Пролог

На заре времен, когда вселенная была просто бесформенным хаосом, в мире существовал только один правитель. Великий Император Пан Гу, который открыл Небеса и создал сам мир.

В то время расстояние между Небесами и Землей было намного ближе. Люди жили на Земле, а Боги жили в Небесных горах. Люди могли путешествовать по небесной лестнице, чтобы добраться до Богов. Люди, Боги и Демоны все вместе сосуществовали в мире.

У Великого Императора Пан Гу было трое подчиненных, с которыми он был близок как с братьями и сестрами.Одним из них была женшина с величайшей духовной силой чье имя было затеряно в веках. Известно только, что она создала Королевство Хуа Сюй, поэтому люди назвали ее Хуа Сюй. Другими двумя подчиненными были мужчины: одного из них звали Шэн Нонг- его отправили на Средние равнины, чтобы обеспечить мир во всех четырех направлениях; а другого звали Гао Син и он был отправлен на Восток, чтобы защищать место, где солнце поднималось в священную долину Янь и наблюдать за Восточным Гуй Сюй.

После того как правление Великого Императора Пан Гу прошло, в мире вспыхнули бесконечные конфликты и войны.

Хуа Сюй устала от сражений и ушла в дальние края, чтобы создать мирное и сплоченое королевство Хуа Сюй. Но то, из-за чего ее имя осталось в легендах, было не создание Королевства Хуа Сюй, а рождение ее детей: сына Фу Юй и дочери Ню Ва.

Фу Юй и Ню Ва были храбрыми и справедливыми, переманив на свою сторону всех героев мира они положили конец войнам. Они стали: Императором Фу Юй и Императрицей Ню Ва.

Они принесли мир на истощенную и израненую, бесконечными войнами, землю, и постепенно жизнь вернулась в эти земли.

Через тысячю лет Император Фу Юй умер, а Императрица Ню Ва горько скорбила об этой утрате. Она уехала в Королевство Хуа Сюй и её больше никто не видел. То, что с ней случилось, оставалось загадкой. Кланы Фу Юй и Ню Ва постепенно потеряли свое положение.

С упадком клана Фу Юй клан Шэн Нонг в Средних равнинах и клан Гао Син, на юго-востоке, основали две великие державы. Для отвода глаз, эти страны формально подчинялись подписанным ранее Императором Фу Юй и Императрицей Ню Ва соглашениям о ненападении, но в глубине души каждый из них стремился к господству.

В северо-западной части огромной пустыни стояла одинокая гора, называемая Горой Сюань Юань. У  ее основания жило маленький Божественный клан, на этот клан сильные Боги никогда не обращали внимание

– клан Сюань Юань. После великой церемонии старейшины клана выбрали самого смелого и  умного мужчину, чтобы тот стал их лидером. Но даже старейшины не могли предвидеть, какие великие подвиги и достижения этот мужчина однажды свершит.

В течение нескольких лет молодой человек расширил территорию маленького клана Сюань Юань. Когда Гао Син и Шэн Нонг осознали что у них появился новый соперник, времяЮ когда можно было с легкостью уничтожить Сюань Юань уже прошло . Они могли только смотреть, как Сюань Юань стал сильнее и стал одним из трех сильнейших великих Божественных кланов.

Три великих Божественных клана. Главным из них был Шэн Нонг, клан, который получил приказ от Великого Императора Пан Гу, наблюдать за Средними равнинами, и каждый лидер королевства Шэн Нонг имел титул Императора Пламени. Император Пламени управлял милосердием. Второй клан - Гао Син, наблюдал за Юго-востоком, и каждый последующий правитель имел титул Великого Императора. Великий Император управлял протоколом. Последним был выскочка Сюань Юань, этот клан находился на Северо-Западе, его правителю дали тииул Желтого Императора, и он правил по закону.

С тех пор Шэн Нонг на Срединных равнинах, Сюань Юань на северо-западе и Гао Син на юго-востоке, эти три державы в течение тысяч лет сосуществовали в стабильном балансе и разделяли власть.

Глава 1 - Жизнь коротка, как временное пребывание

Этот день был таким же, как и все предыдущие тысячи дней.

Несколько петухов прокричали, и постепенно в городе Цин Шуй стали слышны звуки человеческой деятельности. Лао Му (Старый Му) из клиники Хуэй Чунь спешил за свежей бараниной к мяснику Гао. Два помощника были заняты началом рабочего дня.

Городской врач Вэнь Сяо Лю (Сяо Лю означает "Маленькая шестерка") с миской тушеной баранины в одной руке и печеньем в другой сидел на корточках на заднем дворе и шумно ел. За крыльцом находились два пастбища, засаженные лекарственными травами, а между ними была небольшая тропинка, ведущая к маленькой речке. Солнце только что взошло и залило золотым светом поверхность реки. По обе стороны реки цвели цветы, птицы летали и садились, создавая очень поэтичный вид. Сяо Лю любовался видом и думал о том, что лебеди, должно быть, очень упитанные, и было бы вкусно поймать несколько штук и зажарить их.

После того как тушеное мясо оказалось в желудке, он поставил грязную миску в ведро рядом с дверью, где уже стояли другие грязные миски. Он поднял ведро, чтобы отнести его к реке и помыть. На берегу реки рядом с бревнами лежала черная тень, и было непонятно, что это за птица. Вэнь Сяо Лю поставил ведро и взял камень, чтобы бросить в нее. Камень попал в черную тень, но она не сдвинулась с места.

Вэнь Сяо Лю был ошеломлен: когда он успел стать таким точным? Он подошел и увидел, что это была не птица, а человек. Вэнь Сяо Лю тут же развернулся и пошел к берегу реки, чтобы помыть посуду, как будто не он только что видел нечто, напоминающее человеческий труп.

Вэнь Сяо Лю жаловался, когда мыл посуду: "Эта посуда будет грязной во время следующего приема пищи, несмотря на то, что ее помыли. Зачем мыть после каждого приема пищи? Если есть из своей миски, она не пачкается, так что можно мыть раз в несколько дней".

Вэнь Сяо Лю никогда не заправлял свою постель по утрам. Если он складывал одеяло, то ночью ему приходилось все перестилать, так что зачем ему создавать себе дополнительную работу. Кто такой глупый? Он мог бы не застилать постель, но ему приходилось мыть грязную посуду, иначе Лао Му уже отшлепал бы его.

Сяо Лю, жалуясь себе под нос, сполоснул все миски и, подхватив ведро, направился обратно, ни разу не взглянув на бревна.

Жители города Цин Шуй видели больше мертвецов, чем люди за городом ели еду, даже дети были невосприимчивы к этому.

Клиника Хуэй Чунь, может, и не была большой, но Вэнь Сяо Лю был особенно искусен в лечении бесплодия: если за помощью приходили десять женщин, он мог вылечить, возможно, шесть или семь из них, так что бизнес клиники был довольно приличным. После полудня, когда Вэнь Сяо Лю вышел на задний двор, разминая тело после долгого неподвижного сидения, было уже за полдень.

Ма Цзы (его имя - уничижительный термин для обозначения больного проказой) сортировал травы на заднем дворе и указал на дверь: "Тут проходил нищий, я бросил ему половину печенья".

Сяо Лю кивнул и ничего не сказал. На кухне огонь разжигали только два раза в день - утром и вечером, поэтому Сяо Лю взял печенье и черпак воды из ведра, присел на корточки у двери и стал смотреть на улицу, пока ел.

За дверью лежал человек, распростертый на земле. Его одежда была изорвана, волосы спутаны, кожа исцарапана и разодрана, он был весь в грязи. Кроме того, что он по форме напоминал человека, больше ничего общего не было.

Прищурившись, Сяо Лю увидел грунтовую тропу, уже высушенную солнцем. Она заканчивалась у нищего и тянулась до самого берега реки, где лежали бревна. Сяо Лю поднял бровь и выпил воды, чтобы проглотить твердый бисквит.

Уголком глаза он заметил, что черная фигура слегка шевелится. Сяо Лю повернулся к нищему и увидел, что Ма Цзы целится довольно метко. Печенье приземлилось возле его тела, но, похоже, у него не было сил даже дотянуться до него, поэтому оно просто лежало там. Сяо Лю ел свое печенье и смотрел на него. Через несколько минут он доел печенье, вытер крошки рукавом, хлопнул в ладоши и бросил ковш с водой обратно в ведро. Напевая какую-то мелодию, он вернулся в клинику. Когда Сяо Лю вернулся, был уже вечер, и все шумно принялись за ужин.

Сяо Лю закончил ужин и вытер рот тыльной стороной ладони, а затем вытер руку о рубашку. Он собирался вернуться в свою комнату, но его ноги были заняты другими мыслями и вывели его через заднюю дверь. Ма Цзы спросил: "Брат Лю, куда ты идешь?".

"Прогуляюсь после ужина, чтобы переварить пищу".

Сяо Лю прогуливался вокруг реки и напевал свою мелодию. Когда он шел обратно по маленькой тропинке, он остановился рядом с нищим и наступил на печенье рядом с ним. Сяо Лю встал на колени: "Я наступил на твое печенье, что я могу сделать, чтобы загладить свою вину?".

Нищий ничего не ответил, и Сяо Лю посмотрел на небо: полумесяц холодно и низко висел у края горизонта, словно Небеса насмешливо улыбались смертным внизу.

Через несколько мгновений Сяо Лю протянул руку и поднял нищего. Это был мужчина, его телосложение было не маленьким, но он был тонким, как палка, и легким как перышко. Сяо Лю понес его и открыл дверь, выйдя на задний двор. "Лао Му, Ма Цзы, Чуань Цзы, идите помогите мне." [Чуань Цзы означает уничижительный термин для хулигана].

Трое, сидевшие во дворе и болтавшие, не сочли это странным и тут же бросились на помощь.

Сяо Лю положил нищего на поддон, а Ма Цзы принес таз с теплой водой, и зажег огонь в комнате. Сяо Лю приказал: "Обмойте его тело, накормите теплым супом. Если есть какие-нибудь раны, позаботьтесь об этом сами".

Как только он вышел из комнаты, он услышал крик Ма Цзы в ужасе, и Сяо Лю сразу же обернулся. Он увидел Ма Цзы с пепельным лицом, словно тот только что увидел привидение, и даже его голос дрожал: "Брат Лю, ты должен это увидеть. Этот человек не может выжить".

Сяо Лю подошел и внимательно посмотрел. Все лицо мужчины было избито и покрыто такими синяками, что распухло, как свиная голова. Черты его лица были совершенно неразличимы. Тонкое тело в сочетании с огромной головой выглядело до жути страшно.

Сяо Лю отодвинул в сторону его одежду или скорее обрывки ткани, и все тело мужчины было испещрено шрамами и ранами всех типов - от кнутов, ножей, ожогов, а прямо на груди была полностью обугленная дорожка от клейма. Поскольку у него не было лишних мышц, его кости отчетливо выступали, а сожженная кожа свисала на грудную клетку.

Сяо Лю поднял руку: все ногти были содраны, а рука распухла после пребывания в воде. Сяо Лю осторожно опустил руку и осмотрел его ноги. Бедро правой ноги было сломано пополам, все десять ногтей на ногах также были вырваны. На подошвах ног было несколько кровавых дыр, очевидно, там были просверлены гвозди. Ма Цзы и Чуань Цзы привыкли видеть пациентов, но это напугало даже их. Каждый из них сделал несколько шагов назад и отвел глаза, не в силах больше смотреть. Вэнь Сяо Лю оставался беспристрастным и спокойным, приказав: "Принесите лекарства".

Ма Цзы пришел в себя и побежал за очищающими травами, хотел предложить промыть раны, но не смог заставить себя сказать. Сяо Лю знал, что ни на кого из них рассчитывать не приходится, и молча принялся сам обтирать мужчину. Он использовал чистую ткань, смоченную в микстуре из лекарственных трав, и тщательно очистил тело мужчины. Очевидно, раны болели, потому что мужчина очнулся. Из-за раны на веках он не мог открыть глаза и только напряженно шевелил губами.

Сяо Лю мягко сказал: "Я Вэнь Сяо Лю, ты можешь называть меня Сяо Лю. Я врач из маленького городка, и я промываю твои раны. Если будет больно, ты должен кричать".

Но Сяо Лю очистил все его тело, и он не издал ни звука, только на лбу у него выступили бисеринки пота. Возможно, его стойкость и выносливость заставили Сяо Лю проникнуться к нему уважением, и его сердце наконец-то смягчилось. Он вытер полотенцем пот со лба, а затем начал снимать с него штаны. Тело мужчины слегка дрожало, передавая ненависть, которую он держал под контролем.

Сяо Лю хотел, чтобы он расслабился, и пошутил: "Ты же мужчина, как ты можешь бояться, что парень снимет с тебя штаны?". После того как штаны были сняты, Сяо Лю замолчал.

От его коленей до верхней части бедер, некоторые раны были более свежими, чем другие, поэтому повреждения варьировались от темных до светлых. Он напоминал рваную тряпку, которую слишком часто меняли. Тот, кто проводил пытку, хорошо знал уровень выносливости человека, а также знал, какие области во внутренней части бедра наиболее чувствительны. Каждый раз, когда он наносил удар в эту область, человек молил бы о смерти, но он не умирал. Сяо Лю приказал: "Спирт, свечной воск, ножницы, нож для резки костей, доски, марля, мазь".

Чуань Цзы побежал за предметами, а Ма Цзы остался помогать, но его глаза постоянно отводились от тела мужчины.

Сяо Лю увидел, что Чуань Цзы вернулся с мазью, и нахмурил брови: "Иди в мою комнату и возьми банку, спрятанную на дне комода".

Чуань Цзы не смог быстро отвести глаза и на мгновение приостановился, прежде чем убежать за ней.

Сяо Лю был максимально нежен и полностью сосредоточился на лечении ран. Но как бы он ни старался, ран было много: одни с гнилой плотью, которую нужно было отрезать. Другие с мертвой кожей, которую нужно было содрать, а сломанную ногу нужно было вправить.

Из-за боли Сяо Лю чувствовал, как мужчина дрожит, но его глаза оставались закрытыми, и он плотно кусал губы, тихо терпя боль. Его избитое тело было обнажено, и повсюду виднелись следы пыток, призванных унизить и опозорить его. Тем не менее его поведение оставалось возвышенным и спокойным.

Сяо Лю понял, что, вероятно, он тоже так реагировал на пытки: у того, кого позорят, больше достоинства, чем у того, кого позорят. Человек, пытающий его, был бы полон еще большей ярости и поэтому усилил бы пытку. Через три часа Сяо Лю, наконец, закончил промывать все раны, он был весь в поту. Он устало сказал: "Наружная мазь".

Ма Цзы открыл банку, и оттуда полился легкий тонкий аромат. Сяо Лю зачерпнул золотистую мазь и начал наносить ее на лицо мужчины.

Холодная мазь немного облегчила боль, и губы мужчины слегка разжались. Сяо Лю увидел кровь на его губах, и наложил мазь туда тоже. Мужчина быстро попытался закрыть рот и взял палец Сяо Лю в губы. Это был единственный раз за сегодняшний вечер, когда Сяо Лю почувствовал что-то мягкое в его теле.

Сяо Лю был на мгновение ошеломлен, но мужчина уже открыл губы, и Сяо Лю отдернул палец. Он осторожно поднял его руку и начал наносить лекарство.

Еще через полчаса все тело мужчины было покрыто мазью и завернуто в марлю.

Вэнь Сяо Лю накрыл его чистым одеялом и мягко сказал: "В следующие несколько дней мне нужно будет часто проверять твои раны, поэтому я не дам тебе никакой одежды. Не волнуйся, у нас в семье нет женщин. Даже если ты встретишь кого-то, никто не заставит тебя жениться на ней".

Ма Цзы и Чуань Цзы рассмеялись. Вэнь Сяо Лю начал читать список ингредиентов для травяного лекарства, Ма Цзы запомнил его и пошел за травами.

Сяо Лю выглянул наружу и решил, что может поспать еще часок. Но потом он увидел матовые волосы мужчины и нахмурил брови, а затем позвал Чуань Цзы: "Ткань, горячая вода, таз, ведро". Сяо Лю сел на край поддона, засунул ноги в кадку, поднял грязную голову мужчины и положил ее себе на колени, чтобы вымыть волосы.

Чуань Цзы стыдливо предложил: "Брат Лю, завтра ты должен принимать пациентов, иди поспи, а я могу это сделать".

Сяо Лю насмешливо сказал: "Боюсь, что своими неуклюжими руками ты испортишь мне все часы тяжелой работы по уходу за его ранами. Ты можешь просто поменять воду". Движения рук Сяо Лю были более нежными, чем обычно, он намыливал волосы мужчины. Тщательно намылив волосы, он облил их теплой водой, чтобы смыть кровь и грязь. Ножницами он обрезал испорченные участки.

Вымыв волосы, Сяо Лю провел руками по коже головы и опустил волосы, чтобы проверить. Он почувствовал, как мужчина напрягся, и Сяо Лю объяснил: "Я хочу проверить, нет ли у вас травм головы".

Ирония заключалась в том, что мучители хотели, чтобы он был в сознании и чувствовал всю боль, поэтому не трогали его голову.

Сяо Лю не хотел применять давление, поэтому он использовал много одежды, осторожно высушивая его волосы. Он боялся, что расческа причинит ему боль, поэтому использовал свои пальцы как толстую мягкую щетку, чтобы распутать пряди. Уложив волосы, он попросил Чуань Цзы достать чистую подушку, после чего положил на нее голову.

Солнце уже взошло, когда Сяо Лю вышел из комнаты. Он умыл лицо холодной водой и съел свой завтрак, приказав Ма Цзы: "Не беспокойся о клинике в течение следующих нескольких дней, просто позаботься о нем. Не давай ему печенья, просто отвари мясо и овощное пюре, чтобы накормить его. Не забудь сначала остудить". Сяо Лю доел свою еду и, подхватив корзину с медицинскими принадлежностями, отправился в клинику.

Ма Цзы обратился к лежащему на поддоне человеку через окно: "Нищий, брат Лю провел целую ночь, спасая тебя, и израсходовал все лекарства, которые приберегал для себя. Ты должен выжить". Когда Сяо Лю вернулся после полудня, он так устал и хотел спать, что его веки закрывались сами собой.

Он бросил дикую утку на землю и пошел на кухню за миской горячего супа, раскрошив несколько печений, чтобы бросить их внутрь. Он сел за плиту и шумно захрустел едой. Лао Му раскатывал тесто и сказал: "Я слышал о ранах этого человека от Ма Цзы".

Сяо Лю выпил свой суп: "Уммм...".

"Ма Цзы, Чуань Цзы - ни тот, ни другой не видят его, но ты должен уметь различать. Он из одного из племен Богов, и он определенно не один из низших типов Богов, как мы".

Сяо Лю пил свой суп и ничего не ответил.

"Убить кого-то - это просто отрубить голову. У таких травм есть серьезная причина. Спасать того, кого не стоит спасать, все равно, что подпускать смерть к двери".

Сяо Лю пожевал и сказал: "Очисти эту утку, положи на нее немного соли и больше ничего, а затем зажарь ее на маленьком огне".

Лао Му оглянулся и увидел, что Сяо Лю все равно, поэтому он вздохнул и сказал: "Понятно".

Сяо Лю закончил есть и пошел спросить Ма Цзы: "Он сегодня ел?"

Ма Цзы мягко ответил: "Скорее всего, у него повреждено горло, поэтому он не может глотать. Он не смог съесть суп-пюре".

Сяо Лю вошел в комнату и увидел на столе холодную миску с лекарством. Он помог нищему подняться: "Я вернулся. Ты узнаешь мой голос? Я Сяо Лю, давай примем лекарство". Человек открыл глаза и посмотрел на него. У него было чуть больше сил чем вчера, потому что приоткрыл глаз.

Сяо Лю подал ему лекарство, тот изо всех сил пытался проглотить, но это было похоже на кормление ребенка, и все вылилось наружу. Мужчина плотно закрыл глаза. Сяо Лю мягко спросил: "Они пытали вас и в области горла?". Мужчина незаметно кивнул.

Сяо Лю сказал: "Скажу тебе по секрету, я пускаю слюни, когда сплю. Однажды мне приснилось, что я ем жареную курицу, и я проснулся от того, что моя подушка наполовину промокла. Я не могу вылечить свою проблему, но твоя - временная. Под присмотром такого легендарного целителя, как я, я гарантирую, что ты исцелишься через несколько дней".

Сяо Лю забрался на кровать, обнял мужчину, взял маленькую ложку с лекарством и по капле влил ему в рот. Мужчина пытался сотрудничать и мужественно глотал. В конце концов он выпил все капли оставшегося лекарства спустя добрых полчаса.

Мужчина был весь в поту, как будто он только что пробежал много кругов и был измотан. Сяо Лю вытер ему лоб салфеткой: "Сначала ты отдохни, а после того, как утиный суп будет готов, давай поедим его".

Сяо Лю вышел с пустой миской и увидел Ма Цзы, Чуань Цзы и Лао Му, которые смотрели на него, как на привидение. Сяо Лю оскалился: "На что вы смотрите?" Чуань Цзы сказал: "Ты даже более осторожен, чем при уходе за новорожденным. Если бы кто-то ничего не знал, он бы подумал, что ты его мать".

"Да пошел ты! Ты его мать!" - Сяо Лю поднял ногу и пнул Чуань Цзы под зад.

Чуань Цзы схватился за больную задницу и убежал. Ма Цзы и Лао Му пришли в себя, и Лао Му сказал: "Ага, это точно Сяо Лю, а не самозванец". Ма Цзы похлопал себя по груди, утешаясь подтверждением.

Сяо Лю зевнул и сказал Ма Цзы: "Закрывай клинику на сегодня, пациентов больше нет. Я собираюсь вздремнуть, разбудите меня, когда утиный суп будет готов".

Ма Цзы хотел сказать что сможет это сделать, но потом вспомнил сцену кормления лекарствами и понял, что это такая же тонкая работа, как вышивание, и он точно не сможет ее выполнить.

Когда утиный суп был готов, Ма Цзы постучал в дверь Сяо Лю, вышел и вошел в комнату мужчины. Так же, как он кормил лекарство раньше, через полчаса он скормил мужчине миску супа.

Дав мужчине немного отдохнуть, Сяо Лю натер руки мазью и приготовился помочь ему наложить акупрессуру на акупунктурные точки мужчины.

"Несмотря на то, что прошло уже много времени и некоторые мышцы атрофировались и очень болят, если стимулировать их таким образом, это может помочь восстановлению". Глаза мужчины были закрыты, и он кивнул.

Сяо Лю улыбнулся: после стольких мучений и боли это было бы пустяком. Пока он делал массаж, он продолжал говорить, чтобы отвлечь его: "Когда я шел в клинику, я проходил мимо дома, где по всей стене росли лианы и фиолетовые цветы, и когда дул ветер, все цветы падали вниз, как дождь. Я так растерялся, потому что не мог поверить, что эта семья не собирает цветы, из которых можно сделать вкусное печенье.....".

Снаружи комнаты Ма Цзы сказал Чон Цзы: "Я не думаю, что брат Лю попросит меня больше заботиться о нищем". Тело нищего было разбитым и хрупким, а его уродство пугало. Даже Ма Цзы не хотел смотреть на него.

Верный словам Ма Цзы, Сяо Лю больше не просил его заботиться о нищем. Сяо Лю делал все сам: кормил его лекарствами, вытирал тело, наносил мазь.

Через месяц рана на горле нищего почти зажила, и он смог глотать, но привычка уже сформировалась. Каждый день Ма Цзы стоял у палаты с миской лекарств и кричал в сторону клиники: "Брат Лю ----". А Сяо Лю быстро заканчивал с пациентом и спешил в комнату на заднем дворе.

Через полгода раны на теле мужчины постепенно заживали. Ногти на пальцах рук и ног еще не полностью отросли, но он уже мог прикасаться к воде. Поэтому Сяо Лю перестал мыть его тело, а приготовил ванну, чтобы он мог принимать ее.

После того как Сяо Лю ухаживал за ним в течение шести месяцев, мужчина перестал быть худым, но все еще был очень легким. Когда Сяо Лю взял его на руки, он ворчал "Ешь больше!".

Мужчина закрыл глаза и ничего не сказал. Все это время он оставался таким же. Каждый раз, когда Сяо Лю касался его тела, он закрывал глаза и поджимал губы. Сяо Лю все понимал. После стольких пыток его тело презирало любые прикосновения, и каждый раз ему приходилось терпеть.

Сяо Лю положил рядом с ним тряпку и сказал: "Вымойся. Твои волосы еще не полностью отросли, так что не надо так усердствовать".

Сяо Лю сел в сторонке, перекусил и составил ему компанию.

Возможно, потому что каждый шрам на его теле был чем-то вроде стыда, мужчина всегда держал голову поднятой, а глаза закрытыми, чтобы не смотреть на свое тело. Он взял тряпку и начал мыться. От шеи вниз, к груди, к животу и, наконец, ниже, к ногам.

Глаза Сяо Лю следили за его рукой, как вдруг он повернулся в сторону и громко укусил утиную шею, издавая хрустящие звуки.

Глаза мужчины открылись, и он посмотрел на Сяо Лю. Солнечный свет проникал через окно и заливал Сяо Лю. Его щеки были красными, и он был освещен солнечным светом, как кусок прекрасного нефрита с красными пятнами на нем.

Сяо Лю подождал, пока мужчина закончит мыться, и вынес его из ванны. Поскольку его нога еще не до конца зажила, обычно Сяо Лю помогал ему одеваться, но сегодня он просто положил его на поддон и отпустил.

Мужчина держал глаза опущенными, одна рука лежала на поддоне, поддерживая его тело, а другая застегивала халат. Руки у него были тонкие, но очень длинные, недавно отросшие ногти - белые и здоровые.

Сяо Лю опустил голову и положил халат рядом с ним: "Попробуй одеться сам. Если не справишься, позови меня".

Сяо Лю поспешил выйти из комнаты, но постоял у двери, прислушиваясь к звукам, и когда все стало нормально, он ушел.

Чуань Цзы сортировал травы, увидел Сяо Лю и спросил: "Полгода не слышал, чтобы он говорил. Что, если он глупый?"

Ма Цзы ударил Чуань Цзы: "Заткни свою безмозглую пасть! После невыразимых пыток даже то, что он выжил, вызывает восхищение. С такой силой воли, он не может быть глупым человеком".

Ма Цзы спросил: "Его голосовые связки повреждены, и теперь он не может говорить?"

Сяо Лю сказал: "Я проверил его горло, и хотя там есть повреждение, его голос будет звучать иначе, чем раньше, но он должен быть в состоянии говорить".

Ма Цзы обрадовался: "Приятно слышать".

Сяо Лю сказал: "Что касается его травм, независимо от того, видели ли вы их, с этого момента никогда больше об этом не вспоминайте".

Чуань Цзы поднял руку: "У меня никогда не хватало смелости посмотреть, поэтому я ничего не видел".

Ма Цзы добавил: "Не волнуйтесь, Лао Му уже напомнил нам. У меня плохая память, чтобы помнить чужие дела, я постоянно забываю свои".

Дверь открылась, и человек, опираясь на стену, поковылял наружу.

Раньше Сяо Лю выносил его на улицу, чтобы подышать солнцем и свежим воздухом, обычно в сумерках. Сегодня он впервые вышел во двор днем. Прислонившись к стене и подняв голову, он молча смотрел на голубое небо и белые облака.

Ма Цзы и Чуань Цзы смотрели на него. Поскольку его травмы оставили у них неприятные воспоминания, они всегда избегали смотреть на него. Чуань Цзы даже отказался войти в его комнату.

Это был первый раз, когда они увидели его. У него были длинные черные брови, блестящие глаза, высокий прямой нос, простая дешевая шерстяная одежда была одета с элегантностью и изысканностью. Через секунду Ма Цзы и Чуань Цзы почувствовали себя недостойными и одновременно благоговейными. Сяо Лю потрепал сухую траву и сказал: "Если ноги не сильно болят, попробуйте больше двигаться. Через 3-4 месяца ты сможешь уехать".

Мужчина опустил голову и посмотрел прямо на Сяо Лю: "У меня. Нет. Места. Чтобы. Идти." Скорее всего, он не произносил слова уже несколько лет, его голос был хриплым, но произношение было четким. Сяо Лю откинулся назад и поджал ноги, жуя сухую траву: "Некуда идти? Это правда?"

Мужчина кивнул.

Сяо Лю спросил "Как тебя зовут?".

Мужчина покачал головой.

"Ты не знаешь? Не помнишь? Не хочешь мне сказать?"

"Ты. Спас меня. Я. Я. Твой слуга. Назови имя".

Сяо Лю выплюнул комок сухой травы: "Ты не похож на человека, который служит и слушает приказы. Ты мне не нужен".

Мужчина опустил глаза: "Я. Слушаю. Тебя".

Сяо Лю пожевал еще сухой травы: "В будущем, если ты увидишь людей, которые тебя знают, ты все равно будешь меня слушаться?"

Мужчина поджал губы, его рука слегка ухватилась за перила, лицо побледнело, и он замолчал.

Сяо Лю уже собирался насмехаться, когда тот поднял глаза и посмотрел прямо на него: "Я слушаю!". В его ясных глазах, казалось, вспыхивали угольки, как будто он клеймил слово "слушаю" в своем сердце. Сяо Лю на мгновение замешкался, а затем сказал: "Тогда ты можешь остаться".

Губы мужчины шевельнулись, как будто он хотел улыбнуться, но не улыбнулся. Сяо Лю бросил ему немного сухой травы: "Иди сядь где-нибудь и пожуй это".

Мужчина послушно сел на каменные ступени сбоку, медленно сорвал немного сухой травы и положил ее в рот.

Несмотря на то, что он ел одну и ту же сухую траву, его движения были утонченными и создавалось впечатление, что он ест не сухую траву, а плод богов с гор.

"Да, нищий, эта сухая трава полезна для твоего горла".

Ма Цзы почесал голову и сказал Сяо Лю: "Брат Лю, дай ему имя, мы не можем продолжать называть его нищим". Сяо Лю сказал: "Тогда назови его Гань Цао (сухая трава)".

"НЕТ!!!!" Ма Цзы и Чуань Цзы возразили: "Дай ему имя получше, не такое, как у нас".

Сяо Лю ударил их обоих: "Что не так с нашими именами?"

"Наши имена подходят нам, но не подходят ему". Чуань Цзы сказал очень искренне, а Ма Цзы кивнул в знак согласия.

Сяо Лю уставился на нищего, сидящего на каменных ступенях, а затем придвинул голову вплотную к Ма Цзы и Чуань Цзы и указал на себя, недоверчиво спрашивая "Я не так хорош, как он?".

Чуань Цзы осторожно спросил "Брат Лю хочет услышать правду или неправду?".

Ма Цзы утешил его: "Брат Лю, некоторые люди родились на вершине облаков, другие не лучше грязи. Сравнивать нечего. Давай примем это и проживем нашу грязную жизнь как можно лучше".

Сяо Лю рассвирепел: "Тогда я хочу называть его Грязнулей!"

Ма Цзы и Чуань Цзы закричали: "Неееет!".

Ма Цзы хотел, чтобы нищий не сердился на него в будущем из-за ужасного имени, поэтому попросил: "Брат Лю, придумай другое имя, пожалуйста".

Чуань Цзы тоже сказал: "Да, да, придумай другое имя, такое же хорошее, как имя брата Лю".

Сяо Лю заволновался, достал из корзины лекарственную траву и бросил ее Ма Цзы. "Посчитай листья, и это будет его имя".

"..............1, 2..........17 листьев."

Сяо Лю обернулся и крикнул: "Нищий, отныне твое имя - Е Ши Ци" (Е означает листья, а Ши Ци - 17, поэтому его имя означает 17 листьев).

Е Ши Ци кивнул, а Ма Цзы и Чуань Цзы подумали и решили, что это неплохо. Они засмеялись и пошли поздороваться с Ши Ци.

Лао Му позвал: "Сяо Лю, пациент здесь".

Сяо Лю дал пинка под зад и Ма Цзы, и Чуань Цзы и, напевая песенку, отправился к пациенту.

Время летело, и прошло еще полгода. Все раны Ши Ци, которые можно было залечить, зажили, а те, которые не могли затянуться, затянулись. Перелом бедренной кости сросся, но прошло слишком много времени, поэтому при ходьбе он хромал. Как заживали раны в незаметных местах, Сяо Лю не знал, так как Ши Ци никогда не позволял ему помогать наносить лекарство после того, как он мог сделать это сам.

Ма Цзы тайком передал Ши Ци часть своих сбережений: "Наша маленькая клиника Хуэй Чунь... Ты можешь понять, что медицинские навыки брата Лю не так уж хороши... Ты слышал о клане Шэн Нонг Императора Пламени? Если поедешь на другой конец города, там есть клиника Бао Цао, которой управляет врач, являющийся потомком клана Шэн Нонг во многих поколениях. Его навыки очень впечатляют, и, возможно, он сможет вылечить твою ногу". Ши Ци молча передал деньги обратно Ма Цзы.

Ма Цзы не терпелось: "Не надо! Ты можешь возвращать мне деньги медленно, но твоя нога - это важно. Если хочешь, можешь платить мне проценты".

Ши Ци опустил голову и сказал: "Это. Это хорошо".

"Что в этом хорошего? Ты хочешь быть калекой до конца своих дней?"

"Он. Ему все равно".

"Что? Кому все равно?" Ма Цзы почесал голову: "О! Ты говоришь, что пока брату Лю все равно? Как это поможет тебе, если ему все равно? Посмотри, какой он ленивый, он может есть еду из миски и использовать ту же грязную миску для другой еды. Его одежда используется как грязные тряпки".

Ши Ци посмотрел на Ма Цзы, который хотел продолжить вразумлять Ши Ци, как вдруг его ударили по затылку, и он тут же замолчал.

Появилась голова Сяо Лю, он взял деньги у Ма Цзы: "О, довольно много денег! Сегодня вечером мы можем устроить большой пир!"

Глаза Сяо Лю остановились на деньгах, и ему даже не было дела до того, что Ма Цзы делал тайком с деньгами. Он схватил деньги и бросился на улицу, а Ма Цзы, плача, бежал за ним: "Нееееееет, брат Лю, эти деньги - мои сбережения, чтобы я мог взять жену, они мне нужны, чтобы делать нужные дела".

В тот вечер все пировали мясом и рыбой, Сяо Лю и Чуань Цзы с удовольствием набивали животы, а Ма Цзы ел столько, сколько мог, иначе все было бы напрасно, хотя это причиняло ему боль до глубины души, а Лао Му потягивал вино и смотрел на Ши Ци.

После еды Сяо Лю, Ма Цзы и Чуань Цзы заснули. Сегодня Сяо Лю должен был помыть посуду, но никто не помнил, что когда в клинике Хуэй Чунь изменился список обязанностей, Ши Ци выполнял свои собственные обязанности, а также все обязанности Сяо Лю. Ши Ци собрал всю посуду, взял ведро с водой и сел во дворе мыть посуду.

Лао Му встал позади него и спросил "Кто ты?".

Глава 1 - Жизнь коротка, как временное пребывание (2)

Ма Цзы обратился к лежащему на поддоне человеку через окно: "Нищий, брат Лю провел целую ночь, спасая тебя, и израсходовал все лекарства, которые приберегал для себя. Ты должен выжить". Когда Сяо Лю вернулся после полудня, он так устал и хотел спать, что его веки закрывались сами собой.

Он бросил дикую утку на землю и пошел на кухню за миской горячего супа, раскрошив несколько печений, чтобы бросить их внутрь. Он сел за плиту и шумно захрустел едой. Лао Му раскатывал тесто и сказал: "Я слышал о ранах этого человека от Ма Цзы".

Сяо Лю выпил свой суп: "Уммм...".

"Ма Цзы, Чуань Цзы - ни тот, ни другой не видят его, но ты должен уметь различать. Он из одного из племен Богов, и он определенно не один из низших типов Богов, как мы".

Сяо Лю пил свой суп и ничего не ответил.

"Убить кого-то - это просто отрубить голову. У таких травм есть серьезная причина. Спасать того, кого не стоит спасать, все равно, что подпускать смерть к двери".

Сяо Лю пожевал и сказал: "Очисти эту утку, положи на нее немного соли и больше ничего, а затем зажарь ее на маленьком огне".

Лао Му оглянулся и увидел, что Сяо Лю все равно, поэтому он вздохнул и сказал: "Понятно".

Сяо Лю закончил есть и пошел спросить Ма Цзы: "Он сегодня ел?"

Ма Цзы мягко ответил: "Скорее всего, у него повреждено горло, поэтому он не может глотать. Он не смог съесть суп-пюре".

Сяо Лю вошел в комнату и увидел на столе холодную миску с лекарством. Он помог нищему подняться: "Я вернулся. Ты узнаешь мой голос? Я Сяо Лю, давай примем лекарство". Человек открыл глаза и посмотрел на него. У него было чуть больше сил чем вчера, потому что приоткрыл глаз.

Сяо Лю подал ему лекарство, тот изо всех сил пытался проглотить, но это было похоже на кормление ребенка, и все вылилось наружу. Мужчина плотно закрыл глаза. Сяо Лю мягко спросил: "Они пытали вас и в области горла?". Мужчина незаметно кивнул.

Сяо Лю сказал: "Скажу тебе по секрету, я пускаю слюни, когда сплю. Однажды мне приснилось, что я ем жареную курицу, и я проснулся от того, что моя подушка наполовину промокла. Я не могу вылечить свою проблему, но твоя - временная. Под присмотром такого легендарного целителя, как я, я гарантирую, что ты исцелишься через несколько дней".

Сяо Лю забрался на кровать, обнял мужчину, взял маленькую ложку с лекарством и по капле влил ему в рот. Мужчина пытался сотрудничать и мужественно глотал. В конце концов он выпил все капли оставшегося лекарства спустя добрых полчаса.

Мужчина был весь в поту, как будто он только что пробежал много кругов и был измотан. Сяо Лю вытер ему лоб салфеткой: "Сначала ты отдохни, а после того, как утиный суп будет готов, давай поедим его".

Сяо Лю вышел с пустой миской и увидел Ма Цзы, Чуань Цзы и Лао Му, которые смотрели на него, как на привидение. Сяо Лю оскалился: "На что вы смотрите?" Чуань Цзы сказал: "Ты даже более осторожен, чем при уходе за новорожденным. Если бы кто-то ничего не знал, он бы подумал, что ты его мать".

"Да пошел ты! Ты его мать!" - Сяо Лю поднял ногу и пнул Чуань Цзы под зад.

Чуань Цзы схватился за больную задницу и убежал. Ма Цзы и Лао Му пришли в себя, и Лао Му сказал: "Ага, это точно Сяо Лю, а не самозванец". Ма Цзы похлопал себя по груди, утешаясь подтверждением.

Сяо Лю зевнул и сказал Ма Цзы: "Закрывай клинику на сегодня, пациентов больше нет. Я собираюсь вздремнуть, разбудите меня, когда утиный суп будет готов".

Ма Цзы хотел сказать что сможет это сделать, но потом вспомнил сцену кормления лекарствами и понял, что это такая же тонкая работа, как вышивание, и он точно не сможет ее выполнить.

Когда утиный суп был готов, Ма Цзы постучал в дверь Сяо Лю, вышел и вошел в комнату мужчины. Так же, как он кормил лекарство раньше, через полчаса он скормил мужчине миску супа.

Дав мужчине немного отдохнуть, Сяо Лю натер руки мазью и приготовился помочь ему наложить акупрессуру на акупунктурные точки мужчины.

"Несмотря на то, что прошло уже много времени и некоторые мышцы атрофировались и очень болят, если стимулировать их таким образом, это может помочь восстановлению". Глаза мужчины были закрыты, и он кивнул.

Сяо Лю улыбнулся: после стольких мучений и боли это было бы пустяком. Пока он делал массаж, он продолжал говорить, чтобы отвлечь его: "Когда я шел в клинику, я проходил мимо дома, где по всей стене росли лианы и фиолетовые цветы, и когда дул ветер, все цветы падали вниз, как дождь. Я так растерялся, потому что не мог поверить, что эта семья не собирает цветы, из которых можно сделать вкусное печенье.....".

Снаружи комнаты Ма Цзы сказал Чон Цзы: "Я не думаю, что брат Лю попросит меня больше заботиться о нищем". Тело нищего было разбитым и хрупким, а его уродство пугало. Даже Ма Цзы не хотел смотреть на него.

Верный словам Ма Цзы, Сяо Лю больше не просил его заботиться о нищем. Сяо Лю делал все сам: кормил его лекарствами, вытирал тело, наносил мазь.

Через месяц рана на горле нищего почти зажила, и он смог глотать, но привычка уже сформировалась. Каждый день Ма Цзы стоял у палаты с миской лекарств и кричал в сторону клиники: "Брат Лю ----". А Сяо Лю быстро заканчивал с пациентом и спешил в комнату на заднем дворе.

Через полгода раны на теле мужчины постепенно заживали. Ногти на пальцах рук и ног еще не полностью отросли, но он уже мог прикасаться к воде. Поэтому Сяо Лю перестал мыть его тело, а приготовил ванну, чтобы он мог принимать ее.

После того как Сяо Лю ухаживал за ним в течение шести месяцев, мужчина перестал быть худым, но все еще был очень легким. Когда Сяо Лю взял его на руки, он ворчал "Ешь больше!".

Мужчина закрыл глаза и ничего не сказал. Все это время он оставался таким же. Каждый раз, когда Сяо Лю касался его тела, он закрывал глаза и поджимал губы. Сяо Лю все понимал. После стольких пыток его тело презирало любые прикосновения, и каждый раз ему приходилось терпеть.

Сяо Лю положил рядом с ним тряпку и сказал: "Вымойся. Твои волосы еще не полностью отросли, так что не надо так усердствовать".

Сяо Лю сел в сторонке, перекусил и составил ему компанию.

Возможно, потому что каждый шрам на его теле был чем-то вроде стыда, мужчина всегда держал голову поднятой, а глаза закрытыми, чтобы не смотреть на свое тело. Он взял тряпку и начал мыться. От шеи вниз, к груди, к животу и, наконец, ниже, к ногам.

Глаза Сяо Лю следили за его рукой, как вдруг он повернулся в сторону и громко укусил утиную шею, издавая хрустящие звуки.

Глаза мужчины открылись, и он посмотрел на Сяо Лю. Солнечный свет проникал через окно и заливал Сяо Лю. Его щеки были красными, и он был освещен солнечным светом, как кусок прекрасного нефрита с красными пятнами на нем.

Сяо Лю подождал, пока мужчина закончит мыться, и вынес его из ванны. Поскольку его нога еще не до конца зажила, обычно Сяо Лю помогал ему одеваться, но сегодня он просто положил его на поддон и отпустил.

Мужчина держал глаза опущенными, одна рука лежала на поддоне, поддерживая его тело, а другая застегивала халат. Руки у него были тонкие, но очень длинные, недавно отросшие ногти - белые и здоровые.

Сяо Лю опустил голову и положил халат рядом с ним: "Попробуй одеться сам. Если не справишься, позови меня".

Сяо Лю поспешил выйти из комнаты, но постоял у двери, прислушиваясь к звукам, и когда все стало нормально, он ушел.

Чуань Цзы сортировал травы, увидел Сяо Лю и спросил: "Полгода не слышал, чтобы он говорил. Что, если он глупый?"

Ма Цзы ударил Чуань Цзы: "Заткни свою безмозглую пасть! После невыразимых пыток даже то, что он выжил, вызывает восхищение. С такой силой воли, он не может быть глупым человеком".

Ма Цзы спросил: "Его голосовые связки повреждены, и теперь он не может говорить?"

Сяо Лю сказал: "Я проверил его горло, и хотя там есть повреждение, его голос будет звучать иначе, чем раньше, но он должен быть в состоянии говорить".

Ма Цзы обрадовался: "Приятно слышать".

Сяо Лю сказал: "Что касается его травм, независимо от того, видели ли вы их, с этого момента никогда больше об этом не вспоминайте".

Чуань Цзы поднял руку: "У меня никогда не хватало смелости посмотреть, поэтому я ничего не видел".

Ма Цзы добавил: "Не волнуйтесь, Лао Му уже напомнил нам. У меня плохая память, чтобы помнить чужие дела, я постоянно забываю свои".

Дверь открылась, и человек, опираясь на стену, поковылял наружу.

Раньше Сяо Лю выносил его на улицу, чтобы подышать солнцем и свежим воздухом, обычно в сумерках. Сегодня он впервые вышел во двор днем. Прислонившись к стене и подняв голову, он молча смотрел на голубое небо и белые облака.

Ма Цзы и Чуань Цзы смотрели на него. Поскольку его травмы оставили у них неприятные воспоминания, они всегда избегали смотреть на него. Чуань Цзы даже отказался войти в его комнату.

Это был первый раз, когда они увидели его. У него были длинные черные брови, блестящие глаза, высокий прямой нос, простая дешевая шерстяная одежда была одета с элегантностью и изысканностью. Через секунду Ма Цзы и Чуань Цзы почувствовали себя недостойными и одновременно благоговейными. Сяо Лю потрепал сухую траву и сказал: "Если ноги не сильно болят, попробуйте больше двигаться. Через 3-4 месяца ты сможешь уехать".

Мужчина опустил голову и посмотрел прямо на Сяо Лю: "У меня. Нет. Места. Чтобы. Идти." Скорее всего, он не произносил слова уже несколько лет, его голос был хриплым, но произношение было четким. Сяо Лю откинулся назад и поджал ноги, жуя сухую траву: "Некуда идти? Это правда?"

Мужчина кивнул.

Сяо Лю спросил "Как тебя зовут?".

Мужчина покачал головой.

"Ты не знаешь? Не помнишь? Не хочешь мне сказать?"

"Ты. Спас меня. Я. Я. Твой слуга. Назови имя".

Сяо Лю выплюнул комок сухой травы: "Ты не похож на человека, который служит и слушает приказы. Ты мне не нужен".

Мужчина опустил глаза: "Я. Слушаю. Тебя".

Сяо Лю пожевал еще сухой травы: "В будущем, если ты увидишь людей, которые тебя знают, ты все равно будешь меня слушаться?"

Мужчина поджал губы, его рука слегка ухватилась за перила, лицо побледнело, и он замолчал.

Сяо Лю уже собирался насмехаться, когда тот поднял глаза и посмотрел прямо на него: "Я слушаю!". В его ясных глазах, казалось, вспыхивали угольки, как будто он клеймил слово "слушаю" в своем сердце. Сяо Лю на мгновение замешкался, а затем сказал: "Тогда ты можешь остаться".

Губы мужчины шевельнулись, как будто он хотел улыбнуться, но не улыбнулся. Сяо Лю бросил ему немного сухой травы: "Иди сядь где-нибудь и пожуй это".

Мужчина послушно сел на каменные ступени сбоку, медленно сорвал немного сухой травы и положил ее в рот.

Несмотря на то, что он ел одну и ту же сухую траву, его движения были утонченными и создавалось впечатление, что он ест не сухую траву, а плод богов с гор.

"Да, нищий, эта сухая трава полезна для твоего горла".

Ма Цзы почесал голову и сказал Сяо Лю: "Брат Лю, дай ему имя, мы не можем продолжать называть его нищим". Сяо Лю сказал: "Тогда назови его Гань Цао (сухая трава)".

"НЕТ!!!!" Ма Цзы и Чуань Цзы возразили: "Дай ему имя получше, не такое, как у нас".

Сяо Лю ударил их обоих: "Что не так с нашими именами?"

"Наши имена подходят нам, но не подходят ему". Чуань Цзы сказал очень искренне, а Ма Цзы кивнул в знак согласия.

Сяо Лю уставился на нищего, сидящего на каменных ступенях, а затем придвинул голову вплотную к Ма Цзы и Чуань Цзы и указал на себя, недоверчиво спрашивая "Я не так хорош, как он?".

Чуань Цзы осторожно спросил "Брат Лю хочет услышать правду или неправду?".

Ма Цзы утешил его: "Брат Лю, некоторые люди родились на вершине облаков, другие не лучше грязи. Сравнивать нечего. Давай примем это и проживем нашу грязную жизнь как можно лучше".

Сяо Лю рассвирепел: "Тогда я хочу называть его Грязнулей!"

Ма Цзы и Чуань Цзы закричали: "Неееет!".

Ма Цзы хотел, чтобы нищий не сердился на него в будущем из-за ужасного имени, поэтому попросил: "Брат Лю, придумай другое имя, пожалуйста".

Чуань Цзы тоже сказал: "Да, да, придумай другое имя, такое же хорошее, как имя брата Лю".

Сяо Лю заволновался, достал из корзины лекарственную траву и бросил ее Ма Цзы. "Посчитай листья, и это будет его имя".

"..............1, 2..........17 листьев."

Сяо Лю обернулся и крикнул: "Нищий, отныне твое имя - Е Ши Ци" (Е означает листья, а Ши Ци - 17, поэтому его имя означает 17 листьев).

Е Ши Ци кивнул, а Ма Цзы и Чуань Цзы подумали и решили, что это неплохо. Они засмеялись и пошли поздороваться с Ши Ци.

Лао Му позвал: "Сяо Лю, пациент здесь".

Сяо Лю дал пинка под зад и Ма Цзы, и Чуань Цзы и, напевая песенку, отправился к пациенту.

Время летело, и прошло еще полгода. Все раны Ши Ци, которые можно было залечить, зажили, а те, которые не могли затянуться, затянулись. Перелом бедренной кости сросся, но прошло слишком много времени, поэтому при ходьбе он хромал. Как заживали раны в незаметных местах, Сяо Лю не знал, так как Ши Ци никогда не позволял ему помогать наносить лекарство после того, как он мог сделать это сам.

Ма Цзы тайком передал Ши Ци часть своих сбережений: "Наша маленькая клиника Хуэй Чунь... Ты можешь понять, что медицинские навыки брата Лю не так уж хороши... Ты слышал о клане Шэн Нонг Императора Пламени? Если поедешь на другой конец города, там есть клиника Бао Цао, которой управляет врач, являющийся потомком клана Шэн Нонг во многих поколениях. Его навыки очень впечатляют, и, возможно, он сможет вылечить твою ногу". Ши Ци молча передал деньги обратно Ма Цзы.

Ма Цзы не терпелось: "Не надо! Ты можешь возвращать мне деньги медленно, но твоя нога - это важно. Если хочешь, можешь платить мне проценты".

Ши Ци опустил голову и сказал: "Это. Это хорошо".

"Что в этом хорошего? Ты хочешь быть калекой до конца своих дней?"

"Он. Ему все равно".

"Что? Кому все равно?" Ма Цзы почесал голову: "О! Ты говоришь, что пока брату Лю все равно? Как это поможет тебе, если ему все равно? Посмотри, какой он ленивый, он может есть еду из миски и использовать ту же грязную миску для другой еды. Его одежда используется как грязные тряпки".

Ши Ци посмотрел на Ма Цзы, который хотел продолжить вразумлять Ши Ци, как вдруг его ударили по затылку, и он тут же замолчал.

Появилась голова Сяо Лю, он взял деньги у Ма Цзы: "О, довольно много денег! Сегодня вечером мы можем устроить большой пир!"

Глаза Сяо Лю остановились на деньгах, и ему даже не было дела до того, что Ма Цзы делал тайком с деньгами. Он схватил деньги и бросился на улицу, а Ма Цзы, плача, бежал за ним: "Нееееееет, брат Лю, эти деньги - мои сбережения, чтобы я мог взять жену, они мне нужны, чтобы делать нужные дела".

В тот вечер все пировали мясом и рыбой, Сяо Лю и Чуань Цзы с удовольствием набивали животы, а Ма Цзы ел столько, сколько мог, иначе все было бы напрасно, хотя это причиняло ему боль до глубины души, а Лао Му потягивал вино и смотрел на Ши Ци.

После еды Сяо Лю, Ма Цзы и Чуань Цзы заснули. Сегодня Сяо Лю должен был помыть посуду, но никто не помнил, что когда в клинике Хуэй Чунь изменился список обязанностей, Ши Ци выполнял свои собственные обязанности, а также все обязанности Сяо Лю. Ши Ци собрал всю посуду, взял ведро с водой и сел во дворе мыть посуду.

Лао Му встал позади него и спросил "Кто ты?".

В шуме вечернего бриза колючий голос ответил: "Я. Е Ши Ци".

Глава 2 - Дорога впереди неизвестна

Город Цин Шуй не был большим, но это было очень уникальное место в бескрайней пустыне. С севера на юг его плотно окаймляли коварные горные хребты, создавая естественные барьеры. После того как королевство Шен Нонг было уничтожено, генерал королевства Шен Нонг Гун Гонг отказался сдаваться. Он контролировал десятки тысяч солдат, размещенных на территории к востоку от города Цин Шуй, и оттуда продолжал сражаться с Желтым Императором.

Помимо того, что на востоке находилась армия генерала Гун Гуна, город Цин Шуй располагался к западу от королевства Сюань Юань и к северу от королевства Гао Син. Он не находился под контролем ни Великого Императора Королевства Гао Син, ни Желтого Императора Королевства Сюань Юань. Постепенно город Цин Шуй стал территорией, на которую оказывали влияние все три державы, но ни одна из них не могла ее контролировать.

В городе Цин Шуй не было ни королевской власти, ни влиятельных семей, ни богатых, ни бедных, ни различий между богами и демонами.

Если человек обладал каким-то умением, будь он богом или демоном, чиновником или бандитом, он мог открыто искать себе пропитание, и никому не было дела до прошлого. Постепенно здесь собирались самые разные люди.

Из-за непрекращающихся войн в течение последних нескольких сотен лет, кровь, трупы и возрожденные жизни выковали множество кузнецов и лекарей. Оружие и медицинские навыки города Цин Шуй были довольно известны.

Если там были кузнецы и лекари, то люди приходили покупать оружие и обращаться за медицинской помощью. Если были мужчины, то были и бордели. Если были женщины, то были мельничихи. Если были мужчины и женщины, то появлялись рестораны и чайные...

Не знаю, что было первым - курица или яйцо, но сейчас город Цин Шуй был полон людей, и даже не казалось, что он находится на передовой линии фронта продолжающейся войны.

Клиника Хуэй Чунь располагалась в небольшом месте в западной части города. Поскольку конкуренция была жесткой, а управлять клиникой было особенно трудно, Ма Цзы и Чуань Цзы рассказали Е Ши Ци, что однажды люди пришли, чтобы закрыть их. Но Лао Му был дезертиром из армии Сюань Юаня, и, несмотря на то, что он был всего лишь низшим богом, он все еще обладал некоторой духовной силой и мог справиться с несколькими людьми. Медицинские навыки Сяо Лю были на среднем уровне, поэтому другие клиники даже не пытались вернуть себе бизнес. Так что дела в клинике Хуэй Чунь шли так себе, хватало только на пропитание и одежду их группы из пяти человек.

Прошло два года, а Ши Ци все еще выглядел худым и слабым. Но он был сильнее, чем кто-либо подозревал. Носить ведра с водой, рубить дрова, варить лекарства, измельчать травы - он умел все. У него была особенно острая память.

Ма Цзы и Чуань Цзы следовали за Сяо Лю более десяти лет и все еще не могли вспомнить некоторые травы. Ши Ци был другим: какую бы траву он ни выбрал, если он слышал ее от Сяо Лю, то запоминал.

Постепенно Сяо Лю начал брать его с собой повсюду. Он был сильным, имел хорошую память, был немногословным, делал все, что ему говорили. Он был идеальным человеком, которого можно было попросить сделать плохие вещи, такие как убийство и хаос.

После ужина в тот вечер они сидели впятером. Под уговоры Ма Цзы и Чуань Цзы, Сяо Лю пересчитал все их деньги и вздохнул: "В городе Цин Шуй мужчин больше, чем женщин. Найти женщину, с которой можно переспать несколько раз, значит потратить деньги в борделе. Но жениться на жене, с которой можно спать каждую ночь, будет сложно. В краткосрочной перспективе переспать с проституткой - более выгодная сделка. Но в долгосрочной перспективе жениться на жене, с которой можно спать дома - более выгодная сделка".

Ма Цзы и Чуань Цзы ошарашенно смотрели на Сяо Лю. Старое лицо Лао Му было сморщено, как хризантема, а у Ши Ци голова была опущена, но губы слегка наклонены вверх. Сяо Лю спросил их: "Ребята, вы хотите переспать несколько раз сейчас или повременить и потерпеть еще несколько лет, пока не накопите достаточно денег, чтобы найти ту, с которой можно спать каждую ночь?"

Ма Цзы сказал очень сурово: "Брат Лю, жениться на жене - это не значит приводить ее домой, чтобы спать с ней каждую ночь."

"Ты тратишь большие деньги, чтобы жениться на женщине, и не хочешь с ней спать?" - Сяо Лю был готов перевернуть стол.

"Конечно, нет, я имел в виду, что она не ТОЛЬКО для того, чтобы спать с ней. Она для того, чтобы с ней есть и разговаривать, компаньон".

Сяо Лю надулся: "Я ем с тобой, разговариваю с тобой и составляю тебе компанию. Так почему же ты до сих пор хочешь жену?"

"Потому что моя жена может спать со мной, а ты нет".

"Значит, ты женишься на жене только для того, чтобы спать с ней".

Ма Цзы устало сел: "Хорошо, просто назови это женитьбой, чтобы спать с ней". Он схватил Чуань Цзы за руку: "Не слушай брата Лю, будь терпелив и экономь деньги. Наши жены лучше, чем проститутки. Они не только для того, чтобы спать с ними". Лао Му засмеялся и похлопал Ма Цзы: "Не волнуйся, мы с братом Лю поможем вам накопить достаточно денег".

Ма Цзы и Чуань Цзы легли спать, а Ши Ци отправили обратно в его комнату.

Лао Му сказал Сяо Лю: "Чуань Цзы может подождать, но женитьба Ма Цзы не может больше откладываться. Ма Цзы нравится дочь мясника Гао, и если мы не сделаем предложение, то хорошую невесту Ма Цзы заберут. Я думал пойти в горы, чтобы накопать лучших трав, и, может быть, если повезет, найти духовные растения.

Сяо Лю сказал: "Горы - это территория армии сопротивления Шэн Нонг. Ты дезертир из армии Сюань Юаня, идти туда - значит просить смерти. К тому же ты не знаешь этих трав. Я пойду".

Лао Му ответил: "Армия сопротивления, контролируемая Гун Гуном, справедлива и принципиальна, они не причинят вреда невинным, и даже обычные люди не боятся столкнуться с солдатами Шэн Нонга. Но генерал-лейтенант Сян Лю очень непрост. Ходят слухи, что он - Девятиголовый Демон. У него девять жизней, и его прозвище - Девять Жизней. Он злобный и жестокий".

Сяо Лю рассмеялся: "Я не собираюсь вести разведку, я собираюсь добывать духовные растения. Он может быть злобным, но он должен следовать армейским правилам. К тому же я никогда не столкнусь с таким могущественным и возвышенным человеком, как генерал Сян Лю".

Лао Му думал о том же. Он уже участвовал во многих сражениях, и если не считать Девяти Жизней Сян Лю, он никогда не сталкивался с армейскими чиновниками, стоящими на несколько рангов выше его.

Он успокоился и посоветовал Сяо Лю быть осторожным и не ходить туда, куда не нужно, а если духовные растения не найдутся, то вернуться, и они смогут придумать другой способ.

Сяо Лю беспокоился, что Ма Цзы и Чуань Цзы остановят его, поэтому он подготовился и ушел до рассвета. Напевая какую-то мелодию и грызя куриные ножки, Сяо Лю шел и чувствовал, что что-то не так. Он обернулся, а Ши Ци молча шел позади него. Сяо Лю помахал рукой: "Почему ты за мной следишь? Я ухожу в горы собирать травы. А ты поспеши домой".

Сяо Лю продолжал идти, но и Ши Ци продолжал следовать за ним. Сяо Лю положил руки на бедра, и повысил голос: "Эй! Я сказал тебе идти домой. Разве ты меня не слышал?"

Ши Ци молча стоял на месте, опустив глаза, и его молчание говорило о его решимости. Возможно, их судьба началась с жалости, поэтому Сяо Лю быстро смягчился к нему. Он спросил: "Ты дезертир из Шэн Нонга?". Ши Ци покачал головой. "Ты солдат Сюань Юаня?" Ши Ци покачал головой. "Ты шпион Гао Сина?" Ши Ци покачал головой. Сяо Лю улыбнулся: "Тогда ты можешь отправляться в горы. Следуй за мной."

Ши Ци взял корзину со спины Сяо Лю и свою маленькую сумку с закусками. Сяо Лю закончил грызть куриные ножки, Ши Ци передал ему сумку, и он взял утиную шею. Он доел утиную шею и уже собирался вытереть руки о халат, когда ему протянули чистую ткань. Сяо Лю хихикнул и вытер руки. Ши Ци протянул ему кувшин, Сяо Лю сделал глоток сливового вина и рыгнул. Он чувствовал, что в эти дни жизнь была очень сладкой! Они шли весь день, и когда вошли в горы, уже смеркалось.

Сяо Лю нашел место рядом с водоемом и с помощью травяного порошка рассыпал вокруг них круг. "В горах много зверей. Не выходи за пределы круга ночью. Я схожу за водой, а ты принеси дров. Поспешите вернуться до темноты".

Сяо Лю принес воду и немного диких овощей. Ши Ци еще не вернулся, и Сяо Лю уже собирался идти его искать, когда Ши Ци вернулся с дровами на спине и дикой курицей в руке. Сяо Лю так обрадовался: "Ты разжигай огонь, а я приготовлю для тебя что-нибудь вкусненькое".

Сяо Лю чисто вымыл курицу, набил ее грибами, посолил снаружи, сбрызнул сливовым вином, обернул большими листьями и закопал под желтой землей рядом с костром. Затем он сделал простую каменную крышку и использовал ее для тушения овощей с куриными потрохами.

Ши Ци спокойно наблюдал за работой Сяо Лю. Сяо Лю помешивал рагу и со смехом говорил: "Я много лет прожил в горах. Что съедобно и не съедобно, я ел все. Если я буду рядом с тобой в горах, ты обязательно получишь что-нибудь вкусное".

Когда время истекло, Сяо Лю выкопал твердый комок грязи и вскрыл его. Оттуда вырвался ароматный запах. Сяо Лю разделил курицу на три части, одну положил в сумку с едой, а оставшуюся большую часть отдал Ши Ци: "Ты должен сьесть, ты слишком худой". Сяо Лю съел свою порцию и стал наблюдать за Ши Ци. Он был все таким же, каждый жест был элегантным и изысканным, как будто он сидел на самом роскошном банкете и ел самую невероятную еду. Сяо Лю вздохнул: "Ши Ци, рано или поздно ты уйдешь".

Ши Ци взглянул на него: "Я... не уйду".

Сяо Лю улыбнулся, доел тушеные грибы и пошел к ручью умыться.

Проснувшись утром, Ши Ци развел костер и вскипятил воду. Сяо Лю взял оставшуюся курицу, нарезал ее кубиками и бросил в воду, чтобы сварить суп. Он достал из сумки печенье и разделил его с Ши Ци. Покончив с супом и потушив огонь, они продолжили подниматься в гору.

Сяо Лю взял с собой Ши Ци и собирал по пути только самые ценные травы. После трех дней ходьбы они вошли в самую глубь горы. Сяо Лю присел на корточки и уставился на кучу звериного помета. Он нахмурил брови, словно что-то решая. Ши Ци нес все их вещи и молча наблюдал за ним.

Сяо Лю встал и сказал: "Ты оставайся здесь, мне нужно найти кое-что". Ши Ци не кивнул, куда пошел Сяо Лю, туда пошел и он. Сяо Лю оскалился: "Ты сказал, что будешь слушать меня. Если не будешь слушать, ты мне больше не нужен". Ши Ци молча смотрел на него, и солнечный свет сквозь деревья освещал его шрам вдоль линии роста волос и легкую печаль в глазах.

Сяо Лю смягчился и шагнул вперед, хотел взять его за руку, но вспомнил, что тот не любит прикосновений, и схватил его за рукав: "Ши Ци - самый лучший, самый послушный и самый способный, я не откажусь от тебя. Не беру тебя, потому что это опасно. Эта тварь слишком умна, и если она что-то почует, то испугается и мгновенно убежит за тысячи миль. Единственный способ подобраться поближе - размазать по телу ее какашки, но их здесь мало, поэтому идти могу только я. Если я не смогу его поймать, то сразу же вернусь. Жди меня здесь".

Сяо Лю наклонил голову и улыбнулся, и наконец Ши Ци кивнул.

Сяо Лю подобрал какашку и отошел, чтобы размазать ее по руке: "Разве это не мерзко? Ты, наверное, никогда не видела этого там, где вырос. Это не так уж и грязно. Многие лекарства делаются из какашек животных". Сяо Лю повернулся, Ши Ци уже был рядом с ним, и он сделал паузу. Ши Ци поправил рукав и сказал: "Будь осторожен".

Сяо Лю рассмеялся: "Я много лет жил один в горах. Когда я был голоден, я даже украл яйцо демона Тысячелетней Змеи. Даже самые злобные звери для меня не опасны. Честно говоря, нет зверей и животных страшнее, чем люди........". Сяо Лю поправил пояс и махнул рукой: "Я пошел".

"Я. Жду тебя". Ши Ци стоял под деревом.

Ни один человек не будет ждать другого всю жизнь. Сяо Лю улыбнулся и, подпрыгнув исчез в кронах деревьев.

Сяо Лю хотел поймать цзю-цзю, маленького зверька, похожего на виверровую кошку. У него был длинный белый хвост, и он мог забирать у людей печаль. Он был популярен среди знати, и его можно было продать за большие деньги. У него не было никакой силы нападения, но он был очень умным, его легко было напугать, и он быстро убегал. Поймать его было очень сложно. Но у Сяо Лю был способ справиться с ним. Цзю Цзю любил слушать, как поет молодая девушка. Цзю Цзю привлекала печальная песня девушки, и он приближался к ней, чтобы помочь девушке забыть о своих печалях. Сяо Лю нашел подходящее место для ловушки.

Сначала он прыгнул в воду, чтобы смыть с себя какашки, затем забрался на камень и сел. Камень нагрелся от солнца, а Сяо Лю сидел, поправляя волосы, и пел. Песню разносил ветер. Сяо Лю пел песню о том, что он скучает по кому-то вечно и никогда не сможет забыть.

Голос был мелодичным, а песня печальной, так что цзю цзю привлекла песня. Сначала он испугался и спрятался в темноте. Когда он не почувствовал опасности, он не смог побороть свой природный инстинкт - помочь людям забыть горе, поэтому вышел и начал щебетать.

Сяо Лю поправил волосы и уставился на него. У него были большие круглые глаза-блюдца, и он был просто очарователен. Он щебетал и тряс большим белым хвостом, делал маленькие сальто, пинался ногами или бил себя в грудь. Он делал всевозможные очаровательные вещи, чтобы рассмешить его.

Сяо Лю громко вздохнул и расстегнул ловушку: "Глупая тварь, убегай сейчас же, я не буду ловить тебя, чтобы продать за деньги".

Цзю Цзю недоуменно уставился на Сяо Лю, как вдруг сверху раздался громкий звук, и золотисто-белый кондор попытался схватить цзю цзю. Ему некуда было спрятаться, и он бросился в объятия Сяо Лю.

Золотисто-белый кондор стоял перед Сяо Лю и смотрел на него, словно говоря: "Я собираюсь съесть его! Если не хочешь умереть, то уходи!". Сяо Лю чувствовал, что этот кондор еще не обладает достаточным духовным образованием, чтобы принять облик человека, но он определенно понимал разговорный язык.

Он вздохнул и почтительно поклонился: "Господин кондор, я не то чтобы хотел проявить неуважение, вы знаете, что поймать цзю цзю трудно, и если бы я не выманил его, вы бы даже не смогли попробовать его съесть".

Кондор взмахнул своим огромным крылом, и большой камень разбился вдребезги. Его ярость была ощутима. Сяо Лю не хотел отступать, так как это вызвало бы у зверя естественный инстинкт нападения. Этот кондор мог думать, но его природный инстинкт должен был оставаться нетронутым.

Когти цзю цзю вонзились в Сяо Лю, и он попытался сделать свое тело как можно меньше. Сяо Лю держал его одной рукой, а другой высыпал немного порошка. Его глаза впились в глаза кондора, и он сказал очень искренне и без угрозы: "Мастер Кондор красив и силен. Твоя сила крыльев впечатляет. Один взгляд, и становится ясно, что ты - король среди кондоров, властитель небес. Я очень впечатлен, но мне жаль, что я не могу позволить тебе съесть его сегодня".

Кондор хотел уничтожить этого ублюдка, но вдруг почувствовал головокружение, как в тот раз, когда он украл вино, но сегодня он не украл никакого вина. Покачиваясь влево и вправо, кондор рухнул.

Сяо Лю уже собирался бежать, когда сверху раздался голос: "Фурбол, я много раз говорил тебе, что люди коварны. На этот раз ты это запомнишь, да?"

Беловолосый мужчина, одетый во все белое, элегантно сидел на ветке дерева и с радостной ухмылкой смотрел на упавшего кондора. Сяо Лю тихо вздохнул: пришла настоящая опасность. Он бросил цзю цзю в сторону дерева, зная, что с его быстротой он сможет убежать. Кто знал, что цзю цзю кувыркнется и застынет прямо перед человеком. Он даже не осмелился убежать! Если он не собиралось убегать, то Сяо Лю отступал!

Сяо Лю бросил в него порошок, а затем повернулся, чтобы бежать, когда человек в белом преградил ему путь.

Сяо Лю бросил еще раз порошок, но мужчина нахмурил брови и сказал: "Если ты будешь продолжать бросать этот бесполезный хлам и пачкать мою одежду, я отрежу тебе руки".

Сяо Лю сразу же остановился, противник был настолько силен, что яд и сонный порошок были бесполезны для него. Он также не мог с ним бороться, поэтому оставался только один выход - встать на колени и умолять.

Сяо Лю опустился на колени и со слезами и соплями взмолился: "Мой господин, я всего лишь маленький лекарь из города Цин Шуй, пришедший в горы за травами, чтобы заработать немного денег. Моим двум братьям они нужны, чтобы жениться". Мужчина проверил кондора и сказал: "Противоядие".

Сяо Лю подполз и передал ему противоядие. Мужчина скормил его кондору и наконец посмотрел на Сяо Лю: "Мой кондор съел десятки тысяч ядовитых змей, даже яд, приготовленный придворными врачами королевства Сюань Юань, на него не действует. Интересно узнать, что даже маленький лекарь в городе Цин Шуй настолько талантлив."

Сяо Лю почувствовал, как холодный ветерок пробежал по его позвоночнику, и он тихо выругался: "Это просто везение. Я не лгу, я маленький целитель, специализирующийся на бесплодии. Клиника Хуэй Чунь в городе Цин Шуй. Если у моего господина есть жена, которая не может забеременеть..".

Маленький солдат подбежал и почтительно поклонился: "Мой господин!"

Человек пнул Сяо Лю и рявкнул: "Связать его!". "Есть, господин!" Сяо Лю связали, и он вздохнул с облегчением. Это была армия сопротивления Шэн Нонг. Несмотря на то, что Желтый Император называл их кучкой злодейских предателей, за последние несколько сотен лет они никогда не беспокоили людей и всегда держали строй.

Сяо Лю знал, что все сказанное им правда, поэтому как только они подтвердят это, его отпустят. Но он знал, что этот человек очень опасен. Он взглянул на человека в белой одежде, который внимательно следил за кондором.

Противоядие настоящее, и кондор скоро проснется. Но глупый цзю цзю так и застыл на месте. Сяо Лю рассмеялся и сказал: "Господин, пожалуйста, отпустите этого цзю цзю". Тот, казалось, не слышал и продолжал гладить кондора по спине. Кондор встал и встряхнул перьями, а затем подлетел и разорвал цзю цзю на части.

Крик прекратился до того, как он приземлился. Сяо Лю опустил глаза и увидел, что на его ботинок упал окровавленный белый мех. Мужчина подождал, пока кондор закончит есть, после чего все отправились обратно в лагерь.

Сяо Лю держал глаза плотно закрытыми, не желая видеть маршрут. Судя по голосам, лагерь был не очень большим и, скорее всего, временным. Сяо Лю бросили на землю, и до его ушей донесся холодный голос мужчины: "Очень хорошие уши часто полезнее, чем глаза".

Сяо Лю открыл глаза, и с своего положения смог разглядеть только талию мужчины. "Я живу в городе Цин Шуй уже более двадцати лет, это можно проверить".

Мужчина проигнорировал его, переоделся в халат и сел за свой стол, чтобы просмотреть документы. Именно тогда Сяо Лю наконец-то ясно увидел его лицо. Белые, как облака, волосы не были завязаны в пучок, но вместо этого веревка нефритового цвета была использована для того, чтобы аккуратно завязать их сзади и дать им упасть на спину. Его лицо было настолько красивым, что граничило с сюрреализмом. Все его тело было настолько безупречно чистым, что было жутко.

В это время он держал в одной руке документ, а его глаза были презрительно подняты. Он почувствовал, что Сяо Лю смотрит на него, и улыбнулся Сяо Лю, который задрожал и тут же закрыл глаза. Такой взгляд он видел только однажды, когда был маленьким, так смотрел на него всемирно известный гигантский демон, так мог смотреть только тот, кто прошел по бесчисленным трупам.

Сяо Лю догадался, кто это был - легендарный красавец, несравненный дьявол-убийца, Девятиглавый Демон - тот самый, у которого девять жизней, Сян Лю.

Руки и ноги Сяо Лю были связаны, и он не мог двигаться, так что через некоторое время у него все болело. Ночью солдаты принесли еду, и Сян Лю небрежно поел. Сяо Лю хотел пить и есть, и, видя, что Сян Лю не собирается его кормить, он попытался придумать что-нибудь другое.

Он подумал, что Ши Ци, должно быть, пришел искать его, но он никак не мог найти это место. Скорее всего, он вернулся в город. Сян Лю покончил с едой и лениво улегся на поддон, чтобы неторопливо почитать книгу.

Пришел солдат, принес документ и быстро ушел. Сян Лю прочитал его и в раздумье посмотрел на Сяо Лю. Сяо Лю догадался, что речь идет о нем, и постарался искренне улыбнуться: "Мой господин, все, что сказал этот слуга, правда. Моя семья ждет меня дома".

Сян Лю холодно сказал: "Я доверяю только своему инстинкту. Кто ты?" Сяо Лю закатил глаза: "Я Вэнь Сяо Лю, лекарь из клиники Хуэй Чунь".

Сян Лю пристально посмотрел на него и постучал пальцами. Сяо Лю начал дрожать - примитивный инстинкт живого существа, боящегося смерти. Сяо Лю знал, что у Сян Лю нет терпения выяснять, почему он кажется ему подозрительным, и он использует самый эффективный и действенный способ решения проблемы, который постигнет та же участь, что и цзю цзю.

Когда аура смерти налетела на Сяо Лю, он упал и попытался избежать ее, говоря: "Мой господин, я Вэнь Сяо Лю. Может быть, я не совсем Вэнь Сяо Лю, но у меня нет намерения вредить армии сопротивления под командованием генерала Гун Гуна. Я не принадлежу ни к королевству Сюань Юань, ни к королевству Гао Син, ни к королевству Шэн Нонг. Я просто..........".

Сяо Лю сделал паузу и задумался: "Кто я?".

Он поднял голову и позволил Сян Лю увидеть все его выражение лица: "Я просто тот, кто был выброшен. У меня нет возможности защитить себя, мне не на кого положиться, мне некуда идти, поэтому я решил стать Вэнь Сяо Лю в городе Цин Шуй. Если мой господин позволит, я хотел бы быть Вэнь Сяо Лю до конца своих дней".

Сян Лю пристально смотрел на него, а Сяо Лю не смел пошевелиться, но на его глазах выступили бисеринки холодного пота и непролитые слезы, потому что твердая защитная оболочка, созданная за последние десятки лет, была насильно вскрыта.

Через некоторое время Сян Лю спокойно сказал: "Если хочешь жить, работай на меня!".

Сяо Лю ничего не ответил. Сян Лю задул лампы: "У тебя есть ночь, чтобы подумать об этом". Глаза Сяо Лю были открыты, и он смотрел прямо перед собой.

Наступил рассвет, Сян Лю оделся и спросил "Ты решил?". Сяо Лю лениво ответил: "Все еще думаю. Я так хочу пить, что сначала хочу воды". Сян Лю холодно рассмеялся и сказал: "Выведите его на улицу".

Два солдата вытащили Сяо Лю на улицу, и Сян Лю спокойно сказал: "Выпорите его, двадцать ударов плетью".

Армейская порка может заставить капитулировать самого коварного солдата-демона, настолько она была болезненной. А у человека Девяти Жизней, которого Сян Лю послал выпороть его, была потрясающе сильная рука. Однажды всего сто двадцать ударов плетью убили солдата-демона, которому было более тысячи лет. Кнут был толстым, как бычий хвост, и он с треском опускался, когда Сяо Лю кричал "Хватит думать, хватит думать!".

После двадцати ударов Сян Лю посмотрел на Сяо Лю и спросил: "Что ты решил?". Сяо Лю вздохнул: "У меня есть только три условия".

"Выпороть его, двадцатью ударами плетью".

Кнут опустился, и Сяо Лю закричал: "Два условия, одно условие......".

Прозвучало еще двадцать ударов, вся спина Сяо Лю была в крови, и он испытывал мучительную боль. Сян Лю холодно посмотрел на него и спросил "Есть еще условия?".

Сяо Лю был весь в поту, изо рта текла кровь, поэтому он не мог произнести ни слова: "Ты можешь убить меня, но у меня есть одно условие". Сян Лю улыбнулся уголком рта и сказал: "Говори!".

"Я... я не покину город Цин Шуй". Сяо Лю понял, что Сян Лю заинтересовался его способностью делать яд, и пока он не покинет город Цин Шуй, Сян Лю не сможет послать его убить генералов и офицеров Сюань Юаня. Он также не мог послать его убивать дворян и королевских особ Гао Сина. Сян Лю, казалось, понял ход мыслей Сяо Лю и просто смотрел на него без всякого выражения.

Сяо Лю все это время вел себя как трус, но на этот раз он не отступил и прямо посмотрел на Сян Лю. Смысл был ясен, если он не согласен, то убей его сейчас. Через мгновение Сян Лю сказал: "Хорошо!".

Сяо Лю вздохнул с облегчением, а затем упал в обморок.

Солдаты затащили Сяо Лю в комнату, а армейский врач снял с него одежду и положил ему на спину лекарство. Сян Лю стоял у двери палатки и холодно наблюдал за происходящим. Сяо Лю лег на деревянную доску и покорно позволил армейскому врачу осмотреть его. Когда лекарство было нанесено и все ушли, Сян Лю сказал Сяо Лю: "Сделай любой отвар, который я от тебя потребую. В остальное время ты можешь оставаться своим лекарем в городе Цин Шуй. Но когда я вызову тебя, ты должен немедленно повиноваться".

"Хорошо, но я не смогу сделать все, что попросит мой господин".

"Если ты не можешь, тогда ты можешь расплатиться своим телом".

"А?" Сяо Лю никогда не думал, что Сян Лю будут нравиться парни, и осторожно сказал: "Мой господин красив до невозможности. Не то чтобы я отказывался служить вам, но........".

Сян Лю ухмыльнулся, поднял ногу и медленно наступил на рану Сяо Лю, пока кровь не начала просачиваться наружу. "Один раз ты не сможешь сделать это, тогда используй часть своего тела в обмен. В первый раз - уши. Во второй раз - нос. Без носа это будет......".

Сян Лю усилил давление: "Не волнуйся, я не буду отрезать тебе руки, они нужны тебе для приготовления снадобий". Сяо Лю было так больно, что он застонал: "Я... я понимаю".

Сян Лю убрал ногу и вытер кровь о халат Сяо Лю: "Ты скользкий, как угорь, одно мгновение невнимания, и от тебя останется только грязь. А вот о моей персоне тебе стоит поспрашивать".

Сяо Лю фыркнул: "Мне не нужно расспрашивать, чтобы понять это".

Голос солдата позвал: "Сэр, кто-то ворвался в казармы".

Сян Лю взлетел, и шум прекратился. Сяо Лю услышал, как солдат спросил "Кто вы и почему ворвались на базу армии Шэн Нонг?". Скрежещущий голос ответил: "Е Ши Ци. Сяо Лю."

Это Ши Ци! Он пришел? Сяо Лю выполз наружу и закричал: "Мой господин Сян Лю, пожалуйста, не причиняйте ему вреда. Он мой слуга и пришел, чтобы найти меня".

Ши Ци побежал к Сяо Лю, и его духовная энергия оказалась сильнее, чем ожидалось, потому что он оттолкнул всех солдат, пытавшихся остановить его. Но это были обученные солдаты, и если он завалит двоих, то еще четверо поднимутся, поэтому Сяо Лю крикнул: "Ши Ци, стой! Мой приказ."

Ши Ци остановился, солдаты окружили его и уставились на него, но Ши Ци даже не взглянул на него, а только уставился на Сяо Лю: "Я. Я заберу Сяо Лю".

Сяо Лю пытался выглядеть привлекательным и кричал "Мой господин! Я уже ваш человек!" Эти слова заставили всех солдат на базе гримасничать.

Сян Лю нахмурил брови, но опустил руку, и солдаты расступились. Ши Ци подлетел к Сяо Лю и подхватил его. Его рука нежно провела по его спине. Возможно, это был душевный комфорт, но Сяо Лю почувствовал, что боль немного ослабла. Ши Ци опустился на колени: "Пойдем домой".

Сяо Лю переполз на спину и нагло улыбнулся Сян Лю: "Мой господин, я уже иду домой".

Сян Лю продолжал смотреть на Ши Ци, и Сяо Лю занервничал, схватил Ши Ци за лицо, как ребенок, и закричал: "Не смей думать о нем. Он мой."

Сян Лю был поражен и уже собирался улыбнуться, но остановился. Он несколько раз кашлянул: "После расследования и подтверждения того, что вы гражданин города Цин Шуй и не представляете угрозы для армии Шэн Нонг, вы можете идти".

Сяо Лю продолжил разыгрывать спектакль и сказал: "Благодарю вас, мой господин, после возвращения я обязательно передам весть об огромной доброте моего господина".

Солдаты ушли, а Ши Ци взвалил Сяо Лю на спину и поспешил прочь. Только когда за ними не было слышно ни звука, Сяо Лю устало сказал: "Ши Ци, я хочу пить".

Ши Ци осторожно опустил его на землю и достал флягу. Сяо Лю выпил несколько глотков и протяжно вздохнул: "Давай поторопимся, пока этот Сян Лю не передумал".

Ши Ци опустился на колени, и Сяо Лю вспомнил, что ему не нравится, когда к нему прикасаются, но сейчас другого выхода не было, поэтому Сяо Лю осторожно забрался ему на спину: "Прости, я знаю, что тебе не хочется кого-то нести. Ты можешь представить, что я камень, а камни не издают шума. Или ты можешь представить, что я свинья, свинья, которая говорит. О, но тебе не нравятся свиньи? Тогда ты можешь представить, что я - свинья".

Голос Ши Ци был низким: "Я буду думать, что это ты. Я готов перенести тебя".

Сяо Лю сделал паузу и пробормотал: "Хорошо, тогда ты будешь думать, что я - это я". Сказав это, он понял, что сказал, засмеялся несколько раз и остановился. "Ши Ци, у меня болит спина, ты можешь поговорить со мной?" "Да".

"Ши Ци, как ты меня нашел?" "По следу. Могу следить". "О, значит, ты хорошо следишь. Ты давно этому научился?" Сяо Лю понял, что ему, вероятно, не нравится думать о прошлом: "Извини, можешь не отвечать".

"Ши Ци, этот Сян Лю очень коварен, если увидишь его в будущем, будь осторожен. Не позволяй ему узнать, что ты можешь быть полезен ему. Тогда у него появятся идеи насчет тебя". "Да."

Нннннгггггг, в этот раз такой провал! Не заработал денег и потерял себя. Как меня заметил этот большой демон Сян Лю? Какими будут предстоящие дни?

Ши Ци замедлил шаг и повернулся, чтобы посмотреть на Сяо Лю, его губы коснулись лба Сяо Лю. Его горячее дыхание коснулось лица Сяо Лю, и Ши Ци жестко сказал: "Не бойся".

Возможно, это было потому, что его просто мучил Сян Лю. Или потому, что его твердый панцирь, который был насильно открыт, еще не полностью закрылся. Сяо Лю жаждал этого ощущения опоры, он закрыл глаза и положил голову на плечо Ши Ци, а его голова была прижата к шее Ши Ци. Он был похож на кошку, свернувшуюся калачиком: "Я не боюсь его. Я не верю, что в этом мире есть яд, от которого он не падет. Когда я однажды создам этот яд, я буду........".

Сяо Лю сжал руку в кулак, чтобы раздавить что-то "Ши Ци, когда мы вернемся, ничего не говори. Не дай Лао Му и им узнать. Лао Му всю жизнь сражался против Шэн Нонга, и он очень боится этого большого демона Сян Лю. Но, думаю, мне даже не нужно напоминать тебе об этом. Ма Цзы и Чуань Цзы пытались вытянуть из тебя информацию, но за последние два года они уже рассказали тебе, сколько у них бородавок, и до сих пор ничего не знают о тебе........".

Шаги Ши Ци замедлились, и Сяо Лю несколько раз утешительно хлопнул его по груди: "Я знаю, ты Ши Ци. Я бы хотел, чтобы ты оставался Ши Ци до конца своих дней. Но я знаю, что это невозможно. Но за каждый день, когда ты не уходишь, ты остаешься Ши Ци еще на один день, и ты должен слушать меня.......". "Мммм хммм."

"Ты должен меня слушаться!"

"Мммм хммм."

Сяо Лю был счастлив, как мышь, ворующая масло, и он почувствовал, что боль в спине уменьшилась. Растянувшись на спине Ши Ци, он постепенно заснул.

Ши Ци постаралась сделать для Сяо Лю удобную травяную постель и превратил пещеру в их временный дом. Вдвоем они, казалось, жили жизнью охотника в горах. Каждый день Ши Ци ходил охотиться на мелкую дичь. Когда он возвращался, Сяо Лю руководил, а Ши Ци выполнял, и вместе они готовили ужин. Ши Ци явно никогда раньше этим не занимался, он был неуклюжим и постоянно ошибался. Сяо Лю радостно хохотал, но Ши Ци был слишком умен, и через несколько попыток он освоил это, что немного поубавило смех Сяо Лю.

Дни и ночи в горах были очень пустынными, а те, кто не мог двигаться, были еще более одинокими. Сяо Лю привлек Ши Ци, чтобы поговорить с ним - они говорили обо всем, что было под небом. Вкусное блюдо, впечатляющий закат, Ши Ци молча слушал все это.

Иногда Сяо Лю чувствовал укол вины: "Не слишком ли я много говорю? Я прожил в одиночестве двадцать с лишним лет, и за это время у меня развилась странная причуда. Я боялся встречаться с людьми и бродил в одиночестве. Вначале я не разговаривал, но шли дни, и однажды в горах я забыл название одного фрукта. Мне вдруг стало очень страшно, хотя я не знал, чего боюсь. С тех пор я разговаривал сам с собой, и самое удивительное, что я сделал, это поймал обезьяну и разговаривал с ней целый день. Обезьяна не выдержала и попыталась покончить жизнь самоубийством, врезавшись головой в стену пещеры...".

Сяо Лю громко рассмеялся, но Ши Ци лишь молча смотрел на него.

Каждый день Сяо Лю нужно было менять повязки, и он нагло раздевался и показывал Ши Ци свой зад. Сяо Лю не мог видеть выражение лица Ши Ци и поддразнил его: "Я видел все твое тело сверху донизу, а ты видишь только мою спину. Это кажется несправедливым?" Ши Ци ничего не ответил, а Сяо Лю хихикнул.

Травмы Сяо Лю были очень серьезными, и Ши Ци сначала думал, что им придется провести месяц или два в горах, но к 10-му дню Сяо Лю встал на костыли. Через два дня Сяо Лю решил вернуться домой.

Когда Сяо Лю собирал травы, он нашел два очень редких растения и спросил, собирал ли их Ши Ци? Ши Ци кивнул: "Увидел во время охоты. Ты уже упоминал об этом". За это время Ши Ци провел с Сяо Лю, и его речь стала лучше. Сяо Лю был в восторге и хотел обнять и поцеловать Ши Ци: "Это здорово! Теперь Ма Чжи и Чуань Цзы могут жениться".

Ши Ци встал на колени, чтобы поднять Сяо Лю, но тот отступил: "Не нужно, я пойду пешком". Раньше у него не было выбора, но теперь, когда он мог идти, как он мог воспользоваться вежливостью Ши Ци. Ши Ци молча встал и последовал за Сяо Лю.

Они вернулись в город Цин Шуй, и Лао Му, размахивая мечом, потребовал: "Почему ты так надолго ушел? Разве я не говорил тебе, куда не следует ходить?"

Сяо Лю радостно показал ему редкие растения: "Конечно, я не ходил! Ши Ци не знал топографии гор, и мы заблудились на несколько дней, но теперь благополучно добрались домой, верно?"

Лао Му увидел редкие растения и был так счастлив, что взял их, чтобы аккуратно положить. Сяо Лю подмигнул Ши Ци и, насвистывая мелодию, вернулся в свою комнату.

Через месяц, по уговору Лао Му, Ма Чжи и дочь мясника Гао обручились. Все вернулось на круги своя, и каждый день был таким же, как и прежде: спокойным - скучным, скучным - мирным, мирным - счастливым.

Кроме того, изредка к Сяо Лю прилетал белый кондор, что-то приносил и что-то уносил. Сяо Лю готовил яд для Сян Лю, но всегда что-то утаивал. Если яд был сверх смертельным, то он соответствовал его требованиям, но тогда он имел странный цвет или запах. Независимо от причины, его нельзя было использовать для убийства могущественных людей, находящихся под надежной защитой.

Сяо Лю думал, что со временем Сян Лю начнет поднимать шум, но оказалось, что Сян Лю плевать хотел на "цвет, запах и вкус", и пока яд соответствовал его требованиям, он все принимал.

Сяо Лю, используя свои бессистемные медицинские и ядовитые навыки, пришел к выводу, что Сян Лю был очень уникальным существом, и его сила заключалась в использовании яда для тренировки. Весь яд, который производил Сяо Лю, скорее всего, потреблялся им самим.

Выяснив это, Сяо Лю вздохнул с облегчением, а затем принялся за изготовление самого ужасного на вкус яда.

Через год Лао Му устроил простую свадебную церемонию для Ма Чжи и Чунь Тао, дочери Мясника Гао. Ма Чжи был продуктом войны, сиротой, нищим, который верил, что его судьба - однажды стать трупом на обочине дороги, который будут грызть дикие собаки. Когда собаки съедят его, они будут выть от счастья - такова была судьба большинства сирот в этот период вражды.

Но Сяо Лю и Лао Му изменили его судьбу. Ни Сяо Лю, ни Лао Му не были людьми. Когда Ма Чжи было семь лет, его спас Сяо Лю, и по прошествии более десяти лет он вырос до 6 футов ростом и окреп, и теперь Сяо Лю выглядел моложе его. Но Ма Цзы всегда чувствовал, что Сяо Лю и Лао Му - его старшие. На глазах у всех гостей он взял за руку Чунь Тао и, опустившись на колени, трижды поклонился им. Лао Му был так тронут, что вытирал слезы, и даже Сяо Лю был нехарактерно серьезен и приказал Ма Цзы: "Больше спи с Чунь Тао и заведи еще детей".

Ма Цзы хотел сказать больше слов от чистого сердца, но, услышав слова Сяо Лю, не осмелился больше ничего сказать. Если Чунь Тао узнает, что он женился на ней, чтобы спать с ней каждую ночь, а это дешевле, чем ходить в бордель, то она точно его бросит. Он схватил Чунь Тао за руку и быстро поспешил прочь.

Сяо Лю лукаво хихикнул, а Ши Ци улыбнулась ему вслед. Лао Му был занят отправкой гостей, а Сяо Лю сидел в углу двора и сосредоточенно грыз барабанную палочку. Чуань Цзы внезапно ворвался внутрь и заикаясь произнес "A...... гость". Он вытащил Сяо Лю наружу, а у входа в клинику стоял Сян Лю, одетый во все белое. Его высокая фигура была безупречна, как белая лилия, которую три дня подряд омывала дождевая вода. Он был настолько чист, что хотелось бежать домой и немедленно принять ванну.

Лао Му не чувствовал себя вправе принимать подарок и все время вытирал руки о халат, боясь, что даже пот испачкает его тело. Сяо Лю ухмыльнулся, прошел вперед, бросил барабанную палочку на землю, взял подарок у Сян Лю двумя жирными руками и даже осмелился несколько раз провести ладонью по его руке. Улыбка Сян Лю не дрогнула, он лишь бросил взгляд на Чуань Цзы, стоявшего позади Сяо Лю, и Сяо Лю тут же опомнился. Он передал подарок Чуань Цзы, поклонился Сян Лю и сказал: "Пожалуйста, пройдите в дом, отдохните".

Сян Лю сел, и ни один человек не осмелился приблизиться к нему ближе чем на три фута, будь то из-за страха или уважения. Ши Ци молча подошел и сел рядом с Сяо Лю, Сяо Лю бросил на него взгляд, а затем с улыбкой обратился к Сян Лю: "Я приготовил все лекарства, которые ты просил. Ошибок не было, верно?" Сян Лю улыбнулся: "Ты хорошо справился, поэтому я и пришел, чтобы принести подарок".

Сяо Лю потерял дар речи - значит, ты пришел напомнить мне, что у тебя не просто три заложника, а четыре.

Во дворе кучка молодых гостей свадьбы играла в игры, подзадоривая Ма Цзы и Чунь Тао, и периодически раздавались звуки смеха. Дети ели сладости и бегали туда-сюда, а Лао Му и Мясник Гао пили и болтали.

Сян Лю посмотрел на бурлящую обычную жизнь и с презрением спросил: "Когда все они умрут, ты останешься такими же, как сейчас. Тебя это забавляет?"

Сяо Лю ответил: "Я боюсь одиночества. Я не могу найти постоянного спутника навсегда, тогда временный спутник меня вполне устроит". Сян Лю посмотрел на Сяо Лю, который с удовольствием налил Сян Лю вина: "Раз уж ты здесь, выпей свадебного вина, которое я сам приготовил".

Сян Лю сделал глоток и небрежно заметил: "Кроме яда, в этом вине нет ничего достойного упоминания". Сяо Лю спросил с беспокойством: "Ты отравился?". Сян Лю пристально посмотрел на Сяо Лю, и тот замолчал. Сян Лю спросил "Ты хочешь отравить меня до смерти?".

Сяо Лю честно ответил: "Я не солдат армии Сюань Юаня, у нас с тобой нет кровной вражды, я просто хочу выпороть тебя 80-100 раз".

"Мечтай в этой жизни", — Сян Лю сделал еще один глоток вина и ушел.

Сяо Лю сердито сказал Ши Ци: "Однажды я найду его слабое место. Если я не смогу отравить его, тогда я уйду назад".

В глазах Ши Ци появился смех, а Сяо Лю не мог смириться с тем, что он всегда парит над всем, поэтому налил ему бокал вина: "Выпей!". Ши Ци взял его и выпил залпом.

Сяо Лю удивился: "Оно отравлено".

Смех в глазах Ши Ци так и не исчез, а его тело обмякло. Сяо Лю с тревогой дал ему противоядие и закричал "Ты идиот!", испытывая при этом неописуемое чувство.

После свадьбы Ма Цзы, Девять Жизней Сян Лю иногда приходил и сидел во дворе клиники, выпивал несколько чашек вина Сяо Лю и закусывал закусками Сяо Лю. Когда он уходил, его лицо даже не меняло выражения, а сердцебиение ни разу не сбилось. Само отношение Сян Лю к Сяо Лю, не воспринимающее его всерьез, как раз и разозлило Сяо Лю.

Когда Сяо Лю поступил на медицинский факультет, все началось с неправильных намерений. Он хотел научиться убивать, а не спасать. А Сян Лю ел его яд как конфеты! Сяо Лю думал-думал и решил продолжать учиться, учиться убивать. Он поклялся продолжать идти по неверному пути, чтобы рано или поздно отравить этого большого демона!

Глава 2 - Дорога впереди неизвестна (2)

Пришел солдат, принес документ и быстро ушел. Сян Лю прочитал его и в раздумье посмотрел на Сяо Лю. Сяо Лю догадался, что речь идет о нем, и постарался искренне улыбнуться: "Мой господин, все, что сказал этот слуга, правда. Моя семья ждет меня дома".

Сян Лю холодно сказал: "Я доверяю только своему инстинкту. Кто ты?" Сяо Лю закатил глаза: "Я Вэнь Сяо Лю, лекарь из клиники Хуэй Чунь".

Сян Лю пристально посмотрел на него и постучал пальцами. Сяо Лю начал дрожать - примитивный инстинкт живого существа, боящегося смерти. Сяо Лю знал, что у Сян Лю нет терпения выяснять, почему он кажется ему подозрительным, и он использует самый эффективный и действенный способ решения проблемы, который постигнет та же участь, что и цзю цзю.

Когда аура смерти налетела на Сяо Лю, он упал и попытался избежать ее, говоря: "Мой господин, я Вэнь Сяо Лю. Может быть, я не совсем Вэнь Сяо Лю, но у меня нет намерения вредить армии сопротивления под командованием генерала Гун Гуна. Я не принадлежу ни к королевству Сюань Юань, ни к королевству Гао Син, ни к королевству Шэн Нонг. Я просто..........".

Сяо Лю сделал паузу и задумался: "Кто я?".

Он поднял голову и позволил Сян Лю увидеть все его выражение лица: "Я просто тот, кто был выброшен. У меня нет возможности защитить себя, мне не на кого положиться, мне некуда идти, поэтому я решил стать Вэнь Сяо Лю в городе Цин Шуй. Если мой господин позволит, я хотел бы быть Вэнь Сяо Лю до конца своих дней".

Сян Лю пристально смотрел на него, а Сяо Лю не смел пошевелиться, но на его глазах выступили бисеринки холодного пота и непролитые слезы, потому что твердая защитная оболочка, созданная за последние десятки лет, была насильно вскрыта.

Через некоторое время Сян Лю спокойно сказал: "Если хочешь жить, работай на меня!".

Сяо Лю ничего не ответил. Сян Лю задул лампы: "У тебя есть ночь, чтобы подумать об этом". Глаза Сяо Лю были открыты, и он смотрел прямо перед собой.

Наступил рассвет, Сян Лю оделся и спросил "Ты решил?". Сяо Лю лениво ответил: "Все еще думаю. Я так хочу пить, что сначала хочу воды". Сян Лю холодно рассмеялся и сказал: "Выведите его на улицу".

Два солдата вытащили Сяо Лю на улицу, и Сян Лю спокойно сказал: "Выпорите его, двадцать ударов плетью".

Армейская порка может заставить капитулировать самого коварного солдата-демона, настолько она была болезненной. А у человека Девяти Жизней, которого Сян Лю послал выпороть его, была потрясающе сильная рука. Однажды всего сто двадцать ударов плетью убили солдата-демона, которому было более тысячи лет. Кнут был толстым, как бычий хвост, и он с треском опускался, когда Сяо Лю кричал "Хватит думать, хватит думать!".

После двадцати ударов Сян Лю посмотрел на Сяо Лю и спросил: "Что ты решил?". Сяо Лю вздохнул: "У меня есть только три условия".

"Выпороть его, двадцатью ударами плетью".

Кнут опустился, и Сяо Лю закричал: "Два условия, одно условие......".

Прозвучало еще двадцать ударов, вся спина Сяо Лю была в крови, и он испытывал мучительную боль. Сян Лю холодно посмотрел на него и спросил "Есть еще условия?".

Сяо Лю был весь в поту, изо рта текла кровь, поэтому он не мог произнести ни слова: "Ты можешь убить меня, но у меня есть одно условие". Сян Лю улыбнулся уголком рта и сказал: "Говори!".

"Я... я не покину город Цин Шуй". Сяо Лю понял, что Сян Лю заинтересовался его способностью делать яд, и пока он не покинет город Цин Шуй, Сян Лю не сможет послать его убить генералов и офицеров Сюань Юаня. Он также не мог послать его убивать дворян и королевских особ Гао Сина. Сян Лю, казалось, понял ход мыслей Сяо Лю и просто смотрел на него без всякого выражения.

Сяо Лю все это время вел себя как трус, но на этот раз он не отступил и прямо посмотрел на Сян Лю. Смысл был ясен, если он не согласен, то убей его сейчас. Через мгновение Сян Лю сказал: "Хорошо!".

Сяо Лю вздохнул с облегчением, а затем упал в обморок.

Солдаты затащили Сяо Лю в комнату, а армейский врач снял с него одежду и положил ему на спину лекарство. Сян Лю стоял у двери палатки и холодно наблюдал за происходящим. Сяо Лю лег на деревянную доску и покорно позволил армейскому врачу осмотреть его. Когда лекарство было нанесено и все ушли, Сян Лю сказал Сяо Лю: "Сделай любой отвар, который я от тебя потребую. В остальное время ты можешь оставаться своим лекарем в городе Цин Шуй. Но когда я вызову тебя, ты должен немедленно повиноваться".

"Хорошо, но я не смогу сделать все, что попросит мой господин".

"Если ты не можешь, тогда ты можешь расплатиться своим телом".

"А?" Сяо Лю никогда не думал, что Сян Лю будут нравиться парни, и осторожно сказал: "Мой господин красив до невозможности. Не то чтобы я отказывался служить вам, но........".

Сян Лю ухмыльнулся, поднял ногу и медленно наступил на рану Сяо Лю, пока кровь не начала просачиваться наружу. "Один раз ты не сможешь сделать это, тогда используй часть своего тела в обмен. В первый раз - уши. Во второй раз - нос. Без носа это будет......".

Сян Лю усилил давление: "Не волнуйся, я не буду отрезать тебе руки, они нужны тебе для приготовления снадобий". Сяо Лю было так больно, что он застонал: "Я... я понимаю".

Сян Лю убрал ногу и вытер кровь о халат Сяо Лю: "Ты скользкий, как угорь, одно мгновение невнимания, и от тебя останется только грязь. А вот о моей персоне тебе стоит поспрашивать".

Сяо Лю фыркнул: "Мне не нужно расспрашивать, чтобы понять это".

Голос солдата позвал: "Сэр, кто-то ворвался в казармы".

Сян Лю взлетел, и шум прекратился. Сяо Лю услышал, как солдат спросил "Кто вы и почему ворвались на базу армии Шэн Нонг?". Скрежещущий голос ответил: "Е Ши Ци. Сяо Лю."

Это Ши Ци! Он пришел? Сяо Лю выполз наружу и закричал: "Мой господин Сян Лю, пожалуйста, не причиняйте ему вреда. Он мой слуга и пришел, чтобы найти меня".

Ши Ци побежал к Сяо Лю, и его духовная энергия оказалась сильнее, чем ожидалось, потому что он оттолкнул всех солдат, пытавшихся остановить его. Но это были обученные солдаты, и если он завалит двоих, то еще четверо поднимутся, поэтому Сяо Лю крикнул: "Ши Ци, стой! Мой приказ."

Ши Ци остановился, солдаты окружили его и уставились на него, но Ши Ци даже не взглянул на него, а только уставился на Сяо Лю: "Я. Я заберу Сяо Лю".

Сяо Лю пытался выглядеть привлекательным и кричал "Мой господин! Я уже ваш человек!" Эти слова заставили всех солдат на базе гримасничать.

Сян Лю нахмурил брови, но опустил руку, и солдаты расступились. Ши Ци подлетел к Сяо Лю и подхватил его. Его рука нежно провела по его спине. Возможно, это был душевный комфорт, но Сяо Лю почувствовал, что боль немного ослабла. Ши Ци опустился на колени: "Пойдем домой".

Сяо Лю переполз на спину и нагло улыбнулся Сян Лю: "Мой господин, я уже иду домой".

Сян Лю продолжал смотреть на Ши Ци, и Сяо Лю занервничал, схватил Ши Ци за лицо, как ребенок, и закричал: "Не смей думать о нем. Он мой."

Сян Лю был поражен и уже собирался улыбнуться, но остановился. Он несколько раз кашлянул: "После расследования и подтверждения того, что вы гражданин города Цин Шуй и не представляете угрозы для армии Шэн Нонг, вы можете идти".

Сяо Лю продолжил разыгрывать спектакль и сказал: "Благодарю вас, мой господин, после возвращения я обязательно передам весть об огромной доброте моего господина".

Солдаты ушли, а Ши Ци взвалил Сяо Лю на спину и поспешил прочь. Только когда за ними не было слышно ни звука, Сяо Лю устало сказал: "Ши Ци, я хочу пить".

Ши Ци осторожно опустил его на землю и достал флягу. Сяо Лю выпил несколько глотков и протяжно вздохнул: "Давай поторопимся, пока этот Сян Лю не передумал".

Ши Ци опустился на колени, и Сяо Лю вспомнил, что ему не нравится, когда к нему прикасаются, но сейчас другого выхода не было, поэтому Сяо Лю осторожно забрался ему на спину: "Прости, я знаю, что тебе не хочется кого-то нести. Ты можешь представить, что я камень, а камни не издают шума. Или ты можешь представить, что я свинья, свинья, которая говорит. О, но тебе не нравятся свиньи? Тогда ты можешь представить, что я - свинья".

Голос Ши Ци был низким: "Я буду думать, что это ты. Я готов перенести тебя".

Сяо Лю сделал паузу и пробормотал: "Хорошо, тогда ты будешь думать, что я - это я". Сказав это, он понял, что сказал, засмеялся несколько раз и остановился. "Ши Ци, у меня болит спина, ты можешь поговорить со мной?" "Да".

"Ши Ци, как ты меня нашел?" "По следу. Могу следить". "О, значит, ты хорошо следишь. Ты давно этому научился?" Сяо Лю понял, что ему, вероятно, не нравится думать о прошлом: "Извини, можешь не отвечать".

"Ши Ци, этот Сян Лю очень коварен, если увидишь его в будущем, будь осторожен. Не позволяй ему узнать, что ты можешь быть полезен ему. Тогда у него появятся идеи насчет тебя". "Да."

Нннннгггггг, в этот раз такой провал! Не заработал денег и потерял себя. Как меня заметил этот большой демон Сян Лю? Какими будут предстоящие дни?

Ши Ци замедлил шаг и повернулся, чтобы посмотреть на Сяо Лю, его губы коснулись лба Сяо Лю. Его горячее дыхание коснулось лица Сяо Лю, и Ши Ци жестко сказал: "Не бойся".

Возможно, это было потому, что его просто мучил Сян Лю. Или потому, что его твердый панцирь, который был насильно открыт, еще не полностью закрылся. Сяо Лю жаждал этого ощущения опоры, он закрыл глаза и положил голову на плечо Ши Ци, а его голова была прижата к шее Ши Ци. Он был похож на кошку, свернувшуюся калачиком: "Я не боюсь его. Я не верю, что в этом мире есть яд, от которого он не падет. Когда я однажды создам этот яд, я буду........".

Сяо Лю сжал руку в кулак, чтобы раздавить что-то "Ши Ци, когда мы вернемся, ничего не говори. Не дай Лао Му и им узнать. Лао Му всю жизнь сражался против Шэн Нонга, и он очень боится этого большого демона Сян Лю. Но, думаю, мне даже не нужно напоминать тебе об этом. Ма Цзы и Чуань Цзы пытались вытянуть из тебя информацию, но за последние два года они уже рассказали тебе, сколько у них бородавок, и до сих пор ничего не знают о тебе........".

Шаги Ши Ци замедлились, и Сяо Лю несколько раз утешительно хлопнул его по груди: "Я знаю, ты Ши Ци. Я бы хотел, чтобы ты оставался Ши Ци до конца своих дней. Но я знаю, что это невозможно. Но за каждый день, когда ты не уходишь, ты остаешься Ши Ци еще на один день, и ты должен слушать меня.......". "Мммм хммм."

"Ты должен меня слушаться!"

"Мммм хммм."

Сяо Лю был счастлив, как мышь, ворующая масло, и он почувствовал, что боль в спине уменьшилась. Растянувшись на спине Ши Ци, он постепенно заснул.

Ши Ци постаралась сделать для Сяо Лю удобную травяную постель и превратил пещеру в их временный дом. Вдвоем они, казалось, жили жизнью охотника в горах. Каждый день Ши Ци ходил охотиться на мелкую дичь. Когда он возвращался, Сяо Лю руководил, а Ши Ци выполнял, и вместе они готовили ужин. Ши Ци явно никогда раньше этим не занимался, он был неуклюжим и постоянно ошибался. Сяо Лю радостно хохотал, но Ши Ци был слишком умен, и через несколько попыток он освоил это, что немного поубавило смех Сяо Лю.

Дни и ночи в горах были очень пустынными, а те, кто не мог двигаться, были еще более одинокими. Сяо Лю привлек Ши Ци, чтобы поговорить с ним - они говорили обо всем, что было под небом. Вкусное блюдо, впечатляющий закат, Ши Ци молча слушал все это.

Иногда Сяо Лю чувствовал укол вины: "Не слишком ли я много говорю? Я прожил в одиночестве двадцать с лишним лет, и за это время у меня развилась странная причуда. Я боялся встречаться с людьми и бродил в одиночестве. Вначале я не разговаривал, но шли дни, и однажды в горах я забыл название одного фрукта. Мне вдруг стало очень страшно, хотя я не знал, чего боюсь. С тех пор я разговаривал сам с собой, и самое удивительное, что я сделал, это поймал обезьяну и разговаривал с ней целый день. Обезьяна не выдержала и попыталась покончить жизнь самоубийством, врезавшись головой в стену пещеры...".

Сяо Лю громко рассмеялся, но Ши Ци лишь молча смотрел на него.

Каждый день Сяо Лю нужно было менять повязки, и он нагло раздевался и показывал Ши Ци свой зад. Сяо Лю не мог видеть выражение лица Ши Ци и поддразнил его: "Я видел все твое тело сверху донизу, а ты видишь только мою спину. Это кажется несправедливым?" Ши Ци ничего не ответил, а Сяо Лю хихикнул.

Травмы Сяо Лю были очень серьезными, и Ши Ци сначала думал, что им придется провести месяц или два в горах, но к 10-му дню Сяо Лю встал на костыли. Через два дня Сяо Лю решил вернуться домой.

Когда Сяо Лю собирал травы, он нашел два очень редких растения и спросил, собирал ли их Ши Ци? Ши Ци кивнул: "Увидел во время охоты. Ты уже упоминал об этом". За это время Ши Ци провел с Сяо Лю, и его речь стала лучше. Сяо Лю был в восторге и хотел обнять и поцеловать Ши Ци: "Это здорово! Теперь Ма Чжи и Чуань Цзы могут жениться".

Ши Ци встал на колени, чтобы поднять Сяо Лю, но тот отступил: "Не нужно, я пойду пешком". Раньше у него не было выбора, но теперь, когда он мог идти, как он мог воспользоваться вежливостью Ши Ци. Ши Ци молча встал и последовал за Сяо Лю.

Они вернулись в город Цин Шуй, и Лао Му, размахивая мечом, потребовал: "Почему ты так надолго ушел? Разве я не говорил тебе, куда не следует ходить?"

Сяо Лю радостно показал ему редкие растения: "Конечно, я не ходил! Ши Ци не знал топографии гор, и мы заблудились на несколько дней, но теперь благополучно добрались домой, верно?"

Лао Му увидел редкие растения и был так счастлив, что взял их, чтобы аккуратно положить. Сяо Лю подмигнул Ши Ци и, насвистывая мелодию, вернулся в свою комнату.

Через месяц, по уговору Лао Му, Ма Чжи и дочь мясника Гао обручились. Все вернулось на круги своя, и каждый день был таким же, как и прежде: спокойным - скучным, скучным - мирным, мирным - счастливым.

Кроме того, изредка к Сяо Лю прилетал белый кондор, что-то приносил и что-то уносил. Сяо Лю готовил яд для Сян Лю, но всегда что-то утаивал. Если яд был сверх смертельным, то он соответствовал его требованиям, но тогда он имел странный цвет или запах. Независимо от причины, его нельзя было использовать для убийства могущественных людей, находящихся под надежной защитой.

Сяо Лю думал, что со временем Сян Лю начнет поднимать шум, но оказалось, что Сян Лю плевать хотел на "цвет, запах и вкус", и пока яд соответствовал его требованиям, он все принимал.

Сяо Лю, используя свои бессистемные медицинские и ядовитые навыки, пришел к выводу, что Сян Лю был очень уникальным существом, и его сила заключалась в использовании яда для тренировки. Весь яд, который производил Сяо Лю, скорее всего, потреблялся им самим.

Выяснив это, Сяо Лю вздохнул с облегчением, а затем принялся за изготовление самого ужасного на вкус яда.

Через год Лао Му устроил простую свадебную церемонию для Ма Чжи и Чунь Тао, дочери Мясника Гао. Ма Чжи был продуктом войны, сиротой, нищим, который верил, что его судьба - однажды стать трупом на обочине дороги, который будут грызть дикие собаки. Когда собаки съедят его, они будут выть от счастья - такова была судьба большинства сирот в этот период вражды.

Но Сяо Лю и Лао Му изменили его судьбу. Ни Сяо Лю, ни Лао Му не были людьми. Когда Ма Чжи было семь лет, его спас Сяо Лю, и по прошествии более десяти лет он вырос до 6 футов ростом и окреп, и теперь Сяо Лю выглядел моложе его. Но Ма Цзы всегда чувствовал, что Сяо Лю и Лао Му - его старшие. На глазах у всех гостей он взял за руку Чунь Тао и, опустившись на колени, трижды поклонился им. Лао Му был так тронут, что вытирал слезы, и даже Сяо Лю был нехарактерно серьезен и приказал Ма Цзы: "Больше спи с Чунь Тао и заведи еще детей".

Ма Цзы хотел сказать больше слов от чистого сердца, но, услышав слова Сяо Лю, не осмелился больше ничего сказать. Если Чунь Тао узнает, что он женился на ней, чтобы спать с ней каждую ночь, а это дешевле, чем ходить в бордель, то она точно его бросит. Он схватил Чунь Тао за руку и быстро поспешил прочь.

Сяо Лю лукаво хихикнул, а Ши Ци улыбнулась ему вслед. Лао Му был занят отправкой гостей, а Сяо Лю сидел в углу двора и сосредоточенно грыз барабанную палочку. Чуань Цзы внезапно ворвался внутрь и заикаясь произнес "A...... гость". Он вытащил Сяо Лю наружу, а у входа в клинику стоял Сян Лю, одетый во все белое. Его высокая фигура была безупречна, как белая лилия, которую три дня подряд омывала дождевая вода. Он был настолько чист, что хотелось бежать домой и немедленно принять ванну.

Лао Му не чувствовал себя вправе принимать подарок и все время вытирал руки о халат, боясь, что даже пот испачкает его тело. Сяо Лю ухмыльнулся, прошел вперед, бросил барабанную палочку на землю, взял подарок у Сян Лю двумя жирными руками и даже осмелился несколько раз провести ладонью по его руке. Улыбка Сян Лю не дрогнула, он лишь бросил взгляд на Чуань Цзы, стоявшего позади Сяо Лю, и Сяо Лю тут же опомнился. Он передал подарок Чуань Цзы, поклонился Сян Лю и сказал: "Пожалуйста, пройдите в дом, отдохните".

Сян Лю сел, и ни один человек не осмелился приблизиться к нему ближе чем на три фута, будь то из-за страха или уважения. Ши Ци молча подошел и сел рядом с Сяо Лю, Сяо Лю бросил на него взгляд, а затем с улыбкой обратился к Сян Лю: "Я приготовил все лекарства, которые ты просил. Ошибок не было, верно?" Сян Лю улыбнулся: "Ты хорошо справился, поэтому я и пришел, чтобы принести подарок".

Сяо Лю потерял дар речи - значит, ты пришел напомнить мне, что у тебя не просто три заложника, а четыре.

Во дворе кучка молодых гостей свадьбы играла в игры, подзадоривая Ма Цзы и Чунь Тао, и периодически раздавались звуки смеха. Дети ели сладости и бегали туда-сюда, а Лао Му и Мясник Гао пили и болтали.

Сян Лю посмотрел на бурлящую обычную жизнь и с презрением спросил: "Когда все они умрут, ты останешься такими же, как сейчас. Тебя это забавляет?"

Сяо Лю ответил: "Я боюсь одиночества. Я не могу найти постоянного спутника навсегда, тогда временный спутник меня вполне устроит". Сян Лю посмотрел на Сяо Лю, который с удовольствием налил Сян Лю вина: "Раз уж ты здесь, выпей свадебного вина, которое я сам приготовил".

Сян Лю сделал глоток и небрежно заметил: "Кроме яда, в этом вине нет ничего достойного упоминания". Сяо Лю спросил с беспокойством: "Ты отравился?". Сян Лю пристально посмотрел на Сяо Лю, и тот замолчал. Сян Лю спросил "Ты хочешь отравить меня до смерти?".

Сяо Лю честно ответил: "Я не солдат армии Сюань Юаня, у нас с тобой нет кровной вражды, я просто хочу выпороть тебя 80-100 раз".

"Мечтай в этой жизни", — Сян Лю сделал еще один глоток вина и ушел.

Сяо Лю сердито сказал Ши Ци: "Однажды я найду его слабое место. Если я не смогу отравить его, тогда я уйду назад".

В глазах Ши Ци появился смех, а Сяо Лю не мог смириться с тем, что он всегда парит над всем, поэтому налил ему бокал вина: "Выпей!". Ши Ци взял его и выпил залпом.

Сяо Лю удивился: "Оно отравлено".

Смех в глазах Ши Ци так и не исчез, а его тело обмякло. Сяо Лю с тревогой дал ему противоядие и закричал "Ты идиот!", испытывая при этом неописуемое чувство.

После свадьбы Ма Цзы, Девять Жизней Сян Лю иногда приходил и сидел во дворе клиники, выпивал несколько чашек вина Сяо Лю и закусывал закусками Сяо Лю. Когда он уходил, его лицо даже не меняло выражения, а сердцебиение ни разу не сбилось. Само отношение Сян Лю к Сяо Лю, не воспринимающее его всерьез, как раз и разозлило Сяо Лю.

Когда Сяо Лю поступил на медицинский факультет, все началось с неправильных намерений. Он хотел научиться убивать, а не спасать. А Сян Лю ел его яд как конфеты! Сяо Лю думал-думал и решил продолжать учиться, учиться убивать. Он поклялся продолжать идти по неверному пути, чтобы рано или поздно отравить этого большого демона!

Глава 3 - Гость издалека

У мясника Гао был только один ребенок, а у Ма Цзы не было родителей, поэтому после свадьбы Ма Цзы стал для мясника Гао как сын и часто приходил помогать. Постепенно он все больше жил в доме мясника Гао и все реже возвращался в клинику.

Чуань Цзы посмеялся над ловкой сделкой мясника Гао, получил деньги за то, что женился на дочери, и приобрел себе лишнего сына. Сяо Лю и Лао Му было все равно - для Сяо Лю один Ши Ци равнялся десяти Ма Цзы, а для Лао Му он был просто счастлив видеть, что Ма Цзы живет мирной счастливой жизнью.

Поэтому, когда однажды Ма Цзы был доставлен в клинику Мясником Гао и Чунь Тао, Лао Му был в недоумении, а Сяо Лю нахмурил брови. Если бы избили Чуань Цзы, это не удивило бы Сяо Лю. Чуань Цзы мог быть ослом и иногда заслуживал побоев. Но Ма Цзы был не таким, он был высоким и сильным, но очень разумным и готов был уступать другим.

"Что случилось?" - спросил Лао Му. Чунь Тао вытерла слезы и объяснила: "После утреннего забоя овцы я разносила овечью кровь, когда случайно столкнулась с женщиной. Я извинилась перед ней и предложила оплатить ущерб, но служанка накричала, что я не могу себе этого позволить. Мой отец занервничал, они обменялись несколькими словами, а затем в ход пошли кулаки. Ма Цзы попытался защитить моего отца и был избит".

В городе Цин Шуй не было ни правительства, ни правоохранительных органов, и единственным законом было выживание сильнейшего.

Чуань Цзы услышал достаточно, схватил свою сумку с лекарствами и убежал. Чуань Цзы в детстве был очень тощим, и Ма Цзы хорошо о нем заботился. Они дрались целыми днями, но были ближе, чем кровные братья. Сяо Лю позвал Лао Му, и Лао Му тут же выбежал за ним.

Раны Ма Цзы были не очень серьезными, и после того, как Сяо Лю подлатал его, а Чуань Цзы и Лао Му все еще не вернулись, он сказал Чунь Тао: "Ты позаботься о Ма Цзы, а я пойду проверю".

Мясник Гао схватил свой нож и хотел последовать за ним, но Сяо Лю рассмеялся: "Твой бизнес не может быть закрыт, так что возвращайся к работе. Мы с Лао Му проследим за этим".

Ши Ци последовал за Сяо Лю, и когда они пришли в трактир, то увидели, что Лао Му сражается с девушкой в желтом. Чуань Цзы лежал на земле и, увидев Сяо Лю, ворчал: "Брат Лю, я ничего не начинал. Не успел я подойти к ним, как меня уже избили".

Сяо Лю бросил на него взгляд, а затем посмотрел на Лао Му, который явно не подходил девушке в желтом. Девушка, словно обезьяна, танцевала вокруг Лао Му, а на каменных ступенях рядом с ней стояла девушка в вуали. Девушка смеялась и приказывала: "Хай Тан, я хочу, чтобы он упал на задницу!" И девушка действительно заставила Лао Му упасть на задницу. Девушка захихикала и захлопала в ладоши: "Попрыгунчик, я хочу увидеть, как он скачет, словно жаба!".

Лао Му не мог контролировать свое тело, и ему пришлось прыгать, как жабе, как будто кто-то другой давил на него. Маленькая девочка смеялась вдвое сильнее, и все люди, собравшиеся посмотреть на эту сцену, тоже разразились хохотом.

Сяо Лю протиснулся вперед и поклонился девочке, а затем обратился к Хай Тан: "Он уже побежден, не могла бы молодая леди остановиться".

Хай Тан посмотрел на девушку, но та продолжала, словно ничего не слыша: "Я хочу увидеть, как он кувыркается". Лао Му кувыркался на земле, а девушка смеялась, и толпа тоже смеялась.

Сяо Лю серьезно произнес: "Правило города Цин Шуй гласит, что нужно знать, когда остановиться, если на кону нет кровной вражды". Девушка посмотрела на Сяо Лю: "Мое правило - кто меня обидел, тот должен умереть! Сюань Гэгэ не позволит мне никого обидеть, поэтому я никого не обижу, но заставлю его показывать фокусы".

Лао Му был измученным битвами стариком, в его глазах стояли слезы, когда он умолял Сяо Лю: "Убей меня!". Он был беглым солдатом из армии Сюань Юаня, но он лишь бежал от безостановочной войны, а не от мужского достоинства. Убийственное намерение Сяо Лю разгорелось, и он шагнул вперед.

Вдруг Лао Му перестал падать, и Чуань Цзы поспешила к нему, чтобы помочь подняться. Девушка была недовольна: "Хай Тан, разве я позволила тебе остановиться?" Хай Тан бросила взгляд на Ши Ци, стоявшего в толпе: "Это была не твоя слуга!" Она медленно отступила назад и встала перед девушкой, устремив взгляд на Ши Ци.

"Если не ты, то кто? Кто из жалких ничтожеств осмелился?" Девушка хотела оттолкнуть Хай Тан и посмотреть сама, но Хай Тан крепко прижалась к девушке и сказала низким голосом: "У этого человека больше власти, чем у меня. Давай подождем, пока вернется мастер Сюань". Хай Тан схватил девушку и быстро вышла из гостиницы. Сяо Лю посмотрел на их удаляющиеся спины и улыбнулся: "Я буду ждать вас в клинике".

Лао Му был известен на улице, но от сегодняшнего оскорбления его лицо потемнело, и он, не говоря ни слова, вошел в дом. Сяо Лю знал, что не сможет его успокоить, поэтому велел Чуань Цзы присмотреть за ним, чтобы тот не пытался покончить с собой от стыда.

Сяо Лю сидел в переднем салоне, а Ши Ци стоял в углу в тени. Сяо Лю потягивал вино из чашки и болтал в своей обычной манере: "Лао Му, Ма Цзы, Чуань Цзы, все они считают меня самым милым человеком. Но на самом деле я убивал людей с ранних лет. Я давно никого не убивал, но сегодня мне захотелось их убить".

"Они Боги", - Ши Ци внезапно заговорил.

"Что с того?" - Сяо Лю не выглядел испуганным.

Ши Ци молчал. Сяо Лю взглянул на него: "Ты поможешь мне?" Ши Ци кивнул. Сяо Лю улыбнулся, и внезапно ему больше не захотелось никого убивать. Сяо Лю выпил стакан вина, и наконец появился тот, кого он ждал.

Молодая девушка сняла вуаль, и ее черты лица были просто прекрасными, но с выразительными глазами, что повышало ее внешность с 5 до 8 баллов. Мужчина, стоявший рядом с ней, был очень необычен - его глаза были теплыми, а поведение - утонченным, как реки и горы в текучести и силе.

Мужчина поклонился Сяо Лю: "Я Сюань, а это моя кузина А Нянь. Наша служанка Хай Тан была отравлена вашим молодым господином, поэтому я лично пришел попросить молодого господина дать нам противоядие".

Сяо Лю поиграл кубком с вином в руке и с улыбкой сказал: "Конечно, если человек встанет на колени и поклонится в знак извинения моему старшему брату".

А Нянь посмотрела на Сяо Лю: "Хочешь, чтобы моя служанка поклонилась в знак извинения перед твоим старшим братом, тебе что, жить надоело?"

Сяо Лю холодно посмотрел на Хай Тан, которая, казалось, испытывала сильную боль, вцепившись в стену, и медленно опустилась на пол. А Нянь заскулила: "Сюань гэгэ, ты видишь! Они пришли искать неприятности. Я не причинила им вреда и просто немного пошутила, но в ответ они попытались нас убить. Если бы у меня не было с собой отцовских бусин для защиты от яда, я бы отравилась".

Хай Тан вскрикнула от боли, а Сюань уставился на Сяо Лю: "Пожалуйста, дай мне противоядие!"

Сяо Лю холодно рассмеялся: "Что? Ты хочешь взять его силой? Будь добр!"

Сюань протянул руку, чтобы взять лекарство, и Сяо Лю отступил. Сяо Лю знал, что Ши Ци был позади него, и если он заблокирует Сяо Лю, то сможет узнать, какой силой обладает Сюань, и отравить его соответствующим образом. Но Ши Ци не сделал ни шагу вперед, а когда Сяо Лю оглянулся, угол комнаты был пуст, а Ши Ци исчез.

Сяо Лю получил удар от Сюаня и упал. Сюань удивился, что Сяо Лю так слаб, ведь он выглядел таким наглым, и быстро сдержал свою силу: "Прости, я не знал, что ты......". Он поднял Сяо Лю, чтобы проверить его травмы, и с облегчением убедился, что Сюань не собирался причинять ему боль, поэтому Сяо Лю выглядел просто ошеломленным. Сяо Лю опирался на плечо Сюаня, на его губах появилась небольшая улыбка, а глаза наполнились насмешкой. Иногда можно было только посмеяться над всем миром.

Сюань сделал паузу.

А Нянь взяла бутылочку с противоядием и дала таблетку Хай Тан, которая проглотила ее и выделила немного ауры: "Это противоядие". А Нянь насмехалась над Сяо Лю: "Ты настолько бесполезен, что осмелился противостоять нам?"

Сяо Лю оттолкнул Сюань и попытался встать.

А Нянь хотела ударить, но Сюань остановил ее: "Поскольку яд был вылечен, давай просто пойдем домой". Он еще раз посмотрел на Сяо Лю и потащил А Нянь за собой. А Нянь оглянулась и тихо произнесла оскорбление: "Ничтожный неудачник!".

Сяо Лю вошел во двор и сел на каменную ступеньку, Ши Ци шел позади него. Сяо Лю улыбнулся закату и громко вздохнул. Он был не прав, он никогда не должен полагаться на другого.

Ши Ци опустился на колени рядом с Сяо Лю и протянул ему корзину с закусками. Сяо Лю спросил: "Ты их знаешь?". Ши Ци кивнул. "Это молодая леди и лорд знатной семьи из племени Бога?" Ши Ци сделал небольшую паузу и медленно кивнул. "Ты боялся, что они узнают тебя, поэтому спрятался? Или ты думал, что я не должен был связываться с ними, поэтому спрятался, чтобы они могли получить противоядие?"

Ши Ци опустил голову, а Сяо Лю перевернул корзину, и тарелка с гусиными шеями и когтями упала на землю. Сяо Лю вышел за дверь, когда Ши Ци попытался встать: "Не ходи за мной!", и приказ Сяо Лю заставил его остановиться.

Сяо Лю подошел к краю реки и смотрел, как она проносится мимо. Он не злился на то, что Ши Ци позволил Сюань взять противоядие. Он злился, потому что, когда он полагался на кого-то, то, обернувшись, обнаруживал, что этого человека нет рядом. Он злился на себя за эту жалкую надежду. Сяо Лю прыгнул в реку и поплыл вверх по течению. Река становилась все шире и шире, а течение все сильнее и сильнее.

Ледяная холодная река проносилась мимо всего, днем и ночью, не останавливаясь. Сяо Лю позволил течению сбить его с ног и ощутил чувство бессилия. Сверху послышался смех, Сяо Лю поднял голову и увидел Сян Лю, небрежно сидящего на своем золотисто-белом кондоре и смотрящего вниз на Сяо Лю. "Ночная рыбалка?"

Сян Лю протянул руку, Сяо Лю схватил ее и вскочил на спину кондора. Кондор поднялся в воздух, в облака, а Сяо Лю был весь мокрый, ему было холодно и он дрожал. Сян Лю передал Сяо Лю фужер с вином, и тот быстро выпил несколько глотков. Крепкий алкоголь в его животе сразу же унял озноб.

Сян Лю откинулся назад и уставился на Сяо Лю, который чувствовал себя немного смелым с алкоголем в животе: "Что ты смотришь? Я же не женщина!"

"Только немногие Боги могут кататься на крыльях. Даже Бог с не очень низкими способностями, катаясь на спине крылатого создания, все равно будет чувствовать себя неловко. Но ты..... чувствуешь себя комфортно и слишком непринужденно".

"И что?"

"Просто мне становится все более любопытно узнать о твоем прошлом".

Сяо Лю откинул голову назад и глотнул вина.

"На кого ты обиделся?"

"Не твое дело!"

"Тебе не терпится получить порку?"

Сяо Лю угрюмо промолчал.

Кондор полетел к озеру, и луна, висевшая на темном небе, осветила темно-синие воды, так что они заискрились серебром, и было так тихо, как будто время было заперто.

Сяо Лю передал бокал Сян Лю и встал. Он раскинул руки и завыл на ветер, а потом внезапно упал с кондора, как падающая звезда, и нырнул в озеро. Сян Лю пошевелился, и кондор тоже начал падать.

Сяо Лю был похож на прекрасную бабочку, падающую в серебристую воду и исчезающую в глубине. От его исчезновения по воде пошла рябь, а когда самая сильная рябь исчезла, Сяо Лю выскочил из воды, как плывущий дракон. Его руки схватили шею кондора, и он спросил: "Ты умеешь плавать? Хочешь поучаствовать в гонке?" Сян Лю насмешливо хмыкнул.

Сяо Лю добавил: "Если осмелишься, то не используй свою силу". Сян Лю поднял голову и посмотрел на луну. Сяо Лю продолжал: "Боишься? Ты не боишься? Демон Девяти Жизней Сян Лю не может быть таким трусом!" Сян Лю наконец посмотрел прямо на Сяо Лю: "Видя, как ты умоляешь меня, я сделаю это".

"Я умолял тебя?"

"Разве нет?"

Голова Сяо Лю покоилась на шее кондора: "Ладно, считай, что я тебя умоляю".

Сяо Лю медленно снял халат и прыгнул в воду. Сяо Лю со всех сил поплыл к берегу, Сян Лю был рядом с ним. Вода в озере была ледяной, и Сяо Лю согревался с каждым смелым рывком. Он мог забыть обо всем и вернуться в детство, когда все было так свободно, так спокойно, так счастливо. Его единственной целью было вернуться на берег, все очень просто.

Через час Сяо Лю наконец достиг берега. Сян Лю сидел у жаркого костра, его одежда уже высохла. Сяо Лю выбрался на сушу: "Ты выиграл, но....", - он вытащил из рукава рыбу: "Я поймал рыбу. Давай приготовим ее, я голоден".

Сяо Лю начал готовить рыбу, а Сян Лю сказал: "Ты вырос в месте, где много воды".

"Ты так говоришь про всех, кто умеет плавать?"

"Не только потому, что ты умеешь плавать, а потому, что плавание приносит тебе безграничное счастье. Люди ищут привычные вещи, которые позволяют им расслабиться и почувствовать свободу и радость из детства."

Сяо Лю присвистнул: "Говорят, что ты - Девятиглавый демон, и с твоими девятью головами, думающими вместе, это работает. Даже то, что ты говоришь, так вдумчиво".

"Разве ты не знаешь, что это запретная тема?"

Сяо Лю не испугался и продолжил: "Мне любопытно, как расположены твои девять голов? В ряд? Одна на другой? Или по три с каждой стороны и три посередине? Какая из них первая, когда ты ешь? ...". Сяо Лю вдруг не смог больше открыть рот.

Сян Лю взял приготовленную рыбу и медленно начал ее есть, а Сяо Лю мог только смотреть. После того как он доел рыбу, он уставился на Сяо Лю: "Мне больше всего нравится есть людей. Твой размер идеально подходит, чтобы каждая из моих голов могла откусить по кусочку".

Его рука погладила лицо Сяо Лю, он наклонился и схватил Сяо Лю за шею. Тело Сяо Лю задрожало, и он закрыл глаза. Язык Сян Лю почувствовал вкус крови, и в его голове пронеслось осознание. Он медленно сделал еще несколько глотков, а затем поднял голову: "Ты смеешь говорить еще какую-то чушь?".

Сяо Лю дико затряс головой. Сян Лю отпустил его, и Сяо Лю отпрыгнул как можно дальше. Сян Лю взобрался на белого кондора и ткнул пальцем в сторону Сяо Лю. Тот не осмелился подойти ближе и отступил на несколько шагов. Сян Лю с улыбкой спросил: "Хочешь, чтобы я пошел туда?". Сяо Лю быстро покачал головой, послушно подошел и забрался на спину кондора.

Когда они возвращались в город Цин Шиу, Сян Лю без предупреждения сбросил Сяо Лю со спины кондора, и Сяо Лю упал в реку. Он был ошеломлен и плавал на поверхности, наблюдая за улетающим кондором. Было так темно и тихо, что у него даже не было сил ругаться. Сяо Лю закрыл глаза и позволил реке нести его вниз по течению, а когда он понял, что находится недалеко от клиники, перевернулся и поплыл к берегу. Он выбрался на берег, мокрый до нитки, и первое, что он увидел, был Ши Ци. Сяо Лю улыбнулся ему: "Все еще не спишь? Позаботься о себе и отдохни немного". Он прошел мимо Ши Ци, который последовал за ним, но Сяо Лю сделал вид, что ничего не знает. Он пошел в свою комнату, Ши Ци все еще следовал за ним, но как только он вошел в комнату, он закрыл за собой дверь, не оборачиваясь.

Он быстро снял мокрую одежду и вытер тело, после чего голым забрался под одеяло. Обычно холодные одеяла не были холодными, вместо этого внутри лежал теплый шарик благовоний, который делал его теплым и ароматным. Чуань Цзы и Лао Му не были внимательными и заботливыми. Сяо Лю улыбнулся и перевернулся на спину, после чего заснул, его тело было настолько измождено, что не осталось даже снов.

На следующий день Сяо Лю вел себя как ни в чем не бывало и вернулся к обычным делам. Поскольку Ма Цзы выздоравливал у мясника Гао, а Лао Му был в порядке, но отказывался идти в клинику, чтобы увидеться с кем-либо, Сяо Лю пришлось делать гораздо больше работы. Слава богу, Ши Ци помогал принимать пациентов и готовить лекарства после долгого напряженного дня. После того, как ужин был готов, и Чуань Цзы увидел, что Лао Му вошел на кухню, он обратился к Сяо Лю: "Мы так и оставим это?".

Сяо Лю погрыз утиную шею: "Если мы не оставим это, что ты хочешь с этим делать?" Чуань Цзы пнул кофемолку: "Я в бешенстве!"

Сяо Лю ударил Чуань Цзы утиной шеей: "Я думаю, что все эти годы я баловал тебя, поэтому ты не знаешь, что там, снаружи! В этой жизни, пока ты жив, будут моменты, когда тебе придется терпеть, даже если ты больше не можешь терпеть. Отступать, даже когда не хочется. Даже принцы и принцессы так живут!"

Чуань Цзы вспомнил, когда он был маленьким и как сильно страдал, и не мог не признать, что Сяо Лю был прав. Он был всего лишь человеком, и терпеть было необходимо. Но он все равно пробормотал: "Ты говоришь так, будто знаешь, но ты не принц и не принцесса!".

"Ты, сын черепахи! Если я не буду бить тебя несколько раз в неделю, ты забудешь, кто здесь хозяин!" - Сяо Лю вскочил, схватил метлу и начал хлестать, а Чуань Цзы схватил себя за задницу, опустил голову, убежал в свою комнату и запер дверь. Сяо Лю ударил веником по двери и крикнул: "Ты понял, что я сказал!".

Лао Му стоял у двери кухни и говорил: "Сяо Лю, я слышал, что ты сказал, и все понял. Не волнуйся, со мной все будет в порядке". Он закрыл дверь на кухню и пошел обратно в свою комнату. Сяо Лю сразу успокоился и бросил метлу в угол двора.

Чуань Цзы приоткрыл окно и бросил обеспокоенный взгляд в сторону дома Лао Му. Сяо Лю потрепал его по голове и негромко сказал: "Эти люди просто проезжают через город Цин Шуй. Когда они уедут, время все сотрет, и Лао Му станет прежним". Чуань Цзы кивнул и закрыл окно.

Ши Ци передал корзину с закусками Сяо Лю, и тот взял несколько утиных ножек. Глаза Ши Ци загорелись. Сяо Лю вежливо улыбнулся: "Спасибо", и глаза Ши Ци потускнели. Сяо Лю съел утиную ножку и вошел в свою комнату, захлопнув дверь. Ши Ци держал корзину и стоял с опущенной головой.

Прошло полгода, а А Нянь и Сюань не покинули город Цин Шуй, как предсказывал Сяо Лю. Чуань Цзы сердито возился с травами и жаловался: "Брат Лю, эта стерва и этот пакостник открыли на улице винный магазин. Я позову несколько нищих, чтобы они разрушили их бизнес".

Сяо Лю пнул его: "Если ты можешь разрушить чей-то бизнес, то ты не Чуань Цзы". Чуань Цзы воткнул мотыгу в землю, а Сяо Лю приказал: "Будь осторожен, если ты уничтожишь мои лекарственные травы, я разобью эту мотыгу об тебя!".

Чуань Цзы пробормотал: "С тех пор Лао Му ни разу не выходил на улицу. Если они останутся в городе, что будет делать Лао Му?"

Сяо Лю растянулся на ведре и, пожевав травинку, задумался. Не только Лао Му не выходил из дома, Ши Ци тоже редко выходил из дома, а когда выходил, то надевал закрывающую лицо шляпу.

Сяо Лю не мог этого понять. У Ши Ци не было выбора, потому что он не мог вернуться в свой настоящий дом, но этот красавчик и эта девица А Нянь, похоже, жили шикарно, так почему они поселились в городе Цин Шуй и не уехали? Неужели из-за противодействия семьи они не могли быть вместе и сбежали? Он был бедным красавчиком, который соблазнил высокородную даму, а та привела свою служанку и уехала, и теперь они были парой влюбленных, разлученных звездами.

Чуань Цзы встал на колени перед Сяо Лю: "Брат Лю, о чем ты думаешь?".

Сяо Лю объяснил: "Подумай об этом так: в городе Цин Шиу трудно заработать деньги, они долго не протянут, и их магазин в конце концов закроют". Чуань Цзы подумал и согласился. Существующие винные магазины постараются вытеснить новичка, а этот красавчик ничуть не походил на бизнесмена. Чуань Цзы снова обрадовался. Жаль, что через три месяца и Чуань Цзы, и Сяо Лю были разочарованы.

Винный магазин того красавчика не только работал бесперебойно в городе Цин Шуй, но и его дела шли неплохо. Чуань Цзы был в ярости: "Эти проститутки любят красивые лица, и они поддерживают бизнес этого красавчика. Я вижу, как они наряжаются, чтобы купить вина. Этот красавчик еще и бесстыжий, флиртует с этими шлюхами".

Сяо Лю посмотрел на Лао Му, который все еще отказывался выходить на улицу, и решил прогуляться до винного магазина. Сяо Лю вышел, Ши Ци последовала за ним, и Сяо Лю сказал: "Я иду в винный магазин к красавчику. Просто посмотреть, а не драться". Ши Ци остановился, а Сяо Лю улыбнулся и продолжил идти. Через несколько мгновений Ши Ци вернулся, на этот раз в шляпе. Сяо Лю оглянулся на него и ничего не сказал.

Сяо Лю зашел в ресторан напротив винного магазина и заказал два блюда. Он сел за стол и смело наблюдал, а Ши Ци сидел позади него так тихо, как будто его не существовало. Не было видно ни А Нянь, ни Хай Тан, с их личными качествами они, скорее всего, не показывались на глаза клиентам и оставались в подсобке.

Красавчик был занят управлением магазином, одетый в обычный халат из нитей волокна, он принимал деньги, раздавал вино и приветствовал покупателей. Он не бросался в глаза и вписывался в уличную толпу.

Красивые проститутки приходили купить вина, и он улыбался им с теплотой и ясностью в глазах, заботясь об их покупках как если бы он был домохозяйкой. Проститутки тоже были сдержанны и улыбались, уважая его так же, как и себя. Сяо Лю со злостью грыз печенье - проститутки с удовольствием поддерживали его бизнес не потому, что он был очень красив, а потому, что он не обращал внимания ни на свою внешность, ни на проституток.

После того, как его бизнес замедлился, красавчик принес кувшин вина и подошел к нему: "Я все еще относительно недавно здесь и использую переданный семьей рецепт изготовления вина, чтобы заработать на жизнь. В будущем, брат Лю, пожалуйста, присмотри за магазином с любовью".

Сяо Лю жил в городе Цин Шуй уже более 20 лет и был врачом, поэтому все, кто занимался бизнесом на этой улице, называли его братом Лю. По крайней мере, этот красавчик знал манеры.

Сяо Лю рассмеялся: "Конечно. И если ты не сможешь родить с ней сына, приходи ко мне, и я позабочусь о том, чтобы она родила его тебе". Красавчик засмеялся в ответ, открыл кувшин с вином и почтительно налил Сяо Лю чашу. Он выпил первым, произнося тост: "То, что произошло до этого, было неуважением, брат Лю, пожалуйста, будь великодушным человеком и прости".

Если человек был проездом, то можно было просто быть хулиганом, избить людей и уйти. Но чтобы остаться надолго, даже сильные люди должны умерить свою гордость и уважать правила этого места. Иначе Сяо Лю мог бы каждый третий день подсыпать яд в свои вина, добавлять всякую дрянь, когда покупал мясо у мясника, и плевать в закусочных.

Сяо Лю увидел, что красавчик все понял, и перестал ходить вокруг да около: "Если я великодушен, то твоя жена не будет поступать так же". Красавчик ответил: "А Нянь - моя кузина, брат Лю, пожалуйста, не пойми меня неправильно". Сяо Лю улыбнулся и не стал пить стоявшее перед ним вино. Красавчик взял другую чашу и выпил ее до дна. Сяо Лю проигнорировал его и продолжил поглощать свою еду.

Красавчик выпил 6 чаш подряд и смотрел, как Сяо Лю продолжает есть. Он хотел налить себе еще, когда кувшин опустел. Он вернулся и принес еще один кувшин, и тогда Сяо Лю посмотрел прямо на него: "Пусть твоя кузина извинится перед Лао Му". Красавчик ответил: "У моей кузины упрямый характер. Я принесу вино и извинюсь перед Лао Му".

"Ты, конечно, готов переступить через себя, чтобы защитить других. Ты скорее низко склонишь голову, чем заставишь свою кузину умерить гордыню".

"Я ее старший. Что бы она ни сделала, я должен взять на себя ответственность".

Сяо Лю опустил голову и на мгновение задумался, а затем внезапно рассмеялся. Он встал, поднял чашу с вином и выпил его до дна. Он искренне похвалил: "Отличное вино!". Красавчик засмеялся: "Пожалуйста, брат Лю, приходи почаще в будущем".

Сяо Лю добавил: "Тебе не нужно приносить вино, чтобы извиниться. Просто пошли два кувшина своего лучшего вина Лао Му".

"Хорошо, как скажет брат Лю". Красавчик поклонился и вернулся к управлению магазином.

В сумерках красавчик пришел с Хай Тан, и он даже нанял двух мужчин, чтобы те медленно перенесли двадцать четыре кувшина вина из его магазина по улице в клинику. Он сделал это так, чтобы все соседи могли видеть, и этого было достаточно, чтобы придать лицо Лао Му. Хай Тан склонила голову в знак извинения перед Лао Му, было видно, что ей это не очень приятно, но все было сделано почтительно и корректно, как и подобает человеку из хорошо воспитанной семьи.

Лао Му сидел с мрачным лицом и насмехался над собой: "Я не такой способный, как юная госпожа, поэтому не могу принять ваши извинения".

Красавчик велел Хай Тан отправиться домой, а сам остался. Он сразу перешел к делу, открыл кувшин вина и налил две чаши себе и Лао Му. Лао Му был приземленным, и, поскольку не красавчик его обидел, он принял вино и стал пить с ним.

Чаши с вином расходились как вода, а Лао Му начинал говорить все больше и больше. Он даже начал вместе с красавчиком петь армейские песни! Лао Му не был образованным джентльменом и не умел читать. Армейские напевы он выучил в армии, и они были сверх грубыми, но, к удивлению, красавчик тоже их знал.

"Ты пьешь за сочные белые ляжки, я пью за розово-красные губы, ты пьешь за пухлую белую грудь!" Они вдвоем все больше и больше развратничали, а Чуань Цзы и Сяо Лю стояли и глазели, а Ши Ци молча сидел, опустив голову.

Лао Му зарычал на Ши Ци: "Такой застенчивый и скромный! Несколько слов, и у тебя уже красные уши?" Сяо Лю заметил, что Ши Ци не прятался от красавчика, что означало, что его знакомой была А Нянь. Чуань Цзы подтолкнул Сяо Лю: "Лао Му смеется". Сяо Лю взглянул на красавчика - с ним было с кем считаться. От женщин до мужчин, от элегантных до грубых, он мог справиться со всеми. Неудивительно, что он мог соблазнить высокородную даму сбежать с ним.

После двух кувшинов вина Лао Му и красавчик стали почти друзьями, не хватало только стать заклятыми братьями. Отослав красавца, он напомнил ему, чтобы тот вернулся за жареным ягненком и еще выпивкой. Лао Му и Чан Цзы были пьяны, поэтому Сяо Лю поспешил убрать посуду. Ши Ци сказал: "Я все сделаю, а ты отдыхай".

Сяо Лю рассмеялся: "Не могу допустить, чтобы ты все делал сам".

Ши Ци мыл посуду, пока Сяо Лю вытирал плиту, не было произнесено ни слова. Ши Ци несколько раз взглянул на Сяо Лю, но Сяо Лю улыбался, делая свою работу, и даже когда он встречал взгляд Ши Ци, он не отводил взгляд, а делал глупое лицо с улыбкой. Когда Ши Ци закончил с посудой и потянулся за тряпкой Сяо Лю, Сяо Лю удержался: "Я почти закончил, иди отдыхай".

Ши Ци спокойно стоял там. Через некоторое время он заговорил: "Сяо Лю, ты все еще сердишься".

"А?" Сяо Лю притворился, что не понял: "Нет, Лао Му теперь с ним дружит и готов принять А Нянь как младшую сестру и позволить ей победить в этот раз, какая у меня причина злиться?" Ши Ци понял, что он уклоняется от темы, и уставился на него: "Ты не разговариваешь со мной".

"Как это? Я разговариваю с тобой каждый день. Разве я не разговариваю с тобой сейчас?"

"Я хочу, чтобы ты был как раньше. Я хочу слышать, как ты говоришь".

"Раньше?" Сяо Лю повел себя глупо: "Чем я отличался от прежнего? Разве я не отношусь к тебе так же, как к Ма Цзы и другим?"

Ши Ци опустил голову, у него не было слов, чтобы ответить. Он мог только молча вынести все это, его голос был тоскливым от одиночества. Сяо Лю повесил тряпку и вытер руку о рубашку: "Ладно, все готово. Пора отдохнуть".

Сяо Лю поспешил обратно в свою комнату, его сердце снова было закрыто жесткой оболочкой. Это был момент смягченной жалости, который заставил его на некоторое время растеряться, но теперь он снова вернулся к размышлениям. Каждый человек приходит на эту землю один и уходит один. Не было никого, на кого можно было бы положиться. Сколько надежд и упований было у человека сегодня, столько боли и страданий он перенесет в будущем. Чтобы этого не случилось, лучше не иметь их изначально.

Раз уж Ши Ци временно не мог вернуться, то пусть пока остается. Временный спутник, и этот короткий период в долгой жизни однажды будет забыт.

Все вернулось на круги своя, и Лао Му вновь обрел бодрость обеспокоенного старика. Он ходил по магазинам, готовил, занимался сватовством Чуань Цзы. Сяо Лю был из тех, кто никогда не беспокоился, а слова Ши Ци были редки, как золото, поэтому Лао Му было о чем поговорить, а поговорить было не с кем. В итоге он еще больше сдружился с этим красавчиком Сюанем.

Он часто заходил в винный магазин после похода за продуктами, пил вино и жаловался красавчику. Дочь семьи Дун не любила Чуань Цзы, а Чуань Цзы не любил дочь семьи Си. Несколько пьяниц в винной лавке предлагали Лао Му свои идеи.

Будущая супруга Чуань Цзы еще не была найдена, но жена Ма Цзы Чунь Тао родила ему пухленькую девочку, отчего Лао Му заплакал слезами радости и поклялся продолжать работать над женитьбой Чуань Цзы. Обычные и суетные дни проходили как по маслу, и винная лавка красавчика наконец-то стала частью семьи города Цин Шуй, а люди на дороге Си Хэ наконец-то приняли Сюаня всерьез.

Сяо Лю поначалу размышлял, почему Сюань остался в городе Цин Шуй, но с течением времени он и думать об этом забыл и все свое внимание посвятил изучению медицины.

Сян Лю все время хотел получить странные смертельные яды, поэтому Сяо Лю пришлось поднапрячься, чтобы справиться с ним. Сяо Лю стоял у окна и загадывал желание на луну, желая, чтобы Сян Лю подавился едой, захлебнулся водой, упал во время прогулки и умер.

Загадав желание, он закрыл окно и уже собирался отнести свою счастливую надежду в постель, когда обернулся и увидел Сян Лю в белой одежде, лежащего на поддоне и смотрящего на него холодными глазами. Сяо Лю тут же воскликнул: "Я не проклинал тебя!".

"Ты проклинал меня только что?" - Сян Лю улыбнулся и показал палец. Сяо Лю шаг за шагом подошел к нему: "Не бей по лицу". Сян Лю не использовал руки, а вместо этого использовал рот, он сильно укусил Сяо Лю за шею и высосал его кровь. Сяо Лю закрыл глаза, и это не было предупреждением, как в прошлый раз. Сян Лю пил его кровь.

Через некоторое время он отпустил Сяо Лю, но его губы остались на месте укуса: "Боишься?".

"Испугался!"

"Лжец!"

Сяо Лю откровенно сказал: "Той ночью я понял, что ты узнал секрет моего тела. Я думал, что ты будешь думать, как меня съесть, но сегодня ты пришел и все, что тебе нужно, это моя кровь. Я больше не боюсь".

Сян Лю сказал с полуулыбкой: "Может быть, сейчас мне нужна твоя кровь, но однажды зимой я, возможно, захочу пожарить тебя, чтобы сьесть".

Сяо Лю засмеялся и разжал руки: "Я уже принадлежу моему господину. Мой господин может делать со мной все, что захочет".

"Ты снова лжешь!"

Сяо Лю посмотрел на Сян Лю - сегодня он казался другим. В его белых волосах не было ни единой прядки, белый халат был по-прежнему безупречен, но выглядел не так идеально, как раньше: "Ты ранен".

Сян Лю погладил шею Сяо Лю, словно выбирая место для следующего укуса. "Что именно ты ел, когда рос? Если демоны узнают, что твоя кровь обладает большей силой исцеления, чем даже самые волшебные лекарственные пилюли, то тебя съедят без остатка".

Сяо Лю рассмеялся, но не ответил на слова Сян Лю, а спросил "Что привело моего господина сюда так поздно вечером?".

Сян Лю снял верхний халат и удобно улегся: "Одолжил у тебя поддон, чтобы поспать".

"Тогда где я буду спать?"

Сян Лю взглянул на него, и Сяо Лю тут же присел на корточки. Он понял, что может спать, растянувшись где угодно.

Сяо Лю оскалился: "Это мое одеяло, Ши Ци достал его и целый день проветривал под теплым солнцем и взбивал, пока оно не стало пушистым". Сяо Лю завернулся в одеяло, свернулся клубочком в углу поддона и обиженно засопел.

Посреди ночи Сяо Лю забрался на тело Сян Лю, и тот открыл глаза. Сяо Лю схватил его за шею и дико рассмеялся: "Ты используешь свою силу, чтобы исцелить себя, верно? Не прерывайся и не остановливайся, иначе ты усугубишь свою травму и можешь даже потерять все свои силы и лишиться всякой мысли". Сян Лю закрыл глаза.

Сяо Лю ударил его по левой щеке: "Как насчет того, чтобы отхлестать тебя 40 раз?". Сяо Лю ударил его по правой щеке: "Ты глупый демон, ты не боишься боли. Если я отрублю тебе левую руку, ты, наверное, поджаришь ее правой и съешь".

"Хи хи....." Сяо Лю спрыгнул с поддона и побежал на кухню, чтобы взять уголь из печи. Он проскользнул обратно в комнату, запрыгнул на поддон и прокричал: "Даже у тебя бывает такой день! Не сердись и сосредоточься на лечении своей раны, не позволяй мне отвлекать тебя!" Сяо Лю схватил уголь и начал аккуратно зарисовывать лицо Сян Лю.

Когда Сяо Лю закончил и одобрил результат, он взял свое драгоценное зеркало и поднес его к лицу Сян Лю: "Посмотри, но не злись и не разрушай поток целительной энергии". Сян Лю открыл глаза, которые были острее ножа, но Сяо Лю был в ударе: "Смотри!".

В зеркале под левым глазом Сян Лю было еще три глаза, под правым - еще три, и еще один глаз был на лбу. Сяо Лю сосчитал: "Один, два, три - всего девять".

Сяо Лю своими почерневшими пальцами стал тереть эти глаза, пока они не превратились в головы, и он превратил девять глаз в девять голов. Сян Лю уставился на него, а Сяо Лю нахмурил брови: "Я действительно не могу представить, как выглядят девять голов. Когда-нибудь ты должен показать мне свою истинную форму!" Губы Сян Лю шевельнулись, и он беззвучно пробормотал: "Я собираюсь тебя сожрать".

Сяо Лю грязными пальцами провел по губам: "Если ты не возражаешь, что я такой грязный, тогда иди и ешь!"

Сяо Лю откинул поддон и, наклонив голову, уставился на Сян Лю: "Я ухожу, не надо меня искать. Я исчезну на несколько дней, пока твой нрав не утихнет. Когда ты вспомнишь обо мне с хорошей стороны, я вернусь". Сяо Лю взял на кухне несколько закусок и уже собирался уходить, когда увидел Ши Ци.

Сяо Лю только что закончил мучить Сян Лю и был в очень хорошем настроении, поэтому помахал Ши Ци приветственной рукой с яркой улыбкой. Ши Ци поспешил по своим делам, и в его глазах появился блеск, пока он не заметил след от зубов на шее Сяо Лю. Он выглядел как след от поцелуя. Ши Ци перевел взгляд на комнату Сяо Лю, и блеск исчез из его глаз. Сяо Лю сказал Ши Ци: "Сян Лю в моей комнате. Не беспокой его и дай ему отдохнуть. Он уйдет, когда проснется. Мне нужно кое-что сделать, поэтому я должен уйти. Скажи Лао Му, чтобы не искал меня".

Сяо Лю ушел, не дожидаясь ответа Ши Ци, думая, где спрятаться, чтобы большой демон не смог его найти. Куда я обычно никогда не хожу? Пока он думал и шел, в итоге пробрался к винной лавке красавчика.

Солнце еще не взошло, и Сяо Лю вошел в магазин, когда было еще совсем темно. Он сделал это незаметно и был доволен собой. Он крепко спал, прислонившись к бадье с вином, когда услышал, как вошел Сюань, чтобы взять немного вина, и шум разговора.

"Как они?"

"Трое погибли, а один сбежал обратно. Хозяин, не то чтобы мы были бесполезны, но на этот раз это насторожило большого демона Девяти Жизней. Но трое наших людей, рискуя жизнью, сумели ранить его".

"Сян Лю был ранен?"

"Наши люди в горах знают, что это прекрасная возможность избавиться от него раз и навсегда, но его не могут найти".

"Хххммм."

"Ваш слуга, мне пора уходить".

Дверь в винный погреб закрылась, и наступила тишина. Сяо Лю, наконец, тихонько выпустил сдерживаемый вздох. Он снова заснул, не чувствуя ничего особенного. Генерал Гун Гун и Сюань Юань сражались уже несколько сотен лет. Вначале Желтый император посылал подкрепления, но Средние равнины все еще не были завоеваны, Гао Син был на другой стороне, а Гун Гон находился в выгодном физическом положении, поэтому Желтый император проигрывал все свои сражения. Все, что он мог сделать, это держать Гун Гуна в углу и ждать, когда тот сдастся в один из этих дней.

Война постепенно перешла от открытых сражений к тайным потасовкам и тайным схемам убийств, о которых Сяо Лю не мог даже подумать, кто-то уже пытался это сделать.

Сюань Юань даже объявил награду, и Сян Лю был в списке под номером один, даже выше, чем Гун Гун. Причина была очень странной - Гун Гон был дворянином из королевской семьи Шэн Нонг, и если кто-то убьет его за награду, то навлечет на себя гнев всего мира. Но Сян Лю все устраивало - он был всего лишь демоном, причем ужасным уродливым девятиголовым демоном. Так что его убийство за денежное вознаграждение не вызвало бы ни у кого даже бессонных мыслей.

Нужны ли Сюаню деньги или что-то другое, Сяо Лю должен был подумать. Все в этом мире сводилось к деньгам и власти.

Три дня Сяо Лю прятался в винном погребе, а на четвертый день пробрался на кухню, чтобы перекусить. Набив рот гусиным мясом, он услышал позади себя голос Сюаня: "Хочешь вина к этому?".

Сяо Лю замер и, повернув голову, увидел, что Сюань, прислонившись к кухонной двери, нежно смотрит на Сяо Лю.

Сяо Лю хихикнул: "Твоя еда вкуснее, чем у Лао Му".

"В теплом виде она еще лучше".

"Подогреть?"

"Конечно!"

Сюань поставил несколько блюд на плиту и разогрел их. Сяо Лю сел рядом с ним, Сюань налил ему вина, и Сяо Лю медленно потягивал его. "Если хочешь, можешь выпить еще".

"Спасибо".

Сюань передал ему разогретую еду, а затем сел пить с Сяо Лю, который подумал, что если бы не середина ночи, да еще и пришедший без приглашения, то эта сцена была бы довольно теплой и привлекательной.

Сяо Лю спросил: "А Нянь приготовила еду? Она хорошо готовит".

"А, Нянь умеет только есть". В голосе Сюань звучала нежная забота.

"Не могу поверить, что ты умеешь делать вино и готовить. А, Нянь очень повезло".

"Она называет меня старшим братом, я должен заботиться о ней".

"Я не видел А Нянь в последнее время". Не недавно, а редко ее видел.

Сюань рассмеялся: "Брат Лю скучает по А Нянь?"

"Нет-нет, просто спросил". Лучше не видеть ее никогда.

"Я попросил ее вышить для меня перегородку, так что она работает в своей комнате".

Сяо Лю с удивлением понял, что причина, по которой демоница так тихо себя вела, заключалась в том, что красавчик использовал трюк, чтобы занять ее.

Сюань, казалось, знал, о чем он думает: "В будущем, если А Нянь сделает что-нибудь грубое, брат Лю, пожалуйста, прости ее, ведь она всего лишь девочка".

В будущем? Есть будущее...... так он не собирается тихо избавиться от него сегодня? Сяо Лю улыбнулся: "Нет проблем, нет проблем, я все улажу". Сюань встал и искренне попросил еще раз, так что Сяо Лю снова сказал, что он позволит А Нянь действовать. Сяо Лю вздохнул и с тоской сказал: "Хорошо быть твоей сестрой".

Это было, пожалуй, самое искреннее, что Сяо Лю сказал за весь вечер, и даже Сюань почувствовал это. Его маска улыбки исчезла, и он сказал: "Нет, я не хороший брат". В его словах прозвучал намек на грусть. Сяо Лю выпил свое вино: "Я иду домой".

Сюань сказал: "Я провожу тебя". Сяо Лю встал, и Сюань проводил его: "Заходи, когда будет время". "Хорошо, возвращайся, не нужно меня больше сопровождать".

Сяо Лю мигом вернулся назад, перемахнул через стену во двор, затем проскользнул в свою комнату и закрыл дверь. Человек встал с края поддона, и Сяо Лю так испугался, что прижался спиной к двери.

Лежать или стоять было смерти подобно, так что можно было бы и покончить с этим. Сяо Лю закрыл глаза и задрожал: "Я ошибся!".

Как кошка, самым нежным голосом вымаливая прощение у хозяина, Сян Лю надеялся, что тот вспомнит о своей способности делать яды, а также о том, что его кровь целебна, тогда, возможно, его не изобьют до полусмерти. Кроме.... нескольких мгновений, никакого движения не было.

Сердце Сяо Лю бешено колотилось, и, наконец, он не выдержал и открыл глаза. Это. Был. Ши Ци!

Сяо Лю был в ярости! Он был до смерти напуган! Он указал на Ши Ци и ткнул пальцем: "Ты! Почему это ты?". Лицо Ши Ци было пепельным, а голос отчаянным: "Мне жаль, что ты был разочарован".

"Что ты делаешь в моей комнате?"

Ши Ци закусил губу, опустил голову и повернулся, чтобы уйти. Сяо Лю быстро попытался извиниться: "Прости, я думал, что ты кто-то другой. Тон моего голоса был резким, но не расстраивайся. Я не запрещаю тебе входить в мою комнату".

"Это моя вина." Ши Ци прошел мимо него и вышел, плотно закрыв за собой дверь.

Сяо Лю не спал спокойно уже несколько дней, поэтому быстро разделся и зарылся под одеяло. Он закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов - чисто, тепло, слабый запах мыла и солнечного света.

Одеяло было постирано и высушено под солнцем. Сяо Лю рассмеялся и напомнил себе, что не стоит привыкать к этому. Все люди уйдут, а он не сможет нежиться, его жизнь - это спать в холодном одеяле, в грязном одеяле. Сяо Лю закончил напоминание, повернулся и заснул.

Глава 3 - Гость издалека (2)

Сяо Лю зашел в ресторан напротив винного магазина и заказал два блюда. Он сел за стол и смело наблюдал, а Ши Ци сидел позади него так тихо, как будто его не существовало. Не было видно ни А Нянь, ни Хай Тан, с их личными качествами они, скорее всего, не показывались на глаза клиентам и оставались в подсобке.

Красавчик был занят управлением магазином, одетый в обычный халат из нитей волокна, он принимал деньги, раздавал вино и приветствовал покупателей. Он не бросался в глаза и вписывался в уличную толпу.

Красивые проститутки приходили купить вина, и он улыбался им с теплотой и ясностью в глазах, заботясь об их покупках как если бы он был домохозяйкой. Проститутки тоже были сдержанны и улыбались, уважая его так же, как и себя. Сяо Лю со злостью грыз печенье - проститутки с удовольствием поддерживали его бизнес не потому, что он был очень красив, а потому, что он не обращал внимания ни на свою внешность, ни на проституток.

После того, как его бизнес замедлился, красавчик принес кувшин вина и подошел к нему: "Я все еще относительно недавно здесь и использую переданный семьей рецепт изготовления вина, чтобы заработать на жизнь. В будущем, брат Лю, пожалуйста, присмотри за магазином с любовью".

Сяо Лю жил в городе Цин Шуй уже более 20 лет и был врачом, поэтому все, кто занимался бизнесом на этой улице, называли его братом Лю. По крайней мере, этот красавчик знал манеры.

Сяо Лю рассмеялся: "Конечно. И если ты не сможешь родить с ней сына, приходи ко мне, и я позабочусь о том, чтобы она родила его тебе". Красавчик засмеялся в ответ, открыл кувшин с вином и почтительно налил Сяо Лю чашу. Он выпил первым, произнося тост: "То, что произошло до этого, было неуважением, брат Лю, пожалуйста, будь великодушным человеком и прости".

Если человек был проездом, то можно было просто быть хулиганом, избить людей и уйти. Но чтобы остаться надолго, даже сильные люди должны умерить свою гордость и уважать правила этого места. Иначе Сяо Лю мог бы каждый третий день подсыпать яд в свои вина, добавлять всякую дрянь, когда покупал мясо у мясника, и плевать в закусочных.

Сяо Лю увидел, что красавчик все понял, и перестал ходить вокруг да около: "Если я великодушен, то твоя жена не будет поступать так же". Красавчик ответил: "А Нянь - моя кузина, брат Лю, пожалуйста, не пойми меня неправильно". Сяо Лю улыбнулся и не стал пить стоявшее перед ним вино. Красавчик взял другую чашу и выпил ее до дна. Сяо Лю проигнорировал его и продолжил поглощать свою еду.

Красавчик выпил 6 чаш подряд и смотрел, как Сяо Лю продолжает есть. Он хотел налить себе еще, когда кувшин опустел. Он вернулся и принес еще один кувшин, и тогда Сяо Лю посмотрел прямо на него: "Пусть твоя кузина извинится перед Лао Му". Красавчик ответил: "У моей кузины упрямый характер. Я принесу вино и извинюсь перед Лао Му".

"Ты, конечно, готов переступить через себя, чтобы защитить других. Ты скорее низко склонишь голову, чем заставишь свою кузину умерить гордыню".

"Я ее старший. Что бы она ни сделала, я должен взять на себя ответственность".

Сяо Лю опустил голову и на мгновение задумался, а затем внезапно рассмеялся. Он встал, поднял чашу с вином и выпил его до дна. Он искренне похвалил: "Отличное вино!". Красавчик засмеялся: "Пожалуйста, брат Лю, приходи почаще в будущем".

Сяо Лю добавил: "Тебе не нужно приносить вино, чтобы извиниться. Просто пошли два кувшина своего лучшего вина Лао Му".

"Хорошо, как скажет брат Лю". Красавчик поклонился и вернулся к управлению магазином.

В сумерках красавчик пришел с Хай Тан, и он даже нанял двух мужчин, чтобы те медленно перенесли двадцать четыре кувшина вина из его магазина по улице в клинику. Он сделал это так, чтобы все соседи могли видеть, и этого было достаточно, чтобы придать лицо Лао Му. Хай Тан склонила голову в знак извинения перед Лао Му, было видно, что ей это не очень приятно, но все было сделано почтительно и корректно, как и подобает человеку из хорошо воспитанной семьи.

Лао Му сидел с мрачным лицом и насмехался над собой: "Я не такой способный, как юная госпожа, поэтому не могу принять ваши извинения".

Красавчик велел Хай Тан отправиться домой, а сам остался. Он сразу перешел к делу, открыл кувшин вина и налил две чаши себе и Лао Му. Лао Му был приземленным, и, поскольку не красавчик его обидел, он принял вино и стал пить с ним.

Чаши с вином расходились как вода, а Лао Му начинал говорить все больше и больше. Он даже начал вместе с красавчиком петь армейские песни! Лао Му не был образованным джентльменом и не умел читать. Армейские напевы он выучил в армии, и они были сверх грубыми, но, к удивлению, красавчик тоже их знал.

"Ты пьешь за сочные белые ляжки, я пью за розово-красные губы, ты пьешь за пухлую белую грудь!" Они вдвоем все больше и больше развратничали, а Чуань Цзы и Сяо Лю стояли и глазели, а Ши Ци молча сидел, опустив голову.

Лао Му зарычал на Ши Ци: "Такой застенчивый и скромный! Несколько слов, и у тебя уже красные уши?" Сяо Лю заметил, что Ши Ци не прятался от красавчика, что означало, что его знакомой была А Нянь. Чуань Цзы подтолкнул Сяо Лю: "Лао Му смеется". Сяо Лю взглянул на красавчика - с ним было с кем считаться. От женщин до мужчин, от элегантных до грубых, он мог справиться со всеми. Неудивительно, что он мог соблазнить высокородную даму сбежать с ним.

После двух кувшинов вина Лао Му и красавчик стали почти друзьями, не хватало только стать заклятыми братьями. Отослав красавца, он напомнил ему, чтобы тот вернулся за жареным ягненком и еще выпивкой. Лао Му и Чан Цзы были пьяны, поэтому Сяо Лю поспешил убрать посуду. Ши Ци сказал: "Я все сделаю, а ты отдыхай".

Сяо Лю рассмеялся: "Не могу допустить, чтобы ты все делал сам".

Ши Ци мыл посуду, пока Сяо Лю вытирал плиту, не было произнесено ни слова. Ши Ци несколько раз взглянул на Сяо Лю, но Сяо Лю улыбался, делая свою работу, и даже когда он встречал взгляд Ши Ци, он не отводил взгляд, а делал глупое лицо с улыбкой. Когда Ши Ци закончил с посудой и потянулся за тряпкой Сяо Лю, Сяо Лю удержался: "Я почти закончил, иди отдыхай".

Ши Ци спокойно стоял там. Через некоторое время он заговорил: "Сяо Лю, ты все еще сердишься".

"А?" Сяо Лю притворился, что не понял: "Нет, Лао Му теперь с ним дружит и готов принять А Нянь как младшую сестру и позволить ей победить в этот раз, какая у меня причина злиться?" Ши Ци понял, что он уклоняется от темы, и уставился на него: "Ты не разговариваешь со мной".

"Как это? Я разговариваю с тобой каждый день. Разве я не разговариваю с тобой сейчас?"

"Я хочу, чтобы ты был как раньше. Я хочу слышать, как ты говоришь".

"Раньше?" Сяо Лю повел себя глупо: "Чем я отличался от прежнего? Разве я не отношусь к тебе так же, как к Ма Цзы и другим?"

Ши Ци опустил голову, у него не было слов, чтобы ответить. Он мог только молча вынести все это, его голос был тоскливым от одиночества. Сяо Лю повесил тряпку и вытер руку о рубашку: "Ладно, все готово. Пора отдохнуть".

Сяо Лю поспешил обратно в свою комнату, его сердце снова было закрыто жесткой оболочкой. Это был момент смягченной жалости, который заставил его на некоторое время растеряться, но теперь он снова вернулся к размышлениям. Каждый человек приходит на эту землю один и уходит один. Не было никого, на кого можно было бы положиться. Сколько надежд и упований было у человека сегодня, столько боли и страданий он перенесет в будущем. Чтобы этого не случилось, лучше не иметь их изначально.

Раз уж Ши Ци временно не мог вернуться, то пусть пока остается. Временный спутник, и этот короткий период в долгой жизни однажды будет забыт.

Все вернулось на круги своя, и Лао Му вновь обрел бодрость обеспокоенного старика. Он ходил по магазинам, готовил, занимался сватовством Чуань Цзы. Сяо Лю был из тех, кто никогда не беспокоился, а слова Ши Ци были редки, как золото, поэтому Лао Му было о чем поговорить, а поговорить было не с кем. В итоге он еще больше сдружился с этим красавчиком Сюанем.

Он часто заходил в винный магазин после похода за продуктами, пил вино и жаловался красавчику. Дочь семьи Дун не любила Чуань Цзы, а Чуань Цзы не любил дочь семьи Си. Несколько пьяниц в винной лавке предлагали Лао Му свои идеи.

Будущая супруга Чуань Цзы еще не была найдена, но жена Ма Цзы Чунь Тао родила ему пухленькую девочку, отчего Лао Му заплакал слезами радости и поклялся продолжать работать над женитьбой Чуань Цзы. Обычные и суетные дни проходили как по маслу, и винная лавка красавчика наконец-то стала частью семьи города Цин Шуй, а люди на дороге Си Хэ наконец-то приняли Сюаня всерьез.

Сяо Лю поначалу размышлял, почему Сюань остался в городе Цин Шуй, но с течением времени он и думать об этом забыл и все свое внимание посвятил изучению медицины.

Сян Лю все время хотел получить странные смертельные яды, поэтому Сяо Лю пришлось поднапрячься, чтобы справиться с ним. Сяо Лю стоял у окна и загадывал желание на луну, желая, чтобы Сян Лю подавился едой, захлебнулся водой, упал во время прогулки и умер.

Загадав желание, он закрыл окно и уже собирался отнести свою счастливую надежду в постель, когда обернулся и увидел Сян Лю в белой одежде, лежащего на поддоне и смотрящего на него холодными глазами. Сяо Лю тут же воскликнул: "Я не проклинал тебя!".

"Ты проклинал меня только что?" - Сян Лю улыбнулся и показал палец. Сяо Лю шаг за шагом подошел к нему: "Не бей по лицу". Сян Лю не использовал руки, а вместо этого использовал рот, он сильно укусил Сяо Лю за шею и высосал его кровь. Сяо Лю закрыл глаза, и это не было предупреждением, как в прошлый раз. Сян Лю пил его кровь.

Через некоторое время он отпустил Сяо Лю, но его губы остались на месте укуса: "Боишься?".

"Испугался!"

"Лжец!"

Сяо Лю откровенно сказал: "Той ночью я понял, что ты узнал секрет моего тела. Я думал, что ты будешь думать, как меня съесть, но сегодня ты пришел и все, что тебе нужно, это моя кровь. Я больше не боюсь".

Сян Лю сказал с полуулыбкой: "Может быть, сейчас мне нужна твоя кровь, но однажды зимой я, возможно, захочу пожарить тебя, чтобы сьесть".

Сяо Лю засмеялся и разжал руки: "Я уже принадлежу моему господину. Мой господин может делать со мной все, что захочет".

"Ты снова лжешь!"

Сяо Лю посмотрел на Сян Лю - сегодня он казался другим. В его белых волосах не было ни единой прядки, белый халат был по-прежнему безупречен, но выглядел не так идеально, как раньше: "Ты ранен".

Сян Лю погладил шею Сяо Лю, словно выбирая место для следующего укуса. "Что именно ты ел, когда рос? Если демоны узнают, что твоя кровь обладает большей силой исцеления, чем даже самые волшебные лекарственные пилюли, то тебя съедят без остатка".

Сяо Лю рассмеялся, но не ответил на слова Сян Лю, а спросил "Что привело моего господина сюда так поздно вечером?".

Сян Лю снял верхний халат и удобно улегся: "Одолжил у тебя поддон, чтобы поспать".

"Тогда где я буду спать?"

Сян Лю взглянул на него, и Сяо Лю тут же присел на корточки. Он понял, что может спать, растянувшись где угодно.

Сяо Лю оскалился: "Это мое одеяло, Ши Ци достал его и целый день проветривал под теплым солнцем и взбивал, пока оно не стало пушистым". Сяо Лю завернулся в одеяло, свернулся клубочком в углу поддона и обиженно засопел.

Посреди ночи Сяо Лю забрался на тело Сян Лю, и тот открыл глаза. Сяо Лю схватил его за шею и дико рассмеялся: "Ты используешь свою силу, чтобы исцелить себя, верно? Не прерывайся и не остановливайся, иначе ты усугубишь свою травму и можешь даже потерять все свои силы и лишиться всякой мысли". Сян Лю закрыл глаза.

Сяо Лю ударил его по левой щеке: "Как насчет того, чтобы отхлестать тебя 40 раз?". Сяо Лю ударил его по правой щеке: "Ты глупый демон, ты не боишься боли. Если я отрублю тебе левую руку, ты, наверное, поджаришь ее правой и съешь".

"Хи хи....." Сяо Лю спрыгнул с поддона и побежал на кухню, чтобы взять уголь из печи. Он проскользнул обратно в комнату, запрыгнул на поддон и прокричал: "Даже у тебя бывает такой день! Не сердись и сосредоточься на лечении своей раны, не позволяй мне отвлекать тебя!" Сяо Лю схватил уголь и начал аккуратно зарисовывать лицо Сян Лю.

Когда Сяо Лю закончил и одобрил результат, он взял свое драгоценное зеркало и поднес его к лицу Сян Лю: "Посмотри, но не злись и не разрушай поток целительной энергии". Сян Лю открыл глаза, которые были острее ножа, но Сяо Лю был в ударе: "Смотри!".

В зеркале под левым глазом Сян Лю было еще три глаза, под правым - еще три, и еще один глаз был на лбу. Сяо Лю сосчитал: "Один, два, три - всего девять".

Сяо Лю своими почерневшими пальцами стал тереть эти глаза, пока они не превратились в головы, и он превратил девять глаз в девять голов. Сян Лю уставился на него, а Сяо Лю нахмурил брови: "Я действительно не могу представить, как выглядят девять голов. Когда-нибудь ты должен показать мне свою истинную форму!" Губы Сян Лю шевельнулись, и он беззвучно пробормотал: "Я собираюсь тебя сожрать".

Сяо Лю грязными пальцами провел по губам: "Если ты не возражаешь, что я такой грязный, тогда иди и ешь!"

Сяо Лю откинул поддон и, наклонив голову, уставился на Сян Лю: "Я ухожу, не надо меня искать. Я исчезну на несколько дней, пока твой нрав не утихнет. Когда ты вспомнишь обо мне с хорошей стороны, я вернусь". Сяо Лю взял на кухне несколько закусок и уже собирался уходить, когда увидел Ши Ци.

Сяо Лю только что закончил мучить Сян Лю и был в очень хорошем настроении, поэтому помахал Ши Ци приветственной рукой с яркой улыбкой. Ши Ци поспешил по своим делам, и в его глазах появился блеск, пока он не заметил след от зубов на шее Сяо Лю. Он выглядел как след от поцелуя. Ши Ци перевел взгляд на комнату Сяо Лю, и блеск исчез из его глаз. Сяо Лю сказал Ши Ци: "Сян Лю в моей комнате. Не беспокой его и дай ему отдохнуть. Он уйдет, когда проснется. Мне нужно кое-что сделать, поэтому я должен уйти. Скажи Лао Му, чтобы не искал меня".

Сяо Лю ушел, не дожидаясь ответа Ши Ци, думая, где спрятаться, чтобы большой демон не смог его найти. Куда я обычно никогда не хожу? Пока он думал и шел, в итоге пробрался к винной лавке красавчика.

Солнце еще не взошло, и Сяо Лю вошел в магазин, когда было еще совсем темно. Он сделал это незаметно и был доволен собой. Он крепко спал, прислонившись к бадье с вином, когда услышал, как вошел Сюань, чтобы взять немного вина, и шум разговора.

"Как они?"

"Трое погибли, а один сбежал обратно. Хозяин, не то чтобы мы были бесполезны, но на этот раз это насторожило большого демона Девяти Жизней. Но трое наших людей, рискуя жизнью, сумели ранить его".

"Сян Лю был ранен?"

"Наши люди в горах знают, что это прекрасная возможность избавиться от него раз и навсегда, но его не могут найти".

"Хххммм."

"Ваш слуга, мне пора уходить".

Дверь в винный погреб закрылась, и наступила тишина. Сяо Лю, наконец, тихонько выпустил сдерживаемый вздох. Он снова заснул, не чувствуя ничего особенного. Генерал Гун Гун и Сюань Юань сражались уже несколько сотен лет. Вначале Желтый император посылал подкрепления, но Средние равнины все еще не были завоеваны, Гао Син был на другой стороне, а Гун Гон находился в выгодном физическом положении, поэтому Желтый император проигрывал все свои сражения. Все, что он мог сделать, это держать Гун Гуна в углу и ждать, когда тот сдастся в один из этих дней.

Война постепенно перешла от открытых сражений к тайным потасовкам и тайным схемам убийств, о которых Сяо Лю не мог даже подумать, кто-то уже пытался это сделать.

Сюань Юань даже объявил награду, и Сян Лю был в списке под номером один, даже выше, чем Гун Гун. Причина была очень странной - Гун Гон был дворянином из королевской семьи Шэн Нонг, и если кто-то убьет его за награду, то навлечет на себя гнев всего мира. Но Сян Лю все устраивало - он был всего лишь демоном, причем ужасным уродливым девятиголовым демоном. Так что его убийство за денежное вознаграждение не вызвало бы ни у кого даже бессонных мыслей.

Нужны ли Сюаню деньги или что-то другое, Сяо Лю должен был подумать. Все в этом мире сводилось к деньгам и власти.

Три дня Сяо Лю прятался в винном погребе, а на четвертый день пробрался на кухню, чтобы перекусить. Набив рот гусиным мясом, он услышал позади себя голос Сюаня: "Хочешь вина к этому?".

Сяо Лю замер и, повернув голову, увидел, что Сюань, прислонившись к кухонной двери, нежно смотрит на Сяо Лю.

Сяо Лю хихикнул: "Твоя еда вкуснее, чем у Лао Му".

"В теплом виде она еще лучше".

"Подогреть?"

"Конечно!"

Сюань поставил несколько блюд на плиту и разогрел их. Сяо Лю сел рядом с ним, Сюань налил ему вина, и Сяо Лю медленно потягивал его. "Если хочешь, можешь выпить еще".

"Спасибо".

Сюань передал ему разогретую еду, а затем сел пить с Сяо Лю, который подумал, что если бы не середина ночи, да еще и пришедший без приглашения, то эта сцена была бы довольно теплой и привлекательной.

Сяо Лю спросил: "А Нянь приготовила еду? Она хорошо готовит".

"А, Нянь умеет только есть". В голосе Сюань звучала нежная забота.

"Не могу поверить, что ты умеешь делать вино и готовить. А, Нянь очень повезло".

"Она называет меня старшим братом, я должен заботиться о ней".

"Я не видел А Нянь в последнее время". Не недавно, а редко ее видел.

Сюань рассмеялся: "Брат Лю скучает по А Нянь?"

"Нет-нет, просто спросил". Лучше не видеть ее никогда.

"Я попросил ее вышить для меня перегородку, так что она работает в своей комнате".

Сяо Лю с удивлением понял, что причина, по которой демоница так тихо себя вела, заключалась в том, что красавчик использовал трюк, чтобы занять ее.

Сюань, казалось, знал, о чем он думает: "В будущем, если А Нянь сделает что-нибудь грубое, брат Лю, пожалуйста, прости ее, ведь она всего лишь девочка".

В будущем? Есть будущее...... так он не собирается тихо избавиться от него сегодня? Сяо Лю улыбнулся: "Нет проблем, нет проблем, я все улажу". Сюань встал и искренне попросил еще раз, так что Сяо Лю снова сказал, что он позволит А Нянь действовать. Сяо Лю вздохнул и с тоской сказал: "Хорошо быть твоей сестрой".

Это было, пожалуй, самое искреннее, что Сяо Лю сказал за весь вечер, и даже Сюань почувствовал это. Его маска улыбки исчезла, и он сказал: "Нет, я не хороший брат". В его словах прозвучал намек на грусть. Сяо Лю выпил свое вино: "Я иду домой".

Сюань сказал: "Я провожу тебя". Сяо Лю встал, и Сюань проводил его: "Заходи, когда будет время". "Хорошо, возвращайся, не нужно меня больше сопровождать".

Сяо Лю мигом вернулся назад, перемахнул через стену во двор, затем проскользнул в свою комнату и закрыл дверь. Человек встал с края поддона, и Сяо Лю так испугался, что прижался спиной к двери.

Лежать или стоять было смерти подобно, так что можно было бы и покончить с этим. Сяо Лю закрыл глаза и задрожал: "Я ошибся!".

Как кошка, самым нежным голосом вымаливая прощение у хозяина, Сян Лю надеялся, что тот вспомнит о своей способности делать яды, а также о том, что его кровь целебна, тогда, возможно, его не изобьют до полусмерти. Кроме.... нескольких мгновений, никакого движения не было.

Сердце Сяо Лю бешено колотилось, и, наконец, он не выдержал и открыл глаза. Это. Был. Ши Ци!

Сяо Лю был в ярости! Он был до смерти напуган! Он указал на Ши Ци и ткнул пальцем: "Ты! Почему это ты?". Лицо Ши Ци было пепельным, а голос отчаянным: "Мне жаль, что ты был разочарован".

"Что ты делаешь в моей комнате?"

Ши Ци закусил губу, опустил голову и повернулся, чтобы уйти. Сяо Лю быстро попытался извиниться: "Прости, я думал, что ты кто-то другой. Тон моего голоса был резким, но не расстраивайся. Я не запрещаю тебе входить в мою комнату".

"Это моя вина." Ши Ци прошел мимо него и вышел, плотно закрыв за собой дверь.

Сяо Лю не спал спокойно уже несколько дней, поэтому быстро разделся и зарылся под одеяло. Он закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов - чисто, тепло, слабый запах мыла и солнечного света.

Одеяло было постирано и высушено под солнцем. Сяо Лю рассмеялся и напомнил себе, что не стоит привыкать к этому. Все люди уйдут, а он не сможет нежиться, его жизнь - это спать в холодном одеяле, в грязном одеяле. Сяо Лю закончил напоминание, повернулся и заснул.

Глава 4 - Собираться труднее всего, расставаться легче всего

Осенний полдень - самое прекрасное время суток. Когда никто не был серьезно болен, Сяо Лю любил прикрывать глаза большим листом лилии и ложиться на соломенный поддон для сушки трав. Он поднимал две руки над головой, прижимая их к ушам, а две ноги, естественно, выпрямлялись, и пальцы на них были направлены в стороны. Все его тело было прямым, как линия, и в его воображении его тело могло растянуться до бесконечности. Это ощущение растяжки, в сочетании с теплым солнцем и благоуханием лилий, было похоже на то, как будто пьешь вино до дна и слегка пьянеешь.

Однажды он попросил Ма Цзы и Лао Му погреться на солнце таким же образом, но они посчитали это очень постыдным и отказались копировать его. Так что это прекрасное чувство Сяо Лю может испытать только в одиночку.

Закончив разминаться, Сяо Лю опустил руки и откинул лист с глаз, чтобы посмотреть на Ши Ци, нарезающего лекарство. После того как у Ма Цзы родился ребен, он почти все время жил у мясника Гао. Обычно Чуань Цзы выполнял еще какую-нибудь работу по дому, но последние три месяца он постоянно пропадал в клинике, занимаясь бог знает чем. В клинике оставался только Ши Ци, но Сяо Лю не чувствовал, что его нагрузка увеличилась, а наоборот, чувствовал себя более спокойно. Что бы он ни хотел сделать, он обнаруживал, что Ши Ци уже сделал это.

Сяо Лю сел на поддон, положил лист на голову и внимательно наблюдал за работой Ши Ци. Ши Ци с опущенной головой резал лекарство, а когда закончил и сложил его в мешочки, принялся за другую партию.

Сяо Лю позвал "Ши Ци". Ши Ци остановился и молча посмотрел на Сяо Лю. "Хммм..." Сяо Лю покачал головой: "Ничего". Ши Ци опустил голову и вернулся к работе. "Ши Ци." Ши Ци снова остановился, но на этот раз не поднял глаз на Сяо Лю, думая, что тот прислушивается. "Отдохни немного!"

"Не устал". Ши Ци вернулся к работе.

Сяо Лю снял лист и смотрел на Ши Ци, отрывая куски от листа, пока она не превратилась в полоски. Лао Му и Чуань Цзы никогда не чувствовали, что он злится на Ши Ци. Но Сяо Лю и Ши Ци знали - вначале Ши Ци хотел извиниться, но Сяо Лю притворился, что ничего не понимает, и был еще более вежлив. Постепенно Ши Ци перестал пытаться и только молча следовал за ним, как тень, завершая работу, которую раньше делали трое.

"Ши Ци..." Ши Ци поднял голову и посмотрел на Сяо Лю, но Сяо Лю не знал, что он хотел сказать. Он закусил губу и вдруг улыбнулся и похлопал по месту рядом с собой: "Иди сюда, я покажу тебе кое-что интересное".

Ши Ци отложил свои дела и подошел. Сяо Лю лег и объяснил Ши Ци, что нужно делать, показывая ему, как греться на солнце, как это делал он. Ши Ци не был похож на Ма Цзы и Чуань Цзы и сразу же последовал его примеру. Сяо Лю прищурился, считая облака над головой, почувствовал удовлетворение и вздохнул. Несмотря на то, что его грело то же самое солнце, на том же самом поддоне, на котором он лежал, вдвоем греться под солнцем было почему-то особенно приятно.

Сяо Лю уже почти заснул, когда голос Ши Ци произнес: "Второго раза не будет".

"Хммм?" - Сяо Лю сонно открыл глаза.

"Неважно, по какой причине, второго раза не будет, когда я тебе нужен, но ты не можешь меня найти". Сяо Лю уже проснулся и вдруг понял, что его мелочный гнев на Ши Ци был бессмысленным. Бедный Ши Ци потратил все это время, думая о нем. Сяо Лю сел и уже собирался что-то сказать с улыбкой, когда вбежал Лао Му, схватил Сяо Лю и выскочил за дверь.

"Обувь, на мне нет обуви!" - Сяо Лю надел туфли и выбежал за дверь, но обернулся к Ши Ци, - "Пойдем вместе!"

Сяо Лю бежал за Лао Му, пока они не оказались в конце улицы. Сяо Лю поприветствовал Сюаня, а Лао Му потянул его за несколько банок с вином и сделал жест Сюаню, который кивнул, понимая, что нужно делать. Позади него кто-то присел, и Сяо Лю понял, что это Ши Ци. Он повернулся и сделал глупое лицо Ши Ци, а затем повернулся назад, чтобы посмотреть, что интересного сейчас произойдет.

Сюань несколько раз кашлянул, Лао Му сразу же напрягся, а Сяо Лю выглянул из-за чана. Три проститутки зашли купить вина, две выпили и ушли, а одна осталась. Сяо Лю уже начал скучать, когда Лао Му подтолкнул его, и тогда Чуань Цзы подошел и ушел с оставшейся проституткой. Они шли, пока не скрылись из виду.

Лао Му схватил Сяо Лю, и они помчались по переулкам, пока не увидели Чуань Цзы и проститутку, разговаривающих в тенистом углу. Затем они начали целоваться, Сяо Лю наблюдал за этим с широкой ухмылкой, но Лао Му был в ярости и расстроен. Сяо Лю подглядывал за Ши Ци, который стоял прямо, но опустил глаза на свои туфли, давая им возможность уединиться.

Вдвоем у стены они еще больше разгорячились, и девушка издавала стоны. Лао Му хотел броситься прочь, но не знал, как поступить в этой неловкой ситуации. Он сказал Сяо Лю: "Разбирайся сам!", после чего удалился.

Сяо Лю не обращал внимания на Лао Му, он смеялся над Ши Ци, а потом спросил: "У отпрыска из хорошей семьи, даже если он не женат, в доме должны быть красивые служанки. Как служанки вокруг тебя по сравнению с этой девушкой?"

Ши Ци ничего не ответил и попытался отодвинуться от Сяо Лю, но тот уже уперся в стену. Сяо Лю сдержал смех и продолжал. Он прижал свои руки к стене вокруг Ши Ци и поймал его в ловушку, как плейбой, пытающийся соблазнить нежную леди. "Какие девушки тебе нравятся? Невинные, со свежим лицом, или страстные, как эта?"

Под звуки женских стонов лицо Ши Ци стало краснеть, а Сяо Лю смеялся так сильно, что у него вот-вот лопнут кишки. Его дьявольское озорство взяло верх, он прижался к лицу Ши Ци и спросил: "Ты тоже хочешь тоже?".

Неожиданно Ши Ци поднял голову, и, несмотря на слабый румянец, его ясные глаза наполнились смехом. Сяо Лю был ошеломлен, и в голове у него была только одна мысль: "Волк в овечьей шкуре!".

Сяо Лю был так смущен, и настал его черед краснеть, поэтому он выплеснул свое разочарование на Чуань Цзы. Он бросился вперед с криком: "Чуань Цзы! Где ты набралась наглости нанять шлюху! Где ты взял деньги?"

Чуань Цзы так испугался, что натянул штаны и уже собирался бежать, как обычно, но, сделав два шага, обернулся, чтобы заслонить собой женщину. Женщина не демонстрировала ни капли стыда, поправляя свою одежду. Она оттолкнула Чуань Цзы и поклонилась Сяо Лю: "Я - Сянь Тянь Эр, возлюбленная брата Чуаня, и я не возьму с него денег".

Сяо Лю рассмеялся: "Ты проститутка, если ты спишь с ним бесплатно, разве это не плохо для бизнеса?". Сян Тянь Эр улыбнулась: "Я тоже рада!". Сяо Лю спросил: "Ты хочешь спать с ним до конца жизни?".

Сянь Тянь Эр сделала паузу и, казалось, поняла, о чем спрашивает Сяо Лю, но не могла в это поверить. Чуань Цзы быстро заговорил: "Я хочу! Я готов спать с ней до конца своих дней!" Сяо Лю сильно ударил его ногой: "Отойди в сторону, я с ней разговариваю!"

Чуань Цзы смотрел на Сянь Тянь Эр щенячьими глазами и кивал головой. Сянь Тянь Эр наконец поверила в то, о чем просил ее Сяо Лю, и в ее глазах появились слезы. Она встала на колени: "Я согласна". Сяо Лю добавил: "Ты уверена? Следовать за Чуань Цзы означает много работать, и это будет тяжелая жизнь."

"Я согласна".

"Договорились. Возвращайся и жди. Подумай, как ты хочешь провести церемонию".

Сянь Тянь Эр не могла поверить в это и продолжала смотреть на Чуань Цзы. Это было так просто? Чуань Цзы потянул ее к себе: "Брат Лю может быть грубым, но он всегда делает то, что говорит".

Сяо Лю схватил Чуань Цзы за ухо и оттащил его: "Ты вырос!" Чуань Цзы был счастлив, что его мечта сбылась, поэтому он попеременно то вскрикивал от боли, то радостно смеялся, глядя на Ши Ци, который шел позади, улыбаясь Сяо Лю.

Проходя мимо винного магазина, Сяо Лю окликнул Сюаня: "Спасибо!". Сюань посмотрел на Сяо Лю, потянув за ухо Чуань Цзы, и раскрыл ладони: "Если будет свадьба, не забудь посетить магазин". "Договорились, обсудите с Лао Му, когда придет время".

Сяо Лю потащил Чуань Цзы обратно в клинику и прямо за дверью прошептал "Теперь начинай кричать более жалобно". Чуань Цзы отреагировал и начал выть и плакать, а Сяо Лю пинал и бил его во дворе, пока он не оказался перед Лао Му. Сердце Лао Му смягчилось: "Он уже вырос, не бей его прилюдно, по крайней мере, подожди до возвращения домой, чтобы сохранить ему лицо".

Лао Му сначала был в ярости, но после того, как Сяо Лю разобрался с Чуань Цзы, он не знал, что делать дальше: "Сяо Лю, что нам делать? Как Чуань Цзы связался с проституткой?" Сяо Лю сказал: "Подумай, как выкупить ее свободу. После того, как мы выкупим ее, мы поступим так же, как поступили с Ма Цзы".

Если бы Лао Му был из царства Шэн Нонг или Гао Син, то даже если бы он любил Чуань Цзы, ему было бы трудно смириться с тем, что Чуань Цзы собирается жениться на проститутке. Но он был из племени бога Сюань Юаня, исполненного дикой несдержанности и насмешек над общественными нормами, поэтому, посидев некоторое время на корточках на пороге и подумав, он решил, что в этом нет ничего плохого. Так было решено, что Чуань Цзы  женится.

Решив так, Лао Му принялся за дело. Но в борделе решили поднять цену до небес, и, чтобы купить свободу Сянь Тянь Эр, Ма Цзы мог жениться на десяти Чунь Даосах. Лао Му пытался найти посредников, но безуспешно, даже с учетом их с Сяо Лю двадцатилетних отношений в городе Цин Шуй.

Лао Му был в ярости, но ничего не мог поделать. Бордели в городе Цин Шуй были особенными, это было место для распространения и сбора информации, заполненное самыми красивыми и талантливыми девушками, куда часто приходили влиятельные люди. Там действовали разные силы, не только Шэн Нонг, Гао Син и Сюань Юань, но и различные знатные семьи, от семьи Чи Суй на Средней равнине до семьи Фан Фен на севере.

Лао Му нахмурил брови и вздохнул: "Я вижу, что Тянь Эр действительно хочет быть с нашим Чуань Цзы и сейчас скорее будет избита, чем увидит другого клиента. Эта старая мадам мерзкая!" Ма Цзы почувствовал себя плохо и попытался уговорить Чуань Цзы сдаться. Какой бы красивой ни была Сянь Тянь Эр, она была не для таких, как он. Лицо Чуань Цзы было пепельным, и он бессонными ночами сидел на крыльце во дворе, обхватив голову руками.

В своей комнате Сяо Лю лежал на поддоне, поджав ноги, смотрел в свое драгоценное зеркальце и хихикал. Изображение в зеркале было его славной ручной работой той ночью. На лице Сяо Лю он нарисовал девять голов, а его ледяные глаза смотрели на него как кинжалы.

Сяо Лю уставился в зеркало и щелкнул Сян Лю по голове: "Давай, бушуй! Давай, бушуй!" Закончив щелкать, он протер зеркало, и оно вернулось в свое первоначальное состояние. Оно выглядело чуть более богато украшенным, чем обычное зеркало, но не было никаких признаков того, что в нем хранилось что-то из прошлого.

Это на первый взгляд обычное зеркало было создано из духовной сущности мифического зверя типа гориллы, обитающего во внутренней дикой пустыне. Оно было злобным и обладало способностью заглядывать в прошлое. Это была сила, которая работала против природы, поэтому развить эту способность было трудно, и такие звери встречались еще реже. А зеркало, созданное из духовной сущности такого зверя, существовало только одно. Причина заключалась в том, что для того, чтобы запечатать духовную сущность такого зверя в магический предмет и заставить его показать прошлое, требовалось, чтобы зверь был полностью готов и не испытывал гнева. Но не было такого зверя, который прошел бы мучительные тренировки, чтобы развить в себе такую силу видеть прошлое, и был бы готов умереть без гнева.

Сяо Лю убрал зеркало и заложил руки за голову. После той ночи прошло много месяцев, а Сян Лю больше не появлялся. Так много людей хотели его уничтожить, поэтому его отсутствие было вполне нормальным. Если бы он появился, Сяо Лю почувствовал бы, что его жизнь подошла к концу. Поэтому Сяо Лю каждый день молился о том, чтобы все больше людей стремились расправиться с ним. Сделать его жизнь настолько занятой, чтобы он совсем забыл о городе Цин Шуй и о Вэнь Сяо Лю.

Но сейчас!

Маленький белый кондор, который был астральной проекцией гигантского белого летающего кондора Фурбола, влетел через окно и надменно приземлился перед Сяо Лю. Сяо Лю сказал ему: "Видя тебя таким надутым, я просто хочу выщипать все твои перья, зажарить правую сторону, потушить левую сторону, а после того, как все съем, бросить твои кости собакам".

Фурбол набросился на Сяо Лю, который схватился за голову и закатился под поддон: "Скажи своему хозяину, что мне нужно его увидеть. Это что-то важное". Фурбол оскалился на Сяо Лю и, расправив крылья, улетел в ночь. Сяо Лю считал, что встречаться с Сян Лю в комнате - плохая идея. Та же обстановка может заставить его вспомнить прошлое оскорбление, и он легко разгневается.

Сяо Лю вышел из дома и пошел вверх по течению реки, пока не покинул город Цин Шуй и не вошел в глубокий густой лес. Увидев дерево такой толщины, что для его обхвата потребовалось бы 5-6 человек, он забрался на него, нашел удобное место и сел.

Дерево было очень высоким, и с места где он сидел было видно далеко. Извилистая река блестела серебром в лунном свете, и если бы не середина зимы с пронизывающим ветром, то вид был бы идеальным.

Он здесь!

Сяо Лю поднял голову, и из центра луны спустился белый кондор, несущий Сян Лю. Белые волосы, белый халат, летящий с неба, как падающий снег, он мягко приземлился рядом с Сяо Лю.

Сяо Лю сказал: "Три варианта. Отхлестать меня 40 раз. Выгнать меня отсюда. Или послушай, как я скажу что-то важное. Важное!"

Сян Лю спросил "Ты искупался?".

Сяо Лю все еще дерзкий: "Искупался до блеска, просто жду, когда прибудет мой господин".

Рука Сян Лю схватила Сяо Лю за плечо, и он опустил голову. Сяо Лю послушно откинул шею назад, и когда острый клык Сян Лю пронзил его кожу и начал пить его кровь, Сяо Лю не закрыл глаза, а посмотрел на луну.

Сян Лю не сдерживался, и Сяо Лю постепенно почувствовал головокружение. "Ты планируешь высосать меня до капли за один раз? Даже если у тебя девять голов, я не слышал, что у тебя девять желудков! Может, оставишь немного на следующий раз?"

Губы Сян Лю все еще были на шее Сяо Лю и находились рядом с артерией, ведущей прямо к сердцу. "Когда, по-твоему, я должен укусить вот здесь? Сегодня вечером?"

Сяо Лю тут же парировал: "Не сегодня, так как на улице слишком красиво. Убивать меня - это так портить настроение, подожди того дня, когда я захочу убить тебя".

"Ты не хочешь меня убить?"

Сяо Лю улыбнулся: "Нет! Ты знаешь, что я не хочу тебя убивать. Я не буду тебя убивать".

"Я не знаю. Я знаю только то, что ты должен меня ненавидеть".

"Ты не знаешь, и ты осмелился прийти ко мне, все еще не вылечив свою рану? Ты видишь во мне безобидного кролика? Или твои девять мозгов борются друг с другом, и теперь ты глуп, потому что ни один из них не работает?"

Сян Лю наклонился, чтобы продолжить трапезу, поэтому Сяо Лю быстро добавил: "Потому что я одинок!". Губы Сян Лю прижались к его шее и не двигались.

"Неважно, веришь ты мне или нет, я вовсе не ненавижу тебя и не хочу тебя убивать. Потому что мне очень одиноко. У меня появился странный тик, когда я прятался в глубоких горах и много лет не встречал другого человека. Я поймал обезьяну и стал разговаривать с ней целыми днями. Обезьяна пыталась убежать, а когда не смогла, ударилась головой о стену пещеры и покончила с собой. Позже я встретил змею, которая хотела меня съесть и чуть не откусила мне ногу. Но она понимала, что я говорю, и реагировала на все мои слова. Я знал, что это опасно, но ничего не мог с собой поделать и постоянно расхаживал перед ней. Это было так яростно, что я чуть не сошел с ума. Когда она была рядом, в горах уже не было так одиноко". Сяо Лю рассмеялся: "Через некоторое время она обнаружила, что я очень хитрый, и хотела уйти. Я не позволил ей и продолжал беспокоить, поэтому она пыталась убить меня".

Сяо Лю посмотрел на луну, в его глазах была неописуемая грусть: "Говорят, что Небеса благоволят племенам Богов, но я думаю, что они благоволят людям. Они во всем похожи на богов, только их жизнь так коротка по сравнению с ними. Посмотри на луну, она стоит там так уже тысячу лет. Каким бы прекрасным ни было зрелище, оно все равно надоедает.

"Эта змея, что случилось потом?"

"Умерла!"

"Ты убил ее?"

"Нет, король лисьего племени".

"Девятихвостая лиса?"

Сяо Лю закрыл глаза: "Девятихвостая лиса хотела убить меня, но змея считала, что только она может съесть меня, поэтому она преградила путь этой злобной лисе... в итоге умерла!"

Сян Лю тихонько захихикал: "Интересно. А лиса?"

"Я убил ее".

"Ты настолько силен?"

"Он должен был убить меня в тот момент, когда поймал. Но он был поглощен ненавистью и жадностью. Он использовал различных существ, чтобы кормить меня. Заставлял есть много отвратительных вещей, все для того, чтобы он мог сделать меня красивым и пухлым, прежде чем съесть меня. Он намеревался использовать мою мифическую кровь, чтобы помочь себе восстановить утраченные силы. О, я забыл сказать, что к тому времени он уже не был девятихвостым лисом, а только восьмихвостым, так как ему отрубили хвост, поэтому его силы были сильно истощены. Он растил меня тридцать лет, и вот, когда он уже собирался одержать победу, однажды он случайно напился у меня на глазах."

"Он держал тебя взаперти в клетке?"

"Да".

Сян Лю на мгновение замолчал, его рука массировала шею Сяо Лю: "Я та самая змея, которая поможет облегчить твое одиночество?"

Сяо Лю улыбнулся: "Кто знает? Возможно, я - змея, которая тебя развлекает".

Сян Лю отпустил его: "Главное!"

"А бордель на улице Дун Гуй принадлежит тебе?"

"Почему ты спрашиваешь?"

"Чуань Цзы нужна проститутка оттуда".

"Ты хотите попросить меня помочь обеспечить ей свободу?"

"Этот бордель принадлежит тебе? Думаю, нет. Не похоже на то, как ты действуешь". Сяо Лю улыбнулся, и в его глазах блеснул огонек: "Не нужно мне помогать, я пойду попрошу помощи у другого человека".

Белый кондор Фурбол отлетел назад и кружил над головой. Сян Лю легко подпрыгнул и приземлился на спину кондора: "Это было твое важное дело?"

"Брак Чуань Цзы очень важен..."

Ветка Сяо Лю внезапно сломалась пополам, и он упал, ударившись о другие ветки, отчего Сяо Лю начал отплевываться кровью. В итоге Сяо Лю приземлился на землю, а вокруг него взметнулся вихрь грязи.

Фурбол был так счастлив и кружил низко над головой, насмехаясь над Сяо Лю. Сян Лю с улыбкой встал на его спину: "Ты - змеиное яйцо, которое может съесть каждый". Фурбол поднялся выше, а Сян Лю улетел.

Сяо Лю подождал несколько мгновений, прежде чем медленно сесть. Голова у него кружилась, он плохо видел, а ноги болели так сильно, что он не мог идти. Испуганный бурундук посмотрел на него, и Сяо Лю улыбнулся: "Что уставился? Смотришь, как меня выставляют дураком? Я не зря стал дураком. Я обменял что-то маленькое на что-то большое. В следующий раз, когда я увижу этого большого демона, он не будет искать, как свернуть мне шею".

Солнце еще не взошло, когда Ши Ци разыскал его и нашел свернувшимся калачиком в клубке сломанных веток. Он выглядел совершенно избитым, но спал с легкой улыбкой на губах. Ши Ци опустился на колени, медленно сорвал листья с его головы и увидел, что на шее Сяо Лю два свежих следа от укусов. Они были слегка спрятаны под воротником, а отпечаток красных зубов смутно напоминал отпечаток пары губ.

Веко Сяо Лю дрогнуло: "Ши Ци?". Он открыл глаза и улыбнулся: "Я больше не могу ходить".

Ши Ци взвалил послушного Сяо Лю на спину. Сяо Лю отдыхал три дня, а когда смог передвигаться на костылях, попросил Лао Му приготовить несколько блюд и пригласил Сюаня выпить.

Сюань пришел, и Сяо Лю радушно налил всем по чаше вина. Лао Му и Чуань Цзы выпили вино и быстро уснули. Сюань улыбнулся Сяо Лю, а Ши Ци тихо сидел в стороне. Сяо Лю сказал Сюань: "Я пригласил тебя сюда, чтобы попросить кое о чем".

"Пожалуйста, расскажи".

"Чуань Цзы хочет Сянь Тянь Эр, так что не мог бы ты помочь сделать это", — промолвил Сюань. Сяо Лю серьезно добавил: "Я знаю, это кажется довольно резким, но брак Чуань Цзы очень важен, поэтому я бесстыдно прошу тебя".

"Почему брат Лю думает, что я могу помочь?"

"Я не знаю ни твоей истинной личности, ни А Нянь, но знаю, что вы не из простого сословия. Мне было любопытно, и я хотел расспросить вас, но вы все пронюхали. Если брат Сюань захочет помочь, то помоги". Сяо Лю постарался быть еще более дружелюбным и назвал его братом Сюанем.

Сюань взглянул на Ши Ци: "Мы с А Нянь просто хотим жить спокойно".

"Да, да, я знаю. Я обещаю, что не буду беспокоить вас никогда".

Сюань посмотрел на Сяо Лю, который улыбнулся: "Я живу в городе Цин Шуй уже более двадцати лет. Я просто я".

Сюань встал, чтобы уйти: "Не забудь пригласить меня на свадебный банкет". Сяо Лю улыбнулся: "Обязательно, обязательно!" Лао Му сонно поднялся: "Как я так быстро напился?" Сяо Лю рассмеялся: "Кто сказал тебе пить так быстро. В следующий раз съешь что-нибудь, прежде чем пить. Завтра иди и снова попытается выкупить ее".

"Но....."

"Если я говорю тебе идти, то иди".

Внутри клиники Хуэй Чунь, казалось, Лао Му был главным, но когда Сяо Лю решил оставить за собой последнее слово, Лао Му сделал то, что ему сказали. На следующий день Лао Му подготовился и отправился выкупить Тянь Эр. Старая бабка согласилась на предложенную цену в обмен на то, что Сяо Лю даст им снадобье для предотвращения беременности. Лао Му был в восторге и сразу же согласился. Сделка была завершена, и Лао Му привел Тянь Эр обратно в клинику.

Когда Чуань Цзы увидел Тянь Эр, он не мог поверить своим глазам. Постепенно его глаза затуманились, а нос заложило, поэтому он опустил голову и грубо сказал: "Я пойду к золовке, чтобы одолжить для тебя несколько нарядов".

Сяо Лю улыбнулся и сказал Лао Му: "Приготовь несколько хороших блюд для сегодняшнего праздника".

"Конечно!" - Лао Му схватил корзину с покупками и с радостью вышел за дверь.

Лицо Сяо Лю похолодело, когда он посмотрел на Тянь Эр: "Ты веришь, что я могу оставить тебя желать смерти?" Тянь Эр села: "Я тебе верю".

"На кого ты работаешь?"

Сянь Тянь Эр коснулась своего лица: "Используя мою внешность, брат Лю не дает должной оценки моим соперницам, а не мужчинам!"

"Зачем ты соблазнила Чуань Цзы? Я не верю, что ты обратила бы на него свое внимание".

"Я встречаюсь с клиентами с тринадцати лет, и за двенадцать лет, прошедших с тех пор, я повидала достаточно парней. Может, у Чуань Цзы ничего нет, но он единственный, кто хочет на мне жениться". Тянь Эр улыбнулась: "Три месяца назад ко мне пришел человек и дал денег, чтобы я соблазнила Чуань Цзы. У меня не такое хорошее место в борделе, поэтому если я не накоплю денег, то к старости умру с голоду. Я согласилась, а у Чуань Цзы никогда раньше не было женщины, поэтому я просто дала ему попробовать, что может дать женщина, и он тут же поклялся жениться на мне. С тринадцати лет от таких слов я просто онемела и никогда в это не верила. Но я не могу поверить, что вы пришли и купили мою свободу. Госпожа ненавидела, что я нашла парня за ее спиной, поэтому специально подняла цену. Но вчера вечером этот человек снова пришел, дал мне еще один мешок денег и сказал, что сделка между нами заключена. Если я хочу выйти замуж за Чуань Цзы, то используй эти деньги, чтобы купить свою свободу".

"Ты узнаешь этого человека?"

Тянь Эр покачала головой: "Брат Лю знает, боги и демоны могут менять облик. Я всего лишь человек". Тянь Эр встала на колени: "Двенадцать лет я была проституткой, и мое сердце стало холодным и жестким. Даже сейчас я не верю, что Чуань Цзы не бросит меня в один прекрасный день и не собирается прожить со мной всю жизнь. Но я могу попробовать, если Чуань Цзы захочет быть со мной". Тянь Эр подняла руку: "Я торжественно клянусь Небесами, что буду верна ему".

Сяо Лю посмотрел на Тянь Эр и ничего не сказал.

Тянь Эр опустила голову, и ее голос стал мягким: "Холодное и твердое сердце может уберечь от боли, но также и от радости. Я хочу, чтобы мужчина вернул меня на двенадцать лет назад, чтобы мое сердце смягчилось, чтобы я могла плакать и смеяться. Если Чуань Цзы будет таким человеком, то я буду дорожить им больше, чем собственной жизнью".

Чуань Цзы вбежал, таща за собой Ма Цзы. "Свояченица сказала...". Он остановился, когда она увидела Тянь Эр, стоящую на коленях перед Сяо Лю, который засмеялся: "Что? Твоя жена делает мне поклон, у тебя с этим проблемы?"

Чуань Цзы посмотрел на Тянь Эр с красным улыбающимся лицом, и Тянь Эр словно внезапно сбросила с себя тяжелый груз: она опустилась на колени и торжественно склонила голову перед Сяо Лю. Когда она подняла голову, в ее глазах стояли слезы.

Сяо Лю отмахнулся от нее: "Ты умеешь готовить? Если не умеешь, иди на кухню и учись у Лао Му!".

После ужина Чуань Цзы и Тянь Эр пошли прогуляться вдоль реки. Было холодно, но никто не боялся, медленно шли и болтали. Сяо Лю, опираясь на костыли, наблюдал за ними издалека, рядом с ним был Ши Ци. Сяо Лю начал болтать: "Это интересная игра. Тянь Эр не верит, что Чуань Цзы захочет быть с ней вечно, поэтому сейчас она делает это понарошку. Но чем больше Тянь Эр будет с ним мила, тем больше Чуань Цзы будет мил с ней. Постепенно фальшивая привязанность смешается с настоящими чувствами, и через всю жизнь даже фальшивое станет настоящим. Но во время этого процесса не обходится без риска. Тянь Эр играет со своим сердцем, и если Чуань Цзы осмелится отвергнуть ее, то один из них умрет".

Сяо Лю рассмеялся: "Моя жизнь очень длинная, я могу подождать, чтобы увидеть результат".

Ши Ци посмотрел на них: "Сюань, почему?".

Сяо Лю ответил: "В прошлый раз я пробрался к нему, чтобы поесть курицу, и он начал меня опасаться. Он использовал Тянь Эр, чтобы узнать, кто стоит за мной. Если я попрошу Сян Лю помочь, то это создаст еще большую проблему. Даже если он не считает меня заслуживающим доверия, время покажет ему, что я ни в чем не замешан. Давайте не будем простужаться с ними, так что отправляйтесь назад".

Сяо Лю передал свои костыли Ши Ци и игриво поскакал обратно к дому. Когда он запрыгнул на крыльцо, там был тонкий слой льда, на который Сяо Лю не обратил внимания, поэтому он упал назад на руки Ши Ци. Сяо Лю попытался ухватиться за костыли в руках Ши Ци, но ничего не вышло, и он снова упал в его объятия.

Они молча смотрели друг на друга. "Спасибо." Сяо Лю повернулся и поскакал обратно в дом.

Весной, когда распустились сотни цветов, Чуань Цзы и Сянь Тянь Эр поженились. Это была простая свадьба, на которую были приглашены только близкие друзья Ма Цзы и Чуань Цзы, а также мясник Гао и Сюань. Чунь Тао снова была беременна, она сидела с улыбкой, но никогда не разговаривала с Тянь Эр. Когда к ней подбегала дочь, Чунь Тао оттаскивала ее и просила не беспокоить тетушку.

Чунь Цзы был так счастлив, что многого не замечал, но его смех был звонким и приносил радость всему дому. Сяо Лю ел утиную шею и с улыбкой наблюдал за ними. Такова обычная жизнь - сладкая, кислая, горькая. Будет ли это сладкий или горький чай, наполовину зависело от Небес, а наполовину - от человека.

В середине банкета появилась А Нянь. Когда Сяо Лю обернулся, Ши Ци уже ушел. Лао Му тепло приветствовал ее, и она кивнула Лао Му, говоря Сюань: "Сюань гэгэ, Хай Тан сказала, что ты на свадебном банкете здесь."

А Нянь посмотрела на Чуань Цзы и Сянь Тянь Эр, и в ее взгляде было такое презрение, что даже счастливый Чуань Цзы почувствовал его. Лицо Чуань Цзы ожесточилось, но Тянь Эр не расстроилась, потому что быстро поняла, что презрение А Нянь относится ко всем на этом банкете. Презрение А Нянь, смотрящей свысока, такое абсолютно неприкасаемое, заставило всех почувствовать свое ничтожное положение. Мясник Гао вспомнил, что от него часто пахнет мясом, Чунь Тао беспокоилась, что ее ногти грязные.

Ма Цзы и Чуань Цзы крепко сжимали кулаки, но А Нянь ничего не делала и не говорила. Она просто стояла и смотрела на всех. Сяо Лю был поражен - как, черт возьми, эта девчонка смогла вырасти? Как она могла быть такой дерзкой, высокомерной и снисходительной. Презирать всех и каждого, и при этом чувствовать, что она права, когда смотрит на них свысока?

Сюань встал, чтобы уйти, но А Нянь положила платок и села: "Сюань Гэгэ, я никогда не видела такого банкета, пусть они продолжают". Сяо Лю готов был плеваться кровь, а Чуань Цзы даже собирался перевернуть столы, но Сянь Тянь Эр с улыбкой остановил его: "Давайте выпьем за госпожу".

А Нянь задрала нос: "Я не буду пить, так как ваши чашки грязные". Сяо Лю повторял снова и снова: "Я должен вытерпеть ее, я должен вытерпеть ее......".

Сюань взял чашку у Чуань Цзы и выпил ее до дна. А Нянь нахмурила брови, но ничего не сказала. Она с любопытством посмотрела на блюда и сказала Лао Му: "Я слышала, что эти блюда показывают, насколько важна невеста. Раз блюда выглядят так паршиво, значит, вы не очень высокого мнения о невесте".

Даже лицо Тянь Эр опустилось, и Сяо Лю решил отправить гостей СЕЙЧАС. Он сказал Сюань и А Нянь: "Вы уходите? НЕ ОСТАЕТЕСЬ? Тогда будьте осторожны и уходите хорошо!" Сюань поднял А Нянь и направился к двери, извиняясь перед Сяо Лю. А Нянь посмотрела на Сяо Лю: "Каждый раз, когда я вижу тебя, я презираю тебя. Если бы не старший брат, я бы приказал выпороть тебя".

Сяо Лю подумал: "Если бы не твой старший брат, я бы выпорол тебя". Когда Сюань и А Нянь ушли, Сяо Лю облегченно вздохнул. Он обошел все вокруг, прошел через лекарственные грядки и подошел к реке. Он увидел Ши Ци, который сидел там и смотрел на воду. Сяо Лю встал рядом с ним: "Шесть лет назад, весной, ты лежал в куче бревен".

Ши Ци повернулся и посмотрел на него с улыбкой: "Шесть лет". Сяо Лю присел на корточки рядом с Ши Ци и сказал с улыбкой: "Даже Чуань Цзы и Ма Цзы могут сказать, что тебе не место в клинике Хуэй Чунь. Сюань явно это видит. Поскольку он уже устал от меня, он, скорее всего, уже послал кого-то выяснить твою биографию."

"Хм..." Глаза Ши Ци были ясными с намеком на улыбку, оставаясь спокойными и мирными, как будто он был выше всего этого. Как будто он был единым целым с горами, ручьями, ветром и цветами.

Сяо Лю вздохнул. Ши Ци был еще одним типом возвышенной личности. От типа А Нянь Сяо Лю хотелось повалить ее на землю и отхлестать. А людей типа Ши Ци хотелось измазать грязью, чтобы он сам испачкался, чтобы не раствориться в ветре и не превратиться в облако.

Сяо Лю подобрал камень и бросил его в воду, и капли попали на лицо Ши Ци. Это обрадовало Сяо Лю, а когда Ши Ци достал тряпку, чтобы вытереться, Сяо Лю запретил ему это делать. Ши Ци не понял, но перестал вытираться, а стал вытирать воду с лица Сяо Лю.

Кондор Фурбол пронесся к ним близко к поверхности реки, а Сян Лю смотрел на них с забавным выражением лица. Сяо Лю тут же встал и пошел вперед, даже не повернув головы, сказав Ши Ци: "Ты возвращайся первым!". Ши Ци забеспокоился и сначала не хотел идти, но потом вспомнил отпечаток поцелуя на внутренней стороне воротника, опустил голову и молча ушел.

Сяо Лю стоял в воде и смотрел на Сян Лю: "Идешь вручать свадебный подарок?". Напомнить, что есть еще один заложник?

Фурбол слетел ниже, и Сян Лю протянул руку. Сяо Лю схватил его за руку и вскочил на спину кондора, после чего они внезапно оказались в облаках. Сяо Лю прижался к спине кондора и посмотрел вниз. Фурбол летел низко, поэтому Сяо Лю мог наблюдать за сушей, пока они не пролетели над океаном. Фурбол был так счастлив, что кричал и кружился в воздухе. Мифические силы Сяо Лю были довольно малы, поэтому он крепко держался за спину с пепельным лицом. Он сказал Сян Лю: "Лучше бы ты убил меня, высосав всю мою кровь, чем я упаду замертво".

Сян Лю спросил: "Почему твоя духовная сила так мала?".

"Этот злой лис не хотел тратить мои силы, поэтому он использовал лекарство, чтобы высосать их из меня, а затем медленно капать в мою кровь, чтобы она была лучше, когда он меня съест".

Сян Лю рассмеялся: "Я слышал, что боль от высасывания силы подобна боли от перегрызания костей. Похоже, эти 40 ударов были слишком мягкими, мне нужно найти новый способ пыток".

Лицо Сяо Лю побелело: "Думаешь, это как пение - с большей практикой становится лучше? Потому что тогда было так больно, поэтому я боюсь любой боли больше, чем кто-либо другой!"

Сян Лю похлопал Фурбола, который тут же перестал дразниться и начал летать правильно. Сяо Лю облегченно вздохнул и снова сел на свое место. Фурбол летел медленно и ровно, а Сян Лю смотрел на горизонт, его лицо, как тихая вода, не выражало никаких эмоций. Сяо Лю спросил: "У тебя плохое настроение?".

Сян Лю тихо спросил: "Те тридцать лет ты был заперт в этой клетке. Как ты это выдержал?"

"Вначале я хотел сбежать. Я кричал, пытался расстроить его. Позже я перестал и просто молча отказывался сотрудничать. Я много раз пытался покончить с собой, но у меня ничего не получалось. Наконец, я сдался и попытался найти радость в своей ситуации. Я заключал с собой пари, какую гадость принесет злой лис. Я ненавидел его всеми фибрами своего существа. Я начал собирать материалы, чтобы попытаться сделать яд. Думал, что когда он съест меня, я первым съем яд и отравлю его до смерти".

Сяо Лю придвинулся ближе к Сян Лю: "Но сердце человека - странная штука. Счастье или горе - все относительно. Если бы человек ел только одно печенье в день, а потом увидел нищих, замерзающих на улице, он бы почувствовал себя счастливым, потому что ему не так плохо. Но если бы он увидел, что все его друзья разбогатели, то ему было бы жаль, что его жизнь ужасна. Тебе нужно, чтобы я более подробно рассказал о своем ужасном прошлом? Я могу приукрасить так, что ты подумаешь, что оно не просто ужасное, а самое ужасное на свете!"

Сян Лю поднял руку, чтобы ударить Сяо Лю, который тут же закрыл глаза и свернулся калачиком, как побитое животное, автоматически ожидающее новой боли. Рука Сян Лю опустилась, и он положил ее на шею Сяо Лю. Сяо Лю увидел, что он не ударил и не укусил, и почувствовал себя немного смелее: "Ты сегодня другой. Ты вырос в океане?"

Сян Лю не ответил, и Фурбол спустился вниз, пока не оказался прямо на поверхности океана. Сян Лю слез со спины кондора и вместо того, чтобы упасть в воду, он стоял на поверхности, как на суше. Он протянул руку Сяо Лю, тот сразу же схватился за нее и соскользнул с кондора. Фурбол испугался воды и тут же поднялся обратно в воздух.

Сян Лю прогуливался по волнам вместе с Сяо Лю. Не было ни малейшего просвета, океан был абсолютно черным, ничего не было впереди, ничего не было позади. Мир был так огромен, а Сяо Лю чувствовал себя таким ничтожным, словно волна могла поглотить его в любой момент. Он крепко схватил Сян Лю за руку.

Сян Лю внезапно остановился, Сяо Лю не знал, почему, но не стал задавать вопросов. Он придвинулся ближе к Сян Лю и, не отрываясь, смотрел на восток. Через некоторое время из-за края океана взошла луна, и тихая красота была настолько сильной, что Сяо Лю почувствовал, как размягчается твердая оболочка его сердца. В шуме океанских волн голос Сян Лю произнес "Пока в этом мире есть такие достопримечательности, жизнь очень ценна".

Сяо Лю проворчал: "Самая ценная из достопримечательностей устареет, если смотреть на нее слишком часто. Только если кто-то смотрит на него вместе со мной. Пейзаж мертв, только если человек может оценить его, тогда он имеет смысл".

Непонятно было, слышал ли Сян Лю то, что сказал Сяо Лю, но он ничего не ответил. Самый красивый вид уже миновал, и Сян Лю позвал Фурбола, чтобы тот отвез их обратно. Сян Лю закрыл глаза, в его бровях читалась усталость. Сяо Лю спросил: "Почему у тебя плохое настроение?".

Сян Лю проигнорировал его, поэтому Сяо Лю просто заговорил вслух: "С тех пор как маленький Чжу Жун взял на себя управление Средними равнинами, я слышал, что Средние равнины стали хорошо управляться. Желтый Император в конце концов разберется с генералом Гун Гуном. Структура власти в этом мире не может быть изменена, и не по воле одного человека. Я советую тебе уехать как можно скорее. Ты всего лишь демон, причем отвратительный девятиголовый. В глазах этих снобистских богов из племени Шен Нонг ты - ничтожество. Почему ты должен беспокоиться о повстанческой армии Шен Нонга? Что ты можешь получить, следуя за генералом Гун Гуном? Тебе нравится власть? Тогда почему бы тебе не предать Гун Гуна и не бросить свой жребий Желтому Императору?"

Сян Лю открыл глаза, и они были кроваво-красными с демоническим блеском. Сяо Лю был потрясен его взглядом, словно все его тело было парализовано, а кровь начала капать из его ноздрей и кончиков пальцев. "Я .....неправ.....неправ....." Сян Лю закрыл глаза, а тело Сяо Лю упало вперед на спину кондора, как использованная тряпка. Когда они уже почти вернулись в город Цин Шуй, Сяо Лю сел и вытер кровь, после чего беззвучно упал с кондора в реку.

Сяо Лю плыл по реке и позволял воде смывать все следы крови. Он посмотрел на полную луну, которая освещала всю землю. Сяо Лю выбрался на сушу и открыл входную дверь. Ши Ци сразу же встал из кухни, и Сяо Лю улыбнулся ему: "Есть горячий суп? Я хочу немного."

"Да."

Сяо Лю прошел в свою комнату и снял одежду, высушился, затем надел чистую одежду и забрался под чистое теплое одеяло. Вошел Ши Ци с миской горячего супа, Сяо Лю сел и медленно выпил его, его тело согрелось. Ши Ци взял полотенце, чтобы высушить его волосы, а Сяо Лю откинул голову назад и закрыл глаза.

Ши Ци посмотрел и не увидел следов губ на шее Сяо Лю, его губы изогнулись вверх. Ши Ци закончил сушить волосы, но не хотел останавливаться, взял со стола щетку и расчесал их.

Сяо Лю мягко сказал: "Не надо меня баловать. Если я привыкну к этому, что я буду делать, когда ты уедешь". "Я не уйду". Сяо Лю улыбнулся, миллионы давали обещания, трудно было найти того, кто их выполнял. Если бы он был Ши Ци, было бы проще, но он был не просто Ши Ци.

Теперь в клинике Хуэй Чунь была еще одна женщина, но мало что изменилось. Лао Му ухаживал за кухонными плитами, а Тянь Эр пыталась учиться, но, похоже, ей не хватало врожденного таланта. Чуань Цзы по-прежнему стирал свою одежду, так как Тянь Эр испортила три наряда подряд. Совместная жизнь Чуань Цзы и Тянь Эр началась не очень гладко, но Тянь Эр старалась, а Чуань Цзы был очень заботливым и понимающим, поэтому они были очень счастливы.

Ши Ци по-прежнему был немногословным, но трудолюбивым человеком. Сяо Лю все еще был полон энергии в одних случаях, и совершенно ленив в других.

Был летний полдень, и на улице было мало людей, так как было очень жарко. Не выдержав, Сяо Лю уселся под навесом, укрывшись веером и погрузившись в сон.

Мимо прогрохотала богато украшенная карета, ветер раздул занавески, и внутри оказалась роскошная дама. Сяо Лю задохнулся от красоты, и его глаза последовали за каретой. Карета остановилась возле ювелирного магазина, хозяин которого Ю Синь вышел и поприветствовал даму. Ю Синь был известной личностью в городе Цин Шуй не потому, что его ювелирный магазин был прибыльным, а потому, что он владел всеми магазинами на этой улице. Раз в год Лао Му нужно было зайти в ювелирный магазин, чтобы заплатить за аренду клиники.

Город Цин Шуй, возможно, был похож на кастрюлю с сыпучим песком, но благодаря Ю Синю в нем не было полного беспорядка. Он не был правительственным чиновником, но упорно работал над поддержанием порядка и правил. Ю Синь был половиной власти в городе Цин Шуй. Поэтому, когда он поклонился кому-то другому, вся улица была ошеломлена. Все хотели обсудить это, но боялись. Хотели посмотреть, но не решались. В одну секунду все настроение на улице изменилось.

Сяо Лю был не просто ошеломлен, он был очень заинтересован, потому что клиника Хуэй Чунь была местом, где он провел последние двадцать с лишним лет своей жизни. Он планировал и дальше проводить здесь свою жизнь, ему нравились все соседи на этой улице, и он не хотел, чтобы что-то изменилось.

На следующий день стало известно, что Ю Синь хочет забрать часть магазинов. Лао Му вздохнул, и даже Чуань Цзы и Ма Цзы были в оцепенении. Мясник Гао услышал сенсацию и пришел поделиться, что Ю Синь хочет забрать клинику Хуэй Чунь, потому что она находится недалеко от реки и там есть еще один участок плодородной земли. Лао Му выругался, так как когда он арендовал это место, это был просто пустой участок, который он усердно обрабатывал, чтобы сделать плодородным. Но перед властями города Цин Шуй он ничего не мог сделать, кроме как провести бессонную ночь.

Сяо Лю любил воду и не хотел уходить отсюда, поэтому решил пойти к Ю Сину. Ши Ци видел, как Сяо Лю приводил себя в порядок, чтобы отправиться в путь, поэтому он последовал за ним. Сяо Лю был принят в богато украшенном дворе Ю Сина. Сяо Лю и Ши Ци почтительно поклонились и спросили, правда ли, что он забирает некоторые магазины? Ю Синь признал это, а Сяо Лю попросил продолжить аренду, если он хочет получить более высокую плату.

Ю Синю показалось забавным, что Сяо Лю говорит с ним о деньгах: "Забудьте об арендной плате за один магазин, арендная плата за все магазины на этой улице не стоит и упоминания".

Сяо Лю не разбирался в бизнесе, поэтому не понимал, о чем он говорит. Через некоторое время он спросил: "Так что же господин Ю хочет делать со всеми магазинами?".

Ю Синь добавил: "Вы живете здесь уже двадцать лет, поэтому я буду с вами откровенен. Я всего лишь слуга, а семья моего хозяина очень богата. Забудьте об одном магазине, они могут позволить себе оставить весь город Цин Шуй пустым и бесполезным только потому, что им так хочется." Ю Синь закончил и отослал их.

Сяо Лю опустил голову, чтобы уйти. Если это был заговор, то он не мог найти способ его раскрыть. Желание владельца вернуть магазин было вполне законным, и он ничего не мог с этим поделать.

"Стой!" - раздался женский голос. Сяо Лю остановился и поднял голову, чтобы увидеть красивую женщину из кареты. Ши Ци не остановился и продолжал идти, а девушка так волновалась, что спрыгнула и побежала обнимать Ши Ци со слезами, текущими по ее лицу: "Мой господин, мой господин!".

Ши Ци стоял прямо и не оборачивался. Женщина рухнула к его ногам в слезах: "Все говорили, что мой господин умер, но никто из нас в это не верил! Девять лет! Девять лет! ...... Небеса услышали нас и позволили вашему слуге найти вас".

Услышав плач женщины, Ю Синь бросился к выходу и, увидев женщину, стоящую на коленях у ног Ши Ци, тут же тоже опустился на колени. Женщина слезно спросила: "Мой господин, почему вы молчите. Это ваш слуга Цзин Е. Ты забыл? И Лан Сян тоже. Ты дразнил нас из-за наших имен. Ю Синь, поторопись и пошли сообщение Великой госпоже, что мы нашли нашего второго господина. Мой господин, вы забыли и Великую Госпожу?"

Ши Ци обернулся и посмотрел на Сяо Лю, несколько коротких шагов между ними стали таким широким пространством, что его невозможно было преодолеть. В его глазах была такая печаль. Сяо Лю улыбнулся ему и подошел, чтобы что-то сказать, но его обычно бойкий язык подвел его. Он мог только изо всех сил стараться продолжать улыбаться и улыбаться. Он жестом попросил его заняться семейными делами и удалился.

Сяо Лю вернулся в клинику Хуэй Чунь. Чуань Цзы и Тянь Эр ушли искать другой магазин, а Лао Му сидел в оцепенении и вздыхал. Сяо Лю сел рядом с ним и стал смотреть во двор. Лао Му "Я прожил здесь двадцать лет, мне будет этого не хватать!"

Сяо Лю пробормотал: "Не волнуйся, теперь все в порядке, мы можем оставаться здесь столько, сколько захотим, даже если мы не будем платить за аренду, никто не заберет ее обратно".

Лао Му на мгновение опешил: "Ты убедил хозяина?". "Ты можешь так сказать." Лао Му поблагодарил Небеса. Сяо Лю добавил: "Не волнуйся, я буду с тобой до старости и отправлю тебя в путь. Срок твоей жизни короче, поэтому я буду с тобой до самой смерти. Я не позволю тебе остаться одному, не на кого положиться и не с кем поговорить. Кто знает, кто будет со мной, пока я не умру...".

Лао Му потряс Сяо Лю: "Ты начинаешь жалеть себя....". Сяо Лю сказал: "Лао Му, по крайней мере, ты надежен!" Лао Му погладил Сяо Лю по голове: "Мой Сяо Лю - хороший ребенок, Небеса присмотрят за тобой". Сяо Лю улыбнулся и похлопал Лао Му по плечу: "Иди работай".

Во время ужина Тянь Эр спросила, где Ши Ци, и все посмотрели на Сяо Лю, который улыбнулся: "Он ушел, больше не нужно делать его порцию". Лао Му вздохнул: "Хорошо, я всегда волновался за него". Чуань Цзы и Тянь Эр вернулись к еде, Ши Ци говорил так мало, что Чуань Цзы не чувствовал, что он рядом, а Тянь Эр была здесь так недавно, что не успела к нему привыкнуть.

В тот вечер Сяо Лю шел по каменной дорожке через лекарственные грядки к реке. Он шел вдоль реки, а кто-то следовал за ним, то ускоряя, то замедляя шаг. Летний ветерок доносил аромат хмеля, и это успокаивало Сяо Лю. Он остановился и обернулся. Ши Ци стоял позади него в том же старом халате из мешковины, который был постиран и теперь пах благоухающим ладаном.

Сяо Лю сказал: "Мне не нравится этот запах на тебе".

Ши Ци опустил голову, а Сяо Лю улыбнулся: "Мне нравится запах лекарственных трав. В следующий раз, когда ты придешь ко мне, я дам тебе ранец с лекарственными травами". Ши Ци поднял голову, и в его глаза словно упали звезды, в них сверкнула надежда. Сяо Лю улыбнулся и продолжил идти, Ши Ци поспешил следом.

С тех пор Ши Ци всегда надевал один и тот же халат из мешковины и приходил гулять с Сяо Лю каждую ночь к реке. Они шли вдвоем, пока Сяо Лю не уставал и не ложился спать, и тогда Ши Ци уходил. Дни проходили совсем не так, как раньше, только тема их разговоров изменилась.

Сяо Лю спрашивал: "Сколько у тебя слуг?".

"Двое".

"Сколько у тебя денег?"

"..."

"Много лет назад.... это было из-за битвы за наследство?"

"Да".

"Цзин Е красивее? Или Лан Сян?"

"..."

"Ты помнишь все травы, которым я тебя научила?"

"Да".

"Запомни их хорошо, потому что трава выглядит обычной, но если добавить к ней мелочи, она может сразить даже бога или демона".

"Да."

"Ты не тот девятиголовый монстр Сян Лю, у которого девять жизней и он может есть все, что захочет".

"Да".

"А Цзин Е красивее? Или Лан Сян?"

"..."

"Слуги обычно наименее надежны. Будь осторожен."

"Да."

"Также..... не прибегай к насилию. Притворись глупым и терпи. Если он прибегнет к насилию, тогда ты должен быть осторожен и покончить с ним сразу."

Ши Ци ничего не ответил.

Сяо Лю вздохнул: "Если ты действительно не можешь победить их, тогда возвращайся. Ты можешь продолжать варить для меня лекарства, по крайней мере, ты не умрешь с голоду".

Ши Ци уставился на Сяо Лю, и в его глазах появились перекатывающиеся волны, которые словно притягивали Сяо Лю к себе.

Глава 4 - Собираться труднее всего, расставаться легче всего (2)

"Ты узнаешь этого человека?"

Тянь Эр покачала головой: "Брат Лю знает, боги и демоны могут менять облик. Я всего лишь человек". Тянь Эр встала на колени: "Двенадцать лет я была проституткой, и мое сердце стало холодным и жестким. Даже сейчас я не верю, что Чуань Цзы не бросит меня в один прекрасный день и не собирается прожить со мной всю жизнь. Но я могу попробовать, если Чуань Цзы захочет быть со мной". Тянь Эр подняла руку: "Я торжественно клянусь Небесами, что буду верна ему".

Сяо Лю посмотрел на Тянь Эр и ничего не сказал.

Тянь Эр опустила голову, и ее голос стал мягким: "Холодное и твердое сердце может уберечь от боли, но также и от радости. Я хочу, чтобы мужчина вернул меня на двенадцать лет назад, чтобы мое сердце смягчилось, чтобы я могла плакать и смеяться. Если Чуань Цзы будет таким человеком, то я буду дорожить им больше, чем собственной жизнью".

Чуань Цзы вбежал, таща за собой Ма Цзы. "Свояченица сказала...". Он остановился, когда она увидела Тянь Эр, стоящую на коленях перед Сяо Лю, который засмеялся: "Что? Твоя жена делает мне поклон, у тебя с этим проблемы?"

Чуань Цзы посмотрел на Тянь Эр с красным улыбающимся лицом, и Тянь Эр словно внезапно сбросила с себя тяжелый груз: она опустилась на колени и торжественно склонила голову перед Сяо Лю. Когда она подняла голову, в ее глазах стояли слезы.

Сяо Лю отмахнулся от нее: "Ты умеешь готовить? Если не умеешь, иди на кухню и учись у Лао Му!".

После ужина Чуань Цзы и Тянь Эр пошли прогуляться вдоль реки. Было холодно, но никто не боялся, медленно шли и болтали. Сяо Лю, опираясь на костыли, наблюдал за ними издалека, рядом с ним был Ши Ци. Сяо Лю начал болтать: "Это интересная игра. Тянь Эр не верит, что Чуань Цзы захочет быть с ней вечно, поэтому сейчас она делает это понарошку. Но чем больше Тянь Эр будет с ним мила, тем больше Чуань Цзы будет мил с ней. Постепенно фальшивая привязанность смешается с настоящими чувствами, и через всю жизнь даже фальшивое станет настоящим. Но во время этого процесса не обходится без риска. Тянь Эр играет со своим сердцем, и если Чуань Цзы осмелится отвергнуть ее, то один из них умрет".

Сяо Лю рассмеялся: "Моя жизнь очень длинная, я могу подождать, чтобы увидеть результат".

Ши Ци посмотрел на них: "Сюань, почему?".

Сяо Лю ответил: "В прошлый раз я пробрался к нему, чтобы поесть курицу, и он начал меня опасаться. Он использовал Тянь Эр, чтобы узнать, кто стоит за мной. Если я попрошу Сян Лю помочь, то это создаст еще большую проблему. Даже если он не доверяет мне, время покажет ему, что я ни в чем не замешан. Давайте не будем простужаться с ними, так что отправляйтесь назад".

Сяо Лю передал свои костыли Ши Ци и игриво поскакал обратно к дому. Когда он запрыгнул на крыльцо, там был тонкий слой льда, на который Сяо Лю не обратил внимания, поэтому он упал назад на руки Ши Ци. Сяо Лю попытался ухватиться за костыли в руках Ши Ци, но ничего не вышло, и он снова упал в его объятия.

Они молча смотрели друг на друга. "Спасибо." Сяо Лю повернулся и поскакал обратно в дом.

Весной, когда распустились сотни цветов, Чуань Цзы и Сянь Тянь Эр поженились. Это была простая свадьба, на которую были приглашены только близкие друзья Ма Цзы и Чуань Цзы, а также мясник Гао и Сюань. Чунь Тао снова была беременна, она сидела с улыбкой, но никогда не разговаривала с Тянь Эр. Когда к ней подбегала дочь, Чунь Тао оттаскивала ее и просила не беспокоить тетушку.

Чунь Цзы был так счастлив, что многого не замечал, но его смех был звонким и приносил радость всему дому. Сяо Лю ел утиную шею и с улыбкой наблюдал за ними. Такова обычная жизнь - сладкая, кислая, горькая. Будет ли это сладкий или горький чай, наполовину зависело от Небес, а наполовину - от человека.

В середине банкета появилась А Нянь. Когда Сяо Лю обернулся, Ши Ци уже ушел. Лао Му тепло приветствовал ее, и она кивнула Лао Му, говоря Сюань: "Сюань гэгэ, Хай Тан сказала, что ты на свадебном банкете здесь."

А Нянь посмотрела на Чуань Цзы и Сянь Тянь Эр, и в ее взгляде было такое презрение, что даже счастливый Чуань Цзы почувствовал его. Лицо Чуань Цзы ожесточилось, но Тянь Эр не расстроилась, потому что быстро поняла, что презрение А Нянь относится ко всем на этом банкете. Презрение А Нянь, смотрящей свысока, такое абсолютно неприкасаемое, заставило всех почувствовать свое ничтожное положение. Мясник Гао вспомнил, что от него часто пахнет мясом, Чунь Тао беспокоилась, что ее ногти грязные.

Ма Цзы и Чуань Цзы крепко сжимали кулаки, но А Нянь ничего не делала и не говорила. Она просто стояла и смотрела на всех. Сяо Лю был поражен - как, черт возьми, эта девчонка смогла вырасти? Как она могла быть такой дерзкой, высокомерной и снисходительной. Презирать всех и каждого, и при этом чувствовать, что она права, когда смотрит на них свысока?

Сюань встал, чтобы уйти, но А Нянь положила платок и села: "Сюань Гэгэ, я никогда не видела такого банкета, пусть они продолжают". Сяо Лю готов был плеваться кровь, а Чуань Цзы даже собирался перевернуть столы, но Сянь Тянь Эр с улыбкой остановил его: "Давайте выпьем за госпожу".

А Нянь задрала нос: "Я не буду пить, так как ваши чашки грязные". Сяо Лю повторял снова и снова: "Я должен вытерпеть ее, я должен вытерпеть ее......".

Сюань взял чашку у Чуань Цзы и выпил ее до дна. А Нянь нахмурила брови, но ничего не сказала. Она с любопытством посмотрела на блюда и сказала Лао Му: "Я слышала, что эти блюда показывают, насколько важна невеста. Раз блюда выглядят так паршиво, значит, вы не очень высокого мнения о невесте".

Даже лицо Тянь Эр опустилось, и Сяо Лю решил отправить гостей СЕЙЧАС. Он сказал Сюань и А Нянь: "Вы уходите? НЕ ОСТАЕТЕСЬ? Тогда будьте осторожны и уходите!" Сюань поднял А Нянь и направился к двери, извиняясь перед Сяо Лю. А Нянь посмотрела на Сяо Лю: "Каждый раз, когда я вижу тебя, я презираю тебя. Если бы не старший брат, я бы приказал выпороть тебя".

Сяо Лю подумал: "Если бы не твой старший брат, я бы выпорол тебя". Когда Сюань и А Нянь ушли, Сяо Лю облегченно вздохнул. Он обошел все вокруг, прошел через лекарственные грядки и подошел к реке. Он увидел Ши Ци, который сидел там и смотрел на воду. Сяо Лю встал рядом с ним: "Шесть лет назад, весной, ты лежал в куче бревен".

Ши Ци повернулся и посмотрел на него с улыбкой: "Шесть лет". Сяо Лю присел на корточки рядом с Ши Ци и сказал с улыбкой: "Даже Чуань Цзы и Ма Цзы могут сказать, что тебе не место в клинике Хуэй Чунь. Сюань явно это видит. Поскольку он уже устал от меня, он, скорее всего, уже послал кого-то выяснить твою биографию."

"Хм..." Глаза Ши Ци были ясными с намеком на улыбку, оставаясь спокойными и мирными, как будто он был выше всего этого. Как будто он был единым целым с горами, ручьями, ветром и цветами.

Сяо Лю вздохнул. Ши Ци был еще одним типом возвышенной личности. От типа А Нянь Сяо Лю хотелось повалить ее на землю и отхлестать. А людей типа Ши Ци хотелось измазать грязью, чтобы он сам испачкался, чтобы не раствориться в ветре и не превратиться в облако.

Сяо Лю подобрал камень и бросил его в воду, и капли попали на лицо Ши Ци. Это обрадовало Сяо Лю, а когда Ши Ци достал тряпку, чтобы вытереться, Сяо Лю запретил ему это делать. Ши Ци не понял, но перестал вытираться, а стал вытирать воду с лица Сяо Лю.

Кондор Фурбол пронесся к ним близко к поверхности реки, а Сян Лю смотрел на них с забавным выражением лица. Сяо Лю тут же встал и пошел вперед, даже не повернув головы, сказав Ши Ци: "Ты возвращайся первым!". Ши Ци забеспокоился и сначала не хотел идти, но потом вспомнил отпечаток поцелуя на внутренней стороне воротника, опустил голову и молча ушел.

Сяо Лю стоял в воде и смотрел на Сян Лю: "Идешь вручать свадебный подарок?". Напомнить, что есть еще один заложник?

Глава 4 - Собираться труднее всего, расставаться легче всего (3)

Фурбол опустился ниже, и Сян Лю протянул руку. Сяо Лю схватил его за руку и вскочил на спину кондора, после чего они внезапно оказались в облаках. Сяо Лю прижался к спине кондора и посмотрел вниз. Фурбол летел низко, поэтому Сяо Лю мог наблюдать за сушей, пока они не пролетели над океаном. Фурбол был так счастлив, что кричал и кружился в воздухе. Мифические силы Сяо Лю были довольно малы, поэтому он крепко держался за спину с пепельным лицом. Он сказал Сян Лю: "Лучше бы ты убил меня, высосав всю мою кровь, чем я упаду замертво".

Сян Лю спросил: "Почему твоя духовная сила так мала?".

"Этот злой лис не хотел тратить мои силы, поэтому использовал лекарство чтобы высосать их из меня, а затем медленно капать в мою кровь, чтобы она была лучше, когда он меня съест".

Сян Лю рассмеялся: "Я слышал, что боль от высасывания силы подобна боли от перегрызания костей. Похоже, эти 40 ударов были слишком мягкими, мне нужно найти новый способ пыток".

Лицо Сяо Лю побелело: "Думаешь, это как пение - с большей практикой становится лучше? Потому что тогда было так больно, поэтому я боюсь любой боли больше, чем кто-либо другой!"

Сян Лю похлопал Фурбола, который тут же перестал дразниться и начал летать правильно. Сяо Лю облегченно вздохнул и снова сел на свое место. Фурбол летел медленно и ровно, а Сян Лю смотрел на горизонт, его лицо, как тихая вода, не выражало никаких эмоций. Сяо Лю спросил: "У тебя плохое настроение?".

Сян Лю тихо спросил: "Те тридцать лет ты был заперт в этой клетке. Как ты это выдержал?"

"Вначале я хотел сбежать. Я кричал, пытался расстроить его. Позже я перестал и просто молча отказывался сотрудничать. Я много раз пытался покончить с собой, но у меня ничего не получалось. Наконец, я сдался и попытался найти радость в своей ситуации. Я заключал с собой пари, какую гадость принесет злой лис. Я ненавидел его всеми фибрами своего существа. Я начал собирать материалы, чтобы попытаться сделать яд. Думал, что когда он съест меня, я первым съем яд и отравлю его до смерти".

Сяо Лю придвинулся ближе к Сян Лю: "Но сердце человека - странная штука. Счастье или горе - все относительно. Если бы человек ел только одно печенье в день, а потом увидел нищих, замерзающих на улице, он бы почувствовал себя счастливым, потому что ему не так плохо. Но если бы он увидел, что все его друзья разбогатели, то ему было бы жаль, что его жизнь ужасна. Тебе нужно, чтобы я более подробно рассказал о своем ужасном прошлом? Я могу приукрасить так, что ты подумаешь, что оно не просто ужасное, а самое ужасное на свете!"

Сян Лю поднял руку, чтобы ударить Сяо Лю, который тут же закрыл глаза и свернулся калачиком, как побитое животное, автоматически ожидающее новой боли. Рука Сян Лю опустилась, и он положил ее на шею Сяо Лю. Сяо Лю увидел, что он не ударил и не укусил, и почувствовал себя немного смелее: "Ты сегодня другой. Ты вырос в океане?"

Сян Лю не ответил, и Фурбол спустился вниз, пока не оказался прямо на поверхности океана. Сян Лю слез со спины кондора и вместо того, чтобы упасть в воду, он стоял на поверхности, как на суше. Он протянул руку Сяо Лю, тот сразу же схватился за нее и соскользнул с кондора. Фурбол испугался воды и тут же поднялся обратно в воздух.

Сян Лю прогуливался по волнам вместе с Сяо Лю. Не было ни малейшего просвета, океан был абсолютно черным, ничего не было впереди, ничего не было позади. Мир был так огромен, а Сяо Лю чувствовал себя таким ничтожным, словно волна могла поглотить его в любой момент. Он крепко схватил Сян Лю за руку.

Сян Лю внезапно остановился, Сяо Лю не знал, почему, но не стал задавать вопросов. Он придвинулся ближе к Сян Лю и, не отрываясь, смотрел на восток. Через некоторое время из-за края океана взошла луна, и тихая красота была настолько сильной, что Сяо Лю почувствовал, как размягчается твердая оболочка его сердца. В шуме океанских волн голос Сян Лю произнес "Пока в этом мире есть такие достопримечательности, жизнь очень ценна".

Сяо Лю проворчал: "Самая ценная из достопримечательностей устареет, если смотреть на нее слишком часто. Только если кто-то смотрит на него вместе со мной. Пейзаж мертв, только если человек может оценить его, тогда он имеет смысл".

Непонятно было, слышал ли Сян Лю то, что сказал Сяо Лю, но он ничего не ответил. Самый красивый вид уже миновал, и Сян Лю позвал Фурбола, чтобы тот отвез их обратно. Сян Лю закрыл глаза, в его бровях читалась усталость. Сяо Лю спросил: "Почему у тебя плохое настроение?".

Сян Лю проигнорировал его, поэтому Сяо Лю просто заговорил вслух: "С тех пор как маленький Чжу Жун взял на себя управление Средними равнинами, я слышал, что Средние равнины стали хорошо управляться. Желтый Император в конце концов разберется с генералом Гун Гуном. Структура власти в этом мире не может быть изменена, и не по воле одного человека. Я советую тебе уехать как можно скорее. Ты всего лишь демон, причем отвратительный девятиголовый. В глазах этих снобистских богов из племени Шен Нонг ты - ничтожество. Почему ты должен беспокоиться о повстанческой армии Шен Нонга? Что ты можешь получить, следуя за генералом Гун Гуном? Тебе нравится власть? Тогда почему бы тебе не предать Гун Гуна и не бросить свой жребий Желтому Императору?"

Сян Лю открыл глаза, и они были кроваво-красными с демоническим блеском. Сяо Лю был потрясен его взглядом, словно все его тело было парализовано, а кровь начала капать из его ноздрей и кончиков пальцев. "Я .....неправ.....неправ....." Сян Лю закрыл глаза, а тело Сяо Лю упало вперед на спину кондора, как использованная тряпка. Когда они уже почти вернулись в город Цин Шуй, Сяо Лю сел и вытер кровь, после чего беззвучно упал с кондора в реку.

Сяо Лю плыл по реке и позволял воде смывать все следы крови. Он посмотрел на полную луну, которая освещала всю землю. Сяо Лю выбрался на сушу и открыл входную дверь. Ши Ци сразу же встал из кухни, и Сяо Лю улыбнулся ему: "Есть горячий суп? Я хочу немного."

"Да."

Сяо Лю прошел в свою комнату и снял одежду, высушился, затем надел чистую одежду и забрался под чистое теплое одеяло. Вошел Ши Ци с миской горячего супа, Сяо Лю сел и медленно выпил его, его тело согрелось. Ши Ци взял полотенце, чтобы высушить его волосы, а Сяо Лю откинул голову назад и закрыл глаза.

Ши Ци посмотрел и не увидел следов губ на шее Сяо Лю, его губы изогнулись вверх. Ши Ци закончил сушить волосы, но не хотел останавливаться, взял со стола щетку и расчесал их.

Сяо Лю мягко сказал: "Не надо меня баловать. Если я привыкну к этому, что я буду делать, когда ты уедешь". "Я не уйду". Сяо Лю улыбнулся, миллионы давали обещания, трудно было найти того, кто их выполнял. Если бы он был Ши Ци, было бы проще, но он был не просто Ши Ци.

Теперь в клинике Хуэй Чунь была еще одна женщина, но мало что изменилось. Лао Му ухаживал за кухонными плитами, а Тянь Эр пыталась учиться, но, похоже, ей не хватало врожденного таланта. Чуань Цзы по-прежнему стирал свою одежду, так как Тянь Эр испортила три наряда подряд. Совместная жизнь Чуань Цзы и Тянь Эр началась не очень гладко, но Тянь Эр старалась, а Чуань Цзы был очень заботливым и понимающим, поэтому они были очень счастливы.

Ши Ци по-прежнему был немногословным, но трудолюбивым человеком. Сяо Лю все еще был полон энергии в одних случаях, и совершенно ленив в других.

Был летний полдень, и на улице было мало людей, так как было очень жарко. Не выдержав, Сяо Лю уселся под навесом, укрывшись веером и погрузившись в сон.

Мимо прогрохотала богато украшенная карета, ветер раздул занавески, и внутри оказалась роскошная дама. Сяо Лю задохнулся от красоты, и его глаза последовали за каретой. Карета остановилась возле ювелирного магазина, хозяин которого Ю Синь вышел и поприветствовал даму. Ю Синь был известной личностью в городе Цин Шуй не потому, что его ювелирный магазин был прибыльным, а потому, что он владел всеми магазинами на этой улице. Раз в год Лао Му нужно было зайти в ювелирный магазин, чтобы заплатить за аренду клиники.

Город Цин Шуй, возможно, был похож на кастрюлю с сыпучим песком, но благодаря Ю Синю в нем не было полного беспорядка. Он не был правительственным чиновником, но упорно работал над поддержанием порядка и правил. Ю Синь был половиной власти в городе Цин Шуй. Поэтому, когда он поклонился кому-то другому, вся улица была ошеломлена. Все хотели обсудить это, но боялись. Хотели посмотреть, но не решались. В одну секунду все настроение на улице изменилось.

Сяо Лю был не просто ошеломлен, он был очень заинтересован, потому что клиника Хуэй Чунь была местом, где он провел последние двадцать с лишним лет своей жизни. Он планировал и дальше проводить здесь свою жизнь, ему нравились все соседи на этой улице, и он не хотел, чтобы что-то изменилось.

На следующий день стало известно, что Ю Синь хочет забрать часть магазинов. Лао Му вздохнул, и даже Чуань Цзы и Ма Цзы были в оцепенении. Мясник Гао услышал сенсацию и пришел поделиться, что Ю Синь хочет забрать клинику Хуэй Чунь, потому что она находится недалеко от реки и там есть еще один участок плодородной земли. Лао Му выругался, так как когда он арендовал это место, это был просто пустой участок, который он усердно обрабатывал, чтобы сделать плодородным. Но перед властями города Цин Шуй он ничего не мог сделать, кроме как провести бессонную ночь.

Сяо Лю любил воду и не хотел уходить отсюда, поэтому решил пойти к Ю Сину. Ши Ци видел, как Сяо Лю приводил себя в порядок, чтобы отправиться в путь, поэтому он последовал за ним. Сяо Лю был принят в богато украшенном дворе Ю Сина. Сяо Лю и Ши Ци почтительно поклонились и спросили, правда ли, что он забирает некоторые магазины? Ю Синь признал это, а Сяо Лю попросил продолжить аренду, если он хочет получить более высокую плату.

Ю Синю показалось забавным, что Сяо Лю говорит с ним о деньгах: "Забудьте об арендной плате за один магазин, арендная плата за все магазины на этой улице не стоит и упоминания".

Сяо Лю не разбирался в бизнесе, поэтому не понимал, о чем он говорит. Через некоторое время он спросил: "Так что же господин Ю хочет делать со всеми магазинами?".

Ю Синь добавил: "Вы живете здесь уже двадцать лет, поэтому я буду с вами откровенен. Я всего лишь слуга, а семья моего хозяина очень богата. Забудьте об одном магазине, они могут позволить себе оставить весь город Цин Шуй пустым и бесполезным только потому, что им так хочется." Ю Синь закончил и отослал их.

Сяо Лю опустил голову, чтобы уйти. Если это был заговор, то он не мог найти способ его раскрыть. Желание владельца вернуть магазин было вполне законным, и он ничего не мог с этим поделать.

"Стой!" - раздался женский голос. Сяо Лю остановился и поднял голову, чтобы увидеть красивую женщину из кареты. Ши Ци не остановился и продолжал идти, а девушка так волновалась, что спрыгнула и побежала обнимать Ши Ци со слезами, текущими по ее лицу: "Мой господин, мой господин!".

Ши Ци стоял прямо и не оборачивался. Женщина рухнула к его ногам в слезах: "Все говорили, что мой господин умер, но никто из нас в это не верил! Девять лет! Девять лет! ...... Небеса услышали нас и позволили вашему слуге найти вас".

Услышав плач женщины, Ю Синь бросился к выходу и, увидев женщину, стоящую на коленях у ног Ши Ци, тут же тоже опустился на колени. Женщина слезно спросила: "Мой господин, почему вы молчите. Это ваш слуга Цзин Е. Ты забыл? И Лан Сян тоже. Ты дразнил нас из-за наших имен. Ю Синь, поторопись и пошли сообщение Великой госпоже, что мы нашли нашего второго господина. Мой господин, вы забыли и Великую Госпожу?"

Ши Ци обернулся и посмотрел на Сяо Лю, несколько коротких шагов между ними стали таким широким пространством, что его невозможно было преодолеть. В его глазах была такая печаль. Сяо Лю улыбнулся ему и подошел, чтобы что-то сказать, но его обычно бойкий язык подвел его. Он мог только изо всех сил стараться продолжать улыбаться и улыбаться. Он жестом попросил его заняться семейными делами и удалился.

Сяо Лю вернулся в клинику Хуэй Чунь. Чуань Цзы и Тянь Эр ушли искать другой магазин, а Лао Му сидел в оцепенении и вздыхал. Сяо Лю сел рядом с ним и стал смотреть во двор. Лао Му "Я прожил здесь двадцать лет, мне будет этого не хватать!"

Сяо Лю пробормотал: "Не волнуйся, теперь все в порядке, мы можем оставаться здесь столько, сколько захотим, даже если мы не будем платить за аренду, никто не заберет ее обратно".

Лао Му на мгновение опешил: "Ты убедил хозяина?". "Ты можешь так сказать." Лао Му поблагодарил Небеса. Сяо Лю добавил: "Не волнуйся, я буду с тобой до старости и отправлю тебя в путь. Срок твоей жизни короче, поэтому я буду с тобой до самой смерти. Я не позволю тебе остаться одному, не на кого положиться и не с кем поговорить. Кто знает, кто будет со мной, пока я не умру...".

Лао Му потряс Сяо Лю: "Ты начинаешь жалеть себя....". Сяо Лю сказал: "Лао Му, по крайней мере, ты надежен!" Лао Му погладил Сяо Лю по голове: "Мой Сяо Лю - хороший ребенок, Небеса присмотрят за тобой". Сяо Лю улыбнулся и похлопал Лао Му по плечу: "Иди работай".

Во время ужина Тянь Эр спросила, где Ши Ци, и все посмотрели на Сяо Лю, который улыбнулся: "Он ушел, больше не нужно делать его порцию". Лао Му вздохнул: "Хорошо, я всегда волновался за него". Чуань Цзы и Тянь Эр вернулись к еде, Ши Ци говорил так мало, что Чуань Цзы не чувствовал, что он рядом, а Тянь Эр была здесь так недавно, что не успела к нему привыкнуть.

В тот вечер Сяо Лю шел по каменной дорожке через лекарственные грядки к реке. Он шел вдоль реки, а кто-то следовал за ним, то ускоряя, то замедляя шаг. Летний ветерок доносил аромат хмеля, и это успокаивало Сяо Лю. Он остановился и обернулся. Ши Ци стоял позади него в том же старом халате из мешковины, который был постиран и теперь пах благоухающим ладаном.

Сяо Лю сказал: "Мне не нравится этот запах на тебе".

Ши Ци опустил голову, а Сяо Лю улыбнулся: "Мне нравится запах лекарственных трав. В следующий раз, когда ты придешь ко мне, я дам тебе ранец с лекарственными травами". Ши Ци поднял голову, и в его глаза словно упали звезды, в них сверкнула надежда. Сяо Лю улыбнулся и продолжил идти, Ши Ци поспешил следом.

С тех пор Ши Ци всегда надевал один и тот же халат из мешковины и приходил гулять с Сяо Лю каждую ночь к реке. Они шли вдвоем, пока Сяо Лю не уставал и не ложился спать, и тогда Ши Ци уходил. Дни проходили совсем не так, как раньше, только тема их разговоров изменилась.

Сяо Лю спрашивал: "Сколько у тебя слуг?".

"Двое".

"Сколько у тебя денег?"

"..."

"Много лет назад.... это было из-за битвы за наследство?"

"Да".

"Цзин Е красивее? Или Лан Сян?"

"..."

"Ты помнишь все травы, которым я тебя научил?"

"Да".

"Запомни их хорошо, потому что трава выглядит обычной, но если добавить к ней мелочи, она может сразить даже бога или демона".

"Да."

"Ты не тот девятиголовый монстр Сян Лю, у которого девять жизней и он может есть все, что захочет".

"Да".

"А Цзин Е красивее? Или Лан Сян?"

"..."

"Слуги обычно наименее надежны. Будь осторожен."

"Да."

"Также..... не прибегай к насилию. Притворись глупым и терпи. Если он прибегнет к насилию, тогда ты должен быть осторожен и покончить с ним сразу."

Ши Ци ничего не ответил.

Сяо Лю вздохнул: "Если ты действительно не можешь победить их, тогда возвращайся. Ты можешь продолжать варить для меня лекарства, по крайней мере, ты не умрешь с голоду".

Ши Ци уставился на Сяо Лю, и в его глазах появились перекатывающиеся волны, которые словно притягивали Сяо Лю к себе.

Глава 5 - Пожелай доверить меня горам и ручьям

Лао Му отправился за продуктами, Чуань Цзы - разносить лекарства, а Сянь Тянь Эр в комнате училась шить одежду для Чуань Цзы. Без пациентов Сяо Лю растянулся на поддоне и спал. Когда он проснулся, пациентов по-прежнему не было, и он потрепал себя по голове. Нельзя же так прозябать, лучше найти себе занятие.

Сяо Лю решил пойти в винную лавку Сюаня, чтобы выпить. Заложив руки за спину и напевая частушки, он попрыгал, пока Сюань не увидел его и не окликнул: "Брат Лю, что ты хочешь выпить?".

Сяо Лю нашел место в углу, сел и тепло ответил: "Как решит брат Сюань".

Сюань принес ему кувшин вина и тарелку кешью. Сяо Лю осмотрелся, очистил кешью и выпил вино. Затем он увидел, что в противоположном углу сидит человек в безупречной богато украшенной одежде и соломенной шляпе, закрывающей его лицо. Несмотря на то, что его лицо было скрыто, и на нем не было дорогих украшений, его элегантная манера поведения сразу вызывала уважение к нему. Сяо Лю ломал голову, когда же в город Цин Шуй приехала такая высокая персона, и тут к нему поспешила красивая служанка, поклонившись мужчине и встав позади него. Это была Цзин Е, одетая как мужчина.

Сяо Лю все понял и тут же опустил голову, чтобы сосредоточиться на чистке кешью. На столе также стояла тарелка с кешью, сначала она была нетронута, но теперь мужчина тоже стал ее чистить. Но он не стал есть, а аккуратно положил их обратно на тарелку.

Ши Ци что-то негромко сказал, Цзин Е поклонилась и удалился. Он подошел, сел рядом с Сяо Лю и поставил перед ним тарелку с очищенными кешью.

Хай Тан вышла поприветствовать покупателей, села за прилавок и стала пересчитывать деньги, изредка поглядывая на Ши Ци и Сяо Лю. Из-за Хай Тан в магазине стало оживленнее, так как все больше мужчин приходили покупать вино. Те, у кого были деньги, сидели внутри, те, у кого их не было, держали свои чаши и сидели снаружи, и все они глазели на Хай Тан.

После того как несколько чаш вина были выпиты, языки начали развязываться. Что бы интересного ни произошло в городе Цин Шуй, все можно было услышать в разговорах здесь. Сяо Лю был впечатлен Сюань, открыть этот магазин было отличной идеей!

"Ничего интересного. В городе произошло нечто еще более важное!"

"Что? Расскажи!"

"Позвольте мне сначала проверить вас, ребята. Кроме Сюань Юаня, Гао Сина и Шэн Нонга, какие еще могущественные и известные кланы есть в великой пустыне?"

"Кто этого не знает? Ниже трех императорских семей на вершине рейтинга находятся четыре великих клана - семья Чи Шуй, семья Си Линг, семья Ту Шань и семья Гуй Фан. Кроме четырех великих кланов, на среднем плане находятся шесть больших семей. Ниже шести больших семей находятся различные умеренно могущественные малые кланы, такие как семья Цзинь Тянь на юге, семья Фан Фэн на севере. Но ни один из них не может сравниться с четырьмя Великими кланами".

"Клан Ту Шань базируется в городе Цин Цю. С самого начала времен и до сих пор каждое поколение занимается торговлей. Их бизнес охватывает все уголки великой пустыни. У них так много денег, что они даже не считают их деньгами. Я слышал, что даже императорские семьи королевств Сюань Юань и Шэн Нонг занимали деньги у клана. Это поистине богатство, которое может соперничать с королевством. То, что я собираюсь сказать, касается клана Ту Шань".

"И что из этого? Поторопись и расскажи нам!"

"У меня есть надежные сведения, что второй молодой господин клана Ту Шань находится в городе Цин Шуй!"

"Что? Это не может быть правдой."

"Если говорить о втором молодом господине клана Ту Шань, то он - впечатляющая фигура. В этом поколении у него только два сына, пара близнецов, рожденных от одной матери и отца. Но я слышал, что второй господин очень способный и с малых лет властвует над старшим господином. Он принимает все решения в семье".

"Во всей великой пустыне, независимо от того, это территории Сюань Юаня или Гао Сина, их бизнес простирается там. Можете ли вы представить, насколько они богаты? Я слышал, что этот второй господин очень красив, талантлив во всех искусствах, от музыки, живописи до шахмат, остроумный собеседник и всесторонний ученый. Его прозвище - Молодой Господин Цин Цю. Многие знатные семьи хотят выдать за него замуж свою дочь. Матриарх семьи Ту Шань тщательно выбирала и в итоге выбрала дочь семьи Фан Фэн. Я слышал, что она в детстве повсюду следовала за своим отцом и братьями, она способная и очень хорошо путешествует, красива, как цветок, и умеет пускать чертовски меткие стрелы."

"Этот старший сын Ту Шань сравнительно жалок, он женился на служанке и даже не может быть конкурентом в борьбе за наследство."

"Девять лет назад, когда обе семьи собирались провести свадебную церемонию, даже приглашения уже разослали, прямо перед свадьбой второй сын семьи Ту Шань внезапно заболел и отменил свадьбу. Все эти годы второй господин был скрыт, занимаясь лечением, а старший господин занимался всеми делами клана."

"Эта госпожа Фан Фэн - верная девушка, когда ее семья хотела отменить помолвку, она нарядилась в свадебные одежды, побежала к Цин Цю и сказала великой госпоже Ту Шань: "Родился в доме Ту Шань, похоронен в гробнице Ту Шань". Госпожа была так тронута, что расплакалась, и все эти годы госпожа Фан Фэн жила в доме Ту Шань, помогая госпоже по хозяйству".

"Теперь, когда семья Фан Фэн узнала, что второй лорд поправился, обе семьи возобновили подготовку к свадьбе и хотят, чтобы она состоялась как можно скорее".

"Слышал, что второй лорд Ту Шань здесь, в городе Цин Шуй, вероятно, он готовится взять на себя управление делами семьи".

Собравшиеся начали обсуждать предстоящую битву за наследство между Старшим Лордом и Вторым Лордом, пытаясь угадать, кто выйдет победителем.

Сяо Лю раскладывал кешью на тарелке, сначала в виде цветка, а затем в виде полумесяца.

Человек рядом с ним был неподвижен, его рука крепко сжимала кешью, пока он не превратился в порошок.

Сяо Лю отпил вина и поддразнил: "Эй, как тебя зовут? Когда мы увидимся, я не смогу сделать вид, что не знаю тебя, но я не могу больше называть тебя Ши Ци! Даже если ты не возражаешь, твоя жена, скорее всего, пустит в меня стрелу".

Через несколько мгновений Ши Ци с болью произнес "Ту Шань Цзин".

"Ту Шань, как это написать?" Цзин плеснул немного вина и написал свое имя для Сяо Лю, который засмеялся и спросил "А как зовут твою будущую жену?".

Рука Цзина замерла над столом. Сяо Лю улыбнулся: "Шесть лет, я разрешил тебе остаться на шесть лет. Дай мне шесть лет без арендной платы, и тогда мы ничего не будем должны друг другу!". Сяо Лю встал, чтобы уйти, но Цзин схватила его за руку. Сяо Лю несколько раз дернулся, но Цзин не отпустил. Сяо Лю впервые понял, что обычно мягкий Цзин был довольно сильным, и этого было достаточно, чтобы подчинить его себе.

Сюань подошел к нему со смехом: "Брат Лю уходит?".

Сяо Лю улыбнулся: "Да, у тебя большой бизнес, у меня маленькая клиника. Если я не ухожу, может мне остаться навсегда? Я не могу помочь тебе в том, что ты делаешь".

Цзин разжал хватку, Сяо Лю стряхнул его руку, передал деньги Сюаню и вышел из магазина, напевая частушку.

С появлением второго господина семьи Ту Шань город Цин Шуй стал еще более оживленным, люди боролись за возможности и продвижение. Все обсуждали его. Даже мясник Гао сетовал Лао Му, что все магазины на улице принадлежат семье Ту Шань. Чуань Цзы и Тянь Эр ничего об этом не думали, ведь эти люди были как звезды, настолько выше их возможностей. У Лао Му были свои вопросы, но при одном взгляде на спокойное лицо Сяо Лю ему стало легче. Этого не может быть, это не может быть Ши Ци!

Сяо Лю не стал больше ходить на берег реки. Он запер двери во двор и лег на поддон считать звезды. "Три тысячи триста двадцать семь........".

С неба спустилась белая снежинка, и Сяо Лю был так удивлен, что обрадовался, но он спокойно подавил улыбку и закрыл глаза.

Сян Лю посмотрел на него сверху вниз: "Хватит притворяться спящим". Сяо Лю прижал ладони к ушам: "Я сплю, я ничего не слышу". Сян Лю взмахнул рукой, и дикий ветер сдул все с поддона. Он сел и уставился на Сяо Лю.

Сяо Лю чувствовал, что два ножа скребут по его лицу назад и вперед. Он терпел, терпел, еще терпел, пока, наконец, не смог открыть глаза: "Мой господин не занят в горах, что ты делаешь здесь, в моем маленьком дворике?".

"Человек рядом с тобой, он из клана Ту Шань?"

"Кто? Ма Цзы? Чан Цзы?" - Сяо Лю открыл глаза и искренне спросил.

"Я хотел быть добрее к тебе, но ты всегда вызываешь у меня желание укусить и свернуть тебе шею". Сян Лю обхватил голову Сяо Лю обеими руками и медленно опустил голову. Под лунным светом два его зуба превратились в клыки, острые, как у любого зверя.

Сяо Лю сказал: "Ты все более и более небрежно относишься к своему образу. В прошлый раз это были демонические глаза, в этот раз - клыки зверя. Я знаю, что ты демон-чудовище, но знать это совсем другое, чем видеть своими глазами. Ты должен знать нас, людей, будь то боги или люди, нам нравится внешний образ, и нас не волнует, что внутри. Даже то, что мы едим, мы заботимся о том, как это выглядит и пахнет. Жены, которых мы берем, должны быть красивыми. Не то что вы, демоны, выбирающие самую пухлую и толстую".

Клыки Сян Лю отступили, и он погладил Сяо Лю по щеке: "В последнее время тебе было одиноко?"

Сяо Лю вздохнул: "Люди, которые слишком умны, умирают молодыми. Но ты не человек, ты демон, поэтому ты умрешь еще быстрее!". Сян Лю схватил Сяо Лю за шею и прижал к себе: "Тот человек, которого ты всегда прячешь, когда я появляюсь, это второй сын клана Ту Шань?".

Сяо Лю задумался и понял, что ему не поверят, если он ответит "Да".

"Хорошо", — Сян Лю отпустил его. Сяо Лю увидел, как он улыбнулся, и покрылся мурашками: "Я не близок с ним, если тебе что-то нужно, иди к нему сам".

"Я еще меньше с ним знаком. Зато я знаком с тобой".

Сяо Лю рассмеялся: "Шутки демона так не смешны!".

Сян Лю сказал: "В последнее время было очень жарко, в горах распространяется болезнь, и очень нужны лекарства. Пусть Ту Шань Цзин принесет нам лекарства".

Сяо Лю сел: "Почему? Кем ты себя возомнил?" Сян Лю улыбнулся Сяо Лю: "Я тот, кто может тебя съесть".

"Лучше бы ты съел меня, чем пошел искать его".

Сян Лю предположил вслух: "Хочешь узнать, что из себя представляет старший сын клана Ту Шань? Девять лет назад он исчез прямо перед свадьбой. Если я свяжусь со старшим сыном и попрошу у него лекарства, а он попросит меня убить человека, каковы шансы, что молодой мастер Цин Цю останется в живых?"

Сяо Лю выплюнул сквозь стиснутые зубы: "Неудивительно, что твое имя стоит под номером 1 в списке самых разыскиваемых. Я хочу использовать твою голову в обмен на вознаграждение".

Сян Лю громко рассмеялся, внезапно переместился прямо перед лицом Сяо Лю и медленно сказал: "У меня девять голов, не забудь хорошо наточить нож". Сяо Лю посмотрел на него, они были так близко, что их дыхание смешивалось.

Через мгновение Сяо Лю сказал: "Если он поможет тебе, то что хорошего это ему принесет". Сян Лю медленно отодвинулся от Сяо Лю: "Когда дел в горах не много, иногда я работаю наемным убийцей, причем довольно известным. Если бы старший сын Ту Шаня попросил меня убить его, я бы отказался. Если бы он хотел, чтобы я убил старшего Ту Шаня, я бы согласился".

"Он только что вернулся домой, возможно, он не сможет использовать деньги и рабочую силу семьи".

"Ты недооцениваешь его! Просто палетка лекарств, для него это ничто. Клан Ту Шань занимается любым видом бизнеса. В те времена он продавал армии Шэн Нонг гораздо более опасные предметы".

Сяо Лю спросил: "На этот раз, почему бы тебе не купить его прямо у клана Ту Шань?". Сян Лю холодно ответил: "Нет денег!".

Сяо Лю хотел рассмеяться, но не посмел, вдруг он его разозлит. Он поднял голову и посмотрел на звезды: "Ты демон, чтобы помочь совершенно неродному Шэн Нонг, стоит ли оно того?"

Сян Лю рассмеялся: "Ты можешь тратить свое время на заботу о кучке неудачников. Почему я не могу тратить свое время на бессмысленные вещи?" Сяо Лю улыбнулся: "Ты прав. В этой долгой жизни нужно найти себе занятие. Ладно, пойдем к нему".

Сяо Лю встал и вышел за дверь, но Сян Лю схватил его обратно: "Он на берегу реки". Сяо Лю пошел к берегу реки, а Сян Лю следовал за ним.

Цзин услышал какой-то звук и обернулся с радостным видом, но тут же увидел за спиной Сяо Лю белую фигуру, гордую и дикую, совершенно нетронутую миром. Сяо Лю подошел к краю реки и посмотрел вдаль.

Сяо Лю подошел к Цзин и почувствовал себя немного неловко. Он кашлянул и спросил: "Ты хорошо себя чувствовала в последнее время?".

"Да".

"А Цзин Е в порядке?"

"Да".

"Лан...."

Холодный взгляд Сян Лю скользнул по нему, и Сяо Лю поспешно спросил: "У меня к тебе просьба".

Цзин ответила: "Да".

"Мне нужна партия лекарства". Сян Лю подбросил пробирку, Сяо Лю поймал ее и передал Цзину: "Внутри все подробности".

"Да.

"Когда лекарство прибудет в город Цин Шуй, свяжитесь со мной, и Сян Лю отправится за ним".

"Да."

Это дело было сделано вот так просто? Так просто? Сяо Лю добавил: "У меня нет денег, чтобы заплатить тебе, ты ведь знаешь об этом?". Цзин опустил глаза: "Ты. Не нужно платить". Сяо Лю не знал, что еще сказать, поэтому посмотрел на Сян Лю. Тот кивнул, и Сяо Лю сказал Цзину: "Тогда спасибо. Я, я закончил."

Цзин начал уходить, и когда он проходил мимо Сяо Лю, его низкий голос пронесся по ветру: "С этого момента не говори спасибо".

Сяо Лю молча постоял некоторое время и сказал Сян Лю: "Я пойду спать. Уходи сам!" Сян Лю схватил его за воротник и потянул назад: "Пока я не достал лекарство, ты со мной".

Фурбол приземлился, а Сяо Лю запрыгнул на спину кондора и рассмеялся, словно ему было все равно: "Отлично. Недавно я состряпал новый яд и могу его испытать".

Фурбол завел их глубоко в гору. Сяо Лю закрыл глаза и напомнил Сян Лю: "Ты подумай об этом еще раз. Я боюсь боли, не предан, легко сдаюсь. Если армия Сюань Юаня захватит меня в будущем, я расскажу им все под пытками".

Сян Лю ничего не сказал.

Сяо Лю обхватил шею Фурбола и заснул. Когда он был глубоко во сне, он почувствовал, что Фурбол спускается. Сяо Лю схватил его с кондора "Открой глаза".

"Нет!" Сян Лю схватил Сян Лю за руку, его глаза были по-прежнему плотно закрыты: "Я не дам тебе повода убить меня в будущем!"

Рука Сян Лю замерла, а Сяо Лю лукаво засмеялся. Сян Лю двигался так быстро, что Сяо Лю успел только ухватиться за его руку, как его потащили за собой, спотыкаясь, на армейскую базу. Сян Лю сказал: "Мы на базе. Здесь одни дома, так что если ты не будешь рыскать вокруг, то не сможешь найти это место". Сян Лю вошел в деревянную хижину, а Сяо Лю последовал за ним. В хижине стоял узкий поддон, на полу лежали ковры из шкур животных, а в конце поддона стоял деревянный сундук для одежды. На ковре стоял стол, на котором был чайный сервиз и письменные принадлежности.

Будучи одним из лидеров повстанческой армии, он жил так скромно. Сяо Лю тихо вздохнул, не понимая, что этот девятиголовый демон надеется получить от всего этого. Уже стемнело, и Сян Лю, естественно, спал на поддоне, а Сяо Лю завернулся в одеяло и, свернувшись калачиком на ковре, уснул.

Утром Сян Лю ушел, а Сяо Лю забрался на поддон и продолжал спать. Снаружи доносились звуки организованных песнопений и крики, сначала это было интересно, но через некоторое время Сяо Лю пожалел, что не оглох. День за днем, год за годом, эти повторяющиеся армейские упражнения были скучны, но необходимы для поддержания остроты клинка и боевого духа. Но стоила ли их решимость этого? Солдаты хотели защитить свою родину, защитить свой народ, но теперь они прятались в горах, не имея ни родины, ни людей, которых можно было бы защитить.

Сяо Лю внезапно был впечатлен Сян Лю. Демоны по своей природе были дикими и необузданными, отказывались следовать правилам и авторитетам и не стремились к статусу. Но Сян Лю обуздал свою бунтарскую жилку и стал жить обычной повседневной жизнью, занимаясь тем, что он, возможно, глубоко презирал. Когда Сян Лю закончил обучение солдат, он вернулся в хижину.

Сяо Лю сидел перед столом и занимался своими делами. В чайнике было что-то странное, но Сяо Лю только пробормотал что-то о жизни и бросил это в чайник, чтобы заварить что-то похожее на чай. Сян Лю сел на ковер и прислонился к поддону, словно ожидая, что Сяо Лю будет смеяться. К его удивлению, Сяо Лю сделал один глоток, коротко прищурился, а затем снова принялся за дело и допил всю чашку чая.

Сян Лю сказал: "Теперь я верю, что тебя заставляли есть много странных отвратительных вещей".

Сяо Лю улыбнулся: "Я никогда не лгу. Мне просто нравится говорить всякую чушь".

Сян Лю добавил: "Когда я допил чай, я бросил в чайник ароматический шарик, который используется для отпугивания жуков. Я слышал, что это какашки какого-то странного зверя". Лицо Сяо Лю изменило цвет, но он заставил себя сохранять спокойствие. Сян Лю тихонько захихикал, искренне веселясь. Сяо Лю посмотрел на его холодные красивые глаза, которые, казалось, таяли, как весенняя вода, и Сяо Лю захотелось заморозить этот момент.

Солдат доложил снаружи: "Генерал Сян Лю, погибли еще два солдата". Смех Сян Лю прекратился, он тут же встал и вышел. Сяо Лю заколебался и подошел к двери. На вершине костра лежали два тела. Сян Лю подошел туда, где выстроились сотни солдат. Он налил три кубка вина и зажег костер. В пламени костра лица людей показывали их знакомство со смертью, а скорбные звуки песни, которую они пели, передавали их глубокую печаль. Они пели не в унисон, а вразнобой, размышляя о своем деле и о том, что все это значит в конечном итоге.

Это была правда, что Желтый Император насильно захватил земли Шен Нонг. Но королевства Шен Нонг больше не существовало, и люди, живущие там, хотели лишь мирной жизни. Им было все равно, кто является императором, и они даже начали тепло отзываться об уме и щедрости Желтого императора. Людям нет дела до оставшихся солдат Шэн Нонг, которые отказываются сдаваться. Тысячи лет спустя об их решимости не вспомнят.

Только сдавшись, низко поклонившись, они могли получить милую жену, милого ребенка, возможно, даже богатство, подаренное императором. Но они упорно держались за свою веру, за то, что большинству людей уже было безразлично, рисковали ради этого жизнью.

Колеса истории уже поворачивались, но они упрямо стояли на месте, с протянутой рукой пытаясь повернуть колеса назад. Но они были людьми, о которых забыло время, они шли против течения, и им суждено было быть уничтоженными. Сяо Лю знал, что они глупцы, и жалел их, но он также испытывал к ним уважение.

В этот момент Сяо Лю вдруг понял, почему его последний насмешливый вопрос к Сян Лю о том, почему он работает на Гун Гуна, занимаясь бессмысленными делами, чтобы предложить ему предать Гун Гуна и бросить свой жребий Желтому Императору, этот вопрос заставил Сян Лю впасть в темную ярость. В этом мире существовала решимость, которую можно разрушить, можно уничтожить, но никогда нельзя осмеять!

Сян Лю медленно пошел обратно. Сяо Лю прислонился к двери и смотрел, как он идет в кроваво-красном закате, его белые волосы и белый халат все еще нетронуты. Сян Лю остановился перед Сяо Лю, в его холодном взгляде читалось презрение, но было непонятно, кому оно предназначалось - миру или ему самому.

Сяо Лю внезапно поклонился: "Я хотел извиниться за то, что сказал в прошлый раз". Сян Лю не выразил ничего, когда вошел в дом: "Если лекарство придет раньше, они смогут прожить еще немного. Они воины, если им суждено умереть, то это должно произойти на глазах у армии Желтого императора".

Сяо Лю молча сел в углу и искренне стал молиться, чтобы Цзин поторопился с лекарством. Через два дня Сян Лю отвез Сяо Лю обратно в город Цин Шуй. Цзин стоял у реки и смотрел, как Сян Лю и Сяо Лю прилетели вместе на спине белого кондора. Сяо Лю спрыгнул с кондора и с тревогой спросил: "Лекарство здесь? Где?"

Цзин посмотрел на Сян Лю: "Лекарство, которое нужно генералу, уже здесь. Оно в подвале четвертого дома на улице Дун Лю. Генерал может послать кого-нибудь за ним". Сян Лю кивнул, и кондор поднялся в небо. Сяо Лю не хотел встречаться взглядом с Цзином, поэтому поднял голову и посмотрел на Сян Лю. Его взгляд не отрывался от него, пока тот не скрылся в облаках.

После того как Сян Лю ушел, Сяо Лю все еще не знал, что сказать Цзину, поэтому продолжал смотреть в небо с тоской. После того как у него затекла шея, Сяо Лю наконец опустил глаза и с улыбкой повернулся к Цзин. На нем все еще был старый халат из мешковины. Сяо Лю дважды кашлянул: "Трудно было достать лекарство?" Цзин покачал головой. Сяо Лю спросил: "Когда ты покидаешь город Цин Шуй?".

"Не уезжаю". Его взгляд на Сяо Лю был наполнен нежностью. Сяо Лю рассмеялся, наклонив голову: "Значит, твоя невеста приедет сюда?" Цзин опустил голову и плотно сжал губы. Сяо Лю сказал: "Я возвращаюсь", — и быстро прошел мимо него через травяной сад, не заботясь о том, сколько растений было раздавлено под ногами. Сяо Лю глубоко вздохнул, толкнул дверь и крикнул: "Я, Вэнь Сяо Лю, вернулся!".

Посреди ночи, когда Сяо Лю крепко спал, он вдруг резко проснулся. Сян Лю стоял рядом с его поддоном, все еще в белом халате с белыми волосами, но его волосы были слегка взъерошены, а белый халат слегка испачкан.

"Ты снова ранен?" - вздохнул Сяо Лю, садясь и стягивая воротник. Сян Лю не стал утруждать себя любезностями, притянул Сяо Лю поближе и, прикусив, стал пить его кровь. Сяо Лю рассмеялся: "Тебе повезло, что у тебя есть такой чудо-лекарь, как я. Но твой...." Сяо Лю вдруг понял: "Ты достал лекарство? Кто-то тайком напал на тебя?"

Сян Лю поднял голову: "Нет, кто-то из клана Ту Шань проболтался о том, где спрятано лекарство". "Это не может быть Ту Шань Цзин". "Я знаю, что это не он". "Тогда кто это?" "Откуда мне знать? Ты должен пойти и спросить у него!" "Ты знаешь, кто украл лекарство?" "Нет". "Почему ты ничего не знаешь?"

"Это та же группа, которая ранила меня в прошлый раз. Они прибывают очень быстро, уходят очень быстро, я беспокоюсь, что в горах есть предатель, но до сих пор не обнаружил никаких доказательств."

Сяо Лю ударил себя по лбу и хотел вздохнуть до небес "Почему такая толпа!".

Сян Лю был слишком умен и тут же спросил "Ты знаешь, кто это?". Сяо Лю лукаво улыбнулся: "Сначала дай мне подумать". Руки Сян Лю обхватили его горло: "Речь идет о жизнях тысяч солдат, это не одна из твоих игр, рассеивающих одиночество!"

Сяо Лю подумал и принял решение: "Это Сюань, который управляет винной лавкой". Сян Лю отпустил его и уже собирался уходить, когда Сяо Лю крепко схватил его: "Ты не сможешь выхватить, у него много подчиненных. К тому же у него должны быть тесные связи с кланом Ту Шань. Если дело примет серьезный оборот, клан Ту Шань встанет на его сторону". Сян Лю отбросил его руку в сторону, а Сяо Лю добавил: "У меня есть способ избежать кровопролития и вернуть лекарство".

Сян Лю остановился и повернулся. Сяо Лю спрыгнул с поддона и натянул халат: "У Сюаня есть младшая сестра по имени А Нянь. Сюань очень умен и очень опекает эту сестренку. Трудно превзойти Сюань, но легко захватить А Нянь. Используй ее для обмена на лекарство. Когда мы получим лекарство, Сюань вернет свою сестру. Никому не придется сражаться".

Сян Лю подумал: "Хорошо". Они вышли, и Сяо Лю сказал: "Ты иди отвлеки Сюаня, а я пойду захвачу А Нянь". "У меня не так много людей, и я могу дать тебе только четверых". "Ты же не можешь дать мне всех своих людей? Ты ранен, поэтому оставь двоих. С Сюанем нелегко иметь дело".

Сян Лю проигнорировал его и вскочил на Фурбола. Появились четыре человека в масках на крыльях, и Сян Лю приказал им: "Пока я не вернусь, слушайте его приказы". "Да!" Четверо выстроились в ряд, один полетел вниз, чтобы забрать Сяо Лю, а затем все они взлетели в облака. Сян Лю улетел на Фурболе, а Сяо Лю крикнул: "Девятиглавый демон, не умирай!". Неясно, услышал ли его Сян Лю, но вскоре он исчез из виду.

Сяо Лю посмотрел на четырех мужчин в масках, но с решительными глазами, которые смотрели на него. "Вы знакомы с этой местностью?" "Очень хорошо знакомы". Сяо Лю жестом изобразил планы "Понятно?". "Поняли!"

"Хорошо, тогда увидимся через некоторое время".

Сяо Лю подошел к заднему входу в винный магазин и громко постучал: "Брат Сюань, брат Сюань!", прекрасно зная, что его там нет, но желая разбудить людей внутри. Хай Тан вышла: "Середина ночи, что тебе нужно?". Сяо Лю грубо отмахнулся: "Отойди в сторону, я ищу брата Сюаня, а не тебя". Хай Тан была в ярости, но как служанка, она не могла ничего сказать, а вот А Нянь могла, и она вышла: "Ничтожество! Если ты не уберешься, я тебя проучу!"

"Ты хочешь преподать мне урок? Как насчет того, чтобы я преподал тебе урок! Если бы не брат Сюань, я бы уже дюжину раз дал тебе пощечину. Ты тупая сука, уродливая девка, родившаяся с глазами, как у дохлой рыбы!"

А Нянь никогда в жизни так не оскорбляли, и она затряслась от ярости: "Хай Тан, убей его. Убей его, и если Сюань Гэгэ разозлится, я возьму всю вину на себя".

"Да!" Хай Тан сразу же бросилась в бой, а Сяо Лю повернулся и побежал: "Я сохраню брату Сюань лицо. Если осмелишься, выходи. А Нянь, если у тебя хватит смелости, не проси служанку делать за тебя грязную работу".

"Это абсурд!" - А Нянь побежала за Сяо Лю, — "Я сделаю это сама!" Сяо Лю бросался оскорблениями, а А Нянь бежала за ним. Сяо Лю перечислял все грязные оскорбления, которые он слышал на рынке, а А Ниань была так зла, что готова была сойти с ума. Она даже не заметила, что Хай Тан, стоявший позади нее, уже потеряла сознание, и человек в маске увел ее.

Сяо Лю заманил А Нянь в безлюдное место, но когда она поняла, что что-то не так, и позвала Хай Тан, никто не откликнулся. По крайней мере, она не испугалась, а лишь взмахнула руками, и водяные лезвия вонзились в Сяо Лю. Один человек в маске заблокировал их для Сяо Лю. Трое против одного, это была легкая победа! А Нянь была надежно связана и посажена на крылатую лошадь. Она проклинала их всю дорогу до встречи с Сян Лю.

Прибыв в горы, Хай Тан лежал на земле, а четверо в масках расположились вокруг, чтобы следить за ней. Сяо Лю поднял А Нянь, которая начала ругаться: "Отпусти меня, отпусти меня, иначе я отрежу тебе руки!". Сяо Лю подбросил А Нянь, и она с грохотом упала на землю. А Нянь закричала: "Как ты смеешь меня ронять!". Сяо Лю ответил: "Ты сказал мне отпустить". А Нянь закричала: "Кто сказал тебе нести меня?" "Потому что ты была связана. Если я не понесу тебя, то я должен тебя бросить?" А Нянь была в такой ярости, что не могла говорить.

Сяо Лю со смехом опустился на колени: "Такая высокородная леди, как ты, наверное, когда-нибудь была связана. Каково это?" А Нянь не испугалась и посмотрела на Сяо Лю как на мертвеца: "Ты просто роешь себе могилу". Сяо Лю все больше и больше поражался родителям А Нянь: "Девочка, оглянись, это ты связана". А Нянь холодно рассмеялась: "Мой старший брат скоро найдет меня. Он будет очень зол. Ты умрешь очень мучительной смертью!"

Сяо Лю положил руки под подбородок и посмотрел на А Нянь: "Ты так сильно веришь в своего кузена?"

"Конечно. О.....отец никогда никого не хвалит, но он похвалил его."

"Твои родители очень любят тебя?" "Конечно, мои родители любят меня!" "Все вокруг хорошо к тебе относятся?". "Конечно, как кто-то может плохо ко мне относиться?".

Сяо Лю наконец-то понял, что делало А Нянь такой. В ее мире все вращалось вокруг нее. Она просила, и ей давали. В мире А Нянь не было ни трудностей, ни тьмы. Вспомнив, как Сюань обращался с ней, Сяо Лю вдруг почувствовал зависть. Возможно, она была очень избалованной, но если спросить любую девушку, то каждая из них хотела, чтобы ее баловали до такой степени, что она становилась невежественной, самовлюбленной и наглой. Сколько любви нужно было для этого, сколько людей, которые любили бы ее, чтобы создать для А Нянь мир, наполненный только радугой, цветами и счастьем, чтобы в итоге она стала такой?

Если бы человек мог получить все по своему усмотрению, кто бы выбрал страдания? Кто хотел бы вкусить боль этого мира? Кто захочет увидеть истинную тьму в душах людей? Сяо Лю сел на землю и мягко спросил: "А Нянь, какие у тебя родители?".

Она посмотрела на Сяо Лю и не хотела отвечать, но не смогла сдержать свою гордость: "Мой отец - самый красивый и самый могущественный человек в мире". Сяо Лю поддразнил ее: "А твой двоюродный брат?" "Мой двоюродный брат тоже". "Оба? Кто лучше?" "Ты болван! Мой отец - прошлое, мой двоюродный брат - будущее!"

"Что твой отец обычно делает с тобой?" У Сяо Лю не было отца, поэтому ему было интересно, что отцы делают с дочерьми. Прежде чем А Нянь успела ответить, вернулся Сян Лю. На Сян Лю была белая маска, он спустился с неба с безупречно белыми волосами и в белом халате, словно неземная снежинка из другого мира. Мужчины поднялись, чтобы сделать доклад, а затем, получив приказ, ушли вместе с Хай Тан.

А Нянь с любопытством смотрела на Сяо Лю и была так зациклена, что забыла разозлиться. Сяо Лю усмехнулся: "Хочешь узнать, что за лицо скрывается под этой маской? Оно сравнимо с твоим кузеном!" А Нянь покраснела: "Хмпф, какая разница!" Она тут же закрыла глаза в знак того, что не собирается ни смотреть, ни говорить с такими жалкими ничтожествами.

Сян Лю сел возле дерева с закрытыми глазами, чтобы восстановить силы. Сяо Лю подошел к нему: "Ты в порядке?". "Да". "Ты хочешь исцелиться?" "Ты знаешь, каково это, когда я исцеляюсь, придется подождать, пока все не закончится".

"Когда Сюань передаст лекарства твоим людям, я отведу А Нянь обратно, а ты пойдешь искать место для лечения".

Сян Лю открыл глаза: "Ты знаешь настоящую личность Сюаня?" Сяо Лю покачал головой: "Его земная аура слишком сильна, не как у одного из отпрысков знатных или могущественных семей. Но у него большие связи, а это значит, что у него много денег, что трудно сделать, если он не из влиятельной семьи."

Сян Лю улыбнулся: "У меня есть хорошая догадка". "Кто он?" "Сначала мне нужно еще немного доказательств". "О..." "Если это тот человек, о котором я думаю, то у тебя большие проблемы".

"Почему?"

"Этот человек очень заботится о том, что ему близко. Он ненавидит, когда кто-то причиняет вред его семье. Ты похитил его сестру, а это для него самое большое "нет". Он, несомненно, убьет тебя. На этот раз это моя вина, и пока я не уничтожу его, ты можешь оставаться рядом со мной".

"Нет!"

"Ты мне не веришь?"

"Верю! Даже большой демон считает, что я в опасности, так что это определенно опасно. Но неужели ты думаешь, что я из тех, кто прячется за чужой спиной, пока беда не минует?" Сян Лю широко улыбнулся: "Хорошо! Но..." - он слегка придушил шею Сяо Лю: "Только не умирай!"

Проекция Фурбола спустилась вниз и чирикнула Сян Лю, который несколько раз погладил ее по голове: "Лекарство получено, люди благополучно ушли". Сяо Лю встал и потянулся: "Я отведу ее обратно. С этим расставанием реки длинны, а горы широки. Если будет следующий раз, а если не будет, то не скучай по мне". Сян Лю улыбнулся: "Я скучаю по твоей крови, а не по твоей персоне".

Сяо Лю зарычал и пошел, чтобы поднять А Нянь и утащить ее прочь среди ее проклятий. Пока Сяо Лю шел, он думал о том, как поступить с Сюань. Он перебрал все подробности о Сюане и понял, что не может понять этого человека.

Этот человек носил полную и абсолютную маску. Люди, которые носят маски, могут сказать, что это маска. Но его маска казалась частью его самого, совершенно естественной и непринужденной. Лао Му, Чуань Цзы, Ма Цзы, Мясник Гао - всем он нравится, потому что с ним легко разговаривать. Он нравится Тянь Эр и Чунь Тао, потому что он красив и забавен. Сяо Лю задумался и понял, что ему тоже нравится Сюань за то, что он умный и хорошо справляется с делами. Но по правде говоря, настоящую личность Сюаня, то, что ему нравится, как он поступает, Сяо Лю не смог разгадать. Все, что он знает, это то, что слабость Сюаня - защита близких ему людей. Что бы ни сделала его кузина, он просил других оставить все как есть и даже был готов извиниться, так что кузине не нужно было извиняться.

Сяо Лю вдруг задалась вопросом: как в этом мире может существовать такой человек, как он? Что он пережил такого, что его характер стал таким странным? Сяо Лю сказала А Нянь: "Я начинаю немного бояться твоего кузена". А Нянь игриво ответил: "Уже слишком поздно выяснять это сейчас!"

Сяо Лю с улыбкой посмотрел на А Нянь, и она почувствовала, как ее пробирает дрожь: "Что тебе нужно?".

Сяо Лю положил А Нянь на землю, засунул ей в рот три таблетки и упаковку порошка и заставил закрыть рот, пока она не проглотила. "Что ты заставил меня съесть?" "Яд. Ты носишь амулет, защищающий от яда, но я не верю, что у тебя в животе есть такой амулет".

Сяо Лю снял с волос А Нянь заколку, насыпал на нее немного порошка и дважды уколол ее в запястье. У А Нянь потекли слезы, ведь она никогда в жизни не подвергалась такому жестокому обращению, как сегодня. Сяо Лю добавил: "И я не верю, что твоя кровь может защитить от яда".

Сяо Лю подумал еще немного и нанес еще порошка на заколку, после чего коснулся рукой спины А Нянь: "Для страховки давайте добавим еще один яд. Твоя духовная сила относится к ледяному навыку водного типа, верно? Я должен найти правильную точку давления". Рука Сяо Лю коснулась слева направо всей спины А Нянь до талии. Она была еще совсем юной девушкой, и к ней никогда раньше не прикасался мужчина. Впервые в жизни ей стало страшно, и она закричала: "Я убью тебя! Я убью тебя!"

Сяо Лю не дрогнул, нашел место на ее спине и уколол ее. Это было не больно, но А Нянь почувствовала себя как после смерти. Если бы она могла, она бы отрезала руку Сяо Лю и содрала кожу на спине. Сяо Лю вернул заколку в волосы А Нянь и поправил ей одежду: "Пойдем, твой кузен хочет моей смерти, я заберу тебя с собой". А Нянь всхлипывала и отказывалась идти. Сяо Лю наклонился к ней: "Хочешь, я поищу точку давления на твоей груди?" А Нянь громко застонала, но начала идти за Сяо Лю.

Сяо Лю слушал громкие крики и думал, не был ли он слишком злым на этот раз, заставив молодую девушку так плакать. Не успел он договорить, как появилась группа людей во главе с Сюанем.

"Геге..." А Нянь бросилась в объятия Сюаня и начала рыдать. Сяо Лю был окружен людьми в масках, но Сюань не обращал на него внимания, а только нежно гладил А Нянь по спине и утешал ее. А Нянь плакала так сильно, что не могла говорить, ее лицо было красным. Через некоторое время рыдания стихли, и она смогла ответить на вопросы Сюаня. Когда она рассказала ему об отравлении и о том, где Сяо Лю уколол, А Ниань снова начала плакать и отказывалась отвечать на его вопросы. Даже если она не ответила, ее слезы сказали достаточно.

Острые как бритва глаза Сюаня смотрели на Сяо Лю, который смахнул мурашки с рук и постарался сохранить спокойную улыбку. Сюань увел А Нянь, а Сяо Лю потерял сознание и тоже был уведен.

Когда Сяо Лю очнулся, он находился в закрытой комнате без света, кроме двух масляных ламп на стене. Вошли два человека в масках и объяснили, что им приказано сохранить ему жизнь, а остальное как пожелают. Они решили начать с рук, чтобы он не мог отравить других. Они достали приспособление для пыток - прямоугольный каменный ящик, похожий на маленький гроб, но с отверстием сверху.

Мужчины намазали руку Сяо Лю маслом и поместили ее в ящик. Внутри коробки была грязь, и как только почувствовался запах масла, маленькие жучки забрались в пальцы. Мужчина засунул ему в рот тряпку и завязал ее.

"Внутри коробки плотоядные жуки. Маслом смазывают трупы для погребения. Это послужит для них сигналом, что твои рука - мертвая плоть, которую нужно съесть. Они будут медленно проникать в твои пальцы, и ты почувствуешь, как поедают твою плоть. Пальцы привязаны к сердцу, и это настолько болезненно, что люди пытаются отгрызть себе руки, чтобы избавиться от боли. Вот почему мы должны закрыть твой рот". Через пять дней, когда коробка будет открыта, ты увидишь обглоданные кости, чистые, как белый фарфор. Мы погасим весь свет, чтобы в темноте ты сильнее чувствовал боль. В последний раз, когда мы это делали, человек сошел с ума. Мы надеемся, что ты не сойдешь с ума".

Прежде чем свет полностью исчез, Сяо Лю широко раскрыл глаза. Он знал, что мужчины были правы, единственный способ не сойти с ума - это не спать. Сяо Лю почувствовал боль в кончиках пальцев, словно жук забрался в его тело и грызет его сердце.

Сяо Лю начал разговаривать сам с собой, все, что он вспоминал, он произносил вслух. В болезненной темноте образы казались странно четкими.

Над головой распускался огненно-красный цветок феникса, а на дереве феникса висели качели. Она любила качаться на качелях, а ее старшин кузен любил заниматься силовыми тренировками. Она любила дразнить его: "Геге, геге, смотри, как высоко я качаюсь!". Он никогда не обращал на нее внимания, но если она случайно падала, то он всегда вовремя ее ловил.

В зеленом лесу она любила играть в прятки. Увидев, что геге идет ее искать, она прыгала ему на спину, когда он не видел, и смеялась. Она отказывалась слезать, чтобы он довез ее до дома. Когда мама видела их, она вздыхала и качала головой. Но бабушка говорила, что мама была такой же, когда была маленькой.

Она играла с геге в перетягивание каната, и проигравшему целкали по носу. Когда она выигрывала, то щелкала сильно, а когда проигрывала, то тихонько просила: "Геге, геге, не слишком сильно!". Геге поднимал руку и сильно сжимал ее, но в момент прикосновения его рука становилась мягкой.

Рыжеволосый дядя дал ей для игры отрезанный хвост белой лисы. Ей понравилось, и геге тоже, но она разрешала ему играть с ним недолго. Но каждый раз, когда нужно было обменяться, геге приходилось красть для нее что-нибудь перекусить. Однажды она съела слишком много и у нее было расстройство желудка, и мама сердито отругала ее. Но она чувствовала себя виноватой и сказала геге: "Ты научишься делать такую закуску, чтобы я могла есть столько, сколько захочу, а мама и бабушка не имели права голоса!". Геге согласился и научился готовить закуску, но отказался готовить для нее. Он только сказал: "Когда ты вырастешь и у тебя не будет болеть живот, когда ты будешь это есть. Я сделаю это для тебя".

Здоровье бабушки ухудшалось, мама всегда была рядом с ней и не могла заботиться о ней и геге. Люди говорили, что дядя и тетя умерли и что бабушка скоро умрет. Ей было очень страшно, и ночью она тайком забралась в постель к геге и тихонько спросила: "Что такое смерть?". Геге ответила: "Смерть - это когда ты больше никогда не сможешь никого увидеть".

"И не сможешь больше разговаривать с этим человеком?" "Нет". "Как будто ты больше не сможешь увидеть своих маму и папу?" "Да". "Бабушка умрет?" Геге крепко обнял ее, и его слезы упали на ее лицо. Она крепко обняла его в ответ: "Я никогда не умру, и я всегда буду говорить с тобой".

Все говорили, что геге очень сильный внутри, даже дедушка думал, что он никогда не плачет. Но она знала, что геге плачет, но никогда не говорила об этом маме. Она часто пробиралась ночью в кровать геге, чтобы составить ему компанию. Даже если на следующий день ее ругали, что она уже слишком взрослая и должна учиться спать одна. Она не может беспокоить геге и нарушать его покой. Она ничего не говорила и выслушивала ругань, но каждую ночь она тайком уходила, чтобы найти геге.

Днем он усердно занимался, но только она знала, что ночью геге просыпается, сворачивается в клубок и дрожит. Она знала, что он видит образ своей матери, покончившей жизнь самоубийством. Она обнимала геге, слегка поглаживая его и напевая ту же песню, которую пели мама и тетя. Слезы капали из глаз геге, а однажды она попробовала их на вкус и узнала, что они соленые и горькие.

Однажды ему приснился кошмар, и он пытался сдержать слезы. Она схватила его и закричала: "Геге, плачь! Тебе нужно плакать!" Геге спросил ее: "Они все хотят, чтобы я не плакал, почему ты хочешь, чтобы я плакал? Разве ты не знаешь, что я не должен плакать?". Она почесала нос: "Мне все равно, что они говорят. Я знаю только, что твое сердце болит, а слезы могут помочь боли выйти из твоего тела. Когда боль вытечет, сердце сможет медленно исцелиться".

В ночь перед отъездом на Нефритовую гору геге попросился переночевать с ней. Она спала совсем сонная, когда почувствовала, что геге обнял ее и по еге лицу потекли слезы. Она подумала, что ему приснился кошмар, и уже собиралась похлопать его по плечу: "Не волнуйся, я здесь, с тобой". Вместо этого геге повторял: "Прости, прости, я слишком бесполезен. Я поспешу и вырасту. Я буду защищать тебя и тетю. Я пойду и приведу тебя обратно....".

В темноте время шло, но Сяо Лю говорил только с собой, но иногда боль была настолько сильной, что он забывал, что говорит. Но каждый раз он использовал свою невероятную силу воли, чтобы продолжать говорить сам с собой. Кто знает, сколько времени прошло, но Сяо Лю говорил о том, как приготовить рыбу на гриле разными способами, когда дверь открылась и в комнату хлынул свет. Так долго находясь в темноте, свет причинял боль, поэтому Сяо Лю закрыл глаза.

"Его выражение лица.... отличается от тех, что я видел раньше". "Он очень уникален".

Двое тюремщиков открыли ящик и развязали его. Как только они начали обрабатывать его руку, Сяо Лю застонал от боли, и в его сознании возник голос Ши Ци. От этого натянутая струна в его сознании оборвалась, и он потерял сознание.

Когда Сяо Лю открыл глаза, было еще темно, но он был в чистой одежде и лежал на мягком поддоне. Рядом с ним кто-то сидел, но он не верил своим глазам: "Ши Ци? Цзин?"

"Это я".

"Окно"

Ши Ци тут же встал и открыл окно. В комнату ворвался горный ветерок, и Сяо Лю глубоко вздохнул. Цзин зажег лампу и помог Сяо Лю подняться. Сяо Лю посмотрел на свои руки, которые были обмотаны, как два шара, что говорило о серьезных травмах, но после применения лекарств боль была несильной. Цзин принес миску супа, Сяо Лю проголодался, но заставил себя пить медленно. После еды Цзин достал таблетку и сказал Сяо Лю пососать ее. Сяо Лю пососал таблетку и огляделся. Это была простая деревянная хижина с несколькими коврами на земле, и она казалась знакомой.

"Мы на военной базе Шэн Нонг?"

"Я пошел искать генерала Сян Лю, чтобы помочь спасти тебя. Сян Лю взял людей, чтобы напасть на Сюань, а я пошел в подвал тюрьмы, чтобы спасти тебя". От связи с Сян Лю до планирования спасения, Цзин объяснил все в нескольких скупых словах.

Сяо Лю сказал: "Вообще-то, тебе не нужно было приходить, чтобы спасти меня".

Цзин сказал: "Я возвращаюсь в город Цин Шуй, так что дай мне противоядие для А Нянь".

Сяо Лю сказал: "Она даже не была отравлена! А Нянь, с ее происхождением, конечно, нашла лучших врачей и может вылечить любой яд, поэтому я решил просто быстро ее обмануть. Все вокруг так ее защищают. Они будут искать яд, а если не найдут, то сохранят мне жизнь".

"Ты..." Цзин посмотрел на его руки, в его глазах была невысказанная боль. Сяо Лю "Это.... одурачив их, лишь на время спасет мне жизнь. Так что даже если я не отравил А Нянь, я отравил Сюань".

Цзин в шоке уставился на Сяо Лю.

"Яд был помещен на тело А Нянь, я знаю, что Сюань обнимал ее, утешал, и яд попал в его тело. Как только он попал в кровь, его очень трудно вывести. С характером А Нянь, она, должно быть, плакала последние несколько дней и нуждалась в том, чтобы Сюань часто утешал ее. Он никогда не заподозрит, что это было направлено против него".

"Какой яд ты ему дал?"

Сяо Лю осторожно объяснил: "На самом деле, это не яд, его лучше всего описать как вуду. Магия вуду практикуется племенем Цзю Ли и является их тайным обучением. Несколько сотен лет назад у племени Цзю Ли был король вуду, которого называли мастером яда великой пустыни. Магия вуду считается злом, направленным против основной медицины и ядов. Люди слышали о ней, но мало кто понимает".

Сяо Лю объяснил: "На самом деле, я вырастил жука вуду внутри своего тела, и этот жук теперь в теле Сюаня. Отныне, когда мое тело будет болеть, его тело тоже будет испытывать такую же боль".

"Этого жука вуду, должно быть, было нелегко вырастить".

"Конечно! Очень трудно вырастить!" Если бы его было легко вырастить, эта магия была бы распространена по всей великой пустыне. Даже с особым телом Сяо Лю, ему потребовались годы, чтобы вырастить его.

"Зачем выращивать жука вуду?"

Сяо Лю вздохнул: "Это все для того, чтобы контролировать Сян Лю, этого большого демона! Он девятиголовый монстр, и ни один яд не может его уничтожить. Так что я придумал этот великий план, но прежде чем я успел внедрить его, я использовал его на Сюане." Звери очень инстинктивны, и Сяо Лю боялся, что Сян Лю подцепит жука-вуду. Он был так послушен, когда ему нужно было пить его кровь, что однажды жука-вуду невольно подсадят в тело Сян Лю.

Цзин спросил: "Вреден ли жучок вуду для организма?".

"Нет!"

"Ты уверен?"

"Да, своей жизнью обещаю!"

Цзин не был так уверен, но он не знал достаточно о жуках вуду, поэтому ему нужно было проконсультироваться с врачом позже. Сяо Лю спросил: "Сколько дней прошло с тех пор, как меня схватили?" "Четыре".

Сяо Лю посмотрел на свои руки и подумал, что, возможно, пришло время не обращаться за медицинской помощью. "Время почти пришло".

"Сяо Лю, позволь мне разобраться с Сюань".

Сяо Лю посмотрел на Цзин: "Сян Лю уже знал, что Сюань жестоко расправится со мной. Он предложил мне остаться рядом с ним, но я отказалась. Если бы я был из тех, кто прячется за кого-то более сильного, то я бы не позволил тебе остаться много лет назад. Я привык быть независимым - я делаю то, что хочу, и сам решаю свои проблемы".

Глаза Цзин наполнились заботой: "Тебе не придется быть одному".

Сяо Лю холодно повернул голову: "Я спас тебя однажды, ты спасл меня однажды. Я кормил тебя один раз, ты кормила меня один раз. Мы больше ничего не должны друг другу. Моя ситуация не нуждается в твоей помощи!" Цзин молча посидел так некоторое время, а затем тихо вышел.

Сяо Лю хотел заснуть, но не мог, поэтому с трудом поднялся с кровати и вышел за дверь. Это была не армейская база, а домик охотника в горах. Это было единственное жилище на всем утесе, что вполне логично, ведь если бы Сян Лю помогал Цзин спасать кого-то, он бы использовал свою силу, а не прибегал к помощи армии Шэн Нонг.

Ветер завывал, а под его ногами клубились облака. Сяо Лю некоторое время смотрел на них, и ему казалось, что облака поднимутся и поглотят его. Он  позвал: "Сян Лю, ты здесь?".

Сзади послышался птичий крик, и Сяо Лю обернулся и увидел Сян Лю, сидящего на дереве рядом с хижиной. Под серебряным светом луны, в белом халате с белыми волосами, он был похож на человека из снега, такой первозданный, такой совершенный, что хотелось подойти поближе, но было страшно.

Сяо Лю уставился на него, а затем неожиданно спросил "Как давно ты здесь?".

Сян Лю легкомысленно ответил: "Достаточно долго, чтобы услышать, что ты хочешь подсадить ко мне жука вуду". Лицо Сяо Лю изменило цвет - разговаривая с Цзин, он никогда не пытался играть в словесные игры, поэтому он просто был невнимателен и забыл, что находится на территории Сян Лю. Сяо Лю рассмеялся: "Но я этого не делал, я посадил его в Сюань".

Сян Лю спустился и уставился на Сяо Лю, как хищник на добычу. "Если тебе больно, то и ему больно? Когда жук вуду начнет работать?" Сяо Лю сразу же сделал шаг назад, боясь, что Сян Лю нанесет удар. "Время еще не пришло, но с подсаженным жуком вуду он так просто не отделается".

Сян Лю смотрел на облака: "Сначала ты оскорбляешь его кузину, а потом подбрасываешь ему жука вуду. Он не оставит тебя в живых. Надеюсь, твоего жука невозможно удалить, чтобы он тебя опасался".

"Этот жучок вуду был приготовлен для тебя, я единственный в этом мире, кто может его удалить".

Сян Лю закрыл глаза: "Иди спать и поскорее залечи свою руку".

Сяо Лю был слишком напуган, чтобы ответить, и снова лег спать, даже если не мог заснуть.

Глава 5 - Пожелай доверить меня горам и ручьям (2)

Сяо Лю сидел перед столом и занимался своими делами. В чайнике было что-то странное, но Сяо Лю только пробормотал что-то о жизни и бросил это в чайник, чтобы заварить что-то похожее на чай. Сян Лю сел на ковер и прислонился к поддону, словно ожидая, что Сяо Лю будет смеяться. К его удивлению, Сяо Лю сделал один глоток, коротко прищурился, а затем снова принялся за дело и допил всю чашку чая.

Сян Лю сказал: "Теперь я верю, что тебя заставляли есть много странных отвратительных вещей".

Сяо Лю улыбнулся: "Я никогда не лгу. Мне просто нравится говорить всякую чушь".

Сян Лю добавил: "Когда я допил чай, я бросил в чайник ароматический шарик, который используется для отпугивания жуков. Я слышал, что это какашки какого-то странного зверя". Лицо Сяо Лю изменило цвет, но он заставил себя сохранять спокойствие. Сян Лю тихонько захихикал, искренне веселясь. Сяо Лю посмотрел на его холодные красивые глаза, которые, казалось, таяли, как весенняя вода, и Сяо Лю захотелось заморозить этот момент.

Солдат доложил снаружи: "Генерал Сян Лю, погибли еще два солдата". Смех Сян Лю прекратился, он тут же встал и вышел. Сяо Лю заколебался и подошел к двери. На вершине костра лежали два тела. Сян Лю подошел туда, где выстроились сотни солдат. Он налил три кубка вина и зажег костер. В пламени костра лица людей показывали их знакомство со смертью, а скорбные звуки песни, которую они пели, передавали их глубокую печаль. Они пели не в унисон, а вразнобой, размышляя о своем деле и о том, что все это значит в конечном итоге.

Это была правда, что Желтый Император насильно захватил земли Шен Нонг. Но королевства Шен Нонг больше не существовало, и люди, живущие там, хотели лишь мирной жизни. Им было все равно, кто является императором, и они даже начали тепло отзываться об уме и щедрости Желтого императора. Людям нет дела до оставшихся солдат Шэн Нонг, которые отказываются сдаваться. Тысячи лет спустя об их решимости не вспомнят.

Только сдавшись, низко поклонившись, они могли получить милую жену, милого ребенка, возможно, даже богатство, подаренное императором. Но они упорно держались за свою веру, за то, что большинству людей уже было безразлично, рисковали ради этого жизнью.

Колеса истории уже поворачивались, но они упрямо стояли на месте, с протянутой рукой пытаясь повернуть колеса назад. Но они были людьми, о которых забыло время, они шли против течения, и им суждено было быть уничтоженными. Сяо Лю знал, что они глупцы, и жалел их, но он также испытывал к ним уважение.

В этот момент Сяо Лю вдруг понял, почему его последний насмешливый вопрос к Сян Лю о том, почему он работает на Гун Гуна, занимаясь бессмысленными делами, чтобы предложить ему предать Гун Гуна и бросить свой жребий Желтому Императору, этот вопрос заставил Сян Лю впасть в темную ярость. В этом мире существовала решимость, которую можно разрушить, можно уничтожить, но никогда нельзя осмеять!

Сян Лю медленно пошел обратно. Сяо Лю прислонился к двери и смотрел, как он идет в кроваво-красном закате, его белые волосы и белый халат все еще нетронуты. Сян Лю остановился перед Сяо Лю, в его холодном взгляде читалось презрение, но было непонятно, кому оно предназначалось - миру или ему самому.

Сяо Лю внезапно поклонился: "Я хотел извиниться за то, что сказал в прошлый раз". Сян Лю не выразил ничего, когда вошел в дом: "Если лекарство придет раньше, они смогут прожить еще немного. Они воины, если им суждено умереть, то это должно произойти на глазах у армии Желтого императора".

Сяо Лю молча сел в углу и искренне стал молиться, чтобы Цзин поторопился с лекарством. Через два дня Сян Лю отвез Сяо Лю обратно в город Цин Шуй. Цзин стоял у реки и смотрел, как Сян Лю и Сяо Лю прилетели вместе на спине белого кондора. Сяо Лю спрыгнул с кондора и с тревогой спросил: "Лекарство здесь? Где?"

Цзин посмотрел на Сян Лю: "Лекарство, которое нужно генералу, уже здесь. Оно в подвале четвертого дома на улице Дун Лю. Генерал может послать кого-нибудь за ним". Сян Лю кивнул, и кондор поднялся в небо. Сяо Лю не хотел встречаться взглядом с Цзином, поэтому поднял голову и посмотрел на Сян Лю. Его взгляд не отрывался от него, пока тот не скрылся в облаках.

После того как Сян Лю ушел, Сяо Лю все еще не знал, что сказать Цзину, поэтому продолжал смотреть в небо с тоской. После того как у него затекла шея, Сяо Лю наконец опустил глаза и с улыбкой повернулся к Цзин. На нем все еще был старый халат из мешковины. Сяо Лю дважды кашлянул: "Трудно было достать лекарство?" Цзин покачал головой. Сяо Лю спросил: "Когда ты покидаешь город Цин Шуй?".

"Не уезжаю". Его взгляд на Сяо Лю был наполнен нежностью. Сяо Лю рассмеялся, наклонив голову: "Значит, твоя невеста приедет сюда?" Цзин опустил голову и плотно сжал губы. Сяо Лю сказал: "Я возвращаюсь", — и быстро прошел мимо него через травяной сад, не заботясь о том, сколько растений было раздавлено под ногами. Сяо Лю глубоко вздохнул, толкнул дверь и крикнул: "Я, Вэнь Сяо Лю, вернулся!".

Посреди ночи, когда Сяо Лю крепко спал, он вдруг резко проснулся. Сян Лю стоял рядом с его поддоном, все еще в белом халате с белыми волосами, но его волосы были слегка взъерошены, а белый халат слегка испачкан.

"Ты снова ранен?" - вздохнул Сяо Лю, садясь и стягивая воротник. Сян Лю не стал утруждать себя любезностями, притянул Сяо Лю поближе и, прикусив, стал пить его кровь. Сяо Лю рассмеялся: "Тебе повезло, что у тебя есть такой чудо-лекарь, как я. Но твой...." Сяо Лю вдруг понял: "Ты достал лекарство? Кто-то тайком напал на тебя?"

Сян Лю поднял голову: "Нет, кто-то из клана Ту Шань проболтался о том, где спрятано лекарство". "Это не может быть Ту Шань Цзин". "Я знаю, что это не он". "Тогда кто это?" "Откуда мне знать? Ты должен пойти и спросить у него!" "Ты знаешь, кто украл лекарство?" "Нет". "Почему ты ничего не знаешь?"

"Это та же группа, которая ранила меня в прошлый раз. Они прибывают очень быстро, уходят очень быстро, я беспокоюсь, что в горах есть предатель, но до сих пор не обнаружил никаких доказательств."

Сяо Лю ударил себя по лбу и хотел вздохнуть до небес "Почему такая толпа!".

Сян Лю был слишком умен и тут же спросил "Ты знаешь, кто это?". Сяо Лю лукаво улыбнулся: "Сначала дай мне подумать". Руки Сян Лю обхватили его горло: "Речь идет о жизнях тысяч солдат, это не одна из твоих игр, рассеивающих одиночество!"

Сяо Лю подумал и принял решение: "Это Сюань, который управляет винной лавкой". Сян Лю отпустил его и уже собирался уходить, когда Сяо Лю крепко схватил его: "Ты не сможешь выхватить, у него много подчиненных. К тому же у него должны быть тесные связи с кланом Ту Шань. Если дело примет серьезный оборот, клан Ту Шань встанет на его сторону". Сян Лю отбросил его руку в сторону, а Сяо Лю добавил: "У меня есть способ избежать кровопролития и вернуть лекарство".

Сян Лю остановился и повернулся. Сяо Лю спрыгнул с поддона и натянул халат: "У Сюаня есть младшая сестра по имени А Нянь. Сюань очень умен и очень опекает эту сестренку. Трудно превзойти Сюань, но легко захватить А Нянь. Используй ее для обмена на лекарство. Когда мы получим лекарство, Сюань вернет свою сестру. Никому не придется сражаться".

Сян Лю подумал: "Хорошо". Они вышли, и Сяо Лю сказал: "Ты иди отвлеки Сюаня, а я пойду захвачу А Нянь". "У меня не так много людей, и я могу дать тебе только четверых". "Ты же не можешь дать мне всех своих людей? Ты ранен, поэтому оставь двоих. С Сюанем нелегко иметь дело".

Сян Лю проигнорировал его и вскочил на Фурбола. Появились четыре человека в масках на крыльях, и Сян Лю приказал им: "Пока я не вернусь, слушайте его приказы". "Да!" Четверо выстроились в ряд, один полетел вниз, чтобы забрать Сяо Лю, а затем все они взлетели в облака. Сян Лю улетел на Фурболе, а Сяо Лю крикнул: "Девятиглавый демон, не умирай!". Неясно, услышал ли его Сян Лю, но вскоре он исчез из виду.

Сяо Лю посмотрел на четырех мужчин в масках, но с решительными глазами, которые смотрели на него. "Вы знакомы с этой местностью?" "Очень хорошо знакомы". Сяо Лю жестом изобразил планы "Понятно?". "Поняли!"

"Хорошо, тогда увидимся через некоторое время".

Сяо Лю подошел к заднему входу в винный магазин и громко постучал: "Брат Сюань, брат Сюань!", прекрасно зная, что его там нет, но желая разбудить людей внутри. Хай Тан вышла: "Середина ночи, что тебе нужно?". Сяо Лю грубо отмахнулся: "Отойди в сторону, я ищу брата Сюаня, а не тебя". Хай Тан была в ярости, но как служанка, она не могла ничего сказать, а вот А Нянь могла, и она вышла: "Ничтожество! Если ты не уберешься, я тебя проучу!"

"Ты хочешь преподать мне урок? Как насчет того, чтобы я преподал тебе урок! Если бы не брат Сюань, я бы уже дюжину раз дал тебе пощечину. Ты тупая сука, уродливая девка, родившаяся с глазами, как у дохлой рыбы!"

А Нянь никогда в жизни так не оскорбляли, и она затряслась от ярости: "Хай Тан, убей его. Убей его, и если Сюань Гэгэ разозлится, я возьму всю вину на себя".

"Да!" Хай Тан сразу же бросилась в бой, а Сяо Лю повернулся и побежал: "Я сохраню брату Сюань лицо. Если осмелишься, выходи. А Нянь, если у тебя хватит смелости, не проси служанку делать за тебя грязную работу".

"Это абсурд!" - А Нянь побежала за Сяо Лю, — "Я сделаю это сама!" Сяо Лю бросался оскорблениями, а А Нянь бежала за ним. Сяо Лю перечислял все грязные оскорбления, которые он слышал на рынке, а А Ниань была так зла, что готова была сойти с ума. Она даже не заметила, что Хай Тан, стоявший позади нее, уже потеряла сознание, и человек в маске увел ее.

Сяо Лю заманил А Нянь в безлюдное место, но когда она поняла, что что-то не так, и позвала Хай Тан, никто не откликнулся. По крайней мере, она не испугалась, а лишь взмахнула руками, и водяные лезвия вонзились в Сяо Лю. Один человек в маске заблокировал их для Сяо Лю. Трое против одного, это была легкая победа! А Нянь была надежно связана и посажена на крылатую лошадь. Она проклинала их всю дорогу до встречи с Сян Лю.

Прибыв в горы, Хай Тан лежал на земле, а четверо в масках расположились вокруг, чтобы следить за ней. Сяо Лю поднял А Нянь, которая начала ругаться: "Отпусти меня, отпусти меня, иначе я отрежу тебе руки!". Сяо Лю подбросил А Нянь, и она с грохотом упала на землю. А Нянь закричала: "Как ты смеешь меня ронять!". Сяо Лю ответил: "Ты сказал мне отпустить". А Нянь закричала: "Кто сказал тебе нести меня?" "Потому что ты была связана. Если я не понесу тебя, то я должен тебя бросить?" А Нянь была в такой ярости, что не могла говорить.

Сяо Лю со смехом опустился на колени: "Такая высокородная леди, как ты, наверное, когда-нибудь была связана. Каково это?" А Нянь не испугалась и посмотрела на Сяо Лю как на мертвеца: "Ты просто роешь себе могилу". Сяо Лю все больше и больше поражался родителям А Нянь: "Девочка, оглянись, это ты связана". А Нянь холодно рассмеялась: "Мой старший брат скоро найдет меня. Он будет очень зол. Ты умрешь очень мучительной смертью!"

Сяо Лю положил руки под подбородок и посмотрел на А Нянь: "Ты так сильно веришь в своего кузена?"

"Конечно. О.....отец никогда никого не хвалит, но он похвалил его."

"Твои родители очень любят тебя?" "Конечно, мои родители любят меня!" "Все вокруг хорошо к тебе относятся?". "Конечно, как кто-то может плохо ко мне относиться?".

Сяо Лю наконец-то понял, что делало А Нянь такой. В ее мире все вращалось вокруг нее. Она просила, и ей давали. В мире А Нянь не было ни трудностей, ни тьмы. Вспомнив, как Сюань обращался с ней, Сяо Лю вдруг почувствовал зависть. Возможно, она была очень избалованной, но если спросить любую девушку, то каждая из них хотела, чтобы ее баловали до такой степени, что она становилась невежественной, самовлюбленной и наглой. Сколько любви нужно было для этого, сколько людей, которые любили бы ее, чтобы создать для А Нянь мир, наполненный только радугой, цветами и счастьем, чтобы в итоге она стала такой?

Если бы человек мог получить все по своему усмотрению, кто бы выбрал страдания? Кто хотел бы вкусить боль этого мира? Кто захочет увидеть истинную тьму в душах людей? Сяо Лю сел на землю и мягко спросил: "А Нянь, какие у тебя родители?".

Она посмотрела на Сяо Лю и не хотела отвечать, но не смогла сдержать свою гордость: "Мой отец - самый красивый и самый могущественный человек в мире". Сяо Лю поддразнил ее: "А твой двоюродный брат?" "Мой двоюродный брат тоже". "Оба? Кто лучше?" "Ты болван! Мой отец - прошлое, мой двоюродный брат - будущее!"

"Что твой отец обычно делает с тобой?" У Сяо Лю не было отца, поэтому ему было интересно, что отцы делают с дочерьми. Прежде чем А Нянь успела ответить, вернулся Сян Лю. На Сян Лю была белая маска, он спустился с неба с безупречно белыми волосами и в белом халате, словно неземная снежинка из другого мира. Мужчины поднялись, чтобы сделать доклад, а затем, получив приказ, ушли вместе с Хай Тан.

А Нянь с любопытством смотрела на Сяо Лю и была так зациклена, что забыла разозлиться. Сяо Лю усмехнулся: "Хочешь узнать, что за лицо скрывается под этой маской? Оно сравнимо с твоим кузеном!" А Нянь покраснела: "Хмпф, какая разница!" Она тут же закрыла глаза в знак того, что не собирается ни смотреть, ни говорить с такими жалкими ничтожествами.

Сян Лю сел возле дерева с закрытыми глазами, чтобы восстановить силы. Сяо Лю подошел к нему: "Ты в порядке?". "Да". "Ты хочешь исцелиться?" "Ты знаешь, каково это, когда я исцеляюсь, придется подождать, пока все не закончится".

"Когда Сюань передаст лекарства твоим людям, я отведу А Нянь обратно, а ты пойдешь искать место для лечения".

Сян Лю открыл глаза: "Ты знаешь настоящую личность Сюаня?" Сяо Лю покачал головой: "Его земная аура слишком сильна, не как у одного из отпрысков знатных или могущественных семей. Но у него большие связи, а это значит, что у него много денег, что трудно сделать, если он не из влиятельной семьи."

Сян Лю улыбнулся: "У меня есть хорошая догадка". "Кто он?" "Сначала мне нужно еще немного доказательств". "О..." "Если это тот человек, о котором я думаю, то у тебя большие проблемы".

"Почему?"

"Этот человек очень заботится о том, что ему близко. Он ненавидит, когда кто-то причиняет вред его семье. Ты похитил его сестру, а это для него самое большое "нет". Он, несомненно, убьет тебя. На этот раз это моя вина, и пока я не уничтожу его, ты можешь оставаться рядом со мной".

"Нет!"

"Ты мне не веришь?"

"Верю! Даже большой демон считает, что я в опасности, так что это определенно опасно. Но неужели ты думаешь, что я из тех, кто прячется за чужой спиной, пока беда не минует?" Сян Лю широко улыбнулся: "Хорошо! Но..." - он слегка придушил шею Сяо Лю: "Только не умирай!"

Проекция Фурбола спустилась вниз и чирикнула Сян Лю, который несколько раз погладил ее по голове: "Лекарство получено, люди благополучно ушли". Сяо Лю встал и потянулся: "Я отведу ее обратно. С этим расставанием реки длинны, а горы широки. Если будет следующий раз, а если не будет, то не скучай по мне". Сян Лю улыбнулся: "Я скучаю по твоей крови, а не по твоей персоне".

Сяо Лю зарычал и пошел, чтобы поднять А Нянь и утащить ее прочь среди ее проклятий. Пока Сяо Лю шел, он думал о том, как поступить с Сюань. Он перебрал все подробности о Сюане и понял, что не может понять этого человека.

Этот человек носил полную и абсолютную маску. Люди, которые носят маски, могут сказать, что это маска. Но его маска казалась частью его самого, совершенно естественной и непринужденной. Лао Му, Чуань Цзы, Ма Цзы, Мясник Гао - всем он нравится, потому что с ним легко разговаривать. Он нравится Тянь Эр и Чунь Тао, потому что он красив и забавен. Сяо Лю задумался и понял, что ему тоже нравится Сюань за то, что он умный и хорошо справляется с делами. Но по правде говоря, настоящую личность Сюаня, то, что ему нравится, как он поступает, Сяо Лю не смог разгадать. Все, что он знает, это то, что слабость Сюаня - защита близких ему людей. Что бы ни сделала его кузина, он просил других оставить все как есть и даже был готов извиниться, так что кузине не нужно было извиняться.

Глава 5 - Пожелай доверить меня горам и ручьям (3)

Сяо Лю вдруг задалась вопросом: как в этом мире может существовать такой человек, как он? Что он пережил такого, что его характер стал таким странным? Сяо Лю сказал А Нянь: "Я начинаю немного бояться твоего кузена". А Нянь игриво ответил: "Уже слишком поздно выяснять это сейчас!"

Сяо Лю с улыбкой посмотрел на А Нянь, и она почувствовала, как ее пробирает дрожь: "Что тебе нужно?".

Сяо Лю положил А Нянь на землю, засунул ей в рот три таблетки и упаковку порошка и заставил закрыть рот, пока она не проглотила. "Что ты заставил меня съесть?" "Яд. Ты носишь амулет, защищающий от яда, но я не верю, что у тебя в животе есть такой амулет".

Сяо Лю снял с волос А Нянь заколку, насыпал на нее немного порошка и дважды уколол ее в запястье. У А Нянь потекли слезы, ведь она никогда в жизни не подвергалась такому жестокому обращению, как сегодня. Сяо Лю добавил: "И я не верю, что твоя кровь может защитить от яда".

Сяо Лю подумал еще немного и нанес еще порошка на заколку, после чего коснулся рукой спины А Нянь: "Для страховки давайте добавим еще один яд. Твоя духовная сила относится к ледяному навыку водного типа, верно? Я должен найти правильную точку давления". Рука Сяо Лю коснулась слева направо всей спины А Нянь до талии. Она была еще совсем юной девушкой, и к ней никогда раньше не прикасался мужчина. Впервые в жизни ей стало страшно, и она закричала: "Я убью тебя! Я убью тебя!"

Сяо Лю не дрогнул, нашел место на ее спине и уколол ее. Это было не больно, но А Нянь почувствовала себя как после смерти. Если бы она могла, она бы отрезала руку Сяо Лю и содрала кожу на спине. Сяо Лю вернул заколку в волосы А Нянь и поправил ей одежду: "Пойдем, твой кузен хочет моей смерти, я заберу тебя с собой". А Нянь всхлипывала и отказывалась идти. Сяо Лю наклонился к ней: "Хочешь, я поищу точку давления на твоей груди?" А Нянь громко застонала, но начала идти за Сяо Лю.

Сяо Лю слушал громкие крики и думал, не был ли он слишком злым на этот раз, заставив молодую девушку так плакать. Не успел он договорить, как появилась группа людей во главе с Сюанем.

"Геге..." А Нянь бросилась в объятия Сюаня и начала рыдать. Сяо Лю был окружен людьми в масках, но Сюань не обращал на него внимания, а только нежно гладил А Нянь по спине и утешал ее. А Нянь плакала так сильно, что не могла говорить, ее лицо было красным. Через некоторое время рыдания стихли, и она смогла ответить на вопросы Сюаня. Когда она рассказала ему об отравлении и о том, где Сяо Лю уколол, А Ниань снова начала плакать и отказывалась отвечать на его вопросы. Даже если она не ответила, ее слезы сказали достаточно.

Острые как бритва глаза Сюаня смотрели на Сяо Лю, который смахнул мурашки с рук и постарался сохранить спокойную улыбку. Сюань увел А Нянь, а Сяо Лю потерял сознание и тоже был уведен.

Когда Сяо Лю очнулся, он находился в закрытой комнате без света, кроме двух масляных ламп на стене. Вошли два человека в масках и объяснили, что им приказано сохранить ему жизнь, а остальное как пожелают. Они решили начать с рук, чтобы он не мог отравить других. Они достали приспособление для пыток - прямоугольный каменный ящик, похожий на маленький гроб, но с отверстием сверху.

Мужчины намазали руку Сяо Лю маслом и поместили ее в ящик. Внутри коробки была грязь, и как только почувствовался запах масла, маленькие жучки забрались в пальцы. Мужчина засунул ему в рот тряпку и завязал ее.

"Внутри коробки плотоядные жуки. Маслом смазывают трупы для погребения. Это послужит для них сигналом, что твои рука - мертвая плоть, которую нужно съесть. Они будут медленно проникать в твои пальцы, и ты почувствуешь, как поедают твою плоть. Пальцы привязаны к сердцу, и это настолько болезненно, что люди пытаются отгрызть себе руки, чтобы избавиться от боли. Вот почему мы должны закрыть твой рот". Через пять дней, когда коробка будет открыта, ты увидишь обглоданные кости, чистые, как белый фарфор. Мы погасим весь свет, чтобы в темноте ты сильнее чувствовал боль. В последний раз, когда мы это делали, человек сошел с ума. Мы надеемся, что ты не сойдешь с ума".

Прежде чем свет полностью исчез, Сяо Лю широко раскрыл глаза. Он знал, что мужчины были правы, единственный способ не сойти с ума - это не спать. Сяо Лю почувствовал боль в кончиках пальцев, словно жук забрался в его тело и грызет его сердце.

Сяо Лю начал разговаривать сам с собой, все, что он вспоминал, он произносил вслух. В болезненной темноте образы казались странно четкими.

Над головой распускался огненно-красный цветок феникса, а на дереве феникса висели качели. Она любила качаться на качелях, а ее старшин кузен любил заниматься силовыми тренировками. Она любила дразнить его: "Геге, геге, смотри, как высоко я качаюсь!". Он никогда не обращал на нее внимания, но если она случайно падала, то он всегда вовремя ее ловил.

В зеленом лесу она любила играть в прятки. Увидев, что геге идет ее искать, она прыгала ему на спину, когда он не видел, и смеялась. Она отказывалась слезать, чтобы он довез ее до дома. Когда мама видела их, она вздыхала и качала головой. Но бабушка говорила, что мама была такой же, когда была маленькой.

Она играла с геге в перетягивание каната, и проигравшему целкали по носу. Когда она выигрывала, то щелкала сильно, а когда проигрывала, то тихонько просила: "Геге, геге, не слишком сильно!". Геге поднимал руку и сильно сжимал ее, но в момент прикосновения его рука становилась мягкой.

Рыжеволосый дядя дал ей для игры отрезанный хвост белой лисы. Ей понравилось, и геге тоже, но она разрешала ему играть с ним недолго. Но каждый раз, когда нужно было обменяться, геге приходилось красть для нее что-нибудь перекусить. Однажды она съела слишком много и у нее было расстройство желудка, и мама сердито отругала ее. Но она чувствовала себя виноватой и сказала геге: "Ты научишься делать такую закуску, чтобы я могла есть столько, сколько захочу, а мама и бабушка не имели права голоса!". Геге согласился и научился готовить закуску, но отказался готовить для нее. Он только сказал: "Когда ты вырастешь и у тебя не будет болеть живот, когда ты будешь это есть. Я сделаю это для тебя".

Здоровье бабушки ухудшалось, мама всегда была рядом с ней и не могла заботиться о ней и геге. Люди говорили, что дядя и тетя умерли и что бабушка скоро умрет. Ей было очень страшно, и ночью она тайком забралась в постель к геге и тихонько спросила: "Что такое смерть?". Геге ответила: "Смерть - это когда ты больше никогда не сможешь никого увидеть".

"И не сможешь больше разговаривать с этим человеком?" "Нет". "Как будто ты больше не сможешь увидеть своих маму и папу?" "Да". "Бабушка умрет?" Геге крепко обнял ее, и его слезы упали на ее лицо. Она крепко обняла его в ответ: "Я никогда не умру, и я всегда буду говорить с тобой".

Все говорили, что геге очень сильный внутри, даже дедушка думал, что он никогда не плачет. Но она знала, что геге плачет, но никогда не говорила об этом маме. Она часто пробиралась ночью в кровать геге, чтобы составить ему компанию. Даже если на следующий день ее ругали, что она уже слишком взрослая и должна учиться спать одна. Она не может беспокоить геге и нарушать его покой. Она ничего не говорила и выслушивала ругань, но каждую ночь она тайком уходила, чтобы найти геге.

Днем он усердно занимался, но только она знала, что ночью геге просыпается, сворачивается в клубок и дрожит. Она знала, что он видит образ своей матери, покончившей жизнь самоубийством. Она обнимала геге, слегка поглаживая его и напевая ту же песню, которую пели мама и тетя. Слезы капали из глаз геге, а однажды она попробовала их на вкус и узнала, что они соленые и горькие.

Однажды ему приснился кошмар, и он пытался сдержать слезы. Она схватила его и закричала: "Геге, плачь! Тебе нужно плакать!" Геге спросил ее: "Они все хотят, чтобы я не плакал, почему ты хочешь, чтобы я плакал? Разве ты не знаешь, что я не должен плакать?". Она почесала нос: "Мне все равно, что они говорят. Я знаю только, что твое сердце болит, а слезы могут помочь боли выйти из твоего тела. Когда боль вытечет, сердце сможет медленно исцелиться".

В ночь перед отъездом на Нефритовую гору геге попросился переночевать с ней. Она спала совсем сонная, когда почувствовала, что геге обнял ее и по еге лицу потекли слезы. Она подумала, что ему приснился кошмар, и уже собиралась похлопать его по плечу: "Не волнуйся, я здесь, с тобой". Вместо этого геге повторял: "Прости, прости, я слишком бесполезен. Я поспешу и вырасту. Я буду защищать тебя и тетю. Я пойду и приведу тебя обратно....".

В темноте время шло, но Сяо Лю говорил только с собой, но иногда боль была настолько сильной, что он забывал, что говорит. Но каждый раз он использовал свою невероятную силу воли, чтобы продолжать говорить сам с собой. Кто знает, сколько времени прошло, но Сяо Лю говорил о том, как приготовить рыбу на гриле разными способами, когда дверь открылась и в комнату хлынул свет. Так долго находясь в темноте, свет причинял боль, поэтому Сяо Лю закрыл глаза.

"Его выражение лица.... отличается от тех, что я видел раньше". "Он очень уникален".

Двое тюремщиков открыли ящик и развязали его. Как только они начали обрабатывать его руку, Сяо Лю застонал от боли, и в его сознании возник голос Ши Ци. От этого натянутая струна в его сознании оборвалась, и он потерял сознание.

Когда Сяо Лю открыл глаза, было еще темно, но он был в чистой одежде и лежал на мягком поддоне. Рядом с ним кто-то сидел, но он не верил своим глазам: "Ши Ци? Цзин?"

"Это я".

"Окно"

Ши Ци тут же встал и открыл окно. В комнату ворвался горный ветерок, и Сяо Лю глубоко вздохнул. Цзин зажег лампу и помог Сяо Лю подняться. Сяо Лю посмотрел на свои руки, которые были обмотаны, как два шара, что говорило о серьезных травмах, но после применения лекарств боль была несильной. Цзин принес миску супа, Сяо Лю проголодался, но заставил себя пить медленно. После еды Цзин достал таблетку и сказал Сяо Лю пососать ее. Сяо Лю пососал таблетку и огляделся. Это была простая деревянная хижина с несколькими коврами на земле, и она казалась знакомой.

"Мы на военной базе Шэн Нонг?"

"Я пошел искать генерала Сян Лю, чтобы помочь спасти тебя. Сян Лю взял людей, чтобы напасть на Сюань, а я пошел в подвал тюрьмы, чтобы спасти тебя". От связи с Сян Лю до планирования спасения, Цзин объяснил все в нескольких скупых словах.

Сяо Лю сказал: "Вообще-то, тебе не нужно было приходить, чтобы спасти меня".

Цзин сказал: "Я возвращаюсь в город Цин Шуй, так что дай мне противоядие для А Нянь".

Сяо Лю сказал: "Она даже не была отравлена! А Нянь, с ее происхождением, конечно, нашла лучших врачей и может вылечить любой яд, поэтому я решил просто быстро ее обмануть. Все вокруг так ее защищают. Они будут искать яд, а если не найдут, то сохранят мне жизнь".

"Ты..." Цзин посмотрел на его руки, в его глазах была невысказанная боль. Сяо Лю "Это.... одурачив их, лишь на время спасет мне жизнь. Так что даже если я не отравил А Нянь, я отравил Сюань".

Цзин в шоке уставился на Сяо Лю.

"Яд был помещен на тело А Нянь, я знаю, что Сюань обнимал ее, утешал, и яд попал в его тело. Как только он попал в кровь, его очень трудно вывести. С характером А Нянь, она, должно быть, плакала последние несколько дней и нуждалась в том, чтобы Сюань часто утешал ее. Он никогда не заподозрит, что это было направлено против него".

"Какой яд ты ему дал?"

Сяо Лю осторожно объяснил: "На самом деле, это не яд, его лучше всего описать как вуду. Магия вуду практикуется племенем Цзю Ли и является их тайным обучением. Несколько сотен лет назад у племени Цзю Ли был король вуду, которого называли мастером яда великой пустыни. Магия вуду считается злом, направленным против основной медицины и ядов. Люди слышали о ней, но мало кто понимает".

Сяо Лю объяснил: "На самом деле, я вырастил жука вуду внутри своего тела, и этот жук теперь в теле Сюаня. Отныне, когда мое тело будет болеть, его тело тоже будет испытывать такую же боль".

"Этого жука вуду, должно быть, было нелегко вырастить".

"Конечно! Очень трудно вырастить!" Если бы его было легко вырастить, эта магия была бы распространена по всей великой пустыне. Даже с особым телом Сяо Лю, ему потребовались годы, чтобы вырастить его.

"Зачем выращивать жука вуду?"

Сяо Лю вздохнул: "Это все для того, чтобы контролировать Сян Лю, этого большого демона! Он девятиголовый монстр, и ни один яд не может его уничтожить. Так что я придумал этот великий план, но прежде чем я успел внедрить его, я использовал его на Сюане." Звери очень инстинктивны, и Сяо Лю боялся, что Сян Лю подцепит жука-вуду. Он был так послушен, когда ему нужно было пить его кровь, что однажды жука-вуду невольно подсадят в тело Сян Лю.

Цзин спросил: "Вреден ли жучок вуду для организма?".

"Нет!"

"Ты уверен?"

"Да, своей жизнью обещаю!"

Цзин не был так уверен, но он не знал достаточно о жуках вуду, поэтому ему нужно было проконсультироваться с врачом позже. Сяо Лю спросил: "Сколько дней прошло с тех пор, как меня схватили?" "Четыре".

Сяо Лю посмотрел на свои руки и подумал, что, возможно, пришло время не обращаться за медицинской помощью. "Время почти пришло".

"Сяо Лю, позволь мне разобраться с Сюань".

Сяо Лю посмотрел на Цзин: "Сян Лю уже знал, что Сюань жестоко расправится со мной. Он предложил мне остаться рядом с ним, но я отказалась. Если бы я был из тех, кто прячется за кого-то более сильного, то я бы не позволил тебе остаться много лет назад. Я привык быть независимым - я делаю то, что хочу, и сам решаю свои проблемы".

Глаза Цзин наполнились заботой: "Тебе не придется быть одному".

Сяо Лю холодно повернул голову: "Я спас тебя однажды, ты спас меня однажды. Я кормил тебя один раз, ты кормил меня один раз. Мы больше ничего не должны друг другу. Моя ситуация не нуждается в твоей помощи!" Цзин молча посидел так некоторое время, а затем тихо вышел.

Сяо Лю хотел заснуть, но не мог, поэтому с трудом поднялся с кровати и вышел за дверь. Это была не армейская база, а домик охотника в горах. Это было единственное жилище на всем утесе, что вполне логично, ведь если бы Сян Лю помогал Цзин спасать кого-то, он бы использовал свою силу, а не прибегал к помощи армии Шэн Нонг.

Ветер завывал, а под его ногами клубились облака. Сяо Лю некоторое время смотрел на них, и ему казалось, что облака поднимутся и поглотят его. Он  позвал: "Сян Лю, ты здесь?".

Сзади послышался птичий крик, и Сяо Лю обернулся и увидел Сян Лю, сидящего на дереве рядом с хижиной. Под серебряным светом луны, в белом халате с белыми волосами, он был похож на человека из снега, такой первозданный, такой совершенный, что хотелось подойти поближе, но было страшно.

Сяо Лю уставился на него, а затем неожиданно спросил "Как давно ты здесь?".

Сян Лю легкомысленно ответил: "Достаточно долго, чтобы услышать, что ты хочешь подсадить ко мне жука вуду". Лицо Сяо Лю изменило цвет - разговаривая с Цзин, он никогда не пытался играть в словесные игры, поэтому он просто был невнимателен и забыл, что находится на территории Сян Лю. Сяо Лю рассмеялся: "Но я этого не делал, я посадил его в Сюань".

Сян Лю спустился и уставился на Сяо Лю, как хищник на добычу. "Если тебе больно, то и ему больно? Когда жук вуду начнет работать?" Сяо Лю сразу же сделал шаг назад, боясь, что Сян Лю нанесет удар. "Время еще не пришло, но с подсаженным жуком вуду он так просто не отделается".

Сян Лю смотрел на облака: "Сначала ты оскорбляешь его кузину, а потом подбрасываешь ему жука вуду. Он не оставит тебя в живых. Надеюсь, твоего жука невозможно удалить, чтобы он тебя опасался".

"Этот жучок вуду был приготовлен для тебя, я единственный в этом мире, кто может его удалить".

Сян Лю закрыл глаза: "Иди спать и поскорее залечи свою руку".

Сяо Лю был слишком напуган, чтобы ответить, и снова лег спать, даже если не мог заснуть.

Глава 6 - Как будто пришел знакомый человек

Тело Сяо Лю было очень уникальным, поэтому раны заживали быстрее, чем у других. Цзин также оставил много хороших лекарств: кости и эликсиры с Нефритовой горы, запряженный кристалл - все, что было ценного в этой дикой местности, было здесь. Раны Сяо Лю быстро зажили.

Сяо Лю никогда не колебался и не стеснялся использовать что-либо, он вылил целую банку костной эссенции, чтобы смочить руку. Но единственное, что он никогда не использовал, это обезболивающее. Каждый день он громко кричал от боли и прыгал вверх-вниз. Сян Лю сначала просто холодно смотрел на него, но потом шум начал его раздражать, что он проворчал: "Мне жаль того, кто тебя мучил. Они тебя пытали плотоядными жуками, а ты их - леденящим кровь криком".

Сяо Лю надулся: "Теперь я жалею, что отдал жука вуду Сюаню".

Сян Лю рассмеялся: "Если ты и вырастил жука, то должен вырастить более злобного. Этот жук, которого ты вырастил, требует, чтобы ты сначала навредил себе. Слава богу, ты подсадил другого в Сюань, где он может пригодиться. Если ты посадил его в меня, помни, что у меня девять голов. Даже если ты умрешь от боли, мне это не причинит особого вреда".

Сяо Лю почувствовал, что, разговаривая с Сян Лю, только еще больше злится, и, надувшись, скрылся в облаках. Шли дни, боль уменьшалась, и рука Сяо Лю постепенно восстанавливалась.

На рассвете, когда Сяо Лю еще крепко спал, он вдруг почувствовал в своем теле какое-то шевеление. Сначала он ничего не понял, но постепенно догадался - жук посылал ему сообщение. Сяо Лю быстро встал и поспешил выйти из хижины: "Сян Лю, Сюань Сюань".

"Я знаю."

На вершине горы стояло более десяти человек в масках. Каждый человек и их крылатые скакуны пылали смертоносными намерениями и готовились к битве. Они знали, что Сюань близко, и, судя по тому, как они рассыпались, Сюань привел с собой много людей.

Сян Лю сказал Сяо Лю: "Сюань приближается с убийственной яростью. Я готов убить его, так что сегодня будет смертельная битва. Ты найди место, где можно безопасно спрятаться". Из-за маски лицо Сян Лю было закрыто, видны были только глаза, и от них веяло холодом. Сяо Лю был слишком напуган, чтобы нести чушь, несколько раз огляделся вокруг, а затем нырнул под большую расщелину скалы.

Через некоторое время Сяо Лю увидел, как Сюань во главе группы людей спускается вниз. Более трех десятков мужчин на различных крылатых скакунах, раскинув крылья, покрывали все небо. Сяо Лю потрясенно смотрел вверх - кем же на самом деле был Сюань, чтобы иметь за спиной такую мощную силу?

В небе началась битва. По сравнению с Сян Лю, Сюань имел преимущество в количестве людей. Но люди Сян Лю жили под угрозой смерти и через кровопролитие накапливали взаимопонимание. Они были достаточно свирепы, чтобы обе стороны были в равном положении.

Внезапный удар и золотой огненный шар поразил одного человека, и он был уничтожен вместе со своей крылатой лошадью. Другой был разрублен пополам массивным ледяным мечом. Мимо пронеслись два бойца, и Сяо Лю не смог разглядеть, кто из них кто. Что-то упало с неба и разбилось о камни. Сяо Лю поднял предмет, это была окровавленная маска.

Сяо Лю не мог больше прятаться и бросился бежать, забравшись на вершину самого высокого дерева.

Небо пылало в битве, в огне и дыму, но присутствие Сян Лю невозможно было не заметить. Его белые волосы, белый халат и белая маска, на белом кондоре, он был похож на снежное пятно, кружащееся в небе. Каждое его движение было красиво, но каждое было смертельной атакой.

Четыре человека окружили его, один из которых был Сюань, и каждый из них был сильным противником. Сян Лю сражался, только атакуя и никогда не защищаясь, он должен был победить или умереть. Его оружием был изогнутый меч в виде полумесяца, кристально чистый, словно сделанный изо льда, и он орудовал им так, что казалось, будто в воздухе танцуют ледяные капли.

Сян Лю не заботился о защите своей спины, он рванулся вперед и пробил ледяной клинок насквозь. Лезвия разлетелись, но спина Сян Лю была пробита, и из нее хлестала кровь. Ледяные лезвия дождем сыпались на него, но Сян Лю не прятался и ловко уклонялся от них. Его клинок опустился вниз, а другой человек и его крылатый скакун исчезли. Но Сян Лю снова был ранен, и на уголке его губ выступила кровь.

Смертоносные листья закручивались в лабиринт древесных духов, но Сян Лю даже не пытался его разгадать, а пронзил центр и расправился с человеком. Остался только он против Сюаня, один на один.

Сян Лю бросился на Сюаня, но тот уже был ранен, и его духовная сила сильно уменьшилась, в то время как Сюань даже не пострадал и был полон сил. Сюань держал в левой руке деревянный длинный кнут духа, а в правой - золотой короткий меч. Он умел ловко управлять двумя разными силами одновременно и атаковал: хлыстом как змея, а мечом как лев.

Сяо Лю позвал: "Сян Лю, левая рука". Сяо Лю ударил левой рукой по дереву, боль была мучительной. Атака Сюаня сорвалась.

"Правая рука."

Сяо Лю ударил правой рукой по дереву, и Сюань чуть не выронил оружие.

Сян Лю смог рассмеяться даже в разгар битвы, в то время как Сюань в ярости оскалился и послал свой хлыст в сторону Сяо Лю. Сяо Лю опустил голову и соскользнул с дерева в густой лес, куда не заходили крылатые скакуны, поэтому Сюань не мог его достать.

Сян Лю приказал: "Левая нога, правая рука".

Сяо Лю выругался, но взял шипастую ветку и со всей силы ударил по левой ноге одновременно с тем, как правой рукой ударил по камню. Сян Лю собрал все свои силы и отбросил меч в сторону, летя к Сюаню, явно намереваясь нанести добивающий удар. Сюань успел повернуть своего крылатого скакуна, поэтому удар Сян Лю пришелся по зверю.

Сюань упал с огромной высоты и с грохотом врезался в гигантское дерево. Он был сильно ранен и весь в крови, но тут же вскочил на ноги и бросился бежать, призывая своих людей.

В глубине леса деревья были настолько густыми, что крылатые скакуны не могли проехать, поэтому Сян Лю спрыгнул со своего кондора и начал преследовать Сюаня пешком.

Сяо Лю прыгал с дерева на дерево, как обезьяна, и следовал за ним. Вдруг его глаза заметили что-то длинное и белое. Это было похоже на хвост животного. Прежде чем Сяо Лю успел осознать это, его тело замерло. Он подпрыгнул и поднял белую вещь, висевшую на дереве, — это был пушистый хвост белой лисы. Все лицо Сяо Лю было обездвижено. Затем его губы искривились в улыбке, и в этой улыбке на глаза навернулись слезы, которые вот-вот должны были упасть от горя.

Внезапно его лицо изменилось, и он, как безумный, бросился на Сян Лю и Сюаня.

Сюань летел, но Сян Лю внезапно вынырнул из зарослей как призрак, его руки превратились в острые как бритва когти, похожие на пять кинжалов, и он стремительно нацелился на Сюаня. Сюань отбил удар хлыстом, но хлыст был уничтожен, а рука с когтями осталась целой. Глаза Сян Лю светились демоническим красным светом, а тело Сюаня было придавлено, словно на него навалилась гора. Он не мог ни двигаться, ни уклоняться, но отказывался закрывать глаза. Если ему суждено умереть, то он хотел увидеть, как он умрет.

Фигура, словно падающая звезда, полетела вперед, в объятия Сюаня и блокировала громовой удар Сянь Лю.

"Ах", — болезненно закричал Сяо Лю.

Сюань почувствовал ту же боль, она пронзила его прямо в сердце. Но он только почувствовал боль и не был ранен. Сюань в шоке уставился на Сяо Лю, не понимая, почему Сяо Лю спас ему жизнь за свой счет.

Сяо Лю сильно толкнул его: "Беги!".

Сян Лю не позволил Сюаню убежать и снова попытался напасть. Сяо Лю повернулся и снова рискуя жизнью, крепко вцепился в когтистую руку Сян Лю, чтобы не дать ему снова напасть на Сюаня.

Подоспели люди Сюаня и помогли ему бежать, но Сюань повернулся и окинул Сяо Лю недоуменным взглядом.

Сян Лю был так близок к победе, но Сяо Лю все испортил. Он разъярился и сильно ударил Сяо Лю ногой. Сяо Лю рухнул на землю, но все же изо всех сил ухватился за ногу Сян Лю, чтобы тот не смог преследовать Сюаня.

Сюаню помогли сесть на крылатую лошадь, которая поднялась в облака и исчезла. Опираясь на своего слугу и плотно сжав губы, он почувствовал ту же боль. Боль была в животе, руках, болела каждая часть его тела. Казалось, что все его тело разрывается на куски. Но он знал, что его не разорвут на куски, потому что эта боль принадлежала не ему, а Сяо Лю.

Сюань смотрел в облачное море и не мог понять, что происходит. Почему? Почему Сяо Лю сначала помог Сян Лю убить его, а в самый последний момент, рискуя собственной жизнью, спас его? Он применял к Сяо Лю жестокие пытки, поэтому Сяо Лю должен был ненавидеть его и желать его смерти. Зачем тогда спасать его?

Ярость Сян Лю была подобна бурлящему океану, грозящему поглотить все на своем пути. Сяо Лю знал, что Сян Лю убьет его, но не чувствовал страха.

Из-за красной крови вокруг она увидела огненно-красные цветы феникса. Под деревом феникса жила мама, которая сделала для нее качели. Она стояла на качелях и смотрела на падающие листья феникса. Она поднялась высоко вверх, и ее смех покрыл землю. Геге стоял под деревом феникса и с улыбкой смотрел на нее. Когда она спустилась, он снова подтолкнул ее вверх. Ее качели поднимались, спускались, поднимались, спускались......

Острый, как бритва, коготь Сян Лю опустился к шее Сяо Лю, но глаза Сяо Лю были широко открыты, и он мило улыбнулся ему, его улыбка была похожа на цветок, распускающийся весной. Тонкая шея Сяо Лю была в руке Сян Лю, нужно было только сжать ее, и все проблемы исчезли бы. Сяо Лю улыбнулся и тихонько вздохнул, словно был доволен. Его голова опустилась, глаза закрылись.

Сян Лю резко отдернул руку, подхватил Сяо Лю и унес.

Когда Сяо Лю открыл глаза, он находился в центре пещеры, все его тело было погружено в небольшой бассейн. В бассейн были брошены всевозможные драгоценные лекарства. Для любого другого человека смешивание всех этих различных трав и лекарств принесло бы больше вреда, чем пользы. Но для странного тела Сяо Лю вымачивание во всевозможных случайных вещах помогло.

Скорее всего, там было и обезболивающее, потому что Сяо Лю чувствовал, что его тело мягкое и безболезненное. Недалеко от бассейна Сян Лю сидел на нефритовом поддоне, его брови были нахмурены, словно вся энергия была сосредоточена там, как будто он собирался рухнуть в любой момент. Сяо Лю не смел ни пошевелиться, ни заговорить, поэтому тихо закрыл глаза.

"Почему ты спас его?" - голос Сян Лю был ледяным, в нем звучал сдерживаемый гнев.

Мысли Сяо Лю на минуту закружились в голове, но он даже не колебался и четко ответил: "Потому что я знаю, кто он".

Сян Лю слегка приподнял бровь.

Несколько дней назад я размышлял над тем, почему в последнее время ты так свободно распоряжаешься своим временем и каждый день проводишь со мной. Потом я понял, что ты не заботился обо мне, а ждал Сюань. Цзин хотел, чтобы я спряталась в горах, потому что знал, что ты сотни лет сражаешься с армией Сюань Юаня, а они все никак не могут тебя выследить. Если бы ты захотел, Сюань не смог бы меня найти. Но ты догадался о его настоящей личности и знал, что он не оставит меня в живых, поэтому использовал меня, чтобы устроить ловушку с намерением убить его".

"Значит, я использовал тебя как приманку. У тебя с этим проблемы?"

"Обычно нет, раз он хочет меня убить, так лучше его убрать. Но теперь я знаю, кто он. Это Чжуань Сюй, один из принцев королевства Сюань Юань. И не просто принц, он старший внук принца Желтого императора! Если я помогу тебе убить его, то Желтый император непременно отомстит всему миру, и мне не будет покоя. В огромной пустыне не будет места, где бы я мог спрятаться!"

Сян Лю открыл глаза и уставился на него: "Раньше я думал, что у тебя есть мужество".

Сяо Лю ответил: "Прости, что разочаровал тебя. Ты осмелился стать врагом Желтого Императора, а я нет. Ярость императора, кровь течет на тысячу миль! Я не могу этого вынести!"

"Как ты узнал личность Сюаня?"

"Когда ты гнался за ним, один из его слуг был в таком бешенстве, что поскользнулся и сказал что-то о том, что нужно поторопиться и спасти принца Жуань Сю. Это было невнятно, но ты был готовы нанести себе тяжелые увечья, чтобы попытаться убить его, а в бескрайней пустыне не так много людей, которые могли бы тебя так взволновать. Я подумал об этом и соединил точки".

Сян Лю встал и подошел к бассейну, схватил Сяо Лю за шею и ударил его о каменный борт. "Ты знал, что я рискну получить тяжелые травмы, чтобы убить его!" У Сяо Лю не было сил сопротивляться, поэтому он отступил: "Я разрушил твой большой план, так что если ты хочешь убить меня, то убей!" Он послушно выпятил шею и закрыл глаза.

Сян Лю холодно рассмеялся: "Убить тебя? Это слишком легко для тебя!" Опустив голову, он сильно укусил Сяо Лю за шею и выпил его кровь, словно желая выпустить свою ярость. Сяо Лю откинул шею назад и улегся на бортик бассейна. Слава богу, он был полезен Сян Лю. Поскольку Сян Лю был девятиголовым демоном с очень странной формой, ему было почти невозможно найти лекарство, чтобы вылечить свои раны. Поэтому Сяо Лю, имеющий столь же странную форму, был для него лучшим лекарством.

Сюань лежал на поддоне и вдруг резко поднялся и дотронулся до своей шеи. Он был еще жив!

Вначале была резкая боль, словно зубы прокусили плоть. Но постепенно боль трансформировалась в нечто странное. В боли появилось ощущение онемения, дрожи и блаженства, как будто кто-то сосет, лижет, легонько целует.

Сюань почувствовал, что у него пересохло во рту, и внезапно сильно разозлился. С такими серьезными травмами, этот парень был сумасшедшим, или что, черт возьми, он делал?

Сян Лю поднял голову и уставился на Сяо Лю, на его губах запеклась кровь, глаза потемнели, дыхание стало затрудненным. Сяо Лю сначала сидел, раскинувшись, вдруг он сполз вниз и неосознанно хотел прикрыть грудь, но тут же остановил себя и продолжал сидеть раскинувшись.

Рука Сян Лю двинулась вниз от его шеи, проследив линию челюсти, вниз по ключице. Сяо Лю схватил его руку и улыбнулся: "Я мужчина. Даже если тебе нравятся мужчины, тебе стоит найти кого-нибудь покрасивее".

"Ты мужчина?" - слегка окровавленные губы Сян Лю изогнулись вверх, — "Если ты мужчина, то как ты выманил Цзю Цзю?".

Сяо Лю недоуменно моргнул: "Я не верю, что ты не можешь менять форму, как и голос".

"Я доверяю звериному чутью".

"Если бы звериный инстинкт был настолько точным, твой Фурбол не был бы отравлен мной. Не было бы ловушек, и охотникам не нужно было бы охотиться".

"Что за заклинание трансформации ты используешь? У тебя очень слабая сила, но она совершенно бесшовная, как будто это твоя настоящая форма!"

Сяо Лю сердито сказал: "Это моя истинная форма!".

Сян Лю уставился на него своими темными, как чернила, глазами, и сердце Сяо Лю заколотилось. Он с силой стряхнул руку Сян Лю, а затем распахнулся: "Прикоснись ко мне, прикоснись ко мне. После того как закончишь, перестань обвинять меня в том, что я женщина!"

Сян Лю оскалился на него: "Меня не интересует твоя ложная форма". Он отпустил Сяо Лю, повернулся и вышел из бассейна, чтобы лечь на поддон и продолжить самолечение.

Сердце Сяо Лю наконец-то успокоилось. Он и так был сильно ранен, к тому же Сян Лю выпил его кровь, поэтому голова у него закружилась, и он лег в бассейн, чтобы тоже начать лечиться.

Через день неподалеку появился Цзин. Сян Лю был все еще ранен и очень насторожен, поэтому он никогда не встретил бы кого-то, кто мог бы представлять угрозу. Когда он почувствовал, что Цзин приблизился к пещере, он тихо ушел, а раненый Сяо Лю остался в пещере один, когда вошел Цзин. Он увидел, что Сяо Лю плавает в бассейне, лицо совершенно белое, тело покрыто ранами, глаза закрыты, и он крепко спит.

Цзин пощупал пульс и тут же поднял его на руки, быстрыми шагами вынес из пещеры, одновременно призывая своего крылатого скакуна.

Десять дней спустя Сяо Лю проснулся в элегантно оформленной комнате. Снаружи было жарко, но внутри прохладно, а через окно был виден двор, заполненный цветущими цветами всех видов. На подоконнике висел ветряной колокольчик, сделанный из хрусталя с Северного полюса и вырезанный в форме цветка разных цветов. Когда ветер проносился мимо, холод от хрустальных колокольчиков выходил в воздух и приносил с собой ветерок.

Сяо Лю надел халат и вышел в коридор. Цзин стоял во дворе и смотрел прямо на него. Яркое теплое солнце, живые цветы и мужчина. Как на картине, все это было необычайно красиво. Сяо Лю подошел к Цзину и он протянул руку, чтобы коснуться его лица, как бы подтверждая, что он настоящий. Сяо Лю слегка наклонил голову, чтобы почувствовать тепло его ладони.

Цзин вдруг обнял Сяо Лю, нежно, но крепко притянув его в свои объятия. Сяо Лю закрыл глаза, положив голову на плечо Цзина. В этот момент они были только Ши Ци и Сяо Лю.

Раздался лязг, тарелки разбились о землю. Сяо Лю поднял голову и увидел, что Цзин Е ошеломленно стоит в коридоре, ее глаза были полны шока и ужаса. Злая сторона Сяо Лю поднялась, поэтому он остался на месте и закрыл глаза, делая вид, что ничего не видит и не слышит, ожидая реакции Цзин.

Цзин разочаровал Сяо Лю, он был спокоен и продолжал спокойно обнимать Сяо Лю. Было ощущение, что даже если наступит конец света, он все равно будет продолжать обниматься.

Цзин Е наконец пошевелилась и подошела к нему: "Травмы мастера Лю ухудшились? Позвольте мне помочь ему встать".

Сяо Лю громко зарычал, она и вправду забавная! Он вывернулся из рук Цзин и улыбнулся Цзин Е. Она поклонилась ему: "Спасибо, молодой господин, что спасли жизнь моему господину. Примите мой благодарственный поклон". Сяо Лю уклонился: "Ваш господин спас мне жизнь, так что все поровну". Сяо Лю поблагодарил Цзина: "Лао Му ждет меня, так что я пойду".

Сяо Лю повернулся и ушел. Цзин протянул руку, но медленно отдернул ее и только смотрел, как Сяо Лю исчезает в коридоре.

Похоже, Сяо Лю выздоровел, но он все еще не мог использовать энергию и уставал даже от небольшого усилия. Но он слишком долго не зарабатывал денег, а семью надо было кормить. Поэтому он не мог отдыхать и поспешил обратно в клинику Хуэй Чунь, чтобы принять пациентов.

Сянь Тянь Эр шла рядом с Сяо Лю, и они удивительным образом синхронизировались. Он приказывал, она выполняла, и от приготовления лекарств до перевязывания ран, она отлично справлялась со своей работой. Она не боялась ни крови, ни отвратительных ран, и была так аккуратна, что все пациенты хвалили ее.

Сяо Лю похвалил: "Ты не умеешь готовить, не умеешь чинить, не умеешь убирать, но ты хорошо видишь, что нужно людям". Тянь Эр улыбнулась: "Брат Лю, ты хвалишь или оскорбляешь меня?". Сяо Лю добавил: "Видеть пациентов - это форма наблюдения, я думаю, ты можешь изучать медицину". Тянь Эр подняла голову и уставилась на Сяо Лю.

Сяо Лю добавил: "Чуань Цзы и Ма Цзы следовали за мной 20 лет, но им не место в этой профессии. Я думаю, что у тебя получится. Если ты хочешь, то учись у меня. Я научу тебя лечить бесплодие, и с этим умением, куда бы ты ни пошла, ты не умрешь с голоду".

"Брат Лю хочет научить меня?"

"Почему бы и нет? Если ты будешь работать, то я смогу уйти на пенсию".

Сянь Тянь Эр встала на колени, поклонилась три раза и произнесла: "Спасибо, брат Лю".

Прошлое всегда преследовало ее, и даже если Чуань Цзы хорошо относился к ней, учитывая ее жизненный опыт, она никогда не могла полностью положиться на мужчину. Она все глубже погружалась в жизнь с Чуань Цзы, но она была в невыгодном положении, поэтому всегда сама решала все проблемы. Чунь Тао могла поссориться с Ма Цзы и вернуться домой к родителям. Но она не смогла, а также поняла, что не может всю жизнь относиться к своему мужу как к клиенту, потому что это не реально. У нее не было никаких навыков и не с кем было поговорить, но она прятала свою безнадежность под улыбкой. Кто знал, что кто-то поймет ее и даст ей повод для гордости в этом доме, позволив ей защищать эту семью.

Сяо Лю мягко сказал: "Будь добра к Лао Му. Когда вы умрете, а он будет жив, убедитесь, что ваши дети хорошо к нему относятся". Сянь Тянь Эр недоверчиво посмотрела на Сяо Лю, но тот лишь улыбнулся. Сянь Тянь Эр, казалось, немного поняла, и она торжественно кивнула. "Вам не стоит беспокоиться. Я позабочусь о Лао Му и Чуань Цзы".

Сюань вошел в клинику и сел напротив Сяо Лю: "Даешь последние указания?"

Сяо Лю пошел за водой и использовал ее, чтобы контролировать эмоции в своих глазах. Он сказал Тянь Эр: "Иди на поле и помоги Чуань Цзы". Тянь Эр посмотрела на Сюань и вышла.

Сяо Лю медленно выпил немного воды, затем поднял голову и посмотрел на Сюаня: "Почему ты осчастливил нас своим присутствием?" Сюань сделал паузу: "Почему ты спас меня?"

Сяо Лю рассмеялся: "Если ты умрешь, то умрет и жук вуду в твоем теле. Я потратил много труда, чтобы вырастить этого жука, я не хочу, чтобы он умер". Сюань посмотрел на него, а Сяо Лю налил ему воды: "Я похитил А Нянь, но не причинил ей вреда, только немного подразнил ее. Твои люди пытали меня, и я тоже не дал тебе легко отделаться. Сян Лю использовал меня как ловушку, но я спас тебя. Давай будем считать, что мы в расчете, хорошо?"

Сюань спросил: "Когда ты заберешь из меня жука?". Сяо Лю подумал и ответил: "Когда ты покинешь город Цин Шуй". Сюань сжал руки на столе: "Почему не сейчас?"

"У тебя большие амбиции, и ты должен скоро покинуть город. Когда ты уедешь, я удалю жуча. У этого жука нет никаких последствий, кроме того, что когда один из нас ранит другого, то ранит и его. Так что если ты не причинишь мне вреда, то и тебе не будет больно. Это для того, чтобы обезопасить меня".

"Хорошо." Сюань встал и ушел, и когда он дошел до двери, он вдруг обернулся: "Когда у тебя будет время, ты можешь прийти выпить со мной в магазин." Сяо Лю улыбнулся: "Конечно".

Сюань поднял бровь и ухмыльнулся: "А когда тебе больно, лучше сдерживать свои порывы".

"..." Сяо Лю был в полном замешательстве. Когда это у него были порывы?

Сюань коснулся его шеи и со смехом удалился. Сяо Лю растерянно смотрел на него, но через некоторое время начал улыбаться. Могу я пойти выпить с тобой? Какой-то голос сказал ему, что нет, но другой сказал, что он скоро уедет из города, и если не сейчас, то потом у него уже никогда не будет такой возможности.

Наступила зима, и к тому времени все раны Сяо Лю были залечены. Поскольку он легко уставал, последние несколько месяцев Сяо Лю не выходил из дома и использовал это время для обучения Тянь Эр.

Тянь Эр усердно изучала медицину, и в ее напряженной повседневной жизни отношения между ней и Чуань Цзы постепенно менялись. Когда она только вышла за него замуж, она была очень чувствительна к вещам, связанным с ее прошлым, и намеренно избегала их. Теперь она молола лекарства и иногда напевала песни, которые когда-то пела. Раньше Тянь Эр не придиралась к Чуань Цзы, но теперь, если он отлынивал от работы, она кричала на него. Со временем Тянь Эр все больше и больше становилась похожа на хозяйку дома.

Сяо Лю улыбался, видя, как Тянь Эр так старается ухватиться за малейший кусочек счастья, словно росток, пытающийся прорасти на бесплодной земле. Стремление ухватиться за жизнь - это то, что может почувствовать даже наблюдатель.

В сумерках выпал снег. Это был первый снег в этом году, Лао Му согрел вино и пригласил Сяо Лю и Чуань Цзы выпить с ним. Сяо Лю вспомнил о другом приглашении выпить и в оцепенении уставился на снег. Тянь Эр принес фонарь, и Чуань Цзы уже собиралась его задуть, когда Сяо Лю взял его и вышел из дома.

Лао Му крикнул: "Ты не хочешь пить", но Сяо Лю только махнул рукой. Под падающим снегом Сяо Лю шел по улице, пока не оказался возле винного магазина. Он вдруг взмахнул рукой и встал снаружи, держа в руках фонарь. Сяо Лю повернулся, чтобы уйти, когда услышал: "Раз уж ты пришел, может, зайдешь внутрь?". Сюань стоял в дверях и смотрел на Сяо Лю.

Сяо Лю медленно повернулся и улыбнулся: "Я не видел света и подумал, что дома никого нет". Сюань улыбнулся и не стал придираться к оправданию Сяо Лю. Сяо Лю последовал за Сюань и прошел через магазин на задний двор. Кто знает, когда Сюань посадила сливовое дерево, но оно покрывало своим ароматом весь двор.

Сюань увидел, что Сяо Лю смотрит на цветущую сливу, и сказал: "А Нянь хотела его, и я посадила дерево для нее".

Сяо Лю сказал: "Ты очень хорошо относишься к своей сестре". Те же слова, которые когда-то были сказаны в шутку, сегодня звучали с горечью. Они уселись на теплый поддон, Сюань принес несколько блюд и разогрел мангал, чтобы подогреть вино. Дверь и окно были открыты, поэтому снаружи падал снег и цвели сливы, создавая прекрасный вид.

Двое молчали и просто пили. Один все еще был настороже и не хотел говорить глупости, другой сдерживал душевную боль и не находил слов.

Это винный магазин, поэтому единственное, что здесь было в изобилии - это вино. Вино шло как вода, и Сяо Лю начал пьянеть. Он рассмеялся: "Как А Нянь не возражает, что я здесь пью?"

Сюань рассмеялся: "Она легкая. Один стаканчик и ей хватает. Скорее всего, ей сейчас снится счастливый сон".

Сяо Лю добавил: "Я могу сказать, что вы боги, и к тому же из могущественной семьи. Зачем приехали в город Цин Шуй и живете тяжелой жизнью?"

Сюань ответил: "Я думал, ты знаешь причину".

"Убить Сян Лю?" - Сяо Лю покачал головой, — "Нет, вам не нужно убивать самим, если вы хотите, чтобы кого-то убили".

Сюань улыбнулся и ничего не сказал. Сяо Лю поднял за него тост: "Расскажи мне!"

"Настоящая причина, даже если я кому-нибудь расскажу, никто мне не поверит".

"Я бы тебе поверил".

"Тогда ладно! Я расскажу тебе! Я научился делать вино у своего мастера. Однажды, когда Мастер напился, он рассказал мне историю о своей молодости. Тогда он еще не был главой семьи. Он путешествовал по бескрайней пустыне как обычный человек. В маленьком городке он стал кузнецом и жил обычной жизнью. Однажды к нему пришел молодой человек и попросил выковать оружие. Они пили, пока он ковал, а обещанное самое вкусное вино было и самым крепким. Так они напились вместе, и он обрел единственного в своей жизни настоящего друга. Я вспомнил эту историю, и с малых лет мне захотелось попробовать пожить жизнью обычного человека. Возможно.... я смогу встретить кого-то, кто станет мне настоящим другом".

Сюань закончил и посмотрел на Сяо Лю: "Ты мне веришь?".

"Верю!"

"Почему? Тебе не кажется, что эта причина абсурдна?"

"Я могу сказать, что ты говоришь правду".

Сюань вздохнул: "Но я не хозяин. Я продаю вино, но я не живу как обычный человек".

Сяо Лю рассмеялся и утешил его: "У каждого свой жизненный опыт. Ты уже многое испытал".

Сюань насмехался: "Да, по крайней мере, в моего учителя не подсадили жука вуду".

Сяо Лю схватился за голову и рассмеялся: "Тогда ты должен поблагодарить меня".

Сюань спросил: "Почему ты спас меня?"

Сяо Лю протянул вино: "Я еще не пьян, не нужно пытаться вытянуть из меня информацию". Сюань рассмеялся: "Тогда я подожду, пока ты не опьянеешь, и спрошу". Сяо Лю возразил: "Невозможно". Сюань спросил: "Почему?"

Сяо Лю выпил три чашки подряд: "Потому что я собираюсь спать", а затем растянулся на поддоне и быстро заснул. Сюань потряс его: "У тебя высокая толерантность!". Он закрыл дверь и окно, выпил еще несколько чашек, лег на поддон и тоже уснул. Проснувшись среди ночи, он увидел, что Сяо Лю уже ушел. Сюань улыбнулся.

Через несколько дней вино из цветущей сливы, которое Сюань сделал в прошлом году, было готово к употреблению. Днем он продавал вино, а вечером был так взволнован, что взял два кувшина, чтобы найти Сяо Лю.

Сяо Лю помедлил, но пригласил его войти. В доме не было хороших чашек, поэтому Сяо Лю взял две миски, несколько утиных шеек и куриных лапок, которые он обычно ел, и принес их. Они пили молча, как обычно. После того как они закончили, оба были слегка пьяны.

Сюань спросил, "Почему ты здесь, в городе Цин Шуй?".

"Блуждая по миру, я забрел сюда. Мне понравилось, и я решил остаться".

"Вы с Девятиликим Сян Лю очень близки?" Сяо Лю подумал: "Этот вопрос не подходит для ответа во время питья".

"Тогда выпей еще несколько чаш, а потом отвечай".

Сюань налил Сяо Лю большую чашу, и Сяо Лю выпил ее: "Я боюсь его, но не испытываю к нему неприязни. Мы с ним не враги, но и не друзья".

Сюань ответил: "Он слишком умен, иначе я бы хотел один раз сесть и спокойно выпить с ним".

Сяо Лю спросил, "Ты и А Нянь - это просто братские чувства между вами?".

Сюань рассмеялся: "На этот вопрос можно ответить, когда выпьешь".

Сяо Лю налил ему большую чашу, и Сюань выпил ее до дна. Он ничего не сказал, поэтому Сяо Лю налил ему еще одну чашу. Он выпил ее и достал из халата мешок. Открыв его, он достал мохнатую вещь, похожую на снежок. Он потряс его, и тот превратился в белый лисий хвост: "Это драгоценное сокровище моей младшей кузины. Когда мы расставались, она отдала его мне на время, чтобы я поиграл с ним. Но это время превратилось в триста лет".

Сюань легонько погладил хвост белой лисы: "Моя младшая сестра - дочь моей тети и моего хозяина. Я обещал тете заботиться о младшей сестре, но нарушил обещание. Когда моя младшая сестра была маленькой, она пропала. Все говорят, что она умерла, но я все еще не теряю надежды. Я надеюсь, что она жива и вернется, чтобы попросить этот лисий хвост обратно". А Нянь также дочь моего хозяина. Я хорошо отношусь к ней, потому что это все равно, что хорошо относиться к моей пропавшей сестре".

Сяо Лю, казалось, был пьян, и ему нужно было удержать Сюань. Он поднял чашу и вытер ею слезу. Сюань свернул лисий хвост в клубок и положил его в мешок, а затем плотно прижал его к себе. Он налил еще вина и выпил вместе с Сяо Лю.

После того как два кувшина были выпиты, они уснули пьяными. Посреди ночи Сяо Лю проснулся и обнаружил, что Сюань ушел. Сяо Лю не мог снова заснуть и пролежал без сна до рассвета.

Всю оставшуюся зиму Сюань и Сяо Лю часто выпивали вместе. Вначале их отношения были прохладными, но через некоторое время Сюань стал воспринимать Сяо Лю как друга и даже спрашивал его, как использовать яды. Сяо Лю был очень честен и открыт с Сюанем, рассказывая ему все о ядах, о том, как их лечить и смешивать. Он даже делился простыми способами избегать ядов. Иногда Сяо Лю искренне предупреждал его: "Сян Лю хочет убить тебя. Даже если он не может послать солдат в город Цин Шуй, армия сопротивления Шэн Нонг уже сотни лет базируется неподалеку отсюда. Тебе действительно стоит поскорее уехать".

Сюань думал, что они настоящие друзья, но когда он хотел стать ближе, Сяо Лю притворялся, что ничего не понимает.

Эти двое казались лишь поверхностными друзьями. Когда они были пьяны, они могли смеяться. Когда они были трезвыми, они были чужими.

Глава 6 - Как будто пришел знакомый человек (2)

Через день неподалеку появился Цзин. Сян Лю был все еще ранен и очень насторожен, поэтому он никогда не встретил бы кого-то, кто мог бы представлять угрозу. Когда он почувствовал, что Цзин приблизился к пещере, он тихо ушел, а раненый Сяо Лю остался в пещере один, когда вошел Цзин. Он увидел, что Сяо Лю плавает в бассейне, лицо совершенно белое, тело покрыто ранами, глаза закрыты, и он крепко спит.

Цзин пощупал пульс и тут же поднял его на руки, быстрыми шагами вынес из пещеры, одновременно призывая своего крылатого скакуна.

Десять дней спустя Сяо Лю проснулся в элегантно оформленной комнате. Снаружи было жарко, но внутри прохладно, а через окно был виден двор, заполненный цветущими цветами всех видов. На подоконнике висел ветряной колокольчик, сделанный из хрусталя с Северного полюса и вырезанный в форме цветка разных цветов. Когда ветер проносился мимо, холод от хрустальных колокольчиков выходил в воздух и приносил с собой ветерок.

Сяо Лю надел халат и вышел в коридор. Цзин стоял во дворе и смотрел прямо на него. Яркое теплое солнце, живые цветы и мужчина. Как на картине, все это было необычайно красиво. Сяо Лю подошел к Цзину и он протянул руку, чтобы коснуться его лица, как бы подтверждая, что он настоящий. Сяо Лю слегка наклонил голову, чтобы почувствовать тепло его ладони.

Цзин вдруг обнял Сяо Лю, нежно, но крепко притянув его в свои объятия. Сяо Лю закрыл глаза, положив голову на плечо Цзина. В этот момент они были только Ши Ци и Сяо Лю.

Раздался лязг, тарелки разбились о землю. Сяо Лю поднял голову и увидел, что Цзин Е ошеломленно стоит в коридоре, ее глаза были полны шока и ужаса. Злая сторона Сяо Лю поднялась, поэтому он остался на месте и закрыл глаза, делая вид, что ничего не видит и не слышит, ожидая реакции Цзин.

Цзин разочаровал Сяо Лю, он был спокоен и продолжал спокойно обнимать Сяо Лю. Было ощущение, что даже если наступит конец света, он все равно будет продолжать обниматься.

Цзин Е наконец пошевелилась и подошела к нему: "Травмы мастера Лю ухудшились? Позвольте мне помочь ему встать".

Сяо Лю громко зарычал, она и вправду забавная! Он вывернулся из рук Цзин и улыбнулся Цзин Е. Она поклонилась ему: "Спасибо, молодой господин, что спасли жизнь моему господину. Примите мой благодарственный поклон". Сяо Лю уклонился: "Ваш господин спас мне жизнь, так что все поровну". Сяо Лю поблагодарил Цзина: "Лао Му ждет меня, так что я пойду".

Сяо Лю повернулся и ушел. Цзин протянул руку, но медленно отдернул ее и только смотрел, как Сяо Лю исчезает в коридоре.

Похоже, Сяо Лю выздоровел, но он все еще не мог использовать энергию и уставал даже от небольшого усилия. Но он слишком долго не зарабатывал денег, а семью надо было кормить. Поэтому он не мог отдыхать и поспешил обратно в клинику Хуэй Чунь, чтобы принять пациентов.

Сянь Тянь Эр шла рядом с Сяо Лю, и они удивительным образом синхронизировались. Он приказывал, она выполняла, и от приготовления лекарств до перевязывания ран, она отлично справлялась со своей работой. Она не боялась ни крови, ни отвратительных ран, и была так аккуратна, что все пациенты хвалили ее.

Сяо Лю похвалил: "Ты не умеешь готовить, не умеешь чинить, не умеешь убирать, но ты хорошо видишь, что нужно людям". Тянь Эр улыбнулась: "Брат Лю, ты хвалишь или оскорбляешь меня?". Сяо Лю добавил: "Видеть пациентов - это форма наблюдения, я думаю, ты можешь изучать медицину". Тянь Эр подняла голову и уставилась на Сяо Лю.

Сяо Лю добавил: "Чуань Цзы и Ма Цзы следовали за мной 20 лет, но им не место в этой профессии. Я думаю, что у тебя получится. Если ты хочешь, то учись у меня. Я научу тебя лечить бесплодие, и с этим умением, куда бы ты ни пошла, ты не умрешь с голоду".

"Брат Лю хочет научить меня?"

"Почему бы и нет? Если ты будешь работать, то я смогу уйти на пенсию".

Сянь Тянь Эр встала на колени, поклонилась три раза и произнесла: "Спасибо, брат Лю".

Прошлое всегда преследовало ее, и даже если Чуань Цзы хорошо относился к ней, учитывая ее жизненный опыт, она никогда не могла полностью положиться на мужчину. Она все глубже погружалась в жизнь с Чуань Цзы, но она была в невыгодном положении, поэтому всегда сама решала все проблемы. Чунь Тао могла поссориться с Ма Цзы и вернуться домой к родителям. Но она не смогла, а также поняла, что не может всю жизнь относиться к своему мужу как к клиенту, потому что это не реально. У нее не было никаких навыков и не с кем было поговорить, но она прятала свою безнадежность под улыбкой. Кто знал, что кто-то поймет ее и даст ей повод для гордости в этом доме, позволив ей защищать эту семью.

Сяо Лю мягко сказал: "Будь добра к Лао Му. Когда вы умрете, а он будет жив, убедитесь, что ваши дети хорошо к нему относятся". Сянь Тянь Эр недоверчиво посмотрела на Сяо Лю, но тот лишь улыбнулся. Сянь Тянь Эр, казалось, немного поняла, и она торжественно кивнула. "Вам не стоит беспокоиться. Я позабочусь о Лао Му и Чуань Цзы".

Сюань вошел в клинику и сел напротив Сяо Лю: "Даешь последние указания?"

Сяо Лю пошел за водой и использовал ее, чтобы контролировать эмоции в своих глазах. Он сказал Тянь Эр: "Иди на поле и помоги Чуань Цзы". Тянь Эр посмотрела на Сюань и вышла.

Сяо Лю медленно выпил немного воды, затем поднял голову и посмотрел на Сюаня: "Почему ты осчастливил нас своим присутствием?" Сюань сделал паузу: "Почему ты спас меня?"

Сяо Лю рассмеялся: "Если ты умрешь, то умрет и жук вуду в твоем теле. Я потратил много труда, чтобы вырастить этого жука, я не хочу, чтобы он умер". Сюань посмотрел на него, а Сяо Лю налил ему воды: "Я похитил А Нянь, но не причинил ей вреда, только немного подразнил ее. Твои люди пытали меня, и я тоже не дал тебе легко отделаться. Сян Лю использовал меня как ловушку, но я спас тебя. Давай будем считать, что мы в расчете, хорошо?"

Сюань спросил: "Когда ты заберешь из меня жука?". Сяо Лю подумал и ответил: "Когда ты покинешь город Цин Шуй". Сюань сжал руки на столе: "Почему не сейчас?"

"У тебя большие амбиции, и ты должен скоро покинуть город. Когда ты уедешь, я удалю жуча. У этого жука нет никаких последствий, кроме того, что когда один из нас ранит другого, то ранит и его. Так что если ты не причинишь мне вреда, то и тебе не будет больно. Это для того, чтобы обезопасить меня".

"Хорошо." Сюань встал и ушел, и когда он дошел до двери, он вдруг обернулся: "Когда у тебя будет время, ты можешь прийти выпить со мной в магазин." Сяо Лю улыбнулся: "Конечно".

Сюань поднял бровь и ухмыльнулся: "А когда тебе больно, лучше сдерживать свои порывы".

"..." Сяо Лю был в полном замешательстве. Когда это у него были порывы?

Сюань коснулся его шеи и со смехом удалился. Сяо Лю растерянно смотрел на него, но через некоторое время начал улыбаться. Могу я пойти выпить с тобой? Какой-то голос сказал ему, что нет, но другой сказал, что он скоро уедет из города, и если не сейчас, то потом у него уже никогда не будет такой возможности.

Наступила зима, и к тому времени все раны Сяо Лю были залечены. Поскольку он легко уставал, последние несколько месяцев Сяо Лю не выходил из дома и использовал это время для обучения Тянь Эр.

Тянь Эр усердно изучала медицину, и в ее напряженной повседневной жизни отношения между ней и Чуань Цзы постепенно менялись. Когда она только вышла за него замуж, она была очень чувствительна к вещам, связанным с ее прошлым, и намеренно избегала их. Теперь она молола лекарства и иногда напевала песни, которые когда-то пела. Раньше Тянь Эр не придиралась к Чуань Цзы, но теперь, если он отлынивал от работы, она кричала на него. Со временем Тянь Эр все больше и больше становилась похожа на хозяйку дома.

Сяо Лю улыбался, видя, как Тянь Эр так старается ухватиться за малейший кусочек счастья, словно росток, пытающийся прорасти на бесплодной земле. Стремление ухватиться за жизнь - это то, что может почувствовать даже наблюдатель.

В сумерках выпал снег. Это был первый снег в этом году, Лао Му согрел вино и пригласил Сяо Лю и Чуань Цзы выпить с ним. Сяо Лю вспомнил о другом приглашении выпить и в оцепенении уставился на снег. Тянь Эр принес фонарь, и Чуань Цзы уже собиралась его задуть, когда Сяо Лю взял его и вышел из дома.

Лао Му крикнул: "Ты не хочешь пить", но Сяо Лю только махнул рукой. Под падающим снегом Сяо Лю шел по улице, пока не оказался возле винного магазина. Он вдруг взмахнул рукой и встал снаружи, держа в руках фонарь. Сяо Лю повернулся, чтобы уйти, когда услышал: "Раз уж ты пришел, может, зайдешь внутрь?". Сюань стоял в дверях и смотрел на Сяо Лю.

Сяо Лю медленно повернулся и улыбнулся: "Я не видел света и подумал, что дома никого нет". Сюань улыбнулся и не стал придираться к оправданию Сяо Лю. Сяо Лю последовал за Сюань и прошел через магазин на задний двор. Кто знает, когда Сюань посадила сливовое дерево, но оно покрывало своим ароматом весь двор.

Сюань увидел, что Сяо Лю смотрит на цветущую сливу, и сказал: "А Нянь хотела его, и я посадила дерево для нее".

Сяо Лю сказал: "Ты очень хорошо относишься к своей сестре". Те же слова, которые когда-то были сказаны в шутку, сегодня звучали с горечью. Они уселись на теплый поддон, Сюань принес несколько блюд и разогрел мангал, чтобы подогреть вино. Дверь и окно были открыты, поэтому снаружи падал снег и цвели сливы, создавая прекрасный вид.

Двое молчали и просто пили. Один все еще был настороже и не хотел говорить глупости, другой сдерживал душевную боль и не находил слов.

Это винный магазин, поэтому единственное, что здесь было в изобилии - это вино. Вино шло как вода, и Сяо Лю начал пьянеть. Он рассмеялся: "Как А Нянь не возражает, что я здесь пью?"

Сюань рассмеялся: "Она легкая. Один стаканчик и ей хватает. Скорее всего, ей сейчас снится счастливый сон".

Сяо Лю добавил: "Я могу сказать, что вы боги, и к тому же из могущественной семьи. Зачем приехали в город Цин Шуй и живете тяжелой жизнью?"

Сюань ответил: "Я думал, ты знаешь причину".

"Убить Сян Лю?" - Сяо Лю покачал головой, — "Нет, вам не нужно убивать самим, если вы хотите, чтобы кого-то убили".

Сюань улыбнулся и ничего не сказал. Сяо Лю поднял за него тост: "Расскажи мне!"

"Настоящая причина, даже если я кому-нибудь расскажу, никто мне не поверит".

"Я бы тебе поверил".

"Тогда ладно! Я расскажу тебе! Я научился делать вино у своего мастера. Однажды, когда Мастер напился, он рассказал мне историю о своей молодости. Тогда он еще не был главой семьи. Он путешествовал по бескрайней пустыне как обычный человек. В маленьком городке он стал кузнецом и жил обычной жизнью. Однажды к нему пришел молодой человек и попросил выковать оружие. Они пили, пока он ковал, а обещанное самое вкусное вино было и самым крепким. Так они напились вместе, и он обрел единственного в своей жизни настоящего друга. Я вспомнил эту историю, и с малых лет мне захотелось попробовать пожить жизнью обычного человека. Возможно.... я смогу встретить кого-то, кто станет мне настоящим другом".

Сюань закончил и посмотрел на Сяо Лю: "Ты мне веришь?".

"Верю!"

"Почему? Тебе не кажется, что эта причина абсурдна?"

"Я могу сказать, что ты говоришь правду".

Сюань вздохнул: "Но я не хозяин. Я продаю вино, но я не живу как обычный человек".

Сяо Лю рассмеялся и утешил его: "У каждого свой жизненный опыт. Ты уже многое испытал".

Сюань насмехался: "Да, по крайней мере, в моего учителя не подсадили жука вуду".

Сяо Лю схватился за голову и рассмеялся: "Тогда ты должен поблагодарить меня".

Сюань спросил: "Почему ты спас меня?"

Сяо Лю протянул вино: "Я еще не пьян, не нужно пытаться вытянуть из меня информацию". Сюань рассмеялся: "Тогда я подожду, пока ты не опьянеешь, и спрошу". Сяо Лю возразил: "Невозможно". Сюань спросил: "Почему?"

Сяо Лю выпил три чашки подряд: "Потому что я собираюсь спать", а затем растянулся на поддоне и быстро заснул. Сюань потряс его: "У тебя высокая толерантность!". Он закрыл дверь и окно, выпил еще несколько чашек, лег на поддон и тоже уснул. Проснувшись среди ночи, он увидел, что Сяо Лю уже ушел. Сюань улыбнулся.

Через несколько дней вино из цветущей сливы, которое Сюань сделал в прошлом году, было готово к употреблению. Днем он продавал вино, а вечером был так взволнован, что взял два кувшина, чтобы найти Сяо Лю.

Сяо Лю помедлил, но пригласил его войти. В доме не было хороших чашек, поэтому Сяо Лю взял две миски, несколько утиных шеек и куриных лапок, которые он обычно ел, и принес их. Они пили молча, как обычно. После того как они закончили, оба были слегка пьяны.

Сюань спросил, "Почему ты здесь, в городе Цин Шуй?".

"Блуждая по миру, я забрел сюда. Мне понравилось, и я решил остаться".

"Вы с Девятиликим Сян Лю очень близки?" Сяо Лю подумал: "Этот вопрос не подходит для ответа во время питья".

"Тогда выпей еще несколько чаш, а потом отвечай".

Сюань налил Сяо Лю большую чашу, и Сяо Лю выпил ее: "Я боюсь его, но не испытываю к нему неприязни. Мы с ним не враги, но и не друзья".

Сюань ответил: "Он слишком умен, иначе я бы хотел один раз сесть и спокойно выпить с ним".

Сяо Лю спросил, "Ты и А Нянь - это просто братские чувства между вами?".

Сюань рассмеялся: "На этот вопрос можно ответить, когда выпьешь".

Сяо Лю налил ему большую чашу, и Сюань выпил ее до дна. Он ничего не сказал, поэтому Сяо Лю налил ему еще одну чашу. Он выпил ее и достал из халата мешок. Открыв его, он достал мохнатую вещь, похожую на снежок. Он потряс его, и тот превратился в белый лисий хвост: "Это драгоценное сокровище моей младшей кузины. Когда мы расставались, она отдала его мне на время, чтобы я поиграл с ним. Но это время превратилось в триста лет".

Сюань легонько погладил хвост белой лисы: "Моя младшая сестра - дочь моей тети и моего хозяина. Я обещал тете заботиться о младшей сестре, но нарушил обещание. Когда моя младшая сестра была маленькой, она пропала. Все говорят, что она умерла, но я все еще не теряю надежды. Я надеюсь, что она жива и вернется, чтобы попросить этот лисий хвост обратно". А Нянь также дочь моего хозяина. Я хорошо отношусь к ней, потому что это все равно, что хорошо относиться к моей пропавшей сестре".

Сяо Лю, казалось, был пьян, и ему нужно было удержать Сюань. Он поднял чашу и вытер ею слезу. Сюань свернул лисий хвост в клубок и положил его в мешок, а затем плотно прижал его к себе. Он налил еще вина и выпил вместе с Сяо Лю.

После того как два кувшина были выпиты, они уснули пьяными. Посреди ночи Сяо Лю проснулся и обнаружил, что Сюань ушел. Сяо Лю не мог снова заснуть и пролежал без сна до рассвета.

Всю оставшуюся зиму Сюань и Сяо Лю часто выпивали вместе. Вначале их отношения были прохладными, но через некоторое время Сюань стал воспринимать Сяо Лю как друга и даже спрашивал его, как использовать яды. Сяо Лю был очень честен и открыт с Сюанем, рассказывая ему все о ядах, о том, как их лечить и смешивать. Он даже делился простыми способами избегать ядов. Иногда Сяо Лю искренне предупреждал его: "Сян Лю хочет убить тебя. Даже если он не может послать солдат в город Цин Шуй, армия сопротивления Шэн Нонг уже сотни лет базируется неподалеку отсюда. Тебе действительно стоит поскорее уехать".

Сюань думал, что они настоящие друзья, но когда он хотел стать ближе, Сяо Лю притворялся, что ничего не понимает.

Эти двое казались лишь поверхностными друзьями. Когда они были пьяны, они могли смеяться. Когда они были трезвыми, они были чужими.

Глава 7 - Люди становятся далекими, а дорога – длинной

Холодная зима ушла, и наступила теплая весна. Второй дочери Ма Цзы исполнялся год, и Сяо Лю отправился купить закуски для семейного банкета.

Он забыл взять деньги и уже собирался занять их у Сюань, когда подошел Цзин и заплатил за него.

Сяо Лю сунул закуски ему в руки: "Ты заплатил за это, ты и ешь!". Он повернулся и ушел, но Сюань увидел их и позвал: "Сяо Лю, Ши Ци".

Сяо Лю ничего не оставалось, как зайти в винный магазин. Там никого не было, Сюань пил в одиночестве и играл с шахматной доской. Сяо Лю сел, Цзин последовал за ним и сел рядом.

Сюань спросил: "Один матч?" Сяо Лю недавно научился шахматам у Сюаня, поэтому ему не терпелось сыграть.

"Я не с тобой разговариваю, я спрашиваю его". Сюань указал на Цзина.

Сяо Лю был паршивым шахматистом, делал ходы медленно, даже отказывался и делал ход назад. Сюань сыграл с ним несколько раз и поклялся больше никогда этого не делать.

Сяо Лю был оскорблен: "Ты смотришь на меня свысока!".

"Я смотрю на тебя свысока!" Сюань не пытался скрыть своего отвращения к шахматной игре Сяо Лю, но затем очень вежливо спросил Ши Ци: "Что с того? Один матч? Я слышал, что ты преуспел во всех художественных дисциплинах: живописи, шахматах, книгах и музыке."

Цзин опустил голову и спросил Сяо Лю: "Мне сыграть с ним?".

"Это ты играешь, при чем тут я?" "Я слушаю тебя, если ты скажешь, чтобы я играл, я буду играть. Если ты скажешь "нет", то я не буду". Сяо Лю хотел рассердиться, но его губы скривились, и он ничего не сказал. Цзин пристально смотрела на Сяо Лю.

Сюань несколько раз стукнул по столу: "Эй, эй! Я знаю, что вы близки, но..."

Сяо Лю сердито зашипел: "Кто с ним близок?", в то же время Цзин сказала: "Мы близки, и это тебя не касается". Они оба уставились на Сюаня, Сяо Лю выглядел разъяренным, в то время как Цзин выглядел очень спокойной.

Сюань рассмеялся: "Неважно, близки вы или нет, он тебя слушает. Пусть он поиграет со мной. Я так давно слышал о его знаменитой репутации, но у меня никогда не было шанса".

Глаза Сяо Лю заблестели: "Я тоже хочу играть". Сюань вздохнул: "Хорошо, ты расставляешь фигуры, а он называет ходы".

Сяо Лю поднял фигуру, Цзин тихонько назвал ход, а Сяо Лю поставил фигуру. Сюань улыбнулся и последовал его примеру. Через некоторое время Сюань понял, что репутация Цзина была небезосновательной.

Люди приходили покупать вино, но Сюаня это не интересовало. Он посадил слугу за стойку и сказал, чтобы никто к нему не приставал.

Фигура за фигурой, Сюань медленно перестал смеяться и уставился на шахматную доску. Люди говорят, что трудно встретить родственную душу, а встретить настоящего равного по игре в шахматы - очень счастливый случай. Шахматам Сюаня научил Желтый император, а люди, с которыми он занимался, были великими генералами королевства Сюань Юань. Сейчас, когда Сюань играл в шахматы, он обычно прилагал лишь треть усилий. Сегодня он выкладывался на все 100%. Сюань поставил фигуру и почувствовал, что это был хороший ход.

Он с волнением ждал, когда Цзин сделает ответный ход, и услышал, как тот что-то сказал Сяо Лю. Но Сяо Лю покачал головой и указал на другое место: "Я думаю, его нужно поставить сюда". Цзин улыбнулся и не стал возражать: "Хорошо, тогда поставь его здесь".

Сяо Лю с радостью поставил фигуру, но Сюань крикнул: "Я разрешаю тебе отказаться от хода. Сделай другой ход!" Сяо Лю ответил: "Я решил, он пойдет туда". Сюань умолял Цзина: "Пожалуйста, передумай".

Сяо Лю был нетерпелив: "Ты такой раздражительный! Когда я хочу отказаться от хода, ты противю А теперь я не хочу отказываться, а ты хочешь, чтобы я отказался".

Сюань почувствовал такое разочарование, как будто он был в восторге от того, что надел новый наряд, а потом обнаружил, что мышь прогрызла в нем дыру. Он сделал свой ход и уже знал, через сколько ходов он выиграет. Цзин что-то сказал, и Сяо Лю поставил фигуру.

Сюань выдохнул, так как разочарование было снято, как будто дыра находилась в месте, которое нельзя увидеть, поэтому наряд был все еще хорош. Сюань подумал и положил кусочек. Цзин что-то сказала Сяо Лю, но тот покачал головой: "Твоя идея плоха, я хочу, чтобы это было там".

"Хорошо, это хорошее место". Цзин все еще улыбался и хвалил Сяо Лю, как будто шахматное мастерство Сяо Лю было образцовым и каждый ход был блестящим, в отличие от полного и абсолютного дерьма.

Сяо Лю радостно поставил фигуру, а Сюань почувствовал, что в его одежде появилась вторая дырка, проеденная мышью. Он сказал: "Я настоятельно рекомендую тебе изменить ход". Сяо Лю посмотрел на него: "Нет!"

Сюань контратаковал, и тогда Цзин сделал ход, потом еще и еще, и вдруг Сюань почувствовал, что дыра снова скрылась из виду, и он снова обрадовался.

Цзин опустил голову, но Сяо Лю покачал головой и сказал: "Вот". "Хорошо." Сяо Лю положил фигуру на место, и к этому времени Сюань уже сдался и только с любопытством наблюдал, как Цзин продолжает превращать худшие ходы в спасение. Через час шахматный матч закончился, Цзин проиграл. Сюань выиграл, но не чувствовал себя счастливым, в то время как Цзин проиграл и улыбался.

Сяо Лю спросил Цзина: "Ты проиграл из-за моих ходов?". "Нет, твои ходы были великолепны, это мои ходы были плохи". Сяо Лю радостно захихикал, а Сюань устало схватился за голову.

Сяо Лю увидел, что уже почти стемнело, и рассмеялся: "Победитель угощает! Слышал, что в городе появился новый ресторан жареного мяса. Пойдемте попробуем".

"Конечно." Цзин ответил так быстро, что Сюань подумал, не знает ли Цзин слова "нет", когда разговаривает с Сяо Лю. Сюань указал на себя: "Я еще не сказал "да". Цзин посмотрел на него: "Проигравший будет угощать". Сюань сдержал смех и посмотрел на Сяо Лю: "Конечно!"

Они втроем вышли из магазина и пошли по улице. Сяо Лю и Сюань препирались друг с другом, а Цзин тихо слушал. Сяо Лю был счастлив, и глаза Цзин отражали это счастье.

Вдруг раздался крик, чтобы они отошли с дороги. Мимо прогрохотала карета с необычно украшенным окном, на котором была вышита золотая стрела. За каретой следовали восемь высоких мужчин, все с луками и стрелами, создавая внушительный вид. Даже самые дерзкие хулиганы стояли и молча смотрели на них, все на улице притихли, чтобы понаблюдать.

Как только Цзин увидел карету, смех исчез из его глаз. Он опустил глаза и застыл на месте. Сяо Лю спросил "Кто это был? Это было потрясающе!" Сюань бросил взгляд на Цзина и ничего не сказал.

Сяо Лю спросил "Почему на оконной занавеске был вышит лук и стрелы?".

Сюань объяснил: "Это эмблема семьи Фан Фэн. Все члены семьи Фан Фэн - лучники, и, по легенде, их предок мог сбивать звезды. Не каждый член семьи имеет право вышивать эмблему, да и размер тоже имеет значение. Исходя из этого, человек в карете должен быть выдающимся лучником".

Сяо Лю присвистнул: "Неудивительно, что все остановились и в страхе уставились на него". Сяо Лю подумал, что имя Фан Фен звучит знакомо, и посмотрел на Цзина. Взгляд Цзина вдруг заставил Сяо Лю вспомнить о связи. Он отвернулся и негромко спросил Сюаня: "Это будущая вторая невестка семьи Ту Шань?".

Сюань ответил: "Возможно". На занавесках была вышита эмблема семьи Фан Фен с луком и стрелами, а на углу кареты была эмблема девятихвостой лисы, которая представляла семью Ту Шань. Кроме невесты второго сына семьи Ту Шань, госпожи Фан Фэн, других вариантов не было.

Карета проехала, и люди снова начали двигаться, но трое из них остались стоять на месте. Сяо Лю засмеялся над Цзин: "Раз твоя невеста здесь, мы не будем мешать твоему воссоединению. Пока!" Сяо Лю потащил Сюань прочь, оставив Цзиня стоять на месте и смотреть, как они исчезают за углом.

Цзин Е бросилась к Цзину: "Я наконец-то нашла своего господина, пожалуйста, вернись. Прошло десять лет, и госпожа Фан Фен, должно быть, хочет многое сказать вам".

В глазах Цзина отразилась печаль, но он без слов отошел.

Цзин Е сказала: "Все эти годы, когда не было вестей от моего господина, все хотели, чтобы госпожа Фан Фэн отменила помолвку. Но она упрямо отказалась и осталась в Цин Цю, ожидая милорда. Она ведет себя с Великой госпожой как внучка и помогает облегчить ее заботы. Милорд настаивает на том, чтобы остаться в городе Цин Шуй и не возвращаться, Великая госпожа очень сердится. Госпожа Фан Фэн пыталась говорить от вашего имени и поспешила сюда, чтобы увидеть вас".

Цзин по-прежнему ничего не говорил, и Цзин Е почувствовала сильное беспокойство. Второй господин раньше был многословным человеком, но после того, как он пропал на 9 лет, он вернулся человеком, который редко что-то говорит. Цзин Е расспросила всех и узнала, что второй господин жил в клинике Хуэй Чунь 6 лет, но 3 года оставались неучтенными. Второй лорд никогда не говорил об этом, а когда Великая Госпожа написала письмо с просьбой выяснить это, он заявил, что уже ничего не помнит. Он утверждает, что очнулся без памяти и остался учеником в клинике. Но Цзин Е и все остальные уверены, что это дело рук старшего лорда. Но если второй лорд отказывается говорить об этом, то никто не решается ничего предпринять.

Цзин Е скучала по прежнему второму лорду. Он был отличным бизнесменом, а в личное время был внимательным и милым. Не то что сейчас, когда, казалось, его почти ничего не заботит. К счастью, он был жив, и это было главное. Они подошли к дому, но Цзин остановился у входа. Цзин Е могла понять, ведь второй лорд никогда не видел свою невесту, несмотря на помолвку. Они были как чужие.

Цзин Е прошептала: "Госпожа Фан Фэн любит стрелять из лука. Мой господин занимался созданием оружия. Она любит путешествовать и смотреть достопримечательности, мой господин прекрасно рисует картины, она любит слушать песни Севера, мой господин может сыграть для нее песни Севера на флейте. Ах да, еще она отлично играет в шахматы, и даже ее старшие братья не могут ее обыграть. Мой господин может сыграть....".

Цзин вошел, и все слуги вышли. Вышла молодая женщина в красном халате, высокая и изящная, с тонкими чертами лица и красными губами. Она элегантно поклонилась, а Цзин опустил голову и вежливо ответил на поклон.

Внутри ресторана Сюань спросил Сяо Лю: "Как ты додумался принять его?". Сяо Лю насмешливо ответил: "Не могу поверить, что ты сам не провел расследование".

"Я проводил расследование, но ты хорошо обучил Чуань Цзы и Ма Цзы, и они ничего не раскрыли. После того как Чуань Цзы напился, он сказал только, что он был тяжело ранен, и ты его спас. Что это была за травма, он так и не объяснил".

Сяо Лю рассмеялся: "Это не Чуань Цзы не хочет объяснять, я сам все уладил, так что Чуань Цзы ничего не видел".

"Я слышу, что его голос хриплый, это из-за той травмы?"

"Почему мы должны продолжать говорить о нем?"

"Потому что бизнес семьи Ту Шань охватывает всю дикую природу, а он представляет будущее клана, и от этого зависит, будет ли клан Ту Шань моим другом или врагом".

"Тогда иди и общайся с ним, зачем спрашивать меня?"

"Он тебя слушает".

Сяо Лю рассмеялся: "Ты думаешь, играть в шахматы и управлять всем семейным бизнесом - это одно и то же? Он слушает меня, потому что я спас его, но он слушает только то, что хочет слушать".

Сюань вздохнул и отказался от своей идеи. Как сказал Сяо Лю, 6 лет благодарности могут позволить Цзину хорошо относиться к Сяо Лю, но никогда не позволят Цзину изменить положение клана Ту Шань ради Сяо Лю.

Сяо Лю надавил: "Поторопись и уезжай из города. Сян Лю может появиться в любое время". Сюань высокомерно поднял кубок с вином: "Ты считаешь Сян Лю сильным, но не думай обо мне слишком плохо". Сяо Лю ответил: "Ладно, ладно, ты супер сильный!".

Сюань улыбнулся: "Один на один я не могу победить его, даже близко не могу подойти". Сюань указал на свою голову: "Но я полагаюсь на это".

Сяо Лю чуть не выплюнул свое мясо: "Это просто полагаться на твои связи и происхождение". "Но, по крайней мере, у меня есть это, а для развития связей нужно время".

Сяо Лю ничего не ответил, а через некоторое время спросил: "Все эти годы было трудно, да?" Сюань посмотрел на Сяо Лю с некоторым шоком и небрежно ответил: "Все было хорошо".

Они закончили есть и пошли домой. Сюань вернулся в винный магазин, но Сяо Лю не пошел в клинику. Он подошел к берегу реки и постоял там некоторое время, а затем медленно вошел в реку.

Весенняя вода все еще несла в себе зимнюю прохладу. Сяо Лю позволил реке нести себя вниз по течению, пока не замерз до дрожи в костях. Пока он чуть не врезался в скалу, он забрался на нее и позволил холодному воздуху еще больше охладить его. Он сказал себе: "Видишь? Вот что происходит, когда ты делаешь то, что хочешь. Ты почти замерзаешь до смерти".

Сяо Лю прыгнул обратно в реку и поплыл вверх по течению к клинике. Он забежал внутрь, снял одежду и забрался под одеяло. Ему все еще было холодно, он ворочался и ворочался, но не мог заснуть. Он кричал на себя: "Вэнь Сяо Лю! Не будь таким заботливым! Жизнь продолжается, кто бы ни ушел!"

В эти дни все говорили о госпоже Фан Фэн и втором лорде Ту Шаня. Сяо Лю решил не выходить из дома, но даже дома не мог от него скрыться. Тянь Эр сказал: "Я видела госпожу Фан Фэн. Она такая красивая и нежная, ей нужна служанка, чтобы сопровождать ее. Я слышала, что она отличная лучница и может убить человека с расстояния десяти миль. Этому второму лорду точно повезло!"

Чуань Цзы ворчал: "Наш город Цин Шуй - не самое возвышенное место, почему дети этих влиятельных семей решили остаться здесь?" Тянь Эр рассмеялся: "Какая разница, почему? Я слышал, что клан Ту Шань хочет поторопиться со свадьбой. Если бы у кого-то была такая прекрасная невеста, он бы захотел жениться на ней как можно скорее".

Сяо Лю поставил свою миску: "Я сыт, вы ешьте. А я пойду прогуляюсь".

Сяо Лю пошел вдоль реки и сел на камень, погрузившись в оцепенение. Он сорвал цветок, оторвал лепестки и бросил его в реку. Вдруг его окликнул белый кондор, и не успел Сяо Лю даже вздохнуть, как Сян Лю подхватил его и посадил на спину кондора.

Сяо Лю с улыбкой помахал рукой: "Давно не виделись. Как поживаешь?"

"Если бы Сюань был мертв, мне было бы намного лучше".

Сяо Лю замолчал и крепко схватил Сян Лю за руку, боясь, что тот разозлится и отшвырнет его. Белый кондор летел к тому же озеру, к которому они когда-то пришли. Не успел кондор опуститься, как Сян Лю неожиданно схватил Сяо Лю и бросился вниз.

Сяо Лю был ошеломлен и мог только схватиться за Сян Лю мертвой хваткой. Ветер свистел мимо, а Сян Лю холодно смотрел на него: "Использовать тебя в качестве подушки?" Сяо Лю яростно замотал головой с умоляющими глазами, но Сян Лю, казалось, не шелохнулся. Они падали так быстро, словно собирались разбиться вдребезги. В момент падения в воду Сян Лю неожиданно повернулся и перевернул Сяо Лю на верх.

С огромным плюхом они вошли в воду, и поднялась гигантская волна. Несмотря на то, что Сян Лю принял на себя всю тяжесть удара, Сяо Лю все еще качало на волнах, его голова кружилась, а все тело болело. Из-за боли в конечностях он не смог ухватиться за Сян Лю, и его тело погрузилось в глубину.

Сян Лю плавал в воде, глядя, как он погружается на дно озера. Сяо Лю пытался дотянуться до него, но ничего не мог ухватить, а его глаза постепенно чернели. Когда он уже готов был сделать последний вздох, он почувствовал, как Сян Лю обнял его, и пара холодных губ прижалась к его губам и передала ему воздух.

Сян Лю обнял его, и они полетели к поверхности как стрела. Сяо Лю растянулся на плече Сян Лю, яростно кашлял и делал громкие глубокие вдохи. Его нос и глаза были заполнены водой. Через некоторое время Сяо Лю наконец спросил: "Если хочешь убить меня, делай это быстрее".

Тело Сяо Лю упало назад, и он лег на поверхность воды. Все тело Сяо Лю все еще болело, поэтому он не мог двигаться и мог только лежать на поверхности. Сян Лю потянул Сяо Лю за руку: "Болит?".

"Ему будет очень больно".

Сян Лю рассмеялся: "Этот жук вуду приличный, но недостаточно хороший".

"Если бы это был связанный с жизнью жук вуду, ты бы даже не колебался и убил меня, верно?"

"Ага, жаль, что он просто разделяет боль". Голос Сянь Лю разделял его сожаление.

Сяо Лю закрыл глаза и почувствовал, как они качаются на волнах. Вода поддерживала, поэтому не было необходимости использовать какую-либо силу, и это было довольно расслабляюще.

Сян Лю спросил: "Раз он так дорог тебе, почему бы не удалить жука?".

Сяо Лю не ответил и надолго задумался. Поскольку он был демоном, а демоны, существа и монстры жили в одном мире, возможно, он мог что-то знать. "Дело не в том, что я не хочу удалять жука, а в том, что я не могу. В прошлый раз, когда я был ранен, ты использовал против меня всевозможные странные лекарства. У жука был какой-то тип трансформации. Он попросил меня удалить жука. Я соврал, что сделаю это, когда он уйдет. В последнее время я пробовал всевозможные способы, чтобы выманить из него жука, но ничего не помогает".

Сян Лю задумался: "Если ты не хочешь умереть, то не пытайся вызвать его обратно. Единственное решение - найти способ передать жука другому человеку".

Сяо Лю искренне сказал: "Единственный человек, которого я хочу сделать несчастным, это ты".

Сян Лю мягко рассмеялся: "Тогда помести жука в меня". Сяо Лю насмешливо сказал: "Как будто ты был бы так добр".

"Я убью его до того, как он покинет город Цин Шуй, тогда тебе не придется беспокоиться о том, как вывести жука".

Сяо Лю почувствовал, что его ноги больше не дрожат, скользнул вниз по телу и начал плыть. "Может ли его убийство вернуть королевство Шэн Нонг?" "Нет". "Он когда-нибудь выходил на поле боя и убивал солдат Шэн Нонг?" "Нет". "У тебя с ним личная кровная вражда?" "Нет".

"Тогда почему вы все еще хотите убить его?"

"Мое положение. Зная, что он находится прямо под моим присмотром, и не убивая его, я чувствую, что не выполняю свою роль".

"У тебя есть какие-то принципы?"

"Для Шен Нонг есть".

"Смехотворно!"

"Это смешно, и даже я считаю себя довольно жалким. Если бы у меня не было принципов, то я бы пошел поговорить с Желтым Императором и лично повел его уничтожать Гао Сина."

Сяо Лю молчал и смотрел на полумесяц, как на печенье, от которого откусили кусочек. Спустя долгое время он спросил: "Каков генерал Гун Гун? Чтобы такой демон, как ты, присягнул ему на верность?"

"Он идиот!" Сян Лю ненадолго затих, а потом сказал: "Он жалкий идиот. Он ведет за собой кучку идиотов, делая что-то жалкое".

Сяо Лю сказал: "Самый жалкий - это ты! Они все хотят сделать это, они не считают себя идиотами. Они думают, что делают что-то, чем они будут гордиться, чтобы рассказать об этом своей семье в могиле. Чтобы их потомки могли гордиться. Они счастливы сгинуть в лучах славы. Но ты - ты насмехаешься над этим, но делаешь это".

"Кто позволил мне иметь девять голов? Конечно, все становится сложным и противоречивым".

Сяо Лю не смог удержаться от громкого смеха, чуть не наглотался воды и быстро схватил Сян Лю за руку. "Ты ведь говорил, что ненавидишь людей, упоминающих, что ты девятиголовый демон? Девятиголовый - это твое больное место. Если бы кто-нибудь упомянул об этом, ты бы убил его".

"Ты все еще жив".

Сяо Лю пробормотал "Пока что....".

"Что мне не нравится, так это то, что когда меня обсуждают, то смотрят на меня свысока, как на странного и чудаковатого. Я позволяю тебе обсуждать это, потому что......". Сян Лю повернулся на бок, подложил руку под голову и посмотрел на Сяо Лю: "Ты можешь смеяться надо мной, но в глубине души ты не считаешь девятиголового демона странным".

Сяо Лю улыбнулся: "Это потому, что раньше я был еще более странным, чем ты".

"Значит, ты прятался в горах и не хотел никого видеть?"

"Ага."

Сян Лю легонько погладил Сяо Лю по голове, и тот в шоке уставился на Сян Лю: "Это считается, что мы поговорили по душам под луной?"

Сян Лю ответил: "До следующего раза, когда ты меня разозлишь, тогда да".

Сяо Лю вздохнул: "Мирная жизнь коротка, как и счастье. Цветы распускаются и вянут, луна растет и убывает. Но красота жизни заключается только в этом".

Сян Лю фыркнул: "Кто сказал, что даже самый прекрасный вид со временем стареет?" Сяо Лю улыбнулся и ничего не сказал. Когда Сяо Лю вернулся домой весь промокший, уже рассвело.

Он высушил волосы и решил вздремнуть, так как Тянь Эр работала в клинике. В середине сна он услышал стук в дверь, но крикнул, чтобы они убирались. Затем раздался еще один стук, а потом дверь открыли пинком.

Сяо Лю сердито высунул голову и хотел что-то бросить, но, подняв голову, увидел стоящую А Нянь. Ее лицо было залито слезами, и она сердито смотрела на Сяо Лю.

Сяо Лю тут же проснулся: "Что тебе нужно?". А Нянь начала плакать: "Почему ты думаешь я здесь? Я бы предпочла никогда больше не видеть твоего лица". Мысли Сяо Лю закружились, и он спрыгнул вниз: "Что случилось с Сюань?"

А Нянь обернулась: "Геге ранен. Доктор не может остановить кровотечение. Геге попросил меня найти тебя". Сяо Лю схватил одежду и надел ее, выбегая на улицу. Он понял, зачем Сян Лю приходил к нему вчера. Это было не для того, чтобы поговорить по душам под луной. Когда ему было так больно, что он потерял все силы и не мог двигаться, то же самое случилось и с Сюань. Но Сюань был хорошо защищен, а Сян Лю был с Сяо Лю. Кто мог прорваться сквозь охрану Сюань Юаня и навредить Сюаню?

Прибыв к винной лавке, Сяо Лю не стал возиться с парадной дверью и перемахнул через стены в подсобку. Охранники поднялись, но Хай Тан крикнула, чтобы они остановились. Она провела Сяо Лю в комнату, где лежал Сюань с закрытыми глазами и пепельным лицом.

Хай Тан встряхнула его, а А Няньн заплакала: "Геге, тебе лучше?".

Сюань мягко улыбнулся ей: "Я в порядке. Ты совсем не спала прошлой ночью, иди спать". Он взглянул на Хай Тан, которая подошла и буквально вынесла А Нянь за дверь.

Сюань представил доктора У Чен, известного в городе врача, который специализировался на внешних травмах. Сяо Лю посмотрел на рану Сюаня: рана на груди была не очень большой, но кровотечение не останавливалось. У Чэн объяснил: "Прошлой ночью пришел убийца. Стражники защищали молодого господина, но внезапно с неба полетела стрела, и молодого господина тоже поразила сильная боль. Слава богу, слуга оттолкнул его в сторону, поэтому стрела не попала в критический орган. Проблема в том, что кровотечение не останавливается".

Сяо Лю посмотрел на рану, а У Чэн добавил: "Я проверил сотни различных ядов, и это не яд".

Сяо Лю попросил показать стрелу, которая была обычной деревянной стрелой, но теперь переломилась пополам. Сяо Лю возразил: "Это не может быть обычная стрела, она была выпущена издалека с огромной силой. Обычная стрела разлетелась бы на куски еще в полете".

Сяо Лю спросил Сюаня: "Что ты почувствовал, когда стрела пронзила тебя?". Сюань закрыл глаза: "В тот момент мое тело болело, в груди было больно, и холод проник в мое тело".

Сяо Лю продолжил: "Ты был на Северном полюсе?". Сюань улыбнулся: "Нет, а ты?"

"Бывал. Это место всегда покрыто снегом, а затем слои снега спрессовываются и превращаются в лед, а затем лед спрессовывается и превращается в ледники. Ледники тверже, чем камни в бескрайней пустыне. Даже самый острый клинок, ударив по ним, лишь расшатает некоторые обломки. Через десятки тысяч лет в ледниках появятся кристаллы льда, прекрасные, как драгоценные камни, но более твердые, чем любой минерал. Они всегда будут выпускать холодный воздух.

Сюань спросил: "Кристаллы льда растают?".

"Обычно нет, но поскольку они все еще основаны на льде, то теоретически да".

Сюань медленно понял: "Ты хочешь сказать, что кто-то использовал специальный метод, чтобы обернуть слой ледяного кристалла вокруг обычной стрелы, и когда стрела пронзила меня, ледяной кристалл растаял, оставив только обычную стрелу".

"Я не знаю, как манипулировать ледяным кристаллом, чтобы он растаял при соприкосновении с кровью, но, скорее всего, именно это и произошло".

"Ледяной кристалл с Севера плюс необычные навыки стрельбы из лука, это должно быть семья Фан Фен!" УЧэн закричал с тревогой: "Я пойду найду их, они сделали стрелу, они знают, как остановить кровотечение".

"Стоп!" Голос Сюаня был полон презрения: "Как ты докажешь, что это были они? Многие люди в этой глуши умеют стрелять из лука, а стрелу можно купить где угодно".

У Чэн задумался и удрученно опустил голову. Если это была семья Фан Фен, то это должна была быть лучшая лучница госпожа Фан Фен. С ней можно было справиться, но за ней стоял клан Ту Шань, один из четырех великих кланов огромной пустыни. Даже император должен был быть настороже.

Сюань спросил Сяо Лю: "Почему у меня не останавливается кровотечение?" Сяо Лю потрогал его кровь и положил ее в рот, чтобы попробовать на вкус. Сюань увидел это, и его сердце пропустило удар, но он спокойно успокоился. Сяо Лю сказал: "Вероятно, в этот кристалл льда что-то подмешано, и когда он растаял, то не дает твоей крови свернуться".

У Чэн уставился на него: "Что такое, я использовал всевозможные травы, но не могу остановить кровотечение". Сяо Лю признал: "Я не знаю". У Чэн уже собирался начать бушевать, когда Сяо Лю добавил: "Но я знаю, как от этого избавиться".

"Что?" с тревогой спросил У Чэн.

"Все темное исчезнет на свету, используй воду, заряженную солнцем, из святой долины Ян, она очищает все". "Воду из священной долины Ян трудно достать, а та партия, что у нас есть, уже израсходована. Долина находится в тысячах миль отсюда, если спешить туда, кровотечение усилится, и мастер даже не доберется туда живым."

Сяо Лю объяснил: "У меня есть способ замедлить кровотечение, так что ты сможешь добраться туда. Но это будет больно". Сюань улыбнулся: "Рассказывай".

"Положи ледяной кристалл в рану, и пусть он заморозит твою кровь и замедлит ее. Но это тысячелетний ледяной кристалл, и ты будешь мерзнуть весь". "Если это способ жить, то быть холодным несложно. Но где взять ледяной кристалл, его, наверное, трудно добыть в ледниках?"

У Чэн знал, что у кого-то в городе он есть: "Пойти попросить его у семьи Фан Фен?" Он был удивлен, что Сяо Лю согласился: "Да, взять у них. Но не попросить, а украсть".

"Украсть?"

Сяо Лю встал и сказал Сюаню: "Не двигайся, я сейчас вернусь". Сюань предложил: "Я пошлю с тобой двух человек". Сяо Лю улыбнулся: "Я собираюсь украсть, а не захватить силой".

Сюань медленно сказал: "Ты очень близок с Ту Шань Цзином, но это личная связь. Перед семейной верностью личные связи ничего не значат. На самом деле это моя собственная проблема, и ты здесь ни при чем. Тебе не нужно.......".

"Если бы в твоем теле не было жука вуду, эта стрела не смогла бы поразить тебя. Эта ситуация возникла из-за меня, как она может быть не связана со мной? Ладно, хватит нести чушь, я пошел!"

Сяо Лю бросился бежать, перепрыгнул через стены и сорвался с места. Он побежал к нынешней резиденции Цзин, и слуга одарил его грязным взглядом, прежде чем пойти объявить ему об этом. Вскоре вышли две служанки: "Миледи слышала, что это вы, пожалуйста, входите, миледи и милорд скоро будут здесь".

Пройдя по коридору, молодая женщина в красном халате быстро подошла, остановилась перед Сяо Лю и почтительно поклонилась. В присутствии слуг она не могла выразить это открыто, поэтому просто сказала "Спасибо". Ее голос был наполнен искренней благодарностью, и Сяо Лю мог почувствовать ее эмоции.

Сяо Лю поклонился: "Миледи, пожалуйста, встаньте". Когда она встала, он посмотрел на госпожу Фан Фэн, и даже с помощью самого критического взгляда, он признал, что она была элегантной, воспитанной, нежной дамой. Она вызывала желание заботиться о ней.

Сяо Лю задался вопросом: "Действительно ли она пустила стрелу в Сюаня?". Если это была она, то зачем убивать Сюаня? Какие у нее были отношения с Сюанем? Сяо Лю задумался, но выражение его лица ничего не выдавало, он улыбнулся: "Где мастер Цзин?".

Мисс Фан Фэн ответила: "Кто-то уже пошел за ним, а я собиралась пойти в передний салон, чтобы решить один вопрос, поэтому прошла вперед. Я хотела поблагодарить вас лично, как только смогу".

Сяо Лю сказал: "Я очень близок с мастером Цзином, не нужно его ждать. Я зайду к нему". Все служанки посмотрели на него с отвращением, но госпожа Фан Фэн ничуть не расстроилась и улыбнулась: "Конечно".

Госпожа Фан Фэн провела Сяо Лю в дом, где Сяо Лю когда-то отдыхал и лечился от ран. Цзин только что вышел и направился к ним. Он увидел Сяо Лю с Фан Фэн И Ян, они улыбались и болтали, и от этой картины его глаза напряглись.

И Ян увидела его и остановился, мягко объясняя: "Мастер Лю сказал, что хочет увидеть вас, поэтому я привела его сюда". Сяо Лю улыбнулся Цзин: "Я хочу попросить тебя о чем-то личном, давай обсудим это внутри".

Цзин ответил: "Конечно".

Он повернулся внутрь, и И Ян последовал за ним. Сяо Лю болтал обо всем во дворе, изображая из себя деревенского увальня, который никогда ничего не видел, но на самом деле он искал ветряные колокольчики из ледяного кристалла, но нигде не мог их найти. Тогда он вспомнил, что сейчас весна, и нет никакой причины выставлять их на улицу, каким бы богатым ни был Цзин.

В тот момент, когда Сяо Лю пытался найти способ попросить Цзин об этом, не предупреждая госпожу Фан Фэн, он вдруг услышал, как Цзин сказала: "И Ян, почему бы тебе не вернуться. Мне нужно кое-что сказать Сяо Лю". Сяо Лю подумал, что И Ян - очень красивое имя. На лице госпожи Фан Фэн застыла улыбка, но потом она взяла себя в руки и мягко сказала: "Тогда я пойду на кухню, чтобы приготовить еду для господина Лю".

Госпожа Фан Фэн сделала реверанс Сяо Лю и вышла со двора. Цзин посмотрел на Сяо Лю, который опустил голову. Он знал, что не сможет ничего скрыть от Цзин.

Цзин мягко спросила: "Что ты ищешь?".

Сяо Лю попытался ответить: "Мне нужно кое-что от тебя". Цзин не колебался: "Конечно".

"Все что захочу?"

"Если у меня это есть, ты можешь это получить. Если у меня этого нет, я найду это для тебя".

Сяо Лю поднял голову: "Я хочу два ледяных кристалла". Цзин тут же позвал Цзин Е, отдала ей приказ, и та поспешила прочь. Цзин не стал спрашивать, зачем Сяо Лю нужны ветряные колокольчики, а лишь молча смотрел на него. Его глаза, как черный теплый нефрит, искрились счастьем, он был счастлив, что Сяо Лю пришел попросить его о чем-то.

Сюань предупреждал Сяо Лю не доверять Цзину, но Сяо Лю не мог поверить, что Цзин может кого-то убить, поэтому набрался храбрости: "Я хочу...".

Цзин наклонился вперед, чтобы услышать, что говорит Сяо Лю, и аромат лекарственных трав, который он носил, окутал Сяо Лю, который хотел отступить, но Цзин схватил его за руку "Что ты хочешь?". Сяо Лю опустил голову и уставился на свои ноги, затем пробормотал: "Я хочу попросить тебя, при любых обстоятельствах, никогда не причинять вреда Сюань".

Цзин мягко вздохнул, как будто он был разочарован и одновременно счастлив: "Хорошо."

Сяо Лю потрясенно поднял голову: "Ты согласен?"

Цзин кивнул: "Я обещал выслушать все, что ты хочешь".

Сяо Лю подумал, что убийство Сюаня должно быть единственной идеей Фан Фэн И Ян. Цзин, похоже, ничего не знал о том, что задумала Фан Фэн И Ян. Она сделала что-то настолько важное и ничего ему не сказала?

Сяо Лю хотел что-то сказать, чтобы предупредить Цзин, но Фан Фэн И Ян была невестой Цзин. Говорить о ней в присутствии Цзин за ее спиной было очень подлым поступком. Сяо Лю не хотел этого делать, поэтому проглотил свои слова.

Сяо Лю попытался отдернуть руку, но Цзин не отпускал его.

Цзин Е подошла и увидела, что Цзин держит Сяо Лю за руку. Ее колени чуть не подкосились, и она чуть не уронила коробку, которую несла. Она взяла себя в руки и передала коробку Сяо Лю: "Здесь два набора ветряных колокольчиков из ледяных кристаллов. Кристаллы были обработаны, поэтому холод значительно уменьшился. Не уверен, что мастеру это зачем-то нужно, поэтому я также положил внутрь два куска необработанных ледяных кристаллов. Если у вас нет достаточной духовной силы, не берите их в руки, иначе отморозите пальцы".

Сяо Лю вырвался из рук Цзин Е и взял коробку: "Спасибо". Цзин Е выглядела раздраженной и посмотрела на Сяо Лю, как бы говоря: "Хватит беспокоить моего господина!".

Сяо Лю улыбнулся и ущипнул ее за щеку: "Моя красавица, не сердись, я уже ухожу". Цзин Е потрогала свою щеку и в шоке уставилась на Сяо Лю. Цзин лишь улыбнулся Сяо Лю. Цзин Е почувствовала себя оскорбленной: "Мой господин, он трогал меня!"

Сяо Лю схватил Цзин Е за руку: "Проведи меня коротким путем через заднюю дверь". Цзин Е повернулась, чтобы попросить Цзина спасти ее, но Цзин сказал: "Его приказ - мой приказ, выполняй его". Глаза Цзин Е покраснели, но она не посмела ослушаться. Она провела Сяо Лю через короткий проход и вывела из резиденции.

Когда Сяо Лю вернулся в винный магазин, У Чэн уже собрал все вещи и собирался уходить. Сяо Лю передал коробку и попросил У Чэна положить два кристалла льда в рану Сюань. Область вокруг раны начала белеть, а затем на ней появился слой льда, который заморозил артерии и вены, замедляя кровоток.

Лицо У Чэна засветилось: "Сработало!".

Сяо Лю отдал У Чэну оставшиеся кристаллы льда, и он, не теряя ни минуты, тут же перенес Сюаня на облачную повозку. А Нянь и Хай Тан тоже сели в облачную повозку.

А Нянь приказала: "Отправляйтесь!"

Сюань позвал: "Подождите! Сяо Лю, иди сюда. Я хочу тебе кое-что сказать!"

Сяо Лю подошел, а Сюань сказал: "Это прощание, я, скорее всего, не вернусь".

Сяо Лю ответил: "Слишком много людей хотят убить тебя здесь, тебе не стоит возвращаться".

Сюань продолжил: "Ты обещал мне, что когда я буду покидать город Цин Шуй, ты уберешь жука и пойдешь со мной. С твоим умом и талантом ты везде добьешься успеха". Сюань мог и не говорить Сяо Лю свою настоящую личность, но когда Сяо Лю предложил отправиться в Долину Ян за солнечной водой, а У Чэн не указал никаких трудностей, чтобы сделать это, то Сяо Лю должен был знать, что Сюань не был кем-то обычным. Он не был даже просто возвышенным, как сын знатной семьи. Его приглашение не было просто удалением жука, он хотел дать Сяо Лю то, к чему должен стремиться человек, чтобы достичь своей жизни.

"Я хочу остаться в городе Цин Шуй и стать маленьким доктором". Сяо Лю отступил назад и осторожно сказал: "Ты ранен, поэтому я пока не могу сделать то, что обещал, но не волнуйся, когда ты выздоровеешь, я запишу, как избавиться от жука вуду, и отдам тебе. У тебя вокруг много талантов, кто-нибудь сможет помочь тебе удалить его".

Сюань, может быть, и трудно уговорить, но Сяо Лю дважды спас ему жизнь, так что он решил пока оставить все как есть. Он вздохнул: "У каждого свои цели. Я не буду тебя заставлять. Береги себя!"

Сяо Лю поклонился: "Мы оба должны беречь себя!"

У Чэн закрыл дверь облачной кареты, слуги сели на крылья и потянули облачную карету, и она поднялась в воздух, направляясь на юг.

Сяо Лю поднял голову и смотрел, как облачная карета поднимается все выше и выше, пока не превратилась в черную точку и не исчезла в облаках. Он молча загадал желание в своем сердце: "Геге, я желаю, чтобы ты достиг всего, чего хочешь!".

После того как винный магазин был закрыт в течение многих дней, жители города узнали, что Сюань уехал. Горожане привыкли к тому, что люди приходят и уходят, поэтому не придали этому значения. Иногда мужчины скучали по вину Сюаня или сетовали на то, что не могут увидеть прекрасную Хай Тан. Но для Сяо Лю отъезд Сюаня сделал его жизнь намного легче. По крайней мере, Сян Лю не следил за ним, и вскоре шумный город Цин Шуй вернулся к своей обычной жизни.

Через месяц винный магазин снова открылся, но уже не был таким оживленным, как раньше. Когда Сяо Лю проходил мимо, он покупал вино, но никогда не видел Сюаня с его фальшивой теплой улыбкой за прилавком.

Однажды ночью Сян Лю спрыгнул с кондора и увидел, что Сяо Лю сидит на траве, скрестив ноги, положив две руки на бедра, сгорбившись, и уныло смотрит на реку.

Сян Лю спросил "О чем ты думаешь?".

"Как убрать этого жука вуду. Последователь Сюаня как-то заходил спросить". С настоящим Сюанем этот жук, возможно, и не причинит ему вреда, но, скорее всего, однажды он убьет Сяо Лю, ведь так много людей хотели убить Сюаня. Сяо Лю также не хотел, чтобы люди использовали его против Сюаня, поэтому искренне ломал голову, как его убрать.

Сян Лю сказал: "Я же говорил тебе, найди другого человека и подсади туда жука".

''Кто согласится? Может быть, один из людей Сюаня?"

Сян Лю очень небрежно сказал: "Это не может быть просто человек".

"Почему?"

"Ты вырастил жука, ты не знаешь?"

"Я не знаю." признался Сяо Лю.

"Где ты взял жука?"

"Много лет назад я встретил старушку из племени Цзю Ли. Ты знаешь, что легендарный самый бесстрашный, злобный, жестокий демон всех времен Ци Йо был из племени Цзю Ли. После того как его убил Желтый Император, все племя Цзю Ли было низведено до статуса рабов. Мужчины и женщины были рождены в рабстве. Эта старуха была рабыней, которая больше никому не нужна. Она была вонючей и грязной, лежала в куче грязи, близкая к смерти. Мне стало ее очень жалко, и я спросил ее, каково ее последнее желание перед смертью. Она попросила искупаться, чтобы увидеть своего возлюбленного чистым и красивым. Я отвел ее к реке и помог ей искупаться, а затем расчесал ей волосы, чтобы сделать прическу женщины Цзю Ли. Она дала мне почерневший сморщенный орех, сказав, что у нее ничего нет с собой, кроме этой пары жучков вуду. Она дала его мне в знак благодарности. Она велела мне уйти, а потом умерла. Ее тело сразу же привлекло множество насекомых, и его тут же сожрали подчистую. Позже, когда я не знал, как поступить с тобой, я вдруг вспомнил об этом орехе, который долгое время носил с собой. Я использовал его, чтобы вырастить двух жуков вуду в соответствии с магией Цзю Ли. Я кормил их кусочками своей плоти и крови, после чего один жук выбрал меня, а другой предназначался тебе, но вместо этого я посадил его в Сюаня."

"Как ты научился выращивать жука вуду?"

Глаза Сяо Лю округлились: "Та старуха рассказала мне!" Сян Лю холодно рассмеялся: "Ты полон дерьма. Если она рассказала тебе, как выращивать жуков, как она могла не сказать тебе, как называется этот конкретный жук вуду?"

Сяо Лю знал, что его слова противоречат друг другу, поэтому просто согласился: "Какое тебе дело до того, откуда я знаю, как выращивать жуков вуду. Я просто знаю".

Сян Лю сказал: "Пара жуков вуду, которая у тебя есть, очень редкая. Если ты хочешь его вывести, единственный способ - найти другого человека и заманить жука в него".

"Каковы требования к этому человеку?"

Сян Лю ничего не ответил, а через мгновение жестко рявкнул "Я не знаю!".

Сяо Лю не поверил ему, но не знал, почему Сян Лю не скажет ему. Тогда он попробовал спросить: "Ты соответствуешь требованиям?".

Сян Лю не ответил, поэтому Сяо Лю спросил еще: "Ты девятиголовый демон. Заманить в себя жука вуду - это не проблема, верно?"

Сян Лю не стал отрицать, поэтому Сяо Лю воспринял это как молчаливое подтверждение. Ты сказал, что с твоими девятью головами, даже если мое тело пострадает, это не причинит тебе особого вреда, верно? Так могу ли я переманить жука в твое тело?"

Сян Лю стоял с руками за спиной, глядя на луну, и ничего не говорил. Через несколько мгновений он сказал: "Я могу помочь тебе заманить жука в меня, но ты должен пообещать, что в будущем ты сделаешь для меня одну вещь. Если я попрошу, ты сделаешь это".

Сяо Лю задумался: "Кроме убийства Сюаня".

"Хорошо".

"Я также не могу убить Ту Шань Цзина".

"Хорошо."

"Ты не можешь просить меня убить Желтого Императора или Великого Императора".

Сян Лю недоверчиво сказал: "Мои девять голов должны быть залиты водой, чтобы я подумал, что ты можешь убить Желтого Императора или Великого Императора".

Сяо Лю не рассердился, но спросил снова: "Ответ:.....".

"Я не попрошу!"

Сяо Лю крикнул: "Тогда договорились!".

Сян Лю поднял ладонь, и Сяо Лю хлопнул по ней, чтобы заключить сделку: "Я обещаю, что если Сян Лю поможет мне удалить жука вуду из Сюаня, я соглашусь сделать одну вещь, о которой он меня попросит".

Сян Лю холодно спросил "А что будет, если ты нарушишь обещание?".

Сяо Лю подумал: "Небеса разнесут меня на куски. С твоим характером этого будет недостаточно. Что, по-твоему, должно случиться со мной?"

"Если ты нарушишь обещание, то все что ты любишь превратится в боль, а все чем ты наслаждаешься превратится в горечь".

Сяо Лю почувствовал, как по позвоночнику побежали мурашки: "Ты точно злой!". Он поднял ладонь, чтобы поклясться: "Если я нарушу это обещание, то все что я люблю принесет мне боль, все чем я наслаждаюсь превратится в горечь". Он опустил руку и ударил себя в грудь: "Не волнуйся, я сделаю это".

Сян Лю слегка улыбнулся: "О чем мне беспокоиться? Если ты не можешь сделать это, то это ты страдаешь".

Сяо Лю спросил "Тогда скажи мне сейчас, как удалить жука?".

"Я не знаю! Разве ты не знаешь, как заманить жука в человека?"

Сяо Лю закрыл глаза, а его губы начали беззвучно говорить, словно произнося нараспев. Через некоторое время: "Есть способ, но вы с Сюань должны находиться в определенной близости друг от друга, прежде чем я смогу начать заклинание. Сейчас это слишком далеко".

Используя этот способ, они должны были нанести визит в королевскую столицу королевства Гао Синь - Гору Пяти Богов. Но Сян Лю не тот человек, который может просто так зайти на Гору Пяти Богов.

Сяо Лю разволновался и взмолился: "Ты обещал мне". Сян Лю вызвал Фурбола и бросился на него: "Залезай сюда!". Сяо Лю был в восторге и забрался на спину кондора. Фурбол унес их на юг, и после ночи и нескольких часов полета они оказались рядом с горой Пяти Богов Гао Синь.

Сян Лю знал, что на Горе Пяти Богов очень строгая охрана. Даже с его силой невозможно было остаться незамеченным. Он слез с Фурбола и нырнул в океан вместе с Сяо Лю.

Океан был для Сян Лю как дом родной, и он плыл, как акула, стремительно проносясь сквозь волны. Сяо Лю старался не отставать, но не мог. Сян Лю поплыл назад: "С твоей скоростью мы не доберемся туда даже за три дня и три ночи". Сяо Лю ворчал: "Даже если я лучший пловец, я все равно лентяй. Ты был девятиголовым демоном, рожденным в океане, как я могу сравниться с тобой?"

Сян Лю сказал: "Здесь живет Великий Император, поэтому мы можем добраться до него только через океан, чтобы остаться незамеченными".

"Я знаю."

Сян Лю сказал с покорностью: "Залезай ко мне на спину, я понесу тебя". Сяо Лю прикусил губу, чтобы не рассмеяться. Это означало, что он относился к Сян Лю как к своему личному скакуну. Сян Лю словно прочитал его мысли и прорычал: "Возвращайся в город Цин Шуй". Он повернулся и поплыл на север.

Сяо Лю тут же крепко обхватил его за талию: "Обещаю не думать о глупостях".

Оба тела напряглись, а затем Сян Лю медленно повернулся, и Сяо Лю быстро отпустил его. Сян Лю взглянул на него: "Ты хочешь идти или нет?"

"Давай, давай!" Сяо Лю забрался на спину Сян Лю и обхватил его за плечи. Сян Лю сказал: "Скорость будет быстрой. Держись крепче!"

Сяо Лю крепко сцепил свои руки, но Сян Лю, похоже, беспокоился, что Сяо Лю не сможет удержаться, поэтому схватил его за запястья, а затем он рванул с места как стрела.

Сян Лю был как сын моря, он плыл по волнам плавнее дельфина, мощнее акулы, элегантнее русалки. Сяо Лю никогда раньше не чувствовал такой легкости в своем теле, это было похоже на полет сквозь облака и так же захватывающе. Сяо Лю не мог открыть глаза, поэтому мог только слушать громовые раскаты. Много раз его чуть не уносило волнами, но, к счастью, Сян Лю крепко держался за его, поэтому он всегда мог удержаться.

В конце концов, Сяо Лю даже не стал раздумывать и крепко вцепился руками и ногами в Сян Лю, чтобы его не смыло скоростью. Через некоторое время Сян Лю замедлился, и Сяо Лю открыл глаза. Он увидел, что они находятся в плотном скоплении рыб ярких оттенков, плывущих вокруг, как разноцветные ленты, развевающиеся на ветру. Сяо Лю протянул руку, но они не испугались и проплыли сквозь его пальцы.

Голос Сян Лю звучал в ухе Сяо Лю: "Мы на Горе Пяти Богов. Это должно быть близко к месту, где находится Жуань Сю. Ты можешь попробовать призвать жука в мое тело".

Сяо Лю почувствовал, как рыба тянет его нижнюю часть тела, чтобы он мог двигаться с легкостью. Он достал почерневший орех и укусил себя за средний палец. Он размазал кровь по ореху, затем передал его Сян Лю и велел ему сделать то же самое. Сян Лю проколол свой средний палец, намазал кровью вторую половинку ореха и передал его обратно Сяо Лю.

Сяо Лю велел Сян Лю поднять окровавленную руку и направить ее в сторону горы Пяти Богов. Сяо Лю сказал: "Ты расслабься и, если возможно, почувствуй искреннее счастье, чтобы поприветствовать жука в своем теле".

Сяо Лю крепко прижал орех к груди и начал напевать, призывая жука в свое тело. Через некоторое время Сяо Лю почувствовал, что его собственное сердце начало бешено биться, и тут же почувствовал, как бьется еще одно сердце. Эти два сердца были похожи на друзей, которые давно не виделись, и бились в радости от того, что они вместе. Сяо Лю протянул руку и прижал ее к груди Сян Лю, и это действительно был звук сердца Сян Лю.

Сяо Лю не мог в это поверить: "Жучок поселился в твоем теле? Так быстро?"

Сян Лю закатил глаза на Сяо Лю: "Кто-то вроде тебя осмелился управлять жуком? По-настоящему сильный мастер вуду может вызвать жука за десятки тысяч миль, чтобы убить кого-то. Неужели ты думаешь, что все жуки такие же, как ты, медленно передвигающиеся по горам и хребтам?"

"Эх" Сяо Лю почувствовал что-то странное на своей ладони. Открыв ее, он обнаружил, что орех светится, а затем постепенно рассыпается на разноцветные брызги. Это было похоже на маленьких светлячков, танцующих вокруг Сяо Лю и Сян Лю. Половина каждого из них попала в ладони Сяо Лю и Сян Лю и исчезла.

Сяо Лю не мог поверить в это и несколько раз встряхнул руками, но они действительно просто исчезли.

Выражение лица Сяо Лю стало мрачным, и он сказал Сян Лю: "У меня плохое предчувствие по этому поводу. Этот жук такой странный. Он не так прост, как я думал".

Но Сяо Лю не чувствовал ничего странного в своем теле, поэтому спросил Сян Лю: "Как ты себя чувствуешь?".

Сян Лю был очень спокоен и смотрел вверх: "Я чувствую, что нам нужно бежать". Вызов жука не мог быть скрытым, поэтому это насторожило стражников в Горе Пяти Богов. Сян Лю схватил Сяо Лю, погрузился в океан и поплыл прочь от Горы Пяти Богов.

Все рыбы в океане пришли на помощь и создали лабиринт, чтобы заблокировать и отвлечь солдат Гао Сина и сбить их с пути. Сян Лю держал Сяо Лю за руку и плыл в тишине жуткого дна океана. Каждый раз, когда у Сяо Лю заканчивался кислород, Сян Лю передавал ему глоток воздуха.

Дно океана было более красочным, чем на суше, с рыбами любой формы и цвета и множеством странных существ. Сяо Лю с удивлением смотрел на все вокруг, а Сян Лю не торопил его. Боги любили использовать жемчуг и медуз для изготовления светильников, поэтому Сяо Лю видел во дворце множество таких светильников, но живую медузу он видел впервые. Ее тело было прозрачным и текучим, как у натурального фонаря. Было бы оскорблением для нее, если бы она не превратилась в лампу.

Огромный морской конх с блестящей раковиной, Сяо Лю потрогал его, гадая, каково на вкус его мясо, а Сян Лю ответил: "Невкусно".

В океане действительно росла трава, высокая и такая зеленая, что казалась черной, и без конца колыхалась в волнах. Сян Лю повел Сяо Лю гулять по травяным равнинам океана и увидел пару морских коньков, которые лежали на равнинах.

В океане также росли всевозможные цветы, и они были похожи на яркую радугу. Он попытался дотронуться до одного из них, но тот оскалил зубы и попытался укусить. Значит, цветы тоже были хищниками, и Сяо Лю набросился на Сян Лю за то, что тот не предупредил его. Сян Лю ухмыльнулся, взял руку Сяо Лю и снова протянул ее к цветам. На этот раз цветы задрожали от страха, и Сяо Лю рассмеялся, а затем пнул эти цветы несколько раз для верности.

Сяо Лю знал, что их преследуют солдаты Гао Сина, но никогда не чувствовал опасности. Сян Лю был так спокоен, что не было ощущения, что они бегут, а скорее, что Сян Лю ведет его на прогулку по океану. Они так долго плыли под водой, но Сяо Лю был очень счастлив, и время не казалось долгим. Только когда они полностью освободились от преследующих их солдат Гао Сина, Сян Лю поднял Сяо Лю на поверхность.

К ним подлетел белый кондор Фурбол, увенчанный золотой короной, и Сян Лю перенес Сяо Лю и взобрался на его спину. Они вернулись на кондоре в город Цин Шуй, и Сяо Лю почувствовал голод и усталость. Он крепко ухватился за шею Фурбола и сказал Сян Лю: "Я собираюсь вздремнуть".

Сяо Лю быстро заснул.

Сян Лю сидел на спине кондора и смотрел на бескрайнее облачное море, его лицо было спокойным, как безмятежная водная гладь, без радости и печали. Спустя долгое время он посмотрел на Сяо Лю в блаженной дремоте, и его рука медленно прижалась к его собственному сердцу. На уголках его губ появилась улыбка, но тут же исчезла.

Глава 7 - Люди становятся далекими, а дорога – длинной (2)

Сяо Лю закрыл глаза и почувствовал, как они качаются на волнах. Вода поддерживала, поэтому не было необходимости использовать какую-либо силу, и это было довольно расслабляюще.

Сян Лю спросил: "Раз он так дорог тебе, почему бы не удалить жука?".

Сяо Лю не ответил и надолго задумался. Поскольку он был демоном, а демоны, существа и монстры жили в одном мире, возможно, он мог что-то знать. "Дело не в том, что я не хочу удалять жука, а в том, что я не могу. В прошлый раз, когда я был ранен, ты использовал против меня всевозможные странные лекарства. У жука был какой-то тип трансформации. Он попросил меня удалить жука. Я соврал, что сделаю это, когда он уйдет. В последнее время я пробовал всевозможные способы, чтобы выманить из него жука, но ничего не помогает".

Сян Лю задумался: "Если ты не хочешь умереть, то не пытайся вызвать его обратно. Единственное решение - найти способ передать жука другому человеку".

Сяо Лю искренне сказал: "Единственный человек, которого я хочу сделать несчастным, это ты".

Сян Лю мягко рассмеялся: "Тогда помести жука в меня". Сяо Лю насмешливо сказал: "Как будто ты был бы так добр".

"Я убью его до того, как он покинет город Цин Шуй, тогда тебе не придется беспокоиться о том, как вывести жука".

Сяо Лю почувствовал, что его ноги больше не дрожат, скользнул вниз по телу и начал плыть. "Может ли его убийство вернуть королевство Шэн Нонг?" "Нет". "Он когда-нибудь выходил на поле боя и убивал солдат Шэн Нонг?" "Нет". "У тебя с ним личная кровная вражда?" "Нет".

"Тогда почему вы все еще хотите убить его?"

"Мое положение. Зная, что он находится прямо под моим присмотром, и не убивая его, я чувствую, что не выполняю свою роль".

"У тебя есть какие-то принципы?"

"Для Шен Нонг есть".

"Смехотворно!"

"Это смешно, и даже я считаю себя довольно жалким. Если бы у меня не было принципов, то я бы пошел поговорить с Желтым Императором и лично повел его уничтожать Гао Синь."

Сяо Лю молчал и смотрел на полумесяц, как на печенье, от которого откусили кусочек. Спустя долгое время он спросил: "Каков генерал Гун Гун? Чтобы такой демон, как ты, присягнул ему на верность?"

"Он идиот!" Сян Лю ненадолго затих, а потом сказал: "Он жалкий идиот. Он ведет за собой кучку идиотов, делая что-то жалкое".

Сяо Лю сказал: "Самый жалкий - это ты! Они все хотят сделать это, они не считают себя идиотами. Они думают, что делают что-то, чем они будут гордиться, чтобы рассказать об этом своей семье в могиле. Чтобы их потомки могли гордиться. Они счастливы сгинуть в лучах славы. Но ты - ты насмехаешься над этим, но делаешь это".

"Кто позволил мне иметь девять голов? Конечно, все становится сложным и противоречивым".

Сяо Лю не смог удержаться от громкого смеха, чуть не наглотался воды и быстро схватил Сян Лю за руку. "Ты ведь говорил, что ненавидишь людей, упоминающих, что ты девятиголовый демон? Девятиголовый - это твое больное место. Если бы кто-нибудь упомянул об этом, ты бы убил его".

"Ты все еще жив".

Сяо Лю пробормотал "Пока что....".

"Что мне не нравится, так это то, что когда меня обсуждают, то смотрят на меня свысока, как на странного и чудаковатого. Я позволяю тебе обсуждать это, потому что......". Сян Лю повернулся на бок, подложил руку под голову и посмотрел на Сяо Лю: "Ты можешь смеяться надо мной, но в глубине души ты не считаешь девятиголового демона странным".

Сяо Лю улыбнулся: "Это потому, что раньше я был еще более странным, чем ты".

"Значит, ты прятался в горах и не хотел никого видеть?"

"Ага."

Сян Лю легонько погладил Сяо Лю по голове, и тот в шоке уставился на Сян Лю: "Это считается, что мы поговорили по душам под луной?"

Сян Лю ответил: "До следующего раза, когда ты меня разозлишь, тогда да".

Сяо Лю вздохнул: "Мирная жизнь коротка, как и счастье. Цветы распускаются и вянут, луна растет и убывает. Но красота жизни заключается только в этом".

Сян Лю фыркнул: "Кто сказал, что даже самый прекрасный вид со временем стареет?" Сяо Лю улыбнулся и ничего не сказал. Когда Сяо Лю вернулся домой весь промокший, уже рассвело.

Он высушил волосы и решил вздремнуть, так как Тянь Эр работала в клинике. В середине сна он услышал стук в дверь, но крикнул, чтобы они убирались. Затем раздался еще один стук, а потом дверь открыли пинком.

Сяо Лю сердито высунул голову и хотел что-то бросить, но, подняв голову, увидел стоящую А Нянь. Ее лицо было залито слезами, и она сердито смотрела на Сяо Лю.

Сяо Лю тут же проснулся: "Что тебе нужно?". А Нянь начала плакать: "Почему ты думаешь я здесь? Я бы предпочла никогда больше не видеть твоего лица". Мысли Сяо Лю закружились, и он спрыгнул вниз: "Что случилось с Сюань?"

А Нянь обернулась: "Геге ранен. Доктор не может остановить кровотечение. Геге попросил меня найти тебя". Сяо Лю схватил одежду и надел ее, выбегая на улицу. Он понял, зачем Сян Лю приходил к нему вчера. Это было не для того, чтобы поговорить по душам под луной. Когда ему было так больно, что он потерял все силы и не мог двигаться, то же самое случилось и с Сюань. Но Сюань был хорошо защищен, а Сян Лю был с Сяо Лю. Кто мог прорваться сквозь охрану Сюань Юаня и навредить Сюаню?

Прибыв к винной лавке, Сяо Лю не стал возиться с парадной дверью и перемахнул через стены в подсобку. Охранники поднялись, но Хай Тан крикнула, чтобы они остановились. Она провела Сяо Лю в комнату, где лежал Сюань с закрытыми глазами и пепельным лицом.

Хай Тан встряхнула его, а А Няньн заплакала: "Геге, тебе лучше?".

Сюань мягко улыбнулся ей: "Я в порядке. Ты совсем не спала прошлой ночью, иди спать". Он взглянул на Хай Тан, которая подошла и буквально вынесла А Нянь за дверь.

Сюань представил доктора У Чен, известного в городе врача, который специализировался на внешних травмах. Сяо Лю посмотрел на рану Сюаня: рана на груди была не очень большой, но кровотечение не останавливалось. У Чэн объяснил: "Прошлой ночью пришел убийца. Стражники защищали молодого господина, но внезапно с неба полетела стрела, и молодого господина тоже поразила сильная боль. Слава богу, слуга оттолкнул его в сторону, поэтому стрела не попала в критический орган. Проблема в том, что кровотечение не останавливается".

Сяо Лю посмотрел на рану, а У Чэн добавил: "Я проверил сотни различных ядов, и это не яд".

Сяо Лю попросил показать стрелу, которая была обычной деревянной стрелой, но теперь переломилась пополам. Сяо Лю возразил: "Это не может быть обычная стрела, она была выпущена издалека с огромной силой. Обычная стрела разлетелась бы на куски еще в полете".

Сяо Лю спросил Сюаня: "Что ты почувствовал, когда стрела пронзила тебя?". Сюань закрыл глаза: "В тот момент мое тело болело, в груди было больно, и холод проник в мое тело".

Сяо Лю продолжил: "Ты был на Северном полюсе?". Сюань улыбнулся: "Нет, а ты?"

"Бывал. Это место всегда покрыто снегом, а затем слои снега спрессовываются и превращаются в лед, а затем лед спрессовывается и превращается в ледники. Ледники тверже, чем камни в бескрайней пустыне. Даже самый острый клинок, ударив по ним, лишь расшатает некоторые обломки. Через десятки тысяч лет в ледниках появятся кристаллы льда, прекрасные, как драгоценные камни, но более твердые, чем любой минерал. Они всегда будут выпускать холодный воздух.

Сюань спросил: "Кристаллы льда растают?".

"Обычно нет, но поскольку они все еще основаны на льде, то теоретически да".

Сюань медленно понял: "Ты хочешь сказать, что кто-то использовал специальный метод, чтобы обернуть слой ледяного кристалла вокруг обычной стрелы, и когда стрела пронзила меня, ледяной кристалл растаял, оставив только обычную стрелу".

"Я не знаю, как манипулировать ледяным кристаллом, чтобы он растаял при соприкосновении с кровью, но, скорее всего, именно это и произошло".

"Ледяной кристалл с Севера плюс необычные навыки стрельбы из лука, это должно быть семья Фан Фен!" УЧэн закричал с тревогой: "Я пойду найду их, они сделали стрелу, они знают, как остановить кровотечение".

"Стоп!" Голос Сюаня был полон презрения: "Как ты докажешь, что это были они? Многие люди в этой глуши умеют стрелять из лука, а стрелу можно купить где угодно".

У Чэн задумался и удрученно опустил голову. Если это была семья Фан Фен, то это должна была быть лучшая лучница госпожа Фан Фен. С ней можно было справиться, но за ней стоял клан Ту Шань, один из четырех великих кланов огромной пустыни. Даже император должен был быть настороже.

Сюань спросил Сяо Лю: "Почему у меня не останавливается кровотечение?" Сяо Лю потрогал его кровь и положил ее в рот, чтобы попробовать на вкус. Сюань увидел это, и его сердце пропустило удар, но он спокойно успокоился. Сяо Лю сказал: "Вероятно, в этот кристалл льда что-то подмешано, и когда он растаял, то не дает твоей крови свернуться".

У Чэн уставился на него: "Что такое, я использовал всевозможные травы, но не могу остановить кровотечение". Сяо Лю признал: "Я не знаю". У Чэн уже собирался начать бушевать, когда Сяо Лю добавил: "Но я знаю, как от этого избавиться".

"Что?" с тревогой спросил У Чэн.

"Все темное исчезнет на свету, используй воду, заряженную солнцем, из святой долины Ян, она очищает все". "Воду из священной долины Ян трудно достать, а та партия, что у нас есть, уже израсходована. Долина находится в тысячах миль отсюда, если спешить туда, кровотечение усилится, и мастер даже не доберется туда живым."

Сяо Лю объяснил: "У меня есть способ замедлить кровотечение, так что ты сможешь добраться туда. Но это будет больно". Сюань улыбнулся: "Рассказывай".

"Положи ледяной кристалл в рану, и пусть он заморозит твою кровь и замедлит ее. Но это тысячелетний ледяной кристалл, и ты будешь мерзнуть весь". "Если это способ жить, то быть холодным несложно. Но где взять ледяной кристалл, его, наверное, трудно добыть в ледниках?"

У Чэн знал, что у кого-то в городе он есть: "Пойти попросить его у семьи Фан Фен?" Он был удивлен, что Сяо Лю согласился: "Да, взять у них. Но не попросить, а украсть".

"Украсть?"

Сяо Лю встал и сказал Сюаню: "Не двигайся, я сейчас вернусь". Сюань предложил: "Я пошлю с тобой двух человек". Сяо Лю улыбнулся: "Я собираюсь украсть, а не захватить силой".

Сюань медленно сказал: "Ты очень близок с Ту Шань Цзином, но это личная связь. Перед семейной верностью личные связи ничего не значат. На самом деле это моя собственная проблема, и ты здесь ни при чем. Тебе не нужно.......".

"Если бы в твоем теле не было жука вуду, эта стрела не смогла бы поразить тебя. Эта ситуация возникла из-за меня, как она может быть не связана со мной? Ладно, хватит нести чушь, я пошел!"

Сяо Лю бросился бежать, перепрыгнул через стены и сорвался с места. Он побежал к нынешней резиденции Цзин, и слуга одарил его грязным взглядом, прежде чем пойти объявить ему об этом. Вскоре вышли две служанки: "Миледи слышала, что это вы, пожалуйста, входите, миледи и милорд скоро будут здесь".

Пройдя по коридору, молодая женщина в красном халате быстро подошла, остановилась перед Сяо Лю и почтительно поклонилась. В присутствии слуг она не могла выразить это открыто, поэтому просто сказала "Спасибо". Ее голос был наполнен искренней благодарностью, и Сяо Лю мог почувствовать ее эмоции.

Сяо Лю поклонился: "Миледи, пожалуйста, встаньте". Когда она встала, он посмотрел на госпожу Фан Фэн, и даже с помощью самого критического взгляда, он признал, что она была элегантной, воспитанной, нежной дамой. Она вызывала желание заботиться о ней.

Сяо Лю задался вопросом: "Действительно ли она пустила стрелу в Сюаня?". Если это была она, то зачем убивать Сюаня? Какие у нее были отношения с Сюанем? Сяо Лю задумался, но выражение его лица ничего не выдавало, он улыбнулся: "Где мастер Цзин?".

Мисс Фан Фэн ответила: "Кто-то уже пошел за ним, а я собиралась пойти в передний салон, чтобы решить один вопрос, поэтому прошла вперед. Я хотела поблагодарить вас лично, как только смогу".

Сяо Лю сказал: "Я очень близок с мастером Цзином, не нужно его ждать. Я зайду к нему". Все служанки посмотрели на него с отвращением, но госпожа Фан Фэн ничуть не расстроилась и улыбнулась: "Конечно".

Госпожа Фан Фэн провела Сяо Лю в дом, где Сяо Лю когда-то отдыхал и лечился от ран. Цзин только что вышел и направился к ним. Он увидел Сяо Лю с Фан Фэн И Ян, они улыбались и болтали, и от этой картины его глаза напряглись.

И Ян увидела его и остановился, мягко объясняя: "Мастер Лю сказал, что хочет увидеть вас, поэтому я привела его сюда". Сяо Лю улыбнулся Цзин: "Я хочу попросить тебя о чем-то личном, давай обсудим это внутри".

Цзин ответил: "Конечно".

Он повернулся внутрь, и И Ян последовал за ним. Сяо Лю болтал обо всем во дворе, изображая из себя деревенского увальня, который никогда ничего не видел, но на самом деле он искал ветряные колокольчики из ледяного кристалла, но нигде не мог их найти. Тогда он вспомнил, что сейчас весна, и нет никакой причины выставлять их на улицу, каким бы богатым ни был Цзин.

В тот момент, когда Сяо Лю пытался найти способ попросить Цзин об этом, не предупреждая госпожу Фан Фэн, он вдруг услышал, как Цзин сказала: "И Ян, почему бы тебе не вернуться. Мне нужно кое-что сказать Сяо Лю". Сяо Лю подумал, что И Ян - очень красивое имя. На лице госпожи Фан Фэн застыла улыбка, но потом она взяла себя в руки и мягко сказала: "Тогда я пойду на кухню, чтобы приготовить еду для господина Лю".

Госпожа Фан Фэн сделала реверанс Сяо Лю и вышла со двора. Цзин посмотрел на Сяо Лю, который опустил голову. Он знал, что не сможет ничего скрыть от Цзин.

Цзин мягко спросила: "Что ты ищешь?".

Сяо Лю попытался ответить: "Мне нужно кое-что от тебя". Цзин не колебался: "Конечно".

"Все что захочу?"

"Если у меня это есть, ты можешь это получить. Если у меня этого нет, я найду это для тебя".

Сяо Лю поднял голову: "Я хочу два ледяных кристалла". Цзин тут же позвал Цзин Е, отдала ей приказ, и та поспешила прочь. Цзин не стал спрашивать, зачем Сяо Лю нужны ветряные колокольчики, а лишь молча смотрел на него. Его глаза, как черный теплый нефрит, искрились счастьем, он был счастлив, что Сяо Лю пришел попросить его о чем-то.

Сюань предупреждал Сяо Лю не доверять Цзину, но Сяо Лю не мог поверить, что Цзин может кого-то убить, поэтому набрался храбрости: "Я хочу...".

Цзин наклонился вперед, чтобы услышать, что говорит Сяо Лю, и аромат лекарственных трав, который он носил, окутал Сяо Лю, который хотел отступить, но Цзин схватил его за руку "Что ты хочешь?". Сяо Лю опустил голову и уставился на свои ноги, затем пробормотал: "Я хочу попросить тебя, при любых обстоятельствах, никогда не причинять вреда Сюань".

Цзин мягко вздохнул, как будто он был разочарован и одновременно счастлив: "Хорошо."

Сяо Лю потрясенно поднял голову: "Ты согласен?"

Цзин кивнул: "Я обещал выслушать все, что ты хочешь".

Сяо Лю подумал, что убийство Сюаня должно быть единственной идеей Фан Фэн И Ян. Цзин, похоже, ничего не знал о том, что задумала Фан Фэн И Ян. Она сделала что-то настолько важное и ничего ему не сказала?

Сяо Лю хотел что-то сказать, чтобы предупредить Цзин, но Фан Фэн И Ян была невестой Цзин. Говорить о ней в присутствии Цзин за ее спиной было очень подлым поступком. Сяо Лю не хотел этого делать, поэтому проглотил свои слова.

Сяо Лю попытался отдернуть руку, но Цзин не отпускал его.

Цзин Е подошла и увидела, что Цзин держит Сяо Лю за руку. Ее колени чуть не подкосились, и она чуть не уронила коробку, которую несла. Она взяла себя в руки и передала коробку Сяо Лю: "Здесь два набора ветряных колокольчиков из ледяных кристаллов. Кристаллы были обработаны, поэтому холод значительно уменьшился. Не уверен, что мастеру это зачем-то нужно, поэтому я также положил внутрь два куска необработанных ледяных кристаллов. Если у вас нет достаточной духовной силы, не берите их в руки, иначе отморозите пальцы".

Сяо Лю вырвался из рук Цзин Е и взял коробку: "Спасибо". Цзин Е выглядела раздраженной и посмотрела на Сяо Лю, как бы говоря: "Хватит беспокоить моего господина!".

Сяо Лю улыбнулся и ущипнул ее за щеку: "Моя красавица, не сердись, я уже ухожу". Цзин Е потрогала свою щеку и в шоке уставилась на Сяо Лю. Цзин лишь улыбнулся Сяо Лю. Цзин Е почувствовала себя оскорбленной: "Мой господин, он трогал меня!"

Сяо Лю схватил Цзин Е за руку: "Проведи меня коротким путем через заднюю дверь". Цзин Е повернулась, чтобы попросить Цзина спасти ее, но Цзин сказал: "Его приказ - мой приказ, выполняй его". Глаза Цзин Е покраснели, но она не посмела ослушаться. Она провела Сяо Лю через короткий проход и вывела из резиденции.

Когда Сяо Лю вернулся в винный магазин, У Чэн уже собрал все вещи и собирался уходить. Сяо Лю передал коробку и попросил У Чэна положить два кристалла льда в рану Сюань. Область вокруг раны начала белеть, а затем на ней появился слой льда, который заморозил артерии и вены, замедляя кровоток.

Лицо У Чэна засветилось: "Сработало!".

Сяо Лю отдал У Чэну оставшиеся кристаллы льда, и он, не теряя ни минуты, тут же перенес Сюаня на облачную повозку. А Нянь и Хай Тан тоже сели в облачную повозку.

А Нянь приказала: "Отправляйтесь!"

Глава 7 - Люди становятся далекими, а дорога – длинной (3)

Сюань позвал: "Подождите! Сяо Лю, иди сюда. Я хочу тебе кое-что сказать!"

Сяо Лю подошел, а Сюань сказал: "Это прощание, я, скорее всего, не вернусь".

Сяо Лю ответил: "Слишком много людей хотят убить тебя здесь, тебе не стоит возвращаться".

Сюань продолжил: "Ты обещал мне, что когда я буду покидать город Цин Шуй, ты уберешь жука и пойдешь со мной. С твоим умом и талантом ты везде добьешься успеха". Сюань мог и не говорить Сяо Лю свою настоящую личность, но когда Сяо Лю предложил отправиться в Долину Ян за солнечной водой, а У Чэн не указал никаких трудностей, чтобы сделать это, то Сяо Лю должен был знать, что Сюань не был кем-то обычным. Он не был даже просто возвышенным, как сын знатной семьи. Его приглашение не было просто удалением жука, он хотел дать Сяо Лю то, к чему должен стремиться человек, чтобы достичь своей жизни.

"Я хочу остаться в городе Цин Шуй и стать маленьким доктором". Сяо Лю отступил назад и осторожно сказал: "Ты ранен, поэтому я пока не могу сделать то, что обещал, но не волнуйся, когда ты выздоровеешь, я запишу, как избавиться от жука вуду, и отдам тебе. У тебя вокруг много талантов, кто-нибудь сможет помочь тебе удалить его".

Сюань, может быть, и трудно уговорить, но Сяо Лю дважды спас ему жизнь, так что он решил пока оставить все как есть. Он вздохнул: "У каждого свои цели. Я не буду тебя заставлять. Береги себя!"

Сяо Лю поклонился: "Мы оба должны беречь себя!"

У Чэн закрыл дверь облачной кареты, слуги сели на крылья и потянули облачную карету, и она поднялась в воздух, направляясь на юг.

Сяо Лю поднял голову и смотрел, как облачная карета поднимается все выше и выше, пока не превратилась в черную точку и не исчезла в облаках. Он молча загадал желание в своем сердце: "Геге, я желаю, чтобы ты достиг всего, чего хочешь!".

После того как винный магазин был закрыт в течение многих дней, жители города узнали, что Сюань уехал. Горожане привыкли к тому, что люди приходят и уходят, поэтому не придали этому значения. Иногда мужчины скучали по вину Сюаня или сетовали на то, что не могут увидеть прекрасную Хай Тан. Но для Сяо Лю отъезд Сюаня сделал его жизнь намного легче. По крайней мере, Сян Лю не следил за ним, и вскоре шумный город Цин Шуй вернулся к своей обычной жизни.

Через месяц винный магазин снова открылся, но уже не был таким оживленным, как раньше. Когда Сяо Лю проходил мимо, он покупал вино, но никогда не видел Сюаня с его фальшивой теплой улыбкой за прилавком.

Однажды ночью Сян Лю спрыгнул с кондора и увидел, что Сяо Лю сидит на траве, скрестив ноги, положив две руки на бедра, сгорбившись, и уныло смотрит на реку.

Сян Лю спросил "О чем ты думаешь?".

"Как убрать этого жука вуду. Последователь Сюаня как-то заходил спросить". С настоящим Сюанем этот жук, возможно, и не причинит ему вреда, но, скорее всего, однажды он убьет Сяо Лю, ведь так много людей хотели убить Сюаня. Сяо Лю также не хотел, чтобы люди использовали его против Сюаня, поэтому искренне ломал голову, как его убрать.

Сян Лю сказал: "Я же говорил тебе, найди другого человека и подсади туда жука".

''Кто согласится? Может быть, один из людей Сюаня?"

Сян Лю очень небрежно сказал: "Это не может быть просто человек".

"Почему?"

"Ты вырастил жука, ты не знаешь?"

"Я не знаю." признался Сяо Лю.

"Где ты взял жука?"

"Много лет назад я встретил старушку из племени Цзю Ли. Ты знаешь, что легендарный самый бесстрашный, злобный, жестокий демон всех времен Ци Йо был из племени Цзю Ли. После того как его убил Желтый Император, все племя Цзю Ли было низведено до статуса рабов. Мужчины и женщины были рождены в рабстве. Эта старуха была рабыней, которая больше никому не нужна. Она была вонючей и грязной, лежала в куче грязи, близкая к смерти. Мне стало ее очень жалко, и я спросил ее, каково ее последнее желание перед смертью. Она попросила искупаться, чтобы увидеть своего возлюбленного чистым и красивым. Я отвел ее к реке и помог ей искупаться, а затем расчесал ей волосы, чтобы сделать прическу женщины Цзю Ли. Она дала мне почерневший сморщенный орех, сказав, что у нее ничего нет с собой, кроме этой пары жучков вуду. Она дала его мне в знак благодарности. Она велела мне уйти, а потом умерла. Ее тело сразу же привлекло множество насекомых, и его тут же сожрали подчистую. Позже, когда я не знал, как поступить с тобой, я вдруг вспомнил об этом орехе, который долгое время носил с собой. Я использовал его, чтобы вырастить двух жуков вуду в соответствии с магией Цзю Ли. Я кормил их кусочками своей плоти и крови, после чего один жук выбрал меня, а другой предназначался тебе, но вместо этого я посадил его в Сюаня."

"Как ты научился выращивать жука вуду?"

Глаза Сяо Лю округлились: "Та старуха рассказала мне!" Сян Лю холодно рассмеялся: "Ты полон дерьма. Если она рассказала тебе, как выращивать жуков, как она могла не сказать тебе, как называется этот конкретный жук вуду?"

Сяо Лю знал, что его слова противоречат друг другу, поэтому просто согласился: "Какое тебе дело до того, откуда я знаю, как выращивать жуков вуду. Я просто знаю".

Сян Лю сказал: "Пара жуков вуду, которая у тебя есть, очень редкая. Если ты хочешь его вывести, единственный способ - найти другого человека и заманить жука в него".

"Каковы требования к этому человеку?"

Сян Лю ничего не ответил, а через мгновение жестко рявкнул "Я не знаю!".

Сяо Лю не поверил ему, но не знал, почему Сян Лю не скажет ему. Тогда он попробовал спросить: "Ты соответствуешь требованиям?".

Сян Лю не ответил, поэтому Сяо Лю спросил еще: "Ты девятиголовый демон. Заманить в себя жука вуду - это не проблема, верно?"

Сян Лю не стал отрицать, поэтому Сяо Лю воспринял это как молчаливое подтверждение. Ты сказал, что с твоими девятью головами, даже если мое тело пострадает, это не причинит тебе особого вреда, верно? Так могу ли я переманить жука в твое тело?"

Сян Лю стоял с руками за спиной, глядя на луну, и ничего не говорил. Через несколько мгновений он сказал: "Я могу помочь тебе заманить жука в меня, но ты должен пообещать, что в будущем ты сделаешь для меня одну вещь. Если я попрошу, ты сделаешь это".

Сяо Лю задумался: "Кроме убийства Сюаня".

"Хорошо".

"Я также не могу убить Ту Шань Цзина".

"Хорошо."

"Ты не можешь просить меня убить Желтого Императора или Великого Императора".

Сян Лю недоверчиво сказал: "Мои девять голов должны быть залиты водой, чтобы я подумал, что ты можешь убить Желтого Императора или Великого Императора".

Сяо Лю не рассердился, но спросил снова: "Ответ:.....".

"Я не попрошу!"

Сяо Лю крикнул: "Тогда договорились!".

Сян Лю поднял ладонь, и Сяо Лю хлопнул по ней, чтобы заключить сделку: "Я обещаю, что если Сян Лю поможет мне удалить жука вуду из Сюаня, я соглашусь сделать одну вещь, о которой он меня попросит".

Сян Лю холодно спросил "А что будет, если ты нарушишь обещание?".

Сяо Лю подумал: "Небеса разнесут меня на куски. С твоим характером этого будет недостаточно. Что, по-твоему, должно случиться со мной?"

"Если ты нарушишь обещание, то все что ты любишь превратится в боль, а все чем ты наслаждаешься превратится в горечь".

Сяо Лю почувствовал, как по позвоночнику побежали мурашки: "Ты точно злой!". Он поднял ладонь, чтобы поклясться: "Если я нарушу это обещание, то все что я люблю принесет мне боль, все чем я наслаждаюсь превратится в горечь". Он опустил руку и ударил себя в грудь: "Не волнуйся, я сделаю это".

Сян Лю слегка улыбнулся: "О чем мне беспокоиться? Если ты не можешь сделать это, то это ты страдаешь".

Сяо Лю спросил "Тогда скажи мне сейчас, как удалить жука?".

"Я не знаю! Разве ты не знаешь, как заманить жука в человека?"

Сяо Лю закрыл глаза, а его губы начали беззвучно говорить, словно произнося нараспев. Через некоторое время: "Есть способ, но вы с Сюань должны находиться в определенной близости друг от друга, прежде чем я смогу начать заклинание. Сейчас это слишком далеко".

Используя этот способ, они должны были нанести визит в королевскую столицу королевства Гао Синь - Гору Пяти Богов. Но Сян Лю не тот человек, который может просто так зайти на Гору Пяти Богов.

Сяо Лю разволновался и взмолился: "Ты обещал мне". Сян Лю вызвал Фурбола и бросился на него: "Залезай сюда!". Сяо Лю был в восторге и забрался на спину кондора. Фурбол унес их на юг, и после ночи и нескольких часов полета они оказались рядом с горой Пяти Богов Гао Синь.

Сян Лю знал, что на Горе Пяти Богов очень строгая охрана. Даже с его силой невозможно было остаться незамеченным. Он слез с Фурбола и нырнул в океан вместе с Сяо Лю.

Океан был для Сян Лю как дом родной, и он плыл, как акула, стремительно проносясь сквозь волны. Сяо Лю старался не отставать, но не мог. Сян Лю поплыл назад: "С твоей скоростью мы не доберемся туда даже за три дня и три ночи". Сяо Лю ворчал: "Даже если я лучший пловец, я все равно лентяй. Ты был девятиголовым демоном, рожденным в океане, как я могу сравниться с тобой?"

Сян Лю сказал: "Здесь живет Великий Император, поэтому мы можем добраться до него только через океан, чтобы остаться незамеченными".

"Я знаю."

Сян Лю сказал с покорностью: "Залезай ко мне на спину, я понесу тебя". Сяо Лю прикусил губу, чтобы не рассмеяться. Это означало, что он относился к Сян Лю как к своему личному скакуну. Сян Лю словно прочитал его мысли и прорычал: "Возвращайся в город Цин Шуй". Он повернулся и поплыл на север.

Сяо Лю тут же крепко обхватил его за талию: "Обещаю не думать о глупостях".

Оба тела напряглись, а затем Сян Лю медленно повернулся, и Сяо Лю быстро отпустил его. Сян Лю взглянул на него: "Ты хочешь идти или нет?"

"Давай, давай!" Сяо Лю забрался на спину Сян Лю и обхватил его за плечи. Сян Лю сказал: "Скорость будет быстрой. Держись крепче!"

Сяо Лю крепко сцепил свои руки, но Сян Лю, похоже, беспокоился, что Сяо Лю не сможет удержаться, поэтому схватил его за запястья, а затем он рванул с места как стрела.

Сян Лю был как сын моря, он плыл по волнам плавнее дельфина, мощнее акулы, элегантнее русалки. Сяо Лю никогда раньше не чувствовал такой легкости в своем теле, это было похоже на полет сквозь облака и так же захватывающе. Сяо Лю не мог открыть глаза, поэтому мог только слушать громовые раскаты. Много раз его чуть не уносило волнами, но, к счастью, Сян Лю крепко держался за его, поэтому он всегда мог удержаться.

В конце концов, Сяо Лю даже не стал раздумывать и крепко вцепился руками и ногами в Сян Лю, чтобы его не смыло скоростью. Через некоторое время Сян Лю замедлился, и Сяо Лю открыл глаза. Он увидел, что они находятся в плотном скоплении рыб ярких оттенков, плывущих вокруг, как разноцветные ленты, развевающиеся на ветру. Сяо Лю протянул руку, но они не испугались и проплыли сквозь его пальцы.

Голос Сян Лю звучал в ухе Сяо Лю: "Мы на Горе Пяти Богов. Это должно быть близко к месту, где находится Жуань Сю. Ты можешь попробовать призвать жука в мое тело".

Сяо Лю почувствовал, как рыба тянет его нижнюю часть тела, чтобы он мог двигаться с легкостью. Он достал почерневший орех и укусил себя за средний палец. Он размазал кровь по ореху, затем передал его Сян Лю и велел ему сделать то же самое. Сян Лю проколол свой средний палец, намазал кровью вторую половинку ореха и передал его обратно Сяо Лю.

Сяо Лю велел Сян Лю поднять окровавленную руку и направить ее в сторону горы Пяти Богов. Сяо Лю сказал: "Ты расслабься и, если возможно, почувствуй искреннее счастье, чтобы поприветствовать жука в своем теле".

Сяо Лю крепко прижал орех к груди и начал напевать, призывая жука в свое тело. Через некоторое время Сяо Лю почувствовал, что его собственное сердце начало бешено биться, и тут же почувствовал, как бьется еще одно сердце. Эти два сердца были похожи на друзей, которые давно не виделись, и бились в радости от того, что они вместе. Сяо Лю протянул руку и прижал ее к груди Сян Лю, и это действительно был звук сердца Сян Лю.

Сяо Лю не мог в это поверить: "Жучок поселился в твоем теле? Так быстро?"

Сян Лю закатил глаза на Сяо Лю: "Кто-то вроде тебя осмелился управлять жуком? По-настоящему сильный мастер вуду может вызвать жука за десятки тысяч миль, чтобы убить кого-то. Неужели ты думаешь, что все жуки такие же, как ты, медленно передвигающиеся по горам и хребтам?"

"Эх" Сяо Лю почувствовал что-то странное на своей ладони. Открыв ее, он обнаружил, что орех светится, а затем постепенно рассыпается на разноцветные брызги. Это было похоже на маленьких светлячков, танцующих вокруг Сяо Лю и Сян Лю. Половина каждого из них попала в ладони Сяо Лю и Сян Лю и исчезла.

Сяо Лю не мог поверить в это и несколько раз встряхнул руками, но они действительно просто исчезли.

Выражение лица Сяо Лю стало мрачным, и он сказал Сян Лю: "У меня плохое предчувствие по этому поводу. Этот жук такой странный. Он не так прост, как я думал".

Но Сяо Лю не чувствовал ничего странного в своем теле, поэтому спросил Сян Лю: "Как ты себя чувствуешь?".

Сян Лю был очень спокоен и смотрел вверх: "Я чувствую, что нам нужно бежать". Вызов жука не мог быть скрытым, поэтому это насторожило стражников в Горе Пяти Богов. Сян Лю схватил Сяо Лю, погрузился в океан и поплыл прочь от Горы Пяти Богов.

Все рыбы в океане пришли на помощь и создали лабиринт, чтобы заблокировать и отвлечь солдат Гао Сина и сбить их с пути. Сян Лю держал Сяо Лю за руку и плыл в тишине жуткого дна океана. Каждый раз, когда у Сяо Лю заканчивался кислород, Сян Лю передавал ему глоток воздуха.

Дно океана было более красочным, чем на суше, с рыбами любой формы и цвета и множеством странных существ. Сяо Лю с удивлением смотрел на все вокруг, а Сян Лю не торопил его. Боги любили использовать жемчуг и медуз для изготовления светильников, поэтому Сяо Лю видел во дворце множество таких светильников, но живую медузу он видел впервые. Ее тело было прозрачным и текучим, как у натурального фонаря. Было бы оскорблением для нее, если бы она не превратилась в лампу.

Огромный морской конх с блестящей раковиной, Сяо Лю потрогал его, гадая, каково на вкус его мясо, а Сян Лю ответил: "Невкусно".

В океане действительно росла трава, высокая и такая зеленая, что казалась черной, и без конца колыхалась в волнах. Сян Лю повел Сяо Лю гулять по травяным равнинам океана и увидел пару морских коньков, которые лежали на равнинах.

В океане также росли всевозможные цветы, и они были похожи на яркую радугу. Он попытался дотронуться до одного из них, но тот оскалил зубы и попытался укусить. Значит, цветы тоже были хищниками, и Сяо Лю набросился на Сян Лю за то, что тот не предупредил его. Сян Лю ухмыльнулся, взял руку Сяо Лю и снова протянул ее к цветам. На этот раз цветы задрожали от страха, и Сяо Лю рассмеялся, а затем пнул эти цветы несколько раз для верности.

Сяо Лю знал, что их преследуют солдаты Гао Сина, но никогда не чувствовал опасности. Сян Лю был так спокоен, что не было ощущения, что они бегут, а скорее, что Сян Лю ведет его на прогулку по океану. Они так долго плыли под водой, но Сяо Лю был очень счастлив, и время не казалось долгим. Только когда они полностью освободились от преследующих их солдат Гао Сина, Сян Лю поднял Сяо Лю на поверхность.

К ним подлетел белый кондор Фурбол, увенчанный золотой короной, и Сян Лю перенес Сяо Лю и взобрался на его спину. Они вернулись на кондоре в город Цин Шуй, и Сяо Лю почувствовал голод и усталость. Он крепко ухватился за шею Фурбола и сказал Сян Лю: "Я собираюсь вздремнуть".

Сяо Лю быстро заснул.

Сян Лю сидел на спине кондора и смотрел на бескрайнее облачное море, его лицо было спокойным, как безмятежная водная гладь, без радости и печали. Спустя долгое время он посмотрел на Сяо Лю в блаженной дремоте, и его рука медленно прижалась к его собственному сердцу. На уголках его губ появилась улыбка, но тут же исчезла.

Глава 8 - Уже так поздно, почему ты не вернулся

После удаления жука вуду из Сюаня, Сяо Лю разрешил большое беспокойство и крепко спал в течение трех дней.

Подумав, он понял, что забыл спросить у Сян Лю, была ли та, кто пыталась убить Сюаня, невестой Цзиня. Зачем ей помогать Сян Лю убивать Сюань? Была ли связь между семьей Фан Фен и армией сопротивления Шэн Нонг? Или на этот раз Сян Лю помогал Фан Фэн И Ян? Разве Сян Лю не говорил, что в свободное время он работает наемным убийцей?

Сяо Лю думал и думал, не мог ни есть, ни спать. Но через несколько дней он все понял. Сюань уже ушел, поэтому не имело значения, хотела ли Фан Фэн И Ян убить его. Месть и конфликт этих больших семей - это не то, что Сяо Лю хотел понять. Все, что ему нужно было знать, это то, что не Цзин хотел убить Сюаня.

Сяо Лю отложил все в сторону и вернулся к своей ленивой жизни.

Была середина лета, Сяо Лю лежал на поддоне, обмахивая себя веером и покрываясь потом. Цзин вошел с черного хода и застал Сяо Лю под навесом, обмахивающегося веером и бормочущего: "Так жарко! Так жарко!"

Цзин подошел и повесила на тент ветряной колокольчик из голубого кристалла льда, и через несколько мгновений сверху подул прохладный ветерок и развеял жару. Сяо Лю посмотрел на ветряной колокольчик и подумал, стоит ли его принимать. Он уже попросил два, и не принять третий было довольно сложно. Но первые два были предназначены для спасения жизни Сюаня, и Сяо Лю чувствовал, что это важно, а не личное. Это было для себя, и он чувствовал, что что-то берет.

Цзин сел рядом с поддоном и наблюдал, как меняется выражение лица Сяо Лю. Сяо Лю внезапно сел и гневно закричал: "Это город Цин Шуй, а не Цин Цю! Почему ты до сих пор не уехал?"

Цзин уставился на Сяо Лю: "Ты здесь, я не уйду".

Сяо Лю был так зол, что бросил веер в Цзина. "Разве ты не сказал, что будешь слушать меня. Тогда уходи! Уходи далеко-далеко и перестань мешать мне жить. Ты Ту Шань Цзин, а не Е Ши Ци!".

Цзин опустил глаза и плотно сжал губы. Сяо Лю был хорошо знаком с этим взглядом, и у него не хватило духу обидеться. Он отвернулся и отказался смотреть на него.

Через некоторое время Цзин заговорил: "Ты нежно промыл мои раны. Ты тщательно вымыл мои волосы. Ты терпеливо кормил меня лекарствами и едой. Ты нежно мыл мое тело. Ты боялся, что мне больно, поэтому разговаривал со мной. Ты боялся, что мне стыдно, и рассказывал мне анекдоты. Ты боялся, что я сдамся, и описывал мне прекрасные виды. Ты боялся, что мне одиноко, и рассказывал мне интересные истории. Ты не просто исцелил мое тело, ты спас мою душу. Ты никогда не сможешь представить, как бы я хотел быть Е Ши Ци. Но у меня нет другого выбора, кроме как быть Ту Шань Цзин. Из-за этого я ненавижу себя больше, чем тебя. Я знаю, что ты ненавидишь Ту Шань Цзин, поэтому я контролирую себя, чтобы не прийти к тебе. Но я боюсь уезжать. Ты дал Ма Цзы семью, ты нашел Сянь Тянь Эр для Чуань Цзы, ты все устроил для Лао Му. Ты уже готов оставить все это и продолжить странствия. Боюсь, если я хоть на секунду обернусь, то уже не смогу тебя найти".

Впервые Цзин говорил так много, и атмосфера была очень серьезной. Он молча смотрел на Сяо Лю, но Сяо Лю не оборачивался. Цзин, наконец, встал и тихо ушел.

Сяо Лю внезапно рухнул на поддон и уставился на ветряной колокольчик. Ши Ци понял, что он собирается уходить. Кто-то вошел во двор, Сяо Лю прикрыл глаза и раздраженно сказал: "Я отдыхаю, не мешай мне!".

Человек промолчал и просто сел на поддон, оставаясь таким неподвижным, что если бы не запах лекарственных трав, Сяо Лю чуть не подумал, что это Цзин ушел и вернулся.

Сяо Лю пошевелил руками и прищурился, затем его глаза широко раскрылись. Это был Сюань!

Сяо Лю заикался: "Ты... что ты здесь делаешь? Я уже удалил жука. Ты должен был почувствовать его. Если ты мне не веришь, я уколю себя прямо сейчас". Сяо Лю огляделся в поисках чего-нибудь, чтобы уколоться, но Сюань остановил его с улыбкой.

"Я знаю, что жук был удален. Я здесь по другой причине".

"Другая причина."

"Мой Учитель хочет тебя видеть".

Сердце Сяо Лю заколотилось, тело ослабло, но он заставил себя улыбнуться: "Почему твой Учитель хочет меня видеть? А кто сказал, что если он хочет меня видеть, то я пойду к нему".

Сюань встал: "Мое настоящее имя - Чжуань Сюй. Сюань Юань Чжуань Сюй. Я старший внук Желтого императора королевства Сюань Юань. Мой господин - Великий император королевства Гао Синь".

Сяо Лю не знал, как реагировать, поэтому притворился испуганным: "Такие высокие персоны! Я из города Цин Шуй и не являюсь гражданином ни королевства Сюань Юань, ни королевства Гао Синь".

Сюань сказал: "Когда я исцелялся в Долине Ян, ко мне пришел мой Учитель. Я рассказал ему о тебе, и по какой-то причине он очень заинтересовался. Он попросил меня рассказать ему все до мельчайших подробностей о моем общении с тобой. После того как он все это услышал, он попросил о встрече с вами. Он специально приказал мне отвезти тебя в Гао Синь, чтобы ты встретился с ним".

Сяо Лю сразу же заявил: "Я не поеду!".

Сюань вздохнул: "Это императорский вызов, ты не можешь отказаться. Сяо Лю, не усложняй мне задачу, я не хочу причинять тебе боль".

Сяо Лю тут же сменил тактику и улыбнулся: "Хорошо, я пойду с тобой в Гао Синь, но ты должен дать мне полдня на сборы и прощание". Сюань знал подлый и скользкий характер Сяо Лю, а также знал, что многие люди знают его настоящую личность в городе Цин Шуй, поэтому Сюань не мог оставаться здесь надолго.

Сяо Лю умолял: "Я спас тебя дважды. Ты принц Сюань Юань, как ты можешь так относиться к спасителю?".

Сюань был слишком умен для этого и рассмеялся: "В первый раз ты спас меня после того, как вместе с Сян Лю устроил засаду. Я отпустил это, значит, я отпустил тебя с крючка в тот раз. Если бы ты не подсадил в меня жука вуду, то второго раза бы не случилось, и тебе не пришлось бы меня спасать". А Нянь - принцесса Гао Синь, и ты много раз оскорблял и позорил ее. Ты знаешь, что она умирает от желания убить тебя, и я был единственным, кто держал ее на расстоянии. В этот раз, отправляясь в Гао Синь, если ты попадешь в ее руки и она попытается тебя убить, разве ты не хочешь, чтобы я защитил тебя? Кто чей спаситель, здесь неясно. "

Сяо Лю сказал: "Если я не пойду к Гао Синь, то мне не нужна будет твоя защита".

Сюань сказал: "До захода солнца еще два часа, и я даю тебе время, чтобы собрать вещи и попрощаться. Мы уедем до темноты, и если ты попытаешься что-нибудь сделать....". Сюань взмахнул рукой, и весь поддон разлетелся на куски, а Сяо Лю упал на пол.

В прошлый раз, когда Сюань был в городе Цин Шуй, он всегда старался использовать сторону Сюаня для решения проблем. В этот раз он был здесь как Чжуань Сюй, и он был принцем Сюань Юань. Сяо Лю уставился на Чжуань Сюя, который стоял, заложив руки за спину, с непоколебимой властью в глазах. Сяо Лю вдруг почувствовал успокоение. Хорошо, что Чжуань Сюй был таким - временами теплым и дружелюбным, но потом мог переключиться и стать холодным и безжалостным. Только так он мог выжить в том шатком положении, которое занимал.

Сяо Лю встал и пошел в свою комнату, чтобы собрать вещи, но мысли его неслись вскачь. Он никак не мог встретиться с Великим Императором. Он мог обмануть Чжуань Сюя, но никак не мог обмануть Великого Императора. Но как сбежать, если Чжуань Сюй специально приехал за ним и привел много людей. К тому же он подчинялся Гао Синь и мог немедленно вызвать войска Гао Синь за город. А если понадобится, он мог призвать принца Сюань Юаня и использовать войска Сюань Юаня поблизости.

Хотя Сяо Лю и мог менять облик и форму, но сейчас он находился под наблюдением Бога, и если не было никого, кто мог бы отвлечь его внимание, то даже если бы он поменял форму, то не смог бы сбежать.

Сяо Лю решил, что одними способностями ему не спастись, ему нужна помощь. Сейчас ему очень не хватало Сян Лю. Только Сян Лю мог меньше заботиться об авторитете Сюань Юаня и Гао Синь, к тому же он мог спрятаться на военной базе Шэн Нонг, чтобы убежать от Чжуан Сюя. Но после поездки в Гао Синь Сяо Лю не видел Сян Лю, и не было времени позвать его на помощь.

Оставался только Ту Шань Цзин. Предприятия клана Ту Шань покрывали всю дикую местность, в том числе продавали товары армии сопротивления Шэн Нонг. У них должны были быть тайные ходы, чтобы перевозить товары в город и из города. Но сейчас он был нужен Великому Императору Гао Синь и принцу Сюань Юань. Если Ту Шань Цзин поможет ему, то он наживет себе врага во всем мире. Готов ли Ту Шань Цзин стать врагом и Сюань Юаня, и Гао Синь ради одного маленького Вэнь Сяо Лю?

Как только эта мысль пришла ему в голову, Сяо Лю вдруг захотел узнать выбор Цзина даже больше, чем он хотел сбежать из города Цин Шуй. Сяо Лю посмотрел на ледяной кристалл ветряного колокольчика и холодно улыбнулся. Что бы ни решил сделать Цзин, как только Сяо Лю спросит, он все узнает.

Сяо Лю вышел и увидел Тянь Эр, заучивающую рецепты лекарственных трав. Он сказал ей: "Я оставляю клинику Хуэй Чунь в твоих руках. Если Лао Му будет грустить, скажи ему, что люди приходят и уходят, а пройденного вместе расстояния уже достаточно".

На глаза Тянь Эр навернулись слезы, и она молча опустилась на колени и поклонилась Сяо Лю: "Будь предана Лао Му, ты умная девушка, поэтому не обращай внимания на мелочность Чунь Тао. Жизнь непредсказуема, Ма Цзы и Чунь Тао могут полагаться только на тебя и Чунь Цзы, а ты и Чунь Цзы можете полагаться только на Ма Цзы и Чунь Тао".

Сяо Лю повернулся и быстро вышел. Покинув клинику Хуэй Чунь, независимо от того, удастся ли ему успешно выбраться из города, он уже никогда не сможет сюда вернуться. Почти 30 лет дружеского общения закончились. Возможно, в следующий раз их пути пересекутся перед могилами Ма Цзы и Чуань Цзы.

Сяо Лю шел по улице и здоровался со всеми соседями. За последние 20 лет он стал очень приятным человеком, и все улыбались ему в ответ. Один сказал: "Брат Лю, горячий пирог с мясом из духовки, съешь один!". Другой сказал: "Брат Лю, спасибо за средство от головной боли в прошлый раз". Сяо Лю улыбался в ответ и отвечал каждому. Даже если бы он шел по той же дороге десятки лет спустя, даже если бы места не менялись, никто бы не поприветствовал его в то время.

Сяо Лю прибыл в резиденцию Цзин Е, вошел через черный ход и сразу же сказал охраннику, кто он такой. Охранник отправился за Цзин Е, которая пришела в ярость: "Опять ты!".

Сяо Лю ухмыльнулся: "Извини за беспокойство, я здесь, чтобы увидеть вашего молодого господина". Цзин Е закатила глаза и повернулась, чтобы уйти, Сяо Лю последовал за ней. Все было как в прошлом году, повсюду цвели цветы, а в коридорах висело множество ветряных колокольчиков с кристаллами льда, которые охлаждали воздух.

Цзин Е привела Сяо Лю в кабинет, а внутри Цзин сидел за столом и слушал доклад двух помощников. Сяо Лю отошел в сторону и наслаждался цветами, пока она заканчивали разговор. Цзин Е зашла внутрь, чтобы объявить Сяо Лю, а Цзин вышел и спросил "Что случилось?".

Сяо Лю лукаво улыбнулся, Цзин знал, что он не был бы здесь, если бы не было чего-то, чего он хотел. Сяо Лю обернулся: "Принц Сюань Юаня Чжуань Сюй ждет меня в клинике Хуэй Чунь, чтобы отвести к Великому Императору королевства Гао Синь".

Цзин медленно сказал: "Я буду сопровождать тебя в Гао Синь. Великий Император - мудрый правитель, он не станет причинять тебе вреда".

"Для меня не имеет значения, мудрец он или нет. Я не хочу с ним встречаться!"

Цзин спросил "Ты хочешь убежать?". Сяо Лю улыбнулся: "Да, я хочу убежать".

Цзин ответил: "Это будет очень трудно".

Сяо Лю кивнул с улыбкой: "Это очень трудно, если бы это не было трудно, я бы не был здесь с тобой. У клана Ту Шань должен быть тайный выход из города. Ты поможешь мне сбежать".

"Хорошо!"

Улыбка Сяо Лю застыла, и он уставился на Цзина: "Если ты сбежишь, то будешь сопротивляться императорскому вызову Великого Императора. Чжуань Сюй пошлет людей, чтобы выследить нас, и если мы будем продолжать сопротивляться, он без колебаний убьет. Путь предстоит опасный, и даже если мы спасемся, ты станешь врагом королевств Гао Синь и Сюань Юань".

Цзин взял Сяо Лю за руку и потянул его в кабинет, а потом сказал Цзин Е: "Приготовь одежду, я забираю Сяо Лю и покидаю город Цин Шуй".

Цзин Е, должно быть, услышала их слова и в ярости посмотрела на Сяо Лю, но сдержалась: "Мой господин, нет необходимости подвергать вас опасности, я попрошу двух людей сопровождать мастера Лю за город. Я поставлю свою жизнь на карту, чтобы защитить его".

Цзин мягко сказал: "Приготовь для нас одежду".

Цзин Е знала, что Цзин все решил, поэтому не посмела больше говорить и пошла готовить одежду.

Цзин Е принесла два комплекта одежды, они переоделись в них и уложили волосы так, что стали похожи на гонцов, путешествующих с места на место. Цзин Е достала коробку, внутри которой лежали две куклы. Она не была вырезана из дерева, а была пушистой, как хвост животного. Сяо Лю заинтересовался и хотел потрогать, но Цзин Е отмахнулась от него: "Это кукла, сделанная из хвоста девятихвостой лисицы возрастом десять тысяч лет. Она очень редкая. Девятихвостая лиса лучше всех умеет перевоплощаться, а в хвосте собирается вся сила. Эти два хвоста обладают десятками тысяч лет силы. Если использовать их для создания поддельных людей, то даже если мертвые бывшие императоры вернутся к жизни со своей силой, они не смогут их отличить".

Цзин уколол средний палец и коснулся куклы, и она превратилась в точную копию Цзина. Поддельный Цзин передал другую куклу и мягко сказал Сяо Лю: "Ей нужна капля твоей крови".

Если бы Сяо Лю не видел этого своими глазами, он бы подумал, что поддельный Цзин - настоящий, а сидящий рядом настоящий Цзин - поддельный. Он ткнул пальцем в куклу, которая быстро увеличилась и стала такого же размера, как и Сяо Лю, но ее черты лица были совершенно пустыми.

Цзин Е была удивлена: "Как такое может быть, это же сокровище, оставленное предками Ту Шань, а я никогда не слышала, чтобы оно так преображалось".

Сяо Лю нервно рассмеялся: "Наверное, потому что я выгляжу так просто, что кукла не может распознать". Цзин встал, коснулся лица поддельного Сяо Лю и изменил его черты так, что оно стало похоже на Сяо Лю.

Сяо Лю вздохнул с облегчением: "Отлично, отлично, теперь все в порядке".

Кукла Сяо Лю засмеялась, как Сяо Лю, и заговорила точно таким же голосом, как и он: "Ты даже не знаешь, на кого ты похож, зачем винить меня?".

Лицо Сяо Лю побелело, и он сердито пригрозил: "Ты - мертвая лиса, так что заткнись, пока я тебя не сжег!".

Поддельный Сяо Лю охнул и подошел к поддельному Цзиню, который похлопал его по руке, чтобы успокоить. Сяо Лю был шокирован, а Цзин Е с гордостью сказал: "Если бы это не было так похоже, то это не было бы редким сокровищем".

Сяо Лю спросил Цзина, каков его план.

"Пусть они прикинутся двумя слугами и уйдут с партией товара. Мы изменим внешность, притворимся посыльными и уедем из города в другую сторону с группой отъезжающих гонцов".

Цзин Е сразу же предостерег: "Это слишком опасно. Если князь Чжуань Сюй обнаружит, что вы пропали, он расставит повсюду людей, которые будут искать людей, использующих божественные силы. Силы моего господина восстановились и могут скрыть это, но мастер Лю не может".

Цзин приказал: "Отведите их переодеться". Цзин Е поняла, что он все решил, и пошла с двумя куклами.

Цзин подошла к Сяо Лю: "Если ты изменишь внешность, это поможет избежать обнаружения?" Сяо Лю колебался, а затем кивнул. Цзин улыбнулась: "Тогда мы приступим к выполнению плана".

Сердце Сяо Лю бешено колотилось: "Ты всегда знал, что я могу изменить свое лицо?"

Силу трансформации было не так уж сложно изучить, но только те, кто обладает большой силой, могут по-настоящему трансформироваться и избежать обнаружения. С силой Сяо Лю никто бы не поверил, что он, используя этот навык, может избежать обнаружения с помощью искателя магических предметов.

Цзин сказал: "Клан Ту Шань не просто из племени Бога. Один из наших предков был далеким первородным девятихвостым лисом. Поэтому род Ту Шань может трансформироваться. У меня есть духовный глаз, и я обычно могу видеть сквозь все трансформационные и маскирующие заклинания и силы. Именно так я смог увидеть истинное лицо А Нянь и знал, что ее нужно избегать. Но в тебе все кажется настоящим даже мне, только инстинкт подсказывает, что твое лицо фальшивое. Вот почему я не могу оставить тебя. Если я уйду, а ты исчезнешь, это будет бесследно".

Сяо Лю был ошеломлен. Цзин все время знал, что он фальшивый.

Цзин Е вернулась: "Все готовы, но снаружи уже стоят люди и следят за резиденцией, вероятно, их послал принц Чжуань Сюй".

Цзин Е привезла карету и превратилась в старика. Сначала в карету сели куклы, а затем Цзин Е открыла потайное отделение, в котором могли поместиться два человека. Сяо Лю и Ши Ци протиснулись внутрь, а когда Цзин Е наклонилась, чтобы закрыть его, она прошептала: "Мой господин, он позволил вам остаться только на 6 лет. Клан Ту Шань может отплатить ему другим способом. Зачем подвергать себя опасности?"

Цзин спокойно сказал: "Через три дня ты вернешься в Цин Цю, если я успешно сбегу, то найду тебя там. Если нет, вы с Лан Сян найдете парня и поженитесь". Он закрыл секретное отделение.

Цзин Е поджала губы, чтобы не разрыдаться.

Карета тронулась, стало темно, и Сяо Лю и Цзин Е прижались друг к другу из-за тесноты. Когда Сяо Лю отправился на поиски Цзиня, это был случайный поступок. Он хотел увидеть, как Цзин окажется в затруднительном положении, хотел услышать, как Цзин будет уговаривать его пойти к Великому Императору, и что в этом нет ничего страшного. Сяо Лю хотел услышать все это собственными ушами, чтобы использовать этот жестокий метод и оборвать последние нити тоски в его сердце, чтобы уйти без забот, чтобы позволить Вэнь Сяо Лю исчезнуть навсегда без всякой печали.

Но когда Сяо Лю сказал, что не хочет идти, а Цзин не спросил почему он предпочел рискнуть жизнью чтобы сбежать, и не подумал о собственной опасности, прежде чем согласиться помочь ему бежать, тоска в сердце Сяо Лю разрослась, а не оборвалась.

Карета попала в аварию, и Цзин и Сяо Лю смогли выбраться из нее под видом городских гонцов. Фальшивые Цзин и Сяо Лю продолжили путь в карете, а Цзин и Сяо Лю вернулись в город Цин Шуй с группой гонцов.

Группа продолжала путь до темноты, когда они вернулись в гостиницу, чтобы поужинать, а затем переночевать на улице, охраняя перевозимые товары. Было лето, поэтому ночью было не холодно. Весь город спал, и звезды были особенно яркими. Сяо Лю поднял голову, чтобы посмотреть на звезды, и пожелал себе утиную шею, чтобы погрызть ее и почувствовать себя путешественником, а не беглецом.

Цзин сказал: "Если ты устал, спи".

Сяо Лю ответил: "За городом сумасшествие, не так ли?". Чжуань Сюй думал, что он уехал из города, поэтому искал за городом, но на самом деле он все еще был в городе.

Цзин объяснил: "Завтра группа гонцов отправится в Гао Синь". Сяо Лю рассмеялся, Чжуань Сюй никогда бы не подумал, что он убегает от поездки в Гао Синь, а затем направляется в Гао Синь. Сяо Лю сказал Цзин: "Я думал, ты такой честный, кто знал, что ты такой хитрый".

Цзин сказал: "Завтрашний день будет утомительным, отдыхай, опираясь на меня". Сяо Лю посмотрел на звезды и ничего не сказал. Хриплый голос сказал: "Я - Ши Ци".

Сяо Лю по-прежнему смотрел на звезды и ничего не говорил, но через несколько мгновений его голова медленно наклонилась и легла на плечо Ши Ци. Ши Ци не смел пошевелиться, словно боялся спугнуть его. Пока он не услышал, что Сяо Лю спит, он слегка повернул голову и посмотрел на спящего Сяо Лю.

На рассвете Ши Ци и Сяо Лю последовали за группой за город, направляясь на юг. Там был установлен контрольно-пропускной пункт с очень строгим досмотром, и очереди на прохождение были длинными. Разговоры о том, зачем это нужно, перешли в обсуждение того, что солдаты Сюань Юаня и Гао Синь участвовали в каком-то обыске.

Дошла очередь до Сяо Лю и Ши Ци, и женщина взяла в руки магическое зеркало и посветила им на лица, чтобы показать истинную форму каждого. Тех, кто трансформировался, отводили в сторону для дальнейшего допроса. Сяо Лю подошел для проверки, зеркало ничего не показало, и он прошел. То же самое сделал и Ши Ци.

После прохождения проверки Ши Ци и Сяо Лю посмотрели друг на друга и продолжили путь. Из-за проверки процессия уже опаздывала, поэтому лидер велел всем ускорить шаг. К ночи они прибыли к границам королевства Гао Синь. Две высокие горы обрамляли ворота с контрольно-пропускным пунктом. Поскольку Чжуань Сюй не думал, что Сяо Лю приедет в Гао Синь, на КПП не было дополнительных людей, поэтому Сяо Лю и Ши Ци беспрепятственно вошли внутрь.

Вечером процессия вошла в город, и группа остановилась в гостинице. Сяо Лю попросил принять ванну с горячей водой, а когда вышел и переоделся в свежую одежду, увидел, что Ши Ци уже закончила мыться. Ши Ци взял полотенце, чтобы вытереть волосы. Сяо Лю спросил "Значит, мы успешно сбежали?".

Ши Ци ответил: "Когда мы вошли, рядом было очень сильное существо, поэтому я полностью скрыл свою ауру. Я не знаю, заметил ли он нас".

Сяо Лю сказал: "Возможно, это высокопоставленный генерал Гао Синь, который находится здесь". Но он не чувствовал себя так спокойно.

Ши Ци сказал: "Неважно, кто это, мы должны быть начеку. Сегодня хорошо отдохни".

Посреди ночи Сяо Лю услышал шум и сразу же поднялся. Он увидел, как Ши Ци вылил всю воду в комнате на землю вокруг них, а затем сказал: "Армия богов окружила гостиницу, и среди них есть два очень сильных бога. Я не могу победить даже одного из них".

Сяо Лю усмехнулся: "Если мы успешно сбежим, то я буду разочарован в Чжуань Сюй. Он очень способный".

Ши Ци сказал: "Я подвел тебя".

"Нет, не подвел! Чжуань Сюй использовал силу двух королевств, чтобы преследовать нас. Ты помогал мне в одиночку. Это чудо, что мы так далеко убежали".

Ши Ци спросил: "Насколько сильно ты не хочешь видеть Великого Императора?"

Сяо Лю подумал: "Я скорее умру, чем увижу его".

Ши Ци вложил в руку Сяо Лю ранец в форме лисы: "Я не могу их победить, но я могу их задержать. Мой крылатый скакун на северо-востоке. Беги в том направлении, потом подними ранец и позови лиса. Он прилетит и подберет тебя".

Сяо Лю схватил Ши Ци за руку: "Они убьют тебя?"

"Я Ту Шань Цзин, даже если бы Великий Император был здесь, он бы подумал, прежде чем убить меня. Простые генералы даже не посмеют".

Сяо Лю рассмеялся: "Тогда я брошу тебя и убегу".

Ши Ци схватил его за плечо, его голос слегка дрожал: "Дай мне увидеть твое истинное лицо".

Сяо Лю улыбнулся и покачал головой: "Нет".

Ши Ци смотрел на Сяо Лю с невыразимой печалью в глазах. Как только он уйдет отсюда, Сяо Лю сможет стать кем угодно. Как только Сяо Лю перестанет быть Сяо Лю, Ши Ци уже никогда не сможет его найти.

Сяо Лю уставился на него: "Ты все еще готов рискнуть навлечь на себя гнев Великого Императора и помочь мне сбежать?"

Ши Ци кивнул.

До них донесся рокочущий голос Чжуань Сюя: "Вэнь Сяо Лю, тащи сюда свою жалкую задницу! Если ты снова сбежишь, я сломаю тебе обе тощие ноги!"

"Переоденься в одного из их солдат и убегай", — сказал ему Ши Ци.

Ши Ци превратил воду в дым, и она превратилась в туман вокруг него. Он превратился в Вэнь Сяо Лю, подошел к окну и открыл его. Чжуань Сюй сказал: "Теперь ты послушно выйдешь сюда, и я подумаю, не заставлять ли тебя страдать так сильно".

Туман постепенно распространился из комнаты и выплыл наружу, стал таким плотным и густым, что образовал лабиринт. Чжуань Сюй был в ярости и приказал немедленно остановить туманный лабиринт.

Сяо Лю мог видеть в лабиринте благодаря лисьему ранцу, который дал ему Ши Ци. Он превратился в одного из слуг Чжуань Сюя и бесшумно выскользнул из трактира.

Сяо Лю побежал на северо-восток, высоко поднял лисий ранец, и оттуда спустился большой журавль. Сяо Лю забрался на спину журавля, и тот улетел на северо-восток. Сяо Лю оглянулся и почувствовал себя не в своей тарелке.

"Вэнь Сяо Лю, с тобой сейчас находится Е Ши Ци. У меня нет проблем с убийством одного Е Ши Ци".

Сяо Лю вздохнул - он действительно мог быть холодным и бессердечным в мгновение ока, основательным и непреклонным. Неудивительно, что Желтому Императору понравился Чжуань Сюй.

Сяо Лю снова превратился в Вэнь Сяо Лю и повернул назад. Через некоторое время он увидел, что к нему летит Чжуань Сюй, а позади него в клетке сидит Ши Ци.

Слуга вышел вперед, и Сяо Лю позволил себя схватить. Чжуань Сюй холодно посмотрел на Сяо Лю и приказал: "Сломай ему обе ноги". Слуга ударил ногой по обеим ногам Сяо Лю, и обе ноги сломались. Сяо Лю рухнул на землю.

"Брось его в клетку".

Сяо Лю бросили в клетку, и он пополз к Ши Ци "Ши Ци....Ши Ци.....".

Глаза Ши Ци были плотно закрыты, он был без сознания. Сяо Лю осмотрел его и расслабился, Ши Ци использовал все свои силы один, чтобы сражаться со многими, поэтому он истощил всю свою энергию и потерял сознание. У него не было внутренних повреждений, и его жизни ничего не угрожало.

Ноги Сяо Лю мучительно болели, он опирался на Ши Ци и бормотал про себя: "Если бы я знал, что бежать так больно, я бы решил не бежать. Но если бы я не бежал, то никогда бы не узнал, что ты готов на все ради меня. Но что же мне теперь делать? Было бы лучше, если бы ты не помог мне. Я мог бы легко оборвать свою тоску и надежду. Или когда нас окружили, было бы лучше, если бы ты не сказал мне бежать одному. Жизнь Сянь Тянь Эр - это борьба, и когда мужчина думает, что помогает ей, облегчая ее борьбу, он ввергает ее в другой вид борьбы. Теперь она борется со страхом, что однажды он ее бросит, и она снова остается в одиночестве. Какой из этих двух видов борьбы труднее? Возможно, большинство женщин предпочитают бороться с мужчиной, облегчающим ее бремя, по крайней мере, в этом есть какое-то счастье, какая-то надежда, что мужчина однажды не оставит ее. Но я не такой! Я бы предпочел жариться в одиночестве, бороться в одиночку, потому что, по крайней мере, мои руки свободны. Боль заставляет меня надеяться на спасение, руки мужчины заставляют меня бояться, что он отпустит. Тогда я бы протянул руки и крепко прижался к нему, крепко собрал бы все счастье. Сейчас Сянь Тянь Эр может спастись, потому что я ей помог. Но кто поможет мне? Боги могут помочь людям, но кто поможет Богам? Никто! Я все еще чувствую, что безопаснее спрятаться в своей скорлупе. Я уже так много страдал в своей жизни, я не хочу страдать еще больше, я не хочу, чтобы мне причиняли еще больше боли.....".

Через день и ночь Сяо Лю и Ши Ци достигли Горы Пяти Богов.

Чжуань Сюй приказал бросить их в тюрьму из драконьей кости. Сяо Лю улыбнулся, его попытка побега очень разозлила Чжуань Сюя. Эта печально известная тюрьма из драконьей кости не предназначена для любого заключенного.

Тюремщики были очень грубы с Сяо Лю и специально пинали его сломанные ноги. Но они были очень осторожны с все еще бессознательным Ши Ци и аккуратно поместили его в камеру.

Похоже, Чжуань Сюй тоже был очень зол на Ши Ци, который помог Сяо Лю сбежать, поэтому хотел заставить его немного пострадать, чтобы он научился не бросать вызов императорской власти, которой является принц Сюань Юань. Но он все еще опасался его фамилии Ту Шань, поэтому он только запер его в камере, не добавляя новых оскорблений.

Дверь камеры закрылась, и Сяо Лю подполз к Ши Ци, несколько раз сердито ударил его, а затем прижался к нему. В камере была кромешная тьма, и Сяо Лю закрыл глаза, чувствуя волны боли от удара ногой. Постепенно он тоже потерял сознание от боли.

Когда Сяо Лю очнулся, он не знал, сколько времени прошло, но почувствовал, что кто-то держит его за руку. Он пошевелился и услышал голос Ши Ци: "Сяо Лю, ты очнулся?".

"Да, мне больно, потому что я слишком долго лежал".

Ши Ци сел и хотел помочь Сяо Лю подняться, но коснулся его ноги, и Сяо Лю вскрикнул от боли. Ши Ци обнял его: "Тебе больно?"

"Да".

"Где?

"Мои ноги".

Ши Ци потрогал ноги Сяо Лю, боль уменьшилась, но Сяо Лю быстро сказал: "Ты тоже ранен, не используй свои силы".

Ши Ци проигнорировал его и коснулся другой ноги, а Сяо Лю крикнул "Будь умницей!".

Ши Ци ничего не сказал, и после того, как он коснулся ног, Сяо Лю почувствовал, что боль сильно уменьшилась. Ши Ци помог Сяо Лю подняться и позволил ему лечь на плечо, чтобы было удобнее. Ши Ци спросил: "Ты не хочешь видеть Великого Императора, потому что он убьет тебя, если увидит?".

Сяо Лю понял, что Ши Ци не пытался допытываться, а хотел узнать, что Великий Император сделает с Сяо Лю, чтобы он мог обдумать правильный план, который обеспечит безопасность Сяо Лю. Сяо Лю замолчал на мгновение, а затем сказал: "Он не убьет меня".

Судя по тому, как Сяо Лю отчаянно пытался убежать, Чжуань Сюй, должно быть, тоже понял это неправильно. Великий Император убил всех пятерых своих младших братьев, а также все их семьи и потомков. Но ходили слухи, что у пяти принцев было тайное потомство, которое странствовало по миру. Чжуань Сюй, скорее всего, считал Сяо Лю тайным отпрыском одного из Пяти Князей.

Ши Ци не чувствовал себя спокойно: "Этот мир сводится в конце концов к выгоде, а на самом деле это просто деловая сделка. Даже если это Желтый Император или Великий Император, я могу заключить с ними сделку".

Сяо Лю рассмеялся: "Я не хочу видеть Великого Императора по другой причине. Ши Ци, не волнуйся за меня, я ставлю свою жизнь на то, что Великий Император не убьет меня!".

Ши Ци мог сказать, что Сяо Лю говорит серьезно, поэтому расслабился. Сяо Лю улыбнулся, каждый человек должен чувствовать себя счастливым, когда другой беспокоится о его благополучии.

Ши Ци спокойно обнял Сяо Лю, а Сяо Лю спокойно слушал биение его сердца. В этом месте смерти, отделенном от мира соблазнов и пут, сложные отношения между мужчиной и женщиной были такими простыми. Здесь были только он и она. Сяо Лю вдруг почувствовал, что находится здесь, и это успокаивало.

Сяо Лю сказал: "Как насчет того, чтобы никогда отсюда не уходить".

"Хорошо."

"Что хорошо?"

"Хорошо оставаться здесь".

"Что именно?"

"Только ты. И я."

Сяо Лю рассмеялся, зная, что Ши Ци тоже все понимает. В жизни было так много всего, что усложняло жизнь только из-за обстоятельств. Пожилая супружеская пара, живущая в далеких уединенных горах, была предметом зависти многих людей, живущих гламурной жизнью, полной конфликтов.

Сяо Лю спросил: "Ши Ци, ты так добр ко мне, потому что возвращаешь долг?".

Тело Ши Ци напряглось, и он долгое время ничего не говорил. Сяо Лю прислонился к нему и чувствовал, что его сердце бьется так быстро, что может вырваться из груди. Сяо Лю небрежно добавил: "Я спас тебя, позволил тебе остаться на 6 лет, и теперь ты сделал для меня все и даже больше. Когда мы выберемся, мы будем в расчете. Тебе больше не нужно беспокоиться, я никогда не приду просить тебя о чем-либо и не доставлю тебе неприятностей. Я обещаю держаться от тебя далеко-далеко......".

Рот Сяо Лю был внезапно закрыт рукой Ши Ци. Сяо Лю боролся, но Ши Ци не отпускал его руку. Наконец Сяо Лю шаловливо лизнул языком центр ладони, и Ши Ци словно ударило током, и он отпустил его. Сяо Лю тоже был потрясен тем, что он только что сделал, его рот был открыт, а все лицо пылало красным.

Они оба застыли в молчании.

Наконец Ши Ци заговорил: "Я не оставлю тебя".

"Почему? Почему не уйдешь? Из-за благодарности? Я же сказал, что ты ее отплатил".

Ши Ци не ответил и упрямо повторил: "Я не оставлю тебя".

"Что? Тогда ты хочешь остаться со мной до конца жизни?"

Ши Ци замолчал на мгновение, а затем сказала с абсолютной уверенностью: "Всю жизнь".

Сяо Лю вздохнул: "Я мужчина, не кажется ли тебе, что ты ведешь себя странно".

На этот раз ответ Ши Ци был мгновенным: "Ты девушка".

Сяо Лю действительно чувствовал, что Ши Ци уже давно знает, что она девушка, но откуда Ши Ци знает? "Почему ты так уверен? Даже Сян Лю, будучи настолько умным, не может быть абсолютно уверен, что я девушка".

Ши Ци мягко усмехнулся: "Это потому, что он не видел тебя......" Он внезапно замолчал.

"Что видел?"

Ши Ци отказался объяснять, поэтому Сяо Лю стало еще любопытнее: "Что видел?" Сяо Лю кокетливо пожал руку Ши Ци и прохрипел: "Что не видел? Скажи мне! Скажи мне!"

Сяо Лю всегда вел себя как буйный мужчина, и это был первый раз, когда он показал себя с девчачьей стороны. Даже в темноте, когда Ши Ци не мог разглядеть ее лицо, он уже был побежден. Он сказал: "В первый раз, когда я купался после того, как окреп, ты сидела в стороне, и я увидел, как ты увидела мое тело, я понял, что ты мне нравишься".

Сяо Лю вскрикнула, а затем закрыла лицо: "Ты лжешь! Я не делала этого, не делала!"

"Я не лгу."

"Ты лжешь, это абсолютная ложь. Я никогда не краснею".

"Я не вру".

Ши Ци обычно уступал Сяо Лю, но впервые он был настолько упрям и не желал уступать ей. Сяо Лю развернулась и отказалась встречаться с Ши Ци или разговаривать с ним, используя действия, чтобы показать, что Ши Ци лжет, и пока он не признает это, она не собирается с ним разговаривать.

Ши Ци позвал Сяо Лю, но она не отозвалась, он слегка потянул ее, но она проигнорировала его. Он боялся, что у нее болит нога, поэтому не хотел применять силу.

Ши Ци молчал, пока Сяо Лю не почувствовала себя обиженной и не зарычала: "Такая мелочь, а ты даже не уступаешь мне".

Ши Ци ответил: "Это не мелочь".

Сяо Лю надулась: если это не мелочь, то что тогда считать мелочью?

Ши Ци медленно заговорил: "С самого рождения я был самым ценным ребенком, самым совершенным. Однажды женщина десять лет училась танцевать только для того, чтобы я бросил на нее один взгляд. Знаменитый шахматный мастер приехал издалека и прожил семь лет только для того, чтобы я сыграл с ним один матч. Мне предлагали десятки тысяч только за то, чтобы я написал портрет. Некоторые называли меня мастером, если я писал одного персонажа. Я думал, что это и есть тот, кем я был. Этот человек запер меня и мучил два года, каждый день проклиная меня, что я ничтожество. Я не хотел возражать и молча терпел его пытки. Он был так расстроен, что сказал, что может доказать мне это. Он водил меня по всем местам, где я когда-то жил, и поставил меня, искалеченного, грязного, в лохмотьях, не умеющего говорить, вонючего, посреди шумного города. Люди проходили мимо меня, и ни один человек не посмотрел на меня так, как он сказал. Часто я видел знакомых людей и хотел подползти к ним, чтобы попросить о помощи, но они просто бросали мне деньги и тут же уходили с отвращением. Наконец-то я понял, что кроме дорогой одежды на мне ничего нет. Тогда ему удалось полностью уничтожить меня. Он бросил меня в реку, даже не потрудившись убить меня, потому что знал, что уже убил меня внутри. Я долго плыл, пока не лег на бревна. Я знал, что так и умру, и все, чего я хотел, это еще раз почувствовать солнечный свет. Поэтому я с трудом поднялся к солнцу, а потом потерял сознание, зная, что больше не увижу солнца и не проснусь. Но Небеса, позволили тебе появиться.....".

Сяо Лю уже давно забыла о злости, медленно повернулась и положила голову на плечо Ши Ци, чтобы послушать его рассказ. Лоб Ши Ци лежал на волосах Сяо Лю: "Я не мог открыть глаза, поэтому не мог увидеть тебя. Я мог только чувствовать. Ты не хотел, чтобы я боялся, поэтому сказал мне свое имя. Ты не хотел, чтобы мне было стыдно, и рассказывал мне анекдоты. Ты легонько вытирал мой пот, обнимал меня и мыл мои волосы, которые не мыли уже три года. Я знал, насколько отвратительным и ужасным было мое тело, но ты относился к нему как к сокровищу и заботливо ухаживал за ним. Три года пыток и деградации, тело, на которое даже я не мог смотреть и не мог спокойно выйти за дверь, в тот день ты помог мне принять ванну и, увидев мое тело, покраснел. В тот миг я действительно переродился. В твоих глазах я все еще был мужчиной... мужчиной, который повлиял на тебя..."

Сяо Лю закричала: "Не смей больше говорить ни слова!".

Глаза Ши Ци затуманились слезами, и они брызнули на волосы Сяо Лю, но его голос был полон веселья: "Когда ты вынес меня из ванны, ты даже не осмелился посмотреть на меня, прежде чем положить на поддон. Ты убежал еще до того, как закончил говорить. Как я мог подумать, что ты мужчина?"

Сяо Лю ударил его в грудь и проворчал: "Какой же ты хитрый! А я-то думала, что ты самый честный! Меня обманули!"

Ши Ци продолжал: "В тот день я оделся и вышел за дверь, стоял под солнцем, чувствуя себя на свежем воздухе, чего не видел уже давно. В глазах других это было обычным делом, но для меня это было возрождением и новым шансом. Сяо Лю, я решил, что никогда не оставлю тебя".

Сяо Лю сказал: "Возрожденный феникс должен быть сначала испепелен. Но ты никогда не сможешь избежать своего прошлого Ту Шань Цзин".

"Мой отец умер вскоре после моего рождения. У меня есть старший брат-близнец по имени Ту Шанг Хоу. Он отличается от меня с рождения, ему нравится разводить зверей и он очень активный человек. Я же любил искусства и был очень утонченным. Но мы оба были очень хороши в бизнесе, даже если наши методы отличались. Мы были равны, и ни один из нас не был лучше другого. Поскольку мы были близнецами, мы учились всему вместе, и люди сравнивали нас. Я был лучше в классических искусствах, но он был сильнее в духовных силах. Но наша мать всегда была очень холодна к нему, что бы он ни делал. Из-за ее отношения к нему окружающие хвалили меня и высмеивали его. Мой брат очень старался и пытался заслужить одобрение нашей матери, но она не только не давала ему этого, но и делала все возможное, чтобы продолжать избивать его. Что бы я ни делал, она хвалила меня. Под контролем нашей матери власть в семье оказалась в моих руках. Она нашла для меня невесту в лице дочери влиятельной семьи Фан Фен, но в жены моему брату дала только служанку. Я поднял шум из-за брата, но он продолжал пытаться завоевать ее расположение и женился на служанке. Но наша мать продолжала холодно относиться к нему. Когда она умирала, мой брат дал ей лекарство, но она швырнула его ему в лицо и сказала, чтобы он убирался. Она сказала, что он ей противен. Мой брат наконец сломался, заплакал и спросил, почему она играет в любимчиков. Она в ярости набросилась на него и сказала, что он не может сравниться со мной, что у него отвратительное сердце и ум, что он не может сравниться даже с одним пальцем на моей ноге. Она умерла вскоре после этого, и я был очень опечален, но чувствовал, что мой брат опечален еще больше. Он не просто потерял мать, он потерял любой шанс на ее принятие. После ее смерти он начал пить и говорил всем, что в этом мире достаточно одного Ту Шань Цзина, не нужно жалкого бесполезного Ту Шань Хоу. Наша бабушка не хотела, чтобы он покончил с собой, и в конце концов рассказала правду. Он не был сыном моей матери, он родился от нашего отца и служанки. Служанка покончила с собой после того, как родила его. Поскольку он родился на 8 дней раньше меня, наша бабушка объявила, что мы близнецы. После того как он услышал это, он перестал пить и начал брать себя в руки. Я чувствовала себя очень плохо по отношению к нему, поэтому относилась к нему очень хорошо. Это радовало нашу бабушку, она часто хвалила меня за то, что я такой заботливый. Она сказала моему брату, чтобы он всегда мне помогал. После смерти моей матери прошло четыре года, и бабушка решила устроить мою свадьбу и объявить всему миру, что я стану главой клана. Однажды ко мне пришел брат и предложил поговорить. Я пошел с ним, ничего не подозревая, а когда очнулся, то оказался в глубокой темной тюремной камере, мои силы запечатаны, а конечности скованы цепями из драконьей кости".

Ши Ци говорил без остановки, чтобы дойти до этого момента, но мучительные пытки, бесконечная деградация, все это вернулось, и в темноте его тело крепко сжалось. Сяо Лю быстро прижал его к сердцу и тихо прошептала: "Это не та тюрьма, я здесь, Ши Ци, я здесь".

Ши Ци зарылся головой в волосы Сяо Лю и через некоторое время смог успокоиться. "Когда меня пытали и стыдили, я думал о том, чтобы заставить его заплатить, когда я выйду. Но если бы это случилось, то даже если бы я выжил, часть меня все равно была бы мертва. Я никогда не стал бы полноценным человеком, я был бы лишь тем, кто мучается от стыда и мести. К счастью, человеком, который спас меня, был ты. Неважно, насколько я был разбит и покрыт шрамами, ты видел во мне только сокровище и заботился обо мне с нежностью. Неважно, сколько ужасных шрамов было на моем теле, ты всегда оставалась со мной". На этот раз Сяо Лю не стала перебивать Ши Ци и спокойно дала ему закончить.

"Сяо Лю, когда я вижу тебя, в моем сердце нет ненависти и мести, только благодарность. Я благодарен Небесам за то, что они оставили меня в живых, за то, что у меня еще целое тело, за то, что мои глаза еще видят, чтобы я мог видеть, как ты притворяешься глупой, за то, что мои уши слышат, чтобы я мог слышать твои жалобы, за то, что мои руки еще работают, чтобы я мог помочь тебе высушить твои волосы, за то, что мои ноги еще двигаются, чтобы я мог нести тебя. Сяо Лю, я не хочу мстить, я просто хочу быть Е Ши Ци".

Сяо Лю опустила голову.

Ши Ци сказал: "Я не хочу возвращаться, потому что мой брат очень способный и гораздо более безжалостный, чем я. Он более подходящий лидер клана, чем я. Если он будет там, семья будет в порядке. Пока нет Ту Шань Цзина, Ту Шань Хоу будет лучше всех. Но в тот день я пошел с тобой в ювелирный магазин, не зная, что он принадлежит семье. Цзин Е узнала меня, и весь магазин увидел меня, и вскоре до моего брата дошли слухи, что я жив. Я не хочу мстить и еще меньше хочу быть Ту Шань Цзином, но как только брат узнает, он будет выслеживать меня, куда бы я ни пошел. Я боялся, что он причинит вред тебе, Лао Му и им, поэтому мне пришлось снова стать Ту Шань Цзином. Если я буду на виду, то мой брат будет знать, где его цель, и не будет целиться без разбора".

Сяо Лю вздохнул: "Ты не хочешь причинить ему вред, но он хочет причинить вред тебе. Ради собственной безопасности ты должен убить его, но если ты это сделаешь, то не сможешь обрести душевный покой. Его смерть - это мгновенное освобождение, но ты всю жизнь будешь испытывать чувство вины. Я думаю, ты действительно не можешь его убить".

Ши Ци была так счастлив: "Я знал, что ты поймешь и поддержишь меня. Цзин Е и они не могут понять, почему я не хочу отомстить".

Сяо Лю сказал: "Я не такой, как ты. Ты добрый, а я практичная".

Ши Ци сказал низким голосом: "Ты практична для моего же блага".

Сяо Лю хмыкнула, но ничего не сказала.

Дыхание Ши Ци было неровным, а сердцебиение учащенным. Сяо Лю знала, что он хотел сказать, но стеснялся. Поэтому она не спешила, а прижалась к его плечу, как кошка, и терпеливо ждала.

"Сяо Лю, я знаю, что помолвлен и не имею права говорить тебе это, я никогда не осмеливался, но я отменю помолвку, я отменю помолвку! Ты подождешь меня двадцать лет....нет.....нет, пятнадцать лет. Ты отдашь Ту Шань Цзину пятнадцать лет, а через пятнадцать лет я верну тебе Е Ши Ци".

Сяо Лю спросил "Как ты хочешь, чтобы я ждал?".

"Ты не позволишь другому мужчине войти в твое сердце".

Сяо Лю молчала.

В темноте Ши Ци не мог видеть выражение лица Сяо Лю, и он так нервничал, что забыл дышать.

Сяо Лю внезапно разразилась смехом, и Ши Ци не знал, смеется ли она над ним за то, что он осмелился.

Сяо Лю сказала: "Ты, ты действительно меня совсем не знаешь. Мое сердце холодно, и оно покрыто твердой оболочкой. Забудьте о пятнадцати годах, скорее всего, через пятьдесят лет не найдется человека, который войдет в него".

Ши Ци спросил "Так ты согласна? Давай пообещаем на ладони".

Сяо Лю лениво подняла ладонь, Ши Ци почувствовал, где она находится, а затем торжественно прижал свою ладонь к ее. После того как они соединили ладони, он не отпустил, а крепко сжал ее руку: "Сяо Лю, я, я так счастлив". Его голос дрожал, а сердце взлетало вверх.

Сяо Лю улыбнулась: "Ты сказал, что все сводится к деловой сделке, так почему мне кажется, что я не получаю лучшей части сделки?".

Ши Ци пожал ей руку: "Это не относится к любви, любовь никогда не измеряется прибылью или убытками. Семейная любовь, любовь братьев и сестер, дружба, романтическая любовь - все это кажется таким простым, но это редкое сокровище, которое нельзя купить ни за какие деньги."

Сяо Лю хихикнула: "Говорят, Ту Шань Цзин - проницательный бизнесмен и отличный собеседник. Я не верила в это, так как ты всегда так глупо смотришь вокруг меня и редко разговариваешь. Сегодня я наконец-то поверила".

Ши Ци легко рассмеялся, и его смех был таким же, как и его характер - мягким, спокойным, чистым.

Сяо Лю сказала: "Ши Ци, я не такая, как ты. Я не бизнесмен, но я знаю, что я безжалостный человек. Я безжалостен к другим и еще более безжалостен к себе. Ты знаешь это?"

"Да."

Сяо Лю рассмеялся: "Правда?"

Ши Ци сказал: "Я знаю, что ты никогда не даешь себе надежды, поэтому ты не доверяешь первым и не отдаешь первым. У тебя настоящее сердце, но если другой не оценит его, то ты не дашь. Я готов ждать, ждать, пока ты не захочешь надеяться".

"А если за всю жизнь я не захочу?".

"Тогда я буду ждать целую жизнь. Лишь бы ты не исчезла, тогда даже если это будет целая жизнь, она все равно будет счастливой". Ши Ци улыбнулся - Сяо Лю была безжалостна и холодна к себе, но ко всем остальным в своей жизни она была так добра. Лао Му, Чуань Цзы, Май Цзы, Сань Тянь Эр, эти люди были просто прохожими в ее жизни, но она дала им все, что им было нужно для их собственной жизни.

Темнота как смерть, тишина как смерть, самая печально известная тюремная камера в бескрайней пустыне заставляла любого заключенного искать смерти, но Ши Ци и Сяо Лю, разговаривая, даже не чувствовали, что время идет. Ши Ци был так благодарен Чжуань Сюю, что тот запер его в одной камере с Сяо Лю, и только здесь у него хватило смелости открыть свое самое большое желание. Он даже пожелал никогда не уходить отсюда, он был готов провести здесь с Сяо Лю всю жизнь. Когда раздались шаги тюремщика, Ши Ци показалось, что прошло слишком мало времени.

Тюремщики вежливо приветствовали их, изменив отношение, и даже принесли носилки, чтобы бережно нести Сяо Лю. Ши Ци не хотел, чтобы они трогали Сяо Лю, поэтому подхватила ее на руки и вынес из тюремной камеры. На улице был полдень, и солнце было таким ярким, что причиняло боль глазам Сяо Лю, и она быстро закрыла их.

Сяо Лю услышала, как Чжуань Сюй спросил Ши Ци: "Как ты хочешь, чтобы я обращался с тобой здесь. Е Ши Ци или....".

Ши Ци ответил прямо: "Е Ши Ци".

Чжуань Сюй сказал: "Следуй за мной".

Сяо Лю открыла глаза, они шли по краю обрыва. Справа простирался бескрайний океан, волны бились о черные скалы. Сяо Лю вдруг почувствовала, что ее сердце сжалось, она ощутила, что кто-то зовет ее. Она сказала Ши Ци: "К краю океана".

Ши Ци нес Сяо Лю по каменным ступеням, через лес, к краю океана. Стоявший на обрыве Чжуань Сюй не стал их останавливать, а молча последовал за ними.

На утес накатывались очередные волны, синие волны поднимались все выше и выше, и на вершине белая тень понеслась по волнам навстречу Сяо Лю. Белая тень неподвижно стояла на вершине волны, в белом халате и с белыми волосами, в маске. Он стоял посреди волн, как белая лилия, чистая и нетронутая, необыкновенная и прекрасная.

Все слуги бросились вперед, но Чжуань Сюй с недоумением посмотрел на него и спросил "Сян Лю, ты так сильно хочешь меня убить, что преследовал меня до самой Горы Пяти Богов?".

Сян Лю рассмеялся: "На этот раз я здесь не ради тебя, князь". Он посмотрел на Сяо Лю: "Тебе сломали ноги? Что ты такого сделал, что все солдаты Гао Синь бегают вокруг, как безголовые курицы?"

Сяо Лю вдруг вспомнила, что в Сян Лю был жук, поэтому, когда ей сломали ноги, он должен был это почувствовать. Сяо Лю рассмеялся: "С моей маленькой и ничтожной способностью? Ничего, это просто недоразумение".

Сян Лю сказал: "Под тобой океан".

Сяо Лю понял, что он сказал. Если бы она прыгнула в океан, то Сян Лю забрал бы ее. Но это была Гора Пяти Богов, а у племени Гао Синь было много генералов, которые были водной силой. Сян Лю мог приходить и уходить один, но если бы ему пришлось взять с собой другого человека, это был бы смертный приговор. А если она уйдет, что будет с Ши Ци?

Сяо Лю улыбнулся: "Спасибо, но я не хотел бы оказывать тебе слишком много услуг". Сяо Лю сказал Ши Ци: "Возвращайся".

Ши Ци сошел с камня и пошел обратно. Сян Лю лишь улыбнулся, когда Сяо Лю отказался от его предложения: "Не забывай, что долг, который ты мне должен, мертвый человек не сможет вернуть".

Сяо Лю рассмеялся: "Не волнуйся, я трус, я буду рядом, чтобы ты мог забрать долг".

Глаза Сяо Лю скользнули по лицу Ши Ци, а затем остановились на Чжуань Сюй. Он сказал "Прощай!" и исчез в волнах. Слуги хотели броситься в погоню, но Чжуань Сюй сказал: "Не нужно, он пришел из моря и уйдет в море. В будущем усильте охрану по краю горы".

Сяо Лю смотрела на разбивающиеся волны о зубчатые скалы и чувствовала себя ошеломлённой. Сян Лю преодолел десятки тысяч миль, только чтобы задать ей два вопроса?

Чжуань Сюй подошел к облачной повозке и протянул руку Сяо Лю: "Мы поднимемся на повозке на гору".

Ши Ци понес Сяо Лю на облачной повозке, и через некоторое время она остановилась у самого большого дворца на Горе Пяти Богов - дворца Чэн Энь. Этот дворец был великолепно украшен, его архитектурное великолепие было известно во всей необъятной пустыне. Легенда гласила, что давным-давно принц Шэн Нонг увидел этот дворец и начал войну с Гао Син, чтобы заполучить его. Но после вступления на престол Великого Императора этого поколения, он не любил экстравагантности, банкетов и женских соблазнов. Весь его гарем состоял из одной супруги, поэтому во дворце Чэн Энь было очень тихо.

Чжуань Сюй улыбнулся Сяо Лю и Ши Ци: "Мы прибыли во дворец Чэн Энь".

Сяо Лю выглядела уставшей и лежала на руках Ши Ци, но ее глаза были плотно закрыты. Ши Ци кивнул Чжуань Сюю, вышел из облачной кареты и последовал за ним во дворец.

"Это двор Хуа Инь, я живу здесь с тех пор, как пришел во дворец. Вы, ребята, можете пока остаться здесь. Вчера, когда мы прибыли на гору, было уже поздно, поэтому я не пошел докладывать своему господину. Сегодня, после окончания заседания суда, я пойду к своему господину и доложу, что привез вас сюда. Сяо Лю, будь готов, его величество может вызвать тебя в любое время".

Сяо Лю открыла глаза: "Дайте мне лекарство!".

Чжуань Сюй рассмеялся: "Я могу вылечить твои раны на ногах, но если ты поправишься, не думай о том, чтобы бегать. Если ты столкнешься с А Нянь, у тебя не только ноги будут сломаны".

Сяо Лю посмотрела на Чжуань Сюя, хотела что-то сказать, но промолчала, потом сказала: "Я голоден".

Чжуань Сюй приказала служанкам принести еду, а после того, как Ши Ци и Сяо Лю поели, велел служанкам отнести их умыться. Ши Ци отнес Сяо Лю к краю бассейна, а Сяо Лю сказал: "Служанки позаботятся обо мне, а ты иди, помойся и очистись от грязи тюрьмы".

Две служанки помогли Сяо Лю вымыться и одеться, а когда она вышла, Ши Ци уже был вымыт и одет и ждал снаружи. Увидев, как служанки выносят Сяо Лю, он поспешил туда.

Гао Синь был народом вечной весны, поэтому их одежда была тонкой и свободной, мода была воздушной и легкой. Сейчас Ши Ци был одет в синий халат Гао Синь с широкими рукавами и простым поясом, волосы украшала корона. Когда он шел, казалось, что он идет по облакам, словно он был воплощением голубой луны, его движения напоминали плавные волны.

Две служанки уставились на него, и Сяо Лю тоже не могла отвести взгляд. Ши Ци, казалось, опешил и слегка опустил глаза, но ему нравилось, что Сяо Лю так смотрит на него, поэтому он не сводил с нее глаз.

Глава 8 - Уже так поздно, почему ты не вернулся (2)

Цзин Е привезла карету и превратилась в старика. Сначала в карету сели куклы, а затем Цзин Е открыла потайное отделение, в котором могли поместиться два человека. Сяо Лю и Ши Ци протиснулись внутрь, а когда Цзин Е наклонилась, чтобы закрыть его, она прошептала: "Мой господин, он позволил вам остаться только на 6 лет. Клан Ту Шань может отплатить ему другим способом. Зачем подвергать себя опасности?"

Цзин спокойно сказал: "Через три дня ты вернешься в Цин Цю, если я успешно сбегу, то найду тебя там. Если нет, вы с Лан Сян найдете парня и поженитесь". Он закрыл секретное отделение.

Цзин Е поджала губы, чтобы не разрыдаться.

Карета тронулась, стало темно, и Сяо Лю и Цзин Е прижались друг к другу из-за тесноты. Когда Сяо Лю отправился на поиски Цзиня, это был случайный поступок. Он хотел увидеть, как Цзин окажется в затруднительном положении, хотел услышать, как Цзин будет уговаривать его пойти к Великому Императору, и что в этом нет ничего страшного. Сяо Лю хотел услышать все это собственными ушами, чтобы использовать этот жестокий метод и оборвать последние нити тоски в его сердце, чтобы уйти без забот, чтобы позволить Вэнь Сяо Лю исчезнуть навсегда без всякой печали.

Но когда Сяо Лю сказал, что не хочет идти, а Цзин не спросил почему он предпочел рискнуть жизнью чтобы сбежать, и не подумал о собственной опасности, прежде чем согласиться помочь ему бежать, тоска в сердце Сяо Лю разрослась, а не оборвалась.

Карета попала в аварию, и Цзин и Сяо Лю смогли выбраться из нее под видом городских гонцов. Фальшивые Цзин и Сяо Лю продолжили путь в карете, а Цзин и Сяо Лю вернулись в город Цин Шуй с группой гонцов.

Группа продолжала путь до темноты, когда они вернулись в гостиницу, чтобы поужинать, а затем переночевать на улице, охраняя перевозимые товары. Было лето, поэтому ночью было не холодно. Весь город спал, и звезды были особенно яркими. Сяо Лю поднял голову, чтобы посмотреть на звезды, и пожелал себе утиную шею, чтобы погрызть ее и почувствовать себя путешественником, а не беглецом.

Цзин сказал: "Если ты устал, спи".

Сяо Лю ответил: "За городом сумасшествие, не так ли?". Чжуань Сюй думал, что он уехал из города, поэтому искал за городом, но на самом деле он все еще был в городе.

Цзин объяснил: "Завтра группа гонцов отправится в Гао Синь". Сяо Лю рассмеялся, Чжуань Сюй никогда бы не подумал, что он убегает от поездки в Гао Синь, а затем направляется в Гао Синь. Сяо Лю сказал Цзин: "Я думал, ты такой честный, кто знал, что ты такой хитрый".

Цзин сказал: "Завтрашний день будет утомительным, отдыхай, опираясь на меня". Сяо Лю посмотрел на звезды и ничего не сказал. Хриплый голос сказал: "Я - Ши Ци".

Сяо Лю по-прежнему смотрел на звезды и ничего не говорил, но через несколько мгновений его голова медленно наклонилась и легла на плечо Ши Ци. Ши Ци не смел пошевелиться, словно боялся спугнуть его. Пока он не услышал, что Сяо Лю спит, он слегка повернул голову и посмотрел на спящего Сяо Лю.

На рассвете Ши Ци и Сяо Лю последовали за группой за город, направляясь на юг. Там был установлен контрольно-пропускной пункт с очень строгим досмотром, и очереди на прохождение были длинными. Разговоры о том, зачем это нужно, перешли в обсуждение того, что солдаты Сюань Юаня и Гао Синь участвовали в каком-то обыске.

Дошла очередь до Сяо Лю и Ши Ци, и женщина взяла в руки магическое зеркало и посветила им на лица, чтобы показать истинную форму каждого. Тех, кто трансформировался, отводили в сторону для дальнейшего допроса. Сяо Лю подошел для проверки, зеркало ничего не показало, и он прошел. То же самое сделал и Ши Ци.

После прохождения проверки Ши Ци и Сяо Лю посмотрели друг на друга и продолжили путь. Из-за проверки процессия уже опаздывала, поэтому лидер велел всем ускорить шаг. К ночи они прибыли к границам королевства Гао Синь. Две высокие горы обрамляли ворота с контрольно-пропускным пунктом. Поскольку Чжуань Сюй не думал, что Сяо Лю приедет в Гао Синь, на КПП не было дополнительных людей, поэтому Сяо Лю и Ши Ци беспрепятственно вошли внутрь.

Вечером процессия вошла в город, и группа остановилась в гостинице. Сяо Лю попросил принять ванну с горячей водой, а когда вышел и переоделся в свежую одежду, увидел, что Ши Ци уже закончила мыться. Ши Ци взял полотенце, чтобы вытереть волосы. Сяо Лю спросил "Значит, мы успешно сбежали?".

Ши Ци ответил: "Когда мы вошли, рядом было очень сильное существо, поэтому я полностью скрыл свою ауру. Я не знаю, заметил ли он нас".

Сяо Лю сказал: "Возможно, это высокопоставленный генерал Гао Синь, который находится здесь". Но он не чувствовал себя так спокойно.

Ши Ци сказал: "Неважно, кто это, мы должны быть начеку. Сегодня хорошо отдохни".

Посреди ночи Сяо Лю услышал шум и сразу же поднялся. Он увидел, как Ши Ци вылил всю воду в комнате на землю вокруг них, а затем сказал: "Армия богов окружила гостиницу, и среди них есть два очень сильных бога. Я не могу победить даже одного из них".

Сяо Лю усмехнулся: "Если мы успешно сбежим, то я буду разочарован в Чжуань Сюй. Он очень способный".

Ши Ци сказал: "Я подвел тебя".

"Нет, не подвел! Чжуань Сюй использовал силу двух королевств, чтобы преследовать нас. Ты помогал мне в одиночку. Это чудо, что мы так далеко убежали".

Ши Ци спросил: "Насколько сильно ты не хочешь видеть Великого Императора?"

Сяо Лю подумал: "Я скорее умру, чем увижу его".

Ши Ци вложил в руку Сяо Лю ранец в форме лисы: "Я не могу их победить, но я могу их задержать. Мой крылатый скакун на северо-востоке. Беги в том направлении, потом подними ранец и позови лиса. Он прилетит и подберет тебя".

Сяо Лю схватил Ши Ци за руку: "Они убьют тебя?"

"Я Ту Шань Цзин, даже если бы Великий Император был здесь, он бы подумал, прежде чем убить меня. Простые генералы даже не посмеют".

Сяо Лю рассмеялся: "Тогда я брошу тебя и убегу".

Ши Ци схватил его за плечо, его голос слегка дрожал: "Дай мне увидеть твое истинное лицо".

Сяо Лю улыбнулся и покачал головой: "Нет".

Ши Ци смотрел на Сяо Лю с невыразимой печалью в глазах. Как только он уйдет отсюда, Сяо Лю сможет стать кем угодно. Как только Сяо Лю перестанет быть Сяо Лю, Ши Ци уже никогда не сможет его найти.

Сяо Лю уставился на него: "Ты все еще готов рискнуть навлечь на себя гнев Великого Императора и помочь мне сбежать?"

Ши Ци кивнул.

До них донесся рокочущий голос Чжуань Сюя: "Вэнь Сяо Лю, тащи сюда свою жалкую задницу! Если ты снова сбежишь, я сломаю тебе обе тощие ноги!"

"Переоденься в одного из их солдат и убегай", — сказал ему Ши Ци.

Ши Ци превратил воду в дым, и она превратилась в туман вокруг него. Он превратился в Вэнь Сяо Лю, подошел к окну и открыл его. Чжуань Сюй сказал: "Теперь ты послушно выйдешь сюда, и я подумаю, не заставлять ли тебя страдать так сильно".

Туман постепенно распространился из комнаты и выплыл наружу, стал таким плотным и густым, что образовал лабиринт. Чжуань Сюй был в ярости и приказал немедленно остановить туманный лабиринт.

Сяо Лю мог видеть в лабиринте благодаря лисьему ранцу, который дал ему Ши Ци. Он превратился в одного из слуг Чжуань Сюя и бесшумно выскользнул из трактира.

Сяо Лю побежал на северо-восток, высоко поднял лисий ранец, и оттуда спустился большой журавль. Сяо Лю забрался на спину журавля, и тот улетел на северо-восток. Сяо Лю оглянулся и почувствовал себя не в своей тарелке.

"Вэнь Сяо Лю, с тобой сейчас находится Е Ши Ци. У меня нет проблем с убийством одного Е Ши Ци".

Сяо Лю вздохнул - он действительно мог быть холодным и бессердечным в мгновение ока, основательным и непреклонным. Неудивительно, что Желтому Императору понравился Чжуань Сюй.

Сяо Лю снова превратился в Вэнь Сяо Лю и повернул назад. Через некоторое время он увидел, что к нему летит Чжуань Сюй, а позади него в клетке сидит Ши Ци.

Слуга вышел вперед, и Сяо Лю позволил себя схватить. Чжуань Сюй холодно посмотрел на Сяо Лю и приказал: "Сломай ему обе ноги". Слуга ударил ногой по обеим ногам Сяо Лю, и обе ноги сломались. Сяо Лю рухнул на землю.

"Брось его в клетку".

Сяо Лю бросили в клетку, и он пополз к Ши Ци "Ши Ци....Ши Ци.....".

Глаза Ши Ци были плотно закрыты, он был без сознания. Сяо Лю осмотрел его и расслабился, Ши Ци использовал все свои силы один, чтобы сражаться со многими, поэтому он истощил всю свою энергию и потерял сознание. У него не было внутренних повреждений, и его жизни ничего не угрожало.

Ноги Сяо Лю мучительно болели, он опирался на Ши Ци и бормотал про себя: "Если бы я знал, что бежать так больно, я бы решил не бежать. Но если бы я не бежал, то никогда бы не узнал, что ты готов на все ради меня. Но что же мне теперь делать? Было бы лучше, если бы ты не помог мне. Я мог бы легко оборвать свою тоску и надежду. Или когда нас окружили, было бы лучше, если бы ты не сказал мне бежать одному. Жизнь Сянь Тянь Эр - это борьба, и когда мужчина думает, что помогает ей, облегчая ее борьбу, он ввергает ее в другой вид борьбы. Теперь она борется со страхом, что однажды он ее бросит, и она снова остается в одиночестве. Какой из этих двух видов борьбы труднее? Возможно, большинство женщин предпочитают бороться с мужчиной, облегчающим ее бремя, по крайней мере, в этом есть какое-то счастье, какая-то надежда, что мужчина однажды не оставит ее. Но я не такой! Я бы предпочел жариться в одиночестве, бороться в одиночку, потому что, по крайней мере, мои руки свободны. Боль заставляет меня надеяться на спасение, руки мужчины заставляют меня бояться, что он отпустит. Тогда я бы протянул руки и крепко прижался к нему, крепко собрал бы все счастье. Сейчас Сянь Тянь Эр может спастись, потому что я ей помог. Но кто поможет мне? Боги могут помочь людям, но кто поможет Богам? Никто! Я все еще чувствую, что безопаснее спрятаться в своей скорлупе. Я уже так много страдал в своей жизни, я не хочу страдать еще больше, я не хочу, чтобы мне причиняли еще больше боли.....".

Через день и ночь Сяо Лю и Ши Ци достигли Горы Пяти Богов.

Чжуань Сюй приказал бросить их в тюрьму из драконьей кости. Сяо Лю улыбнулся, его попытка побега очень разозлила Чжуань Сюя. Эта печально известная тюрьма из драконьей кости не предназначена для любого заключенного.

Тюремщики были очень грубы с Сяо Лю и специально пинали его сломанные ноги. Но они были очень осторожны с все еще бессознательным Ши Ци и аккуратно поместили его в камеру.

Похоже, Чжуань Сюй тоже был очень зол на Ши Ци, который помог Сяо Лю сбежать, поэтому хотел заставить его немного пострадать, чтобы он научился не бросать вызов императорской власти, которой является принц Сюань Юань. Но он все еще опасался его фамилии Ту Шань, поэтому он только запер его в камере, не добавляя новых оскорблений.

Дверь камеры закрылась, и Сяо Лю подполз к Ши Ци, несколько раз сердито ударил его, а затем прижался к нему. В камере была кромешная тьма, и Сяо Лю закрыл глаза, чувствуя волны боли от удара ногой. Постепенно он тоже потерял сознание от боли.

Когда Сяо Лю очнулся, он не знал, сколько времени прошло, но почувствовал, что кто-то держит его за руку. Он пошевелился и услышал голос Ши Ци: "Сяо Лю, ты очнулся?".

"Да, мне больно, потому что я слишком долго лежал".

Ши Ци сел и хотел помочь Сяо Лю подняться, но коснулся его ноги, и Сяо Лю вскрикнул от боли. Ши Ци обнял его: "Тебе больно?"

"Да".

"Где?

"Мои ноги".

Ши Ци потрогал ноги Сяо Лю, боль уменьшилась, но Сяо Лю быстро сказал: "Ты тоже ранен, не используй свои силы".

Ши Ци проигнорировал его и коснулся другой ноги, а Сяо Лю крикнул "Будь умницей!".

Ши Ци ничего не сказал, и после того, как он коснулся ног, Сяо Лю почувствовал, что боль сильно уменьшилась. Ши Ци помог Сяо Лю подняться и позволил ему лечь на плечо, чтобы было удобнее. Ши Ци спросил: "Ты не хочешь видеть Великого Императора, потому что он убьет тебя, если увидит?".

Сяо Лю понял, что Ши Ци не пытался допытываться, а хотел узнать, что Великий Император сделает с Сяо Лю, чтобы он мог обдумать правильный план, который обеспечит безопасность Сяо Лю. Сяо Лю замолчал на мгновение, а затем сказал: "Он не убьет меня".

Судя по тому, как Сяо Лю отчаянно пытался убежать, Чжуань Сюй, должно быть, тоже понял это неправильно. Великий Император убил всех пятерых своих младших братьев, а также все их семьи и потомков. Но ходили слухи, что у пяти принцев было тайное потомство, которое странствовало по миру. Чжуань Сюй, скорее всего, считал Сяо Лю тайным отпрыском одного из Пяти Князей.

Ши Ци не чувствовал себя спокойно: "Этот мир сводится в конце концов к выгоде, а на самом деле это просто деловая сделка. Даже если это Желтый Император или Великий Император, я могу заключить с ними сделку".

Сяо Лю рассмеялся: "Я не хочу видеть Великого Императора по другой причине. Ши Ци, не волнуйся за меня, я ставлю свою жизнь на то, что Великий Император не убьет меня!".

Ши Ци мог сказать, что Сяо Лю говорит серьезно, поэтому расслабился. Сяо Лю улыбнулся, каждый человек должен чувствовать себя счастливым, когда другой беспокоится о его благополучии.

Ши Ци спокойно обнял Сяо Лю, а Сяо Лю спокойно слушал биение его сердца. В этом месте смерти, отделенном от мира соблазнов и пут, сложные отношения между мужчиной и женщиной были такими простыми. Здесь были только он и она. Сяо Лю вдруг почувствовал, что находится здесь, и это успокаивало.

Сяо Лю сказал: "Как насчет того, чтобы никогда отсюда не уходить".

"Хорошо."

"Что хорошо?"

"Хорошо оставаться здесь".

"Что именно?"

"Только ты. И я."

Сяо Лю рассмеялся, зная, что Ши Ци тоже все понимает. В жизни было так много всего, что усложняло жизнь только из-за обстоятельств. Пожилая супружеская пара, живущая в далеких уединенных горах, была предметом зависти многих людей, живущих гламурной жизнью, полной конфликтов.

Сяо Лю спросил: "Ши Ци, ты так добр ко мне, потому что возвращаешь долг?".

Тело Ши Ци напряглось, и он долгое время ничего не говорил. Сяо Лю прислонился к нему и чувствовал, что его сердце бьется так быстро, что может вырваться из груди. Сяо Лю небрежно добавил: "Я спас тебя, позволил тебе остаться на 6 лет, и теперь ты сделал для меня все и даже больше. Когда мы выберемся, мы будем в расчете. Тебе больше не нужно беспокоиться, я никогда не приду просить тебя о чем-либо и не доставлю тебе неприятностей. Я обещаю держаться от тебя далеко-далеко......".

Рот Сяо Лю был внезапно закрыт рукой Ши Ци. Сяо Лю боролся, но Ши Ци не отпускал его руку. Наконец Сяо Лю шаловливо лизнул языком центр ладони, и Ши Ци словно ударило током, и он отпустил его. Сяо Лю тоже был потрясен тем, что он только что сделал, его рот был открыт, а все лицо пылало красным.

Они оба застыли в молчании.

Наконец Ши Ци заговорил: "Я не оставлю тебя".

"Почему? Почему не уйдешь? Из-за благодарности? Я же сказал, что ты ее отплатил".

Ши Ци не ответил и упрямо повторил: "Я не оставлю тебя".

"Что? Тогда ты хочешь остаться со мной до конца жизни?"

Ши Ци замолчал на мгновение, а затем сказала с абсолютной уверенностью: "Всю жизнь".

Сяо Лю вздохнул: "Я мужчина, не кажется ли тебе, что ты ведешь себя странно".

На этот раз ответ Ши Ци был мгновенным: "Ты девушка".

Сяо Лю действительно чувствовал, что Ши Ци уже давно знает, что она девушка, но откуда Ши Ци знает? "Почему ты так уверен? Даже Сян Лю, будучи настолько умным, не может быть абсолютно уверен, что я девушка".

Ши Ци мягко усмехнулся: "Это потому, что он не видел тебя......" Он внезапно замолчал.

"Что видел?"

Ши Ци отказался объяснять, поэтому Сяо Лю стало еще любопытнее: "Что видел?" Сяо Лю кокетливо пожал руку Ши Ци и прохрипел: "Что не видел? Скажи мне! Скажи мне!"

Сяо Лю всегда вел себя как буйный мужчина, и это был первый раз, когда он показал себя с девчачьей стороны. Даже в темноте, когда Ши Ци не мог разглядеть ее лицо, он уже был побежден. Он сказал: "В первый раз, когда я купался после того, как окреп, ты сидела в стороне, и я увидел, как ты увидела мое тело, я понял, что ты мне нравишься".

Сяо Лю вскрикнула, а затем закрыла лицо: "Ты лжешь! Я не делала этого, не делала!"

"Я не лгу."

"Ты лжешь, это абсолютная ложь. Я никогда не краснею".

"Я не вру".

Ши Ци обычно уступал Сяо Лю, но впервые он был настолько упрям и не желал уступать ей. Сяо Лю развернулась и отказалась встречаться с Ши Ци или разговаривать с ним, используя действия, чтобы показать, что Ши Ци лжет, и пока он не признает это, она не собирается с ним разговаривать.

Ши Ци позвал Сяо Лю, но она не отозвалась, он слегка потянул ее, но она проигнорировала его. Он боялся, что у нее болит нога, поэтому не хотел применять силу.

Ши Ци молчал, пока Сяо Лю не почувствовала себя обиженной и не зарычала: "Такая мелочь, а ты даже не уступаешь мне".

Ши Ци ответил: "Это не мелочь".

Сяо Лю надулась: если это не мелочь, то что тогда считать мелочью?

Глава 8 - Уже так поздно, почему ты не вернулся (3)

Ши Ци медленно заговорил: "С самого рождения я был самым ценным ребенком, самым совершенным. Однажды женщина десять лет училась танцевать только для того, чтобы я бросил на нее один взгляд. Знаменитый шахматный мастер приехал издалека и прожил семь лет только для того, чтобы я сыграл с ним один матч. Мне предлагали десятки тысяч только за то, чтобы я написал портрет. Некоторые называли меня мастером, если я писал одного персонажа. Я думал, что это и есть тот, кем я был. Этот человек запер меня и мучил два года, каждый день проклиная меня, что я ничтожество. Я не хотел возражать и молча терпел его пытки. Он был так расстроен, что сказал, что может доказать мне это. Он водил меня по всем местам, где я когда-то жил, и поставил меня, искалеченного, грязного, в лохмотьях, не умеющего говорить, вонючего, посреди шумного города. Люди проходили мимо меня, и ни один человек не посмотрел на меня так, как он сказал. Часто я видел знакомых людей и хотел подползти к ним, чтобы попросить о помощи, но они просто бросали мне деньги и тут же уходили с отвращением. Наконец-то я понял, что кроме дорогой одежды на мне ничего нет. Тогда ему удалось полностью уничтожить меня. Он бросил меня в реку, даже не потрудившись убить меня, потому что знал, что уже убил меня внутри. Я долго плыл, пока не лег на бревна. Я знал, что так и умру, и все, чего я хотел, это еще раз почувствовать солнечный свет. Поэтому я с трудом поднялся к солнцу, а потом потерял сознание, зная, что больше не увижу солнца и не проснусь. Но Небеса, позволили тебе появиться.....".

Сяо Лю уже давно забыла о злости, медленно повернулась и положила голову на плечо Ши Ци, чтобы послушать его рассказ. Лоб Ши Ци лежал на волосах Сяо Лю: "Я не мог открыть глаза, поэтому не мог увидеть тебя. Я мог только чувствовать. Ты не хотел, чтобы я боялся, поэтому сказал мне свое имя. Ты не хотел, чтобы мне было стыдно, и рассказывал мне анекдоты. Ты легонько вытирал мой пот, обнимал меня и мыл мои волосы, которые не мыли уже три года. Я знал, насколько отвратительным и ужасным было мое тело, но ты относился к нему как к сокровищу и заботливо ухаживал за ним. Три года пыток и деградации, тело, на которое даже я не мог смотреть и не мог спокойно выйти за дверь, в тот день ты помог мне принять ванну и, увидев мое тело, покраснел. В тот миг я действительно переродился. В твоих глазах я все еще был мужчиной... мужчиной, который повлиял на тебя..."

Сяо Лю закричала: "Не смей больше говорить ни слова!".

Глаза Ши Ци затуманились слезами, и они брызнули на волосы Сяо Лю, но его голос был полон веселья: "Когда ты вынес меня из ванны, ты даже не осмелился посмотреть на меня, прежде чем положить на поддон. Ты убежал еще до того, как закончил говорить. Как я мог подумать, что ты мужчина?"

Сяо Лю ударил его в грудь и проворчал: "Какой же ты хитрый! А я-то думала, что ты самый честный! Меня обманули!"

Ши Ци продолжал: "В тот день я оделся и вышел за дверь, стоял под солнцем, чувствуя себя на свежем воздухе, чего не видел уже давно. В глазах других это было обычным делом, но для меня это было возрождением и новым шансом. Сяо Лю, я решил, что никогда не оставлю тебя".

Сяо Лю сказал: "Возрожденный феникс должен быть сначала испепелен. Но ты никогда не сможешь избежать своего прошлого Ту Шань Цзин".

"Мой отец умер вскоре после моего рождения. У меня есть старший брат-близнец по имени Ту Шанг Хоу. Он отличается от меня с рождения, ему нравится разводить зверей и он очень активный человек. Я же любил искусства и был очень утонченным. Но мы оба были очень хороши в бизнесе, даже если наши методы отличались. Мы были равны, и ни один из нас не был лучше другого. Поскольку мы были близнецами, мы учились всему вместе, и люди сравнивали нас. Я был лучше в классических искусствах, но он был сильнее в духовных силах. Но наша мать всегда была очень холодна к нему, что бы он ни делал. Из-за ее отношения к нему окружающие хвалили меня и высмеивали его. Мой брат очень старался и пытался заслужить одобрение нашей матери, но она не только не давала ему этого, но и делала все возможное, чтобы продолжать избивать его. Что бы я ни делал, она хвалила меня. Под контролем нашей матери власть в семье оказалась в моих руках. Она нашла для меня невесту в лице дочери влиятельной семьи Фан Фен, но в жены моему брату дала только служанку. Я поднял шум из-за брата, но он продолжал пытаться завоевать ее расположение и женился на служанке. Но наша мать продолжала холодно относиться к нему. Когда она умирала, мой брат дал ей лекарство, но она швырнула его ему в лицо и сказала, чтобы он убирался. Она сказала, что он ей противен. Мой брат наконец сломался, заплакал и спросил, почему она играет в любимчиков. Она в ярости набросилась на него и сказала, что он не может сравниться со мной, что у него отвратительное сердце и ум, что он не может сравниться даже с одним пальцем на моей ноге. Она умерла вскоре после этого, и я был очень опечален, но чувствовал, что мой брат опечален еще больше. Он не просто потерял мать, он потерял любой шанс на ее принятие. После ее смерти он начал пить и говорил всем, что в этом мире достаточно одного Ту Шань Цзина, не нужно жалкого бесполезного Ту Шань Хоу. Наша бабушка не хотела, чтобы он покончил с собой, и в конце концов рассказала правду. Он не был сыном моей матери, он родился от нашего отца и служанки. Служанка покончила с собой после того, как родила его. Поскольку он родился на 8 дней раньше меня, наша бабушка объявила, что мы близнецы. После того как он услышал это, он перестал пить и начал брать себя в руки. Я чувствовала себя очень плохо по отношению к нему, поэтому относилась к нему очень хорошо. Это радовало нашу бабушку, она часто хвалила меня за то, что я такой заботливый. Она сказала моему брату, чтобы он всегда мне помогал. После смерти моей матери прошло четыре года, и бабушка решила устроить мою свадьбу и объявить всему миру, что я стану главой клана. Однажды ко мне пришел брат и предложил поговорить. Я пошел с ним, ничего не подозревая, а когда очнулся, то оказался в глубокой темной тюремной камере, мои силы запечатаны, а конечности скованы цепями из драконьей кости".

Ши Ци говорил без остановки, чтобы дойти до этого момента, но мучительные пытки, бесконечная деградация, все это вернулось, и в темноте его тело крепко сжалось. Сяо Лю быстро прижал его к сердцу и тихо прошептала: "Это не та тюрьма, я здесь, Ши Ци, я здесь".

Ши Ци зарылся головой в волосы Сяо Лю и через некоторое время смог успокоиться. "Когда меня пытали и стыдили, я думал о том, чтобы заставить его заплатить, когда я выйду. Но если бы это случилось, то даже если бы я выжил, часть меня все равно была бы мертва. Я никогда не стал бы полноценным человеком, я был бы лишь тем, кто мучается от стыда и мести. К счастью, человеком, который спас меня, был ты. Неважно, насколько я был разбит и покрыт шрамами, ты видел во мне только сокровище и заботился обо мне с нежностью. Неважно, сколько ужасных шрамов было на моем теле, ты всегда оставалась со мной". На этот раз Сяо Лю не стала перебивать Ши Ци и спокойно дала ему закончить.

"Сяо Лю, когда я вижу тебя, в моем сердце нет ненависти и мести, только благодарность. Я благодарен Небесам за то, что они оставили меня в живых, за то, что у меня еще целое тело, за то, что мои глаза еще видят, чтобы я мог видеть, как ты притворяешься глупой, за то, что мои уши слышат, чтобы я мог слышать твои жалобы, за то, что мои руки еще работают, чтобы я мог помочь тебе высушить твои волосы, за то, что мои ноги еще двигаются, чтобы я мог нести тебя. Сяо Лю, я не хочу мстить, я просто хочу быть Е Ши Ци".

Сяо Лю опустила голову.

Ши Ци сказал: "Я не хочу возвращаться, потому что мой брат очень способный и гораздо более безжалостный, чем я. Он более подходящий лидер клана, чем я. Если он будет там, семья будет в порядке. Пока нет Ту Шань Цзина, Ту Шань Хоу будет лучше всех. Но в тот день я пошел с тобой в ювелирный магазин, не зная, что он принадлежит семье. Цзин Е узнала меня, и весь магазин увидел меня, и вскоре до моего брата дошли слухи, что я жив. Я не хочу мстить и еще меньше хочу быть Ту Шань Цзином, но как только брат узнает, он будет выслеживать меня, куда бы я ни пошел. Я боялся, что он причинит вред тебе, Лао Му и им, поэтому мне пришлось снова стать Ту Шань Цзином. Если я буду на виду, то мой брат будет знать, где его цель, и не будет целиться без разбора".

Сяо Лю вздохнул: "Ты не хочешь причинить ему вред, но он хочет причинить вред тебе. Ради собственной безопасности ты должен убить его, но если ты это сделаешь, то не сможешь обрести душевный покой. Его смерть - это мгновенное освобождение, но ты всю жизнь будешь испытывать чувство вины. Я думаю, ты действительно не можешь его убить".

Ши Ци была так счастлив: "Я знал, что ты поймешь и поддержишь меня. Цзин Е и они не могут понять, почему я не хочу отомстить".

Сяо Лю сказал: "Я не такой, как ты. Ты добрый, а я практичная".

Ши Ци сказал низким голосом: "Ты практична для моего же блага".

Сяо Лю хмыкнула, но ничего не сказала.

Дыхание Ши Ци было неровным, а сердцебиение учащенным. Сяо Лю знала, что он хотел сказать, но стеснялся. Поэтому она не спешила, а прижалась к его плечу, как кошка, и терпеливо ждала.

"Сяо Лю, я знаю, что помолвлен и не имею права говорить тебе это, я никогда не осмеливался, но я отменю помолвку, я отменю помолвку! Ты подождешь меня двадцать лет....нет.....нет, пятнадцать лет. Ты отдашь Ту Шань Цзину пятнадцать лет, а через пятнадцать лет я верну тебе Е Ши Ци".

Сяо Лю спросил "Как ты хочешь, чтобы я ждал?".

"Ты не позволишь другому мужчине войти в твое сердце".

Сяо Лю молчала.

В темноте Ши Ци не мог видеть выражение лица Сяо Лю, и он так нервничал, что забыл дышать.

Сяо Лю внезапно разразилась смехом, и Ши Ци не знал, смеется ли она над ним за то, что он осмелился.

Сяо Лю сказала: "Ты, ты действительно меня совсем не знаешь. Мое сердце холодно, и оно покрыто твердой оболочкой. Забудьте о пятнадцати годах, скорее всего, через пятьдесят лет не найдется человека, который войдет в него".

Ши Ци спросил "Так ты согласна? Давай пообещаем на ладони".

Сяо Лю лениво подняла ладонь, Ши Ци почувствовал, где она находится, а затем торжественно прижал свою ладонь к ее. После того как они соединили ладони, он не отпустил, а крепко сжал ее руку: "Сяо Лю, я, я так счастлив". Его голос дрожал, а сердце взлетало вверх.

Сяо Лю улыбнулась: "Ты сказал, что все сводится к деловой сделке, так почему мне кажется, что я не получаю лучшей части сделки?".

Ши Ци пожал ей руку: "Это не относится к любви, любовь никогда не измеряется прибылью или убытками. Семейная любовь, любовь братьев и сестер, дружба, романтическая любовь - все это кажется таким простым, но это редкое сокровище, которое нельзя купить ни за какие деньги."

Сяо Лю хихикнула: "Говорят, Ту Шань Цзин - проницательный бизнесмен и отличный собеседник. Я не верила в это, так как ты всегда так глупо смотришь вокруг меня и редко разговариваешь. Сегодня я наконец-то поверила".

Ши Ци легко рассмеялся, и его смех был таким же, как и его характер - мягким, спокойным, чистым.

Сяо Лю сказала: "Ши Ци, я не такая, как ты. Я не бизнесмен, но я знаю, что я безжалостный человек. Я безжалостен к другим и еще более безжалостен к себе. Ты знаешь это?"

"Да."

Сяо Лю рассмеялся: "Правда?"

Ши Ци сказал: "Я знаю, что ты никогда не даешь себе надежды, поэтому ты не доверяешь первым и не отдаешь первым. У тебя настоящее сердце, но если другой не оценит его, то ты не дашь. Я готов ждать, ждать, пока ты не захочешь надеяться".

"А если за всю жизнь я не захочу?".

"Тогда я буду ждать целую жизнь. Лишь бы ты не исчезла, тогда даже если это будет целая жизнь, она все равно будет счастливой". Ши Ци улыбнулся - Сяо Лю была безжалостна и холодна к себе, но ко всем остальным в своей жизни она была так добра. Лао Му, Чуань Цзы, Май Цзы, Сань Тянь Эр, эти люди были просто прохожими в ее жизни, но она дала им все, что им было нужно для их собственной жизни.

Темнота как смерть, тишина как смерть, самая печально известная тюремная камера в бескрайней пустыне заставляла любого заключенного искать смерти, но Ши Ци и Сяо Лю, разговаривая, даже не чувствовали, что время идет. Ши Ци был так благодарен Чжуань Сюю, что тот запер его в одной камере с Сяо Лю, и только здесь у него хватило смелости открыть свое самое большое желание. Он даже пожелал никогда не уходить отсюда, он был готов провести здесь с Сяо Лю всю жизнь. Когда раздались шаги тюремщика, Ши Ци показалось, что прошло слишком мало времени.

Тюремщики вежливо приветствовали их, изменив отношение, и даже принесли носилки, чтобы бережно нести Сяо Лю. Ши Ци не хотел, чтобы они трогали Сяо Лю, поэтому подхватила ее на руки и вынес из тюремной камеры. На улице был полдень, и солнце было таким ярким, что причиняло боль глазам Сяо Лю, и она быстро закрыла их.

Сяо Лю услышала, как Чжуань Сюй спросил Ши Ци: "Как ты хочешь, чтобы я обращался с тобой здесь. Е Ши Ци или....".

Ши Ци ответил прямо: "Е Ши Ци".

Чжуань Сюй сказал: "Следуй за мной".

Сяо Лю открыла глаза, они шли по краю обрыва. Справа простирался бескрайний океан, волны бились о черные скалы. Сяо Лю вдруг почувствовала, что ее сердце сжалось, она ощутила, что кто-то зовет ее. Она сказала Ши Ци: "К краю океана".

Ши Ци нес Сяо Лю по каменным ступеням, через лес, к краю океана. Стоявший на обрыве Чжуань Сюй не стал их останавливать, а молча последовал за ними.

На утес накатывались очередные волны, синие волны поднимались все выше и выше, и на вершине белая тень понеслась по волнам навстречу Сяо Лю. Белая тень неподвижно стояла на вершине волны, в белом халате и с белыми волосами, в маске. Он стоял посреди волн, как белая лилия, чистая и нетронутая, необыкновенная и прекрасная.

Все слуги бросились вперед, но Чжуань Сюй с недоумением посмотрел на него и спросил "Сян Лю, ты так сильно хочешь меня убить, что преследовал меня до самой Горы Пяти Богов?".

Сян Лю рассмеялся: "На этот раз я здесь не ради тебя, князь". Он посмотрел на Сяо Лю: "Тебе сломали ноги? Что ты такого сделал, что все солдаты Гао Синь бегают вокруг, как безголовые курицы?"

Сяо Лю вдруг вспомнила, что в Сян Лю был жук, поэтому, когда ей сломали ноги, он должен был это почувствовать. Сяо Лю рассмеялся: "С моей маленькой и ничтожной способностью? Ничего, это просто недоразумение".

Сян Лю сказал: "Под тобой океан".

Сяо Лю понял, что он сказал. Если бы она прыгнула в океан, то Сян Лю забрал бы ее. Но это была Гора Пяти Богов, а у племени Гао Синь было много генералов, которые были водной силой. Сян Лю мог приходить и уходить один, но если бы ему пришлось взять с собой другого человека, это был бы смертный приговор. А если она уйдет, что будет с Ши Ци?

Сяо Лю улыбнулся: "Спасибо, но я не хотел бы оказывать тебе слишком много услуг". Сяо Лю сказал Ши Ци: "Возвращайся".

Ши Ци сошел с камня и пошел обратно. Сян Лю лишь улыбнулся, когда Сяо Лю отказался от его предложения: "Не забывай, что долг, который ты мне должен, мертвый человек не сможет вернуть".

Сяо Лю рассмеялся: "Не волнуйся, я трус, я буду рядом, чтобы ты мог забрать долг".

Глаза Сяо Лю скользнули по лицу Ши Ци, а затем остановились на Чжуань Сюй. Он сказал "Прощай!" и исчез в волнах. Слуги хотели броситься в погоню, но Чжуань Сюй сказал: "Не нужно, он пришел из моря и уйдет в море. В будущем усильте охрану по краю горы".

Сяо Лю смотрела на разбивающиеся волны о зубчатые скалы и чувствовала себя ошеломлённой. Сян Лю преодолел десятки тысяч миль, только чтобы задать ей два вопроса?

Чжуань Сюй подошел к облачной повозке и протянул руку Сяо Лю: "Мы поднимемся на повозке на гору".

Ши Ци понес Сяо Лю на облачной повозке, и через некоторое время она остановилась у самого большого дворца на Горе Пяти Богов - дворца Чэн Энь. Этот дворец был великолепно украшен, его архитектурное великолепие было известно во всей необъятной пустыне. Легенда гласила, что давным-давно принц Шэн Нонг увидел этот дворец и начал войну с Гао Син, чтобы заполучить его. Но после вступления на престол Великого Императора этого поколения, он не любил экстравагантности, банкетов и женских соблазнов. Весь его гарем состоял из одной супруги, поэтому во дворце Чэн Энь было очень тихо.

Чжуань Сюй улыбнулся Сяо Лю и Ши Ци: "Мы прибыли во дворец Чэн Энь".

Сяо Лю выглядела уставшей и лежала на руках Ши Ци, но ее глаза были плотно закрыты. Ши Ци кивнул Чжуань Сюю, вышел из облачной кареты и последовал за ним во дворец.

"Это двор Хуа Инь, я живу здесь с тех пор, как пришел во дворец. Вы, ребята, можете пока остаться здесь. Вчера, когда мы прибыли на гору, было уже поздно, поэтому я не пошел докладывать своему господину. Сегодня, после окончания заседания суда, я пойду к своему господину и доложу, что привез вас сюда. Сяо Лю, будь готов, его величество может вызвать тебя в любое время".

Сяо Лю открыла глаза: "Дайте мне лекарство!".

Чжуань Сюй рассмеялся: "Я могу вылечить твои раны на ногах, но если ты поправишься, не думай о том, чтобы бегать. Если ты столкнешься с А Нянь, у тебя не только ноги будут сломаны".

Сяо Лю посмотрела на Чжуань Сюя, хотела что-то сказать, но промолчала, потом сказала: "Я голоден".

Чжуань Сюй приказала служанкам принести еду, а после того, как Ши Ци и Сяо Лю поели, велел служанкам отнести их умыться. Ши Ци отнес Сяо Лю к краю бассейна, а Сяо Лю сказал: "Служанки позаботятся обо мне, а ты иди, помойся и очистись от грязи тюрьмы".

Две служанки помогли Сяо Лю вымыться и одеться, а когда она вышла, Ши Ци уже был вымыт и одет и ждал снаружи. Увидев, как служанки выносят Сяо Лю, он поспешил туда.

Гао Синь был народом вечной весны, поэтому их одежда была тонкой и свободной, мода была воздушной и легкой. Сейчас Ши Ци был одет в синий халат Гао Синь с широкими рукавами и простым поясом, волосы украшала корона. Когда он шел, казалось, что он идет по облакам, словно он был воплощением голубой луны, его движения напоминали плавные волны.

Две служанки уставились на него, и Сяо Лю тоже не могла отвести взгляд. Ши Ци, казалось, опешил и слегка опустил глаза, но ему нравилось, что Сяо Лю так смотрит на него, поэтому он не сводил с нее глаз.

Глава 9 - Брови нахмурены, нет иного выбора, кроме обоюдного уклонения

Когда солнце уже садилось, пришел приказчик, чтобы сказать Сяо Лю, что Великий Император хочет ее видеть.

Увидев, что у Сяо Лю повреждена нога, приказчик принес поддон, и Ши Ци положил на него Сяо Лю. Слуги несли Сяо Лю, а Ши Ци шел позади, и, пройдя некоторое время, они добрались до двора Цао Хуэй, где Великий Император занимался всеми своими повседневными делами. Слуги вошли внутрь, чтобы объявить.

Когда его позвали внутрь, Ши Ци поднял Сяо Лю, слуги хотели остановить его, но Чжуань Сюй крикнул: "Пусть войдет".

Ши Ци внес Сяо Лю внутрь просторного тихого помещения, в центре которого стоял поддон. В центре сидел человек в белом, лицо его было не молодым и не старым, на вид ему было около 30 лет, но на голове было много белых волос, и от него исходила аура выветрившейся грусти.

Ши Ци осторожно поставил Сяо Лю на землю и поклонился: "Ваше величество, я Е Ши Ци, а это Вэнь Сяо Лю. У него повреждены ноги, поэтому прошу ваше величество простить".

Великий Император, казалось, не слышал Ши Ци и пристально смотрел только на Сяо Лю.

Перед тем как войти во двор, Сяо Лю очень нервничала и была странно серьезной. Но теперь она выглядела совершенно непринужденно, улыбалась Великому Императору и позволяла ему смотреть на себя. Через некоторое время Великий Император махнул рукой, чтобы Ши Ци встал.

Великий император спросил Сяо Лю: "Кто тебя обидел?".

Сяо Лю улыбнулась и бросила короткий взгляд на Чжуань Сюй, но ничего не сказала. Чжуань Сюй повернулся: "Это был я. Он снова и снова пытался убежать, поэтому я приказал наказать его".

Великий Император уставился на Чжуань Сюя, а затем спросил Сяо Лю: "Ты уже ужинал?".

"Еще нет".

Великий Император приказал слуге приготовить ужин.

Группа обедала в зале, расположенном за пределами двора, зал был небольшим, поэтому все расположились довольно близко. Великий Император сидел в центре, Чжуань Сюй ниже его слева, Сяо Лю - справа, а Ши Ци ниже Сяо Лю, чтобы помочь ухаживать за ней.

Вопреки мнению людей, Великий Император обедал очень просто, настолько просто, что это было похоже на обычную богатую семью. Великий Император не ел много, не пил вина, и каждый его жест был безупречен. Ши Ци и Чжуань Сюй тоже были безупречны, то, как они ужинали, было похоже на искусство в движении. От жевания, питья, подбирания блюд, не было слышно ни звука, и все движения были безупречны.

Во всем зале только Сяо Лю издавал громкие нечленораздельные звуки. Сяо Лю ела и пила без всяких изысков, не пользуясь посудой, просто хватая все руками и позволяя сокам разлетаться во все стороны.

Закончив, она вытерла руки об одежду. Слуга, стоявший позади нее, принес чашу с водой и лепестками, плавающими внутри. Сяо Лю вытерла рот рукавом и уставилась на миску, а затем схватила ее и выпила одним глотком. Слуга в шоке уставился на нее, но Сяо Лю улыбнулась и с благодарностью отпила из чаши.

Слава богу, слуги долгое время следовали за Великим Императором и были обучены справляться с любыми проблемами. Шок был кратковременным, а потом все вернулось на круги своя, как будто ничего странного не произошло. Слуга продолжил обслуживать Сяо Лю и принес следующие блюда.

Чжуань Сюй был то ли раздражен громкими звуками Сяо Лю, то ли сыт и расстроен, он отложил палочки и взял свой кубок с вином, пил и смотрел на Сяо Лю. Великий Император не реагировал ни на что из того, что делала Сяо Лю.

Сяо Лю доела мясо и принялась за кости, высасывая костный мозг, как она всегда делала. Громкий звук сосания и чавканья не был странным, когда много людей ели вместе, но здесь, в тишине императорского зала, где даже слуги не смели шуметь, сосание Сяо Лю было подобно грозовой туче.

Слуги замерли в страхе, но Ши Ци молчал и спокойно продолжал есть, а Чжуань Сюй с отвращением нахмурил брови.

Великий император наконец посмотрел на Сяо Лю, та обсосала косточку и оглядела зал в странном настроении. Она выплюнула кость, и, к счастью, слуга быстро сообразил и схватил ее.

Сяо Лю улыбнулась и извинилась перед Великим Императором: "Я просто деревенский увалень и никогда раньше не ел ничего такого вкусного. Я не знаю никаких манер, поэтому прошу ваше величество простить меня".

Великий Император долго смотрел на Сяо Лю, а затем спросил: "Что ты любишь есть в обычной жизни?".

"Я? Все что угодно, но больше всего я люблю жареную баранину в качестве основного блюда".

"Закуски?"

"Утиную шею, куриные ножки....". Сяо Лю облизнула губы: "И гусиные когти".

"С каким вкусом? Я попрошу императорскую кухню приготовить это для тебя. У нас еще достаточно времени, чтобы успеть все приготовить, пока будем слушать истории перед сном".

Сяо Лю замолчала и уставился на Великого Императора.

В глазах Чжуань Сюя появилось замешательство и сомнение, его руки начали дрожать, из-за чего вино попало на него, но он даже не заметил этого и только смотрел на Сяо Лю.

Сяо Лю вдруг рассмеялась: "Какой бы вкус ни был, деревенские люди не привередливы".

Великий Император сказал своему помощнику: "Сделай по одному разного вкуса".

Сяо Лю повернулся к Ши Ци: "Я сыт, хочу вернуться и отдохнуть".

Ши Ци поклонился Великому Императору, а тот сказал Ши Ци: "Отнеси Сяо Лю обратно".

Ши Ци подхватил Сяо Лю и вышел из зала. В это время Чжуань Сюй встал и уставился на исчезающую форму Сяо Лю, затем он срочно повернулся к Великому Императору и спросил "Господин, кто он?".

Великий Император ответил: "Как ты думаешь, кто он?"

"Учитель хотел, чтобы я привел его сюда, и сказал, что, возможно, он ребенок кого-то из близких. Я подумал, что он может быть сыном одного из покойных Пяти Князей, предположительно, одна из их жен была мастером яда и пыталась отравить Учителя раньше. Сяо Лю - эксперт по ядам, так что я подумал. Но учитель, вы только что сказали, чтобы он перекусил, слушая истории перед сном. Сяо Яо, Сяо Яо!". Жуань Сюй был так напуган и взволнован, что его голос сильно дрожал, он не мог продолжать: "Младшая сестра, когда была маленькой, она ела закуски перед сном, слушая тетушкины истории. Из-за того, что ей хотелось перекусить перед сном, она даже не ужинала как следует. Когда тетушка укоряла ее, она отвечала, что папа разрешает ей перекусывать".

По сравнению с потрясением Чжуань Сюя, Великий Император оставался спокойным и невозмутимым: "Я не могу видеть сквозь магию, поэтому я не знаю, кто он".

Чжуань Сюй устало опустился на колени: "Но Учитель должен подозревать?"

Великий Император ничего не сказал, а Чжуань Сюй вскочил и бросился к двери: "Я собираюсь спросить ее. Я спрошу ее, кто она и почему не хочет воссоединиться со мной".

"Стой!"

Ледяной голос Великого Императора заставил Чжуань Сюя остановиться, и он в замешательстве оглянулся: "Разве господин не хочет знать? Сяо Яо - твоя дочь!"

Правая рука Великого Императора коснулась белого костяного кольца на пальце левой руки, и он медленно повернул его. "Кто она, не нам решать. Она сама должна решить".

Чжуань Сюй не понимал, но он знал, что его Учитель никогда не ошибается, поэтому он преклонил колени и слушал.

"В этом мире не только злой умысел причиняет вред, много вреда причиняет любовь. Ты хочешь знать, кто она, я тоже хочу знать. Но не принуждай ее. Дай ей время рассказать нам, кто она".

Чжуань Сюй покачал головой: "Я не понимаю".

Великий Император вышел: "Ты поймешь".

Чжуань Сюй долго сидел в оцепенении, а потом вышел, спотыкаясь, как пьяный, и вернулся в двор Хуа Инь.

Ши Ци и Сяо Лю сидели в коридоре, прислонившись к балке, и наслаждались прохладным ветерком. У Ши Ци на ноге стояла хрустальная тарелка, наполненная различными фруктами, он чистил их и передавал Сяо Лю.

Увидев Чжуань Сюя, Ши Ци вежливо встал и поклонился, но Сяо Лю ничего не сделала, только помахала рукой с широкой ухмылкой. Чжуань Сюй подошел и сел напротив них. Перед его глазами промелькнули картины всех его взаимодействий с Сяо Лю.

Он приказал пытать ее, и они должны были ненавидеть друг друга, но она использовала свое тело, чтобы спасти ему жизнь. Он думал, что она хочет, чтобы он был у нее в долгу, а это был очередной заговор. Когда Девятиликий Сян Лю преследовал его, он потерял ранец с хвостом белой лисы, но позже обнаружил, что он не потерян, а запрятан в его халат.

Он был ранен стрелой семьи Фан Фен и заманил ее, думая, что если понадобится, он застрелит и ее, чтобы она пошла просить помощи у Ту Шань Цзина. Но она даже не колебалась, пошла просить помощи у Ту Шань Цзина и принесла ему ледяные кристаллы.

Она подсадила в него жучка вуду, якобы это просто боль, но без угрозы для жизни. Но он ей не поверил, особенно когда она придумывала всякие отговорки, чтобы не удалять жука. Он думал, что она хочет использовать жука, чтобы контролировать его. Но когда она прислала сообщение, что удалила жука, и он почувствовал, что его больше нет, он все равно не поверил, что она его удалила.

Поскольку Учитель хотел видеть ее, он думал, что она потомок предателей Пяти Принцев, что она обратилась к нему с гнусными целями. Он причинил ей боль, но она всегда только улыбалась в ответ, в ее улыбке не было злости, а наоборот, было утешение, что он теперь может быть таким безжалостным.

И их ночи пьянства, снова и снова...... Все вернулось к нему, и правда была так ясно перед глазами, но его холодное и подозрительное сердце предпочло не видеть ее.

Чжуань Сюй посмотрел на ноги Сяо Лю, обмотанные деревянными досками, такие неуклюжие и болезненные. Он протянул руку к ее ногам, и Ши Ци подумал, что он снова хочет причинить ей боль, поэтому его атака была быстрой. Его палец был похож на меч, но Чжуань Сюй не увернулся, как думал Ши Ци. Чжуань Сюй позволил лезвию пронзить свою руку, и кровь хлынула вниз.

Рука Чжуань Сюя коснулась ноги Сяо Лю, и он ласково спросил "Болит?".

Сяо Лю повернула голову и закрыла глаза: "Нет".

Чжуань Сюй хотел сказать сотни, тысячи слов, которые теснились в его груди, так что казалось, что он взорвется, но он не осмеливался открыть рот. За триста лет, прошедших с тех пор, он больше не был тем мальчиком, который качал ее на качелях под деревом феникса. Оба его родителя умерли, он был изгнан и вынужден был жить за счет других, он слишком долго носил свою маску и больше не умел чувствовать искреннюю радость и искреннюю боль. Он научился манипулировать другими, но забыл, что нужно действовать искренне. Он научился использовать всевозможные стратегии для достижения своих целей, но забыл, как вести откровенный разговор.

Чжуань Сюй встал и сказал Ши Ци: "Позаботься о ней".

Чжуань Сюй вышел за дверь, бесцельно прогуливаясь в темной ночи. Цветы в павильоне Чэн Энь цвели, и там были все виды невероятной флоры. Порыв ночного ветра раздувал лепестки и разносил аромат по округе. Но в этой далекой стране, до самого края океана, не было красного цветка феникса, цветка, который распускался на рассвете, который выглядел как танцующее пламя при падении.

Ши Ци увидел, что Сяо Лю плотно закрыла глаза, и только когда звук удаляющихся шагов Чжуань Сюя затих, из уголков ее глаз покатились слезы. Ши Ци притянул Сяо Лю к себе, и Сяо Лю уткнулась лицом в его грудь, а слезы лились как дождь.

Прошло более трехсот лет, и она больше не была маленькой девочкой на качелях под деревом феникса.

Когда-то она скиталась глубоко в горах, пила кровь как животное; ее заперли в клетке и растили, как домашнее животное; ее преследовали, и она убила многих. Ее жизнь была ложью, это была кровь, это была смерть, все лгали ей, и она не знала, кому верить, не знала, кем быть перед всеми.

Пока не стемнело, Ши Ци и Сяо Лю уже давно легли спать, а Чжуань Сюй все не возвращалась.

Когда Сяо Лю проснулась на следующее утро, Чжуань Сюя уже не было. Он вернулся во двор Хуа Инь только в сумерках, и Сяо Лю был прежним, приветствуя его улыбкой и взмахом руки. У Чжуань Сюя было холодное выражение лица без улыбки, но кроме холодности по отношению к Сяо Лю, больше ничего не изменилось.

Чжуань Сюй сказал Ши Ци: "Если вам скучно днем, пусть слуги отведут вас в сад Ци Цин, там есть озеро, где можно покататься на лодке, ручей, где можно промочить ноги, полно экзотических растений и диковинных животных, идеальное место для времяпрепровождения".

Ши Ци сказал: "Хорошо".

Чжуань Сюй вернулся в свою комнату и поел. Доктор сказал, что Сяо Лю быстрее всего выздоровеет через месяц, но на самом деле через десять или около того дней она уже передвигалась на костылях.

Доктор был шокирован скоростью ее выздоровления и сказал: "Теперь вы можете больше двигаться, и постепенно вы вернетесь к нормальной жизни".

Сяо Лю была очень послушной и ходила повсюду.

Великий Император вызывал Сяо Лю нечасто, раз в три-четыре дня, и каждый раз говорил очень мало. "Что ты любишь пить?" "Какой цвет тебе нравится?" "Какие растения?" " Что....."

Во дворе Хуа Инь его указы были повсюду, и что бы Сяо Лю ни сказала, что ей нравится, это тут же появлялось. Однажды он спросил, что ей нравится, и она бесстыдно ответила: "Я люблю деньги, а еще лучше, если у меня будет гора денег, в которой я смогу кататься".

На следующий день, когда Сяо Лю встала, во дворе была гора денег. Это были ни драгоценности, ни нефрит, а куча холодных твердых монет, сложенных в виде горы.

При виде этой сверкающей денежной горы лицо Сяо Лю потемнело, а Чжуань Сюй, который за последние две недели ни разу не улыбнулся, вдруг разразился смехом. Даже сдержанный Ши Ци не смог удержаться от смеха и искренне сказал Сяо Лю: "Даже я никогда раньше не видел столько денег".

Услышав смех Чжуань Сюя, Сяо Лю отбросила костыли в сторону и плюхнулась на денежную гору, несколько раз прокатившись по ней.

Ши Ци спросил: "Довольна?"

"Нет, очень больно". Сяо Лю легла на денежную гору и упрямо продолжала: "Но теперь я хотя бы знаю, каково это - кататься по денежной горе".

Чжуань Сюй и Ши Ци рассмеялись.

С тех пор слуги всегда должны были обходить денежную гору, и когда Ши Ци и Сяо Лю отдыхали во дворе, с любого угла они могли видеть денежную гору, сверкающую ярким блеском.

В одну из лунных ночей Сяо Лю была в хорошем настроении и хотела посмотреть на луну, но когда она открыла окно, то увидела только блестящую денежную гору. С денежной горой не могло сравниться ни одно прекрасное зрелище. Сяо Лю, наконец, не выдержала и сказала слуге: "Убери это".

Слуга объяснил: "Это приказ его величества, если молодой господин хочет убрать ее, нужно попросить его величество".

В следующий раз, когда Великий Император вызвал Сяо Лю, она впервые заговорила с ним "Мне больше не нравится денежная гора".

Великий Император ничего не выразил и слегка кивнул. Только Чжуань Сюй мог увидеть блеск веселья в глазах Великого Императора.

После этого Сяо Лю больше не осмеливалась лукавить, когда Великий Император спрашивал, что ей нравится. Она отвечала честно, потому что каждый день видеть перед собой то, что ей не нравится, было так мучительно.

Ноги Сяо Лю стали лучше, и ей больше не нужны были два костыля. Она пользовалась одним костылем и могла медленно ходить сама. Она не могла сидеть на месте, поэтому ей надоело просто бродить по двору Хуа Инь. Ей нравилось гулять на закате, пока она не покрывалась потом, и тогда она останавливалась.

Ши Ци медленно следовал за ней.

Сяо Лю ворчала: "Мужчины любят красавиц, которые не потеют, но жениться на такой - плохая идея. В жизни так много раздражителей, которые расстраивают людей, и держать все это в себе - плохо. Нужно ходить под солнцем и вытирать пот, тогда женщина почувствует облегчение и не будет такой мелочной. Посмотри на меня, в последнее время я была такой расстроенной, но после такой прогулки я чувствую себя намного лучше".

Ши Ци с улыбкой посмотрел на Сяо Лю, но ничего не сказал.

Вдруг сверху послышался птичий крик, и большая ласточка спустилась с высоты и приземлилась прямо рядом с Сяо Лю. Ее тело подалось вперед, а голова склонилась, как будто она кланялась Сяо Лю и приглашала погладить ее по голове.

Сяо Лю отступила назад и уронила костыль, ее тело зашаталось.

Ши Ци хотел пойти помочь ей, но тут прибыли Великий Император и Чжуань Сюй, Великий Император поднял руку, и гигантская сила преградила Ши Ци путь. Ши Ци видел, что ласточка не хотела причинить вред Сяо Лю, поэтому он не стал сопротивляться и спокойно наблюдал.

Ласточка увидела, что Сяо Лю не обращает на нее внимания, поэтому она недоуменно подняла голову и подошла к Сяо Лю.

Сяо Лю отступала все быстрее и быстрее, а ласточка шла вперед все быстрее и быстрее. Сяо Лю упала на землю, и ласточка подумала, что Сяо Лю хочет поиграть с ней, поэтому она радостно закричала и начала кататься по земле. Затем она вытянула шею и свернулась калачиком рядом с Сяо Лю.

Сяо Лю уставилась на нее, а у ласточки сжалось сердце, и она жалобно закричала. Она положила голову под руку Сяо Лю и скулила, явно не собираясь прекращать жаловаться, пока Сяо Лю не обратит на нее внимание. Наконец Сяо Лю протянула руку и погладила ее по голове.

Ласточка захлопала крыльями и счастливо закричала, ее радость была очевидна всем наблюдающим.

Сяо Лю держалась за тело ласточки и медленно встала: "Ты думаешь, как ты стала такой толстой?". Она подняла голову и увидела, что на нее смотрят Великий император и Чжуань Сюй.

Сяо Лю засмеялась и указала на ласточку: "Похоже, я очень нравлюсь этой толстой птице, скорее всего, это самка".

Великий император сказал: "Я выбрал эту ласточку в качестве крылатого скакуна для моей старшей дочери Сяо Яо. Сяо Яо спала с ней каждую ночь, когда она была еще яйцом. Когда она вылупилась, первое, что она увидела, была Сяо Яо. Она назвала его Юань Юань и каждый день спрашивала, когда она сможет покататься на Юань Юане по небу. Я всегда отвечал: "Когда вы оба вырастете". Теперь Юань Юань вырос, но Сяо Яо все еще не вернулась".

Сяо Лю извиняюще поклонилась: "Я не знал, что это крылатый скакун принцессы, если я оскорбил ее, то прошу ваше величество простить".

Великий император пристально посмотрел на Сяо Лю, а затем ушел вместе с Чжуань Сюем, не сказав ни слова.

Сяо Лю увидела, как они уходят, и с помощью Ши Ци присела отдохнуть на камень. Ласточка прилетела, и Сяо Лю похлопала ее: "Не мешай мне, иди поиграй сама". Ласточка Юань Юань немного покривлялась возле Сяо Лю, а потом улетела.

Сяо Лю немного отдохнула, а затем с улыбкой сказал Ши Ци: "Пойдем обратно".

Вскоре Сяо Лю смогла ходить без костылей, она ходила по всему двору, но во двор больше не выходила. Однажды, очень жарким и душным летним днем, Ши Ци последовал за Сяо Лю в сад Ци Цин и отдыхал под деревом, когда Сяо Лю сказала: "Сейчас самое время для ледяной дыни".

Ши Ци встал: "Я видел, как служанки охлаждают дыню, пойду принесу".

Сяо Лю рассмеялся: "Я просто упомянула об этом, давайте подождем, пока мы вернемся".

"Я быстро вернусь." Ши Ци быстро ушел, а Сяо Лю села ждать ледяную дыню.

Сяо Лю вспомнила, как в детстве она любила играть в воде, и часто, когда на улице было жарко, она оставалась в воде и не хотела выходить. Мама выманивала ее большой тарелкой ледяной дыни, ела ее на суше и говорила, что доест все, если дочь не выйдет. Она быстро вылезала, бежала к маме и широко открывала рот, ожидая, пока мама накормит ее кусочком.

В сад вошла группа людей, Сяо Лю оглянулась и не увидела ни одного знакомого лица, поэтому продолжала сидеть на месте.

Красивая молодая девушка бросилась к нему, пылая гневом: "Ты. Ты. Что ты здесь делаешь?"

Сяо Лю внимательно посмотрела на девушку, лицо было незнакомым, но характер казался знакомым. Посмотрев на ее наряд, Сяо Лю понял, кто она. Настоящее лицо А Нянь было таким красивым, настоящая красавица. Сяо Лю рассмеялась: "Я. Я. Почему я не могу быть здесь?"

А Нянь была готова взорваться, она была так зла: "Это мой дом! Ты, ничтожество, конечно, ты не можешь быть здесь! Стража, хватайте его!"

Хай Тан и еще один слуга схватили Сяо Лю, подняли ее и потащили обратно в ее покои. Сяо Лю не сопротивлялась. Когда они прибыли в покои А Нянь в двор Хань Чжан, она вела себя как судья, допрашивающий заключенного: "Признаешь ли вы свои преступления?".

Сяо Лю было все равно, и она с улыбкой оглядывалась по сторонам. Хай Тан тоже была зла на Сяо Лю, поэтому, видя, что ей все равно, ударила ее по коленям и заставила преклониться перед А Нянь.

А Нянь посмотрела на нее сверху вниз: "Ха! Настал день, когда ты попала в мои руки. Чжуань Сюй геге сказал, что ты спасла ему жизнь, поэтому я не убью тебя, но сегодня ты будешь страдать. В этот день я должна восстановить справедливость!".

А Нянь вспомнила, как Сяо Лю ощупывала ее в тот день, и слезы снова навернулись ей на глаза. Чжуань Сюй спрашивал ее много раз, но она так и не решилась ему рассказать. После возвращения на Гору Пяти Богов, она со слезами на глазах рассказала все маме, но мама лишь обняла ее и погладила по спине.

А Нянь закричала: "Дайте мне его руки!".

Двое слуг подняли руки Сяо Лю, но так как А Нянь всегда защищали и ничего не знала о настоящей пытке, все, что она могла придумать, это ударить по рукам Сяо Лю.

Хай Тан схватила толстую палку и сильно ударила по рукам Сяо Лю. Сяо Лю улыбнулась и нарочно подзадорила ее: "Твоя спина такая мягкая и ароматная, даже если ты сломаешь мне руки, все равно это стоит того, чтобы пощупать тебя. После того, как я тебя пощупал, я мечтал о тебе".

Тело А, Нянь напряглось, а лицо стало багровым от слез.

Гао Синь было очень консервативным обществом с акцентом на этикет и манеры. Все слуги принцессы были ошеломлены, а Хай Тан засунула туфлю в рот Сяо Лю, чтобы она больше ничего не говорила.

Хай Тан сказал А Нянь: "Принцесса, этот ублюдок намеренно злит вас, не поддавайтесь на его уловки. Вы должны поддерживать свою репутацию и манеры".

Другие слуги сказали: "Принц Чжуань Сюй - принц королевства Сюань Юань, а не принц Гао Синь. Он живет здесь и жив только по милости его величества. Почему принцессу должно волновать, что он думает? Просто убей его, а потом объясни императору, он не будет тебя винить".

А Нянь была вне себя от ярости: "Ударь его, ударь его по лицу, потом по рукам, и если он умрет, я возьму ответственность на себя!"

Двое слуг схватили палки и начали бить.

Сяо Лю не могла больше смеяться, потому что думала о том, что только что сказали слуги. Чжуань Сюй был отправлен сюда Желтым императором, когда был совсем юным, и все знали, что он был практически королевским заложником. Он был символом обещания Желтого Императора не нападать на Гао Синь. За двести с лишним лет он ни разу не вернулся в Сюань Юань. В глазах всех он выглядел возвышенным принцем Сюань Юаня, но на самом деле он был просто брошенным сыном, живущим под чужой милостью.

Когда Ши Ци вернулся с ледяными дынями и не нашел Сяо Лю, он пошел по следу сюда, но стражники не пустили его. Он слышал звуки ударов изнутри и хотел броситься внутрь, но не смог, так как прибыло еще больше стражников.

Поскольку А Нянь была единственной дочерью Великого Императора, все были очень осторожны, поэтому новость была немедленно передана супруге Цзин Ань, матери А Нянь, а также Великому Императору. Резиденция супруги Цзин Ань находилась недалеко, поэтому она добралась туда первой.

Она бросилась внутрь и с облегчением увидела, что А Нянь выглядит хорошо, хотя и брызжет слюной. Увидев маму, А Нянь улыбнулась и спросила: "Мама, почему ты здесь?".

Сяо Лю держала голову опущенной, чтобы слуги могли ее поразить, но когда она услышала, что сказала А Нянь, ее тело задрожало, она хотела поднять голову, но не осмелилась. Может, эта женщина и не была императрицей, но она была единственной женщиной в жизни Великого императора. Почти никто  никогда не видел ее раньше, ходили слухи, что Великий Император скрывал ее, потому что она была очень красива.

Супруга Цзин Ань ничего не сказала, но А Нянь крикнула: "Стой!".

Сяо Лю медленно подняла голову, и в ту же секунду, когда она увидела лицо супруги Цзин Ань, все ее тело сжалось от боли, а сердце разбилось вдребезги. Она закричала сквозь зажатый во рту башмак: "Мама, мама". Ее крики были неразборчивы, но она отчаянно пыталась ползти и яростно вырывалась из рук державших ее слуг. Она отчаянно тянулась к женщине в синем, стоявшей там.

Руки Сяо Лю были в крови и синяках, женщина испугалась и сделала шаг назад. А Нянь быстро схватила мать и закричала: "Держите это ничтожество!".

Слуги испугались, что Сяо Лю причинит вред супруге, и с силой повалили ее на землю, но Сяо Лю, казалось, была одержима, ее сила была шокирующе велика, она изо всех сил пыталась схватить супругу.

"Мама, мама!" - рот Сяо Лю был забит, и она не могла произнести ни звука.

Консорт смотрела на нее, как на бешеную собаку, и Сяо Лю могла только плакать и рыдать, протягивая к ней руки. Она просто хотела обнять маму, не дать ей снова уйти: "Мама, мама, не оставляй меня".

Она хотела спросить, почему мама бросила ее так много лет назад. Ты обещала приехать за мной, но уехала и не вернулась. Я сделала что-то не так? Неважно, что я сделала не так, если ты мне скажешь, я изменюсь! Лишь бы ты меня не бросила! Я что, проклятое отродье, которое не должно было родиться? Мама, скажи мне, почему ты не хочешь меня?

Когда Великий Император и Чжуань Сюй бросились туда, все, что они увидели, это окровавленную Сяо Лю, которую прижимали к земле слуги, она изо всех сил пыталась смотреть на супругу Цзин Ань, ее лицо было залито слезами, она протягивала руки, умоляя ее не уходить: "Мама, мама".

Все тело Великого Императора сотрясалось, и казалось, что он неустойчиво стоит на ногах.

В ту же секунду Чжуань Сюй почувствовал, что вся его голова раскалывается, и он бросился вперед как безумный. Он оттолкнул всех в сторону и схватил Сяо Лю, крича: "Сяо Яо, Сяо Яо, это не она! Она не тетя!"

Чжуань Сюй вытащил туфлю изо рта и разбил ее в прах. Все тело Сяо Лю дрожало, как засохший лист: "Мама, она мама. Геге, я хочу спросить ее, почему она больше не хочет меня видеть. Это потому, что я плохо себя вела? Я буду хорошей, я обещаю, я буду хорошей, я буду хорошей.....".

Чжуань Сюй уткнулся лицом в плечо Сяо Лю, по его лицу текли слезы: "Она не тетя, тетя уже умерла на поле боя. Это супруга Цзин Ань, она просто очень похожа на тетю".

Все тело Сяо Лю затряслось, и она завыла сквозь слезы, как раненый волк: "Она сказала, что придет за мной, она сказала, что придет за мной. Я ждала ее более 70 лет! Она так и не пришла, я ей больше не нужна! Я не виню ее, но я просто хочу знать, почему.....":

Чжуань Сюй крепко обнял ее, как в детстве, когда его отец умер, а мать покончила жизнь самоубийством, в те бесконечные ночи он крепко обнимал ее.

Крики Сяо Лю постепенно стихли, но ее тело продолжало трястись и биться в судорогах. Она чувствовала, как слезы геге беззвучно пропитывают воротник ее халата. Он был таким же, как и в детстве: как бы ему ни было больно, он никому не позволял видеть свои слезы. Только ей. Руки Сяо Лю медленно потянулись к его спине, и она крепко обняла его.

Они ничего не говорили, просто крепко обнимали друг друга. Они были утешением друг для друга, силой друг для друга.

А Нянь потрясенно смотрела на них и позвала: "Чжуань Сюй гэгэ".

Чжуань Сюй был похож на каменную статую, не двигался, уткнувшись головой в плечо Сяо Лю, и никто не мог видеть его выражения лица.

А, Нянь позвала: "Отец, они..."

Ее отец, казалось, постарел еще на сто лет, когда он устало сказал слугам: "Отведите супругу и принцессу отдохнуть".

Слуги поклонились и, наполовину помогая, наполовину неся супругу и А Нянь, вышли из комнаты. А Нянь чувствовала страх, предчувствие, что ее мир скоро изменится, но она не знала как, поэтому все время оборачивалась, чтобы посмотреть на Чжуань Сюя.

Комната быстро опустела, остались только Ши Ци и Великий Император. Спустя долгое время Чжуань Сюй медленно поднял голову и посмотрел на Сяо Лю, его глаза были ясными, без намека на слезы.

Это стало еще одним секретом только для них двоих. Сердце Сяо Лю забилось быстрее, она нервно повернула голову, чтобы избежать взгляда Чжуань Сюя, но он сказал: "Ты уже назвала меня гэгэ, бесполезно пытаться отрицать это".

Сяо Лю хотела рассмеяться, но не смогла. Чжуань Сюй мягко позвал "Сяо Яо".

Она так давно не слышала этого имени, что почувствовала страх и неуверенность. Чжуань Сюй снова позвал: "Сяо Яо, я Чжуань Сюй, твой двоюродный брат, зови меня гэгэ".

Сяо Лю вспомнила, как они впервые встретились, когда были детьми. Мама и тетя тогда были еще живы. Мама улыбнулась: "Сяо Яо, с этого момента ты должна слушаться своего старшего брата". Тетушка улыбнулась и сказала: "Чжуань Сюй, ты должен присматривать за своей младшей сестрой". Они смотрели друг на друга, как враждебные вороны. Потом тетушка покончила с собой, а мама погибла на поле боя, и они остались одни.

Сяо Лю сказал мягким голосом: "Геге, я вернулась".

Чжуань Сюй хотел улыбнуться, но не смог, так как его губы дрожали. Ши Ци подошел и сказал: "Руки Сяо Лю ранены".

Чжуань Сюй поспешно потребовал лекарство. Личный помощник Великого императора приготовил лекарства, ждал снаружи и поспешил туда со всем необходимым, когда услышал приказ Чжуань Сюя. Руки Сяо Лю быстро обработали и перевязали.

Врач доложил Великому Императору: "Это просто внешняя травма, кости и нервы не задеты. Все заживет через несколько дней".

Великий Император кивнул, и все помощники тихо исчезли.

Чжуань Сюй помог Сяо Лю подняться, но голова Сяо Лю была опущена, и она отказывалась двигаться. Чжуань Сюй толкнул ее вперед, пока она не оказалась перед Великим Императором. Затем он отступил назад и стал сзади Ши Ци.

Сяо Лю опустила голову, уставилась на свои руки и ничего не говорила.

Великий Император заговорил первым: "Ты специально расстроила А Нянь, чтобы она причинила тебе боль, разве это не было сделано только для того, чтобы я появился. Я здесь, так почему ты молчишь?"

Сяо Лю специально расстроил А Нянь, чтобы она пришла в ярость и подняла шум, чтобы Великий Император пришел и посмотрел. Из-за противоречивых чувств Сяо Лю ей хотелось посмотреть, что он сделает, как посмотрит. Она даже была готова все высмеять, но появление супруги Цзин Ань нарушило ее планы.

Эта особа, из-за которой Сяо Лю однажды так расстроилась, что не могла даже есть, много раз думала о том, чем она лучше мамы. Но она никогда не ожидала, что та будет так похожа на маму. К тому же она была одета в голубое, так что на первый взгляд она была точь-в-точь как мама. Все гневные чувства были смыты, и она чувствовала только сожаление и неуверенность.

Сяо Лю опустилась на колени, слова сами собой подступили к губам, но она не могла их произнести, поэтому склонила голову до земли, затем снова склонила, и в третий раз.

Великий Император опустился на колени и остановил ее. Сяо Лю кусала губы и все еще не могла произнести слова.

Великий Император сказал: "За последние двести лет, вероятно, многие люди говорили тебе всякие гадости. Когда-то и я много чего хотел сказать тебе. Я все время думал о том, что хотел сказать, когда нашел тебя. Вначале я хотел рассказать тебе истории, чтобы сделать тебя счастливой. Потом позже - как утешить тебя. Потом я хотел услышать, что ты хочешь сказать, как ты изменилась. Потом позже я все время вспоминал, как ты была маленькой и называла меня папой. Потом, наконец, я подумал, что ничего не имеет значения, пока ты жива. Сяо Яо". Великий Император взмахнул рукой, и появился орел, созданный духом воды, и устремился к Сяо Лю, а затем внезапно превратился в прыгающего тигра.

Это была любимая игра Сяо Лю, когда она была маленькой. Каждый день она ждала папу у здания суда до окончания заседания с вытянутой шеей. Когда она видела, как появляется его усталый изможденный вид, она вскакивала, громко звала "Папа, папа" и бросалась к нему на руки. Папа смеялся, подхватывал ее одной рукой, а другой колдовал всевозможных духовных существ.

Сяо Лю бросилась в объятия Великого императора, и слезы хлынули из ее глаз.

Великий император обнял свою дочь, спустя триста лет, после того как ее смех превратился в слезы, его дочь наконец-то была дома. Сяо Лю сказала: "Они говорят, что я тебе больше не нужна. Почему ты не пришел на Нефритовую гору, чтобы забрать меня?".

Великий Император похлопал ее по спине: "Тогда я не забрал тебя, потому что твои пять дядей подняли восстание, были битвы на Западе и убийства во дворце. Я боялся, что не справлюсь с этим один и ты будешь ранена. Поэтому я хотел, чтобы Королевская Мать позаботилась о тебе в Нефритовой Горе. Подожди, пока я покончу с восстанием, а потом я заберу тебя. Кто бы мог подумать, что ты сбежишь с горы. Если бы я знал, что это случится, я бы держал тебя рядом с собой, невзирая на опасность".

Сяо Лю спросила: "Это ты, мой отец?".

Великий Император поднял лицо, посмотрел прямо ей в глаза и сказал с абсолютной уверенностью: "Я твой отец! Даже если ты не будешь называть меня отцом, я всегда буду твоим отцом!"

Сяо Лю внезапно почувствовала, что плотину прорвало, она смеялась и плакала "Папа!".

Великий Император улыбнулся, помог Сяо Лю подняться и протянул ей белый платок. Она вытерла лицо, но ее глаза были такими тяжелыми, словно она хотела продолжать плакать, словно слезы, которые она сдерживала сотни лет, должны были выйти наружу.

Чжуань Сюй улыбался, а Ши Ци шел следом.

Сяо Лю посмотрела на Ши Ци и почувствовала себя виноватой: "Я...Я..., хотела объяснить, но не знала, как сказать."

Великий Император покачал головой: "Он член лисьего клана Ту Шань. Он намного умнее тебя. Даже если поначалу он не знал, то, скорее всего, уже давно догадался".

Сяо Лю лукаво улыбнулась. Он прав, ни Великий Император, ни Чжуань Сюй не были покладистыми людьми. Если бы они так долго терпели, в мире было бы очень мало людей, которые заслуживали бы такого обращения.

Ши Ци поклонился Великому Императору, который спросил "Ту Шань Цзин?".

Ши Ци почтительно ответил: "Это я".

Великий Император сказал очень неторопливо: "Я помню, что вы помолвлены с младшей дочерью семьи Фан Фен. Или я ошибаюсь?"

Цзин начал потеть и очень жестко ответил: "Нет".

"Нет, ты не помолвлен? Или нет, я не ошибаюсь?"

"Да, ваше величество не ошибается".

Сяо Лю не могла больше смотреть на это и сказала: "Папа!".

Великий Император долго смотрел на Ши Ци, а потом сказал Сяо Лю: "Я сделал резиденцию во дворе, где жила твоя мать. Если ты хочешь переехать туда, это можно устроить. Я переехал в свою старую резиденцию. Если тебе нравится какой-нибудь двор, то выбирай, там много свободных мест".

"Нет, я хочу остаться в дворе Хуа Инь, чтобы иметь возможность поговорить с гэгэ".

Чжуань Сюй был счастлив, но обеспокоен и бросил взгляд на Великого Императора: "Я тоже хочу жить с тобой, но когда ты снова станешь девушкой и будешь жить в одной резиденции со мной, это будет неприлично."

"Я....." Сяо Лю хотела что-то сказать, но посмотрела на Великого Императора и Чжуань Сюя и сглотнула. Она может обсудить это позже.

Великий Император сказал: "Просто оставайтесь там пока. Когда я сделаю официальное объявление о твоем возвращении, тогда вы сможете переехать".

Чжуань Сюй радостно поклонился: "Спасибо, господин".

Великий Император хотел провести с ней больше времени, но знал, что ей нужно время, поэтому он придумал отговорку, чтобы уйти. После его ухода напряженное тело Сяо Лю расслабилось. Она знала, что он один из самых близких ей людей. Она помнила, как сильно отец любил ее, когда она была маленькой, но из-за сотен лет разницы она хотела сблизиться с ним, но чувствовала нервозность и неловкость, а также некоторую дрожь.

Чжуань Сюй отвез Ши Ци и Сяо Лю обратно во двор Хуа Инь, и Ши Ци молчал всю дорогу. Чжуань Сюй попросил служанок помочь Сяо Лю вымыться и переодеться, и ужин был готов.

Руки Сяо Лю были повреждены, поэтому она не могла держать палочку для еды. Ши Ци хотел покормить ее и уже собирался протянуть руку, когда Чжуань Сю взял ее первой: "Это моя младшая сестра, тебе придется подождать своей очереди".

Ши Ци тихо сел, без гнева, но, похоже, с большим чувством.

Чжуань Сюй покормил Сяо Лю, и он сделал это так хорошо и непринужденно, что она спросила "Когда это ты ухаживал за людьми с травмами рук?".

Чжуань Сюй объяснил: "Однажды я замаскировался и пошел в армию на десять с лишним лет. В армии нет никого, кто бы тебе прислуживал. Когда солдаты получают ранения, все помогают друг другу. Я кормил солдат, а солдаты кормили меня".

Сяо Лю сказала: "Неудивительно, что твоя земная аура так сильна. Ты, должно быть, сделал много разных вещей".

Чжуань Сюй сказал: "Дедушка и учитель сказали, что нужно больше переживать. Раз уж я не могу заниматься чем-то серьезным, можно попробовать себя в чем-то другом".

После ужина и мытья посуды служанка принесла миску с водой, чтобы вымыть руки. Чжуань Сюй засмеялся, взял ее и поднес к губам Сяо Лю: "Разве ты не хочешь ее выпить? Если не хватит, можешь выпить и мою".

Сяо Лю увернулась и начала смеяться, как и Ши Ци. Чжуань Сюй ткнул пальцем в Сяо Лю: "Ты! Слава богу, у мастера хватает терпения".

Даже после трехсот лет разлуки, возможно, потому что их кровь была связана, и потому что каждый укрывал другого человека глубоко в сердце, эти двое не испытывали неловкости и могли шутить друг с другом без стеснения.

Стемнело, и служанки зажгли бра в зале. Все трое облокотились на нефритовые подушки и стали пить на поддоне. Ши Ци молчал, а Сяо Лю украдкой смотрела на него.

Чжуань Сюй отставил вино и пошел переодеться, но потом долго не возвращался, очевидно, чтобы дать Сяо Лю и Ши Ци время поговорить наедине.

Сяо Лю знала, что Ши Ци догадывается о ее настоящей личности, но видеть своими глазами - это все же совсем другое. Она знала, что Ши Ци не хотел, чтобы она была дочерью Великого Императора, внучкой Желтого Императора. Так же, как она не хотела, чтобы он был сыном клана Ту Шань. Но единственное, что человек не может выбрать - это рождение.

Сяо Лю сказала: "Что бы ты ни хотел спросить или сказать, говори".

Ши Ци сказал: "Вообще-то, мне все равно, кто ты. Ты - это просто ты. Вот только все становится все сложнее и сложнее".

Сяо Лю поднял бровь: "Что? Теперь ты боишься?".

Ши Ци улыбнулся: "Я всегда боялся. С желанием приходит беспокойство, с любовью приходит страх. Было бы странно не бояться".

Ши Ци под лампой был такой теплый, такой спокойной, такой умиротворенной, что даже Сяо Лю почувствовала, как потеплело ее сердце. Она засмеялась: "Я не понимаю".

Ши Ци поиграл со своим вином и улыбнулся: "Как мне теперь тебя называть? Когда я увижу твое настоящее лицо?"

"Мой отец - Великий Император. Моя мать - дочь Желтого Императора, принцесса Сюань Юань. Мое полное имя Гао Синь Цзю Яо. Поскольку у меня на лбу родимое пятно в виде цветка персика, родители дали мне прозвище Сяо Яо, из стихотворения о том, как распускается цветок персика. Но пока ты можешь называть меня Сяо Лю".

Сяо Лю ответила только на первый вопрос и долго не отвечала на второй.

Чжуань Сюй вернулся и сказал: "Сяо Яо, теперь нас только трое, я хочу увидеть твое настоящее лицо".

Сяо Лю откинулась назад и посмотрела на небо, а затем сказала: "Это прошлое я расскажу только один раз. Если позже папа и дедушка спросят об этом, то гэгэ, иди и расскажи им!".

Чжуань Сюй сел рядом с ней: "Хорошо!"

Голос Сяо Лю начала: "Во время последней битвы между Желтым Императором Сюань Юанем и генералом Шэн Нонг Ци Йо, моя мать умерла во время битвы. Перед тем как отправиться на битву, она оставила меня с Королевской Матерью в Нефритовой Горе. Я хотела вернуться домой, но год за годом я ждала, а отец так и не пришел за мной. Тогда я была очень незрелой, а Королевская Мать редко разговаривала и никогда не улыбалась, каждый день заставляя меня практиковать свои духовные силы. Я ненавидела ее, и однажды, когда отец попросил слугу принести мне подарок, я спрятался в карете и сбежала с горы. Сначала я хотела спрятаться в карете до самого дома на Горе Пяти Богов, чтобы напугать папу и спросить, почему он не привез меня домой. Я хотела, чтобы он сказал мне, что мама не умерла. По дороге домой двое слуг сплетничали обо мне. Они говорили много плохого о моей маме и обо мне. Они называли меня внебрачным отродьем. Они говорили, что я такая жалкая, хочу вернуться на Гору Пяти Богов, но отец никогда не вернет меня обратно. Это была его милость, что он не приказал меня убить. Тогда я узнала, что моя мама развелась с отцом! Она больше не была женой моего отца!"

Голос Сяо Лю стал таким мрачным, что даже Ши Ци и Чжуань Сюй поняли, что она поделилась лишь частью услышанного, потому что остальное было слишком ужасно, чтобы обсуждать это снова. Что она могла чувствовать, когда слышала все это и была еще так молода?

"Я не помню точно, что я чувствовала - отчаяние, разочарование, ярость, неверие - я ненавидела свою маму, ненавидела своего отца, голова кружилась. Когда слуги остановились отдохнуть, я улизнула и не знала, куда идти, но знала, что не могу вернуться на Гору Пяти Богов. Но это был единственный дом, который я знала, я не знала, куда еще идти. Я пошла по дороге в И Чжоу, потому что слышала, что там умерла моя мама. Я не знала, что делать, и просто шла. Наверное, потому что я была такой милой, люди были добры ко мне и кормили меня. Однажды дядя дал мне покататься в своей повозке и сказал, что едет в ту же сторону. Я села, и он отвез меня в свою резиденцию. Он был добр ко мне, рассказывал мне истории и смешил меня. Мне казалось, что я больше не нужна отцу, и я решила, что он может стать моим папой. Но однажды он попытался снять с меня одежду, и хотя я не понимала, что происходит, я помнила, как Королевская Мать говорила, что девушка не может снимать одежду произвольно. Я не хотела, поэтому он ударил меня, и я случайно убила его. Я была......". Сяо Лю жестом показала рост восьмилетней человеческой девочки: "Вот такого роста. Я не могла поверить, что у человека может быть так много крови, моя одежда была пропитана его кровью".

Теперь Чжуань Сюй знал, почему мастер не мог найти Сяо Яо, ее спрятал человек в своей резиденции.

Сяо Лю было холодно, но она не хотела двигаться и только свернулась калачиком, продолжая рассказывать о своем прошлом. Ши Ци встал и расстелил одеяло, слегка накрыв ее им. Он хотел сесть обратно, но Сяо Лю схватила его за рукав, и Ши Ци сел рядом с ней.

"Папа и дедушка объявили всему миру, что ищут меня. Многие люди стали искать меня. Одни хотели привести меня за награду, другие хотели убить. Я видела, как убили маленькую девочку моего возраста. Некоторые демоны хотели съесть меня, потому что ходили слухи, что при рождении я искупалась в святой воде долины Ян и прожила в Нефритовой горе 70 лет. Королевская мать была очень сурова в моем обучении, но щедра, и я ела все сокровища, что попадалось под руку. И вот прошел слух, что, съев меня, они увеличат свою силу в несколько раз. Я испугалась и стала убегать и прятаться. Однажды я спряталась с нищими, но люди, преследовавшие меня, загнали нас в угол. Я была так напугана и мечтала, что если бы я могла изменить свою внешность, если бы я была в оспинах, глаза кривые, нос плоский, лоб без родимого пятна, то они бы меня не узнали. Они проверили всех детей, и когда они добрались до меня, я думала, что мне конец, но они посмотрели на мое лицо и отпустили меня. Я не знала, почему, пока не добрался до реки и не обнаружила, что я изменила свое лицо. Мое лицо стало именно таким, о котором думала. Пробуя это снова и снова, я узнала, что могу менять не только лицо, но и пол. После того как я узнала, что у меня есть эта способность, я редко подвергалась опасности".

У Чжуань Сюя было так много вопросов, но он не задавал их и только слушал.

Сяо Лю посмотрела на небо и спокойно продолжила.

"Вначале я была так взволнована и меняла свое лицо каждые несколько дней. Через год количество преследующих меня людей постепенно уменьшилось, и я почувствовала себя в безопасности. Я постоянно меняла свое лицо и путешествовала по бескрайней пустыне. Однажды я посмотрела в зеркало и обнаружила, что забыл, как выглядит мое настоящее лицо. Я отчаянно пыталась вспомнить и собрать его заново, но ничего похожего не было. Поначалу я старалась не нервничать, я знала, что магическая трансформация никогда не сможет уничтожить истинное лицо. Я попытался научиться магии, чтобы трансформироваться обратно, и обнаружила, что нет такой способности к трансформации, как у меня. Как бы я ни старалась, я больше не могла найти свое настоящее лицо".

Сяо Лю закрыла глаза: "Те дни были похожи на кошмар, мое лицо постоянно менялось. Я шла по улице, а навстречу мне шла девушка, и если ее глаза были красивыми, и я думала об этом, то мои глаза становились ее глазами. Я так нервничала каждый день, а по ночам переживала из-за этого, и мое лицо менялось даже во сне, так что я просыпалась с новым лицом. Я постоянно менялась, и каждое лицо было ложным. Я слишком боялась смотреться в зеркало или видеть кого-либо. Однажды я ела в ресторане, когда услышала, как девочка зовет бабушку, вспомнила свою бабушку, и мое лицо изменилось, все увидели это и закричали. Я выбежала из ресторана и бежала, пока не забежала в горы. Я спряталась там, никого не видя. У меня не было зеркала, и когда я мыла лицо в реке, я закрывала глаза. Если я не смотрела на себя, то не имело значения, во что превратилось мое лицо, потому что я оставалась собой".

Ши Ци и Чжуань Сюй были очень расстроены. Они знали, что Сяо Яо пережила очень плохие вещи, но они никогда бы не подумали, что она потеряет свое лицо. Все завидовали богам за то, что они обладают духовной силой и могут менять свою форму, но потерять себя - это самый большой кошмар.

"Я жила как зверь, и благодаря суровым тренировкам Королевской Матери у меня были довольно приличные силы, и обычные звери ко мне не подходили. В горах было свободно, но не с кем было поговорить, и мне было очень одиноко. Но я не решалась уйти, поэтому начала разговаривать сама с собой. Позже я разговаривала с демоном-змеей во время тренировок, но он не хотел со мной разговаривать. Я украла его яйцо, и он каждый день преследовал меня, чтобы убить. Я убегала и разговаривала с ним. Он понимал, что я говорю, но еще не мог говорить, поэтому я говорила за него и разговаривала сам с собой. Там сформировалась моя привычка разговаривать. День за днем, год за годом, я не знала, сколько прошло времени, и только позже узнала, что прошло 20 лет".

Чжуань Сюй крепко сжал ее руку, словно желая поддержать ее. Он спросил хриплым голосом: "Как ты сохранила свое лицо?".

"Однажды я встретила человека, и он откровенно признался, что он демон, тяжело ранен и ищет лекарства. Он заговорил со мной, и я заговорила с ним. Поначалу я была очень насторожена поэтому сидела далеко от него и убежала после нескольких слов. По прошествии долгого времени, когда я продолжала испытывать его, он не высказал никаких скрытых мотивов по отношению ко мне. Поэтому я больше разговаривала с ним, и он не боялся, что я изменюсь в лице. Он изменил свое лицо, я изменила свое лицо, и мы устроили соревнование и очень смеялись над этим. В его присутствии я не чувствовала себя чудовищем, не испытывала страха, поэтому постепенно стала доверять ему. Однажды ночью он поймал меня и хотел забрать. Демон-змей разозлился и хотел остановить его, но он убил его. Он унес меня в далекое южное место, где горы были высокими и опасными. Он спрятал меня в отдаленной пещере, где построил гнездо и клетку, чтобы вырастить меня. Он сказал, что он Девятихвостый лис, сто лет назад подруга моей матери отрубила ему один из хвостов. Он сильно пострадал, и его силы сильно уменьшились. Из-за моего особенного тела он хотел вырастить меня, чтобы я стал лучшим лекарством".

Лицо Чжуань Сюя изменилось, и он достал свой ранец с пушистым хвостом белой лисы: "Это его?"

Сяо Лю кивнула, и Чжуань Сюй хотел уничтожить хвост лисы, но Сяо Лю выхватила его, обернула вокруг запястья и продолжила говорить.

"Этот демон-лис ненавидел мою маму, и не только потому, что она ранила его. Это было также потому, что моя мама убила моего девятого дядю, а он был его лучшим другом. Всякий раз, когда он думал о моем девятом дяде, он проклинал мою маму самыми злобными оскорблениями. Но мама была мертва, поэтому он мог только мучить меня. Я росла у него 30 лет, 30 лет он меня мучил. Однажды ночью он сказал, что еще через два полнолуния он сможет меня съесть. Он спел грустную песню, напился и не закрыл клетку до конца. Я 30 лет придумывала, как убежать, поэтому открыла клетку, вышла и тайно отравила его напиток, а потом пробралась обратно в клетку. Он не почувствовал ничего странного, и на второй день я попытался напоить его, нарочно упомянув моего девятого дядю. Он избил меня, снова начал пить и проглотил яд, который я создала из всех тех странных вещей, которыми он меня кормил. Он рухнул на пол и вернулся в свою истинную лисью форму. Я вылез из клетки, он открыл глаза и посмотрел на меня. Я взял нож и отрезал каждый из его хвостов. После того как я отрезал хвост, я показывал его ему. Вся его пасть была в крови, но в его глазах было чувство освобождения. Он закрыл глаза, а я разожгла костер и сожгла всю пещеру".

Он запер меня в клетке на 30 лет, проклинал и мучил, лишил всех моих способностей, развитых на Нефритовой горе, и превратил меня в бесполезного человека. Но он научил меня многим вещам. На горе мы были только вдвоем. Когда у него не было приступов безумия, он объяснял мне различные способности к трансформации и подарил бесценное сокровище. Это было зеркало, сделанное из души мистического зверя гориллы, которое могло записывать прошлое. Он сказал мне использовать зеркало для записи своего лица, чтобы, если оно изменится на следующий день, я мог использовать зеркало, чтобы измениться обратно. Постепенно я научилась сохранять свое лицо, и когда он иногда брал меня с собой, он учил различать растения и рассказывал о различных демонах и зверях, которых он убил. Он рассказал мне обо всех слабостях различных типов. В конце концов, когда я убила его, отрубив каждый из его 8 хвостов, мы с ним закончили нашу месть. Я уже давно перестала его ненавидеть, так что оставь себе этот хвост!"

Сяо Лю передал хвост Чжуань Сюю: "Девятихвостая лиса - такой же редкий зверь как феникс. Я могу превращаться, поэтому этот хвост мне ни к чему. Оставь его себе, в будущем ты сможешь использовать его, чтобы помочь себе в трансформации и прорыве мистических чар".

Чжуань Сюй с отвращением бросил хвост на землю: "Мне он не нужен".

Сяо Лю знала, что Чжуань Сюй сейчас в ярости, поэтому указала Ши Ци, чтобы он подобрал его. Она сказала ему: "В ту ночь в гостинице, когда ты попросил меня показать тебе мою истинную форму, я отказалась не потому, что собиралась бросить тебя и исчезнуть навсегда. А потому, что я не могла показать тебе свою истинную форму. Этот лис правильно насмехался надо мной, если я не знаю, как я выгляжу, как он может превратиться в меня?"

Чжуань Сюй был так зол, что его гнев даже передался Ши Ци, носителю рода Девятихвостой лисы: "Говорят, Девятихвостая лиса искусна в превращениях, какая проблема у Сяо Яо, что она не может вернуться к своей истинной форме?"

Ши Ци задумался и понял, что детское лицо Сяо Яо, вероятно, уже было ложным. Если у нее было ложное лицо с момента рождения, значит, Великий Император и принцесса Сюань Юань должны были использовать невероятно сильную магию или помощь магического предмета, чтобы изменить лицо новорожденного младенца, у которого еще не было сил. И сделать это так, чтобы другие не заметили. Но почему? Этот необъяснимый поступок должен был скрывать какую-то огромную тайну, но сделанную для того, чтобы они могли защитить Сяо Яо. Ши Ци медленно сказал: "Я тоже не знаю. Ты должен пойти и спросить Великого Императора, возможно, он знает, почему".

Чжуань Сюй был очень озадачен и обратился к Сяо Лю: "Я не могу видеть твою истинную форму, поэтому мне кажется, что ты прячешься в скорлупе. Я боюсь, что если я открою раковину, ты снова убежишь".

Сяо Лю поддразнила его: "Как ты хочешь, чтобы я выглядела? Я приму любую форму для тебя. Ты можешь иметь младшую сестру, какую захочешь".

Чжуань Сюй был в ярости и поднял кулак: "Тебе не терпится подраться?"

Сяо Лю рассмеялась: "Я больше не могу победить тебя в драке", затем повернулась к Ши Ци: "Когда мы были детьми, он никогда не мог победить меня в драке".

Чжуань Сюй вспомнил, как у Сяо Яо насильно отобрали все ее силы, какую боль она должна была пережить, и как она больше никогда не сможет развить свои силы. Весь его сдерживаемый гнев вырвался наружу, и он больше не мог притворяться, что его это не беспокоит. Он резко встал и бросился к своей комнате: "Я пойду отдохну".

Сяо Лю посмотрела на его удаляющуюся спину и пробормотала: "Теперь все в прошлом".

Сяо Лю встала и сказала Ши Ци: "Я тоже пойду отдыхать".

Ши Ци сказал Сяо Лю: "Не волнуйся, ты найдешь свою истинную форму".

Сяо Лю рассмеялась. Все они хотели увидеть, как она выглядит, но больше всего в этом мире она хотела узнать, как выглядит сама.

Глава 9 - Брови нахмурены, нет иного выбора, кроме обоюдного уклонения (2)

Сяо Лю увидела, как они уходят, и с помощью Ши Ци присела отдохнуть на камень. Ласточка прилетела, и Сяо Лю похлопала ее: "Не мешай мне, иди поиграй сама". Ласточка Юань Юань немного покривлялась возле Сяо Лю, а потом улетела.

Сяо Лю немного отдохнула, а затем с улыбкой сказала Ши Ци: "Пойдем обратно".

Вскоре Сяо Лю смогла ходить без костылей, она ходила по всему двору, но во двор больше не выходила. Однажды, очень жарким и душным летним днем, Ши Ци последовал за Сяо Лю в сад Ци Цин и отдыхал под деревом, когда Сяо Лю сказала: "Сейчас самое время для ледяной дыни".

Ши Ци встал: "Я видел, как служанки охлаждают дыню, пойду принесу".

Сяо Лю рассмеялся: "Я просто упомянула об этом, давайте подождем, пока мы вернемся".

"Я быстро вернусь." Ши Ци быстро ушел, а Сяо Лю села ждать ледяную дыню.

Сяо Лю вспомнила, как в детстве она любила играть в воде, и часто, когда на улице было жарко, она оставалась в воде и не хотела выходить. Мама выманивала ее большой тарелкой ледяной дыни, ела ее на суше и говорила, что доест все, если дочь не выйдет. Она быстро вылезала, бежала к маме и широко открывала рот, ожидая, пока мама накормит ее кусочком.

В сад вошла группа людей, Сяо Лю оглянулась и не увидела ни одного знакомого лица, поэтому продолжала сидеть на месте.

Красивая молодая девушка бросилась к нему, пылая гневом: "Ты. Ты. Что ты здесь делаешь?"

Сяо Лю внимательно посмотрела на девушку, лицо было незнакомым, но характер казался знакомым. Посмотрев на ее наряд, Сяо Лю понял, кто она. Настоящее лицо А Нянь было таким красивым, настоящая красавица. Сяо Лю рассмеялась: "Я. Я. Почему я не могу быть здесь?"

А Нянь была готова взорваться, она была так зла: "Это мой дом! Ты, ничтожество, конечно, ты не можешь быть здесь! Стража, хватайте его!"

Хай Тан и еще один слуга схватили Сяо Лю, подняли ее и потащили обратно в ее покои. Сяо Лю не сопротивлялась. Когда они прибыли в покои А Нянь в двор Хань Чжан, она вела себя как судья, допрашивающий заключенного: "Признаешь ли вы свои преступления?".

Сяо Лю было все равно, и она с улыбкой оглядывалась по сторонам. Хай Тан тоже была зла на Сяо Лю, поэтому, видя, что ей все равно, ударила ее по коленям и заставила преклониться перед А Нянь.

А Нянь посмотрела на нее сверху вниз: "Ха! Настал день, когда ты попала в мои руки. Чжуань Сюй геге сказал, что ты спасла ему жизнь, поэтому я не убью тебя, но сегодня ты будешь страдать. В этот день я должна восстановить справедливость!".

А Нянь вспомнила, как Сяо Лю ощупывала ее в тот день, и слезы снова навернулись ей на глаза. Чжуань Сюй спрашивал ее много раз, но она так и не решилась ему рассказать. После возвращения на Гору Пяти Богов, она со слезами на глазах рассказала все маме, но мама лишь обняла ее и погладила по спине.

А Нянь закричала: "Дайте мне его руки!".

Двое слуг подняли руки Сяо Лю, но так как А Нянь всегда защищали и ничего не знала о настоящей пытке, все, что она могла придумать, это ударить по рукам Сяо Лю.

Хай Тан схватила толстую палку и сильно ударила по рукам Сяо Лю. Сяо Лю улыбнулась и нарочно подзадорила ее: "Твоя спина такая мягкая и ароматная, даже если ты сломаешь мне руки, все равно это стоит того, чтобы пощупать тебя. После того, как я тебя пощупал, я мечтал о тебе".

Тело А, Нянь напряглось, а лицо стало багровым от слез.

Гао Синь было очень консервативным обществом с акцентом на этикет и манеры. Все слуги принцессы были ошеломлены, а Хай Тан засунула туфлю в рот Сяо Лю, чтобы она больше ничего не говорила.

Хай Тан сказал А Нянь: "Принцесса, этот ублюдок намеренно злит вас, не поддавайтесь на его уловки. Вы должны поддерживать свою репутацию и манеры".

Другие слуги сказали: "Принц Чжуань Сюй - принц королевства Сюань Юань, а не принц Гао Синь. Он живет здесь и жив только по милости его величества. Почему принцессу должно волновать, что он думает? Просто убей его, а потом объясни императору, он не будет тебя винить".

А Нянь была вне себя от ярости: "Ударь его, ударь его по лицу, потом по рукам, и если он умрет, я возьму ответственность на себя!"

Двое слуг схватили палки и начали бить.

Сяо Лю не могла больше смеяться, потому что думала о том, что только что сказали слуги. Чжуань Сюй был отправлен сюда Желтым императором, когда был совсем юным, и все знали, что он был практически королевским заложником. Он был символом обещания Желтого Императора не нападать на Гао Синь. За двести с лишним лет он ни разу не вернулся в Сюань Юань. В глазах всех он выглядел возвышенным принцем Сюань Юаня, но на самом деле он был просто брошенным сыном, живущим под чужой милостью.

Когда Ши Ци вернулся с ледяными дынями и не нашел Сяо Лю, он пошел по следу сюда, но стражники не пустили его. Он слышал звуки ударов изнутри и хотел броситься внутрь, но не смог, так как прибыло еще больше стражников.

Поскольку А Нянь была единственной дочерью Великого Императора, все были очень осторожны, поэтому новость была немедленно передана супруге Цзин Ань, матери А Нянь, а также Великому Императору. Резиденция супруги Цзин Ань находилась недалеко, поэтому она добралась туда первой.

Она бросилась внутрь и с облегчением увидела, что А Нянь выглядит хорошо, хотя и брызжет слюной. Увидев маму, А Нянь улыбнулась и спросила: "Мама, почему ты здесь?".

Сяо Лю держала голову опущенной, чтобы слуги могли ее поразить, но когда она услышала, что сказала А Нянь, ее тело задрожало, она хотела поднять голову, но не осмелилась. Может, эта женщина и не была императрицей, но она была единственной женщиной в жизни Великого императора. Почти никто  никогда не видел ее раньше, ходили слухи, что Великий Император скрывал ее, потому что она была очень красива.

Супруга Цзин Ань ничего не сказала, но А Нянь крикнула: "Стой!".

Сяо Лю медленно подняла голову, и в ту же секунду, когда она увидела лицо супруги Цзин Ань, все ее тело сжалось от боли, а сердце разбилось вдребезги. Она закричала сквозь зажатый во рту башмак: "Мама, мама". Ее крики были неразборчивы, но она отчаянно пыталась ползти и яростно вырывалась из рук державших ее слуг. Она отчаянно тянулась к женщине в синем, стоявшей там.

Руки Сяо Лю были в крови и синяках, женщина испугалась и сделала шаг назад. А Нянь быстро схватила мать и закричала: "Держите это ничтожество!".

Слуги испугались, что Сяо Лю причинит вред супруге, и с силой повалили ее на землю, но Сяо Лю, казалось, была одержима, ее сила была шокирующе велика, она изо всех сил пыталась схватить супругу.

"Мама, мама!" - рот Сяо Лю был забит, и она не могла произнести ни звука.

Консорт смотрела на нее, как на бешеную собаку, и Сяо Лю могла только плакать и рыдать, протягивая к ней руки. Она просто хотела обнять маму, не дать ей снова уйти: "Мама, мама, не оставляй меня".

Она хотела спросить, почему мама бросила ее так много лет назад. Ты обещала приехать за мной, но уехала и не вернулась. Я сделала что-то не так? Неважно, что я сделала не так, если ты мне скажешь, я изменюсь! Лишь бы ты меня не бросила! Я что, проклятое отродье, которое не должно было родиться? Мама, скажи мне, почему ты не хочешь меня?

Когда Великий Император и Чжуань Сюй бросились туда, все, что они увидели, это окровавленную Сяо Лю, которую прижимали к земле слуги, она изо всех сил пыталась смотреть на супругу Цзин Ань, ее лицо было залито слезами, она протягивала руки, умоляя ее не уходить: "Мама, мама".

Все тело Великого Императора сотрясалось, и казалось, что он неустойчиво стоит на ногах.

В ту же секунду Чжуань Сюй почувствовал, что вся его голова раскалывается, и он бросился вперед как безумный. Он оттолкнул всех в сторону и схватил Сяо Лю, крича: "Сяо Яо, Сяо Яо, это не она! Она не тетя!"

Чжуань Сюй вытащил туфлю изо рта и разбил ее в прах. Все тело Сяо Лю дрожало, как засохший лист: "Мама, она мама. Геге, я хочу спросить ее, почему она больше не хочет меня видеть. Это потому, что я плохо себя вела? Я буду хорошей, я обещаю, я буду хорошей, я буду хорошей.....".

Чжуань Сюй уткнулся лицом в плечо Сяо Лю, по его лицу текли слезы: "Она не тетя, тетя уже умерла на поле боя. Это супруга Цзин Ань, она просто очень похожа на тетю".

Все тело Сяо Лю затряслось, и она завыла сквозь слезы, как раненый волк: "Она сказала, что придет за мной, она сказала, что придет за мной. Я ждала ее более 70 лет! Она так и не пришла, я ей больше не нужна! Я не виню ее, но я просто хочу знать, почему.....":

Чжуань Сюй крепко обнял ее, как в детстве, когда его отец умер, а мать покончила жизнь самоубийством, в те бесконечные ночи он крепко обнимал ее.

Крики Сяо Лю постепенно стихли, но ее тело продолжало трястись и биться в судорогах. Она чувствовала, как слезы геге беззвучно пропитывают воротник ее халата. Он был таким же, как и в детстве: как бы ему ни было больно, он никому не позволял видеть свои слезы. Только ей. Руки Сяо Лю медленно потянулись к его спине, и она крепко обняла его.

Они ничего не говорили, просто крепко обнимали друг друга. Они были утешением друг для друга, силой друг для друга.

А Нянь потрясенно смотрела на них и позвала: "Чжуань Сюй гэгэ".

Чжуань Сюй был похож на каменную статую, не двигался, уткнувшись головой в плечо Сяо Лю, и никто не мог видеть его выражения лица.

А, Нянь позвала: "Отец, они..."

Ее отец, казалось, постарел еще на сто лет, когда он устало сказал слугам: "Отведите супругу и принцессу отдохнуть".

Слуги поклонились и, наполовину помогая, наполовину неся супругу и А Нянь, вышли из комнаты. А Нянь чувствовала страх, предчувствие, что ее мир скоро изменится, но она не знала как, поэтому все время оборачивалась, чтобы посмотреть на Чжуань Сюя.

Комната быстро опустела, остались только Ши Ци и Великий Император. Спустя долгое время Чжуань Сюй медленно поднял голову и посмотрел на Сяо Лю, его глаза были ясными, без намека на слезы.

Это стало еще одним секретом только для них двоих. Сердце Сяо Лю забилось быстрее, она нервно повернула голову, чтобы избежать взгляда Чжуань Сюя, но он сказал: "Ты уже назвала меня гэгэ, бесполезно пытаться отрицать это".

Сяо Лю хотела рассмеяться, но не смогла. Чжуань Сюй мягко позвал "Сяо Яо".

Она так давно не слышала этого имени, что почувствовала страх и неуверенность. Чжуань Сюй снова позвал: "Сяо Яо, я Чжуань Сюй, твой двоюродный брат, зови меня гэгэ".

Сяо Лю вспомнила, как они впервые встретились, когда были детьми. Мама и тетя тогда были еще живы. Мама улыбнулась: "Сяо Яо, с этого момента ты должна слушаться своего старшего брата". Тетушка улыбнулась и сказала: "Чжуань Сюй, ты должен присматривать за своей младшей сестрой". Они смотрели друг на друга, как враждебные вороны. Потом тетушка покончила с собой, а мама погибла на поле боя, и они остались одни.

Сяо Лю сказал мягким голосом: "Геге, я вернулась".

Чжуань Сюй хотел улыбнуться, но не смог, так как его губы дрожали. Ши Ци подошел и сказал: "Руки Сяо Лю ранены".

Чжуань Сюй поспешно потребовал лекарство. Личный помощник Великого императора приготовил лекарства, ждал снаружи и поспешил туда со всем необходимым, когда услышал приказ Чжуань Сюя. Руки Сяо Лю быстро обработали и перевязали.

Врач доложил Великому Императору: "Это просто внешняя травма, кости и нервы не задеты. Все заживет через несколько дней".

Великий Император кивнул, и все помощники тихо исчезли.

Чжуань Сюй помог Сяо Лю подняться, но голова Сяо Лю была опущена, и она отказывалась двигаться. Чжуань Сюй толкнул ее вперед, пока она не оказалась перед Великим Императором. Затем он отступил назад и стал сзади Ши Ци.

Сяо Лю опустила голову, уставилась на свои руки и ничего не говорила.

Великий Император заговорил первым: "Ты специально расстроила А Нянь, чтобы она причинила тебе боль, разве это не было сделано только для того, чтобы я появился. Я здесь, так почему ты молчишь?"

Сяо Лю специально расстроил А Нянь, чтобы она пришла в ярость и подняла шум, чтобы Великий Император пришел и посмотрел. Из-за противоречивых чувств Сяо Лю ей хотелось посмотреть, что он сделает, как посмотрит. Она даже была готова все высмеять, но появление супруги Цзин Ань нарушило ее планы.

Эта особа, из-за которой Сяо Лю однажды так расстроилась, что не могла даже есть, много раз думала о том, чем она лучше мамы. Но она никогда не ожидала, что та будет так похожа на маму. К тому же она была одета в голубое, так что на первый взгляд она была точь-в-точь как мама. Все гневные чувства были смыты, и она чувствовала только сожаление и неуверенность.

Сяо Лю опустилась на колени, слова сами собой подступили к губам, но она не могла их произнести, поэтому склонила голову до земли, затем снова склонила, и в третий раз.

Великий Император опустился на колени и остановил ее. Сяо Лю кусала губы и все еще не могла произнести слова.

Великий Император сказал: "За последние двести лет, вероятно, многие люди говорили тебе всякие гадости. Когда-то и я много чего хотел сказать тебе. Я все время думал о том, что хотел сказать, когда нашел тебя. Вначале я хотел рассказать тебе истории, чтобы сделать тебя счастливой. Потом позже - как утешить тебя. Потом я хотел услышать, что ты хочешь сказать, как ты изменилась. Потом позже я все время вспоминал, как ты была маленькой и называла меня папой. Потом, наконец, я подумал, что ничего не имеет значения, пока ты жива. Сяо Яо". Великий Император взмахнул рукой, и появился орел, созданный духом воды, и устремился к Сяо Лю, а затем внезапно превратился в прыгающего тигра.

Это была любимая игра Сяо Лю, когда она была маленькой. Каждый день она ждала папу у здания суда до окончания заседания с вытянутой шеей. Когда она видела, как появляется его усталый изможденный вид, она вскакивала, громко звала "Папа, папа" и бросалась к нему на руки. Папа смеялся, подхватывал ее одной рукой, а другой колдовал всевозможных духовных существ.

Сяо Лю бросилась в объятия Великого императора, и слезы хлынули из ее глаз.

Великий император обнял свою дочь, спустя триста лет, после того как ее смех превратился в слезы, его дочь наконец-то была дома. Сяо Лю сказала: "Они говорят, что я тебе больше не нужна. Почему ты не пришел на Нефритовую гору, чтобы забрать меня?".

Великий Император похлопал ее по спине: "Тогда я не забрал тебя, потому что твои пять дядей подняли восстание, были битвы на Западе и убийства во дворце. Я боялся, что не справлюсь с этим один и ты будешь ранена. Поэтому я хотел, чтобы Королевская Мать позаботилась о тебе в Нефритовой Горе. Подожди, пока я покончу с восстанием, а потом я заберу тебя. Кто бы мог подумать, что ты сбежишь с горы. Если бы я знал, что это случится, я бы держал тебя рядом с собой, невзирая на опасность".

Сяо Лю спросила: "Это ты, мой отец?".

Великий Император поднял лицо, посмотрел прямо ей в глаза и сказал с абсолютной уверенностью: "Я твой отец! Даже если ты не будешь называть меня отцом, я всегда буду твоим отцом!"

Сяо Лю внезапно почувствовала, что плотину прорвало, она смеялась и плакала "Папа!".

Великий Император улыбнулся, помог Сяо Лю подняться и протянул ей белый платок. Она вытерла лицо, но ее глаза были такими тяжелыми, словно она хотела продолжать плакать, словно слезы, которые она сдерживала сотни лет, должны были выйти наружу.

Чжуань Сюй улыбался, а Ши Ци шел следом.

Сяо Лю посмотрела на Ши Ци и почувствовала себя виноватой: "Я...Я..., хотела объяснить, но не знала, как сказать."

Великий Император покачал головой: "Он член лисьего клана Ту Шань. Он намного умнее тебя. Даже если поначалу он не знал, то, скорее всего, уже давно догадался".

Сяо Лю лукаво улыбнулась. Он прав, ни Великий Император, ни Чжуань Сюй не были покладистыми людьми. Если бы они так долго терпели, в мире было бы очень мало людей, которые заслуживали бы такого обращения.

Ши Ци поклонился Великому Императору, который спросил "Ту Шань Цзин?".

Ши Ци почтительно ответил: "Это я".

Великий Император сказал очень неторопливо: "Я помню, что вы помолвлены с младшей дочерью семьи Фан Фен. Или я ошибаюсь?"

Цзин начал потеть и очень жестко ответил: "Нет".

"Нет, ты не помолвлен? Или нет, я не ошибаюсь?"

"Да, ваше величество не ошибается".

Сяо Лю не могла больше смотреть на это и сказала: "Папа!".

Великий Император долго смотрел на Ши Ци, а потом сказал Сяо Лю: "Я сделал резиденцию во дворе, где жила твоя мать. Если ты хочешь переехать туда, это можно устроить. Я переехал в свою старую резиденцию. Если тебе нравится какой-нибудь двор, то выбирай, там много свободных мест".

"Нет, я хочу остаться в дворе Хуа Инь, чтобы иметь возможность поговорить с гэгэ".

Чжуань Сюй был счастлив, но обеспокоен и бросил взгляд на Великого Императора: "Я тоже хочу жить с тобой, но когда ты снова станешь девушкой и будешь жить в одной резиденции со мной, это будет неприлично."

"Я....." Сяо Лю хотела что-то сказать, но посмотрела на Великого Императора и Чжуань Сюя и сглотнула. Она может обсудить это позже.

Великий Император сказал: "Просто оставайтесь там пока. Когда я сделаю официальное объявление о твоем возвращении, тогда вы сможете переехать".

Чжуань Сюй радостно поклонился: "Спасибо, господин".

Великий Император хотел провести с ней больше времени, но знал, что ей нужно время, поэтому он придумал отговорку, чтобы уйти. После его ухода напряженное тело Сяо Лю расслабилось. Она знала, что он один из самых близких ей людей. Она помнила, как сильно отец любил ее, когда она была маленькой, но из-за сотен лет разницы она хотела сблизиться с ним, но чувствовала нервозность и неловкость, а также некоторую дрожь.

Глава 9 - Брови нахмурены, нет иного выбора, кроме обоюдного уклонения (3)

Чжуань Сюй отвез Ши Ци и Сяо Лю обратно во двор Хуа Инь, и Ши Ци молчал всю дорогу. Чжуань Сюй попросил служанок помочь Сяо Лю вымыться и переодеться, и ужин был готов.

Руки Сяо Лю были повреждены, поэтому она не могла держать палочку для еды. Ши Ци хотел покормить ее и уже собирался протянуть руку, когда Чжуань Сю взял ее первой: "Это моя младшая сестра, тебе придется подождать своей очереди".

Ши Ци тихо сел, без гнева, но, похоже, с большим чувством.

Чжуань Сюй покормил Сяо Лю, и он сделал это так хорошо и непринужденно, что она спросила "Когда это ты ухаживал за людьми с травмами рук?".

Чжуань Сюй объяснил: "Однажды я замаскировался и пошел в армию на десять с лишним лет. В армии нет никого, кто бы тебе прислуживал. Когда солдаты получают ранения, все помогают друг другу. Я кормил солдат, а солдаты кормили меня".

Сяо Лю сказала: "Неудивительно, что твоя земная аура так сильна. Ты, должно быть, сделал много разных вещей".

Чжуань Сюй сказал: "Дедушка и учитель сказали, что нужно больше переживать. Раз уж я не могу заниматься чем-то серьезным, можно попробовать себя в чем-то другом".

После ужина и мытья посуды служанка принесла миску с водой, чтобы вымыть руки. Чжуань Сюй засмеялся, взял ее и поднес к губам Сяо Лю: "Разве ты не хочешь ее выпить? Если не хватит, можешь выпить и мою".

Сяо Лю увернулась и начала смеяться, как и Ши Ци. Чжуань Сюй ткнул пальцем в Сяо Лю: "Ты! Слава богу, у мастера хватает терпения".

Даже после трехсот лет разлуки, возможно, потому что их кровь была связана, и потому что каждый укрывал другого человека глубоко в сердце, эти двое не испытывали неловкости и могли шутить друг с другом без стеснения.

Стемнело, и служанки зажгли бра в зале. Все трое облокотились на нефритовые подушки и стали пить на поддоне. Ши Ци молчал, а Сяо Лю украдкой смотрела на него.

Чжуань Сюй отставил вино и пошел переодеться, но потом долго не возвращался, очевидно, чтобы дать Сяо Лю и Ши Ци время поговорить наедине.

Сяо Лю знала, что Ши Ци догадывается о ее настоящей личности, но видеть своими глазами - это все же совсем другое. Она знала, что Ши Ци не хотел, чтобы она была дочерью Великого Императора, внучкой Желтого Императора. Так же, как она не хотела, чтобы он был сыном клана Ту Шань. Но единственное, что человек не может выбрать - это рождение.

Сяо Лю сказала: "Что бы ты ни хотел спросить или сказать, говори".

Ши Ци сказал: "Вообще-то, мне все равно, кто ты. Ты - это просто ты. Вот только все становится все сложнее и сложнее".

Сяо Лю поднял бровь: "Что? Теперь ты боишься?".

Ши Ци улыбнулся: "Я всегда боялся. С желанием приходит беспокойство, с любовью приходит страх. Было бы странно не бояться".

Ши Ци под лампой был такой теплый, такой спокойной, такой умиротворенной, что даже Сяо Лю почувствовала, как потеплело ее сердце. Она засмеялась: "Я не понимаю".

Ши Ци поиграл со своим вином и улыбнулся: "Как мне теперь тебя называть? Когда я увижу твое настоящее лицо?"

"Мой отец - Великий Император. Моя мать - дочь Желтого Императора, принцесса Сюань Юань. Мое полное имя Гао Синь Цзю Яо. Поскольку у меня на лбу родимое пятно в виде цветка персика, родители дали мне прозвище Сяо Яо, из стихотворения о том, как распускается цветок персика. Но пока ты можешь называть меня Сяо Лю".

Сяо Лю ответила только на первый вопрос и долго не отвечала на второй.

Чжуань Сюй вернулся и сказал: "Сяо Яо, теперь нас только трое, я хочу увидеть твое настоящее лицо".

Сяо Лю откинулась назад и посмотрела на небо, а затем сказала: "Это прошлое я расскажу только один раз. Если позже папа и дедушка спросят об этом, то гэгэ, иди и расскажи им!".

Чжуань Сюй сел рядом с ней: "Хорошо!"

Голос Сяо Лю начала: "Во время последней битвы между Желтым Императором Сюань Юанем и генералом Шэн Нонг Ци Йо, моя мать умерла во время битвы. Перед тем как отправиться на битву, она оставила меня с Королевской Матерью в Нефритовой Горе. Я хотела вернуться домой, но год за годом я ждала, а отец так и не пришел за мной. Тогда я была очень незрелой, а Королевская Мать редко разговаривала и никогда не улыбалась, каждый день заставляя меня практиковать свои духовные силы. Я ненавидела ее, и однажды, когда отец попросил слугу принести мне подарок, я спрятался в карете и сбежала с горы. Сначала я хотела спрятаться в карете до самого дома на Горе Пяти Богов, чтобы напугать папу и спросить, почему он не привез меня домой. Я хотела, чтобы он сказал мне, что мама не умерла. По дороге домой двое слуг сплетничали обо мне. Они говорили много плохого о моей маме и обо мне. Они называли меня внебрачным отродьем. Они говорили, что я такая жалкая, хочу вернуться на Гору Пяти Богов, но отец никогда не вернет меня обратно. Это была его милость, что он не приказал меня убить. Тогда я узнала, что моя мама развелась с отцом! Она больше не была женой моего отца!"

Голос Сяо Лю стал таким мрачным, что даже Ши Ци и Чжуань Сюй поняли, что она поделилась лишь частью услышанного, потому что остальное было слишком ужасно, чтобы обсуждать это снова. Что она могла чувствовать, когда слышала все это и была еще так молода?

"Я не помню точно, что я чувствовала - отчаяние, разочарование, ярость, неверие - я ненавидела свою маму, ненавидела своего отца, голова кружилась. Когда слуги остановились отдохнуть, я улизнула и не знала, куда идти, но знала, что не могу вернуться на Гору Пяти Богов. Но это был единственный дом, который я знала, я не знала, куда еще идти. Я пошла по дороге в И Чжоу, потому что слышала, что там умерла моя мама. Я не знала, что делать, и просто шла. Наверное, потому что я была такой милой, люди были добры ко мне и кормили меня. Однажды дядя дал мне покататься в своей повозке и сказал, что едет в ту же сторону. Я села, и он отвез меня в свою резиденцию. Он был добр ко мне, рассказывал мне истории и смешил меня. Мне казалось, что я больше не нужна отцу, и я решила, что он может стать моим папой. Но однажды он попытался снять с меня одежду, и хотя я не понимала, что происходит, я помнила, как Королевская Мать говорила, что девушка не может снимать одежду произвольно. Я не хотела, поэтому он ударил меня, и я случайно убила его. Я была......". Сяо Лю жестом показала рост восьмилетней человеческой девочки: "Вот такого роста. Я не могла поверить, что у человека может быть так много крови, моя одежда была пропитана его кровью".

Теперь Чжуань Сюй знал, почему мастер не мог найти Сяо Яо, ее спрятал человек в своей резиденции.

Сяо Лю было холодно, но она не хотела двигаться и только свернулась калачиком, продолжая рассказывать о своем прошлом. Ши Ци встал и расстелил одеяло, слегка накрыв ее им. Он хотел сесть обратно, но Сяо Лю схватила его за рукав, и Ши Ци сел рядом с ней.

"Папа и дедушка объявили всему миру, что ищут меня. Многие люди стали искать меня. Одни хотели привести меня за награду, другие хотели убить. Я видела, как убили маленькую девочку моего возраста. Некоторые демоны хотели съесть меня, потому что ходили слухи, что при рождении я искупалась в святой воде долины Ян и прожила в Нефритовой горе 70 лет. Королевская мать была очень сурова в моем обучении, но щедра, и я ела все сокровища, что попадалось под руку. И вот прошел слух, что, съев меня, они увеличат свою силу в несколько раз. Я испугалась и стала убегать и прятаться. Однажды я спряталась с нищими, но люди, преследовавшие меня, загнали нас в угол. Я была так напугана и мечтала, что если бы я могла изменить свою внешность, если бы я была в оспинах, глаза кривые, нос плоский, лоб без родимого пятна, то они бы меня не узнали. Они проверили всех детей, и когда они добрались до меня, я думала, что мне конец, но они посмотрели на мое лицо и отпустили меня. Я не знала, почему, пока не добрался до реки и не обнаружила, что я изменила свое лицо. Мое лицо стало именно таким, о котором думала. Пробуя это снова и снова, я узнала, что могу менять не только лицо, но и пол. После того как я узнала, что у меня есть эта способность, я редко подвергалась опасности".

У Чжуань Сюя было так много вопросов, но он не задавал их и только слушал.

Сяо Лю посмотрела на небо и спокойно продолжила.

"Вначале я была так взволнована и меняла свое лицо каждые несколько дней. Через год количество преследующих меня людей постепенно уменьшилось, и я почувствовала себя в безопасности. Я постоянно меняла свое лицо и путешествовала по бескрайней пустыне. Однажды я посмотрела в зеркало и обнаружила, что забыл, как выглядит мое настоящее лицо. Я отчаянно пыталась вспомнить и собрать его заново, но ничего похожего не было. Поначалу я старалась не нервничать, я знала, что магическая трансформация никогда не сможет уничтожить истинное лицо. Я попытался научиться магии, чтобы трансформироваться обратно, и обнаружила, что нет такой способности к трансформации, как у меня. Как бы я ни старалась, я больше не могла найти свое настоящее лицо".

Сяо Лю закрыла глаза: "Те дни были похожи на кошмар, мое лицо постоянно менялось. Я шла по улице, а навстречу мне шла девушка, и если ее глаза были красивыми, и я думала об этом, то мои глаза становились ее глазами. Я так нервничала каждый день, а по ночам переживала из-за этого, и мое лицо менялось даже во сне, так что я просыпалась с новым лицом. Я постоянно менялась, и каждое лицо было ложным. Я слишком боялась смотреться в зеркало или видеть кого-либо. Однажды я ела в ресторане, когда услышала, как девочка зовет бабушку, вспомнила свою бабушку, и мое лицо изменилось, все увидели это и закричали. Я выбежала из ресторана и бежала, пока не забежала в горы. Я спряталась там, никого не видя. У меня не было зеркала, и когда я мыла лицо в реке, я закрывала глаза. Если я не смотрела на себя, то не имело значения, во что превратилось мое лицо, потому что я оставалась собой".

Ши Ци и Чжуань Сюй были очень расстроены. Они знали, что Сяо Яо пережила очень плохие вещи, но они никогда бы не подумали, что она потеряет свое лицо. Все завидовали богам за то, что они обладают духовной силой и могут менять свою форму, но потерять себя - это самый большой кошмар.

"Я жила как зверь, и благодаря суровым тренировкам Королевской Матери у меня были довольно приличные силы, и обычные звери ко мне не подходили. В горах было свободно, но не с кем было поговорить, и мне было очень одиноко. Но я не решалась уйти, поэтому начала разговаривать сама с собой. Позже я разговаривала с демоном-змеей во время тренировок, но он не хотел со мной разговаривать. Я украла его яйцо, и он каждый день преследовал меня, чтобы убить. Я убегала и разговаривала с ним. Он понимал, что я говорю, но еще не мог говорить, поэтому я говорила за него и разговаривала сам с собой. Там сформировалась моя привычка разговаривать. День за днем, год за годом, я не знала, сколько прошло времени, и только позже узнала, что прошло 20 лет".

Чжуань Сюй крепко сжал ее руку, словно желая поддержать ее. Он спросил хриплым голосом: "Как ты сохранила свое лицо?".

"Однажды я встретила человека, и он откровенно признался, что он демон, тяжело ранен и ищет лекарства. Он заговорил со мной, и я заговорила с ним. Поначалу я была очень насторожена поэтому сидела далеко от него и убежала после нескольких слов. По прошествии долгого времени, когда я продолжала испытывать его, он не высказал никаких скрытых мотивов по отношению ко мне. Поэтому я больше разговаривала с ним, и он не боялся, что я изменюсь в лице. Он изменил свое лицо, я изменила свое лицо, и мы устроили соревнование и очень смеялись над этим. В его присутствии я не чувствовала себя чудовищем, не испытывала страха, поэтому постепенно стала доверять ему. Однажды ночью он поймал меня и хотел забрать. Демон-змей разозлился и хотел остановить его, но он убил его. Он унес меня в далекое южное место, где горы были высокими и опасными. Он спрятал меня в отдаленной пещере, где построил гнездо и клетку, чтобы вырастить меня. Он сказал, что он Девятихвостый лис, сто лет назад подруга моей матери отрубила ему один из хвостов. Он сильно пострадал, и его силы сильно уменьшились. Из-за моего особенного тела он хотел вырастить меня, чтобы я стал лучшим лекарством".

Лицо Чжуань Сюя изменилось, и он достал свой ранец с пушистым хвостом белой лисы: "Это его?"

Сяо Лю кивнула, и Чжуань Сюй хотел уничтожить хвост лисы, но Сяо Лю выхватила его, обернула вокруг запястья и продолжила говорить.

"Этот демон-лис ненавидел мою маму, и не только потому, что она ранила его. Это было также потому, что моя мама убила моего девятого дядю, а он был его лучшим другом. Всякий раз, когда он думал о моем девятом дяде, он проклинал мою маму самыми злобными оскорблениями. Но мама была мертва, поэтому он мог только мучить меня. Я росла у него 30 лет, 30 лет он меня мучил. Однажды ночью он сказал, что еще через два полнолуния он сможет меня съесть. Он спел грустную песню, напился и не закрыл клетку до конца. Я 30 лет придумывала, как убежать, поэтому открыла клетку, вышла и тайно отравила его напиток, а потом пробралась обратно в клетку. Он не почувствовал ничего странного, и на второй день я попытался напоить его, нарочно упомянув моего девятого дядю. Он избил меня, снова начал пить и проглотил яд, который я создала из всех тех странных вещей, которыми он меня кормил. Он рухнул на пол и вернулся в свою истинную лисью форму. Я вылез из клетки, он открыл глаза и посмотрел на меня. Я взял нож и отрезал каждый из его хвостов. После того как я отрезал хвост, я показывал его ему. Вся его пасть была в крови, но в его глазах было чувство освобождения. Он закрыл глаза, а я разожгла костер и сожгла всю пещеру".

Он запер меня в клетке на 30 лет, проклинал и мучил, лишил всех моих способностей, развитых на Нефритовой горе, и превратил меня в бесполезного человека. Но он научил меня многим вещам. На горе мы были только вдвоем. Когда у него не было приступов безумия, он объяснял мне различные способности к трансформации и подарил бесценное сокровище. Это было зеркало, сделанное из души мистического зверя гориллы, которое могло записывать прошлое. Он сказал мне использовать зеркало для записи своего лица, чтобы, если оно изменится на следующий день, я мог использовать зеркало, чтобы измениться обратно. Постепенно я научилась сохранять свое лицо, и когда он иногда брал меня с собой, он учил различать растения и рассказывал о различных демонах и зверях, которых он убил. Он рассказал мне обо всех слабостях различных типов. В конце концов, когда я убила его, отрубив каждый из его 8 хвостов, мы с ним закончили нашу месть. Я уже давно перестала его ненавидеть, так что оставь себе этот хвост!"

Сяо Лю передал хвост Чжуань Сюю: "Девятихвостая лиса - такой же редкий зверь как феникс. Я могу превращаться, поэтому этот хвост мне ни к чему. Оставь его себе, в будущем ты сможешь использовать его, чтобы помочь себе в трансформации и прорыве мистических чар".

Чжуань Сюй с отвращением бросил хвост на землю: "Мне он не нужен".

Сяо Лю знала, что Чжуань Сюй сейчас в ярости, поэтому указала Ши Ци, чтобы он подобрал его. Она сказала ему: "В ту ночь в гостинице, когда ты попросил меня показать тебе мою истинную форму, я отказалась не потому, что собиралась бросить тебя и исчезнуть навсегда. А потому, что я не могла показать тебе свою истинную форму. Этот лис правильно насмехался надо мной, если я не знаю, как я выгляжу, как он может превратиться в меня?"

Чжуань Сюй был так зол, что его гнев даже передался Ши Ци, носителю рода Девятихвостой лисы: "Говорят, Девятихвостая лиса искусна в превращениях, какая проблема у Сяо Яо, что она не может вернуться к своей истинной форме?"

Ши Ци задумался и понял, что детское лицо Сяо Яо, вероятно, уже было ложным. Если у нее было ложное лицо с момента рождения, значит, Великий Император и принцесса Сюань Юань должны были использовать невероятно сильную магию или помощь магического предмета, чтобы изменить лицо новорожденного младенца, у которого еще не было сил. И сделать это так, чтобы другие не заметили. Но почему? Этот необъяснимый поступок должен был скрывать какую-то огромную тайну, но сделанную для того, чтобы они могли защитить Сяо Яо. Ши Ци медленно сказал: "Я тоже не знаю. Ты должен пойти и спросить Великого Императора, возможно, он знает, почему".

Чжуань Сюй был очень озадачен и обратился к Сяо Лю: "Я не могу видеть твою истинную форму, поэтому мне кажется, что ты прячешься в скорлупе. Я боюсь, что если я открою раковину, ты снова убежишь".

Сяо Лю поддразнила его: "Как ты хочешь, чтобы я выглядела? Я приму любую форму для тебя. Ты можешь иметь младшую сестру, какую захочешь".

Чжуань Сюй был в ярости и поднял кулак: "Тебе не терпится подраться?"

Сяо Лю рассмеялась: "Я больше не могу победить тебя в драке", затем повернулась к Ши Ци: "Когда мы были детьми, он никогда не мог победить меня в драке".

Чжуань Сюй вспомнил, как у Сяо Яо насильно отобрали все ее силы, какую боль она должна была пережить, и как она больше никогда не сможет развить свои силы. Весь его сдерживаемый гнев вырвался наружу, и он больше не мог притворяться, что его это не беспокоит. Он резко встал и бросился к своей комнате: "Я пойду отдохну".

Сяо Лю посмотрела на его удаляющуюся спину и пробормотала: "Теперь все в прошлом".

Сяо Лю встала и сказала Ши Ци: "Я тоже пойду отдыхать".

Ши Ци сказал Сяо Лю: "Не волнуйся, ты найдешь свою истинную форму".

Сяо Лю рассмеялась. Все они хотели увидеть, как она выглядит, но больше всего в этом мире она хотела узнать, как выглядит сама.

Глава 10 - Кто знает твою печаль

А Нянь пришла во двор Хуа Инь, чтобы найти Чжуань Сюя, и увидела, что его там нет. Она увидела, что Сяо Лю смачивает руки целебной водой, и бросилась вперед, чтобы опрокинуть чашу.

Сяо Лю откинулась назад и положила ноги на стол, глядя на А Нянь с кривой улыбкой и безразличным видом.

А Нянь оглядела его с головы до ног, с ног до головы, она не могла увидеть ни чего, что делало бы этот грязный мешок хоть сколько-нибудь хорошим. Вчера вечером она пошла жаловаться папе и рассказала ему о разных преступлениях Сяо Лю, но папа сказал, что Сяо Лю никогда не хотел ее обидеть, поэтому она должна перестать на него злиться. Она очень расстроилась и рассказала ему о том, как Сяо Лю ощупал ее всю. Она думала, что папа впадет в ярость, но он не только не рассердился, но и, как ни странно, развеселился и утешил ее: "Через некоторое время я кое-что объявлю, и это больше не будет тебя беспокоить".

Когда А Нянь покидала отчий дом, она думала о его словах, как может женщину не беспокоить то, что мужчина ее облапал? Это может быть только в том случае, если этот мужчина станет ее мужем.

А Нянь чувствовала, что сходит с ума! Она твердила себе, что это невозможно, что этого не может быть! Но он был ее царственным отцом, императором, который не заботился о рождении и возносил на высокие посты людей, обладавших талантом. Став императором, он так и не назначил императрицу, хотя весь двор Гао Синь был против него. Он никогда не выбирал жену из знатных семей Гао Синь, а вместо этого привез ее мать из отдаленной деревни, где она была служанкой, и сделал ее своей супругой. Вполне возможно, что он женит А Нянь на простолюдине низкого происхождения.

А Нянь думала об этом всю ночь и поспешила к Чжуань Сюй гэгэ, чтобы попросить его о помощи, но встретила там Сяо Лю.

Когда Сяо Лю переехал в двор Хуа Инь? Почему она ничего не знала об этом? Почему Чжуань Сюй разрешил Сяо Лю жить в его резиденции? Согласился ли Чжуань Сюй с тем, чего хотел ее отец? Да, да! Чжуань Сюй очень уважал ее отца, поэтому, если отец хотел, Чжуань Сюй Гэгэ поддержал бы его.

А Нянь посмотрела на Сяо Лю, на ее лице отражались все ее меняющиеся мысли. Она то стискивала зубы, то чуть не разрыдалась. Сяо Лю наклонила голову и уставилась на нее, совершенно не понимая, почему эта девчонка так себя ведет сегодня.

Сяо Лю помахала рукой А Нянь: "Эй, ты в порядке?".

Руки А Нянь сжались в кулак, и она закричала "Я НЕ В ПОРЯДКЕ!".

Сяо Лю посмотрела на ее кулаки: "Не применяй силу, сегодня, если ты применишь силу, я отвечу тебе".

А Нянь бродила по двору взад и вперед, думая, что делать. Избить Сяо Лю до смерти? Но вокруг были слуги, а возле окон притаился незнакомый мужчина. С ее отцом и умом Чжуань Сюй никак не могла добиться успеха.

А Нянь села напротив Сяо Лю и сердито прошипела: "Позволь мне сказать это сейчас - я никогда не выйду за тебя замуж! Если ты женишься на мне, я буду драться с тобой каждый день! Я буду превращать каждый день в ад для тебя! В конце концов, я забью тебя до смерти!"

Сяо Лю была в полном замешательстве: "Я никогда не думал о том, чтобы жениться на тебе!"

А Нянь была в восторге: "Правда?"

"Конечно!"

"Но я же принцесса!"

"Именно потому, что ты принцесса, я не хочу на тебе жениться!"

А Нянь не понимала, почему Сяо Лю так сказал, но она была просто счастлива, что он не хочет на ней жениться. Она сказала: "Если ты будешь вести себя еще хуже, то мой королевский отец не одобрит тебя. Он будет тебя недолюбливать, так что продолжай в том же духе, и я прощу тебя и перестану пытаться наказать".

Сяо Лю рассмеялась: "Конечно, я гарантирую, что твой отец не заставит тебя выйти за меня замуж".

"Ты обещаешь?"

Сяо Лю подняла руку и серьезно произнося: "Я обещаю, что Великий Император никогда не выдаст принцессу замуж за меня, иначе я умру тысячей смертей!"

А Нянь почувствовала облегчение, а затем наклонилась к ней, чтобы прошептать: "Через несколько дней состоится Осенний турнир Маленького Чжу Жуна, который проводится раз в десять лет. Он позволяет молодым людям пообщаться, а также показать свои таланты. На нем будут присутствовать все могущественные семьи огромной пустыни. Ты нравишься папе, и он отправит тебя туда, чтобы ты познакомился с людьми. В это время я буду работать с тобой и помогу тебе разочаровать его".

Сяо Лю была немного ошеломлена. А Нянь действительно была дочерью императорской семьи. Она казалась невинной и несведущей, но с малых лет она впитывала в себя всю политику мира. Она знала, что молодые люди, посланные влиятельными семьями на Осенний Турнир, были могущественными людьми и будущими главами семей и кланов. Если человек расстраивал этих людей, то независимо от того, насколько он талантлив, его будущее было ограничено. Великий Император никогда бы не позволит такому человеку занять важный пост, так что это была отличная стратегия.

Сяо Лю посмотрела на А Нянь: "Ты очень умный, но тебе не хватает полировки. Если ты будешь терпеть трудности, это отшлифует тебя, и ты сможешь стать очень полезной". У А Нянь не было нужды бороться за власть или за выживание, поэтому ей было все равно, будет ли она полезна, поэтому Сяо Лю усмехнулась.

А Нянь бросила на Сяо Лю предупреждающий взгляд: "Не смей влюбиться в меня!".

Сяо Лю немедленно ответила: "Ты мне никогда не понравишься!"

А Нянь надулась: "Тогда мы договорились. Если мой папа не отправит тебя, я буду бороться за то, чтобы ты поехал, так что не забудь о своем обещании!"

Ши Ци стоял под навесом, чтобы избежать А Нянь, а когда она ушла, он подошел к ней: "Ты действительно хочешь пойти на осенний турнир маленького Чжу Ена?"

Сяо Лю кивнула: "Чжуань Сюй поедет, поэтому я хочу поехать с ним. Прежде чем отец объявит меня официально, прежде чем все вокруг полностью изменится, я хочу в последний раз получить немного свободы и веселья."

"Вы очень близки с Чжань Сюем?"

Сяо Лю ответила: "Я никогда не думала о том, близки мы или нет. Мы дрались в детстве, мы спорили в детстве, я называла его геге, когда был счастлива, я называл его Чжуань Сюй, когда не была счастлива. Мы играли вместе, мы смеялись вместе, мы ели из одной миски с рисом, мы спали под одним одеялом. Когда я видела, как ему больно, я хотела забрать его боль. Когда я видела, как другие издеваются над ним, мне было больно за него. Геге много страдал все эти годы, его родители умерли, когда он был маленьким, а потом его воспитывала моя мама. После смерти мамы он остался один, и когда он был еще маленьким, разные королевские дяди насильно отправили его в Гао Синь. Сюань Юань - его родина, но там его не поддерживают. В Гао Синь ему вроде бы хорошо, он живет как принц, но здесь его сослали, и даже служанки смотрят на него свысока. Они думают, что он выживает по милости Великого Императора. Мы слишком долго были в разлуке, поэтому я не знаю, что именно он пережил, но сейчас все, чего я хочу, это проводить с ним больше времени".

"Ты хочешь остаться здесь, рядом с ними?"

"Я готова проводить с ними время. Но сейчас я ленива и не хочу быть старшей принцессой Гао Синь. Но зная моего отца, моего деда, личность Чжуань Сюя......даже А Нянь, я понимаю что бессмысленно идти против них." Сяо Лю вздохнула: "Если бы я не появилась вновь, все было бы хорошо, но теперь я здесь, и они никогда не позволят мне вернуться к роли Вэнь Сяо Лю. Я сбежала не потому, что злилась на них, а потому, что знала: когда я вернусь в свое настоящее обличье, уйти отсюда будет сложнее, чем подняться на Небеса".

Ши Ци посмотрел на Сяо Лю: "Человек не может выбирать свое рождение, даже если мы не хотим, мы должны принять это".

Ши Ци тепло улыбнулся, ясной и нежной улыбкой "Если сердце подобно чистой луне, то даже в потемках тучи пройдут, и луна вернется."

Сяо Лю указала на ее сердце и спросила полушутя, полусерьезно: "Но если сердце дамы запятнано, то сердце моего господина станет чистым, как луна, и осветит сердце дамы?"

Вошел Чжуань Сюй: "О чем это вы говорите? Я слышал, приходила А Нянь, она с вами поссорилась?"

Сяо Лю рассмеялась: "Нет, мы хорошо поговорили".

Чжуань Сюй извинился: "Учитель уже послал весточку дедушке и королевской матери. Ты знаешь, что твоя личность очень особенная, поэтому мастеру нужно будет обсудить это с дедушкой, а также получить согласие королевской матери, прежде чем сделать официальное заявление на весь мир. Так что пока что твоя личность будет оставаться скрытой".

Сяо Лю вскрикнула: "Королевская мать! Эта старая ведьма! И эта вонючая птица Ли Ян, и идиот А Би! Ли Ян убьет меня!"

Чжуань Сюй отругал ее: "Прекрати нести чушь! Даже дедушка почтительно относится к королевской матери! А Би теперь превратился в человека и зовется Сэр Би, так что, когда увидишь его, будь почтительна".

Сяо Лю вспомнила свое детство на Нефритовой горе. Ли Ян был демонической птицей, похожей на феникса. Его человеческая форма была формой десятилетнего мальчика, но он не любил принимать человеческую форму. У него был ужасный характер, и каждый раз, когда она отлынивала от тренировок, он злобно клевал ее и гонялся за ней по всему цветущему персиковому лесу. А Би был крылатым демоном-лисом, но тогда он еще не научился эволюционировать в человеческую форму. Он был очень умным и очень нежным. Каждый раз, когда Ли Ян клевал ее, он спасал ее. После стольких лет разлуки А Би обрел человеческую форму, и ей стало интересно, стал ли Ли Ян выше ростом.

Тогда она была слишком маленькой, она не знала ничего хорошего. Ей казалось, что Королевская Мать и Ли Ян были так жестоки. Позже, когда она использовала свои силы, чтобы выжить, она поняла, чему они пытались ее научить. Не то чтобы она не хотела возвращаться в Нефритовую гору, и, возможно, они не возражали бы против того, что она превратилась в маленького монстра, но когда она решила вернуться, ее схватили, посадили в клетку и пытали следующие 30 лет. Она потеряла все свои духовные силы и поняла, что больше не может вернуться назад. Она могла только продолжать скитаться.

Сяо Лю спросила: "Придут ли Ли Ян и господин Би?".

Чжуань Сюй ответил: "Если королевская мать скажет им, они, конечно, придут".

Сяо Лю вздохнула: "Прошло столько времени, а я одновременно и рада, и боюсь этой встречи".

Чжуань Сюй потрепал ее по голове: "Когда ты успела стать такой печальной? Учитель хочет сегодня вместе поужинать. Я рассказал ему о том, что с тобой случилось".

В тот вечер Великий Император пришел пообедать с ними во двор Хуа Инь, и Ши Ци был в том числе. На этот раз Сяо Лю собрала все свои манеры, но даже в те времена она никогда не была правильной и корректной дамой, а с тех пор прошло двести лет, и она почти забыла этикет и чувствовала себя неловко.

Ши Ци помогал и напоминал время от времени, а Чжуань Сюй полностью отстранилась и с улыбкой наблюдала, как Сяо Лю все испортит. Сяо Лю сердито надулась: "Ты как в детстве, ты все еще злой старший брат!".

В глазах Чжуань Сюя на мгновение мелькнуло отчаяние, но потом он рассмеялся: "Если я не придираюсь к тебе, то к кому же мне придираться?"

Великий Император улыбнулся: "Не волнуйся, просто ешь, как обычно".

Сяо Лю сладко улыбнулась: "Папа самый лучший". Она наклонилась вперед и подтянула рукава. После ужина Великий Император попросил Сяо Лю прогуляться с ним, и они отправились в сад Ци Цин.

В саду Ци Цин было изобилие воды, флоры и экзотических животных. Легенда гласит, что предыдущий Великий Император больше всего любил прогуливаться именно здесь. Сяо Лю помнила, как мать часто приводила ее сюда поиграть. Иногда она оставалась здесь на целый день, Сяо Лю играла в воде и сражалась с разными животными, пока мама читала. Дворец Чэн Энь был слишком велик, и во многих местах она еще не бывала. Больше всего ей были знакомы два места: мамин двор Куэ Син и сад Ци Цин.

Прогуливаясь здесь, Сяо Лю чувствовала, что ее нос подрагивает, а глаза слезятся. Все было точно так же, как в ее памяти, и как будто вчера она играла здесь.

Они проходили мимо павильона, и Сяо Лю вдруг бросилась внутрь, осмотрела столб и увидела на нем вырезанные волнистые линии. Она взволнованно воскликнула: "Папа, смотри! Мой рисунок все еще здесь!"

"И это! Это тоже здесь!" На прошлом рисунке были нацарапаны три линии, где много лет назад Сяо Лю стояла напротив него, а папа отмечал ее рост. Тогда она говорила, что будет расти выше своего отца до тех пор, пока он не сможет отметить это место для нее.

Павильон много раз перестраивался, но эти каракули бережно хранились.

Великий император с улыбкой преклонил колено: "Это была твоя величайшая ручная работа, и ты сказал мне, что я должен хранить ее вечно".

Сяо Лю внезапно обняла Великого Императора, хотя они уже воссоединились, она все еще не чувствовала, что вернулась домой. Теперь же она наконец-то почувствовала, что вернулась домой.

Слеза Сяо Лю скатилась вниз, и Великий Император похлопал ее по плечу, он не стал утешать ее, а просто позволил ей выплакаться, чтобы выплеснуть обиду и боль, накопившиеся за несколько сотен лет.

Сяо Лю плакала и плакала, казалось, что она действительно собирается выплакать триста лет слез. Наконец она почувствовала, что это уже слишком, и начала икать: "Обычно я не плакса".

Великий Император сказал: "Не надо расстраиваться, это моя ошибка. Слезы дочери - это недостаток отца".

Сяо Лю перестала плакать и попросила его снова измерить ее рост. Он сделал над ее головой косую черту и сказал: "Ты росла и росла, но не выросла настолько, чтобы отец не мог отметить твой рост".

Сяо Лю высунула язык, а затем уставилась на линию с ошарашенным лицом: "Я даже не знаю, настоящий ли это мой рост. Мне кажется, что все вокруг фальшивое". Когда она рассказала Чжуан Сюю о случившемся, то старалась вести себя бесстрастно, как будто привыкла к отсутствию лица. Но теперь ее истинный страх вырвался наружу.

Великий Император прикоснулся к ее лбу, и постепенно в центре появилось небольшое родимое пятно в виде цветка персика. Он сказал: "То, что ты изменилась в лице, - это не какая-то странная болезнь. Это потому, что в твоем теле есть магический духовный предмет, называемый Цветком Формирования Лица. Он может позволить человеку запечатлеть любое лицо".

Сяо Лю недоуменно спросила: "Духовный предмет? У меня нет болезни? Этот объект заставляет мое лицо меняться по желанию? Но почему в моем теле есть этот духовный объект? Ее лицо вдруг засветилось: "Значит ли это, что если убрать объект, то появится мое истинное лицо? Тогда я смогу стать своим настоящим "я"?"

"Да."

Сяо Лю была так счастлива: "Папа, вытащи его! Я ненавижу перевоплощения и предпочла бы быть уродливой девочкой, чем фальшивой красавицей".

Рука Великого Императора прикоснулась к родимому пятну цветка персика, и оно засветилось красной аурой. В те времена, чтобы запечатать его в теле Сяо Яо, требовалась духовная сила двух богов, его самого и матери Сяо Яо. Теперь, чтобы удалить его, потребуется духовная сила двух Богов. "Сейчас я не могу удалить его, но обещаю, что я помогу тебе найти твое истинное лицо".

Сяо Лю отчаянно хотела немедленно вернуть себе истинное лицо, но знала, что у отца есть причина не делать этого прямо сейчас. Великий Император посмотрел на родимое пятно на лбу Сяо Лю, и в его глазах была затаенная печаль. Он взмахнул рукой, и родинка исчезла.

После того как это большое беспокойство было снято, Сяо Лю гуляла с папой по саду в совершенно другом настроении. Она болтала обо всем и спрашивала о чем угодно. Она даже осмелилась предложить: "Папа, а можно я не буду старшей принцессой Гао Синь? Я не говорю, что не хочу быть твоей дочерью, просто я не хочу быть принцессой".

"Нет!"

"Почему нет?"

"Потому что ты моя дочь, я Великий Император Гао Синь".

Сяо Лю немедленно приняла самое грустное выражение щенка, схватила руку отца и сжала ее, умоляя: "Но это так трудно быть принцессой. Я должна правильно питаться, правильно себя вести, и даже мой брак принесен в жертву политике и выгоде. Я не хочу быть принцессой!".

Великий Император сказал: "Человек должен иметь хорошие манеры, это не плохо. Что касается брака, как ты думаешь, кому я принесу тебя в жертву?"

Сяо Лю проболтался: "Я не знаю, кому ты принесешь меня в жертву, я просто....я просто.....".

Великий Император посмотрел на Сяо Лю: "Я - Великий Император, ты - моя дочь. Ты должна быть принцессой Гао Синь. Это императорское право первородства, ты понимаешь?"

Сяо Лю опустила голову и заскулила: "Разве я не понимаю?".

Рука Великого Императора погладила голову Сяо Лю, и он грустно сказал: "Я не такой, как все остальные отцы, у меня слишком много забот. Я беспокоюсь о королевстве и его гражданах. Я не могу просто позволить тебе делать то, что ты хочешь. Я должен защитить свою дочь, и единственная защита, которую я могу дать своей дочери, - это моя власть. Только если ты принцесса Гао Синь, ты можешь пользоваться защитой всего королевства. Прежде чем кто-то осмелится причинить тебе вред, он должен подумать, сможет ли он выдержать гнев императора. Сяо Яо, это единственное, что я могу дать тебе как отец, который не выполнил свой долг ради тебя. Пожалуйста, не отвергай его".

Сяо Лю почувствовала, что у нее вот-вот польются слезы, и она глубоко вздохнула: "Папа, я согласна стать принцессой".

Великий Император улыбнулся: "Быть принцессой не так уж плохо, по крайней мере, ты можешь злоупотреблять своей властью и придираться к людям. Ты можешь быть безжалостной и беззаконной, брать все, что захочешь".

"Папа, ты уверен, что учишь свою дочь правильным вещам?"

Великий Император усмехнулся: "Я так много работаю, как правитель королевства, и ради чего? Я ничего не могу сделать сам, и у меня нет времени, даже если бы я захотел. У тебя нет таких ограничений. Я ничего не могу делать, а ты можешь делать все. Кто сказал, что это плохо, твой отец - правитель королевства с верховной властью и может делать все, что ты захочешь".

Сяо Лю была так потрясена и растеряна, и так рада, что у нее есть отец! Иметь папу, который позволял ей делать все, что она захочет, было самым лучшим чувством на свете!

В тот вечер Сяо Лю всю ночь проговорила с Великим Императором на каменных ступенях павильона. Ей казалось, что она должна рассказать отцу столько историй: как впервые убила тигра, как украла яйцо демона-змеи, как пошла в бордель, как открыла медицинскую клинику, как жена фермера приютила ее и научила готовить, как принесла домой Лао Му, как спасла Чуань Цзы и Ма Цзы - столько всего, столько людей, она хотела поделиться всем этим, чтобы отец знал.

Она хотела, чтобы отец знал, что последние несколько сотен лет не были сплошной болью, было много веселья и счастливых времен. Не все, кого она пережила, было плохо, она встречала и очень хороших людей. Все эти удивительные приключения заставили ее почувствовать, что она не может жить правильной и полноценной жизнью принцессы, и на самом деле она чувствовала, что та жизнь, которую она вела, была той, которую она должна была вести. Она не хотела, чтобы ее отец чувствовал себя плохо, чтобы он больше не чувствовал себя виноватым.

Сяо Лю забыла, куда она попала со своими историями, и заснула, как обычно, когда была маленькой, прямо на коленях у отца. Утром Сяо Лю вышла из своей комнаты, потягиваясь, как кошка, побродила по двору, а потом прислонилась к дереву и удовлетворенно уставилась на солнечный свет.

Чжуань Сюй и Ши Ци играли в шахматы и, оглянувшись, увидели, что она стоит на фоне цветочного дерева. Сердце Ши Ци пропустило несколько ударов, но Чжуань Сюй поддразнил: "Ты украла рыбу прошлой ночью?"

Сяо Лю сорвала цветок: "Я всю ночь разговаривала с папой".

"Ты говоришь больше всех, но потом делаешь вид, что не так уж и много говоришь".

Сяо Лю полетела вперед, словно хотела задушить Жуань Сюя: "Позволь мне сказать тебе, может у меня и нет сейчас силы, но не думай, что ко мне легко придираться. Я могу заставить тебя молчать и не двигаться, если ты меня разозлишь".

Чжуань Сюй быстро добавил: "Хорошо, хорошо. Я сейчас играю в шахматы, так что не испорти все".

Сяо Лю взглянула на доску и обнаружила, что это не обычная шахматная доска. Это была волшебная доска, которую использовали боги, и они хотела поиграть.

Чжуань Сюй пытался умолять: "Я наконец убедил Ши Ци сыграть со мной, когда мы закончим этот матч, я сыграю с тобой".

Сяо Лю надулась и подошела к Ши Ци: "Я хочу играть сейчас".

Ши Ци тут же вложил ей в руку свои фигуры, а Сяо Лю победно посмотрела на Чжуань Сюя. Она взяла фигуру и осмотрела шахматную доску, затем положила ее и спросила Ши Ци: "Это место хорошее?"

"Очень хорошее!" - одновременно ответили Ши Ци и Жуань Сюй. Один сказал это с сарказмом, другой - с мягкой теплотой.

Чжуань Сюй встал и толкнул Сяо Лю на его место: "Раз уж ты не даешь нам спокойно играть, играй с ним!"

Сяо Лю хлопнул в ладоши: "Теперь ты как старший брат!"

Сяо Лю играла фигурами Чжуань Сюя и, как обычно, отказывалась от ходов и вообще была дерьмовой во всем. Но что бы ни делала Сяо Лю, Ши Ци был терпелив и действительно играл серьезно. Но после каждой партии он учил Сяо Лю, как играть лучше, чтобы избежать следующего проигрыша.

По мнению Чжуань Сюя, это было похоже на то, как ребенок закатывает истерику и катается по земле. Взрослый не останавливал его, но и не соглашался с ним, а просто стоял в стороне и по-взрослому разговаривал с ребенком. После первого раза, второго раза, третьего раза, четвертого раза......

Через полчаса великая шахматная партия Чжуань Сюя потерпела полное фиаско под рукой Сяо Лю. Сяо Лю отказалась играть другой фигурой, руками перевернула всю доску и объявила: "Я выиграла!".

Чжуань Сюй со вздохом покачал головой, а Ши Ци улыбнулась Сяо Лю и посмотрела на него с тоской и печалью.

Сердце Сяо Лю подскочило на несколько ударов, и она успокоилась, глядя на Ши Ци.

Ши Ци сказал: "Я ухожу".

Сяо Лю играла шахматной фигурой и ничего не сказала. Ши Ци сказал: "Я беспокоился, но теперь чувствую облегчение: Чжуань Сюй и Великий Император очень хорошо к тебе относятся, и ты здесь очень счастлива. Сейчас мне нужно заняться своими делами".

Сяо Лю сказала: "Я знаю. Когда ты уезжаешь?"

"Позже я пойду попрощаюсь с Великим Императором. Я не хочу, чтобы люди знали, что Ту Шань Цзин знает тебя, поэтому я уеду посреди ночи и вернусь в Цин Цю длинным путем".

Сяо Лю сказал: "Тогда иди и попрощайся с моим отцом!".

Чжуань Сюй встал: "Я пойду с тобой".

Сяо Лю сидела во дворе и ждала, а Ши Ци через некоторое время вернулся один. Сяо Лю спросил "Что сказал отец?".

"Спросил несколько вопросов о моем клане, но больше ничего особенного".

Сяо Лю спросила: "До захода солнца осталось несколько часов, что ты хочешь делать?"

"Ничего. Давай просто посидим здесь, погреемся на солнышке, понюхаем цветы и перекусим".

Все любимые закуски Сяо Лю всегда были наготове, поэтому Ши Ци принес тарелку, села с Сяо Лю в коридоре и наслаждалась видом цветов.

Сяо Лю взяла утиную шею и стала есть: "Папа сказал, что мое лицо изменилось из-за магического духовного предмета в моем теле. Когда он уберет его, я больше не буду превращаться. Что ты будешь делать, если я действительно уродлива?"

"Это не так".

"А если стану?"

"Это здорово".

"Ты считаешь, что я прекрасна, если я уродлива?"

"Каждый может оценить красивый внешний вид, если я единственный, кто может восхищаться твоим прекрасным внутренним видом, то я счастлив".

Сяо Лю почувствовала, как ее лицо покраснело, а сердце забилось быстрее. В последнее время Ши Ци был из тех, кто предпочитал много не говорить, но всякий раз, когда он что-то говорил, она чувствовала себя не в своей тарелке.

"Мое сердце черно, где же красота".

"Я думаю, что ты красивая, а красота есть и в черном".

Сяо Лю захихикала: "Мы как две капли воды похожи".

Ши Ци смотрел на нее, улыбаясь, а она усмехнулась и вздохнула: "Будь осторожен".

"Я знаю."

"Даже если действия твоей матери привели к тому, что сделал твой брат, я знаю, что ты чувствуешь жалость и хочешь остановить цикл мести, но не позволяй ему причинить тебе боль".

"Не волнуйся".

"Волноваться? Что мне волноваться. Я просто думаю, что ты довольно глупый, и хочу напомнить тебе об этом по доброте душевной".

Ши Ци улыбнулся: "Я возьму этот лисий хвост, который не нужен Чжуань Сюю. После того, как я создам для тебя магический духовный предмет, я отдам его тебе".

Сяо Лю кивнула. Если Девятихвостая лиса - король лисьего племени, то глава клана Ту Шань - король лисьих королей. В этом мире не было никого лучше Ту Шань Цзина, кто знал бы, как использовать лисий хвост.

Они ели закуски и болтали, говорили обо всем, что приходило в голову, или молча сидели рядом друг с другом.

Солнце постепенно садилось, и небо постепенно темнело.

Сяо Лю больше не могла есть и вымыла руки. Ши Ци достал носовой платок, Сяо Лю потянулась за ним, но он не протянул ей его. Он завернул в него ее руки и медленно высушил их. Ее руки давно высохли, но он все еще не отпускал их. Он крепко держал ее за руки.

Сердце Сяо Лю слегка дрогнуло, и она опустила голову.

Ши Ци сказал низким голосом: "Пятнадцать лет. Не впускай другого мужчину в свое сердце".

Сяо Лю подняла голову и со смехом сказала: "А как насчет пятнадцати лет спустя? Могу ли я впустить другого мужчину через пятнадцать лет?"

Лицо Ши Ци потемнело, и он крепко сжал руки Сяо Лю.

Сяо Лю легонько пожала его руки и мягко сказала: "Не волнуйся и иди. Пятнадцать лет я буду ждать тебя". Раз уж эту связь и тоску нельзя было разорвать, то пусть она останется на пятнадцать лет. По истечении этих пятнадцати лет, исчезла ли нить или превратилась в паутину, никто не знает.

После ужина Чжуань Сюй лично проводил Ши Ци с Горы Пяти Богов. Когда он вернулся, то увидел, что Сяо Лю лежит на поддоне во дворе и смотрит на звезды. Он сел: "О чем ты думаешь?".

"Смотрю на звезды".

"Не грустишь? Я думал, тебе очень нравится его компания".

"Мне действительно нравится его общество, но еще больше я знаю, что в этой жизни нет человека, который мог бы составить мне компанию навсегда. Мы с тобой пережили слишком много расставаний, это душераздирающее нутро горе мы переживали слишком много раз. Я больше не хочу причинять боль, поэтому я научилась защищать себя. Вы можете называть это рациональностью, а можете видеть в этом холодное сердце. Чжуань Сюй, у тебя есть такое чувство? Если у тебя что-то есть, и тебе это очень нравится, ты все равно будешь напоминать себе, что это может исчезнуть, поэтому ты остаешься рациональным. Даже если тебе это нравится, это сопровождается чувством меланхолии, поэтому, когда приходит время и этого больше нет, ты можешь спокойно принять потерю".

Чжуань Сюй соскользнул с поддона и сел на землю, прислонился спиной к поддону так, что его голова оказалась прижатой к голове Сяо Лю, и они оба смотрели на звезды. Через некоторое время он заговорил: "Я думал, что остался один в этом мире. Но ты вернулась, поэтому я больше не чувствую себя одиноким".

По сравнению с Сяо Лю, Чжуань Сюй был настоящим сиротой. Когда он был совсем маленьким, его отец погиб в бою, а мать покончила с собой на могиле отца. Его бабушка умерла от болезни, а тетушка, которая заботилась о нем, тоже погибла в бою. Он потерял всех своих родственников, которые могли бы защитить его. Чтобы выжить, ему ничего не оставалось, как покинуть родину и в одиночку приехать в Гао Синь.

Сяо Лю сказал: "Мне жаль". Сяо Яо была очень эгоистичным жестоким человеком. Она знала, что Чжуань Сюй ждет ее, она знала, что он нуждается в ней, но из-за собственного страха она продолжала бежать.

Чжуань Сюй похлопал Сяо Яо по руке и ничего не сказал. Он всегда думал, что Сяо Яо вырастет, как А Нянь, в солнечном свете, окруженная радугой, не видя ни темноты, ни опасности. Как весенний цветок, распускающийся так красиво и чисто. Если бы Сяо Яо была такой, то Чжуань Сюй сделал бы все возможное, чтобы защитить ее. Но сегодня Сяо Яо была совсем не такой, как он себе представлял, но он не был разочарован. Наоборот, он почувствовал, что это та Сяо Яо, которую он действительно хотел, нет, она была даже лучше, чем он мог себе представить. Несмотря на долгую разлуку, они все еще могли сразу понять, о каждый из них думает. Было ли это красиво, было ли это уродливо, один не боялся показать это, другой полностью понимал это.

"Я хочу тебе кое-что сказать". Некоторые вещи Сяо Яо держала в себе, но так и не решилась поделиться. Она чувствовала, что рассказать об этом было бы ошибкой, глубокой болью, но не сказать об этом было подобно жуку, растущему внутри ее тела и грызущему ее внутренности. Только с Чжуань Сюй она могла поделиться этим без колебаний.

"Расскажи мне!" - сразу же сказал Чжуань Сюй.

"Этот Девятихвостый лис сказал, что я не папина дочь. Он сказал, что мама была шлюхой и изменяла моему отцу с генералом Ци Йо из королевства Шэн Нонг. Он сказал, что я на самом деле демоническое отродье самого злобного монстра, который когда-либо жил Ци Йо". Девятихвостый лис постоянно оскорблял маму Сяо Яо, и поначалу она злилась и не верила ему, но после тридцати лет выслушивания его слов снова и снова, она начала путаться.

Чжуань Сюй вскочил и в шоке уставился на Сяо Яо. Так вот почему она боялась возвращаться домой.

"Девятихвостый лиса сказал, что Ци Йо и моя мама были парой прелюбодеев, а я была их ребенком. Он сказал, что моя мама была коварной и лгала моему отцу и всему миру, выдавая меня за него. Если бы мой отец узнал правду, он бы уничтожил демоническое отродье, которым я была."

"Замолчи!" Чжуань Сюй хлопнул ладонью по руке Сяо Яо: "Ты веришь словам этого демонического лиса? Тетушка убила Ци Йо своими собственными руками! К тому же Учитель такой умный, как он мог не знать, что ты не его дочь? Будь честна с собой, как Учитель относится к тебе?"

Сяо Лю уставилась на Чжуань Сюя, заливаясь слезами: "Значит, я папина дочка?"

Чжуань Сюй сказал с абсолютной уверенностью: "Ты точно дочь учителя!"

Папа и гэгэ были самыми умными из всех, и если эти два умных человека пришли к такому выводу, то Сяо Лю наконец расслабилась и улыбнулась: "Да, я слишком глупая, я должна быть папиной дочкой!"

Чжуань Сюй облегченно вздохнул и погладил Сяо Яо по голове: "В будущем, если услышишь подобную чушь, скажи мне, и я разберусь с этим".

Сяо Лю кивнула: "Ты знаешь, что павильоны сада Ци Цин много раз ремонтировались, но мои каракули остались?"

Чжуань Сюй сказал: "Учитель - великий человек. Много лет назад, когда мои четыре королевских дяди хотели устранить меня, я вспомнил, что мой отец еще при жизни рассказывал мне о дружбе между нашим старшим дядей и Учителем. Тетушка также говорила мне раньше, что если у меня возникнут проблемы, то нужно написать письмо Великому Императору с просьбой о помощи. Я написал ему, когда у меня не осталось другого выхода, и он ответил письмом, приглашая меня на Гору Пяти Богов в любое время. Когда я приехал, я был полон трепета, но он относился ко мне так, словно я был его настоящим сыном. Он научил меня, как управлять государством, и когда у меня все получалось, он гордился мной, а когда я совершал ошибки, он без колебаний наказывал меня. Однажды я был ранен убийцей, и он посоветовал мне подготовить свою личную охрану. Ты знаете, что мои охранники даже не могут выполнять его приказы. Однажды он намеренно приказал что-то вопреки моим приказам, и те охранники, которые послушались его, были убиты, потому что он сказал мне, что люди, которые охраняют мою жизнь, могут быть верны только мне".

Сяо Лю сказал: "Папа такой замечательный, тогда почему мама развелась с ним? Раньше я думала, что это потому, что папа сделал что-то плохое маме, но ты же видишь маму А Нянь. Настоящее имя А Нянь - Гао Синь И, И означает память, а Нянь - отсутствие. Ее имя связано с отсутствием кого-то и прошлыми воспоминаниями. Если папа так скучал по прошлому и в его сердце была только моя мама, то почему моя мама не хочет моего папу? Иногда я действительно ненавижу ее!"

Чжуань Сюй вспомнил свою маму и со вздохом сказал: "Я не знаю! Мы не можем их понять! Иногда я тоже ненавижу свою маму. Перед самоубийством она обняла меня и умоляла простить ее. Она родила меня, а потом бросила. Как я могу ее простить?"

Сяо Лю сказала: "В будущем, если у меня будут дети, я никогда не оставлю их, что бы ни случилось".

Чжуань Сюй сказал: "В будущем, когда я женюсь, я спрошу жену, умрет ли она, если я умру первым. Если она захочет умереть вместе со мной, тогда она мне не нужна!".

Сяо Лю и Чжуань Сюй посмотрели друг на друга и начали смеяться.

Подбородок Чжуань Сюя лежал на поддоне, а его лицо находилось рядом с рукой Сяо Лю: "Когда я закончу приготовления, давайте вместе вернемся на гору Сюань Юань. Я хочу узнать, цветут ли еще красные цветы феникса во дворе Цао Юня, все ли так же зеленеет тутовое дерево, которое посадила бабушка".

Сяо Лю погладил его по щеке: "Дорога к двору Цао Юня залита кровью".

Чжуань Сюй улыбнулся: "Дорога к власти всегда усеяна кровью и костями. Я хочу вернуться не только ко двору Цао Юня, но и ко всей горе Сюань Юань". В присутствии других он всегда был изысканным и очаровательным, благородным молодым мастером, преуспевающим в искусстве и общении. Только перед Сяо Яо он показывал свою безжалостность и амбициозность.

Сяо Яо рассмеялась: "Тогда иди и борись за него!". Как фениксу суждено подняться на небеса, так и Жуань Сюй был рожден для того, чтобы обладать силой. Она знала эту истину с самого детства.

Чжуань Сюй сказал: "Сейчас все при дворе Сюань Юаня на стороне наших королевских дядей. Однажды я использовал племя тритонов, чтобы попросить о вызове принца Жуань Сюя обратно в Сюань Юань, и против этого сразу же выступил весь двор. Поэтому, если я собираюсь вернуться, мне нужен предлог, против которого никто не сможет возразить. Для этого мне придется использовать тебя".

Сяо Яо улыбнулась: "Можешь использовать меня сколько угодно".

Чжуань Сюй уткнулся лицом в ладонь Сяо Яо и сказал низким голосом: "Как хорошо, что ты вернулась. Я больше не сражаюсь в одиночку".

"Эй, я никогда не говорил, что собираюсь помогать тебе и сражаться вместе с тобой".

Чжуань Сюй поднял голову и улыбнулся: "Ты не хочешь помочь? Но это очень плохо, ведь я твой геге! Так что даже если ты не хочешь помогать, в тот момент, когда я буду в опасности, ты все равно прибежишь на помощь".

Сяо Лю ударил его: "Ты бессовестный! Люди говорят, что брат должен защищать свою младшую сестру, а ты все переиначил и бесстыдно ждешь, что я буду защищать тебя!"

Чжуань Сюй вздохнул: "У меня нет выбора, я не мог победить в драке с тобой с тех пор, как мы были детьми".

"И ты не стесняешься говорить об этом сейчас?"

"Сяо Яо", - поддразнивание Жуань Сюя угасло, и он посерьезнел, - "Ты так долго отмалчивалась, но я знаю, что ты не сможешь сидеть сложа руки и наблюдать за мной, не вмешиваясь. Как только я вернусь в Сюань Юань, все, что я буду делать, обязательно отразится на тебе. Люди, которые хотят избавиться от меня, будут пытаться навредить тебе. Так почему я должен вести себя так, будто ты не будешь в этом участвовать? Вместо того чтобы клясться не впутывать тебя в это дело, я лучше расскажу тебе все заранее, чтобы ты была лучше подготовлена".

Сяо Яо похлопала Чжуань Сюя по руке, чтобы показать, что она поняла. Она сказала: " Чжуань Сюй, ты помнишь? Когда бабушка собиралась умирать, она схватила нас за руки и сказала, что мы бедные дети, и что с тех пор мы должны держаться друг за друга и заботиться друг о друге."

"Я помню". Это было давно выгравировано в его сердце, как он мог забыть? Чжуань Сюй отчетливо помнил предсмертную просьбу бабушки. Поскольку его родители погибли так трагически, он был совсем маленьким и торжественно пообещал бабушке, что будет защищать свою сестру всю жизнь. Сяо Яо в то время ничего не понимала, поэтому она просто скопировала его и пообещала защищать своего геге всю жизнь.

"Я думала, что бабушка тогда была дряхлой, ведь ты был бедным осиротевшим ребенком, но это не так. Посмотри на нас сейчас! Бабушка, скорее всего, уже предсказала, что с нами будет".

Чжуань Сюй тихо сказал: "Тогда смех и радость покрывали весь двор Цао Юаня, а сейчас остались только мы двое!"

Сяо Яо замолчала и посмотрела на звезды. Чжуань Сюй тоже посмотрел на звезды: "Спасибо бабушке, старшему дяде, второму дяде, маме, папе, тетям, спасибо, что позволили мне воссоединиться с моей младшей сестрой".

Глава 10 - Кто знает твою печаль (2)

Сяо Лю была так потрясена и растеряна, и так рада, что у нее есть отец! Иметь папу, который позволял ей делать все, что она захочет, было самым лучшим чувством на свете!

В тот вечер Сяо Лю всю ночь проговорила с Великим Императором на каменных ступенях павильона. Ей казалось, что она должна рассказать отцу столько историй: как впервые убила тигра, как украла яйцо демона-змеи, как пошла в бордель, как открыла медицинскую клинику, как жена фермера приютила ее и научила готовить, как принесла домой Лао Му, как спасла Чуань Цзы и Ма Цзы - столько всего, столько людей, она хотела поделиться всем этим, чтобы отец знал.

Она хотела, чтобы отец знал, что последние несколько сотен лет не были сплошной болью, было много веселья и счастливых времен. Не все, кого она пережила, было плохо, она встречала и очень хороших людей. Все эти удивительные приключения заставили ее почувствовать, что она не может жить правильной и полноценной жизнью принцессы, и на самом деле она чувствовала, что та жизнь, которую она вела, была той, которую она должна была вести. Она не хотела, чтобы ее отец чувствовал себя плохо, чтобы он больше не чувствовал себя виноватым.

Сяо Лю забыла, куда она попала со своими историями, и заснула, как обычно, когда была маленькой, прямо на коленях у отца. Утром Сяо Лю вышла из своей комнаты, потягиваясь, как кошка, побродила по двору, а потом прислонилась к дереву и удовлетворенно уставилась на солнечный свет.

Чжуань Сюй и Ши Ци играли в шахматы и, оглянувшись, увидели, что она стоит на фоне цветочного дерева. Сердце Ши Ци пропустило несколько ударов, но Чжуань Сюй поддразнил: "Ты украла рыбу прошлой ночью?"

Сяо Лю сорвала цветок: "Я всю ночь разговаривала с папой".

"Ты говоришь больше всех, но потом делаешь вид, что не так уж и много говоришь".

Сяо Лю полетела вперед, словно хотела задушить Жуань Сюя: "Позволь мне сказать тебе, может у меня и нет сейчас силы, но не думай, что ко мне легко придираться. Я могу заставить тебя молчать и не двигаться, если ты меня разозлишь".

Чжуань Сюй быстро добавил: "Хорошо, хорошо. Я сейчас играю в шахматы, так что не испорти все".

Сяо Лю взглянула на доску и обнаружила, что это не обычная шахматная доска. Это была волшебная доска, которую использовали боги, и они хотела поиграть.

Чжуань Сюй пытался умолять: "Я наконец убедил Ши Ци сыграть со мной, когда мы закончим этот матч, я сыграю с тобой".

Сяо Лю надулась и подошела к Ши Ци: "Я хочу играть сейчас".

Ши Ци тут же вложил ей в руку свои фигуры, а Сяо Лю победно посмотрела на Чжуань Сюя. Она взяла фигуру и осмотрела шахматную доску, затем положила ее и спросила Ши Ци: "Это место хорошее?"

"Очень хорошее!" - одновременно ответили Ши Ци и Жуань Сюй. Один сказал это с сарказмом, другой - с мягкой теплотой.

Чжуань Сюй встал и толкнул Сяо Лю на его место: "Раз уж ты не даешь нам спокойно играть, играй с ним!"

Сяо Лю хлопнул в ладоши: "Теперь ты как старший брат!"

Сяо Лю играла фигурами Чжуань Сюя и, как обычно, отказывалась от ходов и вообще была дерьмовой во всем. Но что бы ни делала Сяо Лю, Ши Ци был терпелив и действительно играл серьезно. Но после каждой партии он учил Сяо Лю, как играть лучше, чтобы избежать следующего проигрыша.

По мнению Чжуань Сюя, это было похоже на то, как ребенок закатывает истерику и катается по земле. Взрослый не останавливал его, но и не соглашался с ним, а просто стоял в стороне и по-взрослому разговаривал с ребенком. После первого раза, второго раза, третьего раза, четвертого раза......

Через полчаса великая шахматная партия Чжуань Сюя потерпела полное фиаско под рукой Сяо Лю. Сяо Лю отказалась играть другой фигурой, руками перевернула всю доску и объявила: "Я выиграла!".

Чжуань Сюй со вздохом покачал головой, а Ши Ци улыбнулась Сяо Лю и посмотрела на него с тоской и печалью.

Сердце Сяо Лю подскочило на несколько ударов, и она успокоилась, глядя на Ши Ци.

Ши Ци сказал: "Я ухожу".

Сяо Лю играла шахматной фигурой и ничего не сказала. Ши Ци сказал: "Я беспокоился, но теперь чувствую облегчение: Чжуань Сюй и Великий Император очень хорошо к тебе относятся, и ты здесь очень счастлива. Сейчас мне нужно заняться своими делами".

Сяо Лю сказала: "Я знаю. Когда ты уезжаешь?"

"Позже я пойду попрощаюсь с Великим Императором. Я не хочу, чтобы люди знали, что Ту Шань Цзин знает тебя, поэтому я уеду посреди ночи и вернусь в Цин Цю длинным путем".

Сяо Лю сказал: "Тогда иди и попрощайся с моим отцом!".

Чжуань Сюй встал: "Я пойду с тобой".

Сяо Лю сидела во дворе и ждала, а Ши Ци через некоторое время вернулся один. Сяо Лю спросил "Что сказал отец?".

"Спросил несколько вопросов о моем клане, но больше ничего особенного".

Сяо Лю спросила: "До захода солнца осталось несколько часов, что ты хочешь делать?"

"Ничего. Давай просто посидим здесь, погреемся на солнышке, понюхаем цветы и перекусим".

Все любимые закуски Сяо Лю всегда были наготове, поэтому Ши Ци принес тарелку, села с Сяо Лю в коридоре и наслаждалась видом цветов.

Сяо Лю взяла утиную шею и стала есть: "Папа сказал, что мое лицо изменилось из-за магического духовного предмета в моем теле. Когда он уберет его, я больше не буду превращаться. Что ты будешь делать, если я действительно уродлива?"

"Это не так".

"А если стану?"

"Это здорово".

"Ты считаешь, что я прекрасна, если я уродлива?"

"Каждый может оценить красивый внешний вид, если я единственный, кто может восхищаться твоим прекрасным внутренним видом, то я счастлив".

Сяо Лю почувствовала, как ее лицо покраснело, а сердце забилось быстрее. В последнее время Ши Ци был из тех, кто предпочитал много не говорить, но всякий раз, когда он что-то говорил, она чувствовала себя не в своей тарелке.

"Мое сердце черно, где же красота".

"Я думаю, что ты красивая, а красота есть и в черном".

Сяо Лю захихикала: "Мы как две капли воды похожи".

Ши Ци смотрел на нее, улыбаясь, а она усмехнулась и вздохнула: "Будь осторожен".

"Я знаю."

"Даже если действия твоей матери привели к тому, что сделал твой брат, я знаю, что ты чувствуешь жалость и хочешь остановить цикл мести, но не позволяй ему причинить тебе боль".

"Не волнуйся".

"Волноваться? Что мне волноваться. Я просто думаю, что ты довольно глупый, и хочу напомнить тебе об этом по доброте душевной".

Ши Ци улыбнулся: "Я возьму этот лисий хвост, который не нужен Чжуань Сюю. После того, как я создам для тебя магический духовный предмет, я отдам его тебе".

Сяо Лю кивнула. Если Девятихвостая лиса - король лисьего племени, то глава клана Ту Шань - король лисьих королей. В этом мире не было никого лучше Ту Шань Цзина, кто знал бы, как использовать лисий хвост.

Они ели закуски и болтали, говорили обо всем, что приходило в голову, или молча сидели рядом друг с другом.

Солнце постепенно садилось, и небо постепенно темнело.

Сяо Лю больше не могла есть и вымыла руки. Ши Ци достал носовой платок, Сяо Лю потянулась за ним, но он не протянул ей его. Он завернул в него ее руки и медленно высушил их. Ее руки давно высохли, но он все еще не отпускал их. Он крепко держал ее за руки.

Сердце Сяо Лю слегка дрогнуло, и она опустила голову.

Ши Ци сказал низким голосом: "Пятнадцать лет. Не впускай другого мужчину в свое сердце".

Сяо Лю подняла голову и со смехом сказала: "А как насчет пятнадцати лет спустя? Могу ли я впустить другого мужчину через пятнадцать лет?"

Лицо Ши Ци потемнело, и он крепко сжал руки Сяо Лю.

Сяо Лю легонько пожала его руки и мягко сказала: "Не волнуйся и иди. Пятнадцать лет я буду ждать тебя". Раз уж эту связь и тоску нельзя было разорвать, то пусть она останется на пятнадцать лет. По истечении этих пятнадцати лет, исчезла ли нить или превратилась в паутину, никто не знает.

После ужина Чжуань Сюй лично проводил Ши Ци с Горы Пяти Богов. Когда он вернулся, то увидел, что Сяо Лю лежит на поддоне во дворе и смотрит на звезды. Он сел: "О чем ты думаешь?".

"Смотрю на звезды".

"Не грустишь? Я думал, тебе очень нравится его компания".

"Мне действительно нравится его общество, но еще больше я знаю, что в этой жизни нет человека, который мог бы составить мне компанию навсегда. Мы с тобой пережили слишком много расставаний, это душераздирающее нутро горе мы переживали слишком много раз. Я больше не хочу причинять боль, поэтому я научилась защищать себя. Вы можете называть это рациональностью, а можете видеть в этом холодное сердце. Чжуань Сюй, у тебя есть такое чувство? Если у тебя есть что-то, что тебе очень нравится, ты все равно будешь напоминать себе, что это может исчезнуть, поэтому ты остаешься рациональным. Даже если тебе это нравится, это сопровождается чувством меланхолии поэтому когда приходит время и этого больше нет, ты можешь спокойно принять потерю".

Чжуань Сюй соскользнул с поддона и сел на землю, прислонился спиной к поддону так, что его голова оказалась прижатой к голове Сяо Лю, и они оба смотрели на звезды. Через некоторое время он заговорил: "Я думал, что остался один в этом мире. Но ты вернулась, поэтому я больше не чувствую себя одиноким".

По сравнению с Сяо Лю, Чжуань Сюй был настоящим сиротой. Когда он был совсем маленьким, его отец погиб в бою, а мать покончила с собой на могиле отца. Его бабушка умерла от болезни, а тетушка, которая заботилась о нем, тоже погибла в бою. Он потерял всех своих родственников, которые могли бы защитить его. Чтобы выжить, ему ничего не оставалось, как покинуть родину и в одиночку приехать в Гао Синь.

Сяо Лю сказал: "Мне жаль". Сяо Яо была очень эгоистичным жестоким человеком. Она знала, что Чжуань Сюй ждет ее. Она знала, что он нуждается в ней, но из-за собственного страха продолжала бежать.

Чжуань Сюй похлопал Сяо Яо по руке и ничего не сказал. Он всегда думал, что Сяо Яо вырастет, как А Нянь, в солнечном свете, окруженная радугой, не видя ни темноты, ни опасности. Как весенний цветок, распускающийся так красиво и чисто. Если бы Сяо Яо была такой, то Чжуань Сюй сделал бы все возможное, чтобы защитить ее. Но сегодня Сяо Яо была совсем не такой, как он себе представлял, но он не был разочарован. Наоборот, он почувствовал, что это та Сяо Яо, которую он действительно хотел, нет, она была даже лучше, чем он мог себе представить. Несмотря на долгую разлуку, они все еще могли сразу понять, о каждый из них думает. Было ли это красиво, было ли это уродливо, один не боялся показать это, другой полностью понимал это.

"Я хочу тебе кое-что сказать". Некоторые вещи Сяо Яо держала в себе, но так и не решилась поделиться. Она чувствовала, что рассказать об этом было бы ошибкой, глубокой болью, но не сказать об этом было подобно жуку, растущему внутри ее тела и грызущему ее внутренности. Только с Чжуань Сюй она могла поделиться этим без колебаний.

"Расскажи мне!" - сразу же сказал Чжуань Сюй.

"Этот Девятихвостый лис сказал, что я не папина дочь. Он сказал, что мама была шлюхой и изменяла моему отцу с генералом Ци Йо из королевства Шэн Нонг. Он сказал, что я демоническое отродье самого злобного монстра, который когда-либо жил Ци Йо". Девятихвостый лис постоянно оскорблял маму Сяо Яо, и поначалу она злилась и не верила ему, но после тридцати лет выслушивания его слов снова и снова, она начала путаться.

Чжуань Сюй вскочил и в шоке уставился на Сяо Яо. Так вот почему она боялась возвращаться домой.

"Девятихвостый лиса сказал, что Ци Йо и моя мама были парой прелюбодеев, а я была их ребенком. Он сказал, что моя мама была коварной и лгала моему отцу и всему миру, выдавая меня за его ребенка. Если бы мой отец узнал правду, он бы уничтожил демоническое отродье, которым я была."

"Замолчи!" Чжуань Сюй хлопнул ладонью по руке Сяо Яо: "Ты веришь словам этого демонического лиса? Тетушка убила Ци Йо своими собственными руками! К тому же учитель такой умный, как он мог не знать, что ты не его дочь? Будь честна с собой, как Учитель относится к тебе?"

Сяо Лю уставилась на Чжуань Сюя, заливаясь слезами: "Значит, я папина дочка?"

Чжуань Сюй сказал с абсолютной уверенностью: "Ты точно дочь учителя!"

Папа и гэгэ были самыми умными из всех, и если эти два умных человека пришли к такому выводу, то Сяо Лю наконец расслабилась и улыбнулась: "Да, я слишком глупая, я должна быть папиной дочкой!"

Чжуань Сюй облегченно вздохнул и погладил Сяо Яо по голове: "В будущем, если услышишь подобную чушь, скажи мне, и я разберусь с этим".

Сяо Лю кивнула: "Ты знаешь, что павильоны сада Ци Цин много раз ремонтировались, но мои каракули остались?"

Чжуань Сюй сказал: "Учитель - великий человек. Много лет назад, когда мои четыре королевских дяди хотели устранить меня, я вспомнил, что отец еще при жизни рассказывал мне о дружбе между нашим старшим дядей и учителем. Тетушка также говорила мне раньше, что если у меня возникнут проблемы, то нужно написать письмо Великому Императору с просьбой о помощи. Я написал ему, когда у меня не осталось другого выхода, и он ответил письмом, приглашая меня на Гору Пяти Богов в любое время. Когда я приехал, то был полон трепета. Он относился ко мне так, словно я был его настоящим сыном. Он научил меня, как управлять государством. Когда у меня все получалось, он гордился мной, а когда я совершал ошибки, он без колебаний наказывал меня. Однажды я был ранен убийцей, и он посоветовал мне подготовить свою личную охрану. Ты знаешь, что мои охранники даже не могут выполнять его приказы. Однажды он намеренно приказал что-то вопреки моим приказам, и те охранники, которые послушались его, были убиты, потому что он сказал мне, что люди, которые охраняют мою жизнь, могут быть верны только мне".

Сяо Лю сказал: "Папа такой замечательный, тогда почему мама развелась с ним? Раньше я думала, что это потому, что папа сделал что-то плохое маме, но ты же видишь маму А Нянь. Настоящее имя А Нянь - Гао Синь И, И означает память, а Нянь - отсутствие. Ее имя связано с отсутствием кого-то и прошлыми воспоминаниями. Если папа так скучал о прошлом, в его сердце была только моя мама, то почему моя мама не хочет моего папу? Иногда я действительно ненавижу ее!"

Чжуань Сюй вспомнил свою маму и со вздохом сказал: "Я не знаю! Мы не можем их понять! Иногда я тоже ненавижу свою маму. Перед самоубийством она обняла меня и умоляла простить ее. Она родила меня, а потом бросила. Как я могу ее простить?"

Сяо Лю сказала: "В будущем, если у меня будут дети, я никогда не оставлю их, что бы ни случилось".

Чжуань Сюй сказал: "В будущем, когда я женюсь, я спрошу жену, умрет ли она, если я умру первым. Если она захочет умереть вместе со мной, тогда она мне не нужна!".

Сяо Лю и Чжуань Сюй посмотрели друг на друга и начали смеяться.

Подбородок Чжуань Сюя лежал на поддоне, а его лицо находилось рядом с рукой Сяо Лю: "Когда я закончу приготовления, давайте вместе вернемся на гору Сюань Юань. Я хочу узнать, цветут ли еще красные цветы феникса во дворе Цао Юня, все ли так же зеленеет тутовое дерево, которое посадила бабушка".

Сяо Лю погладил его по щеке: "Дорога к двору Цао Юня залита кровью".

Чжуань Сюй улыбнулся: "Дорога к власти всегда усеяна кровью и костями. Я хочу вернуться не только ко двору Цао Юня, но и ко всей горе Сюань Юань". В присутствии других он всегда был изысканным и очаровательным, благородным молодым мастером, преуспевающим в искусстве и общении. Только перед Сяо Яо он показывал свою безжалостность и амбициозность.

Сяо Яо рассмеялась: "Тогда иди и борись за него!". Как фениксу суждено подняться на небеса, так и Чжуань Сюй был рожден для того, чтобы обладать силой. Она знала эту истину с самого детства.

Чжуань Сюй сказал: "Сейчас все при дворе Сюань Юаня на стороне наших королевских дядей. Однажды я использовал племя тритонов, чтобы попросить о вызове принца Чжуань Сюя обратно в Сюань Юань, и против этого сразу же выступил весь двор. Поэтому, если я собираюсь вернуться, мне нужен предлог, против которого никто не сможет возразить. Для этого мне придется использовать тебя".

Сяо Яо улыбнулась: "Можешь использовать меня сколько угодно".

Чжуань Сюй уткнулся лицом в ладонь Сяо Яо и сказал низким голосом: "Как хорошо, что ты вернулась. Я больше не сражаюсь в одиночку".

"Эй, я никогда не говорил, что собираюсь помогать тебе и сражаться вместе с тобой".

Чжуань Сюй поднял голову и улыбнулся: "Ты не хочешь помочь? Но это очень плохо, ведь я твой геге! Так что даже если ты не хочешь помогать, в тот момент, когда я буду в опасности, ты все равно прибежишь на помощь".

Сяо Лю ударила его: "Ты бессовестный! Люди говорят, что брат должен защищать свою младшую сестру, а ты все переиначил и бесстыдно ждешь, что я буду защищать тебя!"

Чжуань Сюй вздохнул: "У меня нет выбора, я не мог победить в драке с тобой с тех пор, как мы были детьми".

"И ты не стесняешься говорить об этом сейчас?"

"Сяо Яо", — поддразнивание Чжуань Сюя угасло, и он стал серьезным, — "Ты так долго молчала, но я знаю, что ты не сможешь быть в стороне и наблюдать за мной, не вмешиваясь. Как только я вернусь в Сюань Юань, все, что я буду делать, обязательно отразится на тебе. Люди, которые хотят избавиться от меня, будут пытаться навредить тебе. Так почему я должен вести себя так, будто ты не будешь в этом участвовать? Вместо того чтобы клясться не впутывать тебя в это дело, я лучше расскажу все заранее, чтобы ты была лучше подготовлена".

Сяо Яо похлопала Чжуань Сюя по руке, чтобы показать, что она поняла. Она сказала: " Чжуань Сюй, ты помнишь? Когда бабушка собралась умирать, она схватила нас за руки и сказала, что мы бедные дети, и должны держаться друг за друга и заботиться друг о друге."

"Я помню". Это было давно выгравировано в его сердце, как он мог забыть? Чжуань Сюй отчетливо помнил предсмертную просьбу бабушки. Поскольку его родители погибли так трагически, он был совсем маленьким и торжественно пообещал бабушке, что будет защищать свою сестру всю жизнь. Сяо Яо в то время ничего не понимала, поэтому она просто скопировала его и пообещала защищать своего геге всю жизнь.

"Я думала, что бабушка тогда была дряхлой, ведь ты был бедным осиротевшим ребенком, но это не так. Посмотри на нас сейчас! Бабушка, скорее всего, уже предсказала, что с нами будет".

Чжуань Сюй тихо сказал: "Тогда смех и радость покрывали весь двор Цао Юаня, а сейчас остались только мы двое!"

Сяо Яо замолчала и посмотрела на звезды. Чжуань Сюй тоже посмотрел на звезды: "Спасибо бабушке, старшему дяде, второму дяде, маме, папе, тетям, спасибо, что позволили мне воссоединиться с моей младшей сестрой".

Страница книги Потерял тебя навсегда в интернете

Table of Contents

Пролог

Глава 1 - Жизнь коротка, как временное пребывание

Глава 1 - Жизнь коротка, как временное пребывание (2)

Глава 2 - Дорога впереди неизвестна

Глава 2 - Дорога впереди неизвестна (2)

Глава 3 - Гость издалека

Глава 3 - Гость издалека (2)

Глава 4 - Собираться труднее всего, расставаться легче всего

Глава 4 - Собираться труднее всего, расставаться легче всего (2)

Глава 4 - Собираться труднее всего, расставаться легче всего (3)

Глава 5 - Пожелай доверить меня горам и ручьям

Глава 5 - Пожелай доверить меня горам и ручьям (2)

Глава 5 - Пожелай доверить меня горам и ручьям (3)

Глава 6 - Как будто пришел знакомый человек

Глава 6 - Как будто пришел знакомый человек (2)

Глава 7 - Люди становятся далекими, а дорога – длинной

Глава 7 - Люди становятся далекими, а дорога – длинной (2)

Глава 7 - Люди становятся далекими, а дорога – длинной (3)

Глава 8 - Уже так поздно, почему ты не вернулся

Глава 8 - Уже так поздно, почему ты не вернулся (2)

Глава 8 - Уже так поздно, почему ты не вернулся (3)

Глава 9 - Брови нахмурены, нет иного выбора, кроме обоюдного уклонения

Глава 9 - Брови нахмурены, нет иного выбора, кроме обоюдного уклонения (2)

Глава 9 - Брови нахмурены, нет иного выбора, кроме обоюдного уклонения (3)

Глава 10 - Кто знает твою печаль

Глава 10 - Кто знает твою печаль (2)

О книге