Глава 1: Скандал – возрожденный позор

Скандал!

Для секты Уву это был абсолютный позор колоссальных масштабов.

Особенно во время Великого Соревнования Бессмертной Секты, когда талантливые молодые заклинатели из всех сект Царства Сюаньчжэнь собрались в Секте Уу. Если бы слух об этом распространился, ученики Секты Уу были бы крайне унижены, если бы слух распространился.Поэтому, как только произошел инцидент, лорд Шэнь Ду, временный управляющий горы Фусянь, немедленно приказал заблокировать новости, арестовать нападавшего и приказал ученикам рода горы Фусянь охранять гору в течение ночи, пытаясь замять дело.

В то время как внешние ученики оставались в неведении, двое внутренних учеников горы Фусянь быстро собрали большую часть деталей и поспешили к резиденции Чао Цзяньсюэ, дому Цинсюэ.

Когда они прибыли, лорд Шэнь Ду был в ярости, приставив меч к шее молодого человека в черной мантии; острый кончик меча выцарапывал каплю крови.

Рука юноши в черном слегка дрожала, но в его словах не было ни капли страха, это был поистине высокомерный человек.

«У господина Шэнь Ду нет причин убивать меня. Мы с Чао Цзяньсюэ были согласны на это, ведь он был так слаб! Я не ученик клана Уу, даже если вы хотите допросить меня, вам следует спросить мнение главы клана Тяньяо!»

Шэнь Ду изо всех сил старалась сдержаться, едва удержавшись от того, чтобы одним ударом обезглавить этого мерзавца. Холодно прошипев сквозь зубы, она сказала: «Мо Цзэчжи, кто не знает, что ты младший сын главы ордена Тяньяо? Ты мне угрожаешь?»

Мо Цзэчжи оправился от первоначальной паники и нагло заявил: «Как бы то ни было, это Чао Цзяньсюэ пустил меня в горы. Для танго нужны двое. Господину Шэнь Ду следует дождаться, пока Чао Цзяньсюэ проснётся, и допросить его!»

Он не ошибся. Гора Фусянь имела горные ворота, что затрудняло проход посторонним. Чао Цзяньсюэ действительно первой нарушила правила секты. Шэнь Ду подавилась гневом и с досадой выдернула меч. Она усилила сокрушительное давление, заставив Мо Цзэчжи, уже стоявшего на коленях, согнуться ещё сильнее, обливаясь холодным потом.

«Лучше молись, чтобы Чао Цзяньсюэ проснулась!» — холодно сказал Шэнь Ду.

Однако судьба не исполнила ее желание.

Вскоре врач вышел из внутренней комнаты и покачал головой, глядя на Шэнь Ду: «Чрезмерный испуг, сердечный меридиан разрушен, он умер».

Все были шокированы этой новостью.

Двое учеников обменялись взглядами. Хотя в их взглядах чувствовалась некоторая жалость, в них не было, по сути, скорби.

Кем был Чао Цзяньсюэ?

Номинально он был старшим учеником в родословной горы Фусянь клана Уу, но ни в совершенстве, ни в таланте, ни в интеллекте он не выделялся ничем. Все знали, что звание старшего ученика он получил благодаря связям…

Он был приёмным сыном господина Цишаня. Господин Цишань отсутствовал круглый год и не вмешивался в дела секты, поэтому он поручил его своему младшему брату, господину Му Юаню, наставнику горы Фусянь, в качестве первого ученика.

Однако Чао Цзяньсюэ родился слабым и болезненным, с лёгкой долей глупости. Господину Му Юаню было жаль его за трудности с совершенствованием, поэтому он оставил его в покое, лишь бы Чао Цзяньсюэ не зашёл слишком далеко в своих действиях, и он не стал бы вмешиваться.

Под покровительством и заботой двух Лордов Чао Цзяньсюэ в ранние годы целыми днями бездельничал, совершая постыдные и глупые поступки, например, собирая все цветы Линъюнь, которые цвели лишь раз в двести лет в соседнем зале Вэньяо, чтобы отпраздновать прорыв своего учителя на уровень Махаяны;

Например, участие в разбое, похищение небесных сокровищ, которыми его учитель хотел наградить учеников;

А также навлекать на себя смерть, безрассудно вторгаться в опасные места, где совершенствовались обычные ученики, заставлять своих младших братьев и сестер терпеть неудачу в совершенствовании, чтобы спасти его...

Позже все подвергли его остракизму и открыто, и тайно, и он перестал доставлять неприятности.

Говоря о Чао Цзяньсюэ, у его соучеников было полно жалоб.

Но на этот раз Чао Цзяньсюэ действительно покончил с собой.

Услышав новость о его смерти, Мо Цзэчжи понял, что попал в беду, но продолжал настаивать на том, что он не виноват, поскольку погибший не может давать показаний.

Шэнь Ду потерла лоб от головной боли и спросила второго ученика Чао Цзяньсюэ: «Сколько времени осталось до возвращения твоего учителя?»

Второй ученик, Нань Шань, вышел из своего места и почтительно сложил ладони чашечкой: «Я уже послал весть своему учителю. Он будет здесь в течение часа».

Об этом должен был знать не только Му Юань, но и правитель Цишань...

Шэнь Ду была физически и морально истощена. Она села, потерла виски и попросила наблюдавшего ученика: «Расскажи мне ещё раз подробно, что ты видела».

Ученик был относительно спокоен и повторил исходную ситуацию слово в слово.

Полчаса назад он патрулировал ночь с фонарем.

Проходя мимо дома Цинсюэ, он внезапно услышал звук удара о землю, а также восклицание Чао Цзяньсюэ, за которым последовала борьба, а затем Чао Цзяньсюэ начал кричать «Помогите», но едва успел вымолвить звук, как его рот был закрыт, издавая звуки «у-у-у».

У ученика возникло плохое предчувствие, и он тут же ворвался в дом Цинсюэ.

Войдя во внутреннюю комнату, он увидел двух человек в растрепанной одежде, сидевших на диване. Один из них сидел верхом на Чао Цзяньсюэ. Увидев, что кто-то входит, он запаниковал и выбежал в окно.

Ученик засвистел в тайный свисток. Вскоре появились патрульные ученики и схватили Мо Цзэчжи. Что касается самого Мо Цзэчжи, он наблюдал за Чао Цзяньсюэ, медленно подошёл, чтобы разведать обстановку, и обнаружил, что его глаза широко раскрыты, а дыхание затаилось.

Суть дела была очевидна. Мо Цзэчжи хотел совершить непристойный поступок, но потерпел неудачу, отчего ослабевшая Чао Цзяньсюэ умерла от страха.

Но суть заключалась в том, что без согласия Чао Цзяньсюэ Мо Цзэчжи вообще не смог бы пересечь внутреннее ограничение секты дома Цинсюэ на горе Фусянь.

Мо Цзэчжи настаивал на том, что они оба согласны друг на друга и любят друг друга, а Шэнь Ду сердито рассмеялся: «Чао Цзяньсюэ никогда не покидал секту Уу, он видел тебя только три дня назад на Великом турнире секты бессмертных. Как секта Тяньяо могла воспитать такое развратное насекомое, как ты!»

Репутация Чао Цзяньсюэ как старшего ученика была ужасной, но у него было чрезвычайно красивое лицо, чего никто не мог отрицать.

Все еще находились люди, которые рисковали срывать красоту ядовитыми шипами, не говоря уже о Чао Цзяньсюэ, которая была всего лишь бесполезным мешком с развитием Основы Создания.

В конце концов, он был ребёнком, взросление которого она наблюдала. Шэнь Ду испытывала к Чао Цзяньсюэ одновременно и жалость, и безразличие. В тот момент она испытывала к Мо Цзэчжи крайнее отвращение и презрительно усмехнулась: «Не верю, что секта Тяньяо осмелится защищать такого злодея, как ты!»

Мо Цзэчжи сказал: «Я ничего не добился! Он сам себя до смерти напугал! Неужели секта Уу хочет меня подставить?»

Шэнь Ду нанес еще один удар, впечатав лицо Мо Цзэчжи в землю и лишив его возможности говорить дальше.

Не прошло и часа, как в доме Цинсюэ появилась фигура в белом. Это был Му Юань, прибежавший туда.

«Как Цзяньсюэ?» — спросил он Шэнь Ду, ответ которого был очевиден.

Лорд Му Юань отправился во внутренние покои и вернулся, глубоко вздохнув: «Как я объясню это своему старшему брату…»

Он посмотрел на Мо Цзэчжи, лежащего на земле.

«Об этом деле нужно сообщить главе клана, прежде чем об этом узнает клан Тяньяо. Я лично пойду и доложу об этом», — сказав это, он поднял ногу, чтобы уйти.

Третий ученик, Цю Шуй, спросил: «Учитель, а как насчет младшего брата?»

«Юй Вэй вернётся завтра. Я оставлю его разбираться с последствиями».

Изначально учитель и ученик изгоняли демонов. К счастью, когда они получили эту новость, демоны уже были уничтожены, поэтому Му Юань смог немедленно вернуться.

Эти двое увидели, что выражение лица их господина было торжественным, и все опустили головы и замолчали, вздохнув про себя, когда посмотрели друг на друга.

Чао Цзяньсюэ был раздражающим, но его внезапная смерть действительно застала их врасплох.

Неожиданно послание главы ордена пришло раньше, чем Му Юань успел отправиться в путь. Му Юань выхватил его буквально из воздуха, и послание медленно развернулось перед его глазами.

Прочитав это, он сильно нахмурился.

Шэнь Ду наклонился и спросил: «Что сказал Глава Ордена… Освободить Мо Цзэчжи, почему?»

Потому что секта Тяньяо уже получила новости и отправила своего старшего ученика с приближенными главы секты, чтобы спасти его; потому что после расследования выяснилось, что именно Чао Цзяньсюэ открыл заграждение и впустил его; потому что в настоящее время проходило Великое Соревнование Бессмертной секты, и секта Уу не могла позволить такому скандальному делу распространиться...

Конечно, нельзя забывать и о том, что Чао Цзяньсюэ был бесполезной сумкой, и его вес не шел ни в какое сравнение с весом выдающегося молодого мастера клана Тяньяо.

Шэнь Ду был сильно потрясен: «Если мы отпустим его, что будет с правителем Цишанем?»

Лорд Му Юань проигнорировал сообщение, его острый взгляд метнулся в сторону Мо Цзэчжи, лежавшего на земле, который вздохнул с облегчением.

Он торжествующе заявил: «Ваш лидер секты уже высказался, почему бы вам не отпустить меня поскорее!»

Му Юань щелкнул пальцами в пустоте, и перед его грудью горизонтально появился духовный меч, намерение меча которого значительно возросло.

Сильное желание убить распространилось, и все были удивлены. Мо Цзэчжи дрожал и корчился на земле: «Вы не сможете убить меня! Если вы убьёте меня, мой отец не отпустит вас! Орден Тяньяо уступает только Ордену Уу, вы хотите раскола между двумя орденами? Как вы можете убить меня ради бесполезного человека!»

Лорд Му Юань схватился за рукоять меча: «Беззаконие!»

Когда он уже собирался нанести удар, из внутренней комнаты вдруг раздалось несколько слабых покашливаний, за которыми последовал шорох борющихся движений.

Хоть звук и был тихим, он был подобен раскату грома по ровной земле.

Все остановились и повернули головы, чтобы посмотреть.

Чао Цзяньсюэ появился из дверного проема со слабым и болезненным выражением лица, его лицо было бледным, как у призрака, его пропитанные потом иссиня-черные волосы прилипли к плечам, словно водоросли.

Он сказал слабым, хриплым голосом: «Мне нужна вода...»

Все были ошеломлены.

Лорд Му Юань также лично подтвердил известие о его смерти, как он мог воскреснуть из мертвых?

Но хорошо, что он жив, и было место для манёвра. Мо Цзэчжи сопротивлялся и кричал: «Чао Цзяньсюэ, быстро объясни своему господину! Ты сам меня впустил, ты же говорил, что я тебе нравлюсь, не так ли?»

Он хотел доказать, что в худшем случае это была попытка прелюбодеяния.

Чао Цзяньсюэ смотрел пустым взглядом, его взгляд был вялым и не мог сосредоточиться, словно он изо всех сил пытался восстановить воспоминания. Голова сильно болела, и он произнёс с пересохшим горлом: «Похоже,…»

Это воспоминание действительно было. Он вспомнил имя этого человека и вспомнил, как тот ему улыбнулся.

«Бум».

Чао Цзяньсюэ снова потеряла сознание.

Итак, сцена была полна хаоса. Мёртвые вернулись к жизни, ученики ходили туда-сюда за лекарствами и духовными сокровищами, а Господь исцелял своё повреждённое сердце. Из-за своих слов Мо Цзэчжи также был временно заключён в своей первоначальной резиденции во время Большого состязания секты бессмертных в ожидании решения.

Голова Чао Цзяньсюэ постепенно прояснилась.

Незнакомые воспоминания хлынули в его сознание, позволяя ему постепенно прояснить текущую ситуацию.

Он переселился и теперь был бесполезным старшим учеником бессмертной секты номер один в Царстве Сюаньчжэнь, секты Уу. За исключением нескольких старейшин, которые жалели его и баловали, его практически все ненавидели.

А что касается того, почему он умер сегодня вечером...

Глупый первоначальный владелец три дня назад тайно отправился на место проведения Большого турнира секты бессмертных. Среди всеобщей ненависти и презрения, только этот Мо Цзэчжи отнесся к нему с улыбкой, дал ему пакет сладких лепёшек, произведённых сектой Тяньяо, и сказал: «Цзяньсюэ Шисюн очень хорош».

Первого владельца поразили приятные слова, которых он никогда раньше не слышал, и его сердце тут же забилось.

Хотя его ум не отличался ясностью, он смутно осознавал, что его не любят, даже те внешние ученики, которые обычно были рядом с ним, были им интересны только из-за различных духовных инструментов и сокровищ в его руках.

Это был первый раз, когда такой красивый человек похвалил его и дал ему что-то, не прося ничего взамен.

Поэтому, когда Мо Цзэчжи сегодня вечером позвал его к себе и спросил, нравится ли ему он сам, он с радостью кивнул и сделал это.

Кто же знал, что у Мо Цзэчжи изначально не было добрых намерений? Войдя в дом, он озверел и, воспользовавшись им, хотел навязать ему свою волю, и прежний владелец умер в страхе.

И только сейчас, когда он только что проснулся и был в смятении, он, кажется, ответил, нравится он ему или нет.

Его ответ был «да».

Да… да, его голова!

Первоначальный владелец был настоящим идиотом! Идиотом, которого можно было обмануть пакетом сладких пирожных!

Когда он уже собирался проснуться, он услышал, как кто-то разговаривает во внутренней комнате.

Говорили, что Мо Цзэчжи не только не сдержался после возвращения, но и обвинил Чао Цзяньсюэ. Он рассказал своим товарищам-ученикам о гомосексуальных наклонностях Чао Цзяньсюэ, о том, как тот намеренно соблазнял его и всячески пытался отказать, за что и был заперт в ловушке на ночь.

Сердце Чао Цзяньсюэ вспыхнуло, глаза его расширились от гнева, напугав приближающегося лорда Шэнь Ду.

«Цзяньсюэ, как дела? Ты можешь говорить?» Она сделала знак «V» перед глазами Чао Цзяньсюэ. «Видишь, сколько их?»

Чао Цзяньсюэ не мог дышать, схватил ее за рукав, сел, опустил голову и со звуком «вау» изверг полный рот черной крови.

Лорд Му Юань отпустил вернувшихся учеников и, войдя, сказал: «Хорошо, рвота застоявшейся кровью означает, что вы справились».

Внезапно он услышал, как Чао Цзяньсюэ, блюя, сказал: «Мо… фамилия Мо… где он…»

Господин Му Юань беспомощно сказал: «После расследования выяснилось, что это ты впустил его, Цзяньсюэ. Раз ты в порядке, не думай об этом».

Чао Цзяньсюэ задрожал и выплюнул последнюю каплю крови.

«Эту мерзость нельзя так просто отпускать».

Первоначальный владелец был действительно напуган до смерти.

Обидчик распространял слухи, его следует повесить на юго-восточной ветке [вид наказания].

Глава 2: Великое состязание (1) – Любимый младший ученик

Грандиозное Соревнование Бессмертной Секты проводится раз в пятьдесят лет и длится семь дней. Ученики на этапах «Создание Основания», «Золотое Ядро» и «Зарождающаяся Душа» соревнуются за три первых места, подчёркивая дружескую конкуренцию, которая добавляет немного веселья в монотонную жизнь культиватора.

Три этапа, расположенные выше Nascent Soul, не утруждают себя участием, иначе они бы разнесли это место в пух и прах.

Каждый год здесь всегда много веселья, но в этом году, похоже, его еще больше.

На горной тропе пять или шесть учеников из других сект болтали, сплетничая о последних услышанных новостях.

«Они говорят, что Чао Цзяньсюэ был инициатором, а Мо Цзэчжи не хотел...»

«Не слушайте бредни секты Тяньяо. Я давно слышал, что у Мо Цзэчжи проблемы с характером. Как этот идиот Чао Цзяньсюэ вообще может его перехитрить?»

«Но в первый день я видел, как Чао Цзяньсюэ разговаривала с ним, довольно улыбаясь».

«Секта Уу тоже виновата; почему у них не было учеников, которые бы следили за ним...»

Когда они собирались что-то сказать, другой дернул одного из них за рукав и жестом показал, чтобы он посмотрел вперед.

Над извилистыми каменными ступенями перед ними медленно шёл человек. В утреннем свете он нес серебряный меч. Узоры на ножнах были нечёткими, но нефритовая кисточка в виде лотоса, свисающая с рукояти, привлекала внимание.

Казалось, он только что вернулся от подножия горы, но не в форме Секты Бессмертных, а в небесно-голубом шелковом одеянии без рукавов и светлой внутренней одежде с узкими рукавами, словно промытый небесный свет, соединяющийся с безоблачным небом.

Увидев его, несколько человек почувствовали невидимое давление сзади и невольно замолчали.

Все они видели список восходящих звезд Бессмертной секты, и, судя по мечу с кисточкой в виде нефритового цветка лотоса, они узнали в нем Юй Вэя.

Люди делали ставки на чемпиона каждого этапа, и на этот раз половина людей поставила на этого закрытого младшего ученика горы Фусянь из бессмертной секты Уу на этапе зарождающейся души.

В любом случае, обсуждать старшего брата в присутствии Юй Вэя было не очень хорошей идеей.

У культиваторов хороший слух, и Юй Вэй наверняка все услышал.

Несколько человек смутились и ускорили шаг, склонив головы и сложив руки чашечкой, когда они проходили мимо него.

«Собратья-культиваторы, пожалуйста, подождите».

Раздался ясный и нежный голос, и им пришлось остановиться и неловко оглянуться.

Юй Вэй сохранял миролюбивый и мягкий вид, но улыбка не коснулась его глаз, а тон был безразличным.

«Я слышал, что секта Сусин больше всего ценит развитие разума. У меня есть вопрос, на который я хотел бы попросить вас ответить. Должна ли практика рта быть первым шагом в развитии разума?»

Все эти несколько человек были учениками Основного Учреждения Секты Сусин, и в этот момент их лица были лишены света, и они пробормотали заповедь секты: «Не говорите праздных слов, не тревожьте праздные умы…»

Юй Вэй любезно кивнул: «Я благодарен за ваши наставления».

Те немногие, кто не осмелился больше смотреть, быстро ушли.

Когда он прибыл на гору Фусянь, к нему подошли его старшие брат и сестра Нань Шань и Цю Шуй.

«Младший брат, ты наконец-то вернулся! Удалось ли усмирить демонов? Знаешь, какое важное событие произошло прошлой ночью!»

Увидев их, Юй Вэй остался вежлив и слегка кивнул: «Я что-то слышал об этом».

«О, дело вот в чем…» Нань Шань подробно объяснил ситуацию.

Выслушав, Юй Вэй на мгновение задумался и сказал: «Старший брат пострадал».

Нань Шань махнул рукой: «Он действительно посмел впустить посторонних среди ночи. А если бы демон зашёл? Тогда бы нам всем пришлось несладко!»

В его словах чувствовалась сильная неприязнь и осуждение; Чао Цзяньсюэ действительно причинил им немало неприятностей.

Старшая сестра Цю Шуй сказала: «Хорошо, что на этот раз всё обошлось. Не говоря уже об ошибках Чао Цзяньсюэ, Мо Цзэчжи действительно заслуживает смерти. Ты слышала, как люди сплетничали, когда поднималась на гору? Он сам их распустил, подонок!»

Юй Вэй слегка опустил глаза, его взгляд упал на бамбуковую корзину в руке старшего брата.

"Что это?"

Нань Шань ухмыльнулся и протянул ему бамбуковую корзину. Юй Вэй приподнял хлопчатобумажную ткань, покрывавшую её, и увидел лечебные апельсины, выращенные в зале Вэньяо, но они ещё не созрели.

«На этот раз духовные сосуды и лёгкие Чао Цзяньсюэ повреждены, а это целебные фрукты, недавно собранные для испытаний. Эти апельсины лучше всего использовать полузрелыми. Ты просто доложишь об этом мастеру, так что передай их нам».

Была ли это доброта?

Судя по озорному выражению лица Нань Шаня, это было не так.

Юй Вэй взял один плод и понюхал. И действительно, лечебный апельсин оказался горьким на вкус, и от него наверняка заболят зубы.

Он сказал: «Старший брат всегда привередлив в еде; он точно не сможет их есть. Ты уверен, что хочешь это отправить?»

Нань Шань скрестил руки на груди и сказал: «Разве при хозяине он не смеет их есть? Перед нами он строит из себя старшего брата, а перед хозяином — просто послушный и робкий кот! Я просто хочу отомстить ему за то, что в прошлом месяце он подложил мне в еду камни! Ты только что сказал, что мы отправили их вместе, чтобы он поправился. А вдруг они немного прокисли? Хозяин больше всего ненавидел его за привередливость в еде!»

Юй Вэй, столкнувшись с ребяческим поведением своего второго старшего брата, не согласился: «Старший брат и так был неправ, когда тайно ел во время поста».

Нань Шань подтолкнул его сзади, бормоча с улыбкой: «Да, да, да, младший брат строг, младший брат строг к себе, младший брат, иди скорее!»

Он подтолкнул Юй Вэя вперед на несколько шагов, тот молча задернул хлопчатобумажную ткань и пошел по узкой тропинке, ведущей к дому Цинсюэ.

Он никогда не проявлял инициативы, чтобы прийти сюда. Вспомнив апельсины в своей руке, которые наверняка были настолько кислыми, что от них болели зубы, он подумал, что его второй старший брат ведёт себя как ребёнок.

Но Юй Вэй не собирался обмениваться подарками. Его не волновало, съест ли их Чао Цзяньсюэ или нет, не заболит ли у него кислый вкус.

Его впечатление об этом старшем брате было не очень хорошим. Всякий раз, когда он видел его, на лице собеседника всегда было выражение обиды. Он не знал, чем провинился, что спровоцировал его, но просто игнорировал.

Просто ничтожный человек.

–

Когда он увидел дом Цинсюэ, то увидел, что ворота не закрыты, а во дворе в кресле-качалке лениво разлегся человек, принимая солнечные ванны.

Он был одет в свободную одежду и выглядел как неторопливый молодой господин. Его бледное лицо, ещё вчера бледнее, стало гораздо румянее, с проблеском живости.

С раннего утра до полудня кости Чао Цзяньсюэ были пропитаны солнцем, и боль и онемение во всём теле наконец-то отступили. Наконец, он ощутил странный прилив силы.

Было ли это совершенствованием?

Был ли это мир совершенствования?

Чао Цзяньсюэ возлагал большие надежды на свое будущее.

Воспользовавшись временем, чтобы восстановить силы, он разобрался в сложившейся ситуации. Самыми важными людьми, за которых он сейчас цеплялся, несомненно, были его учитель, господин Му Юань, и приёмный отец, господин Цишань.

Последнего видели редко, но каждый раз, когда он появлялся, он осыпал его бесчисленными духовными орудиями и лекарствами, заставив Чао Цзяньсюэ охотно называть его «папой».

«Цзяньсюэ», — Му Юань наконец закончил свои официальные дела и позвал его из дома: «Входи, я еще раз проверю твои духовные вены».

Чао Цзяньсюэ ответил «Э» и быстро встал, но он встал слишком быстро, у него потемнело в глазах, и он, пошатнувшись, сделал несколько шагов в сторону. Прежде чем он успел удержать равновесие, его рука внезапно оказалась поддержана.

«Спасибо…» Он поднял взгляд и увидел пару ярких глаз с острыми уголками, и выражение его лица слегка застыло.

Человеком, который его поддержал, был Юй Вэй.

Если и был человек, которого прежний владелец ненавидел больше всего, так это, безусловно, было это лицо.

Любимый и популярный младший ученик Юй Вэй.

Логично предположить, что Юй Вэй всегда был эмоционально стабилен и всем улыбался, так что первоначальный владелец не должен был так его ненавидеть. Но все постоянно сравнивали Чао Цзяньсюэ с Юй Вэем, сравнивая никчемного с гением, а никчемного можно было только растоптать.

Услышав слишком много сравнений, простой ум первоначального владельца хотел выплеснуть эмоции, но эмоции Юй Вэя были настолько стабильны, что он как будто намеренно не мог видеть преднамеренную враждебность первоначального владельца, и тот ненавидел его все больше и больше.

Это было то же самое, что и в детстве, когда вы всегда слышали, как ваши родители хвалили соседского ребенка, а вы были единственным, кто считал соседского ребенка мошенником, та же самая ненависть.

Чао Цзяньсюэ, унаследовавшая воспоминания первоначального владельца, естественно, тоже не имела хорошего впечатления о Юй Вэе.

Он инстинктивно уклонился от руки Юй Вэя и осторожно позвал: «Младший брат».

К счастью, Му Юань услышал шум и вовремя вышел из дома, спросив Юй Вэя: «Ты здесь? Тебя что-то задержало в пути? Почему ты пришёл только сейчас?»

Юй Вэй опустил взгляд и сказал: «Первоначальная одежда была испачкана кровью демона, и было бы неуместно встречаться с мастером в чем-то грязном, поэтому я пошел переодеться».

Чао Цзяньсюэ оглядел его с ног до головы. И действительно, на нём была кобальтово-лунная форма клана Уу, с вышивкой в виде теней меча на подоле. Он потуже затянул воротник и расправил рукава. Почему же он не выглядел как заклинатель, когда носил её, как Юй Вэй?

Кстати, культивирующие секты очень любили носить эти светлые одежды, чтобы казаться праведными, полагаясь на удобство очищающих заклинаний.

Му Юань любезно сказал: «Это мелочи. В будущем тебе не придётся быть таким формальным».

Чао Цзяньсюэ злословил в сердце: «Именно. Ты же не не умеешь использовать очищающие заклинания. Зачем возвращаться и переодеваться только для того, чтобы намеренно проявить уважение к учителю?»

Юй Вэй продолжил: «Докладываю господину, что я должным образом избавился от тела демона, и все в порядке».

Му Юань кивнул: «Твоя работа всегда меня воодушевляла. Завтра начнётся соревнование учеников на этапе «Зарождающаяся душа». Тебе стоит вернуться и хорошенько отдохнуть. Что у тебя в руке?»

Юй Вэй сделал паузу, взглянул на Чао Цзяньсюэ, который был озадачен его взглядом, а затем сказал: «Я слышал, что духовная сила старшего брата ослаблена, поэтому я принес с собой несколько лечебных фруктов, чтобы помочь ему восстановиться».

Корзина с лекарственными фруктами была доставлена в дом Цинсюэ.

Закончив повторное исследование духовных сил Чао Цзяньсюэ, Му Юань вздохнул: «Ничего серьезного, но в будущем никогда не доверяй никому за пределами секты Уу, понял?»

Чао Цзяньсюэ послушно кивнула.

Прежде чем уйти, Му Юань добавил: «Что касается секты Тяньяо, я буду бороться за справедливость ради вас и, по крайней мере, заставлю Мо Цзэчжи извиниться перед вами».

Чао Цзяньсюэ все еще кивнул.

На первый взгляд, он ничем не отличался от прежнего, но Му Юань почему-то почувствовал, что выражение его лица стало умнее. Может, потому, что он завязал хвост?

Как только Му Юань ушел, Чао Цзяньсюэ тут же упала на кровать и дважды перевернулась.

Хотя его тело всё ещё было слабым, это был мир совершенствования, и здесь не было ничего невозможного. Чао Цзяньсюэ похлопал себя по лицу и молча прикидывал, как заставить Мо Цзэчжи заплатить за это.

Он поднял руку, закатал рукав, обнажив три золотых браслета на плече.

Это был первоклассный духовный инструмент, дарованный Правителем Цишанем, который можно было использовать как оружие или как хранилище.

Чао Цзяньсюэ взмахнул пальцем, и различные магические артефакты и сокровища из хранилища с грохотом посыпались на кровать, сияя ослепительным светом и колеблющейся духовной силой.

Он порылся в них и действительно нашел несколько магических артефактов, которые можно было использовать в битве с противниками более высокого уровня.

Мо Цзэчжи находился на стадии зарождения души. Он вспомнил таблицу счёта: Юй Вэй должен был встретиться с ним послезавтра. Интересно, кто из них сильнее?

Думая о Юй Вэе, его взгляд упал на корзину с лекарственными фруктами на столе.

Он даже специально прислал ему лечебные фрукты. Неужели он мелочился?

Чао Цзяньсюэ с любопытством открыл его и увидел что-то похожее на инжир красновато-коричневого цвета. Он взял один, очистил от кожуры и разжевал во рту.

Ба—

Это было невероятно сладко, настолько сладко, что обжигало горло, настолько сладко, что заставляло его сильно кашлять!

Он сделал несколько глотков воды.

Поставив кувшин с водой, он выбросил оставшиеся фрукты.

Первоначальный владелец действительно совершил несколько глупостей, поскольку его мозги были неясны.

Как будто он выхватил духовные инструменты у своего младшего брата, чтобы привлечь внимание мастера, как будто он проник в секретное царство совершенствования, чтобы проявить себя, и в результате этого их совершенствование было разрушено...

В зале Вэньяо, естественно, были и другие вкусные целебные фрукты. Конечно же, эти младшие братья и сестры не были добрыми людьми и с радостью воспользовались случаем, чтобы поставить его в неловкое положение.

Чао Цзяньсюэ вспомнила ясное и холодное лицо Юй Вэя.

Он знал, что этот человек притворяется.

На другой стороне Юй Вэй вернулся в свою элегантную резиденцию. Маленькая птичка изумрудного цвета легко опустилась с крыши, несколько раз чирикнула и с любопытством запрыгала вокруг бамбуковой корзины, стоявшей на столе.

Юй Вэй сдержался, коснулся перьев и сказал: «Я забрал те сладкие плоды, которые были изначально. Если твои раны зажили, улетай скорее».

Маленькая птичка посмотрела на него своими круглыми, похожими на бусинки глазами и попыталась запрыгнуть ему на палец, но Юй Вэй отмахнулся от нее.

«Я впустил тебя только для того, чтобы ты залечил свои раны. Уходи скорее».

Все птицы и звери здесь обладали духовностью. Маленькая птичка больше не задерживалась, взмахнула крыльями и вылетела в окно.

Юй Вэй сел, чтобы протереть свой меч, кисточку на ладони, мягкий шелковый шнур.

Он вдруг вспомнил о Чао Цзяньсюэ, которую видел, когда поднимался на гору тем утром.

Он казался другим. Он улыбался, закрыв глаза, улыбка была расслабленной, а его свисающие, слегка вьющиеся чёрные волосы смешивались с беспорядочно собранными серебристо-белыми рукавами.

Как белизна и чистота падающего снега.

Внезапно он не пошёл дальше. Вместо этого он вернулся, чтобы забрать сладкие фрукты, которые оставил в доме ранее.

Сладкие лечебные фрукты, которые он собрал перед тем, как спуститься с горы, чтобы усмирить демонов, также оказались эффективными и должны быть лучше этих кислых апельсинов.

Глава 3: Великое состязание (2) Кто такой гомосексуал?

Когда наступил поздний рассвет, место проведения соревнований уже было окружено толпами людей.

«Молодые зарождающиеся души», кто из них не был ведущей фигурой в своих семьях? Все они были в центре внимания, их практически сопровождали на сцену другие ученики. С первого взгляда было видно, что каждый из них полон энергии и юности.

Чао Цзяньсюэ прикрыл рот, зевнул, огляделся по сторонам и никого не узнал. Он взял со стола список участников «Зарождающейся души» и, чтобы развлечься, начал его просматривать.

Эти большие картинки, эти подписи.

Это как рекламные листовки со знаменитостями.

На первой странице было имя Юй Вэя.

На картине Юй Вэй стоит с мечом в руках. Портрет немного уступает реальному человеку в передаче его духа, но искусно подчёркивает его особенности.

Меч под названием «Только», кисточка меча из нефритового лотоса.

Красота, подобная нефриту, меч, подобный радуге, осенние воды для духа, нефрит для костей.

Под портретом было что-то вроде лозунга:

«Ветер колышет осеннюю воду, звук движется с нефритовой холодностью».

Чао Цзяньсюэ «захлопнул» список игроков, не желая смотреть на столь очевидные лозунги фанатской атрибутики. Он только что оправился от болезни, поэтому шёл медленно. Внезапно кто-то толкнул его в плечо, и он выронил список. Он наклонился, чтобы его поднять.

«Это ты?»

Преувеличенный тон голоса, совершенно фальшивый.

«О, это старший ученик горы Фусянь из ордена Уу. Старший Брат идёт немного медленно, преграждая нам путь. Я тоже был неосторожен. Надеюсь, Старший Брат не осудит меня».

Чао Цзяньсюэ небрежно поднял голову, чтобы взглянуть. К сожалению, столкнувшийся с ним ученик оказался из секты Тяньяо. В его извинениях не было ни капли искренности. За ним стоял Мо Цзэчжи, тоже выглядевший крайне неловко.

Но эта неловкость была мимолетной. Мо Цзэчжи скрестил руки на груди и принял снисходительную позу: «Старший брат Цзяньсюэ, раз вы плохо себя чувствуете, вам не следовало выходить».

«Нашему старшему брату Цзэчжи это очень не нравится. Старшему брату Цзяньсюэ, тебе стоит найти кого-нибудь другого!» — вмешался кто-то.

Ученики секты Тяньяо переглянулись, лукаво улыбнувшись. Все они решили, что Чао Цзяньсюэ – тот самый больной гомосексуал, который хотел навязать свою волю Мо Цзэчжи и сломать его, а теперь, выздоровев, он снова вышел на поиски Мо Цзэчжи.

Чао Цзяньсюэ не произнес ни слова, просто стоял прямо, холодно глядя на них, слегка приподняв подбородок, и выражая презрение, словно он смотрел на идиотов.

В то же время он издал звук «ц-ц-ц».

Верхняя балка не прямая, а нижняя кривая. Это поколение учеников школы Тяньяо – нехорошие люди, поэтому очевидно, что и сама школа Тяньяо – нехорошее место.

Увидев выражение его лица, Мо Цзэчжи, настоящий гомосексуал, почувствовал странный зуд. Раньше Чао Цзяньсюэ всегда смотрел на него с тоской. Когда он смотрел на него таким презрительным взглядом, словно тот был совершенно другим человеком, больше не глупым?

Теперь он чувствовал, что Чао Цзяньсюэ излучает невиданную прежде жизненную силу. Даже этот взгляд вызывал у него необъяснимое притяжение.

Он облизнулся и сказал: «Старший брат Цзяньсюэ, возможно, у вас уже было много недопониманий. Цзэчжи извинится перед вами позже, как насчёт этого?»

Чао Цзяньсюэ почувствовала отвращение, глядя на его лицо слишком долго, не говоря уже о том, чтобы слышать такие грязные слова.

Он без всякого выражения сказал: «Я трахаю твоих предков, идиот».

Его произношение было точным и звучным.

Окружающие ученики, услышав это, широко раскрыли глаза и повернули головы, чтобы посмотреть.

Проклятие красоты было очень взрывоопасным.

Чао Цзяньсюэ поднял ногу и пошел вперед, намеренно столкнувшись с учеником секты Тяньяо, который столкнулся с ним ранее.

На глазах у стольких людей Мо Цзэчжи, который очень ценил свою внешность, скривился: «Чао Цзяньсюэ! Не будь таким бесстыжим!»

Чао Цзяньсюэ закатил глаза, проходя мимо него.

Мо Цзэчжи был так зол, что чуть не выхватил меч, пригрозив ему тихим голосом: «Хочешь верь, хочешь нет, но я испорчу твою репутацию?»

«Собачий лай?»

«Что ты говоришь такую гадость!»

Чао Цзяньсюэ взглянул на него, и его презрение с оттенком соблазнительности позволило легко проигнорировать его внутренние интриги.

Он закатил глаза и сказал: «Сначала победи моего младшего брата, иначе ты никто».

Мо Цзэчжи нажал на меч: «Подожди!»

Чао Цзяньсюэ проигнорировал его, излучая непринужденность, говорившую: «Подойди и ударь меня, если ты недоволен», поднял руку, почесал свой хвост и вскоре вышел на смотровую площадку.

Он так легко переключил внимание Мо Цзэчжи на Юй Вэя. Чао Цзяньсюэ почувствовал себя отдохнувшим. Жаль только, что здесь не было попкорна, так что он не мог смотреть шоу во время еды.

Как только он сел, некоторые люди узнали его, и на их лицах промелькнуло что-то неуловимое.

Однако некоторые внешние ученики секты Уу приветствовали его. В отличие от нефритовых табличек внутренней секты, таблички с именами учеников внешней секты были сделаны из дерева, так что их можно было узнать с первого взгляда.

Вскоре перед домом внезапно вспыхнуло волнение. Чао Цзяньсюэ подпер подбородок и выглянул сквозь щели в толпе. И действительно, любимый младший брат Юй Вэй прибыл.

Его окружали несколько старших братьев и сестер, но в этой оживленной атмосфере он казался очень тихим, испытывая глубокое чувство скрытого бессмертия.

Чао Цзяньсюэ внимательно наблюдал.

Справедливости ради, фраза в буклете «Красота, подобная нефриту, меч, подобный радуге, осенние воды для духа, нефрит для костей» не содержала в себе особого преувеличения.

Даже если бы все они были одеты в одинаковую форму секты, Юй Вэй все равно выделялся бы из толпы больше всех.

Да, стоя очень прямо, с широкими плечами, узкой талией и длинными ногами, его пропорции были поразительны.

Он всё ещё производил впечатление молодого человека, но его уравновешенный темперамент отличал его от обычных юношей. Этот темперамент притягивал, как магнит, не давая людям отвести взгляд.

Чао Цзяньсюэ молча посмотрела на буклет еще несколько раз, затем еще несколько раз взглянула на реального человека и действительно немного позавидовала.

Внезапно взгляд Юй Вэя остановился в его направлении.

Чао Цзяньсюэ был ошеломлен и закрыл лицо брошюрой, как будто сделал что-то не так.

Так не должно быть?

Здесь так много людей, и они незнакомы, так почему же Юй Вэй на него смотрит? Должно быть, это ему почудилось.

Подумав об этом, он опустил книгу. И, конечно же, Юй Вэй уже не смотрел в ту сторону и разговаривал с Нань Шанем.

Нань Шань посмотрел на список участников и посетовал: «Сразиться с кем угодно – уже плохо, а столкнуться с этим Мо Цзэчжи – это просто невезение. Младший брат, дай волю своей воле и сражайся. Во что бы то ни стало, нам нужно сломить его высокомерие, иначе он и вправду подумает, что гора Фусянь полна таких бездельников, как Чао Цзяньсюэ!»

Юй Вэй вдруг спросил: «Старший брат... действительно гомосексуал?»

Эх, Нань Шань поежился: «Кто знает! Не думай об этом в таком юном возрасте, не учись плохому!»

Юй Вэй промолчал, лишь нахмурился.

Нань Шань сказал: «Не беспокойтесь о том, гомосексуал он или нет. Короче говоря, я склонен считать Мо Цзэчжи извращенцем. Кто сказал Чао Цзяньсюэ не опасаться чужаков? Теперь всё хорошо, его заклеймят как гомосексуалиста, даже если он им не является. С такими людьми нелегко иметь дело, будьте осторожны, когда выходите на сцену».

В толпе Юй Вэй с первого взгляда увидел Мо Цзэчжи.

Одежду секты Тяньяо можно назвать привлекательной. Среди всех светлых школьных форм только у секты Тяньяо была тёмная.

В это время Мо Цзэчжи тоже пристально смотрел на Юй Вэя. У заклинателей обострённое чутьё, и Юй Вэй ясно чувствовал злые намерения противника, которые были жестокими и агрессивными.

Но, увидев, что он посмотрел на него, Мо Цзэчжи лицемерно улыбнулся и кивнул ему.

Юй Вэй отвел взгляд и сказал Нань Шаню: «Старший брат прав».

Нань Шань был в замешательстве: «Что я сказал правильного?»

Юй Вэй уверенно заявил: «Он извращенец».

Он снова незаметно взглянул на Чао Цзяньсюэ и увидел, что тот смотрит в буклет, надолго задержавшись на первой странице, так и не перевернув ее.

Юй Вэй наверняка знал, что написано на первой странице буклета.

В это время к нему пришла старшая сестра, составлявшая список, чтобы написать его портрет. Он полдня простоял неподвижно под деревом, наблюдая, как она рисует, поправляет, выбрасывает и снова рисует заново, что было очень тяжёлым трудом.

Почему Чао Цзяньсюэ так внимательно разглядывал свой портрет?

Среди своих сомнений он вдруг увидел, как Чао Цзяньсюэ улыбнулся, его глаза слегка прищурились, такие же нежные, как весенний пейзаж.

Юй Вэй закрыл глаза, и кончики его пальцев тоже по какой-то причине нагрелись.

Расстояние создаёт красоту. Если бы Юй Вэй подошёл ближе и увидел брошюру в руке Чао Цзяньсюэ, он бы точно похолодел.

Потому что Чао Цзяньсюэ рисовала бороду на портрете Юй Вэя.

При помощи небольшого волшебства портрет преобразился из «грациозной феи» в «мужчину с густой бородой», и этот контраст заставил его неудержимо смеяться.

Так как ему было слишком скучно, ему пришлось найти себе какое-нибудь развлечение.

Ученики позади него увидели, что Чао Цзяньсюэ держит в руке, и больше не удивлялись. Им было совершенно ясно: как и ожидалось, Чао Цзяньсюэ ненавидел Юй Вэя и хотел его таким образом очернить.

После нескольких барабанных ударов соревнование официально началось.

Чао Цзяньсюэ впервые увидела сражение заклинателей. Это было ослепительное зрелище: разноцветные огни, резкие звуки столкновений, а также странное духовное оружие и приёмы. Романы о заклинаниях меня не обманывают!

Чао Цзяньсюэ был единственным среди зрителей, кто не видел подобной сцены, и он был ослеплен, не зная, куда смотреть.

После трёх быстрых поединков он услышал позади себя крик: «Следующий бой — Юй Вэй против клана Тяньяо! Последний шанс сделать ставку, кто ещё хочет сделать ставку?»

Чао Цзяньсюэ решительно достал духовный камень высшего качества и сказал: «Держу пари!»

Внешний ученик на мгновение замер, затем отреагировал, наклонился ближе и понизил голос: «Старший брат Чао, старший брат, хочешь ли ты сделать ставку на победу секты Тяньяо?»

Говорили, что Чао Цзяньсюэ терпеть не мог Юй Вэя, и в сочетании с недавними слухами его догадка была не лишена оснований.

Но Чао Цзяньсюэ непонимающе посмотрел на него: «Что ты говоришь, младший брат? Юй Вэй — мой младший брат, как я могу надеяться на его проигрыш? Я поставил на победу Юй Вэя!»

«Хорошо! Пожалуйста, сохрани квитанцию, старший брат!» Ученик улыбнулся и протянул ему листок бумаги.

Чао Цзяньсюэ обернулся, услышав барабанный бой на сцене. Двое, один слева, другой справа, поднялись на сцену, и окружающий стук стих.

Столкнувшись лицом к лицу с Мо Цзэчжи, Юй Вэй действительно почувствовал необъяснимую враждебность по отношению к нему.

Еще до того, как все началось, Мо Цзэчжи окинул его зловещим взглядом с ног до головы, его духовная сила уже циркулировала в пальцах его ног, и в нем чувствовалась уверенность в его победе.

Юй Вэй слегка нахмурился, также направив свою духовную силу на Единственный меч.

Председательствующий ученик увидел, что атмосфера между ними отличается от других, и кашлянул: «Я еще раз заявляю, это соревнование — всего лишь обмен, все должно остановиться на победе».

Мо Цзэчжи холодно фыркнул.

Он был всего лишь учеником, который только что поднялся до стадии зарождающейся души, он уже совершенствовался на этой стадии в течение пятидесяти лет, как он мог проиграть?

Он искоса взглянул на Чао Цзяньсюэ.

Он заставит Чао Цзяньсюэ добровольно подчиниться ему.

Юй Вэй, естественно, заметил выражение его глаз, его брови слегка нахмурились. Какое отношение это имеет к Чао Цзяньсюэ?

Прежде чем ученик успел провести церемонию перед обменом, Мо Цзэчжи выхватил меч и бросился в атаку.

Со звуком «динь» Единственный меч столкнулся с ним, испустив светло-голубой духовный свет.

Люди под сценой еще не отреагировали, а двое наверху уже поменяли несколько видов телодвижений, звук мечей и теней был бесконечным, и вот они поняли: «А не слишком ли это интенсивно!»

Каждый меч Мо Цзэчжи отличался от того, как сражались бойцы впереди. Обычные соревнования оставляют три очка свободы для будущих встреч, но его меч был коварен, и куда бы он ни шёл, он бил прямо по слабым местам духовной силы Юй Вэя, защищающей его тело, что явно противоречило боевой этике.

Движения Юй Вэя, напротив, были грациозными, он использовал мягкость, чтобы превзойти силу. Хотя на лбу у него уже выступил тонкий слой пота, он не потерял самообладания под таким яростным натиском. Напротив, он использовал силу в своих интересах и отразил многие безжалостные приёмы Мо Цзэчжи.

Его одежда развевалась, а фигура в воздухе была похожа на испуганного дракона, привлекая восторженные взгляды его поклонниц, которые шептали: «Юй Вэй такой красивый!»

Чао Цзяньсюэ уставилась на него и не могла не быть ошеломленной.

Он был действительно слишком красив!

Когда он успел стать таким крутым?

Однако мягкие атаки Юй Вэя не дали преимущества перед безжалостностью Мо Цзэчжи, и постепенно наметился признак поражения.

Видя, что ситуация неблагоприятная, некоторые люди добавили ставки на Мо Цзэчжи.

Холодный ветер от меча пронесся мимо носа Юй Вэя, он отклонился в сторону и нагнулся, чтобы уклониться, редко показывая толику нетерпения.

«Хех…» Пока Единственный Меч находился в тупике с противником, Юй Вэй в замешательстве спросил: «Почему это так?»

Мо Цзэчжи применил силу и холодно улыбнулся: «Если я одержу победу, Чао Цзяньсюэ будет моей».

«…»

Духовный свет хлынул, Юй Вэй оттолкнул его, его брови нахмурились еще сильнее.

Поначалу он просто хотел остановиться на победном состязании, ведь это было всего лишь соревнование. Но, услышав эти слова, он вдруг почувствовал неловкость в глубине своего сердца.

Свет меча Единственного Меча изменился, и он изменил сдержанную технику движений, которую использовал прежде, шаг за шагом приближаясь к Мо Цзэчжи. В одно мгновение импульс атаки и защиты изменился, и этот поворот был особенно впечатляющим.

Люди под сценой смотрели на происходящее в оцепенении, сдерживая крики, застрявшие в горле.

Они долго сражались, и духовная сила Мо Цзэчжи истощалась слишком быстро, и он начал испытывать трудности. С другой стороны, духовная сила Юй Вэя была гораздо стабильнее, и это не могло не насторожить Мо.

Потерпев поражение, он снова взглянул на Чао Цзяньсюэ и увидел, что тот лениво подпер голову, а его взгляд, казалось, насмехался над ним.

Мо Цзэчжи внезапно разозлился.

В мгновение ока он схватил украшения на поясе и высыпал оттуда щепотку белого порошка. Порошок едко ударил ему в глаза, и Юй Вэй замер. Вкладывать меч в ножны и блокировать удар было уже поздно. Меч Мо Цзэчжи уже прижимался к его шее.

Сцена замерла, и все замолчали.

А потом поднялся шум.

«Он жульничает!»

«Но ведь правил против этого нет!»

Нет никаких правил, потому что стало неписаным правилом соревноваться только с помощью родового духовного оружия.

Глава 4: Великое соревнование (часть 3): Создание фундамента разбивает формирование ядра

Ученик из секты Уу крикнул: «Победа, достигнутая бесчестным путем!»

«Это поведение не подобает джентльмену!»

Среди хора единодушного согласия раздались голоса секты Тяньяо: «Секта Уу не может позволить себе проиграть!» Обе фракции отказались уступать, что едва не привело к новой драке.

Мастера на помосте коротко посовещались и отправили Лорда Шэнь Ду объявить результаты.

Она грациозно спустилась на арену, разделив двух бойцов.

Юй Вэй, держа за спиной руку с «Только одним мечом», опустил глаза и отступил. Шэнь Ду заметила тонкую кроваво-красную отметину на его шее и почувствовала острую боль. Она бросила на Мо Цзэчжи пронзительный взгляд.

Усилив свой голос духовной энергией, она говорила достаточно ясно, чтобы ее могли услышать все присутствующие.

«Поскольку заранее не было четких правил, секта Тяньяо действительно выиграла этот матч».

Услышав это, недовольные внизу лишь тихо заворчали. Мо Цзэчжи торжественно поклонился помосту в знак благодарности.

Шэнь Ду подумала: «Ты слишком рано празднуешь». Она продолжила: «После обсуждения с главой ордена и другими лордами было решено завершить утреннее состязание здесь. Результат этого поединка не будет засчитан. Сегодня днём оставшиеся ученики, включая Юй Вэя и Мо Цзэчжи, проведут повторную жеребьёвку. Подробные правила состязания будут опубликованы на видном месте. Пожалуйста, внимательно прочтите их».

Мо Цзэчжи возмутился: «Почему мы должны снова соревноваться?»

Шэнь Ду прекратила свою тираду и отругала его: «С таким извращенным умом позволить тебе продолжать соревноваться — это уже слишком много для повышения престижа секты Тяньяо!»

Лицо Мо Цзэчжи потемнело, но, оказавшись лицом к лицу с Лордом сцены Формирования Ядра, он подавил желание возразить и неохотно начал покидать сцену.

Юй Вэй поклонился Шэнь Ду и тоже повернулся, чтобы уйти.

«Подождите!» — раздался ясный голос из-под сцены.

На талии говорящего висела подвеска из яшмы и рубина, а с неё свисали кисточки из золотых бусин и жемчуга. Его тёмные волнистые волосы были наполовину собраны, а лицо, хотя и несколько хрупкое, не выглядело слишком вычурным.

Это был не кто иной, как Чао Цзяньсюэ, общепризнанный бездельник.

Каким-то образом он покинул зрительские трибуны, протиснулся сквозь толпу и теперь оказался в центре внимания.

Шэнь Ду уставился на него широко раскрытыми глазами: «Что ты делаешь, нарушитель спокойствия!»

Чао Цзяньсюэ стоял под сценой, запрокинув голову назад и крикнув Юй Вэю: «Зачем мы снова соревнуемся? Младший брат, этот парень победил, применив грязные приёмы. Ты правда согласен?»

Юй Вэй ошеломлённо посмотрел на него.

Его соученики также были ошеломлены.

Чао Цзяньсюэ лишился дара речи.

Разве у Юй Вэя не было собственного характера? Он с таким безразличием, словно машина, принимал несправедливость. Разве у него не было эмоций? Разве у него не было духа молодого человека?

Он не мог этого вынести!

Однако он не совсем заступился за Юй Вэя.

Чао Цзяньсюэ повернулся к Мо Цзэчжи. «Мо Зежи, я хочу с тобой посоревноваться».

Ошеломленные старшие ученики чуть не упали.

Какое соревнование? Чао Цзяньсюэ сошёл с ума?

Слабак, едва находящийся на стадии Заложения Основания, против мерзавца, находящегося на стадии Формирования Ядра – как они могли сравниться? Неужели Чао Цзяньсюэ был настолько взбешён, что его мозг был повреждён ещё сильнее? Разве он не выставляет себя дураком?

Но Чао Цзяньсюэ медленно, с очень серьёзным выражением лица, произнес: «Я хочу сразиться с тобой! Неважно, жизнь это или смерть. Ты осмелишься?»

Шэнь Ду поспешно схватил талисман передачи звука и отправил его Му Юаню: «Быстрее иди, твой старший ученик сошёл с ума!»

«Чао Цзяньсюэ, возвращайся немедленно!» — рявкнула она, но Чао Цзяньсюэ был не из тех, кто послушно слушал.

Он сказал: «Господин, тебе не нужно вмешиваться. Великое Соревнование Бессмертной Секты предназначено для спаррингов. Я сказал, невзирая на жизнь или смерть».

Мо Цзэчжи посмотрел на него и вдруг рассмеялся. «Ладно! Поднимайся».

Он хотел увидеть, как он собирается игнорировать жизнь и смерть.

Сцена арены была довольно высокой; Чао Цзяньсюэ решил, что не сможет подпрыгнуть, поэтому он направился к той стороне сцены, где находился Юй Вэй.

Проходя мимо Юй Вэя, Юй Вэй схватил его за руку. «Старший брат, ты…»

Чао Цзяньсюэ нетерпеливо отмахнулся от него. «Перестань нести чушь. Я полон решимости сражаться сегодня».

Юй Вэй всё ещё пытался его отговорить с серьёзным выражением лица: «Старший брат, ты не должен этого делать».

«Независимо от жизни и смерти» — эти четыре слова имели огромный вес. Мо Цзэчжи не был джентльменом, который знал меру.

Мо Цзэчжи, уже потерявший лицо, теперь заманил Чао Цзяньсюэ в свою ловушку. Он не мог дождаться, чтобы Чао Цзяньсюэ лично признал своё поражение, и тут же обнажил свой нательный меч.

«Я принимаю ваш вызов, невзирая на жизнь или смерть. Конечно, если вы признаете поражение, я могу остановиться в любой момент».

Чао Цзяньсюэ проигнорировал Юй Вэя, хрустнул костяшками пальцев и закатал рукава. «Ладно!»

Эта сцена заставила Шен Ду закатить глаза.

Почему Му Юань ещё не пришёл? Неужели он заблокировал её сообщение?

Видя, что старожилы на платформе не собираются их останавливать, она могла только вмешаться и спасти его в критический момент, видя, что мальчик сам навлекает на себя смерть.

С кличем меча Мо Цзэчжи двинулся на звук, и призрак его меча превратился в остаточные изображения, когда он ринулся вперёд. Однако Чао Цзяньсюэ, охваченный каким-то неведомым безумием, не уклонился и не уклонился. Вместо этого он обхватил свою руку.

Те, кто был внизу, ахнули и отпрянули, думая, что кровь наверняка брызнет на расстояние трех футов.

Юй Вэй нахмурился, «Только Один Меч» чуть не вылетел, но Шэнь Ду внезапно остановил его.

В этот критический момент он взглянул на Шэнь Ду, чей взгляд был прикован к движениям Чао Цзяньсюэ, словно она что-то обнаружила, что-то предчувствовала.

Юй Вэй проследил за ее взглядом.

Тень меча упала на лицо Чао Цзяньсюэ.

Вдруг откуда-то раздался громкий гул.

Мо Цзэчжи инстинктивно отдёрнул руку, когда из рукава Чао Цзяньсюэ вырвался золотой свет, сгустившийся в золотое кольцо. Словно рыба в воде, он стремительно пронзил духовный меч Мо Цзэчжи и сжал его запястье, словно клещ, точно в точку давления. Духовная сила в руке мгновенно рассеялась.

Он зашипел и прижал руку к запястью, стиснув зубы. «Чао Цзяньсюэ! Что за неортодоксальные трюки!»

Золотое кольцо загудело, духовная сила столкнулась, издав неповторимую металлическую вибрацию, напрягаясь всё сильнее. Мо Цзэчжи почувствовал, что его запястье вот-вот сломается, и по лицу потек холодный пот. «Освободите меня! Вы обвиняете меня в грязных трюках, но что вы делаете? Теперь есть правила! Освободите меня немедленно!»

Чао Цзяньсюэ отбросил свой духовный меч, упавший на сцену.

«Используют ваши методы против вас». Он продолжал повторять заклинания. «Правила будут опубликованы только сегодня днём. Что случилось? Вы признаёте поражение?»

У него не было недостатка в мелких духовных предметах, связанных с различными «неортодоксальными методами». Правитель Цишань каждый раз приносил ему множество таких предметов, чтобы защитить его жизнь, но тот не желал ими пользоваться, пряча их в своём золотом браслете.

Неужели они действительно думали, что его легко запугать?

Мо Цзэчжи не ожидал, что его действительно подавит Чао Цзяньсюэ, известный всем культиватор Основного Учреждения, он бросил взгляд ниже сцены и просто стал безжалостным, отсек духовную силу, текущую через его правую руку, призвал свой меч левой рукой и снова взмахнул им в сторону Чао Цзяньсюэ.

Динь-динь-лязг-лязг, треск-треск—

Из золотого света появились различные красочные духовные предметы, все из которых поразили его одновременно.

Все были ошеломлены. Неужели это были какие-то духовные предметы? Это были явно деньги!

Каждый духовный предмет, взятый по отдельности, был бесценен. Сколько совершенствующихся не осмелились бы даже мечтать о подобной сцене? Некоторые из них были даже одноразовыми. Культиватор, занимающийся Зарождением Основания, мог раскрыть лишь малую часть своей силы, настолько это было невероятно! Настолько нечеловечески богато, что говорить об этом было просто невыносимо!

С этими духовными предметами Создание Основы, победившее Формирование Ядра, не было мечтой.

На сцене Мо Цзэчжи избивали, он был не в состоянии проявить даже малую часть своей духовной силы и мог только карабкаться, держась за голову.

Ученики, негодовавшие за Юй Вэя, были удовлетворены.

Мо Цзэчжи сердито крикнул Шэнь Ду: «Господин!»

Шэнь Ду тихонько кашлянула, накручивая кончики волос на пальцы, и отвела взгляд. «Независимо от жизни или смерти, ха».

Неужели его просто забьют до смерти, не оставив никакой возможности дать отпор?

Чем больше Мо Цзэчжи смотрел на Чао Цзяньсюэ, тем сильнее он его ненавидел. Он был настоящим мерзавцем…

Чао Цзяньсюэ тоже постепенно истощался от попыток постичь духовные предметы, и его даньтянь всё больше пустел, но он был очень спокоен, и это было незаметно. Он лишь спокойно спросил Мо Цзэчжи: «Ты признаёшь поражение?»

Мо Цзэчжи чувствовал, что вся духовная сила в его теле была отрезана неизвестными предметами, и продолжать было трудно. Если так продолжится, он наверняка умрёт.

«Я… признаю поражение…»

Губы Чао Цзяньсюэ слегка изогнулись. «Признайся ещё раз, что ты пробралась на гору Фусянь ночью, что у тебя слабость к мужчинам и что ты распускала слухи, чтобы оклеветать меня!»

Мо Цзэчжи хотел поднять голову, но не смог, он знал, что если скажет это, то даже секта Тяньяо подвергнется критике, а его самого, когда он вернется, будут пытать еще сильнее.

«Я... я не признаю этого...»

«Хмф».

Чао Цзяньсюэ давно знал, что он так просто этого не признает, и тут же снял еще одно золотое кольцо и накинул его на шею, после чего быстро произнес заклинание.

Видя, что дела плохи, что кто-то действительно умрёт, Шэнь Ду быстро шагнул вперёд и нажал на его плечо: «Чао Цзяньсюэ! Стой там!»

Чао Цзяньсюэ ничего не слышал и не остановился даже под давлением стадии зарождения души, продолжая повторять заклинание, постепенно ощущая солоноватый привкус крови в горле.

Некоторые ученики секты Тяньяо уже вышли на сцену, чтобы спасти его, но было трудно подобраться к ним близко из-за яркого света духовных предметов.

Золотое кольцо сжималось все сильнее, кровь Мо Цзэчжи прилила к лицу, все его лицо покраснело, и он, наконец, почувствовал страх.

Перед лицом жизни и смерти кого волнует лицо?

«…Признаю! Признаю!» — хрипло крикнул он.

Чао Цзяньсюэ одобрительно кивнула: «Очень хорошо».

Золотое кольцо отлетело назад, и все духовные предметы также прекратили атаковать.

Шэнь Ду тоже вздохнула с облегчением, и давление, от которого она освободилась, немного ослабло.

Неожиданно глаза Чао Цзяньсюэ опустились, а холодность в его глазах-фениксе была похожа на холод кота, ожидающего возможности пошевелиться, обнаруживая семь признаков уверенности и высокомерия.

Из его ладони вырвался луч света, и прежде чем все успели увидеть, что это было, они услышали крик Мо Цзэчжи, который уже был серьезно ранен.

Свет отразился назад, и все увидели, что это был золотой браслет, обвивавший руку Чао Цзяньсюэ, словно змея.

У Мо Цзэчжи из поясницы уже сочилась кровь. Он прикрыл рану бледным лицом и потерял сознание в холодном поту.

Ученики секты Тяньяо внизу испугались и произнесли заклинания, чтобы остановить кровотечение и залечить его раны.

Все были потрясены и проснулись, не могли поверить в то, что только что увидели.

Му Юань пришёл поздно вместе с несколькими учителями. Шэнь Ду и Юй Вэй посмотрели на Чао Цзяньсюэ и долго молчали.

–

«Ты мятежный ученик! Ты ранил молодого мастера клана Тяньяо на глазах у всех. Куда ты ставишь клана Уу? Куда ты ставишь своего учителя!»

Чао Цзяньсюэ давно знал, что это произойдет, и эти нагоняи не причиняли ему боли и зуда, но его колени, стоящие на холодном каменном полу, были очень неудобны.

Он только что потерял слишком много духовной силы, и его даньтянь слегка болел.

Он не произнес ни слова, словно упрямая кость, что еще больше разозлило главу секты.

«Му Юань! Он твой ученик! Как ты хочешь его наказать?»

Му Юань также не ожидал, что тот сочтет Чао Цзяньсюэ неспособным нанести ответный удар Мо Цзэчжи, который знал, что тот действительно серьезно ранит Мо Цзэчжи на публике и даже напрямую уничтожит самооценку оппонента.

Тысячи печалей и страхов превратились во вздох, он сказал: «Чао Цзяньсюэ, ты когда-нибудь думала о последствиях своего поступка?»

Чао Цзяньсюэ подняла взгляд, посмотрела ему прямо в глаза и сказала: «Он издевался надо мной, раз уж я могу отомстить, почему бы мне не сделать это?»

Зуб за зуб, око за око. Вот в чём принцип.

Глава секты сказал: «Секта Тяньяо, естественно, даст тебе объяснение по этому вопросу, ты не должен был делать этого сам!»

«Если я этого не сделаю, — спокойно возразил Чао Цзяньсюэ, — то сделает ли это секта Тяньяо? Сегодня я не умер, а что будет завтра? Он наверняка кому-то навредит, так что я могу просто уничтожить его потенциал».

Глава Ордена был стариком с белой бородой, и в тот момент он был в ярости. Когда Чао Цзяньсюэ стал таким красноречивым? И когда он стал таким смелым и безрассудным?

«Ты! Твоё сердце никогда ещё не было таким порочным. Я всегда чувствовал, что, хоть у тебя и нет таланта, ты хороший ребёнок, и сегодня тебя нужно наказать! Му Юань!»

Чао Цзяньсюэ внезапно почувствовал прилив негодования.

Первоначальный владелец не был силен в словах и всегда держал все при себе.

Эти мастера и старейшины никогда не понимали обид, которые он терпел в частных беседах учеников; первоначальный владелец имел извращенную личность и еще более не желал рассказывать своему мастеру и приемному отцу эти вещи.

«У меня нет таланта, но это не причина, по которой все могут надо мной издеваться! Мы с Мо Цзэчжи сказали: «Независимо от жизни или смерти», и раз он согласился, он должен нести ответственность за последствия, и точно так же, если я умру сегодня, я не пожалею об этом!»

Его слова были звучны, и Шэнь Ду, стоявший рядом, не выдержал и заговорил от его имени: «Глава Ордена, если сравнить это дело, я не думаю, что Чао Цзяньсюэ сделал что-то плохое».

Глава клана хлопнул по столу и гневно сказал: «Этот вопрос не имеет никакого отношения к правильному или неправильному! Чао Цзяньсюэ, ты когда-нибудь думала о том, как ты закрепишься в этом мире в будущем? Если ты враждуешь с кланом Тяньяо, то, если у тебя нет возможности достичь уровня Бога Преображения или выше, у клана Тяньяо есть множество способов убить тебя. Ты не можешь защитить себя, даже если твой хозяин порой проявляет халатность, что ты будешь делать?»

Эти слова имели смысл, но Чао Цзяньсюэ натянул голову и промолчал.

Он хотел только быть счастливым в своих действиях и на самом деле не думал о будущем, но он думал, что умрет, если захочет, и что лучше умереть, чем жить в обиде и терпеть, когда на него указывают пальцем.

Если он не развеет слухи, развеет ли их секта? Не обязательно.

Подумав об этом, он снова выпрямился, не боясь смерти.

«Заточите его в водяную темницу». Му Юань подпер его лоб и сказал: «Секта Тяньяо, возможно, не так-то просто пощадит тебя…»

«Какое водное подземелье!»

Человек еще не пришел, но голос уже пришел.

Человек вошел в зал большими шагами, и когда Чао Цзяньсюэ оглянулся, он был одет в черные одежды, и между его бровями читалось чувство неуправляемого высокомерия, совершенствование Махаяны было полностью раскрыто, и весь человек сиял золотым светом, распыленным на голове Чао Цзяньсюэ.

«Дитя мое, посмотри, кто осмелится пошевелиться!»

Цишань был таким смелым.

Чао Цзяньсюэ была глубоко тронута и обняла бедро Цишаня.

Это папа!

Глава 5: Младший брат, дорогие соученики

Исчезновение Лорда Цишаня длилось три или четыре десятилетия. Будучи заклинателем поздней стадии Великого Вознесения, он обладал значительным влиянием в Царстве Сюаньчжэнь, и даже Глава Ордена был вынужден уступить ему.

Он одной рукой поднял Чао Цзяньсюэ с земли. Колени того болели и ослабли, и он скривился от боли, вставая.

Господин Му Юань посмотрел на своего старшего брата и беспомощно покачал головой: «Старший брат, это дело не из лёгких. Орден Тяньяо обязательно придёт на выручку. Лучше запереть его в надёжном месте».

Оказалось, что Чао Цзяньсюэ заключили в водную тюрьму не только в качестве наказания, но и ради его безопасности.

Водная тюрьма секты Уву располагалась в тщательно охраняемой пещере со слоями барьеров, блокирующими вход и выход, что делало ее поистине самым безопасным местом.

Однако правитель Цишань сказал: «Посмотрим, осмелятся ли они! Я уже ясно дал понять, что если секта Тяньяо посмеет убить его, я заставлю всю секту Тяньяо заплатить за это!»

Лорд Му Юань был сильно потрясен: «Если ты произнесешь такие слова, люди поверят, что ты впал в демоническое совершенствование».

Лорд Цишань холодно фыркнул: «Значит ли это, что я впал в демоническую культивацию только потому, что так говорят люди? Царство Сюаньчжэнь всегда было местом, где сильные охотились на слабых. Чао Цзяньсюэ ранил других своими силами, а я защищаю его своими силами, так что в этом плохого? Я также хочу спросить, почему Глава Ордена решил отпустить этого Мо, когда с Чао Цзяньсюэ произошёл тот инцидент?»

«Господин Цишань много лет отсутствовал в секте Уу и не знает всех тонкостей!» Глава секты сел, понимая, что наказывать Чао Цзяньсюэ больше не вариант, и махнул рукой: «Чао Цзяньсюэ, возвращайся в свою резиденцию и пройди закрытую практику».

Чао Цзяньсюэ давно хотел уйти. Перед уходом он не забыл дважды поклониться своему приёмному отцу и учителю и лёгким шагом, волоча ноющие ноги, вышел из зала совета.

Несколько учеников горы Фусянь ждали его снаружи зала. Увидев, что он вышел невредимым, они были весьма удивлены.

Нань Шань не смог сдержать любопытства и подошел к нему, чтобы спросить: «Глава Ордена не наказал тебя?»

Чао Цзяньсюэ поднял брови: «Младший брат надеялся, что меня накажут?»

Нань Шань подумал: «Почему этот человек такой раздражительный? Разговаривать с ним — значит нарываться на неприятности».

Он выдавил улыбку: «Просто спрашиваю».

Чао Цзяньсюэ усмехнулся: «Меня наказали, я занимался совершенствованием за закрытыми дверями».

Причинение столь больших проблем привело лишь к закрытому культивированию?

Все они слышали, что сказал Лорд Цишань, когда он вошел, и не могли не задуматься про себя, что иметь сильного покровителя — это действительно нечто иное.

Нань Шань хотел подробнее расспросить о ситуации внутри, но тут, выходя, услышал низкий и гневный голос учителя. Хотя тот и не обращался к нему напрямую, от этого голоса у него по спине пробежали мурашки, и он закрыл рот.

Господин Му Юань позвал по имени: «Чао Цзяньсюэ, поторопись! Юй Вэй, следуй за ним и присматривай за своим старшим братом!»

Чао Цзяньсюэ снова и снова кланялась: «Учитель, пожалуйста, не сердитесь, я сейчас же уйду!»

Господин Му Юань не мог понять. Ещё совсем недавно Чао Цзяньсюэ был обычным человеком, но внезапно у него обнаружился потенциал стать возмутителем спокойствия.

Не только он не мог понять, но и глава секты и лорд Шэнь Ду также не могли понять.

Закрыв дверь, все вздохнули. Му Юань, как учитель, почувствовал свою вину и сказал: «Это моя халатность. Глава Ордена, если вы хотите наказать, то накажите меня. Это также ответ Ордену Тяньяо».

Глава секты погладил свою длинную бороду и сказал: «Как думаешь, это просто вопрос наказания или нет? Соревнование бессмертных сект изначально было возможностью для различных сект и сил укрепить свои связи. В мире демонов последнее десятилетие неспокойно. Если среди людей-заклинателей снова возникнут разногласия, неужели вы хотите, чтобы события столетней давности повторились?»

«Это не так уж серьёзно, просто молодой глава секты. Секта Тяньяо — как минимум вторая по величине, и они неправы», — лорд Шэнь Ду раскрыл складной веер и принялся обмахивать главу секты.

«Секта Тяньяо в последние годы стала сильнее, это всегда скрытая опасность!»

Господин Цишань отпил чаю и равнодушно произнёс: «Дядя-господин слишком осторожен. Какой смысл вражде между кланом Тяньяо и кланом Уу? У главы клана Тяньяо не только Мо Цзэчжи – сын. В любом случае, он погубил репутацию клана Тяньяо. Будь я на его месте, я бы признал свою беду и сам разобрался с этим злодеем».

Глава Ордена не ответил и после долгого молчания сказал: «Господин Цишань, по моему мнению, вам следует увести Чао Цзяньсюэ».

Лорд Цишань посмотрел на него, но не ответил.

«После этого инцидента этому ребёнку действительно не место в секте Уу. В секте Уу ценят кротость и уступчивость, а у него слишком сильный характер. Хотя в прошлом он время от времени совершал ошибки, он не был таким возмутительным, как сейчас. Господин Шэнь Ду, вы остановили его тогда, но он всё равно решился на убийство, не так ли?»

Лорд Шэнь Ду перестал обмахиваться и беспомощно кивнул.

«Я лишь ослабил давление. Обычно он бы не выдержал. Возможно, ребёнок был слишком зол в душе…»

Тогда правитель Цишань сказал: «Не могу. Глава Ордена, не забывайте, что изначально я послал сюда Цзяньсюэ, потому что мне нужно было охранять перевал Фумо круглый год. Хотя перевал Фумо был мирным на протяжении сотен лет, трудно гарантировать, что ничего не изменится».

Это также было одной из причин, почему правитель Цишань был так важен.

Перевал Фумо находился на крайнем юге царства Сюаньчжэнь. Под перевалом находилась бездонная пещера демонов, порождавшая демоническую энергию. Вокруг лежала бесплодная пустыня, где ничего не росло.

Когда человек или демон становился демоном, он неосознанно превращался в бездумное демоническое существо, привлеченный перевалом Фумо, и спонтанно устремлялся туда, становясь пищей для великих демонов внутри.

Двести лет назад между людьми и демонами возникли разногласия. Великий демон воспользовался возможностью явиться. После того, как Бессмертные секты окончательно уничтожили его, Лорд Цишань вызвался охранять перевал Фумо, чтобы предотвратить повторение прошлых событий.

Господин Му Юань сказал: «Нет нужды говорить больше. Раз Чао Цзяньсюэ уже стал моим учеником, я должен нести ответственность за своего ученика. Раньше я позволял ему делать всё, что он захочет, потому что он родился с недостатками, но теперь пришло время заставить его совершенствоваться».

Чао Цзяньсюэ совершенно не подозревал, что ему предстоит столкнуться с большой катастрофой.

В это время он шёл по горной тропе, и ветер мягко шелестел листьями по обе стороны, а влажный туман окутывал его. Нефритовый кулон на поясе и жетон секты время от времени соприкасались, издавая звон денег.

Он отомстил первому владельцу, дал выход своему гневу, избежал наказания и обнаружил, что у него есть надежный покровитель и что он даже является сыном богатой семьи.

В этой ситуации единственным недостатком было то, что Юй Вэй пристально следил за ним, и у Чао Цзяньсюэ возникла идея исследовать его разум.

Он несколько раз украдкой взглянул на Юй Вэя, но тот тоже смотрел на него, но не собирался разговаривать.

Чао Цзяньсюэ наконец сдался и повернулся, чтобы спросить: «Младший брат, скажи мне честно, неужели ты не чувствовал гнева в своем сердце, когда Мо Цзэчжи использовал против тебя грязные приемы?»

Рана на шее Юй Вэя была обмотана белым шелком, что в сочетании с его неизменным лицом феи делало его еще более похожим на недостижимый и священный цветок на высокой горе.

Он сказал: «Почему я должен злиться? Это моя вина, что я изначально не был наблюдателен. В королевстве Сюаньчжэнь царит закон джунглей».

Чао Цзяньсюэ подавилась его отстранённым спокойствием: «Но это же соревнование! Соревнования должны быть честными. Ты изначально была победителем!»

Юй Вэй торжественно заявил: «Победа или поражение для меня не имеют значения».

«Тогда скажи мне, что важно?»

Юй Вэй продолжал быть серьезным, но взгляд, направленный на него, был очень искренним: «Ничто и все не важно».

Чао Цзяньсюэ внимательно осмотрел его, но не смог найти даже намека на фальшь в выражении его лица.

«Ха-ха». Он несколько раз сухо рассмеялся и невежливо сказал: «Не говори глупостей. Если ничто не важно, то зачем ты тогда культивируешь бессмертие? Что ты делаешь в секте Уву? Ради чего ты так усердно трудишься?»

По его воспоминаниям, Юй Вэй был трудолюбивым человеком.

Он был одновременно и трудолюбивым, и талантливым, не просто обычным старателем, а старателем среди старателей, королем старателей, лучшим из лучших среди старателей.

Юй Вэй не рассердился на подобные насмешки. В его тёмных глазах таилась бездонная тёмная река, и он слегка улыбнулся, но Чао Цзяньсюэ зорко заметила в них отблеск необычного чувства.

Он почувствовал, что его предположение оказалось верным.

У Юй Вэя наверняка есть свои секреты.

Он продолжал находить темы для разговоров: «Говоря о победах и поражениях, ты не стал отстаивать справедливость, из-за чего я зря потерял кругленькую сумму денег».

Он достал купон, на котором черным по белому было четко написано: «Один камень духа высшего качества».

Юй Вэй слабо проговорил: «Я разочаровал старшего брата».

«Эй, вообще-то, поняв, что ситуация неверная, я в последний момент поспешил сделать ещё одну ставку на победу Мо Цзэчжи. Угадайте, сколько я поставил? Два высококлассных камня духа».

Юй Вэй спокойно сказал: «Старший брат хорошо умеет оценивать ситуацию».

Чем дольше Чао Цзяньсюэ смотрел на него, тем больше ему хотелось показаться умником: «Ты что, из дерева или из камня? Ты всегда был таким, с самого детства? Тебя не злит, что на тебя сделали ставку, а потом её вот так изменили? Ты вообще человек?»

«…»

Он посмотрел на Юй Вэя, а Юй Вэй посмотрел на него.

Наконец Юй Вэй испустил неглубокий вздох.

«Старший Брат», – произнёс он отстранённым, словно холодный нефрит, тоном. – «То, что ты сказал, для меня неважно, поэтому я, естественно, не буду тратить силы на неважные вещи. Старший Брат, пожалуйста, поторопись, уже почти стемнело».

Чао Цзяньсюэ понял его намерение подтолкнуть его и улыбнулся: «Вообще-то, тебе не нужно меня провожать, я могу вернуться сам».

Юй Вэй сказал: «Учитель приказал мне».

Младший Брат всегда был вежлив и безупречен.

Но чем больше таких людей было, тем больше вероятность, что они будут казаться хорошими людьми с темными намерениями!

После этой череды событий они оба свернули за угол на извилистой горной дороге и действительно увидели фиолетовое и красивое свечение, окрасившее все в пределах видимости в красный цвет.

Чао Цзяньсюэ шёл впереди, а Юй Вэй, который сначала смотрел в землю, но потом его взгляд слегка поднялся. Он, очевидно, заметил, что шаги Чао Цзяньсюэ были неестественными, неуверенными и неглубокими.

Он был в ясном уме и сразу подумал, что Чао Цзяньсюэ сегодня исчерпал свою духовную силу и выдержал давление Лорда Шэнь Ду, накладывая заклинания. Должно быть, он на грани отчаяния.

Если бы Мо Цзэчжи продержался немного дольше, кто знает, каким был бы результат.

Ему и так было трудно ходить, так почему же он только что так много ему сказал?

Чао Цзяньсюэ никогда ещё не говорил с ним так много. Хотя он и раньше тайно его недолюбливал, он никогда не осмеливался быть столь невежливым в лицо.

Юй Вэй снова поднял взгляд.

В этом сиянии волосы Чао Цзяньсюэ были слегка влажными от пота, его дыхание было прерывистым, а лицо бледным из-за истощения духовной силы, но оно также было красным из-за крайней усталости, так же, как сияние в небе, бесконечно красивое.

«Чего ты на меня смотришь?» — Чао Цзяньсюэ изо всех сил старался не задыхаться, чтобы не потерять темп перед Юй Вэем.

Юй Вэй впервые почувствовал желание задать вопрос.

«Думал ли Старший Брат когда-нибудь о том, чтобы сегодня подвергнуть себя опасности?»

Чао Цзяньсюэ сказал: «Я думал об этом. Худшее, что может случиться, — это смерть. Но у меня так много духовных инструментов, которые я могу использовать. Разве не жаль было бы не отомстить? Возможность заставить его признаться перед всеми выпадает лишь однажды».

Юй Вэй тихо сказал: «Старший брат раньше не был таким человеком».

Человек, который рисковал жизнью ради мести и говорил жестко, даже когда едва мог ходить.

Он словно стал другим человеком.

Но он был полон жизни, с такими же интенсивными цветами, как сияние в небе.

Сердце Чао Цзяньсюэ ёкнуло. Он вдруг подумал, что в мире заклинателей существует еретическое искусство захвата тел.

Если бы контраст между ним и первоначальным владельцем был слишком велик, его бы посчитали похитителем тел?

Юй Вэй необычно много спрашивал: «Стоило ли это того?»

Чао Цзяньсюэ отвёл взгляд: «Неважно, стоит оно того или нет, я просто не хотел так просто всё оставить! Смерть однажды даёт ясность мысли, всё, что я делаю, – лишь по собственной воле. Мне просто было интересно, когда я только что сказал тебе всё это. Если я обидел тебя в прошлом… пожалуйста, не принимай это близко к сердцу».

«Я не принял это близко к сердцу», — покачал головой Юй Вэй.

Чао Цзяньсюэ подумал: «Кто знает, может, ты из тех, кто улыбается на словах, а потом наносит удар в спину?» Поэтому он снова загладил свою вину.

«И вообще, я же говорил чушь. Я не стал менять ставку на победу Мо. Младший брат, мы же ученики, конечно, я хотел, чтобы ты победил!»

Соученики…

Юй Вэй молча повторил эти четыре слова: «Странно».

Страница книги Остановить Холодного Младшего Брата от Уничтожения Мира в интернете

Table of Contents

Глава 1: Скандал – возрожденный позор

Глава 2: Великое состязание (1) – Любимый младший ученик

Глава 3: Великое состязание (2) Кто такой гомосексуал?

Глава 4: Великое соревнование (часть 3): Создание фундамента разбивает формирование ядра

Глава 5: Младший брат, дорогие соученики

О книге