От Сани

Перед началом хочу описать всех героев, чтобы вы не запутались. Автор весьма странно подобрала имена, поэтому можно легко заплутать.

Пэк Юмин — читатель из реального мира, который вселился в тело До Еджуна внутри романа.

До Еджун — второстепенный персонаж, друг Хан Сиён.

Хан Сиён — главная героиня романа.

Чон Сахён — изначально был задуман как главный герой, но стал злодеем.

Пэк Канхёк — появляется во второй части романа и становится новым любовным интересом главной героини.

Первая глава — что-то вроде описания событий.

Прошло уже 3 года с тех пор, как Пэк Юмин вселился в тело До Еджуна — персонажа романа «Лик ангела лишён улыбки».

Ключевой фигурой в этом романе был Чон Сахён. Даже в названии использовались два слога из его имени*. Вот только он не был главным героем. Несмотря на то, что в начале романа он привлекал к себе всё внимание, его участь была предрешена — стать злодеем. Причём злодеем, который в конце втянет остальных героев в аварию.

*От Сани. В корейском названии романа 천사의 가면은 미소를 짓지 않는다 используются два слога из имени 천사현 (Чон Сахён) — 천사 (чхонса), что означает «ангел».

Когда в начале романа появились только главная героиня Хан Сиён и Чон Сахён, всё было мирно и спокойно. Она — целеустремлённая девушка, пробившаяся в крупную компанию благодаря упорному труду. Он — наследник третьего поколения, получивший работу по блату.

Это была классическая комбинация — легко представить, что будет дальше. Читатели слетались словно мотыльки, привлеченные знакомой темой. И роман оправдывал их ожидания, плавно развиваясь как сладкая любовная история... до тех пор, пока во второй части неожиданно не появился настоящий главный герой — Пэк Канхёк.

С этого момента и начались все беды. В отличие от Чон Сахёна, который не мог понять обычную и тяжёлую жизнь Хан Сиён, Пэк Канхёк принимал все её невзгоды как свои собственные.

Отсутствие взаимопонимания с Чон Сахёном стало отправной точкой — отношения этих двоих начали стремительно развиваться. До определённого момента всё было в порядке. Умеренное соперничество между главным героем и второстепенным персонажем лишь подогревало интерес читателей.

Проблемы начались, когда автор забыл о Чон Сахёне и направил всё внимание на Пэк Канхёка. Именно тогда ярые поклонники Сахёна начали искать его в комментариях. В тот момент автор, должно быть, подумал: «Вот чёрт!».

«Уверен, изначально автор планировал сделать главным героем именно Чон Сахёна, — размышлял Пэк Юмин. — Скорее всего, в процессе написания он передумал и решил продвигать Пэк Канхёка».

И вот теперь, читая запоздалые вопли читателей, автор оказался в затруднительном положении. Он подумал: «Так, и что мне делать с Чон Сахёном?»

Просто урезать его роль — не вариант, у него слишком продуманная история в начале. Снова сделать его центральным персонажем? Так ведь сердце автора уже принадлежало Пэк Канхёку. Оставить второстепенным героем? Тогда в финале реакция читателей может быть ещё более резкой.

В итоге автор принял решение сделать Чон Сахёна злодеем. Вторая часть романа покатилась под откос, словно обретя собственное сознание и вырвав руль из рук автора. Разгон был настолько стремительным, что роман на полной скорости врезался в ограждение — в буквальном и переносном смысле.

По вине Чон Сахёна главные герои попали в аварию и погибли.

Пэк Юмин в неверии уставился на монитор. Он перечитал последнее предложение ещё раз:

«Так трое встретили свой трагический конец».

И сколько бы он ни тёр глаза, чёрные буквы назойливо напоминали о своём существовании.

Трагический конец у троих? Да вы издеваетесь? Это у романа трагический конец!

Пэк Юмин только моргал с ошеломлённым выражением лица.

Раздел комментариев взорвался. Автор удалил все свои аккаунты в соцсетях. Издательство, опубликовав последнюю главу в пятницу вечером, дружно ушло на выходные.

«Лик ангела лишён улыбки» — роман, который мог бы стать хитом, породив волну адаптаций в виде вебтунов и дорам, — в итоге стал известен лишь своим скандальным финалом.

Кто-то писал, что чувствовал неладное. И вот, роман оправдал своё название.

Пэк Юмин наблюдал за реакцией других людей. К полуночи поползли нелепые слухи о том, что автор смертельно болен и ему пришлось срочно закончить роман.

Отправив гневное сообщение другу, который порекомендовал этот роман, Пэк Юмин поклялся: больше он никогда не притронется ни к одной книге по его рекомендации.

— Несколько месяцев ожидания насмарку, — пробормотал Пэк Юмин, прежде чем провалиться в сон...

...и проснуться в теле До Еджуна, друга главной героини, который должен был погибнуть вместе с ней в той самой аварии.

***

Вскоре после перемещения Пэк Юмин — точнее, уже До Еджун — кое-что понял. Решение автора сделать Чон Сахёна злодеем, возможно, было единственно верным.

Чон Сахён был неуправляемым.

Список его злодеяний, не вошедших в роман, бесконечен. И До Еджуну, персонажу второго плана, приходилось шпионить для него.

Это было действительно страшно. Тогда он впервые увидел настолько пугающий взгляд.

До Еджун был готов поклясться, что именно неспособность автора совладать с Чон Сахёном и привела к столь грустному финалу.

Даже он сам с трудом противостоял ему.

До Еджун понимал, что для возвращения в свой мир нужно изменить ход истории и добиться счастливого конца. Ведь так было заведено в мире попаданцев — искажать оригинал, чтобы получить хорошую концовку.

К тому же До Еджун был уверен — перевоплощение в малозначительного друга главной героини не было случайностью. Ведь если всё пойдет как обычно, он неизбежно попадёт в аварию вместе с главными героями.

Чтобы спасти себя и вырваться из книжного мира, нужно остановить Чон Сахёна и создать счастливый конец. Он был единственным сторонним наблюдателем, который знал всю правду. А это огромная ответственность.

Именно поэтому До Еджун решил сделать всё возможное, чтобы фраза «Так трое встретили свой трагический конец» превратилась в «Так двое влюблённых обрели своё счастье».

Как ему это удалось?

Он решил перенаправить внимание Чон Сахёна с главной героини на кого-нибудь другого. Он начал намеренно мешать их свиданиям, притворялся его другом, всячески ему угождал...

И этим «кем-то другим» оказался он сам.

Приходилось врать каждый день, глядя прямо в холодные глаза Чон Сахёна. Каждый раз, когда нужно было выдумать очередную небылицу, колени дрожали от страха. Но До Еджун стискивал зубы и продолжал играть свою роль.

Когда становилось совсем невмоготу, он тайком показывал Чон Сахёну средний палец. Очень редко.

Так или иначе, ценой невероятных усилий До Еджун всё-таки смог свести главных героев вместе. Не убив при этом ни одного из них!

Конечно, в процессе возникла очень незначительная... нет, огромная проблема.

Но, по крайней мере, он предотвратил худший финал. Чон Сахён не убил главных героев и даже лишился звания второго главного героя.

Причём сдался он на удивление легко.

Настолько легко, что даже Пэк Канхёк, ставший главным героем, был обескуражен.

Когда До Еджун сообщил Чон Сахёну, что Пэк Канхёк и Хан Сиён начали встречаться, тот лишь сказал:

— Ну что ж, желаю им счастья.

— ...

— Мы тоже будем счастливы.

Было ли это жалким или хладнокровным заявлением... Непонятно. Но этими словами Чон Сахён поставил точку в истории. До Еджун сидел рядом и постоянно следил за его выражением лица. Сам он выглядел так, будто вот-вот лишится чувств.

Хан Сиён в ответ мило улыбнулась. Она сказала, что благодарна за понимание и надеется, что они оба тоже будут счастливы вместе.

«О чём ты говоришь? С чего это мы должны быть счастливы?», — До Еджун попытался выразить протест глазами, но Хан Сиён не обратила на него внимания. Однако он не мог высказаться вслух в присутствии Чон Сахёна, поэтому просто потягивал американо, пытаясь пропихнуть ком в горле.

В это же время другой человек смотрел на него довольным взглядом. Это был Чон Сахён. Положив руку на плечо До Еджун, он сказал:

— Теперь мы можем наслаждаться друг другом, Еджун-хён.

Глаза До Еджуна забегали со скоростью света. Казалось, Чон Сахён не замечал этого и лишь лучезарно улыбнулся.

— Всё остальное не имеет значения. Мне нужен только ты, хён.

Всего 6 месяцев назад он был безумно влюблен в главную героиню Хан Сиён. И это продолжалось целых 3 года!

Но разве сердце человека может так измениться за 6 месяцев? До Еджун никак не мог его понять.

— Ясно, что всё это время я был увлечен кем-то, — продолжал Чон Сахён.

Это было естественно — ведь он двигался по установке главного героя любовного романа. И пусть во второй части он превратился в злодея, это ничего не меняло.

— До встречи с тобой я думал, что это и есть настоящая любовь.

Это тоже было естественно. Как главный герой любовного романа, он не мог не любить главную героиню.

— Но настоящее здесь.

А вот это уже не было естественно.

Ты ошибаешься! Это всё не по-настоящему! До Еджун отчаянно смотрел на Чон Сахёна, вкладывая всю искренность в свой взгляд. Но тот уже погрузился в свой собственный мир и отвечал лишь безумным от любви взглядом.

У До Еджуна закружилась голова.

— Как... как ты можешь быть так уверен в своих чувствах?

Этот отчаянный вопрос прозвучал для Чон Сахёна как милая мольба о подтверждении чувств. Он умилённо посмотрел на До Еджуна сверху вниз и слегка сжал его щёку.

— Не волнуйся, я тебе всё постепенно покажу.

Не волноваться? Он даже не представлял, насколько сильно До Еджун теперь волновался.

Натянуто улыбнувшись, До Еджун кивнул. Он двигался как сломанный робот.

— Ха-ха, да, с нетерпением жду... Но у меня сейчас срочное дело, можно я пойду домой? Позже свяжусь с тобой!

До Еджун спешно собрал вещи и бросился к выходу, будто спасаясь бегством. Чон Сахён лишь пристально наблюдал за суетливо удаляющейся спиной.

Едва переступив порог дома, До Еджун сделал глубокий вдох. Он никак не мог понять, как всё так обернулось.

«Фух… Чуть не влип», — подумал он.

Ему удалось сбежать, но он не мог вечно прятаться. В голове царил хаос.

Как ни крути, он сделал всё, что должен был. Нет, даже больше, он справился блестяще!

Он вернул сюжет, испорченный автором, в нужное русло и дал каждому из главных мужских персонажей любимых. Проблема была лишь в том, что одним из них оказался он сам…

Жаль, но это была ноша персонажа До Еджуна в будущем, а не его собственная. Скоро он покинет этот мир. По крайней мере, До Еджун остался жив. Если рассматривать это как плату за жизнь, то цена не так уж и велика…

Хотя нет. Даже если это плата за жизнь, то Чон Сахён в качестве парня — это слишком. Но ничего не поделаешь. Он ведь не планировал такого поворота событий. Это была чистой воды случайность.

Откуда ему было знать, что Чон Сахён западёт на мужчину? Да ещё и на До Еджуна?

— Ааааргх! — взвыл До Еджун, хватаясь за волосы, словно сумасшедший.

Он вспомнил поцелуй с Чон Сахёном, случившийся несколько дней назад.

Что на него нашло? Да и была ли у него тогда хоть капля здравого смысла? Он никак не мог поверить, что это сделал он.

— Я и… Чон Сахён? Тот самый Чон Сахён? Этот чокнутый сталкер? — До Еджун пытался отрицать очевидное, но воспоминания никуда не делись.

Но… тогда он был слишком пьян, взволнован тем, что главная пара вот-вот воссоединится, и… ему нужно было убедиться, что Чон Сахён полностью охладел к главной героине…

Он мог бы найти бесконечное количество оправданий.

Но факт оставался фактом…

До Еджун не оттолкнул Чон Сахёна.

— Нет, я всё сделал правильно. Всё кончено, всё хорошо, — убеждал он себя, пытаясь мыслить рационально. Его эмоции менялись по сто раз на дню.

В этот момент пришло сообщение от Чон Сахёна с вопросом, добрался ли он домой. До Еджун сделал вид, что не заметил уведомление.

— Ладно, главное — пожар потушен…

[Чон Сахён: Почему игнорируешь мои сообщения?]

Но стоило ему получить следующее сообщение с лёгким оттенком угрозы, как он поспешно схватил телефон и напечатал ответ.

[Черт! Снимал ботинки! Только пришел!]

Даже ему самому оправдание показалось жалким, но ничего не поделаешь. Это вошло в привычку — после стольких угроз…

Бзззз-бзззз.

Звонил Чон Сахён. Судя по времени, он хотел убедиться, что До Еджун действительно добрался до дома, а не пошел куда-то ещё.

До Еджун уже давно изучил его схемы поведения, поэтому легко разгадал мотив.

— А, ага. Что такое? — ответил До Еджун, стараясь казаться беззаботным и ничего не подозревающим.

За три года в чужом теле он первым делом научился притворяться, что ничего не знает — даже если на самом деле он всё знал.

— Просто хотел убедиться, что ты добрался. Волновался.

«Волновался» он, как же. Позвонил, потому что не доверяет.

До Еджун проглотил колкость и мягко ответил:

— Конечно, добрался. Я же хожу этой дорогой постоянно.

Он и правда ходил туда-сюда от дома Чон Сахёна до своего собственного сотни, если не тысячи раз. Бывало, что и по два-три раза на дню…

Вспомнив о своем прошлом в роли мальчика на побегушках, До Еджун стиснул зубы.

— Ну и отлично. На самом деле я просто хотел услышать твой голос.

— Мы расстались всего ничего…

— 47 минут 16 секунд.

— …Что?

— Шучу. Просто цифры из головы.

Ложь. Чон Сахён наверняка засек время, как только До Еджун вышел за дверь.

Он знал, сколько в среднем занимает дорога, поэтому и позвонил в нужный момент, чтобы проверить.

До Еджун сглотнул. Нельзя давать Чон Сахёну ни малейшего повода для подозрений.

— Ну да, примерно столько и прошло… Ха-ха.

— Чем занимаешься?

— Чем занимаюсь? Я же только что сказал, что пришёл домой.

— Да, но чем занимаешься? Не трупом же лежишь, раз разговариваешь со мной.

— …Просто сижу на диване.

— На том, что я тебе подарил?

— …Ага. Спасибо, он очень удобный.

— Не за что. Если тебе что-нибудь понадобится, обращайся. Честно говоря, я бы хотел, чтобы ты переехал ко мне.

— А, нет. У меня ещё действует договор аренды…

Скоро у него не останется и этого предлога. До конца срока аренды оставалось всего 3 месяца.

Но этого должно хватить.

Он должен вернуться в своё тело до того, как закончится срок аренды квартиры.

— Три месяца… Долго, конечно, но ничего. Мы же проведем вместе всю жизнь, так что я потерплю.

Чон Сахён говорил так, словно делал ему одолжение. До Еджун сдержал вздох.

— Кстати, хочу увидеть твоё лицо. Может, созвонимся по видео?

У До Еджуна не было причин чувствовать себя неловко, но почему-то подчиняться Чон Сахёну было выше его гордости. Поэтому он ответил слегка недовольным тоном:

— Я сейчас пойду мыться, так что не могу. Я уже разделся.

— Тем более.

— …Что?

— Мы же встречаемся, так что в этом нет ничего такого. Всё равно потом всё увижу. Давай, включай камеру.

— Ты с ума сошел? Я же говорю, что разделся!

— А~.

Чон Сахён рассмеялся, услышав панику в голосе До Еджуна.

— Стесняешься?

— …

Что у него в голове творится? До Еджун искренне не понимал Чон Сахёна.

— Жаль. Ладно, пока потерплю, — он продолжал говорить свысока, в голосе сквозила самоуверенность.

Нервничал и переживал только До Еджун.

Именно поэтому он не мог одержать верх над Чон Сахёном. Он проигрывал уже на старте.

— Ладно, я пошёл. Мне холодно.

Говоря это, До Еджун стоял полностью одетый. Он солгал, чтобы поскорее закончить этот разговор.

Чон Сахён, словно прочитав его мысли, легко отступил.

— Хорошо. Позвони, как закончишь мыться. Тогда можно будет созвониться по видео, да?

— Почему ты так хочешь по видеосвязи? — пробормотал До Еджун себе под нос.

Чон Сахён на другой стороне умилённо хихикнул.

— Потому что я соскучился. Что такого? Как будто только я скучаю. Ты же тоже скучаешь, да?

Это была ловушка. По спине пробежал холодок, и До Еджун выпрямился.

— …Скучаю…

— Вот видишь.

— Ладно, я позвоню позже. Может, не скоро.

— Как долго? 30 минут не хватит?

— …Я люблю мыться долго.

Это была откровенная ложь. В среднем До Еджун тратил на душ не больше 15 минут. 30 минут было более чем достаточно.

Но ему нужно было время, чтобы собраться с мыслями и подготовиться морально. Ему всё ещё было трудно принять тот факт, что Чон Сахён считает его своим парнем.

Кроме того, стоило им начать разговор, как Чон Сахён не вешал трубку, пока До Еджун не засыпал.

Однажды До Еджуну нужно было срочно отлучиться — он бросил телефон и выбежал на улицу. Чон Сахён потом так отчитал его за это, что До Еджуну хотелось извиниться на коленях — несмотря на то, что он был старше.

С тех пор До Еджун начал отвечать на звонки Чон Сахёна только после того, как заканчивал все свои дела. Ведь как только он начинал разговор, то уже не мог делать то, что хотел.

— Тогда час.

— …Хорошо.

— Иди мойся.

С этими словами, похожими на разрешение, разговор наконец-то закончился. До Еджун тут же бросился в ванную.

Он уже намыливал голову шампунем, как вдруг его осенило: «Чем я занимаюсь?»

— …Я что, рехнулся?

Ему стало не по себе от того, что он начал слушаться Чон Сахёна, даже когда тот его не видит.

До Еджун переключил душ на холодную воду. Он надеялся, что ледяные струи помогут прийти в себя.

Приняв душ за 10 минут, он всё продолжал бормотать под нос: «Брр, холодно!». Быстро вытеревшись, До Еджун вернулся в спальню и достал блокнот.

Он записывал всё, что помнил о романе «Лик ангела лишён улыбки», и то, как развивались события до сих пор.

Поскольку он писал по памяти, записи были сумбурными и хаотичными. До Еджун начал составлять график и методично раскладывать события по полочкам.

Ему нужно было убедиться, что он ничего не упустил.

От Сани. Напомню на всякий: Пэк Юмин — человек из нашего мира. До Еджун — персонаж, в тело которого он вселился. Скоро автор перестанет упоминать имя из нашего мира.

3 года назад, сразу после вселения.

В то время До Еджун был аспирантом. Почему он выбрал именно этот путь, Пэк Юмин так и не понял. Ему пришлось изрядно попотеть, чтобы освоить совершенно незнакомую специальность.

К счастью, он попал в тело До Еджуна на последнем курсе магистратуры. Диссертация была практически готова, так что Пэк Юмин, опираясь на наработки своего предшественника, кое-как смог получить хорошую оценку и закончить обучение.

На это ушло 6 месяцев.

Всё это время он был настолько занят штудированием учебников, что совершенно забыл о главных героях.

Именно тогда Чон Сахён получил назначение в главный офис и внезапно появился в сюжете. До этого он работал генеральным директором филиала «Чонрён Груп» за границей.

Отношения между главными героями только начинали завязываться, так что особого повода для вмешательства не было.

Повод появился, когда Хан Сиён пришла к измождённому До Еджуну за советом.

Это был первый раз, когда он появился в качестве друга главной героини.

Чон Сахён ещё не успел показать своё истинное лицо, поэтому разговор получился предсказуемым. С точки зрения измученного учёбой студента, это была история о двух влюблённых, которым не дают покоя посторонние.

На протяжении всего рассказа о Чон Сахёне — мужчине, у которого есть всё: он заботливый, внимательный, с хорошим чувством юмора и даже красивый, — глаза До Еджуна оставались пустыми.

Хан Сиён сформулировала свою проблему так: «У меня появился человек, который мне нравится, но он такой популярный, что я волнуюсь. Он действительно идеальный. И он добр ко всем… Неужели я ему действительно нравлюсь? Может, я просто себя обманываю?».

До Еджуну хотелось крикнуть: «Да, ты себя обманываешь! Он чёртов психопат, и в конце концов он тебя похитит». Но вместо этого он подавил свои истинные чувства и дал совет:

— В мире нет идеальных людей.

Он хотел сказать, что Чон Сахён просто носит маску, за которой скрывается его истинная натура.

— Если хочешь узнать чувства человека, посмотри ему в глаза.

На самом деле он имел в виду: «Даже если он притворяется нормальным, у этого ублюдка безумный взгляд, так что будь осторожна и держись от него подальше».

Однако эти советы не сработали. Отношения между двумя главными героями становились всё крепче. Вскоре До Еджун был приглашён на общий ужин в качестве друга главной героини.

Это была первая встреча с «тем самым» Чон Сахёном, поэтому До Еджун несколько дней готовился со всей серьёзностью.

В день Х он приложил все усилия, чтобы испортить свидание. Это было самое начало истории, Чон Сахён ещё не успел показать свой настоящий характер. Нужно было пользоваться моментом.

Ведь потом станет поздно — он превратится в злодея.

До Еджун намеренно сел рядом с Чон Сахёном и стал вести себя как можно более невыносимо: задавал глупые вопросы, рассказывал небылицы о строгой семье Хан Сиён и о том, что её парню нужно пройти проверку у лучшего друга. То есть у него, До Еджуна.

Однако…

Все старания с треском провалились. Он недооценил Чон Сахёна под маской.

То, что этот человек был идеальным возлюбленным — всего лишь описание в романе. И До Еджун просто упустил этот момент.

Чон Сахён не менял свой характер во второй части, он скрывал его с самого начала.

В самый разгар ужина До Еджун извинился и поспешил в туалет — он выпил слишком много алкоголя, пытаясь переиграть злодея.

Выйдя из уборной, он тут же столкнулся с Чон Сахёном.

Тот смотрел сверху вниз с ледяным выражением лица. Встретившись с ним взглядом, До Еджун рвано вздохнул.

— Не знаю, зачем ты это делаешь… — сказал Чон Сахён и оглядел До Еджуна с ног до головы. Было очевидно, что он раздражен.

Почувствовав угрозу, До Еджун инстинктивно посмотрел на руку Чон Сахёна. Атмосфера вокруг была такой же холодной и пугающей, как будто он держал нож. Если бы в руке действительно было оружие, До Еджун был бы уже мёртв.

К счастью, оружия не было. Вместо него он увидел белые, прямые пальцы. Костяшки были такими выпуклыми, что, казалось, удар будет очень болезненным.

Он съёжился, подчиняясь инстинкту самосохранения.

— Прекрати это делать. Моему терпению есть предел, — прошептал Чон Сахён ему на ухо.

Обычное предупреждение, но из его уст прозвучало как смертельная угроза.

До Еджун пошатнулся и едва сумел опереться о стену. Чон Сахён смотрел на него сверху вниз с бесстрастным лицом.

— Как я и думал, ты сообразительный. Просто разыгрываешь дурачка, — добавил он.

Тогда До Еджун понял, что есть вещи пострашнее, чем написание диссертации.

Как он это не осознал раньше? То, что Чон Сахён не снимает маску — всего лишь выдумка автора. Почему он не догадался, что есть история и за пределами романа?

Почему он раньше не задавался вопросом: как Чон Сахён узнаёт о каждом шаге Хан Сиён и притворяется, будто всё происходит случайно?

В тот день в телефоне До Еджуна появился новый номер. Одиннадцать цифр, которые Чон Сахён лично набрал одну за другой.

***

С тех пор До Еджун жил с постоянным ощущением, что ходит по лезвию ножа.

Ему казалось, что он попал в мир постапокалипсиса, где любая ошибка может стоить жизни. И страшнее зомби в этом мире был Чон Сахён.

До Еджун по крупицам узнавал информацию о главной героине и сливал её главному герою. Оправдания были такие: всё ради собственного выживания.

Иногда его накрывало чувство вины, и он проводил бессонные ночи в слезах.

К началу второй части Хан Сиён становилась всё более измождённой с каждым днём… До Еджун же почти полностью превратился в ходячий труп.

Однажды сотрудник компании пытался досадить Хан Сиён. До Еджун стал невольным свидетелем расправы над ним и потерял дар речи — а заодно и желание жить.

В романе этот эпизод был описан всего одной фразой: «Чон Сахён не оставил это просто так».

Там упоминалось лишь о «результате» — сотрудник просто пришёл к Хан Сиён с распухшим лицом и принёс свои извинения.

Читая роман, До Еджун не придал этому значения. Просто принял как типичный пример торжества справедливости в любовном романе... Но оказавшись внутри, он понял, что это самый настоящий триллер.

Наблюдая за тем, как этот лысый тип лишается своих… достоинств, До Еджун пересмотрел своё мнение о Чон Сахёне.

Он предпочитал действовать лично, а не чужими руками. Судя по всему, все его «помощники» были нужны лишь для отвода глаз — на случай, если что-то пойдет не так, и придётся отвечать перед законом.

В романе просто кратко описывались результаты. Предполагалось, что дела делали подчиненные. На самом же деле всё проходило через руки и ноги самого Чон Сахёна.

Этот человек изначально никому не доверял. Даже тем, кто был рядом.

Как и подобает главному мужскому персонажу, Чон Сахён прошёл через тяжёлое детство и вырос в окружении врагов. Это сделало его типичным психопатом с недостатком эмпатии.

И только любовь главной героини могла бы пробудить в нём человечность…

Читая подобные романы, многие наверняка думали: «Он же психопат? Как он может познать любовь? Разве такое возможно?».

До Еджун на собственном опыте узнал правду, которая скрывалась за ширмой любовных романов. Вернее, его заставили узнать.

И ответ был таков: людей не переделать.

Главный герой слишком сильно любил героиню и поэтому всю жизнь притворялся другим человеком, чтобы стать для неё идеальным. Он не исправился и не стал новым человеком.

Те, кто начитался таких романов, скажут: «Так даже лучше». Мужчина, который всю жизнь скрывает свою истинную натуру ради главной героини — разве это не романтично?

Но что, если столкнуться с этим в реальной жизни? Если ты — не главная героиня, которая ни о чём не догадывается, а простой наблюдатель, который знает всю правду?

До Еджун чувствовал себя как тот человек, который раскрыл секрет царя Мидаса*.

Он невольно узнал о прошлом и врагах Чон Сахёна — сведений, неизвестных даже главной героине. Не спрашивайте, как он узнал об этом.

Скажем так, это произошло случайно…

*От Сани. На самом деле тут было выражение «у короля ослиные уши» (임금님 귀는 당나귀 귀) — это отсылка к корейской версии мифа о царе Мидасе. История такая: у короля были ослиные уши, которые он скрывал. Только парикмахер знал секрет, но ему было запрещено рассказывать под страхом смерти. Не в силах хранить секрет, парикмахер выкопал яму в горах и прошептал в нее: «У короля Кёнхви ослиные уши!» Затем он закопал яму и вернулся домой с облегчением. Спустя время на том месте вырос бамбук. Пастух сделал из него флейту, но когда заиграл на ней, флейта запела: «У короля Кёнхви ослиные уши!». Ну а дальше вы поняли)

От Сани. В этой главе автор часто меняет сторону, с которой мы слышим историю. Сначала это взгляд с объективной стороны, потом со стороны До Еджуна. И так по кругу. Будьте внимательны — какие-то детали с объективной стороны не могут быть известны До Еджуну.

Время шло, и в начале второй части романа в списке врагов Чон Сахёна появился ещё один пункт — Пэк Канхёк, главный герой. К счастью, он не лез в драку. Это был персонаж, который вырос в благополучной семье, честным и порядочным.

А вот у Чон Сахёна врагов было хоть отбавляй. Настолько много, что даже возникала мысль — не хотел ли автор изначально написать мрачную историю.

Даже без вмешательства нового главного героя у Чон Сахёна хватало недоброжелателей.

Если начать с самых близких, то это был сводный брат — Чон Чжэмин.

Не такой умный и талантливый, но зато куда более жадный.

Он часто проигрывал Чон Сахёну в интеллектуальных схватках и играх на выдержку. И всё же он не сдавался, а упорно лез на рожон. В этом упорстве он был поистине неподражаем.

Чон Чжэмин преследовал одну цель — занять место Чон Сахёна, истинного наследника корпорации.

И у него была сила, которая поддерживала его — родная мать.

С точки зрения Чон Сахёна, это была мачеха. Когда его биологическая мать умерла, глава «Чонрён Груп» женился во второй раз. Ребёнок новой жены был записан в семейный реестр под именем Чон Чжэмин.

Над ними стоял дедушка, президент компании. Он был сторонником спартанского воспитания — тем самым человеком, который сбрасывает детенышей с обрыва.

Он никогда не давал ничего просто так своему родному внуку. Наоборот, он горячо приветствовал Чон Чжэмина, видя в нём конкурента для внука. Поначалу он даже всячески поддерживал его в карьере, чтобы конкуренция была лучше.

Естественно, всё это поставило под угрозу положение Чон Сахёна. В компании начали распространяться слухи, что председатель и директор благоволят Чон Чжэмину.

В итоге Чон Сахёна отправили в зарубежное дочернее предприятие, чтобы посмотреть, насколько он сможет подняться.

В отличие от него, Чон Чжэмин почти ничего не добился сам. Большая часть его достижений была создана искусственно.

Чон Сахёну же приходилось пробиваться наверх своими силами.

И он справился. На пустом месте увеличил продажи компании в несколько раз и даже начал экспортировать свои бизнес-идеи на корейский рынок.

Только после этого ему разрешили вернуться.

К тому времени Чон Чжэмин уже занимал должность исполнительного вице-президента в корейском офисе. Чон Сахён же стал управляющим директором.

Их конфликты по вопросам управления и методам работы были бесконечными. Сотрудники начали распределяться по разные стороны баррикад. И именно тогда в жизни уставшего от интриг Чон Сахёна появилась Хан Сиён, которая была в стороне от всех этих разборок.

Главная героиня, которая не примкнула ни к одной из сторон.

Более того, она была довольно способной. Несмотря на возраст и стаж, она быстро продвигалась по карьерной лестнице, демонстрируя отличные результаты как в индивидуальной работе, так и в команде.

А ещё у неё была безупречная репутация среди коллег.

По слухам, даже Чон Чжэмин положил на неё глаз.

Неудивительно, что Чон Сахён не мог пройти мимо.

Это была та часть сюжета, которую не рассказали с точки зрения главной героини.

Если бы Чон Сахён остался главным героем, то эта история, возможно, появилась бы во второй или третьей части как предыстория главного героя…

Но к сожалению, история Чон Сахёна так и не была опубликована.

«Ну почему я узнал обо всём?», — думал До Еджун.

Узнав все детали, он уже не мог просто так освободиться из-под контроля Чон Сахёна.

Ему было даже известно, что тот постоянно проходил различные психиатрические процедуры — от медикаментозного лечения до гипноза. Так Чон Сахён пытался избавиться от навязчивых состояний и бессонницы, от которой страдал почти 20 лет.

До Еджун был почти как личный секретарь.

Кстати, у Чон Сахёна на самом деле был официальный секретарь и личный помощник. О существовании второго не знал никто — даже семья Чон Сахёна.

Но До Еджун знал. Более того, они довольно часто общались.

«Ну почему всё именно так!»

Он так старался делать вид, что не знает, не слышит…!

Но было уже поздно — он зашёл слишком далеко. Ему казалось, что Чон Сахён намеренно втягивал его в свой мир.

И это было правдой.

Чон Сахён не хотел, чтобы До Еджун выскользнул из его рук. Он создал для него самую подходящую ловушку.

Он подкидывал информацию, от которой тот просто не мог отказаться.

Тогда До Еджун на собственном опыте узнал, каково это — когда тебя ловят на крючок и водят за нос.

Как бы то ни было, у него была только одна цель: добиться счастливого конца и благополучно вернуться в свой мир.

И вот, спустя три года, ему удалось выполнить первую часть плана — «добиться счастливого конца». Конечно, история ещё не закончилась, и нельзя с уверенностью сказать, что всё будет хорошо. Но именно этот момент казался решающим для концовки. Можно считать, что До Еджун справился со своей задачей.

Обычно после победы над злодеем история заканчивается словами: «И жили они долго и счастливо~».

Казалось, что Чон Сахён действительно потерял интерес к Хан Сиён. И та вместе с главным героем (Пэк Канхёком) вовсю готовилась к свадьбе.

В компании эти двое уже были известны как официальная пара. Благодаря этому Чон Сахён внезапно стал несчастным мужчиной, которого отвергли.

Видимо, из-за его ангельской внешности люди ему сочувствовали.

Официальный секретарь Чон Сахёна часто передавал ему слова утешения от людей, которые говорили, что скоро в его жизни появится хороший человек.

Естественно, До Еджун пришёл в ярость, когда услышал это.

Чон Сахён тщательно скрывал свои отношения с До Еджуном. Он никому не рассказывал о «дружбе» с ним, не говоря уже о том, что они встречаются. Все их встречи держались в строжайшем секрете.

Он рано понял: как только покажешь свою слабость или сокровище, они больше не будут только твоими.

До Еджун об этом не знал, но Чон Сахён готовился к их встречам гораздо более основательно, чем можно было представить.

Он даже обсуждал До Еджуна со своим психиатром, с которым у него сложились доверительные отношения за более чем 10 лет.

— В последнее время у вас такое хорошее настроение. Может, что-то случилось? — спрашивал психиатр.

— Разве? По-моему, всё как обычно, — с лёгкой улыбкой отвечал Чон Сахён.

Он не хотел показывать свою уязвимость, выставляя напоказ личные дела.

***

— Ну вот и всё! Всё получилось! — воскликнул До Еджун, ставя жирную точку в блокноте и добавив рядом два сердечка.

Роман должен был закончиться на этом. Почему? Потому что есть негласные правила и социальные соглашения!

Потому что так устроены романтические новеллы!

Что будет дальше, родятся ли у них дети и будут ли они жить долго и счастливо — это уже не его дело, пусть пишут отдельные истории.

— Что мне нужно сделать, чтобы это закончилось… Когда же меня отправят обратно... — До Еджун в отчаянии взъерошил волосы.

В последнее время воспоминания о жизни до попадания в этот мир становились всё более размытыми. И этот факт вдвое усиливал его тревогу.

Он не мог вспомнить, сколько ему было лет в том мире и кем он работал. А ещё он совершенно не помнил человека, по чьей рекомендации начал читать этот роман.

До Еджун вернулся к первой странице блокнота.

<Не могу поверить, но... Кажется, я каким-то образом попал в роман «Лик ангела лишён улыбки»>

Это было первое предложение, которое он записал.

Дальше шли неразборчивые записи о сюжете и персонажах — вперемешку с ругательствами.

В то время До Еджун был настолько одержим идеей изменить сюжет, что не обращал внимания ни на что другое.

Он словно мчался на полной скорости к финалу, стараясь не упустить ни одной детали из жизни главных героев.

Записывал всё о романе и упускал из виду себя. Вначале он ещё писал о том, как скучает по маме и папе — но чем дальше, тем меньше было информации о личности Пэк Юмина.

В каком-то смысле блокнот стал отчаянной попыткой убедить себя, что путь назад ещё возможен. Своего рода борьба для путешественника, которого забросили в чужой мир.

<Чон Сахён — ебанутый ублюдок. Лучше держаться от него подальше. Хотя, кажется, уже поздно. Надеюсь, он меня не убьёт?>

До Еджун горько усмехнулся, глядя на заметку, которую сделал 2 года назад.

Заметка год назад:

<Роман, не роман… плевать на всё, лишь бы держаться подальше от Чон Сахёна. Кажется, с ним шутки плохи. Если буду рядом, обязательно во что-нибудь вляпаюсь. И как он вообще дожил до своих лет?>

8 месяцев назад:

<Чон Сахён спросил, почему я продолжаю дружить с Хан Сиён. Сказал, что если я не хочу с ним связываться, то почему не брошу её? Он даже допытывался, не влюблён ли я в неё? Я отчаянно пытался всё отрицать, но так и не смог назвать настоящую причину. Как я скажу, что она — главная героиня?!>

6 месяцев назад:

<Сегодня снова начались выходки Чон Сахёна. Как только я увидел пропущенный звонок, тут же перезвонил. Он спросил, не слишком ли я осмелел. Чёрт, у меня руки трясутся от страха, а он такое спрашивает? Но что странно, сегодня он ни разу не спросил про Хан Сиён. Нужно понаблюдать за ситуацией.>

Тоже 6 месяцев назад:

<Частота моих звонков и встреч с Чон Сахёном заметно увеличилась. Сегодня мы почти не говорили о Хан Сиён. Более того, когда я сам заговорил о ней, он равнодушно сменил тему. Что происходит?>

5 месяцев назад:

<Пэк Канхёк ослушался Чон Сахёна и изменил рабочий процесс по-своему. И говорят, что результаты стали лучше, чем раньше. Ладно, допустим, это можно списать на бафф* героя. В конце концов, главный герой всегда круче второстепенного. Проблема в том, что об этом мне рассказал сам Чон Сахён. Какую реакцию я должен был изобразить? Вроде бы, он не выглядел рассерженным… Или нет? Не могу понять, что у него на уме, поэтому не знаю, как реагировать. В общем, нужно узнать, жив ли вообще Пэк Канхёк. Мало ли, вдруг Чон Сахён решил тихонько убрать его…>

*От Сани. Бафф в играх — временное усиление героя из-за положения, заклинания и так далее.

4 месяца назад:

<Похоже, Пэк Канхёк всё-таки выжил. И даже получил повышение. Он стал руководителем группы, но Чон Сахён никак на это не реагирует. Наоборот, он выглядел так, будто его больше раздражает Чон Чжэмин. Да, Чжэмин немного неприятный… но это же Пэк Канхёк! Он же главный герой?!>

3 месяца и 2 недели назад:

<Пэк Канхёк и Хан Сиён объявили о своих отношениях. Говорят, они стали официальной парой компании. Я рад. Но мне страшно. Чертовски страшно. Чон Сахён похож на бомбу замедленного действия. Молчит, но вот-вот взорвётся. Что, если он похитит Хан Сиён? А, точно, Пэк Канхёк же скоро уезжает в командировку! Какое удачное стечение обстоятельств… Блин, нужно быть начеку. Для начала придумаю какую-нибудь отмазку и поживу у Хан Сиён.>

3 месяца и 2 недели назад:

<Чон Сахён спросил, где я. Ответил, что живу у Хан Сиён. Он разозлился и спросил, почему я там нахожусь. Я соврал, что у меня проблемы с жильем, и он предложил пожить у него. Я уже начал думать, что он воспринимает меня как соперника, и попытался отчаянно оправдаться, но он просто снял номер в отеле и сказал отдыхать там. Я согласился. Почувствовал, что если и дальше буду его провоцировать, моя жизнь закончится раньше, чем Хан Сиён окажется в опасности>.

Запись того же периода:

<Живу в отеле, который снял Чон Сахён. Он приходит ко мне почти каждый день. Считаю удачей, что он сам приходит. Каждые 3 часа звоню Хан Сиён, чтобы убедиться, что её ещё не похитили. Хотя она, кажется, немного устала от меня. Это уж слишком! Кто-то тут страдает, пытаясь спасти её жизнь...>

И…

Запись 2 месяца назад:

<Я поцеловался с Чон Сахёном. Что? Он сказал, что я ему нравлюсь. Чего? И уже довольно давно. Что это за бред? Новый вид угроз? Или я слишком много выпил? Или он? Нет, быть не может… Он же сегодня вообще не пил? Может, у меня проблемы с мозгом? Что происходит?!>

Казалось, что-то пошло не так. Но благодаря тому, что Чон Сахён выбыл из романтической линии, Пэк Канхёк и Хан Сиён наконец обрели своё счастье.

До Еджун схватился за голову и долго смотрел на свои записи.

Запись о поцелуе с Чон Сахёном была сделана кривым, неразборчивым почерком — видно, что он тогда выпил. В каждой каракуле читалось смятение, которое он испытывал в тот момент.

И это смятение не покидало его до сих пор.

— Ладно, Чон Сахён влюбился в До Еджуна. Хотя, конечно, это не укладывается у меня в голове… Но он же сам сказал, что я ему нравлюсь? А я, если уж на то пошло, не До Еджун? И скоро вернусь в свой мир? Так что мы с Чон Сахёном будем совершенно чужими людьми, верно? — бормотал под нос До Еджун, пытаясь убедить самого себя. — Так что мне просто нужно выбраться отсюда…

Дзинь, дзинь, дзинь.

В этот момент зазвонил телефон. Прошёл ровно час.

Как только До Еджун ответил на звонок, в трубке раздался голос Чон Сахёна:

— Алло?

До Еджун сглотнул и ответил:

— Да.

— Подожди секунду, хён. Я плохо тебя вижу.

— Ах, точно, — вспомнил До Еджун.

Он совсем забыл, что они договорились созвониться с видео. До Еджун отодвинул телефон от лица и повернул экран к себе.

— Забыл, что это видеозвонок.

— О, правда? Как мило, — засмеялся Чон Сахён, прикрыв рот рукой.

Он полулежал на диване, одетый в тёмно-синюю пижаму. Светло-каштановые волосы блестели даже на экране телефона с плохим разрешением, а кожа была безупречно гладкой.

Чон Сахён был настолько красив, что вполне мог бы сойти за главного героя. И До Еджун с лёгким сердцем поставил бы ему сто баллов из ста за внешность.

В отличие от него, До Еджун был второстепенным персонажем с небольшим количеством экранного времени и обладал внешностью чуть лучше, чем обычная. Он был довольно симпатичным — благодаря волшебству любовного романа. Но всё остальное было просто ужасно.

По задумке автора До Еджун был неряшливым ботаником-аспирантом, который совершенно не умеет за собой ухаживать. Когда Пэк Юмин впервые увидел себя в зеркале, то подумал, что персонаж До Еджуна — одинокий затворник. Его густые лохматые волосы полностью закрывали глаза.

Впрочем, его повседневная жизнь мало чем отличалась от жизни затворника.

В гардеробе До Еджуна были только клетчатые рубашки и бесформенные футболки. Естественно, Пэк Юмин сразу же от них избавился — как только вселился в это тело.

Чхон Сахён, не сводя глаз с экрана, склонил голову набок.

— Ты что, не высушил голову? Волосы торчат.

— А, да, забыл, — смущенно улыбнулся До Еджун, пригладив пряди. Он так увлёкся изучением своих записей, что совсем забыл высушить волосы.

— Похож на только что вылупившегося воробья, такой милашка.

Это был комплимент или издевательство?...

— …Правда? — с запозданием отреагировал До Еджун.

— Да. Но чем ты так увлёкся, что даже волосы забыл высушить? Кажется, ты уже давно вышел из душа.

Внезапно взгляд Чон Сахёна изменился. До Еджун замер, словно его застукали на месте преступления.

— А…

— Почему сразу не позвонил? Я тут целый час сидел, ждал твоего звонка. Хотелось бы, чтобы хоть иногда ты звонил первым.

Для постороннего слушателя это могло показаться милой перепалкой влюблённых. Но проблема была в том, что эти слова произносил именно Чон Сахён, обращаясь к До Еджуну.

— М? Так чем же ты занимался?

— А… Посылка! Пришла посылка. Хотел распаковать, но ты позвонил, и я пошёл в душ. Вот, открывал её, поэтому не позвонил сразу.

До Еджун с трудом выкрутился из этой ситуации. По спине пробежал холодок.

— Да? И что за посылка?

— А?

— Что за посылка? Мне тоже интересно.

Вот чёрт. Об этом он не подумал… Глаза До Еджуна лихорадочно заметались по комнате.

Чон Сахён уже видел все вещи, которые здесь были.

— Она… Она в гостиной!

Это была маленькая однокомнатная квартира, где гостиная была совмещена с кухней, но До Еджун всё равно вскочил с места и распахнул дверь.

Чхон Сахён посмеивался, ему явно было весело.

— Ого, а у тебя беспорядок.

— Правда? А так лучше? — До Еджун поднял телефон выше, стараясь найти удачный ракурс.

— Вот теперь отлично видно твоё лицо.

— У меня рука устала.

— Да? Так не пойдет. Нет ли какой-нибудь подставки, чтобы закрепить телефон?

— …Одну секунду.

До Еджун выдвинул откидной столик, прикрепленный к стене. Затем положил сверху перевернутую кастрюлю, которую оставил после мытья посуды, и прислонил к ней телефон.

Но закрепить никак не получалось, и телефон постоянно сползал вниз.

— Чёрт, не получается… Подожди немного.

Он начал суетиться, доставая разные вещи. Даже сходил в комнату и принёс оттуда несколько учебников. Поставив их друг на друга, он, наконец, сумел зафиксировать телефон.

— Ну как, теперь нормально?

— Да.

— Сейчас принесу посылку.

Проблема с телефоном была решена. Теперь нужно было найти что-нибудь, похожее на посылку. Чон Сахён был у До Еджуна всего неделю назад. До Еджун быстро забегал глазами по комнате — нужно что-то, купленное совсем недавно.

В этот момент снаружи послышался звук падающего тяжёлого предмета.

«Неужели посылка уже пришла?» — подумал До Еджун, и его лицо расслабилось. Не прошло и пары секунд, как на экране телефона высветилось уведомление о доставке.

Не в силах сдержать улыбку, До Еджун воскликнул:

— Сейчас принесу!

И поспешил к входной двери. За его спиной послышалось бормотание Чон Сахёна:

— Может, купить что-нибудь вроде камеры для наблюдения за питомцами...

Вернувшись с посылкой, До Еджун сел за стол.

— А? Ты что-то сказал?

— Нет, ничего. Что это у тебя?

— Это? Рис быстрого приготовления.

Недавно на распродаже в интернете До Еджун купил несколько пачек риса и разных полуфабрикатов со скидкой 47%.

Обычно он нечасто ел дома, но такая комбинация была просто непреодолимой для студента, живущего самостоятельно.

До Еджун открыл коробку и начал с гордостью выкладывать продукты быстрого приготовления один за другим.

— Я как-то пробовал это, очень вкусно. Поэтому взял сразу пять штук.

— Правда? Не похоже, что это полезно для здоровья...

— А это я заказал, чтобы есть вместе… Ну и рис, само собой, нужно было купить.

— А у тебя разве нет рисоварки?

Рисоварка была. Её подарила главная героиня Хан Сиён вскоре после того, как он снял квартиру.

— ...Это вкуснее.

«Сварить рис? Пф, легкотня», — подумал тогда он и решил попробовать, но потерпел неудачу. Такого сухого и пригоревшего риса он в жизни не ел.

Он чётко следовал инструкции, но что-то пошло не так…

К тому же минимальный объём варки начинался с двух порций — было сложно решить, что делать с оставшимся рисом. Нельзя же вечно хранить его в морозилке, а потом выбрасывать.

После пары попыток До Еджун раздал остатки через сайт объявлений. Рисоварка превратилась в предмет интерьера.

— Разве не вкуснее готовить самому?

Здесь проявлялась ещё одна раздражающая деталь: Чон Сахён умел неплохо готовить.

Казалось, он получил все возможные усиления главного героя. Кроме хорошего характера.

— Ты сейчас неуважительно отзываешься о крупных компаниях? Знаешь, сколько умных людей собралось, чтобы создать этот рис быстрого приготовления? Знаешь, сколько лет эти великие люди потратили на создание оптимального рецепта?

Услышав это, Чон Сахён расхохотался.

— Да ну?

— …Что? Чего ты смеёшься?

— И как только тебе в голову приходят такие милые мысли?

До Еджун нахмурился, не понимая, что тот имеет в виду.

— Кстати, хён.

— Да?

Разобрав посылку, До Еджун начал аккуратно расставлять продукты. Чон Сахён наблюдал за его спиной, пока тот суетливо ходил к полкам и складывал еду. Затем неторопливо произнёс:

— Ты же сказал, что уже открывал посылку раньше.

— Да… А?

Только встав на цыпочки, чтобы поставить рис на верхнюю полку, До Еджун замер. Затем резко обернулся — экран телефона расплывчато мелькнул перед глазами.

— А эту посылку ты только что принёс с улицы, не так ли? — добавил Чон Сахён.

— …

Всё пропало. До Еджун провёл языком по пересохшим губам. Чон Сахён был слишком проницательным.

— Что ты делаешь завтра? Пойдём в кино?

— К-кино? Так внезапно?

До Еджун ответил, заикаясь, словно сломанный робот. Голова кружилась — так резко изменилась тема разговора.

— Ага. Тот фильм, трейлер которого мы смотрели, вышел в прокат.

— …А, да.

— Пойдёшь?

— …Пойду.

Он попал в ловушку. Отказаться было невозможно. Чон Сахён мастерски создавал такие ситуации и управлял атмосферой.

— Отлично. Раз завтра воскресенье, давай встретимся пораньше. Будет в самый раз, если посидим у меня дома, а потом пойдём. Хорошо?

— А, д-да, как скажешь…

— Тогда завтра в 10 утра я за тобой заеду, чтобы ты не заблудился.

До Еджун уже знал дорогу до его дома как свои пять пальцев. И всё равно Чон Сахён нёс этот бред про «чтобы ты не заблудился».

Аргумент звучал как полная чушь. До Еджун закусил нижнюю губу, пытаясь сдержать раздражение, и выдавил:

— Хорошо.

— Тогда ложись спать. Ты же устаёшь, если мало спишь.

— Уже спать?..

Ещё даже полночь не наступила. До Еджун обычно ложился спать гораздо позже. Не обращая внимания на его замешательство, Чон Сахён кивнул.

— Да. А что, у тебя есть какие-то дела?

— Да нет… Но…

— Тогда ложись в кровать.

В итоге До Еджуну ничего не оставалось, кроме как подчиниться.

Он плюхнулся на кровать и натянул одеяло. Положив телефон рядом с подушкой, До Еджун увидел, как Чон Сахён ставит свой телефон на стол и открывает бутылку вина.

— Ты опять не собираешься спать?

— Я не особо устал.

— Да кто спит только тогда, когда устал? Люди просто ложатся, когда приходит время.

Человеческий организм нуждается в перезагрузке, он должен регулярно выключаться и включаться, как компьютер. Именно это хотел сказать До Еджун.

Чон Сахён лишь слегка улыбнулся в ответ.

Красное вино плеснулось в прозрачный бокал. Он каждый раз пил вино без закускок. До Еджун начинал думать, что Чон Сахён точно не в своём уме.

Неужели нужно быть настолько безумным, чтобы стать кандидатом на роль главного героя?

До Еджун какое-то время смотрел на экран, а затем медленно закрыл глаза. Он думал, что не сможет уснуть, но, стоило ему лечь в кровать, как на него накатила дрёма.

— Кажется, ты уже клюёшь носом. А ведь недавно говорил, что ещё рано спать.

— …Чего?

— Хён, ты хоть представляешь, сколько раз сегодня зевал? С самого вечера ходил с отсутствующим видом и даже не слышал мои слова.

— Я так делал?..

Он совсем этого не помнил. Казалось, что день прошёл как обычно.

Хотя… Он действительно чувствовал лёгкую ломоту в теле.

Может, он и правда устал?

— Спокойной ночи, — сказал Чон Сахён.

— Ага, а ты… тоже не засиживайся.

— Хорошо.

До Еджун в последний раз лениво зевнул и тихо закрыл глаза. Он слышал звук наливаемого вина и стук бокала о стол. Под этот тихий шум он погрузился в сон.

***

Следующим утром…

Как и договаривались, Чон Сахён приехал к 10 утра. Сначала он позвонил в дверь.

Подождав некоторое время, он постучал.

Но ответа не последовало.

— Мне войти? — спросил Чон Сахён

Прекрасно зная, что ответа не будет, он набрал пароль и открыл дверь.

До Еджун никогда не говорил ему код от своей квартиры.

Бесшумно войдя в квартиру, Чон Сахён начал привычно осматриваться, начиная с прихожей.

Первым делом он поправил разбросанную обувь, затем открыл шкафчик для обуви. Всё было так же, как он видел несколько дней назад — ничего не изменилось.

Затем он взял зонт, прислонённый к дверце шкафа. Два дня назад шёл дождь — видимо, его оставили сушиться. Чон Сахён свернул зонт и аккуратно положил внутрь шкафа.

Только после этого он снял обувь и прошёл в квартиру.

Всё было точно так же, как и вчера во время видеозвонка. Открытая коробка с посылкой валялась на полу рядом с диваном, стул был выдвинут из-под стола.

Чон Сахён убрал раскладной обеденный стол, задвинул стул в угол. Коробку от посылки он аккуратно сложил, сняв ленту, и поставил у входа.

Все движения были отточены до автоматизма.

Закончив со всеми делами, он осторожно открыл дверь в спальню. Первое, что бросилось в глаза — кровать с большим пухлым одеялом. До Еджун, казалось, совсем не чувствовал чужого присутствия — он не ворочался и не бормотал во сне.

Чон Сахён улыбнулся и подошёл к кровати.

На часах было уже 10:10. Чон Сахён славился своей пунктуальностью — на работе он не прощал даже минутных опозданий.

Но здесь он даже не посмотрел на часы. До Еджун всегда был исключением из всех правил.

Чон Сахён, который с пяти лет не выходил из дома без наручных часов, только рядом с До Еджуном начинал воспринимать время как что-то формальное и незначительное.

Долгое время он просто стоял и смотрел на спящего До Еджуна, а затем тихо позвал:

— Хён.

— …

— Еджун-хён, просыпайся.

До Еджун провалился в такой глубокий сон, что никак не реагировал. Чон Сахён осторожно погладил его растрёпанные волосы, примятые подушкой.

— Мы уже опаздываем.

— Ммм... — пробормотал До Еджун и капризно натянул одеяло повыше. Чон Сахён перехватил его руку.

— Ты же не ребёнок, чтобы спать полдня.

До Еджун лёг спать чуть позже одиннадцати, то есть проспал почти 12 часов подряд. Чон Сахён тихонько цокнул языком, поражаясь. Он подумал, что даже если бы принял смертельную дозу снотворного, то не смог бы проспать так долго.

— …Что такое? — хрипло пробормотал До Еджун.

— Это я, Чон Сахён, — честно ответил тот и наклонил голову.

До Еджун медленно открыл и закрыл веки, пытаясь разглядеть его лицо, а затем вдруг резко вскочил с постели. При этом он со всего маху врезался в чужой лоб.

— Ай! — вскрикнул он, а Чон Сахён лишь потёр неожиданно пострадавший лоб. — Боже, как ты меня напугал...! Когда ты пришёл?

— Недавно.

— Фух… Уже десять утра?

— Да. Почему ты так долго спишь?

— Да я и не заметил…

До Еджун поднял голову, посмотрел на часы и ахнул. Он не мог поверить, что проспал без единого пробуждения до 10 утра.

— Чёрт, у меня, наверное, всё лицо опухло.

После двенадцати часов сна лицо должно было распухнуть. До Еджун неуверенно дотронулся до щеки, и Чон Сахён наклонился к нему.

— Правда? Не вижу...

Вздрогнув от неожиданности, До Еджун отпрянул назад. Затем он помахал рукой перед собой, словно отгоняя гостя.

— Я сейчас умоюсь и выйду, подожди немного.

— Хорошо.

Чон Сахён послушно кивнул, глядя вслед До Еджуну — тот, пошатываясь, встал и направился в ванную.

Едва раздался шум воды, Чон Сахён подошёл к окну и раздвинул шторы, напевая себе под нос. Яркий утренний свет мгновенно заполнил комнату.

В это время До Еджун успел наспех закончить душ. Он так торопился, что выскочил весь мокрый и с прилипшей к телу одеждой. Во рту была зубная щётка, полная пены.

— Угу угу угу?

— Что? — с улыбкой переспросил Чон Сахён.

До Еджун показал ладонь, прося подождать, затем вернулся в ванную, выплюнул пену и вышел.

— Ты купил билеты в кино?

— Да.

— Чёрт, тогда надо поторопиться, — пробормотал под нос До Еджун и ускорил чистку зубов.

Чон Сахён ничего не ответил и просто аккуратно заправил смятую постель.

Умывшись и кое-как намазав лицо лосьоном, До Еджун натянул футболку и штаны. Одновременно с этим он кивнул в сторону комода и сказал:

— Достань, пожалуйста, любые носки из того ящика.

— Хорошо.

Чон Сахён и так знал, что нужно делать — он открыл третий ящик и достал носки.

— Бросай.

Носки описали в воздухе дугу и приземлились прямо в руки До Еджуна. Он поспешно натянул их, пошатываясь и пытаясь удержать равновесие.

— Пойдём?

— А, ага. Подожди секунду, мне нужно взять кошелёк и телефон.

Как только До Еджун стал оглядываться по сторонам, Чон Сахён тут же достал из кармана его кошелёк и телефон.

— Держи.

— А, спасибо. Тогда пошли.

До Еджун машинально взял свои вещи и направился к входной двери. Он и не подозревал, с каким интересом Чон Сахён наблюдает за его спиной.

***

Не прошло и трёх минут с тех пор, как они выехали с парковки, как До Еджун спросил с озадаченным видом:

— Слушай, а во сколько сеанс?

— В два тридцать, — спокойно ответил Чон Сахён.

— Что?! — ахнул До Еджун. — Ты шутишь? Почему ты сразу не сказал?! Я же зря суетился и торопился!

— Ты не спрашивал.

Услышав этот невозмутимый ответ, До Еджун чуть не взорвался от возмущения.

Он думал, что билеты уже куплены, поэтому собирался в спешке. А оказалось, что сеанс в 14:30! Он протёр глаза и снова посмотрел на часы — было только 10:40.

— Как раз успеем пообедать перед фильмом, — сказал Чон Сахён, меняя тему. — Как насчёт супа с говядиной?

— Суп? Суп подойдёт. Не в этом дело… — пробормотал До Еджун.

— Хочешь послушать радио?

— Нет, лучше музыку, — буркнул До Еджун.

— Мой телефон подключен. Можешь выбрать, что хочешь.

Чон Сахён достал из кармана телефон и протянул До Еджуну. Тот машинально взял его, пощелкал экраном, на котором не было блокировки, и запустил приложение для прослушивания музыки.

— О, мне нравится эта песня.

Он выбрал первую песню в плейлисте, и по салону полилась нежная мелодия. До Еджун начал напевать себе под нос, а потом вдруг опомнился:

— Чёрт, опять я повёлся! Я же спрашивал, почему сеанс в два тридцать!

Чон Сахён не выдержал и расхохотался, услышав его обиженный голос. Он даже согнулся пополам, склонив голову и держась за руль. К счастью, в этот момент машина остановилась на красный свет.

— Ты не спрашивал, вот я и не сказал. Если хочешь, в следующий раз скажу заранее.

— …Ладно.

Услышав обещание говорить заранее, До Еджун не мог продолжать злиться и быстро успокоился. Чон Сахён сделал песню погромче, которую выбрал До Еджун.

Чуть позже они съели суп в ресторане, взяли по стакану айс-американо на вынос в кафе и прибыли в кинотеатр около половины второго.

— На каком этаже наш зал? — спросил До Еджун, остановившись перед лифтом.

— Секунду.

Чон Сахён встал позади него, пробежал глазами по табличкам рядом с лифтом и нажал кнопку 7 этажа. До Еджун без задней мысли последовал за ним, но атмосфера здесь была совсем не похожа на ту, к какой он привык в кинотеатрах.

— …Мы точно правильно зашли? Что-то здесь не так.

— Всё верно.

Чон Сахён взял До Еджуна за плечи и повёл вглубь помещения. К ним быстрым шагом уже шёл сотрудник кинотеатра.

— Добро пожаловать! Мы вас ждали, — вежливо поприветствовал он и проводил их в зал.

Войдя внутрь, До Еджун удивлённо пробормотал:

— И это называется кинотеатром...?

По залу были расставлены какие-то предметы, похожие то ли на кровати, то ли на кресла.

— Я хотел, чтобы мы посмотрели фильм в тишине и комфорте, — сказал Чон Сахён.

Он заказав у сотрудника две бутылки красного вина, и повернулся к До Еджуну.

— Где хочешь сесть?

— Ну… на наши места, конечно…

— Вот именно.

— …И где же наши места?

— Везде.

— …Ах, вот оно что.

До Еджун потерял дар речи от такого количества вариантов. Оглядев пустой зал, он махнул рукой в сторону дальнего угла.

— Давай сядем там.

— Хорошо.

Чон Сахёну, похоже, было всё равно — он сразу же направился к указанному месту.

На столе появились две бутылки вина, и До Еджун облизал пересохшие губы. Тёмная и уединённая атмосфера почему-то вызывала у него беспокойство.

И ещё больше пугало то, что они были одни.

— Фильм, наверное, интересный. Правда?

Он начал нарочно болтать о том, как ждёт фильм, как хорошо подобраны актёры на главные роли. Чон Сахён с улыбкой кивал в ответ.

Через несколько минут в зале погас свет, и начался фильм только для них двоих.

Вдруг кресло До Еджуна, которое уже было наполовину откинуто, резко опустилось ещё ниже. В одно мгновение экран перед глазами сменился на потолок. До Еджун растерянно повернул голову.

И встретился взглядом с Чон Сахёном, который смотрел на него сверху вниз.

— Слушай, фильм… начался.

— Знаю.

— Я… очень хотел посмотреть этот фильм…

— Да, это я тоже знаю.

Это должно было означать «отойди», но Чон Сахён то ли не понял, то ли притворился, что не понял. Он не сдвинулся с места.

До Еджун был почти уверен, что верно второе.

Страшно. Очень страшно. Он понятия не имел, что задумал Чон Сахён — от страха пересохло во рту.

«И зачем я только сказал, что хочу посмотреть этот фильм? Посмотрел бы дома, когда выйдет на VOD*. Подождал бы, пока появится в онлайн-кинотеатрах», — с запоздалым сожалением подумал он.

Но как бы он ни жалел, факт оставался фактом: он был наедине с Чон Сахёном в тёмном помещении.

*От Сани. VOD расшифровывается как «Video On Demand», видео по запросу. Типа iTunes, Google Play Movies, Amazon Prime Video и так далее.

«Мы же в кинотеатре, вдруг нас увидят сотрудники… И тут наверняка есть камеры…» — подумал До Еджун.

Как будто прерывая его мысли, Чон Сахён сказал:

— Не волнуйся. Что бы мы тут ни делали, об этом никто не узнает.

Однако его слова лишь усилили беспокойство, а не наоборот. «Нет, это как-то ещё опаснее. Кажется, я смогу выжить, только если эти люди где-то проболтаются, — подумал До Еджун.

Он облизал пересохшие губы, и Чон Сахён тут же перевёл взгляд на его рот. Словно пытаясь спрятаться, До Еджун закусил губу.

— Я тут подумал… — начал он.

— …

Чон Сахён протянул руку, и До Еджун инстинктивно скрестил руки на груди. Однако рука прошла мимо и потянулась к стоящему рядом столику. Чон Сахён взял бокал с вином и сделал глоток.

— Вкус так себе, — сказал он и поставил бокал обратно.

В воздухе пахло виноградным вином.

— Мы же не дети, — продолжил он, проведя пальцем по подбородку До Еджуна. — Тебе не кажется, что наш прогресс в физической близости слишком медленный? Всего один поцелуй — это же несерьезно.

— …П-почему несерьезно? — спросил До Еджун дрожащим голосом.

— Мм… — задумался Чон Сахён. — Кажется, тот поцелуй был ошибкой.

Неужели…

— …Ч-что ты имеешь в виду?

— Ты ведь сам так думаешь, разве нет?

Его раскусили.

До Еджун считал тот поцелуй одной из трёх самых больших ошибок в своей жизни. И теперь его раскрыли. Он почувствовал, как задрожали губы.

Чон Сахён с наигранным сожалением приподнял бровь.

— Но так нельзя, верно? Мы же любим друг друга.

Впервые До Еджун порадовался, что в кинотеатре темно. Иначе Чон Сахён увидел бы его побледневшее лицо.

— Поэтому… если ты сейчас будешь меня избегать, я очень разозлюсь.

После таких слов уклониться было невозможно. До Еджун зажмурился и позволил Чон Сахёну поцеловать себя.

Чужая кожа показалась обжигающей — в памяти тут же вспыхнули воспоминания о том дне, который он так старался забыть.

Тело онемело, словно его укусила ядовитая змея. До Еджун с трудом вдохнул — в воздухе смешались любимые духи Чон Сахёна и аромат вина.

Какое счастье, что он вообще смог вдохнуть. Потому что потом у него не было ни секунды на передышку.

Язык Чон Сахёна скользнул в его рот. Он нежно обхватил и втянул в себя онемевший язык До Еджуна.

Их носы столкнулись, и Чон Сахён наклонил голову, чтобы проникнуть ещё глубже — скользнул по нёбу и внутренним сторонам щёк. Было так щекотно, что пальцы на ногах До Еджуна непроизвольно поджались, и обувь свободно упала на пол.

Вместе с ней рухнул и его рассудок.

Он целуется с Чон Сахёном. На этот раз в трезвом уме, не выпив ни капли алкоголя.

Поцелуй отдавал вином, голова кружилась, а сплетённые языки горели.

Одним словом, всё смешалось в полном беспорядке.

Чон Сахён был главным героем этого романа и одновременно злодеем, а он сам был всего лишь второстепенным персонажем… Нет, изначально он вообще не был персонажем этого романа.

Мысли путались в голове.

Логически, влюблённость Чон Сахёна была абсурдом. Это было предположение, которое вообще не должно было возникнуть.

Но сейчас это стало реальностью, и он не мог ничего с этим поделать…

Подождите.

Что, если Чон Сахён действительно считает его своим возлюбленным?

Что, если это уже не исправить?

Можно ли ещё что-то сделать?

Но как?

Почувствовав, что До Еджун отвлёкся, Чон Сахён слегка прикусил его язык, словно наказывая. До Еджун вздрогнул.

— ...Мм....

От нахлынувших ощущений из его горла непроизвольно вырвался стон — что-то вроде инстинкта. Удивлённый собственным голосом, язык До Еджуна онемел, и Чон Сахён мягко обхватил его своим.

В этот момент Чон Сахён переживал кульминационный момент любовного романа, а До Еджун — триллера.

Два жанра боролись за место под солнцем.

Рука Чон Сахёна скользнула под его футболку. Романтика взяла верх.

Прохладные кончики пальцев коснулись кожи, и по телу До Еджуна пробежали мурашки. В голове загорелся сигнал тревоги.

Если они продолжат, будет действительно опасно. Он уже пересёк черту, которую мог вынести.

Когда рука Чон Сахёна прошлась по плоскому животу и скользнула к пояснице, До Еджун поспешно толкнул его в плечо.

— Х-ха… Ха…

Задыхаясь, До Еджун поднял взгляд на Чон Сахёна. В глазах, затуманенных страстью, было что-то пугающее.

Чон Сахён, видимо, был недоволен тем, что его прервали. Он нахмурился и провёл языком по покрасневшим губам.

— В чём дело?

Его голос звучал властно. До Еджун с трудом вздохнул и сказал:

— М-мне нужно тебе кое-что сказать.

Почувствовав, что атмосфера разрушена, Чон Сахён цокнул языком и отстранился. До Еджун поправил одежду и вернул кресло в исходное положение.

Чон Сахён смочил горло вином, которое раньше назвал невкусным. Заметив взгляд До Еджуна, он поднял бокал и спросил:

— Хочешь?

Его голос снова стал спокойным. До Еджун покачал головой.

Он начал лихорадочно соображать. Что сказать в этой ситуации, чтобы всё обошлось?

— И что ты хотел сказать, что так долго тянул?

Сердце До Еджуна бешено колотилось. Как бы он ни напрягал мозг, он никак не мог придумать, что сказать.

«Знаешь, я всё обдумал и понял, что не люблю тебя?»

Во-первых, он никогда не говорил, что любит его. А во-вторых, если он скажет это сейчас, тот, скорее всего, закопает его заживо.

В прямом смысле — закопает в землю. Это была худшая из возможных фраз, которую лучше не использовать даже в ссоре.

«Может, не будем заходить дальше поцелуев?»

До Еджун не хотел лишний раз испытывать его терпение. Для его же блага лучше вообще не говорить ничего, связанного с любовью.

Ведь в оригинале маска Чон Сахёна начала трескаться именно с того момента, как главная героиня предложила сделать перерыв… Он был осторожен во всех своих отношениях и ненавидел, когда они заканчивались.

Вот почему он так хладнокровно убил главную героиню, которую так любил в оригинале… Его нельзя было понять по обычным меркам.

Сейчас До Еджуну нужно было сделать всё, чтобы Чон Сахён не потерял контроль.

— …В общем…

Наконец собравшись с духом, До Еджун взял со стола свой бокал. Затем он вылил в горло все вино, к которому до этого даже не притронулся.

— Ты же говорил, что не будешь.

Это действие противоречило его недавнему отказу. Терпкий вкус вина обжёг горло, и До Еджун провёл языком по шершавому нёбу.

Чон Сахён большим пальцем вытер следы вина с его губ. Движение было таким естественным, что До Еджун даже не заметил этого. Его собственные мысли волновали его куда больше.

Сделав глубокий вдох, он наконец заговорил:

— Ты… ты точно разлюбил Хан Сиён?

— Что?

Реакция Чон Сахёна была мгновенной и резкой. Мало того, что он прервал их поцелуй, так ещё и заговорил о той женщине?

— Это всё, что ты хотел сказать?

Его голос стал ледяным. Нагретый воздух в одно мгновение остыл. До Еджун, следя за его реакцией, покачал головой.

— Не совсем, но… мне нужно было убедиться.

— Мне казалось, я уже достаточно убедительно показал это, — с усмешкой сказал Чон Сахён. — Ты думаешь, я из тех, кто целуется с кем попало?

— …Нет.

— Если нужны более веские доказательства, я могу показать и на деле.

— Нет, нет…! Я всё понял, — До Еджун вздрогнул и резко выпрямился.

Затем он прикрыл рукой кнопку регулировки наклона кресла.

— Так вот, я хотел сказать…

Он не был уверен, что это правильно…

Да чёрт с ним, будь что будет!

— Я не из этого мира.

Он сказал это! Сказал и замер, крепко зажмурившись.

— Что?

Брови Чон Сахёна красиво сошлись на переносице. После этого недоуменного вопроса он больше ничего не сказал. До Еджун осторожно открыл глаза.

Чон Сахён смотрел на него сверху вниз с непроницаемым выражением лица.

Этот характерный безжизненный взгляд… До Еджун слишком хорошо знал, что он означает.

Чон Сахён обычно делал такое выражение лица, когда оценивал собеседника или просчитывал выгоду и убытки.

Другими словами, он размышлял: «Несёт ли этот ублюдок чушь или нет?».

До Еджун изо всех сил постарался сохранить невинное выражение лица. Хотелось, чтобы Чон Сахён поверил, что в его словах нет ни капли лжи.

И при этом воздержался от поцелуев и тому подобного...

И убрал романтику из этого повествования.

— …Сложно, — пробормотал Чон Сахён себе под нос.

Он был искусен в чтении чужих мыслей по выражению лица и тону голоса. Но почему-то До Еджун казался то совершенно прозрачным, то непроницаемым, как тьма.

Сейчас был как раз такой тёмный момент. Мысли До Еджуна были так же трудно измеримы, как глубины океана.

И как ему реагировать на эти нелепые слова?

— Хочешь сказать, что ты — инопланетянин?

— …

В тот момент, когда прозвучало слово «инопланетянин», глаза До Еджуна потухли. Он сразу понял, что его слова неправильно поняли.

— Нет, я не инопланетянин, просто…

— Неважно. Говори, что хочешь. Мне всё равно, инопланетянин ты или кто-то ещё.

Казалось, что взаимопонимания достичь не удастся. То ли жар, то ли опьянение внезапно накатило на До Еджуна. Он прислонился к спинке кресла, чувствуя головокружение.

Чон Сахён ткнул пальцем в его щёку.

— Тогда что, и это фальшивка? Если снять, там настоящий облик? Интересно… Может, попробовать снять?

Услышав это, До Еджун тут же схватил палец. Облизнув пересохшие губы, он отчётливо произнёс:

— Это моя кожа. Если ты её снимешь, я умру.

Чон Сахён расхохотался в ответ на эти искренние слова. Запрокинув голову, он долго смеялся, а затем, вытирая глаза, сказал:

— Я знаю.

— …

Видя недоверчивый взгляд До Еджуна, Чон Сахён вздохнул.

— Ладно. Я не буду трогать, давай просто посмотрим фильм. Ты же этого хочешь?

— …

— В следующий раз не выдумывай глупостей, а просто скажи: «Сахён-а, давай продолжим дома».

— Это не то...

— Договорились?

— …Хорошо.

Почувствовав давление в чужой улыбке, До Еджун вынужденно кивнул.

И только потом, обдумывая эти слова, он пришёл в ужас. «Сахён-а, давай продолжим дома»?*

*От Сани. В корейском языке суффиксы -야 (-я) и -아 (-а) используют при обращении к близким, друзьям или младшим. Это показывает неформальные отношения.

Он бы ни за что не произнес такие слова!

И как только он мог так небрежно бросаться подобными фразами? Действительно страшный тип. Испуганный До Еджун содрогнулся.

В итоге он так и не посмотрел ни одной сцены из фильма, который хотел увидеть. Разочарованно покинув кинотеатр, До Еджун смог вернуться домой только после ужина с Чон Сахёном в ближайшем ресторане.

В машине по пути домой всё тело болело от напряжения. Он несколько раз покрутил плечами, чтобы размяться.

Онемевшие мышцы наконец-то начали расслабляться.

На следующее утро…

Проснувшись, До Еджун насыпал растворимый кофе в кружку. Для студента, живущего самостоятельно, кофемашина была роскошью.

В кружке плавали комочки порошка, но он не сдался и бросил туда кубик льда.

Приготовив таким образом кофе, До Еджун сел на диван.

Вчера Чон Сахён не поверил, что он из другого мира. Он решился на это признание с большим трудом, но в итоге услышал лишь нелепые разговоры об инопланетянах.

Впрочем, если бы кто-то из его знакомых вдруг сказал, что пришёл из другого мира, он бы тоже воспринял это как забавную шутку.

До Еджун тоже считал это чем-то нереальным из книг — пока сам не попал в эту историю.

Как говорится, даже самая маловероятная возможность становится реальностью, когда случается лично с тобой.

Так что... что ему теперь делать?

Как вернуться домой?

А сможет ли он вообще вернуться?

До Еджун попытался вспомнить свою прошлую жизнь.

— Имя... Пэк Юмин... Двадцать... Сколько мне было лет?

Воспоминания были туманны, словно окутаны пеленой.

Прошло уже 3 года с тех пор, как он попал в этот мир. Возможно, поначалу он и играл роль До Еджуна неумело, но сейчас жил полноценной жизнью этого человека.

— Кажется, я окончил университет...

Он уже не мог отличить реальность от вымысла.

— Работа... не помню, какая была работа. Может, я искал работу?

Он не мог точно вспомнить, чем занимался. Возможно, подрабатывал в магазине или кафе...

Нет. Это воспоминания До Еджуна?

В какой-то момент воспоминания персонажа начали естественно проникать в его сознание. Как будто это было его собственное прошлое.

Раньше он считал такую гибкость большой удачей. Но теперь понимал, что это не так уж и хорошо.

До Еджуну больше нечего было написать о Пэк Юмине. Он схватился за голову и несколько раз протёр лицо.

— Нет, так нельзя. Как я мог всё забыть?

Он начал нервно стучать ногой.

— Мне нужно выбраться из этого романа. Нельзя тут оставаться…

Мысли о том, что он потерял свою изначальную личность, пугали. Он начал беспокоиться, что никогда не сможет вернуться в свой прежний мир.

Что, если он останется здесь навсегда?

Что, если ему придётся всю жизнь провести с Чон Сахёном…?

До Еджун встряхнул головой. Затем резко встал и уставился в потолок. Как будто посылая сигнал SOS с необитаемого острова, он начал широко размахивать руками в пустоту.

— Так как же мне вернуться? Как…?! Всё же закончилось! Уважаемый автор, я добился счастливого конца! Так что выпусти меня отсюда! Дай мне выбраться!

Ничего не происходило, только глаза слезились от яркого света светодиодной лампочки. Может, его плохо видно? До Еджун открыл окно и высунулся наружу.

— Я хочу вернуться! — закричал он и замахал руками, словно моля о помощи.

Он даже принёс откуда-то белое полотенце и начал отчаянно размахивать им в пустоту.

Но опять же, он чувствовал только холодный воздух — ничего не менялось. Только проходящий мимо прохожий поднял голову на неожиданный крик.

До Еджун встретился с ним взглядом, поспешно закрыл окно и съежился на полу. Шторы с тихим шорохом опустились.

Тем временем Мун Сабин, личный секретарь Чон Сахёна, дежурил под домом и записывал эти странные действия на телефон.

Вскоре он отправил видеозапись Чон Сахёну со следующим сообщением:

[Господин директор, До Еджун ведёт себя странно. Что мне делать?]

***

Чон Сахён сидел за столом на утреннем собрании, с мрачным видом уставившись в монитор.

Сейчас головной офис пытался поднять дочерний филиал на новый уровень и включить его в группу компаний — тот самый филиал, который когда-то возглавлял Чон Сахён. Это был своего рода проект по расширению бизнеса.

После расширения планировалось создать единый центр управления всеми филиалами.

И сейчас на совете директоров обсуждался вопрос, кто возглавит этот центр. Точнее, все пытались решить, кто из двух братьев — Чон Сахён или Чон Чжэмин — больше подходит на эту роль.

Из-за ожесточенной борьбы за власть никто не хотел открыто высказывать своё мнение. Ведь решающее слово всё равно будет за председателем.

Впрочем, это было не так уж и важно.

Чон Сахён уже привык к таким разборкам.

Единственное, что его немного раздражало — это резко возросший объём работы.

Тук-тук.

Длинные пальцы Чон Сахёна забарабанили по столу. Ровный ритм постепенно ускорялся, превращаясь в нервную дробь.

Один из сотрудников, отчитывающихся о результатах работы, вздрогнул. На самом деле все в этом конференц-зале были сосредоточены на каждом движении и вздохе Чон Сахёна.

С тех пор как началось противостояние между Чон Сахёном и Чон Чжэмином, сотрудники тоже разделились на два лагеря.

Атмосфера внутри компании была подобна войне — разве что без ножей и пистолетов.

Особенно напряженным был сотрудник, который только что вздрогнул. Он докладывал о результатах проекта, которому Чон Сахён уделял особое внимание с прошлого квартала. Поэтому сотрудник очень волновался.

Вдобавок ко всему, график, который рос с тех пор, как он взял на себя проект, теперь показывал небольшое снижение. Сотрудник чувствовал, будто сует голову в пасть тигра, продолжая свой доклад.

— ...Хотя текущие результаты оставляют желать лучшего, мы чётко определили области, нуждающиеся в улучшении. Если усилим работу в этих направлениях, то сможем восстановить продажи.

Чон Сахён, скептически склонив голову набок, спросил:

— А какие именно области требуют улучшения?

— ...Что?

— Вы же сказали, что чётко определили их?

Чон Сахён повторил слова сотрудника и уставился на него в упор.

Он спросил. Чон Сахён задал вопрос. Остальные сотрудники опустили головы и про себя выразили соболезнования бедняге.

— А, сейчас наша команда усердно…

Сотрудник, поймавший на себе пронзительный взгляд Чон Сахёна, обливался холодным потом. Он знал, что не несёт полной ответственности за проблемы проекта, но в такие моменты ему хотелось пасть на колени перед Чон Сахёном и молить о прощении.

Во рту пересохло, и он нервно облизал губы.

Дзинь.

Откуда-то послышался тихий звук вибрации. Все сделали вид, что не слышали, мысленно осуждая человека, который так бестактно позволил своему телефону зазвонить.

Но владельцем этого телефона оказался Чон Сахён. Он слегка нахмурился и сказал:

— Давайте сделаем перерыв минут на 10.

До конца собрания оставалось ещё около 40 минут. Чон Сахён достал телефон из кармана, и сотрудник, на которого все смотрели с упрёком, обессиленно откинулся на спинку стула.

Коллега рядом предложил ему выйти и немного отдышаться, но у того не было сил даже встать.

Причина, по которой Чон Сахён прервал совещание, была проста. В такое время мало кто мог ему позвонить.

И если ему звонили сейчас, значит, дело было срочное. Или важное.

Виновником звонка оказался не кто иной, как Мун Сабин. Чон Сахён нахмурился.

— Цк.

Он же ясно предупреждал не беспокоить его во время работы без особой причины…

Услышав, как он цокнул языком, отдыхающие сотрудники снова напряглись. Неужели в сообщении, которое читал Чон Сахён, было что-то серьезное?

Всевозможные догадки проносились в их головах. Некоторые опустили телефоны под стол и начали быстро переписываться.

Но вскоре лицо Чон Сахёна прояснилось, словно по волшебству.

[Мун Сабин: Господин директор, До Еджун ведёт себя странно. Что мне делать?]

Всё дело было в имени До Еджуна. Чон Сахён забыл, что находится в конференц-зале, и сразу же включил видео.

Это было что-то вроде рефлекса — он уже реагировал автоматически на его имя.

Услышав внезапный тихий шум, сотрудники навострили уши. Все внимание было приковано к тому, что смотрел Чон Сахён.

Он же внимательно смотрел видео, стараясь не упустить ни малейшей детали — словно изучал отчёт о прибыли.

До Еджун на экране что-то бормотал под нос, а затем стал размахивать руками в воздухе. В руке развевалось что-то белое.

То, что он говорил, было ещё забавнее:

«Я хочу вернуться!»

— Пфф.

Чон Сахён не смог сдержать смех. Вид барахтающегося До Еджуна был просто уморительным.

В тот момент, когда он засмеялся, в конференц-зале воцарилась тишина. Никто не осмеливался даже дышать.

Чон Сахён смеется? Да ещё и во время собрания…?

Сотрудники обменялись многозначительными взглядами. Они никак не могли понять, хороший это знак или плохой.

Чон Сахён не был деспотичным начальником. Напротив, коллеги отзывались о нём довольно лестно.

Обычно он не ходил по компании с холодным выражением лица. Наоборот — по утрам он отвечал на приветствия мягкой улыбкой. Именно поэтому новички, которые редко сталкивались с ним по работе, смотрели на него с восхищением.

Они его так и прозвали — «господин Ангел».

Но его доброта распространялась только на вопросы, не связанные с работой. Как только дело касалось рабочих задач, Чон Сахён переставал быть ангелом.

Руководители команд называли его «дьявол Сахён» или «демон Сахён».

И вот этот человек сейчас смеялся посреди собрания. Конечно, это было во время перерыва, но все же...!

Сотрудники смотрели на Чон Сахёна так, словно видели что-то невероятное.

Теперь он смеялся, прикрывая глаза одной рукой и даже подрагивая плечами.

— С ума сойти.

С этими словами Чон Сахён встал и вышел из конференц-зала, крепко сжимая телефон в руке.

— …Что это сейчас было? — ошеломлённо спросил кто-то, и сидевший рядом ответил дрожащим голосом:

— Может, отчёт, который мы только что отправили, был настолько нелепым, что он рассмеялся от абсурда?

— Для этого он слишком... слишком радовался, разве нет?

Тогда кто-то другой осторожно произнес:

— ...Возлюбленная?

На это все, словно по сговору, отреагировали неодобрительно.

— Да ладно, это уж слишком. Сколько времени прошло с тех пор... Разве ты не знаешь, что любовь — это табу перед господином директором? Особенно учитывая, что он переживает боль от неразделенной любви..

Чон Сахён, быстро покинув конференц-зал, не удержался и тут же позвонил До Еджуну.

Послышался гудок соединения, и вскоре раздался недовольный голос:

— Чего?

Услышав всего одно слово, уголки губ Чон Сахёна поднялись до ушей.

— Что делаешь?

— Что делаю... Просто валяюсь.

Его усталый голос звучал немного подавленно. Неужели он устал от того, что недавно кричал на улицу?

Чон Сахён невозмутимо начал разговор:

— Для того, кто просто валяется, ты довольно шумно себя ведешь.

— Что? Эй, подожди…

Через телефон послышалось шуршание, а затем До Еджун заныл:

— Ты приставил ко мне господина Муна?

Господин Мун. Это относилось к Мун Сабину, фактическому секретарю Чон Сахёна. Тот усмехнулся и ответил:

— Да. Я отправил одну луну, чтобы тебе не было темно.

— Ха...

Послышался вздох недоверия. Уголки губ Чон Сахёна поднялись ещё выше.

— Ты же знаешь, что сейчас ярко светит солнце?

— Раньше ты говорил, что луна тебе нравится больше.

— Эй, какое это имеет отношение к... Ах, ладно... Почему ты звонишь, когда должен работать? Зарплату зря получаешь?

Чон Сахён прислонился к стене коридора. Проходивший мимо сотрудник, увидев его, испуганно замер и поспешил ретироваться.

Равнодушно проводив его взглядом, Чон Сахён отвернулся.

— Отличная идея. Раз уж я зря получаю зарплату, может, мне всё бросить и приехать к тебе?

— Эй, я образно! Не говори так… Даже ты не можешь себе такого позволить…!

Его болтовня была приятна слуху. Чон Сахён глубоко вздохнул. Он даже ослабил галстук. Появилось ощущение, что дышать стало немного легче.

— И вообще, я знаю, что ты усердно работаешь. Ты же сам говорил, что в последнее время стало ещё больше дел.

— …

— Я просто так сказал про зарплату. И ты впервые звонишь в это время.

— Да, знаю.

Чон Сахён тихо рассмеялся. Ах, что же ему делать с До Еджуном?

Не в силах сдержать улыбку, он прикрыл рот рукой. К счастью, больше никто не проходил мимо.

— Мне всё ещё не верится.

— Что?

— Как в моей жизни появился такой человек, как ты?

— …

До Еджун на другом конце телефона долго молчал. Чон Сахён смотрел в окно в конце коридора.

Как и сказал До Еджун, солнечный свет был ослепительно ярким.

Через некоторое время он пробормотал тихим голосом:

— Я тоже не могу понять, как ты оказался в моей жизни. Вернее, как я оказался в твоей?

— Что это за милые слова? Новый способ признаться в любви? Мне нравится.

— Эй… думай, как хочешь.

— Хорошо. Я так и делаю.

Чон Сахён беззвучно рассмеялся. Вскоре послышался недовольный голос До Еджуна:

— Иди скорее работать. Когда наступит обед, тогда и позвонишь снова...

Он не сказал «ни в коем случае не звони». Чон Сахён кивнул, хотя знал, что До Еджун этого не увидит.

— Что хочешь на обед?

— А что, закажешь, если скажу?

— Ага. Мой секретарь всё передаст.

— Да уж, ты злоупотребляешь своим положением.

— Это называется «справедливое вознаграждение за труд». Если бы ты знал, сколько он получает…

— И сколько же?

— Хочешь, чтобы я взял тебя на работу? — с улыбкой спросил Чон Сахён.

После долгого молчания До Еджун спросил:

— ...И сколько он получает?

В его голосе звучал неподдельный интерес. Чон Сахён не выдержал и расхохотался.

— Даже если он выполняет работу, связанную с тобой, я даю ему дополнительное вознаграждение в знак благодарности. Так что тебе не о чем беспокоиться.

— ...Тогда я хочу рисовую лапшу.

— Ты имеешь в виду то место, где мы ели в прошлый раз? Этого достаточно?

— .…И побольше ростков фасоли.

— Хорошо, — с улыбкой ответил Чон Сахён.

Разговор закончился. Он сразу позвонил господину Муну и попросил его доставить рисовую лапшу.

Он особо подчеркнул, чтобы добавили ростки фасоли, на что быстро получил утвердительный ответ.

Когда совещание закончилось, Чон Сахён снова проверил телефон. Там его ждала фотография чека от Мун Сабина с доказательством добавления ростков фасоли и сообщение от До Еджуна с благодарностью за еду.

Несколько дней спустя, в один солнечный день.

Сюрп.

До Еджун сделал большой глоток американо через трубочку и громко вздохнул.

— Что случилось?

На него с сочувствием смотрела единственная главная героиня этого романа — Хан Сиён. На её лице не было ни тени беспокойства — она наслаждалась своими отношениями.

А вот у До Еджуна под глазами лежали тёмные круги.

— Тяжело искать работу?

От неожиданного вопроса До Еджун вздрогнул и уткнулся лицом в стол.

— Я не хочу думать об этом ещё и здесь...

— Верно. Не стоит слишком торопиться.

Хан Сиён нашла работу сразу после университета, так что её слова прозвучали несколько лицемерно. До Еджун покачал головой и молча посмотрел на неё.

В её жизни, наконец, тоже забрезжил свет. Оглядываясь на прошлое, можно сказать, что жизнь Хан Сиён была довольно бурной, как и подобает главной героине любовного романа.

Долги отца из-за азартных игр, ушедшая из дома мать и единственный опекун — бабушка, страдающая деменцией…

Печальная история семьи, которую невозможно было слушать без слёз. На самом деле, в этом мире До Еджун был самым удачливым.

— Знаешь, я рад, что ты счастлива, — пробормотал он виноватым голосом, осознав, что не имеет права жаловаться.

Читая роман, он всегда был на стороне главной героини. Это было естественно. Никто не станет ненавидеть человека, который усердно трудится ради своей жизни.

В этом смысле До Еджун был рад, что Хан Сиён счастлива — как будто это было его собственное счастье.

Проблема была в другом. Том, кто должен был стать самым большим несчастьем Хан Сиён, превратился в его собственное несчастье и привязался к нему. Что это за злой дух такой…

— Может, у тебя не ладится с Чон Сахёном? — спросила Хан Сиён.

До Еджун резко выпрямился и посмотрел с обидой.

Она в ответ испуганно съёжилась:

— Что, что такое?..

— Нет, ты... Как ты можешь так спокойно говорить об этом?

Всего год назад она упоминала Чон Сахёна как объект своих любовных переживаний. А До Еджун был тем, кто её слушал.

И теперь так спокойно и небрежно спрашивает, всё ли у них хорошо?

До Еджун покачал головой, словно не понимая.

Потом, словно что-то вспомнив, вскинул голову.

— Подожди, у меня появилась идея.

— Какая…?

— Сиён-а, помоги мне, пожалуйста, — сказал До Еджун серьёзным голосом.

У него появился отличный способ, как избавиться от Чон Сахёна.

— Что случилось?

— Ты же вроде как была с Чон Сахёном…

Хан Сиён удивлённо открыла и закрыла рот, а затем сделала неловкое выражение лица.

— Ну… тебе могло так показаться. Поначалу было похоже, что он мне нравится, но после нескольких встреч я поняла. Ты же сам видел, что мы как-то... не подходим друг другу. Даже когда мы встречались втроём, ты разговаривал с ним гораздо больше, чем я.

— …Тогда зачем вы продолжали встречаться?

— Ну… нам было весело встречаться втроём. Как будто у нас появился новый друг. Да и ты встречался с нами только когда был Чон Сахён. Поэтому я специально старалась, чтобы мы встречались втроём. Честно говоря, тогда мне было немного обидно... Если ты его любил, почему не намекнул? У меня нет предрассудков в этом плане.

До Еджун застыл с растерянным выражением лица, услышав совершенно неожиданную историю. То есть, все его отчаянные попытки вмешаться между Хан Сиён и Чон Сахёном были напрасны...?

Он пытался привлечь внимание Чон Сахёна, занять место Хан Сиён и в итоге поцеловал его… Значит, всё это было не нужно?

До Еджуна охватило чувство предательства, хотя на самом деле его никто не предавал.

— Не переживай об этом. У нас с Чон Сахёном не было ничего особенного. Просто хорошие коллеги по работе, — добавила Хан Сиён, заметив, как мрачнеет его лицо.

Голос был полон беспокойства. Казалось, она искренне не хотела, чтобы у друга возникли проблемы в личной жизни.

— Я просто попрошу тебя напрямую.

— О чём?

— …Пойди к Чон Сахёну и разозлись на него, мол, как он мог полюбить твоего друга.

— …Это и есть твоя просьба?

Выражение лица Хан Сиён стало странным. До Еджун, украдкой наблюдая за её реакцией, кивнул:

— Да.

Только до этого момента она боялась, что между ними возникнет разлад из-за неё, а теперь До Еджун просил её разжечь пламя раздора. Хан Сиён была озадачена.

— Зачем…? Чем я помогу, если буду ругаться с Чон Сахёном?

— Очень поможешь! Пожалуйста, сделай это.

Если Хан Сиён как следует разозлится, то он сможет под предлогом дружбы сказать Чон Сахёну, чтобы тот дал ему немного времени или держался подальше.

Больше всего До Еджун надеялся на последнее — «держаться подальше». Его целью было физически отдалиться от Чон Сахёна.

— Хмм... И ты не можешь сказать причину? Это ваша личная проблема?

Хан Сиён, хоть и чувствовала себя неловко, не стала сразу отказывать в просьбе. Она верила, что До Еджун не стал бы просить без веской причины.

— Да…? Немного сложно об этом говорить.

Как он мог сказать главной героине прямо в лицо, что они находятся внутри романа? До Еджун покачал головой.

— Хорошо, я понимаю.

— Правда? Ты правда это сделаешь? А можешь сделать это там, где все увидят? Например, где собираются сотрудники компании, особенно те, кто любит распространять слухи. В столовой? Там много людей? Или во время совещания? Можно даже как бы невзначай намекнуть!

До Еджун взволнованно выпрямился и придвинулся ближе к Хан Сиён. Он так быстро говорил и приближался, что она отшатнулась.

— Подожди… Еджун, успокойся. Что ты такое несёшь? У вас с Чон Сахёном что-то случилось?

— У нас всё плохо. Абсолютно всё.

Ох, похоже, ситуация довольно серьёзная. Хан Сиён нахмурилась.

Она решила, что До Еджун и Чон Сахён поссорились из-за любви. А она просто оказалась между двух огней.

Но она любила и заботилась о своём друге, поэтому хотела сделать всё возможное, чтобы помочь решить эту проблему.

Только вот…

— Но я уже сказала ему, что вы хорошо подходите друг другу. И что было бы здорово, если бы вы полюбили друг друга…

— …Что?

От этих слов До Еджун застыл, словно человек, внезапно потерявший спасательный круг.

— ...Ну, ты же впервые с кем-то встречаешься. Поэтому…

До Еджун почувствовал, как у него заныло в затылке. Но он знал, что Хан Сиён сделала это ради него — поэтому не мог наброситься с вопросом, зачем она сделала такую ненужную вещь.

— Но если я вдруг начну на него кричать… не будет ли это странно?

До Еджун совсем упал духом.

— Будет странно. Очень странно…

Немного попричитав, До Еджун осторожно спросил:

— Но, может быть, не так уж и плохо побыть немного странным человеком?

Хан Сиён молча моргнула. Судя по всему, она была сбита с толку противоречивыми словами До Еджуна. Увидев это, он вздохнул.

— Забудь. Хочешь ещё кусочек торта? Говорят, здесь вкусный тирамису.

— А? Нет, спасибо. Скоро должен прийти Канхёк*.

*От Сани: Пэк Канхёк — нынешний главный герой, парень главной героини.

— Сюда?

— Да. Можешь идти, если тебе неудобно.

И вот, когда До Еджун, помешивая трубочкой почти растаявший лёд в американо, размышлял, как же ему победить Чон Сахёна…

— …Еджун.

— …

— Еджун!

— …А? Что? Что такое?

Он был так погружён в свои мысли, что даже не заметил, как Хан Сиён зовёт его.

— Что такое?

— Тебе звонят. Кажется, это Чон Сахён.

До Еджун перевёл взгляд на телефон, лежащий на столе. Как и сказала Хан Сиён, на экране светилось имя: «Чон Сахён».

— А…

— Всё в порядке. Просто ответь здесь, — сказала она и усадила До Еджуна обратно на стул. Он только начал неловко подниматься, собираясь отойти.

До Еджун неуверенно посмотрел на неё и ответил на звонок.

Если проигнорирует, Чон Сахён точно устроит скандал.

— Алло.

Почему-то из-за присутствия подруги он ответил более грубо, чем обычно. К счастью, Чон Сахён не стал цепляться к этому.

— Что делаешь?

— Я в кафе с другом.

— С другом? С каким другом? — недовольно спросил Чон Сахён.

— Ты его знаешь.

— А, с Хан Сиён?

— Да.

Стоило только упомянуть её, как голос Чон Сахёна снова стал мягким.

— Хм… Тогда ты, наверное, слишком занят, чтобы встречаться со мной?

Началось. Вот оно, фирменное запугивание от Чон Сахёна. До Еджун посмотрел на далёкие горы за окном. Хотя в центре Сеула, конечно, никаких гор видно не было.

Хан Сиён сказала, что её скоро заберёт Пэк Канхёк. Честно говоря, времени было предостаточно — но До Еджун понимал, что ложь ни к чему хорошему не приведет.

Он с трудом разомкнул губы:

— ...Нет, мы скоро разойдёмся.

— Правда? Отлично, — весело ответил Чон Сахён.

Затем послышался звук открывающейся машины.

— Я уже еду. Где ты?

До Еджун назвал первое попавшееся на глаза название станции метро за окном. Когда он сказал, что они в кафе напротив, Чон Сахён ответил, что будет через 30 минут.

— Не спеши, — сказал До Еджун и положил трубку.

Он искренне надеялся, что тот задержится. Хан Сиён наблюдала за ним с нескрываемым интересом.

— Ты что, не ссорился с Чон Сахёном?

— Да как я могу с ним поссориться?

Разница в боевой мощи слишком велика. Чтобы тягаться с ним, нужен как минимум Пэк Канхёк, а его он вырубит за секунду. И будет даже хорошо, если потом не закопает в землю.

— Ого, неужели великий До Еджун настолько влюблён, что готов во всём уступать? Но почему тогда ты попросил меня об этом?

— ...Забудь. Просто забудь об этом разговоре. Считай, что его не было. Я просто сказал наобум.

До Еджун отказался от всех надежд, которые возлагал на Хан Сиён. Он решил оставить при себе все секреты романа, о которых не знала главная героиня.

Постепенно До Еджун начал поглядывать на часы.

— Кстати, когда придёт твой Пэк Канхёк?

— Не знаю... Он недавно написал, что немного опаздывает... Но, наверное, скоро будет?

Его беспокоила мысль, что Пэк Канхёк и Чон Сахён могут столкнуться. Вроде бы он со всем разобрался, но встреча этих двоих казалась неуместной.

Ведь по законам жанра после того, как второстепенный персонаж или злодей выбывают из игры, их имена больше не упоминаются.

Хан Сиён, будучи немного наивной, могла не придать значения этой встрече, но...

Но вот главный герой, Пэк Канхёк, был другим делом. Он бы точно возненавидел Чон Сахёна. Потому что он — главный герой.

Пока он беспокоился, не появятся ли лишние проблемы, к их столику подошёл мужчина.

— Прошу прощения за ожидание. Я немного опоздал.

Это был Чон Сахён.

Он приехал всего через 20 минут после звонка. До Еджун был уверен, что Пэк Канхёк прибудет первым, но его ожидания не оправдались.

Чон Сахён с мягкой улыбкой посмотрел на До Еджуна сверху вниз и, не говоря ни слова, занял место рядом с ним.

— А, здравствуйте! — поспешно поздоровалась Хан Сиён.

Чон Сахён спокойно кивнул в ответ:

— Здравствуйте. Давно не виделись вне работы.

Даже его голос изменился, став каким-то неестественно мягким.

До Еджун с подозрением посмотрел на Чон Сахёна.

— Ты чего это так разговариваешь?

— Что? А как я разговариваю?

Чон Сахён сделал вид, что ничего не понимает. Хан Сиён, похоже, тоже не заметила ничего странного.

Только До Еджун с кислым лицом отодвинул стул, пытаясь отдалиться от Чон Сахёна. Конечно, это не имело смысла, так как тот просто придвинулся ближе.

— О чем болтали? Можно поинтересоваться?

Чон Сахён был сама вежливость и учтивость. До Еджун видел его таким впервые.

«Вот же придурок», — про себя ругался До Еджун, не в силах вымолвить и слова. В итоге он просто засунул в рот кусочки льда из американо.

Хрусть, хрусть. Когда он начал грызть лёд, Чон Сахён повернул голову.

— Заказать ещё что-нибудь?

С этими словами он взял стакан До Еджуна. Тот помотал головой, потянувшись губами вслед за трубочкой.

— Нет, мы скоро уйдем…

— Хорошо. Что хочешь на ужин?

Чон Сахён протянул руку и поправил растрепавшуюся челку До Еджуна. Движение было таким естественным, словно он делал это каждый день.

Хан Сиён пораженно наблюдала за происходящим — с ней он никогда не позволял таких прикосновений.

Чон Сахён избегал любого физического контакта, несмотря на то, что они были взрослыми людьми в отношениях. А ещё он не был из тех, кто любит проявлять заботу.

Он был вежлив, добр и приветлив, но в его поведении всегда сквозила какая-то искусственность.

Хан Сиён думала, что это из-за его происхождения, из-за того, что он наследник огромной корпорации…

Но теперь она понимала, что ошибалась.

— Не знаю. Я не голоден после кофе, — ответил До Еджун.

Чон Сахён положил руку ему на живот, и тот в ужасе оттолкнул его.

— Ты чего творишь?

— Хотел проверить, насколько ты сыт.

Чон Сахён шутит? Тот самый Чон Сахён?

Хан Сиён не могла сдержать удивления и распахнула рот.

Он всегда казался ей старше своих лет: серьезный, сдержанный…

А сейчас он выглядел на свой возраст. Даже моложе. Как ребёнок, который не может скрыть радости рядом с тем, кого любит. На его лице была улыбка.

Так вот какое у него лицо перед человеком, которого он действительно любит…

Хан Сиён только сейчас это поняла и тут же почувствовала облегчение — хорошо, что Чон Сахён встретил До Еджуна.

Она бы никогда не смогла вызвать у него такие эмоции.

— Сиён-а.

В этот момент позади них раздался голос. Это был Пэк Канхёк.

До Еджун так увлёкся перепалкой с Чон Сахёном, что совсем забыл про него, и теперь побледнел от страха.

— А… э…

— Здравствуй, давно не виделись.

Пэк Канхёк улыбнулся ошарашенному До Еджуну и протянул руку. Но прежде чем тот успел ответить на рукопожатие, Чон Сахён перехватил его ладонь и небрежно пожал.

— Да, давно не виделись.

— Кажется, я видел господина директора только вчера... Ха-ха, — неловко рассмеялся Пэк Канхёк, высвобождая руку.

Чон Сахён ответил ему неизменной мягкой улыбкой.

Это выражение лица словно говорило: «И что с того?». Хорошо, что этого никто не заметил, кроме До Еджуна.

Он внутренне горячо молился, чтобы огонь не перекинулся на него. Чувствовал себя жалким существом, зажатым между тигром и драконом. Даже сравнение с кроликом или оленем было бы роскошью.

На кролика больше походила наивная Хан Сиён, которая ни о чем не подозревала.

А он был всего лишь мышью — и то полевой, известной своими маленькими размерами.

— Вы теперь официально встречаетесь? — спросил Пэк Канхёк.

«Теперь» явно относилось к тому дню, когда Чон Сахён заявил, что они сами разберутся*.

*От Сани. 1 глава, когда Чон Сахён сказал «Мы тоже будем счастливы».

Хотя, если уж говорить точно, они целовались до этого… Но официально отношения не начинали.

— Да, как видите, — без малейшего колебания ответил Чон Сахён.

До Еджун не смог издать ни звука.

— А, вот как. Поздравляю. Вы хорошо смотритесь вместе.

Неприятно. Почему-то было неприятно это слышать.

Они хорошо смотрятся вместе? До Еджун не смог скрыть недовольства. Что бы ни имелось в виду, ничего хорошего это не сулило.

В ответ Чон Сахён просто кивнул, как будто это было само собой разумеющимся. И добавил:

— Спасибо. Вы двое тоже хорошо смотритесь вместе.

Выражение лица До Еджуна стало ещё более кислым.

«Что они творят? Это нормально? Разве так общаются главный герой и злодей? И почему главная героиня сидит рядом и умилённо смотрит?» — думал он.

Тем временем Пэк Канхёк и Чон Сахён продолжали светскую беседу.

— В компании ходят разговоры о том, что вы двое готовитесь к свадьбе, — сказал Чон Сахён.

— Вы слышали, — ответил Пэк Канхёк и смущенно почесал затылок. — Мы не собирались распространять слухи, но... Ну, мы и не готовимся тайно, так что неудивительно, что об этом говорят. Ха-ха.

До Еджун украдкой взглянул на Чон Сахёна.

Как же отреагирует Чон Сахён на новость о свадьбе этих двоих? До Еджун напряженно наблюдал за выражением его лица.

— Когда будете проводить церемонию, позовите и нас, — произнес Чон Сахён.

Удивительно было не только то, что он произнес такие неожиданные слова. В этот момент Чон Сахён не носил маску.

Разница была незначительной, другие бы даже не заметили. Но До Еджун знал, какое выражение лица он принимает, когда пытается изобразить фальшивые эмоции.

Сейчас Чон Сахён был абсолютно искренен, он выражал свои истинные чувства на все сто процентов.

То есть, он действительно хочет пойти на их свадьбу...

— Мы будем очень рады, если вы придёте. Как только будут готовы приглашения, мы обязательно свяжемся с вами, — вежливо ответил Пэк Канхёк, принимая его предложение. Хан Сиён радостно захлопала в ладоши.

Казалось, только До Еджун не мог приспособиться к этой атмосфере. В то же время он вдруг осознал, что сам создал эту ситуацию. Что он полностью перевернул оригинальный сюжет.

Неужели... в этом и была проблема?

Может, он слишком сильно исказил историю?

— Хён.

— …

— Хён?

— …

— Еджун-хён.

— А? Да, что?

Погруженный в свои мысли До Еджун вздрогнул и очнулся. Ощущая странную пустоту, он огляделся и заметил, что Пэк Канхёк и Хан Сиён уже ушли.

— Пойдём поужинаем.

— А, да, конечно…

До Еджун неуклюже поднялся из-за стола.

***

— Ну что, теперь ты доволен?

— А? Чем?

— Ты ведь спрашивал, перестала ли мне нравиться Хан Сиён.

Тогда До Еджун спросил это, чтобы просто выйти из неловкой ситуации. Конечно, ему хотелось прояснить этот момент, но... он и представить не мог, что Чон Сахён будет держать это в голове. Да и вообще — было удивительно, что ему есть дело до чьего-то мнения.

— Может, мне поймать букет на их свадьбе?

— Что?

Что за бред он несёт? До Еджун с ужасом посмотрел на Чон Сахёна. Тот же, глядя прямо в глаза, произнес серьезным голосом:

— Я действительно могу это сделать, если захочешь.

— Нет, я не хочу! Мне это совершенно не нужно. Никогда не думай об этом, даже во сне не смей!

— Тогда и ты больше никогда не говори подобного.

Взгляд Чон Сахёна стал ледяным. Похоже, те слова сильно его задели. До Еджун нервно сглотнул.

— …

— Честно говоря, говорить такое во время поцелуя — значит полностью испортить момент.

Он уже вернулся к своему обычному тону, будто и не было этой вспышки гнева.

— Мы приехали. Как насчёт самгёпсаля*? Ты же его любишь.

*От Сани. Самгёпсаль — это грудинка, нарезанная тонкими ломтиками. Её обычно жарят и едят со всякими листочками и соусами. Заворачивают в листья периллы или салата, добавляют кимчи и маринованные овощи.

С этими словами Чон Сахён ловко припарковал машину и открыл дверцу со стороны пассажира. Он даже дважды постучал по стеклу, чтобы привести в чувство все ещё ошеломленного До Еджуна.

— Ты выходишь?

— А? Ага, иду.

До Еджун вышел, и Чон Сахён с хлопком закрыл за ним дверь. Они приехали в ресторанчик, где часто бывали вместе.

***

Позволив вести себя, До Еджун очнулся, уже сидя за столиком с шипящим на гриле самгёпсалем и в красном фартуке.

Наблюдая за тем, как Чон Сахён сосредоточенно переворачивает мясо щипцами, До Еджун чувствовал, как в его голове сталкиваются два несовместимых образа.

В романе Чон Сахён всегда был элегантен: он нарезал стейки, ел пасту... Поэтому сам факт нахождения в этом шумном месте, пропитанном запахом угля и соджу, казался До Еджуну чем-то невероятным.

Поначалу он привел его сюда, чтобы подразнить — ведь тот терпеть не мог людные места. Ну и, конечно, чтобы побаловать свой бедный желудок студента.

Тогда Чон Сахён явно чувствовал себя некомфортно. До Еджун прекрасно помнил тот день…

Тот день.

— …И зачем нужно было встречаться именно в таком месте? — язвительно спросил Чон Сахён.

Но До Еджун уже был поглощен видом мяса и не обратил на это особого внимания.

Он выбрал это место, чтобы позлить Чон Сахёна. Но, оказавшись здесь, уже не мог устоять перед давно забытым запахом жареного мяса.

— Потому что здесь принимают заказы только от двух человек.

Чон Сахён посмотрел на него так, будто увидел какое-то неведомое существо. Заметив, как нахмурились его брови, До Еджун взял щипцы.

Со звуком «чиик» куски сырого мяса один за другим легли на раскаленную поверхность гриля.

— Я когда-то работал в ресторане с самгёпсалем. Так что умею готовить его просто божественно.

До Еджун продолжал болтать о своей философии приготовления мяса. Чон Сахён даже не кивал в ответ.

Поджарив мясо до румяной корочки, До Еджун положил кусок на чужую тарелку, а затем отправил в свой рот кусок вдвое больше — вместе с горстью зеленого лука. Наблюдая за тем, как тот жует, набив рот до отказа, Чон Сахён слегка нахмурился.

— Вы серьезно подумали, что я пришел сюда за едой*?

*От Сани. Сахён использует формальную форму окончания «어요/아요» (ё/аё). Что-то вроде обращения на «вы» в русском языке. Однако можно говорить с такими окончаниями и при этом звучать грубо — всё зависит от тона. Например, все его фразы короткие и прямые, а ещё иногда он использует «그쪽» (кыджок) вместо имени — это создает ощущение дистанции. Так что аналог «вы» может быть не совсем точным. Однако здесь я буду использовать «вы», чтобы был понятен этот немного высокомерный и раздраженный тон.

До Еджун пожал плечами. Прожевав и проглотив мясо, он ответил:

— Я тоже не особо горел желанием есть с вами, Чон Сахён. Просто здесь не принимают заказы от одного человека. Если бы я пришёл один, меня бы не пустили на порог.

В тот момент До Еджун был слишком увлечен мясом. Даже увидев едкую улыбку Чон Сахёна, он лишь безмятежно подумал о том, что хочет жареного риса. Возможно, он просто был измотан тяжелой аспирантской жизнью. К тому же, до важных событий в сюжете ещё было время, да и Хан Сиён, ключевого персонажа, здесь не было, так что он расслабился.

Какое-то время До Еджун продолжал усердно есть в одиночку, пока Чон Сахён сидел напротив с каменным выражением лица. В конце концов тот лишь цокнул языком.

— Неужели это настолько вкусно?

Он явно был недоволен, но До Еджун спокойно кивнул.

— Да. Почему вы не едите? Я же всё равно не смогу столько съесть. Мне ещё нужно оставить место для жареного риса.

Именно с этого момента отношение Чон Сахёна немного изменилось. Он тихо усмехнулся и взял палочки.

Когда он впервые услышал от Хан Сиён, что До Еджун — её лучший друг, то первым делом решил проверить его. Поэтому он и пригласил До Еджуна на ужин.

Тогда он так надоел ему своими выходками, что Чон Сахён не выдержал и пригрозил ему. На самом деле, это было даже не предупреждение, но До Еджун сразу же испугался и поджал хвост.

После этого Чон Сахён взял у него номер телефона, решив, что тот может ему пригодиться. Нужно было проверить, действительно ли тот дружит с Хан Сиён или у него есть какие-то другие мотивы*.

*От Сани. Речь про 3 главу, где они втроем пошли кушать. Тогда Сахён стал угрожать ему около туалета и впервые снял свою маску.

Нынешний ужин тоже был частью этого плана. Правда, Чон Сахён не ожидал, что всё обернется именно так.

Должно быть, До Еджун понятия не имел, зачем он здесь. Иначе он бы не сидел сейчас так спокойно и не уплетал еду за обе щеки.

Чон Сахён положил в рот кусочек мяса и медленно прожевал. Конечно, он и раньше ел самгёпсаль.

Просто не в таких условиях.

— Как вы познакомились с Хан Сиён?

— С Сиён? Да как-то само собой получилось... Мы учились в одном классе в старшей школе, — ответил До Еджун, вспоминая содержание романа. Там об этом упоминалось вскользь, так что он не был уверен в деталях.

— Не все одноклассники становятся друзьями.

— Ну, наверное, так и есть? — спокойно парировал До Еджун.

«Что с этим человеком?» — подумал Чон Сахён и облизнул губы.

— Хан Сиён много о вас рассказывала.

На самом деле Хан Сиён упоминала До Еджуна всего два раза. И то лишь потому, что попалась на провокационный вопрос и призналась, что тот — её лучший друг.

Второй раз она упомянула его, когда они согласовывали расписание из-за желания Чон Сахёна встретиться втроём.

Чон Сахён наблюдал за реакцией До Еджуна. Интересно, смутится ли он или отнесется к этому равнодушно?

— Обо мне? Вам?

Первой реакцией было удивление. А затем на его лице явно отразилось замешательство.

— Почему?

Взгляд Чон Сахёна стал острым. До Еджун, без тени сомнения проглотивший наживку, открыл рот с растерянным выражением лица.

— А, может, она рассказала, как я недавно потерял кошелёк в автобусе? Это действительно было несправедливо!

— Что? О чём вы… — нахмурился Чон Сахён. — Нет, не об этом.

Ответ оказался совершенно неожиданным и нелепым.

— Не об этом? Тогда о чём же? Неужели она рассказала о том, как меня обманули на сайте подержанных вещей? Хотя нет, это тот ублюдок первый...!

— …Вас обманули?

— Я же говорю, я тщательно всё проверил! Я и подумать не мог, что там будет подделка! Кто бы мог знал, что мошенники могут быть такими старательными. Или, может, они и есть мошенники именно потому, что такие старательные?

— И что… что вы хотели купить?

Брови Чон Сахёна сдвинулись ещё сильнее. Казалось, он и сам не понимает, зачем задает этот вопрос.

До Еджун, переворачивая мясо щипцами, ответил со вздохом:

— Тостер.

— …Тостер?

— Да. Подумал, что покупать его по полной цене не стоит, да и пользоваться им буду редко… Но если всё-таки буду, то пригодится. В итоге заказал, а пришёл кирпич. Я думал, такое только в интернете бывает, не может же быть, чтобы в реальной жизни…

Почему в мире новеллы вообще существуют интернет-мошенники? Снова захлестнули эмоции, и До Еджун резко поднял руку.

— Хозяин! Ещё бутылку соджу, пожалуйста!

— Уже несу!

Ловким движением руки До Еджун разлил соджу по рюмкам — себе и Чон Сахёну. Прозрачная жидкость наполнила их до краёв.

— Поверхностное натяжение, — сказал он.

— Что это?

— Не знаете? Вот смотрите, если поставить рюмку на уровне глаз, то соджу не переливается, а выпячивается. Это очень сложная технология.

Щебеча без умолку, До Еджун поднял свою рюмку. Выпуклая поверхность тут же прогнулась, и жидкость полилась через край.

— Какой в этом смысл, если всё равно выливается? — с недоумением прокомментировал Чон Сахён.

Тем временем До Еджун залпом опрокинул рюмку. Затем бахнул рюмку на стол и, вытирая рот тыльной стороной ладони, сказал:

— Так вкуснее.

Чон Сахён потерял всякое желание продолжать расспросы. Он просто наблюдал, как До Еджун, сморозив очередную непонятную чушь, продолжает уплетать мясо.

Не нужно было и гадать, вывод напрашивался сам собой.

«Да он просто дурак».

Но несмотря на это, он не мог отвести от него глаз на протяжении всего ужина.

***

И вот, настоящее время.

Перед нами разворачивалась совершенно иная картина. На этот раз Чон Сахён сам заказал три бутылки соджу.

Две себе, одну До Еджуну. Чон Сахён уже знал, сколько тот может выпить.

Пиво — максимум две банки, потому что потом живот полный. Соджу — одна бутылка. Вино — два бокала. Рисовое вино не любит.

Зелёные бутылки выстроились на столе, и Чон Сахён как ни в чём не бывало разлил соджу по рюмкам. До Еджун принял бокал с привычным видом.

— Чин-чин.

Чон Сахён чокнулся своей рюмкой о рюмку До Еджуна. Они одновременно опрокинули содержимое в рот.

— Кхх, давно не пил, что-то горчит, — поморщился До Еджун и покачал головой. Чон Сахён положил ему на тарелку несколько кусочков мяса.

До Еджун взял лист салата и принялся старательно заворачивать в него мясо и рис. Наблюдая за ним, Чон Сахён спросил:

— Тебе не интересно, чем я сегодня занимался?

До Еджун поднял голову.

— А?

— Я спрашиваю, тебе не интересно, чем я сегодня занимался?

— …Ты же говорил, что у тебя какие-то дела? Поэтому мы и не должны были увидеться.

И все же он пришёл, предложив встретиться.

До Еджун не стал глубоко задумываться над этим. Ведь перед ним был именно Чон Сахён.

— Да, и поэтому тебе не интересно?

— Интересно… наверное…

До Еджун ответил уклончиво, тоном, который говорил об обратном. Чон Сахён, словно только этого и ждал, открыл рот:

— Я встречался с семьей.

Семья. Это слово было сродни запретному заклинанию. Стоило кому-то лишь упомянуть его семью, как лицо Чон Сахёна мгновенно каменело.

— Сказали собраться за ужином, давно не виделись. Но у меня не было аппетита, поэтому я ушёл, не притронувшись к еде.

Поэтому он и позвал в ресторан самгёпсаля?

До Еджун, украдкой наблюдая за ним, протянул сверток с мясом (ссам*), который изначально завернул для себя.

*От Сани. 쌈 (ссам) — когда разные ингредиенты типа кусочков мяса, риса, соуса и так далее заворачивают в лист салата или другую зелень (например, периллы).

— …Сильно проголодался?

Чон Сахён не стал брать его руками, а просто открыл рот, чтобы принять еду.

— Вкусно?

Чон Сахён кивнул, не особо задумываясь.

— Но я заговорил об этом не из-за голода.

— …А почему?

До Еджун тут пожалел, что отдал ему свой сверток.

— Ты очень странный, хён.

— Почему?

— Как только я заговариваю о семье, ты начинаешь суетиться. Хотя я ничего плохого ещё не сделал.

— …Разве я так делаю?

«Зная всю твою семейную историю, как не суетиться?» — мысленно возмутился До Еджун, но виду старался не подавать и только вопросительно склонил голову набок.

— Разве я когда-нибудь говорил, что ненавижу свою семью?

— …Ну… нет, но… все богачи такие, да? В дорамах показывают, как они дерутся за наследство…

Голос До Еджуна становился всё тише и тише.

«Прокатило? Вроде неплохо объяснил?» — подумал он.

— Хм…

Чон Сахён издал задумчивый звук. Затем кивнул.

— Да, пожалуй, ты прав. Похоже на дораму.

— Правда? Я просто предположил, удивительно, что попал в точку, — сказал До Еджун с неловкой интонацией.

— Ты ведь говорил, что Пэк Канхёк и Хан Сиён собираются пожениться?

— А, да…

К чему он завёл разговор о свадьбе, когда речь шла о семье? До Еджуна охватило дурное предчувствие.

— Похоже, все вокруг женятся в это время года, — сказал Чон Сахён.

— Не все, конечно, но… в среднем…

Говорят, что после тридцати пора задуматься о семье. Так что в том, что вокруг то и дело слышны новости о чьей-то свадьбе, не было ничего удивительного.

Вот только для До Еджуна это было словно история из далёкой страны. У него и в мыслях не было жениться, да и нормальной работы пока не было.

Если он сунется на брачный рынок, то его вряд ли кто-то купит, разве что мухи облепят. Единственное, на что можно было посмотреть — это на его симпатичное личико, но на одном лице далеко не уедешь.

А вот Чон Сахён…

До Еджун смерил Чон Сахёна оценивающим взглядом.

Парень, который сошёл со страниц любовного романа, вряд ли столкнётся с какими-либо трудностями. Не считая, конечно, его отвратительного характера, но это уже детали. Ведь будущая жена об этом знать не будет.

Если Чон Сахён заявит о себе на брачном рынке, то он станет настоящим бедствием в этой экосистеме. Словно сом среди вьюнов*.

*От Сани. «Сом среди вьюнов» — это корейская идиома, которая описывает ситуацию, когда кто-то сильно превосходит окружающих или нарушает установленный порядок.

Разница в весовых категориях была настолько очевидна, что До Еджун даже не чувствовал зависти.

Честно говоря, Чон Сахёну было бы даже невыгодно не жениться...

— Дедушка сказал мне жениться.

— А?

— Сказал, что пора бы уже, и очень настаивал.

...Невыгодно, но это не значит, что нужно жениться прямо сейчас.

Хотя, если подумать, то в этом не было ничего плохого. Если Чон Сахён встретит кого-то и женится, то их отношения естественным образом закончатся.

— Правда? Ну… у тебя хорошая работа, есть свой дом и машина, так что почему бы и нет. Рановато, конечно, но если встретишь хорошего человека, то всё будет хорошо.

Уголки губ Чон Сахёна медленно поползли вверх.

— Ты правда так думаешь?

Неужели он переживает, что До Еджун к нему неравнодушен?

Тот энергично закивал, показывая, что волноваться не о чём:

— Конечно, естественно!

Лицо Чон Сахёна просияло.

— Это хорошо. Свадьбу, наверное, придётся провести в другой стране?

— Ну, если тебе нравится за границей…

Чон Сахён понимающе кивнул и добавил:

— Дедушка, наверное, удивится… Надеюсь, он не сляжет с сердечным приступом от такой новости.

— А? …Почему он должен удивиться?

Только сейчас До Еджун осознал, что что-то идёт не так. Он попытался сделать вид, что не понимает.

— Он ещё не знает, что мне нравятся мужчины. Если я скажу, что собираюсь жениться на мужчине... это точно вызовет у него гипертонию.

Как он может говорить такие вещи так спокойно? Тело До Еджуна окаменело, стоило ему осознать эти слова.

— ...То есть, этот человек... это председатель, верно?

— Да.

— Нужно позаботиться о его здоровье. Ох, он уже в почтенном возрасте, нельзя его так шокировать, — мгновенно изменил своё отношение До Еджун. На его лице отразился ужас.

Глаза Чон Сахёна заискрились весельем.

— Почему? Ты же только что сказал, что если встречу хорошего человека, то всё будет хорошо. И когда это ты успел назвать себя хорошим человеком и начал изображать милашку?

До Еджун точно, абсолютно точно, не имел в виду ничего нарциссического, когда говорил это. Он просто предполагал, что Чон Сахён, как и другие богатые люди, может найти другого «хорошего человека» через сватовство или что-то подобное.

— Нет, я не это имел в виду…

— Да? Тогда что ты имел в виду, говоря, что если жениться на хорошем человеке, то всё будет в порядке?

— А?

— Что ты имел в виду?

Чон Сахён явно не собирался отступать. На его губах играла улыбка, но глаза при этом оставались холодными. Он смотрел на До Еджуна так, словно видел его насквозь. Тот не выдержал его взгляд и опустил глаза.

— Хороший человек — это, конечно, про тебя, хён? Не мог же ты иметь в виду кого-то другого.

— Ну... Просто в последнее время я занимаюсь проектом по самолюбви... Поэтому я думаю о себе как о хорошем человеке... Что-то вроде этого…

Чем больше он говорил, тем более жалким становился. Но раз уж начал, то не мог остановиться. После этого До Еджун долго бормотал о том, какой он хороший и достойный человек.

Более того, Чон Сахён кивал и активно реагировал, из-за чего До Еджун не мог прерваться на полпути.

Чон Сахён наблюдал за До Еджуном с умилением, пока тот продолжал болтать. Будто родитель на выступлении своего ребенка в детском саду.

В тот момент, когда их взгляды встретились, До Еджуна накрыло глубокое чувство стыда. Он резко замолчал и запихнул в рот наполовину сгоревший на гриле кусок мяса. Затем залпом выпил две рюмки соджу.

Глубоко вздохнув, До Еджун с трудом открыл рот:

— Слушай… Сахён-а? Брак — это не то, что нужно решать впопыхах. Не говоря уже о председателе, но даже мои родители ещё ничего не знают…

На самом деле, он и не собирался рассказывать родителям. Если он сделает каминг-аут и их отношения испортятся…

От одной мысли об этом становилось жутко. Он не хотел, чтобы настоящий До Еджун, который вернется в это тело позже, винил его.

Семья До Еджуна была на удивление дружной и любящей.

Поначалу было так непривычно полностью принимать их любовь. Казалось, он никогда не сможет к этому привыкнуть, поэтому часто избегал общения, притворяясь занятым...

Но вопреки всем усилиям отстраниться, их любовь была бесконечной — До Еджуну ничего не оставалось, как сдаться и принять.

За три года стена между ними постепенно рухнула. Теперь он с лёгкостью называл их «мамой» и «папой». И хотя порой у него возникало чувство, будто он совершает преступление… В этом чужом мире, где не на кого было положиться, родители были единственными людьми, с которыми он мог чувствовать себя спокойно.

Конечно, Хан Сиён была хорошим другом, но она также была главной героиней этого романа. Любое взаимодействие с ней, большое или маленькое, неизбежно влияло на сюжет.

А вот родители ни разу не упоминались в романе, они были персонажами «извне».

Наблюдая за их обыденной жизнью, До Еджун наконец осознал, что этот мир не так уж и отличается от его собственного.

Примерно тогда же улеглось и смятение. Прошел период, когда он страдал и плакал каждое утро.

Но вместо этого он стал забывать о своей прошлой жизни. Начиная с самых незначительных деталей, настолько незаметно...

Как будто это было чем-то обыденным, словно одежда, намокающая под моросящим дождем.

— То есть ты не хочешь торопиться, верно?

— …Да.

На самом деле До Еджун вообще не хотел этого делать — ни медленно, ни быстро. Но ему пришлось ответить скрепя сердце.

Если это поможет выиграть время, то и хорошо.

— Ладно, давай закажем жареный рис.

Услышав вздох До Еджуна, Чон Сахён не стал углубляться в тему. Он просто кивнул и заказал жареный рис. Но когда хозяин собирался подтвердить заказ, До Еджун вмешался:

— И ещё три бутылки соджу, пожалуйста.

— Три бутылки*? Хён, ты и так уже достаточно выпил…

*От Сани. Как мы помним из 14 главы, ему обычно хватает 1 бутылки соджу.

Чпок. До Еджун открыл новую бутылку и начал наливать в перевернутый стакан для воды.

— Да, просто хочу напиться до смерти.

Он решил сбежать от реальности. Казалось, что лучше быть не в себе, чем сталкиваться с этой ситуацией.

До Еджун сделал большой глоток соджу. Горький вкус сменился лёгкой сладостью.

С этого момента он начал пить без остановки, словно сорвавшись с цепи. Время от времени Чон Сахён незаметно подливал ему в стакан воду, но опьянённый До Еджун этого даже не замечал.

Так До Еджун постепенно напивался всё сильнее.

***

На следующее утро.

До Еджун открыл глаза от жуткой головной боли, словно его ударила молния. Зрение прояснилось, и головная боль стала ещё сильнее, чем во сне.

— Мммм…

Невольно вырвался стон. Схватившись за голову, До Еджун уставился в потолок.

Знакомая обстановка.

Но это не то, что он должен был увидеть сразу после пробуждения.

До Еджун резко сел. И в этот момент его рука коснулась…

— Ох!

…это был Чон Сахён. До Еджун в панике отдёрнул руку.

— Что он здесь делает?..

Тут до него дошло, и он поправил себя:

— Нет, что я здесь делаю?..

Потому что это была квартира Чон Сахёна.

Не успел он удивиться, как головная боль, словно напоминая о событиях прошлого вечера, снова пронзила его. До Еджун схватился за голову и упал лицом вперёд.

Когда боль немного утихла, он повернул голову и посмотрел на Чон Сахёна.

Конечно, от этого человек не исчезнет.

До Еджун лихорадочно ощупал себя.

К счастью…

На нём была одежда.

— …

Хотя нет, не к счастью.

Ведь это была не его одежда.

На нём была явно большая футболка, рукава которой свисали до локтей. «Неужели?..» — подумал он и посмотрел вниз.

— Блять…

Он был без штанов, только в нижнем белье. Вдруг у него вдруг появилась неизвестная ранее склонность к эксгибиционизму? Как бы он ни старался игнорировать реальность…

До Еджун никогда не понимал мужчин, которые разгуливали по дому в одних трусах.

Значит, он не мог добровольно снять штаны и уснуть в нижнем белье.

Тогда кто же его переодел?..

Взгляд До Еджуна снова упал на Чон Сахёна.

— …

Он беззвучно закричал. Спокойно спящий Чон Сахён, как всегда, выглядел безупречно.

До Еджун зажмурился и прикусил язык. Было больно, но ничего не менялось.

Он в отчаянии взъерошил волосы. Сделав глубокий вдох, осторожно сполз с кровати, стараясь не разбудить Чон Сахёна.

Как только его ноги коснулись пола…

Шлёп.

Ноги подкосились, и он рухнул на пол. Вернее, ноги просто отказались его держать.

Может, так чувствует себя новорожденный жираф? До Еджун был настолько шокирован своим непослушным телом, что не знал, что делать.

Он с трудом поднялся, ухватившись за кровать. На этот раз приготовился и твёрдо поставил ноги на пол.

Внезапно его пронзила острая боль — невыносимо жгло копчик. Спину ломило. До Еджун инстинктивно схватился за поясницу и застонал.

Что это такое?..

Всё тело болело так, словно его избили. Боль, которую он не чувствовал во сне, нахлынула с новой силой, будто проснулись все клетки его тела.

До Еджун не мог даже вскрикнуть — просто расплакался.

Он снова забрался на кровать. У него не было сил идти по этому ужасному полу.

Удобно устроившись, До Еджун попытался восстановить в памяти события прошлого вечера. Его разум был пуст, словно кто-то проделал в нём дыру, и это сводило с ума.

Сердце сжималось от дурного предчувствия. И тут в его голове промелькнул смутный образ.

До Еджун с пунцовым лицом обнимает Чон Сахёна за шею и плачет.

«Мне больно… Мне так больно…»

Чон Сахён успокаивающе похлопал его по ягодицам.

«Тише, тише, всё хорошо. Ты просто испугался, всё хорошо».

Стоп, что это за воспоминание?

До Еджун резко поднял голову. Ему показалось, что он увидел то, чего не должно было быть.

Что это, чёрт возьми?..

Из-за алкоголя и сна всё вокруг плыло, воспоминания были нечёткими, но этот диалог он помнил очень хорошо.

С бледным лицом До Еджун подполз к Чон Сахёну и начал его будить.

— Эй… Эй… Проснись.

Чон Сахён лениво открыл глаза. От его неторопливых движений у До Еджуна всё сжалось внутри.

— Быстрее проснись, слышишь? Быстрее!

— Что… Что случилось?

Чон Сахён медленно сел. На его безупречном лице не было ни следа сна, что раздражало ещё больше.

— Скажи, что это не то, о чём я думаю.

— …О чём?

— Неважно о чём. Просто скажи, что это не то, о чём я думаю, прошу!

До Еджун умоляюще смотрел, сжимая его руку. Чон Сахён, похоже, ещё не до конца понял ситуацию и просто рассеянно смотрел на их сцепленные руки.

А потом вдруг обнял До Еджуна и повалил на кровать. Тот попытался вырваться, но безуспешно.

— Это ведь не сон, правда? — спросил он.

— Прекрати нести чушь и...!

До Еджун изо всех сил пытался толкнуть чужую грудь.

— Вау… Я что, действительно проспал до рассвета?..

Чон Сахён, казалось, был поглощён собственными мыслями. Мало того, что он увидел очаровательного До Еджуна в своей одежде сразу после пробуждения, так ещё и проснулся в такое позднее время!

Его рука скользнула под свободную футболку До Еджуна. Это было так же естественно, как обнимать подушку во сне.

До Еджун вздрогнул и в панике начал отбиваться кулаками.

Он был уже взрослым мужчиной, так что удары были довольно сильными, но Чон Сахён даже не поморщился.

— Не капризничай и лежи спокойно.

— Ты что, думаешь, это каприз? А?

В этот момент Чон Сахён понял, что с До Еджуном что-то не так. Их взгляды встретились.

Лицо До Еджуна было ярко-красным. Черты лица было искажены. Казалось, он вот-вот взорвётся. Нет, словно он вот-вот заплачет.

— Что-то случилось?

Причиной этого «что-то случилось» был Чон Сахён, который спрашивал с таким видом, будто совершенно ничего не понимает. От этого у До Еджуна внутри всё перевернулось.

— Ты издеваешься?! Что случилось? Конечно, что-то случилось! Прошлой ночью!

— Прошлой ночью…? — склонил голову набок Чон Сахён.

До Еджун сполз вниз и выскользнул из его объятий. Затем, встрёпанный, высунулся из-под одеяла.

Он был похож на кота с взъерошенной шерстью.

Чон Сахён даже в такой момент подумал, что это выглядит очень мило.

— Ты! Что ты со мной вчера сделал? — резким голосом заговорил До Еджун.

Делая вид, что задумался, Чон Сахён приподнялся на кровати и потер подбородок.

— Что сделал...

До Еджун решительно подполз к нему на коленях и, указав на своё тело, спросил:

— Это что такое?

— Что именно?

— Эта одежда! Что это за одежда!

— …Моя?

До Еджун в отчаянии сжал кулаки и потряс ими в воздухе. Чон Сахён наблюдал за ним, откинувшись на спинку кровати.

«Может, правда запереть его где-нибудь?», — подумал он.

У него возникло чувство, что даже наблюдай он за ним целыми днями, то не почувствовал бы скуку.

— Почему я в этом?!

— Не помнишь?

— …

— Ого, похоже, и правда не помнишь.

Оценив ситуацию, Чон Сахён непринуждённо скрестил руки на груди. От этого До Еджун занервничал ещё больше.

— Что... что произошло... что случилось....

Нет, не может быть? Правда же? Не может быть?

Глядя на дрожащего от беспокойства До Еджуна, уголки губ Чон Сахёна медленно поползли вверх.

— Если я расскажу, ты сможешь это принять? Боюсь, будет тяжело…

Он покачал головой и прищурился. До Еджун подполз ещё ближе.

Его настрой полностью изменился по сравнению с тем, что было раньше.

— Что? Неужели это правда? Мы правда…

Мы это сделали?

До Еджун не смог произнести окончание фразы вслух и проглотил слова. Казалось, если он это скажет, то нанесёт себе критический урон, от которого уже не оправится.

В нём сосуществовали противоречивые чувства: желание узнать правду и одновременно никогда её не узнавать.

— Ха, мне так обидно, что ты это забыл. Грустно, и как ты мог так поступить, хён... — сказал Чон Сахён, отворачиваясь и делая вид, что расстроен.

Губы До Еджуна пересохли. Внутри всё сжималось от непонятного чувства.

— Нет? Ведь нет же... Пожалуйста, Сахён-а. Ведь нет же...

До Еджун умоляюще посмотрел на него. Тогда Чон Сахён глубоко вздохнул и сказал:

— Да...

— …

— Хён, ты вчера блевал.

— …Что?

Словно получив удар молотком по голове, До Еджун переспросил с глупым выражением лица:

— Что ты сказал?

— Как только мы пришли ко мне домой, тебя стошнило. Так что у меня не было выбора.

Какое-то время До Еджун молчал. Затем, украдкой кидая взгляды, пробормотал тихим голосом:

— Прости...

— Всё в порядке. Зато я увидел кое-что хорошее.

— Хорошее? Что хорошего... А.

Проследив за чужим взглядом и посмотрев на своё тело, его лицо скривилось.

— Чёрт…

Поспешно натянув одеяло, он прикрыл голые ноги.

— Нет, спасибо, конечно, что переодел! Но мог бы и штаны надеть, нет?

— Зачем?

— …

От такого самоуверенного ответа До Еджун разинул рот.

«Нет, он правда псих?»

Прочитав это выражение на его лице, Чон Сахён рассмеялся.

— Шучу, просто мои штаны тебе не подошли, хён. Сползали. Поэтому я их просто снял.

При слове «снял» До Еджун судорожно вздохнул.

— Подожди, так вчера было только это? То, что я блеванул?

— А что? Должно было быть что-то ещё?

— Нет, если ничего не было, то это хорошо...

Он нервно прикусил нижнюю губу. Было бы здорово, если бы всё так и осталось, будто ничего не произошло, но...

Самое шокирующее воспоминание всё ещё оставалось нераскрытой тайной.

— У меня вот тут болит...

— Где? В попе?

— Ай! Не говори так! Тут немного... болит…

До Еджун робко глянул на Чон Сахёна. Тот улыбался с непроницаемым выражением лица.

— Чего улыбаешься...?

— Хм. А как ты думаешь, почему я улыбаюсь?

Он просто отразил вопрос обратно.

До Еджун уже представил себе самые страшные сценарии, поэтому этот вопрос испугал его больше любого ответа.

— …

Когда он уже был готов расплакаться, Чон Сахён наконец заговорил:

— Вчера ты упал. Там, у входа. Я сказал посидеть немного, пока разуваюсь, но ты начал упрямиться и шлепнулся прямо на задницу. Очень грациозно.

— …

И в этот раз причиной его позора стал алкоголь. До Еджун почувствовал облегчение, но всё ещё не мог поднять головы от стыда.

— ...Тяжело тебе пришлось.

— Всё в порядке. Наверное, там синяк остался, давай посмотрю.

Чон Сахён сел повыше и потянулся к нему. До Еджун в ужасе отшатнулся.

— Ч-что значит посмотришь...! А-а-а!

Поскользнувшись на одеяле, он чуть не свалился с кровати — но Чон Сахён в последний момент успел его поймать.

— Ни на секунду нельзя глаз отвести.

— …Прости.

До Еджун с трудом забрался обратно на кровать.

— Я прекрасно вижу, о чём ты беспокоишься, но не волнуйся. Мы ещё не делали этого, — сказал Чон Сахён, поправляя его одежду. — Или ты на что-то надеялся?

— Что? Я? Надеялся? Нет! Конечно, нет!

До Еджун замахал руками, до подозрительного сильно протестуя.

— Если бы мы это сделали, ты бы сейчас не смог встать с кровати.

Сказав это, Чон Сахён направился в ванную. До Еджун же остался сидеть на кровати, словно прибитый гвоздями.

«Что… Что он только что сказал? Он что, с ума сошёл?»

До Еджун вспомнил…

…ключевые слова, которыми описывали Чон Сахёна в романе «Лик ангела лишён улыбки».

Богатый наследник, манипулятор, собственник... и ненасытный.

Стоило ему вспомнить, как сразу захотелось отмыть свой мозг. Он был готов проклинать себя за то, что эти ключевые слова всплыли именно сейчас.

И почему так сильно болит копчик, который, как выяснилось, он ушиб при падении?

«Почему я вообще так подумал? Если бы мы это сделали, то болели бы не кости...!»

Бам!

До Еджун стукнул себя кулаком по голове. Его мысли снова уплывали куда-то не туда. Скривившись, он пробормотал себе под нос:

— У меня мозги, что ли, атрофировались… Нет, это всё он виноват.

Было стыдно, что он так распсиховался и нафантазировал себе всякого из-за какой-то мелочи, просто потому что слишком зациклился на этих мыслях.

Интересно, насколько смешным он казался Чон Сахёну? Устроил истерику, разбудил его, допытывался, что случилось…

А на самом деле всё, что он сделал вчера ночью — это проблевался и упал.

А Чон Сахён переодел в свою одежду и уложил в кровать.

Он чуть не набросился на невинного человека.

И ещё хуже то, что он сболтнул лишнего… и спровоцировал Чон Сахёна.

До Еджун стукнулся головой о спинку кровати.

А тем временем Чон Сахён, зайдя в ванную, вспомнил о том, что случилось прошлой ночью и что стёрлось из памяти До Еджуна.

***

Вечер был в самом разгаре и пьяного До Еджуна начало качать из стороны в сторону. Чон Сахён лениво наблюдал за ним.

— Хён.

— Что?

— Почему ты тогда так поступил?

— О чём ты?

— Ну, когда кричал из окна своей квартиры, что уходишь и всё такое.

До Еджун с грохотом поставил стакан на стол и тяжело вздохнул. Это был вид абсолютно пьяного человека. Чон Сахён подумал, что сейчас самое подходящее время узнать, что у того на душе. Он осторожно спросил:

— Ты тогда напился вина и поэтому так себя вёл?

— …Ну, трезвым я точно не был, но до беспамятства не напивался.

— Ты ещё тряс какой-то белой тряпкой.

— …Ты что, слежку за мной устроил? Не похоже, что ты просто услышал это от господина Муна.

— Мне прислали видео.

— Что?! Да ты с ума сошёл? Нарушение частной жизни, не иначе! Давай его сюда!

Чон Сахён смотрел, как До Еджун неуклюже тянет к нему руки. То ли от алкоголя, то ли от смущения его лицо покраснело. Край футболки опасно проехался по жаровне. Чон Сахён протянул руку, чтобы остановить До Еджуна, который пытался перелезть через стол.

— Что ты делаешь? Опасно же! — резко сказал он.

Только тогда До Еджун, умерив пыл, надул губы и сел на место.

— Нет, зачем вообще такое снимать и отправлять? Это разве не нарушение личной жизни?

— Какая у тебя личная жизнь, хён.

До Еджун с глупым выражением лица поднял глаза на Чон Сахёна. Тот, глядя на него сверху вниз, слегка нахмурился.

— Какие большие мечты, — пробормотал он с лёгкой усмешкой в голосе.

В его голосе не было и капли угрозы. Он произнёс это так, будто констатировал очевидный факт.

— И все-таки, почему ты так поступил? — продолжал допытываться Чон Сахён.

Устав от его расспросов, До Еджун лишь тяжело вздохнул.

— Я же тебе говорил. Я не из этого мира. Просто хочу вернуться в свой.

— В свой мир? На ту самую планету, о которой ты говорил?

— Нет. Там такая же Земля, как и эта. Просто… другая.

Такая же Земля, но другая? Чон Сахён мысленно повторил его слова. Он все еще не понимал, что это значит. Было бессмысленно требовать логических объяснений от пьяного человека, поэтому он только мимолетно улыбнулся

— Мне все равно, веришь или нет. Это правда. Я и сам не думал, что буду говорить об этом вот так…

— …

— Однажды я уйду отсюда.

От этого бормотания взгляд Чон Сахёна мгновенно стал острым. Он спросил холодным, почти издевательским тоном:

— Кто тебе позволит?

— …Я сам себе позволю.

— Ты хочешь меня бросить?

— А что поделать? Ты же живешь в этом мире.

Чон Сахёну совсем не понравился его ответ. Его терпение постепенно истощалось, но До Еджун, потерявший всякую осторожность из-за алкоголя, продолжал говорить:

— Просто… заранее предупреждаю, чтобы ты потом не удивлялся. Настоящий До Еджун тебя не знает.

— Ха.

Услышав короткую усмешку, он облизал сухие губы.

— Я не До Еджун.

Чон Сахён отодвинулся от стола, к которому до этого тесно прижимался.

— Тогда?..

— …

— Кто же ты? Скажи мне.

Прислонившись к стене, он начал уговаривать и успокаивать До Еджуна. Похоже, это подействовало — глядя прямо в глаза тот начал четко произносить свое имя.

— Пэк… Ю… Мин.

Чон Сахён затаил дыхание. И переспросил, словно желая убедиться:

— Пэк Юмин?

— Да. Пэк Юмин.

— Красивое имя.

Он пробормотал это как что-то незначительное, но его мысли уже были полностью заняты этим незнакомым именем — «Пэк Юмин».

***

Что же это все-таки было?

Можно ли списать на простой пьяный бред?

Стоя под горячим душем, Чон Сахён погрузился в раздумья

Только кажется, что все понимаешь — и тут же превращаешься в полного идиота, который ничего не знает. Такого чувства он не испытывал ни разу за всю жизнь.

Наверное, До Еджун думает, что это он находится во власти Чон Сахёна, но на самом деле все было совсем наоборот.

Скрываясь за маской спокойствия, Чон Сахён внимательно вслушивался в каждое его слово. И то, что даже во время работы он погружался в личные мысли — все это было виной До Еджуна.

Он был непредвиденным событием, переменной. То есть тем, что Чон Сахён ненавидел больше всего.

До сих пор он устранял все переменные, появлявшиеся перед ним. Он ненавидел всё, что нельзя было предсказать — будь то искажение планов или существа, которые по своей прихоти вмешивались в его жизнь.

Среди этих существ были и люди, с которыми Чон Сахён довольно долго общался. Он был беспощаден.

Никогда не проявлял милосердия к тем, кто говорил, что это была всего лишь одна ошибка и что больше такого не повторится. Он никогда не прощал и не ждал.

И люди тоже не ожидали от Чон Сахёна ничего подобного.

Но До Еджун?

Чон Сахён бесчисленное количество раз его прощал. Хотя, возможно, сам До Еджун и не думал, что совершил что-то, требующее прощения.

Кажется, именно поэтому было так легко его прощать. Глядя, как он суетится, пытаясь угадать чужое настроение, гнев Чон Сахёна утихал до абсурдного быстро.

До Еджун не был хитрым. И именно поэтому и нравился. Потому что не пытался использовать симпатию, которую к нему проявляли.

На самом деле Чон Сахён довольно спокойно относился к тому, что другие пытались его использовать. Ведь он и сам так поступал.

Как и все бизнесмены, прежде всего он просчитывал прибыль и убытки. Всегда выбирал то, что принесет хоть какую-то выгоду, и старался всегда избегать потерь.

С этой точки зрения До Еджун был худшим вариантом.

Он был существом, которое совершенно не приносило выгоды. Скорее, наоборот — мог стать слабостью. До Еджун, только что закончивший аспирантуру, казался наивным, неопытным и порой даже глупым.

Но в то же время он был добрым и милым. А когда смотришь на то, что он делает — становится смешно.

Как щенок.

Непослушный щенок, который еще не прошел дрессировку. Который не знает, что значит «дай лапу» и только склоняет голову набок. Который не может понять команду «жди» и сразу набрасывается на угощение — вот такой щенок.

Если уж на то пошло, обычно Чон Сахён предпочитал уже обученных, прошедших через чужие руки собак, но...

В этот раз ему захотелось обучить самому.

— Пэк Юмин…

Чон Сахён пробормотал это странное имя, которое услышал прошлой ночью.

Он вспомнил лицо До Еджуна, когда тот сказал, что вернется в свой мир. Хотя многое оставалось непонятным, он чувствовал, что это имя нельзя просто проигнорировать.

Ведь До Еджун был тем, кто приносил покой его ночам даже лучше, чем вино или снотворное.

Чон Сахён не собирался его отпускать.

Он закрыл кран и вытерся полотенцем. Выйдя из ванной, кивнул До Еджуну, который сидел на кровати с рассеянным видом.

— Проголодался? Поедем поедим.

Первое правило хорошего хозяина — не морить голодом своего питомца.

***

Позавтракав в ресторане с супом хэджангук*, До Еджун быстро вернулся домой. Он сказал Чон Сахёну, что очень устал.

*От Сани. Это такой наваристый суп от похмелья.

Тот обеспокоенно вручил ему какие-то таблетки для восстановления.

До Еджун почувствовал легкое чувство вины, но не стал отказываться.

Только убедившись через окно своей квартиры, что машина Чон Сахёна уехала, он снова начал собираться на выход.

Все из-за того шокирующего события этим утром, которое вызвало серьезные перемены в его душевном состоянии.

Он решил более активно искать способ выбраться из этого мира.

Похоже, одних его собственных сил было недостаточно, нужно было искать помощь со стороны.

Например...

— Добро пожаловать.

…обратиться к шаманам.

Это место было домом известной шаманки, о которой он узнал от Хан Сиён. Раз уж это была рекомендация главной героини, то можно было довериться почти на все 100%.

Он вошел в старый дом с деревянной вывеской и увидел женщину в ярко-розовом ханбоке. Она пристально смотрела на него своими чистыми глазами.

— Что вы хотите узнать?

— А? Разве это не вы должны знать? — в замешательстве переспросил До Еджун.

Женщина кашлянула и взяла в руки связку разноцветных флажков. Она начала размахивать ими, и маленькие колокольчики зазвенели.

Через несколько секунд ее* взгляд изменился.

— Кто здесь?

— Что?

*От Сани. В оригинале здесь 선녀 (seonnyeo/соннё) — «небесная дева» или «небесная фея» в корейской мифологии. Это такой персонаж, обладающий магическими силами. В корейском шаманизме считается, что шаманка может служить проводником для разных духов. Автор чередует 2 термина, показывая, когда говорит сама женщина, а когда через нее — сам дух. Для ясности я буду использовать только слово «шаманка», чтобы вас не путать. Фея появится в сюжете позже.

Внезапно прозвучал совершенно другой голос, не похожий на тот, которым его встретили. Женщина широко раскрыла глаза и начала разглядывать До Еджуна со всех сторон.

Она даже раскачивалась из стороны в сторону, чтобы разглядеть его получше. До Еджун съежился под пристальным взглядом.

— Кто это? — спросила она и вдруг наклонилась вперед. А затем начала принюхиваться. — Как странно. Почему он там находится?

Женщина наклонила голову. На ее лице причудливо смешались удивление и возбуждение. До Еджун слегка отодвинулся назад.

— Хмм… Простите, но я не смогу вам помочь.

— Что? Почему?

Шаманка надула губы и покачала головой.

— Не вижу. Совсем ничего не вижу. Настоящее видно, а будущее нет. Зато прошлое двойное.

До Еджун был удивлен ее способностями даже больше, чем ожидал. Наверное, она видит два прошлых — До Еджуна и Пэк Юмина.

Но почему она говорит, что будущего нет? До Еджун осторожно спросил:

— Что значит «будущего нет»? Я... умру?

— Что? Когда это я говорила, что ты умрешь? Я сказала, что не вижу будущего, — спокойно ответила она.

До Еджун вздохнул с облегчением. Сердце колотилось как сумасшедшее.

— Странно, тело и душа совсем не прилегают друг к другу. Кажется, вот-вот отделятся. Но…

Женщина нахмурилась. Долго вглядывалась в пространство вокруг него, а затем многозначительно произнесла:

— Есть еще и невероятно крепкая веревка, которая все это удерживает.

До Еджун быстро осмотрелся, следуя за ее взглядом. Но, конечно, его глаза не могли увидеть ничего особенного.

— Что за веревка?

Шаманка прищурилась и снова принялась тщательно его разглядывать. Но вскоре схватилась за голову, как будто испытывая боль.

— Ах, голова!

Пока До Еджун в растерянности наблюдал за этой неожиданной ситуацией, ее взгляд потерял силу.

— …Она говорит, что больше не может смотреть. Говорит, что болит голова…

Это снова была та самая женщина, которая встретила До Еджуна вначале.

Что, вот так все и закончится?

До Еджун схватил шаманку за руку и начал тараторить:

— А? Тогда как же мне… Может, амулет какой-нибудь… Или ритуал не нужно провести?

— Она говорит не делать глупостей.

— …Это она сказала? Та, другая?

— Да. Говорит, что все бесполезно. Просто…

Женщина украдкой взглянула на До Еджуна, словно ей было неловко это говорить.

Не выдержав напряжения, он произнес:

— Что такое? Все нормально, говорите.

— Говорит жить как получится...

— ...Что?

— Велит ничего не предпринимать.

В этот момент ее взгляд снова изменился, и вдруг прозвучал капризный детский голос:

— Ух, как же бесит! Просто живи как пух одуванчика на ветру! Такова твоя судьба!

Увидев его расстроенное лицо, женщина смягчилась, тяжело вздохнула и добавила:

— Эх… Мне тебя жалко, так что скажу одну вещь — остерегайся мужчин.

— Мужчин?…

В голове До Еджуна сразу возник образ того мужчины, которого ему следовало опасаться больше всего. Конечно же, это был Чон Сахён.

Сейчас именно он представлял наибольшую опасность.

— Да. Берегись мужчин по ночам.

— …

До Еджуна бросило в дрожь. Интересно, насколько много она знает? Что именно она видит?

Неужели… про него и Чон Сахёна, про то самое…

Несмотря на накатившее чувство стыда, он подумал, что это может быть шансом. Раз она и так все знает, не придется объяснять самому...!

— Вообще-то я как раз из-за этого мужчины и пришел. Правда ничего нельзя сделать? Нет способа прогнать его? — спросил До Еджун умоляющим голосом.

Женщина цокнула языком.

— Чего прогонять-то? Как ты живого человека прогонишь? И вообще, тебе нужно не прогонять, а крепко держаться.

— …За что?

— За что угодно. За разум, за душу, за силу.

От таких решительных слов До Еджун поник.

— В общем, тебе просто нужно остерегаться мужчин. А теперь иди.

Как это — остерегаться, но без объяснений как именно? И это все?

Пришел избавиться от проблемы, а ушел только с неприятным осадком. Держаться за кого-то и жить как пух одуванчика…

Совершенно бесполезные советы.

Бурча себе под нос, До Еджун вышел из переулка.

***

Несколько минут спустя.

Кто-то вошел в гадальную. Женщина, которая только спокойно уселась, вдруг резко вскочила.

— Ох...!

Она схватилась за грудь и рухнула на пол. Голову словно придавило огромным камнем, появилась тупая боль. Дышать стало тяжело, будто легкие наполнились водой.

Хрип-хрип. Пока она судорожно хватала ртом воздух, стоявший перед ней Чон Сахён протянул руку. Движение было изящным, без лишней суеты.

— Вы в порядке? — спросил он равнодушным тоном.

Шаманка не осмелилась взять его руку и с трудом поднялась, опираясь о землю.

Затем, ухватившись за стоявший перед ней столик, произнесла:

— С к-какой целью...

Даже эти слова дались ей с огромным трудом. По спине струился холодный пот, а в голове непрерывно звучало предупреждение.

Кто же этот мужчина? Ее глаза беспомощно забегали.

Когда он только вошел, на какое-то мгновение шаманка приняла его за посланника загробного мира. Хотя мужчина не был одет во все черное и не имел устрашающего вида, одна только его аура и присутствие вызывали невероятное давление.

Женщина не могла даже прямо взглянуть на него. Вместо этого уставилась на свой столик.

— Мне любопытно, зачем приходил мужчина, который только что отсюда вышел, — тихо сказал Чон Сахён безразличным голосом.

Неужели это мужчина, которого нужно остерегаться?..

Хоть она была всего лишь простым человеческим сосудом и многого не понимала, но было ясно: тот парень со слабой и кроткой аурой не сможет противостоять этому человеку.

— Я-я… я не могу разглашать информацию о других клиентах, — она виновато склонила голову.

Впервые кто-то так подавлял ее энергию. Голос женщины совсем не был слышен.

Как в густом тумане беззвездной ночи, все перед глазами расплывалось.

— Хм… Ничего особенного, просто беспокоюсь. Может, у него какие-то проблемы, раз он пришел в такое место. Вы понимаете, о чем я? — сказал Чон Сахён с милой улыбкой.

Женщина медленно выдохнула задержанный воздух и внезапно выпалила:

— Хозяин… веревки.

— …Что? — нахмурился Чон Сахён.

Из-за расплывчатой метафоры было сложно понять смысл слов.

— Неудивительно, что сила такая необычная…

— О чем вы вообще…

— У вас нет врожденной судьбы.

Странные слова — не формальные, но и не совсем неформальные. Не вежливо и не грубо.

Женщина пристально вглядывалась в глаза Чон Сахёна. Хоть его сила и пыталась оттолкнуть, но он был всего лишь человеком.

Она выпучила глаза, стараясь не поддаться его давлению.

И тогда начала смутно что-то различать.

— Как человек может обладать такой силой…? — прошептала она.

Бровь Чон Сахёна дернулась.

— Но судьба сама пришла к вам. У вас есть способность ее удержать, и это родство душ. Нет, не так… Раз не небеса соединили вас, нельзя назвать это небесным родством.

— …

Видя, что мужчина все еще не понимает, женщина отчетливо произнесла, делая упор на каждом слове:

— Тот мужчина — ваша судьба. Поэтому держите крепко, чтобы не улетел. Стоит ослабить хватку, как он тут же упорхнет.

— …Упорхнет?

— Да. Знаешь сказку про небесную деву и дровосека?

— Вы про народную сказку?

— Да. Небесная дева — существо, которое простой человек не может желать. Но дровосек возжелал. Более того, она даже родила ему детей.

Она погладила рукав ханбока кончиками пальцев.

— А потом в момент слабости он вернул ей волшебную одежду. В этом проблема людей. Уж если злой, так будь злым до конца. Я не понимаю этой логики. Конечно, если бы не вернул, его бы сурово наказали.

— …

— На самом деле его и так наказали, ведь любимый человек ушел. Как думаешь, как жил дровосек после этого?

Она словно прощупывала реакцию — как и ожидалось, лицо Чон Сахёна окаменело.

Было очевидно, что он проецирует эту историю на кого-то. И этот кто-то наверняка тот мужчина, который приходил перед ним.

Женщина кивнула.

— Кажется, ты и без слов все понимаешь.

— И что?

— Раз не собираешься отпускать и не боишься наказания, то держи крепче. Небеса все еще ищут свою потерянную деву.

— …

— На этом все. Вознаграждение за гадание оставь щедрое. А то расскажу небесной деве, где ее одежда. И я не взяла денег с того мужчины, который приходил перед тобой.

Что за шаманка такая, которая занимается шантажом? Чон Сахён посмотрел на нее с недоумением, но перед ним была не человек, а иная сущность, поэтому она даже не моргнула.

Он вздохнул и понимающе кивнул.

— Тогда задам последний вопрос.

***

— У вас что-то случилось? — спросил секретарь Ким Джунхван.

Он как раз проводил брифинг по сегодняшнему расписанию, но вдруг заметил, что директор погружен в свои мысли.

Постукивая пальцами по столу и глядя в пустоту, Чон Сахён произнес:

— Секретарь Ким, что вы думаете о шаманах?

— …Простите?

От совершенно неожиданной темы Ким Джунхван только растерянно заморгал.

— Это же суеверия, разве нет?

— ...Наверное, да?

— Как думаете, им можно верить?

— Я не очень в этом разбираюсь… хотя в семье моей жены есть традиция.

Чон Сахён с интересом посмотрел на него.

— Правда?

— Да... У жены по материнской линии есть родственница-шаманка, поэтому жена довольно сильно в это верит. Хотя я сам не особо.

— Хм… Получается, пятьдесят на пятьдесят?

— Да. Так и есть... Но я считаю, что если предостерегают от чего-то, то лучше прислушаться на всякий случай. Стараюсь слушать жену.

— Мудрое решение, — кивнул Чон Сахён. — На встречу сегодня я поеду один. Можете идти домой сразу после работы. А, и скажите маркетинговому отделу, чтобы не приходили с отчетом лично, пусть пришлют документы. Я потом просмотрю.

— …Хорошо, директор.

Хоть и казалось, что он не особо слушал, Чон Сахён четко распределил расписание. Ким Джунхван мысленно покачал головой и быстро записал его слова в блокнот.

Дождавшись, пока секретарь выйдет из кабинета, Чон Сахён достал телефон.

До Еджун вертел в руках амулет, который дала ему шаманка. Перед самым уходом она внезапно остановила его и чуть ли не силой впихнула амулет в карман, но не объяснила, для чего.

«Думаешь, я дала что-то плохое? Если так сделаю, то всё зло ко мне вернется. А это хоть немного поможет с тем, о чем ты беспокоишься. Оплату не возьму. Всё равно сегодня большие деньги придут».

С этими словами она даже отказалась от вознаграждения, которое он специально приготовил в красивом конверте... Разве шаманы отказываются от денег, даже если им предстоит получить крупную сумму?

До Еджун глубоко задумался, а потом вдруг хлопнул в ладоши, словно его озарило.

— Большие деньги? Ох, неужели выигрыш в лотерею? Вау... Если так, надо было спросить выигрышные номера! Ах, почему я вчера об этом не подумал?

Он схватился за голову, жалея о воображаемых деньгах. В этот момент позвонил Чон Сахён.

— А, этот опять не работает, а звонит, — проворчал До Еджун, но тут же ответил на звонок. — Алло?

— Что делаешь?

Сразу же допрос, ну конечно. Он что, детектив или следователь? До Еджун покачал головой и ответил:

— Да так, ничего.

— Как это ничего?

В голосе Чон Сахёна слышалось поддразнивание.

— …

Когда в ответ не последовало ни слова, он пробормотал, будто бы разочарованно:

— Нечестно. Ты всё знаешь, а я — нет.

— О чём ты? Что тут нечестного?

— Я тоже хочу видеть До Еджуна, а ты один смотришь на него. Это нечестно.

— …Придурок.

До Еджун не выдержал и выругался вслух. Это уже было выше его сил.

«Он что, с каждым днем всё больше сходит с ума? С ним точно всё в порядке?» — подумал он.

— Как сегодня До Еджун? Красивый?

— Откуда мне знать?

— Значит, некрасивый.

— Вовсе нет! — возмущенно подскочил До Еджун.

— Лицо опухло?

До Еджун машинально потрогал свои щеки и обиженно произнес:

— Нет! Вообще не опухли.

— А круги под глазами?

— Говорю же, нет, — упрямо сказал До Еджун, стиснув зубы.

— Тогда он, наверное, очень красивый.

— …

— Покажи мне свое лицо. Сегодня вечером. Раньше не получится, часов в семь.

И как у него получается так естественно всё провернуть? До Еджун уже и сам не заметил, как попался.

— Я заеду. Забрать тебя из дома?

Судя по всему, даже если небо упадет на землю, Чон Сахён всё равно приедет. Хотя До Еджун и ворчал про себя, мол, даже если он безработный, это уже слишком, но всё же послушно ответил:

— Нет, не из дома. Мне нужно кое-куда съездить.

— Куда?

— По делам. Точный адрес сам ещё не знаю. Узнаю, когда доберусь.

— Хм… Хорошо. Напиши мне, как освободишься.

— Ага.

До Еджун положил трубку и начал одеваться.

***

— Говорите, не месячную аренду, а годовой депозит? Сейчас мало таких вариантов... — сказал риэлтор, листая папку с документами.

До Еджун сделал глоток кофе и кивнул.

— Можно и помесячную аренду с высоким депозитом.

— Тогда вариантов станет в два раза больше*.

*От Сани. Давайте объясню, что тут происходит. В Корее есть 3 типа аренды: чонсе, вольсе и что-то между (пол-чонсе). Чонсе — это когда арендатор вносит огромный депозит (обычно 50-80% от стоимости жилья) и не платит аренду. Вольсе — небольшой депозит + ежемесячная плата. Что-то между (пол-чонсе) — высокий депозит + уменьшенная ежемесячная плата. Сначала Еджун хотел чонсе, но таких вариантов мало. Тогда он предлагает что-то между. Это важная деталь, показывающая его финансовое положение. Видимо, у него есть накопления, но он хочет снизить ежемесячные расходы, так как пока не работает.

Лицо риелтора просветлело. Он взял со стола ключи от машины.

— Что тут сидеть, давайте сразу поедем смотреть?

— Хорошо.

Это уже было третье агентство недвижимости, которое он нашел. Объездив несколько районов Сеула и посмотрев множество вариантов, он так и не смог найти то, что ему по душе.

Если что-то одно было хорошо, то другое обязательно не устраивало.

Чон Сахёну он об этом не говорил. Тот бы сразу предложил переехать к нему, к тому же...

Просто на всякий случай не говорил.

Хотя риелтор рядом уже рассказывал что-то о квартире, До Еджун рассеянно смотрел в окно.

Было странно, что он живет так, словно это его настоящая реальность. До конца аренды оставалось всего 3 месяца, а он всё равно думал о будущем в этом мире и готовился к нему.

При этом всё ещё хотелось вернуться в свой мир. Даже ему самому это казалось крайне противоречивым.

До Еджун снова и снова прокручивал в голове слова шаманки о том, что его будущего не видно.

Может, она сказала так просто потому, что он не принадлежит этому миру? Или...

Потому что он исчезнет из этого мира — будь то смерть или растворение, в какой бы то ни было форме?

Если бы прямо сейчас появилась возможность вернуться в свой мир…

Он бы согласился без раздумий?

— Приехали. Выходим, — сказал риэлтор.

До Еджун отстегнул ремень безопасности и вышел из машины.

Как ни крути, причин для колебаний не было.

Он мечтал об этом моменте все 3 года. Это было самой большой целью и движущей силой, которая позволяла ему жить как До Еджун в чужом мире.

Надежда на то, что если будет счастливый конец, если эта новелла закончится — то он просто вернется домой.

Он смотрел только на эту цель.

До Еджун отбросил лишние мысли и последовал за риелтором в незнакомое здание.

***

Возвращаясь в офис после обеда, Чон Сахён случайно столкнулся с Хан Сиён в кафе на первом этаже.

— Здравствуйте, господин директор, — вежливо поклонилась она.

Чон Сахён тоже поклонился в ответ.

— Вкусно пообедали?

— Да, спасибо. С коллегами по команде.

Они разговаривали так непринужденно, что окружающие начали потихоньку расходиться, бросая на них взгляды.

Впрочем, они не уходили далеко, а словно окружали их, наблюдая. В отличие от ничего не подозревающей Хан Сиён, Чон Сахён прекрасно чувствовал эту атмосферу.

Он мягко улыбнулся.

— Если хотите кофе, я угощаю. И ваших коллег тоже.

— Ох, не стоит…!

— Не отказывайтесь. Я всё равно хотел обратиться к вам за помощью.

— …За помощью?

Разве обычно предупреждают о просьбе? Хан Сиён склонила голову набок.

Чон Сахён, глядя на меню кафе, сказал:

— Ничего особенного. Просто хочу кое о чем спросить.

— О чем...?

Пока она снова растерянно переспрашивала, Чон Сахён уже заказал её любимый ванильный латте со льдом и американо для коллег.

Сотрудник кафе забрал его карту, и Чон Сахён повернулся обратно.

— Это касается Еджун-хёна.

— А…! — наконец поняла Хан Сиён.

Вжжж-жжж — шумела кофе-машина. Голос Чон Сахёна в шуме могла слышать только стоявшая рядом Хан Сиён.

— Вы же давно его знаете?

— Да, верно.

— Он случайно не менял имя?

— Что? Еджун? Не думаю... Насколько я знаю, нет. Его родители обратились в дорогое бюро имен, чтобы выбрать хорошее.

Хан Сиён было любопытно, почему он задает такой неожиданный вопрос, но по выражению его лица ничего нельзя было понять.

— А что? Еджун сказал, что менял имя?

— Нет, он такого не говорил...Тогда, может, вы знаете человека по имени Пэк Юмин?

— Пэк Юмин… Первый раз слышу.

— Хм, понятно. Спасибо, что рассказали.

— …Не за что. Хотя я сомневаюсь, что смогла вам помочь…

— Нет, вы очень помогли.

К этому времени напитки были готовы и их поставили в подставки. Хан Сиён осторожно взяла по подставке в каждую руку.

— А, кстати, Еджун-хён, кажется, готовится к переезду. Он вам ничего не говорил? — спросила она. — Хочет переехать в другой район, но пока не нашел ничего подходящего.

Чон Сахён так естественно подхватил её слова, словно уже знал об этом:

— Да, я предлагал ему переехать ко мне, но он говорит, что там слишком дорого искать жилье. А жить у меня не хочет... И когда я предложил купить квартиру, тоже отказался.

— Ну да, в этом весь Еджун. Он вообще не любит быть кому-то обязанным. Ой! Я не имею в виду, что вы для него чужой...

— Я понимаю, — мягко улыбнулся Чон Сахён. — Наверное, ему не нравится, что я всё время лезу со своими советами. Он ничего не хочет мне рассказывать, говорит, что сам разберется.

— А…

— Сейчас столько мошенничества с арендой... — Чон Сахён изобразил грусть, опустив брови и наблюдая за реакцией Хан Сиён. — Может, хён говорил вам ещё что-нибудь о переезде...

— Если Еджун что-то расскажет, я тайком сообщу вам! — перебила Хан Сиён, сверкая глазами.

Чон Сахён лишь широко улыбнулся.

В итоге ни один из вариантов ему не подошел. До Еджун не хотел быть таким придирчивым перед увлеченным риелтором, но если не складывается — значит, так тому и быть.

Он даже подумал, что при таком раскладе лучше вернуться жить в родительский дом.

Не то чтобы ему было неловко жить с чужими родителями. Наоборот — довольно комфортно.

До сих пор До Еджун настаивал на съемной квартире исключительно из-за учебы.

Но теперь он закончил университет, и срок аренды подходил к концу... Не было причин не вернуться.

До Еджун добавил родительский дом в список потенциальных вариантов. Затем он, как обычно, сделал скриншот карты со своим местоположением и отправил Чон Сахёну.

Это было проще, чем объяснять, в каком именно здании он находится.

Похоже, Чон Сахёну этот способ тоже больше нравился.

Его машина остановилась точно в том месте, которое До Еджун отметил на карте — без малейшей погрешности.

Привычно усевшись на переднее сиденье, До Еджун сразу же начал суетливо пристегиваться. Чон Сахён, облокотившись на руль и наблюдая за его действиями, вдруг произнес:

— Ты закончил? Посмотри на меня.

— Зачем?

До Еджун с недоумением повернул голову. Как только их взгляды встретились, Чон Сахён мягко прищурился.

— Наконец-то вижу твое лицо.

— …

На мгновение До Еджун потерял дар речи — его лицо показалось таким прекрасным, словно нарисованным.

Точно, вот каким был Чон Сахён.

Видимо, он так привык к его внешности, что успел позабыть о красоте.

До Еджун медленно окинул взглядом Чон Сахёна в строгом офисном костюме. Хоть он только что ушел с работы, но не выглядел ни измотанным, ни уставшим — будто сошел со страниц модного журнала, настолько безупречным он был.

До такой степени, что в нем не чувствовалось ничего человеческого.

— Что ты так смотришь? Я тебя смущаю?

До Еджун подумал — и кто тут должен испытывать волнение? Он весь день мотался по городу в поисках жилья, промок от пота и едва держался на ногах от усталости.

Как ни посмотри, в нем самом не было ничего, что могло бы заставить сердце биться чаще. До Еджун был очень объективен в собственной самооценке.

Но Чон Сахён, казалось, потерял всякую объективность.

— Ты что, не знаешь, как ты выглядишь?

— ...Это в каком смысле?

До Еджун бросил на него недоверчивый взгляд. Чон Сахён в ответ пожал плечами, словно не понимая, в чем проблема.

— Как же ты бесишь… — цокнул языком До Еджун.

Чон Сахён, видимо, только сейчас сообразил и ухмыльнулся.

— А, ты имеешь в виду, что я красивый?

— …

— Что такое? Волнуешься, когда смотришь на мое лицо?

С этими словами он резко придвинулся ближе, и До Еджун в панике оттолкнул его в плечо.

— Псих...! Смотри вперед, на дорогу!

Машина, конечно же, стояла на месте — горел красный свет — но До Еджун всё равно занервничал. Он изо всех сил старался не дать Чон Сахёну посмотреть в свою сторону.

Как бы ни обидно это было признавать, но его сердце действительно забилось чаще, стоило только взглянуть на его лицо.

— И каково это — быть таким красивым? — он сам не заметил, как задал этот вопрос.

Услышав такой искренний интерес, Чон Сахён расхохотался.

— Что это за вопрос такой?

— …

— Тебе правда интересно?

— …Забудь.

— Хм, неплохо? Всё-таки с такой внешностью гораздо проще заслужить чью-то любовь.

— Что за странный ответ? Не то что люди хорошо относятся, а «проще заслужить любовь»? — удивленно спросил До Еджун.

Чон Сахён достал из кармана конфету и протянул ему. До Еджун неохотно взял.

— Ты ведь сам на меня постоянно смотрел, хотя и пытался этого не показывать, — сказал Чон Сахён.

— Кто?

— Ты, хён.

— Я? На тебя?

— Когда мы впервые встретились, ты меня избегал, хён. Был весь на взводе, а сам постоянно пялился исподтишка. Думал, не замечу?

— …Дело не в том, что я думал, что ты не заметишь — я сам не знал... Я правда так делал? Точно? Тебе не показалось? — переспросил До Еджун.

Чон Сахён уверенно кивнул и сказал:

— Я похож на того, кто будет выдумывать? Зачем мне это?

От этих слов уровень доверия резко возрос. И правда, такому человеку как Чон Сахён вряд ли свойственна мания величия. Разве что звездная болезнь.

— Ладно, что уж там. Честно говоря, я действительно был поражен.

Была какая-то радость от встречи с тем, кто был практически главным персонажем этого романа. Да и когда они впервые встретились взглядами во время приветствия, он был потрясен, увидев его лицо.

В тот момент он сразу понял, почему Чон Сахёна назвали именно так — без каких-либо объяснений было очевидно, почему в его имени есть слог «чон»*.

*От Сани. То есть «ангел».

— Это прозвучало так, будто ты влюбился с первого взгляда.

До Еджун молча развернул конфету, осторожно отделяя хрустящую обертку, положил в рот и начал старательно разжевывать. Во рту разлился сладкий яблочный аромат. Чон Сахён весело рассмеялся.

— Какой же ты милый.

Несмотря на приятный вкус конфеты, До Еджун скривился, словно жевал что-то противное.

А Чон Сахён, похоже, от этого веселился ещё больше.

***

Машина Чон Сахёна остановилась не где-нибудь, а возле его дома. До Еджун потер свой впалый живот и пожаловался:

— Эй, почему мы приехали к тебе? Разве мы не собирались поужинать? Я голодный.

— Я собираюсь приготовить ужин.

— …Ты?

До Еджун недоверчиво посмотрел на него. Чон Сахён в ответ только пожал плечами, будто не понимая, в чем проблема.

— Да, я.

Оказавшись дома, Чон Сахён помыл руки, повязал фартук и начал доставать продукты из холодильника, аккуратно выкладывая их на стол по порядку. Он с привычной ловкостью расставлял посуду на барной стойке — несмотря на то, что выглядел как молодой господин из богатой семьи, который в жизни не готовил.

— Я купил пижаму твоего размера. Переоденься, — сказал он.

— Правда? Тогда я схожу в душ. Где она?

— Сейчас принесу.

Чон Сахён зашел в гардеробную и вернулся с пижамой. Это была опрятная хлопковая пижама темно-синего цвета.

— Неплохая.

До Еджуну, похоже, понравилось — он внимательно осмотрел пижаму со всех сторон, повертел в руках, прижал к груди и направился в ванную.

Проводив его взглядом, Чон Сахён улыбнулся и вернулся к приготовлению ужина.

Когда До Еджун вышел из душа, на столе уже стояла паста, стейк и вино. А рядом Чон Сахён неторопливо нарезал багет.

До Еджун замер с полотенцем в руках при виде этой сцены. Она была словно из дорамы.

По его рукам пробежали мурашки.

— Это что такое..?

— О, вышел как раз вовремя. На.

Чон Сахён естественным движением положил кусочек багета До Еджуну в рот. Тот начал неловко жевать.

Смочив пересохшее горло вином, он недоуменно спросил:

— Что за атмосфера такая, что хоть свечи зажигай?

— Зажечь? У меня есть подарочные свечи.

— Не надо! Реально мурашки… — До Еджун поморщился и вздрогнул.

Чон Сахён, похоже, совершенно не понимал, что не так.

Он что, правда считает это свиданием?..

От этой мысли До Еджун застыл.

Нет, погодите. Он же наверняка считает это настоящим свиданием...?

Украдкой взглянув на него, До Еджун сел за стол. Чон Сахён снял фартук и сел напротив, начав разливать вино по бокалам.

— Ешь давай.

— А? А, да... Приятного аппетита.

До Еджун неловко взял в руки вилку и нож. Не считая тех случаев, когда он ел тонкацу*, он уже и не помнил, когда в последний раз пользовался ими. Движения казались непривычными.

*От Сани. Тонкацу — это японская котлета из свинины в панировке, обжаренная во фритюре. Популярно в Японии и Корее. Обычно подают с соусом, капустой и рисом.

Чон Сахён наблюдал за его неловкими движениями и потягивал вино. Потом он встал из-за стола.

— Давай я.

Он забрал у До Еджуна приборы и начал аккуратно разрезать идеально прожаренный стейк. Движения были четкими, без лишней суеты.

Как будто он делал это всю жизнь. Совсем не похоже на то, как он вел себя, когда они впервые пошли есть самгёпсаль.

До Еджун в очередной раз осознал, что они из разных миров. Он взял протянутую вилку.

Ручка была теплой от его прикосновений. До Еджун задумчиво посмотрел на нее и вдруг безо всякой задней мысли спросил:

— Ты и Сиён так же делал?

Ох.

Только произнеся эти слова, До Еджун осознал, что сказал. Он попытался прикусить язык, но сказанного уже было не вернуть.

Он правда спросил это не подумав, но теперь переживал, что Чон Сахён мог воспринять это иначе.

Ведь раньше ему не нравилось, когда упоминали Хан Сиён.

До Еджун поднял голову — и встретился взглядом с Чон Сахёном, который пристально смотрел на него.

Он не мог ни отвернуться, ни пошевелиться, словно пойманный этим взглядом.

Чон Сахён смотрел с каменным выражением на лице. Без малейшего намека на недовольство.

Хотя на этот раз До Еджун явно ошибся.

Чон Сахён медленно выдохнул, словно из него разом вышел весь воздух.

— Нет, — ответил наконец Чон Сахён.

— ...

— Не знаю, насколько важен этот вопрос в данной ситуации...

Поскольку уже нельзя было взять слова обратно, До Еджуну оставалось только молча слушать.

— Да, мне действительно нравилась она как человек. И до сих пор нравится. Она же твоя подруга, хён.

— ...

— Но почему этого не понимают? Я ни разу не говорил, что люблю её.

Его взгляд был решительным. До Еджуну стало казаться глупым то, как он всё это время был уверен, что Чон Сахён любил Хан Сиён.

Он даже как-то растерялся.

Чон Сахён был кандидатом на роль главного героя — в оригинале истории он любил главную героиню. Настолько сильно, что эта любовь переросла в одержимость.

Но Чон Сахён, который сейчас перед ним?

Можно ли сказать, что этот мужчина — тот же самый персонаж из романа?

Можно ли называть его Чон Сахёном, если он лишился главного сюжетного элемента — любви к Хан Сиён?

Дзинь!

В этот момент раздался резкий звук разбитого стекла.

До Еджун выронил бокал с вином. Стекло разбилось вдребезги, и красное вино растеклось по полу.

Когда растерянный До Еджун попытался встать со стула, Чон Сахён протянул руку, останавливая его.

— Не двигайся.

Затем он принес полотенце и быстро собрал вино и осколки. Белое полотенце мгновенно стало красным.

Тщательно проверив несколько раз, не осталось ли даже самых маленьких осколков, Чон Сахён поднялся с колен. До Еджун, глядя на него сверху вниз, невольно отвел взгляд.

И в этот момент Чон Сахён схватил его за подбородок и поцеловал.

Мягко поглаживая застывшие плечи До Еджуна, он проникал языком всё глубже.

Это было влажно, тягуче и настойчиво — но не торопливо. Чон Сахён оставлял достаточно пространства, чтобы До Еджун мог ответить.

Давал время, чтобы вдохнуть, чтобы почувствовать жаркое тепло и ощутить прикосновения его рук.

По сравнению с прошлым разом, До Еджун начал реагировать гораздо чувствительнее.

— Ммм...

Издав стон, он оттолкнул Чон Сахёна. Тот отстранился без сопротивления.

Находясь на таком близком расстоянии, что их губы почти соприкасались, он смотрел на До Еджуна снизу вверх. Тот тяжело дышал, закрыв глаза.

Стоило ему сделать глубокий вздох, как Чон Сахён снова поцеловал его.

Тело До Еджуна было честным. Когда Чон Сахён нежно щекотал его нёбо или когда их языки соприкасались, он крепко сжимал чужую одежду. Так крепко, что на руках проступали вены.

Чон Сахён углубил поцелуй и крепко обхватил голову До Еджуна, чтобы тот не сбежал.

Тогда До Еджун начал слегка перебирать ногами, пытаясь его оттолкнуть. На этот раз Чон Сахён упрямо держал его дольше, не давая отстраниться.

Пока из горла До Еджуна не вырвался стон.

Оказавшись наконец на свободе, До Еджун отвернулся и тяжело задышал — его грудь быстро вздымалась и опадала.

Чон Сахён взял его за плечи и снова повернул к себе. А затем рукой вытер влажные губы.

— Только с тобой, хён.

Предложение с пропущенным дополнением. В это пустое место, оставленное Чон Сахёном, можно было вставить любое слово.

И его готовку, и слова о любви, и этот поцелуй.

До Еджун молча прикусил нижнюю губу.

— Еда остыла. Давай быстрее поедим, ты же говорил, что голоден. Или разогреть?

— А? Нет, я так поем.

Чон Сахён кивнул и вернулся на свое место.

Наблюдая за ним, До Еджун неуверенно положил в рот кусочек стейка. Тот немного остыл, но это было нормально.

Нет, было даже вкусно.

Настолько вкусно, что даже До Еджун оценил — хотя он не особо любил западную кухню. Мясо было нежным, и в нем чувствовался какой-то сладкий и ароматный привкус.

Это было идеальное блюдо, которое не нуждалось в дополнительных соусах.

— Недавно научился у знакомого шеф-повара. Чтобы приготовить тебе, хён.

Эти слова не оставляли ни малейших сомнений в ответе на недавний вопрос. До Еджун кивнул.

— Да, вкусно.

Вся остальная еда тоже была вкусной, и вино прекрасно сочеталось, но ему всё равно было некомфортно.

До Еджун продолжал есть, словно робот, выполняющий команды. Он даже не заметил, что Чон Сахён почти не ест, а просто пристально смотрит на него.

— Говорят, у нас хорошая совместимость?

От внезапного вопроса До Еджун поднял голову.

— А?

— Сказали, что мы предназначены друг другу судьбой.

— Что ты вдруг такое говоришь? — с недоумением спросил До Еджун.

Чон Сахён издал задумчивый звук и взял помидор черри, который был подан в качестве гарнира.

Легко оторвав плодоножку, он положил его в рот. Раздался хруст — помидор черри лопнул.

Глаза До Еджуна забегали. Чон Сахён, словно давая достаточно времени подумать, медленно заговорил:

— Ты же ходил туда узнать именно это, не так ли?

— О чем ты...

— Когда ходил к шаманке.

— ...

До Еджун облизнул пересохшие губы. Этого было недостаточно, и он попытался смочить горло вином, но от этого стало ещё суше.

— Что же так интересовало моего хёна?

До Еджун вспомнил слова шаманки, которая велела ему остерегаться мужчин по ночам. Может, сейчас как раз тот самый момент?

Если так, то уже слишком поздно быть осторожным.

Чон Сахён усмехнулся.

— Ну, конечно же, ты спрашивал о нашей совместимости. Разве нет?

— ...

— Еджун-хён, в такие моменты просто кивай. Или хочешь, чтобы я загнал тебя в угол, пока не начнешь говорить правду?

На эти слова До Еджун отчаянно закивал — даже не понимая, с чем именно соглашается.

После этого Чон Сахён действительно больше ни о чем не спрашивал. Просто спокойно продолжил есть. Глядя, как он изящно ест салат, До Еджун осторожно спросил:

— А она правда сказала, что мы предназначены друг другу судьбой?

— Что, интересно? Ты же уже слышал.

— ...

Лицо До Еджуна снова застыло. Чон Сахён сморщил нос и улыбнулся.

— Это ложь.

— Эй, зачем тебе такая ложь…!

— Она сказала, что мы не созданы друг для друга, потому что небеса не соединили нас. Не знаю, что это значит.

Сказав это, Чхон Сахён пожал плечами. Небеса не соединили нас.

Эти слова можно было истолковать двояко.

Во-первых, что небеса могли не соединить их, потому что он не принадлежит этому миру. Во-вторых, это не судьба, предначертанная небесами, потому что он изменил оригинальную историю.

— А, может, потому что ты инопланетянин?

До Еджун не смог улыбнуться шутливой фразе Чон Сахёна.

— В любом случае, даже если мы не созданы друг для друга, у нас всё равно есть связь, верно?

— ...Это не ложь?

Ведь ему сказали остерегаться мужчин по ночам?

Может ли это быть «связью» с точки зрения одного из них?

До Еджун был в замешательстве.

— Ты хочешь, чтобы это было ложью? — отразил вопрос Чон Сахён и прищурился.

— Нет... мне тоже нравится… — сдался До Еджун.

Взяв свою тарелку, Чон Сахён встал из-за стола.

— Тогда оставайся на ночь.

До Еджун не смог найти слов для отказа и упустил момент. Тем временем Чон Сахён начал аккуратно убирать со стола.

Неловко поднявшись, До Еджун отнес посуду к раковине.

— Сиди.

В итоге его выгнали из кухни. Сидя на диване, он украдкой поглядывал на спину Чон Сахёна.

Телевизор был включен, но До Еджун ничего не видел. Шло развлекательное шоу, в котором воссоединялись давно расставшиеся пары.

Девушка, рассказывая о своей прошлой любви, расплакалась от нахлынувших чувств. До Еджун на мгновение задержал взгляд на ее лице.

Это было лицо влюбленного человека. Хоть в нем и читались глубокое сожаление и тоска, но самым явным чувством была любовь.

Для До Еджуна любовь существовала только в историях. В новеллах, дорамах или фильмах.

Что же это за чувство?

Он знал о любви других, но никогда не думал о своей собственной. До Еджун обдумывал слова шаманки, которая назвала его и Чон Сахёна созданными друг для друга — нет, связанными друг с другом.

Была ли это правда?

Или просто ложь Чон Сахёна?

— Интересно?

В этот момент Чон Сахён, закончив мыть посуду, подошел к дивану. Его взгляд равнодушно скользнул по телевизору и тут же вернулся к До Еджуну.

Казалось, ему было всё равно, что показывают. Ему был интересен только тот, кто сидел на диване и смотрел.

— Ну…

До Еджун зачем-то начал переключать каналы пультом.

Чон Сахён, поглаживая его взъерошенные волосы, сказал:

— Подожди меня в спальне, я пока пойду в душ.

После того, как Чон Сахён скрылся в ванной, До Еджун не сводил глаз с входной двери.

Может, уйти? Вот прямо сейчас?

Каждая клеточка его мозга начала вести ожесточенную борьбу. Главный вопрос был в том, сможет ли он остаться в живых, если уйдет.

Чон Сахён определенно сказал ему ждать. И остаться на ночь. Это звучало как предложение, но на самом деле было приказом.

К тому же, он уже достаточно разозлил его своими действиями, так что дальше провоцировать было опасно.

До сих пор Чон Сахён ни разу по-настоящему не злился на До Еджуна. Но он знал по роману, что бывает, когда тот действительно злится.

— ...Пожалуй, лучше послушно остаться, — пришел он к предварительному решению.

Можно сказать, что решение было принято ещё раньше — ведь он ни разу не двинулся с места после ухода Чон Сахёна.

До Еджун со вздохом поднялся и направился в спальню, бесцельно оглядываясь по сторонам.

Он открыл несколько ящиков и разглядел дорогие предметы интерьера, на которые раньше только мельком бросал взгляд.

Конечно, по таким поверхностным вещам невозможно было узнать Чон Сахёна. Ведь его жизнь была выстроена как идеальная картина.

До Еджун быстро потерял интерес и сел на кровать.

И чуть позже…

— Ты... что это? — он застыл, увидев вышедшего из душа Чон Сахёна.

— А что?

На нем была точно такая же пижама, как у До Еджуна.

Он посмотрел на себя. Потом снова на Чон Сахёна. Переводя взгляд туда-сюда, он тихо пробормотал:

— Псих…*

*От Сани. В оригинале используется слово «미친» (мичин) — одно из самых распространенных корейских ругательств. Буквально означает «сумасшедший», но в современном языке часто используется как восклицание удивления или возмущения, примерно как русское «псих» или «чокнутый». Это слово настолько часто используется в повседневной речи, что уже практически потеряло свою оскорбительную составляющую и стало языковым клише для выражения эмоций.

Значит, когда он говорил, что купил новую пижаму и просил переодеться — всё было ради этого момента.

— Красиво, правда?

— ...Да, — смирился До Еджун после недолгого шока.

В конце концов, ему же не придется выходить на улицу в этой одежде, так что, наверное, всё в порядке.

— ...А где я буду спать?

Когда Чон Сахён предложил остаться на ночь, До Еджун как-то не подумал об одной важной детали: в квартире была только одна кровать.

Конечно, она была размера «king-size», так что двум взрослым мужчинам хватило бы места, но...

— А что?

— Спать вместе... не рановато?..

Он хотел спросить, не странно ли это — спать вместе, но резко передумал. Потому что увидел, как каменеет лицо Чон Сахёна.

Инстинкт самосохранения До Еджуна сработал мгновенно.

— Мы же уже спали вместе.

— Тогда! Тогда я был пьяный...

— Раз уже спали один раз, почему не можем второй?

До Еджун хотел решительно возразить, что это совсем другое, но, посмотрев в глаза Чон Сахёна, понял, что уже поздно его убеждать.

— Тогда я просто на диване...

Он решил выбраться из спальни другим способом. Но Чон Сахён оказался быстрее — просто обхватил его за талию.

— А-а-а! — оказавшись в чужих объятьях, До Еджун испуганно вскрикнул.

Его тело безвольно, до обидного легко поддалось, и он внезапно очутился между ног Чон Сахёна.

Если бы он откинулся назад, то прижался бы прямо к его груди, поэтому До Еджун сидел с неестественно прямой спиной, словно деревянный.

Тогда Чон Сахён сам наклонился вперед и прижался к нему. Уткнувшись носом в его шею, он глубоко вдохнул.

— От хёна пахнет так же, как от меня.

— ...Ну, мы же одним и тем же мылись, — ответил До Еджун, почти задыхаясь. Голос Чон Сахёна отдавался вибрацией по всему телу.

— Это так приятно. Тебе тоже?

— А? А... ну... запах и правда приятный.

— Да? Значит, ты всегда думал, что от меня хорошо пахнет?

— ...Ага.

Не было смысла лгать, поэтому До Еджун ответил честно. У Чон Сахёна действительно был врожденный вкус во всём.

О его приятном запахе часто упоминалось в романе, и это было первое, что интуитивно чувствовалось при встрече с ним в этом мире.

— Подарю тебе такой же набор. Тогда от нас всегда будет одинаково пахнуть.

— ...Мне кажется, мне не подойдет.

До Еджун особо не задумывался о том, как от него пахнет. Покупая средства для душа или парфюм, он просто выбирал те, от которых не болела голова.

Но одно он знал точно — духи Чон Сахёна ему не подойдут.

Он был человеком, которому удобно в джинсах и худи, а Чон Сахён носил свитера и брюки.

Хотя после встречи с Чон Сахёном он, будучи старше, купил несколько свитеров, чтобы выглядеть взрослее.

А Чон Сахён, наоборот, купил несколько худи пастельных тонов.

Несколько раз они встречались, одетые в стиле друг друга, и каждый раз До Еджун отмечал...

Что Чон Сахёну идет абсолютно всё, а сам он выглядит так, будто надел чужую одежду.

— Что за глупости. Хёну очень идет.

— ...Ты даже если я мешок надену, скажешь, что идет.

Что касается До Еджуна, то Чон Сахён давно потерял всякую объективность. Не в силах возразить, он потёрся лицом о его шею, меняя тему разговора.

— Можно укусить?

Но проблема была в том, что он перевел разговор в совершенно неправильное русло.

— Что?..

Не дождавшись ответа, Чон Сахён впился зубами в чужую шею.

— Ай!

От неожиданно сильного укуса До Еджун вздрогнул. По всему телу побежали мурашки. Не успел он оттолкнуть Чон Сахёна, как почувствовал на шее горячий язык.

— Псих...! Ты зачем лижешь! — в панике дернулся До Еджун.

Чон Сахён с ухмылкой отстранился.

— Просто интересно, какой ты на вкус.

— …

Почему эти слова прозвучали так жутко?

Если тигр лижет тигра — это забота о сородиче, но если тигр лижет кролика — это уже охота.

До Еджун почувствовал себя добычей. В его голове билась одна мысль: «Меня съедят».

Он прикрыл шею руками, боясь, что снова укусят. Его отчаянный вид рассмешил Чон Сахёна. Рука медленно скользнула под пижамную рубашку До Еджуна.

— Хгх..!

Из горла До Еджуна вырвался странный звук. Он изо всех сил тянул чужое запястье от своей талии — но рука была такой сильной, что он мог только тихонько скулить.

— Живот болит? Почему скулишь, как больной щенок? — Чон Сахён воспользовался моментом, чтобы прижаться ещё ближе.

— Н-не болит..!

До Еджун отчаянно пытался оттолкнуть его руку, отрицательно мотая головой. Но Чон Сахён, не обращая внимания на его жалкие попытки, сказал:

— Ты знаешь, какая у тебя нежная кожа? Так приятно.

— ...А мне неприятно...

— Правда?

Услышав это, Чон Сахён резко развернул его лицом к себе. Неожиданно для себя они оказались сидящими друг напротив друга, и Чон Сахён схватил руку До Еджуна, засовывая её под свою одежду.

Почувствовав под ладонью твердые и гладкие мышцы, До Еджун в панике сжал кулак. Чон Сахён весело рассмеялся.

— Что такое? Хочешь меня ударить?

— Нет, ну…! Отпусти…!

— Нечестно, что только я трогаю. Поэтому я позволю тебе тоже потрогать.

Это было совсем не нечестно, но Чон Сахён продолжал настаивать. Запястье начало болеть, и До Еджуну пришлось разжать кулак.

Он тут же ощутил под ладонью тепло кожи. Одновременно с этим четко почувствовал рельеф мышц.

«И имея такое, он говорит, что ему приятно трогать мой плоский живот?» — подумал он.

Поскольку у него самого никогда не было пресса, До Еджун впервые в жизни трогал такие мышцы. Возможно поэтому, сам того не осознавая, он начал водить пальцами по линиям между мышцами, очерчивая их.

Почему-то от этого они становились ещё тверже. Хватка на запястье ослабла, и Чон Сахён издал низкий звук.

До Еджун опомнился и отдернул руку.

— А, я просто потрогал, потому что интересно. У меня же таких нет, вот и… — начал он оправдываться, хотя его никто об этом не спрашивал.

Чон Сахён уткнулся лбом в его плечо и покачал головой. Его растрепанные волосы щекотали шею До Еджуна.

— А... хотел сделать приятно хёну, а в итоге приятно мне, — прошептал он.

До Еджун почувствовал, как волоски по всему телу встают дыбом.

Его тело начало напрягаться совсем по-другому.

Хотя раньше живот не болел, теперь внутри всё словно скручивалось.

Чон Сахён обхватил его затылок и нежно погладил. Совсем как гладят любимого щенка.

— Можешь потрогать ещё.

Рука До Еджуна всё ещё находилась под чужой рубашкой, хотя он и убрал ладонь с пресса.

Он только сейчас это осознал и попытался вытащить руку, но Чон Сахён остановил его. Подняв голову с плеча, он встретился взглядом с До Еджуном.

Сердце До Еджуна ухнуло вниз.

В полуприкрытых глазах Чон Сахёна читалось совсем другое желание — более глубокое.

Это был сигнал тревоги.

До Еджун был уверен — на этот раз Чон Сахён просто так не отступит.

В горле пересохло.

Когда До Еджун облизнул сухие губы, взгляд Чон Сахёна жадно проследил за движением его языка.

Казалось, каждый его вдох и выдох находится под наблюдением. До Еджун даже дышать нормально не мог.

Напряжение нарастало, хотя они не произнесли ни слова.

— Я... я сейчас, только воды попью.

До Еджун не выдержал гнетущей тишины и встал. Двигался он быстрее обычного, чтобы бы Чон Сахён не успел поймать.

Выскользнув из кровати, словно вьюн*, он в спешке выбежал из комнаты и добрался до кухни. Пить и правда хотелось, так что он достал кружку и поставил под кулер.

*От Сани. В оригинале используется слово «미꾸라지» (миккураджи) — рыба вьюн, которая известна своей юркостью и способностью выскальзывать.

Пока наливалась вода, До Еджун прислонился к полке и глубоко вздохнул.

Уф... чуть не попался.

Видимо, его бросило в жар — когда он приложил ладонь к щеке, она была горячей. Залпом выпив холодной воды, он прижал прохладную кружку к лицу.

Только тогда жар немного спал. До Еджун напряженно выглянул в сторону спальни, опасаясь, что Чон Сахён последует за ним, но, к счастью, никакого движения не заметил.

Воспользовавшись моментом, он попытался успокоить колотящееся сердце.

Чуть не потерял свою невинность… Для До Еджуна это всё ещё был неизведанный мир. И он пока не был готов в этот мир вступить.

Более того, чтобы он и Чон Сахён занимались этим?

Это было невозможно даже в каких-нибудь фантазиях.

Честно говоря, даже поцелуи он позволял лишь потому, что его заставали врасплох — иначе бы всячески избегал их.

Но почему теперь он так спокойно принимает поцелуи Чон Сахёна? Сам не мог понять. Хотя… На самом деле он знал ответ.

После долгого общения с Чон Сахёном он усвоил простую истину — «если сдашься, будет легче».

Иногда лучше пожертвовать малым, чтобы сохранить большее.

До Еджун использовал поцелуи как отвлекающий маневр, чтобы избежать более близкого контакта.

Однако он упустил один важный момент — в физической близости существует такое понятие как «прогресс».

И в этом прогрессе есть только движение вперед, назад пути нет. А значит, остается только...

— Нет... нет. Это невозможно, — До Еджун в ужасе замотал головой. Что угодно, только не это — это нужно было сохранить.

Пока ещё был путь назад, но если они зайдут так далеко... тогда он точно не сможет выпутаться из отношений с Чон Сахёном…!

— Надо просто немного поддаться, а потом притвориться спящим. Не станет же он что-то делать со спящим человеком...

План был ненадежным, но для До Еджуна он был как спасительная соломинка.

Глубоко вздохнув, он поставил кружку и вернулся в спальню. Стоило ему открыть дверь, как Чон Сахён, сидевший на кровати, сказал:

— Достань, пожалуйста, то, что лежит в верхнем ящике комода у двери.

До Еджун машинально посмотрел на комод. Даже на вид он был дорогим. Он часто видел, как Чон Сахён достает оттуда лекарства.

И знал, что на ночь тот принимает снотворное.

Поэтому он решил, что речь идет о лекарствах — и без задней мысли открыл ящик.

И…

Увидел разноцветные коробки презервативов.

— А-а!

Бам!

От неожиданности До Еджун с криком захлопнул ящик. Комод задрожал так, будто вот-вот развалится.

Позади раздался смех Чон Сахёна. Для До Еджуна он прозвучал как дьявольский хохот.

— Ах, эта реакция. Такой милый.

Чон Сахён смеялся чуть ли не до слез. Поняв, что над ним издеваются, До Еджун залился краской.

Напрасно он ходил охлаждаться — всё впустую.

Только что успокоившееся сердце снова заколотилось как безумное. В голове не осталось ни одной мысли, только мелькали образы этих разноцветных коробок.

До Еджун в панике затряс головой, хотя это никак не могло помочь вытрясти мысли.

— Ты... ты..!

До Еджун потерял дар речи и бросил на Чон Сахёна обвиняющий взгляд. Тот даже не пытался скрыть улыбку.

— А кто просил убегать?

— ...

Чон Сахён понял, что До Еджун сбежал под предлогом попить воды. Впрочем, было бы странно, если бы не понял.

Учитывая, какой он проницательный...

Но зачем же так издеваться?

— Ой, что-то сердце болит… — сказал До Еджун, хватаясь за бешено колотящееся сердце. Он всё ещё не оправился от шока.

— Что ты как ребенок, пугаешься таких вещей?

— Да разве только ребенок может испугаться такого? У тебя видел, сколько их там... Зачем... зачем так много...

Они занимали весь ящик, плотно уложенные. Без единого просвета. И даже рассортированы по цветам.

Прямо как на витрине в секс-шопе.

— Всё равно всё используем. Разве не лучше, чем покупать понемногу? Будет проблема, если не окажется под рукой в нужный момент.

— ...У кого?

Чон Сахён молча указал сначала на себя, потом на До Еджуна. Тот зажал рот рукой.

Если использовать всё это, можно и умереть от истощения.

— Если тебе больше нравится без них, то я подстроюсь.

— ...Что?

— Я читал, что без защиты вредно для здоровья, поэтому специально для хёна купил много, — Чон Сахён явно ждал похвалы. Ну да, если уж делать это, то лучше с защитой, чем без неё, но...

Нет! Неправильно.

— Не знал твои предпочтения, поэтому взял разные. Выбирай, какие нравятся.

— Что выбирать! Не буду! — До Еджун отскочил от комода, как ошпаренный.

Увидев это, Чон Сахён вздохнул и встал. Сделав несколько шагов своими длинными ногами, он открыл ящик.

До Еджун не осмелился снова взглянуть туда и отвел взгляд. Чон Сахён, даже не заглядывая внутрь, взял первую попавшуюся коробку и потянул До Еджуна за руку.

Тот рухнул на кровать — Чон Сахён едва толкнул его.

Придя в себя, До Еджун попытался сесть, но Чон Сахён мягко надавил, не давая подняться.

До Еджун в отчаянии схватил Чон Сахёна за плечи.

— Нет, Сахён-а. Давай подумаем об этом разумно, а?

— Я сейчас изо всех сил стараюсь быть разумным, так что не провоцируй меня, — его голос был похож на рычание.

Чувствуя себя дрессировщиком, До Еджун спокойно сказал:

— ...Я не провоцирую... Смотри. Я же просто лежу?

В знак невиновности он показал ладони. Тогда Чон Сахён поцеловал его ладонь.

Кожа была влажной от холодного пота, но Чон Сахён даже облизал её языком. От этого странного щекочущего ощущения До Еджун издал задыхающийся звук.

— Подожди, Сахён-а... Сахён-а? Сахён-а, мы...

— Да, я здесь, — ответил сладким голосом Чон Сахён, когда тот в беспамятстве начал повторять его имя.

И тут До Еджун понял — Чон Сахён полностью потерял контроль.

Нужно было остановить его до того, как совсем слетит с катушек.

До Еджун забегал глазами в поисках пути к отступлению. Тем временем рука Чон Сахёна двинулась к его талии.

Нет, даже ниже…

— Ах...!

В какой-то момент их бедра соприкоснулись. Почувствовав через ткань одежды его тяжесть, До Еджун перестал дышать.

Он... что он делает?

До Еджун не осмеливался даже взглянуть вниз. Чон Сахён навалился всем телом, продолжая двигаться ниже.

От постепенно усиливающегося давления До Еджун крепко вцепился в край одеяла и выгнул тело.

— П-подожди...!

— Если подожду, снова убежишь?

— Нет, не в этом дело...!

На самом деле именно в этом. Но До Еджун отчаянно делал вид, что нет. Хотя было понятно, что Чон Сахён не купится на это.

В этот момент До Еджун вспомнил свой недавний план.

«Притвориться спящим».

Но разве не странно будет внезапно уснуть в такой ситуации? Он же не страдает нарколепсией*?

*От Сани. Нарколепсия — редкое неврологическое заболевание, при котором человек может внезапно заснуть в любой момент.

Всё пропало.

План был, но исчез. В этот момент Чон Сахён начал тереться бедрами. От откровенных прикосновений До Еджун издал протяжный стон:

— Ммм...

— Сахён-а, послушай. Помнишь, я недавно говорил, что не из этого мира? — решил привлечь чужое внимание До Еджун.

Как он и предполагал, Чон Сахён замер и посмотрел на него.

По глазам невозможно было прочитать, о чем он думает. Но было видно, что ждет продолжения.

— Да.

— Прости, что не сказал раньше, но я правда скоро исчезну отсюда. Это не мое тело, оно останется как есть... Понимаешь? Потому что я не До Еджун… — начал он объяснять, но Чон Сахён перебил его:

— Когда?

— …?

Неужели поверил?

— Когда ты исчезнешь?

В глазах Чон Сахёна мелькнуло недовольство. Но До Еджун проигнорировал это и воспринял вопрос как хороший знак. По крайней мере, похоже, он поверил.

Проблема была в том, что сам До Еджун не знал, когда именно покинет этот мир.

— Эм... когда… — он забегал глазами. И тут заметил часы на стене.

Секундная стрелка двигалась размеренно: тик-так, тик-так.

Сейчас 11:58.

— В 12! В полночь! Сегодня в полночь! Осталось 2 минуты! — выпалил До Еджун. Он начал извиваться, пытаясь выбраться из-под нависшего над ним Чон Сахёна.

Уже 11:59.

От его барахтанья одеяло, на котором он лежал, начало соскальзывать.

И тут...

Бах!

До Еджун упал с кровати. К счастью, вместе с одеялом, но так как он ударился головой, получилось довольно громко.

— Ты в порядке? — спросил Чон Сахён, бросившись к нему.

Честно говоря, было больше шума, чем боли. Но стыд оказался сильнее, поэтому До Еджун крепко зажмурился.

Он решил вернуться к своему первоначальному плану.

«Притвориться спящим».

Да. До Еджун выбрал идеальный момент для этого.

Сейчас ровно 12:00. Полночь.

— ...Хён? — Чон Сахён потряс его за плечо. Тот отчаянно продолжал притворяться. Даже дыхание задержал.

Чон Сахён глубоко вздохнул:

— Хаа…

А затем сказал своим обычным монотонным голосом:

— Ладно, хватит, вставай. Еджун-хён.

— …

— Еджун-хён.

Но До Еджун уже упустил момент, когда можно было «проснуться».

— До Еджун, вставай.

Только когда в голосе Чон Сахёна появилась сила, он осторожно открыл глаза.

— Ты правда собираешься так себя вести? — спросил Чон Сахён раздражённо, а До Еджун только нервно прикусил язык.

Похоже, тот действительно разозлился.

Встретившись с его ледяным взглядом, До Еджун почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Кажется, он перешел черту.

Из глаз Чон Сахёна исчезли все эмоции. Он смотрел так, словно видел перед собой незнакомца. Холодно.

Страх и ужас достигли предела.

В голове пронеслись сцены из романа. Вспомнились описания того, насколько Чон Сахён был жесток и беспощаден.

Неужели он сейчас лишится жизни, хотя хотел просто сохранить невинность?

Пытался выбраться из могилы, а в итоге вырыл её ещё глубже?

— До Еджун.

Услышав этот голос, похожий на зов смерти, До Еджун встрепенулся и, бросив всякую надежду, закричал:

— К-кто вы?

Только сейчас он понял, что человек в экстремальной ситуации не способен мыслить рационально.

Это был худший вариант.

Но этого хватило, чтобы в глазах Чон Сахёна появились эмоции.

Возможно, не такой уж и плохой вариант в итоге.

…Ну, хотя бы не самый худший?

Как бы то ни было, даже Чон Сахён не станет закапывать в горах человека с потерей памяти...

— Что? — на его лице отразилось недоумение. Он нахмурился, словно услышал что-то нелепое. — Что ты сейчас сказал?

В этой ситуации До Еджун мог только продолжать играть свою роль.

Раз уж он это сказал, то решил притвориться, что вернулся в свой мир, а До Еджун потерял память.

— К-кто... кто вы...?

Чон Сахён глубоко выдохнул и провел рукой по волосам. В его глазах читалось желание убивать.

До Еджун съежился, делая вид, что испуган.

Хотя, если честно, ему не нужно было притворяться.

Он и правда трясся от страха.

Чон Сахён издал недоверчивый смешок и посмотрел на До Еджуна. Потом снова усмехнулся, словно не мог поверить в происходящее.

— А это забавно.

— …

Не поверил?

Конечно, как он мог поверить в такое…

Когда До Еджун открыл рот, чтобы что-то сказать…

— Поднимайся и ложись на кровать.

До Еджун осторожно отступил назад. Чон Сахён раздраженно выдохнул:

— Хаа…. Просто дам тебе поспать, так что залезай.

Услышав это, До Еджун нерешительно встал. И, продолжая следить за настроением Чон Сахёна, начал собирать одеяло.

Когда он неуклюже забрался на кровать, Чон Сахён взял у него одеяло. Видимо, его позабавило, что тот даже сейчас слушается его — его напряженное лицо немного расслабилось.

Правда, До Еджун этого не видел, так как лежал к нему спиной.

Чон Сахён выключил свет. Когда погасла даже ночная лампа, в комнате мгновенно стало темно.

От этого До Еджун сильно напрягся.

— Спрашиваешь, кто я, но при этом спокойно ложишься рядом с незнакомцем? — прозвучал в темноте голос Чон Сахёна.

До Еджун замер.

— Ладно. Просто спи.

Когда он лег, Чон Сахён накинул сверху одеяло. До Еджун застыл как мумия, сложив руки на груди и не шевелясь.

— Исчезнуть в полночь... Прямо Золушка какая-то,— пробормотал Чон Сахён низким голосом. До Еджун промолчал, не зная, что сказать.

Тогда Чон Сахён вздохнул и сказал:

— Спокойной ночи.

***

Тик-так. Тик-так.

Слушая звук часов, До Еджун всё глубже погружался в свои тревоги. Рядом слышалось тихое, размеренное дыхание.

Похоже, Чон Сахён уснул.

«И что это такое? Вроде бы страдал бессонницей, когда успел вылечиться?» — мысленно проворчал До Еджун, стараясь дышать как можно тише, чтобы не разбудить его.

Вечно так продолжаться не могло.

Когда небо начало светлеть и тьма постепенно окрасилась в синий цвет, До Еджун принял решение.

Он больше не мог справляться с этим.

Это было выше его сил. До Еджун признал свои пределы.

Сегодняшний шок был слишком силен. Если раньше он просто чувствовал угрозу, то сегодня ощутил, как будто к его горлу приставили нож.

У него было предчувствие, что долго он так не продержится.

Он понял, что невозможно вернуть их отношения, которые неизвестно когда успели так измениться.

Теперь остался только один способ отдалиться от Чон Сахёна.

До Еджун рассеянно уставился в окно.

***

Чон Сахён проснулся рано утром — на рассвете. Проснувшись без единого звука, он посмотрел на пустое место рядом с собой.

Его вид совершенно не напоминал человека, который только что спал — ни следа сонливости.

Он сел на кровати и позвал:

— Хён.

Но ответа не последовало.

Неужели До Еджун ушел, пока он спал? Лицо Чон Сахёна исказилось.

Он тут же встал с кровати и начал обходить весь дом. Хоть он и понимал, что тот вряд ли спрятался в шкафу, но всё равно тщательно проверил каждый уголок.

Настолько трудно было принять тот факт, что До Еджун ушел. Нет, он просто не хотел этого принимать.

Это было связано с детской травмой Чон Сахёна и причиной его бессонницы.

Когда он был совсем маленьким и едва мог считать до ста, его родная мать ушла точно так же.

Дыхание Чон Сахёна стало прерывистым. Он остановился и сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться.

И тут заметил записку на столе.

Аккуратным почерком было написано короткое сообщение:

[Сахён-а, не ищи меня и живи хорошо. Прости. Прощай.]

Раз уж он назвал его Золушкой прошлой ночью, тот, видимо, решил, что и правда стал ею. Чон Сахён недоверчиво усмехнулся.

Сначала притворялся потерявшим память с помощью очевидной лжи, теперь вот сбежал.

Убрав записку в карман, Чон Сахён спокойно начал готовиться к работе. Уже перевалило за восемь — он потратил много времени на поиски по дому.

В его глазах До Еджун был очень пугливым. Даже чересчур.

Он не любил незнакомое и в целом настороженно относился к людям.

В отличие от него самого, который просто не любил людей, До Еджун их боялся.

Поэтому, наверное, он до сих пор боялся и его.

Иногда это помогало усмирить непослушного До Еджуна, но порой и мешало.

Сейчас был как раз такой момент.

Чон Сахён постучал по рулю.

Он думал о том, как бы ему наказать До Еджуна, который оставил такую нелепую записку и сбежал.

У Чон Сахёна изначально не было такого варианта, как отпустить его.

До Еджун приехал на вокзал ещё до рассвета и поспешно сел на первый поезд. Как только он расслабился, его тут же накрыла волна сонливости.

К счастью, он проснулся как раз перед своей станцией и успел выйти вовремя.

Давно он не бывал в этих местах. Пусть это и не был его родной город из прежней жизни, но почему-то место казалось родным и знакомым.

До Еджун взял такси на стоянке перед станцией. Назвав адрес, он удобно откинулся на спинку сиденья.

Сегодня небо было особенно ясным и чистым.

А его телефон всё ещё молчал. Может, Чон Сахён пока не прочитал записку? Хотя он уже должен быть на работе. Видимо, не заметил бумажку на столе.

Было бы легче, если бы от него сыпались сообщения — тогда можно было бы просто игнорировать их. Но полное молчание пугало сильнее, ведь теперь он не мог даже предположить, в каком Чон Сахён состоянии. Дрожа от неизвестного страха, До Еджун сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

И почему он продолжает думать о нем, если сбежал?

Вскоре такси прибыло на место. До Еджун коротко поблагодарил водителя, вышел и уверенно зашагал к дому, катя за собой чемодан.

Остановившись перед знакомой дверью, он набрал код.

Пи-и!

Что?

Услышав сигнал ошибки, До Еджун тщательно проверил каждую цифру и попробовал ввести код снова. Но безуспешно...

Пи-и!

— Почему...?

Неужели код поменяли? Пока он в растерянности топтался перед дверью, та осторожно открылась.

— Код поменя... ли?

Он ожидал увидеть маму или папу, но дверь открыл совершенно незнакомый человек. Судя по всему, тот только проснулся — протирая сонные глаза, он раздраженно спросил:

— ...Вы кто?

До Еджун хотел задать точно такой же вопрос. Он растерянно осмотрелся вокруг — но нет, ошибки быть не могло: и этаж, и номер квартиры были верными.

Может, перепутал здание?

— Это же 105-й дом?

— …Да, верно. Вы доставщик? Но я ничего не заказывал…

Мужчина подозрительно оглядел До Еджуна. В руках у того был только чемодан, никаких посылок.

До Еджун, оценив ситуацию, поспешно поклонился.

— А, извините.

Спустившись на лифте, он вышел на улицу и ещё раз внимательно осмотрел здание. Но сомнений не было — это точно был тот самый дом.

Совершенно точно. Всего год назад…

На последние праздники он не приезжал, потому что писал диплом...

До Еджун растерянно смотрел на здание, как вдруг его осенило.

— Неужели я вернулся?

Он начал ощупывать свое тело и лицо.

— Может, я вернулся в свой мир, пока спал в поезде?

Сердце бешено заколотилось. Внезапно знакомый район стал казаться чужим. До Еджун быстро зашагал прочь из жилого комплекса, катя за собой чемодан.

— Тогда мне нужно в настоящий дом…! — решил он, но вдруг остановился. — …А где мой настоящий дом?

Его охватило смятение. Он совершенно не помнил, где жил в своем мире.

До Еджун опустился на землю. И пока он сидел, схватившись за голову...

Позвонил Чон Сахён.

До Еджун словно очнулся от сна — просто тупо смотрел на имя «Чон Сахён» на экране телефона.

Он не вернулся.

Нет, он не смог вернуться.

До Еджун сидел в оцепенении, пока звонок не прекратился.

Спустя какое-то время он пришел в себя и, пошатываясь, поднялся. Затем пролистал контакты и позвонил маме.

Послышались гудки, и вскоре раздался знакомый голос:

— О, Еджун-а.

Это был её обычный, ласковый голос. До Еджун почему-то почувствовал облегчение.

— Алло?

— Да. Что такое?

На заднем фоне слышался какой-то шум. Видимо, она была в ресторане.

Родители До Еджуна держали небольшой ресторанчик с лапшой. Их фирменным блюдом был суп с ростками бобов. То, что До Еджун любил супы, тоже было во многом влиянием родителей.

— Ты в ресторане?

— Конечно, где же ещё.

— Я сейчас приеду.

— Что? Сюда?

Издалека послышался голос отца: «Это Еджун?» Мама ответила: «Да, говорит, что приедет в ресторан», а отец сказал: «Правда? С чего вдруг? Скажи, пусть быстрее приезжает».

Слушая этот разговор, До Еджун кивнул:

— Скоро буду.

И когда он добрался по знакомой дороге до ресторана...

— …Что за?

До Еджуну пришлось столкнуться со вторым потрясением. Как и дом, ресторан тоже исчез.

На нужном месте теперь стоял большой круглосуточный магазин. До Еджун долго смотрел на знакомый логотип бренда и озирался по сторонам.

Всё было на месте. Кроме ресторана его родителей.

До Еджуну показалось, что весь мир издевается над ним.

— О, это же Еджун!

В этот момент хозяин соседнего ресторана с лапшой, таща большую коробку с продуктами, заметил растерянно стоящего До Еджуна.

— Давно не виделись, как поживаешь?

— А, здравствуйте, дядя.

До Еджун, несмотря на замешательство, вежливо поклонился. Мужчина приветливо улыбнулся и сказал:

— А ты чего здесь? Вы же давно переехали.

— Что...? Ресторан... переехал?

— Ого? Видимо, не знал? Твои родители перенесли ресторан. Туда, в оживленный район.

Мужчина указал подбородком в сторону торгового района. До Еджун растерянно спросил:

— К-когда?

Видя его ошеломленное лицо, мужчина цокнул языком.

— Ты правда не знал? Иди по той большой улице. Сразу увидишь.

В этот момент снова зазвонил телефон До Еджуна. Это была мама.

— Мама?

— Да, сынок. Ты где? Едешь?

— Нет, я уже пришел, но...

— Что? Приехал? Ты на первом этаже?

— Какой первый этаж...

Изначально ресторан был одноэтажным. Так что не было причин говорить про первый этаж.

— Мама, вы переехали? Когда?

— Что за глупости? Мы же в позапрошлом месяце переехали. Что с тобой? Не знал? Мы же тогда и переезжали все вместе.

Что-то было не так с этим разговором. Он ничего об этом не слышал, но мама говорила так, будто он уже всё знал.

Он совершенно не понимал, что происходит.

— Я не знал… Куда вы переехали?

— Иди прямо по главной улице… Там, где много больниц, знаешь? Прямо рядом с тем зданием.

— Хорошо, скоро буду.

Он определил местоположение ресторана и повесил трубку, но неприятное чувство не проходило. До Еджун поспешно направился в указанном направлении — ему нужно было торопиться.

И действительно, как только он вышел на главную улицу…

То увидел знакомую вывеску ресторана. Она стала в два раза больше прежней. И, конечно, здание под этой вывеской тоже было в два раза больше прежнего ресторана.

— ...Двухэтажное?

Теперь он понял, почему в разговоре упоминался первый этаж. Ресторан работал аж на двух этажах. Более того, несмотря на раннее время, внутри было полно посетителей. До Еджун вошел в шумный ресторан. Заметившая его сотрудница приветливо улыбнулась и подошла.

— Вы один?

— Что? Да…

Раньше в ресторане работали только родители, без сотрудников, поэтому он не ожидал увидеть здесь незнакомых людей. До Еджун растерянно кивнул, и приветливая сотрудница провела его к столику на двоих.

Ещё до того, как он успел заказать, на стол поставили воду и стакан.

— Что будете заказывать?

До Еджун, словно в трансе, заказал суп с ростками бобов. Он всё ещё не видел родителей.

Сколько бы он ни осматривал просторный первый этаж, родителей нигде не было. Он даже засомневался, действительно ли это их ресторан.

Пока он растерянно озирался по сторонам, как сурикат, сотрудница принесла поднос, полный закусок.

Увидев их, До Еджун сразу понял. Это точно ресторан его родителей.

— Еджун-а!

И как раз в этот момент появилась его мама. С радостным лицом она быстро спустилась по лестнице и раскрыла объятия.

До Еджун неловко встал и обнял маму. Это не было неприятно, но иногда их безусловная любовь казалась слишком неподъемной.

— Почему ты так похудел? — спросила она, поглаживая его по щеке. Типичный вопрос от родителя, который давно не видел своего ребенка.

До Еджун неловко улыбнулся.

— Я хорошо питаюсь…

— Питайся ещё лучше.

— Ох, как давно не виделись! — появился отец, прерывая эти причитания.

— Совсем не звонишь... Я думал, ты уже в Америку уехал, — в его шутливом тоне сквозила легкая обида.

— Ладно, ладно. Молодежь сейчас такая занятая. Мы же даже на выпускной в аспирантуре не пришли, чего уж там.

— ...Зачем вам идти на выпускной в аспирантуре?

— А что в этом такого? Ты сделал заказ?

— Да, заказал суп с ростками. А сколько у вас сотрудников?

— Когда расширили ресторан, рук не хватало, так что... Семь человек?

Пока отец осматривал ресторан, мама перебила его:

— Нет. Восемь! Недавно ещё одного наняли.

— А, точно. Было дело.

— Восемь? Целых восемь человек?

Когда До Еджун удивленно рассмеялся, родители с гордостью пожали плечами:

— И то не хватает. Бизнес очень хорошо идет.

— Даже если хорошо, но всё же...

Он и раньше знал, что родительский ресторан процветает. С 6 утра, когда они открывались, и до 11 вечера, когда закрывались, там всегда было полно посетителей. В часы пик даже приходилось устраивать перерыв, чтобы немного передохнуть.

Хоть они и делали доставку по району, но это всё равно был маленький ресторанчик, где едва помещалось 10 столиков.

Неужели их ресторан, известный на весь район, так вырос?

— А где вы взяли деньги?

До Еджун знал, что владелец прежнего здания постоянно повышал арендную плату, из-за чего родители очень переживали. Поэтому иногда и заходил разговор о другом арендаторе.

Так что сам факт переезда был понятен.

Но это здание явно стоило раз в пять дороже того обшарпанного помещения. К тому же здесь, на оживленной улице, из-за большого потока людей цены на аренду должны быть ещё выше.

— Нам сделали скидку, вот мы и переехали. Что ты спрашиваешь?

— Да. Если бы не это, мы бы не смогли переехать.

Похоже, родители были на тысячу процентов довольны переездом. До Еджун решил, что они сами знают, что делают.

— Ваш суп с ростками, — вернулась та самая приветливая сотрудница с дымящейся глиняной миской.

— О, директор…?

— Да. Сухе-я, это наш сын.

— А…! Здравствуйте.

Сотрудница вежливо поклонилась До Еджуну. В ответ на такой почтительный поклон он тоже наклонился.

— Здравствуйте…

— Много о вас слышала. Приятного аппетита.

Она, видимо, была очень занята — поставив суп на стол, сразу исчезла.

— Она так хорошо работает, — сказала мама, с удовольствием наблюдая за сотрудницей. — А ты что вдруг приехал? После выпуска ни слуху ни духу.

До Еджун замер, только собравшись зачерпнуть первую ложку.

В глазах родителей читалось беспокойство. Конечно, они были рады видеть сына после долгой разлуки, но их волновала причина его внезапного появления. До Еджун, заметив их взгляды, сказал:

— Просто... Хочу немного пожить здесь.

— Ничего не случилось? — сразу спросил отец, когда До Еджун попытался уклониться от ответа.

Мама, сидевшая рядом, толкнула отца локтем.

— Нет. Я же закончил аспирантуру, теперь надо искать работу... Хочу немного отдохнуть.

— Да, отдых важен. Поешь и иди домой отдыхать. Адрес знаешь? Скину тебе сообщением. Нам с папой нужно подняться на второй этаж, а ты ешь спокойно.

Мама погладила До Еджуна по голове и увела отца.

Было очевидно, что они беспокоятся, как бы сын не переживал. Глядя на это, он почувствовал укол совести. Стресс от поиска работы был просто самым удобным предлогом, на самом деле он сбежал от мужчины, который сам за ним бегал...

«Но как я могу такое сказать...!!»

Он точно не сможет рассказать. До Еджун, качая головой, начал торопливо заталкивать в рот суп. Лучше быстрее поесть и уйти. А потом дома продержаться несколько дней...

Но что делать, если Чон Сахён придет за ним?

Нужно убежать до этого...

Хрум-хрум. Он жевал ростки все медленнее. Фирменный родительский суп постепенно терял вкус. И всё из-за Чон Сахёна.

До Еджун тяжело вздохнул.

***

Чон Сахён пришел на работу как обычно и безупречно выполнял свои обязанности, словно ничего не случилось.

Он проверял новые планы и отчеты сотрудников, участвовал в совещаниях. Даже его личный секретарь Ким Джунхван не заметил никаких изменений в его поведении.

Поэтому было особенно удивительно, когда во время обеда Чон Сахён внезапно отменил все послеобеденные встречи.

— На встречу после обеда поедете без меня. Возьмите начальника отдела Пака и ещё одного сотрудника из его команды.

В принципе, начальника Пака было достаточно. Хотя встречу назначили из-за настойчивого желания той стороны увидеться с Чон Сахёном, его отсутствие не должно было сказаться на рабочих вопросах.

— ...Хорошо.

Ким Джунхван не стал уточнять и просто вычеркнул послеобеденное расписание из блокнота.

После этого до самого вечера Чон Сахён больше ничего не говорил. Он молча делал свою работу. Глядя на плотно закрытую дверь его кабинета, Ким Джунхван надеялся, что сегодня хотя бы обойдется без сверхурочных. Обычно Чон Сахён отменял встречи по двум причинам: чтобы уйти пораньше или потому что дел было так много, что не хватало времени даже на встречи.

Если судить по ситуации, сейчас был скорее второй случай. В последнее время работы навалилось столько, что даже смотреть страшно. Возможно, это были самые тяжелые дни с тех пор, как Чон Сахён пришел в компанию.

Поэтому Ким Джунхван понимал, что его надежды напрасны, но ничего не мог с собой поделать. Как любой офисный работник, он просто отчаянно мечтал уйти домой.

И вот, около 6 вечера...

Наконец дверь кабинета открылась, и вышел Чон Сахён. Ким Джунхван встал.

— Я ухожу. Ким-сси, вы тоже идите домой.

— …Да! До свидания!

Ким Джунхван с радостным лицом поклонился. Чон Сахён поправил галстук и пошел по коридору.

— …У вас назначена встреча?

Чон Сахён выглядел почти так же, как утром. Волосы, которые немного растрепались к обеду, снова были аккуратно зачесаны.

С конца коридора донесся звук его разговора с кем-то по телефону:

— Давно не виделись. Как вы поживаете?

Обычно он ни с кем так не разговаривал. Вежливая форма речи, вопрос о том, как дела...

Всё это было совершенно нехарактерно для Чон Сахёна.

Даже с председателем компании, своим дедом, он не говорил так почтительно и тепло.

«С кем же он разговаривает, раз так вежлив?» — подумал Ким Джунхван.

Не в силах сдержать любопытство, он вытянул шею и заглянул в коридор, где Чон Сахён ждал лифт.

У того на лице играла легкая улыбка.

***

После еды До Еджун благополучно добрался до нового дома, зашел в свою комнату, глубоко вздохнул и тут же плюхнулся на кровать.

Его накрыла волна сонливости, которую он сдерживал всё это время. Похоже, короткого сна в поезде было недостаточно.

Он смотрел в потолок, медленно моргая. И даже не заметил, как провалился в сон.

— М… ммм…

Похоже, ему снился кошмар — До Еджун стонал во сне, не в силах пошевелиться. Его тело было словно парализовано.

Словно что-то давило сверху.

Тем временем за окном закатное небо сменилось фиолетовыми сумерками.

— Ха..! — До Еджун резко открыл глаза. Его лоб был мокрым от холодного пота.

Кажется, ему приснился абсурдный сон. Внезапно началось землетрясение, дом рушился, но на самом деле его топтал гигантский Чон Сахён. Какой-то совершенно нелепый кошмар.

До Еджун горько усмехнулся. Надо же, даже здесь ему снится Чон Сахён...

Но почему-то...

— ...Почему всё ещё так тяжело?

До Еджун чувствовал, что что-то давит ему на грудь. Что-то тяжелое, весом примерно как человеческая рука...

— ...Не может быть.

Он отодвинул одеяло, закрывающее обзор. И увидел то, что лежало на груди.

На груди у До Еджуна лежала кошка. Она спокойно спала, растянувшись, словно на кровати.

— А-а! — вскрикнул До Еджун от неожиданности.

Дверь тут же распахнулась.

— Что такое?!

Это была мама. Испуганная криком кошка резко открыла глаза и тут же умчалась, спрятавшись за мамины ноги.

— Ох, Бори, так ты здесь была? Зачем напугал ребенка! — начала она отругать До Еджуна.

— Бо-Бори?..*

*От Сани. Бори (보리) переводится как «ячмень». Популярная кличка для домашних животных в Корее.

Когда До Еджун произнес это имя, рыже-белая кошка мяукнула: «Мяу». Возможно, это только показалось, но До Еджуну послышалось недовольство в ее голосе.

— Да, Бори.

Мама присела на корточки и почесала Бори под подбородком. От удовольствия та прищурила глаза и заурчала, прижав уши к голове.

Они выглядели как близкие родственники.

— У нас появилась кошка? Когда?

— Она постоянно мяукала у ресторана. Мы с папой несколько раз покормили ее... А потом как-то пошел сильный дождь, и я так переживала, что не могла уснуть. Вот и забрали домой.

До Еджун слушал эту историю с растерянным видом.

— И не ложись на кровать в уличной одежде. Быстро переоденься, — мама словно ждала этого момента и сразу начала читать ему нотации. До Еджун почесал затылок и встал с кровати.

Цокнув языком, мама вышла из комнаты, а он открыл шкаф и начал искать пижаму.

— ...А где моя одежда?

До Еджун обернулся, но мамы уже не было. Дверь была закрыта. Рядом сдела Бори и тщательно умывалась, облизывая переднюю лапу.

В шкафу была только одежда не по сезону. До Еджун практически заполз внутрь между тяжелыми пуховиками и пальто в поисках чего-нибудь подходящего.

— ...Эх, — тяжело вздохнув, он выкопал из дальнего угла мятую школьную спортивную форму.

Она сидела так же идеально, как будто он носил ее вчера. Было горько осознавать, что хоть время и прошло, он не вырос ни на сантиметр.

— Бори, да?

Услышав свое имя, кошка подняла голову. И посмотрела на До Еджуна, забавно наклонив голову.

— И что это за кошка такая, которая спит на незнакомом человеке...

Он где-то слышал, что кошки обычно очень осторожны с чужаками. Но Бори, похоже, не только не боялась его — она вообще не обращала на него никакого внимания.

Даже сейчас она посмотрела на До Еджуна как на что-то странное, резко отвернулась и начала вышагивать с высоко поднятым хвостом.

С такой важной походкой она выглядела полноправной хозяйкой этой комнаты.

— Хаа... Хорошо хоть, что это была кошка. А то я сначала подумал, что это Чон Сахён…

Может, из-за странного сна… Но когда он почувствовал ту тяжесть на груди, то сразу подумал, что это Чон Сахён обнимает его.

— Да, даже для Чон Сахёна это было бы слишком... Как бы он нашел дом, о котором даже я не знал.

До Еджун пожал плечами, смеясь над своим чрезмерным воображением.

— Правда?

Он попытался получить подтверждение у Бори, но та даже не взглянула на него. Просто запрыгнула на кровать, сладко зевнула, потянулась и начала мять лапками одеяло.

— ...Это твоя кровать? — растерянно пробормотал До Еджун, у которого внезапно отобрали кровать. Похоже, пока его не было, кошка уже успела занять его место.

Покачав головой, он открыл дверь и вышел. Начал медленно спускаться по лестнице, когда с первого этажа донеслись громкие смешки.

Время от времени слышались голоса родителей. Остальной шум, видимо, был от телевизора.

— И что же такое веселое они смотрят?

До Еджун ускорил шаг. В конце он почти бежал, спускаясь по лестнице и мчась по коридору до гостиной.

Как истинные корейцы, родители сидели на полу, хотя в комнате был отличный диван. До Еджун заметил большую корзину. Она была доверху наполнена ростками сои.

Видимо, родители чистили ростки для завтрашней работы. До Еджун поспешил к ним, чтобы помочь.

— Мам, я помогу…

Но что-то было не так с количеством затылков, которые он видел.

Раз, два... три.

На один больше.

Да нет, это же не фильм ужасов.

До Еджун потер глаза, думая, что не до конца проснулся. И снова пересчитал.

Один, два, три…

И тут все три затылка одновременно повернулись к нему.

— Ааа! — закричал До Еджун.

Между родителями сидел Чон Сахён.

— Что такое, чего орешь? Как маленький! Меня таким не напугаешь, — фыркнул отец, качая головой.

Мама, схватившись за сердце, отругала До Еджуна:

— Ох... Я аж испугалась. Если делать нечего, иди помоги.

— Н-нет... Мам, а он... он что здесь делает?..

До Еджун отступил назад, дрожащей рукой указывая на Чон Сахёна.

Тот мягко улыбался, глядя на До Еджуна.

— Сахён? Он же сразу после работы примчался, потому что волновался за тебя. Разве не мило?

— ...Что?

Что, простите? Мозг До Еджуна отказывался понимать эти слова.

Видя его ошарашенное лицо, мама тяжело вздохнула.

— Еджун-а, ты же потерял память?

— ...Что?

— Вроде временная амнезия... Ты даже Сахёна сначала не узнал, представляешь, как он переживал.

— ...

Что происходит?

До Еджун ущипнул себя за щеку. Может, он все еще спит? Щека заболела так сильно, что на глаза навернулись слезы.

Чон Сахён всё так же молча улыбался, а родители уже смотрели на него с жалостью.

— Сахён сказал, что надо пожить дома — привычная обстановка поможет вспомнить. Мог бы так и сказать нам... Эх, даже если не нравится наша забота, разве можно молчать!

В конце концов мама даже прослезилась. Чон Сахён тут же начал ее успокаивать, естественно произнося: «Не плачьте, мама».

— Хорошо хоть, что рядом есть такой хороший человек, как Сахён…

— Да уж, сынок. Я-то думал, почему ты не помнишь ни про переезд ресторана, ни про новый дом... А ты, оказывается, память потерял. Спасибо хоть, что родителей вспомнил и нашел… — добавил отец печальным голосом.

До Еджун застыл, потеряв дар речи. Он молча посмотрел на Чон Сахёна, требуя объяснений.

— Хорошо поспал?

Но тот лишь нагло спросил, хорошо ли он спал.

— Мяу.

За спиной До Еджуна послышалось мяуканье Бори. Она важно прошла мимо прямо к Чон Сахёну.

Потерлась о его ноги и устроилась на коленях.

«Вот блять».

Только сейчас До Еджун осознал, что ситуация серьезно вышла из-под контроля.

Казалось, он открыл ящик Пандоры.

— Случайно... записку на столе не видел? — осторожно спросил он. Может, Чон Сахён что-то путает?

— Записку? Какую записку?

Тот сделал вид, будто впервые об этом слышит. До Еджун тяжело вздохнул.

— ...Нам надо поговорить.

Сначала нужно было обсудить ситуацию. Казалось, голова вот-вот взорвется от беспорядочных мыслей.

До Еджун привел Чон Сахёна в свою комнату. Тот быстро огляделся и как ни в чем не бывало сел за письменный стол.

На столешнице всё ещё виднелись следы школьных лет — мотивационные фразы и клятвы, написанные маркером. Так сильно он хотел поступить в Сеульский национальный университет.

Взгляд Чон Сахёна на мгновение задержался на них. До Еджун плотно закрыл дверь. На случай, если родители вдруг услышат их разговор.

Когда он встал перед Чон Сахёном, тот поднял голову, оторвавшись от разглядывания стола.

— Что такое?

— ...Что такое? Что тако-ое?

До Еджуну было настолько дико, что он даже не мог смеяться. Но Чон Сахён только наклонил голову, словно действительно не понимая, в чем проблема.

— Что-то не так?

— Не так? Да тут всё не так! Просто ужас сколько всего не так! Для начала, я вообще не понимаю нынешнюю ситуацию…

— А что непонятного? Хён вчера упал с кровати и ударился головой, из-за чего получил временную потерю памяти. Поэтому приехал домой, чтобы восстановить память и поправиться, — сказал Чон Сахён так убедительно, что До Еджун чуть не поверил ему.

Он был настолько ошеломлен тем, как откровенно Чон Сахён врет, что мог только восхищенно бормотать: «Хе, вау, правда...»

— Я так волновался, что сразу после работы прибежал.

Тот факт, что До Еджун оставил записку и сам сбежал, был словно стерт из реальности.

До Еджун на мгновение усомнился в собственной памяти.

— Ты правда не видел записку? Я же оставил ее на столе… — он попытался найти главное доказательство этой ситуации — саму записку.

— Какую записку? — спросил Чон Сахён. — Я ничего не видел. Что там было написано?

Но как же так... Может, она упала со стола?

— Нет... забудь. Ничего особенного. Просто написал, что ухожу домой… — ответил До Еджун с растерянным лицом. Сейчас было как-то неловко признаваться, что он хотел сбежать.

Это было похоже на игру в прятки, только он играл сам с собой…

Он думал, что водит Чон Сахён, а оказалось, что водящего вообще не было. От этой абсурдной ситуации До Еджуну стало пусто на душе.

— А что за внезапная потеря памяти? Как ты нашел этот дом? И откуда знаешь моих родителей?

Но даже без игры в прятки оставалось ещё много вопросов. До Еджун решил спросить всё сразу.

— Хён, похоже, ты не помнишь из-за амнезии. Вчера ночью ты упал с кровати. Это случилось, когда мы делали это*. Ты слишком возбудился.

*От Сани. В оригинале используется 그거 하다가 (буквально «делая это») — эвфемизм для интимных отношений.

— Что за бред!

Кроме падения с кровати всё остальное было ложью. Они с Чон Сахёном никогда не занимались этим, и он не возбуждался.

Ну, если считать то возбуждение возбуждением, то можно... Но смысл же другой! Совсем другой!

— Вот это да… Похоже, ты действительно ничего не помнишь. Когда ты вчера ненадолго потерял сознание и очнулся, то даже спросил меня: «Кто вы?»

— …

На это ответить было нечего. До Еджун кивнул, словно прося продолжать.

— Я был в шоке. Как ты мог забыть меня… Сейчас хотя бы помнишь, как меня зовут?

— ...Чон Сахён.

Чон Сахён с большим облегчением провел рукой по груди.

— Слава богу… Хотя бы имя помнишь... Я буду очень помогать тебе, хён. Тебе ведь, наверное, тяжело.

Глаза До Еджуна забегали. Чон Сахён выглядел искренне обеспокоенным — это читалось во взгляде.

— Я всё тебе расскажу, не волнуйся. Мама с папой тоже сказали, что так будет лучше.

— ...Мама с папой?

— Да. Я хотел называть их тестем и тещей, но они сказали, что это пока звучит неловко. Они такие же милые, как и ты, хён.

— ...С каких пор мои родители…

Когда они успели стать родителями и для Чон Сахёна?

До Еджун на мгновение подумал, что попал в какой-то неправильный мир. Иначе эту абсурдную ситуацию невозможно было объяснить.

— Ты же не смог приехать на прошлые праздники, потому что был занят. Вот я и пришел вместо тебя поздороваться.

— …

От этих шокирующих слов До Еджун раскрыл рот. Подумать только, когда он был невнимателен к родному дому, Чон Сахён приходил и здоровался с его родителями.

— Почему ты мне не сказал?

— …Хаа, хён, у тебя же сейчас амнезия. Конечно, ты не помнишь. Беда…

Чон Сахён с беспокойством приложил ладонь к его лбу. Тепло от его горячей руки сразу передалось До Еджуну.

Он схватил и оттолкнул руку. Выражение лица Чон Сахёна на мгновение стало напряженным.

— Я правда не понимаю. Это же бред какой-то! Сейчас...!

— Да, спрашивай обо всем, чего не знаешь. Я всё помню, так что расскажу.

Хоть они и разговаривали, но казалось, что на разных языках — настолько не понимали друг друга. Чем больше До Еджун слушал слова Чон Сахёна, тем глубже погружался в трясину вопросов вместо того, чтобы получать ответы.

Он покусал губу и сказал:

— У меня нет амнезии.

Чон Сахён тяжело вздохнул.

— Доктор сказал, что будет сильное отрицание.

— Какой доктор? О чем ты? Я даже в больницу не ходил...!

— Хаа... хён, мне так больно. Что же нам делать… — Чон Сахён закрыл лицо руками и затрясся. Его голос дрожал так, будто он вот-вот разрыдается.

«А может, у меня и правда амнезия?»

До Еджун побледнел. Чон Сахён говорил с такой уверенностью, что он начал сомневаться в собственной памяти.

— У тебя амнезия. Иначе зачем бы ты спрашивал, кто я? Да ещё и в такой важный момент…

Казалось, во взгляде Чон Сахёна таилось множество слов. До Еджун судорожно сглотнул. В горле словно застрял ком, мешая дышать.

А что, если сказать, что он солгал в тот момент...?

— Надеюсь, ты не соврал? — спросил Чон Сахён, словно прочитав его мысли.

— А?

— Ты же знаешь, как я ненавижу ложь.

— ...

— Ты бы не стал так поступать. Ах да, кстати, мы с тобой любим друг друга. Это ты помнишь?

— …

До Еджун не мог вымолвить ни слова. Он понял, что попался в собственную ловушку.

Отступать было некуда. Он давно пропустил момент, когда ещё можно было всё исправить.

Если бы он не сбежал сюда, может, смог бы уладить всё до того, как ситуация стала такой?

Но теперь было поздно об этом жалеть — До Еджун ничего не мог сделать.

Чон Сахён был зол. Хотя на его лице не было ни тени гнева.

Он неторопливо наблюдал за меняющимся выражением лица До Еджуна, а затем протянул руку. До Еджун вздрогнул и попытался увернуться от его руки. Но, увидев, как резко помрачнело лицо Чон Сахёна, сразу вернулся в прежнее положение.

Тот мягко погладил его по щеке.

— И ты называл меня «ёбо». Даже если ты потерял память, я бы хотел, чтобы ты продолжал так делать... Сможешь?

*От Сани. Ёбо (여보) — корейское ласковое обращение к супругу/супруге, что-то вроде «дорогой/дорогая». Используется только в браке, поэтому звучит очень интимно. Далее буду заменять на «дорогой», но просто знайте: так не назовешь парня, только супруга.

То, что показывали в романе, было лишь верхушкой айсберга по имени Чон Сахён.

До Еджун мог только беспомощно наблюдать, как его жизнь в реальном времени идет под откос. Всё рушилось очень гладко.

— Дорогой…? — повторил До Еджун с недоверием. Он бы никогда не назвал Чон Сахёна таким нелепым словом.

Нет, он вообще никогда не произносил слово «ёбо» — разве что в виде «ёбосэё», когда отвечал на звонки*.

*От Сани. Есть два разных слова: 여보 (ёбо) — ласковое обращение и 여보세요 (ёбосэё) — стандартное приветствие при ответе на телефон. Они пишутся похоже.

Даже сейчас, произнеся это слово всего один раз, он почувствовал странное ощущение во рту — будто выросли колючки. Собственный голос показался чужим.

Но Чон Сахён сладко улыбнулся и ответил:

— Да.

Не преувеличивая, не показывая радости. Будто До Еджун и правда всегда называл его так.

Чон Сахён поманил рукой, и До Еджун невольно подошел ближе. В следующее мгновение его схватили за запястье и притянул к себе.

В мгновение ока До Еджун оказался на чужих коленях. Сильные руки крепко обхватили его талию. До Еджун попытался вырваться, но безуспешно.

— Что за одежда такая? Мило.

— ...

— Может, ты потерял все воспоминания после совершеннолетия? Надеюсь, ты не думаешь, что всё ещё старшеклассник? Это было бы проблематично… — сказал Чон Сахён и погладил нашивку на спортивной форме.

— ...Мне нечего было надеть.

— А, ты, наверное, не знаешь.

Чон Сахён отпустил До Еджуна. Тот сразу же встал, словно только этого и ждал. И неуклюже последовал за ведущим его Чон Сахёном.

Они прошли по коридору второго этажа до самой дальней комнаты. В гостевой комнате стояли кровать и большой шкаф. Чон Сахён открыл ящик в шкафу.

— Когда я приезжал на прошлые праздники, то разложил твою одежду. А после смены сезона не смог приехать.

— ...Ты это сделал?

— Да. Вот, держи.

Чон Сахён ловко достал пижаму До Еджуна. Тот растерянно взял ее и, поглядывая по сторонам, зашел в ванную за дверью.

И когда он переоделся и вышел...

— О, вот ты где. Спроси у Сахёна, будет ли он пить вино. Ещё осталось то, что он дарил в прошлый раз. Он же плохо спит... Говорят, только выпив вина может уснуть… — затараторила мама, которая поднялась на второй этаж. Откуда она знает такие вещи?

Чон Сахён не любил, когда другие узнавали его слабости, и никогда не рассказывал о таком...

— Мама, всё в порядке. Я подарил его вам, чтобы вы с папой выпили вдвоем. Когда я рядом с хёном, почему-то чувствую спокойствие и хорошо сплю.

— Ох, правда? Хорошо, тогда спите вместе, — сказала мама, и До Еджун ошарашенно посмотрел на нее.

Что?

— Я просто поднялась проверить, как вы. Больше не буду беспокоить, отдыхайте. Сахён-и, ты завтра рано уходишь? — спросила мама.

*От Сани. Суффикс -и часто добавляется к именам при обращении к близким людям. Это характерно для корейских родителей и старших при обращении к младшим, которых они считают близкими.

— Да. Мне нужно на работу, так что уйду рано утром. Перед уходом зайду в ресторан попрощаться.

— Да что ты, не нужно. Утром и так будет много дел, зачем специально... Мы же всё равно увидимся вечером, — мама замахала руками, и Чон Сахён добродушно улыбнулся.

— Хорошо.

Мама взяла До Еджуна за руку и сказала:

— Еджун-а, сейчас тебе, наверное, тяжело, но Сахён-и будет рядом и во всем поможет. Он же так о тебе заботится... Поэтому доверься и положись на него. И если что-то вспомнишь, сразу говори, хорошо?

— Не волнуйтесь так, мама. Доктор сказал, что ничего серьезного, так что скоро память восстановится.

— Что бы я без тебя делала... Спасибо.

У До Еджуна голова шла кругом. Хотя разговор шел о нем, он чувствовал себя совершенно отстраненным от ситуации. Мама ушла на первый этаж, тепло попрощавшись с Чон Сахёном.

— ...Что значит «увидимся вечером»? — спросил До Еджун.

— Я решил пока ездить на работу отсюда.

— ...Что?

— Мама и папа попросили меня побыть рядом с тобой.

— Д-до каких пор?

Чон Сахён промычал «хмм» и ласково ответил:

— Пока ты не вспомнишь.

***

До Еджун лежал на кровати с Чон Сахёном. Хотя место изменилось, ситуация осталась прежней.

Нет, стало даже хуже — кровать была меньше. Приходилось лежать вплотную, касаясь плечами.

Разве это нормально...?

До Еджун отчаянно старался не смотреть в сторону Чон Сахёна и только пялился в потолок.

— Слушай... Может, подвинешься немного?

— Хочешь, чтобы я упал с кровати? А если тоже потеряю память, как ты?

Зря вообще заговорил об этом.

— Нет, забудь... лежи так.

— Хорошо.

Чон Сахён заворочался и придвинулся ещё ближе. Казалось, что До Еджун вот-вот окажется в ловушке между ним и стеной, не в силах пошевелиться. Хотя он и так практически был в этой самой ловушке.

— Как ты узнал, что я здесь?

— Ты же слышал. Я сказал тебе приехать сюда отдохнуть.

— …

— Разве есть что-то, чего я не знаю?

Да, конечно... Это же Чон Сахён...

До Еджун признал свою ошибку. Он был слишком наивен, думая, что тот не найдет его, ведь он никогда не упоминал ни местоположение родительского дома, ни родной город.

Ведь в романе даже не было информации о его родном доме...

Нет, почему он вообще преследует за пределами романа?! Разве это не ошибка в настройках? Чон Сахён же никогда не покидал Сеул!

До Еджун чувствовал себя обиженным. Даже когда Чон Сахён собирался убить их в романе, он сделал это на окраине Сеула. Видимо, его не пугали современные камеры видеонаблюдения. Или может, такими были настройки, заданные автором...

Каждый раз, приезжая домой, До Еджун чувствовал, что ненадолго отделяется от сюжета новеллы.

Ведь здесь не было ни главной героини, ни главного героя.

Это было пространство, где ничего нельзя было предсказать, потому что ничего не было описано. Другими словами, здесь была обычная жизнь.

Он приезжал сюда, чтобы перевести дух, а потом возвращался в Сеул с решимостью создать счастливый конец для главных героев.

Но теперь здесь был Чон Сахён.

В его пространстве.

До Еджун был потрясен — словно вымышленный персонаж легко пересек границу и вошел в реальное пространство.

Точно. В конце концов, и это место тоже было частью романа. От этого внезапного осознания До Еджун почувствовал себя чужаком в знакомом пространстве.

— Не устал?

Когда он тихо спросил об этом, Чон Сахён повернулся к нему, подперев голову рукой. До Еджун скосил глаза, чтобы посмотреть на него.

— Утром был уставшим, но сейчас нормально.

— …

Он намекает, что разозлился из-за побега?

До Еджун пожалел, что вообще спросил. Отвернувшись к потолку, плотно сжал губы.

Тогда Чон Сахён взял его за руку под одеялом. До Еджун дернулся, когда чужие пальцы защекотали ладонь, пытаясь переплестись с его пальцами.

Но в итоге Чон Сахёну удалось крепко сжать его руку.

— Не думай слишком много. Не нужно так напрягаться.

Эти слова напомнили ему о шаманке, которая велела жить как пух одуванчика.

Неужели действительно нет другого пути? Тогда что, нужно продолжать притворяться потерявшим память...?

В такой ситуации притворяться казалось бессмысленным. К тому же, Чон Сахён сказал, что останется здесь только до тех пор, пока не вернется память.

Значит, когда память вернется, он уйдет?

Поразмыслив, До Еджун осторожно спросил:

— Слушай, а... что будет, когда память вернется?

— Ну... Для начала вернемся в наш супружеский дом…

Чон Сахён словно ждал этого вопроса и начал говорить, но До Еджун в ужасе перебил его, услышав эти немыслимые слова:

— Супружеский дом?

— Да, — твердо ответил Чон Сахён.

— ...У нас есть супружеский дом?

Это было что-то новенькое. Какой супружеский дом, если они даже не женаты?

— Ты не помнишь из-за амнезии... Ничего страшного. Я всё помню.

Чон Сахён начал диктовать адрес, который До Еджун слышал впервые. Он думал, что тот назовет адрес своей квартиры, но нет.

— Когда память вернется, ты всё вспомнишь.

Похоже, он искренне в это верил. До Еджун был в замешательстве.

— И ещё перед сном ты всегда целовал меня на ночь, — Чон Сахён бросил на него откровенно ожидающий взгляд.

До Еджун хотел возмутиться, мол, когда это он такое делал, но понимал — тот снова скажет что-то про амнезию.

— Если я это сделаю, можно будет спать?

— Конечно.

— Просто поцелуй в губы, да?

— Да. Поцелуй. Давай быстрее.

До Еджун устал. Ему отчаянно хотелось поскорее забыть обо всем этом и уснуть.

«Ладно, чем раньше начнешь, тем раньше закончишь».

Он осторожно приподнялся и приблизился к лицу Чон Сахёна. Тот с предвкушением закрыл глаза и лег на спину. До Еджун недоверчиво сжал его одежду. Со стороны это выглядело так, словно он хватает его за грудки.

Сглотнув, До Еджун прижался к его губам. Он целовал долго, чтобы тот не упрекнул его в том, что поцелуй был слишком коротким — так, чтобы это точно можно было назвать поцелуем на ночь!

В этот момент руки Чон Сахёна обвили его тело и уложили на себя. До Еджун, лежа на нем, почувствовал, как его схватили за затылок.

«Блин, попался!»

Конечно, Чон Сахён не собирался ограничиваться простым поцелуем. До Еджун задрожал от чувства предательства, а Чон Сахён проник языком в его рот.

— ...ха!

Но вопреки ожиданиям, поцелуй быстро закончился. Чон Сахён просто раз скользнул языком по его рту изнутри и отпустил.

До Еджун тяжело дышал, будто только что вынырнул из воды, а Чон Сахён с удовольствием наблюдал за ним.

Поцелуй закончился, но руки всё ещё крепко обнимали До Еджуна. Он оттолкнулся от чужой груди, пытаясь отстраниться. Было странно чувствовать, как их животы и бедра плотно прижимаются друг к другу.

— Тяжело же... Быстро отпусти, — сказал До Еджун и попытался оттолкнуть, придумывая отговорки.

— Не тяжело, — покачал головой Чон Сахён. А потом сказал нечто невероятное: — Дети так спят. Говорят, от этого чувствуешь себя в безопасности.

— ...То есть ты хочешь, чтобы я так спал?

— Да.

Он что, совсем больной? С ума сошел?

До Еджун чуть не разразился ругательствами, но с трудом успокоился и сказал:

— Очень жаль, но я не ребенок. Я взрослый человек.

— И что?

— ...Значит, такая поза не даст мне чувства безопасности.

— Понятно, — сказал Чон Сахён, но руки не разжал.

— Нет, но... Почему! Не отпускаешь...!

До Еджун отчаянно попытался вырваться, но от этих движений их тела начали тереться друг о друга слишком смущающе, так что он перестал.

— Потому что мне так спокойно.

— …

Псих. Как и ожидалось, он не подвел ожидания — настоящий псих. До Еджуну пришлось ещё раз отказаться от попыток понять Чон Сахёна, от которых он и так отказывался уже десятки раз.

— Ладно. Но в такой позе я точно не смогу уснуть.

— Почему*?

*От Сани. Напоминаю, он лежит сверху на Сахёне, на животе.

До Еджун попытался придумать, как убедить непробиваемого Чон Сахёна.

Было очевидно — сколько бы он ни объяснял, насколько эта поза неловкая и неудобная, тот не уступит. Нужен другой подход.

И До Еджун выбрал такой:

— Когда я сплю на животе, мне снятся кошмары.

Довольно нелепый предлог. Сработает ли? До Еджун с надеждой следил за реакцией Чон Сахёна. Тот издал задумчивое «хм» и сказал:

— Правда? Я не знал.

И тут же перевернул До Еджуна на бок лицом к себе, по-прежнему крепко обнимая.

— Так лучше?

— ...Да.

Что ж, и на том спасибо. До Еджун решил, что легко отделался. Когда он поерзал, устраиваясь поудобнее, Чон Сахён естественным движением подложил свою руку ему под голову. И как-то само собой появилось чувство уюта. До Еджун закрыл глаза, чтобы не встречаться с ним взглядом.

Он думал, что не сможет уснуть в такой позе, но стоило закрыть глаза, как он провалился в сон. Чон Сахён беззвучно рассмеялся, слушая его ровное дыхание.

— Спишь без задних ног... Даже не догадываешься, что я могу с тобой сделать.

— …

— Могу прямо сейчас забрать тебя отсюда и запереть. Никто даже не узнает, — сказал Чон Сахён и нежно погладил До Еджуна по голове.

*

Прошло какое-то время, и До Еджун проснулся от шороха.

— Проснулся?

Он увидел Чон Сахёна — тот был в безупречно отглаженном костюме. Как всегда, идеальный внешний вид без единого изъяна.

— Спи дальше.

— ...Ты на работу?

Голос До Еджуна был хриплым со сна.

— Да, скоро вернусь.

До Еджун машинально ответил:

— Возвращайся скорее*.

*От Сани. В оригинале была очень домашняя, интимная фраза, которую обычно говорят близкие люди друг другу при расставании, особенно супруги или родители детям.

Чон Сахён усмехнулся. Затем наклонился и поцеловал До Еджуна в лоб.

— Какой же ты милый.

Тот снова провалился в сон под звук его голоса.

*

После этого Чон Сахён действительно начал каждый день ездить на работу из родительского дома До Еджуна. Надежда на то, что он прекратит через несколько дней из-за большого расстояния, с легкостью улетучилась.

Каждый вечер родители суетились, накрывая богатый ужин к его возвращению с работы.

До Еджуну приходилось помогать им, чтобы стол ломился от еды для Чон Сахёна.

Он делал это только из-за просьбы родителей — и при этом всё равно не понимал, зачем.

Днем он проводил время с кошкой Бори, которая его игнорировала. Когда он пытался играть с ней игрушечной мышкой, Бори нападала не на игрушку, а на его руку.

А вот с Чон Сахёном она так себя не вела...

Каждый раз До Еджун чувствовал себя обиженным. Казалось, весь мир сговорился против него.

«За что? За то, что просил выпустить меня отсюда? Так ведь не выпустили!»

До Еджун тайком смахнул слезу, намазывая мазь на царапины. А потом немного устыдился того, что взрослый человек плачет из-за таких ранок, которые даже не кровоточили.

В тот день Чон Сахён после работы заехал сначала в ресторан. Он наблюдал, как До Еджун недовольно расставляет закуски на столе, и вдруг, что-то заметив, схватил его за запястье.

— Что с рукой?

Он единственный обратил внимание на маленькую царапину, которую все игнорировали.

— …Это Бори.

До Еджун невольно прикусил губу, чувствуя, как к глазам подступают слезы. Чон Сахён нахмурился:

— Наверное, больно. Обработал рану? Шрам может остаться... Надеюсь, ты не мыл посуду?

Мытье посуды было обязанностью сотрудников, а не До Еджуна. Он покачал головой. Чон Сахён тихо вздохнул:

— Когда придем домой, обработаю ещё раз.

До Еджун сам не понимал, почему ищет утешения у Чон Сахёна — ведь именно из-за него всё это и случилось. Но всё же он был в сто раз благодарнее ему, чем маме, которая сказала: «Брось, заживет от слюны», или папе, который обвинил его в том, что он сам дразнил Бори.

Немного повеселев, До Еджун указал на яичный рулет перед Чон Сахёном:

— Это я приготовил.

— А, так вот почему... Думал, какая странная форма.

Вот ублюдок, он же только что сказал что-то хорошее! До Еджун раздраженно выдохнул.

— ...Эй, не хочешь, не ешь, — сказал он и попытался забрать тарелку с яичным рулетом, но Чон Сахён оказался быстрее.

Ловко подхватив весь рулет палочками, он переложил его в тарелку с рисом.

До Еджун растерянно смотрел на пустую тарелку в своих руках. Чон Сахён довольно улыбнулся, глядя на рис, полностью скрытый под яичным рулетом.

— Спасибо за еду.

— ...Ешь, не ешь, мне всё равно.

— И не «эй», а «дорогой»*.

*От Сани. Тот самый «ёбо», который только между супругами. Смотрите сноски в 28 главе. Простите, но я не могу везде оставить ёбо, мне слишком смешно от этого. Будет дорогой!

— …

До Еджун промолчал и хотел уйти на кухню, но Чон Сахён поймал его.

— Ты поел?

— Когда постоянно чувствуешь запах еды, аппетит пропадает.

До Еджун и раньше, помогая в ресторане, почти не ел — только перекусывал. От запахов еды есть совершенно не хотелось.

— ...Ты всё это время не ел нормально?

Проницательный Чон Сахён сразу понял по его словам, что тот пренебрегал едой. Мама, которая как раз принесла целую гору фруктов на десерт, добавила:

— Эх, и не говори. Говорю ему поесть, а он не хочет. Предлагаю сходить в другой ресторан — тоже не хочет.

— Мама…!

Она выдала его Чон Сахёну, будто тот был кем-то важным. То есть... будто он действительно был ее зятем. И конечно, Чон Сахён тут же начал отчитывать До Еджуна вместо мамы.

— Садись рядом.

— Не хочу... Ешь сам.

— Сам*?

Чон Сахён снова зацепился за неправильное обращение. До Еджун посмотрел на него и осторожно сел рядом.

*От Сани. Сахён требует, чтобы Еджун называл его не просто «ты», а дорогой/ёбо. Здесь Еджун использует просто фамильярное «ты» вместо «дорогой», за что Чон Сахён его и одергивает. Типа должно быть так: «Ешь сам, дорогой».

— Правильное решение, — Чон Сахён довольно улыбнулся и погладил До Еджуна по голове. У того просто не было выбора.

Если бы не сел, то пришлось бы назвать Чон Сахёна «дорогим». Единственный способ избежать этого — послушно сесть.

— Приятного аппетита. А, яичный рулет не трогай, я сам съем.

— ...Я и не хотел.

На самом деле причина, по которой До Еджун хотел сбежать подальше от стола, была в другом. Он «случайно» добавил слишком много соли в яичный рулет.

«Нельзя просто так выбрасывать еду», — с этой мыслью он доделал рулет и подал его Чон Сахёну.

Когда тот поднял один кусочек палочками, всё остальное потянулось следом, не желая разделяться.

— ...Какие дружные кусочки.

До Еджун старательно делал вид, что ничего не слышит. И молча наблюдал, как Чон Сахён кладет рулет в рот. До Еджун пытался предугадать его реакцию.

«Просто скажет, что невкусно? Нет, наверное, всё равно похвалит. Не станет же он выплевывать то, что я приготовил».

Маленькая месть До Еджуна тихо свершалась. Он ждал, что Чон Сахён либо в ужасе отшатнется, либо будет через силу делать вид, что вкусно, но...

Выражение лица Чон Сахёна, который медленно жевал рулет, оставалось безмятежным.

— Я давно думал об этом, и теперь точно уверен...

— …

— Похоже, кулинарные способности не передаются по наследству.

— ...Что?

— Ничего страшного. Зато ты очень милый.

С этими словами Чон Сахён взял второй кусочек. Того самого рулета, который было трудно проглотить даже запивая водой!

Когда До Еджун сам пробовал его, вкус был просто божественным — настолько божественный, что можно было сразу отправляться на небеса. Как же так?

— Неправда! Вообще-то я отлично готовлю яичный рулет! — возмутился До Еджун.

— Да? — небрежно переспросил Чон Сахён таким тоном, будто совсем не верил. Но этого было достаточно, чтобы спровоцировать До Еджуна.

— Вау… ты серьёзно думаешь, что это мой уровень?

— М? Ты же сказал, что сам приготовил.

— Да, я приготовил! Но...

— ...Но?

До Еджун посмотрел в глаза Чон Сахёну и почувствовал, как у него перехватило горло. Чтобы доказать свои кулинарные способности, нужно было признаться, что он специально насыпал много соли, чтобы подшутить над ним. До Еджун мысленно стукнул себя по голове, сокрушаясь о собственной глупости.

— …Я могу лучше, — сказал он в итоге упавшим голосом и снова сел.

Чон Сахён положил в рот третий кусочек и ответил:

— Буду ждать с нетерпением.

Это конец. Поражение было таким сокрушительным, что даже оправдываться было нечем. До Еджун молча затолкал в рот овощную закуску.

Мамины закуски были невероятно вкусными. До Еджун никогда бы не смог приготовить такое, даже если бы умер и воскрес. Как бы ни было обидно, но пришлось признать — кулинарные способности действительно не передаются по наследству.

К тому же он ведь даже не был их настоящим сыном... Хотя у него и остались смутные воспоминания о том, как в детстве неумело учился готовить, подражая родителям.

Чон Сахён с улыбкой наблюдал за молча евшим До Еджуном и пододвинул к нему часть закусок. В результате перед До Еджуном остались только те, которые он любил больше всего. Впрочем, он даже не заметил этого, увлеченный тем, как бы получше положить кимчи на жареный тофу.

— Большое спасибо за еду. Было очень вкусно, — поблагодарил Чон Сахён и поднялся на второй этаж, чтобы поблагодарить родителей До Еджуна.

Родители наотрез отказались от помощи Чон Сахёна и выпроводили их обоих из ресторана. До Еджун, которого так внезапно отправили домой, оглянулся на ресторан и заворчал:

— Когда я сам хотел уйти, не пускали...

— Они волновались за тебя. У тебя же проблемы с памятью.

До Еджун резко повернул голову, услышав эти слова Чон Сахёна.

«Да что он заладил с этой памятью? Разве он не притворялся из-за того, что я сбежал?»

— М? Что так смотришь?

Но самым непонятным было то, что... внешне он действительно казался искренне убежденным в этой потере памяти. До Еджун пристально смотрел на него, и Чон Сахён лукаво спросил:

— Почему ты так мило смотришь? Хм... Может, поцелуешь?

— Т-ты что такое говоришь!

До Еджун в панике огляделся по сторонам, боясь, что кто-то мог услышать. Даже если была ночь, говорить такое посреди оживленной улицы — просто безумие.

— Не хочешь — не надо. Я понимаю. Хён ведь ещё не помнит, что у нас была такая возвышенная и трепетная любовь...

— Что? У нас была что?

— А, оговорился. У нас была горячая и страстная любовь в постели?

До Еджун крепко зажмурился. А затем процедил сквозь стиснутые зубы:

— Давай останемся на первом варианте…

Пусть будет возвышенная или что там... Его голос звучал обессиленно и измученно*.

— Хорошо, — сказал Чон Сахён и весело улыбнулся.

*От Сани. Сначала Сахён говорит про драматичную любовь, как в дорамах. А затем якобы оговаривается и называет их отношения горячими/сексуальными. Фактически он предлагает Еджуну выбрать, какие же у них были отношения перед потерей памяти. И да, тут нет варианта без любви.

***

— Готово. В следующий раз будь осторожнее.

Чон Сахён тщательно обработал царапину на тыльной стороне ладони До Еджуна и наклеил откуда-то взявшийся милый пластырь.

— ...Обязательно было клеить именно этот?

До Еджун слегка поморщился, глядя на желтый пластырь с нарисованным котом.

— Не нравится?

— Нет… не то чтобы не нравится.

До Еджун посмотрел на Бори, которая разлеглась на подоконнике — выглядела точь-в-точь как буханка хлеба. Она казалась такой спокойной и расслабленной, словно забыла о том, как царапала его недавно.

— Когда ты успел подружиться с Бори?

— С Бори? На прошлых праздниках.

Что же такого случилось на тех праздниках? Как он умудрился сделать так, что родители и Бори приняли его как нечто само собой разумеющееся?

До Еджуну эти праздники казались ящиком Пандоры. Словно там скрывалось что-то, чего он не должен был знать. У него было мрачное предчувствие, что после того, как он узнает правду, уже не сможет вернуться к прежней жизни.

— Кстати, посылки сегодня не приходили? — спросил Чон Сахён, оглядываясь по сторонам.

И правда, днем же была какая-то посылка.

— Так это было твое?

— Да, ты получил?

— Подумал, что это для мамы, и оставил у ее комнаты…

Не успел он договорить, как Чон Сахён встал и принес коробку.

— Бори, — позвал Чон Сахён, и кошка приоткрыла глаза.

— Зачем ты ее зовешь?

— Это для нее.

— Правда? Что-то вкусное?

До Еджун не смог сдержать любопытство и придвинулся ближе к Чон Сахёну. Тот разрезал скотч и открыл коробку, а внутри...

— Игрушка?

— Нет, камера для питомцев.

— Камера?

— Да. Мама и папа почти весь день проводят в ресторане. Они волнуются, что Бори скучает дома одна, поэтому я заказал камеру.

— Ваа~, правда?

До Еджун слышал о таких камерах, но видел впервые, поэтому был очень заинтригован. Он с горящими глазами схватил инструкцию из коробки.

— Ого, тут есть распознавание движения через ИИ! О, и даже можно разговаривать через динамик? Вау, как круто!

Разглядывая устройство, До Еджун сам установил приложение на телефон.

— Давай, подключай скорее, — поторапливал Чон Сахён. Затем он встал, неловко улыбнувшись. — Куда поставим?

И правда, куда же ее поставить? До Еджун начал осматривать дом вместе с Чон Сахёном.

— Раз купили следить за Бори, может, поставим там, где она чаще всего бывает?

На лице Чон Сахёна тут же расцвела улыбка, словно он только этого и ждал.

— Точно, так и сделаем?

— Что, что... в чем дело? Почему ты так...?

До Еджун почувствовал тревогу от этого выражения лица и засеменил следом за Чон Сахёном. Тот широко зашагал на второй этаж своими длинными ногами.

И распахнул дверь в комнату До Еджуна.

— Что? Ох, почему моя комната? Кхе, подожди! — запыхавшись, До Еджун еле поднялся по лестнице.

Когда он вошел в комнату, Чон Сахён уже нашел розетку и подключал камеру. Он прикрепил ее к стене над столом До Еджуна.

— Как ты и сказал, здесь Бори бывает чаще всего.

Возразить было нечего. Это была правда.

По какой-то непонятной причине Бори жила в комнате До Еджуна как в своей собственной. Иногда она пользовалась кошачьим домиком в гостиной на первом этаже, но большую часть времени проводила на втором этаже — на кровати в его комнате. И вот из-за необдуманных слов До Еджун внезапно оказался в комнате с камерой.

— Как-то не по себе, словно камера наблюдения…

— Мы же установили ее не чтобы следить за тобой, а чтобы наблюдать за Бори. Тебе не о чем беспокоиться.

Слова Чон Сахёна были убедительными. Ведь изначально не было цели следить за ним…

— ...Это да, — с неохотой согласился До Еджун, хоть и чувствовал себя неуютно.

Внезапно рядом появилась Бори, величественно прошла мимо них и запрыгнула на кровать.

— Видишь? — спросил Чон Сахён.

До Еджун вздохнул, глядя на ее привычные, даже слишком естественные движения.

— Она ложится на меня, когда я сплю.

Как и в тот первый раз, когда он приехал сюда — стоило До Еджуну задремать днем, как Бори непременно забиралась ему на грудь. Может, ей и правда было спокойнее прижиматься к нему, как говорил Чон Сахён...

В любом случае, после этого До Еджуну каждый раз снился кошмар, в котором его что-то давило.

— Но ночью же так не делает?

— Ночью вместо Бори меня давишь ты...

— Хмм… значит, это судьба.

— ...Нет, почему ты не можешь просто перестать меня давить? — возмущенно вопросил До Еджун.

Он чувствовал несправедливость от того, что его давят и днем и ночью. Но Чон Сахён не обратил внимания на его слова.

— Хочешь лечь сверху на меня?

— ...Нет.

— Почему? Можешь отомстить. Думаю, это будет эффективнее яичного рулета.

— …

Черт, так он знал? А До Еджун думал, что у него вкус отключился от усталости... Он отвел взгляд, притворяясь, что ничего не знает. И попытался сменить тему, тыкая в приложение для камеры:

— Ого, как интересно.

— Ого, как интересно, — повторил за ним роботоподобный голос из динамика камеры.

Так До Еджун начал неловкое сожительство с Бори, камерой и Чон Сахёном.

***

В тот день прямо перед сном Чон Сахён тихо сказал:

— Кстати, хён.

— М…? — сонно ответил До Еджун. Его голос был таким тихим, что его едва можно было расслышать.

— Почему ты не называешь меня «дорогой»?

— ...

— Перед потерей памяти ты всегда так делал.

До Еджун отчаянно затаил дыхание, притворяясь спящим. Тогда Чон Сахён чмокнул его в губы. На мгновение спокойствие До Еджуна сильно пошатнулось, но он смог взять себя в руки.

Он пытался сохранять спокойствие, мысленно читая буддистские сутры, но поцелуи Чон Сахёна продолжались. В итоге До Еджун упустил момент, когда нужно было дышать:

— Х-ха! Я же дышать не могу!

— А кто просил притворяться спящим?

— ...Я не притворялся. Правда, случайно задремал. Честно.

Оправдание было неубедительным, но Чон Сахён кивнул — либо правда поверил, либо просто сделал вид.

— Скажи это.

— ...Что? — До Еджун старательно делал вид, что не понимает.

Чон Сахён, даже не фыркнув, любезно ответил:

— До-ро-гой.

Он преувеличенно четко произнес это слово, двигая губами, словно учил ребенка. Это явно было слово «дорогой»*.

*От Сани. Ну то есть «ёбо», с которым обращаются только к супругу/супруге и только в браке.

Чон Сахён смотрел на До Еджуна с явным ожиданием.

— У нас же была возвышенная и трепетная любовь. Ты сам это сказал, зачем теперь разочаровываешь? — спросил он.

В одно мгновение на его лице появилось обиженное выражение. До Еджун застонал:

— Я правда не могу, это так неловко.

— Почему? Раньше же ты легко это делал.

— Когда это я...! Нет, не в этом дело... Может, прежний я и делал так... Но нынешний я... не могу…

До Еджун сначала вспылил, но, увидев, как мрачнеет лицо Чон Сахёна, тут же понизил голос:

— Дай мне время морально подготовиться.

— Сколько?

— ...Я должен сказать прямо сейчас?

— Да. Точно скажи, сколько тебе нужно?

До Еджун задумался и показал три пальца.

— 3 секунды?

— Что? Нет!

Три секунды — это всё равно что ничего. Он же не стометровку бежит...

— Тогда 3 минуты?

— Чуть больше…

— Хорошо. 3 часа.

— …

На самом деле До Еджун думал о 3 годах. Он понимал, что это бессовестно долгий срок, но ничего не мог поделать.

У него просто язык не поворачивался.

Как он может произнести такое слово своим ртом...!

Ха, от одной мысли об этом мурашки бежали по коже.

Но при этом он не мог нагло просить три года после того, как Чон Сахён милостиво предложил три часа.

До Еджун скрепя сердце согласился на три часа.

Проблема была в том, что сейчас они собирались спать, а трех часов До Еджуну было более чем достаточно, чтобы уснуть.

Так наступил рассвет, и когда До Еджун уже полностью погрузился в сон, Чон Сахён начал осторожно его будить. У него не было ни малейшего намерения давать поблажки. Он знал — если хоть раз позволить До Еджуну так увильнуть, тот и дальше будет пытаться избежать этого любым способом.

Нужно было с самого начала дать ему понять. С того момента, как он сбежал сюда, время уступок закончилось.

— Хён, проснись.

— Ммм… — До Еджун недовольно поерзал, пытаясь увернуться от руки Чон Сахёна.

— 3 часа прошло.

— ...Угу, — послушно ответил До Еджун. Было очевидно, что он совершенно не осознает, что слышит и что говорит.

— Ты морально готов?

— ...Угу.

— Тогда скажи.

До Еджун продолжал мычать одно и то же, как растянутая пленка. Это едва ли можно было назвать словами — скорее, просто горловой звук.

— Давай же.

До Еджун неуклюже попытался повторить за Чон Сахёном. Тот медленно произнес:

— До-ро-гой.

— ...До... рогой…

Глаза До Еджуна приоткрылись, и их взгляды встретились. Чон Сахён нежно провел большим пальцем по его векам. Словно принимая его прикосновение, До Еджун медленно закрыл и открыл глаза.

Раньше он терпеть не мог прикосновения, а теперь так естественно позволял касаться себя. На губах Чон Сахёна появилась улыбка.

— Я люблю тебя, — прошептал Чон Сахён, и До Еджун моргнул.

Казалось, он всё ещё спал.

— Ты тоже должен сказать.

— ...Угу.

— Я люблю тебя.

— Ммм… люблю тебя.

Наконец услышав желанные слова, Чон Сахён не удержался и глубоко поцеловал До Еджуна. Из-за этого тот частично проснулся и подумал:

«Что такое, чего он вдруг...»

При этом он наполовину смирился, думая, что это скоро закончится, и позволил себе расслабиться. До Еджун совершенно не помнил, что сказал.

***

В тот же день До Еджун почувствовал, что что-то не так. Как раз после того, как Чон Сахён вернулся с работы.

— Ты правда будешь приходить и на выходных?

— …

— М?

— …

— Чон Сахён? Сахён-а?

— …

— Ты серьёзно?

По какой-то непонятной причине Чон Сахён перестал отвечать, если До Еджун не называл его «дорогим».

«Неужели он так протестует из-за того, что я вчера уснул?»

До Еджун помахал рукой перед лицом Чон Сахёна. Тот просто пристально смотрел на него сверху вниз.

— …

Видя его упрямо сжатые губы, До Еджун с трудом выдавил из себя:

— Хаа, до... рогой?

— Да, буду приходить и на выходных.

Как только До Еджун произнес это слово, Чон Сахён тут же ответил, словно только этого и ждал. До Еджун был в шаге от помешательства. Он бы с удовольствием стукнул Чон Сахёна по лбу, будь у него такая возможность.

— Почему ты так зациклился на этом слове? — возмутился До Еджун.

Чон Сахён спокойно ответил:

— Ты же вчера ночью хорошо справился, а теперь строишь из себя недотрогу.

— Когда это я!

— Вчера ночью назвал меня «дорогим» и сказал, что любишь.

До Еджун в ужасе замотал головой. Он был железно уверен, что такого не могло быть.

— Что за чушь! Тебе, наверное, приснилось. Я точно такого не делал!

— …

— Ты же врешь?

— …

Когда Чон Сахён снова замолчал. До Еджун глубоко выдохнул, пытаясь сдержать гнев. А затем с вызовом сказал:

— Ладно, дорогой. Дорогой, тоже мне*! Тебе точно всё приснилось. Клянусь, я такого не делал!

*От Сани. В оригинале тут грубая фраза 여보 같은 놈, где 놈 (ном) — пренебрежительное обращение к мужчине. Еджун пытается показать свое недовольство хотя бы так. Буквальный перевод: «тип/мужик, который как ёбо».

Нет, ну правда, это уже слишком. Как он мог сказать Чон Сахёну, что тот «дорогой» или что он его любит...!

До Еджун был в таком шоке, что готов был упасть в обморок. Но Чон Сахён тем же невозмутимым тоном твердо сказал:

— Дорогой, ты правда так сказал.

— Не может быть! Сколько ни думаю, я точно не говорил дорогому таких вещей! Может, дорогому просто показалось?

— Дорогой так сказал, а теперь отпирается… Мне обидно.

— Ох, этот дорогой просто с ума сводит…

Посреди этой безумной перепалки дверь вдруг открылась — мама принесла фрукты. Услышав их разговор, она в ужасе бросила: «О господи...» и тут же закрыла дверь.

До Еджун рухнул лицом в матрас. От отдачи его голова стукнулась с глухим звуком. Закрыв лицо руками, он пробормотал:

— Ха... хочу умереть.

***

Чон Сахён сидел в своем кабинете и то и дело фыркал от смеха, просматривая рабочие документы.

Стоявший рядом секретарь Ким Джунхван был в растерянности. Совсем недавно на еженедельном совещании атмосфера вокруг Чон Сахёна была настолько холодной и резкой, что к нему было страшно даже обратиться. Тогда он решил, что на сегодня с работой покончено, но...

Поэтому он в спешке купил дорогой кофе и принес ему. Чон Сахён небрежно велел поставить его на стол, а сам продолжал смотреть в монитор ноутбука и загадочно посмеиваться.

Ким Джунхван, думая, что тот смотрит на что-то забавное, тихонько зашел за его стол.

— …

Но увидев на экране только рабочие отчеты, он тихо вернулся на свое место.

Похоже, господин директор немного не в себе. Он и раньше был слегка сумасшедшим, но... В последнее время его безумие словно приняло другое направление.

Раньше он был определенно похож на социопата, а теперь будто страдал манией...

В любом случае, это пугало одинаково. Ким Джунхван, стараясь сохранять невозмутимое выражение лица, уставился в окно. Из-за сильного смога даже горы, которые обычно виднелись вдалеке, были затянуты серой дымкой.

— Кхм…

Ким Джунхван демонстративно кашлянул, но Чон Сахён даже не шелохнулся.

— Эм... Господин директор? У вас что-то хорошее случилось? — не выдержав, спросил Ким Джунхван.

Чон Сахён наконец повернулся к нему:

— Я выгляжу счастливым?

Ким Джунхван задал вопрос, а в ответ получил встречный вопрос. Он растерянно ответил:

— А? Да... немного?

— Значит, наверное, так и есть.

Что это вообще за ответ? Чон Сахён говорил о своем настроении так, будто оно было чужое.

— Не стойте здесь просто так, а то ноги устанут. Можете идти.

Хоть он и выразился вежливо, но это явно был приказ. У секретаря и правда не было никаких дел, поэтому он поклонился и вышел из кабинета. Чон Сахён отпил кофе, который принес Ким Джунхван.

Похоже, «инцидент с дорогим» стал для До Еджуна настоящим потрясением — он отчаянно пытался не называть Чон Сахёна этим словом. И, конечно же, Чон Сахён изо всех сил старался заставить его произнести его.

На самом деле истинный смысл давно потерялся. Для До Еджуна это была битва за гордость, а для Чон Сахёна — просто развлечение, способ подразнить его. В действительности эти обращения не имели особого значения. Чон Сахён искренне наслаждался тем, как До Еджун мучается.

Когда тот, всем своим видом показывая недовольство, стискивал зубы и звал его так — Чон Сахён испытывал необъяснимое удовольствие. Настолько сильное, что хотелось тут же его укусить.

До Еджун был как конфета — знаешь, что нужно медленно рассасывать, чтобы дольше чувствовать сладость, но всё равно не можешь удержаться и кусаешь.

«Что же делать, если он исчезнет без следа?» — последнее время Чон Сахён часто беспокоился такими бессмысленными вещами.

Хоть он и понимал, что это невозможно, но когда дело касалось До Еджуна, в голову сами собой лезли иррациональные мысли. Похоже, даже его мышление было захвачено До Еджуном.

— Наверное, ещё спит.

Чон Сахён отложил отчет и запустил приложение камеры для питомцев. После загрузки появилось знакомое изображение комнаты. Он расслабленно откинулся на спинку кресла.

Было ещё рано. Как он и предполагал, До Еджун пока спал. Отчетливо виднелся выпуклый бугорок под одеялом. И рядом, прижавшись к нему спиной, спала Бори. Чон Сахён цокнул языком. На мгновение стало противно от того, что он ревнует к маленькому зверьку.

— Интересно, когда проснется...

Перед сном он просил До Еджуна позвонить сразу после пробуждения. Тот только неловко кивнул в ответ. Чон Сахёну было любопытно, насколько хорошо он выполнит его просьбу.

Через сколько минут позвонит?

Через 10? Или 30?

Он как раз думал, что тот может позвонить только перед уходом в ресторан родителей, как вдруг одеяло зашевелилось, и показалась взъерошенная черноволосая макушка. До Еджун сел на кровати и сонно уставился в пустоту.

Уголки губ Чон Сахёна сами собой поползли вверх.

Время пробуждения: 10:37.

До Еджун протяжно зевнул и огляделся по сторонам. Затем погладил Бори по спине и снова впал в оцепенение. Бессознательно поглаживая кошачью шерсть, он почесал щеку и начал шарить по кровати. Сунув руку под подушку, вытащил что-то — это был телефон.

Глаза Чон Сахёна сузились. Казалось, До Еджун проверял время, а затем взял телефон обеими руками и начал быстро печатать.

Текущее время: 10:40.

Дзинь-дзинь.

Зазвонил телефон Чон Сахёна. Он тут же ответил и не стал сдерживать смешок. Когда он продолжал тихо смеяться, из телефона раздался недовольный голос До Еджуна:

— ...Что? Чего смеешься?

Его голос был таким сонным, что Чон Сахён снова рассмеялся.

— Дорогой, только проснулся?

— Ага… аах, как спать хочется, — До Еджун снова зевнул.

На мониторе было видно, как он плюхнулся обратно на кровать.

— Ай! — когда он попытался обнять Бори, та испугалась, лягнула его задними лапами и убежала. — Ох... больно.

До Еджун потер грудь, куда его пнула Бори.

— Это Бори?

— Да… кажется, она меня не любит.

— Если бы не любила, не спала бы с тобой.

— Думаешь? А, точно. Сегодня она меня не расплющила во сне. Может, она услышала наш прошлый разговор?

Конечно, кошка не могла понять человеческую речь. Но Чон Сахён с удовольствием подыграл До Еджуну:

— Наверное.

— А... не хочу идти на работу. Может, позвонишь маме и скажешь, что я болею? — пробормотал До Еджун.

Чон Сахён усмехнулся и сказал:

— Ты что, школьник младших классов?

— Какой ещё школьник?

— Который не хочет идти в школу и просит кого-нибудь позвонить и сказать, что он заболел.

— Хаа… хочу быть школьником…

— Ты же магистр.

— А-а! Блин, мурашки по коже.

Видимо, его и правда передернуло — на мониторе было видно, как До Еджун резко сел и начал тереть руки.

— Почему? — спросил Чон Сахён с улыбкой, и До Еджун с отвращением ответил:

— Ууу... То, что я магистр. Этот мир сошел с ума.

— Ты же умный магистр.

— Как я вообще стал магистром… не знаю, просто открыл глаза — и я уже в магистратуре. Просто… так получилось. Я не хотел быть магистром! Но и бросить просто так тоже не мог… — До Еджун продолжал жаловаться, а потом вдруг спросил: — Слушай, а ты в начальной школе тоже придумывал отговорки, чтобы не ходить на дополнительные занятия?

— Я?

— Да.

Чон Сахён рассмеялся. Было забавно, что разговор вдруг перескочил на другую тему.

— Почему ты вдруг спросил об этом?

— Просто... забавно представить. Как Чон Сахён врет, что болеет, чтобы не ходить на занятия.

Видимо, одна мысль об этом казалась До Еджуну смешной — он то и дело фыркал от смеха.

— Я никогда не ходил на дополнительные занятия.

— А, как скучно... Значит, был гением-элитой с детства? Хотя да, это больше похоже на правду.

— Нет. С детства у меня был домашний учитель, который жил в доме. В школу и из школы я ходил с телохранителем, которого приставил отец. Не было возможности придумать отговорки или соврать.

— ...Вот это да, — голос До Еджуна стал тихим.

— Обычная жизнь наследника в третьем поколении, — сказал с иронией Чон Сахён. Он вспомнил, как До Еджун часто рассказывал ему о «жизни богатого наследника»*.

*От Сани. В Корее существует целая индустрия дополнительного образования (хагвоны). После школы дети ходят на занятия по разным предметам, и это считается нормой. Чон Сахён же, как наследник крупной корпорации в третьем поколении (то есть его дед основал компанию), получал элитное домашнее образование. В богатых семьях часто нанимают личных учителей вместо групповых занятий в хагвонах. А ещё таких детей обычно строго контролируют и охраняют, так как они могут стать целью преступников.

— Как сурово.

— Да нет... Мне всегда говорили, что это нормально…

— А я думал, ты просто с неба свалился.

— ...Что? Я?

— Ага. Думал, ты родился сразу как «Чон Сахён», вот так.

Чон Сахён хрипло рассмеялся от этих слов.

— Что ты имеешь в виду?

— Правда. Я не могу поверить, что ты когда-то был ребенком. Не могу представить, что ли? Ууу, только что представил и как-то странно.

— ...Что ты представил?

— Твое нынешнее лицо на детском теле.

— Зачем ты такое представляешь?

— Потому что не могу предположить, как ты выглядел в детстве.

— Потом покажу.

До Еджун, кажется, окончательно проснулся и встал с кровати.

— Мне надо умыться и идти в ресторан. Вообще-то мама говорила прийти до 11, потому что в обед много людей... А уже 11. Всё пропало.

Хоть они и болтали о какой-то ерунде, время пролетело незаметно. Чон Сахён бросил взгляд на часы и с сожалением цокнул языком.

— Тогда не ходи.

— Что за бред? Мама будет ругаться, если не приду.

— Сделаю так, чтобы не ругалась.

— ...И как же?

— Ты же просил меня соврать, что болеешь.

— Что? Эй, это я просто так сказал...!

До Еджун что-то ещё говорил, но Чон Сахён безжалостно сбросил звонок. И сразу же набрал номер, подписанный как «Мама».

***

— Эй...! Эй! Чон Сахён, эй!

После того, как звонок внезапно оборвался, До Еджун стал бесполезно кричать в пустоту. Глядя на экран телефона, он обреченно вздохнул.

— Что задумал этот псих…

Он должен был помнить, что нужно следить за каждым словом при Чон Сахёне...

— Нет, я же просто так сказал...! Кто воспринимает такое всерьез! Думаешь, мама поверит...

Казалось невероятным, что мама поверит, будто он внезапно заболел, хотя вечером был в полном порядке. К тому же, Чон Сахён сейчас в офисе — как он может знать о его состоянии? Скорее всего, сразу после звонка мама примчится домой и отругает. Очевидно, что она будет ругать его за то, что втянул ни в чем не повинного Чон Сахёна в эту ложь.

— И кто тут настоящий сын...

До Еджун схватился за голову и поспешно набрал маму. Но тут же услышал автоответчик: «Абонент разговаривает, пожалуйста, перезвоните позже…».

— Он что, с ума сошел?

Пока До Еджун корил себя за то, что опоздал, зазвонил его телефон. Это была мама.

— Фух… — сделав глубокий вдох, он осторожно нажал кнопку. Зажмурился, готовясь к шквалу упреков, но...

— Еджун-а? — голос мамы был совершенно спокойным.

Что? Неужели сработало? Эта детская отмазка про болезнь?

— Сахён-и только что звонил.

— ...А, мам, это…

До Еджун хотел сказать, что тот всё выдумал, и что он сейчас же придет в ресторан.

— Сахён-и сказал, что оставил дома важную вещь. Говорит, она понадобится для сегодняшнего совещания!

— ...А?

— Поэтому попросил тебя принести. Сказал, что ты сегодня не сможешь прийти в ресторан. Зачем ты просишь его звонить мне? Мог бы и сам сказать… В общем, поторопись. Что, если у него будут проблемы на работе?

— ...А?

Что за бред? До Еджун остолбенел, ошеломленный совершенно неожиданным поворотом событий.

— Клиент зовет. Мама занята*, надо идти, — сказала мама и повесила трубку.

До Еджун остался стоять с открытым ртом.

*От Сани. Корейские родители часто говорят о себе в третьем лице («мама/папа» вместо «я»), особенно при общении с детьми. Это считается проявлением близости.

— ...Что? — только и смог он пробормотать, но отвечать уже было некому.

— Вау… Чон Сахён реально псих...

До Еджун только покачал головой, восхищаясь тем, как тот в очередной раз превзошел все ожидания.

Но благодаря ему у До Еджуна появился неожиданный выходной. Он с удовольствием принял душ и вышел из ванной, тихо насвистывая. А потом чуть не упал в обморок, увидев 10 пропущенных звонков на телефоне. Все от Чон Сахёна.

— Да он с ума сошел!

Дзинь-дзинь. В этот момент раздался одиннадцатый звонок. До Еджун в панике схватил трубку:

— Чего названиваешь?

— А ты почему трубку не берешь?

— Я в душе был… что случилось?

— Подумал, что тебе будет сложно добраться до нашей компании самому, поэтому отправил машину.

— Что? Зачем мне ехать в твою компанию?

— Как зачем? Мама разве не сказала?

— Сказала... ты что-то забыл?

— Да. И ты должен привезти это мне.

До Еджун был в шоке. Он всегда считал Чон Сахёна психом, но умным психом*. А он, оказывается, просто растяпа?

*От Сани. Слово «псих» (мичинном/мичин) часто используется как разговорное выражение для описания крайне нелогичного, странного или экстремального поведения.

— То есть это не было отмазкой, чтобы я не ходил в ресторан? Ты правда что-то забыл?

В трубке послышался тихий смех Чон Сахёна — его явно забавляла растерянность До Еджуна.

— Да.

— Что ты забыл? Где оно?

До Еджун заметался по комнате, услышав, что Чон Сахён действительно что-то оставил. Он не знал всех деталей, но понимал, что тот занимает очень важную должность в компании.

А ещё знал, что там полно людей, которые ждут ошибки и хотят занять его место.

— Хмм…

— Во сколько там совещание, говоришь?

— В три.

— Так где эта вещь? Надо же успеть.

До Еджун начал торопливо переодеваться.

— В комнате...

— В какой? В моей? Где именно?

До Еджун осмотрел стол, заглянул под него и даже проверил под кроватью.

— Да вот же.

— Где? Где именно? — растерянно спросил До Еджун.

— Это ты, хён. Я буду ждать, так что приходи быстрее.

— ...

Вот же псих…

До Еджун не успел даже выругаться, как тот повесил трубку.

— А-а-а! — До Еджун в ярости замахал кулаками в воздухе. — Думаешь, я так легко примчусь? Не смеши меня!

Дзинь.

[Чон Сахён: Если хён не придет, мне ничего не останется, кроме как рассказать маме, что ты попросил меня соврать ㅠㅠ Придешь же?]

Получив это расчетливое сообщение, До Еджуну ничего не оставалось, как послушно поехать в компанию.

Стоило ему выйти из дома, как он увидел знакомую машину. Мун Сабин, сидевший за рулем, заметил его и тут же вышел. А затем низко поклонился До Еджуну.

Они всегда просто обменивались легкими приветствиями, поэтому До Еджун был сбит с толку такой внезапной формальностью и неловко поклонился в ответ.

— По-почему… почему… — он хотел спросить, почему тот так с ним поздоровался, но тут Мун Сабин издал удивленное «а».

— Меня зовут Мун Сабин, работаю на директора Чон Сахёна. Я слышал, что у вас сейчас кратковременная потеря памяти. Сделаю всё, чтобы вам было максимально комфортно, так что не волнуйтесь..

— ...Что?

— Прошу сюда.

Не дожидаясь ответа, Мун Сабин открыл заднюю дверь. До Еджун послушно сел в машину, повинуясь его взгляду. Он уже совершенно не понимал, как далеко зашла эта история с потерей памяти.

«Нет, он что, реально так серьезно к этому подошел?»

— Пожалуйста, пристегните ремень безопасности, и мы поедем.

Услышав это, До Еджун поспешно пристегнулся. Их взгляды встретились в зеркале заднего вида. Мун Сабин мягко улыбнулся и плавно тронулся с места.

До Еджун не знал, что именно наговорил Чон Сахён, поэтому не мог вести себя как обычно. Ему оставалось только терпеть неловкое молчание и смотреть в окно.

Спустя какое-то время он осторожно спросил:

— Эм... скажите, Чон Сахён правда что-то забыл?

Хоть это и казалось маловероятным, но вдруг он действительно оставил что-то важное. Мун Сабин мягко ответил:

— Нет. Единственным указанием было доставить вас в целости и сохранности.

— ...Хорошо, — тихо ответил До Еджун. Так тихо, что едва было слышно. В гнетущей тишине он стал следить даже за своим дыханием.

— Эм... если можно, включите радио?..

— Да.

Мун Сабин включил радио, и из колонок полилась веселая реклама средства от грибка ног, которое якобы убирает всё за один раз. Хоть у До Еджуна и не было никакого грибка, он сделал вид, что с интересом слушает. Затем началась реклама слабительного.

«Да что не так с этой рекламой...»

До Еджун крепко зажмурился. А потом с трудом решился заговорить:

— Эм... господин секретарь?

— Да.

— Вообще-то у меня нет потери памяти.

Мун Сабин на мгновение замялся, бросил взгляд в зеркало и кивнул.

— Да, конечно.

Было очевидно, что он ни на грамм не поверил.

— Нет, правда… я всё помню!

— Да, я верю вам. Вы же ещё не завтракали? Наверное, голодны, но директор сказал, что хочет пообедать вместе с вами. Хотите шоколадку?

Как и подобает секретарю Чон Сахёна, он также мастерски умел менять тему.

— Не нужно. Лучше воды, — сдавшись, пробормотал До Еджун.

— Хорошо.

Мун Сабин достал бутылку воды из бардачка и протянул назад.

— Спасибо.

До Еджун быстро сделал глоток, смачивая пересохшее горло.

— Ехать ещё долго, можете поспать.

После этих слов Мун Сабин перестал разговаривать, и До Еджун заснул под сводку дорожного движения по радио. Мун Сабин убавил звук и позвонил Чон Сахёну.

— Забрали его?

— Да. Сейчас спит.

— Позаботьтесь о его безопасности.

— Хорошо. И, как вы и сказали, он утверждает, что у него нет амнезии.

— И что вы ответили?

— Сказал, что понимаю, и сменил тему.

— Хорошо справились.

Мун Сабин бросил взгляд в зеркало заднего вида. До Еджун всё ещё безмятежно спал.

Какой же странный человек. Если бы он был просто бесстрашным и беспечным по природе, это можно было бы понять. Но нет — он переживал и боялся как обычный человек, и при этом умудрился так крепко заснуть. Хоть прямо сейчас похищай.

Мун Сабин часто наблюдал за До Еджуном — возможно, потому что раньше не встречал таких людей. Сначала он думал, что у Чон Сахёна просто проснулись старые замашки и он издевается над невинным человеком…

Но он был потрясен, когда тот вдруг попросил: «Проследите за окружением До Еджуна».

Мун Сабину пришлось несколько раз переспросить: «За окружением, а не за ним самим?» Ведь всего несколько месяцев назад Чон Сахён просил следить именно за До Еджуном.

Тогда Мун Сабин почти месяц наблюдал за ним и пришел к неутешительному выводу, что До Еджун — самый обычный человек. К тому же он был таким рассеянным, что за те несколько дней Мун Сабин нашел его кошелек, зонт, учебник по специальности и даже телефон.

Чон Сахён приказал не вступать в прямой контакт и не попадаться на глаза, поэтому кошелек и зонт Мун Сабин передавал через прохожих. Но когда До Еджун в третий раз потерял учебник, поблизости не оказалось никого подходящего, и пришлось отдать лично.

Он ошибся, думая, что До Еджун не узнает его из-за своей рассеянности.

Едва увидев его, тот спросил: «О, вы же секретарь Чон Сахёна, верно?»

В четвертый раз, когда До Еджун потерял телефон, Мун Сабин хотел положить его в почтовый ящик. Но как назло, именно в этот момент До Еджун вышел выбросить мусор.

Пока Мун Сабин стоял как вкопанный, тот подошел к нему со словами:

— Здравствуйте, господин секретарь. А что вы тут делаете? — спросил он. Затем заметил телефон в его руках и просиял: — О, это же мой телефон! Я его недавно купил, ещё даже рассрочку не выплатил!

И чуть ли не плача забрал телефон.

Пока ошарашенный Мун Сабин стоял молча, До Еджун продолжал благодарить:

— Ха, как хорошо, что есть такой секретарь... А я-то думал, мне просто везет, что потерянные вещи возвращаются. А это всё вы. Правда, спасибо. Просто я сейчас пишу диплом, поэтому такой рассеянный.

Именно тогда Мун Сабин понял, что До Еджун такой же странный, как и Чон Сахён.

Мун Сабин тщательно проверил всё о До Еджуне. Но обнаружил только то, что тот был сыном владельцев известного ресторана.

Он собрал всю информацию, которую удалось узнать — из слов До Еджуна и его прошлого. И когда доложил Чон Сахёну, глаза того заблестели. Словно у ребенка, увидевшего подарок. На его лице появилось выражение, которого никогда не было в детстве. Сломанная шестеренка вдруг зацепилась за упавший камень и снова начала крутиться.

Вопреки первоначальным опасениям Мун Сабина, Чон Сахён не сломал До Еджуна. Хотя и держал его в своих руках, словно ребенок, впервые взявший цыпленка и не желающий отпускать.

Для Мун Сабина это было огромной переменой, сравнимой с бурей. Казалось, в До Еджуне было что-то особенное. Мун Сабин остановил машину в переулке недалеко от здания компании.

— Мы приехали. К сожалению, я не могу сопровождать вас дальше. Вам нужно будет пойти одному. Компания находится в той стороне.

Пока сонный До Еджун пытался прийти в себя, Мун Сабин закончил говорить и быстро уехал.

— ...А?

Растерянно оглядываясь по сторонам, До Еджун моргал опухшими со сна глазами. Прохожие странно косились на него, застывшего посреди улицы. Он в замешательстве осмотрелся и направился в сторону компании Чон Сахёна.

***

— ...Вау, как же сложно туда попасть...

Стоя перед зданием, он почувствовал себя неуютно. Как-то раз он видел здание мельком — когда приезжал на встречу с Хан Сиён. Но тогда он не зашел внутрь, поэтому не чувствовал такого давления.

Сейчас здание выглядело как неприступная крепость. Оно было таким огромным, что приходилось запрокидывать голову, чтобы увидеть верхушку.

Теперь понятно, как выглядят крупные компании.

— То есть где-то там офис Чон Сахёна?

Глядя на плотные ряды окон, он даже представить не мог, где находится его кабинет. Подавленный этой неприступной атмосферой, До Еджун кружил перед зданием компании около 10 минут. В какой-то момент к нему медленно приблизился один из охранников.

— Извините... У вас здесь какое-то дело?

Видимо, его подозрительное хождение перед зданием привлекло внимание. До Еджун испуганно вздрогнул и отчаянно попытался доказать, что он не подозрительная личность:

— А, я... это! У меня здесь друг работает, мы договорились встретиться...!

Пока он мысленно переживал, что будет, если его сочтут подозрительным… Задержат или просто выгонят?

— А, вот как. Тогда я провожу вас внутрь.

Но неожиданно охранник просто любезно провел До Еджуна в здание. Хоть и выглядело так, будто его тащат силой, но присутствие сопровождающего придало его походке немного уверенности.

Охранник передал его сотруднице на ресепшене.

— Чем могу помочь? — с улыбкой спросила приветливая девушка.

— А, мне нужно встретиться с человеком...

— Да, откуда вы прибыли?

— ...Что? — растерянно переспросил До Еджун.

Сотрудница, решив, что он новичок в деловом мире, любезно объяснила:

— Если вы скажете, откуда прибыли, мы быстро проверим и поможем вам.

— ...Я пришел из дома...

Хотя он прекрасно понимал, что спрашивают не об этом, но действительно не знал, что сказать. В итоге ответил как маленький ребенок.

По лицу сотрудницы промелькнуло замешательство от его тихого ответа.

— А, вот как.

Сотрудница переглянулась с охранником. Тот сразу же направился к До Еджуну.

Чувствуя, что его окружают, До Еджун нервно отступил назад, а охранник с напряженным лицом спросил:

— Можно проверить ваши документы?

— ...До Еджун? — в этот момент раздался спасительный голос.

Услышав свое имя, До Еджун резко обернулся и встретился взглядом с Хан Сиён. Она стояла неподалеку с кофе в руке.

— Хан Сиён!

— Ты почему здесь...?

Охранник и сотрудница, увидев пропуск Хан Сиён, немного расслабились и стали наблюдать за ними.

Хан Сиён быстро подошла ближе и спросила у сотрудницы, что случилось. Та спокойно объяснила ситуацию.

Услышав это, Хан Сиён расхохоталась.

— Ох, с ума сойти. «Из дома», серьезно?

— Я растерялся...!

— Пф-ф, но не до такой же степени!

Пока До Еджун обиженно хмурился, Хан Сиён наклонилась к сотруднице и прошептала:

— Это гость директора Чон Сахёна. Можете позвонить ему и проверить.

— А...! Да, сейчас проверю.

Сотрудница удивленно вскинула брови и поспешно набрала номер кабинета Чон Сахёна.

Звонок длился меньше 10 секунд. Сотрудница, положив трубку, мгновенно сменила выражение лица и приветливо улыбнулась До Еджуну.

— Всё подтверждено. Вот ваш гостевой пропуск.

— Спасибо.

До Еджун повесил на шею пропуск с надписью «Посетитель» и пошел следом за Хан Сиён.

— Здесь садись на лифт сразу на 13 этаж.

— Угу.

— Когда выйдешь, иди по левому коридору до конца, там будет стойка, за ней сидит секретарь.

— Угу.

— Скажешь, что пришел к Чон Сахёну, и тебя проведут в кабинет.

— Угу, — усердно кивал До Еджун, слушая инструкции.

— Мне нужно идти. Сам найдешь дорогу?

От такого явного обращения как с ребенком брови До Еджуна дернулись.

— Конечно. Иди уже.

Проводив Хан Сиён, До Еджун нажал кнопку лифта и стал ждать, пока тот спустится на первый этаж.

В этот момент кто-то встал рядом. До Еджун украдкой посмотрел вбок.

Это были двое мужчин в костюмах. Они мельком взглянули на гостевой бейдж До Еджуна, но тут же потеряли интерес и отвели взгляд.

Затем начали переговариваться между собой. До Еджун неловко стоял рядом, пока не приехал лифт. Как только двери открылись, сразу же зашел внутрь.

Как и сказала Хан Сиён, он нажал кнопку 13 этажа и стал ждать. Почему-то взгляды двух мужчин стали ещё пристальнее, чем раньше. До Еджун изо всех сил старался делать вид, что не замечает их, но те даже прекратили разговор и принялись сосредоточенно его разглядывать.

В итоге До Еджун слегка повернулся и вежливо поклонился им.

— Здравствуйте...

— А, да. Здравствуйте.

Хотя он поприветствовал обоих, ответил только один. Более того, тот, кто проигнорировал приветствие, был младше. Когда До Еджун повернулся, тот стал ещё более откровенно разглядывать его с ног до головы.

«И чего он так пялится?»

До Еджун отвернулся к стене и скривился.

Вскоре лифт остановился на 13 этаже, и До Еджун вышел. Как только двери закрылись за ним, мужчина, который так неприятно его разглядывал, заговорил:

— Гость Чон Сахёна?

— Похоже на то.

— Впервые вижу, новый партнер?

— Не знаю.

— Что значит не знаешь? Если не знаешь, немедленно выясни. На вид ничего особенного, но этот ублюдок Чон Сахён может втайне что-то замышлять.

Человек, который скрежетал зубами, был не кто иной, как сводный брат Чон Сахёна — Чон Чжэмин. До Еджун не смог этого понять, ведь он только слышал его имя, но никогда не видел.

— Да. Я сразу же проверю и доложу.

Но даже после слов секретаря раздражение Чон Чжэмина не утихло. Наоборот, он ещё сильнее нахмурился и повысил голос:

— Сколько ни копай, от этого ублюдка Чон Сахёна ничего не добьешься. Ты точно хорошо искал?

— ...Исправлюсь, — пожилой мужчина вежливо поклонился.

— Не исправляйся, а принеси результаты. Ты вообще сделал то, что я говорил?

— Да. Всё сделано, как вы сказали.

— Внимательно следи за реакцией Чон Сахёна.

Раздраженно вздохнув, Чон Чжэмин ушел в свой кабинет.

***

Как и сказала Хан Сиён, До Еджун сразу после выхода из лифта пошел по левому коридору. И вскоре увидел мужчину, который, видимо, был секретарем Чон Сахёна.

— Мы вас ждали.

— ...А, да. Здравствуйте.

До Еджун неловко поклонился. Ким Джунхван мягко улыбнулся и сказал:

— Кабинет директора в этой стороне.

— Да...

До Еджун, чувствуя себя подавленным, сжался и последовал за Ким Джунхваном. В отличие от него, одетого в безупречный костюм, До Еджун был всего лишь в голубой рубашке и черных брюках.

Он специально выбирал одежду — думал, что нужно прилично одеться для посещения такой компании. Всё же он не мог прийти в своей обычной небрежной одежде.

Но почему-то он чувствовал себя только более жалким. Ему казалось, что все старания выглядеть прилично совершенно незаметны.

Тук-тук.

Ким Джунхван дважды постучал в темную деревянную дверь. До Еджун прислушался, ожидая ответа, но в кабинете было тихо.

— Можете войти, — сказал Ким Джунхван.

— ...Но ведь никто не ответил?

— Это значит, что можно войти.

— ...А?

До Еджун совершенно не понимал, что происходит. Ким Джунхван открыл дверь и мягко подтолкнул его в спину.

Оказавшись в кабинете, До Еджун испугался от одного только вида этой деловой обстановки. Он застыл как вкопанный, словно попал в место, куда ему категорически нельзя было заходить.

Если бы за большим столом не сидел Чон Сахён, До Еджун, возможно, тут же сбежал бы.

— ...Чон Сахён?

Но даже его присутствие не сильно успокаивало. Чон Сахён выглядел совсем не так, как обычно.

Он перевел взгляд с монитора на До Еджуна. Встретившись с неожиданно холодным взглядом, тот вздрогнул.

— Ты… носишь очки?

Чон Сахён издал тихое «а» и снял тонкие серебряные очки. Потом размял шею, описав головой большой круг.

— То есть увидев меня таким, ты можешь сказать только про очки... Как романтично, хён.

Это явно была ирония. Он что, издевается? До Еджун с глупым выражением лица слушал его слова, а потом нахмурился:

— Только не говори, что ты специально позировал?

В ответ на этот осторожный вопрос Чон Сахён растянул губы в ухмылке.

— А зачем ещё мне хмуриться перед твоим приходом?

— Вот же ты...

— Знаю. Что я и без позирования красивый.

До Еджун был ошарашен такой наглостью, но Чон Сахён как ни в чем не бывало встал, убрав всё со стола. Затем указал на диван для посетителей рядом.

— Садись. Из-за кое-кого мой обед задерживается, а после него сразу совещание.

— ...Надеюсь, этот «кое-кто» — не я?

— А кто ещё? Я же не какой-то распутник, который изменяет.

Каждое его слово было невероятным. До Еджун покачал головой, оставил попытки продолжить диалог и сел. Затем перевел взгляд на ланч-бокс на столе.

— О, суши.

— Ты вчера сказал, что хочешь их. И что устал всё время есть только суп.

— Ого, ты это запомнил?

До Еджун даже сам не помнил, что говорил такое. Увидев красиво уложенные суши, он впервые за долгое время почувствовал аппетит и быстро разломал деревянные палочки. Чон Сахён подвинул ланч-бокс поближе к нему, чтобы было удобнее есть.

— Я помню всё за тебя. У хёна же амнезия.

— ...Ты даже секретарю рассказал?

— Как я мог не рассказать? Я же волнуюсь.

До Еджун прищурился. При этом его рот активно работал, пережевывая суши.

— Ты сейчас был похож на жадного хомячка.

— ...Что?

Услышав это, До Еджун перестал жевать и уставился на Чон Сахёна. Похоже, у него пропал аппетит — он положил палочки обратно на стол. Чон Сахён с усмешкой поднял их и вложил в его руку.

— Ешь побольше. Приятно видеть, что ты наконец-то ешь с аппетитом.

И снова тема разговора изменилась. До Еджун забыл, о чем хотел расспросить, и сосредоточился на еде. Чон Сахён едва притрагивался к своей порции, больше занятый тем, чтобы ухаживать за До Еджуном. Хотя в этом не было никакой необходимости.

Скорее, эта забота даже раздражала.

— Да хватит! Дай нормально поесть! У меня тоже есть руки!

Несмотря на недовольные слова, Чон Сахён только молча улыбался и продолжал делать по-своему. До Еджун закончил есть с сердитым лицом.

— Наелся? Давай ещё.

— Ты что, не видишь, как я объелся?

И правда — До Еджун полулежал на диване и грыз соломинку от кофе. Чон Сахён тихо рассмеялся.

— Тогда я пойду на совещание, а ты хорошенько посторожи кабинет.

— У тебя что, такая слабая охрана, что даже сторожить нужно?

— Видимо, да. Похоже, завелась мышь.

— Что? Мышь? Ты сказал, мышь?

До Еджун начал оглядываться по сторонам. Интерьер выглядел так, словно сюда перенесли кабинет из дома Чон Сахёна. Черная мебель и обои, даже освещение было тусклым. Казалось, что после захода солнца здесь будет не просто жутко, а даже зловеще. Удивительно, как тут вообще можно работать.

— Вроде не похоже, чтобы тут были мыши...

В таком месте даже пылинки не найдешь, откуда тут быть мышам? Чон Сахён быстро убрал остатки еды и начал собирать документы со стола.

— Я тоже пока не видел. Но что-то постоянно пропадает... Было бы хорошо, если бы хён последил.

— Н-нет... я не смогу. Я же точно проиграю...?

Если здесь живет мышь, то он точно не сможет ее победить. В голове До Еджуна возник образ сильной городской мыши, которая выжила в этих условиях. Видя, как искажается его лицо, Чон Сахён рассмеялся.

— О чем ты думаешь? Иногда я правда хочу открыть твою голову и посмотреть, что там внутри.

— ...Если откроешь голову, я умру.

— Поэтому и не открываю. В том ящике есть снеки от партнеров, можешь взять. Если захочешь что-то другое, спроси у секретаря Кима. Я их не ел, берег для тебя.

— Хорошо. Иди давай, а то опоздаешь на совещание.

— Ага.

Чон Сахён легко помахал рукой и вышел из кабинета. Оставшись один в чужом пространстве, До Еджун начал осторожно осматриваться. Находиться одному в этом помещении было крайне неловко. Он посмотрел в окно. Повсюду были только высокие здания с синеватым отливом.

На стенах виднелись логотипы известных компаний. Наверное, и со стороны того здания тоже видно огромный логотип компании. После этих бесполезных мыслей До Еджун открыл ящик, о котором говорил Чон Сахён. Внутри было полно дорогих снеков с надписями на иностранных языках.

— Вау… И он просто держит это здесь?

Заинтригованный, До Еджун засунул руку поглубже, чтобы проверить, сколько там всего. И обнаружил древности с истекшим сроком годности.

— О, надо же... Во всем остальном такой педантичный, а тут совсем не следит.

Хотя Чон Сахён любил, чтобы дома всё было идеально убрано и организовано, похоже, за снеками в офисе он не особо следил. Почему-то До Еджун обрадовался, обнаружив эту человеческую черту.

Напевая, он достал все просроченные снеки и разложил на столе, а затем выбрал из оставшихся один с подходящим сроком годности. Это оказалось круглое печенье с шоколадом. Оно нежно крошилось во рту, и чувствовался богатый аромат сливочного масла.

— Нужно запить это кофе.

До Еджун посмотрел на свой пустой стакан, а затем взял нетронутый стакан Чон Сахёна. Лед уже растаял, и по поверхности стекали капли воды. Вытерев стакан салфеткой со стола, До Еджун начал наслаждаться чаепитием. И тут ему в голову пришла идея.

— Надо порыться.

А именно — обыскать кабинет. Он бросил взгляд на плотно закрытую дверь и тихонько подошел к столу Чон Сахёна.

А затем быстрыми движениями стал обыскивать ящики.

Резко выдвинув первый ящик, он увидел, как покатилась дорогая на вид черная перьевая ручка с золотой полосой. Больше там ничего не было.

— ...Серьезно?

До Еджун нахмурился и открыл следующий ящик. И следующий, и последний...

Кроме перьевой ручки он ничего не нашел. Порылся в аккуратно разложенных на столе документах, но там были только какие-то непонятные деловые бумаги.

— Похоже, он правда приходит сюда только работать...

До Еджун присвистнул от удивления. На всякий случай проверил все видимые отделения для хранения, но нашел только запасной костюм и зонт.

В итоге он вернулся к месту Чон Сахёна и рухнул в кресло.

— Ого?… — удивился он, насколько оказалось удобно.

Откинувшись на спинку, он поерзал. Кресло мягко пружинило.

После нескольких попыток качания До Еджун заскучал. Развалившись на кресле, открыл ноутбук.

Конечно же, на экране появился запрос пароля. И никаких подсказок.

А ведь настоящий До Еджун установил бы в качестве пароля дату своего рождения…

Вспоминая события трехлетней давности, он пристально смотрел на заблокированный экран ноутбука.

— 0000?

Конечно же, нет.

— 1234?

И снова нет. Если бы Чон Сахён поставил такой простой пароль, До Еджун первым бы посмеялся над ним.

Тяжело вздохнув, он начал наугад вводить разные комбинации, включая «천사현 바보»* и даже «1004»* — самый очевидный вариант по его мнению. Но всё было неверно.

*От Сани. Это «Чон Сахён дурак»

*От Сани. 1004 по-корейски читается как «чхонса» — «ангел». Это распространенный пароль из-за такого созвучия. А ещё в имени Сахёна первые два слога означают «ангел», и название романа «Лик ангела лишен улыбки» тоже содержит это слово.

На всякий случай он написал Чон Сахёну:

[какой пароль от ноутбука?]

Ответ пришел почти мгновенно:

[Чон Сахён: 0719♥]

— Что?

До Еджун вскочил, не веря своим глазам. Он не ожидал, что тот просто возьмет и скажет пароль.

— И это 0719?

Номер 0719 был не чем иным, как днем рождения До Еджуна. И что ещё за сердечко рядом?

Скривившись, До Еджун всё же послушно набрал 0719. Затем долго искал, как ввести сердечко, и снова написал Чон Сахёну:

[а как сердечко нажать?]

[Чон Сахён: сердечко просто так, от меня. в пароле его нет]

[ㅗ]*

*От Сани. ㅗ — это буква корейского алфавита, которая в интернет-общении используется как аналог фака из-за схожей формы.

[Чон Сахён: ?]

[а, ошибся]

[извини]

[удачи на совещании~]

В какой-то момент его истинные чувства вырвались наружу. До Еджун сделал вид, что ничего не было, и нажал Enter. Дзинь — с этим чистым звуком блокировка была снята. И на экране он увидел... Свою комнату.

Причем в реальном времени.

На кровати явно виднелась спящая Бори. До Еджун был потрясен.

— Так он что, притворялся, что работает, а сам смотрел на это?

Он вспомнил, как Чон Сахён сидел в очках и с нахмуренным лицом пялился в экран, когда До Еджун только пришел в офис. От этого воспоминания стало ещё более дико.

— И почему ему так нравится Бори?

Всё, что она делает — это ест, ходит в туалет, играет и спит. Зачем постоянно на это смотреть... До Еджун скрестил руки на груди и уставился в экран.

Бори каталась по его кровати, как по своей собственной. Затем облизала передние лапы, умылась и неторопливо зевнула.

— …А, теперь понимаю, почему он смотрит. Как-то затягивает…

Сам того не заметив, До Еджун оказался очарован и как загипнотизированный наблюдал за Бори. Когда она заинтересовалась камерой для питомцев и подошла поближе, он быстро достал телефон и сделал фото.

А затем отправил его Чон Сахёну.

[милая, правда?]

[Чон Сахён: где именно?]

До Еджун в недоумении посмотрел на сообщение, пришедшее через мгновение.

— Он там совещание проводит или как...

Даже если До Еджун написал ему, не нужно же так сразу отвечать...

[не видишь? это же Бори]

И снова быстрый ответ:

[Чон Сахён: если повернуть камеру, будет ещё милее]

— Что он несет?

В недоумении До Еджун открыл приложение камеры и начал тыкать во все кнопки.

[Чон Сахён: попробуй снять не на заднюю камеру, а на фронтальную]

Ворча себе под нос, До Еджун послушно переключил на фронтальную камеру. Увидев свое лицо, заполнившее весь экран, он вздрогнул от неожиданности, а затем кое-как извернул запястье, пытаясь снять экран ноутбука.

— Да зачем так сложно фотографировать?

Когда он уже начал раздражаться от непонятных предпочтений Чон Сахёна, пришло новое сообщение:

[Чон Сахён: опять делаешь что-то странное?]

— Что странного? Стараюсь сделать так, как ты сказал…

[Чон Сахён: если хочешь показать что-то милое, просто пришли селфи]

— …

[Чон Сахён: теперь не могу отвечать]

[Чон Сахён: но если пришлешь свое фото, отвечу]

[Чон Сахён: если есть что сказать, обязательно отправляй вместе с фото ^^]

Увидев эти сообщения, До Еджун перевернул телефон экраном вниз. Он решил, что больше никогда не будет писать Чон Сахёну. Подумав, что этого недостаточно, он и вовсе выключил телефон. На лице застыло выражение крайнего отвращения.

— ...Погоди-ка, так получается, он смотрел через камеру не на Бори, а на меня?

До Еджун с подозрением уставился на кровать, где лежала Бори.

Тук-тук.

В этот момент снаружи раздался стук. До Еджун подпрыгнул от испуга, словно вор, и поспешно засуетился. Он почти заполз под стол, когда вспомнил, что вообще-то пришел как гость. Почувствовав неловкость, он начал вылезать обратно.

— ...Что вы делаете? — Ким Джунхван, который зашел сам, когда никто не ответил, с недоумением посмотрел на До Еджуна. Тот замер в неловкой позе у стола.

— Что-то упало на пол... — смущенно ответил До Еджун.

— А, понятно... Директор попросил принести закуски.

На столе появились тарталетки размером с ладонь.

— Это?..

— Да. Утром подарили.

До Еджуну стало немного завидно — неужели Чон Сахён всегда получает такие вещи? Совсем чуть-чуть завидно.

— А, но я сейчас не голоден...

— Вот как.

— Если хотите, давайте вместе поедим.

Ким Джунхван сначала отказывался, но после настойчивых уговоров всё же сел. И начал есть тарталетки с куда большим аппетитом, чем ожидал До Еджун. Набив рот яичным тартом, он поднял большой палец, показывая, как вкусно.

— Ешьте помедленнее...

До Еджун переживал, как бы тот не подавился. Он пододвинул ближе зеленый чай, который Ким Джунхван принес специально для него.

Ким Джунхван проглотил тарталетку и с благодарностью начал пить чай. За это время До Еджун, съевший всего половинку, осторожно спросил:

— ...А мне можно и дальше сидеть здесь?

Наверное, это запрещено. Ким Джунхван ответил, беря шоколадную тарталетку:

— Конечно, нельзя.

— ...Что? Нельзя?

Пока До Еджун в замешательстве ерзал на месте, не зная, что делать, Ким Джунхван одним махом засунул в рот оставшуюся тарталетку и ловко сложил коробку.

— Обычно нельзя, но вы можете остаться. Не знаю, какие у вас отношения с директором...

Ким Джунхван оглядел До Еджуна.

— Раз вы угостили меня тарталетками, я закрою на это глаза.

— ...

— Шучу. Хотя про тарталетки не шучу. Спасибо за угощение.

Когда он поклонился, До Еджун тоже поспешно поклонился в ответ.

— Директор впервые пригласил гостя.

Ким Джунхван смотрел на него как на диковинное существо — от такого взгляда было довольно неловко.

— Я думал, он только работает целыми днями… А он, оказывается, и обычной жизнью живет.

«Живет обычной жизнью»... Такая оценка Чон Сахёна казалась слишком резкой, но с другой стороны — точной.

В последнее время он стал немного мягче. Когда они только встретились, До Еджун удивлялся, как тот вообще умудряется жить. Толком не ест, толком не спит, работает круглые сутки... И даже после работы запирается дома и снова работает.

Смотришь на такое и думаешь — неужели это и есть жизнь главного героя любовного романа? Но Чон Сахён вел такую жизнь как нечто само собой разумеющееся, и До Еджуну было его жалко.

— Ну, пока вы не разглашаете коммерческую тайну, можете оставаться... Надеюсь, вы ничего не искали?

От этих слов До Еджун сильно вздрогнул.

— ...Нет, — солгал он дрожащим голосом.

Ким Джунхван не стал допытываться. До Еджун мысленно начал перебирать документы, которые успел посмотреть — вдруг там была важная тайна? Кажется, он видел что-то про проекты и какие-то планы…

Он не работал в этой сфере, так что даже если и видел, всё равно ничего не понял — одни сложные слова.

«И всё же я это видел, а вдруг меня из-за этого арестуют...»

В этот момент дверь офиса резко распахнулась.

— А!… — До Еджун подскочил на месте — у него был вид вора, который боится разоблачения.

— …Что такое?

Вошедший Чон Сахён на мгновение замер, увидев, как До Еджун трепыхается, словно только что пойманная рыба.

— Я пойду.

Ким Джунхван, будто только этого и ждал, встал, вежливо поклонился и вышел из кабинета. Чон Сахён с подозрительным взглядом подошел к До Еджуну.

— Что вы тут делали? Чего так испугался?

— А, ничего не делали!

Глаза До Еджуна задрожали не потому, что они что-то делали вместе, а потому что он кое-что делал сам. Чон Сахён сразу же заметил это дрожание и склонил голову набок. Он слегка улыбнулся одним уголком рта.

— Похоже, что-то делал.

— ...Ничего я не делал.

— Тогда докажи.

— ...

Когда До Еджун плотно сжал губы, Чон Сахён вздохнул.

— Не знал, что секретарь Ким в твоем вкусе.

— Что? О чем ты?

— Даже тарталетками, которые я прислал, поделился...

— ...Секретарь Ким тебе сказал?

«Странно, когда бы он успел? Вроде при мне он даже телефон не доставал», — подумал До Еджун.

Чон Сахён криво приподнял уголок рта. На его лице явно читалось раздражение.

— А как иначе? Секретарь Ким не стал бы здесь находиться до моего прихода. Я его об этом не просил. К тому же на столе лежит пустая коробка из-под тарталеток, а я знаю, что хён не из тех, кто может съесть четыре штуки за раз.

— Вау... Слушай, да из тебя получился бы отличный детектив.

На эти простодушные слова Чон Сахён слегка улыбнулся. Но конечно, это была не радостная улыбка.

— Спасибо за комплимент. Но это был неправильный ответ.

— ...А был правильный? — осторожно спросил До Еджун, пытаясь понять настроение Чон Сахёна. Тот медленно кивнул.

— Да. Хочешь ещё одну попытку?

До Еджун растерялся от внезапно начавшейся викторины и спросил:

— Есть ограничение по времени?

Чон Сахён рассмеялся, будто не мог поверить своим ушам.

— А сколько тебе нужно?

— Эм... 3 минуты?

Когда До Еджун наугад назвал время, Чон Сахён кивнул и начал смотреть на наручные часы. От этого До Еджун занервничал ещё больше и забегал глазами.

Внезапно он осознал нечто странное.

— Стой, а в чем вообще вопрос?

— Ты не знаешь?

— ...Не помню. Что там было?

Глядя на искреннее недоумение на лице До Еджуна, Чон Сахён прикусил губу, сдерживая смех.

— Я правда не знаю…

Когда До Еджун чуть не заплакал, Чон Сахён наконец расхохотался.

— Конечно не знаешь. Я же не задавал вопрос.

— Вот же ты...

— Но правильный ответ всё равно есть.

— Да блин! Какой может быть правильный ответ без вопроса? — недовольно спросил До Еджун.

Чон Сахён пожал плечами и обхватил его за щеки.

— Даже так не понимаешь?

До Еджун, кажется, уловил намек и тихо пробормотал:

— Не хочу понимать...

Чон Сахён только хмыкнул и поцеловал его.

Чмок. После этого легкого звука он отстранился и, опустив глаза, начал осторожно поглаживать щеки. Затем руки скользнули в сторону и стали трогать уши. От этого странного ощущения До Еджун вздрогнул всем телом.

— Если мы сделаем это здесь, секретарь Ким всё услышит, да?

— Ч-что сделаем? — спросил До Еджун и посмотрел глазами, полными страха.

— То, что мы собирались сделать до того, как ты потерял память.

До Еджун резко втянул воздух. Он посмотрел в глаза Чон Сахёну, пытаясь понять его настоящие намерения.

Закрытое пространство, секретарь за дверью. Ситуация была гораздо хуже, чем тогда. До Еджун начал бледнеть. Чон Сахён смотрел на него непроницаемым взглядом, в котором было трудно прочитать настоящие чувства.

Пока длилось это напряженное противостояние, он вдруг сказал:

— А, точно. Ты же потерял память, поэтому, конечно, не помнишь, что мы собирались делать.

Его тон был явно наигранным. Но До Еджун всё равно смог вздохнуть с облегчением.

— Наверное, тебе любопытно, но я расскажу в следующий раз. Если скажу сейчас, боюсь, ты снова потеряешь память.

Гулк. До Еджун шумно сглотнул и послушно сел на диван. Чон Сахён с мягкой улыбкой погладил его по голове.

После этого До Еджун сидел тихо как мышь, пока тот не закончил работу. Боясь помешать, он даже кашлянуть не смел. Чон Сахён лишь изредка бросал на него взгляды, но не заговаривал. Поэтому у До Еджуна было достаточно времени, чтобы понаблюдать со стороны.

На самом деле он отчасти не мог ничего делать из-за того, что чувствовал себя неуютно. Потому что это был не тот Чон Сахён, которого он знал. Можно сказать, его взгляд на него расширился. До Еджун подумал, что наблюдать за молчаливо работающим Чон Сахёном было довольно неплохо.

Если честно, он просто не мог оторвать глаз — как будто смотрел фотосессию. Подумал, что если бы он был главной героиней, то было бы трудно не влюбиться.

За 3 часа концентрация Чон Сахёна ни разу не ослабла. Конечно, не было времени расслабиться или отвлечься. До Еджуну казалось, будто между ними стоит огромная прозрачная стена. Он находился здесь, а Чон Сахён — где-то далеко.

Чем больше До Еджун узнавал его, тем сильнее чувствовал, что отдаляется. Иногда было ощущение, что это совершенно разные люди: персонаж из романа и человек перед ним. Прямо как сейчас.

Тук.

6 часов. Когда минутная и часовая стрелки выстроились в одну линию, Чон Сахён закрыл папку. Затем отложил перьевую ручки и встал с места.

— Поедем домой? — спросил он и посмотрел на До Еджуна.

Поскольку тот всё это время не отводил взгляд, они сразу же посмотрели друг другу в глаза.

Но Чон Сахён отреагировал спокойно — словно знал, что тот пристально смотрит. Наоборот, смутился как раз До Еджун. Как человек, которого застукали за подглядыванием, он забегал глазами и неловко улыбнулся:

— Ты так усердно работал.

— Конечно, это же работа. К тому же моя должность требует усердия.

Чон Сахён ответил так, будто это очевидно, а затем кивнул головой в сторону двери. До Еджун поспешно встал и подошел ближе.

Когда они вышли из кабинета, Ким Джунхван украдкой кинул взгляд, делая вид, что не смотрит.

— Я пойду первым, — сказал он.

Чон Сахён с улыбкой попрощался:

— А, да. Хорошего вечера.

Ким Джунхван неловко поклонился, До Еджун молча кивнул. Затем Чон Сахён обнял его за плечи и направился к лифту.

— Что будешь на ужин?

— Да без разницы...

— Всё равно нужно поесть.

Вытянув шею, Ким Джунхван наблюдал, как они идут по коридору. В кабинете он сомневался, но теперь было очевидно — между ними явно что-то есть.

— ...Похоже, это связано с тем человеком, которому директор тогда звонил, — пробормотал он.

В его памяти наложились друг на друга два образа: почтительно говорящий по телефону и ласково воркующий Чон Сахён.

***

Сдав пропуска на ресепшене, они спустились на подземную парковку и сели в машину.

— Если нет особых предпочтений насчет еды, давай по дороге домой заедем на станцию отдыха?

— Хорошо.

— Но перед этим нужно ещё кое-куда заехать.

— Куда?

Чон Сахён непринужденно повел машину. Вскоре До Еджун понял, куда они направляются.

— К тебе домой?

— Да. Мне не хватает сменной одежды.

— ...Ты что, правда собираешься жить у нас?

— Конечно. Ты же ещё не восстановил память.

У До Еджуна было много возражений, но он сдержался. Потому что наконец понял — спорить об этом бессмысленно, будет только хуже.

— Кстати, ты нашел то, что искал?

— А? Что?

Когда До Еджун растерянно посмотрел на него, не понимая, о чем речь, Чон Сахён повернул голову.

— Я же просил присмотреть за мышью в офисе... А оказалось, что сам доверил офис мыши.

— ...Это ты обо мне?

— Да. Ты так старательно всё обыскивал.

По спине До Еджуна пробежал холодный пот. Он думал, что Чон Сахён не заметил, раз ничего не говорил. К тому же в его кабинете и искать было нечего. Он просто открыл и закрыл ящики...

— Как ты узнал? Ты что, правда детектив?

— Хён, ты же делал это прямо у меня на глазах. И ещё спрашивал пароль от ноутбука...

— А.

— Если бы ты лучше поискал в ноутбуке, а не в других местах, может, нашел бы то, что хотел.

— ...А что там было?

Он обыскивал офис Чон Сахёна без какой-то особой цели. Просто надеялся найти что-нибудь интересное. Если говорить конкретнее... может, какую-нибудь слабость?

До Еджун вспомнил ноутбук, где было открыто приложение камеры для питомцев. Под ней был запущен Excel и другие программы, но он не стал их открывать. Глядя на погруженного в раздумья До Еджуна, Чон Сахён загадочно улыбнулся.

— Думаешь, там что-то было?

— ...Слушай, а ты случайно не занимаешься махинациями? Ну там растрата и всё такое? С твоими-то мозгами наверняка смог бы... Ох, точно! Это оно!

Сначала он говорил неуверенно, но потом его голос наполнился убежденностью. До Еджун хлопнул в ладоши, словно сделал важное открытие.

— Эй, не волнуйся. Я никому не скажу. Честно говоря, я тоже не могу сказать, что совсем чист — ты же меня столько угощал...

До Еджун окинул взглядом машину Чон Сахёна. Явно дорогая иномарка. Неужели он купил ее на украденные деньги?

От этой мысли ему вдруг стало неуютно сидеть. Будто он сам превратился в соучастника. Пока До Еджун паниковал, лицо Чон Сахёна становилось всё более недоумевающим.

— О чем ты вообще думаешь, хён?

— ...Нет?

— Нет, конечно. Как ты такое вообще придумал?

— Ну, в дорамах часто показывают...

Поскольку это был популярный сюжет и в новеллах тоже, он подумал, что злодей вроде Чон Сахёна вполне мог бы так поступить. Услышав его слова, тот тяжело вздохнул.

— Это всего лишь дорамы. Ты же сам видел, как я работаю.

— А, точно. Ты и правда много работал.

Было бы странно, если бы мошенник оказался трудоголиком. До Еджун смущенно почесал затылок и снова откинулся на сиденье.

— Из хёна вышел бы плохой детектив. Твое агентство бы точно разорилось.

— …Я и не собирался им становиться.

До Еджун слегка обиделся, что его признали негодным для профессии, о которой он даже не думал. Но возразить было нечего. Правда, гордость все же осталась, поэтому он надул губы.

— …Но ты ведь смотрел на меня во время работы.

— …

— Через камеру для питомцев. Ты же не за Бори наблюдал?

— Тебе неприятно? — спросил Чон Сахёна.

Его голос стал тише. Машина постепенно замедлилась, за окном замигал красный свет.

— Не то чтобы неприятно... Слушай, а у меня нет каких-нибудь странных привычек во сне?

— Что?

— Ну, зачем ты смотришь, как человек спит? Это же неловко.

Чон Сахён издал звук, похожий то ли на вздох, то ли на смешок.

— У хёна нет привычек. Ты спишь спокойно.

— Правда? Ну, я тоже так думал, но ведь сам себя не вижу...

До Еджун с облегчением выдохнул. Хорошо, что он не делает во сне ничего постыдного.

— А, но иногда ты прижимаешься ко мне.

Нахмурившись, До Еджун глянул на Чон Сахёна.

— Врешь? — уверенно спросил он.

Тот пожал плечами.

— Кто знает. Что бы я ни сказал, ты всё равно не узнаешь, где правда.

— Вау, да ты прямо Пиноккио!

— Впервые слышу такое. Обычно говорят, что у меня высокий нос*.

*От Сани. У Пиноккио нос рос от вранья. Сахён делает вид, что не понимает намек, и говорит про комплименты своему носу. У корейцев «высокий нос» означает красивый прямой нос.

До Еджун невольно посмотрел на его прямой нос. Действительно, отрицать было нельзя — нос и правда красивый. Впрочем, это неудивительно. В лице Чон Сахёна не было ни единого изъяна. Наверное, даже его враги были вынуждены это признать.

Вдруг До Еджун нахмурился, словно что-то вспомнив:

— Точно. Из-за твоего высокого носа неудобно целоваться, всё время сталкиваем... Блядь.

Он не договорил и зажал рот рукой. Чон Сахён, внимательно слушавший его, расхохотался.

— Слушай, это я сейчас устал, поэтому не в себе… Всякая чушь сама вылетает, без моего желания, — торопливо стал оправдаться До Еджун.

Чон Сахён, похоже, уже ничего не слышал. Он даже не заметил, что загорелся зеленый, пока не услышал гудок машины сзади.

— Эй, скорее поезжай! Быстрее!

Когда До Еджун в панике замахал руками, Чон Сахён со смешком тронулся с места.

— И всё-таки какой же ты милый. В следующий раз постараюсь, чтобы было удобно.

Уши До Еджуна покраснели от обиды и стыда.

Вскоре они приехали к дому Чон Сахёна. Остановившись на подземной парковке, он сказал:

— Я схожу один, подожди здесь.

До Еджун молча кивнул. Он боялся открывать рот, чтобы снова не сказать лишнего. Чон Сахён с улыбкой легонько ткнул пальцем в его щеку. И прежде чем До Еджун успел метнуть на него гневный взгляд, выскочил из машины и исчез вдали. Пока До Еджун сверлил взглядом его спину, появился кто-то знакомый.

— О!

Это был один из двух мужчин, которых он встретил днем в лифте компании.

— ...Он тоже здесь живет?

***

Щелк.

Когда Чон Сахён впервые за долгое время открыл дверь своей квартиры, он сразу почувствовал что-то неладное. Атмосфера явно отличалась от обычной. Прихожая была безупречно чистой, без единого намека на обувь, но на полу едва заметно виднелись чьи-то следы.

Он бы никогда не оставил такие следы.

Чон Сахён медленно снял обувь и вошел в квартиру. То, что открылось его взгляду, когда он прошел по коридору в гостиную, было ужасающим. Комната выглядела так, будто сюда забрались грабители — вещи были разбросаны повсюду. Диван сдвинут с места, окно наполовину открыто, шторы сорваны.

Он даже не усмехнулся. Просто безэмоционально осмотрел разгромленную квартиру. И не только гостиная была в таком состоянии. Спальня и кабинет, которыми он чаще всего пользовался, пострадали ещё сильнее.

Среди этого хаоса он не заметил пропажи вещей. Всё так же сохраняя бесстрастное выражение лица, Чон Сахён обошел разбросанные по полу вещи и направился в гардеробную. Там царил такой же беспорядок. Среди этого хаоса он собрал несколько комплектов одежды и сложил в пустую сумку.

Когда закончил, взгляд зацепился за витрину с часами. В отличие от остальных вещей, она выглядела аккуратно — внутри всё было аккуратно разложено, как обычно.

Единственное отличие — пропали часы из угла. Те самые, которые подарил дед на совершеннолетие. В его памяти всплыло лицо человека, который смотрел на этот подарок как гиена, когда часы дарили в дорогом корейском ресторане.

С того момента, как он увидел беспорядок в квартире, он уже догадывался. Это дело рук Чон Чжэмина.

Своего рода шантаж и проявление агрессии. Судя по тому, как демонстративно всё было разгромлено, он явно пытался вывести его из себя. Этот человек бесцеремонно вторгся в его личное пространство, показывая, что у него есть такая возможность и что он может в любой момент снова обчистить квартиру.

Очень в духе Чон Чжэмина. И то, что он украл именно эти часы, которые достались только Чон Сахёну как родному внуку — тоже было очень похоже на него.

С тех пор как Чон Сахён получил подарок, он разу их не надевал. Чон Чжэмин, видимо, решил, что причина в том, что они «дороги» ему, но всё было как раз наоборот. Чон Сахён просто засунул часы в угол — он не знал, что с ними делать.

Взяв сумку с одеждой, он позвонил адвокату. Часы его не особо волновали. Затем зашел в кабинет и начал отслеживать следы грабителя. Важные документы он здесь не хранил, так что особо переживать было не о чем, но всё же стоило проверить.

— Алло? Господин директор?

— Да, это я. Давно не виделись.

— Да... но почему вы вдруг...

— В мою квартиру забрались воры.

— Что?

В телефоне раздался грохот. Видимо, от неожиданности адвокат что-то уронил. Послышалось болезненное «ой-ой-ой».

— Какие воры?

— Похоже, они пытались украсть коммерческую тайну. И пропала одна ценная вещь.

— Да, да... Я сейчас же приеду.

— А, мне нужно срочно уйти, так что если вы не против, я оставлю код от входной двери в сообщении?

— А, да-да! Если вы не против... А насчет заявления как...

— Пока не надо. Похоже, это кто-то из знакомых. Но буду благодарен, если подготовите иск заранее. Может пригодиться.

— Да. Подготовлю.

Чон Сахён повесил трубку и вышел из квартиры. Вдалеке через пассажирское окно его машины виднелся силуэт До Еджуна. Чон Сахён ускорил шаг.

Сев в машину, Чон Сахён забросил сумку на заднее сиденье. До Еджун задумчиво посмотрел на это и сказал:

— Что-то ты долго.

— Да, пока выбирал красивую одежду, не заметил, как пролетело время.

— Красивую одежду?

— Нужно ведь красиво выглядеть для хёна.

Услышав это, До Еджун скривился:

— Что за бред. Не надо.

— Тогда нужно красиво выглядеть для мамы с папой.

— Это тем более не надо! — возмутился До Еджун.

Чон Сахён со смехом завел машину. Будто ничего и не было. До Еджун даже не заметил в его поведении ничего необычного.

На станции отдыха они купили легкие закуски. Хотя Чон Сахён несколько раз предлагал поесть нормально, До Еджун упрямо настоял на сосисках в тесте. Вытирая соус с его губ, Чон Сахён вздохнул:

— Такое чувство, что я ребенка воспитываю...

До Еджун сердито посмотрел на него и выхватил салфетку, чтобы самому вытереть рот. Видя его обиженное лицо, Чон Сахён примирительно улыбнулся и придвинулся ближе:

— Дай хоть кусочек попробовать.

— Не хочу. Ты же говорил, зачем такое есть?

Похоже, он уже успел это запомнить. Чон Сахён, сдерживая смех, жалобным голосом повторил:

— Ну хоть кусочек.

До Еджун с недовольным лицом всё же протянул сосиску. Чон Сахён откусил кусочек. Тогда До Еджун, словно только этого и ждал, начал яростно вытирать салфеткой его рот.

— Эх, теперь я воспитываю ребенка! — воскликнул он.

Чон Сахён со смешком позволял ему это делать. До Еджун тер так сильно, что губы покраснели и припухли.

— Вкусно?

— Да, вкусно.

— Вот видишь, я же говорил.

Довольный своей местью, До Еджун протянул оставшуюся половину сосиски Чон Сахёну:

— Раз вкусно, можешь доесть.

— ...Это потому что ты наелся, да?

— Нет? Я из добрых побуждений делюсь!

Чон Сахён с видом «ничего не поделаешь» взял сосиску и начал с трудом доедать. Каждый раз, когда соус пачкал его губы, До Еджун старательно вытирал всё салфеткой. Когда те закончились, он даже начал вытирать тыльной стороной ладони. Его движения были такими резкими, что сложно было понять — бьет он или вытирает.

— Всё, я доел. Хватит.

Чон Сахён остановил его и забрал салфетку, чтобы выбросить вместе с палочкой в мусорку. До Еджун убежал в туалет, сказав, что пойдет помыть руки. Со стороны это выглядело как побег — он явно боялся последствий. Но Чон Сахён не стал его останавливать.

***

На следующий день.

Закончив собираться рано утром, Чон Сахён повернулся к До Еджуну, который сидел на кровати и тер сонные глаза.

— Сегодня я задержусь, — осторожно сказал он.

— Поужинаешь и придешь?

Он спросил так естественно, что Чон Сахён, завязывавший галстук, остановился и посмотрел на него:

— Ого... Мы сейчас были прямо как настоящая семейная пара. Разве нет? Не хватило только «дорогой» в начале…

— …

— Когда память вернется, я верю, что хён снова будет называть меня «дорогим». Просто сейчас тебе, наверное, непривычно?

Чон Сахён говорил таким печальным голосом, что даже До Еджун почти поддался. Наверное, именно поэтому и существует поговорка «средь бела дня нос отрежут»*.

*От Сани. В оригинале используется корейская поговорка «нун тхыго ко пеинда» — буквально «с открытыми глазами нос отрезать». Означает «быть обманутым, хотя всё происходит прямо на глазах». Я не смогла придумать норм аналог, поэтому будет про нос)

Чон Сахён погладил его по голове и сказал:

— Я поем перед возвращением. Ты тоже обязательно поешь, хорошо?

— ...Хорошо.

Сегодня у Чон Сахёна был семейный ужин. Он как-то вскользь упоминал об этом, поэтому До Еджун понял, что сегодня тот самый день — даже без лишних объяснений.

Он знал, что тот не любит свою семью и всегда становится мрачным в такие дни, поэтому невольно переживал. Словно прочитав его мысли, Чон Сахён как ни в чем не бывало улыбнулся:

— Постараюсь вернуться пораньше, но если задержусь — не жди. Хаа... Так хочется прогулять работу и остаться с хёном... Но ничего не поделаешь, так что ты тоже не расстраивайся сильно.

В обычной ситуации До Еджун бы отшутился, сказав, что с чего это он должен расстраиваться, но...

— Ладно... Удачи.

…сегодня он не смог так ответить. Видя такие вялые проводы, Чон Сахён с улыбкой сказал:

— Что это ты сегодня такой милый и послушный?

— ...

— Беда… Похоже, весь день буду думать только о хёне.

Чон Сахён легонько ущипнул его за щеку. До Еджун попытался сердито посмотреть на него, но не смог и тут же сдался:

— Ну и думай обо мне...

В этом бормотании было спрятано утешение в стиле До Еджуна. Чон Сахён усмехнулся, поцеловал его в щеку и ушел.

***

Чон Сахён откинулся на спинку кресла. Время уже перевалило за шесть вечера.

Обычно это был самый долгожданный час, но только не сегодня.

Он медленно вздохнул и ослабил галстук. Расстегнул верхнюю пуговицу. Если не сделать хотя бы этого, тяжесть на душе станет совсем невыносимой.

Тук-тук.

После аккуратного стука появился Ким Джунхван:

— Не... пойдете домой?

С портфелем в руках он выглядел полностью готовым к выходу. Чон Сахён выпрямился в кресле и проверил телефон:

— Идите первым. У меня сегодня ужин, так что я выйду ближе к назначенному времени.

— Да, тогда я пойду. До завтра.

Ким Джунхван вежливо поклонился и вышел, закрыв за собой дверь. Взгляд Чон Сахёна не отрывался от телефона. Как назло, от До Еджуна не пришло ни одного сообщения. Наверняка даже не думает о нем, просто валяется дома с Бори. Ведь он всегда придумывал способы избежать работы в ресторане, когда наступало время ужина.

Чон Сахёну особенно нравилась эта его черта. То, как он пытается хитрить, хотя всё видно насквозь. Невольно улыбнувшись, он открыл сообщения. Если До Еджун не пишет, можно написать самому.

[не пропускай ужин и не забудь принять лекарства. потом проверю]

На самом деле способа проверить особо не было, но если не сказать так, До Еджун наверняка попытается увильнуть. И хотя он такой неряшливый, своевольный и постоянно доставляет хлопоты...

— Почему же он мне не надоедает?

Не просто не надоедает — хочется постоянно держать его рядом. Это было непонятно даже самому Чон Сахёну. Он покачал головой и встал. Пора выходить, чтобы приехать вовремя.

Как и планировал, он немного опоздал на семейный ужин.

Все знали, что он всегда приходит вовремя. При этом на семейные ужины он неизменно опаздывал и делал вид, что это вышло случайно.

— О, все уже здесь. Прошу прощения за опоздание.

Бесстыдно появившийся Чон Сахён даже не извинился толком. Но никто не стал его упрекать. Он неторопливо прошел мимо стола, где сидела вся семья, и сел на свое обычное место.

Его порция уже стояла на столе. Чон Сахён для начала смочил горло вином. Если в этих семейных ужинах и было что-то хорошее, так это вино. Когда семья собиралась вместе, его дед, председатель Чон, всегда доставал старое выдержанные вино.

И сегодня тоже букет вина был безупречным. Слишком хорошим для этой обстановки.

— Ну что ж, раз Сахён-и тоже пришел, давайте есть.

Председатель Чон не начинал есть, пока не придет Чон Сахён. Когда он взял палочки, остальные члены семьи тоже начали есть. Чон Сахён даже не пытался следить за атмосферой, полностью сосредоточившись на вине. Чон Чжэмин, сидевший напротив, пронзил его острым взглядом:

— Вечно строит из себя главного. Ни разу не пришел вовремя. И в прошлый Новый год тоже…

Его язвительный голос разнесся над столом. Чон Сахён наконец обратил на него внимание:

— Нужно было закончить некоторые дела.

Он солгал, даже не моргнув.

— Зная о семейном ужине, нужно было закончить заранее. Тут все работают, почему только ты постоянно опаздываешь?

Слушая Чон Чжэмина, Чон Сахён неторопливо покрутил бокал с вином. Красная жидкость гладкой волной прокатилась по стенкам, рисуя изящные линии.

— Хм... Может быть, для меня семейные ужины просто менее важны, чем работа.

Он пробормотал это так, будто говорил о ком-то другом. А затем с безразличным видом положил в рот кусочек идеально прожаренного мяса.

Наверняка его приготовил знакомый шеф-повар старым способом. Но сейчас стейк казался хуже испорченного яичного рулета До Еджуна. Чон Сахён жевал первоклассное мясо, словно кусок бумажной салфетки.

— Кхм.

Председатель Чон, который до этого молча слушал разговор, прокашлялся. Мать Чон Чжэмина тут же всполошилась:

— Вы в порядке, отец?

— Всё нормально, не беспокойся.

— Да…

Может, из-за До Еджуна, который всегда упоминал сериалы про богатых наследников? Внезапно эта сцена показалась типичной — словно из дорамы про чеболей. Раньше находиться здесь было невыносимо, но уместно. А сегодня Чон Сахён особенно остро ощущал странное отчуждение от своей семьи.

Его взгляд упал на Чон Чжэмина. Когда того только вписали в семейный реестр, он казался чужаком, отчаянно жаждущим стать частью семьи. А сейчас вполне подходил под определение родственника.

Теперь атмосфера вокруг него стала такой же, как у остальных членов семьи.

Чон Сахён усмехнулся. Было жутко думать, что до недавнего времени он сам распространял такую же атмосферу. Единственным утешением было то, что сейчас от него пахло так же, как от До Еджуна. Он уже думал поскорее закончить ужин и вернуться домой, как вдруг что-то раздражающе замаячило перед глазами. В итоге он поднял голову и увидел, как Чон Чжэмин демонстративно размахивает запястьем в воздухе.

На его руке были те самые часы, которые недавно пропали. Он так напоказ их демонстрировал… Судя по всему, не собирался скрывать, что это его рук дело. Впрочем, это было очевидно с самого начала. Квартира была оставлена в таком беспорядке явно не ради кражи — он хотел что-то продемонстрировать.

Чон Сахён молча наблюдал — желал узнать, как далеко тот зайдет. Эта беззвучная демонстрация явно была нацелена на него, но привлекла внимание и председателя Чона.

— Это новые часы?

Движения Чон Чжэмина резко прекратились. Чон Сахён продолжал смотреть на него без каких-либо эмоций. На председателя он даже не взглянул.

— …Да, вроде того, — соврал Чон Чжэмин, неловко растянув губы в улыбке.

Он думал, что уже вписался в эту семью, но судя по тому, как неумело врал — до этого было ещё далеко. Если он хотел спровоцировать, то должен был давно перерасти такой детский уровень. Каждое его действие лишь показывало слабые места.

Власть и деньги. Ни того, ни другого он так и не смог заполучить, поэтому с каждым днем всё сильнее нервничал — это было очевидно. Чон Сахён откинулся на спинку стула. Чон Чжэмин прожигал его взглядом и делал вид, что не понял намек.

— Хорошо смотрятся. Эти часы, — бросил небрежно Чон Сахён.

В этот момент Чон Чжэмин вздрогнул, как вор, которого поймали за руку, и посмотрел на председателя.

— С каждым днем всё больше тратишь... В кого только такой вышел.

Изначально здесь был только один человек, на которого он мог быть похож. Председатель Чон откровенно посмотрел на его мать. Та с невозмутимым видом продолжала есть, словно ничего не слышала.

Видимо, именно благодаря такой толстокожести она и смогла выжить в этой семье.

У Чон Сахёна не было к ней никаких негативных чувств. По правде говоря, вообще никаких чувств. С самого начала она не стоила его времени и эмоций.

Когда взгляд председателя Чона снова упал на запястье Чон Чжэмина...

Тот нервно сглотнул. Вдруг узнает? Честно говоря, какая-то часть его даже хотела этого. Ведь председатель всегда держался на расстоянии, словно наблюдая со стороны.

Сначала он старался быть хорошим внуком, чтобы понравиться. Но его представления о хорошем внуке сильно отличались от представлений председателя, и тот даже дома не удостаивал его взглядом.

А потом Чон Сахён внезапно уехал по работе в Италию. После его исчезновения атмосфера в доме изменилась в непонятную сторону. Чон Чжэмину казалось, что сейчас самое время вытащить этот застрявший камень*, поэтому он начал подражать Чон Сахёну.

*От Сани. Есть поговорка «прикатившийся камень вытесняет застрявший камень». Что-то вроде «новая метла по-новому метет».

Но чем больше он старался, тем сильнее их сравнивали. Тогда председатель сказал так: «Раз уж решился войти в этот мир, то должен привлечь мое внимание любым способом».

После этого Чон Чжэмин продолжал прилагать усилия, чтобы привлечь внимание. И когда перед ним появилась должность исполнительного вице-президента, он поверил, что всё идет как по маслу. Что наконец-то пришло его время сиять. Что прикатившийся камень станет новым застрявшим камнем.

Его положение в компании тоже было неплохим. Благодаря тому, что он прочно закрепил за собой образ будущего преемника, его группа поддержки становилась всё более влиятельной. Настолько сильной, что даже если вернется Чон Сахён, с ним можно будет конкурировать.

И действительно, даже после возвращения Чон Сахёна он довольно успешно сохранял свою позицию. Некоторые говорили, что именно родной внук должен стать наследником. Но были и те, кто считал, что Чон Чжэмин на должности вице-президента имел куда больше шансов.

Показатели компании и стоимость акций стабильно росли. На всех корпоративных встречах и приемах, которые пропускал Чон Сахён, Чон Чжэмин делал всё по-своему. Но почему-то он всё равно чувствовал тревогу.

Боялся, что проект провалится?

Нет, дело было не только в этом. Наоборот, всё шло гладко. В последнее время его нервировало равнодушие председателя, который безразлично реагировал на любые его достижения.

По ночам ему вспоминались слова о том, что нужно привлечь внимание любым способом. Чон Чжэмин нервно прикусил нижнюю губу. Раз председателю так дорог Чон Сахён, то Чон Чжэмин собирался наглядно показать ему. Показать, что готов отнять у того всё. Всё то, что председатель хотел дать своему родному внуку.

Часы были лишь первой пуговицей*. Те самые часы, которые, казалось, он никогда не сможет получить. Дело было не просто в стоимости. Эти часы были символом. И он пришел сюда в часах Чон Сахёна, чтобы полностью разбить эту символичность.

*От Сани. «Первая пуговица» — это идиома, означающая «первый шаг» или «начало действий». Считается, что если неправильно застегнуть первую пуговицу, то вся одежда будет застегнута криво.

Даже когда взгляд председателя Чона задержался на нем, Чон Чжэмин не опустил руку и не попытался спрятать часы. Председатель Чон медленно произнес:

— Выпьем чаю.

Услышав это, Чон Чжэмин повернулся к председателю. А Чон Сахён усмехнулся, словно так и знал.

— ...Зачем? — спросил Чон Чжэмин.

Председатель Чон покачал головой и сказал:

— Сегодня еда совсем не лезет.

После этих слов из кухни выбежал шеф-повар, низко поклонился и начал извиняться. Председатель едва ли слушал его извинения.

Он знал, что вкус был таким же, как обычно, просто у него самого не было аппетита. Из-за этого инцидента шеф-повара не уволят и не накажут.

И всё же не признаваться в своих капризах — таков был жестокий стиль общения председателя. Чон Сахён привычно молчал, а мать Чон Чжэмина в панике начала отчитывать шеф-повара:

— Ну почему вы не постарались? Отец такой великодушный человек, а вы даже угодить ему не можете?

— Кхм.

Председатель Чон кашлянул, но она не сдавалась. Чон Чжэмин, похоже, всё ещё был в замешательстве от этой ситуации. Он же явно увидел часы на запястье, почему же ничего не говорит? Или он уже что-то сказал? Может, нужно было догадаться?

Увидев его растерянность, Чон Сахён приподнял уголок губ.

— От чая откажусь. У меня ещё есть дела.

Наконец пришло время закончить этот утомительный и бессмысленный ужин. Чон Сахён встал. И когда он шел к выходу, то остановился прямо за спиной Чон Чжэмина.

— Если уж собрался носить эти часы, мог бы хотя бы стереть мои следы.

— Что?..

— Дедушка ведь так любит везде оставлять имена.

Услышав это, Чон Чжэмин начал рассматривать часы со всех сторон. И когда перевернул их, то увидел маленькую гравировку с именем Чон Сахёна.

— Не пытайся так неумело подражать мне с какими-то часами, лучше сразу смени имя на мое. Скоро день рождения дедушки, будет отличный сюрприз.

Оставив эти слова, Чон Сахён ушел без всякого сожаления. У него не было намерения злить его.

Наоборот, это был самый искренний совет. Его дедушка обратит внимание, только если выкинуть что-то по-настоящему безумное.

Как выглядят часы, какой мастер их делал... Нет, председатель даже не помнил, что за подарок был и был ли он вообще. Даже если бы он целый день разглядывал эти часы, то всё равно не узнал бы.

Неизвестно, какой смысл Чон Чжэмин нашел в этих часах, но для председателя и Чон Сахёна они не имели никакого значения и ценности. С каждым шагом к выходу из особняка походка Чон Сахёна становилась всё более торопливой.

Чон Сахён вышел из особняка и дошел до большой дороги.

— Вы пришли?* — спросил Мун Сабин.

Он заранее получил сообщение и уже ждал снаружи.

*От Сани. В Корее принято задавать очевидные вопросы в качестве приветствия, например: «Ты пришел?», когда видят входящего человека, или «Ты ешь?», когда видят кого-то за едой. Это форма вежливости, показывающая внимание к собеседнику, даже если ответ очевиден.

Чон Сахён никогда не парковал машину у родительского дома. Отчасти потому, что не хотел раскрывать существование Мун Сабина, но в основном просто не хотел этого делать. Ему было противно даже самому заходить в этот дом.

— Да, поехали.

Машина плавно тронулась. Мун Сабин не стал расспрашивать, как прошел ужин — по одному только выражению лица всё было понятно. От Чон Сахёна пахло терпким вином.

Прямо перед отъездом он позвонил До Еджуну.

— Алло.

Голос на той стороне прозвучал немного недовольно и вяло. Хотя сам он всё это время думал только о нем, До Еджун, похоже, совсем не был рад его звонку. Чон Сахён слегка заворчал:

— Это твой дорогой.

— …

В ответ тишина. Наверняка опять сидит с глупым лицом и недоумевающим взглядом. Сразу же захотелось поцеловать его. А потом проникнуть в плотно сжатый рот, дразняще лизнуть, пока он беспомощно не раскроет губы…

— Дорогой?

— ...Ты где?

А вот и оно. Типичная попытка До Еджуна сменить тему. Он постоянно так делал, когда слышал что-то неловкое. Чон Сахён всегда подыгрывал, хоть и видел его насквозь.

— Только выехал. Ты поел?

— ...Да.

Пауза перед ответом была слишком долгой. Чон Сахён тихо сказал:

— Значит, не поел.

— …

Как можно быть таким беспомощным во лжи и при этом настолько очаровательным? В то время как уголки его губ поползли вверх, голос оставался строгим:

— Я же говорил не пропускать ужин и принимать лекарства.

— Я-я ел.

— Помнишь, что я сказал про проверку?

— ...Как ты собираешься проверять?

— Хм... Интересно?

Чон Сахён посмотрел в окно. До дома оставалось ещё 40 минут. К счастью, родительский дом находился по пути к дому родителей До Еджуна. Если бы пришлось ехать дольше обычного, Чон Сахён не смог бы так спокойно закончить семейный ужин.

— ...Ладно, поем. Когда приедешь?

— Почти приехал.

В трубке послышался грохот.

— Правда?

— Вру. Меньше часа осталось.

— Ох, напугал... Зря выглянул.

Похоже, он действительно посмотрел в окно, услышав «почти приехал». Чон Сахён тихо рассмеялся. Как можно быть таким милым?

— Хён, — тихо позвал Чон Сахён.

До Еджун ответил безжизненным голосом:

— Что...

— Я хочу на ужин яичный рулет.

— Яичный рулет? Почему вдруг? — удивленно переспросил До Еджун.

— Ты же в прошлый раз сказал, что можешь сделать лучше. Хочу попробовать твой улучшенный яичный рулет.

— С чего это вдруг....

— Сделаешь?

— Ладно. Это всё?

— Да.

— Приготовлю. Езжай осторожно*.

— Хорошо.

На этом разговор закончился. Одного только звука его голоса хватило, чтобы успокоиться.

*От Сани. Это стандартная фраза-пожелание, которую говорят уходящему/уезжающему человеку. Буквально означает «приходи/приезжай осторожно».

***

После звонка До Еджун осмотрел переполненный посетителями ресторан. В самый разгар ужина и зал, и кухня были заняты. Он топтался на пороге кухни, поглядывая по сторонам, пока его не заметила мама:

— Чего ты там мельтешишь? Если делать нечего, иди хоть приборы разбери.

До Еджун тут же выпалил, словно только этого и ждал:

— Мне надо приготовить еду для Чон Сахёна, я занят.

— Для Сахён-и? А зачем готовить для него?

Мама посмотрела так, словно совершенно не понимала. До Еджун надул губы. Перед ветераном с тридцатилетним опытом работы в ресторане он чувствовал себя птенцом.

— Он сам сказал, что хочет мой яичный рулет..!

— ...Надо же, такой солидный с виду, а вкусы странные.

— В каком смысле?

— В прямом. Ладно уж, иди готовь свой яичный рулет.

— Ага.

Получив разрешение, До Еджун с радостным видом пробрался на кухню.

Пока все были заняты своими делами, он начал неторопливо взбивать яйца. Добавил мелко нарезанную морковь, лук, зеленый лук и ветчину. Кусочки получились разного размера, но это было не страшно — всё равно после смешивания разницы не будет видно.

Соли на всякий случай щепотку... А, может, маловато? Положил вторую щепотку... Нет, наверное, надо ещё, и добавил третью.

Пробовать яичную смесь он не мог, так что оставалось положиться на судьбу. Масса приземлилась на разогретую сковороду. Под звуки шипящего масла рулет отправился навстречу своей судьбе.

Оставалось ещё 30 минут. Хотя только что пришло сообщение о пробках, так что может и больше.

Накрыв яичный рулет тарелкой, чтобы не остыл, До Еджун вышел из ресторана. Сказал, что встретит Чон Сахёна — и сбежал из переполненного зала.

Он устроился у окна в ближайшем кафе с чашкой американо. Чон Сахён всегда возвращался через этот переулок, так что его легко можно будет заметить.

[я в кафе рядом с рестораном]

На всякий случай отправил сообщение. Ответа не было, но Чон Сахён наверняка прочитал. До Еджун рассеянно наблюдал за прохожими.

После целого дня среди запахов еды, грохота кухонной утвари и громких разговоров, он чувствовал себя совершенно измотанным. Но сейчас оказался словно в раю — сидел в тишине, вдыхая аромат кофе и слушая спокойную музыку.

Он расслабленно сидел какое-то время. Когда лед в американо наполовину растаял, кто-то встал рядом.

— Извините…

Голос был тихим и робким. До Еджун, до этого рассеянно смотревший в окно, повернул голову на звук и встретился взглядом с девушкой.

— Э... да? — растерянно переспросил он.

Девушка слегка улыбнулась и осторожно спросила:

— Вы... вы же работаете в том ресторане с супом?

— А? Откуда вы узнали?

Неужели от него пахнет супом? До Еджун уже собирался принюхаться, как вдруг девушка застенчиво указала на его одежду:

— Фартук…

— …А, ох!

До Еджун проследил за ее пальцем и только сейчас заметил, что всё ещё в рабочем фартуке. На темно-синей ткани большими буквами было написано название ресторана.

Неудивительно, что все знали, откуда он — с такой явной рекламой. До Еджун торопливо снял фартук. Лицо и шея горели от смущения.

— А, спасибо, что сказали. Я совсем забыл.

Он поблагодарил девушку, но, похоже, у неё было ещё что-то.

— Да... но дело не в фартуке...

— Что?

— Вообще-то я уже несколько недель наблюдаю... Я каждый вечер прихожу в ваш ресторан поесть. Не помните?

Девушка указала на своё лицо. До Еджун посмотрел на нее, но во время работы он редко обращал внимание на лица посетителей, так что не помнил. Он неловко улыбнулся:

— А, простите. Я плохо запоминаю людей.

Он соврал. Не то чтобы плохо запоминал — просто не помнил тех, кем не интересовался. Но он не хотел обижать девушку, которая могла быть постоянной клиенткой родительского ресторана. Та тут же замахала руками:

— Нет-нет, всё в порядке. У вас же так много посетителей...

В неловкой атмосфере До Еджун отвел взгляд, а девушка почесала щеку. Затем, похоже, набралась смелости — глубоко вздохнула и протянула телефон.

— Вы мне понравились... Можно ваш номер?

В отличие от смелого начала, к концу ее голос становился всё тише и тише, пока не стал почти незаметным. Но До Еджун прекрасно понял, что она имела в виду.

Он часто заморгал из-за такого неожиданного поворота событий.

— ...Мой номер?

— Да... Я ходила в ресторан только чтобы увидеть вас...

Девушка слегка подняла голову и посмотрела на До Еджуна. Только сейчас он заметил, что ее лицо покраснело.

— Э... ну... Ого. то есть...

До Еджун издавал только неопределенные звуки, словно сломанная игрушка. Девушка, видимо, почувствовала намек на отказ и погрустнела.

— Если вам неудобно, можете отказать...

В итоге она первая нарушила молчание, и До Еджун с виноватым видом опустил брови:

— Простите...

— Что вы, это я должна извиняться. Не переживайте.

Девушка низко поклонилась и вышла из кафе. До Еджун с чувством вины проводил ее взглядом, как вдруг...

Тук-тук.

Кто-то постучал в окно, и когда он машинально повернул голову…

— Ох!

То встретился взглядом с Чон Сахёном, стоявшим за стеклом.

С непонятным выражением лица Чон Сахён развернулся и широкими шагами зашел в кафе. Сначала сел напротив До Еджуна, но, видимо, чем-то остался недоволен — встал и сел рядом. Хоть это и был диван на двоих, но из-за того, что рядом уселся такой крупный человек, До Еджуну пришлось вжаться в окно.

— …Тесно, — пожаловался он, не в силах даже пошевелиться

Но Чон Сахён сделал вид, что не слышит.

— …Как съездил? — неловко спросил До Еджун.

Было неудобно от мысли, что тот всё видел.

— …

Чон Сахён молчал. Когда До Еджун осторожно повернул голову, чтобы проверить его настроение, тот резко развернулся к нему.

— Э…

До Еджун испуганно отпрянул и стукнулся затылком о стекло.

Чон Сахён пристально разглядывал его. Внимательно изучал каждую деталь — от бровей до подбородка. До Еджуну хотелось провалиться сквозь землю.

С того момента, как Чон Сахён вошел в кафе, на них то и дело бросали любопытные взгляды. Неудивительно — если даже в центре Сеула такой красавец привлекал внимание, то что говорить о маленьком городке. Поэтому До Еджун старался не появляться с ним за пределами района.

Но тот даже не обращал внимание на взгляды — либо привык, либо просто не замечал. До Еджун, который был вынужден находиться рядом, никак не мог к этому адаптироваться. Даже сейчас он невольно смотрел на незнакомых людей за спиной Чон Сахёна и чувствовал себя крайне неуютно.

— …Эй, что с тобой?

До Еджун прошептал так тихо, чтобы только Чон Сахён мог услышать. Тот склонил голову набок и сказал:

— Почему ты милый даже в чужих глазах*?

— …С чего бы? Наверное, только тебе так кажется?

*От Сани. Есть четкое разделение для описания женской и мужской внешности: «еппыда» — милая/красивая и «чальсэнгида» — симпатичный/красивый. Сахён намеренно использует женское слово, чем и вызывает протест Еджуна.

До Еджун возразил, потому что это было уже слишком. За всю жизнь его называли милым только родители и Чон Сахён. Скорее, он был просто симпатичным. Не то чтобы у него были мягкие черты или нежный образ — просто аккуратная внешность с правильными чертами лица. Хан Сиён как-то определила его внешность как «гарантированно пройдет знакомство с родителями».

Но Чон Сахён, казалось, вообще не слышал возражений — только задумчиво цокал языком и качал головой.

— Нет, я же говорю, что просто симпатичный! — возмутился До Еджун.

Чон Сахён усмехнулся одним уголком рта, словно услышал что-то забавное:

— Что ты сказал?

От этих слов уверенность До Еджуна начала стремительно таять.

— Слушай, ты, наверное, всю жизнь видел только свое лицо, вот и не понимаешь... Я довольно си... в смысле, приятной внешности!

В итоге он понизил самооценку с «симпатичного» до «приятной внешности». Это была его последняя линия обороны. Если спуститься ещё ниже, он не собирался это терпеть.

— Даже не понимаешь, какой ты милый, а тут просят номер телефона? Если ты им нравишься, то насколько красивым они тебя видят? Ах, прости. Ты же сказал «симпатичный». Или, «приятной внешности»?

До Еджун потерял всякое желание спорить. У Чон Сахёна были необычные стандарты. Он был далеко не в себе. До такой степени, что можно отравиться, если не так воспримешь*. Когда До Еджун просто махнул рукой — мол, делай что хочешь — Чон Сахён кивнул.

*От Сани. В оригинале использована игра слов с выражением «маси када» — дословно «вкус ушел», что означает «сойти с ума». Автор развивает эту пищевую метафору, говоря дальше про отравление.

— Ладно, забудем об этом. Часто такое случается?

Если честно, то в аспирантуре было раза три-четыре, а потом ещё пару раз.

А, если считать до недавнего времени, то раза три. Если добавить тех, кто предлагал устроить свидание вслепую, то больше десяти раз.

Конечно, он всем отказывал. У него не было времени наслаждаться такими вещами, как свидания — нужно было как можно скорее создать счастливый конец и сбежать из этого мира. А в итоге... попался злодею и оказался втянут в эти странные отношения.

До Еджун посмотрел на выражение лица Чон Сахёна. Он достаточно хорошо разбирался в ситуации, чтобы понять — сейчас лучше не говорить правду.

— Не очень часто... — уклончиво ответил он, хоть это и задело его гордость.

Чон Сахён протянул задумчивое «хм» и вдруг спросил:

— Есть что-нибудь, чем хочешь заняться?

— Чем заняться?

— Да. Работа, карьера — что-то такое.

— С чего вдруг?.. Даже не знаю. Сейчас вроде ничего особо нет...

Хоть вопрос и был неожиданным, До Еджун ответил честно. Чон Сахён мягко улыбнулся:

— Отлично.

— …Что?

— Значит, если тебя где-то запереть, это не будет проблемой.

— …Кого запереть?

— Тебя, хён.

— …Где?

— Этого я не могу сказать.

До Еджун почувствовал, что всё идет совсем не туда, и поспешно сказал:

— Эй, эй... Я не могу отсюда уйти. Как бы... А, точно! Я маменькин сынок. Поэтому не могу быть вдали от мамы. Умру.

Какие красивые слова для того, кто даже не появился на прошлых праздниках. Глядя на то, как До Еджун отчаянно врет, Чон Сахён рассмеялся:

— Маменькин сынок?

— ...Д-да, точно...

— Папа будет расстроен.

Чон Сахён говорил с усмешкой в голосе. До Еджун прикусил нижнюю губу.

— И мне тоже немного обидно. Разве не я был ближе всех к тебе в последние несколько месяцев?

— …

— Хм... раз есть маменькины сынки и папенькины сынки...

Чон Сахён потер подбородок и сказал, словно ему в голову пришла отличная идея:

— Как насчет сасабой*? О, мило. Идеально. Очень подходит.

До Еджун чуть не спросил вслух, не имеет ли он в виду иероглиф «са» (死), но с трудом сдержался.

*От Сани. Игра слов. 사사 (саса) можно прочитать как два иероглифа 死死 (саса), означающих «смерть-смерть». То есть «сахёновский мальчик» или «мальчик, которому хана».

— …Я оставил тебе яичный рулет, пойдем есть.

До Еджун сделал вид, что ничего не слышал, и встал. Чон Сахён со смехом последовал за ним.

— Почему? Ведь правда хорошо звучит. Сасабой. Разве не мило?

— …В этот раз у меня яичный рулет действительно получился, сам удивишься.

Они говорили каждый о своем, словно находились в разных пространствах. Вскоре они добрались до ресторана. Чон Сахён первым делом потянулся к яичному рулету.

— Ну как...?

Хоть До Еджун и пытался казаться равнодушным, в его глазах явно читалось ожидание. Чон Сахён изо всех сил сдерживал улыбку и с серьезным видом жевал.

— Невкусно...?

Видя такую необычную реакцию, лицо До Еджуна сразу помрачнело.

Тук. Чон Сахён положил палочки. До Еджун уже был готов расплакаться. Как человек может так искренне показывать свои эмоции? Чон Сахён мягко улыбнулся:

— Вкусно. Значит, ты не соврал, когда сказал, что хорошо готовишь?

— …Правда? Правда вкусно?

— Да.

— Вот видишь, я же говорил, что умею!

Хотя только что с подозрением переспрашивал, До Еджун тут же задрал нос и заговорил громко. Чон Сахён тихонько рассмеялся и снова взялся за палочки.

На самом деле яичный рулет был немного недожарен внутри. Но соль была в самый раз, так что на этот раз точно можно считать успехом. Так решил Чон Сахён и снова съел весь рулет до последнего кусочка.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что приготовил яичный рулет.

«За то, что успокоил мое беспокойство». Чон Сахён проглотил истинные слова и произнес лишь поверхностную благодарность.

— Если захочешь, только скажи.

До Еджун широко улыбнулся с довольным видом. Когда они закончили ужин и вернулись домой, Чон Сахён почему-то выглядел серьезным.

— Что такое? Что случилось? — обеспокоенно спросил До Еджун.

— Хён.

— М?

— Тебе точно нужен телефон?

— Мой телефон?..

— Да.

До Еджун не понимал, к чему этот вопрос.

— Конечно, нужен...?

— Нет. Подумай ещё раз.

— …Даже если подумать ещё раз, всё равно нужен.

Отобрать телефон у современного человека — всё равно что вырвать сердце. До Еджун с недоумением уставился на Чон Сахёна.

— Что на тебя нашло?

— Хён, ты же всё равно общаешься только со мной.

До Еджун вздрогнул.

— Эй, неправда! У меня много знакомых!

Пусть он и не особо общительный, но у него тоже есть социальные связи. Когда он возмутился, бровь Чон Сахёна изогнулась:

— Кто?

— Мама и папа...

— Вы же живете вместе.

— У меня есть друзья...

— Хан Сиён?

— …

— И кто ещё?

До Еджун снова задумался о своем узком круге общения. Как бы ни хотелось признавать, но в последнее время он действительно общался в основном с Чон Сахёном.

— Чольсу…*

— Чольсу?

— Ёнхи…

— Ёнхи.

Каждый раз, когда он называл случайное имя, Чон Сахён повторял за ним. До Еджун сердито посмотрел на него и сжал губы — Чон Сахён лишь улыбнулся.

*От Сани. Чольсу и Ёнхи — стандартные корейские имена, которые часто используются в учебниках и примерах, аналогично «Ване» и «Маше» в русском языке.

— Продолжай. Ты же ещё и с Бори общаешься. Уже шестеро. Нет, если со мной, то семеро?

— Эй...! Не надо так. Это оскорбление личности, понял*?

*От Сани. Еджун возмущается, потому что Сахён считает кошку за полноценного собеседника, тем самым намекая на его узкий круг общения. В корейской культуре намеки на социальную изоляцию могут восприниматься как оскорбление.

До Еджун, чьи скромные связи с людьми внезапно были раскрыты, в ярости ударил по кровати. Чон Сахён облизнул губы и продолжил дразнить:

— А с Джихе не общаешься? Тогда уже восемь. Ещё двое — и будет десять.

— Джихе? Какая ещё Джихе...?* — в замешательстве переспросил До Еджун, услышав незнакомое имя.

*От Сани. Просто запомните имя)

Чон Сахён усмехнулся и пожал плечами:

— Ладно, забудь. Хотя немного обидно. Я-то общаюсь только с хёном.

— ...Не ври. Ты же и с секретарем общаешься, и со всеми остальными.

— Попался.

Вау... Может, ударить его?

До Еджун стиснул зубы и сжал кулак. Тогда Чон Сахён тихонько рассмеялся и сказал:

— Но лично общаюсь только с хёном. Остальное — рабочие контакты.

— …

— В общем, понял. Не буду отбирать телефон.

— …Ты правда хотел отобрать? Почему? Боишься, что сбегу?

— Нет. Боюсь, что кто-нибудь возьмет твой номер.

Так вот в чем дело — всё из-за того случая в кафе. До Еджун недоверчиво хмыкнул:

— Ты что, не видел? Я же не дал номер.

— Видел.

Чон Сахён пару раз погладил До Еджуна по голове.

— Молодец. Ай, хорошо сделал.

Но такая реакция тоже раздражала, поэтому До Еджун оттолкнул его руку:

— Не обращайся со мной как с ребенком.

— Я обращаюсь с тобой как с любимым.

— …

И как он может такое говорить...

Потеряв всякое желание сражаться, До Еджун плюхнулся на кровать. Чон Сахён, словно только этого и ждал, подсунул руку ему под шею. Когда До Еджун вопросительно посмотрел на него, тот широко улыбнулся и сказал:

— Как с любимым.

— Ладно…. Делай, что хочешь, — отрешенно пробормотал До Еджун.

Решив не упускать момент, Чон Сахён приподнялся и навис над ним.

— Ч-что ты делаешь…?

— Ты же просил обращаться как с любимым.

— …Когда это я?

— Даже с амнезией нельзя забывать то, что сказал секунду назад.

До Еджун только сейчас понял, что сам вырыл себе яму. Видя, как он бледнеет, Чон Сахён расплылся в широкой улыбке. Затем медленно опустил голову и остановился прямо перед его носом. Их взгляды встретились, когда они соприкоснулись кончиками носов.

И почему у него такой высокий нос...

До Еджун вспомнил, как недавно жаловался, что из-за высокого носа неудобно целоваться. Лицо тут же вспыхнуло, словно его обожгли огнем.

— О чем думаешь?

— …Ни о чем.

Он ни в коем случае не должен выдать свои мысли. Когда До Еджун попытался сделать невинное лицо, глаза Чон Сахёна сузились:

— Правда? А мне кажется, мы думаем об одном и том же.

Чон Сахён слегка потерся носом о его нос, а затем повернул голову и поцеловал. Хоть До Еджун и понимал, что тот приставал к нему из-за поцелуя, но всё равно сердце забилось чаще: а вдруг он смог прочитать его мысли?

Оторвавшись от его губ, Чон Сахён посмотрел сверху вниз с такого близкого расстояния, что До Еджун мог разглядеть каждый блик в его глазах. На мгновение стало интересно — а как он сам отражается в глазах Чон Сахёна?

Тихое дыхание наполнило уши, и уголки губ Чон Сахёна медленно изогнулись, словно рисуя линию. Как всегда, он выглядел невероятно красиво. Эта улыбка была прекраснее любой другой.

— Дыши.

До Еджун только сейчас понял, что слышал не свое дыхание. Как только он сделал вдох и выдох, Чон Сахён снова захватил его губы — будто только этого и ждал.

Горячее дыхание проникло между губ. Уже после нескольких раз До Еджун научился быстро подстраиваться под чужой ритм. Когда движения становились слишком напористыми, он напрягал кончик языка, и тогда Чон Сахён успокаивающе облизывал его.

Тот медленно наслаждался поцелуем, словно приручая До Еджуна — и только через долгое время оторвался от его рта. Губы До Еджуна были влажными и ярко-красными. Чон Сахён медленно облизнулся с довольной улыбкой.

До Еджун сонно смотрел на него расфокусированным взглядом. Чон Сахёну очень нравились эти глаза, в которых не было ни единой мысли.

«Хорошо бы он и в повседневной жизни так себя вел».

Но тут же отбросил эту мысль — послушный До Еджун не был бы До Еджуном. Ведь в глазах Чон Сахёна даже его очевидные уловки, ложь и хитрости казались милыми.

Поэтому его устраивало всё, что тот делал, лишь бы оставался рядом. Это было единственным желанием Чон Сахёна.

— Сегодня будешь спать на моей руке.

— …Неудобно.

— Если не хочешь, есть ещё вариант крепко обниматься.

Тогда До Еджун молча уткнулся головой в его руку и начал ворочаться, пытаясь найти удобное положение. Чон Сахён, не в силах сдержать умиления, поцеловал его в лоб.

До Еджун недовольно сощурился и потер лоб пальцем:

— У тебя губы мокрые.

— Это потому что мы только что сосались с языком.

— …

Надувшись, До Еджун быстро закрыл глаза. Видимо, решил сбежать в сон. Чон Сахён тихо хихикнул и поправил позу, чтобы было удобнее спать. Затем начал поглаживать его по груди. И хоть он никого раньше не гладил так, его неловкие движения всё равно были бесконечно осторожными и нежными.

— Спокойной ночи.

Словно это была волшебная фраза — До Еджун тут же погрузился в сон.

***

Выходной день. По выходным До Еджун не ходил помогать родителям в ресторане. Точнее, родители не звали его. Это была своего рода забота — чтобы он мог проводить время с Чон Сахёном. К тому же они искренне надеялись, что к До Еджуну скоро вернется память.

Чон Сахён постоянно успокаивал их, говоря, что память постепенно возвращается. И одновременно с этим утверждал, что она ещё не вернулась полностью — тем самым закрепляя свое место рядом с До Еджуном.

— Будешь кофе?

— Ага.

Чон Сахён пошел на кухню и включил кофемашину. Она тоже появилась здесь благодаря ему. Родители, которые всю жизнь считали растворимый кофе лучшим и даже не смотрели в сторону зерен, теперь не могли жить без капсульного кофе. Мама даже брала его с собой в термосе, когда шла в ресторан.

Более того, Чон Сахён принес в дом сушилку, измельчитель пищевых отходов, посудомоечную машину и даже стайлер. И хотя поначалу родители говорили: «Ох, зачем всё это. Мы не умеем пользоваться такими вещами», теперь они не могли жить без всех этих вещей.

Чон Сахён открыто играл роль зятя в этой семье. И никто, похоже, не видел в этом ничего странного.

Даже он сам, непосредственный участник, не мог определить эти отношения! Какой-то совершенно посторонний мужчина пришел и прилепился к их сыну, но никто даже не задавался никакими вопросами.

Хотя если быть точным — никто, кроме него самого.

Чон Сахён очень естественно влился в семью. Словно он всегда был ее частью. Теперь, если его не было видно, родители первыми начинали интересоваться, где он. Между ними существовала какая-то невидимая связь, о которой не знал даже До Еджун.

— Держи.

Перед До Еджуном появился американо со льдом. Он посмотрел на Чон Сахёна настороженным взглядом. Нужно быть начеку, иначе он тоже попадется в сети.

Достав из чашку шкафа, Чон Сахён налил эспрессо. Себе он не добавил ни льда, ни воды.

Правда псих, что ли…

До Еджун мысленно покачал головой и спросил:

— Не горький?

— Это?

— Ага.

— Хочешь попробовать?

До Еджун посмотрел на двойной эспрессо. Черная непрозрачная жидкость плескалась в чашке. Как будто это не кофе, а яд…

— …Нет, пей сам.

Когда он с отвращением отказался, Чон Сахён пожал плечами и забрал чашку.

— Мама сказала, что хорошо бы сегодня постирать постельное белье.

— …Наша мама?

— Да. Сказала, чтобы мы сходили в прачечную*, раз погода хорошая.

*От Сани. В Корее даже если есть стиралка дома, объемные вещи несут в прачечные самообслуживания. Всё из-за того, что нет места для сушки и очень влажно. А в прачечных есть промышленные стиралки и сушилки большого объема, которые позволяют всё сделать за пару часов.

Мама даже такие вещи обсуждает с Чон Сахёном? Лицо До Еджуна стало сложным. Казалось, что этот человек действительно стал частью его семьи.

Ва-а... Надо и правда взять себя в руки.

До Еджун уставился на Чон Сахёна выпученными глазами. Тот просто свежо улыбался, не понимая смысла этого взгляда.

— Почему ты так смотришь? Это эгьё*?

Но он понял его намерения совершенно иначе.

*От Сани. Aegyo (эгьё/эгё) — корейское понятие, обозначающее милое или детское поведение, часто наигранное. Считается привлекательной чертой, особенно у молодых людей. У нас бы такое считалось кринжом.

Пол гостиной был полностью застелен газетами, на которых сидели Чон Сахён и До Еджун.

Перед ними стоял большой красный таз, до краев наполненный луком. Мама дала им особое задание — почистить лук для ресторана.

Хотя поначалу родители стеснялись нагружать работой Чон Сахёна, но увидев, как охотно и даже идеально он справляется, они начали исподтишка... нет, уже открыто давать ему задания.

До Еджун до сих пор не мог поверить, что тот без лишних слов выполняет такую работу, и более того — даже демонстрирует к ней талант.

Нет, может, именно потому что это Чон Сахён, он и справляется идеально даже с такими мелкими и незначительными делами?

В любом случае, это было ужасно.

Пока До Еджун медленно и неторопливо чистил лук, в стальном тазу Чон Сахёна аккуратными рядами росла горка блестящих белых луковиц.

Едкий запах щипал нос. До Еджун со слезами на глазах посмотрел на Чон Сахёна и спросил:

— …Почему ты даже в этом хорош?

— Хочу понравиться маме.

— По-моему, ты и так ей достаточно нравишься…

Казалось, будто мама уже готова усыновить его.

— Правда? Она сказала, что я милый?

Когда он придвинулся ближе, До Еджун испуганно отпрянул.

— Нет, ну... она прямо такого не говорила, но… — неуверенно пробормотал он.

Чон Сахён тем временем добавил ещё одну очищенную луковицу к горке. До Еджун всё ещё боролся с тонкой кожицей, которая никак не хотела отделяться.

— Знаешь, как отреагировали твои родители, когда впервые меня увидели?

— Конечно, не знаю. Я сам чуть в обморок не упал, когда ты вдруг оказался в нашей гостиной.

До Еджун вздрогнул, вспомнив тот жуткий момент. Чон Сахён умилённо рассмеялся.

— Когда мы впервые встретились, они тоже чуть в обморок не упали.

— Родители?

— Да.

— Почему? Неужели... ты сразу сказал что-то вроде «отдайте мне вашего сына»?

Хоть это и казалось невероятным, но для Чон Сахёна такой сценарий был вполне возможен. Тот посмотрел на До Еджуна так, словно услышал что-то абсурдное.

— Я просто обычно поздоровался.

Смутившись, До Еджун шмыгнул носом и спросил:

— И как же ты поздоровался?

— Сказал, что мы с хёном встречаемся с намерением пожениться.

— …И что тут обычного?

Это было настолько из ряда вон выходящее приветствие, что у До Еджуна перехватило дыхание*.

*От Сани. В Корее первая встреча с родителями партнера — это очень важный и формальный момент, который обычно тщательно планируется обоими партнерами. Прийти без предупреждения и сразу заявить о намерении пожениться — это крайне необычно и может быть воспринято как неуважение. К тому же однополые отношения до сих пор не признаются официально и часто скрываются от родителей. Поэтому такое прямолинейное заявление от Сахёна было действительно шокирующим.

***

Дело было в первый день прошлых новогодних праздников, когда До Еджун под разными предлогами не приезжал домой. Чон Сахён к тому времени уже знал не только его домашний адрес, но и то, что его родители держат свой ресторан. И даже его местоположение.

Он не собирался с самого начала действовать так коварно. Для Чон Сахёна сбор информации был обычным делом.

Это было необходимо по многим причинам: с какой целью человек приблизился, не принесет ли вред его присутствие рядом? И если вдруг возникнут проблемы, какие слабости можно будет использовать?

Когда он впервые получил информацию о До Еджуне, то подумал, что она не пригодится. Тот не был человеком, которого стоило бы опасаться. К тому же он был недостаточно хитрым, чтобы приблизиться ради выгоды.

Если уж говорить откровенно, он просто не был настолько умным.

Машина Чон Сахёна остановилась перед домом До Еджуна. Выйдя из машины, он прикрыл глаза от солнца и осмотрел здание.

Динь.

Послышался звук прибывшего лифта, и вот он уже стоит перед квартирой 1103 — домом До Еджуна.

На самом деле он уже встречался с его родителями. Хоть они и не помнили об этом, но Чон Сахён вместе со своим секретарем обедал в их ресторане.

Люди, одновременно похожие и непохожие на До Еджуна.

Тук-тук-тук.

Мягкий, осторожный стук эхом разнесся по коридору. Вскоре послышался щелчок замка, и дверь открылась.

— …Кто там?

Женщина средних лет, которую он видел в ресторане, посмотрела на него с недоумением. Чон Сахён с присущей ему доброжелательной улыбкой вежливо поклонился:

— Здравствуйте.

— …Да, а вы…?

Из приоткрытой двери доносился запах праздничной еды. Похоже, они как раз готовились к чхарё*.

*От Сани. Чхарё — традиционный ритуал поминовения предков, который проводится в главные праздники, особенно в Соллаль (корейский Новый год по лунному календарю).

— Я Чон Сахён.

Он без всякого вступления назвал свое имя. Дверь всё ещё оставалась приоткрытой, словно защищая хозяев.

Но после следующей фразы дверь распахнулась настежь.

— Новый владелец здания.

Войдя в квартиру вслед за мамой До Еджуна, Чон Сахён быстро осмотрел помещение. Похоже, они действительно были семьей — в обстановке было что-то неуловимо похожее на съемную квартиру До Еджуна.

Цвет мебели, расстановка...

И даже кружка перед ним была точно такого же дизайна, как в квартире До Еджуна.

— Спасибо.

Чон Сахён с лучезарной улыбкой поклонился, хотя ему предложили только воду.

— ...Простите, а почему владелец здания вдруг…

Родители сидели перед Чон Сахёном словно провинившиеся дети. Они уже успели порядком испугаться — ведь сами недавно слышали, что владелец здания сменился.

Риелтор говорил, что новый владелец хочет лично встретиться. Поэтому они знали, что он придет, но не ожидали, что он вот так без предупреждения явится прямо домой.

— …А откуда вы знаете наш адрес?

Чон Сахён молча улыбнулся и сделал глоток воды. Затем по очереди выложил на стол то, что держал в руках.

— Это скромный подарок от меня.

Вопреки словам о скромности, гора подарков не просто заполнила стол, но даже загородила обзор.

— Ой… Зачем же так много…

Отец До Еджуна сначала растерялся — но тут заметил в щели между расшитыми золотом узелками дорогую женьшеневую настойку. Его лицо мгновенно просияло.

— Большое... спасибо.

— Что вы, это такая мелочь.

Чон Сахён замахал руками, изображая скромность. Несмотря на взгляды мамы, отец быстро перетащил подарки на пол рядом с собой. Когда гора подарков исчезла, снова показалось светлое лицо Чон Сахёна.

«Разве владелец здания может быть таким красивым?» — мама вдруг залюбовалась его прекрасным лицом.

— Прошу прощения, что так внезапно пришел накануне праздника.

Говорят, извиняться нужно материально. Отец уже был готов простить ему что угодно.

— Кхм... ну, может, у вас только в праздники время нашлось...

Похоже, он был готов принять любое объяснение Чон Сахёна. Тот с добрым лицом сказал:

— Я специально выбрал праздник.

— …Что?

— Позвольте представиться ещё раз. Меня зовут Чон Сахён, и я встречаюсь с хёном До Еджуном с намерением пожениться.

Бум!

С громким звуком отец опрокинулся назад вместе со стулом. Падая на пол, он увидел прямо перед собой золотистый узелок с женьшеневой настойкой, которую так радостно принял. Он просто попался на приманку.

Полученный подарок уже нельзя вернуть — жалеть о своем решении бесполезно.

— …Ох, — мама же тихонько ахнула и прикрыла рот рукой.

— Вы в порядке, отец?

Чон Сахён быстро подошел и помог ему подняться. Даже полностью опираясь на него из-за ослабевших ног, отец растерянно бормотал:

— О-отец...

— Похоже, вы сильно удивились, — невозмутимо сказал Чон Сахён.

Отец едва успел сесть и уже был готов снова упасть назад.

Неудивительно, что он чуть не перевернулся — его сын, который сказал, что сегодня занят и не придет, вдруг прислал домой своего парня.

— …С, с каких пор…? — с трудом взяв себя в руки, спросила мама.

Чон Сахён задумчиво протянул «хм» и ответил:

— Всего несколько месяцев назад.

На самом деле в то время До Еджун был одержим тем, чтобы отдалить Чон Сахёна от своей подруги Хан Сиён. Поэтому даже не подозревал, что тот смотрит на него такими глазами.

— Тогда… наш Еджун…

— Он испугался говорить вам лично, поэтому сегодня я вынужден был прийти один.

— А…

— Я готов выслушать всё, что вы скажете. Но, пожалуйста, относитесь к хёну как обычно.

Мама схватилась за пульсирующую голову. Помимо шока было ещё кое-что. Она знала своего сына — тот вполне мог испугаться и отправить своего парня первым.

Без присутствия самого До Еджуна они не могли говорить опрометчиво или грубо требовать от незнакомца расстаться с их сыном. Поэтому ей оставалось лишь тяжело кивнуть:

— Хорошо, хорошо… поговорим в следующий раз. В следующий раз.

Вместо этого мама решила выпроводить виновника всего этого — Чон Сахёна. Тот не стал упрямиться, тут же встал, вежливо поклонился и вышел из квартиры.

И это было лишь началом того, что задумал Чон Сахён. Сразу после первого знакомства с родителями До Еджуна он направился к его квартире. Тот в это время беззаботно спал — и даже не подозревал о переполохе в родительском доме.

Чон Сахён привычно набрал код от входной двери, который До Еджун никогда ему не говорил. Затем вошел в квартиру.

Когда он так сделал в первый раз, то просто хотел напугать До Еджуна. Обычно люди приходили в ужас от одной мысли, что их личная информация кому-то известна.

Поэтому он специально тогда позвонил ему и демонстративно набрал код прямо во время разговора. Когда дверь открылась, их взгляды встретились — До Еджун как раз сидел на корточках у входа, завязывая шнурки. Чон Сахён ожидал увидеть испуг или ужас…

Но тот лишь цокнул языком и сказал:

— Ва... И ты не смог потерпеть, пока я сам выйду? Я же сказал, что уже иду. Видишь, не вру же?

Он словно не замечал, что кто-то просто так вошел в его дом — его мысли были заняты совсем другим.

От такой равнодушной реакции Чон Сахён рассмеялся, а До Еджун продолжал ворчать и завязывать шнурки. Только когда получился красивый бантик, он наконец встал.

Чон Сахён никогда не встречал такого типа людей. До Еджун только потом испугался — когда услышал смех Чон Сахёна. Он просто не понимал, что его так рассмешило.

После того случая Чон Сахён начал более смело его испытывать. Казалось, что тот полностью в его власти, но иногда его неожиданные реакции вызывали непонятные чувства.

Всё остальное давно перестало его волновать. Занять место рядом с До Еджуном оказалось до странного легко. Его мир оказался очень простым — и он воспринимал присутствие Чон Сахёна как должное. Весь его распорядок дня теперь вращался вокруг него.

Это было странно. До Еджун был...

Словно человек без собственной жизни. Он спокойно относился к вещам, которые обычно вызывают у людей беспокойство. И не удивлялся ничему, что бы Чон Сахён ни делал.

Сначала он даже заподозрил, что это Чон Чжэмин подослал До Еджуна. Но для этого он был слишком простодушен, да и явно боялся его.

Чон Сахён долго думал, к какой категории своих отношений отнести До Еджуна. В итоге, не найдя подходящей, создал для него отдельное название.

И вот сегодня озвучил его — не До Еджуну, а его родителям.

— Проснись.

До Еджун открыл глаза и медленно моргнул. Его лицо опухло от долгого сна. Чон Сахён ткнул пальцем в щеку, похожую на пирожок. Обычно к обеду его щеки становились плоскими, словно их и не было, но сразу после пробуждения они всегда были пухлыми. Поэтому Чон Сахён любил До Еджуна таким — когда тот был самым беззащитным, самым безобидным и самым...

— Что такое…

…милым.

Люди обычно не любят показывать свои слабости другим. Они скорее покажут клыки или когти. До Еджун же делал совсем наоборот — словно подставлял живот со словами «забирайте меня». Чон Сахён поднял одеяло, которое тот сбросил во сне.

— Как усердно ты спал, что даже одеяло упало на пол?

До Еджун с пустым лицом покачал головой:

— Не знаю…

Широко зевнув, он почесал голову и спросил:

— Когда пришел?

— Сейчас.

— Зачем?

— Повидать хёна.

До Еджун нахмурился и уставился на него. После долгой и непонятной битвы взглядов он вздохнул, перевернулся и лег спиной к Чон Сахёну.

— Тогда смотри сколько хочешь и уходи…

Он дал совершенно неожиданный ответ и тут же закрыл глаза. А потом и правда уснул.

— За всю жизнь я не встречал никого похожего на хёна, — изумленно сказал Чон Сахён.

До Еджун лишь что-то невнятно пробормотал в ответ. Вроде бы говорил, что тоже таких не встречал.

Чон Сахён не стал больше будить его и просто ждал. В итоге тот проспал ещё 2 часа. Когда открыл глаза, солнце уже садилось и наступал вечер. Неторопливо приняв душ, он появился свежий и сел за стол — за это время Чон Сахён успел приготовить ужин.

— Приятного аппетита, — сказал До Еджун и с блеском в глазах взял палочки.

Он зачерпнул большую ложку риса и отправил в рот. В его действиях не было ни малейшего сомнения. Чон Сахён с усмешкой покачал головой:

— Приятного аппетита.

— Угу. Вкусно.

Жуя пулькоги, До Еджун принес телефон из комнаты. Пришли сообщения от Хан Сиён с пожеланием хорошо провести праздники. Ответив тем же, он проверил сообщение от мамы.

[мама: Еджун-а, мама всегда на твоей стороне ты же знаешь? давай в следующий раз поговорим лично. приходи домой когда будешь готов]

— …Что это? — До Еджун склонил голову набок.

— Что такое?

— Не понимаю. Мама вдруг прислала сообщение…

До Еджун никогда раньше не получал от нее таких сообщений, поэтому не мог понять, в чем дело. Но вдруг его осенило.

— А, точно! Завтра же Соллаль*.

*От Сани. Соллаль — корейский Новый год по лунному календарю, один из важнейших традиционных праздников в Корее. В этот день семьи собираются вместе, проводят церемонию поминовения предков, совершают традиционные поклоны старшим родственникам и готовят праздничные блюда.

Завтра был Новый год по лунному календарю. И если об этом подумать, всё становилось понятно. До сих пор он почти все праздники проводил с семьей, поэтому его отсутствие было довольно неожиданным.

Возможно, они думали, что он не приходит из-за работы или давления по поводу женитьбы. Он же в общих чертах отговорился тем, что занят. На самом деле занято было не тело, а душа. И причиной, конечно же, был этот мужчина, сидевший рядом.

До Еджун отправил ответ:

[спасибо, обязательно приду в следующий раз]

Даже не представляя, какие последствия вызовет это сообщение.

***

На следующий день, в праздник Соллаль.

Чон Сахён снова пришел к дому родителей До Еджуна. В 3 часа ночи. До Еджун как-то рассказывал, что они готовят всю праздничную еду накануне, а рано утром выезжают к бабушке.

И правда — около половины четвертого двое людей вышли из общего подъезда, нагруженные тяжелыми сумками. Чон Сахён быстро подошел ближе и естественным движением забрал сумки.

Мама До Еджуна, чьи руки внезапно опустели, в испуге обернулась — и увидела Чон Сахёна, который приветливо улыбался. Его щёки и нос покраснели от холода. Из-за этого он выглядел немного трогательно.

— А, нет…

Она так растерялась, что не могла вымолвить ни слова. Чон Сахён, подхватив все сумки, направился к своей машине. Мама засеменила следом.

Отец До Еджуна вдруг заметил, что его жена куда-то исчезла. Он обернулся и с удивлением увидел того самого парня, из-за которого вчера упал со стула.

— Отец, идите сюда, — беззастенчиво позвал Чон Сахён.

Тот поспешно направился к нему. У него не было выбора, ведь жена и все вещи уже были там.

— Что здесь происходит? — резко спросил отец настороженным голосом.

Уложив вещи в багажник, Чон Сахён ответил:

— Вы, наверное, устали, так что сегодня я побуду вашим водителем. Устраивайтесь на заднем сиденье.

Из-за сильного снегопада прошлой ночью все дороги обледенели. Вождение в таких условиях было утомительным и неприятным делом для любого водителя.

И отец До Еджуна не был исключением. Он ещё с утра начал ныть, что не хочет садиться за руль.

— Ой, это как-то неудобно… — сказала мама.

Получив вчера благодарное сообщение от До Еджуна, она стала относиться к ситуации немного мягче.

Всю ночь у нее жутко болела голова — даже пришлось выпить две таблетки. Но как следует всё обдумав, она решила, что счастье сына важнее всего. К тому же это была его жизнь, и она не имела права вмешиваться.

А ещё она знала характер До Еджуна — сколько же он переживал, прежде чем рассказать об этом? Обычно должно было случиться что-то очень серьезное, чтобы он решился поговорить с ними.

В ушах звучали слова Чон Сахёна о том, что они «встречаются с намерением пожениться». Конечно, двое мужчин не могут пожениться по-настоящему, но одних этих слов было достаточно, чтобы понять серьезность их отношений.

Она не хотела упрекать сына, который уже испугался и спрятался. Поэтому решила при следующей встрече обязательно отнестись к ним обоим с добротой.

Конечно, она не думала, что встретит Чон Сахёна так скоро… Но всё же взяла себя в руки и улыбнулась ему.

Чон Сахён улыбнулся в ответ.

— Всё в порядке. Я просто довезу вас и подожду снаружи, так что не беспокойтесь.

После таких слов было бы невежливо отказываться*. К тому же это могло выглядеть так, будто они против отношений этих двоих...

*От Сани. Отказ от искренней помощи (особенно от потенциального зятя) может быть воспринят как проявление неприязни. Настойчивый отказ считается невежливым, поскольку предлагающий помощь теряет лицо. А потеря лица в Корее это ☠️

Мама До Еджуна какое-то время мялась, но всё же села в машину, дверь которой держал Чон Сахён.

— Дорогая..! — окликнул ее отец, но она уже была внутри.

Пришлось и ему сесть следом. В салоне их встретил прогретый воздух из печки и теплые сиденья с подогревом. Мама даже сняла толстый пуховик и расслабленно откинулась на спинку.

Отец До Еджуна тяжело вздохнул и сказал:

— Тогда, пожалуйста, позаботьтесь о нас.

Его мягкий характер был проблемой.

Чон Сахён прекрасно справился с ролью водителя, как и обещал. Он не говорил ничего лишнего, лишь вежливо отвечал на вопросы. И даже под натиском расспросов сохранял непринужденность.

Благодаря этому родители До Еджуна узнали, что Чон Сахён из богатой семьи и работает на хорошей должности.

Чем больше они узнавали, тем мягче становилось их отношение. Если сначала они думали: «Как он смеет претендовать на нашего сына?», то теперь их мысли изменились на: «Почему такой человек заинтересовался нашим сыном?».

Более того, он был настолько вежлив и тактичен, что предугадывал их потребности, даже когда они ничего не говорили*.

*От Сани. В корейской культуре высоко ценится «нунчи» — это способность считывать ситуацию без слов. Человек, обладающий хорошим «нунчи», замечает невысказанные потребности других и действует соответственно.

— Кхм... наш Еджун-и, несмотря на возраст, порой ведет себя немного… инфантильно... — осторожно начал отец.

— Наверное, именно это в нем особенно мило, — ловко парировал Чон Сахён. — Он часто теряет кошелек и разные вещи, но я стараюсь присматривать за ним.

— А ещё он очень привередлив в еде… — с беспокойством добавила мама.

— Да, он постоянно пропускает приемы пищи, говорит, что лень. Я особенно слежу за этим. Но когда я готовлю то, что ему нравится, он с удовольствием ест.

Этот ответ свидетельствовал о том, что он прекрасно заботится о До Еджуне, и их беспокойство напрасно.

— Вы сами готовите?

— Да. С детства интересовался кулинарией и многому научился у знакомого шеф-повара.

Родители До Еджуна молча переглянулись. Как ни неприятно было признавать, но Чон Сахён был безупречен во всем.

За два часа дороги он ни разу не показал усталости или напряжения, сохраняя свою обычную невозмутимость.

— Тут поблизости особо нечем заняться... вы точно будете в порядке один? — спросила мама.

— Конечно.

— Но всё же…

— Позвольте просто помочь вам донести вещи.

Чон Сахён двинулся вперед, не дожидаясь дальнейших возражений. Доставив вещи и родителей к дому бабушки, он вежливо поклонился и направился обратно.

Сев в машину, он сразу же позвонил До Еджуну.

— Чего?

И хотя он даже не надеялся на теплое приветствие, но первый же вопрос прозвучал слишком настороженно.

— Что делаешь?

— …Просто лежу.

— Валяешь в постели?

— Ага…

— Значит, на сегодня запланировано просто лежать?

— Когда ты так говоришь, я кажусь каким-то ленивым.

— Разве нет?

— Ну, есть такое… Эй!

Чон Сахён живо представил, как недовольно хмурится До Еджун. Он тихо рассмеялся.

— Ты правда не поедешь к родителям?

— …Почему вдруг спрашиваешь?

— Просто интересно, праздник же, — легко ответил Чон Сахён, словно отмахнувшись от подозрительного тона До Еджуна.

— А ты навестил своих?

— Не совсем, но... Да, с родственниками встретился.

— …Правда?

Голос До Еджуна слегка изменился. Удивительно — Чон Сахён никогда не рассказывал ему о своей семье, но тот всегда реагировал так, будто что-то знает.

— Да.

Чон Сахён давно заметил — всякий раз, когда он упоминал семью, поведение До Еджуна становилось странно мягким.

— Ну… хорошо тебе провести время.

— Спасибо. Могу я заехать вечером?

И он также знал, что когда притворяется слабым и беззащитным, До Еджун тут же сдается.

— …Делай, что хочешь.

— Спасибо.

— …Давай поужинаем вместе, мясо поедим.

— В том ресторанчике с самгёпсалем?

— Ага.

— Хорошо. Я заеду за тобой.

— Угу. Позвони перед приездом.

— Конечно.

Повесив трубку, Чон Сахён начал напевать песню, звучавшую по радио. Ту самую, от которой До Еджун недавно был в восторге и включал каждый раз, когда они ехали вместе.

Раньше Чон Сахён не слушал радио или музыку за рулем. Не то чтобы это сильно отвлекало, но ему не нравились посторонние звуки. Он предпочитал тишину.

Однако с тех пор, как в его машине начали появляться следы присутствия До Еджуна, а пассажирское сиденье стало практически его личным местом, Чон Сахён незаметно для себя привык включать ту музыку, которые они слушали вместе — даже когда ездил один.

***

На следующий день Чон Сахён снова посетил дом родителей До Еджуна. Поскольку это была уже третья встреча за три дня, они встретили его довольно привычно. Войдя в дом, Чон Сахён заметил кошку.

— У вас есть кот?

— А, это Бори. Она была бездомной и часто приходила к нашему ресторану... Мы подкармливали ее, а потом однажды пошел сильный дождь, и я так переживала, что решила забрать.

— Понятно. Милая.

— Правда ведь?

Мама До Еджуна с нежностью на лице начала показывать фотографии Бори на своем телефоне.

— Вот такой малышкой она была вначале. Это когда она впервые пришла к ресторану. Тогда она была котенком, но ещё и недоедала, поэтому была совсем худая...

Чон Сахён искренне реагировал на каждую историю, и рассказ о Бори продолжался уже более получаса.

— Она так похожа на Еджуна, такая же привередливая. Никогда не ест то, что ей не нравится.

Чон Сахён не смог сдержать смех.

— Да, у хёна есть такая черта.

— Вот-вот! С самого детства с ним было столько проблем из-за еды. Как хорошо, что я сохранила…

Внезапно вскочив с места, она ушла в комнату До Еджуна и вернулась с большой коробкой.

— Смотрите.

В коробке хранились фотографии и вещи из детства.

— Это наш Еджун-и в детстве, правда худенький?

— Да, действительно.

— Я так переживала, что он не вырастет... К счастью, сейчас у него нормальный рост. Но до средней школы он был намного ниже девочек-ровесниц, я так волновалась.

В ее глазах, смотрящих на детские фотографии, светилась откровенная любовь. Чон Сахён перевел взгляд на фото.

Действительно, маленький До Еджун был очень милым. Круглые щечки с румянцем, улыбка до ушей, наивный знак «V» пальцами. Пристрастно или беспристрастно — До Еджун всегда был красивым, и тогда, и сейчас. Если даже ему он казался таким, то как же он выглядел в глазах других?

— Хён был популярен в детстве?

— Еджун-и?

— Да.

Мама смущенно улыбнулась и замахала руками.

— Ну, популярным-то был... но он был таким застенчивым, что мало с кем дружил. Общался только с несколькими близкими друзьями.

— Удивительно. Хён такой добрый и приятный в общении, я думал, у него было много друзей. И что он много встречался… Вообще-то я был настолько занят всю жизнь, что Еджун-хён — мой первый романтический опыт… — неловко пробормотал Чон Сахён тихим голосом.

Мама удивленно подняла брови.

— Правда? Я думала, что у вас было много поклонников… А наш Еджун-и только учебу любил, постоянно сидел в библиотеке. Многие считали его странным… И хоть он не из тех, кто много рассказывает о себе, но за всю жизнь я ни разу не слышала, чтобы он с кем-то встречался…

— Правда?

— Хотя есть один друг.

— Да?

— Вы знаете Сиён-и? Одноклассница из старшей школы, они до сих пор очень близки.

— А… Хан Сиён? Конечно, знаю. Она работает в нашей компании.

— Точно, я и забыла. В общем, сначала я думала, что они встречаются, но оба категорически отрицали. Мне казалось, что у него просто нет интереса к отношениям, но, возможно, уже тогда...

Она замолчала на полуслове, словно поняв, что сболтнула лишнего. Затем неловко улыбнулась Чон Сахёну.

— Ладно… хотите мандаринку? Родственники подарили, очень вкусные, — сменив тему разговора, она встала и направилась к балконной двери.

Чон Сахён заглянул в коробку. Там было много всего: медаль с соревнований по тхэквондо в начальной школе, сертификат с конкурса хорового пения, трофей с конкурса пианистов.

Вдруг его взгляд привлекла маленькая коробочка размером с ладонь, полная писем.

«Для Еджуна♥»

Розовый конверт с нарисованным сердечком. А ниже подпись:

«От Джихе»*

Это явно было женское имя.

*От Сани. А вот и имя из 44 главы

Чон Сахён сразу открыл конверт. Внутри был аккуратно сложенный лист розовой бумаги. В правом верхнем углу пушистый кролик держал сердце с надписью «I ♥ U». Буквы были стройные, написанные с нажимом — будто каждая имела особое значение.

С бесстрастным лицом Чон Сахён пробежал глазами письмо. Это было любовное письмо, замаскированное под поздравление с пятнадцатым днем рождения До Еджуна.

Он понимал, что ревновать к записке пятнадцатилетней девочки — это глупо. Но просто не мог не завидовать тому, что кто-то видел юного До Еджуна с той дурацкой стрижкой «под горшок», которую он видел на фото. Но больше всего ему было интересно, почему это письмо хранилось с такой заботой. Неужели эта Джихе — его первая любовь?

Глаза Чон Сахёна сузились. Сидя в гостиной и поедая мандарины, он перешел к главному разговору.

— Как я уже говорил в прошлый раз, я приобрел это здание, — сказал он.

Мама До Еджуна посмотрела на него, а его отец, который в это время переключал каналы телевизора, вдруг замер.

— Поэтому я подумал, что вам стоит перенести ресторан...

— Пе… Перенести ресторан?

Атмосфера мгновенно изменилась и стала напряженной. Мама незаметно отодвинулась от Чон Сахёна.

— Да.

Чон Сахён что-то поискал в телефоне и показал им экран.

— У меня есть ещё одно здание рядом с оживленным районом недалеко от вашего ресторана.

— …Да?

— Если учитывать выручку и расположение, то после расширения и переезда ожидаемая прибыль должна значительно вырасти. К тому же вам вдвоем, наверное, тяжело справляться, так что стоит нанять сотрудников.

— …

— В нынешнем здании проблемы с протечками, а ещё газовые трубы старые, поэтому часто возникают проблемы. Новое здание только построено, так что таких забот точно не будет.

— Кхм.

Отец До Еджуна кашлянул. Всё, что говорил Чон Сахён, было абсолютной правдой.

Они и сами думали о переезде. Более того, все перечисленные причины как раз и заставляли их об этом задуматься. Но обстоятельства и условия — вещи такие, что не всегда подчиняются желаниям...

В последнее время в районе строился новый жилой комплекс. Из-за этого ходили слухи о появлении кинотеатра и переносе автовокзала. Все стали повышать цены на землю и аренду — так что о переезде даже думать было страшно.

Зимой из-за морозов лопались трубы, а летом из-за плохой вентиляции появлялась плесень. Пока они колебались, не решаясь заговорить об этом, Чон Сахён протянул им конверт с документами. Это были бумаги о переносе ресторана.

Отец начал внимательно изучать документы, а мама обеспокоенно спросила:

— Но можно ли нам принять такую помощь…?

— Не беспокойтесь об этом, считайте, что я инвестирую в ваш ресторан. Было бы ложью сказать, что здесь нет личного интереса, но я много думал, прежде чем сделать это предложение.

Мама испытывала неловкость, принимая его предложение просто так. Она понимала, что Чон Сахён старается произвести хорошее впечатление и получить их одобрение, но...

— Послушайте... если это из-за нашего Еджуна, не нужно так стараться.

Хоть они родители, но при этом — отдельные от До Еджуна люди. Им не хотелось, чтобы к их сыну относились как к объекту, из-за которого нужно делать такие подарки.

— Еджун-хён очень о вас беспокоится. А я хочу, чтобы он был счастлив и не волновался.

Другими словами, всё было сделано только ради До Еджуна.

Эти слова успокоили их больше, чем любые другие*.

*От Сани. Родители переживали, что Сахён пытается «купить» их благосклонность, используя отношения с сыном. Но после его слов успокоились: он помогал не для того, чтобы произвести впечатление, а потому что забота о них — это забота о благополучии Еджуна.

— …Ты, похоже, очень его любишь.

— Да, — без колебаний ответил Чон Сахён и улыбнулся.

С этого дня переезд ресторана прошел очень быстро. У До Еджуна даже не было шанса вмешаться. Его родители теперь настолько привыкли к Чон Сахёну, что стали воспринимать его как должное.

Так прошло полгода, и только До Еджун не знал, что происходило всё это время.

***

И снова настоящее. Они всё ещё чистили лук.

— Ай! Слезы!

До Еджун крепко зажмурился. Глаза так жгло, что он не решался их открыть. Повернувшись к Чон Сахёну, он протянул руку.

— Салфетку, дай салфетку!

Он махал рукой в воздухе, но салфетка всё не появлялась — лишь доносился тихий смех.

— Эй, не смейся, дай салфетку…!

Когда по щекам До Еджуна потекли слезы, Чон Сахён наконец встал.

— Ладно, ладно. Подожди немного. Сейчас вымою руки и принесу.

— Быстрее!

— Да.

Тщательно вымыв руки с мылом, Чон Сахён вернулся с салфеткой.

— Дай посмотрю.

Он осторожно вытер слезы — сначала под подбородком, потом вокруг глаз. Только после этого До Еджун смог открыть глаза. Его веки покраснели и опухли, а глаза были полны слез. Вид, который мог растрогать кого угодно.

До Еджун заметил, как помутнел взгляд Чон Сахёна.

— Нет.

В голове тут же сработал сигнал опасности, и слова вырвались быстрее мысли.

— Что нет? — тихо переспросил Чон Сахён.

До Еджун быстро замотал головой.

— Нет на то, о чем ты думаешь.

Он продолжал мотать головой, и не до конца вытертые слезы потекли по щекам. Поморщившись, он инстинктивно потянулся рукой…

— Ай!

Но протерев глаза руками, которыми только что чистил лук, До Еджун с воплем покатился по полу:

— А-а-а!

Чон Сахён схватил его на руки и бросился в ванную. Включив воду, начал умывать лицо До Еджуна холодной водой. Тот, не думая о стыде, корчился от боли и плакал. Из его рта вырывалось непонятное бормотание — кажется, жаловался на боль и несправедливость.

— Тише, тише. Не три глаза. Убери руки. Я сам всё сделаю, закрой глаза.

Чон Сахён изо всех сил старался его успокоить. Но из-за того, что До Еджун постоянно дергался от боли, было сложно поддерживать его одной рукой. К счастью, тот инстинктивно обхватил Чон Сахёна за шею, чтобы не упасть.

Почти лежа на раковине, До Еджун продолжал лить слезы. Теперь не только глаза, но и всё лицо покраснело. От долгого плача даже кончик носа и губы стали красными.

— Это… из-за тебя…! — даже в такой ситуации До Еджун нашел в себе силы скинуть всё на Чон Сахёна.

И хоть тот и не знал, в чем именно его вина, но извинился и мягко вытер мокрое лицо новым полотенцем.

— …Отпусти меня, — тихо пробормотал До Еджун, почувствовав запоздалый стыд.

Чон Сахён посадил его на край ванны.

— Дай посмотреть.

Он наклонился ближе к лицу До Еджуна. У того лопнули все капилляры, и глаза стали ярко-красными. От этого вида сердце Чон Сахёна сжалось. Он подул на лицо, и ресницы мягко затрепетали. Шмыгнув носом, До Еджун искоса глянул в ответ.

— Мне уже лучше, так что выйди...

Ему было стыдно смотреть прямо после того, как он катался по полу и громко плакал от боли. Чон Сахён неохотно вышел, решив дать ему время успокоиться.

До Еджун глубоко вздохнул и принялся тщательно мыть с мылом руки, из-за которых разыгралась вся эта драма. Слезы всё ещё капали, а веки горели огнем. В его возрасте плакать из-за лука...

Ему было и смешно, и стыдно. А Чон Сахён ещё подхватил его на руки и принес в ванную. Вспоминая это, он снова почувствовал неловкость.

Приведя себя в порядок, До Еджун ещё несколько раз умылся холодной водой, вытер лицо насухо и вышел. Прямо за дверью стоял Чон Сахён с обеспокоенным выражением лица.

— Может, к офтальмологу поедем?

Судя по всему, он готов был немедленно сесть за руль. До Еджун покачал головой.

— Всё нормально. Не настолько плохо.

— А если повреждение сетчатки? Это может быть серьезно.

Чон Сахён шел вплотную за До Еджуном.

— Всё в порядке, я же вижу твое лицо.

Тот широко раскрыл глаза и посмотрел на Чон Сахёна, чтобы показать, что всё нормально. Чон Сахён внимательно осмотрел его покрасневшие глаза и нахмурился.

— Больше никакого лука. Я сам закончу, а ты отдыхай.

— …Правда?

До Еджун ответил с задержкой, чтобы не выдать своего желания. Честно говоря, после нескольких часов чистки лука у него болело всё тело, а глаза горели. Он испытывал одновременно отвращение и раздражение.

Видя, как он пытается скрыть истинные чувства, Чон Сахён почувствовал умиление. Он слегка почесал его под подбородком и сказал:

— Да, я дочищу, иди наверх. Я принесу теплое полотенце.

До Еджун бросил взгляд на разбросанный по гостиной лук, сделал вид, что ничего не заметил, и поспешил наверх.

Он пролежал на кровати всего несколько минут, и вот уже Чон Сахён появился с теплым полотенцем.

— Приложи к глазам. Говорят, если они слезятся, лучше просто дать слезам течь.

— Угу.

Когда что-то теплое коснулось его глаз, До Еджун почувствовал приятную расслабленность. Как же хорошо… Он полностью расслабился и обмяк.

— Мне нравится, что с хёном столько хлопот, — сказал Чон Сахён.

«Что это? Он меня оскорбляет? Или издевается, что я веду себя как ребенок?»

До Еджун на мгновение задумался, как толковать эти слова. И одновременно немного погрустнел от осознания, что не может с ними поспорить.

«Как я докатился до такого?..»

Он сам не понимал, почему перед Чон Сахёном постоянно совершает глупые ошибки. Рядом с ним его энергия словно истощалась, и он чувствовал слабость. Чон Сахён нежно погладил молчаливого До Еджуна по волосам и тихо прошептал:

— Кажется, ты без меня не выживешь.

— С чего это мне без тебя не выжить? — обиженно возразил До Еджун.

Чон Сахён ничего не ответил. Просто играл с его челкой, перебирая волосы в разные стороны.

— Я и сам прекрасно справляюсь, между прочим!

— Раньше, может, и так. Но сейчас вряд ли.

— …Что?

— Говорят, человек не замечает, когда кто-то есть рядом, но сразу чувствует, когда его нет. Без меня тебе было бы грустно, одиноко и тяжело.

До Еджун не понимал, откуда столько самоуверенности. Эти бесстыдные слова не вызвали даже усмешки.

— А сам-то? Без меня разве проживешь? — парировал он, ожидая немедленного ответа.

Но...

— …

…ответа не последовало.

— Эй, ты куда пропал? — позвал До Еджун, так как ничего не видел с закрытыми глазами.

Чон Сахён ответил тихим, приглушенным голосом:

— …И правда. Что же мне делать?

Последние слова прозвучали совсем тихо. Рука Чон Сахёна медленно опустилась со лба и погладила До Еджуна по щеке.

А затем, словно очерчивая линию, скользнула по нежной коже и остановилась на губах. Большой палец проник между губ — показался алый язык. До Еджуну стало неудобно от принудительно раскрытого рта, и он невольно облизал губы.

Чон Сахён, словно только этого и ждал, поймал его язык и начал целовать. Было тяжело справиться с таким Чон Сахёном, который набросился без предупреждения. До Еджун не успевал даже нормально вдохнуть и лишь жадно хватал воздух, когда появлялась возможность.

— Мммм... — вырвался тихий стон сквозь поцелуй.

Рука медленно проникла под одежду. Прошлась по плоскому животу, по мягко изгибающимся бокам, добралась до ребер. Кончики пальцев обвели каждое ребро, и от непривычной щекотки До Еджун начал ерзать.

С трудом оттолкнув Чон Сахёна за плечи, он повернул голову в сторону и быстро выпалил, боясь, что его рот снова будет захвачен:

— Н-не трогай…

— Почему? Из-за потери памяти ты ещё не готов меня принять?

— …

— Хаа… И как долго ты собираешься притворяться, что потерял память?

Это был не вопрос о том, когда память вернется. Чон Сахён спрашивал, до каких пор он собирается притворяться.

До Еджун закусил губу.

— Я считаю, что достаточно себя сдерживал.

Так и не ответив, До Еджун просто покачал головой.

— А вдруг так и память вернется? — спросил Чон Сахён и криво улыбнулся.

Его терпение было на исходе. Увидев это лицо, До Еджун интуитивно понял:

«Сегодня он не отступит так легко».

— Не знаю, как это прозвучит, но я сдерживаюсь с самого начала.

— …

— Ты слишком красиво плачешь, хён, — сказал Чон Сахён.

Затем он взял руку До Еджуна и приложил к своему паху. Тот замер, не в силах ни разжать, ни сжать ладонь. Его рука касалась чего-то тяжелого и горячего.

— Я-я же плакал из-за лука…

Вот и всё, что он смог сказать в ответ — про лук. Но До Еджун действительно не мог сказать ничего другого. Он ведь на самом деле плакал только из-за жгучего лука. Он понятия не имел, как это могло стать сексуальным стимулом…

Честно говоря, Чон Сахён был просто извращенцем.

— Тогда теперь ты будешь плакать из-за меня.

— …

— Не волнуйся, я хорошо тебя успокою.

Это звучало особенно извращенно. Волоски на теле встали дыбом. Когда он задрожал от мурашек, Чон Сахён начал медленно гладить его грудь.

— Мм…!

Ставшее чувствительным тело воспринимало даже легкие прикосновения как стимуляцию. Словно умиляясь такой откровенной реакции, Чон Сахён поцеловал его в щеку.

А затем одним движением забрался в штаны и схватил его член. До Еджун распахнул глаза, словно испуганный кролик. Рука медленно прошлась вдоль кожи, следуя контурам.

Не в силах даже вскрикнуть, До Еджун просто застыл. Казалось, он не мог поверить в происходящее. Чон Сахён постепенно ослабил хватку и начал массировать его член.

— П-подожди! — До Еджун поспешно схватил его за предплечье.

На напряженной руке Чон Сахёна вздулись вены.

Поняв, что своими силами ему не справиться, До Еджун начал умолять:

— Лучше я сделаю это тебе. Хорошо?

Ради своего психического здоровья он предпочел бы сам касаться члена Чон Сахёна, чем позволять трогать себя.

— Мне не нужно, чтобы ты трогал меня. Я и так возбужден.

Судя по его состоянию ранее, это было правдой. Но отступать было нельзя. Стоит немного отвлечься — и его полностью сожрут. Говорят, что даже оказавшись в логове тигра, можно выжить, если сохранять ясный ум. До Еджун собрал всю свою решимость.

Но он упустил одну вещь: его способность действовать в критических ситуациях стала значительно хуже.

Он считал себя изобретательным, но его импровизации всегда приводили к не самым лучшим результатам.

И сейчас тоже.

— Я-я хорошо дрочу!

До Еджун выпалил худшую возможную фразу. Движения Чон Сахёна остановились, словно кто-то нажал на тормоза. До Еджун должен был понять, что это негативный сигнал, но решил, что это его шанс, и ещё настойчивее заявил:

— Я правда хорошо это делаю.

— Что именно?

Голос Чон Сахёна звучал зловеще. Полотенце, закрывавшее глаза До Еджуна, было снято. Он судорожно вдохнул — взгляд напротив казался смертельным*.

*От Сани. Корейская коммуникация часто строится на намеках и подтексте. Открытые разговоры о сексуальном опыте считаются неприличными. Здесь фраза Еджуна может восприниматься как признание, что он кому-то дрочил.

— …А?

— Что ты хорошо делаешь? — с издевательской интонацией повторил Чон Сахён.

— Ай!

До Еджун вскрикнул и свернулся клубком. Чон Сахён сжал его член в своей руке.

На глазах мгновенно выступили слезы.

— М? Что именно ты хорошо делаешь?

— Н-не знаю… Ах!

— Почему не отвечаешь? Сам же первый сказал, что хорошо делаешь.

— Нет, это не так. Не делаю…

До Еджун отчаянно пытался всё отрицать, но было уже слишком поздно.

— Больно… Больно, Сахён-а…

В итоге ему пришлось умолять. Когда губы, произносившие только ложь, наконец произнесли правду, настроение Чон Сахёна смягчилось. Ослабив хватку, он нежно погладил его член, словно успокаивая. Грудь До Еджуна поднялась и опустилась.

Их взгляды встретились, и возникла пауза. По щеке До Еджуна скатилась слеза, но Чон Сахён не стал ее вытирать.

Холодный взгляд окинул До Еджуна. В такие моменты тот чувствовал, что сходит с ума. Он не мог привыкнуть ни к тому, что Чон Сахён вел себя будто настоящий возлюбленным, ни к таким бесчувственным взглядам. В такие моменты...

Сердце будто проваливалось вниз, и в груди становилось холодно.

— Хаа… — вздохнул Чон Сахён. — И ты так пугаешься из-за такой мелочи.

Несмотря на все старания, член До Еджуна снова стал мягким. Чон Сахён несколько раз сжал и встряхнул его, а потом переместил руку на бедро.

— Я хочу делать с хёном только приятные вещи. Говорить только хорошие слова, показывать только хорошее.

— …

— Но почему мне кажется, что хён думает иначе?

До Еджун осторожно отвёл взгляд. Чон Сахён криво усмехнулся. Механизм избегания начал работать. Каждый раз, когда заходила речь об отношениях, До Еджун отчаянно делал вид, что ничего не понимает. Иногда это казалось милым, а иногда раздражало до невозможности...

— Чего ты вдруг смущаешься? Раньше мы часто трахались до потери памяти.

Ему захотелось побыть жестоким.

— …Что?

Взгляд До Еджуна снова вернулся к нему. Чон Сахён довольно улыбнулся.

— Ты принимал мой член до самого основания и плакал, говоря, как тебе хорошо.

Чон Сахён ткнул указательным пальцем возле пупка До Еджуна. Прикосновение было совсем легким, но снизу поднялась искрящаяся волна, и мышцы живота невольно дернулись.

— Нет, н-ничего такого не было.

— Кто знает? В любом случае, хён же потерял память и не помнит.

— ...

— Каждый день только я помню. Это несправедливо.

В одно мгновение роли поменялись. Чон Сахён продолжил с печальным выражением лица:

— Хён, тебе же нравится, когда я здесь сосу.

Он грубо сжал внутреннюю сторону бедра До Еджуна. Тот рефлекторно попытался сжать ноги, но Чон Сахён не позволил.

— Ах…!

Чон Сахён наклонился и начал посасывать нежную кожу. Он слегка покусывал ее зубами, старательно оставляя свои следы. С удовлетворением рассматривая покрасневшие синячки, он медленно провел по ним языком.

Лицо До Еджуна пылало от стыда.

— Ну? Тебе же нравится.

— …Нет, ничего такого не было.

— Видимо, память всё ещё не вернулась.

Чон Сахён цокнул языком. До Еджун сам упустил свой шанс. Теперь пощады не будет.

— Не помнишь, как кончал сверху или снизу?

— …Что?

— Может, мне помочь тебе вспомнить...

— …

— Иногда я бывал слишком настойчив, и тогда ты терял сознание.

Эти слова прозвучали для До Еджуна как предупреждение: сейчас его будут доводить до потери сознания.

— Поэтому я старался сдерживаться…

— …

— Но, думаю, для шоковой терапии нужен более сильный стимул?

— …

— Ложись на живот.

До Еджун попытался сглотнуть, но в его пересохшем рту не было даже слюны. Кадык дергался, хотя проглотить было нечего.

— Я сказал, ложись на живот.

Оставался только один выход. Загнанный в угол, До Еджун отчаянно воскликнул срывающимся голосом:

— Я вспомнил! Вспомнил, вспомнил. Так что не нужно ничего делать…

— Правда? Как хорошо, — Чон Сахён тут же отодвинулся и убрал руки. — Тогда вернемся к тому, что было раньше.

— …Да.

— Зови меня «дорогой».

— …Что? — переспросил До Еджун.

Чон Сахён ласково улыбнулся и погладил его по голове.

— Ты же сказал, что вспомнил.

Только тогда До Еджун понял, что значение фразы «память вернулась» совершенно отличалось от того, что он думал.

— Вообще-то я не из тех, кто зацикливается на таких вещах...

— …

— Но когда вижу, как твои родители называют друг друга «дорогой» и «дорогая»… Это выглядит так мило, как настоящая любовь. Поэтому я хочу, чтобы ты тоже называл меня так. Раньше я думал, такое бывает только в дорамах.

Это было неловкое, но полное любви обращение, которого он никогда не видел в своей семье. Выслушав Чон Сахёна, До Еджун неуверенно открыл рот:

— …Да, дорогой.

— …Похоже, память действительно вернулась. Молодец.

Чон Сахён радостно улыбнулся и поцеловал его в губы.

— Дорогой… тогда мы… то, что делали…

— Что? Хочешь продолжить? Я не против.

— Нет, нет…!

— Да? Сегодня мы столько всего сделали, и ты, наверное, устал. Отдыхай.

Чон Сахён сказал это таким мягким голосом, словно и не было его недавней упертости.

До Еджун с облегчением выдохнул и натянул улыбку.

— А, и ты ведь теперь помнишь, как мы целовались на ночь?

— А?

— Вот.

Чон Сахён наклонился к нему, вытянув губы. До Еджун растерянно посмотрел на него, а затем крепко зажмурился и прижался губами. Это должен был быть легкий поцелуй…

Но Чон Сахён мгновенно углубил его. После долгого, влажного поцелуя, от которого помутилось в голове, До Еджун растерянно посмотрел в ответ.

— Спокойной ночи.

Определение поцелуя на ночь явно изменилось. Этот поцелуй был настолько страстным, что мог разбудить даже спящего.

Оставив ошеломленного До Еджуна, Чон Сахён спустился по лестнице, чтобы закончить свои дела.

Слушая его шаги, До Еджун с трудом закрыл глаза, но его беспокойные мысли никак не успокаивались. Сердце колотилось так, будто собиралось выпрыгнуть из груди, а в голове всё кружилось, словно после выпивки.

Казалось, будто рука всё ещё касается его внизу. Это теплое и сухое ощущение было очень явным. Почему-то внутренняя сторона бедра, которую укусил Чон Сахён, горела.

До Еджун пытался отвлечься другими мыслями, чтобы избавиться от этого ощущения. Хотя особого эффекта это не принесло.

***

С того дня Чон Сахён начал намеренно манипулировать его воспоминаниями.

Фраза «до потери памяти» стала универсальной картой. Из-за нее До Еджун был вынужден подчиняться всем требованиям.

— Раньше ты всегда целовал меня перед работой.

Да, утренний поцелуй — не такая уж большая проблема. Учитывая, что они делали и более интимные вещи, подумаешь — поцелуй. В конце концов, их губы сталкивались уже десятки раз, так что ещё один поцелуй ничего не изменит. Однако просыпаться каждое утро было немного утомительно. Но даже к этому он привык настолько, что теперь просыпался сам без помощи Чон Сахёна.

До Еджун рассеянно моргнул и медленно сел. Когда он сладко зевнул, появился уже причесанный Чон Сахён с довольной улыбкой на лице. Казалось, ему очень нравилось, что его провожают на работу.

А ещё он совершенно не замечал, что у До Еджуна пониженное давление и он чувствует себя разбитым.

— …Счастливого пути…

— Ага.

На самом деле, утренний поцелуй был скорее односторонним. Губы Чон Сахёна с характерным звуком прижались к губам До Еджуна и отстранились. Тот рухнул обратно на кровать, словно его подстрелили. Поправив галстук и проверив время, Чон Сахён ущипнул его за щеку.

— Ай…

Это было раздражающе и больно, но в голосе До Еджуна совсем не было сил. Чон Сахён обхватил его щеки обеими руками и начал мять, как тесто для хлеба или рисовых пирожков. Только когда он остался доволен, то вышел из дома.

До Еджун держался за покрасневшие щеки и бормотал жалобы, но никто уже не мог их услышать.

Позже он встал в обед, с растрепанными волосами спустился на первый этаж и налил молоко в хлопья. Затем позвонил Чон Сахёну по видеосвязи.

Это тоже было одним из достижений Чон Сахёна благодаря фразе «до потери памяти».

— …Хаа.

Как только тот ответил на звонок, До Еджун без всякого приветствия вздохнул.

— Посмотри на свои волосы, такой милый. Только проснулся?

— Как будто ты и так не видел…

Недавно он своими глазами убедился, что Чон Сахён в перерывах между работой смотрит за ним через камеру наблюдения для домашних животных. Чон Сахён рассмеялся в ответ.

— Но я хочу услышать это от тебя.

— Угу.

До Еджун сильно зажмурил опухшие глаза, а потом открыл их.

— Приготовил обед?

— Нет… аппетита нет.

Он поднял телефон и показал хлопья.

— Слишком мало.

— А ты что ешь, дорогой?

До Еджун подпер подбородок рукой и уставился в телефон. На экране был салат. С куриной грудкой.

— Кто бы говорил про «мало».

По мнению До Еджуна, хлопья и салат — это одно и то же.

— Приятного аппетита.

— И тебе, дорогой.

Сказав это, До Еджун даже не взял ложку, а просто смотрел на экран. Чон Сахён спокойно ел свой салат без соуса.

— Почему не ешь? — спросил он, глядя на До Еджуна, который словно совершал какой-то ритуал перед едой.

— Я люблю размокшие хлопья.

— …То есть ты сейчас ждешь, пока они размокнут?

— Ага.

До Еджун взял ложку и помешал хлопья. Они всё ещё казались хрустящими.

— Ещё не готовы.

— Вау, ты действительно милый*.

*От Сани. Тут снова эгьё (в понимании Сахёна) — милое, по-детски непосредственное поведение. В корейской культуре эгьё считается милым проявлением индивидуальности, особенно в контексте романтических отношений.

Это были слова, полные искренности. Чон Сахён сказал их, даже не думая — и теперь просто смотрел с широкой улыбкой. До Еджун, уже привыкший к комплиментам, безучастно смотрел в ответ.

«И что тут милого?»

Но такая реакция была ещё приятной. Многие любят поучать, что хлопья нужно есть хрустящими. А затем спрашивают, зачем он вообще их ест, если не любит хрустящие. Так что До Еджун, потирая сонные глаза, ждал, пока хлопья размокнут до нужной консистенции. И только после этого начал есть.

— Спасибо за еду.

Доев хлопья, он положил ложку. Чон Сахён, давно закончивший свой салат, потратил всё оставшееся обеденное время на то, чтобы смотреть на До Еджуна.

— Пойду в ресторан. У тебя совещание, да?

Обычно у Чон Сахёна были совещания после обеда, так что, скорее всего, и сегодня так будет. Он проверил время на часах.

— Да, пора. Увидимся дома.

— Угу.

— …Сахён-а.

— …

— То есть дорогой.

— Да, что такое?

Он всё ещё не мог привыкнуть к тому, что Чон Сахён отвечает только когда его называли «дорогим»

— Я… мне в туалет надо.

До Еджун сидел на коленях у Чон Сахёна. Конечно, не по своей воле. Просто тот заявил, что смотреть телевизор можно только сидя у него на коленях. Пришлось сдаться.

Но и в комнате оставаться тоже было нельзя — там его ждали другие странные правила, так что открытая гостиная казалась лучшим вариантом. Родители, проходя мимо, только бросали взгляды, но ничего не говорили. Лишь понимающе улыбались.

Если бы мама или папа хоть что-то сказали, До Еджун мог бы использовать это как предлог. Но они лишь молча наблюдали за этой сценой, и на этом всё. Так что его надежды разбились вдребезги. В итоге даже для похода в туалет приходилось спрашивать разрешения.

— Конечно, иди.

Чон Сахён ослабил руки, обвивавшие талию До Еджуна. Тот, словно только этого и ждал, вырвался из объятий и побежал в ванную. В туалет ему было не срочно — он просто жаждал свободы. Только зайдя в ванную, он смог наконец-то перевести дух.

— Так дальше продолжаться не может…

Он полностью играл по правилам Чон Сахёна. До Еджун чувствовал тревогу.

Потеря памяти уже не могла служить оправданием. Наоборот, для Чон Сахёна она стала своего рода волшебным заклинанием. Стоило ему упомянуть об этом, и До Еджун был вынужден подчиняться.

Он посмотрел на свое отражение в зеркале и сказал:

— Соберись, До Еджун. Нельзя сдаваться.

Попытался придать взгляду решительности, но даже по его собственному мнению лицо выглядело... совсем не угрожающе. Может, из-за мягких черт, но какое бы выражение он ни пытался изобразить, в нем не было ни намека на холодность.

До Еджун покачал головой и вздохнул. Для начала нужно было пересмотреть план. А для этого найти блокнот…

— Точно! Блокнот!

Он вдруг осознал, что не видел блокнот уже очень давно.

— …Куда я его положил?

Воспоминания были расплывчатыми. Неужели потерял? До Еджун выбежал из ванной, бросился на второй этаж и начал рыться в ящиках комода.

— Почему его нигде нет?

Сначала он бегло осмотрел пару ящиков, но чем дольше искал, тем бледнее становилось его лицо. Вскоре он уже перетряхивал всю одежду, которую недавно носил.

— Нет… нет.

В панике перевернул одеяло, заглянул под стол, вытряхнул сумку, с которой обычно ходил. Оттуда выпал только чек из кафе с наполовину стершиеся буквами.

— Нет… не может быть.

До Еджун отказывался верить, что блокнот исчез. Он быстро замотал головой и сделал глубокий вдох. Наверняка он просто положил его куда-то и не помнит об этом. Но он точно помнил, что взял блокнот с собой, когда сбегал.

Проблема была в том, что после этого воспоминаний о блокноте не было. Вернувшись домой, он почувствовал облегчение и небрежно разложил вещи...

В тот момент он определенно положил вместе кошелек, телефон и блокнот.

— …На стол! — внезапно воскликнул До Еджун.

Он вспомнил последний момент, когда видел блокнот. Поспешно осмотрел стол — но блокнота там, конечно, не было.

— С ума сойти... Как я мог забыть?

Он вспомнил, что просто бросил вещи и сразу уснул, а когда проснулся, на столе остались только телефон и кошелек. Почему не заметил тогда?

Потому что встретил Чон Сахёна. Человека, кого никак не ожидал здесь увидеть.

В его голове начали складываться кусочки головоломки. Момент, когда он потерял блокнот, совпадал с появлением Чон Сахёна в этом доме. После этого До Еджун больше не видел и не искал блокнот.

С тех пор, как оказался здесь, он всё время проводил с Чон Сахёном. Не было ни времени, ни возможности вспомнить о блокноте.

— Что-то ищешь?

В этот момент Чон Сахён вдруг открыл дверь в комнату. До Еджун, делая вид, что ничего не произошло, схватил чистую пижаму и сказал.

— Я… я сейчас переоденусь.

И поспешно вышел. Он отчаянно игнорировал голос Чон Сахёна, который говорил, что можно переодеться и здесь.

Зайдя в гостевую комнату, До Еджун быстро запер дверь. Потом бросил пижаму на пол и сел на кровать.

— …

С пустым лицом он вздохнул и провел руками по лицу. А затем сразу же сделал жалобное выражение. Он наконец понял всю серьезность ситуации.

Неужели Чон Сахён взял блокнот? Конечно, если это был он, то всё становилось более чем логично. Нет, если блокнот попался ему на глаза, то он точно его взял.

А если забрал, то видел всё содержимое? Всё, что писал До Еджун?

— Блять… — выругался он. — Нет, не может быть. Нужно мыслить рационально...

До Еджун изо всех сил пытался сохранять спокойствие. Нет никаких физических доказательств того, что Чон Сахён взял блокнот. И даже косвенных нет. Если бы он нашел блокнот и прочитал содержимое, то обязательно бы что-нибудь сказал.

Он бы не стал молчать. Эта мысль немного успокоила До Еджуна.

— Точно, если бы он увидел, то сказал бы что-то. Зачем ему молчать?

Для начала нужно выяснить, забрал Чон Сахён блокнот или нет.

До Еджун резко встал. К счастью, в шкафу гостевой комнаты была одежда Чон Сахёна. Шкаф в комнате уже был полон, поэтому его вещи пришлось положить сюда. До Еджун надеялся, что по этой причине тот будет спать в гостевой комнате, но Чон Сахён упрямо втискивался своим большим телом в узкую кровать.

Он начал обыскивать карманы верхней одежды, висевшей на вешалках. Вскоре пальцы нащупали какую-то бумажку. Неужели у Чон Сахёна тоже, как и у него, в карманах чеки? До Еджун тут же вытащил бумажку.

— …

И беззвучно ахнул. Это была та самая записка, которую он оставил перед уходом. Именно та, о которой Чон Сахён сказал, что никогда не видел. Записка была написана его почерком, и слова были те же.

— И после этого он говорил, что ничего не видел?

Вот же жуткий ублюдок.

Если бы он хотел разоблачить До Еджуна, было бы гораздо эффективнее разозлиться из-за слов в записке. Зная характер Чон Сахёна, тот бы выбрал эффективный и прямой метод. Но вместо этого он потратил столько усилий, чтобы создать целую легенду о временной потере памяти. Обычный человек до такого бы не додумался.

А это значит, что его побег настолько разозлил Чон Сахёна, что тот решил полностью стереть это событие. Как будто его и не было. Мурашки пробежали по позвоночнику До Еджуна и поднялись до самой макушки.

Он почувствовал, как его охватила дрожь.

— Стоп, значит, Чон Сахён мог увидеть мой блокнот и ничего не сказать?

До Еджун прижал ладони к щекам и издал беззвучный крик. Его тело накренилось в сторону, и он упал на кровать.

Тук-тук-тук.

— Что-то случилось? Почему так долго? — внезапно раздался голос Чон Сахёна из-за двери.

Щелк-щелк.

Вскоре он начал поворачивать дверную ручку.

— Закрыто?

Вопрос был задан ровным, бесстрастным тоном, но До Еджун застыл от напряжения.

— Почему? — спокойно спросил Чон Сахён.

К счастью, в его голосе было больше любопытства, чем гнева. До Еджун поспешно встал и засунул записку обратно в карман одежды.

Тук-тук-тук-тук.

Чон Сахён продолжал стучать. До Еджун, задержав дыхание, открыл замок.

Бах.

В тот же момент Чон Сахён распахнул дверь шире и вошел. Как только дверь открылась, он сразу осмотрел До Еджуна с головы до ног. Тот сглотнул, глядя на бесстрастное лицо.

— Ты даже не переоделся.

— …А.

Только тогда До Еджун вспомнил, что пришел сюда под предлогом переодеться в пижаму. От сильного шока он совершенно забыл об этом. Когда он глупо открыл рот, одна бровь Чон Сахёна поползла вверх.

— Помочь тебе переодеться?

— А, нет… я сам.

Ощутив холодную атмосферу, До Еджун торопливо попытался снять футболку. Чон Сахён вздохнул и закрыл дверь.

— Тогда переодевайся и выходи.

— Угу…

И вот так просто он отступил. До Еджун схватился за грудь и глубоко вздохнул. Он так нервничал, что сердце колотилось до боли.

Опасаясь, что любое промедление вызовет гнев, он быстро переоделся. Затем бросил взгляд на шкаф и вышел из комнаты.

Чон Сахён играл с Бори в гостиной на втором этаже, дразня ее игрушкой в виде травинки. Кошка с энтузиазмом прыгала — с До Еджуном она так никогда не играла.

Быстро взглянув на него, Чон Сахён снова сосредоточился на Бори. До Еджун неловко топтался рядом, не зная, что делать.

Когда он подошел ближе, Бори убежала вниз по лестнице — словно чего-то испугалась. Чон Сахён продолжал бессмысленно махать игрушкой в воздухе.

— Пойдем спать?

— …Угу.

До Еджун послушно последовал в спальню. Как обычно, лег в кровать первым, а Чон Сахён выключил свет. Когда тот приблизился к кровати, До Еджун привычно потянулся и поцеловал его в губы.

Это был их обычный поцелуй на ночь. И конечно, Чон Сахён не отпустил его сразу — провел языком по губам и только потом отстранился. До Еджун еле слышно прошептал:

— Спокойной ночи…

— И тебе.

К счастью, он не спросил, чем До Еджун занимался в гостевой комнате. Но это не уменьшило его беспокойства. К тому же, он всё ещё не нашел свой блокнот…

До Еджун подавил вздох и погрузился в свои мысли. Большинство из них касались его судьбы. И, конечно, ее вершителем был Чон Сахён.

Он был так напряжен, что о сне не могло быть и речи.

Было непонятно, сколько времени прошло. Когда за окном начало светать, До Еджун неловко повернулся на другой бок.

… и встретился взглядом с Чон Сахёном, который смотрел прямо на него.

— А!

До Еджун с криком вскочил с кровати. Он так резко дернулся, что ударился головой об изголовье.

— Ай!

На этот раз он застонал от боли, схватившись за голову.

— Дай посмотреть.

Чон Сахён приподнялся и мягко потянул его к себе. Практически обняв, осмотрел голову. Пальцы осторожно ощупали место удара.

— Кажется, будет шишка…

— Очень сильно ударился… — пробормотал До Еджун, чуть не плача.

— Зачем так кричать и пугаться? Кошмар приснился?

До Еджун не смог признаться, что настоящим кошмаром было внезапно встретиться глазами с Чон Сахёном посреди ночи. Поэтому он просто кивнул.

— Такой взрослый, а плачешь из-за кошмаров.

— Не издевайся. Кто тут плачет!

Хотя он и огрызнулся, но в уголках глаз уже блестели слезы. Конечно, это были физиологические слезы из-за боли.

— Дорогой, а ты почему не спишь? — резко спросил До Еджун.

Чон Сахён спокойно ответил:

— У меня бессонница.

— …Что за чушь? Дорогой, ты же всегда хорошо спишь со мной.

— Да, но с тех пор, как мы здесь, я ни разу не спал.

Глаза До Еджуна дрогнули. Ни разу не спал с тех пор, как они здесь?

А ведь действительно, он никогда не видел Чон Сахёна спящим.

Он думал, что это просто потому, что тот рано уходит на работу...

Погодите, но даже по выходным он всегда рано вставал и помогал родителям.

— Правда… правда?

— Да.

— …П-почему? Ты же перестал пить вино… и таблетки не пьешь…

Он думал, что Чон Сахён спит хорошо, поэтому не нуждается ни в вине, ни в таблетках. Однажды тот говорил, что без этих двух вещей не сможет пережить ночь. Тогда До Еджун подумал, что у и него могут быть нелегкие времена...

— Ты, кажется, всё подмечаешь, — Чон Сахён слегка улыбнулся и погладил До Еджуна по голове.

Затем осторожно дотронулся до ушиба и пробормотал:

— Уже шишка появилась…

— Нет, дело не в этом. Ты же говорил, что со мной хорошо спишь. Ты соврал?

— Это не было ложью. Так действительно было.

— …Значит, сейчас не так?

— Да.

— Почему?

— Хмм… интересно, почему.

До Еджун немного подумал, а затем неуверенно спросил:

— Это… из-за меня…?

Он действительно оставил ту записку. Но тогда он думал, что больше не увидит Чон Сахёна.

До Еджун и представить не мог, что Чон Сахён заявится к нему домой. Он должен был остаться в мире романа и его сеттинге, а дом родителей даже не упоминался в тексте.

Когда он снова встретил его здесь, то был даже рад, что тот не видел записку. Если им предстояло некоторое время быть вместе, он не хотел раздражать Чон Сахёна. Кто знает, когда тот станет безумным, как в оригинальном романе.

— …

Чон Сахён молча смотрел на До Еджуна. В этом молчании звучал утвердительный ответ.

Он не спал всю ночь — боялся, что До Еджун снова исчезнет. Сбежит, пока он спит. Глаза Чон Сахёна казались холодными в темноте рассвета, но До Еджуну стало его жаль. Почему он так переживает из-за него?

— Пойдем со мной, — сказал До Еджун и встал с кровати.

Ему всё равно не удалось бы заснуть этой ночью.

Удивленный Чон Сахён пошел следом. До Еджун прижал палец к губам и прошипел «шшш». У мамы был чуткий сон — она просыпалась от любого шороха.

Так они тихонько спустились по лестнице и добрались до кухни на первом этаже. Когда До Еджун открыл холодильник, вокруг стало немного светлее. Он уверенно достал молоко. Чон Сахён стоял рядом, молча наблюдая.

До Еджун налил молоко в две кружки и достал банку с медом, которую отец получил от знакомого пчеловода из деревни. Он собирался добавить по две ложки меда в каждую, но в итоге положил две ложки только в свою, а в кружку Чон Сахёна — одну. Затем осторожно поставил их в микроволновку и включил.

Чтобы микроволновка не издала громкий звук, он остановил ее через 20 секунд и открыл дверцу. Его движения были уверенными, словно он делал это уже много раз.

Осторожно проверив ручки — не слишком ли горячие — До Еджун довольно кивнул и протянул черную кружку Чон Сахёну. Затем взял свою белую. Чон Сахён принял кружку с некоторым удивлением.

— Пойдем наверх пить.

Оглядываясь на спальню родителей, До Еджун снова тихонько поднялся по лестнице. Следуя за ним, Чон Сахён невольно улыбнулся.

— Фух, чуть маму не разбудили, — с облегчением вздохнул До Еджун, включая свет в комнате.

Он сел на кровать, а Чон Сахён — на стул у стола.

— Что это?

— Молоко с медом.

— Я вижу. Зачем ты мне это дал?

— Когда я… в детстве не мог заснуть, мама мне такое давала…

До Еджун говорил не задумываясь, но вдруг остановился. Он не мог вспомнить, было ли это воспоминание о молоке с медом воспоминанием До Еджуна или Пэк Юмина. Но точно чьим-то из них.

— А почему ты не мог заснуть?

— Что?

— Ты же обычно засыпаешь мгновенно.

— …Не настолько уж и мгновенно.

— Именно так.

До Еджун хотел возразить, но не смог. Для Чон Сахёна, который спал в среднем меньше 3 часов в сутки, он действительно мог казаться соней.

— Ты не спал или не мог заснуть?

— …Не мог заснуть.

— Почему?

Чон Сахёна беспокоило, что До Еджун не спал. Он думал, о чем тот размышлял один. А ещё его молчание обычно предвещало что-то нехорошее, поэтому Чон Сахён был настороже.

— Просто… думал о разном. Так бывает. Когда много думаешь, не можешь заснуть…

— …Ты?

— …Думаешь, у меня нет никаких забот?

До Еджун нахмурился. Он не мог сказать, что беспокоился о том, видел ли тот его блокнот.

В конце концов, если Чон Сахён действительно его видел, это было бы всё равно что открыть ящик Пандоры. А если нет, то он наверняка начал бы выпытывать: «А что это ты написал в блокноте?»

— Дорогой… хочешь мне что-то сказать?

Поэтому До Еджун придумал новую стратегию. Он решил прощупать почву.

Для Чон Сахёна это был абсолютно неожиданный вопрос. С чего вдруг спрашивать такое?

Сначала он задумался: какой смысл До Еджун вкладывает в этот вопрос. Что именно скрывается за фразой «что-то сказать»?

— Что-то? — склонив голову набок, переспросил Чон Сахён.

До Еджун, напряженный до предела, просто кивнул в ответ.

— Хм... — протянул Чон Сахён, изображая задумчивость. — Интересно, что же мой дорогой хочет от меня услышать?

Вместо ответа он перенаправил вопрос обратно. До Еджун заметно занервничал, его взгляд забегал. От волнения он снова облизнул пересохшие губы.

— Может, я не пожелал тебе спокойной ночи?

До Еджун почувствовал что-то неладное.

— ...Ты думаешь, я не мог заснуть, потому что не услышал от тебя «спокойной ночи»?

— Нет?

До Еджун насмешливо фыркнул, словно не веря своим ушам. Чон Сахён беззастенчиво пожал плечами.

— …Ладно, забудь, — сказал До Еджун.

Возможно, похититель блокнота — вовсе не Чон Сахён. Если так, то это большая удача. До Еджун решил прекратить попытки его раскусить. Он беспокоился, что может сболтнуть лишнего. Тем более что последняя оговорка до сих пор не давала ему покоя.

Когда он встал, чтобы отнести кружки, Чон Сахён вдруг спросил:

— А, кстати, ты нашел записку?

— …

До Еджун замер на месте. От неожиданности он чуть не выронил кружку, но в последний момент успел ее удержать.

— Ты ведь ее искал в той комнате?

— Ты...

— У моего дорогого всё на лице написано.

До Еджун прикусил нижнюю губу.

— Тогда почему соврал?

— О чем?

— Ты говорил, что не видел записку. Которую я оставил.

— А-а, — протянул Чон Сахён. — Я не соврал. Я действительно не видел записку от До Еджуна.

— …Что ты имеешь в виду?

— Ее же оставил Пэк Юмин.

Бум!

До Еджун все-таки уронил кружку. Он не ожидал услышать это имя и просто застыл как вкопанный.

— Осторожно. Иди сюда.

Чон Сахён оттащил его и усадил на кровать, а сам принялся собирать осколки разбитой кружки. Пока он убирал, До Еджун не мог пошевелиться. Закончив с уборкой и вернувшись в комнату, Чон Сахён посмотрел на оцепеневшего До Еджуна и щелкнул языком.

— Что с тобой? Неужели это так удивительно?

По его взгляду До Еджун сразу понял, кто забрал блокнот. Он видел записанное там имя, и всё остальное тоже...

А значит…

«Он видел все оскорбления, которые я там написал?»

Из всего, что было в блокноте — будь то сюжет оригинального романа или что-то еще — больше всего До Еджун не хотел, чтобы Чон Сахён нашел его жалобы, ругательства и прочие гадости, которые он писал на уголках страниц...

Всё пропало.

Нет, даже хуже.

Полный пиздец.

По спине потоком хлынул холодный пот. Тело До Еджуна словно окаменело.

— К-когда ты...

— Разве это важно? Сейчас ты — мой дорогой. Иди сюда. И не ной завтра, что устал и не выспался.

До Еджун, словно загипнотизированный, лег на кровать, повинуясь жесту Чон Сахёна. Тот заключил его в свои объятия, поцеловал в макушку и начал поглаживать по спине.

В воцарившейся тишине До Еджун мог только дрожать от беспокойства.

***

На следующий день.

Как только Чон Сахён ушел на работу, До Еджун тут же начал обыскивать всю комнату в поисках своего блокнота. Он даже проверил те места, где уже искал, и открыл все ящики с вещами Чон Сахёна. Но кроме беспорядка в комнате это ни к чему не привело — блокнот как сквозь землю провалился.

— Да где же он... Надо быстрее найти.

Ему срочно нужен был блокнот, чтобы хоть как-то действовать, но найти его никак не удавалось. Это было ужасно досадно. До Еджун в отчаянии топнул ногой и обратил внимание на аккуратно сложенные у шкафа сумки. Он достал их все и начал тщательно проверять, засовывая руку даже во внутренние карманы. Рядом с ним росла гора всякого мусора — чеков и других бумажек.

Покусывая нижнюю губу, До Еджун взялся за чемодан, стоявший дальше всех. Это был тот самый чемодан, с которым он приехал к родителям.

— …Неужели здесь?

Его движения стали более торопливыми. Если вдруг, чисто гипотетически, Чон Сахён ещё не нашел блокнот, то вероятность обнаружить его в чемодане была очень высока.

Он торопливо чемодан и начал рыться внутри, переворачивая всё вверх дном, когда вдруг...

— Что ты делаешь?

Откуда-то раздался голос Чон Сахёна.

— А-а-а! — вскрикнул До Еджун, озираясь по сторонам.

Он проверил свой телефон, но там был только экран блокировки.

— Что ты затеял?

До Еджун подумал, что у него слуховые галлюцинации. Но когда голос Чон Сахёна снова откуда-то прозвучал, он вдруг осознал, что звук идет из камеры для наблюдения за домашними питомцами.

И в ту же секунду зазвонил его телефон. Звонил, конечно же, Чон Сахён.

— Алло? Что такое? — спросил До Еджун, пытаясь успокоиться.

— Что такое?

Но Чон Сахён просто повторил его слова, и в его голосе явно слышалась злость. До Еджун напрягся.

Чон Сахён выдохнул, словно пытаясь сдержать гнев.

— До Еджун, я спрашиваю, что ты делаешь?

Услышав свое полное имя, До Еджуну захотелось плакать. Обычно тот называл его «хён», а в последнее время, когда был в хорошем настроении — «дорогой».

— Эй... чего ты вдруг… — испуганно спросил он.

— Что ты сейчас делал?

До Еджун огляделся вокруг. Только теперь он заметил, в каком беспорядке была комната. Видимо, его уже полностью раскрыли.

— Прости...

— Прости? Ты сейчас сказал «прости»?

Голос Сахёна стал громче. Хоть его и не было рядом, До Еджун невольно съежился.

— Почему ты снова и снова создаешь ситуации, в которых приходится извиняться?

Хоть это и прозвучало как бормотание себе под нос, До Еджун почувствовал в этих словах невероятную угрозу.

— …П-прости, я сейчас всё уберу.

— Уберешь?

— Да. Я не хотел ничего делать с твоими вещами... просто что-то искал и не мог найти...

До Еджун осторожно начал собирать разбросанные по полу вещи Чон Сахёна.

Наверное, если бы кто-то без спроса трогал его вещи и разбрасывал их, он бы тоже разозлился.

— Я хотел быстро найти и убрать... Нет, конечно, я не должен был трогать без разрешения…

Растерянный До Еджун продолжал бессвязно оправдываться. Казалось, что с каждым словом становится только хуже. Видимо, лучше было вообще молчать.

— Подожди-ка.

— А?

До Еджун замер на месте, наклонившись, чтобы поднять вещи.

— Нет, я не говорил тебе останавливаться.

— Ага.

Он тут же выпрямил спину. От внезапного напряжения всё тело начало болеть.

— Ты что-то искал?

— Да...

— И не пытался сбежать?

— Сбежать? С чего вдруг... А.

До Еджун наконец понял, почему он разозлился. И когда огляделся вокруг, то сразу осознал, как это могло выглядеть со стороны.

— Видимо, и правда нет.

— Конечно, нет.

— И что же ты искал, раз даже в чемодан залез?

До Еджуну было обидно, что его напрасно заподозрили, но он не мог выразить свое возмущение. Ведь тогда пришлось бы рассказать, что именно он искал.

— Да так...

— Что? Паспорт?

— Зачем мне паспорт?

— Ну, он нужен, чтобы сбежать. В Корее от меня всё равно не спрячешься.

— …Я не собираюсь никуда бежать, — слегка дрожащим голосом ответил До Еджун.

Хотя он так говорил, но не был полностью искренним, поэтому голос звучал неуверенно.

— Хочу сразу предупредить, чтобы ты не тратил зря силы — твой паспорт у меня.

— Что? Почему...

— На всякий случай.

Паспорт, который он считал просто потерянным где-то в своей квартире, на самом деле был у Чон Сахёна...

До Еджун почувствовал себя так, словно его ударили по голове. Только сейчас он полностью осознал, насколько Чон Сахён был расчетливым и пугающим. А ещё он понял, как беспечно вел себя все это время. До Еджун обессиленно опустился на кровать.

— Я не хочу, чтобы ты заставлял меня волноваться.

— ...

— Я же говорил. Хочу делать с тобой только хорошие вещи. Я действительно этого хочу.

Эти слова прозвучали как предупреждение, словно из-за До Еджуна это становится невозможным. Тот слегка кивнул.

— Ага...

— Паспорт я отдам, когда мы вместе поедем в путешествие.

— Ладно…

— Может, сегодня поужинаем где-нибудь? Давно не ходили.

— Ага.

— Отлично. Тогда я заеду за тобой после работы, будь готов.

— Понял.

До Еджун покорно отвечал на все слова. На этом звонок закончился. Он так и не смог найти свой блокнот.

Вместо поиска блокнота До Еджун решил серьезно подойти к проекту «Побег из этого мира».

Если бы он знал, как попал сюда, то мог бы найти подсказку, как выбраться. Проблема в том, что он совершенно не помнил, как оказался в этом мире. Без единой зацепки он чувствовал себя совершенно беспомощным.

Но он не мог просто сидеть сложа руки и ждать, поэтому решил хоть что-то попробовать. Например, использовать свой опыт чтения самых разных книг.

Так он стал ждать приглашения из волшебной школы, которая могла существовать где-то за границей.

Конечно, он понимал, что это бессмысленно. Но разве попадание в книгу имеет больше смысла? Одна фантазия стоила другой. До Еджун решил, что нелогичные действия имеют даже больше шансов на успех, чем логичные.

Если бы перемещение между мирами было возможно обычным способом, десятки миллионов людей на Земле уже давно исчезли бы в других мирах. Поэтому если способ перемещения действительно существует, он должен быть по-настоящему необычным.

Конечно, даже при таком подходе ждать приглашения из волшебной школы было глупо. Поэтому для начала он написал письмо с просьбой прислать приглашение. Самая известная школа магии находилась слишком далеко, поэтому он выбрал школу в азиатском регионе и написал ее название огромными буквами на конверте.

*От Сани. Вероятно, речь про Махотокоро — японскую школу магии из вселенной Гарри Поттера. Это одна из нескольких магических школ за пределами Европы из допматериалов.

— Пожалуйста!..

С такими искренними надеждами он оставил письмо на подоконнике, но его принес не филин и не заросший волосами великан, а Чон Сахён.

— Хён, что это? Нашел снаружи.

— А... Это!

До Еджун потянулся, чтобы выхватить письмо, но Чон Сахён оказался быстрее. Нахмурившись, он открыл конверт. По мере чтения его выражение лица становилось всё более странным.

— …Недавно смотрел фильм?

До Еджуну даже нечего было сказать в свое оправдание, поэтому он просто кивнул. Чон Сахён издал короткий смешок, словно услышал что-то нелепое.

— Похоже, тебе понравилось, — сказал он и положил письмо себе в карман.

— Эй, зачем ты его забираешь…

— Ты похож на ребенка, который пишет письмо Санта-Клаусу с просьбой о подарке на Рождество. Так мило, что я хочу оставить себе. Можно?

— …Да, забирай.

В любом случае, этот план провалился. До Еджун решил отбросить сожаления и сразу перейти к следующему плану.

Для второго плана требовались особые условия. И поскольку такие условия не возникали в любое время, ему пришлось ждать. В ожидании идеального дня До Еджун начал составлять список из всевозможных романов о перемещении между мирами. Он планировал пробовать всё по очереди.

До Еджун предположил так: поскольку это был мир новеллы, то законы художественной литературы здесь главнее, чем законы реальности.

— Почему ты в последнее время постоянно смотришь новости? — спросил Чон Сахён, с любопытством глядя на До Еджуна.

Теперь тот каждое утро смотрел утренние новости. Конечно, Чон Сахёну это нравилось — они могли проводить время вместе перед его уходом на работу.

Уже было странно, что До Еджун рано вставал пару дней. Когда же это длилось на протяжении недели, Чон Сахён начал подозревать что-то необычное.

— …Что-то изменилось в твоих мыслях?

— Просто... Интересуюсь погодой.

— Погодой? Но ты же всё равно не выходишь на улицу.

От этих слов До Еджун вспыхнул.

— Говоришь так, будто я какой-то затворник.

— …А разве нет?

— Нет!

Чон Сахён подошел к нему и погладил по голове. Затем наклонился и чмокнул в лоб, который виднелся между растрепанными прядями.

— А! — До Еджун дернулся и с недовольным лицом потер лоб.

Чон Сахён довольно хихикнул.

— Так куда ты собираешься, что так интересуешься погодой? В какое-то хорошее место? Без меня?

До Еджун украдкой отвел взгляд. Глаза Чон Сахёна сузились. Интересно, что опять задумала эта маленькая голова?

— Поздно уже. Не пора на работу?

Чон Сахён взглянул на часы. Было совсем не поздно. Он в принципе никогда не упускал такие детали.

— Хм... — протянул он задумчиво, но пока решил не расспрашивать. — Сегодня вернусь пораньше.

— Хорошо.

Тон был такой, будто ему всё равно. Это не понравилось Чон Сахёну, уголок его рта дернулся.

— Не проводишь меня?

Его голос внезапно стал резким. До Еджун наконец поднял взгляд, оценивая его настроение. Медленно поднявшись, он подошел ближе.

— Во второй половине дня обещают дождь.

Сказав это, он порылся в шкафчике в прихожей и протянул зонт. Чон Сахён молча взял его.

— …Хорошего дня.

— Спасибо.

Когда Чон Сахён ушел, До Еджун выключил телевизор. В доме мгновенно стало тихо. Лениво потягиваясь, к нему подошла Бори — словно просила кушать.

— Проголодалась? Ладно, сейчас покормлю.

Он открыл шкаф с кормом и лакомствами, но отделение с утренними консервами оказалось пустым.

— …Закончились?

Бори мяукнула в ответ и потерлась мордочкой о его ногу, выпрашивая еду. До Еджун несколько раз погладил ее по голове.

— Сейчас хён принесет тебе еды. Подожди немного.

Несмотря на прогноз о дожде после полудня, утреннее небо было не просто голубым, а кристально ясным. Под лучами яркого солнца До Еджун поспешил в магазин.

***

На следующий день и день после До Еджун продолжал смотреть прогноз погоды. И только на третий день он наконец обнаружил те условия, которые искал.

— Вот оно!

Услышав его радостный возглас, Чон Сахён, который как раз надевал часы, поднял голову.

— Что такое?

— А?

— Что «вот оно»?

— Ничего…

До Еджун попытался замять тему. Чон Сахён посмотрел на него с подозрением, но тот не собирался ничего объяснять. Вместо этого вложил длинный зонт в руки Чон Сахёна и пожелал хорошего дня.

Поскольку время поджимало, Чон Сахёну пришлось уйти, но странное беспокойство не отпускало. Началось еженедельное рабочее совещание, но его брови никак не разглаживались. Сотрудники то и дело бросали на него обеспокоенные взгляды.

Тук-тук.

Пальцы Чон Сахёна постукивали по столу. Сотрудник, который как раз докладывал о результатах, съежился.

В удушающей атмосфере напряжения совещание подошло к концу. Вопреки ожиданиям сотрудников, которые напряженно ждали критики за просевшие показатели, Чон Сахён просто сказал формальное «спасибо за работу» и «рассчитываю на вас в будущем».

Что происходит? Коллеги быстро переглядывались, делая страшные глаза. Как только совещание закончилось, Чон Сахён поднялся со своего места. Его настроение всё ещё казалось мрачным.

В этот момент один из сотрудников, убирая свои бумаги, как бы между прочим сказал:

— Говорят, сегодня вечером будет тайфун.

— Да. Надеюсь, он быстро пройдет… У меня родители живут в провинции внизу. Там всегда подтапливает, когда тайфун приходит…

Разговор продолжался — остальные тоже начали обсуждать погоду. Одни говорили, что взяли зонты, другие — что оставили окна открытыми… Новости, ущерб для урожая, наводнения, погода, ветер…

Слушая все эти разговоры, Чон Сахён вышел из конференц-зала и отправил До Еджуну сообщение:

[говорят, сегодня будет тайфун, так что не выходи никуда. лучше посиди дома]

Его беспокоило утреннее «вот оно». До Еджун явно что-то затевал. Хотя до сих пор все его выходки и странности были достаточно безобидными. Чон Сахён думал, что и на этот раз всё будет в пределах нормы.

К тому же, он предупредил о тайфуне... Что бы там До Еджун ни планировал, это точно не должно случиться сегодня.

И все эти предположения Чон Сахёна оказались совершенно неверными.

***

Придя в ресторан помогать родителям, До Еджун постоянно крутился у окон. Он всё время вытягивал шею и смотрел на улицу.

— Что такое, у тебя сегодня гость? Почему ты всё время смотришь на улицу? Как будто ждешь кого-то, — сказала мама, проходя мимо.

До Еджун сделал вид, что просто протирает столик. Хотя тот уже был вытерт несколько раз и блестел, До Еджун продолжал бессмысленно водить тряпкой. И при этом то и дело поглядывал в окно.

— Так и будешь весь день стол протирать? Иди лучше на кухню и разложи закуски по тарелкам!

В итоге До Еджуну, который возился с тряпкой, прилетело от мамы. С явным сожалением он поплелся на кухню. И пока механически перекладывал закуски в тарелки…

Грррр... БАХ!

Раздался оглушительный гром, перекрывающий даже шум кухни. До Еджун резко поднял голову.

— Ого… вы это слышали? — испуганно спросил один из подрабатывающих студентов, широко раскрыв глаза.

Послышался звон стекол. Ветер был настолько сильным, что даже распахнул закрытую дверь ресторана.

До Еджун выглянул из кухни — хотел проверить, что там такое. У вошедшего посетителя волосы были в полном беспорядке.

— Ох, что за ветер такой?

— Айщ, новая одежда была… Всё испортилось.

До Еджун видел, как мама встречает посетителей. Он повернулся к отцу:

— Сегодня пораньше закроемся, да?

— Похоже на то… В такую погоду вряд ли кто-то придет.

— Тогда я пойду домой.

До Еджун произнес это так, будто только этого и ждал. Не дожидаясь ответа, он сорвал фартук и выбежал из ресторана.

— Эй, ты куда? — крикнула мама вслед, но До Еджун слышал только свист ветра.

Раскрыв черный зонт, он побежал по улице.

— Тайфун пришел!

Именно так.

Это было то, чего До Еджун ждал с таким нетерпением — тайфун. Тот самый, который унес Дороти в страну Оз.

Может быть, тайфун сможет вернуть его в родной мир. Или в это время где-нибудь откроется портал. Ведь именно так обычно и происходит — невероятные события случаются только в такие дни.

И почему-то ему казалось, что в тот день, когда он попал сюда, с неба тоже что-то падало. У него не было четких воспоминаний, просто… Было такое чувство. Терять было нечего, так что лучше что-то сделать, чем просто сидеть. Поэтому он побежал туда, где ветер дул сильнее всего.

***

Ту-ту–, ту-ту–, ту-ту–

Однообразный звук гудков не прекращался. Это была уже как минимум пятая попытка. Чон Сахён взглянул на часы. Почти полседьмого — обычно в это время в ресторане был наплыв посетителей. Но До Еджун никогда не пропускал его звонки…

Чон Сахён как раз выходил из кабинета, когда к нему подошел Ким Джунхван.

— Уже уходите? — приветливо спросил он.

— Да. Вы тоже идите домой пораньше, секретарь Ким.

— Закончу с этим и пойду. Сейчас на улице сильный ветер и дождь, будьте осторожны за рулем.

— Спасибо за заботу. Вы тоже возвращайтесь осторожно.

— Да.

Как только Чон Сахён отвернулся, улыбка исчезла с его лица. Он нажал кнопку завершения вызова, выслушав сообщение о невозможности соединения. До Еджун всё ещё был недоступен. Тогда Чон Сахён сменил тактику и позвонил его маме.

— Алло?

— Мама, это Сахён-и.

— Знаю. Что-то случилось?

— Просто хотел узнать, не у вас ли сейчас Еджун-хён? Не могу до него дозвониться.

— Еджун-и? Он вышел, когда начался тайфун… Наверное, уже дома?

— А, тогда он, должно быть, спит. Спасибо, увидимся позже.

— Хорошо. Будь осторожен на мокрой дороге.

— Да.

Чон Сахён надеялся, что До Еджун дома. Но почему-то у него было предчувствие, что его там нет.

***

И в эту темную безлунную ночь До Еджун шел по мокрому асфальту — как и предполагал Чон Сахён. То ли от холода, то ли от чего-то ещё, но по его рукам бежали мурашки, а кончик носа замерз. До Еджун направлялся прямиком в круглосуточный магазин.

— Добро пожаловать, — прозвучал безразличный и монотонный голос продавца.

До Еджун слегка кивнул и сразу направился к холодильнику с алкоголем. Взял привычное пиво, два онигири, рамен и положил всё на кассу.

Бип, бип, бип, бип.

Прозвучал сканер, и До Еджун небрежно вставил дебетовую карту в терминал. Затем повесил пакет из магазина на запястье и вышел.

Снаружи было темно. За угловым столиком кто-то ел рамен, а за углом курили. Сзади послышалось:

— Спасибо. Приходите ещё.

Ноги, идущие по асфальту, постепенно замерзали. Вдруг на кончик носа приземлилась белая снежинка. Наблюдая, как она мгновенно тает, До Еджун поднял голову. С черного неба медленно падали белые снежинки.

С такой крошечной массой они едва подчинялись силе тяжести, падая на него. Это было странно. Хотя погода и стала прохладной, сейчас всё ещё была осень. И тут вдруг снег, а не град. Наверное, это из-за глобального потепления…

До Еджун открыл глаза. Перед ним был потолок его комнаты. Только тогда он понял, что снег ему приснился. Подумав, что приснилась какая-то ерунда, он хотел встать, но тело не слушалось.

— Кхе-кхе!

Тут же из горла вырвался кашель — словно тело только этого и ждало. В горле першило и саднило. Он попытался что-то сказать, но вышел только какой-то хриплый звук.

До Еджун запаниковал. Он не мог двигаться, продолжал кашлять, и теперь ещё начала болеть голова. Озноб и бессилие, как будто не просто так ему приснился сон со снегом…

Это явно была простуда с лихорадкой.

— Сильно болит?

Чувства настолько притупились, что он даже не заметил чужого присутствия. До Еджун с трудом повернул голову. Сухая рука Чон Сахёна коснулась его лба. От прохлады по коже пробежали мурашки.

— Очень высокая температура… — пробормотал Чон Сахён низким голосом и наклеил охлаждающий пластырь.

Мгновенно пришла прохлада, и головная боль отступила.

— Лучше?

До Еджун слабо кивнул в ответ. Чон Сахён несколько раз погладил его по голове, а затем больно ущипнул за переносицу.

До Еджун даже не смог издать звук — только нахмурился, глядя на Чон Сахёна.

— Я же говорил не выходить и оставаться дома.

— …

— Ты специально решил заболеть, да? — спросил он строгим голосом.

В этот момент До Еджун смутно вспомнил события прошлой ночи.

***

Когда он уже начал надеяться, что сможет вернуться в свой мир с помощью тайфуна, какой-то большой предмет пролетел мимо него.

— А! Ч-чуть не попало!

К счастью, оно просто пронеслось рядом, а затем упало куда-то в траву. Из-за шума дождя и ветра других звуков не было слышно. Если бы не фары проезжающих машин, было бы трудно разглядеть что-то даже на метр вперед.

До Еджун подумал, что если так пойдет и дальше, то он может оказаться не в родном мире, а на том свете. Поэтому он решил повернуть обратно.

Но до дома было слишком далеко. Он промок до нитки, а шаги становились всё медленнее. Зонт уже не помогал от такого сильного дождя.

В этот момент ветер дунул так сильно, что зонт полностью вывернулся наизнанку.

— Ой…

А затем и вовсе вырвался из рук и улетел вдаль. Оставшись один, До Еджун только беспомощно смотрел вслед улетевшему зонту. Постояв так какое-то время, он уныло двинулся дальше.

Укрывшись под навесом закрытого магазина, он начал лихорадочно вытирать лицо рукавом. Эффект был ужасным — непонятно, вытирал он влагу или размазывал. До Еджун, мокрый как мышь, жалко смотрел в пустоту. Казалось, будто в небе образовалась дыра — дождь лил без остановки.

Ветер был такой сильный, что дождь шел не прямо вниз, а по диагонали. Из-за этого даже под навесом невозможно было полностью укрыться. До Еджун не был уверен, что сможет пробраться через этот яростный ливень. И пока он думал, что делать...

— До Еджун.

Послышался знакомый голос. Повернув голову, он увидел Чон Сахёна. Такого же промокшего насквозь.

— …Чон Сахён? — растерянно спросил До Еджун.

Чон Сахён посмотрел на него и зачесал назад мокрые волосы.

Пиджак, который он надел утром, висел на одной руке. Белая рубашка полностью промокла и теперь просвечивала. В руках не было зонта. Как будто он долго бродил под дождем.

Чон Сахён медленно подошел ближе.

— Ты глупый или просто упрямый? Куда ты дел зонт и зачем стоишь один под дождем? Почему не отвечаешь на звонки?

Его голос звучал подавленно, будто он сдерживал гнев. До Еджун отступил назад и с грохотом ударился о закрытую штору магазина. Чон Сахён глубоко вздохнул.

— Иди сюда.

— ...

— Быстро.

Осторожно оценив ситуацию, До Еджун медленно сделал шаг. Чон Сахён тут же схватил его за руку.

Рука, которую он держал, была горячей. Только тогда До Еджун заметил, что Чон Сахён тяжело дышит. Словно человек, который только что бежал — его тело было горячим даже под этим проливным дождем. До Еджун прикусил нижнюю губу.

— Хён, ты выглядишь так, будто сейчас умрешь. И лицо такое бледное, знаешь?

В голосе Чон Сахёна смешались упрек и беспокойство. До Еджун внезапно почувствовал непонятное чувство обиды, подступающее к горлу. Он не ответил, только молча кивнул. Чон Сахён крепче сжал его руку и широкими шагами двинулся вперед.

До Еджун даже не помнил, как они дошли до дома. Он просто смотрел вниз, с трудом переставляя ноги, и вдруг оказался у входной двери.

— Принесу полотенце.

Чон Сахён первым снял обувь и вошел внутрь. Глядя на следы от мокрых ног, До Еджун внезапно потерял сознание.

***

И вот теперь, после 18 часов беспамятства, он наконец-то очнулся. Вспомнив всё, До Еджун неловко усмехнулся — это было так нелепо.

— Что смешного?

— …Я такой глупый.

— …Похоже, хотя бы это понимаешь.

Сначала Чон Сахён злился, но услышав хриплый голос До Еджуна, тут же смягчился. Тяжело вздохнув, он коснулся его потрескавшихся губ.

— Я принес теплой воды. Сможешь выпить?

Горло сильно пересохло, поэтому До Еджун сразу кивнул. С помощью Чон Сахёна он с трудом приподнялся. Словно погруженный глубоко под воду, он чувствовал себя оглушенным — в ушах шумело и кружилась голова. Казалось, будто он проваливается сквозь кровать.

— Вот, держи.

До Еджун попытался взять кружку, но руки совсем не слушались — он только беспомощно хватал воздух. В итоге Чон Сахён сам поднес кружку к его губам. Слегка наклонив голову, До Еджун начал жадно глотать воду.

Капли, стекавшие по подбородку, Чон Сахён вытирал тыльной стороной ладони.

— Совсем как маленький. Мама приготовила кашу перед уходом, сможешь поесть?

Аппетита совсем не было. До Еджун покачал головой, и брови Чон Сахёна поползли вверх. Но затем он подумал, что злиться на больного бессмысленно.

— Ладно. Тогда хотя бы выпей жаропонижающее. Нехорошо, когда температура держится так долго.

Глотать что-либо было настоящей пыткой, но отказаться от лекарства он не мог. До Еджун проглотил таблетку и снова лег. Чон Сахён подтянул одеяло до самого его подбородка.

— Понятия не имею, что ты там искал под таким дождем, но больше никогда так не делай.

— …Ладно.

Он и сам собирался отказаться от этого плана. Ему казалось, что стихийные бедствия в произведениях часто служат проводниками в фантастические миры, поэтому решил попытать счастья…

Думал, что всё равно ничего не потеряет, но в итоге только проиграл. Похоже, способ выбраться отсюда нужно искать в чем-то другом. На некоторое время он решил отложить безрассудные методы и попробовать что-то менее опасное. Но сначала нужно было выздороветь.

До Еджун с трудом выдохнул горячий воздух. Он давно не болел настолько серьезно и не знал, что делать. Тело ломило, голова болела, но заснуть не получалось.

— Не можешь уснуть? — тихо спросил Чон Сахён, который быстро заметил его состояние.

— Да, почему-то не спится.

До Еджун слегка приоткрыл глаза.

— Хм… Может, потому что слишком долго спал?

После короткого раздумья Чон Сахён забрался на кровать и лег рядом. Он начал спокойно поглаживать До Еджуна по груди — тот удивленно посмотрел на него.

— Что?

— Нет… ничего.

То ли из-за жара от простуды, то ли по какой-то другой причине, но внутри всё переворачивалось.

— Какой же ты бестолковый.

Послышался приятный смех Чон Сахёна. До Еджун не хотел ни о чем думать. Он попытался очистить голову от всех мыслей и медленно выдохнул.

— Голова не болит? — ласково спросил Чон Сахён.

Благодаря жаропонижающему и охлаждающему пластырю, головная боль заметно утихла. До Еджун помотал головой.

— Хорошо. Вообще-то я хотел отвезти тебя в больницу… но из-за тайфуна не хватало машин скорой помощи.

По одним этим словам можно было представить, насколько плохой была погода прошлой ночью. Хотя До Еджун и возлагал надежды на такую погоду, но в итоге только заставил всех волноваться. Ему было стыдно.

— Я слышал от твоей мамы. Она сказала, что ты обычно не болеешь, но когда заболеваешь, то всегда серьезно.

Правда? Вроде бы так и было… Мысли До Еджуна текли медленно, словно в тумане.

— И что в такие моменты ты по несколько дней не встаешь с постели. Поэтому я взял отпуск на 2 дня.

Услышав это, До Еджун широко раскрыл глаза.

— …Что?

— Говорю, я взял отпуск.

Отпуск. Взгляд До Еджуна беспокойно заметался. Теперь он вспомнил, что вчера был понедельник. Значит, сегодня вторник…

И уже далеко за полдень, а Чон Сахён был рядом с ним, а не на работе. Головная боль, которая только начала отступать, снова усилилась.

— Почему ты не на работе…

Ему казалось странным, что его болезнь стала причиной пропуска работы. Если честно, он не понимал, почему Чон Сахён так о нем заботится. Брать отпуск и пропускать работу из-за кого-то — это было совсем не в его стиле.

Такого сценария просто не могло быть в оригинальном романе. Границы истории начали размываться. Что-то шло не так.

«Спокойно… Надо подумать.»

Да, главным персонажем этой истории была Хан Сиён. Все события, все сюжетные линии, все декорации существовали только для нее. Поэтому он старательно выполнял свою роль второстепенного персонажа рядом с ней.

Но сейчас он был далеко. Они почти не общались. Другими словами, он отдалился от центра истории. Это было пространство До Еджуна, второстепенного персонажа. Пространство за пределами истории.

Место, не являющееся фоном для романа. Место, не созданное для Хан Сиён.

Место только для него. И Чон Сахён рядом с ним. Один из трех важнейших персонажей истории.

В этот момент в его голове словно прозвенел звонок. Возможно, история не заканчивается именно потому, что Чон Сахён находится рядом с ним. Хотя и не так сильно, как Хан Сиён, но Чон Сахён тоже был одним из важнейших персонажей в этой истории.

Находясь рядом с ним, роль До Еджуна как второстепенного персонажа не могла закончиться. Так что это пространство стало частью истории с того момента, как сюда вторгся Чон Сахён.

Это было словно внезапное озарение. Поскольку До Еджун был рядом с Чон Сахёном, его состояние явно оказывало большое влияние. Человек, который даже не успевал использовать свой ежеквартальный отпуск, взял выходной только потому, что он заболел…

«Так с чего нужно было начать? Как исправить историю?»

Может, нужно было позволить Хан Сиён и Пэк Канхёку умереть? Были ли его попытки спасти их бесполезными? И поэтому этот мир насильно удерживает его…

Теперь он вспомнил, что читал подобные истории в других романах о вселении. Истории, где оригинальный сюжет был как нерушимый закон, и чем больше пытаешься его изменить, тем больше всё идет не так.

Возможно, незавершенность истории — это наказание за то, что он исказил финал. Ведь Чон Сахён сильно отклонился от своего первоначального пути.

До Еджун рассматривал два возможных объяснения текущей ситуации. Либо история продолжается, потому что счастливый конец ещё не полностью достигнут. Либо она не заканчивается, потому что вмешался посторонний.

Он молча смотрел на Чон Сахёна. В его взгляде читались только любовь и беспокойство, и До Еджун чувствовал странное волнение. Кто бы мог подумать, что Чон Сахён из оригинального романа станет таким человеком? Уж точно не он.

Он действовал и говорил вопреки характеру, который был присвоен его персонажу.

«Почему ты так на меня смотришь?»

До Еджун был растерян.

— Интересно, о чем думает мой хён, глядя на меня таким взглядом?

Это скорее он хотел бы спросить. До Еджун молча смотрел на Чон Сахёна. Тот легко провел пальцами по его щеке.

— Если скажу, что хочу поцеловать тебя, буду выглядеть как сумасшедший?

До Еджун моргнул, пытаясь осмыслить его слова. То есть, он сейчас… хочет его поцеловать?

Фактически, он уже сказал это. Когда До Еджун нахмурился, Чон Сахён слегка улыбнулся.

— Не буду. Хён ведь болеет.

Рука Чон Сахёна переместилась на переносицу. Он нежно погладил большим пальцем морщинку между бровями.

— Поэтому не хмурься.

Когда морщинка разгладились, Чон Сахён легонько щелкнул его по носу.

— Если не собираешься спать, может, поедим? Можешь есть медленно.

Погруженный в свои мысли До Еджун медлил с ответом. Хоть желудок и был пустой и уже начинал ныть, но сейчас ему совсем не хотелось ничего есть. Не только жевать, но и глотать казалось настоящей пыткой…

— Если съешь всю кашу, сделаю тебе медовую воду. И грушу на пару.

Его тон был точь-в-точь как у взрослого, который подкупает ребенка конфетой, чтобы тот согласился пойти к врачу.

— …Откуда ты знаешь?

До Еджун всегда просил медовую воду*, когда болел. А ещё родители обязательно готовили запаренную грушу с медом и имбирем.

*От Сани. Посмотреть на грушу можно в тг: https://t.me/sanya_bl_novel/540

Возможно, из-за этих воспоминаний До Еджун всегда по привычке просил эти две вещи, когда болел. Даже если из-за отсутствия аппетита он не мог есть всё остальное, эти два блюда всегда съедал с удовольствием.

— Я уже всё о тебе выучил. Можешь честно меня похвалить.

На такую самоуверенность До Еджун смог лишь слабо улыбнуться.

— Поем.

— Хороший выбор. Сейчас разогрею и принесу.

Чон Сахён встал. С трудом подняв туловище, До Еджун сел. Перед ним появилась простая рисовая каша с яйцом, без других добавок. Для До Еджуна, у которого не было сил даже жевать, это было настоящим спасением.

Задумчиво глядя на дымящуюся кашу, До Еджун кое-как поднял ложку. Но та вдруг выскользнула — словно не хотела оставаться в руке. Чон Сахён подхватил ее до того, как она успела коснуться одеяла.

— Так не пойдет. Я тебя покормлю.

До Еджун не стал упрямиться и сразу кивнул. Чон Сахён начал осторожно кормить его кашей.

На то, чтобы съесть половину, ушло больше часа. До Еджун старался ради Чон Сахёна, но в конце концов сдался. Чон Сахён похвалил его и убрал миску.

— Теперь лекарство. Сможешь?

До Еджун кивнул и протянул ладонь за таблеткой. Затем с трудом проглотил ее, сделав три попытки.

— Чтобы переварить, не ложись пока, даже если тяжело. Посиди немного.

Когда Чон Сахён уже собирался встать с грязной посудой, До Еджун медленно заговорил:

— …А медовая вода?

— Что?

— Я же всю кашу съел…

Хоть он и произнес это тихо, но сразу же пожалел. Неужели из-за болезни в нем проснулись детские капризы? Даже ему самому это показалось бесстыдным. Он уже собирался сказать, что это ничего, не обращай внимания, но Чон Сахён оказался быстрее.

— Сейчас принесу.

В его голосе звучал смех. До Еджун, чтобы скрыть лицо, покрасневшее от жара и смущения, натянул на себя одеяло. Чон Сахён быстро вернулся с медовой водой.

— Горячо, держи за ручку.

— Угу.

До Еджун осторожно взялся за ручку, подул и медленно отпил.

— И груша уже готовится, так что немного подожди. Как раз лекарство усвоится.

— Угу. Спасибо…

— Не за что.

Медовая вода, которую приготовил Чон Сахён, была недостаточно сладкой. Запаренная груша тоже оказалась недоваренной. Но До Еджун съел всё до последней капли, не оставил ни крошки и ни разу не пожаловался.

Забота Чон Сахёна в целом была неумелой. Хоть он и старался не показывать этого, До Еджун замечал все его промахи. Честно говоря, даже ему самому казалось странным, что Чон Сахён ухаживает за кем-то. И что объектом этой заботы является именно он, а не кто-то другой.

Сколько времени прошло с того момента? С полным желудком и согретой спиной его быстро сморил сон. До Еджун даже не понял, когда заснул — и только спустя долгое время открыл глаза.

Было уже далеко за полдень, поздний вечер. Рассеянно моргая и глядя в потолок, До Еджун понял, что проснулся. Он глубоко вздохнул.

Кажется, ему что-то снилось? Или нет… Тем не менее, он чувствовал себя намного лучше, чем раньше. Отек в горле спал — больше не было этой разрывающей боли. И глотать стало легче. До Еджун пошарил рукой в изголовье в поисках телефона.

20:47

Увидев время на экране, он посмотрел на окно с задернутыми шторами. Света не было. Хотя было ясно, что даже если открыть шторы, разницы особой не будет.

В отличие от темной комнаты, в коридоре мелькал свет. Увидев его через щель в двери, До Еджун медленно сел. Он потер опухшие веки и размял шею. Затем снял со лба охлаждающий пластырь, который уже потерял свою эффективность.

Раньше он не замечал этого, но все тело казалось липким и грязным из-за холодного пота, который пропитал одежду.

«Нужно принять душ».

До Еджун с трудом встал и, пошатываясь, пошел в ванную. Даже сам душ был тяжелым испытанием — он несколько раз промахивался, пытаясь нажать на дозатор шампуня. В конце концов, ему стало смешно от собственной беспомощности, и он тихонько захихикал.

Даже высушить волосы было трудно, поэтому он просто положил полотенце на голову и закончил с душем. Сидя на кровати в оцепенении, ему вдруг стало интересно, что происходит в ярко освещенном коридоре. Да и пить хотелось.

Он поднялся, чтобы налить себе воды. Лестница, по которой он обычно спускался без труда, сегодня казалась опасной — он спускался очень осторожно, держась за перила.

Чем ближе подходил к гостиной, тем отчетливее слышал знакомые голоса. Мягкий баритон Чон Сахёна и голос его мамы смешивались в веселой беседе. Его имя несколько раз упоминалось в разговоре. Движимый любопытством, До Еджун сел на середине лестницы.

— Я была так удивлена, когда Сахён-и впервые пришел к нам домой.

— Да, тогда я пришел без предупреждения. Извините.

— Ничего страшного. Ты же уже извинялся.

— Всё равно чувствую себя неловко. Кажется, я произвел ужасное первое впечатление…

— Что ты такое говоришь! Ты же принес тогда столько подарков. И папа Еджун-и был так рад. Он до сих пор бережет ту женьшеневую настойку, прячет ее.

Слушая их разговор, До Еджун смутно представил, как Чон Сахён пришел к его родителям. Тот самый день, когда он якобы сказал, что они «встречаются с намерением жениться».

«Не может же такого быть на самом деле?» — думал он, но оказалось, что так всё и было. До Еджун мысленно цокнул языком.

— Хорошо, что отец любит алкоголь.

До Еджун вспомнил бар в маленькой комнате на первом этаже. Отец и раньше любил выпить, но никогда не коллекционировал алкоголь. Когда До Еджун увидел этот шкаф, заставленный яркими бутылками, он был просто потрясен. И оказалось, что всё это — подарки от Чон Сахёна!

Он почти злился на родителей, которые так легко оказались подкуплены материальными ценностями.

— Только не приноси слишком много. В прошлый раз он напился тем виски, что ты принес, и два дня не выходил на работу.

— Правда?

— Говорю тебе! Я так расстроилась тогда…

— Слава богу, что всё обошлось. Учитывая его возраст, возможно, в следующий раз стоит принести в подарок женьшень.

— Женьшень? Он будет счастлив, можешь не сомневаться.

Они оба рассмеялись. До Еджун обиженно надул губы.

— А, точно. Недавно в ресторане…

Мама понизила голос, словно собиралась рассказать какой-то секрет. Это выглядело странно, учитывая, что она была у себя дома и никто их не мог подслушать. А истории о муже она только что рассказывала громким голосом. До Еджун прилип к перилам, навострив уши.

— Еджун-и, он…

Ну конечно, он знал, что услышит свое имя. Глаза До Еджуна сузились.

— …знаешь, что он сказал мне, когда вернулся после твоего звонка?

— Что же?

Чон Сахён отреагировал с таким энтузиазмом, словно слушал очень интересную историю. Даже по одному голосу можно было понять, как он счастлив. Брови До Еджуна сошлись на переносице.

Он попытался вспомнить, что говорил маме, вернувшись после разговора с Чон Сахёном. Но как ни старался, ничего не приходило в голову. Судя по тому, что он не мог этого вспомнить, вряд ли это было что-то особенное…

— Кхм… кхм-кхм.

Мама несколько раз кашлянула и понизила голос, словно пытаясь изобразить его:

— Представляешь, он сказал: «Дорогой сейчас приедет, так что мне пора идти. Мы договорились поесть самгёпсаль вместе». Вот так!

Это был явно преувеличенный тон — слишком милый. Не мог же он говорить таким сюсюкающим голосом. До Еджун скривился от негодования.

— Правда?

— Говорю же! Я краем уха слышала… вы называете друг друга «ёбо»?

Услышав этот вопрос, До Еджун наконец понял, почему она начала этот разговор. В пересказе с имитацией его голоса он совершенно не обратил внимания, что назвал Чон Сахёна «дорогим». Похоже, это обращение уже стало привычкой. До Еджун с ужасом коснулся своих губ.

Ему хотелось отшлепать себя по губам за это. Зачем он это сделал? Но он не мог шуметь, ведь подслушивал чужой разговор.

— Ха... если Еджун-хён узнает, то будет очень смущен.

Чон Сахён не подтвердил и не опроверг ее слова. Но его ответ с нотками смеха был всё равно что подтверждением, что они используют обращение «дорогой». Мама тихонько ахнула: «Ох, боже мой». До Еджун в отчаянии обхватил голову руками.

— Я сказала ему тогда: «Не дразни его, и хорошо проведите время».

— Нужно сохранить это в секрете от Еджун-хёна.

— Каждый раз, когда вижу, как вы ладите, мне так хорошо. Хотя к тому, что мой сын делает такие смущающие вещи, ещё не привыкла... но это так мило.

— Еджун-хён определенно… очарователен.

Услышав эти бесстыдные слова, мама тихонько вскрикнула.

— Если присмотреться, Сахён-и, ты даже романтичнее.

— Потому что я люблю его сильнее.

— Ох, как же ты умеешь говорить такие вещи! Папа Еджун-и даже в молодости не говорил такого... В нашей семье не принято открыто выражать чувства. Поэтому я так рада, что ты такой человек.

Маме просто нравилось, что ее сын был искренне любим кем-то. Сначала она была очень удивлена, что партнером оказался мужчина. Было бы ложью сказать, что она не испытывала отторжения. Но сейчас это не имело никакого значения.

Самое главное, что рядом с ним ее сын стал живее, разговорчивее и чаще улыбался. Хоть он ворчал и дразнился, но то, как они были неразлучны днем и ночью — это выглядело как пара влюбленных, у которых всё хорошо.

Глядя на них, она точно поняла, что несмотря ни на что, счастье ее сына — самое главное.

— Не знаю, можно ли спрашивать такое… — начала она говорить тихим голосом. В ее тоне звучало явное ожидание.

— Да, говорите, — нежно ответил Чон Сахён.

Смутившись, мама слегка улыбнулась и осторожно спросила:

— Это... Сахён-и, что тебе нравится в нашем Еджуне? И когда ты начал его любить?

Мама! До Еджун, всё ещё сидевший на лестнице, зажал рот рукой и мысленно издал крик. Послышался смех Чон Сахёна, и До Еджуну захотелось прикусить язык. Ради какого богатства и славы он сидел на этой лестнице? Может, стоит подняться прямо сейчас?

— Еджун-хён…

Но стоило ему услышать голос Чон Сахёна, как тело словно заколдованное замерло на месте.

Глотая сухую слюну, До Еджун замер. Через мгновение ответ Чон Сахёна был…

— Мне нравится, что он непредсказуемый.

Это были совершенно непонятные слова.

***

Влюбленность Чон Сахёна не возникла за один или два дня. Это был результат многочисленных усилий До Еджуна. Хотя, конечно, тот совсем не это имел в виду.

В любом случае, поначалу Чон Сахён считал его надоедливым и раздражающим. Ведь изначально он интересовался именно Хан Сиён. Она вела обычную жизнь, и ему приходилось проявлять терпение во многих вещах. И больше всего его терпение испытывал именно До Еджун.

После первой встречи за ужином и второй личной встречи Чон Сахён узнал о нем почти всё, что нужно. Он выяснил, что тот аспирант, узнал о школе, из которой он выпустился вместе с Хан Сиён, о его родном доме и даже о том, что его родители владеют рестораном. Он узнал всё, что можно было узнать. Другими словами, в нем не было ничего особенного.

После этого исследования До Еджун должен был выпасть из круга его интересов. Чон Сахён думал, что их отношения на этом закончатся. Но До Еджун оказался совсем другим человеком.

— Здравствуйте.

В день, когда у него было свидание с Хан Сиён, рядом с ней появился До Еджун.

— …До Еджун-сси?

Чон Сахён произнес его имя с недовольным выражением лица. До Еджун, пытаясь прочитать ситуацию, неловко улыбнулся и помахал рукой.

— Можно мне сегодня с вами?

Это был такой детский вопрос. Хан Сиён стояла рядом с растерянным лицом.

— Простите. Я забыла, что договорилась встретиться сегодня с Еджун-и. Он сказал, что может пойти с нами…

Хан Сиён продолжала говорить, словно оправдываясь. Чон Сахёну это не понравилось, но он не мог прогнать ее друга публично. Поэтому просто сделал вид, что согласен, и кивнул.

— Конечно. Всё в порядке.

Это была идеальная улыбка, за которой никто не смог бы заметить дискомфорт. Но До Еджун, словно что-то почувствовав, слегка вздрогнул. Глаза Чон Сахёна сузились.

— Ещё прохладно, да? Может, выпьем что-нибудь теплое? — спросил он, глядя прямо на До Еджуна.

Несмотря на свою смелость присоединиться к ним, До Еджун лишь робко кивнул. Чон Сахён повел их в изысканный ресторан, где заранее забронировал столик.

Хотя количество человек для бронирования изменилось, персонал узнал Чон Сахёна как VIP-клиента и сразу проводил к круглому столу на четверых.

— Сейчас подготовим для вас стол.

Официант даже извинился за то, что стол не был готов, хотя на самом деле всё было нормально. Столовые приборы, бокалы для вина и всё остальное было аккуратно расставлено на четверых.

Но перед ними был Чон Сахён — человек, которого нельзя раздражать. Официант вернулся с вазой и ведром для вина, которые стояли на столе для двоих.

В каждый бокал налили красное вино. Официант вежливо и почтительно вручил меню, а затем отошел от стола. Чон Сахён передал меню Хан Сиён. До Еджун, получивший собственное меню от официанта, неловко оглядывался вокруг. Уже одна обложка с изысканной английской каллиграфией заставила его почувствовать себя неуверенно.

Открыв меню, он увидел аккуратно написанные названия блюд. Хотя текст был на корейском, это был парад слов, смысл которых он совершенно не понимал. Нахмурившись, словно перед непонятным иностранным языком, До Еджун всё же выделил знакомые слова — «паста» и «ризотто». Он не особо хотел есть что-то сливочное или жирное, но вынужденно выбрал пасту. Это было единственное блюдо, которое он опознал.

До Еджун решил посмотреть на Хан Сиён — она ведь жила такой же жизнью, как и он, потому наверняка тоже не разобралась в меню. Поднял глаза и увидел, что Чон Сахён сидит рядом с ней и заботливо объясняет каждое блюдо.

Внутренне потрясенный, До Еджун снова задумался, зачем он вообще сюда пришел. Он хотел разрушить отношения между этими двумя, одним словом — помешать им. Так что ему нельзя было отвлекаться. Нужно внимательно наблюдать.

— Сиён-а, здесь ещё коктейли есть, — сказал До Еджун.

— Правда?

Хан Сиён с блеском в глазах повернулась к нему. Это было возможно благодаря круглой форме стола.

Они сидели так близко, что соприкасались плечами. Вместе открыли страницу с коктейлями и начали разговор. В основном обсуждали странные названия напитков, пытаясь догадаться, как они могут выглядеть и какие у них вкусы. На лице Хан Сиён постепенно появилась расслабленная улыбка.

В отличие от нее, с лица Чон Сахёна улыбка исчезла. Он смотрел на них равнодушным взглядом, полным скуки. Выглядел так, будто смотрит неинтересный фильм.

— На самом деле я плохо переношу вино. Можно мне вместо него коктейль?..

Когда Хан Сиён повернулась к Чон Сахёну, его лицо мгновенно расслабилось.

— Да, конечно. Похоже, я должен извиниться, что не подумал об этом сразу.

Чон Сахён отодвинул бокал с вином подальше от Хан Сиён. Она виновато посмотрела на него.

Затем он поднял голову, и официант тут же быстро подошел — всё это время он наблюдал за столом. До Еджун и Хан Сиён с блеском в глазах одновременно посмотрели на Чон Сахёна.

Было смешно, что они так явно перекладывали на него ответственность. Чон Сахён быстро сделал заказ. Как только сотрудник ушел, оба расслабились и откинулись на спинки стульев.

Они выглядели измотанными, хотя даже не делали заказ сами. До Еджун с отсутствующим видом слушал незнакомую классическую музыку.

Если честно, он очень хотел вернуться домой. Он ведь не для своего удовольствия здесь находился. Зная истинную натуру Чон Сахёна, он не хотел сталкиваться с ним без крайней необходимости.

Однако…

До Еджун украдкой взглянул на Чон Сахёна — и в тот же миг их взгляды встретились. Похоже, у этого человека был какой-то особый орган, способный улавливать чужие взгляды. Удивительно, как он это замечал. Растерявшись, До Еджун заметно вздрогнул и отвернулся. Бровь Чон Сахёна поползла вверх.

Вскоре начали подавать заказанные блюда. С каждой новой тарелкой До Еджун и Хан Сиён не могли сдержать восхищенных возгласов. Еда была идеальной — будто даже капли соуса располагались с микроскопической точностью. Всё выглядело как муляж для рекламы или какое-нибудь произведение искусства.

Если бы не аппетитный запах, было бы трудно поверить, что это вообще съедобно. До Еджун начал испытывать некоторые угрызения совести. Ему предстояло насладиться роскошью, которой он никогда не видел раньше. Из-за этого он чувствовал некоторую неловкость перед Чон Сахёном.

Сам же Чон Сахён совершенно не придавал этому значения. Он не каждый день обедал в таких дорогих ресторанах, но и не считал это чем-то необычным.

Ему было всё равно, возьмет ли До Еджун лишнюю ложку или закажет целую гору еды словно какой-нибудь фуд-файтер*. Его беспокоило лишь то, что До Еджун постоянно вклинивался в разговор между ним и Хан Сиён.

*От Сани. Отсылка на «мокпан» — когда блогеры едят огромные порции блюд перед камерой.

Обычно в разговорах с другими Чон Сахён не стремился доминировать. И сейчас, как всегда, выбрал позицию внимательного слушателя. Он изящно смаковал вино, планируя подходящим образом реагировать на слова Хан Сиён и кивать, но…

— Точно! Я тоже помню! Тогда же было то самое!

Стоило ей начать какую-нибудь историю, как До Еджун тут же встревал со своими комментариями. Планы Чон Сахёна постепенно разрушались. Внезапно он оказался в роли простого зрителя. Пока эти двое с энтузиазмом обсуждали события своего прошлого, Чон Сахён лишь натянуто улыбался.

Еда давно отошла на второй план. Голодная Хан Сиён начала пробовать разные блюда, но в руках остальных ничего не было. Чон Сахён посмотрел на тарелку с пастой перед До Еджуном. Было неясно, притронулся ли он к ней вообще. В бокале с коктейлем тоже оставалось больше половины.

— Кажется, До Еджун-сси недоволен вкусом, — сказал Чон Сахён, искусственно придав своему голосу заботливые нотки.

До Еджун неловко улыбнулся, будто чувствуя себя виноватым.

— А… просто у меня не очень хороший аппетит.

— Вот как.

Чон Сахён улыбнулся, но на самом деле ему было всё равно, что говорил До Еджун. Слова о плохом аппетите лишь скользнули мимо его ушей, не задерживаясь в сознании. Разве что ему пришла мысль о том, что тот просто привередничает.

— А что вы любите, Еджун-сси? — спросил Чон Сахён с той же вежливой улыбкой.

Независимо от своего истинного отношения, он мастерски играл роль приятного человека. Словно действительно интересовался.

После секундного замешательства До Еджун удивленно ответил:

— Корейскую еду… что-то вроде домашней кухни…

Чон Сахён слегка улыбнулся.

— Если представится возможность, давайте в следующий раз встретимся в корейском ресторане.

Конечно, это была пустая вежливость. В словаре Чон Сахёна фраза «если представится возможность» означала, что следующего раза точно не будет.

***

— Здравствуйте!

Но До Еджун сам создал возможность, которую Чон Сахён не собирался предоставлять.

— Я слышал, вы собираетесь на выставку… Я тоже очень хотел ее посмотреть, поэтому бессовестно напросился с вами!

Чон Сахён не мог понять, почему До Еджун продолжал вклиниваться — ведь тот наверняка понимал, что эта встреча была чем-то вроде свидания. Самым вероятным объяснением было то, что он влюблен в Хан Сиён…

Чон Сахён посмотрел на нее. О чем думала эта женщина, приведя с собой друга? Может, ей было неловко встречаться с ним наедине, и потому она привела кого-то ещё?

Он считал, что проявил достаточно доброты и внимательности. Но, возможно, этого было недостаточно.

Почувствовав его взгляд, Хан Сиён подняла голову и посмотрела на него. А затем сказала с сияющим лицом:

— Мне показалось, что вы хотите поближе познакомиться с Еджун-и.

— …Я?

— Да. В прошлый раз вы сказали, что хотите встретиться снова, и ещё… спрашивали о его вкусах и всё такое.

Хаа. Чон Сахён издал звук, будто из него выпустили воздух. Всё это время он гадал о причинах, а оказалось, что она просто не умеет читать между строк… Это было просто нелепо.

— Ведь когда собирается больше людей, становится веселее, правда?

В то же время До Еджун внимательно следил за его реакцией. Чон Сахён понял, что он гораздо наблюдательнее Хан Сиён.

— Да, конечно. Не думал, что мы так скоро увидимся снова… Рад встрече, Еджун-сси.

В ответ тот неловко улыбнулся. Он говорил, что давно мечтал посетить эту выставку — но стоило войти в зал, как его взгляд начал беспорядочно метаться из стороны в сторону.

Казалось, он не слышал, что говорили остальные. Просто растерянно бродил туда-сюда, ошеломленный галереей. Чон Сахён предпочел бы оставить его в покое, но почему-то это его раздражало. Поэтому он схватил До Еджуна за руку.

— Осмотр начинается отсюда.

— А, да-да.

Растерявшись и едва не столкнувшись с другими посетителями из-за неверного направления, До Еджун поспешно прижался к Чон Сахёну.

Выставочный зал был запутанным, как лабиринт. Само по себе незнакомое пространство заставляло До Еджуна нервничать. К тому же странно тусклое освещение создавало жуткую атмосферу. Поэтому он провел все 40 минут осмотра, плотно прижавшись к Чон Сахёну, даже не осознавая этого.

Эта выставка была особенной — с произведениями, взятыми взаймы из зарубежных музеев. Чон Сахён уже видел эти работы лично за границей, поэтому не особо фокусировался на них.

Вместо этого его взгляд всё чаще падал на До Еджуна.

Он не делал этого специально. Скорее наоборот — именно потому, что не специально, взгляд сам перемещался на До Еджуна. Тот постоянно тихо суетился. Казалось, он совсем потерялся — пытался следить одновременно за экспонатами, людьми, Хан Сиён и самим Чон Сахёном.

Взгляд Чон Сахёна постоянно притягивался к этому человеку, который крутил головой как сурикат. Будто у него было слишком много поводов для беспокойства.

Когда они вышли с выставки, Хан Сиён ненадолго отлучилась в туалет. Расстояние между оставшимися двумя составляло всего несколько сантиметров. До Еджун не замечал этого, пока…

— Ну как, вам понравилась выставка?

До Еджун вздрогнул от приятного голоса, раздавшегося прямо над его головой. Он тут же отпрянул. Когда расстояние между ними увеличилось, он смог лучше рассмотреть лицо Чон Сахёна.

Открыв рот, До Еджун замер — словно потерял дар речи. «Он и вправду красивый», — подумал он, восхищаясь чужой внешностью. Хоть он уже несколько раз видел его раньше, это удивительное лицо всё ещё было непривычным.

Чон Сахён нахмурился. До Еджун не отвечал на его вопрос и просто смотрел с пустым выражением лица. Он уже собирался что-то сказать, когда тот будто в трансе произнес:

— Вау, правда красивый…

Услышав это, Чон Сахён расправил нахмуренные брови и слегка усмехнулся. А он-то думал, о чем размышляет До Еджун? А тот просто занят такими детскими мыслями.

Казалось, он даже не осознавал, что сказал это вслух. Просто стоял с отсутствующим выражением лица, увлеченный созерцанием Чон Сахёна. Тот тоже рассматривал лицо напротив. Вдруг он заметил ресничку, упавшую на щеку — и легко смахнул ее большим пальцем.

Из-за внезапного прикосновения До Еджун вздрогнул всем телом и пришел в себя.

— Мне кажется, вы рассматриваете мое лицо усерднее, чем выставку, — сказал Чон Сахён, намеренно делая свою улыбку ещё красивее.

До Еджун отвел взгляд и уставился в пол.

— Что ты делаешь? — спросила вернувшаяся Хан Сиён, озадаченная видом До Еджуна, глубоко склонившего голову.

Но он не смог дать ей никакого ответа.

***

— Снова видимся, — сказал Чон Сахён.

И на следующей встрече…

— И... снова встретились?

И ещё...

— Опять... видимся.

И на второй, и на третьей, и на четвертой встрече До Еджун продолжал упорно мешать свиданиям с Хан Сиён. К этому моменту Чон Сахёну стало интересно, как далеко тот зайдет. Однажды во время пьянки До Еджун вышел «подышать свежим воздухом». Чон Сахён последовал за ним.

— Хотите зайти в магазин за чем-нибудь от похмелья?

До Еджун был похож на сильно опьяневшего человека: лицо покраснело, а затуманенные глаза медленно моргали. Он выпил всё, что наливал Чон Сахён.

— Мгм… — промычал он что-то невнятное. То ли соглашался, то ли бредил.

Оставив позади этот непонятный ответ, Чон Сахён пошел вперед. До Еджун какое-то время рассеянно смотрел ему вслед. Затем, пошатываясь, сделал шаг — но в тот момент потерял равновесие и начал падать.

Если бы Чон Сахён не поддержал его, он бы с размаху упал на землю. Но в своем пьяном состоянии он даже не осознавал, в какой опасной ситуации оказался.

Страница книги Вселение закончилось, отпустите меня в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

1 - 35

1 - 36

1 - 37

1 - 38

1 - 39

1 - 40

1 - 41

1 - 42

1 - 43

1 - 44

1 - 45

1 - 46

1 - 47

1 - 48

1 - 49

1 - 50

1 - 51

1 - 52

1 - 53

1 - 54

1 - 55

1 - 56

1 - 57

1 - 58

1 - 59

О книге