Пролог

«Дядя умер?»

Он молча смотрел на сияющее лицо младшего брата, задавшего этот вопрос. Глядя на его детскую, ничего не понимающую улыбку, все силы разом покинули его. Отошёл в мир иной, отправился на небеса, обрёл вечный покой — сколько есть красивых слов, чтобы смягчить жестокую правду. Он слышал их все, но суть от этого не менялась.

«Ага».

Короткий ответ сорвался с губ сам собой. Разве можно требовать большего от семиклассника? В памяти всплыли картины с похорон, куда он ходил с матерью в новенькой школьной форме. Распухшие красные глаза, сдавленные рыдания, вырывающиеся из самой глубины сердца, и среди всего этого — лицо внезапно постаревшего деда, который, увидев его, попытался улыбнуться со словами «внучок пришёл», но в конце концов схватился за руку матери и разрыдался. Но вопросы брата не прекращались.

«Почему?»

«Не знаю», — отрезал он, и вскоре брат начал хныкать: «А где мама?». Как бы ни баловали младшего, он действительно ничего не понимал. Не понимал, как именно умер дядя, почему отец не приходит домой, какая связь между смертью дяди и тем, что мама уже неделю лишь изредка появляется дома. Забавно, что за все время брат даже не поинтересовался, где же находится его отец.

Дядя не был им родней. Они просто бегали за ним по пятам, называя «дядя», но на самом деле он был напарником отца. Они оба были полицейскими и ловили преступников.

Дядя получил ранение, лежал в больнице, а после умер, отец тоже был госпитализирован. Мама редко бывает дома, потому что ухаживает за ним.

Чёрт возьми, он и вправду ещё ребёнок и ничего не понимает. Дядя так сильно любил и его тоже.

Со сдавленным комом в горле, он, не обращая внимания на брата, ушёл, а тот, без всякой причины, поплелся следом. Да, он знал. Брат — ещё ребёнок, и это нормально, что он ничего не понимает. Он сам, будучи как минимум старшеклассником, уже кое-что знал. Как старший сын, он присутствовал на похоронах вместо госпитализированного отца. Однако всё равно было как-то обидно. Отец, которого он навестил в палате после похорон, выглядел таким измождённым и уставшим. Портрет дяди на поминальной службе был больше похож на фотографию для студенческого билета. И только он один знал, что в тот день за окном больничной палаты не переставая падал снег.

В тот день белые снежинки проносились по небу, словно оставляя на нём мимолётные следы. Где-то глубоко внутри поднималась непонятная горечь, ярость и печаль — горячее, словно чье-то дыхание. На стекле, затянутом белым маревом, бессильно оставались звуки, исходящие из телевизора больничной палаты: незатихающий шум новостей, где за всей этой болтовнёй не прозвучало ни разу имени дяди.

Он просто безучастно смотрел, как снежинки оставляют свои следы на подоконнике и тают, исчезая. Откуда-то донёсся звук сирены. «Где-то там ещё один человек исчезнет, словно снежинка, без имени», — промелькнуло у него в голове. Он сглотнул подступавшие слёзы и продолжал стоять, уставившись в окно. Долго-долго, не двигаясь. Снег шёл ещё очень долго после того дня...

Необузданный: до укрощения. Часть 1

[Прости, пожалуйста. Позвони мне.]

Со Игён вздохнул, уставившись в экран телефона, где висело лишь его собственное непрочитанное сообщение. Ладно, нет ответа — но даже галочки «доставлено» не было. С ума сойти. Он с раздражением вздохнул и перевернул телефон экраном вниз, однако даже этот короткий вздох не ускользнул от внимания начальника. Его узкие глаза сузились ещё больше, сверкнув в сторону Со Игёна. Актёрские черты лица и светлые глаза, обычно скрытые за маской безразличия, сейчас выражали лёгкую насмешку. Никто в отделе не обманывался этой поддельной улыбкой. Произнести что-то вроде «мне нужно отлучиться» или «может, закончим на сегодня?» перед этим человеком было равносильно самоубийству. Со Игён подавил тревогу, сделал вид, что полностью поглощён рабочими вопросами, и попытался сосредоточиться на споре.

— W-Cash — легальная организация, у нас нет оснований для вмешательства.

— Брось! Чем ещё занимаются эти шавки, если не ростовщичеством? То, что они притворяются банком, не делает их финансовой компанией! Если поискать как следует, обязательно найдутся потерпевшие...

— И что? В офисе W-Cash кроме Ким Габсона никого нет. Брать только его? Главный-то — Пак Кван.

Воспользовавшись паузой, Со Игён снова отправил сообщение: «Пожалуйста, ответь». Прошло пять минут — телефон молчал. Раз сообщение не прочитано, значит, она даже не смотрела в телефон. Тогда до него окончательно дошло: всё зашло слишком далеко. Когда девушка, с которой ты встречался три года, после «сегодня не получится» пишет «давай на этом закончим», а потом перестаёт отвечать — даже не будучи следователем, любой поймёт, что это конец.

Как раз в этот момент начальник Ким проворчал:

— Вместо того, чтобы тут болтать, лучше бы дождались, когда Пак Мокхва вернётся в «Донъян». Тогда бы и схватили Пак Квана, и дело закрыли. Однако этот урод просто тянет время...

Это была излюбленная тема для ворчания среди следователей, но на этот раз начальник, кажется, исчерпал свой лимит терпения. Он с презрением цокнул языком.

— Жалкое зрелище.

Тихий звук, но он мгновенно отрезвил всех в зале. Со Игён поспешно выпрямился, снова становясь следователем Со. К счастью, гнев начальника был направлен не на него. Объектом критики стал начальник Ким.

— Прикажете Пак Мокхве самому приползти к нам с повинной?

Заместитель Кима раздражённо постучал ручкой по столу, напряжение в воздухе можно было резать ножом.

— Если мы будем ждать, пока какой-то бывший уголовник любезно преподнесёт нам Пак Квана, то чем тогда полиция будет зарабатывать на хлеб? Хотите бездельничать, начальник Кима? Снимите форму и откройте цветочную лавку.

Если бы он хмурился и кричал — это ещё можно было бы вынести, но когда его глаза и губы искривляются в улыбке, а из уст льются такие слова — это страшнее любого крика, а по коже бегут мурашки.

Вспомнилось, как начальник Кима как-то, дрожа, пробормотал: «Так вот как выглядит настоящий психопат». Со Игён тогда промолчал, но про себя подумал: «И социопат к тому же».

— Ну... это же Бешеный Бык три года назад почти зарезал Пак Мокхву? Мы просто... если бы Пак Макхва решил свести счёты, стало бы легче... то есть нет! Господи, да что это я несу! Забудьте, это все от безысходности! — начальник Кима запинался, оправдываясь так, словно сам не верил в то, что говорит.

Его глаза беспомощно метались по залу и остановились на Со Игёне. Взгляд кричал: «Я не знаю, почему заместитель так зол, но ты хоть что-нибудь сделай!». «Я?» — внутренне ахнул Со Игён. Когда шеф в ярости, что может сделать младший по званию? Но надо было действовать. Сглотнув, он уже хотел встать и переключить слайд, чтобы разрядить обстановку, как вдруг...Заместитель начальника перешёл на откровенные насмешки.

— Что уставился? Или ты решил, что Пак Кван самолично преподнесёт тебе свою голову? Так ведь Пак Мокхва справится с этим в разы быстрее и куда зрелищнее! Ну что же, господин начальник Кима, давайте-ка продемонстрируйте нам эти свои сверхспособности.

Ясно было одно — сегодня домой рано не уйти. Со Игён сглотнул комок в горле. Тоска сдавила грудь, будто тяжёлый свинцовый экран телефона. Спустя два часа, выбравшись из зала совещаний, он включил устройство. Экран оставался чёрным и пустым — ни вспышки уведомлений, ни намёка на сообщения. Тишина. Он набрал её номер, затаив дыхание. Длинные гудки... и резкий обрыв. Повторил — та же ледяная пустота. «Она даже не хочет слышать меня», — пронеслось у него в голове. Такого раньше не бывало. Со Игён растерянно сглотнул. Раньше она всегда брала трубку, даже когда злилась. Он понимал — сейчас всё серьёзно, но...

Он мысленно вернулся к последним месяцам — и увидел лишь череду извинений, шепотом произнесённых в телефон. Последний раз они виделись месяц назад — и то лишь потому, что Аён сама пришла к нему домой. Кажется, те извинения при встрече были последними, больше увидеться так и не получилось. Со Игён снова тяжело вздохнул.

[Мне очень жаль. Пожалуйста, ответь на звонок]. Он отправил ещё одно сообщение, но ответа снова не последовало. Тяжело вздохнув, Со Игён смирился и погрузился в работу. Нужно было систематизировать сегодняшние дискуссии и подготовить материалы к завтрашнему общему собранию. В конце концов, он не мог явиться утром неподготовленным, особенно после провала сегодняшнего отчёта.

Пропустив ужин, он кое-как закончил и вышел из отдела в девять вечера. И как назло, в коридоре столкнулся с начальником Кимом.

— Эй, следователь Со! Я тебя сегодня в деле видел, — уколол он.

Со Игён непроизвольно сглотнул и выдавил натянутую улыбку.

— Прошу прощения, в той ситуации я ничего не мог поделать...

— Я тебя столько раз прикрывал! А ты? Увидел, что зам в таком состоянии, должен был хоть слово замолвить или знак подать!.

«Было бы неплохо, если бы существовал настоящий сигнал тревоги», — мелькнуло у Со Игёна в голове. Что-то вроде: «Внимание! Активирована Кимовская атака первого уровня!». Ещё лучше — если бы существовала инструкция: «Действия при Кимовской атаке», но, если подумать… составление этих самых инструкций — тоже его работа. Как, впрочем, и организация «эвакуации» персонала.

На душе заныло, будто от укола.

—...Простите.

Ещё раз извинившись, он увидел, как начальник Кима смотрит на него с выражением, говорящим «эх, молодо-зелено».

— Ладно, ладно, ты же ещё новичок, опыта не хватает. В следующий раз постараешься лучше.

Начальник Кима медленно обернулся, машинально провёл рукой по груди — будто искал сигарету. Остановившись прямо перед табличкой «Не курить», он сделал глубокий выдох - густой и тяжёлый, словно клубы дыма, которым не суждено было вырваться наружу.

«Повезло ему. Он хотя бы может вздыхать открыто». Со Игён замер, уставившись в безмолвный экран телефона. Когда они в последний раз виделись с Аён не урывками между сменами? Тот ужин в честь его перевода в главное управление... Это было год назад? Или больше? Странное ощущение сковало грудь. Он точно помнил, что любил её, но сейчас, под гнётом бесконечной усталости, даже желания снова набрать её номер не возникало. Палец самопроизвольно соскользнул с кнопки вызова, будто признавая поражение. Возможно, это действительно конец.

В тот самый миг, когда эта мысль коснулась его сознания, в груди вспыхнула острая боль — будто чья-то холодная рука проникла внутрь и безжалостно перебирала всё, что ему было дорого. Со Игён тряхнул головой, отгоняя тяжёлые мысли. «Нет, обязательно нужно встретиться с ней. Не может же всё так просто закончиться — только потому, что она не берёт трубку. Если прийти сейчас, чтобы увидеться с ней лично — вдруг всё неожиданно прояснится? Уже девять… Может, прямо сейчас поехать к Аён??» Он пытался насильно вдохнуть в себя надежду, как вдруг начальник Ким, который только что громко смеялся над своей же шуткой с сержантом Ли, окликнул его:

— Так дело не пойдёт. Давайте сегодня вместе куда-нибудь сходим. Нам нужно держаться друг за друга. Что ты один сможешь противопоставить нашему заместителю завтра?

Отказываться в такой ситуации значило окончательно остаться в изоляции. Хотя он и окончил Академию, а его звание было формально равно другим, разница в стаже и опыте была огромной. Он оказался в подвешенном состоянии — ни свой среди чужих, ни чужой среди своих. Достаточно было вспомнить, как его за глаза называли «шестёркой заместителя Кима», а все старались обходить стороной, — и мысль о завтрашнем рабочем дне вызывала настоящий ужас. Со Игён сглотнул и выдавил улыбку.

— Вы правы. Куда пойдём?

— Куда? В этом районе все заведения одинаковые.

Произнеся это, начальник Кима, похоже, лишь спустя мгновение осознал, что Со Игён незнаком с этим районом.

— А, идём. Я знаю тут одно заведение, которое прославилось своими улитками — на них весь их бизнес и держится.

Уверенные шаги эхом отдавались в узком переулке. Для буднего вечера — удивительно оживлённо: огни, смех, толпа у дверей — заведение явно пользовалось спросом. А когда к компании добавились ещё и несколько закалённых детективов, воздух буквально задрожал от голосов, тостов и громких историй — будто сам переулок ожил.

Без лишних разговоров хозяин лишь кивнул: «По количеству?» — и мгновение спустя уже ставил на стол салат из улиток и сочную курицу. Это был явно не тот скромный салат из улиток, к которому он привык. Ни капли лапши — только лук, приправы и сушёный минтай. Со Игён, воспитанный на «академической» версии блюда, где на троих полагалась щедрая порция лапши и меньше одной порции улиток, даже вилку не решался взять.

Краем глаза он заметил, как начальник Ким ловко заворачивал улиток в листья лука и отправлял в рот с видом истинного знатока. То, что в Академии осваивали лишь на четвёртом курсе — здесь было повседневной нормой. Окинув взглядом вокруг, Со Игён понял: похоже, он единственный, кто не знал, как правильно это есть. Среди людей, знающих друг друга годами, он был тем, кто никуда не вписывался: человек-лапша в мире, где её не подают. Его пригласили выпить, но его положение не позволяло ему высказывать собственное мнение. Выпускник Академии, два года в участке, если не считать службы в военной полиции, полный ноль в полевой работе. К нему относились как к молодому и ничего не понимающему парню, но и давить авторитетом, как заместитель Ким, на него тоже не могли. Поистине неловкое положение.

— Ах, этот Пак Мокхва смотрел на меня застывшим, ледяным взглядом! Честное слово, если найдётся тот, кто поверит, что этот тип «завязал со старым», тот полный идиот! — закричал начальник Кима, лицо которого уже залилось краской, размахивая руками так, что слюна летела во все стороны.

Каждый день чувствовался как хождение по канату, но сегодня было особенно невыносимо. Неделя сплошных переработок — с этим ещё можно было смириться, но сидеть в этой шумной компании, где каждый обсуждает свои дела, в то время как Аён, по сути, вынесла ему приговор… и продолжать держаться — это забирало последние силы. Его охватило горькое чувство бессмысленности: «Чем я вообще занимаюсь?». Ему отчаянно хотелось позвонить ей ещё раз. Как раз, когда он пытался незаметно выбрать момент, чтобы улизнуть...

— Да что этот паршивый Ким Нагвон вообще понимает?! Только языком молоть умеет...!

И как назло, тема разговора переключилась на обсуждение Ким Нагвона. Со Игён уже было приподнялся, но в итоге снова опустился на стул. Было слишком очевидно, как на него посмотрят, если он сейчас не впишется в атмосферу. Так или иначе, он оставался «шестёркой» заместителя начальника Кима, но между тем, чтобы вызывать жалость, и тем, чтобы быть настоящим прихвостнем, лежала огромная пропасть. Разве не затем он здесь и сидел, чтобы избежать второго? Как раз когда Со Игён подавил вздох и изо всех сил пытался сохранять нужное выражение лица...

— Эй, следователь Со, присоединяйся к разговору. Тебе-то наверняка тяжелее всех, — поддел его сержант Ли.

Однако следователь Со не мог позволить себе открыто высказать своё мнение.

— Ха-ха...

Если бы он действительно ввязался, неизвестно, какие бы последствия его ждали. Всё, что он мог — это беспомощно улыбаться с выражением крайней усталости на лице, сжимая зубы и проглатывая каждое горькое слово, которое рвалось наружу.

— Ай, точно, молодой парень попал в переплёт.

К счастью, его маска сработала, и сержант Ли первым начал его успокаивать, говоря: «Ладно-ладно».

Начальник Ким тоже цокнул языком и протянул ему стопку.

— Пусть самый страдающий здесь человек выпьет! Глядите, до чего довели нашего правильного следователя Со. Чувствуешь себя совершенно разбитым.

— ...спасибо.

Со Игён принял стопку с максимально благодарным выражением лица, хотя внутри у него всё переворачивалось. «Всё было бы куда проще, если бы начальство не заставляло меня пить против воли» - подумал он.

Корень всех проблем, разумеется, произрастал от господина заместителя Кима. Господин зам и сегодня покинул свой пост, оставив его разбираться со всеми внешними инцидентами. Наблюдать, как тот бесцельно перемещается по городу, даже не утруждая себя указать местоположение, и лишь нервно отслеживает время, было сверх всякой меры. Ему уже не раз хотелось крикнуть во весь голос: «Да замначальника Кима опять укатил развлекаться!», но такого рода откровения он себе позволить не мог. Особенно здесь — ведь именно он внёс запись в журнал дежурств, точнее, сфальсифицировал её.

Вспомнив, как сегодня он снова поставил дату внизу журнала и собственноручно расписался за начальника, он почувствовал привкус горечи во рту. Внутри всё кипело, но так или иначе, он имел дело с высокопоставленным офицером. Причём с тем, кто был известен во всём главном управлении своим взрывным характером и, как ни парадоксально, непоколебимым авторитетом. У него никак не хватало смелости сказать самому заместителю Киму: «Я больше не могу это покрывать». Таким образом, по сути, его основной работой стало подделывание абсурдных журналов дежурств начальника.

Быть на подхвате у откровенно беспринципного начальника и проводить день за днём в следственном управлении — это было не просто обычное "беспокойство". Когда инспекторы и начальники постоянно приходили с отчётами и спрашивали, где замначальника Ким, ему приходилось врать про «дела вне офиса», принимать работу вместо него и выкручиваться. Это повторялось снова и снова, и временами его сердце сжималось от страха: «А что, если кто-то заметит несоответствие в журнале?». У него было чувство, будто под ногтем постоянно растёт заусенец, который нельзя отрезать, и приходится каждый день с тревогой на него смотреть, ожидая дня, когда его прижмут к стенке.

Однако, как бы ни было тяжело на душе, поднимать в корпоративной среде тему, которая может стать его ахиллесовой пятой, было бы безумием. Даже если дело кажется незначительным, если кто-то захочет придраться — возникнут проблемы. Если бы началась проверка, было очевидно, что вину свалят на него. Если и было что-то, что он усвоил лучше других, будучи выходцем из семьи полицейского, так это то, что в корпоративном мире нельзя бездумно наживать себе врагов. Вот и всё. «Какая уж там "правильная жизнь"...» - думал он.

Чувство самоуничижения накатывало на Со Игёна, пока он подстраивался под настроение начальства, подделывал журналы, отменял встречи с девушкой и читал атмосферу за столом.

Он залпом опрокинул стопку, предложенную начальником Кимом, в результате чего спиртное неприятно обожгло желудок. Его положение было слишком двойственным, чтобы активно участвовать в злословии, поэтому Со Игён изо всех сил попытался перевести тему. В конце концов, раз уж он пришёл на эту пьянку, нужно было услышать хоть что-то полезное, кроме сплетен.

— Эм… а почему Пак Квана так сложно поймать? Потому что он действует, словно призрак?

— Что?

Детективы, внезапно воспрянувшие духом, принялись озираться вокруг с громким, почти истерическим смехом.

— О чём ты? Бешеный Бык — не призрак. Вот же, сидит человек, который видел его собственными глазами!

— Что?!

Эти слова поразили Со Игёна. Разве на совещании не утверждали, что главная сложность в том, что лицо Пак Гвана неизвестно? Обрадовавшись, детективы стали оглядываться по сторонам, громко смеясь. Затем начальник Ким подозвал сержанта Ли.

— А, точно, новичок из Академии, наверное, и не в курсе. Эй, сержант Ли, ты же раньше в Намдэмуне работал! Просвети его.

Тогда сержант Ли, находившийся вдалеке, приблизился, держа в руке стакан с пивом и соджу, налил Со Игёну очередную стопку.

— Для начала прими вот эту.

— Спасибо, — поспешно поблагодарил следователь Со и принял её. Сейчас было не время показывать, что ему нехорошо.

— Так вы раньше служили в Намдэмуне?

Когда тебя воспринимают как зелёного новичка — это одно дело, но порой приходится смиренно сказать: «Научите меня, пожалуйста». Похоже, на этот раз ему удалось пройти по канату. Казалось, сейчас последует действительно полезная информация.

— Вы знаете, как выглядит его в лицо?

Страница книги Укрощение Дикого Быка в интернете

Table of Contents

Пролог

1 - 1 Необузданный: до укрощения. Часть 1

О книге