— Черт возьми, опять этот проклятый разговор о сыне. Эй, Неделя моды через месяц! Разве сейчас время для хвастовства о твоем отпрыске? Что это за ткань, твоя сволочь решила свести меня в могилу? Ты называешь это образцом? Я тебе голову в канал засуну или шею сверну, сука!

…Что, еще хвастаешься? С ума сойти. И пуговицы криво пришиты. А швы? Кого прикончить первым? Блять, мне надо было в мафию идти, а не в моду. Давлю всех этих ублюдков. Пулеметом. Да, дизайн вдохновлен гладиаторами…

Черт! Почему я уже продумываю дизайн пулемета? Проклятая модная одержимость! Наверное, даже в гробу буду придумывать дизайн собственных похорон.

«Да, господин Со. Простите, но, как вы знаете, через месяц Неделя моды, и у меня нет возможности долго вас слушать».

Несмотря на лицо, искаженное до предела яростью, голос начальника звучал преувеличенно сочувственно, с нарочитыми вздохами. Моника Картотчи, первый секретарь, не проявляла никакой реакции.

Она собрала образцы, испещренные грубыми красными крестами, и, зажав их под мышкой, ждала окончания разговора. Но на этот раз господин Со

, обычно быстро понимавший намек, не спешил класть трубку.

— «Да, я знаю. Я слишком разошелся, когда начинаю про сына — нет остановки. Но этот парень…»

Джанни, готовившийся к прощанию, в последний момент сжал зубы, едва не выругавшись вслух, и ждал продолжения. Его тошнило, но делать было нечего. Как ни крути, этот человек был одним из ключевых спонсоров коллекции Джанни Кардинале. А если забыть про это — он единственный, кто поддержал Джанни в самом начале, когда тот был еще желторотым птенцом в мире моды.

— Благодаря этому Джанни не мог просто взять и выплеснуть на него свой гнев, как он обычно делал со всеми. Господин Со входил в узкий круг людей, перед которыми ему приходилось сдерживать свою огненную — или, точнее, собачью — натуру. Бросая тревожный взгляд на часы, Джанни продолжал слушать.

После добрых 20 минут бесконечных восхвалений сына, достойный отец наконец перешел к сути:

— «Неделя моды уже скоро, и у тебя, наверное, не хватает рук. Как насчет того, чтобы взять моего мальчика ненадолго к тебе в компанию?»

— «Что?»

Джанни резко выдохнул, но даже не стал пытаться скрыть раздражение. Господин Со лишь рассмеялся своим характерным раскатистым смехом и продолжил:

— «Он тебя не обременит. Парень в меня — смышленый, сообразительный, руки золотые. Пусть даже мелочи делает, просто побудь с ним, присмотри. Он без ума от роскоши — если узнает, что будет работать в головном офисе ZC, с ума сойдет от радости. Да и возможность учиться рядом с самим Джанни де Кардинале? Разве можно отказать? Окажи услугу — я не забуду твоей доброты».

— Услышав такую настойчивую просьбу, Джанни на мгновение потерял дар речи. В голове роились сотни язвительных фраз, но ни одна так и не сорвалась с языка — и вновь только потому, что перед ним был господин Со. Не дав Джанни и шанса на отказ, тот тут же продолжил, заполнив паузу:

— «Я так хочу снова увидеть, как мой сын выходит на подиум».

Эти слова сломили сопротивление Джанни. Будь подход господина Со более жестким — он бы безжалостно отказал. Но тот выбрал противоположную тактику.

Холодный и расчетливый в делах, господин Со вдруг показал себя слабым, растроганным отцом. Джанни, обычно мгновенно извергающий яд, неожиданно заколебался. Не обращая внимания на удивленный взгляд секретаря, он после нескольких секунд молчания с трудом выдавил:

— «…Хорошо, раз уж вы так просите».

— «Правда?! Спасибо, тысячу раз спасибо! Я этого не забуду, честное слово, я так…»

Монотонно кивая в ответ на бесконечные благодарности, Джанни стиснул зубы. «Еще один секретарь — не проблема. Главное сейчас — Неделя моды». Закончив разговор и бросив трубку, он в ярости скрипнул зубами.

«Черт бы побрал эту сентиментальность!»

— Этих ублюдков, что делали образец, — всех ко мне. Затолкаю в канал, чтоб подавились.

***

Милан — город в Ломбардии, на севере Италии, страны истории и искусства. Здесь ежегодно проходит десятки промышленных выставок, а его улицы наполнены людьми, одетыми по последнему слову моды. Это бесспорная столица мира моды и коммерции.

Италия подарила миру бесчисленное множество выдающихся дизайнеров, но именно поэтому выжить здесь и закрепиться в статусе лучшего из лучших требует усилий, превосходящих саму смерть.

И человеком, который преодолел эти «смертельные» испытания, добавив к ним гениальность, стал величайший дизайнер XXI века — Джанни де Кардинале. Основатель всемирно известного бренда Gianni Cardinale, управляющий и гениальный творец.

Он появился словно комета — без периода неизвестности — и стремительно взлетел на вершину. Сегодня его офис расположен на верхнем этаже одного из самых высоких зданий Милана, откуда он буквально смотрит на мир свысока. Молодой, выживший на модном «поле боя», создавший свою легенду.

— С его ростом в 194 сантиметра, длинными конечностями и элегантной мускулатурой, он обладает безупречной фигурой, которая до сих пор получает бесчисленные предложения выйти на подиум — но ни разу не соглашался.

На вопрос журнала мод:

— Чем бы вы занялись, если бы не стали дизайнером?

Джанни де Кардинале ответил с характерной презрительной усмешкой:

— Если бы я не стал дизайнером, люди во всем мире ходили бы голыми.

Это интервью мгновенно стало сенсацией, закрепив за ним репутацию «беспрецедентно высокомерного гения». Хотя даже критики неизменно использовали слово «гений».

Страстный фанат футбола, как многие итальянцы, он щедро спонсирует «Милан». В юности его даже отбирали в команду, но теперь довольствуется ролью зрителя.

«Все в его жизни должно быть эксклюзивным — от офисной мебели до часов на запястье»

Его достижения говорят сами за себя:

«Самая ожидаемая коллекция» — 1 место ежегодно

«Желаемый люкс» — 3 года лидерства

«Любимый бренд года» — 2 года подряд на вершине

«Самый эффектный финал показа» — 3 года чемпионства

«Самый сексуальный мужчина» по версии LGBTQ+ — 4 года непрерывного лидерства

— Джанни де Кардинале — устрашающая харизма, божественный талант и потрясающая внешность, сделавшие его не менее культовой фигурой, чем его собственный бренд. Даже его вечно хмурое выражение лица и скверный характер, проявляющийся в потоке оскорблений при каждом открытии рта, не считались недостатками.

— Мир снисходителен к мужчинам, за которых не придется выходить замуж.

— А если этот мужчина обладает божественным талантом и внешностью — снисходительность удваивается.

— Ты, гребаный ублюдок, это все, на что ты способен? Или ты решил свести меня в могилу? Немедленно явись сюда — я пришью твой рот швейной машинкой!

Такие фразы регулярно раздавались из его кабинета.

Бам! — Джанни швырнул трубку телефона. Моника, наблюдающая за происходящим с каменным лицом, спросила:

— Приготовить швейную машинку?

— Принеси каталог образцов.

Не колеблясь ни секунды, она развернулась за образцами. В дверях показался второй секретарь, Паоло Биболини:

— Сэр, я ненадолго отлучусь. Подошло время назначенной встречи.

— Встреча?

Джанни машинально повернул голову, затем, будто что-то вспомнив, кивнул:

— Иди. Фото при себе?

— Конечно, вот.

Паоло демонстративно показал цветную распечатку, но Джанни даже не удостоил её взглядом.

— На обратном пути проверь витрины главного бутика и доложи о прогрессе.

— Слушаюсь.

Коротко поклонившись даже не взглянувшему на него Джанни, Паоло развернулся и вышел. В голове неожиданно всплыли слова господина Со:

«Этот парень — мой шедевр».

Джанни в общих чертах знал историю его сына. Даже несмотря на то, что это было в прошлом, тот в своё время был весьма известной моделью, а хвастовство господина Со по поводу сына давно стало притчей во языцех. Так что собрать досье на этого парня не составило особого труда.

Со Инхо. Псевдоним — Ино.

Во время работы в Корее он был довольно успешной моделью, но оказался вовлечен в неприятный скандал и сейчас находится в отпуске, проживая в Италии, точнее — в Милане. Видя, как его сын уже более трех лет ведет затворнический образ жизни, господин Со, используя все свои связи, пытался возродить его страсть к моде — и в качестве ролевой модели выбрал именно Джанни де Кардинале.

Учитывая, что господин Со с самого начала восхищался гениальным талантом Джанни и щедро его спонсировал, а сам Джанни стремительно взлетел на вершину индустрии — это решение было более чем закономерным.

Джанни и без пространных объяснений прекрасно понимал его скрытые мотивы. К тому же, после бесконечных хвалебных речей о сыне, в нем пробудилось любопытство: «Что же это за невероятный парень?»

Судя по собранной информации, несмотря на короткую карьеру, он действительно был исключительной личностью. Отзывы о нем оказались более чем лестными:

Как мужская модель с ростом 180 см он считался невысоким, но как азиат обладал редкой миниатюрной головой, идеальными пропорциями тела и эффектной походкой. Говорили, что когда он выходил на подиум, то мгновенно затмевал всех остальных моделей, и его регулярно ставили на закрытие показа.

Сразу после согласия Джанни господин Со прислал по электронной почте свежие фото Инхо, не забыв добавить с гордостью:

— «Убедитесь сами — это настоящий алмаз, который нуждается лишь в огранке мастера».

— Увидев моего сына, вы будете потрясены — он превзойдет все ваши ожидания.

На фото перед ним был молодой человек с характерными азиатскими чертами — монголоидным разрезом глаз, но без тени слабости. Мягкая улыбка, вероятно, адресовалась отцу. Даже на этом случайном снимке в его лице было что-то завораживающее.

«Все равно, если я не соглашусь — это ничего не изменит»

Джанни равнодушно закрыл письмо, удалив фотографию.

***

— Ах, черт возьми...

Паоло, с его густыми южными бровями и смуглой кожей, беспомощно озирался по сторонам на переполненной площади. Он снова посмотрел на часы — прошло всего две минуты. Непроизвольно почесав затылок, он вздрогнул от неожиданного звонка и чуть не выронил телефон.

— Да, да. Господин директор, это Паоло...

— Разумеется, я знаю, Паоло. — Раздался холодный, как лезвие, голос, прежде чем он успел взглянуть на номер. — Что вы делаете? До сих пор не нашли его? Время уже давно истекло. Господин спрашивает о ходе работ в головном офисе уже в пятый раз.

Хотя голос секретаря Моники был бесстрастным, Паоло отлично представлял, как за ее спиной босс мечет молнии взглядом.

— Видишь ли, Моника... его просто нигде нет... Прошло много времени. Очень много. Я знаю.

Едва сдерживаясь, чтобы не закричать самому, Паоло заторопился. Первый секретарь Моника, видимо, докладывала Джанни, сделала паузу, прежде чем продолжить:

— У вас же есть телефон человека, с которым вы должны встретиться? Господин очень занят, не затягивайте.

— Конечно, я знаю. Э... Моника... — Он хотел сказать, что это не его вина, но связь уже прервалась.

Запоздалая ярость нахлынула на Паоло. Если бы телефон не был в рассрочке, он бы швырнул новенький аппарат о мостовую.

— Да что же это такое!

Он нервно огляделся вокруг. Галерея Виктора Эммануила в тот день казалась особенно оживленной.

«Неужели этот парень, прожив в Милане три года, так и не смог найти головной офис Cardinale?»

Паоло с трудом сдерживал ярость, вспоминая, как они договаривались о месте встречи. Сын господина Со, заявивший с невозмутимым видом: «Я плохо ориентируюсь», не знал ни одного из предложенных мест и в итоге назвал эту галерею.

«Неужели он и здесь умудрился заблудиться?»

На всякий случай Паоло достал не только фото из письма, но и распечатанные снимки Инхо на подиуме, которые удалось с трудом раздобыть. Он сравнил изображения.

В отличие от фото, присланного господином Со, на снимках с показа в нем чувствовалась мощная энергетика. «Неужели это и есть природная харизма модели? Он преображается на подиуме? Жаль, что уже три года как ушел из профессии...»

...Где же он, черт возьми?

Как раз когда Паоло в очередной раз беспокойно осматривался, его взгляд скользнул по лотку с напитками и закусками — и прошел мимо. Позади него мужчина, только что расплатившийся, с опозданием заметил Паоло. Пока тот в очередной раз проверял часы, он не почувствовал приближения. Да и не ожидал, что это может быть тот самый человек.

— Э-э, синьор Паоло Виолини?

Пока тот не заговорил.

***

Задыхающиеся шаги эхом разнеслись по коридору, затем распахнулась дверь секретариата, и следом — матовая дверь кабинета директора. Джанни и Моника машинально подняли глаза на резкий звук и замерли, увидев бледного, тяжело дышащего Паоло.

— В чем дело, Паоло? Что так срочно? Вы нашли сына господина Со? — Моника нахмурилась, опередив Джанни.

Паоло сглотнул и кивнул:

— Да... нашел. Но, э...

«Увидев моего сына, вы будете потрясены»

Почему именно сейчас вспомнились эти слова?

Моника широко раскрыла глаза. Паоло, покрытый холодным потом, шагнул в сторону — и Джанни уронил ручку.

Господин Со не ошибался. Его сын превзошел все ожидания. Вернее, сломил саму возможность воображения.

Кто мог представить гигантский зефир таких масштабов?

За Паоло стоял мужчина, диаметрально противоположный фото. Его лицо было шире огромного пончика, который он чавкал. Джанни непроизвольно протер глаза.

Щеки — объемнее его сжатого кулака. Глаза-щелочки тонули в жировых складках. Пальцы-сосиски толще бейсбольной перчатки. Шея исчезла под валиками жира. Кожаный пояс Louis Vuitton едва сдерживал расползающийся живот.

При росте на 14 см ниже Джанни он был вдвое шире. Нет — шире, чем Джанни и Паоло вместе взятые.

«Это человек или чудовище?»

Перед потрясенным Джанни стоял гордость господина Со — Со Инхо, его пухлые щеки перекатывались, когда он смаковал гигантский пончик. Переложив сладость в одну руку, он протянул Джанни другую, липкую от сахара и жира.

— Приятно познакомиться, господин директор. Я Со Инхо.

В этот момент пончик выскользнул из его толстых пальцев и с грохотом приземлился на эксклюзивный ковер, рассыпавшись в жирное месиво. Моника застыла с немым криком, ее рот беспомощно открылся. Джанни машинально вскочил со стула. Паоло отчаянно бросился вперед.

Хлоп!

Его руки едва успели поймать падающий пончик. В офисе воцарилась гробовая тишина. Моника облегченно вздохнула. Джанни бледно выдохнул.

Когда Паоло, спасший ковер, наконец перевел дух, Со Инхо — совершенно не заметивший напряженной ситуации — счастливо улыбнулся. С забавным кряхтением он наклонился и торжествующе забрал свой пончик из рук Паоло:

— Спасибо вам!

Чавк-чавк.

Шлеп-шлеп.

— Нельзя же так!

С каждым укусом крошки разлетались во все стороны. Паоло и даже обычно невозмутимая Моника в отчаянии бросались ловить их, но белые сахарные крупинки просачивались сквозь пальцы. Ковер постепенно покрывался слоем рассыпавшегося сахара и хлебных крошек, словно первым снегом.

И в этот момент Джанни увидел:

перед ним медленно распахивались врата ада.

Офис был тих. Никто не открывал рта. В этой гробовой тишине лишь одно звучало упрямо и чётко — ритмичное «хрум-хрум».

Едва оправившаяся от шока Моника проводила Инхо к его месту в просторном секретариате, но он продолжал методично что-то жевать. Его лицо было измазано шоколадом и сахаром, а навязчивое чавканье заставило Монику опустить взгляд — она не решалась поднять глаза и встретиться взглядом с боссом.

Обычно прозрачные раздвижные двери разделяли кабинет на две части: в глубине располагался кабинет самого Джанни Кардинале, а ближе к выходу — секретариат.

Просторные помещения почти одинаковой площади распределялись так: кабинет директора занимал один Джанни, а в секретариате теперь работали три секретаря, включая Инхо. Не то чтобы тесное изначально пространство стало казаться душным из-за добавления третьего рабочего места. Просто новый «объект» превосходил все мыслимые габариты.

Сам Инхо увлечённо озирался по сторонам, но никто не спешил встретиться с ним глазами.

«Так вот он, кабинет Джанни Кардинале. Впечатляет».

Даже осматриваясь по сторонам, Инхо не переставал жевать.

«Почему, когда нервничаешь или волнуешься, так хочется есть? Ах, как вкусно».

Даже те, кто равнодушен к люксовым брендам, знали о коллекциях Джанни Кардинале. Сидеть в самом сердце его империи и лакомиться любимыми сладостями — что может быть лучше?

Когда отец в приказном тоне заявил: «Иди работать», Инхо, честно говоря, не горел энтузиазмом. Но и три года безделья — факт, а отказаться от предложения отца он не мог. Да и кого бы не соблазнила работа у самого Джанни Кардинале?

«Сотрудникам наверняка доступны даже раскупленные коллекции».

С этой мыслью Инхо без колебаний согласился.

«И это, и то, и вот это — хочу всё!»

Вспомнив о коллекции Кардинале, Инхо вдруг оживился и задумался:

— В следующий раз попрошу отправить меня в штаб-квартиру Louis Vuitton.

От одной этой мысли он расплылся в счастливой улыбке и достал из пакета брауни.

— М-м-м…

Густой аромат шоколада мгновенно наполнил офис. Моника и Паоло невольно устремили взгляды на лакомство. Брауни был настолько тёмным и насыщенным, что казалось, в нём содержалась ударная доза какао. Толстые пальцы Инхо развернули тонкую бумажную обёртку.

На свет появился идеальный брауни — плотный, с липкой серединкой, гладкой, но упругой корочкой и огромными кусками шоколада внутри. Один укус — и рот наполнялся блаженной сладостью…

Гулп…

В тот же миг Паоло и Моника сглотнули слюну — так громко, что это было слышно. Инхо, чувствуя на себе их голодные взгляды, откусил большой кусок. В разрезе виднелся целый кусок шоколада размером с кулак.

Моника почувствовала головокружение. Её сознание помутнело, и она, подобно оперной диве, изящно приложила руку ко лбу. «Нет, надо держаться!»

Между едоком и наблюдателями выросла стена выше Гималаев. Инхо, чавкая, вдруг заметил пристальный взгляд Моники и обернулся.

Поймав его глаза, Моника резко отвернулась, делая вид, что не замечает его. Инхо наклонил голову и увидел календарь за её спиной.

«Почему там декабрь?»

Месяц был указан неверно. Но ни Паоло, ни Моника, уставившиеся в столы и сглатывающие слюну, не обращали на это внимания. «Неужели не замечают? Надо же так уйти в работу, что даже календарь не видно. Ладно, потом сам исправлю. Молодцы».

Он уже радовался, что нашёл себе занятие, когда раздался ледяной голос:

— Подготовьтесь к совещанию.

Моника и Паоло вскочили, засуетились с документами и телефонами. Инхо, озираясь на внезапную суету, сунул в рот остаток брауни и, неловко жуя, поднялся следом.

Моника, заметив, как у Джанни от его беспомощной возни с канцелярией на столе напряглись сосуды, затаила дыхание. «Известный своей вспыльчивостью босс терпит… но долго ли?»

Однако Джанни, как истинный бизнесмен, сдержался.

— Инхо, спуститесь в магазин на нижнем этаже, проверьте витрины.

Он не ждал результата и не нуждался в Инхо там. Ему просто хотелось убрать его подальше. «Хоть секунду не слышать это чавканье — и я поставлю Gucci на алтарь».

— Ла-а-адно…

К удивлению всех, Инхо покорно кивнул и начал готовиться к выходу. Но собирал он отнюдь не каталоги или канцелярские принадлежности.

Моника и Паоло с ужасом наблюдали, как он рылся под столом и в ящиках, выуживая оттуда всё новые и новые пакеты с закусками — большими и маленькими. «Это не человек!»

— Ну, я пошёл.

Не в силах как следует наклонить тучное тело, Инхо лишь кивнул головой и направился к выходу. Переваливаясь с ноги на ногу, он обхватил руками пакет с картофельными чипсами и сэндвичами, а в другой руке держал бумажный пакет с печеньем, по пути с аппетитом выуживая одно за другим. За ним тянулся длинный след из сахарной пудры и хлебных крошек.

— Хорошо.

Джанни, потирая виски, наконец заговорил. Хоть на время он избавился от этого кошмара. Теперь можно не видеть эту картину и не слышать противное чавканье. «Я победил сатану…!»

— Начинаем.

Штаб-квартира Джанни Кардинале располагалась в центре Милана в 45-этажном небоскрёбе, который славился как местная достопримечательность. Здание, спроектированное самим Джанни, было полностью чёрным, с асимметричной скошенной стеной, украшенной массивным логотипом ZC из стекла, который сверкал днём и ночью.

Элегантный мост, соединяющий здания, напоминал Золотые Ворота, за что получил прозвище «ZC Golden Gate». Переходя мост с гордостью в сердце, Инхо уже распирало от предвкушения.

«В филиалах ассортимент может отличаться, но это же главный магазин — здесь должны быть все коллекции! Надо проверить, ничего ли не упустил. Пару вещей себе куплю…»

Одна только мысль об этом наполнила его радостью, и он, прижимая к груди свои запасы, шагнул к автоматическим дверям.

— Добро пожал…

Сотрудник застыл с застывшей улыбкой, не закончив приветствие. Менеджер, быстро подойдя, профессионально улыбнулся:

— Добрый день. Ищете что-то конкретное?

В его отточенной фразе сквозило: «Здесь нет вашего размера!» Он нервно поглядывал на пакеты с едой в руках Инхо и крошки, сыпавшиеся из его непрестанно жующего рта. Но Инхо, не обращая внимания, гордо ответил:

— Здравствуйте! Я новый секретарь Кардинале, меня прислали проверить витрины.

В тот же момент менеджер потерял всю свою профессиональную выдержку. Его лицо побелело от шока. В наступившей тишине лишь жалобно раздавалось чавканье Инхо.

— Возвращённая ткань уже пошла на изготовление новых образцов. На это потребуется около недели.

— Пусть закончат за три дня.

Безжалостная отповедь Джанни заставила Монику на мгновение замереть, но она тут же ответила, будто ничего не произошло:

— Хорошо.

Как только Моника сделала пометку в блокноте, Джанни сразу сменил тему, обратившись к Паоло:

— Как обстоят дела с отелем в Риме?

Паоло смущённо ответил:

— Acqua di Parma, похоже, не собирается сдаваться. Мы предложили бесплатно предоставлять туалетные принадлежности во всех номерах в течение месяца, но Parma выдвинули те же условия, и менеджер заколебался.

Джанни коротко цокнул языком. Acqua di Parma со столетней историей — соперник не из лёгких. Особенно для Джанни Кардинале, который только запускает свою первую линейку средств для ванны.

Но Джанни был уверен в себе. До сих пор он брался за любые, казалось бы, невозможные задачи и добивался успеха. Сдаваться сейчас из-за такой мелочи, как запуск коллекции в отеле, было немыслимо.

— Договорись о встрече с менеджером. Я поеду в Рим лично.

Паоло растерянно возразил:

— Но, сэр, в ближайший месяц у нас совсем нет времени из-за подготовки к Fashion Week. Может, отправить PR-менеджера...

В этот момент лицо Моники напряглось, а Джанни бросил на Паоло ледяной взгляд. Осознав свою ошибку, Паоло побледнел и поспешно поправился:

— Я пересмотрю график и доложу.

— Хорошо.

Джанни произнёс это с выражением, далёким от «хорошо». И вдруг между Паоло и Моникой возникла круглая тень.

— Э-э, сэр...

— Не входи!

Джанни крикнул рефлекторно, даже не осознав этого. Инхо замер, широко раскрыв глаза. Овладев собой, Джанни спросил:

— Говорите оттуда. В чём дело?

Под взглядами потрясённых секретарей Инхо гордо объявил:

— Я закончил с витринами.

— Посмотрим позже.

Джанни тут же отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Но сын председателя оказался на удивление настойчив.

— Лучше взглянуть сейчас. Там были кое-какие неудобные моменты, так что я кое-что подправил.

Брови Джанни сдвинулись, одна из них странно приподнялась.

Неудобные моменты?

Что за абсурд? Поспевая за боссом, секретари не скрывали смеси недоумения и изумления. Представить, чтобы кто-то осмелился критиковать витрины, задуманные самим Джанни де Кардинале — перфекционистом до мозга костей — было невозможно, если только у тебя не было сердца на месте.

Что он там вообще сделал?

Шагая по следу из сахара и хлебных крошек, оставленному Инхо, секретари с тревогой следовали за боссом, который шёл быстрыми шагами, несоразмерными их длинным ногам.

— Господин директор.

— Добро пожаловать, господин директор.

— Здравствуйте, господин директор.

Джанни стремительно пересек ZC Golden Gate и появился в магазине. Встревоженные сотрудники побледнели и наперебой начали кланяться. Проигнорировав приветствия, Джанни окинул взглядом зал — и его взгляд застыл на одном месте.

Шшш.

Звук коллективного замирания сердца разнесся по магазину, сменившись жуткой тишиной. Посреди зала, не моргнув, замер Джанни. Сзади, тяжело дыша, подбежал Инхо, но его крупное лицо осталось незамеченным. В серых глазах Джанни отражалась лишь витрина, занимавшую целую стену.

Толстые отпечатки лап — нет, человеческих рук — на стекле и пестрый дисплей в одно мгновение лишили Джанни крови. От его первоначальной задумки не осталось и следа.

Так себя чувствовали критики, впервые увидев Пикассо?

Нет, Пикассо хотя бы начинал с нормальных людей. Что это за позы манекенов, разноцветные огни и почему это вообще напоминает воскресный базар? Почему одна нога поднята, а руки скручены? Почему сумка висит на шее, а туфли, как мясо в мясной лавке, болтаются под красной лампой?

Когда 1% разума вернулся после шока, Джанни, бледный, рявкнул:

— Немедленно закройте шторы!

Сотрудники бросились выполнять приказ, и уродливая витрина медленно погрузилась во тьму.

Но Джанни уже увидел пару, которая на ходу фотографировала это безобразие. Тем временем Инхо, не забывая попивать сок, спросил:

— Что-то не так?

Не так? НЕ ТАК?!

В тот момент Джанни едва не схватил Инхо за глотку. Будь шея хоть на сантиметр тоньше — он бы не сдержался. Не замечая смертоносного взгляда, Инхо без тени раскаяния достал из пакета новый маффин, наклонил голову и принялся чавкать.

С такой беспечностью он долго не протянет.

Джанни уже схватился за галстук, чтобы задушить его, но вдруг заметил логотип ZC на ткани. Он не мог превратить собственный бренд в орудие убийства. С трудом сдерживая дрожь, он прошипел:

— Просто... делайте... то, что вам говорят.

— Лааадно...

Джанни скрипнул зубами, глядя на его разочарованное лицо и жующий рот, облепленный хлебными крошками.

— Моника.

— Да, господин директор.

Инхо, поднявший голову на странный звук, вздрогнул от леденящего взгляда Джанни и заморгал маленькими глазками. Не отводя взгляда, Джанни продолжил:

— Обучите Инхо офисной работе.

— Хорошо.

Моника ответила сразу, даже не пытаясь скрыть исказившееся лицо. Затем Джанни объявил Инхо:

— Отныне вам запрещено появляться в магазине.

— Что? Почему?!

На этот раз Инхо среагировал быстрее молнии. Но ответ явно не обрадовал Джанни. Сквозь стиснутые зубы он прошипел:

— Ни в одном магазине ZC по всему миру. Понятно?

Глаза Инхо внезапно сверкнули.

— Почему? Почему нельзя? Я ведь сотрудник! Тут столько всего интересного! Я даже новую коллекцию не успел посмотреть!

Несмотря на то, что он испортил витрину, его лицо выражало ещё большее недоумение, чем его уродливое творение. Но следующий приказ Джанни оказался ещё более шокирующим:

— Разошли фото во все магазины, чтобы он не смел даже приближаться к витринам.

— Хорошо.

Бодро ответив, Моника и Паоло последовали за Джанни. Инхо просто стоял с открытым ртом, провожая их взглядом.

— Неправильно! Сначала ластик, затем карандаш, чёрная ручка, красная, синяя! Сколько раз повторять — перьевая ручка идёт последней!

От этого истеричного окрика Инхо вздрогнул и съёжился, украдкой поглядывая по сторонам. Рядом стояла красотка, казалось, достигшая предела стресса и забывшая о своей обычной элегантности. Скрестив руки, она смотрела на него ледяным взглядом.

— Даже стол нормально не можешь организовать, неужели так сложно?

— П-прости...

Неосознанно извиняясь, Инхо снова принялся раскладывать ручки, как велели. Уже давно прошло время окончания рабочего дня, а он всё ещё оставался в офисе, обучаясь искусству наведения порядка на столе Джанни. Запрет на вход в магазин был несправедлив, но вот уже целый час он только и делал, что раскладывал ручки — это было настоящей пыткой. Однако это было лишь началом.

— Бумаги по размеру! Точно под углом! Криво же, заново!

— Папки должны идти от ахроматических цветов к самым насыщенным! Сначала тонкие! У тебя что, мозгов нет? Выравнивай по высоте!

— Сначала!

— Ещё раз с самого начала!

— Всё неправильно, начинай заново!

Моника была безжалостна. Будь у неё кнут, она бы не задумываясь хлестала им Инхо. Неужели раскладывание ручек и бумаг должно быть настолько сложным? Украдкой бросив на неё обиженный взгляд, он тут же получил в ответ поднятую бровь.

— Ты хоть представляешь, насколько босс одержим перфекционизмом и чистоплотностью? Если его стол не в порядке, он будет пилить весь день — нет, весь месяц! Тебе что, жизни не жалко? Хотя, тебе бы не помешало немного похудеть.

С отвращением окинув Инхо взглядом, Моника скользнула глазами по последней положенной им ручке и резким движением смахнула её со стола.

Хлобысь!

Инхо побледнел, но Моника безжалостно продолжила:

— Заново!

После двух часов мучительного наведения порядка на столе, когда казалось, что вот-вот задохнешься от усталости:

— Каждое утро протирай начисто, чтобы ни пылинки! Давай, с начала — как раскладывать ручки!

Казалось, этот кошмар с бесконечными придирками никогда не закончится. Только спустя ещё час Моника наконец объявила:

— На сегодня хватит.

Вытащив еле живого Инхо из офиса, она не забыла оставить последнее напутствие:

— Директор всегда пьёт кофе из Caffè Milani — покупай эспрессо по пути на работу. Бразильский, тройной шот.

Ни единого «Держись» или «Хорошая работа». Вместо этого — ледяная угроза:

— Если забудешь или проёбешь — умрёшь от моих рук раньше, чем босс тебя убьёт.

Оставив Инхо на улице, она ушла.

До станции было далеко, а автобусных маршрутов он не знал. Не долго думая, Инхо поймал такси.

«Сегодня слишком много ходил. Надо поскорее вернуться и отдохнуть».

— Фух...

Хотя Инхо жил в довольно престижном вилле, старое здание всё равно выдавало себя: потрёпанные углы, скрипучий лифт, который каждый раз заставлял его нервничать. Особенно когда тот кренился под его весом.

Но сегодня снова пронесло!

Войдя в квартиру, он наконец перевёл дух.

«Какой долгий день...»

Первым делом по возвращении домой Инхо всегда приводил в порядок свою драгоценную одежду и аксессуары.

«Моя одежда — это святое». Галстуки ZC, рубашки Gucci, ремни Louis Vuitton — всё это его любимая коллекция.

Будто и не было усталости, он сразу оживился, привычно нажал кнопку автоответчика и направился в гардеробную, напевая. Там его ждали аккуратно развешанные роскошные вещи и аксессуары.

«Сегодня надену Prada».

Он уже доставал пижаму с довольным видом, когда...

«Как дела, сынок? Это папа. Звонил, чтобы спросить, как работа, но ты, видимо, задерживаешься. Я, кстати, особо попросил Джанни Кардинале присмотреть за тобой».

Знакомый голос заставил Инхо замереть. Аппарат равнодушно продолжал воспроизводить запись:

«Ты достаточно отдыхал, а работа там многому научит. Сначала будет трудно, но я верю в тебя — ты справишься. Вперёд, мой мальчик! Люблю тебя, Инхо».

Перед глазами встал образ отца, который подбадривал его. Инхо лишь молча смотрел на телефон.

Он знал, чего ждёт от него отец.

Но он не мог вернуться.

Потому что для него...

Лицо Инхо на мгновение исказилось, затем он резко развернулся и направился на кухню. Не раздумывая, он распахнул массивный холодильник, занимавший целую стену. Внутри — до отказа забитые полки с тортами, печеньем, брауни, маффинами, макарунами и прочими сладостями.

Инхо начал без разбора хватать и поглощать пирожные и мороженое. Когда первая партия исчезла, он достал брауни, шоколадный тарт, ещё печенья.

Безумно запихивая всё в рот, он опустошил почти половину запасов. Но не останавливался.

Его лицо было мрачным и нечитаемым.

— Луивитооон♬ Луивитооон♬, Луивитоооон♬♬

Несмотря на прекрасный голос, будящий ото сна, Инхо не спешил открывать глаза. Его и без того тяжёлое тело ощущалось в несколько раз тяжелее обычного — всё из-за вчерашнего обжорства.

«Не могу открыть глаза, не могу встать, месье Луивитон».

— Луивитооон♬♬

Высунув из-под одеяла пухлую руку, он нажал на будильник, прервав прекрасное пение, и снова погрузился в сладкий сон.

«На обед надо съесть кофейный брауни…»

«Что делать!»

Инхо опаздывал. Он застрял в плотных миланских пробках, не имея возможности пошевелиться. Такси, которое он с трудом поймал, бесполезно стояло на месте, занимая дорогу.

«Знал бы — выбрал другую одежду!»

Он сожалел, что, выбирая между Dolce & Gabbana и Armani, в итоге остановился на Dolce — просто потому, что их быстрее надеть. К тому же, после вчерашнего обжорства его тело отекло, и Armani, которые он купил на размер меньше, теперь вообще не застёгивались.

«Если бы встал пораньше, может, и влез бы...»

Инхо вздохнул.

«Завтра точно!»

Он сжал пухлый кулак, но это ничего не изменило. Под аккомпанемент клаксонов он то и дело поглядывал на часы.

Когда он наконец выбрался из пробки и добрался до офиса, до начала рабочего дня оставалось совсем немного. Выбросить деньги водителю и выйти из машины — это было легко. Проблема началась дальше.

«Чёрт, кофе!»

«Директор всегда пьёт кофе из Caffè Milani — покупай эспрессо по пути на работу».

Он лихорадочно обыскал свой портфель, в котором не было ничего, кроме еды, и к счастью обнаружил записку, завалявшуюся под толстым круассаном с начинкой. Развернув смятый листок, он увидел адрес и карту, нарисованную Моникой. Карта была детальной, но проблема была в расстоянии.

«Отсюда до метро — три остановки!»

Опоздание — это одно, но ехать ещё и так далеко! Офис был прямо перед ним, а ему надо было спускаться в душное метро или бродить по улице Эмануэле ради одной чашки кофе.

«Жарко же...»

Инхо почесал круглую щёку и надул пухлые губы. Вдруг в поле зрения попал Paszkatti через дорогу.

Он колебался недолго. Мгновение — и всё. Затем он решительно шагнул на пешеходный переход.

— Эспрессо, бразильский... Нет? Тогда любой похожий, тройной шот.

Пробившись сквозь толпу и поспешно сделав заказ, Инхо заметил выставленные на витрине сэндвичи и булочки — его глаза тут же загорелись.

Блинк!

— И вот это, и это, и ещё вон то! И пудинг с клубникой и шоколадом, побольше! И сиропа сверху, пожалуйста.

Обратный путь был приятным. Инхо легко пересёк улицу и направился к офису. Огромный логотип ZC сверкал в утреннем солнце.

— Ля-ля-ля, ля-ля-ля.

Неожиданно напевая милую песенку, Инхо быстро проверил пустой офис (никто ещё не пришёл) и блестяще нашёл свою цель.

Конечно же, в кабинете директора.

Не по-детски проворно он зашагал в кабинет. Его узкий взгляд устремился не на огромный стол, который он вчера так тщательно приводил в порядок, а на стоящую рядом мусорную корзину.

Отодвинув несколько смятых бумаг двумя пальцами, он обнаружил то, что искал — бумажный стаканчик из Caffè Milani, явно выпитый накануне. Инхо коварно ухмыльнулся и быстренько стащил стакан.

Неужели догадаются?

Щёлк.

Пока он ополаскивал стакан, раздался звук. Испуганный Инхо рванул наружу — прямо перед Моникой, которая только что пришла и замерла на месте.

— Раненько? Где кофе?

Её голос звучал так, будто она готова была ударить его ещё до ответа. Инхо быстро перелил кофе в украденный стакан (вторую руку всё ещё пряча за спиной) и протянул:

— Вот.

Моника не заметила подвоха. Возможно, она была даже удивлена и облегчена, что этот бестолковый парень хоть что-то запомнил. Она лишь пару раз моргнула и кивнула:

— Молодец. Поставь. И убедись, что убрал стол, как я учила.

Пока Моника шла к своему месту, Инхо ловко проскользнул в кабинет, поставил кофе, а пустой стакан от Paszkatti спрятал за спиной и заковылял в подсобку.

По пути их взгляды встретились — Моника скривилась, будто увидела дворнягу на зимнем морозе, и резко отвернулась. Не обращая внимания, Инхо выбросил стакан в мусорку в подсобке, прикрыл салфеткой — и дело в шляпе.

Идеально. Хе-хе, никто не узнает.

Довольный своим «идеальным преступлением», он вышел — и вдруг заметил календарь за спиной Моники.

Ах да, надо исправить.

Он уже подошёл, шатаясь, и протянул руку к стене, когда...

— Что вы делаете?!

Резкий голос Моники заставил его вздрогнуть. Неуклюже замерший с рукой в воздухе, Инхо обернулся.

— Календарь неправильный, хотел поправить.

— Оставьте! Не трогайте!

Моника даже не пыталась скрыть раздражения. Была ли причина? Переведя взгляд между ней и календарём, Инхо вдруг усмехнулся и заговорил «по-дружески»:

— Вижу, вы набожная — даже календарь со священником повесили. Это, случайно, не ваш приходской батюшка?

Моника молчала, лишь сверля его ледяным взглядом. Инхо съёжился и отвернулся — и тут же встретился глазами с только что пришедшим Паоло.

Увидев, что даже Паоло хмуро смотрит на него, Инхо поспешно ретировался в кабинет и принялся наводить порядок на столе Джанни.

«Ну как, атмосфера получше? Что с этими людьми — все так и сверлят взглядом...»

Осторожно выглянув из кабинета, он заметил:

— Здравствуйте, господин директор.

Джанни Кардинале пришёл на работу. Проигнорировав поклон Инхо, выскочившего вслед за почтительными Моникой и Паоло, он сразу направился в свой кабинет.

«Кажется, пронесло».

Инхо облегчённо вздохнул и довольный направился к своему столу. «Так потрудился — надо перекусить!» С гордостью он достал из-под стола пакет со сладостями, припрятанный после вчерашнего визита в Paszkatti.

И в этот момент...

— Кто это купил?

Низкий голос Джанни заставил Монику и Паоло побледнеть. Они синхронно обернулись на Инхо. Тот вскочил и увидел Джанни, стоящего со страшным лицом и держащего в руке кофе.

Неужели раскрыли преступление?!

Инхо перевёл взгляд с кофе на Джанни, сунул в рот только что доставленный мадлен и хихикнул:

— Извините, кафе было слишком далеко.

И всё же свои сладости он не забыл. Вид Инхо с набитыми щеками заставил Джанни исказить изысканное лицо в ярости.

— Хватило бы чуть-чуть поспешить. Времени, потраченного на покупку этих мадленов, было бы достаточно.

Скрежеща зубами, Джанни шипел. Инхо, с крошками на губах, пробормотал:

— Я не люблю ходить пешком.

Секретари, с самого утра наблюдавшие, как гнев Джанни достигал критической точки, нервно переглядывались. Но сам «преступник» спокойно проглотил доеденный мадлен и, доставая новый, заявил:

— Ходить — тяжело, задыхаешься, зря худеешь...

С ума сошёл! Толстяк, да ещё и псих!

Моника в отчаянии схватилась за уложенные с любовью волосы, Паоло закатил глаза и чуть не рухнул назад. Но Инхо, не обращая внимания, в одиночестве переходил радугу счастья.

Ах, как вкусно! Сладкий тающий во рту вкус, аромат масла, лёгкость молока и нежность яиц — какая гармония! С взбитыми сливками было бы ещё вкуснее. И шоколадным сиропом! Надо купить ещё по пути. Как же много вкусного в этом мире!

Хрум-хрум. Хрум-хрум.

— Жирная свинья, хватит жрать!

В тот же миг, как гром среди ясного неба, раздался крик, и горячий кофе полетел в Инхо.

— О-оу...

Прямо в лицо. Он раскрыл рот...

— Ч... что...

Не успел он понять, что происходит. Джанни сорвался — теперь всё, что попадалось под руку, летело в Инхо без разбора. Прежде чем он успел опомниться, канцелярские принадлежности уже безжалостно лупили его тучное тело.

— Ай! За что?! Ай! Хватит кидать, хватит!

Свернувшись в клубок, он орал, но его габариты не позволяли уклониться. Куда бы ни летел предмет, он неизменно находил какую-то часть его тела. Моника и Паоло лишь наблюдали за этой жалкой сценой, даже не пытаясь остановить Джанни — будто он получил по заслугам.

— Ты, жирный ублюдок, сдохни, просто сдохни! Исчезни с моих глаз, сатана!

— Больно, больнооо!

Джанни выплёскивал всю накопившуюся ярость на эту массивную тушу, осыпая её оскорблениями и ударами.

— В чём спите?

— В Chanel №5.

— Ты что, под жиром засыпаешь, кусок сала?

Скрежеща зубами и сыпля оскорблениями, его начальник — не кто иной, как владелец всемирно известного люксового бренда Gianni Cardinale Collection, сам Джанни де Кардинале. Инхо молча отвернулся, притворившись, что что-то ищет.

Кажется, пронесло.

— Свинья, думаешь, спрячешься и чавканье не услышу?

— Ай!

Папка с документами угодила ему в спину. Инхо вскрикнул, поднял обиженное лицо и нехотя выпрямился. В его пухлой руке, конечно же, был его фирменный огромный пончик.

Ну почему он бросил её так, что не достать?!

Он тщетно пытался дотянуться до ноющей спины.

— Короткие и толстые руки — вот в чём проблема. Ты даже хуже, чем дешёвая котлета для бургера, чёртова свинья.

Под насмешливый смех Инхо широко раскрыл глаза, злобно уставился на Джанни и неохотно отложил пончик.

Ооох, как хочется есть! Столько еды вокруг!

Он с тоской посмотрел на вчерашние сэндвичи, сглотнул слюну, но не посмел взять ни кусочка.

Так начались дни унижений.

Первое впечатление о Джанни оказалось полной ложью. Инхо до сих пор легко вспоминал тот первый взгляд из-за массивного стола — как тот сидел в кожаном кресле, изучая его.

Аккуратно зачёсанные тёмно-каштановые волосы, элегантные мышцы, угадывающиеся даже под костюмом, идеально загорелая кожа, длинные утончённые пальцы — безупречный мужчина.

И за стильными очками его собственного дизайна — серебристо-серые глаза, ещё более красивые, чем в слухах.

Инхо, видевший немало невероятно красивых людей за время работы в модельном бизнесе, редко встречал таких мужчин.

«Почему он сам не работает моделью?» — Инхо удивлялся, глядя на его безупречную внешность.

Казалось, он обладает безукоризненными манерами и тактом.

«Внешность даже лучше слухов, а вот характер... совсем другой».

Так он думал.

По крайней мере, сначала.

Хватило одного дня, чтобы истинная натура Джанни вырвалась наружу. Ругательства, крики и даже побои — всё обрушилось на Инхо.

«Как можно с таким лицом говорить ТАКОЕ?! Да ещё и бить!»

Инхо был в шоке, но ещё страшнее было то, что Моника и Паоло не моргнули глазом — будто это обычное дело.

«Кажется, я попал в какое-то жуткое место...»

Он сидел за своим столом, сглатывая слюну вместе с кексом, но это было только началом. Джанни, словно сбросив все маски, принялся издеваться над Инхо без restraint.

— Прочь с дороги, кусок сала!

— Заткнись, хватит жрать!

— Чтоб ты подавился, чёртова свинья!

— У тебя мозги из жира сделаны, тупой обжора?

За час Инхо услышал больше оскорблений, чем за всю жизнь. В офисе не нашлось никого, кто бы его защитил. Ошеломлённый, он даже не пытался возражать — просто не знал, как реагировать.

На секунду он задумался: может, перестать есть? Но мысль о тщательно отобранных пирожных и сэндвичах была невыносима.

«Если терпеть унижения, хоть еда должна радовать! Человек живёт, чтобы есть! Если ждать до обеда, эти драгоценные сэндвичи будут меня презирать. Оскорбления Джанни ещё куда ни шло, но вот чтобы сэндвичи меня ненавидели — нет, этого я не переживу!»

Решившись, Инхо, пока все были заняты, на цыпочках прокрался в подсобку. Набрав салфеток и прихватив заранее припрятанную колу, он вернулся на место.

Хе-хе, с чего начать?

Бейгль с ветчиной и салатом, фокачча с тунцом в майонезе, ржаной сэндвич с камамбером, помидорами и хрустящим беконом...

«Хочу всё и сразу! Что же выбрать?»

Налив колу в свою кружку Hermès, он сглотнул слюну, тыча пальцем в сочные сэндвичи и покачивая головой.

«Какой же взять? Давайте угадаем~ Динь-дон~»

Вот этот!

Ловко развернувшись, он выбрал хрустящий круассан с ветчиной, яйцом, помидорами и сладким соусом, сверкающий аппетитным блеском.

Ааах~ Счастье~ Идет~ В рот~

В тот момент, когда он изо всех сил широко раскрыл рот...

Шшш.

Даже такой бесчувственный, как Инхо, не мог этого не заметить. Несмотря на политику энергосбережения, поддерживающую комфортную температуру в офисе, вокруг него вдруг повеяло ледяным холодом.

Мороз, пробежавший от макушки по спине до кончиков его пухлых пальцев, был скорее смертоносным.

Осторожно подняв голову, Инхо увидел возвышающуюся над ним мрачную тень высокого мужчины и в ужасе вскрикнул:

— А-а-а!

— Тихо!

Джанни рявкнул, мгновенно заставив его замолчать, и сквозь зубы процедил:

— Ты не сделаешь отсюда ни шага.

С этими словами он достал широкий упаковочный скотч.

— Ч-что?..

Не успев ни возмутиться, ни спросить, Инхо увидел, как Джанни моментально оклеил пол вокруг его стола, очертив круг, и ушёл.

Оказавшись в одночасье изолированным посреди просторного офиса, Инхо раскрыл рот от невероятности происходящего, но никто не проявил к нему сочувствия. Моника, выглядевшая даже довольной, последовала за Джанни в его кабинет, а Паоло лишь бросил на Инхо торжествующий взгляд.

И тогда это место получило новое название:

«Зона Инхо» (In-Ho Zone).

В выходные Галерея Виктора Эммануила II была переполнена людьми. Туристы, шопоголики, иногда демонстранты и сдерживающие их полицейские — эта улица всегда была запружена. И тем не менее, Инхо «отмечался» здесь почти каждую неделю.

Даже в редкий выходной, вместо того чтобы валяться в постели, он спешил в эту толчею ради одной цели:

Мороженое в Savini, проверить новинки в La Rinascente♡ Новые вещи Louis Vuitton на прошлой неделе были так себе. Интересно, что сейчас?

От одной мысли его пухлые щёки раздулись от предвкушения.

Ах да, надо заглянуть в Gucci и Armani. Обожаю это время года — сезон новых коллекций! Я — мистер Новинка. Фамилия — Нов, имя — Инка♬

— Buongiorno, Инхо. Будете заказывать?

— Джелато!

Он сиял, радостно заказывая знакомому официанту. Но...

— Извините, сегодня заказы закончились.

БАМ!

Что за дерзость посмела испачкать его новенькое пальто от Louis Vuitton? Увидев, как румянец мгновенно сходит с его лица, официант с сожалением продолжил:

— Джузеппе сегодня выходной, он приготовил заранее, но порций было мало. Придётся выбрать что-то другое на этой неделе.

Официант улыбнулся по-итальянски обаятельно, но Инхо был безутешен.

— У Джузеппе выходной?!

Недоверчиво оглядывая официанта, он получил кивок в ответ.

— Именно. Что насчёт кофе?

— Ни за что!

Инхо широко раскрыл глаза, быстро пролистал меню и ткнул пальцем:

— Отсюда... досюда! Всё!

Лицо официанта на миг застыло, но он тут же профессионально взял меню и удалился.

Как и в большинстве миланских кафе, десерты в Savini таяли во рту. А вершиной этого совершенства было джелато! То самое, которое готовил лично кондитер Джузеппе! И теперь его не попробовать. Он ждал этого дня целую неделю!

Плечи его обмякли, но раз уж джелато нет, это не повод отказываться от остальных десертов.

Он приходил в это кафе каждые выходные не только из-за десертов, но и из-за кондитера. Впервые оказавшись в Savini, Инхо влюбился в выставленные сладости, заказал торт и был покорён их вкусом. Тут же он заказал всё меню и с упоением всё съел.

Когда Инхо, счастливый, поглощал торт, перед ним появился кондитер Savini с сияющей улыбкой:

«Я так рад, что вам так нравятся мои десерты».

Джузеппе с грубоватой бородой тогда впервые заговорил с Инхо, и с тех пор они встречались каждые выходные, став друзьями. «Раз уж мы друзья» — под этим предлогом Джузеппе готовил для него специальные торты и печенья, которых не было в меню. Да и если Джузеппе был на месте, можно было незаметно добавить заказ вне графика.

Если нельзя попробовать джелато Джузеппе... зачем тогда вообще приходить в Savini?!

Инхо уныло опустил плечи.

Я так ждал этот день! Целую неделю терпел оскорбления и побои — и всё ради этого?!

От обиды его губы сами собой надулись. Он надеялся забыть унижения прошлой недели за фирменным джелато, но и это не удалось.

Прошлая неделя была настолько ужасна, что о ней даже думать не хотелось. По совету отца он начал работать в головном офисе Gianni Cardinale — одном из его любимых брендов. Тогда он ещё не знал, кто такой его начальник, Джанни де Кардинале.

Тиран, сквернослов, мерзавец.

Кто бы мог подумать, что человек, создающий такие изысканные и элегантные вещи, окажется таким грубым и вспыльчивым? Конечно, о его плохой репутации ходили слухи.

Но одно дело — слышать, и совсем другое — испытать на себе. Его ужасный характер и ругань шокировали, но ещё больше поразило то, как он косо смотрел каждый раз, когда Инхо ел.

И всё же Инхо упорно продолжал есть, даже в «Зоне Инхо». Он терпел унижения и побои, мечтая о десертах, ради которых пришёл сюда.

Первые выходные после устройства на работу — и даже любимое джелато стало недоступно.

Может, бренд Gianni Cardinale просто несчастливый? Может, теперь его ждёт бесконечная череда неудач?

Несчастье — не получить вкусняшку! Какое же это горе!

— Ваши заказанные торты.

Гладкий голос сверху прервал его мрачные размышления. Инхо вздрогнул, опустил сложенные в мольбе пухлые руки на колени — а официант начал расставлять на столе полные тарелки.

Как и положено в старом кафе, услужливый официант средних лет не забыл кратко улыбнуться, ставя последнюю тарелку.

— Остальное принесу по очереди.

Стол был завален тарелками. Посетители, заполнившие кафе в выходной, в шоке смотрели на Инхо. Но он, не обращая внимания, уже забыл о своих мрачных мыслях и сглатывал слюну, глядя на еду.

Перед ним горой лежали всевозможные десерты. С лицом, полным ожидания, Инхо взял вилку и потянулся к ближайшей тарелке.

Только что налитый густой горячий шоколад уже успел застыть толстым слоем на шоколадном брауни. Инхо поддел его вилкой и отправил в рот. В тот момент, когда насыщенный аромат шоколада и тягучая текстура заполнили его рот, он забыл о своей печали и затрясся от счастья.

Люблю тебя, Милан!

— М-м-м~

Он уже сиял от блаженства, когда официант, всё ещё не уходивший после подачи десертов, наконец заговорил:

— Простите, Инхо. Вы не против, если к вам подсядет ещё один гость? Мест нет.

Будь то из-за его телосложения или заказа, Инхо уже занял столик на четверых в одиночку. Он бездумно кивнул на вопрос официанта, чувствуя себя немного виноватым.

Быстро расправившись с брауни, он перевёл взгляд с пустой тарелки на следующую цель.

На этот раз — воздушный бисквит со свежими фруктами и взбитыми сливками, которые вот-вот упадут.

Теперь что-нибудь фруктовое!

Инхо уверенно направил вилку.

Нужно есть и фрукты — ради здоровья! Я ведь ценю себя.

Он уже с энтузиазмом отрезал кусок торта, когда...

— Боже, ты опять ешь?

Раздражённый голос заставил его поднять голову. Перед ним стоял человек, которого он никак не ожидал увидеть.

Роскошные золотистые волосы, классическая красота и идеальная фигура — 8,5 голов. Моника Карточи, первый секретарь Джанни Кардинале.

Как она здесь?!

Шокированный неожиданной встречей, Инхо замер с вилкой в воздухе, не веря своим глазам. Но её презрительный взгляд не оставлял сомнений.

Как обычно при виде Инхо, её изящные брови сдвинулись. Однако официант, не замечая напряжения, радостно сказал:

— Вы знакомы? Отлично, тогда приятного времени!

(Видимо, сила красоты заставила его добавить лишнее. Хотя речь явно не о красоте Инхо.)

Моника откровенно оглядела кафе, но свободных мест не было. Сдавшись, она села напротив Инхо, не разглаживая нахмуренные брови.

Инхо, следя за её реакцией, незаметно подтянул тарелки ближе к себе. Моника скрестила руки и длинные ноги, явно недовольная, и просто смотрела на него.

Некоторое время Инхо сдерживался, но ненадолго. Десерты заполнили не только его рот, но и мысли, и вскоре единственным звуком за столом стало его чавканье.

Тарелка за тарелкой.

Он полностью забыл о присутствии Моники, поглощал десерты и после каждой пустой тарелки счастливо вздыхал:

— А-ах~

Моника, чей заказ ещё даже не принесли, уже была в отчаянии.

— Ты действительно ешь без конца.

Инхо лишь вздохнул в ответ, глядя на неё с жалостью.

"Ну, не совсем. У всего есть конец. Я даже не успел попробовать всё из меню, а уже наелся — просто не знаю, что делать!"

Инхо искренне огорчённо покачал головой.

"В Милане такая вкусная еда! Я обожаю Милан — столько всего вкусного! Невозможно даже передохнуть, столько всего нужно попробовать! А ещё все эти бренды! Столько всего купить и съесть! Люблю тебя, Милан!"

Он уже начал восхвалять Милан с гордым смехом, когда лицо Моники исказилось ещё сильнее.

— Ваше джелато.

Услышав "джелато", Инхо резко поднял голову. Неужели это...?

Официант вежливо поставил перед Моникой то самое джелато — эксклюзивное джелато Savini, доступное только по выходным. То самое, которое Инхо не смог заказать.

То самое джелато, ради которого я готов умереть!

Густое розовое клубничное джелато и ванильное, обильно политые тёмным шоколадом вместо сиропа и украшенные гроздьями черники, выглядело настолько аппетитно, что слюнки текли уже при одном взгляде.

— Э-э... как?

Даже мне не досталось!

Ошеломлённый Инхо запнулся, но официант пояснил:

— Оно было заказано неделю назад.

Это была ошибка Инхо — он доверился только Лоренцо. Как я мог не знать?!

Забыв о тарелках перед собой, он смотрел на джелато как заворожённый. Тем временем Моника изящно подхватила тонкой ложечкой мороженое. Она аккуратно зачерпнула крошечную порцию круглой клубничной массы — меньше половины ложки — и медленно отправила её в рот.

Так продолжалось и дальше. За пять минут Моника съела всего три крошечные порции. Она что, экономит?! Инхо моргнул, не понимая, и наконец спросил:

— Почему ты так ешь джелато? Оно же растает!

— Всё в порядке, я всё равно не доем.

— Не доешь?! Джелато?!

— Конечно, разве это не очевидно? Ты представляешь, сколько здесь калорий? Если съесть всё, придётся голодать три дня.

— Голодать? Зачем?!

Мне и трёх раз в день мало!

Моника, видя его недоумение, презрительно ответила:

— Ты хоть представляешь, как босс ненавидит толстяков? Последнюю секретаршу уволили через пять месяцев за полтора килограмма. Ты понимаешь? Всего за полтора килограмма!

Она с отвращением окинула взглядом гору тарелок и крошки на лице Инхо, затем холодно заявила:

— Если ты не похудеешь через месяц, тебя уволят.

Инхо застыл с открытым ртом.

— Но... но...

— Никаких "но". — Моника отодвинула джелато. — Вот, можешь доесть. Всё равно уже испорчено.

Она встала, бросив на него последний ледяной взгляд, и ушла, оставив Инхо наедине с джелато и мыслями о предстоящей диете.

Он посмотрел на мороженое, потом на свои пухлые руки, и глубоко вздохнул.

Люблю тебя, Милан... но, кажется, нам нужно расстаться.

— Тебе стоит быть благодарным, что босс вообще позволяет тебе жить. Если бы ты не был сыном председателя Со, тебя бы не только не взяли на работу — тебе запретили бы приближаться к нему ближе чем на километр!

Только сейчас Инхо вспомнил, как Джанни без раздумий обзывал его «куском сала» и «свиньёй» при каждом удобном случае. Он невольно вздохнул:

— Как же всем тяжело...

Его неожиданно серьёзный тон вызвал лишь насмешку Моники.

— О чём ты? Мы работаем под началом Джанни де Кардинале!

Инхо удивился:

— Тебе... нравится босс, Моника?

Её глаза вспыхнули, и она резко ответила:

— Конечно! Зарплата — это одно, но если бы работа не нравилась, разве я бы здесь оставалась? И главное — это же Джанни де Кардинале! Ты даже не представляешь, сколько людей мечтают оказаться на моём месте. В Милане... нет, во всей Италии — сотни готовы терпеть его удары, лишь бы работать с ним!

Инхо, поражённый её неожиданной гордостью, моргнул и попытался возразить:

— Но у него ужасный характер! Он оскорбляет, бьёт... хотя, конечно, его коллекции всегда великолепны.

Даже Моника и Паоло не были застрахованы от вспышек гнева Джанни. Когда что-то шло не так, он не стеснялся в выражениях и швырял всё, что попадалось под руку.

«Талант поглотил весь его характер...»

Моника, до этого аккуратно собиравшая ложкой джелато, с грохотом опустила её.

— Талант?

Её глаза вспыхнули ледяным огнём.

— Не просто «талант». Джанни де Кардинале — «гений», рождающийся раз в столетие!

Чёрная аура, исходящая от неё, заставила Инхо побледнеть.

— П-правда?

— Да!

Резко ответив, она презрительно посмотрела на него.

— Ты действительно не понимаешь, насколько он велик. Хотя, конечно, тебя кроме еды ничего не интересует.

Инхо поспешно согласился:

— Я... я согласен, что он прекрасно выглядит! И гений, конечно...

— И это всё? Джанни де Кардинале — это единственный в своём роде люксовый бренд, созданный самим Богом. Этот мужчина никогда и ничего не забывает — что увидел или услышал. Он гениален не только в дизайне. Ты знал, что Джанни де Кардинале говорит на восьми языках? Более того, он может один раз что-то услышать или увидеть — и воспроизвести в точности. И даже улучшить! Он часто завершает сезонные коллекции меньше чем за три дня. Прошлую SS-коллекцию он полностью разработал всего за сутки. Понимаешь? Более двадцати нарядов за один день! Работать ассистентом у такого человека — это шанс, который выпадает раз в жизни!

Даже такой бесчувственный, как Инхо, не мог не удивиться этим словам. Если подумать, его отец тоже безгранично доверял Джанни. Наверное, поэтому он и устроил Инхо к нему в секретари.

— С такой пугающей гениальностью он просто не мог не преуспеть, даже в Италии — этом поле битвы дизайнеров. Э-э... Кстати, «де» означает дворянство, да? Кажется, я слышал, что семья Джанни де Кардинале аристократическая.

Моника фыркнула, когда он, вспоминая, произнёс это.

— Неужели ты думаешь, что Джанни де Кардинале дошёл до этого уровня благодаря семейным связям? Не смеши. Между тобой и Джанни де Кардинале — пропасть. Если ты — вот эта жирная ничтожная букашка на мостовой, то Джанни Кардинале — всемогущий Творец высоко в облаках. Улавливаешь разницу?

Моника безжалостно отрезала:

— Он поднялся туда сам. Ты думаешь, в наше время, да ещё в Италии, дворянство что-то значит? Джанни де Кардинале построил свою империю голыми руками!

Быстро выпалив это, Моника надула свои изящные губки.

— Хотя чего я ожидаю? Ты же беспечный барчук без забот. Тебе ведь хорошо — только ешь да радуйся. Не нужно работать, в выходные — десерты да шопинг. Может, поэтому ты и бросил модельный бизнес? Всё равно это было просто развлечение.

От этих язвительных слов лицо Инхо на мгновение застыло. Молча смотря на Монику, он видел, как та на секунду растерялась, но поспешно отвернулась, добавив:

— Впрочем, меня это не касается.

Безучастно скребя ложкой по поверхности джелато, Моника не заметила, как Инхо, наблюдавший за ней, вдруг оживился и весело спросил:

— Значит, Моника, ты так усердно работаешь, потому что влюблена в талант босса?

— Не совсем. Гениальность босса заставляет преклонить колени, но у меня есть причина поважнее — в несколько раз важнее.

Инхо наклонил голову, но Моника, похоже, не собиралась объяснять дальше. Она отложила ложку, оставив джелато почти нетронутым, достала купюру и встала.

— Ты куда?

Инхо удивился, увидев, что она встаёт, едва попробовав мороженое. Моника ответила с презрением:

— Я на диете.

«Она и так худая! Куда ещё худеть?»

Инхо изо всех сил округлил глаза, но вскоре они опустились вниз. Моника машинально проследила за его взглядом и с изумлением обнаружила, что он с вожделением смотрит на её почти нетронутое мороженое.

Не обращая внимания на её реакцию, Инхо сглотнул слюну и жалобно спросил:

— Можно я доем?

Это было последнее джелато — Святой Грааль. Он пришёл сюда именно ради него! Было бы жаль уйти, так и не попробовав. Да она его почти не ела! Точнее, вообще не ела!

Моника с отвращением бросила:

— Как хотите.

Она скривила своё изящное лицо и повернулась, но Инхо уже сиял от счастья, подтягивая к себе джелато. «Говорят, если чего-то сильно желать — это сбудется. Видимо, правда! Как же я счастлив, что живу! Буду жить долго-долго, Инхо~ И попробую всё вкусное на свете!»

Когда холодное и нежное джелато растаяло у него во рту, Инхо закрыл глаза и вздохнул. Сладко-кислый клубничный аромат, свежая прохлада, сливочная сладость и взрывная кислинка черники...

— А-ах...

Удовлетворённый вздох вырвался сам собой. Закрыв глаза, Инхо наслаждался вкусом, потом потёр покрытые белым налётом щёки и сладко улыбнулся. Теперь ваниль. Ах, эта нежность! Сладкий аромат и пикантная черника!

— М-м-м~

— Эй.

Как раз когда он собирался отправить в рот последнюю ложку, раздался голос. Инхо застыл с открытым ртом, только глаза поднял вверх. Моника сверкала взглядом, глядя на него с грозным видом.

— А-ах!

Он непроизвольно вскрикнул и отпрянул. К его удивлению, Моника схватила его за толстое плечо — хотя обычно брезговала даже случайно прикоснуться.

— Есть дело.

— М-моё джелато!

— Вы уже всё съели. Вставайте.

— Осталась последняя...

Моника схватила его за воротник и пригрозила:

— Вы идёте?

Не в силах сопротивляться, Инхо покорно заковылял за ней, едва поспевая за её быстрым шагом. Вскоре он уже тяжело дышал и вытирал пот, но Моника не обращала внимания. Она остановилась только в конце улицы.

Когда Инхо, запыхавшись, наконец догнал её, Моника, скрестив руки и нахмурившись, холодно приказала:

— Купите вот то.

Она указала на витрину магазина.

— Э-это?

— Да. И побыстрее.

Инхо недоумённо посмотрел на неё, но, увидев её решительный взгляд, послушно зашагал к магазину.

«Что ей вдруг понадобилось?»

Он уже собирался зайти внутрь, когда Моника вдруг крикнула:

— И не вздумайте сбежать!

Инхо вздрогнул и поспешно кивнул.

«Как будто я смогу убежать в таком состоянии...»

С тяжёлым вздохом он вошёл в магазин, всё ещё не понимая, что происходит. Но одно он знал точно: его мечты о спокойном дне рухнули.

«Опять неприятности...»

Инхо даже не нашёл сил спросить «что именно» — он просто поднял глаза и увидел маленький лоток. Моргая, он обернулся к Монике, и та сказала:

— Вон тот календарь. На стене.

— Календарь Романо?

Моника кивнула, но Инхо всё ещё не понимал. На маленьком неприметном лотке были разные журналы и мелочи, но календарь, на который она указала, пылился в углу и выглядел совсем не как товар.

— Это же витринный образец?

В тот же миг Моника вцепилась ему в плечо, глаза сверкая:

— Ты же съел моё мороженое?

...

— Так что купи вон тот.

Выбора не было. Если он не купит его, Моника может ударить его по животу и заставить выплюнуть всё счастливо устроившееся в желудке джелато. Покорно кивнув, Инхо направился к лотку.

— Э-э, извините...

Продавец обернулся на его робкий голос.

Моника, наблюдая за этим издалека, увидела, как они поговорили, и вскоре Инхо вернулся с покупкой. Она напряжённо встретила его.

— Это же этого года.

Получив календарь, она скривилась. Инхо вежливо ответил:

— Тот был старый, а этот новый.

На обложке чётко стоял текущий год. Инхо стоял, моргая, будто говоря «теперь всё?», но Моника швырнула календарь обратно:

— Купи вон тот.

— Это образец.

— Купи.

Она скрипнула зубами. Испуганный Инхо поспешил обратно к лотку.

— Э-э, дядя... Извините, но не этот, а вон тот.

— Какой?

— Вон тот, на стене.

Продавец, недоумённо выйдя, посмотрел на указанный календарь и раздражённо сказал:

— Да нет же, вот новый. Зачем вам тот? Берите этот.

— Я знаю, но я хочу тот.

— Странный вы человек, тот же трёхлетней давности. Смотрите, вот этот год...

Он продолжал объяснять, а Инхо растерялся, не зная, как ответить. В этот момент раздался оглушительный крик Моники:

— Заткнись и отдай его! Он мне нужен!

Испуганный продавец вскрикнул. Меньше чем через минута запылённый календарь Романо был в руках Моники.

— Если просили — отдавай, нечего разглагольствовать.

Моника раздражённо перелистывала календарь, а Инхо, идя рядом и осторожно поглядывая на неё, робко спросил:

— Видно, у тебя сильная вера, раз ты даже старый календарь со священником ищешь. Кстати, трёхлетней давности — это же тот, что в офисе?

Он восхищённо заглянул ей в лицо, но получил лишь равнодушный ответ:

— Какая вера? Я взяла его, потому что там мужчина. Иначе зачем мне эта ерунда?

Инхо округлил глаза:

— Но это же священник!

— Какая разница? Он красивый.

Она так увлеклась разглядыванием фотографии, что будто забыла о его существовании. Инхо растерялся.

— Э-э, Моника... А тот календарь в офисе, где декабрь...

— В том году мужчина в декабре был лучшим.

«Это же священник в декабре...»

Инхо еле сдержался, чтобы не поправить её. Неужели Моника...

— Извини... но Моника, тебе нравятся мужские... лица?

Осторожный, но потенциально смертельно опасный вопрос. Однако Моника лишь игриво улыбнулась:

— Конечно. Разве не очевидно? Красивые мужчины — благословение богов, а наслаждаться ими — долг человека.

В голове Инхо что-то щёлкнуло.

— Моника! Ты говорила о другой важной причине...

Даже его шокированная реакция не смутила её. Она просто кивнула:

— Характер — дерьмо, но лицо — мой вкус.

Пока Инхо молчал, открыв рот, Моника продолжала:

— Священник, вспыльчивый босс — если лицо хорошее, всё ОК. Да и тело у босса первоклассное. Одного лица мало, правда? И одного тела тоже. Я же говорила — босс это роскошный бренд от бога. Лицо — лицо, тело — тело, ум — ум. Что тут можно упустить?

«Характер упущен! И рот грязный!»

Мысленный крик Инхо остался без внимания. Моника продолжала в экстазе:

— Шёлковая рубашка так подчёркивает грудные мышцы — просто прекрасно. А эти упругие ягодицы — так и хочется потрогать! Бёдра, спина — всё безупречно. А эти холодные серо-серебристые глаза — чертовски сексуальны. Даже когда он ругается, его губы выглядят соблазнительно.

Инхо почувствовал, как у него отвисла челюсть, и снова спросил:

— А если бы пришлось уйти из компании...?

Моника резко отрицательно покачала головой:

— Никогда. Ни сейчас, ни раньше, ни в будущем — даже через десять тысяч лет не появится мужчина, который сможет сравниться с ним в лице, теле и таланте.

«Божье благословение», — с удовольствием добавила она. Инхо почувствовал, будто открыл для себя новый мир. Он растерянно смотрел на неё, не находя слов, а Моника, не обращая внимания на его взгляд, продолжила, листая календарь:

— Вот этот так себе — зря только благородство сохранял. Хотя мартовский вполне ничего.

— В 20XX году мужчина марта был... — Она оторвала страницу марта, свернула её и сунула в сумочку, а остальное легко выбросила в мусорку.

— Э-это же календарь священника! — вскрикнул потрясённый Инхо.

— Набожность исходит от лица, — холодно ответила Моника.

Оставив только эти слова, она грациозно развернулась и пошла прочь. Глядя на её удаляющуюся фигуру, Инхо увидел новую грань Италии.

«Потрясающе...»

— Ля-ля-ля, ля-ля-ля.

Снова наступил понедельник. Неделя, ничем не отличающаяся от предыдущей. Как обычно, Инхо проснулся рано и, кружа на носочках, зашёл в гардеробную, забитую одеждой и аксессуарами.

«Без таких радостей никак. Выбирать, что надеть каждый день — это же настоящее счастье».

Достав несколько рубашек, галстуков и ремней, он разложил их в ряд и с довольным видом стал выбирать. Его круглые щёки порозовели, когда он наконец остановился на одном варианте.

— Сегодня настроение Gucci.

Хихикая, он достал рубашку, не забыв и про ремень для своей объёмной талии.

«Этот ремень из змеиной кожи мне так нравится. Надо бы купить ещё один — а вдруг выйдет новинка?»

— Я пошёл~

Как всегда, напевая, он вышел из апартаментов и посмотрел на время.

«Отлично, сегодня я...»

— Первый на работе.

Моника удивилась, увидев Инхо, как всегда пришедшего раньше всех. Скрывая истинные мотивы, он вошёл в кабинет Джанни, привёл в порядок стол и поставил кофе.

«Фух, сегодня я тоже очень постарался», — мысленно похвалил себя Инхо, доставая перекус.

«После работы нужно перекусить, хе-хе».

Это был особый сэндвич от Джузеппе, купленный рано утром в Savini. Для Инхо начинки положили вдвое больше обычного — один вид вызывал слюноотделение. Лосось, замаринованный в соусе, с камамбером и овощами на фокачче — такое невозможно есть без удовольствия.

«Лимонный соус сегодня?» — Инхо втянул носом кисло-свежий аромат, сглотнул слюну и достал сэндвич. Он уже собирался откусить, когда случайно встретился взглядом с Моникой.

Её глаза сверкали, как у гиены в пустыне, ищущей воду. Инхо вздрогнул.

— Э-э...

Моника сразу же грозно подняла брови:

— Хватит! Я же на диете! Жри себе спокойно и растолстей, враг человечества!

Но Инхо хотел сказать другое:

— Нет, просто у тебя слюна...

Моника мгновенно покраснела и судорожно вытерла уголки рта.

«Даже после ругани он упорно продолжает есть — человеческая воля удивительна», — думала она, испытывая странную смесь зависти и раздражения.

А Инхо, дрожа от счастья, продолжал жевать сэндвич.

«Ах, как вкусно! Такую прелесть!»

Он наблюдал, как Моника молча раскладывает вещи из ящика на идеально чистом столе, и сочувственно откусил ещё кусок.

«Бедняжка... даже поесть вдоволь не может... ну и что, что поправится...»

— Доброе утро.

— Доброе утро, — как обычно бодро поздоровался Паоло, входя и сияя улыбкой в сторону Моники, но та сделала вид, что не заметила. Смущённый Паоло отвернулся и случайно встретился взглядом с Инхо.

Хрум-хрум.

Пухлые губы Инхо жадно жевали, а его глаза внимательно следили за Паоло. Тот скривился и поспешил к своему месту.

— Доброе утро, Паоло, — наконец проглотив сэндвич, поздоровался Инхо.

Но Паоло лишь фыркнул «Хм» и отвернулся. Как раз в этот момент Инхо потянулся к апельсиновому соку, который предусмотрительно принёс.

— Доброе утро, господин директор.

Услышав привычный собранный голос Моники, Инхо поднял взгляд. Конечно, это был Джанни. Только что пришедший, он даже не взглянул в сторону Инхо, сразу направившись в кабинет. Моника, как обычно, взяла подготовленные документы и график и последовала за ним. Инхо, не задумываясь, достал маффин и сунул его в рот.

— Свинья.

От этого слова в офисе воцарилась тишина. Инхо вздрогнул и поднял голову. Джанни даже не сел — он стоял, хмуро глядя на стол.

— Переделай.

Инхо, с набитым ртом, подбежал и увидел свой прибранный стол. Он посмотрел на Джанни, потом на стол — ничего не изменилось. Под ледяным взглядом Джанни, скрестившего руки, Инхо нервно сглотнул.

«Не тот порядок? Посмотрим... ручки тут, папки там...»

Дрожь.

Криво.

Дрожь.

Косо.

Держа маффин в одной руке и с полным ртом, он дрожащими пальцами начал аккуратно раскладывать ручки. Джанни, наблюдавший за этим с искажённым лицом, сквозь стиснутые зубы процедил:

— Ладно. Я сам.

Фух.

Мысленно вздохнув с облегчением, Инхо весело развернулся и юркнул в свою «Зону». Теперь можно спокойно оценить маффин.

«Этот маффин слишком сухой. Может, воду вместо сока? Но тогда пропадёт сладость... Как насчёт молока?»

Краем глаза он увидел, что Джанни, как всегда, ругается и переделывает стол. Инхо украдкой покосился и начал потихоньку двигаться в сторону. Но стоило его толстой ноге переступить границу «Зоны»...

— Свинья, я же сказал не выходить! Ты людей не понимаешь?!

Джанни с дьявольской чуткостью уловил движение и тут же швырнул нагрудную табличку с бранью. Тяжёлая табличка со свистом полетела прямо в Инхо. Казалось, она неизбежно врежется в его тело и отскочит, но...

— Йааа!

С боевым кличем Инхо удивительно ловко развернул свою тучную тушу и увернулся. На мгновение ошарашенный Джанни услышал гордое:

— Это же моя любимая рубашка!

Но торжество было недолгим. В следующее мгновение настольный календарь точно попал в Инхо, и драгоценная рубашка, зацепившись за пружину, разорвалась в клочья.

— Мой Guuuuucci!

Инхо схватился за голову с болезненным воплем, но Джанни, наконец удовлетворённый, развернулся и ушёл в кабинет.

Эта ярость! Это горе! Мой Gucci! Мой лимитированный Guuucci!

Инхо захлестнули невыносимые гнев и печаль. «Я отомщу. Обида Gucci будет отомщена!»

Но мечты остались мечтами. Пылкий взгляд Инхо тут же встретился с в разы более страшным взором Джанни, заставив его поспешно отвернуться.

«Это нечестно, совсем нечестно!..»

«Если я отомщу, он меня убьёт...»

Яркие мечты о мести разбились о реальность. Инхо всхлипнул и забормотал:

«Плохой, дьявол, щенок... Gucci тебя проклянёт...»

Даже эти слова он не осмелился произнести громко, выкрикивая их по-корейски шёпотом. Джанни, конечно, не услышал.

— Эй.

На зов всхлипывающий Инхо поднял голову. Его лицо было перепачкано соусом от сэндвича, глаза блестели от слёз, а из носа вытекала прозрачная слизь. Увидев это жалкое зрелище, Моника не скрыла своего презрения.

— Подай табличку.

На грубый тон Инхо, утирая слёзы, засуетился в поисках таблички.

— Вон же она, нет, правее! Нет, за брауни!

Прошло несколько минут, прежде чем он нашёл табличку, застрявшую между гамбургером и маффином, следуя указаниям Моники, которая тыкала пальцем, будто боялась ступить в «Зону Инхо».

— Вот...

Когда он протянул табличку, обильно испачканную в сливках и масле, Моника выхватила её и, раздражённо протерев салфеткой, вернулась на место. Инхо, всхлипывая, сел и, чтобы утешить печаль, подключился к интернету. «Проверю новинки Gucci. На этой неделе всё скуплю!»

Он сжал кулаки и по привычке зашёл в почту. Тут его взгляд упал на новое письмо. Инхо замер. Он поспешно огляделся, но никто не заметил его подозрительного поведения. Сглотнув, он внимательно изучил письмо.

— До свидания, господин директор.

Моника с деловым видом проводила Джанни, первой выходившего из офиса, затем достала сумочку. Наступило время ланча.

— Моника, в Savoy новое ланч-меню. Не пойдёте вместе?

Паоло быстро подошёл с вопросом, но Моника ответила равнодушно:

— У меня договорённость. ...А вы что делаете? Разве не идёте?

В отличие от обычного поведения, когда Инхо сразу же мчался на обед после ухода Джанни, сейчас он странно медлил. Моника с недоумением спросила его об этом.

— Я принёс обед с собой. Останусь охранять офис, идите спокойно.

— Да? Если всё же выйдете — не забудьте пропуск.

Не забыв предупредить, Моника развернулась и без сожалений вышла. Паоло, тоскливо смотревший ей вслед, повернулся к Инхо и добавил:

— Если забудете пропуск — вам несдобровать.

Выместив на Инхо злость за отказ Моники, Паоло показал кулак и ушёл.

Оставшись один, Инхо быстро вышел из своей зоны и проверил коридор.

«ОК».

Он поспешно вернулся на место и достал телефон. Установив режим съёмки, Инхо сглотнул.

«Так, побыстрее закончить».

Он направился к кабинету Джанни.

— Это уже обсуждалось. Твоё единственное достоинство — соблюдение сроков. Ты что, мне отказываешь? — резко бросил Джанни.

Человек на другом конце провода что-то сказал, но Джанни, не дав ему договорить, перебил:

— Три дня. Если не закончишь портфолио — всё кончено. В этом сезоне ты не снимешь даже затылки моделей.

Он тут же повесил трубку и вошёл в кабинет. В отличие от обычного дня, дверь была распахнута, и просторный секретариат был как на ладони. Открытая дверь во время ланча означала, что кто-то остался в офисе, но, к несчастью, это были не Моника и Паоло.

Тук-тук. Тук-тук.

Джанни нахмурился, увидев Инхо, который так увлёкся, что даже не заметил его появления. Тот сгорбился перед монитором, что-то яростно делая.

«Что этот свиноподобный ублюдок творит?»

Джанни шагнул вперёд, не пытаясь скрыть шаги, но Инхо всё равно не обратил внимания. Возможно, из-за гамбургера, который он усердно жевал.

Хрум-хрум. Хрум-хрум.

«Проклятый звук!»

Скрежеща зубами, Джанни подошёл к нему. В следующее мгновение его лицо исказилось от ярости, когда он увидел монитор.

— Ты, мразь, что это такое?

Инхо окаменел, не успев даже вскрикнуть.

Он робко, украдкой посмотрел наверх и встретился взглядом с Джанни, чья тень нависла над ним. Инхо сглотнул, не издав ни звука.

— Хык...

— Я спросил, что ты делаешь, свинья, — ледяным тоном произнёс Джанни.

Инхо закатил глаза, скользнув взглядом по монитору, на котором был застыл взгляд Джанни. Он подумал было быстро закрыть экран головой, но было уже поздно.

— Э-это... я просто...

— Кто на фото? — перебил Джанни, и Инхо вздрогнул.

Тот тут же потянулся к монитору.

«Нет!»

Инхо рванулся закрыть экран головой, но Джанни безжалостно отшвырнул его.

— У-у-у! — Инхо растянулся на полу.

Джанни наклонился к монитору. На экране было фото человека, которого нельзя было сравнить с нынешним Инхо: тонкий подбородок, изящная шея, мягко улыбающиеся глаза, стильные пальцы, подпирающие подбородок, и стройные плечи.

Это был он сам — десять лет назад.

Незнакомое, но в то же время до боли знакомое лицо. Неужели...

Тишина в офисе стала ещё глубже, пока Джанни медленно поворачивался к Инхо.

— Это... не ты, да?

...

— Эй.

— Это я... — прошептал Инхо, съёжившись.

Но в ответ Джанни лишь резко выругался:

— Да где это ты? Даже если сложить тебя пополам, получится в два раза больше! Бесстыжий кусок сала!

— Правда я! Вот тут снято...

— Дай сюда.

Джанни выхватил телефон из рук Инхо, который пытался протестовать, и быстро пролистал сохранённые фото.

Внезапно его рука замерла. Он пристально уставился на экран. На фото, как и утверждал Инхо, был он сам — конечно, в нынешних габаритах.

Взгляд Джанни переметнулся на монитор. Там, вероятно, было то же фото — только после бесчисленных обработок, где от оригинала не осталось и следа.

Джанни скривился, а Инхо неуклюже улыбнулся. Джанни снова посмотрел на телефон, потом на монитор, а Инхо в ответ лишь неловко ухмыльнулся.

В этот момент Джанни так сильно стиснул зубы, что раздался скрежет.

— Так ты всё это время обманывал председателя Со?

А-ах!

Инхо схватился за рот пухлыми руками.

Так и было. Именно поэтому отец Инхо так уверенно просил Джанни взять его на работу. Он, конечно, и представить не мог, что сын так растолстеет после переезда в Италию.

«Ты очень удивишься, когда увидишь моего сына» — слова председателя Со, казалось, звенели в ушах.

— Не то чтобы обманывал... просто... э-э... папа не должен был получить шок. Может, сойдёт за сыновью заботу о родителе...

Бормотание Инхо оборвалось под леденящим взглядом Джанни. Тот молча наблюдал, как Инхо ёрзает, не зная, что делать, затем медленно произнёс:

— Значит, председатель Со не знает?

Инхо закивал.

На лице Джанни постепенно расползлась жутковатая улыбка. Инхо, осторожно наблюдавший за ним, вдруг побледнел. Джанни наклонился к нему и прошептал:

— Значит, если он узнает — тебя сразу отправят домой.

Бам!

Инхо побелел и открыл рот. Джанни выпрямился во весь рост и усмехнулся.

― Прощай, кусок сала.

― Эй, подожди! Стой, босс!

Отчаянный крик Инхо не помог - Джанни уже повернулся спиной и шел к своему кабинету. Инхо с невероятной скоростью взлетел и всем телом врезался в него.

― Кхек!

Ещё мгновение - и он, казалось, исторгнет кровь. Сдавленно кряхтя, Инхо вцепился в талию Джанни и завопил:

― Нельзя, босс! Если ты так сделаешь, мой отец рухнет! Да и сезон скоро - что тогда будет с Gucci, Louis Vuitton, Ferragamo? Нет, я не могу уйти!

― Отцепись, свинёнок.

― Нет! Обещай, что не скажешь!

― Отлипни, дешёвая котлета.

― А-а-а!

Безжалостный толчок в лицо - и Инхо с визгом шлёпнулся на пол. Огромный зефир покатился по полу. Джанни скривился и пошел к кабинету. Инхо огляделся.

Вот оно!

― Стой!

Он проворно вскочил, доставая последний козырь - гигантский пончик.

― Я всё съем.

Джанни обернулся. Инхо держал пончики размером с собственное лицо.

― Я обойду весь офис и всё съем. Измажу всё. Твои ковры - конец!

Но угроза рассыпалась, когда в голову ему прилетела рамка.

― Ай!

Чёрная тень нависла над ним.

― Ну, свинёнок? Что там у тебя?

Инхо поднял голову. Джанни увидел его галстук Gucci и ухмыльнулся.

― Угрожаешь мне? Давай же, жри, тварь бесполезнее прошлогоднего мерча.

― Прости! Вааа, прости!

Моника, вернувшись, увидела: Джанни душил Инхо галстуком, а тот барабанил по полу, крича «Сдаюсь!».

Полуживого Инхо бросили на месте, а Джанни, казалось, с облегчением скрылся в своём кабинете. Моника, глядя сверху вниз на искалеченного Инхо, лежавшего плашмя, спросила:

― Ты в порядке?

Она не стала спрашивать, как всё так вышло. И так ясно — опять напросился на неприятности. Моника украдкой посмотрела в сторону Джанни и тихо сказала:

― Убери руку.

Только тогда Инхо заметил хрупкую рамку, придавленную его рукой. Та самая, что бросил Джанни. Инхо нерешительно поднял её и протянул.

― Э-э, это же то самое фото…

― Заткнись.

Увидев открытку в рамке, Инхо всхлипнул, но Моника резко оборвала его, сделала строгое лицо, взяла рамку и вернулась на место.

Вскоре в офис вошёл Паоло, неодобрительно посмотрел на Инхо, который только-только поднялся, и направился к своему столу. Инхо, чувствуя себя неловко, осторожно вернулся на своё место.

Когда же босс позвонит моему отцу?

Сердце бешено колотилось, будто вот-вот взорвётся. Но как только закончился обед, Джанни, занятый подготовкой к Fashion Week, казалось, совсем забыл про Инхо — раздавал указания, звонил и быстро двигал дела вперёд. Инхо дрожал от тревоги, снова и снова обдумывая ситуацию.

Что теперь делать? Если этот тип что-то задумал, он обязательно это сделает. Мне нельзя возвращаться в Корею. Я не могу вернуться, я не хочу возвращаться…

Я ещё не готов…

Он торопливо вытер внезапно навернувшиеся слёзы.

― Эй.

Инхо поднял голову. Над ним стояла Моника. Она смотрела на его опухшее, как пампушка, лицо с недовольной миной и сказала:

― Рабочий день закончился, пора идти.

Инхо тупо моргнул и только сейчас осознал, что Джанни уже нет.

― А… а босс?

― Ушёл 10 минут назад. Нам тоже пора.

Чёрт!

Он резко вскочил, но было уже поздно. Моника бросила ему вслед, когда он поспешно рванул к выходу:

― Бесполезно. Босс сегодня приехал на Ferrari — он уже, наверное, мчит в сторону Швейцарии.

Ferrari была одной из нескольких спортивных машин Джанни, но именно эту он любил больше всего — даже дал ей имя «Микеланджело». Лёгкая, будто готовая взлететь, она, конечно, уже унесла его прочь. Плечи Инхо безнадёжно обвисли. Моника, как обычно, продолжила деловым тоном:

― У босса завтра начинается отпуск. Теперь можно четыре дня не волноваться.

Инхо удивлённо посмотрел на неё — он не ожидал такого поворота.

― Отпуск?

― Да. Он всё время работал без выходных, готовясь к Fashion Week. Перед следующим графиком он обычно берёт пару дней на отдых.

Моника говорила равнодушно, словно это было обычным делом. Она повернулась и начала собираться домой, даже не взглянув на Инхо, у которого в тот момент глаза вдруг загорелись.

― Хык-хык. Хык-хык.

Инхо, запыхавшись до предела, примчался от лифта до своей квартиры, распахнул дверь и ворвался внутрь. Траур по испорченному Gucci можно устроить позже. Сначала — звонок!

Мысль о том, что нужно опередить Джанни, заставила Инхо нервничать. Бип-бип бип-бип. В спешке он дважды ошибся с номером, сбросил вызов, но на третий раз набрал правильно. Сердце бешено колотилось в ожидании ответа.

― Алло.

Услышав низкий, бархатный голос, Инхо почувствовал, как у него защекотало в уголках глаз.

― П-папа. Это я. Как вы поживаете?

― Инхо?

Тон мгновенно сменился с важного на тёплый и оживлённый. Инхо кивнул так сильно, будто отец мог его видеть.

― Да, это я. Простите, у вас же раннее утро?

― Нет-нет, всё в порядке. Я уже проснулся. В моём возрасте сон недолог.

Инхо представил, как отец добродушно хохочет, и комок подкатил к горлу.

― Что случилось? Ты редко звонишь первым. Всё в порядке?

В голосе отца сквозила забота, но и лёгкая тревога. Инхо замялся.

― Э-э... Всё хорошо, конечно. Ничего серьёзного... А вы как? С компанией, со здоровьем?

― У меня всё отлично, мама тоже здорова. Дела идут хорошо. Ты как?

― Конечно!

Инхо энергично кивнул, затем с трудом выдавил:

― Пап...

― Да?

Отец ответил бодро. Инхо сглотнул и осторожно начал:

― Я... я правда должен продолжать работать в этой компании?

― О чём ты?

Инхо, почувствовав, что отец удивлён, заговорил осторожнее:

― Может, мне не обязательно этим заниматься? Я мог бы отдохнуть, поискать что-то другое... Ну, то есть...

― Инхо.

Отец мягко прервал его.

― Карту блокирую.

― Босс просто замечательный, пап! Я буду работать усердно!

Инхо мгновенно изменил тон, пробормотал ещё несколько дежурных фраз и бросил трубку.

Что делать?!

Надо было уволиться давно. Зачем он терпел все эти унижения? Надо было просто бросить всё к чёрту!

Но без карты он не сможет покупать новые вещи, есть вкусную еду...

― А-а-а!

Инхо забился в отчаянии, но выхода не было. Оставался только один вариант —

уговорить Джанни Кардинале.

― Ха-а...

Инхо с трудом выдохнул и уставился прямо перед собой. Его взгляду открылся необъятный сад, казавшийся бескрайним. И прямо в центре этого огромного сада стоял роскошный особняк семьи Кардинале — миланской аристократии.

Четыре дня отдыха Джанни пролетели мгновенно. Инхо провёл их, будто сидя на иголках.

Нужно любой ценой удержаться...

Но никаких идей, как это сделать, в голову не приходило.

В итоге он просто купил специальный торт и приехал с ним. Но достаточно ли этого?

Чтобы избежать повторения позорного удушения галстуком, на этот раз он выбрал галстук от ZC. Если бы в ZC были вещи его размера, он бы с головы до ног завернулся в продукцию бренда. Хотя... бить собственную марку он бы всё равно не осмелился.

Но, к несчастью, ZC не выпускали ничего, что подошло бы Инхо. Единственной линией обороны остался этот галстук.

Тук-тук. Тук-тук.

Сердце бешено колотилось, когда он нажал на кнопку звонка.

Бип.

Раздался тонкий протяжный сигнал. Скоро кто-то должен ответить. Инхо нервно ждал, но голосов не было. Ещё раз. Он нажал снова.

Бииип.

На этот раз он держал дольше. Звонок прозвучал протяжнее, но результат остался тем же.

Что происходит?

Инхо наклонил голову. Неужели его нет дома? Но Моника говорила...

«Босс обычно отдыхает в особняке в выходные.»

Может, в этот раз он вдруг сорвался в путешествие?

Не может быть!

Он схватился за щёки в отчаянии, как вдруг...

― Кто здесь?

― Услышав важный голос из домофона, Инхо вздрогнул и поспешил ответить:

― Я... я секретарь директора, Инхо! Мне нужно видеть босса!

― Босс в отпуске.

― Я знаю, но это срочно!

― ...

― Пожалуйста!

В голосе Инхо слышалась отчаянная мольба. На той стороне наступила пауза, затем связь прервалась. Что происходит? Его отшили? Инхо замер в растерянности.

Через несколько минут тишины домофон снова включился:

― Вы ещё там?

― Да, да, я здесь! ― поспешно закричал он.

Голос ответил:

― Я проверил с Моникой. Можете войти.

Вслед за этим раздался лязг, и массивные железные ворота отъехали назад. Инхо поспешно шагнул в бескрайний сад.

― Хык-хык-хык-хык...

К моменту прибытия к особняку Инхо был на грани обморока от одышки. Чтоб я ещё раз сюда пришёл, чёртов лабиринт!

Ровно два часа ходьбы. Если бы не дорожки, оставленные для машин, он бы заблудился в саду и превратился в привидение. Всё это время Инхо шёл, уставившись в землю перед собой.

Когда он наконец оказался перед особняком, его лицо пылало, он тяжело дышал и еле стоял на ногах. Дворецкий, прикрывавший нос платком, взглянул на него и спросил:

― Босс не принимает никого во время отпуска. У вас назначена встреча?

― Н-нет, но это очень срочно! Мой отец... он спонсирует ZC, и из-за этого...

― Президент NK International, господин Со. Я слышал об этом.

Видимо, Моника уже кратко проинформировала их. Инхо поспешно кивнул, на что дворецкий, немного подумав, ответил:

― Понял. Но босс крайне не любит, когда его беспокоят в отпуске, поэтому я не буду вмешиваться. Пройдите сами.

― Куда идти?

― Кабинет в конце коридора на втором этаже.

Инхо машинально посмотрел на лестницу и спросил:

― Он... работает?

Если сделать что-то не так, всё может стать ещё хуже. Хотя это было единственное, что он мог сделать, сомнения одолевали его. Дворецкий покачал головой:

― Не знаю. Я тоже не видел хозяина весь отпуск.

― ...Что?

Инхо заморгал от неожиданности.

― Что это за дом такой?!

Тот, кто проектировал этот особняк 500 лет назад, явно решил замучить людей высокими потолками и бесконечными лестницами. Бледный, с каплями пота на лбу, Инхо еле добрался до верхней площадки.

― Ха-а...

Может, просто сдаться?

Он тут же отбросил эту мысль. Я уже дошёл сюда! Дело сделано — максимум, что грозит, это крики и тумаки.

Стиснув кулаки, Инхо зашагал по бесконечно длинному коридору.

Боже, зачем вообще жить в таком доме?!

Теперь он понимал, почему дворецкий не видел Джанни четыре дня. В таком доме даже Али-Баба и сорок разбойников могли бы безнаказанно хозяйничать — воры бы просто заблудились.

Припасённые желе и печенья уже закончились, остался только гигантский пончик. Инхо, сжимая его в зубах, шёл, бережно причмокивая. За ним сыпался белый снег из крошек.

― Ха-а...

Он снова вздохнул, только оказавшись перед дверью огромной библиотеки. Логово финального босса!

― Фу-ух...

С трудом успокоив дыхание, Инхо вытер пот со лба и сглотнул, пытаясь усмирить бешеный стук сердца. Сначала льсти, потом цепляйся.

Чёткого плана не было — только мысль «просто сунься туда».

Тук-тук.

Ответа на стук не последовало. Инхо нахмурился и постучал сильнее.

Бам-бам!

Глухой звук разнёсся эхом по длинному коридору, но, даже когда эхо затихло, ответа так и не было.

Неужели его нет?

Не в силах терпеть, Инхо открыл дверь без разрешения.

Первое, что бросилось в глаза — невозможной высоты потолок и книжные полки, почти достающие до него. Десятки тысяч книг заставили Инхо округлить глаза.

Массивная хрустальная люстра в центре заливала комнату таким ярким светом, что даже без окон было больно смотреть.

Но это было не самое удивительное.

Между хаотично разбросанных книг и газет, среди башен из фолиантов, кто-то лежал, почти полностью засыпанный.

― Босс?!

Инхо вскрикнул невольно.

― БОСС!!

― Тяжело пыхтя, Инхо бросился к распростёртому телу Джанни и отчаянно обхватил его, но даже в этой суматохе Джанни не шелохнулся. Подхватив упавшие очки, Инхо поспешно водрузил их на лицо босса — безрезультатно.

Что случилось? Почему он в таком состоянии?

— Босс! Очнитесь, босс!

Одной рукой он поддерживал голову Джанни, в другой сжимал пончик, тщетно пытаясь привести его в чувство. В отчаянии Инхо метнул взгляд вокруг — и увидел наполовину съеденный пончик в своей же руке.

...Эх!

Без колебаний он запихал остаток пончика в рот Джанни.

В следующее мгновение

Джанни вспыхнул, как молния.

Где-то витал сладкий аромат. Аппетитный запах свежей выпечки с нотками хрустящей обжарки. Идеально прожаренная золотистая корочка, упругая, но тающая мякоть, сладкая начинка...

Пончик.

Рот мгновенно наполнился слюной.

В тот миг, когда он рефлекторно сглотнул, что-то грубо втолкнули ему в рот. Осознав сладкую, маслянистую массу, Джанни резко распахнул тяжёлые веки.

Как Моисей, раздвинувший море, его сознание пронзила ясность — перед ним был кусок сладкой выпечки, и вместе с ним нахлынул зверский голод. Молнией поднявшись, Джанни вцепился в "мясной мешок", державший лакомство, и начал безумно чавкать.

Хрустящая корочка, тающая текстура, сладкий привкус... Пожирая пончик с дикой жадностью, он вдруг разжевал что-то мягкое и упругое вместе с последним кусочком. Что-то пухлое, плотное, эластичное...

— Ай!

От неожиданного крика Джанни окончательно пришёл в себя.

Воцарилась гнетущая тишина. Джанни уставился в одну точку, не моргая. Перед ним было знакомое лицо, смотрящее на него.

Пухлые щёки, толстая шея, круглые плечи — всё как обычно, только глаза, обычно сонные, неестественно округлились. Причина была очевидна.

— Тьфу!

Джанни выплюнул четыре пальца Инхо, резко отвернулся и начал яростно вытирать рот шёлковой рубашкой. Инхо тоже отпрянул, дуя на покусанные пальцы.

Тишина затянулась. Инхо, молча растирая распухшие пальцы с чёткими следами зубов, наконец заговорил с неестественной для него взрослостью:

— Давайте сохраним это в тайне.

— Заткнись, свинёнок. Кто разрешил тебе врываться в мой кабинет?

Знакомые оскорбления не смутили Инхо на этот раз:

— А ты... ты ещё и пальцы жуёшь...

― Инхо прищурился и с подозрением посмотрел на Джанни, и в тот же миг с лица босса исчезли последние капли крови. В следующее мгновение рука Джанни вцепилась в толстую шею Инхо, который моментально побледнел и закашлялся.

― Ещё одно слово — и я тебя придушу.

Он хотел сказать «сломаю», но даже Джанни не мог сходу справиться с такой толщиной. Поэтому он сменил тактику на «задушу», и Инхо покорно закивал, его лицо приобрело синеватый оттенок.

― Кх-кх...

Как только его отпустили, Инхо, тяжело дыша, начал жадно глотать воздух. Джанни молча наблюдал за его круглой спиной, затем резко поднялся. Видя, что тот явно собирается уйти, Инхо в панике закричал:

― Бо-осс, подож-дите, мне нуж-но...

Непрерывный кашель и отчаянные крики заставили Джанни обернуться с явным раздражением.

― ...Спускайся на первый этаж.

Поворачиваясь, он заметил пухлые пальцы Инхо.

Чёрт возьми, это же сосиски... Как это вообще пальцы?

— Чтоб я ещё раз пришёл в эту чёртову нору!

Инхо, тяжело дыша и скрипя зубами, с трудом спускался по бесконечным ступеням.

— Подниматься — пытка, спускаться — тоже...

— Ха-а...

Во рту пересохло. Желудок сводило от голода. Последний пончик достался Джанни, и теперь у него не осталось даже конфеты. Спустившись с последней ступеньки, Инхо, почти падая, вытер пот с бледного лица.

Динь-дон.

Современный, не подходящий старинному особняку звонок заставил его повернуть голову. В конце коридора из лифта элегантно вышел Джанни. Увидев его, Инхо застыл на месте.

— Вот же сволочь!

Он злобно прищурился, но Джанни, неспешно проходя мимо, лишь бросил:

— Ты превышаешь лимит веса.

— Да как ты...!

Он сжал кулаки, но не успел ничего сделать. Появившийся дворецкий поклонился и спросил Джанни:

— Что прикажете?

— Приготовь ужин.

Дворецкий удивлённо моргнул:

— Сейчас?

― Да, сейчас же. Я, кажется, умираю с голоду!

И правда — обычно и так резкие черты лица Джанни стали ещё острее из-за бледности. Дворецкий, заметивший необычное состояние хозяина, поспешно спросил:

― Что с вами, господин? Неужели вы четыре дня ничего не ели?

― Заткнись, просто забыл.

Несмотря на раздражённый ответ, дворецкий не отступал:

― Боже, господин, ну когда же вы возьмёте под контроль эту свою "типографскую зависимость"? Если бы не этот господин, что бы с вами было? Чуть не пришлось бы устраивать ваши похороны!

― Кхм-кхм!

Инхо самодовольно кхыкнул. Джанни и дворецкий синхронно повернулись к нему.

― Хватит, просто приготовь еду. Ты что, правда хочешь меня уморить голодом?

― Сейчас же, я скажу Антонио поторопиться.

Дворецкий быстро развернулся, что-то сказал в трубку, затем спросил:

― А гостя накормим?

Джанни уже собирался отказаться, но Инхо вздохнул с жалобным видом:

― Вот именно... Кто-то съел мой последний пончик...

― Готовь на четверых. Три порции — этому ублюдку.

Джанни скрипнул зубами:

― Чтоб ты лопнул, свинёныш.

― Спасибо.

― Кстати, господин, как так вышло? Я же каждый раз оставлял еду у дверей кабинета. Подносы возвращались пустыми...

― Я сказал — забыл.

― Но тогда куда девалась вся эта еда...

Джанни перевёл взгляд на Инхо:

― Это ты приходил и жрал, свинёныш.

Инхо подпрыгнул:

― С какой стати я стал бы тащиться сюда ради вашей еды?!

― А может быть...

Дворецкий задумчиво пробормотал:

― Господин, не могли бы вы взглянуть?

― Дворецкий провёл Джанни в комнату в конце коридора. Оставив позади Инхо, который уже тяжело дышал и вытирал пот со лба, первым вошёл дворецкий, затем Джанни.

Последним зашёл Инхо и невольно ахнул от неожиданного зрелища. Просторная комната оказалась уютно обставленной: мягкие подушки, ниспадающие шторы, разбросанные игрушки и даже низкая кровать. Но больше всего поражали хозяева этой комнаты.

― Доберманы?

Одна взрослая самка и шесть щенков — целых семь доберманов жили здесь. Одна стена была полностью стеклянной, выходя в сад, что позволяло собакам свободно входить и выходить.

― Целую комнату для собак построили...

Инхо в изумлении заморгал.

― Тсс, тихо.

Мать-доберман, насторожившись при виде Инхо, оскалилась и зарычала. Дворецкий строгим тоном успокоил её, затем поднял одного из щенков.

― Вот этот.

Джанни нахмурился, увидев щенка на руках дворецкого. Инхо удивлённо округлил глаза.

― Странно, но этот малыш плохо ест корм, только спит, и при этом растолстел. Посмотрите на этот живот! И сейчас он спал, наверняка наевшись чего-то.

Дворецкий смущённо покачал головой, поглаживая раздувшийся живот щенка.

― Простите. Я старался следить, но...

Джанни схватился за лоб, будто от головокружения, и сквозь стиснутые зубы вырвался гневный вздох. По одному этому звуку дворецкий побледнел и заторопился:

― Простите! Я не знал, что он ел что-то кроме корма... Я строго его выдрессирую, прошу, простите только в этот раз...

― Конечно, Роланд. Если мать узнает, тебя немедленно уволят.

Джанни бросил ещё один взгляд на разжиревшего щенка, затем внезапно взорвался:

― Чёрт возьми! Почему тут повсюду эти жирные комки? С сегодняшнего дня — на строгую диету! Пока не сбросит вес! Жирные твари — будь то щенок или свинёныш — не заслуживают жизни! Пусть лучше сдохнет тощим! Хотя бы гроб будет легче!

Это было не время для разговоров о жестоком обращении с животными. Глядя на удаляющуюся спину Джанни, Инхо почему-то почувствовал, будто ругают его самого, и неловко заёрзал.

Шеф Джанни приготовил ужин за рекордно короткое время. Когда дворецкий провёл Инхо в столовую, тот поразился виду старинного зала — всё здесь сохранило первозданный облик за пять веков: от массивных подсвечников до фресок и дубовых стульев.

— Ух ты... — невольно вырвалось у Инхо, когда он садился за стол.

Блюда оказались изысканными. Впрочем, для Джанни де Кардинале это было нормой — он во всём требовал совершенства.

«Интересно, шефа тоже подбирали по спецзаказу?» — мелькнуло в голове у Инхо. Он фыркнул, но тут же встретил ледяной взгляд и сделал серьёзное лицо:

— Приятного аппетита.

Джанни ехидно приподнял бровь, словно спрашивая о скрытых мотивах. Инхо хихикнул:

— На этот раз настоящее мясо, а не я.

— Ты — дешёвая сосиска, — скривился Джанни.

— Но вам же понравилось! — начал было Инхо, но, увидев, как Джанни сжимает нож, поспешил добавить: — Мясо действительно превосходное.

— Жри и исчезай.

«Вот наглец...» — подумал Инхо, надув губы, но усердно принялся за еду. «Ещё минута прожарки — и было бы идеально».

Когда ужин был в разгаре, Инхо наконец заговорил:

— Собственно, о причине моего визита...

Он вытер губы салфеткой и продолжил:

— Я сохраню вашу тайну, так что давайте считать, что мы квиты.

— О какой тайне речь?

— Не скромничайте, — Инхо неожиданно подмигнул. — Мы же помогаем друг другу, верно?

...

— Приятного аппетита! — весело пропел Инхо, пробуя рыбное блюдо. «Вот это удалось! Видимо, рыба — конёк шефа».

Но миниатюрные жареные закуски разочаровали. «Неудачно. Шеф явно торопился». Опустив взгляд, Инхо вдруг заметил чёрную тень у своих ног.

— Ик! — вырвалось у него непроизвольно.

Джанни тут же устремил на него взгляд. Инхо поспешно улыбнулся.

Тишина. Инхо робко заглянул под стол.

«Так и есть...»

Это был тот самый толстый щенок. Видимо, он привык подбирать еду. Инхо почувствовал странную жалость и родственную душу, после недолгих раздумий незаметно сбросил кусочек жареного.

«Всё равно я это есть не буду».

Он с умилением ждал, как щенок будет радостно уплетать угощение. Но щенок, обнюхав жареное и попробовав кусочек, вдруг отпрянул и с раздражением отшвырнул еду лапой. Ошарашенный Инхо моргнул, а щенок, сердито глядя на него, плюнул пережёванным куском прямо на его туфли.

— Ах ты невоспитанный! На мои Ferragamo!

— Ты что, собака! Должен есть что дают!

— Гав-гав!

— Иди сюда, получишь! А-а-а! Ты кусаешься? Я тебе тоже укушу! Подставь свою толстую задницу! Больно? Тебе тоже больно? А-а-а! Отпусти!

— Заткнитесь, свино-собачьи выродки! Закопаю вас обоих в саду, если не замолчите!

Громовой крик Джанни положил конец жалкой потасовке Инхо и щенка, оставив их с взаимной неприязнью.

— Louis Vuitton♬ Louis Vuitton♬

— Просыпайся, Louis Vuitton!

Легонько выключив будильник, Инхо на цыпочках закружился по направлению к гардеробной, его движения были удивительно лёгкими для такого телосложения.

— Сегодня настроение Prada∼.

Ярко-красная рубашка Prada, белые хлопковые брюки... а какую обувь выбрать?

Гардеробная ломилась от одежды, но с обувью дела обстояли хуже. Инхо уставился на три имеющиеся пары и выбрал коричневые лоферы Gucci. Подпяточники, шарф Louis Vuitton на шею — образ готов!

Доставая приготовленный заранее холодный сэндвич с лососем, Инхо огляделся и взял ещё сок красного апельсина. Лучше сок, чем кола — ради здоровья♡

Настроение у Инхо было на редкость приподнятым. Когда ещё он встречал такое ясное, солнечное, прекрасное утро! Сегодня лосось особенно свежий, сок особенно бодрящий, а хлеб идеально хрустит!

— А-а-ах∼.

Дрожа от удовольствия, Инхо с чувством глубокого удовлетворения закончил завтрак.

— Погодите, погодите, подождите меня!

Паоло, крича и протягивая руку к закрывающимся дверям лифта, едва успел запрыгнуть внутрь и с облегчением выдохнул.

— Спасибо...

Он машинально поблагодарил, но, увидев холодно смотрящую перед собой белокурую красавицу, сразу же просиял.

— Моника, ты рано сегодня. Какая удача встретить тебя!

— И ты неожиданно рано, Паоло.

Её ответ был по-прежнему ледяным, но сердце Паоло пылало. Ах, даже её холодность прекрасна, моя богиня! Он пылал страстью, но Моника, не обращая внимания, вышла из лифта, как только двери открылись.

Паоло, не унывая, посылал ей вслед воздушные поцелуи. Моника, моя муза! Ради тебя я готов быть растоптанным вместо этого ковра!

— Доброе утро~

Инхо жизнерадостно приветствовал их. Моника, обычно стремительно входившая в офис, на этот раз удивлённо остановилась. Паоло, вошедший следом, тоже замер.

— И ты сегодня рано.

Холодный тон Моники ничем не отличался от обычного, но сегодня у Инхо был козырь в рукаве. Он прищурился, сладко улыбнулся и подошёл ближе.

— Моника~♡

Куда лезет этот жирный с сердечками?!

Паоло превратился в принца, защищающего свою принцессу от Шрека.

— Что тебе надо? Отойди! Ты как зараза!

Прямо как вирус, этот толстяк!

Он сверлил Инхо взглядом, но не решался дотронуться. Прикоснусь — и жир пристанет!

Инхо же, к удивлению Паоло, ловко развернулся вокруг него и улыбнулся:

— Моника~♡

Как этот толстяк может быть таким проворным?!

Паоло беспомощно обернулся — Инхо уже протягивал Монике что-то.

— Это тебе.

Глаза Паоло чуть не вылезли из орбит. Этот толстяк посмел сделать подарок моей богине?! Я ещё даже не дарил ничего!

Ему хотелось схватить Инхо за горло, но где его найти среди этих жировых складок? Да и позориться перед богиней он не мог.

Откажись, Моника! Не бери — заразишься!

Он изо всех сил пытался передать ей это телепатически.

— Подарок?

Моника, то ли получив его послание, то ли нет, нахмурилась и взяла подарок. Инхо, довольный, сказал:

— Тебе понравится. Я увидел и сразу подумал о тебе...

Но гордый монолог Инхо не успел завершиться. Лицо Моники исказилось, и она начала яростно бить его рамкой по голове.

— Что это за мерзость? Ты специально хочешь испортить мне зрение? Лицо, я сказала — лицо! В мужчине главное лицо! Ну или хотя бы тело, но тут просто голое мясо! Кто посмел раздеться с таким лицом, да ещё и с этим жалким огурчиком? Посмотрите на лицо Давида — даже у Давида было некрасивое лицо! Давид — южный тип! А мне нужен северный, кому вообще смотреть на этот апрельский вариант? Мне нужен декабрь! Только декабрь! Верните мне мой декабрь!

— А-а-а! Мо-Моника! Прости! Простите! А-а!

Паоло самодовольно наблюдал, как Моника лупит Инхо рамкой по лицу. Так тебе и надо! Как ты смел, урод, приближаться к моей богине!

Инхо, закрыв голову руками и сжавшись в комок, только когда удары стали реже, осмелился поднять лицо.

«...Открытка с огурцом вместо лица...»

Он печально посмотрел на рамку в руках Моники и осторожно заговорил:

— П-прости, Моника. Тогда... может, Паоло? Он ведь симпатичный.

Оказывается, ты не Шрек, а Купидон!

Паоло тут же расплылся в улыбке и выпрямил спину. Не ожидал от этого толстяка такой помощи! Но Моника, едва взяв себя в руки, скрипя зубами, холодно ответила:

— Я же сказала — декабрь. Никакого апреля. Южный тип — это отвратительно!

Паоло тут же поник, но Инхо вдруг хлопнул себя по лбу:

— Паоло же из Рима? Тогда не подходит. Значит, нужен северный тип?

— Именно. В этом плане босс идеален — он же из Милана. Вот такое лицо мне нужно, да ещё и с телом.

Моника улыбнулась, явно довольная своими мыслями. Инхо кивнул, но в душе задумался: «Может, тайком сфотографировать босса?» Паоло сжал кулаки:

Когда-нибудь я сделаю из этого Шрека коврик для машины!

В этот момент дверь открылась, и вошёл Джанни.

— Доброе утро, босс.

Моника, только что восхвалявшая босса, теперь с каменным лицом, будто ничего не было, вежливо поздоровалась. Инхо и Паоло синхронно сглотнули и обернулись — в дверях стоял Джанни Кардинале, сверля Инхо ледяным взглядом.

— Ты.

Джанни скрипнул зубами.

— Я говорил не появляться.

Инхо тут же на цыпочках покорно юркнул в свою кабинку. Джанни, глядя ему вслед, машинально сжал рамку на столе Моники...

...Чёрт возьми...

Джанни молча положил рамку и направился в свой кабинет. Удивлённая Моника моргнула, а Паоло переводил взгляд между Инхо и Джанни, но Инхо, будто ничего не произошло, достал из бумажного пакета белый шоколад с апельсиновой цедрой.

Свежий цитрусовый аромат смешался со сладковатым шоколадным, заполнив офис. Моника схватилась за живот и плюхнулась в кресло. Паоло, глотая слюну, бросил на Инхо злобный взгляд, но тот лишь сладко улыбнулся и с наслаждением откусил шоколад.

«Ах, как сладко... Ах, какой аромат...»

Хрум-хрум. Хрум-хрум.

Моника скрипнула зубами, а Паоло зажал уши. Однако Джанни, который обычно к этому моменту уже швырял что-нибудь с руганью, на этот раз не реагировал.

Моника и Паоло переглянулись, но Джанни лишь молча повернулся к ним спиной. Они не понимали, что за глубокой и унизительной причиной было его поведение — причины, о которой им никогда не узнать.

«...Если бы я только не съел тот чёртов пончик...»

— Угх... — из глубины души Джанни вырвался сдавленный стон.

Секретари сглотнули, услышав этот звук ярости и страдания, но хрум-хрум продолжалось без устали.

Джанни закрыл глаза одной рукой, а другой сжал кулак так, что побелели костяшки, и испустил глубочайший вздох.

Quo vadis, Domine... (Камо грядеши, Господи...)

Хрум-хрум. Хрум-хрум.

— Свинёнок, даже это не можешь сделать нормально!

— Чёртов спамер, я же сказал не лезть на мою дорогу!

— Ты даже сдохнуть нормально не сможешь, бочка с мазутом!

И так далее.

Инхо, достигший буддийского просветления, пропускал поток оскорблений мимо ушей.

Гав-гав, гав-гав...

Он даже покачивался в такт, толстая шея двигалась в ритме. Паоло был в ужасе.

«Он что, воспринимает это как песню?..»

В отличие от остолбеневшего Паоло, Моника, привыкшая к таким сценам, сохраняла ледяное спокойствие среди потока ругани и ароматов перекуса.

— Господин директор, сегодняшняя почта и документы.

Джанни просмотрел письма, отложил одно в сторону — вежливое приглашение стать судьёй на крупном конкурсе супермоделей — и бросил:

— Ответь на остальные сам, а по этому узнай список судей.

По приказу Джанни Моника взяла почту и ответила с уверенностью:

— Согласно полученным данным, в жюри шесть дизайнеров: по одному из Италии, Франции, США, Великобритании, Японии и Кореи. Вот список.

Джанни бегло просмотрел документы и на мгновение задумался. Моника выпрямилась и молча ждала указаний.

— Для показа на конкурсе отбери из текущей мужской коллекции. Скажи Дэвиду, чтобы выбрал подходящее... — Джанни, назвав главного дизайнера мужской линии, раздражённо продолжил: — Чёрт возьми, я и так загружен по уши, а тут ещё этот конкурс! Пусть агентства сами моделей выбирают, зачем дизайнеров беспокоить?

— Но, господин директор, вас выбрали представителем Италии. Отказываться неудобно... — На лице Моники появилась улыбка, полная гордости.

Джанни нахмурился, надолго замолчал, затем вернул документы:

— Освободи расписание.

— Хорошо.

Свежим тоном ответив, Моника развернулась и столкнулась взглядом с Инхо, который жевал эклер. Увидев его с кремом на губах и подмигивающим ей, она не знала, испытывать жалость или отвращение.

Паоло, дождавшись окончания доклада Моники, в последний момент прошёл мимо неё с улыбкой. Однако её взгляд был прикован ко рту Инхо, доедавшего эклер.

«Может, мне тоже начать приносить перекусы?» — серьёзно задумался Паоло, но прекрасно знал, что малейшая потеря формы грозит увольнением. Да и с такими габаритами, как у Инхо, шансы завоевать сердце Моники уменьшатся в миллионы раз. Сдерживая искушение, Паоло подошёл к столу Джанни:

— По поводу запуска бренда в отеле. Как вы и приказали, мы предоставили образцы, обсудили место для бутика и другие требования, но возникли новые обстоятельства.

— Какие? — Джанни резко поднял серебристо-серые глаза, заставив Паоло внутренне вздрогнуть, но внешне он остался спокоен:

— С запуском бренда проблем нет, но возникли сложности с туалетными принадлежностями для номеров. Отель сомневается, так как линейка Cardinale Body вышла меньше месяца назад, и им сложно доверять.

— Они боятся, даже несмотря на эксклюзивность размещения в их отеле? — высокомерный тон Джанни словно спрашивал: «Как они смеют сомневаться в ZC Collection?»

— Дело не только в этом. Отель больше доверяет Acqua di Parma. Хотя ZC Collection предложила более выгодные условия, это их только насторожило...

Джанни резко рявкнул в ответ на осторожное замечание:

— Моника, я же сказал освободить расписание. Что с этим?

— С выходных на неделю всё очищено. В какой отель бронировать?

— Ближайший. Люкс.

— Хорошо.

Пока Моника быстро набирала номер для брони, Джанни повернулся к Паоло:

— Готовься к командировке в Рим с выходных на неделю.

— Хорошо.

Паоло поклонился и вышел, по пути встретившись взглядом с Инхо, который на этот раз разворачивал сэндвич с ветчиной. С презрением отвернувшись, Паоло принялся звонить дизайнерам и поставщикам по поводу коллекции.

Инхо, как обычно без особых дел, ждал, пока Моника или Паоло подкинут работу, и уже открыл рот, чтобы откусить сэндвич, но вдруг замер.

Джанни Кардинале с его аккуратно зачёсанными каштановыми волосами и серебристо-серыми глазами за очками был безупречен в любое время. Длинные конечности, широкие плечи и узкая талия заставляли даже мужчин представлять его обнажённым.

Где-то в интервью Инхо читал, что даже его истеричные вспышки на нервной почве называют «дьявольски сексуальными». Кажется, так говорила уволенная секретарша, набравшая полтора килограмма.

«Какая жалость, что он поправился», — чуть не плакала она. «Странные люди встречаются».

Хотя Инхо отчасти понимал её. Жить в одну эпоху с таким человеком — наверное, катастрофа для других дизайнеров...

Джанни, глубоко усевшись в кожаное кресло, задумчиво подпирал подбородок, его брови были нахмурены. Он выглядел как кадр из модной съёмки.

«Кстати, готовится ZC HOME. Может, это для рекламы ZC OFFICE?»

Но даже при всей своей невероятной красоте он почему-то хмурился.

В этот момент Инхо наклонил голову, и их взгляды встретились. Джанни тут же скрипнул зубами:

— Чего уставился, свинёныш?

Инхо поспешно отвернулся и принялся жадно жевать сэндвич. Краем глаза он заметил, что Джанни всё так же хмуро смотрел в угол кабинета.

— Инхо, иди сюда. Нет, стой на месте! Я сама подойду.

Моника подошла к нему и протянула адресную книгу:

— Распечатай это письмо и разошли всем. Следи, чтобы на бумаге не было пятен, и аккуратно наклеивай адреса.

Инхо согласно кивнул на слова Моники. Получив пачку адресов, он достал из ящика специальную бумагу с логотипом ZC. Вставив листы в принтер и нажав кнопку печати, он заметил, как Джанни встал со своего места.

— Все на обед.

Его стремительный выход из офиса напомнил Инхо, что уже настало время обеда.

— Э-это можно сделать после еды...? — осторожно поинтересовался он.

Моника ответила, словно ожидала этого вопроса:

— Сегодня до конца дня.

— Ладно~.

Инхо радостно подскочил. Ура! Наконец-то свобода! Дрожа от восторга, он осторожно высунул ногу за пределы своей кабинки. Обычно Джанни, игнорировавший его как прозрачного, каким-то шестым чувством замечал любую попытку Инхо покинуть «зону» и тут же начинал швыряться всем подряд — авторучками, папками — с громкими криками. Из-за этого Инхо чувствовал себя узником.

«Даже заключённым три раза в день дают прогуляться!»

Решив в полной мере насладиться часом свободы, Инхо первым выскользнул из офиса. «Может, пообедать в Savoy? Выпить хорошего вина? Или стейк? А вечером — дегустационное меню?» — весело размышлял он, заходя в лифт. Но вдруг задумался:

«Почему Джанни Кардинале сегодня был таким мрачным?»

«Динь-дон» — лифт прибыл на первый этаж. «Сегодня в Savoy закажу пасту al dente~» — напевая «ля-ля-ля», Инхо на цыпочках выскочил из здания и вдруг замер на месте.

«Почему он всё ещё здесь?»

Перед входом стоял Джанни. Узнать его было невозможно — не из-за того, что он стоял спиной, а потому что такая фигура — длинные ноги, идеальные мышцы, подтянутое телосложение — не могла принадлежать никому другому. Да и этот...

...этот пугающе прекрасный профиль с чёткими скулами.

Но сейчас, как всегда в присутствии Инхо, эта красота была искажена злобной гримасой. В голове у Инхо зазвучали тревожные сигналы.

«Почему?!»

«Почему Джанни Кардинале стоит перед офисом в такой счастливый обеденный час, излучая такую мрачную ауру?!»

Ответ не заставил себя ждать.

Микеланджело Джанни — лимитированный суперкар. Кроваво-красный Ferrari Enzo.

Этот прекрасный экземпляр автомобильного дизайна, гордость гениального дизайнера, сейчас находился в состоянии, далёком от выставочного. Всю машину исписали белой и чёрной краской из баллончиков.

В Италии, рае граффити, такое не редкость. Но это был суперкар.

Более того — это был «Микеланджело» Джанни Кардинале.

Аура ярости, исходившая от него, заставляла прохожих вздрагивать и менять маршрут. Даже охранник, не решаясь подойти, прятался за колонной и украдкой поглядывал.

Если бы гнев мог материализоваться в пламя, Джанни Кардинале в этот момент сгорел бы дотла. Но что почувствовал Инхо?

Сладкое возмездие!

Он быстро отвернулся, зажал рот руками и фыркнул. Ах, это наслаждение! Этот трепет! Как если бы слопал целый парфе из тёмного шоколада за один присест!

Но радость была недолгой.

— Ты.

Ик!

Джанни схватил его за шиворот, когда тот уже на цыпочках пытался сбежать.

— Всё это отчисти.

— Но... но это обеденный перерыв! — побледнев, запротестовал Инхо, но перед пылающим серым взглядом Джанни возражения были бесполезны.

Страшно-страшно!

Он машинально кивнул, и Джанни потащил его к Ferrari.

— Попробуешь сбежать — убью.

Если бы это сказал кто-то другой, можно было бы усмехнуться. Но это был Джанни Кардинале — он действительно мог это сделать! Инхо лихорадочно закивал.

Моя паста...

Джанни развернулся и ушёл, оставив Инхо всхлипывать и понуро опустить плечи.

В офисе царило затишье перед бурей. Вернувшийся Джанни, обычно не курящий, принялся яростно затягиваться сигаретой за сигаретой. Выкурив целую пачку за минуту, он швырнул пустую коробку в урну.

— Паоло, принеси сигарет!

— Сейчас!

Паоло бросился выполнять приказ, а Джанни начал метаться по кабинету, в ярости рвя на себе волосы.

Кто посмел?!

Моника в страхе наблюдала за его истерикой. Внезапный стук в дверь заставил её обернуться — и она удивлённо моргнула.

В приоткрытой двери показалась голова Инхо — того самого, что первым рванул на обед. Но сейчас он выглядел ужасно: любимая рубашка Prada промокла и испачкалась, лицо и тело были в грязи.

— Э-э... — робко начал он, грязное лицо блестело от пота.

Джанни резко обернулся. Его взгляд мог бы прожечь лазером. Инхо, ёжась, заерзал губкой в руках:

— Я старался, но...

— Прочь! — Джанни отшвырнул его и стремительно вышел.

— А-а! — Инхо, как волчок, завертелся на месте, затем заворчал и поплёлся следом.

Задыхаясь, Инхо спустился к входу и замер позади окаменевшего Джанни. Если раньше тот извергал ярость, как вулкан, то теперь напоминал лишь пепел после извержения.

Перед ними стояла Ferrari — вернее, то, что от неё осталось. Состояние было хуже, чем после граффити. Где-то раздобытой металлической мочалкой Инхо так усердно тер, что красная краска слезла, обнажив чёрный металл. Лобовое стекло, исписанное спреем, теперь покрывали царапины от мочалки. Колесо проколото, эмблема исцарапана до неузнаваемости.

Кто назовёт это Ferrari?

Дрожащий Джанни стоял, как статуя. Позади виновник ёрзал толстыми ногами:

— Простите...

Вулкан проснулся.

— ТЫ МЕРЗАВЕЦ! ТЫ УВОЛЕН!

От криха треснуло и без того повреждённое стекло Ferrari. Люди вокруг ахнули. Инхо на секунду округлил глаза, затем расплылся в улыбке:

— Правда? Мне можно уйти?

— Ура! — Он швырнул мочалку.

Джанни остолбенел. Это не то, что я хотел...

— Ю-ху~ Ю-ху-ху~ Ю-ху~ Ю-ху-ху~.

Инхо, насвистывая тему из «Убить Билла», ловко повертел толстенькими бёдрами и пустился в весёлый танец на цыпочках. Увидев его радость, Джанни снова взорвался:

— Снова принят на работу!

— Эээ...

Счастье было недолгим. Поникший Инхо с округлившимися плечами вызвал новый поток проклятий:

— Я найму тебя навечно, чтобы мучить всю жизнь! До самой смерти! Ты либо лопнешь от жира у меня под носом, либо высохнешь как щепка — третьего не дано, ты — бесполезный, грязный, прожорливый, толстый, отвратительный кусок сала!

— Это жестоко!

— Что жестоко?!

Робкий протест Инхо потонул в рёве Джанни. Увидев, как Инхо, надувшись, поднимает тряпку, Джанни слегка успокоился.

Но сколько ни ругай Инхо, суперкар уже превратился в рухлядь. Осмотрев жалкие остатки, Джанни в ярости рванул себя за волосы, затем начал пинать мраморную колонну:

— А-а-а, чёрт, блин, ё-моё, твою мать, а-а-а!

«Он сошёл с ума...»

Побледневший Инхо лихорадочно зашаркал тряпкой по Ferrari, делая вид, что усердно работает. Когда Джанни наконец перестал пинать колонну и просто стоял, тяжело дыша, Инхо осторожно остановился. Джанни поднял кулак:

— Ах, вот бы просто...

— Папочка!

Инхо съёжился, закрывая голову. Джанни огляделся — швырнуть было нечего, кроме искалеченной Ferrari.

«Он же не станет бросать Ferrari...

...Или станет?»

Дрожа, Инхо следил за ним. Джанни действительно уставился на машину, сжал кулак...

— ...Проклятие!

Вместо этого он достал телефон и начал яростно набирать номер:

— Алло, босс.

— Купи новую. Да, Ferrari.

Не дожидаясь ответа, Джанни бросил трубку.

Инхо, всё это время робко протиравший машину, засиял:

— Значит, мне можно не...?

Но Джанни лишь презрительно фыркнул:

— Ты продолжаешь.

«Этот демон!»

Инхо демонстративно развернулся и, показывая кулак в спину уходящего Джанни, выпалил по-корейски:

«Вредный паршивец, негодник. Чтоб ты споткнулся, тьфу!»

— Что?

В этот момент Джанни резко обернулся. Инхо быстро отвернулся и начал яростно тереть Ferrari металлической мочалкой, делая вид, что ничего не произошло.

«Этот урод...»

Джанни с неприятным чувством бросил на него взгляд, затем снова повернулся и вошёл в здание. Убедившись, что тот исчез, Инхо облегчённо вздохнул.

Знает восемь языков, а когда его ругают — не понимает. Неплохо!

Он внутренне ликовал. Отличный способ снимать стресс. Да здравствует корейский!

Тем временем Джанни в прозрачном лифте смотрел вниз на Инхо, усердно трущего машину, и скрипел зубами:

«Я покажу тебе, что такое ад, проклятая свинья».

― Ха-а, ха-а...

С самого утра Инхо тяжело дышал, торопливо шагая. Чтобы успеть купить эспрессо из Caffè Milani, который Джанни пил каждое утро, нужно было выходить очень рано.

«Да ладно, сойдёт и что-то другое», — ворчал он про себя.

Каждое утро он ворчал, но всё равно шёл в Caffè Milani. После того как его жестоко разоблачили за попытку схитрить, ему пришлось, хоть и лень, исправно ходить за эспрессо. Но причина была не только в прихотях Джанни. Дело было ещё и в...

― Здравствуйте~!

Инхо расплылся в улыбке так, что его узкие глаза превратились в щёлочки, и радостно поздоровался с хозяином знакомой лавки пончиков. Огромный пончик размером с его голову был обязательным пунктом утреннего ритуала.

«Без этого нельзя начинать день!»

Плюс ещё парочка пончиков на перекус.

― Сегодня дайте пять штук!

Однако хозяин лишь горько улыбнулся:

― Извини, сегодня всё распродано.

Инхо удивлённо моргнул. Теперь он заметил, что витрина, обычно полная пончиков в это время, сегодня пуста. Что случилось?

― Как только открылись, пришёл один господин и скупил всё. Так что на сегодня всё.

С этими словами хозяин демонстративно перевернул табличку на двери на «ЗАКРЫТО».

«Что же делать?»

Инхо немного помедлил, затем смирился и попрощался.

― Тогда я зайду завтра. Всего хорошего!

Легко развернувшись, Инхо услышал за спиной грубый звук опускающейся роллеты. «Ну да, эти пончики и правда очень вкусные», — мысленно согласился он, проверяя часы Rolex на запястье.

Времени ещё много.

Как всегда первый на работе, Инхо никуда не торопился. Сегодня утренний «ритуал» не удался, но ничего не поделаешь. Пончики важнее♡

― Ю-ху~ Ю-ху-ху~.

Напевая, он направился к следующей лавке.

― А?

Завернув за угол, Инхо нашёл другую большую лавку пончиков и замер, увидев, как хозяин меняет табличку.

― Уже закрываетесь?

― Пончики все проданы. Поэтому...

И здесь?

Инхо растерянно посмотрел на витрину — пусто, как и сказал хозяин.

― К-как так, ведь ещё утро...

― Вот именно! Кто-то скупил все пончики на сегодня. Так что сегодня не работаем.

― Все до одного?

Инхо раскрыл рот от удивления. Хозяин улыбнулся:

― Я тоже был в шоке. Да ещё и невиданный красавец!

«В Милане много красавцев, но тот был особенно хорош собой», — бросил он, и миланский красавец средних лет закрыл дверь и ушёл внутрь. Инхо стоял перед закрытой дверью, слыша щелчок тяжёлого замка.

«Неужели в мире есть кто-то, кто любит пончики так же, как я!»

Не придав значения, он зашагал дальше, ища следующую лавку.

«Вот ещё одна~»

Радостно зайдя внутрь, он пропел:

― Пончики~!

Но его взгляд уткнулся в пустую витрину. Хозяин виновато улыбнулся:

― Сегодня всё продано.

― В такое утро кто-то скупил ВСЕ пончики?

Хозяин кивнул, глядя на шокированного Инхо:

― Очень элегантный джентльмен, с головы до ног в люксе.

В голове всплыли слова из предыдущей лавки: «Невиданный красавец» + «элегантный джентльмен в люксе»?

В голове промелькнуло лицо, и Инхо фыркнул, махнув рукой.

Какой там «элегантный джентльмен»? Только рот откроет — сразу мат.

На этот раз Инхо развернулся с лёгкой походкой.

Надо поискать следующую лавку~.

Но и там результат оказался тем же.

— Нет? Совсем ничего?

— Извините.

Инхо скривился, тупо посмотрел на хозяина, затем поспешно опомнился.

Не время для этого.

Скоро начало рабочего дня. Как бы рано он ни вышел, если попадёт в ужасный час пик Милана — опоздает гарантированно. Посмотрев на часы, Инхо почувствовал надвигающийся кризис и ускорил шаг, направляясь к следующей лавке. Однако...

— И здесь нет? — вскрикнул Инхо.

Хозяин виновато ответил:

— Продали всё, как только открылись.

Запирая дверь прямо перед Инхо, он продолжил:

— Очень высокий мужчина, 193? 194? Может, даже выше.

Когда хозяин закончил и повернулся, Инхо уже ковылял бегом к следующей лавке.

Хах.

— Всё кончилось. А у него были такие длинные и изящные пальцы...

Невиданный красавец + элегантный джентльмен в люксе с головы до ног + высокий рост + длинные изящные пальцы.

Задыхаясь.

— Всё распродано. Сразу после открытия скупили всё оптом. Был в костюме — и невероятно хорошо сидел.

Невиданный красавец + элегантный джентльмен в люксе с головы до ног + высокий рост + длинные изящные пальцы + мужчина, на котором костюм сидел потрясающе.

Задыхаясь.

— На сегодня всё. ...Ну, тёмно-каштановые волосы и серые глаза? И лицо вроде знакомое. В общем, невероятный красавец.

Невиданный красавец + элегантный джентльмен в люксе с головы до ног + высокий рост + длинные изящные пальцы + официальный костюм сидит идеально + тёмно-каштановые волосы и серые глаза.

Задыхаясь.

— Уехал с Ferrari, полной пончиков.

Невиданный красавец + элегантный джентльмен в люксе с головы до ног + высокий рост + длинные изящные пальцы + официальный костюм сидит идеально + тёмно-каштановые волосы и серые глаза + Ferrari.

Задыхаясь.

〈ЗАКРЫТО〉

Невиданный красавец + элегантный джентльмен в люксе с головы до ног + высокий рост + длинные изящные пальцы + официальный костюм сидит идеально + тёмно-каштановые волосы и серые глаза + Ferrari, полная пончиков!

Ха-ха.

Инхо, запыхавшись до предела, шатающейся походкой добрался до последней лавки пончиков. В тот же миг его глаза увидели пустую витрину, и он плюхнулся на землю.

Это точно злодеяние того тирана!

— Господин, вы в порядке? Вызвать скорую?

Инхо с уверенностью протянул к хозяину дрожащую пухлую руку:

— Скажите, тот, кто скупил все пончики... Неужели это был невиданный красавец, с головы до ног в люксе, очень элегантный, очень высокий, с длинными изящными пальцами, в потрясающе сидящем костюме, с лицом, которое словно где-то видел, невероятно красивый, с Ferrari, полной пончиков, и который только и делает, что ругается?

Хозяин, испуганный видом рыдающего Инхо, удивлённо моргнул:

— Того, кто только и делает, что ругается, я не видел.

Ключевая улика не совпала. Да разве в Милане мало высоких красавцев, хорошо одетых? Да и Ferrari с Lamborghini — здесь сплошь суперкары!

Неужели не тот тиран? Тогда кто же?

Хозяин с жалостью смотрел на Инхо, который сидел с открытым ртом, тяжело дыша и мучаясь:

— Может, всё-таки скорую?

— Не надо...

Ему нужны были пончики!

Инхо, всхлипывая, поднялся и, шатаясь, вышел из лавки. За его спиной раздался грохот опускающейся роллеты, и он безнадёжно смотрел на улетающих вдаль упитанных голубей.

Ха-ха.

Задыхаясь, Инхо едва успел добраться до офиса за минуту до опоздания, и к этому моменту он уже превратился в растрёпанную тряпку. Надетый с утра аккуратно костюм от Gucci был покрыт пятнами пота, галстук Versace съехал набок, а костюм Burberry весь помялся — от роскошного вида не осталось и следа.

Единственное, что он крепко сжимал в руке, — эспрессо из Caffè Milani, и когда он переступил порог офиса, часы показывали ровное время.

Моника, которая уже с утра разбирала дела, увидела бледное лицо Инхо, его затёкшие глаза и растрёпанные волосы и вскочила с места от удивления.

— Инхо, сегодня вы опоздали...

Обстановка в офисе ничем не отличалась от обычной. Инхо, дрожа, пошатываясь, сделал несколько шагов внутрь. «Кофе... на стол босса».

Мысли застряли на этом. Внезапно его нос уловил сладкий, маслянистый аромат.

Что это за знакомый запах?

Удивлённый Инхо округлил глаза, рефлекторно остановился и повернул голову. Его взгляд устремился к кабинету директора.

Обычно полуоткрытая стеклянная дверь сегодня была распахнута настежь, и просторный кабинет был виден как на ладони. И там, как всегда, сидел безупречно красивый мужчина в безукоризненно чистом и элегантном костюме, закинув ногу на ногу, непринуждлённо подпирая подбородок рукой, и смотрел на Инхо.

Его ослепительная внешность была достойна обложки журнала о success stories, но Инхо увидел вовсе не прекрасного мужчину перед собой.

А именно-именно-именно-именно-именно-именно ЭТО!

Заполнившее и переполнившее кабинет директора — именно ЭТО!

Огромные пончики!

Одновременно из глаз Инхо выстрелили лазеры!

Те самые пончики, которые он искал, бегая с одного конца галереи Витторио Эмануэле до другого!

Те огромные пончики, которые Инхо съедал каждое утро по одному, перед обедом — по одному, днём — по одному, после ужина — по одному и перед сном — по одному!

Те самые пончики, которые невиданный красавец, с головы до ног в люксе, очень элегантный, очень высокий, с длинными изящными пальцами, в потрясающе сидящем костюме, с лицом, которое словно где-то видел, невероятно красивый, увёз на Ferrari!

Те самые пончики, которые он не мог найти, несмотря на все поиски, — прямо перед глазами!

Так много!

Аккуратно сложенные горой на том широком столе!

Заполнившие всё пространство просторного кабинета...!

Инхо уже бежал слюной по углам рта и, как зомби, с поднятыми руками, шатаясь, словно заворожённый, направлялся к кабинету.

— Эй.

Инхо вздрогнул и очнулся. Джанни, скрипя зубами, бросил:

— Куда это ты собрался, свинёныш? Немедленно отойди назад!

Одновременно прилетевший настольный календарь точно попал Инхо в лоб, и он с криком повалился на пол. Перед глазами замелькали звёздочки. Воспользовавшись моментом, Моника подхватила кофе из Caffè Milani и быстро отнесла его Джанни, поставив на стол.

Джанни, сидя в кресле, смотрел сверху вниз на Инхо, который снаружи тер лоб пухлой рукой, с выражением превосходства:

— Ты стой там, внутри.

Инхо нерешительно попятился в свою кабинку. «Что этот тип задумал?» Инхо прижался к стенке в углу своей кабинки, вытянувшись по стойке «смирно», и следил за ситуацией, но настоящее наказание только начиналось. Джанни открыл одну из коробок, горой стоявших на столе, и достал оттуда пончик.

Гулк!..

Инхо непроизвольно громко сглотнул слюну. Джанни посмотрел на него. Глаза Инхо, прикованные к огромному пончику, были похожи на два больших круга.

Джанни поднял пончик. Взгляд Инхо последовал за ним. Джанни разломил пончик руками. Взгляд Инхо последовал за ним. Джанни демонстративно поднял большой кусок пончика в одной руке и начал водить им справа налево, сверху вниз. Взгляд Инхо, конечно же, followed за движением, и даже его толстая шея усердно поворачивалась туда-сюда. «Если бы засунуть это в рот, укусить этот сладкий, маслянистый пончик, хрустеть им, почувствовать во рту эту нежную мякоть...!»

Внезапно пончик исчез во рту Джанни.

— А-ах!

Инхо непроизвольно сглотнул и схватился за грудь. Ощущение приторной сладости, распространяющейся во рту, ожило в его памяти. Инхо застыл с открытым ртом, затаив дыхание. Перед ним Джанни, скрипя зубами, усмехнулся.

— Хе-хе-хе, хе-хе-хе-хе-хе.

Джанни, одетый сегодня в чёрный костюм и тёмно-полуночный шёлковый галстук, был настоящим демоном из ада. И демон, не отрывая глаз от Инхо, поднёс кофе ко рту. Ах! Этот крепкий кофе с этим сладким пончиком! Хрустящий, нежный, сладко-кислый...!

— Господин директор, э-э, вы всё съедите?

Увидев, как Джанни отправляет в рот уже третий пончик, Инхо не выдержал и спросил. Он тяжело дышал, глаза его были мутными, как у наркомана, а слюна текла рекой. Зрелище было жалким. Джанни злорадно усмехнулся:

— Всё съем.

Одновременно он взял новый огромный пончик, разломил его пополам и отправил в рот.

— Я съем всё. Прямо у тебя на глазах.

Джанни откусил большой кусок пончика и, жуя, скрипел зубами. Как раз он допивал последний глоток кофе и бросил пустой стаканчик в мусорную корзину. В тот же миг у Инхо блеснула мысль.

— Разве от одних пончиков не будет приторно? — с наивной улыбкой он сделал последнюю попытку.

Но Джанни, улыбаясь не менее самоуверенно, чем Инхо, достал из-под стола набор из 12 эспрессо от Caffè Milani. Демонстративно открыв первый стаканчик и поднеся его ко рту, он вызвал у Инхо нестерпимое желание сделать шаг вперёд. В тот же миг Джанни швырнул в него табличкой с именем.

— Я сказал не высовываться, свинёныш!

Инхо поспешно отступил в свою кабинку. Но он не сдавался и, оставаясь внутри, протянул пухлую руку:

— Э-это... если съесть всё, будет плохо! Надо поделиться!

— Чушь несешь. Не можешь там спокойно стоять? Выйдешь — в тот же момент закажу тебе гроб!

От яростной угрозы Инхо пришлось снова вжаться в свою кабинку.

Пончик...

— Мой Микеланджело...

Пончик...

— Свинёныш...

Пончик...

— Мой Микеланджело...!

Скрежеща зубами, Джанни с пугающей скоростью уничтожал огромные пончики, а Инхо, проливая слёзы и слюни рекой, смотрел, как его любимые пончики бесследно исчезают в пасти Джанни. Коробки с пончиками постепенно таяли, и когда последний кусок скрылся во рту Джанни, Инхо не выдержал и рухнул на пол, разрыдавшись.

— Это жестоко, бесчеловечно, как можно так поступать! Как можно всё съесть, ничего не оставив?! Зверь, сатана, демон!

— Свинёныш, как ты смеешь называть кого-то зверем? — Джанни вскочил с места с гневным криком.

В этот момент:

— Господин директор?

Моника испуганно вскрикнула, увидев, как он резко побледнел и закрыл рот рукой. Инхо поднял заплаканное, залитое слюнями лицо и увидел спину Джанни, который стремительно нёсся к туалету, соединённому с офисом.

— У-у-у-у-эээээк...!

Последовавший оглушительный звук рвоты заставил Монику и Паоло позеленеть.

— Господин директор!

Растерянные Моника и Паоло бросились бежать, а Инхо тоже поспешно поднялся. Протиснув голову между ними, он увидел Джанни, стоявшего на коленях перед унитазом и непрерывно рвавшего, и сначала фыркнул, затем сделал вид, что ничего не произошло, и подошёл ближе.

— Всё в порядке, господин директор?

С сочувствующим видом похлопывая Джанни по широкой спине, Инхо сказал:

— Я же говорил, зачем объедаться? Вот что бывает, когда делаешь то, что людям не свойственно. И в Корее есть поговорка: «Даже боб делят на половинки». Если бы ты не был таким жадным и поделился со мной, ничего бы не случилось.

Какая несправедливость!

Джанни, тяжело дыша, посмотрел на самодовольно ухмыляющегося Инхо налитыми кровью глазами.

— Проваливай, свинёныш.

Скрежеща зубами, он выдохнул. Инхо наклонил голову:

— Вы уверены? Вас ещё, наверное, тошнит. Сколько вы съели — целая гора! Чтобы всё вырвать, ох, как же вам тяжело.

Джанни внезапно молниеносно выхватил галстук Инхо и начал вытирать им свой испачканный рот.

— Мой Versace! — Инхо побледнел и вскрикнул, но ограниченный выпуск шёлкового галстука уже был покрыт рвотными массами.

Более того, Джанни демонстративно плюнул на него!

— Ты мерзавец! Демон!

Инхо принялся барабанить по спине Джанни, но месть на этом закончилась.

— Ха-а...

— Господин директор!

Слабый стон — и Джанни рухнул головой на пол. Моника побледнела и закричала.

...Мир кружится.

Джанни тупо смотрел в потолок. Растянувшись на огромном удобном диване для гостей, он был бледен как полотно и лишь изредка моргал полуприкрытыми глазами. Врач, проверивший его основные показатели и поставивший капельницу, тяжело вздохнул.

— Зачем вы так с собой поступили? Если бы мисс Моника не вызвала меня срочно, дело могло бы кончиться плохо. Такое внезапное обжорство — вы что, хотели прожечь дыру в желудке?

Моника с необычно искажённым лицом смотрела на Джанни. Но ему уже было всё равно. Месть и прочее — пусть будет что будет.

Тринадцать чашек эспрессо тройной крепости, выпитые подряд, были подобны ядерному взрыву в желудке. В голове стоял гул, будто после взрыва, глаза опухли, речь была невнятной, сердце бешено колотилось, а в желудке горькая желудочная кислота танцевала твист с приторно-сладким ароматом пончиков. Врач продолжал читать нотации:

— Вы поняли? Чуть не умерли. Я выпишу рецепт, принимайте лекарства примерно день, и в течение недели зайдите ко мне в больницу проверить состояние. Сегодня только лекарства, а из еды — лёгкий суп или сок. ...Ха... Как же так вышло...

Слушая вздохи врача, Джанни закрыл глаза. Последнее, что он увидел, были полные жалости взгляды Моники и Паоло. За их спинами толстяк тряс пустыми коробками от пончиков и с сожалением бормотал: «И правда всё съел» — но это уже было не важно.

― Ю-ху~ Ю-ху-ху~.

Инхо, как обычно, бодро шагая, пришёл на работу, проверил закрытую дверь офиса, лёгким движением провёл картой и вошёл внутрь.

Ух-ты, сегодня я снова первый.

Прикрыв рот рукой, он тихонько хихикнул и, как всегда, с неожиданной для его комплекции ловкостью и гибкостью юркнул в свою кабинку.

― Ля-ля~ Ля-ля~.

Каждое утро у меня есть свой ритуал. Я расширяю территорию~.

Сдираю скотч, который господин директор аккуратно наклеил, и переклеиваю его дальше, и снова сдираю и переклеиваю.

Инхо, сгорбившись в своей кабинке, весело напевал, отклеивая скотч и перемещая его вперёд. С волнением, как Армстронг, водружающий флаг на Луне, он продвигался вперёд, переклеивая скотч, и даже покачивал головой.

Никто не замечал эту ежедневную утреннюю экспансию территории. Так же, как никто не понимал, что означали его ранние приходы на работу.

Хе-хе, никто не знает о моём плане.

Может, сегодня рискнуть и продвинуться на пять сантиметров?

Он снова прикрыл рот и тихонько хихикнул.

Поглощённый отклеиванием скотча и продвижением вперёд, Инхо вдруг почувствовал леденящий холодок, пробежавший по спине.

Ик!

Осторожно подняв голову, Инхо застыл с беззвучным криком и открытым ртом. Джанни смотрел на него сверху вниз с ужасающим взглядом.

Несколько секунд длилось молчание.

Послышался тихий скрежет зубов Джанни. Инхо опустил голову и снова отклеил скотч, отодвигаясь назад. Отступление. Отступление.

На корточках, пятясь и переклеивая скотч, Инхо вздохнул и вытер лоб. Тут же сверху раздался резкий голос Джанни:

― Свинёныш, думаешь, я не знаю? Дальше назад.

― Хи-и... ― Инхо безвольно опустил голову и отступил ещё.

― Дальше.

Отступление, отступление.

― Ещё.

Отступление, отступление.

― Ещё, свинёныш.

Когда он наконец убрал руку, его кабинка стала ещё меньше, чем была.

― Если высунешься снова — скотчем задушу.

Скрежеща зубами, Джанни бросил безжалостную и совершенно серьёзную угрозу, затем взял со стола кофе из Caffè Milani, который принёс Инхо.

Фух, да как он посмел!

Инхо сжал пухлый кулак, но под устремлённым на него взглядом Джанни сразу же расслабился и слащаво улыбнулся.

— Что такое? Это же Caffè Milani.

Джанни с подозрением уставился на него, видя его подобострастную улыбку.

— Ты туда плюнул.

— Я бы не стал такого делать с едой!

«Завтра обязательно плюну».

Он мысленно поклялся, разозлившись, но:

— С завтрашнего дня не покупай мне кофе, — резко сказал Джанни и повернулся спиной.

Инхо смотрел ему вслед, всё ещё с беспокойством глядя на кофе, и пробормотал по-корейски:

«Плохой человек, дьявол. Одно сплошное раздражение. Так тебе и надо, тьфу!»

— Что ты сказал? — тихо пробормотал Джанни, но не пропустил мимо ушей. Тут же обернулся и уставился грозным взглядом. Инхо поспешно отвернулся и старательно начал насвистывать бессвязную мелодию, делая вид, что не при делах.

«Этот паршивец...»

Джанни какое-то время смотрел на Инхо, затем снова вошёл в свой кабинет. Инхо, внутренне ликуя, повернулся спиной и тихонько рассмеялся. Ай, как приятно. В следующий раз нужно ругаться ещё сильнее. Что с того, что знает восемь языков, если корейский не знает!

Вскоре пришла Моника, следом появился Паоло. И когда Инхо достал утренние пончики, обычный день снова начался.

― В командировку в Рим?

Инхо, который весь день просидел в своей кабинке, перекусывая и развлекая себя, от удивления перестал жевать пончик, услышав новость от Моники, закончившей доклад. После того как Джанни устроил «пончиковый разгром», Монику чуть не тошнило от одного запаха этих пончиков, но Инхо всё равно уплетал их за обе щёки.

Хотя, конечно, хуже всего пришлось боссу.

Моника с завистью думала о Джанни в его далёком личном кабинете, чувствуя гул очистителя воздуха, работавшего в несколько раз интенсивнее, чем раньше.

― Вы знаете, что он освободил график на неделю из-за запуска в отеле? Инхо, вы тоже едете. Ваши задачи записаны в этом списке — выполните всё без исключений. График командировки здесь, а насчёт бронирования авиабилетов и отеля обращайтесь к Паоло.

Сказав это, Моника грациозно развернулась. Инхо опустил взгляд на переданную ей записку и округлил глаза.

Список был длинным. Очень-очень длинным. От ручек до костюмов, обуви и последних изданий книг — бесконечный перечень. Удивлённый Инхо непроизвольно посмотрел на Монику, та, уже вернувшись на своё место, кивнула:

― Всё уже заказано, вам нужно только забрать.

Вот же заказной маньяк!

«Нельзя было просто купить что-то из готового в магазине? Нет, обязательно нужно заказывать, чтобы получить уникальную вещь. Такой привередливый».

Ворча, Инхо заинтересовался предстоящей командировкой. В Риме он уже бывал, но особо ничего не помнил. Разве что аэропорт? Паоло ведь из Рима — наверняка много знает?

Когда Паоло подошёл к его столу, чтобы сообщить детали о авиарейсе, Инхо посмотрел на него с ожиданием. Паоло вздрогнул, затем холодно сказал:

― Вот время вылета, а здесь отель. Регистрация за час — опоздаете хоть на минуту, уедем без вас.

Получив куда более краткую записку, чем у Моники, Инхо энергично кивнул и бережно убрал её. Эту нельзя терять!

Моника, наблюдая за этим, предупредила:

― Если потеряешь мой список — умрёшь.

Инхо молча помял список Моники, сложил его и засунул в кошелёк вместе с запиской Паоло.

― Добро пожаловать, Инхо.

Официант, без опозданий появившийся в назначенное время, проводил Инхо к столику и протянул меню. Тот даже не открыл его и сразу спросил:

― А Domenica gelato сегодня будет?

Услышав вопрос, официант сразу же сделал озадаченное лицо.

― Не знаю, сегодня не выходной, так что вряд ли.

Но Инхо не из тех, кто легко сдаётся. Он знал, что нарушает правила.

Но у меня есть козырь в рукаве!

― Не могли бы вы спросить у Джузеппе, возможно ли?

Инхо украдкой взглянул в сторону кухни. Официант скрыл смущение, кивнул и отошёл.

Хотя это самое популярное мороженое в меню Sabini, Инхо редко его пропускал. Даже в неположенные дни. Если только Джузеппе не был в отпуске, как в прошлый раз.

Инхо обычно старался не нарушать установленные правила, но сегодня было исключение. В другое время он бы подождал до следующих выходных, но сегодня у него была веская причина.

Воскресное пиршество, Domenica gelato! Сегодня я должен его попробовать!

Уже расплываясь от ожидания, Инхо достал из кошелька смятую записку. «Сегодня нужно забрать вот это и вот это, проверить новинки, купить кое-что... Нижнее бельё, новые рубашки, и ещё...»

Он погрузился в размышления, как вдруг:

― Ваше мороженое.

Вот так!

Услышав голос над головой, Инхо расплылся в улыбке и поднял взгляд, но тут же удивился.

― Джузеппе!

Главный кондитер кафе Sabini Джузеппе смотрел на Инхо с улыбкой, освещавшей его типичное для северного итальянца аккуратное лицо. Уроженец Милана, он был высоким, бородатым, грубоватым, но красивым мужчиной. Инхо, заметив, что ранее неопрятная борода теперь аккуратно подстрижена, радостно сказал:

— Вы побрились! Так гораздо лучше, очень стильно.

— Спасибо, рад, что тебе нравится.

Джузеппе улыбнулся и продолжил:

— Давно не виделись. В прошлый раз ты ушёл ни с чем, да? Извини, думал, что приготовил много.

— Да, к сожалению.

Инхо вздохнул, вспоминая прошлые муки. Джузеппе поставил перед ним специально приготовленное мороженое и сказал:

— Поэтому сегодня я сделал вдвое больше.

— Ва-у!

Действительно, порция была минимум в два, а то и в три раза больше обычной. Инхо округлил глаза. Он сглотнул скопившуюся слюну и посмотрел на Джузеппе. Тот с улыбкой кивнул.

— Угощайся.

— Спасибо за угощение.

Инхо не забыл поблагодарить и взял ложку. Перед ним переливающееся мороженое с ежевикой словно умоляло его скорее попробовать. Инхо зачерпнул сначала клубничное мороженое. Ах, эта твердая, но нежная текстура!

— А-а~.

Холодная сладость, тающая во рту, заставила Инхо зажмуриться и задрожать.

— Нравится? — улыбаясь, спросил Джузеппе.

В ответ Инхо энергично закивал. Джузеппе с довольной улыбкой посмотрел на него, затем отодвинул стул напротив и сел.

— Как дела на работе? Много работы?

На этот раз Джузеппе спросил, пока Инхо отправлял в рот полную ложку ежевичного и ванильного мороженого. Инхо, смакуя тающее во рту мороженое, аромат ягод и жевательную текстуру, ответил:

— Всё как обычно, немного занят.

— Ох, это серьёзно. Не перетруждайся, береги здоровье.

— Стараюсь.

Инхо улыбнулся, и его щёки раздулись. Джузеппе с удовольствием смотрел на пухлые блестящие щёки, затем вдруг ткнул указательным пальцем в одну из них.

— ...?

Инхо удивлённо моргнул. Джузеппе замешкался, затем спокойно сказал:

— На щеке что-то было.

— Правда?

Не задумываясь, Инхо потёр ладонью место, куда ткнул Джузеппе, и снова отправил ложку мороженого в рот. «Как же много! Даже после таких порций ещё столько осталось! Счастье!»

Снова радостно взглянув на мороженое, он зачерпнул полную ложку и отправил её в рот. Джузеппе с удовлетворением наблюдал за ним и наконец заговорил:

— Ты правда ешь с таким удовольствием, Инхо.

— Конечно, как можно не радоваться, когда ешь такую вкуснятину! Я так люблю Милан!

Инхо показал пальцами «V» и улыбнулся. Джузеппе рассмеялся в ответ. Кафе Sabini, одно из самых популярных в Милане, в это время было забито до отказа.

Но должен ли главный кондитер Джузеппе вот так вот сидеть здесь? Инхо огляделся — Sabini и правда было полно.

— Всё в порядке? Вы же заняты?

На вопрос Инхо Джузеппе небрежно покачал головой:

— Я сделал всё заранее, чтобы заказы не копились, так что пока всё нормально. А ты что тут делаешь? В будний день в такое время.

Джузеппе, уже хорошо знавший расписание Инхо, спросил, и тот ответил:

— Нужно кое-что забрать. Внезапно еду в Рим, так что мне тоже нужно многое подготовить.

Джузеппе удивился его небрежному ответу:

— Едешь в Рим?

Инхо кивнул на его удивлённый взгляд:

— Босс едет в командировку. Так что я тоже.

С вздохом Инхо зачерпнул последние остатки мороженого и отправил их в рот.

— Столько всего нужно подготовить, я всю неделю был занят. Как же я ждал этих выходных.

С сожалением ощущая, как сладкий ванильный вкус тает во рту, он разделил оставшееся мороженое пополам и съел.

— И надолго ты едешь? — спросил Джузеппе.

Инхо наклонил голову:

— Пока что на неделю, но слышал, может затянуться и до десяти дней.

— Довольно долго.

— Что поделаешь.

Снова вздохнув, Инхо с сожалением отправил последнюю ложку мороженого в рот.

— Какой торт будешь? — как обычно спросил Джузеппе, ведь Инхо всегда брал и мороженое, и торт.

Но тот неожиданно покачал головой:

— Сегодня лучше не стоит, я и так уже столько мороженого съел. На прошлой неделе набрал ещё два килограмма, нужно быть осторожнее.

Джузеппе удивлённо моргнул:

— Что ты говоришь о каких-то двух килограммах.

— Именно из-за этих «каких-то» двух килограммов, которые накапливались, всё так и вышло.

Инхо демонстративно схватил обеими руками свой толстый живот и тяжело вздохнул.

— Вообще-то я не из тех, кто легко набирает вес, но в Милане слишком много вкусной еды. Просто невозможно устоять перед искушением.

Он снова покачал головой, отказываясь от торта. Джузеппе, серьёзно поглаживая подбородок, сказал:

— Это проблема. У меня как раз новый десерт, для которого нужен тестер.

— Что? Тестер?

Для Инхо, чьё любопытство не уступало его аппетиту, это было невероятно заманчивое предложение. Он удивлённо посмотрел на Джузеппе, тот извинился: «Минутку», — и направился на кухню. Инхо с трепетом смотрел ему вслед.

Хотя Инхо перепробовал практически все десерты многочисленных миланских кафе, навыки Джузеппе были среди лучших. Не зря же он специально приходил в кафе Sabini за фирменными десертами Джузеппе.

И теперь новый десерт от самого Джузеппе! Что же это будет?

С замиранием сердца Инхо ждал. Через несколько минут Джузеппе вернулся.

— А-ах!

Как только Джузеппе вышел, Инхо ахнул от удивления и округлил глаза. На тарелке, которую он нёс, лежал мини-торт с твёрдой шоколадной глазурью. Не моргая, Инхо наблюдал, как Джузеппе лично ставит тарелку перед ним и кладёт вилку.

— Гулк...

Инхо непроизвольно громко сглотнул слюну при виде элегантного и сладкого творения. На мини-торте с твёрдой шоколадной глазурью, украшенной тонкими линиями шоколадного сиропа, лежала замороженная клубника. Один только вид обещал сладость и хрустящую прохладу ягод, которые щекотали нёбо.

— Ну как, Инхо? Всё ещё отказываешься? — соблазнительно спросил Джузеппе.

Инхо дрожал, метаясь между искушением тортом и силой воли.

— Я... — как только он открыл рот, скопившаяся слюна потекла ручьём, и он поспешно вытер её тыльной стороной руки. Но его глаза оставались прикованными к торту.

— Ладно, я съем только один кусочек, — поздно заметив круглую форму мини-торта, он поспешно поправился: — То есть, всего один укус.

— Как скажешь, — великодушно сказал Джузеппе, выпрямляясь и глядя на Инхо.

Тот взял дрожащую вилку и осторожно поднёс её к торту. Кук — вилка пробила твёрдую поверхность, шоколад ненадолго подался, затем треснул. Под ним виднелся нежный кофейный мусс. Зачерпнув полную вилку торта вместе с слегка замороженной и разрезанной пополам клубникой, он отправил её в рот — и тут же зажмурился.

Это... это...!

— Ну как, Инхо?

На вопрос Джузеппе Инхо открыл глаза, посмотрел на него сияющим взглядом и в восторге ответил:

— Вы гений, Джузеппе.

— Рад слышать. Спасибо, Инхо.

Когда Джузеппе тепло поблагодарил его, Инхо от всего сердца щедро похвалил его:

— Правда! Хрустящая клубника с легкой кислинкой идеально сочетается со сладостью шоколада. Да ещё и кофейный мусс! Нежный, с чистым послевкусием. Это восхитительно. Вкусно! Лучшее!

Повторяя восторженные возгласы, Инхо вдруг поник и тяжело вздохнул:

— Теперь всё, я же договорился только попробовать. Остальное, к сожалению...

Опустив голову с извинениями, он увидел пустую тарелку. Удивлённо раскрыв рот, он услышал смех Джузеппе:

— Всё в порядке, Инхо. Всего лишь один торт, разве нет? Ведь ты будешь много ходить за покупками, так что это тоже своего рода тренировка.

«И я даже не заметил, как всё съел...»

Ощущая пустоту перед совершенно чистотой тарелкой, Инхо молча достал кошелёк.

— Скажите, сколько стоит этот новый десерт?

Джузеппе покачал головой:

— Это специально приготовлено для тебя как тестовый образец, поэтому бесплатно.

Инхо, с одной стороны обрадованный, с другой — благодарный, снова сказал с чувством:

— Было очень вкусно, можно сразу начинать продавать. Джузеппе! Спасибо!

Джузеппе с улыбкой ответил:

— Если есть люди, которые едят с таким удовольствием, как ты, это скорее я должен радоваться.

Инхо достал из кошелька наличные, включая стоимость мороженого и чаевые, положил на стол и встал.

— Тогда я пойду. Спасибо ещё раз, Джузеппе.

— До свидания, Инхо. Зайди перед отъездом в Рим, приготовлю тебе лёгкую закуску.

— Хорошо!

Радостно ответив, Инхо попрощался, развернулся и вышел из кафе. Джузеппе с удовольствием смотрел на его удаляющуюся спину, направляющуюся к недалекому универмагу, как к нему поспешно подошёл официант:

— Извините, заказов скопилось много, если не поторопиться...

— Понял, сейчас займусь.

Поворачиваясь, он услышал вопрос официанта:

— А что насчёт гостя, который заказал тот десерт?

Джузеппе, уже направлявшийся на кухню, бросил на него беглый взгляд и равнодушно ответил:

— Скажи, что ингредиентов нет.

Ровно через три дня Инхо направился в аэропорт. Держа в обеих руках большие и маленькие кофры Louis Vuitton, он легко вышел из такси и, войдя в аэропорт, первым делом нашёл место встречи, указанное Моникой.

— А.

Обнаружив знакомую спину Паоло у стойки регистрации Alitalia, Инхо легко подошёл к нему.

— Паоло, привет.

С лёгким приветствием и улыбкой Паоло, оформлявший документы, обернулся к нему с искажённым лицом. Увидев, как Инхо беззаботно кладёт своё удостоверение личности поверх его документов, Паоло скривил губы и бросил на него злой взгляд, но Инхо проигнорировал это и повернулся.

— Моника!

Помахав рукой заметной красотке с широкой улыбкой, Инхо сказал: «А, я только это сдам», — оставил свой большой чемодан Louis Vuitton и легко зашагал прочь. Раздражённый его наглой спиной, Паоло мог лишь шлёпнуть ладонью по удостоверению Инхо — вот и вся месть.

Моника, проверявшая документы, подняла голову на зов и удивилась, увидев лёгкую походку Инхо.

«Как при таком телосложении он может так легко шагать?»

Если Инхо действительно такой гибкий, значит, истории о его модельном прошлом — правда.

«Если бы не тот пончик, который он не выпускает из рук».

Взгляд Моники остановился на пончике в руке Инхо.

«С таким аппетитом в модельном бизнесе, где даже воду пьют в ограничениях, он бы не продержался и месяца».

Моника мысленно вздохнула и посмотрела на часы.

— Точно по времени.

Инхо, неожиданно пунктуальный, никогда не опаздывал в офис. Как тот, кто всегда приходит первым, он вряд ли опоздает на такое важное событие.

...Хотя босс, конечно, надеялся на обратное...

— А где господин директор?

Как раз когда Инхо озирался и спрашивал, Моника молча указала взглядом в сторону. Там сидел стильный красавец в полосатом костюме, в тёмных очках, нахмуренный, скрестив руки, закинув ногу на ногу — от него так и веяло сильной модельной аурой.

— Что с ним? — спросил Инхо, причмокивая пончиком.

Моника не смогла сдержать гримасу и ответила:

— Наверное, беспокоится из-за проблем с запуском. К тому же показ не за горами, а тут ещё эта командировка. Понял? Не лезь к нему без дела и иди куда-нибудь, где тебя не видно. ...Хотя это невозможно.

Глядя на толстую талию Инхо, которая наверняка бы выпирала даже из-за колонны Колизея, Моника горько добавила. Как раз подошёл Паоло, закончивший регистрацию.

— Моника.

Он протянул ей билет раньше, чем Джанни.

― Багаж уже сдан, все предупреждающие маркировки нанесены.

― Ах, мне тоже нужно сдать свой.

Инхо удивлённо воскликнул, но Паоло проигнорировал его и, глядя на Монику, сияюще улыбнулся:

― Ресторан в отеле очень известен. Может, поужинаем вместе с бокалом вина?

На восторженный вопрос Паоло Моника холодно ответила:

― Мы едем не развлекаться, а работать. Где билет господина директора? Удостоверение? Насчёт VIP-зала и регистрации всё улажено?

Без колебаний собрав билет и документы Джанни, Моника развернулась к нему. Паоло грустно наблюдал за этим, как вдруг Инхо влез перед ним:

― Паоло, ресторан в отеле и правда такой вкусный? Кстати, ты же из Рима? Как там? Много вкусной еды?

У Инхо уже текли слюнки, глаза стали мутными, и он тяжело дышал. Паоло, скривив лицо, подавил желание оттолкнуть его и резко ответил:

― Не особо. Римская кухня так себе.

― Правда?

Инхо тут же потускнел и поник.

― Похудеть можно.

«Тебе бы не помешало!»

Скрежеща зубами на спину разочарованного Инхо, Паоло уже потерял его внимание.

«В Риме особенно много отелей — может, обойти рестораны в отелях?»

— Эта сволочь опять о еде думает.

Со скрежетом зубов спросил Джанни. Моника, невольно повернувшись, неловко улыбнулась:

— Похоже на то.

С трудом оторвав взгляд от Инхо, который уплетал пончики, от одного вида которых уже тошнило, Джанни поднялся.

— Держи эту сволочь как можно дальше от меня.

Игнорируя его тень, быстро последовавшую за ним, Джанни зашагал шире и быстрее, чем обычно. В другое время он бы взял частный самолёт, но он забронировал первый класс обычного рейса вместо чартера только потому, что не мог вынести крошек от пончиков, хрустящих в его собственном самолёте.

Однако тогда никто, включая самого Джанни, не мог представить, к каким ужасным последствиям приведёт этот выбор.

Полет в Рим прошёл гладко. Инхо, обычно не выпускающий еду изо рта, на удивление вёл себя тихо. Он съел пару бутербродов, взятых с собой, и всё — попросил у стюардессы мороженое и вино.

— И это всё? — удивилась Моника, проходя мимо.

Инхо тяжело вздохнул:

— В самолётах еда невкусная.

Он ковырял мороженое с явной гримасой недовольства, словно ел его только из необходимости. Моника удивлённо моргнула:

— Кажется, ты не ешь то, что невкусно.

— Конечно. Зачем есть невкусное, когда в день только три приёма пищи.

Если подумать, перекусы Инхо всегда состояли из сэндвичей или бургеров из дорогих отелей либо десертов и блюд из не менее известных заведений. Причём заведения почти не повторялись, каждый день новые, а если и повторялись, то он приносил другую еду. Обнаружив эту неизвестную сторону Инхо, Моника с интересом спросила:

— Кажется, ты настоящий гурман. Тогда можешь сказать, где вкусно?

— Конечно. Я привередлив, поэтому мест с тремя звёздами почти нет, но могу порекомендовать несколько с двумя с половиной звёздами по рейтингу Инхоран.

— Инхоран?

Инхо гордо выпрямился и кивнул:

— Эксперты ставят звёзды — это Мишлен, верно?

— Верно, — кивнула Моника.

Тогда Инхо самодовольно продолжил:

— А мои ставит Инхо, поэтому Инхоран. У меня градация более детальная — максимум три звезды, но есть и половины.

С гордым видом он поднял пухлый подбородок. Моника моргнула, затем рассмеялась.

― Ты правда любишь поесть.

― Люблю вкусно поесть.

― Да, вкусно поесть, ― поправилась Моника, смеясь, и естественно села на свободное место рядом с ним.

― Ну так? Где эти два с половиной звезды? И что за еда? Ты говорил, есть и максимальная оценка?

― Пока только одно место получило три звезды. Это...

Как раз вышедший из туалета Паоло, увидев Монику, с интересом слушающую Инхо, и их тёплую беседу, задрожал от ярости.

Этот Шрек! Как он смеет так прилипать к моей богине!

― Правда? Йогурт и мороженое в Savoy такие вкусные? ― с любопытством спросила Моника.

Инхо кивнул:

― Вкус совсем другой, чем у обычного мороженого. Много свежих фруктов — сладко и освежающе. В Savoy вообще всё стоит recommending, но для лёгкого перекуса это лучше всего.

― Поняла, как-нибудь сходим на ланч.

Когда Моника кивнула, Инхо многозначительно хихикнул:

― И официанты там тоже по твоему вкусу. Блондины с милыми лицами.

Из глаз Моники на мгновение выстрелили лазеры.

― Ты мне нравишься.

― Хе-хе.

― Хо-хо.

Они многозначительно смотрели друг на друга с хищными улыбками. Сердце Паоло, наблюдающего за этим, пылало от ревности.

Знаменитый отель в самом центре туристического Рима славился своей богатой историей и роскошным дизайном. Обслуживание Джанни Кардинале, который арендовал весь этаж люксовых сьютов, было особенным.

— Регистрация здесь.

Пока Джанни разговаривал с лично вышедшим менеджером, Паоло, собиравшийся пройти регистрацию за него, быстро огляделся и позвал Инхо:

— Инхо, регистрация. Ты же справишься?

Когда Инхо бездумно подошёл на зов, Паоло, убедившись, что Моника стоит позади Джанни в ожидании указаний, тихо проинструктировал:

— Вот, удостоверение. Если попросят копию — дашь это, карта вот эта. И вот это.

— Что это? — удивился Инхо, увидев незнакомую карту.

Паоло фыркнул:

— Отдашь — разберутся. Давай, иди. У меня дела.

Сильно толкнув Инхо в мягкую спину, Паоло кхм-кхм, прокашлялся и повернулся к Монике:

— Моника.

На зов она обернулась. Паоло улыбнулся и начал:

— Сегодня первый день, вряд ли будут дела. Как насчёт того, чтобы сходить в оперу? Рядом есть оперный театр. Сегодня идёт «Травиата».

Само собой разумелось, что билеты уже были забронированы. Нельзя же упустить первый день в Риме с Моникой! Сияющий от мечтаний Паоло получил ответ после того, как Моника взглянула на Джанни:

— Не знаю, всё зависит от решений господина директора. Пока планов на сегодня нет, но...

— Тогда...

— Паоло! Здесь не начисляют бонусы!

Паоло застыл с открытым от надежды ртом. Инхо, не к месту размахивая руками, крикнул со стойки:

— Говорят, эта карта здесь не участвует в программе лояльности. У тебя другая есть? Или просто зарегистрируемся?

Моника, молча смотревшая на Паоло, криво усмехнулась. В тот же миг Паоло покраснел до ушей, резко развернулся и помчался к Инхо:

— Почему не начисляют бонусы? Я бронировал, проверив, что это линия Stawwood!

Сотрудник смущённо ответил ему на разгорячённое гневом и стыдом лицо:

— Простите, но у нас здесь линия Luxury Hotels. Если у вас есть membership Luxury Hotels, мы начислим бонусы на неё. Если нет, вот форма заявки — заполните, и мы начислим баллы за это проживание и предоставим все льготы...

Спокойное объяснение сотрудника заставило Паоло скривиться, и он начал быстро заполнять форму на стойке. Инхо, наблюдая за этим, моргал и язвительно заметил:

— Вау, ты всё это учитываешь? Впечатляет. Экономно, Паоло. Я даже не знал, что такое существует.

Пока Паоло яростно писал, он хотел разорвать рот Инхо, который бормотал: «Удивительно, как ты такой внимательный!» и тому подобное.

— Вот, пожалуйста.

Бросив ручку, Паоло протянул документы. Сотрудник с привычными движениями ввёл информацию.

— Закончите оформление и подойдите.

Паоло отдал распоряжение Инхо, фыркнул, развернулся и снова направился к Монике. Инхо, неподвижно стоя у стойки в ожидании слов сотрудника, вскоре услышал:

— Регистрация завершена. Карта будет отправлена по адресу в течение двух недель, а это временная карта. Баллы уже начислены за это проживание.

Заинтересованно взяв карту, Инхо случайно повернул голову и ахнул, увидев Джанни, разговаривающего с менеджером и направляющегося к лифту, за ним — Монику, а за ней — Паоло.

— За этим нужно следить особо внимательно, — указав на свой багаж, Инхо поспешно бросился вдогонку.

— Подождите, я тоже!

Подняв руку и размахивая ей, Инхо подбежал. Управляющий, уже заходивший в лифт, вздрогнул и отступил.

К счастью, в лифте были не только они. Благодаря этому Инхо успел запрыгнуть в лифт в последний момент.

Фух, чуть не остался. Вытирая несуществующий пот со лба, Инхо с облегчением вздохнул и взглянул на Джанни. Тот фыркнул и отвернулся.

Он действительно хотел бросить меня!

Украдкой глядя на Джанни, который явно был не прочь оставить Инхо, тот фыркнул. Наконец управляющий вошёл в лифт. Все ожидали, что двери закроются, и лифт поедет.

Но с механическим гулом закрывающиеся двери лифта тунг во что-то ударились.

— Ик!

Инхо ахнул, двери автоматически открылись и снова закрылись. Однако...

— Ик!

Снова раздался крик Инхо, двери открылись, и стоявший сзади Джанни, скрипя зубами, рявкнул:

— Втяни живот.

Все посмотрели на живот Инхо. Он потер свой толстый живот, не раз застревавший в дверях, и изо всех сил старался сжаться. Но Джанни не стал ждать, пока эти усилия увенчаются успехом.

— Заходи, заходи же, чёртов свинёныш! Прижмись к стене, проклятый кусок сала!

— А, аа, ааа~.

Джанни грубо втолкнул его, и Инхо, зажатый у стены, закричал:

— Лопну! Лопну!

Почти раздавленный чудовищной силой Джанни, Инхо кричал, но никто не помог. Ну вот, теперь двери закроются.

...

Все молча стояли, игнорируя хныкающего в углу Инхо, и ждали, когда двери закроются. Но переполненный лифт не двигался.

— Почему двери не закрываются? — удивлённо спросила Моника.

Не знаю, — смущённо огляделся менеджер, и его взгляд остановился на одном месте. Одновременно все взгляды последовали за ним. Инхо, до сих пор переживавший обиды, недоумённо опустил голову и ахнул от удивления.

Под взглядами, с ужасом смотрящими на его толстый живот, прижимающий кнопку открытия, Инхо торжественно заявил, прежде чем снова подвергнуться унижению:

— Я втяну живот.

Инхо сглотнул, и двери лифта с механическим гухом плавно закрылись. Все надеялись, что теперь двери закроются и лифт поедет, но...

— Фу-ух...

Инхо выдохнул, кнопка пискнула, и двери снова открылись. Все посмотрели на Инхо, тот смущённо улыбнулся:

— Задерживать дыхание сложнее, чем я думал.

Инхо вдохнул, и двери снова с гухом закрылись, но...

— Фу-ух.

Писк.

— Вдох.

Гу-у-ух.

— Фу-ух.

Писк.

— Вдох.

Гу-у-ух.

— Фу-ух.

Писк...

Инхо старался изо всех сил, но автоматические двери продолжали открываться и закрываться. Все в лифте смотрели на него с ужасом. Внезапно сзади протянулась длинная рука. Инхо узнал эту руку в дорогом костюме с булавовой полоской, обхватившую его толстую талию.

...А?

На мгновение Инхо удивлённо моргнул. Лёгкий аромат, доносившийся до него, был эксклюзивным одеколоном Джанни, созданным на заказ. Свежий и прохладный запах, неосознанно задержавшийся в ноздрях Инхо, мгновенно проявил своё присутствие, пробудив воспоминания.

Одеколон, идеально гармонирующий с естественным запахом тела владельца и создающий новое благоухание, откровенно выдавал источник этого очаровательного аромата, пленяя окружающих.

Джанни Кардинале...

— Гхек!

Следующая мысль исчезла вместе с мучительным криком. Джанни, стоявший сзади, обхватил его исчезающую талию и резко дёрнул на себя, с ужасающей силой сжав живот Инхо. Тот забился, с побагревшим лицом, на грани потери сознания.

— Кхе-кхек!

— Держи, свинёныш!

Безжалостное давление на желудок заставило Инхо задыхаться и метаться.

— Сейчас блевану, блевану!

— Заткнись! Только попробуй блевануть — я убью тебя, свинёныш!

Джанни крикнул с руганью, зажимая ему рот другой рукой. Под страшной угрозой двери лифта закрылись. Все молча отвернулись от вида Инхо, который бился в конвульсиях с покрасневшим, почти посиневшим лицом.

— Хлюп-хлюп, хлюп-хлюп...

Моника и Паоло молча смотрели на жалкую фигуру Инхо, который, весь в синяках, рыдал, сжавшись на диване в люксе.

«Бессердечный, зверь, демон, хуже собаки».

Джанни не упустил бормотание Инхо, который даже в такой момент не забыл ругаться по-корейски.

Эта сволочь...

Как раз прозвенел звонок, и Моника открыла дверь.

— Здравствуйте...? Э-э, как насчёт багажа...?

Весёлый портье, войдя, замедлил шаг, увидев огромную круглую спину плачущего Инхо, и осторожно спросил. Последовав указаниям Моники, быстро показавшей, куда поставить вещи, он начал расставлять чемоданы. Джанни, наблюдая за этим, вдруг прищурился. Через мгновение, закончив, портье попрощался и вышел.

— Эй.

Когда он прошёл половину коридора, внезапный оклик заставил его обернуться. Неожиданно Джанни Кардинале вышел из комнаты и стоял у двери. Удивлённый портье быстро вернулся и поклонился.

— Да, вы звали?

Джанни взглянул на его бейдж и спросил:

— Похож на азиата, откуда? Выглядишь молодо, ещё учишься?

— Из Кореи. Подрабатываю на каникулах.

Так и есть.

Он отвечал даже на незаданные вопросы, но этого было достаточно для нужной Джанни информации. Тот достал из кошелька 100 евро, показал между пальцев и сказал:

— У меня есть вопрос.

— Вы куда-то идёте?

Второй день в Риме. Завершив утренний брифинг и отчёты, Инхо провёл день, готовясь к предстоящему показу, и к вечеру, увидев Монику, переодевшуюся в костюм, удивился и спросил. Моника кивнула и ответила:

— Встреча с председателем отеля, где проходит запуск. Сегодня будет результат.

С этими словами она вышла из комнаты через гостиную, и за её спиной мелькнула фигура Джанни. Инхо опоздал и хотел пойти переодеться, но Джанни, с сверхъестественной чуткостью уловив его присутствие, тут же обернулся и уставился на него.

— Ты остаёшься.

Его вид говорил: «Если посмеешь последовать — не помилую». Казалось бы, уже можно привыкнуть к его ужасающему, скрежещущему зубами виду, но каждый раз он заставлял робкое сердце Инхо сжиматься. Инхо вжал голову в плечи, а Моника, не задерживаясь, последовала за Джанни и напутствовала:

— Если что-то случится, звони мне, ладно?

Паоло, не отставая от Моники, не забыл фыркнуть на Инхо. Тот, не задумываясь, помахал рукой и лишь потом осознал, что остался один.

А это значит!

Взгляд Инхо устремился прямо на телефон. Оставшись один в тихой гостиной люкса, его глаза загорелись лучом света!

— Сюда.

Вежливо поприветствовав, сотрудник пошёл вперёд, указывая путь. Через тихий ресторан отеля, где не было слышно даже музыки, они вышли в отдельное личное пространство. В просторном зале, больше похожем на конференц-зал, чем на личную комнату, сидел седовласый мужчина и курил сигару. Сотрудник, открывший дверь, коротко поклонился и отступил.

— Здравствуйте. Я Джанни де Кардинале.

Роскошный красавец с густыми тёмно-каштановыми волосами вежливо протянул руку для приветствия. Мужчина в преддверии старости с неспешной улыбкой пожал её.

— Добро пожаловать, я Говард Бойтила. Ждал вас.

Сев за круглый стол, он дождался, пока сотрудник выйдет, и начал:

— Не думал, что вы действительно приедете в Рим.

— Я тоже не думал, что вы действительно откажетесь от ZC Collection.

Он прищурился, глядя на лицо Джанни де Кардинале, который умело парировал. Гениальный дизайнер, в молодом возрасте добившийся славы и богатства в Италии, да и во всём мире.

«Этот парень, наверное, никогда не знал неудач или отказов».

При этой мысли Говард почему-то стал ехидным.

— В бизнесе осторожность — главный приоритет. Иначе как выжить в войне?

На провокацию Говарда Джанни не напрягся, а лишь коротко рассмеялся.

— Излишняя осторожность тоже ведёт к поражению. Если вы уверены в себе, зачем тянуть время? Жизнь коротка.

Говард какое-то время молча смотрел на него.

— Спрошу прямо: зачем вам размещать линию ZC именно в моём отеле?

На осторожный вопрос Говарда Джанни без малейших колебаний тут же парировал:

— А почему линия ZC не подходит?

На ответную атаку Говард на мгновение удивлённо моргнул, но затем ответил небрежно:

— У Acqua di Parma есть история и традиции. К тому же это одна из итальянских гордостей.

Он прищурился и уставился на Джанни.

— Чего нет у ZC Collection.

Бровь Джанни дёрнулась. Прилететь в Рим в разгар Недели моды, чтобы слушать такое. Возможно, Говард с самого момента скептически относился к запуску линии ZC.

Может, он уже подписал контракт с Acqua di Parma.

Дойдя до этой мысли, Джанни после мгновенного расчёта открыл рот:

— Отель открывается через неделю, верно?

— Верно.

Все мероприятия и приглашения почётных гостей уже были утверждены. Джанни без колебаний продолжил:

— Предложу кое-что.

Говард жестом предложил ему говорить. Джанни прищурился и начал:

— К церемонии открытия я представлю коллекцию в отеле. Все расходы, конечно, берёт на себя ZC. Если коллекция окажется успешной, разместите все линии ZC Collection в отелях компании LF по всему миру.

— Что?

Удивлённый Говард широко раскрыл глаза. Но на лице Джанни не было и следов шутки или хвастовства.

— Вы серьёзно?

— У меня нет времени шутить на таких встречах. Разве это плохое предложение для вас, мистер Бойтила? Если ZC Collection представится к открытию отеля, это уже станет грандиозным событием. Пресса будет наперебой освещать коллекцию, так что и реклама отеля пройдёт естественно.

— Но разве вы не думаете, что это невыгодно вам? Какую бы коллекцию вы ни представили, если она мне не понравится, всё может закончиться.

На подозрительный вопрос Говарда Джанни, словно ожидая этого, добавил:

— Конечно, я это предусмотрел. На этот случай проведём опрос среди гостей показа. Если реакция будет хорошей — запускаем всю ZC Collection.

— А если нет?

— Я покрою убытки провальной коллекции и исчезну с ваших глаз. И, конечно, больше не буду беспокоить вас запуском.

Говард моргнул с недоверием. Глубокие серые глаза Джанни стали темнее.

— Что вы на это скажете?

При виде босса, лично открывшего дверь и вышедшего, Моника тут же встала и выпрямилась. Джанни, проходя мимо поднявшихся Паоло и Моники, заговорил:

— Свяжись с менеджером — немедленно превращаем люкс в рабочую студию.

— Что?

Неожиданный приказ заставил Монику невольно переспросить. Джанни, не глядя на неё, широко шагая, продолжил:

— Чтобы убедить председателя, придётся пойти на крайние меры. Нужно провести показ в Риме через неделю.

— Через неделю? — выкрикнули Моника и Паоло.

— Но, босс, до Недели моды осталось совсем немного. Времени и так в обрез, если мы не вернёмся в Милан, как быть с показом на Неделе моды? Да ещё и внезапно готовить новую коллекцию — как успеть за неделю подготовить площадку, одежду...

— От одежды до моделей — я всё беру на себя. Вы сначала возвращайтесь в Милан.

Джанни первым вошёл в лифт:

— Чтобы подготовка к Неделе моды шла без сбоев, немедленно летите и приступайте. О любых проблемах сразу докладывайте мне. Почта работает 24/7, на звонки отвечаю в любое время. Звонил Вульф? Немедленно позвони ему и найди до Недели моды любыми средствами. Без него нам конец.

— Босс, но как тогда быть с графиком в Риме? Неделя моды в Милане — это проблема, но тогда весь график собьётся.

На замечание Моники Джанни, выходя из лифта, ответил:

— Весь график пересматриваем сегодня. Расписание в Риме тоже подгоняем — укладываемся в неделю.

— Босс, как такое возможно...

Джанни безжалостно бросил Монике, на лице которой читалась растерянность:

— Возможно. Я не проигрываю.

Моника наконец замолчала. Джанни посмотрел на часы и нервно провёл рукой по идеально уложенным тёмным волосам.

— Нужно немедленно организовать площадку и кастинг — завтра же договорись с главой римского филиала...

Говоря это, он открыл дверь в люкс и вдруг замер. Моника и Паоло, следующие за ним, тоже остановились.

Что это? Этот запах.

Аромат ванильного мороженого с фруктовой добавкой, смешанный с тошнотворной сладостью, запах идеально прожаренного стейка, кисловатый и волнующий аромат пасты с запечёнными целиком томатами, свежий йогурт с ягодами, нежный запах соуса из свежих овощей к правильно приготовленной белой рыбе, и даже несколько видов тонко нарезанной ветчины на широкой сковороде.

— М-м~.

― Кхх! ― Инхо издал удовлетворённый возглас и потягивал шампанское. Джанни, окаменев, смотрел на него, затем, скрипя зубами, проговорил:

― Что ты делаешь?

Инхо сияюще улыбнулся: «Вы пришли?»

― Ставлю оценки по системе Инхоран.

«Это одна звезда», ― сказал он, откладывая откушенный кусок стейка и рисуя звезду в блокноте. Джанни стиснул зубы и сжал кулаки. Моника на мгновение ахнула от удивления.

Э?

Длинная тень накрыла его сверху. Инхо невольно поднял голову, и его счастливое лицо мгновенно побелело. Одновременно Джанни взмахнул широким скотчем.

― Нельзя!

― Что значит «нельзя»? Залезай, немедленно залезай и завались!

Джанни кричал, безжалостно отрывая и приклеивая скотч вокруг Инхо. Тот плакал и цеплялся, но Джанни ногой затолкал его внутрь, затем запихнул туда же все тарелки Инхо и, скрипя зубами, бросил:

― Выйдешь — умрёшь.

В последнюю очередь Джанни безжалостно швырнул драгоценный блокнот Инхо. Тот, получив прямым попаданием по голове, вскрикнул: «А!», но Джанни снова не обернулся. Инхо тер пухлой рукой раскалывающуюся голову и с ненавистью смотрел на Джанни.

«Скопляд, злой вредный тип. Зверь, демон, кх, тьфу. Живи так дальше».

Хоть ругательство немного облегчило душу. Надо же как-то снимать стресс, хе-хе. Тот тип ничего не поймёт.

Он внутренне возгордился, как вдруг Джанни остановился. Он медленно повернулся к Инхо, проверявшему звёзды в блокноте.

«Ты».

...А?

Инхо услышал голос и поднял голову. Джанни смотрел на него страшным взглядом и медленно открыл рот.

«Ругался».

Не может быть. Наверное, нет.

Глаза Инхо постепенно округлились. Не может быть. Нет, так нельзя.

«Я знаю».

На корейском.

Джанни, скрипя зубами, добавил к побледневшему и открывшему рот Инхо:

«Сучёнок».

А-а-а!

Инхо остолбенел с открытым ртом, но исход был ясен. Теперь нельзя даже ругаться.

Несправедливо. Бога, видимо, нет. Как он может знать даже корейский? Что мне теперь делать?

Хлюп-хлюп. Хлюп-хлюп.

Оставив жалкого Инхо позади, Джанни развернулся и ушёл. Инхо, сжавшись в своей кабинке, рыдал, но...

― Шшш, сучёнок!

Услышав ругательство, Инхо икнул и подавил слёзы.

Теперь он ругается по-корейски...

— Ах!

Инхо широко раскрыл глаза с жутким предчувствием. Что это? Зловещее ощущение. Неосознанно вцепившись в простыню, он лёжа моргал и прислушивался.

......, ......, ......

Определённо что-то было слышно. Шаги? Голоса? Инхо машинально посмотрел на часы. Будильник ещё не звонил. Но что происходит?

Умывшись наспех в ванной комнате, соединённой со спальней, и кое-как пригладив взъерошенные волосы, он поспешно переоделся. Хорошо, что вчера тщательно подготовил одежду.

Сегодня Versace!

Не было и намёка на обычное наслаждение перед зеркалом, любуясь роскошью любимого Versace. Инхо торопливо открыл дверь и вышел — и ахнул.

Джанни уже бодрствовал. Не просто бодрствовал — он уже принял душ, был в идеально сидящем костюме, пил эспрессо и разговаривал по телефону.

Этот монстр!

Инхо от удивления разинул рот.

В отличие от Инхо, запертого в своей кабинке и усердно выполнявшего свои «обязанности» по системе «Инхоран», Джанни, Моника и Паоло сидели за большим столом, пересматривая график, отдавая распоряжения о предстоящей Неделе моды и заслушивая отчёты о делах компании. К тому времени, как Моника закрыла ноутбук, уже рассвело.

〈Моника возвращается первым рейсом. Паоло, перебронируй билеты, работа начинается с рассвета〉.

На заключительные слова Джанни Моника просто ответила: «Хорошо», но Паоло был другого мнения.

〈Босс, разве мне не следует вернуться в Милан? Монике будет трудно одной справляться с подготовкой к Неделе моды и общими делами компании, докладывать и решать проблемы〉.

Джанни рассеянно кивнул, о чём-то думая.

〈Как знаешь. Но учти, за малейшую ошибку ответишь〉.

Паоло напряжённо кивнул, тут же позвонил, чтобы проверить наличие мест на первый рейс в Милан, и встал. Моника тоже поднялась, случайно встретилась взглядом с Инхо, затем подошла к нему.

〈Остаёшься только ты. Желаю выжить — следующие неделя будет адом〉.

Сложно сказать, были ли эти слова сочувствием или поздравлением, но Моника, произнеся их, сразу же ушла в свою комнату — готовиться к возвращению в Милан. Вскоре исчез и Паоло, а Инхо осторожно поднялся, чтобы прокрасться в свою комнату. Он волновался, не попадётся ли снова на глаза Джанни, не получит ли очередную порцию ругани и тумаков, но опасения оказались напрасными.

Джанни был настолько поглощён другим, что даже не заметил, как двигалось массивное тело Инхо. Тот поразился, увидев, как яростно Джанни набрасывал эскизы на толстый скетчбук перед собой.

Он впервые видел, чтобы кто-то работал так быстро. Казалось бы, беспорядочные линии вдруг складывались в идеальный дизайн, к которому добавлялись скрупулёзные детали — и на завершение уходило не так уж много времени.

Один за другим.

Пока Инхо стоял в оцепенении, несколько комплектов одежды были идеально завершены под руками Джанни.

Впечатляет.

Впервые Инхо испытал к нему искреннее восхищение.

«Он обычно заканчивает работу над дизайнами на сезон меньше чем за три дня, а прошлая SS-коллекция была полностью разработана всего за один день. Представьте — более двадцати нарядов, спроектированных за сутки».

Вспомнив однажды услышанные слова Моники, Инхо на мгновение почувствовал даже некий ужас. Он думал, что даже божественно одарённому гению Джанни де Кардинале не под силу завершить коллекцию за неделю.

Но...

Возможно, он действительно сможет...

Увидев Джанни, погружённого в работу с невероятной концентрацией, не замечающего даже своего потрясённого взгляда, Инхо непроизвольно сглотнул.

И Инхо, который, рассчитав время, поставил будильник на несколько часов позже, чтобы проснуться раньше Джанни, полностью промахнулся в своих расчётах.

Увидев Джанни в безупречном костюме, как всегда, без единой растрёпанной волосинки, попивающего эспрессо, Инхо усомнился, спал ли он вообще. Дизайны, разбросанные перед сном, теперь были аккуратно убраны.

Он даже подумал, не Джанни ли их убрал, но руки того были пусты. «Нужно скорее позавтракать. Хорошо, что я заранее выбрал меню на завтрак». Инхо засеменил к телефону.

Только он взял трубку и собрался нажать кнопку вызова информации, как вдруг резко прозвучал звук опускаемой чашки. Испуганный Инхо обернулся и увидел, как Джанни резко повернул голову.

Моника и Паоло уехали в Милан на рассвете — готовиться к Неделе моды. В итоге единственным оставшимся ассистентом был Инхо. К несчастью, Джанни, похоже, не желал смиряться с этой реальностью.

Инхо поспешно положил трубку и уставился на него, но Джанни, окинув взглядом просторную гостиную люкса, вдруг рявкнул:

— Никого нет? Совсем никто?

На вопрос Джанни, озиравшегося вокруг, Инхо надулся и поднял руку, но тот проигнорировал его и пробормотал себе под нос:

— Ошибка — отпустил обоих.

— Я же здесь! — замахал руками Инхо, но Джанни, хмурясь, продолжал бормотать:

— Когда нужны — никогда нет. Что ж, придётся делать самому.

— Здесь, здесь!

Нельзя же вечно игнорировать толстяка, размахивающего руками, как спортсмен, жаждущий паса. В конце концов Джанни с неохотой медленно обернулся. Встретившись с ним взглядом, Инхо рефлекторно улыбнулся, но лицо Джанни исказилось ещё сильнее.

— Ладно, иди за мной. Но не ближе метра. Не разговаривай со мной напрямую. Если что-то нужно — звони.

С этими почти угрожающими словами он развернулся и ушёл. Инхо поспешно последовал за ним.

— Подождите, я тоже!

Инхо крикнул, но Джанни жестоко захлопнул перед ним дверь лифта и уехал.

Этот парень только и ждёт, чтобы бросить меня!

Надувшись, Инхо поймал следующий лифт и помчался в лобби.

С коротким сигналом лифт открылся, и Инхо, увидев высокую фигуру, пересекающую огромное лобби, бросился вдогонку. Как назло, неудобная обувь затрудняла бег. Он тащил ноги, спеша, как вдруг...

Дин-ди-дин дин-дин-дин дин-ди-дин...

Неожиданный звонок заставил его вздрогнуть и схватиться за телефон.

— Да, алло?

Удивлённо отвечая на звонок и продолжая бежать, Инхо увидел в поле зрения за огромной вращающейся дверью спину Джанни, направляющуюся к ожидающему лимузину. Одновременно раздался резкий голос Джанни:

— Ты садись на такси.

Инхо от удивления разинул рот, но лимузин, не дожидаясь его, действительно улетел, выпуская облако выхлопных газов.

Хык-хык. Хык-хык.

Инхо шёл, обливаясь потом, с покрасневшим лицом. В нескольких метрах впереди босс с проклято длинными ногами шёл так быстро, словно бежал, не уставая.

Уже тридцать минут продолжалась такая ситуация.

Передвигаться на машине по улицам Рима с его многочисленными переулками было не так-то просто.

Но и блуждать по каменным дорогам под палящим солнцем!

Инхо, ковыляя, изо всех сил пытался догнать, но Джанни не ждал, не оглядывался, а шёл прямо своей дорогой.

Он точно знает, куда идёт?

Инхо внутренне надулся, но, похоже, бояться заблудиться не приходилось. По крайней мере, Джанни — нет. Конечно, если он потеряет того Джанни, сам Инхо точно станет пропавшим.

«Этот плохой человек, демон, сатана, лягушачья лапка».

Инхо проглатывал все возникающие ругательства и изо всех сил бежал за Джанни. Поймав такси у отеля и погнавшись за лимузином, он проехал некоторое расстояние, затем остановился в центре города. Выйдя из машины, Джанни сразу же зашагал пешком.

— Я здесь!

Бросив купюры, Инхо выскочил и побежал за ним. Но Джанни, казалось, вообще не обращал внимания, бежал ли за ним Инхо или нет, и быстро шёл только своей дорогой.

Просто! Ноги отвалятся, почему он так быстр!

Инхо хотелось выругаться, но он сдержался. Если этот дьявол услышит — тогда точно костей не собрать...!

Вспоминая мучительный опыт, когда он уже чуть не задохнулся от чудовищной силы Джанни и его чуть не вырвало, ругательства сами проглатывались. «Мне нужно терпеть. Ради сохранения жизни терплю».

Инхо сглотнул ругательство вместе с слюной и изо всех сил побежал за Джанни. И первым местом, куда вошёл Джанни, стал огромный торговый район, полный всевозможных тканей. На его быстрое движение обратили взгляды, то тут, то там слышался шёпот. Видимо, узнали лицо Джанни. В доказательство Инхо увидел неизвестно откуда взявшегося незнакомца и в ужасе остановился.

— Синьор Джанни де Кардинале!

Благодаря худощавому мужчине, радостно выскочившему с приветствием, Джанни невольно остановил быстрый шаг. Мужчина с авангардным макияжем на всём лице: с одной стороны — зелёные тени и фиолетовый румянец, с другой — розовые тени и синеватый румянец, волосы окрашены во все цвета радуги, как у попугая, на нём юбка, леггинсы и шпильки.

...Извращенец?

Неосознанно подумав это, Инхо увидел, как мужчина, собиравшийся обнять Джанни, отступил благодаря тому, что Джанни отшатнулся. Его злой умысел рухнул. Мужчина сделал разочарованное лицо, но затем просиял, закрутился от восторга и сказал:

— Синьор Джанни де Кардинале, верно? Я получил сообщение. Какая честь, что вы пришли! Говорите, что вам нужно — что угодно, сколько нужно, всё предоставлю! И себя тоже!

На нахмуренном лице Джанни загорелась красная сирена. Он уже собирался ударить мужчину кулаком, но, заметив что-то позади него, разжал сжатый кулак. Инхо последовал за его взглядом и увидел вывеску с розовым крестом и надписью «Мария♡». Джанни неохотно открыл рот:

— ...Вы синьор Мариано?

— Зовите меня просто Мари-и-ия.

Джанни уже собрался уйти, но тот не отступал.

— О, какой вы нетерпеливый! Сначала присядьте. Что-нибудь прохладительное?

Джанни, неохотно, но вынужденно, ответил:

— Не нужно, я хочу посмотреть товар.

— Сначала присядьте. Я всё принесу.

Улыбнувшись, он повернулся и, увидев Инхо, вытирающего потное лицо платком, вскрикнул от удивления:

— О, что это за глыба! Эй, вы, уберите его отсюда! Ай, душно. Что это в такую жару!

— Я секретарь синьора Кардинале!

Чувствуя, что вот-вот его выметут метлой, Инхо отчаянно крикнул. Воцарилась тишина, и Джанни сквозь стиснутые зубы процедил:

— Оставь его и принеси образцы.

Растерянный Мариано поспешил внутрь магазина. Джанни, осмотрев его, тут же начал вытаскивать рулоны тканей.

Без колебаний он быстро отобрал более десяти видов тканей. Когда он повернул голову, Мариано как раз вернулся. В его руках был довольно толстый альбом. Внутри оказались изящные кружева, сделанные вручную. Бегло пролистав альбом, Джанни сказал:

— Номер 3, номер 18, стандартная длина от пяти метров, цвет — смесь серебра и чёрного.

— Понял, к какому сроку сделать?

Даже Мариано из-за поведения Джанни напрягся и изменил тон. Джанни тут же развернулся:

— За пять дней.

— Это совершенно невозможно...!

— Ладно, поищу в другом месте.

Безжалостно оборвав Мариано, Джанни вызвал у того резкую бледность. Но, похоже, это была не просто угроза — увидев, как Джанни действительно выходит из магазина и достаёт телефон, чтобы набрать номер, Мариано вскрикнул:

— Да! За пять дней, обязательно сделаю!

Джанни без лишних слов убрал телефон в карман и посмотрел на Инхо.

— Ты.

Инхо вздрогнул и заморгал. Джанни кивком указал на отобранные рулоны:

— Тащи.

В тот миг, когда Инхо разинул рот, Джанни вышел из магазина. Мариано, с восхищением смотревший на его уходящую спину, холодно обратился к Инхо:

— Вот, счёт.

Оставшемуся Инхо достались лишь груды тканей и счёт с бесчисленными нулями.

Жжжж!

Солнце палило нещадно, словно готово было расколоть даже хорошо обожжённую керамическую тарелку. Инхо, тяжело дыша, ковылял вперёд. Даже в тени раскалённые камни безжалостно излучали жар, без пощады опаляя подошвы.

Он уже много раз вытирал пот, но сейчас достиг предела. С утра не выпив и глотка воды, он шёл уже несколько часов. Ноги дрожали, перед глазами всё плыло, голова кружилась, а тот монстр шёл не уставая, даже быстрее прежнего. Когда Джанни свернул в другой переулок на новую улицу, у Инхо потемнело в глазах.

Бум.

Услышав глухой звук, Джанни обернулся. Перед ним была бледная, дрожащая сосиска, тяжело дышащая и протянутая в его сторону.

— Я... голоден...

Инхо, задыхаясь, повис на нём, как раненый.

— Дайте поесть! Умру с голоду, хнык... И пить хочу, с утра голодный, дайте еды, еды!

Вид рухнувшего Инхо исказил лицо Джанни. Увидев десять толстых сосисок, цепко вцепившихся в его брюки, он жестоко отшвырнул их ногой.

— Немедленно исчезни.

В тот же миг Джанни увидел невероятную проворность Инхо, который мгновенно вскочил и исчез у него на глазах.

― Добро пожаловать, господин директор.

Мужчина, ждавший его с раннего утра после предварительного звонка, сияя, встретил его. Джанни бегло осмотрел его кабинет, где ещё не выветрился запах новостройки, и спросил:

― Подготовка почти завершена?

― Конечно. Всё идёт по плану, открытие запланировано на желаемую дату.

Коротко кивнув, Джанни сел на чёрный кожаный диван. Тот быстро сел напротив. Стройная и элегантная секретарша бесшумно прошла по роскошному ковру с animal print, улыбнулась Джанни:

― Здравствуйте, господин директор. Холодный красный чай или эспрессо? Что приготовить?

Джанни заказал как всегда:

― Эспрессо, тройной.

― Хорошо.

Секретарша, казалось, ожидала этого, кратко ответила и, не задавая лишних вопросов начальству, сразу вышла.

Последним местом, куда направился Джанни, было именно это. Высокое здание в престижном районе Рима, спроектированное им самим, стало ещё одной империей Джанни в Риме.

Здание с огромным логотипом ZC на фасаде стало новой достопримечательностью, известно многим. Построенное на двух подземных и десяти надземных этажах, оно объединит всё — от моды до нового ZC HOME. И дата открытия, к счастью или к несчастью, была всего через неделю.

― Подготовка почти завершена. Товары поступят завтра, осталось расставить офисы и персонал, оформить витрины и прочие мелочи.

Выслушав главу римского филиала ZC, Джанни коротко кивнул. Тот, слегка поколебавшись, замолчал, пока секретарша ставила чашки перед Джанни и им, и заговорил после её ухода:

― Как прошло? Встретились с Мариано?

Джанни нахмурился и отпил эспрессо.

― Мастерство отличное. Но сомневаюсь, можно ли доверять его вкусу.

Глава филиала, как и ожидалось, усмехнулся:

― Так я и думал. В любом случае, его мастерство — лучшее в Риме, можете не беспокоиться. ...Но вы уверены? Завершить коллекцию за неделю, как...

Хотя за годы он видел головокружительную скорость работы Джанни, на этот раз он не мог не волноваться. Нет, это было безумием для любого. Но Джанни не выглядел ни напряжённым, ни встревоженным.

― Поэтому мы сразу приступаем к делу. Вы знаете Рим лучше меня, так что работы прибавится.

― Конечно. Я сделаю всё возможное.

Глава филиала ответил без колебаний. Джанни, не теряя времени, предупредил:

― Будьте готовы, если ошибётесь и испортите коллекцию — получите кулаком.

И ещё огреет матом как сумасшедший.

Мысленно добавив это, глава филиала кивнул.

― Понимаю. Тогда с чего начнём? Я подготовил каталог, о котором вы говорили, посмотрите?

Он, как и всегда, плавно сменил тему и достал подготовленный каталог ZC HOME. Наблюдая, как Джанни листает роскошный твёрдый переплёт с бархатной обложкой, изучая товары, глава филиала заговорил.

― Кстати, проводить незапланированное мероприятие с показом неизданной коллекции ZC одновременно с открытием — для отеля это невероятная удача. Похоже, они очень подготовились к церемонии открытия, но коллекция ZC не должна затеряться.

Услышав внезапное беспокойное замечание, Джанни повернул взгляд к кушетке, и уголок его рта искривился.

― Будет забавно увидеть, как Говард побледнеет.

Джанни указал на несколько предметов мебели и прищурился.

― Хочешь поспорить, кто кого «съест»?

― Ха-а~.

Инхо, раздув щёки от счастья, с удовлетворением потер живот. Вернувшись в отель на грани обморока, он первым делом заказал room service. Конечно, не забыв сделать заказ согласно звёздному рейтингу своей системы «Инхоран».

― Теперь, кажется, оживу.

Насытившись, он пришёл в себя, и грудь наполнилась сытостью. Инхо потёр сияющие щёки, отодвинул пустые тарелки и встал. Уже вечерело. У Джанни, видимо, была встреча, так что он вернётся поздно. Как давно у него не было такого свободного времени!

Выйдя на террасу, он посмотрел на огромный и великолепный город Рим и с удовлетворением вздохнул.

Быть одному не так уж и плохо. Утром, конечно, переборщили, но что с того, если всё хорошо закончилось.

Инхо, просто заключив, довольно улыбнулся и хлопнул в ладоши.

Лучший способ снять дневную усталость — это, конечно, ванна.

Вчера не успел, но сегодня нужно как следует погрузиться в горячую воду и отдохнуть. Плотно поесть и принять горячую ванну — одна мысль уже бодрит!

― Ю-ху, ю-ху-ху. Ю-ху, ю-ху-ху~.

Напевая, он зашагал к ванне, настроил температуру и набрал воды.

Точно!

Осенившая идея порадовала его, и он позвонил на ресепшен.

― Мне нужны цветы.

Заказанный букет прибыл ровно через 30 минут. Инхо, в хорошем настроении, дал чаевые и понёс букет в ванную. Увидев, что ванна наполовину полна и от неё поднимается пар, он покачал головой и, напевая, стал отрывать горсти лепестков и бросать их в воду.

― Ю-ху~ ю-ху-ху~.

Вскоре ванна наполнилась лепестками роз.

Инхо с вздохом счастья осторожно опустил кончики пальцев в горячую воду. Его пухлые плечи задрожали, а щёки покраснели. Вода, доходившая до половины, быстро поднялась до шеи, и Инхо, с наслаждением отдавшись теплу, закрыл глаза.

Хорошо.

Тёплое тепло и тонкий аромат роз расслабили всё тело. К тому же сытый живот тоже помогал снять напряжение.

Хочется спать...

Инхо уже начал дремать.

...Буль-буль.

― Вжи-и-ик.

Дверь лифта плавно открылась, и Джанни вышел, машинально проверив часы. Было ещё рано. Создать выкройки заранее, утром отправить в мастерскую Мариано, днём провести кастинг моделей и подогнать размеры...

Вероятность заполучить топ-моделей была низкой. Именно перед Неделей моды такое случилось — у всех наверняка уже были планы. Если не получится, придётся довольствоваться вторым эшелоном. Главное — чтобы работы говорили сами за себя.

О том, что заказанные вещи уже доставили в номер, он узнал от сотрудника отеля. Тот, остановив его в лобби, с чрезмерно вежливой улыбкой сказал: «Если что-то потребуется, просто скажите». Конечно, Джанни так и собирался — теперь этот люкс станет его временной мастерской.

Может, сначала поужинать.

Собираясь заказать ужин в номер, он открыл дверь и вдруг замер от доносящегося запаха.

Опять этот парень.

Усталость, давившая на плечи, мгновенно испарилась, и Джанни быстрыми шагами вошёл внутрь. Как и ожидалось, увидев широкий стол для переговоров, заставленный пустыми тарелками, он почувствовал, как на лбу набухла вена. Само собой представился Инхо, счастливо чавкающий в одиночестве, и вместе с этим взлетела шкала гнева.

— Где ты, свинёныш!

Громовой крик не вызвал ответа. Конечно, Джанни не собирался оставлять это так. Он стремительно распахнул дверь спальни. Сначала комната Инхо, затем его собственная, вторая гостиная, сейчас пустая комната Моники, комната Паоло, балкон — он обыскал всё, но Инхо нигде не было.

— Только найду тебя...

С криком он распахнул дверь ванной и замер. Воздух был наполнен тонким ароматом роз. Через распахнутое окно дул холодный сухой ветер Средиземноморья, неся влажное тепло. Огромная джакузи в просторной ванной, отделанной золотом и мрамором, была полна тёплой воды и красных лепестков.

И...

Джанни увидел.

Толстый живот Инхо, плавающий на поверхности.

Впервые в жизни он по-настоящему понял, что значит окаменеть на месте. Увидев, как розовый лепесток, плававший рядом, мягко устроился на толстой сосиске, Джанни побледнел.

Что это за жирная Офелия?

И он голый.

— Эй, свинёныш!

С опозданием вздрогнув, он рефлекторно бросился вперёд и, не раздумывая, вытащил Инхо из ванны. С плеском вода залила его дорогой костюм на заказ, но, к сожалению, не было времени скорбеть. Проблема была в другом.

...

Джанни, промокший до нитки и бледный, безучастно смотрел на лежащего перед ним разбухшего от воды белого кабана.

Он вытащил его, но что теперь делать?

Увидев белую кожу, разбухшую от горячей воды, с неуместно прилипшими повсюду розами и лепестками, у него потемнело в глазах. Что делать, нужно ли трогать это? Если оставить как есть, он точно утонет. В отчаянии Джанни начал сильно бить Инхо по пухлым щекам.

— Свинёныш, опомнись! Давай же, просыпайся!

Хлоп-хлоп, шлёп-шлёп!

Звуки пощёчин разносились повсюду, но Инхо безжизненно висел, не подавая признаков сознания. Потирая распухшую и онемевшую ладонь, Джанни перестал бить его по щекам и тяжело дышал. Тогда оставался только один способ.

...

Джанни, вспомнив последний метод, которого он любыми способами пытался избежать, неохотно посмотрел на лицо Инхо. Глаза, заплывшие жиром, были слегка приоткрыты, виднелись белки. Пухлые щёки, покрасневшие и распухшие от ударов, были больше обычного. Но самым страшным были губы.

Почему только они такие маленькие?

Джанни, побледнев, смотрел на Инхо. Пухлые губы, утопавшие в толстых щеках, были, как единственная часть, не растолстевшая, слишком маленькими. Слишком, слишком, слишком...

— Ах, чёрт, блин! Боже, за что ты так со мной!

Джанни рвал на себе волосы и кричал, но, конечно, ответа от бога не последовало.

Неужели придётся это сделать? Другого выхода нет? Даже ради спасения человека это слишком!

Стиснув зубы, он медленно обернулся. Там лежал Инхо в том же виде. К несчастью, он никуда не исчез. И оставался таким же. Даже с теми маленькими губами.

Приложиться губами к этому.

В тот момент Джанни впал в панику и закричал:

— Нет, я не могу!

Одновременно разгневанный кулак Джанни безжалостно ударил по животу Инхо, раздался ужасный звук хлюп! в ванной.

В следующее мгновение.

— Кхек!

Из маленького рта Инхо фонтаном хлынула вода, и он широко открыл глаза. Поспешно отвернувшись от Инхо, который, закашлявшись, мучительно извергал воду, Джанни от всего сердца перекрестился.

Боже, благодарю...

— Ох, кхек, ух, ох, хлюп...

Инхо, покрытый слезами, соплями и слюной, непрерывно кашлял и выплёвывал воду, но по-настоящему хотел плакать скорее Джанни. Инхо, с трудом поднявшись, огляделся. Тогда Джанни, отвернувшись, скривился и сразу же швырнул ему полотенце со стены.

— Прикрой это уродство!

С трудом прикрывая полотенцем драгоценное место, скрытое толстыми бёдрами, Инхо наконец пришёл в себя и заморгал.

— Э-э, как...? Странно, почему щёки так болят... И живот... Ай, горит...

Потирая распухшие щёки десятью сосисками, Инхо услышал, как Джанни скрипит зубами:

— Радуйся, что отделался так легко. Чуть не пересёк реку Иордан.

Только тогда Инхо посмотрел на Джанни с подозрением и надул маленькие губы.

— Но зачем бить по животу? Всё переварилось бы.

Одновременно Джанни швырнул в него мылом.

— Кто разрешал тебе есть и спать в ванне? Мало того, что жрёшь, так ещё и спишь?

Инхо, получив мылом прямо в лоб, потирая больное место, надулся:

— Я просто медитировал.

— Медитировал, бред какой.

Скрежеща зубами, Джанни вышел из ванной. Чёрт, от волнения в животе засосало. Вспомнив, что хотел заказать ужин, он подошёл к телефону в гостиной.

— Стейк, редкий. Вино — Romanée-Conti 1980...

Бегло просматривая меню, он сделал заказ, как вдруг подкравшийся Инхо сказал:

— Здесь стейку я даю одну звезду Инхоран. Как насчёт лобстера или лосося? Морепродукты где-то на ползвезды получше.

— Инхоран?

Невольно сморщившись, Джанни спросил, а Инхо с гордым видом ответил:

— Эксперты ставят звёзды Мишлен, а я ставлю Инхоран. Я ведь знаток в еде.

Однако, несмотря на уверенное лицо Инхо, Джанни лишь фыркнул и продолжил:

— Стейк, редкий.

Инхо, моргнув с сожалением, сказал:

— Вы пожалеете. Ладно, тогда я возьму лобстера.

Джанни резко обернулся, а Инхо, улыбаясь, потер живот:

— После медитации проголодался.

Одновременно на лбу Джанни набухла вена.

— Перестань жрать, свинёныш!

Инхо с волнением смотрел, как официант, едва убрав пустые тарелки, ставил ещё горячее блюдо. Когда Джанни расписался в счёте, официант вежливо поклонился и добавил заученную фразу:

— Тогда приятного времяпрепровождения.

Инхо, наблюдая за его уходящей спиной, как только дверь закрылась, сияя, сказал:

— Приятного аппетита!

Аккуратно развернув салфетку, он открыл крышку и, увидев красного лобстера, сглотнул слюну.

— Сегодняшний лобстер лучше вчерашнего. Будет вкусно!

С полным счастья голосом он без колебаний взял нож и вилку, отделил нежную мякоть. Обмакнул её в ароматный соус из базилика, поднёс ко рту, и солёно-горький сок лобстера наполнил рот, упругая нежная мякоть таяла во рту.

— А-ах~.

Джанни, пристально наблюдавший за ним, погружённым в пик блаженства, открыл крышку и посмотрел на стейк. Сочный толстый стейк с первого взгляда был видно, что это мясо высшего качества, но почему-то казался обычным. Разрезав кусок ножом и поднеся ко рту, он пристально смотрел на Инхо, который с каждым куском надувал щёки от счастья.

Вдруг он вздохнул. Теперь он был настолько опустошён, что даже не злился. Увидев, как Инхо, снова отделив мясо лобстера и отправив в рот, счастливо мычит, Джанни нахмурился.

Он всегда так любил есть?

Чрезвычайно худые модели, избегающие еды, были бесчисленны. Напротив, если они видели, как кто-то ест, это вызывало ругань или истерику. Для Джанни, видевшего только Инхо, не выпускающего еду изо рта, представить его избегающим еды было невозможно.

― Глядя на то, как ты любишь поесть, не верится, что ты был моделью.

Нож и вилка Инхо, отделявшие мясо лобстера, на мгновение замерли.

Бесконечные взвешивания. Коллеги, один за другим блевавшие за кулисами роскошных показов. Беглец, который не мог уснуть от чувства вины даже за один съеденный кусок торта, но не мог сдаться.

«Я так люблю быть беглецом».

«Помоги мне. Пожалуйста, помоги. Ты же можешь».

«Ты всё испортил, всё из-за тебя! И как ты смеешь выходить на подиум!»

«Тебе никогда не простят...!»

Случайно сжав нож, Инхо вскоре беззаботно отделил оставшееся мясо.

— Еда — это счастье.

Инхо тщательно отделил и доел всё до последнего кусочка. Но Джанни мгновенно заметил его мгновенное смятение.

Инхо больше не издавал вздохов счастья за едой. После этого, без лишних слов, он опустошил тарелку, аккуратно вытер рот и посмотрел на Джанни.

— Мне идти в свою кабинку?

У Инхо ещё остался десерт — торт. Держа тарелку и вилку, словно собираясь есть в кабинке, он спросил. Джанни одним глотком допил вино и встал.

— Ладно, ешь здесь. Я спать.

Закрыв за собой дверь спальни, Джанни оставил Инхо одного за большим столом для переговоров. Зачерпнув вилкой кусок нежного чизкейка, он положил его в рот, где тот таял, оставляя насыщенный вкус.

Вдруг издалека донёсся приглушённый гул толпы. Инхо молча доедал торт, больше не улыбаясь.

Страница книги Сладкая жизнь в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

О книге