Пусть остаётся

Чэн Шунань, шагая по скрипучему снегу, подошел к двери. В доме горел свет. Он разулся и, оставив сумку с книгами в прихожей, прошел в гостиную, где сразу увидел два чемодана.

Он услышал шаги и увидел, как по лестнице спускается Чэн Инь, неся в руках охапку вещей. Два брата впервые встретились за последние два месяца.

- Ге! – Чэн Шунань сунул ноги в тапочки и пошел ему навстречу, в его голосе послышались нотки радостного удивления. – Когда ты вернулся?

- Недавно, после обеда, - Чэн Инь уклонился от рук Чен Шунаня. – Оставь, я сам.

Чен Шунань последовал за ним, он все еще не отошел от уличного холода, и его щеки раскраснелись.

- И ты уже…

- Да, я сейчас уезжаю.

Чэн Шунань, стоя за спиной брата, хлопал ресницами, видимо, не в силах смириться с этим.

Чэн Инь сложил стопкой вещи, которые держал в руках и сунул их в рюкзак, а затем подошел к шкафу и достал оттуда

розовую музыкальную шкатулку. Завершив все дела, он, видимо, вспомнил, что нужно сказать брату несколько слов.

- Я улетаю в Европу, нужно повидаться с отцом.

- Оу… - спустя некоторое время, сказал Чэн Шунань.

Недавно что-то произошло в компании. Хотя дома об этом не говорили, Чэн Шунань чувствовал, что случилось что-то серьезное, а иначе, у его отца не случился бы сердечный приступ, и его не уложили бы больницу. Его старший брат был так занят, что часто не появлялся дома в течение многих дней. Но на этот раз невестка забрала с собой его племянницу Аньань и вернулась в дом своих родителей.

Он несколько раз осторожно пытался разузнать у брата, что случилось, но тот лишь уклончиво отвечал ему, что все в порядке и советовал «спокойно заниматься» и ни о чем не волноваться.

Однако, атмосфера в доме становилась все более напряженной. Сначала их отца отправили в частную клинику в Европе, где он теперь ждал операции, а затем его брат куда-то исчез. До китайского Нового года оставался еще месяц, все слуги ушли в отпуск, и Чэн Шунань внезапно остался один в доме, где обычно было довольно оживленно и шумно.

Чэн Шунань присел на корточки и, наблюдая за тем, как его брат складывает в небольшую коробку любимые игрушки Аньань, спросил:

- Аньань тоже поедет?

Чэн Инь опустил голову, укладывая вещи и, не глядя на него, ответил:

- Угу.

- Через пару недель у меня начнутся зимние каникулы, но я могу попросить…

- Можешь не беспокоиться насчет операции отца, - перебил его Чэн Инь. - Это не так уж серьезно, поэтому нет необходимости просить отпуск. Я возьму Аньань на несколько дней. Отец соскучился по ней. Я вернусь за тобой на каникулах, давай вместе встретим Новый год в Европе.

- Оу… - Чэн Шунань поджал губы.

За него всегда принимал решение кто-нибудь из его семьи – или отец, или брат. А потом он влюбился, и к ним прибавился его парень.

Раз Чэн Инь так сказал, он просто сделает, как ему было велено.

Глядя, как Чэн Инь застегивает чемоданы, он спросил:

- Ге, с компанией все в порядке?

Чэн Инь немного помолчал, а затем ответил:

- Все нормально.

- Как здорово! – обрадовался Чэн Шунань и, вздохнув с облегчением, начал болтать о всяких пустяках.

– Без вас мне страшно жить здесь одному. А последние два дня шел сильный снег, и его никто не разгребал все это время, - пожаловался Чэн Шунань.

Чэн Инь какое-то время молча слушал его, а затем вдруг сказал:

- Если тебе страшно жить одному, можешь пожить несколько дней у Лян Бэйлиня.

Чэн Шунань не сразу отреагировал на эти слова, но затем покраснел, когда до него дошло, о чем говорит его брат.

- Ты ведь часто ночуешь у него. Не думай, что мы с отцом ничего не знаем, - Чэн Инь взял чемодан и повернулся, чтобы взять с дивана свое пальто.

- Ну, ммм, - пробормотал Чэн Шунань и начал оправдываться. – Он ведь мой парень. К тому же, мы уже три года вместе. Это нормально время от времени ночевать вместе.

- Никто и не говорил, что это ненормально, - ответил Чэн Инь, завязывая шарф. – Тебе уже двадцать один, и это никого не касается.

Он подошел к двери и в этот момент вдруг вспомнил о чем-то:

- А кстати, ты ведь не рассказал Лян Бэйлиню об операции отца?

- Нет, ты же сам не велел никому говорить об этом, - ответил Чэн Шунань. – К тому же, он сейчас в командировке заграницей и до сих пор не вернулся оттуда. Я еще не виделся с ним.

- Угу, и про то, что я сегодня уезжаю, тоже никому не говори. Совет директоров нашей компании внимательно за всем наблюдает. Если об этом станет известно, это плохо скажется на нашей компании.

- Я знаю, ге.

Чэн Инь, наконец, почувствовал облегчение и повернулся к двери:

- Я пошел.

Чэн Шунань с грустью смотрел вслед брату:

- А где невестка и Аньань?

- У себя дома, мы встретимся в аэропорту.

- Ладно. Ге, а ты когда приедешь за мной?

- Я же сказал – когда у тебя наступят каникулы.

- Я хочу съесть пирог с розами. Когда приедешь, не забудь привезти мне его.

- Ладно.

Чэн Инь вышел в прихожую и повернулся к Чэн Шунаню, стоявшему в дверях:

- Сяонань, будь осторожен, пока остаешься один. Ты больше не ребенок, не паникуй, если столкнешься с трудностями.

Чэн Шунань подумал, что сегодня его брат что-то слишком сильно переживает, и сказал с улыбкой:

- Какие у меня могут быть трудности? Вы с отцом скоро вернетесь, к тому же, у меня есть Дабэй.

Чэн Инь немного помолчал и сказал:

- Вы с Лян Бэйлинем… У тебя нет характера, и ты не умеешь постоять за себя. Я хочу сказать, что в случае ссоры с Лян Бэйлинем тебе следует быть помягче и не лезть на рожон.

Чэн Шунаня немного озадачили слова его брата, но он все же серьезно обдумал их и сказал:

- Не волнуйся, ге. Мы с ним всегда хорошо ладили и редко ссоримся.

Когда Чэн Шунань заговорил о Лян Бэйлине, его образ мелькнул у него перед глазами, и у него внутри все стало сладко плавиться. По его виду было совершенно ясно, что он очень любит Лян Бэйлиня.

Чэн Инь долго молчал и, наконец, пробормотал:

- Что ж, это хорошо.

Чэн Шунань чувствовал, что его брат сегодня ведет себя немного странно, но не придал этому особого значения.

- Сяонань, ге уходит, - Чэн Инь махнул рукой и велел Чэн Шунаню запереть дверь. – Не пускай холод в дом. Иди прими душ и отдохни.

- До встречи, ге, - с улыбкой ответил Чэн Шунань.

***

Телефон все время молчал. Чэн Шунань, привалившись к спинке кровати, стучал пальцами по экрану.

Лян Бэйлинь не ответил на его звонок днем и не прислал ни одного сообщения.

Разница во времени составляла девять часов, и у Лян Бэйлиня сейчас было утро. Чэн Шунань изо всех сил старался не обращать внимания на прохладное отношение со стороны Лян Бэйлиня, которое тот выказывал ему в последнее время, и нашел для него оправдание,

заключавшееся в том, что Лян Бэйлинь был очень занят делами.

Лян Бэйлинь сам по себе был хладнокровен, и он действительно был занятым человеком.

Они были вместе уже три года, и Чэн Шунань никогда не видел с его стороны проявления бурных эмоций. Он сохранял хладнокровие при любых обстоятельствах и всегда оставался сдержанным и собранным. Он не предавался развлечениям, как это делали люди его круга, и очень добросовестно относился к своей работе.

Всего за шесть лет после своего возвращения в Китай Лян Бэйлинь сделал «Jingjie Technology» ведущей компанией в этой отрасли. Она не только обладала ключевыми технологиями и правом интеллектуальной собственности, сформировав несокрушимый барьер, но также была успешно выведена на биржу.

Разумеется, ему было некогда бездельничать.

Чэн Шунань чувствовал, что контраст между ними был слишком велик, однако, несмотря ни на что, этот замечательный и выдающийся человек был его, Чэн Шунаня, парнем, только его и ничьим больше.

При мысли об этом Чэн Шунань перекатился по кровати и невольно улыбнулся, отбросив прочь все тревоги.

Он отложил телефон и встал с кровати, чтобы налить себе воды. Внизу на улице все еще была видна фигура Чэн Иня, который по-прежнему стоял за воротами и никуда не уходил.

Чен Шунань, прижавшись лбом к стеклу, смотрел на неподвижно застывшего Чэн Иня, который стоял с сигаретой в руке и непонятно о чем думал.

Это казалось немного странным. Он открыл окно и крикнул брату:

- Бросай курить, а то снова начнешь кашлять!

Чэн Инь взглянул на него сквозь облако дыма и помахал ему рукой. Из подъехавшей машины вышел водитель и помог загрузить вещи в багажник. Прежде чем сесть в машину, Чэн Инь еще раз посмотрел наверх, после чего сел в машину и захлопнул дверцу.

За окном мелькнул свет от фар машины, а затем звук мотора затих вдали, и в огромном доме вновь стало тихо.

***

Чэн Шунань принял душ и, усевшись на кровать, отправил Лян Бэйлиню еще одно сообщение:

«Дабэй, когда ты возвращаешься? Почему ничего не отвечаешь мне? Завел себе кого-то еще?»

Он добавил к сообщению смайлик, закативший глаза.

«Дабэй, у нас холодно и идет снег. Я слепил снеговика. Ну что, он похож на тебя?»

Он прикрепил фотографию, на которой сидел на корточках рядом с уродливым снеговиком и при этом так улыбался, что его глаза превратились в узкие щелочки. У снеговика вместо носа торчал пучок кориандра.

«Морковки не было, пришлось использовать кориандр.»

«Если и дальше будешь молчать, я воткну ему в макушку всю зелень, какая найдется у нас в доме.»

***

Шень Юнь смотрел, как Лян Бэйлинь с бесстрастным видом отключил звук на телефоне и положил его обратно на стол.

- Какая липучка, - Шень Юнь с любопытством посмотрел на него, приподняв брови.

Лян Бэйлинь ничего не ответил на это и потер лоб, тем самым выказав признаки усталости. Вчера он не спал всю ночь, проверяя все сделки двух филиалов «Changcun Group» в Европе, и всего лишь полчаса назад он отправил все материалы своим юристам.

Лян Бэйлинь всегда уклонялся от любых попыток Шень Юня прощупать его чувства, и во время работы он редко отвлекался на посторонние вещи.

- Скоро начнется процедура банкротства и ликвидации и после этого настанет настоящий хаос. А затем будет проведено погашение долгов.

- А этот старикан, Чэн Цуньчжи, довольно резво бегает, - усмехнулся Шень Юнь. – Чэн Инь забрал жену и ребенка с собой? Они улетели вчерашним рейсом?

- Угу, - кивнул Лян Бэйлинь.

Это было вполне ожидаемо.

Единственное, чего они не ожидали, так это то, что они не забрали Чэн Шунаня с собой.

Младший сын семьи Чэн все еще учился в колледже на третьем курсе, и он был его «парнем», с которым они встречались три года.

Никто даже не рассказал Чэн Шунаню о том, что произошло.

Телефон все еще лежал экраном вниз, и звук был отключен, но под ним было заметно слабое свечение – это был входящий звонок.

Лян Бэйлинь снова взял телефон и провел по экрану пальцем, сбросив звонок.

Шень Юнь взглянул на имя звонившего человека – «Милый Сяонань».

- И что ты собираешься делать? – Шень Юнь перебрал кучу бумаг на столе, содержащих информацию, связанную с «Changcun Group» , и, вытащив оттуда один лист, начал просматривать его.

Это была копия листа успеваемости Чэн Шунаня. Колледж У. был лучшим в городе. Специальность – литература, искусство и эстетика. Оценки по предметам были средними, их нельзя было назвать ни хорошими, ни плохими. Единственное, что было достойно внимания в этом документе – это небольшое фото, прикрепленное в верхнем углу: круглое лицо, выразительные глаза с двойным веком, со слегка приподнятыми уголками и едва заметная улыбка на губах. Он не был похож на студента и, скорее, напоминал старшеклассника.

У него был такой невинный вид, словно он вообще никогда не сталкивался с трудностями в этой жизни.

Конечно, здорово быть красивым, однако, если к красоте не прилагается ни капли хитрости и здравомыслия, при встрече с негодяем это может обернуться настоящей трагедией.

Шень Юнь тихонько хмыкнул и взглянул на сидевшего перед ним необычного человека, чувствуя, как в нем шевельнулись угрызения совести.

- Пусть уезжают. Передача активов - это ерунда. Не стоит полностью добивать их, - беспечно ответил Лян Бэйлинь. – Нужно оставить им некоторую надежду, тем больше будет потом их отчаяние.

- Ты же знаешь, что я спрашивал не об этом, - сказал Шень Юнь.

Лян Бэйлинь сделал несколько глотков воды, глядя перед собой неподвижным взглядом.

- Подумай, прежде чем что-то сделать, - вздохнул Шень Юнь.

Он имел ввиду, что Чэн Шунань ни в чем не виноват.

Однако, несмотря на его невиновность, он все же был из семьи Чэн. Лян Бэйлинь задумался.

Задолго до своего возвращения в Китай Лян Бэйлинь приступил к осуществлению плана по уничтожению «Changcun Group». Полгода назад семья Шень прислала Шень Юня, чтобы он помогал ему.

Не то чтобы они беспокоились о том, что Лян Бэйлинь мог потерпеть неудачу, скорее, их волновало то, что Лян

Бэйлинь может потерять контроль над собой и в своей мести зайдет слишком далеко, не думая о последствиях.

Сейчас казалось, что Лян Бэйлинь подавил гнев и тайно действует скрытыми методами. На первый взгляд, он никуда не торопился и не выказывал нетерпения, но это беспокоило семью Шень.

В течение последних нескольких лет все шло по плану, шаг за шагом, если не считать появления у него «парня».

Семья Чэн планировала побег задолго до своего банкротства. Чэн Цуньчжи как можно скорее переместил свои активы, после чего сам уехал для лечения, а затем за ним последовали его невестка с внучкой Чэн Аньань, и его старший сын Чэн Инь.

Они все уехали, бросив здесь Чэн Шунаня одного.

- Они оставили его здесь, чтобы сдерживать тебя? – не мог понять Шень Юнь.

Нельзя сказать, что в семье Чэн не особо жаловали Чэн Шунаня. Этот молодой господин с детства жил как маленький принц. Но и едва ли можно сказать, что они заботились о нем, поскольку, не сказав ни слова, бросили его, оставив наедине с «врагом».

Единственное объяснение заключалось в том, что у семьи Чэн еще оставались два филиала в Европе, которые давно еще были отделены от «Changcun Group». Хотя они были невелики и с их помощью было невозможно вернуться к прежнему благополучию, все же они могли обеспечить семью Чэн до конца их дней.

Однако, Чэн Цзуньчжи знал, что Лян Бэйлинь не может так просто отпустить их. Поэтому он и оставил здесь своего младшего сына, надеясь, что Лян Бэйлинь даст семье Чэн возможность выжить ради своего «парня».

- Они явно недооценили тебя, - вздохнул Шень Юнь.

Никто лучше Шень Юня не знал, сколько ненависти скопилось в сердце Лян Бэйлиня, и сколько он вынашивал свои планы.

Если Чэн Цзуньчжи и правда рассчитывал на парня, который изначально был всего лишь пешкой, что он сможет смягчить их отношения, тогда непонятно, он был таким жестоким или просто глупым.

Красное солнце поднималось над бетонными джунглями, и силуэт Лян Бэйлиня темной тенью выделялся на фоне огромного окна.

Он был очень высок, с красивым неулыбчивым лицом в очках без оправы, и у него под одеждой угадывались крепкие гладкие мышцы.

Чэн Шунань.

Как бы старательно он ни избегал этого имени, оно все равно время от времени срывалось с его губ. Казалось, стоит Лян Бэйлиню немного расслабиться, как это имя тут же сорвется у него с языка.

Семья Чэн пала. Лян Бэйлинь никогда не думал о том, как ему поступить с оставшимся человеком, и как далеко ему следует зайти. Среди его грандиозных планов на будущее было мало места для его «парня» Чэн Шунаня.

Всякий раз, когда он задумывался над этим, толку от этого не было никакого, поэтому он просто выбросил это из головы.

Когда настанет время, там видно будет. В любом случае, он ничего из себя не представляет, и, если говорить о его интеллекте и возможностях, он совершенно не сможет противостоять Лян Бэйлиню.

- Просто дурачок, - Лян Бэйлинь залпом допил воду, вспоминая лицо Чэн Шунаня, которое было таким наивным, что даже казалось глуповатым.

Еще неизвестно, кто кого будет сдерживать.

- Пусть остается, еще пригодится.

*************************

Переводчик: Kosen

Волчара

Когда самолет приземлился, на улице было пасмурно и шел снег. Как только Лян Бэйлинь вышел через ворота С2, к нему в объятья бросилась чья-то фигура, а затем послышался звонкий голос, в котором была слышна неприкрытая радость:

- Дабэй, ты вернулся!

Лян Бэйлиня отбросило на полшага назад, прежде чем он сумел восстановить равновесие. Он слегка нахмурился и неосознанно отстранился от этого человека.

Чэн Шунань, не осознавая этого, радостно защебетал:

- Что случилось? Почему ты не отвечал на мои звонки и не прислал ни одного сообщения? Чтобы встретить тебя, мне пришлось попросить кое-кого узнать твой рейс, - игриво жаловался он, сжимая руку Лян Бэйлиня.

Его руки все еще были холодными, видимо, он уже давно ждал его снаружи. Его стройное тело пряталось в пуховике, и его глаза сияли, пока он говорил, он совсем не замечал тех людей, которые прилетели вместе с Лян Бэйлинем.

Он поднял голову, глядя на Лян Бэйлиня, словно был не в силах оторваться от него, и волосы у него на макушке слегка задели подбородок Лян Бэйлиня.

У его голоса был редкий для молодых людей тембр, он звучал очаровательно и наивно, словно у ребенка, внезапно очутившегося в сумрачном мире взрослых.

Стоявший в сторонке Шень Юнь, который был вынужден наблюдать за этой сценой воссоединения, втайне усмехнулся, вспомнив, как Лян Бэйлинь сказал: «Просто дурачок».

Дурачок он или нет – неизвестно, но наивен до глупости – это точно.

Лян Бэйлинь бросил выразительный взгляд на своего помощника, который сразу все понял и сразу же усадил в машину его коллег. Шень Юнь остался стоять на месте, явно давая понять, что намеревается досмотреть представление до конца.

Чэн Шунань, наконец, заметил Шень Юня и, держа Лян Бэйлиня за руку, оглянулся на него.

- Привет, дружок, - с улыбкой поздоровался Шень Юнь. – Меня зовут Шень Юнь, я деловой партнер Бэйлиня.

Чэн Шунань никогда не видел его раньше. Судя по тому, как он держался возле Лян Бэйлиня, он казался гораздо более близким человеком, чем просто деловой партнер.

И к тому же, он назвал его «дружком».

Чэн Шунаню не понравилось подобное обращение. Он поджал губы, но все же вежливо ответил:

- Привет, меня зовут Чэн Шунань. Я парень Лян Бэйлиня.

Этот мальчишка особенно подчеркнул слово «парень», явно заявляя о своих правах. Шень Юнь улыбнулся, с любопытством глядя на него.

Лян Бэйлинь высвободил свою руку и, сжав его плечо, вновь заставил его встать прямо.

- Что ты здесь делаешь? – спросил он.

Чэн Шунань сразу же позабыл про незнакомца и честно ответил:

- Приехал встретить тебя.

- У тебя нет занятий? – спросил Лян Бэйлинь.

- Есть после обеда, - слегка смутился Чэн Шунань. – Но я взял выходной.

- Что я тебе говорил? – тоном профессора, поучающего студента, спросил Лян Бэйлинь. – Не нужно сюрпризов.

- Я просто хотел встретить тебя, - начал оправдываться Чэн Шунань. – Хотел обрадовать тебя.

Он посмотрел на неулыбчивое лицо Лян Бэйлиня и понял, что «сюрприз» может вовсе и не обрадовать, и радость в его голосе померкла. Он сжал губы и замолчал, чувствуя себя виноватым и обиженным.

Со своими сюрпризами Чэн Шунань допускал «серьезные ошибки», и Лян Бэйлинь установил для него правила. Поэтому в подобной ситуации он каждый раз оказывался в дурацком положении.

Лян Бэйлинь кивнул своему помощнику Фан Ляню, который стоял возле машины:

- Отправь его обратно.

После этих слов Чэн Шунань вцепился в рукав Лян Бэйлиня, но не осмеливался настаивать, поэтому лишь замотал головой, отказываясь уезжать.

- Мне еще нужно в офис на совещание, - тихо сказал Лян Бэйлинь. – Не упрямься.

Лян Бэйлинь, когда он был занят делами, всегда оставался непреклонным. Чэн Шунань уже давно привык к этому, но все равно был разочарован.

К тому же, здесь были посторонние люди, и, когда ему отказали на глазах у всех, Чэн Шунань почувствовал себя неловко.

- … Ну, тогда я пошел.

Он пошел за Фан Лянем к машине, но, сделав несколько шагов, вдруг вернулся обратно. Он достал из сумки бумажный сверток и сунул его в руки Лян Бэйлиня.

- Я приготовил это вчера. Оно не очень сладкое. Если устал, перекуси немного, - со знанием дела сказал Чэн Шунань. – Нет ничего страшного, если ты немного поешь.

Когда Лян Бэйлинь согласно кивнул, обида Чэн Шунаня мгновенно исчезла, и он снова улыбнулся:

- Дабэй, возвращайся пораньше. Я буду ждать тебя.

Он сказал еще несколько слов и, наконец, последовал за Фан Лянем в машину, постоянно оборачиваясь на ходу.

***

Печенье с начинкой из клюквы было не очень сладким. Шень Юнь съел пару штук, громко шурша бумажным пакетом.

- Очень вкусно. Ты правда не хочешь попробовать?

Шень Юнь раскрыл пакет и поднес его к носу Лян Бэйлиня, который сидел с закрытыми глазами. Аромат печенья наполнил салон автомобиля. Лян Бэйлинь открыл глаза, его лицо сохраняло бесстрастное выражение.

Он достал из пакета печенье, неторопливо прожевал его и проглотил.

Лян Бэйлинь любил сладкое, особенно, когда пребывал в напряжении. Тогда он мог один съесть целый торт. Но он также был очень дисциплинированным человеком. Как бы сильно он ни был занят, на следующий день после того, как он съел сладкое, он обязательно тренировался в течение двух часов.

Чэн Шунань не мог выносить его страдания, поэтому научился готовить не очень сладкие закуски. Каждый раз они получались по-разному: то сыроватые, то подгоревшие, то слишком мягкие, то жесткие.

Впрочем, на этот раз вышло вполне сносно.

- Вот уж правда – лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, - Шень Юнь слегка приподнял брови.

Лян Бэйлинь взглянул на него и снова закрыл глаза, чтобы немного отдохнуть.

- А этот молодой господин по сравнению с тем, что на фото… - Шень Юнь задумался, подбирая подходящие слова. – С ним легко справиться.

- С какой стороны ни посмотри, вы с ним вообще как небо и земля: что во внешности, что по уму или по характеру, - Шень Юнь, подражая Чэн Шунаню, потянул Лян Бэйлиня за рукав. – Но сразу видно – ты ему действительно очень нравишься.

Лян Бэйлинь отбросил его руку, никак не реагируя на его поддразнивание.

Шень Юнь был не самым лучшим представителем семьи Шень, он был любителем поразвлечься и, естественно, его мысли свернули куда не следует.

- Так значит, пусть остается, пригодится, да? – насмешливо улыбаясь, сказал он.

Это разозлило Лян Бэйлиня, и он с недовольным видом посмотрел на Шень Юня:

- Тебе заняться больше нечем?

Шень Юнь лишь усмехнулся и напустил на себя более серьезный вид.

- Мой дядя просил меня присмотреть за тобой, потому что опасался, что ты зайдешь слишком далеко, и от тебя пострадают невинные люди. Но самое главное заключается в другом, - Шень Юнь вытащил из пакета еще одно печенье и сунул его в рот. – Больше всего он боялся, что ты навредишь самому себе.

Телефон снова звякнул. Лян Бэйлинь взял его и взглянул на экран.

Милый Сяонань: «Ты уже в офисе?»

Следом сразу же пришло еще одно сообщение: «Не забудь съесть печенье!»

«Жду тебе сегодня вечером». (картинка с краснеющим кроликом.jpg)

Лян Бэйлинь отложил телефон и снова откинулся на спинку сиденья. Проплывающие за окном огни и свет от фар других машин были великолепны, они плавно текли за стеклом, создавая у него на лице причудливую игру света и тени. На этом лице не отразилось никаких чувств, оно оставалось все таким же холодным и невозмутимым.

Шень Юнь напрасно беспокоился. Он считал, что Чэн Шунань не так уж много представляет из себя, чтобы он из-за него «навредил самому себе».

***

В офисе Лян Бэйлинь разобрался с самыми важными делами и обсудил с Шень Юнем последующий процесс банкротства «Changcun Group».

Несколько крупных кредиторов «Changcun Group» уже подали совместное заявление о банкротстве, и ликвидационная группа должна была прибыть в течение двух дней. В деловых кругах это уже ни для кого не было секретом.

Несколько крупных акционеров «Changcun Group» тоже поспешили откреститься от нее, и к этому в той или иной мере приложил руку Лян Бэйлинь. Учитывая, что они не будут нести дополнительную ответственность после ликвидации, будет проще разобраться с «Changcun Group». Однако, не всем акционерам так повезло, и им придется нести коллективную ответственность по долгам компании, а также за злоупотребление своими полномочиями с целью уклонения от налогов и нанесение серьезного ущерба интересам кредиторов компании.

«Changcun Group» доживала свои последние дни, все люди были в панике, и ничто уже не могло спасти ее.

Шень Юнь сладко потянулся. Он был совершенно измотан этим делом и уже давно с нетерпением ждал, когда они завершат его.

- Я собираюсь пригласить несколько приятелей и на следующей неделе съездить на море на несколько дней. Поедешь с нами? Я познакомлю тебя с горячими штучками.

Он присел на диван, стараясь убедить Лян Бэйлиня повеселиться вместе с ним.

- Не поеду, - не поднимая головы, ответил Лян Бэйлинь.

- Я еще не договорил, - не сдавался Шень Юнь, продолжая соблазнять его. – Пылкие, кокетливые, невинные, мужественные – тебе какие нравятся? Я позову для тебя всяких-разных, выбирай кого хочешь.

Лян Бэйлинь, продолжая просматривать бумаги, не обращал на него внимания.

- Ты столько лет упорно трудился, и, наконец, твоя месть свершилась. Теперь можно и расслабиться. По своему опыту я знаю, что после того, как человек достигает своей цели, над которой трудился долгое время, его накрывает чувство пустоты и растерянности. Так что самое время повеселиться, друг.

Лян Бэйлинь слегка нахмурился и, глядя в документы, сказал:

- Сам развлекайся, у меня еще есть дела.

- Тебе не нужно заниматься оставшимися мелочами самому. Ну же, поехали со мной!

Но Лян Бэйлинь все еще не отводил взгляда от документов.

Шень Юнь не удержался и, лениво наклонившись к нему, заглянул в документы, где увидел одно имя.

- Чэн Цзуньчжи оставил ему не так уж мало, - Шень Юнь пробежался глазами по листу бумаги, где было сказано о собственности Чэн Шунаня. – Жаль, что все это уйдет на погашение долгов.

С этими словами он снова взглянул на Лян Бэйлиня, но тот сохранял полнейшее спокойствие, которое было трудно понять.

- Падать с облаков на землю очень неприятно, сейчас набежит толпа кредиторов. Как этот пацан с его наивностью сможет справиться со всем этим?

Без защиты своей семьи Чэн Шунань ничем не отличался от маленького ребенка, который вышел на рынок с деньгами в руках. Когда семья Чэн пала, лютые волки на улице сдерут с него шкуру. И самым безжалостным волчарой может оказаться этот человек, который сейчас сидел перед ним.

В конце концов, все зависит от того, какое решение примет Лян Бэйлинь.

***

Лян Бэйлинь вернулся домой в половине одиннадцатого вечера.

Чэн Шунань лежал на диване с пультом в руке и спал.

По телевизору показывали старый фильм. Нежная хрупкая героиня спокойно шла по мосту навстречу своей гибели. Ее решимость поражала зрителей в самое сердце.

Лян Бэйлинь несколько секунд смотрел на экран, а затем выключил телевизор, снял пальто и посмотрел на спящего человека.

Он лежал на боку, вжавшись половиной лица в диван. У него на носу выступили капельки пота, и губы сложились бантиком, словно для поцелуя.

Лян Бэйлинь не видел его уже полмесяца, а, может, и больше. Впрочем, за последние два месяца они виделись не так уж часто.

С тех пор, как семья Чэн стала планировать побег, он старался избегать встреч с Чэн Шунанем. На это было много причин, но ему было некогда думать об этом. В конце концов, даже если бы он задумался о причинах, то все равно не смог бы найти подходящий ответ. Ему не нравились непредсказуемые эмоции, которые заставили бы его принять неправильное и неуместное решение. Пусть даже это не помешало бы его планам, но могло здорово испортить ему настроение.

*************************

Переводчик: Kosen

Прощение

Неизвестно, что за приятный сон снился Чэн Шунаню, но он улыбался во сне. Какое-то время он лежал так с улыбкой на губах, но затем он, видимо, почувствовал рядом с собой чье-то присутствие и медленно открыл глаза.

Его улыбка засияла еще ярче.

Он сел на диване с сонным видом и обнял Лян Бэйлиня за талию.

- Дабэй, закончил дела? Я так соскучился по тебе.

Он еще не до конца проснулся, и его взгляд был слегка затуманен.

Лян Бэйлинь посмотрел на него и спокойно сказал:

- Почему ты не ушел домой?

- Дома никого нет, - Чэн Шунань потер глаза. – И мне там страшно одному.

- Разве твоего отца с братом нет дома? – спросил Лян Бэйлинь, словно ему ничего не было известно.

Чэн Шунань был в замешательстве, поэтому начал нервничать. Вспомнив наставления брата, который не разрешил ему говорить об их отъезде Лян Бэйлиню, он заколебался. Но ему не хотелось обманывать Лян Бэйлиня, поэтому он уклончиво пробормотал:

- Они очень заняты.

Лян Бэйлинь не стал выводить его на чистую воду, он отодвинул одеяло и сел. Он был очень высок, и теперь сидел на диване, вытянув свои длинные ноги. Он небрежно провел по волосам, и они слегка растрепались. Его лицо было по-прежнему спокойным, но сейчас он был уже не таким серьезным и отстраненным, как в аэропорту. Казалось, из-за того, что он находился в более уютной обстановке, его отношение к Чэн Шунаню стало более теплым.

Чэн Шунань хлопал ресницами, чувствуя себя очень счастливым без всякой причины. Его парень несмотря на свой холодный вид, имел горячее сердце, он был очень порядочен и на удивление хорош.

Он улегся на колени Лян Бэйлиня и, взяв его за руку, спросил:

- Дабэй, я хочу остаться с тобой на это время, можно?

- Можно.

Получив утвердительный ответ, Чэн Шунань расцвел в улыбке, и все его страдания из-за того, что он много дней не видел Лян Бэйлиня, исчезли без следа. Он подумал о том, что его парень так сильно занят каждый день, и он должен хорошенько позаботиться о нем, поэтому начал болтать без умолку.

Он рассказывал про один хороший ресторанчик, который обнаружил совсем недавно, про новый фильм, который ему хотелось посмотреть и про тематическую выставку, которая открылась в музее искусств, и куда он хотел пригласить Лян Бэйлиня на выходных.

Лян Бэйлинь просто слушал его и ничего не отвечал. Спустя какое-то время он, наконец, сказал:

- На выходных у нас будет совещание.

- Оу… - Чэн Шунань был разочарован, но он привык к тому, что Лян Бэйлинь всегда занят.

С того момента, когда они начали встречаться, они проводили вместе не так много времени, как другие пары.

Лян Бэйлинь шаг за шагом привел «Jingjie Technology» к ее нынешнему положению, и он не мог все время думать о еде и развлечениях как он сам.

Чэн Шунань уже привык к этому и научился приспосабливаться.

- Не обязательно идти туда на выходных, - игриво произнес он. – Я отведу тебя туда, когда у тебя будет время.

- Тебе разве не нужно на занятия? – спросил Лян Бэйлинь.

Эти слова напомнили Чэн Шунаню кое о чем, он подскочил на диване, посмотрел на погасший экран телевизора, а затем перевел взгляд на Лян Бэйлиня.

- О, нет! Опять я заснул. Что там показывали, когда ты пришел?

- Героиня покончила собой.

- Мне же нужно досмотреть, и я еще не написал сочинение. Профессор завтра будет спрашивать!

Лян Бэйлинь с сомнением посмотрел на часы.

Этот ребенок был очень избалован и привык все делать спустя рукава. Ему очень нравилось учиться, и, хоть и с опозданием, он все же не мог отложить выполнение домашнего задания. Он очень старался, но у него не было особых талантов. Чэн Цуньчжи вложил немало денег в колледж У., чтобы туда приняли его сына. В этом не было ничего страшного, но Чэн Шунань очень заботился о своей репутации и никогда не позволял отцу говорить об этом при посторонних. Однажды Чен Инь в шутку рассказал об этом Лян Бэйлиню, и Чэн Шунань долго злился на него за это.

- Ты такой прилежный студент? – сказал Лян Бэйлинь. – А кто прогулял занятия, чтобы приехать в аэропорт?

Чэн Шунань уставился на него своими круглыми глазами и, немного рассердившись, уверенно заявил:

- Только потому, что я хотел увидеть тебя.

По его мнению, встреча с Лян Бэйлинем была единственной уважительной причиной для того, чтобы пропустить занятия, и это был единственный раз. К тому же, даже если ему на голову свалился кирпич, это не помешало бы его учебе.

- А ты даже не улыбнулся, - в голосе Чэн Шунаня прозвучала запоздалая обида, и он поджал губы, чувствуя, что Лян Бэйлинь немного раздражает его. – И за что мне достался такой парень? На звонки не отвечает, сообщения не пишет. Я приехал за ним в аэропорт, а он поскорее отправил меня обратно.

Лян Бэйлинь всегда был немного холоден, но сегодня Чэн Шунань не только прогулял занятия, чтобы приехать за ним в аэропорт, но также забыл приготовить домашнее задание.

Продолжая жаловаться, Чэн Шунань потянулся к лежавшему на столе пульту, но прежде, чем он успел встать, крепкие руки обхватили его за талию.

Лян Бэйлинь регулярно занимался по программе ММА. Его прежний опыт в боксе придал его чертам нечто жесткое и свирепое, а в его взгляде, когда он пристально смотрел на человека, чувствовалось неосознанная агрессия. К счастью, из-за того, что он носил очки, это несколько сглаживало подобное впечатление, но при первом знакомстве с ним людям все равно было очень неуютно.

Вот и сейчас, когда он снял свои очки и уставился на Чэн Шунаня своим тяжелым мрачным взглядом, тот невольно содрогнулся.

- Ты чего, Дабэй? – пробормотал Чэн Шунань, отталкивая его руки. – Я же просил тебя не смотреть на меня так. От твоего взгляда у меня мороз по коже, смотришь так, будто я тебе враг.

У Лян Бэйлиня были большие руки с выступающими суставами. Он с легкостью мог обхватить Чэн Шунаня за талию, и, когда он применял силу, его мышцы бугрились под кожей.

Он был выше Чэн Шунаня на 20 сантиметров и в полтора раз крупнее него, ему ничего не стоило удерживать его в своих руках.

- Теперь ты решил позаниматься? – Лян Бэйлинь крепче сжал талию Чэн Шунаня и, притянув его к себе, заключил в объятья.

Чэн Шунань почувствовал, как у него занемело ухо, и по коже поползли мурашки от его теплого дыхания. Он не смог удержаться от смеха и попытался увернуться, но его держали очень крепко, и ему было некуда спрятаться.

Понимая, что хочет Лян Бэйлинь собирается сделать, Чэн Шунань слегка покраснел и невразумительно пробормотал:

- Учеба доставляет мне удовольствие.

- Есть более приятные вещи, - прошептал ему на ухо Лян Бэйлинь.

В общем-то, в постели Лян Бэйлинь вел себя вполне по-джентльменски. Его нельзя было назвать слишком нежным, но и грубым он не был, он заботился о чувствах Чэн Шунаня.

Но сегодня вечером все было по-другому. Можно сказать, прижавший его сверху человек сорвался с катушек.

……

Поначалу Чэн Шунань еще сопротивлялся, пытаясь развернуться и поцеловать его. Но его крепко прижали сзади, лишив возможности двигаться.

Он уже принимал душ, и на его коже все еще сохранялся слабый аромат мыла. Но, когда он купался, он не думал о том, что ему придется заниматься сексом с Лян Бэйлинем.

… Судя по его прошлому опыту, у него вообще не было уверенности в том, что сегодня он сможет увидеть Лян Бэйлиня. Даже если он вернется, после длительного путешествия и изнурительной работы, едва ли он будет в настроении заниматься этим. Поэтому он никак не подготовился.

В этот момент он не особо задумывался об этом, полагая, что небольшая разлука подогревает чувства, и это нормально, когда мужчина в такой ситуации действует грубо и быстро.

Но он был очень чувствительным и начинал кричать при малейшей боли. Чтобы Лян Бэйлиню было удобней, он поначалу сдерживался, но вскоре потерял контроль над собой.

… Очень скоро он вообще не мог произнести ни слова, у него болело все тело, и колени больше не держали его, а его спину придавили с такой силой, что он едва мог дышать.

Но хуже всего было то, что, когда Чэн Шунань стремился к близости, Лян Бэйлинь то ли намеренно, то ли нет отказывал ему в этом, например, он не стал обнимать его или целоваться с ним…

В конце концов, Чэн Шунань лишился чувств. Его тело полностью обмякло, он больше не мог открыть глаза, но в его помутненном сознании все еще сохранялись смутные проблески.

Ему казалось, что кто-то смотрит на него, касаясь его лица. Жесткие пальцы скользнули по его щеке, а затем остановились на опухших покрасневших губах.

А затем он услышал тихий смешок и голос, который непонятно к кому обращался. Он знал, что это был Лян Бэйлинь и, прежде чем его сознание полностью отключилось, он услышал непонятную фразу:

- И правда пригодился.

***

Милый Сяонань: «Дабэй, ты ушел на работу?»

Милый Сяонань: «У меня все тело болит. Ты не разбудил меня, когда уходил, и теперь я опоздаю»

Милый Сяонань: «И что мне теперь делать? Профессор с меня шкуру спустит!» (Кролик в ужасе закрывает глаза.jpg)

После того, как финансовый директор завершил доклад за последний квартал, Лян Бэйлинь дал всем десятиминутный перерыв. Он подписал пару документов и взял со стола вибрирующий телефон. Там уже скопилась дюжина сообщений от «Милого Сяонаня».

Вчера он не спал полночи, но сегодня утром появился в конференц-зале без малейших признаков усталости.

Когда он уходил утром, Чэн Шунань еще спал, распластавшись на кровати, а его спина и поясница были покрыты яркими отметинами. Он не подозревал о том, какие вокруг него произошли изменения, и еще не заметил явную перемену в отношении Лян Бэйлиня к нему.

Видимо, Чэн Шунань был слишком измотан, поэтому спал очень крепко. На его милом личике сохранялось безмятежное выражение. Лян Бэйлинь, стоя возле кровати, смотрел на него, и вдруг ясно осознал, что значит «пожертвовать собой  ради прощения».

С точки зрения Лян Бэйлиня, который одержал полную победу, Чэн Шунань был полностью бесполезен. Однако, в постели от него действительно был толк.

Однако, Лян Бэйлинь был не из тех, кто смягчается, получив удовлетворение, он никогда таким не был.

Члены семьи Чэн бежали, полагая, что смогут успокоить его, воспользовавшись его слабостью. Как бы не так. На лице Лян Бэйлиня мелькнула усмешка. С чего бы ему оставлять им средства к существованию всего лишь из-за Чэн Шунаня?

*************************

Переводчик: Kosen

ОКР

Чэн Шунань с трудом перевернулся на кровати и, наконец, встал. Вчера ему так сильно досталось, что теперь его тело пронзала боль при малейшем движении.

Он и сам знал, что Лян Бэйлинь уже ушел, поскольку с того самого момента, как он проснулся, его не покидало ощущение пустоты.

А все-таки он хорош, с какой стороны ни посмотри. Он очень красив, блестяще образован и умен. Он не только владеет отличными технологическими инновациями, но также прекрасно понимает законы рынка и разбирается в способах ведения бизнеса. Вернувшись в Китай, он основал «Jingjie Technology», специализирующуюся на новых

энергетических технологиях и продуктах. Всего за шесть лет он стал заметной фигурой в деловых кругах.

Чэн Шунань знал, сколько внимания было приковано к Лян Бэйлиню.

Все эти влиятельные кланы уже давно поделили между собой сладкий пирог прибыли, их запутанные сложные отношения складывались на протяжении многих лет, и нарушить устоявшийся уклад было чрезвычайно трудно. В конце концов, этот круг людей, закрепившихся на вершине пищевой цепочки, был не так уж велик, и появление нового лица, естественно, не могло не привлечь внимания старых семей.

На самом деле, в появлении нового человека не было ничего из ряда вон выходящего. Он здесь пришлый, и ему не удастся нанести вред интересам остальных. Но вскоре кому-то удалось узнать, что таинственным покровителем Лян Бэйлиня является семья Шень.

Семья Шень была одной из старинных семей, она занималась военной промышленностью в стране М. Она всегда держалась обособленно, и ее окружал ореол таинственности. С ее богатыми политическими и экономическими ресурсами и при ее связях, она имела огромное влияние в правительственных кругах страны М.

Семья Шень стояла на вершине мира и находилась совсем на другом уровне по сравнению со старыми влиятельными семьями.

В этой семье особенно выделялся Шень Цзюньхуай, профессор университета Н. Ему еще не было сорока, а он

уже являлся обладателем дюжины патентов в сфере нанотехнологий. Основанный им исследовательский центр внес выдающийся вклад в области медицины, военной промышленности и аэрокосмической отрасли, став одним из пионеров в сфере нанотехнологий.

Поговаривали, что Лян Бэйлинь был любимым учеником Шень Цзюньхая, но после окончания университета он по какой-то причине не пожелал остаться в стране М., а предпочел вернуться в Китай.

Лян Бэйлинь сам по себе уже привлекал внимание, а при поддержке семьи Шень он вызывал интерес со стороны многих людей. На него со всех сторон сыпались приглашения, и многие пытались завязать с ним дружбу. Были и те, кто надеялся сосватать за него своих дочерей. Если молодые люди понравятся друг другу и поженятся – хорошо, если нет – смогут подружиться, что тоже было неплохо.

Лян Бэйлинь кого-то сторонился, а с кем-то завязывал отношения. Поскольку он хотел оставаться в этом городе и вести здесь дела, для него было невозможно не появляться в обществе или держаться особняком. Но он умел вежливо отказывать тем, с кем ему было не по пути.

Время от времени он появлялся в обществе с Чэн Шунанем, и этого было достаточно, чтобы все узнали, что у Лян Бэйлиня есть парень.

Семья Чэн была самой богатой и влиятельной в своем кругу. Молодой господин из семьи Чэн на вечеринке в честь своего восемнадцатилетия публично признался Лян

Бэйлиню в своих чувствах, и в городе до сих пор говорили об этом.

Для Чэн Шунаня Лян Бэйлинь был всем хорош, если не считать того, что он был более хладнокровным, чем остальные люди.

Лян Бэйлинь был первым человеком, в которого он влюбился, и весь его любовный опыт сводился к отношениям с Лян Бэйлинем. Он не знал, как складывались любовные отношения у других людей, но среди его приятелей и однокурсников, которые были в отношениях, кто бы не захотел находиться вместе со своими милыми по 24 часа в сутки, слащаво сюсюкать друг с другом и делать разные глупости, свойственные влюбленным?

Однако, они были вместе уже три года, и Чэн Шунань проводил с ним времени меньше, чем его подчиненные. Поначалу Чэн Шунань был недоволен этим, но Лян Бэйлинь держался с ним, как взрослый, который не позволяет неразумному ребенку есть слишком много сладкого. Когда у него было время, он уговаривал его, когда нет – просто держался холодно и отчужденно.

И, когда Лян Бэйлинь становился слишком холодным, Чэн Шунань не осмеливался лезть на рожон.

… Ребенок боялся, что он лишком неразумен, и тогда взрослый, разозлившись, просто оставит его.

К счастью, Лян Бэйлинь разбирался в человеческих чувствах и желаниях, и время от времени выходил в свет вместе с Чэн Шунанем, чтобы как положено исполнить все

необходимые ритуалы и заткнуть рты окружающим, а заодно и Чэн Шунаню.

В глазах посторонних он был просто идеальным бойфрендом.

Постепенно Чэн Шунань приспособился к характеру и ритму жизни Лян Бэйлиня, и все это время они вполне ладили между собой.

Все равно он уже опоздал сегодня на утренние занятия, и не было никакого смысла сожалеть об этом. Чэн Шунань какое-то время сидел на кровати и отдыхал, а затем открыл ноутбук и отправил профессору сообщение. Он впервые солгал ему, написав о том, что вчера он брал выходной и простыл, пока был на улице, из-за чего утром у него поднялась температура, и он не смог вовремя встать, однако, он собирается усердно трудиться, чтобы наверстать упущенное, и т. д.

Стряхнув с себя сонное оцепенение, он, наконец, встал и пошел в ванную.

Во время умывания Чэн Шунань все еще немного злился. Он посмотрел на две зубные щетки, черную и белую, которые стояли на полке перед зеркалом, а затем положил черную на шкафчик. После этого он скомкал полотенце Лян Бэйлиня и отбросил его в сторону.

- Ты у меня получишь, - злорадно пробормотал он.

Лян Бэйлинь, внешне такой заносчивый и идеальный, на самом деле, был не лишен мелких недостатков, среди которых особенно выделялось ОКР. (1)

Все предметы должны были располагаться строго по центру или симметрично, в строгом порядке; кран следовало открывать только наполовину; во время купания насадку душа нужно было держать под углом 45 градусов; нельзя был создавать лишний шум во время работы; в машине во время езды нельзя было открывать окна и есть.

Этот список можно было продолжать до бесконечности.

Чэн Шунань не мог удержаться от смеха при мысли о том, как разозлится Лян Бэйлинь, когда придет вечером с работы и увидит, что щетки лежат горизонтально, а полотенца скомканы и валяются не на своем месте.

Видимо, ему этого было мало, поэтому он сделал фотографию и отправил ее Лян Бэйлиню, добавив сообщение:

«Дабэй, я уже умылся, и теперь мне нужно на занятия. До вечера. Хорошего дня…»

Лян Бэйлинь швырнул телефон на стол.

Его помощник Фан Лянь как раз докладывал ему о списке гостей на этот вечер. Услышав грохот, он замолчал и внимательно посмотрел на своего начальника, не понимая, почему его обычно такое невозмутимое лицо теперь потемнело от гнева.

Лян Бэйлинь сделал глубокий вдох, изо всех сил стараясь не думать о беспорядке в ванной и сказал Фан Ляню:

- Продолжай.

***

Чэн Шунань ворвался в аудиторию со своей большой сумкой и плюхнулся рядом с Чи Сяохе.

- Судя по твоему виду, (2) - твой парень уже вернулся, - сказал Чи Сяохе, ненавидя его за безволие.

- Дело не в этом, - сразу же начал оправдываться Чэн Шунань. – Я просто простыл!

- Ну, конечно, - не поверил ему Чи Сяохе. – У тебя уши краснеют, когда ты врешь.

- Ну ладно, ладно, - Чэн Шунаню стало стыдно. – Я попросил у профессора выходной. Покажи мне скорее свои записи.

Чи Сяохе нажал несколько кнопок на своем ноутбуке:

- Вот, отправил тебе.

- Ты настоящий друг, - не забыл поблагодарить своего товарища Чэн Шунань.

- Ц-ц, с парнем своим так сюсюкай.

Когда занятия закончились, они вдвоем собирались перекусить и поболтать, но в этот момент наткнулись на Бай Живаня.

- Чэн Шунань, надо же, как тебе весело.

Бай Живань как обычно был элегантно одет и держался с достоинством, он окинул Чэн Шунаня насмешливым взглядом.

Чэн Шунань невольно нахмурился. Вот уж правильно говорят – для врагов всякий путь узок.(3) Ему не хотелось разговаривать с Бай Живанем, и он собрался увести Чи Сяохе в другую сторону.

Неизвестно, что сегодня нашло на Бай Живаня, но тот вдруг преградил ему путь, продолжая как ни в чем не бывало:

- Можешь не прятаться от меня, вряд ли наши дороги пересекутся в будущем. Мы больше не принадлежим к одному кругу, и у нас теперь будет мало общего.

Шаги Чэн Шунаня замерли, он нахмурился и посмотрел на Бай Живаня.

Тот оказался на удивление словоохотливым сегодня:

- Если у тебя возникнут трудности, можешь обратиться ко мне. Если я буду в настроении, то, возможно, и помогу тебе. Давай забудем обо всем неприятном, что было между нами. Вашей семье и так не позавидуешь, и мне не следует пинать ногами лежачего. Хотя бы во имя нашей прежней привязанности.

Чэн Шунань, сунув руки в карманы, слегка склонил голову набок. Его взгляд похолодел, но он все еще держался вежливо:

- Ну, во-первых, ты не стоишь того, чтобы я прятался от тебя. А во-вторых, между нами нет никакой привязанности. И мне сейчас совсем не весело. Если я буду веселиться, глядя на уродство, значит, вся моя учеба была напрасной.(4)

Резкий контраст между вежливым тоном и острым языком Чэн Шунаня выводил из себя еще больше. Бай Живань еще никогда не победил его в словесном поединке.

Он подавил свой гнев, но не стал торопиться, намереваясь как следует поразвлечься.

- Чэн Шунань, откуда столько спеси? Похоже, ты еще ничего не знаешь, ведь так?

Чэн Шунаня это начинало уже раздражать:

- Если тебе есть что сказать, то просто скажи.

- Оу, так ты и правда ничего не знаешь. Мои родители как раз вчера удивлялись, как это твои отец с братом могли сбежать и бросить тебя здесь одного? И ты продолжаешь ходить на занятия как ни в чем не бывало. А тебе, оказывается, просто ничего не сказали.

Чэн Шунань посмотрел на глумливую физиономию Бай Живаня, и у него сжалось сердце:

- Что это за чушь!

Бай Живань напустил на себя удивленный вид:

- Чушь? Ну тогда пойди, посмотри, кто в наших кругах не знает о банкротстве вашей семьи. Говорят, твой отец смылся, прихватив с собой приличную сумму денег.

Чэн Шунань на миг застыл от изумления, а затем взглянул на Чи Сяохе, который потянул его за одежду. Ему не хотелось больше тратить время на разговор с Бай Живанем.

- Уйди с дороги, - холодно сказал он.

Зимний вечер был хмурым и мрачным, заходящее солнце словно растворялось в плотных облаках, а ледяной ветер заставлял зябко ежиться, не зная, куда девать от холода руки и ноги.

Чэн Шунань сделал несколько шагов в сторону общежития, но затем остановился:

- Сяохе, ты иди, а мне еще нужно кое-что сделать.

Чи Сяохе обеспокоенно смотрел на Чэн Шунаня. Бай Живань не наговорил бы всех этих слов без всякого основания. Хотя Чэн Шунань и назвал его слова чепухой, он все же прислушался к ним. На его лице от прежнего спокойствия не осталось и следа. Ему срочно нужно было убедиться в обратном, и он сейчас не мог мыслить здраво.

- Сяонань, не переживай так сильно. Просто позвони своим. Уверен, все будет хорошо, не слушай весь этот бред, который нес Бай Живань.

- Я знаю, - ответил Чэн Шунань. – Все в порядке.

Однако, несмотря на его уверенный тон, он был сильно встревожен.

К слову сказать, Чэн Шунань и Бай Живань выросли вместе. Поначалу семья Бай была дружна с семьей Чэн, но потом, когда столкнулись их интересы, отношения между их детьми тоже ухудшились. Бай Живань всегда косо смотрел на Чэн Шунаня, и его язвительные замечания стали привычным делом. Однако, на этот раз все было совсем по-другому, и к его насмешкам прибавились пренебрежение и высокомерие.

Сначала Чэн Шунань пару раз позвонил Чэн Иню, но на его звонки никто не ответил. Тогда он позвонил Чэн Цзуньчжи, и результат был тем же.

Чэн Инь сказал, что ему будет неудобно отвечать на звонки, пока он находится с отцом в больнице, поэтому не стоит беспокоить его в это время по всяким пустякам, и он это

запомнил. Слова Бай Живаня так и крутились у него в голове, порождая в его душе панику.

Пусть он не мог дозвониться отцу, это как раз было понятно, но было немного странно, что он не мог дозвониться и до Чэн Иня.

Немного подумав, он позвонил своей невестке и, услышав короткие гудки, едва не выронил телефон из рук.

Чэн Шунань сидел на скамейке и смотрел на проходивших мимо студентов. Многие мелочи, на которые он раньше не обращал внимания, вдруг всплыли у него в памяти.

… Его отец вдруг поспешно уехал в Европу, все слуги в доме были отправлены в отпуск. Чэн Инь заранее отправил жену с дочерью в дом ее родителей. Он также забрал несколько подлинных картин из семейной коллекции в качестве оборотного капитала. И, наконец, те слова, которые он сказал ему перед отъездом.

Чэн Шунань крепко сжал в руке телефон, чувствуя, как его прошибло по̀том в этот холодный зимний вечер.

Он отправил еще несколько сообщений Чэн Иню, а затем вышел из ворот общежития, взял такси и поехал к себе домой.

Дом был таким же, как и вчера, когда он уехал оттуда, в нем было пусто и холодно.

Оставленные возле шкафа тапочки так и стояли нетронутыми. Он наклонился, поднял их, а затем открыл дверь в гостиную.

Сначала он бросился в комнаты отца и брата, но, осмотрев их, ничего там не обнаружил. Он обошел спортзал, кабинет и приемную, и тоже ничего не нашел. На первом этаже были винный погреб и видеозал, но он остановился и не решился спуститься туда.

В доме было так тихо, и эта давящая тишина вызвала панику в его сердце.

Он вернулся в гостиную, включил все лампы и, сев на диван, достал телефон.

Поняв, что ему не удастся связаться со своей семьей, он сразу позвонил Лян Бэйлиню. К счастью, у него не было занято, но дозвониться до него тоже не получилось, и после нескольких попыток он сбросил звонок. Вскоре он получил от Лян Бэйлиня сообщение: «На совещании.»

Это были всего лишь два слова, но ему сразу стало легче дышать.

Телефон в его руке внезапно зазвонил, и он невольно вздрогнул. Звонок шел с незнакомого номера. У него вдруг возникло предчувствие, и он поспешно ответил на звонок – это звонил Чэн Инь.

В телефоне был слышен непонятный гул, и было непонятно, где сейчас находится Чэн Инь, и чем он занят.

- Ге, почему ты не отвечаешь на звонки? – едва не плача, наседал на него Чэн Шунань.

Чэн Инь сказал, что он в поезде, и там плохая связь. Иногда его голос пропадал, и Чэн Шунань не мог его ясно слышать. Он вскочил с дивана и начал в беспокойстве ходить по комнате, спрашивая брата о том, что случилось.

- Не волнуйся, - ответил Чэн Инь. – Пока поживи у Лян Бэйлиня.

- Ге, скажи мне правду, - сказал Чэн Шунань. – Наша семья разорилась?

В телефоне внезапно повисла тишина, а затем Чэн Инь, не отвечая на его вопрос, спросил:

- Лян Бэйлинь вернулся?

- Вернулся, - ответил Чэ Шунань и снова начал спрашивать о том, о чем говорил раньше. – Ге, что происходит? Как вы с отцом?

- Также. Отец сейчас в больнице, и мне неудобно отвечать на звонки. Если у тебя будет что-то срочное, пиши мне на электронную почту.

Чэн Шунань уже понял, что что-то случилось и едва не расплакался:

- Ге, когда же ты вернешься?

Когда же он вернется? Смогут ли они вместе встретить Новый год?

Голос Чэн Иня прозвучал невнятно и глухо:

- … Я пока не смогу приехать, Сяонань. Просто послушайся меня и останься с Лян Бэйлинем.

Опять он об этом, снова эта фраза.

Чэн Шунань по-прежнему был полон сомнений, но Чэн Инь уже повесил трубку.

___________________

1. Хехе, ну какая же новелла обойдется без ОКР - обсессивно-компульсивное расстройство (или невроз навязчивых состояний) – это состояние психического здоровья, характеризующееся появлением у больного навязчивых мыслей или импульсов, а также повторяющегося поведения, направленного на уменьшение стресса и тревоги.

При ОКР человек повторяет одни и те же утомительные действия, чтобы избавиться от пугающих мыслей. Это может быть частое мытье рук, расположение вещей в определенном порядке или же навязчивый счет каких-либо предметов.

2. Дословно: при таком лице, как при почечной недостаточности. Не знаю, что тут имеется ввиду. Что он плохо выглядит после бессонной ночи?

3. Имеется ввиду, что враги обязательно столкнутся, куда бы ни пошли.

4. Он изучает искусство и эстетику.

*************************

Переводчик: Kosen

Щенок

Когда двери лифта открылись, Лян Бэйлинь снова сбросил звонок и вошел в кабину.

- Снова молодой господин, да? Это нормально, что, столкнувшись с трудностями, он паникует и первым делом ищет поддержки у своего парня. Обычное дело.

Шеню Юнь привалился спиной к стенке лифта и перевел взгляд с телефона на хмурое лицо Лян Бэйлиня.

- В последнее время ты неважно выглядишь. Ты ведь уже закончил дело, и тебе пора расслабиться.

Лян Бэйлинь сунул телефон в карман и с бесстрастным видом уставился на изменяющиеся номера этажей.

- Ты и дальше собираешься разыгрывать представление? – шутливым тоном произнес Шень Юнь, подходя ближе. – Не устал еще? Давай, покажи свою звериную сущность.

После этих слов Лян Бэйлинь повернул голову, на его лице мелькнула болезненное выражение. Лян Бэйлинь был не из тех, кто стал бы обманывать себя и других, но для него действительно было утомительно иметь дело с Чэн Шунанем, и его раздражало то, как Чэн Шунань относится к нему.

- Когда ты уже уедешь? – спросил Лян Бэйлинь.

- Ц-ц, не так быстро. Дядя сказал, чтобы я побыл здесь и присмотрел за тобой.

Лян Бэйлинь ничего не ответил. Шень Цзюньхуай звонил ему два дня назад, и сказал совсем немного. Его учитель был не из тех, кто страдает излишним добродушием, но все же он коротко и ясно посоветовал ему «знать меру».

В глазах Шень Цзюньхуая он был учеником с великолепным интеллектом и блестящими способностями, но он был слишком рационален, и ему не доставало гибкости. Пока в его глазах что-то выглядело разумно и правильно, он действовал без колебаний, как бы сложно ему ни было принять это эмоционально.

Когда он решил нанести последний удар семье Чэн, Шень Цзюньхуай связался с ним по видеосвязи. И тогда напоследок он сказал ему:

- Не заходи слишком далеко, когда сам понесешь потери, а иначе, потом опомнишься и захочешь исправить, но поздно будет.

Лян Бэйлинь впервые не прислушался к словам своего учителя. Может, он и услышал его, но он чувствовал, что ему уже нечего терять. После того, как в шестнадцатилетнем возрасте он потерял своего дедушку, ему больше нечего стало терять.

***

Когда он вернулся домой, уже совсем стемнело. Чэн Шунань, закутавшись в пуховик, стоял на ступеньках и ждал его.

- Дабэй! – едва увидев его, Чэн Шунань сбежал по ступенькам и бросился к нему в объятья. – Ну наконец-то ты вернулся!

В свете фонарей лицо Чэн Шунаня казалось очень бледным, на нем были написаны замешательство и тревога.

Лян Бэйлиню казалось, что он похож на брошенного хозяевами щенка, который в панике метался по глухому и страшному лесу. Его привычный безопасный мир рухнул, и единственное место, где он мог укрыться – это вселенная Трумена. (1)

Однако, щенок считал, что эта вселенная – его единственная настоящая опора.

- Дабэй, у моей семьи возникли какие-то проблемы? С тех пор, как отец с братом уехали, меня не покидает странное чувство. А сегодня я услышал ужасную вещь. Мне сказали, что моя семья обанкротилась. Это правда? – тараторил Чэн Шунань, в панике цепляясь за рукав Лян Бэйлиня и надеясь получить от него ответ.

Лян Бэйлинь посмотрел на него, а затем сказал:

- Давай сначала войдем в дом.

Они вернулись в гостиную. Лян Бэйлинь снял пальто, налил себе воды и сел на диван. Чэн Шунань следовал за ним с растерянным видом. Лян Бэйлинь пил воду целую вечность. Как только он допил ее и поставил стакан на столик, Чэн Шунань сразу схватил его за руку и снова произнес его имя.

Лян Бэйлинь не стал больше тянуть время и спросил:

- Ты связался со своей семьей?

Чэн Шунань ответил честно:

- Мы разговаривали с братом сегодня днем, но он ничего толком не сказал. Он лишь попросил меня больше не звонить им с отцом, и сказал, чтобы я писал ему на электронную почту, если что-то случится.

- Больше он ничего не сказал? – спросил Лян Бэйлинь.

- Сказал, - сразу же ответил Чэн Шунань. – Ге сказал, чтобы я оставался с тобой.

Лян Бэйлинь внезапно рассмеялся. Его мимолетная улыбка казалось, была неискренней, в ней сквозила насмешка. Чэн Шунань похлопал ресницами, полагая, что просто неверно истолковал ее. В такой момент его это совсем не волновало,

и ему не хотелось раздумывать над этим. Лян Бэйлинь был единственным человеком, который мог помочь ему во всем разобраться.

- Ге сначала говорил, что вернется и заберет меня перед Новым годом, а теперь…

- А теперь даже не упомянул об этом, - сказал Лян Бэйлинь.

Каким бы глупым ни был Чэн Шунань, он все же сумел уловить скрытый смысл этих слов, и его сердце упало. Он в оцепенении смотрел на Лян Бэйлиня, и во взгляде его темных блестящих глаз постепенно появилось недоверчивое выражение.

- Ты хочешь сказать… наша семья… - Чэн Шунань лишь чувствовал, как у него зашумело в ушах, он больше не мог внятно говорить.

Лян Бэйлинь смотрел на него мрачным взглядом, от которого мороз пробегал по коже. Наконец, он встал с дивана и холодно сказал:

- Я устал. Поговорим об этом завтра.

***

В доме Лян Бэйлиня была отдельная спальня для Чэн Шунаня, но тот, оставаясь у него с ночевкой, обычно не желал сидеть в ней.

Ему нравилось проводить выходные в доме Лян Бэйлиня, он называл это «жить со своим парнем без стыда и суеты».

Лян Бэйлинь был очень требователен к организации рабочей обстановки, он терпеть не мог, когда его отвлекали. Но Чэн Шунань не мог удержаться и иногда

заговаривал с ним или приносил ему фруктовую нарезку. Однажды он принял душ и, надушившись дорогой туалетной водой из ограниченного выпуска, прибежал в кабинет Лян Бэйлиня, чтобы он смог насладиться ароматом. Окончательно потеряв терпение, Лян Бэйлинь сказал ему:

- Чэн Шунань, не надо этой вони.

Эта фраза заставила Чэн Шунаня покраснеть. Хоть ему и нравилось липнуть к Лян Бэйлиню, ему было очень обидно, когда тот говорил ему резкие неприятные слова.

В тот раз Чэн Шунань сильно разозлился и, выйдя из кабинета, с грохотом захлопнул за собой дверь.

Лян Бэйлиню не хотелось разбираться с ним, и он вернулся к своим делам. Вскоре снаружи послышался шум и металлический лязг.

Лян Бэйлинь вышел из кабинета и холодно сказал:

- Чэн Шунань, может быть, хватит?

- Нет, не хватит! – Чэн Шунань смотрел на него, поджав губы, но за его вызывающим видом были видны неприкрытая обида и жажда внимания.

Какое-то время они стояли друг напротив друга. Первым уступил Лян Бэйлинь, он подошел к нему и постучал ему по лбу:

- Если тебе уже нельзя ничего сказать, что же ты будешь делать, если случится что-нибудь более серьезное?

Чэн Шунаню не хотелось так легко прощать Лян Бэйлиня, но его сердце уже начало таять. Он расправил плечи и упрямо произнес:

- Я богат, я красив, и у меня есть ты. Чего мне бояться?

- А что, если именно я испорчу тебе жизнь? – спросил Лян Бэйлинь.

Чэн Шунань задумался ненадолго. Чувствуя, как его губы расползаются в улыбке, он сделал вид, что закашлялся, и сказал:

- Тогда тебе придется очень постараться, чтобы я простил тебя.

***

Они были вместе уже три года, и между ними иногда случались мелкие ссоры. О том, кто первым сдаст позиции, вопрос не стоял. Лян Бэйлинь был на семь лет старше Чэн Шунаня, и, избегая явного противостояния, он мог незаметно усмирить Чэн Шунаня с помощью различных уловок.

При обычных обстоятельствах Чэн Шунань не замечал ничего особенного, но, когда грянула буря, странное поведение Лян Бэйлиня и его отчуждение сразу бросились ему в глаза.

Как бы медленно ни соображал Чэн Шунань, он чувствовал, что недовольство и отчуждение Лян Бэйлиня еще никогда не были так очевидны, как сейчас.

Он так и остался один в гостиной, повернув голову в ту сторону, куда ушел Лян Бэйлинь.

Лян Бэйлинь отправился в спальню и принял душ, а затем взглянул на монитор с камер наблюдения. Чэн Шунань все еще сидел в гостиной, видимо, пребывая в оцепенении. Он

сидел на диване, свисая с него наполовину и положив на колени руки, спрятанные в рукава. Вся его поза говорила о растерянности и унынии.

Лян Бэйлинь выключил свет и лег в кровать. Спустя полчаса дверь спальни открылась, послышались шаги, которые направились к ванной, а затем послышался звук льющейся воды.

Вскоре Чэн Шунань вышел из ванной. Его шаги были легкими и тихими, а, когда он ступил на ковер, их вообще не стало слышно.

Матрас на кровати слегка просел, а затем рядом с ним на кровати оказалось влажное тело.

Лян Бэйлинь дышал спокойно и ровно, не открывая глаз.

Возможно, Чэн Шунань еще не пришел в себя от беспокойства из-за неприятностей в его семье, а, может, из-за безразличия, которое ему только что выказал Лян Бэйлинь, он не стал приставать к нему как обычно, а просто тихонько прилег рядом, привалившись головой к его плечу.

Тяжелые шторы на окнах были плотно задернуты, и в спальне было совсем темно. Лян Бэйлинь, лежавший с закрытыми глазами, быстро заснул.

***

На следующее утро Лян Бэйлиня уже не было дома. Расстроенный Чэн Шунань сумел заснуть лишь поздней ночью. Когда он проснулся, уже было уже утро.

Он подскочил на кровати, и, с трудом успокоив бешено бьющееся сердце, достал из-под подушки телефон, чтобы проверить время.

В 9.30 утра в телефоне уже накопилось множество сообщение и с десяток пропущенных звонков. Сначала он открыл последние новости и тут же замер на месте.

Во всех новостях мелькала фраза о банкротстве «Changcun Group». Родственники, друзья и руководители высшего звена из их компании прислали ему сообщения, и все они были связаны с банкротством.

Так как с Чэн Цзуньчжи и Чэн Инем было невозможно связаться, все они разыскали единственного оставшегося здесь представителя их семьи.

Когда телефон зазвонил вновь, Чэн Шунань дрожащей рукой нажал кнопку ответа.

Звонивший ему человек непрестанно говорил, и он слушал его в полном оцепенении. А затем ему позвонил другой человек, который был сильно взволнован, и он не знал, что ему ответить. Казалось, его язык утратил связь с мозгом, и он мог лишь повторять одно и то же:

- Я не знаю.

Ладони Чэн Шунаня стали влажными от пота, ему казалось, что ему на грудь легла тяжесть, и он не мог нормально дышать. У него все плыло перед глазами, и он с трудом соображал.

Какое-то время он сидел неподвижно, а затем открыл интернет. Горячий поиск был полон запросов о банкротстве семьи Чэн.

Семья Чэн занималась розничной торговлей и продажей предметов роскоши, она владела универмагами и торговыми центрами, работая с элитными брендами, поэтому занимала важное положение в городе и на всем Юге. Поэтому, как только появилась новость о банкротстве, она тут же попала в список самых горячих тем.

Чэн Шунань кое-как набросил на себя пуховик и вышел за дверь. Обнаружив, что у него на ногах тапочки, он поспешно вернулся обратно и переобулся.

Он выбежал на улицу и поймал такси, собираясь поехать домой. И только сев в машину, он вспомнил, что нужно позвонить Лян Бэйлиню.

Однако он сидел с телефоном в руке, но так и не нажал кнопку вызова. Он снова просмотрел дюжину пропущенных звонков, среди которых были незнакомые номера, это были явно не члены их семьи.

Телефоны отца и брата, а также телефон в часах его племянницы Аньань были вообще недоступны.

Когда Чэн Шунань открыл дверцу машины и вышел на улицу, ноги едва держали его, но он все равно заставил себя идти к воротам.

Дом, в котором он жил еще позавчера, дом, где он прожил двадцать один год, был опечатан, и здесь повсюду сновали чужие люди.

Когда он подошел ближе, охранник, видимо, принявший его за любопытного зеваку, сразу остановил его:

- Сюда нельзя, дом опечатан.

Чэн Шунань огляделся вокруг и увидел в толпе знакомого человека. Это был один из старших руководителей, который несколько раз бывал у них дома. Этот человек тоже заметил Чэн Шунаня и поспешно уволок его за угол:

- Сяонань, ты не уехал?

- Дядя Чжао, что случилось? Как мы могли обанкротиться? – Чэн Шунань пытался держать себя в руках, но, заговорив об этом, не смог удержаться от слез.

Мужчина вздохнул и рассказал Чэн Шунаню, что прибыль компании начала снижаться еще два года назад, после чего возникли проблемы с денежным потоком, и она не смогла вовремя погасить краткосрочные долги и оплатить операционные расходы. После этого никакие нововведения и попытки спасти бизнес не принесли пользы.

- Какое-то время мы еще могли выкручиваться, но председатель наслушался чьих-то советов и выпустил партию облигаций, инвестировав в промышленность страны М. потом по совету инвесторов активы были реорганизованы, а также был продан основной бизнес по дизайну ювелирных украшений.

Этот человек еще долго говорил, вздыхая. Чэн Шунань не разбирался в профессиональной терминологии, но понял, что для «Changcun Group» наступил кризисный момент, и каждое принятое решение оказывалось неверным.

- Три месяца назад финансовое положение окончательно ухудшилось, и несколько крупных кредиторов собрались подать иски и ходатайствовать о сохранении имущества.

Председателю предстояло найти какой-то выход, но он неожиданно заболел.

Чэн Шунань вдруг резко поднял голову.

Именно тогда Чэн Цуньчжи попал в больницу, и его отправили в Европу. И тогда же загадочным образом исчез Чэн Инь. Должно быть, уже тогда у отца с сыном возникла идея побега, но они скрыли это ото всех.

Включая его самого.

Когда гром грянул, Чэн Цуньчжи сбежал вместе со старшим сыном, словно в насмешку бросив здесь младшего, которому ничего не было известно.

На Чэн Шунаня с его погасшим взглядом было больно смотреть, но реальность жестока. Путь, по которому нужно пройти, и наказание за грехи, которое нужно принять, уравновешиваются законом кармы с учетом причины и следствия.

_________________________

1. «Шоу Трумана» - научно-фантастическая трагикомедия о человеке, чья жизнь транслируется в режиме реалити-шоу на весь мир, а он единственный, кто об этом не догадывается.

*************************

Переводчик: Kosen

Всё только начинается

Чэн Шунань сидел на ступенях в небольшом парке возле дома, напрасно отправляя сообщения, а затем выключил телефон и посмотрел вдаль.

Холодное серое небо и унылые пейзажи вокруг сливались в безжизненную и безрадостную картину. И на этой картине он был самой ничтожной и неприметной фигурой. В одночасье он лишился дома и семьи, оказавшись на обочине жизни.

Он не ждал ответа, понимая, что не дождется его.

Он сам не знал, сколько просидел на этих ледяных ступенях. Чувствуя, что его тело совсем окоченело от холода, он попытался пошевелиться, а затем с трудом встал, держась за стоявшую сбоку кадку для цветов.

Он без всякой цели шагал вперед и, придя, наконец, в себя, понял, что оказался в вестибюле на первом этаже «Jingjie Technology».

Девушка на ресепшн узнала его, потому что он и раньше приходил сюда – иногда он заходил за Лян Бэйлинем, чтобы забрать его с работы, иногда приносил еду и напитки, а также частенько приглашал служащих выпить чаю после обеда. Девушка сразу же тепло поприветствовала Чэн Шунаня и отвела его к специальному лифту.

В компании почти все знали, что он был парнем Лян Бэйлиня.

Чэн Шунань неоднократно приходил сюда, заявляя о своих правах, но в нем не было заносчивости и высокомерия молодого господина из богатой семьи.

Хоть он с помпой приглашал всех в гости, когда все принимались подшучивать над ним, он легко смущался и краснел. А однажды, спускаясь по лестнице, он даже спрятался за спиной Лян Бэйлиня, словно ребенок, который

растерялся и застыдился, когда его начали поддразнивать старшие.

В офисе Лян Бэйлиня его встретил Фан Лянь, он принес ему кофе и сладости, после чего ушел.

Спустя полчаса Лян Бэйлинь завершил встречу и, вернувшись к себе в офис, увидел там Чэн Шунаня, сидевшего на диване с потерянным видом.

Когда Чэн Шунань увидел его в дверях, у него на глаза навернулись слезы. Он сидел на диване и плакал, а Лян Бэйлинь неподвижно застыл у двери, сжимая кулаки. (1)

- Дабэй, что мне теперь делать… Наш дом опечатан, а отцу с братом…

Слезы непрестанно катились у него по щекам, и он уставился на Лян Бэйлиня, словно не в силах выговорить «я им больше не нужен».

Лян Бэйлинь медленно подошел к нему и сел рядом. Чэн Шунань тут же повис на нем, прижимаясь мягкой щекой к его шее, и через несколько мгновений ткань на плече Лян Бэйлиня промокла.

- Как такое могло случиться, почему мне никто не сказал…как можно было просто уехать… что теперь делать, Дабэй, как мне теперь быть?

Чэн Шунань, привыкший к спокойной жизни, никак не мог смириться с этой новой реальностью. Его мир рухнул, и в целом свете не было никого несчастнее него. На него обрушились все несчастья, и больше ему никогда не быть счастливым.

Но он не знал, что всё только начинается.

Лян Бэйлинь дал ему выплакаться, а затем взял со стола салфетку, приподнял его подбородок и вытер ему лицо.

- Ты хочешь найти их? – спросил Лян Бэйлинь.

- Я понятия не имею, где они, я даже не могу связаться с ними, - Чэн Шунаню вдруг пришла в голову одна мысль, и он резко вздрогнул. – А ты знал об этом раньше?

Судя по тому, как Лян Бэйлинь вел себя перед этим, ему уже давно было что-то известно.

- Эта новость просочилась уже давно, и это ни для кого не секрет. Твой отец – ответственное лицо, и под предлогом того, что ему необходимо сделать операцию, он уехал прежде, чем суд принял постановление о банкротстве. Тогда ни у кого не возникло подозрений, что он просто сбежал, а тут еще и твой брат начал суетиться, якобы собирая средства, но все это оказалось ложью.

Лян Бэйлинь редко говорил так много за один раз, он так спокойно описал эту катастрофу, которая разрушила Чэн Шунаню жизнь.

Чэн Шунань раскрыл рот, глядя на него с видом потрясенного ребенка:

- Вы… обо всем договорились?

Он вдруг подумал, что его родственники ничего не скрывали от Лян Бэйлиня, а иначе, откуда ему было все это знать. В конце концов, это была его близкая родня, а Лян Бэйлинь был его возлюбленным, и все они – одна семья.

Договорились? На губах Лян Бэйлиня мелькнула улыбка. У них с Чэн Цуньчжи действительно не было секретов друг от друга, между ними все было ясно, и они не собирались щадить друг друга.

И, разумеется, они оба были готовы отправить друг друга в преисподнюю.

Лян Бэйлинь встал, снял пиджак и бросил его на спинку дивана, после чего он подошел к бару и вытащил оттуда бутылку красного вина. Открыв бутылку, он налил себе полный бокал и залпом осушил его до дна.

Ему было необходимо отвлечься, чтобы сдержаться и не сделать ничего разрушительного при виде одинокого и потерянного Чэн Шунаня.

Видя, что он не отвечает, Чэн Шунань продолжал в отчаянии спрашивать его:

- Мой отец тебе все рассказал, поэтому и оставил меня здесь? Раз ты здесь, значит, обо мне есть кому позаботиться.

Он все верно рассудил – когда семья оказалась в беде, вполне разумно оставить ребенка на попечение надежного возлюбленного.

При мысли об этом у Чэн Шунаня полегчало на сердце. Отец с братом все же не совсем бросили его, они оставили ему лазейку. Доверить его Лян Бэйлиню было вполне подходящим решением.

Лян Бэйлинь, разумеется, прекрасно понимал, о чем думает Чэн Шунань. Разве это тепличное растение способно постичь всю глубину и сложность человеческих сердец?

- В общем, да, - уклончиво сказал Лян Бэйлинь, избегая прямого ответа.

Пусть молодой господин думает что угодно, лишь бы не поднимал сейчас шума. Ему еще предстояло доделать кое-какие дела, и у него почти не оставалось терпения для Чэн Шунаня.

Плечи Чэн Шунаня слегка поникли, обида и боль, которые он подавлял в себе весь день, немного стихли.

- Почему ты ничего не сказал мне?

- А зачем тебе это было знать? – мягко ответил Лян Бэйлинь и налил себе еще один бокал вина. – Все равно ты ничего не смог бы сделать.

Рабочий день подходил к концу, и в кабинет вошел секретарь, неся в руках документы. Сообщив о некоторых рабочих моментах, он взглянул на Чэн Шунаня и осторожно сказал:

- Господин Лян, господин Чен уже выехал из Ситаня и прибудет в отель минут через сорок.

Лян Бэйлинь стоял, опираясь на стену возле бара, и было непонятно, в каком он настроении:

- Пусть Шень Юнь съездит вместо меня.

- Хорошо, - ответил секретарь и вышел.

В бокале еще оставалось немного вина, и Лян Бэйлинь допил его, словно обычную воду, не чувствуя ни малейшего опьянения. Однако, алкоголь все же оказал на него некоторое воздействие, заставив его успокоиться, а его сердце стало биться медленнее.

Судя по виду Чэн Шунаня, он действительно не знал, где находятся его отец с братом. Европа большая, и найти в ней того, кто решил спрятаться, было действительно непросто. У него были причины оставить Чэн Шунаня при себе, и возможность выманить Чэн Цуньчжи – одна из них.

Однако, поскольку семья Чэн бросила Чэн Шунаня, будет непросто надавить на них. Чэн Цуньчжи в отчаянной попытке выжить был готов отгрызть себе лапу, и едва ли он окажется настолько мягкосердечным, что ради младшего сына станет рисковать своей жизнью.

Чэн Шунань не представлял из себя ничего особенного, и для Чэн Цуньчжи, и для Лян Бэйлиня он был всего лишь пешкой на шахматной доске, и насколько удачно можно воспользоваться ею, зависело от того, какой ход сделают обе стороны.

Но Лян Бэйлинь не спешил. Ему было не важно, где прячется Чэн Цуньчжи, и вернется ли он обратно. Если бы его это волновало, он бы не стал бездействовать, когда Чэн Цуньчжи, а затем и его сын уезжали за границу. Он умышленно дал им время, пусть Чэн Цуньчжи думает, что на этом он и остановится, и ослабит бдительность. А он подождет, когда для них будут перекрыты все ходы и выходы, и тогда уже нанесет им смертельный удар.

И на этом злодеяниям Чэн Цуньчжи будет положен конец.

Что же касается его «парня» Чэн Шунаня… Лян Бэйлинь перевел взгляд на это ясное лицо. У него не было никаких заслуг, и он не успел наделать ошибок, он остался совсем один, и до сих пор ничего не понял, а потому не стоило принимать его во внимание.

Взгляд Чэн Шунаня переместился на закрывшуюся дверь. Он еще не пришел в себя, но больше не плакал. С опухшими покрасневшими глазами и с растрепанными волосами он выглядел подавленным и растерянным, что делало его совершенно непохожим на аккуратно одетого и сдержанного Лян Бэйлиня.

- Дабэй, - после долгих раздумий Чэн Шунань все еще не мог успокоиться. – Мой брат приедет за мной?

- Не знаю.

- Они… и правда не беспокоятся обо мне?

- Беспокоятся, - усмехнулся Лян Бэйлинь.

- Они не смогли забрать меня, или у них есть другой способ, и они ждут подходящей возможности забрать меня? Вы не обсуждали это?

- Нет.

Чэн Шунань проморгался, чувствуя, как болят его глаза.

- Наша семья разорилась, и моего отца с братом здесь нет. Меня арестуют и посадят в тюрьму?

- Ты не занимаешь никакой должности, и у тебя нет акций вашей компании, поэтому ты не несешь юридическую ответственность. Но с имуществом, оформленным на твое имя, придется расстаться.

- Значит, я теперь нищий?

Лян Бэйлинь, не отвечая, просто смотрел на него. Хотя собственность Чэн Шунаня придется конфисковать, у него еще остается его образовательный фонд, приобретенный за

это время в виде страховой ренты, и он не будет включен в процедуру ликвидации после банкротства.

Видя, что его младшему сын нравится заниматься, Чэн Цуньчжи решил позволить ему учиться дальше. В любом случае, их семья богата, и пока это доставляет ему удовольствие, пусть он учится хоть до самой старости.

После достижения совершеннолетия Чэн Шунань мог ежегодно снимать определенную сумму, пока ему не исполнится 30 лет.

Эти деньги были лишь незначительной частью активов семьи Чэн, однако, по сравнению с обычными людьми, Чэн Шунань, даже не работая, сможет жить вполне комфортной жизнью.

При мысли об этом Чэн Шунань забеспокоился и о других вещах:

- Если отец с братом будут прятаться за границей, им будет очень трудно? А у отца будут деньги на лечение? А как же Аньань? Она ведь еще маленькая, она тоже пострадает?

- Им больше нет до тебя дела, - бесстрастно сказал Лян Бэйлинь. – А ты все еще переживаешь за них?

После этих слов Чэн Шунань замолчал. Ему редко доводилось беспокоиться, и у него в голове царил полный хаос. Весь мир вокруг него погрузился во мрак, и ему было не за что уцепиться, но, по крайней мере, у него все еще оставался Лян Бэйлинь.

Лян Бэйлинь отказался от ужина и отвез Чэн Шунаня к себе домой, и это немного успокоило его.

Ночью, когда они лежали в кровати, Чэн Шунань продолжал рассказывать ему:

- Когда я был маленьким, отец все время был очень занят, и обо мне заботился мой брат. Брат был очень способным и хорошо учился, поэтому отец очень гордился им. Постепенно и у моего брата появлялось все больше дел, и под конец со мной осталась только моя няня. Мне хотелось, чтобы отец гордился мной, поэтому я очень старался учиться. Но я был слишком глуп, и мне не удавалось получать хорошие оценки. Несмотря на подготовительные курсы, я так и не смог сдать экзамены.

Позже Чэн Цуньчжи заплатил деньги, чтобы его приняли в колледж У.

Ему было стыдно говорить об этом. Он с самого детства не отличался особым умом и учился всему очень медленно. Хотя Чэн Цуньчжи не считался с ним, он все же был не против тратить на него деньги. Он изучал литературу и искусство, скопил немного денег, и, хоть в этом не было ничего особенного, все же это было не так уж плохо.

Чтобы немного успокоиться, Чэн Шунань продолжал тихо говорить. Крепко сжимая руку Лян Бэйлиня, он рассказал о том, что рано остался без матери, поэтому оставался дома с няней. Няни менялись одна за другой, а его отец редко появлялся дома. Они с няней посадили цветы во дворе, а потом собрали и высушили их, чтобы сделать из них красивые украшения. Увидев это, Чэн Цуньчжи не слишком рассердился и сказал лишь одну фразу:

- И правда ни на что не годен.

Чэн Шунань до сих пор не забыл этих слов.

У него навернулись слезы на глаза, и заложило нос. Спустя какое-то время он взял себя в руки и сказал:

- От меня нет никакого толку, поэтому перед отъездом он и не сказал мне ни единого слова.

Он развернулся и прижался к Лян Бэйлиню, обвивая его руками и ногами. Его голос дрогнул, когда он произнес со слезами на глазах:

- Дабэй, ты не можешь бросить меня.

В тихой спальне было слышно лишь ровное протяжное дыхание. Чэн Шунань не мог видеть лица Лян Бэйлиня, но услышал его голос:

- Я не брошу тебя.

После всего, что ему пришлось пережить в этот кошмарный день, Чэн Шунань остался совсем без сил. Получив ответ Лян Бэйлиня, он погрузился в глубокий сон и не услышал, как тот добавил чуть позже:

- Ты не сможешь уйти, даже если захочешь.

____________

1. Вообще, дословно он не кулаки сжимал, а пальцы ног поджал. Может, у китайцев так какие-то чувства описываются. Но я себе с трудом представляю, как можно поджать пальцы ног и зачем, если только это не судороги) У меня внутреннее напряжение скорее ассоциируется со сжатыми кулаками.

*************************

Переводчик: Kosen

Задеть за живое

Получив через пару дней уведомление суда о банкротстве и наложении ареста на имущество, Чэн Шунань по-настоящему прочувствовал, что у него больше нет дома, а отец с братом действительно его бросили.

Он держал постановление в руке, не сводя пристального взгляда со строки: «запрещается передавать, скрывать или уничтожать изъятое имущество без разрешения», и думал лишь о подаренной Лян Бэйлинем кукле ручной работы ограниченного выпуска, которую он не успел забрать с собой, а также о своем любимом коврике. И к тому же, было неизвестно, что теперь будет с Цзицзи.

Он обратился в суд и узнал, что Цзицзи сейчас находится в Общественном Центре по защите животных. Он хотел забрать ее, но в Центре сказали, что у них особые инструкции по содержанию животных, и без распоряжения суда они не могут сами принимать решения.

У него не было другого выхода, кроме как увидеться с Цзицзи через прутья клетки.

Цзицзи царапала прутья клетки когтями и смотрела на своего хозяина, беспокойно ерзая на месте и жалобно мяукая.

- Цзицзи, не бойся, я не оставлю тебя, - пообещал Чэн Шунань, вытирая слезы. – Я обязательно заберу тебя отсюда.

Чи Сяохе посмотрел на расстроенного Чэн Шунаня и спросил:

- Почему бы тебе не обратиться к своему парню за помощью? Это всего лишь кошка, ему достаточно будет сказать пару слов, чтобы решить этот вопрос.

Чи Сяохе был родом из богатой семьи, но они с Чэн Шунанем принадлежали к разным кругам. Однако, живя в одной комнате в общежитии, они хорошо поладили между собой. Чэн Шунань с детства рос, ни в чем не нуждаясь. Хоть он и держался, как молодой господин из влиятельной семьи, у него не было проблем с поиском друзей, как у этих высокомерных молодых господ. Они с Чи Сяохе быстро подружились, и у них не было секретов друг от друга.

Когда семья Чэн Шунаня оказалась в беде, все люди из прежнего окружения Чэн Шунаня давно разбежались. И только Чи Сяохе никогда не насмехался над ним. Напротив, он очень переживал за своего друга, у которого случилась беда, и всячески старался поддержать и взбодрить его.

Чи Сяохе однажды видел, как Лян Бэйлинь приехал забрать Чэн Шунаня после занятий. Чэн Шунань не сводил с него сияющего взгляда с того момента, как он появился.

Чэн Шунаню не было нужды скрывать свои чувства. У него было одобрение его семьи, он мог свободно следовать своим природным наклонностям, а его парень был превосходен, поэтому ему не нужно было сдерживаться, если он был счастлив.

Чэн Шунань, подперев подбородок ручкой, выслушал его слова и нерешительно произнес:

- Говоришь, это всего лишь кошка… Он очень занятой человек, и мне не хотелось бы беспокоить его.

Эти слова еще больше удивили Чи Сяохе. Недавно он начал встречаться с девушкой, и она во всем полагалась на него. Будь то серьезное дело, когда гвоздь проткнул колесо, или же какая-нибудь ерунда типа потерявшейся книги, она по любому поводу обращалась к нему за помощью.

- Такого не должно быть. В отношениях между влюбленными и речи не идет о беспокойстве. Даже если он занят, твои проблемы - это тоже важное дело.

- Правда? – во взгляде Чэн Шунаня мелькнуло сомнение, его подбородок слегка покраснел от давления кончика ручки, и эта мимолетная боль помогла ему немного успокоиться. – После того, как моя семья оказалась в беде, я чувствую, что он немного изменился и теперь уже не такой как раньше.

- Сяонань, мне кажется, ты слишком много думаешь, - начал успокаивать его Чи Сяохе. – Ты разве не говорил, что у него и раньше был непростой характер? Почему бы тебе не сказать ему обо всем прямо? Наверняка, он отнесется к этому серьезно.

Чэн Шунань немного подумал и, казалось, почувствовал себя немного увереннее.

- Тогда я поговорю с ним сегодня вечером и попрошу вытащить оттуда Цзицзи как можно скорее.

Однако, проблему с Цзицзи так и не удалось решить, и все последствия банкротства посыпались на него одно за другим.

Хотя Чэн Шунань и не имел никакого отношения к «Changcun Group», кроме него здесь больше не осталось

никого из семьи Чэн. Все юридические документы и необходимые материалы, которые должны были передать Чэн Цуньчжи и Чэн Иню, были переданы ему. А также ему пришлось присутствовать на собрании по ликвидации компании от имени семьи Чэн.

Так получилось, что в этот момент Лян Бэйлинь уехал в командировку в страну М., и его здесь не было в течении трех дней.

Чэн Шунаню пришлось ходить в компанию, в суд и иметь дело с юридической фирмой.

Он стоял среди толпы матерых волков, и выглядел растерянным студентом, которого было легко запугать и обидеть.

Перед отъездом Лян Бэйлинь поручил Фань Ляню и адвокату сопровождать его. В остальных случаях все еще было терпимо, однако, во время собрания по ликвидации компании Фань Ляню с адвокатом пришлось остаться за дверью, и Чэн Шунань остался один на один с толпой озлобленных и возмущенных акционеров. Это были опытные в делах люди, и им ничего не стоило справиться с каким-то студентом. Чэн Шунань собрался с духом и сказал несколько фраз, но эти люди с легкостью разнесли в пух и прах все его слова.

Он ничего не понимал, и не знал, как защититься от этих людей.

Разговаривая вечером с Лян Бэйлинем по видеосвязи, он не смог удержаться от слез. Разница во времени между ними составляла 12 часов, и Лян Бэйлинь был занят. Подождав,

пока Чэн Шунань перестанет плакать, он бесстрастным тоном предложил решение проблемы.

На самом деле, Чэн Шунань предпочел бы, чтобы его обняли и утешили, но вскоре пришел секретарь и сказал Лян Бэйлиню, что все собрались и ждут начала собрания.

Чэн Шунань больше не посмел отвлекать его и поспешно отключил звонок.

У него не было возможности даже заговорить о кошке.

На следующий день его вызвали на собрание и неожиданно позволили войти туда адвокату. Адвокат парировал все острые вопросы, связанные с правами кредиторов и акционеров. Чэн Шунань, наконец, немного воспрял духом и, покидая зал, мог высоко держать голову, а от обиды в его сердце не осталось и следа.

Он попытался заговорить с Фань Лянем о кошке, но тот лишь сдержанно ответил:

- Ладно, я понял.

Он ничего не сказал, возможно ли помочь ему и лишь добавил:

- Почему бы вам не поговорить об этом с господином Ляном?

Ему тоже хотелось бы поговорить об этом с ним напрямую, но после того видеозвонка они не общались друг с другом уже несколько дней. Каждый раз, когда он звонил, ему отвечал секретарь Лян Бэйлиня, и вскоре Чэн Шунань оставил попытки.

Во время процедуры ликвидации вскрылось много других проблем. Чэн Шунаню оставалось лишь взять отпуск, чтобы каждый день ходить в суд, а также попытаться связаться с друзьями своего отца в надежде получить от них помощь.

Но все эти важные дядюшки, которые раньше вовсю выражали ему свою отеческую любовь, теперь всячески избегали его.

Прокрутившись весь день, как белка в колесе, но так ничего и не добившись, Чэн Шунань был ужасно расстроен. Сегодня он не стал брать Фань Ляня с собой, у которого было полно своих дел. Он мог прибегнуть к его помощи в важных вопросах, но нельзя было постоянно заставлять его платить по его собственным счетам.

Рабочий день подходил к концу, и из офисных зданий стали выходить люди, которые сплошным потоком хлынули к метро и автобусным остановкам. Он в оцепенении сидел возле ступенек юридической фирмы. Все знали, куда им идти, и у всех были семьи, которые ждали их. И он был единственным человеком, которому вдруг стало некуда идти.

После того, как его дом был опечатан, он стал жить у Лян Бэйлиня. Казалось, у него появилось пристанище, но от этого не было никакого толка. Лян Бэйлинь всегда был занят. Он уходил на работу в семь утра и возвращался домой поздним вечером. А иногда он вообще улетал в командировку на несколько дней, и с ним было невозможно связаться.

Пока он размышлял об этом, возле него внезапно остановилась красная спортивная машина. Из машины вышел Бай Живань и остановился перед ним.

- Теперь понятно, почему тебя не было на занятиях в эти дни. Оказывается, ты занят процессом ликвидации?

Чэн Шунаню не хотелось препираться с этим недоумком, поэтому он развернулся, собираясь уйти. Но Бай Живань быстро догнал его и преградил ему путь. Сегодня он явно собирался поквитаться за прежние обиды. Увидев Чэн Шунаня, он специально развернул машину, чтобы перехватить его. Как он мог позволить ему так просто уйти?

Чэн Шунань был ниже ростом. Он казался невысоким среди других студентов, и к тому же, выглядел худым и мелким. И теперь, когда они столкнулись друг с другом, казалось, он сильно уступает ему.

Чэн Шунань мог быть милым или резким, в зависимости от того, с кем он имел дело. Когда речь шла о таком человеке как Бай Живань, он не стеснялся нападать на него и не сдерживал своей язвительности.

- Не удивительно, что воздух совсем испортился, столько разной гадости ползает по улицам, - он поднялся на ступеньку повыше и, скрестив руки на груди, уставился в глаза Бай Живаню. – Бай Живань, ты с самого детства мне проходу не даешь. Боишься упустить возможность насолить мне?

Он с трудом выдавил из себя насмешливую улыбку:

- Вообще-то, тебя можно понять. Я богаче и красивее тебя, и мой парень лучше любого, кого ты можешь найти. Тебе

такого и во сне не увидеть. Что, не можешь пережить этого? Но ты все же постарайся держать себя в руках. Зависть и бессонница до добра не доведут. Ах да, и то, что моя семья обанкротилась, не имеет значения. Все равно я остаюсь красивее тебя, и тебе ни за что не заполучить моего парня.

В то время, когда они еще не рассорились с Бай Живанем, ему тоже нравился Лян Бэйлинь, и каждый раз, когда тот появлялся на какой-нибудь вечеринке, глаза Бай Живаня начинали сиять от радости. Но Лян Бэйлинь никогда не обращал внимания на Бай Живаня, потому что проводил бо̀льшую часть времени с Чэн Шунанем.

Получив такую отповедь, Бай Живань так разозлился, что у него покраснела вся шея.

- Ты… ты… ты… - он тыкал в Чэн Шунаня пальцем, будучи не в силах выговорить ни слова.

- И больше не надо так резко тормозить, - не унимался Чэн Шунань. – В конце рабочего дня тут столько людей, что если случится авария? Если ты разобьешь машину, это ерунда, но вдруг ты собьешь человека? Порядочный человек подумал бы о других.

Под конец он похлопал Бай Живаня по плечу и с чувством произнес:

- Ай, вот и хорошо. Теперь я выпустил пар, который накопился за эти несколько дней. Вот спасибо. Каждый раз, как повстречаю тебя, так и мне перепадает что-нибудь хорошее.

Произнеся эти слова, Чэн Шунань собрался уйти, и он не ожидал, что Бай Живань настолько выйдет из себя, что даже даст волю рукам.

На самом деле, он не сделал ничего особенного, он просто вцепился сзади ему в плечо. Чэн Шунань не ожидал этого и, потеряв равновесие, свалился со ступенек.

Спустя некоторое время он встал на ноги. Чувствуя на лбу какую-от влагу, он поднял руку, и его пальцы окрасились кровью.

Бай Живань испугался, он сам не ожидал, что Чэн Шунань не устоит на ногах, но все еще не желал сдаваться:

- Так тебе и надо! Это тебе за твой язык!

- Ну, погоди у меня! – воскликнул Чэн Шунань, тыча в него пальцем. – Я расскажу обо всем Лян Бэйлиню, когда он вернется, и тогда он расправится с тобой!

- Не надо пугать меня Лян Бэйлинем!

Однако, несмотря на свои слова, Бай Живань все же немного испугался. Семья Бай сотрудничала с «Jingjie Technology», и его отец пытался использовать Лян Бэйлиня, чтобы через него связаться с семьей Шень. Впрочем, семья Шень была не так уж и далеко. Они слышали, что молодой господин из семьи Шень, Шень Юнь, был в городе. Семья Бай всячески искала возможности увидеться с ним, но у них так ничего и не вышло.

- Твоя семья обанкротилась, и ты думаешь, что все еще интересен Лян Бэйлиню? – уверенно проговорил Бай Живань. – Когда он связался с тобой, его интересовало лишь взаимовыгодное сотрудничество. Думаешь, такого

человека, как он интересуют какие-то чувства? Не будь таким наивным. Готов поспорить, что сейчас он относится к тебе уже совсем не так как раньше!

Его последняя фраза задела Чэн Шунаня за живое.

Прикрывая голову рукой, он смотрел, как Бай Живань садится в машину, и даже не смог придумать, что сказать ему в ответ.

Проходившие мимо две девушки увидели, что он сидит на земле с окровавленным лбом. Они любезно предложили ему салфетки, чтобы остановить кровотечение и спросили, не нужно ли вызвать ему скорую помощь.

Чэн Шунань все еще не мог прийти в себя, у него слегка кружилась голова. Он с самого детства не получал травмы сильнее ссадины на коже, и ему еще не доводилось попадать в такую серьезную переделку. Ему казалось, что он может потерять сознание, однако, ничего подобного не случилось. Ему было страшно, поэтому он сказал номер телефона этим двум девушкам.

Одна из них помогла ему набрать номер, и на экране появилось имя «Милый Дабэй».

Как только их соединили, Чэн Шунань не удержался и расплакался:

- Дабэй, этот гад толкнул меня, и я упал, и теперь у меня идет кровь, ууу…

Чем больше он плакал, тем сильнее его распирало от обиды. Он даже не понял, что человеком, ответившим на звонок, снова был секретарь.

_____________________

Поздравляю с наступающим Новым годом. Всем веселого праздника и хорошего настроения! ❤️❤️

*************************

Переводчик: Kosen

Ребёнок

Понимая всю важность случившегося, секретарь немедленно прошел в зал вместе с телефоном, шепнул Лян Бэйлиню на ухо несколько слов и передал телефон.

В телефоне послышался плачущий голос, похоже, кого-то сильно обидели. Лян Бэйлинь прошел в соседнюю комнату для отдыха и начал терпеливо расспрашивать, где сейчас Чэн Шунань, насколько сильно он пострадал, и кто находится рядом с ним.

Чэн Шунань отвечал прерывисто, но мыслил вполне ясно. Лян Бэйлинь решил, что с ним не случилось ничего страшного и попросил его оставаться на месте, а также пообещал как можно скорее прислать к нему Фань Ляня. После этого он попросил Чэн Шунаня передать телефон одной из тех двух девушек, а затем попросил их остаться с Чэн Шунанем до приезда Фань Ляня. Он также спросил номера телефонов девушек, чтобы прислать им потом красные конверты.

Девушки начали отказываться, но убедить их не составило никакого труда. Они остались возле Чэн Шунаня, и Лян Бэйлинь мог не беспокоиться.

Пятнадцать минут спустя к Чэн Шунаню подбежал человек средних лет и взволнованно осмотрел его рану. Чэн Шунаню этот человек показался знакомым, но он так и не вспомнил, кто это. Мужчина заботливо пояснил:

- Меня прислал сюда господин Лян. Я находился ближе всех к этому месту. Помощнику Фаню понадобится, по меньшей мере, час, чтобы добраться сюда из офиса.

Мужчина передал деньги двум девушкам, поблагодарил их за то, что они не бросили Чэн Шунаня одного, а затем усадил его в машину.

Когда Чэн Шунаню закончили делать перевязку, Фань Лянь сумел вырваться из пробки в вечерний час пик, и поспешил в больницу.

Мужчина объяснил Фань Ляню, как обстоят дела. После компьютерной томографии стало ясно, что с Чэн Шунанем все в порядке, у него только был рассечен лоб, а также на руках и ногах было несколько ссадин, и в этом не было ничего серьезного.

Фань Лянь вздохнул с облегчением.

Он очень занервничал, когда ему позвонил Лян Бэйлинь. Изначально Лян Бэйлинь просил его сопровождать Чэн Шунаня все эти дни, но сегодня у него была встреча с важным клиентом, а Чэн Шунань сказал, что справится сам. Чтобы избежать неприятностей, он все же отправил Лян Бэйлиню сообщение на всякий случай, и, когда тот дал согласие, он мог со спокойной совестью заняться своими делами. Но что-то пошло не так.

Он отвез Чэн Шунаня домой, а затем позвонил Лян Бэйлиню и, доложив ему обо всем, добавил после некоторого колебания:

- То, что случилось сегодня, произошло по моей вине. Даже если я не мог пойти с ним, нужно было отправить кого-нибудь присмотреть за ним.

- Все в порядке, - послышался в ответ спокойный голос Лян Бэйлиня. – Ты очень устал за день, иди домой и отдохни.

Лян Бэйлинь жил в недавно построенном на склоне горы жилом комплексе. Он состоял из частных домов, которые находились на некотором расстоянии друг от друга, позволяя своим владельцам сохранять личное пространство. Фань Лянь выехал из ворот комплекса и, проехав немного, остановился возле придорожного магазина, где купил кучу разных закусок, после чего вновь поехал обратно.

Чэн Шунань сегодня еще не ужинал. Скорее всего, молодой господин не умел готовить, вот он и привез ему закуски с напитками, это было лучше, чем ничего.

После всего произошедшего Фань Лянь был слегка озадачен.

Он сам наблюдал за тем, как Лян Бэйлинь не отвечал на звонки Чэн Шунаня, не обращал внимания на его требования, он видел, как равнодушно Лян Бэйлинь воспринял банкротство семьи Чэн, и как мало значения он придавал слезам и обидам Чэн Шунаня. Он также видел, как Лян Бэйлинь обманом заставлял Чэн Шунаня слушаться его.

В этих отношениях главным был Лян Бэйлинь, и именно он все держал под контролем и всем управлял.

На самом деле, это Фань Лянь занимался многими делами, связанными с Чэн Шунанем. Это он покупал ему подарки на день рожденья, бронировал места в ресторанах, обдумывал их свидания и пр. Лян Бэйлинь держался так равнодушно, что его отношение к клиентам выглядело куда более радушным.

Чэн Шунань ничего не знал об этом, он каждый раз удивлялся и радовался подаркам Лян Бэйлиня и тому, как он все продумывает. Он верил каждому слову Лян Бэйлиня, и, глядя на наивное и доверчивое лицо Чэн Шунаня, Фань Лянь иногда чувствовал себя настоящим злодеем.

Однако, когда ему сегодня днем позвонил Лян Бэйлинь, Фань Лянь отчетливо почувствовал, что тот нервничает.

В его голосе не было ничего необычного, но Фань Лянь уже давно знал его и мог уловить незначительное изменение в его тоне, когда он сильно нервничал.

Возможно, сам Лян Бэйлинь даже не осознавал этого.

Фань Лянь с помощью карты открыл ворота, сложил покупки на полку, а затем отправил сообщение Чэн Шунаню. Вскоре он получил ответ: «Спасибо, помощник Фань.»

И только тогда он уехал со спокойной душой.

Чэн Шунань принял душ и, усевшись на кровать, достал телефон, чтобы позвонить Лян Бэйлиню. На этот раз ему быстро ответили.

Он показал в камеру свой лоб, закрытый белой повязкой, и пожаловался Лян Бэйлиню:

- Мне наложили два шва, это очень больно. А что, если останется шрам?

Лян Бэйлинь какое-то время молча смотрел на него, а затем сказал:

- Все в порядке. Сейчас медицина очень развита, и шрама не будет.

- Этот Бай Живань такой гад, - со злостью произнес Чэн Шунань. – Он не смог одолеть меня на словах, поэтому распустил руки. Нападать со спины – это так подло.

Теперь, когда он пострадал, Лян Бэйлинь должен был пожалеть его.

И действительно, Лян Бэйлинь сегодня был очень терпелив с ним. Разузнав у него, как все произошло, он спросил под конец, кто такой Бай Живань.

Чэн Шунань все это время лежал на кровати, но, услышав этот вопрос, резко сел и изумленно уставился на Лян Бэйлиня широко раскрытыми глазами.

- В чем дело? – Лян Бэйлинь не понял, на что именно он так среагировал.

Чэн Шунань внезапно рассмеялся:

- Дабэй, ты не знаешь Бай Живаня? Ты правда не знаешь его?

Лян Бэйлинь понятия не имел, о ком идет речь, но после случившегося он понял, что это тот человек, который сегодня толкнул Чэн Шунаня.

- А что, какие-то проблемы? – Лян Бэйлинь не понимал, почему Чэн Шунань так бурно отреагировал.

- Нет-нет, никаких проблем, - еще больше развеселился Чэн Шунань. – Больше не будем говорить о нем.

Несмотря на то, что они общались через экран, их разговор проходил в теплой атмосфере, которой уже давно не было между ними. Чэн Шунань собрался с духом и сказал то, что собирался сказать все эти дни.

- Дабэй, я ведь не разонравлюсь тебе из-за того, что наша семья обанкротилась?

- Пусть у меня нет денег, но я же твой парень. Мы же любим друг друга, а любящие люди должны поддерживать друг друга несмотря ни на что. К тому же, после окончания учебы я собираюсь усердно трудиться. Даже если не получится заработать много денег, я все равно не стану сидеть сложа руки. Не волнуйся, я не буду висеть на тебе камнем.

Он говорил торопливо и убежденно, опасаясь, что не сможет произнести эти слова, если хоть немного поколеблется.

- Что бы с тобой ни случилось, я всегда буду любить тебя.

Немного подумав, он торопливо пояснил:

- Это не психологический шантаж, я просто очень люблю тебя, только тебя одного.

Эти слова были довольно наивными. Такой взрослый человек, казалось, только и думал о делах любовных, но Чэн Шунань не переживал по этому поводу и не боялся насмешек Лян Бэйлиня. Он просто говорил, как чувствовал, он действительно так думал.

Но он пожалел о своих словах сразу же, как только произнес их.

Он может быть способен на это, но нельзя требовать этого от других. Разве это не психологический шантаж?

Лян Бэйлинь долго молчал, глядя на Чэн Шунаня мрачным взглядом, на его спокойном лице не отражалось никаких эмоций.

Он был похож на взрослого, который слушает несмешную шутку ребенка.

Чэн Шунань подождал немного и, прежде чем Лян Бэйлинь что-либо ответил, он в некотором замешательстве медленно лег обратно на одеяло.

- Спокойной ночи, Дабэй, - поникнув, тихо сказал он.

- Ладно, - спокойно ответил Лян Бэйлинь. – Спокойной ночи.

***

Чэн Шунань впервые встретил Лян Бэйлиня, когда ему было пятнадцать лет.

Лян Бэйлиню в то время было 22 года, он только что вернулся из страны М. Он был близким приятелем Чэн Иня, который в то время тоже учился за границей. Их учебные заведения находились всего в одном квартале друг от друга, и оба молодых человека так сдружились, что стали жить и есть вместе. (1)

Среди иностранных студентов была своя иерархия. Лян Бэйлинь был лучшим студентом университета Н., и его фото постоянно висело на доске почета. Его главным преподавателем был профессор Шень Цзюньхуай, который

был известен своим строгим подходом к отбору студентов. Хотя Чэн Инь был молодым господином из богатой и влиятельной семьи, у него не было преимущества перед семьей Шень и Лянь Бэйлинем.

Несмотря на свой холодный нрав, Лян Бэйлинь хорошо поладил с Чэн Инем, и постепенно он сумел войти в круг Чэн Иня.

Лян Бэйлинь с Чэн Инем одновременно закончили учебу в одном и том же году, а затем Чэн Инь предложил ему вернуться в Китай, чтобы развиваться там дальше, и Лян Бэйлинь сразу согласился. Вернувшись в Китай, он основал «Jingjie Technology», которая быстро стала известна в деловых кругах. А, учитывая тот факт, что его поддерживала семья Шень, он заинтересовал крупных дельцов, которые пожелали завести с ним дружбу.

Лян Бэйлинь был молод, но при этом спокоен и сдержан, у него была отличная репутация, и многие были готовы сотрудничать с ним. Постепенно, с ним начали заводить дружбу не только ради семьи Шень.

Поначалу Чэн Шунань считал Лян Бэйлиня только другом своего брата, с которым они учились вместе, и только.

Однажды Чэн Инь устроил дома вечеринку. Гости пили и резвились у бассейна, и Чэн Шунаня нечаянно столкнули вниз.

Огромный бассейн был наполнен разноцветными шариками и игрушками, в нем даже находились плавучий бар и кушетки. После того, как Чэн Шунаню отдавили ногу, ее свело судорогой, и он начал тонуть.

Иногда тонущий человек остается неподвижным. Он лишь видел перед собой лица нескольких человек и разноцветные огни, которые слепили его. Все смеялись и веселились, не замечая, что один человек вот-вот окажется на дне.

Он боролся из последних сил и нахлебался воды. Он понимал, что, если погибнет вот так, то действительно окажется абсолютно никчемным. Отец с детства считал его глупым, но даже он не ожидал, что Чэн Шунань погибнет так глупо.

В тот момент, когда надежда окончательно оставила его, он почувствовал, как кто-то оказался рядом с ним, и его подхватила пара крепких рук.

Лян Бэйлинь оказал ему первую помощь. Когда Чэн Шунань открыл глаза, куда бы он ни смотрел, он мог видеть только одного человека. Коротко подстриженные волосы Лян Бэйлиня были жесткими, и вода, стекая по ним, капала Чэн Шунаню на лицо. Его руки были большими и теплыми, они вновь заставили его сердце биться, (2) и вернули его из преисподней обратно в мир живых.

Он был в сознании, когда его грузили в машину скорой помощи. Его взгляд проник сквозь толпу, и он увидел стоявшего неподалеку Лян Бэйлиня, который снял с себя рубашку, обнажив широкие плечи. Капли воды, все еще остававшиеся на щеках Чэн Шунаня, казалось, ожили, растворились в его крови и медленно потекли прямо в его сердце.

Потом ему пришлось остаться в больнице из-за легочной инфекции, и, вернувшись домой, первым делом поблагодарил Лян Бэйлиня.

Он накупил много подарков. Лян Бэйлинь чисто символически оставил себе только один, не желая брать ничего слишком дорогого. Тогда он пригласил Лян Бэйлиня на ужин, но тот отказался. В конце концов, он пригласил Лян Бэйлиня пообедать к ним домой от имени Чэн Иня.

В то время он еще учился в старшей школе, и постепенно все его мысли сосредоточились на Лян Бэйлине. Однако, Лян Бэйлинь воспринимал его всего лишь, как ребенка. Но он не смирился с этим и какое-то время усиленно тренировался, надеясь стать выше и сильнее.

В то время «Jingjie Technology» находилась в зачаточном состоянии. Лян Бэйлинь был очень занят, но по выходным часто приходил к ним домой, чтобы обсудить с Чэн Инем рабочие вопросы. Позже Чэн Шунань нашел хороший предлог, чтобы сблизиться с Лян Бэйлинем – он попросил его помочь ему с домашним заданием.

Он подошел к Лян Бэйлиню с целым ворохом заданий. Лян Бэйлинь все как следует объяснил ему, но несмотря ни на что, он так ничего и не понял. У него не только не получилось сблизиться Лян Бэйлинем, он также сильно расстроился, когда тот посмотрел на него, как на дурака.

Хотя он сам считал, что хорошо замаскировал свои намерения, на самом деле, они были очевидны для окружающих. По крайней мере, его отец с братом все прекрасно поняли. Они не стали сдерживать его, и даже напротив, стали его поощрять. В конце концов, Лян Бэйлинь - отличный кандидат, с какой стороны ни посмотри.

Чэн Шунань долгое время преследовал Лян Бэйлиня, но тот, очевидно, видел в нем лишь ребенка и не принимал его всерьез.

Чэн Шунань потерял всякий стыд. Ах, так ты считаешь меня ребенком? Ну, так я и воспользуюсь этим по полной. Он начал во всем полагаться на Лян Бэйлиня. Так как он был ребенком для Лян Бэйлиня, ему было неловко разговаривать с ним.

Когда ему исполнилась 18 лет, его семья устроила для него грандиозную церемонию по поводу его совершеннолетия. Он настойчиво выпрашивал у Лян Бэйлиня подарок, и тот купил ему куклу ручной работы ограниченного выпуска. Он очень дорожил этой куклой и поместил ее в шкаф за стекло. Это придавало ему уверенности, когда он думал о своих планах относительно вечеринки по поводу его совершеннолетия.

Его план заключался в том, чтобы публично признаться в любви во время этой вечеринки.

После того, как он выпалил на одном дыхании свое признание, гости взволнованно загалдели. У него от страха затряслись руки, и он не осмеливался посмотреть на реакцию Лян Бэйлиня, который стоял перед сценой и болтал с его братом.

Гул толпы вскоре затих и повисло неловкое молчание.

Чэн Шунань почувствовал, что снова потерпел неудачу, и у него на глаза навернулись слезы. Ему было все равно, что он опозорился, он думал лишь о том, что все кончено. Хоть он и повзрослел, он все равно не нравится Лян Бэйлиню.

Но, к его изумлению, Лян Бэйлинь неожиданно ответил на его признание.

Его глаза широко распахнулись, он решил, что ослышался. Его взгляд прошел сквозь толпу и остановился на Лян Бэйлине. Молодой человек улыбался ему, уголки его губ слегка приподнялись вверх, и суровые черты его лица смягчились и потеплели. Чэн Шунань мгновенно растворился в этой улыбке.

Прежде, чем они официально начали встречаться, Чэн Цуньчжи втайне отправил человека в страну М., чтобы выяснить происхождение Лян Бэйлиня, после чего оказалось, что его прошлое было абсолютно чистым.

Лян Бэйлинь был сиротой. Он вырос в стране М., и его жизнь изменилась после того, как он поступил в университет и познакомился с профессором Шень Цзюньхуаем.

Шень Цзюньхуай действительно очень высоко ценил этого студента, и даже предоставил ему первоначальный капитал для основания «Jingjie Technology». Разумеется, по мере развития компании, ему удалось заработать намного больше первоначального капитала.

Лян Бэйлинь был так молод, а у него уже были такие блестящие перспективы. Чэн Цуньчжи был очень доволен и не мешал своему младшему сыну преследовать его. Что же касается сексуальной ориентации Чэн Шунаня, его отцу не было до этого никакого дела, пока это было выгодно семье Чэн.

Когда они действительно начали встречаться, Чэн Шунань отнесся к этому со всей серьезностью. Не считая учебы в колледже, он полностью сосредоточился на своем парне. Хотя Лян Бэйлинь обладал холодным нравом и был вечно занят на работе, Чэн Шунань по-прежнему считал, что он идеален и не имеет недостатков. Даже его ОКР он находил бесконечно милым.

После того, как у них завязались отношения, две семьи сблизились еще сильнее, и в конце концов, даже начали тесно сотрудничать между собой.

___________________

1. Не знаю, это буквально или в переносном смысле.

2. Наверное, тут имеется ввиду массаж сердца.

*************************

Переводчик: Kosen

Я не люблю его

Чэн Шунань сказал: «Я люблю тебя и только тебя одного», но Лян Бэйлинь не захотел ответить. В общем-то, за те три года, что они были вместе, Чэн Шунань много раз говорил такие слова, но Лян Бэйлинь ни разу не ответил ему тем же.

Обычно он говорил: «Ладно», а, если пребывал в хорошем настроении, мог небрежно ответить: «Я тоже».

Человек, который впервые влюбился, был очень искренен, и в своей искренности иногда доходил до глупости. И именно этот глупец, живший богатой и беспечной жизнью,

был запятнан болью и кровавыми слезами другого человека.

Чем более невежественен он был, тем больше ненавистен.

В Юши (1) уже была ночь, но там, где сейчас находился Лян Бэйлинь, солнце стояло уже высоко. Он сказал своему секретарю несколько слов и уехал.

Зимой кладбище было покрыто тонким слоем снега, и там было очень тихо.

Лян Бэйлинь стряхнул снег с карликовой сосны перед памятником, и снежная пыль, взметнувшись в воздух, отразилась на изображении Лян Яньвэня с его ласковой и любящей улыбкой.

Лян Бэйлинь сам сделал эту фотографию перед тем, как Лян Яньвэнь умер. В тот момент он уже знал, что жить ему осталось недолго, и очень беспокоился за своего несовершеннолетнего внука.

После того, как Лян Яньвэнь умер, шестнадцатилетний Лян Бэйлинь купил на оставшиеся у него деньги место на этом кладбище и похоронил его здесь.

Лян Бэйлинь сел перед памятником, достал журнал и, перелистывая страницы, начал медленно читать. У него ушел почти час на то, чтобы прочитать половину журнала. Лян Бэйлинь пролистал журнал до конца и, догадываясь, что Лян Яньвэню это не интересно, отложил журнал.

- Дедушка, на этот раз я принес тебе хорошие новости, - подобрав несколько желтых листьев, начал рассказывать Лян Бэйлинь. - Семья Чэн разорена. Два заграничных филиала Чэн Цуньчжи, все финансовые лазейки и всё, связанное с правом собственности, у меня под контролем. Нужно лишь дождаться подходящего момента, и тогда я полностью перекрою ему все пути к отступлению.

Он спокойно говорил, как в детстве, когда обсуждал с Лян Яньвэнем, что они будут есть на завтрак.

- Дедушка, со мной все в порядке, ни о чем не беспокойся, - Лян Бэйлинь улыбнулся, и в его улыбке сквозила горечь. – У меня есть учитель и друзья, которые очень добры ко мне. Ты всегда боялся, что я останусь совсем один, но я проживу хорошую жизнь и постараюсь прожить ее счастливо.

Внезапно подул легкий ветерок, и перед мысленным взором Лян Бэйлиня внезапно мелькнуло улыбающееся лицо. Странно, что за все это время он ни разу не вспомнил про этого человека.

Взгляд Лян Бэйлиня затуманился, он немного помолчал и начал рассказывать Лян Яньвэню о том, о чем никогда не заговорил бы с посторонними.

- Дедушка, Чэн Цуньчжи оставил мне своего младшего сына. Он надеется с его помощью смягчить удар, думает, что ради его сына я не стану уничтожать его.

Лян Бэйлинь немного помолчал, казалось, он старается подобрать нужные слова.

- Его младшего сына зовут Чэн Шунань, и сейчас он живет со мной.

- Но это все не имеет значения. С самого начала это был просто способ использовать замысел врага к своей личной выгоде.

- Дедушка, не сердись, - Лян Бэйлинь какое-то время сидел молча, а затем сказал. – Я не люблю его.

***

На ужин в семье Шень отдавали предпочтение легкой и вкусной южной кухне, и наваристый кантонский суп из голубей был превосходен.

Когда Лян Бэйлинь выпил третью чашку, Лу Цинчень хотел подлить ему еще супа, но Шень Цзюньхуай остановил его:

- Ему уже 28, и ему больше не надо расти. Пока ты подливаешь ему суп, он так и будет пить его.

После этих слов Лу Цинчень отложил половник и, взглянув на Лян Бэйлиня, сказал:

- Пока живешь там один, не ушивайся на работе. Если хочешь какой-то еды, попроси, чтобы тебе приготовили, не забывай поесть. И с Шень Юнем больше занимайся делами, а помимо этого не ходи за ним, все равно он не делает ничего полезного.

- Я понял, ге, - сказал Лян Бэйлинь.

Лу Цинчень положил кусочек бараньей отбивной в тарелку Лян Бэйлиня и, все еще немного беспокоясь, добавил:

- Просто делай, что считаешь нужным и ни о чем не волнуйся. Если что-то случится, мы с твоим учителем поддержим тебя. Но запомни одну вещь – не делай зла.

Лян Бэйлинь проглотил кусочек отбивной, и на его лице появилось столь редкое для него расслабленное выражение:

- Угу.

Шень Цзюньхай протянул руку за последним куском бараньей отбивной, и Лу Циньчень, взглянув на него, сказал:

- Попей супа.

- Я же вижу, там еще осталось, - ответил Шень Цзюньхуай.

- Это Бэйлиню на завтра, - сказал Лу Цинчень.

С годами Шень Цзюньхуай полностью сосредоточился на исследовательском центре. Он редко вмешивался в дела, и после стольких лет он стал более проницательным и интеллигентным. Но в присутствии Лу Цинченя он все еще позволял себе капризничать, совершенно не заботясь о том, как он выглядит при этом.

Он выпил суп, как ему предложил Лу Цинчень, и съел кусочек брокколи, он до сих пор так и не смог понять, что за необходимость была добавлять в еду этот овощ.

Под взглядом Лу Цинченя он неохотно съел еще пару кусочков.

- Профессор Шень, тебе в следующем месяце исполнится сорок. Хватит капризничать за столом.

- Я не капризничаю, просто я уже наелся, - с серьезным видом сказал Шень Цзюньхуай. – И к тому же, возраст не должен быть мерилом при оценке пристрастий в еде.

Лу Цинченю не хотелось препираться с ним. Сам встает по ночам, чтобы перекусить, и готов съесть что попало, а сейчас из упрямства готов уморить себя голодом.

Видя, что внимание Лу Цинченя полностью приковано к Лян Бэйлиню, Шень Цзюньхуай сидел с недовольным видом. Он с неохотой оставался за столом, ожидая, пока они закончат ужинать.

Лян Бэйлинь поспешно доел свою еду и сказал Шень Цзюньхуаю:

- Учитель, я закончил.

- Тогда пойдем со мной в кабинет.

После этого они вместе поднялись наверх.

- Не болтайте слишком долго, - крикнул им вслед Лу Цинчень. – Пусть Бэйлинь ляжет спать пораньше. Наконец-то он приехал, и ему важно хорошо питаться и отдыхать побольше.

Шень Цзюньхуай сел возле чайного столика и налил себе чашку пуэра. (2) Лян Бэйлинь не привык пить чай, поэтому выпил простой горячей воды.

- Ты говорил с ним о том, что произошло с семьей Чэн? - спросил Шень Цзюньхуай.

- Нет, ге слишком впечатлительный. Если ему рассказать, он не сможет выбросить это из головы, - сказал Лян Бэйлинь. – Я лишь сказал ему, что дело сделано, но не стал раскрывать подробности.

Пока Лу Цинчень готовил на кухне, Лян Бэйлинь помогал ему, и они долго разговаривали. Лян Бэйлинь лишь сказал, что семья Чэн обанкротилась, а Чэн Цуньчжи с сыном сбежали за границу. Что же касается всего остального, он ничего не сказал об этом. Лу Цинчень, который столько лет беспокоился по этому поводу, наконец, вздохнул с облегчением.

- Ге спросил меня, когда я вернусь. Я сказал, что компания сейчас вовсю развивается, а в Юши сейчас небывалый экономический подъем, и там благоприятная среда для развития бизнеса. Я подожду еще несколько лет, и тогда вновь поговорим об этом.

На Лян Бэйлине сейчас была простая одежда, и в этот момент он был без очков. Он только что выпил горячего супа, и теперь он выглядел по-домашнему расслабленным.

Если бы Чэн Шунань был сейчас здесь, он бы удивился, впервые увидев такого Лян Бэйлиня.

- Не нужно преследовать поверженного врага, лучше немного подождать и, дождавшись подходящего момента, сокрушить его одним ударом.

- Хорошо.

Шень Цзюньхуай подробно расспросил его о том, чем занимается Шень Юнь в Юши, и Лян Бэйлинь отвечал на его вопросы один за другим. Шень Цзюньхуай никогда не был таким чувствительным, как Лу Цинчень.

- Что ты собираешься делать с младшим Чэнем? – неожиданно спросил Шень Цзюньхуай.

Со всеми другими делами был полный порядок, но в том, что касалось отношений, Шень Цзюньхуай боялся, что Лян Бэйлинь будет действовать, руководствуясь чувствами, а не разумом. И в итоге, может повести себя излишне жестоко, о чем потом будет сожалеть, или же наоборот, поступит излишне мягко, что приведет к настоящему кризису.

Хоть он и должен был спросить о Чэн Шунане, в конце концов, это все же было личное дело Лян Бэйлиня. Шень Цзюньхуай хотел услышать, что по этому поводу скажет Лян Бэйлинь.

Лян Бэйлинь молчал какое-то время, а затем повторил ту же самую фразу:

- Я не люблю его.

Шень Цзюньхуай налил ему в пустую чашку пуэра, и Лян Бэйлинь, не меняя выражения лица, начал медленно пить его мелкими глотками.

После того, как чашка опустела, Шень Цзюньхуай, все понимая, все же не стал разоблачать его:

- Иди ложись спать.

В доме семьи Шень обычно жили только Шень Цзюньхуай и Лу Цинчень. Не считая домработницы, которая периодически приходила делать в доме уборку, здесь больше не было посторонних. Но на втором этаже для Лян Бэйлиня всегда была готова комната. Каждый раз, когда он возвращался в страну М., чтобы навестить их, он жил в этой комнате.

Прежде, чем Лян Бэйлинь успел дойти до двери, Шень Цзюньхуай остановил его. Он достал из ящика стола таблетку мелатонина и сказал:

- Прими ее на ночь. Ты только что выпил чаю и наверняка не сможешь заснуть.

Лян Бэйлинь вернулся, взял таблетку из рук учителя, а затем кивнул и, не сказав ни слова, ушел.

***

Шень Цзюньхуай впервые увидел Лян Бэйлиня в подпольном боксерском клубе. Мальчик шестнадцати-семнадцати лет уже участвовал в боях. Он был высоким, но при этом очень худым. Он был похож на студента, но от него веяло убийственной жестокостью.

После того, как Шень Цзюньхуай завершал свои эксперименты, он приходил в боксерский клуб, чтобы расслабиться. Он тоже мог выйти на ринг на пару раундов. Однако, в таком возрасте он больше не собирался рисковать собой, поскольку нет ничего важнее жизни и здоровья.

Он видел китайского паренька на ринге три дня подряд. Тот провел шесть боев, из которых выиграл четыре.

Этот ребенок просто хотел заработать денег. В этом боксерском клубе можно было делать ставки и в случае победы получить хороший приз. Однако, проигравший не получал ничего, и к тому же, мог быть серьезно покалечен.

Но этот юноша очень старался и продолжал сражаться. Столкнувшись с сильным противником, он ловко уходил от опасности, чтобы в случае проигрыша избежать серьезной травмы.

Однако, при всей своей осторожности, он был всего лишь ребенком, и за эти несколько дней ему сильно досталось.

Шень Цзюньхуай обычно не приходил в боксерский клуб слишком часто, однако на третий день он вновь появился там, видимо, желая узнать, придет ли этот молодой человек туда снова и, если да, то победит ли он.

Разумеется, на этот раз его ждал хорошо подготовленный соперник. Достаточно было одного раунда, чтобы понять, что это был профессиональный боец.

Такого рода состязания чем-то напоминали бои ММА. Здесь не было четких правил или ограничений в стиле боя. В основном, здесь сражались любители, и профессионалам не разрешалось выходить на ринг.

У любителя не было ни малейшего шанса выстоять против профессионала. Парень пропустил несколько тяжелых ударов, и уже во время первого перерыва его правый глаз полностью заплыл.

В начале второго раунда паренька снова вытолкали на ринг. После нескольких ударов ногами и руками у молодого человека изо рта вырвался целый фонтан крови, он едва держался на ногах.

Зрители на трибунах подняли шум, со всех сторон неслась ругань, раздавались аплодисменты, слышались насмешки.

Рефери не стал останавливать бой. Противник поднял парня и ударил его кулаком в висок. В этот момент на ринг выбежал другой судья и остановил этот фарс.

Шень Цзюньхуай сказал владельцу клуба:

- Вы не можете так поступать. Рано или поздно это плохо кончится.

Владелец клуба, непрестанно извиняясь, спросил его, знает ли он этого парня.

Шень Цзюньхуай, стоя за стеклом, смотрел, как парня выносят из восьмиугольной клетки. Он оглянулся и посмотрел на оставленную парнем одежду. В ней лежал студенческий билет. Парень учился на первом курсе университета Н. по специальности «нанотехнологии».

- Это мой ученик.

В тот день Шень Цзюньхуай забрал Лян Бэйлиня с собой, и с тех пор прошло уже десять лет.

Позже Шень Цзюньхуай узнал, что родители Лян Бэйлиня умерли, когда ему было семь лет, и он переехал в страну М., чтобы жить здесь со своим дедом. Когда ему было шестнадцать лет, его дед умер, и с тех пор он остался совсем один.

Его жизнь была очень непростой, и он делал все возможное, чтобы заработать деньги. Однако, его оценки были превосходными, и в 17 лет он подал заявление в университет Н. на самую крутую специальность с крайне низким проходным баллом. В университете он был очень замкнут и мрачен, и все время держался особняком.

И лишь когда он повстречал Шень Цзюньхуая с Лу Цинченем, его жизнь постепенно пошла на лад.

Лу Циньчен очень расстроился, когда узнал о том, что Лян Бэйлиню пришлось перенести за его жизнь. Он относился к нему, как к младшему брату и всячески заботился о нем.

При поддержке Шень Цзюньхуая Лян Бэйлинь перестал принимать участие в поединках и вместо этого начал работать в научно-исследовательском центре под началом Шень Цзюньхуая, чтобы оплатить свое обучение. Шень Цзюньхуай высоко ценил его талант и трудолюбие, и

постепенно он стал рассматривать Лян Бэйлиня как своего преемника.

Лян Бэйлинь многое делал, не скрывая от своего учителя. Видя, что он принял решение, Шень Цзюньхуай помог ему уничтожить все записи, которые были о нем до того, как в 7 лет он переехал в страну М.

Биография Лян Бэйлиня была простой и чистой. Он был сиротой, о родителях которого ничего не было известно. И его единственными близкими людьми были учитель и супруг его учителя.

А его единственным другом был молодой господин из богатой семьи, приехавший учиться из города Юши – Чэн Инь.

____________________

1. Юши – это, видимо, название города в Китае, где все действие разворачивается.

2. Пуэ́р — постферментированный чай. Отличается специфической технологией производства: собранные листья, обработанные до уровня зелёного чая, подвергаются процедуре микробной ферментации — естественному либо искусственному (ускоренному) старению.

*************************

Переводчик: Kosen

Ничто

После приема мелатонина Лян Бэйлинь все равно не мог заснуть.

Он редко страдал от бессонницы, тем более, в доме своего учителя, где чувствовал себя наиболее спокойно и комфортно.

Но, когда он сегодня выпил чашку пуэра, он даже не заметил, что это был чай.

Когда он это понял, чашка уже была пуста.

Ему было семь лет, когда он переехал в страну М. со своим дедушкой, но его образ мыслей был несравним с образом мыслей детей того же возраста. Семена ненависти плотно укоренились в его сердце с самого детства, и, когда он вырос, они бурно разрослись, тая острые шипы в каждой своей жилке.

Он намеренно сблизился с Чэн Инем и стал ему другом. Он также ответил на признание Чэн Шунаня на той вечеринке и завоевал полное доверие всей семьи Чэн. И, разумеется, он очень постарался, шаг за шагом расставляя ловушки, вводя Чэн Цуньчжи в заблуждение и вынуждая его принимать неверные решения. И, наконец, он разорил «Changcun Group», вынудив Чэн Цуньчжи с сыном бежать из страны.

Все было продумано до мелочей самым тщательным образом, и каждая переменная находилась у него под контролем.

Чен Шунань – ничто.

Почему все напоминают ему о том, что он должен как следует подумать, чтобы не раскаиваться потом? Сначала Шень Юнь, а теперь и Шень Цзюньхуай.

Он никогда ничего не скрывал от своего учителя, это было ни к чему. Даже если он оказался настолько рассеянным, что не отличил чай от воды, это не означает, что на ход его мыслей может повлиять этот брошенный ребенок.

***

Процесс ликвидации шел не очень гладко, и возникла большая неразбериха. Однажды Чэн Шунаню в колледже преградил путь один из акционеров с телохранителями.

Пользуясь его неопытностью, этот человек начал давить на него. Ему казалось, что Чэн Цуньчжи непременно должен был оставить активы своему сыну, которого не забрал с собой. Он предъявил Чэн Шунаню кучу доказательств, угрожая, что выжмет из него его собственность.

В начале процесса ликвидации все активы, принадлежавшие Чэн Шунаню, были оценены для погашения долга. Оставался лишь образовательный фонд, но эти деньги предназначались для оплаты образования и не могли использоваться для погашения долгов.

Откуда у него лишние деньги?

В последнее время он наслушался много скверных слов от кредиторов. Даже если отец с братом бросили его, они все равно оставались одной семьей. От бесконечной ругани и клеветы у Чэн Шунаня уже голова шла кру̀гом.

Он и так уже получил травму, и у него до сих пор не сняли повязку со лба. Когда он волновался, его начинало тошнить, и у него кружилась голова. Он знал, что от кротости не будет никакого толка, и в такой ситуации лучше отвечать пожестче.

- Хоть я и остался без семьи, у меня все еще есть мой парень. Лян Бэйлинь уехал в М. в командировку, но он скоро вернется. Если посмеешь снова донимать меня в колледже, увидишь, что будет!

Чэн Шунань сжал кулаки, словно зверек, в любую минуту готовый броситься на противника и покусать его.

Этого человека испугало упоминание о Лян Бэйлине. Хоть семья Чэн обанкротилась, не было слышно о том, чтобы Лян Бэйлинь из-за этого бросил Чэн Шунаня. Видя, как уверенно угрожает ему Чэн Шунань, этот человек не стал действовать опрометчиво.

В конце концов, он так и не решился на бо̀льшее и ушел вместе со своей охраной.

Днем Чэн Шунаню позвонил адвокат и сказал, что им нужно обсудить один важный вопрос. Чэн Шунаню было некогда расстраиваться, и он поспешил в юридическую фирму.

Адвокат по фамилии Чжоу работал с Чэн Инем. После того, как отец и сын Чэн сбежали за границу, он помогал разбираться с последовавшими за этим беспорядками.

Адвокат Чжоу наговорил много слов, и главный их смысл заключался в том, что дела «Changcun Group» не совсем безнадежны.

- Если найдется достаточно сильная и богатая компания, которая окажет финансовую поддержку, хотя вернуть «Changcun Group» к жизни и невозможно, все же можно добиться реструктуризации долга и сохранить один из основных видов бизнеса компании. Если удастся сохранить основной бизнес, то даже если семья Чэн и не сможет вернуться к былому величию, у нее все же будет возможность обеспечить себя на всю жизнь.

Чэн Шунань поначалу не совсем понял, но адвокат пояснил ему:

- Сяонань, твой отец уехал под предлогом болезни, но у него на самом деле большие проблемы с сердцем. Его операцию больше нельзя откладывать, и на его лечение понадобится много денег. А еще есть Аньань, которой всего пять лет, и также необходимо обеспечить ее будущее.

- Но разве у моего брата нет двух небольших компаний за границей? – в замешательстве спросил Чэн Шунань.

- Счета этих двух компаний были заморожены, - после небольшой паузы ответил адвокат Чжоу. – Местное правительство потребовало от них остановить производство и торговлю.

- Но почему?

Когда Чэн Шунань присутствовал на собрании по ликвидации, он узнал об этих двух компаниях из вороха документов. В то время некоторые акционеры предположили, что их можно использовать для погашения части долга, но адвокат предоставил доказательства, что эти компании не имеют никакого отношения к «Changcun Group».

Чэн Шунань знал, что эти две компании контролировал Чэн Инь, а также понимал, что это был отступной путь, который оставил его брат, поэтому почувствовал некоторое облегчение.

Однако, прошло всего несколько дней, и с этими компаниями тоже что-то случилось.

- Были обнаружены странности с ведением счетов, и местные контролирующие органы заподозрили их в отмывании денег и незаконном обороте средств.

Адвокат Чжоу был несколько обескуражен, но сейчас не было толку говорить об этом. Он продолжал убеждать Чэн Шунаня:

- Единственный человек, кто сейчас в состоянии помочь тебе – это Лян Бэйлинь. Он же твой парень, обратись за помощью к нему. Если он поможет и удастся отстоять хотя бы часть «Changcun Group», тебе же от этого будет лучше.

В кабинете адвоката Чжоу чувствовался сильный запах табака, и Чэн Шунань почувствовал, что его начинает подташнивать от этого запаха. Он справился с накатившей на него дурнотой и ничего не сказал.

Его было трудно обвинить в том, что ему не доставало уверенности. Со стороны могло показаться, что его положение при Лян Бэйлине не изменилось, однако, на деле, он чувствовал, что они отдалились друг от друга. Он убедил себя в том, что Лян Бэйлинь просто сильно занят, но после того, как он много раз использовал это оправдание, ему стало труднее в него верить.

Два дня назад, получив травму, он сказал Лян Бэйлиню те слова, словно пытаясь задать ему вопрос и развеять свои сомнения. Если бы Лян Бэйлинь ответил ему, он бы, как обычно сказал себе, что просто напридумывал лишнего, и Лян Бэйлинь всегда любил его, но не умел этого выразить.

Но Лян Бэйлинь не ответил.

Чэн Шунань раньше часто говорил о любви, но теперь, вспоминая об этом, понимал, что Лян Бэйлинь никогда не отвечал ему прямо. Даже в самый разгар страсти, самое бо̀льшее, что он мог сказать – это «я тоже».

При обычных обстоятельствах Чэн Шунань, возможно, не стал бы придавать этому такое большое значение, однако, в контексте последних событий это наталкивало на определенные мысли.

Чэн Шунанем овладело беспокойство. Каким бы глупым он ни был, в некоторых вопросах у него все же сохранялось чутье.

… И это чутье говорило ему, что Лян Бэйлинь отдаляется от него все больше, и дальше будет только хуже.

Он помотал головой, пытаясь избавиться от этого отвратительного ощущения, а также попытался воскресить в памяти слова и выражение лица Лян Бэйлиня, надеясь найти доказательства того, что он просто «выдумывает».

Он никогда не думал о том, чтобы просить Лян Бэйлиня помочь семье Чэн в делах. Он не разбирался во всех этих делах и полагал, что им не удастся вывернуться, но теперь ему сказали, что все не так безнадежно.

Но он все еще колебался и не совсем понимал, что ему нужно сделать, поэтому спросил адвоката Чжоу:

- Это дорого обойдется?

- Хотя рыночная стоимость «Jingjie Technology» не так велика, как стоимость «Changcun Group» в период ее расцвета, темпы ее роста растут с каждым годом, и в будущем ее ждут блестящие переспективы. Если Лян Бэйлинь решит помочь, это не потребует от него больших усилий. Все зависит лишь от того, захочет он это сделать или нет.

***

До Нового года оставалось несколько дней, и везде царила радостная атмосфера. Чэн Шунань вышел из юридической фирмы, прошел по подземному переходу, в оцепенении вошел в метро, а затем вышел оттуда.

Было очень холодно, и он какое-то время бежал вперед. Когда он, наконец, увидел ворота жилого комплекса, его вдруг осенило, что он добирался до дома целых два часа.

Он приложил палец к датчику, чтобы открыть дверь и, стоило ему войти в дом, как он увидела в гостиной Лян Бэйлиня. Он был в домашней одежде и в очках, и сидел в теплой гостиной, читая какие-то документы. Казалось, он совсем не удивился, увидев, что Чэн Шунань в такое время вместо занятий пришел домой.

- Ты вернулся! – обрадовался Чэн Шунань и, переобувшись, поспешно бросился к нему. – Когда ты вернулся? Почему заранее не сказал мне?

Голос Чэн Шунаня зазвучал мягче, его лицо засияло от радости.

Он не мог сесть рядом с Лян Бэйлинем на одноместном диванчике, поэтому устроился напротив него, касаясь его ног коленями.

- Прилетел пару часов назад, - ответил Лян Бэйлинь.

- На работе все в порядке?

- Ммм, - Лян Бэйлинь откинулся на спинку дивана.

Заметив, что взгляд Лян Бэйлиня скользнул к его лбу, Чэн Шунань потрогал повязку, и его снова накрыла обида:

- Все еще болит. Доктор сказал, что мне нужно носить повязку еще два дня. Пока тебя не было, я сам ходил в больницу на перевязку.

Он упал, ему наложили два шва, и ему также пришлось самому сходить на перевязку. По мнению Лян Бэйлиня, все это было не страшнее укуса комара, но Чэн Шунань был таким избалованным, что за 21 год его жизни это была самая серьезная травма.

Разница в восприятии между ними была просто огромна, но Лян Бэйлинь все же сказал:

- В следующий раз я схожу с тобой на перевязку.

Эта простая фраза подняла Чэн Шунаню настроение.

Лян Бэйлинь только что вернулся, и у него еще были кое-какие дела. Чэн Шунань не стал его беспокоить, он поднялся наверх, чтобы принять душ, а затем отправился на кухню, чтобы придумать, что им съесть на ужин.

Когда Лян Бэйлинь вышел после видеоконференции из своего кабинета, Чэн Шунань неуклюже нес кастрюлю супа с водорослями и яйцами.

Он сварил этот суп с помощью видеоролика в сети.

- Готовить так трудно, это еще утомительнее, чем сдавать вступительные экзамены в колледж, - пробормотал он.

Лян Бэйлинь вытащил из холодильника несколько контейнеров с едой и, разобрав их, отправил во фритюрницу и микроволновую печь. Чэн Шунань взглянул с любопытством и увидел бараньи отбивные, тушеную свинину, пирожки с креветками и даже коробку пирожных с яичным кремом. Это была домашняя еда, не похожая на ту, что готовят в ресторане.

- Кто это готовил? – следуя за Лян Бэйлинем, спросил Чэн Шунань, чувствуя, как кухня наполняется ароматом еды.

- Это из дома моего учителя, - просто ответил Лян Бэйлинь.

- От супруга профессора Шеня? – спросил Чэн Шунань.

Он знал, что у Шень Цзюньхуая был любовник того же пола, и они были вместе более десяти лет. Но каждый раз, когда он заговаривал об этом, Лян Бэйлинь не желал это обсуждать. Хотя ему очень хотелось узнать побольше о прошлом Лян Бэйлиня, но тот был очень замкнут, и Чэн Шунань больше не осмеливался спрашивать его об этом.

Однажды Чэн Шунань вместе с однокурсниками поехал в страну М. и собирался навестить там учителя Лян Бэйлиня. Он тщательно выбирал подарок, нервничая перед встречей с главой семьи. Но в то же время его переполняло воодушевление, когда он предвкушал официальное признание семьей любимого человека.

Но, к сожалению, Лян Бэйлинь решительно отказался, прикрывшись не очень правдоподобным предлогом, что «учитель и его супруг слишком заняты, и у них нет времени».

Чэн Шунань тогда очень расстроился, но это была просто грусть, и он не стал особо размышлять над этим. Когда он вернулся, Лян Бэйлинь успокоил его, и на том все и кончилось.

После того, как они начали встречаться, Чэн Шунаню очень хотелось разделить с ним его жизнь. Но Лян Бэйлинь был сиротой, у него не было родственников, а в Юшу его круг общения сводился к деловым контактам. Чэн Шунань не знал, как ему быть, поэтому постарался почаще приходить в компанию Лян Бэйлиня, чтобы он сильнее чувствовал его присутствие.

Что же касается таинственного профессора Шеня и его возлюбленного, известного талантливого художника, Чен Шунаню пришлось довольствоваться фотографиями из интернета, чтобы познакомиться с ними.

- Да, - ответил Лян Бэйлинь.

- Они, наверное, очень любят тебя, раз столько наготовили для тебя, чтобы мог взять все это с собой.

- Угу, - сказал Лян Бэйлинь.

Чэн Шунань посмотрел на стоявшую на столе кастрюлю с приготовленным им супом, и ему вдруг стало стыдно. Он подумал, что, если он съест еду, которую те люди приготовили для Лян Бэйлиня, ему будет совсем неудобно просить его о помощи.

*************************

Переводчик: Kosen

Почему

Во время всего ужина Чэн Шунань был рассеянным. Он не знал, как скрыть то, что было у него на душе, и все было написано у него на лице. Время от времени он украдкой бросал взгляды на Лян Бэйлиня.

Лян Бэйлинь не стал ничего спрашивать, он спокойно пообедал и ушел работать в кабинет.

Разумеется, минут через десять раздался стук в дверь.

Чэн Шунань просунул голову в дверь и отвел взгляд в сторону, не осмеливаясь взглянуть прямо на Лян Бэйлиня.

Лян Бэйлинь снял очки и, оторвавшись от ноутбука, слегка нахмурился, давая понять, что Чэн Шунань должен поскорее сказать, зачем пришел.

Чэн Шунань поджал губы, и на его мягких щеках появились ямочки. Его круглые глаза широко распахнулись, словно у кошки, которая собиралась вступить в схватку, но не была уверена в себе.

Кошка.

Лян Бэйлинь вдруг вспомнил, что кошка Чэн Шунаня по кличке Цзицзи все еще оставалась в Общественном Центре. Лян Бэйлинь все эти дни ждал, когда Чэн Шунань заговорит об этом. Это всего лишь кошка, и, если бы Чэн Шунань поднял этот вопрос, Лян Бэйлинь забрал бы ее оттуда.

Так вот что означает этот вид просителя, это всё ради кошки.

- Дабэй, - нерешительно проговорил Чэн Шунань и подошел поближе к его столу. – Сегодня адвокат Чжоу сказал, что еще возможно частично спасти «Changcun Group». Он говорит, что если кто-нибудь захочет оказать финансовую поддержку…

Оказывается, дело вовсе не в кошке.

Взгляд Лян Бэйлиня помрачнел. Он с одного взгляда распознал замысел отца и сына Чэн. Стоило ему отрезать им все пути, как они тут же вспомнили про Чэн Шунаня, чтобы проверить Лян Бэйлиня на прочность и посмотреть, как далеко он готов зайти ради него. Говорят, старый конь бороды не испортит, но доведенный о отчаяния Чэн Цуньчжи стал слишком наивным.

- Меня не было несколько дней. Похоже, за это время ты неплохо разобрался в этих вопросах.

Лян Бэйлинь говорил не слишком доброжелательно. Чэн Шунань с растерянным видом смотрел на него, смутившись от того, что его мгновенно раскусили.

- Реструктуризация, финансирование или займ? Адвокат твоего брата сказал тебе, что, если удастся сохранить часть бизнеса, то у семьи Чэн будут средства к существованию? А так как я твой парень, то очень просто прийти ко мне и попросить меня об одолжении?

По изумленному виду Чэн Шунаня Лян Бэйлинь понял, что все верно предположил.

- Чэн Шунань, дела твоей семьи – хуже не придумаешь, и никто не сможет справиться с этим, - на Лян Бэйлине не было очков, и его взгляд был холоден как лед. - «Jingjie Technology» и «Changcun Group» не имеют между собой ничего общего, и даже если я постараюсь, это не означает, что у меня не будет трудностей. Да и почему я должен это делать?

Почему?

После такой отповеди Чэн Шунань прикусил язык. Мог ли он теперь сказать: «Потому что ты мой парень»?

На самом деле, он и сам понятия не имел, станет ли Лян Бэйлинь помогать ему. Бизнес есть бизнес, и Чэн Шунань понимал, что Лян Бэйлинь не обязан безоговорочно помогать ему, даже если он его парень.

Но он не ожидал, что Лян Бэйлинь откажет ему вот так прямо и жестко.

Внешне Лян Бэйлинь выглядел как обычно, но он уже сцепил пальцы – этот жест был свойственен ему, когда он злился. На самом деле, Чэн Шунань редко видел, чтобы Лян Бэйлинь злился. Обычно он был спокойным и даже равнодушным, и с окружающими держался довольно мягко и дружелюбно. Он умел держать себя в руках и редко выходил из себя.

- Не поможешь – не надо, - Чэн Шунань опустил голову, пытаясь сдержать навернувшиеся на глаза слезы. – Зачем так злиться?

Вокруг них повисла тишина, тяжелая и давящая, она придавила Чэн Шунаня тяжким грузом, и ему стало нечем дышать.

- Я еще подумаю… постараюсь придумать способ, - с трудом проговорил он.

Лян Бэйлинь сидел за столом, держа в руке технический отчет. Он смотрел на стоявшего перед ним человека, слегка приподняв подбородок, но при этом выглядел внушительнее, чем Чэн Шунань, который возвышался над ним.

Чэн Шунань едва стоял на ногах под таким взглядом.

Чувствуя, что здесь больше невозможно оставаться, он медленно попятился назад, пока не дошел до двери. Повернувшись к Лян Бэйлиню спиной, он достал телефон и начал беспорядочно водить пальцем по экрану, словно не зная, что делать.

Лян Бэйлинь, слегка прищурившись, смотрел ему в спину.

… Должно быть, в последнее время ему пришлось несладко, и он сильно исхудал. Штаны и футболка, которые он носил вместо пижамы, висели на нем как на вешалке, и под одеждой отчетливо проступали его ключицы и косточки на спине.

Молодой господин только на первый взгляд казался своевольным, но на самом деле, его было несложно продавить. Лян Бэйлинь подумал, что ему достаточно было выказать немного недовольства, и Чэн Шунань благоразумно постарался не выводить его из себя.

***

Чэн Шунань начал метаться, стараясь связаться с родственниками и знакомыми. Но, когда дерево падает, обезьяны бросаются врассыпную, и теперь все избегали его. К тому же, он был студентом и редко участвовал в деловых встречах и светских мероприятиях. Он не знал, как просить о помощи и не умел заискивать перед другими. Обычно все отделывались от него с помощью нескольких фраз.

Он приложил немало усилий, чтобы встретиться с одним из старых друзей своего отца. Этот человек не стал просто отмахиваться от него, но он при всем желании не имел возможности помочь ему. Однако, он любезно «подсказал» ему:

- Тебе следует обратиться к своему парню. Учитывая ваши отношения, тебе достаточно сказать ему лишь несколько слов.

Он получил уже немало подобных намеков, но больше не собирался обращаться за помощью к Лян Бэйлиню. Он всячески изворачивался и суетился, пытаясь испробовать все возможные способы.

Лян Бэйлинь наблюдал за тем, как Чэн Шунань всюду получает от ворот поворот, и как у него ничего не клеится ни в делах, ни с общением.

С этого дня Чэн Шунань перебрался в свою спальню. Между ними началась холодная война и, не считая того, что они встречались дома по вечерам, они почти не общались.

В субботу Чэн Шунань вышел из дома ранним утром и первым делом отправился в юридическую фирму. Адвокат Чжоу передал ему письмо-приглашение в клуб и сказал, что уже точно известно, что председатель «Daming» устраивает там сегодня банкет.

«Daming» тоже производила химикаты, но отличалась от «Changcun Group» размером рынка и каналами сбыта. По сравнению с богатой линейкой продукции «Changcun Group», охватывавшей множество сегментов, включая средства личной гигиены и для уборки дома, «Daming» сосредоточилась на производстве косметики, она занимала большую часть рынка и была довольно известна.

Чэн Шунань не был уверен в том, что сумеет убедить директора Ли, он даже не знал, сумеет ли вообще встретиться с ним. Но, наконец, ему все же удалось получить приглашение, и он все равно хотел попытаться.

По открытому коридору, который вел по направлению к частным комнатам, быстро шла группа людей, в центре которой находился мужчина средних лет.

Чэн Шунань бросился к ним и окликнул директора Ли. Он сильно отличался от этих людей в костюмах и галстуках. На нем были пуховик и теплый шарф. Видимо, он долго ждал здесь, его лицо покраснело от холода, поэтому его было трудно не заметить.

Охранник хотел помешать ему, но директор Ли остановил его. Узнав младшего сына своего старого соперника, он жестом велел ему говорить быстрее.

Чэн Шунань, пользуясь этой возможностью, кратко объяснил, чего хочет:

- У «Changcun Group» есть зарубежная производственная линия, которая является ядром ее бизнеса. Если бы вы вложили в нее капитал, это было бы полезно для расширения рынка и повышения ценности бренда «Daming».

Директор Ли, наконец, остановился и посмотрел на Чэн Шунаня, который поспешно следовал за ним.

- Что-нибудь еще? – спросил он.

- «Daming» всегда уделяла особое внимание онлайн-торговле. У «Changcun Group» есть преимущество в виде каналов сбыта в офлайн-универмагах. И это также поможет вам расширить офлайн-маркет.

- У твоего отца просто непомерный аппетит, он откусил больше, чем смог проглотить. Ты сам видишь последствия такого бездумного расширения. Если бы я хотел расширить офлайн-торговлю, то сделал бы это сразу, как только получил известие о банкротстве вашей семьи, и не ждал бы до сих пор.

Директор Ли и Чэн Цуньчжи были одного возраста, они давно сотрудничали и конкурировали в деловой сфере. Их можно было считать хорошими приятелями, поэтому он был вежлив с младшим сыном семьи Чэн, Чэн Шунанем.

Однако, он уже исчерпал запасы своего терпения и после этих слов направился к частной комнате.

Следовавшие за ним охранники остановили Чэн Шунаня, быстро оттеснив его к краю коридора.

Чэн Шунань бросился вслед за толпой и пробежал несколько шагов, но так и не смог протиснуться сквозь нее. К нему подошел служащий клуба и вежливо попросил его уйти. Он с унылым видом пошел обратно по той же дороге, по которой пришел сюда. Его руки и ноги онемели от холода, а на сердце было пусто.

Лян Бэйлинь был прав, семья Чэн лежала в руинах. И директор Ли все верно сказал, не стоило вкладывать капитал в «Changcun Group». То, что ему удалось с ним встретиться и сказать несколько слов – это уже было величайшим проявлением уважения к нему.

Он снова подумал про отца и брата, которые раньше были окружены восторженной толпой. Оказывается, стоит только остаться без средств к существованию, как первым делом тебе даст пинка твое окружение.

Когда директор Ли подошел к частной комнате, его встретил поджидавший снаружи секретарь. Он несколько раз оглянулся, и во взгляде его мелькнуло сомнение.

- Председатель, а этот молодой человек, который только что разговаривал с вами, случайно не младший сын семьи Чэн?

Когда директор Ли утвердительно кивнул в ответ, секретарь шепнул ему на ухо:

- Он встречается с Лян Бэйлинем.

Лян Бэйлинь был почти в два раза моложе директора Ли, к тому же он был здесь пришлым чужаком, и изначально они не могли иметь общих дел. Однако, в бизнесе не стоило мериться возрастом и опытом, значение имела только прибыль.

За последние несколько лет «Jingjie Technology» завоевала авторитет и, к тому же, за ней стояла семья Шень, поэтому у директора Ли были свои далеко идущие планы. Считалось, что он стал первым из представителей старых семей Юши, кто сумел переманить на свою сторону Лян Бэйлиня. Они уже не раз сотрудничали в этом году, и сегодня важным гостем на его ужине был Лян Бэйлинь.

Что же касается личной жизни Лян Бэйлиня, директор Ли был человеком старой закалки, и его не интересовало то, что не было связано с делами. Он лишь знал, что Лян Бэйлинь встречается с парнем, но ему не было известно, что этим парнем был Чэн Шунань. Узнав об этом, он отправил секретаря вслед за ним, чтобы он вернул его.

Чэн Шунань уже дошел до ворот клуба, когда услышал, как кто-то окликнул его. Он остановился и увидел, что к нему с растерянным видом бежит запыхавшийся секретарь директора Ли.

- Господин Чэн, директор Ли просит вас вернуться и присоединиться к ужину.

- Директор Ли передумал? – оживился Чэн Шунань.

Опасаясь, что Чэн Шунань поймет все неправильно, секретарь замахал руками и пояснил:

- Господин Лян сегодня здесь. Просто раньше директор Ли не знал, что вы встречаетесь с господином Ляном. Простите за невнимательность.

Чэн Шунань застыл от удивления, он не знал, что Лян Бэйлинь сегодня будет здесь. Какое-то время он никак не мог собраться с мыслями, и секретарь, подхватив его под руку, увел его с собой.

А тем временем, директор Ли уселся за стол и сообщил Лян Бэйлиню, что Чэн Шунань тоже находится здесь, и он попросил своего секретаря пригласить его.

За дверями частной комнаты было спокойно и тихо. Мягкая классическая музыка и элегантный аромат сандалового дерева вдохнули жизнь в закоченевшее тело Чэн Шунаня. Секретарь провел его внутрь, по длинному коридору к резной ширме, за которой проходил ужин. На главных местах сидели директор Ли и Лян Бэйлинь.

Лян Бэйлинь с невозмутимым видом сидел среди группы людей, на нем была простая белая рубашка, которая лишь подчеркивала красоту его лица и полную достоинства манеру держаться.

- Сяонань, проходи и садись, - директор Ли встал с дивана и любезным жестом пригласил его сесть, от его прежнего отчуждения не осталось и следа.

Место рядом с Лян Бэйлинем было пустым. Чэн Шунань взглянул на него, а затем медленно подошел и сел с ним рядом.

Он редко встречался с Лян Бэйлинем в деловой обстановке, и сейчас, когда они встретились здесь, ему расхотелось говорить. Они оба все еще пребывали в состоянии холодной войны. Если бы он смог вырваться из рук секретаря директора Ли, то не пришел бы сюда.

- Надо же как сегодня все удачно сложилось. Если бы секретарь не сказал мне, я бы и не узнал, что вы с Сяонанем пара.

Лян Бэйлинь улыбнулся и кивнул в ответ.

- Сяонань, у тебя же есть Бэйлинь, и тебе не нужно бегать за мной, - директор Ли тепло улыбнулся, но в его словах таился особый смысл. - «Jingjie Technology» сейчас развивается быстрее «Daming», и наличных у нее больше, чем у кого-либо в Юши. Если я соберусь обновить и усовершенствовать свой бизнес, мне самому придется просить у Бэйлиня технологии и ресурсы.

Это было лишь наполовину правдой, в его словах была также лесть, но в то же время он констатировал факт.

Чэн Шунань, казалось, внимательно слушал его, но на самом деле, он лишь в оцепенении смотрел на стоявшую перед ним тарелку.

Лян Бэйлинь быстро вступил в разговор и перевел его на собственные дела. Все эти люди, сидевшие за столом, были приглашены директором Ли. Они обладали положением, которое позволяло им принять участие в сегодняшнем ужине, и все они имели вес в Юши. Все приглашенные прекрасно понимали, ради чего был устроен ужин, и в центре внимания сегодня был Лян Бэйлинь, вокруг которого и вертелись все разговоры.

В этот вечер все обсуждали недавнюю обстановку с инвестициями, а также последние интересные новости из их круга, при этом негласно избегая упоминания о делах семьи Чэн. Однако, Чэн Шунань уяснил кое-что для себя. Все эти дела, которые так беспокоили его, на самом деле, ничего не значили для Лян Бэйлиня.

*************************

Переводчик: Kosen

Перерыв в холодной войне

Чэн Шунань сидел молча, сосредоточившись только на еде. К нему подошел официант, чтобы налить ему вина, и директор Ли сказал:

- Сяонань, выпей пару бокалов.

Перед всеми, включая Лян Бэйлиня, стояло белое вино, а также бокалы для него высотою в ладонь.

Не дожидаясь ответа Чэн Шунаня, Лян Бэйлинь сказал с улыбкой:

- У него аллергия, он не может пить спиртное.

Кто-то из гостей, такого же возраста как Лян Бэйлинь, шутливо сказал:

- Правда что ли? Или ты так защищаешь его?

Лян Бэйлинь с серьезным видом улыбнулся в ответ:

- Правда.

Все добродушно засмеялись и заговорили о другом.

В присутствии Лян Бэйлиня Чэн Шунаню не нужно было поддерживать разговор. Он лишь вежливо отвечал, когда директор Ли обращался к нему с вопросом, а все остальное время сидел, не поднимая головы.

Он также старался не смотреть прямо на Лян Бэйлиня.

Ужин закончился рано, и для гостей были предусмотрены другие развлечения. Но Лян Бэйлинь был здесь не один, поэтому все отнеслись к этому с пониманием и, вежливо попрощавшись с ними, остались развлекаться дальше.

На самом деле, даже без Чэн Шунаня Лян Бэйлинь обычно не оставался развлекаться после ужина. Для него было достаточно добиться своей цели во время разговоров за столом, и ни к чему было развивать излишнюю привязанность.

Пока они ехали в машине, Чэн Шунань по-прежнему молчал, уставившись в окно.

Приехав домой, они начали подниматься наверх. Чэн Шунань поспешно поднялся первым, сжимая в руке шарф, который почти волочился по земле. Но он не замечал этого и едва не наступил на него.

Когда Лян Бэйлинь вошел в комнату, Чэн Шунаня уже и след простыл.

Приняв душ, Лян Бэйлинь запечатал свою одежду в пакет и бросил его за дверь, чтобы утром уборщица выбросила его. Он серьезно страдал от мизофобии и не желал носить одежду, пропитанную запахом алкоголя.

Именно в этот момент Чэн Шунань открыл дверь и вышел из комнаты в штанах и футболке. Встретившись взглядом с Лян Бэйлинем, он сразу же отвернулся.

Его комната находилась наискосок напротив комнаты Лян Бэйлиня. Лян Бэйлинь стоял у двери, не собираясь входить в комнату, и Чэн Шунань не знал, идти ему дальше или вернуться назад.

- Ты куда? – спросил Лян Бэйлинь.

- … Схожу за фруктами, - Чэн Шунань, собравшись с духом, пошел дальше.

Когда он проходил мимо Лян Бэйлиня, тот с силой стиснул его руку.

- Живешь в моем доме, ешь мои фрукты, тогда смотри мне в лицо.

Он произнес эти слова спокойным ровным тоном, и Чэн Шунань не мог понять, сказал ли он это в шутку или всерьез.

- Да, у меня больше нет дома. Я живу у тебя и ем твою еду, и я неблагодарный. Я заслуживаю, чтобы ты отругал меня. Я бестолочь, от которой нет никакого толку, я ни на что не годен!

В этот момент все те эмоции, которые скопились в нем за эти дни, вдруг разом вырвались наружу.

Он и сам не знал, почему это произошло. Конечно, отчасти дело было в его семье, но в глубине души у него засела одна идея, хотя ему не хотелось признаваться в этом самому себе. Ему хотелось, чтобы Лян Бэйлинь увидел, что он не совсем никчемный. И даже если ему не удастся исправить положение, он все равно хотел добиться улучшения с помощью упорства и своих усилий.

Но сегодняшний ужин заставил его понять, насколько он был наивен.

Когда он зашел в туалет, ему было слышно, как два человека болтали, пока мыли руки. Один из них сказал:

- Они все еще вместе.

И другой ответил:

- Надо же, кто бы мог подумать.

Он долго просидел в туалете, прежде чем выйти. Он понял, что несмотря на все свои усилия, в глазах этих людей он все равно был никем, и то, что Лян Бэйлинь до сих пор не бросил его, было для них неожиданностью.

Его глаза покраснели, он сжал губы, пытаясь сдержать нахлынувшие эмоции, но у него так ничего и не получилось.

Они и раньше ссорились с Лян Бэйлинем, но у них никогда не доходило до холодной войны, это случилось впервые. Оказалось, что холодная война – тяжкое испытание, а от разочарования его душа рвалась в клочья. Он был в полной растерянности и совершенно не знал, что ему делать.

У него больше не осталось слов, чтобы упрашивать Лян Бэйлиня о помощи. Однако, за ужином он слышал, как Лян Бэйлинь с легкостью договорился с директором Ли об инвестировании проекта по ветровой энергии на севере страны. И сумма была очень приличной, ее было бы достаточно, чтобы сохранить половину делового сектора «Changcun Group».

Но он так и не смог найти слов, чтобы попросить о помощи.

Как нужно просить? Когда он вначале имел наглость попросить о помощи, его прогнали палкой, и с тех пор он мог лишь укрыться в своей норе, не смея высунуть оттуда нос.

- Ты ни на что не годен, но все же осмелился приставать к другим? – Лян Бэйлинь посмотрел на готового заплакать Чэн Шунаня. – Ты хоть знаешь, что он за человек? Еще и пристал к нему в таком месте. И ты правда думал, что из этого выйдет что-нибудь путное?

- А тебе какое дело! – Чэн Шунань вдруг разозлился и отбросил его руку. – Мне не нужна твоя помощь, я сам справлюсь! Ты тут вообще ни при чем!

Лицо Лян Бэйлиня потемнело:

- Я тут ни при чем? Тогда почему тебя пригласили в ту комнату?

- Ты ничего не сделал! – не раздумывая, крикнул Чэн Шунань. – Когда отец с братом сбежали, ты был в командировке! Когда мне разбили голову, ты был в командировке! Когда я всюду метался в поисках помощи, ты тоже был в командировке! Да все вокруг думают, что ты рано или поздно бросишь меня! Моя семья обанкротилась, и ты теперь даже не смотришь на меня! Всё, что ты говорил мне раньше – это ложь, и твое обещание не бросать меня – это тоже ложь! Лян Бэйлинь, и это называется - ты мой парень?

- Чэн Шунань! – Лян Бэйлинь нахмурился и посмотрел на него сверху вниз. – Тебе стало обидно? А ты не хочешь спросить тех, кто пострадал от семьи Чэн, всех ваших сотрудников, акционеров, кредиторов, партнеров, не обидно ли им?

Чэн Шунань с силой вытер глаза и, больше не глядя на Лян Бэйлиня, собрался вернуться в комнату.

Но, прежде чем он успел уйти, его крепко обхватили сзади. Он подпрыгнул от неожиданности и невольно вскрикнул. Но обвившие его талию руки были такими сильными и жесткими, что он не мог ни разжать их, ни вырваться на свободу.

- Пусти! – Чэн Шунань начал с силой отдирать от себя руки Лян Бэйлиня. – Что ты делаешь! Не можешь переспорить меня, так сразу дал волю рукам, подлец!

Лян Бэйлинь с трудом удержался от смеха, это был первый раз, когда его назвали подлецом.

Он затащил Чэн Шунаня в комнату. Тот так отчаянно сопротивлялся, что его футболка задралась, обнажив нижнюю часть живота. Его пупок был круглым и светлым, словно жемчужина посреди мягкого живота.

Лян Бэйлинь бросил его на кровать, не сводя взгляда с его пупка.

- Что уставился! Старый извращенец! – молодой господин Чэн Шунань распалялся все сильнее, он и так уже ругал его сегодня вечером, так что одной фразой больше – ничего страшного.

Возможно, когда ему еще раз выпадет возможность обругать Лян Бэйлиня, у него не хватит на это духу.

- Ты обозвал меня старым?

- А разве не так? Мне едва исполнилось двадцать, а тебе уже под тридцать!

Все еще удерживая извивающееся тело, Лян Бэйлинь освободил одну руку и, вытащив из ящика какую-то штуку, бросил ее рядом с головой Чэн Шунаня.

- Лян Бэйлинь, что ты собираешься сделать! – Чэн Шунань так испугался, что у него изменился тон голоса. Ты не забыл, что ты сегодня выпил? Пусти меня! У меня завтра занятия, и я хочу вернуться к себе и поспать!

Лян Бэйлинь много выпил, и у него была одна проблема, довольно серьезная с точки зрения Чэн Шунаня… Когда он был пьян, ему нравилось делать это, причем очень долго.

Они были вместе уже три года, и обычно все было в пределах нормы. У Лян Бэйлиня было в запасе не так уже много трюков. Иногда, находясь под давлением на работе, он мог действовать более жестко, но все это было вполне приемлемо для Чэн Шунаня.

Но стоило ему выпить, как он превращался совсем в другого человека. Иногда это могло длиться всю ночь. Однажды Чэн Шунаню пришлось весь день отлеживаться в постели, прежде чем он смог встать. После этого Чэн Шунань выдвинул ему условие, согласно которому, если Лян Бэйлинь выпивал, они должны были спать в разных комнатах.

- Мы все еще находимся в состоянии холодной войны. Лян Бэйлинь, ммм…

Слова Чэн Шунаня застряли у него в горле после того, как Лян Бэйлинь зажал ему рукой рот.

- Вот закончим, и тогда снова вернемся к холодной войне.

Чэн Шунань хотел увернуться, но ему было некуда спрятаться от рук Лян Бэйлиня.

Он прекратил бесполезное сопротивление и перестал ругаться, и лишь смотрел на Лян Бэйлиня внезапно покрасневшими глазами.

Лян Бэйлинь тоже посмотрел на него и, замедлив движения, опустил голову, чтобы поцеловать его в губы.

Когда их губы соприкоснулись, Лян Бэйлинь быстро почувствовал солоноватый привкус.

- Почему плачешь? – лицо Чэн Шунаня отразилось в потемневших глазах Лян Бэйлиня.

- Нет, я просто… - слезы продолжали катиться по щекам Чэн Шунаня.

Я просто чувствую, что ты изменился, и мне от это очень плохо и больно.

Лян Бэйлинь подмял Чэн Шунаня под себя, придавив его своим телом, и уставился на него тяжелым взглядом:

- Ты больше не нужен отцу с братом, а ты все еще суетишься ради них? Неужели в этом есть необходимость?

- Они… им, должно быть, сейчас нелегко, или… им просто трудно приходится за границей, - Чэн Шунань с силой вытер слезы тыльной стороной ладони и четко произнес. – Они приедут за мной.

- Приедут за тобой? И куда же ты собрался?

Лян Бэйлинь наклонился к уху Чэн Шунаня, и тот чувствовал исходивший от него запах алкоголя, смешанный с ароматом геля для душа.

- Чэн Шунань, у тебя больше ничего не осталось, ты нужен только мне.

И с этими словами он с яростью впился в его губы.

Находясь в таком состоянии, Чэн Шунань не хотел заниматься этим. Но сегодня Лян Бэйлинь был пьян и к тому же, разозлился, поэтому ему не удастся избежать этого. Он не мог справиться с Лян Бэйлинем.

Он вспомнил, как Чэн Инь сказал ему перед отъездом: «В случае ссоры с Лян Бэйлинем тебе следует быть помягче и не лезть на рожон».

Его собственный ответ до сих пор звучал у него в ушах. Он сказал тогда, что они всегда хорошо ладили и редко ссорятся.

- У меня завтра занятия, нельзя ли поскорее, - приглушенным тоном сказал Чэн Шунань. – И я не хочу лицом к лицу.

Лян Бэйлинь прижимал его спереди. Поначалу он боялся, что Чэн Шунаню будет больно и собирался действовать помягче. Но кто же знал, что молодой господин способен испортить всю атмосферу всего несколькими словами.

И придраться к позе.

- Не хочешь смотреть на меня, ладно, - Лян Бэйлинь сжал плечо Чэн Шунаня и, развернув его на живот, вдавил его лицом в подушку.

Чэн Шунань резко выгнулся, но его рот намертво застрял в подушке, и он не мог произнести ни слова.

Лян Бэйлинь сжал его подбородок, освобождая его рот и нос, и убедился, что он сделал вдох и не задохнется.

- У тебя появился характер.

Чэн Шунань решил вообще не отвечать ему и просто вытянулся, словно мертвый. Но через несколько минут он сдался и, позабыв про характер, попытался сжаться в комок, умоляя этого человека действовать помедленнее и помягче.

- Ты же не хотел лицом к лицу, - мстительно сказал Лян Бэйлинь.

- Ладно, ладно, - Чэн Шунань едва не стукнулся головой об изголовье кровати. - … Мне так неудобно.

- Мне сейчас тоже не хочется смотреть на тебя, - сказал Лян Бэйлинь. – Останешься до утра в этой позе.

***

Чэн Шунань смутно различил тихий голос. Кажется, Лян Бэйлинь говорил по телефону, и его голос проник в его глубокий сон.

Неизвестно, сколько сейчас было времени, он знал лишь одно – Лян Бэйлинь, наконец, остановился.

- Чем занимаешься? – послышался в телефоне ленивый голос.

- Если тебе есть, что сказать – просто говори, - глухо ответил Лян Бэйлинь.

Телефон лежал на прикроватной тумбочке. Лян Бэйлинь включил громкую связь, ему было все равно, слышит его Чэн Шунань или нет.

- Прости, что отвлекаю, - с усмешкой сказал Шень Юнь. – Есть новости о Чэн Цуньчжи.

- Ммм, пусть кто-нибудь присмотрит за ним, - Лян Бэйлинь только что принял душ, и его тело все еще было влажным.

Он сидел на кровати и вытирал волосы, после чего бросил полотенце на ковер. Прежде чем лечь, он взглянул на спящего Чэн Шунаня и сказал:

- Пора захлопнуть ловушку.

*************************

Переводчик: Kosen

Просьба о снисхождении

Чэн Шунань, опираясь на раковину, чистил зубы с закрытыми глазами. У него болела поясница, и он едва стоял на ослабевших ногах. После умывания он окончательно проснулся и взглянул на часы. К счастью, сегодня он не опоздает на занятия.

Закончив умываться, он по привычке подошел к висевшей на стене шкале роста и, приложив ладонь, проверил свой рост. Он по-прежнему застыл на отметке 172.

Вошедший с лосьоном после бритья Лян Бэйлинь взглянул на него, но ничего не сказал.

- 175 тоже было бы неплохо, - пробормотал Чэн Шунань, он настолько сосредоточился на изучении шкалы роста, что не заметил, как вошел Лян Бэйлинь.

- Обычно мальчики растут до 20 лет, - внезапно сказал Лян Бэйлинь, напугав Чэн Шунаня. - Я помню, ты был такого роста с 18 лет.

- Почему ты еще не ушел? – привалившись к шкале, спросил Чэн Шунань.

В это время Лян Бэйлинь уже давно должен был бы уйти из дома.

Он и так уже был зол из-за того, что Лян Бэйлинь насмехается над ним из-за его роста, а теперь он вспомнил о том, что вчера они занимались кое-чем неприятным, и к тому же, они все еще находились в состоянии холодной войны.

Старые и новые обиды слились воедино, и Чэн Шунань упрямо возразил:

- С помощью правильных упражнений и тщательно подобранных пищевых добавок можно стимулировать рост костей.

Рост 172 сантиметра был для него вечной непреходящей болью. Он каждый день пил молоко, играл в бадминтон и даже в баскетбол, отчаянно пытаясь стать хоть немного выше, но все равно не смог достичь даже отметки в 175 см.

- Это не поможет, - сказал Лян Бэйлинь.

- А ты когда перестал расти? – раздраженно спросил Чэн Шунань.

- В 18.

Лян Бэйлинь уверенно достигал отметки 192 см, и Чэн Шунань не смог придумать, как возразить ему, поэтому он просто замолчал и вновь перешел в режим холодной войны.

Сегодня у него были занятия у его любимого учителя. Чэн Шунань долго рылся в шкафу и нашел одежду, в которой он выглядел выше и стройнее – свитер и брюки трубы.(1)

Но прежде, чем переодеться, он внезапно передумал и с умыслом сменил свитер на рубашку, у которой рисунок был только с одной стороны.

Он не пользовался своей гардеробной, предпочитая складывать свои вещи в гардеробной Лян Бэйлиня. Но поскольку бо̀льшая часть его одежды оставалась дома, они не занимали здесь много места.

Полностью одевшись, он поднял голову и увидел аккуратный ряд светильников на потолке. Немного подумав, он достал телефон, провел по экрану пальцем и начал спускаться вниз.

Лян Бэйлинь видел, как Чэн Шунань прошел мимо стола и, схватив со стола бутерброд, поспешил к двери.

Он открыл дверь и выскочил на улицу, не попрощавшись и на ходу откусывая бутерброд.

После завтрака Лян Бэйлинь поднялся наверх, чтобы переодеться, и едва переступив порог гардеробной, замер на месте.

… Ряд потолочных светильников излучал теплый мягкий свет, но один из них погас.

Лян Бэйлинь нахмурился и нажал на выключатель. Вскоре он убедился, что светильник был разбит, и осколки стекла торчали наружу. Это не были проблемы с проводкой, светильник явно был поврежден с помощью внешнего воздействия.

Пытаясь не обращать внимание на светильники, он нашел в шкафу комплект из черной рубашки и черных брюк. Переодевшись, он начал выбирать галстук.

Его начальник опаздывал уже на четверть часа, и Фан Лянь уже несколько раз проверил время на телефоне, прежде чем увидел вышедшего из дома Лян Бэйлиня.

Лян Бэйлинь не любил разговаривать по утрам, и по дороге на работу в машине обычно было очень тихо, и никто не разговаривал, если в том не было необходимости. Фан Лянь напомнил о сегодняшних делах и обнаружил, что его начальник не только не настроен на разговоры, но при этом еще и раздражен.

Лян Бэйлинь включил телефон, чтобы просмотреть записи с камер видеонаблюдения до восьми часов утра. Чэн Шунань вышел из спальни и побежал в спортзал на первом этаже. Через несколько секунд он вышел оттуда с кием и снова вернулся на второй этаж.

В спальне не было камер, но Лян Бэйлинь знал, что именно сделал Чэн Шунань.

Он уже разбрасывал в беспорядке зубные щетки и полотенца, а сегодня перед выходом из дома специально надел рубашку с рисунком только на одной стороне. Он даже разбил один светильник кием.

Все эти ребяческие акты возмездия чувствительно задевали Лян Бэйлиня с его тяжелым ОКР, и у него руки зачесались немедленно схватить нарушителя его спокойствия и как следует его наказать.

***

Прежде, чем пойти на занятия, Чэн Шунань как обычно отправил Чэн Иню письмо по электронной почте, в котором рассказал о последних событиях дома, и в конце спросил, когда он вернется.

И как обычно, никакого ответа не последовало.

После занятий Чэн Шунанем овладела лень. Вчера ему здорово досталось, и это явно был перебор. Хотя у него не было занятий во второй половине дня, ему не хотелось никуда ехать, поэтому он вернулся в общежитие.

Днем Чи Сяохе здесь не было, и Чэн Шунань был один в комнате. Он заказал еду на вынос и лениво перекусывал, когда экран стоявшего сбоку ноутбука внезапно вспыхнул.

На экране появилось лицо маленькой девочки, ее круглые глаза смотрели прямо в камеру, пока она звала милым голоском «дядюшку».

- Аньань? – Чэн Шунань отодвинул в сторону коробку с едой и придвинул ноутбук поближе. – Аньань, где ты? – с радостным удивлением воскликнул он.

Сидевшая перед камерой Аньань немного подумала и ответила:

- Папа сказал, что об этом нельзя никому говорить, но ты же мой дядя, поэтому я скажу тебе. Мы все находимся в очень-очень маленькой гостинице.

За спиной Аньань была видна двуспальная кровать, оклеенная пожелтевшими обоями стена и стоявшие в углу два чемодана. Судя по этому фону, они действительно находились в гостинице.

- А где твои папа и мама? – обеспокоенно спросил Чэн Шунань. – А дедушка? Они ведь с тобой?

Аньань покачала головой:

- Дедушка в больнице, мама с папой уехали, а я здесь одна.

Чэн Шунань не смог придумать причины, по которой Чэн Инь с женой могли бы оставить Аньань одну в гостинице. Его сердце упало, и он спросил:

- Тебе страшно быть одной?

Аньань нерешительно кивнула и прошептала:

- Страшно, дядя.

Волосы Аньань отросли, и челка закрывала ей глаза. Она постоянно отводила волосы рукой в сторону, и одна из ее косичек расплелась. Она совсем не была похожа на маленькую принцессу, какой была раньше. Расстроенный Чэн Шунань начал мягко уговаривать ее:

- Не бойся, папа скоро вернется, как только закончит дела. Аньань, а где вы? Я имею ввиду, где находится эта гостиница, в которой вы остановились?

Аньань слегка замялась, а затем покачала головой:

- Я не знаю.

- Дядя, я так соскучилась по тебе, - Ань Ань с обиженным видом поджала губы, и в этот момент она стала похожа на Чэн Шунаня. – Папа не разрешает мне звонить тебе по видеосвязи, говорит, что ты очень занят. А чем ты занят, дядя? Тебе тоже страшно оставаться одному?

- … Нет, мне не страшно, я не боюсь, Аньань. А у тебя все хорошо?

- Нет, ничего хорошего. Мы каждый день куда-то переезжаем, и мама все время плачет. Дядя, когда я смогу вернуться домой и снова пойти в садик? Я так соскучилась по тебе и по своим друзьям.

- Очень скоро, Аньань. Не волнуйся, дядя обязательно что-нибудь придумает.

Чэн Шунань поднял глаза к потолку, стараясь не заплакать. Они всегда были близки с Аньань, и именно с ним она в первую очередь делилась самой вкусной едой и самыми любимыми игрушками. На фоне его строгого отца и вечно занятого брата Аньань одаривала его любовью и теплотой за всю семью.

В этот момент послышался звук открывающейся двери, и Аньань, обернувшись, воскликнула:

- Папа!

Чэн Инь протянул ей игрушку:

- Посиди вон там и поиграй немного, пока я поговорю с дядей.

Аньань взяла игрушку и отошла в сторону, а Чэн Инь уселся перед ноутбуком и посмотрел на Чэн Шунаня. Они впервые встретились лицом к лицу после того, как расстались в тот снежный день. Несмотря на то, что их разделял экран, повисшая тишина, казалось, стала осязаемой.

Наконец, Чэн Шунань заговорил первым:

- Аньань сильно повзрослела.

- Да, после стольких невзгод, - с явным смущением произнес Чэн Инь. – Это все из-за меня.

Чэн Инь немного поколебался, но все же заговорил:

- Сяонань, ты теперь видишь, как обстоят дела. Отцу необходима операция, и у меня не было выбора, кроме как обратиться к тебе.

- Что значит у тебя нет выбора? А как же те деньги, которые ты вывел раньше?

- Деньги были заморожены на полпути, иначе, я бы не притащил Аньань в такую дыру. Отцу нужна операция на сердце, она не такая уж и сложная, и ее можно сделать быстро, если только есть деньги. Сяонань, я знаю, мы очень виноваты перед тобой, но сейчас не время говорить об этом. Ты можешь что-нибудь придумать?

- Ге, но что же я могу сделать? – недоуменно спросил Чэн Шунань.

- Можешь. Иди к Лян Бэйлиню и попроси его о снисхождении.

- Я уже просил его, но он… - Чэн Шунань внезапно замолчал и пару секунд что-то осмысливал.

Его затуманенный рассудок, наконец, ухватил нечто, на что он поначалу не обратил внимания.

- Ге, о каком снисхождении идет речь?

Обычно речь шла о помощи, но сейчас, похоже, он умолял о пощаде.

- Что вы сделали? И при чем здесь он?

Лицо Чэн Иня на экране выглядело крайне изможденным, и он, едва сохраняя достоинство, с трудом произнес:

- Крупнейшим кредитором «Changcun Group» является Лян Бэйлинь.

В голове у Чэн Шунаня загудело, казалось, он вообще не понимал, что Чэн Инь говорит ему. Какое-то время он никак не реагировал, а затем спросил:

- Значит, после банкротства «Changcun Group» больше всего убытков понесет Лян Бэйлинь?

- Сяонань, все не так просто, как кажется, - лицо Чэн Иня на миг исказилось от боли и гнева, но он не мог рассказать младшему брату обо всем, поэтому осторожно подбирал слова.

- Полгода назад наша цепочка средств прервалась, (2) и это отец обратился к Лян Бэйлиню с просьбой о финансировании. И именно из-за этого финансирования отец принял неверное решение и вложил деньги не туда, куда нужно, что и обрекло нашу компанию на провал.

Гневный возмущенный взгляд Чэн Иня озадачил Чэн Шунаня.

- Если бы не его продуманные советы после инвестирования, разве мы наделали бы столько ошибок, которые в итоге, привели нас к банкротству!

Чэн Шунань внезапно вспомнил, что ему в тот день сказал старый коллега его отца, когда он стоял возле опечатанного дома: «Какое-то время мы еще могли выкручиваться, но председатель наслушался чьих-то советов и выпустил партию облигаций, инвестировав в промышленность страны М. потом по совету инвесторов активы были реорганизованы, а также был продан основной бизнес по дизайну ювелирных украшений.»

Чэн Шунань услышал вдруг собственный голос:

- Значит, инвестором в стране М. был Лян Бэйлинь?

- Да, он.

- Выходит, вы с отцом сбежали с его деньгами?

- Сяонань! – Чэн Инь потер лоб, на котором у него вздулись вены. – Это все он виноват! Его конечной целью было довести семью Чэн до банкротства!

Чэн Шунань откинулся назад, держась от ноутбука как можно дальше. Слова Чэн Иня выходили за рамки его понимания, но он все же спросил:

- Зачем?

Зачем?

Чэн Инь стиснул зубы и уклончиво ответил:

- Ты совсем не разбираешься в мире бизнеса. Пока это выгодно, люди по головам пойдут, позабыв про совесть.

Чэн Шунань прислонился к лесенке на кровати, и от прикосновения холодного металла его спина замерзла и онемела.

- Ге, это ты послал адвоката Чжоу поговорить со мной?

Адвокат посоветовал ему пойти к Лян Бэйлиню и попросить его выкупить часть бизнеса. Он так и сделал, а затем Лян Бэйлинь спросил его, почему он должен это делать.

- Да, - Чэн Инь опустил глаза, стараясь не смотреть на Чэн Шунаня. – Поначалу те два филиала помогали нам продержаться на плаву, но затем что-то пошло не так. У меня действительно не осталось выхода. Если нам удастся сохранить хотя бы часть бизнеса, это поможет нам выжить.

- Теперь понятно, - пробормотал Чэн Шунань. – Необходимо сохранить либо те два филиала, либо основной бизнес компании и, если один из этих вариантов сработает, тогда вы сможете хорошо устроиться за границей. Все правильно, ге?

Чэн Инь медленно поднял голову и увидел на экране бледное расстроенное лицо Чэн Шунаня, у которого в глазах стояли слезы.

- Ге, а как же я? Вы не взяли меня с собой, чтобы я помог это сделать? Думаете, мне не нужна ваша поддержка?

- … Сяонань, мне очень жаль, - Чэн Инь отвернулся. – Прости.

- Я так ждал, что ты вернешься, чтобы забрать меня, я думал… - голос Чэн Шунаня дрогнул, и он замолчал, пытаясь сдержать слезы. – Я думал, вы не бросили меня, а попросили остаться, потому что договорились с Лян Бэйлинем, чтобы он позаботился обо мне.

Но теперь ему сказали, что Лян Бэйлинь был крупнейшим кредитором их компании, и его семья не подготовила для него пути к отступлению. Они действительно просто бросили его на произвол судьбы.

__________________

1. Брюки трубы - широкие прямые штаны с высокой талией, всегда в классическом стиле.

*************************

Переводчик: Kosen

От тебя еще есть польза

- Дядя, - увидев, что Чэн Шунань плачет, Аньань тоже заплакала и подбежала к камере. – Дядя, что с тобой? Не плачь.

Чэн Шунань вытер слезы и выдавил из себя улыбку, которая была уродливее, чем гримаса плача. – Аньань, все хорошо, дядя не плачет.

Чэн Инь обнял Аньань, его глаза покраснели.

- Сяонань, мы с отцом виноваты перед тобой. Я знаю, что с Лян Бэйлинем нелегко иметь дело, но ты его парень… - Чэн Инь проглотил остальные слова.

- Дядя, - Аньань вырвалась из рук отца, - я хочу домой, я скучаю по тебе, ууу…

На какое-то время воцарился хаос.

Чэн Шунань смотрел на заплаканного ребенка, и ему казалось, что его грудь придавила свинцовая тяжесть.

- Аньань, не надо плакать. Дядя обязательно что-нибудь придумает, как поскорее вернуть тебя домой.

Услышав его слова, Чэн Инь повернул голову и, немного оживившись, взглянул на Чэн Шунаня:

- Сяонань, ты попросишь его?

Гостиничный номер был старым и обшарпанным, и было слышно, как кто-то громко шумит, проходя мимо двери. Этот шум через экран достиг слуха Чэн Шунаня.

- Это какой-то пьяница, он каждый день буянит, а иногда ломится в дверь, - отвернувшись от двери, объяснил Чэн Инь. – Даже если мне нужно идти по делам, в это время я всегда остаюсь в номере, иначе, Аньань испугается.

- Ге, чего ты хочешь от Лян Бэйлиня? – прямо спросил Чэн Шунань, опустив глаза.

Он помнил, как сильно в детстве он полагался на Чэн Иня. Хотя Чэн Инь был сильно занят, он все равно старался уделить ему внимание. Он дрался за него со старшими детьми, покупал ему игрушки, которые он хотел, и успокаивал его, когда он плакал.

Чэн Инь стиснул зубы и спустя некоторое время, сказал:

- Если он не хочет выкупить компанию, пусть так. Но нельзя ли разморозить два зарубежных филиала? С помощью этих двух компаний я смогу оплатить операцию отца и решить остальные проблемы.

Чэн Шунань медленно соображал:

- Ты хочешь сказать, что это он заморозил компании? Разве это не были действия правительства?

- После того, как счета были заморожены, я навел справки. На первый взгляд, это было действие правительства, но на самом деле, за этим стоит конкретный человек. Я поспрашивал кое-кого из знакомых, живущих здесь, и узнал, что в этом замешан человек из семьи Шень – Шень Юнь.

Чэн Шунань вспомнил, что, когда Лян Бэйлинь в тот раз вернулся из своей поездки в страну М., рядом с ним был человек по имени Шень Юнь.

- Я могу понять, что он не хочет покупать «Changcun Group, но зачем ему замораживать компании? Сколько денег он сам потеряет?

В последнее время он видел много неприглядного в деловом мире, и сердце человека было непостижимой тайной. И теперь он чувствовал, что в этой истории все не так просто. Но даже если так, неудачная инвестиция – это самое ужасное, что могло прийти ему в голову.

- Любые инвестиции сопряжены с риском, - цепляясь за слова Чэн Шунаня, сказал Чэн Инь. – Но он не может так поступить, не оставив нам ни малейшего пути к отступлению. Сяонань, я больше не прошу его ни о чем. Наша семья действительно виновата перед ним, но даже если он готов позабыть о нашей многолетней дружбе, все равно он должен учитывать твои интересы.

Чэн Шунань отвлекся на слова Чэн Иня и не заметил, что тот так и не ответил ни на один из его вопросов.

- Но я… я уже просил его, - подавленным тоном произнес Чэн Шунань.

- Это было тогда. Сяонань, ге просит тебя, попробуй еще раз, ладно? Чтобы разморозить счета, ему достаточно сказать слово.

После видеозвонка Чэн Шунань еще долго сидел на кровати. В его мыслях царил настоящий хаос, и он не мог понять многие слова Чэн Иня. Казалось, он упустил нечто важное, и никак не мог ухватить это.

Даже если отец с братом пренебрегли им, это огорчило его, но он все еще доверял им. Точно также, как он доверял Лян Бэйлиню несмотря на его безразличное отношение к семье Чэн.

Он вернулся домой с расстроенным видом, по-прежнему ничего не понимая. Все, о чем он мог думать, это плач Аньань и ее залитое слезами лицо.

Ему так хотелось обнять ее, он все время думал о том, сколько ей пришлось выстрадать за это время.

Когда Лян Бэйлинь вернулся, Чэн Шунань спал на диване. Свет был выключен, и в гостиной было темно.

Чэн Шунань спал очень крепко, видимо, он и правда очень устал. Во сне у него был умиротворенный вид, и это сильно отличалось от того, каким беспокойным он был днем.

Лян Бэйлинь снял обувь и верхнюю одежду, и Чэн Шунань проснулся от звука его движений. Он сел и потер глаза, пытаясь прийти в себя.

Лян Бэйлинь сходил на кухню за водой, а затем поднялся в спальню, чтобы принять душ и переодеться.

Чэн Шунань пошел вслед за ним. Он несколько раз пытался что-то сказать, но каждый раз проглатывал просившиеся на язык слова.

- Хочешь, искупаемся вместе? – Лян Бэйлинь, прислонившись к двери ванной, спокойно посмотрел на него.

- Ммм, нет, я уже искупался, иди сам, - немного запинаясь, произнес Чэн Шунань и опустил голову.

Лян Бэйлинь больше ничего не сказал ему и закрыл дверь.

Когда он вышел из ванной, Чэн Шунань сидел на краю кровати и теребил подушку с коралловой бахромой. Он не ушел к себе в комнату, и теперь сидел с обеспокоенным видом.

- Дабэй, сегодня брат выходил со мной на связь, - тихо сказал Чэн Шунань.

Он видел, что Лян Бэйлинь немного устал, но собрался с духом и решил заговорить об этом прямо.

Лян Бэйлинь стоял у окна в удобной пижаме, его тело было разгоряченным и влажным после душа, но на лице застыло холодное выражение.

Слегка развернув голову, он взглянул на Чэн Шунаня и жестом попросил его говорить дальше.

- Моему отцу нужна операция, и Аньань сейчас приходится очень тяжко. Они… они правда оказались в безвыходном положении. Дабэй, ты можешь мне помочь?

- Каким образом? – спросил Лян Бэйлинь.

- Счета двух филиалов, если их можно разморозить… - сбивчиво проговорил Чэн Шунань.

Видимо, он подумал, что наступил переломный момент и, встав с кровати, поспешно подошел к Лян Бэйлиню.

- Твой отец уехал слишком поспешно, и ему не хватило времени управиться с делами. Оба филиала не были отсечены и выведены из сферы кредиторской задолженности. Если кредиторы будут настаивать, их придется ликвидировать. Но в этом единственном деле, на которое кредиторы закрыли глаза, даже при наличии доказательств, нужно лишь, чтобы я согласился, и тогда эти филиалы можно будет спасти. Именно так и сказал тебе твой брат?

Чэн Шунань остановился и удивленно посмотрел на него, не понимая, как он умудрился слово в слово повторить слова его брата.

- Ты знаешь? Но как ты…

Лян Бэйлинь смотрел на него мрачным взглядом. Его взгляд спокойно и медленно скользил по лицу Чэн Шунаня, тщательно сканируя и изучая его выражение.

В этот момент у Чэн Шунаня возникло странное ощущение, что он совсем не узнает Лян Бэйлиня.

Но затем он понял, что это была вовсе не иллюзия, и ему не померещилось, так оно и было на самом деле.

- Как по-твоему, почему я должен это делать? – тихо спросил Лян Бэйлинь.

Он уже второй раз задавал ему такой вопрос.

Обилие информации и непонятные эмоции на миг ошеломили Чэн Шунаня, и какое-то время он не знал, как ему реагировать, и к чему воззвать в первую очередь, поэтому он инстинктивно задал вопрос, который всплыл из глубины его сердца:

- Разве я не твой парень?

Когда он произнес слово «парень», на лице Лян Бэйлиня появилось едва заметное насмешливое выражение. Он слегка развернулся и посмотрел прямо на Чэн Шунаня.

Его взгляд, словно лезвие, пронзил сердце Чэн Шунаня, и его охватил стыд. Молодому господину с самого детства никогда не приходилось просить других о чем-либо, но Лян Бэйлинь был единственным человеком, которого он просил дважды. И оба раза ответы Лян Бэйлиня заставили его похолодеть.

Он знал, что с его стороны было слишком самонадеянно говорить подобным образом, но его семья находилась в таком отчаянном положении, и там, где речь шла о выживании, уже было не до сохранения достоинства и не до чувств.

Лян Бэйлинь как-то странно усмехнулся и сказал:

- Это не довод.

- Я перевел крупную сумму денег со счетов компании, чтобы оказать поддержку «Changcun Group». Хоть я и знал, что «Changcun Group» уже выдыхается, но еще оставалось твое доброе имя. Но твой отец просто сбежал с деньгами. Скажи, с кого я должен спросить за это?

- Но мой брат сказал… - в смятенном сознании Чэн Шунаня вдруг мелькнула одна мысль.

- Твой брат сказал, что я все это подстроил, чтобы разорить семью Чэн, - договорил за него Лян Бэйлинь.

Чэн Шунань застыл с растерянным видом. Каждый раз, когда он смотрел на кого-то таким удивленным взглядом, это придавало ему ребяческий и даже немного глуповатый вид.

- Если твоя семья обанкротится, какая мне от этого выгода? – Лян Бэйлинем всего одним вопросом заблокировал все предположения Чэн Шунаня.

- Они забрали мои деньги и умышленно оставили тебя со мной, чтобы ты всегда мог обратиться ко мне с просьбой в случае, если что-то пойдет не так, и в надежде, что я отпущу их ради своего так называемого парня.

Лян Бэйлинь поднял руку и сжал подбородок Чэн Шунаня. Этот маленький кусочек плоти было так приятно мять, как и самого Чэн Шунаня.

Они стояли так близко друг к другу, и поза Лян Бэйлиня была очень интимной, однако, он не двигался и его взгляд был холоден как у змеи, которая высовывает красный язык, глядя на свою добычу, но при этом не спешит ее укусить.

- Неплохо придумано, - медленно проговорил он.

Чэн Шунань больше не мог говорить. Он никогда не думал, что Лян Бэйлинь станет так безжалостно судить о «Changcun Group» и семье Чэн. Ведь отец когда-то так высоко ценил его, и они много лет были друзьями с его братом. Но все изменилось в одно мгновенье.

На какой-то миг Чэн Шунань почувствовал себя жалким и испуганным котенком, заблудившимся в тумане, который совершенно не знал куда ему идти.

Но ненависть Лян Бэйлиня приобретала все более отчетливые очертания. И в этой комнате, где между ними было столько нежных моментов, вдруг стало негде спрятаться.

Чэн Шунань не мог понять, каким образом двое влюбленных, еще вчера находившихся в состоянии холодной войны, вдруг дошли до ненависти.

Однако, он почувствовал опасность.

Он отступил на шаг и пробормотал:

- Но тогда почему ты…

Лян Бэйлинь знал, что он хочет спросить, поэтому ответил прямо:

- Я не прогнал тебя, потому что от тебя еще есть польза.

Чэн Шунань сам не помнил, как вернулся в свою комнату.

Какое-то время он безмолвно сидел на кровати, а затем вдруг вскочил и схватил стоявший рядом рюкзак и вытряхнул из него ноутбук, книги и канцелярские принадлежности.

Он открыл почтовый ящик и несколько раз отправил запрос на видеозвонок, но ему никто не ответил, Чэн Инь как обычно был недоступен.

Чэн Шунань подумал, что сегодняшний звонок от Аньань необязательно был спланирован его братом.

И к тому же…

Чэн Шунань вдруг почувствовал, как у него сжалось сердце. Он проверил занемевшими руками все свои вещи, включая ноутбук и телефон, но не обнаружил ничего подозрительного.

Чи Сяохе еще спал, когда ему позвонил Чэн Шунань. Он не стал задавать лишних вопросов и, молча выслушав его, начал пошагово объяснять Чэн Шунаню, как отыскать скрытое программное обеспечение, установленное для слежки на его ноутбуке и в мобильном телефоне.

Даже между близкими друзьями существуют свои границы.

- Ложись спать, - со слезами на глазах сказал Чэн Шунань и отключил звонок.

*************************

Переводчик: Kosen

Это меня устраивает

Чэн Шунань бросился в комнату Лян Бэйлиня с телефоном в руке.

- Ты шпионишь за мной… - дрожащим голосом сказал он.

Лян Бэйлинь, прислонившись к изголовью кровати, читал книгу. Он поднял голову и бесстрастно взглянул на Чэн Шунаня, у которого на лице отражались все его эмоции – потрясение, недоверие, растерянность, боль.

Программное обеспечение для слежки не старались особо спрятать, и даже простой студент колледжа, такой как Чи Сяохе, обладавший некоторыми познаниями в области электронного оборудования, смог в два счета обнаружить его.

- Да, - ответил Лян Бэйлинь.

Раз уж он все выяснил, больше не было необходимости скрывать это, и ему было все равно, что Чэн Шунань узнал об этом.

Чэн Шунань, чувствуя, как у него подкашиваются ноги, слегка оперся коленями о край кровати. Ему казалось, он больше не узнает Лян Бэйлиня.

- Это для того, чтобы найти моего отца и брата?

Лян Бэйлинь сказал, что он все еще может быть полезен. Тогда он не осмелился ни о чем спрашивать, поэтому заткнул уши и бросился в свою комнату, словно спасаясь бегством от чего-то.

Лян Бэйлинь был малоэмоционален в делах. Его да означало да, а нет – нет. Теперь понятно, чем именно он мог быть ему полезен.

- Я и так всегда знал, где они, - сказал Лян Бэйлинь. – Они оставили тебя здесь, чтобы сдерживать меня, ну, и я поступил также.

- Ну, и конечно, для других целей, - мягко, но безжалостно добавил Лян Бэйлинь, глядя на медленно бледнеющее лицо Чэн Шунаня. – Это меня тоже устраивает.

Спустя долгое время, Чэн Шунань вспоминал тот вечер. Можно сказать, что это был первый раз, когда они перестали щадить чувства друг друга, но в тот момент, Лян Бэйлинь все еще сомневался, так и не решив, как ему поступить с Чэн Шунанем.

Если бы Чэн Шунань был более здравомыслящим, он бы немедленно ушел, и того, что произошло потом, вероятно, не случилось бы. Но будущее невозможно предсказать. За последние три года его любовь и зависимость от Лян Бэйлиня превратились в привычку.

Даже если его терзали сомнения, потрясение и боль, которые обрушились на него, больше не позволяли ему трезво мыслить.

***

После того, как Чэн Шунань вернулся в общежитие, все стало еще хуже.

Процесс ликвидации, который поначалу шел довольно гладко, застопорился из-за различных непредвиденных обстоятельств. Решение суда откладывалось снова и снова, юристы никак не могли договориться между собой, а акционеры без конца ссорились и скандалили. Старые сотрудники выложили в интернет новость о том, что продукция «Changcun Group» была поддельной.

В деле о двух замороженных филиалах тоже не было никакого прогресса. Когда Чэн Инь снова вышел на связь, Чэн Шунань только что вернулся в общежитие после того, как возглавил комиссию по ликвидации. Он был вынужден пропустить обед и смог съесть лишь немного лапши быстрого приготовления.

Чэн Инь смог лишь поспешно задать ему несколько вопросов, после чего был вынужден прекратить разговор, потому что Чэн Шунань выглядел полностью изможденным и растерянным, и его состояние было даже хуже, чем у Чэн Иня. Только тогда Чэн Инь узнал, что его младший брат переехал из дома Лян Бэйлиня.

Днем, после того как Чэн Шунань перечислил со своей карты последние деньги в юридическую фирму, он осознал всю глубину проблемы, когда увидел баланс.

Молодой господин с самого детства не знал, что такое деньги. По его мнению, это были просто цифры, которые можно было обменять на любые приглянувшиеся ему вещи. Что же касается самого процесса появления этих цифр, он не задумывался об этом.

Пока он шел по дороге, замерзший и голодный, он не осмеливался купить себе даже чашку чая с молоком. И тогда он понял, что не только потерял дом и Лян Бэйлиня, но, возможно, скоро он вообще не сможет выжить.

Образовательный фонд был его единственным источником доходов. Он сосчитал дни, до получения денег оставалось еще три месяца, но водой, которая далеко, не погасить пожар.(1)

А потом произошло кое-что похуже.

Он прошел через переулок, собираясь войти в колледж через задние ворота. В девять часов вечера на улице все еще были студенты, которые шли группами по два-три человека. Чэн Шунань сильно устал за последние дни, и пребывал в каком-то оцепенении, поэтому он даже не среагировал, когда сзади внезапно выскочили какие-то люди и, зажав ему рот, потащили его вглубь переулка.

Его повалили на землю. Он испуганно начал отбиваться, изо всех пытаясь встать на ноги, но эти люди крепко держали его, прижав его лицом к грязному асфальту.

Эти люди разорвали бы его на части, но, к счастью, мимо проходила группа студентов, которые возвращались в колледж после ужина. Их громкие крики вспугнули нападавших, вынудив их бежать. Студенты спросили его, не хочет ли он позвонить в полицию или рассказать обо всем преподавателю, но он лишь махнул рукой и ничего не сказал.

Он дошел вместе с этой группой студентов до ворот, а затем медленно пошел к общежитию.

Не было никакого смысла обращаться в полицию. Кто угодно из кредиторов мог подослать этих людей, желая напугать молодого господина. После того, как семья Чэн пала и без защиты Лян Бэйлиня он стал обычным студентом без денег, власти и возможности защитить себя.

И он знал, что это только начало.

За ним следом по направлению к общежитию медленно ехала машина. Чэн Шунань продолжал идти вперед и, остановившись у дверей общежития, обернулся в замешательстве. Он в оцепенении смотрел на медленно опускающееся стекло, за которым показалось хорошо знакомое ему лицо.

Уличный фонарь ронял на землю тусклое пятно света. Чэн Шунань стоял в полумраке, его светлый пуховик был весь в грязи, а на его ухе и челюсти были видны ссадины и пятна крови. Он в оцепенении смотрел перед собой потемневшим взглядом, его губы шевелились, но он не мог произнести ни звука.

Лян Бэйлинь посмотрел на него через наполовину опущенное стекло и сказал:

- Садись в машину.

В колледже уже начались зимние каникулы. Хотя в общежитии можно было жить, тут оставалось не так много людей. Он не знал, не повторится ли снова что-нибудь подобное и не понимал, что ему теперь делать.

Поэтому, когда Лян Бэйлинь велел ему сесть в машину, ему не оставалось ничего другого, кроме как сделать это.

В машине было включено отопление, и вскоре лоб Чэн Шунаня покрылся испариной. От него несло подворотней, и это ощущалось еще сильнее в закрытом помещении.

Лян Бэйлинь нахмурился и отвернулся к окну, не сказав ни слова. Чэн Шунань, не осмеливаясь даже прикоснуться к своей грязной голове, старался держаться поближе к дверце, чтобы сохранить дистанцию между собой и Лян Бэйлинем.

Они проезжали по главной улице города, и даже в десятом часу вечера здесь все еще было многолюдно. Когда машина замедлила ход, Лян Бэйлинь сменил позу, обнаружив при этом давно подавляемые гнев и раздражение.

Они не виделись неделю, и все это время Чэн Шунань старался занять себя, как можно больше, чтобы не думать о Лян Бэйлине. Но сегодня, когда он увидел его и сел в машину, он подумал о том, что произойдет после этого.

Машина снова остановилась на перекрестке, и атмосфера в салоне постепенно стала гнетущей.

Чэн Шунань крепко вцепился в ручку дверцы и наклонился вперед, словно намереваясь выпрыгнуть из машины в любую минуту.

- Раз уж так не хочешь ехать, не нужно было садиться в машину, - послышался мрачный голос.

Чэн Шунань прикусил губу и ничего не ответил.

Можно было почувствовать, как нарастает его невыраженный гнев. Лян Бэйлинь оглядел Чэн Шунаня с головы до ног и сказал:

- Если жалеешь об этом, можешь выметаться отсюда.

Чэн Шунань опустил голову и невольно задрожал. Он посмотрел в окно, и у него в голове мелькнула мысль – на худой конец, он может спать на улице или же его встретят и изобьют сборщики долгов.

- Хорошо подумай, прежде чем примешь решение, - голос Лян Бэйлиня заставил замереть его руку, уже готовую открыть дверцу. – Эти люди сегодня хотели не просто избить тебя и дать выход своей злости.

Чэн Шунань резко повернул голову. Он не понял, что Лян Бэйлинь имеет ввиду, и удивился, что ему известно о случившемся.

Лян Бэйлинь едва заметно улыбнулся и, протянув руку, сжал подбородок Чэн Шунаня. Он смотрел на него, как на свою собственность, которую оставил без присмотра на несколько дней, и она теперь оказалась в беспорядке.

- Все эти типы из «Changcun Group», которые, не моргнув глазом способны проглотить живьем кого угодно, думаешь, они так просто стерпят подобное? Чэн Цуньчжи с Чэн Инем здесь нет, но разве ты не остался здесь? – сказал Лян Бэйлинь. – Когда столько людей не спускают с тебя глаз, сколько, по-твоему, ты сможешь продержаться без меня?

Это были безжалостные слова, но именно так оно все и было.

Когда семья Чэн пала, многие обратили свое внимание на Чэн Шунаня. Хотя молодой господин был не в состоянии погасить такие огромные долги, у него все еще оставалась его внешность. В кругу богатых дельцов Юши хватало похотливых извращенцев, которые вполне могли заинтересоваться Чэн Шунанем. Если бы не его парень, который защищал его, неизвестно, сколько раз с него уже содрали бы шкуру.

Если так подумать, то сейчас он оказался в гораздо худшем положении, чем большинство обычных студентов.

Лицо Чэн Шунаня побледнело. Только теперь до него дошло, что означало, когда по его талии шарили чужие руки, и чей-то голос сказал ему на ухо: «Не дергайся» и «Поначалу будет больно».

- Ты можешь выйти из машины, - угрюмо проговорил Лян Бэйлинь. – Но больше никогда не показывайся мне на глаза.

Каким бы простодушным ни был Чэн Шунань, он видел в своем кругу множество грязных вещей. Но он никогда не думал, что подобное может случиться с ним самим.

Он медленно убрал руку от дверцы и сжался в комок, стараясь казаться как можно меньше.

Ему не хватало смелости выйти из машины, он был слишком напуган. Все его тело взмокло от пота, но его сердце заледенело от холода. Кислая мусорная вонь в переулке, запах сигаретного дыма от незнакомых мужчин и боль от трения кожи об холодный асфальт словно туманом заволокли его чувства.

Лян Бэйлинь не обращал на него внимания, позволив ему беззвучно плакать.

Машина остановилась в гараже, и водитель ушел. Чэн Шунань вышел из машины и сделал пару шагов, следуя за Лян Бэйлинем. Лян Бэйлинь остановился и нахмурил брови:

- Выбрось эту одежду.

Глаза Чэн Шунаня покраснели от слез, и теперь ему казалось, что в них насыпали песка. Он с беспомощным видом посмотрел на Лян Бэйлиня и, немного помолчав, сказал:

- Я ее постираю.

Все его имущество было конфисковано, лишь в общежитии и в доме Лян Бэйлиня оставалось немного вещей. Этот пуховик был куплен совсем недавно, он раньше часто покупал вещи этого бренда.

Поскольку теперь он не осмеливался купить даже чашку чая с молоком, до него вдруг дошло, что этот пуховик очень дорогой, настолько дорогой, что его стоимость могла бы покрыть расходы на обучение и проживание обычного студента в течение двух лет.

Случись такое раньше, даже если бы Лян Бэйлинь не сказал ничего подобного, он бы сам выбросил всю свою одежду. Но не сейчас.

Чэн Шунань снял пуховик и крепко сжал его в руках.

После всех обрушившихся на него ударов и потрясений Чэн Шунань был уже на грани срыва. И на сегодня с него было достаточно испытаний. Если Лян Бэйлинь подойдет и силой отнимет у него пуховик, Чэн Шунань не был уверен, что не сломается окончательно.

Но Лян Бэйлинь лишь сказал:

- Смотри сам, - после чего развернулся и пошел прочь.

Войдя в дом, Лян Бэйлинь сразу же направился в свою спальню, сегодня вечером он был сильно не в духе. Человек, присматривающий за Чэн Шунанем, заметив неладное, немедленно доложил ему об этом, а затем отвел в переулок группу студентов.

Лян Бэйлиню не нужен был парень, который соперничает с ним и затевает ссоры. Изначально, он хотел, чтобы Чэн Шунань немного пострадал, а затем вернулся, став более покладистым. Но, даже если он ненавидит всех представителей семьи Чэн, необязательно заставлять Чэн Шунаня страдать от рук посторонних. Это его вещь, и только ему решать ее судьбу.

Но, увидев растерянного и жалкого Чэн Шунаня, он пришел в ярость. И в довершение ко всему, он с таким жалким видом вцепился в свой пуховик, опасаясь, что его у него отнимут.

Огонь в его сердце разгорался все сильней, вызывая в нем все больше раздражения, поэтому он просто переоделся и отправился в спортзал, чтобы там дать выход своей злости.

Спускаясь вниз, он столкнулся с Чэн Шунанем, который шел с грязным пуховиком и в испачканных брюках. Чэн Шунань застыл на месте, глядя на Лян Бэйлиня, который шел без рубашки в одних спортивных штанах, и молча отступил в сторону, уступая ему дорогу.

Когда Лян Бэйлинь скрылся из виду, Чэн Шунань вздохнул с облегчением и поспешил наверх, чтобы постирать грязную одежду.

__________________

1. Пословица.

*************************

Переводчик: Kosen

С Новым годом

Пуховик больше ни на что не годился.

Молодой господин не умел стирать одежду. Он долго изучал этот вопрос в интернете, после чего постирал пуховик с порошком и повесил его сушиться. На следующий день пуховик сел.

Утром ему было нужно идти на занятия. Когда он спустился вниз, Лян Бэйлинь уже завтракал в столовой, а на столе стояли две тарелки с сэндвичами и молоко. Чэн Шунань на миг замер, а затем медленно подошел к столу, сел и взял сэндвич.

После своего возвращения вчера вечером Чэн Шунань испытывал странное чувство, которое сам не мог объяснить. И лишь когда он сегодня первый раз сел завтракать, ему стало ясно, что это за чувство.

Этот дом и еда принадлежали Лян Бэйлиню. Случись такое раньше, он бы спокойно попросил домработницу Лян Бэйлиня постирать его вещи.

То, что раньше казалось само собой разумеющимся, теперь стало намного сложнее. Осознание того, что ты живешь нахлебником в чужом доме вызывало чувство, которое опутывало его подобно веревке, и из-за этого он боялся что-либо сделать.

Прежде, чем он успел проглотить кусок, зазвонил его телефон. Это был Чи Сяохе, который хотел узнать, что нужно принести на занятия. Чэн Шунань, держа сэндвич в одной руке, второй напечатал сообщение. Отправив сообщение, он поднял голову и увидел, что Лян Бэйлинь смотрит на него.

Лян Бэйлиня ужасно раздражало, когда он во время еды играл или болтал с кем-то по телефону. Если не считать светских мероприятий, когда он ел дома, в столовой должно быть абсолютно чисто и тихо. Чэн Шунань отбросил все мысли и сжался за столом, не смея смотреть Лян Бэйлиню в глаза.

К счастью, Лян Бэйлинь не стал читать ему нравоучения и после еды сразу ушел, словно тут не было никакого Чэн Шунаня.

Послышался звук мотора, и Чэн Шунань сам не заметил, как оказался у огромного окна. Он увидел, как машина Лян Бэйлиня выехала из гаража, завернула за угол и исчезла из вида.

Чэн Шунань опустился на пол возле окна и обхватил голову руками:

- Дабэй…

***

Лян Бэйлинь не поехал на работу, он проехал дальше по дороге и через сорок минут оказался у озера Дунье на окраине города. Спустя двадцать лет озеро Дунье все еще сохраняло свой первоначальный вид. На его берегах появилась лишь одна вилла и пара новых отелей, и в будние дни возле него было немного туристов.

Лян Бэйлинь припарковался у озера в отдаленном месте. Он достал из папки несколько листов бумаги, зажег их с помощью зажигалки, а затем стал смотреть, как они сгорают.

- Отец, мама, это окончательное решение по делу семьи Чэн. Я сделал копию, чтобы вы могли посмотреть, - Лян Бэйлинь говорил спокойным ровным тоном. – Сегодня процесс ликвидации был официально завершен, и в ближайшие дни Чэн Цуньчжи объявят в розыск. Но, боюсь, его не удастся заполучить. Он серьезно болен, и у него нет денег на лечение, поэтому остается лишь подождать, пока он умрет.

- У одного из его сыновей, Чэн Иня, дела тоже идут неважно. Пока он остается за границей, я могу не обращать на него внимания. Что же касается Чэн Шунаня…

Лян Бэйлинь все еще возился с тлеющим пеплом и обжег себе пальцы. Он нахмурил брови и оставил эту тему.

- Об остальных семьях – Тан и Цзянь – можно не беспокоиться. Цзянь Линьтяо очень умен и с возрастом стал очень осторожен, но это не имеет значения, все равно он никуда не денется. Что же касается Тан Циньшаня, он уже заглотил наживку и вскоре пойдет по тому же пути, что и семья Чэн.

- Вчера мне звонил учитель. Он опасается, что воды в Юши слишком мутные, и боится, что меня затянет в водоворот вместе с семьями Тан и Цзянь, - Лян Бэйлинь замолчал и лишь усмехнулся. – И только меня одного это не беспокоит. Труднее всего было справиться с семьей Чэн, дальше будет легче. Я не спешу, разберусь с ними по одному.

Он закончил сжигать листы бумаги, зажег сигарету и положил ее на землю. На улице было холодно и сыро, над озером стелился туман, а на другом берегу были видны смутные очертания гор. От такого мрачного неба на душе становилось еще тяжелее.

Он невольно вспомнил сидевшего недавно за столом Чэн Шунаня.

Он тихо сидел в тонком свитере, царапины на его подбородке и ухе затянулись тонкой корочкой, а волосы растрепались. Он смотрел в одну точку и даже не пожелал ему доброго утра, и выглядел при этом зажатым и испуганным.

Да, видимо, вчерашнее нападение выходило за рамки представлений молодого господина о жизни, и, разумеется, он был напуган. Вчера перед сном Лян Бэйлинь по привычке стал запирать дверь, но остановился на полпути и занялся другими делами.

Он увеличил время для чтения с десяти до половины двенадцатого, но за дверью не было слышно никакого движения. Хотя дверь была не заперта, Чэн Шунань так и не пришел успокоить его посреди ночи, как он это обычно делал раньше.

***

У Чэн Шунаня уже давно начались каникулы, но он все равно каждый день уходил из дома. Ему было нечем заняться, и он просто ходил по музеям и библиотекам.

Дело семьи Чэн было завершено, и изменить ситуацию уже было невозможно. На следующий день после того, как Чэн Шунань заслушал окончательное решение, он долго сидел в маленьком саду возле здания суда. После этого, видимо, смирившись со свершившимся фактом, он вернулся домой, и в нем не было заметно ничего ненормального, он только почти перестал есть и настолько исхудал, что от него остались кожа да кости.

С того дня ему, казалось, стало очень неудобно оставаться в доме, и он все время находил повод выйти на улицу. Лян Бэйлинь никак не трогал его, они почти не разговаривали, и в доме царила очень холодная атмосфера.

Но это не означает, что между ними совсем не было никакого общения. Однажды вечером Лян Бэйлинь неожиданно позвонил Чэн Шунаню и как ни в чем не бывало, сказал ему, что забыл в своем кабинете подарок, приготовленный для клиента, а затем попросил его привезти ему и сообщил адрес.

Минуту спустя, прежде чем Чэн Шунань успел найти подарок, Лян Бэйлинь позвонил снова и сказал:

- Не надо, не ищи, подарок был в машине.

Это был всего лишь пустяковый эпизод, но Чэн Шунань не знал, что этот звонок был сделан на глазах у множества людей во время банкета. После этого поползли слухи о том, что Чэн Шунань до сих пор живет с Лян Бэйлинем, и те, кто выдумывал лишнее на этот счет, выбросили эти мысли из головы.

За день до Нового года Лян Бэйлинь вернулся с работы пораньше и больше никуда не пошел. Весь год он был очень занят, и у него не бывало выходных. И только во время Нового года он мог позволить себе отдохнуть несколько дней. Чэн Шунань тоже никуда не выходил в этот день, но они оба были заняты своими делами и не мешали друг другу.

Днем домработница, закончив уборку, приготовила продукты для ужина. Перед уходом, увидев случайно спустившегося вниз Чэн Шунаня, она сказала ему, что основные блюда уже готовы, и их можно есть после разогрева, а некоторые блюда нужно приготовить.

Тетушка очень добросовестно относилась к своим обязанностям. Чэн Шунань видел, что она собирается многое ему объяснить, поэтому старательно записал ее инструкции, какие блюда нельзя разогревать в микроволновке, а какие нужно готовить на пару, что нельзя хранить в холодильнике и нужно держать в заморозке. Некоторые овощи были нарезаны и стояли в холодильнике, накрытые пленкой. Их нужно было обжарить в масле, и все приправы тоже были разложены по отдельным категориям.

В приготовлении новогоднего ужина не должно быть никакой путаницы, но тетушке пора было ехать домой, чтобы успеть на ужин со своей семьей. Она сожалела, что должна уйти и, учитывая высокое жалование, которое ей платил работодатель, она постаралась сделать все, что могла, чтобы, когда придет время ужина, можно было с легкостью приготовить роскошный ужин.

Видя, что Чэн Шунань все понял, тетушка ушла со спокойным сердцем.

В четыре часа вечера небо за окном потемнело. Чэн Шунань, привалившись к кухонной стойке, открыл телефон. В его почтовом ящике и сообщениях было пусто. По сравнению с унылой реальностью, в интернете царила праздничная новогодняя атмосфера, все посылали друг другу красные конверты и праздничные пожелания. Люди любят Новый год, и все семьи воссоединяются в этот вечер.

Лян Бэйлинь закончил работу и спустился вниз. Чэн Шунань как раз возился с овощами на кухне. Согласно записанной им инструкции, он добавил в них масло и специи, обжарил на сильном огне и через минуту вытащил их из сковородки.

Когда он подавал еду, на его белом свитере появились масляные пятна.

За ужином они сидели друг напротив друга. Они не разговаривали между собой и не говорили друг другу пожеланий, за столом были слышны лишь позвякивание тарелок и легкий стук палочек для еды. Чэн Шунань сам не знал, в качестве кого он сидит за этим столом.

Посреди ужина у Лян Бэйлиня зазвонил телефон. Он вышел из-за стола, отошел к огромному, от пола до потолка, окну в гостиной и, прислонившись к стеклу, ответил на звонок.

Чэн Шунань редко видел Лян Бэйлиня в такой расслабленной позе. Он стоял, слегка наклонившись и сунув руку в карман брюк, и в стекле отражалась его мягкая улыбка.

- Угу, поужинал.

- Ге, если тебе понравилось, можешь оставить себе, я пришлю учителю что-нибудь другое.

- Ммм, знаю. С Новым годом, ге.

В городе были запрещены фейерверки, поэтому новогодняя ночь прошла тихо, но сегодня всех объединяли веселье и радость воссоединения под одной крышей.

У Чэн Шунаня еще никогда не было такого унылого Нового года. Обычно в этот вечер он был окружен друзьями, на него сыпались подарки и пожелания. Тогда он думал, что так будет всегда.

Чэн Шунань от нечего делать убрал со стола. Он долго смотрел в спину Лян Бэйлиня, который разговаривал по телефону, а затем опустил голову и пошел в свою комнату.

- Сяонань, - внезапно окликнул его Лян Бэйлинь.

Чэн Шунань остановился на лестнице и оглянулся назад, его глаза заблестели. Лян Бэйлинь, стоя у окна все в той же позе, поднял голову и посмотрел на него:

- С Новым годом.

Чэн Шунань на миг замер и вцепился в перила. Сначала он хотел ответить той же фразой, но его внезапно охватило сильное волнение.

Ему вдруг отчаянно захотелось броситься в объятья Лян Бэйлиня и зарыдать, давая выход накопившимся за все это время страхам, обидам и злости. Но, прежде чем он успел пошевелиться, телефон Лян Бэйлиня зазвонил снова.

После того, как гудок прозвучал несколько раз, Лян Бэйлинь опустил голову, чтобы взглянуть на экран, а затем ответил на звонок и сказал несколько слов.

Когда он выключил телефон, Чэн Шунаня на лестнице уже не было.

***

Во второй половине первого дня Нового года приехал Фань Лянь и пробыл в кабинете Лян Бэйлиня почти два часа. После этого они вышли оттуда вместе. У самой двери Фань Лянь кое-что вспомнил.

- Господин Лян, мы связались с матерью того студента. Адвокат говорил с ней, и ей перевели деньги через фонд в указанном размере.

Видимо, Фань Лянь думал, что в этом нет никакой тайны, поэтому свободно заговорил об этом в присутствии Чэн Шунаня, который смотрел телевизор в гостиной.

Лян Бэйлинь кивнул в ответ и, немного подумав, сказал:

- Свяжитесь с местной больницей, узнайте, можно ли его вылечить.

Проводив Фань Ляня, Лян Бэйлинь сел на диван. Они с Чэн Шунанем сидели недалеко друг от друга и вместе смотрели по телевизору международные новости.

На экране рассказывали о том, как иностранный студент был избит на подпольных боях и находился в состоянии овоща. В последнее время этот инцидент привлек живейшее внимание иностранных студентов. Парень сильно пострадал, но правительство и администрация его учебного заведения лишь отмахнулись от этого инцидента, что вызвало недовольство в среде иностранных студентов.

В новостях показали заплаканную мать этого студента, которая стояла перед камерой в простой одежде.

Лян Бэйлинь сидел с серьезным видом. Он о чем-то задумался, а затем позвонил Фань Ляню, который только что ушел от него.

- Можно повлиять на общественное мнение с помощью студенческих групп, тогда можно надеяться, что власти будут уделять этому вопросу больше внимания, что будет полезно для защиты прав и исправления правил в будущем.

Убрав телефон и заметив, что Чэн Шунань смотрит на него, он, казалось, слегка смутился и небрежно сказал:

- Я об этом, - он кивнул в сторону телевизора. – Иностранным студентам приходится нелегко без денег и связей.

Он сам участвовал в подпольных боях и сильно пострадал. Если бы ему не встретился Шень Цзюньхуай, его тоже могла бы постигнуть участь того студента. Поэтому, услышав сегодня эту новость, он сразу же попросил своего помощника связаться с семьей этого парня, чтобы оплатить его лечение и защитить его права в чужой для него стране.

Разумеется, он не стал рассказывать эти подробности Чэн Шунаню. Молодому господину были неведомы страдания этого мира, и он не умел сопереживать тем, кто столкнулся с его горестями и враждебностью.

*************************

Переводчик: Kosen

Зацепка

На второй день Нового года в доме появился еще один человек. Лян Бэйлинь лично ездил в аэропорт, чтобы встретить этого человека. Это была опрятная тетушка лет пятидесяти, с зачесанными назад волосами. Она была очень дружелюбна и, увидев Чэн Шунаня, с улыбкой назвала его «Сяонань».

Чэн Шунань стоял в гостиной и смотрел, как Лян Бэйлинь заносит чемоданы и сумки, а затем складывает в спальне на первом этаже, которая выходила окнами на юг. Тетя Янь сама заговорила с Чэн Шунанем, и только тогда он узнал, что ее нанял Лян Бэйлинь в качестве постоянной домработницы, и теперь она все время будет жить здесь.

Лян Бэйлинь почти ничего не говорил о ее приезде, но Чэн Шунань быстро понял, что у нее особенное положение.

Лян Бэйлинь не только лично встретил ее в аэропорту, он также очень заботился о ней в повседневной жизни. Однажды Чэн Шунань слышал, как тетя Янь просила Лян Бэйлиня отказаться от приходящих слуг, потому что она сама будет готовить и убирать в доме. Но Лян Бэйлинь не стал ее даже слушать и сказал, что готов отказаться лишь от кухарки, но непременно оставит уборщицу, чтобы облегчить работу тете Янь. Тетя Янь не смогла переубедить его, и ей оставалось лишь сдаться.

А потом Чэн Шунань заметил еще больше необычного.

Лян Бэйлинь очень уважал тетю Янь и относился к ней не как обычный работодатель. Время от времени он болтал с ней о домашних делах. Со своей стороны, тетя Янь тоже трепетно заботилась о Лян Бэйлине и ждала его, когда тот возвращался слишком поздно. Она даже корила его, если он выпивал слишком много, и вела себя, скорее, как старшая женщина семьи.

Однако, тетя Янь знала меру и обычно не вмешивалась в жизнь Лян Бэйлиня, а также хорошо заботилась о Чэн Шунане.

После Нового года Лян Бэйлинь на две недели уехал в командировку, и в доме остались лишь Чэн Шунань с тетей Янь. После того, как они стали лучше узнавать друг друга, тетя Янь все сильнее привязывалась к Чэн Шунаню и каждый день готовила для него разнообразную еду.

За день до начала занятий Чэн Шунань собрал свои вещи и приготовился идти в колледж. Он собирался вновь переехать в общежитие.

После завершения процесса ликвидации дело семьи Чэн было решено. От отца с братом больше не было никаких новостей, и требовавшие долги люди тоже отстали от него.

Чэн Шунань не отличался смелостью, и после того, как его несколько раз напугали, он оставался в доме Лян Бэйлиня на протяжении всех новогодних праздников. Но теперь, когда все как будто утряслось, было бы наглостью и дальше оставаться в этом доме.

И, самое главное, их отношения с Лян Бэйлинем теперь были слишком странными и непонятными. Лян Бэйлинь относился к нему как к пустому месту. Он каждый день ел и пил в его доме, и его беспокойство возрастало все больше и больше.

Он собирался уйти, но хотел дождаться, когда Лян Бэйлинь вернется из командировки. В этом также некоторый расчет – вдруг Лян Бэйлинь оставит его, вдруг ему тоже неохота расставаться…

Он не смел даже думать о том, возможно ли такое, и у него не было уверенности в том, что ему самому не будет от этого хуже. Он был похож на безногую птицу, которая из последних сил пытается парить в воздухе, но не может взлететь высоко и не решается приземлиться.

Он уже два дня собирал вещи. Их было не так уж много, но он долго и бестолково возился с ним, упаковывая их у себя в комнате.

Тетя Янь видела, что он собирается уходить, и несколько раз порывалась что-то сказать, но не решалась. Ей очень нравился Чэн Шунань, это был такой хороший ребенок. И он был совсем не таким, как его описывал Лян Бэйлинь – своевольный и заносчивый молодой господин, не способный позаботиться о себе.

Прежде, чем забрать ее к себе, Лян Бэйлинь сказал ей, что в доме живет еще один человек. Он лишь вкратце объяснил ей ситуацию, но ничего не сказал об их отношениях. У тети Янь был ясный ум, и она не могла не догадаться об их отношениях.

Просто она не ожидала, что Лян Бэйлинь устроит такое представление и не станет выгонять молодого господина. И она не представляла, что Лян Бэйлинь потом будет делать с этим мнимым парнем.

Она не вмешивалась в дела Лян Бэйлиня, но ей действительно было жаль Чэн Шунаня.

Тетя Янь принесла постиранный вновь пуховик в комнату Чэн Шунаня. Чэн Шунань как раз складывал конспекты в свой чемодан, целую вечность возясь с тетрадками и ручками.

Тетя Янь растянула и высушила пуховик, а затем обрызгала его специальным средством, и дорогой пуховик вновь стал прежним.

- Тетя Янь, как вы это сделали! Это невероятно! – Чэн Шунань с удивлением ходил вокруг пуховика, гладя его руками.

- Что же тут сложного? – с улыбкой ответила тетя Янь.

- А я не справился, - с расстроенным видом сказал Чэн Шунань. – Я вообще не могу ничего сделать нормально.

- Ты хорошо учишься, и у тебя прекрасный характер, мало кто сможет сравниться с тобой.

Чэн Шунань смущенно потер нос:

- Тетя Янь, ты первая похвалила меня за то, что я хорошо учусь.

Тетя Янь закончила возиться с пуховиком и, увидев на футболке Чэн Шунаня масляное пятно, попросила его снять ее, чтобы она могла вывести пятно с помощью специального средства. Он словно со стороны наблюдал за тем, как они мирно беседуют между собой, и вдруг почувствовал тепло и уют, которых уже давно не испытывал.

Естественно, разговор свернул к Лян Бэйлиню. Тетя Янь совершенно не остерегалась Чэн Шунаня и между делом, начала рассказывать о детстве Лян Бэйлиня.

- Я заботилась о Бэйлине с самого его рождения, а потом с его семьей случилась беда, и я уехала. В последние годы мне пришлось очень непросто, начались проблемы со здоровьем, и я была совсем одна. А потом Бэйлинь нашел меня и предложил переехать к нему и работать у него.

- Я уже немолода и больна, и, переехав сюда, лишь добавила ему хлопот. Он сказал, что возьмет меня на работу, но на самом деле, мне тут ничего не разрешают делать кроме готовки, а остальную работу делает приходящая прислуга. Он взял меня к себе не для того, чтобы я заботилась о нем, он нашел меня под этим предлогом, чтобы позаботиться обо мне в старости.

- Этот ребенок Бэйлинь такой любящий и преданный, но уж слишком он упрям.

Тетя Янь, позабыв про дела, несколько раз вздохнула и со слезами на глазах погрузилась в воспоминания, не замечая потрясенного взгляда Чэн Шунаня, который смотрел на нее, застыв на месте.

- Дабэй… разве он не сирота? – изумленно спросил Чэн Шунань.

Происхождение Лян Бэйлиня было известно всей семье Чэн, и в их кругу это ни для кого не было секретом: он вырос в приюте, и его родители неизвестны. С помощью своих талантов, он поступил в университет Н., где и повстречал Шень Цзюньхая, после чего его дела пошли в гору. После окончания учебы он вернулся в Китай, чтобы начать здесь свой бизнес, и добился успеха.

Но то, что ему сегодня рассказала тетя Янь, явно отличалась от того, что было известно Чэн Шунаню.

Увидев недоверчивое удивленное лицо Чэн Шунаня, тетя Янь поняла, что сболтнула лишнего. Она была немного раздосадована, но сказанного уже не воротишь.

Когда она только приехала сюда и спросила Лян Бэйлиня, тот сказал, что можно не опасаться Чэн Шунаня, и она может говорить при нем, все, что захочет и чувствовать себя как дома.

Она полагала, что раз Чэн Шунань был парнем Лян Бэйлиня, ему должно быть известно об этом, и она никак не ожидала, что он пребывает в полном неведении.

Тетя Янь мало что знала о разногласиях между семьей Лян и семьей Чэн, но она жила в семье Лян в качестве няни Лян Бэйлиня, много что слышала и стала свидетельницей различных событий. Позже она увидела в новостях сообщение о трагической смерти родителей Лян Бэйлиня, и очень расстроилась из-за этого.

Она поняла, что совершила ошибку и хотела сменить тему, но Чэн Шунань вцепился в ее руку дрожащими пальцами.

- Тетя, ты же говорила, что раньше никогда не покидала Юши. Если ты заботилась о нем с рождения, значит, он тоже родом из Юши? Ты знала его родителей? Что случилось с его семьей? Когда он переехал в страну М.?

Тетя Янь не знала, как ей ответить на сыпавшиеся на нее вопросы, поэтому постаралась увильнуть от ответа:

- Да я уж точно и не помню. С возрастом все перемешалось у меня в голове. Не обращай внимания на мою болтовню.

Но разве Чэн Шунань мог не обратить на это внимание! Прошлое Лян Бэйлиня сильно отличалось от его представлений о нем, и это расхождение было слишком серьезным и страшным, оно привело его ум в полное смятение.

Похоже, он никогда по-настоящему не знал Лян Бэйлиня. Его парень казался вымышленным идеальным возлюбленным, который существовал лишь в его воображении. И теперь, когда у него даже семьи не осталось, если окажется, что Лян Бэйлинь – тоже фальшивка, тогда он вообще не знал, осталось ли на свете еще хоть что-нибудь настоящее.

***

Лян Бэйлинь только что закончил встречу, когда ему позвонила тетя Янь. Его компания собиралась выкупить один объект в Нанчене, и он приехал сюда на несколько дней, чтобы лично присмотреть за всем, и теперь ему удалось все уладить.

Тетя Янь робко рассказала обо всем Лян Бэлиню, она чувствовала себя виноватой и опасалась, что из-за нее возникнут неприятности.

Лян Бэйлинь помолчал какое-то время, а затем сказал:

- Ничего страшного, тетя Янь. Все равно он узнал бы рано или поздно.

Даже если родственники Чэн Шунаня ничего не сказали ему, все равно однажды он узнает об этом сам. Теперь, когда с семьей Чэн было покончено, Лян Бэйлиню не было нужды прятаться и скрывать что-либо. Хотя семьи Тан и Цзянь, которые были сообщниками семьи Чэн, еще не получили по заслугам, Лян Бэйлиню не нужно было слишком напрягаться.

К тому же, о его дальнейших действиях узнает не только Чэн Шунань, но и весь город.

Чэн Шунань плохо спал этой ночью, слова тети Янь пробудили в его сердце тревогу, которую он никак не мог одолеть.

Когда он на следующее утро спустился вниз с темными кругами под глазами, тетя Янь почувствовала себя еще более виноватой.

На завтрак была легкая каша с овощами, но она не лезла ему в горло. Тетя Янь вздохнула и попыталась уговорить его.

- Бэйлинь рано остался без родителей и жил у своего родственника в стране М. А потом этот человек тоже умер, и он подрабатывал, пока учился. Ему было непросто достичь того, что у него есть сейчас. Он немного холоден снаружи, но у него доброе сердце.

После бессонной ночи Чэн Шунаня одолевала сонливость, он посмотрел на настенные часы и медленно проговорил:

- Тетя Янь, когда возвращается Дабэй?

- Он прилетит послезавтра днем, ты как раз будешь на занятиях.

Чэн Шунаню все стало ясно. Вчера он не мог не отправить Лян Бэйлиню сообщение, в котором спрашивал его, когда он вернется и написал, что им нужно поговорить. Но ответа он так и не получил.

Даже тетя Янь знала, когда он возвращается, а Чэн Шунань – нет.

- Как умерли его родители? – снова спросил Чэн Шунань.

Тете Янь не хотелось вмешиваться в их дела, поэтому она уклончиво ответила:

- Из-за болезни.

- Правда? – Чэн Шунань, казалось, разговаривал сам с собой. – Все считали, что он сирота и не знал своих родителей, но, похоже, все это ложь.

- Все о нем хорошего мнения, и ты говоришь, что он хороший человек, и мой однокурсник говорит то же самое. Да я и сам раньше думал также. Но после того, как в моей семье начались неприятности, он изменился. Не могу это объяснить, но, когда он смотрит на меня таким холодным и странным взглядом, меня это пугает.

До этого единственное объяснение, которое приходило ему в голову, заключалось в том, что он задолжал Лян Бэйлиню много денег и был противен ему, потому что остался в положении брошенного пса. Потом ему стало известно, что Лян Бэйлинь потерял свои инвестиции, и, должно быть, он был зол на семью Чэн.

Их семейный бизнес рухнул в одночасье, и их семья распалась. Не то чтобы он раньше никогда не видел такого, в их кругу родственники нередко предавали друг друга, чтобы урвать себе кусок побольше. Жажда наживы всегда преобладала над искренними чувствами.

Но он считал Лян Бэйлиня своим возлюбленным. Если бы они поменялись местами, он бы сделал все возможное, чтобы и дальше любить его и заботиться о нем, и он всегда был бы готов протянуть ему руку помощи.

Но поведение Лян Бэйлиня наталкивало его на мысль о том, что их отношения всегда были односторонними.

Поначалу он объяснял холодное отношение Лян Бэйлиня проблемами с деньгами.

Но теперь он смутно чувствовал, что все совсем не так.

*************************

Переводчик: Kosen

Гуан Чун

После Фестиваля фонарей студенты один за другим возвращались в колледж. Чэн Шунань, наконец, тоже решил вернуться. Он попрощался с тетей Янь и, не дожидаясь возвращения Лян Бэйлиня, забрал чемодан и уехал в колледж на такси.

У ворот колледжа он встретил знакомую однокурсницу, которая радостно поприветствовала его:

- Сяонань, ты приехал так рано!

Возле девушки стояли чемоданы и сумки. У Чэн Шунаня было мало вещей, поэтому он сначала помог ей дойти до общежития. Девушка всю дорогу болтала и смеялась, а под конец сунула ему в руки большой пакет с закусками и взлохматила ему волосы.

- Сяонань, тебе никто не говорил, что ты похож на котенка? Что делать, если при взгляде на тебя очень хочется тебя потискать?

Чэн Шунаню было некуда спрятаться, поэтому пришлось терпеть, пока его знакомая и ее подружки тискали его.

Чэн Шунань был очень популярен в колледже. Он был красив и всегда весел, словно все радости в жизни предназначались для него одного.

Не считая его куратора и Чи Сяохе, в колледже мало кто знал о его семейном происхождении. Банкротство семьи Чэн было далеко от студенческой жизни, и все относились к нему как обычно. Это помогло ему расслабиться и взбодриться.

Семья Чи Сяохе была из местных и, вернувшись в колледж в первый день, Чэн Шунань оставался один в комнате. Он открыл ноутбук и попытался найти школу Лян Бэйлиня, чтобы разузнать что-нибудь, но, конечно же, ничего не нашел.

Его отец с братом все еще не могли выйти с ним на связь, и он не знал, разморозили ли счета двух филиалов и сделали ли отцу операцию. Он словно оказался отгорожен от мира толстой стеной. Он знал, что за этой стеной должно быть что-то, но никак не мог преодолеть ее.

Он вспомнил, как его брат явно чего-то не договаривал и догадался, что его брату что-то известно. После обеда он пошел к адвокату Чжоу, но тот сказал, что ему неизвестно об отношениях Лян Бэйлиня с семьей Чэн.

Зимой темнело очень быстро. Он бесцельно бродил по территории колледжа, пока совсем не стемнело.

Возле дерева была припаркована машина, а у передней дверцы стоял мужчина средних лет. Когда Чэн Шунань проходил мимо, этот человек внезапно позвал его по имени.

Чэн Шунань испуганно замер, полагая, что это опять кто-то из кредиторов, и инстинктивно собрался бежать. Но прежде, чем он успел сделать хотя бы шаг, перед ним появились еще двое мужчин.

- Господин Чэн, господин Тан желает поговорить с вами.

Этот человек был очень вежлив. Видя, что Чэн Шунань нервничает, он подошел ближе и протянул ему визитную карточку.

Чэн Шунань теперь относился очень настороженно к незнакомцам, но эти люди окружили его со всех сторон, и он не мог никуда убежать, поэтому ему оставалось лишь нерешительно взять карточку.

На ней он увидел имя – Тан Циньшань.

Чэн Шунань знал, что этот человек был партнером его отца. Он несколько раз видел его у них дома, когда был ребенком, но после этого тот больше не появлялся.

Мужчина открыл дверцу и жестом пригласил его сесть в машину. Прежде, чем Чэн Шунань успел что-либо сказать, двое других мужчин подхватили его под руки и подтолкнули к машине.

Машина выехала с территории колледжа. Чэн Шунань сидел на заднем сиденье, зажатый с двух сторон этими людьми. Что бы он ни сделал, ему было невозможно спастись. Он заставил себя успокоиться и посмотрел на сидевшего на пассажирском сиденье мужчину средних лет:

- Куда мы едем?

- Господин Чэн все узнает, когда мы доберемся до места.

- Почему господин Тан хочет увидеть меня? – снова спросил Чэн Шунань.

Но этот человек больше ничего не сказал ему.

Следующие сорок минут Чэн Шунань провел терзаемый тревогой и страхом. Когда машина выехала на глухую горную дорогу, воображение нарисовало ему множество кровавых сцен убийства, расчленения, заключения и пыток.

Интересно, станет ли Лян Бэйлинь искать его, когда узнает о его исчезновении, опечалится, если его убьют?

Машина остановилась перед зданием в китайском стиле, построенном на склоне горы. Чэн Шунаня отвели в помещение и, стоило ему войти в дверь, как он сразу увидел сидевшего посреди комнаты Тан Циньшаня.

За последние годы Тан Циньшань сильно постарел, раздался вширь, его взгляд потускнел, и весь его вид говорил об усталости. Хотя он был не похож на себя прежнего, Чэн Шунань сразу узнал его. Когда Чэн Шунань был маленьким, он просил называть его «дядей Таном».

Тан Циньшань сказал несколько вежливых слов:

- Сяонань, мне очень жаль, что твоя семья пострадала. Дядя Тан не смог помочь, ты уж не обижайся.

Чэн Шунань слушал его молча, он знал, что Тан Циньшань позвал его сюда не для того, чтобы извиниться перед ним.

- Не стану скрывать от тебя, недавно я столкнулся с трудностями и позвал тебя сюда, чтобы ты помог мне.

Голос Тан Циньшаня звучал хрипло, и он делал паузу перед каждой фразой. У него за креслом находилось оборудование для мониторинга, видимо, у него были проблемы со здоровьем. Он махнул рукой стоявшей в сторонке медсестре, и та вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь.

- Вы с Лян Бэйлинем все еще вместе.

Хотя это был вопрос, он прозвучал как утверждение.

Чэн Шунань кивнул в ответ. Он начал смутно догадываться о чем-то и старался сохранять спокойствие в ожидании, пока Тан Циньшань продолжит.

Тан Циньшань слегка удивился. Он полагал, что младший сын Чэн Цуньчжи был слабаком, и его ничего не стоило запугать. Но тот неожиданно остался спокойным.

Однако, у него были свои планы, и он собирался обратиться к Чэн Шунаню только в крайнем случае. Так как в последнее время на семью Тан была произведена серия атак, он действительно не мог больше терпеть это.

Бо̀льшая часть собственности Тан Циньшаня находилась в Нанчене. После того, как он заработал себе состояние в Юши, фокус его внимания сместился. Он не воспринял всерьез крах семьи Чэн, но благодаря своему большому опыту в ведении дел, понял, что за этим кто-то стоит. В деловом мире было очень просто нажить себе врагов. Тан Циньшань поначалу лишь просто посочувствовал им, но не подумал, что это может иметь к нему отношение. А, когда он обнаружил неладное, было уже поздно.

Он послал людей, чтобы провести расследование и узнал, что за спиной семьи Чэн велась большая игра, которая длилась уже давно, и касалась многих аспектов. По совпадению, как только семья Чэн потерпела крах, несколько сделок семьи Тан, связанных с семьей Чэн, не удалось сохранить, даже если они были проведены отдельно. А затем все проекты по развитию морской энергетики, в которые постоянно инвестировала семья Тан, были остановлены, и денежный поток тоже иссяк.

Но, что было ужаснее всего, старшего сына семьи Тан уличили в незаконных операциях, таких как отмывание денег и незаконный оборот средств, и теперь его взяли под наблюдение за границей.

Семья Тан хорошо зарекомендовала себя в Нанчене, у нее были большие активы и связи. Хотя в последние годы наметилась тенденция к снижению, но, если бы у их проектов и у старшего сына не возникли проблемы, они бы не попали в такое трудное положение.

Тан Циньшань дураком не был. Эта осада его бизнеса, с которой он столкнулся в Нанчене, не могла быть делом рук одного человека. И все признаки указывали на тот старый инцидент.

Услышав имя Лян Бэйлиня, Чэн Шунань вскочил со стула:

- Не может быть!

Кем бы ни был Лян Бэйлинь, и что бы он ни сделал, Чэн Шунань не желал слушать, как на него кто-то клевещет и ругает его.

- Дядя Тан, ты говоришь, что пострадал от него. У тебя есть какие-нибудь доказательства?

Тан Циньшань неподвижно сидел в резном кресле из сандалового дерева, он стукнул костылем об пол. Казалось, он был недоволен ребяческой реакцией Чэн Шунаня, и у него закончилось терпение, на его лице появилось сердитое выражение.

- Семья Ли из Нанчена была партнером нашей семьи на протяжении многих лет, но внезапно они нанесли нам удар в спину. Более того, они также объединились с Торговой палатой Нанчена, чтобы заблокировать мой проект. И именно тогда «Jingjie Technology», которая находится далеко в Юши, подоспела, чтобы выкупить его по низкой цене.

Лицо Тан Циньшаня исказилось от гнева, он больше не заботился о манерах.

- Учителем Лян Бэйлиня был Шень Цзюньхуай. И кто же оказался учеником Шень Цзюньхуая? – угрюмым тоном сказал Тан Циньшань. – Только после того, как я все проверил, мне удалось узнать, что им оказался глава семьи Ли. Они еще несколько лет назад забросили наживку, и просто ждали, когда падет ваша семья, а потом они объединились, чтобы выбить у меня почву из-под ног и заставить пойти по тому же пути, что и семья Чэн.

Чэн Шунань медленно сел на стул, его лицо побледнело.

Сейчас он был обычным студентом, без денег и власти, и Тан Циньшаню не было никакого смысла обманывать его.

- Лян Бэйлинь уже полмесяца находится в Нанчене. Я испробовал все средства, но так и не смог найти способ остановить его. Это твой отец виновен в смерти его родителей, и хотя семьи Тан и Цзянь тоже приложили к этому руку, кто в бизнесе не идет по головам других, чтобы добраться до вершины? Кто сколотил себе состояние, оставшись чистым и непорочным?

Тан Циньшань продолжал говорить. Он на все смотрел под своим углом и с точки зрения экономической выгоды. В течение многих лет у него сложились свои собственные убеждения, и он следовал своим методам ведения дел. Он считал себя центром вселенной и совсем не считался с другими людьми.

Даже если он причинил кому-то время, а его сын совершил преступление, в этом все равно были виноваты другие.

Но Чэн Шунань больше не слушал его, он лишь повторял мысленно его фразу: «Это твой отец виновен в смерти его родителей».

Под конец Тан Циньшань бросил ему газету:

- Сначала прочти это.

Он попросил медсестру развернуть кресло и увезти его.

Газета была очень старой, и, судя по дате в верхнем углу, она вышла за полгода до его рождения.

Он с трепетом развернул ее. В разделе сенсаций был виден заголовок: «Известный предприниматель Гуан Даошен и его жена утонули в озере Дунье». Ниже располагался подзаголовок: «Их семилетний сын исчез, и его местонахождение неизвестно. Машина его родителей упала в озеро у него на глазах!»

В статье, занимавшей две страницы, рассказывалась история жизни Гуан Даошена и подробности банкротства его семьи. Основная мысль заключалась в том, что они не смогли вынести бремя огромных долгов и решили покончить собой.

Наконец, полиция выступила с официальным заявлением: Гуан Даошен и его жена покончили собой, направив машину в озеро. Они оба хорошо умели плавать, но, когда машину нашли, не было замечено никаких признаков того, что они пытались спастись.

В правом нижнем углу были также опубликованы фотографии Гуан Даошена и его жены. Гуан Даошен – молодой предприниматель с красивой элегантной внешностью, а его жена была нежной, изящной и обаятельной.

Чэн Шунань долго смотрел на фотографии.

В углу была видна неприметная заметка: местонахождение семилетнего сына Гуан Даошена – Гуан Чуна – было неизвестно.

К ней не прилагалось фотографии, в ней было всего лишь несколько фраз, сообщавших новости о ребенке: сын Гуан Даошена исчез после того, как его родители упали в озеро. Также сообщалось, что Гуан Чун учился в частной начальной школе Юши, но после смерти родителей он туда больше не вернулся. Родственники и друзья семьи обратились в полицию с просьбой помочь разыскать ребенка, но найти его так и не удалось.

Чэн Шунань долго смотрел на заметку, сидя с опущенной головой. Его шея затекла и ее начало покалывать, а горло, казалось, сдавила невидимая рука.

Родители Гуан Чуна умерли, а его местонахождение неизвестно.

Лян Бэйлинь, сирота, жил один в стране М.

Гуан Даошен и Лян Жоу обладали примечательной внешностью. Чэн Шунань не знал, как выглядел Гуан Чун, но, если совместить внешность его родителей, было несложно представить себе, как он мог бы выглядеть, когда вырастет.

Например, так, как сейчас выглядит Лян Бэйлинь.

Раньше было так много вещей, которые он не мог понять, а теперь правда вылезла наружу.

Первый слой был вскрыт, но оставался еще один.

*************************

Переводчик: Kosen

Запись

Чэн Шунаню не дали возможности прийти в себя. Медсестра снова закатила кресло с Тан Циньшанем в комнату, и он заговорил о том, ради чего затеял эту встречу.

- Сейчас я больше ничего не хочу, я только прошу его оставить моего сына в покое. Взамен я могу предоставить ему улики того времени, - Тан Циньшань держал в руке небольшой диктофон. – Передай ему это, он все поймет.

Окна в комнате были открыты, поэтому здесь было прохладно и по полу тянуло сквозняком. Чэн Шунань чувствовал, что у него раскалывается голова, у него болели глаза, и заложило нос, он едва мог дышать, и у него все расплывалось перед глазами.

Он услышал свой глухой голос:

- Дабэй – это Гуан Чун?

Тан Циньшань посмотрел на него, как на умственно отсталого и терпеливо произнес:

- Разумеется.

Видя, что Чэн Шунань все еще сидит с ошалевшим видом и, видимо, никак не может поверить собственным глазам, Тан Циньшань, наконец, понял, почему Чэн Цуньчжи без колебаний бросил своего младшего сына. В глазах такого человека, как он, этот ребенок был абсолютно бесполезен.

Ему было лень напрасно тратить слова, поэтому он просто вложил диктофон в руку Чэн Шунаня.

- Сяонань, я не могу встретиться с ним сейчас, помоги мне передать ему это.

Тан Циньшань сказал правду. Он перепробовал разные способы, но так и не смог связаться с Лян Бэйлинем. Он знал, что тот намеренно избегает его, он постоянно держал его в подвешенном состоянии, и эта медленная пытка была самым настоящим мучением.

Прежде, чем Чэн Шунань успел отреагировать, Тан Циньшань бросил в него еще один тяжелый снаряд.

- Идея подослать Лян Жоу к твоему отцу принадлежала Цзянь Линьтяо, и именно он потом все и устроил. А все доказательства того, как именно супругов Гуан довели до самоубийства, находятся здесь.

Этот шквал новостей ошеломил Чэн Шунаня. Он с ужасом смотрел на серебристый диктофон в своей руке. Он понимал по отдельности каждое слово Тан Циньшаня, но никак не мог связать их воедино.

- Передай это Лян Бэйлиню и скажи, что я отдаю это в обмен на безопасное возвращение моего сына. Что же касается компании и проекта, они уже и так принадлежат ему, и мне нет до них дела. Семьи Чэн больше нет, а больше всех в этой истории виновата семья Цзянь, это с ними он должен разбираться.

***

Чэн Шунань сам не помнил, как вернулся обратно. Когда он пришел в себя, машина уже остановилась перед воротами колледжа.

Он вышел из машины, слегка пошатываясь и держа диктофон, который обжигал ему руки.

Он вернулся в общежитие и долго ждал, прежде чем его сознание прояснилось, а затем начал искать информацию в интернете. В конце концов, каким бы развитым ни был интернет, после обновления, через 21 год там мало что можно было найти.

Но ему удалось найти на одном форуме сообщение, оставленное несколько лет назад. Какой-то человек, пока обсуждали сплетни о богатых семьях Юши, высказал множество сомнений по поводу громкого дела о смерти Гуан Даошена и его жены. И в итоге, всё, сказанное им, оказалось правдой.

Хотя Чэн Шунань еще не ужинал, он совсем не чувствовал голода. И лишь когда у него пересохли и потрескались губы, он налил себе стакан воды.

Его смятенное сознание постепенно прояснялось. Он вставил диктофон в ноутбук. Там было всего два файла. В одном из них эти люди рассуждали о том, как перекрыть Гуан Даошену последний путь к спасению. Там было сказано очень много, и весь разговор крутился вокруг бизнеса, поэтому Чэн Шунань мало что понял.

На второй записи все было понятно. Незнакомый мужской голос с игривыми нотками рассуждал о том, как красива эта женщина.

Чэн Шунань услышал имя «Лян Жоу».

«Раз уж Цуньчжи так и не смог забыть Лян Жоу, это будет не трудно. Нужно просто пригласить их на вечеринку по случаю дня рожденья, и этого достаточно. Теперь Гуан Даошен не в состоянии защитить самого себя. Ну и что, если он узнает? Все равно он ничего не сможет сделать.»

***

В первый день занятий Чэн Шунань получил от тети Янь сообщение, в котором она написала, что Лян Бэйлинь вернулся домой: «Возвращайся, и тогда сможете поговорить.»

Чэн Шунань ответил ей : «Спасибо, тетя, я приеду.»

Он не собирался исчезнуть окончательно, ему нужно было встретиться с Лян Бэйлинем. Он не знал, можно ли считать эти улики доказательствами, насколько они важны для Лян Бэйлиня, и какие последствия передача диктофона будет иметь для семьи Чэн. В любом случае, семья Чэн и так разрушена, так что хуже уже не будет.

Он просто чувствовал, что независимо от последствий, Лян Бэйлинь должен об этом знать.

Он вернулся после обеда, и было еще рано. Он подумал, что после того, как они поговорят, тете Янь не придется оставлять его на ужин, и тогда они смогут разойтись без всякой неловкости.

Так будет лучше всего.

Когда он вошел в дом, тетя Янь собиралась пойти за продуктами. Она кивком указала наверх и сказала Чэн Шунаню:

- Поговорите спокойно, а я вечером поджарю для вас ребрышки.

Чэн Шунань был очень бледен, и его взгляд был пустым и тусклым, но он все же сумел улыбнуться тете Янь и сказать:

- Хорошо.

Но он знал, что не сможет поесть ребрышки, приготовленные тетей Янь.

Сегодня он, должно быть, появился в этом доме в последний раз.

В доме было очень жарко, он снял пуховик и небрежно бросил его на диван, а затем, не обувая тапочек, поднялся наверх в одних носках.

Лян Бэйлинь оторвался от кипы бумаг на столе и посмотрел на застывшего в дверях Чэн Шунаня.

Они не виделись более двадцати дней и теперь чувствовали себя так, словно их разделяла целая вечность.

Лян Бэйлинь заговорил первым:

- Тетя Янь сказала, что ты забрал все вещи и перевез их в общежитие.

Вернувшись домой, он все проверил и обнаружил, что из комнаты Чэн Шунаня исчезли все его вещи. В его собственной спальне и гардеробной тоже ничего не осталось. Он забрал с собой всё, словно собирался уйти.

- Да, - Чэн Шунань по-прежнему неподвижно стоял у двери.

Лян Бэйлинь слегка вздернул подбородок:

- Войди и закрой дверь.

Чэн Шунань сжал пальцы, он держал в руке диктофон, чувствуя, как у него леденеют руки и ноги. Он медленно шагнул вперед и закрыл дверь кабинета.

- Что, ты все понял? – небрежно опираясь на стол, спросил Лян Бэйлинь.

- Понял, - тихо ответил Чэн Шунань. – И больше… я не вернусь.

Выражение лица Лян Бэйлиня ничуть не изменилось:

- На это должна быть причина.

Чэн Шунань почувствовал, как острая боль пронзила его сердце. Да, это он всегда бегал за ним, это он, столкнувшись с неприятностями, испугался и прибежал обратно. И теперь, когда он собрался уйти, Лян Бэйлинь мог ему не поверить. Наверное, он посчитал, что это уловка с его стороны.

Поэтому он ответил честно:

- Я встречался с Тан Циньшанем.

Лян Бэйлинь не выказал ни малейшего удивления:

- Знаю.

Чэн Шунань поднял на него изумленный взгляд и встретился с его понимающим взглядом.

В черной рубашке и черных брюках Лян Бэйлинь был похож на непоколебимую скалу, которая нерушимо стоит на месте посреди холода и мрака. Когда-то он был одержим Лян Бэйлинем.

Но теперь этак скала давила на него всей своей мощью, мешая ему разглядеть, что происходит и лишая способности свободно дышать.

Чэн Шунань не стал спрашивать его, откуда он это знает. Он боялся, что Лян Бэйлинь не только установил прослушку на его средства связи, но также следит за его передвижениями.

- Ты виделся с Тан Циньшанем, кое-что узнал от него, и поэтому решил, что мы больше не можем быть вместе, и решил уйти, - Лян Бэйлинь точно пересказал весь ход мыслей Чэн Шунаня.

- Да, - Чэн Шунань стиснул зубы.

Лян Бэйлинь неожиданно рассмеялся.

При этом только его губы растянулись в улыбке, но его взгляд был темен и мрачен.

Чэн Шунань сжал пальцы и прислонился к стене.

- Ты все знаешь? – снова послышался голос Лян Бэйлиня.

- Ммм…

Все знаю. Знаю, что Лян Бэйлинь – это Гуан Чун, знаю, что семья Гуан погибла по вине семьи Чэн.

Знаю, что ты не любишь меня не из-за банкротства моей семьи, и не потому, что я остался без денег, а потому что ты никогда меня не любил.

Знаю то, что никак не мог понять раньше. Например, почему ты ответил на мое признание на той вечеринке в честь дня рожденья, хотя до этого всегда держался холодно и отвергал мои чувства. Или почему ты помогаешь тете Янь и тому покалеченному студенту, но отказался помочь своему парню. И почему ты так любезен со всеми, кроме меня.

Знаю, что за любовью скрывалась ненависть, знаю, что моя семья действительно меня бросила.

А еще Чэн Шунань знал, что сейчас он не должен заплакать.

Слезы драгоценны только для того, кто любит, а иначе, они просто станут поводом для насмешек.

Он опустил голову и несколько раз сглотнул с трудом, а затем протянул руку и глухо произнес:

- Он передал это тебе, сказал, что там есть доказательства.

Лян Бэйлинь холодно усмехнулся, взял диктофон и покрутил его между пальцами.

- Хочет использовать эту штуку, чтобы перевести огонь на семью Цзянь и таким образом вывести из-под удара семью Тан. Тан Циньшан сказал тебе, что, если ты передашь мне эти доказательства, то я могу отпустить не только его сына, но также отстать от семьи Чэн? Если даже я не смогу отпустить Чэн Цуньчжи, по крайней мере, я могу проявить милосердие к Чэн Иню, который ни в чем не виноват и не заслуживает страданий.

Он говорил легко и непринужденно, но атмосфера все больше накалялась и становилась все более гнетущей.

Они находились близко друг к другу, и Лян Бэйлинь подавлял его все сильнее. Он не сводил с Чэн Шунаня глаз, и их взгляд походил на смертоносное ледяное лезвие.

Чен Шунань с силой прикусил губу, и спустя какое-то время, покачал головой:

- … я не думал ничего подобного, я просто дале тебе это, подумал, что тебе это может пригодиться.

Он действительно не собирался использовать это, чтобы выторговать послабление для семьи Чэн, особенно после того, как прослушал вторую запись.

Лян Бэйлинь стоял посреди кабинета, и его высокая фигура нависала над ним, словно он в любой момент мог напасть на молодого господина и разорвать его в клочья.

Неожиданно он шагнул вперед, и Чэн Шунань, испуганно подняв голову, инстинктивно попятился назад. Он изначально стоял у стены, и сейчас вжался в нее всей спиной.

Давно подавляемый гнев Лян Бэйлиня утих. Тан Циньшань передал эти доказательства Чэн Шунаню, чтобы вывести из-под удара семью Тан. Но сделал он это вовсе не по доброте душевной и не для того, чтобы также помочь семье Чэн.

Семью Чэн было невозможно спасти, семья Гуан была уничтожена. Изначально все зло исходило от Чэн Цуньчжи, а семьи Тан и Цзянь были простыми сообщниками, и Лян Бэйлинь ясно понимал это.

Тан Циньшань отправил ему эти доказательства только для того, чтобы напомнить ему, кто был настоящим виновником злодеяний.

*************************

Переводчик: Kosen

Происшествие из прошлого

Ее сын спал на заднем сиденье автомобиля, и Лян Жоу все оглядывалась назад. Когда Гуан Даошен выехал на набережную озера, Лян Жоу внезапно вцепилась в руль.

Она энергично замотала головой, ее глаза были полны слез:

- Нет, нет, оставь А Чуна! Он еще так мал, он не должен разделить нашу участь!

Гуан Даошен резко затормозил, и шины увязли в грязи набережной.

- А Жоу, ты разве не знаешь, как действуют эти люди? Разве они оставят А Чуна в покое? Зачем оставлять его одного страдать в этом мире?

Лян Жоу посмотрела на спящего сына и разрыдалась:

- Даже если он будет страдать, это его собственная жизнь, мы не имеем права решать за него. А вдруг… а вдруг у него будет нормальная жизнь? Даошен, отпусти его!

Гуан Даошен был уже доведен до крайности. Он долго смотрел на озеро, а затем вышел из машины и вытащил сына с заднего сиденья.

Гуан Чуну дали снотворное, и он свернулся калачиком, когда отец положил его на траву. Гуан Даошен какое-то время смотрел на него, а затем опустил голову и вернулся в машину.

Машина понеслась с насыпи, и Гуан Чуна разбудил громкий всплеск воды.

Он вскочил на ноги и бросился к озеру, где увидел лишь заднюю часть машины на воде. А затем машина быстро затонула, оставив на поверхности лишь круги.

Семилетний Гуан Чун стоял на коленях на берегу озера и звал родителей, пока не охрип, и в конце, он даже не мог плакать.

Позже приехала полиция, и машину вытащили из воды. Гуан Чун видел, как тела его родителей унесли в машину скорой помощи, и сделав несколько шагов в сторону машины, он упал на землю.

К нему подошла женщина-полицейский, она подняла его с земли и что-то долго ему говорила. Он видел, как шевелятся ее губы, но не понимал, что она говорила ему. Когда машина скорой помощи уехала, он вцепился в одежду женщины и спросил:

- Тетя, куда уехали папа с мамой? Тетя, скажи им, пусть подождут меня.

Позже, когда дедушка забрал его в страну М., он, казалось, так и не оправился от травмы. Он часто брал дедушку за руку и спрашивал:

- Куда ушли папа с мамой?

От деда Лян Бэйлинь знал кое-что о банкротстве своей семьи и о том, что случилось с его родителями, но взрослые не могут рассказывать ребенку обо всем. Поэтому, когда Лян Бэйлинь вырос, он начал проводить собственное расследование и собирать доказательства тех лет.

В то время семьи Гуан и Чэн занимали в Юши равное положение. Гуан Даошен и Чэн Цуньчжи считались друзьями детства. Изначально они дружили между собой, но затем они оба влюбились в свою одноклассницу Лян Жоу. После того, как Лян Жоу и Гуан Даошен поженились, и у них родился ребенок, их дружба с Чэн Цуньчжи, казалось, стала еще крепче.

К этому времени в сердце Чэн Цуньчжи уже зародилась неприязнь. Но он таил ее глубоко в душе, и Гуан Даошен не почуял неладное.

Позже они оба взяли на себя управление семейным бизнесом. Обе семьи занимались продажей косметики и бытовой химии, а рынок в Юши был не так уж велик. Постепенно накапливались противоречия, и в конце концов, они стали врагами, когда начали бороться за крупный проект, связанный с импортом и экспортом.

Чэн Цуньчжи не гнушался использовать грязные методы. Сначала он начал распространять ложную информацию, облив грязью продукцию и качество обслуживания компании семьи Гуан, и вводя в заблуждение потребителей и инвесторов. В то же время, с помощью подкупа высокопоставленных чиновников он получил список поставщиков, после чего развернул полномасштабную и хорошо продуманную борьбу. Пока Гуан Даошен работал не покладая рук, он объединился с семьями Тан и Цзянь и использовал инвестиционные компании для продажи акций семьи Гуан в больших количествах, что привело к резкому снижению их стоимости.

Что окончательно погубило семью Гуан, так это то, что Чэн Цуньчжи контролировал дочернюю компанию, которая имела деловые отношения с компанией семьи Гуан. Через нее он проводил фиктивные сделки с компанией семьи Гуан, скупая по высокой цене не нашедшие сбыта товары и перепродавая их третьим лицам по низкой цене, и получая на этом огромную прибыль.

Целый ряд злонамеренных атак подвели семью Гуан к краю гибели.

Чэн Цуньчжи боялся, что у Гуан Даошена появится возможность исправить ситуацию, и команда нанятых юристов подала ряд злонамеренных исков против компании семьи Гуан, обвинив его в нарушении прав интеллектуальной собственности, нарушении контрактов и т. д. А также было опубликовано множество негативных статей и распущены различные слухи, в результате чего те партнеры, которые изначально собирались помочь семье Гуан, вывели свои средства.

В то время один высокопоставленный чиновник из местного правительства вступил в сговор с Чэн Цуньчжи и вмешался в судебный процесс. Гуан Даошен увяз в долговых спорах, и постепенно дошел до полного отчаяния.

Это всё, что Лян Бэйлиню удалось узнать со стороны в результате расследования. Но он мог представить себе, с каким преследованием, давлением и шантажом столкнулись его родители после всех этих грязных и убийственных методов, если они решились убить единственного сына.

Позже семилетнего Гуан Чуна нашел один из приближенных Гуан Даошена, после чего его тайно вывез в страну М. приехавший Лян Яньвень.

Лян Яньвень был приемным отцом Лян Жоу. После того, как Лян Жоу вышла замуж, они редко виделись по ряду причин. Из-за этого остальные не обращали внимания на эту родственную связь Лян Жоу.

Но у приемного отца с дочерью были близкие отношения. Узнав, что его дочь погибла, Лян Яньвень забрал Гуан Чуна. Опасаясь, что его не оставят в покое, он сменил ему имя, и его стали звать Лян Бэйлинь.

Согласно внутригосударственной информации, Гуан Чун пропал в возрасте семи лет. Оставшийся без семьи ребенок, забившийся в угол, как бездомный котенок, будет вынужден сам заботиться о себе. Он не мог создать никаких проблем, и Чэн Цуньчжи махнул на него рукой.

Лян Яньвень недолго пробыл с Лян Бэйлинем. Когда ему исполнилось шестнадцать лет, долгое время прикованный к кровати старик умер.

Семья Лян имела хорошее происхождение. Лян Яньвень всю жизнь работал инженером, но в тот год он потратил все свои сбережения, чтобы помочь дочери и зятю расплатиться с долгами, и в конце своей жизни он не мог позволить себе даже обезболивающее.

После переезда в страну М., пока Лян Бэйлинь учился в школе, он подрабатывал на разных работах, и почти все деньги уходили на оплату медицинских счетов его дедушки.

Даже находясь на смертном одре, Лян Яньвень до последнего отказывался закрывать глаза. Он боялся, что Лян Бэйлинь не сможет есть, спать, и его будут обижать в школе, и тогда он не выдержит. А также он боялся, что после его смерти Лян Бэйлинь останется совсем без родственников и не сможет выжить в этом мире.

Но разве он мог не выжить? Он не только смог выжить, но при этом собирался жить хорошо, наблюдая за тем, как его враги шаг за шагом идут к полному краху.

***

За окном разлилась безмолвная ночь, и, каким бы ярким ни был свет в кабинете, он не мог разогнать тьму в сердце Лян Бэйлиня.

- В тот день они отвезли меня в парк развлечений и купили мне статуэтку, которая понравилась мне больше всех. Это был такой счастливый день, и они пообещали мне, что вечером посмотрят со мной новый мультфильм. Но затем в мгновение ока… Я не понимал, почему они не сдержали слова, почему оставили меня одного.

- Но потом я понял. Они хотели подарить мне еще немного счастья перед смертью.

Но в конце концов, они передумали и оставили своего сына одного. И с того времени этот день на долгие годы стал болезненным воспоминанием для семилетнего ребенка.

С того дня счастье в его жизни иссякло, и время перестало двигаться вперед. Тот прежний Гуан Чун умер, а вместо него появился Лян Бэйлинь, который рос, погрязнув в ненависти, лишениях и тяжелом труде.

Чэн Шунань стоял у стены, опустив голову, словно провинившийся школьник, которого в наказание поставили в угол. Он чувствовал, как у него ослабели руки и ноги.

Внезапно ему вдруг вспомнилась одно происшествие из прошлого.

В то время они только начали встречаться. Чэн Шунань любил развлекаться и все приставал к Лян Бэйлиню, уговаривая его на выходных сходить с ним в парк развлечений. Он знал, что Лян Бэйлинь был сиротой, и в детстве у него, вероятно, не было возможности сходить в такое место. А когда он, став взрослым, с головой ушел в работу – и подавно.

Он организовал поездку в парк развлечений на целый день и приготовил множество сюрпризов, собираясь от души повеселиться там со своим парнем.

Он обманул Лян Бэйлиня, сказав ему, что хочет просто прогуляться. Когда машина въехала в парк развлечений, и перед ними появилась команда аниматоров, Лян Бэйлинь оказался вовсе не так счастлив, как он себе воображал, и на его лице появилось холодное выражение.

Он до сих пор помнил, что Лян Бэйлинь сказал ему в тот день:

- Чэн Шунань, ты много на себя берешь. Кем ты себя возомнил!

Бросив ему эти слова, он развернулся и ушел.

В тот раз они впервые поссорились, и Чэн Шунань даже не понял, почему.

Молодой господин был расстроен и тоже вышел из себя. Он несколько дней игнорировал Лян Бэйлиня, но затем немного подумал и, чувствуя себя подавленным, сам отправился к нему.

- Я же не знаю, что тебе нравится, а что нет. Ты ничего не говоришь, и мне остается лишь догадываться. Я же твой парень, разве ты не можешь сказать мне, что тебе по душе, а что нет?

Чэн Шунань был очень обижен. Лян Бэйлинь долго смотрел на него, и в конце концов, подошел к нему и обнял его.

Он подумал, что тогда он так и не получил ответа на свой вопрос. Лян Бэйлинь так умело отвлек его внимание, что он быстро забыл тот инцидент и так и не спросил, почему Лян Бэйлинь так разозлился.

Но теперь он, наконец, все понял. Оказалось, что для Лян Бэйлиня парк развлечений стал последним счастливым воспоминанием, а также болью длиною во всю его жизнь.

Лян Бэйлинь держал в руке диктофон, который все еще хранил тепло ладоней Чэн Шунаня.

Он не даст уйти от ответа никому из семьи Тан и семьи Цзянь. Что бы там ни передал ему Тан Циньшань, результат все равно будет тот же. Что же касается доказательств, за последние годы он нашел их достаточно, чтобы привлечь к ответственности всех причастных к преступлению, и им придется заплатить по счетам.

Но он все равно соединил диктофон с ноутбуком.

Чэн Шунань, глядя на него с испуганным видом, направился к двери:

- … Я передал эту штуку, и теперь возвращаюсь к себе.

Лян Бэйлинь остановился и, посмотрев на Чэн Шунаня, заметил его беспокойство.

- Я связался с Общественным Центром, и скоро привезут твою кошку.

Он не сказал, отпускает ли Чэн Шунаня, а просто назвал причину, по которой тот не сможет уйти.

И действительно, глаза Чэн Шунаня заблестели, словно к нему вернулось немного живости, и он робко спросил:

- Правда?

Впрочем, он и не спрашивая знал, что у Лян Бэйлиня слова не расходятся с делом, и его «да» означает «да, а «нет» - «нет».

- Тогда… я подожду немного? Когда привезут Цзицзи, я заберу ее.

Взгляд Лян Бэйлиня помрачнел, и он так и не ответил на вопрос.

- Я подожду внизу, - пробормотал Чэн Шунань и торопливо выскользнул за дверь, больше не глядя на Лян Бэйлиня.

*************************

Переводчик: Kosen

Останешься, чтобы погасить долг

Тетя Янь, держа в руках корзинку с продуктами, открыла ворота и вошла во двор. Прежде, чем войти в дом, она с обеспокоенным видом заглянула внутрь, видимо, опасаясь, что Чэн Шунань уже ушел.

Во дворе горели фонари, и легкий ветерок через открытое окно донес до Лян Бэйлиня голоса тети Янь и Чэн Шунаня.

Они вдвоем стояли у двери. Чэн Шунань что-то сказал, и было слышно отдельные слова, которые тетя Янь сказала ему в ответ:

- … то, что ты любишь… очень быстро…

После этого дверь закрылась, и вокруг вновь стало тихо.

Лян Бэйлинь уже час стоял на террасе. У него раскалывалась голова. Казалось, боль просверлила его лоб и виски, проникая в горло, а затем яростно рвалась у него из груди.

До сих пор он не знал, что помимо злонамеренной травли и различных козней, Чэн Цуньчжи еще имел свои виды на Лян Жоу. И было неизвестно, сумел ли он осуществить свои грязные намерения.

А теперь его родители были мертвы, и у него не было возможности узнать правду на этот счет.

Еще никогда во время приступов ненависти он не был настолько сокрушен. С годами его сердце, отравленное ненавистью, стало холодным и жестоким. Даже когда он достиг заветной цели, к которой шел годами, он не выказал особых эмоций.

Но эта запись разрушила всё.

Он слишком хорошо знал этих скотов, и, если у них возникало желание, они обязательно добивались своего. А иначе, его родители не оказались бы в таком отчаянном положении. Раньше он все никак не мог понять этого. Пусть его отец обанкротился, и его затаскали по судам, но ведь его мать была невиновна, и ей было необязательно умирать вместе с ним. К тому же, у нее был сын, и она вполне могла увести его в страну М., у нее ведь оставался выход.

Если только… Лян Бэйлинь даже помыслить не смел о том, что его мать перед смертью подверглась мучениям, и для нее не осталось другой возможности избежать их, кроме как наложить на себя руки.

С этого момента он возненавидел всех одинаково.

Чэн Шунань помогал на кухне. Тетя Янь несколько раз пыталась отправить его в гостиную дожидаться ужина, но он все время отказывался. Наконец, она заметила его нервозность, поэтому дала ему морковку и попросила натереть ее, чтобы он смог отвлечься и не слишком нервничать.

Цзицзи так и не привезли, Чэн Шунань поглядывал на время, и не мог спокойно усидеть на месте. К счастью, Лян Бэйлинь не спустился к ужину. Возможно, он был занят, или у него просто не было аппетита.

Чэн Шунань почувствовал себя намного спокойнее из-за того, что ему не пришлось вновь встречаться с Лян Бэйлинем, но ему совсем не хотелось есть, и он все время поглядывал в окно.

- Уже так поздно, - сказала тетя Янь. – Наверное, сегодня кошку не привезут. Может, останешься на одну ночь, а завтра уйдешь?

Чэн Шунань натянул рукава свитера на руки. Это был очень объемный свитер, и Чэн Шунань походил в нем на ребенка в одежде взрослого. Тетя Янь не сомневалась, что, будь этот свитер немного больше, Чэн Шунань спрятался бы в нем с головой.

- Я хочу вернуться к себе.

Чэн Шунань больше не мог ничего сказать. Сейчас он мог говорить только о том, что чувствовал, и ему не хотелось думать о чем-либо еще.

Он не мог снова встретиться с Лян Бэйлинем, ему тоже нанесли чувствительный удар. Оказалось, что их любовь была изначально продуманным способом сблизиться с ним, и все эти три года любви и нежности были фальшивкой.

И к тому же, ему пришлось столкнуться с предательством своей семьи, его действительно предали и бросили. Отец с братом уже давно знали, что Лян Бэйлинь был заклятым врагом их семьи, но даже в такой ситуации они бросили его здесь, не думая о последствиях.

Есть вещи, о которых не стоит размышлять слишком глубоко. Если думать о них, можно запросто сломаться.

В восемь часов вечера кошку все еще не привезли.

Неожиданно на лестнице появился Лян Бэйлинь и, взглянув на Чэн Шунаня, сказал:

- Поднимись.

Чувствуя, что атмосфера не слишком благоприятная, тетя Янь не стала вмешиваться и вернулась в свою комнату. В доме стало очень тихо, и больше не было слышно ни звука, кроме шагов поднимавшегося по лестнице Чэн Шунаня. Лян Бэйлинь дождался, пока он не окажется в двух шагах от него, после чего развернулся и направился в спальню.

Чэн Шунань немного поколебался. Казалось, он чувствовал, что идти в спальню было бы нехорошо, но он боялся Лян Бэйлиня, поэтому, наконец, последовал за ним.

Он остановился у двери, не заходя вглубь комнаты и спросил:

- Когда привезут Цзицзи?

Лян Бэйлинь сел на диван возле окна и сказал:

- Закрой дверь.

Чэн Шунань повернулся и послушно закрыл дверь.

Лян Бэйлинь, наблюдая за тем, как Чэн Шунань идет вперед, сказал:

- Ее не привезут.

Чэн Шунань на миг опешил, а затем сообразил, что Лян Бэйлинь говорит о Цзицзи.

- Ты обманул меня? – недоверчиво спросил он.

- Верно.

Чэн Шунань не сразу отреагировал. Он поднял голову, не понимая, зачем Лян Бэйлиню понадобилось лгать по такому пустяковому вопросу, это было совсем не похоже на него. Но затем, Чэн Шунань, который обычно медленно соображал, вдруг все понял.

Было бы слишком хлопотно использовать любой другой довод. Нужно было сказать всего одну фразу, чтобы удержать его здесь, и это было проще всего.

Поэтому он снова спросил:

- Почему?

Почему он обманул его?

Почему не отпускает его?

- Просто так, - сказал Лян Бэйлинь. - Я с самого начала не собирался отпускать тебя.

Лян Бэйлинь был так спокоен и объяснил все лишь этой пренебрежительной фразой, и это разозлило Чэн Шунаня.

- Зачем мне здесь оставаться? Все равно это все ложь! – взволнованно воскликнул он, переходя на повышенный тон.

В этот момент он думал лишь о том, что ему было бы неловко оставаться в этом доме, и не задумывался над тем, что Лян Бэйлинь подразумевает под этим на самом деле.

- Разве не ты всячески демонстрировал мне свою любовь? – насмешливо спросил Лян Бэйлинь. – Разве не ты собирался усердно трудиться после учебы, чтобы возместить потерянные мною деньги? Разве не ты говорил, что после выхода на пенсию мы купим небольшой остров и будем жить там вместе? Не ты ли умолял меня не оставлять тебя? Вот видишь, все твои планы на будущее всегда были связаны со мной.

Чэн Шунань плотно сжал губы, его глаза покраснели.

Да, он с самого начала планировал их совместное будущее, и во всех его планах, расписанных до конца жизни, присутствовал Лян Бэйлинь.

- Но ты оказался ненастоящим, ты просто использовал меня, и все это ложь… ложь…

- Да, я умышленно сблизился с Чэн Инем, а потом обратил ситуацию с тобой себе на пользу и стал твоим парнем. Ты сам проявил инициативу, и с помощью такого человека как ты можно было разом удовлетворить свои желания, найти удобную лазейку для мести и обрести душевный комфорт. С чего бы мне было отказываться от возможности подбить трех птиц одним выстрелом?

- Да, это ложь, но ты сам на нее напросился, - безжалостно добавил Лян Бэйлинь.

Сейчас это был совсем другой Лян Бэйлинь.

Раньше он тоже был непонятным и подавлял его, но все же он не был таким агрессивным и пугающим, как сейчас.

Чэн Шунань выпрямился, крепко вцепившись в рукава своего свитера. Он потрясенно уставился на Лян Бэйлиня, ему казалось невероятным, что он услышал такие слова от Лян Бэйлиня, хотя так оно и было.

Сбросивший маску Лян Бэйлинь казался незнакомцем. Его глаза сверкали свирепой злобой, какой Чэн Шунань никогда не видел прежде. Но она таилась за холодным и невозмутимым выражением лица и, казалось, в любой момент могла прорваться наружу, и вся комната наполнилась странной пугающей атмосферой.

Чэн Шунань отвернулся, не желая, чтобы Лян Бэйлинь увидел, как он плачет. Но слезы потоком текли по его щекам, стекая с подбородка на свитер, а его грудь придавила тяжесть, и ему стало трудно дышать.

Будучи не в силах держаться на ногах, он сполз по стене вниз и сел на корточки.

Реальность обрушилась на него со всей силой, независимо от того, мог ли он вынести это или нет, выживет он или умрет.

Его собственные симпатии и любовь казались смехотворными на фоне этой трагедии, и о них не стоило даже упоминать. Каким бы невежественным он ни был, но он понимал, что нельзя призывать других стать добрее, не испытав их страданий.

Он не мог по-настоящему ненавидеть Лян Бэйлиня. Его возлюбленный пережил трагедию в прошлом, и в этом была виновата его семья. Он не мог предъявлять требования ни к одной из сторон в этой битве.

Однако, несмотря на все эти принципы, новые раны наложились на старые, и его захлестнули боль и обида.

Он был так глуп и не мог роптать и выдвигать требования, он не мог ничего предложить и искупить свою вину. Он просто был обижен и, страдая от невыносимой боли и ненависти, направил эти эмоции на свою семью и своего возлюбленного.

В этой длинной и грандиозной истории с местью не было по-настоящему невиновных, и он, Чэн Шунань, должен вместе со всеми нести ответственность.

После того, как Чэн Шунань проплакал целую вечность, он вытер слезы и встал, держась за стену. Его ноги затекли, и он привстал на носочки, не смея наступить на пол всей ступней.

Он больше не смотрел на Лян Бэйлиня и медленно направился к двери.

- Чэн Шунань, - окликнул его сзади Лян Бэйлинь. – Ты ошибаешься.

Чэн Шунань повернул голову. Его веки и лицо опухли, а взгляд его заплаканных глаз был затуманен. Он не знал, в чем именно заключалась его ошибка, но его рука уже коснулась двери. Он больше не хотел слышать, что ему скажет Лян Бэйлинь, и он с силой нажал на круглую кнопку под металлическим замком.

Но дверь не открывалась.

- Хочешь расстаться? – Лян Бэйлинь медленно встал с дивана. – Но ты не сможешь уйти.

Лян Бэйлинь и раньше не собирался отпускать Чэн Шунаня, а после того, как он прослушал ту запись, он тем более не собирался отступать так просто.

Чэн Шунань смотрел, как Лян Бэйлинь приближается к нему шаг за шагом, и глухой звук его шагов казался грохотом, который бил ему в барабанные перепонки. Он опустил голову и, глядя на Чэн Шунаня, казал:

- Останешься, чтобы погасить долг.

Тете Янь было не спокойно на душе. Немного подумав, она тихонько вышла из комнаты и, встав у подножия лестницы, посмотрела наверх. В доме была хорошая звукоизоляция, но громкий шум было бы невозможно не услышать.

Было уже десять часов вечера, и наверху было очень тихо. Куртка Чэн Шунаня все еще лежал на диване, а его ботинки стояли у двери. Тетя Янь повесила куртку на вешалку и поставила ботинки в шкафчик для обуви. Должно быть, этот ребенок остался здесь на ночь. Неизвестно, как у них прошел разговор, но, по крайней мере, они не поссорились, и это уже хорошо.

Она постояла еще немного, а затем вернулась в свою комнату, поэтому не услышала пару приглушенных ударов наверху.

Чэн Шунань дважды с силой стукнул в дверь, но Лян Бэйлинь схватил его за руку и швырнул его на кровать.

Только тогда Чэн Шунань понял, что Лян Бэйлинь может легко подавить его собственным весом. Мышцы его рук, расставленных по бокам от его лица, были напряжены, и поколебать их было сложнее, чем бетонную стену.

Он никогда раньше не сталкивался с таким. Оказывается, хоть Лян Бэйлинь и был холоден, он тоже мог выйти из себя. Это испугало и шокировало его. Он не знал, что Лян Бэйлинь собирается сделать, поэтому в отчаянии отбивался от него руками и ногами.

Лян Бэйлинь перехватил его непослушные руки и завел их ему за спину. У него не было ничего подходящего под рукой, поэтому он просто поднял Чэн Шунаня и отнес его в гардеробную.

- Пусти меня!

Чэн Шунань был напуган, он не понимал, как все обернулось таким образом. Его парень, который всегда был таким спокойным и сдержанным, так внезапно изменился. Увидев, как Лян Бэйлинь достал из выдвижного ящика галстук и начал оборачивать его вокруг его запястий, он больше не смог этого выносить.

- Что ты делаешь! Дабэй, пусти…

Лян Бэйлинь, не говоря ни слова, крепко связал его запястья, а затем поднял его и снова швырнул на кровать. Когда он подошел ближе, лежавший на боку Чэн Шунань внезапно укусил его за руку.

Его укус был очень сильным, вскоре он почувствовал во рту ржавый привкус, но отказывался разжать зубы. Лян Бэйлинь не отдернул руку. Когда укус стал слишком сильным, он сжал его подбородок и без особых усилий разжал ему зубы.

Чэн Шунань крепко зажмурился, и по его лицу покатились слезы, быстро намочив смятую простынь под ним.

Лян Бэйлинь какое-то время молча смотрел на него. Сейчас он выглядел не лучше этой простыни. Его лицо покраснело из-за чрезмерного страха и волнения, его губы скривились в плачущей гримасе, а из груди рвались приглушенные рыдания.

Лян Бэйлинь опустил руку, поднялся с кровати и встал возле нее. Чэн Шунань остался лежать в той же позе, что и раньше, не осмеливаясь пошевелиться или открыть глаза.

Тусклый свет в комнате действовал угнетающе, и от него кружилась голова, а мебель приобрела более резкие очертания. Лян Бэйлинь крепко зажмурился, а затем сдернул галстук с запястий Чэн Шунаня, обнажив покрасневшую кожу под ним.

Красные следы и отеки на белых запястьях выглядели ужасно.

Лян Бэйлинь больше не стал задерживаться здесь, он развернулся и вышел из комнаты, с грохотом захлопнув за собой дверь.

*************************

Переводчик: Kosen

Люби меня всегда

Чэн Шунань уже неделю не приходил на занятия и не отвечал на звонки Чи Сяохе, и лишь иногда от него приходили короткие сообщения. Если бы его парень однажды не ответил на звонок и не сообщил, что Чэн Шунань болен, Чи Сяохе заподозрил бы, что его похитили.

Чи Сяохе очень волновался:

- … но как он мог так внезапно заболеть? Это серьезно?

- Все нормально.

Лян Бэйлинь говорил спокойно и невозмутимо, его ответы были краткими и простыми. Чи Сяохе ощутил какое-то странное угнетающее чувство, вызывающее у него желание поскорее завершить звонок. Сначала он собирался задать несколько вопросов, но не осмелился быть слишком навязчивым, поэтому поспешно сказал:

- Я позвоню, когда ему станет лучше.

Завершив разговор, Лян Бэйлинь проверил телефон Чэн Шунаня, но не обнаружил ничего особенного. Круг общения Чэн Шунаня был довольно прост, и кроме нескольких однокурсников, которые разыскивали его, он не увидел никакой активности.

Лян Бэйлинь выключил телефон, и бросив его обратно в выдвижной ящик, посмотрел на нетронутую еду на столе.

- Решил объявить голодовку?

Чэн Шунань съежился на диване в измятой пижаме и отвел взгляд в сторону, молчаливо выражая протест.

Его неделю держали взаперти в этой комнате, и за это время Лян Бэйлинь обрубил ему все социальные контакты. Чтобы войти сюда или выйти отсюда, нужно было разблокировать замок с помощью отпечатка пальца.

Лян Бэйлинь каждый день уходил на работу и вовремя возвращался оттуда по вечерам. Он ел в столовой, работал в кабинете, а затем возвращался в спальню, чтобы лечь спать. Все было как обычно, только в комнате находился Чэн Шунань, который целыми днями сидел там, забившись в угол.

С того момента, как Чэн Шунань оказался заперт в этой комнате, Лян Бэйлинь редко разговаривал с ним. Поначалу Чэн Шунань вел себя очень робко, но потом поднял шум, пытаясь выйти отсюда. Один раз он даже попытался сломать дверной замок, но Лян Бэйлинь усмирил его также жестко, как и в прошлый раз.

Прошла всего неделя, а Чэн Шунань уже полностью сник. Поначалу он был полон энергии, но теперь он был похож на запертую в клетке раненую птицу. Он обнаружил, что может никогда не выйти отсюда, и ему стало безразлично, выживет он или нет.

Тетя Янь не осмеливалась ничего говорить, она лишь приносила еду, когда наступало время поесть. Он умолял тетю Янь помочь ему, но она лишь вздыхала в ответ.

Тетя Янь могла входить в спальню, и однажды, когда она в очередной раз принесла еду, он оттолкнул ее и выбежал из комнаты.

Лян Бэйлинь в тот день был на работе, и дома кроме тети Янь никого не было. Как бы сильно ни ослаб Чэн Шунань, он все равно был сильнее тети Янь. Он босиком выбежал из спальни, но путь ему преградила входная дверь.

Эта дверь тоже открывалась с помощью отпечатка пальца. Чэн Шунань напрасно ломился в нее, но так и не смог ничего сделать.

- Тетя Янь, он ничего вам не сделает. Пожалуйста, выпустите меня.

В тот день Чэн Шунань замер у двери и плакал навзрыд, давая выход накопившимся за эти дни гневу и боли.

Тетя Янь спустилась вниз и начала вытирать ему слезы.

Лян Бэйлинь, вернувшись с работы, снова отнес его в спальню. Чэн Шунань отбивался от него, как сумасшедший, и он опять связал его галстуком.

Тетя Янь действительно не могла больше вынести этого. Она все обдумала и решила поговорить с Лян Бэйлинем.

- Не нужно держать его все время взаперти, иначе, он заболеет. Позволь ему ходить по дому или гулять во дворе.

- Я знаю, - сказал Лян Бэйлинь. – Его просто нужно утихомирить несколько раз, пока он не присмиреет, а тогда видно будет.

Спустя какое-то время Чэн Шунань действительно присмирел, но он перестал есть.

Он не собирался устраивать голодовку, у него не было для этого ни сил, ни храбрости. Но у него совсем не было аппетита, и еда не лезла ему в горло.

Когда позвонил Чи Сяохе, Лян Бэйлинь ответил на его звонок прямо в присутствии Чэн Шунаня, а затем сказал ему:

- Если ты будешь хорошо есть и перестанешь бузить, я могу позволить тебе вернуться в колледж.

Услышав эти слова, Чэн Шунань повернул голову, казалось, перед ним забрезжила надежда.

- Я попросил у твоего преподавателя месячный отпуск для тебя, чтобы посмотреть, как ты себя будешь вести. Если я останусь доволен, то отменю твой отпуск и позволю тебе вернуться к занятиям. Если же я буду недоволен, можешь и дальше продолжать упрашивать меня.

Чэн Шунань медленно подошел к столу и увидел в тарелке свою любимую тушеную говяжью вырезку с морковкой. Он взял ложку и съел пару кусочков. После долгого голодания он ощутил неприятное чувство в животе. Немного подождав, пока пройдет это ощущение, он с трудом заставил себя сделать пару глотков молока под взглядом Лян Бэйлиня, а затем вытер губы и отставил еду.

Лян Бэйлинь не стал заставлять его есть больше и собрался уйти в кабинет, чтобы поработать.

- Дабэй… - окликнул его Чэн Шунань хриплым голосом. – Я хочу вернуться на занятия.

- Хорошо, - сказал Лян Бэйлинь. – Скоро я отменю твой отпуск.

- И когда наступит это «скоро»?

Лян Бэйлинь обернулся и с улыбкой посмотрел на него:

- Это зависит от тебя.

Чэн Шунань не знал, что от него требуется, он вообще с трудом понимал, что ему говорит Лян Бэйлинь. Все так далеко зашло, и он не знал, как с этим справиться. Впрочем, он попытался быть послушным и вести себя смирно, надеясь, что Лян Бэйлинь позволит ему вернуться к учебе.

Но одно происшествие следовало за другим, разрушая его и без того шаткое восприятие и психику.

***

Когда Лян Бэйлинь открыл дверь и вошел в комнату, его глаза были налиты кровью, и от него несло алкоголем. Он на ходу снял с себя пиджак и сорвал с шеи галстук. Он был похож на оскалившего клыки хищника, и долго скрываемая лютая злоба, казалось, вот-вот была готова прорваться наружу.

Он подошел вплотную к Чэн Шунаню, который сидел на диване, и в его потемневших глазах отразилось перепуганное лицо Чэн Шунаня, пока тот инстинктивно старался ускользнуть от него.

- Я все время думал, зачем я оставил тебя, - Лян Бэйлинь схватил Чэн Шунаня за руку и, стащив его с дивана, поволок его в ванную.

Мягкая кофта с длинными рукавами задралась кверху, обнажив его тонкую талию.

- Что на тебя нашло! Отпусти меня!

Чэн Шунань, споткнувшись, упал на пол. Он вцепился в одежду Лян Бэйлиня и начал беспорядочно пинать его ногами, пытаясь остановить потерявшего над собой контроль человека.

Что-то заставило его потерять над собой контроль, но Чэн Шунань понятия не имел, что это могло быть.

Все это время, пока Лян Бэйлинь держал его взаперти, он едва смотрел в его сторону, и никогда не вел себя подобным образом. Даже в тот день, когда он поднял шум и толкнул тетю Янь, Лян Бэйлинь просто связал его, но позже развязал, когда он успокоился.

Хоть они и спали в одной кровати, они сохраняли дистанцию, и Лян Бэйлинь ни разу не прикоснулся к нему. Их ситуация чем-то напоминала их прежнюю холодную войну.

Но сегодня Лян Бэйлинь был пьян. Чэн Шунань не знал, что с ним случилось, и что он собирается делать. Но его на миг охватила дрожь, и он почувствовал неведомый доселе страх и ощущение опасности.

- Я даже говорил себе: так нельзя, довольно, хватит! – Лян Бэйлинь затащил Чэн Шунаня в ванную и, закрыв дверь, смотрел, как тот отчаянно мечется в поисках укрытия.

Лян Бэйлинь прислонился к двери и сделал несколько глубоких вдохов. Сейчас он выглядел немногим лучше Чэн Шунаня. Ярость и гнев охватили его, поражая в самое сердце и превращая его в зверя.

Чэн Шунань был ужасно напуган, его одежда была в беспорядке, а лицо побелело от страха. Ванная была такой большой, но ему было некуда спрятаться. В отчаянии он запрыгнул в ванну и крепко вцепился в водонепроницаемую занавеску.

Лян Бэйлинь открыл кран и ополоснул лицо холодной водой, а затем оперся руками об раковину и, опустив голову, уставился перед собой пустым взглядом.

Капли воды стекали по острым линиям его подбородка, срываясь вниз и разбиваясь о плитку. Это был едва слышный звук, но он был подобен раскатам грома.

- Даже если ты из семьи Чэн, ты ни в чем не виноват. Если ты будешь слушаться, я могу оставить тебя, могу пощадить тебя. Все это понимают. Ты так жалок, что даже мой учитель просил меня подумать как следует.

- Но что они все знают? Что могут знать все эти животные? А?

- Спроси своего отца, когда он творил все эти вещи, думал ли он тогда о невиновных?

Лян Бэйлинь медленно поднял голову. Внутри него скопилось слишком много гнева и боли, которые требовали выхода. Перед ним был только один Чэн Шунань. Даже если он ни в чем не виноват, его фамилия Чэн, и в его жилах течет кровь Чэн Цуньчжи.

- Разве моя мать была в чем-то виновата ? Он три месяца продержал ее взаперти! – сдавленным голосом с трудом произнес Лян Бэйлинь. – За эти три месяца она дважды пыталась покончить собой…

Чэн Шунань медленно опустился в холодную ванну и, словно обезумев, крепко вцепился в ее края, издав противный резкий скрип.

Он прослушал вторую запись, где Цзянь Линьтяо подбросил идею, но было непонятно, удалось ли им осуществить задуманное. Тогда он просто хотел передать записи Лян Бэйлиню. Впрочем, даже если бы он не сделал этого, Тан Циньшань все равно нашел бы способ сообщить об этом Лян Бэйлиню.

Он все равно не собирался ничего скрывать, да и не смог бы этого сделать.

И, видимо, сегодня Лян Бэйлинь узнал обо всем наверняка.

- Чэн Шунань, это твоя судьба.

Лян Бэйлинь, наконец, был готов заглянуть в свое сердце. То, что он пригодится ему в постели, и его можно использовать как пешку для сдерживания Чэн Цуньчжи, то, что ему некуда идти, и поэтому его удобно держать при себе, чтобы заставить платить по счетам – все эти благовидные предлоги были не более чем завесой для его мягкого сердца.

Ему и так уже приходило в голову, что, если Чэн Шунань будет послушным, он хотел бы и дальше все время жить вместе с ним.

Эта мысль пугала его, она проникла в него, словно соблазнительный яд, постоянно искушая его и разъедая изнутри. Его сердце смягчалось, и он начинал страстно желать этого.

Но теперь эта идея вызывала лишь чувство стыда и заставляла его чувствовать себя предателем.

- Чэн Шунань, ты был рожден, чтобы любить меня.

Лян Бэйлинь медленно подошел к ванне и, наклонившись вперед, сжал дрожащие плечи Чэн Шунаня.

- Чэн Шунань, всегда люби меня, безоговорочно, ничего не прося взамен и без всяких условий. Что бы я ни сделал, ты должен всегда любить меня.

- Это то, что твоя семья задолжала мне.

Когда Лян Бэйлинь швырнул в него кучу разных предметов, Чэн Шунань подумал, что этот человек и правда сошел с ума.

Лян Бэйлинь сумасшедший, а он сам скоро станет точильным камнем для безумца. (1)

- Сяонань, - закрыв глаза, ласково позвал его Лян Бэйлинь и пальцами потер виски, а затем произнес жестокие слова. – У меня голова болит. Лучше не противься, не вынуждай меня применить силу.

Все эти вещи, отскочив от тела Чэн Шунаня, упали на дно ванны. Некоторые из них были открыты, а некоторые – все еще запечатаны. Какие-то из них Чэн Шунань уже видел, а какие-то нет. Среди них были две тонких металлических штуки, и Чэн Шунань понятия не имел, что с ними делать. Они упали на дно ванны и несколько раз перевернулись с резким звуком.

Чэн Шунань задрожал всем телом, он стоял босиком в ванной, вжавшись спиной в стену. Он от природы обладал мягким и романтичным обликом, и его губы заметно дрожали, как бы крепко он ни сжимал их. Когда он так выглядел, хотелось или защитить его от малейших страданий, или же наоборот его вид вызывал жестокое желание сломать его.

- Дабэй… ты слишком много выпил. Давай сделаем это, когда ты протрезвеешь, хорошо?

Лян Бэйлинь в постели всегда знал меру. Не считая тех случаев, когда он заходил слишком далеко, потому что был пьян, в остальное время он не был склонен к таким играм. Все эти вещи давно были у него в доме. Какие-то он купил сам, какие-то были подарены друзьями в частном порядке. Но Чэн Шунань был слишком изнеженным, поэтому они никогда этим не пользовались.

Чэн Шунаню было некуда отступать. От одного взгляда на эти вещи его начинало тошнить, поэтому он мог лишь умолять его:

- Дабэй, не делай этого, мне страшно…

- Шшш, - Лян Бэйлинь приложил палец к губам. – Ты забыл, что я тебе сейчас сказал?

- Ты слишком много выпил, - дрожащим голосом взмолился Чэн Шунань. – Не надо…

Лян Бэйлинь действительно был пьян, и взгляд его налитых кровью глаз был затуманен злобой. Вся ненависть и безумие, которые он подавлял все это время, вырвались наружу.

- Ну, раз ты не слушаешься, - он подошел к ванне и выбрал пару предметов, - тогда попробуем их все.

_______________________________________________

1. Это дословно. Может, это что-то вроде нашей фразы «быть грушей для битья»?

*************************

Переводчик: Kosen

Он многое помнил

Круглая ванна была скользкой и очень большой, словно бездна, из которой невозможно выбраться, как ни старайся.

Ему было восемнадцать, когда он влюбился в Лян Бэйлиня. Он был простым и искренним, и ему казалось, что его парень воплощает в себе все самые лучшие человеческие качества. Больше всего ему нравилось, что Лян Бэйлинь держал свое слово и никогда не лгал.

Например, если он сказал, что испробует на нем всё, то он использовал все эти штуки без исключения.

И, например, он никогда не говорил, что любит его.

Когда длинная металлическая штука полностью вошла в него спереди, Чэн Шунань так плакал, что не мог выговорить ни слова.

Его тело постоянно дергалось, и он тщетно пытался ухватиться за что-нибудь руками, но хвататься было не за что, и все вокруг расплывалось у него перед глазами, словно в тумане.

- Больно… ааа…

Из его горла вырывались бессвязные приглушенные вскрики.

- Пожалуйста…

Он так сильно плакал, что в конце концов, у него опухли веки, и он с трудом мог открыть глаза. Лян Бэйлинь все еще был аккуратно одет, и от его фигуры веяло жутью.

Пот, слезы и другие жидкости перемешались между собой, И Чэн Шунань мог лишь полностью оставаться во власти другого человека. Этот человек, у которого он в отчаянии искал защиты, превратился в монстра, который разорвал его зубами на части, бросив его тело без погребения.

Ночь была очень длинной, и они еще многое не испробовали из этих вещей. Чэн Шунань понятия не имел, сколько прошло времени, когда услышал голос Лян Бэйлиня:

- Не можешь больше терпеть? Прошел всего час.

Словно в тумане, он смутно разглядел еще один предмет, который Лян Бэйлинь выбрал и протянул ему. Эта штука была похожа на пояс, хотя это было что-то другое, а посередине был прикреплен шар.

Чэн Шунань в отчаянии попытался спрятаться и, резко запрокинув голову, ударился затылком о край ванны. Он уже был в таком состоянии, что был похож на рыбу, выброшенную на берег. От удара головой он едва не потерял сознание.

Он был так напуган, что, случайно найдя выход, постарался со всей силой удариться головой снова. Лян Бэйлинь сразу разгадал его намерение, он удержал его одной рукой, а другой – открыл кран.

Ванна наполнялась теплой водой, постепенно окружая его тело. Чэн Шунань погрузился в воду и, слегка приоткрыв глаза, посмотрел наверх. Подвесной хрустальный светильник рассыпал вокруг яркий свет.

Он многое помнил.

Когда ему было 15, он упал в бассейн. И тогда над водой также сиял яркий свет. Он думал, что ему настал конец, но чьи-то руки подхватили его и вытащили из воды. Он лежал в машине скорой помощи, и среди всей этой суеты ясно видел только лицо Лян Бэйлиня.

А, когда ему было 18, он признался Лян Бэйлиню в любви. Вокруг поднялся такой шум, и один только взгляд Лян Бэйлиня успокоил его бешено колотившееся сердце. И тогда Лян Бэйлинь сказал «да», а затем улыбнулся ему.

Когда ему было 19, они в первый раз оказались в постели. Ему было так больно, что все его тело покрылось испариной. Секс между мужчинами отличался от того, как это происходило на видео. Оказалось, что это довольно мучительно и больно. Он тогда стиснул зубы и сказал:

- Все в порядке.

И Лян Бэйлинь нежно поцеловал его.

Когда ему было 20, они впервые отправились вместе в путешествие. Он был очень возбужден, и носился вдоль берега в шортах, строил замок, любовался закатом и собирал мусор на пляже. Всякий раз, когда оборачивался, Лян Бэйлинь следовал за ним, помогая ему собирать пластиковые пакеты и пустые бутылки.

Когда ему исполнилось 21, они были вместе уже три года.

Он полагал, у него еще будет много таких лет, он думал, что Лян Бэйлинь всегда будет любить его, и его родные всегда будут рядом.

Его подхватили чьи-то руки, и его нос и рот оказались над водой. Он не закашлялся, казалось, его дыхание вот-вот оборвется.

Он больше не мог плакать и только беззвучно открывал рот, как человек, который подавился едой.

Он медленно открыл глаза, его зрение прояснилось. Все красочный картинки исчезли – перед ним снова была белая ванна и Лян Бэйлинь.

Он уже стал почти нечувствителен к боли и лишь чувствовал, как что-то большое и толстое входит в его тело и выходит из него. Чэн Шунань больше не реагировал на происходящее, и только вздрагивал всем телом. Его рука с тихим всплеском упала на воду и медленно опустилась на дно.

Должно быть, он выглядел совсем некрасиво от плача, в его взгляде больше не было блеска, и он пугал своей пустотой.

Лян Бэйлинь поднял руку и прикрыл ему глаза.

Лян Бэйлинь уже полчаса сидел на диване, дав выход своей ярости и избавившись от действия алкоголя.

На нем было только банное полотенце, он сидел с голыми ногами, и в три часа ночи, при полуоткрытом окне ему стало холодно.

Поначалу он не хотел проверять эти улики, но не смог удержаться и, словно измываясь над самими собой, узнал обо всем, что произошло между Чэн Цуньчжи и Лян Жоу. Радуясь возможности бросать камни в упавшего в колодец хищника, после того как семья Гуан обанкротилась, Чэн Цуньчжи использовал все отвратительные способы в отношении Лян Жоу.

Лян Бэйлинь не хотел знать подробностей, но Тан Циньшань и Цзянь Линьтяо, чтобы обезопасить себя, перекладывали вину друг на друга, вывалив на Лян Бэйлиня множество подробностей, которые ранее были неизвестны.

Ему было некуда выплеснуть эмоции, и от ненависти, которая копилась более двадцати лет, у него разболелась голова. В течение какого-то времени его терзала жажда убийства. Он долго сидел на озере, где утонули его родители, а потом поехал домой. Он выпил много вина в винном погребе, разбросав бутылки по всему полу, но так и не смог успокоиться.

Чэн Шунань был ни в чем невиноват и вызывал жалость, Лян Бэйлинь прекрасно это знал. Он знал это лучше, чем кто-либо еще.

Но от того, что ты ни в чем не виноват, в мире не перестанет твориться зло.

Он методично давал выход своему гневу, не испытывая никакого удовольствия ни от того, что с помощью всех этих инструментов мучил беззащитного человека в ванной, ни от того, что кончал сам. Ему казалось, что его сердце было заперто в тесном маленьком сосуде, который так сильно сжался, что стало невозможно терпеть. А где-то снаружи слышались прерывистые звуки плача, плещущейся воды и дыхания. Под конец, исчез и этот звук, осталась лишь пара безжизненных глаз.

И человек с этими глазами был виновником того, что его сердце не могла вырваться из этого сосуда.

Он поднял руку и прикрыл их, но ему не стало от этого лучше.

Лян Бэйлинь встал и закрыл окно, оставив промежуток между шторами, и с улицы в комнату проникал слабый свет. Такое освещение было очень комфортным для сна.

Он вернулся в ванную, завернул Чэн Шунаня в полотенце и отнес его на кровать.

Чэн Шунань весь задрожал, когда его тело коснулось кровати, а затем свернулся калачиком, прикрыв голову руками и подтянув колени к животу. Его глаза были плотно закрыты, и он никак не приходил в себя. Из его горла вырвался протяжный долгий звук, похожий на испуганный всхлип, который Лян Бэйлинь никогда не слышал раньше.

Он впал в глубокое забытье, из которого, казалось, не было выхода. Лян Бэйлинь заподозрил, что он потерял сознание. Возможно, он притворялся, но, вряд ли это было так. Чэн Шунань вообще не умел притворяться. Любые эмоции ясно отражались у него на лице, на свете больше не было такого дурачка.

Его шея и запястья были покрыты отметинами. Лян Бэйлинь долго стоял возле кровати и смотрел на него.

***

Чэн Шунань несколько дней прятался в комнате и ни разу не спустился вниз. В гостевой спальне не было замков с паролем, но Чэн Шунань не пытался вырваться отсюда. Он знал, что независимо от того, заперта комната или нет, он все равно не сможет никуда уйти.

Он не разговаривал и ни на что не реагировал. Он почти ничего не ел и мог лишь выпить немного жидкой каши. Целыми днями он лежал на диване, чувствуя себя еще более подавленным и разбитым.

После случившегося Лян Бэйлинь больше не трогал его. Напротив, он совсем не обращал на него внимания и не заставлял его спать в своей спальне.

Однажды Лян Бэйлинь вернулся очень поздно. Тетя Янь ждала его возле двери, она осторожно заговорила с ним:

- Так больше не может продолжаться. Иначе, с ним что-нибудь случится.

Последние несколько дней Лян Бэйлинь пребывал в скверном состоянии, у него залегли темные круги под глазами, и на лице была видна редкая для него вспыльчивость.

От него веяло жестокостью, и он без всякой жалости и снисхождения подавлял семьи Тан и Цзянь. Все его прежние обещания «проявить снисхождение» и «оставить все как есть» оказались обычной чушью, и он не считался ни с кем из тех людей, кто пытался походатайствовать за них. Больше никто не узнавал в нем прежнего сдержанного и рассудительного Лян Бэйлиня.

И теперь, когда он вернулся домой, у него лишь прибавилось хлопот.

Он закурил сигарету и, глубоко затянувшись, повернулся к тете Янь:

- И что делать? – спросил он.

Тетя Янь, видя, что он прислушался к ее словам, поделилась с ним некоторыми соображениями и добавила:

- Нужно же ему чем-то заняться.

Лян Бэйлинт затушил окурок и ответил:

- Хорошо.

Поэтому, когда Чэн Шунань смог встать с дивана и начал понемногу ходить, тетя Янь принесла ему ноутбук и мобильный телефон. И тогда он начал заниматься с Чи Сяохе онлайн, наверстывая упущенное и выполняя домашние задания.

Однажды поздним вечером, когда Чэн Шунань уже засыпал, в коридоре послышалось кошачье мяуканье. Он резко открыл глаза и услышал, что мяуканье становится все более четким, напоминая собой щебет.

Он вскочил с кровати и, подойдя к двери, прижался к ней ухом и прислушался.

Мяуканье доносилось издалека, но он сразу определил, что это Цзицзи. Цзицзи не отличалась особой храбростью и несмотря на то, что дома она держалась королевой, в незнакомой обстановке она робела, чем была немного похожа на своего хозяина.

Чэн Шунаню ужасно хотелось увидеть Цзицзи, но он не осмеливался открыть дверь.

Обычно Лян Бэйлинь возвращался в это время, и звуки его шагов и открывающейся двери его спальни пугали его и вызывали желание спрятаться.

Он продолжал подслушивать под дверью, пока не услышал мяуканье совсем рядом. Цзицзи, казалось, почувствовала его присутствие и начала царапать дверь. Чэн Шунань больше не мог удержаться и распахнул дверь.

- Мяу…

Кошка прыгнула к нему на руки и начала тереться об него всем телом, выражая таким образом радость от их встречи и давая выход тоске и обиде, которые накопились за все это время.

- Цзицзи… - Чэн Шунань опустился на пол с кошкой на руках, он больше не мог сдерживать слезы, и они закапали на белоснежную кошачью шестку.

Но прежде, чем он успел расплакаться, его быстро заставил взять себя в руки стоявший рядом человек.

Лян Бэйлинь все еще держал в руках кошачью переноску. Стильно одетый, он стоял в полумраке, и часть его лица была четко видна в свете потолочных светильников, а часть – скрыта в тени. Он был похож на модель, сошедшую с обложки журнала.

Раньше Чэн Шунань был очарован таким Лян Бэйлинем, но теперь при виде него ему становилось нечем дышать.

Чэн Шунань, обнимая кошку, опустил голову и медленно встал, не решаясь отступить назад и закрыть дверь. Лян Бэйлинь стоял неподвижно и смотрел на него с непонятным выражением лица.

Какое-то время они оба молчали, оказавшись в это тупиковой ситуации, и Чэн Шунань уже едва держался на ногах.

Лян Бэйлинь поставил кошачью переноску на пол и, не сказав ни слова, ушел в свою комнату.

После возвращения Цзицзи состояние Чэн Шунаня заметно улучшилось. Иногда он даже сам спускался вниз, чтобы перекусить, и тете Янь больше не нужно было подниматься к нему. Но, если Лян Бэйлинь был дома, он носа не высовывал из своей спальни.

К счастью, Лян Бэйлинь был настолько занят, что его не было видно последние несколько дней.

Вскоре Чэн Шунань увидел в интернете новости о проблемах, которые обрушились в семьи Тан и Цзянь. Сначала старшего сына семьи Тан доставили в Китай, для проведения судебного процесса, а затем один за другим разразились скандалы, связанные с долгами семьи Цзянь. Компании обеих семей начали рушиться одновременно, и в деловых кругах никто не видел возможности для их восстановления. Одновременно с этим вскрылась старая история, о которой не говорили уже более двадцати лет. Стали известны подробности того, как семья Чэн разорила семью Гуан, а семьи Тан и Цзянь помогали свершиться этому злодеянию, и в конце концов, довели Гуан Даошена и его жену до самоубийства.

После того, как все эти тайны раскрывались одна за другой, все общество было взбудоражено.

Шень Юнь отвечал за управление общественным мнением, и он не мог допустить, чтобы вся правда вышла наружу, например, то, что было связано с Лян Жоу. Ее уже не было в живых, и ни к чему было порочить ее имя.

И это же касалось настоящей личности Лян Бэйлиня. Имя Гуан Чуна кануло в небытие вместе с его погибшими родителями. И теперь Лян Бэйлинь был просто Лян Бэйлинем. Если бы его личность была раскрыта, даже если бы это не стало большой проблемой, люди могли бы заподозрить, что он давно вынашивал месть.

И, наконец, оставался Чэн Шунань. Даже если Лян Бэйлинь ничего не говорил по этому поводу, Шень Юнь всячески избегал впутывать в это дело имя Чэн Шунаня.

*************************

Переводчик: Kosen

Просто так

В середине марта в Юши проходил научно-технический Форум. Он длился три дня, и на нем собрались ведущие эксперты, руководители и инвесторы из правительства, а также научных и деловых кругов. Основная площадка для проведения мероприятия располагалась в технологическом центре «Jingjie Technology».

Будучи лидером в своей отрасли, «Jingjie Technology» была обязана исполнить долг гостеприимства. Поэтому, даже если Лян Бэйлинь не любил общаться, ему пришлось заняться этим, чтобы сохранить лицо.

У него не было ни малейшей возможности избежать последнего банкета, и его пришлось устроить в собственном доме. Лян Бэйлинь не стал вмешиваться в такого рода дела и оставил их на Шень Юня и других сотрудников.

Банкет обязательно должен был соответствовать вкусам приглашенных на него гостей. Там было очень оживленно, и для развлечения роскошно одетых гостей была приглашена популярная в последнее время группа.

Шень Юнь знал в этом толк. Все приглашенные сюда были полезными людьми, и у них на лицах была видна жажда выгоды.

Шень Юню все давалось легко, и он позаботился обо всех мелочах. Хоть он тоже думал о выгоде, это никого не раздражало. К тому же, он был представителем семьи Шень, и многие люди сами стремились увидеться с ним.

Впрочем, он и сам был хорош собой, и солистка группы все время висла на нем.

- Это и есть босс «Jingjie Technology»?

Солистка была красавицей из Кореи, пока она сидела рядом с Шень Юнем, ее взгляд случайно упал на Лян Бэйлиня, который беседовал с кем-то недалеко от них.

Шень Юнь беспечно развалился на диване:

- Он изогнут, так что можешь не заглядываться на него.

- Мне просто любопытно.

- Хоть он и красив внешне, на самом деле, он довольно жесток, - пояснил Шень Юнь.

- Вот как? Звучит интригующе.

- Сестрица, я смотрю, ты еще не хлебнула горя. В любовных отношениях главное – радость и веселье. И ни к чему смешивать радость с болью, иначе, можно остаться только с болью и без всякой радости.

После этих слов певица выбросила эти мысли из головы. В таких обстоятельствах, когда невозможно добиться внимания крутого покровителя, чтобы сохранить лицо, достаточно быть просто его знакомой, и это тоже было неплохо.

Среди гостей было несколько человек, кто хотел бы подойти к Шень Юню и поговорить с ним. Но, видя, как он оживленно болтает с красавицей, они благоразумно не стали ему мешать.

Все уже давно поговорили о серьезных делах. Банкет предназначался для развлечения гостей, и в конце хотелось просто повеселиться. Здесь встречались люди одного круга, которые в большинстве своем давно знали друг друга. И лишь иногда здесь появлялись несколько незнакомых лиц, которые пришли с кем-нибудь за компанию.

Поскольку это был не деловой прием, представители старшего поколения уже разошлись по домам. Остались развлечься только люди примерно такого же возраста. Это был прием Лян Бэйлиня. Все уже привыкли к его сдержанным манерам, впрочем, он знал в этом меру.

Атмосфера постепенна становилась все более расслабленной, и кто-то случайно спросил о Чэн Шунане. В этом вопросе не было никакого злого умыла, просто этого человека интересовал статус отношений Лян Бэйлиня.

После разорения семьи Чэн никто не верил в то, что Лян Бэйлинь и дальше будет жить с Чэн Шунанем. В этом мире пары подбираются сообразно положению в обществе, а история про Золушку и принца – это просто курам на̀ смех.

Вопрос задал старший молодой господин из семьи венчурных капиталистов(1) – Кан Бай. У него была младшая сестра, и семья Кан очень благосклонно относилась к Лян Бэйлиню, много раз выказывая ему свое расположение. Когда Кан Бай задал свой вопрос, все сразу поняли, что именно его интересует.

- Что-то его давно не видно, - с улыбкой сказал Кан Бай.

Как только речь зашла о Чэн Шунане, вокруг сразу стало тихо, всем было интересно, что ответит Лян Бэйлинь.

- Ты уже полгода работаешь над новым проектом, - сухо ответил Лян Бэйлинь. – А в работе время летит незаметно.

Перед Новым годом Кан Бай приобрел компанию за границей и пробыл там последние полгода, поэтому Лян Бэйлинь сказал правду.

В такой ситуации, раз уж Лян Бэйлинь ушел от прямого ответа, любой человек оставил бы эту тему. Но Кан Бай неожиданно поступил вопреки здравому смыслу и спросил напрямик:

- Так вы все еще вместе?

Он был родом из влиятельной семьи и по возрасту был близок к Лян Бэйлиню. За последние годы они сблизились и были в хороших отношениях. Он задал вопрос дружеским тоном и, хоть это и прозвучало резковато, все же не возникало ощущения, что он перешагнул границы дозволенного.

Лян Бэйлинь все также улыбался, но при этом снова ушел от прямого ответа:

- В последнее время у него возникли проблемы со здоровьем, и он не ходит на занятия.

Если он не в колледже, значит, живет в доме Лян Бэйлиня.

Это был довольно интригующий ответ. Быть вместе и жить вместе – это не одно и то же, и его статус был непонятен.

Все снова выпили, и певица вышла на маленькую сцену, чтобы исполнить песню. Она собиралась петь без музыкального сопровождения, но кто-то из гостей предположил, что в сопровождении фортепиано исполнение будет более элегантным.

- Если речь зашла об игре на фортепиано, молодой господин Чэн играет лучше всех.

Улыбка Лян Бэйлиня слегка померкла.

- Я давно не видел Сяонаня. Давайте позовем его, пусть присоединяется к нам. Я не видел его уже полгода. К тому же, он просил меня привезти ему набор книжек с картинками, - сказал Кан Бай и развел руками. – К сожалению, мой помощник обошел несколько магазинов, но так и не смог их найти. Я должен лично извиниться перед ним.

Он говорил ласково и по-дружески, Лян Бэйлинь улыбнулся и небрежно ответил:

- Хорошо.

На Чэн Шунане была бархатная рубашка, он выглядел намного стройнее, а его длинные волосы были собраны в небольшой хвост на затылке. Он медленно спустился с верхнего этажа.

Он шел с кошкой на руках вслед за Лян Бэйлинем, не произнося ни слова и не выказывая никаких эмоций.

Взгляд Кан Бая остановился за нем. Прошло всего полгода с их последней встречи, а от прежнего молодого господина не осталось и следа.

Впрочем, если так подумать, после всего случившегося с семьей, каким бы своевольным и заносчивым ни был человек, он неизменно должен пасть духом.

Появление Чэн Шунаня никак не повлияло на окружающую обстановку. В комнате на миг стало тихо, а затем всё снова вернулось в прежнее русло. Все, как и прежде, пили и болтали, лишь иногда бросая в их сторону любопытные взгляды, но все же старались не заставлять Лян Бэйлиня чувствовать себя неловко.

Однако, все понимали, что молодой господин и его положение изменились.

Кан Бай посмотрел на Чэн Шунаня, стоявшего за спиной Лян Бэйлиня, и с улыбкой поприветствовал его:

- Сяонань, давно не виделись.

Чэн Шунань едва заметно кивнул в ответ.

За их столом больше не было мест, и официант принес еще один стул. Чэн Шунань сел рядом с Лян Бэйлинем, недалеко от Кан Бая.

Со сцены полилась нежная песня. Человек, который недавно предлагал спеть ее под аккомпанемент фортепиано, разумеется, не стал бы снова предлагать Чэн Шунаню сыграть.

Но после того, как песня закончилась, Кан Бай, непонятно с какой целью, вновь вернулся к этой теме.

- Сяонань очень хорошо играет на фортепьяно, я слышал его игру на церемонии в честь начала занятий в колледже. Он очаровал всех, когда вышел на сцену. А потом я заходил к тебе домой и слышал, как ты репетировал Mariage D'amour (2). Может, нам посчастливится послушать ее сегодня?

Цзицзи немного нервничала, она начала ерзать на руках Чэн Шунаня. Он наклонился и опустил ее на пол. Это движение выглядело естественным, и он не ответил на вопрос Кан Бая. Он так и не выпрямился, пока Цзицзи не выпрыгнула из окна в сад.

Он все не отвечал, и Кан Бай продолжал смотреть на него. На какое-то время за столом повисла тишина, и ситуация зашла в тупик.

Если бы семья Чэн все еще не утратила своего положения, для молодого господина не было бы проблемой выйти на сцену и сыграть. Но теперь, когда семья Чэн пала, а его статус парня Лян Бэйлиня вызывал сомнения, выход на сцену поставил бы его в неудобное положение – он ничем не отличался бы от группы, приглашенной развлекать гостей, и уступал бы им своим положением.

Предложение Кан Бая выступить на сцене умаляло его положение.

Чэн Шунань, не отвечая ему, осмотрел свои руки, а затем снял с рубашки кошачий волос и бросил на пол.

Редко кто мог выказать подобное неуважение Кан Баю. Его глаза потемнели, и прежнее спокойствие сменилось нетерпением.

Сидевший рядом Лян Бэйлинь не собирался разруливать ситуацию. Это Кан Бай действовал по собственному умыслу и был слишком напорист, он сам попал в такую ситуацию, пусть теперь не жалуется.

В конце концов, Шень Юнь разрядил обстановку шуткой и сменил тему, попросив подать алкоголь десятилетней выдержки.

Это действительно было спиртное, которому было более десяти лет, и его этикетка пожелтела. Официант убрал бокалы для красного вина, заменив их на рюмки, после чего наполнил их одну за другой.

Лян Бэйлинь посмотрел на Кан Бая:

- Можешь смешивать?

- Могу, - ответил Кан Бай.

Лян Бэйлинь взял рюмку и сделал глоток. Кан Бай улыбнулся и тоже выпил.

Лян Бэйлинь, не говоря ни слова, неторопливо пил. Бутылка 53-градусного спиртного напитка была выпита напополам, и он жестом попросил официанта принести вторую.

На второй бутылке взгляд Лян Бэйлиня прояснился, но выражение лица осталось прежним. Однако, Кан Бай больше не мог выдержать это.

Он уже успел выпить много красного вина в начале банкета, и сейчас, смешав его с крепким напитком, уже выпил больше, чем мог вынести обычный человек. Но, как бы крепок он ни был во хмелю, это было слишком даже для него.

- Всё, больше не влезет, - взмолился он, не позволяя официанту наполнить его рюмку.

- Если перебрал, тебе лучше уехать пораньше и отдохнуть, - бесстрастным тоном сказал Лян Бэйлинь.

Помощник Кан Бая бросился помогать ему. Остальные, почувствовав в воздухе запах пороха, перекинулись несколькими словами и, видя, что уже поздно, разошлись по домам.

Чэн Шунань все еще сидел неподвижно. Шень Юнь подошел и слегка наклонился к нему:

- Не хочешь немного поесть, дружок?

Перед Чэн Шунанем стоял только стакан сока, к которому он не прикоснулся, и неизвестно, ел ли он сегодня вообще.

Как только все гости ушли, сила, которая поддерживала Чэн Шунаня, оставила его, и он едва слышно ответил:

- Я не хочу есть.

Шень Юнь поцокал языком и больше ничего не сказал. Он помахал рукой Лян Бэйлиню:

- Я пошел.

Цзицзи уже достаточно нарезвилась, она снова запрыгнула к Чэн Шунаню на руки и начала ластиться к нему.

Лян Бэйлинь сидел рядом. Возможно, все дело было в том, что он слишком много выпил, но атмосфера стала слишком угнетающей. Он ничего не говорил, но Чэн Шунань не осмеливался уйти, все сильнее ощущая беспокойство.

- Я поднимусь наверх.

Не в силах больше выносить эту тяжкую атмосферу, Чэн Шунань прижал Цзицзи к себе и встал, собираясь уходить.

- «Mariage D'amour»? – подняв голову, внезапно спросил Лян Бэйлинь.

Это была классическая песня для предложения руки и сердца.

- … просто так сыграл, - после некоторого колебания ответил Чэн Шунань.

Такую музыку не играют просто так. Он репетировал в течение нескольких месяцев, собираясь сделать предложение Лян Бэйлиню в день его рождения. Тогда все его мысли были только об этом человеке. Раз его признание в любви прошло удачно, значит, и это его предложение тоже должно быть принято благосклонно.

Он был не настолько хорош в игре на фортепьяно, как говорили другие, но он приложил все усилия, чтобы безупречно сыграть эту мелодию.

В то время ничем не оскверненное чувство молодого человека было медово-сладким и достойным восхищения.

Но теперь в глазах посторонних он был просто смешон, и явно переоценил себя.

______________

1. Венчурный капиталист —инвестор, работающий в сфере венчурных инвестиций

2. Mariage d’amour («Брак по любви») — сольное произведение для фортепиано, написанное французом Полем де Сенневилем в 1978 году и впервые записанное пианистом Ричардом Клайдерманом на его альбоме «Lettre À Ma Mère» в 1979 году.

Mariage d’amour

*************************

Переводчик: Kosen

Соглашение

- Сыграй для меня, - сказал Лян Бэйлинь.

- Я не хочу играть.

Воздух был наполнен запахом алкоголя, который перемешивался с ароматом цветов, льющимся из сада через открытое окно. Лян Бэйлинь держался и говорил очень спокойно, словно говорил о чем-то обыденном.

Мозг Чэн Шунаня захлестнули нелепейшие эмоции, он вскочил на ноги и с резким грохотом отодвинул от себя стул.

С него хватит! С чего вдруг сегодня всем приспичило послушать его игру? Хотят самоутвердиться за его счет?

Стул покачнулся от толчка, и Лян Бэйлинь поднял руку, чтобы удержать его. Заметив краем взгляда поднятую руку Лян Бэйлиня, Чэн Шунань резко отпрянул назад.

Цзицзи, почувствовав страх своего хозяина, вздыбила шерсть и яростно зашипела на Лян Бэйлиня.

Лян Бэйлинь выпил не настолько много, чтобы опьянеть, но этого количества было достаточно, чтобы подхлестнуть его эмоции.

- Ты разве не собирался сыграть для меня после того, как потренируешься? Разве ты не собирался сделать мне предложение?

От реакции Чэн Шунаня лицо Лян Бэйлиня потемнело. Он заговорил напрямик, глядя Чэн Шунаню в лицо. Его не заботило то, что это может смутить Чэн Шунаня, он только знал, что Кан Бай слышал эту мелодию, а он об этом даже не знал.

- Предложение? – Чэн Шунань на миг растерялся, а затем рассмеялся, чувствуя, как сердце нервно колотится у него в груди.

- Да, - четко проговорил он, и этот звук разнесся по всему пустому залу. – Но я не сыграл.

Лян Бэйлинь тяжело вздохнул и медленно встал. Дыхание Чэн Шунаня участилось, и от его недавней твердости не осталось и следа, он поспешно сжал губы. Кошка, нервно мяукнув, спрыгнула на пол с рук и начала кружиться возле его ног, стараясь успокоить его.

- Я не стану слушаться тебя сегодня, и в будущем я тоже не стану тебя слушать, - Чэн Шунань держался настороженно, но его слова звучали немного вызывающе. – Я не буду играть на фортепьяно, и не буду выказывать уважение твоим друзьям. И любить тебя я тоже не буду!

Его уже месяц держали взаперти, и он мог выходить не дальше двора. После того, как ему вернули Цзицзи, он однажды потерял терпение и, воспользовавшись тем, что тети Янь не было дома, он забрал кошку и попытался сломать замок. Когда ему это не удалось, он нашел лестницу и перелез через стену.

Но не успел он сделать и нескольких шагов, как перед ним, выросли словно из-под земли два человека. Они не сказали ему ни слова, а просто преградили путь и, открыв ворота ключом, заставили его вернуться назад.

Тогда он понял, что Лян Бэйлинь не просто действовал под влиянием импульса, он действительно собирался держать его здесь взаперти. И неизвестно, сколько времени ему придется провести под замком.

- Ты уже отомстил и получил всё, что хотел. Ты поквитался с отцом за то, что он сделал с твоей семьей. Неужели ты все еще неудовлетворен? Ты можешь меня отпустить?

Еще не вся прислуга ушла из дома, и они в спешке попрятались, поэтому в зале остались только они вдвоем.

Лян Бэйлинь взглянул на стоявшее в углу фортепьяно, которое мозолило ему глаза. Ему не хотелось сегодня ссориться с Чэн Шунанем, но тот сказал, что «не будет любить его», он все еще не понимает, как обстоят дела и надеется расстаться с ним.

Поэтому было необходимо показать ему, кто здесь хозяин положения.

Лян Бэйлинь взглянул на него:

- Это ты первым предложил быть вместе, и теперь ты же заговорил о расставании. Думаешь, у тебя есть выбор?

Чэн Шунань не был совсем бесхарактерным. С того момента, как его позвали на банкет, он уже собрался с духом и принял решение. Если очень постараться, возможно, удастся переломить ситуацию. Независимо от того, получится у него или нет, он должен попробовать.

Поэтому он собрался с духом и, разозлившись, пошел против Лян Бэйлиня. Может быть, Лян Бэйлинь разозлится и в порыве гнева прогонит его.

- Может, у меня и нет выбора, но я еще не потерял совесть, я не стану обманывать других. Разве справедливо, что ты так обращаешься со мной?

Все это безразличие и высокомерие проистекали из того, что он не любит его. Чэн Шунань подумал о том, что каждый раз, когда Лян Бэйлинь разыгрывал перед ним любовь, ему наверняка было противно.

Лян Бэйлинь вцепился в спинку стула, и у него на руке вздулись вены.

- Сейчас я являюсь крупнейшим кредитором семьи Чэн. Разве на людях ты, как ее представитель, не обязан думать прежде всего о моих интересах? А в частном порядке разве ты не должен расплатиться со мной своей жизнью? У меня больше нет родителей, а у тебя? Разве твой отец с братом не живут себе припеваючи? И ты еще говоришь о справедливости?

- И чего еще тебе нужно? Я уже давно им не нужен! – воскликнул Чэн Шунань. – Если ты хочешь мстить – мсти, но мсти тому, кто виноват перед тобой! А что я тебе сделал? В чем я провинился перед тобой?

У него действительно не было шанса победить Лян Бэйлиня. Он словно муха с оторванными крыльями, не знал, что ему делать. Охотник всюду раскинул свои сети, и ему ни за что не вырваться из них.

- Ты знаешь, что я не отличаюсь особыми способностями, я не смогу вернуть тебе то, что задолжала семья Чэн.

- Отдашь то, что сможешь, - с усмешкой сказал Лян Бэйлинь. – Я еще не дал выход своему гневу. Если ты уйдешь, как я тогда смогу излить гнев на семью Чэн?

Во взгляде Чэн Шунаня отразилось отчаяние, он энергично вытер глаза и развернулся, собираясь подняться наверх. Он слишком спешил и не заметил, что Цзицзи не пошла за ним следом. Когда он завернул за угол на втором этаже, по его щекам покатились слезы.

Его комната располагалась напротив спальни Лян Бэйлиня, и до нее еще оставалось пройти некоторое расстояние. Он уже давно не ел, и его силы были на исходе. Поднявшись по ступенькам, он начал задыхаться. У него потемнело в глазах, и он оперся на стену, чтобы не упасть.

В следующее мгновение он услышал шаги за спиной. Лян Бэйлинь обхватил его за талию, открыл дверь кабинета и затащил его внутрь.

Чэн Шунань вскрикнул от страха, и как только Лян Бэйлинь отпустил его, он сразу забился в угол. В его заплаканных глазах мелькнул страх, словно Лян Бэйлинь был отвратительным чудовищем.

- Что, испугался? – усмехнулся Лян Бэйлинь. – Ты разве сейчас не хотел позлить меня?

Он подошел к столу, вытащил оттуда какие-то бумаги и бросил их на стол.

- Это тебе, - он постучал по столу. – Подойди сюда,

Но Чэн Шунань застыл на месте.

- Подойдешь сам или тебе помочь?

Видя, как неумолим и безжалостен Лян Бэйлинь, Чэн Шунань собрался с духом и заставил себя сделать несколько шагов вперед.

Листы бумаги лежали прямо перед ним, достаточно было опустить голову, чтобы понять, что это такое. Чэн Шунань поначалу опешил, а затем перестал верить собственным глазам.

Он взял листы в руки и начал читать их строчка за строчкой. На самом деле, там было всего две страницы, и их содержание было очень простым. Основная идея заключалась в том, что сторона А и сторона Б устанавливают между собой весьма специфические отношения, а также подробно перечислялись требования к стороне Б, включая обязательства, которые должна выполнить сторона Б, ответственность за нарушение договора и т. д. Соглашение вступало в силу, начиная с даты подписания. Срок его действия не был указан, и право решать этот вопрос было оставлено за стороной А.

Что же касается подписи, то сторона А уже расписалась в отведенном для этого месте.

Проще говоря, это было соглашении об обеспечении в обмен на сексуальные услуги.

Видимо, Чэн Шунаня начинала бить дрожь, и бумаги зашуршали в его руках.

Ему никогда не приходило в голову, что между ним и Лян Бэйлинем может произойти нечто подобное. Поначалу он думал, что даже если Лян Бэйлинь обманывал его ради своей мести, то теперь, когда все было позади, он, самое большее, продержит его взаперти, чтобы дать выход своей злости, а затем отпустит его.

В конце концов, ведь Лян Бэйлинь не любил его, подумал Чэн Шунань, он был ему даже противен.

Как оказалось, он недооценивал Лян Бэйлиня и слишком возомнил о себе.

- Зачем ты так со мной… - услышал он свой собственный голос.

Лян Бэйлинь посмотрел на него:

- Ты же хотел закончить учебу. Пусть так, когда ты закончишь колледж, я подумаю о расторжении этого соглашения. Но ты должен вести себя, как положено стороне Б.

Чэн Шунань швырнул договор обратно на стол:

- Я не стану это подписывать!

- Не станешь подписывать? – Лян Бэйлинь достал телефон и разблокировал экран. – Хорошо, тогда я звоню вашему декану.

Чэн Шунань на миг растерялся, а затем до него вдруг дошло, что происходит. Он перехватил руку Лян Бэйлиня через стол, пытаясь остановить его:

- Что ты делаешь!

Лян Бэйлинь стряхнул его руку и отошел к окну. Держа телефон в одной руке, он другой рукой с легкостью повалил Чэн Шунаня на диван и прижал коленом его живот, отчего тот вообще не мог пошевелиться.

- Профессор Лю, говорит Лян Бэйлинь, - его голос звучал спокойно и ровно, пока он с такой легкостью принимал решение о будущем Чэн Шунаня. – Хорошо, я завтра приеду, чтобы завершить формальности, связанные с отчислением Чэн Шунаня.

Чэн Шунаню не было слышно, что ответил профессор Лю, он лишь слышал хриплое дыхание, вырывавшееся из его собственного горла.

Лян Бэйлинь завершил разговор и ослабил хватку. Чэн Шунань все еще лежал на диване, прикрыв глаза рукой.

Наконец, он медленно сел и, опустив голову, тихо сказал:

- Я подпишу. Тогда мне не придется бросать учебу?

- Не придется, - ответил Лян Бэйлинь.

Чэн Шунань встал, держась за спинку дивана и, покачнувшись, повернулся к столу. Он взял ручку и поставил свою подпись там, где должна была расписаться сторона Б.

Оказывается, чтобы из парня превратиться в любовника или вообще непонятно во что, достаточно всего одной подписи.

Поставив подпись, Чэн Шунань оперся обеими руками о стол, чувствуя, как у него все потемнело перед глазами. Он чувствовал, что у него кружится голова от недоедания. Если бы он знал об этом заранее, то лучше бы поел, и сейчас не оказался бы в таком неудобном положении, словно он собирался упасть в обморок, не выдержав удара.

- Я ничего не ел, поэтому меня закружилась голова, - сказал он.

Похоже, Лян Бэйлинь не ожидал от него таких слов, он просто стоял и молча смотрел на него.

- Нет ли чего-нибудь перекусить? – спросил Чэн Шунань и, немного подумав, добавил. – Господин Лян.

Глаза Лян Бэйлиня слегка сузились. Он достал из ящика стола пачку сырных крекеров, которую Чэн Шунань забросил туда раньше, потому что «вкус сыра был ненастоящим».

Чэн Шунань засыпал в рот крекеры с ненастоящим вкусом сыра. Лян Бэйлинь смотрел, как он ест, а затем подтолкнул к нему стакан с водой. Чэн Шунань взял стакан и запил крекеры водой.

- Я могу вернуться в колледж? – снова спросил Чэн Шунань.

Лян Бэйлинь смотрел на него мрачным взглядом и ничего не говорил.

- У меня нет ни семьи, ни денег. Если я не закончу учебу, у меня вообще не останется никакой надежды, - Чэн Шунань сам поразился, что в такой      момент он все еще способен спокойно вести переговоры. – Я буду усердно заниматься, а после этого возвращаться обратно. У меня только одно требование…

- Хорошо, - перебил его Лян Бэйлинь.

Чэн Шунань, казалось, почувствовал облегчение. Он поднял голову и даже улыбнулся, но его улыбка была уродливее, чем плач.

- После... после окончания учебы я уйду.

- Хорошо, - сказал Лян Бэйлинь.

Чэн Шунань чувствовал, что больше ему нечего сказать, поэтому какое-то время просто стоял молча, закрыв глаза. От съеденных наспех крекеров у него сдавило грудь и накатила тошнота. Он подавил рвотные позывные и в оцепенении огляделся вокруг.

Кабинет остался прежним, а вот Лян Бэйлинь превратился в незнакомца.

Впрочем, он всегда таким был.

А он никогда не знал его.

Он напрасно копил в себе храбрость для сегодняшнего вечера, и все его так называемые планы рухнули под нажимом настоящей силы.

Приходилось признать, что он абсолютно никчемен, труслив и ни на что не годен.

Он годится лишь на роль мальчика для битья, на котором можно сорвать гнев.

- Можно я пойду и посплю… - Чэн Шунань почувствовал, как на него вдруг накатила усталость.

Свет был неярким, и вокруг царил полумрак.

Лян Бэйлинь видел, как побледнело лицо Чэн Шунаня и понимал, что тот едва держится на ногах, поэтому не стал больше приставать к нему и молча кивнул в знак согласия.

Чэн Шунань вышел из кабинета с понурым видом. Он так исхудал, что при движении казался бесплотной тенью. Он был развернут спиной к Лян Бэйлиню, и тот не мог увидеть его выражение лица, поэтому у него не было возможности узнать, плачет он или нет.

Когда дверь кабинета закрылась за ним, Лян Бэйлинь опустил взгляд и сосредоточился на соглашении, которое лежало перед ним.

Он был вынужден признать, что какими бы ни были причины, и каким бы средствами ни пришлось воспользоваться, он никогда и не собирался отпускать Чэн Шунаня.

*************************

Переводчик: Kosen

Сувенир

Чэн Шунань не вернулся колледж, как ему хотелось, но не потому, что ему мешал Лян Бэйлинь, а из-за того, что его здоровье ослабло, и у него поднялась температура до 39 градусов.

Осмотревший его врач сказал, что у него стресс, и он простудился. Он прописал ему капельницу и таблетки на несколько дней.

Несмотря на свою изнеженность молодой господин редко болел прежде. Его тело было похоже на маленькую печку, и он всегда был полон энергии, чем бы он ни занимался.

Лян Бэйлинь смотрел на охваченного жаром человека, который метался в бреду, стеная и плача. Раньше в нем было много живости, и это было совсем не похоже на теперешнее состояние, когда он все время молчал, забившись в угол.

Доктор ввел ему иглу, чтобы не нужно было каждый раз прокалывать кожу. Но он постоянно метался на кровати, и тыльная сторона его ладони опухла и посинела. Доктор вставил иглу в другое место. Видимо, ему было очень больно, и по его щекам из-под закрытых век потекли слезы.

Лян Бэйлинь наклонился и ясно услышал его сбивчивый шепот:

- Больно…

После того, как доктор ушел, Лян Бэйлинь долго стоял возле кровати и смотрел на тыльную сторону его ладони, а затем спустился на кухню.

Тетя Янь в это время готовила суп.

- Как Сяонань? – сразу спросила она, как только увидела его.

- Спит, - ответил Лян Бэйлинь.

О достал из холодильника картошку, очистил ее и нарезал ломтиками. Тетя Янь посмотрела на него и спросила:

- Тебе еще нужно на работу?

Сейчас был полдень, и Лян Бэйлиня не должно быть в это время дома. Но он сказал:

- Я не пойду.

- Тогда отдохни, - сказала тетя Янь. – Сейчас такой сложный период, и отдых не будет лишним.

Лян Бэйлинь кивнул и ушел, прихватив с собой пару кусочков картошки.

Чэн Шунань, которому снова поставили капельницу, уже успокоился и теперь спал. Лян Бэйлинь сел у кровати, приложил ломтики картошки к тыльной стороне ладони Чэн Шунаня и обмотал их бинтом. Он опустил глаза, и было непонятно, о чем он думал в этот момент.

Когда лекарство закончилось, он вытащил иглу. И лишь когда Чэн Шунань пошевелился, словно собираясь проснуться, Лян Бэйлинь поспешно вышел из комнаты.

Температура периодически поднималась вновь, но на третий день жар, наконец, полностью спал. Чэн Шунань смог встать с постели, но по-прежнему ел очень мало, и после нескольких глотков каши больше не мог съесть ни кусочка.

Он хотел вернуться в колледж сразу после того, как ему стало лучше, но, взглянув на выражение лица Лян Бэйлиня, не осмелился спросить об этом. У него совсем не было сил, его одолевала слабость. Глядя на выражение лица Лян Бэйлиня, он больше всего боялся, что тот передумает.

Ему было нечем заняться, и он все время прятался в своей комнате. Когда Лян Бэйлиня не было дома, он иногда выходил во двор вместе с кошкой, чтобы погреться на солнышке. Лян Бэйлинь каждый день уходил очень рано, а возвращался поздним вечером. Видимо, из-за его болезненного вида Лян Бэйлинь больше не доставлял ему хлопот, не говорил ему ничего неприятного и не требовал от него выполнения обязательств по соглашению.

Наконец, в понедельник его отпуск закончился, и он снова вернулся к занятиям.

***

В конце апреля Лян Бэйлинь уехал в командировку в Европу, и пару недель его не было дома.

Раньше, когда Лян Бэйлинь был в командировке, Чэн Шунань постоянно звонил и писал ему сообщения и теперь, когда его положение изменилось, больше не было необходимости желать ему доброго утра и доброй ночи. И, разумеется, Лян Бэйлинь тоже не стал бы писать ему. Поэтому Чэн Шунань жил спокойной жизнью.

Лишь однажды Шень Юнь заглянул к ним в дом, чтобы найти какие-то документы. Увидев Чэн Шунаня, который играл во дворе с кошкой, он подошел поздороваться с ним.

Он наклонился и погладил кошку по голове, но Цзицзи внезапно вздыбила шерсть и зашипела на него.

- Чем занимаешься, малыш?

Чэн Шунань закрыл от него кошку и недовольно сказал:

- Не трогай ее.

- Йоу, Ляо Ляна здесь нет, и даже кошка поднимается на крышу, чтобы разломать черепицу. (1)

Чэн Шунань поджал губы и отвернулся от него.

- Ты что, язык проглотил? – поддразнил его Шень Юнь.

Чэн Шунань был раздражен, он долго сдерживался, прежде чем сказал:

- Господин Шень – уважаемый человек, я ему не ровня.

Шень Юнь:

- …….

Ладно, похоже, когда Лян Бэйлиня нет рядом, этот молодой господин все также остер на язык, как и раньше. Даже после того, как Лян Бэйлинь вырвал ему зубы и держал при себе на содержании, он все равно отказывался показать свою слабость.

Шень Юнь усмехнулся и больше не стал напрашиваться на неприятности. Он встал, отряхнул брюки и сказал:

- Ну, я пошел.

Выйдя за ворота, он отправил Лян Бэйлиню сообщение: «Я проверил его для тебя. Малыш хорошо выглядит и чувствует себя свободно.»

Спустя полчаса от Лян Бэйлиня пришел ответ: «Не стоило беспокоиться.»

Шень Юнь нахмурился и поцокал языком. Они оба такие интересные – один упрямей другого.

***

Лян Бэйлинь смотрел на фотографию, которую ему прислал Шень Юнь. Чэн Шунань сидел в саду в подвесной корзине и, держа на руках кошку, ласково почесывал ее за ушками. Фото вышло очень четким, и он мог разглядеть улыбку на лице Чэн Шунаня.

В доме были установлены камеры видеонаблюдения, и он просматривался с любого ракурса. Но Чэн Шунань редко выходил во двор. Обычно после занятий он отсиживался у себя в спальне, а иногда даже ел там. Камеры видеонаблюдения редко фиксировали его лицо.

Тетя Янь больше всего боялась надоедать Лян Бэйлиню, когда он был занят, поэтому не осмеливалась отправлять ему фото, и вообще почти не упоминала Чэн Шунаня.

Когда все дела были завершены, у них еще оставался один свободный день. После двух недель напряженной работы Лян Бэйлинь отпустил всех прогуляться по городу, а все расходы на питание и покупки компания брала на себя.

Возбужденный секретарь подбежал к Лян Бэйлиню и сказал, что все собираются осмотреть известный местный собор, и спросил, не хочет ли он пойти с ними.

- Вы идите, развлекайтесь, - с улыбкой ответил Лян Бэйлинь. – А мне нужно кое-куда съездить, закажи мне билет.

А затем он назвал адрес нужного ему места. Оно находилось в соседней стране, и поездка на поезде в одну сторону занимала три часа. Секретарь просто ушам своим не верил и даже уточнил на всякий случай. Его начальник и правда собирался поехать туда сегодня, чтобы затем вернуться восьмичасовым поездом назад, и не опоздать на самолет в Китай.

Работы Пьера Огюста Ренуара отличаются особой теплотой и яркими красками, их окружает приятная непринужденная атмосфера, поэтому они дарят радость людям. Неудивительно, что у него так много поклонников. Эта выставка в музее привлекла внимание поклонников его творчества со всего мира. Несмотря на то, что через полчаса музей уже должен был закрыться, туда все равно приходили люди.

Лян Бэйлинь пришел не слишком поздно. Он рассмотрел каждую работу, купил памятный альбом ограниченного выпуска и успел уйти до закрытия.

Он перекусил в простом открытом кафе. Многие люди вокруг него говорили о выставке на разных языках, кто-то высказывал сожаление о том, что не смог получить памятный альбом.

После этого он нанял такси, чтобы доехать до вокзала, где сел на поезд, чтобы через три часа вновь встретиться со своими сотрудниками.

В поезде молодой блондин с голубыми глазами заметил его сумку с альбомом. Он подошел к нему и начал расспрашивать, как ему удалось купить его.

- Повезло, - немногословно ответил Лян Бэйлинь.

Молодой человек оказался очень разговорчивым, он засыпал его вопросами, спрашивая его, приехал ли он сюда специально на выставку, какая картина понравилась ему больше всего, сколько стоил этот альбом и т. д.

- Я не очень разбираюсь в искусстве, это для моего друга.(2)

Видя, что Лян Бэйлинь не настроен на разговор, молодой человек, повздыхав о том, как ему хотелось бы иметь такого друга как он, неохотно отошел от него.

Лян Бэйлинь закрыл глаза и откинулся на спинку кресла, чтобы немного отдохнуть. Ему в голову пришла неожиданная мысль – а будет ли Чэн Шунань также взволнован и рад, как этот молодой человек, когда увидит этот альбом?

***

Когда Лян Бэйлинь вернулся домой, Чэн Шунань ужинал с тетей Янь. Увидев, что он вернулся, тетя Янь поставила на стол еще одну тарелку и положила палочки для еды, а затем собралась на кухню, чтобы приготовить еще еды.

- Тетя Янь, я совсем не голоден, этого будет достаточно, - остановил ее Лян Бэйлинь.

- Что же ты не сказал, когда вернешься? Мы с Сяонанем съели уже половину еды. Не могу же я кормить тебя остатками.

Тетя Янь добавила, что на кухне еще есть продукты, и ей будет несложно приготовить что-нибудь еще.

- Ничего страшного, я уже перекусил в самолете и сейчас просто выпью суп. Я устал и хочу сегодня лечь пораньше.

Тетя Янь знала, что он был очень занят. Во время длительного перелета сложно отдохнуть, и, учитывая напряженный темп его работы, было бы странно, если бы он не устал.

После его слов тетя Янь подала ему суп и несколько яичных пирожных, (3) а затем ушла к себе в комнату, оставив их одних.

Чэн Шунань встал только тогда, когда пришел Лян Бэйлинь, чтобы поприветствовать его, а потом опустил голову и все время ел тихо, как перепелка.

Если бы он знал, что Лян Бэйлинь вернется сегодня, то поел бы у себя в комнате. Уйти к себе посреди ужина уже не получится, и оставаться здесь тоже было неловко.

Присутствие Лян Бэйлиня ощущалось слишком сильно, и после его возвращения Чэн Шунань почувствовал, что оказался в трудной ситуации. Ему было так комфортно в эти две недели, что он уже успел позабыть это ощущение.

Видя, что Чэн Шунань вот-вот воткнется носом в тарелку, Лян Бэйлинь ничего не сказал и, быстро выпив суп, поднялся наверх. И только тогда Чэн Шунань смог перевести дух.

Но, не успел он почувствовать облегчение, как Лян Бэйлинь позвал его в кабинет.

Глядя на протянутый ему памятный альбом, Чэн Шунань на миг растерялся, а затем перевел взгляд на Лян Бэйлиня. У него не получилось скрыть удивление и сомнение во взгляде, словно Лян Бэйлинь дал ему яд.

- Сувенир от нашего партнера, - холодно сказал Лян Бэйлинь.

Он держался немного нетерпеливо и, казалось, что, если Чэн Шунань не возьмет альбом, то он просто его выбросит.

Чэн Шунань сразу же осторожно взял его и тихо сказал:

- Спасибо.

Лян Бэйлинь пристально смотрел на него, не говоря ни слова, и его взгляд был тяжелым и угнетающим.

- … Спасибо, - снова повторил Чэн Шунань.

Альбом был в красивом твердом переплете. Чэн Шунань, сжимая его в руках, дважды поблагодарил его, но Лян Бэйлинь даже не ответил. Он прекрасно осознавал, что Лян Бэйлинь расстроен, но не понимал, что именно его расстроило.

Лян Бэйлинь сам не знал, почему он расстроен, но Чэн Шунань должен был отреагировать как-то иначе.

Чэн Шунань был вполне обычным в других аспектах, но у него были способности к искусству, и считалось, что он кое-что смыслит в музыке и рисовании. И в том, что касалось живописи, у него был определенный вкус. Он мог болтать без умолку, рассказывая Лян Бэйлиню о разных художниках. И, если его интересовал какая-нибудь выставка у них в стране или за границей, он обязательно покупал билет и отправлялся туда, когда у него не было занятий.

Однажды Лян Бэйлинь ездил с ним на выставку живописи и каллиграфии за границей. На этой выставке была редкая оригинальная работа по каллиграфии. После того, как Чэн Шунань увидел ее, он всю дорогу без умолку трещал как сорока, а также собирался послать кого-нибудь, чтобы купить**. Он был так возбужден, что после возвращения домой говорил об этом всем, кто соглашался слушать.

Тогда он отреагировал совсем не так, как сейчас на этот альбом.

- Если тебе не нравится, можешь выбросить его, - сказал Лян Бэйлинь и, подойдя к столу, открыл ноутбук, готовясь заняться делами.

- Нет, - поспешно сказал Чэн Шунань. – Мне очень понравилось.

Это был любимый художник Чэн Шунаня. Он знал, что такие альбомы ограниченного выпуска продавались на европейских выставках, и их было очень трудно купить. В интернете их продавали в десять раз дороже, и даже там их было нелегко найти. Хоть он и не понимал, зачем партнеру понадобилось дарить такой подарок, но Лян Бэйлинь не бросил его в отеле или еще где-нибудь, а приложил усилия, чтобы привезти его сюда, поэтому он должен постараться показать ему, что дорожит этим подарком и рад получить его.

Но после того, как он поблагодарил Лян Бэйлиня и постарался выразить свою радость, тот все еще выглядел расстроенным.

Лян Бэйлинь сел за ноутбук, прочитал несколько писем и сделал телефонный звонок.

- Тогда я пойду, - смущенно сказал Чэн Шунань.

Лян Бэйлинь по-прежнему не отводил взгляда от экрана ноутбука. Видя, что он ничего не отвечает, Чэн Шунань расценил его молчание как знак согласия, и тихонько вышел из кабинета.

_______________

1. Это часть поговорки: «Если ребенка не бить три дня, он поднимется на крышу и разломает черепицу».

2. Бэйлинь говорит по-английски.

3. Стало интересно, что за пирожные. Так аппетитно выглядят, я бы попробовала, хоть и не люблю слоеное тесто)

** Не поняла, что купить.

*************************

Переводчик: Kosen

Частная беседа

На следующий день начался уикэнд, и Лян Бэйлинь не пошел в офис. Чэн Шунань сначала не хотел спускаться к завтраку, но тетя Янь пришла за ним и попросила спуститься вместе с ней.

Тетя Янь действовала из лучших побуждений. Хотя они сейчас жили вместе, но не виделись уже две недели. Теперь, когда Лян Бэйлинь вернулся, они смогут проводить больше времени вдвоем и, возможно, это поможет им наладить отношения. Но Чэн Шунань думал о других вещах.

Хоть его и баловали с самого детства, он все же вырос не в полной изоляции. Он видел всех этих любовниц, которые были на содержании, нежных красавиц, которые беспрекословно выполняли любые желания своего хозяина, даже самые извращенные.

Раньше он был бесконечно далек от всего этого и никогда не думал о том, что сам окажется в подобной ситуации.

Но он ясно понимал, что, если он хочет уйти отсюда, если он хочет учиться в колледже и сделать свою жизнь более-менее сносной на время действия соглашения, единственный способ добиться этого – угодить Лян Бэйлиню.

… Своему бывшему парню, а теперь – своему хозяину.

Чэн Шунань послушно спустился вниз, где Лян Бэйлинь уже сидел за столом.

По сравнению с тем, в каком виде Лян Бэйлинь вернулся вчера из путешествия, сегодня он выглядел значительно лучше. На нем была удобная домашняя одежда, его коротко стриженые волосы были чисто вымыты, и теперь он казался на несколько лет моложе по сравнению с тем, как выглядел на работе. Он держал в руке чашку кофе и в этой расслабленной позе напоминал отдыхающего крупного хищника.

Заметив спускающегося Чэн Шунаня, он лишь взглянул на него, но ничего не сказал.

Чэн Шунань молча ел омлет и после некоторого раздумья сказал:

- Этот альбом… у него красивый переплет.

Лян Бэйлинь даже не взглянул на него.

Чэн Шунань:

- …..

После того, как Лян Бэйлинь допил кофе, он потянулся за салфеткой. Салфетки находились на некотором расстоянии от него, и Чэн Шунань, вытащив одну из них, протянул ему.

Лян Бэйлинь взял салфетку, и Чэн Шунань, видя, что он держится уже не так непреклонно, как в начале, осторожно сказал:

- Спасибо, что привез его мне.

Лян Бэйлинь, наконец, поднял глаза и посмотрел на него.

Чэн Шунань чувствовал, что снова сказал что-то не то, так как ему показалось, что Лян Бэйлинь бросил на него пристальный взгляд, но он сам не был уверен в том, что ему это не померещилось. Эмоции, отразившиеся в этом взгляде, были настолько мимолетны, что Чэн Шунань не успел распознать их.

Поэтому Чэн Шунань решил приложить больше усилий, и за утро еще пару раз заговорил об альбоме, но не с Лян Бэйлинем, а с тетей Янь. Он говорил так, чтобы Лян Бэйлинь его слышал, а затем оглянулся на него пару раз, тем самым выдав, что действует принужденно и неестественно.

Утром пришел Шень Юнь и расположился во дворе, чтобы поговорить с Лян Бэйлинем.

В это время Чэн Шунань сидел в подвесной корзине в саду. Увидев, как они вышли во двор, он хотел вернуться в дом, но Цзицзи резвилась в саду, и он начал гоняться за ней. Альбом остался в подвесной корзине, и ветер перебирал его страницы. Цзицзи запрыгнула в подвесную корзину, и альбом с громким стуком свалился на землю.

Чэн Шунань поспешно бросился поднимать альбом. Шень Юнь одной рукой придержал качающуюся подвесную корзину и спросил:

- Чем ты занимаешься, малыш?

Чэн Шунань сразу же выпрямился и сказал:

- Я смотрел альбом. Он очень красивый и очень ценный. Мне он очень нравится, и я буду бережно хранить его.

Он говорил почтительным тоном, словно пересказывал учителю выученный урок.

Шень Юнь рассмеялся в ответ.

Ни один из них не заметил, как исказилось лицо Лян Бэйлиня:

- Если не умеешь говорить, тогда лучше заткнись!

Они оба сразу смолкли.

Чэн Шунань был слишком напуган, чтобы говорить. Шень Юнь тоже не остался равнодушным и внимательно посмотрел на Лян Бэйлиня.

Черт, что это с ним? Даже ему самому стало не по себе.

После всей этой возни Лян Бэйлинь с Шень Юнем прошли в кабинет.

Чэн Шунань остался во дворе и сел прямо. Когда все ушли, он опустил голову и, погладив Цзицзи, тихо рассмеялся.

Цзицзи прищурила глаза. Эти люди такие странные. Хоть этот человек улыбался, у него в глазах стояли слезы.

***

Хотя Кан Бай один раз проиграл Лян Бэйлиню, это нисколько не погасило его энтузиазма. В последнее время их сотрудничество шло очень гладко. Хоть Лян Бэйлинь немного холоден, он обходителен, напорист, но в то же время осторожен, что делает хорошим партнером. Глава семьи Кан не просто так благоволил к нему. Если удастся выдать за него сестру, это будет выгодно обеим сторонам.

Помимо этого, у Кан Бая были свои собственные скрытые мотивы. В последний раз он попытался прощупать почву, но так и не понял отношение Лян Бэйлиня, поэтому сегодня он решил действовать напрямик.

Лян Бэйлинь принял душ и переоделся, после чего вернулся в комнату, где Шень Юнь с Кан Баем уже успели немного выпить.

- Участок земли в прибрежной зоне простаивает, и лучше как можно скорее передать его тебе, можешь делать с ним, что пожелаешь. Как бы ты ни решил его использовать, тебе в любом случае светит прибыль.

После тренировки Кан Бай расслабился, и теперь мог вернуться к обсуждению приличного земельного участка.

Лян Бэйлинь действительно был заинтересован в этом участке земли. Он несколько раз заводил о нем разговор с семьей Кан, но они так и не пришли к соглашению. Дело было не в том, что они не могли договориться о цене, просто ходили слухи о том, что городские власти хотят ввести новые правила относительно прибрежных земель. Семья Кан и Лян Бэйлинь пока наблюдали и выжидали, но не торопились с принятием решения.

Впрочем, какими бы ни были новые правила, как и сказал Кан Бай, тот, кто получит эту землю, в накладе не останется.

Однако, просто так ничего не дается, и каждая услуга требует равноценной оплаты, таков непреложный закон.

Этот участок земли был очень удачно расположен в прибрежной зоне, его цена росла с каждым годом, это был действительно лакомый кусок. А Кан Бай сам заговорил о нем сегодня и, что еще удивительнее, будучи в более выгодном положении, он сам был готов сдать свои позиции.

Лян Бэйлинь с Шень Юнем переглянулись и просто молча ждали, пока Кан Бый выдвинет свое условие.

И, разумеется, Кан Бай сразу же сказал:

- А взамен я попрошу у тебя одного человека.

На лице Шень Юня мелькнуло возбужденное выражение.

Лян Бэйлинь с невозмутимым видом откинулся на спинку дивана, ожидая, что Кан Бай скажет дальше.

Кан Бай слегка приподнял брови, его пальцы пробежались по столу, имитируя игру на фортепьяно, а на его лице появилась игривая улыбка.

Было без слов понятно, о каком человеке идет речь.

Когда он в последний раз попросил Чэн Шунаня выступить на сцене, это была проверка для Лян Бэйлиня. И после этой проверки он понял, что Лян Бэйлинь относится к молодому господину вовсе не как к игрушке, как это могло показаться со стороны.

Но Как Бай чувствовал, что Лян Бэйлинь не может иметь с Чэн Шунанем постоянные отношения, как с возлюбленным.

Посторонним не было известно, кто такой Лян Бэйлинь на самом деле, какие он преследовал цели и каким образом разобрался с семьями Чэн, Тан и Цзянь, особенно, с семьей Чэн. Но Кан Бай был одним из немногих посвященных.

Семья Кан даже тайно помогала, стараясь перетянуть Лян Бэйлиня на свою сторону.

Теперь дело было сделано, и от семьи Чэн остался только молодой господин, который был не способен дать отпор. Между ними стояла ненависть из-за полного разорения и гибели семей. Поначалу Кан Бай думал, что Лян Бэйлинь сразу выгонит Чэн Шунаня, или же тот разделит участь своей семьи, но к его удивлению, прошло уже столько времени, но все оставалось по-прежнему.

Лян Бэйлинь, сохраняя невозмутимый вид, покрутил бокал между пальцами и спросил:

- Что, приглянулся тебе?

Его голос звучал ровно, было трудно сказать, был ли он недоволен или нет, со стороны казалось, что он спрашивает просто из любопытства.

Кан Бай улыбнулся в ответ:

- Об этом и речи не идет, просто я однажды видел, как он играет на фортепьяно, и с тех пор никак не могу забыть этого.

Это была просто вежливая отговорка.

Хотя Кан Бай внешне выглядел утонченным и интеллигентным, он был склонен к довольно диким забавам. Он одинаково имел дело с мужчинами и женщинами, с которыми обращался довольно жестоко. Говорят, раньше за границей уже было судебное разбирательство, где речь шла о смерти человека, но семья Кан все уладила с помощью денег.

В последние годы он старался держать себя в руках, но натуру невозможно изменить.

- Не стоит спешить с земельным участком, подождем, пока не установят новые правила, - с едва заметной улыбкой сказал Лян Бэйлинь. – Дядя Кан очень помог мне, я не могу допустить, чтобы он понес убытки.

Это был вежливый ответ, но смысл сказанного был очевиден.

Кан Бай нахмурился, он не ожидал, что Лян Бэйлинь так просто откажется от его предложения.

На этот раз он действительно растерялся и спросил напрямик:

- А что, еще есть смысл держать его при себе?

Лицо Лян Бэйлиня потемнело, его взгляд резанул Кан Бая, словно мечом.

Кан Бай       сразу понял, что позволил себе лишнего и, делано рассмеявшись, сменил тему.

Шень Юнь пообедал в доме Лян Бэйлиня, но после обеда никуда не ушел. Чэн Шунаня нигде не было видно, и он, спросив о нем пару раз, увидел, как Лян Бэйлинь помрачнел еще больше.

- Эй, я тебе не Кан Бай, что это за выражение лица? – сказал он.

Он всего лишь хотел подразнить ребенка.

Тетя Янь, которая принесла им фруктов, поставила их на столик и ответила между делом:

- Сяонань лег вздремнуть.

Шень Юнь забросил ягоду винограда в рот и, немного подумав, решил снова заговорить об этом.

- Бэйлинь, ты уверен, что хочешь оставить его при себе?

Сегодня, когда Кан Бай попросил себе этого человека, Лян Бэйлинь разозлился. И даже когда Кан Бай вовремя сменил тему, это ничуть не улучшило настроения Лян Бэйлиня. Шень Юнь чувствовал, что так дальше не может продолжаться. Если эти эмоции и противоречия достигнут своего пика, может случиться непоправимое.

- Лучше отпусти его, - Шень Юнь все еще не терял надежды убедить его. – Так вы оба станете свободны.

- Свободны от чего? – спросил Лян Бэйлинь.

Шень Юнь поцокал языком, ломая голову над тем, какой использовать аргумент.

- Слушая, если ты и дальше будешь держать его рядом, не боишься, что он прирежет тебя, пока ты спишь? Если не хочешь, срезая траву, вырвать и корни, тогда…

- Он полностью никчемен. Если оставить его при себе, от него не будет никаких хлопот, - нахмурившись, перебил его Лян Бэйлинь. – Лучше оставить его, вдруг однажды он пригодится. Даже если Чэн Цуньчжи не посмеет вернуться, пусть знает, что его сыну приходится несладко в моих руках.

- Ты действительно так думаешь? – спросил Шень Юнь.

Лян Бэйлинь посмотрел на него, словно говоря своим взглядом: «А как же еще?»

- Разве у такого человека, как Чэн Цуньчжи, может быть совесть? – не споря, но и не соглашаясь с ним, сказал Шень Юнь.

- Есть у него совесть или нет – не имеет значения. Пока он помнит о своем сыне, и пока ему от этого тяжко, от Чэн Шуання есть польза.

Шень Юнь:

- ……..

Ладно, пусть упрямится.

- Но я действительно не ожидал, что Кан Бай вот так прямо попросит его у тебя, - сказал Шень Юнь. – Когда он просил Чэн Шунаня сыграть на фортепьяно, я думал, что он просто хочет посмотреть на твою реакцию. Если бы ты выказал безразличие, у семьи Кан появилась бы надежда, что вскоре вас удастся свести с молодой госпожой Кан. Но оказывается, молодой господин Кан также имеет виды на Чэн Шунаня.

Шень Юню ужасно хотелось посплетничать, и он начал дальше развивать свою мысль.

- А интересные детки в этой семье Кан. Девчонка запала на тебя, а ее братец положил глаз на Чэн Шунаня, и теперь они готовы прибрать к рукам вас обоих.

- Если бы не слухи о Кан Бае, учитывая, что он готов был обменять земельный участок на Чэн Шунаня, я бы подумал, что он и правда влюблен в этого ребенка.

- Я слышал, он вовсю развлекался раньше, у него было полно любовников, и ни один не ушел от него без скандала. Да, натворил он дел.

- Как думаешь, на сколько бы хватило Чэн Шунаня, если бы действительно попал к нему в лапы?

Чем больше Шень Юнь болтал, тем дальше выходил за рамки приличий, он даже не заметил человека, который стоял позади них с кошкой на руках.

Заметив, как Лян Бэйлинь поменялся в лице, Шень Юнь повернулся и сразу же закрыл рот.

Чэн Шунань, должно быть, проснулся совсем недавно. У него был сонный вид, а его волосы слегка растрепались. Он стоял неподвижно с кошкой на руках и неизвестно, как давно слушал их разговор.

Увидев, как они оба повернули головы и уставились на него, Чэн Шунань сказал сонным голосом, словно только что проснулся:

- … Извините, я искал кошку.

Когда он ушел в обнимку с кошкой, Шень Юнь застыл с ошалевшим видом.

- Неужели он все слышал? – сказал он и тут же начал успокаивать самого себя. – Я ничего такого не сказал. Судя по тому, какой он, даже если он что-то и слышал, то все равно ничего не понял.

Лян Бэйлинь тоже выглядел не лучшим образом. Он долго молчал и, наконец, сказал:

- Много болтаешь.

*************************

Переводчик: Kosen

Раньше я не понимал

Чэн Шунань был словно неживой, он впал в оцепенение, и Лян Бэйлинь мог делать с ним все, что хотел. Он не сопротивлялся и не упрямился, как делал это раньше.

Когда ему становилось совсем невмоготу, он просто зарывался лицом в одеяло.

Когда его просили расслабиться, он расслаблялся, когда ему велели повернуться, он послушно поворачивался.

………..

Лян Бэйлинь больше не мучил его. После того случая в ванной он был очень сдержан. Но даже если он был сдержан и осторожен, Чэн Шунань все равно противился подобного рода вещам.

Его сопротивление не было явным, но оно сквозило в каждом его движении и находило свое отражение в выражении его лица. Он думал, что ему хорошо удается это скрывать, и Лян Бэйлинь ничего не замечает, и продолжал неуклюже подыгрывать ему.

Особенно сегодня.

После всего что случилось как можно было заставить его быть таким же искренним как раньше?

Ненависть Лян Бэйлиня и предательство семьи полностью сокрушили его.

Движения внезапно прекратились, Чэн Шунань открыл глаза и, встретившись с Лян Бэйлинем взглядом, замер от неожиданности. Он не понимал, что снова сделал не так. Взгляд Лян Бэлиня был очень глубок, и было непонятно, был ли он полон любви или ненависти.

После нескольких секунд молчания, Чэн Шунань всхлипнул и запрокинул голову.

Его руки тщетно цеплялись за воздух, пытаясь найти хоть какую-нибудь корягу и не утонуть в этом море, но спасти его было некому, и единственное, за что он мог уцепиться, был Лян Бэйлинь.

После того, как все закончилось, Чэн Шунань лежал на кровати, не чувствуя ни ног, ни поясницы. Он уже не помнил ни самого себя, и не обращал внимание на простынь, которая была в беспорядке, и лишь в оцепенении смотрел в потолок.

Лян Бэйлинь повернулся и что-то сказал ему, но он не ответил.

Раньше в постели он не закрывал рот, жаловался на боль и усталость, просил Лян Бэйлиня помассировать поясницу, всячески кокетничал и ластился к нему, после чего засыпал в его объятьях. Даже если он был сильно измотан, и у него было сил пошевелить пальцем, он все равно продолжал льнуть к Лян Бэйлиню.

А теперь он за несколько дней мог не произнести ни слова, а то, что он иногда говорил, было совсем не вкусу Лян Бэйлиню.

Лян Бэйлинь вытащил из-под него простынь и отбросил ее в сторону. Он не стал перестилать постель и просто лег.

- Отец с самого детства не любил меня, он считал, что я ни на что не годен и ничего не умею, - внезапно заговорил Чэн Шунань, и его голос задрожал. – И как мне теперь живется… ему должно быть всё равно, я ведь бесполезен…

Он по-прежнему смотрел в потолок, и в тусклом свете настенного светильника его лицо казалось растерянным и измученным.

- Я… раньше я не понимал, ты можешь рассчитаться любым способом как пожелаешь. Теперь… я буду очень стараться. Если у тебя есть потребности, просто скажи, и я сделаю всё, что смогу…

- А еще, а еще есть Кан… Я видел его всего несколько раз и за все время не сказал ему и десятка слов.

Лян Бэйлинь какое-то время слушал его, а затем спросил:

- Ты боишься, что я хочу тебя или что не захочу?

Чэн Шунань долго молчал. Он не ответил, потому что сам не знал ответа.

Он чувствовал возле своего уха дыхание Лян Бэйлиня, и в воздухе витал знакомый ему запах.

Чэн Шунань неподвижно лежал на кровати. Он не знал, как ответить, поэтому лишь продолжал бессвязно повторять то, что уже сказал раньше:

- Тогда я ничего не знал, но теперь все будет по-другому. Я знаю, что ошибался. И мои отец с братом… я действительно не знал, как обстоят дела…

Лян Бэйлинь сидел, прислонившись к изголовью кровати, и с этого ракурса ему было видно Чэн Шунаня целиком.

Он лежал, натянув одеяло до самого подбородка, и была видна только его лохматая голова. Поначалу это была милая аккуратная головка, и со своим красивым и заносчивым личиком он был похож на принца, сошедшего со страниц манги.

А теперь от его заносчивости не осталось и следа, и он лишь думал о том, как снискать его расположение.

- Но он слышал, как ты играешь на фортепьяно.

Чэн Шунань какое-то время никак не реагировал на его слова, пока до него не дошел их смысл.

-… Он тогда приходил к нам домой. Он спросил, что я играю. Я ответил на его вопрос, и больше мы не разговаривали.

- Правда? – ровным тоном спросил Лян Бэйлинь. – Тогда что ты играл, зачем играл, и для кого ты играл?

Чэн Шунань разволновался и тихо ответил:

- Это был «Mariage d'amour», я хотел сделать тебе предложение… и играл для тебя…

- Ну, раз уж это предназначалось мне, - сказал Лян Бэйлинь, глядя на него сверху вниз, - я хочу услышать это сейчас.

Спор, возникший на том банкете, неожиданно продолжился снова. Лян Бэйлинь был не из тех, кто признает поражение или выказывает слабость. Он никогда не пасовал перед Чэн Шунанем. Даже если он не мог ничего добиться в споре, он обязательно использовал любую возможность, чтобы добиться своего позже.

И теперь, когда он снова заговорил об этом, Чэн Шунань больше не мог упрямиться и отказываться играть.

- Хорошо.

Он медленно поднялся с кровати. Он не выказывал явного нежелания, но его круглые черные глаза были пусты.

- Пойдем в комнату с фортепьяно?

Лян Бэйлинь, не отвечая, смотрел на него, а затем сказал:

- Я не настоящий, и всё – фальшивка.

Он повторил слова, которые однажды сказал Чэн Шунань, а затем спокойно добавил:

- В таком случае, тебе следует сменить меня на кого-то другого.

У Чэн Шунаня подкосились ноги, и он упал на ковер. Он уже ни о чем не думал и, резко вскочив, ухватился за край матраса. Ему была необходима опора, но у него не осталось сил в руках, и он не мог даже вцепиться в простыню.

- … не надо!

Наконец, он замер, стоя на ковре на коленях, и от испуга заплакал так сильно, что начал задыхаться. Его худое тело согнулось и задрожало.

Он не понимал, шутит Лян Бэйлинь или нет. Он лишь видел темноту перед глазами и чувствовал, как от соприкосновения с ковром саднят от боли его колени.

- Сяонань, - послышался голос Лян Бэйлиня, и его рука легла ему на спину. – Ты и правда совсем не доверяешь мне.

Чэн Шунань лишь качал головой, и слезы капали на ковер, оставляя на нем темные пятна.

Такая штука, как доверие исчезла вместе с семьей, которая оставила его. Теперь он стал игрушкой, которую в любое время можно передать из рук в руки. Он не может уйти, если захочет, и, если не захочет, это тоже не ему решать.

Лян Бэйлинь как обычно, не дал ему поплакать. Он подхватил его подмышки и, подняв его как ребенка, уложил на кровать.

Чэн Шунань зарылся в одеяло и застыл, боясь пошевелиться. А затем он услышал, как Лян Бэйлинь встал с кровати и ушел в ванную. Вскоре вновь послышались шаги, и ему на глаза положили теплое полотенце.

- Спи, - он услышал голос Лян Бэйлиня. – Все в порядке. (1)

***

На выходных Шень Юнь созвал своих деловых партнеров, чтобы сыграть в поло. Он упросил Лян Бэйлиня присоединиться к нему, поскольку тот умел хорошо играть и мог добавить ему боевой мощи.

Он сам заехал за ним без водителя и, увидев, кто идет вместе с ним, спросил:

- Малыш тоже умеет играть?

Чэн Шунань опустил голову и поприветствовал его:

- Здравствуйте.

Шень Юнь:

- ….

Они оба сели на заднее сиденье. Шень Юнь сидел на водительском сиденье, чувствуя себя немного расстроенным, и угрожал Лян Бэйлиню «показать классный удар» и «надрать задницы этим черепахам».

- Людей подобрал? – перебил его Лян Бэйлинь, чувствуя, что от него слишком много шума.

- Подобрал. Мы с тобой идем впереди, ты атакуешь, а я забиваю мяч.

Шень Юнь также сообщил, что еще два человека будут выполнять роль защитников.

Лян Бэйлинь отказался и сказал, что нужно убрать одного из них.

- И как нам играть, если у нас не будет хватать одного человека? – спросил Шень Юнь.

Все участники были определены, и их навыки были вполне недурны. И где ему так быстро найти замену?

- Мы с Сяонанем будем нападающими, а вы двое станете защитниками.

- … Ты уверен? - спросил Шень Юнь.

Изменится не только состав, но и стратегия игры?

Шень Юнь через зеркало заднего вида взглянул на Чэн Шунаня, который тихонько сидел на заднем сиденье с опущенной головой. Он был таким худым, словно его не кормили толком. Едва ли он способен пробежать хотя бы сто метров, что уж говорить о таком жестком виде спорта.

Но раз Лян Бэйлинь так сказал, значит, у него есть на это свои причины, и Шень Юнь привык верить ему. Он вспомнил, как этот парень, вернувшись в Юши, разгрыз немало твердых орешков, и даже шаг за шагом разрушил прежде непоколебимую «Changcun Group». Для него не было ничего невозможного.

Однако, когда Чэн Шунань появился на игровой площадке в шлеме и наколенниках, Шень Юнь обеспокоенно спросил Лян Бэйлиня:

- Это что, новый способ поиздеваться над ним? Ты уверен, что он сможет уйти отсюда целым и невредимым?

Чэн Шунань был мельче всех остальных игроков, к тому же, он был таким худым. Казалось, стоит лошади побежать чуть быстрее, он сразу свалится с нее, не говоря уж о том, что он сможет играть с мячом.

- За собой смотри, - холодно ответил Лян Бэйлинь.

Но уже за первые пару минут Шень Юнь изменил свое мнение о Чэн Шунане.

Как игрок №2, Чэн Шунань отвечал за организацию нападения и передачу мяча Лян Бэйлиню, как игроку №1. Эти двое прекрасно взаимодействовали между собой, и было видно, что они очень опытны в игре.

Во время игры Чэн Шунань уже не выглядел тщедушным цыпленком, езда на лошади придавала ему героический вид.

К концу первого этапа Лян Бэйлинь уже забил два гола. Во время трехминутного перерыва воодушевленный Шень Юнь дал Чэн Шунаню воды:

- Отличная работа, малыш!

Из-за интенсивной нагрузки щеки Чэн Шунаня раскраснелись, и его дыхание участилось. Однако, теперь к нему вернулась некоторая живость, и он уже не выглядел таким опустошенным как раньше.

Чэн Шунань выпил немного воды, и ему понадобилось некоторое время, чтобы отдышаться. Он уже давно не тренировался, и был в неважной физической форме, но именно в этой позиции он был наиболее искусен. Даже если у него возникали некоторые трудности, Лян Бэйлинь всегда мог компенсировать это.

Однако, когда начался второй этап, было заметно, что Чэн Шунань устал.

Лян Бэйлинь внимательно наблюдал за ним и, гибко лавируя между нападением и защитой, на последней минуте отобрал мяч у соперника и помчался к их воротам.

Как только мяч коснулся земли, Лян Бэйлинь поднял клюшку и ударил по нему со всей силы. Мяч очертил в воздухе красивую дугу и резко ворвался в ворота.

На поле раздались аплодисменты, и Лян Бэйлинь обернулся, чтобы взглянуть на Чэн Шунаня.

Его щеки раскраснелись, и на губах была видна легкая улыбка, но он не поднял радостно большой палец вверх, как делал раньше, когда Лян Бэйлинь забивал гол.

*************************

Переводчик: Kosen

Спорт и сладкое

Во время перерыва все сидели вместе и болтали между собой. Игрок из команды соперников все расхваливал Чэн Шунаня. Тот лишь вежливо улыбнулся в ответ и, взяв стакан сока, начал пить его маленькими глотками.

Служащие привели лошадей. После смены лошадей нужно было сыграть еще два раунда, но Лян Бэйлинь внезапно сказал:

- Устал, с меня хватит.

- Эй, еще пара раундов, и мы выиграем, - Шень Юнь был недоволен. – А иначе, мы упустим первое место.

Лян Бэйлинь совершенно не производил впечатление уставшего человека. Если уж говорить об усталости, то сидевший рядом с ним человек, похоже, действительно был измотан.

Шень Юнь посмотрел на Чэн Шунаня и был вынужден пойти на уступки:

- Ладно, сменим игроков.

Когда завершились еще два раунда, Шень Юнь спрыгнул с лошади и поспешил в комнату отдыха. Он увидел только сидевшего на диване Лян Бэйлиня, который смотрел по телевизору международные новости.

- А где он? – Шень Юнь огляделся по сторонам, но не увидел Чэн Шунаня.

- Спит, - ответил Лян Бэйлинь.

И только тогда Шень Юнь увидел крепко спавшего под одеялом человека, который лежал на стоявшем в углу диване.

- Слушай, зачем ты взял его с собой? – понизив голос, спросил Шень Юнь. – Он так вымотался после уже после двух раундов.

Лян Бэйлинь, все еще держа в руке пульт, ничего не ответил.

Шень Юнь не знал, что сказать, поэтому ему пришлось сменить тему, и он заговорил о новых проектах компании и последних экономических тенденциях в Юши.

Диван стоял далеко от них, и их разделял зеленый уголок. Они говорили тихо, поэтому не опасались, что Чэн Шунань проснется и услышит их.

- Как его могли развеселить всего несколько упражнений? – пошутил Шень Юнь, снова меняя тему.

Глаза Лян Бэйлиня слегка потемнели, ему это явно не понравилось.

Шень Юнь больше не стал провоцировать его, он взял планшет, чтобы заказать еду. Еда на стадионе была простой, и Шень Юнь заказал два комплексных обеда. Добавив еще полдюжины яичных пирожных, он показал на картинку на экране:

- Нужно есть побольше сладкого, тогда может стать легче.

Спорт и сладкое приносят людям радость. Лян Бэйлинь уже много лет придерживался этого подхода.

С помощью этих двух вещей он избавлялся от стресса и давал выход эмоциям, особенно для этого подходил спорт. Чэн Шунань любил ходить с ним за компанию. А однажды он даже вышел вместе с ним на ринг, заявив, что мальчики должны владеть навыками самообороны. В результате, не прошло и минуты, как Чэн Шунань, тяжело дыша, опустился на пол. Лян Бэйлинь хотел вывести его оттуда, но он просто лег.

- Все, я больше не играю, это просто бесчеловечно, - Чэн Шунань игриво обнял Лян Бэйлиня за ноги. – Обещаю, что я не буду никуда ходить по ночам, не буду объедаться и пить спиртное, не буду посещать подозрительные места. Человеку лучше держаться подальше от опасностей, а я все время буду рядом с тобой, поэтому мне ничего не грозит.

- Всегда может так случиться, что меня не будет рядом, - сказал Лян Бэйлинь.

- Ну и что, во время тайфунов и в дождливую погоду я сижу дома. Мальчики должны уметь защитить себя.

Чэн Шунань захихикал, словно на свете не было ничего, что могло бы навредить ему. В то время ему, видимо, не приходило в голову, что с ним что-то может случиться, даже если он будет сидеть дома во время непогоды и не будет пьянствовать в сомнительных местах.

Лян Бэйлинь откусил яичное пирожное и начал медленно пережевывать его. Пирожное было мягким, но совсем не сладким.

Заметив, как он хмурится во время еды, Шень Юнь взял одно пирожное и откусил кусочек:

- Съедобно.

- Ты был слишком напряжен все эти годы, теперь расслабься, - посоветовал Шень Юнь. – Теперь все закончилось, тебе не о чем беспокоиться.

- Все закончилось, - сказал Лян Бэйлинь.

Он с самого детства никогда по-настоящему не расслаблялся. Но даже в этом случае он все равно находил случайные радости, которые добавляли ему хорошего настроения. Например, он получал радость от работы или… от чего-нибудь еще.

Ему и правда пора было расслабиться. Если так подумать, его темное прошлое осталось позади, его родители и дедушка могут покоиться с миром, и ему не о чем сожалеть.

Но, как ни странно, теперь даже эта случайная радость исчезла.

Он пробовал заниматься спортом и есть сладкое, но все было напрасно.

И Чэн Шунань, который тоже попробовал это, не выглядел счастливым.

Вскоре Чэн Шунань проснулся. Он медленно сел, и ему понадобилось какое-то время, чтобы понять, где именно он находится.

Он отодвинул одеяло, посмотрел на сидевших за столом людей, а затем медленно подошел к ним.

Шень Юнь освободил для него место рядом с Лян Бэйлинем и протянул ему яичное пирожное:

- Бэйлинь говорит, оно совсем не сладкое, попробуй.

Чэн Шунань взял пирожное и послушно откусил кусочек. Видя, что Шень Юнь смотрит на него в ожидании ответа, он сказал:

- … неплохо.

Чэн Шунань только что проснулся, и у него на щеке все еще оставался отпечаток от диванной поверхности. Его голос все еще был хриплым со сна, а на лице сохранялось сонное выражение. Похоже, он был из тех людей, кто способен не задумываясь, выразить свои искренние чувства.

Но Шень Юнь чувствовал, что он уже достаточно пришел в себя после сна, иначе, не смог бы как ни в чем не бывало сказать «неплохо».

Лян Бэйлинь открыл планшет и, внимательно посмотрев на Чэн Шунаня, спросил:

- Что будешь есть?

От яичного пирожного, которое он откусил, отвалился кусочек и упал в тарелку. Чэн Шунань тут же поднял его и, пряча глаза, тихо сказал:

- Я не очень голоден.

Лян Бэйлинь кивком указал на экран и подтолкнул планшет к Чэн Шунаню:

- Посмотри сам.

Чэн Шунань какое-то время смотрел на меню и не мог понять, что ему заказать. У него совсем не было аппетита, и при одном взгляде на еду его начинало тошнить. Но Лян Бэйлинь, видимо, был полон решимости накормить его, поэтому он пролистал несколько страниц и заказал запеченный рис.

Когда принесли еду и он, взяв ложку, начал есть, Лян Бэйлинь перестал обращать на него внимание и повернулся к Шень Юню, собираясь поговорить с ним о делах. Но не успел он сказать и нескольких слов, как Чэн Шунань вдруг зажал рот руками и бросился к выходу.

Его организм не мог ничего исторгнуть из себя, но звуки мучивших его спазмов были громкими и пугающими. Он скрючился над унитазом и вскоре затих. Лян Бэйлинь подошел к нему и, погладив его по спине, подал ему воды, чтобы он мог прополоскать рот:

- Что с тобой?

- Съел что-нибудь не то?

- Живот болит?

Чэн Шунань покачал головой, его лицо покрылось испариной:

- … я не знаю.

Все эти спортивные упражнения на свежем воздухе внезапно закончились суматохой, и Лян Бэйлинь быстро увез Чэн Шунаня.

Изучив результаты обследования, доктор сказал, что в желудке имеется небольшое воспаление, и достаточно будет в течение нескольких дней принимать лекарства западной и восточной медицины, чтобы поправиться. Он также посоветовал не засиживаться допоздна и не слишком напрягаться, чтобы в будущем не возникло более серьезных проблем.

После этого Чэн Шунань несколько дней отдыхал дома. Он взял отпуск и все время отлеживался в спальне. Время от времени он выходил на балкон с Цзицзи на руках, чтобы немного погреться на солнышке. Странно, что Лян Бэйлинь, который обычно всегда был занят, теперь тоже оставался дома, и вовремя появлялся за столом во время еды.

Тетя Янь готовила различные супы и укрепляющие средства, и каждый раз просила Чэн Шунаня выпить немного.

Чэн Шунань неохотно сделал несколько глотков и, оставив суп, столкнулся взглядом с Лян Бэйлинем. Он так испугался, что теперь не мог ни выпить его, ни отказаться, и застыл с ложкой в руке, не зная, что ему делать.

- Тетя Янь три часа возилась с ним, - холодно сказал Лян Бэйлинь.

Тетя Янь забрала чашку у Чэн Шунаня и, взглянув на Лян Бэйлиня, сказала с улыбкой:

- Ничего страшного. Если не хочет больше, то и не надо. Сяонань, скажи, чего бы тебе еще хотелось поесть? Давай испечем чизкейк?

Она уговаривала его, словно ребенка.

Чэн Шунань украдкой покосился в сторону Лян Бэйлиня. Он очень любил чизкейк, но ему было неловко беспокоить тетю Янь. Если он болен, не нужно добавлять другим хлопот. К тому же его смущало его теперешнее положение в этом доме, и ему было не по себе, когда тетя Янь так заботилась о нем.

Поэтому он отказался:

- Тетя Янь, я совсем не голоден, спасибо.

Тетя Янь, конечно же, видела, что он так говорит просто из вежливости:

- Для этого все уже готово. И после обеда мы с тобой вместе испечем его. Можно съесть совсем немного.

Чэн Шунань в последнее время очень скучал. Иногда он за весь день мог не сказать ни единого слова. Когда он спускался вниз поесть, казалось, что он боится Лян Бэйлиня. Ему не очень хорошо удавалось это скрыть, у него все было написано на лице. Что бы он ни говорил, и что бы ни делал, он все время следил за выражением лица Лян Бэйлиня. Последние дни Лян Бэйлинь не выходил из дома, и больше всех от этого страдал Чэн Шунань.

Заметив, что Чэн Шунань снова перевел на него взгляд, Лян Бэйлинь, прежде чем тетя Янь успела что-то сказать, встал и направился к лестнице.

Сделав пару шагов, он остановился и, обернувшись, небрежно бросил тете Янь:

- Тетя Янь, испеки его, и положи побольше сыра.

***

Чэн Шунань периодически так и страдал от гастроэнтерита. Когда в мае стало совсем тепло, он, наконец-то распрощался с этими противными лекарствами китайской медицины.

В начале мая в Нанчене проводился морской фестиваль, где устраивали соревнования международного масштаба. Чэн Шунань не ожидал, что Лян Бэйлинь возьмет его туда с собой. Но в колледже были пятидневные каникулы, с его здоровьем тоже все было в порядке, поэтому у него не было причин отказаться от поездки.

На этот раз Лян Бэйлинь не взял с собой ни свою команду, ни своего помощника. После того, как они приземлились в Нанчене, организатор отправил их прямо на круизный лайнер. И только когда они вышли в море, Чэн Шунань понял, что это была просто развлекательная поездка.

Чэн Шунань, опираясь на перила, наблюдал за гонками на гидроциклах. Ему было очень удобно наблюдать за происходящим с этого места, и он мог ясно видеть все гидроциклы и их движения.

Просмотрев соревнования, он поправил растрепавшуюся на ветру верхнюю одежду и собрался вернуться в каюту. Но не успел он пройти и пары шагов, как из-за борта выскочил огромный ротвейлер и бросился к нему.

Ротвейлер был настроен очень агрессивно, он в мгновение ока оказался возле Чэн Шунаня. Тот инстинктивно отступил назад и, споткнувшись, тяжело рухнул на палубу.

Вокруг было много людей, в основном, это были гости, приглашенные на мероприятие. Они сразу подняли шум, и сюда уже бежали сотрудники службы безопасности.

Чэн Шунань почувствовал крепкий рыбный запах, не понимая, исходит ли он от морской воды или из пасти этого взбесившегося ротвейлера. Он закрыл лицо и голову руками и крепко зажмурился.

Однако, он так и не почувствовал ожидаемой боли, и, вновь открыв глаза, увидел, что хозяин натянул поводок и оттащил пса в сторону.

Бай Живань изобразил удивление:

- Ой, прости, это я недоглядел.

Лицо Чэн Шунаня побледнело. Ясно разглядев Бай Живаня, он вцепился в перила и медленно поднялся на ноги.

К нему подбежали несколько охранников, они увели пса подальше, а затем проверили, не пострадал ли Чэн Шунань.

Бай Живань стоял в стороне, скрестив руки на груди.

- Господин Бай, вы нарушили правила, взяв на борт своего питомца. Вы обещали, что он все время будет оставаться в каюте, а теперь из-за него чуть не пострадал один из гостей. Нам будет затруднительно это объяснить, - с хмурым видом сказал начальник службы безопасности.

Здесь на лайнере собрались богатые и влиятельные гости и, если кто-то из них пострадает, им всем не сносить головы.

- Знаю, но ведь никто же не пострадал, - Бай Живань небрежно отмахнулся от него. – Сейчас уведу его.

Он бросил поводок другому человеку и подошел к Чэн Шунаню.

- Я думал, это кто-то другой, но оказалось, что это ты. Ты же раньше был таким разговорчивым, что же ты сейчас онемел?

Чэн Шунань стоял, вцепившись в перила, и ничего не говорил.

Бай Живань какое-то время разглядывал его. Они уже давно не виделись, и теперь Чэн Шунань так исхудал, что едва был похож на человека. Пусть он обанкротился, но нельзя же из-за этого дойти до такого состояния.

Видимо, ему было скучно тратить время на молчаливого Чэн Шунаня. Он скривил губы в усмешке:

- Ладно. Даже если это питомец Лян Бэйлиня, нужно выказать ему хоть немного уважения.

Он еще раз оглядел Чэн Шунаня с головы до ног, чтобы убедиться, что он не пострадал. Он подумал, что даже если Лян Бэйлинь узнает об этом, ему будет все равно, поэтому забрал пса и ушел.

*************************

Переводчик: Kosen

Ты закончил вымещать гнев?

Лян Бэйлинь с кем-то разговаривал, когда к нему подошел один из сотрудников и что-то шепнул ему на ухо. Лян Бэйлинь извинился перед собеседником, встал и вышел из зала.

Он поднялся на лифте на верхний этаж и прошел к каюте класса люкс. Он молчал всю дорогу, на его лице не отражалось никаких эмоций, но при этом он явно ускорял шаг. Было трудно понять, сердится этот человек или нет. Однако, если он действительно не злился и не беспокоился, тогда зачем ему было идти?

Несмотря на то, что ему неоднократно было сказано, что «ничего страшного не случилось».

Лян Бэйлинь остановился у двери и, взглянув на сотрудника, сказал:

- Пока я не сойду с лайнера, я не хочу видеть ни этого человека, ни его собаку.

- Хорошо, господин Лян, - после некоторого замешательства ответил сотрудник. – Мы немедленно разберемся с этим.

Лян Бэйлинь какое-то время постоял в коридоре. Просмотрев видео с камеры наблюдения, которое ему прислали на телефон, он открыл дверь и вошел в каюту.

Чэн Шунань только что принял душ и теперь сидел на подоконнике в халате. Увидев вошедшего Лян Бэйлиня, он слез с подоконника и, шагнув вперед, поприветствовал его:

- Ты вернулся.

Короткий халат открывал его стройные ноги, на них, как и на его запястьях, лице и шее не было никаких следов. Судя по всему, с ним все было в порядке, он предстал перед Лян Бэйлинем целым и невредимым, держа в руке недоеденный апельсин.

- Понравились соревнования? – Лян Бэйлинь снял верхнюю одежду и прошел в каюту.

У него был долгий обед с другими гостями. Ему не хотелось держать Чэн Шунаня взаперти, поэтому он отпустил его развлечься, полагая, что на лайнере с ним ничего не случится.

- Ммм, понравились.

- Ужинал? – снова спросил Лян Бэйлинь.

- Здесь слишком многолюдно, и я попросил доставить еду сюда.

Банкетный зал располагался внизу, и большинство гостей приехали сюда со своими сопровождающими. Это был неофициальный деловой обед. Но Лян Бэйлинь не сказал, что возьмет его с собой, он лишь разрешил ему прогуляться и осмотреться вокруг, и тогда он отправился посмотреть соревнования.

Он не стал ужинать, а только попросил принести ему фруктов. Когда Лян Бэйлинь вернулся, он съел только половинку апельсина. Лян Бэйлинь посмотрел на фрукты, взял телефон и, сделав звонок, заказал два полноценных комплексных обеда. Чэн Шунаню пришлось поесть вместе с ним.

Они пробыли на лайнере одну ночь и на следующее утро вернулись на берег. За все это время Лян Бэйлинь больше ни разу не вышел из каюты.

Группа гостей проводила Лян Бэйлиня до пирса, они пожали ему руку и обменялись с ним любезностями на прощанье. Все это время Лян Бэйлинь держал Чэн Шунаня возле себя.

Стоявший в группе человек заговорил о чем-то с Лян Бэйлинем. Чэн Шунань стоял чуть поодаль и не мог слышать, о чем они говорят. Он лишь видел, что этот человек солидного вида пару раз взглянул в его сторону. Казалось, что они говорили о нем.

Чэн Шунань сжался в комок. Он был никем и не стоил внимания окружающих. В его сознании всплыл образ Кан Бая. Он подумал, что не могут же все быть такими, как Кан Бай, но теперь он стал слишком чувствительным к такого рода испытующим взглядам, и его ладони стали влажными от пота.

Вскоре Лян Бэйлинь тоже повернулся к нему и жестом пригласил его подойти ближе.

Мужчина протянул Чэн Шунаню изящную коробочку и сказал с улыбкой:

- Господин Чэн, прошу извинить меня за то, что плохо позаботился о вас.

Чэн Шунань ничего не ответил. Сначала он взглянул на Лян Бэйлиня и, увидев одобрительный жест, взял коробочку.

Мужчина с интересом посмотрел на него, обменялся любезностями с Лян Бэйлинем, а затем проводил их до машины.

На обратном пути Чэн Шунань все еще держал коробочку в руке, не зная, что с ней делать. Он еще не открывал ее, но, взглянув на упаковку, понял, что в ней лежат часы которые стоят сотни тысяч.

Возможно, раньше, для него это была бы сущая безделица, но сейчас эта вещь была очень ценной для него.

- Сохрани их, - сказал Лян Бэйлинь, видя, как бережно он держит коробочку. – Это председатель торговой палаты Нанченя и ученик моего учителя. Если бы ты пострадал на его лайнере, он бы не отделался одними часами.

Чэн Шунань на миг растерялся, а затем понял, что Лян Бэйлиню все известно.

Он только что сильно переволновался, не понимая, зачем такой солидный человек пожелал сделать ему подарок. Но Лян Бэйлинь просил его принять этот подарок, и у него не оставалось выбора, кроме как сделать это. Оказывается, это была компенсация за то, что его чуть не покусала собака.

Лян Бэйлинь спокойно посмотрел на него, и какое-то время они молча смотрели друг на друга, не отводя глаз.

- Так ты питомец, которого я привел с собой?

Выходит, он знал даже о насмешках Бай Живаня.

Чэн Шунань опустил голову и уставился на роскошную коробочку в своей руке. Казалось, он всерьез задумался над этим вопросом. Наконец, он ответил:

- Не знаю.

Он не знал, можно ли было сравнить его нынешнее положение с положением домашнего питомца. Возможно, так оно и было, но он чувствовал, что лучше не говорить лишнего, поэтому безопаснее всего было ответить «не знаю».

Лян Бэйлинь за всю дорогу больше ни разу не обратил на него внимания. За тот час, что они провели в аэропорту, за все четыре часа полета, а также после приземления и во время возвращения домой он не сказал Чэн Шунаню ни слова.

Лян Бэйлинь очень быстро шел вперед, Чэн Шунань все время бежал за ним трусцой, но не мог догнать его. Лян Бэйлинь не стал дожидаться его и даже не стал забирать свой багаж. К счастью, были люди, которые встретили их после приземления, иначе, Чэн Шунань просто рухнул бы от усталости.

Когда они вошли в дом, Лян Бэйлинь все еще был не в духе. Чэн Шунань не понимал, чем мог вызвать его неудовольствие. Он был так напуган, что застыл в дверях, не смея пошелохнуться. Он хотел дождаться, когда Лян Бэйлинь поднимется наверх, прежде чем уйти к себе.

Лян Бэйлинь поднялся на пару ступенек, а затем остановился и, развернувшись, посмотрел на него издалека, а затем как ни в чем не бывало вернулся к прерванному несколько часов назад разговору:

- Ладно, тогда можешь поспать сегодня в конуре.

Пока их не было дома, тетя Янь уехала навестить своих родственников, и теперь они были одни в доме.

Чэн Шунань взял свои вещи и после долгих колебаний решил, наконец, переночевать на диване в гостиной.

Он совсем не понимал Лян Бэйлиня. Этот человек стал таким злопамятным и мстительным. Сказанные слова могли вернуться через несколько часов обратно бумерангом и поразить в самое сердце. Раньше, когда он был на положении его возлюбленного, ему было легко кокетничать с ним и ластиться к нему, но такое интимное поведение явно было бы неуместным в их теперешних отношениях.

Он сидел в темноте с открытыми глазами, и сон никак не шел к нему. Часы показывали полночь, но ему все равно не спалось.

Тетя Янь забрала с собой Цзицзи, и в доме было слишком тихо.

Мысли кружились у него в голове, но, как ни странно, он был не слишком расстроен, его чувства словно онемели.

Он даже спокойно рассчитал время. До окончания учебы оставалось чуть больше года, и тогда он сможет уехать из Юши. Он сможет пойти куда глаза глядят, найти работу, где сможет зарабатывать себе на жизнь. Даже если он будет одиноким, он все равно сможет неплохо жить.

Он также сможет воспользоваться своим образовательным фондом и купить себе небольшой домик. Если ему не хватит денег, у него еще остаются часы, которые он получил сегодня, и он всегда сможет продать их.

Вряд ли Лян Бэйлинь окажется настолько мелочным, что отберет у него эти часы, к тому же, они изначально предназначались ему в качестве компенсации за пережитое потрясение.

Что же касается его будущего, он постарался представить, как найдет себе кого-то. Это необязательно должен быть богатый и красивый человек, главное, чтобы он по-настоящему нравился ему.

Чэн Шунань подумал, что ему обязательно нужно испытать чувство, что он по-настоящему любим. Нельзя брать пример с тех, кто, пострадав от любви, замыкается в себе и умирает в одиночестве, это была бы слишком большая потеря.

Он снова подумал о Лян Бэйлине, и его кольнула острая боль в груди. Сначала боль сосредоточилась в одной точке, а затем начала распространяться во все стороны. Он боялся, что эта боль распространится, как в прошлый раз, от сердца к спине, а затем кровь разнесет ее по всему телу.

Как только это чувство прошло, он встал с дивана, нашел в аптечке таблетку мелатонина, проглотил ее и, снова опустившись на диван, медленно погрузился в темноту.

Лян Бэйлинь спустился вниз посреди ночи и увидел, что Чэн Шунань спит на диване. Раздражение, которое, наконец, улеглось, вспыхнуло в нем с новой силой.

Он подхватил Чэн Шунаня на руки и понес его наверх, но тот так и не открыл крепко зажмуренных глаз.

Лян Бэйлинь бросил его на кровать и начал стаскивать с него одежду. Этот трюк сработал, Чэн Шунань сразу же открыл глаза и испуганно вцепился в одежду.

Лян Бэйлинь сразу остановился:

- Закончил придуриваться?

Чэн Шунань поджал губы:

- … я проснулся, - с этими словами он соскользнул с кровати. – Я пойду спать в комнату.

- Почему же раньше не пошел? – холодно сказал Лян Бэйлинь. (1)

- … Там нет конуры.

Лян Бэйлинь:

- ……….

Чэн Шунань не знал, что ему делать. Его веки отяжелели, он потоптался на месте, пытаясь найти решение:

- Может, мне лечь на место Цзицзи?

Лян Бэйлинь:

- ……….

На Чэн Шунане была та же пижама, в которой он был на лайнере, и Лян Бэйлиню, похоже, это было не по нраву:

- Иди в ванную.

Чэн Шунань хотел что-то сказать, но Лян Бэйлинь смотрел на него убийственным взглядом, и у него не осталось выбора, кроме как послушно отправиться в ванную.

Лян Бэйлинь какое-то время лежал на кровати. Прошло десять минут, а в ванной по-прежнему не было слышно ни звука. Он вскочил на ноги и рывком распахнул дверь.

И действительно, Чэн Шунань в одежде сидел в углу на стуле, обхватив колени руками и уткнувшись в них лицом.

- Я сказал тебе искупаться перед сном, почему…

Лян Бэйлинь подошел к Чэн Шунаню, чтобы разбудить его, но замолчал на полуслове.

… Чэн Шунань не спал. Вблизи было видно, как дрожат его плечи, и пряди его черных мягких волос тоже слегка дрожали.

Шаги Лян Бэйлиня замерли.

Чэн Шунань поднял голову, его рассеянный взгляд был полон печали. Он вцепился в одежду Лян Бэйлиня обеими руками, в его голосе была слышна паника, казалось, он с трудом мог перевести дух и сейчас упадет:

- Я не хочу… не хочу…

Лян Бэйлинь присел перед ним, чтобы их глаза были на одном уровне, и спросил:

- Чего не хочешь?

- Не хочу здесь…

С Чэн Шунаня слетела сонливость. Казалось, он вышел из оцепенения и вернулся в реальность, и его снова атаковали ужасные образы. Возможно, дело было в этой ванной комнате, или в круглой ванне, или в человеке, стоявшем перед ним.

Лян Бэйлинь помолчал пару секунд, а затем сжал дрожащую руку Чэн Шунаня:

- Это просто ванна. Если не хочешь купаться здесь, тогда не купайся.

Чэн Шунань не заходил в эту ванную с той ночи, когда Лян Бэйлинь обезумел. Обычно он мылся и спал в своей комнате. Когда Лян Бэйлинь звал его к себе, он приходил, а, когда все заканчивалось, Чэн Шунань возвращался в свою комнату. Это действительно чем-то напоминало отношения между хозяином и содержанкой.

Эта ванна действительно оставила в душе Чэн Шунаня незаживающую рану, и до сегодняшнего вечера он сам не осознавал, насколько она была болезненной.

Но теперь он знал.

В конце концов, Лян Бэйлинь проявил милосердие и не стал заставлять Чэн Шунаня купаться в его ванной. Но он не разрешил ему вернуться в его комнату.

Они лежали в кровати рядом друг с другом, и Чэн Шунань, напрягшись всем телом, смотрел в потолок.

- О чем ты думаешь? – внезапно послышался голос Лян Бэйлиня.

Чэн Шунань промолчал и даже затаил дыхание.

Лян Бэйлинь почувствовал это и угрюмо произнес:

- Я задал тебе вопрос.

- Я… я думал…

Чэн Шунань запнулся на полуслове и подумал, что Лян Бэйлинь достаточно умен, чтобы заметить, если он солжет ему. Но он также не знал, как Лян Бэйлинь отнесется к его словам, если он скажет правду.

Но он все же сказал:

- Ты уже закончил вымещать свой гнев?

В спальню проникал слабый лунный свет, и тьма давила на Лян Бэйлиня, словно нечто осязаемое.

Не знает, питомец ли он, которого я привел с собой.

Не знает, закончил ли я вымещать свой гнев.

Лян Бэйлинь подумал, что Чэн Шунань точно глуп и совсем ничего не понимает, но этот дурень снова и снова выводил его из себя. Раньше, когда он только изображал чувства, он был очень спокоен и с помощью различных уловок заставлял молодого господина слушаться его. Но теперь, когда ему удалось полностью смирить его, он чувствовал, что все пошло не так.

Таблетка снова начала действовать на Чэн Шунаня. Пока он ждал ответа Лян Бэйлиня, его веки становились все тяжелее и тяжелее. Наконец, он больше не смог сопротивляться сонливости и закрыл глаза.

Во время последнего проблеска сознания ему показалось, что Лян Бэйлинь повернулся к нему и посмотрел на него, он почувствовал его дыхание возле своего уха, и в следующее мгновение он погрузился в сон.

*************************

Переводчик: Kosen

Он ничего не спросил

Чи Сяохе выбрал несколько книг и передал их Чэн Шунаню, что-то о ненавязчивом сближении, искусстве говорить и красоте слов.

- Зачем так много? – спросил Чэн Шунань, у которого уже скопилась в руках целая стопка.

- Все проблемы возникают из-за недопонимания, - со знанием дела заявил Чи Сяохе. – Если научиться разговаривать, можно решить все проблемы.

- …

Если бы все было так, как сказал Чи Сяохе, тогда можно было бы усмирить глубочайшую ненависть.

Чэн Шунань шел за ним между полок со стопкой книг в руках. Впереди располагался зал для отдыха. Чи Сяохе выбрал место у окна, и отсюда торговый центр был виден как на ладони.

Чи Сяохе посмотрел сквозь стекло, и на его лице появилось странное выражение. Чэн Шунань проследил за его взглядом и увидел Лян Бэйлиня, который вышел с молодым человеком из магазина напротив. Они шли бок о бок, молодой человек улыбался, и Лян Бэйлинь, посмотрев на него, что-то ответил с таким расслабленным и интимным видом, какого Чэн Шунань никогда не видел прежде.

Сегодня был будний день, и в торговом центре было немного народа. Мимо них прошел служащий, неся коробку с товаром, и Лян Бэйлинь, обняв молодого человека за плечи, прикрыл его собой.

Чэн Шунань на миг растерялся. Его первой реакцией было желание спрятаться, поэтому он немедленно отвел взгляд и отвернулся в другую сторону.

Он не был уверен, видел ли его Лян Бэйлинь. Их разделял большой круглый двор, они находились на некотором расстоянии друг от друга, но окна в этом книжном магазине были большими, от пола до потолка, и они открывали прекрасный обзор.

Чи Сяохе непринужденно наклонился вперед, закрывая Чэн Шунаня.

Спустя какое-то время он легонько похлопал Чэн Шунаня по руке и сказал:

- Ушел.

Чэн Шунань медленно повернул голову, он больше не смотрел в окно и не отводил взгляда от стопки книг.

- Нет ничего страшного в том, что приятели или коллеги иногда вместе ходят по магазинам, - Чи Сяохе было немного неловко, но он все же постарался утешить Чэн Шунаня. – Вот мы с тобой тоже каждый день проводим время вместе.

Да, они проводили время вместе, но не ходили по магазинам нижнего белья. Самое большее, они могли сходить в книжный магазин.

И при этом они не обнимали друг друга за плечи.

Чи Сяохе купил им поесть и, когда он вернулся, Чэн Шунань все еще сидел в каком-то странном оцепенении.

Чи Сяохе протянул ему горячую чашку и после некоторого колебания осторожно спросил:

- Сяонань, вы поссорились?

Чэн Шунань уже давно не упоминал своего парня, а в общежитии он несколько раз плакал, забившись в какой-нибудь угол. Человек, который раньше любил поболтать и посмеяться, теперь постоянно пребывал в унынии и подавленном состоянии, часто отвлекаясь от занятий, которые всегда так любил.

Чэн Шунань прикусил соломинку и сделал глоток молока с имбирем и сахаром. Но несмотря на свою сладость, этот напиток так и не смог перебить горечь у него во рту.

- Мы расстались, - спокойно сказал он.

Чи Сяохе слегка удивился, так как совсем недавно помогал с заполнением адресов для табелей с оценками, и он слышал, как Чэн Шунань назвал адрес Лян Бэйлиня.

К тому же, он сам видел, как после занятий Чэн Шунаня несколько раз забирал водитель Лян Бэйлиня.

- Вы все еще… - Чи Сяохе не договорил до конца.

Чэн Шунань закончил фразу вместо него:

- Да, мы до сих пор живем вместе.

Он держал в руках стакан с горячим напитком, неосознанно потирая его. Он подумал о том, что иногда после развода люди действительно остаются жить вместе, но они вообще не были женаты, и у них не было детей, о которых надо было бы заботиться, поэтому такое положение действительно выглядело странным.

Заметив смущение Чэн Шунаня, Чи Сяохе хотел сменить тему разговора, но тот вдруг тихо сказал:

- Я сейчас на положении содержанки, мы подписали соглашение.

- Что? – Чи Сяохе был в шоке. - Неужели в наше время еще возможны такие бесчеловечные соглашения?

Да, Чи Сяохе не доводилось сталкиваться с таким, но для Чэн Шунаня это стало реальностью. Но обычно такие отношения не оформляли на бумаге. Чаще всего это могло быть просто устное соглашение, либо его оформляли под другим названием. Лян Бэйлинь заставил его подписать такое соглашение просто для того, чтобы указать ему на его место или же чтобы унизить.

Чэн Шунань опустил голову, не смея взглянуть на Чи Сяохе. Он не был уверен в том, что Чи Сяохе не станет презирать его и не оттолкнет от себя, как сделали все остальные. Он чувствовал, что ему сильно не повезло в этой жизни, и теперь у него остался один-единственный друг.

- Ничего страшного, если для тебя это неприемлемо…

- Сяонань, - Чи Сяохе вдруг наклонился к нему и обнял его. – Все будет хорошо, не расстраивайся.

Чэн Шунань немного помолчал, а затем крепко обнял Чи Сяохе в ответ. Через пару мгновений Чи Сяохе почувствовал, как ткань на его плече полностью промокла.

Когда были сказаны самые неловкие слова, Чэн Шунань почувствовал, что это все ерунда. Его друг не стал презирать его и даже крепко обнял.

- Сяохе, спасибо…

Впервые, начиная с прошлой зимы, он почувствовал чью-то искреннюю заботу, и все это тепло принадлежало только ему.

Они еще немного поговорили, и Чи Сяохе спросил его, что он собирается делать дальше.

- Он сказал, что отпустит меня после того, как я закончу учебу, - сказал Чэн Шунань. После этого я хочу уехать отсюда куда-нибудь.

Чи Сяохе не знал всех подробностей, связанных с банкротством семьи Чэн, поэтому спросил:

- Не дождешься своих?

Чэн Шунань молча покачал головой. Он не будет ждать, он не может больше ждать.

Чи Сяохе не знал, как его утешить. Каким образом любовь могла превратиться в подобные отношения, было выше его понимания, и он не мог не злиться на Чэн Шунаня.

- Если ты еще не решил, куда тебе ехать после окончания учебы, поедем в мой родной город. Я вырос в Юйчене, а, когда учился в средней школе, мы с родителями переехали в Юши. И теперь мне приходится ездить туда на зимние и летние каникулы.

Чи Сяохе достал свой телефон и показал Чэн Шунаню фотографии города, которые он сделал раньше. Под голубым небом с белами облаками раскинулся спокойный тихий городок.

Заметив интерес Чэн Шунаня, Чи Сяохе начал ему рассказывать о жизни в Юйчене и местных обычаях. Они сидели рядом друг с другом, потягивали напитки и болтали. Когда речь зашла о таком приятном месте, Чэн Шунань сразу оживился.

***

Чэн Шунань вернулся домой со стопкой книг. Едва войдя в дверь, он увидел Лян Бэйлиня, сидевшего в гостиной перед телевизором и смотревшего какую-то передачу, связанную с финансами.

- Ты вернулся, - пробормотал Чэн Шунань в качестве приветствия и собрался уйти к себе в комнату.

- Подойди сюда, - Лян Бэяйлинь постучал пультом по столику.

Чэн Шунань развернулся, медленно подошел ближе и остановился перед ним, ожидая указаний.

- Где ты был сегодня днем?

- … в книжном магазине.

- С кем?

- С однокурсником.

Лян Бэйлинь поднял голову и посмотрел на Чэн Шунаня. Даже когда он смотрел снизу вверх, его взгляд был холодным и пугающим. Чэн Шунань невольно сглотнул, не понимая, что так разозлило Лян Бэйлиня.

- Пока мы в отношениях, тебе лучше держаться подальше от всех остальных.

И не сидеть так близко, склонив головы друг к другу, словно между ними не было никаких преград.

К тому же, Чэн Шунань так лучезарно улыбался, и его глаза так радостно сияли. Он так улыбался постороннему, а его словно и не заметил. Он видел через окно эту сцену, и она сильно резанула ему глаза.

- Ты… видел меня? – задал глупый вопрос Чэн Шунань.

Ну, конечно же, видел, а иначе, зачем бы он сделал ему это замечание.

- Ладно, я понял, - сказал Чэн Шунань. – Я буду иметь это ввиду.

Он был похож на ученика, который оправдывается перед учителем и обещает исправить свои ошибки, но это были просто вежливые слова, и было непонятно, что он думал на самом деле.

Безразличный вид Чэн Шунаня выводил Лян Бэйлиня из себя, но он умел держать себя в руках и скрывать свои истинные мысли. Чэн Шунань услышал невозмутимый голос Лян Бэйлиня:

- Это же Чи Сяохе, верно? У его семьи магазин 4S. Вы с ним соседи по комнате, и он очень заботится о тебе. Он очень волновался, когда ты не ходил на занятия, и звонил тебе несколько раз.

На лице Чэн Шунаня промелькнуло беспокойство, он не совсем понимал, к чему клонит Лян Бэйлинь.

- Думаешь, что я собираюсь сделать? В обществе, где властвует закон, что же я могу ему сделать? – Лян Бэйлинь улыбнулся и повернул разговор в иное русло. – Однако, мы с тобой подписали соглашение, и, если ты провинишься, я имею права внести изменения в наше соглашение, а также продлить его срок.

Чэн Шунань недоверчиво взглянул на Лян Бэйлиня, как на сторону А, которая обладала слишком переменчивым характером и меняла условия, как ей на ум взбредет.

- Но я ни в чем не провинился! Я всего лишь сходил в книжный магазин со своим однокурсником, а не ходил, как ты, с другим парнем в магазин нижнего белья!

Он выпалил эти слова прежде, чем успел подумать, и ему сразу же стало неловко – не в его положении говорить такие слова, но затем он подумал, что это в общем-то правда. Почему он считается виноватым только потому, что сходил с однокурсников в книжный магазин, а Лян Бэйлинь прав, хотя сам ходил в магазин нижнего белья с другим парнем?

Он невольно посмотрел на Лян Бэйлиня. Странно, что после этого пристального взгляда напряженная атмосфера немного разрядилась.

Лян Бэйлинь все еще сидел в той же небрежной позе, но его настроение несколько улучшилось. Он не стал отвечать на выпад Чэн Шунаня, его лицо оставалось все таким же спокойным.

Чэн Шунань интуитивно чувствовал, что настроение Лян Бэйлиня улучшилось, но он подозревал, что его заключение ошибочно. Он несколько раз с сомнением взглянул на Лян Бэйлиня и замер в обнимку с книгами, не зная, что ему делать дальше.

- Я пойду к себе в комнату, - глухо пробормотал Чэн Шунань.

Лян Бэйлинь поднял голову и какое-то время смотрел на Чэн Шунаня, словно ожидая, что он скажет что-то еще. Но Чэн Шунань больше ничего не сказал и лишь пожелал уйти к себе в комнату. Наконец, Лян Бэйлинь кивнул в знак согласия, и Чэн Шунань убежал вместе с книгами, словно получил помилование.

Сегодня он сразу же заметил Чэн Шунаня, как только вышел из магазина. Тот сразу съежился за окном и даже отвернулся, как только увидел его. Он обошел огромный круглый двор и увидел, как Чэн Шунань запросто болтает и улыбается с другим. Казалось, его совершенно не волновало, с кем он был и что делал, вот и теперь, вернувшись домой, он не стал задавать ему никаких вопросов.

Раньше Чэн Шунань был совсем другим. Он был таким ревнивым собственником, и время от времени тайком проверял его телефон. И, что было еще более возмутительно, когда Лян Бэйлинь уезжал в командировку, он внезапно приезжал к нему, под тем предлогом, что якобы хотел делать ему сюрприз.

Они тогда совсем недолго были вместе, и Лян Бэйлиня ужасно раздражала такая навязчивость Чэн Шунаня. Он решил отучить его от этой привычки и специально пригласил людей в отель.

Узнав об этом, Чэн Шунань сразу же бросился в отель, чтобы поймать его с поличным и вывести на чистую воду. В результате, когда он распахнул дверь, в номере он увидел несколько строго одетых человек.

Этот инцидент стал пятном на репутации Чэн Шунаня, а также свидетельством его импульсивности и незрелости. Но эта история также стала основой его полного доверия Лян Бэйлиню. С тех пор он больше не осмеливался совершать внезапные наезды и проверять телефон Лян Бэйлиня без его разрешения. Чувствуя себя виноватым и сгорая от стыда, он больше не смел вмешиваться в «дела» Лян Бэйлиня.

На этот раз Лян Бэйлинь был готов к вопросам Чэн Шунаная, и, если бы Чэн Шунань спросил его, он бы ему все объяснил.

Но Чэн Шунань лишь возразил ему, но не стал ничего спрашивать.

*************************

Переводчик: Kosen

Слухи

Человек по телефону еще раз перечислил все товары: двуспальная кровать, диван, ковер, щадящая лампа для глаз, четыре подушки и два шелковых одеяла.

Лян Бэйлинь, держа ложку в руке, включил громкую связь. Потребовалось некоторое время, чтобы все проверить. Его собеседник все подробно доложил ему, и Лян Бэйлинь, терпеливо выслушав его, сказал:

- Он приедет завтра утром. Приходи к десяти. Просто позвони ему, когда приедешь.

- Хорошо, не беспокойтесь. Когда все распакуете, помоги ему вынести мусор.

- Хорошо, господин Лян.

Его собеседник еще раз уточнил адрес. Это была элитная квартира Лян Бэйлиня, расположенная в центре города. Чэн Шунань знал, где она находится, он однажды был там с Лян Бэйлинем. Квартира была роскошно оформлена, но поскольку там никто не жил, в ней была лишь необходимая мебель.

Завершив разговор, Лян Бэйлинь отложил телефон и снова вернулся к недоеденному сэндвичу.

Чэн Шунань уткнулся в чашку с кашей, и Лян Бэйлинь, постучав по столу, напомнил ему:

- Волосы.

Чэн Шунань поспешно откинул назад волосы и подумал, что ему следует подстричься, а иначе, волосы будут закрывать ему глаза и падать в тарелку всякий раз, когда он опустит голову.

После еды Лян Бэйлинь поспешно ушел, сказав Чэн Шунаню перед уходом, что не вернется сегодня ночью.

На самом деле, даже если бы он ничего не сказал Чэн Шунаню о своих планах, тот все равно не стал бы спрашивать. Куда бы Лян Бэйлинь ни отправился вечером, и с кем бы ни провел ночь, он не имел права вмешиваться в его дела.

Вечером Чэн Шунань ужинал вместе с тетей Янь. Видя, как он сидит с рассеянным видом, держа в руке палочки для еды, тетя Янь спросила его, что случилось.

- Все в порядке, - ответил Чэн Шунань.

- Раз уж Бэйлинь не вернется сегодня, давай съедим все сами? – тетя Янь попыталась уговорить Чэн Шунаня съесть побольше.

Но Чэн Шунань больше не мог есть, он выглядел очень подавленным, и она не стала заставлять его. После ужина он ушел к себе в комнату.

Посреди ночи тетя Янь проснулась и пошла в туалет. Внезапно до нее донеслись тихие звуки музыки. Это слегка озадачило ее, она пошла на звук и дошла до музыкальной комнаты в подвале.

В этой комнате была хорошая звукоизоляция, но через приоткрытую дверь лилась музыка. Снаружи можно было разглядеть фигуру человека перед фортепьяно. Было видно его тонкий силуэт, слегка опущенную голову и тонкие пальцы, порхающие по черным и белым клавишам фортепьяно.

Тетя Янь ничего не понимала в музыке, но она часто слышала, как эту мелодию играли на свадьбах. Это была веселая и нежная мелодия, но в исполнении Чэн Шунаня она звучала медленно и печально.

Когда мелодия закончилась, Чэн Шунань медленно опустил голову на руки, лежавшие на клавишах, которые скорбно звякнули и замолчали.

***

Однажды, в один прекрасный июньский день Лян Бэйлинь перенес могилу своего деда в Юши и похоронил его вместе с родителями.

Лу Циньчен помогал ему с оформлением бумаг и получением необходимых справок. Скоро у него должна была состояться выставка в Китае, и он вернулся туда вместе с Лян Бэйлинем.

После возвращения Лян Бэйлинь обустроил свою квартиру, чтобы Лу Циньчен с помощником мог остановиться там. Он также купил много новой мебели, чтобы сделать проживание Лу Циньчена максимально комфортным.

Выставка проходила в крупнейшей художественной галерее города и длилась один месяц, и к ней пришлось долго готовиться. Лу Циньчен много раз собирался прийти к Лян Бэйлиню домой, но ему мешали дела.

В конце июня, чтобы привлечь интерес к выставке Лу Циньчена, Лян Бэйлинь организовал предварительную встречу. Разумеется, все в городе были наслышаны о предстоящей встрече, и представители различных слоев общества жаждали заполучить пригласительный билет. Даже не считая семьи Шень и «Jingjie Technology», влияние Лу Циньчена и его экономическая ценность были неизмеримы сами по себе.

Кто-то пришел сюда из-за Лу Циньчена, а кто-то ради Лян Бэйлиня.

Но с Лян Бэйлинем пришел еще один человек, это был молодой господин из семьи Чэн, от которого Лян Бэйлинь до сих пор не избавился.

Как только появились эти два человека, они сразу привлекли к себе внимание гостей. Чэн Шунань был в черных брюках и белой рубашке. С коротко стрижеными каштановыми волосами и нежным лицом он не был похож ни на парня, ни на девушку. Несмотря на свою худобу он по-прежнему привлекал к себе взгляды, где бы он ни появился.

Лу Циньчен не очень умел принимать гостей, и большинство забот взял на себя Лян Бэйлинь. Лу Циньчен был только рад освободиться от них и, заметив одиноко сидевшего в сторонке Чэн Шунаня, он подошел к нему и представился:

- Здравствуй, Сяонань, - он ласково улыбнулся и протянул Чэн Шунаню руку. – Я Лу Циньчен, супруг Шень Цзюньхая, учителя Бэйлиня.

Заметив изумление в глазах Чэн Шунаня, он спросил:

- Ты что, меня знаешь?

Имя Лу Циньчена так или иначе постоянно проявлялось в жизни Лян Бэйлиня, и Чэн Шунань не мог не обратить на это внимания. Когда они начали встречаться, он много раз собирался нанести визит этому человеку, когда приезжал в страну М., но Лян Бэйлинь каждый раз останавливал его.

В то время он был таким глупым и был полон воодушевления, и даже поехал в страну М, чтобы поставить его уже перед свершившимся фактом, но в итоге, Лян Бэйлинь устроил пожар. (1)

Позже Чэн Шунань пытался тайком разыскать какую-нибудь информацию в интернете, но Лу Циньчен был хорошо защищен, и кроме сведений о его работах там больше ничего не было, даже фотографии.

Когда-то он действительно хотел познакомиться с близкими Лян Бэйлиня. Как и многие влюбленные, он надеялся, что его признают и благословят, а он в ответ пообещает им хорошо заботиться о Лян Бэйлине.

Но Лян Бэйлинь был против этого, и тогда он совсем не понимал его. Но сейчас ему все было ясно – это были фальшивые отношения, и он был недостоин того, чтобы быть представленным родственникам и друзьям.

Собираясь сегодня на эту встречу, он даже не знал, какое мероприятие им предстоит посетить и с кем они сегодня встретятся. Лян Бэйлинь просто дал ему время собраться и привести себя в порядок, и по дороге сюда он не сказал ему ни слова.

Он и представить себе не мог, что сегодня встретится с Лу Циньченом.

И уж тем более он не ожидал, что это будет тот человек, который ходил с Лян Бэйлинем по магазинам.

- … видел, - Чэн Шунань взволнованно встал, он был слегка ошеломлен, но все же вежливо поклонился. – Здравствуйте, Лу-лаоши.

- Не нужно церемоний, - Лу Циньчен не ожидал, что Чэн Шунань окажется таким воспитанным. – Зови меня просто ге, как Бэйлинь.

Лу Циньчен сел напротив Чэн Шунаня и, жестом предложив ему садиться, протянул ему чашку с горячим напитком.

- Так ты меня видел? А где?

Чэн Шунань сел с почтительным видом. Казалось, он немного нервничает, он немного подумал, прежде чем ответить на этот вопрос.

- Оу, вот как. Я плохо знаю этот город, но не мог позволить помощнику покупать мне некоторые личные вещи, поэтому Бэйлинь и отвел меня туда. Если бы я знал, что ты тогда был там, то обязательно познакомился бы с тобой.

Чэн Шунань не знал, как ему держаться с Лу Циньчэном, который был очень важным человеком в жизни Лян Бэйлиня. Возможно, раньше у него было некоторое положение, но теперь, в этой ситуации ему просто хотелось стать невидимкой.

- … Лу-лаоши, - Чэн Шунань тщательно обдумал свои слова, чтобы не сказать ничего лишнего. – Желаю вам успеха с вашей выставкой.

Лу Циньчен видел, что он нервничает, поэтому заговорил о самых простых вещах.

- Я приехал пару недель назад. Мне с самого начала хотелось увидеться с тобой, но я все время был занят, и мы встретились только сегодня. Не обижайся на меня, Сяонань.

Затем он рассказал, что плохо адаптируется к городскому климату, и после нескольких дней в гостинице у него на коже появилась сыпь, поэтому ему пришлось переехать в квартиру к Лян Бэйлиню.

Чэн Шунань молча слушал его, и многие его сомнения постепенно развеялись. Лу Циньчен наблюдал за Чэн Шунанем и заметил, как расслабилось его напряженное тело, когда он услышал, что это он живет в квартире Лян Бэйлиня.

Он еще немного поговорил с Чэн Шунанем, а затем кто-то позвал его. Лу Циньчен сказал Чэн Шунаню, что он может ходить здесь, где пожелает, и что еда на площадке для пикника очень свежая, после чего поспешно ушел.

Лян Бэйлинь помог Лу Циньчену, выпив вместо него несколько бокалов, и, наконец, у них появилась возможность немного поговорить.

- Он видел нас в торговом центре.

- Угу, - кивнул Лян Бэйлинь.

- Ты знаешь?

- Угу, я тоже его видел.

Лян Бэйлинь тогда сказал, что забыл кое-что в магазине и попросил Лу Циньчена подождать его в машине. Он вернулся обратно и, вероятно, в тот момент и увидел его.

- Выходит, ты ничего не объяснил ему? – догадался Лу Циньчен.

Если не дать внятного объяснения, совместный поход в магазин нижнего белья может быть неверно истолкован.

- И ты, видимо, также не сказал, что я живу в твоей квартире?

- В этом нет необходимости, - ответил Лян Бэйлинь.

- Как это нет необходимости?

- Мы уже расстались.

- Что?! – изумился Лу Циньчен.

- Ге, забудь об этом.

- Я не должен вмешиваться в твои дела, но, если вы расстались, почему до сих пор живете вместе и почему ты берешь его с собой на мероприятия? Что все это значит?

Лян Бэйлинь откинулся на спинку стула, слегка отстранившись и всем своим видом выражая нежелание отвечать.

Лу Циньчен больше не стал задавать вопросов, он знал, каким упрямым был Лян Бэйлинь, и как трудно иметь с ним дело. В его сердце стояла непреодолимая преграда, скрывающая его истинные мысли, и, возможно, даже он сам был не в состоянии их разглядеть.

Есть вещи, которые можно постичь только самому. И, не вкусив страдания, иногда невозможно понять свои подлинные намерения.

Недалеко от площадки для пикника располагалась небольшая художественная выставка. Видя, что никто не обращает на него внимания, Чэн Шунань пошел взглянуть на нее.

Хоть это и называлось художественной выставкой, на самом деле, здесь были представлены изделия ручной работы. Это была грубая работа, все эти изделия были выполнены детьми. На каждой работе было указано имя ребенка, его родной город, а также в нескольких фразах объяснялся ее общий смысл.

Видя его заинтересованность, сотрудник выставки подошел к нему и рассказал о том, что все эти работы были собраны господином Лу в школах горных деревень, и покупатели могут сами назначить цену по своему усмотрению, а вырученные средства пойдут на помощь детям.

Только тогда Чэн Шунань узнал, что Лу Циньчен выделяет три месяца в году для посещения школ в бедных регионах, занимается благотворительной деятельностью, продавая детские работы, как он это делал и сейчас. И он занимается этим уже десять лет, не взирая ни на какие обстоятельства.

Человек с таким большим сердцем был достоин всеобщей любви. Чэн Шунань начинал понимать, почему многие так любили Лу Циньчена.

Видя его интерес, служащий спросил, не хочет ли он тоже что-нибудь купить. Чэн Шунань потрогал свой пустой карман и смущенно сказал, что у него нет денег.

Хотя цену назначали сами покупатели по своему усмотрению, ни у кого не хватило бы духу купить по низкой цене то, что привез Лу Циньчен.

В этот момент сзади послышался чей-то голос:

- Я покупаю всё.

Чэн Шунань отступил назад. Если он не покупает, нужно дать возможность сделать это кому-нибудь другому. Но он все равно не удержался и обернулся посмотреть, кто же был настолько богат и спесив.

- Чэн Шунань, давно не виделись, - Лиам с презрительной усмешкой окинул его взглядом. (2)

Чэн Шунань развернулся и хотел уйти прочь.

- Я слышал, твой отец при смерти, и несколько дней назад он перестал принимать лекарства.

Эти слова заставили Чэн Шунаня замереть на месте.

- Что такое? Ты разве ничего не знаешь о своем отце? – Лиам изобразил удивление.

Чэн Шунань действительно ничего не знал. Он уже давно не получал никаких известий от Чэн Цуньчжи. В последний раз он разговаривал с Чэн Инем, когда уходил от Ля Бэйлиня и вернулся в свое общежитие. Чэн Инь тогда уговаривал его обратиться к Лян Бэйлиню за помощью. Он так и сделал, и теперь оказался в позорном положении.

Чэн Шунаню не хотелось вспоминать о том, что произошло дальше. За эти полгода он понял, что его семья больше не семья, а возлюбленный больше не возлюбленный.

И теперь он остался ни с чем. Всё, что у него теперь было – это лишь его позорное нестерпимое положение, в котором им пользовались как хотели.

Иногда ему казалось, что с тех пор, как его семья обанкротилась, прошла уже целая жизнь.

Лиам, увидев, как помрачнело лицо Чэн Шунаня, с удовлетворенным видом шагнул вперед.

- Один из кредиторов разыскал твоего отца в Европе. Увидев его едва живого в больнице, он даже постеснялся требовать с него денег. А твой брат смылся неизвестно куда, - Лиам продолжал сыпать соль ему на раны. – Но ваша семейка всегда была бессовестной, и в случае неприятностей у вас каждый сам по себе. Не удивительно, что сперва они бросили тебя, а потом твой брат бросил вашего отца.

Он говорил, не повышая голоса. Чэн Шунань привалился к стоявшему позади столу, чувствуя, как дрожит его тело. Служащий, с которым он разговаривал раньше, чувствовал неладное и поглядывал в их сторону.

- Чэн Шунань, ты лучше молись, чтобы Лян Бэйлинь не выгнал тебя, потому что те люди, которых обманул твой отец, с тебя шкуру сдерут, чтобы дать выход своей ненависти.

Лиам тоже пострадал из-за Чэн Цуньчжи. Один проект был заморожен на три года, и лишь в начале года он сумел выплатить громадный долг, из-за чего его едва не изгнали из семьи. Его съедала ненависть к семье Чэн, и поскольку Чэн Цуньчжи с Чэн Инем не было в стране, он, разумеется, был готов растерзать Чэн Шунаня.

Поначалу он не осмеливался трогать Чэн Шунаня. Но позже прошел слух, что хотя он как будто все еще был с Лян Бэйлинем, на самом деле, тот держал его при себе в качестве игрушки. К тому же, поговаривали, что Лян Бэйлинь скоро обручится с молодой госпожой из семьи Кан.

В таком случае, уйдет Чэн Шунань или останется, он все равно не больше, чем просто игрушка.

- Я не знаю, когда Лян Бэйлиню надоест забавляться с тобой, но уверен, ждать осталось недолго. Ведь ему нет никакого смысла держать тебя при себе. Я слышал, Кан Бай уже занял очередь? Какая жалость, что мне не нравятся мужчины, впрочем, тебя бы я попробовал на вкус.

- Ладно, тогда дождись, пока меня выгонят, - молчавший все это время Чэн Шунань поднял голову и, посмотрев на него мрачным взглядом, снова опустил глаза. – Обязательно найди меня, и я отрублю тебе твою бесполезную штуковину.

Он терпел из последних сил, стараясь найти хоть проблеск надежды в этой непростой ситуации. Его поддерживала только мысль о том, что он сможет закончить учебу и уехать отсюда. Он уже давно ничего не хотел и ничего не просил, но все равно находятся люди, которые запугивают его и еще больше осложняют ему жизнь.

В его сердце нарастала злость, заглушая обиду и страх, а также здравомыслие и стремление к лучшему.

Лиам не ожидал, что Чэн Шунань окажется таким острым на язык, и его игривая улыбка заледенела.

- Чэн Шунань, ты и правда такой смешной, когда хорохоришься. Думаешь, тебе это сойдет с рук? Не стоит еще больше усугублять свое положение.

- Хоть твоя семья бросила тебя платить по долгам, тебя можно считать невиновным, - Лиам немного подумал и вдруг повернул разговор в другое русло. – Оу, а ведь есть еще одна невинная душа – твоя племянница, Чэн Аньань.

Чэн Шунань резко выпрямился:

- Чего ты хочешь?

- Малышка такая милая, - Лиам посмотрел на Чэн Шунаня и сказал нечто такое, отчего у того глаза на лоб полезли. – Если говорить о выплате долгов, она намного ценнее тебя.

____________________________________________________

٩(╬ʘ益ʘ╬)۶

1. Это дословно. Наверное, отругал его, разозлился.

2. Это имя в тексте пишется латиницей – Liam.

*************************

Переводчик: Kosen

Ты неразумен!

Лиам не ожидал, что у Чэн Шунаня хватит духу распустить руки в такой обстановке.

Стоило ему упомянуть Чэн Аньань, как Чэн Шунань, словно обезумев, бросился на него с кулаками. Лиам был застигнут врасплох и отлетел назад. Не успел он восстановить равновесие, как Чэн Шунань снова набросился на него и, обхватив его за плечи, впился зубами ему в шею.

Лян Бэйлинь с кем-то разговаривал, когда в стороне поднялась суматоха. Он повернул голову и увидел эту сцену.

Несколько служащих, находившихся поблизости, немедленно бросились разнимать их. Пока они оттаскивали Лиама, тот прикрывал прокушенную шею рукой и кричал:

- Чэн Шунань, ты что, бл*ть, собака? Ты прокусил мне сонную артерию!

Глаза Чэн Шунаня налились кровью, как у взбесившегося зверька, он уже не владел собой и в ярости выкрикнул:

- Я убью тебя!

На выставочном столе лежал нож ручной работы, он схватил его и снова бросился на Лиама. Чэн Шунань был ужасен в своем безумии, многие не успели отреагировать, и даже Лиам остолбенел. Увидев, что лезвие ножа почти коснулось тела Лиама, Лян Бэйлинь подскочил сзади, схватил Чэн Шунаня за плечо и, вывернув ему руку, пинком ноги отбросил его прочь.

Нож упал на пол рядом с Чэн Шунанем.

Вокруг поднялся шум, со всех сторон неслись крики и испуганные восклицания.

Лян Бэйлинь, тяжело дыша, замер и посмотрел на лежавшего на полу человека.

Ему казалось, Чэн Шунань только что вскрикнул, но может, это ему только показалось. Лян Бэйлинь почти не применял силу, он просто увидел, как Чэн Шунань замахнулся ножом, в этот момент у него загудело в голове, и он сам не помнил, как чисто инстинктивно поднял ногу для удара.

Но он знал, что не вкладывал в удар силу. Как этот дурень мог отлететь так далеко и почему до сих пор не поднялся?

Лян Бэйлиню все время казалось, что он чувствует что-то у себя под ногой. Он посмотрел вниз и поднял ногу, но ничего не увидел. Однако, его не покидало ощущение, что он все время наступает на что-то мягкое.

Лиам никак не мог прийти в себя от испуга, он все еще отирался возле Лян Бэйлиня:

- Я чуть не умер от страха, Бэйлинь-ге. Он только что схватил нож и пытался убить меня, он точно спятил!

Лян Бэйлинь подумал, что Чэн Шунань и правда сошел с ума. Он всегда был таким избалованным и, в конце концов, попытался убить человека. Неужели он настолько безрассуден, что хотел погубить самого себя?

Да, снова подумал Лян Бэйлинь, если бы Чэн Шунань действительно кого-то убил, он бы провел в тюрьме остаток жизни. Если бы он не остановил Чэн Шунаня, его жизнь была бы кончена. Теперь семья Чэн была разрушена, и остался только он один. Его теперь некому баловать и, если бы он попал в тюрьму, еще неизвестно, что бы с ним стало.

Лиам все еще продолжал говорить, но Лян Бэйлинь бросил на него раздраженный взгляд, и он сразу заткнулся.

В этом взгляде перемешалось множество эмоций – усталость, раздражение, неприятие, а также мелькнула тень необъяснимой му̀ки. Все эти эмоции казались совершенно неподходящими Лян Бэйлиню, и Лиам совершенно не мог этого понять.

Все разошлись в разные стороны, но Чэн Шунань все еще лежал на полу, и от него было слышно ни звука.

Лян Бэйлинь словно прирос к земле, пока к нему не подбежал Лу Циньчен:

- Бэйлинь, посмотри скорее! – не своим голосом в панике воскликнул Лу Циньчен, и каждое его слово резало Лян Бэйлиню слух. – Сяонаня вырвало кровью!

***

Весь вечер шел дождь, и в воздухе разливался запах мокрой земли. Лян Бэйлинь закрыл окно, и в палате снова остался только запах дезинфицирующего средства.

Чэн Шунаню быстро поставили диагноз.

У него была пептическая язва, и после удара лопнули кровеносные сосуды у ее основания, вызвав желудочное кровотечение. После того, как Чэн Шунаня доставили в больницу, была проведена экстренная эндоскопия. К счастью, проблема была не слишком серьезной, кровотечение вовремя остановили, и угроза миновала.

Доктор вызвал Лян Бэйлиня к себе в кабинет и рассказал ему о мерах предосторожности. Он рекомендовал почаще отдыхать, вовремя принимать лекарства, поддерживать свободное дыхание и при необходимости дышать кислородом.

Лян Бэйлинь молча выслушал его, а затем спросил, «что стало причиной».

Доктор посмотрел на него и сказал, что молодому человеку не следует подвергаться стрессу и нужно правильно питаться, а иначе, проблем не избежать.

- Я вижу, вы с ним пара, а в паре бывают конфликты. Если есть проблема, можно просто поговорить, не нужно давать волю рукам.

После вечернего обхода Чэн Шунань медленно приходил в себя.

С того момента, как он проснулся, Лян Бэйлинь все время ждал.

Ждал, пока он заговорит, пока скажет хоть что-нибудь. Спросит, как он мог ударить его, пожалуется на боль в животе, пусть даже скажет: «Лян Бэйлинь, отомсти за меня», как он делал это раньше.

Но Чэн Шунань ничего не сказал, словно ничего не произошло. Бо̀льшую часть времени он лежал с закрытыми глазами, но иногда открывал их и смотрел в потолок. Когда ему пришли сделать укол, он никак не отреагировал на это.

Когда через пару дней ему стало лучше, доктор сказал, что ему можно поесть, и Лян Бэйлинь накормил его разваренном на огне мягким рисом, и он послушно все съел.

За день до выписки Лян Бэйлинь вернулся в больницу в плохом настроении, он выглядел уставшим, и от него пахло сигаретным дымом и алкоголем.

Чэн Шунань еще не спал, он сидел, привалившись к изголовью кровати и рассматривал картины в альбоме. Когда Лян Бэйлинь вошел в палату, он убрал альбом. Видимо, он не ожидал, что Лян Бэйлинь приедет в больницу так поздно, и теперь он спрятал руки под одеялом, не зная, как ему себя вести.

Лян Бэйлинь тоже ничего не говорил, и между ними повисла тишина.

С улицы доносился вой сирены скорой помощи, и его было слышно даже через закрытое окно. Больница – это такое место, где каждый день что-нибудь происходит.

Чэн Шунань опустил голову. Его бледное лицо казалось совсем прозрачным при таком освещении, а его тело в больничной пижаме – тонким и хрупким. Этот болезненный вид резко контрастировал с той отчаянной яростью, с которой он в тот день бросился на человека с ножом.

- Что тебе сказал тот человек? – внезапно спросил Лян Бэйлинь.

Чэн Шунань на миг растерялся, прежде чем до него дошло, о чем говорит Лян Бэйлинь.

- … забудь, - после некоторого молчания ответил Чэн Шунань.

Лян Бэйлинь нахмурился и втайне сжал кулаки.

Он уже проверил записи с камер видеонаблюдения, но на таком расстоянии их разговор не было слышно. Выражение лица и положение тела Лиама выдавали его враждебность. Чэн Шунань поначалу молчал, но затем, когда Лиам что-то сказал ему, он вдруг резко поднял голову, и тогда вспыхнула ссора.

Сначала Лян Бэйлинь не стал искать Лиама, чтобы разузнать о случившемся, в этом не было необходимости. Он хотел, чтобы Чэн Шунань сам рассказал ему об этом. Но Чэн Шунань ничего не сказал. Он выждал несколько дней, а затем отправил человека раздобыть доказательства против деятельности Лиама на фондовом рынке, после чего сообщил об этом в Комиссию по ценным бумагам.

Старшие члены семьи Лиама с помощью различных посредников попытались сгладить конфликт, надеясь, что Лян Бэйлинь отстанет от Лиама. И сегодня вечером они специально устроили для него банкет. Лян Бэйлинь отправился туда, и только поужинал, но ничего не сказал о расследовании.

Позже старший дядюшка привел Лиама к Лян Бэйлиню, чтобы тот извинился перед ним. Лиам сказал, что наговорил всякого вздора, что просто не подумал как следует. Видимо, он думал, что все произошедшее все равно снято на камеру, и отпираться не имеет смысла, поэтому рассказал обо всем.

Лян Бэйлинь, сидя на почетном месте, внимательно слушал его, не пропустив ни единого слова. И дядя Лиама, который присутствовал при этом, от стыда был готов провалиться сквозь землю.

Позиция Лян Бэйлиня в этом вопросе была совершенно ясна. Эта ссора носила личный характер, и ему не оставалось пространства для маневра. Конечно, о том, что Лиаму запретят выходить на рынок после расследования Комиссии, станет известно гораздо позже.

Таким образом, он выказал уважение старику и посредникам, и не сделал ничего такого, что помешало бы дальнейшему сотрудничеству его компании с семьей Лиама, и это был самый лучший вариант развязки этой истории.

Сегодня он не мог избежать этой встречи, но ему было совсем не весело. Он приехал в больницу прямо с банкета, даже не переодевшись, и теперь вся его одежда была пропитана запахом сигаретного дыма и алкоголя.

Он не ожидал, что в ответ на его вопрос Чэн Шунань просто скажет «забудь».

Как это можно забыть? Это же такие грязные, уродливые слова, и в них было столько злобы.

Если бы Чэн Шунань выказал хоть немного возмущения, если бы он сказал хоть одно слово, Лян Бэйлиню не было бы сейчас так тяжело на душе.

Лян Бэйлинь долго молчал и, наконец, сказал:

- Все в порядке.

Это был непонятный ответ, и Чэн Шунань не понял, что это значит, но сейчас все это уже не имело значения.

Лян Бэйлинь посидел еще какое-то время, а затем встал и прошел в ванную, чтобы принять душ. Чэн Шунань знал, что он не собирается никуда уходить отсюда. Лян Бэйлинь все время ночевал в больнице с тех пор, как его сюда положили. Как бы сильно он ни был занят, и как бы поздно он ни заканчивал работу, он всегда приезжал сюда на ночь.

Когда Лян Бэйлинь принял душ и вышел из ванной, Чэн Шунань все еще сидел на кровати, словно собираясь что-то сказать.

Лян Бэйлинь заметил это, он отбросил полотенце, которым вытирал волосы и, присев возле кровати, жестом предложил ему говорить.

- Профессор сказал… в этом году начнется набор студентов в Северо-западном филиале, - хриплым голосом проговорил Чэн Шунань, вцепившись пальцами в одеяло, и глядя на свои руки. – Я мог бы перевестись туда и там закончить учебу.

Лицо Лян Бэйлиня заледенело.

- … Я тут подумал, если я останусь, то лишь буду мозолить людям глаза, а также действовать тебе на нервы, - осторожно сказал Чэн Шунань. – Мы… могли бы закончить все это пораньше.

Лян Бэйлинь нахмурил брови, и атмосфера в палате стала напряженной.

Чэн Шунань так нервничал, что его начала бить дрожь. Но теперь, раз уж он заговорил об этом, ему хотелось довести разговор до конца.

- Давай спокойно поговорим, ты… ты только не сердись, ладно?

- Поговорим о чем? О том, что ты уедешь? – ледяным тоном проговорил Лян Бэйлинь. – Не забывай, что срок нашего соглашения еще не истек. Я еще не выместил свой гнев, и ты не можешь уйти.

- Но ты не любишь меня, и ты… собираешься обручиться. Почему бы нам не поставить на этом точку?

Лян Бэйлинь, глядя на Чэн Шунаня потемневшим взглядом, сказал:

- Я не стану обручаться.

Хотя семья Кан не раз выказывала ему свое расположение, Лян Бэйлинь так и не пошел им навстречу. Они все прекрасно понимали, что это означает, и этот вопрос можно было считать закрытым, однако, по городу все еще ходили слухи, и многие любили посудачить на этот счет.

Чувствуя, как его живот пронзила резкая боль, Чэн Шунань прижал к нему руку через одеяло и сказал дрожащим голосом:

- … я прошу тебя.

Лян Бэйлинь все равно рано или поздно женится, если не на госпоже Кан, то на ком-нибудь еще. А Чэн Шунаня, видимо, ждет участь всех любовников – от него или избавятся, или продолжат его мучить. Если даже его отпустят, всегда найдется тот, кто будет хищно скалить зубы в его сторону. Вчера это был Кан Бай, а сегодня – Лиам.

Ему было очень страшно. Даже если Лян Бэйлинь отпустит его через год, возможно, ему не удастся никуда уйти.

Сейчас Лян Бэйлинь чувствовал себя виноватым перед ним – может, из-за тех уродливых слов, а, может, из-за открывшегося кровотечения. Он чувствовал, что так и должно быть, а иначе, Лян Бэйлинь не стал бы каждый день приходить в больницу, чтобы охранять его.

Когда речь шла о выживании, тут уж было не до самоуважения, и он смиренно умолял его. Может, Лян Бэйлинь согласится и из чувства вины, усмирит всех тех людей, которые поджидают его со злыми намерениями.

Очнувшись в больнице, он подумал, что это его единственный шанс.

- Я не сделал тебе ничего плохого… пожалуйста, отпусти меня…

Чэн Шунань медленно потянулся к Лян Бэйлиню и взял его за руку, глядя на него затуманенным жалостливым взглядом.

Он умолял его, полностью позабыв о достоинстве, готовый валяться в пыли перед тем человеком, который решал его судьбу, в надежде на то, что тот проявит к нему хоть немного доброты.

Лян Бэйлинь взял его за руки и прижал их к кровати.

- Но ты любил меня.

- Я уже сказал тебе, если ты полюбил меня, то должен любить и дальше, безоговорочно и безусловно. Как бы тебе ни было больно или страшно, ты не можешь отказаться.

- Если бы ты причинил мне вред, я мог бы подарить тебе быструю смерть,(1) - вздохнул Лян Бэйлинь и погладил Чэн Шунаня по лицу, его пальцы медленно опустились к его шее. – Но ты меня любишь, и нам не удастся рассчитаться.

Это был узел, который было невозможно развязать.

Чэн Шунань крепко зажмурился, и его ресницы стали мокрыми от слез. Он не хотел плакать, но собственные глаза подвели его.

Неужели это и правда был тот человек, которого он любил несмотря ни на что?

- Ты неразумен!

- Если бы разумом можно было решить проблему, ты бы не схватился за нож.

Лян Бэйлинь взял лежавшее сбоку влажное полотенце и начал вытирать им Чэн Шунаню слезы. Его движения были неторопливыми и нежными, но в голосе прозвучал холод:

- Сяонань, забудь о том, что ты сегодня сказал, и тогда я смогу сделать вид, что ничего не произошло.

___________________________________________

1. Вообще, дословно он сказал «я мог бы подарить тебе удовольствие», но эта фраза также означает быструю смерть без мучений. Наверное, тут имеется ввиду второе?

*************************

Переводчик: Kosen

Он не мой парень

После того, как медсестра вытащила из его руки иглу, Чэн Шунань сходил в ванную переодеться, а затем начал медленно собирать свои вещи.

Он пробыл здесь всего пять дней, а вся палата уже была завалена кучей вещей. Там были контейнеры с едой, которую приносила тетя Янь, альбомы с картинами, которые принес Лу Циньчен, он даже принес ему большой пазл, чтобы он мог скоротать время, обращаясь с ним как с ребенком.

- Твой парень занимается выпиской, он сейчас разговаривает с врачом, - сказала медсестра. – Подожди, когда он вернется, и тогда соберешь вещи.

Чэн Шунань лишь молча улыбнулся в ответ, но не перестал собираться.

После болезни он выглядел хрупким и слабым, медсестра не смогла удержаться и начала помогать ему собирать вещи.

- Когда вернешься домой, не забывай как следует отдыхать и вовремя питаться. Не ешь сырую или холодную еду, и не занимайся тяжелым физическим трудом, - продолжала наставлять его медсестра.

Чэн Шунань был таким красивым и кротким, многие прониклись бы симпатией к такому человеку. Медсестре хотелось дать ему еще несколько наставлений.

- Твоему парню уже сказали об этом, и доктор наверняка объяснит ему всё еще раз. Но все же это твое здоровье, и ты сам должен помнить об этом.

- Тебе же еще учиться. Не нужно полагаться на молодость. Если болезнь поселится в твоем теле, тебе придется страдать в будущем.

- Не забудь прийти на повторное обследование через три месяца.

Чэн Шунань взял стоявшую в углу большую корзину с фруктами. Он не знал, от кого она, поскольку Лян Бэйлинь кроме тети Янь и Лу Циньчена больше никого к нему не пускал, чтобы он мог больше отдыхать. Поэтому кто-то просто передал ему корзину и ушел.

- Если ты не против, я отдам это тебе, - Чэн Шунань протянул корзину с фруктами медсестре. – И это не так.

Медсестра с радостью приняла корзину:

- Спасибо, - сказала она и спросила, - что не так?

- Он не мой парень, - тихо сказал Чэн Шунань.

- … оу, извини.

Чэн Шунань с трудом выдавил из себя улыбку:

- Все в порядке.

За дверью послышались шаги, и Лян Бэйлинь открыл дверь. Медсестра очень смутилась из-за своей ошибки, и при появлении главного действующего лица немедленно удалилась.

Лян Бэйлинь держал в руках медкарту и лекарства. Не говоря ни слова, он собрал оставшиеся вещи и сложил их в сумку. После его возвращения Чэн Шунань больше не мог ничего сделать и просто молча стоял в стороне.

По дороге домой Лян Бэйлинь за все время не произнес ни слова. Его лицо сохраняло ледяное выражение, а его челюсти были крепко сжаты, казалось, он из-за чего-то злился. Машина ехала слишком быстро, несколько раз проезжая перекресток на желтый свет, а иногда резко тормозила.

Чэн Шунань не осмеливался сказать ни слова. Поначалу он чувствовал себя вполне сносно, но вскоре ему стало нехорошо, и он прижал руку к груди, чувствуя, как тошнота подкатывает к горлу.

В конце концов, ему стало так плохо, что он, махнув на все рукой, просто подтянул ноги к груди и крепко обхватил их руками, пытаясь справиться с головокружением.

- В чем дело? – спросил, наконец, Лян Бэйлинь.

- … мне плохо, - еле слышно пискнул Чэн Шунань.

- Не надо говорить всякую чушь, тогда и плохо не будет, - холодно ответил Лян Бэйлинь.

Лоб Чэн Шунаня покрылся испариной. Он вспомнил о том, что сказал медсестре, хотя ему было непонятно, какие из его слов следует считать чушью. Он закрыл глаза, и каждое покачивание машины на неровной дороге вызывало у него желание умереть.

Его штаны быстро промокли от холодного пота, и он окончательно сник. Сегодняшний непонятный приступ злости, вчерашние мольбы о пощаде, злобные слова Лиама, безжалостный удар Лян Бэйлиня быстро сокрушили человека, который и без того уже был на пределе своих возможностей.

Он чувствовал, что напрасно прожил эти двадцать лет своей жизни, и не способен решить ни одной проблемы.

Его отчаянию не было предела.

Его сердце болезненно сжалось, и он услышал собственные всхлипы. Он так и прорыдал всю дорогу, его разум затуманился, и все начало расплываться у него перед глазами. Ему казалось, что Лян Бэйлинь остановил машину и позвал его по имени, но он уже не слышал его.

Когда Чэн Шунань, наконец, пришел в себя, он был уже в постели.

Он медленно открыл глаза. Свет в комнате был выключен, но через окно лился тусклый лунный свет, позволяя видеть очертания предметов в комнате. Стоило ему пошевелиться, как сразу же оживилась находившаяся рядом с ним фигура.

Лян Бэйлинь наклонился к нему и внимательно посмотрел на него. Видя, что Чэн Шунань проснулся, он сказал:

- Я позову тетю Янь.

С этими словами он развернулся и поспешно вышел из комнаты.

Тетя Янь принесла ему свежий суп и помогла ему сделать несколько глотков.

- Тебя же только что выписали, - вздохнула она. – Как ты опять оказался в таком состоянии? Разве врач не сказал, что ты должен заботиться о себе, избегать стресса и поменьше волноваться?

- Ммм, - ответил Чэн Шунань и кивнул.

***

Лян Бэйлинь долго сидел перед надгробиями. Он не знал, что сказать, опасаясь, что его слова могут огорчить дедушку.

Его воспоминания о родителях были слишком далекими и туманными. Бо̀льшую часть своей жизни он прожил с дедом, поэтому привык разговаривать именно с ним.

Но сейчас его останки покоились рядом с могилой его родителей, и что бы он ни сказал ему, они тоже услышат.

- Дедушка, неужели я такой невезучий, что не могу никого удержать рядом с собой? – Лян Бэйлинь сделал глоток крепкого вина, которое временно притупило его нервы и помогло ненадолго расслабиться.

- Вы все смогли оставить меня, - просто сказал он, словно говоря о погоде.

- Неужели в конце концов я должен остаться один?

- Разве вы не говорили, что любите меня? Тогда почему вы все ушли? Родители, потом ты, и вот теперь…

Лян Бэйлинь вспомнил лицо Чэн Шунаня, и как он в слезах вцепился в его одежду, умоляя о расставании. Он был так жалок, что при взгляде на него любой бы смягчился.

- Но я не смягчился. Нет, он может только остаться со мной, он должен быть со мной вместо вас, выплатить долг семьи Чэн и провести со мной остаток своих дней. Это он первым спровоцировал меня, а раз так, пусть несет ответственность за это. Верно я говорю, дедушка?

- Я не люблю его, совсем не люблю, но… если он будет слушаться и останется со мной, я смогу забыть о прошлом. Дедушка, не сердись, я просто оставил его с собой, но я не полюбил его.

На небе сгустились облака, и подул резкий ветер. Лян Бэйлинь встал, поправил одежду и, поклонившись трем надгробиям, развернулся и ушел.

Чэн Шунань несколько дней отдыхал дома, прежде чем снова начал посещать занятия. Казалось, он вернулся к нормальной жизни – он ел, спал и ходил в колледж, словно и не было этой маленькой бури, и больше он ни словом не обмолвился об отъезде.

Лян Бэйлинь чувствовал, как нечто покидает тело Чэн Шунаня, покидает настолько быстро, что нет никакой возможности это удержать.

Жизнь шла своим чередом, и Лян Бэйлинь стал еще более холодным и черствым. Он почти не разговаривал дома, и бо̀льшую часть времени проводил у себя в кабинете или в спальне. Даже во время еды он держался как бездушная машина, и после еды сразу уходил, не пытаясь общаться и не выказывая никаких эмоций.

Чэн Шунань тоже молчал, а иногда, когда Лян Бэйлинь был дома, он даже не осмеливался спуститься вниз.

Раньше дом был полон жизни, а теперь он напоминал ледяной погреб.

Лян Бэйлинь, казалось, потерял интерес ко всему, кроме работы, но в постели он превратился в тирана, очень часто заставляя Чэе Шунаня плакать и умолять его о пощаде. Всякий раз, когда это случалось, Лян Бэйлинь похлопывал его по лицу и спрашивал:

- Заговорил?

- Почему плачешь?

- Разве тебе не все безразлично?

- А я думал, что ты надувная кукла, которая ничего не чувствует.

Когда на Чэн Шунаня обрушивалось столько обвинений, он совершенно не знал, что ему отвечать. Он лишь знал, что Лян Бэйлинь холоден как лед, он не разговаривал с ним и не улыбался, и как бы он сам ни избегал его, что бы ни делал, все было неправильно.

В конце концов, он перестал умолять о пощаде, и просто молча терпел, стиснув зубы, даже если не мог сдержать слез. Но почему-то Лян Бэйлинь злился все сильнее.

И лишь однажды, когда Лян Бэйлинь был пьян, после того как все закончилось, он обнял Чэн Шунаня и с нежностью поцеловал его в лоб. Этот поцелуй так испугал Чэн Шунаня, что он всю ночь боялся пошевелиться.

Проснувшись утром, Лян Бэйлинь увидел, что крепко обнимает Чэн Шунаня. Его лицо сразу заледенело, и он ушел, хлопнув дверью.

***

В колледже наступили двухмесячные летние каникулы, и многие студенты приступили к стажировке. Семья Чи Сяохе не испытывала нужды в деньгах, но он тоже нашел себе подработку в издательстве, и хотел взять Чэн Шунаня с собой.

Чэн Шунань несколько дней собирался с духом, чтобы заговорить об этом с Лян Бэйлинем, но тот даже не взглянул на него. Поэтому Чи Сяохе так и не дождался ответа Чэн Шунаня до самого отъезда.

Итак, Чэн Шунань все лето просидел дома, не выходя на улицу. Однажды тетя Янь не выдержала и предложила свозить Чэн Шунаня в свой родной город подышать горным воздухом. Прежде, чем Лян Бэйлинь успел ответить, Чэн Шунань поспешно сказал:

- Я не хочу никуда ехать, - он робко взглянул на Лян Бэйлиня, больше всего опасаясь вызвать его недовольство.

На том все и закончилось.

Вечером, когда ужин был готов, Чэн Шунань уселся за стол. Лян Бэйлинь поднялся наверх, чтобы переодеться, и Чэн Шунань встал и подождал, пока Лян Бэйлинь спустится и сядет за стол, и только после этого сел сам.

Они как раз собирались приступить к еде, когда Лян Бэйлиню позвонили. Чэн Шунань сделал глоток супа и замер, дожидаясь, пока Лян Бэйлинь поговорит по телефону.

Лян Бэйлинь попросил тетю Янь добавить еще несколько блюд, потому что к нему придут друзья.

- Когда они придут? – крикнула из кухни тетя Янь.

- Совсем скоро, - ответил Лян Бэйлинь.

Судя, по его тону, к нему должны были прийти Шень Юнь, Лу Циньчен и кто-то еще. Они решили прийти так внезапно, потому что им понадобилось срочно обсудить какие-то дела. Когда Лян Бэйлинь закончил разговор, Чэн Шунань сказал:

- Я поем у себя в комнате.

Теперь его положение в этом доме изменилось, и с его стороны было бы неуместно оставаться здесь, когда друзья Лян Бэйлиня придут поговорить о делах. Лян Бэйлинь едва заметно кивнул в ответ, словно ему было все равно, уйдет он или останется.

Видя, что он не возражает, Чэн Шунань с чувством облегчения отправился наверх, держа в руках чашку супа. В этот момент снаружи послышался шум двигателя, и это означало, что гости уже были здесь.

Чэн Шунань начал подниматься быстрее, но неожиданно споткнулся и упал на ступеньки. Чашка с супом полетела вниз и разбилась вдребезги, забрызгав все вокруг. Чэн Шунань поспешно вскочил на ноги и сразу же развернулся и посмотрел на Лян Бэйлиня.

Лян Бэйлинь как раз стоял у окна и выглядывал на улицу, но, услышав шум, повернул голову и посмотрел на Чэн Шунаня.

Чэн Шунань в ужасе вытаращил глаза, его рот слегка приоткрылся, и во взгляде мелькнуло смущение:

- Извини… извини…

Из кухни прибежала тетя Янь:

- Сяонань, ты не ушибся? Ничего, все в порядке.

В это время во дворе послышался голос Шень Юня, и Лян Бэйлинь пошел открывать дверь. Тетя Янь выразительно взглянула на Чэн Шунаня:

- Поднимайся скорее, а я уберу здесь всё.

Чэн Шунань кивнул в ответ и поспешно бросился в свою комнату прежде, чем Лян Бэйлинь успел открыть дверь.

Сегодняшний ужин был довольно обильным, и, когда гости пришли, на столе было достаточно еды. Пока тетя Янь готовила дополнительные блюда, они беседовали за столом.

Лу Циньчен спросил про Чэн Шунаня, и Лян Бэйлинь ответил:

- Он наверху.

Лу Циньчен знал, что Чэн Шунань не очень любит встречаться с людьми, поэтому ничего не сказал.

Выставка Лу Циньчэна была завершена, и его пригласили принять участие в нескольких художественных мероприятиях. На это потребовалось много времени, и Шень Цзюньхуай уже несколько раз звонил ему, поэтому он решил завтра вернуться в страну М.

Сегодня он пришел сюда, потому что хотел открыть студию в Юши, и поэтому привел своего партнера к Лян Бэйлиню, чтобы тот помог ему пройти процедуру регистрации и справиться с различными формальностями.

Лян Бэйлинь вышел на кухню, чтобы взять там что-то, и увидел, как тетя Янь готовит лапшу, собираясь опустить ее в кипяток.

- Вы будете лапшу? – спросила тетя Янь.

Лян Бэйлинь подошел к двери с двумя чашками в руках:

- Ге, хочешь лапши?

- Нет, здесь достаточно еды, спасибо, тетя Янь, - крикнул Лу Циньчен.

- Ладно, тогда я приготовлю немного для Сяонаня, - кивнула тетя Янь, помешивая лапшу в кастрюле.

Лян Бэйлинь прислонился к стене и какое-то время наблюдал за ней, после чего вернулся в столовую с чашкой в руках.

*************************

Переводчик: Kosen

Нельзя отпустить этот свет

Чэн Шунань лежал на кровати, слушая, как у него урчит в животе. Он облизнулся и подумал, что было бы неплохо сделать еще пару глотков супа. Какая жалость, что он разлил его. Гости все не уходили, и он не осмеливался спуститься вниз.

Спустя какое-то время в дверь тихонько постучали, и вошла тетя Янь, держа в руках большую миску лапши.

Чэн Шунань вскочил с кровати, и тетя Янь сказал:

- Ешь скорее, я приготовила это специально для тебя.

Чэн Шунань с радостью взял лапшу и начал размешивать ее палочками:

- Тетя Янь, ты сама ее сделала.

Приготовленная вручную лапша была плотной и ароматной, а в ее гуще лежали два подрумяненных яйца. Чэн Шунань положил в рот кусочек и, пережевывая его, невнятно проговорил:

- Спасибо, тетя Янь.

- Не спеши, - сказал тетя Янь. – А я пойду.

Перед уходом она неожиданно повернулась к Чэн Шунаню, который полностью сосредоточился на лапше, и погладила его по голове:

- Теперь тебе 22. С днем рожденья, Сяонань.

Рука Чэн Шунаня, державшая палочки, замерла в воздухе.

Когда тетя Янь ушла, тихонько прикрыв за собой дверь, Чэн Шунань еще долго сидел неподвижно с палочками в руке.

После ужина Лу Циньчен нашел возможность поговорить с Лян Бэйлинем наедине.

- Как дела у семьи Чэн?

Лян Бэйлинь не стал ничего скрывать:

- Чэн Цуньчжи доживает последние дни.

- Больше не лечится?

Лян Бэйлинь кивнул в ответ, он полностью перекрыл им кислород. Тех денег, которые Чэн Цуньчжи прихватил с собой, хватило ненадолго, и сейчас он лежал в маленькой больнице, не имея возможности оплатить медицинские счета. Чэн Инь, пытаясь сбежать от долгов, хотел забрать жену с ребенком и перебраться из Европы в Юго-восточную Азию, где стоимость жизни намного ниже. Пока он пытался найти способ решить формальности, Лян Бэйлинь отправил человека присмотреть за ним, и процесс тоже заглох.

Лу Циньчен бросил обеспокоенный взгляд на лестницу:

- Он знает?

- В этом нет необходимости, - ответил Лян Бэйлинь.

Лу Циньчен немного помолчал и спросил:

- Какие у тебя планы на будущее?

- Никаких.

- … А что насчет слухов о твоей помолвке?

- Ничего.

Лу Циньчен устало потер лоб и пробормотал:

- Как трудно иметь дело с детьми, когда они вырастают.

Как только речь заходила о будущем, разговор совсем не клеился.

- Ге, тебе не нужно беспокоиться об этом.

- Как я могу не беспокоиться? – с беспомощным видом сказал Лу Циньчен. – Ты так тщательно все планируешь на работе, но совершенно не знаешь, что делать со своей собственной жизнью. Если ты потом женишься или у тебя появится кто-то другой, тогда кем Чэн Шунань будет при тебе? Ты правда собираешься держать его при себе в унизительном положении любовника, чтобы дать выход своей злости?

Лян Бэйлинь долго молчал и, наконец, сказал:

- Я не женюсь.

Лу Циньчен все понял.

- Бэйлинь, подумай хорошенько – ты не можешь отпустить Чэн Шунаня или не хочешь? В любом случае, насильно держать при себе человека – это неправильно. Ты должен определиться со своей позицией, иначе, причинишь вред себе и другим.

Лян Бэйлинь поднял голову и увидел свет в спальне на втором этаже. Он знал, что в той комнате находится Чэн Шунань, и он всегда будет в этой комнате.

Мысль об этом вызвала у него странное чувство – словно после долгой дороги он внезапно увидел слабый свет во мраке ночи.

Он до сих пор помнил, что после его возвращения в Китай и основания его компании, далеко не все считались с ним. В начале пути он, как и все люди, сталкивался со множеством трудностей. Один человек сказал ему прямо в лицо нечто очень неприятное, и все тогда восприняли это как забаву. И только Чэн Шунань, словно кот, защищающий еду, выскочил вперед и напал на этого человека, обругав его в ответ.

Лян Бэйлинь до сих пор помнил, как он отчитывал того человека:

- Ну и что, что он сирота? Вот у тебя вроде есть родители, а ты вырос невоспитанным хамом!

Лян Бэйлиня с самого детства никто не защищал так открыто и пылко. Со стороны могло показаться, что он невозмутимый и неприступный волк, но на деле, его защищал напустивший на себя грозный вид кот.

Всегда находились люди, которые задирали его из-за того, что он сирота, и Чэн Шунань всячески старался приободрить его. Лян Бэйлинь не любил говорить о своем детстве, и Чэн Шунань никогда не осмеливался спрашивать его об этом. У него на лице отражалась вся душевная боль, и он задаривал его всевозможными подарками.

- У тебя теперь есть семья, это я.

- С этого момента я стану для тебя всем: семьей, возлюбленным, другом, я дам тебе всё, чего ты был лишен в детстве.

Лян Бэйлинь до сих пор помнил наивное и упрямое выражение лица Чэн Шунаня. Теплая волна окатила лицо Лян Бэйлиня, вызывая зуд, который быстро распространился по всему телу.

И так незаметно, когда он шел один посреди мрака, вдалеке каждый раз появлялся этот свет.

Он не мог отпустить этот свет и пойти в другом направлении.

- Бэйлинь, когда твоя мать отпустила тебя, она хотела, чтобы ты был счастлив. И твой дедушка тоже. Сейчас все складывается хорошо, и ты сделал все, что мог. Неужели ты теперь не можешь просто жить своей жизнью?

- А что такое жить своей жизнью? – спросил Лян Бэйлинь, отводя взгляд. – Следовать своим желаниям, делать что хочется, ни с чем не считаясь?

- Сначала тебе придется преодолеть себя, - многозначительно произнес Лу Циньчен.

Проводив гостей, Лян Бэйлинь какое-то время стоял во дворе.

Свет в комнате Чэн Шунаня погас. В последнее время он рано ложился спать. Казалось, он очень боялся увидеть Лян Бэйлиня и еще больше боялся лечь с ним в постель. Хотя сегодня у него был день рожденья, у него не было никаких ожиданий, и он всего лишь хотел спрятаться.

Раньше, когда Чэн Шунань праздновал свой день рожденья, у него было так много подарков, что ими можно было завалить всю комнату. Самые известные бренды, куча друзей, огромная площадка для праздничного банкета – от такого изобилия рябило в глазах. Лян Бэйлинь тоже дарил ему подарки, обычно он просил своего помощника выбрать что-нибудь наугад. Обычно это были часы, запонки с бриллиантами, сумки, одежда. Чэн Шунаню нравились только яркие дорогие вещи известных брендов.

Что бы ни подарил ему Лян Бэйлинь, Чэн Шунань считал подарки своего парня особенными. Он не знал, что все эти вещи ничем не отличались от кучи вещей, подаренной Лян Бэйлинем другим людям.

И вот сейчас он довольствовался только миской простой лапши долголетия.

Звук открывшейся двери разбудил Чэн Шунаня. Он крепко зажмурился и сжался в комок под одеялом. Он не понимал, для чего Лян Бэйлиню понадобилось приходить к нему в комнату.

Он почувствовал, как прогнулся матрас, а затем к нему под одеяло скользнуло влажное после душа тело. Чэн Шунань замер, не осмеливаясь пошевелиться. Его нос уловил свежий цитрусовый аромат геля для душа, которым пользовался Лян Бэйлинь. Обычно Лян Бэйлинь приходил к нему или звал его к себе, чтобы заняться с ним сексом. Но сегодня вечером он слишком устал и пребывал в подавленном настроении. Он съел всю лапшу и выпил бульон до последней капли. И теперь, когда его желудок был переполнен, ему хотелось только одного – как следует выспаться.

Он лежал неподвижно, стараясь не дышать и боясь пошевелиться. Прошло много времени, но Лян Бэйлинь по-прежнему не двигался. Казалось, он просто заснул рядом с ним. Постепенно веки Чэн Шунаня отяжелели, его начал одолевать сон.

Проваливаясь в сон, он смутно почувствовал, как его обнимают за талию, притягивая ближе к телу.

Чэн Шунань слегка заерзал, инстинктивно пытаясь устроиться поудобней. Эти объятья были такими теплыми, его окутывал приятный аромат. Это было так похоже на объятья человека, которого он когда-то любил.

Ему казалось, что ему снится прекрасный сон. В этом сне он был любимым ребенком в семье, и этот человек тоже очень любил его. Он был так счастлив, что едва не расплакался от радости.

Когда он проснулся на следующее утро, возле него никого не было, и матрас рядом не сохранил никакого тепла.

Чэн Шунань лежал в постели в сонном оцепенении, не понимая, действительно ли этой ночью к нему приходил Лян Бэйлинь, или ему это только приснилось. Наверное, это был только сон, подумал Чэн Шунань, однако ощущение этих нежных объятий было настолько реальным, что он еще долго не мог прийти в себя.

***

До начала занятий оставалась неделя. Чи Сяохе вернулся в колледж после стажировки, и Чэн Шунань тоже приехал, чтобы разобраться с некоторыми формальностями. На последнем курсе большинство предметов уже закончились, и студенты в основном были заняты поисками работы. Чэн Шунань каждый день слушал, как Чи Сяохе пересказывает ему различные слухи, но сам он совершенно не представлял, чем ему дальше заниматься.

Куда ему идти? Что делать? Он вообще не был уверен в том, что сможет сам решать свою судьбу.

Он медленно шел через двор с рюкзаком в руке, когда услышал, как кто-то окликнул его из-за школьного автобуса. Он замер и, обернувшись с ошеломленным видом, увидел, как из-за автобуса вышел человек.

В столовой колледжа было мало посетителей. Чэн Шунань сделал глоток горячего чая с молоком, но сладость этого напитка не смогла перебить горечь, которую он чувствовал в этот момент.

Чэн Инь ужасно выглядел – небритый, изможденный, с отросшими волосами и красными от бессонницы глазами.

- Сяонань, мы с отцом виноваты перед тобой.

Братья сидели друг напротив друга за узким столиком. Чэн Инь смотрел на младшего брата, и это всё, что он мог сказать после долгого молчания. Он крепко сжал чашку чая и медленно заговорил снова.

- Мы думали, что ради ваших прежних отношений Лян Бэйлинь не станет заходить слишком далеко. Поэтому мы и оставили тебя здесь, в надежде, что с твоей помощью удастся сгладить ситуацию. Но мы и подумать не могли…

- Ге, - внезапно перебил его Чэн Шунань. – Когда вы с отцом обо всем узнали?

Узнали, что Лян Бэйлинь – это Гуан Чун, и что он вернулся, чтобы отомстить.

Чэн Инь выглядел очень подавленным, ему было трудно смотреть брату в глаза, но он все же ответил:

- За три месяца до того, как все случилось Лян Бэйлинь выложил карты на стол. На самом деле, отец уже давно подозревал неладное, но не слишком задумывался об этом.

Три месяца.

Оказывается, они давно обо всем знали.

Чэн Шунань сделал еще один глоток горячего напитка, но его сердце сковал холод. Он еще не забыл, как Чэн Инь перед отъездом советовал ему пожить у Лян Бэйлиня. Они прекрасно знали, что его ждет в доме Лян Бэйлиня, но пока у них оставалась хоть малейшая надежда на то, что им повезет отделаться от неприятностей, их совершенно не заботило, что случится с ним.

Раньше он думал, что уже очерствел и больше не способен чувствовать боль, но, столкнувшись с Чэн Инем, он не смог остаться безразличным.

- Отец… ему недолго осталось. Доктор сказал, что болезнь слишком запущена, и теперь даже операция не поможет. Сяонань, Лян Бэйлинь не отступает, а у отца теперь нет даже обезболивающего. А еще есть Аньань, подумай об Аньань. Она ведь еще такая маленькая, она не сможет так жить.

- А как же я? – голос Чэн Шунаня дрогнул, и его руки задрожали.

- А я могу так жить? – спросил он, глядя на своего геге.

- Ге, посмотри на меня. В каком положении я сейчас нахожусь, и какое у меня есть право просить его о чем-либо? Ты думаешь, он смягчится? Вы бросили меня здесь, надеясь, что ради наших с ним отношений он пощадит вас? Вы же знали, как именно он потерял родителей, и вы правда надеялись, что он оставит вас в покое?

- Вы бросили меня… просто потому, что от меня нет никакого толка. Впрочем, нет, кое-какая польза от меня все же есть. Я был нужен вам в качестве козла отпущения, чтобы ему было на кого выплеснуть свою злость. Я все верно говорю, ге?

Он больше не мог сдерживаться и зарыдал, позабыв о том, что они находятся в публичном месте.

- С чего вы взяли, что он не будет жестоким? Как вы поступили с его семьей, так и он поступает с нашей. Вы думаете, что он пощадит такую пешку, как я?

*************************

Переводчик: Kosen

Осколки плоти

Кондиционер работал на полную мощность, и в столовой было прохладно. Стоявшая за стойкой девушка-бариста, работавшая по совместительству кассиром, несколько раз бросила взгляд в сторону их столика, а затем ушла в подсобку.

Ей был знаком Чэн Шунань, хоть она и не знала его имени. Этот студент обладал примечательной внешностью и был очень воспитанным. Он всегда был вежлив и говорил «спасибо», когда делал заказ. И вот сейчас он плакал навзрыд, не обращая внимания на окружающих. Должно быть, у него случилось что-то серьезное, иначе, он не стал бы так открыто проявлять свою слабость перед посторонними.

Выпалив все на одном дыхании, Чэн Шунань плакал, закрыв лицо руками, пока не промокли рукава его одежды. Но через какое-то время он успокоился, вытер глаза и в оцепенении уставился перед собой.

Девушка-бариста принесла небольшое пирожное и, поставив его перед Чэн Шунанем, тихо сказала:

- Сегодня у нас акция, это бесплатно.

У Чэн Шунаня вновь на глаза навернулись слезы.

- Спасибо, - сдавленным голосом проговорил он, и девушка доброжелательно улыбнулась ему в ответ.

Чэн Инь наблюдал за тем, как Чэн Шунань ест пирожное, запивая его остатками чая с молоком, и с его губ сорвался тяжкий вздох.

Слова Чэн Шунаня развеяли завесу самообмана, за которой прятался Чэн Инь. Каждая его фраза вызывала у Чэн Иня желание провалиться сквозь землю. Конечно, он не мог не знать, с чем может столкнуться Чэн Шунань, но он постарался отбросить мысли об этом.

От Чэн Шунаня осталась одна тень, и это сильно бросалось в глаза, от его прежней живости не осталось и следа. Чэн Иню хотелось сказать что-нибудь, но слова застревали у него в горле.

- Я вернулся тайком, чтобы увидеться с тобой и забрать наличные, которые я раньше спрятал в сейфе, - сказал Чэн Инь.

Чэн Инь не стал ничего скрывать. В последнее время он был измотан беготней, он перепробовал все возможные способы, но Лян Бэйлинь был полон решимости полностью уничтожить их. Что же касается Чэн Шунаня, он уже давно чувствовал полное бессилие перед ним.

- Сяонань… - Чэн Инь замолчал, сейчас любые слова были бессмысленны.

Извинения бесполезны, и уже ничего не исправить.

- Мне кажется, за мной следят, я не могу надолго задерживаться здесь.

Чэн Инь сжимал и разжимал кулаки, Чэн Шунань сидел, плотно сжав губы. Между братьями повисло молчание.

Прошло много времени, когда Чэн Шунань услышал голос Чэн Иня:

- Я выйду покурить.

Он встал, взял со стола свою сумку и вышел на улицу.

Чэн Инь остановился под деревом, сунул сигарету в рот и закурил. Чэн Шунань видел, как вспыхнул огонь, и Чэн Иня окутало облако дыма, он смотрел через стекло на хмурое напряженное лицо брата.

«Пожалуйста, ге», - мысленно взмолился Чэн Шунань. «Забери меня отсюда. Просто скажи, что заберешь меня с собой, и пусть это будут только слова, я прощу тебя и не стану винить вас с отцом.»

После того, как сигарета истлела, Чэн Инь долго стоял под деревом, а затем обернулся и посмотрел в сторону столовой.

Чэн Шунань сжал в руках стакан с чаем, чувствуя, как сжимается его сердце, и ему становится нечем дышать. Какое-то время они с Чэн Инем смотрели друг на друга, а затем Чэн Инь резко развернулся и пошел прочь.

Чэн Шунаню послышалось, как что-то разбилось у него в груди.

Осколки окровавленной плоти разлетелись во все стороны, и их уже было невозможно собрать воедино.

***

Чэн Шунань сам не помнил, как вернулся.

Он вышел из колледжа и шел по дороге, не замечая ничего вокруг. Пройдя мимо ярких фонарей сквозь шумную толпу, мимо уличных кафе и через бесконечные перекрестки со светофорами, он, наконец, увидел дом, скрытый в зелени деревьев.

Это был дом Лян Бэйлиня.

Это было место, куда он был вынужден вернуться.

Он с трудом открыл дверь негнущимися пальцами и вошел в дом. В гостиной горел настенный светильник, часы показывали одиннадцать вечера. Он и не знал, что так долго добирался домой.

Поднявшись наверх, он увидел, что дверь спальни открыта. Лян Бэйлинь сидел на диване. Их взгляды встретились, и в его глазах отразились бурлящие в душе эмоции и ярость.

- Подойди.

Чэн Шуань опустил голову и медленно вошел в комнату.

- Ты выключил телефон? – холодно спросил Лян Бэйлинь.

- Батарея разрядилась, - тихо ответил Чэн Шунань.

- Ты виделся с Чэн Инем? – это был вопрос, но он прозвучал, как утверждение.

- Ммм.

- О чем вы говорили?

- Ни о чем.

Лян Бэйлинь пристально посмотрел на него:

- Разве он не предложил тебе уехать вместе с ним?

- Нет, - голос Чэн Шунаня дрогнул.

- Он сейчас не в состоянии позаботиться даже о себе, - усмехнулся Лян Бэйлинь. – Если бы он хотел забрать тебя, то сделал бы это сразу. Зачем бы он стал ждать до сих пор.

- Ммм.

Из открытого окна через дверь тянуло сквозняком, и Чэн Шунань чувствовал, как от этого сквозняка болят разраженные слезами глаза и кожа на лице.

Лян Бэйлинь уставился на него мрачным взглядом, раздраженный его односложными ответами. Его также злило безразличное отношение Чэн Шунаня и его долгое отсутствие.

- Подойди, - снова сказал он.

Чэн Шунань подошел ближе, пока не оказался совсем рядом с Лян Бэйлинем.

Лян Бэйлинь посмотрел ему в лицо, а затем выразительным взглядом указал вниз.

Чэн Шунань медленно опустился на колени между его ног. Спустя долгое время, он медленно поднял руку и потянул вниз молнию на брюках Лян Бэйлиня.

Человек, которого он когда-то любил, превратился в черную скалу, тяжелую, мрачную, полную чудовищ. Он заблудился на этой скале, все еще надеясь найти хоть какой-то проблеск света, но вместо этого лишь получил израненное тело и понял, что ему никогда не выбраться оттуда.

Он знал, что нужно делать, но действовал неуклюже и никогда не мог научиться. К тому же, у него все время возникали рвотные позывные, и это тоже сказывалось на настроении. На этот раз Лян Бэйлинь был полон решимости наказать его. Он обхватил его затылок ладонью и резко дернул его голову на себя. Чэн Шунань невольно сжал зубы и нечаянно укусил его. Лян Бэйлинь вцепился ему в волосы и оттолкнул его.

Глаза и губы Чэн Шунаня опухли и покраснели, на него напал ужасный кашель.

- Я… кха-кха… не специально…

- Еще раз посмеешь укусить, без зубов останешься, - сказал Лян Бэйлинь.

Чэн Шунань думал, что его слезы уже давно иссякли, но после этих слов слезы потоком хлынули у него из глаз, заливая его тело.

Он беззвучно плакал, пока не свалился на пол. Глядя на возвышавшегося над ним человека, он, наконец, выдавил из себя:

- Очень больно…

- Где болит? – спросил Лян Бэйлинь.

Чэн Шунань смотрел на него растерянным взглядом, словно не понимая, где у него болит и почему он это сказал.

Он открыл рот, но неожиданно потерял сознание.

Когда Чэн Шунань снова открыл глаза, в комнате уже было светло. Он посмотрел на потолок и понял, что это комната Лян Бэйлиня.

Едва пошевелившись, он почувствовал возле себя движение. Лян Бэйлинь сидел рядом с ним и, заметив, что Чэн Шунань проснулся, он наклонился и посмотрел на него.

Лян Бэйлинь тоже выглядел неважно, у него под глазами залегли темные круги, а пересохшие губы потрескались.

- Хочешь воды? – спросил он.

Видя, что он не отвечает, Лян Бэйлинь встал, налил стакан теплой воды и, осторожно приподняв Чэн Шунаня, поднес стакан к его губам.

Чэн Шунань выпил целый стакан воды из рук Лян Бэйлиня, после чего сухость и боль в горле немного утихли. Он все еще не мог говорить и снова закашлялся. Лян Бэйлинь достал из кармана леденец от кашля и сунул Чэн Шунаню в рот.

Леденец медленно таял у него во рту, и мысли Чэн Шунаня начали постепенно проясняться. Он вспомнил о том, что произошло вчера. Странно, что когда случается нечто невыносимое, это действительно больно, однако, когда подобное повторяется слишком часто, боль становится сильнее, но к ней начинаешь относиться спокойней.

Видя, что он опять ничего не говорит, пребывая в оцепенении, Лян Бэйлинь долго молчал, а затем сказал:

- Наше соглашение еще в силе.

- Ммм… - хриплым голосом ответил Чэн Шунань.

Он прислонился к изголовью кровати и спокойно задал вопрос, который волновал его больше всего:

- После окончания учебы я тоже не смогу уйти?

- Да, - Лян Бэйлинь не собирался ничего скрывать – Я передумал.

Чэн Шунань медленно хлопал ресницами, видимо, его совсем не удивил такой ответ.

- Я попрошу адвоката подготовить для тебя новый контракт.

- На какой срок? – спросил Чэн Шунань.

- Насчет срока последнее слово останется за мной.

Чэн Шунань кивнул в ответ, показывая, что ему все понятно.

Лян Бэйлинь внимательно смотрел на Чэн Шунаня, оценивая его реакцию, которая, видимо, оказалась неожиданной для него. Лучше все прояснить заранее, чтобы Чэн Шунань сразу понял, что он вообще не собирается отпускать его и не поднимал потом понапрасну шум.

В комнате было очень тихо, и стоявшие на тумбочке возле кровати часы в форме кролика показывали десять часов утра.

Чэн Шунань сидел, привалившись к изголовью кровати, а Лян Бэйлинь молча смотрел на него, не выказывая ни малейшего намерения идти на работу.

- Мой брат собирался забрать меня, он дважды думал об этом, - неожиданно сказал Чэн Шунань, он говорил спокойно и серьезно, словно вообще не испытывал никаких эмоций.

- Первый раз это произошло, когда он вышел из дома в тот вечер и долго курил на улице. Я тогда ничего не знал и думал, что он просто слишком пристрастился к сигаретам, поэтому посоветовал ему курить поменьше, чтобы он снова не начал кашлять. Он затушил сигарету, помахал мне рукой и ушел.

Он боролся с собой, но в итоге, был вынужден отступить перед реальностью.

- И второй раз был вчера. Он спросил, есть ли у меня при себе паспорт. А я спросил его - бросив меня одного, они действительно ожидали, что ты, выплеснув свой гнев, оставишь их в покое? И он не стал этого отрицать.

- Вероятно, подумав об этом, он так и не смог сказать, что заберет меня.

Чэн Шунань опустил голову и посмотрел на тонкое одеяло, прикрывающее его тело. Узоры расплылись у него перед глазами, вызывая у него головокружение. Он широко раскрыл глаза, и слезы снова потекли по его щекам, падая на одеяло и растекаясь по узорам, делая их похожими на увядшие цветы.

Лян Бэйлинь сидел прямо, чувствуя странное давление в груди.

- Ты такой добрый и хороший. Ты заботишься о тете Янь, жертвуешь на школы в горных районах и даже помог незнакомому человеку с лечением.

Чэн Шунань не договорил до конца, но они оба знали, что он хотел сказать.

… И только со мной ты жесток.

У него больше не осталось слез, Чэн Шунань, казалось, стал сильнее. Он даже поднял голову и посмотрел на Лян Бэйлиня. Хоть он и плакал, его глаза почти не покраснели.

- После того, как ты дашь выход своему гневу, если к тому времени я все еще буду жив, просто выбрось меня, как вещь. Как сделал мой отец, как сделал мой брат. Не сомневайся, ладно?

Он никогда не был нужен своей семье, и его возлюбленный никогда не относился к нему с добром. Если ему когда-нибудь удастся уехать отсюда, он станет жить один. Чэн Шунань подумал, что в одиночестве нет ничего плохого. По крайней мере, никто не сможет ранить его.

Лян Бэйлинь долго молчал. Он чувствовал, как вокруг его сердца обвилась стальная проволока, которая сдавливает его все сильнее.

Он не ответил на этот вопрос, потому что ни один из возможных ответов не облегчил бы это ощущение.

Чэн Шунань какое-то время ждал от него ответа, но, так и не дождавшись, отбросил одеяло, встал с кровати и молча вышел из комнаты.

*************************

Переводчик: Kosen

С мёртвого спросу нет

Вскоре после начала занятий Чэн Шунань получил от Чэн Иня письмо по электронной почте.

Чэн Цуньчжи, в конце концов, умер в маленькой, плохо оборудованной клинике. Чэн Инь не смог вывести жену с дочерью в Юго-Восточную Азию, как ему хотелось, и теперь поселился в маленьком городке. В конце письма Чэн Инь добавил: «Сяонань, геге просит у тебя прощенья, геге нашел человека и обязательно придумает, как вытащить тебя оттуда.»

Чэн Шунань закрыл ноутбук. Он сам не понимал, что чувствовал в этот момент, но в его сердце засела тупая боль. Он уже страдал не так сильно, как в тот момент, когда понял, что его бросили, но все равно весь день пролежал в постели, будучи не в силах подняться с нее.

В его затуманенном сознании мелькали воспоминания о доме его детства: качели и фигурки кроликов во дворе, розы и камешки в саду. Отец всегда был занят и редко бывал дома. Но, даже если он не испытывал к нему особого расположения, он все равно покупал ему дорогие подарки и игрушки. Иногда, увидев его табель успеваемости, он начинал метать громы и молнии или же просто уходил.

Лицо отца уже немного стерлось в его памяти, и он даже во сне не мог ясно разглядеть его.

Какое-то время Лян Бэйлинь почти не появлялся в компании, и Шень Юню ничего не оставалось, кроме как прийти к нему домой, чтобы обсудить рабочие вопросы.

После разговора, так и не получив приглашение остаться на ужин, Шень Юнь выразил свое недовольство:

- Я ем очень тихо и спокойно. К тому же, в таком огромном доме никто и не услышит меня.

Лян Бэйлинь молча покосился на него, и Шень Юнь сразу струхнул:

- Ладно, ладно, я вообще не скажу ни слова.

Они поужинали вдвоем в полном молчании, и Лян Бэйлинь вышел на террасу, чтобы покормить кошку.

Цзицзи подняла лапу и ударила его по руке. Крови не было, и Лян Бэйлинь, не обращая на это внимания, терпеливо положил перед ней сушеную рыбу.

Цзицзи мяукнула и запрыгнула на подоконник, нервно дернув хвостом. Шень Юнь оторвался от телефона и прокомментировал:

- Она не признаёт тебя. Ты для нее заклятый враг.

Лян Бэйлинь положил кошачий корм и отошел на несколько шагов назад. Цзицзи посмотрела, как он уходит, а затем спрыгнула с подоконника, неохотно приблизилась к миске и съела несколько кусочков.

- С мертвых спросу нет,(1) - Шень Юнь внимательно посмотрел на Лян Бэйлиня. – Подумай хорошенько.

Лян Бэйлинь понимал, что Шень Юнь имеет ввиду – между семьей Гуан и семьей Чэн все счета окончательно закрыты. Остался только Чэн Шунань, который, разумеется, ничего не был должен ни семье Гуан, ни Лян Бэйлиню. И теперь было необходимо подумать, что им делать дальше.

Он так долго тянул время, не решаясь нанести Чэн Цуньчжи окончательный удар и позволив ему дожить до сегодняшнего дня. И только он знал, насколько велик был его страх перед «закрытием счетов».

Лу Циньчен и Шень Юнь говорят, что, если он хочет, чтобы они были вместе, то следует быть вместе по-настоящему. Если же нет, то лучше отпустить Чэн Шунаня.

Как всё просто на словах.

Лян Бэйлинь покрутил между пальцами кусочек кошачьего корма и спросил Шень Юня:

- Как по-твоему лучше сделать?

- Какая разница, что я думаю, - вздохнул Шень Юнь. – Разве ты послушаешь меня?

Сейчас не только Лян Бэйлинь должен преодолеть себя, но и Чэн Шунаню предстояло пройти через это испытание. Каким бы ни был Чэн Цуньчжи, все равно он был отцом Чэн Шунаня, а смерть близкого человека всегда ранит до глубины души.

- Так тому и быть, - после долгого молчания сказал Лян Бэйлинь.

Он решил навсегда привязать Чэн Шунаня к себе, чтобы он был с ним до конца своих дней и заполнил пустоту и все недостающие эмоции в его жизни.

Он был решительным человеком и четко знал чего хочет, и только в том, что касалось Чэн Шунаня, все было по-другому. Прежде, чем принять такое решение, он много раз обдумывал этот вопрос в своей голове и в сердце. Сердце уже дало свой ответ, но его разуму все еще было трудно принять это.

Шень Юнь вздохнул, подошел к двери, переобулся и ушел.

Чэн Шунань снова заболел и исхудал до такой степени, что от него остались лишь кожа да кости. Пару недель спустя, ему стало лучше, и, когда он вновь стал выходить из дома, казалось, внутри него осталась лишь пустота.

Лян Бэйлинь больше не позволял ему выходить одному, он приставил к нему человека, который сопровождал его до колледжа и обратно.

В новом семестре в колледж приехал новый профессор, который должен был провести ряд занятий по эстетике текста. Чэн Шунань не ходил на занятия из-за болезни, и Чи Сяохе каждый день рассказывал ему, каким красивым и мягким был новый профессор, как интересно он читал свои лекции, и с каким удовольствием студенты приходили послушать его.

Кто-то выложил в сеть видео с профессором, читающим лекцию, и оно уже заняло первое место в поиске под называнием «Учитель, который мог бы стать знаменитостью».

Чи Сяохе нашел фотографию, чтобы показать Чэн Шунаню и сказал с сожалением:

- Я слышал, его прислали к нам всего на полгода, после чего он снова вернется в свой ВУЗ.

Чэн Шунань взглянул на этого человека и на миг растерялся.

Чи Сяохе, продолжая листать телефон, вдруг удивленно воскликнул:

- Эй! А куда исчезла тема про учителя, который мог бы стать знаменитостью? И видео с лекцией профессора Вэня исчезло. В нем же не было ничего плохого, зачем было его удалять?

- Возможно, его семья не хочет, чтобы он был на виду, - сказал Чэн Шунань. – Не всем нравится быть в центре внимания.

- Похоже на то, - кивнул Чи Сяохе. – Кажется, профессор Вэнь из тех людей, кто увлечен наукой и не любит публичности. Не знаю, из какой он семьи, но выглядит он так, словно вырос среди роскоши. Должно быть, у него не простое происхождение.

- Ммм, может быть, - уклончиво ответил Чэн Шунань.

Они вдвоем пришли на десять минут раньше, но аудитория уже была заполнена студентами, которые сидели даже в проходе. Если бы Чи Сяохе заранее не занял места, им бы тоже пришлось сидеть в проходе.

Профессор Вэнь вошел в аудиторию сразу после звонка, окинул спокойным взглядом студентов и начал читать лекцию.

Когда занятия закончились, профессор Вэнь быстро собрал свои вещи и вышел за дверь. Студенты, надеявшиеся получить его номер телефона, едва не плакали от разочарования.

Чэн Шунань вышел вслед за толпой. Пройдя несколько шагов, он услышал, как кто-то окликнул его из-за колонны.

Чэн Шунань остановился и вежливо сказал:

- Здравствуйте, профессор Вэнь.

Чи Сяохе застыл на месте с раскрытым ртом.

- Извини, у меня есть дело к Чэн Шунаню, - сказал Вэнь Лэчжи. – Не мог бы ты оставить нас наедине, чтобы мы могли поговорить?

- Конечно, профессор, можете разговаривать сколько угодно, я пойду, - поспешно ответил Чи Сяохе и убежал с глупой улыбкой на лице.

Вэнь Лэчжи какое-то время разглядывал Чэн Шунаня, а затем спросил:

- Ты меня узнаешь?

Чэн Шунань молча кивнул в ответ.

Конечно, он узнал его. Такого яркого человека было сложно забыть, стоило хоть раз увидеть его.

Изначально семья Чэн разбогатела в Юаньчжоу, после чего разделилась на две ветви. Прадед Чэн Шунаня перевез свою семью в Юши, и с тех пор две семьи жили раздельно на Севере и на Юге. Среди поколения Чэн Цуньчжи в Юши было мало выдающихся потомков, и семья постепенно приходила в упадок. Чэн Цуньчжи был очень радикальным человеком, который игнорировал законы и порядок, и общение между семьями почти прекратилось.

Вэнь Лэчжи был законным супругом Чэн Боханя, который был фактически главой семьи Чэн в Юаньчжоу. Чэн Шунань ездил на их свадьбу вместе с отцом и братом, где видел его лишь однажды. Поначалу он был уверен, что Вэнь Лэчжи его не вспомнит, и, если так, то лучше не напоминать о себе.

В конце концов, семья Чэн обанкротилась, и даже самые близкие отдалились от нее, что уж говорить о дальних родственниках. Если им суждено встретиться, то лучше поддерживать отношения ученика и учителя. Едва ли он захочет общаться с ним, и Чэн Шунань прекрасно понимал это.

Но, к его удивлению, Вэнь Лэчжи первым заговорил с ним.

- Если ты узнал меня, почему не поздоровался? – спросил Вэнь Лэчжи.

- Извините, профессор Вэнь, я не нарочно.

Вэнь Лэчжи немного подумал и сказал:

- Если смотреть по старшинству, я на одно поколение старше тебя. Не знаю, как тебе следует обращаться ко мне, поэтому называй меня просто профессором.

- …

Вэнь Лэчжи развернулся и пошел вперед:

- Чэн Шунань, пойдем со мной в кабинет.

- Я приехал сюда, потому что для повышения мне нужно иметь опыт преподавания в двух ведущих университетах, а не только ради тебя, - коротко пояснил на ходу профессор Вэнь. – Твой брат связался с Боханем, рассказал о том, в каком положении ты находишься, и попросил помочь тебе. Как зовут твоего парня? Лян Бэйлинь, верно? Бохань проверил его. Он непростой человек, с ним нелегко справиться и помочь тебе вырваться от него будет непросто.

Вэнь Лэчжи сморщил нос и повторил слова Чэн Боханя:

- Лян Бэйлинь - очень умный и талантливый человек, к тому же, за ним стоит семья Шень. Если он действительно не захочет отпустить человека, это может привести к большим неприятностям.

Была еще одна фраза, которую Вэнь Лэчжи постеснялся озвучить – «оно того не стоит».

Чэн Шунань был ошеломлен таким потоком информации, но затем немного успокоился и теперь просто молча слушал.

Даже если Вэнь Лэчжи не сказал этого вслух, Чэн Шунань понимал, что никто не станет развязывать войну с Лян Бэйлинем ради дальнего родственника, с которым к тому же, не было никакого общения уже много лет.

- Конфликт между вашей семьей и семьей Гуан начался из-за того, что… - Вэнь Лэчжи замолчал, думая, как ему выразиться помягче, - по вине твоего отца. Сын семьи Гуан вернулся, чтобы свести счеты, и никто не вправе осудить его за это.

- Но в этом нет твоей вины. Твоего отца больше нет, и он не должен вымещать на тебе свою злость.

- Твой брат совсем отчаялся, и ему ничего не оставалось, кроме как обратиться за помощью к Боханю. Он сказал, что виноват перед тобой и выразил надежду, что Бохань сумеет помочь тебе ради памяти дедушки Чэн.

- На самом деле, Бохань уже посылал своих людей, но Лян Бэйлинь все время начеку, и тебя очень строго охраняют, поэтому с тобой никак не удавалось связаться. Мне как раз было нужно выбрать учебное заведение, и я выбрал это, чтобы разведать обстановку и узнать, что у тебя на уме.

Чэн Шунань остановился. Сегодня было жарко, и он вспотел во время ходьбы. Он вытер лоб рукой, чувствуя себя так, словно стоял под открытым небом, и ему некуда деться от солнца:

- … мы подписали соглашение.

Вэнь Лэчжи кивнул и жестом попросил его продолжать.

- Сначала мы подписали его на год, и он сказал, что отпустит меня после окончания учебы, - Чэн Шунань на миг запнулся. – Но потом он передумал.

- Такое соглашение недействительно, - сказал Вэнь Лэчжи. Но дело не в этом. Ты хочешь сказать, что независимо от этого соглашения он вообще не собирается отпускать тебя?

- Наверное, - глядя в пол, ответил Чэн Шунань.

Вэнь Лэчжи немного помолчал и вдруг спросил:

- А он случайно не влюблен в тебя?

- Не влюблен, - все с тем же выражением лица ответил Чэн Шунань.

Вэнь Лэчжи слегка приподнял брови, и было непонятно, поверил он ему или нет, а затем он спросил Чэн Шунаня:

- И что ты думаешь?

Чэн Шунань с горечью улыбнулся:

- Профессор Вэнь, спасибо вам и вашему супругу за заботу. Когда через год я закончу учебу, ему это тоже надоест… и тогда я уйду.

Он не настолько важная персона, и ни к чему втягивать посторонних в неприятности.

Лян Бэйлинь не станет держать его при себе вечно. Однажды наступит день, когда он ему надоест. Он был незначительной фигурой, и тихо уйти от него будет самым разумным финалом этой истории.

- Ладно, но, если тебе что-нибудь понадобится, обращайся ко мне в любое время, - сказал Вэнь Лэчжи.

Он тоже не знал, как лучше поступить. Перед отъездом Чэн Бохань предупредил его, что помочь Чэн Шунаню будет крайне сложно. Вряд ли они чего добьются, если полезут на рожон против Лян Бэйлиня, поэтому лучше выждать подходящий момент. К тому же, посторонним нелегко разобраться в отношениях двух людей, и лучше сначала узнать, что по этому поводу думает сам Чэн Шунань.

Вэнь Лэчжи понимал, каким принципом руководствовался Чэн Бохань – чем меньше проблем, тем лучше. Если бы не смерть Чэн Цуньчжи и не ходатайство одного из старейшин семьи Чэн, Чэн Бохань даже не подумал бы разбираться с этим только из-за письма Чэн Иня, с которым он не общался уже много лет.

___________________________________________

1. Дословно - смерть должника аннулирует долг. Это выражение означает, что после смерти человека его долги списываются и больше не подлежат взысканию.

*************************

Переводчик: Kosen

Превратиться в рыбу

Вернувшись в общежитие, Вэнь Лэчжи открыл ноутбук и устроил видеочат с Чэн Боханем.

- Ну что, видел его? Что скажешь о нем? – спросил Чэн Бохань.

Вэнь Лэчжи, продолжая делать пометки в бумагах, ответил:

- Видел. Парень довольно разумен и не хочет втягивать нас в эту историю.

- Что ж, он порядочней отца с братом, - кивнул Чэн Бохань.

- Верно, - ответил Вэнь Лэчжи, постукивая ручкой по бумаге, и после некоторого раздумья добавил. – Мне показалось, он сейчас не в лучшей форме, похоже, у него депрессия.

Чэн Бохань, который как раз пил кофе, удивленно посмотрел на него.

- Он слишком худой, и вид у него болезненный, похоже, ему сильно досталось, - поделился своими наблюдениями Вэнь Лэчжи. – Я не знаю, как с ним обращается его парень, но, похоже, он уже на грани. Ты правда не хочешь помочь?

Чэн Бохань долго думал и, наконец, ответил:

- Это будет непросто.

- Оу.

Вэнь Лэчжи вновь вернулся к работе и, прежде чем выключить звонок, вдруг спросил:

- А что тебя связывает с Чэн Шунанем?

- Ты правда хочешь знать?

- Угу.

- Отец моего деда и отец деда Чэн Шунаня имели общих предков, - с серьезным видом ответил Чэн Бохань.

Вэнь Лэчжи…так ничего и не понял.

- Они уже давно перебрались в Юши. Когда дед Чэн Шунаня был жив, он время от времени выходил на связь с моим дедом, но после его смерти наши семьи практически перестали общаться. Когда у «Changcun Group» возникли финансовые проблемы, Чэн Цуньчжи хотел навестить деда, но дед почувствовал, что у него есть скрытый интерес и отказался увидеться с ним.

- Вот как.

Чэн Бохань приблизил свое лицо к камере и напомнил:

- Ты лучше занимайся своей работой и не лезь в дела, связанные с Чэн Шунанем. Просто выясни, что там происходит, а я потом сам разберусь с этим.

- Хорошо, - кивнул Вэнь Лэчжи.

- Тебя удалили из горячего поиска, - добавил под конец Чэн Бохань. – С этого момента носи на занятия очки в черной оправе и одевайся похуже.

- Оу.

***

Встреча с Вэнь Лэчжи никак не повлияла на жизнь Чэн Шунаня. Он иногда посещал занятия у Вэнь Лэчжи, но больше никогда не разговаривал с ним наедине.

Впрочем, некоторые перемены в его жизни все же были. Лян Бэйлинь начал охотно брать его с собой на различные вечеринки и интересные мероприятия.

Сегодняшнее мероприятие проходило в винодельне на вершине горы, где находилась закрытая для публики обсерватория, а также небольшая выставка частных коллекций.

Чэн Шунань посмотрел на звезды, осмотрел экспонаты, немного перекусил и остановился возле витрины с небольшим метеоритом.

Лян Бэйлинь разговаривал с другими гостями, время от времени поглядывая в его сторону. К нему подошел официант, чтобы налить вина и поменять тарелки, и за эти несколько секунд стоявший перед витриной человек исчез.

Чэн Шунань медленно шел по лужайке. Ему стало холодно, и он пошел к машине, чтобы взять куртку. Стоявший посреди газона распылитель внезапно развернулся, и он, не успев увернуться, шагнул на траву.

Он зацепился за стоявший рядом куст, и гладкая шелковая рубашка треснула на нем. Он с трудом удержал равновесие, и в этот момент сзади послышались шаги, и кто-то окликнул его по имени:

- Чэн Шунань, ну почему ты так жалок? Каждый раз, как вижу тебя, ты выглядишь полумертвым.

Бай Живань встал в сторонке, скрестив руки на груди.

Чэн Шунань повернул голову и посмотрел на него без всякого выражения, а затем перевел взгляд на разодранный рукав, свозь который была видна бледная кожа и локтевой сустав.

Он опустил голову и застыл неподвижно, словно ему были безразличны любые насмешки, которые ему собирался сказать Бай Живань.

Бай Живань сделал несколько шагов вперед и, подойдя вплотную к Чэн Шунаню, внимательно осмотрел его лицо и руку, после чего снял свою куртку и с высокомерным видом сунул ее Чэн Шунаню в руки.

- Вот, надень. Что это у тебя за вид?

Чэн Шунань взял куртку и, немного помолчав, сказал:

- Я потом переведу тебе деньги.

- Оставь. Это всего лишь куртка, я могу себе это позволить. Ты только посмотри на себя, ты теперь обнищал и выглядишь больным, на тебя же смотреть невозможно, - он отвернулся, словно ему и правда было противно.

Чэн Шунань медленно надел куртку и застегнул ее до самого верха. Глядя на это, Бай Живань не удержался и сказал:

- Тебе так холодно? Почему же не оделся теплее? Ты и правда невыносим.

Чэн Шунань вдруг поднял на него взгляд. Его темные глаза были затуманены и казались пустыми, словно он и правда пытался серьезно осмыслить сказанное Бан Живанем.

Этот взгляд, казалось, был способен разжечь огонь в сердце, и Бай Живань вдруг почувствовал странное беспокойство. Он совсем не привык к такому Чэн Шунаню. Раньше они всегда ссорились при встрече, но в последнее время именно он отпускал различные колкости.

Он в раздражении махнул рукой и ушел.

Пройдя несколько шагов, он столкнулся с Шень Юнем, который с усмешкой остановил его:

- Понравился, да?

- Ц-ц, господин Шень, хоть вы и богаты, и я вам не ровня, это не значит, что вы можете говорить всё, что вам на ум взбредет, - Бай Живань с усмешкой обернулся в сторону Чэн Шунаня, но тот уже ушел.

Оставшись без куртки, Бай Живань начал замерзать, поэтому оставил Шень Юня и поскорее ушел.

Чэн Шунань бесцельно шел вперед. Винодельня была довольно большой, и в самой глубине находилось большое искусственное озеро, освещенное фонарями, а в воде можно было разглядеть карпов.

Ночью здесь было тихо, и шум толпы остался позади за зданиями и густыми деревьями.

Он сидел, уставившись на воду и вдруг вспомнил, как в детстве читал рассказ Дадзая Осаму «Одежда из рыбьей чешуи», в котором наивная и чувствительная девушка после нанесенной ей непростительной обиды бросилась в водопад и превратилась в рыбу, чтобы больше никогда не возвращаться к человеку, который причинил ей боль.

Он долго сидел так у озера, пока его не нашел Лян Бэйлинь.

Лян Бэйлинь остановился в нескольких шагах от Чэн Шунаня и молча смотрел на него. Чэн Шунань смотрел на карпов в воде, и оба не говорили ни слова. В последнее время они часто вели себя подобным образом и почти не общались друг с другом.

Наконец, Лян Бэйлиня заметил куртку, и его взгляд похолодел:

- Чья это куртка? Сними ее.

Его рубашка промокла от воды и была порвана. Чэн Шунань согрелся в этой куртке, и ему не хотелось ее снимать, поэтому он тихо ответил:

- Я ее купил.

- Купил? – Лян Бэйлинь взглянул на название бренда. – У кого? У тебя разве есть деньги?

Чэн Шунань сильнее закутался в куртку, словно не слыша слов Лян Бэйлиня.

Лян Бэйлинь подождал какое-то время, но Чэн Шунань не пошелохнулся. Он быстро перебрал в голове сегодняшних гостей и вспомнил, на ком он сегодня видел эту белую, украшенную золотой вышивкой, куртку.

Он резко шагнул вперед.

Чэн Шунань вскочил на ноги и, забравшись на камень, отступил назад:

- Снимаю, уже снимаю.

Он расстегнул молнию, снял дорогую куртку и бросил ее в мокрую траву на берегу озера, открыв взору порванную мокрую рубашку.

Лян Бэйлинь ясно разглядел рубашку, и выражение его лица изменилось. Прежде, чем он успел произнести хоть слово, Чэн Шунань неожиданно сказал:

- Не мог бы ты уйти на десять минут? Мне еще нужно кое-что сделать. Я быстро, правда. Всего десять минут, а потом делай, что хочешь.

Ночной ветер резал его кожу, словно ножом. Хотя сейчас стояла ранняя осень, он чувствовал, как невыносимый холод пробирает его до костей.

Может, за десять минут он превратится в рыбу и больше не будет чувствовать холода?

Худое изможденное лицо Чэн Шунаня отражалось в темной воде, его круглые глаза были пусты, а его слова звучали как сонное бормотание.

Весь его облик напоминал собой белую дымку, которая могла рассеяться в любой момент.

В голове Лян Бэйлиня мелькнула смутная догадка, и эта мысль была так ужасна, что он словно прирос к земле.

Он подошел к Чэн Шунаню поближе и, стараясь говорить спокойно, спросил:

- Для чего тебе понадобились эти десять минут?

Чэн Шунань в оцепенении смотрел на него, его губы дрогнули, но он не смог ничего сказать.

Лян Бэйлинь протянул ему руку, и его голос был уже не таким холодным как раньше:

- Сяонань, иди сюда.

Чэн Шунань плотно сжал губы и не двинулся с места.

Лян Бэйлинь без колебаний шагнул вперед и поспешно стащил его с камня, а затем снял с себя пиджак и завернул в него Чэн Шунаня.

Он не стал возвращаться в банкетный зал и быстро отнес Чэн Шунаня прямо в машину.

Он включил отопление на полную мощность, и, когда Чэн Шунань постепенно согрелся, он снял с него рубашку и плотно закутал в запасное одеяло.

За все это время Чэн Шунань никак не реагировал на его действия и сидел с безразличным видом, позволяя Лян Бэйлиню делать все, что он хочет.

Лян Бэйлинь сжал его руки и, когда они потеплели, тревога в его сердце немного улеглась.

- Что произошло? – тихо спросил Лян Бэйлинь, внимательно вглядываясь в глаза Чэн Шунаня и словно пытаясь что-то найти в его взгляде.

- Попал под распылитель, - с отстраненным видом тихо ответил Чэн Шунань. – А потом зацепился рубашкой за ветку.

Одеяло слегка соскользнуло вниз, Чэн Шунань вытянул руку, чтобы поправить его, и на его коже мелькнула красная полоска. Лян Бэйлинь нахмурился и, придержав одеяло, притянул Чэн Шунаня к себе, чтобы осмотреть рану.

Царапина была неглубокой, видимо, она осталась от ветки, но это место было скрыто под одеждой, и Лян Бэйлинь не сразу заметил ее.

Во взгляде Лян Бэйлиня отразилось беспокойство, видимо, он не привык проявлять подобные эмоции. Он еще давно решил, что не будет расстраиваться и страдать из-за Чэн Шунаня. И, даже если у него появлялись подобные эмоции, это все несерьезно. И теперь его лицо исказилось.

Он достал дорожную аптечку. В ней нашлось дезинфицирующее средство, но не было ватных дисков.

- Больно? – Лян Бэйлинь изо всех сил постарался подавить нарастающие эмоции. – Нужно купить ватные диски.

Чэн Шунань медленно покачал головой. Ему не было видно царапину, и уж тем более он не чувствовал никакой боли. Он вообще ничего не чувствовал.

Только холод.

Лян Бэйлинь отвез полусонного Чэн Шунаня домой, и лишь когда он обработал ему рану, Чэн Шунань начал понемногу приходить в себя.

Глядя на его тонкую руку, Лян Бэйлинь осознал, насколько исхудал этот человек.

- Ты хотел, чтобы я оставил тебя на десять минут, - Лян Бэйлинь снова вернулся к теме, которая не давала ему покоя, ему было нужно убедиться в том, что Чэн Шунань не задумал ничего плохого. – Что ты хотел сделать?

Чэн Шунань лежал на кровати, завернувшись в одеяло, и ничего не отвечал.

Что он мог сказать Лян Бэйлиню? Что смерть от утопления наступает через пять-десять минут или сказать ему, что он хотел вернуть ему все те годы, которые получил благодаря ему после того, как ему исполнилось пятнадцать лет?

____________________________________________

1. Эта фраза помимо буквального значения может также означать желание убежать от реальности или обрести свободу, как рыба в воде.

*************************

Переводчик: Kosen

Хорошо

- Что ты хотел сделать? – снова спросил Лян Бэйлинь, прислушиваясь к дыханию и сердцебиению Чэн Шунаня и прижимая его к себе так крепко, словно боялся его потерять.

Чэн Шунань слабо воспротивился этим объятьям, но не смог справиться с Лян Бэйлинем.

- Мне нечем дышать, - тихо сказал он.

Лян Бэйлинь, наконец, ослабил объятья и глухо проговорил:

- Несколько дней назад я видел профессора Лю. Он сказал, у тебя хорошо получается, и ты можешь рассчитывать на поступление в аспирантуру или участие в краткосрочном обмене. Последний год учебы – это очень важный период, и исходя из своих планов на будущее, ты можешь устроиться в научно-исследовательский центр или продолжить обучение.

Чэн Шунань лежал с полузакрытыми глазами, и Лян Бэйлинь не был уверен, слушает ли он его вообще. Он привык вести переговоры, предлагая партнеру наживку, чтобы затем вести его в нужном ему направлении и контролировать ситуацию.

Он никогда не думал, что однажды применит этот трюк по отношению к Чэн Шунаню. Но, когда он решил сыграть партию, его единственным козырем оказалась учеба.

Однако, несмотря на то что когда-то учеба была очень важна для Чэн Шунаня, теперь, казалось, это больше не имело для него никакого значения.

Сможет ли он получить высшее образование, чем будет заниматься в будущем – казалось, все эти вещи постепенно потеряли для Чэн Шунаня всякий смысл.

Лян Бэйлинь слегка отстранился и посмотрел ему в лицо. Спустя некоторое время Чэн Шунань, наконец, ответил:

- После выпуска будет видно.

Он говорил без всякого выражения, в его голосе не было заметно отчаяния или уныния, но также не было особой надежды, однако, Лян Бэйлинь почувствовал некоторое облегчение.

- Так все-таки что ты собирался сделать? – Лян Бэйлинь навис над Чэн Шунанем, глядя на него глубоким взглядом и вновь настойчиво возвращаясь все к той же теме.

Ему хотелось обрести твердую уверенность, но он не мог четко выразить свою мысль. У него возникло смутное предчувствие, которое вело к ужасающей догадке, но он не мог позволить этому чувству окрепнуть и стать еще сильнее.

Чэн Шунань встретился с ним взглядом:

- Хотел покормить рыбок.

Услышав этот ответ, Лян Бэйлинь слегка расслабился.

- Больше не ходи один, - Лян Бэйлинь подоткнул одеяло, словно опасаясь, что Чэн Шунань может замерзнуть. – На берегу скользко, и можно запросто упасть.

- Ммм, – безразличным тоном ответил Чэн Шунань.

Тело Лян Бэйлиня источало жар, и Чэн Шунань немного вспотел. Он стащил с себя одеяло и тихо сказал:

- Я хочу пойти в свою комнату и поспать.

- Спи здесь, - непреклонно ответил Лян Бэйлинь.

Ночь тянулась медленно. Чэн Шунань заснул, сжавшись в комок в самом углу кровати. Лян Бэйлинь не стал тянуть его на середину, он лишь посмотрел на его лицо, а затем осторожно обнял сзади.

***

Лян Бэйлинь вернулся домой как раз в тот момент, когда тетя Янь выходила за покупками. Она удивилась, увидев, что он вернулся в такое время, и Лян Бэйлинь объяснил ей, что забыл взять с собой один документ.

- А он где? – спросил Лян Бэйлинь.

Тетя Янь кивком указала на двор:

- Играет с Цзицзи.

Лян Бэйлинь поднялся наверх и открыл окно, выходившее во двор. Чэн Шунань сидел в цветнике на скамейке, и Цзицзи, спрыгнув у него с рук, начала играть с клубком.

Сверху было невозможно разглядеть лицо Чэн Шунаня, была видна лишь его макушка и толстый свитер. Погода в октябре была довольно мягкой, и люди одевались по-разному: кто-то до сих пор носил футболки, а кто-то – свитера. Но Чэн Шунань, видимо, очень боялся холода, по ночам он с головой укрывался одеялом.

И у него всегда мерзли руки и ноги.

Лян Бэйлинь посмотрел на тощую фигуру, прячущуюся в толстый свитер, и подумал, что Чэн Шунань так мало ест и он такой хрупкий, как же он сможет пережить холодную зиму?

Он открыл телефон и написал сообщение в управляющую компанию, уточняя время установки системы отопления. Только после того, как ему несколько раз подтвердили, что всё будет готово к началу ноября и что «теперь определенно будет теплее, чем при использовании полов с подогревом», он успокоился.

Лян Бэйлинь застыл у открытого окна, не сводя взгляда с Чэн Шунаня.

Чэн Шунань, ничего не замечая, неподвижно сидел на скамейке. Прошло много времени, когда Цзицзи прибежала к нему и запрыгнула на колени. Она несколько раз мяукнула, прежде чем он опустил голову и посмотрел на нее.

Цзицзи принесла ему маленькую веточку, а затем прикусила его свитер, видимо, упрашивая его поиграть с ней. Чэн Шунань встал и немного прошел вперед.

Он постоял какое-то время, а затем присел на корточки и начал что-то рисовать веткой на земле.

Лян Бэйлинь решил посадить в этом месте белые магнолии, и землю недавно вскопали.

Лян Бэйлинь обладал прекрасным зрением и смог разглядеть со второго этажа, что это был рисунок человека с раскрытыми объятьями, как его обычно изображают дети.

Было непонятно, чье это изображение.

Чэн Шунань какое-то время смотрел на рисунок, а затем отбросил ветку и сделал нечто такое, чего Лян Бэйлинь не ожидал от него – он медленно лег возле нарисованной фигурки и соединил свою руку с ее рукой.

Казалось, что он обнимает кого-то.

Лян Бэйлиня словно ударили в грудь, и у него на миг перехватило дыхание.

Цзицзи, не понимая, почему ее хозяин улегся на землю, с любопытством посмотрела на него и убежала играть одна.

В саду витал легкий аромат османтуса, который можно было почувствовать даже на втором этаже. Чэн Шунань очень любил этот аромат. Когда они с Лян Бэйлинем начали встречаться, он посадил во дворе два османтуса, и каждый октябрь они наполняли двор своим благоуханием.

Ему также нравилась белая магнолия, и он давно хотел посадить ее, но Лян Бэйлинь был слишком занят, чтобы уделить этому внимание.

И вот сейчас весь двор был полон аромата османтуса, а вскоре должны были посадить белую магнолию, но Чэн Шунаня это совсем не радовало.

Волосы упали ему на глаза, и он сжался в комок, лежа на рисунке, напоминая собой упавший с дерева пожухший лист.

Лян Бэйлинь медленно приближался к нему, его шаги были тяжелыми и медленными, словно он увяз в тине.

Чэн Шунань лежал на земле с закрытыми глазами. Когда Лян Бэйлинь подошел ближе, он открыл глаза и какое-то время смотрел на него отрешенным взглядом, после чего поднялся с земли.

Его бежевый свитер запачкался, и все брюки покрылись пылью.

Не обращая на это никакого внимания, Чэн Шунань обошел Лян Бэйлиня и собрался уйти в дом.

Лян Бэйлинь внезапно схватил его за руку и собрался что-то сказать. Но Чэн Шунань заговорил первым:

- Холодно, - сказал он. – Я хочу вернуться в дом.

Он сказал это так естественно, глядя ему прямо в глаза, словно действительно хотел уйти из-за холода, а не потому, что ему не хотелось оставаться с Лян Бэйлинем наедине.

Лян Бэйлиню ничего не оставалось, кроме как отпустить его и наблюдать, как Чэн Шунань разворачивается и уходит в дом. С того места, где он стоял, ему было видно, как свободно висит свитер на теле Чэн Шунаня, и слишком большой воротник обнажает его тонкую белую шею. Чэн Шунань шел очень медленно. Он вошел в дверь, нажал кнопку лифта и уставился на поручни, ни разу не оглянувшись назад.

Лян Бэйлинь остался на месте, чувствуя, как его одолевают чувство усталости и бессилия. Он стоял возле рисунка. Когда Чэн Шунань поднимался, он случайно, а, может, намеренно наступил на руку нарисованного человека, и теперь линии размылись, оставив лишь круглое тело.

Лян Бэйлинь долго стоял над этим рисунком.

Он не знал, кого нарисовал Чэн Шунань. Может, он вовсе не имел ввиду кого-то конкретного и нарисовал просто выдуманного человека, вручив в эти воображаемые объятья свои разбитые тело и душу.

Лян Бэйлинь уже начал забывать, каким Чэн Шунань был раньше, как он смеялся и болтал без умолку, как, словно кот, сворачивался в его объятьях. А, когда он злился, то так мило сверкал глазами, и, если его не устраивали оценки, он начинал усердно заниматься, чтобы улучшить результат…

И уж точно он не был таким бесчувственным и отрешенным, как сейчас.

***

За обедом Чэн Шунань съел пару помидоров черри, и Лян Бэйлинь неожиданно решил свозить его на выходные на ферму к своему другу.

Там было много животных, а также теплицы с гидропонными овощами. (1) В одной из таких теплиц росло множество помидоров черри разных сортов, и на вкус они ничем не отличались о тех, что были сейчас на столе.

Чэн Шунань собирал помидоры, кормил кроликов и павлинов, и за ужином съел чуть больше обычного. Глядя на это, Лян Бэйлинь немного расслабился.

На ночь они остановились на вершине холма в комнате, где через стеклянный потолок были видны звезды.

Отопление в комнате было включено на полную мощность. Чэн Шунань принял душ и теперь лежал на кровати и смотрел на звезды. Лян Бэйлинь вышел из ванной в халате, и в этот момент Чэн Шунань перевернулся на бок и закрыл глаза.

Лян Бэйлинь поднял одеяло, лег на кровать и выключил светильник.

Сегодняшняя ночь была идеальной для наблюдения за звездами, ночное небо было усеяно ими. Лян Бэйлинь, глядя на небо, вспомнил одежду, которую однажды надел Чэн Шунань – темно-синий костюм, украшенный сверкающими стразами.

Это был его костюм на вечеринке в честь его восемнадцатилетия.

В тот день он нарядился в этот костюм и публично признался ему в любви.

Он стоял на сцене и так нервничал, что его упавшая на лоб челка стала слегка влажной от пота. Он сжал в руке микрофон и позвал Лян Бэйлиня по имени.

- Бэйлинь-ге, ты мне очень нравишься.

Его звонкий чистый голос, смешавшись с музыкой и шумом толпы, проник сквозь годы одиночества, борьбы и изощренных расчетов, и достиг Лян Бэйлиня.

- Я хочу быть с тобой.

- Я всегда буду заботиться о тебе, я буду любить тебя, стану твоей семьей и возлюбленным, я сделаю тебя счастливым.

- Что бы ни случилось, я никогда не оставлю тебя.

- Когда бы ты ни оглянулся назад, я всегда буду позади тебя.

- Бэйлинь-ге, ты хочешь быть со мной?

Восемнадцатилетний Чэн Шунань сказал много приятных слов. Лян Бэйлинь с удивлением обнаружил, что до сих пор ясно помнит каждый жест Чэн Шунаня и выражение его лица, когда он стоял на сцене, словно сияющий бриллиант. Он даже помнил, как задрожал его голос, когда он произнес последние слова.

Рука Лян Бэйлиня, державшая бокал с вином, стала влажной, и его сердце, казалось, растаяло.

И тогда он без колебаний ответил:

- Хорошо.

Вспоминая тот момент, Лян Бэйлинь видел в собственных глазах ласковую улыбку.

Очень легкую, но без сомнения, искреннюю.

Он обнял Чэн Шунаня и, развернув его к себе, впился поцелуем в его губы. Еще никогда он не испытывал такого сильного желания впитать Чэн Шунаня всем телом, полностью завладеть этим человеком, чтобы он стал с ним единым целым.

Как он мог отпустить его?

Чэн Шунань уже давно врос в его плоть и кровь. Если сейчас позволить ему уйти, это все равно что лишиться половины тела и души.

Его дыхание участилось, а поцелуй стал более агрессивным.

Чэн Шунань принадлежит ему и всегда будет принадлежать.

И ничто этого не изменит.

Чэн Шунань пассивно переносил это нападение, он стиснул зубы и закрыл глаза, слабо сопротивляясь. Но Лян Бэйлинь быстро обнажил его скованное тело, и оно полностью предстало перед ним.

Пока он глубже проникал в его тело, Чэн Шунань не смог удержаться от стона. Лян Бэйлинь прикрыл его глаза ладонью, и она стала влажной. И тогда Лян Бэйлинь начал целовать его веки.

Эта ночь была длинной, и под звездным небом были слышны стоны и вздохи. Напряженные мышцы Лян Бэйлиня были подобны стене, неуязвимой и твердой. Чэн Шунань быстро утратил связь с реальностью, и в его глазах отразились осколки звезд.

- Хорошо, - тяжело дыша, хрипло прошептал Лян Бэйлинь.

В последний момент он наклонился к уху Чэн Шунаня и повторил:

- Хорошо.

22-летний Чэн Шунань словно перенесся в то время, когда ему было 18, и эти слова коснулись его слуха. Спустя четыре года, Лян Бэйлинь снова ответил на его признание, которое он сделал на вечеринке по случаю его дня рожденья.

Но Чэн Шунань уже не понимал, что на самом деле означает это «хорошо».

___________________________________________

1. Беспочвенное выращивание овощей (гидропоника) — это метод, при котором растения получают питательные вещества из специально приготовленных растворов, подаваемых к корням.

*************************

Переводчик: Kosen

Я приеду за тобой через неделю

Они провели ночь на ферме, где тихая обстановка и свежий воздух помогли Чэн Шунаню немного расслабиться. Поведение Лян Бэйлиня пугало его - за этим молчанием скрывалась страсть, словно он вновь стал внимателен к нему, но он не хотел задумываться над тем, что все это значит. Лян Бэйлинь был рациональным и безжалостным человеком, наверняка он не смог бы так просто изменить свое отношение к партнеру.

Вчера ночью Лян Бэйлинь не слишком мучил его, казалось, он заботился о его чувствах. Но какие чувства он мог испытывать, кроме скованности и напряжения? Поэтому он был похож на обычное бревно. К счастью, проснувшись утром, он не почувствовал никакого дискомфорта и смог снова покормить животных.

Утро прошло тихо и спокойно. Изначально они собирались уехать после обеда, потому что у Лян Бэйлиня была запланирована деловая встреча. Но, видя, что Чэн Шунаню понравилось на ферме, он решил устроить эту встречу здесь.

Так как время встречи внезапно изменилось, гости приехали сюда уже в пятом часу вечера. Лян Бэйлиню было нужно заняться делами, и он попросил работника фермы отвести Чэн Шунаня посмотреть на сбор овощей, чтобы он не болтался без дела, и можно было не опасаться за его безопасность. Позаботившись о Чэн Шунане, Лян Бэйлинь поспешил в зал для встречи.

Закат в горах был прекрасен. Заходящее солнце окрасило небо в розовый цвет, навевая дремоту.

Чэн Шунань уютно устроился в большой подвесной корзине. Он съел немного фруктов, и его начало клонить в сон. Заметив, что он хочет спать, работник фермы принес ему одеяло. Чэн Шунань улегся поудобнее и сказал работнику, что хочет побыть один. Пообщавшись с Чэн Шунанем, работник увидел, что он очень спокойный и мягкий человек. Хотя Лян Бэйлинь специально просил присматривать за ним, на ферме было безопасно, к тому же, сад находился недалеко от зоны отдыха, поэтому он спокойно оставил его одного и занялся своими делами.

Чэн Шунань закутался в одеяло и задремал, но вскоре его разбудили чьи-то голоса.

Эта ферма была закрыта для публики. Ее владелец был главой компании, занимающейся ландшафтным дизайном, и они были приятелями с Лян Бэйлинем. Сегодня вечером на ферме собирались устроить шоу дронов, и именно поэтому Лян Бэйлинь решил задержаться еще на одну ночь.

От работника фермы Чэн Шунань знал, что хозяин пригласил несколько друзей. Их будет немного, и они смогут отдохнуть вместе и поговорить о делах.

Подвесная корзина была скрыта от глаз посторонних за зелеными кустами, и два человека, разговаривая между собой, не замечали ее со стороны.

Поначалу их голоса были едва слышными, и Чэн Шунань не обратил на них никакого внимания. Но эти люди постепенно приближались, пока не дошли до зеленых кустов. Чэн Шунань отбросил одеяло и хотел встать, чтобы вернуться в комнату, но, услышав знакомый голос, замер на месте.

- А здесь мило. Я так устал за последнее время, было бы неплохо сменить обстановку.

- Что, устал развлекаться на стороне?

Послышался щелчок зажигалки, между ветвей поплыл сигаретный дым, и вскоре Чэн Шунань почувствовал запах табака.

- Последнее время дома неспокойно, - снова заговорил первый человек. – Моя сестра вбила себе в голову Лян Бэйлиня и никого не желает слушать. Старик несколько раз пытался заговорить с Лян Бэйлинем, но тот все время ловко уходит от ответа. Если не удастся заключить этот брак, нужно найти кого-нибудь другого, он не единственный жених в городе, и тут не из-за чего поднимать шум. Но сестра наседает на меня, и старик требует, чтобы я за два месяца завершил зарубежный проект. Мне бы разобраться с этими делами, поэтому мне не до развлечений.

Было несложно узнать голос Кан Бая. В такой обстановке он звучал совершенно иначе – лениво и расслабленно, с оттенком насмешки. Видимо, он был в приятельских отношениях со своим собеседником, поэтому общался легко и непринужденно.

Чэн Шунань поджал ноги и забился вглубь корзины. Если он сейчас выйдет, то обязательно столкнется с этими людьми. Если бы он не был знаком с ним, в этом не было бы ничего страшного. Но он уже однажды сталкивался с Кан Баем, и Лян Бэйлинь выместил на нем свою злость. И теперь он был похож на загнанного зверя. К счастью, корзина была достаточно вместительной, чтобы полностью скрыть его от глаз посторонних.

Эти двое вновь продолжили разговаривать.

- Значит, ты сегодня приехал сюда не ради выпивки?

- Сегодня здесь будет Лян Бэйлинь, и старик просил меня еще раз разведать обстановку, - Кан Бай неожиданно рассмеялся. – А какой в этом толк? Этот человек только с виду кажется уступчивым, а на деле, к нему не подступишься ни с какой стороны.

- Я слышал, молодой господин Чэн все еще с ним.

Кан Бай улыбнулся и выпустил в воздух струю дыма. Он лишь улыбнулся, но ничего не сказал.

- Что, все еще не забыл его?

В последнее время жизнь Кан Бая стала довольно скучной. Ему стало неинтересно с прежними приятелями, они уже не могли пробудить в нем вкус к жизни. Сначала он думал, причина в том, что он слишком занят в последнее время, но теперь, когда разговор зашел о Чэн Шунане, он вдруг почувствовал волнение в сердце. Как оказалось, дело было не в обстоятельствах, а в человеке.

У него было много партнеров за эти годы, но единственный человек, которого он хотел и не мог получить, все еще находился в руках Лян Бэйлиня.

- Говорят, ты положил глаз на любовничка Лян Бэйлиня. Если ты попросишь его, неужели он откажет? Не вижу тут большой проблемы.

В их кругу было нормально сегодня быть с одним партнером, а завтра – с другим. Не было ничего зазорного в том, чтобы обменяться любовниками или даже развлечься всем вместе.

Кан Бай улыбнулся, но ничего не ответил. Он уже заговаривал об этом, но, судя по реакции Лян Бэйлиня, все было не так просто. Впрочем, Чэн Цуньчжи умер, а Чэн Инь теперь полностью беспомощен, от семьи Чэн в Юши практически ничего не осталось. Лян Бэйлинь совершил свою месть, и его ненависть погасла. Даже если он держит Чэн Шунаня в качестве игрушки, каким бы замечательным он ни был, мужчинам быстро приедается однообразие.

- Ладно, вряд ли это надолго, - безразличным тоном сказал Кан Бай.

- Тогда я попрошу за тебя, чтобы молодого господина оставили здесь на неделю, - шутливым тоном отозвался его собеседник. – Может, когда ты попробуешь его, он тебе разонравится, и ты поймешь, что в нем нет ничего особенного.

- На неделю, - игриво ответил Кан Бай. – Этого вполне достаточно.

- Я заранее забронирую для тебя комнату и приготовлю все необходимые штуки. Развлекайся.

Они еще немного поговорили, а затем к ним подошел работник фермы и сообщил, что ужин скоро будет готов. Чэн Шунань какое-то время сидел в подвесной корзине и, когда все голоса стихли, он медленно выбрался наружу.

На улице уже совсем стемнело, и зажглись фонари, а ветер шуршал сухими листьями. Горы высились в темноте, тихие и безмолвные. Чэн Шунань вдруг вспомнил комикс с ужасами, который читал в детстве, где днем в горах прятались ужасные чудовища, а по ночам они выходили пожирать людей.

Он вцепился в одеяло, и с каждым шагом ему казалось, что какие-то твари пытаются укусить его за ноги. Его трясло от холода и страха.

Лян Бэйлинь вернулся в комнату и, видя, что с Чэн Шунанем все в порядке, спросил его, чем он занимался сегодня днем, что ел и видел ли что-нибудь интересное. Чэн Шунань сидел в углу дивана, уставившись в книгу рассеянным взглядом.

Лян Бэйлинь спросил его снова, но он опять не ответил. Тогда Лян Бэйлинь подошел к нему, присел на корточки и, приобняв его, мягко повторил свой вопрос.

Чэн Шунань, казалось, только сейчас заметил присутствие Лян Бэйлиня и перевел взгляд с книги на его лицо.

- Днем я гулял в саду и ел фрукты.

Чэн Шунань говорил медленно, как ребенок, который только что научился говорить и с трудом формирует предложения. Он поднял голову и вцепился в его рукав, вглядываясь в его лицо с беспомощным видом.

Лян Бэйлинь остался доволен этим небольшим проявлением привязанности, Чэн Шунань уже давно не выказывал своей зависимости от него. Он погладил Чэн Шунаня по голове и сказал с улыбкой:

- Вставай, переоденься, я отведу тебя на ужин.

Он нашел для Чэн Шунаня свитер потолще, переоделся сам, и они вышли из комнаты.

Несколько человек, принимавших участие в их встрече, решили остаться на ночь, а также здесь присутствовали несколько менеджеров из компании Лян Бэйлиня, и старые друзья владельца фермы. Все они были знакомы друг с другом, поэтому был приготовлен совместный ужин, и Лян Бэйлинь не мог не пойти туда.

Ужин проходил в нескольких отдельных комнатах, а снаружи на пустой площадке устроили шоу дронов, которое длилось около получаса. Лян Бэйлинь с Чэн Шунанем сидел на краю террасы, и время от времени кто-нибудь подходил поболтать с ним. Он видел, что Чэн Шунань чувствует себя неуютно, поэтому старался держаться подальше от остальных.

Кан Бай тоже подошел к нему, чтобы перекинуться парой слов. Лян Бэйлинь держался с ним сдержано, но вежливо, сохраняя некоторую дистанцию. Кан Бай вновь заговорил о своей сестре, и Лян Бэйлинь слегка нахмурился. Он посмотрел на Чэн Шунаня и увидел, что тот смотрит на него, заметно нервничая.

Опасаясь, что Чэн Шунань может услышать их, он отошел немного в сторону, и Кан Бай последовал за ним.

Пока они стояли в стороне, из-за гула дронов Чэн Шунань не смог разобрать ни слова из того, о чем они говорили. Он лишь видел, что Кан Бай долго говорил о чем-то, и Лян Бэйлинь, который все время молчал, наконец, кивнул и что-то сказал в ответ.

После того, как они поговорили, Кан Бай взглянул на Чэн Шунаня и с улыбкой кивнул ему, словно приветствуя его. Лян Бэйлинь заметил это и, нахмурившись, вернулся обратно.

Подойдя к Чэн Шунаню, он взял его за руку и спросил:

- Почему такая холодная?

Он же сегодня был очень тепло одет.

Чэн Шунань сжал в ответ руку Лян Бэйлиня и, подняв голову, уставился на него умоляющим взглядом, его губы задрожали.

- В чем дело? – спросил Лян Бэйлинь, наклонившись к нему.

В этот момент со всех сторон послышались восхищенные возгласы, и их разговор прервался. Чэн Шунань испуганно поднял голову и увидел в воздухе огненного феникса, восстающего из пепла, это и правда было незабываемое зрелище.

Это была последняя сцена из шоу дронов.

Публика была в восторге, все еще долго обсуждали увиденное, а затем начали возвращаться в комнаты для ужина. Лян Бэйлинь снова повторил свой вопрос, но Чэн Шунань лишь покачал головой и сказал:

- Все в порядке.

Чувствуя, что Чэн Шунань не в настроении, Лян Бэйлинь слегка отстал от остальных и сказал:

- Обычно здесь довольно тихо, и я не ожидал, что сегодня приедет так много гостей. Здесь, конечно, очень шумно, но ничего страшного, после ужина сразу вернемся в комнату.

Он был очень высок, и ему приходилось наклоняться, когда он разговаривал с Чэн Шунанем, на его лице сохранялось мягкое выражение с тенью вины. Сегодня днем Чэн Шунань был таким спокойным и расслабленным, а теперь он словно был немного не в себе. Лян Бэйлинь решил, что это из-за шума.

- Если ты еще не наигрался, подожди, пока все уедут завтра. Можешь остаться здесь на несколько дней, чтобы восстановить силы. Попроси в колледже отпуск, все равно на последнем курсе почти нет занятий.

Лян Бэйлинь немного подумал и предложил:

- Как насчет недельного отпуска?

Лян Бэйлинь собирался завтра в командировку на неделю. Он подумал, что вместо того, чтобы оставлять Чэн Шунаня одного дома, лучше пригласить сюда тетю Янь, чтобы они вдвоем устроили себе отпуск.

Когда он упомянул неделю, Чэн Шунань внезапно замер, словно не веря своим ушам. Он медленно поднял голову и уставился на него.

- Всего на неделю, - сказал Лян Бэйлинь. – Я приеду за тобой через неделю.

*************************

Переводчик: Kosen

Просто любовник

Через полчаса после ужина порядок среди гостей был нарушен. Лян Бэйлинь сидел за главным столом, и многие подходили к нему, чтобы поднять тост. Он выпил несколько бокалов подряд и заметил, что сидевший рядом с ним Чэн Шунань съел совсем мало, и оставшееся время просто сидел с отрешенным видом. Лучше было отправить его в комнату.

Ферма была не так хорошо обустроена, как отель, где можно заказать еду в любое время, поэтому Лян Бэйлинь попросил на кухне приготовить запеченный рис и принести его к ним в комнату.

- Еда скоро будет готова. Я отведу тебя обратно.

В этот момент зазвонил телефон Лян Бэйлиня, он взглянул на экран и сказал Чэн Шунаню:

- Подожди меня, я выйду, отвечу на звонок.

Разговор по телефону занял у Лян Бэйлиня много времени. Чэн Шунань подождал какое-то время, начиная немного нервничать. В комнате было много людей, в основном, это были деловые партнеры, которые пришли на встречу, они спокойно сидели за столами. Не считая тех, кто пришел сюда поднять тост и повеселиться, все остальные просто разговаривали между собой.

Только Лян Бэйлинь привел с собой своего человека, остальные приехали поодиночке. Все знали, что Чэн Шунань был любовником Лян Бэйлиня, об этом по городу ходило много слухов. В данный момент Лян Бэйлиня здесь не было, с сидевшим в сторонке Чэн Шунанем их ничто не связывало, и было бы неразумно ни с того, ни с сего завязывать с ним беседу.

В комнате присутствовал один из старших руководителей «Jingjie Technology», который хорошо знал Чэн Шунаня. Хотя по городу ходило много неприятных слухов, он только что своими глазами видел, как его босс лично заботился о Чэн Шунане. Даже во время делового разговора за столом он не забывал подлить ему воды и подать салфетку.

И сейчас, прежде чем выйти, Лян Бэйлинь бросил на него выразительный взгляд. Смысл этого взгляда был предельно ясен – он просил присмотреть за Чэн Шунанем.

Лян Бэйлинь долго не возвращался, и Чэн Шунань все время посматривал на дверь. Старший руководитель заметил это. Он встал, обошел вокруг стола и, подойдя к нему, тихо сказал:

- Господин Чэн, прошу, подождите немного. Я выйду посмотрю.

После того, как он вышел, в комнате появились еще несколько человек, которые хотели выпить. Сегодняшнее мероприятие носило неофициальный характер, все пили и вели себя все более непринужденно. Среди этой шумной толпы уже было несколько человек, которых начинало шатать из стороны в сторону.

Чэн Шунаня оттеснили в сторону. Он даже не взял куртку и, воспользовавшись этим хаосом, выбежал из комнаты.

По ведущей на вершину горы тропинке можно было подняться к лучшему номеру, в котором они остановились с Лян Бэйлинем. Стоило ему выйти на улицу, как он тут же почувствовал холод горного ветра. Чэн Шунань задрожал от холода, он не стал искать Лян Бэйлиня и просто побежал наверх.

От помещений, предназначенных для приема пищи, до жилых комнат было довольно приличное расстояние. Дорога была ярко освещена, и посередине пути располагалось небольшое здание с зоной отдыха снаружи и винным погребом внутри.

Чэн Шунань очень спешил и с разбегу наткнулся на какого-то человека. От этого человека исходил сильный запах вина, видимо, он много выпил. После этого столкновения человек пошатнулся и выругался себе под нос.

Чэн Шунань поспешно извинился и, опустив голову, попытался обойти его, но этот человек внезапно схватил его за руку.

- Кто это тут у нас? Ах, это молодой господин Чэн.

Чэн Шунань поднял голову – перед ним стоял худощавый молодой человек, его раскрасневшееся лицо было совершенно не знакомо ему. Видимо, он был сильно пьян, и теперь смотрел на него нахальным и развязным взглядом.

Чэн Шунань не знал этого человека, но узнал его голос – это он разговаривал сегодня вечером в саду с Кан Баем.

- Пусти! – Чэн Шунань изо всех сил начал вырываться из его рук.

Но пьяный человек оказался довольно сильным, он насмешливо улыбнулся и сказал:

- Пошли, выпьем пару бокалов.

С этими словами он потащил Чэн Шунаня к винному погребу. Ошеломленный таким поведением, Чэн Шунань изо всех пытался вырваться и обернулся, чтобы позвать на помощь. Но они оказались уже возле двери, и этот человек затащил его внутрь раньше, чем он успел крикнуть хоть слово.

Он успел бросить последний взгляд на дорогу, по которой бежал в номер – она была совершенно пуста.

Несколько человек весело кутили в небольшой комнате перед винным погребом, и в самом центре сидел Кан Бай. Когда он увидел, как его приятель, который только что вышел, привел с собой Чэн Шунаня, на его лице появилось удивленное выражение.

- Сяонань, ты здесь? – Кан Бай встал и, слегка пошатываясь, подошел к Чэн Шунаню.

Кан Бай был слишком пьян, его одежда была в беспорядке, и он выглядел как типичный гуляка, что было совсем не похоже на его благопристойный вид, в котором его можно было увидеть днем.

Чэн Шунань, стараясь сохранять спокойствие, попытался поговорить с ним:

- Кан Бай, твой друг слишком много выпил. Скажи ему, чтобы он отпустил меня…

Человек, который держал Чэн Шунаня, не дал ему договорить и неожиданно толкнул его вперед. После недавней болезни Чэн Шунань был физически слаб и не мог устоять на ногах. У него подкосились ноги, и он упал в объятья Кан Бая.

Когда человек, которого он так давно вожделел, оказался у него в руках, Кан Бай без колебаний крепко обнял его и развязно улыбнулся:

- Лян Бэйлинь уже наигрался с тобой?

Чэн Шунань попытался оттолкнуть его и строго сказал:

- Пусти меня! Что ты хочешь сделать!

Человек, который притащил его сюда, сказал с усмешкой:

- Я же говорил - если ты поговоришь с Лян Бэйлинем, учитывая ваши дружеские отношения, разве он откажется отдать тебе его?

Кан Бай выпил лишнего и теперь, увидев Чэн Шунаня, окончательно потерял голову. На самом деле, он не осмелился заговорить об этом с Лян Бэйлинем, но все его друзья были здесь, и он не мог потерять перед ними лицо. К тому же, крепкое спиртное пробудило в нем желание и, глядя на перепуганного дрожащего Чэн Шунаня в своих объятьях, он мог думать лишь о том, как покорить его.

- Это всего лишь любовник, после я обменяю его на двух, чтобы он не понес убытков.

Когда прозвучали эти слова, стало совершенно ясно, что сделка была заключена. Молодые господа любили повеселиться, и теперь у них не осталось никаких сомнений, Еще два человека подошли, чтобы удержать отчаянно сопротивляющегося Чэн Шунаня.

Они смахнули со стола вино, расчищая пространство, и несколько человек прижали Чэн Шунаня к холодной мокрой столешнице.

- Не двигайся, - Кан Бай, тяжело дыша, уселся верхом на Чэн Шунаня, одной рукой прижимая его плечо, а другой – похлопывая его по лицу. – Веди себя хорошо, и я обещаю, что со мной тебе будет лучше, чем с Лян Бэйлинем.

- Пошел ты! – Чэн Шунань изо всех сил пытался стряхнуть с себя Кан Бая.

Он так отчаянно отбивался от него, что его руки и ноги с глухим стуком бились о поверхность стола. В этой тускло освещенной комнате, пропитанной запахами алкоголя и табачного дыма, вот-вот должно было произойти нечто ужасное.

- Молодой господин с таким норовом, - сказал кто-то. – Сегодня мы научим его хорошим манерам для господина Ляна.

Чэн Шунань был без куртки, на нем была только тонкая белая рубашка. Ее воротничок с треском разорвался, и пуговицы разлетелись во все стороны. Кан Бай одной рукой сжал подбородок Чэн Шунаня, заставив его разжать зубы, а другой – взял бутылку и вылил вино ему в рот.

Горькое вино залило ему голову и лицо. Чэн Шунань чувствовал, как у него сдавило горло, и больше не мог пошевелиться. Огненная жидкость широкой струей текла ему в горло, и дальше через пищевод в желудок. Боль из-за пассивного глотания и удушье были хуже смерти. Его удерживали несколько человек, и как бы он ни старался вырваться, у него не получалось даже пошевелиться.

А тем временем, прижавший его сверху Кан Бай был так возбужден, что уже потерял над собой контроль. Разорванная белая рубашка Чэн Шунаня и его нежное лицо были запачканы вином, и от сильного напряжения у него на шее и на лбу вздулись голубые вены. Он был похож на чистый непорочный лотос, который утащили в грязь и осквернили грязной похотью.

Да, замарать его, сломать и осквернить, слушая, как он рыдает от отчаяния и боли.

При одной мысли об этом Кан Бай задрожал от возбуждения.

Лян Бэйлинь поговорил по телефону со своим партнером и, заметив неподалеку руководителя из своей компании, вернулся вместе с ним обратно.

В комнате было шумно и многолюдно, но он сразу заметил, что Чэн Шунаня нет на месте, а его свитер и куртка все еще висят на вешалке. Он, не раздумывая, немедленно вышел из комнаты, чтобы найти его.

Он поднимался по дорожке вверх, его сердце билось все быстрее, и его все больше одолевало дурное предчувствие. Дорога была пуста, но Чэн Шунань с его скоростью не успел бы добраться до их комнаты за это время.

Когда он проходил мимо винного погреба, внутри послышался грубый хохот, и его шаги замерли на месте. Повинуясь своему чутью, он развернулся и бросился к винному погребу.

Когда он резко распахнул дверь, от увиденной им сцены у него все поплыло перед глазами.

Несколько человека прижимали Чэн Шунаня к столу, а Кан Бай, влив в него бутылку вина, отбросил ее в сторону:

- Ты такой непослушный, ну-ка, откройте вторую…

Не успел он договорить, как некая сила отшвырнула его в сторону, и он упал на пол.

Прежде, чем остальные успели отреагировать, Лян Бэйлинь схватил со стола стеклянную пепельницу и ударил ею по голове ближайшего человека.

Он чувствовал, как его охватило пламя ярости, его глаза полыхнули огнем. Он видел только прижатого к столу Чэн Шунаня, с залитым вином лицом, в разорванной рубашке и брюках.

Сколько рук держали его, желая разорвать на части и причиняя ему боль?

То, что в этот момент Лян Бэйлинь все еще сохранял рассудок, было равносильно чуду. В нем пробуждался дикий зверь, и он изо всех сил сдерживал желание убивать. Он шагнул вперед, отшвыривая грязные бутылки от Чэн Шунаня, а затем поднял его и быстро вынес из винного погреба.

Его сотрудник, который пошел за ним, стал свидетелем всего происходящего. Он многое повидал в своей жизни, но сейчас он был потрясен тем, что видел.

За пределами винного погреба находился небольшой коридор. Лян Бэйлинь усадил Чэн Шунаня на стул и осмотрел его с головы до ног. Чэн Шунань был в ужасном состоянии, все его тело покрылось красными пятнами, и было непонятно, это вино или кровь. Было сложно понять, получил ли он еще какие-нибудь травмы. Все его тело онемело от напряжения, он сидел с полузакрытыми глазами и, словно во сне, беспорядочно хватал руками воздух.

Лян Бэйлинь взял его за руки и, сжав его подбородок, угрюмо спросил:

- Где болит?

Услышав знакомый голос, Чэн Шунань немного пришел в себя, его взгляд стал осмысленным, и он с силой вцепился в руку Лян Бэйлиня. Его губы дрогнули, но он не смог произнести ни звука.

Лян Бэйлинь снял с себя пальто и завернул в него Чэн Шунаня. Он обхватил его лицо ладонями и жестко спросил:

- Как ты здесь оказался?

Чэн Шуаня начала бить дрожь, из его горла вырвался крик, словно у умирающего животного. А затем он согнулся, упираясь руками в пол, и зашелся в приступе сильнейшего кашля. В него влили целую бутылку вина, а, может, даже и больше. После отчаянной борьбы и ударов его рот был полон крови, и кровавая пена стекала с уголков его губ.

В это время сотрудник Лян Бэйлиня уже успел позвонить в «скорую» и вызвать владельца фермы. Тот все еще пил с гостями, но, услышав о том, что «что-то случилось» и нужно «прислать несколько человек, пока здесь не произошло убийство», он мгновенно протрезвел.

Лян Бэйлинь стер кровь с губ Чэн Шунаня, и последние крупицы разума оставили его.

- Присмотри за ним, - сказал он своему сотруднику и, развернувшись, снова вошел в комнату.

Там царил беспорядок. Кан Бай только что поднялся с пола, держась за крышку стола. Остальные были слишком пьяны и еще не успели понять, что произошло.

Когда они подняли головы, Лян Бэйлинь снова был здесь.

Когда владелец фермы прибежал сюда со своими людьми, дверь в винный погреб оказалась заперта изнутри.

Охранники выломали дверь, и от увиденного у хозяина фермы перехватило дыхание.

Больше всех досталось Кан Баю. У него на голове зияла рана, из которой хлестала кровь. Лян Бэйлинь сдавил рукой его горло и наносил ему удар за ударом. Звук трещавшей по швам плоти был отчетливо слышен даже сквозь шум. Остальные несколько человек неподвижно лежали на полу.

Тяжелый запах крови наполнял комнату, перекрывая собой даже запах алкоголя. Лян Бэйлинь был похож на взбесившегося хищника, который полностью потерял над собой контроль, его глаза налились кровью.

Владелец фермы от ужаса едва стоял на ногах. Если кто-нибудь из этих людей умрет сегодня здесь, ему точно настанет конец. Он приказал охранникам оттащить Лян Бэйлиня в сторону, но тот ударом ноги отшвырнул прочь одного из них.

- Бэйлинь, остановись! – взмолился хозяин фермы, едва не рухнув перед ним на колени. – Иначе, ты убьешь его!

Охранники были рослыми и сильными, но, столкнувшись с обезумевшим Лян Бэйлинем, они никак не могли приблизиться к нему. В комнате воцарился хаос, и ситуация полностью вышла из-под контроля.

В этот момент сюда ворвался сотрудник Лян Бэйлиня и крикнул ему:

- Господин Лян! Посмотрите на господина Чэна! С ним что-то не так...

Лян Бэйлинь опустил кулаки, вытер забрызганное кровью лицо и, пошатываясь, вышел из комнаты.

*************************

Переводчик: Kosen

Я не собирался бросать тебя

Чэн Шунань соскользнул со стула на пол. Возле него стояли двое охранников, но они не осмеливались прикоснуться к нему. Они хотели посадить его обратно на стул, но боялись навредить ему и причинить боль. К тому же, учитывая невменяемое состояние Лян Бэйлиня, никто не знал, как он отреагирует на это.

Сотрудник Лян Бэйлиня нервничал еще больше. Он боялся, что Лян Бэйлинь нечаянно убьет кого-нибудь, и в то же время опасался, что, если с Чэн Шунанем что-нибудь случится, он тоже устроит побоище.

К счастью, Чэн Шунань перестал кашлять и теперь сидел в оцепенении, глядя в пол. Лян Бэйлинь опустился на колени и крепко сжал его плечи, стараясь унять дрожь в его теле, а затем настойчиво позвал его по имени.

Лян Бэйлинь несколько раз позвал его, и Чэн Шунань, словно очнувшись от кошмара, резко оттолкнул его. Лян Бэйлинь не осмелился удерживать его силой и отстранился назад.

Осенний ветер в горах был холодным и резким, пальто, прикрывавшее Чэн Шунаня, съехало вниз, обнажая его плечо, покрытое красными пятнами. То, что Чэн Шунань сделал, едва очнувшись после совершенного над ним насилия, навсегда врезалось в память Лян Бэйлиня.

Он неожиданно встал на колени и начал биться головой об пол:

- Прости, я был не прав, я был не прав, не сердись…

Мраморный пол был очень твердым, и его голова ударялась об него с глухим стуком. После двух ударов на лбу Чэн Шунаня появилась кровь.

Лян Бэйлинь замер на месте, чувствуя, как кровь стынет у него в жилах. Он слышал, как собственное дыхание оглушает его, а сердце рвется на части.

- Я выпью, выпью, только не оставляй меня… - все еще умолял Чэн Шунань.

Он уже ничего не соображал и лишь инстинктивно молил о пощаде. В этот момент он позабыл о всяком достоинстве, только бы его не оставили здесь на растерзание другим. Он был до смерти перепуган, и его дух уже давно был сломлен. Все эти люди и их руки держали его в плену отчаяния, и он никак не мог вырваться оттуда.

В этот момент он мог думать лишь о том, что даже если Лян Бэйлинь замучает его до смерти, это будет гораздо лучше того, что случилось сегодня.

Он принимает свою судьбу и готов согласиться со всем, что Лян Бэйлинь захочет сделать с ним. Пусть мстит ему любым способом, пусть делает, что хочет, он и слова ему не скажет. Он готов даже умереть, только бы вновь не оказаться во власти этих людей.

Он и раньше думал о смерти, но решил, что это проявление трусости, поэтому решил жить дальше. Он даже позволили себе роскошь мечтать о свободной и независимой жизни. Но он не ожидал, что наказание за эту мечту будет настолько суровым.

Но теперь стало ясно, насколько он слаб и ни на что не годен. Ему не стоит думать о простом человеческом счастье, он полностью заслуживает бесконечной мести Лян Бэйлиня.

… Только бы его не отдали другим.

- Можешь делать, что хочешь, правда… делай, что хочешь…

Он бился головой об пол, продолжая умолять Лян Бэйлиня, и ему было все равно, что подумают о нем другие.

- Пожалуйста… не бросай меня… я могу пить, я выпью…

Он попытался встать, словно и правда собрался пойти искать бутылку, но прежде, чем он успел подняться, Лян Бэйлинь снова притянул его к себе.

Он крепко сжал его плечи и сурово произнес:

- Кто сказал, что ты должен пить!

- Кто сказал, что я тебя брошу!

- Чэн Шунань!

Раскаяние и боль разрушительным ураганом прошлись через душу Лян Бэйлиня.

Человек может сломаться в одно мгновенье. Раньше Лян Бэйлинь считал подобное выражение абстракцией, далекой от реальности. Но сегодня он прочувствовал это в полной мере. Все его существо было сокрушено в одно мгновение, и этот ураган оставил после себя лишь пепел. Казалось, все вокруг замерло, остался только один Лян Бэйлинь, и среди этого безумия и хаоса он вдруг ясно понял, чего больше всего на свете жаждет его сердце.

Он любит его.

Это был его Чэн Шунань, его единственная опора и счастье. Никто не должен тронуть его даже пальцем, никто не смеет причинить ему даже малейшего вреда, он не должен страдать и испытывать боль.

Чэн Шунань не должен так плакать и умолять его.

Это должен быть Чэн Шунань, который стоит на возвышении, сияя в лучах света как бриллиант, и улыбаясь ему.

Лян Бэйлинь держал Чэн Шунаня в объятьях, и вдруг заметил, как изменилось его лицо. Его дыхание стало частым и прерывистым, а на лице проступили красные пятна, которые вначале было трудно разглядеть из-за разводов, оставшихся от вина.

Сердце Лян Бэйлиня упало. У Чэн Шунаня была аллергия на алкоголь.

Он обернулся и закричал не своим голосом:

- Где скорая?!!!

Но машина скорой помощи еще не приехала. Ферма находилась далеко от города, и чтобы добраться до нее, требовалось какое-то время. Но Лян Бэйлинь не мог больше ждать. Он подхватил Чэн Шунаня и бросился бежать с горы, думая лишь об одном: с ним ничего не должно случиться, с ним не может ничего случиться.

Горная дорога была очень крутой и, хотя ступени были отремонтированы, ради сохранения экологии в некоторых местах было очень сложно передвигаться, не говоря уж о том, чтобы нести тяжелый груз.

Лян Бэйлинь очень спешил. На самом крутом участке дороги он поскользнулся и упал. Он стиснул зубы и, падая вниз, прикрыл Чэн Шунаня своим телом. Пролетев несколько метров, он продолжал крепко держать его.

Наконец, они добрались до середины тропы, где их уже ждала машина. Лян Бэйлинь уложил Чэн Шунаня в машину и крикнул сопровождающему его человеку:

- Воды! Холодный компресс!

У Чэн Шунаня была сильная аллергия на алкоголь, Лян Бэйлинь однажды видел это своими глазами. Когда Чэн Шунань был еще подростком, он тайно съел шоколадную конфету с ликером, и у него наступила аллергическая реакция. Он побоялся рассказать об этом своей семье, опасаясь, что его отругают, и лишь продолжал пить воду, надеясь, что это облегчит его состояние.

Лян Бэйлинь, который пришел увидеться с Чэн Инем, заметил неладное, и к тому времени, как Чэн Шунаня отправили в больницу, все его тело уже покрылось красными пятнами. Доктор тогда предупредил его родных, что все очень серьезно, и ему категорически запрещено когда-либо принимать алкоголь. Впрочем, пятна, это не самое страшное – гораздо бо̀льшую опасность представляло удушье, которое развивалось на фоне аллергической реакции.

Машина выехала с территории фермы и отправилась в ближайшую больницу.

Лян Бэйлинь продолжал отпаивать Чэн Шунаня водой, но ему становилось все труднее дышать, и вскоре он не мог выпить ни капли. Стараясь держать себя в руках, Лян Бэйлинь снял с Чэн Шунаня одежду и начал вытирать пятна вина с его тела.

В машине был контейнер с холодной водой, и он постоянно прикладывал к телу Чэн Шунаня смоченное водой полотенце, но толку от этого было мало.

- Сяонань! Сяонань! Очнись!

Но глаза Чэн Шунаня были плотно закрыты, и он так и не ответил ему.

Наконец, машина добралась до больницы, и Чэн Шунаня отвезли в операционную. Доктор, стоя на коленях возле каталки, ввел сделал ему укол адреналина.

- Давление падает, сознание спутано.

- Затрудненное дыхание, он в шоке, готовьтесь к реанимации.

- Родственники пациента должны остаться снаружи.

Каталка проехала мимо, заодно пройдясь катком и по сердцу Лян Бэйлиня. Он ясно слышал каждое сказанное врачом слово, но не мог понять их смысл. Когда двери операционной закрылись, и медсестра преградила ему путь, он все еще не мог осознать, что произошло.

Шень Юнь приехал, когда Чэн Шунаню все еще оказывали неотложную помощь.

Лян Бэйлинь сидел на стуле в коридоре, уронив голову на руки, его плечи и спина выдавали страшное напряжение. Его одежда была в беспорядке, рубашка на спине была порвана, и на покрытом царапинами теле были видны следы крови и вина.

Шень Юнь потер лоб, чувствуя, как у него раскалывается голова.

Сотрудник Лян Бэйлиня, который все время был с ним рядом, уже успел рассказать ему обо всем. Когда Лян Бэйлинь в ярости бросился в драку, у Кан Бая и его приятелей не было шансов, и они не смогли бы причинить ему вреда. Но, неся Чэн Шунаня на руках и спускаясь по крутому склону, он оступился и упал. У края дороги лежали острые камни и, падая, он прикрывал Чэн Шунаня собой. Было неясно, не пострадали ли его кости, но раны на его коже и плоти были неизбежны.

Шень Юнь с силой потер лицо и уселся рядом с Лян Бэйлинем. Он ничего не сказал и просто ждал вместе с ним. Сейчас было бесполезно говорить что-либо. Главное, чтобы с Чэн Шунанем все было в порядке, остальные дела можно было отложить на потом.

Десять минут спустя вышел врач и попросил Лян Бэйлиня расписаться, объяснив ему, что используемые ими лекарства могут вызывать осложнения. Лян Бэйлинь решительно подписал бумаги, не задавая никаких вопросов. После этого врач вернулся обратно, и они снова остались в коридоре вдвоем.

За время ожидания Шень Юнь несколько раз выходил, чтобы поговорить по телефону. Им еще предстояло уладить инцидент на ферме. Кан Бай был почти забит до смерти, да и остальным пришлось несладко.

Лян Бэйлинь сражался на подпольных боях, и Шень Юнь знал, каким жестоким он мог быть. Еще в стране М., будучи подростком, он был способен забить противника насмерть ради победы, что уж говорить о сегодняшней ситуации. Если бы сегодня его не остановили, все могло бы закончиться совершенно иначе.

И теперь Шень Юнь молился только о двух вещах: чтобы Чэн Шунань выжил, и чтобы Кан Бай тоже остался жив.

Прежде, чем приехать сюда, он позвонил Шень Цзюньхаю и объяснил ему ситуацию. Шень Цзюньхай немного помолчал и сказал:

- Просто приглядывай за ним, об остальном не беспокойся.

После этих слов Шень Юнь почувствовал облегчение. Он знал, что, если Чэн Шунань выживет, то и с Лян Бэйлинем все будет в порядке. Что же касается всех остальных, их судьба уже не имела значения.

Через час свет в реанимации погас, оттуда вышел доктор и сказал:

- Пациент вне опасности.

Взгляд Лян Бэйлиня прояснился, его сердцебиение пришло в норму, и все его тело вернулось в прежнее состояние. Лян Бэйлинь слегка пошатнулся, а затем поблагодарил врача.

Шень Юнь вздохнул с облегчением.

Чуть позже Чэн Шунаня перевели в обычную палату. Когда его вывезли из реанимационного отделения, он все еще был без сознания и с кислородной маской на лице. Его тело под одеялом было таким тонким, что его очертаний почти не было видно.

Лян Бэйлинь выглядел чуть получше, чем раньше, но он все еще не мог подолгу смотреть на Чэн Шунаня. Ему было невыносимо видеть его в таком состоянии, и он начинал задыхаться от сильной боли, пронзающей его сердце.

Чэн Шунань все не приходил в себя. Лян Бэйлинь не спал всю ночь, он несколько раз спрашивал врача, но тот сказал ему, что все в порядке, и не о чем волноваться. Но он не мог не волноваться.

Эта больница располагалась на окраине города, и условия здесь были не самыми лучшими. Когда опасность миновала, Чэн Шунаня перевели в лучшую частную клинику.

На следующий день после переезда в частную клинику Чэн Шунань медленно пришел в сознание. Однако, бо̀льшую часть времени он лежал с закрытыми глазами и был настолько слаб, что у него не было сил выразить какие-либо эмоции.

С того момента, как он очнулся, Лян Бэйлинь всегда был в поле его зрения. Но, стоило ему приблизиться к Чэн Шунаню, как тот немедленно закрывал глаза. Иногда он просто лежал с отрешенным взглядом, и Лян Бэйлинь не осмеливался беспокоить его. Главное, Чэн Шунань остался жив, и ему больше было не о чем просить.

Когда Чэн Шунань смог съесть немного жидкой каши, Лян Бэйлинь осторожно присел на край кровати. Он решил заговорить и объяснить всё, что накопилось у него на душе.

- Я собирался привезти тетю Янь на ферму, чтобы вы могли отдохнуть там неделю. Я бы сразу приехал за тобой после командировки.

- … и это никак не связано с другими людьми или с чем-то еще.

Лян Бэйлинь просмотрел записи с камер видеонаблюдения, чтобы знать, как Чэн Шунаня затащили в винный погреб, и что ему сказал тот человек, и ему все отлично было видно и слышно. В самом помещении камер не было, но он видел то, что там произошло, своими собственными глазами.

- Ты не мог поступать по-своему… но с этого момента можешь делать, что хочешь.

- И я не собирался бросать тебя…

- Никогда.

Он говорил очень медленно и ровно, стараясь объяснить каждую мелочь, которая могла вызвать недопонимание. Пока он говорил, до него вдруг дошло, что раньше он никогда не утруждал себя объяснениями, и это тоже было своего рода формой неосознанной жестокости.

На самом деле, если бы Чэн Шунань как следует подумал, он бы сам заметил в словах Кан Бая и всех остальных явные противоречия, которые исказили его восприятие.

Но он так настрадался от Лян Бэйлиня, что это полностью нарушило его способность к логическому мышлению.

Чэн Шунань слушал его молча, и Лян Бэйлинь не знал, слышит ли он его. Вскоре Чэн Шунань снова закрыл глаза и, когда пришел врач, чтобы сменить повязку, он так и не открыл их.

*************************

Переводчик: Kosen

Не больно

Этот приступ аллергии едва не стоил Чэн Шунаню жизни. Красные пятна начали исчезать на третий день, горло и желудок тоже пострадали в той или иной степени. Его состояние усугубляло то, что у него уже было ранее желудочное кровотечение, и врачи настоятельно рекомендовали беречь желудок, чтобы в будущем избежать риска перфорации.

Кроме того, на его теле были видны многочисленные следы повреждений. Его кожа опухла и была покрыта синяками и пятнами, его суставы и ключицы были повреждены, а отпечатки пальцев на шее спустя несколько дней стали еще заметней и уродливее.

Маленькая круглолицая медсестра, которая каждый день приходила менять ему повязки, очень сочувствовала ему. Ее прикосновения были легкими и осторожными, и она все время спрашивала, не больно ли ему.

Голос Чэн Шунаня звучал глухо и хрипло, словно принадлежал не ему, когда он тихо отвечал:

- Не больно.

Не больно.

Это были единственные два слова, которые он произнес после своего пробуждения.

Когда Лян Бэйлин впервые увидел медицинское заключение, он долго стоял один в коридоре.

Он больше не пытался разговорить Чэн Шунаня и не заставлял его что-либо делать. Все то время, что он проводил каждый день в его палате, они молчали. Чэн Шунаня, казалось, совсем не волновали его объяснения. Даже когда Лян Бэйлинь объяснил ему все еще раз, Чэн Шунань никак не отреагировал на это.

Лян Бэйлинь стоял на балконе, он выкурил уже половину пачки. В последнее время он много курил и мало разговаривал. Его переполняли агрессия и раздражительность, и он мог успокоиться, только когда находился в палате.

- Семья Как просит о личной встрече, чтобы поговорить, - после некоторого колебания сказал Шень Юнь.

- Если бы я не почувствовал неладное и не проверил винный погреб, Сяонаня уже не было бы в живых, - угрюмо произнес Лян Бэйлинь, и в его голосе была заметна тень страха.

В тот день в Чэн Шунаня влили целую бутылку вина, и аллергическая реакция едва не убила его. Впрочем, если не считать аллергии, эти скоты полностью утратили над собой контроль, и, учитывая физическое состояние Чэн Шунаня, они замучили бы его насмерть в течение часа.

При мысли об этом он начинал ненавидеть себя еще больше. Все страдания, которые приходится переносить Чэн Шунаню, вся боль и насмешки, с которыми он столкнулся, начались с его собственного пренебрежительного отношения к нему, и того сомнительного положения, в которое он его поставил.

Он хотел удержать Чэн Шунаня при себе, хотел, чтобы он любил его, но долгое время не желал заглянуть в свое сердце и признать свои чувства, не смог обеспечить своему возлюбленному надлежащую защиту и безопасное окружение. Он сам причинил ему больше вреда, чем кто-либо другой.

Он раздраженно затушил сигарету и оперся руками о подоконник, чувствуя себя раздавленным и опустошенным.

- Встречи не будет, - сказал Лян Бэйлинь. – Каждый должен заплатить за свои ошибки.

Кан Бай с черепно-мозговой травмой до сих пор находился в реанимации. Он уже несколько раз был в критическом состоянии, Лян Бэйлинь тогда пришел, чтобы забрать его жизнь. Остальные тоже пострадали и теперь лежали в больнице. Только одному из них удалось избежать этой участи, потому что в тот момент он отошел в туалет.

Семья Кан поначалу отказывалась отступать. В конце концов, это была старая и влиятельная семья в Юши, они тоже были не робкого десятка, и у них были свои методы. Остальные семьи были слабее, но главы этих семей тоже были уважаемыми людьми в городе. Они все объединились и начали оказывать давление на соответствующие учреждения, требуя призвать Лян Бэйлиня к ответу.

Шень Юнь сам разгребал последствия, и он почти не упоминал об этом перед Лян Бэйлинем, но тот и так все знал. В эти дни в городе царила настоящая суматоха, но ему не было до этого никакого дела. Все его мысли были только о Чэн Шунане.

Шень Цзюньхуай, опасаясь, что он пострадает, сразу отправил к нему юристов семьи Шень и те, задействовав все связи, сумели добиться, чтобы действия Лян Бэйлиня были квалифицированы, как самооборона.

Взаимоотношения между семьями в Юши были сложными и запутанными, и каждый имел свой тайный интерес. Было трудно сказать, кому и с кем придется иметь дело в будущем, поэтому такой исход был наиболее благоприятным для всех.

Но как только состояние Чэн Шунаня стабилизировалось, Лян Бэйлинь, что называется, начал наводить порядок.

И первым делом он передал в прокуратуру видеозапись и материалы того дела со смертельным исходом, в котором был замешан Кан Бай, и в течение часа новость разлетелась по всему интернету.

Это дело, которое, казалось, уже осталось в прошлом, неожиданно всплыло снова, застав всех врасплох.

С того момента, как Лян Бэйлинь начал общаться с Кан Баем, он тайно собирал на него компромат. Он всегда вел дела, полагаясь на честность и репутацию, иначе, его компания не достигла бы такого размаха. Но он с детства привык к обману и лицемерию, и рос среди опасности, где повидал немало неприглядных вещей, поэтому, разумеется, подобные методы были для него привычным делом.

Семья Кан сейчас оказалась в крайне сложной ситуации, но Лян Бэйлинь не собирался останавливаться и разыграл еще одну крупную карту, обнародовав информацию о манипуляциях семьи Кан на фондовом рынке много лет назад, тем самым не оставив им возможности выкрутиться и сохранить лицо. Семья Кан больше не могла сидеть сложа руки, они несколько раз пытались встретиться с Лян Бэйлинем, но тот всячески избегал этих встреч.

После конфликта с Лян Бэйлинем, семья Кан поначалу держалась очень заносчиво и высокомерно, но теперь они поняли, что он разыгрывает карты одну за другой. И, если он не почувствует удовлетворения, еще неизвестно, что от него ждать в следующий момент.

Чэн Шунань не знал, каких договоренностей достигли обе стороны, но больше он не видел в Юши ни Кан Бая, ни его приятелей, но это уже совсем другая история.

Лян Бэйлинь попросил для него отпуск в колледже, он уже и сам не помнил, какой это был по счету отпуск. Преподаватель Чэн Шунаня не осмелился задавать лишние вопросы, он лишь пожелал ему скорейшего выздоровления и сказал, что они будут ждать его возвращения. Он также выразил желание навестить Чэн Шунаня, но Лян Бэйлинь отказал ему в этом. Чэн Шунань нуждался в покое, поэтому он никому не позволял навещать его.

Тем большей неожиданностью стал визит одного человека, который появился у дверей палаты с цветами в руках и спокойно сказал:

- Я пришел навестить Чэн Шунаня.

Вэнь Лэчжи, приглашенный профессор колледжа, вел курс по эстетике текста, который посещал Чэн Шунань. Конечно, у него было особое положение и, хотя он не имел прямого отношения к Чэн Шунаню, все же его приходилось остерегаться.

Лян Бэйлинь держался очень вежливо:

- Профессор Вэнь, спасибо, что пришли навестить Сяонаня. Но ему сейчас не до посетителей. Я передам ему, что вы приходили, но все же прошу вас уйти.

Вэнь Лэчжи, которому преградили путь прямо у двери палаты, сохранял полную невозмутимость.

- Я его учитель. Что плохого в том, чтобы навестить заболевшего студента?

Лян Бэйлинь все также неподвижно стоял в дверях:

- Как профессор Вэнь узнал о том, что Сяонань болен?

- В последнее время он часто пропускал занятия, я несколько раз отмечал его отсутствие, а потом узнал от профессора Лю, что он заболел, - Вэнь Лэчжи поправил очки, которые впервые надел сегодня утром и спокойно спросил. – Или же вы что-то скрываете, и поэтому его нельзя навестить?

Вэнь Лэчжи задал этот странный вопрос профессорским тоном, а затем с серьезным видом посмотрел на Лян Бэйлиня, словно действительно испытывал сомнения и желал получить от него ответ.

Пока они разговаривали, Вэнь Лэчжи даже не собирался понижать голос, как это делал Лян Бэйлинь. Он знал, что Чэн Шунань непременно его услышит.

Лян Бэйлинь подавил раздражение в своем сердце. В последнее время он был очень взвинчен, но его злость была направлена против семьи Кан, и ему не хотелось выказывать враждебность по отношению к Вэнь Лэчжи. Но он также не собирался ходить вокруг да около.

- Насколько мне известно, семья Чэн из Юаньчжоу уже давно не поддерживает отношения с семьей Чэн из Юши.

Вэнь Лэчжи кивнул в ответ, нисколько не удивившись тому, что Лян Бэйлиню все известно, и спокойно сказал:

- Я всего лишь учитель Чэн Шунаня.

Лян Бэйлинь посмотрел на него внимательным изучающим взглядом, в котором сквозила враждебность, он тоже не собирался отступать:

- Сяонань очень устал, он только что поел и теперь отдыхает. Когда ему станет лучше, я привезу его к вам.

Он поднял руку и посмотрел на часы, всем своим давая понять собеседнику, что ему пора уходить.

Вэнь Лэчжи, сохраняя невозмутимость, спокойно сказал:

- Раз уж господин Лян так заботится о нем, почему бы не спросить его самого?

После этих слов Лян Бэйлинь слегка поколебался, и Вэнь Лэчжи сразу заметил это.

- Больным часто очень скучно все время лежать на больничной койке, и это для них труднее всего. Полагаю, в эти дни у него не слишком веселое настроение. Если я скажу ему несколько слов перед уходом, он, по крайней мере, будет знать, что есть человек, который думает о нем.

Вэнь Лэчжи пришел с сюда с двумя целями. Во-первых, он хотел посмотреть, как себя чувствует Чэн Шунань. Инцидент на ферме был слишком серьезен, теперь о нем было известно всем, и Вэнь Лэчжи не составило труда разузнать подробности. Во-вторых, он хотел понять, как Лян Бэйлинь относится к Чэн Шунаню.

Он быстро понял, как лучше всего повлиять на Лян Бэйлиня и сразу воспользовался этим.

Чэн Шунань и правда сейчас был не в лучшем состоянии, как и предполагал Вэнь Лэчжи, и дело было не только в настроении. Раны на теле заживут быстро, а вот оправиться от душевных ран будет гораздо сложнее. Именно это и пугало Лян Бэйлиня больше всего. Когда он смотрел на неподвижно застывшего без всяких эмоций Чэн Шунаня, ему становилось по-настоящему страшно.

В этот момент из палаты послышалось легкое покашливание, и Лян Бэйлинь без долгих колебаний открыл дверь и впустил Вэнь Лэчжи в палату.

- Сяонань, ты уже пропустил два занятия, - с легкой улыбкой заговорил Вэнь Лэчжи. – Твой сосед по комнате попытался ответить за тебя на последней перекличке, и его поймали на этом. Но ты не переживай, поскольку ты и правда болен, тебе ничего не будет за это.

Вэнь Лэчжи поставил цветы в вазу и сел возле кровати. Лян Бэйлинь приподнял больничную кровать, чтобы Чэн Шунань мог сесть и поговорить с Вэнь Лэчжи, а затем сказал ему:

- Я постою снаружи. Если что-нибудь понадобится, позови меня.

Чэн Шунань, опустив глаза и глядя на свои руки, молча кивнул в ответ.

Лян Бэйлинь не стал задерживаться и, оставив их наедине, вышел из палаты.

Когда он ушел, Чэн Шунань слегка расслабился и хрипло проговорил:

- Спасибо, профессор.

- Не за что. Береги себя и поскорее возвращайся на занятия.

Они поговорили какое-то время об учебе. У Чэн Шунаня болело горло, и ему было трудно говорить, поэтому бо̀льшую часть времени говорил Вэнь Лэчжи.

Чэн Шунань слушал его молча и лишь время от времени кивал в ответ. Следы на его лице и шее стали менее заметны, его губы побледнели, и в свои 22 года он выглядел так, словно уже давно прикован к постели тяжким недугом.

Вэнь Лэчжи знал, что ему не следует задерживаться здесь надолго. Он ласково похлопал Чэн Шунаня по руке и сказал:

- Сначала тебе следует выздороветь, а потом уже думать о другом.

Чэн Шунань грустно улыбнулся в ответ.

Вэнь Лэчжи вышел из палаты и, увидев Лян Бэйлиня, который курил в конце коридора, он кивнул ему на прощанье и пошел к лифту.

Спустившись в поземную парковку и сев в машину, он вышел на связь с Чэн Боханем.

- Зачем ты пошел один? – недовольным тоном спросил Чэн Бохань. – Не стоит иметь с ним дело один на один.

- Он вовсе не злодей, так что ничего не случится.

- Не злодей? А кто чуть не забил насмерть молодого господина из семьи Кан? – возразил Чэн Бохань.

Вэнь Лэчжи завел мотор и, пользуясь указателями, начал выезжать из подземной стоянки. Чэн Бохань несколько секунд смотрел на его пальцы, сжимающие руль, и немного смягчился.

- Ну, и как он себя вел?

На лице Вэнь Лэчжи появилось задумчивое выражение, он снова вспомнил лицо Лян Бэйлиня и кратко доложил:

- Упрям, насторожен и не отступит.

А затем он поделился еще одним умозаключением:

- Чэн Шунаню плохо.

Вэнь Лэчжи хватило одной встречи, чтобы понять противоречивые чувства Лян Бэйлиня. Он сам с трудом осознавал свою сильнейшую зависимость от Чэн Шунаня и свое желание единолично владеть им. Но даже если он не понимал этого, это не означало, что он позволит ему уйти. Поэтому, независимо от того, осознает он свои чувства или нет, он все равно не отпустит его.

Когда машина выехала на дорогу, Вэнь Лэчжи заглянул в навигатор и продолжал:

- Если бы он этого не осознал, еще оставался бы шанс, но, к сожалению, теперь он все понимает.

- Ну, может, оно и к лучшему? – сказал Чэн Бохань. – Раз он все осознал, теперь они смогут быть вместе.

Остановившись на красный свет, Вэнь Лэчжи с серьезным видом посмотрел в камеру:

- Бохань-ге, это очень бессердечно с твоей стороны говорить такие вещи.

Чэн Бохань слегка опешил.

- Какая разница, осознал он свои чувства или нет? Чэн Шунань должен жить своей жизнью. Получается, пока он их не осознавал, Чэн Шунаню пришлось страдать и терпеть унижения, а теперь он прозрел, и все снова прекрасно? Он отомстил, его страдания закончились, его возлюбленный, пройдя все круги ада, останется с ним. Все плюшки достались одному Лян Бэйлиню, а чем Чэн Шунань заслужил все это?

На светофоре загорелся зеленый свет, и машина тронулась дальше.

Чэн Бохань не знал, что ответить на это и, немного помолчав, спросил:

- И что же ты предлагаешь делать?

- Я тоже пока не знаю, но…

Обогнавший машину грузовик громко посигналил, и Чэн Бохань не расслышал конец фразы:

- Что?

- Если так и дальше будет продолжаться, Чэн Шунаня надолго не хватит.

- В каком смысле?

- В семье Чэн станет одним ребенком меньше.

Чэн Бохань долго молчал.

Изначально он не собирался вмешиваться в это дело, но два дня назад один из старейшин семьи Чэн лично обратился к деду Чэн Боханя с просьбой о помощи. Этот инцидент едва не стоил Чэн Шунаню жизни. Чтобы ни натворила семья Чэн, младший сын ни в чем не виноват. Если ему не помочь, то род Чэн Цуньчжи может окончательно прерваться.

Чэн Бохань и Вэнь Лэчжи были женаты уже давно. Находясь под влиянием ученого, Чэн Бохань постепенно начал смягчаться сердцем. Он немного подумал и сказал:

- Я сам приеду туда.

- Лучше не приезжай.

- Почему? – заволновался Чэн Бохань.

- Твой приезд слишком бросится в глаза. Он сейчас очень насторожен и, увидев тебя, станет еще подозрительнее.

- Как я могу не приехать? Лян Бэйлинь уже знает, что ты моя жена.

- Ничего страшного, ему сейчас не до этого, - Вэнь Лэчжи был очень недоволен, что Чэн Бохань всегда называл его «женой». – И, пожалуйста, называй меня по имени.

- Хорошо, женушка.

- …………

Видя, что он начинает злиться, Чэн Бохань перестал дразнить его и сказал:

- Нужно как следует подумать, как быть с Чэн Шунанем.

Вэнь Лэчжи кивнул с серьезным видом, показывая, что всё понимает.

*************************

Переводчик: Kosen

А я ненавижу

На шестой день пребывания в больнице Чэн Шунань встал с постели и смог немного погулять. В хорошую погоду сиделка выводила его в небольшой сад при больнице. Он по-прежнему почти не разговаривал, и, не считая тот день, когда он немного оживился во время визита Вэнь Лэчжи, все остальное время он просто лежал с отсутствующим видом.

В тот день стояла теплая погода. Чэн Шунань сидел с закрытыми глазами в плетеном кресле, укрытый одеялом, и казалось, что он просто дремлет. Стоявшая рядом с ним сиделка, заметив Лян Бэйлиня, хотела что-то сказать, но тот жестом попросил ее помолчать и оставить их одних.

Лян Бэйлинь держал в руке черную панамку, он осторожно надел ее на голову Чэн Шунаня и, наклонившись, посмотрел на его лицо.

Красные пятна на его коже исчезли, остались лишь небольшие синяки, которые были почти незаметны. Его кожа казалась почти прозрачной в солнечном свете, и даже во сне на его лице сохранялось скорбное выражение.

Лян Бэйлинь почувствовал, как сжалось его сердце. Он поправил одеяло, которым был накрыт Чэн Шунань, и, усевшись на каменную скамью напротив него, обнял руками подлокотники его кресла, словно хотел держать Чэн Шунаня в своих объятьях.

Чэн Шунань медленно открыл глаза и, когда их взгляды встретились, он заметил в глазах Лян Бэйлиня целую бурю эмоций, но он не мог определить, было ли в них сожаление, страдание или печаль.

Возможно, все сразу, но Чэн Шунаню больше не хотелось разбираться в этом.

- Все еще ненавидишь? – внезапно заговорил Чэн Шунань.

Его голос был хриплым, словно ему обожгло горло. Не считая желудка, больше всего от аллергии пострадало его горло, и он едва мог говорить, но Лян Бэйлинь отчетливо расслышал его слова.

Лян Бэйлинь сразу напрягся, чувствуя, как у него перехватило дыхание, и покачал головой.

Больше нет никакой ненависти.

Прости.

Он много раз прокручивал в голове подобные ответы, но почему-то не мог сказать этого вслух перед Чэн Шунанем.

- А я ненавижу… - сказал Чэн Шунань.

Это был солнечный безветренный день, но Лян Бэйлинь почувствовал, как заледенело все его тело.

- Я с самого детства был глупым и неразумным. Я многого не понимал, но одно я знал точно.

Чэн Шунань отвел взгляд от Лян Бэйлиня и, откинувшись в кресле, устремил взор к облакам. Казалось, что он разговаривает с Лян Бэйлинем, но в то же время, он словно обращался к самому себе.

- Я впервые влюбился, и у меня был парень, которого я очень любил. Я знал, что недостаточно хорош для него, и у меня полно недостатков, но мне все равно хотелось дать ему самое лучшее… Встречаться по выходным, как это делают все влюбленные, вместе отмечать праздники, дарить друг другу на день рожденья подарки и сладости, заботиться о нем, когда он заболеет, успокаивать его, когда он расстроен, и, если мы поссоримся, не дуться на него слишком долго.

Он говорил очень медленно, делая паузы между фразами, чтобы дать себе отдохнуть. Лян Бэйлинь сидел в той же позе, что и раньше и слушал его, не перебивая.

- Я хотел провести с ним всю жизнь, а, когда мы состаримся, ходить с ним на пляж, держась за руки, чтобы любоваться на закат и собирать там ракушки.

- Раньше я был глуп и думал, что это желание будет просто осуществить. Я думал, что человек, которого я так любил, тоже меня любит…

- Но ничего этого не было.

- Все считают меня глупым, и это так и есть. Я настолько глуп, что не нужен даже отцу и брату. Я так глуп, что за три года не смог понять, что ты не любишь меня.

На этот раз Чэн Шунань молчал очень долго. Его глаза покраснели, и вскоре слезы покатились у него по щекам. Он не стал вытирать их, и они свободно капали на одеяло.

А затем он произнес последнюю фразу, которая сразила Лян Бэйлиня наповал:

- А сейчас я просто хочу поскорее умереть…

Сиделка увезла Чэн Шунаня обратно в палату, и Лян Бэйлинь целую вечность сидел на том же месте.

В этот момент к нему пришел Фан Лянь, чтобы обсудить дела. Какое-то время он стоял позади него, но, так и не решившись заговорить, отправился к Шень Юню.

Сегодня стояла безлунная ночь, и в темном небе не было видно звезд. Просидев на скамейке до самого вечера, Лян Бэйлинь с трудом поднялся и медленно побрел к зданию клиники. У него все плыло перед глазами, он споткнулся в темноте и едва устоял на ногах, ухватившись за дерево.

Всё вокруг него внезапно погрузилось во тьму.

Тот слабый огонек, который он увидел во тьме, горел все ярче, постепенно освещая все вокруг, его самого, и даже глубины его сердца.

Но чем ближе он подходил к нему, чем яснее осознавал, чего хочет, когда этот огонек оказался в пределах его досягаемости, он погас.

Внезапно всё снова погрузилось в беспросветную тьму.

А впрочем, нет, это было не внезапно. Он сам, своими собственными руками постепенно погасил этот огонек.

Это был единственный источник света, который давал ему силы жить после того, как все родные оставили его.

К сожалению, он понял это слишком поздно.

***

Последние слова Чэн Шунаня ужасно напугали Лян Бэйлиня, и он пригласил психотерапевта, чтобы тот помог ему справиться с эмоциями, и его выписка из больницы неоднократно откладывалась. Под круглосуточным присмотром в больнице, а также с телохранителями под дверью, когда Чэн Шунань был у него на виду, он чувствовал себя спокойнее.

В тот день Лян Бэйлинь куда-то отлучился, а затем вернулся с коробочкой в руке. Он сел рядом с Чэн Шунанем и сначала спросил его, не хочет ли он поесть и не нужно ли ему в туалет.

Чэн Шунань лишь покачал головой в ответ, у него совсем не было сил. Их последний разговор словно вывернул его наизнанку, и он чувствовал себя полностью истощенным, как после серьезной болезни, когда совсем не остается желания жить.

Лян Бэйлинь немного поколебался, но все же открыл коробочку. В ней лежали два простых кольца.

Чэн Шунань на миг опешил, не понимая, зачем Лян Бэйлинь показывает ему эти кольца. Не собирается же он сделать ему предложение?

Предложение? Это же просто смешно.

После долгих мучений Чэн Шунань уже давно утратил все мечты и желания. Он ясно понял, что рядом с Лян Бэйлинем у него не может быть будущего, а такая роскошь, как любовь и брак недостижимы как луна, до которой ему никогда не дотянуться.

Лян Бэйлинь достал кольцо размером поменьше и медленно разжал пальцы Чэн Шунаня:

- Сяонань, надень его, хорошо?

Чэн Шунань попытался отдернуть руку, но не смог, и ему пришлось позволить Лян Бэйлиню надеть ему кольцо на безымянный палец. Что бы Лян Бэйлинь ни придумал, он не мог сопротивляться ему или отказаться.

Кольцо идеально сидело у него на пальце. Как только Лян Бэйлинь ослабил хватку, Чэн Шунань тут же отдернул руку и, сжав ее в кулак, спрятал ее под одеяло. Это кольцо, которое только что появилось у него на пальце, казалось чужим и холодным.

Лян Бэйлинь немного помолчал, а затем надел второе кольцо на свой палец.

Он больше ничего не сказал, и Чэн Шунань представить себе не мог, чтобы такой человек как Лян Бйэлинь сказал какие-нибудь трогательные слова, которые обычно говорят в кино, или открыл новую главу в их отношениях.

Однако, смысл, который несло в себе ношение колец, был очевиден, и они оба прекрасно понимали, что это значит.

После этого Чэн Шунань всячески пытался снять с себя это кольцо, ссылаясь на то, что ему неудобно с ним умываться, есть или читать. Но Лян Бэйлинь каждый раз упорно надевал ему кольцо обратно.

Когда это случилось в последний раз, он крепко сжал руку Чэн Шунаня и умоляюще произнес:

- Не снимай его, ладно?

Чэн Шунань не стал вырывать у него свою руку и неподвижно замер.

- Ты разве не заметил, - словно насмехаясь над самим собой, сказал Лян Бэйлинь – На этих кольцах выгравированы наши имена.

Чэн Шунань действительно не рассматривал кольца и не видел, что там внутри. Ему больше не хотелось спорить с Лян Бэйлинем по таким пустякам. Он подумал, что это даже смешно – ну в самом деле, что изменится от того, что он снимет это кольцо? Поэтому он лишь кивнул в ответ с беспомощным видом.

Убедившись, что Чэн Шунань действительно больше не пытается снять кольцо, Лян Бэйлинь перестал следить за его рукой.

Чтобы поднять Чэн Шунаню настроение, Лян Бэйлинь впервые пригласил Чи Сяохе, чтобы он смог навестить его.

Чи Сяохе уселся возле кровати и, разложив перед Чэн Шунанем кучу бумаг, начал объяснять ему основные моменты. Лян Бэйлинь несколько раз заходил в палату, но, заметив, как внимательно Чэн Шунань слушает своего приятеля, не стал вмешиваться. По крайней мере, хоть что-то его заинтересовало, и Лян Бэйлинь смог слегка расслабиться.

Он принес тарелку с очищенными апельсинами и поставил ее на заваленный бумагами столик. Оба молодых человека одновременно замерли, не осмеливаясь говорить.

К счастью, Лян Бэйлинь просто поставил тарелку и ушел.

В последнее время это стало его обычным поведением. Большую часть времени он хранил молчание, но при этом замечал малейшее движение Чэн Шунаня. Пока Чэн Шунань бодрствовал, Лян Бэйлинь не спускал с него глаз. Он даже начал работать прямо в больнице, устроившись за стеклянным столом возле палаты. И лишь, когда кто-нибудь из его сотрудников приходил с отчетом, он выходил с ними на улицу, и в этот момент его заменяла сиделка.

- Сяонань, когда ты сможешь вернуться в колледж?

Чи Сяохе не осмеливался говорить на другие темы, поэтому говорил лишь о том, что касалось учебы. Прежде, чем он пришел сюда, он лишь знал, что Чэн Шунань попал в больницу из-за аллергии, но, заметив следы на его коже и психическое состояние Чэн Шунаня, он не мог не заволноваться.

- Список участников проекта по исследованию культурных ценностей уже готов. Я спросил профессора Лю, и он сказал, что тебя направляют в Цзиньчжоу. А я поеду в северо-западный заповедник, поэтому мы с тобой не сможем быть вместе, - с сожалением произнес Чи Сяохе.

- И когда нужно ехать? – хриплым голосом спросил Чэн Шунань.

- Отъезд в Цзиньчжоу состоится через две недели, а я уезжаю на два дня раньше. А ты… сможешь поехать при таких обстоятельствах? – осторожно спросил Чи Сяохе.

Чэн Шунань немного помолчал, разглядывая книгу, и спокойно сказал:

- Меня скоро выпишут.

Это была очень редкая возможность, и в Цзиньчжоу отправляли всего десять студентов. Цзиньчжоу располагался на морском побережье и славился богатым культурным наследием. Они должны были отправиться в заповедник с нетронутой природой, и это было идеальное место для поездки. Проект был утвержден еще полгода назад, и Чэн Шунань приложил немало усилий, чтобы попасть в него. Лян Бэйлинь тоже прекрасно знал об этом.

Но за последние полгода произошло слишком многое, и Чэн Шунань, пройдя через все эти страдания, уже позабыл о таком долгожданном событии.

Когда после ухода Чи Сяохе пришел Лян Бэйлинь, Чэн Шунань заговорил с ним о выписке и о предстоящей поездке.

- Я хочу, чтобы меня выписали отсюда, - его голос все еще звучал хрипло, и он старался говорить короткими предложениями. – Я хочу поехать в Цзиньчжоу.

Лян Бэйлинь был приятно удивлен, когда Чэн Шунань сам заговорил с ним, но, поняв, о чем идет речь, он сразу напрягся.

Он не стал сразу отказывать ему, как делал это раньше. Теперь, когда состояние Чэн Шунаня требовало помощи психотерапевта, Лян Бэйлинь не осмеливался расстраивать его, но и согласиться на эту поездку было слишком рискованно.

Случившееся на ферме до сих пор преследовало Лян Бэйлиня, и он боялся, что Чэн Шунань снова попадет в беду, если останется без присмотра.

Он попытался убедить его:

- Ты еще недостаточно поправился, чтобы куда-то ехать. Давай подождем, пока ты окончательно поправишься, и тогда я отвезу тебя, куда ты захочешь.

Услышав его ответ, Чэн Шунань молча закрыл глаза.

Он и не ждал от Лян Бэйлиня согласия, и заранее знал его ответ. Получив отказ, он даже не попытался заговорить об этом во второй раз.

Ближе к вечеру Лян Бэйлинь все же пошел на уступки.

Он уже поговорил с профессором Лю об этой поездке, узнал обо всех приготовлениях и убедился в том, что она пройдет под контролем соответствующих ведомств, а значит, будет вполне безопасной. Но несмотря на это он все еще колебался.

Но, когда сиделка сказала ему, что Чэн Шунань снова отказался от ужина и весь вечер просидел в оцепенении, глядя в окно, у него не осталось выбора.

- Поезжай, если хочешь, - сказал Лян Бэйлинь.

Он держал в руках чашку с кашей и, присев на край кровати, вкрадчиво добавил:

- Сначала поешь немного. Если ты не будешь есть, у тебя не хватит сил на поездку.

Чэн Шунань отреагировал на эти слова и медленно сел. Лян Бэйлинь зачерпнул ложку каши и поднес к его губам. Чэн Шунань послушно открыл рот и начал медленно есть.

- Я пошлю с тобой двух человек, они будут держаться на расстоянии и не побеспокоют тебя, - сказал Лян Бэйлинь. – Ты должен отвечать на мои сообщения и звонки, а перед сном выходить в видеочат.

Это была самая большая уступка, на которую он был готов пойти.

С этими словами он поднял руку и убрал рисовое зернышко, прилипшее к губам Чэн Шунаня. Его прикосновение было легким, словно облако.

Его требования не были запредельными, и это не слишком ограничивало его свободу.

- Хорошо, - тихо сказал Чэн Шунань.

Если он сможет ненадолго вырваться отсюда, это хоть немного скрасит его беспросветную жизнь.

*************************

Переводчик: Kosen

Должен сказать «прости»

Лян Бэйлинь ничего не говорил вслух, но многое организовал втайне, в том числе, продумал маршрут, график деятельности, подготовил предметы первой необходимости, продукты и лекарства. Он даже заранее отправил человека, чтобы тот снял квартиру возле отеля, где мог бы готовить специальные блюда для Чэн Шунаня, поскольку у него были проблемы с желудком.

В день отъезда в Цзиньчжоу Лян Бэйлинь лично отвез Чэн Шунаня в колледж.

Он держался как обычно, но всю дорогу хранил молчание, а, когда машина остановилась, он не открыл замок и замер неподвижно на своем сиденье.

Чэн Шунань несколько раз попытался открыть дверцу и, когда у него ничего не получилось, в панике вцепился в лямки своего рюкзака.

- Ты… - его дыхание участилось, он испугался, что Лян Бэйлинь передумал в последнюю минуту. – Я хочу выйти.

- Сяонань… - Лян Бэйлинь, тяжело вздохнул и положил руку на кнопку разблокировки, но так и не нажал ее. – Погода в Цзиньчжоу не очень хорошая. Если очень устанешь, лучше не выходи на улицу и оставайся в отеле.

- Тебе будут готовить диетическое питание и приносить в отель. У тебя больной желудок, не ешь в забегаловках.

- Люди, которые будут присматривать за тобой, остановятся в соседнем номере. Если тебе что-то понадобится, обращайся к ним. Когда ты будешь выходить из отеля, они последуют за тобой. Я уже сообщил об этом вашему руководителю, они не помешают вам, просто не обращай на них внимания.

Чэн Шунань не стал игнорировать его как раньше, ему не терпелось выйти из машины, он вжался в дверцу и тихо сказал:

- Я понял.

Лян Бэйлинь хотел сказать что-нибудь, но понял, что кроме обычных бытовых советов ему нечего добавить.

У него внезапно возникло дурное предчувствие. Ему казалось, что Чэн Шунань сейчас выйдет из машины, словно облако и сразу унесется ввысь, а у него не останется в руках никаких нитей, с помощью которых он мог бы удержать его и вернуть обратно.

Видя, как Чэн Шунань старается держаться от него как можно дальше, он чувствовал тупую боль в сердце. Ему действительно не хотелось открывать дверцу машины, и по дороге сюда у него не раз возникало желание повернуть обратно. Но он знал, что не может так поступить, иначе, ему будет еще сложнее наладить отношения с Чэн Шунанем, которые и без того были хуже некуда.

Чэн Шунань повернул голову и выглянул в окно. Автобус стоял всего в сотне метров от него. Знакомые ему студенты выходили из учебного корпуса, ставили чемоданы в багажное отделение, а затем, болтая и посмеиваясь, забирались в автобус.

Над ними раскинулось голубое небо, а он все еще был заперт в этом тесном пространстве.

- … Я хочу выйти, - голос Чэн Шунаня задрожал.

Он медленно сжался в комок и, прижимаясь к двери, уткнулся лицом в колени.

Лян Бэйлинь внезапно наклонился к нему и заключил его в объятья.

- Сяонань… будь осторожен. Хорошей тебе поездки.

И лишь когда прошло уже много времени, Лян Бэйлинь понял, что все его тревоги и предчувствия в тот день были небезосновательны. Казалось, все уже было предопределено, и в этой истории запутанных отношений их вела вперед некая невидимая сила, и было уже невозможно ни остановиться, ни повернуть назад.

Им с Чэн Шунанем было предопределено рано или поздно пройти через этот разрыв, и он не мог изменить ни прошлое, ни будущее.

Чэн Шунань не принадлежал кому-либо. Ему повезло, что он у него был, но он неизбежно должен был его потерять.

Просто в тот момент он думал, что у него еще есть шанс.

Поэтому он, наконец, разжал руки и сказал:

- Сяонань, когда ты вернешься, мы с тобой поговорим обо всем.

Две недели пролетят очень быстро. Лян Бэйлинь говорил себе, что Чэн Шунань пробудет в Цзиньчжоу всего две недели, а потом вернется. Он все еще должен сказать ему «прости».

И еще он должен сказать: «Я люблю тебя».

***

Чемоданы доставили в Цзиньчжоу еще два дня назад, и Чэн Шунань нес с собой только один рюкзак. Лян Бэйлинь не стал выходить из машины не только потому, что не хотел давить на Чэн Шунаня, но и из-за страха, что не сможет совладать с собой и увезет его обратно.

Он смотрел через окно, как Чэн Шунань идет к автобусу. На нем были джинсы и тонкий черный пуховик. В такой простой одежде он ничем не отличался от всех остальных студентов.

Но он был особенным.

Лян Бэйлиню было достаточно только взглянуть на его худую спину, чтобы сразу вспомнить его заплаканное лицо, или яркую улыбку, или его отчаяние, когда ему было плохо, или его кокетство в моменты близости.

Для всего мира Чэн Шунань был простым студентом, но для Лян Бэйлиня он заменял собой целый мир.

Ветер играл с волосами Чэн Шунаня, он шел медленной, но твердой походкой.

Когда он подходил к автобусу, оттуда выскочил один из его однокурсников, чтобы встретить его, и что-то весело прощебетал в знак приветствия. Чэн Шунань сразу оживился и ускорил шаг. Студент взял его рюкзак, обнял его за плечи, и они вместе пошли к автобусу.

Лян Бэйлинь лишь на миг увидел профиль Чэн Шунаня, и, даже если он не мог как следует разглядеть его, было понятно, что Чэн Шунань улыбается.

После того, как Чэн Шунань вышел из машины и потом сел в автобус, он так ни разу и не оглянулся назад.

***

Как только Чэн Шунань вошел в автобус, он сразу увидел сидевшего впереди Вэнь Лэчжи.

- Я внештатный сотрудник, поэтому занял одно из ваших мест, - Вэнь Лэчжи показал список и улыбнулся удивленному Чэн Шунаню.

- Профессор Вэнь, мы готовы отдать вам все наши места, только бы вы поехали с нами в Цзиньчжоу, - крикнула сзади одна из студенток.

Остальные девушки рассмеялись и тоже начали шутить:

- С такими красавчиками, как профессор Вэнь и Сяонань, наша поездка будет незабываемой.

Вэнь Лэчжи был одет в простую одежду, и темно-серая куртка подчеркивала его фарфорово-белую кожу и смоляные волосы. Тридцатилетний мужчина выглядел свежее и моложе своих студентов.

- Ладно, тогда я займу все ваши места, а вы можете уходить отсюда, - с серьезным видом ответил Вэнь Лэчжи.

Руководитель группы по фамилии Ли, дал затрещину самому шумному из студентов и сказал:

- Профессор Вэнь не занимает ваши места, он здесь, чтобы помогать вам. Ведите себя прилично и не устраивайте хаос.

В автобусе царила очень веселая атмосфера, и Чэн Шунань тоже рассмеялся. Автобус медленно развернулся и начал выезжать со двора. На повороте он проехал мимо припаркованной черной машины.

Чэн Шунань заметил боковым зрением темный силуэт на водительском сиденье – Лян Бэйлинь все еще был здесь. Улыбка погасла у него на лице, и острая боль пронзила его сердце.

Он отвернулся, устроился поудобнее на сиденье и закрыл глаза.

Им предстояла семичасовая поездка, и он не был уверен в том, что сможет выдержать ее. Впрочем, это было вполне терпимо, и он подумал, что больше ничто не сможет сломить его.

Многие студенты уже задремали в плавно покачивающемся автобусе, когда внезапно послышался чей-то крик.

Вэнь Лэчжи отреагировал первым, он встал и подошел к Чэн Шунаню, который уставился на него широко распахнутыми глазами, словно только что очнулся от кошмара.

- Что случилось? – спросил Вэнь Лэчжи, а затем помахал рукой студентам, которые смотрели в их сторону. – Ему просто приснился кошмар.

В салоне вновь стало тихо. Вэнь Лэчжи сел рядом с Чэн Шунанем. Глядя не его растерянный вид, он не мог не посочувствовать ему. Сколько же ему пришлось пережить, если его теперь мучают кошмары.

- Простите, профессор, за то, что разбудил вас, - сказал Чэн Шунань, а затем открыл рюкзак, достал оттуда коробочку с таблетками и принял одну из них.

Дорога заняла много времени. Проснувшись от кошмара, Чэн Шунань вспомнил, что забыл вовремя принять таблетку. Он не станет относиться небрежно к собственному телу. Если он хочет жить нормальной жизнью, ему необходимо прежде всего позаботиться о своем здоровье.

Несмотря на то, что таблетки были упакованы в коробочку без опознавательных знаков, Вэнь Лэчжи с одного взгляда понял, что это за лекарство. В более молодом возрасте ему тоже приходилось страдать от депрессии, и он знал, что Чэн Шунань принимает тот же препарат, что и он сам принимал когда-то.

Но он ничего не сказал. Когда Чэн Шунань принял лекарство и снова закрыл глаза, он вернулся на свое место.

Прежде чем сесть, Вэнь Лэчжи выглянул в окно и увидел неприметный внедорожник, который следовал за ними неподалеку. Он знал, что это были люди Лян Бэйлиня, которых он отправил вслед за ними. Он не увидел в этом ничего удивительного и, усевшись поудобнее, задремал снова.

***

Через неделю после их приезда в Цзиньчжоу на побережье обрушился тайфун «003», от которого пострадали многие населенные пункты на восточном побережье. Цзиньчжоу находился немного южнее, и там в течение нескольких дней дул сильный ветер и шли проливные дожди.

Ради собственной безопасности они все время оставались в отеле. Лян Бэйлинь хотел вернуть Чэн Шунаня обратно, но тот наотрез отказался. Лян Бэйлиня одолевали опасения, но он решил с уважением отнестись к его решению.

У них и так было немало сложных моментов, и, если они хотят и дальше идти рука об руку, Лян Бэйлиню было необходимо научиться считаться с Чэн Шунанем.

Их экспедиция подходила к концу, и им предстояла еще одна важная поездка. Руководитель Ли спросил мнение всей группы, и было решено, что раз уж они приехали сюда, нужно завершить программу, когда погода немного улучшится.

Арендовав три внедорожника, они отправились после обеда в заповедник. Вэнь Лэчжи и Чэн Шунань ехали в одной машине. Когда они проезжали через поселок, дорога оказалась перекрыта.

Они остановились, чтобы отдохнуть, но неожиданно снова пошел дождь. От этого поселка до заповедника оставалось всего полчаса езды, и никто не хотел сдаваться в самом конце пути. Руководитель Ли взял с собой несколько парней и отправился с ними вперед, чтобы исследовать дорогу.

Чэн Шунаню нездоровилось, поэтому Вэнь Лэчжи остался здесь вместе с ним. Но время шло, а руководитель Ли все не возвращался, к тому же, связь оборвалась, и до него было невозможно дозвониться.

Иногда, находясь в моменте, человек не чувствует, что все неспроста, но, оглядываясь назад, понимает, что все совпадения были неизбежны.

Вэнь Лэчжи постучал по телефону, от которого теперь не было никакого толку, и с беспокойством посмотрел в окно. Они остановились в частном доме напротив моста, который преградил им путь. Владелец дома сообщил им, что местные власти сочли, что мост находится под угрозой обрушения, поэтому каждый раз при разгуле стихии, движение транспорта на мосту было запрещено.

Наконец, руководитель Ли снова вышел на связь. Он сообщил, что в нескольких километрах отсюда им удалось обнаружить дорогу, ведущую в заповедник. Все, наконец, вздохнули с облегчением, сели в машины и тронулись в путь.

Впереди шла машина со студентами, за ней ехали Чэн Шунань с Вэнь Лэчжи, а следом внедорожник с двумя телохранителями.

Все это время они следовали за Чэн Шунанем, и Вэнь Лэчжи даже объяснил остальным студентам, что Чэн Шунань все еще не оправился от болезни, и, поскольку его семья волновалась о нем, они послали с ним сопровождающих. Поскольку все знали о происхождении Чэн Шунаня, это никого особенно не удивило. К тому же, эти люди держались все время на расстоянии и никому не причиняли беспокойства, поэтому со временем всеобщее любопытство утихло.

Три машины медленно ехали по маршруту, указанному руководителем Ли, но вскоре, после того как они тронулись в путь, дождь стал еще сильнее. Сильный ветер разрывал струи дождя, крупными каплями швыряя их в стекла машин. Дождевая вода превратилась в густой белый туман, из-за которого видимость сократилась до двух метров.

Вэнь Лэчжи проехал несколько поворотов и с сожалением обнаружил, что сбился с пути, и остальные машины больше нигде не было видно. Чэн Шунань достал телефон, но связь снова оборвалась.

Какое-то время они ехали, куда глаза глядят, и спустя полчаса обнаружили, что вновь оказались у того же дома, где остановились ранее.

*************************

Переводчик: Kosen

Кошмар

- Сегодня останемся здесь, больше никуда не поедем, - с некоторым сожалением, и в то же время с чувством облегчения сказал Вэнь Лэчжи.

Уж лучше вернуться назад, чем заблудиться где-нибудь в горах.

Они вышли из машины и уселись под карнизом, чтобы немного отдохнуть. Хозяин дома принес им чая и ушел к себе в комнату.

Спустя какое-то время, Вэнь Лэчжи заметил, что в его телефоне появился сигнал, поэтому сразу же позвонил руководителю Ли. Узнав, что две другие машины уже присоединились к ним, он даже не знал, что ему сказать.

- Когда дождь прекратится, мы вернемся в отель. Мы не поедем в заповедник, должно быть нам просто не судьба добраться туда сегодня.

Им было совершенно нечем заняться, поэтому они просто ждали, когда закончится дождь. Ветер постепенно стих, и они услышали мяуканье кошки.

Чэн Шунань вышел из-под карниза и, покрутив головой, быстро нашел источник этого звука – недалеко от них на опоре моста сидела кошка. Ее шерсть слиплась от воды, видимо, она уже давно оказалась в этой ловушке. Вэнь Лэчжи проследил за его взглядом и тоже заметил кошку.

- Пойду посмотрю, как ей помочь, - Чэн Шунань раскрыл зонт и, захватив с собой палку, пошел к мосту.

- Я пойду с тобой, - с обеспокоенным видом сказал Вэнь Лэчжи.

Этот мост пересекал пересохшее русло реки шириной в сто метров. Они спустились по скользкой дорожке вдоль берега и подошли к опоре моста. Пока они думали, как им спасти кошку, неподалеку от них послышался какой-то шорох.

Они подняли головы и увидели возле берега в проеме моста человека, сидевшего в куче мокрых коробок. Это был бродяга, довольно молодой человек в грязной одежде и с испачканным лицом. Он смотрел на них с глупой улыбкой, что-то бормоча себе под нос и размахивая руками.

- Ты что, живешь здесь? – крикнул ему Вэнь Лэчжи. – Это же очень опасно.

В такую погоду могло произойти что угодно. Даже если этому человеку удастся пережить тайфун, когда температура резко упадет, этот человек замерзнет насмерть. Вэнь Лэчжи еще раз попытался с ним заговорить, но этот человек не понимал его и лишь продолжал все также глупо улыбаться.

- Давай сначала спасем кошку, - с беспомощным видом сказал Вэнь Лэчжи.

Чэн Шунань поднял палку, надеясь, что кошка с ее помощью спустится вниз, но палка была недостаточно длинной, и кошка после нескольких попыток так и не решилась спрыгнуть.

Вокруг них были лишь ил и гнилая трава. Вэнь Лэчжи огляделся по сторонам, но не нашел ничего подходящего. Он протянул Чэн Шунаню зонт и сказал:

- Я вернусь и попрошу у хозяина какую-нибудь палку или что-нибудь вроде этого.

Чтобы зайти в дом, взять подходящий инструмент и вернуться обратно, требовалось совсем немного времени, к тому же, дом находился прямо на берегу реки, и Чэн Шунань с кошкой все время находились в поле его зрения.

Он дошел до дома по грязи и увидел стоявшую у стены лопату. Хозяин дома ушел отдыхать, и он, решив не беспокоить его, взял лопату и пошел обратно.

Но не успел он пройти и пары шагов, как вдруг послышался громкий треск, к которому присоединился звук, похожий на взрывы петард.

Вэнь Лэчжи застыл от неожиданности, и его взгляд упал на стоявший перед ним мост. В его сознании промелькнула ужасная мысль, но ему было некогда раздумывать, и он бросился на берег:

- Чэн Шунань, назад!

Но, прежде чем прозвучал его крик, послышался грохот, и мост рухнул вниз.

***

Лян Бэйлинь внезапно проснулся и вскочил на ноги со своего кресла. Он вцепился в стол, пытаясь удержать равновесие. Его грудь пронзила резкая боль, и все его тело покрылось испариной.

Ему приснился кошмар.

Он взглянул на часы в форме кролика, стоявшие у него на столе – они показывали половину второго. Он совсем недавно пообедал и продолжил работать, но сам не заметил, как заснул. Ему уже давно не снились кошмары, и он уже почти забыл, что увидел во сне. Он лишь смутно помнил, как нечто огромное упало возле его ног, а затем весь мир рухнул, намертво придавив его своими обломками.

Он взял салфетку и, вытерев вспотевший лоб, подошел к окну.

Сегодня было пасмурно, и в небе клубились темные тучи. Его сердце колотилось как бешеное, и он еще долго не мог успокоиться. Лян Бэйлинь подумал - видимо, из-за того, что рядом с ним не было Чэн Шунаня, и из-за того, что в последнее время произошло столько различных событий, его постоянно съедает тревога.

Он в третий раз набрал номер Чэн Шунаня, но тот не отвечал на его звонки. Тогда он позвонил телохранителям, которых отправил вместе с ним, но и их телефоны были недоступны. Он пока не слишком паниковал, в Цзиньчжоу всегда была неустойчивая погода, и связь часто прерывалась.

Он дважды прошелся по кабинету, и вдруг почувствовал, как у него по непонятной причине задергалось веко, а сердце болезненно сжалось. Он прижал руку к груди и, усевшись за стол, открыл ноутбук. В этот момент появилось уведомление.

«Тайфун 003 усиливается, на восточное побережье обрушился сильный ветер с проливными дождями.»

Весь интернет был полон новостей по этой теме.

«Прибрежные районы пострадали от стихийного бедствия, 23500 человек эвакуированы.»

«220000 человек пострадали от тайфуна 003, 2 человека погибли, 35 ранены.»

Все СМИ еще несколько дней назад начали писать об этом тайфуне, и обеспокоенный Лян Бэйлинь просил Чэн Шунаня никуда не выходить из отеля. Он тогда также связался с руководителем Ли, и тот подтвердил, что вся их группа проводит почти все время в отеле.

В течение следующих нескольких дней температура резко упала, но так как Цзиньчжоу находился на некотором расстоянии от места удара стихии, обстановка была не слишком опасной. К тому же, Чэн Шунань оставался в отеле, поэтому Лян Бэйлинь не стал забирать его оттуда, как собирался в начале.

«Должно быть, в отеле не ловит связь или он просто не услышал звонка», - утешал сам себя Лян Бэйлинь. Но постепенно, по мере того как новостей о тайфуне становилось все больше, он уже начинал сожалеть о том, что слишком боялся задеть чувства Чэн Шунаня и не забрал его оттуда силой.

Он взял пальто и ключи от машины и, выйдя из кабинета, столкнулся с Фан Лянем, который пришел к нему для доклада. Он, не останавливаясь, направился прямиком к лифту. Увидев выражение его лица, Фан Лянь отложил бумаги и пошел за ним следом.

Лян Бэйлинь сел во внедорожник и, нажав на педаль, выехал из подземной стоянки на дорогу. Когда Фан Лянь сел на пассажирское сиденье, Лян Бэйлинь не стал его прогонять, и он понял, что поступил правильно, последовав за ним.

Он осторожно спросил, куда они направляются, и услышав от Лян Бэйлиня слово «Цзиньчжоу» понял, что он беспокоится о Чэн Шунане, и ему необходимо лично удостовериться в том, что с ним все в порядке.

От Юши до Цзиньчжоу было около 600 километров. Отель, в котором остановился Чэн Шунань, находился в удаленном месте. Дорога вместе с горным серпантином занимала семь часов. Лян Бэйлинь уверенно вел машину и ехал на быстрой скорости. Фан Лянь не осмелился ничего сказать и просто закрыл глаза, чтобы немного отдохнуть.

Сквозь сонное оцепенение он услышал звонок телефона, а затем резкий голос Лян Бэйлиня.

За окном сыпал мелкий дождь, и небо помрачнело еще больше.

Собеседник Лян Бэйлиня что-то торопливо говорил ему, а затем огромный внедорожник резко затормозил с громким скрежетом, оставив позади себя длинный след на асфальте, и неуклюже припарковался на обочине дороги.

Посреди дороги Фан Лянь сам пересел за руль, а Лян Бэйлинь все время говорил по телефону, занимаясь организационными вопросами. Его голос звучал спокойно, но Фан Лянь заметил краем глаза кровь на левой руке Лян Бэйлиня, от того, что он неосознанно впился ногтями в ладонь.

- Долго еще? – уже в который раз спросил Лян Бэйлинь, повернув голову и глядя на него покрасневшими от напряжения глазами.

Фан Лянь ехал на предельно возможной скорости. Он взглянул на навигатор – оставалось еще четыре с половиной часа.

- Уже скоро. Быстрее не получится, - ответил Фан Лянь.

Дорога была скользкой, и он был рад, что догадался сесть с ним в машину. Если бы Лян Бэйлинь был один, он бы ни за что не добрался до места в таком состоянии.

Лян Бэйлинь крепко сжимал телефон. Заметив на экране кровь, он начал энергично вытирать ее рукавом рубашки, обращаясь к самому себе:

- Все в прядке, все должно быть в порядке.

- Он же трусишка, наверняка просто спрятался в отеле и лег спать.

В заповедник отправились десять студентов, но пропал только один Чэн Шунань. Как такое могло случиться, что пропал именно он один? Как он мог оказаться под рухнувшим мостом? Должно быть, он не выходил из отеля и не садился в машину, а они просто ошиблись во время переклички.

И его телохранители тоже что-то напутали. Мало ли кто из студентов носил черный пуховик, вот они и перепутали.

У Лян Бэйлиня пересохло в горле, он изо всех сил сжал телефон и ожесточенно произнес:

- На этот раз я верну его несмотря ни на что.

- Просто я придавал слишком большое значение его мнению, думал, что ему нужно расслабиться, и поэтому лучше оставить его одного. Нельзя было этого делать, и больше я никогда не отпущу его в такое опасное место.

Фан Лянь, управляя машиной одной рукой, другой – взял бутылку воды и протянул ее Лян Бэйлиню. Лян Бэйлинь взял бутылку, отвинтил крышку и, запрокинув голову, сделал несколько больших глотков. В тишине салона было отчетливо слышно, как он глотает воду.

Телефон зазвонил снова, и один из телохранителей сообщил Лян Бэйлиню, что прибыла команда спасателей, которая сейчас пытается разобрать обрушившуюся часть моста. Лян Бэйлинь слушал его молча, глядя куда-то вдаль сквозь мутную завесу дождя, его руки дрожали, и он неосознанно покрепче сжал пальцы.

Закончив разговор, он снова обратился к Фан Ляню:

- Сколько еще?

Прошло всего десять минут после того, как он задавал этот вопрос в последний раз, и Фан Лянь повторил снова:

- Уже скоро.

В течение следующих четырех часов Лян Бэйлинь больше ничего не говорил, и лишь отвечал на телефонные звонки, обсуждая ход спасательной операции. Он молчал так долго и упорно, и Фан Лянь подумал, что он, вероятно, смирился со смертью Чэн Шунаня.

Хотя он не видел своими глазами, что случилось, но ему не составило труда составить собственное впечатление о том, что произошло, поскольку он слышал все телефонные разговоры. Чэн Шунань отправился в горы вместе со своей группой, а затем укрылся от дождя в доме одного из местных жителей. Он пытался спасти кошку, застрявшую на опоре моста, но мост рухнул.

Бедного Чэн Шунаня вместе с кошкой завалило обломками.

Чуть позже произошло повторное обрушение, и теперь на месте происшествия осталась лишь груда из обломков бетона и металла. С какой стороны ни посмотри, у него не было ни малейшего шанса выжить. Разве что, если он вообще никуда не выходил в тот день.

Но он сел в машину, все студенты и преподаватель видели это. После первого обрушения кто-то попытался вытащить его из-под обломков, но затем произошло повторное обрушение.

Надежда на то, что он мог выжить, была настолько ничтожна, что спасатели лишь качали головами и тяжело вздыхали.

Уже совсем стемнело, вести машину становилось все труднее, и Фан Ляню пришлось сбросить скорость.

Когда до конца пути осталось минут десять, молчавший все это время Лян Бэйлинь неожиданно спросил:

- … как теперь быть?

Фан Лянь с тревогой взглянул на него и заметил, что он смотрит прямо перед собой, было непонятно, кому он задал этот вопрос – себе или кому-то другому.

Фан Лянь не нашелся, что сказать.

Машина остановилась возле ярко освещенного дома. Недалеко от него, на дне русла реки были видны занятые спасатели и рассредоточенное повсюду оборудование.

Только оказавшись на месте, можно было по-настоящему осознать масштаб катастрофы – мост полностью рухнул на дно реки, и его массивные обломки глубоко вдавливались в землю. У Фан Ляня голова пошла кругом от одного только взгляда на происходящее.

Он не мог себе даже представить, что осталось от Чэн Шунаня, если он оказался под этими обломками.

Лян Бэйлинь выскочил из машины и упал, его одежда пропиталась грязью. Он встал, держась за дверцу машины, и, сделав пару шагов, едва не упал снова, но Фан Лянь поспешно подхватил его под руку.

С неба падали капли дождя, и Фан Лянь почувствовал, что рука Лян Бэйлиня была холодны как лёд.

*************************

Переводчик: Kosen

Это не он!

На месте происшествия, помимо спасателей и сотрудников экстренных служб, находились также руководитель Ли и двое телохранителей. Руководитель Ли со скорбным видом смахнул с лица ледяные капли дождя, не осмеливаясь смотреть Лян Бэйлиню в глаза.

Лян Бэйлинь отбросил дождевик, который ему протянул один из телохранителей, и спустился вниз, на дно русла реки, где стоял большой экскаватор. Капитан спасательной бригады отвел его к огромной куче обломков и угрюмо сказал:

- Вот здесь.

Уже несколько часов Чэн Шунань оставался здесь.

Все говорили Лян Бэйлиню, что Чэн Шунань здесь.

Лян Бэйлинь уставился на обломки, и у него вдруг закружилась голова, и на него накатила тошнота.

- Этого не может быть, - услышал он свой собственный голос.

Он повернулся и вцепился в руководителя Ли, который шел за ним следом:

- Откуда вам всем знать, что там кто-то есть? – холодным жестким тоном спросил он. – Откуда вам знать, что это именно он? Почему ты так уверен в этом? Говори!

Когда Лян Бэйлинь вцепился в него и потянул на себя, руководитель Ли с трудом устоял на ногах.

- Господин Лян… Сяонань, он… Простите, я не углядел за ним…

Его глаза покраснели, сегодня на него обрушилось слишком много ударов, и он уже был на грани срыва.

Лян Бэйлинь отпустил его и отступил на назад, чувствуя, как у него подкашиваются ноги. Огромный мост, словно пропасть раскинулся между ним и Чэн Шунанем, и эту пропасть было невозможно преодолеть. Эта мысль сокрушила его сердце, угрожая разорвать его на части.

- Господин Лян, мне очень жаль, но нам не удалось обнаружить под мостом никаких признаков жизни.

Капитану спасательной бригады было невыносимо смотреть на этого высокого сильного человека, но он постарался говорить как можно мягче, чтобы объяснить ситуацию.

Спасательные работы продвигались очень медленно и с большим трудом. Десятки тонн бетона и металла обрушились на маленькое человеческое тело, и от него наверняка почти ничего не осталось. Многолетний опыт подсказывал капитану, что продолжать поиски бессмысленно, но Лян Бэйлинь заплатил большие деньги, требуя спасти этого человека.

Но все понимали, что «спасать» там уже некого.

Лян Бэйлинь по-своему воспринял его фразу и резко спросил:

- Если не удалось обнаружить никаких признаков жизни, это означает, что там никого нет, верно?

Чэн Шунань ненавидел его, он был обижен и хотел убежать от него. Наверняка, он просто сбежал и спрятался где-нибудь, устроив этот ложный несчастный случай, чтобы обмануть его.

Да, именно так оно и было!

Капитан не знал, как сказать об этом Лян Бэйлиню, он немного помолчал, но все же ответил:

- Мы нашли его.

К этому времени дождь прекратился, и ледяной ветер словно ножом резал лицо. Все вокруг погрузилось во мрак, и воздух был наполнен густым запахом мокрой земли.

Из-под кучи обломков была видна человеческая рука. Точнее, было видно только половину ладони, и пальцы были настолько изуродованы, что уже было невозможно понять, как именно эта рука выглядела раньше.

Лян Бэйлинь тяжело рухнул на колени, ударившись об камни. Откуда-то издалека до него донесся смех, переходящий в плач. Кто-то назвал его по имени, и эти звуки становились все ближе, наплывая на него из пустоты.

- Бэйлинь-ге, ты мне очень нравишься.

- Приходи пораньше с работы, я буду ждать тебя.

- Отцу с братом я больше не нужен.

- Раньше я был глуп, но я исправлюсь. Я знаю, что был неправ.

- А я ненавижу.

…………

Лян Бэйлинь почувствовал, как его ударила в грудь неведомая сила, он опустился на колени и замер, словно заледенев на месте. После нескольких попыток он все же протянул руку и накрыл ею торчавшую из-под обломков ладонь.

- Сяонань… - мысленно воскликнул он и, сжав ладонь, почувствовал что-то твердое и холодное. Это было кольцо.

«Это не он.»

Он осторожно снял кольцо и увидел выгравированные на внутренней стороне буквы – «Бэйнань». (1) Какое-то время он разглядывал это кольцо, а затем уверенно произнес:

- Это не он.

- Я знаю, он не хочет меня видеть, поэтому просто прячется.

- Это не он!

Лян Бэйлинь не понимал, сколько прошло времени, может быть, несколько часов, а, может – секунд. Он стоял возле рухнувшего моста, и лютая боль рвала на части его душу и тело. У него все расплывалось перед глазами, и его окутало ощущение нереальности происходящего.

Он застыл неподвижно, глядя прямо перед собой, но казалось, при этом он все равно ничего не видел, и лишь продолжал повторять «это не он», отчаянно пытаясь убедить самого себя.

Капитан спасательной бригадой поговорил с Фан Лянем и, в конце концов, было решено, что Фан Лянь передаст Лян Бэйлиню их решение.

Фан Лянь долго подбирал слова, не зная, как все объяснить Лян Бэйлиню, чтобы он смог принять это.

- … Останки очень трудно извлечь или опознать. Спасатели рекомендуют… захоронить тело на месте.

Лян Бэйлинь смотрел на него, словно силясь понять смысл его слов. Он отступил на пару шагов и привалился спиной к дереву, словно разом утратив способность говорить.

- Кольцо отправят на экспертизу, - продолжал Фан Лянь.

На кольце осталось достаточно тканей, чтобы провести экспертизу, и спасатели спросили, стоит ли им также извлечь палец. Фан Лянь принял решение вместо Лян Бэйлиня и распорядился взять только кольцо. Он не мог поставить Лян Бэйлиня перед таким выбором и не мог допустить, чтобы тело Чэн Шунаня и дальше подвергалось разрушению.

Фан Лянь подумал, что Лян Бэйлинь должен согласиться. Он был сражен всем происходящим, но в отношении Чэн Шунаня он всегда был на удивление упрямым. Даже если он отказывался признавать, что под завалами был Чэн Шунань, он все равно не мог допустить, чтобы его тело пострадало еще больше.

Недалеко от них руководитель Ли разговаривал с сотрудниками спасательной бригады. Расслышав слова «профессор Вэнь» и «больница», Лян Бэйлинь неожиданно вздрогнул.

Казалось, он разом пришел в себя. Он повернул голову в сторону руководителя Ли, а затем подошел к нему и, сжав его плечо, развернул его к себе.

Перед ним забрезжил лучик надежды, и его голос дрогнул:

- Ты говоришь, что в тот момент Сяонань и Вэнь Лэчжи были вместе? Это он пытался спасти Сяонаня после первого обрушения?

Руководитель Ли закивал головой.

- А что с Вэнь Лэчжи? – взволнованно спросил Лян Бэйлинь. – Где он сейчас?

- Он тоже тогда пострадал, и местные жители отправили его в больницу еще до нашего приезда.

В голове Лян Бэйлиня мелькнула какая-то мысль, и его сердце вновь забилось после нескольких часов застоя. Он даже смог расслышать, как кровь вновь потекла по его венам, устремляясь к мозгу.

Если Вэнь Лэчжи был там, значит, он и спрятал Чэн Шунаня.

Семья Чэн из Юаньчжоу пыталась сблизиться с Чэн Шунанем. Лян Бэйлинь специально проверил и знал наверняка, что Вэнь Лэчжи не был руководителем группы, но все равно присоединился к ней.

Надо же, какое совпадение.

Лян Бэйлинь быстро соображал. Он повернулся к Фан Ляню и сказал:

- Едем в больницу!

***

Небо слегка прояснилось, и из окна больницы было видно, что ветер и дождь прекратились. В утренних новостях сообщили, что бушующий уже несколько дней тайфун 003, наконец, отступил.

Вэнь Лэчжи сидел на кровати с пультом в руке и переключал каналы. Палаты в этой больнице были плохо оборудованы, связь здесь была плохой, и всюду стоял сильный запах лекарств. Вэнь Лэчжи нахмурился, мечтая убраться отсюда как можно скорее.

Неожиданно дверь открылась, и перед ним появился Лян Бэйлинь. Чэн Бохань вышел, чтобы купить ему завтрак, поэтому в палате не было никого, кроме Вэнь Лэчжи.

Увидев Лян Бэйлиня, Вэнь Лэчжи поспешно отложил пульт и лег на кровать.

Когда Лян Бэйлинь вошел в палату, от него веяло ледяным холодом. Он оглядел комнату, но не увидел никого, кроме Вэнь Лэчжи, который лежал на кровати, изображая слабость.

Глядя на него убийственным взглядом, и позабыв про всякую сдержанность и приличия, он сразу спросил:

- Где Сяонань? Где ты его прячешь?

Вэнь Лэчжи молча смотрел на человека, который не спал всю ночь. Его глаза были налиты кровью, и вся одежда была покрыта грязью. Он выглядел так, словно только что вышел из преисподней, и от его существа веяло усталостью, безумием и истерией.

В таком состоянии Лян Бэйлинь выглядел пугающе. С ним и раньше было нелегко иметь дело, но теперь он казался еще более зловещим.

Неудивительно, что Чэн Бохань примчался сюда посреди ночи. Со своим спокойным и простым нравом, Вэнь Лэчжи не сможет противостоять ему, и сразу же выдаст себя с головой.

Вэнь Лэчжи напустил на себя растерянный вид и медленно сел на кровати. Одетый в больничную пижаму и без очков, он выглядел нежным, невинным и безобидным.

- Господин Лян, мне очень жаль, что я не смог спасти Чэн Шунаня.

- Вэнь Лэчжи, не смей мне врать. Тот человек под мостом не Сяонань. Это не он!

Вэнь Лэчжи сохранял невозмутимый вид, применив тактику, которой научил его Чэн Бохань – смотреть собеседнику прямо в глаза, не пытаясь избегать его взгляда и всем своим видом выражая уверенность в собственной правоте.

Лян Бэйлинь крепко сжал кулаки, так что ногти впились ему в ладони.

- Как преподаватель, я не сумел спасти своего студента, это моя вина… - торжественным тоном проговорил Вэнь Лэчжи.

Лян Бэйлинь в ярости махнул рукой, прерывая его речь:

- Я не желаю это слушать!

Он наклонился к Вэнь Лэчжи и, глядя ему в глаза проговорил:

- Из всех отправившихся в экспедицию групп ты выбрал именно группу Сяонаня. Там было несколько машин, но ты сел в одну машину с ним. Когда все уехали, ты вернулся обратно. Сяонань пошел спасать кошку и попал под обвал, и это все только с твоих слов. И ты думаешь, что я поверю тебе?

- Просто верни мне Сяонаня, и я не стану спрашивать с тебя за то, что ты пытался обмануть меня.

Вэнь Лэчжи, чувствуя, как у него вспотел лоб, откинулся назад и с тревогой посмотрел на дверь. Лян Бэйлинь был похож на разъяренного хищника, и, если он не получит желаемого ответа, то вполне способен растерзать свою жертву.

Чэн Бохань вышел купить ему завтрак и скоро должен был вернуться.

- Господин Лян, мне тоже не хочется верить в то, что Чэн Шунань погиб, но это все действительно просто совпадение. Я не мог предвидеть потерю связи и обрушение моста. Ты говоришь, что это тщательно спланированная афера, но зачем бы я стал обманывать тебя?

- Я думаю, ты сам знаешь об отношениях между семьей Чэн из Юаньчжоу и семьей Чэн из Юши. Это очень дальнее родство, а от семьи Чэн Цуньчжи больше ничего не осталось. Зачем нам ссориться с тобой из-за Чэн Шунаня? Что бы нам это дало?

- Я был на месте происшествия, когда произошел несчастный случай, - Вэнь Лэчжи слегка замялся. – Я пытался вытащить его, но…

Вэнь Лэчжи немного помолчал, а затем нанес Лян Бэйлиню удар в сердце:

- … он сам не захотел выбраться оттуда.

- Господин Лян, я не собираюсь вникать в то, что ты такого сделал, чтобы твой парень дошел до такого отчаяния. Спроси себя сам, почему он сдался, когда у него все еще оставался шанс на спасение.

Эти слова, словно острый меч, вошли в плоть Лян Бэйлиня.

Оказывается, и правда можно услышать, как разбивается сердце.

Звук был легким, но оглушающим.

«Я хотел покормить рыбок»

«Сейчас я хочу только умереть»

Гул кондиционера в палате, голос диктора по телевизору и звук шагов в коридоре исчезли, остался только голос Чэн Шунаня.

Эти ужасные обвинения, от которых хотелось плакать кровавыми слезами, едва не раздавили Лян Бэйлиня.

- Нет, ты лжешь… - пробормотал он. – Это не он.

А затем, словно очнувшись, он резко сказал:

- Ты отведешь меня к нему! Верни мне его!

Словно обезумев, он вцепился в Вэнь Лэчжи и стащил его с больничной койки.

Чэн Бохань, принесший любимую еду Вэнь Лэчжи, услышав из коридора шум, оставил коробку с едой и бросился в палату.

___________________________________________

1. «Бэйнань» написано латиницей, видимо, два слога от их имен вместе.

*************************

Переводчик: Kosen

Я лишь хочу, чтобы он был жив

Трое мужчин устроили в больнице большой переполох. Чэн Бохань схватил Лян Бэйлиня за плечо и ударил его кулаком в челюсть. Лян Бэйлинь в ответ пнул его ногой. Вэнь Лэчжи, оказавшись зажатым в угол, чтобы не попасть им под руку, запрыгнул на больничную койку.

В коридор выбежали другие пациенты, а вскоре прибежали работники больницы, чтобы остановить драку. Двое мужчин, тяжело дыша, вывалились в коридор, и их внешний вид оставлял желать лучшего.

Вэнь Лэчжи был готов провалиться от стыда, он выглянул из-за двери и крикнул:

- Неужели дракой можно решить проблему? Давайте просто поговорим!

Двое мужчин одинакового роста застыли друг напротив друга в коридоре. Работники больницы попытались их успокоить и, видя, что они больше не дерутся, оставили их одних. Остальные зеваки тоже разошлись по палатам.

Чэн Бохань выплюнул кровь, у него была разбита скула, и он был в отвратительном настроении.

Лян Бэйлинь действовал слишком жестко, а ему к тому же, приходилось защищать Вэнь Лэчжи, отчего его действия неизбежно были скованы.

- С Чэн Шунанем произошел несчастный случай, никто не хотел этого. Я понимаю, что ты расстроен, но больница не место для скандалов, и ты не должен допрашивать Вэнь Лэчжи. Мы бы не стали шутить такими вещами.

Чэн Бохань давно все разузнал о Лян Бэйлине, и ему было известно, насколько тот умен. Но он не ожидал, что после такого потрясения Лян Бэйлинь так быстро заметит неладное и примчится сюда.

Все произошло слишком внезапно. Когда Вэнь Лэчжи позвонил ему вчера вечером, он сразу понял, что это хорошая возможность, и обстоятельства сложились довольно удачно. Однако, несмотря на то, что все было тщательно спланировано, они действовали наспех. У него не было никакой уверенности в том, что Лян Бэйлинь не заметит явные нестыковки, поэтому он решил действовать как можно быстрее, пока Лян Бэйлинь еще не пришел в себя и не может мыслить здраво.

Слова Чэн Боханя прозвучали более убедительно, чем слова Вень Лэчжи, но Лян Бэйлинь все еще не верил ему.

Он стоял, привалившись к подоконнику, в трех шагах от Чэн Боханя, чувствуя себя полностью измотанным после бессонной ночи и всех переживаний. У него были разбиты губы, и над бровью красовался синяк.

- Если все так, тогда зачем ты примчался сюда посреди ночи? – спросил он.

Вэнь Лэчжи не смог бы самостоятельно вывезти отсюда Чэн Шунаня. Лян Бэйлинь полагал, что Чэн Шунань до сих пор находится в Цзиньчжоу, а, возможно, прячется где-нибудь здесь в больнице.

- Мой супруг пострадал, разве я не должен был приехать к нему? – резонно возразил ему Чэн Бохань.

- Лян Бэйлинь, ты пришел сюда сегодня, чтобы найти своего человека и напал на Вэнь Лэчжи. Я понимаю, что ты расстроен, и не стану тебя осуждать. Но это не значит, что ты можешь подозревать нас в том, что мы прячем Чэн Шунаня и обвинять Вэнь Лэчжи только потому, что он тоже был на месте происшествия. Ты должен действовать, опираясь на факты, а не на свои домыслы.

Чэн Бохань действовал напористо, не оставляя Лян Бэйлиню времени на раздумья:

- Чэн Инь обращался ко мне за помощью, чтобы я помог ему спасти его брата от тебя.

Он намеренно использовал и подчеркнул слово «спасти».

Чтобы одолеть Лян Бэйлиня, нужно было действовать быстро и решительно. Когда идет бой между равными, иногда лучше сыграть на эмоциях, чем действовать силой.

И действительно, Лян Бэйлинь, казалось, не мог осмыслить это слово, он отступил назад, его агрессия рассеялась, и он, словно не сумев выдержать удар, в замешательстве уставился на Чэн Боханя.

Видя, что ему удалось достичь своей цели, Чэн Бохань усмехнулся и продолжал:

- Я бизнесмен, а не спаситель. Спасая его, я нажил бы в твоем лице врага, и к тому же, мне пришлось бы потратиться. Сам посуди, зачем мне это делать?

Чэн Бохань был прав, у него не было никаких причин вмешиваться.

Лян Бэйлинь с самого начала предполагал, что Чэн Бохань не совершит подобной глупости, поэтому даже если Вэнь Лэчжи начал преподавать в колледже У., он не стал обращать на это особого внимания.

Выдавая желаемое за действительное, он постарался внушить себе, что с Чэн Шунанем все в порядке, и под завалом был не он. Поэтому, обнаружив эту зацепку, он изо всех сил цеплялся за нее.

Но Вэнь Лэчжи сказал ему, что Чэн Шунань под конец сдался.

А потом и Чэн Бохань сказал, что у него не было причин вмешиваться.

Все говорят ему, что Чэн Шунань умер.

Лян Бэйлинь тяжело осел на пол, словно душа разом покинула его тело. Он вцепился руками в волосы, всем своим видом выражая отчаяние, которое прятал глубоко в своем сердце.

- Мне не обязательно…

Он не хотел непременно найти его, он просто хотел, чтобы Чэн Шунань был жив.

Чтобы он просто жил, пусть даже где-нибудь далеко, а не лежал на чужбине, заваленный холодными камнями, не имея возможности бегать, прыгать, разговаривать и смеяться, когда было невозможно даже забрать его тело.

Чэн Бохань молча смотрел на Лян Бэйлиня, который, казалось, был уже на грани, и, наконец, тихо вздохнул:

- Прими мои соболезнования.

***

Вэнь Лэчжи откусил яблоко и тяжело вздохнул:

- Мне его немного жалко.

Чэн Бохань навел порядок в палате, а затем снял грязную одежду и бросил ее в корзину. Услышав слова Вэнь Лэчжи, он сказал с усмешкой:

- Жалко? Если мужчину жалеть, он тебе на голову сядет.

Его с самого начала не интересовали чужие любовные истории, и он вообще не собирался вмешиваться. Будучи бизнесменом, он не хотел ссориться с Лян Бэйлинем. Чэн Шунаня он видел всего два раза в жизни и не испытывал к нему никаких чувств. Что же касается родственника, который обратился к нему с просьбой, он всегда мог разобраться с этим.

Его безразличие уже не раз возмущало Вэнь Лэчжи.

Но Лян Бэйлинь осмелился напасть на Вэнь Лэчжи. Хорошо, что он вовремя вернулся, а иначе, неизвестно, что бы здесь произошло. При одной мысли об этом Чэн Бохань закипал от злости. Однако, то, что он сказал сегодня, было по-настоящему жестоко, это было все равно что вонзить нож в сердце Лян Бэйлиня.

- Это верно, не разрушив старое, не построишь новое, - понимающе кивнул Вэнь Лэчжи и с любопытством спросил. – Как думаешь, сколько понадобится времени, чтобы он пришел в себя?

Чэн Бохань собрал его вещи, он немного подумал и сказал:

- Таким упрямцам очень трудно смириться с потерей.

А затем добавил:

- Чэн Шунань свое отстрадал, теперь настала очередь Лян Бэйлиня.

Чэн Бохань помог Вэнь Лэчжи одеться и, погладив его по голове, спокойно сказал:

- Идем. Если мы не уедем отсюда как можно скорее, могут возникнуть осложнения.

Они не уехали прошлой ночью только для того, чтобы дождаться, пока Лян Бэйлинь придет в больницу. Если бы они не дождались его и не дали ему возможности выплеснуть свои эмоции и смириться с потерей, он бы не отстал от них и нашел бы их даже в Юаньчжоу.

- Идем, возвращаемся домой, - с лукавой улыбкой сказал Вэнь Лэчжи.

***

В тот день, когда были получены результаты ДНК, Лян Бэйлинь несколько часов просидел в своей спальне, а затем вышел во двор и посадил три белых магнолии.

Он уже давно заказал эти саженцы, но Чэн Шунань уехал в Цзиньчжоу. Лян Бэйлинь хотел, чтобы он своими глазами увидел, как их сажают, поэтому решил подождать. Позже саженцы привезли домой, но Чэн Шунань уже не вернулся.

Он выкопал три глубоких ямы, положил на дно камешки, посадил саженцы и полил их водой.

Он все делал молча, закатав рукава, и на его напряженных руках были видны вздувшиеся вены. Тетя Янь стояла на крыльце, вытирая слезы. Наконец, она не сдержалась и подошла к нему:

- Бэйлинь, я приготовила суп. Поешь немного.

- Бэйлинь, не надо так… Сяонаня больше нет… Он был славным ребенком, и в следующем воплощении проживет хорошую жизнь.

Лян Бэйлинь замер возле магнолий, словно старый волк, потерявший всё, что ему было дорого в жизни.

Спустя какое-то время он снова занялся саженцами.

- Уже слишком поздно сажать их. Нужно хорошенько поливать их, чтобы они пережили зиму. Когда Сяонань вернется, они как раз зацветут.

- Тетя Янь, - Лян Бэйлинь неожиданно показал на подвесную корзину. – Сделай пожалуйста мягкую подстилку, нужно выстелить всю корзину изнутри, чтобы зимой в ней не было холодно.

Он немного помолчал и добавил:

- Я уже смотрел разные подстилки, сделанные на заказ, но ни одна из них не подошла. Сяонаню наверняка понравится та, которую сделаешь ты.

Тетя Янь подошла к нему и забрала инструмент из его рук:

- Поешь сначала, - сказала она. – Тогда у тебя появятся силы, чтобы заниматься этими делами.

На этот раз Лян Бэйлинь не стал отказываться и послушно ушел вместе с ней.

После ужина Лян Бэйлинь сказал тете Янь, что поработает у себя в кабинете. Тетя Янь с беспокойством проводила его до кабинета, но не стала заходить внутрь. Убедившись, что он выглядит нормально, она развернулась и молча ушла.

Лян Бэйлинь закрыл дверь, посидел какое-то время за столом, а затем встал и начал бесцельно бродить по комнате.

Он снова взял отчет об анализе ДНК и перечитал его, после чего разорвал его в клочья и выбросил в корзину для мусора. Спустя какое-то время, он снова достал обрывки бумаги из корзины, взял зажигалку и, сидя на полу, наблюдал за тем, как они превращаются в пепел.

Несколько дней назад к нему в дом приходили люди за образцами ДНК, они взяли зубную щетку Чэн Шунаня и волос с его одежды. Сегодня стали известны результаты, и у него все поплыло перед глазами, стоило ему увидеть их.

Это неверный результат, и он не принимает его. Чэн Шунань просто прячется где-то, чтобы напугать его, но он непременно вернется.

Он долго сидел на полу, а затем услышал легкие шаги, которые замерли возле двери.

Лян Бэйлинь поднял голову, чувствуя, как бешено забилось его сердце. Он бросился к двери и, распахнув ее настежь, увидел перед собой Чэн Шунаня.

На нем был все тот же черный пуховик, в котором он уехал в Цзиньчжоу. Его лицо покраснело от холода, а губы пересохли и потрескались, видимо, ему пришлось нелегко.

- Сяонань, Сяонань, - Лян Бэйлинь обнял его и крепко прижал к груди. – Ты вернулся! Я знал, что они все обманывают меня. Я так и подумал, что ты просто спрятался. Ты вернулся, это замечательно! Я был неправ, прости меня, теперь все будет по-другому, прости…

Он бессвязно бормотал, по несколько раз повторяя одно и то же и обнимая свое потерянное и вновь обретенное сокровище, а затем разрыдался в темной комнате.

Он усадил Чэн Шунаня на диван и, опустившись на колени, обнял его за ноги, чувствуя под ладонями холод.

- Почему ты такой холодный? – Лян Бэйлинь встал и включил настенную лампу.

Чэн Шунань, казалось, испугался света, он поднял руки и, закрыв лицо, уставился на Лян Бэйлиня безжизненным взглядом.

Лян Бэйлинь поднял руку и коснулся его лица. Чэн Шунань ничего не говорил, он просто сидел в оцепенении, и его лицо было холодным и влажным.

- Я принесу одеяло, подожди немного, - Лян Бэйлинь вскочил на ноги и, схватив одеяло, закутал в него Чэн Шунаня, оставив открытым только лицо, а затем настойчиво спросил. – Тебе все еще холодно?

- Холодно, - ответил Чэн Шунань, и у него из глаз вдруг потекли кровавые слезы.

Потрясенный Лян Бэйлинь вцепился дрожащими руками в одеяло, пытаясь еще плотнее закутать Чэн Шунаня, но, когда он опустил голову, то увидел, что его босые ноги полностью раздроблены камнями.

- Сяонань, не бойся… Я отвезу тебя к врачу. Не бойся, все будет хорошо! – громко крикнул Лян Бэйлинь и открыл глаза.

Чэн Шунань не вернулся, здесь не было его возлюбленного, и он не говорил, что ему холодно и не плакал кровавыми слезами. Никто не открывал дверь и не включал настенную лампу.

Это был просто кошмар.

*************************

Переводчик: Kosen

Долгое эхо

Когда приехал Шень Юнь, Лян Бэйлинь уже несколько дней не выходил из винного погреба. Тетя Янь несколько раз пыталась войти туда, но безуспешно. Опасаясь, что что-то могло случиться, она позвонила Шень Юню.

У Лян Бэйлиня не было друзей, поэтому Шень Юнь помог организовать похороны Чэн Шунаня. Он уже сделал все возможное, чтобы утешить и ободрить Лян Бэйлиня, и теперь не знал, что еще может сделать. Оставалось лишь вытащить его из винного погреба.

Весь растрепанный, пропахший перегаром, Лян Бэйлинь, словно сумасшедший, сидел на полу в пьяном угаре. Наконец, он попытался встать, чтобы взять еще одну бутылку.

- Хватит! – Шень Юнь вцепился ему в воротник и швырнул его на пол. – Чэн Шунань умер! Умер, понимаешь? Даже если ты помрешь от пьянства, его не вернуть!

- Он не умер! – со злостью прошипел Лян Бэйлинь, стряхнув с себя руку Шень Юня и прижав его к полу. – Заткнись! Не говори таких слов! Он еще вернется. Вернется, когда наиграется. Ну, конечно же, он вернется.

- Ты сам знал, что однажды так и будет, мать твою! К чему теперь сожалеть о прошлом! – крикнул Шень Юнь. – Лян Бэйлинь, будь мужчиной и просто посмотри правде в глаза! Чэн Шуань погиб в результате несчастного случая, а у тебя еще вся жизнь впереди. Или ты тоже собрался умереть вслед за ним?

- У меня что? А? Какая у меня теперь может быть жизнь?

Лян Бэйлинь окончательно выдохся и свалился на пол. Шень Юнь, тяжело дыша и раскрасневшись от злости, поправил рукава и сел.

Вокруг них валялись пустые бутылки. Шень Юнь огляделся, взял с полки мокрое полотенце и, энергично протерев лицо, выругался в сердцах:

- Что это вообще такое, черт побери!

В винном погребе стало совсем тихо, и было слышно лишь дыхание двух человек. Лян Бэйлинь лежал на спине, глядя в потолок рассеянным и пустым взглядом.

- Я говорю себе, что это всего лишь кошмар и, когда я проснусь, все снова станет как прежде, - вновь заговорил он. – Шень Юнь, скажи, как мне проснуться?

Алкоголь временно притуплял боль, даруя ему некоторое облегчение и позволяя пережить остаток вечера. Но свет дня превращался в острый нож, который безжалостно уничтожал все его иллюзии и надежды.

Спустя несколько дней, Шень Юнь не выдержал и был вынужден обратиться за помощью к Шень Цзюньхуаю. Узнав от него, как обстоят дела, Шень Цзюньхуай с Лу Циньченом вылетели в Юши первым же рейсом.

Лян Бэйлинь не умел выражать свои чувства и открыто показывать, что ему больно. И перед лицом самых близких людей он становился еще сдержанней. Он с самого детства привык всё держать в себе, поэтому, увидев Шень Цзюньхуая с Лу Циньченом, он сразу взял себя в руки – он привел себя в порядок, и от него больше не разило спиртным.

Но Шень Цзюньхуай все равно чувствовал неладное.

Шень Юнь временно взял на себя обязанности по управлению «Jingjie Technology», принимая вместо него важные решения и подписывая документы. Впрочем, это было бы полбеды, но Шень Цзюньхуай обнаружил в ящике стола документы о передаче имущества – согласно этим документам, все акции переходили к нему, а имущество – Лу Циньчену.

Шень Цзюньхуай долго смотрел на эти документы, после чего положил их обратно и притворился, что ничего не видел.

Они оба остались здесь, и Лу Циньчен все время проводил с Лян Бэйлинем, не отходя от него ни на шаг. Но однажды утром он обнаружил, что Лян Бэйлинь исчез.

Лу Циньчен в панике позвал Шень Цзюньхуая, они зашли в спальню Лян Бэйлиня и увидели, что его постель нетронута. Шень Цзюньхуай проверил записи с видеокамер – вчера вечером, когда все пошли отдыхать, Лян Бэйлинь вышел из комнаты и куда-то уехал один.

- Что нам делать? – запаниковал Лу Циньчен. – Он же не…

Шень Цзюньхуай помрачнел и ничего не ответил.

Он несколько раз позвонил Лян Бэйлиню, но тот не отвечал на его звонки. Тогда он связался с Фан Лянем и Шень Юнем, чтобы они проверили записи с видеокамер. Через двадцать минут ему прислали видео – в полночь машина Лян Бэйлиня выехала на скоростное шоссе, ведущее в сторону Цзиньчжоу.

- Он уехал в Цзиньчжоу? – Лу Циньчен вцепился в руку Шень Цзюньхуая, чувствуя, как у него подкашиваются ноги. – Что он задумал? Нужно скорее догнать его!

- Какой смысл гоняться за ним? – ответил Шень Цзюньхуай.

Если человек потерял желание жить, даже если его удастся остановить сегодня, кто знает, что будет завтра или послезавтра? Рано или поздно наступит момент, когда просто не успеешь.

Шень Цзюньхуай помрачнел еще больше и отправил Лян Бэйлиню сообщение в WeChat, в котором было только одно предложение: «Ответь на звонок, есть новости о Чэн Шунане.»

Не прошло и минуты, как Лян Бэйлинь перезвонил ему.

- Учитель, какие новости? – сразу послышался взволнованный хриплый голос.

Судя по общему фону, он сейчас находился не в машине, а где-то на улице. Шень Цзюньхуай понял, где он теперь.

Все эти дни Шень Цзюньхуай проводил собственное расследование. Он не хотел говорить об этом, пока у него не будет полной уверенности, но теперь у него не оставалось выбора.

- Возможно, в этом деле замешан еще один человек. Возле места происшествия нет камер наблюдения, но есть одна у въезда на горную дорогу. Я попросил еще раз провести небольшое расследование. В этой деревне под мостом жил один бродяга, и после несчастного случая больше никто его не видел. Существует вероятность, что это он погиб во время обвала.

Дыхание Лян Бэйлиня участилось, он молча слушал, пока Шень Цзюньхуай излагал ему свои соображения.

- Иными словами, под мостом действительно погиб человек, но это не обязательно Чэн Шунань.

Шень Цзюньхуай также проверил и Чэн Боханя. Тот приехал в Цзиньчжоу, а затем покинул его, не сделав ничего подозрительного. Он также изучил медицинские записи Вэнь Лэчжи – тот отделался лишь незначительными царапинами. После встречи с Лян Бэйлинем они немедленно уехали из Цзиньчжоу. На первый взгляд, придраться было не к чему, но именно это и настораживало.

Лян Бэйлинь тогда был оглушен болью, и, возможно, просто не обратил внимания на различные детали.

Шень Цзюньхай изначально не придал этому большого значения, но Лян Бэйлинь был в таком ужасном состоянии, и он подумал, что необходимо найти хоть что-нибудь, даже если это будет простая зацепка, чтобы дать ему возможность пережить этот период.

- А как же кольцо? – после небольшой паузы спросил Лян Бэйлинь.

- Это кольцо Чэн Шунаня, - сказал Шень Цзюньхуай. – Но это необязательно была его рука.

А затем он высказал последнее соображение:

- Кровь на кольце и другие следы могут принадлежать Чэн Шунаню.

В телефоне повисло долгое молчание, и Шень Цзюньхуай, даже не видя Лян Бэйлиня, мог ясно представить, как он выглядел в этот момент.

Он наверняка успокоился, и его мозг заработал с новой силой. Эта мизерная надежда вновь вернула ему способность мыслить с прежней ясностью, пока он обдумывал слова Шень Цзюньхуая.

- Ты сейчас там? – спросил Шень Цзюньхуай.

- Да…

За последние две недели обрушившуюся часть моста засыпали. Вероятно, из-за того, что здесь погиб человек, местные жители решили, что это место проклято и теперь обходили его стороной. Они сказали, что на днях приезжали люди из правительства, чтобы разведать новый участок для моста в нескольких сотнях метров отсюда.

- Что ты собирался сегодня сделать? – холодно спросил Шень Цзюньхуай.

- Учитель…

- Ты еще помнишь, что я твой учитель? А сам не сказал ни слова перед отъездом. А ты знаешь, что твой ге так беспокоится о тебе, что уже несколько дней не может ни есть, ни спать нормально? Ты действительно стал таким важным, что оставил мне свои акции? Думаешь, мне нужны твои жалкие акции? И твой ге не нуждается в твоем богатстве!

- И чтоб немедленно вернулся обратно, твою мать! – Шень Цзюньхуай отключил звонок и с хмурым видом сел на диван.

Лу Циньчен подошел к нему и с сомнением спросил:

Цзюньхуай, то, что ты сейчас сказал, это правда?

- Не знаю, это просто предположение, - вздохнул Шень Цзюньхуай, его тон был уже далеко не таким уверенным и решительным по сравнению с тем, как он разговаривал с Лян Бэйлинем. - Нужно дать ему хоть какую-то надежду, иначе, он не переживет даже сегодняшний вечер.

Если в первой половине жизни Лян Бэйлиня поддерживала жажда мести, то во второй – его опорой стал Чэн Шунань.

Этот мир полон противоречий. Более двадцати лет назад семья Гуан и семья Чэн даже представить себе не могли, что человек, который столкнет Лян Бэйлиня в пропасть, носил фамилию Чэн, и человек, способный спасти ему сейчас жизнь, будет с той же фамилией.

***

Хотя Шень Цзюньхуай пробудил в нем множество сомнений, было трудно обнаружить что-либо, поскольку место происшествия было засыпано, и не было никаких свидетелей.

Однако, Лян Бэйлинь воспрял духом и занялся расследованием, пытаясь различными способами найти Чэн Шунаня.

Но время шло, а никаких новостей не было, и Лян Бэйлиня все сильнее начинали одолевать сомнения. Иногда он был твердо уверен, что Чэн Шунань скрывается где-нибудь, а иногда его одолевала мучительная уверенность в том, что его больше нет на этом свете.

Он стал подозрительным, и его начала мучить бессонница, его здоровье пошатнулось. После того, как Шень Цзюньхуай с Лу Циньченом уехали, ему становилось все хуже и, в конце концов, он был вынужден обратиться к психотерапевту. Он принимал много лекарств и почти перестал разговаривать. Бо̀льшую часть времени он проводил дома, играя с Цзицзи в саду.

Цзицзи больше не испытывала к нему враждебности. Видимо, на фоне общей тоски по Чэн Шунаню человек и кошка пришли к взаимопониманию, и Цзицзи даже привязалась к нему. Когда Лян Бэйлинь возвращался с работы, она запрыгивала к нему на руки, а по вечерам сидела возле его ног, пока он ел или отдыхал.

Чуть позже Лян Бэйлинь съездил в колледж и оформил для Чэн Шунаня бессрочный академический отпуск. Это был крайне редкий случай, но Лян Бэйлинь был очень настойчив и даже пожертвовал круглую сумму для строительства выставочного зала для факультета искусств при колледже.

На церемонии открытия выставочного зала Лян Бэйлинь выступил в качестве почетного гостя, и сказал подобающую случаю речь, вежливо поблагодарив всех за приложенные усилия. И лишь когда он произнес название выставочного зала, его голос дрогнул.

Наконец, Лян Бэйлинь вместе с администрацией колледжа завершили церемонию открытия. Когда с таблички соскользнул красный шелк, и стала видна надпись «Выставочный зал имени Шунаня», сидевший в зале Чи Сяохе не смог удержаться от слез.

Несколько преподавателей, стоя за кулисами, переговаривались между собой и вздыхали, вспоминая трагедию, произошедшую с Чэн Шунанем, а также вспоминали профессора Вэня, который был так потрясен случившимся, что больше так и не вернулся сюда.

Лян Бэйлинь не остался на банкет после церемонии открытия. Профессор Лю проводил его до ворот, извиняясь и выражая свою благодарность. В конце концов, несчастье, случившееся с Чэн Шунанем, было связано с учебой в их колледже. И, хотя это был несчастный случай, все равно ответственность лежала на их заведении. Но Лян Бэйлинь не только не винил их, но даже вложил деньги и усилия в строительство выставочного зала.

Лян Бэйлинь стоял возле машины, и теплый свет, падая из-под карниза, бросал на его лицо пестрые тени.

Он был совсем не похож на себя прежнего. Эти изменения не коснулись его лица или фигуры, и профессору Лю было бы трудно выразить словами, в чем именно они заключались. Острое ощущение уныния, которым веяло от него, исчезло уступив место бесконечной пустоте, беспомощности и скорби.

Прежде, чем уехать, Лян Бэйлинь сказал напоследок:

- Сяонань очень любил свой колледж, здесь были его любимые преподаватели и однокурсники, здесь он был счастлив.

***

В начале весны прошел сильный снегопад. В день своего тридцатилетия Лян Бэйлинь получил посылку из далекой страны.

В посылке была бутылка с цветными камешками, рисунок, несколько гирлянд ручной работы, брошь, галстук, брелок в форме кошки и другие безделушки. В ней также был конверт с флешкой.

Он вставил флешку в компьютер, и на экране появился Чэн Шунань.

- Тадааам! С днем рожденья, Дабэй!

- С днем рожденья, 16-летний Лян Бэйлинь!

- С днем рожденья, 17-летний Лян Бэйлинь!

- С днем рожденья, 18-летний Лян Бэйлинь!

…………

- 25-летний Лян Бэйлинь теперь с Чэн Шунаненм. Сяонань будет с тобой всегда, на каждый твой день рожденья!

- Сегодня Лян Бэйлиню 30 лет! С днем рожденья!

- С днем рожденья, 40-, 50- и даже 100-летний Лян Бэйлинь! Сяонань всегда будет поздравлять тебя с днем рожденья!

Чэн Шунань стоял на пляже и держал в руках торт. Высказав множество пожеланий, он задул свечи и похлопал в ладоши, улыбаясь в камеру, отчего его глаза превратились в полумесяцы.

- Ну вот, я восполнил все твои дни рожденья от 16 до 25 лет, и все подарки будут доставлены сегодня. Потому что сегодня тебе исполняется 30, а это важная дата, и ее нужно отметить с размахом. Ну как? Удался сюрприз? Ты рад?

Лян Бэйлинь смотрел на экран и вспомнил, как они однажды провели отпуск на острове. Чэн Шунань тогда нашел магазин, где можно было заказать подарки на будущее. Он тогда вел себя так загадочно, и, видимо, оттуда и пришли все эти вещи.

Подарки сразу за 9 лет.

За все дни рожденья Лян Бэйлиня с того момента, как он потерял последнего родственника, когда ему было 16, и до того момента, как они стали встречаться, когда ему было 25. Он решил отправить ему подарки в день тридцатилетия, потому что это была «важная дата».

Лян Бэйлинь сел на пол и начал доставать подарки один за другим. Среди них был уродливый стакан, сделанный вручную. Он был обклеен фарфоровыми кусочками в виде рыбы-клоуна, что делало его еще уродливей. Похоже, Чэн Шунань сделал его сам.

На рисунке был изображен Лян Бэйлинь, его тоже нарисовал Чэн Шунань. Это было довольно абстрактное изображение, и его улыбка вышла несколько искаженной.

Бутылка была перевязана розовым бантом, и цветные камешки в ней были очень красивыми.

Лян Бэйлинь сложил все эти вещи в сейф, а флешку убрал в ящик стола.

Он запретил себе смотреть это видео, потому что каждый раз, когда он открывал его, ему казалось, что его затягивает в трясину, и жидкая грязь забивает ему рот и нос, лишая его способности дышать.

Но всякий раз, стоило ему войти в кабинет, он не мог удержаться и доставал флешку снова.

Чэн Шунань на экране каждый раз казался ему все более незнакомым. А впрочем, нет, он всегда был таким – шумным, веселым и неугомонным, это потом он превратился в безропотную тень.

Лян Бэйлинь молча сидел или лежал на кровати в темноте, вспоминая, как Чэн Шунань смеялся или плакал.

После дня рожденья на выходных он поехал на кладбище.

Рядом с надгробиями его родителей и деда появилось еще одно, на котором была только одна фотография. На ней было видно юное красивое лицо со слегка вздернутым подбородком и веселой беспечной улыбкой.

Под фотографией была только одна надпись: «Ты рожден свободным и счастливым, и это эхо еще будет звучать очень долго».

Первая часть фразы для тебя, вторая – для меня.

- Отец, мама, когда он был жив, он никому не был нужен. Теперь, когда он ушел, нельзя, чтобы ему снова было некуда пойти.

- Мама, он хороший ребенок, он правда очень хороший, он совсем не похож на других. Он никогда не замышлял зла и не сделал ничего плохого. Если кто-то и совершил ошибку, то это я.

- Он нарисовал во дворе человечка, потому что его было некому обнять.

- Дедушка, если ты увидишь его, обними его вместо меня…

Это долгое эхо станет постоянным мучением для Лян Бэйлиня, он должен пройти через эти страдания, которым когда-то сам подверг Чэн Шунаня. От этого нет спасения, и освободить его сможет только смерть.

*************************

Переводчик: Kosen

Ань Кэ

- Опять ты ешь эту гадость? Забыл, как в прошлый раз катался по полу от боли? – нахмурилась Лю Ми, неодобрительно глядя на полную чашку острой лапши, стоявшую перед Ань Кэ.

- Я просто съем пару ложек, чтобы побаловать себя, - Ань Кэ торопливо сунул в рот пару ложек и, отодвинув чашку, вздохнул. – Жизнь коротка, словно сон, когда еще успеешь порадоваться?

Лю Ми отодвинула чашку с лапшой подальше и, подтолкнув к Ань Кэ кукурузный суп с ребрышками, насмешливо улыбнулась:

- 24-летний парень рассуждает, словно старик, хлебнувший горя.

- Товарищ Лю Сяоми, я как-никак твой босс, - нахмурился Ань Кэ. – Это я плачу тебе зарплату и обеспечиваю страховку. Может, поучишься у других рабочих, как уважать своего начальника и заодно придерживать свой язык?

После этих слов Лю Ми отложила палочки и бесцеремонно ответила:

- Ань Сяокэ, а, может, и ты поучишься у других боссов и наймешь других сотрудников, чтобы я не вкалывала одна за десятерых?

Ань Кэ промолчал в ответ и сосредоточился на еде.

- Если не наберешь людей, я объявлю забастовку, - Лю Ми закатила глаза.

- Я уже пробовал несколько раз нанять сотрудников, но ты забраковала их всех, а теперь я же и виноват, - пробормотал Ань Кэ.

Лю Ми возмущенно уставилась на своего босса:

- Один был с недобрым взглядом, другой наврал в резюме, третий сразу начал заглядываться на тебя и пускать слюни. Сразу видно, что он извращенец! А ты слишком мягок, и тебя ничего не стоит обвести вокруг пальца. Мне правда интересно, как ты мог вырасти таким?

Ань Кэ опустил голову, и его ресницы задрожали:

- Мне часто говорили, что я глуп… - наконец, сказал он.

- Кто это сказал? – сразу вспыхнула Лю Ми, никто кроме нее не имел права критиковать Ань Кэ. – Это Лао Ден из парикмахерской? Опять он приставал к тебе? Ну, он у меня получит!

- Нет, нет, это не он… - поспешно сказал Ань Кэ, глядя на воинственно настроенную Лю Ми. – Оставь, это давняя история. Даже если я глупый, мне уже не страшно, ведь у меня есть такая замечательная сотрудница, как ты, сестрица Сяолю. С тобой я со всем справлюсь.

Он произнес это с улыбкой, и выглядел при этом таким милым, что Лю Ми мгновенно остыла.

Хотя Ань Кэ был ее боссом, на самом деле, они практически были как брат и сестра. Лю Ми была на два года старше Ань Кэ. После окончания учебы ей было трудно найти работу, и во время поездки в Юньчен она случайно познакомилась с Ань Кэ.

В то время Ань Кэ открыл в Юньчене небольшую мастерскую по производству цветочных композиций, (1) иногда перебиваясь мелкими заказами. Лю Ми все равно было нечем заняться, и она начала учиться у него этому ремеслу, а также посоветовала ему открыть свой видеоканал.

Ань Кэ не показывал свое лицо перед камерой, он только учил, как нужно работать с цветами, и на видео были видны только его руки. В его мастерской было спокойно и тихо, и это создавало на экране уютную и умиротворенную атмосферу.

Вскоре его видеоканал обрел популярность, и он стал получать множество заказов. Они с Лю Ми немного подумали и решили арендовать магазин, чтобы расширить свою мастерскую, и теперь вместо одного человека там трудились двое.

После ужина Ань Кэ собрал вещи, чтобы съездить в Линьши и выполнить заказ богатой клиентки.

Ань Кэ сложил в раскрытый чемодан постельное белье, одеяло и подушку, а затем сказал Лю Ми:

- У меня заканчиваются увлажняющие маски, купи мне парочку, когда пойдешь домой, и захвати заодно эфирное масло для сна.

- Ты и правда мой маленький предок, - Лю Ми никогда не могла понять его пристрастие к комфорту.

Хоть она и была девушкой, она гордилась тем, что была менее прихотливой, чем Ань Кэ. Она открыла ящик в кладовой, нашла там аккуратно сложенные маски и эфирное масло, а затем положила их в чемодан Ань Кэ.

- Вот, это то, что ты дал мне в прошлый раз. Я так и знала, что они тебе еще пригодятся, поэтому не стала забирать их домой. Мне и правда кажется, что ты сбежавший из дома мажор, у которого было с десяток служанок, ломающих себе голову, чем тебя удивить на завтрак. Уж и не знаю, для чего тебе понадобилось спускаться в мир простых смертных и соприкасаться с трудностями.

Они с Ань Кэ были знакомы более года, их отношения уже давно вышли за рамки отношений между начальником и подчиненной, и они стали ближе, чем брат с сестрой. Ань Кэ полностью доверял Лю Ми, и они свободно говорили обо всем, но у Ань Кэ была одна запретная тема – он никогда не говорил о своей семье. Лишь однажды, во время Праздника середины осени, когда Ань Кэ попробовал сделанный матерью Лю Ми лунный пирог, у него на глаза навернулись слезы.

И тогда Лю Ми заподозрила, что у Ань Кэ, видимо, нет ни семьи, ни друзей. Он приехал в Юньчен издалека и прожил здесь целый год, прежде чем они познакомились. Ань Кэ не хотел говорить о своем прошлом, и Лю Ми не задавала ему никаких вопросов.

Ань Кэ часто говорил, что нужно просто двигаться вперед и усердно трудиться, и этого вполне достаточно. И Лю Ми была с ним полностью согласна.

Слова Лю Ми немного смутили Ань Кэ, он смущенно потер нос и сказал:

- Нет ничего плохого в стремлении к комфорту, и каждый должен стремиться к этому.

- Тогда почему ты не можешь нормально питаться? – отругала его Лю Ми. – Мог бы научиться готовить, тогда у тебя не было бы проблем с желудком.

- Готовка – это слишком сложно, - Ант Кэ замахал руками, а затем похвалил сам себя. – Я и так уже многому научился. Могу отремонтировать бойлер, поменять лампочки, собрать стеллаж, купленный в интернете. Я прекрасно могу позаботиться о себе.

Раньше он был не в состоянии даже купить себе билет на поезд или самолет.

Разумеется, он не стал говорить об этом Лю Ми, чтобы его опять не заподозрили в том, что он «сбежавший из дома мажор».

Ань Кэ застегнул собранный чемодан и поставил его у двери, чтобы можно было сразу забрать его перед выходом.

Глядя, как он с трудом поднимает чемодан, Лю Ми сказала, вздыхая:

- Если уж ты так стремишься к комфорту, тебе нужно найти сильного и влиятельного парня.

Лю Ми знала о сексуальной ориентации Ань Кэ, она даже пыталась познакомить его со своим бывшим одноклассником. Но Ань Кэ, похоже, чурался отношений, его пугала даже мысль об этом.

Лю Ми все уговаривала Ань Кэ, и он, чтобы не расстраивать ее, согласился на встречу, но в итоге, сбежал раньше, чем закончился ужин. Позже ее одноклассник приходил к ним в мастерскую, похоже, он влюбился в Ань Кэ с первого взгляда, но тот был непреклонен, и в итоге, из этой затеи ничего не вышло.

- Тебе уже 24, лучше поискать себе пару, пока еще молод. Если долго тянуть с этим, потом не найдешь уже никого доброго, - снова попыталась убедить его Лю Ми.

- Я забыл взять повязку для сна, - сказал Ань Кэ и пошел наверх.

Наверху мастерской была маленькая комнатка, в которой жил Ань Кэ. Лю Ми снимала жилье в десяти минутах ходьбы от мастерской. После того, как Ань Кэ ушел наверх, она тоже отправилась к себе, чтобы немного отдохнуть. Днем Ань Кэ уедет в командировку, и она останется присматривать за магазином.

Ань Кэ вызвал такси и перед выходом надел шапку и маску, тщательно спрятав лицо.

- У тебя 200 тысяч подписчиков, тебя вряд ли будут узнавать на улице, - скептически заметила Лю Ми. – Даже если тебя узнают, в этом нет ничего страшного. Что плохого в том, что с тобой поздороваются и сфотографируются?

- … Я не от подписчиков прячусь.

- А от кого?

- Я боюсь простудиться! – уверенным тоном ответил Ань Кэ.

Лю Ми лишь усмехнулась в ответ. Ладно, сгодится и такая отговорка.

Когда речь зашла о подписчиках, Лю Ми не могла не высказаться на эту тему:

- Ты смог набрать двести тысяч подписчиков, показывая только свои руки. Если бы ты показал свое лицо, готова спорить, их число возросло бы до двух миллионов.

Ань Кэ был очень красив, у него была светлая кожа, приятные черты лица и очень милая улыбка. Подписчики часто гадали в комментариях, как он выглядит и, если бы они увидели его, их интерес возрос бы до небес. Но Ань Кэ наотрез отказывался показаться перед камерой, и Лю Ми так и не смогла переубедить его.

- Лю Сяоми, ты хочешь уморить меня до смерти. Сама подумай – у нас и так полно заказов. Если у меня станет еще больше подписчиков, и на меня посыплются заказы, где я смогу найти время, чтобы посидеть с тобой в магазине, посмотреть сериалы и поесть еду на вынос?

Лю Ми подумала, что это действительно веский аргумент. С тех пор, как увеличилось количество заказов, Ань Кэ все чаще приходилось уезжать в другие места, и ей было скучно оставаться в магазине одной.

***

Ань Кэ прибыл в Линьши около пяти часов вечера. Он остановился в гостинице, привел себя в порядок, а затем взял такси и поехал в ресторан по указанному адресу.

Ресторан располагался на берегу искусственного озера, там было спокойно и тихо. Ань Кэ прошел вслед за официантом в отдельную комнату. Когда он открыл дверь, сидевший там человек, едва взглянув на него, не смог удержаться от смешка:

- Чего ты боишься? Теперь твоя фамилия Ань, и ты можешь спокойно ходить по улице и не волноваться.

Ань Кэ снял шапку с маской и, сев напротив мужчины, смущенно улыбнулся:

- Здравствуйте, профессор.

Он всегда необъяснимо нервничал, когда встречался со своим учителем.

- Ммм, здравствуй, - ответил Вэнь Лэчжи и протянул ему папку. – Все готово.

Ань Кэ явно обрадовался и осторожно взял папку:

- Спасибо!

Вэнь Лэчжи позвонил ему перед этим и сказал, что хочет передать документы, и они договорились о встрече. На этот раз то место, куда приехал Ань Кэ, находилось недалеко от Юаньчжоу, и Вэнь Лэчжи сам привез ему документы.

Вскоре им принесли еду, и они начали беседовать.

Вэнь Лэчжи спросил, как он поживает и о состоянии его здоровья, и Ань Кэ ответил, что у него все хорошо. Когда он уезжал, Чэн Бохань дал ему определенную сумму денег, но ему было необходимо научиться жить самостоятельно, поэтому он взял только небольшую часть. Объездив несколько городов, он, наконец, остановился в Юньчене. И теперь, когда у него была своя мастерская, Вэнь Лэчжи мог только порадоваться за него.

Наблюдая за Ань Кэ, он с трудом мог узнать в нем прежнего Чэн Шунаня.

Внешне он почти не изменился, но держался он теперь совсем по-другому.

Его прежняя апатия и пассивность исчезли, он словно спустился с небес на землю, где погрузился в житейские дела и смог твердо встать на ноги, планируя свое будущее. Его движения стали энергичными, и в них сквозила уверенность в себе.

Вэнь Лэчжи невольно вздохнул. Жизненные испытания и правда способны изменить человека до неузнаваемости.

Два года назад они с Чэн Боханем пошли на огромный риск, чтобы спасти Чэн Шунаня.

Когда произошло первое обрушение моста, рухнула только та его часть, которая располагалась ближе к берегу. Чэн Шунань услышал крик Вэнь Лэчжи, и, почувствовав опасность, инстинктивно отскочил назад, не забыв крикнуть прятавшемуся под мостом бродяге, чтобы он «уходил скорее».

Но мост рухнул в одно мгновенье. Все произошло слишком быстро, и, когда камень ударил его по лодыжке, он больше не смог двигаться. В этот момент Вэнь Лэчжи примчался на берег и оттащил его на безопасное расстояние.

После этого Вэнь Лэчжи немедленно бросился к мосту, чтобы помочь бродяге, но застыл на месте от развернувшейся перед его глазами сцены.

Обрушившийся мост полностью похоронил бродягу под своими обломками. Огромные глыбы глубоко вдавились в землю, не оставив бродяге ни малейшего шанса на спасение.

Вэнь Лэчжи в шоке смотрел на эту картину и вдруг заметил среди обломков руку этого человека, точнее, только ее пальцы.

Обломки моста все еще падали на землю, и ему оставалось лишь вернуться и проверить состояние Чэн Шунаня. Острые осколки оставили порезы на руках и лице Чэн Шунаня, раны были неглубокими, но их требовалось срочно обработать.

- А где тот человек и кошка? – голос Чэн Шунаня дрожал, он все еще не мог прийти в себя.

Вэнь Лэчжи лишь с грустью покачал головой.

Он смахнул с лица капли дождя и достал телефон, чтобы вызвать полицию и отправить Чэн Шунаня в больницу. К счастью, телефон не промок. Стоило ему разблокировать экран, как он тут же увидел входящий звонок от Чэн Боханя.

Вэнь Лэчжи постарался взять себя в руки и как можно спокойнее рассказать о том, что произошло, но под конец у него перехватило дыхание. У него на глазах только что погиб человек, и он не мог остаться равнодушным.

Чэн Бохань, видимо, не ожидал подобного поворота событий. Сначала он удостоверился в том, что они с Чэн Шунанем не пострадали, а затем спросил, есть ли кто еще рядом с ними. Его спокойный уверенный тон помог Вэнь Лэчжи немного успокоиться.

- Вот она благоприятная возможность, - неожиданно сказал Чэн Бохань.

Чэн Бохань умел находить среди трудностей благоприятные возможности и использовать их во благо. Он уже давно занимался бизнесом и умел ориентироваться на ходу. В этот момент он быстро сообразил, что сами небеса даровали Чэн Шунаню шанс.

Следуя указаниям Чэн Боханя, Вэнь Лэчжи сначала усадил Чэн Шунаня в машину, а затем забрал его кольцо.

Чэн Шунань поранил руку, и кольцо прилипло к ране. Он слышал их разговор по громкой связи и сразу понял, что имел ввиду Чэн Бохань, поэтому без колебаний сдернул кольцо с пальца вместе с ошметками плоти. Вэнь Лэчжи невольно содрогнулся, но Чэн Шунань не издал ни звука.

Вэнь Лэчжи быстро вернулся к мосту и надел кольцо на палец погибшего бродяги.

Убедившись, что Вэнь Лэчжи вернулся в машину, Чэн Бохань смог, наконец, перевести дух и расслабиться.

Как только они отъехали на некоторое расстояние, позади них снова послышался грохот, и мост обрушился во второй раз. Оглушительный грохот привлек внимание жителей близлежащих домов, и они выбежали на улицу.

Вэнь Лэчжи от страха весь покрылся испариной, он нажал на педаль и поскорее уехал прочь вместе с Чэн Шунанем.

А дальше все было очень просто. Вэнь Лэчжи позвонил руководителю Ли и сказал, что Чэн Шунаня завалило обломками рухнувшего моста, а он сам, получив травмы, направляется в больницу. Он знал, что телохранители Чэн Шунаня сейчас находятся рядом с руководителем Ли, и нужно было сделать так, чтобы все выглядело правдоподобно. Но он не был уверен в том, что сумеет сохранить хладнокровие перед Лян Бэйлинем, поэтому решил притвориться пострадавшим и укрыться в больнице.

Чэн Бохань уже спешил в Цзиньчжоу, и после его приезда можно будет переложить всё остальное на него.

Далее события развивались по плану Чэн Боханя. Команда спасателей обнаружила руку, и кольцо было найдено. Лян Бэйлинь, конечно же, отказывался верить в то, что погибшим человеком был Чэн Шунань, и разумеется, он отправил кольцо на экспертизу. Однако, на кольце оставались ткани Чэн Шунаня, поэтому вероятность его опознания была довольно высока. Впрочем, даже если бы что-то пошло не так, у Чэн Боханя был запасной план, как доказать, что погибшим был именно Чэн Шунань.

Чэн Шунаня отвезли в Юаньчжоу, где он провел в больнице две недели. Его выписали, когда его физические показатели пришли в норму. У него было поранено лицо с одной стороны, и пришлось наложить несколько швов. Доктор сказал, что немного позже шрамы можно удалить, но Чэн Шунаня это не интересовало.

Он слишком много времени провел в оковах, и теперь ему хотелось просто начать жить заново. Что же касается красивой внешности и роскошной жизни, все эти вещи утратили для него свою ценность.

Он смог вырваться на свободу, но теперь нужно было завершить начатое. Столкновение с Лян Бэйлинем в больнице показало Чэн Боханю, насколько тот упрям. Он не осмеливался быть небрежным в таком вопросе. Поначалу Чэн Шунань пользовался поддельными документами, но, чтобы он смог жить независимо и ничего не опасаясь, ему были необходимы новые документы, которые смогли бы выдержать любую проверку.

Очень просто сменить имя, но изменить личные данные очень сложно. Чэн Боханю пришлось воспользоваться не совсем обычными методами, и в конце концов, Чэн Шунань смог стать новым человеком, не имеющим ничего общего с прежним Чэн Шунанем. На это ушло два года.

Тут имеется ввиду некое традиционное искусство, когда из засушенных цветов, листьев, лепестков на бумаге, ткани или другой поверхности формируются различные композиции, которые закрепляются клеем или ламинируются. Это могут быть картины, открытки, закладки, броши, заколки, сувениры и т. д. Вот несколько картинок из интернета для примера.

*************************

Переводчик: Kosen

Видео

Чэн Шунань спокойно сидел напротив и ел суп с овощами, свет от настенных светильников мягко освещал его лицо.

У него под бровью был виден небольшой шрам, а также возле уха были заметны едва различимые следы от швов. На его пальцах, державших палочки, тоже были видны крошечные шрамы, но они не бросались в глаза. Эти руки по-прежнему были белыми и изящными, а иначе, они не привлекли бы столько поклонников.

- Ты все еще принимаешь лекарства? – Вэнь Лэчжи протянул ему кусочек дыни после еды.

- Нет, доктор сказал, что в этом больше нет необходимости, - Чэн Шунань откусил кусочек дыни, но она оказалась слишком сладкой, и он поспешно запил ее чаем. – Теперь я каждое утро выхожу на часовую пробежку, рано ложусь спать и рано встаю, моя жизнь размерена и стабильна.

Видя, что у его жизнь наладилась, Вэнь Лэчжи почувствовал облегчение.

Что же касается организации побега Чэн Шунаня, в этом деле все еще сохранялись следы того, что Чэн Бохань приложил к этому руку. Хотя не было никаких явных доказательств, Лян Бэйлинь по-прежнему не оставлял попыток разузнать что-нибудь о Чэн Шунане. Он несколько раз приезжал в Юаньчжоу и пытался поговорить с Чэн Боханем, но Чэн Бохань умел мастерски выворачиваться, а Вэнь Лэчжи все также настаивал на том, что Чэн Шунань мертв, и Лян Бэйлинь каждый раз возвращался к себе, так и не добившись никакого результата.

Чэн Шунаню было известно об этом. Поначалу он переезжал с места на место, не осмеливаясь связываться с Вэнь Лэчжи. И лишь изредка, когда возникала необходимость, он писал ему по электронной почте или через соцсети.

- Ты не будешь против, если я расскажу тебе о нем? – осторожно спросил Вэнь Лэчжи.

Чэн Шунань, который как раз жевал дыню, вдруг почувствовал, как она внезапно стала горькой. Но он был вынужден признать, что даже с началом новой жизни ему не удастся избавиться от своего прошлого.

Видя, что он кивнул в ответ, Вэнь Лэчжи сказал:

- Должно быть, за эти два года он кое-что разузнал, он так и не перестал искать тебя. Но ты не волнуйся, ты теперь сильно изменился, у тебя другой акцент и новый цвет волос. Теперь ты Ань Кэ, но ты должен осознать свою новую личность. Даже если ты встретишь кого-то из прежних знакомых, настаивай на том, что не знаешь их.

- Угу, - Чэн Шунань закивал головой.

Вэнь Лэчжи уже не в первый раз говорил подобные слова. В глубине души Чэн Шунань немного нервничал, но, похоже, у него не оставалось иного выхода.

Впрочем, теперь он смотрел на жизнь с оптимизмом. Этот мир так огромен, а он всего лишь песчинка, брошенная в бескрайнее море людей, и столкнуться с кем-то из знакомых было не так уж и просто. К тому же, со временем Лян Бэйлинь перестанет цепляться за прошлое и начнет новую жизнь. Так же как и он сам. Его жизнь вполне наладилась. Хоть ему иногда все еще снились кошмары, и иногда он грустил и страдал от одиночества, или ему становилось не по себе из-за нового имени, это все были мелочи, главное, что теперь он жил нормальной жизнью.

- Недавно Бохань-ге ездил в Юши по делам и слышал, что он заболел.

Всякий раз, когда речь заходила о Лян Бэйлине, они называли его «он», чтобы не вызывать лишних эмоций. Чэн Шунань сначала не понял, что значит «заболел», пока Вэнь Лэчжи со злорадным видом не покрутил у виска.

Ему очень хотелось поделиться сплетнями с Чэн Шунанем:

- Один из его партнеров послал к нему мальчика. Не знаю, где он его нашел, но парень был здорово похож на тебя. Он тогда ничего не сказал, но полностью разорвал отношения с этим партнером.

Сок дыни потек у него между пальцами, Чэн Шунань вытер руки салфеткой, но ничего не сказал.

- Начальник этого партнера потом спросил, что его не устроило, и угадай, что он ответил? Он сказал, что у него уже есть возлюбленный. А еще он сказал, что его любимый каждый день ждет его дома. После этого поползли слухи, что он сошел с ума от тоски.

Впрочем, слухи наверняка были преувеличены. Если бы Лян Бэйлинь повредился в уме, это уже давно сказалось бы на его компании. Вэнь Лэчжи преподнес это под видом шутки, и Чэн Шунань воспринял это, именно как шутку.

Он провел слишком много времени вдали от своего окружения, и теперь, когда он стал другим человеком, он больше не вернется в Юши, и в будущем у него не будет ничего общего с людьми, подобными Лян Бэйлиню.

Прошлое казалось ему одним большим сновидением, но теперь, пробудившись ото сна, он больше всего ценил то, что сумел обрести твердую почву под ногами.

Перед уходом Чэн Шунань достал плотный бумажный пакет и протянул его Вэнь Лэчжи.

- Профессор, это оставшаяся сумма, я действительно очень благодарен вам, - искренне поблагодарил он.

Когда Чэн Шунань уходил, у него не было ни гроша. Чэн Бохань дал ему денег, и этой суммы хватило бы на жизнь, но Чэн Шунань оставил себе лишь небольшую часть. Он вернул часть суммы за последние два года и собирался погасить оставшийся долг в течение следующих двух лет. Но недавно он провел два прямых эфира, и полученных им денег ему хватило, чтобы выплатить долг сейчас.

- Оставь их себе, они тебе еще пригодятся, - Вэнь Лэчжи не нуждался в деньгах, и попытался вернуть пакет. – Очень трудно жить, не имея сбережений.

У Чэн Шунаня еще оставался его образовательный фонд, но доступ к нему имел только настоящий «Чэн Шунань». Теперешний Ань Кэ не имел ничего общего с тем Чэн Шунанем, впрочем, даже если бы он мог получить эти деньги, он все равно не рискнул бы взять их.

- Я заработаю еще, - с улыбкой ответил Чэн Шунань, настойчиво протягивая пакет. – Это совершенно разные вещи.

Деньги были важным мерилом независимости и символизировали начало новой жизни, и ему было очень важно вернуть их несмотря ни на что.

Вэнь Лэчжи больше не стал возражать.

***

На следующий день Чэн Шунань пришел ранним утром в дом госпожи Чжао. Даже он, привыкший к роскоши, был потрясен увиденным.

Один только сад в китайском стиле, который окружал дом госпожи Чжао, размером немногим уступал городскому парку. Чэн Шунань десять минут шел вслед за управляющим вокруг озера, прежде чем добрался до дома. Госпожа Чжао ждала его в павильоне, она оказалась гораздо моложе, чем он ожидал. Она радушно приветствовала его.

Чэн Шунань разложил принесенные инструменты и пошел вслед за ней в сад собирать цветы. В апреле сад был в полном цвету: магнолии, пионы, яблони и тюльпаны соперничали между собой в красоте. Собрав достаточно цветов, Чэн Шунань начал показывать госпоже Чжао, что с ними делать.

С разрешения Чэн Шунаня госпожа Чжао снимала весь процесс на видео. В кадре Чэн Шунань очень ловко управлялся с цветами, создавая различные картины. Он украсил однотонное платье госпожи Чжао пионами, а для ее маленькой дочери сделал развевающуюся юбку из листьев.

В его руках чудесным образом рождались простые, но изысканные работы, и госпожа Чжао не могла не восхищаться им:

- Ань Кэ, ты так тонко чувствуешь прекрасное!

Многие занимаются подобной деятельностью, но чувство прекрасного и умение выразить его должны быть дарованы небесами. Именно поэтому Чэн Шунань так выделялся среди остальных.

Чэн Шунаня очень смутила ее похвала. Госпожа Чжао была так воодушевлена, что настояла на том, чтобы он остался пообедать с ними. Поскольку некоторые работы были еще не закончены, а вознаграждение было очень щедрым, Чэн Шунань перенес свой отъезд на вечер, намереваясь заодно завершить работу.

В конце концов, видео, которое госпожа Чжао выложила в соцсети, стало вирусным еще до обеда.

Поскольку некоторые работы были довольно крупными, Чэн Шунань не мог, как обычно показать только свои руки. С его разрешения госпожа Чжао сняла его со стороны, добавив эффект маски на его лицо.

Но даже с закрытым лицом изображение Чэн Шунаня стоявшего в павильоне в полный рост, было изящным и элегантным. В белом свитере и серых джинсах, стоя на фоне извилистой дорожки, он был похож на белый лотос, покрытый каплями росы, который только что вышел из воды.

Госпожа Чжао работала в индустрии красоты и ухода за кожей, и у нее в соцсетях было более пяти миллионов подписчиков. Когда к ним присоединились поклонники Чэн Шунаня, в комментариях поднялась буря.

«Кто там говорил, что наш Дракоша уродлив и поэтому не осмеливается показать лицо? Глаза разуйте и посмотрите на эти руки, на эту фигуру и этот утонченный силуэт! Каждый кадр – просто настоящий шедевр!»

«Я впервые вижу его в полный рост! Очень прошу братца показать в следующий раз лицо!»

«Прекрасен как нефрит – это точно про него!»

«Маленький мастер, тетушка всего в шести километрах от тебя. Тетушка уже садится на велосипед, чтобы приехать к тебе!»

…….

Госпожа Чжао, стоявшая с телефоном в руках, весело рассмеялась и выбрала самые забавные комментарии, чтобы показать их Чэн Шунаню. Но, взглянув на него, она поняла, что он немного нервничает.

- Если тебе не комфортно, я наложу больше эффектов и полностью скрою твое лицо, - госпожа Чжао подумала, что он просто смущается и постаралась успокоить его. – Впрочем, тут и сейчас почти ничего не видно.

Маска действительно хорошо скрывала лицо Чэн Шунаня, и лишь иногда, когда он двигался, можно было уловить очертания его лица. Впрочем, Чэн Шунань подумал, что в таком виде его не узнали бы даже родные, но у него больше не было родных.

Поэтому он не стал зацикливаться на этом и вернулся к работе.

Вечером, завершив все дела, он отказался от предложения поужинать вместе с госпожой Чжао, собрал свои вещи и приготовился уходить.

Поскольку он задержался здесь на три часа дольше, чем собирался, госпожа Чжао чувствовал себя немного неловко и настояла на том, что его отвез на вокзал ее младший брат, который только что вернулся с занятий.

Прежде, чем Чэн Шунань успел отказаться, из комнаты вышел высокий, стильно одетый парень, который с улыбкой подмигнул ему и сказал:

- Брат, дай мне шанс. Я смотрел днем твое видео, и видел, как взорвался отдел с комментариями у моей сестры.

Чэн Шунаню ничего не оставалось, кроме как пройти вместе с ним и сесть в машину. Парня звали Чжао Цзюань, он учился на первом курсе местного колледжа. Он совсем не был похож на свою сестру и всю дорогу болтал без умолку, демонстрируя полную уверенность в себе.

Прежде, чем они добрались до вокзала, ему позвонила госпожа Чжао и сказала, чтобы он отвел Ань-лаоши поужинать и ни в коем случае не отправлял его в дорогу голодным.

На вокзале не было ничего кроме фаст-фуда, поэтому они зашли в кафе и заказали себе лапшу с говядиной.

За ужином они познакомились поближе, и Чжао Цзюань сказал:

- Через пару дней я приеду в Юньчен со своими друзьями, и тогда я зайду к тебе.

Чэн Шунань подумал, что он говорит так из вежливости, но все же вежливо ответил, что будет этому рад. Его круг общения был слишком узок, и он был бы рад новому другу. Они попрощались на вокзале, и Чжао Цзюань, вытащив из багажника большую сумку с местными закусками, вручил ее Чэн Шунаню.

- Сестра приготовила это для тебя, - весело сказал Чжао Цзюань. – Когда я приеду в Юньчен, ты покажешь мне местные достопримечательности.

Чэн Шунань не мог отказаться и принял гостинцы:

- Передай сестре мою благодарность. Когда ты приедешь в Юньчен, я угощу тебя ужином.

- Договорились, - Чжао Цзюань с улыбкой махнул рукой. – Идем скорее, уже поздно. Тебя наверняка уже ждут дома.

На обратном пути в Юньчен Чэн Шунаню позвонила Лю Ми. Сначала она спросила, где он находится, а затем взволнованно сообщила ему, что его аккаунт «Дракон, переплывающий реку» всего за один день набрал еще 20000 подписчиков.

Чэн Шунань зашел на свою страницу и увидел, как кто-то выложил в комментариях скриншот видео, сделанного госпожой Чжао. Это было его изображение в полный рост, его лицо было скрыто под маской, но все равно было видно, что он очень расслаблен и улыбается.

Сегодня он очень устал и, привалившись к окну, смотрел из-под опущенных век на проносящие за стеклом пейзажи.

На улице уже стемнело, и вдали мерцали огни проплывающих мимо деревень. Каждый такой огонек ждал своего человека.

Он закрыл глаза, и его ресницы стали влажными.

*************************

Переводчик: Kosen

Спасибо, что спасла меня

Коко постучала в дверь и, войдя в кабинет, спросила Лян Бэйлиня, не хочет ли он встретиться в пятницу вечером с председателем Ли, боссом компании «Дамин». Лян Бэйлинь оторвался от компьютера и как обычно отказался все по той же причине:

- Я не пойду, меня ждут дома к ужину.

Коко все поняла. Ее босс был известен тем, что избегал светских мероприятий. И, если в обычные дни с ним еще можно было как-то договориться, то в выходные его было невозможно вытянуть куда-либо, если только не случалось чего-то чрезвычайно важного. Не было таких дел, которые заставили бы Лян Бэйлиня нарушить его главное правило – выходные он проводил со своей семьей.

Проработав на этом месте два года, Коко очень полюбила свою работу. Она занимала должность третьего ассистента и отвечала в основном, за организацию деловых встреч своего босса. Прежде, чем заступить на эту должность, она полагала, что будет сильно занята, но оказалось, что ее босс – настоящий домосед, он уходил с работы раньше всех, никогда не работал сверхурочно и на выходных, и крайне редко посещал светские мероприятия.

О такой работе можно было только мечтать – крупная компания, множество льгот и босс, который не доставляет особых хлопот.

В половине шестого босс вышел из кабинета, одетый в костюм и пальто. Высокий, широкоплечий, с вечно холодным лицом – он был похож на модель, сошедшую со страниц глянцевого журнала. Коко мысленно отметила еще одно преимущество своей работы – босс, на которого приятно посмотреть.

Проходя мимо стола Коко, Лян Бэйлинь внезапно остановился, и его взгляд упал на фигурку в виде кролика. Заметив заинтересованный взгляд босса, Коко поспешно сказала:

- Господин Лян, это аромадиффузор.(1)

- Что с ним нужно делать? – спросил Лян Бэйлинь.

Коко нажала кнопку, и между ушами кролика появился белый туман с нежным ароматом лаванды, который оказывал расслабляющее действие.

- Эфирное масло лаванды помогает заснуть, а пар увлажняет кожу, это незаменимое средство ухода за собой, особенно в сухую погоду. У нас его многие используют.

Несмотря на свой холодный вид, ее босс вовсе не был высокомерным, и Коко совсем не боялась его.

- Дай мне адрес, я тоже куплю такой, - сказал Лян Бэйлинь.

Коко слегка удивилась и обрадовалась, она взяла телефон и сказала:

- Я могу купить его для вас.

- Не нужно, просто дай мне адрес.

Коко отправила адрес Лян Бэйлиню и, глядя, как он внимательно разглядывает картинки, с любопытством спросила:

- Господин Лян, вам тоже нравятся такие милые вещицы?

Ей и в голову бы не пришло, что ее строгий начальник может увлекаться подобными вещами.

Лян Бэйлинь быстро выбрал модель, оформил заказ и как ни в чем не бывало ответил:

- Моему супругу такое по вкусу.(2)

В понедельник Коко с восторгом похвалилась перед коллегами недавно купленной косметикой, но самым главным событием стало то, что ей удалось достать фото с ее любимым айдолом.

Во время обеденного перерыва она украдкой прикрепила фото к внутренней поверхности в ящике ее стола. Проходивший мимо Лян Бэйлинь заметил это и, остановившись, спросил:

- Что это такое?

Коко вздрогнула от неожиданности. Она так хорошо спрятала фото, и не понимала, как боссу удалось разглядеть его.

- Господин Лян, я немедленно уберу его, - осторожно сказала она.

- Я спрашиваю, чье это фото?

Коко похлопала ресницами и назвала имя айдола.

Лян Бэйлинь не смотрел развлекательные передачи, но он знал, что этот красивый айдол недавно обрел бешеную популярность.

- Не отдашь мне это фото? – неожиданно спросил Лян Бэйлинь.

Коко быстро вытащила фото из ящика и почтительно протянула его Лян Бэйлиню обеими руками. В этот момент она была готова отдать ему все, что угодно.

- Господин Лян, вам он тоже нравится? – удивленно спросила Коко, она никак не ожидала, что босс разделяет с ней ее увлечение.

- Он нравится моему супругу.

- Ваш супруг тоже увлекается знаменитостями?

- Ммм, он нравился моему супругу еще до того, как стал знаменитым, но сейчас он так популярен, и очень сложно достать что-либо, связанное с ним.

- Я получила это фото, когда покупала косметику, - с гордостью сообщила Коко.

- Тогда я заплачу тебе в десятикратном размере, - сказал Лян Бэйлинь, доставая телефон.

- Нет-нет, если вам нравится, я готова отдать его просто так, господин Лян, - замахала руками Коко.

Лян Бэйлинь поблагодарил ее и перевел ей круглую сумму денег.

Фан Лянь провел два месяца за границей и, вернувшись обратно, сразу же погрузился в работу. Вечером административный отдел устроил в честь него вечеринку. Все немного выпили, атмосфера стала более расслабленной, и Коко не могла не поделиться последними сплетнями о своем боссе.

- Божечки, что же это за неземная любовь? Господин Лян такой красивый и богатый и просто обожает своего супруга.

- Да, и каждый день спешит к нему домой.

В административном отделе были как старые работники, так и новички. После слов Коко все, кто давно работал в компании, промолчали, а новички с любопытством уставились на них, надеясь узнать от них что-нибудь интересное.

На лице Фан Ляня появилось странное выражение, и он серьезно сказал:

- Если господин Лян сам не заговорит об этом, вы не должны задавать ему никаких вопросов.

- Конечно, мы это понимаем, - сказала Коко, но затем не удержалась и тихо спросила? – Но кто же этот человек? Как он выглядит?

- Да уж получше твоего айдола, - вздыхая, ответил Фан Лянь.

Если бы Фан Лянь не проработал с Лян Бэйлинем столько лет, он бы точно подумал, что Лян Бэйлинь сошел с ума – когда он впервые заговорил о своем «супруге», все кто знал эту историю, были шокированы не меньше Фан Ляня.

Но Лян Бэйлинь был совершенно нормален. Если не считать его странной одержимости «супругом», на работе и в обычной жизни он сохранял прежние привычки, разве что теперь он часть работы выполнял у себя дома.

Он уходил с работы в положенное время, но продолжал допоздна работать дома. Он казался еще более энергичным, часто работал без отдыха, но при этом не выглядел утомленным. Только в прошлом году благодаря своим блестящим навыкам, он приобрел две энергетические компании по низкой цене, вдвое увеличив рыночную стоимость своей компании.

Теперь Лян Бэйлинь прочно укоренился на самой вершине деловых кругов в Юши, но при этом он стал еще более сдержанным, редко появлялся на публике, и его личная жизнь стала настоящей загадкой.

Фан Лянь иногда приходил к нему домой и видел, что его убранство постепенно становится все более уютным. Во дворе появились качели, а также было посажено много цветов и новых деревьев. Подоконники украшали фигурки в виде кроликов, а домик Цзицзи украсили блестящие стразы.

Лян Бэйлинь проводил дома все больше времени, словно ожидая чье-то возвращение.

Но от мира невозможно отгородиться непроницаемой стеной, и всегда сыщутся желающие выслужиться. Однажды во время банкета кто-то отправил в комнату Лян Бэйлиня молодого человека. Когда Лян Бэйлинь вошел в комнату, он увидел обнаженного парня, чем-то похожего на Чэн Шунаня.

Лян Бэйлинь не стал поднимать шум, он вежливо попросил парня одеться и уйти.

Сохраняя невозмутимый вид, он покинул банкет раньше срока, спокойно попрощался с испуганным организатором, но после этого его компания разорвала все отношения с этим человеком.

С тех пор больше никто не позволял себе подобные выходки.

***

Председатель Ли из «Дамин» вновь стал дедушкой и, когда его внуку исполнилось сто дней, он устроил банкет по этому поводу. На этот раз Лян Бэйлинь нарушил свои правила и лично привез дорогой подарок, который выбрал Фан Лянь.

Председатель Ли был очень рад его появлению. Он лично вышел встретить его и сказал:

- Обычно вас ничем не заманишь к себе, но хотя бы мой внук удостоился такой чести.

За последние два года компания «Дамин» взяла на себя одну из производственных линий, оставшихся от компании семьи Чэн. Лян Бэйлинь вложил в нее деньги, зарегистрировав ее на имя Чэн Шунаня, и под управлением компании «Дамин» она стала приносить неплохую прибыль. Лян Бэйлиню было необязательно присутствовать на деловых собраниях председателя Ли, но он не мог не прийти на сегодняшнее мероприятие.

Хоть это и была вечеринка, устроенная в честь сотого дня жизни ребенка, она все равно больше напоминала деловую встречу. Единственное, что отличало ее от делового ужина, это то, что в зале играли дети семьи Ли, и это добавляло вечеринке атмосферу семейного праздника.

Дети внезапно подняли шум, и девочка восьми-девяти лет на вид громко отругала своего брата:

- Ты не можешь вести себя потише? Ты же испортил мне новую юбку!

Няня и кто-то из взрослых попытались успокоить детей, но девочка все не унималась. Она показала взрослым юбку из листьев:

- Я совсем недавно научилась так делать, и делала ее целых два дня. Пусть он заплатит за это!

Чтобы не мешать гостям, взрослые увели детей в боковую комнату, но несмотря на уговоры, девочка все еще злилась, и время от времени можно было услышать ее возмущенный голос.

Председатель Ли несколько раз бросил взгляд в сторону боковой комнаты. Это была его старшая внучка, которую он очень любил. Если бы не это мероприятие, она уже прибежала бы к нему, чтобы пожаловаться на брата.

Председатель Ли с довольным видом поднял бокал и сказал Лян Бэйлиню:

- С возрастом особенно начинаешь ценить время, проведенное с семьей.

Лян Бэйлинь опустил глаза и, глядя на вино в бокале, ответил:

- Верно.

Посреди вечеринки Лян Бэйлинь собрался уйти домой пораньше. Он нашел председателя Ли, который успокаивал свою внучку в боковой комнате и хотел попрощаться с ним.

Председатель Ли пытался помочь своей внучке вновь склеить листья. Перед ними лежал телефон, и они оба внимательно смотрели в экран, на котором воспроизводилось видео.

Лян Бэйлинь подошел ближе и, бросив взгляд на экран, сказал:

- Председатель Ли, я, пожалуй, пой…

Он внезапно замолчал на полуслове.

- Господин Лян, я отлучился на минутку, чтобы успокоить ребенка. Уже уходите?

Он зал о привычках Лян Бэйлиня, поэтому не стал его удерживать.

- Я провожу вас.

С этими словами он отступил в сторону и жестом предложил ему пройти к двери. Но Лян Бэйлинь остался на месте, словно прирос к полу, и его взгляд был прикован к экрану телефона.

Видео еще не закончилось, на нем было видно богатую женщину, которая возилась с цветами. А затем на экране появилась еще одна фигура. Это был молодой человек в белом свитере и с закрытым лицом, и вскоре послышался его мягкий голос:

- Нужно поместить цветы в силикагель, убедитесь, что каждая их часть полностью покрыта им. Обычно для полного высыхания требуется два-три дня. Когда силикагель впитает в себя достаточно влаги, он примет розовый оттенок, и это означает, что все высохло, как нужно.

Девочка с любопытством взглянула на Лян Бэйлиня который опустился рядом с ней на корточки, и спросила:

- Дядя, тебе тоже нравится заниматься цветами?

Лян Бэйлинь, устроившись на полу возле девочки, не совсем понял ее вопрос, но почувствовал, что нужно ответить положительно, поэтому с трудом произнес:

- Ммм.

В этот момент видео закончилось, и Лян Бэйлинь услышал собственный голос:

- Включи его еще раз.

Девочка нажала на кнопку, и видео началось сначала.

Глядя на то, как Лян Бэйлинь смотрит видео с его внучкой и больше ничего не говорит об уходе, председатель Ли слегка удивился, но, судя по всему, это видео и правда заинтересовало его. В этот момент кто-то окликнул его, и председатель Ли вышел из комнаты.

Они просмотрели видео три раза, и девочка сказала:

- Дядя, этому сложно научиться. Хочешь, я перешлю это видео тебе, и тогда ты сможешь, не торопясь, учиться дома.

Лян Бэйлинь полностью опустился на пол, его глаза покраснели, но его голос звучал спокойно:

- Хорошо.

Он встал и, открыв телефон, добавил номер девочки, а затем снова открыл загруженное видео. Он двигался очень медленно, словно в замедленной съемке, но его сердце стучало как сумасшедшее, словно ураган или цунами, все сметающие на своем пути.

Девочка редко встречала взрослого, который мог бы разделить с ней ее увлечения, и теперь она разволновалась и начала щебетать без умолку.

- Этот геге такой замечательный, и у него все так ловко получается! Я уже давно учусь у него и на прошлой неделе заняла первое место на уроке по рукоделию.

Лян Бэйлинь погладил ее по голове и сказал понятную только ему одному фразу:

- … Спасибо, что спасла меня.

__________________________________________

1. Наверное, вот такой))

2. Тут используется слово, которое дословно означает «любимый человек», и может использоваться в значении «муж, жена, супруг, возлюбленный/ая, любимый/ая, любовник», и тд.

*************************

Переводчик: Kosen

Боязнь возвращения

Прошло два года, три месяца и двадцать один день с тех пор, как Чэн Шунань исчез.

Пережив холодную безрадостную зиму, Лян Бэйлинь, наконец, дождался весны. Теперь он знал, что Чэн Шунань жив, где именно он живет, и как у него дела. Узнав об этом, он сначала хотел немедленно мчаться к нему.

Однако, приземлившись на следующий день в Юньчене, он уселся в закусочной напротив «Мастерской Ань Кэ» и заказал себе несколько блюд. Он ел их очень медленно, и хотя их с Чэн Шунанем разделял всего лишь десяток метров, он так и не сделал в его сторону ни единого шага.

Он просидел в закусочной весь день, и его дорогой плащ весь пропитался запахом рисовой лапши. Сквозь прозрачное стекло он мог разглядеть до боли знакомую фигуру человека внутри мастерской, который занимался какими-то делами, отдыхал и непринужденно болтал с девушкой-продавцом.

Во время обеда в дверь мастерской постучал курьер, Чэн Шунань вышел, чтобы забрать заказ, и с улыбкой поблагодарил его.

Несмотря на расстояние между ними, Лян Бэйлинь смог расслышать каждое слово.

Лян Бэйлинь понял, что не может отвести от Чэн Шунаня взгляд. Он несколько раз хотел встать, зайти в мастерскую и обнять Чэн Шунаня, поцеловать его, сказать ему, как сильно он соскучился по нему, спросить, как он мог быть таким жестоким и исчезнуть на два с лишним года, ни разу не обернувшись назад. Но он знал, что не может этого сделать.

У него не было никакого права поступить подобным образом.

Тем вечером он нашел поблизости небольшой отель и остановился в нем. Обстановка в отеле оставляла желать лучшего, но из окна на втором этаже было видно мастерскую. В восемь часов вечера девушка-продавец вышла из мастерской, перешла дорогу и направилась к жилому комплексу.

Чэн Шунань никуда не ушел, видимо, он жил в этой мастерской. В половине девятого свет на первом этаже погас, а затем зажегся в маленьком окошке на втором этаже, и за занавеской можно было различить смутные очертания движущейся фигуры. К десяти часам вечера свет в этом окошке тоже погас.

На следующий день с утра пораньше Лян Бэйлинь привел себя в порядок, нашел другую закусочную и снова устроился там, наблюдая за мастерской, словно вор.

Он много раз думал о том, как произойдет их встреча с Чэн Шунанем, но, приехав сюда, не мог ничего сделать.

Человек, о котором он так долго думал, которого он так долго искал, и который, казалось, навсегда исчез из этого мира, снова был перед ним, живой и невредимый. Он ясно видел его, но осмеливался лишь наблюдать за ним издалека, впервые осознав, что означает боязнь возвращения в родные места,(1) и каким тяжким может быть это чувство.

Он внезапно вспомнил поговорку: «Видит око, да зуб неймет». Чэн Шунань был подобен чистому лотосу, на который он мог лишь смотреть, но не смел прикоснуться к нему.

Позже он долго бродил по Юньчену, двигаясь вокруг «Мастерской Ань Кэ». Он прошелся по центральному парку, по старой аллее, мимо уличных лотков, туристических достопримечательностей, модных кофеен и оживленного уличного рынка, постепенно изучая этот маленький городок.

Однажды утром он вместе с толпой зашел в древний храм Юньчена. Многие приходили помолиться сюда об удачном браке, рождении наследника или помощи в учебе. Люди благоговейно опускались на колени, и он, следуя их примеру, тоже преклонил колени. Однако, подражая другим, он вдруг обнаружил, что ему больше не о чем просить.

Молодая пара повесил на дерево гинкго табличку с пожеланием о браке. Они написали свои имена на табличке и повесили ее высоко на красной ленте. Он тоже купил табличку, как и эта пара, и тоже повесил ее на дереве.

Со своим ростом он смог повесить ее выше всех. Когда подул ветер, табличка развернулась, и стало видно, что на одной стороне написано «Чэн Шунань», а на другой – не его имя, а «Ань Кэ».

Он приезжал в Юньчен раз в неделю, иногда оставаясь там на полдня, а иногда задерживаясь на пару дней. Так продолжалось два месяца, но его никто так и не заметил.

Он всюду следовал за Чэн Шунанем, наблюдая за тем, как тот бегает в парке, покупает по утрам на рынке овощи, принимает клиентов, которые хотели обучиться его ремеслу, а однажды даже поругался с владельцем соседней лавки.

Тот человек говорил на диалекте, который был непонятен Лян Бэйлиню, но выражение его лица и интонации были довольно агрессивными, и Лян Бэйлинь едва сдержался, чтобы не вмешаться. К его удивлению, Чэн Шунань нисколько не спасовал перед ним, и обругал его на том же диалекте. Слегка утомившись, он вытер вспотевший лоб, зашел в мастерскую, чтобы выпить воды, а затем вернулся и снова продолжил ссору.

Это был оживленный и полный энергии Чэн Шунань.

Чэн Шунань, который без него смог жить гораздо лучше.

Чем больше проходило времени, тем труднее Лян Бэйлиню было приблизиться к нему.

Чэн Шунань, должно быть, действительно ненавидел его, раз так решительно сбежал от него. Он боялся, что Чэн Шунань слишком болезненно отреагирует на их встречу, но в то же время, его пугала мысль, что Чэн Шунань наоборот, будет слишком спокоен. Впрочем, как бы он ни отреагировал, это лишь напомнило бы ему о том, что его ошибки непростительны.

После того, как он узнал, что Чэн Шунань жив, экстаз и волнение от обретения вновь утраченного чередовались с мучительным сожалением и болью от невозможности приблизиться к нему. А иногда его одолевали сомнения, и он был не в состоянии отличить действительность от иллюзии.

Его до сих пор преследовали кошмары, и дома у него иногда случались галлюцинации.

Кошмары сменялись галлюцинациями, и даже когда он разыскал Чэн Шунаня, ему все равно казалось, что это просто прекрасный сон, который исчезнет, стоит ему только проснуться.

Однажды он проснулся рано утром и отправился к воротам школы, в которой училась внучка председателя Ли. Он прождал там шесть часов, прежде чем девочка вышла из машины.

Чтобы не напугать ребенка, он постарался успокоиться и сделал вид, что это была случайная встреча. Поздоровавшись с девочкой, он спросил ее, научилась ли она чему-нибудь новому и общалась ли с тем геге, который учил ее обращаться с цветами. Получив утвердительный ответ, Лян Бэйлинь смог вздохнуть с облегчением.

Иногда он звонил Фан Ляню посреди ночи, чтобы тот проверил данные о рейсах и подтвердил, что он был в Юньчене девять раз за последние два месяца. И только после этого он мог и дальше спокойно спать.

Но иногда он все равно не мог понять, реальность это или сон.

Пока он не мог найти Чэн Шунаня, тот часто появлялся перед ним во сне. Но теперь, когда он нашел его, во сне ему часто снилось, что Чэн Шунань исчез.

Цветущая магнолия наполнила весь двор своим ароматом.

Лян Бэйлинь сидел в подвесной корзине с Цзицзи на руках и смотрел на облака.

Тетя Янь подошла к нему и села рядом. Ветер все еще нес с собой прохладу, и она, завернувшись в шаль, внезапно начала вспоминать свою молодость.

- В моей жизни был когда-то человек, который мне очень нравился. Он умел делать мебель, выращивал цветы, и у него была красивая улыбка.

Лян Бэйлинь опустил взгляд и молча слушал ее.

- Но моя семья была против нашего союза, потому что он был слеп на один глаз, - продолжала тетя Янь. - Я тогда была слишком молода, я сделал много такого, что ранило его, и наговорила ему много обидных слов. В общем, так или иначе, у нас ничего не вышло.

За этим спокойным повествованием скрывалась история любви с печальным финалом.

- С возрастом я поняла, что мне очень сложно полюбить кого-нибудь другого. Мне следовало бы быть смелее и разыскать его. Неважно, кто именно совершил ошибку. Если ты любишь его, не нужно думать слишком много, просто в будущем относись к нему по-хорошему.

Цзицзи посмотрела на тетю Янь круглыми глазами и мяукнула, словно поняла ее слова.

- Если два человека вместе, они должны поддерживать, прощать и уважать друг друга. Их судьбы и сердца связаны между собой. Если любишь, относись к нему по-доброму, исправь свои ошибки, и только тогда вы сможете вместе пройти этот путь до конца.

Лян Бэйлинь тяжело вздохнул и сказал:

- Хорошо.

***

Вечером пошел дождь. Чэн Шунань выглянул в окно и понял, что дождь даже не собирается заканчиваться. Он отправил Лю Ми домой, поскольку покупателей в такое время все равно не будет, поэтому было лучше закрыть мастерскую пораньше и отдохнуть.

Лю Ми приготовила говяжий суп, уверяя, что он будет полезен для его желудка. Чэн Шунаню не очень-то хотелось пробовать его, потому что стряпня Лю Ми пугала его, с каждым разом становясь все ужасней.

- Идем, я приготовила целую кастрюлю. Если ты не станешь есть, куда мне все это девать? – Лю Ми стояла в дверях с зонтиком в руках и не собиралась сдаваться.

- Ладно, ладно, ты запугала меня.

Чэн Шунань надел куртку, запер дверь мастерской, и они отправились в соседний жилой комплекс вдвоем под одним зонтиком.

- Нельзя ли идти побыстрее, я уже вся промокла, - пожаловалась Лю Ми.

- Я и так все время держу зонт над тобой, - оправдывался Чэн Шунань.

Чтобы Лю Ми не промокла, ему пришлось промокнуть самому.

- Ну почему ты не купишь второй зонтик, а еще босс называется!

- А кто сломал второй зонтик? – возразил Чэн Шунань.

Они добежали до будки охранника, от которой к зданию вел длинный коридор, где дождь уже не был страшен. Чэн Шунань закрыл зонтик и отряхнулся от воды.

- Ань Сяокэ, я же говорила тебе, чтобы ты не отряхивался подобным образом, - развеселилась Лю Ми. – Ты так становишься похож на кота.

Чэн Шунань еще раз отряхнулся, чтобы подразнить ее.

Лю Ми снова рассмеялась, но улыбка внезапно застыла у нее на губах, и она, вглядевшись в темноту, кивком указала ему в ту сторону:

- Ань Кэ, посмотри. Мне кажется, на нас кто-то смотрит.

Чэн Шунань проследил за ее взглядом и увидел туман в тусклом свете фонарей. Вдалеке у переулка стояла темная фигура с зонтом в руке, за которым не было видно головы и лица. Отсюда было трудно разглядеть, как выглядел этот человек, но было ясно, что он очень высок.

- Наверное, какой-то прохожий, - сказал Чэн Шунань.

Видя, что Лю Ми все еще сомневается, Чэн Шунань похлопал ее по плечу и сказал:

- Я хочу есть, идем, попробуем твой суп.

Как и следовало ожидать, ужин оказался очередной кулинарной катастрофой, но Чэн Шунань из вежливости выпил почти всё, и Лю Ми осталась очень довольной. Было уже около восьми вечера, Чэн Шунань попрощался с ней, взял зонт и пошел обратно в мастерскую.

Он прошел по коридору к выходу из жилого комплекса и неосознанно взглянул в сторону переулка. У него вдруг ёкнуло сердце – тот человек все еще был здесь.

Он провел в доме Лю Ми около двух часов, пока они ужинали и играли в игры.

Но этот человек по-прежнему стоял возле переулка.

Может, он просто ждал кого-то, может, любовался дождем, а может… Сердце Чэн Шунаня забилось быстрее, он вспомнил слова Лю Ми о том, что этот человек наблюдал за ними. Он остановился у ворот жилого комплекса и, чувствуя необъяснимый страх, подумал, не вернуться ли ему обратно к Лю Ми и не переночевать ли у нее.

Он успокоил себя тем, что это просто человек, и наверняка он здесь не из-за него. Не стоило так пугать самого себя. Поэтому он собрался с духом, сжал покрепче зонтик в руке и побежал через дорогу к мастерской.

Ночная жизнь в Юньчене была довольно вялой, и в восемь вечера на улицах было мало людей, не говоря уж о такой дождливой ночи.

Чэн Шунань так торопился, что не заметил лужу на обочине дороги и поскользнулся. Его тело завалилось назад, и он упал на землю, заметив краем глаза, как стоявший на месте высокий человек вдруг бросился в его сторону.

Он ужасно испугался и, схватившись рукой за ступеньки, поспешно поднялся и, даже не подняв с земли зонт, просился к мастерской.

Не успел он сделать и пары шагов, как поскользнулся снова и полетел вниз. На этот раз ему было не за что ухватиться, и он закрыл глаза, ожидая болезненного столкновения с землей. Но в этот момент его подхватили чьи-то сильные руки, и он твердо встал на ноги.

Чэн Шунань открыл глаза и, наконец, смог ясно разглядеть лицо этого человека.

… Высокий мужчина в черной одежде, весь мокрый от дождя, без зонтика. Его лицо и волосы залиты дождевой водой, его взгляд, полный бурных эмоций, был прикован к лицу Чэн Шунаня. Он тяжело дышал, то ли от быстрого бега, то ли из-за этой внезапной встречи. Его губы дрогнули, но он не мог произнести ни звука.

____________________________________________

1. Это выражение означает нервозность перед возвращением в то место, откуда давно уехал. Когда человек проводит много времени вдали от дома, при возвращении он чувствует себя неуютно, потому что за время его отсутствия многое изменилось.

*************************

Переводчик: Kosen

Хрупкая драгоценность

Чэн Шунань вмиг позабыл про все возможные варианты поведения, которые представлял себе бесчисленное количество раз. Это было похоже на то, как студент, добросовестно готовившийся к экзамену по математике, неожиданно узнал бы, что ему предстоит сдавать экзамен по английскому языку. Он позабыл, как именно ему следует реагировать, у него помутилось в голове, и капли дождя, словно иглы, кололи ему лицо.

Он инстинктивно отшатнулся назад и резко крикнул:

- Я тебя не знаю!

После этого он развернулся и побежал прочь.

Дорога в несколько десятков метров показалась ему бесконечной и отняла у него все силы.

Наконец, он добежал до двери мастерской, поспешно достал ключ из кармана, но смог вставить его в замочную скважину только после нескольких попыток.

Краем глаза он заметил, что Лян Бэйлинь не пытается догнать его и все еще стоит на прежнем месте. Чэн Шунань больше не думал о том, почему он не бросился за ним, не схватил и не утащил за собой, ему больше было не до этого. Казалось, через его разум пронесся ураган, его захлестнули ужас и отвращение, а его сердце стучало, как сумасшедшее.

Он плотно закрыл дверь, запер ее изнутри и даже заблокировал ее с помощью нескольких стульев.

В комнате не было света. Забаррикадировав дверь, Чэн Шунань бросился в маленькую комнатку на втором этаже и, весь дрожа, забился в щель между кроватью и шкафом.

Его разум охватило смятение, он лихорадочно соображал, как Лян Бэйлинь узнал, что он жив, как нашел его и как давно он уже находится здесь.

Чутье подсказывало ему, что Лян Бэйлинь, должно быть, появился здесь не сегодня.

Он достал из кармана телефон и хотел позвонить кому-нибудь, но в его телефонной книге были только номера клиентов и тех людей, с кем его связывали лишь рабочие отношения. У него не было ни родных, ни друзей, к которым можно было бы обратиться. Он не мог ничего сказать Лю Ми, ни к чему заражать своей болью и страхом другого человека. Беспокоить Вэнь Лэчжи тоже было бы неправильно, он уже и так сделал для него слишком много.

Чэн Шунань несколько раз ударил кулаком по полу, он никак не мог понять, почему все пошло не так, почему его новая жизнь, которая только-только наладилась, должна быть вновь разрушена.

Неужели опять все начнется сначала? Он этого не вынесет!

С наступлением ночи шум дождя все усиливался, и стук капель по стеклу был подобен симфонии, от которой на душе становилось еще тревожней.

Чэн Шунань сам не знал, сколько просидел на полу. Немного успокоившись, он медленно выбрался из щели и в оцепенении направился в ванную.

В маленькой ванной было тесно, но чисто. На полке стоял небольшой ароматизатор, и слабый аромат османтуса помог успокоиться бешено колотящемуся сердцу Чэн Шунаня.

Нет, такого просто не может быть, думал Чэн Шунань.

За эти два года, пока он скрывался, он не раз думал о том, что ему делать, если Лян Бэйлинь найдет его. Вэнь Лэчжи даже дал ему несколько советов на этот случай.

Например, можно спокойно посмотреть на него и сказать:

- Простите, не думаю, что мы знакомы. Я не тот человек, которого вы ищете, вы обознались.

Или:

- Я не понимаю, о чем вы говорите. Меня зовут Ань Кэ, я родом из Юньчена и никогда не был в Юши. Если вы не отстанете от меня, я вызову полицию.

А можно еще сказать:

- На свете много похожих людей. С чего вы взяли, что я и есть тот человек, которого вы ищете?

Главное – ни за что не признаваться.

Ради этого Чэн Шунань даже выучил диалект Юньчена, к тому же, у него теперь новые документы, способные пройти любую проверку. Он не мог проиграть в первом же раунде.

Но, когда этот день действительно наступил, Чэн Шунань понял, до чего он смешон и наивен, а его актерские способности оставляют желать лучшего. Под взглядом Лян Бэйлиня он вообще не смог произнести ни одной заготовленной фразы.

Потому что они прекрасно знали друг друга.

Потому что Ань Кэ – это и есть Чэн Шунань.

После того, как Чэн Шунань принял душ и надел пижаму, его смятение немного улеглось. Он медленно подошел к окну и, слегка приоткрыв занавеску, увидел под окном темную фигуру. На этот раз Лян Бэйлинь держал в руках зонтик, который обронил Чэн Шунань. Зонтик был маловат для него, и это придавало ему несколько странный вид.

Он не преследовал его, но и никуда не уходил, неподвижно стоя на том месте, где едва не упал Чэн Шунань, и казался застывшей статуей посреди ночного мрака.

Даже на таком расстоянии, под струями дождя Лян Бэйлинь смог уловить легкое движение занавески, за которой прятался Чэн Шунань.

В этот момент он приподнял зонтик, и стали видны очертания его лица. Он смотрел в сторону Чэн Шунаня, словно пытаясь поймать его взгляд.

Чэн Шунань отдернул руку, словно его обожгло огнем, и плотнее задвинул занавески.

Этой ночью он спал очень плохо и несколько раз просыпался. Его сон часто прерывался, когда он нервничал. Он с полузакрытыми глазами прошел в ванную, а затем, вернувшись назад, немного пришел в себя. Настенные часы показывали четыре часа утра.

Он неосознанно снова подошел к окну и, приоткрыв занавеску, выглянул на улицу.

Дождь уже прекратился, и длинная улица ночью была пустой и безмолвной. После того, как ее омыло дождем, она вся словно покрылась глянцевым блеском.

Чэн Шунань вздохнул с облегчением – под окном больше никого не было.

***

На следующее утро Чэн Шунань проснулся на полчаса позже. Он чувствовал себя обессиленным, и ему казалось, что ему просто приснился кошмар, в котором он видел встречу с человеком из прошлого. Однако, этот кошмар был слишком реальным. И его промокшая одежда все еще лежала на полу.

Его жилище было небольшим, но в нем было все необходимое для жизни. В углу находилась ванная комната, а балкон был разделен на две части – слева крошечная кухня, где мог поместиться только один человек, справа небольшое пространство для стирки и сушки белья.

Бросив одежду в стиральную машину, Чэн Шунань стоял у плиты, глядя как кипит лапша в кастрюле. Наконец, он смог проглотить пару ложек.

Скоро Лю Ми должна была прийти на работу. Теперь, когда его нашли, бежать не имело смысла. Он собрался с духом и резко распахнул занавески на балконе.

Через открытое окно ворвался свежий после дождя воздух. Как и следовало ожидать, напротив через дорогу стоял тот же самый человек.

Десять минут спустя Чэн Шунань открыл дверь мастерской, перешел дорогу и выбросил мешок с мусором в мусорный бак, а затем пошел обратно, не пытаясь демонстративно держаться от Лян Бэйлиня подальше, но и не глядя на него, словно он был всего лишь незнакомцем с улицы.

Как только он вышел из мастерской, Лян Бэйлинь не сводил с него взгляда. Он уже давно не видел Чэн Шунаня так близко – за последние два месяца, пока он следил за ним, ему удавалось лишь увидеть его с спины, а иногда он мог разглядеть его профиль.

Прошлой ночью, когда Чэн Шунань чуть не упал, он бросился к нему инстинктивно прежде, чем успел подумать, но его ошарашила реакция Чэн Шунаня. Он много раз представлял себе их новую встречу, он думал, что Чэн Шунань будет плакать, испугается или посмотрит на него с ненавистью, но ему и в голову не приходило, что он бросится наутек, словно за ним гнался демон из преисподней.

Осознание этого сразило его наповал.

Вернувшись в отель, он не спал всю ночь. Утром он принял душ, побрился и переоделся, стараясь не выглядеть таким подавленным. Но долгие мучения и страдание истощили его, и даже в ярком утреннем свете его окружала печальная и мрачная аура.

- Сяонань… - еле слышно произнес он.

Чэн Шунань ожидал этого.

Он остановился и повернулся к Лян Бэйлиню, слегка вздернув подбородок и глядя ему в глаза. Не считая крепко сжатых кулаков, которые он прятал в длинных рукавах, он выглядел вполне спокойным.

- Это ты мне? – спокойно спросил он и повторил вчерашнюю фразу. – Я тебя не знаю.

С этими словами он развернулся и пошел прочь.

- Сяонань!

Лян Бэйлинь замер на месте. Если вчерашняя реакция Чэн Шунаня причинила ему боль, то его сегодняшнее поведение стало для него полной неожиданностью.

Он сделал несколько шагов, следуя за Чэн Шунанем, но тот вдруг остановился и настороженно посмотрел на него.

- Я уже сказал, что не знаю тебя, поэтому перестань преследовать меня, - Чэн Шунань поджал губы, стараясь говорить как можно строже. – Ты следил за мной вчера вечером. Если это повторится, я обращусь в полицию.

Что ж, вот он и произнес все те бесполезные фразы, которым его научил Вэнь Лэчжи.

Лян Бэйлинь, видимо, не ожидал, что Чэн Шунань станет все отрицать.

Но его было невозможно смутить подобным образом. Даже если Чэн Шунань замаскировался, сменил акцент и приобрел новое удостоверение личности, Лян Бэйлинь все равно мог узнать его с одного взгляда среди толпы.

В тот год, когда они начали встречаться, Чэн Шунань только поступил в колледж и проходил военную подготовку. На спортивной площадке стояли отряды студентов в одинаковой камуфляжной форме. Лян Бэйлинь, приехав забрать Чэн Шунаня домой, увидел групповое фото первокурсников, размещенное на доске объявлений. Ему было достаточно одного взгляда на это фото, чтобы сразу показать на Чэн Шунаня, хотя его почти не было видно за однокурсниками, и можно было разглядеть лишь его макушку и прядь волос.

Чэн Шунань знал, что его невозможно обмануть. Его поведение было нелепым, но у него не было другого выбора. Что же касается Лян Бэйлиня, этот Чэн Шунань был жив, он мог ходить и говорить, и для него это было важнее всего остального.

Лян Бэйлинь отступил на шаг, опуская руки.

- … Прости, что напугал тебя вчера.

В этот момент у двери мастерской послышался чей-то голос – это был старый клиент, который зашел в мастерскую и, не увидев там Чэн Шунаня, вышел поискать его на улице.

Мужество Чэн Шунаня было уже на исходе, и он бросился в мастерскую с таким видом, словно получил помилование.

Клиент пришел забрать заказанную несколько дней назад картину. Он расплатился с Чэн Шунанем и немного поболтал с ним. Заметив, как он рассеян и все время отвечает невпопад, клиент не стал задерживаться и ушел из мастерской.

Как только клиент ушел, в поле зрения Чэн Шунаня появился Лян Бэйлинь.

Но он не стал заходить внутрь. Стоя в трех шагах от двери, он встретился с Чэн Шунанем взглядом.

Лян Бэйлинь держался очень кротко:

- Можно мне войти в твою мастерскую? – умоляющим тоном произнес он.

Кто же из торговцев захлопнет перед клиентом двери?

Чэн Шунань сделал глубокий вдох и холодно ответил:

- Можно.

Лян Бэйлинь, видимо, не ожидал, что Чэн Шунань согласится, в его взгляде мелькнуло удивление, но он быстро взял себя в руки и, немного постояв на месте, вошел в мастерскую.

Он был слишком высоким и сильным, и теперь небольшое помещение казалось совсем тесным. Понимая, что Чэн Шунаню нелегко стоять с ним лицом к лицу, и это нервирует его, он не стал проходить внутрь и сел на стул возле двери, чтобы не подавлять его своим ростом.

Он сидел на стуле, опустив голову, и на его губах неожиданно появилась улыбка – словно он, пройдя долгий путь, наконец, оказался у двери дома, чувствуя, как горечь и печаль перемешались с невероятной радостью. Его эмоции постепенно успокоились и затихли, превратившись в твердость и решимость.

Он поднял голову и посмотрел Чэн Шунаню в глаза. Он долго молчал и, наконец, тихо сказал:

- Здравствуй… Как тебя зовут?

Разумеется, он знал его теперешнее имя, знал величественное и грозное название его видеоканала. И он также знал, что стоявший сейчас перед ним Чэн Шунань только притворяется спокойным, но на самом деле, он едва держится.

Раз уж он уверяет, что они не знакомы, значит можно познакомиться заново.

Эта хрупкая драгоценность у него в руках больше никогда не должна упасть и разбиться.

*************************

Переводчик: Kosen

Он давно умер

Чэн Шунань смотрел на сидевшего перед ним Лян Бэйлиня, и время словно распалось на несколько отрезков: три года беззаветной любви, один год боли, ненависти и страха, и два года, когда он смог сбежать, содрав с себя кожу.

Он не мог похвалиться ни силой духа, ни особым умом, и, когда этот человек вновь появился перед ним, все его попытки заранее настроиться и подготовиться психологически оказались нелепыми и жалкими.

Он много раз подбадривал себя, пытаясь стать более смелым и решительным, но справиться с этим на деле оказалось не так просто, как он себе представлял.

Он мог самостоятельно починить водонагреватель, поменять лампочку и собрать стеллаж, он также мог сам прокормить себя. Но, вновь столкнувшись с прошлым, он все равно запаниковал, и ему хотелось лишь бежать отсюда без оглядки.

Но он не мог этого сделать.

Он напомнил себе, с каким трудом он устроил свою новую жизнь, он не может сбежать, и не должен быть трусом.

- Меня зовут Ань Кэ, я владелец этой мастерской, - голос Чэн Шунаня звучал ровно, и в нем уже не было заметно прежнего волнения. – Если ты хочешь что-то купить, можешь осмотреться здесь, если нет, то пожалуйста, уходи. Я очень занят, и у меня нет времени, чтобы болтать с клиентами.

Так вот почему ему позволили войти, с ним обращались, как с обычным покупателем.

Лян Бэйлинь не стал наглеть, он неторопливо встал и, не двигаясь с места, показал на висевшую на стене картину со шляпкой из свежих цветов.

- Я хочу купить вот это, можно?

Эта картина висела на самом видном месте, она отличалась яркими и теплыми тонами. Если Лян Бэйлинь правильно помнил, скорее всего, Чэн Шунань вдохновлялся одним старым фильмом, который ему очень нравился когда-то.

Чэн Шунань, видимо, не ожидал, что он и правда захочет что-то купить, но, раз уж он сам предложил ему сделать покупку, теперь он не мог взять свои слова обратно. Он снял картину со стены и назвал сумму, в сто раз превышающую стоимость этой картины.

- Хорошо, - без раздумий отозвался Лян Бэйлинь и достал телефон, собираясь заплатить.

В этот момент Чэн Шунань понял, что его трюк не сработал. Он хотел отпугнуть Лян Бэйлиня высокой ценой, но Лян Бэйлинь не был «обычным покупателем».

Мысленно обругав себя за собственную глупость, он поспешно поправился:

- Я ошибся, это работа клиента, и она не продается. Сегодня мы закрыты, пожалуйста, уходи.

Лян Бэйлинь, собиравшийся взять картину, опустил руку. Теперь они стояли совсем близко друг к другу. Чэн Шунань встал на цыпочки, чтобы снова повесить картину, и Лян Бэйлиню был ясно виден его профиль и его белая шея.

Его взгляд упал на шрамы возле брови и уха, и на пальцах его красивой белой руки тоже были заметны следы. Чэн Шунань скованными движениями повесил картину, чувствуя себя как на иголках под пристальным взглядом Лян Бэйлиня. Но, раз уж он с самого начала притворился, что не знает его, придется притворяться и дальше.

Он развернулся, подошел к рабочему столу и, взяв стакан с водой, сделал несколько глотков, чтобы отвлечься от нарастающей тревоги.

Но, когда он поставил стакан на стол и повернулся назад, его поразила боль, которую он заметил во взгляде Лян Бэйлиня.

Взгляд Лян Бэйлиня медленно скользил по его лицу, и эти шрамы без слов сказали ему о том, что тогда произошло.

Выходит, Вэнь Лэчжи не совсем обманул его. Чэн Шунань действительно попал под обвал и пострадал от обломков. Возможно, от гибели его отделяли всего несколько секунд или несколько сантиметров.

- Эти шрамы у тебя на лице… - Лян Бэйлинь с исказившимся лицом ухватился за стул, подавляя желание заключить Чэн Шунаня в свои объятья. – Это случилось тогда… в Цзиньчжоу…

Чэн Шунань отвернулся от него:

- Я не понимаю, о чем ты.

Лян Бэйлинь тяжело вздохнул и тихо спросил:

- Все еще больно?

Чэн Шунаню такой Лян Бэйлинь казался чужим и незнакомым. Он словно изо всех сил сдерживал в себе чудовище, стараясь казаться спокойным и мягким. Но он знал, что чудовище по-прежнему остается чудовищем, и рано или поздно, оно вырвется наружу и заберет его назад, чтобы снова мучить днем и ночью.

Чэн Шунань невольно содрогнулся при одной только мысли об этом. Он отступил назад, его руки напряглись, когда он оперся на стоявший позади него стол:

- Тебя это не касается, - холодно ответил он.

Краем глаза он заметил переходившую дорогу Лю Ми и, больше не глядя на Лян Бэйлиня, выставил его прочь:

- Сейчас придет моя сотрудница. Пожалуйста, уходи. Мы сегодня закрыты.

Лян Бэйлинь тоже видел через окно приближающуюся Лю Ми. Он не хотел доставлять Чэн Шунаню лишних хлопот, и не хотел раздражать или расстраивать его, понимая, что ему не следует торопиться.

- Хорошо, - его голос был глухим и хриплым, в нем отразились все его эмоции. – До свиданья.

***

Лю Ми вошла в дверь и, посмотрев вслед уходившему Лян Бэйлиню, недоуменно спросила:

- Кто это?

- Не знаю, впервые вижу, - ответил Чэн Шунань, чересчур усердно вытирая свой стол тряпкой.

- Приставал?

Лю Ми поставила сумку. Она не разглядела лица Лян Бэйлиня, но заметила, что этот человек был очень высок, и он несколько поспешно покинул мастерскую. Чэн Шунань тоже вел себя странно. Протерев стол, он начал раскладывать оставшиеся вчера материалы и, казалось, был слишком занят, чтобы разговаривать с ней. Видя, что он не настроен на разговор, Лю Ми не стала задавать ему никаких вопросов.

Чэн Шунань все утро был очень рассеянным, и за обедом почти не притронулся к еде. Лю Ми подумала, что ему не понравилась заказанная ею еда и хотела приготовить для него яичную лапшу, но он остановил ее.

- Сяоми, я сегодня немного устал. Давай закроемся, и я отпущу тебя пораньше.

Чэн Шунань с обессиленным видом привалился к столу.

- Ты что, заболел? – Лю Ми протянула руку и потрогала его лоб.

- Все в порядке, - Чэн Шунань опустил глаза. – Просто я плохо спал сегодня ночью, и сейчас хочу подняться к себе и отдохнуть.

Лю Ми недоверчиво взглянула на него, но не стала шутить, как обычно. Она собрала свои вещи, дала ему несколько советов и ушла домой.

Заперев входную дверь и плотно завесив окна, Чэн Шунань медленно поднялся наверх и, задернув занавески в своей комнате, без сил рухнул на кровать.

Во сне перед ним мельтешили картинки из прошлого.

Когда он проснулся, все его тело было покрыто испариной. Все забытые им воспоминания вновь вынырнули из глубин памяти и теперь накатывали на него волной.

Ласковые улыбки Лян Бэйлиня были фальшивыми, а его холодная ненависть – настоящей. И вот теперь он здесь, но зачем, что ему нужно? Чэн Шунань вытер вспотевший лоб и сжался в комок на кровати, не смея даже думать об этом.

Он проспал до половины девятого вечера, а, когда проснулся, почувствовал себя бодрее и решил приготовить лапшу.

Горячий пар плыл к подоконнику, Чэн Шунань слегка приоткрыл занавески и, конечно же, вновь увидел Лян Бэйлиня на другой стороне улицы.

Видимо, не желая слишком давить на Чэн Шунаня, Лян Бэйлинь не подходил слишком близко. Он стоял возле дерева, зажав в зубах сигарету, которую еще не успел прикурить. Когда Чэн Шунань открыл занавески, он поднял голову, и сигарета упала на землю.

Чэн Шунань резко задернул занавески.

В течение нескольких дней подряд Лян Бэйлинь постоянно появлялся возле этого дерева.

Однажды вечером Чэн Шунань не выдержал, спустился вниз и быстро перешел дорогу. Остановившись в паре метров от Лян Бэйлиня, он громко крикнул:

- Чего ты добиваешься?

Когда Чэн Шунань вышел за дверь, Лян Бэйлинь подался вперед и с беспокойством огляделся по сторонам, проверяя, нет ли поблизости машин. В его взгляде отразилась целая буря эмоций, а его рука слегка приподнялась в непроизвольном защитном жесте:

- Я не хотел мешать твоей торговле, поэтому прихожу сюда по вечерам, - тихо сказал он.

Несколько дней назад Чэн Шунань закрыл из-за него мастерскую, поэтому он больше не решался приходить сюда днем и стал появляться здесь ближе к вечеру.

- Кто тебя об этом просил? – разозлился Чэн Шунань.

Было еще не слишком поздно, и проходившие мимо прохожие бросали на них любопытные взгляды.

- Хватит отираться здесь! Я уже сказал, что не знаю тебя! Я не тот человек, которого ты ищешь.

Лян Бэйлинь опустил глаза, его небрежно уложенные волосы слегка волновались на ветру, а черты его красивого лица значительно смягчились в теплом свете фонарей. Его редко можно было увидеть таким – его искренний взгляд был полон нежности и терпения, и в нем не было ни тени притворства.

Чэн Шунань подумал про себя, что это и есть настоящий Лян Бэйлинь, но теперь было уже слишком поздно.

Страдания прошлого сделали Чэн Шунаня более хладнокровным, и он резко выпалил, нанося Лян Бэйлиню смертельный удар:

- Он давно умер. Два… нет, даже три года назад. Сначала его бросила семья, а потом человек, которого он любил, замучил его до смерти.

- Тебе ли этого не знать?

- Теперь он мертв!

Голос Чэн Шунаня дрогнул, и в ночной темноте было слышно его взволнованное учащенное дыхание. Он чувствовал себя загнанным в угол и не знал, как найти оттуда выход.

- Какой смысл искать того, кого уже нет?

Лян Бэйлинь стиснул зубы и, чувствуя себя беспомощным, сжал кулаки. Эти несколько слов полностью уничтожили его, в одно мгновенье подорвав его силы и сломив его дух.

- Мне очень жаль… Сяонань… прости…

Два года назад он не успел сказать эти слова.

- Сяонань… я люблю тебя.

Чэн Шунань поднял голову, на его губах мелькнула горькая усмешка:

- Любишь? Ты сам-то веришь в это?

Верит ли он? Лян Бэйлинь мысленно задал себе этот вопрос.

Когда-то Лян Бэйлинь думал, что его любовь – фальшивка, а Чэн Шунань считал ее настоящей, но теперь судьба сыграла с ними злую шутку, и они поменялись местами.

Как он мог не верить в это? Должно быть, он полюбил его давным-давно – после того признания на вечеринке в честь дня рожденья, после того подгоревшего и слишком сладкого печенья, после того, как с одного взгляда узнал его макушку на фотографии, после той сияющей улыбки, которую увидел, забив на поле гол…

К сожалению, он понял это слишком поздно.

Чэн Шунань больше не верил в это. Он уже давно утратил веру.

- Если ты приехал сюда, чтобы сказать мне это, значит, дело сделано, и теперь ты можешь уехать.

Лян Бэйлинь покачал головой, он не мог этого сделать.

- Но что тебе, в конце концов, нужно? Неужели ты не можешь оставить меня в покое?

- Постой, Сяонань, я… Я просто хочу видеть тебя и быть к тебе ближе. Позволь мне побыть здесь немного.

- Это называется «немного»? – возмутился Чэн Шунань.

Если он так каждый вечер будет торчать у него под окнами, это точно сведет его с ума. Однако, он не мог распоряжаться Лян Бэйлинем. Если тот не уйдет сам, Чэн Шунань ничего не сможет с этим поделать. Ему не хотелось больше тратить понапрасну свои силы, он уже сказал всё, что хотел ему сказать.

- Я больше не хочу тебя видеть, - бросил напоследок Чэн Шунань и, не глядя на Лян Бэйлиня, вернулся обратно в мастерскую.

Лян Бэйлинь медленно шел в гостиницу, и слова Чэн Шунаня эхом отдавались у него в ушах.

Да, прежний Чэн Шунань давно исчез. Он сам превратил этого искреннего и чистого человека в того, кем он стал сейчас. Он потерял свое прежнее имя, стал другой личностью и надежно спрятался в этом маленьком городке, и теперь его уже не вернуть назад.

Он часто спрашивал себя, что он сделал за все эти годы.

Он отомстил за своих родителей и восстановил справедливость по отношению к семье Гуан, его родители и дедушка могут теперь покоиться с миром.

Но он потерял человека, которого должен был беречь больше всего на свете.

*************************

Переводчик: Kosen

Будь что будет

В мае были короткие каникулы, но для Чэн Шунаня ничего не изменилось. Он все также открывал свою мастерскую и принимал заказы. Но он не ожидал, что Чжао Цзюань действительно приедет, как собирался. Тот появился с двумя однокурсниками на шикарной машине и припарковался перед его мастерской.

Чэн Шунань исполнил долг гостеприимства, угостил их обедом и посоветовал несколько морских экскурсий, популярный в Юньчене. Так как Лю Ми уехала к себе домой, он не мог оставить мастерскую, поэтому предоставил Чжао Цзюаню и его приятелям развлекаться самостоятельно.

Чжао Цзюань каждый день выходил в море, чтобы встретить рассвет, половить рыбу или понырять в воде, он был полон энергии и энтузиазма. Чэн Шунань же, напротив, проводил все время в мастерской, занимаясь своими делами, он был совсем не похож на молодого человека.

Молодые люди остановились в гостинице неподалеку, и вволю повеселившись днем, по вечерам приходили в мастерскую Чэн Шунаня. За эти дни они успели привязаться к нему, и он им очень понравился. На красивого человека приятно смотреть, независимо от того, какого он пола. К тому же, Чэн Шунань был искренне рад им, его не раздражало то, что от них было много шума. Он внимательно слушал их болтовню и бахвальство, и их общение было очень теплым и приятным для всех.

- Мы тебе не мешаем? – Чжао Цзюань бросил смущенный взгляд на своих приятелей, которые сидели в сторонке и играли в игры.

- Нет, одному мне было бы скучно, - ответил Чэн Шунань, возясь с фонарем из картона и обклеивая его лепестками лаванды.

Время от времени он поднимал голову и смотрел на него, поддерживая разговор.

- Ты же всего на два года старше меня, почему же совсем не развлекаешься?

Чэн Шунань приклеил последний лепесток и, подняв фонарь, внимательно рассмотрел его. Это был простой и элегантный светильник, он должен был красиво смотреться, когда будет светить в темноте.

- Это тебе, - сказал он и протянул фонарь Чжао Цзюаню.

- Спасибо, - с улыбкой ответил Чжао Цзюань и осторожно взял фонарь.

- Разве можно сравнивать рабочего человека со студентами? Мне нужно работать, - ответил, наконец, на его вопрос Чэн Шунань.

- А что ты изучал в колледже? Искусство? - спросил Чжао Цзюань.

Своим характером и родом деятельности Чэн Шунань напоминал ему студентов с факультета искусств.

Чэн Шунань опустил голову и, убирая со стола оставшиеся материалы, спокойно сказал:

- Я не закончил колледж.

Чжао Цзюань на миг растерялся, за этой фразой крылась целая история. Дураку было понятно, что лучше не продолжать разговору на эту тему.

- Угу, - нерешительно произнес он и поспешил сменить тему. – Твоя семья не из местных, верно?

Чэн Шунань обладал особой элегантностью, которую невозможно приобрести, если только ты не вырос в роскошной обстановке. Даже в этой маленькой мастерской каждый жест выдавал его необычное происхождение, и Чжао Цзюань сразу заметил это.

Чэн Шунань улыбнулся и ответил безразличным тоном:

- У меня нет семьи.

После этих слов Чжао Цзюань почувствовал себя неловко. У Чэн Шунаня явно была своя история. При первой встрече он казался спокойным и чистым молодым человеком, который не имеет особого жизненного опыта, но теперь было ясно, что это не так.

Чтобы не нарушать личных границ, Чжао Цзюань больше не стал задавать вопросы. В десять часов вечера он окликнул своих приятелей, которые все еще играли в игры, и они собрались обратно в гостиницу.

Они втроем стояли в дверях, прощаясь с Чэн Шунанем.

Чжао Цзюань предложил с улыбкой:

- Я слышал, в Юньчене есть храм, в котором можно помолиться об исполнении желаний. Давай сходим туда завтра утром вместе? Завтра после обеда мы возвращаемся назад, но мы с тобой до сих пор никуда не ходили вместе.

Чэн Шунань обычно скучал один в своей мастерской. Чжао Цзюань со своими приятелями провел здесь несколько дней, и это была редкая возможность обрести новых друзей. К тому же, у него будет возможность провести выходной в компании, поэтому он охотно согласился.

Чжао Цзюань естественным жестом обнял Чэн Шунаня за плечи и назвал время встречи, после чего обернулся и сказал:

- Ань Кэ, посмотри, там кто-то стоит.

Чэн Шунань посмотрел в ту сторону, куда показывал Чжао Цзюань, и увидел Лян Бэйлиня, который стоял, прислонившись к дереву.

В мае клены оделись в ярко-красные листья, он стоял, одетый в черные брюки и черную рубашку, и смотрел прямо на них. Неизвестно, как долго он простоял на этом месте.

С момента их последней встречи прошло уже более десяти дней. Чэн Шунань подумал, что был слишком резок с ним, и, возможно, после этого Лян Бэйлинь отказался от своих намерений. Оно и к лучшему, возможно, он приезжал просто, чтобы сказать своё «прости», и теперь вернулся к своей привычной жизни.

Чэн Шунань едва вздохнул с облегчением, но неожиданно этот человек появился здесь снова.

На самом деле, Чжао Цзюань сразу заметил Лян Бэйлиня, как только вышел из мастерской, но поначалу не обратил на него внимания, приняв за обычного прохожего. Однако, пока они разговаривали с Чэн Шунанем, он почувствовал пристальный взгляд этого человека. Он обернулся и заметил в его глазах откровенную неприязнь и враждебность.

Чжао Цзюань с сомнением взглянул на Чэн Шунаня и, заметив, как тот напрягся, слегка нахмурился:

- Ты его знаешь? – спросил он.

Чэн Шунаню явно было не по себе, но он спокойно ответил:

- Не знаю.

Он явно знал этого человека.

Он слегка приподнял брови и, беспокоясь за Чэн Шунаня, спросил:

- Хочешь, чтобы мы остались с тобой?

Этот человек был очень высоким и сильным, и в сравнении с похожим на цыпленка Чэн Шунанем казался очень опасным.

Чэн Шунань покачал головой:

- Нет, не нужно, - сказал он и улыбнулся. – Вам лучше вернуться к себе и лечь спать пораньше. Со мной все будет в порядке.

Но Чэн Шунань не производил впечатления человека, у которого все в порядке. Чжао Цзюань волновался за него, но, учитывая их приятельские отношения, он не мог вмешиваться в его жизнь. Он жестом изобразил телефонный звонок и сказал:

- Звони, если что.

Гостиница, в которой они остановились, находилась в десяти минутах ходьбы от мастерской, и оттуда можно было добраться сюда очень быстро.

Чэн Шунань был очень тронут добрым отношением Чжао Цзюаня.

- Хорошо, - сказал он.

Когда Чжао Цзюань и его приятели ушли, Чэн Шунань остался стоять возле двери. Он знал, что нет смысла заходить в мастерскую – раз уж Лян Бэйлинь здесь, он не уйдет, просто посмотрев на него издалека.

Лян Бэйлинь перешел дорогу и медленно направился к Чэн Шунаню. На нем были брюки с рубашкой, он стащил галстук с шеи, расстегнув вверху пару пуговиц, и небрежно обмотал его вокруг руки. Казалось, он пришел с деловой встречи.

Когда Лян Бэйлинь только что смотрел на Чжао Цзюаня и его друзей, он чувствовал себя волком, на чью территорию неожиданно вторглись посторонние. Но, когда он подошел ближе к Чэн Шунаню, от его напряжения не осталось и следа, и Чэн Шунань ничего не заметил.

- Я улетал в Европу в командировку на две недели и только что вернулся оттуда.

На близком расстоянии стали заметны темные круги у него под глазами, он шел нетвердой походкой и выглядел очень уставшим.

- Я хотел просто посмотреть, не спишь ли ты, - осторожно объяснил он. – Я не знал, что у тебя гости.

- Кажется, я в прошлый раз тебе все ясно сказал, - Чэн Шунань отвернулся от него. – Не приходи сюда больше.

- Сяонань, мне ничего не нужно. Я приезжаю в Юньчен просто, чтобы увидеть тебя. Обещаю, что я никак не побеспокою тебя.

Чэн Шунань, не желая его слушать, лишь раздраженно отмахнулся от него:

- Господин Лян – очень важная персона, а я всего лишь простой работяга, и не чета ему. Если ты захочешь мне что-то сделать, для тебя это проще, чем раздавить муравья. Но и у муравья есть своя жизнь. Каждый раз, когда ты появляешься возле моего дома, меня это пугает.

Теперь Чэн Шунань говорил все напрямик. Он подумал, что Лян Бэйлинь с его характером точно не потерпит этого. Лучше всего будет, если он просто уйдет, но, если он разозлится и захочет что-нибудь сделать, у него не получится остановить его.

Услышав слово «пугает», Лян Бэйлинь замер. На его лице мелькнуло болезненное выражение, словно в нем всколыхнулись неприятные воспоминания. Он немедленно отступил назад.

- Ты… не бойся… - запинаясь, проговорил он. – Я ничего тебе не сделаю.

- Неужели? – холодно сказал Чэн Шунань. – Что бы ты ни захотел сделать, я не смогу тебе помешать. Я знаю, что мне не удастся убежать, поэтому остается лишь терпеть. В любом случае, я уже умер однажды, и мне нечего терять.

Он говорил спокойным тоном, и на его лице застыло холодное выражение, которого никогда не было у прежнего Чэн Шунаня.

За последние две недели, пока Лян Бэйлиня не было, Чэн Шунань успел все обдумать. Ему было негде спрятаться, и терпеть из последних сил тоже никуда не годилось. В конце концов, хуже будет только ему.

Ему уже было все равно, будь что будет.

Взгляд Лян Бэйлиня потемнел, словно медленно наливаясь непроглядной тьмой. Он знал, что его ошибки непростительны, и последствия этих ошибок так велики, что даже отыскав Чэн Шунаня и стоя возле него, он не мог поднять голову и попросить о примирении.

Если зеркало разбилось, сколько ни складывай его осколки, его уже не сделать прежним.

Чэн Шунань, подумав о чем-то, сказал с усмешкой:

- Такой человек как ты, вероятно, даже не знает, что значит страх.

- Я знаю, - медленно проговорил Лян Бэйлинь, чувствуя, как у него запершило в горле.

… Когда отчаянию нет конца, а в опустившейся тьме нет никакого просвета. Он часто запирал, а затем вновь доставал фотографии Чэн Шунаня. Каждый его день проходил в ожидании и страхе. Он очень боялся получить подтверждение, что Чэн Шунань мертв, но в то же время ему было страшно не получить его, навсегда оставшись в неведении и мучаясь от неизвестности.

Но он был готов ждать, сколько потребуется.

К счастью, небеса дали ему еще один шанс, и он, словно путник в пустыне, нашедший оазис, начал вновь возвращаться к жизни. Он не мог допустить, чтобы этот оазис снова превратился в пустыню.

- Не бойся, Сяонань, я ничего тебе не сделаю. Просто дай мне немного времени, совсем немного.

Лян Бэйлинь отошел как можно дальше, стараясь лишь оставаться в пределах слышимости для Чэн Шунаня. Он уже стоял возле дороги, но по-прежнему был выше Чэн Шунаня, однако, держался он при этом очень смиренно.

Получить прощение было очень сложно, и у Чэн Шунаня не было причин прощать его. Но Лян Бэйлинь все равно хотел все исправить и был готов сделать все, что от него зависело.

- Мне больше ничего не нужно, лишь бы тебе было хорошо. Работай в своей мастерской, живи своей жизнью, а на меня не обращай внимания, - Лян Бэйлинь крепко сжал галстук, его высокая фигура слегка склонилась вперед, когда он умоляюще произнес. – А я просто буду смотреть издалека, хорошо?

*************************

Переводчик: Kosen

Табличка

На самом деле, Лян Бэйлинь редко говорил так мягко, и это было совсем не похоже на него. Но после их новой встречи он уже много раз говорил подобные слова. Они звучали неестественно и неправдоподобно, не соответствуя его холодному образу, поэтому не вызывали доверия.

Чэн Шунань не верил ему. Он развернулся и ушел в мастерскую, после чего запер дверь, выключил свет и поднялся наверх, больше не взглянув на Лян Бэйлиня.

Он решил отныне не обращать на Лян Бэйлиня никакого внимания и просто жить своей жизнью.

На следующее утро он даже не успел проснуться, когда внизу послышался голос Чжао Цзюаня, который звал его по имени.

Чэн Шунань открыл окно и выглянул наружу с заспанным видом.

- Вы пришли в такую рань, - сонным голосом сказал он.

Чжао Цзюань показал ему коробки с завтраком:

- Открой дверь, друг, давай поедим.

Чэн Шунань спустился вниз и открыл дверь. Когда гости вошли в мастерскую, Чэн Шунань выглянул на улицу и огляделся вокруг.

- Чего выглядываешь? – Чжао Цзюань положил руку на плечо Чэн Шунаня и не сразу убрал ее.

Чэн Шунань опустил голову:

- … так, ничего.

Чжао Цзюань приподнял брови:

- Его здесь нет.

Чэн Шунань ничего не ответил на это и лишь сказал:

- Вы, ребята, пока ешьте, а я схожу наверх, умоюсь и переоденусь.

На нем была теплая пижама, но ему не было жарко. Чжао Цзюань с приятелями были одеты в рубашки с короткими рукавами, словно они с Чэн Шунанем жили в разных погодных условиях.

Когда Чэн Шунань ушел наверх, Чжао Цзюань выглянул в окно и, увидев, что на улице никого нет, вздохнул с облегчением. Хоть он ничего и не сказал, но по вчерашнему поведению Чэн Шунаня он понял, что у него были непростые отношения с тем человеком, который стоял у дороги.

Хотя Чжао Цзюань был еще студентом, он любил повеселиться и побывал в самых разных местах. Он понял с одного взгляда, что тот человек занимает высокое положение в обществе, и такому студенту как он, не сравниться с ним ни темпераментом, ни внешностью, ни стилем. Хотя семья Чжао была известна по всей округе, и Чжао Цзюань везде чувствовал себя свободно, он понимал, что этот человек, который приходил сюда вчера вечером, был серьезным противником.

После завтрака они отправились в храм. Машина остановилась у подножия горы, и они начали подниматься по ступеням вверх. Чжао Цзюань и Чэн Шунань шли последними.

Чэн Шунань серьезно подорвал здоровье за последние несколько лет. Хоть он и выходил каждое утро на пробежку и заботился о своем здоровье, он сильно уступал своим сверстникам в физической выносливости. Во время подъема по ступеням ему пришлось остановиться и сделать передышку. Чжао Цзюань остановился вместе с ним, чтобы составить ему компанию.

- Кто тот человек, который приходил вчера? – поддразнил Чэн Шунаня Чжао Цзюань, преграждая ему путь.

Чэн Шунаню стало немного жарко, он снял куртку, и Чжао Цзюань сам понес ее. Они болтали всю дорогу, между ними царила непринужденная атмосфера, и, когда речь снова зашла об этом, они уже не чувствовали неловкости, как это было вчера.

- Мы были знакомы раньше, - после некоторого раздумья ответил Чэн Шунань.

Все, что было у них в прошлом, это сплошные грязь и ложь, и это был самый подходящий ответ, который мог дать Чэн Шунань.

- Твой бывший? – снова поддразнил его Чжао Цзюань.

Чэн Шунань слегка опешил, видимо, он не ожидал, что Чжао Цзюань будет говорить вот так прямо.

- Да не пугайся ты так, я понял, какой ты ориентации еще в самый первый день нашей встречи. У меня есть такой друг, поэтому мне было несложно понять.

- … оу, - Чэн Шунаню стало неловко, он вытер вспотевший лоб, его уши покраснели.

- Так все-таки бывший? – снова спросил Чжао Цзюань.

Чэн Шунань опустил голову и, продолжив подъем, уклончиво ответил:

- Мы были вместе.

- Ясно, мириться приходил? Он не похож на местных. Он из твоего города? – продолжал допытываться Чжао Цзюань.

Чэн Шунань вдруг оступился, и Чжао Цзюань поспешно поддержал его:

- Все в порядке?

- Да, в порядке, - Чэн Шунань вновь обрел равновесие, но чувствовал, что у него кружится голова.

Какое-то время он просто стоял на месте и смотрел себе под ноги, ожидая, когда пройдет головокружение.

- Давай немного отдохнем, - Чжао Цзюань усадил его на каменную скамью у тропинки.

Мимо них проходили люди, которые совершали восхождение на гору. Чэн Шунань немного отдохнул и снова начал подниматься наверх, и на этот раз Чжао Цзюань больше не стал продолжать разговор на эту тему.

Когда они поднялись на гору, двое приятелей Чжао Цзюаня уже обошли весь храм и теперь собирались подняться на соседнюю гору.

В храме было немного народу, в основном, это были влюбленные парочки, которые вешали таблички на дереве гинкго. Друг Чжао Цзюаня, подражая остальным, купил четыре таблички и, раздав всем по одной, достал ручку:(1)

- Вот, пишите. Давайте все попросим счастья в любви.

Он написал свое пожелание и, обернувшись, увидел, что Чэн Шунань и Чжао Цзюань стоят с табличками в руках, так ничего и не написав.

- Вы чего застыли? Если у вас есть любимая девушка, пишите ее имя. Если нет – пишите «милая» или «дорогая» - это тоже подойдет. Еще нужно повесить эти таблички.

- Пусть Ань Кэ пишет, а зачем это Чжао Цзюаню? – шутливо заметил один из его приятелей, подыскивая место для своей таблички. – Ему и десяти табличек не хватит.

- Эй, что это за вздор? – крикнул Чжао Цзюань. – Я очень верный человек.

- Да, знаю, ты верен каждой своей пассии, - ответил его друг.

- Не слушай его, - начал оправдываться Чжао Цзюань, бросив на Чэн Шунаня быстрый взгляд.

Чэн Шунань держал табличку в руке, не обращая внимания на их болтовню.

Один из парней нашел для своей таблички подходящее место, но оно было довольно высоко. Он забрался на камень, пытаясь дотянуться до нужного ему места, но поскользнулся и нечаянно сорвал висевшую выше табличку.

Табличка с грохотом свалилась на землю, и все четверо одновременно посмотрели на нее.

- Ох, это моя вина, - парень поспешно спрыгнул с камня и поднял табличку.

- Тот, кто сорвал табличку, должен поскорее повесить ее обратно, - сказал Чжао Цзюань.

- Ты выше меня, сам повесь, - парень вложил табличку ему в руки.

Чжао Цзюань скользнул по ней взглядом. Он стоял рядом с Чэн Шунанем и, когда он перевернул табличку, на ней мелькнули три иероглифа.

Он уже хотел повесить ее обратно, когда услышал голос Чэн Шунаня:

- Подожди минутку.

Чэн Шунань подошел поближе и присмотрелся к табличке в руках Чжао Цзюаня. Красная ленточка развязалась и тихо развевалась на ветру.

- Можно взглянуть? – сказал Чэн Шунань.

Чжао Цзюань заметил, как на лице Чэн Шунаня промелькнуло удивленное выражение. Он снова посмотрел на табличку в своих руках, но не увидел в ней ничего необычного. На одной стороне было написано «Чэн Шунань», а на другой – «Мира и благоденствия».

Похоже, это не просьба о любви, а пожелание благополучия.

- В чем дело? – спросил Чжао Цзюань, передавая Чэн Шунаню табличку.

Чэн Шунань рассмотрел табличку и, вернув ее Чжао Цзюаню, натянуто улыбнулся:

- Все в порядке, я не так прочитал.

Это был почерк Лян Бэйлиня.

Судя по цвету этой таблички, она висела здесь уже давно.

Они немного отдохнули, и приятели Чжао Цзюаня собрались забраться на вершину горы вместе с другими туристами.

Чэн Шунань сказал, что не пойдет с ними и лучше вернется домой, а они могут развлекаться, как пожелают.

Чжао Цзюань видел, что с Чэн Шунанем явно что-то не так, он заметно сник, поэтому предложил проводить его вниз с горы. Чэн Шунань начал отказываться, не желая мешать ему наслаждаться прогулкой, но Чжао Цзюань был очень настойчив, и они вместе отправились вниз.

Спускаться с горы было несложно. Чэн Шунань не слишком устал, но все время был задумчивым. Чжао Цзюань окликнул его несколько раз, прежде чем он обратил на него внимание.

Чжао Цзюань был довольно проницательным человеком:

- Ты знаешь, чье имя было на табличке? – спросил он.

Чэн Шунань ничего не ответил. Он остановился и, наклонившись, потер ногу.

- У тебя судорога? – поспешно спросил Чжао Цзюань.

Когда Чэн Шунань кивнул в ответ, он присел на корточки и, подхватив под колено ногу Чэн Шунаня, начал разминать его напряженные икры.

- Выпрями ногу и упрись пальцами в землю, - посоветовал Чжао Цзюань.

«Выпрями ногу и наступи на нее», - сразу всплыл в его сознании другой голос.

Когда Чэн Шунань вышел на ринг, у него уже через минуту свело ногу. Он скорчился на полу от боли, и Лян Бэйлинь, склонившись над ним, обхватил его ступню своей большой ладонью, после чего выпрямил его ногу и потянул пальцы ног кверху.

Тепло его ладони, проникая через носок, согревало и успокаивало. Когда боль немного утихла, Лян Бэйлинь сказал ему:

- Если у тебя снова будет судорога, и меня не будет рядом, упрись ногой в пол, или, если лежишь, в стену – суть одна и та же.

- Оу, тогда я лучше наступлю тебе на живот, - игриво отозвался Чэн Шунань, и Лян Бэйлинь ущипнул его за ногу.

В последнее время в его памяти начали пробуждаться многие воспоминания из прошлого. Чэн Шунань покачал головой, словно пытаясь избавиться от них.

Оказывается, многие вещи вовсе не были позабыты, они просто прятались в закоулках памяти, и выжидали подходящего момента, чтобы выскочить из своего укрытия.

Его жизнь была такой простой и безоблачной, поэтому наполненные невыносимой болью и ненавистью дни, которые он провел с Лян Бэйлием, казались особенно тяжелыми.

Именно они породили множество душевных переживаний и кошмаров.

Он не мог избавиться от прошлого, поэтому ему оставалось лишь принять его, потому что оно было частью его жизни, и неважно, кем он был – Чэн Шунанем или Ань Кэ. Жить с памятью о прошлом очень больно, особенно, когда виновник его бед из прошлого вновь появился в его настоящем и каждый вечер торчит у него под дверью.

Чэн Шунань тяжело вздохнул и сказал внимательно наблюдавшему за ним Чжао Цзюаню:

- Все в порядке, идем.

Чжао Цзюань не сдвинулся с места. Они стояли в тихом месте в тени деревьев, где было очень приятно отдыхать.

- Ань Кэ, ты мне очень нравишься. Ты сейчас одинок. Не хочешь попробовать встречаться со мной?

Тихий ветерок сливался с щебетом птиц в лесу. В этот момент к ним подошел парень и произнес извиняющимся тоном:

- Извините, вы не могли бы сфотографировать нас?

Чэн Шунань поспешно взял у парня телефон и, подождав, пока они со своей девушкой начнут позировать, сделал несколько фотографий.

После того, как они поблагодарили его и ушли, Чжао Цзюань все еще с улыбкой смотрел на него, ожидая его ответа.

- … Ты разве такой? – это неожиданное признание смутило Чэн Шунаня.

Он не ответил на вопрос Чжао Цзюаня, так как ему, судя по всему, нравились девушки.

Чжао Цзюань понял, что он имеет ввиду:

- Теперь да.

Раньше он встречался только с девушками, но подумал, что встречаться с таким парнем, как Чэн Шунань, тоже было бы неплохо.

Видя, что он не шутит, Чэн Шунань немного помолчал, больше не пытался уклониться от ответа. Он с серьезным видом посмотрел на Чжао Цзюаня и сказал:

- Нет.

- Вот так категорично? – Чжао Цзюань был слегка обескуражен, ему еще никогда не отказывали так резко, но он не сдался и вновь попытался настоять на своем. – Может, все-таки попробуешь?

- Я не стану пробовать, - ответил Чэн Шунань.

Чжао Цзюаня задели два категорических отказа подряд. Похоже, он немного ошибся, посчитав Чэе Шунаня слишком сговорчивым, иначе, он не признался бы ему так быстро.

Чэн Шунань, больше не обращая на него внимания, поднял с земли оброненную кем-то палку и начал спускаться с горы.

Чжао Цзюань немедленно последовал за ним и крикнул ему вслед:

- Подожди меня!

_________________________________________

1. Может, и не ручку, а кисть или карандаш) Не знаю, чем на этих табличках пишут. В общем, нечто, чем можно писать.

*************************

Переводчик: Kosen

Он мой парень

Пока они спускались, Чжао Цзюань все пытался переубедить Чэн Шунаня. Он старался не быть слишком назойливым и соблюдать меру, пока уговаривал Чэн Шунаня дать ему шанс.

Чэн Шунань не понимал, почему Чжао Цзюань с такой легкостью говорил о симпатии и любви, словно речь шла лишь о том, чтобы завести себе приятеля. Вероятно, для такого легкомысленного человека, как Чжао Цзюань отношения были чем-то вроде развлекательной экскурсии.

Чэн Шунаню уже надоели эти вопросы, а, когда он был чем-то недоволен, от него начинало веять холодом, что сильно отличалось от его привычного добродушного поведения.

- Ты очень привлекателен, и как друг, и как возлюбленный, - не сдавался Чжао Цзюань. – Ну почему я не нравлюсь тебе?

- Мы можем быть только друзьями.

- Почему не парой?

Они уже спустились к подножию горы, и у ворот было множество торговцев, продающих местные закуски. Чэн Шунань бросил палку и присел возле одного лотка, выбирая сушеные финики.

Чжао Цзюань присел рядом с ним, помогая ему выбирать.

- Тогда позволь спросить тебя, если мы станем парой, для тебя это будут отношения на всю жизнь? Ты готов жениться?

Чжао Цзюань выронил финик из рук и поспешил поднять его с земли.

- Ты серьезно? Ты мыслишь по старинке…

Он не договорил, но его мысль была ясна – как можно влюбиться на всю жизнь?

Чэн Шунань заговорил более расслабленно:

- По старинке? Ну вот видишь, мы с тобой расходимся во взглядах.

Чжао Цзюань любил развлекаться. Пока человек нравится – нужно быть вместе, когда чувства угасли – пора расставаться. Так делали все, включая его друзей и однокурсников. Он еще не встречал людей, подобных Чэн Шунаню, кому были бы нужны отношения одни и на всю жизнь.

Чэн Шунань набрал пакет фиников и положил его на весы, сказав Чжао Цзюаню напоследок:

- С твоей стороны это просто увлечение.

Чжао Цзюань слегка смутился и промолчал, он и правда был таким. При первой встрече, он нашел Чэн Шунаня привлекательным, и, пообщавшись с ним в эти дни, он проникся к нему еще большей симпатией. Он приехал в Юньчен, чтобы сблизиться с ним.

Чэн Шунань с виду казался простодушным, но на деле, оказался довольно проницательным.

Он тяжело вздохнул:

- Пока мы поднимались в гору, я был тайно влюблен, спускаясь с горы, признался в свих чувствах, а у подножия горы уже получил от ворот поворот.

Чэн Шунаня позабавили его слова.

Когда они вернулись обратно, у дверей мастерской стоял человек. Видимо, он не ожидал, что Чэн Шунань вернется так рано, но теперь уже было поздно прятаться, и ему оставалось лишь открыто наблюдать за тем, как эти двое выходят из машины.

- Твой бывший опять тут как тут, - сказал Чжао Цзюань, припарковав машину.

Он специально говорил достаточно громко, чтобы Лян Бэйлинь мог услышать его слова.

Чэн Шунань вышел из машины и, обойдя ее спереди, направился к мастерской. Чтобы не смущать его, Лян Бэйлинь не стал смотреть на него и отошел в сторону, давая ему пройти.

Чэн Шунань достал ключ и, изо всех сил стараясь сохранить спокойствие, открыл дверь. К счастью, сегодня у него получилось попасть в замочную скважину с первого раза.

Чжао Цзюань прошел за ним в мастерскую, бросив на Лян Бэйлиня вызывающий взгляд.

Лян Бэйлинь смотрел, как они вместе заходят в мастерскую и его взгляд помрачнел. Он пришел сюда рано утром и видел через окно, как несколько человек вместе завтракают в мастерской. Опасаясь расстроить Чэн Шунаня, он не стал показываться ему на глаза.

Мужчины хорошо понимают друг друга. Ему было достаточно одного взгляда, чтобы понять, что этот красивый парень-студент интересуется Чэн Шунанем. Двое других, вероятно, знали об этом и время от времени прибегали к уловкам, чтобы дать им возможность сблизиться. И только Чэн Шунань был настолько простодушен, что ничего не замечал.

Когда он сказал, что хочет только наблюдать за ним издалека, разумеется, это было неправдой. Но у него сейчас не было выбора. Чэн Шунань боялся и ненавидел его, и это пока связывало ему руки.

Но все же он недооценил силу своей ревности. Видеть Чэн Шунаня с другим было для него хуже смерти.

Только что сказанные слова Чжао Цзюаня явно предназначались для его ушей. Будучи взрослым мужчиной, он, конечно, не стал бы обращать внимания на ребяческую выходку какого-то студента. Однако, когда он смотрел на всё это, у него уже не получалось сохранять хладнокровие, как при ведении деловых переговоров.

Внешне он казался абсолютно спокойным, но у него в душе бушевала буря – Чжао Цзюань так запросто произнес слово «бывший», и это говорило о том, что Чэн Шунань рассказал ему о своем прошлом. Он бы не стал этого делать, если бы они не были близки.

Что же касается того, что именно Чэн Шунань рассказал Чжао Цзюаню, и как много этот человек значит для него, Лян Бэйлинь понятия не имел.

Однако, он повидал на своем веку немало людей и научился разбираться в них, поэтому мог с уверенностью сказать, что такой ветреный человек как Чжао Цзюань, едва ли относится к этому серьезно.

Но вот если для Чэн Шунаня это серьезно… Лян Бэйлинь не смел даже помыслить об этом.

Чэн Шунань аккуратно разложил купленные закуски и, собрав для Чжао Цзюаня большую сумку, поставил ее у двери:

- Вот, возьми это с собой.

- Ты очень нервничаешь, - Чжао Цзюань, кусая ноготь, последовал за ним. – Похоже, ты боишься этого человека.

Чэн Шунаню явно не хотелось говорить об этом, но он все же сказал:

- Поглядел бы я на тебя на моем месте.

Чжао Цзюань поцокал языком, так вот какие чувства Чэн Шунань испытывает к своему бывшему. Его интерес вспыхнул с новой силой, и он сделал еще одну попытку:

- Может, все-таки попробуем быть вместе? Твой бывший поймет, что у тебя новая жизнь и оставит тебя в покое.

Чэн Шунань повернулся и бросил на него выразительный взгляд.

- Ладно, ладно, больше не будем об этом, - признал поражение Чжао Цзюань.

Несмотря на то, что Чэн Шунань принял решение воспринимать Лян Бэйлиня как пустое место, у него было неспокойно на сердце. Провожая клиента, он воспользовался моментом и несколько раз бросил взгляд через дорогу. Лян Бэйлинь все еще стоял под деревом и курил, а на земле уже образовалась целая куча окурков.

Когда вернулись друзья Чжао Цзюаня, они приготовились, наконец, вернуться обратно.

Чэн Шунань вышел проводить их, но прежде, чем сесть в машину, Чжао Цзюань вдруг подошел к нему и раскрыл объятья. Чэн Шунань остолбенел от неожиданности и едва не отшатнулся.

- Давай обнимемся, - Чжао Цзюань выразительно взглянул на Чэн Шунаня. – Хотя бы для того, чтобы позлить твоего бывшего.

Не дав Чэн Шунаню опомниться, он обнял его и притянул к себе, и на этот раз Чэн Шунань не стал сопротивляться.

Чжао Цзюань почувствовал, как его буравят тяжелым взглядом, и у него мороз пробежал по спине. Он отпустил Чэн Шунаня, сел в машину и, помахав ему рукой на прощанье, ласково проворковал:

- До скорой встречи, дорогой.

После этого машина с визгом сорвалась с места, оставив Чэн Шунаня в полной растерянности.

Он развернулся и пошел обратно в мастерскую, но не успел он дойти до двери, как сзади послышались шаги, и глубокий мрачный голос позвал его по имени.

Чэн Шунань потер лицо и, не останавливаясь, вошел в мастерскую.

Лян Бэйлинь немного постоял у двери, но все же вошел внутрь. Чэн Шунань, сидя за рабочим столом, сосредоточился на своей работе и не обращал на него никакого внимания.

Спустя пару минут, Лян Бэйлинь не удержался и заговорил первым:

- Ты сейчас выезжал на прогулку со своим другом?

Чэн Шунань, обрезая ножницами лишние листья, ответил, не поднимая головы:

- А ты разве сам не видел?

- Вы… - Лян Бэйлинь не осмеливался произнести какое-нибудь резкое слово. – Когда вы познакомились?

Чэн Шунань полностью сосредоточился на своей работе и ничего не ответил.

- Этот парень за рулем… кажется, у вас с ним неплохие отношения.

Хоть это и было утверждение, оно прозвучало с вопросительной интонацией. Ему было нелегко говорить, но он не мог больше молчать. Ему было невыносимо видеть, как тот человек обнимал Чэн Шунаня, и каким взглядом он смотрел на него – все это было ему, словно кость в горле.

- Верно, - Чэн Шунань, наконец, поднял голову и взглянул на Лян Бэйлиня.

Сегодня тот был в удобной повседневной одежде, на нем были джинсы и хлопковая футболка с длинными рукавами. В таком виде он выглядел моложе на несколько лет, его грозный вид значительно смягчился, и он стал похож на живущего по соседству приятеля, который вышел прогуляться, и это добавляло его облику теплоты и мягкости.

Но такой кажущийся близким и мягким Лян Бэйлинь в любой момент мог обнажить свои клыки.

Чэн Шунань невольно подумал об этом и добавил:

- Он мой парень.

В помещении повисла тишина. Чэн Шунань приклеил лепесток к картону и аккуратно расправил его маленькими щипчиками. Было слышно лишь легкий шелест, который сопровождал его движения.

Он больше не смотрел на Лян Бэйлиня, то ли не желая видеть его, то ли просто не осмеливаясь взглянуть на него.

Но атмосфера в помещении мгновенно изменилась. Всё то, что уже давно копилось в душе Лян Бэйлиня, начало просачиваться наружу, и казалось, что время замедлило свой ход, замораживая вокруг него пространство.

Несколько минут прошло в полной тишине, и на лбу Чэн Шунаня проступили капельки пота. Он отложил инструменты и провел по лбу ладонью, его дыхание участилось.

Лян Бэйлинь сразу заметил это и, заставив себя успокоиться, сел на стул возле двери.

Когда он сел, Чэн Шунань сразу почувствовал себя лучше.

- Сяонань, - заговорил Лян Бэйлинь. – Не мог бы ты немного подождать?

На этот раз Чэн Шунань не стал его игнорировать и спросил:

- Подождать чего?

На миг их взгляды встретились, и он заметил в глазах Лян Бэйлиня отблеск страдания. Лян Бэйлинь отвернулся и потер переносицу, опасаясь выдать свои истинные эмоции и напугать Чэн Шунаня.

- Не нужно торопиться, - тщательно подбирая слова, сказал Лян Бэйлинь. – По крайней мере, сначала надо разобраться, что он за человек, прежде чем принимать решение.

- Ты сказал, что не станешь беспокоить меня, и я могу жить своей жизнью. Меня всё устраивает, а что он за человек, тебя на касается.

Лян Бэйлинь чуть не поперхнулся, он сам произнес эти слова, а теперь лезет со своими советами, когда у него нет на это никакого права. Просто он не ожидал, что Чэн Шунань так легко сойдется с другим человеком.

- Я не собираюсь мешать тебе, но, по крайней мере, нужно разузнать о нем побольше, чтобы потом не пострадать от него.

Чэн Шунань немного помолчал, а затем вдруг с горечью усмехнулся:

- Пострадать? Вряд ли я настолько проклят, чтобы мне так «повезло» во второй раз.

Едва ли кто-то способен причинить ему больше вреда, чем Лян Бэйлинь.

Эти слова пулей пронзили сердце Лян Бэйлиня.

Чэн Шунаню тоже было нелегко говорить о прошлом, он встал и медленно пошел наверх. На нем был объемный толстый свитер, и при ходьбе были видны его худые плечи и тонкая талия, казалось, что, поднимаясь по узкой лестнице, он может свалиться с нее в любой момент.

Лян Бэйлинь чувствовал, как невидимая рука сжала его сердце. Ему хотелось бросить вслед за ним, обнять его, без конца вымаливая прощенье, сказать ему, что он любит его и будет любить всегда, и больше никогда не причинит ему вреда, попросить своего Сяонаня вернуться.

Но он лишь чувствовал, как у него сдавило горло, и не мог выговорить ни слова.

Когда Чэн Шунань ушел наверх, Лян Бэйлинь сидел какое-то время в тишине. А затем он встал, аккуратно разложил материалы на столе и, взяв швабру, тщательно вымыл пол.

Живя в одиночестве в стране М., он хорошо научился справляться с работой по дому, и для него она не представляла никакого труда. Наведя порядок в мастерской, он нашел отвертку в ящике стола и осторожно вытащил из двери замок, который всегда было трудно открыть.

Внутри замка действительно оказалась поломка, Лян Бэйлинь быстро разобрался с ней и дважды проверил, как замок будет работать теперь. Убедившись, что замок исправен, он вставил его обратно, закрыл дверь и вышел.

Он поднял голову и посмотрел на окно на втором этаже, после чего громко крикнул:

- Сяонань, я ухожу!

*************************

Переводчик: Kosen

Посторонний

Чэн Шунань быстро бежал сквозь туман, словно убегал от кого-то. Когда он подбежал ближе, стало видно, что он весь в крови, и его лицо залито слезами.

- Больно, - всхлипнул он.

- Сяонань, в чем дело?! – бросился к нему Лян Бэйлинь. – Что случилось?

В этот момент он ясно увидел кровь на теле Чэн Шунаня, которая пропитала его свитер и стекала по его рукам.

Лян Бэйлинь почувствовал острую боль в сердце, он едва мог пошевелиться. Он хотел обнять Чэн Шунаня, но тот задрожал от боли, стоило только прикоснуться к нему.

Услышав чьи-то шаги, Лян Бэйлинь поднял голову и увидел тех студентов, которые отирались возле Чэн Шунаня последнее время. И впереди них шел тот самый человек, которого Чэн Шунань назвал своим «парнем».

- Не бойся, Сяонань, я заберу тебя отсюда.

Голос Лян Бэйлиня дрогнул, он хотел обнять Чэн Шунаня, но Чжао Цзюань подошел ближе и вырвал Чэн Шунаня из его рук.

- Сяонань! – крикнул Лян Бэйлинь и резко сел на кровати.

Это был очередной кошмар.

Он закрыл лицо обеими руками, все его тело взмокло от пота. Спустя некоторое время, он встал с кровати и пошел принять душ.

Это был обычный гостиничный номер с двуспальной кроватью. От кровати до двери шел длинный проход. Лян Бэйлинь завернул за угол и замер как вкопанный.

В конце прохода стоял Чэн Шунань.

На нем все еще был тот толстый свитер, в котором он видел его совсем недавно. Он стоял, прижавшись спиной к двери и смотрел широко распахнутыми глазами на Лян Бэйлиня, у него по щекам катились слезы.

- … Сяонань, - Лян Бэйлинь почувствовал, как его руки вновь покрываются липкой кровью, но заставил себя успокоиться и тихо спросил. – Что случилось?

Он шагнул вперед:

- Я здесь, не бойся.

Когда они оказались совсем близко друг к другу, и их дыхание смешалось, Лян Бэйлинь увидел, что Чэн Шунань больше не избегает его как раньше. Лян Бэйлинь обнял его и прижал к себе.

На этот раз Чэн Шунань был очень послушен и позволил ему обнимать себя.

Это было их первым объятьем за последние два с лишним года.

Сквозь толстый свитер Лян Бэйлинь мог почувствовать тепло его тела и биение его сердца. Это был настоящий живой Чэн Шунань, и это ощущение едва не заставило Лян Бэйлиня разрыдаться.

- Неужели это правда? – Лян Бэйлинь тяжело дышал, его глаза покраснели. – Это всё происходит на самом деле?

Он почувствовал, как Чэн Шунань обнял его в ответ и назвал «Дабэем», а затем всхлипнул:

- Мой парень плохо со мной обращается.

- Он поругал тебя? Или ударил? – сердце Лян Бэйлиня разрывалось от боли. – Скажи мне, и я разберусь с ним. Позволь мне забрать тебя, и мы вместе вернемся назад, хорошо?

В этот момент Чэн Шунань вдруг начал вырываться из его рук, и Лян Бэйлинь, опасаясь применить силу, отпустил его.

Чэн Шунань посмотрел на Лян Бэйлиня, его бледное лицо исказилось от боли. Он уперся руками ему в грудь и произнес обвиняющим тоном:

- Не хочу в ванной, больно…

- Нельзя кусаться, без зубов останусь.

- Если съесть слишком быстро, вырвет кровью…

- Так много рук, мне страшно…

В голове Лян Бэйлиня что-то щелкнуло и, словно открылась дверь, выпустив наружу все невыносимые вещи из его прошлого, о которых ему не хотелось вспоминать.

Оказывается, «парнем», о котором говорил Чэн Шунань, был не Чжао Цзюань, а он сам.

Лян Бэйлинь дрожащими руками включил настенный светильник, и теплый мягкий свет залил весь проход.

Но Чэн Шунаня здесь не было.

Это был еще одна галлюцинация после очередного кошмара.

***

Когда доктору Линю позвонили, он как раз провожал одного из пациентов. Внимательно выслушав описание ситуации, в которой оказался Лян Бэйлинь, он понял, что случай довольно сложный.

Бредовое расстройство(1) Лян Бэйлиня носило сложный характер, оно длилось уже более двух лет, и первые полгода были самыми тяжелыми. Доктор Линь пользовался отличной репутацией в профессиональных кругах, но, когда Лян Бэйлинь впервые обратился к нему, он крайне неохотно сотрудничал с ним. Причина была очень проста – в бреду он мог видеть своего умершего возлюбленного.

Несколько раз доходило до такого, что его насильно привозил к нему в клинику Шень Юнь.

Лечение проходило с перерывами, поэтому было не слишком эффективно. Болезнь не сказывалась на повседневной жизни Лян Бэйлиня или на его работе, но он очень страдал и, чтобы сохранить ясность рассудка, иногда совершал опасные поступки.

Однажды Шень Юнь силой затолкал его в кабинет и прямо на глазах у доктора Линя расстегнул рукав его рубашки и показал шрамы у него на руке.

- Если его не вылечить, он точно сойдет с ума, - сердито сказал Шень Юнь. – Ты все еще хочешь найти его?

Когда пациент сам не желал идти на контакт, доктор Линь мало что мог сделать. Но он все равно поддерживал с Лян Бэйлинем связь, время от времени рекомендуя ему определенные лекарства и используя сеансы психотерапии.

И вот теперь Лян Бэйлинь впервые сам позвонил ему.

Доктор Линь уже много раз давал ему советы не подавлять себя, избегать стресса и мыслить в нужном направлении, и теперь он мог лишь проконсультировать его по телефону насчет лекарств и их дозировки.

- Давайте назначим встречу после моего возвращения, - сказал Лян Бэйлинь.

- Хорошо, я найду для этого время, - немедленно согласился доктор Линь.

Если пациент готов активно сотрудничать, это уже очень хорошее начало.

- Почему вы вдруг передумали?

Доктору Линю было немного любопытно, как психотерапевт, он знал историю Лян Бэйлиня.

Лян Бэйлинь немного помолчал и ответил:

- Я хочу поскорее вылечиться, чтобы не пугать его.

Вернувшись в Юши, Лян Бэйлинь решил несколько важных деловых вопросов, а затем встретился с доктором Линем в назначенное время. Он выполнял все его указания, принимал все лекарства и подолгу беседовал с доктором Линем.

Доктор был очень рад, что в такой сложной ситуации появилась надежда на излечение. Когда Лян Бэйлинь ушел от него, ему позвонил Шень Юнь и спросил, как проходит лечение.

Доктор Линь рассказал всё как есть. Лян Бэйлинь был человеком с сильной волей и способностью к самовосстановлению и адаптации. Если он готов активно сотрудничать, у него есть все шансы на выздоровление, которое может проходить быстрее, чем у обычных людей.

Шень Юнь молча выслушал его и вздохнул. Вот уж точно – развязать узел может только тот, кто его и завязал.

Он подумал, что Лян Бэйлинь задержится в Юши на какое-то время, но на следующий день тот снова исчез. Шень Юнь посмотрел на пустой кабинет и злобно выругался.

За последнее время Лян Бэйлинь доверил ему множество секретных проектов. Шень Юнь так устал, что уже едва таскал ноги, и у него не оставалось времени на развлечения. У него возникло смутное предчувствие чего-то нехорошего, и он мысленно взмолился, чтобы все обошлось.

Но он ошибался, на этот раз Лян Бэйлинь не поехал в Юньчен, а отправился в Линьши.

Он проверил Чжао Цзюаня и узнал, что семья Чжао была богатой и влиятельной, и в этой семье были непростые отношения. Чжао Цзюань был неплохим парнем, но вел разгульный образ жизни, меняя девушек каждый месяц, и еще у него было несколько друзей мужского пола, с которыми у него были непонятные отношения.

Лян Бэйлинь прочитал полученную информацию и просмотрел фотографии, его лицо стало мрачнее тучи. Чэн Шунань не сможет с этим справиться и, если он будет с таким человеком, в конце концов, он точно пострадает. Лян Бэйлинь никак не мог допустить, чтобы это случилось.

Вернувшись в Юньчен, он снова остановился в той гостинице, из окна которой была видна мастерская Чэн Шунаня. В течение следующих двух уикэндов Чжао Цзюань снова приезжал к нему, на этот раз он был один и сменил машину на внедорожник. Они с Чэн Шунанем свободно общались и, судя по всему, им было хорошо вместе.

К счастью, та девушка-продавец по имени Лю Ми вернулась, и бо̀льшую часть времени они проводили втроем. Поэтому Лян Бэйлинь нервничал уже не так сильно.

Но однажды Чжао Цзюань вышел вместе с Чэн Шунанем, и они уехали куда-то вдвоем. Лян Бэйлинь не смог удержаться и, бросив всё, помчался вслед за ними.

Он арендовал обычную машину с местными номерами, которая не привлекала к себе внимания, и проследовал за машиной Чжао Цзюаня до самого подножия горы.

Чэн Шунань первым вышел из машины и сразу направился к лоткам, чтобы набрать там местных закусок, и Чжао Цзюань все время следовал за ним. Они накупили разных закусок, сложили их в багажник и поехали обратно.

Эта поездка заняла около сорока минут, это была обычная поездка, предпринятая только для того, чтобы купить немного местных закусок.

Но после нее Лян Бэйлинь понял, что дальше нельзя откладывать это дело.

Что если Чжао Цзюань увезет Чэн Шунаня в безлюдное место, когда его не будет в Юньчене, и он не сможет защитить его, и что-нибудь сделает с ним? Лян Бэйлинь не смел даже думать о последствиях.

Хотя он вовремя принимал лекарства, появление Чжао Цзюаня напрягало его слишком сильно, что никак не способствовало его выздоровлению. Однажды вечером он стоял возле раковины и, прежде чем он успел осознать это, одноразовая бритва уже разрезала ему руку.

Кровь потекла по его руке, и он, придя в себя, забинтовал руку бинтом, который привез с собой.

Нет, так не пойдет. Он подумал, что ему необходимо поправиться как можно скорее, чтобы он мог как следует позаботиться о Чэн Шунане.

***

Чжао Цзюань развлекался в баре до поздней ночи, после чего попрощался со своими приятелями и направился через переулок к парковке напротив.

В углу стояла высокая темная фигура, но Чжао Цзюань, не обращая на нее внимания, прошел к своей машине.

Но неожиданно этот человек позвал его по имени.

Чжао Цзюань уже взялся за ручку дверцы, он оглянулся и увидел, как безликая фигура вышла на свет, и можно было разглядеть холодное жесткое лицо.

Чжао Цзюань невольно вздрогнул.

- Есть разговор, - Лян Бэйлинь, держа в руках черный конверт, посмотрел на машину. – В машине?

Зрелый мужчина, прошедший через множество схваток в деловом мире, излучал спокойную, но грозную ауру, подавляя собой даже если просто стоял рядом. Чжао Цзюань, хоть и сталкивался в своей жизни с различными ситуациями, все равно чувствовал себя неуверенно перед Лян Бэйлинем. Но он не мог выказать слабость, иначе, он потеряет лицо перед Чэн Шунанем.

Он собрался с духом и захлопнул полуоткрытую дверцу. Прислонившись к машине спиной и стараясь держаться расслабленно, он вздернул подбородок:

- В чем дело?

Лян Бэйлинь какое-то время молча разглядывал его, а затем подошел ближе, остановившись от него в трех шагах.

Чжао Цзюань выпрямился, его взгляд невольно метнулся по сторонам. В два часа ночи на парковке не было ни души, и от этого становилось немного жутко.

Лян Бэйлинь протянул ему черный конверт жестом предлагая открыть его.

Чжао Цзюань скользнул по нему взглядом, и его губы дрогнули. Он подумал, что внутри может быть нож. Этот человек был настроен враждебно, что если он собирается прикончить его прямо здесь?

Видя, что Чжао Цзюань не отвечает, Лян Бэйлинь просто открыл конверт и, вытащив из него стопку фотографий, протянул их Чжао Цзюаню.

На этих фотографиях было видно, как развлекается Чжао Цзюань, как он пьет и танцует с разными людьми и даже идет с кем-то в обнимку в отель. Даты и места действия были самыми разными, видимо, слежка за ним велась уже давно.

- Ты что, следил за мной? – разозлился Чжао Цзюань.

- Раз уж у тебя есть парень, тебе не следовало бы размениваться на других, - голос Лян Бэйлиня звучал спокойно, но в его взгляде была заметна убийственная ненависть. – Ань Кэ – хороший парень, ты не должен его обманывать.

- Я без тебя знаю, что он хороший парень, и не тебе говорить мне об этом! – вспылил Чжао Цзюань. – Кто ты такой, чтобы приходить сюда и показывать мне всё это? Отдай это всё ему, если сможешь.

- Я ничего ему не показывал, чтобы дать тебе шанс, - сказал Лян Бэйлинь.

- Ты просто не осмелился, - насмешливо возразил Чжао Цзюань. – Это наше с ним дело, а ты просто посторонний, и это не имеет к тебе никакого отношения.

Лян Бэйлинь швырнул фотографии на землю:

- Ты еще увидишь, имеет это ко мне отношение или нет.

- Вы с ним давно расстались, это ты преследуешь его. Мы с ним не обязаны отчитываться перед тобой.

Эхо разносилось по пустой парковке, и слова Чжао Цзюаня резанули Лян Бэйлиню слух. Он не ожидал, что Чжао Цзюань нисколько не смутится и окажется таким упрямым.

__________________________________________

1. Есть еще вариант перевода, как маниакальный психоз, но я почитала в интернете симптомы, и на мой взгляд, они почти все мимо, я больше склоняюсь к версии с бредовым расстройством, хотя не уверена, ни разу не специалист) В общем, по-простому - Лян немного куку, а вот точный диагноз пусть знающие люди подскажут.

*************************

Переводчик: Kosen

Убедить расстаться

Лян Бэйлинь пристально смотрел на лицо Чжао Цзюаня, такого молодого и самоуверенного.

Его терпение было на исходе. Если бы он встретил такого человека раньше, он и разговаривать бы с ним не стал, но ради Чэн Шунаня ему приходилось пройти через это.

Он достал из кармана конверт и сказал Чжао Цзюаню:

- Взгляни на условия.

На этот раз Чжао Цзюань взял конверт и открыл его с подозрением во взгляде. Увидев сумму, указанную в чеке, он был так изумлен, что в этот момент совсем не походил на умудренного опытом человека.

Чжао Цзюань едва не присвистнул. Обычно такое происходило в дурацких дорамах, которые обычно смотрела его сестра, и вот теперь все это случилось с ним. Но он сумел сдержаться. Они с Чэн Шунанем не были парой, но даже если бы и были, он не осмелился бы взять деньги у Лян Бэйлиня.

Он тайком навел справки о Лян Бэйлине. Хотя они жили в разных городах и никак не пересекались в деловой сфере, всегда можно было найти несколько общих знакомых. То, что он узнал, напугало его. Лян Бэйлинь был сдержанным и порядочным человеком, но за последние несколько лет он столько всего сделал, что слава об этом разнеслась по всей округе.

Чжао Цзюань поначалу собирался и дальше приставать к Чэн Шунаню, но, узнав, что из себя представляет Лян Бэйлинь, полностью отказался от этой затеи.

Он действительно не осмелился бы связаться с таким человеком.

- У меня нет недостатка в деньгах, и я не собираюсь расставаться с Ань Кэ, - Чжао Цзюань сунул чек обратно в конверт и помахал им в воздухе.

Лян Бэйлиня было опасно трогать, но и пасовать перед ним тоже никуда не годилось.

Лян Бэйлинь наблюдал за ним с невозмутимым видом.

Он все разузнал о семье Чжао, и ему было известно, что семья Чжао держала Чжао Цзюаня в ежовых рукавицах, и деньги ему выдавали строго фиксированной суммой. Хоть он и был родом из богатой семьи, у него было не так уж много свободных денег. И теперь, когда он отказался от денег, это означало, что он серьезно намерен прибрать к рукам Чэн Шунаня.

Лян Бэйлинь не привык, чтобы его постоянно выводил из себя какой-то глупый мальчишка, и его терпение было на исходе. Ему хотелось обойтись без кровопролития, но, похоже, это было невозможно.

Видя, что он молчит, Чжао Цзюань развернулся и открыл дверцу машины, намереваясь немедленно убраться отсюда. Он действительно не мог оставаться ни секунды в этом проклятом месте.

Он едва успел приоткрыть дверцу машины, как его вдруг с силой прижали к машине. Он ударился грудью об дверцу, и огромный внедорожник содрогнулся. А затем он ощутил холодное прикосновение к своей шее.

Лян Бэйлинь прижал его к машине, полностью лишив способности двигаться. Когда Чжао Цзюань понял, что означает это холодное прикосновение, у него волосы зашевелились от ужаса.

- Ты псих… - Чжао Цзюань постарался как можно сильнее запрокинуть голову, чтобы держаться подальше от острого лезвия, но у него ничего не получалось.

Голос, который он слышал, был все также спокоен, но от того, что он звучал совсем близко, он казался еще более зловещим, чем раньше.

- У меня есть медицинские записи моей истории болезни за два года. Маниакальный психоз, трудности с контролем эмоций, - Лян Бэйлинь приложил чуть больше силы, прижав нож плотнее к его шее, но его голос звучал все также спокойно. – Сегодня я увидел твои фотографии, они так сильно потрясли меня, что я не сдержался и убил тебя. В крайнем случае, меня какое-то время подержат в клинике, но в тюрьму меня не посадят.

Чжао Цзюань стиснул зубы, едва осмеливаясь дышать.

Чертов ублюдок! Он даже не сомневался, что в этот момент Лян Бэйлинь действительно хотел перерезать ему горло.

- Думаешь, если ты убьешь меня, Ань Кэ вернется к тебе?

- Даже если он не будет со мной, с тобой он тем более не будет, - холодным зловещим тоном ответил Лян Бэйлинь. – Он заслуживает лучшего.

Острое лезвие вошло в плоть, и Чжао Цзюань почувствовал резкую боль.

- Хорошо, хорошо, я обещаю! – сразу сдался Чэао Цзюань. – Я расстанусь с ним.

После нескольких секунд тишины холодное лезвие у его шеи исчезло, и Лян Бэйлинь ослабил свою стальную хватку. Чжао Цзюань прикрыл шею рукой, глядя на него, как на демона из преисподней.

Лян Бэйлинь все также стоял на расстоянии трех шагов от него, с холодным выражением лица, словно и не двигался за все это время.

Чжао Цзюань был действительно напуган, он достал телефон и сказал:

- Я сейчас позвоню ему и скажу, что мы расстаемся, хорошо?

- Он сейчас спит, не надо его беспокоить, - недовольным тоном сказал Лян Бэйлинь. – И не стоит говорить о расставании по телефону. Завтра ты пойдешь к нему, скажешь обо всем лично, и вы мирно расстанетесь.

- Я тоже поеду с тобой в Юньчен, - добавил он под конец.

Его намек был предельно ясен – никаких шуток.

- … - Чжао Цзюань, сжимая в руке телефон, еще долго стоял на одном месте, будучи не в силах сказать ни слова.

Чувствуя, как под бесстрастным взглядом Лян Бэйлиня у него вновь волосы встают дыбом, он судорожно сглотнул и, наконец, с трудом выдавил из себя:

- Хорошо.

***

На следующее утро Лян Бэйлинь, следуя за машиной Чжао Цзюаня, видел, как тот приехал в Юньчен и остановился перед мастерской. Чэн Шунань вышел ему навстречу, видимо, он не ожидал, что Чжао Цзюань приедет в будний день. На его лице засияла ослепительная улыбка.

Чжао Цзюань вошел в мастерскую, и они с Чэн Шунанем сели за стол друг напротив друга. Их разговор длился довольно долго, и Чэн Шунань, который поначалу выглядел очень радостным, вдруг перестал улыбаться и удивленно посмотрел на Чжао Цзюаня, а затем на его лице появилось смущенное выражение.

Лян Бэйлинь, сидя в машине, наблюдал за ними со стороны. Он не боялся, что Чжао Цзюань выкинет какой-нибудь фокус, и ему также не хотелось слышать разочарование и боль в голосе Чэн Шунаня, поэтому он не стал настаивать на том, чтобы Чжао Цзюань включил запись.

Наверняка это больно.

Лян Бэйлинь подумал про себя, что Чэн Шунань такой добрый, и слишком тепло относится ко всем. Ему было интересно, станет ли он плакать из-за расставания с парнем, с которым у них было всего несколько свиданий.

При мысли об этом сердце Лян Бэйлиня сжалось, и он. Чувствуя свое бессилие, крепко сжал руль обеими руками.

Час спустя Чжао Цзюань уехал. Лян Бэйлинь, сидя в машине, наблюдал за тем, как Чэн Шунань в полном оцепенении сидит в своей мастерской. Спустя какое-то время, он открыл дверь и, выйдя из мастерской, направился прямо к Лян Бэйлиню.

Лян Бэйлинь слегка опешил и тут же вышел из машины с растерянным видом.

Чэн Шунань неподвижно застыл перед ним, не сводя с него взгляда, и эти несколько секунд показались ему бесконечно долгими. Он понял, что Чэн Шунань всё знает.

- Кто ты такой, чтобы вмешиваться в мою жизнь? – обрушился на него с обвинениями Чэн Шунань. - Неужели ты думаешь, что я скажу тебе за это спасибо? И кто дал тебе право угрожать другим?

Услышав от Чжао Цзюаня о том, что произошло прошлой ночью, Чэн Шунань ужасно разозлился. Они уже договорились о том, что останутся просто друзьями, но продолжат изображать пару, чтобы вынудить Лян Бэйлиня отстать от него, но тот вместо того, чтобы отступить, начал угрожать Чжао Цзюаню.

Чжао Цзюань не стал вдаваться в подробности, но Чэн Шунань мог себе представить, какими жестокими методами действовал Лян Бэйлинь.

Во взгляде Лян Бэйлиня вспыхнул огонек:

- Сяонань, он слишком ветреный, ты не можешь быть с ним.

- Это почему же? – резко спросил Чэн Шунань. – Может, именно поэтому он мне и понравился!

- Сяонань…

Лян Бэйлинь замолчал на полуслове, не зная, что сказать. Он отступил на пару шагов и энергично потер лицо, похожий на загнанного в угол зверя, который не может бежать вперед, и которому некуда отступать.

Усилием воли он взял себя в руки и попытался немного разрядить обстановку, стараясь держаться и говорить как можно мягче:

- У него много фотографий с другими людьми. Я не хотел показывать их тебе, чтобы не расстраивать тебя. Но, пока он встречается с тобой, у него также есть отношения на стороне.

- Ну и что, если у него есть фото с другими людьми, ну и что, если у него есть кто-то на стороне? Главное, что у нас с ним все хорошо, - Чэн Шунань говорил все, что приходило ему на ум.

Он сам не верил в то, что говорил, и не думал, что эти слова смогут разозлить Лян Бэйлиня.

- Сяонань, ты об этом знаешь? Ты когда-нибудь фотографировался с ним… - при одной мысли об этом лицо Лян Бэйлиня помрачнело.

- Что плохого в том, если влюбленные фотографируются вместе? – махнув на все рукой, ответил Чэн Шунань.

В этот момент Лян Бэйлинь пожалел о том, что не убил Чжао Цзюаня прошлой ночью. Он не успел как следует обдумать слова Чэн Шунаня и заметить в них кучу нестыковок, все его мысли были лишь о том, что на тех фотографиях может быть Чэн Шунань.

- Сейчас вы можете быть влюблены друг в друга, но однажды наступит день, когда вы поссоритесь, или когда влюбленность пройдет. Что ты станешь делать, если с помощью этих фотографий он причинит тебе вред? Прошу тебя, не нужно загонять самого себя в угол.

Эти слова, казалось, задели Чэн Шунаня за живое. Он молча смотрел на Лян Бэйлиня, который обычно был так спокоен и хладнокровен, но сейчас пытался подавить в себе гнев и тревогу, отчего у него на лбу вздулись вены. Но при этом он все равно старался держать дистанцию и говорить как можно мягче и спокойнее.

Чэн Шунань с трудом мог поверить, что это и есть прежний Лян Бэйлинь. Если бы он осмелился сказать ему нечто подобное два года назад, Лян Бэйлинь наверняка придушил бы его на месте.

Полуденное солнце светило особенно ярко. Чэн Шунань смотрел на стоявшего перед ним встревоженного и уставшего Лян Бэйлиня. От него пахло табаком, у него под глазами залегли темные круги, а пересохшие губы покрылись трещинами. Казалось, он не спал уже несколько ночей.

- Если я люблю его, то предан ему беззаветно. Если он любит меня, то никогда не причинит мне вреда. Но, если он все же причинит мне боль, мне останется только уйти.

Чэн Шунань говорил твердо и решительно. Именно так он понимал любовь – не отвечать ударом на удар, и ни при каких обстоятельствах не причинять вреда другому человеку.

Он сказал эти слова, обращаясь к себе, но также сказал их и для Лян Бэйлиня.

Лян Бэйлинь на миг растерялся. Он смотрел на Чэн Шунаня такими глазами, словно не ожидал от него, что он может сказать нечто подобное. А впрочем, чему тут удивляться? Чэн Шунань всегда был таким по отношению к своему возлюбленному, своей семье, своим друзьям – он очень дорожил ими и заботился о них. И, даже страдая от боли, он просто прятался в свою раковину, стараясь отгородиться от них.

Чэн Шунань с горечью усмехнулся:

- Скажи, как на свете может быть такой глупый и абсолютно никчемный человек, как я?

- Ты не глупый, нет… - сердце Лян Бэйлиня мучительно сжалось, и ему стало нечем дышать от боли. – Ты прекрасный человек, и таких еще поискать. Это я глупец, это я ничего не соображаю, я обидел тебя, глупее меня нет никого на свете.

Но сейчас все слова были бесполезны, Чэн Шунаню уже было все равно.

Отблески солнечного света падали на лицо Чэн Шунаня, отчего оно мягко сияло, завораживая взор. Он потер покрасневшие глаза и отвернулся.

- Я не встречаюсь с Чжао Цзюанем, мы с ним просто друзья. Перестань его преследовать.

Лян Бэйлинь застыл с потрясенным видом. Эта ситуация не выдерживала никакой критики. Если бы он был хоть наполовину так хладнокровен, как обычно, то давно уже понял бы, насколько сомнительными были отношения между Чэн Шунанем и Чжао Цзюанем, а те слова Чэн Шунань сказал просто в порыве гнева.

Но он был слишком взвинчен, и слова «мой парень» окончательно вывели его из себя.

Ничего не поделаешь. Повторись все сначала, он все равно не отстал бы от Чжао Цзюаня. Пусть даже Чжао Цзюань не был настоящим парнем, рано или поздно появится настоящий. И Лян Бэйлинь не был уверен в том, что не использует все доступные ему методы, чтобы «убедить их расстаться».

- Господин Лян, - Чэн Шунань отвернулся и, больше не глядя на него, сказал, - думаю, больше я не смогу быть ни с кем.

Боль, которую ты причинил мне, слишком велика, и больше я не хочу любить.

- В том числе, и с тобой, - добавил он.

*************************

Переводчик: Kosen

Туда, где ему следует быть

Когда Шень Юнь пришел в понедельник на работу и увидел на своем столе заявление об отставке, его кошмар стал реальностью.

Лян Бэйлинь развернул ноутбук экраном к Шень Юню, и, не обращая внимания на его ругань, спокойно сказал:

- Мое заявление об отставке позже рассмотрит совет директоров. Документы об увольнении и передаче акций уже готовы, просмотри их и подпиши.

Шень Юнь лишь усмехнулся и с яростью затянулся сигаретой, которую зажал в зубах.

Лян Бэйлинь, не обращая на него внимания, продолжал передавать дела:

- Я полностью привел в порядок все ключевые дела компании. Сегодня днем будет объявлен список членов комитета, которые помогут тебе ознакомиться с деятельностью компании и процессом принятия решений. Я также провел беседу со всеми руководителями высшего звена и внешними консультантами, они окажут всю необходимую поддержку и дадут нужные советы.

Шень Юню захотелось умереть на месте.

- Конечно, ты можешь внести изменения в команду высшего руководства в соответствии со своими стратегическими планами и вѝдением бизнеса. Однако будь осторожен в вопросах, касающихся позиционирования на рынке, оптимизации продуктовой линейки и инноваций в бизнес-моделях. Если в будущем компания будет проводить реструктуризацию или расширение, выделение непрофильных активов, приобретение или инвестиции в новые сферы бизнеса, это также потребует тщательного подхода.

- Напугал, - Шень Юнь выдавил из себя усмешку. – Тогда я лучше побегу под крылышко к мамочке.

- Смена председателя правления может подорвать моральный дух сотрудников. Я уже разработал эффективные меры коммуникации и мотивации, чтобы стабилизировать настроение в коллективе и обеспечить непрерывность и стабильность бизнеса. Внешние связи компании с правительством, клиентами и поставщиками потребуют от тебя активного взаимодействия в дальнейшем, чтобы гарантировать стабильность и устойчивое развитие, а также вселить уверенность в инвесторов.

Закончив свою речь, Лян Бэйлинь положил на стол папку с секретными документами:

- Здесь находятся конфиденциальные документы компании, береги их.

- Десять лет упорного труда, и всё коту под хвост, - шутливое выражение исчезло с лица Шень Юня.

Он лучше других знал, сколько сил Лян Бэйлинь вложил в развитие компании.

- У тебя лучше получится, - сказал Лян Бэйлинь.

Он вызвал своего ассистента и попросил его отнести уже собранные личные вещи в машину. Сняв с вешалки пиджак, он не стал надевать его, и, небрежно перекинув его через руку, направился к выходу.

Шень Юню казалось, что он сейчас сойдет с ума. Он наклонился вперед и вцепился в штаны Лян Бэйлиня.

- Давай станем парой, хорошо? – не сходя с места, выпалил Шень Юнь. – Только перестань гоняться за Чэн Шунанем. Я обещаю любить тебя вечно, и тебе больше не придется страдать. Только останься и как следует управляй компанией, хорошо?

Лян Бэйлинь холодно взглянул на него и стряхнул его руку.

Шень Юнь бросился за ним следом и в отчаянии крикнул:

- Дабэй!

Лян Бэйлинь вывернул запястье Шень Юню, который все еще пытался удержать его, и тот вскрикнул от боли:

- Ну, ты серьезно что ли, твою мать!

Лян Бэйлинь разгладил штанину и холодно произнес:

- Не беспокой меня без дела.

После этого он открыл дверь и вышел, оставив матерящегося Шень Юня в кабинете одного.

Сначала Лян Бэйлинь заехал домой, где тетя Янь уже собрала его чемодан и поставила его в гостиной. Он взял с собой только самые необходимые вещи, удостоверение личности и Цзизци.

Тетя Янь проводила его до двери, она несколько раз собиралась заговорить, но так и не решилась спросить, как можно убедить его вернуться.

Он и сам не знал, когда вернется назад и вернется ли вообще.

Он всегда был одиноким скитальцем без семьи и корней, и половину своей жизни он прожил один. Если уж он и осядет в каком-то месте, то только там, где живет один конкретный человек.

Он со спокойным сердцем оставил свою компанию на Шень Юня. Она изначально создавалась с целью осуществить месть. Те тепло и поддержку, которые он получал в первой       половине жизни, исходили в основном, от семьи Шень, и передача компании вместе с акциями можно было рассматривать как выражение его благодарности.

У него не было близких людей, кроме семьи Шень и тети Янь. Он уже давно позаботился о будущем тети Янь, чтобы она могла с комфортом провести остаток жизни. Она могла остаться в доме, но, если пожелает, могла и уехать.

Он взял Цзизци и попрощался с тетей Янь.

В этот момент он разорвал все связи с Юши.

За стеной цвели цветы и густая зелень деревьев радостно улыбалась летнему солнцу.

Выйдя за стены, Лян Бэйлинь распахнул свою душу навстречу солнечному свету, и в ней больше не осталось сырых и сумрачных уголков. Его сердце ярко пылало, твердо и решительно направляя его туда, где ему следует быть.

***

Проводив последнюю толпу учеников, Лю Ми нашла, наконец, время, чтобы перекусить. Она открыла видеочат и начала жаловаться Чэн Шунаню, как сильно устала.

В городе были организованы художественные курсы, и занятия по изготовлению изделий из цветов поручили мастерской Ань Кэ. Лю Ми с Чэн Шунанем уже месяц работали не покладая рук. Чэн Шунаня приглашали проводить занятия и в других городах, и его не было дома уже несколько дней. С его отъездом Лю Ми приходилось совсем тяжко.

- Если ты не вернешься, у меня точно крыша поедет, - пережевывая лапшу, пробубнила Лю Ми.

- Я вернусь на следующей неделе, - ответил Чэн Шунань. – А ты уже встречалась с соискателями?

- Был один сегодня утром, - вздохнула Лю Ми. – Но он такой некрасивый.

- Не стоит судить людей по их внешности, - сказал Чэн Шунань.

Но Лю Ми это нисколько не убедило:

- Мне приходится много работать, неужели нельзя нанять кого-нибудь посимпатичней? Должна же я чувствовать себя комфортно на рабочем месте. К тому же, у того парня еще и вкус паршивый, его точно нельзя брать на работу.

Чэн Шунань не знал, что ответить. Лю Ми действительно устала в последнее время, и он беспокоился за нее:

- Разве сегодня днем не должен прийти еще один соискатель, - успокаивающе произнес он. – Решай сама. Если он понравится тебе, можешь принять его на работу без моего согласия.

- Небось еще один такой же, - проворчала Лю Ми и, немного поболтав с ним, вышла из чата.

В три часа дня Лю Ми, сидя за столом, рассматривала резюме очередного соискателя. Внешне она оставалась спокойной, но ее душа ликовала.

Она уже потеряла всякую надежду найти подходящего сотрудника. Ну кто мог подумать, что сегодня к ним придет такой невероятный парень!

Когда этот человек вошел в мастерскую, Лю Ми подумала, что это покупатель, и она была потрясена, когда он сказал, что пришел устраиваться на работу. Стараясь изо всех сил контролировать выражение лица, она напустила на себя строгий вид дамы из отдела кадров, попросила его присесть и начала проводить собеседование.

Резюме было составлено по обычному шаблону, и Лю Ми читала его строчка за строчкой. Увидев название учебного заведения, которое закончил соискатель, она чуть не поперхнулась чаем.

- Вы действительно закончили это заведение? – невольно переходя «на вы», спросила Лю Ми.

У него была крутая специальность, и Лю Ми действительно не понимала, зачем такому человеку искать у них работу.

- Да, - Лян Бэйлинь достал документы и протянул их Лю Ми. – Это правда, можешь проверить.

- Тогда позвольте спросить, почему вас заинтересовала работа у нас?

Название должности звучало красиво – помощник руководителя, но на деле, им требовался мастер на все руки, который мало чем будет отличаться от обычного разнорабочего.

- Я не очень люблю общаться с людьми, и ищу работу, где не придется много общаться, - спокойно ответил Лян Бэйлинь. – К тому же, я видел в интернете видео с вашим начальником, и мне тоже захотелось попробовать.

- Ты тоже поклонник нашего босса? – Лю Ми гордо расправила плечи. – Он очень хорош собой, и работы у него красивые. У него бывает много крупных заказов.

Лян Бэйлинь улыбнулся, и улыбка смягчила его суровое лицо.

- Да, я впечатлен.

Лю Ми кивнула в ответ, а этот парень еще красивее, когда улыбается.

Лю Ми рассказала о нескольких забавных случаях, произошедших на видеоканале Чэн Шунаня, но, к ее удивлению, Лян Бэйлиню было все известно о них. Он знал о каждой шутке, а также предложил свой способ бороться с недоброжелателями в комментариях, и это говорило о том, что он был настоящим поклонником.

У них неожиданно нашлась общая тема, и после этого разговора они стали намного ближе.

- А что насчет твоего опыта работы? – спохватилась Лю Ми, которая поначалу была слишком очарована красивой внешностью собеседника. – Почему эта часть резюме пуста? Неужели после окончания университета ты нигде не работал?

- После возвращения в Китай я работал в области энергетики, но теперь, когда компания перешла к партнеру, я захотел сменить обстановку.

В общем-то, он сказал правду.

Лю Ми отнеслась с пониманием к его словам:

- Сейчас экономическая ситуация не слишком стабильна, и нет никаких гарантий, что сумеешь самостоятельно вести малый бизнес. К счастью для нас, у босса хватает поклонников, он очень талантлив, поэтому можно не беспокоиться о том, что в будущем мы останемся без заказов.

- Это точно, - сказал Лян Бэйлинь.

Закончив собеседование, Лю Ми взволнованно сказала:

- Тогда давай подпишем контракт.

Лян Бэйлинь не ожидал, что вопрос решится так быстро. Он на миг растерялся, а затем осторожно спросил:

- А тебе разве не нужно обсудить этот вопрос со своим боссом?

- Все в порядке, последнее слово остается за мной!

Лю Ми уже взяла ручку, но затем задумалась. Хоть ей и было сказано, что она может самостоятельно принять решение, лучше все же спросить мнение Чэн Шунаня. При найме персонала всегда следует соблюдать осторожность, и, если в будущем что-то пойдет не так, лучше положиться на своего начальника.

- Тогда можешь идти, и подожди уведомления.

- Хорошо, - ответил Лян Бэйлинь и попрощался с Лю Ми.

Презентация для следующего занятия была почти готова, оставалось добавить пару штрихов. Чэн Шунань был так занят, что даже не смог толком пообедать, и теперь спешил завершить работу.

Лю Ми все еще продолжала восторгаться на экране:

- Говорю тебе, мы нашли настоящее сокровище.

Чэн Шунаня уже начинала утомлять ее болтовня. И красивый, и зрелый, и с отличной фигурой, и, на первый взгляд, очень ответственный – всё это звучало слишком идеально.

- Ты читал резюме, которое я отправила тебе? Просмотри его поскорее, и тогда я уже сегодня сообщу ему, что он принят на работу. Я вот что тебе скажу, Ань Сяокэ, такие как он, на дороге не валяются. Если он будет работать у нас, это непременно привлечет к нам немало клиенток.

У Чэн Шунаня не было времени просмотреть резюме, которое прислала Лю Ми. Он едва взглянул на него, как его отвлекли подошедшие студенты.

- Если ты считаешь, что он нам подходит, можешь нанять его, - не отрываясь от работы, сказал Чэн Шунань.

Хотя Лю Ми не всегда вела себя серьезно, в делах она знала толк, и Чэн Шунань доверял ее суждениям.

Лю Ми все еще убеждала его немедленно просмотреть резюме, но в этот момент к Чэн Шунаню подошел один из преподавателей и напомнил ему о начале занятий. Чэн Шунань заговорил с ним, обсудил детали урока и, взяв со стола нужные ему материалы, сказал Лю Ми:

- Решай сама, - после чего вышел из чата.

Спустя несколько дней он, наконец, закончил свою работу и собрался вернуться в Юньчен. Лю Ми спросила номер его рейса, настаивая на том, что ему необходимо устроить встречу. Чэн Шунань пытался отказаться, доказывая ей, что не стоит тратить столько усилий, он вполне способен добраться до дома самостоятельно.

- Мы встретим тебя вместе с новым сотрудником и устроим тебе сюрприз, - с гордостью сообщила Лю Ми. – Босс возвращается домой, цветы и личный водитель обязательны!

Когда Чэн Шунань увидел Лю Ми и стоявшего рядом с ней Лян Бэйлиня с букетом цветов в руках, он подумал, что это, блин, и правда, из сюрпризов сюрприз.

*************************

Переводчик: Kosen

Испытательный срок

- Откуда ты здесь взялся? – после секундного замешательства выпалил Чэн Шунань и повернулся к Лю Ми. – Почему он здесь?

Лю Ми раскрыла объятья и потянулась к Чэн Шунаню:

- С возвращением!

- Я спрашиваю, почему он здесь? – оттолкнув Лю Ми, снова спросил Чэн Шунань, четко выговаривая каждое слово.

- Это наш новый сотрудник, - все еще ничего не понимая, ответила Лю Ми.

Чэн Шунань оттащил Лю Ми подальше и сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь взять себя в руки. Лю Ми почувствовала неладное:

- Что случилось?

- Сейчас я не хочу ничего объяснять. Короче говоря, этот человек нам не подходит, причем совсем! – Чэн Шунань так разволновался, что у него покраснел кончик носа, но он говорил как никогда твердо и решительно. – Пусть немедленно убирается отсюда!

Лю Ми застыла от удивления, не понимая, почему Чэн Шунань так бурно реагирует. Она никак не могла сообразить, чем новый сотрудник, которого он толком и не разглядел, мог так разозлить ее босса. Но Чэн Шунаню можно было верить. Если он сказал, что этот человек им не подходит, значит, на это должна быть причина.

Лю Ми еще раз посмотрела на Лян Бэйлиня, который наблюдал за ними со стороны. Похоже, его нисколько не удивила реакция Чэн Шунаня. Он не сводил с него взгляда, в котором отражалось множество различных эмоций. Чэн Шунань говорил довольно громко, Лян Бэйлинь его слышал, но при этом не сдвинулся с места.

Эти двое явно виделись не в первый раз.

На лице Лю Ми эмоции сменяли одна другую, она начинала кое о чем догадываться, но сейчас было неподходящее время для разговоров, и она попыталась утешить Чэн Шунаня:

- Не волнуйся так сильно, давай сначала вернемся домой.

- Ладно, только я возьму такси, - Чэн Шунань взял свой чемодан и направился к выходу.

- Я с тобой! – Лю Ми бросилась за ним вслед.

Не обращая внимания на Лян Бэйлиня, она всю дорогу бежала за Чэн Шунанем, пытаясь забрать у него чемодан, но тот лишь уворачивался от нее, и ей пришлось идти за ним с пустыми руками.

Юнчен был небольшим городком, и единственным доступным общественным транспортом, с помощью которого можно было добраться из аэропорта были автобусы, которые ходили один раз в час. Это было не очень удобно, и к такси уже выросла огромная очередь.

Чэн Шунань, не говоря ни слова, встал в очередь. Лю Ми все время была рядом с ним, не умолкая ни на минуту, но Чэн Шунань хранил ледяное молчание. Лето в Юнчене было жарким и душным, и Чэн Шунань очень быстро вспотел.

Он почти не ел в самолете и, теперь от болтовни Лю Ми у него начинала кружиться голова.

Черный коммерческий автомобиль, припаркованный недалеко от стоянки такси, подъехал ближе и остановился в конце очереди прямо перед Чэн Шунанем. Лян Бэйлинь вышел из машины, прошел через поток такси и тихо позвал его через ограждение:

- Сяонань, давай ты сначала сядешь в машину?

Чэн Шунань молча отвернулся от него.

Лян Бэйлинь все еще ждал его, продолжая мягко уговаривать:

- Сейчас слишком жарко, и у тебя может быть тепловой удар. Давай я сначала отвезу тебя домой, а потом уже поговорим?

Но Чэн Шунань был непреклонен. Лю Ми смотрела на них в полнейшем замешательстве.

Ее босса было нелегко вывести из себя, но, когда он напускал на себя холодный вид, даже обычно бойкая на язык Лю Ми старалась не говорить лишнего. Ее разбирали сомнения, и она не знала, что сказать.

Стоявший за ограждением Лян Бэйлинь с его высокой стройной фигурой даже в простой футболке и джинсах привлекал к себе внимание.

Солнце палило нещадно, и через несколько минут он весь взмок от пота. Он стоял неподвижно, капли пота стекали с его лба, но он все еще терпеливо уговаривал Чэн Шунаня сесть в машину.

- Сяонань, это я настоял на том, чтобы встретить тебя в аэропорту. Я был неправ, нужно было сначала предупредить тебя. Если не хочешь ехать со мной, позволь мне отвезти вас к шоссе, где проще поймать такси.

Его машина была припаркована на внешней полосе, и позади него очень быстро образовалась длинная очередь из машин. Воздух наполнился пронзительными гудками, и водители такси один за другим высовывали головы наружу, с любопытством наблюдая за происходящим.

Лю Ми посмотрела на медленно продвигавшуюся вперед очередь перед ними и занервничала, не зная, сколько еще им придется тут стоять. Но она ничего не сказала и просто молча стояла позади Чэн Шунаня.

Лян Бэйлинь оглянулся на вереницу машин, которые не могли проехать из-за того, что он заблокировал им проезд.

- Подожди минутку, - сказал он Чэн Шунаню и поспешил обратно к своей машине.

Возле дороги была длинная лестница. (1) Он повернул руль и, заехав на нее, освободил дорогу, чтобы могли проехать другие машины.

Лестница была высокой и узкой, и было непонятно, каким образом Лян Бэйлинь сумел заехать на нее. Лю Ми ахнула от удивления, а затем повернулась к Чэн Шунаню:

- Как он тебя называет? – спросила она и уверенно добавила. – Вы с ним уже знакомы!

Чэн Шунань был очень зол и проигнорировал ее слова.

- Но контракт уже подписан, - тихо сказал Лю Ми. – Ты ведь тоже видел его резюме, - добавила она, чем еще сильнее разозлила Чэн Шунаня.

В этот момент Лян Бэйлинь вышел из машины и поспешил к ним. Он слишком торопился и едва не попал под колеса внезапно подъехавшей машины. Резкий визг тормозов заставил Чэн Шунаня вздрогнуть от страха.

У него снова заболели голова и живот.

Чувствуя, как у него голова идет кру̀гом, Чэн Шунань пнул ногой чемодан. Он ничего не сказал, но Лян Бэйлинь слишком хорошо знал все его выходки. Он сразу подхватил через ограждение чемодан и другой рукой поддержал Чэн Шунаня.

Чэн Шунань увернулся от его руки и хотел уйти в конец очереди, но за ним уже собралось множество людей, все проходы были забиты их багажом, и пробиться сквозь такую толпу было непросто.

Всем не терпелось поскорее попасть домой, и люди в спешке пытались пробиться вперед. После того, как его толкнули несколько раз, Чэн Шунань схватился за живот и слегка сгорбился.

- Живот болит? – с тревогой спросил Лян Бэйлинь.

Губы Чэн Шунаня побледнели, но он все еще держался.

Лян Бэйлинь, следуя за ним вдоль ограждения, сделал еще пару шагов:

- Сяонань, подойди сюда.

А затем, не дожидаясь ответа, он вдруг вытянул руки и, подхватив Чэн Шунаня под мышки, перетащил его через ограждение, как ребенка. Его движение было быстрым и легким, Чэн Шунань не успел и глазом моргнуть, как уже оказался за ограждением.

Лю Ми, которая все еще стояла на том же месте, застыла раскрыв рот, будучи не в силах сказать ни слова.

Когда Чэн Шунань вновь твердо встал на ноги, Лян Бэйлинь все еще поддерживал его рукой, он оглянулся на Лю Ми и спросил:

- Справишься сама?

Лю Ми кивнула с ошалевшим видом и перелезла через ограждение, присоединившись к ним.

Они перешли дорогу и сели в машину. Чэн Шунань сел на заднее сиденье машины, он уже успокоился и теперь сидел с невозмутимым видом.

У машины были местные номера, а в салоне чувствовался запах новой кожи – видимо, Лян Бэйлинь купил ее недавно.

Лю Ми уже во второй раз ехала в этой машине, она привычным движением открыла небольшой холодильник и вытащила оттуда банку колы.

- Хочешь? – спросила она Чэн Шунаня.

- Ему нельзя, - тут же отозвался Лян Бэйлинь, ответив вместо Чэн Шунаня.

Он достал термос, отвинтил крышку и, налив в нее какой-то отвар, протянул ее Чэн Шунаню.

Чэн Шунань немного помолчал, но все же взял напиток. Он не настолько упрямый, чтобы вредить собственному здоровью.

- Это и есть то, с чем ты возился всё утро? – Лю Ми с любопытством посмотрела на Лян Бэйлиня. – А что это такое?

- Ухутан, (2) – ответил Лян Бэйлинь.

- А, точно! Я читала о нем в интернете, он полезен для желудка и улучшает кровообращение. Давай, выпей его скорее, - посоветовала Лю Ми.

Чэн Шунань выпил отвар, он был теплым, и ему стало намного лучше. Лян Бэйлинь, не говоря ни слова, сел на водительское сиденье. Дождавшись, когда Чэн Шунань допьет отвар, он закрыл термос и завел мотор.

Когда машина остановилась возле мастерской, Чэн Шунань вышел из нее и хотел забрать из багажника свой чемодан, но Лян Бэйлинь опередил его и сам отнес чемодан в мастерскую.

Раздраженный Чэн Шунань вошел в дом и, не желая смотреть на Лян Бэйлиня, поднялся наверх.

Лю Ми отправилась за ним следом.

Лян Бэйлинь понимал, что им нужно поговорить. Ему было слышно все, что происходит наверху, поэтому он не стал задерживаться в мастерской и, проявив такт, вышел на улицу.

Лю Ми, наконец, получила возможность задать накопившиеся вопросы:

- Вы с ним знакомы?

- Он как-то странно смотрит на тебя, у вас с ним что-то было?

- Это что, твой бывший, который разыскал тебя за тысячи километров?

- И почему он называет тебя Сяонанем?

- Ань Кэ, не переживай, я всегда буду на твоей стороне!

Лю Ми все болтала без остановки, но, к счастью, все еще не потеряла рассудок. Чэн Шунань долго молчал, а затем уклончиво ответил:

- Меду нами не было ничего особенного, просто мы раньше жили в одном городе. Мы просто знакомы и ничего больше. Между нами возникли некоторые разногласия, которые трудно разрешить.

Не то чтобы ему не хотелось говорить об этом, просто все эти разговоры были абсолютно бессмысленны. Теперь все осталось в прошлом, и Чэн Шунаню не хотелось вспоминать об этом. Хотя у них были довольно близкие отношения, Лю Ми все же не переступала границ дозволенного. Видя, что Чэн Шунань не хочет говорить, она прекратила свои расспросы.

Однако, проблема никуда не делась, и ей пришлось задать еще один вопрос.

- А… его точно нужно уволить?

- Да, - без колебаний ответил Чэн Шунань.

- … Может, сначала взглянешь на контракт? – робко предложила Лю Ми.

Две копии контракта лежали в шкафу на первом этаже. Лю Ми спустилась за ними вниз, а затем с виноватым видом передала их Чэн Шунаню.

Контракт не превышал объемом двух страниц, и, чтобы прочитать его, не понадобилось много времени. Чэн Шунань долго смотрел на последнюю страницу, а затем в изумлении уставился на Лю Ми:

- Это ты указала сумму неустойки?

- Я боялась, что он может уйти через несколько дней, поэтому и указала такую большую сумму, - еле слышно пискнула Лю Ми, пытаясь оправдаться.

Чэн Шунань без сил откинулся на спинку стула:

- Я могу понять, почему ты написала такой штраф на тот случай, если он захочет уйти, но почему мы должны платить такую же неустойку, если сами его уволим?

- … Ну, должна же я быть справедливой?

- …

Чэн Шунань бросил контракт на кровать и начал раздраженно ходить из угла в угол. Лю Ми схватила его за руку и сказала жалобным тоном:

- Босс, не переживай так. Он в любом случае, пока на испытательном сроке. Через три месяца мы найдем причину для его увольнения, так что тебе не придется выплачивать ему неустойку.

- Я работаю не покладая рук, а ты разрушаешь мой дом. Ты что, хаски?

- Я присылала тебе его резюме, и ты сказал, что все в порядке! – Лю Ми выбросила свой главный козырь, радуясь, что оказалась достаточно предусмотрительной и сделала это.

И действительно, Чэн Шунань замолчал.

Он уже начинал сомневаться в собственном интеллекте.

- Ладно, - он принял решение и махнул рукой. – Он уйдет сразу, как только закончится испытательный срок.

- Хорошо, - немедленно поддержала его Лю Ми. – Выжмем из него за эти три месяца всё, что можно, а потом скажем, чтобы он убирался.

Достигнув соглашения, они оба немного успокоились. Чэн Шунань очень устал, он отправил Лю Ми вниз, собираясь принять душ и отдохнуть.

Лю Ми, чувствуя себя так, словно получила помилование, осторожно закрыла дверь и спустилась вниз.

Она не нашла Лян Бэйлиня внизу. Открыв дверь, она выглянула на улицу и увидела его там, одиноко стоявшего у дороги с неприкаянным видом. Лю Ми вдруг подумала, что он кажется таким одиноким и, несмотря на свой высокий рост и суровый вид похож на бродягу, которому некуда идти.

Она окликнула его по имени и жестом пригласила войти.

Услышав о том, что его оставляют на испытательный срок, Лян Бэйлинь был слегка ошарашен. Он не ожидал, что ему позволят остаться. Контракт был составлен Лю Ми, и в нем было много лазеек, но он не хотел использовать его как рычаг для давления. Если Чэн Шунань будет против, он уйдет, но найдет другой способ ухаживать за ним.

Судя по всему, Чэн Шунань с Лю Ми испугались условий контракта, поэтому уступили, так что он оказался в выигрыше.

Он вздохнул с облегчением и поблагодарил Лю Ми.

Оставалась еще партия товара, которую он не успел забрать из-за того, что они поехали встречать Чэн Шунаня. Поговорив с Лю Ми, он отправился на склад.

Коммерческий автомобиль проехал мимо мастерской, и в полуоткрытом окне был виден суровый профиль Лян Бэйлиня. Лю Ми вдруг с запозданием сообразила, что Лян Бэйлинь совсем не похож на рабочего. После его появления это они с Чэн Шунанем стали походить на обычных продавцов.

____________________________________________

1. Не знаю, что за лестница, и как туда можно заехать. Не нашла другого значения, и в картинках тоже ничего.

2. Ухутан — традиционный китайский целебный отвар, который готовится из пяти основных ингредиентов, каждый из которых имеет красный цвет: красные финики, красная фасоль, красный сахар, ягоды годжи, красный арахис.

*************************

Переводчик: Kosen

Добросовестный сотрудник

Коммерческий автомобиль припарковался возле дверей, и Лян Бэйлинь начал перетаскивать коробки в мастерскую. Он молча работал, время от времени вытирая вспотевший лоб, и под простой белой футболкой перекатывались его напряженные мышцы.

Чэн Шунань, выспавшись, спустился вниз в тапочках но босу ногу. Увидев Лян Бэйлиня, он снова разозлился.

Лю Ми не было в мастерской. Чэн Шунань остановился на последней ступеньке и холодно посмотрел на Лян Бэйлиня. Он действительно выглядел, как добросовестный работник, который безропотно трудится, что сильно отличалось от его прежнего образа успешного бизнесмена.

- Ты разве не должен заниматься своей компанией? Что босс такой крутой компании позабыл в нашей маленькой лавчонке, то есть, в нашей приличной мастерской? Даже если тебе очень хочется работать, мы не можем себе позволить нанять тебя.

Чэн Шунань стоял на нижней ступеньке в тапочках и, скрестив руки на груди, сыпал насмешками.

Лян Бэйлинь поставил на место последнюю коробку. Он вытер вспотевший лоб и посмотрел на Чэн Шунаня, при этом выражение его красивого лица смягчилось, и он шагнул вперед.

Чэн Шунань отступил назад раньше, чем успел осознать это. Он вцепился рукой в перила и уставился на Лян Бэйлиня настороженным взглядом.

Ошеломленный его реакцией, Лян Бэйлинь сразу остановился, в его глазах промелькнула боль.

Он стоял с тряпкой в руках, его высокая фигура загораживала дверной проем. Он собирался протереть стул, но, заметив, что Чэн Шунань нервничает, он остановился.

- Я передал компанию Шень Юню, - спокойно сказал он.

Не желая обременять Чэн Шунаня, он говорил самым обыденным тоном.

Видя, что он остановился, Чэн Шунань расслабился, и только тогда до него дошел смысл его слов. Он с сомнением уставился на Лян Бэйлиня, хлопая ресницами.

Лян Бэйлинь уже давно не видел Чэн Шунаня таким оживленным, он взволнованно посмотрел на него.

- Я знаю, что не заслуживаю прощения и не имею права просить о том, чтобы начать все сначала, - он надолго замолчал. – Но, по крайней мере, позволь мне хоть что-нибудь сделать для тебя. Я хочу, чтобы ты… перестал ненавидеть меня так сильно, и чтобы ты не страдал. Я хочу хоть немного порадовать тебя, быть тебе полезным.

«Хочу любить тебя всем сердцем, оставив в прошлом ненависть и боль, хочу просто быть с тобой без всякого принуждения и препятствий, как все влюбленные, хочу стать тебе опорой и защитой.»

«Хочу стать твоим парнем, которого ты любишь, дарить тебе подарки на день рожденья, делить вместе радости и печали, ходить в парки развлечений, вместе смотреть кино, сидеть за столом – в общем, быть твоим настоящим возлюбленным.»

Он много раз мысленно произносил эти слова, но так они так и остались только в его голове.

Чэн Шунань отвернулся и сосредоточил свой взгляд на картине, которая висела на стене:

- Я больше не страдаю и не испытываю к тебе ненависти. У меня сейчас все в порядке, и тебе не за чем просить прощенья.

Лян Бэйлинь немного помолчал и сказал:

- Сяонань, ты всегда был достоин восхищения, это у меня куча недостатков.

Лян Бэйлинь говорил искренне, и у него в глазах отражался только Чэн Шунань.

- Сяонань… - он снова произнес его имя.

- Замолчи, не желаю это слушать, - немедленно прервал его Чэн Шунань.

- Сяонань, мне больше ничего не нужно, - Лян Бэйлинь не осмеливался заговорить о том, чтобы начать все сначала. – Главное, что ты жив и в безопасности, а что до всего остального, это я должен искупить свою вину.

Чэн Шунань действительно не хотел этого слушать, он развернулся и побежал наверх.

Кондиционер наверху не был включен. Чэн Шунань боялся холода и даже в разгар лета спал под одеялом. В этот момент его бросило в жар, и у него вмиг вспотели лоб, спина и даже ладони. Он спрятался под одеялом и, свернувшись в клубок, вдруг вспомнил о табличке в храме.

Кажется, пока он жив, Лян Бэйлиню и правда больше ничего не нужно.

Но только он один знал, чего ему стоило выжить, и как он страдал при этом.

К счастью, в течение следующих нескольких дней Лян Бэйлинь больше не говорил подобных слов и добросовестно трудился, как обычный служащий. Чэн Шунань, как обычно, не обращал на него внимания и передавал ему поручения через Лю Ми.

Лян Бэйлинь каждый день приходил на работу на полчаса раньше и приносил завтрак на трех человек. Но он не входил внутрь и ждал за дверью, пока Чэн Шунань спустится и откроет мастерскую.

Позже Лю Ми, видя, как он каждый день ждет под дверью, сжалилась над ним и дала ему ключ прямо на глазах у Чэн Шунаня, попросив его не шуметь по утрам, чтобы не беспокоить их босса наверху.

Так как она лично вручила ключ, Чэн Шунань выглядел бы слишком мелочным, если бы попытался отобрать его. Чэн Шунань сердито уставился на Лю Ми, мысленно обругав эту предательницу, которая так быстро переметнулась на другую сторону.

Впрочем, едва ли ее можно было винить за это – Лян Бэйлинь был таким внимательным и трудолюбивым.

Хоть он мало разговаривал, но работал как положено: он по два раза в день наводил порядок в мастерской, аккуратно расставляя всё по своим местам, а также брал на себя всю самую грязную и тяжелую работу. Поэтому Чэн Шунань с Лю Ми могли сосредоточиться на своем ремесле и больше не заботиться о других делах.

К тому же, этот человек обладал невероятными способностями к обучению, он мог сразу же освоить что угодно – от монтажа видео и контроля над комментариями до сборки материалов и переноски грузов, действуя, словно небольшой подъемный кран.

Однажды во время обеденного перерыва он изучил все программы поддержки в Юньчене. Используя серию работ Чэн Шунаня, он подготовил толстую папку документов и отправил в государственный департамент культуры заявку на получение финансовой поддержки в этом году. Несколько дней спустя Чэн Шунаню позвонили из правительственного ведомства и сообщили о сумме в 500 тысяч, которую ему переведут через семь дней.

Потрясенная Лю Ми с благоговением уставилась на Лян Бэйлиня:

- Божечки! Как ты это сделал?

500 тысяч – это же половина их годовой прибыли!

- Это всё заслуга нашего босса, - ответил Лян Бэйлинь ловко управляясь с проволокой, которая становилась мягкой и послушной в его руках.

Он обращался к Лю Ми, но при этом не сводил взгляда с лица Чэн Шунаня.

- Босс, с тебя причитается! – Лю Ми бросилась к Чэн Шунаню и начала щипать его за щеки. – С тебя угощение!

Чэн Шунань нахмурился и попытался оттолкнуть его, но Лю Ми оказалась на удивление сильной. Он сделал несколько попыток, но так и не смог освободиться. Прежде, чем он успел что-либо сказать, большая сильная рука оттащила от него Лю Ми.

Стоявший позади них Лян Бэйлинь смотрел на Лю Ми с непонятным выражением лица, и его взгляд заставил ее невольно вздрогнуть.

- Ладно, давайте поужинаем сегодня вечером, - уступил Чэн Шунань.

Он никак не мог прийти в себя после того, как на него неожиданно свалились эти 500 тысяч в виде господдержки. Для такого маленького человека как он, это действительно были большие деньги. К тому же, господдержка означала официальное признание, что принесет огромную пользу его мастерской.

- Ты так постарался для нашей мастерской! – радостно воскликнула Лю Ми, обращаясь к Лян Бэйлиню. – Что бы ты хотел поесть? Выбор за тобой.

Лян Бэйлинь на миг замялся и, взглянув на молчаливого Чэн Шунаня, осторожно сказал:

- … Я не пойду.

- Как это не пойдешь? – Лю Ми посмотрела на них обоих и внезапно замолчала.

Она, наконец, поняла, что их новому сотруднику приглянулся их босс, он целыми днями не сводил с него взгляда. Но, похоже, босс не желал этого замечать и даже не смотрел в его сторону. Лю Ми с интересом наблюдала за ними каждый день, но держала язык за зубами – в конце концов, это ее босс, и от него зависело ее финансовое благополучие.

Судя по всему, Чэн Шунань был не в восторге от этой идеи, а новый сотрудник очень хорошо умел считывать чужое настроение.

- Вы идите вдвоем, отпразднуйте это сами, - сказал он. – А я подожду вашего возвращения, и как раз успею закончить свою работу.

В конце концов, ужин так и не состоялся из-за срочного заказа, который они получили в последний момент. Художественная школа в Линьши попросила Чэн Шунаня помочь им создать короткое видео для открытого урока на завтра. Чэн Шунань уже не раз сотрудничал с этой школой, поэтому не мог им отказать, и они с Лю Ми начали поспешно готовить материал для съемки.

Видя, как они заняты, Лян Бэйлинь предложил купить продукты и приготовить для них ужин прямо здесь в мастерской.

- Ладно, сам смотри, - не отвлекаясь от своих дел, бросила через плечо Лю Ми.

Когда они завершили работу, было уже восемь часов вечера. Как только они вышли из рабочего помещения, в котором проводили съемку, их сразу же окутал насыщенный аромат еды.

На столе стояли несколько блюд: кастрюля вермишели с креветками, тушеный сладкий картофель, пара овощных блюд и куриный суп с кордицепсом. (1)

Лю Ми ужасно проголодалась, она поскорее вымыла руки и приступила к еде. В течение десяти минут она уплетала еду за обе щеки, прежде чем смогла, наконец, заговорить с Чэн Шунанем, который тоже набросился на еду.

- Где ты заказал эту еду?

Чэн Шунань сделал большой глоток супа, смакуя его аромат и чувствуя, как в его животе разливается приятное тепло. У него на лбу проступили капельки пота, а щеки порозовели.

- А это разве не ты заказала? – он удивленно уставился на Лю Ми, хлопая ресницами.

- Это я приготовил, - сказал Лян Бэйлинь, подливая ему суп в чашку.

Они оба молча уставились на него.

Чэн Шунань смутно помнил, что Лян Бэйлинь перед этим изъявил желание приготовить ужин сам, но они с Лю Ми были очень заняты и не обратили на его слова особого внимания.

- Еда из ресторана слишком жирная и вредна для желудка, - сказал Лян Бэйлинь. – Теперь я буду готовить сам.

Он так запросто говорил об этом, словно это была самая обыденная вещь.

- Ты умеешь готовить? – не подумав, спросил Чэн Шунань и тут же пожалел об этом.

Он до сих пор едва смотрел в сторону Лян Бэйлиня и за все время слова доброго ему не сказал, и теперь мысленно ругал себя за то, что так расслабился всего лишь после одного ужина.

Он с досадой воткнул палочку в креветку, но ее мясо было таким нежным, оно было приправлено ароматным чесночным соусом. Это блюдо ничем не уступало тем, что он пробовал раньше.

Он подумал, что не стоит отрываться на еде, поэтому положил креветку в рот, а затем разжевал и проглотил ее.

- Научился немного, - Лян Бэйлинь посмотрел на него, и его улыбка в свете лампы казалась особенно нежной. – У тебя проблемы с желудком, и теперь я буду готовить для тебя супы.

Лю Ми опустила глаза и сосредоточилась на еде, делая вид, что ничего не слышит.

Чэн Шунань сделал еще несколько глотков и лишь невнятно хмыкнул в ответ. Лян Бэйлинь подложил ему еще грибов, расценив этот звук как согласие.

Было уже девять часов вечера, когда они втроем закончили ужин. Лю Ми отставила тарелку и, попрощавшись, ушла так поспешно, что Чэн Шунань не успел отреагировать.

Они остались в мастерской вдвоем. Чэн Шунань чувствовал себя неловко, но сегодняшний ужин удался на славу, и теперь даже в присутствии Лян Бэйлиня он уже не был так напряжен, как раньше.

Они оба занялись своими делами. Лян Бэйлинь вымыл посуду и сложил ее в шкафчик. Чэн Шунань собрал оставшиеся материалы и, повернувшись, увидел сидевшего на корточках Лян Бэйлиня, который чистил шкаф. С его ростом он даже в таком положении выглядел огромным, и шкаф рядом с ним казался игрушечным.

Кухня была очень маленькой, с одним шкафом и газовой плитой. Они с Лю Ми редко пользовались ею и обычно готовили лапшу в маленькой комнатке наверху.

Чэн Шунань заметил, что изначально почти пустой шкаф теперь заполнился посудой, и на нижней полке появились сковородки, кастрюли и скороварка. Он понятия не имел, откуда всё это взялось.

- А это откуда? – нахмурившись, спросил он.

- Купил, когда ходил за продуктами, - Лян Бэйлинь поставил на место последнюю чашку и закрыл дверцу, после чего протер дверцу тряпкой.

На нем были футболка и шорты, его волосы были коротко подстрижены, подчеркивая четкие и выразительные черты его лица. С того времени, как они снова встретились, он больше не носил очков. Пока он сидел на корточках, это не слишком бросалось в глаза, но стоило ему встать, он сразу начинал походить на громадную скалу с покрытой снегом вершиной. Даже спокойно разговаривая, он казался холодным и отстраненным.

Такому человеку больше подошло бы сражаться в мире интриг и обмана, это больше соответствовало бы его характеру. И вот теперь он ютился в этой маленькой мастерской, где занимался физическим трудом и возился у плиты.

Чэн Шунань отбросил эти мысли и, ничего не ответив, вновь вернулся к уборке.

К тому времени, когда они оба закончили свои дела, было уже десять часов вечера. Обычно Чэн Шунань в это время уже спал. Он широко зевнул, и в уголках его глаз выступили слезы. Лян Бэйлинь выключил свет на кухне и, стоя на месте, молча наблюдал за ним.

- Можешь идти, - видя, что Лян Бэйлинь все еще стоит внизу, Чэн Шунань остановился наверху лестницы, чтобы выставить его отсюда.

Лян Бэйлинь ничего не ответил, и в помещении повисла тишина.

Чэн Шунань так и застыл на месте, их взгляды встретились. Они находились в нескольких шагах друг от друга, Лян Бэйлинь стоял у плиты, почти касаясь плечом вытяжки, и не отрывая взгляда от Чэн Шунаня.

Атмосфера вдруг неуловимо изменилась.

Руки Лян Бэйлиня сжались в тусклом свете. Чэн Шунань был слишком мягким и податливым сегодня вечером. Возможно, на него подействовала горячая еда, а, может, он просто сильно устал после работы. Обычно он держался очень настороженно в присутствии Лян Бэйлиня и редко выглядел таким беззащитным и уязвимым.

И теперь, остановившись на ступеньках и глядя на него сверху, он напоминал маленького зверька, лениво шагающего вперед, невинного и милого.

Лян Бэйлинь почувствовал, как его тело опалило жаром, и ему понадобилась вся его сила воли, чтобы подавить в себе желание обнять его, прижать к себе, целовать и любить.

- Ладно, я пойду, а ты ложись спать пораньше, - хрипловатым голосом проговорил Лян Бэйлинь, и его взгляд остановился на губах Чэн Шунаня, отчего тот почувствовал себя неловко.

Чэн Шунань молча кивнул в ответ и снова услышал голос Лян Бэйлиня:

- Я посмотрю, как ты поднимешься наверх, и тогда закрою дверь.

Эти несколько слов заставили Чэн Шунаня напрячься. Лян Бэйлинь смотрел на него тяжелым жгучим взглядом, в котором была заметна неосознанная агрессия, и это вызвало у него легкую панику и заставило его броситься наверх.

Видя, что он практически спасается от него бегством, Лян Бэйлинь пришел в себя. Он с горечью усмехнулся, выключил свет и, заперев дверь, какое-то время постоял на улице. Когда на втором этаже погас свет, он медленно ушел прочь.

*************************

Переводчик: Kosen

Плохо обращаться

После того ужина Лян Бэйлинь начал готовить еду в мастерской.

Чэн Шунань не желал чувствовать себя обязанным ему, поэтому передал через Лю Ми, чтобы он перестал это делать. Лян Бэйлинь всегда покупал дорогие продукты, и каждый ужин обходился дороже, чем поход в ресторан. Той зарплаты, которую он получал во время испытательного срока, едва ли хватило, чтобы покрыть стоимость двух таких трапез.

Лю Ми передала Чэн Шунаню на словах его ответ:

- Он сказал, что нельзя доверять еде, которая готовится на вынос, гораздо безопасней есть то, что приготовлено своими руками.

Это лишь разозлило Чэн Шунаня, эти двое были просто непробиваемы. Ему не хотелось разговаривать с Лян Бэйлинем, и он с досады заказал еду на вынос, не желая есть то, что приготовил Лян Бэйлинь.

Когда Чэн Шунань впервые сел за полный домашней еды стол с коробкой заказанной где-то еды, Лян Бэйлинь с большим трудом смог держать себя в руках. Чэн Шунань едва успел попробовать еду из этой коробки, как Лян Бэлинь отобрал ее у него и сказал:

- Я сам съем, чтоб не пропало.

Чэн Шунань так и застыл с палочками в руках. Не успел он и глазом моргнуть, как Лян Бэйлинь, вооружившись ложкой, вмиг опустошил половину коробки с жареным рисом в соевом соусе.

Лю Ми, умевшая ориентироваться на ходу, вмиг подтолкнула к Чэн Шунаню блюдо со свиными ребрышками и ямсом.

- От жареного риса у тебя живот заболит, - сказала она, уговаривая его. – Лучше съешь вот это.

Под их напором Чэн Шунань со злостью впился зубами в свиное ребрышко.

Мясо на ребрышках было очень нежным, ямс был клейким и сладким, а после первого же глотка бульона его душа воспарила к небесам. Он более двадцати лет прожил в роскоши, и был очень разборчив в еде. По сравнению с такой едой жареный рис и правда казался совсем несъедобным.

Однако, он все еще был раздражен, поэтому торопливо глотал еду. Лян Бэйлинь внезапно обратился к Лю Ми по одному рабочему вопросу, и та, не зная ответа, заговорила к Чэн Шунанем. Чэн Шунань всегда серьезно относился к своей работе и, когда разговор зашел о делах, он присоединился к обсуждению.

Атмосфера стала менее напряженной, и Чэн Шунань сам не заметил, как его раздражение бесследно исчезло. Он больше не спешил и ел спокойно и неторопливо.

После этого Чэн Шунань перестал заказывать еду на вынос. Он подумал, что все равно это не он тратит деньги, и было бы глупо отказываться от вкусной домашней еды ради еды на вынос.

«Если Лян Бэйлинь разорится на еде, так ему и надо», - с усмешкой подумал про себя Чэн Шунань.

Постепенно Лян Бэйлинь начал готовить еду по три раза в день. Утром он приходил на час раньше, сам открывал мастерскую и начинал готовить кашу или суп. Блюда менялись каждый день, и они готовились из самых дорогих и полезных для желудка продуктов. На обед всегда было много мясных сытных блюда, а ужин был легким и питательным.

Лю Ми всё вздыхала – с появлением нового сотрудника ее жизнь значительно улучшилась.

- Может, не будешь его увольнять, когда истекут три месяца? – Лю Ми попыталась подступиться к Чэн Шунаню, но тот был непреклонен.

Лю Ми едва не плакала, теперь нужно было дорожить каждым приемом пищи.

Чэн Шунань много трудился, и после работы у него уставали глаза. Он сделал глоток ароматного чая, который стоял перед ним. Напиок был еще горячим, у него был сладкий освежающий вкус османтуса и белого чая. Когдя у Лян Бэйлиня было время, он готовил такой чай, уверяя, что он полезен для глаз.

Лян Бэйлинь намеренно не стал говорить, что готовил его специально для Чэн Шунаня. Если бы Чэн Шунань отказался выпить его, он выглядел бы слишком капризным. Ему было неудобно отказываться, поэтому постепенно он стал регулярно пить этот чай.

Несколько дней назад у Чэн Шунаня начался кашель, и чай с османтусом незаметно сменился отваром из имбиря, груши и фиников. Чэн Шунань пил его в течение двух дней, и после этого чудесным образом исцелился.

Чэн Шунань осторожно выводил узор на бумаге, но его линии получились нечеткими, и он стер их ластиком. Он снова вернулся к рисованию, но его мысли при этом блуждали где-то далеко.

И когда только Лян Бэйлинь научился этому? Раньше он готовил иногда, и его стряпню можно было назвать просто съедобной. Но сейчас, после их разлуки его кулинарные навыки были просто на высоте. Кулинарии нельзя научиться, попрактиковавшись пару раз, это требует терпения и практики.

Ему все так легко удавалось. Неужели он забросил компанию и занялся кулинарией?

Чэн Шунань с задумчивым видом прикусил кончик карандаша, но затем раздраженно отмахнулся от этих мыслей. Какой прок думать об этом? Все равно, когда у Лян Бэйлиня закончится испытательный срок, он прогонит его отсюда. А лишние мысли лишь добавляют головной боли.

Перед уходом Лян Бэйлинь разговаривал с Лю Ми и сказал, что его кошка заболела, и ей недавно сделали укол. Он беспокоился, что кошка остается одна, поэтому он попросил разрешения принести ее завтра в магазин.

В данный момент в мастерской не было дел, и они все трое сидели на своих местах. Чэн Шунань, сидя на стуле, приводил в порядок ногти, Лю Ми ела фрукты, и только Лян Бэйлинь разбирал инструменты и раскладывал материалы. Казалось, он как бы между делом заговорил с Лю Ми, но при этом не сводил взгляда с Чэн Шунаня.

Чэн Шунань продолжил заниматься своими делами, но при этом навострил уши.

На губах Лян Бэйлиня мелькнула едва заметная улыбка, и он продолжал:

- Она умеет хорошо себя вести и не доставит хлопот.

Лю Ми никак не ожидала, что такой брутальный мужчина может держать кошку, ее глаза засияли как звезды:

- Конечно, приноси! Какие от кошки могут быть хлопоты? Они же такие милые.

- Ладно, - ответил Лян Бэйлинь.

- Как зовут твою кошку? – спросила Лю Ми.

Лян Бэйлинь сделал паузу и посмотрел на Чэн Шунаня. Тот уже закончил стричь ногти и собирался встать, но в этот момент замер на стуле, разглядывая свои руки с задумчивым видом.

- Цзицзи, - глядя на профиль Чэн Шунаня, тихо ответил Лян Бэйлинь. – Ее зовут Цзицзи.

На следующее утро Лян Бэйлинь пришел в мастерскую, как обычно, на час раньше. Услышав, что он пришел, Чэн Шунань сразу проснулся.

Лян Бэйлинь двигался бесшумно, опасаясь потревожить его, но Чэн Шунань больше не мог заснуть. Какое-то время он сидел на кровати, приглаживая волосы и слушая, как снизу доносится кошачье мяуканье.

Он спустился вниз в футболке, шортах и шлепанцах – в последнее время ему стала нравиться такая одежда. Его тело немного окрепло, и ему больше не было холодно без теплых тапочек.

Как только Чэн Шунань спустился по лестнице, Цзицзи, до этого с болезненным видом лежавшая в лежанке, вдруг вскочила и со скоростью пушечного ядра бросилась к нему на руки.

Чэн Шунань едва успел подхватить ее, и Лян Бэйлинь торопливо шагнул к лестнице и вытянул руки, опасаясь, что он потеряет равновесие и упадет.

Цзицзи терлась об Чэн Шунаня, мяукая и обметая его своим хвостом. Чэн Шунань обнимал ее, постоянно повторяя ее имя и чувствуя, как у него на глаза наворачиваются слезы. Они не виделись почти три года, но Цзицзи сразу узнала его и без колебаний бросилась к нему на руки.

После того, как кошка и человек немного успокоились, Чэн Шунань спросил хриплым голосом, что с ней случилось.

Щеки Чэн Шунаня, который только что проснулся, были похожи на два розовых спелых плода, и все его тело выглядело мягким и расслабленным. Сейчас он сильно беспокоился о Цзицзи, поэтому держался менее настороженно, чем обычно.

Лян Бэйлинь, глядя на него потемневшим взглядом, ответил ровным тоном:

- Гастроэнтерит, ей уже сделали укол.

Цзицзи жалобно мяукнула, словно подтверждая его слова, и снова начала ластиться к Чэн Шунаню. Чэн Шунань прижал ее к себе покрепче и спросил:

- А что сказал врач?

- Она ела все без разбора, к тому же, климат в Юньчене не такой, как в Юши, и она еще не адаптировалась к нему. Но ты не волнуйся, ей просто нужно принимать лекарства следующие пару дней, и ей станет лучше.

Чэн Шунань вновь обнялся с кошкой и больше не сказал ни слова.

Лян Бэйлинь подошел чуть ближе и сказал:

- Я забрал Цзицзи с собой, когда уезжал из Юши. Если хочешь забрать Цзицзи себе или оставить ее со мной, я не возражаю. Тебе решать.

Чэн Шунань погладил кошку и, немного подумав, сказал:

- Она сейчас болеет, пусть лучше останется в мастерской.

- Хорошо.

Видя, что Лян Бэйлинь охотно уступил ему, Чэн Шунань очень обрадовался, но не подал виду и лишь спросил:

- А до этого она оставалась в гостинице одна?

В последнее время Лян Бэйлинь работал в мастерской, он приходил очень рано и уходил поздним вечером, и о Цзицзи было некому позаботиться. Чэн Шунань не знал, в каком отеле он остановился, но несколько раз видел, как Лян Бэйлин приходил пешком, значит, он жил где-то недалеко.

- Я не живу в гостинице, - ответил Лян Бэйлинь. – Я снял квартиру недалеко отсюда.

На самом деле, он купил эту квартиру, поскольку он бросил все в Юши и не собирался уезжать из Юньчена. Но ему не хотелось давить на Чэн Шунаня, поэтому он сказал, что просто снимает жилье. Чэн Шунань ничего не заподозрил и просто сказал:

- Ммм.

После бурной встречи с Цзицзи Чэн Шунань немного устал и присел на стул, пока Лян Бэйлинь мыл руки, собираясь готовить завтрак.

Цзицзи все время ластилась к нему, порываясь лизнуть ему лицо и руки.

- А ты, кажется, поправилась? – пробормотал Чэн Шунань прижимая ее к себе.

Цзицзи заметно округлилась по сравнению с тем, какой она была в Юши. Но не смотря на недомогание, ее шерсть оставалась все такой же мягкой и блестящей. И теперь, подержав ее на руках, Чэн Шунань почувствовал, что начинает уставать.

Он усадил Цзицзи на кошачью лежанку, которую принес Лян Бэйлинь, и обнял ее двумя руками, и теперь ему стало проще держать ее.

- Поначалу она очень скучала по тебе, поэтому мало ела и сильно похудела, - помешивая суп ложкой, сказал Лян Бэйлинь, не сводя ласкового взгляда с человека и кошки. – Но потом ей стало лучше, и она постепенно поправилась.

Чэн Шунань слегка опешил после его слов.

Цзицзи знала своего хозяина, и, когда у нее было плохое настроение, она почти не ела. Но сейчас, судя по всему, она была в прекрасной форме. Когда он только начал спускаться вниз, Цзицзи сидела на руках у Лян Бэйлиня, и выглядела при этом ласковой и дружелюбной.

Ему стало любопытно, каким образом Лян Бэйлинь сумел привязать ее к себе, ведь раньше они совсем не ладили между собой.

Чэн Шунань никогда не умел скрывать свои мысли и чувства, и сейчас все его эмоции были написаны у него на лице, однако, он сдержался и ничего не сказал.

Лян Бэйлинь заметил это и сказал:

- Поначалу она сильно царапалась, и мне ничего не оставалось, кроме как постепенно завоевывать ее доверие. В моем распоряжении были лучшие корма, диетологи, игрушки для кошек. Я проводил с ней много времени и постепенно дела пошли на лад.

Он разбил три яйца в миску и, взбивая их, добавил:

- Но она все еще очень скучает по тебе.

И медленно повторил:

- Очень скучает по тебе.

Рука Чэн Шунаня, гладившая кошку, замерла, и он, сидя с опущенной головой, ничего не сказал.

Между ними повисло неловкое молчание. К счастью, в этот момент пришла Лю Ми с игрушкой для кошки и радостно бросилась к ней.

Теперь Цзицзи насовсем осталась в мастерской. Лян Бэйлинь перевез сюда кошачий домик, игрушки и корм. Они выделили для Цзицзи небольшой уголок в мастерской, где она праздно валялась целыми днями, иногда забираясь к Чэн Шунаню на рабочий стол, чтобы составить ему компанию.

- Это же твоя кошка, - сказала как-то Лю Ми. – Почему после переезда в мастерскую она хвостом ходит за Ань Кэ? Такое ощущение, что ты ей больше не нужен.

- Видимо, я впал в немилость, - с улыбкой ответил Лян Бэйлинь.

После возвращения Цзицзи Чэн Шунань стал заметно счастливее. По понедельникам в мастерской был выходной день, но, даже когда Лю Ми здесь не было, Лян Бэйлинь все равно приходил сюда. Раньше у него не было для этого повода, но теперь, когда Цзицзи была здесь, он чувствовал себя намного свободней.

Немного позже он отвез Чэн Шунаня вместе с Цзицзи к ветеринару. Убедившись, что с ней все в порядке, Чэн Шунань вздохнул с облегчением и на обратном пути накупил для нее множество игрушек и разных закусок.

Вернувшись в мастерскую, он распаковал новые игрушки и начал играть с Цзицзи. Лян Бэйлинь навел в мастерской порядок и, усевшись в сторонке, наблюдал за тем, как они играют.

- А ты никогда не думал за все эти годы вернуться и посмотреть, как поживает Цзицзи? – неожиданно спросил Лян Бэйлинь.

В этот момент в комнате царила непринужденная атмосфера, и Чэн Шунань с улыбкой на лице возился с кошкой, все его мысли были заняты только ею.

- Думал, - без раздумий ответил он.

- Значит… ты пытался? – тихо спросил Лян Бэйлинь.

- Нет. А вдруг ты схватил бы меня? – Чэн Шунань бросил клубок в дальний угол, наблюдая за тем, как Цзицзи пытается догнать его.

Он уезжал в спешке и не мог позаботиться даже о себе, что уж говорить о Цзицзи. Позже он не раз думал о том, как ему забрать Цзицзи, у него даже мелькнула идея украсть ее, но он не осмелился.

Лян Бэйлинь сидел, опираясь локтями на колени. Прошлое казалось таким далеким. В то время он только узнал о «смерти» Чэн Шунаня, и у него самого душа расставалась с телом. Воспоминания вновь ожили у него в памяти, и он снова ощутил боль, которая была реальной и осязаемой.

У него вдруг перехватило дыхание, и он отвернулся в сторону:

- Я бы не стал хватать тебя… - наконец, произнес он.

«Как я мог схватить тебя? Я бы тогда отдал все, что угодно, только бы ты вернулся, только бы просто знать, что ты жив.»

Но эти слова так и остались в его сердце, и он не смог их произнести.

Чэн Шунань так и не услышал их, он на миг растерялся, а затем сказал:

- Я думал, что ты выбросишь Цзицзи.

- Нет! – Лян Бэйлинь резко поднял голову.

Что говорить о Цзицзи, если Лян Бэйлинь забрал обратно зубную щетку Чэн Шунаня, которую взяли, чтобы провести экспертизу.

- Почему ты так думал? – тихо спросил он.

Чэн Шунань немного помолчал и ответил:

- Потому что мне казалось, что с ней будут плохо обращаться.

*************************

Переводчик: Kosen

Я лишь ускорил события

За дверью на самокате проехал ребенок, и его смех был слышен на всю улицу. Он жил по соседству с мастерской и еще издалека крикнул:

- Ань Кэ!

Это имя, словно магическое оружие, вмиг разбило Лян Бэйлиня вдребезги.

Он подумал обо всех страданиях, которые перенес по его вине Чэн Шунань. Он никогда не обращался хорошо со своим возлюбленным, что уж говорить о его кошке.

И теперь он, обремененный прошлым, все еще топтался на месте, а его возлюбленный уже возродился из пепла.

Он все еще хотел, чтобы Чэн Шунань подождал, еще совсем немного, но не был уверен, что Чэн Шунань захочет остановиться и оглянуться на него.

- После того, как ты ушел, я перенес кошачью лежанку в спальню. Какое-то время Цзицзи плохо спала и часто бродила по ночам по дому – наверное, она очень скучала по тебе. А однажды мне пришлось долго искать ее на улице, прежде чем я нашел ее в клумбе за домом.

Лян Бэйлинь сидел на низкой табуретке возле кухни, ему нравилось сидеть там, когда у него не было дел. Это было неприметное место и располагалось недалеко от двери. Отсюда ему было видно всех, кто приходит в мастерскую, и он мог контролировать ситуацию.

Он говорил спокойным ровным тоном, словно речь шла об обыденных вещах, но в каждом его слове сквозила боль.

- Поначалу я каждый день уходил из дома, пытаясь разыскать тебя, а, когда я возвращался, она ждала меня у двери, видимо, думая, что я смогу вернуть тебя. На нее было жалко смотреть, в то время она скорее походила на брошенную собаку, чем на кошку.

- Я несколько раз ездил в Цзиньчжоу… тогда о тебе не было никаких известий, - Лян Бэйлинь с горечью улыбнулся. – Наверное, у меня тогда помутился рассудок, и однажды я взял Цзицзи с собой. Я всегда считал, что кошки обладают особым чутьем и могут чувствовать духов. Я хотел, чтобы она проверила… кто тот человек под завалами, ты или нет.

Они впервые заговорили о тех событиях из прошлого. Они оба избегали этой темы, поскольку она была слишком тяжела для них, особенно для Лян Бэйлиня. Это были врата преисподней, которая поглотила его.

- Цзицзи вела себя очень тихо и не выказала никакой реакции. Я отнес ее на дно русла, но там было грязно, и она осталась сидеть у меня на руках.

Лян Бэйлинь два часа просидел возле обрушившегося моста с кошкой на руках. Наконец, Цзицзи проголодалась и начала царапаться, и тогда он унес ее оттуда.

- Тогда я точно понял, что человек под мостом – это не ты.

Цзицзи, казалось, поняла его слова и, мяукнув, лизнула руку Чэн Шунаня.

Чэн Шунань не мешал ей, испытывая в этот момент сложные эмоции.

- Кто бы там ни был, это все же человек, - не поднимая головы и не глядя на Лян Бэйлиня, сказала Чэн Шунань.

Это был бездомный, которого раздавило обломками, но там также остался и прежний Чэн Шунань, они оба когда-то были живыми, теплыми и дышащими существами.

После этого Чэн Шунань перестал существовать в этом мире. Он отказался от имени и личности, которые были у него более двадцати лет, он оставил всё, что у него было в Юши – семью, злокозненного возлюбленного, и попытался выпутаться из этой тины, чтобы пробиться к свету.

Иногда он задавался вопросом – способны ли люди на самом деле полностью отпустить свое прошлое? Будь то боль или радость – всё это неотъемлемые части его жизни, будь он Чэн Шунань или Ань Кэ, прошлое, настоящее и будущее неразрывно связаны между собой.

Но теперь он понял одну вещь – что бы с тобой ни произошло, нужно жить дальше с гордо поднятой головой. Он сумел воспрянуть духом и научился идти вперед, но другой человек, пав духом, теперь преследовал его.

***

Дни шли своей чередой, и Лян Бэйлинь проработал в мастерской уже более двух месяцев. Испытательный срок подходил к концу, и Чэн Шунань, похоже, не собирался менять свое решение. Лян Бэйлинь сохранял спокойствие, но Лю Ми начинала нервничать.

Пока их никто не слышал, она тихонько шепнула Лян Бэйлиню:

- Если хочешь остаться, я подкину тебе идею.

Лян Бэйлинь всем своим видом выразил интерес и готовность слушать.

- Тебе нужно постараться завоевать его и стать хозяйкой мастерской, и тогда он не сможет прогнать тебя.

Лян Бэйлинь:

- …………

- Даже Цзицзи понятно, что он тебе нравится, почему бы тебе не приложить больше усилий? – Лю Ми терпеть не могла нерешительных людей.

Ей хотелось и дальше есть еду, приготовленную Лян Бэйлинем, к тому же, после своего появления в мастерской, он взял на себя всю тяжелую и грязную работу. Им очень нужен такой человек, как он.

- Не гони лошадей, - сказал Лян Бэйлинь.

Лю Ми с досадой хлопнула себя по лбу. Вот уж точно – император спокоен, а старший евнух мечется.(1)

- В некоторых ситуациях не следует торопиться, я не хочу его расстраивать, - продолжал Лян Бэйлинь. – Если он захочет уволить меня, я не стану сопротивляться. Но не волнуйся, я никуда не уйду и все равно буду рядом.

Лю Ми поняла, о чем он говорит:

- Даже если тебя уволят, ты все равно будешь добиваться его?

Лян Бэйлинь кивнул в ответ с ласковой улыбкой во взгляде.

В последние два дня, открывая мастерскую, Чэн Шунань чувствовал противный запах, и это здорово подпортило ему настроение. Лю Ми тоже заметила его, но поначалу не придала этому особого значения. Но этим утром она обнаружила под дверью следы чьих-то испражнений.

Над входом в мастерскую не было камеры видеонаблюдения, но, стоило им обсудить это между собой и сопоставить некоторые вещи, как они быстро поняли, что эти пакости исходят от владельца местного салона красоты, с которым Чэн Шунань уже не раз ссорился, и который доставил им немало хлопот.

Чэн Шунань хотел пойти и разобраться с ним, но Лю Ми остановила его и посоветовала дождаться возвращения Лян Бэйлиня.

Так получилось, что Лян Бэйлиня не было на месте последние два дня, поскольку он уехал за товаром в другой город. У него возникли проблемы с оформлением документов, а ездить туда и обратно было слишком хлопотно, поэтому он решил остаться в том городе на пару дней, чтобы все уладить и заодно забрать груз.

Раньше эту работу Чэн Шунань выполнял сам, и Лян Бэйлинь, опасаясь, что его это утомит, настоял на том, чтобы поехать самому.

- И как это мы раньше справлялись без него? – с усмешкой ответил Чэн Шунань.

Впрочем, он передумал и решил не рубить с плеча. В тот же день он приобрел камеру и установил ее прямо напротив входа в мастерскую. Этой же ночью камера зафиксировала, как двое хулиганов справляют нужду перед мастерской.

Один из хулиганов показался ему знакомым – этот человек знал владельца салона красоты, но это не доказывало, что именно тот руководил их действиями.

Чэн Шунань обратился с этим видео в полицию. Полицейские собрали необходимые улики и быстро нашли одного из хулиганов. Поскольку тот всего лишь испражнялся возле мастерской и не совершил серьезного преступления, ему всего лишь сделали внушение. Что же касается владельца салона красоты, так как против него не было никаких доказательств, полицейские могли лишь провести с ним разъяснительную беседу.

Когда полицейские ушли, владелец салона красоты устроил скандал. Чэн Шунань был так зол, что снова поругался с этим человеком, и в итоге, их ссора закончилась вничью. Чэн Шунань так расстроился, что за обедом ему еда не лезла в горло, и у него снова разболелся живот. И тогда он просто лег в постель посреди бела дня и заснул.

Лян Бэйлинь вернулся ближе к вечеру. Он уже выгрузил и разложил все вещи, но Чэн Шунань так и не проснулся. Лю Ми, все еще переживая о нем, рассказала о случившемся Лян Бэйлиню.

Лян Бэйлинь выслушал ее с холодным видом, а затем достал из ящика стола очки с простыми стеклами и водрузил их на нос. Чтобы ему было удобнее работать, он носил спортивную майку. Но сейчас он накинул поверх нее рубашку и вышел за дверь.

Лю Ми испугалась, что он может устроить драку и, не зная, что ей делать, побежала наверх, чтобы разбудить Чэн Шунаня.

Когда Лян Бэйлинь вошел в салон красоты, его владелец сразу узнал в нем сотрудника из соседней мастерской. Хоть он и не воспринимал его всерьез, все же, глядя на его высокую крепкую фигуру, которая возвышалась над ним как стена, он немого занервничал и несколько вызывающе спросил:

- Чего тебе?

Лян Бэйлинь не стал приближаться. Очки и рубашка несколько смягчили его холодный суровый облик, придавая ему интеллигентный вид.

- Я пришел, чтобы извиниться, - спокойным тоном ответил Лян Бэйлинь. – Мы все здесь занимаемся бизнесом, и мирное сосуществование будет полезно нам всем. Господин, прошу вас, не нужно доставлять хлопот другим людям.

После этих слов владелец салона понял, что Лян Бэйлинь только с виду грозен, а на деле оказался тюфяком. Он сразу же расправил плечи и, выйдя из-за стойки, сказал с усмешкой:

- Так ты понимаешь, что вы сами виноваты?

Он начал подробно перечислять все прегрешения Чэн Шунаня. На самом деле, это все были мелкие обиды, но, говоря о них, он распалялся все сильнее, и уже не мог остановиться.

Лян Бэйлинь внимательно слушал его с искренним интересом на лице. И даже когда владелец салона опустился до оскорблений, Лян Бэйлинь продолжал молча слушать, никак не реагируя на его слова.

Под конец владелец салона окончательно разгорячился и заявил:

- Иди и скажи Ань Кэ, что, если он и дальше будет меня злить, я найду способ с ним разобраться. Хулиганы – это всё ерунда! Такому слабаку, как он – мешок на голову и в реку, никто и костей его не сыщет!

Вечером в салоне были только его владелец и служащий за стойкой. Эти слова прозвучали достаточно громко, чтобы их услышали все, кто был здесь.

Лян Бэйлинь неожиданно усмехнулся:

- Вот как? – он выключил запись на телефоне. – Этого достаточно.

Он шагнул вперед, вмиг оказавшись прямо перед владельцем салона, и от его интеллигентного вида не осталось и следа. От него вновь повеяло опасностью.

Владелец салона посмотрел на телефон в руке Лян Бэйлиня, а затем на его позу, и ему снова стало страшно:

- Ты… что ты делаешь?

- Мой босс слишком добросердечен, он всегда оставляет противнику пути для отступления, а вот я – нет, - Лян Бэйлинь с удовольствием наблюдал за тем, как владелец салона начинает дрожать с головы до ног. – Ты нанял хулиганов, которые справляют нужду у нас под дверью, это не большое преступление, и ты легко отделался. Но ты только что признался, что это ты подстрекал их к действию и к тому же, угрожал расправой, а это может привести к административному задержанию.

- Твоя жена работает в финансовом отделе горнодобывающей компании, а двое твоих детей учатся в начальной школе напротив, - будничным тоном сказал Лян Бэйлинь.

А затем он назвал точный домашний адрес владельца салона, рассказал о финансовом положении его семьи, а также перечислил все гостиницы, в которых он тайком встречался с лучшей подругой своей жены.

Юньчен был небольшим городком, тут достаточно и пары фраз, чтобы наделать шума, а Лян Бэйлинь наговорил куда больше.

Сотрудник за стойкой застыл от изумления, а лицо владельца салона побледнело.

- Чего ты хочешь? – с трудом выговорил он, нервно вытирая вспотевший лоб.

- Хочу, чтобы ты переехал отсюда, тебе понятно? – невозмутимо ответил Лян Бэйлинь.

Чэн Шунань резко ворвался в салон и увидел, как Лян Бэйлинь разговаривает с владельцем. Они говорили очень тихо, и он не мог ясно расслышать, о чем идет разговор, поэтому неверно истолковал ситуацию.

Он схватил Лян Бэйлиня за руку и, оттащив его назад, вклинился между ним и владельцем салона. Лян Бэйлинь отступил на несколько шагов назад и увидел встревоженное лицо Чэн Шунаня.

- Не нужно распускать руки, иначе, все станет еще хуже, - торопливо проговорил он, словно опасаясь, что Лян Бэйлинь забьет этого человека до смерти.

- Я и не распускаю, - тихо ответил Лян Бэйлинь. – Мы просто поговорили.

Чэн Шунань нисколько ему не поверил, он бросил на владельца салона свирепый взгляд:

- Я с тобой еще разберусь!

И с этими словами он утащил Лян Бэйлиня назад.

Когда они вернулись в мастерскую, Чэн Шунань вошел первым, а за ним следовал Лян Бэйлинь. Лю Ми сразу бросилась к ним навстречу и спросила:

- Ну, как все прошло?

Она была вынуждена остаться в мастерской, чтобы присмотреть за ней, и теперь ужасно волновалась.

Чэн Шунань после ссоры не выспался и неважно себя чувствовал, он перенервничал, опасаясь, что Лян Бэйлинь устроит побоище в салоне, и теперь он в раздражении плюхнулся на стул и выпил воды, чтобы смягчить пересохшее горло.

Но, подняв глаза, он вдруг увидел, что Лян Бэйлинь улыбается.

- Что смешного? – недовольным тоном спросил он.

- Кто научил тебя так говорить? – подавляя улыбку, спросил Лян Бэйлинь.

- Во время ссоры не обязательно говорить плохие слова, - ответил Чэн Шунань.

Чему тут учиться? За последние два года он говорил кое-что похуже этого.

- Ладно, не сердись, - мягко сказал Лян Бэйлинь и, сняв рубашку с очками, сел на низкий табурет. – Я записал его признание и угрозы. Если передать запись в полицию, его могут арестовать.

- Правда? – спросила Лю Ми, и Лян Бэйлинь молча кивнул в ответ.

- А что, если он снова начнет делать нам гадости? – Лю Ми все еще не могла успокоиться.

- Не начнет, - сказал Лян Бэйлинь. – Он уедет отсюда.

Чэн Шунань не воспринял всерьез слова Лян Бэйлиня, однако, несколько дней спустя, салон действительно переехал, на его окне появилось объявление о сдаче помещения в аренду, в внутри все еще оставалась кое-какая мебель, и это говорило о том, что отсюда съехали слишком поспешно.

Во время обеда, когда Лю Ми не было рядом, Чэн Шунань неожиданно спросил Лян Бэйлиня:

- Это ты что-то сделал?

Лян Бэйлинь подложил к нему в тарелку кусок тушеной говядины и сказал:

- А что я мог сделать? Сяонань, ты и сам отлично справляешься, а я лишь немного ускорил события.

Чэн Шунань не слишком-то ему поверил. Лян Бэйлинь был зверем в человечьем обличье, и у него в запасе было множество коварных и жестоких уловок.

Впрочем, у него не было никаких доказательств, к тому же, после того как этот человек уехал отсюда, он почувствовал себя значительно лучше. Хорошо, что теперь ему больше не придется ругаться с противным соседом, и он сможет просто спокойно работать.

Видя, что он больше не задает никаких вопросов, Лян Бэйлинь улыбнулся, и эта тема была закрыта.

На самом деле, когда Лян Бэйлинь переехал сюда и узнал о том, что Чэн Шунань не ладит с соседом, он сразу же начал присматриваться к нему.

Тот человек не представлял из себя ничего особенного и мог лишь время от времени устраивать скандалы, но все же присутствие такого человека, который постоянно портит тебе нервы, было крайне неприятным. Решить проблему небольшими скандалами было невозможно. Избавиться от него можно было, лишь подняв большой шум.

У Лян Бэйлиня были в запасе и другие методы, но он решил, что оно того не стоит. Чэн Шунань и сам научился справляться с подобными проблемами, и нужно было лишь немного ему помочь, чтобы облегчить жизнь.

Чуть позже те хулиганы снова появились возле мастерской, видимо, они не смирились с тем, что их вызывали в полицию. Но увидев стоявшего у двери с ледяным видом Лян Бэйлиня, они в замешательстве ушли прочь.

_________________________________________

1. Выражение используется, когда посторонние нервничают и дают советы в ситуации, где главное действующее лицо сохраняет спокойствие и никуда не торопится.

*************************

Переводчик: Kosen

Самая большая ошибка

На следующие выходные Чэн Шунань ранним утром подъехал к мастерской на своей машине и выгрузил оттуда несколько больших коробок.

Лян Бэйлинь до сих пор не знал, что у него есть своя машина. Он посмотрел на подержанный фургон и спросил Чэн Шунаня:

- Не боишься садиться за руль?

Чэн Шунань был избалован с самого детства. Он рано получил права, но никогда не водил машину, его всегда возил личный водитель. За все время, которое Лян Бэйлинь провел с ним вместе, он ни разу не видел, чтобы Чэн Шунань садился за руль.

- С чего бы вдруг? – ответил Чэн Шунань.

Он не только водил машину, но также занимался погрузкой товара. Когда к нему присоединилась Лю Ми, он никогда не просил ее о помощи. Это была подержанная машина с механической коробкой передач. Он купил такую машину, чтобы сэкономить денег. Поначалу он даже не знал, как выжимать сцепление и втайне поклялся купить машину с автоматической коробкой передач, как только заработает побольше денег. Потом его дела пошли в гору, но он уже привык к этой машине и не стал покупать новую.

Сегодня он собирался отправиться в начальную школу, расположенную в горах – Чэн Шунань каждый месяц проводил там занятия. В прошлом месяце по тем или иным причинам у него не получилось съездить в школу, и он собирался наверстать упущенное в этом месяце.

Услышав, как они с Лю Ми обсуждают эту поездку, Лян Бэйлинь тоже захотел поехать вместе с Чэн Шунанем, но тот поначалу отказался. Но Лян Бэйлинь сказал, что поможет ему с разгрузкой, и тогда он сможет провести с детьми больше времени, и Чэн Шунань согласился.

Прежде, чем сесть в машину, Лян Бэйлинь после некоторого замешательства все же остановил Чэн Шунаня:

- Давай, я поведу?

Обычно он не позволял Чэн Шунаню заниматься подобными вещами.

Чэн Шунань остановился возле дверцы со стороны водительского сиденья:

- А ты умеешь водить механику?

- … Нет, - честно ответил Лян Бэйлинь.

Чэн Шунань мчался по горной дороге, и на крутых поворотах у них захватывало дух. Но он уверенными движениями переключал передачи, и его фургон с энтузиазмом спортивной машины быстро домчался до ворот школы, расположенной посреди горного склона.

Когда машина остановилась, Лян Бэйлинь перевел дух и, вытирая вспотевший лоб, сказал:

- В следующий раз не гони так быстро.

- Если ехать медленно, двигатель заглохнет, - ответил Чэн Шунань и выскочил из машины.

Лян Бэйлинь тоже вышел из машины и начал выгружать вещи, после чего последовал за Чэн Шунанем. Учитель уже ждал их у дверей. Он был очень рад увидеть Чэн Шунаня. Они обменялись приветствиями, после чего зашли в школу.

Эта школа существовала наполовину за счет благотворительности, в ней в основном, учились брошенные дети или сироты. Чэн Шунань провел с детьми занятие, обучая их превращать обычные полевые цветы, листья, травы и прочие доступные материалы в красивые картины, которые дарят радость и помогают людям почувствовать себя чуточку более счастливыми.

Лян Бэйлинь, привалившись к подоконнику в коридоре, слушал, как Чэн Шунань говорит детям:

- Неблагоприятное окружение не должно влиять на добродетели и наше чувство прекрасного. Чем труднее жизнь, тем больше мы должны стремиться отыскать прекрасное в окружающем нас мире и стремиться жить дальше.

После занятий Чэн Шунань обсудил с учителем, где лучше установить оборудование для очистки воды.

Из-за особенностей расположения школы здесь не было проточной воды, и дети могли пить только воду из колодца. Чистота и качество этой воды оставляли желать лучшего, и директор школы заплатил за оборудование для очистки воды из собственного кармана, но этого было недостаточно. В прошлый раз Чэн Шунань договорился с учителем, что заплатит за еще один комплект оборудования, и двух таких комплектов уже хватит для того, чтобы дети могли пить чистую воду.

Рабочие приехали в назначенное время и выбрали место для установки оборудования. Чэн Шунань не мог им помочь, поэтому просто сидел на детской площадке и наблюдал за их работой.

Лян Бэйлинь раздал книги и канцелярские принадлежности, которые привез Чэн Шунань и, закончив работу, подал ему чашку горячей воды и сел рядом с им.

Ласковый горный ветерок нес с собой приятную прохладу и неповторимый аромат земли и трав, освежая тело и успокаивая душу.

Во время всей этой поездки Лян Бэйлинь был очень молчалив. Обычно он и так молчал бо̀льшую часть времени, но сейчас это молчание казалось другим, в нем чувствовалась боль одиночества и сочувствие к бедственному положению этой школы.

- Почему ты занимаешься этим? – бесцветным голосом спросил Лян Бэйлинь.

Впрочем, в его голосе не было заметно особого удивления, он знал, что Чэн Шунань очень добр и мягок, и такие деяния как раз соответствовали его характеру.

- Я хочу, чтобы дети получали больше любви и доброго отношения, и научились видеть красоту в этом мире. Я надеюсь, что это сподвигнет их к усердной учебе, и тогда они обретут полезные навыки, вырастут хорошими людьми и будут жить достойной жизнью, не делая зла и никого не обижая, и им не придется скитаться.

Чэн Шунань подумал о том бездомном, который погиб под обломками моста. Последние два года его мучили чувство вины и печали из-за того, что он не смог его спасти.

- Я никогда не жил в приюте, это все ложь, - медленно проговорил Лян Бэйлинь.

Должно быть, никто лучше него не мог понять страдания этих детей. Между сочувствием стороннего наблюдателя и того, кто сам прошел через похожие испытания, существует огромная разница.

Когда ему было 7 лет, он потерял родителей и переехал в другую страну, где прожил со своим дедом до 16 лет. После смерти деда он мог уже жить самостоятельно и никогда не был в приюте.

Но он был сиротой, и это было правдой.

Позже, когда он вернулся в Китай, чтобы отомстить, Шень Цзюньхуай помог ему сделать новые документы.

- Когда мои родители умерли, я долгое время ненавидел их. Я ненавидел их за то, что они хотели забрать меня с собой, но также ненавидел их за то, что в конце концов, они не сделали этого.

Лян Бэйлинь говорил спокойным ровным тоном, словно рассказывал чужую историю, но в его взгляде были заметны отблески страдания. Даже спустя столько лет эти воспоминания все еще были мучительны для него, и при мысли о прошлом ему становилось нечем дышать.

- Чтобы я не забыл о мести, дедушка повесил фотографии этих людей в моей комнате, прямо перед кроватью. Каждый день, открывая глаза, я видел их лица.

В самом центре висела фотография Чэн Цуньчжи, и его лицо навсегда запечатлелось в памяти Лян Бэйлиня.

Когда у других детей в комнатах висели плакаты с изображением актеров и знаменитых футболистов, в комнате Лян Бэйлиня висели фотографии людей, убивших его родителей. Чэн Шунань содрогнулся при мысли об этом, невольно задаваясь вопросом, какое влияние это могло оказать на маленького ребенка.

- Я тогда был слишком маленьким и любил играть. Однажды я убежал с одноклассниками, и дедушка, опасаясь, что я позабуду о долге, поддавшись новым увлечениям, наказал меня, заставив вручную выстирать всю одежду в доме, вычистить мебель и ковры, а также навести идеальный порядок во дворе. Мне пришлось работать не покладая рук в течение трех дней, чтобы выполнить все его требования.

Вероятно, именно тогда у него и начали развиваться ОКР и мизофобия.

- У меня не было ни друзей, ни игрушек, и я все время только учился и получал наставления, - Лян Бэйлинь смотрел на играющих на площадке детей. – А потом, видя, что я становлюсь все более замкнутым, дедушка отправил меня заниматься боксом.

Лян Бэйлинь впервые рассказывал кому-то о своем детстве, обнажая живые по сей день боль и обиду. Оказалось, что раскрыть перед Чэн Шунанем самую уродливую часть своей натуры было не так уж сложно и стыдно, как он полагал.

- Перед смертью дедушки мы остались совсем без гроша в кармане. Дом был продан, и мы с ним жили в парке посреди улицы. Однажды я проснулся в четыре часа утра. В тот день было очень холодно, и в новостях часто говорили о том, как очередной бездомный замерз на улице. Дедушке было совсем плохо, я боялся за него и взял его за руку. Я позвал его несколько раз, но так и не смог разбудить.

Лян Бэйлинь уже не мог сохранять прежнее спокойствие, его кадык резко дернулся, и он надолго замолчал.

Чэн Шунань сидел с чашкой в руках. Когда вода в ней остыла, он тоже ощутил леденящий холод.

- Позже я все время вспоминал эту сцену, когда видел его в последний раз. Я думал об этом, когда был на занятиях, ел или читал, я думал об этом и во время отдыха. Он лежал на скамейке с открытыми глазами. Он и так был худым, а перед смертью от него остались лишь кожа да кости.

- Еще вечером он разговаривал со мной, беспокоился, как я буду жить дальше без родственников и друзей, сожалел, что был со мной слишком строг. У него было так много причин для беспокойства. Наверное, поэтому, когда он ушел из жизни, он так и не смог сомкнуть глаз.

- Я терпеть не могу это выражение «кожа да кости». Когда окружающие вздыхали и говорили эти слова, это выводило меня из себя, даже если они говорили это от души. Сам не знаю, почему меня это так злило, но я ненавидел их и ненавидел самого себя.

- А потом приехала машина из похоронной службы. Дедушку завернули в пакет и отвезли на кремацию. Через два часа машина вернулась, и мне привезли его в маленькой коробочке. Позже я накопил немного денег и купил место на кладбище. Чашка для воды, часы и телефон, которыми дедушка пользовался при жизни, были похоронены вместе с ним, а его личные вещи сожгли в печи перед кладбищем.

Голос Лян Бэйлиня звучал все более хрипло. Он опустил голову и тяжело вздохнул, чувствуя, как у него болезненно сжалось горло.

Он плохо помнил сцену гибели своих родителей, но день смерти его деда был жив в его памяти до сих пор, и он ясно помнил малейшие детали.

Тот день стал переломным моментом в его жизни.

Он стал круглым сиротой, теперь больше некому было контролировать, наставлять его или заботиться о нем.

- Я каждый день ходил на занятия и зарабатывал на подпольных боях. Все шло, как и раньше, вот только в моей жизни больше не было дедушки…

Он навсегда остался в одинокой могиле.

- Я многое сделал неправильно по отношению к дедушке, - голос Лян Бэйлиня дрогнул, он уткнулся лицом в ладони, и из его глаз покатились слезы.

- И по отношению к тебе тоже.

Многое из того, что вызывало чувство мучительного сожаления, было невозможно исправить, и вернуть утраченную любовь было невероятно сложно.

Чэн Шунань сидел неподвижно, плотно сжав губы.

Эта часть прошлого Лян Бэйлиня была ему неизвестна. В его понимании Лян Бэйлинь всегда был могущественным, несокрушимым и безжалостным. Даже зная о тех страданиях, которые перенесла семья Гуан, было трудно по-настоящему понять произошедшее, основываясь лишь на обрывочных сведениях.

И теперь, когда Лян Бэйлинь лично рассказал ему эти подробности, у Чэн Шунаня возникло ощущение, что он сам прошел через это.

И виновником всех этих страданий был его отец.

- Я совершил множество ошибок, но самой большой ошибкой стало то, что я отказался признать свою любовь к тебе.

Чэн Шунань был подобен теплому яркому водовороту, который затягивал его в себя, заставляя бороться изо всех сил, чтобы не утонуть. Те три года, которые он провел с Чэн Шунанем, были единственной радостью в его жизни, но он уничтожил эту радость своими собственными руками.

Когда они встретились снова, он постепенно осознал, что Чэн Шунань был сильным и независимым, он мог постоять за себя и без него ему жилось гораздо лучше.

Ему оставалось лишь следовать за Чэн Шунанем, стать его тенью, гоняться за ним и, скрывая свою страсть, молча и упорно идти вперед.

И теперь он ни за что не откажется от него.

Прозвенел школьный звонок, нарушив повисшее между ними молчание.

Из школы выбежали дети. Некоторые из них знали Чэн Шунаня, но никогда не видели Лян Бэйлиня. Они стояли в сторонке и с любопытством поглядывали в их сторону.

Чэн Шунань чувствовал, как у него защипало в носу, а в голове спутались все мысли. Он поднялся со ступенек и долго молчал, не зная, что сказать Лян Бэйлиню.

В этот момент учитель издалека окликнул его, приглашая сфотографироваться с детьми, и он сказал приглушенным голосом:

- Пошли.

Лян Бэйлинь тоже встал. С его ростом он полностью закрыл Чэн Шунаня собой. Он посмотрел на лицо Чэн Шунаня, на которое падала его тень, и сказал с улыбкой:

- Ты же босс, это ты должен быть на групповом фото, а я не пойду.

- Оу, - сказал Чэн Шунань и медленно пошел к ученикам.

Учитель, собиравшийся сделать фото, что-то сказал Чэн Шунаню, а затем развернулся и, сделав в сторону Лян Бэйлиня несколько шагов, крикнул ему издалека:

- Лян-лаоши, идите сфотографируйтесь с нами!

Чэн Шунань тоже смотрел на него таким взглядом, словно ожидая, что он присоединится к ним. Лян Бэйлинь замер на пару секунд, а затем побежал к ним.

*************************

Переводчик: Kosen

Что, если это только маска?

В то время, пока Чэн Шунань считался мертвым, Лян Бэйлинь как сумасшедший просматривал все фотоальбомы и социальные сети, пытаясь найти их совместную фотографию.

Он не любил фотографироваться, тем более, с Чэн Шунанем, и тот фотографировался с ним украдкой. Если Лян Бэйлинь обнаруживал свое фото у него в соцсетях, он требовал немедленно удалить его.

Чэн Шунань был послушным, поэтому, хоть и неохотно, но удалял такие снимки.

Это «послушание» зашло так далеко, что позже Лян Бэйлинь уже не мог вспомнить, как они выглядели вместе.

И теперь эта фотография в телефоне стала их единственным совместным фото.

Он стоял рядом с Чэн Шунанем в окружении детей, которые радостно размахивали руками. Чэн Шунань стоял, заложив руки за спину, и улыбался, слегка склонив голову набок. Кончики его выразительных глаз были слегка приподняты кверху, что придавало его лицу особое очарование.

Лян Бэйлинь стоял с краю, слегка склонившись к Чэн Шунаню, закрывая его своими широкими плечами от солнечного света. Он улыбался, и от улыбки его лицо стало светлым и ясным.

Когда они спускались с горы, Чэн Шунань заметил, что Лян Бэйлинь несколько раз заглянул в свой телефон с улыбкой на лице, но так и не понял, чему он так радуется.

***

Поздней осенью в Юньчене прошли дожди, и стало холодно и сыро. Чэн Шунань очень тяжело переносил это время года. Он рано переоделся в теплую одежду и даже дома ходил в толстом свитере.

Однажды во время выходного дня Лян Бэйлинь ушел куда-то ранним и утром и вернулся с группой рабочих. Чэн Шунань вышел за дверь и увидел, как они сгрузили на землю несколько крупных коробок. На коробках он увидел надпись «Тепловой насос».

Лян Бэйлинь уже заводил с ним разговор об установке теплового насоса в мастерской, но Чэн Шунань не дал ему ясного и прямого ответа. Потом он тайком узнал цену и, ужаснувшись, решил обойтись без насоса. Когда Лян Бэйлинь вновь заговорил об этом, он отказался под предлогом того, что «наружный блок слишком большой, и его некуда ставить». Кто бы мог подумать, что сегодня его доставят сюда.

- Я же сказал, что не буду устанавливать его, - в замешательстве произнес Чэн Шунань.

Лян Бэйлинь вернул рабочему подписанную квитанцию о доставке и повернулся к Чэн Шунаню:

- Всё уже оплачено.

- Если ты купил его, устанавливай у себя дома, - сказал Чэн Шунань, - Зачем его привезли в мою мастерскую?

- У меня маленькая квартира, а наружный блок слишком большой, и мне его некуда ставить.

Чэн Шунань:

- …….

Лян Бэйлинь нашел подходящее место у внешней стены мастерской, и рабочие начали установку. Чэн Шунань какое-то время постоял у двери, а затем вернулся в мастерскую и в замешательстве обнялся с Цзицзи.

Когда Лян Бэйлинь тоже вошел в мастерскую, Чэн Шунань посадил Цзицзи на пол и взял телефон:

- Сколько это стоит? Я переведу тебе деньги.

- Цзицзи не выносит холода, и я тоже боюсь простудиться, - выдал Лян Бэйлинь. – Так что это не для тебя.

Чэн Шунань слегка растерялся, не зная, как ему сладить с Лян Бэйлинем, но затем ему пришла в голову одна мысль, и он сказал:

- А кстати, твой испытательный срок уже закончился. Почему ты все еще здесь?

- Прошло всего несколько дней, - сказал Лян Бэйлинь. – И к тому же, ты должен выдать мне письменное уведомление за тридцать дней до увольнения.

Чэн Шунань даже не слышал о таком, и теперь не нашелся, что сказать.

В конце испытательного срока на прошлой неделе Чэн Шунань попросил Лю Ми уведомить Лян Бэйлиня об увольнении. Неизвестно, о чем они говорили, но Лян Бэйлинь никуда не ушел и каждый день как ни в чем не бывало, приходил на работу. Чэн Шунань как раз простудился, его одолевала слабость, и Лян Бэйлинь воспользовался ситуацией.

Ему больше не хотелось спорить с Лян Бэйлинем, в любом случае, он никогда не выигрывал у него в споре. Сейчас у него появились более срочные дела, и ему было не до споров.

- Даже если ты установишь этот насос, тебе все равно не удастся долго им пользоваться, - сердито сказал Чэн Шунань.

Он вспомнил, что несколько лет назад Лян Бэйлинь оформил на него дополнительную карту. Он открыл телефон и, к своему удивлению, быстро нашел ее.

- Я переведу деньги тебе на счет, а также твою зарплату за три месяца, итого шесть тысяч…

Чэн Шунань вошел в мобильный банк и, увидев баланс на счете, застыл от изумления.

Сумма была пугающе большой, с несколькими нулями в конце.

Чэн Шунань так и застыл с открытым ртом.

Он смутно припоминал, как у него появилась эта карта. Он тогда тратил деньги направо и налево, и его семья, опасаясь, что у него появятся вредные привычки, установила для него ограничения. Его заинтересовал дорогой набор кукол ограниченного выпуска, и он пожаловался Лян Бэйлиню на то, что его ограничили в средствах и тот, не говоря ни слова, оформил для него еще одну карту.

После своего побега он не осмеливался иметь хоть какую-то связь со своей прежней личностью. Но теперь, когда Лян Бэйлинь нашел его, он знал, что ему больше не удастся спрятаться, и начал постепенно восстанавливать свои прежние аккаунты. Если бы не его желание вернуть Лян Бэйлиню деньги, он бы вообще не вспомнил об этой карте.

Видя, как он резко замолчал, Лян Бэйлинь взглянул на экран его телефона и сразу всё понял.

На какое-то время в комнате повисла тишина, а затем Лян Бэйлинь сказал:

- Учитель сказал, что под мостом мог быть не ты. И, хотя у меня не было никаких доказательств, даже если существовала малейшая вероятность, я готов был поверить в это… В то время я очень боялся, что ты будешь скитаться по улицам без денег, я думал о том, как ты будешь жить, поэтому каждый месяц переводил деньги на эту карту.

Эта карта стала единственным связующим звеном между ними. Лян Бэйлинь привязал эту карту к номеру своего телефона, чтобы сразу получать оповещения через сообщения. Но каждый месяц он получал лишь уведомления об изменении процентных ставок. Надежда сменялась разочарованием, а затем возвращалась вновь, но Чэн Шунань так и не воспользовался этими деньгами.

В то время ему часто казалось, что это просто безумная фантазия. Даже если Чэн Шунань был жив, он все равно никогда не стал бы снимать деньги с этой карты. Но он все равно цеплялся за эту крохотную надежду и отказывался сдаваться.

Некоторые воспоминания все еще были очень болезненными и тяжелыми и, когда Лян Бэйлинь вновь погружался в них, атмосфера вокруг него сгущалась, и он словно вновь погружался в старый кошмар, о котором было лучше не вспоминать.

Чэн Шунаню тоже стало неловко, он закрыл свой телефон и больше не стал ничего говорить о возвращении денег Лян Бэйлиню.

После установки теплового насоса температура в мастерской поднялась до 26 градусов, и Чэн Шунань заметно оживился. Однако, последние два дня он все время хмурился, часто разговаривал по телефону и подолгу смотрел на Цзицзи, словно столкнулся с какими-то трудностями, но никак не мог найти решение.

Сразу после ужина зазвонил его телефон, и Чэн Шунань поднялся наверх, забрав его с собой. Он слишком поспешно ответил на звонок, и часть разговора долетела до слуха Лян Бэйлиня, который мыл посуду внизу. Он остановился и с мрачным видом посмотрел наверх.

Вскоре в маленькой комнате наверху послышалась какая-то возня, словно Чэн Шунань собирал вещи. Лян Бэйлинь немного подождал, и вскоре увидел Чэн Шунаня, который поспешно спустился вниз.

Лю Ми уже ушла домой, Лян Бэйлинь бесшумно стоял на кухне. Чэн Шунань, видимо, не заметил его и подбежал к шкафу, чтобы что-то найти. Верхняя полка располагалась слишком высоко, и он встал на цыпочки, достал коричневый конверт, открыл его и начал просматривать содержимое. Стоявшая на полке книга чуть не свалилась вниз, и Лян Бэйлинь, шагнув вперед, поднял руку и, подхватив книгу, поставил ее обратно.

Он подошел слишком близко к Чэн Шунаню. Когда Лян Бэйлинь оказался рядом, Чэн Шунань понял, что он никуда не ушел. Заметив, как он внезапно поднял руку, Чэн Шунань вдруг отшвырнул конверт и, испуганно вскрикнув, присел на корточки, прикрывая голову руками.

Поздней осенью темнело рано, и без включенного света в комнате было довольно темно. После испуганного вскрика в ней стало совсем тихо.

Это была неосознанная и непроизвольная реакция тела, рожденная инстинктом и подсознанием, где она копилась после болезненных событий прошлого.

Через пару секунд Чэн Шунань пришел в себя, его лицо все еще было искажено от страха. Он медленно поднял голову и ошеломленно уставился на Лян Бэйлиня.

Он знал, что отреагировал слишком бурно, но все еще не мог прийти в себя и был не в силах встать и сказать хоть что-нибудь, чтобы разрядить обстановку.

Лян Бэйлинь все еще стоял с поднятой рукой, он не сводил взгляда с лица Чэн Шунаня и медленно отступил назад.

- Прости, что напугал тебя, - тихо сказал он, опуская руку.

Он отошел еще дальше и отвернулся, чтобы Чэн Шунань не видел выражения его лица, но все его тело было напряжено, словно он не мог смириться с тем, что Чэн Шунань подсознательно все еще видит в нем чудовище.

Он долго стоял возле двери и молчал. Наконец, он сказал:

- Я пошел… - после чего вышел и закрыл за собой дверь.

Лян Бэйлинь долго шел по дороге, пока не дошел до набережной. Идя вдоль пляжа и глядя на темное море, он чувствовал, как в его сердце растет огромная пустота, которая была глубже, чем море.

В последнее время Чэн Шунань посылал ему много положительных импульсов, и его пьянила мысль о том, что его возлюбленный постепенно идет на сближение, и вскоре разрыв между ними исчезнет окончательно. Но сегодняшняя реакция Чэн Шунаня открыла правду – он все еще боялся его и не доверял ему.

Это стало для Лян Бэйлиня болезненным ударом.

Лян Бэйлинь понятия не имел, сколько понадобится времени, чтобы возместить нанесенный им ущерб. Вновь воссоединившись, они не могли избавиться от своего прошлого, и теперь он, подобно реставратору, занимающемуся бесценной реликвией, должен бережно и медленно все исправить. Если для этого понадобится целая жизнь, он был готов потратить ее на это.

***

Лян Бэйлинь не знал, что после его ухода Чэн Шунань еще долго сидел на полу, не вставая.

Он разложил перед собой все бумаги из конверта. Документы на имя Ань Кэ были в порядке, но с ними он не мог поехать в Европу и забрать оттуда Чэн Аньань.

Единственная возможность – восстановить прежнюю личность Чэн Шунаня.

Новости о Чэн Аньань обрушились на него внезапно, Вэнь Лэчжи позвонил ему сразу, как только узнал об этом. В этом деле никто не мог принять за него решение, это мог сделать только сам Чэн Шунань.

После того, как он отказался от своей прежней личности, больше никто не имел права вмешиваться в его дела независимо от того, захочет ли он восстановить тот хаос, который остался после его семьи, как именно он будет это делать или не захочет связываться с этим вовсе. В конце концов, никто лучше него не знал, как с ним обошлась его семья, и что он при этом чувствовал - об этом знало лишь его сердце.

Получив новости, Чэн Шунань не спал всю ночь.

Появление Чэн Аньань вернуло Чэн Шунаня в его прошлое. Он вдруг понял, что все случившееся в Юши никуда не исчезло. Предательство семьи, страдания из-за возлюбленного – все эти образы из прошлого наложились на события настоящего, снова причиняя ему боль.

Но он недолго колебался, в конце концов, Аньань ни в чем не виновата, и он не мог допустить, чтобы она повторила его путь.

Но Лян Бэйлинь все еще был здесь.

С тех пор, как Лян Бэйлинь передал свою компанию другому и переехал с Цзицзи в Юньчен, Чэн Шунань понял, что ему не удастся отделаться от этого человека. Даже без вмешательства Лю Ми, даже после испытательного срока, даже если он будет полностью игнорировать Лян Бэйлиня, тот все равно никуда не уйдет.

Казалось, он искренне раскаивается, он добросовестно трудился в мастерской, изо всех сил стараясь помогать ему.

Но что, если это всего лишь видимость, Чэн Шунань не мог быть уверен в том, что это не просто маска. И, если это действительно только маска, как долго он еще будет носить ее? Если Лян Бэйлинь узнает об Аньань, кто знает, не вернется ли его прежняя сущность и не обрушит ли он снова на них свою ярость?

Чэн Шунань ужасно нервничал, и к нему вновь вернулся его прежний страх, вызывая дрожь во всем теле. Лян Бэйлинь всегда терял рассудок из-за всего, что было связано с семьей Чэн.

Он несколько дней промучился от страха и беспокойства. В конце концов, он позвонил Вэнь Лэчжи и попросил его помочь ему оформить документы для поездки в Европу.

Вэнь Лэчжи осторожно спросил его, уверен ли он в своем решении. В конце концов, это был сложный вопрос и касался его дальнейшей жизни. К тому же, теперь рядом с ним был Лян Бэйлинь, и еще неизвестно, действительно ли он изменился, поэтому Вэнь Лэчжи не испытывал особой уверенности.

Чэн Шунань ответил, что уже все решил и, что бы ни случилось, он непременно заберет Чэн Аньань.

Он прошел через столько трудностей и не позволит прошлому сломить его. Даже если Лян Бэйлинь все еще не готов оставить семью Чэн в покое, он все равно продолжит идти своим путем.

*************************

Переводчик: Kosen

Аньань

Неделю спустя Лян Бэйлинь разложил перед ним документы на имя Чэн Шунаня.

Помимо удостоверения личности там также были необходимые для пересечения границы документы и справки из полиции – всё было в полном порядке.

- Ты… ты знал… - занервничал Чэн Шунань.

Хоть он и собирался столкнуться лицом к лицу с трудностями, все же он хотел сделать это втайне от Лян Бэйлиня. И теперь, когда перед ним появилась целая кипа документов, он не понимал, что задумал Лян Бэйлинь.

- Ммм, - с невозмутимым видом кивнул Лян Бэйлинь. – Вэнь Лэчжи может оформить тебе документы на имя Ань Кэ, но будет очень трудно доказать твое родство с Чэн Аньань и подать заявление об опеке. Будет проще, если ты воспользуешься своим настоящим именем.

Разве мог Чэн Шунань не знать об этом? Он промолчал и втайне сжал кулаки, ожидая, что Лян Бэйлинь скажет дальше.

- Я не закрыл твой аккаунт, и твоя личность все еще действительна и законна, - Лян Бэйлинь посмотрел на него и впервые заговорил об этом. - … У тебя также бессрочный академический отпуск.

- Что? – Чэн Шуань уставился на него недоверчивым взглядом.

- Ты так усердно занимался и так хотел получить образование. Как я мог допустить, чтобы ты всё бросил на полпути… Если надумаешь вернуться, сможешь возобновить занятия в любое время.

В мастерской было очень тепло, а Чэн Шунань был слишком потрясен. Его щеки порозовели, а в его круглых глазах было заметно смятение, словно он никак не мог поверить в то, что Лян Бэйлинь сделал это.

- Давай пока не будем об этом, - после долгого молчания Чэн Шунань вернулся к самому важному вопросу. – Откуда ты все узнал?

- Я связался с Чэн Боханем и все выяснил насчет твоего брата, - ответил Лян Бэйлинь.

Значит, ему известно обо всём.

Чэн Шунань, опираясь на стол с документами, не стал избегать взгляда Лян Бэйлиня и, наконец, спросил:

- … и что ты теперь собираешься делать?

Лян Бэйлинь заметил, как он нервничает и постарался говорить как можно мягче:

- Сяонань, позволь мне поехать с тобой.

Он говорил очень искренне. Казалось, его совершенно не волнует цель поездки Чэн Шунаня, и он просто хочет сопровождать его.

- В этом нет необходимости, - без раздумий отказался Чэн Шунань.

- Ситуация очень непростая, а на границе часто бывают беспорядки. Если ты поедешь один, и что-то пойдет не так, тебе будет некому помочь.

- Тогда я буду действовать медленно и осторожно, и рано или поздно, у меня всё получится.

- Сяонань, я знаю, о чем ты думаешь… - вздохнул Лян Бэйлинь. – Я всегда знал, где живет твой брат. Если бы я хотел причинить ему вред, то уже давно сделал бы это и не стал бы ждать до сегодняшнего дня. К тому же, ты собираешься вернуться не один, ты хочешь привезти с собой ребенка. Политическая обстановка в том месте постоянно меняется, и я боюсь, ты не сможешь справиться с ситуацией самостоятельно.

- Сяонань, если я решу поехать, ты не сможешь меня остановить. Я больше не позволю тебе рисковать собой, - Лян Бэйлинь немного помолчал и вздохнул. – Но я все же надеюсь, что ты согласишься и доверишься мне хотя бы один раз.

Лян Бэйлинь стоял лицом к свету, и было трудно разглядеть выражение его лица. Чэн Шунань поднял голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Его высокая фигура в свете заходящего солнца казалась очень крепкой и надежной.

Чэн Шунаню вдруг на миг захотелось довериться Лян Бэйлиню.

***

На следующий день к вечеру они добрались до Юши, а оттуда продолжили путь в страну W, расположенную в Восточной Европе. Полет занял пятнадцать часов.

Чэн Шунань уже в аэропорту занялся вопросами, связанными с въездом в страну и выездом из нее. Он хотел забрать Чэн Аньань с собой, но это было нелегким делом. После смены власти в стране W политическая обстановка была нестабильной, и, как и говорил Лян Бэйлинь, правила опеки над несовершеннолетними менялись снова и снова. Некоторые из заранее подготовленных документов уже устарели и были не нужны, а что требовалось вместо них, нужно было постепенно узнавать на месте.

Лян Бэйлинь всюду следовал за ним с чемоданом в руке и молчал. Но, когда требовалось решить проблему, он предлагал дельное решение, оказавшись очень толковым и компетентным сопровождающим.

Наконец, они сели в самолет, направляющийся в страну W, и Чэн Шунанль смог хоть немного перевести дух. Лян Бэйлинь взял билет на места в бизнес-классе. Чэн Шунань умылся, переоделся в пижаму и быстро заснул.

Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем он снова проснулся. Перегородка между креслами была опущена, Лян Бэйлинь сидел на соседнем сиденье, и стоявший перед ним ноутбук светился мягким голубым светом.

Стоило ему пошевелиться, как Лян Бэйлинь сразу посмотрел на него. При мягком освещении лампы черты его лица казались особенно выразительными, а его взгляд, словно прикосновение мягкого перышка, ласкал кожу Чэн Шунаня.

- Который час? – хриплым спросонья голосом спросил Чэн Шунань, его щека покраснела, он выглядел сонным и беззащитным.

Лян Бэйлинь почувствовал, как его сердце растаяло и забилось быстрее. Он уже давно не видел, как просыпается Чэн Шунань.

- Еще нет четырех. Поспи еще немного.

Чэн Шунань покачал головой, из-за навалившихся на него хлопот он больше не мог заснуть. Лян Бэлинь протянул руку и поправил на нем пижаму, которая открывала взору слишком много кожи, а затем поддержал его под плечи, помогая сесть.

Чэн Шунань сел, потер глаза и в оцепенении уставился в потолок. Он всегда так просыпался и каждый раз прежде, чем встать, сидел минут десять с сонным видом на кровати. У него до сих пор сохранилась эта привычка.

Лян Бэйлинь молча сидел с ним рядом.

Десять минут спустя, Чэн Шунань окончательно проснулся и спросил:

- А ты почему не спишь?

- Я связался с посольством и местными органами опеки. Нужно еще несколько документов, и еще я хотел составить новое заявление прежде, чем мы пересечем границу.

- Все нормально?

Лян Бэйлинь не хотел волновать его, поэтому уклончиво ответил:

- Положение твоего брата непростое, поэтому могут возникнуть некоторые трудности.

Что-то пошло не так, но Чэн Шунань был готов к этому. Он уже подавал ранее заявление, но его отклонили. И кто знает, примут ли заявление, составленное Лян Бэйлинем.

Он в изнеможении откинулся на спинку кресла. В течение нескольких лет он не получал от Чэн Иня никаких новостей. В последний раз они связывались, когда Чэн Инь сообщил ему по электронной почте о смерти отца. После этого он думал, что его больше ничто не связывает с отцом и братом.

Он не знал, каким образом Чэн Инь с женой попали в страну W, и он не ожидал, что Чэн Инь пойдет на преступление.

Страна W постоянно находилась в состоянии войны, и в последнее время там нередко случались конфликты. Чэн Инь, наслушавшись чьих-то советов, решил нагреть на войне руки и при участии местных дельцов создал подставную компанию. Он не занимался мошенничеством, но участвовал в отмывании денег, используя фиктивные сделки для легализации незаконных доходов. После того, как несколько его компаньонов были арестованы, наступил черед Чэн Иня и его жены. Девятилетняя Чэн Аньань осталась одна.

В настоящее время Чэн Инь с женой находились под стражей, и было неизвестно, какой их ждал приговор. Согласно законам страны W, несовершеннолетние дети должны находиться под надзором соответствующих органов или же под опекой родственников. Однако, в приютах страны W царила неразбериха, и много раз появлялись новости о жестоком обращении с детьми. Одна из сотрудниц полиции, участвовавшая в этом деле, сжалилась над Чэн Аньань и через посольство связалась с семьей Чэн в Юаньчжоу. Узнав о том, как обстоят дела, Вэнь Лэчжи сообщил обо всем Чэн Шунаню.

Разница во времени составляла семь часов, и, когда они добрались до места, было десять часов утра. Не теряя времени, они отправились в небольшой город на севере, чтобы встретиться с Чэн Аньань.

Подав заранее заполненные документы, они прождали еще полчаса, прежде чем Чэн Шунаню разрешили войти в приют. Работница приюта отвела их к двери одной комнаты и сказала, что девочка ждет внутри, и у них есть двадцать минут, чтобы поговорить с ней.

Когда Чэн Шунань открывал дверь, его рука задрожала. Лян Бэйлинь ласково коснулся его спины, и тепло его ладони придало ему смелости.

В комнате было только одно маленькое окно, и даже утреннему солнцу было не под силу разогнать скопившийся здесь мрак. Возле окна стояли четыре двухъярусные кровати и стол, а в углу были свалены кучей одежда, обувь и другие личные вещи.

На полу спиной к двери сидела девочка с собранными в хвост волосами. Услышав стук в дверь, она обернулась назад.

Чэн Шунань шагнул вперед, словно не решаясь признать Чэн Аньань.

За прошедшее время девочка выросла и похудела. На ней была униформа приюта, ее рукава и воротник запачкались, а ее взгляд и выражение лица стали совсем чужими. Девочка, которая раньше ласково называла Чэн Шунаня дядей и при встрече радостно бросалась ему на шею, теперь смотрела на всех настороженно и враждебно.

Во время их последнего разговора она все еще плакала и говорила, что скучает по нему и хочет домой.

Но теперь, когда Чэн Шунань появился перед ней, Чэн Аньань, казалось, вообще не узнает его.

- Аньань, - голос Чэн Шунаня дрогнул. – Это я, твой дядя.

Чэн Аньань даже не пошелохнулась и несколько секунд смотрела на него, словно вообще не помнила его. Чэн Шунань осторожно приблизился к ней и присел на корточки, пытаясь обнять ее. Выражение лица Чэн Аньань изменилось, и она резко подалась вперед.

Чэн Шунань с трудом удержался на корточках, и Лян Бэйлинь поспешно поддержал его.

Чэн Шунань заставил себя успокоиться и просто сел на пол, как Чэн Аньань. Девочка слегка отстранилась, со своими круглыми глазами она отдаленно напоминала Чэн Шунаня.

- Аньань, это я, Чэн Шунань, твой дядя, - повторил Чэн Шунань.

Он оперся руками об пол. Зима в стране W была холодной и влажной, приют плохо отапливался, и сидеть на полу было холодно и неудобно.

- Аньань, не бойся, дядя заберет тебя домой.

Чэн Аньань смотрела на Чэн Шунаня напряженным взглядом, словно пытаясь понять, что он говорит. Наконец, у нее на глаза навернулись слезы, но она все еще сидела, привалившись к стене и не двигалась.

Чэн Шунань не осмелился снова приближаться к ней и заговорил о пустяках, спрашивая ее, что она ела на завтрак и не замерзла ли она.

Он терпеливо ждал ответа на свои вопросы и, наконец, Чэн Аньань нерешительно ответила:

- Картофельные оладья… замерзла…

При мысли о том, сколько ей пришлось выстрадать, у Чэн Шунаня заболело сердце. Он попытался найти какие-нибудь слова, чтобы отвлечь ее и помочь ей расслабиться.

- Аньань, может, быть, встанем с пола? Он слишком холодный.

Чэн Аньань какое-то время молча смотрела на него, а затем медленно встала и пересела на железную кровать.

Чэн Шунань снова попытался поговорить с ней, но Чэн Аньань лишь кивала в ответ и держалась все также настороженно.

Вскоре время посещения закончилось, и сотрудница, постучав в дверь, попросила их уйти.

Чэн Шунань посмотрел на часы и тихо сказал:

- Аньань, мне пора. Скоро я заберу тебя отсюда.

У него было тяжело на сердце, и ему совсем не хотелось уходить. Он опустил голову и тяжело вздохнул. Видя, что Чэн Аньань ничего не отвечает, он развернулся и направился к выходу.

Но, прежде чем он успел сделать шаг, девочка внезапно вцепилась в его одежду.

Чэн Аньань сидела на краю кровати, цепляясь за пуховик Чэн Шунаня обеими руками. У нее в глазах стояли слезы, она плотно сжала губы и молча смотрела на него.

- Аньань, - Чэн Шунань больше не мог сдержать слез и, повернувшись, крепко обнял ее. – Дядя выполнит свое обещание и никогда не оставит тебя.

- Вы все так говорите… Мама, папа, дедушка, они все так говорили… - всхлипнула Чэн Аньань.

- Дядя не обманет тебя, обещаю. Дядя приехал только для того, чтобы забрать тебя домой. Просто подожди, пока я завершу все формальности. Ты же знаешь, все эти процедуры требуют времени, но это не страшно. Нужно только немного подождать, Аньань…

Чэн Шунань говорил немного бессвязно. Никто лучше него не знал, что чувствует тот, кого бросили. Он сам пережил эти страдания и не мог позволить Аньань пройти через это.

Выйдя из приюта, Чэн Шуань долго стоял у ворот, пытаясь прийти в себя. Лян Бэйлинь молча стоял рядом с ним.

Они только что поговорили с руководителем приюта, и Чэн Шунань хотел сразу забрать Чэн Аньань с собой. Но ему объяснили, что без соответствующих документов и разрешения это невозможно, даже если они останутся в стране W.

Чэн Шунаню оставалось лишь начать оформление документов, подать заявления в таможенное, пограничное и судебное ведомства и пройти все проверки. Никто не мог сказать, сколько на это уйдет время. И все это время Чэн Аньань придется оставаться в приюте.

Понимая, что договориться не получится, Чэн Шунань в отчаянии покинул приют. Лян Бэйлинь перед уходом вручил увесистый конверт начальнику приюта и попросил его как следует позаботиться о ребенке. Руководитель сразу оттаял и любезно заверил его, что все будет в порядке.

Видя, как Чэн Аньань с трудом сдерживает слезы, Чэн Шунань чувствовал, как у него сердце рвется от боли.

- Почему все так вышло…

Девочке было всего 6 лет, когда ее увезли из дома. Пока другие дети учились в школе и смотрели мультики, Чэн Аньань уже осталась без дома и скиталась по чужой стране. Если бы он не выжил и не смог забрать ее обратно, неизвестно, что с ней случилось бы дальше.

Ее настороженное поведение и странное оцепенение при их встрече были ненормальными для ребенка. Полиции понадобилось много времени, чтобы связаться с семьей Чэн в Китае. С того дня, когда Чэн Инь с женой были арестованы, прошло уже три месяца, и Аньань наверняка многое пережила за это время.

Вспоминая все те ужасы, о которых сообщали в новостях, Чэн Шунань чувствовал, что не может ждать ни минуты.

- Этот приют находится под контролем местных военных, поэтому не должно быть больших проблем, разве что можно нарваться на грубое обращение, - успокоил его Лян Бэйлинь. – Сейчас самое главное – как можно скорее завершить все формальности и забрать ребенка.

*************************

Переводчик: Kosen

Я его парень

Из соображений безопасности Лян Бэйлинь забронировал отель в центре города недалеко от посольства. Когда они вошли в номер, Чэн Шунань обнаружил, что это был номер люкс.

Лян Бэйлинь спокойно объяснил ему, что иногда в городе вводят режим ЧС. На прошлой неделе произошел один инцидент и, хотя тревога оказалась ложной, это заставило всех поволноваться. Он не мог оставить Чэн Шунаня без присмотра.

К счастью, в номере было две комнаты, но без дверей. Лян Бэйлинь предложил Чэн Шунаню занять внутреннюю комнату, а сам остался в наружной.

Чэн Шунань не стал настаивать на раздельном проживании, сейчас его голова была забита более важными делами, и ему было не до этого. К тому же, в городе сейчас была напряженная обстановка, и найти подходящий отель было очень непросто.

Днем они занимались делами, встречались с нужными людьми, а остальное время проводили в отеле. После захода солнца Лян Бэйлинь не позволял Чэн Шунаню выходить на улицу. Еда в стране W была вполне сносной, если питаться ею пару дней, и Чэн Шунань очень быстро устал от нее. Лян Бэйлинь взял напрокат машину и каждые два дня ездил в азиатский магазин за продуктами, а затем сам готовил для Чэн Шунаня на кухне ресторана при отеле.

При оформлении документов было невозможно избежать имени Чэн Иня. Чэн Шунань часто видел его, когда держал в руках бумаги. Многие документы требовали подписи Чэн Иня, и этот вопрос было необходимо решить.

В тот день, когда Чэн Шунань отправился навестить брата, хоть он и выглядел как обычно, все же он невольно избегал взгляда Лян Бэйлиня. Перед уходом он хотел вызвать такси, но Лян Бэйлинь собрался его сопровождать.

- Я с тобой, - он взял ключи от машины и поднял руку, останавливая Чэн Шунаня.

- Я сам справлюсь, - сказал Чэн Шунань, слегка отстраняясь от него.

- Я знаю, что ты справишься, – Лян Бэйлинь неподвижно застыл в дверях. – Но я не могу спокойно отпустить тебя одного. Я ничего не собираюсь делать, просто побуду рядом.

Чэн Шунань опустил глаза, и его взгляд упал на грудь Лян Бэйлиня. Тот уже надел пальто, под которым был виден теплый свитер. Он держался так спокойно, и его плечи были такими широкими и сильными, казалось, что, если он рядом, с ним можно преодолеть любые трудности.

В том числе, и те, которые Чэн Шунань не желал признавать, всячески избегая и пугаясь их. Благодаря тому, что Лян Бэйлинь приехал вместе с ним, все это казалось не таким уж и важным.

В комнате для встреч Чэн Инь выглядел подавленным и изможденным. Он так сильно похудел, что был не похож на самого себя. Увидев Чэн Шунаня, он опустил голову и не сказал ни единого слова.

У него язык не поворачивался просить прощенья. После всего, что они с отцом натворили, его младшему брату пришлось преодолеть тысячи километров, чтобы приехать сюда и наводить здесь порядок.

Чэн Шунаню тоже было не по себе. Он был обычным человеком и, после того как отец с братом его бросили, было невозможно отбросить прочь обиду и злость. Но на Чэн Аньань не было никакой вины, и он не мог допустить, чтобы она повторила его судьбу.

Он рассказал Чэн Иню о том, что собирается сделать для Аньань: забрать ее обратно в Китай, утроить в школу, растить ее, чтобы она жила обычной жизнью, как все дети. Это всё, что он мог сделать.

Поговорив об Аньань, Чэн Шунань сел, положив руки на стол, и больше не произнес ни слова. Прошло десять минут, и братьям больше было нечего сказать друг другу.

Они долго молчали. Когда время посещения закончилось, Чэн Шунань встал и хотел уйти. Когда он подошел к двери, Чэн Инь вдруг заговорил:

- Сяонань… Лян Бэйлинь приехал с тобой?

- Ммм.

- Он…

- Я не знаю, - Чэн Шунань знал, о чем собирается спросить Чэн Инь. – Если он захотел приехать, я не мог помешать ему. И я не могу контролировать его действия.

С этими словами Чэн Шунань открыл дверь и ушел.

Последовавшие за этим процедуры прошли не так гладко, как ожидал Чэн Шунань. Они пробыли в этой стране уже более двух недель, но дело продвигалось крайне медленно. За это время в столице несколько раз вспыхивали беспорядки. Посольство несколько дней подряд рассылало уведомления своим гражданам с рекомендацией немедленно покинуть страну.

За это время Чэн Шунань еще два раза навестил Чэн Аньань. С его приездом состояние девочки значительно улучшилось. Видимо, она поняла, что ее больше не бросят, и теперь спокойно ждала, пока ее заберут из приюта.

Теперь девочка выглядела гораздо лучше. Получив от Лян Бэлиня деньги, директор приюта позаботился о ней и перевел ее в отдельную комнату. И теперь Чэн Шунань мог вздохнуть с облегчением.

Оформление документов шло очень медленно, но, к счастью, процесс был близок к завершению. Лян Бэйлинь задействовал свои связи в Китае, но в конце концов, им все же понадобилась подпись от санитарного управления, чтобы они могли увезти Аньань с собой.

В тот день Лян Бэйлинь ранним утром отвез Чэн Шунаня в столицу, чтобы он мог получить эту подпись. Поездка в один конец занимала около четырех часов.

Поездка шла очень гладко, и, когда до столицы оставался еще час езды, Лян Бэйлинь свернул на заправку.

Устав от долгой езды, Чэн Шунань вышел размяться и присел у обочины дороги, чтобы покормить бездомную кошку.

Лян Бэйлинь, заправив машину, отправился в ближайший магазин, и вскоре вышел оттуда с пакетом, в котором лежали напитки и закуски.

Он был в десятке шагов от Чэн Шунаня, когда услышал, как кто-то окликнул его сзади. Он остановился и обернулся назад. За ним следом бежала хозяйка круглосуточного магазина, она держала в руке деньги и лопотала по-английски, что она ошиблась в сдаче.

Это была невысокая полная женщина, одетая в простую куртку, в каких ходили все местные жители. Лян Бэйлинь протянул руку, чтобы взять деньги, и женщина продолжала с улыбкой что-то говорить ему. В этой ситуации не было ничего необычного, поэтому, когда женщина подняла вторую руку, Лян Бэйлинь никак не ожидал увидеть направленное на него дуло пистолета.

Чэн Шунань все еще возился с кошкой. Сердце Лян Бэйлиня упало. Он не успел среагировать, как его нос и рот накрыли тканью, и он ощутил резкий запах. Этот запах был ему хорошо знаком – он часто чувствовал его во время учебы на занятиях по химии.

Эфир.

Чувствуя, как затуманивается его сознание, он изо всех сил попытался посмотреть в сторону Чэн Шунаня. Должно быть, тот почувствовал неладное и, вскочив на ноги, бросился в его сторону.

***

Первое, что он почувствовал, был холод, а затем до его слуха донесся какой-то прерывистый звук. Лян Бэйлинь медленно открыл глаза и первым делом поискал взглядом Чэн Шунаня.

К счастью, Чэн Шунань был рядом с ним.

Руки Чэн Шунаня, как и у него самого, были привязаны к перилам. Он сидел, слегка запрокинув голову назад, с закрытыми глазами и слегка нахмуренными бровями. Похоже, он начинал просыпаться и чувствовал себя некомфортно.

Они находились на складе, а недалеко от них сидели три человека, которые переговаривались между собой. Рядом с ними на столе лежало оружие.

Стоило Лян Бэйлиню пошевелиться, эти люди сразу оглянулись на него. Двое из них были местными, третий – азиат со длинным шрамом на лице.

Человек со шрамом что-то сказал своим подельникам, а затем взял стул и, усевшись напротив Лян Бэйлиня, уставился на него мрачным взглядом.

- Раз уж ты проснулся, давай потолкуем о цене, - заговорил по-китайски этот человек.

Руки Лян Бэйлиня были крепко привязаны к перилам. Он незаметно попытался освободить их, но, чем больше он старался, тем сильнее затягивался узел. Он видел такие узлы в армии. Когда он жил в стране М., Шень Цзюньхуай познакомил его с военными, и он знал, как вяжутся такие узлы.

Он не знал, кто были эти люди. Они были вооружены и вполне могли принадлежать к какой-нибудь вооруженной группировке. Скорее всего, они здесь из-за семьи Чэн.

Лян Бэйлинь сел поудобнее, привалившись спиной к перилам, чтобы сберечь свои силы.

- Если ты хочешь говорить о деньгах, тогда объясни, в чем дело.

Человек со шрамом ничего не ответил на эти слова и лишь с усмешкой посмотрел на Чэн Шунаня. Действие эфира почти закончилось, Чэн Шунань протяжно вздохнул и медленно открыл глаза.

Сначала он растерялся, а затем в панике огляделся вокруг в поисках Лян Бэйлиня.

Последнее, что он помнил, это пистолет, направленный в голову Лян Бэйлиня. У него все поплыло перед глазами, и он инстинктивно бросился вперед, но в этот момент его схватили, а потом у него потемнело в глазах, и он провалился в пустоту.

К счастью, Лян Бэйлинь был рядом с ним, и, кажется, ничуть не пострадал. Они оба были привязаны к перилам, и в помещении были также и другие люди. Не понимая, что происходит, он инстинктивно потянулся к Лян Бэйлиню, чтобы быть к нему ближе.

Но его запястья отозвались резкой болью, видимо, он был давно связан.

Когда Чэн Шунань пошевелился, Лян Бэйлинь уставился на него пристальным взглядом, давая ему понять, что ему нечего бояться. Он сделал глубокий вдох и постепенно успокоился под взглядом Лян Бэйлиня.

После того, как Чэн Шунань очнулся, человек со шрамом переключил свое внимание на него.

- Молодой господин Чэн, можешь считать меня партнером своего брата, - человек со шрамом угрюмо смотрел Чэн Шунаню в лицо. – Твоего брата посадили, но это не освобождает его от долгов. И ты здесь именно по этой причине. Отдай мне деньги, и я отпущу тебя.

Чэн Шунань чувствовал, как веревка впивается в его опухшие запястья, и мысли лихорадочно мечутся у него в голове. Он не осмеливался так просто ответить этому человеку и, повернув голову, посмотрел на Лян Бэйлиня.

- Сколько тебе должен Чэн Инь? – спросил Лян Бэйлинь.

Человек со шрамом с любопытством смотрел на них:

- А ты ему кто? Будешь отвечать за него?

- Я его парень, - четко выговорил Лян Бэйлинь. – Его дела касаются и меня.

Видя, что Чэн Шунань молчит и не опровергает эти слова, человек со шрамом оглядел их двоих, лишь убедившись в своей догадке.

Этот человек, который сопровождал Чэн Шунаня, казался довольно опасным, хоть и не был похож на телохранителя. Они несколько дней следили за ними и видели, как он заботится о Чэн Шунане, и это позволяло предположить, что их связывают необычные отношения.

Что ж, так даже лучше. Они получат свои деньги и всё уладят, и этот человек не окажется невинной жертвой.

Человек со шрамом неторопливо назвал сумму долга, и потрясенный Чэн Шунань, растерявшись, выпалил:

- Откуда у меня такие деньги!

Услышав эти слова, двое мужчин встали и направились в его сторону.

Человек со шрамом, прищурившись, вытащил нож и, повертев его между пальцев, уставился на Чэн Шунаня тяжелым мрачным взглядом.

Лян Бэйлинь понимал, что ситуация ухудшается и нужно попытаться выиграть время.

- Тебе наверняка известно, что у семьи Чэн больше нет денег, - сказал он. – Она обанкротилась несколько лет назад.

- Тощий верблюд все равно больше лошади. У семьи Чэн был огромный бизнес. Ни за что не поверю, что старик ничего не оставил своему младшенькому, - с усмешкой ответил человек со шрамом. – Молодой господин, если ты не раскошелишься, ни ты, ни твой парень не уйдете отсюда живыми.

В этот момент один из этих людей что-то сказал человеку со шрамом, и тот ответил:

- Не волнуйся, дай молодому господину как следует подумать. Если он ничего не придумает, можете делать с ним, что пожелаете.

Он обращался к своим двум подельникам, но при этом не сводил взгляда с Лян Бэйлиня.

На складе гудел вентилятор, а через приоткрытую дверь в помещение проникал тусклый свет.

Лян Бэйлинь быстро соображал. Он заметил, что, хоть эти люди и носили обычную одежду, у них на ногах были армейские ботинки. Видимо, за ними установили слежку сразу, как только они приехали в эту страну.

В стране W сейчас царил хаос, на границе все еще шли бои, где перемешались различные вооруженные группировки. Если с ними что-нибудь случится, никому не будет до этого дела. Местная полиция может лишь символически завести дело. Эти люди были не обычными бандитами, это явно были отчаянные ребята. Полиция не станет их ловить, ей это и не по силам, и в итоге, все закончится ничем.

Лян Бэйлинь решил не рисковать и для начала успокоить этих людей.

- У семьи Чэн уже давно не осталось никаких денег, поэтому нет смысла трогать их. А вот я могу вам заплатить.

Заметив недоверие в глазах человека со шрамом, Лян Бэйлинь продолжал:

- У меня есть компания, можешь проверить. Но это немалая сумма, и мне понадобится время, чтобы собрать ее.

Человек со шрамом немного подумал и, переговорив с двумя остальными на местном языке, вновь повернулся к Лян Бэйлиню:

- Ладно, можешь сделать звонок. Только без фокусов.

Он достал телефон и набрал номер, который продиктовал ему Лян Бэйлинь.

Как только ему ответили, Лян Бэйлинь сразу перешел к делу:

- Шень Юнь, у меня проблемы. Помоги мне вывести деньги из трастового фонда, который зарегистрирован на имя дедушки. Это срочно.

- … что? – послышался изумленный голос Шень Юня.

- Отправляйся в страну М., найди подпись его старика (1) и возьми мою именную печать.

На пару секунд в телефоне повисло молчание, а затем послышался серьезный голос Шень Юня:

- Когда тебе понадобятся деньги?

- Чем раньше, тем лучше, - ответил Лян Бэйлинь. – Сможешь уложиться в три дня?

- Это слишком мало, но я очень постараюсь. Не волнуйся, я свяжусь с тобой сразу, как только получу деньги.

Благодаря включенной громкой связи все могли слышать этот разговор. Лян Бэйлинь вздохнул и сказал:

- Я сам с тобой свяжусь.

__________________________________________

1. Не пойму, о чем идет речь. Что за «его старик»? То ли нужен образец подписи, то ли чтобы кто-то расписался.

*************************

Переводчик: Kosen

Главное – спасти его

Когда их разъединили, Шень Юнь нервно прошелся по кабинету и грязно выругался.

Более десяти лет назад он сам повергся нападению и был похищен. Они уже дружили с Лян Бэйлинем, который тогда еще учился в университете. Он сидел в машине с пистолетом у виска и, позвонив Лян Бэйлиню, сказал:

- Передай кое-что моей тете.

У него не было никакой тети. Как и Лян Бэйлинь, он называл Лу Циньчена братом.

Чуть позже Лян Бэйлинь сумел отыскать его сам и вытащил его из брошенной машины, которая должна была вот-вот взорваться. И только после этого прибыли люди семьи Шень.

Он знал, что Лян Бэйлинь поехал вместе с Чэн Шунанем в страну W. Издалека сложно помочь, и у него было только три дня. Шень Юнь немного подумал и позвонил Шень Цзюньхуаю.

А тем временем, ситуация на складе немного стабилизировалась.

Человек со шрамом проверил личность Лян Бэйлиня и убедился, что он действительно является основателем крупной компании. Хоть он и оставил руководящую должность, его состояние по-прежнему было велико. Получается, к ним в сети случайно занесло крупную рыбу.

Впрочем, никогда не следует терять бдительность, и человек со шрамом зорко охранял их вместе со своими подельниками. Чэн Шунань выглядел, как изнеженный молодой господин, он не представлял никакой угрозы. А вот Лян Бэйлинь вызывал опасения. Впрочем, это было неважно. Как только деньги будут получены, они избавятся от них обоих.

К вечеру Чэн Шунаню стало плохо. Он был связан и уже давно не ел. Его лицо побледнело, а на лбу выступил холодный пот.

- Сяонань, - тихо шепнул Лян Бэйлинь. – У тебя заболел живот?

Чэн Шунань прижался лбом к перилам, изо всех сил стараясь вытерпеть боль. Ему не хотелось в такой ситуации волновать Лян Бэйлиня, поэтому он покачал головой и сказал:

- Все в порядке.

Человек со шрамом вышел со склада, а двое других – сидели в углу и пили. Высокий человек что-то громко сказал, и бородач расхохотался в ответ. Время от времени оба поглядывали в их сторону.

Здоровяк бросил сальный взгляд на Чэн Шунаня и что-то сказал на своем языке. Лян Бэйлинь не понимал, о чем он говорит, но выражение лица этого человека и тон его голоса насторожили его.

Бородач что-то ответил ему, и здоровяк, присвистнув, зашелся в припадке развязного смеха.

В этот момент вернулся человек со шрамом. Эти двое сразу заговорили с ним, и он, видимо, не желая усложнять ситуацию, лишь отмахнулся от них.

Все трое общались на местном языке, время от времени вставляя в свою речь фразы на английском. Когда здоровяк обронил фразу «азиатский милаш», Лян Бэйлинь резко поднял голову.

Видимо, им удалось убедить человека со шрамом. Он сел за стол, открыл бутылку с пивом и начал пить, больше не обращая на них внимания.

Здоровяк с бородачом переглянулись между собой, а затем здоровяк достал нож и одним движением перерезал веревку, которой были связаны запястья Чэн Шунаня.

В голове Лян Бэйлиня мелькнула ужасная догадка, и он резко крикнул человеку со шрамом:

- Что вы делаете! Не трогайте его!

- Да не дергайся ты, - небрежным тоном ответил человек со шрамом. – Просто будем держать вас раздельно.

Чэн Шунань, страдающий от боли в животе, не успел даже ничего понять, как его веревка была разрезана. Он попытался сопротивляться, но здоровяк с легкостью подавил его сопротивление. Бородач тоже подошел поближе, его руки опустились на бедра Чэн Шунаня.

Чэн Шунань сразу понял, что они собираются сделать. Он в отчаянии начал вырываться из их рук, но безуспешно.

Здоровяк с грохотом раскрыл дверь в соседнее помещение и затащил туда Чэн Шунаня. Прежде, чем за ними закрылась дверь, Чэн Шунань из последних сил обернулся и встретился с Лян Бэйлинем взглядом.

В его глазах были ясно видны все эмоции: ужас, беспомощность, отчаяние. Лян Бэйлинь хорошо знал этот взгляд, он уже не раз видел его раньше.

В такой момент Лян Бэйлинь уже не мог соображать здраво. Он резко вскочил на ноги, и удерживавшие его перила отозвались оглушительным грохотом. Но его запястья были крепко связаны, и у него не было ни малейшей возможности вырваться на свободу.

Дверь в соседнее помещение плотно закрылась.

Глаза Лян Бэйлиня почернели, и он почувствовал, как вся кровь бросилась ему в голову.

- Я скажу тебе пароль своего счета! – хриплым голосом крикнул он, обращаясь к человеку со шрамом. – Если отпустите его, деньги будут у вас прямо сейчас!

Услышав эти слова, человек со шрамом поставил бутылку на стол, в его взгляде мелькнуло радостное удивление. Он встал со стула и шагнул в его сторону:

- Ладно.

В этот момент за дверью слышались звуки борьбы и треск разорванной одежды. Чэн Шунань все еще сопротивлялся, были отчетливо слышны звуки падающих предметов, а затем послышался приглушенный стон.

Лян Бэйлинь, чувствуя, что сейчас сойдет с ума, крикнул:

- Аккаунт на моем телефоне. Можешь разблокировать его!

Человек со шрамом взял со стола телефон Лян Бэйлиня.

- Разблокировка по лицу! – голос Лян Бэйлиня дрогнул.

Человек со шрамом сжал в руке телефон Лян Бэйлиня, видимо, сомневаясь в подлинности его слов.

Лян Бэйлинь слышал крики Чэн Шунаня за дверью.

- Пошел ты! – крикнул он, а затем раздался звук пощечины, утонувший в грубом хохоте двух мужчин.

А через мгновенье послышался отчаянный крик о помощи:

- Лян Бэйлинь!

Глаза Лян Бэйлиня налились кровью, он стиснул зубы и, глядя на человека со шрамом, отчетливо произнес:

- Подойди сюда! Я разблокирую телефон!

Человек со шрамом отбросил сомнения и подошел к Лян Бэйлиню с телефоном в руке.

Он поднес телефон к его лицу и успешно разблокировал его. Он уже хотел спросить пароль, как вдруг услышал щелчок. Прежде чем он успел среагировать, Лян Бэйлинь вскочил на ноги и резко ударил его головой.

Человек со шрамом, видимо, не ожидал, что связанный человек способен оказать сопротивление. Он отлетел назад, успев заметить краем глаза, что Лян Бэйлинь освободился от веревки. Его левая рука была странно изогнута – он сломал себе запястье.

А затем Лян Бэйлинь бросился вперед, и человек со шрамом увидел лишь, как локоть, со свистом рассекая воздух, летит ему в лицо.

Лян Бэйлинь одним ударом сбил его с ног. Он не стал терять времени и здоровой рукой сжал шею противника, пережимая основные артерии. Через несколько мгновений тот потерял сознание.

Он резко распахнул дверь в соседнее помещение. Здоровяк, державший Чэн Шунаня, обернулся, но Лян Бэйлинь уже оказался рядом с ним и, вонзив нож ему в шею по определенным углом, тут же вытащил его обратно.

Он только что забрал этот нож у человека со шрамом. У него было обоюдоострое лезвие с желобками по бокам. Если воткнуть его под таким углом в жизненно важную часть тела, это не оставляло человеку шансов на выживание.

Всё произошло в мгновение ока. Здоровяк схватился руками за шею и уставился на него широко раскрытыми глазами. Так и не успев понять, что произошло, он тяжело рухнул на пол.

Второй человек на миг остолбенел, но быстро пришел в себя и бросился за пистолетом, который отложил, чтобы он не мешал ему.

Эти трое были хорошо обучены, они не были обычной уличной шпаной. Лян Бэйлинь понял это сразу, как только их схватили. Он смог так быстро расправиться с двумя из них только потому, что действовал быстро, и на его стороне был эффект неожиданности.

Один или два раза ему могло повезти, но на третий раз удача могла отвернуться от него.

Он хорошо понимал это, когда ворвался в помещение. Главное, чтобы с Чэн Шунанем все было в порядке, даже если он сам не сможет остаться целым и невредимым.

Он без колебаний бросился навстречу пистолету. Он схватил покалеченной рукой дуло пистолета и резко дернул его вверх, и в этот момент грянул выстрел.

Горячая пуля пробила ему ладонь и чиркнула его по виску. Резкий звук на миг оглушил его, а затем он почувствовал, как липкая влага потекла вниз.

Но Лян Бэйлинь не стал отступать и инстинктивно бросился вперед. Его колено с глухим стуком врезалось в живот бородача, и тот выронил пистолет. Бородач завалился на стол и попытался встать, но Лян Бэйлинь не дал ему ни малейшего шанса. Он сжал нож правой рукой и пригвоздил руку противника к столу.

Дикий вопль разнесся по всему помещению. Лян Бэйлинь поднял с пола пистолет и приставил его к голове бородача:

- Только пикни – убью!

Его лицо было залито кровью, он уже не мог открыть один глаз, его левая рука была искалечена, но его голос звучал пугающе холодно, словно у демона, который только что вырвался из преисподней.

Бородач замолчал, превозмогая боль и глядя на Лян Бэйлиня, как на чудовище. Лян Бэйлинь, больше не обращая на него внимания, подошел к Чэн Шунаню.

Все произошло слишком быстро и неожиданно, и ошеломленный Чэн Шунань в оцепенении уставился на него.

- Сяонань, не бойся, все в порядке, - Лян Бэйлинь передернул затвор и наклонился к Чэн Шунаню, чтобы проверить его состояние.

Его футболка была разорвана, а на лице был виден отпечаток ладони, но не было заметно никаких повреждений, и Лян Бэйлинь почувствовал облегчение. Придерживая его правой рукой, он помог ему подняться и спросил:

- Нам нужно немедленно уходить отсюда. Идти сможешь?

- Смогу, - Чэн Шунань смотрел на Лян Бэйлиня во все глаза, и ему потребовалось какое-то время, прежде чем он смог немного прийти в себя.

Лян Бэйлинь выглядел просто ужасно. Левая часть его лица была залита кровью, его глаз полностью опух, а левая рука, повисшая вдоль тела, была искалечена, и кровь, расползаясь по рукаву, стекала на пол. Он явно с трудом держался на ногах.

У него сильно шумело в ушах, и он почти не слышал, что ему говорит Чэн Шунань, он мог лишь читать по губам.

- Тебя задела пуля, ты… ты… - в глазах Чэн Шунаня плескался ужас, к которому добавилась тревога.

Он хотел осмотреть поврежденную руку Лян Бэйлиня, но, побоявшись причинить ему новую боль, взволнованно взял его за правую руку.

- Глаз не задело? – Чэн Шунань усилием воли взял себя в руки и вцепился в рукав Лян Бэйлиня. – Идем скорее, тебе нужно в больницу!

Лян Бэйлинь, глядя на его губы, смог различить слово «больница». Впрочем, он и без слов понимал, что беспокоит Чэн Шунаня.

- Все в порядке, - сказал он, пряча покалеченную руку, чтобы не волновать его еще больше.

Все вокруг было забрызгано кровью, на полу валялись перевернутые стулья, а тот человек, который все еще был жив, время от времени издавал приглушенные стоны.

Лян Бэйлинь чувствовал, как на него накатывает дурнота. Навалившаяся на него запоздалая боль и учащенное сердцебиение заставили его пошатнуться. Он опасался, что у похитителей могут быть сообщники, и тогда ситуация изменится в мгновение ока. Он стиснул зубы и помотал головой, пытаясь сохранить ясность ума. Прежде всего было необходимо доставить Чэн Шунаня в безопасное место.

Здесь больше нельзя было оставаться. Лян Бэйлинь взял пальто и накинул его на Чэн Шунаня. Он мог пользоваться только одной рукой и, придерживая пальто, попросил Чэн Шунаня просунуть руку в рукав. Чэн Шунань поспешно оделся и поддержал Лян Бэйлиня обеими руками, с тревогой глядя на его залитое кровью лицо.

Видя, что Лян Бэйлинь пошатнулся, Чэн Шунань поспешно обхватил его за плечи и сказал:

- Обопрись на меня. Пойдем скорее!

Сквозь шум в ушах Лян Бэйлинь начал постепенно различать голос Чэн Шунаня. Это был голос, который очаровывал его и дарил ему ощущение покоя, и это было то, чего он больше всего хотел в этой жизни.

Он послушно оперся на руку Чэн Шунаня и сказал:

- Хорошо.

Дверь склада была далеко. Кровь текла по рукаву Лян Бэйлиня, и его серые брюки и кроссовки стали ярко-красными. Чэн Шунань отвернулся, не осмеливаясь смотреть на это и, поддерживая Лян Бэйлиня, пошел вперед.

Но, когда они прошли несколько шагов, лежавший недалеко человек со шрамом начал приходиться в себя и попытался встать. Лян Бэйлинь сразу заметил это и напрягся, но прежде, чем он успел что-либо сделать, Чэн Шунань бросился в сторону и, схватив стул, со всей силы ударил им этого человека.

Раздался громкий треск и довольно прочный стул рассыпался на части.

Чэн Шунань вложил в удар всю свою силу, словно хотел уничтожить этого человека. Он не сомневался, что после такого удара тот снова потерял сознание. Чэн Шунань снова подбежал к Лян Бэйлиню и поддержал его, после чего они вдвоем направились к выходу.

*************************

Переводчик: Kosen

Я больше не позволю ему страдать

Первой приехала скорая помощь. Прежде, чем сесть в машину, Лян Бэйлинь сказал врачу по-английски, что Чэн Шунань все время должен находиться у него перед глазами.

Чэн Шунань сел в машину вслед за ним. Лян Бэйлинь был в ужасном состоянии, но продолжал держать за руку Чэн Шунаня своей здоровой рукой, успокаивая его. Он также сказал, что, если его увезут в операционную, Чэн Шунань может позвонить местному адвокату, который помогал им с оформлением документов, а также напрямую связаться с Шень Юнем.

Во время разговора с Шень Юнем он уже подал ему условный сигнал, и тот наверняка уже связался с Шень Цзюньхуаем. Он убил военного в стране W, и теперь все зависело от того, как полиция квалифицирует это дело. Во время операции он не сможет позаботиться даже о себе, и, если Чэн Шунаня заберут на допрос и с ним что-нибудь случится, он просто сойдет с ума.

Спустя полчаса Чэн Шунань сидел возле операционной, держа в руках окровавленное пальто Лян Бэйлиня. В его сознании все еще мелькали картины недавних событий.

Чэн Шунань все еще не пришел в себя, когда Лян Бэйлинь ворвался в ту комнату. Вцепившийся в него человек почему-то упал, а затем прогремел выстрел. А дальше начался настоящий кошмар.

Пуля пробила ладонь Лян Бэйлиня и полетела прямо ему в лицо.

В тот момент время словно остановилось, и в его широко распахнутых глазах всё происходившее отразилось, словно в замедленной съемке. Лян Бэйлинь не стал уворачиваться, впрочем, пуля летит слишком быстро, и от нее невозможно увернуться.

Лян Бэйлинь ворвался туда, собираясь умереть вместе с ним. Чэн Шунань не смел даже думать о том, что могло бы произойти, если бы пуля не пролетела мимо.

Было пролито столько крови, и это была кровь Лян Бэйлиня. Пуля задела его висок, и кровь заливала ему лицо и руки, но он, казалось, не чувствовал боли и даже нашел в себе силы принести ему свое пальто. Но разве он мог не чувствовать боли? Он стоял там, сохраняя обычное выражение лица, но все его тело дрожало. Поначалу он мог держать себя в руках, но под конец согнулся от боли.

Однако, до тех пор, пока они не вышли со склада и пока не приехала скорая, он не отпускал руку Чэн Шунаня, без слов подбадривая и утешая его, чтобы ему не было страшно.

В тот момент казалось, что даже если небо рухнет на землю, он сможет удержать его на своих плечах.

Как Лян Бэйлинь и предполагал, вскоре в больницу приехала полиция, чтобы допросить Чэн Шунаня. В это время Лян Бэйлиня увезли в операционную.

Чэн Шунань спокойно отвечал на вопросы полицейских. Он закатал рукава и показал им свои опухшие покрасневшие запястья. Он также сказал, что ударился головой и не может встать, к тому же, его ударили ногой в живот, и ему необходимо пройти обследование и получить медицинскую помощь.

Страна W находилась в состоянии войны. Хотя полиция выполняла свои функции, качество и эффективность ее работы были не на высоте из-за нехватки кадров и оборудования. К тому же, Чэн Шунань был иностранцем, и проведение расследования было осложнено необходимостью различных процедур, и это очень раздражало полицейских. Однако, на месте преступления погиб человек, и они не могли закрыть на это глаза.

Вскоре приехал адвокат, с помощью которого стало легче вести переговоры с полицией. В конце коцнов, полицейские согласились с тем, что сначала Чэн Шунань должен получить медицинскую помощь. На все обследование ушло больше часа, и к этому времени операция Лян Бэйлиня подошла к концу.

Врач попросил Чэн Шунаня подписать документы и сообщил, что у пациента перелом левого запястья, сквозное ранение ладони и повреждение нервов пальцев, что, скорее всего, повлияет на функциональность руки в будущем. Лицо Лян Бэйлиня почти не пострадало, на нем была лишь обширная гематома, которая пройдет после нескольких дней отдыха.

Чэн Шунань смог, наконец, вздохнуть с облегчением и, позвонив Шень Юню, сообщил ему, что с Лян Бэйлинем все в порядке.

Шень Юнь сразу почувствовал облегчение, однако им еще предстояло немало хлопот. Семья Шень в стране М. владела некоторыми предприятиями, связанными с военной промышленностью, и Шень Цзюньхуай, узнав новости, постарался наладить контакт с военными из страны W. Однако, очень трудно оказать помощь издалека, особенно, когда в стране W царил настоящий хаос. Теперь, когда было заведено дело об убийстве, вывезти отсюда ребенка стало еще сложнее.

Чэн Шунань всё прекрасно понимал. Его голос прозвучал спокойно и невозмутимо, когда он сказал Шень Юню:

- Я верну их обоих назад в целости и сохранности.

Всю следующую неделю Чэн Шунань постоянно мотался между посольством, полицейским отделением и больницей. После того как Лян Бэйлинь очнулся, ему запретили двигаться, и Чэн Шунаню пришлось взять все заботы на себя.

Имея дело с криминальной полицией страны W, Чэн Шунань держался очень спокойно, он предоставил им необходимые доказательства и при поддержке посольства решал все возникающие вопросы. Иногда он возвращался в отель, чтобы принять душ и немного отдохнуть. Но бо̀льшую часть свободного от расследования времени он проводил в больнице с Лян Бэйлинем. Лян Бэйлинь держался спокойно, но, когда он смотрел на Чэн Шунаня, в его взгляде сквозило беспокойство.

Чэн Шунань порезал яблоко на мелкие кусочки и с помощью зубочистки начал кормить ими Лян Бэйлиня.

- Я сам, - Лян Бэйлинь чувствовал себя неловко.

Он не привык, чтобы о нем заботились подобным образом и, беспокоясь, что Чэн Шунань может устать, взял чашку с яблоком и начал есть правой рукой.

- Этот сорт называется «Венера», - Чэн Шунань не мешал ему есть самому.

Он посмотрел на перевязанного Лян Бэйлиня и неожиданно улыбнулся.

Это была его первая улыбка за последние несколько дней. Мрачное выражение его лица рассеялось, и его лицо прояснилось, словно солнце выглянуло из-за туч.

- У меня есть еще одна рука, - Лян Бэйлинь нанизал на зубочистку кусочек яблока и угостил им Чэн Шунаня, а затем подцепил ею второй кусочек и съел его сам.

- Очень сладко, - оценил он.

Они оба рассмеялись.

Они почувствовали себя более непринужденно, и Лян Бэйлинь нагло подольстил ему:

- Этот сорт прекрасен, у тебя отличный вкус.

Чэн Шунань съел еще кусочек яблока и мысленно закатил глаза.

Вдвоем они быстро съели это яблоко, и Лян Бэйлинь не наелся.

- А больше нет? – спросил он.

- Больше нет.

Чэн Шунань вытер руки влажной салфеткой и протянул ее Лян Бэйлиню. Тот тоже вытер руки и выбросил салфетку в ведерко для мусора.

У дверей палаты стоял полицейский, который охранял Лян Бэйлиня, и Чэн Шунань, кивнув в его сторону, сказал:

- Я поделился яблоками с ним.

На губах Лян Бэйлиня мелькнула улыбка:

- Налаживаешь отношения?

- Ммм, люди сделаны не из камня, - искренне ответил Чэн Шунань.

Лян Бэйлинь улыбался, не переставая. Улыбка очень красила его и, хоть он еще был нездоров, это ничуть не лишило его обаяния, и Чэн Шунань чувствовал, что больше не боится его.

- Сяонань, ты не устал?

Лян Бэйлинь подавил улыбку, его взгляд задержался на лице Чэн Шунаня. Он постоянно был на ногах все эти дни, и теперь у него был изможденный вид. Должно быть, у него не было времени даже поесть нормально. У него на лбу вылез красный прыщ, который наверняка был очень болезненным.

- Нет, не устал, - ответил Чэн Шунань.

- Тебе пришлось побегать, - тихо сказал Лян Бэйлинь.

- Ты пострадал из-за моих проблем, - Чэн Шунань посмотрел на него и торжественно заявил. – Я пообещал Шень Юню, что благополучно привезу тебя обратно.

Лян Бэйлинь слегка подался вперед, словно полностью полагаясь на Чэн Шунаня:

- Хорошо, я буду ждать, пока ты отвезешь нас обратно.

В последующие дни посольство выразило протест, обращаясь к властям страны W, заявив, что действия похитителей были незаконными, а убийство, совершённое Лян Бэйлином, было актом самообороны. Чэн Шунань предоставил подробные доказательства и дал показания, подтверждающие, что похитители даже не собирались отпускать их и планировали убить, как только получат деньги.

Лян Бэйлиню это было ясно с самого начала, как только их похитили. Очнувшись в больнице, он согласовал с Чэн Шунанем все детали их показаний. В том числе, они рассказали о том, что похитители даже не скрывали своих намерений, и на месте происшествия были найдены инструменты для уничтожения трупов. Чуть позже человек со шрамом и один из выживших бандитов тоже дали правдивые показания.

После долгих проволочек полиция закрыла дело прямо перед Новым годом.

Лян Бэйлиня выписали из больницы, и они с Чэн Шунанем без промедления отправились в столицу. Получив последнюю подпись, они смогли, наконец, забрать Чэн Аньань из приюта.

К тому моменту они находились в стране W уже два месяца, и до Нового года оставалось три дня.(1)

За день до отъезда Чэн Шунань взял девочку с собой, чтобы она могла увидеться со своими родителями.

Чэн Инь с женой содержались под стражей раздельно. Сначала Чэн Аньань увиделась со своей матерью. Чэн Шунань не пошел с ней и остался ждать ее снаружи. Невестка осталась в его памяти доброй и милой женщиной, которая всегда хорошо к нему относилась. Чэн Шунань не знал, какую роль она сыграла в том, что его семья отказалась от него, поэтому решил, что им лучше не встречаться.

Будь то обида или прощение – все был одинаково тягостно для него.

А затем он увиделся с Чэн Инем.

Чэн Иня уже допрашивала полиция, и он знал о похищении Чэн Шунаня и Лян Бэйлиня. Он дал ключевые показания, которые доказывали, что человек со шрамом действительно был его партнером. Раньше он не выдавал его, опасаясь, что этот человек обрушит свою месть на Аньань, которая осталась совсем одна, но он не ожидал, что эти люди нацелятся на Чэн Шунаня.

Когда полицейские допрашивали его, в тот момент пришел и Чэн Шунань. Чэн Инь осторожно спросил его, не хочет ли он посетить могилу отца, но Чэн Шунань ничего не ответил.

На этот раз Чэн Шунань пришел к нему вместе с Чэн Аньань. Девочка была еще слишком мала, чтобы примириться с разлукой. Она еще не пришла в себя после встречи с матерью и, увидев отца, окончательно обессилела, и вскоре ее увели отсюда.

Два брата остались одни в комнате, между ними повисло молчание.

Возможно, они видели друг друга последний раз в жизни и, если промолчать сейчас, скорее всего, потом у них не будет возможности сказать то, что хотелось. Чэн Инь смахнул слезы с глаз, его голос дрожал от рыданий:

- Я слишком жаждал быстрых денег, мне хотелось обеспечить им сытую жизнь. Я думал, если мы не сможем жить с прежним размахом, то хотя бы выберемся из нужды. А в итоге, и сам попался в чужую ловушку, и тебя подвел под удар.

Он немного помолчал и тихо спросил:

- Сяонань, ты… когда-нибудь еще вернешься навестить меня?

- Я не вернусь, - ответил Чэн Шунань.

Он крепко сцепил руки под столом, глядя на гладкую поверхность стола, в которой отражался его размытый силуэт.

- В Юши и здесь нет ничего хорошего.

Он едва не умер в Юши, а здесь едва не погиб Лян Бэйлинь.

- Скоро наступит Новый год, и я хочу жить счастливо.

Лицо Чэн Иня помрачнело, но он все же сумел выдавить из себя улыбку:

- Сяонань, а ты действительно изменился.

Чэн Шунань ничего не ответил.

- … Перед смертью отец думал о тебе. Он посмотрел на восток и вдруг сказал: «Сяонань, ты здесь… прости нас, Сяонань». Я говорю это не для того, чтобы ты простил нас, я говорю это для того, чтобы тебе стало легче.

Чэн Шунань вдруг поднял голову и посмотрел на Чэн Иня:

- Но после твоих слов мне не стало легче. Они лишь снова напомнили мне о том, что вы меня бросили. Отец действительно сожалел об этом? Я не верю в это. Он наверняка считал меня бесполезным и неспособным обеспечить вам безопасное существование. Я был для него ничтожеством, годным лишь для того, чтобы играть мной, как вам вздумается.

Его охватило волнение, но он сделал глубокий вдох и заставил себя успокоиться.

- Ладно, забудь, не имеет смысла говорить об этом. Если я хочу в будущем стать счастливым, мне нужно примириться с тобой, с вами, с Лян Бэйлинем и с самим собой.

Чэн Инь больше не осмелился сказать что-либо, сейчас он меньше, чем кто-либо другой имел право разговаривать с Чэн Шунанем.

После долгого молчания они оба немного успокоились, и Чэн Инь спросил:

- Во сколько вы завтра улетаете?

Чэн Шунань заглянул в свой телефон и тихо ответил:

- В три часа дня.

- Ты… Не мог бы ты навестить отца? Кладбище недалеко от аэропорта. Я могу попросить разрешение… и проводить вас.

Чэн Шунань опустил голову, чувствуя, как у него защипало в носу.

- Я не пойду.

Но он все же пошел туда. Даже если ему самому не хотелось идти на кладбище, Чэн Аньань должна была попрощаться со своим дедушкой. Он подумал, что таким образом, она сможет окончательно закрыть эту главу в своей жизни.

Кладбище располагалось на склоне горы, и Чэн Шунань отвел туда Чэн Аньань. Чэн Инь подал прошение, чтобы ему разрешили сопровождать их, и теперь остался ждать у подножия горы вместе с Лян Бэйлинем.

Зима в стране W была суровой и унылой. Измученная годами смуты страна приходила в упадок, вселяя в уныние в сердца людей, и даже кладбище заросло сорняками.

Левая рука Лян Бэйлиня была перевязана, и он, держа сигарету в правой руке, прислонился спиной к дереву и сделал несколько затяжек.

Чэн Инь стоял в трех шагах от него, ни один из них не произнес ни слова.

Им больше было не в чем винить друг друга. Родители Лян Бэйлиня были вынуждены покончить собой, когда семья Гуан обанкротилась из-за главы семьи Чэн. Теперь семья Чэн обанкротилась из-за Лян Бэйлиня, и Чэн Цуньчжи умер в нищете на чужбине, а Чэн Инь с женой оказались в тюрьме.

Два человека стали абсолютно чужими друг другу.

Спустя какое-то время Лян Бэйлинь бросил окурок на землю и затушил его. Он поднял голову и посмотрел на неподвижно застывшую на склоне горы фигуру, после чего снова полез в карман за сигаретой.

- Как ты относишься к Сяонаню? – внезапно спросил Чэн Инь.

Лян Бэйлинь все время был возле Чэн Шунаня, помогая решить все вопросы, связанные с переездом Чэн Аньань. Он общался с посольством, задействовал свои связи, чтобы уладить дела, даже рисковал собственной жизнью ради Чэн Шунаня. При этом он действовал молча и никогда не вмешивался в дела между двумя братьями. Однако, если у Чэн Шунаня возникала проблема, он всегда был готов протянуть руку помощи. Он так заботился о нем и все так тщательно продумывал, что даже они сами не смогли бы придумать лучше.

Со стороны Чэн Иня было бы глупо спрашивать, зачем Лян Бэйлинь приехал вместе с Чэн Шунанем. Любой мог видеть, что он выполняет роль старшего товарища и защитника при Чэн Шунане. Даже в самых незначительных делах он ненавязчиво заботился о нем, чтобы Чэн Шунань не испытывал при этом дискомфорта. По крайней мере, Чэн Шунань больше не противился ему.

Лян Бэйлинь держал в руке сигарету, но так и не закурил. Он покосился на Чэн Иня и снова услышал его голос:

- Ради того, что он любил тебя когда-то…

- Я делаю это не из-за воспоминаний, и не из чувства долга.

Лян Бэйлинь смотрел на притихший лес вдалеке. Густой туман уже рассеялся, и было видно, как Чэн Шунань медленно спускается по ступенькам. После прошедшего недавно дождя ступеньки были скользкими. Он выбросил сигарету и пошел навстречу Чэн Шунаню.

Сделав пару шагов, он остановился и, повернувшись к Чэн Иню, сказал напоследок:

- Я больше не позволю ему страдать.

__________________________________________

1. Имеется ввиду обычный Новый год 1 января.

*************************

Переводчик: Kosen

Первое объятье

После возвращения в Юньчень, Лян Бэйлинь все также работал в мастерской Ань Кэ. Его левая рука все еще не зажила, и ему каждую неделю приходилось ездить в Юши на процедуры. После того, как ему сняли повязку, он какое-то время не мог нагружать эту руку. Он никуда не уходил и не требовал зарплату, и Чэн Шунань тоже не мог прогнать его. После этой поездки в страну W между ними установилось молчаливое взаимопонимание, и теперь их отношения несколько изменились и были уже не такими как раньше.

Однако, Лян Бэйлинь ни разу не намекнул на то, что ожидает благодарности за то, что сделал, и не пытался форсировать отношения.

Чэн Шунань сейчас был похож на кролика, который, наконец, осмелился выглянуть из своей норки и сделать шаг навстречу внешнему миру. Каждый его шаг был драгоценным, поскольку приближал его к Лян Бэйлиню. В этот момент Лян Бэйлинь не смел пошелохнуться, опасаясь спугнуть этого кролика, если не будет достаточно осторожным.

Чэн Шунаню сейчас было не до Лян Бэйлиня. Как только они вернулись, он немедленно начал искать школу для Чэн Аньань, надеясь, что она как можно скорее начнет учиться. К сожалению, у Чэн Аньань было особое положение, они не могли предоставить документы, подтверждающие ее учебу в стране W, поэтому было трудно устроить ее в государственную школу.

Лян Бэйлинь предположил, что в случае с Чэн Аньань больше подойдет частная школа, и Чэн Шунань забеспокоился еще сильнее. Частные школы, помимо высокой платы за обучение, обычно располагались в крупных городах, и в Юньчене не было таких школ.

Лян Бэйлинь поставил на стол последнее блюдо и, взглянув на Чэн Шунаня, который с хмурым видом изучал правила приема, предложил ему «сначала поесть».

Чэн Аньань простудилась, и у нее не было аппетита. Чэн Шунань отправил ее наверх, чтобы она могла лечь спать пораньше. И теперь они с Лян Бэйлинем остались за столом вдвоем, и могли говорить свободно.

- Ну что, не получается? – Лян Бэйлинь взял чашку с супом и, протянув ее Чэн Шунаню, наблюдал за тем, как тот без всякого удовольствия сделал несколько глотков.

- То одно их не устраивает, то другое. В общем, везде отказ, - с угрюмым видом сказал Чэн Шунань.

Он уже с ног сбился, пытаясь наладить связи, но у него ничего не получалось.

- Я проверил несколько частных школ, и мне кажется, что самой подходящей из них будет школа «Юйхуа», - с задумчивым видом сказал Лян Бэйлинь и, видя, что Чэн Шунаня заинтересовали его слова, продолжал. – «Юйхуа» - это международная школа с 12-летним обучением, она разделена на отечественное и международное отделения. В ней преподают на двух языках, и там также учится много иностранцев. Все учащиеся из лучших семей, и у всех преподавателей очень высокая квалификация. Если Аньань пойдет в эту школу, она сможет быстро адаптироваться к новой жизни.

Чэн Шунань прикусил палочки для еды и задумался над его словами. Учитывая, как сейчас обстоят дела, даже если Аньань пойдет в государственную школу, ей придется полностью перестроиться, поменяв все свои привычки и модель поведения, что будет для нее очень непросто. Для нее было бы лучше оказаться в более непринужденной обстановке, и, если удалось отдать ее в школу «Юйхуа», это было бы просто замечательно.

- Ты говоришь о той самой школе, куда практически невозможно попасть? – Чэн Шунань перестал кусать палочки и с хмурым видом сделал глоток супа. – Куда не берут даже за деньги?

В «Юйхуа» учились лучшие из лучших, и требования к поступающим туда ученикам были чрезвычайно высоки. Однажды один богач попытался устроить своего ребенка в эту школу, но у него ничего не вышло, и ему не помогли даже деньги. Он потом долго возмущался и критиковал эту школу, и об этом случае даже говорили в новостях.

- Я тут сегодня кое-что разузнал, - как бы между прочим сказал Лян Бэйлинь. – А потом отправил директору «Юйхуа» документы, которые ты подготовил. Он их просмотрел и сказал, что Аньань может учиться в их школе.

- Что? – опешил Чэн Шунань.

Вот так просто?

Школа «Юйхуа» была недостижимой мечтой для большинства людей, а Лян Бэйлинь говорит об этом, как о чем-то вполне обыденном. Чэн Шунаня терзали сомнения, ему не хотелось оказаться перед кем-нибудь в долгу.

- Не волнуйся, просто у меня есть друг, который знаком с директором школы, - торопливо пояснил Лян Бэйлинь.

Ааа, вот оно что, тогда ничего удивительного.

Разумеется, он не поверил тому, что Лян Бэйлинь не приложил к этому руку, но, когда речь шла об образовании, он не стал упрямиться. В конце концов, в таких вопросах не удастся обойтись без использования связей. Поэтому он немного подумал и, приняв такой великодушный подарок небес, спросил:

- Сколько стоит год обучения?

Видя, что Чэн Шунань не против его вмешательства, Лян Бэйлинь вздохнул с облегчением и назвал цену.

- К счастью, у меня еще остается мой образовательный фонд, его хватит, чтобы заплатить за обучение.

Он думал, что у него уже никогда не будет возможности получить эти деньги. Но теперь, когда он снова стал собой и можно было не бояться преследования Лян Бэйлиня, он, разумеется, мог рассчитывать на эти деньги.

- Хорошо, воспользуйся им, - сказал Лян Бэйлинь. – Если не хватит, я добавлю.

Вопрос с деньгами был решен, но оставалась еще одна проблема – школа находилась в Юши, в трех часах полета от Юньчена.

Переезд ради образования для ребенка был обычным делом. К тому же, Аньань сейчас была очень ранима, она целыми днями сидела в маленькой комнатке и ни с кем не разговаривала. Ей срочно нужно было вернуться в нормальную среду, где она могла бы общаться с другими детьми и учиться, как любой другой ребенок.

Чэн Шунань молча обдумывал их ситуацию, и Лян Бэйлинь не осмеливался давить на него. Это было непростое решение, и его нельзя было принять, не подумав как следует.

Когда Лян Бэйлинь ушел после ужина, Чэн Шунань поднялся наверх.

После возвращения Аньань он выделил ей небольшой уголок. Он купил для нее кровать и отгородил ее ширмой. Чэн Шунань тихо вошел в комнату. Там горела лампа для чтения, но за ширмой не было слышно ни звука, поэтому он не мог понять, спит Аньань или нет.

Ребенок становился взрослее, к тому же, это была девочка. Какое-то время они могли так жить, но в будущем это невозможно. Чэн Шунань сел на кровать, размышляя об этом. Изначально он собирался купить в Юньчене дом, но, если Аньань пойдет в школу «Юйхуа», это добавит хлопот, и уже не будет необходимости покупать дом в Юньчене.

Пока Чэн Шунань обдумывал ситуацию, за ширмой послышалось какое-то движение.

- Аньань, - тихонько позвал ее Чэн Шунань. – Я разбудил тебя? Сейчас я выключу свет и лягу спать, и ты тоже спи.

За ширмой снова стало тихо. Так и не дождавшись ответа, Чэн Шунань потянулся к выключателю, но прежде, чем он успел выключить свет, послышался голос Чэн Аньань.

- Дядя, я не хочу идти в школу.

Чэн Шунань так и застыл с протянутой рукой:

- … Почему?

- Просто не хочу и всё, - спокойно ответила Аньань.

С этими словами она отодвинула ширму и посмотрела на Чэн Шунаня заплаканными глазами.

Чэн Шунань увеличил яркость лампы, в ее золотистом свете его лицо казалось ласковым и мягким, а в его взгляде было заметно безграничное терпение:

- Аньань, ты только не волнуйся. Скажи мне, это из-за того, что ты скучаешь по родителям? Или же есть еще какие-то причины?

- Не будет школы – не будет и проблем, - тихо сказала Аньань.

За последние несколько лет она постоянно скиталась с места на место. Каждый раз, когда они ненадолго оседали на одном месте и она немного привыкала к новому окружению, ей снова приходилось переезжать вместе с родителями. Она была вынуждена сменить много школ. У нее не получалось подружиться с одноклассниками, она не понимала учителей, и не испытывала привязанности к кому-либо, и несколько раз она выходила из себя. А потом ее родители были так заняты, что стали просто оставлять ее одну в съемном жилье.

- Но учеба в школе – это вовсе не проблема. У тебя появятся друзья, и ты узнаешь много нового, - мягко уговаривал ее Чэн Шунань, слегка наклонившись к ней.

- Нет, это большая проблема, - Чэн Аньань упрямо отвернулась, не глядя на Чэн Шунаня. – Ты целыми днями пытаешься найти школу, но тебе везде отказывают, разве не так? Я слышала, как ты звонил по телефону.

Чэн Шунань не хотел читать ей наставления, но не знал, как переубедить ее. У него не было опыта общения с детьми такого возраста, и он начинал немного нервничать.

- А чем же ты станешь заниматься, если не будешь учиться в школе? Будешь работать со мной в мастерской?

- А что, нельзя?

- Нельзя.

Получив отказ, Чэн Аньань вцепилась в ширму, ее губы задрожали, и она взволнованно произнесла:

- От меня слишком много хлопот! Я была родителям обузой, а теперь я стала обузой и для тебя! И скоро ты возненавидишь меня!

Чэн Шунань застыл от изумления.

На лице девятилетнего ребенка отражались несвойственные ее возрасту зрелость и грусть. Годы скитаний и пребывание в приюте глубоко ранили ее, оставив в ее душе неизгладимые шрамы.

Она не верила, что кто-то может ее любить.

В какой-то момент Чэн Шунань увидел в ней самого себя. Он также был напуган и чувствовал себя беспомощным, отчаянно стараясь сохранить самообладание перед посторонними, в то время как было достаточно легкого тычка, чтобы он рассыпался на куски.

- Разве дядя может ненавидеть тебя? Я так старался вернуть тебя, чтобы ты смогла жить нормальной жизнью, - Чэн Шунань с горечью улыбнулся. – Аньань, у меня теперь есть только ты, и это я боюсь, что ты не будешь любить меня.

- Но вы с ним… он был ранен, - прошептала Аньань.

Она подсознательно боялась Лян Бэйлиня, который все время находился возле ее дяди. Она смутно догадывалась, что из-за нее они оба попали в неприятности, и Лян Бэйлинь едва не погиб, пытаясь спасти ее дядю. Взрослые ничего не говорили ей об этом, но она считывала различные намеки и поняла, что если бы не она, Лян Бэйлинь не пострадал бы, а Чэн Шунаню не пришлось столкнуться со всеми этими трудностями.

Если от нее было столько хлопот, разве они могли не возненавидеть ее?

После того, как с Лян Бэйлиня сняли повязку, он постоянно отлучался из мастерской. Сестра Лю Ми сказала, что он ездит в больницу на процедуры. А однажды днем, когда ее дяди и сестры Лю Ми не было в мастерской, Аньань видела, как Лян Бэйлинь сидел один в углу и разминал больную руку, весь покрывшись потом от боли.

Аньань, прячась на лестнице, наблюдала за ним и видела, как у него на лбу вздулись вены. В этот момент дверь мастерской распахнулась, и вошел Чэн Шунань с рыбой в руках.

- Давайте сегодня поедим ухи, - с улыбкой сказал он.

Лян Бэйлинь тут же встал и с невозмутимым видом забрал у него рыбу:

- Вымой руки и отдохни, а я пока почищу рыбу.

В тот день они на обед ели тушеную рыбу и пили ароматный суп.

Аньань смутно догадывалась, что Лян Бэйлинь испытывает сильную боль, и наверняка он должен винить в этом ее. И ее дядя, который с виду так добр, наверняка думает также.

Чэн Шунань был удивлен тому, насколько ранима была Аньань. Он немного помолчал и сказал:

- Аньань, то, что дядя Лян был ранен, не имеет к тебе никакого отношения. Ты ни в чем не виновата, и никто не станет винить тебя.

Чэн Аньань подняла голову:

- Правда?

- Конечно.

Чэн Аньань не знала, чему верить и лишь тихо прошептала:

- Папа сказал, что он ужасный человек.

- Он совершил немало ошибок, но… все люди ошибаются так или иначе. Он с детства рос без родителей, у него была непростая жизнь, и ему пришлось заплатить за это. Даже если сложно забыть прошлое и отпустить его, нужно быть добрее к самим себе, смотреть вперед и двигаться дальше.

Чэн Аньань кивнула в ответ, не совсем понимая, о чем он говорит.

- Аньань, не бойся, дядя никогда тебя не бросит.

Чэн Шунань накрыл Аньань одеялом и задернул ширму. Какое-то время он сидел на кровати, погрузившись в свои мысли, а затем спустился вниз.

На первом этаже не было света. Он взял с вешалки длинный пуховик, набросил его на плечи и, сунув ноги в теплые тапочки, вышел на улицу.

На улице было не слишком холодно, вокруг было тихо и безлюдно. Возле мастерской стояла скамейка. Чэн Шунань не стал садиться, а только привалился к ее спинке.

Он ни разу не плакал с тех пор, как три года назад сбежал из Юши, но теперь он никак не мог сдержать слез. Он не осмелился дать выход своим эмоциям перед Аньань, опасаясь, что она заметит это. Сначала он хотел выйти на улицу подышать холодным воздухом и прийти в себя, но, глядя на свою тень на земле, не смог больше сдерживать слезы.

Возле него внезапно послышался звук шагов, которые замерли рядом с ним, а на землю легла еще одна тень.

Эта тень была больше его тени и, подойдя ближе, она полностью впитала в себя его тень.

Лян Бэйлинь всегда задерживался под дверью, выжидая, пока на втором этаже погаснет свет, после чего перед уходом проверял дверной замок. Чэн Шунань однажды увидел это из окна и понял, что пока Лян Бэйлинь находился в Юньчене, этот ритуал повторялся каждую ночь.

Сегодня Чэн Шунань уже давно выключил свет и не понимал, почему Лян Бэйлинь до сих пор здесь.

Они долго молчали и, наконец, Лян Бэйлинь медленно заключил Чэн Шунаня в объятья. Чэн Шунань не стал сопротивляться и прижался лбом к его груди. Слезы, которые почти высохли, хлынули из его глаз с новой силой.

Зимние улицы были пустыми и тихими, а в небе висела яркая луна.

После всех пережитых испытаний последние несколько лет, казалось, растянулись на целую жизнь.

В этот момент ни один из них не произнес ни слова. Никто лучше Лян Бэйлиня не знал о тех страданиях, который перенес Чэн Шунань. Точно также, как никто лучше Чэн Шунаня не знал о мучительном детстве Лян Бэйлиня и его теперешних терзаниях.

Это было их первое объятье за последние три года.

Они не были иллюзией, и в них не было принуждения, они полностью принадлежали Лян Бэйлиню и Чэн Шунаню.

Тепло от настоящих прикосновений проникало прямо в сердце. Лян Бэйлиню хотелось остановить время и навсегда остаться в этом моменте, но слезы Чэн Шунаня разрывали ему сердце.

- Аньань… у нее есть я.

У Лян Бэйлиня сжалось сердце:

- Да, а у моего Сяонаня не было никого.

- Когда мне было плохо, я мечтал лишь о том, чтобы кто-нибудь сказал мне: «Не бойся, я всегда буду с тобой». Разве я хотел слишком много? Так почему же…

Голос Чэн Шунаня дрогнул. На самом деле, все обиды и боль не рассеялись со временем, и в минуты слабости вновь прорывались наружу, отдавая еще большей горечью.

Лян Бэйлинь расстегнул пуговицы пальто и, укутав им Чэн Шунаня, поцеловал его в макушку.

- Прости, что заставил тебя страдать, Сяонань. Мне так жаль, прости…

Лян Бэйлинь чувствовал, как у него разрывается сердце, и ему хотелось впитать Чэн Шунаня в себя, укрыть его, защитить, восстановив его силы за счет своей плоти, крови и своего сердца.

- Это моя вина. Но я буду с тобой. Что бы ни случилось, не бойся. Куда бы ты ни пошел, я всегда буду с тобой.

- У тебя всё будет: Аньань, любимый человек, много друзей, подарки на день рожденья, работа, которая тебе по душе, учеба, достижения, счастье и процветание.

Пока Лян Бэйлинь говорил, Чэн Шунань все еще всхлипывал у него на груди, и было непонятно, слышит он его или нет.

Во время похищения в стране W Лян Бэйлинь сказал: «Я его парень». Но те слова были сказаны в критическом положении, и Чэн Шунань не воспринял их всерьез. Но теперь будущее их отношений зависело не только от него.

Они уже давно мирно сосуществовали друг с другом, и за все это время Лян Бэйлинь ни разу не упомянул о том, что хочет начать все сначала, однако, его действия говорили сами за себя, и он постепенно стал частью жизни Чэн Шунаня.

Чэн Шунань подумал, что загаданное им на Новый год желание жить счастливо, видимо, не сможет осуществиться без Лян Бэйлиня.

После выплаканных слез на него на какое-то время нашло оцепенение, а затем он вытер слезы об пальто Лян Бэйлиня и глухо пробормотал:

- Разве можно быть таким жадным?

- Можно, - Лян Бэйлинь обнял его покрепче. – Ты можешь иметь всё, что пожелаешь. Всё, что в моих силах, я дам тебе, Сяонань.

*************************

Переводчик: Kosen

Это мой водитель

После того, как Чэн Шунань выплакался, ему стало значительно лучше.

Когда Лян Бэйлинь пришел на следующее утро, Чэн Шунань с Аньань уже изучали правила приема в школу «Юйхуа». Оба были аккуратно одеты и обсуждали что-то, сидя перед компьютером. Волосы Аньань были собраны в пучок, и она явно была в приподнятом настроении.

Лян Бэйлинь невольно улыбнулся и, прежде чем отнести продукты на кухню, сказал:

- Сегодня у нас будет суп из красной фасоли со сладким картофелем.

Чэн Шунань, не поднимая головы, рассеянно кивнул в ответ, давая понять, что услышал его.

В этот самый обычный день Чэн Шунань принял очень важное решение.

У него было несколько причин перенести свою мастерскую в Юши. Чэн Аньань уже давно было пора осесть на одном месте и пойти в школу, и в Юши несомненно было возможностей больше, чем в таком маленьком городке, как Юньчен. Там не только были частные школы, но также множество высших учебных заведений. К тому же, Аньань выросла в этом городе и была знакома с его обстановкой. Более того, Чэн Шунань сам хотел вновь вернуться в свой колледж. Он всегда мечтал получить диплом.

К тому же, после того как Лян Бэйлинь сумел добиться господдержки для его мастерской, она вышла совсем на другой уровень. Чэн Шунань уже принял участие в нескольких официальных мероприятиях в качестве представителя новой волны в культурной индустрии, что в сочетании с его популярностью в интернете привлекло к нему еще больше интереса, и на него посыпались заказы. Бизнесу нужно было расширяться, и Юши с его удобной транспортной развязкой давал больше возможностей и способствовал развитию его дела.

Хотя у него было немало причин для возвращения, переезд в Юши требовал определенной смелости.

Но Чэн Шунань прекрасно понимал, что нельзя на всю жизнь застрять в прошлом. Смотреть трудностям в лицо и двигаться вперед стало его жизненным убеждением. Даже среди ила и тины могут расцветать цветы.

Приняв решение, он за завтраком сообщил о нем Лян Бэйлиню. Тот не выказал явно никаких эмоций и лишь сказал:

- Хорошо.

А затем добавил:

- Куда бы ты ни поехал, я в любом случае, поеду с тобой.

Лян Бэйлинь впервые так прямо заговорил о своем намерении всюду следовать за ним, и Чэн Шунань едва не поперхнулся куском сладкого картофеля. Он запил еду водой, вытер губы салфеткой и отвел глаза, так ничего и не ответив.

В следующем месяце Чэн Шунань постоянно мотался между Юньченом и Юши. Сначала он завершил все формальности, чтобы устроить Чэн Аньань в школу, а затем восстановился в своем собственном колледже, попутно подыскивая им жилье, поэтому все это время он был очень занят.

Лян Бэйлинь осторожно предложил остановиться в прежнем доме, но Чэн Шунань проигнорировал это предложение, и он проглотил все остальные слова. Он не вмешивался в решения Чэн Шунаня и просто был с ним рядом.

Столкнувшись с дороговизной съемного жилья в Юши, Чэн Шунань не стал колебаться. Перед Новым годом он забрал все средства из своего образовательного фонда, к которому не прикасался долгое время, и купил дом, который находился недалеко от колледжа. Для своей мастерской он тоже снял помещение в офисном здании поблизости, и после праздников собирался официально перенести ее туда.

Что же касается того, где им встретить Новый год, Чэн Шунань посоветовался с Аньань и, в конце концов, решил остаться в Юньчене.

Живость и простота Юньчена вызвали у Чэн Шунаня нежелание расставаться с ним. Возможно, это были его последние дни в этом городе. После праздников Аньань пойдет в школу, и он тоже будет занят, поэтому он решил напоследок насладиться последними днями в этом городке, который подарил ему столько мирных и счастливых дней.

Он дал своей единственной сотруднице выходные, и Лю Ми с радостью поехала в свой родной город. Но Лян Бэйлинь никуда не уехал и каждый день приходил на работу.

Еще в первый праздничный день, увидев, что Лян Бэйлинь явился на работу, Чэн Шунань торжественно заявил:

- Мне нечем платить сотрудникам сверхурочные за работу в праздничные дни.

Его слова воодушевили Лян Бэйлиня, и он ответил с довольным видом:

- Ммм, сотрудник вышел на работу на добровольных началах.

Он особенно подчеркнул слово «сотрудник», ясно давая понять, что признание Чэн Шунаня для него важнее оплаты сверхурочных.

Чэн Шунань был раздосадован, поняв, что как дурачок попался на уловку Лян Бэйлиня.

По словам Лян Бэйлиня, ему должны были выдать письменное уведомление за 30 дней до увольнения. Чэн Шунань даже написал такое уведомление, но потом они уехали в страну W, где были вынуждены задержаться на долгое время, и этот вопрос пришлось отложить.

После возвращения Чэн Шунань однажды снова вернулся к этому вопросу. В этот момент Лян Бэйлинь что-то рисовал на дощечке. Услышав слова Чэн Шунаня, он перестал рисовать и направился к двери, чтобы перенести внутрь коробки, которые он недавно выгрузил там.

В то время с него еще не сняли повязку, и он мог пользоваться только правой рукой. Его движения были очень неуклюжими – он обхватывал коробку правой рукой и прижимал ее сверху подбородком, а затем, скрючившись, быстро шел к полкам.

Чэн Шунань просил его остановиться, но он не слушал его. Тогда Чэн Шунань попытался помочь ему, но Лян Бэйлинь не позволил ему этого сделать. После того, как он перенес несколько коробок, его лицо и одежда покрылись пылью.

В этот момент в мастерскую зашел их старый клиент, который, увидев эту сцену, удивленно воскликнул:

- Сяо Лян, ты разгружаешь коробки с переломом?

Чэн Шунань почувствовал себя бессердечным капиталистом, который эксплуатирует покалеченного сотрудника, и покраснел от стыда.

- Все в порядке, они не тяжелые, - ответил Лян Бэйлинь.

Закончив переносить коробки, он вымыл руки и лицо, а тем временем клиент ушел. Лян Бэйлинь вернулся к рисованию. Чэн Шунань надул губы и больше не заговаривал об увольнении.

В конце концов, Лян Бэйлинь ему не принадлежал. Если он сам не захочет уйти, тут уж никто ничего не сможет сделать. Справиться с ним было труднее, чем с тем противным соседом. Чэн Шунань не хотел оставаться перед ним в долгу и заключил с ним официальный трудовой договор. Теперь Лян Бэйлинь из стажеров перешел в штатные сотрудники с зарплатой в 4500 юаней, страховкой и четырьмя выходными в месяц.

Обычно Лян Бэйлинь не увлекался праздниками, но в этом году он принимал самое активное участие в подготовке и брался за любую работу. Чэн Шунань уселся за руль своего фургона, собираясь отправиться за покупками. Лян Бэйлинь сел на пассажирское сиденье и достал из кармана список.

Сидевшая сзади Чэн Аньань тоже заглянула в список. Теперь она уже не боялась Лян Бэйлиня как раньше. Иногда она называла его «дядя Лян» и могла даже сказать ему несколько слов. Лян Бэйлинь всегда отвечал ей с серьезным видом и никогда не разговаривал с ней пренебрежительно только потому, что она была ребенком.

На исписанном вдоль и поперек листке упоминалось всё, что было нужно для праздника, а в конце, хоть там и было написано неразборчиво, Аньань сумела прочитать несколько слов. Это были названия фигурок ручной работы.

Таких дорогих фигурок не было в Юньчене, и их приходилось заказывать из-за границы. Аньань знала, что они предназначались ее дяде, но некоторые из этих фигурок нравились ей самой. Она была удивлена, впрочем, у нее не было уверенности в том, что эти фигурки были для нее, и ей захотелось спросить об этом.

Лян Бэйлинь подмигнул ей, и она ничего не сказала.

Они накупили кучу вещей и, когда они втроем вернулись обратно, прибыл курьер, который привез целую дюжину коробок. Чэн Шунань был в полном недоумении, но Аньань пришла в восторг и с радостью помогла Лян Бэйлиню распаковать их.

Не считая подарков для Аньань, для Чэн Шунаня доставили множество различных вещей: фигурки, сумки, одежду и аксессуары – этими вещами был завален весь стол. Чэн Шунань был слегка ошарашен, но Лян Бэйлинь помог ему убрать их на место и спокойно пояснил:

- Это компенсация за прошлые праздники.

Он собирался восполнить всё, что должен был подарить Чэн Шунаню с 18 до 25 лет.

***

После Нового года мастерская официально переехала в Юши, а Чэн Аньань с Чэн Шунанем снова вернулись к учебе.

Вновь оказавшись в своем колледже, Чэн Шунань какое-то время находился в оцепенении. Он отнес документы в деканат, и профессор Ли, который тогда возил их в Цзиньчжоу, с силой похлопал его по плечу. Его глаза покраснели, и он не смог произнести ни слова.

Чэн Шунаню стало неловко, и он туманно объяснил, что ему было плохо, поэтому он уехал, но он не ожидал, что все сочтут его погибшим.

После этого профессор Ли отвел его в выставочный зал, названный в его честь. Какое-то время он постоял возле библиотеки, наблюдая за тем, как студенты младших курсов снуют со всех сторон, юные и беззаботные.

Он не испытывал каких-то сложных эмоций и лишь чувствовал, что у него еще много незавершенных дел, и ему следует упорно трудиться, так как время никого не ждет и быстро несется вперед.

Зачисление Чэн Аньань прошло гладко, и все шло своим чередом. Мастерская «Ань Кэ» наняла еще трех сотрудников, и на этот раз собеседования проводил Лян Бэйлинь. Люди, которых он нанял, были очень надежными, а условия в контракте были прописаны так тщательно, что Лю Ми могла лишь изумляться.

Чэн Аньань зачислили в четвертый класс, и через месяц после начала учебы в школе прошел день открытых дверей для родителей.

Чэн Шунань уже за неделю до этого события начал готовиться – наносил маски на лицо, выбирал одежду, чтобы выглядеть как можно лучше. Лян Бэйлинь, видя как он нервничает, предложил пойти вместе с ним.

- Все в порядке, сам справлюсь, - отказался Чэн Шунань.

- День открытых дверей мало чем отличается от обычной встречи родителей, - успокаивал его Лян Бэйлинь. – Все соберутся вместе, поболтают, осмотрят школу и обменяются своими предложениями.

Чэн Шунань все еще нервничал:

- Все дети придут со своими родителями, - приглушенным голосом сказал он. – А Аньань придет со своим дядей. Боюсь, как бы одноклассники не подняли ее на смех.

- Ты самый лучший дядя на свете. Что бы там ни думали посторонние, Аньань будет очень рада.

В конце концов, Лян Бэйлинь все же поехал вместе с ним. В тот день, когда он заехал за Чэн Шунанем, он был за рулем спортивной машины ограниченного выпуска, на нем был дорогой костюм и очки в золотистой оправе.

- Я буду водителем, - сказал он. – Я не пойду с тобой, а подожду на стоянке.

Он стоял рядом с машиной, чья стоимость исчислялась семизначной цифрой, и со своей внушительной широкоплечей и длинноногой фигурой был совсем не похож на водителя. Чэн Шунань, почти не раздумывая, щелкнул пальцами:

- Садись в машину.

В школе «Юйхуа» учились дети из знатных и богатых семей и, хотя деньги – это еще не всё, но положение и статус родителей могли сделать пребывание ребенка в школе более комфортным.

Когда машина въехала на стоянку школы, Чэн Шунань похлопал себя по груди и сказал:

- Уф, пронесло.

В честь дня открытых дверей школа временно выделила парковку перед учебным корпусом. Когда они приехали, она уже была заполнена роскошными автомобилями. Если бы Чэн Шунань действительно приехал сюда на такси или на обычной машине, это выглядело бы просто нелепо.

Завуч уже приветствовал учащихся, и родители подходили один за другим, здороваясь с учителями на платформе перед учебным корпусом. Когда Лян Бэйлинь вышел из машины, он сразу привлек всеобщее внимание. Он действительно был очень красив, и его присутствие сразу бросалось в глаза. Он с невозмутимым видом обошел вокруг машины и открыл дверцу для Чэн Шунаня.

Всем было интересно, кто этот незнакомец. Если отец ребенка так выглядит, какая же там будет мама?

Когда из машины вышел Чэн Шунань, все были слегка обескуражены и не могли понять, кто же из них отец ребенка. Чэн Шунань поправил на себе одежду и пошел по красной дорожке. На нем был светлый костюм, а его длинные волосы были собраны на затылке в маленький пучок. Бриллиантовая сережка-гвоздик в ухе подчеркивала его фарфорово-белую кожу и точеные черты его лица, делая его похожим на сошедшего с обложки журнала айдола.

Завуч поспешно шагнул навстречу, чтобы пожать ему руку:

- Добро пожаловать. Вы отец Аньань?

- Здравствуйте, - ответил Чэн Шунань. - Я ее родственник.(1)

После того, как они обменялись любезностями, подъехал автобус, и завуч пригласил всех поехать осмотреть кампус.

Когда все расселись по местам, завуч взглянул на Лян Бэлиня, стоявшего возле спортивной машины, и спросил Чэн Шунаня:

- Разве этот господин не поедет с нами?

- Нет, - с бесстрастным видом отмахнулся Чэн Шунань. – Это мой водитель.

Собрание завершилось к полудню, и родители учеников могли остаться на обед в школе или уйти. Чэн Шунань все утро чинно восседал среди них и теперь очень устал. Он обменялся номером телефона с понравившимися ему родителями, и теперь, когда социальные связи были налажены, решил, что пора уходить.

Когда он выходил из зала, его окликнул светловолосый директор-иностранец и сказал, что хочет поговорить с ним наедине. Чэн Шунань остановился, полагая, что речь пойдет об Аньань, но директор неожиданно начал благодарить его.

Слушая ломаный китайский, на котором изъяснялся директор, Чэн Шунань, наконец, понял, что тот хочет ему сказать. Общий смысл сказанного заключался в том, что директор надеется по возможности вновь посетить выставку древних книг.

Чэн Шунань похлопал ресницами, совершенно не понимая, о чем идет речь, но все же спокойно ответил:

- Хорошо, если представится такая возможность, обязательно посетите.

Добившись от него этого обещания, директор разговорился еще больше, несколько раз упомянув имя Лян Бэйлиня. Чэн Шунань все также с улыбкой внимательно его слушал.

Директор проводил его вниз, они пожали друг другу руки и мило попрощались. Увидев Чэн Шунаня, сидевший в машине Лян Бэйлинь выехал со стоянки и остановился перед ним.

На этот раз больше никто не смотрел на него. Чэн Шунань сел на пассажирское сиденье. Он все утро общался с людьми, и теперь немного устал. Подперев щеку рукой, он все время молчал, словно больше не желая говорить.

- Что случилось? – спросил Лян Бэйлинь, поворачивая руль правой рукой и выезжая с территории школы.

Школы «Юйхуа» располагалась в пригороде, и дорога до нового дома Чэн Шунаня занимала около часа. Уже наступило время обеда, и Лян Бэйлинь, видя, что он молчит, подумал, что он проголодался.

- Давай заедем перекусить, а пока съешь печенье.

Его левая рука еще не обрела силу, и он мог лишь слегка придерживать руль. Правой рукой он открыл контейнер с едой и, достав оттуда печенье с молоком, протянул их Чэн Шунаню.

Чэн Шунань открыл пакет с печеньем и, съев несколько штучек, неожиданно спросил:

- … Устроить Аньань в школу было не так уж и просто, да?

Со слов директора школы он в целом понял, как все было на самом деле. Чтобы Аньань взял в «Юйхуа», Лян Бэйлинь после возвращения в Юши начал дежурить у школьных ворот, пока директор школы не согласился принять его. Он простоял у ворот с утра до вечера, а затем до восьми часов следующего утра.

Ранним утром директор произнес речь на школьной площадке, и Лян Бэйлинь все так же стоял у ворот и ждал его, поэтому директору не оставалось ничего другого, кроме как принять его.

Лян Бэйлинь рассказал директору о ситуации, в которой оказалась Аньань и о том, что ей пришлось пережить в стране W. Он был очень вежлив и всячески выказывал ему свое уважение и выразил надежду, что Аньань примут в школу. Прежде чем уйти, он вручил директору пригласительный билет на закрытую для публики выставку старинных книг, которую устраивало соответствующее ведомство. Директор школы был родом из страны F и с ума сходил по восточной культуре, поэтому был счастлив, получив такую возможность.

В день, когда проходила выставка, Лян Бэйлинь встретил его у входа с перевязанной рукой, и они вошли туда вместе. Там им посчастливилось увидеть оригинальную рукопись любимого поэта директора. Лян Бэйлинь в знак благодарности заплатил круглую сумму, чтобы известный мастер каллиграфии сделал для директора копию этой рукописи.

Спустя неделю, Лян Бэйлинь получил уведомление о зачислении Аньань в школу «Юйхуа».

Чэн Шунань мог представить, каких это потребовало усилий. Он вспомнил, что Лян Бэйлинь задерживался в Юши дольше обычного. Выходит, поступление Аньань было не таким простым делом, как он говорил.

- Везде можно найти лазейку, и «Юйхуа» не исключение.

Лян Бэйлинь не видел в этом ничего сложного. Если ему что-то было нужно, он добивался этого любой ценой. Именно этим принципом он и руководствовался в жизни.

Он не хотел, чтобы Чэн Шунань чувствовал себя обязанным ему, он просто пытался помочь ему и порадовать его.

Поэтому не стал даже упоминать об этом.

- Это директор рассказал тебе об этом? – спросил Лян Бэйлинь.

- Да.

Лян Бэйлинь улыбнулся и накрыл руку Чэн Шунаня своей ладонью, и лежавший на коленях пакет с печеньем резко зашуршал.

- Своё ешь, - тихо сказал Чэн Шунань.

Ладонь Лян Бэйлиня была очень горячей, он не убрал ее и лишь еще крепче сжал руку Чэн Шунаня.

Спустя какое-то время, Чэн Шунань все же освободил свою руку, чувствуя себя немного неловко и, сунув печенье в рот, отвернулся от Лян Бэйлиня.

_____________________________________________

1. Тут используется слово, которое означает «глава семьи, рода, патриарх».

*************************

Переводчик: Kosen

Пустое место

Поздней весной в Юши было сухо и ветрено. Чэн Шунань вышел из автобуса и уже через несколько шагов весь покрылся пылью. Он вышел с чемоданом в руке, надежно спрятав лицо под маской и шапкой. Недалеко от выхода его ждали два человека: Чэн Аньань, которая прыгала от радости, махая ему рукой, и стоявший позади нее Лян Бэйлинь, который не столь явно выражал свои чувства, но букет цветов в его руках значительно смягчал его облик.

Чэн Шунань поспешил к ним навстречу. Он обнял Аньань одной рукой, а другой – взял цветы. Чэн Аньань какое-то время не видела Чэн Шунаня, и ей было нужно многое рассказать ему. Она теперь жила в кампусе и приезжала домой только на выходные. На прошлых выходных Чэн Шунань уехал в командировку, поэтому ее забирал домой Лян Бэйлинь. Наконец, Чэн Шунань вернулся домой, и девочка, соскучившись по своему дяде, теперь просто прилипла к нему.

Чэн Шунаню тоже нужно было многое обсудить с ней, и прежде всего – драку в школе.

Причина была очень проста – Чэн Аньань, которая недавно вернулась из страны W и была новенькой в классе, не смогла сразу поладить с одноклассниками. Во время группового эксперимента она поссорилась с мальчиком и, недолго думая, дала волю рукам, ударив его головой об прибор.

Когда учитель позвонил Чэн Шунаню, тот был в командировке, поэтому им ничего не оставалось, кроме как в отчаянии позвонить Лян Бэйлиню. Тот лишь вкратце объяснил, что мальчик сам вывел Аньань из себя, и ничего страшного не произошло.

Но Чэн Шунань явно этому не поверил, и теперь, когда они уселись в машину, он начал расспрашивать Аньань подробно о том, что случилось. Аньань сразу же в красках расписала всё как было.

- Он первый начал. Он сказал, что у меня нет родителей, поэтому я такая невоспитанная. Если бы я это стерпела, он и дальше продолжал бы издеваться надо мной. И не только он, но и все остальные. С такими как он нет смысла разговаривать, и только силой можно заткнуть ему рот.

- Подожди, кто тебя такому научил? – спросил Чэн Шунань.

Аньань с виноватым видом покосилась на Лян Бэйлиня:

- … Перед школой дядя Лян дал мне особые указания.

Чэн Шунань даже не нашелся, что сказать. Он и не знал, что при поступлении в школу нужно давать особые указания.

- Значит, ты ударила его головой об прибор?

- И еще толкнула его в резервуар. (1)

Чэн Шунань:

- ……..

- Дядя Лян сказал, что если уж драться, нужно застать противника врасплох, и только так можно как следует запугать его.

- ... И чем же всё в итоге закончилось?

Лян Бэйлинь приехал встречать его на коммерческом автомобиле, и в салоне было довольно просторно. Аньань села на сиденье, вытянув ноги и уперев руки в бока, показывая, как высокомерно вел себя отец того мальчика. А затем изобразила поведение Лян Бэйлиня.

- Его родители сказали, что у их сына рана на голове, и ему потребовалось наложить шесть швов. Они хотели, чтобы дядя Лян компенсировал их расходы и лично извинился перед ними. После долгой болтовни дядя Лян согласился.

Чэн Шунань:

- ???

Такое поведение определенно было несвойственно Лян Бэйлиню.

Лян Бэйлинь уверенно вел машину, не перебивая их и лишь время от времени поглядывал на них в зеркало заднего вида.

- Когда тот человек увидел, что дядя Лян так спокойно держится, он сразу начал наглеть, а дядя Лян махнул рукой и сказал ему, чтобы он не зарывался.

Чэн Аньань также махнула рукой и изобразила пугающую усмешку, подражая Лян Бэйлиню:

- Дядя Лян сказал мне, чтобы я не боялась, и, когда этот мальчишка выздоровеет и снова придет в школу, я могу бить его сколько захочу. Главное, не убить его, и тогда мы всегда сможем откупиться. Ничего страшного, лишь бы я была довольна.

Чэн Шунань чуть не выронил молоко из рук и, потеряв дар речи, уставился на человека, сидевшего на водительском сиденье.

Остановив машину на красный свет, Лян Бэйлинь обернулся к ней и сказал:

- Аньань, у тебя была слишком зловещая улыбка, я никогда так не улыбаюсь.

- Да, я не умею улыбаться так, как дядя Лян, - Аньань скорчила рожицу. – Но его родители и директор позеленели в тот момент.

- Когда имеешь дело таким неразумным ребенком и его родителями, нужно дать понять, что мы вообще ненормальные, - добавил Лян Бэйлинь. – Зато после этой истории никто больше не посмеет задирать Аньань.

- Вот именно! – взволнованно сказала Аньань. – Те, кто раньше избегал меня, теперь стали намного дружелюбнее. А мои соседки по комнате теперь всюду ходят за мной, и у меня появилось несколько друзей!

Когда вновь загорелся зеленый свет, Лян Бэйлинь повернул налево, и вскоре они подъехали к дому Чэн Шунаня.

Видя, как радуется Аньань, Чэн Шунань тоже был рад за нее, но у его все еще одолевали сомнения.

- Всё действительно разрешилось?

- Конечно, - ответила Аньань. – Мы заплатили за оборудование и компенсировали медицинские расходы, а тот мальчик лично извинился передо мной.

- Дети всегда тянутся к тем, кто сильнее, - сказал Лян Бэйлинь. – Если ты сильнее, никто не посмеет обидеть тебя, и даже станут тебя уважать. Может, это и не совсем правильный подход, но он работает.

Лян Бэйлинь не раз оказывался в подобной ситуации, когда был ребенком. Когда он учился в школе, его положение было еще хуже, чем у Аньань. Его одноклассники пытались травить его все вместе, но он сам разбирался с ними, и после этого они оставляли его в покое.

Хотя в школе «Юйхуа» были строгие правила, таким новичкам как Аньань поначалу приходилось непросто. Поэтому перед тем, как она пошла в школу, Лян Бэйлинь посоветовал ей не терпеть, если возникнут неприятности и до тех пор, пока все живы, он сможет решить любую проблему.

Каково это знать, что тебя принимают безоговорочно?

Хотя Аньань не до конца понимала сложные отношения между Лян Бэйлинем и семьей Чэн, она слышала обрывки разговоров взрослых, поэтому всегда держалась с ним настороженно и даже враждебно. Но с того момента девочка полностью приняла его.

- Мои соседки по комнате спрашивают меня, кто мне дядя Лян, - сказала Аньань. – У нас ведь разные фамилия, и я не могу сказать, что мы родственники.

Она посмотрела на Чэн Шунаня, надеясь получить от него ответ. Девятилетняя девочка была развита не по годам и по различным мелочам смутно догадывалась о чувствах Лян Бэйлиня, а вот поведение Чэн Шунаня было неоднозначным.

Когда ее одноклассники задавали ей такие вопросы, ей самой хотелось найти подходящее определение для Лян Бэйлиня. Но она не знала, что ответить, поэтому спросила Чэн Шунаня.

В машине внезапно повисла тишина. Не только Аньань, но и Лян Бэйлинь молчал, крепко сжимая руль и глядя перед собой в ожидании ответа.

- Аньань, сейчас дядя Лян защищает тебя, но в будущем, когда ты вырастешь, тебе придется научиться самостоятельно решать свои проблемы, - Чэн Шунань поспешно сменил тему, опасаясь, что девочка снова начнет задавать вопросы.

Он также боялся, что Аньань будет разочарована, когда Лян Бэйлинь однажды перестанет защищать ее.

Лян Бэйлинь бросил острый взгляд на Чэн Шунаня в зеркало заднего вида. Тот все еще улыбался, но его взгляд стал спокойным и сосредоточенным. Он обнимал Аньань одной рукой за плечи, терпеливо разговаривая с ней.

Лян Бэйлинь сузил глаза и сказал, обращаясь к Аньань:

- Я буду защищать тебя, даже когда ты вырастешь. Ты же мой единственный ребенок. Если я не буду защищать тебя, кто же позаботится обо мне в старости?

Лян Бэйлинь произнес эти слова так непринужденно, словно отец, который разговаривает со своей дочерью. В его голосе звучали нотки нежности и даже легкой обиды.

После его слов Чэн Шунань вместе с Аньань застыли от изумления.

Чэн Шунань вышел из ступора и смущенно кашлянул, его уши покраснели. Но Чэн Аньань, немного подумав, сказала с серьезным видом:

- Не волнуйся, дядя Лян, я буду заботиться о тебе. И ты, дядя, тоже не переживай. У тебя есть я.

Лян Бэйлинь, взяв чемодан, вошел вслед за ними в квартиру. Это было небольшое, но уютное жилье с двумя спальнями, оформленными в теплых тонах. На балконе был оборудован уголок, где работал Чэн Шунань. В углу гостиной располагалась кошачья лежанка. Пока Чэн Шунань был в командировке, Лян Бэйлинь отвез кошку к тете Янь, чтобы она позаботилась о ней.

Как только они вошли в дом, Чэн Шунань отправился в душ, а Чэн Аньань ушла к себе в комнату, чтобы сделать домашнее задание. Лян Бэйлинь оставил чемодан в гостиной, а всю одежду, которую Чэн Шунань носил в командировке, сложил в стиральную машину.

Перед тем, как они поехали встречать Чэн Шунаня, он заранее купил продукты и разложил их по полкам в холодильнике, и теперь он быстро приготовил несколько легких блюд.

Пока Чэн Шунань принимал душ, сушил волосы и наносил маску на лицо, ужин был почти готов. Пока они ужинали все вместе, Чэн Аньань рассказывала обо всем, что произошло в школе, а Чэн Шунань делился впечатлениями о своей поездке.

После ужина Лян Бэйлинь вместе с Чэн Шунанем убрали со стола и перекусили фруктами. Было уже девять часов вечера, и Лян Бэйлинь, опасаясь утомить Чэн Шунаня, встал и собрался уходить.

Чэн Шунань, зевая, проводил его к выходу и, помахав ему рукой, закрыл за ним дверь.

Когда он повернулся, перед ним вдруг появилась Чэн Аньань, которая уже ушла в свою комнату.

- Почему ты еще не спишь? Ложись спать пораньше, завтра тебе нужно вернуться в школу.

Чэн Аньань с хмурым видом посмотрела ему прямо в глаза:

- Дядя, кто все-таки для тебя дядя Лян?

Едва ли его можно было назвать сотрудником. Не бывает такого, чтобы простой сотрудник настолько глубоко погружался в жизнь своего босса: каждый день возил его на работу и обратно, готовил по три раза в день, сидел за одним столом, занимался его ребенком, делал всю работу по дому и решал все проблемы.

Но и на бойфренда он тоже не был похож. Каждый день после ужина он уходил к себе. Не было ни свиданий, ни объятий, ни поцелуев, ни даже просто ласковых слов.

- Дети не должны задавать такие вопросы, - Чэн Шунань смущенно потер нос, пряча глаза от Аньань.

- Дядя, ты мне так и не ответил, как мне называть дядю Ляна, - Чэн Аньань задала вопрос иначе.

- Я не знаю, - собравшись с духом, ответил Чэн Шунань.

Чэн Аньань надула губы и посмотрела на него, как на подлеца:

- Это жестоко. Неужели он для тебя пустое место?

***

В баре Шень Юнь, выпив крепкого вина, насмешливо уставился на Лян Бэйлиня:

- Так ты у нас теперь пустое место, а?

Лян Бэйлинь, не обращая на него внимания, спокойно пил сок.

Шень Юнь с отвращением взглянул на манговый смузи:

- Я позвал тебя выпить, а ты что тут устроил?

- Завтра рано утром собрание, и мне нужно отвезти Сяонаня, - спокойно ответил Лян Бэйлинь.

- От его дома до мастерской десять минут ходьбы, тоже мне проблема! - разозлился Шень Юнь. – Смотри, а то с одной рюмки наступит похмелье, и тебя заметут, когда ты повезешь своего Сяонаня.

Лян Бэйлинь, лениво развалившись в кресле, съел вишенку с края стакана и, сделав большой глоток смузи, бесцеремонно ответил:

- Не захлебнись от злости.

- Я уже уведомил совет директоров о совещании на этой неделе. Речь пойдет о повторном назначении на должность ушедшего в отставку председателя правления, - Шень Юнь отставил бокал и закурил еще одну сигарету. – Я тут пообщался с акционерами в частном порядке, многие из них не испытывают ко мне доверия. 96% акционеров выступают за твое возвращение. Теперь не отвертишься.

- Не пойду, - невозмутимо отозвался Лян Бэйлинь.

- Ты и так уже остался без работы и без любви, - вспылил Шень Юнь. – А теперь чего добиваешься? Хочешь отказаться и от дружбы? Раз уж ты вернулся, почему бы тебе не прийти и не помочь мне? Я и так уже полгода тащу твою дурацкую компанию на себе, ты хочешь, чтобы я вечно нес эту ношу?

- По крайней мере, пока.

Шень Юнь окончательно потерял терпение. Он поднял руку, подзывая официанта и заказал несколько крепких напитков, а затем кивнул на Лян Бэйлиня:

- Это за его счет.

- Слушаюсь, босс,- кивнул официант.

Лян Бэйлинь не смог больше сопротивляться и выпил с Шень Юнем несколько бокалов.

В баре было немного людей, и в их углу было тихо. Лян Бэйлинь достал телефон и несколько раз провел по экрану пальцем. Шень Юнь наклонился к нему и, заглянув в экран, успел разглядеть отправленное Чэн Шунаню сообщение: «На завтрак будет пирог со сладким картофелем.»

- По-прежнему между небом и землей? – фыркнул Шень Юнь.

- Я не смею выяснять отношения, - с беспомощным видом ответил Лян Бэйлинь.

- Ни тебе объяснений, ни отношений. Раньше у вас хотя бы было соглашение, а теперь что? Поздравляю, далеко продвинулся.

Шень Юнь задел больное место, и Лян Бэйлиню стало не по себе. Ему было невыносимо думать о том, что он натворил, при одной мысли об этом он был готов придушить самого себя.

- Ну, и что ты собираешься делать? – снова спросил Шень Юнь. – Так ведь не может продолжаться.

- Я не стану спешить, - ответил Лян Бэйлинь. – Я счастлив от того, чего уже добился.

Шеень Юнь поднял бокал:

- Ну, удачи тебе.

***

Чэн Шунань уже задремал, когда его разбудил шорох за дверью, он всегда спал очень чутко. Он сел на кровати и потер глаза, полагая, что это ему просто померещилось. Но за дверью по-прежнему слышались странные звуки. Он слез к кровати и, подойдя к двери, прислушался – похоже, кто-то открыл входную дверь.

Когда посреди ночи кто-то взламывает замок твоей двери, это действительно очень страшно. Чэн Шунань окончательно проснулся, взял из шкафа биту, которую ему оставил Лян Бэйлинь, чтобы он при случае мог защитить себя. А затем он выглянул за дверь и грозно крикнул:

- Кто здесь?

Подозрительные звуки стихли, и через несколько секунд послышался знакомый голос:

- … Сяонань.

Это был Лян Бэйлинь.

Должно быть, он был пьян. Какое-то время он смотрел на Чэн Шунаня, словно не узнавая его, а затем медленно проговорил:

- Извини, я шел домой… как я оказался здесь?

Чэн Шунань помог ему лечь на диван, а затем пошел на кухню приготовить медовый напиток. Когда он вернулся обратно, Лян Бэйлинь уже сел. Он держался спокойно и серьезно и, если не считать затуманенного алкоголем взгляда, он выглядел так, словно присутствовал на деловой встрече.

Чэн Шунань протянул ему стакан с напитком и спросил:

- Сколько ты выпил?

Лян Бэйлинь взял стакан обеими руками и, сделав несколько глотков, добросовестно ответил:

- Мы пили с Шень Юнем в его баре «Flame», нас было двое.

- … Я тебя не об этом спрашиваю.

Чэн Шунань сидел на ковре, скрестив ноги. На нем были шорты и футболка с длинными рукавами. Когда он двигался, вырез слегка приоткрывал его ключицы, которые отбрасывали соблазнительную тень на его кожу. Эти ключицы, открытые руки и ноги, а также сияющая белизной кожа вызывали зуд в ладонях Лян Бэйлиня.

Чэн Шунань только что проснулся, и его мягкие волосы небрежно падали на лоб. С таким сонным взглядом он казался мягким и податливым.

Лян Бэйлинь отвел взгляд, его кадык резко дернулся, а рука, державшая стакан, вдруг стала очень горячей.

- Я… пожалуй, пойду, - сказал он.

Чэн Шунань взглянул на часы, висевшие на стене – они показывали час ночи. Конечно, Лян Бэйлинь вполне мог вернуться к себе, но он сейчас явно был не в себе. Чэн Шунань немного поколебался, а затем сказал:

- Можешь переночевать в гостиной.

- Хорошо, - сразу же согласился Лян Бэйлинь.

Чэн Шунань:

- ……

Он нашел большую хлопчатобумажную пижаму, которую ему подарил организатор последнего мероприятия. Ему она была не нужна, и он изначально собирался разрезать ее и сделать из нее подстилку для Цзицзи, но теперь решил отдать ее Лян Бэйлиню.

Пока Лян Бэйлинь принимал душ, Чэн Шунань посмотрел на диван – скорее всего, Лян Бэйлинь не сможет поместить на нем.

Лето было не за горами, и сейчас было вполне тепло, к тому же, на полу лежал толстый ковер. Чэн Шунань немного подумал и решил устроить ему постель прямо на полу. Он сходил в спальню, принес оттуда два плотных одеяла и, отодвинув журнальный столик, расстелил их на полу, а затем принес подушку и еще один плед. Наконец, место для сна было готово.

Звук льющейся воды в ванной стих, и оттуда послышался хрипловатый голос Лян Бэйлиня:

- Сяонань, мне нужно полотенце.

- А, оно на балконе, я постирал его утром, - ответил Чэн Шунань и, зевая, отправился за полотенцем.

Он взял полотенце и подошел к ванной. Его настолько одолевал сон, что он засыпал на ходу. Он уже хотел повесить полотенце на дверную ручку, как вдруг дверь в ванную приоткрылась, выпустив наружу горячий влажный пар.

Чэн Шунань инстинктивно отпрянул назад, но в этот момент сильная рука вцепилась в полотенце, одновременно стиснув его запястье.

__________________________________________

1. Не поняла, куда она его то ли толкнула, то ли прижала. Какой-то резервуар или водоем, и еще культура/посев. Не знаю, о чем идет речь.

*************************

Переводчик: Kosen

Конец истории, часть 1

Чэн Шунань не сразу понял, что происходит. Будучи не в силах освободить запястье, он медленно поднял глаза и посмотрел на человека, стоявшего в ванной.

Там не было света, и в тусклом свете настенного светильника в гостиной он смог разглядеть лишь смутные очертания. Обнаженный Лян Бэйлинь стоял возле двери, и можно было разглядеть только его плечи, оплетенные гладкими мышцами, а нижняя часть его тела была скрыта в тени.

Сквозь приоткрытую дверь из влажного полумрака вновь послышался хрипловатый голос Лян Бэйлиня:

- Сяонань…

Его взгляд уже прояснился, и стал пугающе глубоким и обжигающим.

Чэн Шунань никак не мог прийти в себя, у него зашумело в голове, и он, заикаясь, произнес:

- Ты… ты уже помылся?

- Сяонань, - глухим голосом вновь позвал его Лян Бэйлинь и, шагнув вперед, открыл дверь еще шире.

Чэн Шунань на миг оцепенел и поспешно отвернулся, но было уже слишком поздно. Теперь тело Лян Бэйлиня можно было увидеть полностью, и увиденная им картина уже запечатлелась у него в голове.

Реакция Лян Бэйлиня была слишком очевидной, и его размер в возбужденном состоянии был настолько внушительным, что его было невозможно не заметить.

- Что ты делаешь! Скорее надень халат!

Чэн Шунань отвернулся, его лицо вспыхнуло от смущения. С него вмиг слетел сон. Ему хотелось повести себя как опытному человеку, но на деле, он казался невинным мальчиком, который не знал, как ему справиться с такой ситуацией. Раньше он уже видел его бесчисленное количество раз, но почему-то теперь, спустя несколько лет, его размер казался еще больше.

Лян Бэйлинь все еще не отпускал его руку. Его хватка была не очень крепкой, но Чэн Шунань все равно не мог вырваться.

Чэн Шунань не мог понять, протрезвел ли Лян Бэйлинь или все еще пьян. Он не делал лишних движений и лишь повторял его имя глубоким низким голосом, словно искушая его и побуждая прыгнуть в бездну.

- Сяонань, я так соскучился по тебе, я правда очень сильно соскучился, - прошептал Лян Бэйлинь, и его голос звучал все настойчивей. – Я хочу тебя.

Чэн Шунань чувствовал, что он сейчас взорвется, он почти утратил способность говорить.

Лян Бэйлинь вдруг с силой сжал его руку, и Чэн Шунань невольно шагнул вперед. Он едва не уткнулся носом в грудь Лян Бэйлиня и вдруг уловил цитрусовый аромат геля для душа, смешанный с особым запахом, присущим только Лян Бэйлиню.

Он закрыл глаза и дрожащим голосом тихо вскрикнул:

- Я… мне страшно!

С тех пор, как Лян Бэйлинь снова появился в его жизни, несмотря на хаос, который он вначале принес с собой, он все же всегда сохранял безопасную дистанцию и никогда не давил на него и не заставлял его чувствовать себя неуютно. Они проводили вместе много времени в Юньчене и даже жили в одном номере в стране W, но Лян Бэйлинь никогда не переступал границ дозволенного.

И вот теперь, после возвращения в Юши Чэн Шунань чувствовал себя в присутствии Лян Бэйлиня все более непринужденно, почти позабыв о том, что волк никогда не станет травоядным.

После этих слов Лян Бэйлинь замер. Они оба молчали какое-то время. Чэн Шунань медленно закрыл глаза, не решаясь взглянуть на Лян Бэйлиня.

- Сяонань, позволь мне обнять тебя, хорошо? Если тебе станет страшно, просто скажи, и я остановлюсь, обещаю.

На лице Лян Бэйлиня отражались все его давно сдерживаемые чувства. Это было не только физическое желание, но и исходящая из глубины души потребность обнять любимого человека.

- Просто обнимемся, - мягко уговаривал он, полностью открыв дверь и притягивая Чэн Шунаня к себе.

Ванная была очень маленькой, и в ней было не развернуться. Когда Чэн Шунань был в ней один, ему там было вполне комфортно, но вдвоем с Лян Бэйлинем им сразу стало тесно.

К тому же, Лян Бэйлинь обнял его так крепко, словно для них двоих тут не было места и, только тесно прижимаясь друг к другу, они смогут удержаться на этом пространстве.

Стоя среди горячего влажного пара, Чэн Шунань почувствовал, как у него перехватило дыхание и закружилась голова. Прежде чем он успел опомниться, его уже усадили на раковину. Мраморная столешница была покрыта банным полотенцем, чтобы ему не было холодно, а его спина опиралась на руки Лян Бэйлиня.

Поцелуи сыпались на него, словно капли дождя. Лян Бэйлинь больше не дал ему возможности отказаться, но он помнил о том, что Чэн Шунаню «страшно», помнил, что он боялся замерзнуть и поскользнуться, помнил о том, как он нервничает, поэтому после своего пылкого поцелуя сумел остановиться.

Лян Бэйлинь прижался лбом ко лбу Чэн Шунаня, и в этом замкнутом пространстве было отчетливо слышно его тяжелое дыхание, которое опаляло ухо Чэн Шунаня.

……………………….

……………………….

Чэн Шунань заснул, едва его голова коснулась подушки, а Лян Бэйлинь, видимо, снова принял душ. Неизвестно, когда именно он лег спать, но, когда Чэн Шунань проснулся утром, тот уже приготовил омлет и кашу, а на столе стояла говядина в соевом соусе.

События прошлой ночи вновь промелькнули у него в голове. Чэн Шунань на миг замер, а затем, как ни в чем не бывало, сел за стол и начал пить кашу.

Лян Бэйлинь сел напротив него и, подложив ему в тарелку кусок говядины, спокойно сказал:

- Подкрепись.

Чэн Шунань попытался кашлянуть, но его попытка была слишком неуклюжей, и он снова покраснел.

- Сяонань, мы…

- Не стоит воспринимать всерьёз то, что произошло между нами, - поспешно перебил его Чэн Шунань.

Лян Бэйлинь немного помолчал, а затем сказал с едва заметной улыбкой:

- Мы сегодня должны отвезти Цзицзи к ветеринару для дегельминтизации. Я уже записал ее на прием на 3.30, поедем прямо из мастерской.

- …………

Чэн Шунань опустил голову и, сделав большой глоток каши, невнятно пробормотал:

- Хорошо.

- Я и не собирался ничего воспринимать всерьез, лишь бы тебе было хорошо, - добавил Лян Бэйлинь.

- …………

Он взял салфетку и прежде, чем Чэн Шунань успел среагировать, стер следы каши с уголка его губ. Это был довольно интимный жест, но Лян Бэйлинь держался так, словно это было вполне естественно.

- Я могу подождать, - сказал он.

Завтрак проходил в неловкой обстановке, но, к счастью, Лян Бэйлинь не стал развивать эту тему дальше. Им снова нужно было идти на работу, а затем возвращаться домой, ничего не изменилось. Единственное, что смущало Чэн Шунаня, это то, что несколько дней спустя они снова сделали это в ванной.

После первого раза был второй, а затем и третий.

Все было как и раньше. Чэн Шунань получал удовольствие, принимал душ и ложился спать. Что же касается того, каким образом Лян Бэйлинь решал свои проблемы, его уже не волновало.

Просто на следующее утро в ванной сохранялся сильный запах. Возможно, Лян Бэйлинь специально не открывал окно, чтобы проветрить ванную, и запах чувствовался даже в гостиной.

Чэн Шунань просто притворился, что ничего не замечает.

*************************

Переводчик: Kosen

Конец истории, часть 2

Летом всегда лучше. Чэн Шунань боялся холода и любил тепло, радуясь солнцу больше, чем подсолнухи.

Однажды в середине июля он надел на себя мантию выпускника и сфотографировался на фоне здания колледжа с дипломом в руке.

После того, как он поужинал вместе с преподавателями и однокурсниками, за ним приехал Лян Бэйлинь. Они не стали садиться в машину и неспешно шли по пустынной улице. По дороге Чэн Шунань просматривал видео в групповом чате. Это были его бывшие однокурсники, которые окончили колледж три года назад и теперь разъехались по разным городам. Все они поздравляли его с получением диплома.

Чи Сяохе сейчас работал на севере страны. Он прибежал в гараж посреди ночи и открыл дверцу машину – внутри всё было усыпано розами. Именно об этом они когда-то договорились – в день получения диплома открыть шампанское в машине, полной роз, чтобы отпраздновать такое событие. Он открыл шампанское и крикнул в камеру:

- Чэн Шунань!

А затем все остальные, кто был онлайн, громко закричали:

- Поздравляем с окончанием учебы!

Чэн Шунань смотрел в телефон, едва не спотыкаясь, и Лян Бэйлинь обнял его, чтобы поддержать.

Чэн Шунань улыбнулся сквозь слезы и больше не мог идти дальше. Лян Бэйлинь по-прежнему сжимал его в объятьях.

- Когда мы так доберемся до дома? – спустя какое-то время, спросил Чэн Шунань.

В полумраке черты Лян Бэйлиня казались слегка размытыми, но свет уличного фонаря придавал им особую мягкость.

- Сколько бы на это ни понадобилось времени, я все время буду с тобой.

В конце месяца у Аньань был день рожденья. Их с Чэн Шунанем дни рожденья отделяли всего лишь несколько дней, и он предложил отметить их вместе. Но Лян Бэйлинь был категорически против, он привел множество доводов против этого и в итоге, так и не согласился. Он был готов праздновать день рожденья Чэн Шунаня каждый месяц. Как можно объединять два праздника в один!

Сначала нужно было отпраздновать день рожденья Аньань. Она уже полностью освоилась в школе и пригласила своих друзей к себе домой. Чэн Шунань, глядя на свою небольшую квартиру, сразу забеспокоился.

Лян Бэйлинь предложил устроить вечеринку у него дома.

- Пригласим несколько поваров и попросим тетю Янь помочь. А иначе, что ты будешь делать с толпой детей у себя дома? Им же нужно много места, чтобы они могли играть.

Чэн Шунань немного засомневался. После возвращения в Юши он еще ни разу не был в доме Лян Бэйлиня, тот сам приходил к нему каждый день.

- Тетя Янь очень соскучилась по тебе. Прошло уже полгода с тех пор, как ты вернулся, а она еще не видела тебя. Она даже собиралась прийти к тебе в мастерскую, - в голосе Лян Бэйлиня послышались умоляющие нотки. – Когда мы думали, что с тобою случилась беда, она часто вставала по ночам и открывала ворота. Я спросил ее, зачем она это делает, и она сказала… вдруг ты однажды вернешься.

Пытаясь узнать новости о Чэн Шунане, Лян Бэйлинь часто выходил из дома, а, когда возвращался, у двери его ждала не только Цзицзи, но и тетя Янь.

После того, как Чэн Шунань вернулся, тетя Янь несколько раз хотела навестить его в мастерской, но она была очень тактичным человеком и понимала, что Чэн Шунань может не захотеть видеть прежних знакомых, и не хотела добавлять ему хлопот. Поэтому она так и не решилась сходить к нему, надеясь, что однажды он придет сам.

Чэн Шунань поехал домой к Лян Бэйлиню посреди рабочего дня.

Вновь очутившись в знакомом месте, он остановился у ворот, на его лице мелькнуло волнение, и он опустил голову, предавшись собственным мыслям.

Лян Бэйлинь держался рядом с ним, не сводя с него беспокойного взгляда. Казалось, он в любой момент был готов предложить ему вернуться обратно, но в этот момент Чэн Шунань поднял голову и посмотрел на тетю Янь, которая ждала его у двери.

При одном только взгляде на него глаза тети Янь покраснели. Она умела различать настроение людей и, увидев, что Чэн Шунань успокоился, подбежала к нему. Взяв его за руки, она оглядела его с головы до ног.

- Хорошо, что ты вернулся, хорошо, что пришел… Тетя Янь сегодня приготовила твою любимую еду. Приходи почаще, Сяонань.

Во дворе появилось много деревьев и цветов, дорожки были вымощены галькой и голубой плиткой, а в углу двора в небольшом пруду плавали карпы. Чэн Шунань остановился возле магнолии и посмотрел вверх. Она уже отцвела, и теперь осталась лишь зеленая листва.

- Это дерево цветет белыми цветами, - со знанием дела пояснил Лян Бэйлинь и потянул Чэн Шунаня дальше. – А вот эти две – розовыми. Ты любишь белые цветы, но, если все три дерева будут цвести одинаково, картина будет слишком однообразной.

Его слова рассмешили Чэн Шунаня, и он спросил:

- Когда ты их посадил?

Лян Бэйлинь немного помолчал, он провел ладонью по стволу магнолии и тихо ответил:

- Я решил посадить их еще перед тем, как ты уехал в Цзиньчжоу. Я хотел дождаться твоего возвращения, чтобы мы могли посадить их вместе, но потом… я посадил их сам.

Чэн Шунань перестал улыбаться и промолчал.

Они оба до сих пор слишком болезненно переживали его «смерть». Для Чэн Шунаня это было отчаянное бегство, а для Лян Бэйлиня – чудовищная боль и падение в бездну отчаяния.

Двор выглядел точно также, но в нем всё изменилось. Повсюду были расставлены маленькие декорации: кролик с грибами посреди клумбы, белка с арбузом на голове, ёжики, собравшиеся на совет. Казалось невозможным, чтобы такой человек, как Лян Бэйлинь мог украсить свой двор подобным образом.

К тому же, прежнюю жесткую мебель сменили мягкие дворовые диванчики, и даже беседка была увита розами.

Это было похоже на тайный уголок в волшебном саду – всё именно так, как нравилось Чэн Шунаню.

Лян Бэйлинь предложил ему осмотреть подвесную корзину. Она была выстелена толстой мягкой подстилкой, Чэн Шунань удобно устроился в корзине и закрыл глаза.

- Тетя Янь изготовила две подстилки – одна льняная для летнего периода, она мягкая, и на ней прохладно сидеть. Другая предназначена для зимы, вернем ее обратно в начале осени.

Он говорил об этом так естественно, словно Чэн Шунаню следовало об этом знать, поскольку это касается его лично.

Казалось, здесь всё делалось для него, словно здесь ждали его возвращения.

Ужин получился роскошным, и весь стол был заставлен блюдами, которые любил Чэн Шунань.

После ужина Лян Бэйлинь достал из шкафчика корм и лакомства для Цзицзи. Он заказал их несколько дней назад, но все время забывал забрать их. После работы он собирался заехать к Чэн Шунаню, поэтому решил взять всё с собой.

Чэн Шунань вышел из ванной и, видя, что Лян Бэйлинь занят, сел в гостиной, чтобы подождать его.

Лян Бэйлинь собрал свои вещи, и ему пришлось дважды окликнуть Чэн Шунаня, прежде чем тот поднял голову:

- Ммм?

- В чем дело? – с улыбкой спросил Лян Бэйлинь.

- Все в порядке, - Чэн Шунань покачал головой и встал. – Пошли.

Они оба вышли за дверь.

И только когда они выехали с территории жилого комплекса, Лян Бэйлинь с запозданием сообразил, что Чэн Шунань только что заходил в ванную и все видел.

Но, независимо от того, видел он или нет, и о чем бы он ни думал, это отражало решимость и отношение Лян Бэйлиня. Если Чэн Шунань не заговорит об этом, то и он тоже ничего не скажет.

Между ними еще многое нужно было исправить, точно также, как был изменен засаженный цветами двор или ванная комната, в которой была разбита ванна. Лян Бэйлинь подумал, что, возможно, уже не удастся залечить раны, не оставив шрамов, но он был готов потратить всю жизнь на то, чтобы эти шрамы были заметны как можно меньше.

*************************

Переводчик: Kosen

Конец истории, часть 3

Через несколько дней наступил день рожденья Аньань. Чэн Шунань пришел рано утром, чтобы помочь все подготовить и украсить дом к празднику. Он не мог свалить все приготовления на Лян Бэйлиня и тетю Янь.

Но, к его удивлению, когда он пришел, все уже было почти готово. На кухне была приготовлена вся посуда, в гостиной были разложены различные закуски, фрукты и множество игрушек, а в крытой галерее была организована большая игровая площадка.

Чэн Шунань обошел весь дом и понял, что ему совершенно нечего делать. Лян Бэйлинь, который все время следовал за ним, спокойно сказал:

- Все было готово еще вчера. Я хотел, чтобы ты сегодня поспал подольше и тебе не пришлось бы приходить так рано, но мне ужасно хотелось увидеть тебя, поэтому я ничего не сказал тебе.

Лян Бэйлинь теперь так запросто говорил о своих чувствах, словно это была самая естественная вещь на свете, и это заставляло Чэн Шунаня краснеть от смущения.

Вскоре пришли повара, а Аньань отправилась изучать игровую площадку. Чэн Шунаню было нечем заняться, поэтому он просто сел в сторонке и начал играть с телефоном.

В этот момент кто-то позвонил в дверь. На экране появилось лицо мужчины-иностранца средних лет. Лян Бэйлинь коротко переговорил с ним, и Чэн Шунань краем уха слышал их разговор. Поговорив с этим человеком, Лян Бэйлинь подошел к Чэн Шунаню и сказал:

- Это наш новый сосед, он когда-то был клиентом моей компании. Недавно мы встретились неподалеку отсюда и поняли, что мы теперь соседи. Он знал, что я сегодня дома, и ему нужно поговорить со мной.

После того, как Лян Бэйлинь вышел, Чэн Шунань остался сидеть на месте, пока не услышал наверху какое-то движение. Немного подумав, он медленно поднялся по лестнице на второй этаж.

Тетя Янь возилась с постельными принадлежностями. Она привыкла каждые выходные сушить и проветривать одеяла во всех комнатах. Когда Чэн Шунань поднялся наверх, она как раз стояла в дверях его прежней комнаты с одеялом в руках.

Тетя Янь, давай я помогу тебе, - Чэн Шунань подошел к ней, чтобы взять у нее одеяло.

- Нет, не нужно. Ты иди, развлекайся внизу. Сейчас еще есть время, я успею все закончить до того, как придут друзья Аньань.

Тетя Янь пошла вперед вместе с одеялом, и Чэн Шунань, забрав у нее подушки, пошел вслед за ней в специально отведенное для просушки белья место.

Это было то самое одеяло, которым раньше накрывался Чэн Шунань. Оно было мягким и приятным на ощупь, и хранило легкий приятный аромат мыла.

Его не было здесь уже три года, но казалось, что его постельным бельем пользовались до сих пор – оно было чистым и пахло свежестью, словно он никогда и не уезжал отсюда.

- Когда ты исчез, Бэйлинь спал в твоей комнате. Но потом ему стало хуже, у него участились галлюцинации, и психиатр посоветовал ему вернуться в свою спальню. Но он менял постельное белье в твоей комнате каждые несколько дней. Он сказал, вдруг ты однажды вернешься, и тогда ты будешь недоволен, что твоя постель в плохом состоянии.

Тетя Янь расстелила одеяло, обработала его паром от клещей и убедилась в том, что оно полностью находится на солнечном свете.

Сейчас уже было проще говорить на эту тему. Случись это год назад, когда судьба Чэн Шунаня еще была неизвестна, она никогда не смогла бы сказать этих слов.

Чэн Шунань помог ей разложить подушки и, немного помолчав, спросил:

- А его галлюцинации… это было серьезно?

Он опустил голову и начал старательно разглаживать подушки. Его лицо было сложно разглядеть, но все же было непохоже на то, что он впервые слышит об этом, и тетя Янь без колебаний ответила:

- Это длилось более полугода, и всё было очень серьёзно. Иногда он вставал посреди ночи и выходил во двор искать тебя, утверждая, что видел тебя босым, и ты наверняка замерз. А однажды он развел в доме огонь, сказав, что ты мерзнешь и в итоге, чуть не спалил весь дом.

Сейчас было проще говорить об этом, но тогда тетя Янь была по-настоящему напугана. Лян Бэйлинь тоже понимал, что дело серьезно, поэтому обратился к психиатру.

После того, как тетя Янь закончила прибираться в комнате Чэн Шунаня, они перешли в комнату Лян Бэйлиня. Они вдвоем отнесли одеяло с подушками на просушку, но паровая машина для удаления клещей больше не включалась, и тетя Янь сказала Чэн Шунаню:

- Кажется, у Бэйлиня в комнате есть еще одна. Схожу поищу.

- Я сам схожу, - сказал Чэн Шунань и пошел обратно в комнату.

Такие вещи обычно хранились в гардеробной. Чэн Шунань осмотрелся по сторонам, проверил все ящики, но ничего не нашел. Тогда он взобрался по лестнице на верхнюю полку, чтобы поискать там, но наткнулся на коробку.

Чэн Шунань взглянул на коробку – это была упаковка от его любимых пирожных. Он не ожидал, что Лян Бэйлинь станет хранить ее. Все еще стоя на лестнице, он открыл коробку. Там было всего лишь несколько фотографий и сложенный лист бумаги, но он не нашел там того, что искал.

Он присмотрелся к фотографиям и увидел большой корабль, который, видимо, застрял на мелководье. Внизу была видна подпись: «16 сентября, Брувис.»

Ему стало немного любопытно, и он просмотрел фотографии этого лайнера, снятые с разных ракурсов в разное время: 14 февраля, Брувис; 3 августа, Брувис; 28 декабря, Брувис.

Эти даты были слишком символичны, чтобы не обратить на это внимания. Он никак не мог понять, какое отношение имеет этот лайнер ко Дню святого Валентина, к датам их с Лян Бэйлинем дней рожденья или дате их знакомства.

Но вскоре он все понял.

Десять минут спустя Чэн Шунань вновь сложил лист бумаги, положил сверху фотографии и поставил коробку на место.

Он словно провалился в пустоту, и его сердце затопила боль.

Какое-то время он постоял в гардеробной, а затем медленно подошел к окну на втором этаже и посмотрел вниз. Лян Бэйлинь уже вернулся и теперь стоял во дворе, объясняя Аньань правила игры.

На его лице играла спокойная улыбка, он разговаривал ласково и терпеливо. Он совсем не был похож на полностью отчаявшегося человека, который страдал галлюцинациями.

Корабль на фотографии был всего лишь местной достопримечательностью в одном приморском городке на восточном побережье и, казалось, не имел к их жизни никакого отношения. На за те два года Лян Бэйлинь четыре раза ездил в это место, а перед тем, как поехать туда в пятый раз, он оставил письмо, больше не собираясь возвращаться.

Но иногда судьба сама вмешивается в планы людей. За несколько дней до этой поездки он случайно увидел Чэн Шунаня на видео.

Чэн Шунань достал телефон и нашел информацию об этом корабле. Это было грузовое судно, застрявшее в чужой стране. Одинокий и безмолвный, он остался среди волн, не способный ни добрать до берега, ни вернуться домой.

Также, как Чэн Шунань, и также, как Лян Бэйлинь.

Вот почему те, кто страдал, возвращались к нему снова и снова.

Шум во дворе стал громче. Чэн Шунань убрал телефон и спустился вниз.

Лян Бэйлинь, стоя на крыльце, сказал с улыбкой:

- Сосед узнал, что мы сегодня празднуем день рожденья нашего ребенка, и его жена специально испекла печенье, которое отдала мне.

На игровом столе стояло большое блюдо с печеньем, и его аромат можно было почувствовать даже на расстоянии.

- Дядя, это очень вкусно, попробуй, - Аньань с сияющим взглядом взяла тарелку.

- Но оно не такое вкусное, как у твоего дяди, - Лян Бэйлинь с улыбкой погладил ее по голове.

- Дядя, ты умеешь делать печенье? – удивилась Аньань. – А ты можешь испечь его для нас с дядей Ляном?

Чэн Шунань слегка приуныл, подумав о своих скромных кулинарных способностях, но все же подумал, что нужно немного порадовать Лян Бэйлиня с Аньань.

Поэтому он охотно согласился, но при этом предупредил их:

- Ладно, только если оно получится не очень хорошим, вы все равно должны будете его съесть.

Вскоре пришли дети, и они устроили веселый обед. После еды Чэн Шунань забрался в подвесную корзину, собираясь вздремнуть.

Девочки играли в гостиной с Цзицзи, а мальчики с упоением изучали стоявшую на столе модель огромного лайнера. Похоже, гости не собирались расходиться по домам.

Летний вечер в тени деревьев был мягким и приятным, а опускавшееся к горизонту солнце окрасило небо в золотистые тона.

Лян Бэйлинь устроился на диванчике возле подвесной корзины и, придерживая ее одной рукой, начал осторожно покачивать ее. Чэн Шунань прижался щекой к его руке и закрыл глаза.

- Лян Бэйлинь, я не знаю, смогу ли я начать с тобой все сначала, потому что я не могу забыть прошлое, - внезапно заговорил Чэн Шунань и, открыв глаза, в замешательстве посмотрел на Лян Бэйлиня.

- В тот год, когда я уехал, мне каждую ночь снились кошмары. Проснувшись, я не мог понять, где я нахожусь, я не знал, не станешь ли ты снова преследовать меня, когда поймешь, что тот человек под завалом – это не я.

- Мне потребовалось много времени, чтобы прийти в себя. Я говорил сам себе, что я ушел от тебя, и теперь живу нормальной жизнью, мне больше не нужно переживать о том, в каком ты сегодня будешь настроении, и что сделаешь со мной.

Лян Бэйлинь перестал раскачивать корзину и молча слушал его.

Чэн Шунань сел прямо, свесив одну ногу вниз. Они сидели очень близко друг к другу, и со стороны могла показаться, что они обнимаются.

- Даже сейчас я иногда чувствую себя в полном замешательстве, - снова заговорил Чэн Шунань. – Я не знаю, кто передо мной – ты прежний или ты настоящий. А вдруг ты все еще ненавидишь меня, и у тебя есть много способов помучить меня.

Лян Бэйлинь медленно наклонился к нему и, обвив ноги Чэн Шунаня руками, прижался лбом к его коленям.

- Сяонань, ты согласишься довериться мне только один раз?

Чэн Шунань с ошеломленным видом смотрел на макушку Лян Бэйлиня, ему еще никогда не доводилось видеть этого человека с такого ракурса, в таком уязвимом положении.

Чэн Шунань почувствовал, как у него сдавило горло и, немного помолчав, ответил:

- Соглашусь.

Он согласен.

Это слово было бесценно, оно было равносильно помилованию, и от него у Лян Бэйлиня воспламенилась кровь.

Он не смел пошевелиться, словно опасаясь, что одним неловким движением спугнет Чэн Шунаня, и тот передумает и заберет свое слово обратно. Он просто еще крепче обнял его ноги и долго отказывался его отпускать.

- Ты знаешь, мне было очень больно после того, что ты сделал со мной, и это невозможно простить. Хоть ты за последнее время сделал для меня очень много, мне до сих пор очень трудно забыть прошлое и начать с тобой все сначала.

- Но все же необходимо примириться: с самим собой, с тобой, со своей семьей. Я не хочу страдать и жить в одиночестве. Ты говоришь, у тебя есть только я, - Чэн Шунань замолчал и с горечью усмехнулся. – Я тоже не могу полюбить никого другого.

Боль, которую ему причинил Лян Бэйлинь, была слишком глубока, а его любовь была абсолютной. И он давно уже понял, что не сможет полюбить никого другого. Он много раз пытался представить себе своего будущего партнера, но все образы в его голове получались слишком размытыми, и в конце концов, обретали черты Лян Бэйлиня.

- Значит, мы можем пожениться? – неожиданно выпалил Лян Бэйлинь, он по-своему расценил слова Чэн Шунаня.

Чэн Шунань посмотрел на него и ничего не ответил.

- Ты должен дать мне немного надежды, - снова заговорил Лян Бэйлинь. – И не нужно отделываться от меня общими фразами, типа «важен сам путь, а не его конечная цель».

Тон разговора несколько изменился, и Чэн Шунань нерешительно произнес:

- Пока нет.

- И сколько нужно времени?

Чэн Шунань на ходу придумал ответ:

- Я только начинаю свою карьеру, лучше подождать три-четыре года.

- Хорошо, три года, - сразу согласился Лян Бэйлинь.

Это уже было намного лучше того, что он ожидал.

- Лян Бэйлинь, - позвал его по имени Чэн Шунань, чувствуя, как его снова начинает клонить в сон.

Лян Бэйлинь забрался к нему в корзину и, обняв его, начал поглаживать его по спине, изо всех сил стараясь приободрить его.

- Ты будешь хорошо со мной обращаться? – сонным голосом спросил Чэн Шунань.

- Конечно.

Вот и хорошо, он умел это делать лучше, чем кто-либо другой.

Чэн Шунань улыбнулся и устроился поудобнее в объятьях Лян Бэйлиня.

Он ушел холодной зимой, а вернулся в разгар теплого лета. Сквозь тьму и страдания, посреди тины укрепились корни и распустился цветок. Человек, которого он любил, возможно, был не идеален, исцеление потребует времени, и впереди их ждет долгий путь, но он был готов поверить в то, что их любовь тоже будет очень долгой.

По двору разносился детский смех, и все растения и цветы были наполнены силой, а солнце озаряло их своим золотым светом.

И теперь, куда бы он ни пошел, Лян Бэйлинь всегда поспешит к нему навстречу.

________________________________________

КОНЕЦ

*************************

Переводчик: Kosen

Надеюсь, вам понравилось. Для тех, кто захочет порадовать переводчика в ответ:

Номер карты МИР: 2202 2036 4503 1339

Номер карты VISA: 4346 5885 5273 0607

☺️️❤️

Страница книги Запутавшись в тине в интернете

Table of Contents

1 Пусть остаётся

2 Волчара

3 Прощение

4 ОКР

5 Щенок

6 Всё только начинается

7 Задеть за живое

8 Ребёнок

9 Я не люблю его

10 Ничто

11 Почему

12 Перерыв в холодной войне

13 Просьба о снисхождении

14 От тебя еще есть польза

15 Это меня устраивает

16 С Новым годом

17 Зацепка

18 Гуан Чун

19 Запись

20 Происшествие из прошлого

21 Останешься, чтобы погасить долг

22 Люби меня всегда

23 Он многое помнил

24 Просто так

25 Соглашение

26 Сувенир

27 Частная беседа

28 Раньше я не понимал

29 Спорт и сладкое

30 Ты закончил вымещать гнев?

31 Он ничего не спросил

32 Слухи

33 Ты неразумен!

34 Он не мой парень

35 Нельзя отпустить этот свет

36 Осколки плоти

37 С мёртвого спросу нет

38 Превратиться в рыбу

39 Хорошо

40 Я приеду за тобой через неделю

41 Просто любовник

42 Я не собирался бросать тебя

43 Не больно

44 А я ненавижу

45 Должен сказать «прости»

46 Кошмар

47 Это не он!

48 Я лишь хочу, чтобы он был жив

49 Долгое эхо

50 Ань Кэ

51 Видео

52 Спасибо, что спасла меня

53 Боязнь возвращения

54 Хрупкая драгоценность

55 Он давно умер

56 Будь что будет

57 Табличка

58 Он мой парень

59 Посторонний

60 Убедить расстаться

61 Туда, где ему следует быть

62 Испытательный срок

63 Добросовестный сотрудник

64 Плохо обращаться

65 Я лишь ускорил события

66 Самая большая ошибка

67 Что, если это только маска?

68 Аньань

69 Я его парень

70 Главное – спасти его

71 Я больше не позволю ему страдать

72 Первое объятье

73 Это мой водитель

74 Пустое место

75 Конец истории, часть 1

76 Конец истории, часть 2

77 Конец истории, часть 3

О книге