— Кха! Агх! Ты… ты что творишь?

Оглушающий барабанные перепонки крик заставил меня бросить протирать стекло в коридоре и обернуться.

Заместитель старосты Ынхе, раскрасневшаяся и сбившаяся с дыхания, сверлила кого-то злым взглядом. Вокруг столпились её подружки, которые вечно таскаются за ней табуном, и также метали сердитыми взглядами. Тут и гадать не надо, на кого.

Свиное Брюхо. *

[삼겹살 / Самгёпсаль — блюдо корейской кухни из жареных кусочков свиной брюшины. Название дословно переводится как «три слоя мяса». Здесь это прозвище.]

— Блять! Ёбаная сука, хули вылупилась?!

Выплюнув ругательство, в которое с трудом верилось, что оно могло сорваться с уст ученика шестого класса, Свиное Брюхо шагнул к Ынхе.

Лицо у него, и без того располневшее под стать прозвищу, было готово вот-вот лопнуть, а глаза, сведённые в узкие щёлки, сверкнули, впившись прямо в неё.

Ошеломлённая таким напором и бранью, Ынхе задрожала, и в её глазах, полных обиды, начали наворачиваться слёзы.

И тут Чисон, одна из её подруг, возмущённо шагнула вперёд к Свиному Брюху, который был ниже её ростом, и выкрикнула:

— Эй, Свиное Брюхо! Ты кто вообще такой, чтоб доводить Ынхе до слёз?! Это ведь ты был неправ, так какого чёрта швыряешь в неё тряпку и орёшь тут?!

Но эта угроза, похоже, особого эффекта не возымела.

— Кха, тьфу!

— А-а-а!! Я больше не могу!

Гулкий звук и следом смачный харчок — прямо в грудь Чисон. Этот плевок подействовал куда сильнее, чем все его не по возрасту грязные ругательства.

Чисон, словно содрогнувшись от ужаса, разрыдалась на месте.

От этого поведения, так и напрашивавшегося под слова «настоящий бандит», и от того, как он, низенький, с круглым телом, будто готовым покатиться, сверлил девчонок узкими глазами, я невольно нахмурился.

После уроков учитель лишь бросил распоряжение заняться уборкой и ушёл в учительскую. Остановить всё это теперь мог только один человек…

Я лихорадочно вертел головой, ища парня, который мог бы дать отпор Свиному Брюху, но его нигде не было видно. А самого зачинщика уже скрыла плотная стена одноклассников, и только маты со звуками плевков выдавали, что он продолжал одну за другой доводить девчонок до слёз.

С этим ублюдком реально не хочется связываться…

Я швырнул тряпку на соседнюю парту и направился к месту, где толпились школьники.

— …Суки ебливые, я вам в рот запихаю червей! Вы ещё увидите. Я…

— Эй, Свиное Брюхо. Хватит.

Я нахмурился, слегка отодвинул плачущую Чисон за плечо и шагнул вперёд. Тот, кто орал свои мерзкие ругательства, повернулся ко мне лицом.

Обычно он был неразговорчив (со Свиным Брюхом никто не общался), но, будучи нашим одноклассником, иногда всё же бросал пару слов. Мне же ни разу не выпадало услышать прямого ответа. Кроме этого раза.

— Уёбок, захлопни свою пасть.

Возможно, сам факт, что он оказался в центре толпы, его взбесил — он стоял с покрасневшим лицом, сверля меня взглядом и сжимая руки в кулак.

В памяти всплыли слова учителя в начале семестра, когда меня и ещё нескольких вызвали в учительскую: «Не относитесь к Свиному Брюху как к изгою, постарайтесь быть к нему добрее».

Вот только мы тут вообще ни при чём — это он сам всех отталкивает!

Плевать на слова учителя. Услышав его ругань, я вскипел и шагнул вперёд, собираясь что-то сказать, но тут чья-то рука легла мне на плечо.

— Не злись, Чжон-а.

Я обернулся и увидел парня чуть выше меня, с приятной внешностью. Наш староста. Тот самый, кого я искал раньше.

Ли Юнсу.

Когда я встретился с его светло-карими глазами, невольно почувствовал облегчение, и лицо расслабилось.

— Ынхе, Чисон, хотите уйти домой пораньше? Я поговорю с учителем. Скоро придут проверять уборку, так что давайте сначала с ней покончим.

Когда Юнсу встал перед Свиным Брюхом, заслоняя его от наших взглядов, и мягко сказал это, все один за другим вернулись на места и, шумно переговариваясь, снова принялись за уборку.

— И мы пойдём.

Когда Юнсу потянул меня за руку и повёл за собой, я, замявшись, спросил:

— А этого мы просто так оставим?

Юнсу тихо вздохнул и покачал головой:

— Ему и без того тяжело. Сдержись.

— Пф, ему-то?

Ворча себе под нос, я оглянулся назад и задержал взгляд на Свином Брюхе. Он, стиснув зубы, буравил Юнсу раскосыми глазами, а сжатые кулаки заметно дрожали. Меня охватило зловещее предчувствие… Я ведь знал, что этот тип — злобный и подлый ублюдок. Я бросил тревожный взгляд на Юнсу, но он уже пошёл помогать ребятам, которые двигали парты.

⁕ ⁕ ⁕

Каждый раз, проходя через этот широкий двор с одним лишь газоном, я ощущаю какое-то давление. От ворот до входа всего-то несколько десятков метров, но в сравнении с моим домом, где за калиткой почти сразу дверь, здесь, пока идёшь, чувствуешь что-то вроде трепета — будто входишь во дворец на аудиенцию к королю. Забавно, но именно это и приходит в голову. Тогда получается, что Юнсу — принц?

— Чего ты там улыбаешься?

— А? Я разве улыбался?

На лице Юнсу ясно читалось недоумение, пока он придерживал наполовину открытую дверь. Я только слегка улыбнулся и покачал головой.

— Ничего такого.

— Что, обо мне что-то плохое подумал?

Юнсу, закрыв дверь и шагая за мной внутрь, сказал это с усмешкой. Я состроил нарочито удивлённую мину и легонько хлопнул его по плечу.

— Фига! Да ты прямо предсказатель! *

*[В оригинале используется идиома, которая дословно переводится как «стелить коврик». В переносном смысле её употребляют, когда кто-то точно угадал или предсказал ситуацию, мысли другого человека. Происхождение уходит в прошлое: гадалки делали предсказания, сидя на коврике]

Красивый. Юнсу улыбался так широко и бесшумно, что блеснули зубы, и в тот миг слово «красивый» подходило к нему как нельзя лучше. Я замер в пустой гостиной.

— Никого нет дома?

— Ага. Мама, наверное, уехала играть в гольф.

Гольф? Ну да, моя мама тоже спортом занимается… только это кружок настольного тенниса при районном управлении.

Я бывал здесь часто, но всё равно каждый раз, оказавшись в этой просторной гостиной, чувствовал себя скованно. Юнсу, поздоровавшись с вышедшей из кухни домработницей, потянул меня за руку и повёл наверх, в свою комнату.

— Эй, а ты слышал?

Я спросил, глядя на спину Юнсу — он и без того выше меня на голову, а, идя по лестнице впереди, казался ещё выше. Он слегка обернулся.

— Слышал про что?

— Про Свиного Брюха. Говорят, его мать — проститутка.

Я ждал хоть какой-то реакции, удивления или чего-то похожего, но Юнсу лишь отвернулся и молча зашёл в свою комнату.

Немного смутившись, я почесал затылок, прошёл следом и сел на край его кровати.

— Все говорят, что это правда! Отца у него нет, а тот квартал борделей на перекрёстке знаешь? Вот там они и живут. И его мать тоже…»

— Ха Чжон. Не говори так. Помнишь, о чём учитель просил нас?

Юнсу смотрел на меня сверху вниз с таким строгим лицом, будто отчитывал, и от этого у меня, честно говоря, сердце ёкнуло.

— Да нет, я… это просто ребята так болтают…

Когда я, еле слышным голосом, бормоча, словно оправдываясь, сказал это, над моей склонённой головой почувствовалась лёгкая тяжесть.

Я поднял глаза и увидел, что Юнсу, как обычно, положил руку мне на голову и пару раз погладил.

— Хватит. Он ведь правда несчастный ребёнок, так что давай будем относиться к нему нормально. И не говори такого.

— Ага. Ладно.

Увидев, как у Юнсу смягчилось лицо, я выдохнул, улыбнулся и кивнул. Он, глянув на меня, усмехнулся и направился к компьютеру.

— Иди сюда. Вот та самая игра, про которую я говорил.

Юнсу взял картридж с полки книжного шкафа, и я, словно пружина, соскочил с кровати и подбежал к нему.

«Ого! Та самая новинка! Юнсу и правда крут! — подумал я с восторгом.

⁕ ⁕ ⁕

Несмотря на инцидент со Свиным Брюхом, можно сказать, что день был вполне удачным. По крайней мере, до того момента, как я заигрался у Юнсу в новую игру до позднего вечера и возвращался домой, напевая себе под нос.

Но стоило увидеть входную дверь — не закрытую до конца, а чуть приоткрытую, так что наружу пробивался свет, — как внутри что-то сжалось. Зловещее предчувствие накрыло, и я не смог просто взяться за ручку. Уже то, что дверь осталась открытой, само по себе было странно…

И тут изнутри грянул крик:

— Эй, щенок ёбаный! Живо тащи сюда все учебники!

Сразу за ним — грохот, шум и едва слышный стон… я узнал голос брата. Холод пробежал по спине, и я, сам того не осознавая, попятился назад.

Опять… Наш поганый папаша снова нажрался!

Я подумал: если сейчас зайду, то, может, и сам получу, как брат, — и уже хотел развернуться. Но ведь всегда одно и то же: если нас нет под рукой, первым под удар попадала мама.

Вот почему я не могу убежать. Наверное, брат чувствует то же самое.

— А-ах… П-перестань… Дорогой… Сон-а, быстро иди в комнату, ладно? Что же ты творишь?! В чём ребёнок виноват… А-а-а!

Услышав мамин плач, я вдруг очнулся: холодок, только что пробежавший по спине, будто сдуло ветром. Не раздумывая, я схватился за ручку и распахнул дверь, врываясь внутрь.

⁕ ⁕ ⁕

Честно говоря, тот узкий переулок перед нашим забором, с домами, втиснутыми друг в друга, был местом, куда мне меньше всего хотелось соваться. Там становилось душно уже от одного только вида вокруг. А ещё я ненавидел это место за то, что именно туда мы с братом выбирались, когда нас гнали из дома после очередной порки до полусмерти.

— Блять… всё равно я из этого дома свалю…

Мой брат, перешедший в этом году во второй класс средней школы, в последнее время стал ругаться куда больше (хотя Свиному Брюху он всё равно не соперник). Да и придираться ко мне начал чаще, словно характер у него с каждым днём портится всё сильнее. Мама говорит — подростковый возраст, а я однажды ляпнул, что это просто его поганая натура наконец-то вылезла наружу. И брат, услышавший это, так отделал меня, что я еле жив остался.

— И меня возьми с собой.

Я сказал это без особой искренности, но в тот момент самому хотелось сбежать из дома. И тут сверху прилетел такой оглушительный удар, что из глаз посыпались звёзды.

— Ай, бля! За что?!

— Даун! Куда это ты собрался свалить, мелкий?!

Брат вытаращил глаза, а я, словно слабак перед сильным противником, невольно ссутулил плечи и пробурчал себе под нос:

— Бля… а сам-то что, уже взрослый, да?

— Чего?

— А… да ничего.

Боясь снова огрести, я нерешительно поднял глаза и украдкой глянул в сторону. Но брат только вздохнул и уставился в небо.

Синяк под глазом, отчётливо видный даже при тусклом свете фонаря. Салфетка, торчащая из ноздри, чтобы остановить кровь. Футболка с оторванной пуговицей, которую и застегнуть-то нельзя, хоть на дворе май и уже не холодно… Вид у брата был, будто у побитого солдата. И почему-то это до боли напомнило моё собственное отражение. Наверное, я и сам сейчас выгляжу точно так же.

Я осторожно провёл рукой над левой бровью — туда недавно пришёлся удар углом книги.

— Чёрт… опухло.

Нащупывая распухшее место и кривясь от боли, я вдруг услышал голос брата:

— Болит?

Бля, да пиздец как болит. Но я лишь покачал головой. Рядом сидел брат — тот, кто уже схватил на себя и мои удары, и мамины.

— Почему отец всегда такой, стоит ему только нажраться? Я его реально до смерти ненавижу.

— Блядь, откуда мне знать? Чёрт возьми.

Брат вдруг сорвался на злость, а я мельком глянул на него и тут же опустил голову. Подхватил с земли камешек и зажал в руке.

— Хён.

— Что?

— Есть хочу. Может, уже можно зайти?

На самом деле мой живот урчал давно. У брата, конечно, тоже.

— ...

— Хён?

— Подождём ещё 10 минут.

Боится, что отец ещё не вырубился и можно снова огрести? Трусишка… Я посмотрел на брата, который всё так же уставился в небо, и пробормотал:

— Ладно.

Я ведь тоже не горел желанием опять схлопотать по лицу.

⁕ ⁕ ⁕

Когда ребята заметили рану — первую со времён шестого класса, полученную от побоев, — и удивлённо спросили, откуда она, я только отмахнулся: сказал, что упал возле дома, и сел за парту.

Я украдкой заметил, как Юнсу с обеспокоенным видом подошёл ко мне, и испытал облегчение: хорошо, что именно он в курсе моей ситуации. Если бы узнали остальные, я сгорел бы от стыда. Но рядом с Юнсу этих постыдных чувств почему-то не было.

Иметь хотя бы одного такого друга — разве это не счастье?..

— Пха…

А? Этот тип, проходя мимо, реально надо мной посмеялся?

Я резко дёрнул головой, выискивая источник звука, и сразу узнал виновника. В голове вспыхнуло ругательство, кулак сам собой сжался.

Этот сучонок — Свиное Брюхо!

Меня взбесило, что я вынужден слушать насмешки от этого изгоя — грязного, жирного свинтуса. Я вскочил со стула и двинулся к нему. Он как раз пытался устроиться в углу, но, заметив меня, поднял свои узкие глаза.

— Чё надо, блядь! — выкрикнул он, сдвинув стул наполовину и глядя на меня снизу вверх. Я резко схватил его за воротник.

— Ты. Это ты надо мной сейчас посмеялся? А?

— Ха! Ну да! И чё ты мне сделаешь? Ты, мудак!

— Что?

— Долбанутый! Какое ещё «упал»? Тебя же побили, да? Откуда ты, весь в синяках, вернулся? Ха-ха…

В тот миг, когда я встретился взглядом с его мерзкими узкими глазами, во мне резко вспыхнула ярость.

— Чё? Ёбаный мудак, да кто ты такой, чтобы оскорблять меня?!

Я вскипел. Казалось, вместе с синяком наружу прорвался гнев, что копился во мне и наконец нашёл выход.

— Ты, ни хрена не зная обо мне, издеваешься? Изгой, и ещё рот открываешь!

Скрежеща зубами, я замахнулся на Свиного Брюха, который был ниже меня ростом.

И когда одноклассники бросились меня удерживать, я закричал во весь голос:

— Заткнись! Ты… ты… сын шлюхи!

На короткий миг, меньше секунды, показалось, будто дыхание всех вокруг замерло.

И в этот кратчайший момент меня накрыла какая-то огромная, неосознанная эмоция. Но я не успел понять, что это было — Свиное Брюхо, с лицом, покрасневшим до предела, зарядил мне в лицо кулаком.

— Угх…

— Ты, сраный выблядок!!!

От его визга, гулко отдававшего в ушах, и от обиды за удар я снова бросился на него. Мы рухнули на пол и, сцепившись, мутузили друг друга, пока одноклассники пытались нас растащить. Класс в одно мгновение превратился в хаос.

— О боже! Что же делать? Чжон-а, ты в порядке?!

Даже когда меня схватили за руки и тянули вверх, я не сводил взгляда со Свиного Брюха и уже готов был выкрикнуть что-то, как вдруг между нами встал кто-то другой.

— Ха Чжон! Ты в порядке?

Передо мной, где я еле держался на ногах, повиснув на руках ребят, появился Юнсу и мгновенно заполнил всё моё поле зрения.

— Хах… хаа…

Я ещё не успел остыть от волнения и тяжело дышал, когда почувствовал, как ладонь Юнсу коснулась моей щеки. С напряжённым лицом он провёл большим пальцем по уголку моих губ — там проступил цвет, который сразу бросался в глаза.

Похоже, когда Свиное Брюхо врезал мне кулаком, губа треснула: когда Юнсу отдернул палец, на его кончике блеснула кровь. Моя кровь. Увидев этот маленький, но яркий красный след, я вскипел. Оттолкнув ребят, что держали меня, я рванул вперёд, но Юнсу обхватил меня с другой стороны и не дал двинуться.

— Хватит, Чжон-а.

Его спокойный шёпот в ухо подействовал как успокоительное: дыхание выровнялось, а ярость, взметнувшаяся до самой макушки, пошла на спад.

Когда я чуть расслабился и смог стоять ровно, все тут же столпились вокруг и, с беспокойством в голосе, стали наперебой говорить:

— Ты как, Чжон-а? Я потом этому уроду как следует врежу.

— Чжон-а, давай просто игнорировать его и уйдём.

Пока меня вели за руки мои друзья, я мельком взглянул на спину Свиного Брюха: он, отделившись от всех, шёл к своей парте. У самой двери я отвернул взгляд.

Страница книги Свиная грудинка в интернете

Table of Contents

1 - 1

О книге