли занималась всеми делами филиала, и находившиеся под её началом люди были преданы Обществу «Пэн» и заслуживали доверия.

Сегодня Хей Эр окончательно убедился в том, что дал волю своему воображению, и теперь немного успокоился.

- Но почему старший управляющий уделяет столько внимания этому Цю Тяньхе? - недоуменно спросил Да Ли.

- Значит, у него есть на то свои соображения. Тебе все равно не понять, так что даже не думай об этом, - не слишком любезно ответила Сяо Ли.

Но Да Ли вовсе не считал, что сестра ведет себя с ним невежливо, и не обратил на это никакого внимания.

- И то верно, мне лучше заниматься своими механизмами. После Праздника середины осени старший управляющий вернется в город Бастионов? Тогда все нужно подготовить и со всем разобраться.

Сяо Ли с улыбкой похлопала брата по плечу, чтобы выразить свою признательность.

- Ты, кажется, хотела мне что-то сказать?

Теперь, когда все стало ясно, Хей Эр чувствовал себя неловко, поэтому сменил тему.

Сяо Ли удивленно приподняла брови:

- Не думала, что ты сам спросишь меня об этом…

Что ж, тогда она не будет церемониться.

- Ну… не знаю, должна ли я сказать это…

- Тогда не говори, - резко оборвал её Хей Эр.

Сяо Ли едва не поперхнулась, и её глаза вспыхнули от гнева. Как можно так себя вести! Неужели нельзя просто дать ей сказать?

- Но я все же хочу сказать, - Сяо Ли ничего не оставалось, крое как упрямо поставить на свое.

Хей Эр взглянул на неё с улыбкой, иногда было довольно забавно подразнить эту девчонку.

- Управляющая Ли, прошу вас.

Впрочем, было бы нехорошо дразнить её слишком сильно, он ведь не сумеет успокоить её, как это делал Ранкуй.

Сяо Ли сразу оживилась и спросила:

- Завтра старший управляющий собирается встретиться со своим другом по переписке. Командующий Хей ведь знает, чем именно занимается Общество «Пэн»?

Хей Эр нерешительно кивнул в ответ. Вряд ли кто-то лучше него это знал. У него вдруг возникло нехорошее предчувствие.

Сяо Ли продолжала с удовлетворенным видом:

- Проще говоря, мы надеемся, что все члены нашего Общества смогут найти себе достойного партнера, с которым проживут до конца своих дней. Иными словами, это то же самое как союз между мужчиной и женщиной.

Хотя в основном заключение брачного союза зависело от «воли родителей и усилий свахи», народные обычаи Великой Ся отличались своей открытостью, и многие молодые люди вполне могли сходить на свидание, чтобы присмотреться друг к другу.

Иногда устраивались специальные застолья, куда приходили незамужние юноши и девушки, и где они могли присмотреться друг к другу. Если кто-то понравился им, они могли, вернувшись домой, сказать об этом своим родителям, и тогда те обращались за помощью к свахам.

Как после таких слов Хей Эр мог не понять этого? Он слегка опешил, его брови нахмурились, и он уставился на Сяо Ли недобрым взглядом. Несмотря на то, что Сяо Ли уже немало повидала на своем веку, она все же была двадцатилетней девушкой, и под взглядом сурового воина, который много лет провел на поле боя, ей стало страшно. К счастью, она сидела на стуле, иначе, у неё наверняка подкосились бы ноги.

Однако, сказанного не воротишь назад, и ей пришлось собраться с духом и договорить до конца.

- Командующий Хей, позволь спросить тебя, каковы ваши отношения со старшим управляющим?

Взгляд Хей Эра скользнул по шее Сяо Ли, и девушке показалось, что к её шее приставили острое лезвие. её лицо побледнело, но она все ещё сохраняла самообладание.

- А тебе какое дело? - тихо сказал Хей Эр, и при этом он казался таким суровым и кровожадным, словно призрак, вырвавшийся из ада и готовый уничтожить любого, кто посмеет держаться с ним без должного уважения.

Сяо Ли судорожно сглотнула и поморгала глазами, стараясь сдержать слезы. Она думала, что немало повидала на своем веку, и её уже ничто не испугает. Она уже привыкла к Хей Эру за последнее время, но ей всегда казалось, что несмотря на таящуюся в нем свирепость, которую лучше не будить в нем, он все же был довольно добродушным человеком, поэтому осмелилась прощупать его настрой.

Но теперь она вдруг осознала, что не смотря на свой добродушный нрав, он никому не позволит обижать себя. И, если кто-то окажется настолько безрассудным, что осмелится подергать тигра за усы, он был готов без колебаний преподать такому человеку урок.

И вот теперь Сяо Ли оказалась на линии огня, и ей это совсем не нравилось. Если бы не старший управляющий, зачем бы она стала выполнять такую неблагодарную работу? С трудом сохраняя спокойное выражение лица, она сказала с улыбкой:

- Но ведь между вами и старшим управляющим нет любви? Говорят, это вы убедили старшего управляющего найти себе партнера с помощью голубиной почты в надежде, что он сможет прожить с ним всю жизнь.

- Кто тебе такое сказал? - Хей Эр сурово сдвинул брови.

Если бы Сяо Ли не была правой рукой Ранкуя, и её исчезновение не доставило бы Ранкую много хлопот, разве у него хватило бы терпения и дальше спорить с ней?

- У меня свои источники… Я лишь хотела дать командующему Хей совет, но, если он не захочет прислушаться к нему, тогда ничего не поделаешь. Но будущее старшего управляющего будет зависеть от вас.

У Сяо Ли действительно был ловко подвешен язык. Хей Эр не смог ничего возразить ей, поэтому лишь раздраженно кивнул, чтобы она говорила дальше.

Сяо Ли втайне вздохнула с облегчением и, внешне сохраняя спокойствие, сказала:

- На этих так называемых свиданиях очень важно, чтобы пара могла остаться наедине. Если вы и правда хотите, чтобы старший управляющий нашел себе подходящего человека, нужно позволить им встретиться наедине, а иначе, в присутствии такого важного человека они будут слишком сдержанны.

- Я всего лишь его слуга. Почему это мне нельзя пойти с ним? - Хей Эр думал совсем иначе.

- Но, когда речь идет об обычных людях, даже если их сопровождают слуги, они все равно держатся на расстоянии, верно?

Сяо Ли никак не могла понять такой убежденности Хей Эра. Если между ними нет любви, тогда почему он так упорствует? Если бы она по-настоящему не боялась Хей

Эра, ей бы хотелось схватить его за плечи и как следует встряхнуть, чтобы прояснить, наконец, ситуацию.

На этот раз Хей Эр, казалось, прислушался к её словам. Он все ещё хмурился, и исходящая от него аура все ещё вселяла трепет, но все же он стал более сдержанным и больше не поглядывал на шею девушки.

Однако, несмотря на это, Сяо Ли все ещё дрожала, как робкая перепелка. Она с трудом заставляла себя улыбаться, но её ладони и спина стали влажными от пота.

Хей Эр долго не отвечал, и она уже чувствовала, как ей отрезают голову тупым ножом. Но через некоторое время выражение лица Хей Эра немного смягчилось, видимо, он что-то уразумел. Хотя он все ещё выглядел недовольным, по крайней мере, к нему вновь его вернулся прежний добродушный вид.

- Благодарю управляющую Сяо Ли за её предупреждение. Теперь мне все понятно.

С этими словами он простился с ними и, открыв дверь, вышел из комнаты. Когда он ушел, Сяо Ли рухнула на стол, словно тряпичная кукла, и Да Ли подпрыгнул от неожиданности.

- Что случилось? - он поспешно начал обмахивать её веером.

- Ты разве не видел, как командующий Хей только что испепелял твою сестру взглядом?

Сяо Ли была ужасно зла в этот момент! Она едва не лишилась жизни, а её брат витает мыслями непонятно где!

Да Ли снова испугался и спросил её, что произошло. Разумеется, она не стала от него ничего скрывать и рассказала ему все как есть. Закончив говорить, она увидела, как её брат нахмурился и уставился на неё с таким видом, словно сомневается в её рассудке.

- И нечего на меня так смотреть! - сердито воскликнула Сяо Ли. - Думаешь, я настолько безрассудна? Просто я забочусь о делах старшего управляющего, а иначе, я бы ни за что не осмелилась дергать тигра за усы! Кто же не знает о репутации армии Южного Синьцзяня!

- Тогда зачем ты об этом заговорила? Разве А Менг не говорила об отношениях между командующим Хеем и старшим управляющим? Они оба по уши влюблены друг в друга, но не осознают этого. Если не трогать их, все решится естественным образом.

Да Ли был прямодушным и простым человеком, но он не был глупым. Он хорошо знал, что с таким человеком как Хей Эр, можно быть накоротке в обычное время, с ним также можно тесно сдружиться, но его ни в коем случае нельзя было задевать и выводить из себя. Его сестра обычно была так умна, что же случилось с её умственными способностями сегодня?

- И нечего смотреть на меня, как на дуру! Я сказала не то, что мне хотелось, а то, что мне было велено сказать! Я вообще тут не при чем!

Несколько дней назад она получила срочное послание из столичного филиала. Она сильно испугалась, решив, что там что-то случилось. Как оказалось, письмо было написано приемным отцом старшего управляющего. Так как он был одним из боссов «Общества «Пэн», она, разумеется, была с ним знакома. Босс хотел, чтобы она раздула тлеющие угли, чтобы у этих двоих прояснилось, наконец, в голове, а иначе, они и дальше будут ходить так кругами.

Как управляющая небольшого филиала, она не могла ослушаться босса, и ей пришлось подчиниться приказу.

Однако… Сяо Ли невольно посмотрела в ту сторону, куда ушел Хей Эр и снова задалась вопросом: как можно не понимать собственных чувств?

_________________

1. Вообще, тут идут три иероглифа, «черный горный хрусталь+мыло», потом употребляется просто иероглиф «мыло», у него ещё есть значение «шиттим» это разновидность акации. Что тут имеется ввиду и как это увязать с рисовым пирогом, не знаю)) Один из электронных переводчиков предложил вариант с саподиллой, это фрукт, чем-то напоминающий хурму, правда, рос он в Мексике)) Пусть будет саподилла, фрукт вроде больше к пирогу подходит, чем мыло)) Но так и не

знаю, с чем был пирог, и при чем тут горный хрусталь, а также, каким образом это применяли в стирке.

_________________________

Переводчик: Kosen

Кому не жалко на кофе и новое сари можно закинуть сюда:

Карта МИР:    2202 2036 4503 1339

Карта VISA:     4346 5885 5273 0607

☺️️❤️

Озеро Циньлянь - живописное место в окрестностях уезда Лухуэй, а также самое большое озеро в этой местности. Его водная гладь была так велика, что казалась бесконечной. Во время ясной погоды, когда на озере не было волн, окружающие их горы отражались на его гладкой поверхности. Покрытые зеленью горы и чистая вода, сливаясь воедино, дарили ощущение, словно ты находишься в сказке.

На берегу озера, находившемся недалеко от уездного городка люди часто устраивали встречи. Вдоль берега были разбросаны несколько чайных домов, а также здесь можно было встретить рыбаков, выходивших на своих лодках ловить рыбу, и ученых людей, приезжающих сюда насладиться местными пейзажами.

Озеро было богато особенно вкусными креветками и маленькими рыбками. Они были совсем небольшими по размеру, но их мясо было очень мягким, нежным и жирным.

Все чайные имели свои собственные фирменные закуски и не мешали друг другу, поэтому они все сохраняли свои доходы и в то же время удовлетворяли аппетиты любителей поесть, поэтому, можно сказать, все были довольны.

Ранкуй встречался с Цю Тяньхе в чайном доме под названием «Цюшуй»

Хей Эр разузнал, что этот чайный дом, разумеется, тоже принадлежал Обществу «Пэн». Не считая зала на первом этаже, он состоял из частных комнат. У него изначально была удачная планировка, и бо̀льшая часть комнат выходила окнами на прохладное озеро, и там можно было пить чай или наслаждаться едой, любуясь прекрасными видами. Поэтому гости шли туда непрерывным потоком.

Ранкуй не стал пользоваться своим положением, но так как это заведение принадлежало Обществу «Пэн», управляющий, разумеется, узнал его.

Для него, конечно же, была приготовлена лучшая частная комната на третьем этаже. Оттуда открывался превосходный вид, и можно было любоваться отражением неба и гор в воде.

Впрочем, эта пара встречалась не ради того, чтобы полюбоваться пейзажем, всем было известно, для чего себе ищут друзей с помощью голубиной почты.

Поэтому на сей раз Ранкуй не предложил Хей Эру пойти вместе с ним, а также не взял с собой Ю Эньхуа. И Хей Эр, который уже придумал, под каким предлогом ему отказаться, был вынужден молча страдать от этого. Выходит, Ранкуй даже не собирался звать его с собой?

В глубине души он не мог не восхититься им. Ранкуй был одет в изумрудно-зеленую одежду и походил на выходца

из аристократического семейства. У него в руке был складной веер, а на голове - нефритовая заколка. (1)

Это несколько выходило за рамки этикета, но и не выглядело вопиющим нарушением приличий. Это было в самый раз, чтобы выразить свою внутреннюю свободу, но при этом не переступить границ дозволенного. Он явно продумал свой образ до мелочей. Хей Эр сам не мог понять, почему ему стало так тоскливо.

- Я ухожу. Ты же не часто бываешь в Лухуэй. Почему бы тебе не прогуляться с Сяо Байшанем? Пусть он покажет тебе окрестности, - сказал перед уходом Ранкуй, и было не понятно, говорит он это с неким умыслом или нет.

- Ммм, - неохотно отозвался Хей Эр, и его лицо потемнело.

Он видел, что Ранкуй пришел специально покрасоваться перед ним. Ранкуй, казалось, не заметил его подавленного настроения и ушел вместе с принарядившейся А Менг.

Поначалу Хей Эр думал, что, если Да Ли пригласит сегодня плотника, и они обо всем договорятся, уже на следующий день можно будет начать работу.

Однако, несмотря на свои намерения, он так и остался в маленьком дворике, не собираясь никуда уходить. Ю Эньхуа, получив указания от Ранкуя, оставался возле Хей Эра. Все эти дни мальчишка уходил из дома на прогулку, но теперь его вдруг попросили остаться дома, ему было не с кем поговорить, и он стал похож на баклажан,

прибитый морозцем. Он с кислым видом поглядывал на Хей Эра, но не осмеливался сказать ни слова.

- А ты уже ходил на озеро Циньлянь? - неожиданно спросил Хей Эр.

Ю Эньхуа на миг растерялся и поспешно ответил:

- Нет ещё. Мы с А Менг не решились выйти за пределы города, чтобы не потеряться.

Как ни крути, а он по-прежнему находится в услужении у Ранкуя, и, даже если они все время бездельничали, все равно они не могли окончательно расслабиться.

- Ладно… Раз уж Ранкуй хочет, чтобы ты сводил меня на прогулку, давай прогуляемся на озеро Циньлянь и полюбуемся пейзажами.

Хотя он и произнес эти слова с видом праведника, но разве он не пытается просто использовать прогулку как предлог? Ю Эньхуа еле сдержался, чтобы не закатить глаза.

Раньше, если бы он не отпустил саркастическое замечание, то обязательно бы фыркнул, чтобы выразить свое презрение. Но теперь Ю Эньхуа научили уму-разуму, и он стал разбираться в людях и понимать, что можно, а что не следует говорить. А Менг была довольна им и хвалила его, и через некоторое время он, возможно сможет превзойти свою наставницу и стать самым способным помощником Ранкуя.

Молодой господин Ю был так избалован, что начал превозноситься до небес, но теперь он научился быть сдержанным и осторожным. В этот момент он лишь мило улыбнулся и с воодушевлением произнес:

- Спасибо, командующий Хей! Я уже давно слышал о красоте озера Циньлянь и говорил сестрице А Менг, что хотел бы прогуляться там. Вот уж не ожидал, что сегодня смогу это сделать благодаря вашей милости!

Это были разумные слова, и Хей Эр остался доволен ими, но все же особенно подчеркнул:

- Я иду туда не потому, что там встречаются Ранкуй и Цю Тяньхе, просто мне неинтересно в городе.

Несмотря на столь громкое заявление, Хей Эр, будучи военным, чувствовал себя не в своей тарелке в таком процветающем и культурном месте, как уезд Лухуэй. И, если бы он действительно вышел на улицу, он сам не знал бы, что ему здесь посмотреть.

Ю Эньхуа подумал, что можно было бы найти небольшой ресторанчик, где рассказчик рассказывает истории. Ведь такие же бывали в городе Бастионов? Хей Эру это было бы интересно? Или он сейчас не в настроении?

Однако, Ю Эньхуа был не настолько безрассуден, чтобы сказать это вслух, поэтому он лишь улыбнулся и кивнул в знак согласия.

Перед тем как уйти, Хей Эр сменил свою обычную одежду на черное платье. Верхняя часть платья была расшита серебристыми облаками на серо-голубом фоне. На

первый взгляд, такая одежда казалась простой и строгой, но при солнечном свете, проступающий темный узор придавал ему очень элегантный и величественный вид. Разумеется, такую одежду Хей Эр не сам себе купил, это был подарок Ранкуя ему на день рожденья, сделанный два года назад.

Изначально Хей Эр не собирался принимать такой подарок, ему казалось, что дарить одежду - это слишком интимный жест. Они с Ранкуем и так чувствовали себя неловко после того инцидента с подсыпанным афродизиаком, и подобный подарок был и вовсе неуместен.

Однако, Хей Эр никогда не умел противостоять Ранкую. Он отказался принять подарок, и Ранкуй засел у него дома и начал пить чай, словно испытывая, кто из них окажется более стойким и выносливым.

В конце концов, Хей Эр отступил первым. В общем-то, это был всего лишь комплект одежды, это не такой уж большой подарок.

Если подумать, между ними всегда было так, и Хей Эр каждый раз был вынужден сдаться и уступить желанию Ранкуя. Так постепенно стирались границы допустимого, и теперь у него вообще не было никакой защиты от Ранкуя.

Впрочем, следовало признать, что у Ранкуя был острый глаз. Хотя Хей Эр почти никогда не носил эту одежду, она очень ему шла. Хей Эр изначально обладал грозным

обликом и внушительной фигурой, и обычная одежда лишь подчеркивала его крепкие мускулы и физическую силу. Он производил впечатление человека, с которым лучше не связываться. Ему не нужно было даже повышать голоса, достаточно было взглянуть на его крепкие руки, чтобы любой присмирел в его присутствии и стал кротким, как перепелка.

Но после того, как он надел эту темную одежду, его суровый облик сразу смягчился. Он стал похож на высокой стройное дерево, а окружавшая его героическая аура придавала ему вид благородного мастера боевых искусств из Цяньху.

Ю Эньхуа оглядел его с головы до ног и, немного подумав, достал из сундука Ранкуя черный складной веер и простую, но элегантную заколку, которые и вручил Хей Эру.

Хотя Хей Эр и чувствовал себя немного неловко, он все же не стал отказываться. Он взял у него оба предмета, и они добавили его облику ещё больше благородства и величия.

Не зря говорят, что одежда красит человека. В такой одежде Хей Эр совсем не был похож на воина, который полжизни провел в армии. Он скорее, напоминал наследника знатного рода, просто он был слишком смуглым, что вызывало сомнения в его высоком происхождении, а его суровый и решительный вид не соответствовал представлениям южан о красоте.

Ю Эньхуа остался очень доволен. Ему самому не пригодились вещи Ранкуя, потому что у них был разный вкус. И теперь он смог применить свои навыки на Хей Эре, наглядно показав, что молодой господин тоже чего-то стоит. Если бы Хей Эр появился в таком виде на собрании членов Общества «Пэн», ему бы точно не составило труда найти себе пару.

Что же касается его самого, он все ещё был одет как слуга.

- Командующий Хей хочет посидеть в чайном доме или желает прогуляться у озера?

Если они отправятся на озеро, можно заглянуть на кухню и захватить с собой что-нибудь вкусное, или же купить по дороге каких-нибудь закусок.

Хей Эр задумался ненадолго. В данный момент он не знал, в какой именно комнате Ранкуй будет встречаться с Цю Тяньхе, и откуда удобнее шпионить за ними, поэтому попросил Ю Эньхуа взять с собой несколько пирожных, чтобы можно было перекусить на ходу.

К тому времени, как они собрались и вышли, уже миновала половина часа Сиши. (2)

Управляющий Да Ли только что пришел на работу и, увидев Хей Эра в новом облике, испуганно отступил назад. Он поднял голову и посмотрел на вывеску, чтобы убедиться в том, что пришел в нужное место. Он снова внимательно оглядел Хей Эра с головы до ног, опасаясь, что просто обознался и принял за него другого человека.

- Уже скоро время обеда. Почему бы вам не перекусить перед выходом из дома?

Хоть он и не понимал, почему Хей Эр так принарядился, все же он не стал выяснять это и обратился к насущным вопросам.

- Нет-нет, со времени своего приезда в Лухуэй командующий Хей ещё ни разу не обедал вне дома. Как раз сегодня самое время сходить в ресторан и попробовать местную еду, - с улыбкой ответил вместо Хей Эра Ю Эньхуа.

- Вот и хорошо, у нас тут много ресторанов, где подают много разных блюд. Всегда интересно попробовать что-нибудь новое.

Управляющий Да Ли больше не стал задерживать их и поклонившись, попрощался с ними.

Как только они ушли, Да Ли услышал позади себя сладкий голосок своей сестры:

- Угадай, в какой ресторан они пойдут?

- В какой же ещё…

Да Ли повернулся и увидел свою сестру, которая сидела на месте управляющего, подперев руками свои розовые щечки, и её глаза лучились улыбкой. Не понимая, что это значит, он просто сделал вид, что ничего не заметил.

- Байшань недавно сказал, что в ресторане «Фанцуньчжу» очень вкусная еда, которая напоминает кухню Севера,

поэтому он может посоветовать командующему Хей пообедать там.

Время приближалось к полудню, и сегодня клиентов было не очень много, поэтому они сначала отпустили других служащих на обед. В лавке остались только брат с сестрой, и Сяо Ли могла вдоволь поболтать со своим братом.

Они оба были родом с Севера и, хотя они прожили на Юге почти десять лет, привыкнув к сладковатому вкусу местных блюд, им все равно не хватало вкуса блюд из родных мест.

Ресторан «Фанцуньчжу» был построен в северном стиле, и поначалу дела у него шли неважно. Для местных жителей его блюда были слишком маслянистыми и тяжелыми. Время от времени ещё можно было попробовать такие блюда, но питаться ими постоянно было выше их сил.

Брату с сестрой очень нравились подаваемые в ресторане блюда. Видя, что владелец ресторана вот-вот станет банкротом, они вложили в него некоторую сумму денег и внесли изменения, добавив в меню несколько любимых местными жителями блюд. За последние несколько лет ресторан сумел сохранить вкус северной кухни, соединив его с привычными вкусами южной кухни. Разумеется, после этого дела в ресторане пошли в гору, и теперь это был один из самых известных ресторанов в уезде Лухуэй.

Брат и сестра Ли сами вели эти дела, и кроме Ранкуя никто в Обществе «Пэн»не знал об этом. Именно Да Ли порекомендовал А Менг этот ресторан, ведь она тоже была родом с Севера, и ей там обязательно должно было понравиться. А поскольку Ю Эньхуа всюду следовал за ней, скорее всего, он тоже должен был отвести Хей Эра именно туда.

Выслушав его рассуждения, Сяо Ли ничуть не удивилась, но все же невольно закатила глаза:

- Ну сам подумай, что им делать в «Фанцюньчжу»? Там ведь нет старшего управляющего.

Да Ли был окончательно сбит с толку. Командующий Хей ведь собрался сходить в ресторан. При чем тут старший управляющий? Разве он сегодня не встречается с Цю Тяньхе? Они же сейчас в чайном доме «Цюшуй»!

Пока её брат что-то поймет, уже пройдет Праздник середины осени, поэтому Сяо Ли сказала прямо:

- Командующий Хей отправился на озеро Циньлянь. И, если мне не изменяет память, эту одежду, которая сейчас на нем, ему подарил старший управляющий два года назад, когда просил меня найти вышивальщицу. Соседний город Саньян славится своими вышивальщицами и, когда нам нужно приобрести одежду, разве мы все не едем туда, чтобы найти нужного человека? Старшему управляющему очень понравилась такая одежда, и он заказал несколько комплектов, один из которых отдал командующему Хей.

В конце концов, у Ранкуя с Хей Эром было слишком разное телосложение, и достаточно было взглянуть на размер, чтобы понять, что тут дело нечисто.

К тому же, Ранкуй не любил темную одежду. Если бы он действительно захотел надеть черное, то велел бы расшить её самыми яркими цветами. Для чего ему бы понадобились темные узоры?

Сяо Ли и правда была хорошо осведомлена. Вскоре она узнала, кому Ранкуй отдал ту одежду, и в глубине души подумала, не услышат ли они вскоре от старшего управляющего хорошие новости? Но в итоге, в течение двух лет до них так и не дошло никаких вестей. Если бы сегодня она не увидела Хей Эра в этой одежде, она бы уже и не вспомнила о ней.

- А зачем ему идти на озеро Циньлянь? - все ещё не мог сообразить Да Ли. - Конечно, если они случайно встретятся со старшим управляющим… Нет-нет, они не могут встретиться. А Менг говорила, что старший управляющий не захотел, чтобы на этот раз он сопровождал его, и теперь командующий Хей сильно расстроен.

- Он расстроился? - с задумчивым видом сказала Сяо Ли, постукивая пальцами по стойке.

- Я видел, что командующий Хей приоделся, не похоже, чтобы у него было что-то на уме, - Да Ли подвинул стул и сел рядом с сестрой.

- Если у него ничего нет на уме, зачем бы он стал так наряжаться? - Сяо Ли закатила глаза.

Если бы этот человек не был её родным братом, она бы точно избила его за такую твердолобость.

- Ты ведь уже хорошо знаешь командующего Хей, не так ли? Разве он из тех, кто станет прихорашиваться? Он вполне может пойти в ресторан в обычной одежде. Вот ты бы стал наряжаться, чтобы сходить в «Фанцуньчжу»?

- Нет, не стал бы… - Да Ли кивнул, вдруг запоздало сообразив что-то, но затем его лицо снова жалобно сморщилось. - А при чем тут тогда старший управляющий?

- А когда павлин распускает свой хвост? - спросила Сяо Ли.

- Когда хочет показать себя во всей красе, - Да Ли знал ответ на этот вопрос.

- Верно, когда хочет покрасоваться, - получив, наконец, удовлетворительный ответ, Сяо Ли радостно закивала головой. - Командующий Хей хочет увидеть старшего управляющего, но он не станет напрямую беспокоить их с Цю Тяньхе. Думаю, сначала он найдет место, откуда сможет наблюдать за ними, а после того, как они разойдутся, он снова встретится со старшим управляющим.

- А почему?

- Потому что он утверждает, что между ним и старшим управляющим нет любви, - рассмеялась Сяо Ли и попросила брата принести ей письменные принадлежности.

Ей нужно было описать сегодняшние события и отправить письмо своему боссу в столицу.

___________________

1. Не совсем заколка, это слово означает «корона, венчик», но тут имеется ввиду не корона, как у императора, а фиговина, которая надевалась на пучок на макушке.

2. Час Сиши - время с 9 до 11 утра.

Переводчик: Kosen

Кому не жалко на кофе и новое сари можно закинуть сюда:

Карта МИР:    2202 2036 4503 1339

Карта VISA:     4346 5885 5273 0607

☺️️❤️

Хей Эр, разумеется, не мог знать о планах Сяо Ли, он думал лишь о том, что ему делать после того, как он доберется до озера Циньлянь. Самое главное, чтобы Ранкуй не увидел его.

Этот лисенок, то ли с умыслом, то ли просто так последние дни то и дело заводил разговор о том, нет ли от Мэн Юэ новостей о Цю Тяньхе, а также делал вид, что собирается взять его с собой на встречу. Но сегодня он ни словом не обмолвился об этом и ушел, весь принаряженный.

За пять лет их знакомства такое случилось впервые. Раньше, если у него было свободное время, Ранкуй

всегда держал его при себе, даже когда они не выносили друг друга - точнее, это Ранкуй невзлюбил его, но ему всегда нравился Ранкуй. Он знал, что это Гуан Шанцзинь послал его охранять советника Ву, и никогда не использовал его в качестве инструмента без должного уважения.

В конце концов, он едва ли был похож на командующего армией Южного Синьцзяня, скорее, он напоминал вышколенного слугу Ранкуя. К счастью, господин Ву никак не возражал против этого, а иначе, если бы он пожаловался Гуан Шанцзиню, ему бы здорово досталось от него.

Спустя какое-то время, Гуан Шанцзинь и господин Ву, преодолев все разногласия, наконец, объяснились и подтвердили свои чувства друг к другу, и у него больше не было необходимости постоянно оставаться рядом с Ранкуем.

Если бы не тот инцидент два года назад, они с Ранкуем сейчас были бы просто друзьями, и между не было бы более глубокой связи.

Если бы не слова Сяо Ли вчера вечером, он бы и не осознавал, что ведет себя странно. Да, это именно он подал Ранкую идею найти себе партнера с помощью голубиной почты, и сам же страдал от слов и действий Ранкуя.

В глубине души он понимал, что ему лучше держаться подальше от Ранкуя. К тому же, Ранкую не нравились

такие мужчины как он, поэтому было бы неправильно все время торчать возле него. Между ними и правда возникла слишком крепкая связь, и это было нехорошо. Разве это не означает, что он напрасно сторонился его все это время?

При мысли об этом лицо Хей Эра потемнело, и он сжал кулаки, пугая своим видом идущих ему навстречу прохожих, которым казалось, что этот человек - убийца, которому ничего не стоит прикончить человека.

Ю Эньхуа тоже заметил неладное и, хотя ему тоже стало страшно, он все же робко потянул Хей Эра за одежду и сказал:

- Господин, посмотрите, вон на том лотке продаются цветочные пирожные. Вы же ещё не пробовали такие, верно? Может, купим несколько штучек? Они очень ароматные и сладкие, когда их только что испекли!

Еда всегда была самой важной вещью для людей, особенно сладости. В филиалах города Бастионов и уезда Лухуэй о слабости Хей Эра знали абсолютно все. Благодаря ему они теперь могли каждый день объедаться сладостями и были очень счастливы!

Разумеется, Хей Эр не смог устоять перед очарованием этих пирожных, выражение его лица смягчилось, а на его губах даже мелькнула улыбка, и он мгновенно превратился из мрачного злодея-убийцы в достойного и благородного господина.

Цветочные пирожные были довольно распространенной закуской в Лухуэй. Они могли быть со сладким, кислым или соленым вкусом, их начинку делали из сезонных цветов, а слоеное тесто состояло из множества слоев, тонких как крылышко цикады. Стоило откусить кусочек, как тесто тут же рассыпалось крошками. Жители Лухуэй в шутку говорили, что по количеству оброненных крошек можно определить, местный человек или нет.

Свежеиспеченные пирожные имели золотистый цвет, сладкие - с красноватым отливом, кислые - посыпались сверху белыми семенами кунжута, а соленые оставались просто как есть.

Ближе к обеду эти пирожные продавались в качестве еды или легкого перекуса. Перед прилавком выстроилась большая очередь за пирожными, и Хей Эр тоже присоединился к ней.

Хотя было уже поздно, и чтобы добраться до озера Циньлянь, требовался целый час, он не рискнул сесть в повозку Общества «Пэн», опасаясь, что Сяо Ли заметит это. Эта девушка умом и хитростью не уступала самому Ранкую. Стоит ему сесть в повозку, и она обязательно сообразит, что он отправился на озеро Циньлянь, чтобы найти там Ранкуя.

Ему было невдомек, что даже если он и не воспользовался повозкой, Сяо Ли все равно разгадала его намерения.

Впрочем, Ранкуй с Цю Тяньхе не должны были уйти с озера слишком рано. Послеобеденное время идеально подходило для прогулки у озера. Он чувствовал, что Цю Тяньхе заинтересовался Ранкуем, а значит, наверняка продлит их свидание.

Ранкую все равно было нечем заняться, он постоянно бездельничал, к тому же, его не покидали сомнения насчет Цю Тяньхе. Насколько Хей Эр знал Ранкуя, ему вполне было свойственно растянуть свидание, чтобы было время получше прощупать почву.

Иными словами, у них и правда было в запасе много времени. К тому же, они вовсе не обязаны медленно тащиться пешком. Купив цветочные пирожные, они могут нанять повозку в городе и добраться до озера всего за полчаса.

Все шло примерно так, как рассчитывал Хей Эр, если не считать того, что он купил ещё несколько видов закусок. Если бы Ю Эньхуа не напомнил ему о времени, которого действительно было мало, кто знает, что ещё он мог бы накупить на главной улице, которая не знала пощады к кошелькам прохожих.

Было уже довольно поздно, пока они наняли повозку и добрались до озера Циньлянь. Они вышли из повозки недалеко от чайного дома «Цюшуй», и именно в этот момент они увидели, как Ранкуй выходит оттуда вместе с Цю Тяньхе и А Менг.

Хей Эр схватил Ю Эньхуа и затаился в укромном уголке, а затем пошел следом за этой троицей, держась на расстоянии.

Судя по всему, Ранкуй отлично провел время и теперь смеялся над чем-то. Цю Тяньхе показал на лодку в озере и что-то сказал. Лисьи глазки Ранкуя широко распахнулись, а затем он потупился и улыбнулся. Шедшая рядом с ними А Менг тоже прикрыла рот ладошкой и рассмеялась. Похоже, хозяину и служанке было очень весело.

Хей Эр шел позади них, чувствуя, как тысячи когтей раздирают ему сердце. Они находились далеко друг от друга, а на берегу озера было много людей. Он даже не мог расслышать их смех, и уже тем более слова, сказанные Цю Тяньхе.

Что происходит с Ранкуем? Разве Цю Тяньхе не вызывал у него смутные подозрения? Почему он так радостно улыбается? Неужели этот Цю Тяньхе настолько ловок, что сумел обмануть даже Ранкуя?

Чем больше он думал об этом, тем сильнее горело его сердце. Глядя на изящное ласковое лицо Цю Тяньхе, он нутром чувствовал, что у этого человека есть скрытые намерения.

Хей Эр уже был готов броситься вперед и остановить этих трех человек.

- Господин! Господин!

Ю Эньхуа, научившийся за эти дни быть внимательным, заметил неладное в поведении Хей Эра и поспешно вцепился в его рукав.

- Не волнуйтесь, давайте сначала перекусим, хорошо? Смотрите, Цю Тяньхе, похоже, не собирается вести их дальше. Видимо, они собираются сесть в лодку, чтобы покататься по озеру. Может, и нам найти лодку, чтобы последовать за ними?

На самом деле, Ю Эньхуа хотел предложить ему найти пустую беседку на берегу и посидеть там, издалека наблюдая за Ранкуем и Цю Тяньхе, но побоялся разозлить Хей Эра.

Было очевидно, что Ранкуй хорошо поладил с Цю Тяньхе, задев Хей Эра за живое. И теперь от него веяло такой враждебностью, что Ю Эньхуа боялся сказать лишнее слово и умереть прямо на месте.

Ю Эньхуа не знал, что ему делать, но, честно сказать, и Хей Эр - тоже. Если бы он знал, о чём в этот момент думал Ю Эньхуа, он бы растерялся ещё больше и, неодобрительно покосившись на него, сказал бы:

- Что ты там выдумываешь!

С чего ему умирать на месте? Даже если бы он и захотел кого-то прирезать, то уж точно не Ю Эньхуа. Армия Южного Синьцзяня, в которой он служил, была самой дисциплинированной в стране. Хотя Гуан Шанцзинь сам по себе очень дерзок и всегда поступает своевольно, он

очень строг со своими подчиненными. И того, кто причинит вред простым людям, ждут десятки плетей.

В данный момент он беспокоился лишь по поводу того, что ему предпринять. Если подойти слишком близко, даже если Ранкуй ничего не заметит, то А Менг вполне может увидеть его. В её обязанности входило внимательно присматриваться ко всему, что происходит вокруг её хозяина, а она очень ответственно подходила к выполнению своих обязанностей и прекрасно исполняла их.

Но, если они буду держаться на большом расстоянии, то ему останется лишь наблюдать за тем, как Ранкуй болтает и смеется вместе с Цю Тяньхе, и расстраиваться из-за этого.

Одна только мысль об этом выводила его из себя, и ему хотелось прыгнуть вперед и пинком ноги столкнуть этого Цю Тяньхе в озеро, чтобы остыть хоть немного.

В общем, Хей Эр и Ю Эньхуа даже не догадывались о мыслях в головах друг друга, однако, это не помешало им прийти к единому заключению - для начала нужно как следует подкрепиться, а потом уж принимать решение.

Помимо чайных домов на набережной было также много беседок. Они подошли к одной пустой беседке, которая располагалась на некотором отдалении от берега. Возможно, именно поэтому она не пользовалась популярностью и теперь пустовала. Именно это им и было нужно!

В беседке стоял каменный столик и стулья. В центре стола стояла жаровня для приготовления чая. Внутри было чисто, похоже, этой беседкой уже давно никто не пользовался.

Стол был не очень большим, но его размеров вполне хватало, чтобы разместить на нем принесенную с собой еду. Они расставили шесть или семь блюд, чтобы можно было выбрать себе еду по душе. Единственным недостатком было то, что, не считая двух соленых пирожных, все остальные закуски были сладкими.

Впрочем, Хей Эр с Ю Эньхуа любили сладкое, поэтому нисколько не огорчились. Разделив между собой пару соленых пирожных, они с удовольствием набросились на сладости, на время позабыв про Ранкуя с Цю Тяньхе.

Когда они завершили трапезу, Хей Эр понял, как им повезло с этой беседкой. Из-за её расположения отдыхающие нисколько не интересовались ею. Никто ни разу не подошел к ним и не попросил разрешения присоединиться, поэтому можно было оставаться в ней, не привлекая к себе внимания.

К тому же, было непонятно, что собираются делать Цю Тяньхе и Ранкуй, они стояли на берегу озера, никуда не уходя и, видимо, не собираясь садиться в лодку. Хотя ему не было слышно, о чём они говорят, он мог наблюдать за выражением их лиц. Надо же, какое хорошее место они выбрали для шпионажа!

Ранкуй с Цю Тяньхе продолжали разговаривать друг с другом. Даже издалека можно было видеть, что Цю Тяньхе специально принарядился. Его синие конфуцианские одежды были пошиты не из самой дорогой, но все же очень приличной ткани, пояс подчеркивал его тонкую талию, привлекая к ней внимание. На голове у него была простая заколка, но было трудно разглядеть, из какого она материала, скорее всего деревянная или из бамбука. В руке он держал складной веер, но было трудно разобрать написанные на нем слова. Однако, почерк был изящным и красивым, в нем явно чувствовался свой стиль. Похоже, именно этим почерком и было написано его письмо Ранкую.

Цю Тяньхе был не очень высоким и почти таким же стройным, как Ранкуй, но его плечи были заметно шире, поэтому его фигура казалась более внушительной, чем у Ранкуя. Хотя Цю Тяньхе и не был редкостным красавцем, он все равно был очень хорош собой. Когда они стояли вместе с Ранкуем, было видно, что из них получится красивая пара.

Хей Эр, наблюдая за ними, замер, и было непонятно, о чём он думает. Ю Эньхуа пару раз покосился в его сторону, но не осмелился спрашивать его о чём-либо. Он опустил голову и забросил в рот горсть тыквенных семян.

- Скажи, если Цю Тяньхе окажется чист, разве он не станет хорошей парой для Ранкуя? - внезапно спросил Хей Эр.

Ю Эньхуа перестал набивать рот семечками и, потянувшись за водой, сделал пару глотков. Проглотив

все, что у него было во рту, он посмотрел на Ранкуя с Цю Тяньхе.

Можно сказать, что Цю Тяньхе полностью соответствовал требованиям Ранкуя. Единственное, что портило общую картину, это умершая жена и оставшиеся от неё двое детей, но, учитывая, какими средствами располагает Ранкуй, это не должно быть проблемой.

- ещё не насмотрелся? - вдруг спросил Хей Эр, и Ю Эньхуа вздрогнул от неожиданности.

Возможно, все дело было в том, что он сытно пообедал, а, может, в нем заговорило безрассудство юности, но он вдруг выпалил то, что ему пришло в голову:

- Думаю, он вполне ему подходит, кажется, у него хороший характер, и они легко поладят со старшим управляющим. По-моему, они чем-то похожи и напоминают супружескую пару!

Как только эти слова слетели с его губ, в его сознании всплыли два слова: «Мне конец!», он даже расслышал сопровождавшую их трагическую мелодию.

Ему конец! Как он мог такое сказать! Что вообще было у него в голове!

- Супружеская пара? - лицо Хей Эра потемнело, как вода перед грозой, и от взгляда его помрачневших глаз Ю Эньхуа задрожал от страха.

- Супружеская пара?

И угораздило же его ляпнуть такое!

Мама! Папа! Ваш Байшань-эр сможет отдать вам сыновний долг только в следующий жизни! Ааа, как он теперь жалел обо всем! Его сердце разрывалось от сожалений! Если бы он не был таким безрассудным и не полагался так сильно на благосклонность своих родителей, если бы он раньше знал, что на свете существует такая замечательная штука, как каталог «Птица Пэн» если бы Сен Ючжан не использовал его в качестве оружия, он бы не покинул свой родной город и не стал бы слугой Ранкуя, и теперь он не сидел бы тут наедине с Хей Эром и не наговорил бы всех этих слов! Ах, как он теперь жалел обо всем!

Хей Эр совершенно не понимал, о чём думает этот мальчишка, который вдруг набросился на еду и набил себе полный рот. Ему тоже не хотелось спорить с ним или делиться своими соображениями, однако, эта фраза, сказанная им, привлекла его внимание. А ведь если внимательно присмотреться, то между и Ранкуем и Цю Тяньхе и впрямь есть некоторое сходство.

Оно не бросалось в глаза, и у них явно был разный характер. От Ранкуя веяло томным кокетством, в то время как Цю Тяньхе был элегантным и благородным, поэтому на первый взгляд, было трудно заметить какое-либо сходство между ними.

Эта мысль мелькнула в сознании Хей Эра и тут же снова исчезла в его глубине, оставив после себя лишь некоторое замешательство, к которому прибавилось огорчение от слов Ю Эньхуа.

- Ешь помедленнее, не поперхнись, - Хей Эр отвел взгляд, что парень не чувствовал себя неловко.

Когда он повернулся, то увидел, что мальчишка набил рот едой, от которой у него раздулись щеки и поспешно пережевывал её, словно мышонок, укравший себе поесть.

Хей Эра это позабавило, он рассмеялся, и Ю Эньхуа, вздрогнув, в замешательстве уставился на него.

- Оставь мне хоть немного. Ты же не собираешься слопать всё сам? - глядя на его милую мордашку, Хей Эр не удержался и поддразнил его.

Ю Эньхуа, сидя с набитым ртом, покачал головой, он действительно не мог больше есть. Он никогда не был прожорливым, просто сейчас ему захотелось наесться перед смертью, поэтому он так набросился на еду.

Увидев, что к Хей Эру вернулось миролюбивое настроение, и он даже шутит с ним, Ю Эньхуа вдруг почувствовал, что сейчас лопнет, и с трудом смог проглотить еду, которая была у него во рту.

Хей Эр очень проголодался, к тому же, он ел намного больше, чем Ю Эньхуа. Ранкуй с Цю Тяньхе никуда не денутся, и, глядя на них, он лишь расстроется ещё больше. Поэтому он перестал наблюдать за ними и сосредоточился на еде.

Ю Эньхуа потер живот, добросовестно взяв наблюдение на себя. Наблюдая за Ранкуем, он видел, как Цю Тяньхе что-то сказал ему, и Ранкуй слегка замялся, но его глаза

радостно заблестели. Как он и ожидал, в конце концов, Ранкуй все же кивнул в ответ.

Цю Тяньхе явно очень обрадовался, его улыбка стала ещё шире, и он, раскрыв веер, смущенно прикрыл её.

Должно быть, они договорились о следующей встрече. Он догадывался, что старший управляющий спутал им все карты! В конце концов, никто в городе Бастионов не поставил на то, что старший управляющий может влюбиться в кого-то, кроме Хей Эра.

Как и следовало ожидать, через какое-то время Цю Тяньхе попрощался с Ранкуем, но перед уходом явно выразил свое нежелание расставаться с ним. Ю Эньхуа вытянул шею, с любопытством наблюдая за ними.

- Ну, что там? - спросил Хей Эр, который расправился с едой и, наконец, поднял голову.

- Цю Тяньхе попрощался со старшим управляющим. Похоже, они договорились о новой встрече.

После честного ответа Ю Эньхуа, который рассказал все, как есть, Хей Эр на миг растерялся и помрачнел.

- Командующий Хей? С вами все в порядке? - встревожился Ю Эньхуа.

- Все хорошо, - Хей Эр смущенно потер нос, и к нему вернулось его обычное выражение лица. - Давай собираться, пора возвращаться.

С этими словами он начал наводить порядок на столе. Изначально он планировал «случайно встретиться»с

Ранкуем после того, как они попрощаются с Цю Тяньхе. Но теперь у него не было на это настроения, и ему лишь хотелось поскорее вернуться обратно и сделать вид, что он никогда не был на озере Цяньлинь.

- Оу… - Ю Эньхуа никак не мог понять, что с ним происходит.

Он лишь видел, что Хей Эр словно разом лишился всех сил и стал очень угрюмым.

Они быстро собрали все вещи, и Хей Эр снова посмотрел на Ранкуя. Попрощавшись с Цю Тяньхе, он не остался на месте и уже отошел далеко от беседки. Каким бы превосходным зрением ни обладал Хей Эр, он не мог разглядеть с такого расстояния выражение его лица. Он лишь чувствовал бесконечную невыносимую пустоту в сердце.

Хей Эр ещё какое-то время сидел в беседке, не понимая, почему все ещё торчит здесь. Фигура Ранкуя становилась все меньше, пока, наконец, окончательно не исчезла из вида.

- Идем, - сказал он Ю Эньхуа, вставая.

Поскольку они собирались сделать вид, что не были на озере Циньлянь, им было необходимо как можно скорее вернуться обратно. Он знал, что Ранкуй не любит заглядывать в лавки и, самое большее, купив каких-нибудь сладостей, он наверняка сразу же отправится домой.

Поэтому они не стали нанимать воловью повозку, а наняли повозку, запряженную лошадьми, на которой можно приехать гораздо быстрее.

Они вышли из повозки возле городских ворот, и Хей Эр, чтобы сэкономить время, подхватил Ю Эньхуа и воспользовался циньгун, чтобы вернуться в филиал Общества «Пэн».

Обратный путь занял у них в два раза меньше времени, чем дорога на озеро. Ю Эньхуа был так напуган подобным способом перемещёния, что, когда его поставили на землю, у него подкосились ноги, и он едва не рухнул на колени. К счастью, Хей Эр обладал превосходной реакцией и успел вовремя схватить его за шкирку.

- Не забудь, мы были в «Фанцуньчжу».

Пока они ехали в повозке, Хей Эр как следует расспросил Ю Эньхуа о фирменных блюдах ресторана. Не было необходимости расписывать ему состав этих блюд, для него они делились просто на вкусные и невкусные, а остальное не имело для него значения.

- Да… я знаю…

У Ю Эньхуа все ещё дрожали ноги, и он закивал головой, словно цыпленок, клюющий рис. Они знали всех работников в лавке, и те, увидев их, сразу же поздоровались.

- Старший управляющий вернулся? - как ни в чем не бывало спросил Хей Эр.

- Нет ещё, - ответили ему.

- Вот как… - Хей Эр кивнул в ответ и с напряженным лицом оставил Ю Эньхуа, собираясь вернуться к себе во двор и переодеться.

Но, выйдя на задний двор, он увидел управляющего Да Ли, который сразу помахал ему рукой:

- Командующий Хей! Командующий Хей! Послание из города Бастионов!

Это пришли те сведения, которые он ожидал от Мэн Юэ!

Хей Эр почувствовал, как у него ёкнуло сердце и поспешно шагнул вперед.

_____________________

Переводчик: Kosen

Кому не жалко на кофе и новое сари можно закинуть сюда:

Карта МИР:    2202 2036 4503 1339

Карта VISA:     4346 5885 5273 0607

☺️️❤️

Переодевшись в обычную одежду, Хей Эр взял в руки футляр с письмом, чувствуя некоторое замешательство в сердце. Он был запечатан красной сургучной печатью с изображением птицы чунмин(1), которая являлась эмблемой главнокомандующего армии Южного Синьцзяня, а также означала, что послание было срочным.

Согласно привычкам Мэн Юэ, если бы он не обнаружил ничего необычного, то не стал бы посылать ему срочное послание, ещё и используя свое служебное положение. В

конце концов, он проводил расследование по поводу обычного гражданского лица, однако, использовал печать с изображением птицы чунмин. Хей Эр был тронут таким проявлением его дружбы, но также чувствовал себя немного неловко.

И теперь он не знал, стоит ли ему открывать это послание, хотя сам не мог объяснить себе, почему он так колеблется.

Хей Эр повертел письмо в пальцах и перевел взгляд на окно. Солнце уже садилось, а Ранкуй все ещё не вернулся. Интересно, как далеко он проводил Цю Тяньхе? Или они решили вместе вернуться в город? Нет, не может такого быть.

В голове Хей Эра было много мыслей. Он думал о Цуй-эре, который долгое время был похоронен в глубине его сердца.

Когда они впервые встретились, Цуй-эр был маленьким и худым ребенком, с запавшими щеками и лисьими глазками, которые ярко выделялись на исхудавшем лице. Все его тело было покрыто грязью, и даже его маленькое личико, которое размером было не больше ладони, было настолько грязным, что было трудно разглядеть его черты. Его грязные спутанные волосы были собраны в неряшливый пучок на макушке. На нем почти не было одежды, а его руки и ноги были такими тонкими, что казалось, вот-вот переломятся пополам. Из-под рваной одежды виднелись выступающие ребра и немного вздувшийся живот, и от его тела исходил скверный запах.

Это был полуразрушенный храм в пригороде Сюньи, где он тогда жил. Хей Эр только что съездил в город, чтобы продать там двух выращенных им свиней и купить на эти деньги необходимые ему вещи. А на обратном пути, когда начался ливень, он спрятался в полуразрушенном храме.

Даже старики в деревне не помнили, каким богам поклонялись раньше в этом храме, от него уже давно остались одни развалины. Днем мимо него проходили торговцы и путешественники, и в храме можно было укрыться от дождя или остановиться на ночлег. К тому времени часть крыш, балок и колонн все ещё сохранилась, но от ворот храма не осталось и следа, и в оставшейся части крыши появлялось все больше дыр.

Как только Хей Эр вошел в храм, он почувствовал неприятный запах и, поперхнувшись, закашлялся. Ему был очень хорошо знаком этот запах. Когда он был беженцем, от него самого пахло точно также. Когда он добрался до города Сюньи, управляющий приютом дал ему немного еды и старой одежды. Видя, как он молод и жалок, и в каком плачевном он состоянии, управляющий отвел его на задний двор и дал ему воды, чтобы он мог смыть с себя грязь.

Потом он так и поселился в Сюньи. Сколько уже прошло времени с тех пор? Были вещи, которые Хей Эр помнил не очень четко.

Он обыскал разрушенный храм и, наконец, нашел за перевернутым столиком ребенка, от которого остались

лишь кожа да кости, и который злобно уставился на него своими большими глазами. Он откусил половину паровой булочки, а вторую половину держал в грязной ручонке, и на ней были видны следы грязи от его пальцев.

На улице было ветрено и дождливо, и в воздухе сгущался туман. Кроме шума от дождя не было слышно никаких других звуков.

Хей Эр смотрел на ребенка без всякого удивления и не выказывая никакого сочувствия. Он достал из сумки два вареных яйца и, взвесив их в ладони, взял то, что побольше, а маленькое положил рядом с ребенком. Затем он отошел в другую сторону храма и, усевшись на циновку, начал есть яйцо с лепешкой.

Тогда он думал, что это была всего лишь мимолетная встреча с маленьким беспризорником. Ему было всего пятнадцать лет, и приходилось очень стараться, чтобы прокормить себя самого. У него не было времени, чтобы творить добро и накапливать хорошую карму. Хватит и того, что он поделился яйцом. Он не разводил кур, и пройдет много времени, прежде чем он сможет снова отведать вкус вареного куриного яйца.

Хей Эр не знал, сколько ещё будет идти дождь. Он быстро доел еду и притерпевшись к зловонию, уже не замечал его. Последние дни он очень много трудился, чтобы сегодня успеть на рынок, и теперь он очень устал. После еды и под шум дождя его начала одолевать сонливость. Почему бы не вздремнуть немного?

Хей Эр подумал, что у него очень чуткий сон, и никто не сможет подобраться к нему незамеченным. Ничего страшного, если он просто закроет глаза… Его веки становились все тяжелее, и он сам не заметил, как заснул.

***

- Хей Эр?

Ясный голос Ранкуя отогнал шум дождя двадцатилетней давности и вернул Хей Эра к действительности. Он вздрогнул и помотал головой, а затем оглянулся назад и, конечно же, увидел перед улыбающегося Ранкуя.

- Вернулся?

- Вернулся? - кивнул Ранкуй.

Его щеки порозовели, а глаза возбужденно блестели, он явно был в очень хорошем настроении.

- Я хотел переодеться. Да Ли сказал, тебе пришло письмо из города Бастионов?

- Угу.

Хей Эр нисколько не удивился, что Да Ли все рассказал Ранкую. В конце концов, он посторонний человек, и следует различать разную степень близости в отношениях. Он был рад видеть, что Да Ли так предан Ранкую.

- Это от Мэн Юэ, - он показал футляр с письмом Ранкую.

- Ты все ещё не прочитал его? - удивился Ранкуй, видя, что печать до сих пор на месте.

- Нет ещё, - Хей Эр покачал головой.

Он ещё не пришел в себя от прежних воспоминаний. Цуй-эр, который тогда был тощим и грязным, теперь был прекрасен и полон кокетства. От одного взгляда на него в сердце пробуждалось волнение, словно кто-то легонько пощекотал его перышком.

- Ты ждал меня, чтобы мы прочитали его вместе? - Ранкуй прищурил в улыбке свои лисьи глазки.

- Ну да, - вырвалось у Хей Эра, и он почувствовал в душе угрызения совести.

- Вот и хорошо, - Ранкуй слегка приподнял свои красивые брови. - Тогда подожди немного. Я приведу себя в порядок и приду к тебе.

После поездки обычно люди должны привести себя в порядок. Было необязательно принимать ванну, но нужно было хотя бы обтереться водой.

В этот момент Ю Эньхуа как раз принес горячей воды и, взглянув на Хей Эра с Ранкуем, он отнес воду в заднюю комнату и тихонько выскользнул из дома, словно его тут и не было.

Ранкуй быстро освежился и, переодевшись в простую одежду, вскоре вернулся обратно. Зеленоватая ткань была мягкой, полупрозрачной и приятной на ощупь. Ю Эньхуа забрал воду и ушел, получив перед этим указание от Ранкуя позвать их, когда будет готов ужин.

- На тебе есть штаны? - не удержавшись, спросил Хей Эр, поскольку чувствовал, что с одеждой Ранкуя что-то не так.

- Что это у тебя за мысли? - насмешливо улыбнулся Ранкуй и, приподняв халат, показал стройные голые ноги.

Потрясенный Хей Эр поспешно отвернулся, и несмотря на его смуглую кожу, было заметно, как вспыхнуло его лицо и даже уши.

- Ранкуй! - грозно прорычал он.

- Я не ношу штанов, - небрежно отмахнулся Ранкуй.

На нем не было штанов, но так как ему ещё предстояло поужинать, он надел нижнее белье.

Хей Эр недовольно поцокал языком, не желая поворачиваться назад. И лишь услышав шелест опущенной ткани, он смог расслабить напряженное тело.

- Ты не должен так делать, веди себя прилично.

Хотя у Хей Эра все ещё горели уши, это не помешало ему отругать Ранкуя.

- Я и так веду себя прилично, - защищался Ранкуй. - Если никто не задерет мне подол, то отсутствия штанов будет незаметно.

Ранкуя нельзя было обвинить в том, что он прибегает к уловкам, чтобы победить в споре. Ему ведь и правда, в отличие от Хей Эра и других военных, не нужно было заниматься боевыми искусствами или ездить верхом на

лошади. И он не сидел часами в позе лотосы, как какой-нибудь отшельник. Так кто увидит, что на нем нет штанов?

Но ведь есть определенные правила. Разве можно не носить штанов только потому, что этого никто не видит? Хей Эру было что возразить, но он все же не сказал ни слова, а лишь недовольно фыркнул.

Ранкуй не обратил на это никакого внимания, все его мысли были сосредоточены на футляре, в котором лежало письмо. Он подошел к Хей Эру и скользнул к нему в объятья, и тот привычно обнял его, сам не замечая этого.

- Открывай скорее, давай посмотрим, что там, - нетерпеливо сказал он.

Хей Эру ничего не оставалось, кроме как открыть футляр. Внутри было несколько полностью исписанных листов. Хей Эр не умел читать также быстро, как Ранкуй, поэтому передал письмо ему, чтобы он мог прочитать его сам. А он прочитает его позже… а, может, Ранкуй, прочитав письмо, расскажет ему о его содержимом.

Результаты расследования были изложены очень подробно. На первых двух листах не было ничего нового, и всё, что там было написано, Ранкуй уже знал. Но в конце письма было написано нечто совсем иное.

Они посмотрели друг на друга, и оба поменялись в лице. Улыбка исчезла с лица Ранкуя, и от его прежнего веселого настроения не осталось и следа. Дочитав до

конца, он долго молчал и хмурился с озадаченным видом.

В письме Мэн Юэ говорилось, что мать Цю Тяньхе была куплена его отцом. Она была родом из семьи чиновника, которого уличили во взяточничестве. После того, как его дом был конфискован, многих женщин из их семьи продали или отправили на работы.

Фамилия чиновника была Пу, он родился крестьянином, но сумел обрести положение, сдав императорский экзамен кэцзюй. Он был очень талантлив, обладал прекрасной памятью и был довольно известным ученым в свое время.

К сожалению, он не смог получить ученую степень цзиньши, но в то время он пользовался благосклонностью правого министра Министерства обрядов, и тот отдал за него свою дочь от наложницы, отправив его чиновником в уезд Ванчао.

Они с женой любили друг друга, и у них родились три мальчика и две девочки. Его старшая дочь родила Цю Тяньхе. Что же касается младшей дочери, её тоже кто-то купил. По слухам, это был кто-то из деревенских аристократов уезда Ванчао, но так как прошло много времени, сейчас трудно установить, кто именно это был.

Прочитав последнее предложение, Ранкуй усмехнулся, но ничего не сказал.

Мэн Юэ ещё добавил, что дело чиновника Пу в то время было очень крупным и серьезным. Несколько лет спустя,

выяснилось, что с ним поступили несправедливо, и в это дело оказалось вовлечено множество людей. Император был в ярости, и в Великой Ся впервые попали под удар сразу десятки семей. Тогда при дворе никто не мог чувствовать себя в безопасности.

В этот момент Ранкуй с Хей Эром оба вспомнили о судьбе Вен Сувеня. Его семья тогда, должно быть, тоже была вовлечена в это дело.

Что же касается того, почему Мэн Юэ сумел выяснить то, что не удалось узнать Ранкую, это объяснялось, во-первых, тем, что Ранкуй проверял обычно самих кандидатов в члены Общества, не стараясь копнуть глубже и проверить их предков. Мэн Юэ оказался не столь щепетильным и не постеснялся проверить родственников Цю Тяньхе.

К тому же, хоть Ранкуй и пользовался своей связью с Кан Ченьи, у него не было права знать некоторые тайные дела, связанные с императорским двором. Даже если шпионам и удалось бы обнаружить их, они все равно ничего бы не сказали.

Но Мэн Юэ - это другое дело. Разве было что-то, чего бы он не смог разузнать об императорском дворе? Неудивительно, что он использовал сургучную печать - дело было вовсе не в срочности, а в повышенной секретности.

Они долго молчали, после чего Хей Эр сложил письмо и спросил:

- Сжечь его?

- Сожги.

Это письмо нельзя было сохранить. Ранкуй знал правила и в таких вопросах не собирался своевольничать, как он себе это позволял с Хей Эром.

Хей Эр разжег жаровню и бросил в неё все листы один за другим. Запах горящей бумаги разнесся по всей комнате, Ранкуй сморщил нос и чихнул:

- Трудно дышать? - Хей Эр хотел вынести жаровню на улицу, но Ранкуй остановил его.

- Не надо, просто сейчас становится немного холодно.

Осенью становилось все холоднее. Днем, когда ярко светило солнце, было ещё довольно жарко, но по вечерам, когда солнце садилось за горы, вокруг быстро разливался холодный воздух.

В этот момент на небе все ещё задержался последний луч солнца, окрасив горизонт великолепными оттенками красного. Но Ранкую не хотелось любоваться закатом. Хоть на словах он и поддразнивал Хей Эра, его мысли были где-то далеко.

- Что случилось? - Хей Эр, разумеется, заметил это и не мог не забеспокоиться.

- Теперь я, наконец-то понял, что именно не давало мне покоя, когда я смотрел на Цю Тяньхе, - вздохнул Ранкуй и, видя, что Хей Эр хочет что-то сказать, заговорил

первым. - Командующий Хей, сейчас так холодно, не хотите согреть меня?

Раз он все ещё заигрывает с ним, значит, все не так уж плохо. Хей Эру ничего не оставалось, кроме как обнять его, и они вдвоем уютно устроились на подоконнике.

- Расскажи мне, в чем дело?

Ранкуй был таким странным, и Хей Эр не мог делать вид, что ничего не замечает. Он вспомнил Вень Сувеня? Но между Сувенем и Цю Тяньхе нет ничего общего.

- Это длинная история, поэтому постараюсь рассказать её покороче.

Ранкуй взял Хей Эра за руку и, играя с его сильными грубыми пальцами, положил голову ему на плечо, устроившись поудобней.

- Рассказывай не спеша, - сказал Хей Эр.

- Некуда спешить, просто мне хватит и пары фраз, чтобы рассказать об этом, - странным тоном сказал Ранкуй и рассмеялся. - Даже Мэн Юэ не смог узнать об этом, а я знаю.

- Почему ты так недолюбливаешь Мэн Юэ?

Хей Эр действительно был озадачен. Среди всех людей из окружения Гуан Шанцзиня Ранкуй меньше всего имел дело с Мэн Юэ. Неужели им так трудно поладить? Что они не поделили, или это он настолько глуп, что чего-то не замечает?

- Я вовсе не недолюбливаю его… - Ранкуй скривил губы в усмешке, не желая углубляться в эту тему.

Он сам не знал, что чувствовал, но ему это не нравилось. Почему Хей Эр доверяет Мэн Юэ больше, чем ему? В этом же нет никакого смысла.

- Ладно, если ты так говоришь, значит, так и есть.

Что ещё Хей Эр мог сказать на это?

- Ты разве не собирался рассказать мне о том, что известно тебе, но Мэн Юэ не смог узнать?

- Мать Цю Тяньхе была сестрой моей матери, а чиновник по фамилии Пу, о котором разузнал Мэн Юэ, должно быть, мой дедушка по материнской линии, - Ранкуй не стал говорить загадками и сразу же прямо изложил основную суть.

Обнимавший его Хей Эр застыл от неожиданности и после некоторого молчания спросил:

- Что ты сказал?

- Я хочу сказать, что Цю Тяньхе - мой двоюродный брат. Неудивительно, что мне все время что-то не давало покоя. Сегодня, когда я увидел его лично, он показался мне смутно знакомым, и, должен сказать, что он довольно дружелюбен и выглядит более привлекательным, чем не портрете. И теперь я понимаю, почему - между нами и правда есть некоторое сходство.

После этих слов Хей Эр ещё какое-то время не мог прийти в себя. Он вдруг вспомнил, что сказал Ю Эньхуа сегодня

днем. Как он там сказал? Старший управляющий и Цю Тяньхе похожи, словно они супружеская пара.

- Ты чего застыл? Разве тебе нечего сказать? - Ранкуй толкнул его локтем.

В голове Хей Эра все ещё царил хаос, и после вопроса Ранкуя он ошеломленно спросил:

- Тогда… ты собираешься и дальше встречаться с Цю Тяньхе?

- Йоу, ты хочешь, чтобы я спал с собственным двоюродным братом? - насмешливо сказал Ранкуй.

Он точно заслуживает трёпки.

__________________

1. В китайской мифологии чудесная птица, защищающая от злых духов.

Переводчик: Kosen

Кому не жалко на кофе и новое сари можно закинуть сюда:

Карта МИР:    2202 2036 4503 1339

Карта VISA:     4346 5885 5273 0607

☺️️❤️

Мать Ранкуя была красивой женщиной.

Цао Чжи в своем произведении «Ода богине Ло» описал её так: «Подобно легчайшему облаку, закрывающему луну, она парит в небе, как снежинка, подхваченная ветром». Когда Ранкуй впервые прочитал эти строки, он сразу подумал о своей матери.

Вторая госпожа Пу была очень красива. Она была прекрасна, как цветок лицом и телом, её красота поражала в самое сердце, и её было невозможно забыть.

Однако, такая красавица была холодна и держалась отчужденно, словно богиня из лунных чертогов. Казалось, её не касаются ни радости, ни печали этого мира, словно она вообще не имела к нему никакого отношения.

её невероятная красота и такая же невероятная холодность были особенно притягательны для мужчин, и сказать, что она была очаровательна, значит ничего не сказать.

Ранкуй смутно помнил, что его отец был родом из хорошей семьи, хотя он не был очень богатым человеком, все же, их семья была довольно состоятельной и известной.

Его отец был хорош собой, и Ранкуй был похож скорее на отца, чем на мать. Непревзойденная красота второй госпожи Пу не передалась её сыну, ему перепали от неё лишь самые крохи. Цю Тяньхе, пожалуй, имел больше сходства с матерью Ранкуя.

Вторая госпожа Пу не была близка со своим сыном. Сколько Ранкуя себя помнил, его мать никогда не улыбалась ему. Даже когда сын ласково называл её мамочкой, она оставалась все также холодна, напоминая собой прекрасную статую.

Когда он смотрела холодным бесстрастным взглядом на Ранкуя, тот старался даже дышать потише, не решаясь ластиться к матери, не говоря уж о том, чтобы заплакать или капризничать.

Отец Ранкуя был типичным отпрыском богатого семейства. Его первая жена скончалась очень рано, но в его доме оставалось более дюжины прекрасных наложниц, и вторая госпожа Пу была одной из них.

Так как все они были младшими женами, им приходилось самим заботиться о своих детях. Кроме того, так как старшая жена не успела родить наследника, разумеется, в такой большой и богатой семье шанс был у каждого.

Хотя Ранкуй тогда был слишком мал, он все равно знал, какая ожесточенная борьба шла между наложницами этого дома. Вторая госпожа Пу вошла в эту семью последней, а Ранкуй был самым младшим из детей, поэтому он находился под наблюдением многих глаз.

Ранкуй забыл фамилию своего отца и изначально не знал имени матери. Для него мать была просто мамой, а отец - папой. Он был ещё так мал и жил беззаботной жизнью, он просто ел и играл целыми днями, а, когда уставал играть, ложился спать, после чего снова просыпался и начинал играть.

Его отец часто заходил во двор, где они жили с матерью. Даже если вторая госпожа Пу ни разу ласково не взглянула на своего мужа, он все равно безмерно обожал её и изо всех сил старался вызвать улыбку на холодном лице красавицы, а также очень сильно любил Ранкуя.

Его привязанность к ним, естественно, вызвала ревность остальных наложниц, но отец защищал их с матерью, как

самое настоящее сокровище. При такой поддержке никто не осмелился бы тронуть их хоть пальцем.

И лишь когда Ранкую исполнилось два года, он попал в беду, едва не лишившись жизни. Это сделал сын одной из наложниц, толстый и круглый как орех. Увидев наблюдающего за рыбками Ранкуя, он подошел к нему и столкнул его в пруд.

Ранкуй тогда был слишком мал, он словно фасолина исчез под водой, не успев издать ни звука. Прудовая вода, пахнувшая рыбой, заливалась ему в рот, и он был так напуган, что даже не подумал задержать дыхание и после нескольких вдохов начал терять сознание.

Малыш Ранкуй тогда подумал, неужели он так и заснет на дне пруда? Сестрица Цинь, служанка его матери, говорила ему, что, если ребенок упадет в пруд, большой карп утащит его на дно, и тогда он больше никогда не увидит своих родителей.

Будет ли мама скучать по нему? Ей будет грустно? Ему бы не хотелось, чтобы его мама плакала…

Его маленькое тельце не двигалось и медленно погружалось все глубже, а пузырьки воздуха из его носа и рта устремились вверх. Ранкуй, широко раскрыв глаза, смотрел, как эти пузырьки выходят из него и устремляются вверх сквозь стаю рыбок, становясь все мельче и всплывая наверх один за другим…

Сегодня стояла очень хорошая погода, и солнце ярко сияло, словно окутав весь сад отрезом золотого шелка. У

его матери, казалось, сегодня было хорошее настроение, и утром она даже сама накормила его кашей.

Ранкуй был очень счастлив, ведь раньше мама никогда не кормила его, обычно этим занималась его няня. Когда он наелся, мама надела на него новую одежду. Хотя солнце сегодня светило очень ярко, на самом деле это был холодный весенний день. Температура на улице была довольно низкой, и ветер резал кожу, словно ножом. Поэтому мать нарядила его, как капусту и вывела погулять в саду. И это тоже было впервые!

Раньше его мама не любила выходить со двора и никогда не гуляла с Ранкуем. Даже если её сын возился рядом с ней со своими игрушками или разглядывал детские книги, вторая госпожа Пу, едва скользнув по нему взглядом, больше не обращала на него внимания. Она просто занималась рукоделием или читала, словно в комнате кроме неё никого не было.

Ранкуй крепко сжимал мягкую благоухающую руку матери. Он держался очень тихо и спокойно, что обычно несвойственно двухлетним детям, но при этом улыбка не сходила с его лица, и при взгляде на него у кого угодно смягчилось бы сердце.

Дойдя до пруда, они встретили там наложницу Линь, которая тоже пришла туда со своим сыном. Ранкуй понимал, что эта изящная и милая на первый взгляд женщина сильно уступает в красоте его маме.

Ранкуй не стал прятаться у матери за спиной и выступил на два шага вперед, пытаясь защитить свою маму, но та сразу же оттащила его назад.

Наложница Линь заговорила с ней и сказала, что им нужно поговорить наедине. Госпожа Пу, немного подумав, присела на корточки и сказала сыну:

- Побудь здесь и посмотри на рыбок, а маме нужно поговорить с госпожой Линь.

- Я понял, я подожду, - закивал Ранкуй, чтобы успокоить свою маму.

Госпожа Пу, казалось, слегка нахмурилась, но Ранкуй не был уверен в этом. Он был ещё слишком мал и не умел различать случайно мелькнувшую перемену в выражении лица.

А чуть позже, когда он смотрел на рыбок, его брат столкнул его в пруд. Ранкую было всего два года, его жизнь оказалась такой короткой, мелькнув яркой вспышкой. Яркий солнечный свет пронзал воду своими лучами, и все вокруг казалось похожим на сон. Если бы смерть не стояла совсем рядом, он бы восхитился этим зрелищем.

Его взгляд постепенно затуманился и, прежде чем он окончательно погрузился во тьму, перед ним появилась тонкая фигура, нырнувшая в воду, которая подплыла к нему, словно большая рыба. Она подхватила его и поплыла вверх… Госпожа Пу немедленно вернулась и спасла жизнь своему сыну.

Когда мать с сыном в панике выбрались на четвереньках из пруда, отец Ранкуя, случайно пришедший в парк и узнавший о случившемся, в ужасе бросился к ним, чтобы узнать, все ли в порядке с его любимой женщиной и сыном.

А затем Ранкуй проснулся в кровати, слушая, что говорит сестрица Цинь. Конечно, она не стала бы говорить ничего лишнего ребенку, но она корила госпожу Пу за то, что та упустила такую возможность, и в её словах была заметна явная досада.

Возможно, в ней заговорил материнский инстинкт, но после того, как госпожа Пу спасла своего сына, она держала на руках потерявшего сознание Ранкуя и оттолкнула обеспокоенного мужчину.

Выражение её лица оставалось все таким же холодным, но она вдруг сделала то, чего от неё никто не ожидал. Она вдруг подняла руку и ударила стоявшего рядом толстяка. Сила её удара была так велика, что она сбила с ног пятилетнего ребенка, а его розовое личико распухло, словно только что вынутое из печи пирожное-персик.

Эта пощечина повергла в шок всех, и даже маленький толстяк, который её получил, побоялся заплакать, он с отупевшим видом смотрел на красивую и холодную женщину перед ним, и лишь когда наложница Линь запричитала, он пришел в себя и разразился громким плачем.

В парке поднялась суматоха. Госпожа Линь, расстроенная тем, что её сына ударили, горько разрыдалась, требуя от мужа, чтобы он принял какие-нибудь меры. Маленький толстяк так сильно ревел, что сорвал себе голос и, по слухам, ему пришлось десять дней принимать лекарства, прежде чем голос снова вернулся к нему.

Госпожа Пу не стала ждать, пока её муж примет какое-нибудь решение и, держа на руках находившегося без сознания сына, бесстрастным тоном послала служанку за лекарем, а сама вернулась в свой двор.

Когда человек, до сих пор не выказывавший никаких эмоций, вдруг выходит из себя, это производит сильное впечатление.

Госпожа Линь не требовала расплаты, её сын действовал необдуманно, и многие видели, как он столкнул Ранкуя в пруд, поэтому было бесполезно это отрицать.

Отец Ранкуя был так зол, что велел выпороть толстяка. Получив пару ударов, ребенок завопил на весь дом и сказал, что это его мать просила его так сделать.

На этот раз у госпожи Линь возникли серьезные проблемы. её взяли в наложницы не из приличной семьи, до этого она работала в публичном доме. Поскольку она умела быть обходительной и ублажать мужчин, до того, как здесь появилась госпожа Пу, она влюбила в себя отца Ранкуя и родила ему двух сыновей, поэтому намеревалась побороться за семейное имущество.

Но в тот день, когда собственный сын так подвел его, отец Ранкуя немедленно отправился к посреднику, торгующему людьми. Маленький толстяк рыдал до изнеможения, у него болели лицо и зад, но он все равно остался без матери…

Несмотря на все эти неприятности, жизнь Ранкуя и его матери протекала все также тихо и спокойно. Возможно, им просто везло, а может, такова была их судьба. После того, как двухлетний Ранкуй пролежал в постели более десяти дней, он стал ещё красивее. Он немного прибавил в весе и стал выглядеть ещё милее.

Но даже после этого госпожа Пу держалась все также отстраненно и не подходила к нему. Даже тогда, когда её сын пришел в себя, они ни разу не улыбнулась ему.

Дни шли один за другим, и отец Ранкуя все ещё был без ума от госпожи Пу, изо всех сил стараясь вызвать улыбку на её лице.

К сожалению, судьба распорядилась по-своему. Спустя год после его падения в воду, поздним летним вечером мать разбудила Ранкуя. Он потер сонные глаза и хотел сказать «мама» но госпожа Пу зажала ему рот ладонью. Он вздрогнул от неожиданности и, наконец, окончательно проснулся, но все же вел себя послушно и не издал ни звука, он даже сам прикрыл себе рот маленькой ладошкой.

Госпожа Пу осталась очень довольна, она быстро одела своего сына и, не говоря ни слова, поспешно увела его из

этого роскошного места с резными балками и красными столбами. Они уходили даже не через задние ворота, а пролезли через собачью нору. Сначала госпожа Пу вытолкнула через неё своего сына, а затем вылезла сама. Они взялись за руки и вдвоем пошли прочь по темной, холодной и пустынной улице.

Они не покинули город, а отправились в южный пригород, известный как «муравьиное гнездо» Здесь жили только очень бедные люди. Плотно лепившиеся друг к другу домишки были маленькими и ветхими, а в воздухе разливался противный запах.

Ранкуй не удержался и несколько раз чихнул. Этот звук был не громче писка котенка, но в таком месте он прозвучал слишком громко, и Ранкуй побледнел от страха. В одно мгновение из каждого дома послышался недовольный ропот, а некоторые особенно раздраженные люди начали стучать в стену кулаком, и смысл их угроз был вполне очевиден.

Три года росший в роскоши Ранкуй ещё никогда не сталкивался с подобным. Он очень испугался и хотел заплакать, но все же сдержался. Он понял, что, если заплачет, его крик разнесется эхом также, как и звук его чихания, и тогда им не избежать неприятностей.

Госпожа Пу отвела сына в конец длинного переулка и открыв дверь одной из лачуг, вошла внутрь. Комната была совсем маленькой, меньше прежней спальни Ранкуя. Посередине стоял небольшой квадратный стол с

двумя стульями, а вдоль стен - кровать и жаровня, и здесь было негде развернуться.

Госпожа Пу достала свечу и зажгла её. Капнув несколько капель растопленного воска на стол, она установила свечу и освободила себе руки. Обернувшись, она взглянула на своего сына, который послушно следовал за ней, не задавая никаких вопросов, и впервые за все время на её губах мелькнула слабая улыбка.

Ранкуй подумал, что никогда не видел ничего прекраснее улыбки своей матери.

***

- Оглядываясь назад, я понимаю, что моя мать использовала меня тогда в качестве оружия.

Было бы лучше, если бы он погиб во время того инцидента. Ранкуй немного подумал, и не стал говорить этого вслух. Он опасался, что Хей Эр не сможет держать себя в руках.

Он уже много лет не вспоминал о своей матери, но после того, как они приехали в Лухуэй, всевозможные воспоминания прошлого нахлынули на него волной, и он уже не мог отмахнуться от них.

В глубине души Хей Эр недолюбливал мать Ранкуя. По словам Ранкуя, мать никогда не говорила ему свою девичью фамилию, и не назвала даже своего имени. И лишь перед своим падением в воду он слышал, как наложница Линь называла его мать сестрицей Пу.

В то время Ранкуй был очень мал, и помимо отца он мог видеться только со служанкой по имени Цинь и своей няней. И, разумеется, никто из них не обращался к ней по этой фамилии.

Несмотря на то, что Ранкуй был так умен, и в его памяти сохранились ранние воспоминания, даже если бы он захотел найти свою мать, он ничего не смог бы сделать.

Хей Эр за всю жизни не встречал таких женщин. От одного только рассказа Ранкуя у него холодок пробежал по спине, и ему стало жутко. Она не только использовала своего сына, как оружие, но также не испытывала к нему ни малейшего теплого чувства или простого сострадания, которые должны быть у матери. Даже к котятам или щенкам, которых воспитывают люди, они испытывают больше сострадания.

- Ты разве не испытываешь к ней ненависти? - спустя долгое время глухо проговорил Хей Эр.

- Зачем мне её ненавидеть? - с искренним недоумением спросил Ранкуй, внимательно вглядываясь в его лицо. - Я уже не трехлетний ребенок. Когда она продала меня в бордель, наши пути с ней разошлись. Раньше я часто думал, почему мама так со мной обращалась? Почему она меня так ненавидела? Но теперь я понял, что она ненавидела вовсе не меня, а моего отца.

Ранкуй все ясно понимал, но Хей Эр не мог смириться с этим. Как бы там все ни было, госпожа Пу не имела права обходиться так жестоко со своим ребенком.

- Она не должна была забирать тебя… - Хей Эр обнял Ранкуя покрепче.

Судя по рассказу Ранкуя, это была богатая семья, и отец души в нем не чаял. Даже если Ранкуй страдал бы, оставшись без матери, это было бы лучше, чем жизнь в публичном доме или скитания по улицам в качестве беспризорника, когда он не знал, где добыть себе поесть.

О Ранкуе нужно было хорошо позаботиться, он очень ловок и умен и мог бы сделать блестящую карьеру, но все пошла не так… Хей Эр энергично потер лицо и вдруг подумал о том, каких размахов достигло Общество «Пэн» которым руководил Ранкуй.

Можно без преувеличения сказать, что он греб деньги лопатой, а у любителей «южного ветра» наконец, появилась возможность найти себе пару. Разве такие достижения нельзя считать блестящей карьерой?

Разве его прежние мысли не были бестактными по отношению к Ранкую? Ведь тем самым он почти свел на нет плоды его тяжелого труда за все это время. Просто он не мог не думать о том, что, будь Ранкуй ещё и богат, ему не пришлось бы скитаться на улице и так тяжко трудиться, стараясь выжить в этом жестоком мире в столь нежном возрасте.

- Ты совсем глупый. Думаешь, в гареме моего отца было лучше и чище, чем в том маленьком домике? У меня был брат Цзицинь, который четыре года защищал меня в том борделе, а потом я встретил брата Сувеня, с помощью

которого смог сбежать. Хоть мне потом пришлось стать нищим бродягой, разве я не встретил своего приемного отца?

Ранкуй развернулся в объятьях Хей Эра и, взглянув на его угрюмое и злое лицо, не смог удержаться от смеха.

- Ай, ну почему с тобой так сложно, а? Сам подумай, если бы я остался в гареме без защиты своей матери, на кого отец направил бы свой гнев после того, как она сбежала? Подумай о том, как надо мной издевались бы остальные женщины и их дети.

Ранкуй кончиком пальца разгладил складку между бровей Хей Эра и сказал с улыбкой:

- Что было, то быльём поросло, ни к чему вспоминать все это.

- Тогда… что ты думаешь делать с Цю Тяньхе?

Хей Эр все ещё был в мрачном расположении духа, но в конце концов, его это не касалось. Если даже Ранкую все равно, зачем ему все принимать так близко к сердцу? Поэтому он решил сменить тему и заговорил о Цю Тяньхе.

- Ты же не хочешь, чтобы я спал с собственным кузеном? - поддразнил его Ранкуй.

- Не говори ерунды, - лицо Хей Эра покраснело, но он ничего не мог поделать с этой маленькой лисой, которая пригрелась в его объятьях.

- Я больше не буду дразнить тебя, не надо так краснеть, - Ранкуй поднял руку и царапнул Хей Эра по щеке.

- Тогда и руками меня не дразни, - Хей Эр сделал глубокий вдох и перехватив царапающуюся руку, прижал её к своему животу.

Ранкуй лишь насмешливо фыркнул и, положив голову Хей Эру на плечо, потерся об него щекой.

В этот момент он прижимался к телу Хей Эра, и они вдвоем уютно устроились на подоконнике. Небо за окном полностью потемнело, и лишь на горизонте были видны красноватые отблески заката.

Пока они разговаривали, А Менг с Ю Эньхуа зажгли масляные лампы в доме. Сегодня они все обедали вне дома, и, хотя уже настало обычное время ужина, их никто не звал к столу.

Ранкуй понял, что это было сделано по распоряжению Сяо Ли и, позвав А Менг, попросил её позвать Сяо Ли и всех остальных на ужин, чтобы они не ждали их и не сидели голодными.

Пока на кухне не погасили огонь, они всегда смогут потом согреть себе лапши, если проголодаются. А Менг кивнула в ответ и ушла, но вскоре вернулась. Она сказала, что Сяо Ли благодарит его за внимание к ним и оставит для них на плите еды, чтобы она не остыла.

После того, как А Менг ушла, в комнате остались лишь Ранкуй и Хей Эр. Ранкуй взял Хей Эра за руку и начал играть с нею. Он прикладывал свою ладонь к его, сравнивая их размер, а затем перебирал его пальцы,

поглаживая мозоли на его руках, прежде чем остался доволен.

Хей Эр совсем не возражал, позволяя ему играть с его рукой, и, хотя они все время молчали, атмосфера в комнате была уютной и теплой.

Спустя долгое время, Ранкуй, наконец, заговорил:

- Хоть я и не испытываю ненависти к своей матери, я все же не могу понять, почему она так поступила. Хоть я и не испытываю привязанности к своему отцу, но все же…

- Ты все равно хотел бы увидеть своих родителей, - закончил за него Хей Эр и тихо вздохнул.

Раньше он беспокоился, что осведомленность Ранкуя может не принести ему ничего хорошего. Впрочем, он готов был сопровождать Ранкуя и оказывать ему поддержку во всем, что бы он ни решил предпринять. Сказанные им прежде слова звучали так легко и непринужденно, но это могло быть своего рода способом защиты. Однако, если так и дальше будет продолжаться, все эти подавленные эмоции могут обернуться болезнью и стать для него ловушкой.

К счастью, Ранкуй это понимал. Истинная свобода и легкость вовсе не означают, что надо избегать проблемы и уклоняться от неё.

- Должно быть, интересно узнать о возвращении младшего брата, - Ранкуй прищурил глаза в улыбке.

Как бы медленно ни соображал Хей Эр, он все же сумел разглядеть в глазах Ранкуя лукавый и озорной огонек.

_____________________

Переводчик: Kosen

Кому не жалко на кофе и новое сари можно закинуть сюда:

Карта МИР:    2202 2036 4503 1339

Карта VISA:     4346 5885 5273 0607

☺️️❤️

Когда Цю Тяньхе проснулся ранним утром, он почувствовал, что у него дергается правое веко.

Как говорится, левое веко дергается к богатству, а правое - к беде. Цю Тяньхе был не из тех, кто верит в приметы, но, когда у него начался тик, у него душа ушла в пятки.

Последние два года он просыпался по утрам, приводил себя в порядок и готовил завтрак своим двум детям.

Когда все было готово, он шел будить детей. Его сын был немного постарше и мог есть сам, а дочь ещё была маленькой, и её было нужно кормить самому.

Впрочем, дети хорошо вели себя, они не шумели во время еды, и у них был отличный аппетит, поэтому можно было не беспокоиться об этом.

Женившись на матери этих детей, он купил дом в тихом районе недалеко от магистрата и, переехав туда вместе со своей женой, сосредоточился на своем хозяйстве.

После того, как его жена умерла, её родственники поначалу беспокоились о том, что одинокому мужчине будет трудно самому растить детей, а также боялись, что он не сумеет позаботиться о них, поэтому предложили забрать детей к себе.

Цю Тяньхе каждый день должен был ходить на службу. Его тесть привез свою семью с собой из родного города, когда вступил в должность и, естественно, его семья тоже жила здесь, поэтому Цю Тяньхе сможет видеть детей каждый день. И таким образом, это решение может устроить обе стороны.

Но Цю Тяньхе отказался. Он родился в таком отдаленном месте, как городок Малинь, и он с детства привык к тому, что мужчины должны прочно стоять на ногах и быть опорой для других. Он не мог принять помощь от родственников жены, чтобы не потерять лицо, и к тому же, не мог преодолеть свои убеждения.

Кроме того, когда его мать повторно вышла замуж, и в доме появились дети от её второго мужа, ему пришлось помогать матери заботиться о них.

Будучи ребенком, он мог позаботиться о своих братьях и сестрах, как же он мог теперь, став взрослым мужчиной, не справиться с воспитанием своих собственных детей?

Поэтому дети были очень близки с ним, и он ничего не скрывал от них ни в целом, ни по мелочи. Он лишь просил их ничего не рассказывать посторонним, включая их бабушку с дедушкой.

Дети были очень послушны, они твердо помнили о его наставлениях и никогда не говорили лишнего на стороне. Поэтому, когда он решил, следуя своей природе, найти себе мужчину, с которым можно было бы жить вместе, он вскоре признался в этом своим детям.

Возможно, дети ещё были слишком маленькими, а, может, просто очень доверяли своему отцу. Хотя они и были в недоумении, почему вместо новой мамы он хочет найти им второго папу, но, раз он пообещал, что будет и дальше любить их и заботиться о них, они не стали плакать или возражать.

Он смог решиться на это, поскольку через свои личные связи узнал об Обществе «Пэн» специально созданном для любителей «южного ветра». Он также слышал, что филиал Общества располагается недалеко от его собственного дома. Набравшись смелости, он последовал правилам и вскоре стал членом Общества «Пэн», а также получил его каталог, который просматривал уже несколько раз.

Когда у него в последний раз вот так задергалось веко, его сын случайно нашел каталог и позвал сестру посмотреть новую книгу. Пока он обнаружил это, они уже успели просмотреть бо̀льшую часть каталога.

Дети посмотрели на него невинным взглядом, и его сын спросил:

- Папа, что это за странная книга и почему в ней так много дядей?

Цю Тяньхе подумал, что лучше бы его прямо на месте поразила молния! Как бы близок и откровенен он ни был с детьми, он не знал, как обсуждать с ними этот каталог!

Можно, конечно, спросить их: «Это то, о чём папа говорил с вами недавно. Если бы из них нужно было выбрать вам ещё одного папу, кто понравился вам с сестрой?»

Если действительно задать этот вопрос, пока дети маленькие, в этом нет ничего страшного. Но, когда они начнут учиться и станут понимать чуть больше, они могут затаить обиду.

Цю Тяньхе несколько раз открыл рот, собираясь заговорить. Наконец, он сделал вид, что ничего не произошло и сказал сыну:

- Это книга, которую может читать только папа, и отныне, даже если она попадется вам на глаза, вы не должны открывать её, понимаете?

Его дочери исполнилось всего три года, и она лишь с растерянным видом кивнула, она ещё не умела читать даже детские рассказы. Просто её брат дал ей конфету и потащил за собой, поэтому она и сидела рядом с ним, разглядывая эту книгу.

Его сыну было пять лет, он посмотрел на отца своими большими глазами и сказал:

- Оу.

Но сегодня его веко дергалось гораздо сильнее, чем в прошлый раз. Утром он даже не смог поджарить овощи, поэтому просто побросал все в котел и потушил вместе с мясом.

Стоя у плиты и помешивая еду, он не переставал размышлять. Он не делал ничего особенного в эти дни, и всего лишь сходил на встречу с другом по переписке… Ха! На Цю Тяньхе нашло вдруг озарение - уж не с этой ли стороны ждать подвоха? Но потом он подумал, что такого не должно быть. Всем было хорошо известно, как Общество «Пэн»тщательно оберегает своих членов, и человеку с дурными намерениями ни за что не попасть туда.

Он уже обменивался письмами с некоторыми членами Общества, но так и не привык к обмену рисунками «птенцов». Всякий раз, когда он получал такой рисунок, у него сразу пропадало желание продолжать переписку. Но молодой человек, с которым он встретился вчера, был другим…

При мысли о вчерашней встрече, он невольно начинал напевать себе под нос. Этот молодой человек был очень красив, он обладал не очень мужественной внешностью, но в то же время, он не был женоподобным. У него были очаровательные лисьи глазки с проницательным взглядом, которые задели струны его сердца, и каждый раз, когда он смотрел на него, у него краснело лицо, сердце начинало биться быстрее, и он не знал, куда ему девать руки.

Впрочем, у него не было никаких особых мыслей насчет молодого господина Жан, просто всем нравятся красивые люди, поскольку на них приятно смотреть. К тому же, они так хорошо болтали, Цю Тяньхе ещё никогда не встречал человека, с кем можно было бы так просто и интересно разговаривать.

Поэтому вчера, прежде чем они расстались, он сказал господину Жан, что несмотря на то, что романтические отношения между ними вряд ли возможны, он надеется, что они смогут стать друзьями.

Господин Жан поначалу удивился, а затем сказал с улыбкой, что у него возникли те же мысли.

Перед тем как расстаться, они договорились подняться вместе на гору на другой день. Господин Жан предложил ему взять с собой на прогулку детей, и он, разумеется, согласился.

Если так подумать, даже если кто-то увидит, как они гуляют с господином Жан, что из этого может выйти? Кто может увидеть нечто неправильное в том, что двое мужчин гуляют за городом?

Цю Тяньхе был очень осторожным человеком, он тщательно проанализировал все большие и малые события последних дней, но к тому времени, когда еда была готова, он так и не нашел, что могло пойти не так.

Ладно, лучше оставить все это, наверное, он навыдумывал лишнего. Не могут же его дети читать каталог каждый раз, когда у него дергается веко. У него как раз было два дня выходных. Раз вчера он ходил на встречу с другом по переписке, сегодня он проведет время со своими детьми.

Уже открылась ярмарка, посвященная Празднику середины осени. Может, стоит отвести туда детей и купить им что-нибудь новое и необычное?

Возможно, из-за того, что он, наконец, принял решение, его веко перестало дергаться. Цю Тяньхе был безмерно рад этому. Раз уж он собрался на ярмарку, нужно было как следует подкрепиться с утра, поэтому он взял ещё три яйца и поджарил их в кунжутном масле.

После того, как они сытно поели, Цю Тяньхе отвел своего сына почитать «Троесловие». Мальчик уже мог прочитать бо̀льшую часть книги, но пока не знал всех слов и не всё мог написать. Цю Тяньхе подумал, что ему нужно уделять больше времени обучению сына, и, может, тогда он сможет отдать его в частную школу.

Его дочь тихонько сидела в сторонке и слушала истории, которые отец иногда рассказывал её брату. В остальное время она развлекалась тем, что играла с тряпичной куклой и что-то напевала себе под нос.

И лишь, когда они закончили читать «Троесловие», Цю Тяньхе попросил детей одеться понаряднее, и сказал, что собирается отвести их на ярмарку. Услышав об этом, дети чуть с ума не сошли от радости.

Мальчик словно вихрь, помчался в свою комнату и потащил сестру за собой. Переодевшись сам, он также помог одеться сестре и заплел ей косички. Меньше, чем через четверть часа дети были готовы к выходу.

Как только они собрались выходить, к ним в ворота постучали.

- Кто там? - в замешательстве спросил Цю Тяньхе.

Обычно в такое время никто из соседей не заглядывал к нему в гости. Как только ворота открылись, перед ним появилось лицо, которое он видел вчера - это был молодой господин Жан. Помимо него он также увидел большого сильного мужчину со смуглым лицом, уже знакомую ему служанку по имени А Менг и симпатичного юношу. Цю Тяньхе надолго застыл, не в силах прийти в себя.

В конце концов, Ранкую пришлось заговорить первым:

- Можно ли нам войти в дом брата Цзиминя и ненадолго побеспокоить его?

Цзиминь - это было второе имя Цю Тяньхе.

- Да, да, да, прошу, проходите скорее! - Цю Тяньхе, наконец, пришел в себя и поспешно пригласил своих гостей войти.

- Папа! Мы идем?

Из боковой пристройки выглянул маленький мальчик, а вслед за ним - девочка. Увидев несколько незнакомых человек, они оба испуганно отпрянули назад.

- Папа, у тебя гости? - мальчик был не слишком застенчив.

- Да, выйдите и поздоровайтесь, - поспешно позвал их Цю Тяньхе.

Мальчик взял сестру за руку и вышел к гостям, с любопытством разглядывая их.

- Это дядя Жан, а это сестра А Менг.

Цю Тяньхе представил их подобным образом, потому что Ранкуй выглядел очень молодо, но на самом деле, он был старше него на два года, а А Менг была взрослой девушкой, и её так было проще называть. Дети послушно приветствовали гостей.

Цю Тяньхе не знал двух других человек, поэтому спросил:

- Могу я узнать, как мне обращаться к вам?

- Меня зовут Хей Эр, я служу у старшего управляющего. Прошу, господин Цю, не нужно церемоний, - Хей Эр почтительно сложил ладони.

Вчера он не мог как следует разглядеть Цю Тяньхе, и сегодня, увидев его вблизи, он подумал, что этот человек очень красив и изящен. У него были красивые глаза, но они были не так очаровательны, как глаза Ранкуя, однако в его облике проскальзывало нечто такое, что делало его довольно похожим на Ранкуя.

- Брат Хей Эр, - Цю Тяньхе поклонился в ответ.

- Господин Цю, зовите меня просто Байшан, - Ю Эньхуа, подражая Хей Эру, сложил ладони и улыбнулся.

Двое детей, видимо, сразу прониклись к нему больше всех и сразу же, не дожидаясь подсказки отца, сами назвали его братом. Что же касается Хей Эра, он был слишком большим и сильным, а его лицо было слишком

смуглым, и в глазах детей он мало чём отличался от медведя-людоеда.

Девочка поджала губы, не смея даже заплакать, но мальчик робко сказал:

- Дядя.

Ранкуй достал два бумажных свертка, украшенных изображением цветов и птиц и отдал тот, что побольше мальчику, а тот, что поменьше - девочке.

- Это гостинцы от дяди в честь нашего знакомства. Там всего лишь сладости, поэтому не стесняйтесь.

- Не стоило так беспокоиться, - немного волнуясь, сказал Цю Тяньхе.

Они с Ранкуем были недостаточно близко знакомы, чтобы он вот так запросто мог прийти к нему в гости. И к тому же, как он узнал, где находится его дом? Может, вчера вечером за ним проследили? Его веко снова задергалось.

- Не волнуйся, это же просто мелочи, такие сладости продаются на уличных лотках.

Видя нетерпеливый взгляд ребенка, который хотел, но не решался взять лакомство, Ранкуй сунул сверток прямо ему в руки.

- Мне было нужно встретиться с тобой.

Встретиться с ним? Цю Тяньхе занервничал ещё сильнее и пожалел о том, что согласился на встречу с Ранкуем. Он не должен был обмануться его красотой! Если бы он был

одинок, тогда было бы не так страшно, одному легче справиться с любыми последствиями. Но у него сейчас было двое детей и, хотя они с его покойной женой относились друг к другу чисто по-дружески, дети были их настоящим сокровищем. Если что-нибудь случится, как он сможет встретиться со своей женой на том свете?

Ясно же, что ему не удастся выставить отсюда этих людей. Он не смог бы справиться даже с Ранкуем и А Менг, что уж говорить про этого смуглого громилу Хей Эра, который способен с легкостью прихлопнуть его, как муху!

- Да не нервничай ты так, я вовсе не какой-нибудь злодей. Я не трону ни тебя, ни твоих детей.

Ранкуя, казалось, позабавил страх Цю Тяньхе, и он, раскрыв веер, прикрыл им нижнюю половину лица, а его лучащиеся улыбкой лисьи глазки стали ещё очаровательнее.

- Господин Жан, если тебе что-то нужно, просто скажи. Не нужно запугивать меня.

Когда его смятение слегка улеглось, Цю Тяньхе заметил, что Ранкуй настроен вполне благожелательно, поэтому немного успокоился, но все же не забыл закрыть собой детей.

- … мне нужно кое-что спросить у брата Цзиминя, - Ранкуй перестал, наконец, дразнить своего кузена, который пока ещё не узнал его.

- Тогда спрашивай.

- Тогда позволь спросить тебя, твою матушку звали Пу Цзилань?

Такой вопрос был довольно оскорбительным. Цю Тяньхе на миг растерялся, а затем резко поменялся в лице.

- Видимо, так и есть, - кивнул Ранкуй и убрал с лица легкомысленную улыбку.

- Кто ты? Откуда знаешь девичью фамилию моей матери? И… как ты узнал, где я живу?

Цю Тяньхе взял детей за руки и отступил на несколько шагов, недоверчиво глядя на этого человека и чувствуя, как его недавно успокоившееся сердце снова тревожно сжалось. Он приготовился сражаться изо всех сил.

- Брат, я твой старший кузен.

Видимо, жизненный принцип Ранкуя заключался в том, чтобы почаще шокировать собеседника. Его слова прозвучали как гром среди ясного неба и поразили Цю Тяньхе в самое сердце. Он и так был напряжен до предела, а теперь и вовсе застыл на месте в полной растерянности.

- Старший кузен? - для Цю Тяньхе это прозвучало, как шутка.

У его матери не было ни братьев, ни сестер, откуда же у него мог появиться кузен?

- Это длинная история. Если ты не против, не могли бы мы съездить в город Малинь, чтобы встретиться с твоей матушкой? - с улыбкой спросил Ранкуй.

Цю Тяньхе хотел решительно отказаться, но затем взглянул на кулачищи Хей Эра, а потом перевел взгляд на своих перепуганных детей, застывших со свертками в руках. Затем он подумал, что в семье его отчима ещё остались двое братьев в самом расцвете лет…

- Без проблем.

Как все обернется, он узнает после того, как они съездят в Малинь. Так по крайней мере, у него будет шанс вернуться обратно.

_____________________

Переводчик: Kosen

Кому не жалко на кофе и новое сари можно закинуть сюда:

Карта МИР:    2202 2036 4503 1339

Карта VISA:     4346 5885 5273 0607

☺️️❤️

Отчим Цю Тяньхе по фамилии Хуан занимался выращиванием рами(1) в Малинье, у него было несколько плодородных полей, где он выращивал овощи для своей семьи.

Его старший сын, как и он сам, занимался сельским хозяйством, а младший ходил на бумажную фабрику, чтобы обучиться там ремеслу. Его три дочери удачно вышли замуж, и ему было не о чём беспокоиться, вся его семья жила довольно сытной и безбедной жизнью.

Дом семьи Хуан был самым красивым и необычным в Малинь. Для его постройки использовались самые лучшие кирпичи с кирпичного завода, и из них были построены три двора.

После того, как его сыновья женились, и у них родились дети, они по-прежнему могли жить благополучно, и никто из них не был обижен.

Лао Хуан был не очень высоким, но он был здоров и силен. Он обладал обычной внешностью, но выглядел порядочным и скромным человеком.

Он действительно был хорошим человеком и прекрасно прижился в сельской местности. Не считая того, что он собственными усилиями построил три двора, больше всего в своей жизни он гордился своей красавицей женой и пятью детьми, которые своим ростом и наружностью пошли в мать.

Что же касается жены Лао Хуана, она была красивейшим цветком во всей округе. Если бы она уже не побывала замужем и не имела ребенка, разве смог бы Лао Хуан добиться её?

Этот ребенок внешне походил на свою мать. Светлокожий и изящный, он напоминал маленького ученого.

Лао Хуан только что женился на вдове из семьи Цю, эта женщина была так красива и, естественно, он просто обожал её и всячески холил и лелеял, словно свое самое ценное сокровище.

Как говорится, любишь дом, люби и ворону в нем. Он видел, что его пасынок красив, к тому же, он не знал, родится ли у него собственный ребенок, поэтому всячески старался воспитывать и растить его, как родного сына.

Кто бы мог подумать, что его жена окажется такой плодовитой, и уже через год она родила ему упитанного мальчишку, который тоже был похож на мать. Он был белокожим и пухлым, словно булочка, приготовленная на пару. Но, даже когда родился его собственный сын Лао Хуан не стал хуже относиться к Цю Тяньхе.

Хотя Лао Хуан прочел совсем немного книг и даже не мог полностью написать собственное имя, дураком он не был. Раз уж в доме не было недостатка в еде, было лучше проявить доброту к Цю Тяньхе, чтобы не породить вражду в семье. К тому же, пусть даже его пасынок и не принадлежал к семье Хуан, он все равно оставался братом его детей. Мать тоже любила старшего сына. Если как следует воспитать его, в будущем он станет помощником семье.

Поэтому жизнь Цю Тяньхе не стала печальней после того, как родились другие дети, и, достигнув школьного возраста он даже смог два года ходить в школу. В глубине души он всегда был благодарен своему отчиму, поэтому, прежде чем покинуть город, он очень старался сделать как можно больше для своей семьи. Если так подумать, он тоже внес свой вклад в строительство этих трех дворов.

Позже, когда он покидал это место, собираясь переехать в уездный город, отчим дал ему немного серебра. Он сказал, что жизнь в городе трудна, порядочному человеку там трудно выжить без денег, и лишь имея деньги, он сможет надежно закрепиться там.

Можно сказать, он обошелся с ним очень милосердно и справедливо, и благодаря этому серебру Цю Тяньхе действительно не пришлось страдать, когда он перебрался в город. Поэтому, хоть он теперь и нечасто ездил домой, у него по-прежнему сохранялись близкие отношения с семьей, и он часто отправлял им гостинцы.

***

Когда они прибыли в Малинь, уже наступил вечер. Они остановились в местной гостинице, где попросили себе три номера.

На этот раз Цю Тяньхе взял с собой и своих детей, но сначала попросил себе отпуск у магистрата. Тот немного удивился, но не стал задавать лишних вопросов и дал ему отпуск на два дня, чтобы он смог свозить детей к родственникам.

По дороге Ранкуй рассказал Цю Тяньхе об их происхождении, а также раскрыл свою собственную личность, как старшего управляющего Общества «Пэн», после чего Цю Тяньхе почувствовал себя значительно свободнее и даже порадовался в глубине души. Хорошо, что он не запал на Ранкуя, а иначе, что бы он тогда делал?

Они обсудили, что им делать дальше, и Цю Тяньхе решил первым отправиться к себе домой и остаться там на ночь, чтобы сначала рассказать обо всем матери, а затем уже отвести туда Ранкуя.

Но неожиданно Цю Тяньхе вернулся уже через час с небольшим, прежде чем двери гостиницы успели закрыться. Он привел с собой госпожу Хуан, бывшую старшую госпожу из семьи Пу, которая пришла повидаться с Ранкуем.

Время не стоит на месте, и госпожа Пу уже была немолода. Лао Хуан очень заботился о ней, и она все ещё не утратила своей красоты. На её лице не было видно следов усталости, как у простых крестьянок, и её кожа оставалась холеной и белой, как нефрит. Она была несколько полновата, потому что родила много детей, а также имела возможность хорошо питаться.

С первого взгляда никто не догадался бы, что некогда она была дочерью чиновника. Тот период, когда её опекали и баловали родители, был очень короток в её жизни. И теперь, спустя столько лет, она уже с трудом могла вспомнить ту прежнюю беззаботную жизнь. Просыпаясь по утрам, он не только читала, но занималась домашним хозяйством. Хотя её муж очень ценил сыновей, он также не обижал и своих дочерей. Он даже пригласил наставницу, чтобы она обучила его дочерей грамоте.

Сейчас её жизнь вращалась вокруг мужа, детей и внуков. Сыновья, которых она родила Лао Хуану уже стали отцами, и теперь она жила спокойной жизнью и нянчилась с внуками, и многие могли бы позавидовать её жизни.

Но неожиданно приехал её старший сын, которого она давно не видела, и сообщил ей новость, которая

взволновала её… Сын её сестры? Ей показалось, что её окатили холодной водой. Она не могла удержаться и попросила своего сына отвезти её на встречу с этим человеком.

Ранкуй в это время только что искупался и теперь, лениво развалившись в объятьях Хей Эра, просматривал учетные книги. Все равно ему было нечем заняться, так почему бы не воспользоваться возможностью и не просмотреть учетные книги филиала уезда Лухуэй?

Это Сяо Ли, услышав, как Ранкуй жалуется Хей Эру на то, что ему нечем заняться, попросила его помочь ей с бумагами.

- Смотри-ка, они совсем не воспринимают меня, как старшего управляющего, - посетовал Ранкуй.

Хей Эр, словно несправедливый монарх, очарованный коварной красоткой, выступил с Ранкуем единым фронтом и выказал недовольство в адрес Сяо Ли. Однако, красотка осталась недовольна и, надув губы, посетовала на то, что монарх смотрит свысока на его умение выбирать себе помощников. Несправедливый монарх окончательно растерялся, не зная, что ему делать. Конечно же, красотка была избалована, и пришлось извиниться перед ней, дабы выразить ей свою преданность.

Они продолжали дурачиться вдвоем, когда в дверь постучали, и послышался голос Ю Эньхуа:

- Господин, приехал Цю Тяньхе вместе с госпожой Хуан.

Ранкуй мгновенно вышел из образа капризной и своевольной красотки:

- Госпожа Хуан здесь? Разве мы не должны были встретиться завтра? - сказал он, обращаясь к Хей Эру.

- Возможно, ей не терпится увидеть тебя, - Хей Эр пересадил Ранкуя на стул, открыл дверь и сказал Ю Эньхуа. - Сначала пригласи госпожу Хуан и Цю Тяньхе к себе в комнату.

- Понял.

Ю Эньхуа заглянул в комнату и увидел заваленный книгами стол. Старший управляющий сидел без обуви и непричесанный, кое-как набросив халат на свое тело. В таком виде он точно не сможет сейчас принять гостей, ему нужно время, чтобы привести себя в порядок.

Ранкуй подмигнул Ю Эньхуа и сказал с улыбкой:

- Попроси А Менг приготовить чай и не забудьте достать закуски, которые мы купили, чтобы угостить госпожу Хуан.

- Понял, - Ю Эньхуа поклонился и ушел.

Если бы на столе не лежали книги, и одежда Хей Эра не была бы в порядке, он бы заподозрил, что старший управляющий с Хей Эром занимались там чем-то неприличным.

Хей Эр закрыл дверь и вернулся в комнату:

- Надень штаны, - сказал он.

- Да знаю я, знаю.

В конце концов, он собирался встретиться со своей тетей. Ранкуй не был бескультурным человеком, и, не считая тех моментов, когда он заигрывал с Хей Эром, разве он не одевался прилично, когда выходил из комнаты?

С помощью Хей Эра он быстро привел себя в порядок и переоделся в простое платье вместо той яркой одежды, которую привык носить обычно. И только после этого Хей Эр пошел пригласить гостей.

___________________

1. Рами, китайская крапива – растение, которое используется для нужд человека уже не одно столетие. Из его волокон производят ткань, имеющую сходство со льном. Ткань рами полностью природный материал. В странах Восточной Азии он применялся так же широко как хлопок и лён.

_____________________

Переводчик: Kosen

Кому не жалко на кофе и новое сари можно закинуть сюда:

Карта МИР:    2202 2036 4503 1339

Карта VISA:     4346 5885 5273 0607

☺️️❤️

- Поверить не могу, что ты жив! - выпалила тетушка Хуан, едва увидев Ранкуя.

Она не позволила сыну пойти вместе с ней и, разумеется, не пыталась держать свои чувства в узде, её лицо было пугающе бледным.

После этих слов лицо Хей Эра помрачнело, и он спросил:

- Почему ты так говоришь?

Тетушка Хуан не могла выдержать исходившую от Хей Эра грозную ауру и невольно вздрогнула:

- Я… я не имела ввиду ничего такого! Я просто полагала, что ребенок тоже умер.

Тоже умер? Разве есть кто-то ещё, кто мог умереть с Ранкуем?

Ранкуй с Хей Эром переглянулись. Видя, что Хей Эр хочет что-то спросить, Ранкуй поднял руку, чтобы остановить его. Эта женщина, похожая на перепуганную перепелку, совсем не была похожа на шпионов, которых привык допрашивать Хей Эр. Он сам не знает, каким свирепым становится его облик, когда он начинает хмурить брови. Сегодня Ранкуй приехал сюда, чтобы познакомиться со своей родственницей, и не собирался запугивать свою тетю, которая пришла повидаться с ним.

- Тетя… можно мне так обращаться к вам? Или мне следует называть вас госпожой Хуан?

Ранкуй оттеснил Хей Эра в сторону, жестом попросив его помолчать, а затем шагнул к госпоже Хуан, которая едва стояла на ногах.

- Конечно… конечно… - госпожа Хуан снова вздрогнула, когда Ранкуй коснулся её.

Почувствовав тепло поддерживающих её рук, госпожа Хуан вздохнула с облегчением и, пошатываясь, села с помощью Ранкуя.

- Тогда я смело буду называть вас тетушкой.

Ранкуй бы очень сообразителен и, когда ему это было нужно, он умел легко сходиться с людьми. Даже столкнувшись в торговом ряду с каким-нибудь хитрецом, он никогда не оказывался в невыгодном положении, и ему было не обязательно сближаться с человеком, чтобы заставить его раскрыть перед ним свое сердце.

В конце концов, госпожа Хуан была обычной крестьянкой, она давным-давно позабыла о том, чему её учили в благородной семье. Учитывая необъяснимое чувство вины, которое она испытывала в глубине души, и её кровное родство с Ранкуем, понадобилось совсем немного времени, чтобы она открыла свое сердце для него.

- Цуй-эр, тетя вовсе не хотела сказать что-то плохое, но… - госпожа Хуан вздохнула.

Теперь, когда она убедилась, что её сына не обманули, и этот человек действительно жив, её первоначальное смущение и робость рассеялись, и она почувствовала себя свободней.

- Видимо, в моей семье возникли серьезные проблемы?

Эти сведения превзошли все ожидания Ранкуя. Он полагал, что в семье его отца что-то произошло и, даже если он разорился, его тетя все равно не должна была бы считать его мертвым, скорее, ей следовало бы спросить, где он пропадал все это время.

- Да, это действительно было серьезное дело, - кивнула госпожа Хуан с обеспокоенным видом и снова вздохнула.

- Раз уж ты нашел свою тетю, значит, должен знать, что произошло тогда с твоим дедом?

- Да, я знаю, - Ранкуй рассказал все, что ему было известно и с любопытством спросил. - После того, как с моего деда сняли несправедливое обвинение, почему вы не вернулись в уезд Ванчао? Императорский двор должен был выплатить вам компенсацию.

Госпожа Хуан замялась и опустила глаза, избегая взгляда Ранкуя.

- Сначала я хотела вернуться, но потом ко мне пришла Сю-эр и сказала, что мне лучше не высовываться и дальше жить в Малинь спокойной и тихой жизнью, а также дала мне некоторую сумму денег… У меня тогда умер муж, а Тяньхе был ещё слишком мал, и мне пришлось согласиться.

- Моя мать приходила к тебе?

Из отчета, присланного Мэн Юэ, Ранкуй знал, что его мать звали Пу Юйсю, но он и предположить не мог, что его мать с теткой встречались тогда.

- Приходила… - госпожа Хуан подняла голову и, взглянув на Ранкуя, снова отвела взгляд. - На самом деле, я тогда даже не знала, что моего отца оправдали. Малинь - маленький городок, и новости сюда доходят не часто, поэтому мы тут обычно не знаем о том, что происходит при дворе…

- Значит по этой причине моя мать приехала сюда, чтобы сообщить о том, что дедушку оправдали? - мягко спросил

Ранкуй, но его не покидало ощущение, что здесь что-то не так.

Насколько ему было известно, дело семьи Пу было чрезвычайно запутанным, и императорский двор обязательно должен был найти всех членов семьи Пу, чтобы выплатить им компенсацию.

Иными словами, даже если госпожу Хуан продали в Малинь, об этом должен быть составлен акт, который наверняка хранился в архивах Министерства наказаний. В конце концов, продажа детей провинившихся чиновников была одним из наказаний, и подобные дела регистрировались очень четко, поэтому их было легко найти. Поэтому он лишь усмехнулся, читая отчет Мэн Юэ, когда тот написал, что не смог установить местонахождение второй госпожи Пу. Наверняка Мэн Юэ знал, что связывает его со второй госпожой Пу, но намеренно не стал говорить об этом, дабы выразить свое доброе расположение к нему.

Но зачем его мать приезжала к госпоже Хуан? Хей Эр, видимо, тоже подумал об этом и бросил на Ранкуя выразительный взгляд. Что-то было нечисто в этом деле.

Госпожа Хуан не замечала скрытого напряжения между двумя молодыми людьми и лишь кивнула в ответ:

- Да, но я не знаю, как она нашла меня. Меня тогда продали позже неё, и в общем-то, она не могла знать, кому именно меня продали.

- Тетушка, а вы знаете, кому продали мою мать? - Ранкуй не стал больше говорить об оправдании его родственников и продолжил задавать вопросы.

Его тете явно было что скрывать, и, если он продолжит наседать на неё с расспросами, это лишь вспугнет её раньше времени.

- Знаю… - госпожа Хуан немного расслабилась и посмотрела на Ранкуя ласковым взглядом. - Ты такой красивый. Я тогда видела твоего отца, и это был очень красивый мужчина. Ты очень сильно похож на него.

- Я совсем не помню его, - Ранкуй с горечью улыбнулся и сделал глоток чая, словно пытаясь скрыть свои эмоции.

Но, к сожалению, это не возымело нужного эффекта, поскольку госпожа Хуан все ещё рассматривала его со смущенным и радостным видом.

И только Хей Эр знал, насколько сильно он приукрашивает. Ранкуй не помнил имени своего отца, но не забыл всего остального. В этот момент он просто приготовил ловушку для госпожи Хуан, чтобы узнать, как много она скрывает от него.

- Твой отец был старшим сыном в знатном семействе уезда Ванчао, и её единственным наследником. Хоть их семья и жила в уезде Ванчао, однако, они вели дела с половиной Великой Ся, и у них были связи даже при императорском дворе. Поэтому мой отец, служивший чиновником в Ванчао, был очень осторожен, чтобы не обидеть их семью.

Это она ещё мягко выражалась, видимо, щадя чувства Ранкуя. Если называть вещи своими именами, его отец был местным самодуром, который поглядывал с презрением даже на начальника уезда.

- Вот оно как… - Ранкуй тихо вздохнул, и его взгляд затуманился, словно он погрузился в мысли о прошлом, вспоминая горячо любимых родителей…

Глядя на его лицо, госпожа Хуан снова почувствовала себя неловко.

- Но потом твой отец и другие родственники попали в беду, это было очень серьезное дело, связанное с императорским двором. Говорят, вся семья была казнена, всех мальчиков до десяти лет отправили в ссылку, а девочек продали в публичные дома. Я слышала, их сослали на Северо-запад. Ты же знаешь, какая там тогда была обстановка, вот тетя и подумала, что ты… - госпожа Хуан опустила голову и вздохнула.

- Я и не знал, как оно все было, - Ранкуй и правда был очень удивлен в этот момент.

Он вдруг понял, почему матери пришлось забрать его и уйти, пробравшись через собачью нору. Хотя его отец пострадал лишь два года спустя, если бы они остались там, их жизнь тоже была бы в опасности.

- Не знаешь? Но тогда… как же ты… - госпожа Хуан тоже была удивлена.

Изначально она подумала, что её племянник должен был остаться в семье его сестры, ему должно быть, пришлось

хлебнуть горя, но, возможно, по дороге в ссылку ему выпал шанс, и он сумел каким-то образом сбежать оттуда. Но, очевидно, все было совсем не так.

- Мама забрала меня, но по дороге мы потеряли друг друга.

Едва ли это можно было назвать ложью. Вполне можно сказать, что мать потеряла его в публичном доме.

Хань Цзицинь говорил ему как-то, что его тогда продали за пятьдесят монет. Хозяйка борделя боялась тогда, что мать ребенка одумается и вернется за ним, поэтому очень неохотно отдала деньги. Но потом эти деньги были найдены в кармане Ранкуя. Он помнил, что на прощанье мать поправила на нем одежду, видимо, тогда она и положила деньги ему в карман. Иными словами, мать оставила его в борделе, но не продавала его, поэтому можно считать, что они просто потеряли друг друга.

- Сю-эр… она забрала тебя… - пробормотала госпожа Хуан, не в силах скрыть своего удивления.

- Тетя?

Ранкуй, разумеется, понял, почему его тетя так удивлена. Его мать не могла скрыть своей ненависти к нему. Когда ему было два года, она пыталась избавиться от него руками других людей, но у неё это не получилось. И теперь, услышав о том, что мать пыталась спасти ему жизнь, он сам не мог поверить в это.

Выходит, мать забрала его не только для того, чтобы помучить его и унизить, как сына своего мужа, но также

из-за того, что она была не совсем бесчувственной и в ней ещё сохранялся некоторый намек на материнскую привязанность. В конце концов, в борделе хоть и несладко живется, но, если постараться, выжить все-таки можно.

- Ничего… ничего… - госпожа Хуан бросила на Ранкуя быстрый взгляд и, опустив голову, достала платок и вытерла лицо. - Твоя мать все же любила тебя.

Эти слова прозвучали крайне фальшиво и неискренне, и Ранкую вдруг все это ужасно надоело. Его тетя явно что-то знала, но не собиралась говорить ему. Похоже, она боялась его матери.

Изначально он приехал сюда, чтобы узнать свою родственницу. Кто же знал, что в итоге он услышит лишь пересказ скучных событий давно минувших дней. Ему больше не хотелось общаться со своей теткой госпожой Хуан.

- Тетушка, я знаю, что есть нечто, о чём ты не хочешь говорить мне, но я задам тебе один вопрос. Это ведь моя мать устроила кузена помощником к магистрату?

Ему уже надоело ходить вокруг да около, поэтому он заговорил напрямик.

- Нет! Что ты! Это… это все дальняя родственница бабушки Тяньхе, она вышла замуж за магистрата, и это она помогла ему!

Госпожа Хуан едва не вскочила с кресла… Она не смогла встать только потому, что под пристальным взглядом Хей

Эра у неё подкосились ноги, её тело начала бить дрожь, она то краснела, то бледнела, и в этот момент от её красоты не осталось и следа.

Она вцепилась в крышу стола и несколько раз попыталась встать на ноги, но у неё ничего не получалось, её лицо стало бледным как у покойницы.

- Тетя, послушай, что ты говоришь, ты сама-то веришь в это?

Ранкуй осторожно похлопал её по безвольно обмякшей руке, и госпожа Хуан резко дернулась, словно её укусила змея. Она резко отшатнулась от него и свалилась на пол вместе с креслом.

- Не понимаю, тетушка, чего вы так испугались? Нет ничего постыдного в том, что мой кузен воспользовался благосклонностью моей матери. Или же она сделала это, чтобы взамен добиться от вас какого-то признания?

Ранкуй с невозмутимым видом сидел в кресле и с улыбкой смотрел на госпожу Хуан, которая лишь разевала рот, не в силах произнести ни слова. Он даже не собирался помогать ей подняться.

- Я… я… - у неё все смешалось в голове.

её племянник совсем не был похож на её сестру, поэтому поначалу ей действительно стало жаль этого ребенка. Но теперь она поняла, что даже если мать с сыном и не были похожи внешне, он действительно вышел из утробы её семьи. Он также, как и его мать, видит людей насквозь и безжалостно бьет их в самое слабое место.

- Ты боишься вовсе не меня, я ничем не опасен для тебя. Мы все простые люди, и мне нечем надавить на тебя.

Ранкуй постукивал по столу своими тонкими пальцами, и от этого тихого стука сердце госпожи Хуан забилось ещё сильнее. У неё возникло ощущение, что её племянник крепко держит её в своих руках и при желании с легкостью сможет стереть её в порошок.

- Я лишь могу предположить, что то несправедливое обвинение против моего деда как-то связано с моим отцом. И, хотя я не знаю, что там произошло, но ты наверняка имеешь к этому отношение. Вот почему моя мать так сильно ненавидела моего отца, а после того, как обвинения были сняты, она пришла к тебе. Уж и не знаю, чем именно она угрожала тебе, чтобы ты не смогла вернуться ко двору, получить компенсацию и даже повторно вышла замуж.

Ранкуй знал немало тайных дел, и его тете не нужно было говорить слишком много, чтобы он сумел все понять.

- Ты… что это за вздор! Это же мой отец! Разве я могла навредить собственному отцу! Как ты можешь… как ты можешь строить такие предположения!

Госпожа Хуан изо всех сил постаралась держаться как можно строже, пока отчитывала его, но её голос дрожал слишком сильно, и тем самым она сама выдала себя.

- Ты видела мою мать, но считала меня мертвым. Возможно, арест моего отца как-то связан с моей

матерью. Может, она получила помощь какого-нибудь знатного человека, а, может, просто не желала смириться, но в конце концов, деда все же оправдали… Я читал об этом деле, говорят, император был так разгневан, что от этого пострадал десяток семей. Не знаю, вошел ли отец в это число.

Несмотря на то, что госпожа Хуан все отрицала и даже пыталась отругать его, Ранкуй сохранял полное спокойствие и продолжал рассуждать как ни в чем не бывало.

- Возможно, моя мать ничего не сделала тебе из-за вашего кровного родства, а, может, тебе тогда ничего не было нужно, но позже ты попросила её позаботиться о Цю Тяньхе, и она согласилась, при условии, что ты никому не скажешь, кто именно облагодетельствовал его, а также она взяла с тебя обещание никому не говорить о ней. А иначе…

Яркие губы Ранкуя изогнулись в усмешке, и он многозначительно посмотрел на госпожу Хуан. При виде этой усмешки взгляд госпожа Хуан помутился, она закатила глаза и потеряла сознание.

Ранкуй посмотрел на свою потерявшую сознание тетю, и затем перевел невинный взгляд на Хей Эра, который хотел подойти к ней и привести её в чувство.

- Неужели я такой страшный? Я же просто улыбнулся.

- Тому, кто не имеет скрытых побуждений, можно не бояться ночью, что призрак постучит к нему в дверь, -

ответил Хей Эр, однако, он не мог не признать, что эта усмешка Ранкуя была и впрямь жутковатой, и непонятно, где он такому научился.

- Я научился этому у своей матери… - Ранкуй усмехнулся и присел на корточки возле госпожи Хуан.

Видя, что Хей Эр хочет разбудить её, он остановил его:

- Оставь. Если она полежит так какое-то время, это ничуть не повредит ей.

Хей Эр, разумеется, сделал так, как он сказал ему.

- Неужели тогда все действительно было именно так, как ты предположил?

У Хей Эра было много вопросов, на которые Ранкуй должен был ответить ему.

- Не знаю, я просто размышлял, - пожал плечами Ранкуй. - Я просто завлек её в ловушку! Кто бы мог подумать, что она окажется такой пугливой? Я всего лишь высказал предположение, но, похоже, попал в точку.

Госпожа Хуан, видимо, опасалась мести со стороны Ранкуя, и также она боялась, что, если до её сестры дойдут слухи, тогда он тоже поквитается с ней, поэтому и потеряла сознание от страха.

Хотя ещё не известно, что именно произошло тогда, госпожа Хуан явно одна из главных виновниц случившегося. Вот только было неизвестно, сожалела ли она о том, что разрушила собственную семью и на всю

жизнь лишилась беззаботной жизни знатной девушки, которой восхищалось множество красивых мужчин.

- Моя мать действительно беспощадный человек.

её методы жестоки, а сердце не знает жалости. И если так подумать, когда она оставила Ранкуя в борделе, можно сказать, она по-матерински позаботилась о нем и была с ним добра.

Хей Эр думал совсем иначе, но не мог ничего сказать о второй госпоже Пу. Он попытался представить себе, что бы чувствовал он сам, если бы его тело было осквернено его врагом, и у него родился бы ребенок, похожий на этого врага… Он мог бы задушить этого ребенка сразу, как только он родился.

- Не знаю, где сейчас моя мать. Но, если она смогла пристроить кого-то на работу к магистрату, полагаю, у неё есть некоторое положение.

- Ты хочешь найти её? - спросил Хей Эр.

- Не хочу. Зачем не это? Она не обрадовалась бы, увидев меня и заподозрила бы, что я замышляю неладное, и тогда она была бы вполне избавиться от меня, чтобы ей стало легче.

После всего, что произошло, он не мог утверждать, что полностью понимает свою мать, но кое-что ему все же было ясно.

Изначально он хотел встретиться с госпожой Хуан отчасти потому, что ему было интересно узнать о событиях

прошлого. К тому же, хоть он и старался держаться перед Хей Эром как ни в чем не бывало, но все же, когда внезапно появляется близкий человек, очень трудно удержаться от попытки сблизиться с ним.

А во-вторых, он также хотел узнать от госпожи Хуан, почему мать так ненавидела его. Он не испытывал любви к отцу, но у него все ещё сохранялась некоторая привязанность к матери.

- Мы не напрасно сегодня приехали сюда, - Ранкуй зевнул и положил голову на плечо Хей Эра.

От сидения на корточках у него затекли ноги, и он не смог сразу встать.

- Помоги мне пожалуйста.

Хей Эру ничего не оставалось, кроме как обнять его за талию и, осторожно подняв, усадить его в кресло.

- Разбудишь её? - Ранкуй жестом указал на неё, ему было лень говорить.

Вскоре Хей Эр разбудил госпожу Хуан, и она испуганно уставилась на них двоих, не смея даже дышать.

Ранкуй больше не стал запугивать её. Они никогда не встречались раньше и больше не встретятся в будущем, достаточно будет, если она просто признает свои ошибки.

После всего случившегося госпожа Хуан боялась Ранкуя, но ещё больше она боялась своей сестры. Она ненавидела саму себя за то, что решила прийти сюда сегодня и встретиться с этим человеком. Но неожиданно

Ранкуй решил отпустить её, и она чуть не расплакалась от облегчения.

Позволив ей напиться чаю, чтобы она могла успокоиться, он проводил её к Цю Тяньхе.

Видя, как ужасно выглядит его мать, Цю Тяньхе не мог не забеспокоиться:

- Мама, что случилось?

- Ничего… все в порядке… ах…

Госпожа Хуан не могла позволить своему сыну догадаться о чём-либо, поэтому закрыла лицо руками, сделав вид, что вытирает слезы:

- Я думала, что старший управляющий Жан и правда твой старший кузен, но, как я и предполагала, это всего лишь недоразумение… Увы, твой кузен покинул нас в юном возрасте, и мама не может не переживать, когда думает об этом.

Ранкуй был удивлен, увидев, как она ловко объяснила свое волнение, соблюдая при этом меру. Госпожа Хуан только что упала в обморок после того, как скрестила с ним оружие, и он волновался, что она не сможет успокоить Цю Тяньхе. Но она действительно ужасно боялась его матери, поэтому ей было так просто справиться с собой.

- Вот оно как… мама… не надо так огорчаться. Возможно, мой старший кузен живет где-то счастливо, и нам просто не суждено встретиться с ним, - начал поспешно утешать

мать Цю Тяньхе и почему-то почувствовал, как у него стало легче на сердце.

Он до сих пор испытывал чувство досады из-за того, что они с Ранкуем оказались двоюродными братьями, поскольку они собирались найти себе пару, но у них ничего не получилось. Но, к счастью, это оказалось недоразумением.

- Ты прав… Ах, твоя мама так устала. Не будем больше беспокоить господина Ранкуя, идем домой, - с беспокойством проговорили госпожа Хуан, ей больше не хотелось задерживаться здесь ни на минуту.

Видя, что его мать неважно себя чувствует и хочет поскорее вернуться домой, Цю Тяньхе попрощался с Ранкуем и Хей Эром, забрал мать и увел её с собой.

_____________________

Переводчик: Kosen

Кому не жалко на кофе и новое сари можно закинуть сюда:

Карта МИР:    2202 2036 4503 1339

Карта VISA:     4346 5885 5273 0607

☺️️❤️

В сердце Ранкуя все, что было связано с его прошлой жизнью и его матерью, стало подобно пожелтевшей странице старого календаря, которую можно было, наконец, перевернуть.

Он собирался пробыть в уезде Лухуэй ещё десять дней, а затем вернуться в город Бастионов после окончания Праздника середины осени.

Осенняя ткань уже давно продавалась на рынке, и Ранкуй вдруг осознал, что в этом году он не купил себе осеннюю ткань и не сшил из неё одежду! Ну как такое

возможно! Он обязательно должен надеть новую одежду на Праздник середины осени.

Видя, что праздник приближается, и его будут отмечать уже через десять дней, он загорелся энтузиазмом и немедленно потащил А Менг, Ю Эньхуа и упирающегося Хей Эра на рынок.

В этот момент они стояли в лавке, торгующей тканями, и выбирали одежду. Поскольку с ними была управляющая Сяо Ли, владелец лавки был очень любезен и полон воодушевления. В конце концов, Сяо Ли была его крупным клиентом, и всегда покупала у него много ткани.

Чтобы не беспокоить других посетителей, владелец лавки пригласил их в отдельную заднюю комнату, которая специально предназначалась для того, чтобы важные гости могли выбрать себе здесь ткани. Планировка этой комнаты была чрезвычайно удобной, и со всех сторон были большие окна, что позволяло сохранять яркое освещёние при любом положении солнца, чтобы клиенты всегда могли полностью разглядеть ткань.

Хей Эр явно был здесь лишним, ему никогда не приходилось сталкиваться с необходимостью выбора ткани. В армии одежда шилась по единому образцу, и в нужное время ему выдавали готовую одежду.

Он уже давно привык к этому и никогда не думал о том, чтобы самому заказать себе несколько комплектов одежды. Как потом обнаружил Ранкуй, он носил одну и ту же одежду, выданную императорским двором или же

изготовленную по приказу Гуан Шанцзиня для его телохранителей.

Вся его одежда была серого, черного или коричневого цветов, за исключением двух комплектов официальной формы, которые вообще были пошиты из однотонной ткани без каких-либо украшений.

Ранкую было больно смотреть на это, и позже он подарил ему то платье. Изначально он хотел подарить ему несколько комплектов, но Хей Эр мягко, но решительно отказался. Он также дал ему понять, что, если Ранкуй снова пошлет ему подарки, он непременно вернет их обратно, и они больше не смогут оставаться друзьями.

Ну и ладно! Хотя Хей Эр обычно всегда шел на поводу у Ранкуя, если он внезапно упирался, Ранкую оставалось лишь развести руками, и он ничего не мог поделать с Хей Эром.

В лавке были собраны самые лучшие ткани, которые только было можно найти. В центре комнаты стоял длинный и широкий стол, на котором можно было расстелить ткани и внимательно рассмотреть их.

В этот момент на столе лежало семь или восемь кусков ткани, это была в основном, хлопковая, шелковая ткань или ткань из набивного шелка с узорами.

Хей Эр вообще не различал все эти ткани, но Ранкуй и все остальные относились к этому очень серьезно. Перед ними расстилали ткани кусок за куском, и они вполголоса

обсуждали, какими узорами её можно украсить, что лучше, цветная или однотонная ткань, и т. д.

- Старший управляющий, посмотри, какая тонкая ткань. Она похожа на проточную воду, - сказала Сяо Ли, разложив перед ним кусок простого шелка зеленоватого оттенка.

Ранкуй протянул руку и провел ладонью по ткани, после чего прошептал с удивленным видом:

- И правда, как вода. Откуда эта ткань?

Ранкую она явно очень понравилась. Сяо Ли позвала владельца лавки, чтобы задать ему несколько вопросов. Ей сказали, что эту ткань привезли из Иньло, и в этом году она была лучшей среди остальных. К тому же, это было все, что он неё осталось.

- Я хочу её, - сказал Ранкуй, даже не спросив цену.

Владелец лавки расплылся в умильной улыбке и распорядился принести ещё больше красивых тканей.

Сяо Ли сказала, что это лучшая лавка тканей во всем уезде Лухуэй. Раньше Ранкуй все время поручал ей закупать ткани именно в этом месте, поскольку здесь был широкий выбор, и в ней закупались даже некоторые высокопоставленные чиновники.

Уезд Лухуэй был богатым и процветающим, и люди здесь не боялись тратить деньги. Скорее, они боялись, что их будет некуда потратить. Многие прекрасные товары отправлялись не в столицу, а в уезд Лухуэй.

- Как хорошо, я уже так давно не тратил деньги, - у Ранкуя от удовольствия порозовели щеки, и он покосился в сторону Хей Эра.

- Мне не надо.

Разве мог Хей Эр не понять, что означает этот взгляд? Наверняка он собирался купить для него ткань.

- Тебе не удастся отвертеться! Ты разве не собираешься прогуляться со мной под фонарями при луне на Праздник середины осени? - сразу же выразил свое недовольство Ранкуй.

Он отложил ткань и, подойдя к Хей Эру, начал тыкать его пальцем в грудь.

- Я все равно куплю тебе новую одежду, и тебе придется надеть её, чтобы провести со мной этот праздник.

- Этот праздник можно провести и без новой одежды… - Хей Эр поймал его неугомонную лапку и, прижав её к своему животу, успокаивающе погладил.

- Ни одной новой вещи?

Ранкуй не понимал, почему Хей Эр так сопротивляется и не желает принимать новую одежду. Он говорил, что это слишком интимный подарок, но он же не сам её шил. Какая разница между одеждой, пошитой портным и одеждой, выданной императорским двором?

- Я привез с собой одежду, которую ты подарил мне два года назад, - после некоторого раздумья признался Хей

Эр. - Ты ведь ещё не видел меня в ней, не так ли? Давай я как раз воспользуюсь случаем и надену её для тебя?

Ранкуй был немного тронут. Сначала он просто хотел увидеть Хей Эра одетым иначе, чем обычно. Но теперь, когда Хей Эр был готов уступить, он уже не стал слишком наседать на него.

- Ладно, тогда придется купить тебе аксессуары. Помочь тебе выбрать?

Да что же он все никак не уймется? Хей Эр все ещё немного противился, но Ранкуй уже вознамерился что-нибудь купить для него и, если он откажется, его ждет ещё одно сражение с ним. Он опасался, что его обманут, и Ранкуй все равно купит для него новую одежду.

- Делай, как хочешь, - ему оставалось лишь согласиться.

Получив его согласие, Ранкуй так обрадовался, что был готов взлететь на небеса. Он вернулся к столу и снова начал рыться в тканях. На этот раз он отнесся к выбору тканей без излишнего энтузиазма и, поспешно выбрав несколько кусков понравившихся ему тканей, попросил Сяо Ли расплатиться. После этого он отпустил А Менг и Ю Эньхуа, а сам утащил Хей Эра за собой, собираясь пойти с ним на ярмарку.

***

- Раньше мой приемный отец помогал мне шить новую одежду перед каждым праздником. Он говорил, что на праздник нужно одеваться в новое, чтобы хорошо выглядеть.

Ранкуй взял Хей Эра за руку и потащил его на большую ярмарку, устроенную в честь Праздника середины осени.

Сегодня он был одет не так роскошно, как обычно. На нем была простая элегантная одежда цвета воды в озере, украшенная вышивкой серебристо-белого цвета с узором в форме плывущей рыбы. Во время ходьбы полы его одежды развевались и со стороны складывалось впечатление, что эта рыба живая и плывет в воде.

- Господин Дун знает, как нужно красиво жить, - спокойно ответил Хей Эр.

На самом деле, сказанную им Ранкую фразу он услышал когда-то от своей матери. Хоть они и жили в военном поселении округа Тун и едва сводили концы с концами, его мать находила возможность сшить новую одежду для своей семьи на Праздник середины осени, Праздник драконьих лодок и других важных фестивалей.

Всю одежду шили из домотканой полотна. В округе Тун придерживались традиционного разделения труда, и мужчины обучались военному искусству и работали в поле, а женщины ткали. Часть ткани шла на продажу, а часть её оставляли на собственные нужды.

Вспоминая прошлое, сейчас он понимал, что одежда, которую ему шила мать, была самой простой, без особых изысков, но она хорошо сидела на теле и была удобной.

Домотканое полотно было жестким, поэтому обычно новая одежда была неудобной. Есть такая поговорка, что

новая одежда умеет кусаться, и это означало, что ткань была слишком грубой.

Новая одежда натирала кожу даже взрослым и сильным мужчинам, что уж говорить о нежной детской коже. Поэтому в округе Тун было принято шить детскую одежду из старой одежды взрослых, когда ткань уже становилась мягкой и более удобной. После многократных стирок ткань истончалась и, если ребенок был слишком непоседливым, её было легко порвать. Очень часто можно было видеть детей, у которых сквозь прорехи проглядывал наружу зад или спина.

Но, когда он был ребенком, его мать использовала новую ткань, и он не знал, каким образом она научилась смягчать эту ткань, чтобы она «не кусалась». Позже, став старше, он догадался, что ткань, приготовленную для пошива одежды, было нужно просто постирать несколько раз, чтобы она стала достаточно мягкой, но при этом не истончилась.

Но это было просто на словах, а на деле - слишком хлопотно. У Хей Эра не хватало на это ни времени, ни терпения. Позже, когда он жил один, ему было проще купить готовую одежду, и он привык к тому, что одежда «кусается». А потом он начал воспитывать Ранкуя… (1)

- о чём задумался? - заметив его рассеянный взгляд, Ранкуй сжал его пальцы. - Проголодался?

- Нет, не… - ответил Хей Эр, но в этот момент его желудок предательски заурчал, не дав ему ни малейшей возможности сохранить лицо.

Ранкуй прыснул со смеху и показал на небо:

- Так все-таки голоден или нет? Уже прошло столько времени. Как думаешь, почему я отправил всех обратно?

Суди по тому, как удлинились тени, уже перевалило за полдень. До сих пор Хей Эр не обращал на это внимания, но сейчас почувствовал, как у него разгорается огонь в животе, он и правда был слишком голоден.

- На ярмарке полно лавок, торгующих едой. Что бы тебе хотелось съесть?

Ранкуй, разумеется, тоже проголодался и, потирая рукой живот, великодушно предложил ему Хей Эру выбирать, но при этом не сводил взгляда с продающихся вдалеке лепешек с мясом.

- Давай для начала поедим мясных лепешек, - Хей Эр улыбнулся и повел Ранкуя к прилавку с мясными лепешками.

Эта лавка была довольно известной, и, хотя время обеда уже прошло, возле прилавка все ещё стояли несколько покупателей. Эти лепешки были небольшого размера, на один укус, что было очень удобно для перекуса на ярмарке.

Хотя лепешки были небольшими, готовились они не так уж просто. Местные жители очень любили слоеное тесто,

которое при откусывании рассыпалось во рту на крошки. Для начинки обжаривали свинину с луком и маринованной горчицей (2), которую мелко нарезали и добавляли к мясу.

Каждая мясная лепешка была такой вкусной и ароматной, что было невозможно остановиться, пока не насытишься полностью. Очень часто люди съедали больше дюжины таких лепешек, и все равно не могли наесться вволю.

Ранкуй не обладал таким аппетитом, к тому же, ему хотелось попробовать и другую еду, ведь самое интересное в посещёнии ярмарки - это возможность насладиться различными закусками.

- Давай купим немного, я хочу попробовать, - зашептал на ухо Хей Эру Ранкуй. - А ещё я видел лоток, где продается хрустальная нарезка (3), и рис с листьями лотоса (4). Тебе не интересно попробовать?

- Угу, интересно, хочешь поесть вместе со мной? - поддакнул Хей Эр и рассмеялся, глядя на превратившегося в маленького обжору Ранкуя.

Ранкуй посмотрел на него взглядом, который, казалось, говорил: «Йоу, ничего не поделаешь, придется самоотверженно составить тебе компанию», и с радостью предложил:

- Я так и подумал. Чтобы нам на все хватило места, возьмем всего по чуть-чуть.

Впрочем, это неважно, кто кому составит компанию, все равно в конце концов, они все съедят вместе. Хоть

Ранкуй немного лукавил, он не был прожорливым, но ему нравилось развлекаться и пробовать различную еду, которую было просто найти на ярмарке, поэтому он часто ходил туда, чтобы набить себе живот.

- Мы с приемным отцом жили в городке под названием Сюньи, это возле Ичжоу. Там каждый год проводили необычный местный фестиваль, где целую неделю царило веселье. Там тоже устраивали огромную ярмарку, где всю неделю не гасили фонари. И мы с отцом всегда ходили туда, чтобы развлечься и вкусно поесть.

Ранкуй редко говорил о своем прошлом Хей Эру, но, видимо, в эти дни ему слишком часто приходилось вспоминать это прошлое, поэтому он уже привык к этому.

Хей Эр взял бумажный сверток с мясными лепешками, к которому для удобства прилагалась бамбуковая шпажка. Однако, люди, разбирающиеся в еде, никогда не стали бы использовать эту шпажку, ведь тогда сок из проткнутой лепешки вытечет наружу и зальет все остальные лепешки, испортив их.

Эти лепешки только что вытащили из печи, и мясной бульон в них все ещё кипел, поэтому Хей Эр не спешил приступать к еде и повел Ранкуя к лотку с хрустальной нарезкой.

- А ты бывал в Ичжоу?

Ранкуй тоже понимал, что пока ещё рано есть лепешки, поэтому продолжал болтать с Хей Эром.

- Бывал, - кивнул Хей Эр.

- Значит, ты знаешь Сюньи? - снова спросил Ранкуй, словно невзначай.

У Хей Эра екнуло сердце, и он, сохраняя внешнее спокойствие, внимательно посмотрел на лицо Ранкуя, пытаясь определить, что у него на уме.

- Нет, не знаю.

Хей Эр никогда не мог раскусить Ранкуя, если тот хотел что-то скрыть. Он не мог понять, был ли этот вопрос задан с умыслом или просто так, поэтому было лучше просто махнуть рукой.

- Это хорошее место, - Ранкуй вздохнул с ностальгией и повернулся к продавцу. - Добавь ещё черного перца, мне нравится поострее.

Хей Эр молча смотрел на Ранкуя, его не покидало ощущение, что что-то не так, но он не мог понять, что именно.

- Почему ты на меня так смотришь? - Ранкуй обернулся и с улыбкой посмотрел на него.

Ему показалось, что он уже слышал эти слова… Хей Эр невольно вздрогнул, но сейчас он был не в состоянии вспомнить, поэтому притворился, что ничего не произошло. Он лишь покачал головой и сказал:

- Ничего, просто удивляюсь, это насколько же нужно быть безрассудным, чтобы просить добавить перца?

Молотый перец был очень острым и, когда его впервые начали привозить из-за границы, немногие люди

осмеливались его пробовать, а некоторые даже считали его ядовитым. Позже те, кто побывал заграницей, рассказали о том, как нужно правильно использовать его для еды, и тогда все поняли, что раньше допускали ошибку, однако, все равно не решались добавлять его в еду, потому что от него горел не только рот, но на следующий день жжение возникало и в интимных местах.

Кто станет добровольно добавлять себе проблем и обрекать себя на страдания? Однако, в последние годы все больше жителей Великой Ся узнавали различные способы использования перца и теперь научились обращаться с ним. Хотя на Севере его все ещё опасались, южные жители давно использовали его как обычную приправу.

Ранкую нравился молотые перец в соусе. Вряд ли ему так сильно хотелось поесть хрустальной нарезки, скорее, его привлекала мысль макать её в соус с перцем.

Обычно хрустальную нарезку делают из баранины, но в уезде Лухуэй не было хороших овец, зато было много вкусной жирной рыбы. Поскольку для приготовления хрустальной нарезки использовали рыбу, блюдо имело сильный рыбный запах, и разумеется, требовалось больше ароматного соуса.

Но желудок Ранкуя был слабоват, и молотый перец мог вызвать раздражение. Если съесть его слишком много, он может пострадать от этого, но на радостях, кажется, позабыл об этом. Хей Эр просто не знал, что ему с ним делать.

- Я просто съем пару кусочков.

Ранкуй и сам это знал, но не стал стыдиться того, что его вывели на чистую воду, и решительно заявил:

- А ещё я хочу рис в листьях лотоса.

Хей Эр поспешно остановил лавочника, который собирался насыпать в соус целую пригоршню молотого перца. Ранкуй взял бамбуковую шпажку и подцепил ею кусок хрустальной нарезки, пропитанный жгучим соусом, после чего сунул его себе в рот и зажмурился от острого вкуса с видом полного удовлетворения.

- В Сюньи тоже была лавка, где продавали хрустальную нарезку. Говорят, секреты этого рецепта передаются из поколения в поколение, - сказал Ранкуй, пока они гуляли по улице. - Там водились овцы, которых называли озерными овцами, их мясо было нежным, жирным и не имело сильного запаха. Вот только разводить их было непросто, поэтому стоили они очень дорого. Обычно крупные рестораны заранее заказывали озерных овец, но в той лавке они выращивали их сами, а потом делали хрустальную нарезку, которую продавали дважды в день. Нам с отцом редко удавалось попробовать такое.

- Вот как… А я раньше на Северо-западе часто ел баранину, но никогда не слышал про озерных овец.

На самом деле, Хей Эр прекрасно знал такую породу овец, он даже сам разводил их, чтобы получше кормить ребенка в своем доме. Он родился в сельской местности,

и, может, он был не очень хорош в других умениях, но неплохо разбирался в животноводстве.

Ранкуй вдруг улыбнулся:

- Хей Эр, а ты знаешь поговорку: чем больше скрываешь, тем более явной становится ложь?

Хей Эр, разумеется, знал такую поговорку, и у него ёкнуло сердце, когда он осознал, что Ранкуй с самого начала заманивал его в ловушку! Как же он не заметил этого?

- Озерные овцы водятся не только в Сюньи, на самом деле, они родом из Гусиного города. Просто впоследствии Гусиный город стал больше известен выращиванием гусей, но посторонним об этом неизвестно.

Ранкуй взял ещё один кусочек нарезки и, положив в рот, с удовольствием разжевал. Его губы слегка опухли и покраснели от жгучего соуса, и это придало ему такой вид, словно он обиженно дулся.

У Хей Эра спина вдруг покрылась по̀том, и ему захотелось броситься наутек.

- Как ты можешь не знать про озерных овец? Чтобы порадовать господина Ву, Гуан Шанцзинь всегда старается достать для него разные вкусности. Наверняка ты не раз пробовал их, ведь так?

Ранкуй явно не собирался отставать от него. Он говорил ласково и мягко, но, казалось, что он приставил ему нож к

шее. Хей Эр не мог ответить на его вопрос и в панике отступил на пару шагов.

- Есть только одно объяснение. Ты прекрасно знаешь Сюньи, но не хочешь, чтобы я знал об этом. И, чтобы скрыть это, как только речь заходит о чём-то, связанным с Сюньи, ты начинаешь прикидываться дурачком и делаешь вид, что ничего не знаешь.

Ранкуй откусил ещё один кусочек, а остальное поднес к губам Хей Эра:

- Вот, попробуй. Сравни этот вкус со вкусом еды из «Янцзяоянь».

Упомянутый Ранкуем «Янцзяоянь» был старым рестораном в Сюньи, где продавали хрустальную нарезку.

Хей Эр открыл рот и молча откусил кусок. Он впервые ел такую еду, приготовленную из рыбы. Хотя эта острая закуска имела слабый рыбный запах, но в сочетании со жгучим соусом она получалась более вкусной и сочной, чем та, что была приготовлена из баранины. её можно было не жевать, она просто таяла во рту и, скользнув через горло, попадала в живот, оставляя за собой жгучий след и приводя в беспорядок все мысли.

- Почему ты обманываешь меня?

____________________

1. Это слово может означать «воспитывать, взять к себе, как приемного сына, кормить, содержать, обеспечивать, ухаживать». Автор рассказывает обо всем урывками,

трудно понять. Возможно, он тогда подобрал Ранкуя с улицы.

2. Судя по картинке маринованная горчица, это не та желтая кашица, которую едят в качестве приправы, а какая-то зелень.

3. Кусочки рубленого мяса или рыбы с приправами, которые замораживают, и делают из них полупрозрачные плитки.

4. Рис с листьями лотоса

Переводчик: Kosen

Кому не жалко на кофе и новое сари можно закинуть сюда:

Карта МИР:    2202 2036 4503 1339

Карта VISA:     4346 5885 5273 0607

☺️️❤️

- Дядя Дун, дядя Дун… - сладко проворковал маленький мальчик, обращаясь к занимающемуся каллиграфией молодому мужчине.

- Что тебе нужно, мелкий негодник?

Дун Шучен уже не мог вынести этого громкого крика и, отложив кисть, с беспомощным видом посмотрел на мальчика, который казался таким милым, а на деле, был настоящим чертенком.

- Можно я больше не буду читать?

Мальчик поднял «Анаклеты Конфуция» и поморгал своими лисьими глазками. На его лице появилось жалостливое выражение, полное мольбы, словно он держал в руке не книгу с изречениями мудреца, а какое-нибудь ядовитое насекомое, способное его искусать.

- Нет, нельзя, - отказал ему Дун Шучен и сердито посмотрел на него.

Видя, как мальчик надул губы до такой степени, что на них могла бы устоять бутылка масла, Ду Шучен потер виски, словно у него разболелась голова, и сказал:

- Я просто хочу, чтобы ты выучил наизусть «Сюэ Эр».(1)

Дун Шучен прекрасно знал, каким умным был этот ребенок. Конечно, о нем не скажешь, что он с одного раза запоминает прочитанное, но после трех раз он точно уже не забывал того, что читал. Но, к сожалению, этот ребенок испытывал какую-то неприязнь к чтению. Начиная с «Троесловия», если его заставляли читать, он засыпал уже через четверть часа.

В то время он все ещё не знал сложных иероглифов, так с чего бы ему засыпать? Конечно, можно было бы предположить, что накануне ребенок не выспался и теперь заснул от переутомления, так что в этом нет ничего необычного. Однако, стоило ему выйти из-за стола, он тут же становился достаточно энергичным, чтобы носиться по улицам, ловить кроликов, красть птичьи яйца, удить рыбу или собирать дикие фрукты.

Каждый раз, когда Ду Шучен видел это, он настолько выходил из себя, что забывал об элегантности и великодушии ученого человека и, приподняв полы одежды, гонялся за мальчишкой, чтобы надрать ему уши.

В восьми случаях из десяти он не мог догнать его. Хоть мальчишка и был худым и щуплым, а его руки и ноги

казались тонкими и слабыми как ветви ивы, если ему приходилось бежать, мало кто из детей был способен догнать его, что уж говорить о Дун Шучене, образованном, но физически слабом человеке?

- В «Сюэ Эр» так много глав, - надув губы, пожаловался ребенок, и выглядел при этом таким милым и сладким, словно леденец.

- Не надо так говорить! - заставив себя сохранять невозмутимый вид, Дун Шучен постучал пальцем ему по лбу. - Цуй-эр, я делаю это ради твоего же блага.

Он говорил это искренне и от всего сердца. Вот почему Дун Шучен каждый раз так злился и терял свое достоинство ученого человека. Сначала люди на улице уважительно говорили:

- Здравствуйте, наставник Дун.

А теперь каждый спрашивал с улыбкой:

- Господин Дун сегодня снова гоняется за Цуй-эром?

И он был вне себя от огорчения и злости! Но все же он не хотел сдаваться и не оставлял попыток обучить Цуй-эра.

Дун Шучен был сам не очень образован. Хоть ему и удалось добиться некоторых успехов в учебе, у него не было возможности сдать экзамен. Изменение социального статуса уже давно превратилось в обычную мечту, он уже давно отказался от своих стремлений, смирившись с ролью простого и честного наставника. Если он сможет обучить ребенка, который сумеет сдать

экзамен на звание цзиньши, можно считать, что он осуществил свою мечту.

Цуй-эр был его самым любимым учеником. Он был не только умен, но и чрезвычайно проницателен. Там, где обычный ребенок мог по одной части познать целое, Цуй-эр умел распознавать многие вещи. Если он сможет сосредоточиться на учебе, в будущем он обязательно станет цзиньши, а затем и чиновником при дворе!

Жаль, что этот ребенок даже не старался! Вы только посмотрите на него, он не хочет изучить даже «Сюэ Эр»!

- Но ведь сегодня праздник Середины осени! - Цуй Эр поджал губы и безвольно распластался на столе, словно медуза.

Дун Шучену явно хотелось отвесить ему подзатыльник, может, хоть это приведет его в чувство!

Но, разумеется, о рукоприкладстве не могло быть и речи. Хотя в то время не было людей, которые не били бы детей, дети стали толстокожими и спокойно переносили побои.

Самого Дун Шучена часто били в детстве. Если он плохо запоминал прочитанное, писал не очень красиво или начинал озорничать, родители брали в руки прут и стегали его по ногам. Однако, став наставником, он твердо решил, что не будет бить детей.

Он не собирался рассуждать о том, была ли от битья польза или нет, просто это было само по себе

утомительное занятие. Тем более, когда речь заходила о Цуй-эре.

Он все ещё помнил, как впервые встретил его. От Цуй-эра тогда остались кожа да кости, он был таким худющим и пугающе-бледным. Его кода не была такой гладкой и белой как сейчас, и отливала желтизной. Она была покрыта ссадинами от побоев или расчесана от укусов комаров. Вся его кожа шелушилась, и на него было больно смотреть.

В тот момент он не осмелился даже приблизиться к Цуй-эру. Ему казалось, что глаза этого ребенка были такими огромными и так выпирали на его исхудавшем лице, что вот-вот выкатятся из глазниц и упадут на землю. Цуй-эру тоже тогда нравилось смотреть на людей, умышленно тараща глаза, чтобы произвести ещё более угнетающее впечатление. И сейчас, вспоминая об этом, Дун Шучен до сих пор непроизвольно вздрагивал.

- Я знаю, что сегодня праздник Середины осени. Но почему бы тебе не пойти поиграть после того, как ты позанимаешься? - Дун Шучен не собирался поддаваться ему. - Цуй-эр, ты же такой умный. Ну почему ты не хочешь учиться? Ты ведь сможешь потом сдать экзамен и стать чиновником. Ты разве не хочешь переехать в столицу и жить богато и счастливо?

Дун Шучен правда не понимал его. Он всячески пытался уговорить Цуй-эра, но тот лишь улыбался и говорил:

- Я не хочу переезжать в столицу, не хочу сдавать экзамен и становиться чиновником. Я хочу просто остаться в Сюньи.

И на этот раз все было точно также. Сколько бы Дун Шучен не пытался убедить его, говоря до хрипоты, Цуй-эр оставался непоколебимым как скала. Он посмотрел на него с жалобным видом своими красивыми глазками и сказал:

- Все время учить «Сюэ Эр» неинтересно.

И что с ним можно было поделать? Дун Шучен действительно не знал этого. Он с беспомощным видом посмотрел на улыбающегося с невинным видом Цуй-эра и, наконец, сдался.

- Хорошо, сегодня я отпущу тебя.

- Дядя Дун лучше всех! - обрадовался Цуй-эр и отшвырнул книгу, словно она жгла ему пальцы. - Как здорово! Геге сказал, что сегодня вечер воссоединения и приглашает дядю Дун к нам на ужин.

- Я знаю, - Дун Шучен мог лишь погладить Цуй-эра по голове. - Сегодня вечером нужно будет развесить фонари. Ты уже приготовил фонари?

- Конечно! Я приготовил много фонарей! - Цуй-эр гордо вздернул подбородок.

Он очень хотел похвастаться, но в этот момент заметил краем глаза высокую фигуру на улице. Он тут же позабыл обо всем и торопливо попрощался с наставником:

- Дядя Дун, не забудь прийти сегодня! Не опаздывай на ужин!

И с этими словами он, словно кролик, бросился на улицу.

- Геге!

После радостного возгласа маленькая тень метнулась вперед и бросилась к юноше, который только что вернулся с поля и мыл ноги.

Цуй-эр, словно маленькая обезьянка, ловко и проворно запрыгнул на спину юноши и, обхватив его потную шею своими ручонками, обвил его крепкую талию своими ногами. Он был похож на лозу, обвивающую большое дерево, с которым её было невозможно разлучить.

- Геге, ты вернулся, - сладко проворковал Цуй-эр, потираясь розовой щечкой о плечо юноши и ещё крепче сживая руки и ноги.

- Слезай с меня. Я весь вспотел, и от меня плохо пахнет.

У молодого человека была темная кожа, которая слегка покраснела на солнце. Он был обнажен до пояса и собирался набрать воды, чтобы искупаться. Но теперь к нему на спину забрался маленький человечек, и ему пришлось отставить ведро и начать уговариваться его.

- И ничего не плохо! Мне нравится.

Цуй-эр был настоящим королем среди городских детей, но со своим геге он становился бесконечно милым. Он не только обвился вокруг его тела, но даже уткнулся носом в его шею и глубоко вдохнул его запах:

- И совсем не воняет, Цуй-эру нравится этот запах.

В этот момент Дун Шучен вышел на улицу и, услышав слова Цуй-эра, не смог удержаться от смеха:

- Это неважно, воняет или нет, тебе все нравится в твоем геге.

- Верно, - без всякого смущения согласился Цуй-эр. - От геге никогда не пахнет плохо, просто вы не разбираетесь в запахах.

Дун Шучен лишь приподнял брови, решив не опускаться до спора с ребенком.

- Хей Эр, сегодня ты вернулся пораньше.

Судя по тому, где сейчас стояло солнце, до вечера ещё оставалось много времени. Он вернулся на два часа раньше обычного, а это значило, что Цуй-эр будет заниматься на два часа меньше.

- Я договорился с дядей Ченом, чтобы он помог зарезать овцу, поэтому вернулся пораньше.

Хей Эр испытывал к Дун Шучену уважение, как и все простые люди к ученым, к тому же, его ребенок доставлял наставнику немало хлопот.

- Зарезать овцу? - Цуй-эр забрался повыше и прижался щекой к его щеке.

Дун Шучен мысленно закатил глаза, понимая, что этот ребенок явно недоволен тем, что его геге разговаривает с кем-то ещё. В обычное время это был довольно щедрый

и открытый ребенок, но, когда дело касалось Хей Эра, он становился ужасно мелочным.

Хей Эр, разумеется, почувствовал мягкое прикосновение к своей щеке. Он поднял руку и придержал ребенка, чтобы тот не свалился с его спины:

- Да, ты разве не хотел поесть тушеной баранины несколько дней назад? Говядину в этом году пока ещё рано есть, а вот баранину вполне можно.

- Геге лучше всех на свете! - Цуй Эр снова потерся щекой о его лицо, не пугаясь того, что его может исколоть жесткая щетина. - Нужно оставить себе всю вырезку!

- Да, я знаю.

Видя, что ребенок уже почти забрался ему на голову, он быстро подхватил его и спустил на землю.

- Дай геге сначала искупаться.

- Хорошо.

Цуй-эр мог баловаться и капризничать, но он также знал, когда нужно было уступить и подождать в сторонке. Он смотрел, как его геге льет воду себе на голову, смывая пот со своего тела, и вода струями стекает по его смуглой коже, под которой были видны крепкие мышцы.

Теплый солнечный свет окутал его смуглое тело с четко очерченными мышцами. Цуй-эр сам не понимал, что почувствовал в этот момент, но у него вдруг почему-то пересохло во рту, и он судорожно сглотнул.

- Геге, мы с сестрицей Ню-эр договорились встретиться с другими девушками и пойти украсть зеленый лук.

Видимо, он сильно переволновался, поэтому не соображал, что говорит, и выдал свои планы.

- Украсть зеленый лук? - Хей Эр отставил ведро и, небрежно смахнув с лица капли воды, нахмурил брови. - Ню-эр и её подружки - взрослые девушки, а ты мальчик. Что ты собираешься делать с ними?

Как говорится, если сможешь украсть зеленый лук, сможешь найти хорошего мужа; если украдешь овощи, найдешь хорошего зятя. Это означало, что, если незамужняя девушка сможет украсть зеленый лук из огорода соседей в ночь праздника Середины осени, она может надеяться на удачный брак.

В некоторых местах воровство позволялось не только девушкам, но и парням. Помимо удачного брака они также стремились к успехам в делах и учебе, надеясь обеспечить свое будущее.

Но в Сюньи по обычаю только девушки ходили красть лук.

- А разве мальчик не может хотеть удачного брака? - недовольно надулся Цуй-эр.

- Ну почему…

Хей Эр всегда любил детей. Не нужно из-за каких-то пустяков портить ребенку радость. Конечно, десятилетнему ребенку хочется повеселиться.

- Тогда будь осторожен и не попадись.

Раз уж это было «воровство», то не пристало красть овощи с собственного огорода. В Сюньи прекрасно знали этот обычай.

В обычные дни никто не охранял огороды по ночам, но в ночь на праздник Середины осени каждая семья отправляла крепкого мужчину приглядывать за огородом. Это становилось дополнительным развлечением во время праздника, когда более опытные женщины соревновались в смекалке и проворстве с молодыми девушками.

- Геге, а ты тоже будешь охранять ночью огород? - видя, что Хей Эр уже вытер воду с тела, Цуй-эр вновь обвился вокруг него, словно повилика.

- Я и раньше этого не делал, обойдусь и в этом году.

Огород Хей Эра можно было считать идеальным для ограбления. Он был одинок, и в этом году ему исполнилось только восемнадцать лет. У него не было детей, кроме единственного младшего брата, которого он подобрал неизвестно где три года назад. Если только его огород не обчистят подчистую, ему было все равно, так что это было сделать проще простого.

Но в городе все знали о его положении. Хотя обокрасть его огород было проще всего, никто не решался это сделать. И лишь когда девушки больше нигде не могли ничего украсть, они пробирались к нему на огород и, стыдливо краснея, могли забрать оттуда пару пучков лука.

- В этом году я украду лук для своего геге, - с улыбкой пообещал Цуй-эр.

Его теплое дыхание коснулось уха Хей Эра, отчего оно покраснело. Стоявший в сторонке и наблюдавший за двумя любящими братьями Дун Шучен почувствовал себя дураком и сказал с кислым видом:

- Я приготовлю пару блюд и приду попозже.

Ему было лучше уйти. Сегодня он недостаточно практиковался в каллиграфии, и его тушь, наверное, уже засохла.

- До вечера, дядя Дун! - Цуй-эр помахал ему вслед своей маленькой ручкой. - Я хочу поесть жареных моллюсков с душистым османтусом!

Дун Шучен не удержался и закатил глаза, он прекрасно видел - Цуй-эр только рад, что он ушел и больше никто не мешает им с Хей Эром нежничать друг с другом.

- Я понимаю.

Однако, жареные моллюски с душистым османтусом были сезонным блюдом, которое едят во время праздника Середины осени. Но Хей Эр уже решил зарезать овцу, и поэтому было естественно, что он приготовит блюдо из баранины.

Цуй-эр снова забрался к Хей Эру на спину и прижался щекой к его спине:

- Я тоже хочу пойти с тобой, и чтобы геге понес меня на спине, - сказал он.

- Ладно.

Ребенок казался ему почти невесомым, словно облако пуха, прилипшее к его спине. Он подумал про себя, что ребенок слишком худой, и надо бы его откормить как следует.

Сегодня они резали старую овцу. Мясо старой овцы было намного вкуснее, но оно имело более сильный запах, особенно потроха. Цуй-эр очень любил баранину, но не выносил её запаха. Последние два года Хей Эр выращивал озерных овец, и когда наступят холода, можно будет зарезать одну и приготовить из неё хого.

- Сегодня дядя Дун учил меня читать «Анаклеты Конфуция».

Цуй-эр, распластавшись на спине своего геге, слушал, как стучит его сердце, спокойно и размеренно, и ему самому становилось спокойно на душе.

- И ты их уже выучил? - спросил Хей Эр.

- Нет, я не могу их запомнить, - солгал Цуй-эр.

Как он мог их не запомнит? Для него это было также просто и естественно, как выпить воды. Ему достаточно было просмотреть текст три-четыре раза, чтобы накрепко запомнить его. Просто он не желал ничего учить, и ему не хотелось запоминать ни единого слова.

- Господин Дун говорит, что ты очень умный, - после некоторого молчания сказал Хей Эр.

- Дядя Дун всех называет умными. Он ведь наставник, не может же он называть своих учеников дураками.

У Цуй-эра был ловко подвешен язык. Даже образованный Дун Шучен не всегда мог совладать с ним, что уж говорить про немногословного Хей Эра.

Впрочем, следует признать, что вывод Цуй-эра был верным. У Дун Шучена был хороший добрый характер, и он хорошо относился к детям, которых обучал. Поэтому дети тоже любили его и хотели учиться у него. К тому же, он действительно обучил нескольких детей, которые вполне могли выдержать экзамен в следующем году.

- Геге сдается, - быстро отступил Хей Эр.

Он действительно не мог быть строгим с Цуй-эром. Если Цуй-эр не хотел заниматься чем-то, он почти никогда не заставлял его. Это была ещё одна головная боль для Дун Шучена. Другие родители закрывали своих детей по домам и заставляли их усердно учиться, но Хей Эр никогда не делал этого.

Он боялся лишь того, что Цуй-эр не будет счастлив, боялся подавить его живой и веселый нрав. Поэтому, сколько бы Дун Шучен ни твердил ему, что Цуй-эр умен и талантлив, и в будущем из него может выйти чиновник при дворе, Хей Эр лишь молча слушал его с почтительным видом, а затем вновь баловал этого ребенка, даже не собираясь ни в чем его ограничивать.

Цуй-эр уткнулся лицом в плечо Хей-эра, а затем с тихим смешком шепнул ему на ухо:

- Цуй-эр хочет всегда быть со своим геге, так какая разница, будет он учиться или нет?

В Сюньи полно неграмотных людей. Он, по крайней мере, может написать свое имя, и в будущем не умрет от голода. Он хочет ходить со своим геге в поле и помогать ему в его тяжелом труде. Он тоже хочет разводить птицу и выращивать уток и свиней, которых потом можно продать или съесть самим, и в будущем все будет просто замечательно.

Хей Эр, поддерживая рукой его маленький зад, другой рукой щелкнул его по лбу. Он совсем не вложил в этот щелчок никакой силы, но Цуй-эр, этот маленький проказливый чертенок, состроил такую жалобную рожицу, что Хей Эр испугался. Он попытался спустить его на землю, чтобы проверить его лоб.

- Не слезу! Не слезу!

Цуй-эр, словно маленькая обезьянка обвил его руками и ногами, отказываясь спускаться и намертво приклеившись к его уху:

- Геге, если ты любишь Цуй-эра, не заставляй его учиться!

- Нет.

Хей Эр действительно очень любил Цуй-эра, но он тоже умел быть настойчивым, когда дело касалось чего-то очень важного.

- Неважно, быстро ты запоминаешь прочитанное или нет. Геге знает, что тебе не нравится сидеть на месте и ты

любишь играть, но ты должен ходить в школу, пока тебе не исполнится пятнадцать лет.

После этих слов лицо Цуй-эра жалобно сморщилось. Ему же всего десять лет! И до пятнадцатилетнего возраста ему ещё остается целых пять лет! Что это за нелепая идея!

- Геге, учиться до пятнадцати лет слишком долго! Цуй-эр правда не сможет столько выдержать!

Он смягчил свой голосок, чтобы он звучал слаще меда и, наклонив голову, потерся щекой о лицо Хей-эра:

- ещё три года… нет, лучше два! А через два года Цуй-эр станет ходить с геге в поле и помогать ему во всем! Я подумал, что с моей помощью будет можно завести дома курятник, и тогда мы каждый день сможем есть яйца!

На этот раз Хей Эр ничего не ответил, и сколько бы маленький чертенок, пристроившийся у него на спине, ни звал его, он старательно делал вид, что не слышит его. Можно сказать, он был очень жестоким и бессердечным.

Цуй-эр понял, что этот вопрос не подлежит обсуждению, и весь сник, безвольно повиснув у него на спине.

- Геге такой плохой… геге мучает Цуй-эра… ай, бедный несчастный Цуй-эр…

Слушая его жалобы, Хей Эр не мог сдержать улыбки. Если тут кого и нужно было пожалеть, то уж никак не Цуй-эра, а его наставника Дун Шучена. Интересно, он все же

сумеет поймать Цуй-эра и надрать ему уши, пока тому не исполнилось пятнадцать лет?

___________________

1. «Сюэ Эр» - первая книга «Анаклетов Конфуция».

Переводчик: Kosen

Кому не жалко на кофе и новое сари можно закинуть сюда:

Карта МИР:    2202 2036 4503 1339

Карта VISA:     4346 5885 5273 0607

☺️️❤️

Фонари в форме лотоса плыли по воде, словно отражение далеких звезд в темном небе. Огоньки стекались в светящуюся реку. Покачиваясь на воде и освещая ночной мрак, они словно стремились взлететь ввысь.

Цуй-эр приготовил пятьдесят фонарей, но одному человеку действительно было непросто запустить их. Требовалось немало усилий, чтобы просто зажечь их, поэтому ему ничего не оставалось кроме как раздать часть из них соседям и друзьям, оставив себе лишь дюжину фонарей, чтобы самому зажечь и отпустить их.

- У меня так много желаний, - пожаловался Цуй-эр, привалившись к Хей Эру.

Он только что выпустил последний фонарик. Этот фонарик, сложенный в виде цветка из изумрудно-зеленой бумаги, нравился Цуй-эру больше всего, поэтому он оставил его напоследок. Его лепестки распустились вокруг огня, и сквозь бумагу струился мягкий теплый свет.

Он медленно плыл по освещённой реке, иногда двигаясь прямо, а иногда, словно в танце, кружился на воде, уплывая все дальше и дальше…

- И откуда у тебя столько желаний? - шутливо сказал Дун Шучен.

Он тоже получил от Цуй-эра три фонарика. Следовало признать, что у Цуй-эра были очень умелые руки, и каждый фонарик напоминал собой живой цветок, оттенки бумаги были очень приятными глазу, и в общем, эта картина создавала ощущение зачарованного сна.

- Мне нужно загадать желания и за себя, и за своего геге!

Цуй-эр начал загибать пальцы, перечисляя всё, что необходимо пожелать: хороший урожай, безопасность, крепкое здоровье, защиту от потерь и ещё столько всего!

Если человек просил о здоровье, обычно любой ограничивался одной фразой, но Цуй-эр перечислял все части тела, от макушки до пят, и своей дотошностью вызвал восторг у Дун Шучена.

- Вот уж не думал, что можно так загадывать желания… - он был полностью доволен.

В сердце Цуй-эра, этого милого и сладкого ребенка, был только его геге, и он помнил каждый его волосок. Не удивительно, что Хей Эр так любит его. Если кто-то так заботится о тебе, немудрено избаловать этого человека до смерти.

- Поэтому мне и понадобилось пятьдесят фонариков. Если в один фонарик поместить слишком много желаний, разве он не станет слишком тяжелым и не утонет? К тому же, нужно и подкупе подумать! Раз уж боги так любят фонарики, нужно дать им побольше, чтобы договориться с ними!

Цуй-эр гордо вздернул подбородок, он и правда был очень умен. Но вскоре он начал грустно вздыхать, потому что в конце концов, он запустил всего дюжину фонарей, и ему пришлось отложить много желаний. Он не мог забыть о желаниях своего геге, поэтому ему пришлось отказаться от своих собственных. Он надеялся, что в будущем его не будут заставлять учиться, но теперь ему пришлось с болью в сердце отказаться от этого незначительного желания.

Хей Эр ласково погладил его по голове:

- Спасибо, Цуй-эр, что не забыл о своем геге. Но в будущем не нужно загадывать желания для меня, лучше загадай побольше своих желаний, ладно? Если у тебя все хорошо, то и твой геге будет счастлив.

- Нет, Цуй-эр счастлив только, если у геге все хорошо, - решительно заявил Цуй-эр и потерся щекой о его шею. - Я каждый год буду загадывать желания для своего геге, и так до конца своих дней.

Хей Эр застыл от удивления, услышав эти слова. Прошло какое-то время, прежде чем он тихонько рассмеялся. Его грудь задрожала от смеха, и эта дрожь передалась телу

Цуй-эра. Он тоже улыбнулся и посмотрел на него своими яркими, как звезды, глазами.

Его желания были очень простыми. Есть его геге, и есть он сам, а также у них могут быть куры, утки, овцы и свиньи. Ему не нужны дети, и он не хотел, чтобы у его геге были дети. Если его геге женится, и у него появятся дети, кто же тогда будет любить и баловать его?

Одна мысль об этом повергала его в уныние и, отпуская последний фонарь, он загадал, чтобы возле его геге больше не было ни мужчины, ни женщины, ни других детей, но только один, и чтобы они всегда были вместе.

Об этом желании нельзя было никому рассказывать. Цуй-эр уютно устроился в объятьях своего геге, глядя на серебристый диск луны в небе. Стояла золотая осень, и прохладный ветерок гнал по небу легкие как пух облака, отчего луна сегодня казалась особенно большой и яркой.

Говорят, что полнолуние во время праздника Середины осени - лучшее время для воссоединения двух людей, ведь так?

- Геге, посмотри на маленького кролика! - Цуй-эр показал на пятнышко, видимое на диске луны.

- Да, это лунный кролик, а также пестик и ступка.(1)

Хей Эр следил за рукой Цуй-эра и тихо пересказывал историю о том, как кролик делал свои снадобья.

Эту историю рассказывали каждый год, но Цуй-эр слушал её с таким видом, словно услышал впервые. Он слушал

очень внимательно, иногда вскрикивая и плача, когда лунный кролик прыгал в огонь, принося в жертву собственную плоть. В конце концов, он взял Хей Эра а руку и сказал с серьезным видом:

- Геге, я как кролик, а ты как небесный владыка. (2)

Хей Эр был очень тронут, но ему вдруг стало тревожно на душе. Он взял Цуй-эра за руку и ласково погладил её:

- Тебе не нужно быть кроликом, и я не хочу быть небесным владыкой. Давай просто будем братьями в этой жизни, хорошо?

Вероятно, это были самые прекрасные слова, которые Цуй-эр слышал в своей жизни. Он ошеломленно застыл, и у него в голове смешались тысячи мыслей. Он недолго жил на этом свете, но уже многое пережил. Он словно ощутил мягкое прикосновение к самой чувствительной части своего сердца, и слезы обожгли его глаза. Он спрятал лицо на груди Хей Эра, утопая в его надежных любящих объятьях, и тихо ответил:

- Хорошо.

- Все фонари уплыли, почему бы нам не прогуляться под луной?

Дун Шучену не хотелось показаться бесчувственным, но ночной ветер становился все холоднее. Они остались втроем у ручья, а фонарики уплыли уже так далеко, что стали похожи на далекие звезды в небе, и их почти не было видно. Поэтому ему пришлось заговорить, чтобы вернуть этих двоих к реальности.

- Ай, дядя Дун все ещё здесь?

Цуй-эр и правда забыл, что рядом с ними был кто-то ещё, и его искреннее удивление было довольно обидным. Дун Шучен выразительно закатил глаза и сердито сказал:

- А кто просил меня пойти вместе с вами на прогулку под луной? Кто просил у меня засахаренные ягоды? Похоже, кое-кто больше не хочет ягод?

Цуй-эр захихикал и сразу начал ластиться к нему:

- Нет конечно! Как Цуй-эр мог забыть про дядю Дуна? Кроме своего геге Цуй-эр больше всех любит дядю Дуна!

- Тебе больше нравится боярышник или цукаты? - с холодным видом спросил Дун Шучен.

Можно подумать, он не знал этого мелкого негодника.

- Боярышник, - ответил Цуй-эр, нисколько не церемонясь и не испытывая ни малейшего смущения от того, что его видят насквозь.

Поскольку он был надежно защищен объятьями Хей Эра, Дун Шучен не мог треснуть его по лбу, чтобы дать выход своему раздражению. Поэтому он лишь фыркнул:

- Тогда куплю тебе цукатов.

Честно говоря, это было так мелочно. Дун Шучен всерьез предупреждал Хей Эра, чтобы он не слишком баловал этого ребенка. Такой умный мальчик совсем не желал учиться, с ним нужно быть построже. Хей Эр однажды уже просил его о помощи:

- Наставник Дун, не могли бы вы… поговорить вместо меня с Цуй-эром?

На самом деле, Цуй-эр мог с легкостью очаровать Хей Эра своими лисьими глазками, и у того не хватало духу быть с ним строгим.

Дун Шучен немного помолчал, а затем ответил:

- Хей Эр, я всего лишь наставник, а ты старший брат Цуй-эра. Если ты ничего не будешь говорить ему, мне тоже будет не легко воспитывать его.

В этих словах был смысл, но на деле, если так посмотреть, он даже не смог отказаться купить Цуй-эру засахаренные ягоды, и это говорило о том, что он сам слишком сильно привязался к нему и в этом смысле немногим отличался от Хей Эра.

Цуй-эру нравились и цукаты, но они были суховаты и не хрустели при откусывании так, как боярышник, поэтому проигрывали ему в сравнении.

- Дядя Дун, ну не надо так! Дядя Дун… Боярышник такой вкусный, и он очень нравится моему геге! Я хочу поделиться им с геге!

- Цуй-эр выскользнул из объятий Хей Эра и, взяв Дун Шучена за руку, начал ластиться к нему, от чего тот разозлился ещё сильнее.

- Ты маленький негодник.

Дун Шучен был так зол, что почувствовал стеснение в груди. Он посмотрел на Цуй-эра, а затем перевел взгляд на Хей Эра, стоявшего рядом с невинным видом.

- Тогда я поделюсь одной ягодкой с дядей Дуном?

На палочке было не так уж много ягод боярышника, и, если он хотел поделиться с ним одной, это было слишком щедро.

- Я куплю одну палочку и все съем сам! - Дун Шучен зажал этот болтливый рот ладонью и толкнул ребенка обратно к Хей Эру. - Идем, идем! Если мы ещё промешкаем здесь, рынок закроется.

Во время праздника Середины осени открывался небольшой вечерний рынок, где лавки закрывались только после полуночи. Сейчас ещё было рано, но Цуй-эр не стал выводить Дун Шучена на чистую воду. Он с радостью взял Хей Эра за руку, и они пошли по залитой лунным светом дороге.

Вдоль дороги росли деревья османтуса. Из-за того, что сейчас в каждом доме османтус использовали для приготовления еды, особенно при жарке моллюсков, бо̀льшая часть цветов османтуса была оборвана, и теперь деревья стояли голыми и выглядели довольно жалко.

Цуй-эр сморщил свой маленький носик, пока они проходили среди деревьев, и удивленно сказал:

- Все ещё можно почувствовать аромат османтуса! Неужели в этом году не все деревья ощипали налысо?

Это сравнение прозвучало так красочно, что Дун Шучен не смог удержаться от смешка.

- Когда я приходил сюда днем за цветами османтуса, мне пришлось пройти вглубь аллеи. Когда я уходил отсюда, там оставалось всего два или три дерева с цветами, не знаю, не ощипали ли их потом.

Было уже довольно поздно, когда Дун Шучен закончил свои занятия каллиграфией, и он поспешно пришел сюда с корзиной, чтобы набрать цветов.

- Давайте сходим и посмотрим? - Цуй Эр сжал руку Хей Эра и посмотрел на него своими сияющими глазками.

- Хорошо.

Разве Хей Эр мог отказать ему? Даже если бы Цуй-эр не попросил об этом, он и сам уже подумал, не сводить ли ему ребенка посмотреть на цветы.

Неизвестно, в какой семьи воспитывался Цуй-эр до того, как стал бродяжкой, но теперь он был похож на бешеную обезьянку. Он часто бегал по улицам босиком. Хей Эр много раз гонялся за ним с обувью в руках, уговаривая обуться, и его белые нежные ножки часто были в грязи.

Однако, он купался каждый день, и ему нравилось, чтобы в доме был приятный запах. Он часто собирал полевые цветы, ставил их в вазу и постоянно менял в ней воду. Видимо, османтус очень подходил для этой цели. Аромат его цветов был элегантным и не слишком тяжелым, и Цуй-эр любил его больше всего.

- Ну, вы идите, а я пока загляну на рынок, - Дун Шучен был всего лишь слабым ученым, и гулять в роще, полагаясь всего лишь на свет луны, означало самому искать себе неприятности.

К тому же, он хотел зайти на рынок, где продавали редкие вещицы, и купить себе что-нибудь полезное.

- Увидимся позже, дядя Дун, - Цуй-эр помахал рукой, ему явно не терпелось избавиться от него поскорее и утащить Хей Эра в рощу душистого османтуса.

Дун Шучен стиснул зубы и подумал, что непременно купит мелкому паршивцу цукаты. Как бы он ни соблазнял его вкусом засахаренных ягод, сейчас этот негодник думал только о душистом османтусе.

Лунный свет сегодня и правда был особенно ярким, и его сияние словно воздушной вуалью окутало всю землю. Цуй-эр плыл сквозь поток лунного света, вдыхая сладкий аромат цветущего османтуса и крепко сжимаю теплую сильную руку Хей Эра.

- Геге, тебя сегодня что-то беспокоит? - внезапно спросил Цуй-эр.

Большая ладонь, которую он сжимал, вдруг напряглась, и Цуй-эр уже в глубине души знал ответ.

Хей Эр ничего не ответил и лишь повел его в нужном направлении, откуда доносился аромат цветов. Какое-то время они шли молча, и тепло и радость этой ночи вдруг испарились, уступив место некоторому смущению и неловкости.

Вскоре они добрались до самого сердца рощи из деревьев османтуса. Здесь уже было меньше таких деревьев, и они росли вперемешку с кленами. В это время листья клена ещё не покраснели, и среди них встречалось немало зеленых и желтых листочков, а их кроны были очень густыми.

Возможно, именно из-за того, что здесь деревья росли вперемешку, эти несколько османтусов остались незамеченными для людей, и теперь их цветы источали сильный аромат.

- Сколько ты хочешь цветов? - опустив голову, спросил Хей Эр.

- Подсади меня, я выберу сам.

В том, что касалось цветов, Цуй-эр вообще не доверял Хей Эру. По его мнению, Хей Эр был не из тех, кто станет связываться с тем, что не имеет практического применения. До их знакомства с Дун Шученом во время праздника Середины осени он никогда не утруждал себя добавлением цветов османтуса в еду. А зачем? Разве нельзя просто поджарить моллюски?

Хей Эр подхватил Цуй-эра на руки. Как только ребенок оказался в его объятьях, он тут же доверчиво прильнул к нему, одной рукой обвив его плечи, а другой - потянувшись за цветком.

- Чуть левее… ещё левее… все, стой, стой! Геге, подставь руку, чтобы я мог положить туда цветы. Только не урони…

Ой, смотри, а этот цветок не лучше?.. Ты можешь опустить руку пониже?

Какое-то время в роще был слышен звонкий детский голосок, раздающий команды. Хей Эр, державший одной рукой ребенка, а в другой - тщательно отобранные цветы османтуса, вообще не смел пошелохнуться, опасаясь, что цветы разлетятся из его руки, и это расстроит этого маленького предка.

Полчаса спустя, Цуй-эр, наконец-то, остался доволен. Он ловко спрыгнул с руки Хей Эра и вытащил из-за пазухи свернутое полотенце, который недавно использовал чтобы держать фонари, а все остальное Дун Шучен унес с собой.

Он торжествующе взглянул на Хей Эра и сказал:

- Смотри, как хорошо, что я сделал столько фонариков! Теперь будет куда положить цветы!

- Цуй-эр и правда очень умный, - похвалил его Хей Эр.

Он осторожно высыпал цветы в полотенце и присел на корточки, терпеливо ожидая, пока ребенок выберет из них лучшие.

- Геге, если ты хочешь что-то сказать, не нужно сдерживаться. Лучше скажи сразу, я не стану сердиться на тебя, - как бы между делом сказал Цуй-эр, выбирая цветы.

Удивленный Хей Эр вздрогнул от неожиданности, и его смуглое лицо побледнело.

- Я…

Видя, что Цуй-эр дает ему возможность высказаться, хоть Хей Эр и колебался, он все же был вынужден заговорить. Но он не знал, как ему это сказать, поэтому какое-то время просто молчал, не в силах вымолвить ни слова. Цуй-эр посмотрел на него и тихо вздохнул:

- Тогда позволь мне угадать, а ты потом скажешь, верна моя догадка или нет, хорошо?

Хей Эр снова заколебался, а затем кивнул. Он не привык много говорить и тем более, высказывать другим свои мысли. И он ничего не мог поделать с этим, ведь долгое время он оставался совсем один. Какими бы хорошими ни были его отношения с соседями, они все равно были чужими ему людьми. И сейчас единственным членом его семьи можно было считать Цуй-эра. И дело было не в том, что он хотел что-то скрыть от него, просто он не привык излагать своим мысли другим.

- Ты хочешь вступить в армию?

Голос Цуй-эра прозвучал так тихо, словно он боялся, что более громкий звук унесет вдаль нечто драгоценное из его жизни, например, эти цветы османтуса, или этот прекрасный лунный свет, или…

- Да… - также тихо ответил Хей Эр.

Несколько дней назад местный староста сказал, что на Северо-западе возникла напряженная обстановка, и императорский двор собирается увеличить набор мужчин в армию. Любой мужчина старше пятнадцати лет и с

ясным происхождением может пойти служить в армию. Для этого достаточно зарегистрироваться у местного старосты и ждать, когда придут люди из ямыня.

Цуй-эр услышал эту новость в тот же день, что и Хей Эр, он всегда и везде ходил с ним, держа его за руку. Хей Эр всегда был очень осторожен с ним и, опасаясь причинить ему боль, едва дотрагивался до него. Он же всегда крепко цеплялся за него, словно маленький осьминог.

И только в тот день Хей Эр так крепко сжал его руку, что ему стало больно, но он даже не заметил этого. После этого Цуй-эр тайно сходил к Дун Шучену и спросил его, не знает ли он, какую мазь нужно наносить, чтобы избавиться от синяков. Дун Шучен подумал, что он получил синяки, потому что снова носился где-то, и дал ему баночку с мазью, сделав небольшое наставление.

Никто не знал, что Цуй-эр хотел нанести мазь на собственную руку, на которой остались отпечатки всех пяти пальцев Хей Эра. На его маленькой белой ручке эти отпечатки казались пугающе темными, словно в его ладони проделали пять дыр.

Пока не исчезли эти отпечатки, Цуй-эр совсем от рук отбился, и в течение семи дней Дун Шучен никакими силами не мог затащить эту маленькую обезьяну в класс.

Между ними снова повисла тишина, но на этот раз Хей Эр заговорил первым.

- Я никогда и никому не говорил об этом раньше, но скажу тебе.

Видя, что Цуй-эр уже выбрал понравившиеся ему цветы, он аккуратно завернул их в полотенце, и они вдвоем уселись под благоухающим деревом.

- Я родом не из Сюньи, и даже не из его окрестностей. Я родился в военном поселении на Северо-западе, в уезде Тун…

Это была довольно короткая история, но Хей Эр не умел рассказывать истории. Он просто изложил Цуй-эру подробности своей жизни в простой и ясной манере.

Цуй-эр спокойно слушал его, не перебивая и не плача, отчего Хей Эру стало намного легче.

- Это были трудные времена, но они дали мне возможность пожить в таком хорошем месте, как Сюньи. Я прожил здесь несколько спокойных мирных лет и повстречал тебя…

Хей Эр опустил голову и ласково коснулся щеки Цуй-эра. Возможно, из-за того, что он совсем недавно собирал душистые цветы, от него исходил легкий аромат османтуса, смешанный со сладким молочным запахом. Этот человечек ещё совсем ребенок!

Кто бы мог подумать сейчас, что три года назад этот розово-белый сладкий ребенок прятался в разрушенном храме и был похож на грязную вонючую кучу костей. Но постепенно он откормил его и смог подарить ему беззаботную жизнь.

Вот только при всем своем уме и талантах он совершенно не хотел учиться. Разве Хей Эр мог не знать, насколько умен этот ребенок? Все это полная чушь, что он не может выучить книгу. Он отправил Цуй-эра учиться потому, что обнаружил, что тот смог запомнить «Троесловие» сразу после того, как дважды прошел мимо школы и услышал, как дети читают его вслух. Разве он мог позволить пропадать такому таланту? Он мог найти лишь единственное объяснение, почему Цуй-эр так противился учебе - он видел причину в самом себе. Он сам не обучен грамоте, поэтому Цуй-эр тоже не хочет учиться, чтобы не отдалиться от него.

- Цуй-эр, я родом с Северо-запада, и я лучше других понимаю, как там обстоят дела. Многие поколения моих предков строили стену на Северо-западе, чтобы остановить вторжение варваров на нашу землю.

Поначалу он думал, что, сбежав от войны, он больше никогда не столкнется с ней, если будет держаться подальше от этого адского места. Но, услышав новость о призыве на службу, он вдруг понял, что не сможет преодолеть препятствие в своем сердце. Он бежал с Северо-запада, оставив там своих родителей и все, что построили его предки. Если Северо-запад падет, сколько понадобится времени армии неприятеля, чтобы добраться до Сюньи? Он не смел даже думать об этом.

- Я хочу, чтобы у тебя была хорошая жизнь.

Хей Эр подумал, что он очень эгоистичный человек. Если бы не было Цуй-эра, возможно, он не захотел бы вернуться на Северо-запад. Но сейчас он был простым крестьянином, и это была отличная возможность подняться гораздо выше. А, если он добьется успеха на поле боя, у него появится ещё больше преимуществ. Он сможет стать командиром, и тогда у него будет возможность обеспечить Цуй-эру достойную жизнь.

- У меня и сейчас хорошая жизнь, - решительно заявил Цуй-эр.

Он раньше никогда не рассказывал Хей Эру, как жил до этого. Последние три года были похожи на сон.

- Цуй-эр, давай договоримся… - Хей Эр уже принял решение в своем сердце.

Он не мог отказаться от Цуй-эра и от своей жизни в Сюньи, где было тихо и спокойно, и где он прекрасно уживался с соседями. Даже если он был совсем один, он все равно был сыт и одет, и даже смог отправить этого ребенка в школу. Это была жизнь, о которой он, живя в уезде Тун, не мог даже мечтать. Но он также знал, что, если Северо-запад падет, от этой мирной жизни не останется и следа… Но самой главное - это Цуй-эр, он не может позволить, чтобы Цуй-эр страдал.

- О чём договоримся?

Цуй-эр прекрасно видел, что Хей Эр уже принял решение, и его не удастся поколебать.

- Я обязательно выживу и буду сражаться за наше будущее, а также стану командиром.

Он взял Цуй-эра за руку, а другой рукой обнял его за талию.

- А ты усердно занимайся, чтобы сдать экзамен и сделать себе имя, а потом мы встретимся в столице.

Цуй-эр долго не отвечал, и сердце Хей Эра так сильно билось, что едва не выпрыгнуло из груди. Прошло уже около четверти часа, а, может, и больше, когда ребенок в его объятьях тихонько вздохнул:

- Ты сможешь выжить и не погибнуть на поле боя?

- Да, я обещаю тебе это, - Хей Эр крепко обнял его и поклялся, подняв три пальца к небу. (3)

- Договорились, и ты не можешь обмануть меня…

Цуй-эр больше не мог сдержать слез. Он беззвучно заплакал, и его слезы промочили одежду на груди Хей Эра.

__________________

1. В китайских легендах часто упоминается кролик, который живет на Луне и толчет в ступе травы для пилюли бессмертия.

2. Я пыталась найти легенду про лунного кролика, но оказалось, их очень много и у разных народов. Тут может иметься ввиду и кто-то из бессмертных, и буддийский владыка неба, и индийский Индра. В общем, некая божественная сущность (по некоторым версиям, целых три сущности) пришли на землю, и, когда она (они) встретила кролика, тому было нечем её угостить. Кролик развел огонь, поставил котел и хотел сварить сам себя (по индийской версии зажарил сам себя), чтобы было чём угостить гостя. В результате, ему не позволили это сделать (в индийской версии Индра воскресил его), даровали бессмертие и поселили на луне, где он с помощью ступки и пестика делает снадобья и эликсир бессмертия.

3. Видимо, это какой-то жест, который делают во время клятвы.

Переводчик: Kosen

Кому не жалко на кофе и новое сари можно закинуть сюда:

Карта МИР:    2202 2036 4503 1339

Карта VISA:     4346 5885 5273 0607

☺️️❤️

В тот день Хей Эр обратился в бегство. И сбежал он даже

не в филиал Общества «Пэн», а прямиком в город

Бастионов. Расстояние, на преодоление которого

требовался месяц, он одолел всего за две недели.

Он не смог ответить на вопрос Ранкуя. Он все время

думал о своем обещании, которое дал ему перед

отъездом из Сюньи.

Добравшись до города Бастионов, он сильно похудел во

время этого длительного путешествия, и от него веяло

холодом, словно от клинка, потерявшего свои ножны.

Фан Хе, увидев его, сначала хотел пошутить, но вдруг

почуял неладное. Он не осмелился нести всякий вздор,

опасаясь попасть Хей Эру под горячую руку, и вместо

этого сразу же побежал к Мэн Юэ, чтобы рассказать ему

об этом.

Узнав, что Хей Эр вернулся так рано, Мэн Юэ сильно

удивился. Немного подумав, он взял кувшин вина и

постучал в его ворота.

Хей Эр как раз купался. Хотя на Юге было не так холодно,

как в северной части страны, и зимой в городе Бастионов

даже не выпадал снег, все равно холодный ветер

пробирал до костей. Но несмотря на это, Хей Эр все равно

лил на голову холодную воду.

Так и не дождавшись, чтобы ему открыли ворота, Мэн Юэ

просто перелез через стену и сразу наткнулся на Хей Эра,

который был полностью обнажен, и вода струилась по его

телу.

Они много раз видели друг друга голыми во время

военных походов, и на этот раз Мэн Юэ, разумеется,

нисколько не смутился. Если Хей Эр не стесняется мыться

прямо во дворе, вот пусть он и смущается, а Мэн Юэ не

было до этого никакого дела.

- Зачем пришел? - спокойно спросил Хей Эр, даже не

пытаясь прикрыться.

- Выпить с тобой, - Мэн Юэ показал ему кувшин с вином и

небрежно добавил. - Ты продолжай купаться, если не

боишься замерзнуть насмерть, а я пока вынесу стол. Есть

какая-нибудь еда?

- Спроси у Фан Хе, а я скоро.

Хей Эр смахнул с лица капли воды и небрежно откинул

назад мокрые волосы, распространяя вокруг себя

устрашающую ауру дикого волка.

- Схожу посмотрю на кухне.

Мэн Юэ больше не стал его беспокоить и прошел на

кухню с кувшином в руках. Этот Фан Хе явно ни о чём не

заботился, и после отъезда Хей Эра вся кухня покрылась

пылью. И только место вокруг печи было чистым,

вероятно, потому что на ней грели воду для купания.

Хранившиеся здесь ранее орешки, сухофрукты и прочие

закуски к вину были почти все съедены, а их остатки

покрылись плесенью. Тому, кто их съест, не избежать

потом проблем с животом, и Мэн Юэ не собирался

наживать себе неприятности.

Он развернулся и вышел из кухни, подумав, что нужно

прислать сюда слуг навести здесь порядок, чтобы Хей Эр

потом не обрушил свой гнев на голову Фан Хе и не избил

его.

Хей Эр закончил купаться и, вытерев воду с тела, оделся и

набросил на влажные волосы сухое полотенце. По

выражению его лица было непонятно, был ли он

раздражен или рассеян.

Мэн Юэ не стал ни о чём спрашивать, он просто расставил

стулья вокруг стола и поставил на стол вино:

- Я сходил к себе и принес закусок к вину, а также взял

пару чашек. Но это вино очень крепкое. Если выпить его

на пустой желудок, тебе может стать плохо. Ты ведь ещё

ничего не ел, да?

Было только шесть часов утра, и лавки, торгующие

завтраками, ещё не закрылись, они бойко торговали

едой.

Хей Эр явно был голоден. Хотя пить днем нехорошо, но

Мэн Юэ подумал, что тут что-то серьезное, раз Хей Эр так

сильно похудел, а для серьезного разговора несколько

чашек вина явно будут не лишними, и с ними дело пойдет

гораздо легче.

- Нет, не ел.

Хоть разум Хей Эра пребывал в смятении, он не

собирался вредить собственному телу. Если Мэн Юэ

сказал, что вино слишком крепкое, значит, так оно и есть.

- Давай пошлем Фан Хе купить немного еды и сначала

поедим, а потом уже выпьем? - снова предложил Мэн

Юэ.

Хей Эр немного подумал, и ему ничего не оставалось

кроме как кивнуть в знак согласия. Чувствуя себя очень

подавленным, он стал непривычно уступчивым.

Видя, что Хей Эр не возражает, Мэн Юэ крикнул через

стену:

- Фан Хе, сходи купи нам поесть и возвращайся скорее. Я

хочу печеных лепешек с мясом из ресторана «Тунцзи». И

ещё захвати лапши с зеленым луком. Этого хватит? - он

повернулся к Хей Эру.

- Скажи ему, пусть принесет мне две порции тофу с

мозгом и острую курицу с грибами.

Хей Эр и правда был очень голоден. Он так спешил в

дороге, что почти ничего не ел. Когда он совсем

выбивался из сил, то просто находил где-нибудь

укромный уголок и засыпал. Поэтому он и исхудал так

сильно.

Но теперь, когда он вернулся в знакомое ему место, где

продавалась привычная ему еда, аппетит вновь вернулся

к нему.

Мэн Юэ подозвал Фан Хе и попросил его принести две

порции тофу и курицу с грибами, а также коробку

паровых булочек со свининой и капустой. Съесть все это в

лавке было не так уж и трудно, а вот нести столько еды

было несколько проблематично. Фан Хе немного

повздыхал, а затем смирился со своей судьбой и

отправился на улицу за едой.

Это не заняло много времени. Мэн Юэ захватил с собой

какие-то документы. У него было так много дел, что ему

приходилось с пользой проводить каждую минуту. Он

успел прочитать только половину, когда Фан Хе уже

вернулся обратно. Он поставил еду на стол и, не

осмелившись сказать ни слова, быстро ушел, размышляя

над тем, напроситься ли на завтрак к двум своим

товарищам или же набить себе живот в какой-нибудь

лавке на рынке.

Всю принесенную им еду следовало съесть, пока она

была горячей. Мэн Юэ не спешил вызывать Хей Эра на

откровенный разговор, и для начала набросился на

паровые булочки.

Хей Эр тоже не стал церемонится и первым делом съел

миску тофу с мозгом.

Осенью грибы были особенно вкусными, и в окрестностях

города Бастионов можно было найти множество грибов

разных видов. Потому, с наступлением осени в лавках,

торгующих тофу, начинали продавать нарезанную

кубиками курицу с грибами, приправленную острым

соусом. Хей Эр за один раз мог съесть сразу две порции.

На столе было много еды, но оба мужчины обладали

отменным аппетитом, поэтому очень быстро

расправились с ней. Мэн Юэ был совершенно прав, и

перекусить для начала было хорошей идеей.

Видя, что Хей Эр выглядит немного получше, Мэн Юэ

открыл кувшин с вином. Густой насыщенный аромат вина

мигом разлился в воздухе, и уже от одного его запаха

можно было немного захмелеть.

- Я откопал его в винном погребе ресторана «Таотей». Не

знаю, откуда взялось это вино, но оно кажется сладким на

вкус, а, когда его проглотишь, оно слегка обжигает горло,

оставляя по рту легкий приятный привкус. Оно очень

крепкое, поэтому не стоит пить его слишком много.

Мэн Юэ налил им обоими по чашке вина.

Хей Эр взял чашку и, понюхав вино, сделал один глоток,

не решаясь разом опрокинуть всю чашку себе в желудок.

Да, у него все мысли были в смятении, но он ещё не

дошел до того состояния, когда хочется залить вином

свою тоску.

Мэн Юэ тоже сделал глоток вина и, прищурив глаза,

подержал его в рту, чтобы распробовать вкус, а затем

неторопливо проглотил его.

Осенний ветер был очень прохладным, но под

воздействием крепкого вина он приятно бодрил и

освежал их.

- Расскажи мне, что произошло? - спросил Мэн Юэ,

наконец, переходя к делу.

Он знал, что Хей Эр косноязычен, поэтому не торопил его.

- Цуй-эр… Ранкуй догадался, что я что-то скрываю от

него.

Хей Эр прикрыл глаза, вспоминая, что произошло в тот

день.

С лица Ранкуя исчезла его обычная улыбка, и, казалось, в

его руке вместо бамбуковой шпажки появился острый

меч, способный крушить железо как глину. Казалось,

стоит ему сказать одно неверное слово, и его голова

полетит с плеч.

В тот момент спина Хей Эра покрылась холодным потом,

и он отвернулся, словно пытаясь спрятаться от него. Он

действительно не ожидал, что Ранкуй так ловко

подловит его с этими овцами.

- Хей Эр, почему ты лжешь мне? - спокойно спросил

Ранкуй.

Но Хей Эр просто лишился дара речи. А что он мог сказать

ему? Что на самом деле, человеком, вернувшим его в

Сюньи был не Дун Шучен, а он сам? Или он должен был

сказать ему, что обещал ему вернуться домой целым и

невредимым, но в итоге, не сделал этого… Он не погиб,

но и не смог вернуться. Или же он должен был сказать

Ранкую, что они больше никогда не должны были

встретиться? Если бы не Общество «Пэн» и не господин

Ву, их пути больше никогда не пересеклись бы в этой

жизни.

Это был его выбор… Нет, нет, нет, этого никак нельзя

было сказать. Если бы он действительно сказал эти слова,

Ранкуй точно схватил бы нож с ближайшего прилавка и

набросился бы на него. Поэтому он просто сбежал.

- Я не ожидал, что он сможет догадаться! - взволнованно

сказал Хей Эр и посмотрел на Мэн Юэ. - Он же явно все

забыл, и до сих пор даже не думал об этом… Но, когда он

вернулся в уезд Лухуэй, он многое вспомнил из своего

детства. Он даже вспомнил свою мать и как чуть не

утонул в двухлетнем возрасте. Но он так и не вспомнил о

нашей с ним жизни в Сюньи. Скажи… Как он мог

догадаться, что я что-то скрываю от него?

Для Мэн Юэ это было совершенно новый опыт. Он знал

Хей Эра много лет, но впервые видел, чтобы он так много

сказал за один раз.

Однако, хоть он и разговорился немного, его

повествование было довольно беспорядочным и

непонятным. Хоть Мэн Юэ был умён, он не знал всей

истории целиком, поэтому не мог дать толкового совета.

Было лучше разобраться во всем по порядку. Он

похлопал Хей Эра по плечу и сказал уверенным

ободряющим тоном:

- Не волнуйся так. Сначала ответь на мои вопросы,

хорошо?

После того, как его похлопали по спине, Хей Эр слегка

опешил, а затем кивнул в ответ. Он был похож на щенка,

который только что бесился, но его, наконец,

приструнили, и теперь он сидел с невинным и глуповатым

видом.

- Когда Ранкуй заговорил с тобой о прошлом? - спросил

Мэн Юэ, немного осмыслив все те запутанные и

бессвязные слова, которые наговорил ему Хей Эр.

Их с Ранкуем можно было считать старыми знакомыми.

Хотя они мало общались друг с другом и нельзя сказать,

что он досконально изучил этого вечно улыбающегося и

лукавого парня, он все же немало разузнал о нем.

Ранкуй был очень хитрым и изворотливым, он легко мог

войти в доверие, но при этом был таким скользким, что

Мэн Юэ никак не мог поймать его за хвост.

Однако, Ранкуй явно избегал разговоров о своем

прошлом. Точнее сказать, он не «избегал разговоров о

прошлом», а прятался от своего прошлого, которое было

у него, пока ему не исполнилось пятнадцать, словно от

какого-то страшного зверя.

В пятнадцать лет его усыновил Дун Шучен, он увез

Ранкуя в столицу, где ему предстояло унаследовать дела

своего скончавшегося отца. Изначально Ранкуй

собирался сдать императорский экзамен. Согласно

сведениям, найденным Мэн Юэ, Ранкуй действительно

был туншэном. (1) В том году, ожидая провинциального

экзамена, он неожиданно вошел в семью Дун.

После смены своего положения, он уже не мог сдать

экзамен, и, разумеется, ему не удалось остаться

туншэном.

Разумеется, узнав всю историю Хей Эра и Дун Шучена,

Мэн Юэ понял, почему Ранкую не хочется вспоминать

прошлое. Но в то же время он был немного озадачен.

Он не понимал, как Хей Эру удалось убедить Дун Шучена

скрыть все от Ранкуя. Если бы Ранкуй был человеком

небольшого ума, в этом не было бы ничего страшного, он

бы так и прожил спокойно остаток своих дней, ни во что

не вмешиваясь.

Но, к сожалению, Ранкуй был очень умен и чертовски

проницателен. Как долго он мог жить, не осознавая, что у

него провал в памяти? К тому же, после того как они

снова встретились пять лет назад, они настолько

прикипели друг к другу, что Мэн Юэ мог лишь удивляться,

как это память не вернулась к нему до сих пор.

После вопроса Мэн Юэ Хей Эр немного подумал и сказал:

- Когда мы подъезжали к уезду Лухуэй…

Он рассказал все от начала до конца обо всем, что

Ранкуй говорил о том деле, связанном с Хань Цзицинем.

- Ты… ты сказал, что был возмущен, слушая про тот

бордель, но он убедил тебя не разрушать его. Если он

захотел бы отомстить, он мог бы сделать это сам, верно?

Убедившись в этом, Мэн Юэ посмотрел на Хей Эра,

который невольно заскрежетал зубами при одном лишь

упоминании о борделе. В глубине души он не понимал,

как Ранкуй мог не заметить, что возникла проблема?

- Да, - кивнул Хей Эр.

Он не мог не рассказать Мэн Юэ историю Хань Цзициня с

Вень Сувенем, которая была связана с Цзиньюанем.

Мэн Юэ, приподняв брови, смотрел на Хей Эра, который

ненавидел себя за то, что не встретил Ранкуя раньше,

ненавидел то проклятое место, которое пожирало людей.

К счастью, Ранкуй сумел сбежать, оставшись целым и

невредимым.

Он потер виски руками, чувствуя, как у него разболелась

голова. То, что Ранкуй смог вытерпеть до праздника

Середины осени, прежде чем начал создавать ему

неприятности, уже означало, что он оказал Хей Эру

большую услугу.

К слову сказать, Хей Эр был далеко не глуп. Он был

способен вести за собой войска в бой и умел

использовать боевой порядок, чтобы взять в окружение

вражеских генералов, иначе, Гуан Шанцзинь не дал бы

ему повышения, назначив командующим.

Может, его ум и не был остер, но соображал он довольно

быстро. Своего теперешнего положения он достиг не

только благодаря тому, что умел убивать врагов. Но как

только дело касалось Ранкуя, он сразу терял способность

соображать и глупел на глазах.

Мэн Юэ, которому приходилось принимать на себя

основной удар, жалел, что нельзя постучать ему по голове

и посмотреть, не придет ли он после этого в себя.

А Хей Эр тем временем начал рассказывать о матери

Ранкуя. Благодаря полученным от Мэн Юэ сведениям,

они смогли найти тетю Хуан и узнать некоторые события

из прошлого.

Мэн Юэ дал Хей Эру возможность выговориться и молча

пил вино, пока тот, наконец, не договорил до конца,

рассказав обо всем, что произошло в уезде Лухуэй.

- Выходит, ты очень интересно провел все это время, -

Мэн Юэ похлопал в ладоши, словно благодаря

рассказчика за его выступление.

- А ты не думал о том, что Ранкуй сделает с тобой, когда

вернется?

Этот был действительно важный вопрос. Хей Эр покачал

головой и сделал большой глоток вина:

- Не говори об этом, у меня ещё есть несколько дней…

Ранкую понадобится не меньше месяца, чтобы

добраться до города Бастионов. А ты посмотри, нет ли

какого задания, куда меня можно было бы отправить на

несколько лет. А пока дай мне возможность отдохнуть

дней десять.

Похоже, он и правда трусил, на нем просто лица не было.

- Ты ведь знаешь, какой Ранкуй злопамятный? - спросил

Мэн Юэ.

- Знаю… - лицо Хей Эра было полно горечи.

Достаточно было вспомнить Ю Эньхуа, который все ещё

служил при Жанцуе писарем.

Мэн Юэ ничего не сказал и лишь бросил на Хей Эра

выразительный взгляд. Хей Эр отчаянно трусил в своем

сердце. Даже когда Гуан Шанцзинь в течение полугода

избивал его, обучая боевым искусствам, он и тогда не

робел и не малодушничал.

Он знал, что ему не следовало сбегать от Ранкуя. Это не

принесло никакой пользы и лишь ещё больше усложнило

ситуацию.

Но, откровенно говоря, любой захотел бы сбежать, если

бы Ранкуй надумал подвергнуть его допросу.

- Ты ещё не сказал мне, как Ранкуй понял, что я

обманываю его? И как понял, что у него что-то не так с

памятью?

Он был полностью растерян и не понимал, чем именно

себя выдал. Как говорится, мухи не едят цельные яйца,(2)

так как же Ранкуй, эта муха… Тьфу ты! Хей Эр быстро

выбросил эту мысль из головы. Как Ранкуй мог быть

мухой? Если бы он и правда был мухой, он бы перекусал

все отложенные за день яйца, независимо от того, целые

они или с трещинами!

- Ты злился на тот бордель, злился на мать Ранкуя,

злился даже на самого себя, но ты так и не спросил об

одной вещи, - Мэн Юэ перестал ходить вокруг да около.

Он действительно сочувствовал такому упрямому и

негибкому человеку как Хей Эр, который столкнулся с

таким партнером, как Ранкуй, который, пока ты

продумываешь один шаг, успевает сделать десять.

- о чём именно?

- Ты не спросил, как его усыновил Ду Шучен, не спросил,

где он скитался в то время, какие лишения перенес… Ты

правда не догадался спросить? - с едва заметной

усмешкой спросил Мэн Юэ.

- А зачем спрашивать… - Хей Эр слегка опешил, он все

никак не мог сообразить, он и так это знал.

Когда он нашел Ранкуя, после пожара в Цзиньюане

должно было пройти не меньше года, иначе, он не

исхудал бы до такой степени и не успел бы добраться до

Сюньи.

В тот день он собирался просто уйти после того, как

дождь закончится. Одного яйца было достаточно, чтобы

успокоить свое сердце, а больше он не мог ничем помочь

ему.

Но дождь тогда прекратился только когда уже стемнело,

и он решил остаться в разрушенном храме на ночь.

Проснувшись на следующее утро, он услышал быстрое

хриплое дыхание, доносившееся из того места, где

обосновался маленький бродяжка.

У него стало тревожно на душе, и он поспешно пошел

туда, чтобы посмотреть, что происходит. Он увидел, что

этот изможденный ребенок даже не притронулся к его

яйцу и так и не съел тот кусок булки, которая была у него

в руке. Лицо мальчика стало пунцовым, и все его тело

покрылось потом. Судя по всему, он был серьезно болен.

Он не раздумывая протянул руку и пощупал его лоб,

который так горел, что обжег ему ладонь. Но он не

спешил в панике уносить его отсюда, вместо этого он

достал полотенце, вылил на него остатки воды из

бамбукового сосуда и положил его мальчику на лоб.

Вскоре ребенок вырвался из забытья, вокруг него уже

чувствовалось дыхание смерти. Белки его глаз помутнели,

но в его взгляде ещё сохранялся некоторый блеск.

- Ты хочешь жить? - спросил Хей Эр.

Пока он сам был в бегах, он многому научился. Не

каждый человек хотел бороться за свою жизнь, и для

некоторых людей смерть была самым легким решением

проблем. У них не было дома, семьи, они сами стали

никем, и с этим миром их больше ничто не связывало.

Это было слишком тяжело и слишком больно.

У них не оставалось иного выбора, и Хей Эр уже привык

всегда спрашивать людей, которые были серьезно

больны, хотят ли они жить или предпочитают умереть.

Если ребенок захочет, он спасет его, если нет, подождет,

пока он умрет, а затем похоронит его и устроит для него

поминальную церемонию.

- Спа… спаси…

Мальчик был слишком слаб, чтобы попросить о помощи,

но в его взгляде была видна надежда, он хотел жить.

- Хорошо, я спасу тебя, - пообещал Хей Эр.

Этот храм располагался недалеко от Сюньи. Сюньи был

процветающим городом, и лекари там обладали

отличными знаниями. Они вполне могли спасти этого

ребенка.

Хей Эр отложил в сторону несъеденное яйцо и кусок

булки, которую ребенок сжимал в руке, подхватил на

руки это невесомое тельце и поспешил обратно в Сюньи.

Хей Эр помнил больше, чем Ранкуй. Он тогда спас его, а

затем приютил у себя и стал заботиться о нем. Ранкуя

тогда ещё звали Цуй-эром, и до тех пор, пока Хей Эр не

ушел в армию, он так и оставался Цуй-эром. Фамилия у

него появилась позже, когда он захотел сдать экзамен на

звание туншэна, и тогда ему для удобства вписали

благоприятное слово, которое могло показаться

фамилией, но на самом деле, фамилией не было. (3)

В то время Хей Эр был уже на Северо-западе, постоянно

рискуя своей жизнью. Но они с Ранкуем все равно не

теряли связи и постоянно общались с помощью писем.

Сначала Хей Эр искал кого-нибудь, чтобы для него

прочитали и написали письмо. Но позже он приглянулся

Мэн Юэ и, получив повышение, начал учиться читать и

писать. И с того времени он смог уже сам читать письма

от Ранкуя.

Все эти воспоминания он хранил в своем сердце и

никогда бы их не забыл. И, разумеется, он никогда не

думал спрашивать об этом Ранкуя.

- Хей Эр, ты действительно все помнишь, но ты так и не

знаешь Ранкуя… - Мэн Юэ вздохнул, чувствуя, что у него

уже начинает болеть голова, и терпеливо объяснил. -

Учитывая, как вас с Ранкуем все время тянуло друг к

другу, узнав о его страданиях, как ты мог ничего не

спросить? Ты должен был спросить, возможно,

разозлиться на Ду Шучена, но ты этого не сделал.

После этих слов Хей Эр пришел в себя и сухо сказал:

- Только если я давно знал, что после своего побега он

добрался до Сюньи, и что его приютил вовсе не Дун

Шучен, то человеком, с которым он прожил те счастливые

годы…

- Мог быть только ты, - вздохнул Мэн Юэ, восхищаясь

сообразительностью Ранкуя. - Изначально он не был в

этом уверен, но, чтобы держать его в заблуждении, ты

стал отрицать, что знаешь Сюньи и вообще когда-либо

имел с ним дело. И что, по-твоему, он должен был

подумать?

- Если бы меня не мучила совесть, я бы не стал

обманывать его… Поэтому тем человеком мог быть

только я… - хриплым голосом сказал Хей Эр и невольно

вздрогнул.

- Я подозреваю, что Дун Шучен мог сболтнуть лишнего, - с

задумчивым видом сказал Мэн Юэ.

Каким бы умным ни был Ранкуй, он все равно не смог бы

догадаться без дополнительных подсказок.

- Когда вы были в уезде Лухуэй, никто не говорил чего-

нибудь такого, что могло бы показаться странным?

Этот вопрос озадачил Хей Эра, и он не осмеливался

небрежно отвечать на вопросы Мэн Юэ. Он нахмурил

брови и глубоко задумался, отчаянно напрягая свой мозг.

- Если так подумать, управляющая Сяо Ли однажды

сказала кое-что странное…

Теперь, когда Хей Эр поразмыслил над этим, он

действительно заметил нечто странное в словах Сяо Ли,

когда она просила его не мешать Ранкую искать друга с

помощью голубиной почты.

Не говоря уж о сдержанности управляющей Сяо Ли, она

никак не должна была говорить слова, которые могли

разозлить его. К тому же, в том, что касалось любовных

отношений, это зависело не только от Хей Эра, но и от

желания Ранкуя.

В те дни Ранкуй постоянно говорил о своем желании

найти друга с помощью голубиной почты, но это было

больше на словах, чем на деле. Единственным

человеком, с которым он встретился, был Цю Тяньхе,

которого он никогда не видел раньше, и который

оказался его двоюродным братом. А потом речь зашла о

несправедливом обвинении семьи Пу и прошлом

Ранкуя. ещё до их отъезда из Лухуэй у Ранкуя с Цю

Тяньхе уже не было никакой возможности встретиться

снова. Независимо от того, собирался ли Ранкуй

заводить с ним отношения или нет, Цю Тяньхе явно не

хотел больше видеться с ним, чтобы не возникло

неловкой ситуации.

Поэтому, если уж обсуждать дела, связанные с поиском

партнера с помощью голубиной почты, Сяо Ли следовало

говорить об этом с Ранкуем, а не с Хей Эром.

Выслушав рассуждения Хей Эра, Мэн Юэ одобрительно

кивнул:

- Кажется, ты начинаешь соображать. Это хорошо… Так ты

подумал, что дальше делать с Ранкуем?

Этот вопрос подействовал на Хей Эра удручающе, и он

стал похож на забытый на грядке пожухший овощ:

- Не можешь придумать что-нибудь и отослать меня куда-

нибудь с заданием?

Можно было заметить невооруженным глазом, как

побледнело смуглое лицо Хей Эра. В глубине души он сам

знал, что побег - это не выход, но что ещё он мог сделать?

- Почему ты тогда решил все скрыть? - Мэн Юэ, не

удержавшись, все же задал этот вопрос, ответ на который

тщательно скрывался все эти годы.

Он все ещё помнил, в каком аду они жили на поле боя.

Тогда их разум пребывал в смятении, их лица были

забрызганы кровью, им не хватало еды, и одежды зимой

было недостаточно, чтобы согреться. Их каждую минуту

подстерегала опасность, и они уже начинали терять

человеческий облик.

Но даже среди всех этих невзгод во взгляде Хей Эра

всегда горел огонек, и было видно, что он ни за что не

сдастся. Нужно было выжить любой ценой ради того,

чтобы не дать северным варварам прорваться через

границу и вторгнуться на территорию Великой Ся.

Когда они были знакомы третий год, Мэн Юэ услышал от

Хей Эра имя «Цуй-эр». В то время Хей Эр только учился

писать, но он не спешил узнать, как пишется его

собственное имя, и первым делом выучил, как пишется

«Цуй-эр».

В такой сложной обстановке, где его жизнь каждый день

висела на волоске, Хей Эр регулярно отправлял письма в

родной город. Это само по себе было достаточно странно,

не говоря уж о том, что он находил время, чтобы учиться

грамоте ради того, чтобы самому писать письма «Цуй-

эру».

Глядя на него, Мэн Юэ думал, что это самый странный

человек, которого он видел в своей жизни. Он подумал,

что Хей Эр наверняка влюблен в этого «Цуй-эра». Но Хей

Эр всегда отрицал это, по его словам, этот «Цуй-эр» был

всего лишь его младшим братом…

У него самого было столько двоюродных братьев, что он

уже со счета сбился, и среди них не было ни одного, о

ком бы он столько думал и беспокоился до такой степени.

Но этот человек был готов выстроить стену из

собственных костей ради того, чтобы защитить город от

нашествия врагов, и все это ради какого-то «младшего

брата»?

Наконец, война закончилась, и Хей Эр мог вернуться

домой. Но даже если Хей Эр и не смог вернуться из-за

каких-то обстоятельств, было необязательно скрывать

это, ведь так?

Но каждый раз, когда Мэн Юэ пытался заговорить об

этом, Хей Эр просто замолкал, словно язык проглотил, и

из него было невозможно вытянуть ни слова. Также было

и на этот раз.

- Просто скажи, сможешь ли ты отправиться меня куда-

нибудь на некоторое время? - Хей Эр допил оставшиеся

полчаши вина и, нервничая, начал ходить по двору.

Возможно, он просто захмелел, но его все сильнее

охватывала тревога. Он уже не мог контролировать себя,

размышляя о том, как теперь поступит Ранкуй.

Разозлится и больше не захочет его видеть? Или же

захочет поквитаться с ним каким-нибудь способом? А,

может, он, наконец, решит найти себе возлюбленного,

который знает толк в любви и не станет обманывать его?

И теперь Хей Эр просто перестанет существовать для

него?

Его мощное тело содрогнулось, и Хей Эр энергично потер

виски, чувствуя, что силы оставляют его. Видя его

состояние, Мэн Юэ поспешно поддержал его:

- Ладно, ладно, не нужно так изводить себя.

Мэн Юэ видел, что ему и правда пришлось нелегко из-за

всего случившегося.

- Прислушайся к моему совету - прекрати избегать

Ранкуя и лучше подумай о том, как открыться ему.

- Это невозможно, - категорически отказался Хей Эр.

Видя неодобрительный взгляд Мэн Юэ, он вздохнул и,

взяв себя в руки, снова сказал:

- Это правда невозможно.

- Почему же?

Мэн Юэ подумал, не треснуть ли ему Хей Эра по башке?

Может, это приведет его в чувство?

- Как ты думаешь, почему я все скрываю от Ранкуя? По-

твоему, мне нечем больше заняться, и я просто маюсь от

скуки? - тяжело дыша, спросил Хей Эр, его глаза налились

кровью, как у зверя, загнанного в ловушку.

«А если нет, тогда к чему разыгрывать такую драму?» -

подумал про себя Мэн Юэ. «Наверное, и правда больше

заняться нечем.»

- Я по твоим глазам вижу, что ты мысленно ругаешь меня,

- Хей Эр сердито сверкнул глазами, глядя на своего друга.

Мэн Юэ лишь пожал плечами, он и хотел, чтобы Хей Эр

увидел это.

- У меня не было выбора, только так я мог спасти жизнь

Цуй-эра, - Хей Эр потер лицо и тяжело вздохнул.

Чтобы Мэн Юэ мог помочь ему, нужно сказать ему

правду.

- Когда я в тот раз разыскал Дун Шучена, он сказал мне…

Бум, бум, бум.

Резкий стук в ворота прервал Хей Эра. Они с Мэн Юэ

удивленно переглянулись, и стук повторился вновь.

- Командующий Хей! Командующий Хей здесь? -

послышался чей-то голос.

Кто-то ищет его? У Хей Эра сразу возникло дурное

предчувствие, его сердце тревожно забилось, и он

заколебался, не решаясь открыть ворота.

Мэн Юэ решил эту проблему и великодушно открыл их

сам. За воротами показалось знакомое лицо. Раньше этот

человек был служащим в филиале Общества «Пэн» в

городе Бастионов, а потом его отправили работать в

павильон Хайсун.

- Господин вице-генерал Мэн, - этот человек сразу узнал

Мэн Юэ и вздохнул с облегчением. - Командующий Хей

здесь?

В руке посыльного было письмо для Хей Эра.

- От кого послание? - умышленно спросил Мэн Юэ.

Поскольку письмо послали по каналам Общества «Пэн»,

его мог отправить только один человек.

- От старшего управляющего, - посыльный протянул

письмо. - Мы получили его недавно. Это срочное

послание. Гонец сказал, что его нужно передать лично в

руки командующему Хей, и больше никому другому.

- Оу, от старшего управляющего? - с улыбкой переспросил

Мэн Юэ и оглянулся на Хей Эра, который все ещё не

решался подойти к воротам.

- Да, - кивнул посыльный и, воспользовавшись тем, что

Мэн Юэ отвернулся, заглянул во двор.

Увидев каменное лицо Хей Эра, он не мог не

обрадоваться:

- Командующий Хей! Вы здесь! Послание для вас…

Он показал ему письмо и шагнул вперед, но Мэн Юэ

преградил ему путь. Понимая, что ему больше не удастся

спрятаться, Хей Эр словно во сне пошел вперед на

внезапно отяжелевших ногах, которые, казалось,

налились свинцом.

Мэн Юэ великодушно уступил ему дорогу и расплылся в

улыбке, когда он взял письмо.

- Когда пришло письмо? - спросил он.

- Три дня назад.

Вручив, наконец, письмо, посыльный вздохнул с

облегчением и теперь мог улыбнуться.

- Три дня назад? А почему вы до сих пор не передали его?

Конечно, Мэн Юэ догадывался в чем тут дело, но он

специально задал этот вопрос из-за Хей Эра.

Получив письмо, Хей Эр окончательно замкнулся в себе.

Его лицо помрачнело, он выглядел так, словно у него

земля разверзлась под ногами. Но, если присмотреться,

можно было разглядеть его рассеянный взгляд, он

выглядел таким растерянным и жалким. Он смотрел на

письмо с таким видом, словно оно могло покусать его. Вы

только посмотрите на него, он держал его двумя

пальцами. Какой позор для армии Южного Синьцзяня!

- Потому что старший управляющий приказал передать

его лично в руки командующему Хей, поэтому

управляющий специально послал человека следить за

городскими воротами. Командующий Хей вернулся в

город больше часа назад. Управляющий сказал дать ему

время привести себя в порядок, поэтому ваш

подчиненный принес письмо только сейчас.

Что ж, он был очень внимателен.

- Ваш управляющий очень тактичен, - похвалил его Мэн

Юэ, а Хей Эр слегка вздрогнул.

- Ах, да, чуть не забыл. Старший управляющий также

передал устное сообщение командующему Хей, и… эээ…

Командующий Хей, старший управляющий велел

передать слово в слово, ваш подчиненный ни в коем

случае не хочет обидеть вас.

Парень нервно потер руки, видимо, эти слова были не из

приятных.

- Говори, - с ошалевшим видом сказал Хей Эр.

Посыльный откашлялся и, чтобы ничего не упустить,

достал записку. Перечитав её ещё раз, он сказал:

- Хей Эр, ты немедленно прочитаешь те слова, что я

написал тебе. Если я не увижу тебя после своего

возвращения, хочешь верь, хочешь нет, но я заставлю

тебя съесть свадебный пирог.

- Ну, в этом нет ничего особенного… - заговорил Мэн Юэ и

увидел, как парень прикрыл рот и улыбнулся с виноватым

видом.

А затем он сделал глубокий вдох и, собравшись с духом,

громко крикнул:

- Сукин сын!

Это прозвучало, как раскат грома, и Мэн Юэ услышал, как

открылись двери в двух соседних домах, а затем

послышались знакомые голоса их сослуживцев, которые

что-то забормотали, а кто-то даже разразился смехом.

- Вот теперь всё, - посыльный убрал записку и поспешно

добавил, обращаясь к Хей Эру. - Господин, прошу, не

держите зла. Ваш подчиненный всего лишь выполнил

поручение.

Можно сказать, он отлично справился с заданием. Люди,

прошедшие обучение в Обществе «Пэн», и правда были

неподражаемы. Хотя он передал эти слова по поручению

Ранкуя, но этим последним выкриком он явно старался

угодить старшему управляющему и заодно предупредить

Хей Эра.

Причина, по которой парень настолько осмелел,

заключалась в том, что он знал о необычных отношениях

между его начальником и Хей Эром.

А что Хей Эр мог сказать в ответ? Ему явно не доставало

той ярости и кровожадности, которые кипели в его крови

на поле боя, и сейчас он больше походил на нечаянно

свалившегося в воду пса, который нахлебался воды и

теперь стоял, поджав хвост.

- Прости, что пришлось побеспокоить тебя, возьми себе

на чай, - Мэн Юэ всегда был верным другом и, видя, что

Хей Эр застыл в оцепенении, он решил дать посыльному

немного денег и отослать его прочь.

- Благодарю, - парень с радостью принял деньги и ушел с

довольным видом.

- Мэн Юэ, что тут происходит? - послышался любопытный

голос одного из их сослуживцев.

- Идите, идите! Если вам нечем заняться, сходите

попрактиковаться в боевых искусствах. Генералу как раз

не хватает мишеней!

Мэн Юэ посмотрел на показавшиеся из-за забора головы

и с сердитым видом прогнал их прочь. Эти люди не

собирались вмешиваться в личную жизнь Хей Эра.

Немного позубоскалив и отпустив напоследок несколько

шуточек, они снова разошлись по домам.

Мэн Юэ закрыл ворота и, скрестив на груди руки,

уставился на растерянного и испуганного Хей Эра:

- Ну, и что ты собираешься делать?

Поскольку письмо пришло три дня назад, это означало,

что Ранкуй отправил его раньше, чем простыл след Хей

Эра. Можно сказать, что Ранкуй не выпускал Хей Эра из

рук с самого начала и до конца.

- Не знаю… - держа в руке письмо, ответил Хей Эр и, судя

по его побледневшему лицу, он и правда был напуган.

- Тогда прочитай письмо, - Мэн Юэ лишь развел руками.

У него появилась возможность посостязаться с Ранкуем в

смекалке, но в этом не было необходимости. Да и что

ещё он мог сделать? Не выбрасывать же письмо. Хей Эр

был вынужден открыть письмо и развернуть его.

Его внимание сразу привлек красивый мелкий почерк.

Этот почерк принадлежал не А Менг и не Ю Эньхуа.

Обычно почерк Ю Эньхуа был более изящным, а А Менг,

хоть и была довольно грамотна, но она была все ещё

очень молода и немного суетлива, поэтому некоторые

штрихи дописывала в спешке.

Но эти слова были написаны очень красивым почерком,

но ещё больше смущал их суровый внушительный вид. Их

штрихи были довольно неоднозначно выполнены. Хотя

иероглифы и были всего лишь написанными на бумаге

знаками, на самом деле, они очень напоминали собой

живых людей. И первое, что пришло на ум Хей Эру, это

лицо самого Ранкуя.

Но… у Ранкуя же обычно все слова были похожи на

ползучих собак. Хей Эр весь покрылся холодным потом,

он перекладывал письмо из одной руки в другую, по

очереди вытирая вспотевшие ладони об одежду. Он

просто читал письмо, но выглядел при этом так, словно

попал в крутую переделку.

Письмо было ни длинным, ни коротким. В нем было

сказано четко и ясно: «Когда я вернусь в город Бастионов,

я хочу увидеть тебя. Подумай, как ты объяснишь мне то,

что произошло тогда. Я также спрошу обо всем своего

приемного отца. Если снова вздумаешь обманывать меня,

на этот раз я точно не пощажу тебя.»

Он ни словом не обмолвился о милосердии, и Хей Эр не

был настолько глуп, чтобы намеренно провоцировать его.

Он так переволновался, что весь вспотел.

Видя его жалкое состояние, Мэн Юэ похлопал его по

плечу:

- До возвращения Ранкуя пройдет ещё целый месяц.

Тебе следует отдыхать, отсыпаться и хорошо питаться.

Твой отпуск ещё не закончился, поэтому тебе не нужно

приходить на утреннюю перекличку. Просто представь,

что тебе осталось жить всего месяц, ну так проживи его

хорошо.

Вот что значит «лучше убить тело человека, чем

разоблачить его мысли и намерения» и Мэн Юэ был

мастер в таких делах. Хей Эр долго смотрел на этого

мерзавца, ничего не отвечая.

- Тебе ведь все равно не остается ничего другого, верно? -

сказал Мэн Юэ и с чувством выполненного долга

добавил. - Но ты можешь оставить себе этот кувшин с

вином, если оно тебе понравилось. У меня есть ещё два.

Если захочешь ещё выпить, могу отдать их тебе. Какие

могут быть церемонии между братьями?

- Да пошел ты!

Хей Эра все-таки вынудили ругнуться. Он оставил вино

себе, а Мэн Юэ выставил вон, с такой силой захлопнув за

ним ворота, что от этого грохота задрожала вся улица.

___________________

1. Туншэн, ученик (при дин. Мин и Цин так называли готовящихся к конкурсным вступительным экзаменам в уездное, окружное или областное училище на степень 生員 студента в системе государственных экзаменов кэцзюй.

2. Выражение примерно означает, что пока человек не допустит ошибку, другие не смогут навредить ему.

3. «Жан» - у него много значений, и одно из них - «обучаться, писать, рисовать». Напомню, имя Цуй ему

дали, потому что в бордель его привели в зеленой одежде. Вместе получается обучающийся Цуй, ученик Цуй.

Переводчик: Kosen

Кому не жалко на кофе и новое сари можно закинуть сюда:

Карта МИР:    2202 2036 4503 1339

Карта VISA:     4346 5885 5273 0607

☺️️❤️

Изначально Ранкуй собирался просто прощупать Хей

Эра. В конце концов, не считая того, что Хей Эр не

спросил, как его усыновили, он больше нигде не

прокололся. Поэтому Ранкуй даже подумал, не слишком

ли он мнительный?

Те слова про рыбное желе и озерных овец сорвались с

его губ просто по наитию, и он не ожидал, что Хей Эр и в

самом деле обманывал его, и что он даже убежит от него!

Вернувшись в филиал Общества и не найдя там Хей Эра,

он догадался, что этот человек вернулся в город

Бастионов. Ранкую, разумеется, было очень не по себе.

Его не особо расстроил обман Хей Эра. В конце концов,

какие бы отношения ни связывали их в Сюньи, он потерял

все воспоминания, связанные с Хей Эром. Хоть он и не

знал, что заставило его потерять память, но Хей Эр,

очевидно, понял, что он не помнит его. Даже если они и

встретились потом, нет таких дураков, кто сразу бросился

бы раскрывать всю правду.

Но вот то, что Хей Эр сбежал, не сказав ему ни слова,

задело его за живое.

Не известно, что Хей Эр думал о нем, но хватило одной

фразы, чтобы испугать и обратить в бегство этого

блестящего командующего, способного в одиночку

вырваться из окружения и рубить головы врагов. Ранкуй

чувствовал, что он невероятно крут, сумев добиться этого.

Конечно, это также доказывало, что Хей Эра терзает

чувство вины. Жаль, что, каким бы умным ни был

Ранкуй, он больше ничего не мог угадать, поскольку он

многое не помнил.

Немного подумав, он попросил Ю Эньхуа развести для

него чернила и собственноручно написал письмо.

- Господин… оказывается, у вас… вы умеете так красиво

писать? - Ю Эньхуа уставился на него во все глаза, не в

силах поверить в то, что видел.

Он же сам видел «ползущих собак», которых выводила

рука Ранкуя, и именно поэтому он любил прикрывать их

синими печатями. В обычные дни именно они с А Менг

вели всю его переписку.

Но это… это… Юноша невольно протер глаза, размазывая

чернила по векам, словно кто-то наставил ему синяков.

- Что толку в писанине… - лениво отмахнулся Ранкуй.

Это письмо Хей Эру было не очень длинным, но

достаточно грозным. Если бы Ю Эньхуа не стоял сейчас

рядом и не видел ленивую усмешку на губах Ранкуя, он

бы подумал, что тот очень зол.

Разумеется, Ранкуй умел красиво писать, но об этом не

знал никто, кроме него самого и его приемного отца… И

вот теперь ещё Ю Эньхуа.

- Смотри, не болтай об этом, а иначе…

Ранкуй приподнял брови и с игривым видом посмотрел

на Ю Эньхуа, однако в глубине его глаз крылось нечто

жестокое, и юноша с перепугу так закивал, что едва не

свернул себе шею.

Хоть и не знал, что именно подразумевалось под этим «а

иначе», но он и не собирался узнавать это на собственной

шкуре! Он ещё хочет вернуться домой после окончания

пятилетнего срока, вновь стать молодым господином, а

заодно присоединиться к Обществу «Пэн» и найти себе

достойную пару!

Хоть он и обещал никому ничего не рассказывать, все же

его очень мучило любопытство. Он не смог долго

сдерживаться и все же спросил:

- Господин, а как вы можете так красиво писать?

Он писал даже красивее наставника, который обучал Ю

Эньхуа. Не зря же его наставник говорил, что красиво

написанные слова добавляют красочности

повествованию. Теперь ему казалось, что это бранное

письмо, хоть оно и было написано простым языком, на

самом деле, было очень трогательным.

- Мой приемный отец внимательно наблюдал за мной. В

детстве у меня не было своего писаря, чтобы он писал

вместо меня, поэтому приходилось практиковаться

самому.

Это была тягостная история, полная мучений, но, когда

Ранкуй раньше вспоминал все, что было между ним и

его приемным отцом, он не мог не испытывать легкой

ностальгии. Однако, сейчас, после побега Хей Эра он

невольно задался вопросом, насколько эти воспоминания

правда?

- Оу… - Ю Эньхуа кивнул в замешательстве, но больше не

осмелился задавать вопросы.

- Давай, теперь ты пиши, - Ранкуй отложил кисть и

жестом попросил Ю Эньхуа сесть.

Раз есть хороший писарь, разве не глупо не

воспользоваться им?

Ю Эньхуа послушно уселся за стол, взял кисть, обмакнул

её в чернила и разложил перед собой лист бумаги.

- Господин, я готов.

Ранкуй как обычно обдумывал содержимое письма, а Ю

Эньхуа записывал слово в слово все, что он говорил ему.

Как его учила А Менг, он не вдумывался в содержание

письма, а просто выступал в роли писаря.

Это письмо, предназначенное для Дун Шучена, было

намного длиннее письма, в котором он ругал Хей Эра. В

нем было так много слов, что оно заполнило собой целых

три листа бумаги, и у Ю Эньхуа уже занемела рука.

Наконец, оба письма были написаны, чернила на них

просохли, после чего их запечатали в цилиндры, и

Ранкуй вызвал двух посыльных из Общества «Пэн».

- Отвезите это письмо в столицу господину Дун Шучену, -

Ранкуй сначала протянул цилиндр, который держал в

левой руке, и на котором была обычная сургучная печать.

Это означало, что доставка письма не требует спешки, и

его можно доставить с обычной скоростью.

- Его нужно передать лично в руки господину Дун, смотри,

чтобы его не перехватил босс, понимаешь?

Под боссом он, разумеется, имел ввиду Кан Ченьи.

Посыльный кивнул с серьезным видом и, забрав письмо,

ушел.

- А это письмо доставь в город Бастионов, отдай его

командующему Хей, - Ранкуй протянул второй цилиндр,

который был запечатан ярко-красной печатью, что

означало срочное послание.

- И ещё устное послание от меня… Сяо Байшань, я хочу,

чтобы ты написал его.

- Ай… - Ю Эньхуа все ещё разминал руку, но, услышав

приказ, снова взял кисть.

- Хей Эр, ты немедленно прочитаешь те слова, что я

написал тебе. Если я не увижу тебя после своего

возвращения, хочешь верь, хочешь нет, но я заставлю

тебя съесть свадебный пирог, сукин сын! - на одном

дыхании продиктовал Ранкуй.

Ю Эньхуа не успевал записывать за ним, и после двух

строчек его рука занемела окончательно.

- Господин, если вы действительно не увидите

командующего Хей, вы хотите сразу же найти себе кого-

нибудь?

На этот раз это была простая записка, и Ю Эньхуа не

удержался и задал этот вопрос. Не будет ли это похоже на

детские проказы?

- Я же не сказал, чей это будет свадебный пирог, - с

лукавой усмешкой сказал Ранкуй.

Он взял записку, подсушил чернила и, обрезав лишнюю

бумагу, сложил её и протянул посыльному.

- Хей Эра может пока не быть в городе Бастионов. Отдашь

письмо управляющему и попросишь передать ему

письмо. Письмо необходимо передать лично ему в руки.

- Понял!

- Помимо этого, когда ему отдадут письмо, пусть вслух

скажут все, что написано в этой записке, не пропуская ни

одного слова, и обязательно посреди бела дня и

погромче.

Посыльный забрал письмо и записку, поклонился и ушел.

Услышав указания Ранкуя, Ю Эньхуа поцокал языком и

похлопал себя по груди. Ранкуй действительно был

коварен, и, похоже, даже не думал о репутации Хей Эра.

Неизвестно, чем Хей Эр так разозлил Ранкуя, интересно,

не жалел ли он теперь об этом?

Но, разумеется, Ю Эньхуа не мог знать ответы на эти

вопросы, не говоря уж о том, как сильно Хей Эр пожалеет

об этом спустя полмесяца.

Разобравшись с этим вопросом, Ранкуй выбросил все

неприятные мысли из головы. Приближался праздник

Середины осени, и он не хотел, чтобы что-то испортило

ему праздничное настроение.

Время, казалось, летело незаметно, пока они шили новую

одежду, клеили фонари и пекли лунные пироги.

В день праздника в Обществе «Пэн» был редкий

выходной. Ранкуй, как старший управляющий, собрал

всех своих подчиненных и вывел их на прогулку. Днем

они устроили праздничный обед в одном из ресторанов

уезда Лухуэй и, можно сказать, и гости, и хозяин остались

довольны друг другом.

После обеда все служащие один за другим попрощались

друг с другом и разошлись по домам, чтобы дальше

праздновать вместе со своими родными.

Ранкуй, отдохнув после обеда, начал собирать

сложенные фонари. Он сделал более пятидесяти

фонарей, и А Менг аккуратно сложила их в две корзины.

- Господин, почему вы в этому году приготовили так

много фонарей? - с улыбкой спросила она.

- В Лухуэй много рек и ручьев, почему бы не запустить

побольше фонарей? К тому же, у меня очень много

желаний. Если на один фонарь придется слишком много

желаний, разве он не отяжелеет от этого и не застынет на

месте? К тому же, нужно ублажить духов, ведь так? Раз

уж духам это нравится, нужно дать им побольше.

Ранкуй раскрыл веер, чтобы прикрыть свою лукавую

улыбку, и прищурил свои лисьи глазки.

- Господин все так тщательно продумывает, - похвалила

его А Менг.

- Но пятьдесят желаний, это слишком много… - сказал

стоявший в сторонке Ю Эньхуа, и тут же получил пинка от

А Менг. - Ай! Я просто так сказал…

- Не умеешь говорить, тогда лучше совсем молчи, -

отругала она его. - Сегодня не получишь ни одного

фонаря!

- Нет, нет, нет! Я просто брякнул, не подумав! Сестра А

Менг, пожалуйста, прости меня! - Ю Эньхуа сразу

продемонстрировал свою гибкость.

Ранкуй с интересом наблюдал за ними, но в глубине

души испытывал чувство разочарования. Ну почему

сейчас здесь нет Хей Эра? Он подпер рукой мягкую щеку

и, уставившись в окно, задался вопросом - не будет ли с

его стороны слишком великодушно поделиться с Хей

Эром половиной желаний?

Зажженные в ночи фонари дарили Ранкую чувство

удовлетворения. Все реки и ручьи в уезде Лухуэй были

освещёны фонарями, и весь город был окутан легким

свечением, от которого становилось тепло на сердце.

Ранкуй был в хорошем настроении, он взял с собой А

Менг с Ю Эньхуа, а также брата и сестру Ли, и они пошли

прогуляться вдоль реки. Они гуляли до тех пор, пока

большая серебристая луна не села на западе, после чего

неохотно вернулись домой.

Ему всегда нравилось отмечать праздник Середины

осени, но он сам не знал почему.

Отдохнув пару дней, Ранкуй отправился обратно в город

Бастионов. Это путешествие было медленным и

неторопливым. Ранкуй не спешил возвращаться в город

Бастионов, а свежий осенний воздух делал путешествие

очень приятным. Он быстро приспособился к тому, чтобы

заниматься каталогом, сидя в повозке, поэтому совсем не

скучал в дороге.

Первое путешествие длилось около двух месяцев, но,

чтобы добраться назад, им потребовалось два с

половиной месяца, и это было время между поздней

осенью и ранней зимой.

Когда они въехали в город зимним вечером, Ранкуй

увидел, что вершина близлежащей горы все ещё была

ярко-красной от листвы кленов.

«Почему бы нам завтра не съездить и не полюбоваться

кленами?» - подумал он про себя.

Неизвестно, пришел ли Хей Эр в себя, но он не был с ним

во время праздника Середины осени, поэтому должен

составить ему компанию на прогулке среди кленов.

- Господин, вы сегодня вечером не собираетесь перелезть

через стену? - с улыбкой спросила А Менг.

- Вряд ли это возможно… - Ранкуй выбрался из повозки и

проверил время.

До комендантского часа ещё оставалось много времени!

- Оставь. Подожди немного, я переоденусь, и мы сходим

к командующему Хей, чтобы отдать ему подарки.

Иногда можно войти и через главные ворота.

- Поняла, - А Менг прикрыла рот ладошкой и захихикала.

Ясно, что старший управляющий соскучился по

командующему Хей.

- Что ты там ещё выдумываешь! Ты же девушка и должна

быть посдержанней! - Ранкуй сразу понял, о чём она

думает.

Его щеки вспыхнули, но голос прозвучал строго. А Менг

лишь пожала плечами - можно подумать, что-то

изменится от её мыслей!

Хозяин и двое его слуг быстро разобрали вещи и взяли

подарки для Хей Эра и Фан Хе. Ранкуй специально

нарядился в новую одежду цвета озерной глади,

украшенную узором из бабочек с цветами, и набросил

сверху накидку.

Поскольку они взяли с собой подарки, им было

затруднительно идти пешком, поэтому они сели в

запряженную волами повозку и медленно тронулись в

путь. По дороге Ранкуй попросил извозчика заехать в

павильон Хайсун, где купил разных вкусностей.

Когда они подъехали к дому Хей Эра, солнце уже

садилось. Фан Хе почему-то торчал у порога и пытался

заглянуть в дом через приоткрытую дверь.

- Фан Хе? - тихонько окликнула его А Менг, выпрыгнув из

повозки.

Фан Хе развернулся всем своим огромным телом и,

увидев А Менг и всех остальных, сначала вздохнул с

облегчением, а затем его лицо вдруг побледнело, и он с

трудом заставил себя улыбнуться:

- Жан… управляющий Ранкуй… дав… давно не виделись.

Когда вы вернулись в город Бастионов?

- Кто там? - Ранкуй слишком хорошо знал Фан Хе и не

обратил на его приветствие никакого внимания.

- Там… эээ… там…

Фан Хе был прямодушным человеком и теперь не смог

ответить на этот вопрос. Его лицо, наполовину скрытое

бородой, побледнело.

- С кем сейчас Хей Эр? - лицо Ранкуя потемнело.

Хей Эр уехал не так уж давно. Неужели кто-то уже

положил глаз на его «беркута»?

- Нет-нет, пожалуйста не волнуйтесь и послушайте, что я

скажу…

Фан Хе вытянул руку, пытаясь остановить его, но он

забыл, что рядом с Ранкуем была его любимая девушка,

которая была бесконечно предана Ранкую.

- А Менг, открой дверь! - приказал Ранкуй.

- Слушаюсь! - А Менг пошла прямо на Фан Хе.

Высокий сильный мужчина, чья внешность могла напугать

любого ребенка, не смог остановить маленькую хрупкую

девушку. Опасаясь причинить ей вред, он даже спрятал

руки за спину.

Она с грохотом распахнула дверь, и Фан Хе, видя, что ему

все равно ничего не удастся сделать, немедленно

отступил в сторону:

- Я тут вообще не при чем! Я просто подсматривал.

В комнате было два человека. Один из них высокий и

смуглый - разумеется, это был хозяин дома Хей Эр.

Другой был поменьше Хей Эра со светлой кожей

пшеничного оттенка. Хотя он был не таким сильным, как

Хей Эр, но его стройное тело было крепким, как у

леопарда.

Ранкуй не мог разглядеть лицо этого человека, потому

что он прятал его в объятьях Хей Эра, с которым они

крепко обнимались.

Ранкуй почувствовал, как у него загудело в голове и

пошатнулся. Ю Эньхуа, мгновенно среагировав,

подхватил его и помог ему устоять на ногах.

Громкий звук открывшейся двери, естественно, привлек

внимание Хей Эра, и он, нахмурившись, посмотрел в ту

сторону, похоже, он был сильно не в духе. Увидев А Менг,

он на миг опешил, а затем он увидел Ранкуя и мгновенно

поменялся в лице.

- Хей Эр? - мужчина в его объятьях, казалось, почуял

неладное и в замешательстве позвал его по имени.

В следующий же момент Хей Эр резко оттолкнул его, и он

едва не свалился на пол.

- Хей Эр? - мужчина с удивленным и обиженным видом

сделал вперед пару шагов и протянул руку, пытаясь

остановить его, но от него снова просто отмахнулись.

Он закусил губу и опустил голову, его глаза покраснели.

- Ранкуй, я могу все объяснить!

Хей Эру не было дела до окружавших его людей. В этот

момент он видел только одного Ранкуя, его лицо

побледнело от страха.

- Ладно, говори, - Ранкуй с едва заметной улыбкой

покосился на помрачневшего мужчину, обнаружившего,

что глаза Хей Эра смотрят вовсе не на него. - Если ты не

скажешь ничего, что бы порадовало меня, в следующем

месяце тебе придется съесть свадебный пирог, который я

пришлю тебе.

______________________

На этом заканчивается вторая часть новеллы, а третьей пока нет. Буду ждать, следить. Как только появится, конечно, я её переведу. Вы знаете, что я не бросаю переводы)

А пока, кому не жалко на кофе и новое сари можно закинуть сюда:

Переводчик: Kosen

Карта МИР:    2202 2036 4503 1339

Карта VISA:     4346 5885 5273 0607

☺️️❤️

Страница книги Там где нет общества Пэн в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

2 - 1

2 - 2

2 - 3

2 - 4

2 - 5

2 - 6

2 - 7

2 - 8

2 - 9

2 - 10

2 - 11

2 - 12

2 - 13

2 - 14

2 - 15

2 - 16

2 - 17

2 - 18

2 - 19

2 - 20

2 - 21

2 - 22

2 - 23

О книге