Роза и кедр

Город  «N», в десять часов вечера Цзи Ляньсин стояла у входа в известный бар под названием «Пилот».

Ночная жизнь молодежи только начиналась. Оглядываясь, можно увидеть, что вся улица мерцает неоновыми огнями, красные и синие цвета пересекаясь между собой –  падали на стекла торговых автоматов, вновь отражаясь во все стороны.

– Сегодня у меня день рождения! Братья, вы должны есть и пить, позже я оплачу счёт, как только поем и выпью!

Это был паренёк лет двадцати с голубой шевелюрой, разговаривающий со своими близкими друзьями, вот-вот готовыми войти в бар. Как только его ноги уже оказались у порога, он краем глаза заметил Цзи Ляньсин. По своей глупой натуре он не удержался и спросил: «Красавица, ты одна? Хочешь выпить вместе?»

В это время Цзи Ляньсин держала мобильник, отвечая на сообщение, и не взглянув на синеволосого паренька, она сказала лишь одно слово: «Нет».

Синеволосый паренёк улыбнулся и сказал: «Сегодня у меня день рождения, покажи же мне свое личико!»

Цзи Ляньсин отправила последнее сообщение и подняла глаза.

Её черты лица изысканны и рельефны,  миндалевидная пара глаз источала загадочность и живость, её макияж был тяжёлым, на тёмно-серых веках немного пестрил свежестью оттенок апельсина, но всё же дымчатый макияж придавал её взгляду беспокойство. Её глаза обладали невероятно завораживающей силой, и в тот момент, когда двое посмотрели друг на друга, сердцебиение синеволосого парня стихло.

Очень горячо.

Очень интригующе.

Очень привлекательно.

Очень…

Синеволосый парень не обладал большим словарным запасом, он больше не мог подобрать слов для переполнявших его эмоций. Цзи Ляньсин убрала телефон в карман и сказала: «Сегодня у меня тоже день рождения, поэтому я хочу провести его спокойно». Она указала на дверь бара: «Пожалуйста, входите, не беспокойте меня».

Сегодня её двадцать четвертый день рождения, но праздничного торта нет, только лишь текстовые уведомления о взыскании долгов.

Она не могла себе представить, что будет стоять на этом самом месте – у входа в бар, когда ей исполниться двадцать четыре года, чтобы заработать денег. Она была певицей в «Пилоте», и пела почти три часа, её голос всё ещё был немного хриплым.

Телефон завибрировал, и пришло текстовое сообщение: [Сначала заплати 50 000 юаней, оставшиеся 200 000 юаней можешь выплатить в следующем месяце].

Цзи Ляньсин набрала номер телефона…

–  Цзи Сию, ты вообще человек? Откуда я возьму столько денег, сразу после выпуска из универа?

– Не ври мне, разве тебе не платили за хорошую учебу? Разве твоя зарплата может быть настолько мизерной, когда ты была лучшим студентом? – его голос был подобен птичьему дерьму, свалившемуся с неба, и он был отвратителен абсолютно любому, кто его слышал.

– Я накопила восемь тысяч юаней за три месяца и отдала их тебе на прошлой неделе. У меня осталось лишь 200 юаней.

– Мой отец не сможет продержаться долго, если ты не отдашь мне эти деньги. Ты сказала, что вернешь их…

Цзи Ляньсин знала, что он скажет дальше, поэтому она  повесила трубку раньше, чем он закончит фразу. Синеволосый все еще ждал её, стоя рядом. Чтобы избавиться от него, Цзи Ляньсин перешла дорогу и зашла в магазин. Она купила случайную упаковку быстрой кантонской лапши и села за столик в магазине, чтобы поесть. Это был первый приём пищи за целый день, и все же её аппетит оставлял желать лучшего. Она была рассеянна и не могла не беспокоится по этому поводу.

Другая исполнительница из бара рассказала ей об очень щедром благодетеле, о некоем «золотом мастере», о работе у которого стоит подумать некоторое время.

Когда девушка думала о словосочетании «золотой мастер» и съела не ароматный кусочек ролла, обернутого листом из морских водорослей,  она почувствовала сильное чувство дискомфорта, тронувшее её сердце. Отодвинув картонную тарелку лапши в сторону, Цзи Ляньсин вздрогнула. Она была выпускницей престижного университета, но без высокооплачиваемой работы, без перспективного будущего, и сейчас вся эта ситуация, где она оказалась по уши в долгах, заставила её сердце ёкнуть.

Надоедливый, надоедливый Цзи Сию прислал ещё одно сообщение, которое, вероятно, было предупреждающим, что если денег не окажется на счету, её дядя будет вынужден прекратить своё лечение и приём лекарств. Вкратце, его обычная фраза из четырех слов: гони деньги и быстро.

Когда чья-то жизнь будет полна  пиршеств и празднеств, некоторым людям суждено чувствовать себя одинокими и даже уставшими.

Сидя в такси, Цзи Ляньсин смотрела на быстро удаляющиеся огни и тени за окном, город не давал ей почувствовать себя его частью. Но как бы она не думала об этом, она не чувствовала принадлежности ни в одном месте, где бы она ни находилась.

Через десять минут машина остановилась у входа в гостиницу, администратор заранее прислал ей сообщение, что номер апартаментов «2208».

Выйдя из машины, она остановилась у входа и посмотрела на здание, которое ей вовсе не принадлежало. Оно было таким высоким, что казалась было размером с великана, который мог проглотить её в следующую же секунду.

Она колебалась, образование, полученное ею за последние двадцать лет, подсказывало, что так поступать неправильно. И она прекрасно понимала, что сделав первый шаг, потом будет трудно отступить. Но что если человек в замешательстве, что если его тело и разум разделены, как в такой ситуации вообще можно сделать выбор?

Этот клиент уже ждал её.

Цзи Ляньсин вошла в лифт, нажала на кнопку с цифрами «22», и лифт медленно начал подниматься. Девушка смотрела на свое отражение в зеркале: простые чёрные короткие рукава, с нарисованным на них нежно-зелёным авокадо, в сочетании с парой потертых джинсовых шорт, испытанные временем мартинсы, тяжёлый дымчатый макияж – все это напоминало стиль рок-музыканта. Но на самом деле Цзи Ляньсин не любила яркий макияж,  работодатель в баре попросил накраситься именно так, а после она просто не успела его смыть, сразу отправившись в отель.

Глядя на числа, меняющиеся друг за другом, Цзи Ляньсин ещё никогда так не нервничала.

Чего ей ждать? Что она должна будет делать? У неё нет опыта в сексе, так как же она может удовлетворить кого-то? А что если у клиента будут особые пожелания, не будет ли это немного извращенно? Будет ли он груб? Что ей делать, когда она не может ничего предпринять?

– Динь.

Лифт слегка тряхнуло и он остановился на двадцать втором этаже, а за ним замерло и сердце Цзи Ляньсин.

Первый шаг в тёмно-оранжевый коридор, в нём тусклое освещение, нельзя было четко разглядеть все вокруг. Идя по длинному и пустому коридору, девушку переполняли смешанные чувства. Подойдя, наконец, к двери с номером «2208», от стен повеяло сильным мягким запахом белого чая. Этот аромат немного разбавил нервное состояние, но рука всё ещё висела в воздухе, долго не опускаясь, не в силах постучать в дверь.

В голове было пусто, и Цзи Ляньсин даже не знала, почему стоит здесь. Серьезно, почему она стоит здесь?

В её сознании возникла знакомая сцена. Несколько лет назад, когда она училась в университете, каждые выходные перед учебным заведением выстраивались роскошные автомобили, некоторые из них принадлежали мужчинам средних лет, приезжавшим за молодыми девушками. В то время она не могла понять, почему те, у кого есть и руки и ноги, так жадны до денег. Такое поведение было ей совершенно непонятно. Но какая теперь разница между ней и теми людьми?

После долгих колебаний, дважды раздался стук, и тёмная деревянная дверь издала тяжелый отзвук. У Цзи Ляньсин по всему телу пошли мурашки, ей захотелось уйти.

– Заходи.

Женский голос донесся до ушей Цзи Ляньсин, напомнив ей о бескрайнем снежном поле, невероятно чистом, холодном и с хрустящей корочкой на поверхности, немного похожей на Цзян Шу. «Нет, как это может быть она». Цзи Ляньсин коснулась дверной ручки, почувствовав прохладу, она немного повернула её, толкнула дверь вперед и та открылась с легким хлопком.

Свет в комнате был очень тусклым, сквозь небольшую щель дверного проема можно было увидеть только старинную медную вешалку для одежды. Сразу после того, как дверь распахнулась, взгляд падал на настольную лампу, излучающую мягким белый свет. Рядом с настольной лампой стоял прозрачный бокал, наполненный на половину красным вином.

В нос Цзи Ляньсин ударил приятный запах, но она не могла точно сказать, что это.

– Иди сюда, – повторила женщина на диване почти таким же холодным тоном, как и раньше.

Цзи Ляньсин шагнула в номер, но у неё не хватило смелости взглянуть на человека, это было очень странное чувство,  как это возможно, что другая сторона тоже была женщиной. Она не нервничала так, как представляла, а скорее смущалась. Её чувство собственного достоинства было ниже этого, она не осмеливалась ни смотреть вперед, ни поднять глаз.

В конце концов, они собираются сделать что-то такое, что могут двое незнакомцев, никогда не знавших друг друга, это невероятно смущает и даже очень постыдно, и всё же, по крайней мере, так думает Цзи Ляньсин.

– Подними глаза, посмотри на меня. – Голос был подобен куску льда в простой воде, глухой и холодный.

Он был очень похож на голос Цзян Шу, и Цзи Ляньсин намеренно покачала головой, пытаясь выкинуть из головы образ Цзян Шу.

Девушка подняла голову и увидела женщину на диване: одна нога небрежно закинута на другую, опираясь на спинку диван, её поза была немного ленивой, стройная фигура была скрытая под чёрным костюм с V-образным вырезом, лацканы которого сшиты из бело-голубой ткани с ручной мелкой вышивкой на вырезе горловины.

Взгляд Цзи Ляньсин упал на ровную ключицу женщины, затем выше на белую шею и следом на очаровательное лицо. Пара знойных персиковых глаз, их кончики слегка приподняты, но в глазах есть таинственный туманный свет, формирующий контраст, придающий людям естественное чувство дистанции.

Четыре глаза были друг против друга, два лица сливались одно в другое. Цзи Ляньсин спешно отвела взгляд и в панике обернулась.

– Кажется, я тебя знаю?

Цзян Шу сказала это с улыбкой. Она смеялась, но Цзи Ляньсин почувствовала, что вот-вот расплачется, и её охватило сильное чувство стыда и раскаяния. В опустевшей голове звучало простое слово: бежать.

Цзи Ляньсин выбежала из комнаты, вернувшись в тёмно-оранжевый коридор, идя до самого конца, она думала о том, как это могло произойти. Как так случилось, что её встреча была назначена именно с президентом? Телефон в сумке завибрировал, это было сообщение от неизвестного абонента: [Почему ты убежала?].

Сердце Цзи Ляньсин подскочило, это был их первый разговор? Её ладони сильно вспотели, а руки дрожали. Она напечатала слова: [Я не знаю], удалила их и отредактировала на: [Я собираюсь купить бутылку воды]. После отправки, ей показалось, что причина была надуманной.

Последовало ответное сообщение: [Вернись].

Цзи Ляньсин немного растерялась, когда увидела ответ. Она не знала, что делать, что написать. Не знала, было ли это из-за давления со стороны статуса президента или потому что она слишком нервничала из-за встречи лицом к лицу с человеком, в которого была влюблена. Проще говоря, она была в жутком смятении.

Появилось другое сообщение: [Я подожду тебя пять минут].

Пять минут спустя Цзи Ляньсин сидела на диване, ошеломлённо глядя на большую кровать. Цзян Шу разговаривала по телефону на балконе, её голос был прерывистым, нельзя было разобрать, о чём идет разговор, должно быть это было по работе.

Дверь на балкон распахнулась, в комнату ворвался порыв ветра. Было холодно, Цзи Ляньсин сидела прямо, не смея обернуться, чтобы посмотреть на президента.

– Иди, прими ванну.

Цзи Ляньсин повернула голову и, указав на себя пальцем, произнесла: «Я?». Цзян Шу не могла скрыть улыбку в глазах: «Разве в комнате есть третий человек?».  Цзи Ляньсин опустила голову и ничего не сказала. Она смутилась, но было очевидно, что её начальницу нет. Она чувствовала себя неловко, делая такие вещи, но Цзян Шу нет. Более того, очевидно, что женщина перед ней, в которую Цзи Ляньсин тайно влюблена уже почти пять лет, только «как бы знает» её.

Снова взглянув на Цзян Шу, девушка не увидела особого выражения лица.

– Хорошо. – Цзи Ляньсин встала с дивана и пошла в ванную.

– С этой стороны... – Цзян Шу указала на другую дверь.

– Ой. – Цзи Ляньсин обернулась, она была смущена до такой степени, что поджала пальцы на ногах и поспешила скрыться в ванной...

Цветущая на снегу вишня

Видя, как Цзи Ляньсин в спешке убегает, Цзян Шу почувствовала себя немного странно. На самом деле, у неё не было времени хорошенько рассмотреть пришедшую девушку, не потому, что она не хотела, а потому, что чувствовала, что эта девушка нарочно прячется и всячески отворачивается. Когда они впервые встретились глазами, Цзянь Шу почувствовала необъяснимое чувство знакомости, как будто она где-то уже видела это лицо, но никак не могла вспомнить.

Макияж у девушки немного тяжеловат да и в целом было необычное впечатление. Она никогда раньше не видела никого в такой одежде – не для сна, не для прогулки, больше было похоже, будто девушка барабанщик в рок-группе. Хоть макияж и был тяжёлым, казалось, что черты лица не были грубы. Судя по внешнему виду и одежде, девушка была не старше двадцати пяти. Такая внешность нравилась Цзян Шу.

Хорошенькая, молоденькая, легко управляемая, большинство из них приходят, следуя за деньгами, и используя небольшое количество денег – можно так же легко избавиться от них. Цзян Шу не любит быть неряшливой, тянуть время, ей нравиться получать только то, что ей нужно, и не впутываться во что-то серьезное.

Цзян Шу посмотрела на маленький круглый столик, на котором стояло красное вино, которое она только что пила. Из ванной послышался звук льющейся воды.

Теплая вода медленно стекала по рукам, некоторые капли воды попадали на запотевшее стекло. Цзи Ляньсин продолжала стоять, как будто в оцепенении, её глаза были пусты и окутаны белой пеленой.

Когда ей понравилась Цзян Шу? Около пяти лет назад, когда в университете проходила церемония открытия для первокурсников, прозвучала замечательная речь, из-за которой Цзи Ляньсин с первого взгляда влюбилась в эту уверенную в себе и красивую старшую сестрицу (прим.переводчика: это обращение к старшим, а не наличие родства). В Н-университете не было ни одного человека, кто бы не знал Цзян Шу. Цзи Ляньсин это понимала, поэтому она была всего лишь одной из многих и многих её поклонников.

Цзи Ляньсин не ожидала, что президентом компании, в которую она устроилась, окажется, та красивая старшая, ведь после выпуска она никак не могла и думать, что их жизни пересекутся. К тому же, все  знали, что после выпуска Цзян Шу вышла замуж и даже завела ребенка. «И все же у неё есть ребенок, как она может делать нечто подобное?» Сердце Цзи Ляньсина онемело от этих мыслей, она набрала в ладони воды и ополоснула лицо, чтобы прийти в себя. Пребывая в глубоких раздумьях, она закончила принимать душ.

На крючке висела длинная чёрная ночная сорочка на бретельках. Цзи Ляньсин некоторое время колебалась. Она была неопытна в «такого» рода вещах и пыталась понять мысли Цзян Шу: повесила ли она эту сорочку, потому что хотела, чтобы Цзи Ляньсин её надела? Она подняла эту ночную рубашку и взглянула на неё. Это определенно был не её стиль одежды, сама бы она не надела такую. Однако же, несмотря на то, что длинна была приличной, вырез на груди был слишком глубоким. Хорошо, что была возможность его немного прикрыть. Цзи Ляньсин колебалась, но всё же надела сорочку.

Двадцать минут спустя Цзян Шу легла на кровати, закрыла глаза и почувствовала сонливость. Ей казалось, девушка слишком долго принимает душ, она не понимала, что можно так долго делать в воде.

Со щелчком дверь в ванную открылась, Цзян Шу лениво открыла глаза, посмотреть на Цзи Ляньсин. Девушка стояла у двери ванной. Глубокий вырез сорочки обладал прекрасным обзором на декольте, обнажая белоснежную кожу вокруг ключиц. Длинные волосы ниспадали на плечи, несколько прядей слиплись вместе, от всех угольно-чёрных волос исходил водяной пар. Она стояла босиком на плюшевом ковре без тапочек, пальцы её ног были белыми.

Цзян Шу не знала, была ли это иллюзия, что в нескольких метрах от неё чувствовался слабый запах инжира, но это ощущалось по-особенному.

Лицо Цзи Ляньсин также отличалось от того, что было только что до этого. Если недавно, глаза были словно рисунок, нанесенный густой тушью, то теперь это белоснежная рисовая бумага, лицо стало таким же чистым, как маленькие цветы жасмина по утрам. Девушка принадлежит к числу красавиц с красивой кожей и костями. Пропорции носа и глаз идеальны. Цзян Шу смотрела и не хотела моргать, она чувствовала удовольствие, что лицо Цзи Ляньсин выглядит намного лучше, чем её дымчатый макияж.

– Иди сюда.

Цзян Шу поманила рукой. Ноги Цзи Ляньсин были словно свинцовые, ей было неуютно и это чувство не вызывало ничего хорошего. Цзян Шу привстала и оперившись на изголовье кровати сказала: «Давай, иди сюда, я не причиню тебе вреда». Ее голос смягчился, она ждала Цзи Ляньсин.

Цзи Ляньсин подошла к кровати и, ступив на прохладный пол, почувствовала, как ею овладело холодное чувство. Её сердце забилось быстрее, потому что Цзян Шу смотрела на неё, и в ответ она смотрела на Цзян Шу. Это была пара волнующих душу глаз, которые пленили её сердце.

Когда Цзи Ляньсин подошла к кровати, Цзян Шу обняла её, заключив в свои объятия. Цзи Ляньсин редко обнимает других, в последний раз, как она помнит, это были объятия с матерью. Сейчас же она могла лишь встать на кровати на колени и положить подбородок на плечи Цзян Шу, оставив руки повисшими в воздухе, и некуда было опереться.

Сердце забилось быстрее. Каждый раз, делая вдох, она чувствует аромат тела Цзян Шу. Кажется, он отличается от того, что был, это не кедр и не розы. Это растительный аромат, которого она не знает: леденящий и холодный, медленно проникающий в ноздри, растекающийся по телу к сердцу.

– Ты, кажется, нервничаешь, – сказала Цзян Шу с вопросительной улыбкой.

– Может быть, – Цзи Ляньсин приподняла плечи, пытаясь удержаться на небольшом расстоянии. Потому что у неё было небольшое головокружение и небольшой жар.

– Я слышу биение твоего сердца.

Цзи Ляньсин молчала,  в её голове все гудело. Что она должна сделать, чтобы удовлетворить другого человека? Это действительно смущает не только потому, что этот человек – Цзян Шу, настоящая причина в том, что она не знает, как действовать на практике.

Цзян Шу было все равно, она положила руку Цзи Ляньсин на плечо и нежно обняла: «Почему ты нервничаешь?».Цзи Ляньсин невольно задрожала, и даже её голос дрожал.

– Я не знаю, – пока она говорила, её губы побледнели, как будто она никогда раньше не испытывала ничего подобного.

Цзян Шу, казалось, что-то поняла: «Это ведь не в первый раз, не так ли?».

– Нет, – Цзи Ляньсин ответила ей через несколько секунд, потому что администратор попросил её сказать это, а она не знала, почему.

Цзян Шу потянула руку и выключила лампу, в комнате стало очень темно. Потом она взяла Цзи Ляньсин за запястье и коснулась чего-то холодного, похожего на браслет, Цзян Шу сняла его и положила под подушку. Цзи Ляньсин закрыла глаза и подавила панику в сердце. Она не знала, что Цзян Шу сделает дальше.

– Ты опоздала на пять минут.

Цзян Шу прижалась к её уху и оставила легкий вздох, тепло проникло в ухо Цзи Ляньсин, превращаясь в огонь.

Свет погас, за ним ослабло и зрение, Цзи Ляньсин ничего не могла видеть, поэтому нервничала еще больше.

– И ночнушка не для тебя.

Цзи Ляньсин немного смутилась, когда услышала это. Раз она не предназначалась ей, почему Цзян Шу тогда не надела ее?

Цзян Шу ущипнула Цзи Ляньсин за подбородок, слегка приподняла его, придвинулась ближе, провела кончиком носа по носу Цзи Ляньсин, а затем поцеловала её на мгновение. Цзи Ляньсин не ожидала, что Цзян Шу поцелует её. Губы Цзян Шу были очень мягкими, с легкой сладостью и ароматом вина. Прикосновение напомнило Цзи Ляньсин о её любимом фруктовом желе. Должно быть, так приятно впервые поцеловать человека, который тебе нравится, но у Цзи Ляньсин смешанные чувства на сердце, и она колеблется между «продолжать» и «не продолжать».

Потолок был окрашен чернилами, ничего не было видно.

Цзян Шу обняла Цзи Ляньсин. Хотя эта маленькая канарейка была немного замкнутой, у Цзян Шу хватило терпения медленно растопить лёд. Простым объятием.

– Подожди минуту, – Цзи Ляньсин оттолкнула Цзян Шу, её голос дрожал и был почти слезливым, их объятия внезапно прекратились.

Цзян Шу больше всего боялась плача девушки, думая, что она уже плачет, поэтому она вынула бумажную салфетку и протянула ей: «В чем дело? Что случилось?». Цзи Ляньсин не взяла салфетку, а оттолкнула Цзян Шу со словами: «Ничего, у меня психологическая проблема». Её разум был в огне, она хотела сказать, что она не могла преодолеть это препятствие в своём сердце, а не то, что у неё были «психологические проблемы».

– Я должна уйти.

Цзян Шу была ошеломлена на мгновение, но все же сказала: «Хорошо, я включу свет».

–Не надо, не стоит, – Цзи Ляньсин слезла с кровати, её движения были немного нерасторопными, она вспомнила, что оставила свою одежду лежать на столе.

Цзян Шу впервые сталкивается с такой ситуацией. Эта девушка казалась слишком странной. Было чувство, что всё, что она делала – это противоречила своим телом на протяжении всего процесса. «Почему она запуталась? Разве она не должна была подумать об этом, прежде чем прийти?».

Услышав еще один шорох, было понятно, что Цзи Ляньсин уже оделась и как будто присела на корточки, начав обуваться.

– Ты уходишь?

– Да.

Цзи Ляньсин зашнуровывала свои мартинсы, шнурки были такими длинными, что ей уже не терпелось немедленно покинуть это место.

– Уже так поздно. Возвращаться домой небезопасно. Я забронирую для вас комнату по соседству. Или я могу отправить тебе деньги?

Цзи Ляньсин не ответила на вопрос, она открыла дверь, найдя её на ощупь. Белый свет врезался в темноту и глаза Цзян Шу сощурились.

– Хлоп!

Дверь снова закрылась, и единственный источник света поглотила тьма. В комнате было темно, и Цзян Шу подумала: могли ли ее действия отпугнуть этой ночью маленькую канареечку? Меньше чем через минуту экран телефона Цзян Шу загорелся и она получила текстовое сообщение: [Простите, мне не нужны деньги].

Зайдите ко мне в офис после работы

[Простите, мне не нужны деньги].

Цзян Шу была немного ошеломлена, когда получила сообщение. Раньше – это она всегда выбирала девушек, почему же сегодня кажется, будто порядок изменился?

Она набрала номер Цзи Ляньсин, раздался голос оператора, объявивший, что абонент занят. Набрала ещё раз и всё тот же результат, как будто телефон был выключен. Цзян Шу отбросила свой мобильный телефон в сторону и сердито рассмеялась. Впервые в жизни случилось такое – кто-то заблокировал её.

Что это? Презрение? Ненависть? Она почти ничего не сказала, такая реакция маленькой канареечки была необъяснима.

Цзян Шу оттолкнула подушку Цзи Ляньсин, положила на неё свою подушку, выключила свет и легла спать. В темноте она случайно задела что-то холодное, похожее на браслет.

*

За пол часа до полуночи улицы были безлюдны, Цзи Ляньсин встала на обочине, достала свой телефон и отправила сообщение Ю Мэн, спросив её, спит ли она.

Без лишних слов Ю Мэн поняла, что этим сообщением хотела сказать Цзи Ляньсин. Эти двое были друзьями в течение десяти лет и имели естественное молчаливое взаимопонимание, она знала о трудностях, которые испытывала Цзи Ляньсин. Ю Мэн перевела три тысячи юаней на счёт Цзи Ляньсин и добавила: [Сегодня пришла зарплата, это свободные деньги, не истрать их очень быстро. Я на сверхурочных. С днём рождения, ты съела кусочек торта?].

Цзи Ляньсин уставилась в экран телефона, приняв деньги она ответила: [Да]. В её жизни произошло так много всего опустошающего, что у неё просто не было времени есть торт.

Это не первый раз, когда она занимает деньги у Ю Мэн. Они одного возраста, Ю Мэн тоже только что закончила учебу. По правде говоря, в их возрасте мало тех, кто был бы богат. И все же Ю Мэн одолжила более десяти тысяч юаней в прошлом месяце, а на этот раз он перевела еще три тысячи, в общей сложности её помощь составляла почти двадцать тысяч юаней.

Цзи Ляньсин понимала, что подруга помогала ей всем, чем только могла. На вместо того, чтобы перевести три тысячи юаней на свой счет WeChat, Цзи Ляньсин перевела деньги Цзи Сию, сказав, что это всё, что она может сейчас дать.

Она остановила такси и направилась к своему арендованному жилью. Водитель, вероятно, был совой по хронотипу, поскольку пребывал в отличном настроении ранней ночью. Громкость звука радио была выкручена на максимум, на радиостанции было время заказаных композиций от слушателей. В это время кто-то заказал песню «Пассажир» Ван Фэй (прим.переводчика: можете найти ее на YouTube: «乘客 - MV 5/10»).  Ее голос был неповторимым и таким чистым:

«So I'm going home

Going home alone

And your life goes on».

Она слушала песню, смотрела на переплетающиеся деревья и тени за окном, машина проезжала мимо оживлённого обычного торгового центра, ряд роскошных магазинов уже закрылся, сейчас вся улица потеряла свою жизненную силу.

Десять минут спустя такси остановилось у входа в старый жилой комплекс, и Цзи Ляньсин заплатила перед выходом. Цзи Ляньсин и ещё две девушки делили квартиру, где каждая жила в своей одноместной комнате. Эти комнаты не были ни маленькими, ни большими, это была обычная квартирка в старом доме. Поскольку дом находился в центре города, арендная плата составляла более тысячи юаней в месяц, в основном из-за близости офисов и дешёвых поездок  на работу.

На самом деле можно было бы арендовать дом получше, но вся зарплата в основном шла Джи Сию. Осталось двести пятьдесят тысяч юаней. После погашения этого долга Цзи Ляньсин будет уже всё равно на своё будущее.

Соседки по квартире уже спали, Цзи Ляньсин тихо проскользнула в свою спальню, опасаясь потревожить их, она переоделась и легла спать. Лежа на маленькой кровати, она чувствовала сильную сонливость, но совсем не могла заснуть. Уставившись в потолок, перед ней вспыхнул образ Цзян Шу.

Эта яркая помада и нежное прикосновение губ... Этим вечером Цзи Ляньсин должна была, наконец, быть ближе к Цзян Шу, она ещё пахнет ею. Всё это кажется иллюзией, словно сон, но есть и чувство чего-то реального.

Первый поцелуй дается тому, кто хотел его подарить, и кажется, что это чувство было не воображаемым, как представлялось. Когда Цзян Шу поцеловала… Цзи Ляньсин увлеклась на мгновение, но вскоре проснулась. И всё же, они не были влюблены.

Цзи Ляньсин много думала и о том, почему, будучи замужем, Цзян Шу делает такие вещи? И кто нравится президенту: мужчины или женщины? А как тогда она обходиться со своим ребенком...

Через некоторое время после ворочания, наступила поздняя ночь, а за окном виднелось еще одно старое здание, несколько звезд прятались за верхушками деревьев, мерцая. Цзи Ляньсин повернулась на бок, пристально глядела на звезды и через некоторое время заснула…

*

Рано утром сонный город становится шумным.

Волна молодых людей захлестнула вход в метро. В новую неделю общество продолжает бежать по жизни. Прилавки кофеен были забиты заказанными кофе. Молодые люди приходят с мобильными телефонами в руках, а уходят со стаканчиками кофе. Это их жизнеобеспечивающая вода. Если они не пьют его, они будут спать весь оставшийся день.

Цзи Ляньсин — одна из них. Она может пропустить завтрак, но она обязана выпить кофе. Из-за отсутствия денег она не ходит в кафе, а заходит в круглосуточный магазин.

– Стакан американо, – она воспользовалась купоном на полцены, взглянула на прилавок и взяла тост, – пожалуйста, подогрейте.

До работы оставалось восемь минут. Цзи Ляньсин заплатила за завтрак и поспешно вышла из магазина, перешла дорогу и вместе с толпой устремилась в офисное здание.

Девушка специализировалась на финансах во время учебы, после окончания – успешно вошла в компанию в качестве аналитика. Ежедневная работа немного тяжеловата, но есть преимущества, в основном они заключаются в том, что в этой сфере весьма высокая зарплата, а если вы станете ещё и постоянным сотрудником, то ежемесячный доход может быть выше десяти тысяч юаней.

Это также причина, по которой Цзи Ляньсин выбрала эту специальность в первую очередь:  чтобы зарабатывать деньги.

В час пик больше всего времени уходит на ожидание лифта. Лифты были разделены: для  верхних и нижних этажей. Цзи Ляньсин выстроилась в ряд верхних этажей, медленно продвигаясь вместе с толпой, чтобы, в конце концов, дождаться лифта. В тот момент, когда она уже втиснулась внутрь, лифт издала звуковой сигнал, указывающий на перегрузку. Будучи последней, Цзи Ляньсин извинилась и попятилась за пределы кабины, только чтобы дождаться следующего лифта.

Она стояла, глядя на время, оставалось 5 минут до начала рабочего времени, если она опоздает, это будет значить, что полный бонус за посещаемость в этом месяце пройдет мимо, это заставило её почувствовать легкое беспокойство.

– А? Президент Цзян, вы торопитесь, могу ли я вам помочь? – человек сзади предложил помощь.

– Нет, мне ничего не нужно. –  голос был словно лед в кипятке, немногословный и холодный, с чувством, что другие люди вокруг тоже не должны говорить много.

Цзи Ляньсина сжала руку в кулак, чувствуя дрожь, по спине прошли мурашки, и она ни в коем случае не хотела оборачиваться, чтобы увидеть это. «Проклятье!» –  она работает в компании уже три месяца, но видела Цзян Шу лишь раз или два. Возможно это из-за того, что у начальства и обычных клерков разный рабочий распорядок.

«Спасите!»

*

Цзян Шу редко приходила в компанию в час пик. Но именно сейчас она увидела девушку с тостом в левой руке и кофе в правой, идущую в офисное здание. Ей как будто бы казалось, что она поняла, от чего прошлой ночью эта самая девушка скрылась. И толи от того, что Цзян Шу вчера была заблокирована, или от того что она не смогла сказать, что хотела, её сердце почернело от переизбытка неописуемых эмоций.

Очевидно, что как президент компании, она могла подняться на VIP-лифте, однако она последовала за Цзи Ляньсин в очередь, расстояние между ними устанавливал мужчина, стоявший посередине. Цзян Шу было грустно, что Цзи Ляньсин даже не оглянулась. И если бы не приветствующий президента мужчина, Цзи Ляньсин, вероятно, ни за что бы не узнала о присутствии рядом Цзян Шу.

Но теперь ясно, что Цзи Ляньсин определенно слышала их разговор. Поэтому Цзян Шу хотела посмотреть, что же девушка предпримет.

Вскоре вернулся второй лифт и, когда дверь открылась, Цзи Ляньсин храбро вошла внутрь, втискиваясь в толпу людей, среди которой была и Цзян Шу.

Лифт был слишком мал для всех, кто пытался втиснуться в него. Трое зашли друг за другом, так же как и все остальные люди, которых становилось всё больше и больше. В итоге Цзи Ляньсин была зажата в углу и не смела пошевелиться.

Она не осмелилась пошевелиться, но Цзян Шу посмела. Цзян Шу, естественно, двинулась в угол, мужчина тут же уступил ей дорогу, поэтому положение людей было изменено, Цзян Шу стояла рядом с Цзи Ляньсин. Они были всего в паре сантиметров друг от друга. Если бы не чашка кофе, удерживаемая перед собой, Цзи Ляньсин стояла бы вплотную к Цзян Шу.

Лифт медленно поднимался, Цзи Ляньсин опустила голову, посмотрела на тост и кофе в руках, её сердце бешено колотилось, она никак не могла поднять глаз в сторону Цзян Шу. «Узнала меня?» – думала девушка, ведь иначе, зачем бы ей нарочно втискиваться.

В маленьком пространстве пахло дымом, кофе, тостами, но все они не шли в сравнение с тем запахом, который дрейфовал в сторону ноздрей Цзи Ляньсин, заставив её быстро осознать, что запах прошлой ночи, не что иное, как розы и кедр.

Лифт слегка пошатнулся, остановился, два человека вышли из него на этаж, Цзи Ляньсин выдохнула с облегчением, подумав, что пространства стало чуточку больше. И она не ожидала, что после того, как выйдут двое – на их место втиснутся уже трое; бывшее маленькое пространство быстро стало еще теснее. Все могут только прижиматься друг к другу в маленьком лифте, стоя рука об руку, как спрессованные бисквиты, это вызывает сильный дискомфорт.

Цзян Шу подошла ближе, Цзи Ляньсин хотела сделать шаг назад, но пути назад не было. Тут же перед Цзян Шу начал ёрзать человек, это стеснило её в сторону и дабы не потерять равновесие, она потянулась к руке Цзи Ляньсин.

Цзи Ляньсин была застигнута врасплох. Легким сжатием бумажного стаканчика в руке, все находившееся в нем кофе брызнуло прямо на костюм Цзян Шу, оставив большие пятна. Белый костюм, в котором была сегодня Цзян Шу, был белым и внутри, без сомнений, эта чашка кофе пролилась ослепительно.

Цзи Ляньсин внезапно подняла голову, в этот раз её глаза достигли глаз Цзян Шу, от чего она вновь отвернулась. Она вытащила влажную салфетку, чтобы вытереть кофе с костюма Цзян Шу, но жидкость уже впиталась в ткань, вытирать что-либо было бесполезно.

– Простите… — Цзи Ляньсин понизила голос и прошептала.

Цзян Шу ничего не сказала, только улыбнулась; в глазах Цзи Ляньсин была паника, её лицо раскраснелось, как у испуганного маленького кролика. Вспоминая прошлую ночь, Цзян Шу представляла себе не кролика, скорее свирепого Маленького Ёжика со смертельными шипами на теле. Цзян Шу захотелось ткнуть Маленького Ёжика, но она боролась с собой из-за людей вокруг. Цзян Шу только улыбнулась и промолчала, Цзи Ляньсин запаниковала от этого ещё сильнее.

– Госпожа Цзян, простите!! – голос Цзи Ляньсин стал немного громче, она боялась, что её не услышат.

Коллега-мужчина, отшатнувшийся в сторону, не осмелился заговорить, думая, что на Цзи Ляньсин сегодня снизошёл Ретроградный Меркурий, а одежда, разве одежда президента не будет стоить баснословных денег?

Цзян Шу улыбнулась шире, но по-прежнему ничего не говорила.

Лифт быстро достиг 20-го этажа, осталось всего три человека. Почувствовав в давящей тишине прискорбную атмосферу, мужчина сбежал из лифта на двадцать третьем этаже, когда ему надо было доехать до двадцать пятого. В лифте остались только два человека. Цзи Ляньсин тоже хотела выйти, но Цзян Шу так и не проронила ни слова.

Цзи Ляньсин прислонилась к углу лифта и спокойно взглянула на Цзян Шу. Она обнаружила, что Цзян Шу смотрит на неё. Она глубоко вздохнула, лицо её было спокойным, но пальцы ног впились в подошву туфель, они были готовы прорыть дыру в лифте. Она не знала, что ей сказать. С другой стороны, Цзян Шу великодушно сказала: «Какое совпадение, мы снова встретились».

«К несчастью! Забудьте об этом! Меня всё таки узнали! С чем ещё предстоит столкнуться!» – думала Цзи Ляньсин, но в ответ лишь кивнув молчаливое: «Да».

Цзян Шу рассмеялась, указала на свою грудь и сказала: «Ваш кофе кажется немного горячим».

– Ах! Простите! Я… – Цзи Ляньсин подняла голову, протянула руку, оставив ее висеть в воздухе, думая, что сейчас было бы неуместно касаться груди президента, поэтому тот час же притянула руку к себе.

– Уже не так горячо, я имею в виду, только сейчас стало.

– Извините, мне очень жаль, госпожа Цзян, вы обожглись? Я… я… я… я… отнесу костюм в химчистку? – и почему-то Цзи Ляньсин начала заикаться.

– Все в порядке, в моем офисе есть сменная одежда, я переоденусь позже. – Цзян Шу уставилась на уши Цзи Ляньсин, которые были маленькими, раскрасневшимися, это вызывало неподдельное желание пощипать их.

«Глоть».

Еще одна минута молчания.

К счастью, лифт быстро достиг двадцать пятого этажа, Цзи Ляньсин должна была выйти.

– Тогда, госпожа Цзян… я выйду первой?

Цзян Шу кивнула: «Иди». Ноги уже уносили Цзи Ляньсин из лифта. Но Цзян Шу снова остановила её: «Я вдруг вспомнила одну вещь… Зайдёте ко мне в офис сегодня вечером?»

Плохая, ах, плохая женщина

Цзи Ляньсин пришла к своему рабочему месту, обуреваемая мыслями о словах Цзян Шу: «Зайдите ко мне в офис сегодня вечером».

Цзи Ляньсин все думала: Зачем ей идти в её офис? Неужели Цзян Шу хочет ей что-то дать? Может деньги? Или это из-за вчерашнего вечера? Она хочет свести счёты? Но ведь они так и не дошли до конца вечером, и при этом она тоже потеряла свою возлюбленную и была поражена всем этим, ясно тебе, Цзян Шу!

– Менеджер Цзи, я направил вам материалы, пожалуйста, отправьте мне ответ электронным письмом. – Люй Фань, её коллега, прервал длинные мысли.

– Хорошо.

Включив компьютер, как это и бывает каждый понедельник, в электронном почтовом ящике была огромная куча сообщений и электронных писем. Работа Цзи Ляньсин в основном заключается в анализе цен акций первичного публичного размещения (IPO). Эта очень сложно. Помимо высокого IQ, ей также нужно быть осторожной. Специалистам в этой сфере нужно рассчитывать различные данные и окончательно определять первичную цену акций перед выходом компаний на публичные торги.

Обычно понедельники самые загруженные, абсолютно все очень заняты. Цзи Ляньсин сделала два глотка кофе, чтобы освежиться. У неё больше не было времени думать о Цзян Шу, поэтому она сразу же принялась работу.

В офисе Цзи Ляньсин была известна как невероятный трудоголик, к тому же её преданность своей работе затмевала даже начальника отдела, которого прозвали маньяком сверхурочной работы, от неё ему иногда приходилось получать задания. Цзи Ляньсин, наверное, самая молодая сотрудница на его памяти, которая была так одарена способностями и талантом. В работе она энергична, упорна и точна. Обычно о ней говорят, что она не только красива, но и сильна духом.

Напряженные часы работы, проведенные в полной занятости – всегда быстро проходят, от чего обеденное время наступало в мгновение ока. Это были три часа интенсивной работы, Цзи Ляньсин наконец вздохнула с облегчением и сделала глоток кофе, который уже успел остыть.

– Собираетесь сегодня взять еды на вынос или пойти в столовую?

– На вынос, я не хочу сегодня двигаться, – Люй Фань потянулся и посмотрел в сторону Цзи Ляньсин,  – менеджер* Цзи, а ты?

*(прим/пер.: в оригинале использовалось вежливое обращение старшего коллеги к младшему, дословно – сестрица Цзи)

Цзи Ляньсин убирала со стола все лишнее: «Я поем в столовой».

Компания предоставляет столовую для сотрудников, где по карте сотрудника можно питаться бесплатно. Меню очень богатое и блюда сытные. Однако старшим сотрудникам совсем не нравилось добираться на очень медленном лифте, а потом ещё долго идти до столовой, вместо этого они предпочитали заказывать еду с доставкой, чтобы есть в офисе, не вставая с рабочего места.

Цзи Ляньсин не чувствовала тяжести пути до столовой, не говоря уже о том, что сейчас она была связана по рукам и ногам из-за денег, так что это единственное, что помогало ей хоть немного сэкономить.

– Кажется, брат Ли сегодня снова ищет президента Цзян. – Люй Фань повернулся на стуле и обратился к нескольким другим коллегам.

«Президент Цзян», когда Цзи Ляньсин услышала о президенте Цзян, то тут же встала и снова села.

– Да, у них двоих хорошие отношения. Брат Ли был здесь семь или восемь раз за этот месяц?

– Кто такой брат Ли? – Цзи Ляньсин не могла не спросить этого.

– А? Разве ты не собиралась в столовую, чтобы поесть? – Это было странно, Цзи Ляньсин обычно сразу же исчезала во время обеда и никогда не участвовала в их чаепитиях, предназначенных для обмена сплетнями.

– Я не слишком голодна, – Цзи Ляньсин не изменила вопросительного выражения, – Так кто такой брат Ли?

– Менеджер Цзи, ты действительно ничего вокруг себя не замечаешь, только и сосредотачиваешься на своей работе. Брат Ли! Муж президента Цзян, Ли Сянъянь!

– Так это Ли Сянъянь, – Цзи Ляньсин никогда не видела этого мужчину ранее, но слышала о нем: похоже, что он один из акционеров компании, к тому же можно часто услышать, как о нём сплетничают, – муж Цзян Шу?

Никто не углублялся в тему сильно, она была затронута лишь мимоходом.

Цзи Ляньсин сделала еще один глоток холодного кофе, чувствуя себя немного неуверенно, она думала, что если бы брат Ли узнал, что его жена гуляет на стороне, что бы он почувствовал? Бессознательно мысли вновь вернулись к Цзян Шу, которая разительно отличалась сегодняшним утром и прошлым вечером. И если пришлось бы объяснить, что Цзи Ляньсин чувствовала, то это было бы так: Цзян Шу утром – это утренний ручеек, спокойные воды, а Цзян Шу ночью – подобна захватывающему дух морю, вызывающим у совершенно другое чувство. Оказывается, у человека действительно может быть два лица. Но на самом деле подумайте, кто не скрывается за масками?

–  Менеджр Цзи, если ты не собираешься в столовую, то поторопись и закажи еду в офис, хорошо? Обед ни в коем случае нельзя пропускать. – Люй Фан заботился о ней.

– Должно быть, я все же голодна, пойду поем. – выдавив улыбку ответила Цзи Ляньсин.

*

Цзи Ляньсин любит людей, но ей больше нравиться быть одной, поэтому большую часть времени она ест в одиночестве. Она считала, что быть одной гораздо комфортнее, чем быть в группе людей.

В столовой было многолюдно, многие сотрудники действительно по-прежнему предпочитают питаться здесь. Ведь все мы не богаты, а на бесплатный обед можно копить сколько угодно. Себе в тарелку она положила свою любимую тушёную свинину, нарезанную на мелкие кусочки, приготовленную до мягкости и блеска, от чего мясо сразу же таяло во рту.

Утром Цзи Ляньсин сделала всего два глотка кофе, голод был невыносимым. Положив в рот небольшой кусочек свининки – она испытала двойное удовольствие от мясного аромата и легкой сладости. Пока Цзи Ляньсин наслаждалась едой, она случайно взглянула на одну женщину.

Эта женщина сидела напротив мужчины, они тоже обедали. Залитый кофе костюм был сменен на другой комплект одежды: белый свитер с высоким воротником, ровные чёрные брюки от костюма, пушистые темно-бордовые вьющиеся волосы, заправленные за уши, открывали белые мочки, в которых были заколоты классические серебряные серьги-подвески. Их корпус был не более чем в трёх цветах; начиная с чего-то простого и классического, женщина была одета с чувством моды и элегантности.

– Где твоя маленькая канарейка? – Ли Сянъянь зачерпнул в рот риса с карри.

– Прямо за тобой, задний стол, жуёт еду, как маленький хомяк. – Цзян Шу подперла подбородок одной рукой, говоря умеренно и с обычным выражением лица. На расстоянии казалось, что это был обычный разговор. Но когда речь зашла о хомячке, в её глазах появилась улыбка.

Услышав, что канарейка сидит позади, Ли Сянъянь хотел повернуть голову, чтобы посмотреть, но Цзян Шу схватила его за руку и сжала, показывая, что она не хочет спугнуть зверька. Ли Сянъянь пожал плечами: «Ладно, я не буду смотреть. Боже мой, в этой столовой для персонала вкуснее, намного вкуснее, чем есть так называемые изысканные блюда наверху».

Цзян Шу убрала руку и промолчала. Она зачерпнула ложку супа, который на вкус был нормальным, но немного солоноватым. Ей больше нравился ровный вкус.

– Значит, ты привела меня сюда только для того, чтобы увидеть её?

– Нет, – Цзян Шу покачала головой, – Да. – И после кивнула.

– Так, да или нет?  – Ли Сянъянь подумал про себя, что у этой женщины шило в попе, но к счастью, ему нравятся мужчины, поэтому ему не придётся возиться с ней.

– Я хочу быть абсолютно уверена, что именно она была со мной вчера. – Цзян Шу снова взглянула на Цзи Ляньсин и обнаружила, что Цзи Ляньсин смотрит на неё в ответ. Цзян Шу улыбнулась, чтобы получить в ответ испуганный взгляд, который опустился в тарелку, а сама девушка быстро начала доедать свой обед.

«Это именно те уклоняющиеся глаза, сто процентов это была она», думала про себя Цзян Шу.

– Все хорошо. – Цзян Шу съела еще две ложки супа и отложила прибор в сторону, дожидаясь, пока Ли Сянъянь поест. Тарелка карри с рисом у Ли Сянъянь была почти уже пуста, но он, однако, не спешил заканчивать: «У тебя желудок как у маленькой птички, так мало ешь, неудивительно, что ты такая худая».

Столкнувшись с непривычными высказываниями со стороны Ли Сянъяня, Цзян Шу тот час же возразила: «У меня есть пресс и мускулы, я не худая, а высокая и с хорошей фигурой». Пока она говорила, то не забывала наблюдать за Цзи Ляньсин, её вгляд упал на плечи Ли Сянъяня, когда она увидела, как маленькая канареечка уже закончила есть, взяла тарелку и была готова упорхнуть.

– Ли Сянъянь, я выгляжу пугающе? – Цзян Шу указала на свое лицо.

– Э-эм, говоря об этом… – Ли Сянъянь проглотил куриные наггетсы. Хотя он и Цзян Шу были очень долго знакомы друг с другом, было бы разумно сказать, что независимо от того, насколько она красива, остальным должно быть очень неприятно видеть Цзян Шу. Но назвать её страшной или пугающей, он никак не мог, это было против его совести.

– Ты не страшная, но ты хочешь, чтобы тебя любили все мужчины кроме меня?

– А как насчет девушек?

– Девушки? Конечно, они должны влюбиться в тебя, если только не чокнутые, но мне то откуда знать? –  Ли Сянъянь  поперхнулся, из-за чего потянулся к салфеткам, чтобы вытереть рот, чувствуя, что с Цзян Шу сегодня что-то не так, – Ты не заболела случаем? Разве не знаешь, сколько мужчин и женщин ходят за тобой по пятам? Ты задаёшь такой очевидный вопрос, как и где же находиться Версаль?

– Если я не страшная, то почему она убегает каждый раз, когда видит меня?

Ли Сянъянь за долю секунды понял, что «она», которую только что упомянула Цзян Шу, и была маленькой канарейкой, похожей на хомяка.

– Ха-ха, может быть, у нее были аскариды* в желудке. Да и к тому же, я лучше всех знаю, что если ты не можешь её получить, то будешь хотеть её очень сильно, но тебе будет трудно её заполучить!

*(прим.пер.: паразитические круглые черви, живущие внутри человека)

Цзян Шу взглянула на Ли Сянъяня: «Аскариды? У вас много общего». Ли Сянъяну не понравилось это сравнение, но он всё равно продолжил: «В наши дни люди не сильно беспокоятся о еде или одежде, и кто делает такие вещи за деньги, сколько чистых и невинных вокруг? Непременно, тщеславие, любовь к деньгам, лишь небольшое число молодых девушек, чьи материальные желания неутолимы, прибегают к таким вещам, но ты ведь должна знать это лучше меня, так ведь?». Цзян Шу по-прежнему молчала. Она снова взяла ложку и несколько раз помешала суп, словно о чем-то размышляя.

– Итак, канарейка неплохо выглядит. Если она тебе действительно понравилась, то ты можешь использовать деньги, чтобы удержать её, тебе не понадобиться много времени.

Цзян Шу покачала головой: «Ты слишком много думаешь, и она мне не нравится. И, если быть точной, она не моя канарейка, потому что она не просила моих денег». Ли Сянъянь понимающе кивнул. Он очень хорошо знал Цзян Шу, ведь она была женщиной без каких либо чувств и привязанностей. Это нормально – хотеть её денег, но просить её любовь – несбыточная мечта.

– У тебя какое-то кратковременное желание к тому, что ты не можешь получить? Она не хочет быть твоей канарейкой, так что тебе от неё нужно?

Цзян Шу улыбнулась и закивала.

– Тск, плохая женщина, ах, плохая женщина. – Ли Сянъянь дважды чихнул, качая головой.

Цзян Шу положила ложку, встала и прошептала: «Если я плохая женщина, то кто ты?», на что Ли Сянъянь снова поперхнулся.

Они вышли из столовой и остановились у лифт. Ли Сянъянь собирался вернуться домой, а Цзян Шу продолжать работать. Одному вниз, другой наверх, разные пути. Перед тем как разойтись Цзян Шу дала Ли Сянъяню номер телефона Цзи Ляньсин.

– Помоги мне, позвони и посмотрим, ответит ли она?

Номер был набран, телефон пикнул один раз, второй… на другом конце кто-то нажал кнопку ответа и в микрофоне раздался женский голос: «Алло?». Ли Сянъянь поднес трубку к уху Цзян Шу.

– Алло? Кто-нибудь? – повторяла Цзи Ляньсин.

Цзян Шу отодвинула телефон. Ли Сянъянь сбросил вызов, выглядя сбитым с толку: «Кто это? Это так загадочно. Почему ты хотела позвонить от меня? Неужели твой номер заблокировали?».

Двери лифта разъехались, Цзян Шу вошла. Она стояла одна в кабине, её ледяная аура мгновенно заполнила всё пространство, и она равнодушно уставилась на Ли Сянъяня. Ли Сянъянь же стоял у порога, по его спине прошёлся холодок. Неужели он сказал что-то не так? Но ведь он не сказал ничего плохого, тогда почему Цзян Шу сверлит его своим взглядом?

– Что с тобой? Кто этот человек? Почему ты так смотришь на меня? Ты такая пугающая.

В тот момент, когда дверь лифта закрылась, Цзян Шу сказал всего два слова: «До свидания».

Садись в машину Маленький Ёжик

В семь часов вечера офисное здание все еще ярко светилось. Сверхурочные стали обычной практикой в финансовом секторе, а заветная работа с девяти до пяти практически невозможной.

В команде с Цзи Ляньсин было восемь человек. За исключением выходного дня Лао Вана, остальные работали сверхурочно.

– О, я так занят каждый понедельник! Боюсь, мне придётся работать до десяти вечера! – руководитель команды встал со своего места, держась за талию, его лицо исказила мрачная гримаса с обнажёнными зубами, –  из-за сидения на месте круглый год моя поясница болит уже до тошноты. Встаньте и постойте некоторое время. Люй Фань рассмеялся: «Главный менеджер, ваша поясница уже не станет прежней». Руководитель взглянул на него: «Когда я был в твоем возрасте, моя поясница была так же здорова как у тебя».

Цзи Ляньсин уставилась в экран компьютера, сосредоточившись на наборе последних данных. Она практически не разговаривает ни с кем во время работы. Во-первых, ей это не интересно, а во-вторых, она считает, что это пустая трата времени, к этой её черте все давно привыкли. Будучи самой молчаливой, и практически не присоединяющейся к чаепитию по разбору сплетен, она использует тайм-менеджмент эффективнее всех. И поскольку её скорость работы является самой быстрой, она уходит из офиса раньше всех.

В семь часов двадцать минут Цзи Ляньсин вздохнула с облегчением, легонько похлопола по ноге рукой и выдвинула стул, чтобы уйти.

– Закончила? – спросил ее Люй Фань.

– Да.

– Собираешься уходить?

Люй Фань увидел, что Цзи Ляньсин уже собралась. Он знал, что Цзи Ляньсин очень активна после окончания работы и что она, похоже, не хочет тратить ни секунды своего времени на коллег и компанию, после завершения всех дел. Цзи Ляньсин взяла сумку, слегка улыбнулась и кивнула: «Ну, мне пора идти, у меня есть дела».

Проработав вместе три месяца, Люй Фань думал о Цзи Ляньсин как о человеке, который устроился на работу, чтобы работать. У неё был особый способ разделения работы и личной жизни, она не любила сплетен и не делала ничего опрометчивого. А её эффективность поражала. Поэтому то и нет ничего плохого в том,  что она уходит с работы пораньше.

Цзи Ляньсин молча вышла из офисной зоны. Заканчивать раньше всех, позволяло ей в одиночестве дожидаться лифта. Она смотрела на медленно растущие числа: «18,19, … ». Весь рабочий день она сделала уйму предположений о том, зачем Цзян Шу вызвала её в свой офис, многие из них были ошибочными. Но всё же убежденность в нужности этой встрече – была достигнута. В конце концов, Цзян Шу босс, поэтому нет ничего странного, чтобы просить своего подчинённого прийти в офис начальства. Может быть, это будет обычный разговор о работе, не стоит предавать этому столько значения и много думать. К тому же вопрос не в том, хочет она идти или нет, у нее нет выбора, она должна.

– Динг.

Войдя на двадцать пятом этаже, Цзи Ляньсин нажала на кнопку двадцать восьмого этажа. Это был первый раз, когда она поднималась выше собственного офиса. Лифт медленно поднимался, расстояние между ней и Цзян Шу сокращалось… Как только двери разъехались на двадцать восьмом этаже, перед выходом оказалась стойка регистрации.

Двое посмотрели друг на друга, но только от стойки регистрации уже исходила стандартная деловая улыбка. Цзи Ляньсин подумала, что эта молоденькая сестрица (прим/пер.: способ обращения к другим девушкам) уже заранее была готова одарить её такой улыбкой ещё с момента звукового сигнала, издаваемого прибывшим лифтом.

– Здравствуйте, у вас назначена встреча с президентом Цзян?

– Госпожа Цзян попросила меня зайти к ней вечером.

– Могу я узнать вашу фамилию?

– Цзи, Цзи Ляньсин.

Девушка дважды ткнула пальцем в свой планшет, должно быть проверяя информацию в расписании.

– Хорошо, пройдёмте со мной.

Она последовала за девушкой со стойки регистрации, попутно оглядываясь. Планировка двадцать восьмого этажа явно отличалась от других офисов, тут было намного просторнее. Кабинеты внизу были больше похожи на муравейник, а двадцать восьмой этаж настолько велик, что напоминал Цзи Ляньсин огромную художественную галерею.

Основными акцентами дизайна были белые и серые тона, создавшие ощущение высоты и превосходства. Коридор был отделан в серебристую отражающую поверхность. Каждый шаг Цзи Ляньсин открывал вид на новую форму отражающихся поверхностей. Конечно, в них была и молодая сестрица со стойки, обладавшая худенькими ногами и тонкой талией.

Наконец, сопровождающая остановилась перед дверью из матового стекла: «Сюда, вам нужно, чтобы я постучала в дверь для вас?».

Голос младшей девушки был очень нежным. У неё стандартный овал лица, напоминающий гусиное яйцо,  а когда она улыбается, то обнажаются белые и аккуратные зубы. Хотя Цзи Ляньсин знает, что это профессиональная улыбка, ей нравится, когда другие улыбаются ей.

– Спасибо, не надо, я сама.

Прежде чем постучать в дверь, Цзи Ляньсин сделала три глубоких вдоха и выдоха, успокаивая свои нервы.

– Тук-тук...

Стеклянная дверь издала хруст.

– Войдите.

Цзи Ляньсин толкнула дверь, угол обзора стал шире, но открывшийся вид – было за гранью её воображения. Офис Цзян Шу был огромным, хотя каждый квадратный метр в коммерческом районе стоил очень дорого. Дизайн аналогичен коридору, те же белые и серые цвета как основные, но свет был ярче, а окна достигали самого потолка, открывая вид на ночной город.

Цзи Ляньсин посмотрела в сторону, её взгляд упал на лицо Цзян Шу. На переносице у начальницы покоилась серебряная оправа для очков. Во время работы волосы были собраны к верху, обнажая худые щеки. Сидя там, от неё исходило холодное чувство одиночества и высокомерия. Пуговицы на её рубашке были застегнуты доверху, что напомнило Цзи Ляньсин одно слово: воздержание.

Через секунду Цзи Ляньсин отвела взгляд. Она старалась забыть свои воспоминания, смотря в окно.

Цзян Шу отодвинула планшет в сторону, сняла очки, положила ногу на ногу, а затем откинулась на спинку стула и посмотрела на Цзи Ляньсин: «Не стой просто так, подойди и сядь».

– Ох.

Цзи Ляньсин подошла к дивану и села. Должно быть он из натуральной кожи, к тому же очень мягкий, садясь, можно ощутить сильное чувство поддержки.

– Подойди и сядь рядом со мной, пожалуйста, – Когда Цзян Шу говорила, она слегка постукивала пальцами по столу.

Цзи Ляньсин пришлось встать, чтобы подойти к столу и сесть напротив Цзян Шу.

В любом случае, если это момент её смерти, её дни определенно сочтены. Цзи Ляньсин подняла голову, прикусила щёку и посмотрела на Цзян Шу, изо всех сил стараясь, чтобы голос был как можно более спокойным: «Для чего президент Цзян звала меня?». Глядя в глаза Цзян Шу, Цзи Ляньсин почувствовала, как сердцебиение снова участилось. Эти глаза были глубокими и бездонными, нельзя было ясно видеть ни одну эмоцию, ледяной взгляд сквозил безразличием. Это чувство отчуждения очень привлекало Цзи Ляньсин. Ей нравится хладнокровие и уверенность в Цзян Шу.

– Ты оставила мне кое-то прошлой ночью, – Цзян Шу выдвинула ящик, достала из него серебряный браслет и выложила его на стол.

– Так он был тут? Я долго его искала! – Голос Цзи Ляньсин, казалось, стал немного выше, она взяла браслет в свои руки, а её глаза были полны благодарности.

Цзи Ляньсин подумала, что прошлой ночью потеряла браслет в баре во время пения, она даже позвонила владельцу с просьбой его найти. Она также задавалась вопросом, могла ли она оставить его с Цзян Шу, ведь из-за переизбытка волнения, некоторые воспоминания с подробностями о прошлой ночи ускользнули из памяти.

– Спасибо, президент Цзян.

– Нет, не стоит, – Цзян Шу посмотрела на девушку с улыбкой, казалось, что этот на вид обычный браслет очень важен для Маленького Ёжика.

Цзян Шу встала, чтобы налить стакан воды и небрежно сказала: «О, кстати, я хотела заплатить прошлой ночью, но меня заблокировали, невозможно было дозвониться». Сердце Цзи Ляньсин бешено колотилось, а улыбка на лице застыла. Оказывается, её сцена смерти ещё не наступила, да и толком она не может ответить на этот вопрос, что ей тут объяснять?

Цзян Шу, держа стакан в руке, сделала глоток, её глаза были полны улыбки и они, как бы говорили:«Я с удовольствием послушаю твой ответ». Цзи Ляньсин недовольно сглотнула слюну и неловко улыбнулась: «Да… неужели?».

Цзян Шу наклонила голову, чтобы посмотреть на девушку, и улыбнулась еще шире: «Правда не знаешь? Разве не ты внесла меня в чёрный список? Мне показалось, что меня заблокировали спустя пару секунд, как наш разговор прервался».

Цзи Ляньсин опустила голову, раскрасневшимся лицом вниз, она не могла произнести ни слова. Потому что это правда, что номер Цзян Шу был заблокирован, и очевидно, что Цзян Шу теперь насмехается, будет очень неловко, если Цзи Ляньсин не признает правду. Ситуация была весьма деликатно, но каждая из них всё ещё молчала…

Цзян Шу наблюдала, как склонилась Цзи Ляньсин, но так ничего и не сказала, она вспомнила, что Маленький Ёжик может быть напуган, тогда он сжимается в клубок, защищаясь от окружающих. Цзи Ляньсин действительно напоминала ёжика, миниатюрного ёжика, которого можно уместить на ладони целиком.

Давно она так беспечно не дразнила кого-либо, чьё лицо могло раскраснеться и затаить в себе необъяснимое чувство злобы.

– Ладно, ладно, я просто шучу, – Цзян Шу поставила стакан на стол и взяла свою замшевую сумку, – Идем, пора уходить с работы.

В небольшом пространстве кабины лифта Цзян Шу встала в центре, Цзи Ляньсин же забилась в угол, удерживаясь на расстоянии.

Цзи Ляньсин впервые едет на VIP-лифте. По сути, он ничем не отличается от обычных лифтов, кроме того, что время ожидания совсем небольшое. И вдруг, Цзи Ляньсин кое-что вспомнила: так как Цзян Шу может взять VIP-лифт, зачем же тратить время на толкучку у обычных лифтов по утрам, разве это не странно?

В это время Цзян Шу немного отступила назад и встала рядом с Цзи Ляньсин. Цзи Ляньсин не знала, было ли у неё острое обоняние, но она всегда быстро улавливала аромат Цзян Шу. Он ассоциировался в памяти с розами и кедром. Ей очень хотелось узнать, что это за духи.

Но у Цзи Ляньсин есть странное чувство в сердце. Пока Цзян Шу находится рядом с ней и подходит немного ближе, все спящие клетки в теле будто просыпаются, чувства будут следовать за Цзян Шу, старательно пытаясь запечатлеть всё, что с ней связано.

Красные цифры в лифте продолжают обратный отсчет.

– Кажется, ты меня боишься? – Цзян Шу внезапно сказала это.

Пальцы Цзи Ляньсин дрожали: «Нет». Но спустя мгновение: «Может быть, это из-за того, что вы моя начальница, я вас боюсь». Цзян Шу позабавила эта непритязательная правда. Смех был очень легким, но он успешно достиг ушей Цзи Ляньсин.

Из любопытства Цзи Ляньсин подняла взгляд, чтобы посмотреть на Цзян Шу, только чтобы увидеть её скривлённые губы, глаза, переполненные расслаблёнными и естественными эмоциями, она немного удивилась, казалось, это была другая сторона Цзян Шу.

– Мы сейчас не на работе. Сейчас ты не моя подчиненная. Тебе нечего бояться. Двери лифта разъехались, Цзян Шу вышла первой. Цзи Ляньсин последовала за ней, только чтобы понять, что они на подземной парковке, что было немного неловко, ведь Цзи Ляньсин не заметила, как Цзян Шу нажала на кнопку парковки.

– Я отвезу тебя домой.

– Не беспокойтесь, я поеду на метро.

– Я отвезу тебя, – Цзян Шу настаивала, она дважды остановилась перед черной спортивной машиной, нажала на пульт сигнализации, машина дважды пиликнула. Цзян Шу не дала Цзи Ляньсин шанса отказаться и даже заранее открыла ей дверь.

Цзи Ляньсин стояла, немного сбитая с толку. Это действительно будет нонсенс, когда такая машина будет припаркована в старом и ветхом районе, где стены буквально разваливались, это зрелище будет действительно стоящим.

– Маленький Ёжик, быстро садись в машину, не бойся, – Цзян Шу перешла на другую сторону и села на место водителя.

Она уже завела двигатель и ждала.

– Ёжик? Какой еще ёжик? – Цзи Ляньсин была в растерянности.

– Садись в машину, и я скажу тебе, пока будем ехать.

Госпожа Начальница, неужели вы так добры к ней?

– Садись в машину, я скажу тебе, когда сядешь.

После этих слов Цзи Ляньсин была тронута. Кроме того, стоять в нерешительности уже было ни как нельзя, поэтому при всем своём уважении, она всё же села на место пассажира радом. Это был первый раз, когда она сидела в спортивной машине. Сразу чувствовалось, что автомобиль имел низкую посадку, намного ниже, чем у любого обычного авто. Цзи Ляньсин пристегнула ремень безопасности и Цзян Шу медленно выехала с территории парковки.

– Где же ты живешь?

– Третий двор семьи Сун*.

(прим./пер.: Само же название звучит как-то так: «Сунцзясаньюаньцзы»)

Цзян Шу нахмурилась: «Третий двор Сун? Где это?» – Она живет в городе «N» более десяти лет и никогда не слышала о таком названии улицы.

– А-а-а... Это в старом районе рядом с улицей Ночного рынка. Он довольно ветхий. Там много домов, готовых для сноса, однако это недалеко от компании, всего лишь две станции метро.

Когда Цзи Ляньсин закончила говорить, она стала смотреть на яркие уличные фонари, напоминавшие маленькие цветные огоньки, висящие на деревьях, медленно проплывавшие перед ее глазами. Ей было не по себе от того, что свет и тени приземлялись на её лицо.

– Подожди ещё минутку и я тебя подвезу.

После недолгого поиска в навигаторе была обнаружена улица «третий двор семьи Сун», это действительно было не так далеко от компании, может быть около трёх километров. Однако только сейчас Цзян Шу поняла, что Цзи Ляньсин жила в последнем районе в центре города, который готовили к сносу.

Перед началом отправления включилась панель управления и заиграла музыка. Это была самая известная песня группы Radiohead «Creep». Когда Цзи Ляньсин услышала первую строчку, она повернула голову в сторону Цзян Шу.

Цзи Ляньсин видела, как Цзян Шу искоса взглянула на нее и спросила: «Что случилось?».

– Я люблю эту песню.

– Мне она тоже нравиться, – Цзян Шу улыбнулась этому.

Цзи Ляньсин подумала про себя «как ей может понравиться эта песня?». Говорят, что безнадёжно влюблённым людям всегда нравиться «Creep*» *(прим.пер.: слово переводится как мерзавец, сволочь), из-за этого Цзи Ляньсин чувствует небольшое разочарование каждый раз, когда слышит эту песню.

– Мне просто нравится мелодия, – добавила Цзян Шу.

Цзи Ляньсин кивнула, она поняла, что имелось в виду. Такой человек, как Цзян Шу, никогда не будет мерзавцем. (Creep в этой песне, вероятно, относится к человеку, который чувствует себя неполноценным, потому что слишком любит другого).

Машина остановилась на перекрёстке, ожидая зеленого сигнала светофора, Цзи Ляньсин тихо слушала песню, а Цзян Шу молчала. В этот момент завибрировал телефон, Цзи Ляньсин взяла его в руку, чтобы посмотреть на экран и её брови мгновенно нахмурились. Это был Цзи Сию. Вообще говоря, если звонил Цзи Сию – весь день становился ужасным, поэтому, когда раздался повторный вызов – Цзи Ляньсин решительно отклонила вызов. В результате через десять секунд снова раздался звонок от него, Цзи Ляньсин снова отклонила входящий вызов и заблокировала абонента.

Эта последовательность действий не была оставлена без внимания со стороны Цзян Шу, она подумала, что девушка немного безжалостна. Но из-за собственной конфиденциальности Цзян Шу ничего не спрашивала.

Красный свет погас, загорелся зеленый, была нажата педаль газа.

– Итак, президент Цзян, что значит Маленький Ёжик? – Цзи Ляньсин не забыла разговор с Цзян Шу перед машиной. Ей было очень любопытно, почему её назвали именно так.

– А? Ты ещё не забыла?

– Ну конечно же нет.

– Ты когда-нибудь видела миниатюрного ёжика? Он размером с ладонь, очень бдительный, а когда его мягонькое брюшко смотрит вверх, его маленькие розовые лапки обнажаются. Тыкая в него, как думаешь, он будет сворачиваться в шарик?

Когда Цзян Шу описывала миниатюрного ёжика, в её глазах была улыбка, как будто она могла сказать, как сильно ей нравится этот маленький ёжик, только по тону голоса. Это уже третий раз, когда Цзи Ляньсин сегодня вечером видит, как смеется президент, что на много больше, чем за все последние пять лет.

Оказывается, Цзян Шу не так холодна, как настоящий айсберг, оказывается, она любит смеяться...

– Э-э, я не знаю, – Цзи Ляньсин серьёзно призадумалась, какое отношение к ней имеет этот малюсенький ёжик? У неё нет маленьких розовых лапок и никто не тыкал её в живот.

– Я думаю, что ты выглядишь как Маленький Ёжик, когда боишься меня.

– ? ? ?

Нормально ли быть описанной как ёжик в первый их разговор? Цзи Ляньсин не знала, плакать ей или смеяться.

Три километра дороги заняли всего несколько минут, вскоре машина остановилась у входа в третий двор семьи Сун. Цзян Шу посмотрела на ворота. Это был очень, очень традиционный большой двор, окруженный по бокам двумя зданиями с красными указателями. На табличках были номера – «1» и «2» соответственно, указывая на адреса домов.

Цзи Ляньсин открыла дверь и вышла из машины, наклонившись к открытой двери, она сказала:

– Спасибо, президент Цзян, простите за беспокойство сегодня вечером.

– Без проблем, в каком из двух домов ты живешь?

– В первом.

– Какой этаж?

Цзи Ляньсин на мгновение оторопела. Нужно ли Цзян Шу знать, на каком именно этаже она живёт? Но недолго думая она ответила: «Третий». Цзян Шу кивнула: «Быстрее возвращайся».

– Хорошо.

Цзи Ляньсин больше ничего не ответила, она быстро развернулась, не желая задерживаться ни секунды, чтобы никто ненароком не увидел её посреди старого двора рядом с такой дорогущей машиной, это вызвало бы много лишних вопросов.

Цзян Шу наблюдала, как девушка вошла в железные ворота, увидела и то, как Цзи Ляньсин поприветствовала охранника, свернула за угол, где её фигура исчезла из виду. Не выходя из машины, она снова взглянула на старый дом.

*

Коридоры старинных зданий обычно оборудованы датчиками движения или звука, включающими светильники. Недавно они сломались на первом и втором этаже, а Цзи Лянсьин ну очень не нравилось ощущение темноты и тесноты на лестничной площадке. Эти чувства всегда тянули её подниматься домой как можно быстрее.

Сегодня она, как обычно, зашла на первый этаж и уже будучи готовой скорее подниматься по ступенькам, увидела в темноте высокий и широкий силуэт, тусклый свет с улицы едва давал ей возможность разглядеть лицо этого человека.

– Цзи Сию! Что ты делаешь! Ты напугал меня! – Цзи Ляньсин схватилась рукой за сердце, которое вот-вот норовило выскочить. Защищаясь от него, она взяла на себя инициативу – первой сделать несколько шагов назад, чтобы оказаться на улице.

– Сколько раз я звонил тебе? Но ты не отвечала и в итоге заблокировала меня? – Цзи Сию вышел из темноты, пытаясь приблизиться к Цзи Ляньсин.

Благодаря уличному освещению его фигура полностью прояснилась на свету. Крохотная голова с маленькими глазками, квадратное лицо, его телосложение было высоким и крепким, и если убрать именно рост из уравнения (как наследство от отца), он целиком был похож на свою мать, словно они были одной вырезанной фигуркой. И всё же его рост был внушительным, оказывая неприятное давление на других людей, явно давая понять, что он не хороший человек.

Правда в том, что он действительно неприятная личность. Подходя к Цзи Ляньсин, она всё время отступала на шаг, стараясь удерживать дистанцию.

– Так как ты должна заплатить пятьдесят тысяч юаней, то можешь дать мне три тысячи сейчас?

Всегда когда он открывал свой рот, это было о деньгах. От этих слов голова Цзи Ляньсина снова начала болеть.

– Откуда ты знаешь мой адрес?

– Не говори со мной о ерунде, просто быстро верни остальные деньги.

– У меня их нет. Вчера я заняла у Ю Мэн три тысячи юаней. Сейчас я могу выплачивать остаток ежемесячно.

Цзи Сию был агрессивно настроен, он сделал шаг вперед и потянулся, чтобы схватить Цзи Ляньсин за ворот. Цзи Ляньсин яростно отшвырнула его руку, будучи настолько искусной, будто проделывала это не единожды. Цзи Сию же не ожидал, что ему окажут сопротивление, поэтому не стал хватать её за руку, лишь соскользнул по ней.

– Цзи Сию, не используй больше свои трюки со мной, это отвратительно, меня тошнит от тебя, не лезь в мою жизнь, уходи, ладно?

– Как ты можешь так разговорить со своим братом?

– Не груби мне. Ты всегда был таким высокомерным, ещё с детства. Кто ты такой? Почему я не могу так с тобой разговаривать? Сейчас ты старый и противный, понимаешь это?

Цзи Сию на мгновение был ошеломлён. На самом деле, он уже давно не встречался с Цзи Ляньсин. За прошедшие годы она сильно изменилась. Самое большое изменение – это её глаза, они больше не трусливые, а колючие, как будто прикоснувшись к ней, из вас хлынет кровь.

– Когда ты вернёшь деньги, я не буду беспокоить тебя, только верни их, – Цзи Сию развел руками и вытянул их перед Цзи Ляньсин, выглядя как нищий.

Цзи Ляньсин хотела отвязаться от него и сразу подняться наверх, но когда она сделала шаг влево, Цзи Сию шагнул влево, а когда она шагнула вправо, Цзи Сию тоже шагнул вправо. Он пытался преградить ей путь, что очень раздражало. Цзи Ляньсин остановилась и посмотрела на Цзи Сию: «Что ты хочешь от меня? Пытаешься свести меня с ума?». Неожиданно Цзи Сию сказал: «Ты такая красивая, я могу легко найти для тебя работу, чтобы ты поскорее расплатилась». Его улыбка выдавала его глупость и эгоизм, от него разило вонью, а он даже не удосуживается надеть маску.

Цзи Ляньсин вздохнула, успокаивая себя, прежде чем дать отпор:

– Ты тоже хорошо выглядишь. Я говорю о твоем росте и фигуре. Это очень выгодно. Если ты действительно хочешь, ты мог бы зарабатывать больше меня? Найти тебе тетку? Будешь работать на десять лет меньше?

Сердце Цзи Сию замерло, он вдруг понял, что не может сказать что-либо еще о Цзи Ляньсин, поэтому сменил тему: «Вполне естественно отдавать деньги, если ты должна. Если ты не вернёшь их, мой отец не сможет прожить и дня без лекарств, это будет твоей виной». Цзи Ляньсин прекрасно понимает, что это моральное давление на неё и оно очень эффективно. Её сердце сжалось от боли, она никогда не шла на компромисс с Цзи Сию, но не с дядей, он был другим.

Во-первых, она заняла деньги у дяди много лет назад, хотя он и не позволил ей вернуть их, а во-вторых, дядя был очень добр к ней на протяжении многих лет и он был единственным её родственник в этом мире.

– Поторопись, балалайка бесструнная, даже если ты пытаешься обворовать меня, тебе придется отплатить моему отцу! – Цзи Сию сорвался на крик.

– Сколько она тебе должна?

Сзади раздался женский голос, разбушевавшаяся в Цзи Ляньсин кровь внезапно оставила её лицо, сделав его бледнее бледного, она замерла на месте, не в силах обернуться, она даже не заметила, когда Цзян Шу пришла и как много она услышала.

– Сколько она тебе должна? – повторила Цзян Шу.

Она стояла рядом с фонарем, и свет падал на неё так, что удлинял её тень в несколько раз. Цзи Ляньсин не проронила ни слова. Цзи Сию так же лишь смотрел на эту сильную женщину, не осмеливаясь даже пикнуть.

– Я её начальница, скажи мне, сколько она тебе должна, – Цзян Шу уже подошла к нему, её темная тень давила на тень Цзи Сию; хоть она и была ростом 1,76 метра, что всего на четыре сантиметра ниже, чем у Цзи Сию, её аура прижимала его к земле. Цзи Сию же, казалось, проглотил язык, он не мог выдавить из себя ни звука. Он поднял руки и показал на пальцах «два» и «пять».

– Двести пятьдесят тысяч юаней, верно? Я верну их за неё, – Цзян Шу протянула Цзи Сию визитную карточку, – это мой номер телефона, пришлите мне номер карты вашего отца, помните, это номер карты вашего отца, а не ваш.

– Госпожа Цзян, я… – Цзи Ляньсин хотела что-то сказать, но Цзян Шу покачала головой, жестом показывая, чтобы она молчала.

Цзи Сию посмотрел на визитную карточку, немного сбитый с толку, и спросил Цзян Шу: «Двести пятьдесят тяысяч юаней, вы вернёте их за один раз?». Цзян Шу кивнула: «Да, я сделаю это одним переводом, так же я буду вести записи о переводах, чтобы доказать, что она выплатила долг. У меня так же есть пожелание: вам запрещается приходить сюда снова, как только вы получите деньги». Цзи Сию увидел, как Цзян Шу начала прожигать его взглядом, и поскорее взял визитку. Он снова посмотрел на Цзян Шу и Цзи Ляньсин с невероятной улыбкой: «Госпожа Начальница, неужели вы так добры к ней?».

Цзи Ляньсин больше не могла эта слушать, она отвернулась от него, её глаза были на мокром месте, а на щеках уже катились струйки из слез. Несчастная, позорная, гадкая – все эти слова лезли ей в голову, тяжелый камень давил на сердце, она не могла ровно дышать.

Ей нужны деньги, очень нужны. Но она не могла произнести фразу «Госпожа Цзян, пожалуйста, прекратите помогать мне, я сама найду способ найти деньги», потому что она на самом деле не знала, где их достать и не знала никого, кто мог бы занять их.

Как только она приняла помощь Цзян Шу, становится ясно, к чему это приведет. Она вспомнила сцену прошлой ночью, сцену, где она застряла и сбежала.

Должна ли она снова вернуться к исходной точке, чтобы добавить еще один пункт в бесконечный список того, почему она не должна испытывать чувств к Цзян Шу? Должна ли она потерять последние крупицы своего достоинства перед человеком, который ей нравится?

Она слишком сильно на тебя влияет!

Летняя ночь немного жаркая, на дубе во дворе трещат цикады, звезды всходят на небо –  наслаждаясь прохладой, вися и мерцая на чернильном небе. Порыв ветра развевал несколько прядей волос перед лицом Цзи Ляньсин. Она слегка склонила голову, так, что волосы скрывали глаза, обнажая лишь тонкие очертания, но ясно увидеть её выражение, не представлялось возможным.

– Все в порядке, он ушёл, – сказала Цзян Шу.

– Хорошо, – Цзи Ляньсин подняла голову, стараясь не плакать, однако глаза были очень красными, –  Спасибо, президент Цзян.

Цзян Шу посмотрела на Цзи Ляньсин. Она только что вышла на свет. Хоть они и не были глубоко в центре города, её глаза был видно, они были ясными и яркими. И на самом деле было кристально понятно, что сейчас испытывала девушка. Очевидно, что мужчина только что смутил и расстроил Цзи Ляньсин.

– Пожалуйста, возьми это, – Цзян Шу вручила Цзи Ляньсин рабочий пропуск, который использовался для входа и выхода из офисного здания.

Цзян Шу немного опустила голову, сохраняя высоту своего взгляда над Цзи Ляньсин, и тихо сказала: «Может, мне сменить твое прозвище? Называть тебя потеряшкой, маленькой мисс беспечностью? Уже дважды ты что-то роняешь».

Цзи Ляньсин подняла голову и встретила глаза Цзян Шу, которые улыбались, а янтарные зрачки сияли, как в море. Цзи Ляньсин чувствовала, будто плывёт по морю. Она взяла пропуск, сразу же отвела глаза и судорожно сказала: «Извините, я была неосторожна, спасибо, президент Цзян». Цзян Шу намеренно дразнила её: «Слова, спасибо и извините, самые заезженные тобой?».

– Ах… –  Цзи Ляньсин поджала губы, её лицо покраснело, а щёки покрылись румянцем, – Нет, что вы, скорее это от того, что я немного нервничаю?».

– Потому что я твоя начальница?

– Возможно.

На самом деле это было совсем не по этому, но Цзи Ляньсин чувствовала, что может сказать только это, ведь она не могла сказать, что её сердце забилось быстрее, увидев Цзян Шу.

– Не волнуйся, Ёжик, я тебя есть не буду и жалованья у тебя не вычту, –  Цзян Шу подошла ближе, приблизившись к Цзи Ляньсин.

Сердце Цзи Ляньсин колотилось, человек рядом приятно благоухал. Цзи Ляньсин чувствовала, что аромат тела Цзян Шу был действительно хорош. Запах розы и кедра, впитавшийся в её ДНК, ударил с неудержимой силой по сердцу, норовя выбить закружившуюся голову из сознания.

– Госпожа Цзян…

Цзян Шу слышала мыгкий голос Маленького Ёжика, он казался её очень приятным.

– Гм?

Цзи Ляньсин сделала небольшой шаг назад, отстранилась, чтобы взять себя в руки: «Я хочу обсудить с вами вопрос, каким образом я выплачу вам долг за вашу помощь».

– Продолжай, – Цзян Шу небрежно ответила, ей интересно, почему Цзи Ляньсин попятилась, неужели ей не нравилась такая близость?

– Большое спасибо за помощь, но я не могу принять её просто так, – Цзи Ляньсин боролась сама с собой, пытаясь обдумать каждое слово, и выдержав паузу, сказала, – могу ли я возвращать долг по частям, используя часть зарплаты? С учетом процентов, я выплачу всё в течение двух лет.

Когда Цзян Шу услышала слово «проценты», ее брови вздернулись: «А? Ещё и проценты?».

– Да, как вы думаете, какая процентная ставка будет разумной?

Цзи Ляньсин уже думает о том, как долго ей придется выплачивать свой долг. Если исключить ежедневные расходы на каждый месяц, то предположительно, это может произойти только в следующем году? Следующий год? Все зависит от процентов.

– Я не сильна в математике, лучше скажи мне сама, – лениво ответила Цзян Шу.

«Плоха в математике? Студентка из Большого финансового университета «N», говорит, что плоха в математике?» думала про себя Цзи Ляньсин.

– Десять процентов?–  это довольно много, обычно доход от финансового управления (прим/пер.: финансовый управляющий – лицо, которое отвечает за банкротство физ.лица или юр.лица) не может достигать таких размеров.

Цзян Шу улыбнулась, не ответив ничего.

– Десять… пятнадцать…?– Цзи Ляньсин попыталась снова.

Цзян Шу продолжала смеяться, не говоря ни слова.

– Тогда двадцать? – В конце концов, Цзян Шу удовлетворила свои насущные потребности, к тому же получив немного большую сумму. Если сумма чуть больше трёхсот тысяч юаней, то для погашения определенно придется подождать до следующего года.

– Пффф, – Цзян Шу не могла не рассмеяться, – Очевидно, что ты изучала финансы, десять процентов меня достаточно удивили, но двадцать, я потрясена. Почему бы мне не одолжить тебе десять или двадцать миллионов? Тогда сумма будет более значимой, чтобы взимать с тебя проценты.

Цзи Ляньсин была ошеломлена, не зная, что ответить. Она просто хотела поблагодарить Цзян Шу, но, если подумать, такие люди, как Цзян Шу даже не нуждались в благодарности за такое отношение.

– Мне не нужны твои проценты, и я не хочу, чтобы ты расплачивалась.

У Цзи Ляньсин заскребло на сердце «не платить, чего ты тогда хочешь?». Но казалось, Цзи Ляньсин уже предчувствовала что-то смутное, но если это Цзян Шу, как можно отказаться?

– Удали меня из чёрного списка?

Цзи Ляньсин была немного ошеломлена, она даже не говорила, что сделала что-то подобное.

– О, ладно, хорошо.

– Я не хочу сейчас говорить о деньгах, иди домой и отдохни как следует.

– Нет, но как же…

– Давай не будем сегодня об этом, ладно?

Цзян Шу стояла и не двигалась, словно хотела посмотреть, как уходит Цзи Ляньсин. Цзи Ляньсин колебалась и бросила неуверенный взгляд на Цзян Шу.

– Не думай слишком много, иди домой и отдохни.

Будучи очень смущённой, чтобы сказать что-либо ещё, Цзи Ляньсин развернулась и пошла в сторону коридора, остановившись на секунду, она обернулась: «Госпожа Цзян, я была слишком импульсивна, когда заблокировала вас». Прошлой ночью, Цзи Ляньсин была слишком напугана, к тому же её так сильно беспокоило мнение Цзян Шу о ней, что она просто сбежала. Цзян Шу понимающе улыбнулась:

– Все в порядке, я не приняла это близко к сердцу.

Худая фигура быстро исчезла в темноте, свет от лампы накаливания еще немного работал у входа на лестницу.

Цзян Шу стояла и смотрела на это старомодное здание. На первом и втором этажах не загорался свет, только слышен был звук тихих шагов. Добравшись до третьего этажа, Цзи Ляньсин хлопнула в ладоши, оранжевый свет рассеял темноту. Послышался звук крутящегося в замочной скважине ключа. Со скрипом железная дверь закрылась. Маленький Ёжик дома.

*

Машина была на дороге, Цзян Шу снова включила «Creep» Radiohead. Не зная почему, ей всегда нравилась мелодия и голос вокалиста, но она не может сопереживать содержанию текста.

Телефон несколько раз завибрировал, звонил Ли Сянъянь. Цзян Шу ответила на звонок: «Что?».

– Иди домой! Я буду ждать тебя у твоей двери!

– ...Зачем ты приходишь ко мне домой так поздно?

– Я расстался! Меня бросили! Я &*#...#￥%…–  болтал Ли Сянъянь с другой стороны.

Цзян Шу усмехнулась:  «Разве это происходит не постоянно?».

– Когда ты уже придешь!

– Через десять минут.

Десять минут спустя Ли Сянъянь стоял рядом с Цзян Шу и продолжал говорить: «Да как так, он ест мою еду и пьет мою воду. Как он вообще мог посметь сделать такое лицо, чтобы порвать со мной?» Цзян Шу открыла дверь и искоса взглянула на Ли Сянъяня: «Знаешь, меня никогда особо не интересовали такие вещи о тебе. Ты ищешь не того человека, чтобы излить душу».

– Боже, и почему ты такая?

Они вошли в дом, и Ли Сянъянь сразу достал свои тапочки, шарясь в шкафу так умело, как будто он был в своем собственном доме. Квартира Цзян Шу была куплена в одном из немногих жилых районов в центре города. Из-за того, что он находится недалеко от коммерческого района, днём было достаточно шумно, однако Цзян Шу почти не бывает дома днём, поэтому жить ей было вполне комфортно.

Ли Сянъянь бросился к массажному креслу, чтобы сразу принимать массаж.

– И тебе это нравится? – спросила, Цзян Шу.

– Разве люди с разбитым сердцем не могут насладиться таким! – Ли Сянъянь неторопливо включил режим массажа ног, – Ты купила паровую маску для глаз*, которую я советовал тебе в прошлый раз?

*прим.пер.: как выглядит маска

Цзян Шу взяла повязку и бросила ее Ли Сянъяню: «Поторопись, используй её и возвращайся к себе домой, я хочу лечь спать». Ли Сянъянь пропустил мимо ушей фразу про скорейшее выдворение его из квартиры Цзян Шу, надел повязку на глаза и полностью лёг в массажное кресло, не забывая сплетичать:

– Почему ты сегодня так поздно? Снова ищешь девушку для компании?

– Какое тебе дело? – Цзян Шу то ли сидела, то ли полулежа на диване, уже готовая вздремнуть перед тем, как снять макияж.

Ли Сянъянь немного приоткрыл повязку, открыв один глаз, он с улыбкой сказал: «Ну же, давай поговорим об этом!». Думая о Цзи Ляньсин, Цзян Шу представила, как девушка поднималась наверх: худая, одинока и бдительна, как бедный и беспомощный ёжик. У Цзян Шу было желание защитить её.

– Я думаю, что она довольно мила?

Ли Сянъянь давился от смеха, но все же встал и отбросил повязку в сторону: «Что, она милая?». Цзян Шу расстегнула вторую пуговицу на своей рубашке, подняла голову, посмотрела в потолок и с удивлением сказала: «Такая милая, что у меня появилось желание завладеть ее телом, я не только обняла ее прошлой ночью, но и чуть не переспала с ней. Я почти дошла до этого…». Почерневшее лицо Ли Сянъяня, начало со знакомого вопроса:  «Ты серьезно? Что может быть такого милого в этом? Ты дразнишь меня!! Ты такая черствая!».

Цзян Шу потёрла брови: «Я больше не могу, я лишь говорю прямо, а ты говоришь мне этого не делать». Шок Ли Сянъяня только усилился, потому что Цзян Шу даже не пыталась скрыть свое невежество.

– Черт возьми! Как только солнце взойдет с запада, твоя душевная болезнь излечиться!

– Я не больна, ты слишком преувеличиваешь.

– Где ты не больна? – Ли Сянъянь был явно взволнован. Он встал с массажного кресла и начал загибать один палец за другим, – Давай, я тебе посчитаю, всего их было девять: Первая была слишком хорошей, поэтому ты ничего с ней не делала; вторая тебе не понравилась, и ты её через два дня выпинала; с третьей ты была, словно ведьма, обращалась с ней, как с тряпичной куклой, и ты должна была обнимать их, когда ложилась спать, только очень крепко обнимать, просто обнимать, понимаешь, обнимать и не делать ничего лишнего, я правда тебя не понимаю, вот серьезно.

Цзян Шу подняла голову с острым взглядом и спросила его: «А в чём проблема?». Ли Сянъянь развёл руками и снова задал вопрос: «Я недостаточно ясно выразился? Это болезнь! Вот в чем проблема».

– Ну и что?– Цзян Шу скрестила ноги, не меняя в своем выражении ни на дюйм, сохраняя абсолютное спокойствие.

Ли Сянъянь мгновенно сник, он понял, что как бы он ни был взволнован, он не сможет вразумить женщину перед собой.

– Ну, я имею в виду, если ты будешь думать о ней «таким образом», может быть, ты действительно сможешь вылечить свою болезнь.

– Нет, это другое дело. К тому же я не больна, – Цзян Шу достала свой мобильный телефон, кто-то только что добавил ее в WeChat* (прим/пер.: китайский месседжер), это была Цзи Ляньсин.

Она одобрила добавление в контакты и ждала, пока другая сторона отправит сообщение. Показывало, что другой абонент печатает, но сообщение ещё не отправлено. Цзян Шу вспомнила, что произошло нынешним вечером, и сказала Ли Сянъяню: «Я думаю, что она прекрасна, но я не уверена, что ей захочет быть моей канарейкой».

– Бред, деньги могут заставить даже мертвеца из могилы подняться*(прим.пер.: в оригинале использовалось выражение «деньги могут заставить даже призрака управлять мельницей», что означает – пока вы платите, всегда найдется тот, кто сделает для вас всё), – Ли Сянъянь сделал жест, как будто бы пересчитывает купюры.

Цзян Шу покачала головой: «Это зависит от человека».

– Есть ли что-то такое в этом мире, что нельзя купить за деньги? Если это не может быть куплено, то это бесполезно.

– Ли Сянъянь, ты слишком меркантильный, всегда думаешь черно-бело, не промывай мне мозги своим денежным отношением ко всему.

Телефон Цзян Шу снова завибрировал, Цзи Ляньсин наконец отправила сообщение. Это было длиннющее текстовое сообщение, а именно: пошаговый план погашения долга, сколько нужно было платить ежемесячно, сколько процентов будет выплачено и сколько времени потребуется всего. Цзян Шу показала Ли Сянъяню телефон.

– Послушай, ей не нужны мои деньги, она хочет вернуть их мне.

Ли Сянъянь был изумлен: «Она должна тебе денег?».

– Сегодня вечером у неё были небольшие неприятности. Я оплатила её долг, он небольшой, всего двести пятьдесят тысяч юаней.

Ли Сянъянь мгновенно пришёл в ярость...

– Цзян Шу! Её влияние слишком велико! Она может обмануть тебя на двести пятьдесят тысяч всего за один день! Ты всё ещё очарована ею! Очнись! Одумайся!

– Она отплатит мне тем же, ты слишком много думаешь.

– Это все обман! Тщательно спланированный! Откуда тебе знать, какую игру она затеяла!* (прим/пер.: в оригинале использовалась фраза «женское сердце, как морская игла», что примерно значит – сердце другого человека скрыто от чужих глаз, поэтому люди и непредсказуемы) У змеиного сердца всё ещё может быть красивое личико! ТЫ знаешь, о чем она на самом деле думает???

– Ты такой шумный, не мешай мне, уходи, – Цзян Шу встала, не желая слушать теорию заговора Ли Сянъяня.

– В самом деле! Послушайся моего совета! Сегодня двести пятьдесят тычяч! Завтра два с половиной миллиона! А послезавтра двадцать пять миллионов!

Цзян Шу прикрыла рот Ли Сянъяня: «Тссс... ты хочешь поругаться со мной».

После медленного волочения по полу и переглядывания, наконец, Ли Сянъянь ушёл из дома Цзян Шу, теперь казалось, настал покой. Цзян Шу достала свой телефон и внимательно прочитала сообщение Цзи Ляньсин, и судя по содержанию, Цзи Ляньсин оставила двадцать процентов годовых. Цзян Шу уставилась на экран и покачала головой, думая, что эта девушка действительно глупа. Но она все же ответила ей: [Разве я не сказала, что ты должна забыть об этом?].  Другая сторона печатала: [Госпожа Цзян, это невозможно, будет правильно и честно вернуть долг. Спасибо за вашу доброту, но я не могу принять ее со спокойной душой. Я все верну].

Цзян Шу отложила телефон и не ответила Цзи Ляньсин.

Этот ёжик кажется довольно упрямым.

Приходи ко мне в офис вечером х2

В темноте Цзи Ляньсин пристально смотрела на экран мобильного, но ждать новостей от Цзян Шу не стоило. Думая, спит ли она, Цзи Ляньсин тоже заснула.

Лето всегда непостоянно, и дождь пойдет, как только вы подумаете о нем. Ранним утром Цзи Ляньсин проснулась от звука дождя, капли барабанили по оконному стеклу, сливаясь в один поток и устремляясь в водосток. Девушка встала, открыла окно, порыв ветра поймал капли дождя, они были холодными. Поднимая голову к верху, было видно лишь темный пасмурный день. Старое здание напротив, выглядело громоздким и угнетающим под густыми темными облаками, словно в следующую секунду вот-вот вылетит ворон. Цзи Ляньсин не любит пасмурные дни.

Во время стирки она встретила одну из своих соседок по комнате. Та сказала Цзи Ляньсин, что уезжает из города и уже разместила информацию о субаренде в Интернете, планируя через несколько дней съехать. Цзи Ляньсин хотела сказать что-то в ответ, кроме обычного кивка, но она чувствовала, что у нее не было слов. Они изначально были чужыми, нет нужды в большом количестве встреч и разлук.

– Не волнуйся, я сдам комнату девушке, и только той, у которой не будет вредных привычек, – сказала соседка.

– Что ж, тогда… – Цзи Ляньсин немного улыбнулась, – тогда я желаю тебе легкого пути.

Проливной дождь окрасил город в блестящий темно-серый цвет, а мелкие капли все падали и падали с неба на разноцветные зонтики. Прохожие торопливо бежали с зонтами в руках, равнодушные к лицам незнакомцев.

Цзи Ляньсин вышла из метро с зонтиком и поспешила в магазин. Через некоторое время дверь круглосуточного магазина открылась, и порыв ветра всполошил ее черные волосы. Она подняла зонтик, заколола волосы за уши и держала в руках все те же: стаканчик кофе американо и тост, что и вчера.

За двадцать восемь секунд до конца красного светофора, она стояла на краю тротуара, держа черный зонт, ее стройная фигура и серо-черный мир сливались воедино. Красный свет сменился зеленым, и ряд людей в черных одеяниях, идущих в линию, казалось, как часовая стрелка, автоматически двинулся к офисному зданию.

Когда Цзи Ляньсин переходила дорогу, машина Цзян Шу как раз ждала сигнала светофора. Цзян Шу просто смотрела, как девушка проходит мимо машины. Длинные черные волосы Цзи Ляньсин падали назад, обнажая профиль худощавого лица, кожа у нее была нежно белой, как будто капля воды упадет*, если к ней прикоснуться (прим/пер.: сравнение, как если прикоснуться к глади воды). Даже если она была спрятана под черным зонтом, это придавало ей загадочности.

Цзян Шу смотрела на нее и видела, как фигура постепенно становилась меньше и, наконец, исчезла в офисном здании...

*

– Менеджер Цзи! Менеджер Цзи! – Голос Люй Фаня был немного дрожащим, но очки, в круглой оправе на его лице придавали ему чувство строгости и честности.

Цзи Ляньсин поставила кофе на стол и села, чтобы выслушать Люй Фаня.

– В отделе будет новый сотрудник, и руководитель группы, кажется, хочет назначить тебя, взять ее под свое руководство. Вчера ты рано ушла с работы, поэтому я не мог тебе сказать.

– Я беру на себя нового сотрудника? – Цзи Ляньсин подумала про себя, сколько времени ей потребовалось, чтобы стать штатным работником, разве у нее есть достаточно квалификации, чтобы обучать новичков.

– Да, в этот раз уже ты. Не волнуйся, мы не бросим тебя одну. Все приходят сюда именно таким путем. Потренируйся и все получится.

Цзи Ляньсин начала вспоминать: когда она присоединилась к компании четыре месяца назад, ее наставником был Люй Фань, а он также был самым младшим в отделе. Казалось, в этом не было ничего такого страшного. Ведь на самом деле, Люй Фань ничему ее не научил. Все что он делал, было основой, что уже и так было понятно. Цзи Ляньсин думала, раз профессиональные знания сотрудника прошли проверку на собеседовании, все должно быть в порядке, ей не зачем отказываться.

В девять часов утра начальник отдела привел новенькую, ровесницу Цзи Ляньсин, оглядев ее с ног до головы, она показалась знакомой.

– Привет, сестрица* Цзи. (прим/пер.: обращение, а не признак родства)

Цзи Ляньсин была немного удивлена, другая девушка даже знала ее фамилию.

– Привет, – Цзи Ляньсин ответила рабочей улыбкой.

– Я Мия, ты помнишь?

Цзи Ляньсин не могла вспомнить… Поэтому могла только продолжать смеяться.

Руководитель группы выделил стол Мие радом с Цзи Ляньсин, и спросил Цзи Ляньсин, знает ли она девушку. Как только Мия села, она сказала Цзи Ляньсин: «Не помнишь меня? Встреча первокурсников? Клуб по этикету? Я, Мия, та, что сидела рядом с тобой?». Как только Мия упомянула клуб по этикету, Цзи Ляньсин тут же вспомнила ее, неудивительно, что девушка выглядела знакомо. Но она ушла, пробыв в клубе меньше недели, так что Цзи Ляньсин не особо ее знала. Но все же, выпускники есть выпускники, они тоже все знакомые между собой.

– Боже мой, я действительно встретила тебя здесь, мне казалось, что ты была такой красивой в то время!

Слишком шумно. Может быть, кому-то и нравится такая болтовня, но Цзи Ляньсин ее терпеть не может. Больше всего она ненавидит пустые разговоры на работе, ведь это непременно скажется и на эффективности процесса работы.

– Хорошо, Мия… – перебила ее Цзи Ляньсин, – для начала включи компьютер, я расскажу тебе об основных принципах анализа нашей компании для первичных цен, а потом ты можешь попробовать проанализировать вот это, хорошо?

Последнее предложение Мии все еще было у нее в горле, как будто она резко проглотила слова и сказала: «Конечно». После того, как она задавала всевозможные странные вопросы, Цзи Ляньсин все еще пыталась терпеливо отвечать ей.

В конце концов, наступило обеденное время, Цзи Ляньсин собиралась пойти в столовую, чтобы поесть, и Мия увязалась за ней. Кажется, Мия говорит не вопросом, а с улыбкой: «Я только что пришла в компанию, и знаю только тебя. Отведи меня в столовую для персонала, хочу посмотреть».

Цзи Ляньсин протянула руку в направлении столовой, она не могла отказать, но и оставалась безмолвной, пока показывала дорогу. Они вдвоем ждали лифт. Цзи Ляньсин немного занервничала, когда увидела, что лифт спускается с этажа с номером «28».Если она правильно помнила, то офис Цзян Шу был на двадцать восьмом этаже?

– Столовая для персонала бесплатная? – спросила ее Мия.

– Угу.

– А можно взять его с собой? – глаза Мии загорелись.

Цзи Ляньсин не хотела отвечать, но все же ответила: «Да, но ты можешь пойти поесть и поздним вечером, столовая открыта до десяти часов».

– Я упакую обед с собой, чтобы мой парень поел, – Мия уже начала понимать, сколько денег она могла сэкономить на еде.

Цзи Ляньсин молчала. Хотя она и не могла этого понять, она не высказала своего мнения, думая, что у каждого свои причуды.

Вскоре двери лифта разъехались, взгляд Цзи Ляньсин сразу же упал на Цзян Шу, которая была внутри. Сегодня на ней был черный костюм с подкладкой и французская рубашка, две верхние пуговицы которой были расстегнуты, обнажая две прямые ключицы. На переносице красивого носа лежали очки в серебряной оправе, создававшие дерзкий вид, но в тоже время дополняли сдержанный, искушающий образ.

– Здравствуйте, госпожа Цзян.

– Президент Цзян, добрый день.

– Госпожа Цзян…

Все поприветствовали Цзян Шу, она же только кивнула, среди персонала она казалась молчаливой и не любила разговаривать.

Цзи Ляньсин молчаливо вошла в лифт и встала в самом дальнем углу от Цзян Шу. Мия не могла не взглянуть украдкой на Цзян Шу. Когда Цзян Шу почувствовала этот взгляд и оглянулась, Мия тут же отвернулась.

Цзи Ляньсин все думала, почему они так часто встречаются? Раньше это было так редко, может один раз в месяц, а теперь редко можно увидеть, как они встречаются меньше одного раза в день. Размышляя об этом, Цзи Ляньсин смотрела на сменяющиеся этажи, не думая даже о том, чтобы оглянуться вокруг.

На восемнадцатом этаже все вышли из кабины один за другим. Цзи Ляньсин отвела Мию в столовую для персонала, думая, что Цзян Шу не придет в столовую, чтобы поесть, верно? Разве у руководителей нет другого заведения. Из-за этих мыслей Цзи Ляньсин один раз обернулась назад – «Цзян Шу! Она тут! Прямо за мной! Меньше трех метров! – они смотрели друг на друга всего секунду, но Цзи Ляньсин видела улыбку Цзян Шу, – она даже смеется! что тут смешного!!».

– Это наша начальница только что была? – Мия снова начала задавать вопросы.

– Да, да, – Цзи Ляньсин думала, что следует говорить тише, раз Цзян Шу была прямо позади них.

– Она такая красивая! Ее аура слишком сильна. Я только что посмотрела на нее с любопытством, а она посмотрела прямо в ответ, я так испугалась, что мое сердце все еще колотится! – Мия прикрыла ладонью сердце и ахнула.

Цзи Ляньсин не понимала, что тут страшного, она ведь и сама избегала Цзян Шу, но это было от смущения. Она не считала Цзян Шу пугающей. Может быть, это из-за того, что та смеялась большую часть времени, поэтому Цзи Ляньсин считала ее доброй?

Они пошли за обеденным подносом и начали добавлять тарелки, пока Мия продолжала безостановочно болтать. Вероятно, ее привлеки вещи, которые были на Цзян Шу: дорогая одежда, очень дорогие часы, а оправа на переносице – стоит почти десятки тысяч, и это было сплошное перепрыгивание с темы на тему, туда-сюда.

Цзи Ляньсин все время была поверхностной, ее не интересовали разговоры Мии. Теперь ее больше интересовало, где находится Цзян Шу и как она могла исчезать в мгновение ока, словно призрак.

– Сестрица Цзи, как ты думаешь, сколько стоят ее туфли? Они новые. Прошла всего неделя с тех пор, как они были на показе. Боюсь, я не могу себе позволить их и на полугодовую зарплату, – глаза Мии прояснились, и она не могла перестать говорить на эту тему.

Цзи Ляньсин вздохнула, поставила тарелку на стол, и, не желая разговаривать, начала есть.

– Хорошо быть богатым~

Все мысли Цзи Ляньсин уже были лишь о том, кто бы мог спасти ее от этой болтовни, с этим человеком, зациклившимся на деньгах.

– Почему ты молчишь? Разве ты так не думаешь? – Мия настойчиво продолжала спрашивать.

Цзи Ляньсин могла только сменить тему: «Эта тушеная свинина очень вкусная, вы должны ее попробовать».

– Увы, – Мия вздохнула и положила в рот небольшой кусочек тушеной свинины, но на вкус мясо было как жевательный воск, и началась новая волна жалоб, – хоть бы у моего парня тоже были деньги.

«В этом нет необходимости», Цзи Ляньсин очень хотела сказать эти четыре слова, но проглотила их после долгого терпения. На работе со словами и делами нужно быть осторожной.

В течение всей трапезы Цзи Ляньсин была рассеяна. Время от времени она поглядывала на толпу, гадая, где сейчас может быть Цзян Шу.

Мия стала намного спокойнее, чем до обеда, поняв, что Цзи Ляньсин не любит обращать на нее внимание, после обеда они вдвоем спокойно поднялись наверх. Один час в полдень – был единственным временем для отдыха. Обычно Цзи Ляньсин ложилась на стол и немного дремала. Она поставила будильник и приготовилась лечь. Однако в WeChat пришло сообщение:

[Вам, кажется, очень нравится тушеная свинина?] – это была Цзян Шу.

Что же это было за чувство? Возможно, Цзи Ляньсин была немного счастлива. Но ведь она на самом деле очень счастлива. Хоть какого-либо ответа от Цзян Шу она ждала со вчерашнего вечера.

*Другой пользователь печатает…*

[Тушеная свинина в компании очень вкусная].

*Другой пользователь печатает…*

[Я хотела поболтать с тобой в полдень, но ты, кажется, приглашаешь коллег пообедать вместе].

[Гм]. – после отправки ответа, Цзи Ляньсин почувствовала себя холодным королем.

На самом деле, она не умеет общаться с людьми, особенно в месседжерах. Если в этом нет необходимости, она вряд ли проявит инициативу.

[Приходи ко мне в офис вечером, давай поговорим].

Увидев слово «офис», сердце Цзи Ляньсин бешено забилось, а рука, держащая телефон, начала потеть. В голове у нее прозвенел колокольчик, начал посылать больше сигналов: «Дзинь! Дзинь!».

Зачем снова идти в офис!

Всё просто, будь моей любовницей

За пределами офисного здания все еще шел дождь, но он стал мельче, чем утром, небо было покрыто темно-серой краской, как будто все еще собирался сильный дождь. Цзи Ляньсин сидела за рабочим столом, ошеломленно глядя на загруженные графики на экране. Она редко отвлекается от работы, но сейчас не может не думать о Цзян Шу.

«Фух» – трудно описать это чувство, что-то вроде смеси радости и страха. Цзи Ляньсин безответно была влюблена в Цзян Шу столько лет и никогда не думала о том, чтобы взять на себя инициативу, чтобы познакомиться с ней. Самая большая причина заключалась в том, что она думала об этом, как о чём-то невозможном. Она всегда чувствовала, что между ними существует непреодолимая пропасть, и расстояние было так велико, что даже не хотелось это представлять.

И всё же сейчас, похоже, что-то изменилось. Смутное чувство, будто бы можно коснуться краешка этой мечты, но казалось, Цзи Ляньсин не может этого себе позволить. Так что эти перекликающиеся эмоции: где фантазия и реальность пересекаются, вызывают неизбежное состояние рассеянности.

– А? Кажется, брат Ли снова здесь, – тихо сказал Люй Фань руководителю команды, находившемуся рядом.

Цзи Ляньсин пришла в себя и обернулась, чтобы посмотреть назад и  увидеть красивого мужчину, идущего к ним. Он был в черном костюме прямого кроя, его голова была круглой, с глубокими глазами, идеальной мужественностью и чистым лицом. Он вызывал впечатление опрятного человека. Оценивая его объективно, чисто с эстетической точки зрения, внешность у него вполне симпатичная. Но Цзи Ляньсин от его вида совершенно ничего не испытывала. Она знала об этом уже довольно давно. Она никак не реагировала, когда видела красавчиков, думая лишь, что пропорции лица были хороши, как будто она оценивала форму и цвет стола.

«Бывают и другие красивые люди, например… Цзян Шу. О, почему я снова думаю о ней?» – Цзи Ляньсин повернулась обратно к экрану компьютера, положила руку на мышь и небрежно кликнула на несколько графиков, но на самом деле, она даже не думала об их анализе, ведь ее голова все еще была занята мыслями о Цзян Шу. Сидевшей рядом Мии, тоже было не до спокойствия. Она накрыла ладонь Цзи Ляньсин своей собственной и крепко сжала, взволнованно сказав: «Он такой красивый, такой красивый!!!». Цзи Ляньсин нахмурилась, ей не нравился физический контакт с людьми, особенно с незнакомцами. От этого прикосновения по всему телу побежали мурашки. Она сделала глоток из кружки, ловко избегая следующего прикосновения Мии.

После ухода Ли Сянъяня, все разговоры закрутились вокруг него и Цзян Шу. Кажется, что в это время каждый день все коллеги всегда должны хоть о чём-нибудь да поговорить, Цзи Ляньсин никогда же не могла вписаться в такой рода перерывы.

– Видели их дочь? Такая милая!

– Та пухленькая девчушка! Я уже видел ее раньше! В прошлый раз, когда президент Цзян держала ее на руках, эта девочка улыбалась мне!!!

Цзи Ляньсин положила обе ладони на своё лицо, зарылась пальцами в волосы и тихо заткнула уши. Она не хочет слушать. Особенно то, что у Цзян Шу есть ребёнок, зачем такое слышать.

*

Ли Сянъянь направился прямо в офис Цзян Шу по знакомому коридору. Он толкнул дверь, вошел и лег на диван. Цзян Шу отложила документы и посмотрела на него снизу вверх: «Как насчёт постучать в дверь в следующий раз?».

– Зачем стучать, ты же не делаешь здесь никаких постыдных вещей, – Ли Сянъянь сложил руки на груди и слегка потряс ими в стороны, как будто он был очень расслаблен.

Цзян Шу сняла очки, откинулась на спинку стула и улыбнулась: «Не важно, делаю ли я что-то постыдное или нет, не забудь постучать в дверь в следующий раз».

– Тск, тск, тск…– Ноги Ли Сянъяня уже дрожали, и он начал говорить, – Малышка вернется из Шисяна (прим.: название деревни) послезавтра, отпусти себя домой и поужинай с ней».

Имя, упомянутой устами Сянъяня малышки – Цзян Сяо Тань, это племянница Цзян Шу. По разным причинам люди в компании думали, что это ее дочь. И всё же слухи не мешают ей, они даже пресекают некоторые другие, поэтому Цзян Шу никогда не считала нужным объясняться.

– Вот почему ты звонишь мне каждый день и пытаешься убедить, – Цзян Шу посмотрела на Ли Сянъяня и ждала его слов, он же приехал сюда специально, у него должна была быть причина, чтобы поговорить о чём-то на работе.

– Я только что был на двадцать втором этаже и поговорил с менеджером. У компании, о которой я тебе говорил в прошлый раз, действительно есть серьёзное намерение сотрудничать с нами. Тебе в любом случае придётся пообедать с ними на следующей неделе? Я уже договорился.

– Ладно, – Цзян Шу только кивнула, такого рода трапезы были обязательны, – нет иного пути для бизнеса, без обеда нет и дела.

— О, кстати, я должен кое-что сказать, – Ли Сянъянь сел и посмотрел на Цзян Шу с серьезным выражением лица, – эта, твоя маленькая канарейка, я серьезно, не дай ей себя развести на деньги. Я думал об этом всю ночь, но никак не мог понять, как ей удалось получить двести пятьдесят тысяч юаней всего за один день?

Цзян Шу, молча смотря на него, улыбнулась. Ли Сянъянь так думает, потому что кто-то по крупному обманул его любовь на деньги, сейчас он никому не верит и все еще очень чувствителен.

— Почему молчишь! Ты смеешься надо мной!!

Цзян Шу покачала головой и улыбнулась: «Все в порядке, у меня много денег, я совсем не против».

– Ты издеваешься! двести тысяч – это не деньги!

– Если меня очень заинтересует человек, я готова заплатить и два миллиона, – Цзян Шу улыбнулась еще шире, как будто злое лицо Ли Сянъяня делало её ещё счастливее, она ещё раз рассмеялась.

– Кха! – Ли Сянъянь в гневе топнул ногой, – ты действительно раздражаешь! Если тебя игнорируют, ты только сильнее заинтересовываешься! Если ты не можете получить что-то, то ты готова отдать даже два с половиной миллиона юаней! Ты ведь уже потратила на это двести пятьдесят тысяч!

Цзян Шу по-прежнему не обращала на него особого внимания, что еще больше злило его. Казалось, что вот-вот прилетит удар в виде хлопка, мягкий и откуда-то из стороны.

– Разве ты не встречала нынешних аферистов, их навыки весьма высоки...

– Ли Сянъянь, в последнее время ты слишком шумный, – Цзян Шу в итоге нахмурилась.

Ли Сянъянь уже уловил в её голосе намеки, чтобы он поскорее ушел из кабинета.

– Лучше иди и поговори со своим парнем, чтобы не зацикливать своё внимание на мне, – Цзян Шу опустила голову, достала планшет и принялась за работу, как будто её не интересовала беседа с Ли Сянъянем.

Сердце Ли Сянъяня так похолодело от слов этой женщины, он действительно уже думал, что у неё нет сердца!! Он всегда протягивает ей руги с благими намерениями, а она кусает его за руку (прим.: оригинальное значение можно найти в словаре «baike.baidu.hk» введя «狗咬呂洞賓»).

*

Всю вторую половину дня Цзи Ляньсин думала о Цзян Шу, её образ время от времени мелькал в голове, что совсем невозможно было контролировать. Она также думала о том, что ей придётся идти в офис начальницы, от этих мыслей время, казалось, замедлило свой ход.

Закончив работу, Цзи Ляньсин взяла свою сумку и приготовилась уйти. Люй Фань удивленно поднял голову: «Как тебе удаётся каждый день уходить раньше всех?».

– Я всё сделала.

Люй Фань поднял большой палец вверх: «Ну ты и бык*, у меня ещё и половины работы не сделано! – ему всегда было любопытно, как менеджеру Цзи это удавалось. С такой нагрузкой, он сам без трех лишних мозгов вовремя не уйдет с работы…

(прим.: сравнение с быком по идиоме считается признанием силы, трудолюбия и упрямства).

– Что ж, я пойду первой, пока, – Цзи Ляньсин понизила голос и тихо ушла.

Мия смотрела на неё странным взглядом... Но Цзи Ляньсин проигнорировала ее и тихо ушла.

Пока она ждала лифт, то очень боялась столкнуться с коллегами, к счастью, она ушла раньше всех. Это будет вторая её поездка на двадцать восьмой этаж, что уже не так нервно, как в первый раз. Когда двери лифта разъехались на нужном этаже, Цзи Ляньсин вновь увидела ту же девушку, стоящую за стойкой регистрации, они посмотрели друг на друга и Цзи Ляньсин слегка улыбнулась.

– Хотите, чтобы я проводила вас? – сотрудница опять изображала стандартную улыбку, показывая и пару улыбчивых солнечных глаз, вызывая у окружающих теплые чувства.

– Нет, я знаю дорогу, пойду одна.

Девушка кивнула и больше ничего не спрашивала.

Цзи Ляньсин в одиночестве направилась к кабинету Цзян Шу. Коридор был пуст, можно было услышать эхо от собственных шагов. И только сейчас Цзи Ляньсин осознала, что большая часть офиса принадлежит Цзян Шу, весь этот этаж принадлежит только Цзян Шу, как и девушка со стойки регистрации? Не страшно ли тут работать сверхурочно по ночам? Бессознательно она уже подошла к двери из матового стекла. Цзи Ляньсин подняла руку и глубоко вздохнула, прежде чем постучать в дверь. Она легонько постучала, но внутри не ответили. Тогда она постучала еще три раза, прежде чем раздался голос Цзян Шу:

– Войдите.

Открыв дверь, взгляд Цзи Ляньсин упал на стол Цзян Шу, но её там не было. Оглянувшись снова, девушка увидела, как Цзян Шу стояла перед окном и разговаривала по телефону. Она прислонилась туловищем к стеклу, ее длинные ноги небрежно были скрещены, в одной руке она держит телефон, ее губы не были сомкнуты, она говорила чистым спокойным голосом. За окном мерцали неоновые огни, цветные пятна и силуэты других зданий стали фоном для Цзян Шу. Когда она разговаривает в своей манере, то выглядит очаровательно, словно светится, вся ее фигура полна уверенности, а элегантный темперамент не позволяет людям бросить лишних взглядов.

Цзи Ляньсин посмотрела на нее, сердце быстро забилось, появилось желание приблизиться к ней. Девушка вошла молча, не тревожа разговора.

Через несколько минут Цзян Шу закончила звонок, взглянула в сторону и обнаружила, что Цзи Ляньсин сидит на диване очень тихо, держа обе руки на коленях. Как только перед взором появилась Цзи Ляньсин, настроение Цзян Шу внезапно улучшилось.

– Хочешь пить? – спросила Цзян Шу с улыбкой.

– Не хочу, – Цзи Ляньсин сжала ладони в кулаки, ее движения были немного сдержанными, но она все же спросила, – зачем президент Цзян позвала меня в офис на этот раз?

– Поскольку вчера ты настаивала на разговоре о деньгах, я думаю, было бы лучше узнать об этом побольше.

Цзи Ляньсин немного занервничала, когда увидела, как Цзян Шу приближалась, поэтому подвинулась на диване в сторону, и через секунду Цзян Шу села рядом с ней. Ни далеко, ни близко, физического соприкосновения нет, но аромат, слабый аромат уже бил в нос вполне знакомым запахом.

– Я хочу, чтобы ты была моей любовницей.

Без какой-либо мысленной подготовки, без всяких предисловий, эти слова были сказаны прямо без утайки. Очень прямолинейно, очень просто и очень в стиле Цзян Шу. Очевидно, это была шокирующая фраза, но когда Цзян Шу произнесла ее, у неё возникло ощущение, что фраза «не заслуживает удивления». Возможно, это было потому, что ее голос был спокоен, и нельзя было заметить лишних эмоций.

Лицо Цзи Ляньсин побледнело, ладони тут же вспотели. Разве это не удивляет? Не совсем, но это звучит неудобно. Хотя предполагалось, что такой исход возможен, Цзи Ляньсин все же надеялась, что президент не обратится с такой просьбой.

– Почему я?

– Ничего сложного, ты мне нравишься, – Цзян Шу улыбнулась.

«Нравлюсь?» – Цзи Ляньсин посмотрела ей в глаза, темные зрачки напротив были похожи на глубокий древний колодец, невозможно увидеть конец и вообще понять хоть какие-то эмоции.

– Мне не нужно, чтобы ты возвращала деньги, просто будь моей любовницей, недолго, два месяца.

«Двух месяцев должно быть достаточно, чтобы я потеряла к тебе интерес» – подумала Цзян Шу.

Цзи Ляньсин склонила голову в молчании. После долгого молчания она сказала: «Разве я не могу вернуть тебе деньги понемногу? Я обязана быть твоей любовницей?».

– Ты можете вернуть деньги, – Цзян Шу замолчала, а затем продолжила, – но лучше этого не делать.

Она посмотрела на Цзи Ляньсин, и Цзи Ляньсин тоже посмотрела на нее. Когда их взгляды встретились, Цзи Ляньсин было так грустно, что она забыла о своем страхе. Она только чувствовала, что глаза Цзян Шу были подобны водовороту, постоянно тянущему, пожирающему, поглощающему и уводящему в бездну.

– Быть моей любовницей очень легко, нам даже не нужно заводить интимные отношения.

На этот раз Цзи Ляньсин нахмурилась: «Тогда что мне нужно делать?».

– Спать со мной.

В глазах Цзи Ляньсин мелькнуло изумление, какое-то время она не могла понять значение слова «спать».

Платить людям за то, чтобы они спали с тобой, просто спали рядом, без каких-либо связей? Или это может быть недопонимание того, что сказала Цзян Шу о совместном сне, и на самом деле тут другое значение?

Цзян Шу встала: «Не торопись сейчас с ответом, подумай и вернись позже».

Думаю, мы можем попробовать

После работы все были очень заняты, Цзи Ляньсин не видела Ю Мэн целый месяц. И, наконец-то, они обе были свободны сегодня, поэтому договорились о совместном ужине.

Они сидели в ресторане Чуан-Чуан Сян*, затерявшемся в переулке, они нашли его, когда ещё учились в университете, с тех пор часто ели в нём. К тому же вкус и аромат блюд был не плох.

(*прим.: это название блюда, как хот-пот, но особенность в том, что ингредиенты не только просто так бросают в бульон, но еще и на шпажках варят http://baike.baidu.com/l/ljjwYIIv)

– Погодите, Тётушка, не добавляйте измельченный арахис, – голос Ю Мэн был четким и ясным, как и она сама. Цзи Ляньсин однажды отметила, что девушка трезво относится к жизни, чрезвычайно рациональна и редко подчиняется эмоциям.

– Знаю, знаю, твоя любимая добавка в тарелке не арахис, а масло.* – Хозяйка ответила именно так, потому что уже знает вкусы этих двух старых клиентов.

(*прим.: острый соус, который добавляют в суп, в него макают жареные пельмешки цзяоцы и т.д. https://youtube.com/shorts/jo_BxRS16e4?feature=share)

Цзи Ляньсин с улыбкой кивнула хозяйке и добавила: «В блюдо с маслом не добавляйте кориандр, спасибо, Тётушка».

Они сели на небольшие табуретки и начали болтать.

– Недавно я получила повышение и сверхурочные в придачу, мои волосы начали выпадать один за другим. К счастью, у меня много волос, было бы ужасно, если бы моя линия лба сдвинулась на затылок! Я спала всего два часа вчера! – Ю Мэн также показала пальцем на свои глаза, пока говорила, они были налиты кровью.

Цзи Ляньсин указала на собственные тёмные круги под глазами и выразила свое беспокойство: «Давай не будет ложиться спать поздно, деньги важны, но здоровье важнее!». Ю Мэн кивнула: «Не волнуйся, я знаю это, кстати, а как ты? Цзи Сию все еще заставляет тебя вернуть деньги?».

Слыша о Цзи Сию, Цзи Ляньсин не могла не опустить голову. На самом деле, когда сегодня она хотела встретиться с Ю Мэн, она хотела поговорить об этом. Ю Мэн была единственной подругой, с которой она могла поговорить. К тому же перед ней стоял сложный выбор, на который она не могла решиться и хотела, чтобы Ю Мэн помогла советом.

– Теперь нет, долг погашен, – Цзи Ляньсин подняла глаза, однако даже отсутствие этого долга, не вызывали в голосе радости.

– Ты расплатилась? – Ю Мэн была несколько удивлена, зная, сколько Цзи Ляньсин должна была вернуть.

– Цзян Шу помогла мне вернуть долг.

– Что? С этого момента поподробнее.

Так Цзи Ляньсин рассказала обо всем, что произошло на днях, в том числе о неправильном решении отправиться в отель, чтобы встретиться с Цзян Шу в день своего рождения. От этого лицо Ю Мэн стало заметно искажаться, и когда Цзи Ляньсин закончила говорить, она сжала пальцы вместе и постучала по лбу Цзи Ляньсин.

– Тупица, ты что, не поняла? Что у тебя в голове-то твориться?

Цзи Ляньсин закрыла свою маленькую головку: «Сестрица, будь помягче!».

– Мне не терпится расколоть твою черепушку пополам, чтобы увидеть, что внутри!

– У меня действительно не было выбора тогда. Ты же знаешь, что Цзи Сию сплошная головная боль. Конечно, может быть, это был порыв. На самом деле, я пожалела об этом, как только вошла в отель. Я пожалела об этом изначально, а сейчас жалею ещё больше...

Ю Мэн молчала и обдумывала всё то, что сказала Цзи Ляньсин.

– Значит, она вернула за тебя деньги и хочет, чтобы ты стала её любовницей?

– Да.

Ю Мэн покачала головой.

– Это не нормально. Ты говорила, что у нее есть ребенок и она замужем. И если ты пообещаешь ей, что станешь любовницей… ты ещё слишком молода. Если бы ты была просто возлюбленной, но быть в таком положении, она старше нас, когда кто-то старше, я даже не знаю, как могу тебе помочь.

Цзи Ляньсин согласно кивнула: «Я знаю, знаю, конечно, я не соглашусь! Поэтому я хочу, чтобы ты помогла мне, у тебя должен быть какой-нибудь трюк, чтобы отказать, верно?»

– Сплошное головокружение, как ты можешь отказываться, скажи ей прямо о своих чувствах, – Ю Мэн видела, как Цзи Ляньсин колебалась, поэтому она убеждала её, – Давай, ну же, бери телефон, я научу тебя.

Цзи Ляньсин достала телефон, положила его на стол и уставилась на Ю Мэн, ожидая, что та заговорит. Она долго не могла решиться ни на одно сообщение, потому и искала Ю Мэн. К счастью, голова Ю Мэн была трезвой, и большинство ее советов можно было использовать для примера.

– Итак, говори как есть, госпожа Цзян, я не думаю, что мы можем продолжать в том же духе. Вы женаты и имеете детей, так что это действительно неуместно, – Ю Мэн указала на стол и подчеркнула, – Помни, тон не должен быть ни смиренным, ни высокомерным, не вздумай смущаться, не будь слишком жесткой, просто покажи своё отношение, поняла, что я имею в виду?

– Поняла, – Цзи Ляньсин поднесла телефон к губам, её руки тряслись, – ты хочешь, чтобы я говорила?

– Записывай, не бойся, дорогая, ты не ошибаешься, отказываясь от этого!

Воодушевленная словами Ю Мэн, Цзи Ляньсин откашлялась, прежде чем заговорить.

– Кхе-кхе...

Она нажала кнопку начала записи аудио-сообщения: « Госпожа Цзян, я долго думала о том, что вы сказали в прошлый раз. Вы женаты и имеете детей. Было бы неуместно поддерживать такие отношения. Вы мне очень нравитесь, я уважаю вас, но наши отношения не могут развиваться... таким образом, надеюсь, вы меня понимаете».

Цзи Ляньсин отпустила кнопку записи и расслабилась. После чего бросила телефон на стол и закрыла лицо руками, показывая, что сильно нервничает, до красноты, только от одного лишь сообщения, что уж тут говорить о том, чтобы говорить об этом лично.

– Ах, Мэн Мэн! Мне очень страшно говорить ей такое!!!

Ю Мэн сделала глоток кока-колы, покосилась на Цзи Ляньсин и улыбнулась: «Ты такая трусиха». Вскоре экран телефона засветился, это было входящее сообщение WeChat.

– Она ответила тебе, поторопись и посмотри.

– Я не хочу смотреть, ты, помоги мне.

Ю Мэн покачала головой: «Как только ты встречаешь Цзян Шу, то становишься такой покладистой».

Сообщение от Цзян Шу, тоже было голосовым, Ю Мэн щелкнула на воспроизведение, чтобы услышать его. Голос был без эмоций, на ночном рынке было шумно, но именно голос Цзян Шу был по-прежнему ясным и отчётливым: «Я замужем? У меня есть дети? Кто это сказал? Почему я не знаю об этом?». Четыре последовательных вопроса привели Цзи Ляньсин в замешательство, и Ю Мэн, которая держала мобильный телефон, так же была сильно озадачена.

– Что? Она не замужем? Это смущает, – Ю Мэн вернула телефон Цзи Ляньсин, – где ты слышала эти сплетни?

– Все в компании говорят, что она замужем.

Ю Мэн кое-что поняла и кивнула, показывая свое понимание, она сказала: «О, я понимаю, может быть, это было нужно для того, чтобы избежать слишком большого количества сплетен. Конечно, странно, что на работе есть определенная разница между женатыми и неженатыми, эти предрассудки людей всегда трудно изменить. Их можно считать ужасными отбросами, но такова реальность».

Поскольку Цзян Шу не замужем и не имела детей, вопрос вернулся к исходной точке, какое в итоге Цзи Ляньсин должна принять решение? Если бы это был кто-то другой, Ю Мэн обязательно убедила бы Цзи Ляньсин решительно отказаться от такой затеи, но этим кем-то была Цзян Шу. Будучи подругой Цзи Ляньсин уже долгие годы, Ю Мэн, естественно, знала, какое место занимает Цзян Шу в её сердце. Цзян Шу — первый человек, который понравился Цзи Ляньсин, и она нравится ей уже много лет. По многим причинам Цзи Ляньсин молчаливо хранила эту любовь в своем сердце. Она думала, что Цзян Шу была неприкасаемой звездой, но теперь, когда эта звезда рассыпается словно пыль, и то, что к ней можно прикоснуться, неизбежно заставляет Цзи Ляньсин колебаться. Так что Ю Мэн может понять, почему она так обеспокоена.

– Что ты думаешь об этом? – Ю Мэн снова спросила Цзи Ляньсин.

– Когда она это предложила, я, конечно, была против. Позже, одна добавила, что это такая любовница, которой не надо иметь тесных отношений. А срок всего два месяца, после чего договоренность прекращается. Единственное требование состоит в том, что я должна быть с ней во время сна, спать – значит просто спать, ничего не делая.

Ю Мэн была ошеломлена: «Уверена, что это именно то, что она сказала?».

– Конечно.

Не только Цзи Ляньсин ничего не могла понять, но и Ю Мэн тоже. Когда вы слышите слово «любовник», вы неизбежно думаете о чем-то, связанном с «сексом», но другая сторона не хочет этого?

– Я не понимаю увлечений богатых людей, – Ю Мэн развела руками, выражая свое непонимание.

Она взяла шпажку с телятиной и отправила её в рот, наблюдая за выражением лица Цзи Ляньсин во время жевания. Видно, что Цзи Ляньсин запуталась, довольно сильно запуталась во всём этом. Ю Мэн утешила ее: «Посмотри на себя, у тебя горькое лицо. Почему бы тебе пока не думать об этом? Съешь что-нибудь?».

*

В третий раз Цзи Ляньсин отправилась в офис Цзян Шу в пятницу.

Она шла длинному коридору, слушая звук высоких каблуков, ступающих по полу, каждый стук отдавался стуком её сердца, каждый её шаг был подобен чувству, будто поездка на американских горках, настроение постоянно менялось, она все еще немного колебалась. Но всё же решила стать её любовницей.

Возможно именно из-за сложившейся ситуации и собственного эгоизма, быть её любовницей – было единственным шансом в жизни сблизиться с Цзян Шу. Она не ожидает, что у этих отношений будет продолжение в будущем. Как и сказала Цзян Шу, два месяца спустя их пути разойдутся. В течение двух месяцев она будет её любовницей, что также будет означать конец влюбленности Цзи Ляньсин в Цзян Шу.

Разве нельзя насладиться этим временем? Цзи Ляньсин не знала, что в прошлой жизни была консерватором, она даже была немного удивлена, когда приняла такое безумное решение.

Стоя у двери кабинета, она подняла руку и постучала.

– Войдите.

Цзи Ляньсин толкнула дверь, вошла и бессознательно посмотрела в сторону стола Цзян Шу. Она действительно работала, всё в той же позе и с тем же выражением лица. Она не могла не хотеть взглянуть на начальницу ещё несколько раз, но боялась.

– Ты приняла решение? – Цзян Шу не поднимала глаз, напротив, приложила пальцы к сенсорной панели ноутбука и уставилась на экран, словно что-то анализировала.

– Да.

– Подожди меня две минуты.

– Хорошо.

Цзи Ляньсин подошла к дивану и села, внимательно осматривая кабинет Цзян Шу. Раньше было только одно впечатление, офис казался большим, но она не присматривалась к нему. Оказывается, было две зоны: первая была там, где сейчас сидела сама Цзи Ляньсин и, где работала Цзян Шу, а вторая была за дверью, рядом с которой стоял кулер с водой. Не было понятно тольько, что находиться за этой дверью, ведб она была всегда закрыта при её приходе. Цзи Ляньсин на самом деле было немного любопытно.

– Кхе-кхе… – Цзян Шу слегка кашлянула.

Цзи Ляньсин повернулась, чтобы посмотреть на неё, и обнаружила, что начальница улыбается.

– Госпожа Цзян...

– Ты уставилась на эту дверь, как будто бы заинтересовалась в ней.

– Нет, нет, – Цзи Ляньсин отрицательно закачала головой, добавляя неловкие махания рукой, чувствуя, будто за дверью могла быть злая собака.

— Как насчет того, чтобы я открыла её для тебя?

Цзян Шу встала и подошла к Цзи Ляньсин. Цзян Шу изначально была высокой, а когда встала, то выглядела очень внушительно. Кроме того, Цзи Ляньсин сидела, ей приходилось смотреть вверх, что делало Цзян Шу ещё более угнетающей.

Цзян Шу не села рядом с Цзи Ляньсин, а наклонилась и спросила: «Ну, ты сказала, что всё обдумала, так каков твой ответ?». Расстояние было невидимым, а голос был очень тихим, что Цзи Ляньсин почувствовала, как зачесались её уши, от такого звука.

Глядя на маленькие красные ушки Цзи Ляньсин, Цзян Шу подумала, что это очень мило. Если бы Цзи Ляньсин была её канарейкой, она бы протянула руку и ущипнула за мочки. Маленький Ёжик молчал, выглядя застенчивым и нуждающимся в руководстве.

– Не нервничай, тебе просто нужно сказать мне, да или нет, можешь отвергнуть меня, я не буду злиться.

Всё будет в порядке?? При таких-то странных нотка в голосе!!! Кровяное давление Цзи Ляньсин резко подскочило, но внешне она была обязана сохранять спокойствие. В ее глазах все еще было колебание: «Госпожа Цзян, я долго думала об этом. Сначала я думала о нашем положении, как начальника и подчиненного, а также о том, что у вас уже есть семья. Я была в смятении. Но потом узнала, что вы не замужем. А ещё я спрашивала вас на днях, могу ли я вернуть деньги, и вы сказали, что могу, но лучше не стоит».

Цзи Ляньсин опустила голову. Она долго думала над предложением Цзян Шу о возможности не возвращать деньги. Но в словах есть подтекст, возможно ли, что она пыталась выразить: «... мне не нужны деньги, ты мне нужна больше?» Цзи Ляньсин смело предположила это, ведь всё было возможно.

– Ну и?

– Итак… – Цзи Ляньсин подняла глаза и посмотрела на Цзян Шу, немного трусливо и немного храбро, качнулась немного влево, вправо, и, наконец, всё же сказала, – Итак, я думаю, мы можем попробовать.

Могу я тебя обнять?

– Итак, я думаю, мы можем попробовать, – в горле у Цзи Ляньсин стало очень горячо, словно его опалили огнём с кончика языка.

– Я очень удивлена, – Цзян Шу была явно ошеломлена, – я готовилась к тому, что ты отвергнешь меня.

Она протянула руку, её пальцы были белыми и тонкими, по их виду можно было сказать, что Цзян Шу росла с золотой ложкой во рту*. Цзи Ляньсин восприняла это как приглашение, поэтому потянулась в ответ и положила свою ладонь на ладонь Цзян Шу. Ладонь начальницы была тёплой, и это тепло перешло на кончики пальцев Цзи Ляньсин, обжигая кожу и вызывая зуд в сердце.

(прим.: в оригинале китайская метафора о человеке, выросшем в хорошей семье: baike.baidu.hk/item/十指不沾陽春水/8500445)

Цзян Шу сжала Цзи Ляньсин за руку и потянула с дивана.

– Теперь, когда ты согласилась, могу я тебя обнять? – улыбка расползлась по её губам, когда она заговорила, это напоминало Цзи Ляньсин весенний ветерок, наполняющий чувством нежности и уюта.

Цзи Ляньсин не отказалась. Цзян Шу обвила руками талию Цзи Ляньсин и прижала к себе для объятий. После чего зарылась головой в волосы Цзи Ляньсин, закрыла глаза, чувствуя спокойствие, чувствуя, что это именно то чувство, в котором она нуждалась. Ей было так тепло, когда она держалась за Маленького Ёжика.

Возможно, Ли Сянъянь прав, у неё должны быть симптомы, похожие на жажду чужой кожи. Ей нравится быть рядом с девушками, и когда она прикасается к ним, возникает чувство удовольствия. Цзи Ляньсин удовлетворяет её больше всего, заполняя брешь в сердце.

В этот момент Цзян Шу была вполне счастлива, но долго не отпускала Цзи Ляньсин. В свою очередь Цзи Ляньсин от долгих объятий напряглась, во всём теле чувствовалась скованность, она не осмеливалась пошевелиться.

Они были в несомненной близости друг от друга, окружённые запахом розы и кедра, эти запахи крошечными молекулами медленно рассеивались и проникали в носовую полость, как кошка, Цзи Ляньсин будто бы почувствовала кошачью мяту. Голова девушки сразу закружилась, запах был так близко, как это было той ночью, что неизбежно заставило её думать о том поцелуе...

– Дрр… дрр… дрр… – на столе зазвонил будильник на мобильном, Цзян Шу и Цзи Ляньсин одновременно открыли глаза.

Цзян Шу отпустила девушку и подошла к столу. На часах уже было шесть часов и тридцать минут.

– Маленький Ёжик, мне пора идти, мне нужно сегодня поужинать с племянницей.

– Хорошо, госпожа Цзян.

Цзян Шу подняла руку и ущипнула щёку Цзи Ляньсин: «Ты можешь подумать о том, как обращаться ко мне».

– Ах… – Цзи Ляньсин, которую только что ущипнули за лицо, сказала несколько слов напоследок, – Хорошо, госпожа Цзян, я пойду и подумаю об этом.

Улыбка на лице Цзян Шу стала еще ярче, девушка считала Цзи Ляньсин слишком милой. И почему она не могла встретить её раньше?

– Хорошо, тогда я подожду, – Цзян Шу взяла свою сумочку и, казалось, была готов закончить с работой.

Они вышли вместе, одна ехала на первый этаж, другая на парковку, их пути разошлись в лифте. Отправившись на парковку в одиночестве, Цзян Шу села в машину и медленно выехала на улицу, направившись в сторону пригорода.

Ёе племянница по имени Цзян Сяо Тань требовала встречи. В этом году она пошла в первый класс, и в последнее время была очень шумной: она звонила Цзян Шу каждый день и спрашивала, когда та придёт на ужин. Цзян Шу тоже подумывала о том, чтобы повидаться со своими родителями. Она посещает родительский дом примерно раз в неделю и иногда остаётся на ночь.

Отец Цзян Шу – успешный бизнесмен, а мать – преподаватель литературы и искусства в университете. Согласно предрассудкам: бизнесмен, от которого зловонно пахнет медью*, должен быть высокомерным, и молодая литераторша, не обделённая аристократическими замашками – не могут ужиться вместе, но у родителей Цзян Шу на удивление хорошие отношения.

(*Прим.: в старину в Китае монеты чеканили из меди, а торговцы, постоянно носили их с собой).

По словам Цзян Идуна, он увидел элегантность литераторов в Чжоу Сюэ Лань и обрёл своё духовное убежище в ней. После выхода на пенсию, они почувствовали, что центр города стал слишком шумным, поэтому переехали на окраину города. Дорога была не хлопотной, от силы полчаса, если не было пробок, но ездить на работу невозможно, слишком долго.

Цзян Шу припарковалась перед небольшим домом в западном стиле. Даже в конце лета многие растения во дворе были еще полны жизни. Цветущие, чисто белые пионы росли около калитки, ожидая возвращения хозяина дома, также неподалёку росли светло-голубые голубиные цветы*, пурпурные колокольчики, хромово-желтые дикие хризантемы... Видно, что хозяйка довольно бережно относится к ним.

(прим.: Давидия – цветы издали напоминают стаю расправивших крылья голубей, за что в Китае растение называют «голубиный цветок»)

Мать Цзян Шу – Чжоу Сюэ Лань, любит цветы, выйдя на пенсию, она использовала свободное время, чтобы сажать цветы во дворе. Каждый раз, когда Цзян Шу возвращалась домой, то находила что-то новое, и на этот раз, кажется, тоже… Цзян Шу открыла дверь и обнаружила, что в ближайшем углу стояли в ряд несколько горшков с кактусами и камешки.

– Шушу*! Ты вернулась!! – из-за угла послышался незрелый детский голосок, следом выбежала толстая девочка с плетёными косичками, на её лице была улыбка, обнажавшая отсутствовавшие передние зубы. Разжав свои маленькие пухлые ладошки, девочка бежала к Цзян Шу.

(*прим.: уменьшительно-ласкательная форма имени)

Прежде чем Цзян Шу пришла в себя, Цзян Сяо Тань уже крепко обвила её бедро.

– Шушу, ты, наконец, вернулась, я скучала по тебе, – девочка подняла голову, её оленьи глаза наполнились водой, она смотрела на Цзян Шу, умоляя её об объятии.

Цзян Шу подняла ребёнка и обнаружила, что Цзян Сяо Тань снова стала тяжелее. Этот ребенок был слишком полным, чтобы есть.

– Тётушка, называй меня так, а не Шушу.

Пухлый палец Цзян Сяо Тань ткнул Цзян Шу в лицо, оставив небольшой грязный след, после чего раздалось хихиканье: «Цзян Шу, ты мышь*!».

(*прим.: в переводе с китайского «Шу» это мышь/крыса, а девочка сказала это, дразнясь)

– Ты уже в первом классе, почему всё ещё копаешься в грязи?

– Бабушка и дедушка сажают арахис на заднем дворе! Это весело!

Что ж, на этот раз новые участники – это не только горшки с кактусами и камешками, но и арахис на заднем дворе.

Цзян Шу больше не могла держать Цзян Сяо Тань, поэтому она опустила её, взяла за маленькую ручку и сказала: «Отведи меня к бабушке и дедушке». Уже, будучи, готовыми выйти на задний двор, они случайно встретили стариков, которые возвращались после посадки арахиса.

Матери Цзян Шу в этом году исполнилось 55 лет, но она выглядит очень молодо, возможно, причина в её отменном здоровье. По правде говоря, на её лице очень мало морщин. Женщина была стройной и элегантной, в простом синем длинном платье и с чайником в руке. Она улыбнулась, увидев Цзян Шу.

С другой стороны шёл отец Цзян Шу, он был немного толще, и его волосы были немного седыми, но поскольку он был высоким, то не казался очень толстым и выглядел здоровым.

– Дочь вернулась, – Цзян Идун положил свою мотыгу и подошёл к Цзян Шу, но он прошёл перед ней и наклонился, беря Цзян Сяо Тань на руки, – О, наша Тан Тан кругленькая и пухленькая, я не могу больше сдерживаться.

– Папа, мама, разве вы не даёте ей меньше еды, почему она потолстела?

Цзян Сяо Тань нахмурилась и повернулась к Цзян Шу, сказав: «Я не толстая!». Цзян Шу может только кивнуть, успокаивая ребенка: «Ладно, ты не толстая, ты не толстая…».

Чжоу Сюэ Лань поставила чайник, отвела Цзян Шу в сторону и прошептала: «Она хочет есть, она рассердится, если мы не накормим её. Не говори ей, что она толстая, она рассердится».

Цзян Шу нахмурилась: «Мама, подкорректируй ее питание, чтобы она перестала набирать вес и стала здоровее».

– Я постараюсь, что-нибудь придумаю…

Пять блюд и два супа на ужин, это так называемая скорректированная диета.

– Тушеная львиная голова*, ломтики вареной свинины, однородный бульон и маленькие зеленые овощи – любимые блюда Сяо Тань, – Цзян Идун повернул голову и указал на три других блюда, – жареная бамия, кусочки каракатицы с зелёным перцем, томатный суп со свиными рёбрышками, Цзян Шу – это твоё любимое.

(*прим.: название блюда: тушёные фрикадельки в форме головы льва «紅燒獅子頭»)

– Скорее, давайте поедим, – сказала Чжоу Сюэ Лань.

Цзян Сяо Тань взяла палочки для еды и начала есть. Цзян Шу хотела, чтобы племянница ела меньше, но она не могла открыть рта. Аппетит у маленькой девочки был так хорош, что казалось, что, когда она вырастет, то совсем разойдётся. Детей из других семей уговаривают – есть, но Цзян Сяо Тань в этом не нуждается. Нужно есть в меру, есть слишком много нехорошо. Цзян Шу все время смотрела на Цзян Сяо Тань: за короткое время девочка съела всю миску риса.

– Бабушка! Не могла бы ты дать мне миску риса!

– Конечно, – Чжоу Сюэ Лань прищурилась и улыбнулась, показывая старческую улыбку, – Конечно, сейчас дам.

Поколение бабушек и дедушек не может отказать в просьбе поколения внучек, даже такой разумный человек, как Чжоу Сюэ Лань, не может. Может быть, поэтому так легко испортить друг друга.

Чжоу Сюэ Лань уже взяла тарелку с новой порцией и была готова передать её внучке, как вдруг Цзян Шу перехватила миску и опустошила её наполовину, после чего уже передала Цзян Сяо Тань.

– Мама, – Цзян Шу взглянула на Чжоу Сюэ Лань и жестом приказала ей контролировать аппетит Сяо Тань, – почему тебе не позволить ей пожить со мной какое-то время?

– Нет! – Цзян Сяо Тань за секунду отказалась, – У тебя нет еды, чтобы жить со мной!

Цзян Шу уставилась на Цзян Сяо Тань, её взгляд стал острее, а тон похолодел: «Я приготовлю всё, что ты захочешь, поезжай жить со мной в город, а по выходным возвращайся к бабушке с дедушкой».

– Это…– Цзян Идун забеспокоился, – Это неприемлемо.

– Папа, мама, Сяо Тань не будет здорова, после такого количества еды. Вы не можете её контролировать, я о ней позабочусь.

– Мне всё равно! Я хочу жить с бабушкой и дедушкой! Я не хочу жить с тобой! – Цзян Сяо Тань начала злиться, но прежде чем она начала создавать проблемы, увидела жёсткое лицо Цзян Шу, как будто тётя была готова напасть, поэтому Сяо Тань сразу же стихла.

Малышка умна. Она знала, что её бабушка и дедушка ничего не сделают, но Цзян Шу другая. И с тех пор, как она была ребёнком, бабушка и дедушка никогда не били её, но Цзян Шу била её несколько раз, поэтому Цзян Сяо Тань больше всего боялась именно Цзян Шу.

Если невозможно быть твёрдой, то приходиться быть мягкой.

– Шушу, я не буду это есть, – Цзян Сяо Тань поставила миску.

– Я не говорю тебе не есть, я говорю меньше есть, поняла?

Цзян Сяо Тань послушно кивнула: «Поняла».

В конце концов, Сяо Тань лишь ребенок, нельзя быть слишком свирепой, и поскольку, проблем больше не создавалось, Цзян Шу ничего не сказала.

Чжоу Сюэ Лань заговорила, чтобы сгладить ситуацию: «Хорошо, тогда дайте Сяо Тань тарелку супа, этот томатный суп со свиными рёбрышками, из-за него не набирают вес…». Во второй половине трапезы Цзян Сяо Тань вела себя довольно хорошо: она съела суп, поставила тарелку и пошла смотреть мультфильм. После еды Цзян Идун и Чжоу Сюэ Лань сказали, что собираются прогуляться, и Цзян Сяо Тань вместе с ними.

– Я не пойду, мне надо вернуться, – сказала Цзян Шу.

Чжоу Сюэ Лань удивилась: «Разве ты не останешься на ночь?».

– У меня есть кое-что, что надо сделать, увидимся на следующей неделе.

Родители не стали её удерживать, не задавали больше вопросов и спокойно отпустили. Однако, пообщавшись немного с Цзян Сяо Тань, девочка захотела обняться и долго не желала отпускать Цзян Шу.

В половине девятого вечера Цзян Шу вышла за забор и, наконец, пришла в себя. Она открыла дверцу машины, села, достала мобильный телефон и проверила сообщения WeChat. Нет ни одного от Цзи Ляньсин. Цзян Шу смотрела на телефон, некоторое время думая, пока не завела двигатель и не включила навигацию.

Место прибытия: Третий двор семьи Сун.

Прими ванну и отдохни.

Ещё тридцать лет назад Третий двор семьи Сун должен был стать первым зданием, которое построили в городе «N», в то время здесь могли себе позволить жить только богатые. Но в наши дни он стал последним районом в городе, готовящемся к сносу. Даже владелец зданий давно не желает проживать в нём, сдавая жилые помещения молодым людям, которые, хоть и страдают от этого, большую часть времени проводят на работе.

Когда Цзи Ляньсин пришла домой, её соседки по квартире ещё были на работе. Хотя они и живут под одной крышей, всё равно встречаются крайне редко.

Девушка надела тапочки, поставила сумку и пошла на кухню, готовить простой ужин. Обычно она готовила одно мясное блюдо и одну тарелку супа, что могло быть приготовлено за каких-то двадцать минут.

На лакированном деревянном столе, покрытом тонкой светлой клетчатой скатертью, теперь уже стояли: блюдо с жареным мясом и зеленым перцем, а также тарелка овощного супа, причём зелень от овощей целиком покрывала поверхность бульона. Цзи Ляньсин сидела за столом и не торопясь кушала. Обеденный стол был придвинут к окну, из которого можно было увидеть очередное старое здание. Оно уже не было заселено, оно пустовало, вокруг были рассыпаны осколки, в стёклах были щели, как будто бы непослушные дети бросали в них камни. Небо было мрачным, и старое здание ночью вместе с ним окрашивалось, словно в новую краску, в бесконечно черный цвет, эта тьма съедала радость в переулке и выплёвывала всё одиночество мира.

В столовой под оранжевой лампочкой была видна стройная фигура Цзи Ляньсин. Её худоба, угольно-чёрные волосы и светло-оранжевое освещение смешались воедино, словно время движется и превращает эту картину в старую фотографию из 1980-х.

Она сделала несколько укусов, отложила палочки для еды и в изумлении уставилась в окно. Не зная причины, Цзи Ляньсин внезапно почувствовала тоску по дому, она вспомнила, что давным-давно у неё тоже была семья. В память о тех днях, когда она приходила из школы с рюкзаком, кто-то покупал ей еду и одежду, а в холодные зимы, кто-то велел ей одеваться теплее. Не желая думать об этом более, Цзи Ляньсин взяла палочки для еды, схватила ими кусочек зелени и положила его в рот, выбрасывая из головы, все несчастные и безжалостные мысли.

Экран телефона загорелся, ей кто-то написал. Когда она взглянула на него, увидела, что это человек был самым первым в списке WeChat.

[Я внизу. ]

Цзи Ляньсин поставила посуду в раковину и вернулась к телефону:

[ В Третьем дворе семьи Сун? ]

Цзян Шу сделала фото и отправила его: это было здание, в котором жила Цзи Ляньсин. Она действительно пришла. Цзи Ляньсин поспешно встала, взяла ключ и выбежала. Пока она спускалась по тёмной лестнице, то прислушивалась к звуку собственных шагов, стуку подошвы о ступени, от чего сердце билось очень быстро.

Странно, она действительно хочет увидеть Цзян Шу? На самом деле она не была ни в чём уверена, просто от чувства, что Цзян Шу была внизу, появлялась радость, поэтому, не думая ни секунды, девушка встала и побежала к ней, даже не переобуваясь. Когда же она выбежала, то увидела темную фигуру, стоящую под дубом. Она замедлила шаг и, тяжело дыша, подошла к Цзян Шу.

– Почему ты так быстро бежала? – Цзян Шу спросила с улыбкой.

Цзи Ляньсин заколола выбившиеся пряди волос за уши, её щеки вспыхнули: «Боялась, что долго ждёте».

– Не так долго, я только что приехала, – Цзян Шу шагнула вперед, подойдя ближе, – свободна сегодняшней ночью?

– Свободна.

– Тогда пойдёшь со мной? – Голос Цзян Шу стал чище и мягче, таким, от которого людям становится теплее.

Цзи Ляньсин вовсе не хотела отказываться, поэтому кивнула и утвердительно согласилась.

*

Машина медленно ехала в сторону центра города, чаще стали появляться уличные фонари, на улицах кипела суматоха, а уличные певцы – грубыми голосами напевали нежные любовные песни...

Цзи Ляньсин сидела на пассажирском сиденье, не зная, куда её везёт Цзян Шу.

– Сколько тебе лет в этом году?

– Только исполнилось двадцать четыре года, – ответила честно Цзи Ляньсин.

– О, только что закончила учиться, – Цзян Шу повернула руль и свернула на дорогу, где было меньше людей, – какой университет ты закончила? Это не проверка, просто болтовня.

Конечно, Цзи Ляньсин не думала, что её проверяют, но как только Цзян Шу сказала это, нервное чувство сразу улетучилось и почувствовалось, что атмосфера стала менее напряжённой.

– Окончила «N» Университет, финансовый факультет, – она спокойно глянула на Цзян Шу и, конечно же, увидела небольшое удивление в её глазах.

– Большой «N»? Я тоже, тоже окончила большой «N». Кажется, это было чем-то вроде хорошей судьбы.

– Вот как? Госпожа Цзян тоже училась в «N»? Это просто совпадение, – Цзи Ляньсин не повернула головы, чтобы дальше продолжать смотреть в окно.

Она не хотела говорить о том, что давно знала Цзян Шу. Может быть, из-за того, что тайная любовь была слишком личной, было бы неловко рассказывать, как давно они на самом деле знакомы.

– Но я на четыре года старше тебя, и проводила меньше времени на учёбе, когда была в аспирантуре, иначе мы могли бы встретиться или что-то в этом роде.

Цзи Ляньсин прислонилась головой к стеклу, ничего не сказав, что уже говорить о её мыслях, которые были где-то далеко. Во время учёбы в универе она часто видела Цзян Шу. Каждую среду Цзян Шу ходила на верхний этаж одного из корпусов на обязательные занятия, и так случилось, что Цзи Ляньсин посещала этот же кабинет после, так они и встречались. Конечно, это ограничивалось мимолётным присутствием. Цзи Ляньсин часто держалась от Цзян Шу подальше, потому что вокруг Цзян Шу всегда было много людей, из-за этого, Цзи Ляньсин чувствовала, будто бы эти люди были стеной, которую девушка не могла преодолеть.

– Приехали, – Цзян Шу остановила машину, потянув за ручной тормоз, и закрыла окна.

Цзи Ляньсин пришла в себя и обнаружила, что они были в ближнем пригороде, и это также был район, где каждый дюйм земли стоил баснословных денег.

– Госпожа Цзян, где мы?

– У меня дома.

Цзян Шу открыла дверь и вышла из машины, Цзи Ляньсин тоже открыла дверь и последовала за ней, чувствуя себя немного странно. Так значит, Цзян Шу привезла её к себе домой? Зачем? Выпить вместе по чашечке чая? Конечно, это невозможно. Единственное, о чем можно думать, это … совместный сон.

То, что должно произойти, всегда происходит. Поскольку они пообещали быть любовниками, рано или поздно настанет день, когда всё случится. При мысли об этом Цзи Ляньсин не могла не думать о той первой их совместной ночи. Горячие губы застряли в памяти, жгучие прикосновения, тот энтузиазм, как вздымающиеся морские волны, набегающие на неё одна за другой, окутывающие целиком…

Горло Цзи Ляньсин тут же будто иссохло, внезапно всё тело стало горячим.

– Это тебе, – Цзян Шу протянула серебристо-белую карточку.

Цзи Ляньсин на мгновение была ошеломлена, не поняв этого движения.

– Иногда у меня может не быть времени, чтобы забрать тебя, поэтому приходи сама и проводи этой картой, при входе в жилой комплекс, – объяснила Цзян Шу.

– А-а, – Цзи Ляньсин взяла карточку и испытала неописуемое чувство.

В любом случае, это нельзя было назвать ни счастьем, ни возбуждением. Цзян Шу дала ей такую вещь, которая заставляет себя чувствовать человеком-инструментом. Как будто дом грязный и нуждается в уборке, и хозяин дома заранее даёт ей ключ, как-то именно так это ощущается. Обычная работа тети Уборщицы – убирать в доме хозяйки, а работа Цзи Ляньсин – спать с хозяйкой, вот и всё.

Как она и думала, она последовала за Цзян Шу. Они прошли через общественный сад жилого комплекса и в холле зашли в лифт. Цзи Ляньсин всю дорогу молчала, не понимая, что и думать.

– Маленький ёжик? – Цзян Шу позвала её.

Цзи Ляньсин внезапно пришла в себя: «А? Ты звала меня?».

– Нет, я вызываю призрака, – Цзян Шу улыбнулась.

– Прости, – Цзи Ляньсин была очень сдержанна, в её голове сейчас был полнейший беспорядок, – я отвлеклась от реальности.

– Не извиняйся, отвлекаться – это нормально, не извиняйся, ты не сделала ничего плохого, – голос Цзян Шу был отчётлив, он держался на определенном расстоянии от Цзи Ляньсин с самого начала и до конца, но от него не было чувства отчуждения.

Цзян Шу обладала естественным терпением по отношению к Цзи Ляньсин. На самом деле, Цзян Шу хотела обнять девушку на несколько мгновений или взяться за руки, чтобы касаться её, но боялась напугать Цзи Ляньсин. Цзян Шу не торопится, впереди ещё два месяца, она верит, что сможет потихоньку растопить бдительность этого испуганного Маленького Ёжика.

– Тебе на самом деле не стоит нервничать. Я не причиню тебе вреда. После работы у нас нормальные отношения.

«Я не причиню тебе вреда» – эта фраза была произнесена Цзян Шу, когда они впервые встретились. Конечно, Цзи Ляньсин поверила ей, она нервничала, но на самом деле её эмоции были больше связаны со страхом. Когда девушка была с Цзян Шу, то чувствовала, что всё тело горит, но из-за высокого напряжения, возникало и чувство страха в сердце. Цзи Ляньсин боялась, что после долгого времени, проведенного с Цзян Шу, у неё появятся ожидания, но разумно и кристально ясно, что эти мысли следует замалчивать, так как они весьма противоречивы.

– Всё в порядке, я не нервничаю, – Цзи Ляньсин вздохнула с облегчением.

Лифт остановился на двадцать втором этаже, Цзян Шу вывела её. Пройдя в конец коридора и, введя код на замке входной двери... Ещё до того, как включился свет, Цзи Ляньсин уже увидела – застеленное звёздами небо, видневшееся в витражным окнах. Затем в комнате зажегся свет – темные, холодные лампы, от чего гостиная выглядела очень широкой. Квартира была большой и чистой. Помимо таких слов как: изысканность и роскошь, Цзи Ляньсин не чувствовала нужным использовать другие слова, чтобы описать обстановку.

– Садись, хочешь пить? Газированную или обычную воду?

– Газированную воду, пожалуйста.

Цзян Шу наклонила голову и улыбнулась: «Извините, спасибо, это твои любимые слова?».

– Ох… – Цзи Ляньсин поджала губы, щёки налились бледно-розовым румянцем, – Дайте мне немного времени, я перестану использовать эти слова так часто…

Цзян Шу уже открыла холодильник и достала бутылку газированной воды: «Всё в порядке, просто скажи, чего ты хочешь. Я привыкла слушать, и я не думаю, что могу понять что-то без слов».

Она подошла к дивану и передала воду Цзи Ляньсин, сняла с себя пальто, оставшись только в свободной рубашке. Цзи Ляньсин держала бутылку газированной воды в руке, открутила крышку, сделала глоток и, не намериваясь пить воду, её взгляд тихо упал на Цзян Шу. Тело Цзян Шу высокое и стройное, с прекрасными пропорциями, длинными ногами и тонкой талией. Хотя рубашка выглядит свободной, штаны опоясаны ремнем, из-за этого уголки рубашки так же подвязаны, что производит эффект: вы можете увидеть, как ткань на талии и животе обхватывает тонко и туго. Кажется, там был сильный пресс... Цзи Ляньсин вспомнила ту ночь, она, возможно, прикоснулась к ней, но не была уверена.

«Глоть» – Цзи Ляньсин проглотила газировку.

– Я забыла попросить тебя принести пижаму, – Цзян Шу направлялась в сторону спальни, бормоча по пути, – я дам тебе одну из моих ночных рубашек.

Цзи Ляньсин молчала. Если Цзян Шу сейчас принесёт что-то в стиле прошлой ночнушки, нарочито откровенной, в самом открытом и смелом стиле, что Цзи Ляньсин когда-либо надевала, то она бы лучше предпочла умереть от стыда на месте.

Вскоре после этого Цзян Шу вышла из спальни с длинной черной тканью в руке.

– Вот, надень это, как и в прошлый раз.

Испытывая нервный смешок, Цзи Ляньсин не была уверена, действительно ли Цзян Шу хочет этого? Но всё же взяла одежду, немного смутившись.

– Всё в порядке, не стесняйся. Это просто одежда, – тон Цзян Шу был таким же ровным.

Цзи Ляньсин подняла голову и взглянула на Цзян Шу: «Госпожа Цзян обычно вы носите такую пижаму?»

– Совсем нет, – на губах Цзян Шу была неглубокая улыбка, а глаза сияли, – сначала я купила её для себя, но после того, как ты надела её в прошлый раз, думаю, что она подходит тебе больше?

– Правда? – Цзи Ляньсин могла только неловко рассмеяться.

Разве у неё есть право отказаться? Кажется, что нет.

– Маленький Ёжик, у меня ещё остались дела по работе, – она встала и не могла не сдержаться, чтобы почесать голову Цзи Ляньсин, но только легонько коснулась, – иди, прими ванну и отдохни, но помни, надень ночнушку.

Твоя булавка мешает мне.

Пять минут назад Цзян Шу сказала, что пойдёт в свой кабинет, чтобы ещё немного поработать. В это время Цзи Ляньсин сидела на диване, держа в руках ночнушку, немного сбитая с толку. Взяв ночнушку за обе лямки и расправив их на весу, она начала внимательно рассматривать одеяние. Внезапно она почувствовала восхищение от самой себя за то, что в ту самую ночь стояла перед Цзян Шу в этом наряде.

После Цзи Ляньсин глянула на время, уже половина одиннадцатого, девушка встала с дивана, чтобы пойти принять душ. Войдя в ванную комнату с ночнушкой в руке, девушка включила свет, ванная была просторной, обрамлённой в тёмный мрамор несколькими полосами, заканчивающимися у стены, где так же расположилось вытянутое от пола до потолка окно. Если лежать в ванне, кажется, что можно увидеть самое высокое здание в центре города, даже вышку на вершине башни. Это очень высоко. Говорят, что взобравшись наверх, можно увидеть весь город. На здании мигали несколько белых огней, в то время как небо вокруг было усеяно звёздами.

Цзи Ляньсин подошла к ванной, увидев, что на маленьком столике рядом стояли несколько бутылок красного вина, одна из которых была открыта. «Значит, это и есть жизнь богачей? Выпивать вино во время принятия ванны? Разве не вредно для организма – пить алкоголь во время горячих процедур?» Цзи Ляньсин, тайно отрицавшая практику распития вина во время ванны, подошла к витражному окну и нажала переключатель на занавесках. Хотя её не должно было быть видно снаружи, при закрытых то занавесках, в душе было тайное беспокойство. Цзи Ляньсин не могла нежиться в ванной, это невозможно, это слишком личное, ведь даже если бы Цзян Шу не возражала, Цзи Ляньсин не стала бы этого делать из вежливости, поэтому она вновь осмотрелась, и, к счастью, в комнате оказалась отдельная душевая кабинка.

Цзи Ляньсин встала под душевой кран и включила воду, принимая на себе струи воды. Цзи Ляньсин имеет привычку, стоять неподвижно, словно в оцепенении, когда по ней течёт вода. Ей нравится смотреть на теплую воду, струящуюся по её телу, на прозрачные линии воды, скользящие по гладкой коже, пристально всматриваясь в её поверхность. После долгого разглядывания, часто возникало иллюзорное ощущение, будто её собственное тело ей не принадлежит. Конечно, эта мысль мимолётна.

Уже через десять минут Цзи Ляньсин выключила воду, после чего её взгляд тут же пал на чёрную ночную рубашку…

*

Цзян Шу очень сосредоточена, когда работает, но только когда она одна. Она оставила свою работу, когда услышала грохот двери ванной. Поэтому, выходя из кабинета, она случайно увидела Цзи Ляньсин, выходящую из ванной.

Можно было уловить едва заметный запах инжира, точно такой же, как в первый раз, когда она почувствовала его на Цзи Ляньсин.

– Помылась? – Цзян Шу посмотрела на неё.

Цзи Ляньсин приложила руку к груди, стараясь прикрыть вырез и маленькую булавкуна нём. Цзи Ляньсин казалось, что декольте слишком глубокое, потому-то она заколола его в самом низу, не думая, как на это могла бы отреагировать Цзян Шу.

– Да, я закончила.

Цзян Шу видела худые плечи, тонкие руки, белую кожу и несколько капелек воды, застывших на ровных ключицах. Взглянув на такую Цзи Ляньсин, Цзян Шу почувствовала в воздухе лёгкую разреженность, от чего её дыхание стало немного тяжелее. Она не ожидала, что эта ночная рубашка будет так хорошо сидеть на девушке.

– Моя комната наверху, можешь подняться и посушить волосы. Я пока приму душ, подожди меня, – последние два слова звучали немного двусмысленно.

– Хорошо.

Цзи Ляньсин поднялась наверх. Когда она добралась до второго этажа, то почувствовала, что планировка была странноватой. Казалось, что обстановка немного... резковата? Например, шкаф и туалетный столик, маленький диванчик и всевозможные спальные и личные вещи, которые должны были по идее быть в спальне, находились в коридоре, который по логике вещей должен быть пуст. Тогда что же было в комнате Цзян Шу?

Пребывая в лёгком замешательстве, Цзи Ляньсин подошла к двери, открыв которую, девушку ждало потрясение. Как чья-то комната может быть столь мала? Комнатка была вдвое меньше её собственной комнаты в арендованной квартире.

Кровать, небольшая прикроватная тумбочка, настольная лампа, на которой висела повязка для глаз, зарядное устройство, копия картины маслом Клода Моне на стене, окно, а ещё… больше ничего. В итоге, если говорить с наибольшей точностью, то комната Цзян Шу очень маленькая. Ещё точнее только то, что пространство настолько мало, что в нём умещалась лишь одна кровать, а вся остальная мебель, которая должна быть в комнате, стояла за её пределами.

«Ах, она действительно странный человек», подумала Цзи Ляньсин. Она подошла к кровати и села, ей всё ещё было немного неудобно в таком маленьком пространстве, от чего взгляд был пристально направлен на картину маслом на стене. Это была серия Моне о скалах. Цвета, сопровождающие картину, были в основном: синие, зеленые и желтые, с пестрящими оттенками. На краю обрыва стояли две девушки, у одной в руках был красный зонт, они ступали по траве, будто бы разговаривая о чём-то. На заднем фоне, вдалеке виднелись парусники, белые паруса, пенящиеся волны, голубое небо и белые облака, картина вызывала сильные ощущения, как будто слышится звук морской воды, ударяющейся о скалы. Цзи Ляньсин очень любила эту картину.

*прим.пер.: картина, о которой идет речь:

Смотря вновь на кровать Цзян Шу, можно было заметить, что простыни были светло-серыми, подушки очень чистого, белого оттенка. Цзи Ляньсин присела на край кровати, её ладони коснулись простыней, и она тут же почувствовала спокойствие.

Это первый раз, когда она приблизилась к Цзян Шу, приблизилась к её жизни и увидела настоящей. Даже сейчас она думает, что Цзян Шу немного странная, но именно эта необычность заставляет зарождаться интересу к Цзян Шу. «Что она за человек? Сколько ещё у неё странных хобби? Со сколькими незнакомцами она была?» Цзи Ляньсин была чрезвычайно любопытна, и такое восторженное любопытство заставляло её сердце биться чаще, будто кто-то привёл её в лабиринт с сокровищами, а она не может дождаться момента, когда сделает следующий шаг.

Спустя примерно десять минут на лестнице послышались легкие шаги, Цзян Шу должна была вот-вот подняться. Цзи Ляньсин сидела на краешке кровати, немного нервничая.

После ванны, Цзян Шу уже не пахла как прежде розами и кедром, этот запах был смыт, теперь было что-то больше напоминавшее ваниль, что-то было приближённее к собственному запаху тела.

Цзи Ляньсин подняла голову, чтобы посмотреть на неё, глаза остановились на лице Цзян Шу: «Госпожа Цзян, ваша комната действительно меня удивила».

Цзян Шу села рядом с ней, матрас немного просел: «Она слишком мала?».

– Это самая маленькая комната из всех, что я видела.

– Маленькие пространства заставляют меня чувствовать себя в безопасности, в особенности в комнате.

«Может ли быть, что президент на самом деле неуверенный в себе человек? Или это просто личная привычка?» Цзи Ляньсин всё ещё не могла определиться.

Свет от настольной лампы был не очень силён, свечение больше напоминало ночник, тусклый свет заполнял маленькую комнату, добавляя тонкости атмосфере. Цзи Ляньсин слышала биение собственного сердца. Каждый раз, когда оно ускорялось, это было из-за человека, сидящего рядом. Она думала, что это было из-за того, она никогда не была в одной комнате с женщиной с такими отношениями, Цзян Шу была первой.

Цзи Ляньсин видела, как чёрные и мягкие волосы Цзян Шу, ниспадали с худых плеч. Тусклый свет проливался на её кожу, делая различимыми даже самые крошечные волоски.

Запах ванили ударил в нос Цзи Ляньсин, и этот аромат заставил её жаждать (прим.: желать) Цзян Шу. Но это желание казалось, словно табу между ними. Горло Цзи Ляньсин пересохло, она ничего не могла сказать.

– Маленький Ёжик.

– Хм? – всё ещё не привыкшая к такому прозвищу, Цзи Ляньсин всё же откликнулась.

– Позволь мне обнять тебя.

Цзи Ляньсин приблизилась ближе к плечу Цзян Шу, на что Цзян Шу протянулась с объятиями. Этот Ёжик был тощим, колючим, но так же мягким и ароматным, когда его обнимают. Через обычные объятия тоже передавалось тепло.

– Ты не нервничаешь? – Цзян Шу прошептала это на ухо Цзи Ляньсин, выдыхая горячий воздух из своего носа, который распространялся и вокруг уха Цзи Ляньсин, отчего у второй закружилась голова.

– Нет, я всё ещё нервничаю. – Цзи Ляньсин позволила Цзян Шу обнять себя, но её собственные руки висели в воздухе, их некуда было деть, всё же, она пока не осмеливалась обнять Цзян Шу в ответ.

– Ты не такая, как девушки, которых я встречала, – нос Цзян Шу коснулся кончика уха Цзи Ляньсин.

Кончик носа Цзян Шу был прохладным, но кончик уха Цзи Ляньсин был очень горячим, от такого соприкосновения, плечо Цзи Ляньсин слегка дрогнуло.

– Госпожа Цзян, у меня немного чешется ухо, – она приподняла одно плечо к уху, сопротивляясь приближению Цзян Шу.

– Пф… ладно, – Цзян Шу немного отодвинулась, посмотрела вниз и приземлилась на декольте Цзи Ляньсин, в том месте, где маленькая булавка закрывала весь обзор, – Зачем тебе нужна эта булавка?

– Вырез слишком откровенный, госпожа Цзян.

– А! – губы Цзян Шу изогнулись в улыбке, – Но я, кажется, уже всё видела?

Она намеренно дразнила Цзи Ляньсин, как будто было очень интересно дразнить её и ждать пока она покраснеет. Конечно же, лицо Цзи Ляньсин сильно покраснело, её глаза были взволнованы, она не решалась заговорить, хотела бы что-то сказать, но не знала что.

Цель была достигнута, Цзян Шу довольно улыбнулась и снова обняла Цзи Ляньсин: «Всё в порядке, если тебе не нравится эта одежда, то не носи её. Принеси свою пижаму в следующий раз».

– Я должна буду прийти в следующий раз? – Голос Цзи Ляньсин был тихим, как у комара.

– Да, в следующий раз. Следующие два месяца, приходи каждый день, – губы Цзян Шу слегка прикоснулись к уху Цзи Ляньсин, оставив мимолётный поцелуй* (прим.: в оригинале использовалась идиома «стрекоза касается воды», можно сравнить это с тем, как котики легонько тыкаются в ладошку своим носом, когда протягиваешь им руку).

Цзи Ляньсин поцеловали, и в голове у неё загудело, «Значит ли это, что сон включает и поцелуи? Даже совсем лёгкие». Прежде чем она успела среагировать, маленькая настольная лампа выключилась, и комната снова погрузилась во тьму.

Сразу после этого Цзян Шу поймала Цзи Ляньсин в темноте и обняла. Цзи Ляньсин врезалась в её объятия, в руках Цзян Шу был благоухающий аромат, её голова была вынуждена покоиться на руке Цзян Шу, от чего было страшно сделать вдох.

– Маленький Ежик, я немного хочу спать, – Цзян Шу положила руку на талию Цзи Ляньсин, – Тебе не хочется спать?

– Немного, – на самом деле Цзи Ляньсин не хотела спать.

– Хорошо, тогда давай ложиться, – Цзян Шу сжала свою ладонь на талии Цзи Ляньсин и только сильнее стиснула свои объятия.

– Что это? – в темноте Цзи Ляньсин почувствовала, как Цзян Шу протиснула руку между ними и положила её на декольте Цзи Ляньсин, – О, это твоя булавка, она мне мешается.

Цзян Шу убрала иголку с Цзи Ляньсин и бросила в изголовье кровати. Затем она сменила позу и вновь обняла Цзи Ляньсин.

Цзи Ляньсин могла следовать только за своей рукой, чтобы быть в чужих объятиях, её ухо лежало на ключице Цзян Шу, и она могла смутно слышать биение чужого сердца.

– Спокойной ночи, Маленький Ёжик.

Цзи Ляньсин закрыла глаза, остановила неровное дыхание и мягко произнесла: «Что ж, спокойной ночи».

Неудивительно, что ты готова тратить на неё деньги!

Цзи Ляньсин не спала всю ночь, у неё никогда в жизни не было такой бессонницы, и она почти ни разу за всю ночь не сомкнула глаз. В первую половину ночи Цзян Шу спала, крепко сжимая Цзи Ляньсин в своих руках, а во второй половине ночи роли изменились, и тогда уже Цзи Ляньсин лежала с Цзян Шу в своих объятиях. Цзян Шу взяла на себя инициативу, чтобы попасть в такие объятия. Цзи Ляньсин обнаружила, что Цзян Шу любит обниматься, обниматься и после того, как заснёт, а также любит прилипать. Этот контраст был весьма впечатляющим.

Однако, причина её бессонницы, помимо бурных движений Цзян Шу, заключалась в том, что Цзян Шу была слишком близко. Очень. А ведь ещё после того, как маленькую булавку у декольте откололи, они долго обнимали друг друга. Не в силах сказать точно, то ли это из-за погоды или чего-то ещё, но будучи вместе, между ними всегда было жарко, это мешало Цзи Ляньсин спать.

С другой стороны, Цзян Шу, казалось, спала очень сладко. Цзи Ляньсин обняла её, наблюдая, как небо постепенно светлеет, едва успев закрыть глаза и заснуть, пока темнота не стала чернильно-синей.

Рано утром Цзян Шу была в полудрёме, она перевернулась, откатилась от того места, где была Цзи Ляньсин, спасаясь от тепла, но почувствовав от этого дискомфорт, она снова вернулась на прежнее место. Она снова закрыла глаза и крепко уснула. Через некоторое время почувствовав, что что-то не так, Цзян Шу открыла глаза и обнаружила себя в руках Цзи Ляньсин.

Цзи Ляньсин крепко обнимала её, прислоняя к своему плечу голову Цзян Шу, в этот момент канарейка выглядела так, будто хотела, чтобы её обняли. Цзян Шу мгновенно проснулась. Это было не хорошо. «Почему порядок изменился? Разве я не должна спать с Маленьким Ёжиком на руках???» думая об этом Цзян Шу смотрела на спящее лицо Цзи Ляньсин в течение двух секунд, медленно высвободилась из её рук и тихо встала с кровати...

В ванной Цзян Шу уставилась на себя в зеркало. Она давно так хорошо не спала. В последнее время у неё была небольшая бессонница, из-за чего она часто просыпалась около трёх утра, после этого было очень трудно заснуть, вплоть до будильника. Эта ситуация длилась уже два месяца, пока прошлой ночью Цзян Шу не легла спать с Цзи Ляньсин.

«Если подумать, я, правда, крепко спала».

У Цзян Шу есть привычка заниматься спортом по утрам. После умывания она обычно сначала занимается спортом, а затем завтракает. Для своих занятий она бегает на беговой дорожке, съедая перед началом небольшой кусочек шоколада, и сразу после пускается в бег трусцой в течение получаса. Эта привычка сохранялась на протяжении трёх лет, что позволяло всегда оставаться в тонусе.

Цзи Ляньсин также не любила долго спать, это привычка вырабатывается много-много лет. Поэтому, когда девушка спустилась со второго этажа и увидела, что Цзян Шу всё ещё бегает на беговой дорожке, она была поражена до самого сердца. Но этого стоило ожидать от президента, которая была ужасно прилипчивой и имела самодисциплину.

У Цзи Ляньсин было новое представление о Цзян Шу: надменная, высокая богиня оказалась прилипчивым духом, от чего шея Цзи Ляньсин до сих пор болит, её ведь так крепко обнимали. Цзи Ляньсин начала беспокоиться о том, как бы ей не развалиться в ближайшие два месяца... Она боялась, что не сможет выдержать такой хватки длительное время.

– Госпожа Цзян, рано встали, – Цзи Ляньсин подошла сзади, так, чтобы Цзян Шу могла её видеть, пока бежала.

Скорость на панели управления подсвечивала красным цифру «восемь», что означало восемь километров в час. Ноги Цзян Шу были длинными, но гусеница дорожки явно скользили очень быстро, было видно, что такая пробежка не требовала усилий для Цзян Шу.

– Доброе утро, – Цзян Шу ахнула, – Посиди немного, у меня еще есть 10 минут.

– Хорошо, бегите. Я не тороплюсь, посижу пока в телефоне.

Цзи Ляньсин повернулась и села на диван, достав телефон, но её взгляд был полностью отвлечен от экрана мобильника. Воспользовавшись занятостью Цзян Шу, девушка смотрела её прямо в спину. На Цзян Шу была маленькая чёрная жилетка, обтягивающая узкую талию, на которой было два кармашка. Вдобавок к привлекательной талии, были и две ослепительно длинные ноги. Из-за упражнений Цзян Шу по бокам была покрыта слабыми следами мелкого пота, сияющими очаровательным блеском. Цзян Шу сияла своей здоровой красотой.

Маленькое сердце Цзи Ляньсин неустанно колотилось, думая, как её спастись от такой красоты …

Десяти минут явно не хватило для любования. На последних пятистах метрах Цзян Шу медленно замедлила ход, идя некоторое время, и в конец прекратила утреннюю зарядку. Она обернулась и увидела, что Цзи Ляньсин играет со своим телефоном, опустив голову.

– Что хочешь на завтрак? – Цзян Шу вытерла пот полотенцем, – Нарезанный хлеб, чёрный кофе, яйца, овощной салат, что захочешь, то я и приготовлю для тебя.

«Она сама будет готовить?» Цзи Ляньсин почувствовала, что это отличается от того, что она себе представляла.

– Госпожа Цзян, не стесняйтесь делать всё, что хотите, я не привередлива.

– Тогда пшеничные тосты и кофе? – Цзян Шу сошла с беговой дорожки, взяла бутылку воды и сделала глоток. Она вспомнила, как видела Цзи Ляньсин, пьющей кофе с тостом, и что её придётся привыкнуть к этому, – Кстати, я поджарю тебе яичницу.

После этого она действительно пошла на кухню, чтобы приготовить завтрак. Цзи Ляньсин сидела на диване, задумавшись. Ей казалось, что уже много лет ей никто не готовил завтрак. Когда она жила в доме с Цзи Сию, то обычно вставала утром и готовила его сама. В университете и перед работой она покупала что-нибудь поесть на улице. А теперь, когда я она в чужом доме, и кто-то готовит ей завтрак, то она чувствует заботу. Хотя этот человек её начальница, или нет, этот человек ей любовница с более глубокими отношениями, чем у начальницы и подчиненной. Цзи Ляньсин тщательно всё обдумала, и любовница – как определение их отношений, показалось ей не совсем подходящим.

«Госпожа готовит её завтрак?» Цзи Ляньсин, казалось, что-то осознала, посему быстро вскочила с дивана и, входя в кухню, огляделась. Цзян Шу положила тост в тостер, открыла холодильник, чтобы достать яиц для яичницы.

– Госпожа Цзян, почему бы мне не пожарить яичницу самой?

– Хм? – Цзян Шу искоса взглянула на Цзи Ляньсин, – Кофейные зерна в шкафчике сбоку, закинь их в кофемолку.

Цзи Ляньсин достала кофейные зерна, это была кофе гейша с красной этикеткой*, она никогда его не пила.

(прим.: не знаю, что за кофе пьют в Китае, но возможно речь идёт об этом: (разновидность сорта) https://baike.baidu.hk/item/%E7%91%B0%E5%A4%8F%E5%92%96%E5%95%A1/1832975 и (торговая марка) https://k.sina.cn/article_1030042273_3d6532a102700rcq9.html?from=food)

Цзян Шу увидела глаза Цзи Ляньсин и спросила: «Кажется, ты плохо спала? Почему у тебя такие красные глаза?

Цзи Ляньсин не знала, плакать ей или смеяться. Про себя она думала «Как я могла спать спокойно, пока вы всю ночь сжимали меня изо всех сил?»

– Всё в порядке, может быть, это из-за смены обстановки, – Она положила зерна в кофемолку и мельница загудела.

Они стояли бок о бок, одна, молча, жарила яичницу, а вторая перемалывала кофейные зёрна. Кухня пропиталась запахом молотого кофе с оттенком чуть пригоревшей яичницы. Цзи Ляньсин смотрела по сторонам, взгляд упал на руку Цзян Шу: ногти были аккуратно подстрижены, круглые и белые. Она посмотрела и на свою руку, на первый взгляд она была в хорошем состоянии.

– Что делаешь сегодня? – Цзян Шу подбросила яичницу в сковороде, умело поймала её лопаткой и, наконец, плюхнула на тарелку.

– Сейчас я вернусь в третий двор семьи Сун, чтобы прибраться.

– Как насчет, отправиться туда позднее? – Глаза Цзян Шу сверкнули, как будто она чего-то ожидала.

– Вечером я буду петь в баре, госпожа Цзян, возможно, я приду к вам чуть позднее.

– Вот как, – свет в глазах Цзян Шу померк, и в следующую секунду она спросила, – Где ты поёшь?

– Бар «Пилот», с девяти до одиннадцати вечера.

Тост и яйцо готовы, осталось только кофе. Цзян Шу направилась к столу с двумя тарелками, поставив их, она села ждать Цзи Ляньсин. Цзян Шу смотрела на спину Цзи Ляньсин, ведь девушка тоже на самом деле была высокой, около одного метра и семидесяти сантиметров, с довольно хорошими пропорциями талии и ног. Талия казалась такой тонкой, что, казалось, её можно было обхватить всего одной рукой, вот насколько тонкой она была, но это не дает людям ощущения плоскости. То есть она очень тонкая, но не худощавая, в меру стройная.

– Маленький Ёжик, ты часто занимаешься спортом?

Цзи Ляньсин только что обернулась с двумя чашками кофе и увидела, как Цзян Шу смотрит на неё, руки тут же затряслись, кофе становится немного горячим...

– Что? Я не тренируюсь.

– О, Боже, тогда наслаждайся едой.

Цзи Ляньсин застыла с вопросом на лице.

– Да нет, ничего, садись и поешь.

Цзи Ляньсин ушла из дома Цзян после завтрака в десять часов утра. Небо было серым, казалось, что вот-вот начнётся дождь. К счастью, дом Цзян Шу находится недалеко от района, где находится улица третьего двора семьи Сун, всего две остановки. Голова Цзи Ляньсин покачивалась, очень хотелось спать, нужно было скорее идти домой, чтобы наверстать упущенное.

Она не спала всю ночь, только около получаса утром. Только поспав с Цзян Шу, она узнала, что значит не спать по ночам. Цзи Ляньсин начала думать, что следует называть Цзян Шу не президентом Цзян, а осьминогом или духом прилипалой.

Выходя из жилого комплекса, только подойдя к двери, перед ней мелькнула знакомая фигура: мужчина с аккуратно бритой головой и серьгами в ушах – Ли Сянъянь. Как только они столкнулись в дверях, их взгляды сразу встретились, но время пристального обменивания взглядами составляло всего одну секунду. Из-за её красивой внешности Ли Сянъянь больше смотрел на Цзи Ляньсин и чувствовал, что у неё действительно хорошее лицо. Но в тот момент, когда Ли Сянъяня отвёл взгляд, Цзи Ляньсин отвернула голову, и они прошли мимо. Цзи Ляньсин чувствовала себя виноватой безо всякой причины, задаваясь вопросом «Знает ли меня Ли Сянъянь? Но, если подумать, он, вероятно, не может знать».

*

Когда в дверь позвонили, Цзян Шу подумала, что это Цзи Ляньсин, но когда открыла, то увидела Ли Сянъяня. Она действительно не хотела видеть лицо этого мужчины.

– Почему ты снова тут?

– На этот раз я позвонил в дверь. Я прохожу утром, чтобы увидеть тебя, а не пустую квартиру, – Ли Сянъянь протиснулся в дом Цзян Шу, принюхался к запаху, и в следующую секунду на его лице появилась странная улыбка, – Цзян Шу-Шу, почему я почувствовал запах другой женщины в твоем доме???

– У тебя острый нюх, – Цзян Шу закрыла дверь, – Прошлой ночью я привела канарейку домой, чтобы поспать.

– Когда она ушла! Неужели только что!!

– Да. – Цзян Шу не знала, почему Ли Сянъянь всегда так бурно реагировал.

– Это чёрноволосая, стройная, белокожая, высокая красавица с длинными ногами?

– Ты не любишь женщин, почему ты так взволнован?

– Неудивительно! – Ли Сянъянь вспомнил, когда он только что проходил мимо этой девушки, он почувствовал всю её необычность.

Сначала он думал, что она необыкновенно красива, а теперь, что методы этой девушки могут быть слишком коварны. Возможно, Цзян Шу может захотеть посадить её, ведь красота и коварство молодой девушки могут быть велики, если обманом много денег она не выудит, то точно просто так не сдастся.

– Что неудивительно? – Цзян Шу чувствовала, что Ли Сянъянь действительно невероятен. Он смог пройти к ней домой ранним утром, лишь для того, чтобы разъяснить только одну проблему. Вчера вечером он снова пошёл дурачиться и не вернулся ночью. Ему некуда было пойти.

– Неудивительно, что ты готова тратить на неё деньги! Потому что она великолепна!

– О, не говори ерунды, – лицо Цзян Шу было безразличным, – не потому, что она красивая, а потому, что она мне нравится?

Your skin makes me cry

В девять часов вечера рядом с университетским городком, на барной улице, оглядывая которую по обе стороны, можно увидеть как ярко мерцают огни и, по меньшей мере, из дюжины заведений доносятся песни. И среди них бар «Пилот» был самым певучим. «Пилот» – является современным заведением, открывшимся только лишь два года назад. Сейчас он словно восходящая звезда, потому что обстановка и атмосфера была популярна среди молодежи. Очень много студентов наполняют бар по вечерам, что после девяти невозможно будет найти свободного столика. Если же вы хотите прийти, то вам стоит забронировать столик заранее.

В настоящее время Цзян Шу сидела в VIP-зале на втором этаже, смотря на сцену, где было темно, однако по центру падал свет, больше напоминавший белый туман, окутанный красными огнями, это создавало ощущение иллюзии. На сцене была девушка с дымчатым макияжем, в джинсовых шортах, старых Мартинсах и коротком черном топике. Она сидела в этом белом тумане, держа в руках электрогитару. Она излучала дикость кошки, которая может поцарапать любого.

– Цск, твоя Канарейка действительно отличается и днем и ночью, – Ли Сянъянь указал на Цзи Ляньсин, – Смотри, разве это не пара косичек в стиле дредов? Дикость!

Цзян Шу была не в том настроении, чтобы обращать внимание на волосы Цзи Ляньсин. Ее внимание было приковано к ногам: из-за коротких шорт, которые были на Цзи Ляньсин, и того, что она сидела на высоком табурете, Цзян Шу волновали люди внизу, которые смотрели на эти ноги.

– На нее будут засматриваться, если она будет вот так одеваться? – Цзян Шу посмотрела на Ли Сянъяня.

Цзян Шу была не частым посетителем баров, она ходила по ним реже пяти раз в год. Но Ли Сянъянь околачивается в барах круглый год и всякого видел. Он честно ответил: «Я думаю, что она достаточно консервативна в своем наряде».

– Я не спрашивала, как это выглядит, я спросила, будут ли на нее глазеть.

– Определенно! – Взгляд Ли Сянъяня упал на ноги Цзи Ляньсин, думая, что ноги этой девушки действительно длинные и прямые, поэтому все должны бросить несколько взглядов.

Но когда он вернулся взглядом к Цзян Шу, то обнаружил, что выражение на ее лице было немного жестким.

– Это плохо, твоё собственничество слишком сильное, люди здесь, конечно, могут это видеть, но не могут прикоснуться к ней, ты чересчур ревнива.

Цзян Шу повернула голову и уставилась на Ли Сянъяня, произнеся леденящим тоном: «Я ревную?».

– Да, да, да, ты не ревнуешь, – Ли Сянъянь взяла бокал вина и сделала глоток.

Мужчине было очень смешно от реакции Цзян Шу, он слишком хорошо знал какая она упрямая и, она точно не захочет признаваться в чем-то, скорее она зубы сломает*, чем признается. (Прим.: можно заменить на «скорее рак на горе свистнет, чем…»)

В это время девушка на сцене дважды дунула в микрофон и вполголоса сказала слушателям: «Всем привет, я Белль, певица сегодняшнего вечера, давно не виделись – Цзи Ляньсин поджала губы и улыбнулась, ее глаза смотрели по сторонам, выглядывая из-под век, окрашенных в ярко-оранжевые тени.

Даже тон ее голоса был не таким, как обычно.

– Давно не виделись!! Белль!! – из зала ей махали посетители, и их было не один или два, а намного больше, как мужчины, так и женщины.

Ли Сянъянь ел семечки дыни, думая, что они недостаточно большие, но на ухо Цзян Шу сказал: «Смотри, ты видела, у твоей Канарейки все еще есть маленькие поклонники. Она очень популярная!». Глаза Цзян Шу все еще были прокованы к коленям Цзи Ляньсин, поэтому она не сказала ни слова. Ли Сянъянь был прав. Казалось, что Цзи Ляньсин здесь очень популярна, но почему тогда Цзян Шу было так некомфортно от этого? Неужели она действительно ревнует? Но что значит ревновать? В чем выражается ревность? Цзян Шу не понимала, но почувствовала, что это место было слишком шумным и это раздражало.

Струны электрогитары в руках Цзи Ляньсин дважды передернули, стало тише.

– Первая песня на сегодня «Running with the Wolves» Aurora.

Барабанщик рядом начал играть прелюдию, которая предшествовала игре электрогитары. Цзи Ляньсин подошла к микрофону и пропела первую строчку: «Go row the boat to safer grounds…».

Люди за столиками все еще пили, и только группа людей вокруг сцены была взволнована пением Цзи Ляньсин, вероятно, потому что они часто слушали ее, поэтому легко подбадривали криками. В результате, когда Цзи Ляньсин пропела первую строку, некоторые пьющие тоже подняли головы и посмотрели в сторону сцены. Наверняка, никто из них не ожидал, что голос будет таким выразительным, что заражал эфирной дикостью, ее голос не был тонким, как обычно, он был полон силы и мощи, как и она сама.

Цзян Шу сидела на втором этаже и, молча, слушала пение. Она была поражена. Она никогда не ожидала, что её Маленький Ёжик будет так петь. «Она действительно тот же ёжик, который сжимается при прикосновении? Или же на самом деле она, как сейчас очень пронзительна, словно волк, бегущий по прерию.

– I'm running with the wolves tonigh… I'm running with the wolves...

Когда Цзи Ляньсин допела до кульминации, аудитория уже взорвалось, молодые люди перед сценой начали подпевать, и казалось, что она уже знала, что будет петь дальше. Как только атмосфера накаляется, цель владельца бара достигается. Позади Цзи Ляньсин находился большой экран, на котором мелькали номера столиков и идентификаторы посетителей, которые голосовали за следующую песню. Хотя не сказать, что это голосование, на самом деле все бросали деньги на ветер. Несколько десятков, сотен, тысяч юаней, большая часть клиентов была студентами, некоторые тратили и десятки тысяч, но это случалось очень редко.

– Это голосование? Какой в этом толк? – Цзян Шу указала на экран и спросила Ли Сянъяня.

– Да, на столе есть QR-код, можешь голосовать. Она может получить комиссионные, – Ли Сянъянь указал на QR-код на столе.

В результате Цзян Шу достала свой мобильный телефон и отсканировала QR-код. Ли Сянъянь вдруг понял: что-то не так, и вытянул голову в сторону Цзян Шу: «Что ты делаешь! Двести-триста юаней достаточно! Не трать слишком много! Владелец получит из этой суммы комиссию!». Цзян Шу склонилась над телефоном, ввела сумму чаевых и, не моргая, нажала кнопку перевода. Только тогда Ли Сянъянь увидел цифры на телефоне: «Черт, ты действительно больна!». На быстро мигающем большом экране внезапно вспыхнул фейерверк, показывая, что Госпожа Цзян из второй VIP-зоны отправила пятьдесят фейерверков. Один фейерверк стоит одну тысячу юаней, а пятьдесят – пятьдесят тысяч юаней. В зале поднялся шум.

В это время Цзи Ляньсин только закончила песню. Она обернулась и увидела, что на экране полно фейерверков. Она тоже была в замешательстве. Смотря на второй этаж, она увидела в темноте слабые черты очаровательного лица. Несмотря на тусклый свет, Цзи Ляньсин могла узнать, кто это, увидев лишь тонкий подбородок. К тому же на экране отображалось имя спонсора «Госпожа Цзян», что придавало уверенности.

Цзи Ляньсин подавила свои сложные эмоции и сказала в микрофон: «Спасибо, госпожа Цзян на втором этаже. Какую песню вы хотели бы послушать? Я спою ее для вас».

Госпожа Цзян наверху молчала.

Цзи Ляньсин продолжила: «Госпожа Цзян, песню, которую вы бы хотели услышать, введите ее на своем мобильном телефоне, она появится на большом экране, и я спою ее вам». Через некоторое время на большом экране появилось: «Creep».

Как только Цзи Ляньсин увидела «Creep», то сразу у нее промелькнула мысль, почему это не могла быть любая другая песня, почему «Creep»? Но это то, чего просила госпожа Цзян. Не было иного выбора кроме пения.

– Хорошо, госпожа Цзян, дальше я спою вам «Creep».

Цзи Ляньсин настроилась на мелодию и сыграла первый аккорд. Барабанщик рядом с ним немедленно последовал за ней, ритмично стуча в барабаны...

– When you were here before, Couldn't look you in the eye…

Цзи Ляньсин пропела первую строчку и посмотрела на Цзян Шу. Это был первый раз, когда она пела эту песню перед таким большим количеством людей, и она никак не ожидала, что споет ее перед Цзян Шу.

Когда их взгляды встретились, Цзи Ляньсин казалась испуганной, но не так сильно, как она себе представляла.

Возможно, первоначальное намерение понравиться кому-то – это выразить привязанность. Цзи Ляньсин очень хочется выразить свою любовь, но она чувствует себя неполноценной и пристыженной из-за различий их реалий, поэтому подавляет себя. Но даже потухший вулкан может вновь извергнуться, так и Цзи Ляньсин почувствовала, что у нее тоже есть чувства к Цзян Шу, и что-то вот-вот собиралось вырваться из ее горла.

Поэтому она пропела следующие строки:

– You're just like an angel, Your skin makes me cry, You float like a feather, In a beautiful world. I wish I was special. You're so fuckin' special.

В темноте второго этажа голос Цзи Ляньсин, сопровождаемый металлическим звуком, ударял по барабанным перепонкам Цзян Шу. Цзян Шу, у которой никогда не было сочувствия к этой песне, чувствовала себя очень грустной. Она чувствовала невозможные эмоции любви от Цзи Ляньсин. Цзян Шу не могла себе представить того, о ком думала девушка, пока пела эту песню. Кто мог вызвать такую эмоцию в ее глазах?

Песня подходила к концу и резко оборвалась на последней высокой ноте, Цзи Ляньсин взяла электрогитару в руку, встала и сказала аудитории: «Эта песня подошла к концу, а теперь настало время нашей дорогой Госпожи Уиллоу». Уиллоу, находившаяся в зале, была явно ошеломлена, настала ее очередь петь ближайшие полчаса. Но она быстро поняла, что Цзи Ляньсин могла скоро оказаться в затруднительном положении, поэтому поспешила, чтобы перенять микрофон.

Цзян Шу смотрела, как Цзи Ляньсин сбегает со сцены, затем направляется за кулисы и вскоре исчезает. В это время засветился экран мобильного телефона на столе, и это было сообщение от Цзи Ляньсин:

[Госпожа Цзян, я буду ждать вас у входа в бар.]

Вы действительно хотите так есть?

Было уже поздно, но на улице все еще шумно. Несколько грузовиков остановились посреди дороги, издавали были слышны гудки, и два водителя, казалось, поссорились.

Цзи Ляньсин стояла у дверей «Пилота», хотя на ее ногах все еще оставались джинсовые шорты, верхняя часть тела уже была в толстовке, темно-серый капюшон которой, закрывал ее голову, и девушка стояла, прислонившись к телефонному столбу, пребывая в легком ошеломлении.

Когда Цзян Шу вышла, она увидела стройную фигуру Цзи Ляньсин, тень девушки удлинялась, следуя за оранжевыми огнями, а толстовка на ней казалась такой свободной, как будто в ней могли поместиться два человека.

– Что случилось? – Цзян Шу подошла к ней.

Цзи Ляньсин обернулась, сняла капюшон и показала свое лицо: тонкие и четкие черты, волосы были завязаны, а маленькие выбивающиеся косички и дымчатый макияж действительно делали это лицо совсем непохожим на то, каким оно бывает днем. Но эта дикая черта не испортит внешность, а добавляет некой ауры, как она капелька яркой крови, стекающей по белому лепестку. Несмотря на то, что это кажется смертельно опасным, привлекательность никуда не деть.

–Госпожа Цзян, – Цзи Ляньсин посмотрела на Цзян Шу, не моргая, – 50.000 юаней, много.

Цзян Шу молчала.

– Владелец заберет половину. Всего за полчаса вы легко потеряли 25.000 юаней.

– Потеряла? – Цзян Шу была немного озадачена, – Это не потеря. Для меня, если деньги могут принести счастье, они того стоят.

– Давая мне вознаграждение, вы становитесь счастливее? – Цзи Ляньсин смотрела со сквозящим в глазах безразличием.

Она была немного эмоциональной, но не злой. Может быть, из-за ее финансовых трудностей, она не могла оставить это просто так. Цзян Шу уставилась на ее темно-коричневые зрачки, внутри что-то кольнуло, распространяя холодок, возникло чувство, что глаза Цзи Ляньсин могут быть немного потерянными или даже грустными.

– Я думала, ты будешь рада, – сказала Цзян Шу.

Цзи Ляньсин повернулась спиной к Цзян Шу: «Госпожа Цзян, если честно, иногда деньги причиняют мне боль».

Цзян Шу не могла видеть выражение ее лица, и могла судить об эмоциях Цзи Ляньсин только по голосу, но этот тон был таким безразличным. Цзян Шу была в недоумении «Эта девушка не любит деньги? Разве они не могут сделать ее счастливой?», она думала, что десять минут назад – слова Цзи Ляньсин «Спасибо, госпожа Цзян на втором этаже» были искренними. Но если деньги не делают ее счастливой, тогда почему она так усердно работает, чтобы заработать их? Неужели ей и этого мало?

Атмосфера была немного напряженной, у обеих были свои мысли. Они так и стояли в тишине: Цзян Шу хотела что-то сказать, но ничего не произнесла, ей не нравилось брать на себя инициативу и говорить в не самой располагающей обстановке.

Шипящие в масле кальмары издавали съедобный треск, доносящийся из уличных лавок. Запах масляного дымка достиг Цзи Ляньсин.

– Гррр… – желудок Цзи Ляньсин громко заурчал.

– Пфахх, – Цзян Шу все еще сдерживалась, и наконец, открыла рот, – Ты голодна?

В желудке было пусто, не было ни шанса, воспротивится этой фразе, Цзи Ляньсин могла только утвердительно кивнуть. Цзян Шу думала, что Цзи Ляньсин милая, даже когда злилась, поэтому она протянула руку и ущипнула ее за щеку.

– Ладно, не сердись.

Цзи Ляньсин вздохнул: «Госпожа Цзян, я не сержусь, я просто не думаю, что это необходимо, у вас есть деньги, но…».

«Но я буду чувствовать себя очень грустно, когда вы бросаете деньги на ветер» – эти слова застряли в ее горле и не могли выбраться. Двадцать пять тысяч юаней – это ее зарплата за два месяца, и даже если она поет, ей нужно спеть раз двадцать, чтобы вернуть всю сумму. Более того, она не могла принять награду от Цзян Шу, но, в итоге ей обязательно придется принять деньги, иначе их заберет владелец бара.

Видя, как маленький ёжик вздыхает и хмурится, Цзян Шу очень надеялась, что сможет осчастливить девушку.

– Пойдем, не думай об этом так много. Давай сделаем поздний перекус?

Цзи Ляньсин кивнула: «Хорошо, я отправлю сообщение боссу». Цзи Ляньсин предложила пойти на ночной рынок в университетском городке. Цзян Шу уже много лет не бывала там: в шумных магазинах, где можно встретить самых разных людей и много темных улочек.

– Госпожа Цзян, хотите такояки с осьминогом? – они шли по улице, и Цзи Ляньсин остановилась у прилавка магазина.

– Такояки с осьминогом? – В последний раз Цзян Шу ела такое, когда училась в университете, – Да, – она кивнула, немного подумав.

Цзи Ляньсин встала в длинную очередь и увидела, что Цзян Шу все еще стоит поодаль, не двигаясь с места. Поэтому она поманила ее рукой: «Идите сюда, чего стоите там».

Цзян Шу подошла к Цзи Ляньсин и сразу же встала позади нее. Вскоре после того, как они заняли очередь, позади них остановились еще два парня. Глаза Цзи Ляньсин были острыми, и она заметила их сразу: у одного из них были татуировки и пирсинг на губах. Хотя она не отвергала их, взгляды парней вызывали у нее дискомфорт. Она осторожно взяла Цзян Шу за руку и потянула ее встать перед собой, предпочитая стоять посередине, отделяя Цзян Шу от двух парней.

Цзян Шу сначала не поняла происходящего, но потом увидела, кто стоял за ними. Ее сердцебиение участилось, в ее собственных ожиданиях не было такого странного ощущения: Цзи Ляньсин защищает ее? Цзян Шу не могла понять, да и не знала, как описать это чувство, только ее сердце ощущало зудящее и щекочущее чувство.

– Осьминоги в этом магазине невероятно вкусные. Когда я еще училась, то часто приходила сюда с лучшей подругой. Соль в том, что каждый раз была длинная очередь, – Цзи Ляньсин глянула вперед, и там, вероятно, было больше десяти человек.

– Не волнуйся, мы подождем.

– Я чувствую, что придется подождать десять минут.

Как только слова были сказаны, Цзи Ляньсин почувствовала прикосновение к плечу. Повернув голову, она увидела одного из парней, стоящих позади. У него была светло-серая голова со стрижкой маллет, выглядел он посредственно, на нем была модная одежда, ожерелье и кольца, возможно, они прибавляли ему уверенности в себе.

– Можно добавить вас в WeChat? – по тембру голоса парня было понятно, что он совсем не так молод, скорее он был игроком, который, видя симпатичное личико, сразу кидается в бой.

Цзи Ляньсин ничего не ответила. Видя, что она молчит, парень не растерялся. Он сунул телефон с QR-кодом ей в руку и сказал с улыбкой: «Девушка, дайте мне шанс и добавьте WeChat». Цзи Ляньсин уже собиралась открыть рот, чтобы отказаться, но почувствовала, что Цзян Шу тянет ее. Сначала она взяла ее за руку, а следом вложила свою руку в ладонь Цзи Ляньсин, и они перешли от простого прикосновения к сцеплению десяти пальцев. Это заставило сердце Цзи Ляньсин дрогнуть. Почувствовав тепло пальцев – Цзян Шу, сердце Цзи Ляньсин бешено забилось, а ей лицо начало краснеть.

Паренек с серой головой, увидев эту ситуацию, и то, как девушка перед ним покраснела, а затем посмотрела в глаза другой девушки… даже если они не говорили, он понимал, что это значит.

– Ах… – парень в смущении сделал два шага назад, – Простите, пожалуйста, продолжайте, извините за неудобства.

Он даже не стал покупать шарики такояки с осьминогом, а утащил за собой своего друга на другую сторону улицы так быстро, словно умер бы на месте от смущения, если бы не убежал.

– Студенты университетов такие прямолинейные в наши дни? – Цзян Шу держала руку Цзи Ляньсин, не отпуская, голос у нее был немного небрежным.

– Ах, да, это довольно прямо, – разум Цзи Ляньсин был полностью поглощен мыслями о том, почему Цзян Шу все еще не расцепила их пальцы, продолжая держать ее и создавая ощущение, будто они действительно были парой.

Хотя Цзи Ляньсин не возражала, но ее сердце действительно билось очень быстро, про себя она истошно молила, чтобы ее поскорее отпустили. В следующую секунду Цзян Шу сунула их руки в свой карман и сказала: «У тебя такие холодные ладони, на тебе слишком мало одежды, не забудь в следующий раз надеть брюки». Цзи Ляньсин не смогла сдержаться и начала отдергивать руку, но Цзян Шу крепко сжала ее пальцами, не дав ни малейшего шанса на побег. Цзи Ляньсин не сдалась сразу и снова потянула свою руку. В результате Цзян Шу посмотрела на нее: «Не отпускай, оставь все так, как есть». Этот голос звучал очень властно, было ощущение, что если не послушаться, ждать чего-то хорошего не придется.

– Хорошо… – Цзи Ляньсин не знала, что еще сказать, поэтому отвернулась, притворяясь, что смотрит, сколько людей выстроилось перед ним в очереди.

На самом деле, она была немного смущена. Ведь это была рука Цзян Шу. И сейчас Цзян Шу держала ее за руку. Они действительно выглядели как пара. Рука Цзян Шу была теплой, тонкой и нежной на ощупь. Цзи Ляньсин, которая никогда раньше не была влюблена, постоянно чувствовала собственное колотящееся сердце, и, когда оно сильно забилось, что-то поразило его в самую глубь, давая ощущение трезвости. Они не пара, а любовники.

После этого они обе спокойно стояли в очереди.

Через несколько минут такояки с осьминогом были куплены, что позволило Цзи Ляньсин успешно высвободиться из кармана Цзян Шу. Взяв коробку с шариками и накалывая небольшой шарик на шпажку, Цзи Ляньсин тут же хотела было положить его в рот, но как будто почувствовала взгляд... Поэтому рука со шпажкой и маленьким тестовым шариком на нем были направлены ко рту Цзян Шу.

– Госпожа Цзян, поешьте первой.

Цзян Шу открыла рот, чтобы откусить, но сделала лишь маленький укус. Она ела очень аккуратно, как будто и не съела ни кусочка, а от шарика осьминога оставалось больше половины.

– Вкусно? – спросила Цзи Ляньсин.

– Вкусно.

Цзи Ляньсин еще раз протянула оставшийся шарик в рот Цзян Шу, желая, чтобы она съела его целиком. Цзян Шу покачала головой: «Это вкусно, ты тоже можешь откусить».

«Ха? Это принуждение к непрямому поцелую?» подумав об этом, Цзи Ляньсин смущенно улыбнулась. Раз уж Цзян Шу сказала это, то Цзи Ляньсин не имела причин для отказа, к тому же ей хотелось кушать, так зачем отказываться. Поскольку Цзян Шу сама попросила, то причин отказываться нет, не говоря уже о том, что они уже целовались той самой ночью, так что поедание маленького шарика такояки с осьминогом было не таким уж и большим делом. Таким образом, маленький шарик был успешно отправлен в рот Цзи Ляньсин. Хотя разницы во вкусе не было, психологически это было что-то новое. Цзи Ляньсин прожевала дважды, и вдруг почувствовала, что оставшаяся половина казалась более ароматной?

Съев первый шарик, Цзи Ляньсин разделила и второй, откусив половину, оставшуюся половину она хотела тоже съесть, но Цзян Шу ее опередила: «Я тоже хочу есть».

«Снова сигнал для непрямого поцелуя?» у Цзи Ляньсин уже была всецело озадачена этим в душе, трудно было не думать, что Цзян Шу делает это нарочно. Цзян Шу сказала еще кое-что: «Если поделишься, это сделает тебя счастливой».

Маленький шарик был наколот на бамбуковую шпажку, соус на тесте переливался, а прилипшие к нему несколько крошек осьминога выглядели весьма заманчиво. Прежде чем Цзи Ляньсин пришла в себя, Цзян Шу уже проявила инициативу – приблизившись, открыла рот и откусила половинку от шарика такояки. Когда Цзи Ляньсин все же отреагировала, откусанный кусочек уже был во рту Цзян Шу.

«Какого черта! Вы действительно хотите так есть???» эти мысли в голове заставили маленькое сердце Цзи Ляньсин пропустить еще один удар в сердце: «Госпожа Цзян, вы очень быстры и безжалостны».

Глаза Цзян Шу сияли, они сверкали от счастья. Цзян Шу улыбнулась, посмотрела на Цзи Ляньсин и сказала: «В конце концов, это вкусно».

Ведьма, не ценящая дружбу

Цзи Ляньсин повела Цзян Шу по ночным улицам старомодного рынка. Шумные улицы были наполнены атмосферой суетного города. Пока они бродили по ним, маленькие кусочки теста с осьминогом были незаметно съедены.

Продолжая свою прогулку, их огибали запахи от молочных яичных лепешек*, жгучего тмина, вздымающегося над уличным барбекю, сладость попкорна… Всё это ударяло в нос Цзян Шу. Запахи такой еды казались непривычными для её будних дней, однако, прямо сейчас ей нравился этот странный и непривычный сладковатый аромат, источаемый отовсюду. (*прим.: https://youtu.be/RNjSL1Hq_IE - похоже на сложенную по полам маленькую оладушку с начинкой из семечек или орехов)

Цзян Шу вдруг почувствовала, что нет ничего плохого в том, чтобы прогуляться по такому месту. Даже несмотря на то, что сперва казалось, пахло канализацией, именно это ощущение реальности – заставило её ощутить не испытываемое ранее чувство расслабленности.

Девушки шли бок о бок, мягкий свет падал на улицу из магазинчиков, освещая гладкие щеки Цзи Ляньсин, затемняя впадины на скулах, делая контур её лица тоньше и красивее.

– Мне нужна пленка, пятнадцать, пятнадцать штук… – "Плёночный Брат" был битком набит людьми. В одной руке мужчина держал маленькую настольную лампу, подсвечивая пленку, которую наклеивал на экран мобильного телефона. Хотя ларёк и был не очень большим, дела, казалось, шли хорошо.

Цзи Ляньсин взглянула на него и сказала: «Я тоже организовала прилавок во время летних каникул после окончания средней школы».

– Правда? – Цзян Шу ещё несколько раз обернулась в сторону “Плёночного Брата”, после чего посмотрела на Цзи Ляньсин, ей было трудно сопоставить этот маленький ларек с Цзи Ляньсин, – расскажешь мне об этом?

– Ах…– Цзи Ляньсин начала вспоминать то далекое лето, когда она поставила палатку на центральной площади маленького уездного городка, после чего стала поздно возвращаться домой. – В первый день было только два клиента, но это было ужасно, они не заплатили мне ничего,  начало было быточным. Но на следующий день я была более осторожна и заработала сорок юаней. А за все летние каникулы я заработала около двух-трёх тысяч юаней.

Это было так давно, но это не единственное, что Цзи Лянсин помнит о себе восемнадцатилетней, ведь ей приходилось жить с тремя людьми в одном доме, посещать больницу и ту площадь. В то жаркое лето у неё не было понятия о деньгах. 2820 юаней были первым горшком с золотом, который у неё был в жизни, и это был также первый горшок с золотом, который заставил её понять, что деньги – это ещё не всё.

2820 юаней были каплей в море, по сравнению с больничными счетами её матери. Даже несмотря на то, что её дядя был готов занять деньги и потратить на лечение сотни тысяч, женщина, которая не смогла пережить лейкемию, оставила Цзи Ляньсин одной летней ночью.

Цзи Ляньсин вспомнила, как в ту ночь её мать лежала на больничной койке с приоткрытыми бледными губами, не способная произнести ни слова. Женщина могла лишь протянуть пару тощих рук к дочери, крепко схватить её за волосы и притянуть её голову к собственному лбу. Тот удар был сильным, после него у матери Цзи Ляньсин сильно закружилась голова, а по лицу ручьём потекли слёзы.

За свои восемнадцать лет жизни Цзи Ляньсин ни разу не видела собственную мать настолько взволнованной, переполненной эмоциями. Это был всплеск горя, разгоревшийся прямо перед смертью. Тогда-то Цзи Ляньсин и поняла, что потеряв дар речи, ударить себя по лбу – было единственным способом сказать дочери, что её мать не хочет покидать этот мир.

Ах, память не столь надежна, прошлое мелькает в голове, но некоторые воспоминания постепенно ускользают.

– Значит, даже в то время у тебя не было денег? – нежный голос Цзян Шу донесся до ушей Цзи Ляньсин, сочетая в себе шумы города.

– Так и есть, – Цзи Ляньсин отпустила очень легкий вздох.

– А сейчас? – Цзян Шу посмотрела на девушку искоса, но в глубине души, закралась мысль, что пение в баре, было не случайным развлечением.

– Сейчас всё намного лучше, чем раньше.

– Сколько не хватает?  –  Цзян Шу смутно чувствовала, что долги так просто не выплачиваются.

– Четырехлетний студенческий кредит составляет тридцать две тысячи юаней. Ещё двадцать тысяч я заняла у друга, в сумме может быть где-то пятьдесят пять тысяч юаней. Но эти не спешу возвращать. Сейчас я работаю и пою, так что смогу расплатиться в ближайшее время.

– Я могу помочь…

Прежде чем Цзян Шу закончила фразу, Цзи Ляньсин прервала ее: «Нет, госпожа Цзян, я надеюсь, вы меня правильно поняли. Вы дали мне двести пятьдесят тысяч, больше не нужно мне помогать,  –  она пристально посмотрела на Цзян Шу,  –  у меня есть руки и ноги, я могу зарабатывать сама».

Если бы не острая необходимость в деньгах для дяди, Цзи Ляньсин бы ни за что на свете не приняла бы помощь Цзян Шу. Взяв деньги у Цзян Шу, она почувствовала себя слегка… попрошайкой, даже если Цзян Шу была готова проявить инициативу.

Цзян Шу немного помолчала, но больше не настаивала: «Очень хорошо, что у тебя есть собственный план».

Они гуляли вдвоём почти до одиннадцати часов, случайных прохожих на улицах становилось всё меньше. В конце концов Ли Сянъянь позвонил Цзян Шу, чтобы узнать где она. Цзян Шу сообщила адрес и попросила Ли Сянъяня приехать.

Повесив трубку, Цзян Шу сказала: «У меня есть друг, его зовут Ли Сянъянь, я представлю вас позже». Цзи Ляньсин хотела бы сказать, что уже знает его, что она часто слышала из слухов, из-за которых и думала, что именно он был мужем Цзян Шу. Но только подумав об этом сразу же закрыла рот.

Раньше Цзян Шу не понимала, почему Ли Сянъянь так хорошо болтает. Она не знала, есть ли у него какая-то болезнь, но иногда он просто не мог перестать говорить. Теперь же она понимает, что выражение  – социальная бабочка, идеально подходит для описания Ли Сянъяня, и когда он входит в это состояние, то никак не может перестать болтать.

Стоя у обочины с Цзи Ляньсин, Цзян Шу увидела черный спорткар, мчащийся по дороге в их сторону, а вскоре и остановившийся рядом. Цзи Ляньсин и подумать не могла, что Ли Сянъянь опустит боковое окно со словами: «Сестра!»

Эта фраза ударила по Цзи Ляньсин с такой силой, что девушка опешила и почти перестала на что-либо реагировать, пока Ли Сянъянь снова окликнул её ещё раз: «Сестра, ваш цвет теней для век действительно потрясающий, он подходит к вашим чертам лица!».

Только тогда Цзи Ляньсин поняла, что Ли Сянъянь обращается к ней, но в голове мелькали мысли о том, что называть её сестро было чересчур странно.

Цзян Шу посмотрела на Ли Сянъяня и начала знакомство: «Маленький Ежик, это мой друг, Ли Сянъянь, он немного не в себе, не обращай внимание». Цзи Ляньсин улыбнулась в ответ и вежливо сказала: «Здравствуйте, меня зовут Цзи Ляньсин».

– Хорошо! Маленький Ежик! –  Цзян Шу нарочно опустила настоящее имя Цзи Ляньсин, – тогда зови меня просто брат Ли.

– Хорошо, брат Ли, – выпалила Цзи Ляньсин, как будто бы она обращалась к нему на работе.

Брат и сестра, к тому же Ли Сянъянь даже называл Цзи Ляньсин Маленьким Ёжиком, эти слова заставили лицо Цзян Шу позеленеть, пока она наблюдала всё со стороны.

– Ли Сянъянь, – Цзян Шу притянула к себе Цзи Ляньсин и приобняла за плечи, как бы предупреждая его, – не давайте ей прозвища.

Цзи Ляньсин прислонилась к рукам Цзян Шу и была вынуждена смотреть на Ли Сянъяня. Она смотрела на него и не знала, смеяться ли ей или плакать. Собственничество Цзян Шу, чувствовалось очень сильно…

После этого Цзян Шу вынудила Ли Сянъяня выйти из машины и отправила его пойти в магазин за водой.

– Какую воду купить!

– Иди купи бутылку, когда вернёшься, тебя будет ждать сюрприз, –  Цзян Шу сказала это с улыбкой.

Цзи Ляньсин тайно наблюдала за лицом Цзян Шу, ведь улыбка начальницы казалось её странной. В конце концов, она не ожидала, что Ли Сянъянь действительно ответит. Его лицо было прямо напротив Цзян Шу, он серьезно спросил её: «Сюрприз? Серьезно?»

– Ну, я не уверена, что произойдёт, пока ты ходишь туда и обратно.

Но Ли Сянъянь и вправду пошёл за водой. Тоогда Цзи Ляньсин подумала, что это обманка, а брат Ли всё ещё был слишком наивнен перед Цзян Шу. И как только он ушёл, Цзян Шу быстро открыла дверцу машины: «Маленький Ёжик, садись в машину».

– Мм? – несмотря на то, что это был ожидаемый исход событий, она всё равно была шокирована.

– Быстро, в машину!

Цзи Ляньсин думала, что брат Ли был действительно несчастен, и Цзян Шу часто проворачивала с ним подобное.

Цзи Ляньсин открыл дверцу машины и взглянул на магазин. Ли Сянъянь все еще выбирал напитки на полке, держа в руках несколько бутылок с водой.

– Мы правда не будем ждать его?

– Нет, его дом рядом, – Цзян Шу взглянула в сторону Лмагазина, – смотри, он уже выбрал вино, и, возможно, позже он останется у меня дома, затащив с собой и тебя, чтобы вместе распить эту бутылку.

Конечно же, Цзи Ляньсин выслушала Цзян Шу, после чего открыла дверцу машины и села на пассажирское сидение рядом с водителем.

Цзян Шу без промедлений завела двигатель и нажала на педаль газа. Когда Ли Сянъянь выходил из магазина, то услышал лишь звуки выхлопной трубы, а смотря по сторонам он обнаружил, что черный спорткар уже исчез. В первую секунду мужчина остолбенел, его зрачки расширились, на лице показалась легкая паника, он начал убегать от магазина, но куда ему, его ноги не колёса, чтобы так быстро бегать.

– Черт! Цзян Шу!! –  Ли Сянъянь в гневе топнул ногой, ткнул пальцем в воздух и зарычал, – ты действительно стерва, которая меньше всего заботится о друзьях!!!

В это время черный спорткар уже завернул за угол улицы и бесследно исчез.

Возможно, ты ему нравишься

В тот момент, когда машина поворачивала за угол, Цзи Ляньсин, показалось, что она услышала, как извергаются проклятия. Девушка посмотрела на Цзян Шу, пытаясь понять, услышала ли она это, но по выражению лица Цзян Шу всё было понятно. Цзян Шу улыбнулась и кивнула: «Я слышала, что Ли Сянъянь становится наиболее мужественным, только когда ругает меня».

–  Он очень сильно сердится?

–  Так и должно быть, но я забуду об этом уже завтра. Не волнуйся, его дом очень близко отсюда, так что лучше отправить его домой, чтобы пораньше лечь спать.

Цзян Шу все еще очень хорошо знала характер Ли Сянъяня. Его эмоции приходят и уходят быстро, он не держит обид.

–  Значит, это и был сюрприз? –  Цзи Ляньсин осознала, что Цзян Шу действительно любит дразнить людей, так что достаалось не только ей, но и Ли Сянъянью.

– Верно, – Цзян Шу повернула руль, чтобы свернуть за угол и поехать в направлении дома, но подумав об этом, она сказала. – Но не совсем. Если быть точной, это потому, что он первый отпустил моего голубя, я лишь вернула ему его*.

(прим.пер.: “отпускать голубей” среди друзей значит пренебрегать ими ради чего-то (кого-то) другого (например, вы вместе пошли в бар, но кинули своего друга там ради красивого незнакомца или вовсе не пришли на встречу).

– О! – Цзи Ляньсин кивнула головой, смутно понимая эти слова.

–  Думаешь, я затаила на него обиду? – задавая такой вопрос, Цзян Шу повернула голову и, улыбнувшись, взглянула на Цзи Ляньсин.

Цзи Ляньсин покачала головой: «Я думаю, что не следует делать поспешных выводов. Я не знаю, почему он отпустил тебя в прошлый раз».

– Ли Сянъянь позволил мне уйти раньше из-за моего брата.

Когда Цзян Шу заговорила о своём брате, то её тон был спокойным, не проскальзывало ни одного намека эмоции. Однако это было лишь одно предложение, никакого продолжения не последовало. Казалось, Цзян Шу не планировала развивать эту тему, поэтому Цзи Ляньсин не стала расспрашивать дальше. И после того, как разговор прервался, в машине стало тихо.

Цзи Ляньсин перевела взгляд на окно. Вдоль дороги на деревьях висели разноцветные огоньки, быстро пролетающие перед глазами, словно кадр за кадром, и такие яркие как звезды. Улица в центре города по-прежнему была очень оживленная, люди, закончившие покупки, собирались расходиться по домам, кто с маленькими, а кто с большими сумками.

Машина проехала мимо кафе с молочным чем, название которого было соответствующим. Это было очень популярное место. На днях Цзи Ляньсин слышала, как Ю Мэн говорила, что чай с молоком в этом месте был очень вкусным, так что она должна была его попробовать.

– Хочешь выпить чая с молоком? –  спросила ее Цзян Шу.

На самом деле машина уже почти проехала мимо кафе. Цзи Ляньсин была немного удивлен осторожностью Цзян Шу. Ей стало интересно, всегда ли Цзян Шу наблюдает за ней? Иначе почему она всегда знает, о чём она думает?

– Я не хочу его сегодня. В следующий раз, сейчас я уже сыта. Но мой друг говорил, что чай в этом месте достаточно вкусный.

Цзян Шу кивнул: «Хорошо, в следующий раз».

Машина поехала дальше и, наконец, остановилась на светофоре. Пешеходы переходили дорогу группами. Иногда некоторые поглядывали на машину Цзян Шу. Только тогда Цзи Ляньсин поняла, что люди, кажется, интересуются роскошными автомобилями – «им интересна машина или водитель? А может и то и другое?». Она посмотрела на человека, наблюдающего за машиной из окна другой машины. Это было знакомое чувство, такое случается, но тогда именно она была человеком, наблюдавшим за спорткаром, а теперь она сидит внутри.

Но внимание, вызванное привлекает такая роскошь, не доставляло Цзи Ляньсин удовлетворения, а скорее наоборот.

– Маленький Ёжик, позволь задать тебе вопрос.

–  А? – Цзи Ляньсин повернула голову, и их глаза встретились.

– Ты любишь петь в барах?

Услышав этот вопрос, Цзи Ляньсин на мгновение была ошеломлена. Нравится или не нравится? Это странное чувство, не возникало уже очень давно. Кроме матери, Цзи Ляньсин уже давно никто не спрашивал, нравится ли ей это. С тех пор как Цзи Ляньсин стала взрослой, жизнь никогда не спрашивала ее, нравится ей это или нет. С того дня как она стала взрослой, каждое важное решение в её жизни –  это всего лишь разница между действием и бездействием. Ей не нравятся финансы, но чтобы заработать денег, она решила поступить на финансовый факультет N-университета. Она не любит большие города, но чтобы получать более высокую заработную плату и лучшее продвижение по службе, она осталась в городе «N». Она не любит делить комнату с другими, потому что ей приходится стоять в очереди, чтобы принять душ, но она все еще арендует одну из трех комнат, чтобы сэкономить. Поэтому петь она тоже не любит. Если возможно, она скорее будет петь для людей, которые ей нравятся, чем заставлять себя смеяться среди неизвестных молодых людей.

Цзи Ляньсин ничего не ответила, ошеломленно уставившись в зеркало заднего вида. И её молчание уже дало ответ Цзян Шу.

–  Если тебе это не нравится, то остановись, –  сказала Цзян Шу.

Красный свет сменился зеленым, Цзян Шу нажала на газ, и машина медленно поехала по улице.

Цзи Ляньсин молчала не от нежелания отвечать Цзян Шу, она не знала что сказать. Она не могла произнести ни слова, её горло, будто бы было забито пробкой.

– Маленький Ёжик, у нас разный опыт и разные экономические ситуации. Может быть, мой совет не совсем правильный. Но…

Когда дело дошло до «но», Цзян Шу покосилась на Цзи Ляньсин. На её тонкий профиль, в котором пальцы Цзи Ляньсин прижимались к вискам, точно закрывая глаза.

Именно это действие заставило Цзян Шу ощутить легкую печаль. Эта грусть прилипла к лицу, волосам и пальцам Цзи Ляньсин. Грусть окутывала Цзи Ляньсин как толстый кокон. Не давай ей двигаться и говорить ни слова.

Цзян Шу решила продолжить.

– Но сколько лет может длиться молодости? Не трать время на то, что тебе не нравится. Если есть возможность заниматься любимым делом, делай это решительно, не осторожничай, особенно когда всё упирается в деньги.

Слова Цзян Шу были ясными и тактичными. Цзи Ляньсин, казалось, поняла о чём шла речь, но не была полностью уверена…

– Госпожа Цзян, спасибо, я понимаю.

– Если ты действительно понимаешь, что я имею в виду, то прими мою помощь, я могу одолжить сто тысяч юаней. Не отказывайся сразу, я не меценат, я даю их взаймы, поэтому ты должна будешь вернуть их. Если не нравится петь, тогда брось и трать своё время не на пение, на то, что тебе действительно нравится делать.

Вот что подразумевалось. Цзи Ляньсин почувствовала, что пробка в ее горле настолько глубоко, что от этого даже не хватает воздуха – «Почему? Почему она хочет помочь мне? Потому что они любовники? Неужели нужно вести себя именно так? Вести себя как хороший человек?»

– Госпожа Цзян, мне больше не нужно, чтобы вы помогали мне деньгами.

Цзян Шу покачала головой: «Ты  все еще не понимаешь, что я имею в виду, ты можешь зарабатывать больше, у тебя хороший потенциал, ты даже сможешь зарабатывать сто тысяч в месяц в течение следующих пяти или десяти лет, и сможешь прожить сто лет с этими деньгами, но у тебя только одна жизнь. Я уже сказала, что если есть шанс, не будьте слишком осторожна из-за денег. Более того, сто тысяч юаней для меня не такая большая сумма». Голос Цзян Шу очень чистый и сильный, а под её проницательным взглядом всегда возникает чувство, будто вас пронзают насквозь, до самой души.

Цзи Ляньсин была совершенно ошеломлена. Через некоторое время она всё же задала интересующий её вопрос: «Почему вы так добры ко мне?»

Машина уже подъехала к воротам дома. Цзян Шу припарковала машину у обочины, включила верхний оранжевый свет, и лицо Цзи Ляньсин сразу стало чётким. В карих зрачках мерцал мягкий свет, но взгляд был затуманен. Цзян Шу наклонилась и потянулась вперёд, чтобы отстегнуть ремень безопасности Цзи Ляньсин. Расстояние между ними мало, их дыхание соприкасается, казалось, что можно даже погасить пламя.

– Почему? Этот вопрос очень простой, поэтому я отвечу на него только один раз, – Цзян Шу взяла на себя инициативу приблизиться и коснуться кончиком своего носа кончика уха Цзи Ляньсин, – Маленький Ёжик, помни, если кто-то готов потратиться на тебя, должно быть, это потому что ты ему нравишься.

Ты благоухаешь

Нравится? Цзи Ляньсин уже второй раз слышит от Цзян Шу, что она ей нравится. Цзян Шу знакома с ней меньше недели, но она сказала это дважды.

Цзи Ляньсин посмотрела в глаза Цзян Шу, но что она могла увидеть в её зрачках? Это естественное выражение любви? Нет, Цзи Ляньсин чувствовала, что ничего не видит, она не видела даже намёка на капельку искренности в глазах Цзян Шу. Верно, кто стал бы признаваться кому-то, кого знает лишь пару недель? Такое возможно, только если это признание брошено на ветер.

Если бы Цзи Ляньсин было сейчас восемнадцать лет, она могла бы поверить словам Цзян Шу, но в этом году ей двадцать четыре, и ей двадцать четыре года после того, как она увидела лицемерие человеческой натуры. Поэтому она не поверила словам Цзян Шу. Даже если Цзи Ляньсин нравилась Цзян Шу, именно потому что она ей действительно нравилась, она лучше знала, что значит «нравится».

– Правда? Президент Цзян, я вам нравлюсь? –  Цзи Ляньсин действительно не во сне, кончики её ушей стали горячими, а сердце забилось немного быстрее.

– Конечно, ты мне нравишься. Цзян Шу протянула руку и ущипнула Цзи Ляньсин за ухо.

Цзи Ляньсин сидела на пассажирском сидении рядом с водителем, не двигаясь, продолжая думать, пока Цзян Шу не протянулась к её уху, и когда кончики пальцев Цзян Шу коснулись кончика уха, плечи Цзи Ляньсин слегка задрожали. Какое-то время она молчала, затем внезапно улыбнулась и сказала то, что было у нее на сердце: «Госпожа Цзян, вы думаете, меня так легко обмануть?»

Цзян Шу на мгновение обомлела, а рука, держащаяся за ушко Цзи Ляньсин, разжалась и повисла в воздухе.

– У вас есть что ответить на это?

– Если кто-то готов тратить на меня деньги, тратить на меня время и думать обо мне, думаю, это вполне возможно.

На этот раз Цзи Ляньсин не стала увиливать и сказала прямо в лицо Цзян Шу: «Но также возможно, что есть один человек, который любит только себя, и всё его поведение, пусть внешне и кажется добродетельным, на самом деле, все его поступки служат только одной цели – удовлетворять собственное сердце».

Цзян Шу опустила висящую в воздухе руку, в её глазах показалась тень удивления. Эти слова заставили Цзян Шу почувствовать, что первое впечатление о Цзи Ляньсин было ошибочным. Цзян Шу всегда казалось, что обман, это довольно просто. Но действительно ли это так? Впервые Цзян Шу ударили в лицо, это было так внезапно, было неожиданно, что Цзи Ляньсин так легко заглянула в прямо в душу. А ведь на самом то деле это правда. Цзян Шу понимает, что Цзи Ляньсин нравится ей только внешне, но её это никогда не волновала, она не задумывалась об этом ни на секунду.

Цзян Шу откинула голову на подголовник, и её взгляд снова упал на Цзи Ляньсин. Она посмотрела на Цзи Ляньсин с прищуром и улыбнулась: «Ёжик, ты всегда меня удивляешь».

–  Сюрпризы это тоже обман? –  Цзи Ляньсин улыбнулась в ответ Цзян Шу.

– Я тебе не вру.

В глазах Цзи Ляньсин мелькнули сомнения: «Так ли это?»

– Не совсем так, по крайней мере, мне нравится, как ты выглядишь.

Услышав правду, Цзи Ляньсин почувствовала себя намного спокойнее. В то же время её сердцу было неспокойно, две эмоции смешались вместе, не давая ему успокоиться.

С одной стороны, Цзян Шу действительно говорила правдиво, но с другой… Это реальность. Совсем не такую правду хотела услышать Цзи Ляньсин. Ожидание и реальность так противоречивы, что Цзи Ляньсин чувствовала, что готова выругаться.

– Не думай слишком много, иди домой. – Цзян Шу снова завела двигатель и повела машину к стоянке.

В течение этого периода Цзи Ляньсин молчала, ошеломленно глядя в окно. Чего она ожидала? Прошло всего два месяца, даже не два года. Цзи Ляньсин снова должна была напомнить себе, что они любовники, а не возлюбленные.

Вернувшись домой, Цзян Шу зашла на кухню, после чего отправилась в душ. Цзи Ляньсин осталась одна гостиной, она сидела в оцепенении, держа в руке чашку горячего молока, которое Цзян Шу только что подогрела для неё.

«Может быть, некоторые люди такие. Даже если они не испытывают никакой любви, они способны на хорошее отношение к вам» так Цзи Ляньсин думала, что Цзян Шу должна быть именно такой. Чувство влюблённости к такому типу людей вызывает страх: как будто вы стоите на краю обрыва, а этот страшный человек словно яма, ждёт, когда же вы упадёте на самое дно. От этих размышлений Цзи Ляньсин вздрогнула, она тут же попыталась избавиться от этих мыслей, надеясь, что это всего лишь мысли.

Цзи Ляньсин достала телефон и изменила цифру «1» на цифру «2», что означает, что это её второй день в качестве любовницы Цзян Шу.

Она поставила молоко на стол, встала и вышла на балкон за пределами гостиной, чтобы проветриться. Поздним летом и ранней осенью, стоя на балконе, чувствовалось, что ночь становится не такой жаркой, и ветер уже дует в сторону щек Цзи Ляньсин лишь холодом. Облокотившись на перила, она рассматривала город, тысячи огней и ярких звезд, обледеневшие здания, окутываемые неоновым светом. Равнодушие спадало с лица Цзи Ляньсин «Если хорошенько подумать, то не похоже, что я ненавижу большие города, скорее от их шума сильно устаю. Ночной город действительно прекрасен. Он такой тихий и дарит людям неповторимое спокойствие».

Как только Цзи Ляньсин была опьянена видом ночного города, дверь ванной открылась. Услышав щелчок, Цзи Ляньсин поняла, что Цзян Шу закончила принимать душ. С балкона она вернулась гостиную и через пару секунд её глаза встретились с Цзян Шу.

Цзян Шу вымыла волосы и вытерла их полотенцем, они были лишь слегка увлажненным и небрежно лежащими на плечах. На ней была темно-синяя свободная пижама с V-образным вырезом, открывавшим взору две ровные ключицы, придававшими Цзян Шу ленивый и сексуальный образ. А после снятия макияжа красота лица не уменьшилась ни на йоту, лицо, было высечено словно из мрамора, что уж говорить о прекрасном внешнем виде кожи.

Пара глубоких глаз затрудняли окружающим уловить какие-либо эмоции, что вызывало в смотрящих на эти глаза лишь холод. Это неизменное чувство отчужденности придает женской красоте Цзян Шу – силу, наделяя её властным видом.

Цзян Шу подошла к Цзи Ляньсин, и Цзи Ляньсин почувствовала сильное давление, поэтому бессознательно сделала шаг назад. Цзян Шу остановилась, подняла бровь и спросила её: «Почему ты смотришь на меня так, молчишь и выглядишь испуганной?».

Горло Цзи Ляньсин слегка запершило в горле, и она услышала звук собственного глотка слюны.

– Я думала, вы будете говорить первой.

– Хорошо, тогда я буду говорить первой, –  Цзян Шу сделала два шага вперед, но на этот раз Цзи Ляньсин не отступила, – иди сюда.

Увидев, как Цзян Шу манит её рукой, Цзи Ляньсин снова вспомнила ту ночь. Той ночью в отеле Цзян Шу, кажется, вела себя также. Увидев, что Цзи Ляньсин стоит на месте, Цзян Шу легко засмеялась: «Ты снова становишься Маленьким Ёжиком?»

– Нет. – Цзи Ляньсин подумала про себя, что она не маленький ёжик, и чтобы доказать это, она храбро подошла, не зная, что собирается делать Цзян Шу, но как только она приблизилась, Цзян Шу поймала её в объятия.

Настоящие объятия, полные хрупкости. Цзян Шу обняла её, слегка опусти голову и, опершись подбородком на плечо Цзи Ляньсин.

– Госпожа Цзян… –  Цзи Ляньсин была немного взволнован.

– Обними, прошло двадцать часов с тех пор, как мы в последний раз обнимались.

Цзи Ляньсин подумала о том, что Цзян Шу неплохая память: «Но я еще не помылась» – она мягко шевельнулась в руках Цзян Шу, словно пытаясь отстраниться. Цзян Шу не дала ей шанса вырваться и обняла Цзи Ляньсин ещё крепче.

– Всё в порядке, я не против, –  Цзян Шу коснулась головы Цзи Ляньсин и сказала с улыбкой, – Дорогая, ты восхитительна.

Перестань кусаться

– Всё хорошо, ты вкусно пахнешь.

Услышав это, щеки Цзи Ляньсин быстро покраснели, а в горле немного пересохло. Она чувствует, что к ней проявляют заботу. Если она не покажет свои искренние чувства Цзян Шу, значит, она действительно хорошая любовница.

Цзян шу же богатая, красивая, щедрая и внимательная. Она всё время обнимала Цзи Ляньсин, но это было очень простое объятие, оно заставляло Цзи Ляньсин чувствовать свою нужность. Из-за объятий Цзян Шу – руки Цзи Ляньсин повисли в воздухе, не найдя им места. Цзи Ляньсин слушала биение собственного сердца, пока её взгляд упала на белоснежную кожу шеи Цзян Шу, которая была невероятно гладкой и нежной, и приятно благоухала. Эти объятия очень теплые. Цзи Ляньсин думала о том, что было бы неплохо, если бы она могла всё время так обниматься.

Осторожничая, но с решительностью противостоять теплу Цзян Шу, Цзи Ляньсин набралась смелости и обняла её в ответ. Одна рука сразу же словно прилипла к пижаме Цзян Шу, как у деревянного человек, что она больше не смела пошевелиться. Это невидимое движение не ускользнуло от взгляда Цзян Шу, уголки её губ изогнулись в улыбке, и она легонько поцеловала Цзи Ляньсин в ушко.

– Маленький Ёжик, ты такая хорошая.

Цзи Ляньсин была так встревожена поцелуем, что повернула голову и прошептала: «Госпожа Цзян, я хочу принять ванну».

– Иди, я подожду тебя наверху.

Увидев, как Цзи Ляньсин убегает в ванную, Цзян Шу почувствовала прилив эмоций. На секунду ей показалось, что было бы замечательно, если бы в доме был ещё один человек.

Услышав звук журчащей воды из ванны, Цзян Шу развернулась и пошла наверх. За исключением её комнаты на втором этаже, было очень просторно. Но, как и обычно, Цзян Шу сразу же направлялась в свою комнату, не заходя больше никуда. Ёе комната была крохотной, но очень безопасной. Включив ночник и сев на кровати, Цзян Шу примостилась у изголовья и начала думать о разных вещах «Перед возвращением домой, я предложила Цзи Ляньсин занять сто тысяч юаней, чтобы она не растрачивала себя на пение, но она не согласилась». Цзян Шу казалось, что все её слова были сказаны по делу, но девушка всё ещё не соглашалась, всё из-за упрямости. После тщательного обдумывания: Цзи Ляньсин была не только той, с кем было просто и непринуждённо общаться, но и той, кто на самом деле имеет свои собственные идеи. Цзян Шу размышляла об этом некоторое время и пришла к выводу, что это не так плохо. По крайней мере, другим будет очень сложно сбить Цзи Ляньсин с пути.

Пока Цзян Шу думала об этом, мобильный телефон на прикроватной тумбочке несколько раз завибрировал. Подняв телефон, она видела, что это видеозвонок от Цзян И Дуна. Цзян Шу нажала на соединение, на экране появилось изображение лица Цзян Сяо Тань, и из динамиков раздался звонкий голосок:

– Шушу! – Цзян Сяо Тань держала в одной руке телефон, а другой хлопала себя по щёчкам, ее пухлое личико и пара ясных оленьих глаз выглядели невинно и мило.

Цзян Шу улыбнулась: «Разве ты не должна уже спать так поздно?»

– Сейчас пойду! Я хочу прийти и поиграть с тобой завтра!

– А? Завтра? Во сколько ты хочешь прийти?

– Утром, очень рано, очень-очень рано.

– Хорошо, без проблем, позвони, когда придёт время, и тетушка откроет тебе дверь.

Услышав, что Цзян Шу согласилась, Цзян Сяо Тань вздула щёчки и послала Цзян Шу воздушный поцелуй, и телефон издала сиплый свист. Чжоу Сюэ Лань и Цзян И Дун начали уговаривать её уснуть и повесили трубку, сказав несколько слов перед сном Цзян Шу. Как только звонок окончился, в дверь спальни дважды постучали. Дверь была приоткрыта, и Цзян Шу впустила Цзи Ляньсин.

Поскольку накануне Цзи Ляньсин не согласилась носить и впредь ночнушку, Цзян Шу попросила ее принести свою пижаму. И когда Цзян Шу подняла голову, увидела… Как с бледно-розовой ночной сорочки, длиной чуть ниже колена, на неё смотрел милый маленький кролик. Цзян Шу хотела что-то сказать, но слова застряли у неё в горле. По мнению Цзян Шу, Цзи Ляньсин на работе ходит в строгой официальной одежде, обычно в темных цветах. Поэтому от вида на розовую ночную рубашку, Цзян Шу не может передать словами чувства, которые бы описали эту переменчивость, она думала, что «Это мило и немного смешно?».

Цзян Шу приподняла край одеяла и легонько погладила простыню: «Иди сюда». Цзи Ляньсин подошла к кровати, как Цзян Шу сразу потянулась к ней, словно пытаясь затащить её под одеяло. Конечно же, не могло быть иначе, как только к Цзян Шу подошли, она сразу же раскрыла свои объятия.

После того как они обе приняли ванну, их тела были полны свежего аромата, а столкнувшись с друг другом, воздух вокруг них стал немного сладковатым. Цзян Шу сжала запястье Цзи Ляньсина и измерила его пальцами. В кружке из пальцев оставалось ещё много пустого пространства: «Ёжик, ты слишком худая, кушай больше». Цзи Ляньсин моргнула, и её взгляд упал на собственное запястье, которое казалось довольно тонким.

– Вообще, в детстве я была пухлой. Не знаю почему, но когда я стала подростком, то начала терять вес, и даже кушая много, не набирала вес.

Услышав «пухлой», Цзян Шу внезапно стало любопытно, потому что она вспомнила о Цзян Сяо Тань. Возможно ли, что Цзи Ляньсин была такой же толстой, как Сяо Тань, будучи ребенком?

– Правда? У тебя есть какие-нибудь фотографии? Я хочу их увидеть.

Цзи Ляньсин немного колебалась, в конце концов, тогда она была очень толстой, в дестве она была самой толстой девочкой (в её родном городке), любившей хорошо поесть. Но, увидев ожидающие глаза Цзян Шу, Цзи Ляньсин согласилась.

– Да, у меня есть одна в кошельке, но кошелек в «третьем дворе семьи Сун», как насчёт следующего раза?

Любопытство Цзян Шу поднялось на новый уровень, ей было интересно узнать, была ли Цзи Ляньсин толстой, когда она была ребёнком, или это Цзян Сяо Тань толстый ребёнок.

– Хорошо! Я буду ждать. – Цзян Шу сжала запястье Цзи Ляньсин, её пальцы медленно поднялись вверх и осторожно коснулись руки, где и замерли. Очевидно, это было нормальное действие, но Цзи Ляньсин почувствовала, ка по её телу прошлась дрожь, даже дыхание стало неспокойным.

– Госпожа Цзян, вам не хочется спать? – Цзи Ляньсин высвободила свою руку из хватки Цзян Шу.

Рука была свободна, но тело всё ещё сжимали очень крепко.

Свет в спальне погас. В воспоминаниях вновь ожила сцена той самой ночи, когда Цзян Шу крепко обняла Цзи Ляньсин и положила свой подбородок ей на голову.

– Госпожа Цзян, вы слишком крепко стиснули меня, – дыхание Цзи Ляньсин сбивалось снова и снова, она боялась, что Цзян Шу заметит, что её дыхание слишком прерывисто.

– Это слишком сильно?

– Да.

– Хорошо, тогда немного расслаблю, – рука Цзян Шу на плече Цзи Ляньсин немного расслабилась, но лишь немного. – А сейчас? Не слишком тесно?

Цзи Ляньсин промолчала. Есть ли разница между тем как она сжимала минуту назад и сейчас? Была ли Цзян Шу осьминогом в своей прошлой жизни? Зачем так сильно сжимать объятия?

Цзян Шу, думая, что сделала большой шаг назад, немного расслабилась, когда Цзи Ляньсин совсем ничего не сказала.

Цзи Ляньсин мысленно вздохнул: «Засыпайте, президент Цзян».

– Спокойной ночи, Ёжик.

– Спокойной ночи, Осьминожек.

– Что?

– Ничего.

В темноте они молчали несколько секунд. Цзян Шу заговорила первой: «Это прозвище, которое ты мне дала?».

– В прошлый раз вы сказали мне не называть вас президентом Цзян.

– Почему именно это прозвище?

Цзи Ляньсин не ответила ей, просто сказала: «Можно ли мне вас так называть?». В следующую секунду Цзи Ляньсин почувствовала, что её лицо было укушено, хотя это было не больно, из-за внезапности было страшно. Ей и в голову не приходило, что Цзян Шу может укусить её, к тому же за щёку.

– Осьминоги не кусают людей, а пираньи кусают, – сказала Цзян Шу.

Поэтому Цзян Шу снова укусила Цзи Ляньсин, чтобы проявить себя. Цзи Ляньсин закрыла глаза. Она надеялась, что Цзян Шу перестанет кусаться, ведь серце Цзи Ляньсин было очень неспокойным.

Цзян Сяо Тань, иди сюда!

Ночь была темна, Цзи Ляньсин лежала на руках Цзян Шу, она слушала звуки дыхания Цзян Шу, ритм был спокойным, значит сон был очень нежным и хорошим. Но для Цзи Ляньсин это была ещё одна бессонная ночь.

Маленькая спальня была насквозь пропитана запахом Цзян Шу, крошечные молекулы аромата проникали в нос Цзи Ляньсин, медленно растворялись и  достигали сознания, не давая заснуть ни на минуту. Девушка безразлично рассматривала на одной из стен спальни картину Клода Моне «Прогулка к утёсу в Пурвиле». Масляная картина была вымазана чёрным: красный и синий, белый и зеленый – все цвета превратились в нечто, больше похожее на тёмные серые пятна под властью ночи. Цзи Ляньсин чувствовала, что её чувства к Цзян Шу, подобны этой картине, которая была очень яркой на цвету, но становилась серой тучей, когда наступала тьма. От этого закружилась голова, витали одни лишь сумбурные мысли. Бессонница одолевала её до двух или трёх ночи, после чего Цзи Ляньсин наконец уснула.

Рано утром Цзян Шу смутно услышала звонок в дверь, после чего в изумлении открыла заспанные глаза. С каждой секундой звонок был всё настойчивее. Взяв с прикроватной тумбочки телефон, на экране высветилось: что было около семи утра. Так рано никто не приходил, кроме… Цзян Сяо Тань. Вчера же она сказала, что будет очень рано, очень.

Цзян Шу встала и взглянула на Цзи Ляньсин, она как Маленький Ёжик сжалась в клубок, держась одной рукой за тонкое одеяле, а другой подпирая голову, продолжая всё так же спать. Цзян Шу смотрелана на неё, спящую, всего пару секунд и почувствовала, что такой образ Цзи Ляньсин обладает особым видом соблазнительной красотой. Цзян Шу не могла не чмокнуть такое лицо, прежде чем встать.

Когда она спустилась вниз, кто-то ещё звонил в звонок, и частота звона становилась всё раздражительнее.

– Хватит уже. –  Цзян Шу кричала на ходу.

Когда она открыла дверь, то увидела сначала Ли Сянъяня, а затем Цзян Сяо Тань.

Большой братец держал маленькую девчушку за руку, и видимо, звонящим был именно он.

– Шушу!!! –  Цзян Сяо Тань отпустила руку Ли Сянъянья и бросилась к Цзян Шу, чтобы захватить в объятия ногу, – Прошло пятнадцать минут с тех пор, как я начала стучать в дверь!! Вчера ты сказала, что хочешь открыть для меня дверь! –  в её незрелом голосе были нотки беспокойства, казалось, что она ждала этого действительно очень долго.

Цзян Шу наклонилась, обняла Сяо Тань и стала успокаивать её: «Это вина тети, она заснула. Я не ожидала, что ты придёшь так рано».

– Тцк, –  Ли Сянъянь поднял уголки рта и усмехнулся, – Госпожа Цзян устала.

Цзян Шу проигнорировала его, но спросила Сяо Тань, завтракала ли она.

– Я ещё не ела, я голодная, –  Сяо Тань помахала своими пухлыми ручонками, начертила в воздухе большой круг и сказала, –  я очень сильно хочу есть.

Чисто на ощупь Цзян Шу почувствовала, что вес девочки не сильно изменился, и она не знала, следовали ли Чжоу Сюэ Лань и Цзян И Дун её диете, но, к счастью, Цзян Сяо Тань, похоже, не прибавила в весе. Прошла всего лишь неделя с последней корректировки диетического меню, результат не будет мгновенным.

Цзян Шу поставила Сяо Тань на пол и впустила их во внутрь дома. Лицо Ли Сянъяня было злым, очевидно, он всё ещё не отпустил вчерашний инцидент, но Цзян Шу знала, что это лишь притворство.

– Не сердись, это не так важно. –  Цзян Шу взглянула на него.

Ли Сянъянь выдавил из себя улыбку: «Ты придаёшь больше значения “им”, чем друзьям, это твой выбор, а моя жизнь просто становиться от этого тяжелее».

– Не устраивай себе горьких сцен, ты пока поиграешь с Сяо Тань, а я пока приготовлю завтрак.

Взгляд Ли Сянъяня упал на маленькую девчушку, что уже носилась по дому, а вскоре остановилась на беговой дорожке Цзян Шу, с таким видом, будто хотела начать бежать на ней.

– Остановись! –  Ли Сянъянь вовремя подоспел. –  Милая, иди сюда и поиграй с дядей Ли.

Ли Сянъянь был очень терпелив и попросил Сяо Тань пойти в кабинет, чтобы взять Лего, и они вместе могли поиграть в гостиной. В это время Цзян Шу готовила на кухне завтрак на четверых. Её диета всегда была здоровой, в основном с низким содержанием различных масел и сахаров, с достаточным количеством высококачественных жиров, от чего ей трудно было набрать лишний вес.

Через двадцать минут.

–  Готово, идите завтракать.

Сяо Тань оставила Лего и побежала на кухню. Цзян Шу остановила её: «Сначала, помой руки в ванной».

Сяо Тань немедленно изменила направление, её маленькая фигурка побежала в ванную, а маленькие ножки, касаясь пола издавали стукающие звуки.

Ли Сянъянь вздохнул: «Она очень активна, когда хочет есть…». Цзян Шу кивнула: «Быть активным – это хорошо, но плохо быть слишком толстым. Я собираюсь ещё немного поработать над её питанием».

После мытья рук, Сяо Тань вернулась и заметила, что на столе целых четыре порции: «Шушу, ты приготовила для меня два завтрака?».

– Нет, наверху есть ещё одна сестрица. –  Цзян Шу посмотрела на время, было почти восемь часов утра, поэтому она не была уверена, спит ли молодое поколение по выходным до обеда и стоит ли пойти и разбудить Цзи Ляньсин.

Как только Сяо Тань услышала, что наверху есть ещё одна сестра, в её глазах тут же зажглись огоньки, завтрак на тарелке больше не был так привлекателен, поэтому она быстро развернулась от стола и помчалась наверх. Беготня заняла у неё не более двух секунд, Цзян Шу и Ли Сянъянь никак не успели отреагировать, успевая только смотреть на круглую тень, ползущую по лестнице.

– Ха? –  Цзян Шу отреагировала и, сразу же последовало, – Цзян Сяо Тань, остановись сейчас же! Остановись и иди есть!!! –  сверху в ответ раздался лишь грохот.

Цзян Шу была удивлена, как этот ребёнок может быть таким? Почему Цзян Шу не успевает за ритмом Цзян Сяо Тань, очень толстой и маленькой девочкой, которая внезапно, стала очень резвой. Цзян Шу смотрела, как Сяо Тань трижды или даже дважды опустилась на ступеньки и влетела в спальню. Дети такие дети, как только у них появляется навязчивая идея, они сразу же воплощают её в жизнь. Поэтому, когда Цзи Ляньсин была в полусне, она внезапно услышала звук открывающейся двери. Приоткрыв от удивления глаза, она увидела, как к ней бежит пухленькая маленькая девочка. Девчушка, внезапно затормозила и начала тяжело дышать, после чего заползла на край кровати и гневно уставилась на Цзи Ляньсин. Сяо Тань несколько секунд смотрела на Цзи Ляньсин, наблюдая, как глаза Цзи Ляньсин постепенно открываются.

– Сестрица!

Голос был слишком незрелым, слишком ясным и реальным, это не было похоже на сон, Цзи Ляньсин почти проснулась уже более чем наполовину, но она все ещё была немного смущена: кто это?

– А? –  Цзи Ляньсин села ровно, одеяло упало на кровать, обнажив розовую пижаму, выставляя на обозрение милого кролика.

Цзян Сяо Тань склонилась перед Цзи Ляньсин, внимательно посмотрела на маленького кролика, нарисованного на пижаме, и снова перевела взгляд на её лицо, очень счастливо улыбаясь: «Сестрица, Шушу послала меня, позвать тебя на завтрак.

– Мышь? –  Цзи Ляньсин была сбита с толку.

— Цзян Шушу, — повторила Сяо Тань, иногда она называла тетю Шушу, иногда Цзян Шушу.

Цзи Ляньсин опомнилась «а, это дочь Цзян Шу, о нет, это её племянница», после чего поправила волосы, подняла одеяло и встала с кровати. Она взглянула на время, было без десяти восемь, после чего вздохнула с облегчением. Сяо Тань всё время улыбалась с полной искренностью, на которую способны только дети.

– Сестрица!

– А? – Цзи Ляньсин не знала, как общаться с ребенком. Она сама была младшим ребёнком в семье, у неё не было младших братьев и сестёр, а увидев Сяо Тань, она вдруг не знала, что и делать, – Как тебя зовут?

– Сестрица, меня зовут Цзян Сяо Тань. – Сяо Тань взяла на себя инициативу потянуть за руку Цзи Ляньсин, её пухлая рука была нежной и мягкой.

Цзи Ляньсин могла только присесть на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне, но Цзян Сяо Тань тоже проявила инициативу и наклонилась к ней, как она сделала это с Цзян Шу: «Сестрица, ты можешь обнять меня?»

Девочка совсем не боялась жизни. Цзи Ляньсин протянулась к ней и обняла, пытаясь при этом  поднять на руки, но девочка казалась немного тяжелой и сопротивляющейся, поэтому Цзи Ляньсин сдалась и просто нежно обняла её.

– Сестрица, ты такая красивая. – Сяо Тань протянула руку и кончиками пальцев потыкала в щёку Цзи Ляньсин, взгляд при этом был сомневающимся, как будто бы такая красота действительно реальна.

Цзи Ляньсин посмотрела ей в глаза и, думая о её словах, она решила, что рот этой девочки действительно очень сладкий*.

(прим.пер.: имеется в виду, изо рта выходят только сладкие для других людей речи)

– Действительно красивая сестрица, –  после чего Сяо Тань добавила, – действительно красивее, чем были раньше.

Цзи Ляньсин на мгновение была ошеломлена, внимательно обдумывая это предложение, словно понимая, что оно означает.

Цзян Сяо Тань хотела сказать ещё что-то, но когда она отвела глаза от Цзи ляньсин, то увидела, что Цзян Шу стоит у двери и странно смотрит на нее.

–  Шушу!

Цзян Шу помахала ей: «Цзян Сяо Тань, иди сюда!».

Как дурочка, Цзян Шушу

Когда Сяо Тань услышала слова сзади, она немного испугалась. Ведь обычно, если Цзян Шу называет её по имени, это никак не связано с вежливостью. Даже если Цзян Шу обычно хорошая, когда она становится строгой или злиться, это очень страшно. Поэтому, будучи под давлением, Сяо Тань отпустила руку Цзи Ляньсин и направилась к Цзян Шу.

– Маленький Ёжик, собирайся и спускайся позавтракать, – тон Цзян Шу был легким, без особых эмоций.

Оставив после себя только это, Цзян Шу увела Сяо Тань. Но как только она вышла из комнаты, то отпустила руку Сяо Тань.

– Шушу.

– Называй меня тётей.

– Тетя. – Сяо Тань боязливо взглянула на Цзян Шу.

– Тебе нельзя разговаривать с этой сестрицей в будущем, ты меня поняла? – голос Цзян Шу не был яростным.

Сяо Тань не понимала тонкостей взаимоотношений между взрослыми, и была немного озадачена: «Ничего не говорить? Даже то, что она красивая?»

– Нет. – В этот раз в ответе чувствовалось раздражение Цзян Шу, но это было вовсе не из-за Сяо Тань, а из-за неё самой, – В следующий раз не говори этой сестрице, что она красивее других.

– А… – Сяо Тань задумчиво посмотрела на Цзян Шу и сказала, – но она правда красивее других сестриц!

Цзян Шу чувствовала, что не может объяснить ничего ребенку, поэтому единственное, что ей оставалось, так это сказать: «Тебе нельзя говорить о других сестрицах в будущем, не произноси эти четыре слова снова, милая, послушай тетушку». Сяо Тань не кивнула в ответ, а многозначительно посмотрела на Цзян Шу сияющими глазами, продолжая следовать своей детской логике: «Но другие сестрицы же ещё есть». Голосок девчушки был тихим, но достаточно громким, чтобы достичь Цзян Шу. Сяо Тань права, у нее есть другая «любовница» и даже не одна, но это всё прошлое, у неё никогда не будет двух и более  «любовниц» в одно время.

Мир детей же очень прост, они не придают значения словам и не беспокоятся о сказанном. Их интересуют только факты, а такой ребёнок, как Сяо Тань, который слишком изнежен заботой взрослых, даже и не подозревает о том, как правильно держать лицо. Цзян Шу оставалось, только молча вздохнуть. Она не могла винить племянницу, не говоря уже о том, что Сяо Тань говорила правду.

– Сяо Тань, эта сестрица не такая. –  Цзян Шу зашла с другого угла.

– А в чём разница? – Сяо Тань была чрезмерно любопытна.

Цзян Шу помолчала две секунды и сдалась. Какую причину и логику надо придумать, чтобы объяснить это ребёнку?

– Никакая, пошли кушать.

Хотя Сяо Тань не понимала причин, она чувствовала, что Цзян Шу немного несчастна.

Завтрак был довольно богатым. Цзян Шу подогрела молоко для Сяо Тань, сварила ей варёное яйцо и насыпала фруктовых хлопьев. Эти блюда усмирят аппетит Сяо Тань, но и будут препятствовать набору веса. Цзи Ляньсин тоже поспешила спуститься вниз, где увидела трех человек, сидевших за столом, но её взгляд сразу встретился с Ли Сянъяном.

– Брат Ли. –  Цзи Ляньсин окликнула его первой.

Ли Сянъянь с улыбкой кивнул: «Ну, доброе утро». Цзян Шу отодвинула стул рядом с собой: «Садись, время для еды». Такое мягкое поведение и речь Цзян Шу к Цзи Ляньсин, вызвала у Ли Сянъяня мурашки по всему телу. От этого он невольно задумался, была ли она когда-нибудь такой нежной раньше?

Завтрак прошёл спокойно, возможно потому, что все были очень заняты едой, Цзи Ляньсин тоже не чувствовала ни капли скованности. Она и Сяо Тань серьезно ели, слушая, как Ли Сянъянь и Цзян Шу болтали за завтраком. Ли Сянъянь говорил о работе.

– На следующей неделе назначена встреча. Чжан Миньюэ сказал, что свободен во вторник, в семь часов вечера, в отеле «Оазис», на том же месте.

– Хорошо. –  Цзян Шу взяла кружку и сделала глоток кофе.

Её уши прислушивались к словам Ли Сянъяня, но взгляд был направлен на лицо Цзи Ляньсин. Цзи Ляньсин ела очень осторожно, медленно прожевывая пищу, давая людям понять, что ни одна крошка не пропадёт даром. Её рот мягко открывался и закрывался во время жевания, две бледно-розовые губы сияли, вызывая у Цзян Шу желание – поцеловать их. Цзян Шу сделала маленький глоток кофе.

Ли Сянъянь продолжил: «Компания, с которой Чжан Миньюэ сотрудничал в прошлом году, вызвала у него недовольство, и он разорвал с ними контракт на полпути. Он немного придирчив. Когда будешь разговаривать с ним, скажи ему, чтобы обратил внимание на проект».

– Хорошо. –  Цзян Шу отвела взгляд, взяла салфетку и передала ее Сяо Тань, указав ей на грязь в уголках рта, после чего задала вопрос Ли Сянъяню, – Я очень впечатлена этим Чжан Миньюэ, его личная жизнь всё ещё такая взбалмошная?

– Так и есть, его жена плевать хотела на него. По-моему, он часто околачивается в барах и даже не возвращается домой по ночам.

Ли Сянъянь, казалось, что-то задумал: «Этот человек, как бы это сказать… В любом случае, сотрудничать с ним по работе можно. Вам надо только поговорить с глазу на глаз». Цзян Шу согласно кивнула: «Я не думала о том, чтобы водить с ним дружбу».

После того как Сяо Тань закончила есть, она сказала, что хочет пойти в парк развлечений.

Цзян Шу посмотрела на Цзи Ляньсин и спросила её о планах на сегодня.

–  Госпожа Цзян, я не могу, у меня назначена встреча сегодня днем.

–  Все в порядке, у тебя свои дела. – Цзян Шу осознавала, что у Цзи Ляньсин тоже есть жизнь, поэтому не стоило вмешиваться слишком сильно.

В итоге, после завтрака Цзи Ляньсин собрала вещи и ушла, на сегодня у неё уже были планы. Ю Мэн по-прежнему работала сверхурочно по выходным и временно была недоступна в дневное время. Но брат Ю Мэн был свободен, поэтому Цзин Ляньсин была уговорена на встречу с ним. Да и Цзи Ляньсин согласилась, совсем не подумав, так как Ю Мэн очень помогала ей, а для друзей было вполне естественно заботиться друг о друге.

Выйдя из дома Цзян Шу, Цзи Ляньсин сначала вернулась в «Третий двор семьи Сун», чтобы переодеться, нанести легкий макияж, после чего поехать на метро.

Прождав почти полчаса, младший брат Ю Мэн вышел из подземки. Его зовут Ю Бинь. Он только поступил в колледж на факультет физической культуры в этом году, расположенном в соседнем городе «Б». Он занимается спортом круглый год, поэтому выглядит особенно крепким и мускулистым, при своём-то высоком росте и со смуглой кожей.

Увидев Цзи Ляньсин, Ю Бинь помахал ей издалека, обнажая ряд белых зубов в улыбке.

– Госпожа Звезда*. (*прим.пер.: один из слогов имени “Ляньсин” переводится как звезда)

Он всегда называл ее так, когда Цзи Ляньсин ещё училась в старшей школе.

– Тц, ты стал выше.

– Совсем немного. –  Ю Бинь ростом 1,85 метра, стоящий перед Цзи Ляньсин, был выше её головы, а его голос стал довольно зрелым, – Моя сестра, она уходит с работы в шесть вечера?

– Да, я буду показывать тебе окрестности?

– Мхе, а если я скажу, нет. – Ю Бинь взглянул на Цзи Ляньсин, думая, что Цзи Ляньсин тоже была от этого не в восторге, и изменил свои слова, – раз мы вдвоём, то можем пройтись по магазинам и погулять, раз я ещё не был в городе «N», сестрица Цзи.

Цзи Ляньсин похлопала его по предплечью и с улыбкой сказала: «Как дела у твоей девушки?». Ю Бинь улыбнулся, прищурившись: «Так же, как было раньше, ха-ха». Ю Бинь хороший парень, по крайней мере, Цзи Ляньсин всегда так думала, возможно, из-за воспитания он умеет уважать девушек, от чего она считала его и своим младшим братом.

Эти двое не виделись больше полугода, но совсем не испытывают неловкости. Они небрежно болтали, говорят о всяком, о прошлом и планах на будущее. Цзи Ляньсин повела его за покупками в центр города, который представляет собой много улиц, популярных среди приезжих, чувствующих свежесть в новизне, что нельзя сказать о местных жителях, которые уже устали от этого.

Ю Бинь увидел магазин молочного чая и спросил Цзи Ляньсин, не хочет ли она зайти, когда Цзи Ляньсин увидела витрину, оказалось, что это было то самое кафе, мимо которого она вчера с Цзян Шу проезжала.

– Будешь? Я приглашаю тебя, – Ю Бинь уже достал свой мобильный телефон, чтобы отсканировать, штрих-кода, – Нет-нет, сестра Цзи, я угощаю, я могу позволить себе чашку чая с молоком.

Он заказал чай для себя и Цзи Ляньсин, после чего они присели за столик, ожидая заказ.

– Сестрица Цзин, ты привыкла жить здесь? Моя сестра сказала, что ты снимаете дом с кем-то ещё.

– Да, всё в порядке, я очень занята на работе, у меня не там много времени, чтобы бывать дома.

– О, а как насчет денег твоего брата?

Ю Бинь давно знал, что Цзи Сию был печально известен, они все жили в небольшом городке, поэтому нельзя было его не знать.

– Долг выплачен. –  Цзи Ляньсин склонила голову, не продолжая говорить.

Ю Бинь был немного удивлен, но вдруг кое-что понял. Больше он ничего не спрашивал. После чего он посмотрел на прилавок и сказал: «Я пойду, посмотрю, готов ли заказ». Разум и чувства Цзи Ляньсин были разрознены, и она снова подумала о Цзян Шу. Вопрос Ю Биня только что заставил чувство стыда снова вырваться из её сердца «проклятье, это меня убивает».

Через некоторое время Ю Бинь вернулся с двумя стаканчиками чая: «Сестрица Цзи, какой выберешь? С полным количеством сахара или только с половиной?»

– Так много… ммм, я выпью с половиной.

–  Хорошо. –  Ю Бинь передал стаканчик Цзи Ляньсин вместе с соломинкой, но рука Ю Биня выскользнула при передаче, а Цзи Ляньсин не успела поймать стакан, от чего горячий чай с молоком вылился с характерным хлюпом на асфальт.

Упавший чай разбрызгался на их штаны.

– Чёрт! Рука соскользнула, Сестрица Цзи, я сейчас всё вытру! –  Ю Бинь достал салфетки и собирался наклониться, чтобы вытереть штанины Цзи Ляньсин.

– Все в порядке, – Цзи Ляньсин протянула руку, чтобы помочь ему, если бы Ю Бинь действительно хотел вытереть ноги, это казалось не лучшей идеей, – Давай уберем чай с дороги.

Они вдвоём присели на корточки и начали прибирать только что расплескавшийся во все стороны молочный чай. Ю Бинь ещё был немного смущен и протянул оставшуюся часть салфеток Цзи Ляньсин: «Сестрица Цзи, вытрись. Я хотел угостить тебя, а теперь все твои штаны в чае».

– Забудь, ты тоже вытрись, –  Цзи Ляньсин протянула ему одну салфетку, чтобы он вытер себе ботинки.

Они присели так близко друг к другу, что казалось немного интимным, хотя они даже не соприкасаясь.

На противоположной стороне  дороги Цзян Шу держала Сяо Тань за руку, в ожидании сигнала светофора.

– Шушу, где кафе с молочным чаем, о котором ты говорила? Разве ты не говорила, что обратный отсчёт начнётся через десять секунд? Я уже насчитала десять секунд!

– Посчитай ещё десять секунд, – Цзян Шу была немного небрежной, даже рассеянной.

Она продолжала смотреть на другую сторону улицы, наблюдая, как перед кафе Цзи Ляньсин и какой-то парень вытирали свою обувь и штаны, а после весёлого смеха, выбросив остатки чая, отправились на торговую улицу. Цзи Ляньсин счастливо улыбалась, парень тоже. Он был высоким, а она среднего роста. Если бы они были парочкой, то были бы именно такой, которая заставляет других чувствовать себя в безопасности.

Красный свет сменился зеленым.

– Шушу, переходи дорогу.

– Хорошо. – Цзян Шу шла по тротуару с Сяо Тань, пока её мысли мешались между собой.

Была ли Цзян Шу слишком самоуверенна? В тот день, когда она сказала Цзи Ляньсин, хочет ли она быть любовницей, то предположила, что Цзи Ляньсин не замужем, а после даже и не думала об этом, а потом и вовсе забыла спросить. Но такая возможность может быть. А если у неё есть парень? Или даже не так, вдруг есть кто-то, кто ей нравится? Вспоминая, как колебалась Цзи Ляньсин в начале, Цзян Шу начала размышлять, не отказалась ли девушка сначала, потому что у неё был парень? По внешнему виду паренька и его манере речи, было очевидно, что он должен быть натуралом.

Подтвердив такую возможность, Цзян Шу действительно почувствовала одиночество и панику в сердце. Чувство было такое, будто бы она выпила бутылку уксуса, это неприятное чувство разошлось по всему телу, создавая неприятный дискомфорт. Цзи Ляньсин не пошла с ней, а гуляла с этим парнем. Видя яркую улыбку на её лице, разница настроений Цзи Ляньсин казалась очень большой, что наполняло Цзян Шу завистническим чувством собственничества. Для неё Цзи Ляньсин улыбнулась лишь один или два раза, но всё-таки это была не такая радостная и яркая улыбка. Думая об этом, Цзян Шу запаниковала сильнее.

– Шушу, этот дом? – голос Сяо Тань прозвучал снова.

– Да, но ты можешь выпить только что-то низкокалорийное.

– Хорошо! – Сяо Тань посмотрела на меню и начала заказывать.

Она не умела читать, поэтому могла только рассматривать картинки и просить персонал именно то, что на картинке. Воспользовавшись моментом, когда Сяо Тань была занята заказом, Цзян Шу достала мобильный и отправила сообщение Цзи Ляньсин: [ Что ты делаешь? ]

Глядя в окно чата в течение нескольких секунд, Цзян Шу на самом деле использовала функцию, которой никогда не пользовалась: похлопать пользователя*. (прим.пер.: это функция WeChat, как напоминание или что-то вроде того, можете посмотреть, как это работает здесь: http://baike.baidu.com/l/BxzzCHzK)

В окне чата появилась надпись – вы похлопали Маленького Ёжика. После чего Цзян Шу некоторое время смотрела на экран, но признаков, что кто-то будет отвечать, не было. Через несколько мгновений ответного сообщения тоже не последовало. Цзян Шу положила телефон в карман. Через две секунды она вынула его и снова посмотрела на экран. Она пожалела, что использовала похлопывание пользователя.

– Шушу, можно мне это выпить? –  Сяо Тань указала на классический молочный напиток с низким содержанием сахара.

– Хорошо. –  Она отсканировала QR-код, чтобы заплатить, а Сяо Тань стояла в стороне, глядя на то, как готовят чай с молоком.

Цзян Шу молча, стояла рядом, её настроение постепенно становилось всё неспокойнее. Она никогда раньше не чувствовала себя так, и её очень беспокоила это неконтролируемое собственничество.  И когда Цзян Шу в пятый раз достала свой телефон, чтобы посмотреть на чат, Цзи Ляньсин наконец ответила. Это голосовой вызов. Цзян Шу даже не подумала об этом, а сию же секунду ответила на звонок.

– Здравствуйте, президент Цзян?

– Хм.

– Я в магазине.

– О.

– У вас что-то случилось?

– Нет, ничего.

Цзи Ляньсин была озадачена: «Если всё в порядке, то зачем вы использовали похлопывание контакта, я подумала, это что-то срочное».

–  Не срочно, должно быть, я случайно нажала, на твою иконку, – голос Цзян Шу обычным, а Цзи Ляньсин на другом конце провода даже и не догадывалась, что что-то могло идти не так.

– Ой. –  Цзи Ляньсин не знала, что её ещё сказать, но совсем не хотелось заканчивать звонок, поэтому она молчала и ждала, пока Цзян Шу заговорит.

– С кем ты ходишь по магазинам? – спросила Цзян Шу, не сдержав любопытства.

Цзи Ляньсин взглянула на Ю Биня рядом и ответила всего через полсекунды: «С друзьями». Цзян Шу выругалась про себя, услышав не тот ответ, который хотела услышать, но Цзи Ляньсин полностью избежала неловкости, отвечая так. Неужели так трудно сказать, были ли эти друзья мужчинами или женщинами? Так бы она начала задавать больше вопросов, если бы услышала, что это были именно мужчины. Но слово «друзья» прямо пресекло желание Цзян Шу расспрашивать о чём-либо. Она была высокомерной, поэтому просто не позволила себе задавать дополнительные вопросы, поэтому сменила тему: «какие планы на вечер?»

– Пение. – Цзи Ляньсин задавалась вопросом, что ещё она могла делать, кроме этого, ей показалось, что Цзян Шу спрашивает ерунду, но чепуха тоже неплоха, пока это Цзян Шу.

– О! Я заеду за тобой сегодня вечером?

Цзи Ляньсин посмотрела на Ю Биня, отвернулась и отошла от него подальше, на случай, если он услышит разговор.

– Президент Цзян, не нужно. После работы я собираюсь поужинать с друзьями и вернуться домой примерно в двенадцать часов.

Цзян Шу молчала. В это время чай с молоком Сяо Тань был готов. Она вставила соломинку, поднесла ко рту Цзян Шу и прошептала: «Попробуй». Цзян Шу держала телефон в одной руке, она спокойно открыла рот и сделала глоток. В тот момент, когда чай уже наполнял желудок, она сказала Цзи Ляньсин: «Хорошо, тогда ты можешь развлекаться. Я пойду в парк развлечений с Сяо Тань». Голос был довольно равнодушным, так что Цзи Ляньсин не заметила ничего необычного: «Ммм, хорошо, Госпожа Цзян».

Цзян Шу тут же завершила звонок, не сказав ни слова на прощание. В это время Цзи Ляньсин немного расстроилась и подумала, не рассердилась ли Цзян Шу? Но хорошенько подумав, она не стала перезванивать, ведь нет особых причин для этого, просто она слишком много думает.

Ю Бинь подошел к ней и спросил: «Сестрица Цзи, ты влюблена?»

– А? – Цзи Ляньсин покачала головой, – Нет, нет, нет.

– Я вижу, что твое лицо сейчас озарилось улыбкой. И что ты такое сказала, что даже не дала мне это услышать?

Цзи Ляньсин положила телефон в карман и ответила ему всего двумя словами: «Это секретно».

День пролетел незаметно, а они даже не дошли до нормальных магазинов, поедая большое количество уличной еды, после чего дважды прошлись по длинной улице, как время уже достигло полпятого. Ю Мэн уходит с работы в 6 часов по выходным, она работает в центральном деловом районе. Она сказала, что уйдёт сегодня на десять минут раньше. Так Цзи Ляньсин и Ю Бинь медленно шли к зданию её компании.

– Сестрица Цзи, ты говорила, что моя сестра не так плоха, почему она ни в кого не влюблена?

– Твоя сестра, у неё нет такого мирского желания.

Говоря о Ю Мэн, Цзи Ляньсин чувствовала, что в эмоциональном плане она относится к наиболее буддийскому типу людей. Как-то она сказала, что любит только деньги, а не людей, поэтому она была очень безжалостной.

– У тебя тоже нет этого мирского желания? Но я помню, что у моей сестры, кажется, была первая любовь.

– Не рассказывай ей о её первой любви при ней, она обязательно рассердится.

Ю Бинь позже добавил: «Ах, неудивительно, что моя сестра не влюбляется, думаю, ее первая любовь была подонком». Цзи Ляньсин не ответила, возможно, только она знала правду о первой любви Ю Мэн. Все думали, что она говорила о парне, но на самом деле первой любовью Ю Мэн была женщина на восемь лет старше её. Ю Бинь хотел продолжить расспросы, но Цзи Ляньсин парировала и сводила все вопросы один за другим на нет.

Без пяти шесть Ю Мэн поспешно вышла из офисного здания с сумкой в руке. Брат и сестра встретились, и Цзи Ляньсин выполнила задание.

– Я должна спешить, работаю сегодня вечером с семи часов, – сказала Цзи Ляньсин.

Ю Мэн кивнула: «Увидимся в десять, давай перекусим поздним вечером.

– Нет проблем, ха-ха!

* * *

У Цзи Ляньсин вошло в привычку подрабатывать пением по выходным. Она могла заработать около пятисот юаней за выступление, конечно, если она столкнется с большим вознаграждением, сумма может быть и больше.

Она сделала классический дымчатый макияж, в руках уже была электрогитара, а она вовремя появилась на центральной сцене бара «Пилот». После последнего инцидента с чаевыми, все поняли, что у неё хороший голос, и в этот раз пришло намного больше людей.

– Всем привет, я Белла, ещё помните меня? –  Голос Цзи Ляньсин был низким и соблазнительным.

– Помним!!! – фанат номер один – мужчина, уже кричал, – Белла, я люблю тебя!

Цзи Ляньсин не смотрела на него, а опустила голову, перехватила пальцами струны гитары и сыграла первый аккорд. Она мало говорила не по делу и обычно сразу начинала петь.

– Сегодняшняя первая песня называется «Вчерашняя луна была полной*» предназначена для всех, надеюсь, она вам понравится. (*прим.пер.: оригинальное название 昨天的月亮是圆的, её можно послушать: https://www.youtube.com/watch?v=615O7FqRqOA&ab_channel=AmberKuo-Topic)

Когда она пропела первую фразу, она подняла голову и посмотрела на второй этаж. Вчера в это время Цзян Шу сидела там. И на самом деле, Цзи Ляньсин была очень рада видеть её сидящей наверху. Было бы неплохо, если бы у неё не было награды в пятьдесят тысяч юаней, даже без всяких чаевых она была бы готова спеть для Цзян Шу.

Цзян Шу была там вчера, так что вчера луна действительно была круглой* (прим.пер.: в песне обыгрывается, что при полной луне ночь становится более романтичной).

– Прошлой ночью было полнолуние, луна приглашала людей полюбоваться ей. Скрытыми словами, она предложила людям посмотреть друг на друга, и окунутся в мир забвения*. – Цзи Ляньсин погрузилась в это, её голос был романтичным и сексуальным, слушая, как она поёт, казалось, перед ней возникает образ, о котором она поёт.

(*прим.пер.: официального перевода нет, это около дословный вариант от переводчика)

Фанат номер один, стоящий внизу, был очарован, а любовь, исходящая от его взгляда, уже надоедала всем окружающим. Но Цзи Ляньсин не смотрела на него ни в начале, ни в конце, она лишь пела свою песню. Хотя она была очень благодарна, что кто-то её поддерживает, но благодарность должна иметь свои границы, нельзя испытывать от этого слишком много эмоций.

Сразу после того, как песня была окончена, позади Цзи Ляньсин, на экране снова начали вспыхивать фейерверки, всего их было двадцать, это был Господин Чжан из «VIP зоны 03». Получив огромные чаевые в течение двух дней подряд, Цзи Ляньсин была в замешательстве.

– Спасибо, Господин Чжан.

Все посмотрели на зону три на втором этаже, мужчина в темных очках протянул руку, поднял большой палец вверх и крикнул: «Хорошо поете!»

– Спасибо. –  Цзи Ляньсин не знала, что сказать, кроме как поблагодарить.

Чжан Миньюэ бросил еще 5 фейерверков и спросил Цзи Ляньсин, может ли она спеть для него ещё одну песню. Если у клиентов появляется заказ на песнью, певцы ни в коем случае не могут отказать, не говоря уже о том, что в баре все песни заказывают только через фейерверки.

– Нет проблем, Господин Чжан, какую песню вы хотите послушать?

– Спойте предыдущую  песню ещё раз! –  Чжан Миньюэ явно не хотел слушать, как поёт Цзи Ляньсин, ему нравилось тратить деньги на то, чтобы управлять другими людьми.

– Хорошо, песня «Вчерашняя луна была полной» для Господина Чжана.

Чжан Миньюэ был нетерпелив, но ему это очень нравилось. Это первый раз, когда он пришел в бар «Пилот». Что касается причины, по которой он сюда приехал, то ходили слухи, что здесь много молодых девушек. Конечно, молодые люди разные, они везде разные, но контингент есть контингент, и он был намного более привлекателен внешне для Чан Миньюэ, чем мужчина мог представить. Вице-президент, сидевший с ним за одним столом, тоже с удовольствием наблюдал за происходящим, они оба смотрели на Цзи Ляньсин.

– Господин Сяо, как эта девушка?

– Я думаю, она хороша собой. Президент Чжан, вам нравится?

– Мне нравится, но я не знаю, захочет она этого или нет.

– Похожа на студентку, – вице-президент Сяо Ван сказал это так, чтобы его глаза встретились с глазами  Чжан Миньюэ, после чего они оба улыбнулись.

В этом мире, где есть свет, там есть и тьма, где чистота, там и скверна, а когда чистота исчезает под грязью, на добрых людей падают дрянные лучи света. Не говоря уже о таком человеке, как Чжан Миньюэ. Он разыгрывает в уме идею, что если Цзи Ляньсин такой человек, каким он её себе представляет, как именно ему можно её выиграть. Это не первый раз, когда Чжан Миньюэ ищет студенток колледжей, ведь он достаточно опытен в этом деле.

– Сяо Ван, пойди к начальнику и попроси её контактную информацию позже, и возьми карту* с собой. (*прим.пер.: банковская, кредитная и др. – пластиковые карты)

Карты на самом деле являются визитками в подобных заведениях, это было проверено не раз. Если начальник попросит карту, одна из девушек станет разменной монетой, и будет добычей до тех пор, пока на карте есть деньги.

Взгляд Чжан Миньюэ снова упал на Цзи Ляньсин. Сидя в облаке дыма, она была красива и сексуальна, её голос так и вился вокруг микрофона, источая леность и острую холодность, пока её равнодушные глаза, не найдя на чём сфокусироваться,  были затуманены, будто бы она никого не любила, никого не желала, ей не на кого было смотреть. Наглая, дикая белая кошка.

– Обязательно получи её номер. – это было последнее, Чжан Миньюэ сказал вице-президенту.

После пения Цзи Ляньсин очень устала и собиралась за кулисами, чтобы уйти. Хотя её доход сегодня удвоился, она не так счастлива, как представляла себе, ведь чем больше людей вкладывают в неё свои деньги, тем больше внимания она получает. С точки зрения простого желания заработать немного денег, получать при этом слишком много внимания не очень хорошо. Она хотела петь ещё три последних месяца, а потом уйти, не желая нажить себе неприятностей за это время.

– Белла, брат Луо попросил тебя подойти. – передал ей администратор.

Брат Луо - (Луо Гэ) владелец бара и тот, кто платит Цзи Ляньсин. Она поёт восемь раз в месяц, зарплату платят ежемесячно, а сегодня как раз расчётный день.

– Хорошо. – Цзи Ляньсин повернулась и направилась к кабинету Луо Гэ. Сделав только два шага, она почувствовала неладное. Обычно заработная плата перечисляется напрямую через WeChat, без личных встреч, что-то явно было не так.

Ю Мэн и Ю Бинь уже ждали ее возле бара, Цзи Ляньсин не растерялась и отправила Ю Мэн сообщение, в котором велела им войти и найти её, если она не выйдет через десять минут.

Кабинет Луо Гэ находился в самой глубине бара, пока Цзи Ляньсин шла по коридору, её окружал тусклый свет, в нос ударил запах табака и алкоголя, что было неприятно. Когда Цзи Ляньсин вошла, владелец и несколько мужчин курили, разговаривая о чём-то.

– Привет, сестрица Цзи. – Брат Луо помахал ей рукой.

Поскольку мужчин было слишком много, из соображений безопасности она встала у двери и спросила: «Брат Луо, ты искал меня?».

– Давайте, ребята, выходите, у меня есть к ней личный разговор.

Несколько мужчин встали и вышли, а Цзи Ляньсин подошла к брату Луо. Она не очень хорошо знает Брата Луо, но характер его нельзя не уловить. Он очень прямолинейный и честный, но Цзи Ляньсин не знает, насколько это на самом деле так. Никто не может опознать лицемерных людей с первого взгляда.

– Вот и всё, – Брат Луо вздохнул и стряхнул пепел, – Кто-то только что попросил у меня твой номер, я ещё не дал его.

Так вот какова была причина. Кто-то хочет узнать контактные данные, но на такой случай у Цзи Ляньсин уже придуман липовый номер.

– Нет необходимости давать мой номер кому-то, брат Луо.

Брат Луо поднял голову и взглянул на Цзи Ляньсин. Он был очень впечатлен этой девушкой. Когда она пришла подавать заявление о приёме на работу полгода назад, она была вежлива и скромна, она была по-литературному изящна, что не подходило для вечерних выступлений. Но, в конце концов, он не ожидал, что во время прослушивания она покажет себя совсем с другой стороны, поэтому нанял её. Пока она работала, никаких проблем не было, к тому же именно она привлекала к «Пилоту» большую популярность».

Через некоторое время он бросил окурок в пепельницу и громко прокашлялся, в его руке была визитная карточка, которую он сунул Цзи Ляньсин: «Он спросил меня, студентка ли ты, я сказал нет, потом он сказал, что предлагает сто тысяч юаней в месяц. Можешь подумать об этом, я лишь просто передаю».

Когда Цзи Ляньсин увидела имя «Чжан Миньюэ», написанные на визитной карточке, она внезапно вспомнила, что бизнес партнёр, о котором Ли Сянъянь и Цзян Шу говорили утром, похоже, тоже носил это имя?

– Нет, нет. –  Она покачала головой и отодвинула визитку обратно, – Брат Луо, я просто хочу петь, у меня есть партнёр.

Брат Луо улыбнулся с некоторым восхищением в глазах: «Хорошо, сестрица Цзи, делай как хочешь, и лучше не трогать деньги».

– Ага. –  Цзи Ляньсин равнодушно улыбнулась, – Брат Луо, у тебя есть ко мне ещё какие-нибудь дела?

– Это всё, пойдём, – Брат Луо выдавил из портсигара еще одну сигарету, закурил, глубоко вздохнул, словно снова что-то вспомнил и остановил Цзи Ляньсин, – кстати, зарплату переведут ночью, в последнее время у тебя много чаевых, хорошо поработала!

– Спасибо, Брат Луо.

Цзи Ляньсин развернулась и поспешила выйти, ей не хотелось оставаться в кабинете больше ни секунды, там было слишком душно.

Выйдя из бара, Цзи Ляньсин почувствовала запах сигаретного дыма, а Ю Мэн и Ю Бинь стояли у дверей и ели одэн.

– Ах? Ты вышла? Что случилось? – Ю Мэн протянула ей бамбуковые палочки для еды.

Цзи Ляньсин разорвала свёрток из водорослей и откусила кусочек: «Владелец хотел поговорить».

– И что сказал?

Цзи Ляньсин взглянула на Ю Биня, затем на Ю Мэн: «Кто-то дал мне чаевые сегодня, а затем попросил у него мои контакты». Ю Бинь поспешно вмешался: «Нет! Сестрица Цзи, я определенно не допущу, чтобы такое произошло. Я тут единственный, кто лучше всех понимает мужчин. Этот человек явно бесчестный».

– Не волнуйся, я не дала ничего. – Цзи Ляньсин положила бамбуковые палочки в бумажный стаканчик и сменила тему: «Что мы будем есть?».

–  Пойдём в старое место.

Они втроем пересекли улицу, готовясь идти в сторону переулка, где находится ночной рынок. Сразу после перехода через дорогу Цзи Ляньсин почувствовала запах, который был немного особенным. Смотря в сторону, она заметила знакомую фигуру посреди улицы. Цзи Ляньсин была потрясена, и их глаза тут же встретились.

– Госпожа Цзян, вы… – Цзи Ляньсин почти выпалила, –  почему вы здесь?

На Цзян Шу было черное пальто, руки были спрятаны в карманах, она выглядела статно. Ее длинные волосы ниспадали на плечи, скрывая четкий овал лица.

Когда они смотрели друг на друга, глаза Цзян Шу источали ледяной свет, пронизывая Цзи Ляньсин, словно стрелой. Цзи Ляньсин чувствовала мурашки по всему телу, ей казалось, что её поймали за чем-то непристойным.

– Ты не собираешься домой? – Цзи Ляньсин не знала, почему только что задала этот вопрос, её мозг будто бы оставил её.

–  Гм.

– Вы поели?

Цзян Шу ничего не ответила, только покачала головой. Ю Бинь сбоку выглядел растерянным, думая, кто эта красавица, и как она может быть такой холодной. С другой стороны Ю Мэн улыбнулась и сказала Цзян Шу: «Госпожа Цзян не ела? Не хотите поесть с нами?». Цзи Ляньсин пришла в себя и вторила её: «Да, да, президент Цзян, давайте поужинаем вместе!». Она подбежала к Цзян Шу, чтобы потянуть её, но не могла, так как Цзян Шу стояла как статуя, как будто бы вообще не собиралась двигаться.

Цзи Ляньсин спросила ещё раз: «Госпожа Цзян?». Цзян Шу взглянула на неё: «Нет».

– Тогда куда ты пойдешь, когда я уйду?

– Распусти волосы.

Цзи Ляньсин удивилась: «Здесь? Тут так шумно, грязно и дует ветер?». Цзян Шу молчала, её взгляд был направлен не на Цзи Ляньсин, а на Ю Биня. Ю Бинь почувствовал враждебность, словно тысячи мечей пронзили его, он уже начал думать что «эта женщина такая странная, и почему она такая свирепая?».

– Ты действительно не пойдёшь? » Цзи Ляньсин снова попробовала позвать её.

– Нет.

– Этот ресторанчик очень вкусный, даже лучше, чем такояки с осьминогом в прошлый раз. –  Цзи Ляньсин снова включила своё соблазнение.

У Цзян Шу перехватило дыхание, но она не сказала ни слова.

– Хорошо, если ты ничего не отвечаешь, значит, ты согласна. –  Цзи Ляньсин снова потянула за край пальто, жестом призывая двигаться.

На этот раз это Цзян Шу уже не стояла как камень и сделала первый шаг. Цзи Ляньсин мельком посмотрела на Цзян Шу, думая, не ребёнок ли она? Почему она нуждается в уговорах.

Четверо людей шли бок о бок, Ю Мэн и Цзи Ляньсин шли посередине, а Цзян Шу и Ю Бинь шли по сторонам. Увидев, что Ю Бинь и Цзи Ляньсин не стоят вместе, Цзян Шу почувствовала необъяснимое чувство облегчения.

К ночи улицы рынка становились более оживленными. Везде была толкучка, улица напоминала миску с липкой кашей. Шипящие кальмары сильно пахли маслом. Несколько мужчин, сидевших за баром, хвастались чем-то, не забывая закидывать в рот горсти орешков. К ним подошёл ещё один парень и по-модному* сплюнул на землю. Это настоящая сцена ночного рынка возле бара, шумного, грязного, но ароматного. (*прим.пер.: “he~tui~” звукоподражание: https://zh.moegirl.org.cn/Hetui - на этот счёт есть много мемов, обязательно посмотрите забавы ради)

Для Цзян Шу в таком окружении казалась слишком чистой, и на мгновение она почувствовала, что не может вписаться. После чего она посмотрела на Цзи Ляньсин, её лицо белоснежно сияло каждый раз, когда на неё падал свет ближайших лампочек, а улыбка в уголках ее губ светилась как в фейерверк, подобно яркому и великолепному фейерверку, внезапно восходящему на темном небе. Неясно, дала ли ей эта атмосфера ночного рынка ощущение свежести, но Цзян Шу почувствовала, как все ее тело гудело, от взгляда на Цзи Ляньсин, казалось, сердце забилось только быстрее.

В это время Цзи Ляньсин повернула голову, и её глаза встретились с глазами Цзян Шу. Когда это произошло, её будто током ударило. Цзи Ляньсин избегаючи этого взгляда спросила: «Госпожа Цзян, вы можете есть раков?».

– Могу.

Ю Мэн отвела их в ночную закусочную, где в основном подавали раков.

– Хозяйка, принесите по одной порции острых и пряных раков! –  Ю Мэн поманил к себе владелицу и добавила, – Пряных и острых!

– Ладно, остро-остренько, я приготовлю!

Найдя квадратный стол и присев, Цзи Ляньсин сказала: «Госпожа Цзян, позвольте представить вам, это мой лучший друг Ю Мэн, это ее младший брат Ю Бинь, он и мой младший брат». Услышав слова про брата, Цзян Шу намеренно взглянула на Ю Биня, и безразличие в её глазах немного рассеялось. Она протянула руку Ю Мэн и сказала с улыбкой: «Здравствуйте, меня зовут Цзян Шу».

– Здравствуйте, Госпожа Цзян, –  Ю Мэн улыбнулась, – я не удивлена.

Цзян Шу была в замешательстве: «Что?».

– Неудивительно, что сестрица Цзи всегда хвалит тебя за твою внешность.

Цзи Ляньсин отчаянно подмигивала Ю Мэн, но Ю Мэн делала не замечающий вид, а затем сказал: «Госпожа Цзян, сестрица Цзи несколько раз хвалила вас». Цзян Шу приподняла брови, а уголки её рта не могли остановиться, чтобы не подняться: «Правда? Это довольно неожиданно». Цзи Ляньсин была смущена:  «Сестрица Ю, можешь не упоминать об этом, это слишком смущает!». Цзян Шу подняла руку, посмотрела на Цзи Ляньсин, после чего коснулась её головы: «Ты тоже хорошо выглядишь».

На противоположной стороне Ю Биню показалось, что он увидел что-то необычное. Его глаза метались туда-сюда между Цзян Шу и Цзи Ляньсин. Били ли между ними такие отношения, о которых он подумал? У сестрицы Цзи? Она же так кокетливо смотрит на Цзян Шу, это на сто процентов похоже на то, о чём он думает!!!

Хозяйка быстро принесла к столу крабов, в одной тарелке были экстра острые, а в другой очень пряные и ароматные. Ю Мэн и Ю Бинь начали чистить панцири.

– Госпожа Цзян, какой аромат вам нравится?

– Какой аромат нравится? – переспросила Цзян Шу.

– Острый. – сказала за неё Цзи Ляньсин.

–  Хорошо, тогда я буду есть острое. –  Цзян Шу посмотрела на ярко-красные панцири раков и немного смутилась.

Хотя она может есть острую пищу, её лицо сильно краснеет, если она съест слишком много, и оно в несколько раз краснее, чем обычно.

Цзи Ляньсин очистила для неё один панцирь и положила в тарелку: «Ешьте, президент Цзян».

– Хорошо. –  Цзян Шу подобрала очень ароматных раков.

Она предположила, что не должно быть никаких проблем с тем, чтобы проглотить его после того, как прожуёт кусочек дважды. Но когда крабовое мясо оказалось во рту, перец чили оказался насыщен ароматами, а мясо было довольно нежным и жевательным.

Цзи Ляньсин в тайне от всех была очень счастлива. Она обнаружила, что Цзян Шу выглядит так мило, поедая раков, и когда она их жевала, это было необычайно мило. А после того, как она съела кусочек, должно быть она поняла, насколько это восхитительное мясо, её лицо тут же стало богато на эмоции, но она сама, казалась, не замечала этого.

– Госпожа Цзян, ешьте больше!

В миске Цзян Шу был подложен ещё один очищенный краб.

– Хорошо, ты тоже должна поесть.

Узян Шу положила в рот уже второго краба. Он был прожеван быстрее, чем первый, и также быстро проглочен. Соленый аромат всё ещё витал у неё во рту, а в следующую секунду она почувствовала сильное жжение. Выражение лица Цзян Шу напряглось «слишком остро! Очень-очень остро!». Этот перец был очень жгучим, хотя и относился к тому виду, которые не раскрывают своей остроты при первом укусе и держащихся во рту достаточно долго. Лицо Цзян Шу вспыхнуло со скоростью света, изменения виделись невооруженным глазом, а румянец, ударивший по щекам, создавая впечатление, что она вот-вот загорится.

Цзи Ляньсин немедленно прекратила всё дела: «Ах, госпожа Цзян, разве вы не можете есть острую пищу?!».

– Я могу, но если я съем много, моё лицо покраснеет. –  Цзян Шу закашляла, задыхаясь от послевкусия перца.

Цзи Ляньсин тут же протянула ей свой чай: «Сделай глоток, ты должна была сказать это раньше!».

«Как глупо, Цзян Шушу*». (прим.пер.: не совсем понятно, чьи это мысли)

Цзян Шу взяла чай и начала его пить. Сначала она сделала глоток, озадаченная острой. Затем ещё глоток, но это всё равно не сработало, это продолжалось, пока стакан не опустел. Цзи Ляньсин подлила чая, после чего Цзян Шу продолжила пить. Выпив три чашки чая подряд, острота во рту немного угасла. Хотя уже не было остро, но её лицо было ещё очень красным и хмурым, Цзи Ляньсин находила это забавным, ведь как бы на вы на это ни смотрели, сердце Цзи Ляньсин так считает, хотя она и сдерживала эмоции на лице, боясь, что Цзян Шу не сможет сдержаться тоже.

– Госпожа Цзян, вы чувствуете себя лучше?

– Гм.

–  Будете есть краба со специями, да? Он не острый.

– Хорошо. – Цзян Шу взглянула на Цзи Ляньсин, – Тогда ты почистишь его для меня, а я почищу для тебя.

Цзи Ляньсин рассмеялась: «Чем же это отличается от того, чтобы очищать краба от панциря самостоятельно?».

– Есть разница.

Ю Мэн и Ю Бинь одновременно нахмурились, получив некоторые доказательства.

(*прим.пер.: примечательно, что в 2021 году исполнительница песни, Amber Kuo выпустила песню, упомянутую в главе, но она на самом деле была основана на её же песне, которая вышла более десяти лет назад, можете послушать: https://www.youtube.com/watch?v=OfZfw3S_ZEk&ab_channel=TimelessMusic)

Ты мне нравишься

Наверное, это самое необычное, что Цзян Шу ела за последнее время, но еда была хороша. Также она заметила, что друзья Цзи Ляньсин были очень общительными, даже младший брат, которого она первоначально неправильно приняла за своего соперника, что было довольно забавно.

После окончания ужина, счёт был оплачен, и все стали собираться расходиться по домам.

– Увидимся на следующей неделе, – Ю Мэн помахала Цзи Ляньсин и Цзян Шу.

– До свидания, сестрица Цзи! – попрощался Ю Бинь.

Попрощавшись, Цзян Шу и Цзи Ляньсин медленно начали идти.

– Я сегодня не на машине, пойдем домой пешком?

– Конечно, пойдём. – Хотя Цзи Ляньсин немного устала, казалось, когда рядом была Цян Шу, усталости будто бы и не было.

Они неспешно прогуливались, после чего покинули улочки ночного рынка, постепенно отдаляясь от шума. У широкой дороги, от света высоких уличных фонарей, две длинные тени иногда то пересекались, то были врозь. Прохладный ночной ветерок разносил благоухание их двоих, перемешивая в одно целое.

Цзи Ляньсин намеренно замедлила шаг и спросила девушку рядом с собой: «Почему вы сегодня были недалеко от входа в бар?».

– Я гуляла и дышала воздухом, – голос Цзян Шу не был небрежен, и она даже не изменилась в лице, бросая такую ложь.

Цзян Шу на самом деле приехала на машине и собиралась ночью отвезти Цзян Сяо Тань домой, но в конце концов она сильно беспокоилась о Цзи Ляньсин. Она решала вернуться, передав машину Ли Сянъяню, чтобы он помог ей отвести Сяо Тань домой, пока сама Цзян Шу в это время уже стояла у дверей «Пилота» в течение получаса.

– О! – Цзи Ляньсин небрежно ответила, думая о словах Цзян Шу, делая глубокий выдох, но похоже, что это действительно случайность, хотя, учитывая всё, немного неразумным кажется то, что Цзян Шу была тут, при всей своей неприязни к лишнему шуму у входа в бар.

Эти слова заставили Цзи Ляньсин – почувствовать, что есть только одна причина, по которой Цзян Шу действительно пришла сюда – она ждала. Но не собиралась говорить на прямую, но и у Цзи Ляньсин не было причин продолжать спрашивать об этом, иначе бы она почувствовала себя чересчур самомнительной.

– Кстати, госпожа Цзян, – Цзи Ляньсин достала свой мобильный телефон, нажала на интерфейс чата и тут же перевела двадцать пять тысяч юаней Цзян Шу, – зарплата, которую выдали только сегодня, за то, что вы дали мне в последний раз.

– Они принадлежат тебе.

Но Цзи Ляньсин покачала головой: «Я так не думаю, – она пристально посмотрела на Цзян Шу, но её тон был очень нежным, – госпожа Цзян, если вы хотите послушать песню, я могу спеть для вас. Это не стоит денег». Слушая Цзи Ляньсин и глядя на выражение её лица, Цзян Шу медленно осознавала смысл слов, понимая, почему Цзи Ляньсин не была по-настоящему счастлива после получения чаевых.

Цзян Шу заметила в себе, что иногда она считала деньги всемогущими, но они лишь инструмент, который может помочь исполнить множество желаний. Однако же, если инструмент и эмоции становятся взаимозависимы, получается, будто в солёную еду добавляют сахар, разрушая первоначальный вкус: нельзя смешивать воедино такие вещи, они не дают эффекта, а лишь ограничивают возможности друг друга.

– Госпожа Цзян, примите перевод. – забеспокоился Цзи Ляньсин и повторила нажатие кнопки на экране второй раз.

– Ты такая упрямая! – У Цзян Шу не было выбора, кроме как взять свой телефон и тыкнуть на сообщение о перевода, она знала, что, если не примет деньги, Цзи Ляньсин будет слишком много думать.

– Дело не в том, что я упрямая, это дело принципа. – Сказав это, Цзи Ляньсин на кое-что осенило, из-за чего она опустила голову и внезапно замолчала.

Похоже, у неё не было права говорить о каких-либо принципах в присутствии Цзян Шу. Ведь после того, как она согласилась на взаимоотношения любовников, Цзян Шу должна была подумать о том, что она нет принципиальный человек. В следующую секунду в её ушах зазвенел голос Цзян Шу: «Это правильно, раз это твой принцип, то я должна принять их». Цзян Шу уловила панику в глазах Цзи Ляньсин. Иногда Цзян Шу смотрела на вещи под разными углами и с разных точек зрения, но ей было все равно, как много денег тратить на свою любовницу, и всё же Цзи Ляньсин это беспокоило.

– Кажется, у меня больше нет никаких принципов. – криво улыбнулась в ответ Цзи Ляньсин.

– Я думаю, что есть ещё. – Цзян Шу утешила ее улыбкой, она чувствовала, что Цзи Ляньсин не была среди тех девушек, что интересовались только финансовым обеспечением.

Хотя нет ничего плохого в том, чтобы заботиться только о деньгах, изначально эти отношения основаны на договоре. Но Цзян Шу часто может чувствовать привязанность другого рода, чем может ощутить Цзи Ляньсин. Это нельзя внятно объяснить, но такое чувство есть.

Они обе шли вдоль дороги, всё дальше продвигаясь на своём пути. В это время упала капля дождя, приземлившись на тыльную сторону ладони Цзян Шу. Она посмотрела наверх, где грозовые тучи быстро застилали небо, и как будто в любое мгновение могла хлынуть вода.

– Похоже, будет сильный дождь.

– Возьмём такси и поедем домой.

Как только прозвучало последнее слово, шквальный ливень обрушился на них, все пешеходы в округе начали толпиться у стоянки такси. Когда Цзи Ляньсин и Цзян Шу пришли в себя, все машины уже разобрали.

– На той стороне есть автобусная остановка, укроемся там? – Шум дождя усилился, забрав в себя негромкий голос Цзи Ляньсин.

Цзян Шу сняла пальто и приподняла одну сторону над головой Цзи Ляньсин. Цзи Ляньсин ещё не пришла в себя: «А?», как Цзян Шу взяла её под руку и крепко приобняла: «Пошли». Дождь захватил весь город, и будучи очень сильным, заставлял капли вздыматься бледно-белым тумана, ударяюсь об асфальт.

Цзи Ляньсин спряталась в объятиях Цзян Шу, пальто над ней будто бы изолировало её от мира и проливного дождя, а в маленьком и темном пространстве её окутало тепло и приятный аромат. Ухо Цзи Ляньсин было мягко прижато к рукам Цзян Шу, и она всё еще могла слышать, как часто бьётся собственное сердце.

– Какого…

Мимо промчалась машина, разбрызгивая ливневые воды в стороны.

Цзян Шу крепко обняла Цзи Ляньсин, а одной рукой закрыла ей уши, чтобы она ничуть не испугалась. Цзи Ляньсин смотрела на девушку, но половина обзора была закрыта пальто, а другая половина едва открывала частичку лица Цзян Шу. Серое небо казалось задним фоном, а несколько капель дождевой воды медленно блистали на худых щеках, двигаясь вдоль линии подбородка.

Сердцебиение Цзи Ляньсин мгновенно участилось, Цзян Шу задела струны ее сердца. «Богиня дождя» – Цзи Ляньсин внутри себя произнесла эти слова.

Несмотря на то, что переход через дорогу занял от силы десять секунд, вся одежда Цзян Шу промокла до нитки. Цзи Ляньсин вырвалась из её объятий, но у неё только штаны были мокрыми.

– Госпожа Цзян… – Цзи Ляньсин огорчилась, когда увидела, что человек напротив весь мокрый, после чего достала салфетку, чтобы вытереть лицо, – Почему бы вам не прикрыться?

– Всё нормально, я в порядке.

– Вы слишком добры ко мне, госпожа Цзян, – Цзи Ляньсин взяла салфетку и вытерла своё лицо и волосы, смотря на Цзян Шу с близкого расстояния, в глазах Цзян Шу мелькала не чёрная бездна, а отражались её собственные зрачки.

– С тобой всё будет хорошо?

– Да, – Цзи Ляньсин продолжала активно двигать руками, а её голос сорвался от подступающих слёз.

Может быть, это потому, что о ней долгое время не заботились, и она всегда заботилась о себе сама, такое поведение Цзян Шу может очень сильно ранить сердце.

– Если двое мокнут вместе, не лучше ли будет, если промокнет только один. Это называется сохранение ресурсов. – Цзян Шу взяла салфетку из рук Цзи Ляньсин и начала вытирать одежду.

Сохранение ресурсов? Нет уж, если надо было промокнуть одному, то Цзи Ляньсин думала, что лучше это была именно она.

В это время подъезжал последний автобус: «Будьте так добры, поедем в транспорте». В последнем автобусе оказалось лишь несколько человек, и самый последний ряд был свободен.

Ливень пришёл и ушёл быстро, вскоре превратившись в мелкий моросящий дождичек. Капли, падая на стекло, стекались в одну струйку, скользя всё дальше по окну. Мир за стеклом казался кривым. Капли воды размывали любое отражение, ловя на себе только падение внешнего света.

«Должно быть ей холодно?» Цзи Ляньсин подумала: раз Цзян Шу защищала её от дождя, может ли она сделать что-то в ответ? Поколебавшись мгновение, Цзи Ляньсин протянула руку и положила её на тыльную сторону ладони Цзян Шу. Тут же последовал ожог как от ледяного холода.

– У вас такие холодные руки, – Цзи Ляньсин накрыла руку Цзян Шу своей ладонью, – я приготовлю имбирный чай, когда приедем, иначе простудитесь.

Улыбка в уголках губ Цзян Шу расширилась, Ёжик начал заботиться о людях.

– Не нужно, я хорошо себя чувствую.

– Это не имеет ничего общего с вашим здоровьем, госпожа Цзян.

– Хорошо, я буду слушаться тебя.

Они остались сидеть в том же положении, прервав диалог неловким молчанием. Ладонь Цзян Шу была теплой, чувствовалось, как и на душе становилось теплее. Чувствовалось, что Цзи Ляньсин была хорошей девушкой. Эта «доброта» была не только во внешности, но и в деталях, то, как она пыталась поладить с Цзян Шу, во всех действиях чувствовалась искренность. И несмотря на застенчивость, она всё равно раскрывает свою искренность для Цзян Шу, которая долгое время жила в окружении лицемеров. А встретив такого светлого человека, нельзя было не почувствовать лёгкое чувство радости.

– Маленький Ёжик, у меня к тебе вопрос.

– Гм?

– У тебя есть кто-то, кто тебе нравится?

Даже если инцидент с молочным чаем был недоразумением, Цзян Шу чувствовала, что лучше уточнить у Цзи Ляньсин, не хотелось, чтобы у Цзи Ляньсин был кто-то ещё, пока они были вместе.

– Почему вы вдруг спрашиваете об этом? – Цзи Ляньсин прикрыла руку, кончики её пальцев задрожали.

– Хочу знать.

Если вы скажете «нет», это должно быть самым безопасным, но этот ответ был явной ложью, а Цзи Ляньсин не умеет лгать.

– Есть кое-кто.

Сердце Цзян Шу сжалось. Кто-то, кто может нравиться Цзи Ляньсин всё же существует, догадка была верна. Хотя она чувствует себя немного неловко, на самом деле это вполне нормально. У людей есть чувства. Она и Цзи Ляньсин же знают друг друга совсем недолго. Цзян Шу тоже ведь не говорила о том, кто был у неё в прошлом.

– Вот как, – Цзян Шу отдернула руку, – я не удивлена этим ответом, но даже если это правда, тебе не разрешено ни с кем встречаться, общаться или иметь физический контакт, пока ты со мной. Представь, что этого человека пока не существует.

Цзи Ляньсин подняла голову и уставилась на Цзян Шу. Услышав ее «нельзя», она внезапно захотела рассмеяться, но не осмелилась. До того, как она встретила Цзян Шу, она никогда не ожидала, что начальница окажется такой собственницей и невероятно контролирующим человеком. Если бы это был кто-то другой, Цзи Ляньсин была бы полна желания сбежать, но этот человек – Цзян Шу, та, кто ей нравится, поэтому в этой беспомощности есть некая горечь. Цзи Ляньсин думала, что любовь очень странная: почему нужно быть нужной именно таким образом и чувствовать это странное утешение?

– Почему молчишь? – спросила Цзян Шу, – И я думаю, что ты сдерживаешь свой смех.

– Я не знаю, – Цзи Ляньсин подавила улыбку и серьезно сказала, – Я услышала, я должна держаться от «него» на расстоянии.

Здесь Цзи Ляньсин явно согласилась, но Цзян Шу всё ещё не испытывала счастливого удовлетворения. На самом деле ей было немного любопытно, какие люди нравится Цзи Ляньсин? Но она не должна быть такой любопытной, поэтому не могла и не хотела больше задавать вопросы.

– Судя по твоему лицу, кажется, ты еще не призналась?

– Нет! – Цзи Ляньсин тайком взглянула на Цзян Шу.

– Почему ты не признаешься? Если тебе кто-то нравится, то признайся.

Цзян Шу покосилась в окно, думая, о чём, чёрт возьми, она говорит? Когда придёт время, Цзи Ляньсин будет свободна, что она тогда сделает? Тогда её уже ничего не будет останавливать, она сможет быть с тем, с кем захочет.

– Зачем признаваться, если тебе кто-то нравится?

Цзян Шу сказала, что не совсем поняла: «Если мне кто-то нравится, я скажу прямо».

– Как мне признаться?

– Просто скажи.

– Ты мне нравишься, – Цзи Ляньсин поджала губы и продолжала наблюдать за выражением лица Цзян Шу, но ей всё ещё не хватило смелости, поэтому она добавила, – Так?

– Ну, может быть, но было немного жестковато.

– Ты мне нравишься, – повторила Цзи Ляньсин, – как насчет этого?

– Мне кажется, что не хватает привязанности.

Цзи Ляньсин глубоко вздохнула и сказала в третий раз: «Ты мне нравишься». Как только слова слетели с языка, сердце бешено заколотилось, Цзи Ляньсин сказала себе, что может быть только этот шанс, даже если Цзян Шу не может уловить смысла признания, лучше сказать это сейчас, чем похоронить его в своём сердце навсегда: «Ты мне очень нравишься».

Цзян Шу кивнула: «Ну, теперь, признание точно пройдет хорошо, – она посмотрела на Цзи Ляньсин и обнаружила румянец на её лице и блеск в глубине глаз, как будто у неё была какая-то тайная надежда, – если твой партнёр увидит, как ты краснеешь, и твои глаза, думаю, что он заразится твоими эмоциями». Как будто снова о чем-то задумавшись, Цзян Шу добавила: «Конечно, нужно быть немного медленнее, твой голос только что дрожал».

Цзи Ляньсин опустила голову и посмотрела на свои руки, где её пальцы только что переплелись, а костяшки немного покраснели. Она молча вздохнула.

– Хорошо, я поняла.

Назовешь меня Осминожкой, я тебя поцелую

Цзян Шу сначала не чувствовала холода, но после недолгого сидения в автобусе, ее охватил озноб, и она чувствовала зябкость. В это время Цзи Ляньсин убрала руки и сняла пальто Цзян Шу, чтобы вернуть его.

Придя домой, Цзи Ляньсин безостановочно ходила по кухне, готовя имбирный чай для Цзян Шу.

– Госпожа Цзян, поторопитесь и примите душ, вы действительно можете простудиться.

– Кажется, ты беспокоишься больше, чем я...

– Иди, мойся! Почему ты еще стоишь? – Цзи Ляньсин была очень взволнована.

Увидев, что Цзян Шу все стоит в гостиной, Цзи Ляньсин поспешно подтолкнула ее в сторону ванной: «Поторопись, мне плохо от этого. Никто, кроме тебя не будет заботиться об этом».

– Тогда позаботься обо мне! – Цзян Шу улыбнулась.

– Хлоп. – Цзи Ляньсин не дала ей возможности говорить двусмысленные вещи и тут же закрыла дверь в ванную.

К счастью, немного погодя, раздался звук воды, после чего Цзи Ляньсин развернулась и пошла заваривать чай. Имбирный чай может рассеять простуду, особенно если пить его сразу после дождя, он эффективен в качестве профилактики. Когда-то это сказала Цзи Ляньсин ее мама: выпив имбирного чая вечером, на следующий день человек будет жив и здоров, не заболев.

Глядя на булькающий кипяток в кастрюле, Цзи Ляньсин отложила ломтики имбиря, встала у газовой плиты и начала осознавать содеянное. Она думала о своем признании. В сердце закралась пустота, пускай она была лишь поверхностной, его нельзя было игнорировать. Цзян Шу не поняла слов Цзи Ляньсин, однако винить ее в этом непонимании было нельзя. В конце концов, кто бы стал думать так?

Возможно, в мире Цзян Шу они и любовники, все же их знакомство не такое продолжительное, чтобы сразу заметить эту симпатию.

– Бульк-бульк-бульк… – вода закипела до конца, Цзи Ляньсин опомнилась, налила чай, несколько раз помешала воду с имбирем, попробовала и выключила плиту.

Звук воды в ванной не прекращался. Стоя под душем, Цзян Шу смотрела, как прозрачная вода стекает по талии, оставляя после себя тепло и рассеивая холод. Она тоже думает о признании Цзи Ляньсин. Цзян Шу казалось, что девушка была двуличной, но до какой степени? В самом начале, чувства Цзи Ляньсин не имели ни малейшего значения, но вот когда истечет срок договоренности, нет ничего страшного в том, что девушка действительно захочет признаться кому-то в любви. Но услышав собственными ушами, как Цзи Ляньсин говорит «ты мне нравишься», Цзян Шу оказалась в ситуации потери собственного контроля.

Цзян Шу самолично научила Цзи Ляньсин признанию, но в тайне надеялась, что признание не состоится. Причину этих чувств Цзян Шу не могла себе объяснить: неужели собственническое влечение к девушке так сильно? Эта странность заставила Цзян Шу почувствовать дискомфорт, как будто бы она упала в бездонное море и не могла контролировать направление дрейфа. Ей не нравилось это чувство беспомощности. Недолго думая, Цзян Шу перестала отвлекаться и выключила воду, подумав про себя «надо поговорить о будущем».

Цзи Ляньсин ждала Цзян Шу в столовой, и когда начальница вышла, температура имбирного чая была идеальной.

– Госпожа Цзян, пейте, пока горячо.

– О, хорошо, спасибо. – Цзян Шу взяла имбирный чай и сделала глоток, после чего нахмурилась.

– Что такое? Никогда не пили такой чай?

– Нет, этот имбирь… немного острый! – Цзян Шу высунула язык, но, думая, что Цзи Ляньсин специально приготовила чай, сделала еще один глоток.

– Не пей, не пей, если не можешь, – Цзи Ляньсин хотела забрать чашку, она была небрежна, ведь Цзян Шу не может есть острое, потому что острая пища...

Ну вот, ее лицо уже начало краснеть, румянец перекинулся со щек на шею, а кожа выглядела как обваренная.

– Я принесу тебе стакан воды.

– Все в порядке, я хорошо себя чувствую. Сделаю еще несколько глотков, и острота рассеет холод. Тебе стоит сначала пойти помыться.

– Но у тебя такое красное лицо, все действительно в порядке?

– Абсолютно нормально, – Цзян Шу вздернула подбородок, – поторопись и прими душ.

Цзи Ляньсин сомневалась, но, смотря, что у Цзян Шу не было особого изменения в лице, она подумала, что все в порядке, поэтому пошла в ванную.

Когда она ушла, Цзян Шу поставила чашку, взяла со стола бутылку минеральной воды и сделала несколько глотков. Было очень жарко, но следовало успокоиться, чтобы держать лицо. Сидеть с опущенной головой, как после раков, второй раз, было бы очень неловко.

Выпив воды, Цзян Шу сделала несколько вдохов, пряный привкус во рту сильно уменьшился. Количество имбиря было слишком большим. Чтобы показать, что она выпила весь чай, Цзян Шу выпила остатки в раковину. После чего направилась на второй этаж. Была почти полночь, сонливость потихоньку овладевала ею. Она высушила волосы, легла на кровать и закрыла глаза, ожидая прихода Цзи Ляньсин.

Окно в комнате было открыто окно, был слышен шум непрекращающегося дождя, но становящегося все мельче. Погода становится прохладнее, ощущения Цзян Шу подсказывали, что лето уже ускользнуло, а осень почти наступила. Пришло время добавить теплое одеяло; она встала, вышла из спальни, открыла шкаф и достала маленькое одеяло, чтобы точно не простудиться ночью.

Снизу послышались шаги Цзи Ляньсин, казалось, она ходит по кухне, после чего раздался звук мытья кастрюли. В сознании Цзян Шу мелькнул образ. Должно быть девушка стоит в своей розовой пижаме с пучком на голове, а на ее белоснежных ногах были бы мягкие тапочки. Мысли Цзян Шу были заняты тем, что она никак не могла понять, чем девушка так занята, избавлением от имбирного чая? Вполне возможно. Тут же возник образ, как Цзи Ляньсин выбрасывает в мусорку кусочки имбиря с разделочный доски, моет руки и поднимается на второй этаж…

Цзян Шу стояла неподвижно, прислушиваясь к звуку внизу, то, что доносилось оттуда, было именно таким же, как в ее мыслях. Она и впрямь слышала, как Цзи Ляньсин мыла кастрюлю и руки, а затем звук шагов по деревянному полу постепенно становился громче. Через несколько секунд показалась фигуру Цзи Ляньсин.

– Закончила?

– Мм? Почему ты не в комнате?

– Возьми одеяло и положи его поверх другого, наверное, ночью будет холодно.

– А. – Цзи Ляньсин посмотрела через плечо Цзян Шу, на оконное стекло было усыпано каплями дождя, хотя погода было очень тихой.

Спать с кем-то, кто тебе нравится, в дождливый день, обнимая друг друга, кажется тем самым, о чем раньше можно было даже не мечтать, но теперь же это необъяснимым образом случилось, что заставляло Цзи Ляньсин чувствовать, будто бы все происходящее нереально.

– Завтра я должна идти на работу. – Цзян Шу обняла одеяло и вошла в спальню вместе с Цзи Ляньсин.

Цзи Ляньсин ухмыльнулась: «Хорошо ходить на работу, зарабатывая, можно погасить свои долги». Цзян Шу нахмурилась: «Но я не хочу ходить за бесплатно».

– Вау, значит, начальство тоже не любит ходить на работу?

– Это очень утомительно, на меня сваливается так много работы каждый день, – Цзян Шу расстелила одеяло на кровати, – и что бы я ни делала, как бы ни старалась, всегда найдутся сотрудники, которые жалуются, будто бы компания их эксплуатирует. Ты же знаешь, сверхурочная работа в нашей сфере деятельности неизбежна. Но мы никого и не принуждаем, а оплата сверхурочных намного выше средней.

– Что ж, – Цзи Ляньсин немного подумала, – мы не можем удовлетворить всех, госпожа Цзян, насколько я знаю, вы очень хорошая начальница.

– Давай уже ложиться. – Цзян Шу сняла тапочки и забралась на кровать.

Холод быстро окутывал ее, поэтому она быстро приподняла одеяло и легла. Она не забыла раскрыть объятия, после чего поманила к себе Цзи Ляньсин.

Цзи Ляньсин посмотрела на нее и улыбнулась с мыслью, что началась лишь третья ночь, а чувство было, будто бы это длится очень долго.

– Госпожа Цзян, думаю, вам очень нравится меня обнимать», – Цзи Ляньсин приподняла край одеяла и легла.

– Разве не здорово обниматься? – Цзян Шу притянула девушку в свои объятия, после чего они обе крепко прижались друг к другу, – Тебе не будет не удобно?

– Не будет. – А в голове пронеслось: неудобно не будет, но будет жарко, когда сердце бьется так быстро.

– Хорошо, – Цзян Шу положила руку на талию Цзи Ляньсин, сжала ее и вздохнула, – у тебя такая тонкая талия.

Все тело Цзи Ляньсин гудело от объятий, неконтролируемое горячее чувство захватило ее.

– Они тонкие? – Ритм дыхания Цзи Ляньсин слегка изменился, – Твоя тоже кажется тонкой.

– Нет, я не такая худая, как ты, – Цзян Шу взяла ее руку и прижала к своей талии, – потрогай и почувствуешь.

Когда рука Цзи Ляньсин коснулась чужой кожи, сразу почувствовала упругость талии и живота, что было реальнее некуда. Щеки Цзи Ляньсин мгновенно вспыхнули, и ей стало жарко, мысленно она так и кричала «Ах... Как Цзян Шу может делать такое? Кроме того, почему она так спокойна при этом?».

– Неужели? Моя совсем не такая как у тебя.

Горло Цзи Ляньсин сжалось, в горле запылал огонь: «Она довольно тонкая, я думаю, что мы примерно одинаковы».

– У тебя тоньше, поверь мне, – твердо сказала Цзян Шу.

У Цзи Ляньсин в голове был кавардак, её было настолько все равно, кто худее. Волнение было зациклено на том, когда же можно будет убрать руку, потому что она не уверена насколько еще может покраснеть от этого.

– Госпожа Цзян, вы не хотите спать?

– Немного, – Цзян Шу взглянула на время, было уже больше двенадцати, – засыпай.

– Хорошо.

– Спокойной ночи, Ёжик.

– Спокойной ночи, Осьминожка.

– Опять? – Цзян Шу протянула руку и ущипнула щеку Цзи Ляньсин.

– Что не так с Осьминожкой? – огрызнулась Цзи Ляньсин.

Это, несомненно, провокация для Цзян Шу.

– Довольно смело с твоей стороны, – Цзян Шу перевернулась, и Цзи Ляньсин была прижата к кровати.

Цзян Шу схватила одну руку Цзи Ляньсин и завела ее над головой, нависая над девушкой в доминирующей позе: «Маленький Ёжик, если ты еще раз назовешь меня Осминожкой, я обещаю, пощады не жди». Цзи Ляньсин не осмелилась сделать и маленького глоточка воздуха, в словах Цзян Шу она чувствовала знойное соблазнение. И смотря на Цзян Шу, в ее глаза, такие красивые, что даже при том, что сейчас они сквозили свирепостью, из них не исчезло и не уменьшилось невероятное соблазнительное чувство.

– Ты можешь называть меня Ёжиком, почему я не могу называть тебя Осьминожкой?

– Это не подходит мне, больше всего мне подходит пиранья, – сказала Цзян Шу, немного рассеянно глядя в лицо Цзи Ляньсин, – не говори так больше, ты меня слышишь?

– Я ничего не слышу. – Цзи Ляньсин ущипнула Цзян Шу за запястье и нежно почесала кончиками пальцев.

Она не знала, почему она сделала это, но этот жест казался немного неприличным, и все же она сделала это.

– Ты такая плохая, – Цзян Шу придвинулась ближе, и кончики их носов соприкоснулись, – Осьминог звучит очень нехорошо.

Цзи Ляньсин вспомнила ту ночь, когда Цзян Шу сжала ее за подбородок и приблизилась к губам. Это чувство кажется... немного странным.

– Госпожа… Цзян, – тяжело вздохнула Цзи Ляньсин, – слишком близко.

Цзян Шу уже заметила это, как только их взгляды встретились.

Цзи Ляньсин привлекли ее темно-коричневые зрачки. Она почувствовала приближение Цзян Шу, потом легкое соприкосновение с мягкими губами, от чего Цзи Ляньсин сильно сжала запястье Цзян Шу, ее одолевало головокружение, она очень нервничала.

В это время Цзян Шу протиснула кончик своего языка меж зубов Цзи Ляньсин и коснулась ее языка, мгновенно распространился чужой аромат… Так тепло от чувства, когда их языки гонятся друг за другом между губами и зубами, неровно и довольно соблазнительно.

Мягкая подушка, казалось, была водоворотом, утягивающим Цзи Ляньсин вниз. От волос Цзян Шу, касавшихся кончиками лица Цзи Ляньсин, приятно пахло, от чего у Цзи Ляньсин усиливался зуд в теле до самого сердца. Движения были мягкими, без какого бы то ни было лишнего касания, от чего у Цзи Ляньсин еще больше закружилась голова.

Когда Цзи Ляньсин уже почти покинула самообладание и она захотела ответить, Цзян Шу прекратила поцелуй. Цзи Ляньсин открыла глаза, светло-оранжевый свет в комнате освещал лицо Цзян Шу, невероятно красиво вырисовывая и подчеркивая самые яркие черты ее лица. Цзи Ляньсин отвернулась, приложила руку к глазам, закрываясь. Цзян Шу поджала блестящие губы и ущипнула Цзи Ляньсин за щеку: «Помни, каждый раз, когда ты будешь звать меня Осьминожкой, будет один поцелуй».

Она хочет мести!

Выходные всегда пролетают быстро, и в мгновение ока наступает понедельник.

Ранним утром Цзи Ляньсин проснулась в маленькой комнатке и потянулась. Прошлой ночью она окончательно избавилась от бессонницы. Она постепенно привыкла к поведению осьминожки – Цзян Шу. К тому же, было холодно из-за погоды, а в цепких объятиях было довольно тепло.

Расшторив окно и выглянув наружу, можно было понять, что сегодня обычный пасмурный день. Спустившись вниз, Цзи Ляньсин увидела Цзян Шу на беговой дорожке. За последние два дня она, вероятно, могла было уже привыкнуть к этой утренней привычке Цзян Шу. Обычно такая пробежка длится около получаса, четыре или пять раз в неделю. На столе уже стояли две изящные тарелки с тостами с орехами и две маленькие чашки кофе. Такая еда обезжирена, полезна и дает ощущение сытости. Казалось, Цзян Шу очень такое любила.

Беговая дорожка дважды сигнализировала об окончании пробежки, Цзян Шу замедлилась, и ее утренняя зарядка закончилась. Она взяла полотенце, чтобы вытереть пот, сошла с беговой дорожки, и встретилась взглядом с Цзи Ляньсин.

– Доброе утро, ёжик.

– Доброе утро, осьме… – Цзи Ляньсин вовремя проглотила слово, – госпожа Цзян.

Полуночный поцелуй вспыхнул в памяти, заставив чувствовать смятение. Как Цзян Шу могла быть такой властной в тот момент, это никак не вяжется с образом осьминожки? Но это очень шло ей.

– Восемь чего? – Цзян Шу навострила уши и подошла к Цзи Ляньсин, пока на ее ключицах обнажались капли пота спортивным жилетом.

– Сейчас почти восемь часов. – Цзи Ляньсин выдохнула, она чувствовала, что если повернет голову медленнее, над ней снова будут глумиться.

– Без пятнадцати восемь. – Цзян Шу улыбнулась, как будто смеялась над ответом Цзи Ляньсин о слове восемь, – Давай сначала позавтракаем.

Цзи Ляньсин посмотрела на маленькую фарфоровую кофейную чашку на столе, над поверхностью воды еще развевался пар, возможно, это был тот самый кофе, из зерен «Гейши*» с красной этикеткой. Этот кофе имеет очень много вкусов: первый, когда вы только делаете глоток, второй, когда кофе скользит в горло, со слабым привкусом маракуйи при глотке. По сравнению с ее американо за 8 юаней, это как небо и земля по вкусу.

*(прим.пер.: в 14 гл. уже были ссылки на кофе)

Цзи Ляньсин чувствовала, что Цзян Шу уделяет особое внимание вкусу кофе, поэтому его стоит не спеша пробовать и пить. А кофе за восемь юаней покупается лишь для того, чтобы освежиться, возможно, это и есть та самая экономическая пропасть между ними. Увы, Цзи Ляньсин опустила голову, и молча, завтракала, заставляя себя перестать думать о чем-то бесполезном и надуманном. Не стоит так много думать.

После они переоделись и в десять минут девятого вышли вместе, одна была во всем белом, а другая в черном. Не существовало жестких требований в отношении рабочего стиля, совсем нет, но обычно все одеваются по-деловому на работу. И мужчины, и женщины носят костюмы, удобные и не слишком вычурные. Цзи Ляньсин же обычно надевает черный костюм, собираясь на работу. Цзян Шу тоже была в костюме, но в белом. Они обе высокие, и обе в классических костюмах. Перед уходом Цзи Ляньсин взглянула в зеркало в полный рост у входа и почувствовала, что они одеты как парочка.

Каково это работать с вашим боссом? Это слишком щепетильный вопрос, Цзи Ляньсин никогда не думала, что с ней может случиться такое.

Дом Цзян Шу изначально находился недалеко от компании, поэтому Цзи Ляньсин хотела поехать на метро, а Цзян Шу пускай едет на машине, но Цзян Шу силой усадила Цзи Ляньсин в машину, не оставляя иного выбора. Сидя на пассажирском сидении рядом с водителем, Цзи Ляньсин была сильно взволнована, и время от времени выглядывала в окно, в тревоге озираясь по сторонам. Пешеходы на улице торопились, большинство из них шли толпой, словно стадо животных, спешащих на работу.

– Госпожа Цзян, дадите мне минуту, я выйду на перекрестке напротив?

Цзян Шу покосилась на нее и заметила, как нервничает пассажир: «Ты боишься, что тебя увидят коллеги?».

– Ну… – Цзи Ляньсин опустила голову, не глядя в глаза Цзян Шу, – мы ведь не знаем, что о нас могут подумать другие.

Цзян Шу ничего не ответила, но тщательно обдумала это. Действительно, Цзи Ляньсин была абсолютно прав. На рабочем месте у всех очень пристальные взгляды, и хотя никто не осмелится сплетничать напрямую, иногда можно заметить неприятное перешептывание. Не говоря уже о том, что Цзи Ляньсин только закончила стажировку, и было бы лучше не давать повода для сплетен.

Поэтому Цзян Шу не стала стоять на месте и припарковала машину у светофора недалеко от компании. Цзи Ляньсин быстро открыла дверь и, прежде чем выйти из машины, повернулась к Цзян Шу и сказала: «Хорошей дороги!».

– Хорошо! – Губы Цзян Шу изогнулись в улыбке, как будто она была в хорошем настроении.

Цзи Ляньсин открыла рот, но ничего не сказала, на мгновение заколебалась и посмотрела на Цзян Шу. Сама Цзян Шу вопросительно посмотрела в ответ.

– Пока, Осьминожка! – Цзи Ляньсин открыла дверь и вышла из машины, закрыла дверь и убежала, как проворный кролик.

Когда загорелся зеленый, девушка слилась с толпой и быстро пересекла зебру, двигаясь очень естественно среди всех остальных.

Цзян Шу осталась в машине одна. Она была ошеломлена, когда Цзи Ляньсин только что сказала «Осьминожка». Когда же она уже пришла в себя, Цзи Ляньсин была уже далеко, не дав быстрого шанса на «отмщение».

Цзян Шу крепко сжала руль и смотрела, как фигура Цзи Ляньсин отдаляется все дальше и дальше, приговаривая в мыслях: хорошо, очень хорошо, осьминожка… очень хорошо. Похоже, вчера ночью кто-то был не достаточно сильно наказан!

*

Цзи Ляньсин обнаружила, что сегодняшнее настроение было не таким, как обычно. Если бы это был обычный понедельник, она думала бы о том, что ее ждут целых пять рабочих дней, а это очень много времени. Но на удивление, именно сегодня ее запал к работе сильнее в несколько раз, чем обычно.

Может быть, она так счастлива из-за Цзян Шу?

Войдя в вестибюль офисного здания, где много людей ожидало лифта, Цзи Ляньсин вошла в очередь к лифту верхних этажей, и как обычно, просто стояла в ожидании. Случайно она встретила Люй Фаня, с которым она не виделась два дня. Он был сзади Цзи Ляньсин.

– Менеджер Цзи, сегодня без кофе? – Люй Фань посмотрел на Цзи Ляньсин с пустыми руками.

– Ах, я уже выпила.

– Хм. – Люй Фань немного смутился, потому что вспомнил, как Цзи Ляньсин каждый день, без исключения, приходила в офис со стаканчиком кофе в руках, с самого первого дня стажировки.

Когда она вообще завтракала дома? Он не стал спрашивать дальше, потому что подумал, что Менеджер Цзи скорее из тех людей, которые не любят лишних вопросов. Как бы это сказать, Цзи Ляньсин дала ему ощущение, что она кажется мягкой, но на самом деле она было холодна ко всем.

Очередь двигалась медленно, Цзи Ляньсин была немного потерянной, но время от времени болтала с Люй Фанем.

– Кстати, Менеджер Цзи, я хочу тебе кое-что сказать. – Люй Фань стал говорить тише, – Я не должен был этого говорить, но я больше не могу этого выносить. На прошлой неделе, сразу же, после того, как ты ушла с работы, Мия рылась в твоем столе. – После того, как Люй Фань сказал это, он посчитал, что формулировка была неуместной, и добавил, – Не то, чтобы это было похоже на воровство, может быть, ей было просто интересно? Но вам следует обратить на это внимание в будущем, поставить другой пароль на компьютере или что-то в этом роде.

Когда Цзи Ляньсин услышала это, она почувствовала себя немного расстроенной, ее губы сжались, но она ничего не сказала. Она всегда ненавидела людей, которые трогают ее вещи, такое поведение неприемлемо, не говоря уже о том, что они коллеги и совсем незнакомы друг с другом. После минутного молчания она ответила: «Хорошо, я буду внимательней».

Очередь впереди немного продвинулась, Цзи Ляньсин и Люй Фань продолжали болтать о работе, когда в уголке глаз мелькнула женская фигура в белом костюме, входящая в здание. Цзи Ляньсин сразу обернулась, оборвав разговор с Люй Фанем. «Цзян Шу не должна стоять в очереди, верно? Должно быть, она поедет на VIP-лифте, так ей не надо будет втискиваться в обычный лифт. А вдруг? Ведь я назвала ее Осьминожкой утром, она будет… – Цзи Ляньсин вдруг пожалела о своих словах, но Люй Фань не заметил в ней перемен и продолжил говорить на прежнюю тему, а через две минуты Цзи Ляньсин первой вошла в лифт, занимая крохотную часть из пространства лифта, чувствуя легкий испуг, – Цзян Шу ушла? Она не заходит. Два, три... семь, восемь… Боже! Это она! Цзи Ляньсин была близко к углу. На первый взгляд она выглядела прекрасно, но на самом деле неистово дрожала. Она уже предвидела около сотни способов умереть на месте. Поэтому, когда Цзян Шу вошла в лифт и увидела выражение лица Цзи Ляньсин, уголок ее рта изогнулся в неглубокой улыбке. Их взгляды встретились лишь на секунду, ни одна из них не произнесла ни слова.

Людей в лифте становилось все больше и больше, и все подходили все ближе и ближе. Но даже если не было физического контакта, Цзян Шу и Цзи Ляньсин все равно соприкасались локтями. Люди все втискивались в лифт, стесняя этих двоих вместе как можно сильнее. В последнюю секунду вошел крупный мужчина, лифт качнулся, прижав людей еще сильнее, Цзян Шу покачнулась и упала в направлении Цзи Ляньсин. Цзи Ляньсин подсознательно протянула руку и обняла Цзян Шу за талию.

«Как же так!!!» – Щеки Цзи Ляньсин налились румянцем, а ее рука на талии Цзян Шу не знала, стоит ли ей там быть и дальше или нет.

Как только лифт издал звук, означающий перегруженность, кто-то в толпе сказал: «Господин, он перегружен, едьте на следующем». Полный мужчина сопротивлялся, но в итоге вышел. Пространство стало менее стесненным, и Цзи Ляньсин опустила свою руку.

Лифт поднимался медленно… Цзи Ляньсин стояла позади Цзян Шу, аромат которой перебивал другие запахи и нарушал обоняние Цзи Ляньсин, добавляя еще один пунктик к списку того, что беспокоило сердце Цзи Ляньсин, которое и так колотилось очень быстро, пока Цзян Шу была прямо перед ней, повернутая спиной.

Глаза Цзи Ляньсин стали безрассудными и смотрели прямо на Цзян Шу. Ее фигура была довольно стройной и высокой. Уголки костюма плотно обрисовывали ее прямые плечи, а белая и стройная шея источала элегантность.

Хотя Цзи Ляньсин не могла видеть лица Цзян Шу, этого вида вполне хватало, что сердце было не в порядке. Цзи Ляньсин смотрела и думала, почему она так очарована каждой деталью тела Цзян Шу? Не то чтобы она никогда не видела красивых женщин, но другие просто не могут вызвать у нее такого интереса, чтобы вот так вот внимательно рассматривать кого-то.

Взгляд снова упал на уши Цзян Шу, которые были белыми и бледно-розовыми.

«Ах, у нее такие милые ушки! Ва-а-а, не могу больше думать об этом!».

Лифт начал подниматься на двадцатый этаж, сотрудники продолжали выходить один за другим. Когда лифт достиг двадцать второго этажа, в лифте осталось всего четыре человека. Цзи Ляньсин оглянулась, это были ее коллеги, так что они оба выйдут на двадцать пятом этаже.

Однако, за исключением Цзи Ляньсин, двое других коллег автоматически держались подальше от Цзян Шу. Люй Фань взглянул на Цзян Шу и случайно встретился со взглядом Цзян Шу, ему оставалось только стиснуть зубы и поздороваться: «Госпожа Цзян, доброе утро!». Цзян Шу кивнула с улыбкой: «Доброе утро».

Лифт издал звук прибытия и остановился на двадцать пятом этаже, Цзи Ляньсин обошла Цзян Шу и вышла вместе с коллегами. На выходе она обернулась. В лифте осталась стоять только Цзян Шу. Ее глаза были смелыми и встретились с Цзи Ляньсин, улыбаясь.

– Пока! – сказала Цзи Ляньсин шепотом и помахала.

Цзян Шу открыла рот и беззвучно произнес три слога. Цзи Ляньсин смотрела на форму ее рта и пока не понимала смысла, демонстрируя смущенное выражение. Цзян Шу открыла рот слова и повторила. И как только Цзи Ляньсин поняла, двери лифта закрылась, и Цзи Ляньсин осталась наедине с беспорядком в голове «Ах! Ах! Ах! Она хочет отомстить!».

Ведь этими тремя слогами было: ось-ми-ног!

Меня тошнит от тебя

Люй Фань пошел вперед и обнаружил, что Цзи Ляньсин не поспевает за ним. Он обернулся, чтобы посмотреть назад, и увидел, что она застыла у лифта. – Менеджер Цзи, что случилось?

– Ничего. –  Цзи Ляньсин пришла в себя, – Пойдем.

Они вместе подошли к рабочему месту, где Цзи Ляньсин поставила сумку и села. Ее письменный стол был чистым, на нем ничего не было, кроме кружки, пачки бумаги, компьютера и каких-то раздаточных материалов, которые были у всех. Она думала о словах Люй Фаня, что Мию чем-то заинтересовал ее стол, но что привлекло ее внимание? Недолго думая, Цзи Ляньсин включила компьютер, ввела пароль и начала проверять электронную почту. Это первое, что стоило сделать перед началом каждого рабочего дня. Особенно в понедельник, когда писем больше всего. Она проверяла входящие письма одно за другим, и увидела, что у нее должно быть две встречи: одна в десять утра, а другая в два часа дня.

Встречи, это обычные собрания, у аналитиков они проходят почти каждый день. Утром проводится групповое собрание, а во второй половине дня – собрание отдела, в основном для анализа активности покупателей. Результаты отчета напрямую влияют на производительность каждого в этом месяце. Цзи Ляньсин закончила читать электронные письма и начала готовиться к сегодняшней работе.

Миа прибыла на рабочее место в последнюю минуту, от нее исходил сильный запах духов, она была в экстравагантном платье с пышными волнами, вызывающем у людей ощущение, что они собираются на послеобеденное чаепитие. На ее столе оказалась сумка LV*, Цзи Ляньсин мельком взглянула на нее и сразу отвела взгляд.

(*прим.пер.: Louis Vuitton)

– Менеджер Цзи, доброе утро! –  Мия широко улыбнулась.

Цзи Ляньсин кивнула: «Доброе утро». Она продолжала смотреть на экран компьютера, делая вид, что она не замечает новую сумку Мии. Мия же специально передвинула сумку, чтобы та оказалась ближе к Цзи Ляньсин. Девушка села, сделала глоток кофе и, казалось, была в настроении поболтать.

– Как прошли выходные?

– Нормально. –  Цзи Ляньсин была немного небрежна.

– О! –  Взгляд Мии упал на лицо Цзи Ляньсин, а затем скатился к сумке.

Ну, конечно же, она не могла сдержаться. Поэтому потянулась, чтобы открыть сумку и вытащить из нее маленькую конфету, чтобы протянуть ее Цзи Ляньсин: «Менеджер Цзи, хотите конфетку?».

– Спасибо. –  Цзи Ляньсин взяла конфету и положила ее рядом с компьютером, чувствуя, что Миа все еще хочет что-то сказать. Казалось, что если Цзи Ляньсин сейчас же не скажет что-то про сумку, этот разговор станет бесконечным. Чувствуя собственную беспомощность, Цзи Ляньсин должна была сказать: «А, ты купила новую сумку?». На что Миа довольно улыбнулась: «Да, я купила ее на выходных, девушки не должны быть строги к себе, и покупать что-то, что им действительно нужно».

– Ну, она красивая. –  Цзи Ляньсин боялась, что Мия снова побеспокоит ее позже и добавила, – Тебе очень идет, очень красиво.

Смысл в том, чтобы сказать о том, насколько она красиво выглядит, чтобы подтвердить мысли Мии и воздействовать на нее так, чтобы она больше не беспокоила Цзи Ляньсин.

– О, большое спасибо! Кажется, я правильно тебя поняла.

Мии, похоже, это понравилось, она поставила свою сумку на видное место, включила компьютер и начала проверять электронную почту.

Поработав некоторое время, на часах уже пробило десять утра. Сотрудники уже стекались в конференц-зал для проведения групповое собрание. В огромном конференц-зале сидело всего десять человек из первой группы. Главный менеджер не суетясь, сразу начал свою речь: «Позвольте мне начать с того, что эта встреча в основном предназначена для того, чтобы поприветствовать новичка – Мию, вы все должны знать друг друга». Это политика компании, когда присоединяются новые сотрудники, требуется собрание группы, в основном для того, чтобы познакомиться друг с другом и выбрать человека, который будет обучать новичка. Мия встала, пригладила волосы вокруг ушей, поклонилась и сказала с улыбкой: «Мне очень нравится наша группа, все очень увлеченно работают, и атмосфера действительно хорошая. Я знаю только то, что все в группе очень хорошие. Пожалуйста, дайте мне больше советов в будущем!».

– Ну, все неизбежно должны помогать друг другу. Согласно правилам, Цзи Ляньсин будет руководить вами. Вы можете спрашивать ее, если что-то не понимаете. Понятно? – он только что говорил с Мией в частном порядке, так что сейчас повторяет это для всех ради формальности.

В результате Миа улыбнулась и сказала: «Обязательно, чтобы она меня учила?». Как только Мия сказала это, Цзи Ляньсин подняла голову, взглянуть на нее, но ничего не возразила. Главный менеджер был явно сбит с толку таким вопросом, но, отреагировав, добавил: «Такие правила. Видите ли, Люй Фань занимался ею во время ее стажировки. Так что если вам нужно будет чему-то научиться, она вас научит».

– Я боюсь, что Менеджер Цзи не сможет ответить на вопрос, который я задам, или не сможет ответить вовремя. – Миа говорила с улыбкой на протяжении всего процесса, в ее голосе не было ничего оскорбляющего, но сама фраза была составлена так, словно девушка была интриганкой* по натуре.

(*прим.пер.: в оригинале используется сленг “девушка чай” – т.е. милый снаружи, но гадкий внутри. Тот, кто с милым личиком строит другим козни)

Вероятно, она чувствовала, что Цзи Ляньсин, которая тоже была новичком, недостаточно квалифицирована, чтобы обучать кого-то. Но главменеджер с улыбкой ответил: «Мы команда, не беспокойтесь об этом слишком сильно. Мы внимательно подбирали персонал, ваши профессиональные способности не слабы, на самом деле, легко начать работать. Но будет нехорошо, если у вас возникнут проблемы, на которые менеджер Цзи не сможет ответить. Вы можете обращаться к остальным». Главменеджер подумал, что на этом дело с концом, но Миа не унималась и добавила: «Менеджер Цзи, она слишком быстрая, она уходит с работы очень рано, а иногда ее уже нет на месте, когда я хочу задать вопрос».

«В смысле, кто-то уходит с работы раньше остальных?» – Люй Фань закашлялся и попытался проглотить свои слова, но, увидев улыбающееся лицо Мии, не смог сдержаться: «Она уходит с работы раньше на законных основаниях, она работоспособна, поэтому разумно, что она уйдет пораньше. Давайте, вам стоит много работать, и вы сможете стать эффективнее в будущем». Люй Фань явно добавил саркастический тон фразе «Давайте». После откровенности Люй Фаня, Цзи Ляньсин покачала головой, показывая ему, чтобы он прекратил разговор. Это рабочая среда, а не просто болтовня. Бесполезно настраивать врагов против себя, если быть слишком прямолинейным, можно наткнуться на недоброжелателей. Люй Фань получил сигнал и, похоже, что-то понял. Он закрыл рот и больше ничего не говорил.

Цзи Ляньсин посмотрела на Мию, ответив её стандартной улыбкой на улыбку, со словами: «Менеджер Мия, на самом деле, я не думаю, что должна говорить, что я буду обучать тебя. Я этого не заслуживаю, потому что ваши способности действительно очень хороши. Что касается работы, я надеюсь, что мы сможем помогать друг другу и двигаться вперед вместе. Что вы думаете?». Голос Цзи Ляньсин был таким вежливым, таким скромным, что Миа немного смутилась. Остальная часть группы не проронила ни слова, потому что все знали, что, хотя Цзи Ляньсин только что стала штатным сотрудником, о ее способностях еще рано говорить. Если сравнивать обеих девушек, на самом деле Миа все равно может отставать от Цзи Ляньсин. Но все, так или иначе, понимают, какова реальность, новички всегда не знают, что им делать.

Миа была ошеломлена на две секунды, а потом улыбнулась: «Конечно, всё в порядке!». Главменеджер выдохнул с облегчением, можно было наконец-то закончить: «Собрание окончено, не тратьте время понапрасну, помните, что в два часа дня собрание отдела!». Для большинства людей это была ничем не примечательная встреча, но Цзи Ляньсин была настороже.

Во время дневных прогулок тоже можно наткнуться на призраков. И такое бывает. Если не провоцировать других, не факт, что они не будут придираться к тебе. Такие вещи непредсказуемы. В дополнение к тому, что Люй Фань сказал утром, Цзи Ляньсин стала более осторожно относиться к Мие, даже если она не могла понять, почему Мия к ней прицепилась, но держаться подальше от такого человека было лучшим выбором.

Выйдя из конференц-зала, Люй Фань последовал за Цзи Ляньсин и прошептал ей: «Ты в порядке?». Цзи Ляньсин в знак отрицания покачала головой: «Что может быть не так?».

– Это хорошо.– Люй Фань понизил голос, – Не слушай ее глупости, ты лучшая.

Люй Фань посмотрел на Цзи Ляньсин со странным блеском в глазах. Присмотревшись, он вроде немного покраснел? Цзи Ляньсин, казалось, что-то почувствовала и нахмурилась, надеясь, что это не то, о чем она подумала.

– Я собираюсь в уборную. – Цзи Ляньсин оставила Люй Фаня и пошла одна.

По пути она думала, почему Люй Фань помог ей? Все действия человека имеют разумные мотивы. Цзи Ляньсин помнила, что в последние несколько месяцев Люй Фань, должно быть, был самым позитивным человеком в группе, и часто болтал с ней в WeChat, хотя девушка и игнорировала это. «О, черт, последнее, чего бы я хотела, все же произошло» – от этих мыслей у Цзи Ляньсин разболелась голова. Она боялась, что не сможет хорошо справиться с этими отношениями, и, в конце концов, это приведет к плохим последствиям. К тому же сейчас на ее голову свалилась еще и Мия.

Похоже, Ю Мэн права, рабочее место похоже на любовную битву, вы всегда должны быть внимательны, как если бы ходили по тонкому льду, иначе в один прекрасный день вас ждет «хруст», и все пойдет наперекосяк.

Вернувшись из уборной, Цзи Ляньсин заметила, что все находятся в состоянии «ожидания обеда». Цзи Ляньсин же потратила это время, чтобы разобраться с данными, чтобы уйти с работы днем пораньше. Хотя она серьезно относилась к своей работе, она время от времени проверяла свой телефон, в основном, чтобы узнать, посылала ли ей Цзян Шу какие-либо сообщения. Все утро о ней не было никаких вестей, и тайное ожидание в душе, оставляло небольшое разочарование. Но если подумать, это не имело значения, Цзян Шу должна была быть очень занятой. Во взрослом возрасте любовь – это еще не вся жизнь. Думая об этом, Цзи Ляньсин снова погрузилась в работу. Такой хороший человек, как Цзян Шу, тоже должна была усердно работать. Так по какой причине, она сама не усердствует?

Время пролетело быстро. Когда подошло время обеда, Люй Фань начал собирать всех, чтобы сделать заказ на доставку. Он спрашивал даже Цзи Ляньсин, которая почти никогда не ела такое, но он все равно спрашивал: «Менеджер Цзи, хочешь чего-нибудь?».

– Нет, спасибо. –  Цзи Ляньсин лихорадочно постукивала по клавиатуре, Люй Фань наклонилсья перед ней, уставшись в экран компьютера и обнаружил, что она продолжает изучать информацию по работе.

– Почему ты изучаешь эту компанию? –  в замешательстве спросил Люй Фань.

– Глядя на отчет, я чувствую, что с этой компанией что-то не так, – сказав это, Цзи Ляньсин поняла, что Мия все еще рядом с ними, поэтому он закрыла страницу и сказала, – может быть, скорее всего, я слишком много думаю. Вы можете делать заказ, а я пойду поем.

Цзи Ляньсин взяла телефон и взглянула на экран. До обеда оставалось пять минут. Она нажала на WeChat и подумала, не отправить ли сообщение Цзян Шу. И по стечению обстоятельств, в этот самый момент выскочило сообщение от Цзян Шу. Содержание было довольно кратким, всего одно слово: [Покажись].

Цзи Ляньсин почувствовала на себе взгляд, прежде чем смогла стать счастливой, и когда она отвела взгляд, то обнаружила, что Миа щурится, чтобы посмотреть на ее телефон. Цзи Ляньсин вовремя выключила экран, на этот раз она нахмурилась и спросила: «Что случилось? Что у меня в телефоне?». Мия выглядела невозмутимо и улыбнулась: «Ничего, давай пообедаем вместе? Пойдем в столовую внизу». Ее тон был расслабленным, как будто она вовсе не собиралась подсматривать, но Цзи Ляньсин знала, что она не слепая, и определенно собиралась сейчас что-нибудь подсмотреть в чужом телефоне.

«Я так ненавижу такое поведение, это очень грубо, неужели ей будет приятно подглядывать за другими?» – Цзи Ляньсин сунула телефон в карман и нахмурилась: «У меня сегодня нет аппетита, меня даже тошнит, можешь поесть сама». Цзи Ляньсин не знала, поняли или нет эти слова Мия, но та притворилась, что заботится о Цзи Ляньсин: «Что с тобой? Ты в порядке? Почему тебя тошнит?». Из-за отвращения к тебе – Цзи Ляньсин проглотила эти слова, улыбаясь Мии: «Я ничего не могу поделать, если ты не понимаешь меня». Цзи Ляньсин не стала отвечать на вопрос Мии, а просто встала и ушла.

Два дневных поцелуя

Когда Цзи Ляньсин пошла в офис Цзян Шу, она случайно столкнулась с девушкой на ресепшене, спускающейся вниз на обед.

– Госпожа Цзян сказала, что вы можете просто войти.

– А, хорошо.

Хотя они мало общались, у Цзи Ляньсин сложилось о ней хорошее впечатление.

Когда она вошла в кабинет Цзян Шу, та только выключила экран компьютера, как будто только что закончила работу. Цзян Шу подняла голову и взглянула на Цзи Ляньсин: «Иди и поешь, скоро все остынет». Тут Цзи Ляньсин заметила, что на другой стороне стола Цзян Шу стояла тарелка с ее любимой тушеной свининой и небольшим количеством овощей, а также тарелка супа!

– Ты ешь здесь? – Цзи Ляньсин была озадачена.

Она никогда не думала, что кто-то может заказать обед и ждать, пока она придет и поест. Это... это слишком приятно.

– Хочешь все равно пойти в кафетерий внизу и толпиться со всеми? – Цзян Шу отложила очки на угол стола, согнула указательный палец и указала им на Цзи Ляньсин.

Цзи Ляньсин подошла к столу и спросила: «Почему здесь только одна порция? Ты не будешь есть?». Цзян Шу покачала головой: «Я не голодна, поэтому не хочу есть» – после чего сложила руки на столе, ее взгляд упал на Цзи Ляньсин, как будто она хотела увидеть, как девушка будет есть.

– Ах, мне будет неудобно, если на меня будут смотреть. – Цзи Ляньсин выдвинула стул и села, чувствуя себя немного растерянной.

– Все в порядке, ты ешь, я с тобой поболтаю, не нервничай, можешь есть спокойно.

Цзи Ляньсин колебалась, хотя это было немного неловко, но Цзян Шу, похоже, заинтересована в этом. К тому же Цзи Ляньсин была очень голодна, и казалось, что было не очень хорошо отвергать доброту Цзян Шу.

Тушеная свинина в миске блестела, словно крича, чтобы кто-то пришел и съел ее. Цзи Ляньсин взяла палочки для еды, подхватила небольшой кусочек и положила его в рот. Этот вкус ей нравится: тающий во рту, мягкий и нежный, с солоноватым ароматом и ноткой сладости. Тушеная свинина достойна вечно быть пищей богов. Цзи Ляньсин медленно жевала. Когда она ела, она держала рот закрытым и не издавала ни звука. Хотя она была очень спокойна, в выражении ее лица действительно проскакивали моменты радости от наслаждения едой.

Цзян Шу смотрела на девушку с улыбкой: «Знаешь, почему я попросила тебя прийти в обед?». Цзи Ляньсин проглотила тушеную свинину: «Хотите мне что-то сказать?».

– Наполовину правильно, продолжай угадывать.

– Нуу... хотите посмотреть, как я ем?

Цзян Шу улыбнулась, кивнула и продолжила: «Ты выглядишь очень мило, когда ешь, это заставит меня чувствовать себя счастливой».

– Правда? – Цзи Ляньсин не думала, что кто-то будет счастлив, наблюдая, как она ест, это действительно может радовать? Но почему…

– Зачем мне тебе врать, ешь быстрее, кушай больше. – Улыбка в глазах Цзян Шу почти переполнилась, и она была в хорошем настроении.

Что касается того, почему она была счастлива, когда увидела Цзи Ляньсин, то она не могла объяснить свои чувства. Цзи Ляньсин в значительной степени заполнила пустоту в ее мыслях.

Цзи Ляньсин взяла кусок тушеной свинины и поднесла его ко рту Цзян Шу: «Вы тоже можете съесть немного, что если вы пропустите обед?». Аромат тушеной свинины донесся до носа Цзян Шу. Возможно, наблюдая, как вкусно Цзи Ляньсин ела, внезапно и у нее разыгрался аппетит, поэтому она открыла рот и откусила кусочек мяса. Рот Цзян Шу поглотил весь кусочек мяса, который больше напоминал по цвету коричневый сахар, а на ее яркой помаде осталось немного капель масла, что выглядело довольно привлекательно. Цзи Ляньсин уставилась на ее губы, вспоминая, что произошло прошлой ночью, вспоминая поцелуй, сладкие и мягкие прикосновения…

Внезапно Цзи Ляньсин почувствовала легкую жажду и сделала глоток супа. Цзян Шу вытерла рот салфеткой, задумалась на мгновение и сказала: «Помимо наблюдения за тем, как ты ешь, я хочу сказать тебе еще кое-что».

– А? В чем дело? Цзи Ляньсин взяла очередной кусочек мяса и отправила его в рот.

Этот укус имел другой вкус, как будто это был косвенный поцелуй.

– Постарайся в будущем не есть с коллегой. – Сказала Цзян Шу, нахмурившись.

Руки Цзи Ляньсин на мгновение застыли, и она спросила ее с невероятным выражением лица: «Ты говоришь о Мии?».

– Её зовут Мия? Не знаю, у нее вьющиеся волосы и она немного толстовата.

Цзи Ляньсин в шоке кивнула: «Откуда ты знаешь, что она раздражает?». Цзян Шу кивнула: «Чувствую, глаза, которые смотрели на меня и на тебя, говорят мне о том, что она нечестный человек». Цзян Шу встречала Мию только один раз в лифте. Девушка смотрела либо на свои туфли, либо на часы. Когда она была с Цзи Ляньсин, то тоже казалось, будто ее пристально рассматривают.

– Тогда ты слишком опытна в общении с людьми. Сегодня она снова пыталась подглядеть в мой телефон и разболтать меня. – Цзи Ляньсин не могла не сказать Цзян Шу правду, она чувствовала, что Мия действительно раздражает, но не могла жаловаться другим людям в компании, но именно Цзян Шу она может рассказать немного больше из-за доверия.

– Подсматривает в твой телефон? – Цзян Шу нахмурилась, – Держись от нее подальше.

– Она сидит рядом со мной, и я буду ее ментором. – Цзи Ляньсин почувствовала себя немного осаженной, думая о том, что Мия сказала во время утренней встречи, и все больше и больше начинала чувствовать, что эта девушка душевно больна.

На самом деле Цзи Ляньсин ненавидит сталкиваться с такими людьми, тратить свое время и жизнь на притворство, любой может притворяться, и она тоже, но это было бы слишком утомительно.

– Все в порядке. – Цзян Шу дотронулась до ее бровей в утешении, – Тебе не о чем беспокоиться.

Пальцы Цзян Шу были холодными и гладкими на ощупь, брови Цзи Ляньсин быстро разгладились.

– Забудь об этом, не говори о ней и продолжай кушать.

Так, делая еще один укус, Цзи Ляньсин откусила чуть-чуть и накормила Цзян Шу остатком, но Цзян Шу даже не отказалась. Хотя Цзи Ляньсин ничего не подумала против, она вспомнила, как начальница перед этим сказала, что не голодна? Разве это не голод? Она съела половину тарелки! Двуличность – на первом месте был не человек, а именно осьминожка.

После еды Цзи Ляньсин спросила Цзян Шу, следует ли ей уйти, все же это был только обеденный перерыв. На что Цзян Шу встала и отвела ее к двери. Цзи Ляньсин раньше интересовалась этой дверью, но теперь, когда она действительно добралась до нее, она не могла не почувствовать волнение. Из нее же не выбежит злобная собака?

– Можешь спать здесь в полдень.

– Тут?

– Здесь. – Цзян Шу повернула ручку и открыла дверь, за которой оказалась спальня, а если быть точнее, то помимо спальни, кажется, была еще и ванная комната, как будто это была мини квартирка?

– Заходи и спи со мной.

Цзян Шу взяла на себя инициативу и вошла первой, Цзи Ляньсин последовала за ней, внимательно наблюдая. За исключением того, что сама комната была больше, чем комната Цзян Шу, на самом деле обстановка была полной копией домашней спальни Цзян Шу. как оказалось, даже простыни и наволочки такие же. Цзи Ляньсин задумалась, насколько же этот человек любит чистые и минималистичные вещи?

Цзян Шу сняла пиджак, под которым был тонкий черный свитер. Она поманила к себе Цзи Ляньсин: «Иди сюда». Цзи Ляньсин подошла к ней, все еще разглядывая простыни, и когда она была менее чем в десяти сантиметрах от Цзян Шу, Цзян Шу протянула руку и обняла ее. Цзи Ляньсин была стиснута в теплые объятия, и внезапный физический контакт заставил ее немного занервничать.

– Госпожа Цзян…– Цзи Ляньсин положила руку между ними, слегка отдаляя их друг от друга.

– Цзи Ляньсин. – Цзян Шу посмотрела ей прямо в глаза.

Глаза Цзи Ляньсин были взволнованы, поэтому она отвела взгляд, не осмеливаясь смотреть вперед, но ей было интересно, почему Цзян Шу назвала ее по имени? Разве она обычно не использует прозвище Маленький Ёжик?

– Почему ты не смотришь на меня? – Цзян Шу положила указательный палец на подбородок Цзи Ляньсин, потом обхватила ее лицо, заставляя их глаза встретиться, – Я страшная?

– Нет, не страшная, просто я не знаю, что вы будете делать. – Цзи Ляньсин встретилась с ней взглядом, почувствовав жар и жжение, и менее чем за две секунды ее лицо покраснело.

Душно и жарко. Находясь так близко, невозможно не нервничать. Из-за учащенного сердцебиения Цзи Ляньсин не могла понять, было ли это ее собственное, или оно принадлежало Цзян Шу, или это было результатом их тесного прикосновения.

– Ты помнишь, что было утром? – Цзян Шу ущипнула Цзи Ляньсин за щеку.

– Что произошло утром? Цзи Ляньсин стиснула зубы и притворилась глупой.

– Тогда ты помнишь прошлую ночь?

– Что произошло прошлой ночью? – Цзи Ляньсин все так же стискивала зубы и притворялась глупой второй раз.

Видя, как она ведет себя глупо и растерянно, Цзян Шу не могла не рассмеяться, она думала, что эта девушка слишком милая, дразнить ее может быть не так весело.

– Раз ты не помнишь, тогда я тебе напомню. – Цзян Шу сильнее сжала ее щеки, из-за чего на лице Цзи Ляньсин появилась смешная гримаса, ее рот был беспомощен, хотя это было именно результатом резких движений Цзян Шу, видимо, она просила поцелуя.

– Вчера вечером я сказала: назовешь меня осьминогом один раз, я поцелую тебя один раз. Кажется, ты назвала меня так утром?

– Ну… – Лицо Цзи Ляньсин покраснело и разгорячилось, – Так что вы сделаете?

– Не делай так. – Цзян Шу отпустила ее, и в то же время Цзи Ляньсин почувствовала облегчение, она думала, что ее собираются поцеловать.

Но в следующую секунду Цзян Шу снова ущипнула ее за щеку. Оказывается, она просто меняла руку!!! И прежде чем Цзи Ляньсин пришла в себя, губы Цзян Шу уже были на ее губах, все с тем же знакомым прикосновением. Однако разница от вчерашнего все же была. Вчера вечером была легкая мешанина, давшая обеим лишь легкий вкус от прикосновений, но теперь это жгучий, агрессивный и восторженный поцелуй. Язык Цзян Шу скользнул между губами и зубами Цзи Ляньсин, распространяя чужой аромат, ноги Цзи Ляньсин ослабели, и ее тело упало. Цзян Шу крепко обняла ее за талию, перенаправляя весь вес на себя, и, наконец, прикусила нижнюю губу Цзи Ляньсин, прежде чем отпустить ее.

– Все еще хочется называть меня Осьминожкой?

Дыхание Цзи Ляньсин было тяжелым, ее одолевало головокружение. За такой короткий промежуток времени в десять секунд на ее спине выступил тонкий слой пота.

– Госпожа Цзян, вы… Цзи Ляньсин глубоко вздохнула, пока говорила, ее виски подпрыгивали, – У вас двойные стандарты, вы запугиваете меня.

Цзян Шу посмотрела на ее искусанные, покрасневшие губы и сказала с улыбкой: «Я запугиваю тебя. Если у тебя есть какие-либо возражения, ты можешь запугать меня в ответ».

– Что? Я не смею вас запугивать, боюсь, мне снова будут угрожать.

– Не называй меня Осьминожкой, пока ты снова это не сделаешь, я точно не буду ничего предпринимать.

– Но вы все равно называете меня Маленьким Ёжиком.

Цзян Шу похлопала Цзи Ляньсин по голове: «Маленький Ёжик – это прозвище, дорогая». Цзи Ляньсин все еще хотела что-то сказать, но думая об этом, она каждый раз думала о двойных стандартах, и если она скажет что-то не то, ее снова укусят. Поэтому она промолчала.

– Ты спишь?

– Ммм.

– Тут должно быть намного удобнее, чем засыпать на рабочем столе. – Цзян Шу легла на край кровати и похлопала по матрасу, который был мягким, как бы сигнализируя Цзи Ляньсин, чтобы она побыстрее легла.

Цзи Ляньсин легла рядом с Цзян Шу, после чего начальница подоткнула ей одеяло, обняла и удовлетворенно сказала: «Мне все еще комфортно спать с тобой».

– Пффф, президент Цзян, мне иногда кажется, что вы похожи на ребенка.

Это было похоже на ситуацию, когда ребенок счастливо засыпает, держа в руках любимую куклу.

– Ну и что, я ребенок, не упрекайте меня в грубости. – Цзян Шу ущипнула Цзи Ляньсин за щеки.

Цзи Ляньсин лежала неподвижно, не осмеливалась больше говорить.

– Доброго дня, Маленький Ёжик.

– Доброго дня, президент Цзян.

Цзян Шу сначала закрыла глаза, как будто что-то вспомнила, затем открыла, встала и снова поцеловала Цзи Ляньсин в лицо. Цзи Ляньсин выглядела испуганной: «Почему вы снова меня целуете?».

– Это другое, это добрый дневной поцелуй. – Сказав это, она посмотрела на Цзи Ляньсин и увидела, что ее щеки залились краской, такие милые, такие притягательные, что одного поцелуя недостаточно.

Цзян Шу подняла подбородок Цзи Ляньсин и снова прижала ее к собственным губам. Верхняя губа задушила нижнюю губу Цзи Ляньсин, слегка прикусывая ее, прежде чем отпустить. Цзи Ляньсин была совершенно ошеломлена. Выходит, если ее не называть осьминожкой, ее все рано поцелуют? В чем смысл этого правила? Что за тиранические правила!?

– Почему? – Лицо Цзи Ляньсин с черным вопросительным знаком.

Цзян Шу крепко обняла ее, положила свой подбородок на ее плечо, закрыла глаза и сказала с нотками радости: « У меня подготовлено два поцелуя доброго дня».

Найди способ добыть деньги

Для офисных сотрудников дневного сна всегда недостаточно. Через полчаса Цзи Ляньсин проснулась от звона будильника и, открыв глаза, сразу увидела, что Цзян Шу тоже проснулась. Они смотрели друг на друга, Цзян Шу была сонной, а в глазах была доля растерянности.

– Госпожа Цзян, мне нужно возвращаться к работе, – Цзи Ляньсин приподняла одеяло, встала с кровати и, обувшись, была готова уйти.

– Тогда не опоздай.

Выйдя из офиса, Цзи Ляньсин поправила свои растрепавшиеся волосы. После чего заметила, как девушка у ресепшена уже вернулась с обеда к работе. Встретившись глазами, они поздоровались одним лишь взглядом. Цзи Ляньсин вызвала лифт, циферблат сменялся с двадцать шестого этажа на двадцать седьмой, а потом на двадцать восьмой…

Когда двери разъехались, показалось знакомое лицо – это был Ли Сянъянь. Похоже, ему действительно нравилось появляться таким образом. Цзи Ляньсин, не ожидавшая встречи, была смущена, она могла лишь проявить инициативу, чтобы поприветствовать мужчину: «Брат Ли». Ли Сянъянь кивнул, показывая довольно дружелюбное выражение лица: «Привет».

Разминувшись на входе у лифта, Цзи Ляньсин стояла в кабине с неестественным выражением.

– Тогда… я пойду?

– Ммм, до свидания.

Ли Сянъянь уставился на двери лифта, а когда они закрылись, обернулся и спросил женщину у ресепшена: «Она часто приходит?». Девушка задумалась лишь на секунду и ответила: «Иногда».

– Понятно.

Ли Сянъянь пошел в офис Цзян Шу. Он шел быстро, рассекая воздух, его блестящие кожаные туфли издавали хрустящий звук, когда он ступал по полу. Остановившись у двери, на этот раз он постучал, и в ответ дверь открылась изнутри. Цзян Шу разговаривала по телефону и готовила кофе, запах которого, понемногу распространялся по помещению. Ли Сянъянь только успел сесть, как Цзян Шу закончила звонок.

– А мне, нальешь мне тоже?

– Сделай себе сам.

Цзян Шу взяла чашку и сделала глоток. Кофейный аромат разлился у нее во рту, а горечь ударила ей в голову, что помогало ей проснуться днем.

Ли Сянъянь подошел к кофемашине, положил на место бумажный фильтр, и машина снова загудела. Он многозначно смотрел на кофемашину, его уши будто бы автоматически выключили гудение машины, пока он сам блуждал в своих мыслях…

Вода просачивалась сквозь кофейную гущу, и капала в маленькую белую фарфоровую чашку, туман растекался по ее горлышку. Несколько минут спустя, когда машина перестала работать, Ли Сянъянь обернулся, оперся на край столешницы и посмотрел на Цзян Шу.

– На выходных будет годовщина смерти твоего брата.

– Я знаю. –  Кофе во рту Цзян Шу стал более горьким, но ей нравилась тяжелая горечь, – Возьми с собой Сяо Тань.

Ли Сянъянь сделал глоток из чашки, сразу нахмурившись, забыв о высокой температуре напитка: «Почему бы тебе не пойти? Разве этот день не один раз в году? Хах, мне будет грустно. – Ли Сянъянь поставил чашку и подошел к столу, сев там же, где только что сидела Цзи Ляньсин, – Ты уже устала от этой девушки?».

– Еще нет. – Цзян Шу включила компьютер и приготовилась к работе. Видя, что Ли Сянъянь все еще был на том же месте, она не знала, что сказать, – Не сейчас, но скоро, контракт рассчитан всего на два месяца.

– Тцк-цтк, –  Ли Сянъянь не мог не покачать головой, – вчера вечером я отвозил Сяо Тань домой. Она сказала, что ей нравится эта сестрица, и она сказала, что ты думаешь, что она другая. Поэтому я начал думать, что она особенная.

– Это другое. –  Цзян Шу посмотрела на монитор компьютера, ее голос был ровным и бесстрастным, – Но неважно, устала я от этого или нет, я все равно устану от этого.

Тонкие пальцы Цзян Шу танцевали на клавиатуре, как будто она с кем-то переписывалась. Ли Сянъянь все время смотрел на нее внимательно, наблюдая. Внешность Цзян Шу – холодная красота. Однако, что характер, что внешность, они не слишком то и отличаются. У этой девушки был очень холодный темперамент. Даже если вам это нравится, это нехорошо, это фальшь, это все ложь. Она мастерски играет на публику, окутанная пламенем, словно коркой льда, который невозможно растопить.

– Как долго это будет продолжаться? – Ли Сянъянь имел в виду отношения, в которых Цзян Шу искала партнеров для сна.

На самом деле, Цзян Шу раньше не была такой.

– Я не знаю, –  Цзян Шу посмотрела на Ли Сянъяня и улыбнулась, – пока я вполне счастлива.

– Разве ты не собираешься завести постоянные отношения?

– Я не планирую. –  Цзян Шу ни секунды не колебалась, – Я никогда не думала об этом и не могла найти того, кто бы мне понравился. Сложно сохранять чувство свежести.

Ли Сянъянь задумался. Он и Цзян Шу знали друг друга с детства. Судя по тому, что он знал о ней, Цзян Шу никого по-настоящему не любила. Даже если она очень нежна со своими любовницами, она тратила на каждую очень мало времени. Ли Сянъянь, вероятно, посчитал про себя, что, наверное, должно пройти не больше месяца.

– Похоже, твоя свежесть к ней будет короче, чем осень. –  Ли Сянъянь улыбнулся, но улыбка не отразилась в его глазах.

Почему-то он вспомнил, как Цзи Ляньсин приветствовала его на выходе из лифта. Цзи Ляньсин, среди множества любовниц Цзян Шу, была самой приятной для Ли Сянъяня, не только потому что она радовала глаз своей внешностью, но и из-за того, как она себя вела. Несколько коротких встреч изменили мнение Ли Сянъяня о ней, когда он думал о ней как о жадной до денег, тщеславной, жаждущей лести… Напротив, теперь Ли Сянъянь чувствует, что эта девушка не так плоха, как он себе представлял. Однако его чувства не могут изменить Цзян Шу.

– Цзян Шу, тебе не кажется, что ты иногда ведешь себя очень плохо?

– Что?

– Что, если ты нравишься своей маленькой канареечке?

– Как это могло бы произойти? – Цзян Шу показала невероятное выражение лица, – Кому может нравиться начальник?

– Ты забыла? Твоя вторая любовница любила тебя до смерти.

Цзян Шу покачала головой: «Она притворялась, я дала ей денег и, она больше никогда не приходила ко мне, – она посмотрела на Ли Сянъяня, выражение ее лица стало серьезным, – я трачу деньги только для того, чтобы порадовать себя, их эмоции не имеют ко мне никакого отношения». «В твоих словах нет ничего плохого, –  Ли Сянъянь надулся и пожал плечами, – вот почему я говорю, что ты плохая женщина».

– Не важно, каждый получает то, что ему нужно. – Разговаривая об этом с Ли Сянъянем, Цзян Шу внезапно почувствовала небольшую головную боль, и Цзи Ляньсин на несколько мгновений мелькнула в ее голове.

Нравится ли канарейке золотой мастер? Нет, если только эта канарейка не окажется настолько глупой, что обречет себя на страдания. А вдруг? Что, если она понравится Цзи Ляньсин? Думая об этой проблеме, голова Цзян Шу заболела еще сильнее. Она чувствовала, что предполагает нечто невозможное, и дальнейшие размышления об этом только усугубят ситуацию.

– Ли Сянъянь, ты слишком много думаешь и заставляешь меня, думать слишком много. Я очень занята работой.

Ли Сянъянь встал, он знал, что Цзян Шу приказывает выдвориться, но у нее действительно была большая нагрузка, и болтать с ней сейчас было неуместно.

– Пойду первым, пока. Ли Сянъянь еще раз взглянул на Цзян Шу, –  Я довольно часто гуляю вдоль реки, и как я могу тогда не намочить ноги? Я надеюсь, что однажды ты попадешь в руки женщины, и ее будет достаточно, чтобы ты почувствовала себя хорошо.

Брови Цзян Шу поднялись, и на ее лице отразилась насмешка: «Я подожду».

*

Цзи Ляньсин вернулась на свое рабочее место и через полчаса получила сообщение от главменеджера с просьбой поменяться местами с другим коллегой.

– Почему? –  Этот вопрос задал Люй Фань со стотысячной неохотой в глазах.

– Что с тобой? Это часть твоей работы. –  Главменеджер взглянул на Люй Фаня, – Не можешь усидеть на месте? Ты все еще очень молод.

На самом деле, Цзи Ляньсин тоже хотела спросить, зачем ей пересаживаться, но она чувствовала, что в словах менеджера что-то скрыто, поэтому она не хотела спрашивать его, к тому же, она в целом не горела желанием сидеть между Мией и Люй Фанем.

– Сейчас, мне нужно собраться.

– Хорошо, старина Лю, иди сюда. –  Главменеджер поманил другого сотрудника.

Лао Лю – мужчина тридцати пяти лет, немного буддист, он был ветераном в офисе. К тому же он ничего не подозревал, нужно просто поменяться местами, ему на это все равно.

– Мия будет передана тебе в будущем, Лао Лю.

Лао Лю нахмурился, на его лбу появилась глубокая морщина, напоминавшая цифру три, а лицо его было явно растерянным.

– Мия передана тебе, послушай меня, старина Лю. –  главменеджер похлопал Лао Лю по плечу и подмигнул, как будто его глаза что-то передавали.

Лао Лю колебался две секунды, затем кивнул в ответ: «Хорошо».

Цзи Ляньсин молча, складывала вещи. В душе она догадывалась, возможно, это было по вине Цзян Шу? Кроме нее, кто еще мог бы проявить инициативу и попросить поменять их местами? Поразмыслив над этим, казалось, это было совсем не так. На секунду показалось, что что-то изменилось. Цзи Ляньсин не могла ясно описать свои чувства. Она так же не знала, правильно ли такое поведение. Она рассказала об этом Цзян Шу в полдень, потому что хотела доверить эти мысли, но не думала, что может что-то произойти. Разве она хотела, чтобы Цзян Шу вмешалась? Цзи Ляньсин не знала, она даже не могла знать, о чем думала Цзян Шу.

Цзи Ляньсин встряхнулась, думая об этом. Сборы заняли немного времени, на рабочем столе стоял только компьютер. Люй Фань предложил ей помощь.

– Нет, я сделаю это сама.

– Я уже тут, зачем тебе тащить все. –  Люй Фань уже взял монитор и подошел к столу Лао Лю. В это время Цзи Ляньсин ничего не сказала и последовала за Люй Фанем.

– Менеджер Цзи, я буду скучать по тебе. – Люй Фань внезапно сказал это, казалось, эти слова раскрыли его истинные чувства, но на этот раз это показалось внезапным. В конце концов, Цзи Ляньсин сменила рабочее место, а не уволилась.

– Все в порядке, я сижу за тобой, все точно также, мы все еще друзья. –  Цзи Ляньсин надеялась, что Люй Фань поймет намек. Коллегой быть можно, но идти дальше – нет.

Надуманная улыбка появилась в уголке рта Люй Фаня, и он кивнул: «Хм, я понимаю».

Мия и Лао Лю уже начали болтать. Кажется, что Мия разговаривает с парнями гораздо медленнее и более кокетливым голосом. Когда Люй Фань услышал Мию, он стал недовольным и сказал Цзи Ляньсин: «Лучше, если ты будешь держаться от нее подальше, такое поведение может раздражать». У Цзи Ляньсин не было желания продолжать разговор, и как только монитор оказался на новом столе, она сказала спасибо и завершила разговор с Люй Фанем.

Сидя на новом месте, Цзи Ляньсин почувствовал себя намного комфортнее, но через две секунды раздался звонок неизвестного абонента. Цзи Ляньсин ответила на звонок и прошептала: «Алло?», на что сразу послышался голос Цзи Сию. Цзи Ляньсин хотела повесить трубку, но первое предложение собеседника ошеломило ее.

– Мой отец умирает. Осталось всего несколько дней. Возвращайся попрощаться с ним.

Информация была настолько ошеломляющей, что лицо Цзи Ляньсин побледнело, она встала и спряталась в кладовке.

– Как такое могло произойти? Разве все не было хорошо еще совсем недавно?

– Улучшения в течении его болезни временны, даже если вложить сотни тысяч долларов, ничего не изменится.

Слова Цзи Сию были не такими властными, как обычно, возможно, его единственная крупица совести была обращена к отцу, в конце концов, отец мог оставить ему старый дом, который неизвестно когда могли снести.

Цзи Ляньсин молчала. Она не знала, что сказать, кроме молчания. Ощущение ухода ее родственников было слишком знакомым. Сколько бы она ни говорила, она чувствовала себя слабой и бессильной.

– Мой отец хочет, чтобы ты вернулась, чтобы увидеться с тобой.

– Хорошо.

Цзи Сию даже не сказал ни слова на прощания, он просто повесил трубку, оставив Цзи Ляньсин стоять в оцепенении.

Телефон завибрировал, это было сообщение от Цзи Сию: [Если он умрет, понадобятся деньги на похороны. Все двести пятьдесят тысяч юаней потрачены. Найди способ попросить у своего начальства денег].

Ну конечно, собаки не могут отказаться от еды, и Цзи Сию, вероятно видел в Цзи Ляньсин лишь банкомат. Она ответила ему: [Что делает тебя таким самоуверенным?].

Цзи Сию тут же ответил: [Забыла, как умерла твоя мать? Ты забыла, как мой отец воспитывала тебя долгие годы после ее смерти?].

Глядя на бездушный текст на экране телефона, глаза Цзи Ляньсин покраснели, и она не смогла сдержать слез. У Цзи Сию не было сердца, почему он упомянул ее мать? Смерть ее матери – это сожаление, о котором она сейчас не может не думать.

Цзи Ляньсин посмотрела в окно: шумный город казался бесконечным, высотные здания несли в себе очарование денег и игры во власть, но все это не имело к ней никакого отношения, ей здесь не место. Если бы только ее мама была жива, она была бы готова остаться в том маленьком городке и жить с ней до старости. Жаль, что ее больше нет.

На экране вновь появилось сообщение: [Я спросил, комплексная услуга по организации похорон составляет не менее пятидесяти тысяч юаней].

Цзи Ляньсин вытерла слезы и без колебаний заблокировала незнакомый номер.

Ты заставляешь меня чувствовать себя плохо

Что касается дяди, то, когда мама Цзи Ляньсин болела, у них совсем не было денег, тогда они одолжили их у дяди Цзи Ляньсин, хотя тетя Цзи Ляньсин была категорически против: она всячески противилась этому и создавала проблемы, в конце концов, эти деньги были отданы как заем. Позже, когда мать Цзи Ляньсин умерла, дядя изо всех сил старался поддержать Цзи Ляньсин без всяких слов. Теперь же он умирает, половина его тела уже была в земле*, но у него не было денег даже на покупку гроба, эти мысли отражали всю плачевность и нелепость ситуации. Цзи Ляньсин было очень грустно. Если бы она могла, она бы очень хотела отплатить ему. В конце концов, он был ее единственным родственником.

*(прим.пер.: метафора ”половина тела была закопана в земле” – значит, человеку осталось жить недолго)

Что касается денег, то Цзи Ляньсин не могла обратиться к Цзян Шу снова, если она сделает это, то будет чувствоваться себя по-настоящему нищей.

Цзи Ляньсин была так расстроена, ей было ненавистно, что железо не может стать сталью*, она так сильно ненавидит Цзи Сию, он чрезмерно ленив и не делает что должен. Если бы Цзи Сию был более упорным в свои студенческие годы, ему не пришлось бы прожигать свою жизнь, отсиживаясь дома и работая от случая к случаю, как сейчас.

*(прим.пер.: “железо это железо, сталь это сталь – китайская идиома, которая описывает недовольство железом (качествами человека), но в то же время нет способа превратить железо в сталь, т.е. по сути, это выражение чувств неудовлетворенности кем-то (железом), кто не оправдывает ожиданий (не может стать лучше – сталью)

Вернувшись к работе, Цзи Ляньсин пошла попросить отпуск у своего начальника и решила отправиться ранним утром следующего дня. Все остальное время она была рассеянна и совсем не могла не думать о своем дяде. Он так напоминал ей ее собственную мать. Почти те же эмоции одолевали ее. Еще одна жизнь подошла к своему концу. А Цзи Ляньсин была бессильна против смерти, против того, что жизни покидали ее, уходя в другой мир, и она не могла вернуть их обратно, даже если бы захотела.

Деньги – только деньги? Судя по тону Цзи Сию при разговоре, она боялась, что даже миллиона долларов не хватит, чтобы спасти дядю.

– Кажется, скоро пойдет дождь, – сказал кто-то в офисе.

Цзи Ляньсин посмотрела в окно, увидев, как с другого конца города надвигались темные тучи. Плотные облака скрывали из виду высотные здания, они казались тяжелыми, давящими на ее сердце. Дождь только собирался, но прямо сейчас было еще солнечно.

Через минуту или две с неба обрушился сильный ливень. И только тогда на телефоне выскочило сообщение: [По данным метеостанции, ожидается, что с пятого по седьмое число в этом месяце будут непрерывные сильные дожди. Высока вероятность гроз с 16:00 до 22:00. Будьте внимательны и осторожны!].

Цзи Ляньсин смахнула оповещение и положила телефон на стол, чувствуя сильную головную боль. Вспышка молнии пронеслась по серо-черному небу, словно вырванный корень, охватив весь город.

–  Бум!! Бум!!!  – несколько робких девушек сдержанно вскрикнули, зажимая уши.

Цзи Ляньсин сделала глоток воды, чтобы успокоиться от потрясения. Бог изменчив и коварен. Дождливая погода наступила очень рано этой осенью и была совсем непредсказуема. Пугающе постоянно слышать гром и чувствовать темноту за окном еще днем. Когда Цзи Ляньсин жила в маленьком городке, то часто сталкивалась с грозами, так что и сейчас они  не были для нее неожиданными.

В это время экран ее телефона загорелся, кто-то позвонил, но лишь на мгновение, а затем сразу же повесил трубку. На этот раз это был не надоедливый Цзи Сию, а Цзян Шу.

[Ты можешь прийти?] – Цзян Шу тут же отправила сообщение.

Наверх? Сейчас? Во время работы? Ей нужно идти на собрание отдела через двадцать минут.

[Что случилось, госпожа Цзян?] – ответила Цзи Ляньсин.

Выждав десять минут, она не дождалась ответа Цзян Шу. Остается только десять минут. Цзи Ляньсин, которая всегда ставила работу на первое место, в итоге предпочла Цзян Шу, а не встречу. Она отпросилась у главменеджера, сославшись на плохое самочувствие, после чего сразу же направилась на двадцать восьмой этаж. Девушка немного беспокоилась о Цзян Шу, хотя и не понимала, почему ее попросили подняться наверх во время работы. Стоя в лифте, Цзи Ляньсин немного отвлеклась: Когда это началось? Даже будучи обычными любовниками, она и Цзян Шу, казалось, были привязаны друг к другу намного сильнее. Хотя в прошлом они были сами по себе, сейчас они прочно переплели свои жизни. Если все так и продолжиться, не выйдет ли из этого что-то плохое?

По прибытию на двадцать восьмой этаж, Цзи Ляньсин мигом бросилась в офис Цзян Шу, не успев поздороваться с девушкой за стойкой регистрации. В тот момент, когда она открыла дверь, Цзи Ляньсин увидела Цзян Шу, сидящую на стуле, прикрывавшую глаза ладонью, ее выражение лица не было видно.

– Госпожа Цзян?

Цзян Шу подняла голову, ее губы побелели, а в глазах был неприкрытый страх.

– Что с вами? – Цзи Ляньсин подбежала к Цзян Шу.

– Пока не подходи! – Цзян Шу остановила ее и закрыла лицо рукой, как будто не хотела, чтобы Цзи Ляньсин ясно видела выражение на ее лице.

– Госпожа Цзян?

– Не говори ничего. – Скомандовала ей Цзян Шу.

Цзи Ляньсин замерла на своем месте и тихо посмотрела на Цзян Шу, она никогда не видела начальницу такой раньше. Она как будто чего-то избегает, чего-то боится, что-то скрывает, но что? Цзи Ляньсин действительно хотела узнать, но если Цзян Шу не хотела говорить об этом, следовательно, никто не должен знать.

Огромный офис казался пустым и одиноким. Мрачные облака за окном затемняли освещение кабинета. Фигура Цзян Шу выглядела слабой и беспомощной в сером окружении. Она сидела за столом, как будто была в ловушке. Что-то тяжелое обвилось вокруг ее плеч, от чего выражение на лице стало еще более болезненным.

– Госпожа Цзян? – окликнула ее Цзи Ляньсин.

Цзян Шу покачала головой и по-прежнему отказывалась позволить Цзи Ляньсин подойти.

Молния снова сверкнула за стеклянным окном, на этот раз вспышка была сильнее, чем в прошлый раз, как будто в следующую секунду раздастся очень сильный гром. Цзян Шу была в ужасе, а за окном в очередной раз дважды сверкнула молния, плечи Цзян Шу задрожали. Цзи Ляньсин уловила это. Ей потребовалась всего секунда, чтобы понять, что Цзян Шу боялась грома, и это был не обычный страх. За несколько секунд до того, как прозвучал гром, Цзи Ляньсин проигнорировала приказ и подошла, чтобы обнять Цзян Шу. Это был первый раз, когда она взяла на себя инициативу и заключила Цзян Шу в объятия.

Коснувшись руки Цзян Шу, Цзи Ляньсин почувствовала ладонью холод. Все тело Цзян Шу слегка дрожало, страх на ее лице вовсе не выглядел притворным.

– Не бойтесь, – Цзи Ляньсин обняла ее, и Цзян Шу не сопротивлялась, – вы боитесь грома?

– Немного. – В конце слова раздалось пронзительное громыхание, от чего Цзян Шу закрыла глаза, в ее голове вспыхнули воспоминания: глубокая ночь, гроза, автомобильная авария и его окровавленная фигура. – Я не…

Когда она говорила, ее лицо побелело словно бумага. Цзи Ляньсин заметила холодный пот не ее лбу, вытерла его и утешила ее: «Не бойтесь, страх – это нормально. Я буду рядом. Я защищу вас, теперь вы в безопасности». Цзи Ляньсин крепко обняла Цзян Шу.

Цзян Шу наклонилась к Цзи Ляньсин и почувствовала тепло в ее руках. Слушая мягкие слова, Цзян Шу успокоилась. По крайней мере, она почувствовала, что теперь в безопасности. Болезненные воспоминания постепенно рассеялись, оставив после себя лишь тяжелое дыхание, от чего Цзян Шу глубоко вздохнула и изо всех сил старалась успокоить свои эмоции.

– Всякий раз, когда начинается гроза, я начинаю думать о своем брате. – Этот брат Цзян Шу, о котором Цзи Ляньсин слышала, но никогда не видела, – Он умер. Он умер в очень дождливую, громкую и полную молний ночь. Той ночью мы оба должны были умереть, нет, скорее я заслужила смерть.

Цзи Ляньсин только слушала и не задавала вопросов, не зная с чего начать. Еще одна смерть, звучавшая как что-то случайное. Она понимает это чувство. Если любимый человек сделает первый шаг, независимо от того, связан ли он с вами или нет, в ее сердце всегда будет горечь, беспокойство на всю оставшуюся жизнь. Например, Цзи Ляньсин сама постоянно думает о своей матери каждый раз, когда оказывается в больнице. Эти чувства проникли в ее плоть и кости, они будут с ней до того дня, когда она сама не войдёт в могилу.

– Госпожа Цзян, не бойтесь, – Цзи Ляньсин похлопала Цзян Шу по плечу и прошептала в утешение, – прошлое остается в прошлом.

– Конечно, это так, но время от времени оно возвращается. – Цзян Шу закрыла глаза и почувствовала тепло рук Цзи Ляньсин, от которых исходил тонкий аромат инжира, облегчавший чувство страха.

Цзян Шу оперлась на руки Цзи Ляньсин и тихо вздохнула, вспоминая о  смерти брата. Вина всегда мучила ее, вызывая невероятные чувства, ссора той ночи была действительно ненужной.

– Нужно немного посидеть в тишине и успокоиться, госпожа Цзян.

Цзи Ляньсин усадила Цзян Шу на диван, нежно похлопывая ее по спине.

– Госпожа Цзян, жизнь нелегка, жизнь и смерть непредсказуемы. Мне только что позвонил Цзи Сию. Мой дядя не должен был умереть, но все случилось всего за два последних дня, – хотя ее голос был спокойным, для нее это был способ перестать сопротивляться реальности, – Если он умрет, значит, в этом мире не останется ни одного родного мне человека. В последний раз так ушла моя мама, она тоже умерла, поэтому я понимаю, что вы чувствуете.

Цзи Ляньсин подавила свои эмоции и сказала Цзян Шу: «Завтра я поеду домой, после чего у меня, возможно, никогда не будет дома, куда я могла бы вернуться». Они посмотрели друг на друга. Цзян Шу смотрела в глаза девушки с глубокой печалью. Она не знала, что пережила эта маленькая девочка, но ее жизнь, должно быть, была очень тяжелой.

Эмоции Цзян Шу утихли, она и Цзи Ляньсин были вместе. Холод ладоней Цзян Шу сменился теплом. Это тепло принадлежало Цзи Ляньсин.

– Все в порядке, госпожа Цзян, не бойтесь, когда в будущем разразится гром, я буду рядом.

Цзян Шу была немного тронута, услышав это, намерения Цзи Ляньсин были настолько чистыми и искренним, что трогали до самой души.

– Что, если тебя не будет рядом? – спросила ее Цзян Шу.

– Тогда посмотрите в небо и встретьте свой страх лицом к лицу. Если я тоже буду в городе, я посмотрю на небо вместе с вами, а это значит, что я рядом.

«Она будет смотреть на небо вместе со мной, – подумала Цзян Шу, – если я буду думать так, это поможет мне успокоиться».

– Спасибо, Ёжик.

Цзян Шу подумала о том, что сказал Ли Сянъянь в полдень. Это было действительно смешно. Если Канарейка влюбилась в Золотого Мастера, то эта Канарейка, должно быть, достаточно глупа. Но сейчас встает другой вопрос, есть ли в этом мире Золотые Мастера, увлеченные Канарейками? Она не знала почему, но этот вопрос возник в голове, она не стала слишком много думать о причинах. Цзян Шу потребовалось две секунды, чтобы отрицать такуювозможность. Она чувствовала, что ни один Золотой Мастер в мире не будет настолько глуп, чтобы влюбиться в игрушку. Другие не стали бы, и она тоже.

На улице все еще шел дождь, воздух был пропитан прохладой. Цзи Ляньсин сидела рядом с Цзян Шу, крепко держа за руку. Пальцы Цзян Шу были тонкими и белыми. Такого прикосновения Цзи Ляньсин никогда не смела ожидать в прошлом. Она словно  в трансе смотрела на кончики своих пальцев: края ее аккуратно ухоженных ногтей, похожих на маленькие полумесяцы, приобрели здоровый розовый цвет. Рука Цзян Шу больше не была холодной, но Цзи Ляньсин не хотела расцеплять руки. Она думала, что в этот момент Цзян Шу нуждалась в ней еще немного, возможно она нужна ей чуть больше времени?

– Госпожа Цзян, –  Цзи Ляньсин опустила голову.

– А? –  Цзян Шу искоса посмотрела на нее, пока худое лицо закрывали неряшливо висящие пряди волос.

–  Я тоже хочу обнять вас, можно?

Цзян Шу на мгновение была ошеломлена и сказала: «Конечно, можно». Она раскрыла руки и крепко обняла Цзи Ляньсин. Цзи Ляньсин прижалась к рукам Цзян Шу, обвила руками ее шею и закрыла глаза. Она хотела немного отдохнуть. Немного уставшая, она все еще не знала, где она могла бы раздобыть пятьдесят тысяч юаней для своего дяди. Если бы у него не было даже могилы, Цзи Ляньсин бы корила себя за это всю оставшуюся жизнь с тяжелым чувством вины. Что касается Цзи Сию, то этот ублюдок, несмотря ни на что, ненадежен, он не стоил и двух центов.

– Ёжик, тебе грустно?

Цзи Ляньсин ничего не сказала и кивнула в объятиях Цзян Шу.

– Думаешь, жизнь слишком трудна? –  Цзи Ляньсин снова покачала головой. – Позволь мне тебя крепко обнять, –  Цзян Шу крепко обняла ее и прошептала на ухо. – Будет ли тебе лучше, если я обниму тебя?

Цзи Ляньсин по-прежнему ничего не говорила, ерзая головой в очередной раз. Ее руки повисли на шее Цзян Шу, от чего Цзян Шу почувствовала зуд в сердце.

– Иногда ты заставляешь меня чувствовать себя плохо, –  Цзян Шу приобняла ее за талию, придвинулась  и поцеловала кончик уха Цзи Ляньсин.

Теплый воздух коснулся ушей Цзи Ляньсин, тепло распространилось по ушам, приятный аромат разлился в воздухе.

Рука Цзи Ляньсин на шее Цзян Шу сжалась. Она наклонилась к рукам Цзян Шу, прижавшись своей половиной лица к лицу Цзян Шу. Мысль снова пришла ей в голову. Было бы здорово, если бы они были возлюбленными, а не любовниками. Так бы она могла свободно выражать свою симпатию и влюбленность, обязательно бы взяла на себя инициативу, чтобы поцеловать и приблизиться к Цзян Шу.

–  Госпожа Цзян, вам не о чем грустить, –  она сдерживала свои эмоции, но ее голос все еще дрожал, –  мы можем просто обняться.

Цзи Ляньсин чувствовала, что объятий было достаточно, и боялась, что ее затянет в водоворот Цзян Шу, и она никогда не сможет выбраться.

Сделавший фото человек, останется на фотографии

После работы Цзи Ляньсин не вернулась в дом Цзян Шу, а поехала в  «Третий двор семьи Сун», чтобы собрать вещи и подготовиться к завтрашнему отъезду.

Ранним утром следующего дня все еще шел дождь, Цзи Ляньсин встала рано и помчалась на станцию. Ее родной, небольшой уездный городок находился недалеко от города «N», и поездка на скоростном поезде заняла около двух часов. Это был первый раз, когда она вернулась домой за последние три года, как она окончила первые курсы университета. На это было две причины: ей нужно было работать во время летних каникул, а во время последнего возвращения на зимних каникулах, мать Цзи Сию так смотрела на нее, что Цзи Ляньсин просто не возвращалась долгие годы. По пути она проехала еще один город, где медицинские условия мало чем отличались от тех, что в были в городе «N», там дядя Цзи Ляньсин когда-то лечился, но отказавшись от дальнейшей госпитализации, вернулся домой. Как и сказал Цзи Сию, дяде недолго осталось. Сердце Цзи Ляньсин наполнилось страхом, когда она подумала об этом.

Два часа спустя скоростной поезд остановился в округе Луор, Цзи Ляньсин сошла на станцию и обнаружила, что маленький уездный городок мало чем отличается от того, что было несколько лет назад. Некоторые строения все еще относятся к старым временам, в центре города строятся новые здания, есть уличные торговцы, магазин лапши – все тот же магазин лапши, и старая дорога – все та же старая дорога, но все же неподалеку появился новый парк. Цзи Ляньсин слышала, что в следующем году в округе будет реконструкция, к тому времени большую часть парка придется снести. Но даже сейчас, местность очень бедная.

Цзи Ляньсин остановила рикшу на велосипеде: «Дядюшка, сколько стоит поездка в деревню Фэй Цянь?». У мужчины было доброе выражение лица, он разжал ладонь и показал ей цифру «пять» на пальцах. Цзи Ляньсин села на заднее сидение внутри повозки. Когда-то давно, когда Цзи Ляньсин была еще ребенком, ее матери очень нравилось кататься на рикшах. Будучи ребенком, Цзи Ляньсин всегда увлеченно наблюдала за ногами водителя, пока он правил транспортным средством: из-за столь долгого кручения педалей – мышцы живота и ног каждого водителя были очень сильными. Эта поездка не была исключением. Она с ослеплением взглянула на ноги водителя, который оказался очень старым, до такой степени, что ему было тяжело дышать во время движения.

Через десять минут мужчина остановился: «Девушка, мы на месте, – он вытер пот с лица, еще раз посмотрел на Цзи Ляньсин и спросил ее, – откуда ты вернулась?».

– Из города «N», – Цзи Ляньсин достала банкноты и протянула их ему.

– Неплохо, неплохо, вернулись из большого города.

– Спасибо, дядюшка, за вашу тяжелую работу, – Цзи Ляньсин не стала развивать разговор, ей нужно было спешить домой.

Войдя в деревню, ее сразу же заприметили несколько тетушек, рассматривая ее с ног до головы; как всегда, они очень любопытны, когда встречают новые молодые лица.

– Это Толстушка Цзи? – взволнованно спросила одна тетушка в толпе, говоря на диалекте.

– Да, да, да! Похожа на водного духа!

– Молодая девушка уже давно перестала быть толстушкой, а ты все еще говоришь об этом! – Тетя улыбнулась и посмотрела на Цзи Ляньсин, ее глаза, казалось, говорили, что она очень хорошо выглядит после стольких лет.

Цзи Ляньсин смогла смело поздороваться. Она знала всех этих женщин: Чжао Син Ян, Ван Эр Ма и тетя Фан – все были свидетелями того, какой толстой она была в детские годы.

– Тетушка, сейчас все хорошо, – Цзи Ляньсин тоже ответила на диалекте.

– Ой! – лицо тетушки Фан показалось огорченным, – Ты вернулась, чтобы заняться делами своего дяди? Твой брат не заботится ни о чем, каждый день ведет себя как второсортный бандит.

Возвратившись в родные края много лет спустя, Цзи Ляньсин, услышав местный диалект, почувствовала что-то очень близкое, знакомое, но в тоже время чувствовала себя чужой. Люди в ее родном городе были очень радушны, гораздо более восторженные, они напоминали ей ее детские годы.

– Он всегда был таким, и я ничего не могу с этим поделать.

Обменявшись любезностями, Цзи Ляньсин ускользнула от всеобщего беспокойства. Они приняли это с благими намерениями, сейчас бесполезно говорить что-то лишнее.

Цзи Ляньсин подошла к дому своего дяди, начинающегося с ветхого двора, с беспорядочно растущими повсюду сорняками, как у старика, который давно не брился. Хотя дворик и был ветхим, выглядел он внушительно большим, если бы только было малейшее желание ухаживать за ним, было бы неплохо. Дом был самым обычным из черепицы, когда Цзи Ляньсин вышла во двор, она наступила на мох и чуть не поскользнулась. Входная дверь была открыта, лампочка не горела, но даже при дневном свете было немного темновато.

– Цзи Сию… – позвала Цзи Ляньсин вглубь дома.

Он снова позвала, на этот раз мать Цзи Сию: «Тетушка, я вернулась». Из комнаты вышла женщина ростом около ста шестидесяти сантиметров, с ужасным выражением на лице землистого цвета, время отняло у нее молодость и красоту, оставив глубокие морщины. Женщина держала в руке миску с кашей, она взглянула на Цзи Ляньсин и недовольно сказала: «Я вернулась, я вернулась. Зачем кричишь? Не знаешь, как войти?».

Цзи Ляньсин подошла к дому и спросила ее: «Он в дальней комнате?».

– Теперь, раз ты знаешь, то зачем приехала? Все умирают, белоглазая ты волчица.

Конечно же, именно это Цзи Ляньсин почувствовала, когда вернулась домой. Мать Цзи Сию – Ван Сяо Ли, злая и язвительная женщина, способная опустить каждого, оставаясь верной только своему драгоценному сыну. Когда Ван Сяо Ли сказала это, Цзи Ляньсин ни на йоту не почувствовала себя плохо. Эта женщина как будто забыла, что в этот момент ругает единственного человека в деревне, сдавшего главный государственный экзамен, самого многообещающего и меньше всего заслужившего, чтобы его называли белоглазым волком, ведь Цзи Ляньсин намного лучше, чем Цзи Сию, ее биологический сын.

– Я… – Цзи Ляньсин хотела заговорить, но проглотила слова, как только они достигли ее губ.

Забудь об этом, почему ее вообще это заботит? Ее дядя и Ван Сяо Ли были результатом брака по расчету, и они совершенно не могли ладить. Отношения между этой парой всегда были плохими.

Под пристальным взглядом Ван Сяо Ли — Цзи Ляньсин направилась в спальню. Стоя у двери, Цзи Ляньсин глубоко вздохнула, опасаясь, что не сможет принять то, кем стал ее дядя сейчас.

– Дядя, я вернулась, – она сначала заговорила, а затем вошла в комнату.

В комнате горел тусклый свет, а на кровати лежал худощавый мужчина. Его волосы выпали из-за химиотерапии, его скулы были выпуклыми, он был очень тощим, а глаза были уставшими. Его внешний вид так отличался от того, что помнила Цзи Ляньсин. Всего за четыре месяца болезнь превратила его из сильного мужчины средних лет в дряхлого старика, и он похудел как минимум на десяток килограмм. Его дыхание стало очень слабым, но грудная клетка все еще поднималась и опускалась, дыхание было неторопливым, настолько медленным, что казалось, что он почти не дышит.

Глаза Цзи Ляньсин стали красными. Ранее ей сказали, что дяде стало немного лучше, и в последний их разговор он говорил, что медленно выздоравливает.

– Дядя… – Цзи Ляньсин подошла к краю кровати, ее слезы падали на простыни.

Она увидела, что его руки стали невероятно тонкими, она могла бы держать их обе в одной ладони, а тыльные стороны его рук были целиком изрезаны линиями вен. Мужчина закрыл веки, но пальцы его шевелились, его губы тряслись, но рот понятия не имел что говорит.

– Дядя, я вернулась, – Цзи Ляньсин взяла его за руку и повторила это предложение ему на ухо.

– Привет, моя хорошенькая пухляшечка, – Его голос был слаб, глаза не могли открыться, хотя он и старался их открыть.

Цзи Ляньсин больше не могла этого терпеть и отвернулась, чтобы вытереть слезы.

– Не плачь, – дядя протянул руку и нежно похлопал Цзи Ляньсин по тыльной стороне ладошки, – Милая моя, там, в коробке есть конфетки, возьми немного.

Когда Цзи Ляньсин услышала «возьми конфетки», она больше не могла сдерживаться, слезы хлынули по щекам, ее зрение стало размытым, а внешне она сильно покачивалась. Коробка конфет была сюрпризом, подаренным ей дядей, когда она была ребенком: если она случайно открывала коробку, в ней всегда были сладкие конфеты.

– Прости, это моя вина, что я не могу исполнить долг как сын, дядя, я белоглазая волчица, мне нужно было вернуться давным-давно, – плечи Цзи Ляньсин сильно дрожали, ее сердце болело, пока она продолжала сильно плакать.

Она сожалела, что не возвращалась, чтобы увидеть его на выходных. Она не должна была избегать встречи с ним, только потому, что не хотела видеть Ван Сяо Ли.

Следовало ли ей чаще видеться с ним и следить за тем, насколько он здоров? Насколько хорошо он выздоравливает? От его постельного белья исходил сильный запах лекарств, его кожа источала зловоние, как и его тело и органы, давая ощущение, что и его душа умирала.

Дядя понял слова Цзи Ляньсин, но продолжал качать головой и использовал оставшиеся силы, чтобы погладить Цзи Ляньсин по руке.

– Ох, это не твоя вина, нет, я не виню тебя, все хорошо. Конфеты, конфеты… – дядя вздохнул, делая передышку, а затем продолжил, –  в коробке конфет лежит конверт, посмотри, посмотри…

В маленькой обшарпанной комнатушке было очень тускло. На старомодном шкафу стоял железная коробка, десять лет назад она была наполнена любимыми конфетами Цзи Ляньсин. Вкус белого персика, вкус кукурузы, вкус зеленого яблока… Теперь появилось еще два запаха: один – запах лекарства, другой – запах гнилой плоти. В тусклом свете Цзи Ляньсин увидела желто-белое письмо, которое написал ей ее дядя, десять лет назад он тоже был культурным и образованным человеком:

«Цзи Ляньсин, если ты можешь прочитать это письмо, это означает, что я уже близок к господней яме. Когда я писал это письмо, я только-только получил заключение медицинского обследования. В больнице мне сказали, что болезнь находится в последней стадии и что в будущем мне понадобится химиотерапия. Я выберу химиотерапию. Смотря полчаса в зеркало, я разговаривал со своими волосами, потому что я не хотел прощаться с ними. На самом деле смерть не страшна. Я говорила тебе это, когда твоя мама умерла, и я хочу сказать это и сейчас. Даже если мы разлучимся, мы все равно будем с тобой. Цзи Ляньсин, ты хорошая девочка, но на тебя выпало слишком тяжелое бремя. Есть некоторые вещи, которые тебе не следует нести. В учении нет ничего плохого. Если ты не учишься, ты легко можешь стать такой, как Цзи Сию. Триста тысяч юаней, полученные шесть лет назад, твоей матерью –  нельзя назвать займом. Твоя мать тоже моя родственница. Это нельзя считать заемом, это подарок. В коробке еще тридцать тысяч юаней, пять тысяч из которых ты отправила мне со своей первой стипендии, а оставшиеся двадцать пять тысяч юаней – твое приданое. Изначально я хотел дать больше, но прежде чем накопить достаточно денег, я уже ослаб. Я не могу представить, как ты женишься, но я хочу, чтобы ты была счастлива». На оборотной стороне конверта была подпись: «Кремируй меня, оставь половину моего праха на земле, а оставшуюся половину развей в реке Джинэ. Я пойду играть в шахматы с твоим отцом». Вместо подписи было не имя, а еще одна строка: «У меня есть еще кое-что, что я могу тебе передать, но пока не могу сказать. Помни: не будь мягкосердечна, получив что-то подобное. Это принадлежит только тебе».

Цзи Ляньсин разрыдалась пуще прежнего. Она не могла сдержать слез. На самом деле дядя написал это письмо несколько месяцев назад.

Ей давали стипендию в размере восьми тысяч юаней, и она отправила ему пять тысяч юаней на покупку одежды и сигарет, чтобы он мог позволить себе все – что хотел. Она не слишком много думала об этом, хотела отплатить ему самым прямым способом. В результате у него не хватило денег даже на собственное лечение, но он все еще выделил ей приданое в размере двадцати пяти тысяч юаней.

Он был ее единственным оставшимся родственником. Цзи Ляньсин плакала так сильно, что ей стало трудно дышать. Ее затягивало в глубокое море, и она продолжала тонуть в нем, задыхаясь.

Почему уходят люди, которые к ней добры? Когда ей было шесть лет, ее отец упал в реку во время рыбалки и не был найден, хотя все были уверены, что он был умелым пловцом. Ее мама заболела лейкемией в год главных вступительных экзаменов, и Цзи Ляньсин пришлось бросить подготовку. Теперь же, когда ей только исполнилось двадцать четыре года, она думает, что жизнь может тронуться в ином направлении, ведь даже последнее желание ее дяди было направлено на ее благополучие.

– Почему ты так торопишься? – Цзи Ляньсин была рядом с кроватью и плакала, – Я буду плакать, когда ты уйдешь. Никто не будет любить меня, и заботиться обо мне.

– Маленькая Пухляшечка, я не могу больше ждать, – Дядя посмотрел на Цзи Ляньсин, выдохнул последний раз и сказал, – может быть, на этот раз мне придется уйти по-настоящему.

Дыхание его было слабым, из носа вырывалась последняя очень тонкая попытка выдоха, забирая все и не оставляя после себя ничего.

В комнате было очень тихо, Цзи Ляньсин опустила голову и не отпускала руки дяди. Коробка конфет рядом с ним была наполнена конфетами со вкусом белого персика, кукурузы и зеленого яблока, вместе с банковской картой и детской фотографией Цзи Ляньсин.

Когда-то он был активным молодым человеком своей эпохи и владел ретро-камерой. Пятнадцать лет назад, в тот день Цзи Ляньсин плакала и искала своего отца, а он взял ее за руку, подвел под вишневое дерево и сказал ей:

– Цзи Ляньсин, я твой дядя и брат. Не бойся. Я твой дядя и твой отец. Давай же, позволь мне сфотографировать тебя… Твоя мама купила тебе такие красивые кожаные туфли... Когда ты улыбаешься, они выглядят еще милее... Я научу тебя говорить баклажаны... Баклажаны… – юная Цзи Ляньсин ухмыльнулась, подняла руку и сделала жест.

На фотографии остались не только ее маленькие красные кожаные туфельки, но и человек, который сделал это фото.

Не шевелись.

Когда люди вынуждены взрослеть? Вероятно, это случается в то время, когда им совсем не на кого положиться. В день смерти дяди Цзи Ляньсин, его жена – Ван Сяо Ли сказала, что Цзи Ляньсин была предвестником катастрофы, сказав, что ее муж мог прожить еще несколько дней, если бы Цзи Ляньсин не вернулась. Люди в деревне же поговаривали, что дядя Цзи Ляньсин затаил дыхание, ожидая возвращения племянницы, это означало, что в его сердце осталось место только для нее. Должно ли это быть чем-то хорошим или плохим, Цзи Ляньсин не чувствовала ничего, услышав такие слова. Она была занята похоронами, а у каждого на счет кремации и захоронения было свое собственное мнение.

– Кремация? Вы действительно хотите кремации? Мы такое не делаем.

– Сестрица Цзи, в этом нет ничего хорошего.

– Почему бы вам не кремировать дядю, а после собрать на это деньги? Как вы думаете, от его сына будет польза?

– Разве не все равно, кремируют его или нет? Разве сейчас твоя очередь говорить? Я уж точно не посторонний, чтобы молчать.

Что бы они ни говорили, Цзи Ляньсин было все равно: она взяла тридцать тысяч юаней со счета своего дяди и позаботилась о его последних делах. По сельским обычаям умерший должен оставаться в теле не более семи и не менее четырех дней. Цзи Ляньсин выбрала четыре дня для прощаний.

Многие люди пришли выразить свои соболезнования, большинство из них оставляли похоронные конверты на сумму от ста до двухсот юаней, но даже будучи такой маленькой деревней, конечная сумма приближалась к десяти тысячам юаней.

Несмотря на сопротивление некоторых людей, Цзи Ляньсин выбрала для дяди кремацию. Согласно последнему его желанию, половина праха была развеяна Цзи Ляньсин в реке Джинэ, а другая половина была захоронена в могиле.

Деревенский мастер по фэн-шую помог правильно организовать место захоронения. Он не брал никакой платы. В конце концов, Цзи Ляньсин заплатила только двадцать тысяч за землю. Оставшиеся десять тысяч юаней целиком были потрачены на прочие мелочи.

Ван Сяо Ли сначала была грустна, но на третий день она уже не казалась такой, потому что в траурном зале она, в самом деле, покрикивала на людей, принуждая их играть в маджонг. Больше всего обсуждали Цзи Сию, будто бы он мертв, и вовсе не сын умершего. С того дня, как начались и закончились похороны, Цзи Сию ни разу не появился. Сделав почти сотню телефонных звонков, Цзи Ляньсин сдалась. Пять дней спустя Цзи Ляньсин взяла коробку из-под конфет и села на скоростной поезд обратно в город «N». Ей было сложно уловить собственные эмоции. Возможно, ее и одолевали сильные чувства, однако у нее совсем не было сил обратить на это внимание, поскольку она была крайне измотана после многодневного дежурства на похоронах.

Высокоскоростной поезд медленно набирал скорость. Цзи Ляньсин прислонилась лбом к оконному стеклу, глядя на суетный пейзаж за окном. Ее взгляд не был сфокусирован ни на чем. Стремительное, необузданное и мимолетное тепло уносилось ветром в осень, оставляя на небе только опадающие листья, в этом в маленьком уездном городке. Постепенно пейзажи маленького уездного города исчезли из вида и в конечном итоге превратились в высотные здания, знаменуя возвращение в город «N».

В последние дни Цзян Шу не прекращала общение. Цзи Ляньсин могла многое сказать, но ее желание выражать свои мысли было крайне мало. Цзян Шу почти всегда задавала вопросы, оставляя за Цзи Ляньсин только ответы.

Сойдя со скоростного поезда, Цзи Ляньсин взяла такси до Третьего двора Сун. Первым делом, сразу после возвращения домой, она пошла спать. У нее было только одно желание: выбросить все из головы и хорошо выспаться.

*

Цзян Шу не видела Цзи Ляньсин почти неделю. Она понимает, что у Цзи Ляньсин есть дела поважнее, но сейчас она очень скучает по ней. Цзян Шу хочется утешить, обнять, посмотреть как Цзи Ляньсин ест, или просто встретиться с ней один раз, чтобы облегчить чувство тоски.

Цзян Шу отправила сообщение Цзи Ляньсин в три часа дня, а уже было восемь вечера, на той стороне так и не последовало ответа. Поэтому Цзян Шу не могла не волноваться: Цзи Ляньсин, вроде говорила, что вернется сегодня, так почему же она до сих пор не ответила ни на телефонный звонок, ни на сообщение?

После работы Цзян Шу поехала прямиком домой. Она очень надеялась, что сможет увидеть Цзи Ляньсин, когда вернется. Она дала ей ключ, но ее все еще встречала пустая гостиная: Ёжик еще не вернулся, где же ты тогда? Цзян Шу поставила сумку, легла на диван и достала мобильник, чтобы проверить историю чата с Цзи Ляньсин. Было всего несколько приветственных сообщений и голосовых звонков, длящихся не более двух минут. Цзян Шу звонила Цзи Ляньсин почти каждый день, но Цзи Ляньсин говорила очень мало, казалось, она стала молчаливой и не такой жизнерадостной, как была раньше.

Тот активный человек, похоже, вовсе не был таким. Цзян Шу вспоминала, как впервые встретила Цзи Ляньсин. Девушка не выглядела как яркий человек. Она была одета в дерзкую одежду, с пронзительным взглядом, источающая чувство отчуждения с головы до пят, что совершенно не соответствовало теплой натуре. Однако потом были моменты, когда девушка светилась, и иногда улыбалась глазами. Та застенчивая улыбка в сочетании с яркими глазами напомнила Цзян Шу о первой снежинке, упавшей зимой, холодной и чистой. Даже тая на ладони вашей руки – она по-прежнему впечатляет.

Это действительно была тоска по Цзи Ляньсин, со временем только стремительно возрастающая, так сильно, что прикрывая глаза, лежа на диване, образ Цзи Ляньсин появлялся в сознании: позвонить ей? – Цзян Шу открыла номер телефона Цзи Ляньсин, но колеблясь, так и не позвонили. Вместо этого она нажала на текстовое сообщение, первое, которое все еще было в диалоге с момента их первой встречи в отеле.

Цзян Шу начала думать: если бы они не были в таких отношениях, каким бы человеком была Цзи Ляньсин? Такие мысли редко возникали у Цзян Шу в голове, ведь из-за своего отстраненного и эгоцентричного характера, большая часть времени была занята мыслями о самой себе, а не о других. Поэтому, когда она начала думать о Цзи Ляньсин, не было ни малейшего понятия о том, с чего стоит начать.

Взгляд вернулся к экрану телефона. После нескольких колебаний Цзян Шу наконец набрала номер Цзи Ляньсин. На первый звонок никто не ответил, поэтому Цзян Шу набрала номер второй раз, третий раз… Как будто эта сторона не прекратит, пока кто-нибудь не ответит. Такая Цзян Шу сама себе не нравилась, но Цзи Ляньсин, которая не отвечала на телефонные звонки, не нравилась ей еще больше. И вот, гудки прекратились:

– Госпожа Цзян… –  По голосу можно было почувствовать глубокую усталость, Маленький Ёжик, должно быть, очень сильно устал.

– Ты вернулась в город «N»?

– Я вернулась. Простите, я легла спать сразу после приезда.

– Все в порядке, – легкомысленно сказала Цзян Шу, не давая волю эмоциям, –  тогда продолжай спать.

– Хорошо, –  Цзи Ляньсин все еще была очень сонной, – могу ли я прийти завтра?

– Ладно, поспи еще немного.

Цзян Шу повесила трубку, и Цзи Ляньсин не стала задумываться об этом, отложив телефон, она продолжила спать.

Через некоторое время она прищурилась и почувствовала, что что-то не так. Она снова открыла глаза и посмотрела на время,  было уже восемь тридцать. Недосып сыграл на ней, оказалось, она уже проспала почти десять часов. Вставая, ее одолело головокружение, девушка стала искать в холодильнике что-нибудь съестное, но там было пусто.

Падение взрослого человека занимает всего лишь мгновение. Цзи Ляньсин раньше не понимала значения этих слов. Она не плакала в тот день, когда похоронили ее дядю. Она не плакала, когда Цзи Сию перед Цзян Шу вымогал двести пятьдесят тысяч юаней. Но будучи голодной, хотевшей есть, когда она открыла холодильник и ничего не нашла, ее слезам не было покоя, она присела на корточки, плача на полу. В небольшой арендуемой квартирке, Цзи Ляньсин, присевшая в углу, ее хрупкая фигура слилась с ночью, как будто бы хватило небольшого усилия, чтобы раздавить ее.

Было слишком тихо, Цзи Ляньсин хотелось, чтобы сейчас было хоть немного шумно, для нее было странно слышать собственный плач. Холодильник гудел, хотя был абсолютно пуст. Цзи Ляньсин вытащила вилку из розетки, вновь присела на корточки, крепко обняла свои колени и сглотнула горькие слезы.

–  Динь-дон-динь…

Кто-то позвонил и постучал в дверь три раза.

Цзи Ляньсин подумала, что это соседка, но вскоре поняла, что одна из них выехала, а другая работала в ночную смену, поэтому бы не вернулась сегодня.

–  Динь-дон-динь…

Еще три звонка, ритмичные и вежливые.

Цзи Ляньсин потащила свое обмякшее тело открывать дверь, не забыв спросить, кто там.

– Это я. – Голос Цзян Шу.

Цзи Ляньсин вытерла слезы и открыла дверь. Цзян Шу стояла у порога. Высокая и стройная фигура, глаза на знакомом лице смотрели на нее, будто из глубины моря. Цзи Ляньсин понимала, что скучает по Цзян Шу, у нее было очень сильное желание обнять Цзян Шу.

– Почему ты плачешь?

– Я голодная.

Цзян Шу подняла руку, в пакете были контейнеры для еды: «Я купила две порции жареной рисовой лапши неподалеку». Глядя на две порции жареной рисовой лапши, Цзи Ляньсин больше не могла сдерживаться. Она плотно сжала губы и опустила уголки рта. Она собиралась заплакать. В ее глазах были слезы, но она сдерживала их.

– Давай, Ёжик, давай я обниму тебя.

Цзян Шу подняла свободную руку и поманила к себе Цзи Ляньсин. На этот раз Цзи Ляньсин, не колеблясь, бросилась в объятия Цзян Шу, обвивая руками шею Цзян Шу, она прижалась носом к ее лицу и глубоко вздохнула. Аромат Цзян Шу был словно от редкого растения, спрятанного в далеком заснеженном краю, вдыхая его, в горле становилось холодно, но в то же время им можно было обжечь сердце. Рука Цзи Ляньсин, лежавшая на шее Цзян Шу, заставила Цзян Шу запаниковать. Когда нос Цзи Ляньсин коснулся лица, Цзян Шу отчетливо почувствовала, как участилось ее собственное сердцебиение.

Незнакомый ритм биения сердца был подобен чувству, как будто бы муравей ползал по сердцу, оставляя щекочущее чувство.

– Маленький Ёжик, ты скучала по мне? – Голос Цзян Шу был тихим и очаровательным.

–  Не знаю, может быть.

– Я так скучала по тебе, что не могла спать нормально.

Лицо Цзян Шу прижалось к лицу Цзи Ляньсин, соприкасаясь кожей, делясь теплом, заполняя пустое пространство сердца. Цзян Шу, наконец-то разгадала прелесть этой Канарейки, ее притягательность, чувство, как ее захватывала зависимость. Не видеться целый день –  ничто, не видеться два дня – тоже ничего, но не видеться целую неделю –  душераздирающе.

Она почувствовала, что Цзи Ляньсин –  это чистый маленький жасмин, в котором тычинки источали невероятный запах, а пыльца, разлетавшаяся по воздуху, создавала чарующий аромат. Протянув руку, вы можете прикоснуться к лепесткам, обнаружив, что под белоснежным цветком скрывается колючая и чарующая роза. Цзян Шу внезапно захотела попробовать и узнать, не является ли Маленький Ёжик жасмином со вкусом розы.

– Госпожа Цзян…

– Не шевелись.

Цзян Шу опустила голову, медленно приблизилась и прижалась своими губами к губам Цзи Ляньсин; чувствуя прикосновение губ Цзи Ляньсин, мягких, сладких, с легким соленым привкусом слез. Волосы Цзи Ляньсин скользнули по лицу Цзян Шу. Цзян Шу завела их за ухо, а затем приблизилась снова и проскользнула кончиком языка меж губами и зубами Цзи Ляньсин, углубляя поцелуй. Цзян Шу почувствовала, как что-то ударило ее по сердцу, возможно, это что-то, принадлежащее Цзи Ляньсин, незаметно проникло в ее сердце. Она не понимала, что это, просто чувствовала, что сердце бьется очень быстро.

Пока ты счастлива

Поцелуй Цзян Шу длился недолго, но когда он закончился, сердце все еще колотилось. В это время в коридоре послышались шаги, кто-то поднимался по лестнице, поэтому Цзян Шу опустила руки.

– Ты голодна, хочешь поесть? –  Цзян Шу помахала жареной рисовой лапшой в руке перед Цзи Ляньсин.

– Хочу, –  Цзи Ляньсин продолжала тяжело дышать, стараясь унять панику.

Когда они вошли в квартирку, их встретил запах старой деревянной мебели. Это было первое впечатление Цзян Шу о доме Цзи Ляньсин.

Войдя в гостиную, Цзян Шу обнаружила, что на входе висит только одна крайне тусклая лампа накаливания, имевшая такую маленькую мощность, что свет был очень слабым. Тут же был старомодный телевизор с большой задней коробкой, которым уже давно не пользовались. В столовой стоял обеденный стол, если бы не клетчатая скатерть, скрывавшая первоначальный вид столешницы, Цзян Шу почувствовала бы себя так, словно вернулась в 1980-е или 90-е годы. Дом действительно был старым, но каким бы древним он ни выглядел, единственное, что достойно похвалы, это его чистота и опрятность.

– Почему ты сняла комнату именно тут? – несмотря на то, что она была морально готова, Цзян Шу все же не ожидала такой внутренней планировки, все кардинально отличалось от ее представлений.

– Потому что это дешево и компания близко, – Цзи Ляньсин не думала, что это имеет большое значение, и ответила правдиво.

Цзян Шу на самом деле хотела попросить девушку больше здесь не жить и, что она сама могла бы помочь найти место намного лучше. Но эта мысль только проносилась у нее в голове, оставшись не произнесенной вслух. Интуиция подсказывала, что Цзи Ляньсин не примет помощь или, другими словами, такая «помощь» ей не нужна. Поэтому Цзян Шу пододвинула деревянный табурет, села, разложила на столе контейнеры с жареной рисовой лапшой и сразу сменила тему: «Ешь, пока она горячая. Острая и нет. Я не знаю, какой вкус тебе больше нравится, поэтому купила две. Выбирай». Цзи Ляньсин выбрала острую порцию и подтолкнула другой контейнер с не острой лапшой к Цзян Шу.

– Вы тоже ешьте.

– Я не буду есть, я буду смотреть, как ты ешь, – глаза Цзян Шу были полны радости, как будто простое наблюдение за кушающей Цзи Ляньсин, заставило бы ее почувствовать удовлетворение.

Цзи Ляньсин проигнорировала эти слова, открыла коробки и протянула Цзян Шу пару палочек для еды.

– Вы, наверное, тоже не ужинали, давайте поедим.

Цзян Шу ничего не оставалось, как взять палочки для еды, разломить их на две половинки и положить в рот пригоршню жареной рисовой лапши.

– Ну, вкусно и еще горячее. Ешь быстрее.

Цзи Ляньсин положила лапшу в рот и дважды прожевала, вкус был ей знаком. Возможно, из-за слишком долгого сна у нее пересохло в горле и, она не могла есть после пары укусов.

– Не вкусно? – спросила Цзян Шу.

– Вкусно.

– Значит у тебя плохой аппетит, – ответила за нее Цзян Шу, продолжая смотреть на нее, – как бы ты ни была несчастна, тебе все равно придется есть, можешь есть медленно.

– Угу, – Цзи Ляньсин опустила голову, вставив палочки в лапшу и, наконец, откусила еще один раз, положив все в рот.

Да, нужно есть, даже если пришло несчастье. Как бы ни была тяжела жизнь, все равно нужно есть. Будьте сильными.

Цзян Шу наблюдал, как Цзи Ляньсин спокойно ела. После внимательного наблюдения она увидела, что губы девушки стали бледнее. Она чувствовала, что Цзи Ляньсин сильно похудела всего за неделю. Ее плоские ключицы были похожи на чаши для воды. Что приносило одно расстройство.

– Ты была очень занята в эти дни. Не хочешь рассказать о своем дяде?

– Да, но я не знаю, с чего начать.

– Говори все, что приходит на ум. Если не хочешь, ты не обязана об этом говорить.

Цзян Шу действительно хотела знать, через что пришлось пройти Цзи Ляньсин за последние несколько дней. Она не понимала обычаев того родного для девушки города и не знала, сталкивалась ли она с какими-либо трудностями там. Цзян Шу думала, что это, вероятно, немного сложно, в конце концов ей самой пришлось столкнуться с высокомерием Цзи Сию.

Цзи Ляньсин ела, опустив голову, похоже, у нее не было желания разговаривать. Цзян Шу положила ломтик свинины в рисовую лапшу Цзи Ляньсин: «Кушай хорошо и побольше». Под взглядом Цзян Шу, Цзи Ляньсин заставила себя съесть полкоробки рисовой лапши, после чего отложила палочки и слегка вздохнула.

– Во время похорон Цзи Сию так и не появился, до него невозможно было дозвониться. А что касается Ван Сяо Ли, то в первый день она плакала, на второй день была занята сбором денег, а на третий день велела всем играть в маджонг.

Хотя в ее родном городе существует традиция играть в маджонг во время похорон, Цзи Ляньсин не ожидала, что Ван Сяо Ли в тот день тоже сядет за стол и будет играть.

Глаза Цзи Ляньсин встретились с глазами Цзян Шу, и она добавила: «Я думаю, она действительно улыбалась и показала свое истинное лицо в тот момент, поэтому ей совсем не было грустно». Цзян Шу услышала это и сказала, что не понимает: ей было трудно представить то, что сказала Цзи Ляньсин, хотя она уже видела бесстыдство Цзи Сию, но такие отношения существовали между  отцом и сыном? Отношения между супругами? Насколько реально такое безразличие?

– Я удивлена, госпожа Цзян, – Цзи Ляньсин покачала головой, горько улыбаясь, – Ван Сяо Ли однажды сбежала с Цзи Сию и другим мужчиной, но по какому-то странному стечению обстоятельств она вернулась через несколько дней. На тот момент Цзи Сию было уже четыре года. Я давно знала, что у них нет чувств. Позже они тоже не развелись, всё жили под одной крышей, только спали в разных комнатах.

– Невероятно, – Цзян Шу нахмурилась, выражение ее лица было совершенно шокированным.

Ей казалось, что она слушает историю из абсурдного романа феодальных времен.

– Я тоже так думаю, – Цзи Ляньсин подумала о том, что сказал один житель деревни, а затем продолжила, – но в те дни развод был очень постыдным наследством.

Цзян Шу чувствовала, что ее опыт был похож на рай и ад по сравнению с опытом Цзи Ляньсин.

– Давайте не будем об этом говорить, госпожа Цзян. – Цзи Ляньсин почувствовала, что нет смысла продолжать разговор, жизнь продолжает идти своим чередом, – После еды я чувствую себя лучше, – казалось, она снова о чем-то задумалась, –  почему вы пришли ко мне?

Если Цзи Ляньсин правильно помнила, когда они разговаривали по телефону, Цзян Шу просила ее продолжать спать, так почему же она пришла сюда?

– Мне всегда немного не по себе, когда я тебя не вижу.

На этот раз Цзян Шу говорила правду. Она не видела Цзи Ляньсин последние несколько дней и всегда чувствовала, что на сердце было тяжело, и от этого нельзя было отмахнуться или забыть. Теперь же она ощущала себя более непринужденно, с того момента, как увидела Цзи Ляньсин. Поэтому, когда она услышала по телефону, что Цзи Ляньсин спит, то направилась в Третий двор семьи Сун не задумываясь. И едва поднявшись на третий этаж, сразу стало ясно о плохом состоянии тонких стен старого дома. Ей показалось, что она услышала крик Цзи Ляньсин, поэтому сразу постучала в дверь. Но, конечно, она бы не сказала об этом Цзи Ляньсин прямо,  потому что ей всегда казалось странным говорить подобное.

– Вы беспокоитесь обо мне? Почему?

– Я волнуюсь, что ты  будешь несчастлива.

Пока они разговаривали, их глаза были словно приклеены друг к другу, создавая горячее прикосновение. Чувствовалось изменение, будто в воздухе разгорался огонь.

– Я не несчастна, – Цзи Ляньсин отвела взгляд и остановилась на коробках с рисовой лапшой, закрывая и убирая их.

На самом деле она не знала, почему Цзян Шу пришла в поисках нее и почему в такое нужное время. На мгновение ей даже захотелось заплакать в объятиях Цзян Шу, считать ее своей поддержкой, но, к счастью, разум возобладал над чувствами, и эта мысль была вовремя остановлена.

Цзян Шу видела, что Цзи Ляньсин не отвечает ей, поэтому сменила тему. Цзян Шу чувствовала, что ее задача сейчас состоит в том, чтобы позволить Цзи Ляньсин говорить что угодно, но как можно больше, возможно, это поможет ей почувствовать себя лучше.

– Где твои соседи по квартире?

– Работают в ночную смену.

– Тогда я могу остаться у тебя сегодня? –  Цзян Шу изложила мысли прямо в лоб, без хождения вокруг да около.

– Здесь? –  Цзи Ляньсин была немного шокирована; она никогда не думала, что Цзян Шу захочет остаться с ней на ночь, в этой маленькой и ветхой съемной квартире.

– Я хочу спать с тобой. – Произнесенные без утайки, такие откровенные слова, заставили уши и лицо Цзи Ляньсин покраснеть.

– Моя кровать очень жесткая, боюсь, вы не привыкли к такому. – Цзи Ляньсин немного запаниковала, она моментально начала вспоминать, лежало ли на подушке ее нижнее белье или нет…

–  Все в порядке, я не боюсь трудностей…

– Как насчет такого, госпожа Цзян, можем ли мы вернуться к вам? –  Цзи Ляньсин предприняла вторую попытку.

– Ладно, я понимаю, ты не хочешь, чтобы я оставалась тут дольше, – в тоне Цзян Шу действительно появилось немного эмоций.

–  Нет, нет! Конечно, вы можете остаться!

Цзи Ляньсин посмотрела на ее равнодушное лицо, в тоне, которым Цзян Шу только что говорила, было полно мелких обид. Думая об этом, Цзи Ляньсин действительно находила в Цзян Шу что-то очень милое, в этом ее довольном высокомерии.

– Тогда подождите, я пойду в комнату и найду запасную пижаму.

Цзи Ляньсин проскользнула обратно в спальню и первым делом засунула черное нижнее белье, лежавшее на подушке, в шкаф. Оглядев комнату еще раз, все казалось не захламленным, только надо убрать фотографии с рабочего стола. После всех приготовлений, Цзи Ляньсин выбрала футболку, подумывая о том, чтобы использовать ее как пижаму для Цзян Шу.

Две минуты спустя Цзян Шу держала в руках свободную розовую футболку, выражение лица, однако, было странным.

– Ты уверена, что хочешь, чтобы я надела это?

– Да, госпожа Цзян, вы можете надеть ее.

Цзян Шу уже почти двадцать лет не носит розовую одежду, особенно футболки с красочной и милой графикой.

– Ёжик, у тебя нет ничего другого?

–  А что? Этот очень мило, госпожа Цзян, вам не нравиться. Это самая удобная футболка из всех, что я ношу. Ткань тоже очень хорошая.

– Мне это не нравится, я просто… –  Цзян Шу выглядела смущенной, – Мне просто не очень нравится розовый цвет.

Цзи Ляньсин, признаться, было любопытно. На самом деле, когда она подарила эту розовую футболку Цзян Шу, ей просто хотелось увидеть контраст между ними. Это чувство было таким же, как тогда, когда Цзян Шу настояла на том, чтобы Цзи Ляньсин надела черную ночнушку с глубоким вырезом. Оказывается, человеческая плоть и кости не могут быть хорошими, пока такие мысли могут блуждать рядом с ними.

– Перестаньте, госпожа Цзян, есть только это…

– Больше ничего другого нет?

Цзи Ляньсин убедила себя, что другого больше нет, что все те футболки в шкафу – не футболки!

– Да, больше нет. Все постирано и еще не высохло.

Таким образом, Цзян Шу действительно поверила в это.

– Хорошо, тогда я просто надену ее, – руки Цзян Шу крепко сжали ткань, вены на тыльной ладони явно показывали Цзи Ляньсин, что Цзян Шу не хочет носить розовое.

Пока Цзи Ляньсин втайне радовалась, Цзян Шу это не волновало, она не могла сдаться: «Почему бы мне просто не надеть свою нижнюю рубашку, я могу спать в ней?

Цзи Ляньсин уставилась на нее. И Цзян Шу уставилась в ответ. Они обе смотрели друг на друга в течение нескольких секунд, Цзи Ляньсин проиграла. Глаза Цзян Шу были слишком колкими, обычным людям не суждено было победить.

– Хорошо, госпожа Цзян, вы можете надеть все, что захотите.

План позволить Цзян Шу носить розовую одежду – провалился. Цзи Ляньсин почувствовала небольшое разочарование, но лишь чуть-чуть. Такая эмоция пронеслась через ее сердце, едва уловимо оставляя след. Но Цзян Шу уловила это мимолетное выражение.

– Маленький Ёжик, я, правда, не очень люблю розовый цвет, – Цзян Шу вздохнула и, кажется, нашла в себе достаточно смелости, – но если тебе так нравится, я могу попробовать.

– Правда? – В спокойных глазах Цзи Ляньсин мелькнули волны.

Цзи Ляньсин была сильно удивлена. Цзян Шу действительно сказала это? Цзян Шу кивнула: «Да, пока ты счастлива, не имеет значения, розовый или не розовый».

У вас сто тысяч вопросов почему?

Цзи Ляньсин лежала на кровати, с прикроватной тумбочки рядом, стоявшая там лампа, заливала всю комнату светло-оранжевым светом. В спальне было совсем тихо. Не шевелясь, девушка смотрела на собственные кончики пальцев ног. Через деревянную дверь ванной комнаты просачивался, становясь все громче и громче, звук душевой воды, набираясь отчетливости, как и участившееся дыхание Цзи Ляньсин. Цзян Шу принимала ванну, Цзян Шу принесла еду, Цзян Шу осталась этой ночью. Цзян Шу была так добра. Внезапный приход Цзян Шу заставил Цзи Ляньсин на время забыть о своей печали. Цзи Ляньсин всегда чувствовала, что самое страшное суждение о людях – это возлагание на них слишком большого числа ожиданий, однако, как некогда сказал ее дядя, еще более ужасным было бы вообще не иметь никаких ожиданий. В конечном итоге, в отношении ожиданий, Цзи Ляньсин всегда была осторожна: она пытается установить баланс для Цзян Шу, не требуя слишком многого и не слишком малого, надеясь, что это лучший вариант.

В ванной Цзян Шу начала торопиться с принятием душа. Вокруг было слишком просторно, но освещение было таким тусклым, что делало все вокруг немного более потрепанным, чем есть, по крайней мере, так было в голове Цзян Шу. Это среда обитания Ёжика в мыслях Цзян Шу создавала лишь грусть. Цзян Шу не могла прочесть мысли и желания Цзи Ляньсин, но ей абсолютно точно не хотелось, чтобы девушка жила в этом доме. Это чувство становилось все сильнее и сильнее, и огонек осознания, который Цзян Шу постоянно тушила в себе, разгорелся с новой силой. Всего через два месяца Цзян Шу захотела потратить деньги, чтобы помочь Цзи Ляньсин найти новое место для жизни. Она была готова сделать это, даже если бы они не были любовниками. Она так сожалела о жизни Цзи Ляньсин, что хотела оберегать ее.

Цзян Шу быстро выключила душ и вытерла свое тело новым полотенцем Цзи Ляньсин, затем ее взгляд упал на розовую футболку… Забудьте об этом, надень и носи. Пока Цзи Ляньсин счастлива, даже несмотря на трагедию с дядей, пока эта розовая футболка может помочь ей почувствовать себя лучше, то не возможно не надеть ее. Цзян Шу высокая, но очень худая. Футболка на ее теле казалась огромной. Цзян Шу смотрела на себя в зеркале и чувствовала что-то незнакомо странное. В первый раз она пошла на компромисс, чтобы сделать человека счастливым, и это на самом деле делает кого-то счастливее? Кошмар.

Выйдя из ванной, из окна хлынул порыв ветра, у Цзян Шу побежали мурашки по всему телу, отчего она поспешила в спальню Цзи Ляньсин.

– Маленький Ёжик, – позвала она у двери, – я дома.

Из комнаты послышался шорох и раздался голос Цзи Ляньсин: «Заходите быстрее». Когда дверь распахнулась, Цзи Ляньсин сперва увидела розовую футболку на Цзян Шу. На футболке красовался милый маленький кролик, сама же ткань была очень тонкой и немного прозрачной. Цзи Ляньсин было начала рассматривать узор пухлых и круглых кроличьих ушек, как сразу же опустила взгляд, который упал на ноги Цзян Шу. Ноги были не только прямыми, но и стройными, под стать любителю спорта, изгибы были нежными, плавными и очаровательными.

Чувствуя, что все идет не так, Цзи Ляньсин в бессилие опустила голову и в панике взяла подушку, сжав ее в объятиях, как будто это могло унять ее стеснение.

– Госпожа Цзян, давайте быстрее, – Цзи Ляньсин похлопала по кровати и приподняла угол одеяла, – простудитесь.

Цзян Шу не шла, осматривая планировку комнаты. Неожиданно ей действительно понравилась эта комнатушка. Это сложно описать, было так много всего, включая: гитару, постеры, стойки для компакт-дисков и даже ретро-плеер. Хотя вещей довольно много, все чисто и опрятно, а в воздухе витает знакомый аромат. После нескольких вдохов можно почувствовать, что запах мало чем отличается от живущего тут человека, и ощущение холода очаровывает лишь сильнее. Цзян Шу пробрало любопытно. Она увидела плакат с изображением иностранца с бритой головой и серьгами. Его черты лица были глубокими и точеными, а глаза мрачными.

– Кто это?

– Герой из фильма.

– Я понимаю, я имею в виду, что это за фильм?

Цзи Ляньсин улыбнулась, но не ответила: «Я тебе не скажу». Брови Цзян Шу поднялись: «Глядя на его глаза, выражение и позу, это напомнило мне об эстетике насилия».

– Он действительно персонаж фильма с жестокой эстетикой. Четыре слова могут описать его жизнь: секс, наркотики, предательство и коррупция.

– Зачем ты повесила такое на стену? – Цзян Шу была немного озадачена, – Тебе нравится такая жизнь?

– Конечно, нет, это для того, чтобы всегда напоминать себе не падать духом, оставаться рациональной и жить всерьез.

Цзи Ляньсин чувствовала, что Цзян Шу была похож на любопытного ребенка, который смотрел туда и сюда, но она была одета в розовую футболочку и бродила по комнате, что было слишком милым зрелищем.

– А это? Он еще работает? – Цзян Шу указала на ретро-плеер.

– Да, хорошо, можете найти свою любимую кассету в стойке для компакт-дисков и просто вставить ее.

Цзян Шу присела на корточки у полки и выбирала кассеты. Выбирая их, она вздохнула, осознавая, что в эти дни все еще используют проигрыватели и слушают музыку через проигрывание кассет. После чего сказала: «Эта довольно хороша». Увидев почти сотню комплектов кассет на полке, как внутри, так и снаружи, Цзян Шу не могла не вздохнуть: «Ты не должна заниматься финансами, тебе стоит заниматься музыкой». Цзи Ляньсин только рассмеялась, не сказала ни слова, для нее, как для любителя, было еще далеко до создания собственных произведений.

– Ох, их слишком много. Выбирать так сложно. – Цзян Шу сдалась и переключила внимание на гитару, – Когда ты научилась играть и петь?

– Моя мама была учителем музыки, когда я еще была маленькой.

Цзян Шу сразу поняла, почему у Цзи Ляньсин был такой хороший голос, когда она видела ее в баре: оказалось, все это гены. Затронув тему детства, Цзян Шу, казалось, снова что-то вспомнила и посмотрела на Цзи Ляньсин.

– Ёжик, помнишь, когда ты в последний раз говорила мне, что была пухленькой?

– Помню.

– Помнишь, как сказала, что хочешь показать мне фотографию? – Цзян Шу широко улыбнулась,и глаза были полны счастья.

– О! – Цзи Ляньсин подумала, что давно забыла бы об этом, если бы Цзян Шу не напомнила, – Хорошо, я покажу, но вам запрещено смеяться надо мной.

– Не волнуйся, я обещаю не смеяться.

Цзи Ляньсин встала с кровати и достала фотографию из своего бумажника. Ей было девять лет – самый пик ее полноты. Когда эта фотография была в руках Ю Мэн, то были только слова неверия о том, что на фото была именно Цзи Ляньсин.

Цзи Ляньсин вытащила фотографию и немного колебалась, достав ее, она увидела выжидающие глаза Цзян Шу. Ах, просто смирись с этим и покажи ей эту фотографию. Оказавшись в руках Цзян Шу, фотография была рассмотрена нетерпеливыми глазами. Круглая девушка, еще круглее Цзян Сяо Тань, стояла перед деревянным домом с двумя красными яблоками вместо щек. Девочка стояла в собсвенной позе на фотографии и так счастливо улыбалась, что ее глаза было даже не видно.

– А? Это ты? – Цзян Шу редко удивлялся.

– Угу.

– Пффф!

– Эй, не смейтесь, вы только что обещали.

Цзян Шу изо всех сил старалась сдержать выражение лица: «Я не смеюсь». Сначала Цзян Шу небрежно взглянула на фото, как тут же ни на секунду не могла удержаться от смеха. От этого она не могла не посмотреть на фото еще несколько раз. Вскоре улыбка в глазах начала рассеиваться, а смеющиеся губы постепенно опустились. На фото рядом с ногами девочки красовался надувной круг для плавания, более десяти лет тому назад было очень популярно иметь мяч в сине-бело-желтом цвете.

– Это кольцо для плавания??? – Цзян Шу указала на фотографию, немного смущенно.

– Это круг для плавания, а что?

Цзян Шу вспомнила летние каникулы, когда она поехала с дедушкой навестить своих родственников. Будучи маленькой, она побежала к реке играть и случайно упала в воду, к ней подплыла толстая девочка и протянула ей кольцо для плавания...

– Где находится твой родной город?

– Округ Луор.

– Округ Луор, – Цзян Шу повторила ее слова с неловким выражением лица, – поблизости есть река Джинэ?

Цзи Ляньсин была ошеломлена ее реакцией, и даже ее мозговая деятельность замедлилась на полсекунды. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы ответить: «Да, там есть река Джинэ».

В воздухе воцарилась тишина. Цзян Шу держала фотографию, некоторое время глядя то на нее, то на Цзи Ляньсин, как будто она хотела, чтобы толстая девочка и Цзи Ляньсин были одним и тем же человеком.

– Ты совершенно другой человек, что тогда, что сейчас.

– И что?

– Неудивительно, что я не могла тебя найти.

Нахмурившись, Цзи Ляньсин спросила: «О чем вы говорите?». Цзян Шу покачала головой, и в ее глазах показались эмоции. Цзян Шу протянула руку и крепко обняла Цзи Ляньсин, шепча ей в ухо: «Ёжик, ты ангел». На что Цзи Ляньсин продолжала недоумевать.

– Когда мы впервые встретились в отеле, я сказала тебе, что, кажется, где-то тебя видела.

– Госпожа Цзян, что с вами?

– Ничего, просто ты ангел, – Цзян Шу повторила это предложение.

Цзи Ляньсин была в замешательстве: Что происходило с Цзян Шу этим вечером? Почему она говорит несусветную чушь, которую даже понять невозможно?

– Что за ангел?

– Такой, ты такая милая на фотографии, – Цзян Шу вернула фото, – береги ее.

– Госпожа Цзян, вы такая странная. – Цзи Ляньсин не могла не сказать этого,  – Что не так с моей фотографией? Из-за нее ваше настроение так изменилось?

Цзи Ляньсин хотела продолжить спрашивать, но Цзян Шу, похоже, не хотела отвечать.

– Мне хочется спать, – Цзян Шу коснулась кровати, накрыла Цзи Ляньсин одеялом, затем накрылась сама и потянулась к лампе.

В глазах сразу потемнело. Цзян Шу уже легла, но Цзи Ляньсин очень волновалась. В конце концов, Цзи Ляньсин ждала ответа от Цзян Шу.

– Госпожа Цзян! Что это за загадки!

– Что? – Цзян Шу улыбнулась в темноте.

– Вы просто думаете о том, насколько толстой я была в детстве, не так ли?

– Ха-ха, твоя тактика нападения бесполезна.

Цзи Ляньсин была так возмущена, что перевернулась на бок и надавила на Цзян Шу. Используя слабый свет, пробивавшийся через окно, она опустила руку на шею Цзян Шу и спросила еще раз: «Госпожа Цзян, вы собираетесь ответить мне или нет?». Цзи Ляньсин ненавидит людей, которые не договаривали правды.

– Не скажу.

Цзи Ляньсин придвинулась ближе, приблизилась к лицу Цзян Шу и снова спросила: «Госпожа Цзян, это ваш последний шанс. Если вы мне не скажете, я не буду вежливой». Цзи Ляньсин только хотела припугнуть Цзян Шу, но она действительно не знала, что делать дальше. Обе девушки были настолько близко друг к другу, что, казалось, чувствовали изгибы тел сквозь тонкую ткань одежды.

По необъяснимым причинам Цзян Шу стала дышать намного более не спокойнее обычного, на что Цзи Ляньсин могла реагировать только как на немного… От этого разум пустел, Цзи Ляньсин не знала, стоит ли ей напирать сильнее или остаться в том же положении.

– Кхк, – У Цзи Ляньсин перехватило горло от сухости.

Аромат волос Цзян Шу проник в нос Цзи Ляньсин, медленно рассеиваясь, что вызывало чувство головокружение и жара. Очевидно, что сейчас осень, так почему вокруг внезапно стало жарче, чем летом? Цзи Ляньсин была так зла, чтобы сделать глоток, а ее сердце билось так бешено, что ее мысли вернулись к тому, как они почти… Цзи Ляньсин ждала, что Цзян Шу заговорит, но та стала чересчур тихой.

– Кхе-кхе, – чтобы снять напряжение, Цзи Ляньсин слегка кашлянула.

В темноте Цзи Ляньсин услышала шорохи. Сразу после этого – холодные руки Цзян Шу обвили шею Цзи Ляньсин. Ощущение, как от холодного снега, на горячей кожей Цзи Ляньсин чувствовалось слишком остро.

– Тебе не нравится? – Цзян Шу превзошла Цзи Ляньсин и потянула вниз, посмеиваясь, – Не радостно?

–Я… – в голове Цзи Ляньсин загудело, – Вы…

– А что я? – Цзян Шу позабавило это заикание.

– Вы обнимаете меня вот так, – Цзи Ляньсин была так смущена, что, если бы не выключенные свет, она почувствовала бы, как ее лицо становилось горячим, слово только что приготовленный  сладкий картофель.

– Почему я не могу обнять тебя вот так? – Цзян Шу затянула свои объятия потуже.

– Мне будет жарко, – голос Цзи Ляньсин дрожал.

– Почему тебе будет жарко? – Кончики пальцев Цзян Шу нежно коснулись шеи Цзи Ляньсин, как будто бы это ничего не значило, как будто бы никто никого не дразнит, но в то же время кожа под ними зудела.

– Потому что будет жарко, – Цзи Ляньсин была совершенно логична, пока в ее голове царил хаос.

– Подумай хорошенько, почему ты такая горячая? – Цзян Шу не отпускала ее.

Цзи Ляньсин закрыла глаза и была близка к потере сознания.

– Госпожа Цзян, у вас сто тысяч вопросов почему?

Одна минута объятий и десять минут поцелуев

– Госпожа Цзян, у вас сто тысяч вопросов почему?

Как только она закончила говорить, ноги Цзян Шу зашевелились, и нежная кожа, которую отделяла только футболка, оказалась в несомненной близости к Цзи Ляньсин. Такое положение тел не доставляло Цзи Ляньсин удовольствия.

– Госпожа Цзян, не двигайтесь.

– В чем дело? Почему мне нельзя шевелиться? – Цзян Шу потерла пальцами ног о лодыжку Цзи Ляньсин, как будто она должна была сделать это даже после того, как Цзи Ляньсин сказала ей прекратить двигаться.

Дыхание Цзи Ляньсин задрожало, она хотела сбежать, но Цзян Шу крепко держала ее, пресекая все попытки движения.

– Я хочу сменить позу!

– Нет!

– Архх! Что я сделала не так? – Из-за ощущения поступающего жара, Цзи Ляньсин почувствовала себя довольно некомфортно.

– Что ты сделала не так? – смеясь, ответила Цзян Шу, ведь ей казалось увлекательным дразнить Цзи Ляньсин таким образом.

– Я не знаю, где я ошиблась. Я признаю свою ошибку. Не могли бы вы позволить мне подвинуться.

– Поцелуй меня, и я тебя отпущу.

Цзи Ляньсин даже не задумываясь ни о чем, коснулась губами лица Цзян Шу.

– Это не может быть лицо, это должен быть рот.

– Вы… Вы слишком настойчивы!

Если бы у Цзи Ляньсин был выход, она бы им воспользовалась. Она нежно коснулась губ Цзян Шу. Обычно Цзян Шу брала инициативу, но теперь, когда ей самой надо сделать это, она начала чувствовать сильное стеснение. Губы Цзян Шу были мягкими, покрытыми слоем помады со сладкий аромат папайи. Цзи Ляньсин была привлечена этим  ароматом, и уже собиралась уйти, как вдруг почувствовала, как проникло ей в рот, зацепило, опутало и забрало ее душу. В сознании Цзи Ляньсин будто бы вспыхнула спичка из ее детства, спички, которые нужно было зажечь, чиркнув скользящим движением по поверхности фосфора.

– Ту-дум.

Темнота ночи была оттеснена зажженной в сознании Цзи Ляньсин маленькой спичкой. Это маленькое пламя, случайно подожгло губы Цзи Ляньсин, а затем начало жечь, пока кожа не стала горячей, от чего сердце бешено билось, а кровь бежала по ее телу очень быстро. Вода хлынула на ее губы, туша пламя, но оно уже догорело, и его невозможно было потушить.

Цзи Ляньсин держала лицо Цзян Шу и, несмотря на попытки сдержать себе, ответила на поцелуй. В этот момент Цзян Шу открыла глаза. Темный потолок слился воедино с черными волосами Цзи Ляньсин. Тусклый свет из окна попадал ей в глаза. Глаза же Цзи Ляньсин были наполнены светом, поражающим душу, таким прекрасным, что даже цветущие ночью розы, не смогли бы сравниться с этой красотой.

– Маленький Ёжик, – Цзян Шу прервала поцелуй.

– Что? – Цзи Ляньсин тяжело дышала, как будто у нее только что вынули весь воздух из легких.

– Ты хорошо целуешься.

Цзи Ляньсин подавила сердцебиение и легла на бок, заправляя растрепавшиеся и мешающие обзору – волосы за уши: «Я не часто целуюсь».

– Я у тебя первая? – Цзян Шу повернулась боком к Цзи Ляньсин и протянула руку, чтобы подоткнуть ей одеяло.

– Первая.

В темноте Цзян Шу подняла брови, думая о том, был ли ответ Цзи Ляньсин ложь или нет.

– Значит, твой первый поцелуй был со мной?

– Да, – Цзи Ляньсин закрыла глаза и облизнула уголок губы языком, чувствуя, что недавний поцелуй был немного незавершенным.

Почувствовав, что Цзян Шу приближается, она протянула руку и крепко обняла ее как раньше, когда только легла. Цзи Ляньсин вплотную прислонилась к рукам Цзян Шу и прислушивалась к нежному сердцебиению Цзян Шу.

– Госпожа Цзян, я хочу спать.

– Засыпай.

Цзи Ляньсин подсознательно пожелала спокойной ночи, но в действительности не издала ни звука. Цзян Шу обняла ее и отчетливо почувствовала, что ее дыхание восстановилось всего за одну или две минутки. Казалось, что Цзи Ляньсин была очень уставшей в последние дни, поэтому не было преувеличением и то, что она уснула в считанные секунды. Цзян Шу обняла ее, закрыла глаза и попыталась поспать, но через некоторое время она снова и снова открывала глаза, пока, наконец, не заснула. Причиной бессонницы Цзян Шу была фотография. Цзи Ляньсин просто продолжала расспрашивать, натыкаясь на тишину. Во-первых, Цзян Шу думала, что Цзи Ляньсин не помнит ту маленькую девочку из детства.

Глядя на темный потолок, Цзян Шу вспоминала прошлое. То время, когда в двенадцатилетнем возрасте она ехала в округ Луор со своим дедушкой. В те летние каникулы она и ее дедушка отправились в гости к своим друзьям. Встреча между старыми друзьями была не чем иным, как воспоминанием о славном прошлом. В детстве Цзян Шу, естественно, не интересовалась делами взрослых. Поэтому она пошла играть с одним из внуков друга своего дедушки. В то время почти все дети в деревне умели плавать и свободно плескаться в воде, но Цзян Шу боялась воды и не умела все это. Маленькая Цзян Шу стояла на берегу реки Джинэ и смотрела, как остальные дети плавают. Среди детей больше всего впечатлила Цзян Шу маленькая пухлая девочка с надувным кругом для плавания. Будучи такой выделяющейся, у нее были не самые плохие навыки плавания, даже будучи пухленькой, в воде она была самой резвой. Девочка плавала на спине, брассом самостоятельно, и даже небольшой надувной круг для плавания казался излишен.

– Эй! Спускайся играть! Что ты стоишь на берегу?

Складывалась впечатление, что пухлая девочка взяла на себя инициативу по приветствию Цзян Шу.

– Я не умею плавать, – Цзян Шу осторожно стояла на берегу.

– Давай, спускайся, я научу тебя. – Пухлая девочка была в восторге, – у нас есть надувной круг для плавания. Вода тут не глубокая. А ты высокая, так что не бойся!

Итак, в тот день маленькая Цзян Шу действительно пошла купаться. Это был ее первый раз, когда она испытала ощущение плавания в воде. Но страх, что она не может дышать под водой, настиг ее горла.

– Мне немного страшно.

– Не бойся! Я защищу тебя!

Маленькая пухляшка поддерживала Цзян Шу, тянула за собой и учила грести в воде. Они играли в воде около получаса, как Цзян Шу, наконец, попыталась отпустить надувной круг для плавания и поплыть один раз самостоятельно. Если бы непослушный мальчонка рядом не бросил мяч в Цзян Шу, Цзян Шу не начала бы тонуть.

Это очень странно, что попадая в воду, люди не знают что делать. Попадая в воду, такие люди будто бы забывают вовсе все и ничего не могут сделать. Так и Цзян Шу, рост которой составлял целых полтора метра, на самом деле начала тонуть на глубине 1,4 метра. Было чувство, как будто ее уши внезапно были заткнуты затычками, изолирующими внешний мир от нее самой. Вкус воды полностью заполнил горло маленькой Цзян Шу. Она пыталась барахтаться, но впала в отчаяние от беспомощности. Без возможности ухватиться за что-нибудь, ее одолело чувство, что она задохнется в следующую же секунду. Видеть в воде было сложно, все было очень мутным. Когда пухлая девочка протянула руку, Цзян Шу схватила ее, как будто хватаясь за спасительную соломинку. Затем вокруг нее снова оказался надувной круг,  и Цзян Шу выскочила из воды, восстанавливая запас кислорода.

– Ой, зачем ты падаешь! Вода даже не глубже, чем твой рост!

– Кхе-кхе-кхе… – Цзян Шу поперхнулась.

– Все в порядке, в порядке, – Маленькая толстушка улыбнулась и поддержала ее, – Зачем ты плачешь?

– Я, кхе..-кхе… я.., я не плачу, я задыхаюсь!

– Ойе, ты такая глупая. Это немного беспокоит. Забудь обо всем, я одолжу тебе круг для плавания!

В детстве Цзян Шу не любила разговаривать, была замкнутой и не любила заводить друзей. Однако во время дневного купания в округе Луор она испытала обыкновенную дружбу среди детей, особенно приветливую улыбку маленькой пухлой девочки, оставившую сильное впечатление. Солнечная, задорная, милая, отзывчивая, все теплые слова можно использовать в отношении этой маленькой девочки, чтобы завязать с ней дружбу. От чего Цзян Шу было очень грустно возвращаться вечером в дом дедушки. Когда они расстались, маленькая Цзян Шу осознала, что не спросила имени, помня лишь то, что все друзья вокруг обращались к девочке – Толстушка Цзи.

Позже Цзян Шу с дедушкой еще приезжали в уездный округ Луор во время летних каникул. Летом там все еще было полно детишек, купающихся в реке Джинэ, но они больше никогда не встречали Толстушку Цзи.

Сейчас Цзян Шу двадцать восемь лет. Каждый раз, когда она вспоминает свое детство, она вспоминает летние дни. Хотя тот день был коротким, он был настолько запоминающимся, что заставил вспоминать о себе более тысячи раз. Если Бог однажды посеет семена судьбы, они обязательно расцветут и принесут плоды. Цзян Шу чувствовала это сейчас: человек, которого она так долго искала, теперь был в ее объятиях.

– О, ты такая хорошенькая, – Цзян Шу обняла спящую Цзи Ляньсин и не смогла удержаться от поцелуя в лоб, – Спокойной ночи, Маленький Ёжик.

Цзи Ляньсин спала очень крепко, и вся ночь была спокойна без снов. Рано утром ее разбудило щебетание птиц за окном, пение было намного эффективнее будильника. Открыв глаза, лицо Цзян Шу оказалось прямо перед ней, этот спящий вид радовал глаз. Цзи Ляньсин находилась еще в полусне и полубудрствовании. Неясность сознания давало особенное чувство счастья при виде лица Цзян Шу, даже возникала иллюзия, что Цзян Шу была ее девушкой.

Цзи Ляньсин придвинулась ближе, ее глаза были полузакрыты, борясь с сонливостью наяву. Когда она полностью открыла глаза и начала наблюдать за Цзян Шу с близкого расстояния, то рассматривала, как на гладкой коже были очень тонкие короткие волоски, ярко блестевшие в раннем утреннем свете которые ярко блестели в раннее утро, что казалось очень красивым. Цзи Ляньсин начала считать реснички: одна ресница, две ресницы и три, затем ресницы Цзян Шу задрожали, и в следующую секунду ее глаза открылись, из-под густых ресниц появилась пара янтарных глаз. Красивые глаза были ясными и яркими, что Цзи Ляньсин увидела в них свое отражение.

– Госпожа Цзян, с добрым утром.

– Доброе утро, Ёжик, – ее голос был ленивым и сексуальным одновременно, вылезая из одеяла, она потянулась и вздохнула, – Ты и вправду делаешь мой сон лучше.

– Я тоже хорошо поспала, – Цзи Ляньсин легла на кровать, обнажила свою маленькую головку и с нежностью посмотрела на Цзян Шу. – Что будете на завтрак?

Взгляд Цзян Шу упал на плеер: «Я еще не голодна, как насчет утренней музыки?».

– Хорошо, что бы вы ни захотели послушать, я включу это для вас.

– Выбери на свой вкус.

Цзи Ляньсин встала с кровати и подошла к полке с дисками. Она показала один компакт-диск Цзян Шу. На нем были Фэй Вонг в темных очках и Такеши Канеширо, разговаривающий по телефону: «Госпожа Цзян, как насчет этого отрывка из фильма “Чунгкингский экспресс*”?

*(прим./пер.: фильм 1994 г. возможно, идет речь об этом фото ↓↓↓)

– Давай.

Цзи Ляньсин вставила компакт-диск в аудио проигрыватель. Первой песней была «Dream Person» в исполнении Фэй Вонг*. Музыка началась со звуков барабана и электрогитары, музыкальные клетки Цзи Ляньсин были сразу же разбужены.

*(прим./пер.: послушать: https://www.youtube.com/watch?v=sY0u3hprYDU)

– Вставайте, госпожа Цзян, – Цзи Ляньсин потянула Цзян Шу встать с кровати, – когда слушаете музыку, надо танцевать.

– Танцевать? Что танцевать? – Цзян Шу немного запаниковала, единственным, когда-либо изучаемым ею танцем, был обязательный народный танец из начальной школы, который был слишком простым.

– Я буду танцевать с вами в паре.

– Ты умеешь танцевать? – спросила Цзян Шу сразу же.

– Я не умею, – Цзи Ляньсин все еще держала Цзян Шу за талию, а на ретро-компакт-диске уже играла музыка. – Сделаем это, не стесняясь.

Цзи Ляньсин была одета в белый короткий топ и свободные шорты, костюмчик был куплен на рынке и стоил не более пятидесяти юаней, но выглядел на девушке очень хорошо. На голове спросонья были спутанные немного волосы. На Цзян Шу была ее розовая футболка огромного размера. Они казалось, по-обычному обнимались, как две бунтующие девчонки, только что проснувшиеся после пьяной ночи.

Из проигрывателя вылетели первые слова певицы: «Одна минута объятий и десять минут поцелуев с незнакомцем из твоего сна»*.

*(прим./пер.: вольный перевод)

Цзи Ляньсин обняла Цзян Шу за талию и сделала шаг назад, а Цзян Шу сделала шаг вперед в молчаливом согласии. Цзи Ляньсин сделала шаг вперед, а Цзян Шу сделала шаг назад.

– Ха-ха, такая глупышка, – Цзи Ляньсин рассмеялась над ней.

– Разве ты не глупее?

– Я не такая глупая, как Цзян Шу, – Цзи Ляньсин была необычайно игрива.

– Цзян Шу не глупа, Цзи Ляньсин глупа.

Цзи Ляньсин считала Цзян Шу глупышкой.

– Госпожа Цзян, вы видели “Чунгкингский экспресс”?

Цзян Шу покачала головой: «Нет, я смотрела только “Падших ангелов”*, так о чем же “Чунцинский экспресс”?».

*(прим./пер.: фильм 1995 г.)

– Это фильм с несколькими историями. В одной из них персонаж, которого играет Фэй Вонг, зовут – Фей. Фэй влюблена в полицейского Вейя с номером № 663. Она часто тайно пробирается в дом № 663, чтобы помочь ему убраться в квартире, петь и танцевать в его комнате, как будто вокруг никого нет. Хотя это тайная любовь, я думаю, что ее эмоции откровенны и искренни.

– А как насчет № 663? Он влюбился в нее позже?

Цзи Ляньсин склонила голову на плечо Цзян Шу, крепко обняла ее и сказала с улыбкой: «Вы должны увидеть финал сами». Цзян Шу ничего не сказала, ей сразу захотелось посмотреть фильм, чтобы узнать ответ. Все же, Цзи Ляньсин казалась очень интересной девушкой, которая всегда может возбудить ее любопытство.

Цзян Шу обняла Цзи Ляньсин и посмотрела в окно, за которым ярко светило солнце. Осенью очень редко бывает такая хорошая погода: свет проникал сквозь тонкие шторы и падал на волосы, сверкая, как будто даже солнечный свет понимает, что имела в виду Цзи Ляньсин.

Некоторые люди говорят, что в “Чунцинском экспрессе” история Фэй является превосходным синонимом тайной любви, а Цзи Ляньсин тайно влюблена в Цзян Шу, обнимаясь ней и слушая музыку из фильма “Чунгкингский экспресс” этим утром.

Они танцевали босиком, вызывая легкий скрип пола. Цзи Ляньсин трижды наступила на Цзян Шу своими неуклюжими танцевальными шажками. Цзян Шу также была сбита с толку ею и дважды наступила на нее. Она не знала, что танцевала, но была очень счастлива. Они улыбались и улыбались друг другу.

Цзян Шу прижалась к Цзи Ляньсин, чувствуя звук колотящегося сердца.

– Можем мы обняться на минутку? – спросила ее Цзян Шу.

– Можем.

– Теперь пришло время целоваться? –  Цзян Шу улыбнулась.

– Хах?

В это время проигрыватель проигрывал песню «Dream Person» дальше: Человек из моего сна, обними меня крепче на минутку, а потом целуй десять минут…

Вы всегда любите пошутить

Цзян Шу открыла для себя то, что Цзи Ляньсин привносит любовное настроение и счастье, исходящее из глубины сердца.

И тем временем, кружась в танце, не похожем на танец, Цзян Шу серьезно была озадачена вопросом: а правда ли она неспособна испытывать чувства к людям? Девушка, решившая навсегда жить в одиночестве и бесконечно ищущая сотни любовников, начинает подвергать сомнению собственное понимание любви. Смотря на лицо Цзи Ляньсин, заставлявшее ощущать свежесть и новизну, было неведомо, как долго может продолжаться это чувство. Пара секунд раздумий прояснили для Цзян Шу мысль о том, что счастье и любовь – это две разные вещи, после чего нелепые раздумья были прекращены.

После танца был совместный завтрак, по пути к которому им навстречу вышла соседка Цзи Ляньсин, возвращавшаяся с работы. Цзи Ляньсин обменялась несколькими любезностями со своей соседкой, представив Цзян Шу как свою сестру. Соседка, не задумываясь о словах, сразу направилась в ванную, чтобы принять душ.

– Сегодня годовщина смерти моего брата. Мы с Сяо Тань идем на кладбище. Пойдешь?

– Может быть.

Цзи Ляньсин было любопытно узнать о брате Цзян Шу. После инцидента с Цзян Шу, Цзи Ляньсин уже знала о его внезапной кончине, а слушая слова Цзян Шу в прошлый раз, в ее голосе проскальзывало чувство вины.

– Тогда после еды заберем Цзян Сяо Тань из дома моих родителей.

После завтрака Цзи Ляньсин села в машину Цзян Шу, направившись в пригород. Погода была хорошей. Цзи Ляньсин смотрела в окно со своего пассажирского места, солнце светило на ее щеки через стекло, оставляя прикосновение тепла. Цзи Ляньсин счастливо щурила глаза, признавая, что солнечный день намного лучше пасмурного.

– Кажется, ты очень нравишься Цзян Сяо Тань, – небрежно сказала Цзян Шу.

– Правда? – Цзи Ляньсин покосилась в сторону водителя, – Мне она тоже очень нравится.

– Этот ребенок должно быть уже знает это, она очень наблюдательна, – Цзян Шу намеренно взглянула на Цзи Ляньсин и заметила, что Цзян Сяо Тань была очень похожа на Цзи Ляньсин в ее детском возрасте, как внешне, так и по характеру.

– Кстати, госпожа Цзян, – Цзи Ляньсин колебалась, но любопытство возобладало, где мать Сяо Тань?

Когда Ли Сянъянь и Цзян Шу впервые показались в компании, все сразу решили, что они женаты, а Цзян Сяо Тань была их дочерью. Только позже Цзи Ляньсин узнала о действительности происхождения Сяо Тань, как дочери брата. В день годовщины смерти брата Цзян Шу, не было ни слова о невестке Цзян Шу, что было немного странно.

– Мать Сяо Тань тоже скончалась, – Цзян Шу переместила руку на руле так, что позволило несколько раз постучать по его поверхности ногтями, будто бы ее озадачили очередной проблемой. – На самом деле, Сяо Тань приемный ребенок моего брата.

– Что?!

Цзян Шу не была удивлена такой реакции и сразу же продолжила: «Мой дедушка – военный, мой брат тоже был им. Сяо Тань – дочь сослуживца моего брата, который однажды спас ему жизнь».

– Где сослуживец сейчас?

– Умер. Был сильный пожар, даже в новостях освещали.  Единственной выжившей была Цзян Сяо Тань. Ей было едва восемь месяцев. Мой брат забрал ее в нашу семью, после некоторых юридических формальностей.

Цзи Ляньсин задумчиво вспоминала, что первым впечатлением о Цзян Сяо Тань было как об очень солнечном и оптимистичном ребенке. На нее произвело впечатление то, как она растет в теплой семье, но она не ожидала, что у нее будет та же ситуация с обоими умершими родителями.

– Сяо Тань знает?

– Не знает. Мы планировали подождать ее совершеннолетия, сейчас она слишком молода и это будет неуместно.

Цзи Ляньсин кивнула и согласилась с этой точкой зрения. Хотя, пускай девчушка молода и многого не понимает, на самом деле она может быть очень чувствительна. Особенно, когда дело касается подобных вещей, не стоит торопится и быть неосторожными, чтобы избежать проблем при взрослении.

Машина уже выехала из города в пригород.

– Кстати, возможно, мои родители захотят пригласить тебя остаться.

– Что? – Цзи Ляньсин мгновенно смутилась от слов о том, что она уже знакомится с родителями Цзян Шу.

– Я же ничего не купила!!!

Цзи Ляньсин выглянула в окно, увидев, как машина выехала из города. Вдоль дороги были только коттеджи, с минимальными признаками торговых палаток или магазинов.

– Не нужно ничего покупать. Моих родителей это не волнует, – Цзян Шу почувствовала беспокойство Цзи Ляньсин, и, утешая ее, сказала, – Мои родители довольно хорошо относятся ко всему. Я представлю тебя как своего друга позже.

Цзян Шу чувствовала себя легкомысленно и спокойно, но нервозность Цзи Ляньсин от этого только возрастала. Возможно, что Цзи Ляньсин испугалась из-за нехватки опыта общения со старшим поколением. Так было и тогда, когда она училась в старшей школе и навестила Ю Мэн и ее семью. Родители Ю Мэн были полны энтузиазма, но Цзи Ляньсин была так напугана, что дрожала при разговоре. Подсознательно все боятся оставить плохое впечатление в глазах старших, а со временем, этот страх только усиливается и избавиться от него все сложнее.

– Не нервничай, Ёжик, мы ненадолго останемся. Около десяти минут.

– Хах…

Почти полчаса спустя, машина подъехала к одному из частных домов пригорода. Дизайн дома был элегантным, и было сразу понятно, что у владельца чрезвычайно изысканный вкус. Цзи Ляньсин была очень удивлена наличию небольшого сада перед воротами. Растения привносили столько жизненной энергии, что, распахнув дверь ворот, ей показалось, будто она оказалась в цветочном море, словно во сне.

– Мои родители любят выращивать цветы, – Цзян Шу указала на угол забора, – посмотри на этот ящик пятнистых суккулентов*. Они посадили их на прошлой неделе, когда я приезжала.

*(речь о “宝石花” – Пятнистолепестнике парагвайском, виде суккулентных растений рода Пятнистолепестник)

– Самоцветные-суккуленты! – Цзи Ляньсин присела на корточки и протянула пальцы, чтобы нежно коснуться лепестков. – Раньше у меня в саду их было много, они росли очень пышно, они были повсюду, даже на перилах и крыше.

Цзян Шу смотрела на нее и улыбнулась: «Тебе нравится? Тогда мне надо забрать их с собой». Цзи Ляньсин убрала руку и покачала головой: «Оставь их. Пусть они будут тут, в оживленном месте со своими друзьями, со мной им будут одиноко».

– Мышь*! Сестричка Ёжик!

*(Имя “Шу” – пишется иероглифом (曙), означающим “рассвет”, но произноситься так же, как и иероглиф(鼠) “мышь”; в данном случае использовался иероглиф “Мыши”)

Прежде чем увидеть человека, был услышан голос. Детский голос Цзян Сяо Тань был очень глубоким, только после ее криков она показалась сама, выбегая из-за угла в их сторону в маленькой желтой курточке. Сяо Тань бежала к ним с распростертыми руками, пока смех счастливо раздавался из ее рта. Она наступала на каменные плиточки и бежала все быстрее и быстрее.

– Помедленнее! – Прежде чем голос Цзян Шу достиг ушей Сяо Тань, девочка уже споткнулась и упала прямо на твердую каменную поверхность.

Ее улыбка мгновенно испарилась, оставив заплаканное лицо.

– Ува! Ува! Ува! Ува! Ува-а-а!

Цзян Шу и Цзи Ляньсин подбежали к ней почти одновременно и так же синхронно помогли Сяо Тань подняться, но девочка все еще плакала, громкие рыдания отдавались в ушах, словно совсем рядом во всю играл большой оркестровый ансамбль.

– Веди себя хорошо, не плачь… – Цзян Шу похлопала Сяо Тань по спине.

– Ува… Мне, мне больно... Я ничего не могу с этим поделать!!!

– Оставайся сильной. – Цзян Шу подняла толстые штанины брюк на Сяо Тань, защитившие ноги, допустив лишь небольшие царапины.

Дети слишком слабые, чтобы справляться с болью, Сяо Тань все еще безудержно рыдала, Цзян Шу редко уговаривала других и не знала больше ничего, кроме этой фразы. Цзи Ляньсин, однако, была гораздо более терпеливой. Она взяла Сяо Тань на руки и заключила ее в свои объятия.

– Все еще болит? – голос Цзи Ляньсин был нежен, что очень понравилось девочке.

Цзян Сяо Тань, продолжая плакать, кивнула: «Больно».

– Эта сестрица подует, хорошо?

– Хорошо…

– Если подуть, больше не будет болеть. – Цзи Ляньсин несколько раз подула на колени Сяо Тань, после чего добавила. – Продолжай дуть… я дам тебе лекарства, и ты скоро поправишься.

После того, как обман был закончен, Сяо Тань все еще выглядела серьезно, кивнув, она показывала, что на самом деле это не так уж и больно. Цзян Шу, стоявшая в стороне, какое-то время была ошеломлена. Казалось, Цзи Ляньсин лучше умела уговаривать детей, чем она.

– Больше не болит, так? Раз больше не болит, пойдем внутрь, – Цзян Шу протянула руку, чтобы взять Сяо Тань, но Цзян Сяо Тань отдернула свои ручонки и отвернулась, чтобы вновь бросится в объятия Цзи Ляньсин.

– Сестричка Ёжик, обними меня!

Хотя Цзи Ляньсин было неловко, когда ее называли Ёжиком, она не могла узнать откуда Сяо Тань узнала это прозвище, и тем не менее, она совершенно не могла сопротивляться кокетливому ребенку, поэтому снова обняла Сяо Тань.

– Сестричка обнимает тебя.

Цзян Шу, стоявшая в стороне, нахмурилась, смотря на счастливую улыбку Сяо Тань в объятиях Цзи Ляньсин, держащую ее за руки и обнимающую, Цзи Ляньсин не обращалась с Цзян Шу таким образом, верно?

– Цзян Сяо Тань, ты действительно хорошо умеешь ластиться к людям! – Цзян Шу раскрыла руки и хотела взять Сяо Тань в свои объятия.

– Если Мышь не хочет держать меня на руках, то я хочу, чтобы сестрица держала меня, – пухлая девчушка крепко сжала шею Цзи Ляньсин своими руками, коснувшись собственной щечкой щеки Цзи Ляньсин.

Цзян Шу убрала висевшую в воздухе руку, чувствуя… как кокетство Сяо Тань превосходило ее собственное! Это был ее Маленький Ёжик.

– Дедушка и бабушка здесь! – сказала Цзян Шу с неким намеком в голосе.

– Завтрак готов!

Цзян Шу взглянула на Цзи Ляньсин, а затем и на Цзян Сяо Тань.

– Заходите скорее.

Цзи Ляньсин была послушна и последовала за Цзян Шу в дом, идя довольно быстро, поскольку она с трудом могла бы еще дольше держать Сяо Тань, которая была очень тяжелой. Подойдя ко входу, Сяо Тань была успешно передана на руки Цзян Шу, иначе руки Цзи Ляньсин бы обрушились вместе с Сяо Тань.

– Папа, мама, я вернулась! – Цзян Шу поманила Цзи Ляньсин рукой, а потом притянула ее к себе и сказала родителям на кухне. – Это мой друг, теперь и ваш.

Цзи Ляньсин стояла рядом с Цзян Шу, ее взгляд упал на кухонный коридор. И через мгновение из-за стеклянной двери вышли два человека. Держащим лопатку был – Цзян И Дун, а женщиной в фартуке была – Чжоу Сюэ Лань.

– Здравствуйте, дядюшка, тетушка!

– Эй! Привет, привет! – Цзян И Дун потряс лопаточкой в руке и поздоровался с Цзи Ляньсин.

Выражение его лица выглядело добродушным, что заставило Цзи Ляньсин значительно расслабиться. Чжоу Сюэ Лань была не такой активной, как ее муж Цзян И Дун, она имела более сдержанный характер, но улыбка на ее лице оставалась неизменной: слабая улыбка, застывшая на губах, была с самого начала, как они поприветствовали друг друга в комнате.

– Проходи и садись. Ты позавтракала?

– Я поела. – сказали Цзян Шу и Цзи Ляньсин одновременно, после чего повернули головы, обменявшись улыбками, Цзян Шу тихо добавила, – У нас есть ментальное понимание с полуслова?

После чего она потянула Цзи Ляньсин на диван. Из кухни веяло слабым запахом кукурузы, родители, вероятно, пекли кукурузные лепешки для Цзян Сяо Тань. Через несколько секунд голова Цзян И Дуна снова показалась из коридора, и он сказал с улыбкой: «Вы действительно поели? Хотите еще покушать?»

Цзи Ляньсин поймала на себе его взгляд и не знала, как отказаться, ведь действительно была не голодна. За нее вперед ответила Цзян Шу: «Папа, я правда больше не буду есть. Быстро покорми Сяо Тань. Нам нужно сходить к брату позже». Когда предложение дошло до слова «брат», улыбка на лице Цзян И Дуна на секунду немощно застыла, а затем вернулась к своему первоначальному виду.

– Если не хочешь есть пирог, почему бы тебе не выпить каши? Я скоро закончу.

Через пять минут к столу подошла Цзян Сяо Тань. Завтрак, приготовленный для нее, был очень обильным, включал кашу, пирожные, йогурт и фрукты. Это называлось сбалансированной диетой. Хотя у взрослых не было особого аппетита, ребенок ел очень хорошо.

– Цветы, приготовленные для твоего брата, возьми их с собой, когда выйдешь позже. Это белые хризантемы, которые я посадила в прошлом году.

– Кстати, мама, пятнистые суккуленты у забора очень красивые. Дай мне один позже, и я заберу его, когда вернусь снова.

Услышав слова Цзян Шу, Цзи Ляньсин неосознанно подошла к ней, и их глаза встретились. Она увидела ответ в глазах Цзян Шу: этот драгоценный цветок был предназначен ей.

– Тебе нравится? Если надо, можешь забрать весь ящик целиком. – Чжоу Сюэ Лань была щедра и никогда не скупилась ни на что, что касалось ее забот.

Цзи Ляньсин молчала, прислушиваясь к их разговору и спокойно пила кашу, хотя совсем не хотела есть. Она отметила для себя, что у Чжоу Сюэ Лань элегантный характер: очень чистоплотной, деликатный и не претенциозный. С этими родителями она чувствовала себя очень комфортно.

– Кстати, Цзян Шу, почему бы тебе не представить свою подругу? – Чжоу Сюэ Лань подняла глаза, чтобы посмотреть на Цзи Ляньсин с улыбкой.

Тема внезапно перекинулась на саму Цзи Ляньсин, застигнув ее врасплох, но нужно было представиться: «Тетушка, моя фамилия Цзи, Цзи Ляньсин, зовите меня малышка* Цзи».

*(В оригинале используется слово “младшая/маленькая/младшенькая (小 - Сяо) – вежливое обращение старших к младшим)

– О, малышка Цзи, неплохо. Вы с Цзян Шу вместе совсем недавно, верно? – Чжоу Сюэ Лань сказала это довольно обыденно.

Но это простое предложение абсолютно смутило Цзи Ляньсин. Если она правильно помнит, то Цзян Шу вошла в дом и представила ее как друга, верно? Будут ли друзья описывать свои отношения как то, что они просто “вместе”? То есть… как! Что значит вместе! Знает ли мать Цзян Шу… Цзи Ляньсин посмотрела на Цзян Шу, прося о помощи, не зная, что ответить.

– Пффф, мама, – Цзян Шу положила руку на тыльную сторону руки Чжоу Сюэ Лань и похлопала по ней. – Я только что сказала, что малышка Цзи – мой друг.

– О-о-о! – Чжоу Сюэ Лань извиняющеся посмотрела на Цзи Ляньсин, – Я неправильно поняла ваши отношения.

Цзян И Дун все время уговаривал Сяо Тань поесть. Когда зашла эта тема, он «вмешался»: «Уже скоро тебе будет тридцать лет, не пора ли завести стабильные отношения? Есть ли у тебя любимая, которую ты могла бы привести?»

– Я знаю, но я не могу найти никого, кто бы мне понравился, – резко сказала Цзян Шу.

Чаша с кашей в руке Цзи Ляньсин задрожала, ее губы плотно сжались, и она опустила голову, чтобы выпить кашу до конца. Выражение лица Цзян Шу сейчас было таким естественным, что показывало истинные чувства, вероятно эта фраза «я не могу найти того, кто мне нравится» была правдой? Действительно, в глазах Цзян Шу – Цзи Ляньсин была всего лишь сексуальным инструментом. Хотя, зная это с самого начала, слыша это вживую, она чувствовала себя не в своей тарелке.

Цзян Шу, казалось, что-то уловила. Она поспешно посмотрела на Цзи Ляньсин, обнаружив, что выражение ее лица было не в порядке. Только тогда она поняла, что она, возможно, говорила слишком поспешно.

– Мама, папа, не беспокойтесь обо мне. – Цзян Шу нетерпеливо взглянула на Сяо Тань. – Ты закончила есть? Давай поедем сразу после еды.

Цзян Сяо Тань отставила миску и положила палочки для еды, выражая желание выйти: «Я закончила есть, я закончила есть!!!»

＊

Осенью ярко светит солнце, нещадно раскидывая свет на растущие близ дороги пальмы, покрывая стволы слоем золотого света. Машина мчалась по асфальтированной дороге, Сяо Тань послушно сидел на пассажирском сиденье и смотрела мультики на мобильном телефоне Цзян Шу. Цзи Ляньсин тоже села на заднее сиденье по собственному желанию. Машины в пригороде движутся быстрее, чем в городе. Цзи Ляньсин покосилась в окно, за которым быстро проносились мимо глаз друг за другом пальмы, солнечный свет лился из пустынных щелей меж листьев, образуя сплошное зияющее пятно, сияющее как Млечный Путь. Цзян Шу нечего было сказать, как и Цзи Ляньсин. Их молчание началось со слов «я не могу найти того, кто мне нравится». Долго ли им еще ехать? Цзи Ляньсин смотрела на прямую асфальтированную дорогу так, как будто ей не было ни конца ни края.

А как же она? Как долго длятся эти притворные отношения с Цзян Шу, кажущиеся любовными, но на самом деле являются абсолютно ничем? Цзи Ляньсин понимала, что, в конце концов, она все еще возлагала надежды на Цзян Шу. У нее действительно была эта мнимая иллюзия, когда она была поцелована и заснула на руках Цзян Шу. Она даже думала о том, будет ли Цзян Шу испытывать к ней хоть каплю привязанности? Разумеется, у людей возникают заблуждения, когда трезвость ума пропадает. Как это возможно? Искать настоящую любовь в этой игре так же абсурдно, как искать цветок в инжире*.

*(цветок в инжире – идиома о том, что цветок инжира находится внутри плода, т.е. в привычном понимании цветка у плода нет, следовательно и искать нечего)

– Маленький Ёжик. – Цзян Шу заговорила первой.

Она несколько раз смотрела на Цзи Ляньсин в зеркало заднего вида. Не понимая, о чем же думала девушка. Возможно, это было связано с тем, что произошло за завтраком.

– Мм?

– О чем ты думаешь?

Цзи Ляньсин придерживала подбородок одной рукой, неотрывно смотря в окно: «Я ни о чем не думаю, просто отдыхаю». В мультфильме Сяо Тань раздавались звуки детской драки. Девчушка была погружена в мир мультфильма и понятия не имела об эмоциях между двумя взрослыми.

– Не пойми меня неправильно.

– Не буду.

Атмосфера стала еще тише.

Через десять минут, Цзи Ляньсин пришла на кладбище, будучи немного уставшей. Она внезапно почувствовала сонливость и хотелось вздремнуть. Цзян Шу же достала из багажника букеты цветов. Их было два, оба были из ярких белых хризантем.

– Маленький Ёжик, – Цзян Шу позвала Цзи Ляньсин. – Не теряйся и не отставай.

Кладбище было современным, аккуратно спланированным и чистым, значит существовало за счет регулярных сборов по уходу за территорией. В воздухе сквозило запахом дыма. Сяо Тань прошла между двумя девушками. Как подобает любопытному ребенку, она оглядывалась вокруг, не чувствуя страха.

– Шу-шу, сколько времени идти?

– Идем, мы уже скоро будем на месте.

– Ты даже не привела меня сюда в прошлом году, хм.

– Ты болела в прошлом году. Как я могла привести тебя? – Цзян Шу остановилась перед надгробием с черно-белой фотографией.

У мужчины на фотографии было красивое лицо, и его брови были чем-то похожи на Цзян Шу.

– Папа! – Сяо Тань позвала мужчину на фотографии, затем посмотрела на соседнее надгробие по соседству, и она снова позвала. – Папа!

Цзян Шу вручила Сяо Тань два букета белых хризантем и попросила ее положить цветы перед двумя надгробиями.

– Шу-шу, почему оба этих мужчин мои папы?

– Я расскажу тебе позже.

– Тогда почему дедушка с бабушкой не приходят сюда каждый год?

– Им будет больно.

– Тогда почему ты не грустишь?

Цзян Шу коснулась головы Сяо Тань и беспомощно улыбнулась: «Почему у тебя сто тысяч почему». Цзи Ляньсин, стоявшая в стороне, немного растерялась, услышав это. «Сто тысяч почему» напомнили ей о прошлой ночи, похожей на сон, но столь же бессильной и невидимой сущностью, как и она сама. Атмосфера на кладбище была немного скучающей, у Цзи Ляньсин не было желания говорить. Она снова думала то о своем дяде, то о своей матери. Смотря на надгробные фотографии, она начала думать, не является ли надгробие кандалами для мертвецов? Сдавленных в узкую щель, засыпанную землей – навсегда, не лучше ли сгореть дотла.

– Тебе не нравится.

– Немного. – Цзи Ляньсин поджала губы, немного бледнея.

– Извини, мне не следовало приводить тебя сюда. Это напомнило тебе о чем-то нехорошем.

– Это не из-за этого. – Цзи Ляньсин опустила голову, ей хотелось бы игнорировать утрату, но она была в ее сердце и от нее нельзя было избавиться.

– Это из-за моих слов, – Цзян Шу сказала это прямо, – из-за этих слов ты чувствуешь недовольство.

– Нет. – губы Цзи Ляньсин побелели, а ее ладони вспотели. – Может быть, меня немного тошнит от этого.

– Разумеется, ты мне нравишься, – Цзян Шу положила руку ей на плечо в утешении, – не думай слишком много.

– Госпожа Цзян, не надо так.

Острый слух Сяо Тань не оставил эти слова без внимания и с улыбкой послышалось: «Ты мне тоже нравишься!»

Мир ребенка так идеален. Посмотрите, как много и счастливо она улыбается.

*

Вечером Цзи Ляньсин по-прежнему ходит в бар для пения. Суббота обычно является ее коронным днем, днем, когда она зарабатывает больше всего. Привычное место, музыка, от которой звенело в ушах, и песни, от которых утомлялся голос, Цзи Ляньсин чувствовала усталость от такой жизни. Когда же это закончится?

– Я Белла, давно не виделись, помните меня?

Даже программа была неизменной. Несколько восторженных фанатов в зале истерически кричали, а Цзи Ляньсин пела песню за песней, пока на экране позади не взорвался первый фейерверк.

Господин Чжан из VIP-зоны бросил еще двадцать фейерверков, тот же самый, что и господин Чжан Миньюэ на прошлой неделе.

– Господин Чжан, какую песню вы хотите послушать?

Чжан Миньюэ, сидевший в верхней ложе, поднял руку и поздоровался с Цзи Ляньсин: «Мне нравится все, что ты поешь». Зрители разразились аплодисментами, но были и презрительные крики.

– Белла наша, закажи и слушай музыку, почему ты такой жирный!

Господин Ван рядом с Чжан Миньюэ был очень высокомерен и кричал студентам внизу: «Эй, ты, желтоволосый студентик, веришь, я могу убить тебя деньгами?»

– Удивительно иметь грязные деньги!

Поэтому Чжан Миньюэ бросил еще 20 фейерверков и с улыбкой спросил мальчика внизу:

– Это ваши расходы на проживание в течение одного семестра?

– Хахахахаха…

– Охринеть, смертельный удар!!!

– Потрясающе, богато и своенравно!

Мужчины начали освистывать, и ситуация вышла из-под контроля. У Цзи Ляньсин заболела голова. Чтобы избежать ненужных ссор, она прервала дебаты через микрофон:

– Господин Чжан, я подарю вам песню под названием «Желаю вам счастливого дня» (祝你天天快乐).

Атмосфера немного расслабилась, и Цзи Ляньсин терпеливо продолжила петь последнюю песню, после чего ушла за кулисы на антракт. Ее заменила Уиллоу. Она когда-то представила Цзи Ляньсин Цзян Шу, вот кто был причиной их встречи. Цзи Ляньсин села на табуретку и пила воду. Теперь она старается не разговаривать с Уиллоу, потому что это будет неловко.

В результате Уиллоу остановила ее:

– Сестра Цзи, давай кое-что обсудим.

– Что?

– Господин Чжан попросил вас связаться по WeChat.

– Отклони это предложение ради меня, спасибо.

– Он приглашает вас на ужин, вы обдумаете это?

– Не буду.

– Хорошо.

Уиллоу неохотно ушла, на ее лице было выражение: «Ты уверена?» Цзи Ляньсин притворилась, что пьет воду, и не стала смотреть. Ей было очень грустно, Уиллоу, вероятно, отнесла ее к типу «получающих деньги», иначе она бы не стала бы и передавать слова Чжан Миньюэ.

Пойти на встречу с Цзян Шу было решением, о котором Цзи Ляньсин сожалела больше всего. Цзян Шу была богатой и нежной, это и заставило Цзи Ляньсин пойти к ней, но теперь Цзи Ляньсин чувствует, что в то время она была по настоящему глупой.

Музыка в баре продолжала играть, и резкий звук внезапный резанул внутри барабанной перепонки Цзи Ляньсин. Ощущение того, что она не принадлежит этому месту, становилось все сильнее и сильнее, ей очень хотелось уйти, если бы её не держали деньги. Деньги и еще раз деньги. Цзи Ляньсин сделала глоток воды и пошла в комнату для персонала отдохнуть.

Спустя некоторое время, в комнату вошел человек. На вид он был как подросток, в костюме и блестящих кожаных туфлях, создавая впечатление, будто он только что вернулся с работы. С виду был худощав, высок и проницателен. Его волосы были вымазаны воском и при ярком свете казались жирными. Он подошел к Цзи Ляньсин, но именно в пяти или шести шагах, Цзи Ляньсин поняла, что именно этот человек был – Чжан Миньюэ, наградившим ее.

– Господин Чжан, – Цзи Ляньсин поставила бутыль с водой и встала.

– Вот и ты, красавица. – Чжан Миньюэ снял солнцезащитные очки, обнажив пару маленьких глаз с двусмысленным светом, и протянул руку для рукопожатия.

Цзи Ляньсин не сдержалась и отошла подальше, сделав это незаметно, но и держась от него на расстоянии: «Что с вами не так?»

– А как вы к этому отнеслись?

Этот мужчина, так воняет. Когда он говорил, изо рта у него пахло чесноком, и Цзи Ляньсин задыхалась. Увидев его улыбку, ее желудок внезапно задрожал, чувствуя себя довольно отвратительно.

– Извините, у меня есть партнер, – Цзи Ляньсин крепко держала свой телефон, внимательно оценивая текущую ситуацию. За туалетным столиком стояли люди, и охранники у двери не должны были осмелиться что-либо сделать.

– Я слышал, что ты ходила в отель. Твой парень знает, что это произошло не так давно? – Его улыбка была весьма горделивой.

Цзи Ляньсин потребовалась всего секунда, чтобы понять, что это дело рук Уиллоу. Не желая объяснять слишком много, она ответила молчанием.

– Все в порядке, ты можешь подумать об этом некоторое время. – Чжан Миньюэ улыбнулся. – Ты мне очень нравишься. Если тебя не устраивает цена, она может быть другой.

– Господин Чжан, разве я не ясно выразилась? – Цзи Ляньсин не смогла сдержаться, она боялась, что эта резкая фраза, как пощечина, смутит мужчину.

– Я вижу, ты хорошо умеешь притворяться. – Чжан Миньюэ хотел приблизиться с Цзи Ляньсин, но та быстро дистанцировалась.

– Это помещение для персонала. Вы мешаете моей работе. У двери стоит охрана.

Глаза Чжан Миньюэ расширились, как будто не Цзи Ляньсин оскорбили, он чувствовал себя несуразно, а обернувшись, увидел, как у двери действительно стоит охранник.

– Подумаешь об этом? Пятнадцать тысяч, это больше, чем ты зарабатываешь пением.

– Охрана, пожалуйста, разберитесь тут, – Цзи Ляньсин помахала охраннику, который немедля вошел и попросил Чжан Миньюэ на выход.

– Ох, ты действительно хорошо притворяешься, мне это нравится, – крикнул Чжан Миньюэ Цзи Ляньсин у выхода, оставив после себя воздух, насквозь пропитанный чесноком. Цзи Ляньсин была в плохом настроении из-за того, что сорвалась на курение, а курила она из-за появления Чжан Миньюэ, который и испортило все настроение.

После пения во второй половине вечера, Цзи Ляньсин выволокла свое уставшее тело из бара, встретив на улице дождь. У двери толпились люди, ждущие такси, людей, стоящих в очереди к нему, было уже около сотни. Казалось, что какое-то время никто не сможет его дождаться.

Цзи Ляньсин побежала в магазин напротив, чтобы купить зонтик, и приготовилась прогуляться до дома Цзян Шу, что заняло бы около десяти минут. Дождя почти нет, легко моросящий капли создавали влажность и понижение температуры воздуха. Капли дождя стучали по зонтику, а холодный ветер проникал в рукава, вызывая холодную дрожь во всем теле.

В мыслях Цзи Ляньсин у Чжан Миньюэ все еще было то же лицо, что и у Цзи Сию, чем дольше она пела в баре, тем больше она чувствовала, что таких мужчин было много. Это укрепляло стремление Цзи Ляньсин к тому, что она должна много работать, чтобы зарабатывать деньги для независимости, самостоятельной жизни, чтобы никогда не зависеть от других.

– Я совсем не пьян! Хотите верьте, хотите нет, но я все еще могу выдуть хоть две бутылки! Это так банально! – Через дорогу шумел пьяный мужчина.

Помимо похотливости, они еще любят устраивать беспорядки и хвастаться. Цзи Ляньсин опустила голову и ускорила шаг. Ее глаза уперлись в землю, и она смотрела, как ноги движутся вперед, не желая останавливаться ни на секунду. Темп становился все быстрее и быстрее, и земля издавала хлюпающий звук. Проходя поворот улицы, ее обняли, а в ноздри ударил знакомый аромат.

– Зачем ты идешь так быстро, не глядя на дорогу?

Цзи Ляньсин подняла голову, и ее глаза встретились с темно-карими зрачками, нежными, как море, это была Цзян Шу.

– Дождь идет, – Цзи Ляньсин закрыла зонтиком голову Цзян Шу, – Почему вы не взяли зонтик?

– Когда я вышла за тобой, дождя не было, – Цзян Шу взяла зонт и наклонила его в сторону Цзи Ляньсин.

– Зачем меня забирать?

Они обе шли бок о бок. Цзян Шу положила одну руку на плечо Цзи Ляньсин, взяв ее в объятия. В другой руке она держала зонт, который явно был наклонен в сторону Цзи Ляньсин.

– Глупая, почему ты меня забираешь? Это я тебя забираю.

– Я могу идти домой сама, не надо меня встречать, – речь Цзи Ляньсин была немного холодной и по-девичьи своеобразной, как будто она все еще злилась на произошедшее утром, но ничего не могла с собой поделать.

– Я хочу забрать тебя, чтобы ты была в полной безопасности, – Цзян Шу улыбнулась, заметив, что кончик носа Цзи Ляньсин покраснел, вероятно, она была слишком легко одета и немного замерзла. – Все еще злишься из-за того, что произошло утром?

– Нет, а что произошло сегодня утром? – Цзи Ляньсин восхищалась своими изворотливыми способностями.

– Пф-пф, – Цзян Шу ущипнула Цзи Ляньсин за щеку. – Ты выглядишь очень неестественно, когда лжешь.

Цзи Ляньсин замолчала. Но она это сделала, потому что Цзян Шу пришла забрать ее.

– На самом деле, сегодня утром я изо всех сил старалась одурачить свою мать. Она все время придиралась ко мне из-за моих отношений.

– Ха…

– Как насчет того, чтобы стать моей девушкой в следующий раз, когда я ее встречу?

– Нет, – голос Цзи Ляньсин был таким холодным, что дрожал.

Цзян Шу заключила ее в свои объятия, чувствуя на себе холод, сродни льду.

– Так ты этого не хочешь.

– Мы не пара, так почему я должна быть вашей девушкой?

– Вообще-то ты мне очень нравишься, Маленький Ёжик.

Цзи Ляньсин задрожала. Казалось, она была взволнована словами Цзян Шу, но чувствовала, что все это было ложью.

–  Вы всегда любите пошутить.

– Я не шучу.

– Я не верю.

В это время по улице на высокой скорости проезжало такси, брызги от колес летели в стороны и попали на штаны Цзян Шу.

– Послушайте, я не доверяю даже такси.

–А? Я тоже промокла. Ты отпускаешь саркастические замечания, Ёжик.

– Вы промокли не по моей вине.

– А? – Цзян Шу пристально посмотрела на Цзи Ляньсин.

Цзи Ляньсин получила сигнал, но не долго думая, поняла, что сожалеет о сказанном.

– Мы скоро вернемся, дождь все еще идет, – Цзи Ляньсин ускорила шаг, а ее щеки все пылали.

Цзян Шу не последовала за ней, а вместо этого стряхнула воду с зонтика на идущую дальше Цзи Ляньсин, очевидно, намеренно. Цзи Ляньсин остановилась и недоверчиво сказала: «Госпожа Цзян! Вы меня обрызгали!!!»

– Прости, моя ошибка.

– Вы нарочно.

Цзян Шу громко рассмеялась: «Я не специально».

*Прим.пер.: На просторах интернета была найдена радиопостановка по новелле (если кто-то не знает что это за диковина такая, можете ознакомится с маньхуа “Слушая звезды”). Если есть желание послушать, то вот ссылка на приложение “饭角” https://www.fanjiao.co/h5/h... , а тут https://youtube.com/playlis...   выложили две песни из приложения

Я никогда не трачу деньги, чтобы получить любовь

– Госпожа Цзян, давайте поторопимся скорее домой. – Щеки Цзи Ляньсин были горячими, и она чувствовала себя, будто бы сходит с ума от своих собственных слов.

– Хорошо, пойдем домой. – Зонт снова возвышался над головой Цзи Ляньсин, и Цзян Шу заключила ее в свои объятия. – Ты такая милая.

Дождь утихал, пока они шли вдоль улицы домой. В осеннюю ночь капли дождя аккуратно стучали по куполу зонтика, распространяя тикающий звук. Ни одна из них не говорила, было очень тихо. Цзи Ляньсин опустила голову, рассматривая дорогу, и взгляд зацепился за ноги Цзян Шу. Говорят, что люди, которые быстро ходят, от природы уверены в себе  и добиваются всего без промедления.

– Маленький Ёжик.

– Да?

– Какие у тебя планы на будущее?

– Планы? – Цзи Ляньсин подумала несколько секунд перед ответом. – Заработать побольше и уехать куда-нибудь подальше, жить спокойно и неторопливо.

– Похоже, тебе не очень нравятся большие города. – Цзян Шу взглянула на нее с улыбкой.

– Может быть, потому, что я с детства жила в уездном городе, я предпочитаю места поменьше. Было бы лучше, хм... поехать туда, где меня никто не знает, и жить в одиночестве.

Цзян Шу ничего не сказала, чувствуя, что Цзи Ляньсин на самом деле была довольно отстраненной или, иначе выражаясь, немного замкнутой. Она уже не та пухлая девочка, которую Цзян Шу встретила еще в детстве. Возможно то, с чем той девочке пришлось столкнуться позже и изменило ее характер таким образом.

– Госпожа Цзян, а вы?

– Я.., – Цзян Шу прищурилась, как будто серьезно задумалась об этом, как о проблеме, –  Я не думала об этом, но мои мысли схожи с твоими. Высока вероятность, что, в конце концов, я останусь одна.

Цзи Ляньсин посмотрела на Цзян Шу более задумчивым взглядом. Чувствовалось, что Цзян Шу не должна была говорить что-то такое, потому что она всегда вызывает у окружающих ощущение, что вокруг нее никогда не будет недостатка в любовниках.

Они продолжали болтать по пустякам, прогуливаясь по череде улиц, дойдя,  наконец, до жилого комплекса. Цзян Шу закрыла зонт и спросила Цзи Ляньсин: «Голодна? Снова пела песни всю ночь?». Цзи Ляньсин кивнула в ответ: «Немного».

– Я приготовлю тебе полуночную закуску, когда вернемся.

Они вошли в вестибюль и бок о бок ждали лифт. Цзи Ляньсин видела отражение Цзян Шу в зеркальном отражении, их глаза быстро встретились. Но, кажется, это было незаметным, поскольку Цзи Ляньсин сразу увела взгляд.

– Маленький Ёжик, тебе, наверное, нравится тайком подглядывать за мной.

– Я это не делала, – щеки Цзи Ляньсин слегка зарумянились, – Если вы так говорите, значит вы тоже смотрите на меня?

Цзян Шу приподняла брови: «Я смотрю на тебя, не скрываясь». Дверь лифта открылась, и они вдвоем вошли в небольшую кабину. Цзян Шу естественно обняла Цзи Ляньсин за плечи и заключила в свои объятия. На теле Цзи Ляньсин держался аромат, который особенно нравится Цзян Шу. Когда она прижимается к ней, желание защищать – впервые поражало сердце. Взгляд Цзян Шу упал на уши, маленькие, розовенькие и мягонькие. Мысли о них и тут же она на секунду ущипнула их, ощущение было таким же, как она себе это представляла. Цзи Ляньсин была застигнута врасплох, ее плечи дрогнули. Она повернула голову и глаза на Цзян Шу, полная паники.

– Маленький Ёжик, – Цзян Шу наклонилась, нежно поцеловав Цзи Ляньсин в ухо, – Почему твои ушки всегда розовые?

В глазах Цзян Шу притихла улыбка, ее глаза были прикованы к лицу Цзи Ляньсин. Цзи Ляньсин же, несмотря на то, что ей больше ничего не сказали, чувствовал, что ее поддразнивают. Цзи Ляньсин, с которой внезапно начали флиртовать, была в растерянности. Ее глазам было некуда деться, и даже звук голоса был как у заики: «Госпожа Цзян, здесь ведется видеонаблюдение».

– Динь. – Дверь лифта открылась, спасая Цзи Ляньсин из западни паники.

– Тогда идем домой и поцелуемся, – Цзян Шу протянула руку и повела Цзи Ляньсин домой.

Когда они вдвоем вышли из лифта, Цзян Шу остановилась, улыбка мгновенно исчезла с ее лица. Цзи Ляньсин тоже остановилась и подняла глаза. У входной двери стояла девушка примерно того же возраста, с хорошей внешность и довольно сексуальная. Взгляд этой девушки сначала пал на Цзян Шу, а затем на Цзи Ляньсин. Враждебность во взгляде ничем не прикрыть.

– У тебя есть еще одна девушка. – Незнакомка прислонилась к двери, сложив руки на груди, и ее тон был весьма вопросителен.

–  Маленький Ёжик, входи первой. –  Цзян Шу отпустила руку Цзи Ляньсин.

Без всякого предупреждения Цзи Ляньсин впала в состояние полной растерянности, бесчисленное количество вопросов терзали ее голову, она не могла предпринять какие-либо действия, кроме как следовать словам Цзян Шу.

– Не перекрывай дверь и освободи проход. – Сказала Цзян Шу девушке у двери.

Хотя девушка выглядела своевольной, она на удивление послушалась Цзян Шу и отступила с пути Цзи Ляньсин. Цзи Ляньсин «прислонила» карточку к дверному замку, чувствую враждебность в ауре этой девушки. Карта была приложена к датчику, и раздался характерный звуковой сигнал, девушка рядом издевательски сказала: «Это карта раньше была моей. И что, она называет тебя маленьким ёжиком? Хах, она называла меня маленьким кроликом, понимаешь меня?». Цзи Ляньсин подняла взгляд, ее глаза были полны холода и безразличия: «Извини, мне не интересно это слушать. Может быть, тебе стоит поговорить с ней». Рука, державшая дверь, побелела от слишком сильного напряжения, но лицо Цзи Ляньсин оставалось бесстрастным. Она открыла дверь, сразу же войдя вовнутрь. Тьма в коридоре целиком поглотила ее без остатка. Все выглядело так, будто она действительно совсем не имела ко всему происходящему отношения. Закрыв дверь, Цзи Ляньсин стояла у входа со стеклянным взглядом.

Цзи Ляньсин все еще не отпускало предложение «называет тебя маленьким ёжиком? Хах, она называла меня маленьким кроликом…», его влияние было столь велико, как будто густое темное облако за секунду скрыло радугу, а мир Цзи Ляньсин уже был в центре шторма. Это сильное чувство дискомфорта пронзило ее сердце, слова Цзян Шу и бесчисленные интимные моменты с Цзян Шу – все превратилось в осколки. Если раньше Цзи Ляньсин чувствовала, что она была всего лишь спящим инструментом, то теперь к это нужно было добавить приставку: обычный. Обычная спальная принадлежность. Между ней и той девушкой нет никакой разницы, за исключением того, что ее кодовое имя – «Ёжик», другое – «Кролик» и, возможно, неизвестное «Лисёнок». Так что все, что когда-либо говорила Цзян Шу, было ложью, и она никогда не воспринимала эти взаимоотношения всерьез.

Цзи Ляньсин не включала свет, ей было холодно. Она продолжала стоять у входа, ее глаза не могли сфокусироваться, мечась от входа до гостиной, к окну, из которого виднелись неуместные яркие неоновые огни, пока Цзи Ляньсин была заключена в этой темноте. Внезапно она вспомнила прошлое, самые мрачные дни учебы в колледже, когда еще восхищалась Цзян Шу. Той красотой и уверенностью, выдающимся достижениям, серьезности и настойчивости, то было роковым влечением. Цзян Шу была самой совершенной женщиной в сердце Цзи Ляньсин, поддерживающей в бесчисленные трудные моменты. Но, теперь кажется,  что некоторым идеалам лучше находиться как можно только дальше? Такие хрупкие вещи на сам деле легко сломать, стоит только приблизиться. Под вуалью великолепной внешности – гнилое лицо.

Цзи Ляньсин начала серьезно задумываться, нравится ли ее Цзян Шу или Цзян Шу из воображения? Правда в том, что Цзян Шу нежная, внимательная, ослепительно, но так же и лицемерная. Цзи Ляньсин ненавидит такое лицемерие. Тотальное доминирование и контроль, основывающиеся на деньгах, заставляют почувствовать, что любовь действительно бесполезна, это заставляет ее почувствовать себя полным идиоткой.

За дверью послышалось жужжание, это были Цзян Шу и та девушка. Интересно, о чем они говорили. Цзи Ляньсин закрыла глаза и попыталась перестать слышать голоса, но все же ясно услышала это: «Разве денег, которые я тебе дала, было недостаточно?»

*

– Разве денег, которые я тебе дала, было недостаточно? Хе Линь? – Цзян Шу озадаченно нахмурилась?

– Мне не нужны деньги, я хочу тебя, – глаза Хе Линь были налиты кровью, она собиралась заплакать и уже сделала шаг вперед, чтобы обнять Цзян Шу.

Цзян Шу немедленно отступила, показав скучающее выражение лица: «Это весьма отвратительно». «Раньше ты говорила совсем не это, когда я тебе нравилась! Ты говорила, что любишь меня!» – Голос Хе Лин становился громче, она плакала, показывая, что вышла из-под контроля. Цзян Шу смотрела на нее совсем безэмоционально, ни на секунду не будучи тронутой плачущим лицом, и безразличной до ужаса: «Ты должна понимать, что вокруг много людей, которых я люблю, и они ждут своей очереди, твоя очередь прошла.

Очередь прошла. Кто бы мог сказать такое? Хе Линь чувствовала, что она настолько ничтожна, как человек в очереди. Именно так ее описала Цзян Шу.

– Плакать легко. Я же говорила тебе, не пытайся добиться моего сочувствия. –  Цзян Шу посмотрела на Хе Линь, видя, как слезы ручьем текут по лицу на землю.

Этот голос был холоден, как ледяной погреб, заставляя людей чувствовать, что у нее есть два лица*.

*(два лица = лицемер)

– Разве это так необходимо? Это была сделка, и ты еще плачешь, какая она претенциозная.

–  Сделка?? – Хе Линь полностью потеряла контроль, несмотря на то, что Цзян Шу противилась этому, девушка бросилась на руки к Цзян Шу и крепко обняла ее, а ее крик были настолько громки, что разносились по всему коридору, – Никакая это не сделка, я не хочу твоих денег, мне нужен только ты.

– Ты пачкаешь мою одежду, – Цзян Шу оттянула Хе Линь от себя и оттолкнула.

Хе Линь была убита горем, услышав это. Все ее тело ослабело, она рухнула на пол, как будто в нее вонзили десять тысяч игол. Она влюбилась в бессердечного человека, хотя вначале обещала себе не поддаваться.  В начале она сказала себе, что не должна поддаваться искушению, но, в конце концов, все же попала в ловушку чувств.

– Почему ты такая равнодушная? – Хе Линь подняла голову, продолжая рыдать. – Разве твое сердце не болит?

Цзян Шу опустилась на колени и протянула Хе Линь бумажную купюру: «Перестань плакать, плача так, ты не становишься краше. Возвращайся, я даю тебе сто тысяч, и ты больше никогда сюда не возвращаешься». «Неужели это невозможно? – Хе Линь плакала все сильнее и сильнее, думая о тех сладких воспоминаниях, она подумала, что это нечто особенное, – Ты сказала, что думаешь, что я самая милая». Цзян Шу покачала головой: «Теперь это не так».

– Разве я не твой кролик?

Цзян Шу покачала головой снова: «Разве не ты просила называть тебя маленьким кроликом? И ты слышала, теперь у меня есть Маленький Ёжик».

– Чем она лучше меня?

– Красивее тебя, разве ты не видела?

– Стерва! –  Хе Линь яростно бросилась на Цзян Шу, подняв руку, чтобы дать ей пощечину, но та лишь вновь качала головой, схватив нападавшую за запястье.

Глядя на Хе Линь, Цзян Шу почувствовала немного жалости, но не более, этого огорчения в ее сердце не было. Возможно, Ли Сянъянь был прав, она действительно была ужасной женщиной, но Цзян Шу этого не хотела, она никогда не думала, что эта девушка соблазнится ею.

– Перестань плакать, я дам тебе дополнительно пятьдесят тысяч, сто пятьдесят тысяч.

– Иди прочь! – Хе Линь подняла голову и сильно толкнула Цзян Шу. – В твоих глазах я просто жажду от тебя только денег!

Хотя Цзян Шу и оттолкнули, и она должна была упасть, стена позади нее, к счастью, этого не допустила. Это вызвало злость в Цзян Шу. Никто никогда раньше не толкал ее так, но она не могла сейчас разозлиться, поскольку бы это снова бы сорвало голову Хе Линь.

– Тебе лучше? Успокойся. – Цзян Шу похлопала девушку по плечу, делая вид, что утешает. – Ты еще молода, не трать на меня время. Я перестану думать о тебе прямо сейчас. Ты мне никогда не нравилась, это все было ложью, просто возьми деньги и живи своей жизнью.

Слезы Хе Линь капали на ее джинсы, разводы становились все больше. Она подняла голову и указала на дверь, чувствуя неохоту: «А что насчет этой? Той, что только что была тут?». Цзян Шу покачала головой: «То же самое».

– Она тебе нравится? – не отступала Хе Линь.

Цзян Шу, казалось, понимала, что, если она не скажет Хе Линь то, что она хочет услышать, то она никогда не отступит. И эта цена будет продолжаться бесконечно.

– Не нравится. Знаешь, я никогда не трачу деньги, чтобы получить любовь.

– Значит, мы все, только твои игрушки для сна, верно? – Глаза Хе Линь опухли, и она просто смотрела на Цзян Шу, не сдаваясь, пока не получила желаемый ответ.

Поколебавшись, Цзян Шу посмотрела на Хе Линь, увидев в ее глазах нежелание и негодование, она все же беспомощно кивнула.

– Да, все.

Молодец леденец

– Тебе лучше?

Хе Линь кивнула, покачала головой и снова кивнула, она не могла точно описать свои чувства. Странно, что даже чувствовать, что вот-вот утонешь, все равно хочется, чтобы кто-то был рядом и поддерживал. Эгоистичность и инстинкт самосохранения – присущи всем людям без исключения.

Хе Линь почувствовала облегчение, когда Цзян Шу согласилась с тем, то все девушки были лишь игрушками. Если она не может получить любовь Цзян Шу, это не значит, что дело в ней, никто из них тоже не сможет это сделать.

– Не поддавайся искушению золотого мастера, хорошо? – Цзян Шу присела на корточки, сложив свои руки на коленях, холодно посмотрев на Хе Линь с жалостью в глазах, а не с чувством трепета.

– Цзян Шу, ты действительно знаешь, как сделать девушек счастливыми. Ты очень обаятельная.

– Но тебе стоит видеть различие между счастьем и любовью – это две разные вещи. – Цзян Шу было трудно изменить выражение лица, когда она говорила. – Ты должна защитить себя и не быть настолько глупой, чтобы любить того, кто не собирается этого делать… любить тебя.

Ее слова были такими спокойными, как будто она не была источником всех проблем и как будто она прощалась. Хе Линь поджала губы, ее плечи задрожали, и слезы бесшумно потекли в рот. Возможно, она так долго плакала, что даже ее слезы потеряли солоноватый привкус. Не люби того, кто не любит тебя. Она на самом деле подумала, что Цзян Шу права. Хоть в ее голове Цзян Шу теперь считается падалью, ее невозможно ненавидеть. Полгода назад, когда экономика находилась в самом тяжелом состоянии, именно Хе Линь выбрала Цзян Шу и эту сделку. Перед началом сделки Цзян Шу предупреждала лишь об одном: что каждый должен получить то, что ей нужно, но никаких привязанностей. В те дни, когда Цзян Шу казалась влюбленной, Цзян Шу предъявляла очень низкие требования: никакой любви, никаких поцелуев, только сдержанные объятия. Хе Линь чувствовала себя тряпичной куклой, ее работа заключалась только в обнимании, когда Цзян Шу хотела этого. Кроме этого, Цзян Шу никогда ни о чем не просила.

– Могу я тебя обнять? В последний раз. – Спросила Хе Линь, смотря заплаканными глазами.

– Нет, – Цзян Шу была серьезна. – С сегодняшнего дня не думай обо мне. Все кончено.

Хе Линь не могла сдержать слез, которые она только что сдерживала, и слезы потекли вновь: «Ты слишком жестока, мне больше не хочется любить тебя». Цзян Шу встала, у нее не было желания продолжать болтовню. Она достала свой мобильный телефон и сказала: «Уже слишком поздно. Позволь мне вызвать такси». Перед отъездом, Цзян Шу настояла на переводе денежной суммы, после чего попросила заняться своими делами, подразумевая, что самое время уже уйти.

Проводив Хе Линь, Цзян Шу вернулась домой и остановилась в лифте. Она чувствовала себя довольно тяжелое. Она была сильно раздражена, не может понять почему. Выйдя из лифта, Цзян Шу услышала звук цоканья высоких каблуков. Подходя все ближе и ближе к двери, она чувствовала, что не хочет идти домой. Она не знала, что сказать Цзи Ляньсин, как объясниться, нужна ли вообще эта ясность сейчас? «Ёжик» же не имеет ничего общего с «Кроликом». Ведь Хе Линь говорила, что родилась в год кролика, поэтому ее можно назвать маленьким кроликом. Тогда Цзян Шу не особо задумывалась об этом и просто стала называть ее так. Но о чем она точно не думала, так это о том, что снова встретится с ней.

Эти мысли крутились в голове, пока Цзян Шу стояла перед дверью. Ее рука несколько раз была на дверной ручке, но она не решалась открыть дверь. Цзян Шу не много чего волновало в жизни. Ей все равно, что о ней думают ее бывшие, но Цзи Ляньсин… Раздражает, это так сильно раздражает. Цзян Шу действительно не могла вынести это, поэтому развернулась и решительно пошла вниз. Магазин все еще был открыт, Цзян Шу собиралась купить сигарет. Она давно не курит, кроме тех случаев, когда у нее появляется особо отвратительное настроение, и она выкуривает две-три сигареты за раз.

– Что вам нужно? – Мальчик, который работал в ночную смену, был вял, но увидев Цзян Шу, сразу почувствовал бодрость.

– Одну пачку. – Цзян Шу указала на Мальборо с взрывным фильтром*.

(прим.пер.: https://baike.baidu.com/item/%E7%88%86%E7%8F%A0/16752827)

Перед оплатой она увидела на полке леденцы и выбрала вкус личи и апельсина. Цзян Шу также купила одну зажигалку.

– Посчитай вместе.

Выйдя из магазина, ее обдул порыв вечернего ветра, Цзян Шу плотнее запахнула пальто, но ее темно-каштановые волосы продолжали развеваться на ветру. Заправив растрепанные пряди за уши, она перешла дорогу. На улице стоял уличный фонарь. Цзян Шу стояла рядом с фонарем. Свет падал на ее волосы. Она была невероятно красивой, но в то же время ужасно одинокой. Ночной ветер дул в широкие манжеты пальто, вызывая раздражение на коже, словно от касаний колотого льда.

Щелчок зажигалки, сигарета, зажатая меж пальцев, стала немного тлеть, в воздухе распространялся запах никотина. Дым выходил из носа Цзян Шу, мятный аромат был немного резок для нее. Смотря на небо, она видела, как в темно-оранжевом свете поднимаются клубы дыма. Она слегка приоткрыла глаза шире, чтобы рассмотреть мутное небо. Оно было не ясным для нее, нельзя было увидеть ни черный, ни серый – четко, словно она не могла разглядеть саму себя.

– Вжж-ж-ж… – Мимо проехало такси, увозившее незнакомого пассажира.

– Вжж-ж-ж… – Еще одна машина, и еще один пассажир.

Она вдруг вспомнила песню под названием «Пассажир»*.

*(прим.пер.: 王菲 (Faye Wong) "乘客" ("Passengers" )

Цзян Шу выкурила половину сигареты, почувствовав от сигареты горькость и вяжущее ощущение. Это помогало снять маленькую часть стресса. Она потушила оставшуюся половину и повернулась к дому. Когда она вернулась в апартаменты, Цзян Шу обнаружила, что вокруг была полная темень, никто не включал переключатель. В гостиной было тихо, на диване никого не было. Цзян Шу вошла в ванную комнату, где было еще жарко. Должно быть, Цзи Ляньсин только приняла душ и пошла наверх.

Цзян Шу решительно поднималась. Еще будучи у основания лестницы, она ясно решила, что ответит на все вопросы Цзи Ляньсин правдиво, какими бы они ни были. Тихо открыв дверь, в спальне тоже нельзя было ничего увидеть. Свет за пределами спальни проникал через дверные щели, падая на кровать. Цзи Ляньсин неподвижно лежала на боку, будто спала. Цзян Шу осторожно подошла к кровати и наклонилась, чтобы посмотреть, спит ли Цзи Ляньсин, но света было недостаточно, он не доставал до лица девушки, едва касаясь спины, которую тоже было смутно видно.

– ты спишь?

На минуту воцарилось молчание, Цзи Ляньсин не ответила.

– Мне очень жаль, – Цзян Шу думала, что должна сказать это Цзи Ляньсин независимо от того, спит она или нет.

Плечи Цзи Ляньсин задрожали, после чего последовало тихое всхлипывание. Звук был так тих, как будто пытался втиснуться вместе с другими ста тысячами эмоциям в маленькую баночку. Цзян Шу была настолько расстроена, что опустилась на колени на край кровати и протянула руки, чтобы обнять Цзи Ляньсин, пытаясь заставить ее повернуться. Однако в этой попытке она почувствовала, как подушка под девушкой была насквозь пропитана водой, впоследствии, как оказалось, длительного плача. Цзян Шу было так больно, что каждый всхлип касался ее сердца как ножом. Она обвила Цзи Ляньсин, уложив к себе на колени. Глядя на заплаканное лицо Ляньсин, Цзян Шу на мгновение забыла все, что хотела сказать. Она забыла, как говорить ласковые слова и как льстить девушкам.

– Прости, этот вечер произошел по моей вине, – Просто сказать слова извинения, означала бы оправдание самым жалким способом, – не пойми неправильно, прошу, выслушай мое объяснение.

Цзи Ляньсин покачала головой и потянулась, чтобы вытереть слезы.

– Она ушла и больше не вернется.

– Само собой.

– Мне очень жаль, это было вне моего контроля.

– В этом нет необходимости. Нет, не нужно мне это говорить. – Цзи Ляньсин немного всхлипнула.

Она отодвинулась от ног Цзян Шу и села, подняла руку, чтобы вытереть слезы, но не смогла вытереть лицо насухо, сколько бы ни терла, слезы были непослушны, просто текли и текли. Цзян Шу, чувствуя грусть, достала пару салфеток, чтобы вытереть слезы Цзи Ляньсин. Слезы впитались в бумагу, вызывая жаркое покалывание на коже, что заставляло Цзян Шу чувствовать себя еще более виноватой каждый раз, когда она касалась очередной слезы. Стоит только начать еще раз переживать все произошедшее, можно понять, сколько обиды может принять на себя человек. «Я больше ничего не скажу», – Цзян Шу села рядом с Цзи Ляньсин и хотела было обнять, но колебалась. Она думала, что ее отвергнут, поэтому оставалась только послушно сидеть сбоку и, молча передавать салфетки.

Почти половина коробки салфеток на прикроватной тумбочке была пуста. Цзян Шу все время думала, что же ей сделать. Не то чтобы она никогда не сталкивалась с такой ситуацией. Другие девушки тоже плакали. Тогда она была очень смелой и легко уговаривала их, говоря приятные слова. Но Цзи Ляньсин не могла сказать ни единого слова. Она боялась, что дальнейшие слова будут пустым звуком. Она боялась, что чем больше будет говорить, тем сильнее увязнет во всем этом. Она боялась, что Цзи Ляньсин будет считать ее раздражающей, сочтет ее лицемерной, если она будет говорить слишком много.

Что теперь делать? Не зная этого, Цзян Шу коснулась двух леденцов в своем кармане. У нее перехватило горло, как она увидела, что Цзи Ляньсин, вроде больше не плачет, и осторожно спросила: «Хочешь леденец? – очевидно, Цзи Ляньсин проигнорировала это, и тогда Цзян Шу продолжила, – Один со вкусом личи, а другой со вкусом апельсина. Думаю, тебе нравятся те, что со вкусом личи. Я возьму со вкусом апельсина». Аромат личи был любимый аромат Цзи Ляньсин. Это действительно было ошибкой. Цзян Шу начала разворачивать обертку вокруг и протянула леденец со вкусом личи ко рту Цзи Ляньсин, виновато уговаривая: «Хочешь перекусить? – Цзи Ляньсин покачала головой, ничего не говоря. – Разве ты не хочешь кушать? Возьми и давай поедим вместе. – Цзян Шу умоляюще смотрела ей в лицо».

Цзи Ляньсин ничего не сказала, потому что тоже не знала подходящих слов. Она понимала, что не имеет права вмешиваться в прошлые дела золотого мастера. Изначально отношения между Канарейкой и Золотым Мастером не имели равного статуса. Поскольку Цзян Шу уговаривала, следовала поддаться, иначе могло случиться что-то плохое. Но ей все равно не удавалось сдержать слез. На самом деле, ей даже не хотелось видеть собственное лицо, потому что она не могла подавить чувство пустоты.

– Возьми, – Цзян Шу несколько раз покачала леденцом взад и вперед перед ртом Цзи Ляньсин.

– Я не хочу есть.

– Хорошо, – Цзян Шу положила леденец со вкусом личи в рот и терпеливо сказала, – если ты недовольна, ты можешь задавать мне любые вопросы, и я тебе отвечу.

– Мне не о чем спрашивать тебя. – Цзи Ляньсин успокоилась, – Тебе решать, я не имею права вмешиваться в твое прошлое.

– Но я не хочу, чтобы между нами возникло недопонимание. Тем более, возможно, у тебя уже сложилось плохое впечатление обо мне.

– Очень плохое. – Цзи Ляньсин подняла голову, глаза были слегка опухшими от слез, – Но это не влияет на наши отношения. Ты даешь деньги, а я их беру, верно?

Сердце Цзян Шу упало, словно камень. Она чувствовала, что леденец во рту совсем не был сладок, наоборот, даже немного горьким. Она поняла, что каким-то образом ее сильно заботило мнение Цзи Ляньсин. Цзян Шу была обескуражена, от чего потянула Цзи Ляньсин за ладонь и положила сверху леденец со вкусом апельсина. Потом она легла на кровать и вздохнула: «Думаю, у меня совсем не получается тебя уговаривать».

– Больше не называй меня Маленьким Ёжиком. – Цзи Ляньсин швырнула леденец обратно, но случайно попала прямо в лоб Цзян Шу, после чего раздался резкий щелчок.

– Шш-шш-ш… – Цзян Шу закрыла голову рукой, будучи смущенной этим.

Только тогда Цзи Ляньсин поняла, что попала леденцом в голову Цзян Шу. Она быстро включила свет и бросилась к Цзян Шу, чтобы посмотреть, не сильно ли она пострадала.

– Я не заметила, что ты была там! – Цзи Ляньсин слегка коснулась пальцами головы Цзян Шу, глаза Цзян Шу немного покраснели, как будто она собиралась заплакать, вероятно, кто-то приложил слишком много усилий в этот бросок.

– Я в порядке. – У Цзян Шу во рту еще был леденец, пока к ее голове прижимались кончики пальцев Цзи Ляньсин, прямо сейчас она чувствовала боль, но леденец во рту стал слаще.

– Это то же самое, что ударить сумкой, – Цзи Ляньсин с беспокойством разглядывала лоб, – Я спущусь вниз и возьму аптечку.

Когда она собиралась уйти, Цзян Шу схватила ее: «Это просто леденец, пожалуйста, прекрати». Цзи Ляньсин ничего не ответили, если Цзян Шу будет продолжать уговоры, ничто не поможет подавить щемящую боль в ее сердце: «Госпожа Цзян, вам не нужно меня так успокаивать».

– Нужно.

– Нет, в этом нет ничего важного. В конце концов, я всего лишь инструмент для сна, верно?

Это! Так! Неловко!

Нет, в этом нет ничего важного. В конце концов, я всего лишь инструмент для сна, верно? – Цзи Ляньсин просто посмотрела на Цзян Шу, но ее глаза обладали проницательностью, острой, как нож.

Глаза Цзян Шу коснулись глаз Цзи Ляньсин лишь раз, но этого хватило, чтобы почувствовать резкую боль, которая пронзает сердце.

– Это не так. – Не было ни одной возможности сказать это особенным образом, кроме как сухо и беспомощно пробормотать.

Цзян Шу не знала, как объясниться, но чувствовала, что никакое объяснение не может быть достаточным. Кроме того, она не ожидала, что Цзи Ляньсин услышит эти невежественные слова Хе Линь. Цзи Ляньсин, ничего не говоря, опустила голову, избегая взгляда Цзян Шу, явно будучи разочарованной таким слабым ответом. Что это? Если это ложь, то зачем говорить все это той девушке? Тем более, то, что было сказано, уже не вернуть, все было услышано, так как же теперь делать вид, что ничего не произошло?

Цзи Ляньсин до глубины души была в растерянности. Хотя ее и одолевало беспокойство, она чувствовала, что Цзян Шу не нужно ее успокаивать. В конце концов, ни один золотой мастер не должен обладать столь сильным терпением, и ни одна канарейка не могла быть такой неумолимой. Они обе молчали, как будто у них была молчаливое противостояние, отчего в комнате было очень тихо. Наступившая тишина отражалась в сердце Цзян Шу так, будто по ней ползают муравьи, вызывая крайнюю степень некомфортности. В конец она вздохнула и сдалась первой: «Ладно, поверишь ты мне или нет, но я скажу это всего лишь раз, – Горло Цзи Ляньсин сжалось, но она не проронила ни слова, ожидая продолжения. – Эту девушку зовут Хе Линь. Она была моей любовницей в первой половине этого года. Мы были вместе всего месяц, очень короткое время. Кроме того, у нас никогда не было ничего слишком интимного, наше общение ограничивалось тем, что я обнимала ее во время сна». Говоря об “объятиях во сне”, Цзян Шу особо подчеркнула: «Это та разновидность сна, в которой предполагается ношение одежды». Цзи Ляньсин промурлыкала в нос: «Понятно». Цзян Шу продолжила: «Но она относительно молода, еще учится в университете и умственно незрела, поэтому очень зависит от меня. На самом деле она приходила уже не раз».

– Ммм.

– То, что я сказала сегодня вечером – заставить ее полностью сдаться. Поскольку она хочет это услышать, я скажу это. Но эти слова касаются только ее, а не тебя, так что не принимай это близко к сердцу.

– Тогда что насчет Маленького Кролика? – Цзи Ляньсин не смогла сдержаться и наконец, задала вопрос, который больше всего волновал ее.

– Она родилась в год кролика и поэтому попросила меня называть ее “Маленьким Кроликом”. Это было ее инициатива.

– Сколько у тебя было любовников? – Раз уж была затронута эта тема, Цзи Ляньсин решила продолжить спрашивать.

– Ты десятая.

Цзи Ляньсин глубоко вздохнула, это было больше, чем она предполагала.

Десять девушек, это игрушки? Насколько беззаботной она должна быть? И то, как Цзян Шу употребила «любовница в первой половине года». Имела ли она в виду, что Цзи Ляньсин «любовница во второй половине года»? Другими словами, к следующему году, возможно, она станет любовницей Цзян Шу «во второй половине прошлого года». Получается две или три девушки в год? Цзи Ляньсин почувствовала, что ей бы никогда в жизни не удалось заниматься подобным с десятью людьми. Цзи Ляньсин быстро поняла, что девушка перед ней, человек, в которого она была тайно влюблена почти пять лет, имеет совершенно иное представление о любви. Для Цзи Ляньсин любовь чувствуется иначе, это не детская игра, как и обладать чьим-то телом. Она не понимает, почему Цзян Шу поддерживала отношения с таким количеством любовников.

– Я закончила, у тебя остались вопросы?

– Нету, – Цзи Ляньсин высвободила руку из руки Цзян Шу. – я спущусь и возьму аптечку.

– Малышка Цзи*. – Цзян Шу на этот раз не использовала прозвище Маленький Ёжик. – Ты еще злишься?

*(прим.пер. в гл.35 т.1)

– Нет. – Цзи Ляньсин чувствовала, что если эти отношения исключительно как у любовников, у нее не было бы права злиться.

– Тогда ты меня ненавидишь?

– Не ненавижу, – Цзи Ляньсин опустила голову, чтобы надеть тапочки, вставив свои гладкие стопы в плюшевые тапочки, она добавила, – но мне это не нравится.

Дело не в том, что ей это не нравилось, а в том, что не было смысла выражать свою любовь, потому их пути с Цзян Шу рано или поздно разойдутся, поэтому она думала, что эта любовь должна закончиться полностью, когда закончатся эти отношения.

Цзи Ляньсин в тот момент пребывала в очень ясном сознании, настолько трезвом, что даже сама была удивлена. Она спустилась вниз за аптечкой одна. Все это время она продолжала думать над вопросом: было ли это правильным решением – стать любовницей Цзян Шу? Хватило немного времени, чтобы она осознала всю правильность этого решения. Так она могла быть ближе к Цзян Шу, а увидев более реальный образ, Цзи Ляньсин начала понимать, что в мире никогда не будет существовать идеального человека, даже ее идеальная богиня не идеальна. Если отбросить все фантазии, внешность Цзян Шу – это ее истинный облик. Она лицемерна, искренна, красива и непостоянна. Она настоящий, самый обычный человек, а не приукрашенная фотография из головы. В итоге, хочет ли Цзи Ляньсин все еще любить Цзян Шу? Цзи Ляньсин не нашла ответа в своем сердце.

Она открыла аптечку, взяла мазь и поднялась наверх. Цзян Шу все еще лежала на кровати, смотря в потолок и думая о чем-то, когда Цзи Ляньсин вошла в комнату. Цзи Ляньсин зачерпнула немного противоотечной мази на ватный тампон и нанесла его на лоб Цзян Шу. На лбу была небольшая шишка, белая мазь скрыла покраснение и припухлость.

– Больно?

– Чуть-чуть.

– Я не специально.

Цзян Шу обняла Цзи Ляньсин за талию и прижала ее к себе в объятиях: «Что тебе нравиться?».

– А? – спросила Цзи Ляньсин, не понимая, к чему был этот вопрос.

– Ты только что сказала, что я тебе не нравлюсь, тогда что тебе нравится?

Так вот о чем она спрашивает, ее мысли довольно неспешны. Цзи Ляньсин сидела на коленях, находясь в крепких тисках Цзян Шу, а в руке держа ватный тампон, она слабо ответила: «Я не знаю».

– Но сейчас ты моя любовница, – Цзян Шу подняла голову и посмотрела на Цзи Ляньсин с недовольством, – ты сказала, что я тебе не нравлюсь, это неправильно.

Цзи Ляньсин продолжала бездействовать, не зная, что ответить.

– Ты не знаешь, как доставить мне удовольствие. – Рука Цзян Шу опустились, сместившись на пояс Цзи Ляньсин. – Все мои бывшие говорили, что любят меня, очень любят, правда это или ложь, это ласкает слух.

– Тогда ты мне нравишься.

– Как небрежно.

Цзян Шу отпустила ее, и в тот момент как объятия Цзи Ляньсин прекратились, от Цзян Шу раздался звук, как от разворачивающейся обертки от леденца. Она только что съела целый леденец со вкусом личи, казалось, теперь она собиралась съесть леденец и со вкусом апельсина. Она ребенок? Ей так нравиться есть леденцы. Цзян Шу засунула в рот леденец со вкусом апельсина, насыщенный апельсиновый аромат и остаточный вкус личи смешались воедино. Сразу после этого Цзи Ляньсин притянута с силой в мягкие объятия.

– Что?

В следующую секунду ароматный апельсин и личи проникли в рот Цзи Ляньсин, принеся с собой тепло. Язык Цзян Шу не был как прежде мягок, превратившись в дикого зверя, выхватывая потоки воздуха изо рта Цзи Ляньсин. У Цзи Ляньсин закружилась голова, и она осторожно уткнулась в Цзян Шу. Было очевидно, что приложенная сила была не сильнее, чем легкая щекотка. Это мгновение стало долгим, и когда Цзи Ляньсин уже почти начала задыхаться, Цзян Шу отпустила ее. Цзи Ляньсин, тяжело дыша, дышала через рот. Ворот ее розовой пижамы то поднимался, то опускался, говоря о недостатке кислорода. Цзян Шу посмотрела сквозь ткань пижамы, и ее дыхание перехватило, она внезапно почувствовала, будто на кончике языка загорелся огонек.

– Почему ты носишь только эту пижаму?

Цзи Ляньсин опустила глаза. Ее ночная сорочка была все той же, но глаза Цзян Шу уже не были прежними.

– Я, разве я не носила ее последние несколько дней?

Цзян Шу взяла одеяло и обернула его вокруг Цзи Ляньсин. Чувствуя, что этого недостаточно, она прикрыла и ее шею, чтобы не видеть каждую обнаженные участки кожи.

– Сначала закутайся.

Цзи Ляньсин, завернутая как маленький снеговик, выглядела озадаченной: «Почему?»

– Потому что мне немного жарко. – Цзян Шу подняла руку и приложила к горячей щеке прохладную тыльную сторону ладони.

–А? – Цзи Ляньсин отреагировала через несколько секунд, затем ее лицо покраснело. – Ой.

Если она правильно поняла, именно это имела в виду Цзян Шу, верно? Конечно, у взрослых тоже есть потребности, вы знаете какие.

Цзи Ляньсин несколько раз потерла пальцы левой и правой ног друг о друга. Похоже, у нее было то же чувство, что и у Цзян Шу. Чувство, которое создает ощущение тепла. Цзи Ляньсин, которая была завернута как ребенок, была беспокойна: «Могу ли я снять с себя одеяло?»

– Нет.

– Мне тоже жарко.

Цзян Шу покосилась на Цзи Ляньсин. На бледно-розовые щеки, ясные глаза, припухшие от поцелуя губы, собранные волосы, которые обнажали гладкую кожу ушей и шеи. Цзян Шу проглотила воздух, ее горло сжалось очень сильно.

– Нет, обернись, как я сказала.

Цзи Ляньсин нахмурилась, бесспорно, ей было очень жарко, думая об этом, она сказала: «Ты такая властная!»

– Вкусный ли апельсиновый леденец? – Цзян Шу попыталась сменить тему.

Цзи Ляньсин была необъяснимо предвзята: «Вкусный, но не такой, как вкус личи».

– Тогда как ты думаешь, леденец со вкусом личи вкуснее сам по себе или у меня во рту?

– Что я должна ответить? Разве у тебя во рту сейчас не вкус апельсина?

– Тогда как ты думаешь, леденец со вкусом апельсина вкуснее сам по себе или у меня во рту?

– Есть ли разница? – спросила Цзи Ляньсин, не обращая внимания на то, как одеяло скользило по ней, обнажив ключицу и стройные лопатки, очаровывающие своей красотой.

Цзян Шу смотрела, сердце начинало колотиться быстрее. Она чувствовала поступающее безумное биение. Но почему, почему? Почему сердце бъется так быстро, разве кондиционер в комнате настроен на сто градусов по Цельсию?

– Кхе, кхе, кхе. – у Цзян Шу пересохло в горле, она опустила голову, уставившись на простыни, избегая соприкосновения взгляда с Цзи Ляньсин, но продолжила свои слова. – Конечно, просто апельсиновый леденец и апельсиновый леденец у меня во рту имеют разный вкус.

Пока она говорила, она почувствовала, как что-то поднимается внутри нее вверх. Затем раздался хлюпающий звук, и на серой простыне появилось пятно ярко-красного цвета. Цзи Ляньсин всполошилась: «Ах! Почему у тебя идет кровь из носа!». Цзян Шу была потрясена и коснулась рукой носа, на ней осталась кровь.

– Не знаю...

Цзи Ляньсин взяла две салфетки у изголовья кровати, спеша вытереть кровь. Кровь шла не из обеих ноздрей, а только из одной.

– Не запрокидывай голову, засунь маленький бумажный шарик себе в нос, чтобы остановить кровотечение.

– Хорошо. – Цзян Шу взяла маленький комочек бумаги и осторожно сжала его, после чего, не осознавая этого,  посмотрела в сторону Цзи Ляньсин, случайно увидев неглубокую бороздку у выреза на груди. – Маленький Ёжик, не наклоняйся так, я… – Прежде чем Цзян Шу успела закончить говорить, из другой ноздри Цзян Шу хлынула кровь.

– Боже мой, что происходит? Ты недавно съела что-то острое, что привело к воспалению? – Цзи Ляньсин паниковала, закрывая нос еще одной салфеткой.

– Со мной все в порядке, Маленький Ёжик, пожалуйста, сначала успокойся, – Цзян Шу сжала ее руку и закрыла глаза. – Можешь спуститься вниз и принести мне стакан воды?

– Хорошо, я сейчас же вернусь.

– В холодильнике есть лед. Добавьте три кубика льда.

– Поняла.

Цзян Шу открыла глаза, только когда услышала, как шаги Цзи Ляньсин становятся тише. Как такое могло произойти? Это не должно происходить и не может происходить. Цзян Шу даже не мечтала, что с ней произойдет такое. Она думала, что такое бывает только в кино.

Это действительно потрясающе! Это! Так! Неловко!

Ты просто полностью придурошная!

Цзи Ляньсин протянула Цзян Шу стакан воды со льдом, понуждая поскорее его выпить. Цзян Шу взяла стакан и, подняв голову, сделала глоток. Вода скользнула вглубь горла, моментально снимая раздражение, а ото льда становилось значительно комфортнее, неприятное ощущение быстро ушло.

– Кровь из носа еще идет? – спросила Цзи Ляньсин, на что Цзян Шу покачала головой, вынула из носа бумажный шарик и бросила его в мусорное ведро.

Цзи Ляньсин протянула влажную салфетку, давая ей вытереться: «В последнее время вы ели очень мало, пора это исправить» – Цзи Ляньсин все еще думала о том, что такого съела Цзян Шу, и чувствовала, что единственная еда, способная вызвать такое – это раки, которые они ели несколько дней назад. Цзян Шу вытерла кровь вокруг носа, изо всех сил старалась не смотреть на Цзи Ляньсин, но небрежно сказала: «Может быть, леденец со вкусом личи вызвал раздражение».

– Леденцы будут недовольны, если услышат это, – Цзи Ляньсин забрала из рук Цзян Шу стакан, зная, что та говорит всякую чепуху, – идите спать, как вытретесь. Возможно, засиживание допоздна в последние дни тоже сыграло свою роль.

– Верно, я не могла уснуть очень долго. В течении последних дней, что тебя не было рядом, я страдала от бессонницы и спала очень плохо. – Цзян Шу использовала слова Цзи Ляньсин, и чем больше она говорила, тем больше логичности в них возникало.

Свет был выключен и они снова легли, Цзян Шу, у которой только прекратилось кровотечение, была очень сдержанна и даже не обняла Цзи Ляньсин, чувствуя, что ей нужно притормозить. Она лежала на боку, подложив одну руку под голову, лицом к Цзи Ляньсин и спросила: «Послезавтра я собираюсь в командировку, примерно на неделю. Ты свободна завтра? Сходи со мной за покупками, чтобы купить мне комплект одежды».

– Днем я свободна.

– Тогда пойдем днем.

Пока Цзян Шу говорила, она положила руку на тело Цзи Ляньсин. Это было непроизвольно, когда она поняла это, то сразу же отдернула руку. Цзи Ляньсин подумала, что Цзян Шу странная, но не могла объяснить почему.

– Я немного сонная, – сказала Цзян Шу, перевернувшись на спину, ошеломленно глядя в темный потолок. – Спокойной ночи, Маленький Ёжик.

– Спокойной ночи.

Цзи Ляньсин ждала, пока Цзян Шу обнимет ее после долгого ожидания. Разве сегодня вечером она не станет осьминогом? Это так странно. В конце концов она не смогла устоять перед сонливостью и быстро заснула. В это же время у Цзян Шу снова была бессонница. Когда она не могла уснуть раньше, это все было из-за работы, но сейчас все было по другому. Как же это описать? Цзян Шу чувствовала, как будто она путешествовала только по суше, но только сегодня отправилась в морское путешествие, и эта разница была столь огромной. Странное чувство поднималось из глубины сердца, как скользкая и нечестивая змея, что заставляло Цзян Шу сильно сомневаться в себе. Она все никак не могла смириться с мыслью, что станет именно тем самым безмозглым Золотым Мастером, о котором сама говорила? Тем, что влюбился в Канарейку? В липкой темноте, глядя на потолок, Цзян Шу думала все больше и больше, эти мысли вгоняли ее в краску, вызывая все большую панику, но наконец она превозмогла себя и отрезала эту мысль, заставляя себя уснуть. Когда в середине ночи стало прохладно, Цзян Шу повернулась на бок и обняла Цзи Ляньсин на руки. Цзи Ляньсин переняла часть инициативы, ответив на объятия и ища вместо подушки руку Цзян Шу, и приютившийся удобно в объятиях, они спали вместе.

Ранним утром, когда Цзи Ляньсин открыла глаза, рядом с ней было пусто. Она вытянула руки, схватилась за подушку и притянула к себе, после чего прислонилась к ней лицом, вдыхая остатки аромата Цзян Шу. Спустившись вниз, она услышала шум со стороны беговой дорожки. Бесчисленное количество раз восхищаясь самодисциплиной Цзян Шу, Цзи Ляньсин поняла, что весь успех Цзян Шу не был случайностью. Такая истина могла зародится уже с первого взгляда на беговую дорожку.

Цзи Ляньсин воспользовалась этим временем и пошла на кухню, чтобы приготовить завтрак. Помимо того, что Цзян Шу обычно любит есть на завтрак, Цзи Ляньсин собирается приготовить что-нибудь еще, чтобы успокоить организм и предотвратить повторное кровотечения из носа.

И, после того, как Цзян Шу закончила пробежку, она заметила Цзи Ляньсин, стоящую на кухне и готовящую завтрак. На ней была только ночная рубашка. Подолы одежды едва доходили до бедер, открывая взору стройные и прямыми ноги. Взгляд Цзян Шу опустился вниз, остановившись на гладких лодыжках, казавшихся хрупкими и тощими. Просто глядя на это, Цзян Шу хотелось взять их в руки и бережно заботиться о них.

На кухне послышалось бульканье, вокруг уже распространялся сладкий аромат. Цзян Шу подошла к Цзи Ляньсин, интересуясь тем, что она готовит.

– Снежная груша с каменным сахаром*, можете поставить ее на огонь, – Цзи Ляньсин несколько раз перемешала ее ложкой, затем уменьшила нагрев и медленно кипятила.

*(прим.пер.: грушу чистят, нарезают, перекладывают в тарелку/кастрюлю, добавляют сахар и либо варят, либо готовят на пару. Это можно назвать компотом или морсом. Но, при приготовлении обязательно нужно брать твердые плоды, мягкие не подойдут, они сразу в пюре превратятся. На примере персиков – варить в воде нужно около 25-30 минут, на примере яблок 10-14 минут)

Говоря об огне, на ум пришла ночная сцена, после чего вернулась и неловкость.

– Я в душ, – Цзян Шу не могла больше ждать ни одной секунды и вовремя отвернулась, чтобы уйти.

После душа завтрак уже был только что подан на стол. Завтрак состоял из тостов с авокадо и яичницы, а кофе Цзян Шу было заменено на сахарную снежную грушу. Они вдвоем сели за стол и завтракали, телевизор в гостиной транслировал новости из мира финансов. Цзян Шу иногда прислушивалась, хотя большинство так называемых экспертов, даже говоря о нарезке лука-порея, могли сказать что-то стоящее, Цзян Шу могла выудить из этого некоторую полезную информацию. Цзи Ляньсин тоже слушала. Они обе были специалистами по финансам, поэтому некоторые вещи для них были просты в понимании. Слушая, Цзи Ляньсин, казалось, что-то вспомнила: «Кстати, госпожа Цзян, я проанализировала данные DS Group на прошлой неделе и почувствовала, что что-то не так».

– Что именно? – Цзян Шу взяла в руки ложку и посмотрела на Цзи Ляньсин.

– Цена акций DS Group колеблется очень незначительно. Должно быть крупный акционер что-то делает. Я пришлю вам документы, когда завтра приду в офис.

– Правда? – Цзян Шу не ожидала, что Цзи Ляньсин обратит на это внимание во время работы. – Основной акционер DS Group – жена Чжан Миньюэ. У меня была встреча с ним на прошлой неделе. Сейчас его компания сотрудничает с нами.

Чжан Миньюэ и Цзи Ляньсин незнакомцы друг для друга, но мысль о нем вызывает только тошноту. И это у него еще есть жена, когда он так разгульно ведет себя за пределами дома.

– Хмм… – Цзи Ляньсин раздумывала, стоит ли упоминать о чаевых, но подумав о характере Цзян Шу, она решила не упоминать об этом.

В то время Джан Миньюэ дал ей пятьдесят тысяч юаней, а Цзян Шу десять тысяч юаней. Но только деньги Цзян Шу были потрачены впустую. Поэтому Цзи Ляньсин проглотила все слова, которые пришли ей на ум. Она ловко сменила тему: «Разве вы не собирались сегодня выйти в магазин? Во сколько мы выходим?».

– Пойдем после еды. Утром не так много людей.

***

Цзян Шу всегда легко покупала одежду, обычно в одном из тех магазинов, куда Цзи Ляньсин никогда раньше не заходила. Один магазин был наполнен ярким белым светом, создающим роскошный вид на современное убранство. Когда прибыло сопровождающее лицо, а эта девушка постоянно улыбалась, она, имея многолетний опыт продаж, сразу почувствовала, что у женщины перед ней нет недостатка в деньгах, особенно видя дорогую сумку, что была у Цзян Шу в руке.

– Здравствуйте, какой стиль вы предпочитаете? Что я могу вам порекомендовать?

– Тренчи.

– Хорошо, следуйте за мной вниз. – Сопровождающая сделала вежливый жест рукой, указывая направление.

По дороге она рассказала Цзян Шу о последних и самых популярных новинках среди тренчей в этом сезоне. Спустившись вниз, сопровождающая продолжила: «Госпожа, что вы думаете о тренче из этой коллекции? Это однобортный свободный крой, в районе талии предусмотрена дополнительная ткань для полного охвата, у вас хорошая фигура, он вам очень подходит». Цзян Шу закатила глаза: «У меня есть такой, есть ли у вас какие-нибудь другие рекомендации? И чтобы было посветлее».

– Ах, у вас уже есть такой. – Сопровождающая улыбнулась, быстро обернулась и взяла другую вешалку, – Как насчет такого варианта? Та же коллекция, это камвольный габардин, в классической расцветке хаки. В сочетании с этим замшевым ремешком, такой наряд точно выделит вас.

Цзян Шу, не раздумывая, сразу согласилась: «Тогда давайте его, упакуйте для меня». Сопровождающая чуть ли не смеясь сказала: «Хорошо, я сейчас же упакую все, нужно ли вам что-то еще?». Взгляд Цзян Шу упал на лицо Цзи Ляньсин, она улыбнулась и сказала: «Подберите что-нибудь для нее».

– Нет, нет, нет, я не хочу! – Цзи Ляньсин была в ужасе.

Она не была тактична как обычно, ей действительно было не по себе от этого. Она знала, что цены в магазине могут достигать пятизначного значения. Одна только покупка Цзян Шу стоила двадцать тысяч юаней. Но, сопровождающая не могла упустить возможность заработать на продажах. Стоя рядом, она, с нотками зависти в голосе, добавила: «Госпожа, вы такая красивая. Позвольте мне порекомендовать вам некоторые варианты. Они вам понравятся». Сопровождающая взяла еще одну вешалку и сказала: «Это светло-коричневое кофейное пальто идет в пару с тем, что только что приобрела госпожа. Вам оно пойдет».

Цзян Шу стояла рядом. Когда она услышала слово о том, как два тренча создаю одну пару, она автоматически представила, как она с Цзи Ляньсин носят эту одежду, идя по улице, одетые как парочка.

– Очень хорошо, давайте закончим.

– Госпожа Цзян! Я не хочу! – Цзи Ляньсин побледнела от испуга.

– Ты должна хотеть, заверните все для меня.

Сопровождающая продолжала слушать Цзян Шу с улыбкой: «Вы будете потрясающе выглядеть в этой одежде! Я сейчас же все упакую». Цзи Ляньсин говорила «нет», но сопровождающая, казалось, попросту не стала слушать. Собрав все вещи и подведя Цзян Шу к кассе, женщина не забыла еще раз сказать пару лестных слов в адрес Цзи Ляньсин.

Цзи Ляньсин думала, что это пустая трата денег, и была готова уже расплакаться. На чеке было написано, что покупка Цзян Шу стоит двадцать тысяч пятьсот юаней, а ее покупка для Цзи Ляньсин шестнадцать тысяч пятьсот юаней, что в сумме почти что сорок тысяч юаней. Цзян Шу пробыла в магазине не больше минуты, для нее это было так же просто, как покупать соль. Но Цзи Ляньсин очень нервничала, неся сумку.

– Могу ли я вернуть это? Госпожа Цзян, я действительно не хочу носить это пальто.

Цзян Шу остановилась и сказала: «Почему бы тебе просто не оставить то, что я купила для тебя?»

– Нет. – Цзи Ляньсин сунула пакет в руку Цзян Шу. – Это слишком дорого и никак мне не подходит.

– Что в этом плохого? Это всего лишь одежда. Почему бы тебе просто не носить ее? – Цзян Шу не понимала, из ее опыта ни одна Канарейка не была бы недовольна сегодняшним днем, так почему же она… так недовольна.

– Потому что это предмет одежды, я считаю, я думаю, что тратить на одежду шестнадцать тысяч юаней пустая трата. Я чувствую себя настолько обремененной, что не могу носить это пальто.

Выражение лица Цзи Ляньсин было более серьезным, чем когда-либо прежде, в ее глазах не было страха: «Кроме того, госпожа Цзян, надеюсь, вы меня понимаете. Вы можете носить любую одежду, какую хотите, это ваше решение. Я вполне счастлива носить одежду, которая стоит двести или триста юаней». Цзян Шу посмотрела на нее и подумала, что девушка слишком серьезна, поэтому она не могла не ответить так же серьезно: «Это лишь мой способ выразить свою любовь». Цзи Ляньсин в одно мгновение была ошеломлена, а затем сказала: «Я поняла, но в следующий раз не делайте так. Вы не можете перекладывать на меня свои взгляды о деньгах, но я не говорю о том, что вам нужно стесняться носить подобную одежду из-за меня. Давайте принимать мнение друг друга? Хорошо?».

Цзян Шу чувствовала, что ее ругают за траты, она чувствовала, что Цзи Ляньсин была права. Иногда то, что она считает хорошим, не приносит ни толики пользы другим.

– Хорошо, я тебя услышала, в следующий раз я не буду ничего покупать. Но это пальто тебе придется оставить, его нельзя вернуть.

Цзи Ляньсин только и могла, что согласиться, чувствуя себя весьма расстроенной, она думала, разве для Цзян Шу деньги это не просто деньги?

Они взяли пакеты и начали уходить. У входной двери до них дошел шум спорящей пары.

– Чжао Нинцянь, ты действительно слишком самовлюбленная!

– Почему это я самовлюбленная? Ты мой парень, разве это неправильно – покупать мне что-нибудь?

– Я только что потратил трехмесячную зарплату, чтобы купить тебе сумку, чего еще ты хочешь от меня?

Женщина не обращала внимания на окружающих и легко повысила голос: «Приближается зима, и ты не сможешь меня удовлетворить, даже если я захочу купить теплую одежду. Я правда не знаю, почему я влюбилась в такого как ты. Как мужчина, не мог бы ты быть немного более мотивированным!».

Мужчина был явно раздражен этим заявлением, поэтому он указал пальцем на лицо женщины и выругался: «Сумка стоит двадцать восемь тысяч юаней, плащ стоит шестнадцать тысяч юаней, ты, черт возьми, с ума сошла? Ты просто полностью придурошная, чертова стерва! Встретив тебя, я, должно быть, претерпел неудачу за восемь жизней!».

Женщина была явно в шоке, услышав это. Она тут же заметила, как вокруг стали собираться другие посетители, и ее глаза обратились к Цзян Шу и Цзи Ляньсин. Взгляды троих встретились. Выражение лица Мии мгновенно сменилось на панику, она тут же перевела взгляд и отвернулась. Цзи Ляньсин была не в настроении волноваться и потянула Цзян Шу в противоположном направлении. Сзади еще раз раздалось мужское проклятие: «С сегодняшнего дня, чего бы ты ни захотела, перестань, к черту, компостировать мне мозг!».

Цзи Ляньсин думала на ходу: настоящее имя Мии было Чжао Нинцянь, и было очевидно происходящее, ее парень не мог удовлетворить ее желание о покупках. Все это ее не волновало, главное, что они с Цзян Шу вместе ходили по магазинам, Мия видела их вместе. Ее не волновали сплетни о других, но она точно не хотела стать главной темой обсуждения. Эта узкая дорожка вражды стала немного шире, чем была раньше. Теперь они могли встретиться где угодно.

– Тебе не кажется, что она странная? – внезапно спросила Цзян Шу.

– Да, – Цзи Ляньсин кивнула, – Я видела сумку, о которой упоминал ее парень, на прошлой неделе.

– О! я понимаю, – Цзян Шу забеспокоилась и добавила. – Держись от нее подальше в будущем.

*Прим.пер.: Побольше прочитать о рецепте с зимней грушей можно тут: https://baike.baidu.com/ite...

Это мой способ выразить свою любовь!

Чтобы уйти от Мии, они поднялись на лифте на другой этаж, где продавали разные мелочи, что так нравились девушкам. Даже по утрам выходных дней в магазине было не так много покупателей. Цзи Ляньсин отвела Цзян Шу в коллекционный магазин, где продавалось множество мелких вещей.

Некоторым молодым людям нравится покупать небольшие и аккуратные аксессуары для сумочек, декоративные подушки, резинки для волос или подводки для глаз, в частности которыми пользуются только девушки.

Цзян Шу редко бывала посетителем подобных магазинов. Вероятно, она приходила сюда несколько раз со своей соседкой по комнате, ещё учась в университете, но после вступления в должность на работе, походы сюда потеряли свою нужность. Одна из причин заключалась в том, что ее это не интересовало, а другая причина заключалась в том, что она была слишком занята на работе.

– Госпожа Цзян, могу ли я купить вам Pop Mart? – Цзи Ляньсин улыбнулась.

– Что такое Pop Mart? – Цзян Шу поняла, что не имеет ни малейшего понятия, что это такое и ей раньше не приходилось слышать этого названия.

– Коробочка с сюрпризом.

Цзи Ляньсин потянула Цзян Шу к ряду вендинговых автоматов (рис. 1), в которых продавались коробки с игрушками из серии «Candy Monster Town», «Anclent castle» и «The Other One» (рис. 2-4).

Рисунок 1. Вендинговый автомат POP MART.

Рисунок 2. Коробки с игрушками из серии «Candy Monster Town».

Рисунок 3. Коробки с игрушками из серии «Anclent castle».

Рисунок 4. Коробки с игрушками из серии «The Other One».

Цзян Шу стояла перед стеклом, за которым было бесконечное множество картонных коробок, как ребенок. Глядя на головокружительное множество маленьких кукол, ей стало трудно сделать выбор. Цзи Ляньсин нежно похлопала ее и сказала: «Выбирай». Цзян Шу подняла руки вверх, немного растерявшись, и повернулась к Цзи Ляньсин: «Э-эм, Маленький Ёжик, как думаешь, кого стоит выбрать?»

– Посмотрите внимательно, какая серия игрушек вам больше нравится, ту и выбирайте.

Цзян Шу положила палец на стекло, просмотрела ряды и, наконец, остановилась на серии «The Other One».

– И все эти коробки будут абсолютно случайными?

– Хм, можно предположить, какой из них вам может понравиться, и затем купить, в надеже, что вам выпадет именно та самая. – Цзи Ляньсин присела на корточки и указала на рекламную брошюру на автомате. – Посмотрите, всего двенадцать кукол в серии. На самом деле тринадцать. Есть скрытая фигурка, но её сложно получить.

Цзян Шу тоже присела на корточки и снова посмотрела иллюстрацию, приложив пальцы к изображению куклы, покрытой белой тканью, относящейся к серии «The Other One» с названием «Призрак» (Рис. 5).

Рисунок 5. Кукла из колекционной коробки POP MART «The Other One», с названием «Ghost» («Призрак»), о которой говорит Цзян Шу.

– Я думаю, эта милая. – Цзян Шу тоже нашла милое очарование в злодее, который вызвал у нее интерес.

– Тогда купим же!

Цзи Ляньсин попросила ее побыстрее выбрать один из рядов, возможно, она получит то, что ей понравилось. Цзян Шу глубоко вздохнула, прежде чем сделать выбор, как будто делала что-то волнующее.

– Сможем ли мы получить то, что я загадала?

– Да, конечно. Если вы искренни, вы добьетесь успеха!

Цзян Шу закрыла глаза, взяла коробку из отсека получения и передала её Цзи Ляньсин.

– Пффф, почему вы отдали её мне?

– Помоги мне открыть коробку. – Бесстрастно сказала Цзян Шу.

Цзи Ляньсин неосознанно скривила губы. Она не знала почему, но когда она посмотрела на Цзян Шу, та показалась ей намного младше ее настоящего возраста. Голос Цзи Ляньсин также стал нежнее: «Хм, хорошо, открою и отдам вам». Она открыла коробку и осмотрела куклу. Цзян Шу теряла терпение и вытянула шею, чтобы посмотреть: «Что? Тот, который мне понравился?». Цзи Ляньсин накрыла коробку и загадочно улыбнулась: «Угадайте».

– Я не хочу гадать, покажи мне скорее!

– Вам так повезло! – Цзи Ляньсин достала из коробки маленькое белое привидение, обнажив половину своих зубов. Это выглядело так мило.

– Ах! Я действительно выиграла в лотерею!

Цзян Шу редко показывала удивление. Только сейчас она подумала, что вероятность выпадения одной фигурки из двенадцати возможных – была очень мала. Маленькое привидение со слегка обнаженными на лице синими волосами, укрытое белой простыней, оказалось в ладони Цзян Шу. Это действительно радовало глаз.

– Нравится?

– Нравиться!

Цзи Ляньсин громко рассмеялась. Не было никаких сомнений в том, что Цзян Шу в душе была самым настоящим ребенком.

– Если тебе понравилось, то пойдем за покупками.

Цзи Ляньсин повела Цзян Шу на второй этаж. Цзян Шу была очень рада происходящему, то, что она видела – такая деликатность и близость между девушками, заставляла чувствовать тепло в сердце.

– Тебе нравится? – Цзи Ляньсин взяла в руки подушку-ежика с изображением улыбающегося ежа, маленького и мягкого.

Цзян Шу взяла ежа за лапу. Ей показалось, что она держит Цзи Ляньсин: «Очень мило и очень похоже на тебя». Глядя на милое выражение лица на подушке, Цзи Ляньсин на мгновение не знала, стоит ли ей расплакаться или рассмеяться. Госпожа Цзян настолько слепа, неужели в ее глазах все вокруг так похоже на Цзи Ляньсин? Пройдясь по магазинам, они купили три вещи, все предназначались Цзян Шу. Цзи Ляньсин купила для себя только подводку для глаз. Цзян Шу держала куклу Pop Mart в одной руке и маленькую подушку-ежика в другой. Она чувствовала себя маленьким ребенком, идущим за покупками со своей сестрой. Когда подошло время уходить, Цзи Ляньсин настояла на том, чтобы заплатить, Цзян Шу увидела, что сумма денег невелика, и позволила девушке исполнить это желание. После выхода из магазина, им на встречу шло все больше людей, собирающихся сделать покупки. Цзи Ляньсин завела Цзян Шу в один из коридоров, желая уйти от толпы.

– Куда мы идем?

– Аркадную зону, не хотите?

Цзян Шу подумала, что это место больше подходит молодежи, чем ей самом в настоящем.

– Разве сейчас там не должно быть много людей? – Цзян Шу сжала ладонь Цзи Ляньсин сильнее. Она была холодной и мягкой, как будто окунаешься в слой крема, что было очень приятно.

– Не сейчас. Днем обычно не много людей. Когда я училась в университете, я сопровождала Ю Мэн. Она любит танцевальные аппараты, – Цзи Ляньсин знала дорогу и вела Цзян Шу без промедления прямо в игровой зал.

Вокруг было не так много людей. Цзи Ляньсин ввела свой членский номер, взяла тридцать игровых монет и положила их в небольшую корзинку. Она обернулась и увидела, как Цзян Шу послушно ждала ее позади, держа в руках свои большие и маленькие покупки. А на лице у нее замерло легкое замешательство, по тусклым глазам было понятно, что она не часто бывала в подобных местах. Ах! Помогите, почему она сейчас такая милая? Это выражение слишком глупенькое для нее! Прежде чем подружиться с Цзян Шу, Цзи Ляньсин думала, что начальница была очень холодна и эта холодность всегда отпугивает всех вокруг. Но теперь разница очевидна. На самом деле Цзян Шу сильно отличалась от того, как ее описывают в компании. Она может удивляться, встречая кого-то, или когда чего-то не понимает. Более того, обычно, когда она сталкивалась с чем-то, чего не знала, то часто раскрывала свою истинную личность, показывая свою глуповатую реакцию, которая не шла в сочетании с ее внешностью.

– Госпожа Цзян! – Цзи Ляньсин помахала перед ней корзинкой с монетами, – вы можете оставить вещи на стойке регистрации.

– А-а-а! – наконец поняла Цзян Шу, ну разве это не забавно, просто стоять на месте и ничего не делать, когда твои руки заняты сумками?

Что ж, Цзи Ляньсин, должно быть, подумала, что ее начальница немного тормоз: «Тогда подожди меня, я сейчас вернусь». Цзи Ляньсин указала пальцем на танцевальную машину позади себя: «Я тогда пойду, использую монеты, выберу песню и буду ждать тебя».

– Ты хочешь танцевать? – Цзян Шу уже успела испугаться и была готова покрыться холодным потом, если она не сможет станцевать, то это заставит ее очень сильно смущаться позже, что очень, очень не хорошо.

Цзян Шу хотела отказаться прямо, даже не подумав: «Я воздержусь, ты танцуй, я буду смотреть, как ты танцуешь со стороны». На губах Цзи Ляньсин появилась улыбка, и она чуть было не упустила такую возможность такой простой отмазкой. В конце концов, Шушу была такой милой сегодня, как она может перестать быть милой прямо сейчас.

– Невозможно. Я хочу потанцевать вместе, я буду ждать вас!

Цзян Шу не смогла вымолвить и слова в ответ, потеряв дар речи. Если бы она знала, что сегодня будет покупать одежду в одиночестве, то могла бы догадаться о том, как сильно может почернеть сердце Цзи Ляньсин от обиды. Когда Цзян Шу вернулась после оставления вещей в камере хранения, она увидела, что Цзи Ляньсин выбирает песню. Она объяснила правила: «Госпожа Цзян, вам не следует играть в эту игру часто. Правила очень просты, я расскажу. Вы наступаете на стрелки, появляющиеся на экране – любой ногой. Для розовых и синих стрелок используйте ноги, для зеленых стрелок используйте руки.

Цзян Шу была серьезна и поняла, что правила действительно просты. Она встала на игровую панель и попросила Цзи Ляньсин выбрать более простой режим. Вскоре прозвучала вступительная музыка. Как бы ни было легко рассуждать об игре, на практике Цзян Шу совсем не могла правильно наступать на нужную стрелку. Она старалась быть быстрее, но казалось, что стрелки все время движутся еще быстрее. Большой экран со стороны Цзян Шу продолжал показывать «промах», в то время как на соседнем танцполе со стороны Цзи Ляньсин на табло все время продолжало высвечиваться «идеально». Результат был объявлен, Цзян Шу смогла правильно нажать только десять из ста стрелок. Цзян Шу, наконец, получила самую низкую оценку из всех возможных «F», а Цзи Ляньсин получила «SSS+». Цзян Шу не терпела неудачу во многих аспектах в своей жизни, поэтому она определенно не могла получить «F». С детства она была номером один в учебе, а когда выросла, она была номером один в работе. Она никогда не думала, что сегодня проиграет танцевальной машине. Она не верила, что ее может победить маленькая танцевальная машина.

Начиная со второй песни, Цзян Шу начала наблюдать, как танцует Цзи Ляньсин, отметив, что главное – это следовать ритму песни. Если овладеете этим навыком, то все становится проще. Цзян Шу полагалась на свою превосходную способность понимания и концентрацию, чтобы танцевать в такт музыке. Она едва получила пятерку во второй песне, на что Цзи Ляньсин была очень удивлена.

– Это только вторая песня. Уверены, что не делали этого раньше?

– Уверена. – Цзян Шу улыбнулась.

Ей нравилось видеть подобные выражения лиц, особенно когда такое выражение появлялось на лице Цзи Ляньсин. Такое чувство тайного удовлетворения было довольно комфортным. Цзи Ляньсин поняла, что Цзян Шу была очень способной и очень быстро всему училась. Было немного трудно наблюдать за тем, как она выглядела нелепо недавно. Протанцевав всего пять или шесть песен, Цзян Шу в основном овладела необходимым навыком и даже получила «SSS+«». Танцуя некоторое время, за ними начала выстраиваться очередь. Лица столпившихся старшеклассников были полны удивления, как будто их глаза были зачарованы и не могли оторваться. Их глаза метались взад и вперед по спинам Цзян Шу и Цзи Ляньсин. Одна из девушек, не моргая, смотрела на ноги Цзи Ляньсин.

– Тётя! – Цзи Ляньсин смущенно сошла с танцевальной машины, как только закончилась музыка. – Нет, нет, продолжайте танцевать! – с энтузиазмом добавила школьница.

Цзи Ляньсин немного застенчиво помахала руками в знак протеста и покачала головой: «Я больше не буду танцевать, я больше не буду, давайте вы». Цзи Ляньсин утянула Цзян Шу подальше, в конце концов, было слишком неловко, когда за вами наблюдают старшеклассники.

– Осталось шесть монет. Давайте покидаем мяч в корзину, госпожа Цзян. И после этого пойдем, поедим.

Только что Цзян Шу, выглядела недовольной из-за танцев, но даже устроила битву в прямом эфире, и сейчас продолжалось то же самое. Цзи Ляньсин посмеялась над ней: «Тцк, у вас очень сильное желание победить».

– Ни в коем случае, я не умею кидать мяч.

Невинная и простая Цзи Ляньсин поверила этому без малейшего сомнения. И только когда игра началась, как только стали слышны звуки попадающих в корзину мячей, Цзи Ляньсин увидела, как игровой автомат по-разному восхищался точностью бросков, чаще подсвечивая «Вау!» на экране перед Цзян Шу, а не перед ней, она поняла, насколько хороша Цзян Шу. Каждый выстрел был точен. Разве она не идеальный игрок?

Цзи Ляньсин забеспокоилась: «Ах! Вы опять это делаете, вы снова такая же! Снова обманываете меня!».

– Нет, это совпадение. – Цзян Шу действительно рассмеялась.

Цзи Ляньсин уже отставала почти на двадцать очков, что, конечно же, привело ее к дисквалификации из раунда.

– Госпожа Цзян, вы действительно плохая! Почему вы притворяетесь новичком, когда так много умеете!

После победы Цзян Шу легко парировала это негодование: «Это просто стечение обстоятельств и удачи». Учитывая характер Цзян Шу, она никогда бы не сказала, что на самом деле была капитаном школьной баскетбольной команды в старшей школе. Вместо этого она хотела создать другое ощущение: «Я правда не знаю, как надо было победить». Цзи Ляньсин беспомощно развела руками: «Ну… вы выиграли… поскольку я проиграла, я угощаю обедом». На самом деле, она давно хотела угостить Цзян Шу обедом.

– Я куплю тебе обед.

– Нет-нет, я угощаю. Думаю, я уже угощала вас ужином, да? Внезапно мне в голову пришло воспоминание, что горячий горшок был бы сейчас очень кстати, – она вытащила Цзян Шу на улицу и Цзян Шу тут же опомнилась. – Я все еще не забрала наши вещи.

– Оставим их тут, вернемся после еды.

Прогуливаясь по улице, Цзян Шу чувствовала, как на душе скребет, было что-то не то в том, что Канарейка угощает едой Золотого Мастера, до этого было так много Канареек, но никто из них не делал этого прежде?

– Нет, я тебя угощаю, а ты купила мне куклу Pop Mart, и подушку, а теперь еще хочешь угостить меня, нет, нет, нет.

Цзи Ляньсин посмотрела на серьезное выражение лица Цзян Шу и не смогла сдержать счастливой улыбки: «Почему я не могу пригласить вас на ужин? Это мой способ выразить свою любовь!».

Прощание

Счастливое время всегда проходит быстро, и понедельник наступает в мгновение ока. Ранним утром, когда было еще темно, Цзян Шу собирала чемодан, ей нужно было успеть на ранний рейс, когда Цзи Ляньсин все еще спала. Шел мелкий дождь, густые капли дождя бились по стеклу, стремясь вниз по тонкой струйке. Приход осеннего дождя свидетельствует, что осень уже вступила на свой путь.

Через полчаса Цзи Ляньсин проснулась с легким удивлением, открыв глаза и посмотрев в сторону Цзян Шу, она видела только светло-серые шторы. Цзи Ляньсин встала и нашла на прикроватной тумбочке записку – “Маленький Ёжик, увидимся на следующей неделе. Если заскучаешь по мне, звони мне в любое время. Мой мобильный телефон доступен для тебя двадцать четыре часа в сутки”. Каллиграфический почерк элегантен и завораживающ, как и человек, который обладает им.

Цзи Ляньсин встала с кровати, опустив босые ноги на пол, после чего распахнула шторы. Весь город был серым, небо покрывал легкий слой тумана. За полчаса до выхода на работу Цзи Ляньсин переоделась, умылась и вышла из дома. Хотя это все было работой, все было немного грустным, когда в доме Цзян Шу можно было отыскать вещи, которые принадлежали только Цзи Ляньсин, это заставляло чувствовать легкую пустоту внутри. Выйдя из дома Цзян Шу, Цзи Ляньсин раскрыла зонт и пошла к станции метро, чтобы сесть на поезд до работы. Воздух был прохладным, при вдохе создавалось ощущение, что по коже проходятся льдом.

Улицы были оживленными, большинство людей, спешащих к станции – были молоды. Цзи Ляньсин протиснулась в толпу и увидела, как некоторые безотрывно смотрят в мобильные телефоны, кто-то был в наушниках, а некоторые стояли, теряясь в собственных мыслях. Это обычное состояние для современной молодежи.

Через две станции метро Цзи Ляньсин энергично вышла из вагона на своей станции и зашла в ближайший магазин.

– Стакан черного кофе и тост, подогрейте его.

Произнеся эту короткую фразу, Цзи Ляньсин поняла, что вот она, ее настоящая жизнь. Она из тех, кто пьет кофе за восемь юаней, а не из тех, кто может спокойно посидеть с Цзян Шу на кухне и медленно пить кофе дорогой марки «Гейша» за две тысячи восемьдесят юаней. Внезапное неописуемое чувство тронуло ее сердце. В сознании Цзи Ляньсин появился образ Цзян Шу, который отдалялся в дальше с каждой секундой. Цзи Ляньсин внезапно почувствовала себя немного грустной. Разрыв между ней и Цзян Шу был так велик, что их экономический, что социальный статус. Цзян Шу могла коснуться облаков своей рукой, в время как Цзи Ляньсин была жалкой крысой, прозябающей в канализации, среди таких же крыс, которые все время борются за еду, одежду и выживание. Как крыса может коснуться облаков в небе?

– Спасибо за ожидание, ваш кофе и тост. – Сказал продавец застывшей Цзи Ляньсин.

Цзи Ляньсин отмерла и достала свой мобильный телефон, чтобы оплатить счет.

Дождь все еще шел, поэтому Цзи Ляньсин продолжала следовать за толпой по мокрой зебре в офисное здание. Сегодняшний понедельник требовал сдачи важных отчетов, в которых речь шла об итоговом анализе данных за ближайшие две недели. Нужно было закончить их и передать руководителю группы. Поскольку Цзи Ляньсин тщательно делала свою работу, ей можно сдать отчеты после небольшой контрольной проверки.

Придя на рабочее место вовремя, Цзи Ляньсин отложила стаканчик кофе, включила компьютер и ввела пароль для входа на рабочий стол. Щелкнув по документу, выражение ее лица мгновенно стало ужасным.

– Кто-то трогал мой компьютер? – Цзи Ляньсин повернулась на стуле, издав самый громкий скрип с тех самых пор, как она присоединилась к компании, и ее слова явно были обращены к Мии. Лу Фань обернулся первым.

– Что ты имеешь в виду? Что случилось?

Цзи Ляньсин указала на монитор: «Один из моих аналитических отчетов был искажен, а другой просто исчез». Услышав это, руководитель группы нахмурился: «Вы уверены? Попробуйте перезапустить компьютер?»

– Я уже сделала это. – Цзи Ляньсин сложила руки перед собой, ее грудь быстро поднималась и опускалась, а на душе становилось тревожно.

Первым человеком, которого она подозревала, была Мия, но без доказательств было бы неправильно обвинять ее напрямую. Поэтому она подошла к столу Мии и осторожно постучала по дереву: «Мия, пожалуйста, давай выйдем». Мия взглянула на нее и сказала неприятным тоном: «Что ты хочешь?»

– Вся наша команда здесь, так что устраивать скандал будет не так уж и приятно, верно? – Цзи Ляньсин пошла вперед к чайной комнате, и Мии нечего было сказать, чтобы не последовать за ней.

Подойдя к автомату с водой и убедившись, что вокруг никого нет, Цзи Ляньсин остановилась и повернулась, чтобы посмотреть на Мию: «Ты трогала мой компьютер?». Мия продолжила: «Разве у тебя не стоит пароль? Как бы я вошла в систему? Не надо клеветать на меня».

Цзи Ляньсин указала на потолок: «Камеры компании работают без перерывов круглые сутки. Я не хочу, чтобы проблема стала еще серьезнее. Мне стоит проверить записи наблюдения?»

Фраза о камерах наблюдении сделала выражение лица Мии неестественным. Цзи Ляньсин пристально смотрела на девушку, все стало понятно по этому выражению.

– Почему? Ты всегда нацеливаешься на меня без всякой причины?

Мия усмехнулась: «Без причины, это несправедливо. Мне нравился Дун Сянъюй много лет. Он был твоей тенью все время универа. Чем ты лучше меня? Может быть, ты можешь притворяться лучше меня, и мужчинам это нравится, разве все не так?»

Дун Сянъюй сомнительно мелькнул в памяти Цзи Ляньсин. Во время учебы они несколько раз пересекались, он даже посылал ей цветы, но, по сути, у них не было никакого взаимодействия. Цзи Ляньсин показалось, будто она спокойно сидела дома, как кто-то сбросил на нее горшок с неба.

– Сколько тебе лет? Приносить свои старые заморочки на работу? Это по-детски?

– О, я веду себя по-детски. А те не ведешь себя по-детски, притворяясь любовницей Цзян Шу? Ты похожа на фазана, превращающегося в феникса*, ты понимаешь? – Гнев со стороны Мии был очень неприятен.

*(прим.пер.: считается, что фазан, сам по себе обычная птица, но существуют такие виды, оперение которых может приравняться к оперению феникса, т.е. метафора о введении в заблуждение своим видом”)

Когда Цзи Ляньсин услышала слово «любовница», ее сердцебиение ускорилось, но в это время она не должна была показывать слабость. Она продолжила, не меняя себе в выражении лица: «Я не ее любовница». Цзи Ляньсин готова поспорить, что Мия делает случайные догадки, пытаясь вывернуться из ситуации любым способом.

– Думаешь, я слепая? Вчера, в магазине каждая вещь стоила не меньше, чем пятизначную сумму, член правления директоров купил вам что-то просто так? Что за притворство?

– Если нет доказательств, я советую быть осторожной в своих словах, – казалось, острые глаза Цзи Ляньсин дали Мии пощечину.

Увидев, что слова не ранили Цзи Ляньсин, Мия потеряла контроль над своим гневом и самообладание: «Белый лотос, зеленый чай*, ты действительно можешь вместить в себя больше грязи, чем мусорное ведро».

*(прим.пер.: белый лотос – инфантильный и наивный до раздражения человек; девушка-зеленый чай – милые снаружи, но черствые и расчетливые внутри).

Цзи Ляньсин не двинулась с места и посмотрела на Мию, как будто она смотрела спектакль. Она не понимала, что кто-то, кому уже за двадцать, все еще проделывает этот нелепый фарс. Даже если тебя это злит, как можно говорить такое без всякого стеснения, неужели у нее совсем туго с головой? В это время Мия продолжала покрывать Цзи Ляньсин неприятными словами, и ни одно из них не могло не возбуждать негодование Цзи Ляньсин.

– Мия, позвольте мне напомнить вам, что мы на работе, а не посреди улицы. Пожалуйста, верните мне мои файлы до обеда, иначе, это не я потеряю все, когда встанет вопрос о проверке записей наблюдения, – Цзи Ляньсин недружелюбно посмотрела на нее, – кроме того, уделите больше времени своей работе, не обращайте на меня все время вашего внимания на работе. Если у вас недостаточно навыков, не беспокойте меня из-за этого.

Лицо Мии побагровело от гнева. Сначала она подумала, что Цзи Ляньсин – мягкая хурма, но оказалось, что она – крепкий орешек. Цзи Ляньсин на первый взгляд выглядела вполне обычно, но на ее спине выступил холодный пот. Она знала, что с сегодняшнего дня Мия все время будет следить за ней. Если она найдет какие-то доказательства связи с Цзян Шу, то ситуация будет так раздута, что это может навредить репутации Цзян Шу.

– Закончим на этом, в этом больше нет смысла, – Цзи Ляньсин развернулась и вышла, но вместо того, чтобы пойти к своему рабочему месту, она направилась в уборную.

В кабинке Цзи Ляньсин достала свой мобильный телефон, открыла окно чата с Цзян Шу и открыла панель набора текста. Но сколько бы она не набирала текст, ничего не было отправлено. Ей следовало бы рассказать все Цзян Шу, но время казалось столь неподходящим. Цзи Ляньсин взглянула на время, только половина десятого утра. Цзян Шу должна была только-только сойти с самолета и сразу же быть занятой до конца недели. В конце концов, Цзи Ляньсин положила телефон обратно в карман, планируя дождаться, пока Цзян Шу вернется из командировки, чтобы рассказать все.

Такая плохая вещь случилась с ней на работе в первый рабочий день недели. Настроение Цзи Ляньсин было таким же опущенным, как погода за окном. Единственное, в чем ей повезло, это то, что она всегда была осторожна в своей работе и имела резервные копии всех своих рабочих файлов. ПО крайней мере она сделала предупреждение Мии, но крайне ненадежно полагаться на нее в восстановлении файлов. И конечно же, было важно дать понять этой девушке, что шутить на работе очень плохо.

Цзи Ляньсин успокоилась после выхода из уборной и снова выглядела спокойном, вернувшись за свой стол. Руководитель группы и Лу Фань пришли спросить о ситуации.

– Что произошло?

– Все именно так, как вы могли себе представить. – Цзи Ляньсин отрезала все сомнения одной фразой.

Цзи Ляньсин не была в настроении болтать, слишком много мусолить эту тему было бессмысленно. Никто не стал бы добиваться справедливости для нее только потому, что знал правду. Это было жестоко, но это также было правдой. Цзи Ляньсин сразу приступила к работе.

Около полудня она получила сообщение от Мии в WeChat. Хотя утерянных файлов было два, Мия отправила только один из них, по ее словам, ей не удалось восстановить второй файл, за чем последовали длинный строки извинений. По крайней мере, у нее было немного дальновидности, она знала, что возмездие может стоить ей работы. Изображая разбитое сердце, она попросила Цзи Ляньсин сжалиться и простить ее. Цзи Ляньсин получив документ, ответила: [В следующий раз этого не произойдет.]

Может быть, всем следует научиться извиняться реже. Всем так легко даются извинения, от чего кажутся слишком пустыми. Цзи Ляньсин больше всего ненавидела  извинения, она всегда чувствовала, будто общается с гигантским ребенком.

В полдень Цзи Ляньсин пошла в столовую, чтобы поесть в одиночестве, вернулась, чтобы вздремнуть. Жизнь текла тем же чередом, за некоторыми отличиями. Вечером после работы она возвращалась в третий двор семьи Сун. Казалось, она не привыкла ходить в дом Цзян Шу без Цзян Шу. Без ее объятий в той квартире было бы довольно тяжело находиться. Когда Цзи Ляньсин шла по старому переулку, уличные фонари отбрасывали свои тени на фасад старого дома. На узкой дороге был слышен только звук дыхания и стук подошв, встречающихся с землей. Осенний ветер окрасил кончик носа розовым, а прохлада, проникающая в рукава, сеяла колкий холод на коже. Цзи Ляньсин снова подумала о Цзян Шу. Цзян Шу весь день была тихой, ни одного сообщения. Обычно, когда они были вместе, никаких чувств между ними не было, но стоило Цзян Шу уехать, как расстояние заставило ее мысленно возвращаться к Цзян Шу. Подумав об этом, она вошла в третий двор семьи Сун.

Старый охранник смотрел телевизор. Там шла ночная пекинская опера. Обычно она здоровалась, но на этот раз Цзи Ляньсин не стала его беспокоить и прошла мимо. Хотя она жила в доме Цзян Шу только две или три недели, возникло ощущение, что она уже давно не была в этом доме. Листья дуба во дворе постепенно засохли, было непонятно, починили ли свет на первом и втором этажах. Но как только Цзи Ляньсин вступила в коридор, она увидела тень в темноте. Ее сердце сразу сжалось, и она подсознательно сделала шаг назад. Такая сцена была ровно месяц назад, она увидела лицо, которое меньше всего хотела видеть в своей жизни.

– Что ты тут делаешь? – Глаза Цзи Ляньсин были полны страха.

Цзи Сию вышел из темноты с ножом в руке.

Когда Цзи Ляньсин увидела блеск металла, ее зрачки мгновенно расширились. Она не знала, что он собирается делать, поэтому развернулась и побежала прочь. Однако Цзи Сию был готов к такому, ему хватило одного шага, чтобы схватить Цзи Ляньсин за ворот.

– Ааа! – Вскрикнула Цзи Ляньсин.

Цзи Сию плотно зажал рот Цзи Ляньсин рукой.

– Давай мне деньги, живее.

– Угххх…

Цзи Сию уже приставил нож к шее Цзи Ляньсин: «Если ты посмеешь закричать еще раз, я сразу же тебя порежу».

Нож, приставленный к шее, был сильно прижат, что не было похоже на блеф. Коснувшись кармана Цзи Ляньсин и достав ее мобильный, его руки на шее Цзи Ляньсин задрожали.

– Переведите деньги, переведите все свои деньги мне сейчас же!

– Хорошо, я переведу тебе все прямо сейчас, – Цзи Ляньсин почувствовала, что тон Цзи Сию отличался от обычного, как будто он был немного сдавлен.

Это даже звучало так, будто... он во что-то врезался.

– Опусти нож, и я переведу тебе все. Я получила свою зарплату и переведу тебе ее, – Цзи Ляньсин сохраняла спокойствие, она взяла свой телефон в руки и показала баланс Цзи Сию, – смотри, тут больше, чем десять тысяч.

Цзи Сию убрал нож от горла Цзи Ляньсин, вместо этого направив его в лицо девушки: «Немедленно, переводи их мне, поторопись!»

Его губы были бледны, на лбу вздулись вены, по вискам текло несколько капель пота, а глаза, глаза были страшны, как у убийцы.

Цзи Ляньсин без каких-либо колебаний перевела ему все деньги, не колеблясь. Сейчас только она могла защитить себя. Джи Сию без промедлений принял перевод, как будто деньги были единственной вещью в его мире. В тот момент, когда он получил деньги, то бросил нож и побежал вперед.

– Цзи Сию! – Цзи Ляньсин остановила его.

Мужчина остановился и в панике оглянулся на Цзи Ляньсин.

– Неделю назад я звонила тебе более ста раз, чтобы сказать, что твой отец мертв, – Цзи Ляньсин закрыла глаза и глубоко вздохнула, – конечно, же тебе все равно на это.

– Пошла ты! Чокнутая! – заорал на нее Цзи Сию.

-- Прощай...

Джи Сию развернулся и побежал дальше, крепко сжимая свой мобильный телефон. Размер денежного перевода был его спасательной соломинкой.

Глядя на удаляющуюся фигуру, Цзи Ляньсин вдруг вспомнила, как очень-очень давно, в то время она и Цзи Сию были очень молоды, и жили еще в округе Лоэр. Во дворе стоял пышный драгоценный цветок и горшок с круглым кактусом. Цзи Сию было всего семь или восемь лет, он был обычным ребенком. Сейчас у него совершенно другое лицо, нежели тогда.

– Цзи Ляньсин, драгоценный цветок твой, а кактус мой. Я позабочусь о нем.

Цзи Сию стоял перед кактусом, с улыбкой на лице и гордым выражением лица. Но в какой-то момент он случайно сел на него, иглы воткнулись в его детскую кожу, от чего он громко и болезненно взвыл.

С течением времени, жизненные пути человека становятся совсем другими, воспоминания о детской невинности разрываются на кусочки и исчезают. Один ребенок в итоге стал лучшим студентом, а второй прозябал среди фанатиков. Должно быть, тот кактус уже высох.

Цзи Ляньсин взяла свой телефон в руку и без колебаний набрала 110*.

*(прим.пер.: телефон экстренной связи с полицией)

Нравится

Это был первый раз в ее жизни, когда она позвонила в полицию. Цзи Ляньсин не могла сдержать дрожь, пока говорила, но старалась изо всех сил четко изложить произошедшее. Дежурный полиции принял звонок и сказал, что скоро они прибудут.

Пожилая женщина с верхнего этажа открыла окно и с беспокойством посмотрела на Цзи Ляньсин. Она ничего не говорила, пока звонок не закончился: «Девушка, с тобой все в порядке?». Цзи Ляньсин подняла голову и увидела на лице женщины тревогу, будто даже она почувствовала страх произошедшего. Цзи Ляньсин отрицательно покачала головой, чтобы успокоить ее: «Все в порядке».

– Как только я услышала крик, то сразу же хотела позвонить в полицию. Было так страшно!

Цзи Ляньсин покачала головой и улыбнулась: «Спасибо, я уже сообщила полиции об инциденте». Женщина сказала, что у нее тоже есть дочь, поэтому она очень разволновалась. Увидев нечто подобное, она думала, что Цзи Сию был парнем Цзи Ляньсин.

– Доченька, ты должна быть внимательнее с людьми.

Цзи Ляньсин понимала, что пожилая женщина не имеет ничего, кроме добрых намерений, однако сама она чувствовала такую сильную усталость, что не имела ни малейшего желания что-либо говорить, на все слова она отвечала легким киванием. Сидя под дубом, не двигаясь, как мертвец, ее все еще не отпускал страх. Сцена, как Цзи Сию приставил к ее шее нож – никогда не сотрется из ее памяти.

Через десять минут прибыла полицейская машина, остановившись у третьего двора семьи Сун, полицейские провели быстрый опрос и хотели забрать Цзи Ляньсин в участок, чтобы составить протокол происшествия. В то же время у Цзян Шу закончился очередной командировочный ужин. Как и все – Цзян Шу очень уставала от деловых поездок. На мероприятии присутствовало много важных бизнесменов, с которыми нужно было поддерживать отношения и создавать новые связи. Было уже десять часов вечера, когда она вернулась в отель. Как только Цзян Шу сняла высокие каблуки и серьги, было еще ощущение от вечернего платья, сковывающего, словно в тисках. Наконец, расслабившись на диване, она была готова потратить время и на телефон. Зайдя в чат с Цзи Ляньсин, она не увидела ни одного сообщения за целый день. Не раздумывая, Цзян Шу нажала кнопку вызова, пара гудков разделяла их до того, как Цзи Ляньсин ответила. На другом конце никто ничего не сказал, однако, в микрофон фонило множество других звуков.

– Ты еще не дома?

– Еще нет. – Голос Цзи Ляньсин был очень усталым.

Смутно услышав отрывки фраз, Цзян Шу продолжила: «Что случилось?»

Губы Цзи Ляньсин приоткрылись, и она хотела сказать что-нибудь, но совсем не знала, с чего начать.

– Не спеши. Говори медленно.

– Цзи Сию только что напал на меня и забрал все мои сбережения, я вызвала полицию. Они установили, что он употребляет наркотики.

Цзян Шу была в полном ужасе от услышанного, особенно от слов о наркотиках: «Он что-то тебе сделал?»

– Нет.

– Ты уверена?

Услышав голос Цзян Шу, Цзи Ляньсин на секунду почувствовала, как задыхается, что совсем чуть-чуть и ее напряжение, словно струна, сейчас порвется: «Да, ему нужны были только деньги. К счастью, мне только сегодня дали зарплату». Только сейчас Цзи Ляньсин задумалась, что было бы, если бы ей не выдали сегодня зарплату? Неужели Цзи Сию, слонявшийся в поисках денег, на самом деле мог ранить кого-то ножом? Цзян Шу молчала, на ее спине выступил холодный пот. Произошедшее было столь опасным, но она ничего не могла сделать из-за командировки. Если бы Цзи Ляньсин действительно оказалась в большой опасности, Цзян Шу абсолютно ничего не смогла бы сделать, даже избавиться от этого мужчины.

– Вызвала полицию?

– Да, мы едем в участок.

– Как закончишь, иди прямо ко мне домой, больше не возвращайся во двор Сун, поняла меня?

Цзи Ляньсин сжала телефон и кивнула: «Я поняла».

– Подожди меня, я скоро вернусь. – Цзян Шу сильно беспокоилась, поэтому добавила предупреждение. – Присылай мне сообщения утром, в полдень и вечером, минимум три раза в день, договорились?

– Договорились.

–  Не забывай скучать по мне, слышишь?

– Слышу, слышу… – Цзи Ляньсин почувствовала себя лучше после короткого разговора с Цзян Шу.

Пока Цзян Шу отсутствовала, Цзи Ляньсин, словно наступая на пятки, преследовали неприятности, ей не с кем было даже поговорить, и с самого утра ее одолевала непрекращающаяся паника. Однако сейчас она совсем не чувствовала себя одинокой. Цзян Шу дарила чувство близости через телефон: «Я рядом с тобой, даже если это просто телефонный звонок».

– Тогда возвращайся пораньше, я подожду тебя.

– Хорошо, после того, как закончишь давать показания, ни в коем случае не ходи в третий двор семьи Сун, только в мой дом, не сворачивая. – Цзян Шу еще раз повторила свои слова.

– Гмм…

Цзян Шу собиралась повесить трубку: «Хочешь еще что-нибудь сказать?».

– Нет.

– Тогда повесь трубку. – Цзи Ляньсин сглотнула, в ее горле внезапно начался пожар. – На самом деле, я скучала по вам сегодня.

Цзян Шу улыбнулась, и когда она собиралась хоть что-то ответить, гудки перебили ее голос… На той стороне завершили вызов. Какая же она застенчивая. Цзян Шу уже представила себе выражение лица Цзи Ляньсин на другом конце: внезапно порозовевшее, а глазки были бы полны паники. Словно повторилась картина с их первой встречи, когда Цзи Ляньсин выглядела как милый маленький ежик.

Цзян Шу отправила сообщение: [Я тоже]. Отложив мобильный, Цзян Шу начала разбирать чемодан, готовя чистую одежду для душа. В маленькой сетчатой сумке лежала небольшая картонная коробочка, это был Pop Mart, который купила Цзи Ляньсин, когда они вместе ходили по магазинам. Цзян Шу вынула куклу из коробки, крохотная фигурка приведения, покрытая белой тканью, корчила рожицу. Рассматривая эту игрушку, Цзян Шу поймала себя на мысли, что снова скучает по Цзи Ляньсин. Но прошел всего лишь один день с их расставания, как она может испытывать нечто подобное, что ей делать все оставшееся время в отъезде? Два месяца вместе, неужели это так мало?

Зазвонил телефон, абонентом был Ли Сянъянь. Цзян Шу обернулась, чтобы ответить…

*

Было около двенадцати часов, когда Цзи Ляньсин вышла из полицейского участка. Поздний ветер дул с другой стороны дороги, растрепав ее волосы, наполняя уши холодом и несмолкаемым завыванием. Улицы были пустынны, не считая стоящих в одиночестве фонарных столбов. Через дорогу был припаркован спорткар. Взгляд Цзи Ляньсин сразу приметил машину, поскольку она была точь-в-точь как у Цзян Шу. Ее сердце невольно забилось быстрее, однако она знала, что это невозможно. Цзян Шу была в другом городе, слишком далеко, чтобы успеть вернуться. Как только мысли пронеслись в голове, дверь машины открылась, и из нее вышел мужчина, помахав рукой в ее сторону.

– Сестрица Цзи. – Это оказался Ли Сянъянь.

– Брат Ли, почему ты здесь? – Цзи Ляньсин перешла дорогу, приближаясь к нему.

– Цзян Шу попросила меня забрать тебя. Она волнуется. – Ли Сянъянь прислонился к машине, зажег сигарету и затянулся, в воздухе развевался запах никотина.

– Ах! – Цзи Ляньсин внимательно обдумала это предложение. – Прости, что беспокою тебя.

Она смотрела на курящего Ли Сянъяня, который не собирался садиться за руль.

– Прогуляемся немного? – Ли Сянъянь указал на дорогу, как будто хотел поболтать с Цзи Ляньсин.

– Пойдем.

Широкая дорога простиралась настолько далеко, что не заканчивалась даже на горизонте. На трехстороннем перекрестке без остановки мигали желтые огни. Ветер задул намного сильнее, и запах дыма Ли Сянъяня ударил в нос Цзи Ляньсин, с легкой удушливостью. Ли Сянъянь покосился на Цзи Ляньсин, ее профиль был по-прежнему потрясающ, он обладал ясной и естественной красотой в окружении холода.

– Я только что звонил Цзян Шу, она попросила меня возить и забирать тебя с работы в ближайшие дни.

– Это слишком обременительно, в этом нет необходимости. – Цзи Ляньсин никогда не хотела беспокоить других своими заботами, она предпочитала нести это тяжелое бремя самостоятельно.

Ли Сянъянь покачал головой: «На самом деле, я уже пообещал, не беспокойся об этом, это только на одну неделю». Ли Сянъянь оглядел Цзи Ляньсин с ног до головы, а затем продолжил: «Она обеспокоена, беспокоится о тебе после того, что случилось. Она сказала мне проверить тебя, действительно ли с тобой все в порядке.

– В порядке.

– Кстати, тебе нравится Цзян Шу? – Ли Сянъянь достал сигарету изо рта и бросил окурок на землю, стаптывая кожаным ботинком. – Или ты делаешь это просто ради денег?

– Почему так внезапно спрашиваешь?

– Я так чувствую. – Сянъянь громко рассмеялся. – Знаешь что? Я никогда не видел, чтобы Цзян Шу так заботилась о ком-то. Я просто так позвонил ей, и сначала все было нормально, но потом, пока мы разговаривали, она чуть ли не плакала, пока говорила. Конечно, я, могу и преувеличивать, но сомневаюсь, что ты используешь какой-то дурман на ней или лекарства, в надежде, что так вы двое влюбитесь друг в друга, верно?

Цзи Ляньсин опустила голову, уставившись в ноги. Пока они шли, она иногда посматривала на ноги Ли Сянъяня, как его подошвы касались земли.

– Я надеюсь, что я ей нравлюсь, – Цзи Ляньсин выдохнула, – но не очень сильно, мне не нравится делать предположения, у которых крайне малая вероятность.

– Я не буду вмешиваться в чувства других людей, но… – Ли Сянъянь намеренно взглянул на Цзи Ляньсин, его глаза оценивали и проверяли. – Я просто хочу внезапно сказать несколько слов. Если между вами зародились какие-то отношения, похожие на любовь, возможно, вам следует сделать следующий шаг. Перестать быть ее любовницей.

Ли Сянъянь вновь вспомнил о своем сегодняшнем телефонном разговоре с Цзян Шу. Цзян Шу сказала, что пухленькая девчушка, которую она искала в детстве, была Цзи Ляньсин. Но помимо этого, она сказала и нечто странное. То, что много лет что-то заставляло ее психику быть безэмоциональной, не даря ни кому и толики любви, не говоря уже о том, что она не чувствовала даже привязанности без прикосновений, не говоря и о том, что у нее никогда не было возможности почувствовать, ощутить на себе влияние опыта, приносимого влюбленностью. Возможно, в голове Цзян Шу есть такая область, которая контролирует любовь, но в нее никогда не попадал дофамин*.

*(прим.пер.: дофамин – химическое вещество, способствующее движению нейронов, отвечающих за чувство удовлетворенности, радости, и т.д.)

Но с того момента, как внезапно появилась Цзи Ляньсин, маленький ежик, она начала лелеять в своем сердце тепло. Такие люди, как Цзян Шу, скучные в любви, не знающие как выразить свои чувства, с притупленными мироощущениями, даже не осознают, что уже влюблены. Обычно говорят, что опьяненные чувствами люди, даже не осознают своих действий, но Ли Сянъянь, сторонний наблюдатель ясно видит происходящее.

– Так она тебе нравится или нет?

– Между мной и ней большая пропасть.

– Я спрашиваю тебя, нравится она тебе или нет.

– Спрашивая, ты имеешь в виду, нравятся ли мне наши отношения?

– Вопрос в том, нравится ли она тебе по-настоящему или нет?

– Нравится. – Тихо вздохнув навстречу ветру, рассеивая тревогу и чувствуя успокоение, Цзи Ляньсин высвободила копившиеся так долго эмоции.

– Тогда больше не будь ее любовницей.

– Я должна вернуть ей денежный долг.

– Я верну его позже.

Ли Сянъянь остановился, глубоко вздыхая, протянул руку и нежно похлопал Цзи Ляньсин по плечу: «Ты должна поверить в то, что если ты ей тоже нравишься, то разница между вами – ничто. Пока это не разница между жизнью и смертью, влюбленных ничто не остановит, в конце концов они женятся» – Цзи Ляньсин посмотрела на него, не ожидая, что это скажет именно Ли Сянъянь. В ее воспоминания и из слов Цзян Шу, она думала, что Ли Сянъянь был плейбоем. Оказалось, что у плейбоя тоже могут быть романтичные мысли. Услышав нечто подобное, у нее возникла иллюзия, что мужчина мог быть на самом деле очень нежным.

– Ах, не смотри на меня так, – Ли Сянъянь улыбнулся, его улыбка была немного натянутой, – человека, который мне нравится, больше нет в этом мире, поэтому я чувствую, что то, что ты только что сказала, не имеет смысла. В моем мире, если мы нравимся друг другу, мы должны быть вместе, и не должны этого упускать.

– Она согласится? – В глазах Цзи Ляньсин появился блеск, ее немного потрясла поддержка со стороны Ли Сянъяня. – Если я скажу прекратить эти отношения, она согласится?

– Разве ты узнаешь, если не попробуешь? – Ли Сянъянь снова пристрастился к курению, он достал новую сигарету и снова закурил, его взгляд был прикован к искрам на кончике зажженной сигареты, думая о прошлом, он добавил. – Я сильно любил брата Цзян Шу, много лет не решаясь выразить свои чувства. Ты же знаешь, что произошло в конце, сожалею ли я?

Правда была тут, бесконечной влюбленностью Ли Сянъяня был брат Цзян Шу.

Цзи Ляньсин смотрела, как Ли Сянъянь делал длинную затяжку, большая часть сигареты сгорела, как будто он выпустил все в этот момент наружу.

– Подумай об этом сама. Не поступай, как я. Ты пожалеешь об этом, если упустишь этот шанс. – Ли Сянъянь нахмурился, закашляв, и его голос стал хриплым. – Пойдем, я отвезу тебя домой.

Я не хочу быть твоей любовницей

Говорят, что пятница – это день, которого с нетерпением больше всего ждет каждый офисный сотрудник. Раньше Цзи Ляньсин совсем не понимала этого. Ей казалось, что ходить на работу и возвращаться с нее – было одинаковым, однако же, что-то произошло с тех самых пор, как Цзян Шу уехала в командировку, а Цзи Ляньсин с нетерпением ждала конца рабочей недели, который бы ознаменовал конец поездки. Офис оставался неизменен, тот же запах кофе, звуки непрекращающегося печатания на клавиатуре, легкий шум разговоров и нескончаемый набор данных на экранах мониторов. Это была ежедневная рутина каждого сотрудника. Цзи Ляньсин, которая редко отвлекалась, смотрела в экран, не фокусируясь. Хотя она смотрит в экран монитора, все внимание ее сердца сосредоточено на мобильном телефоне, сейчас ей нужна лишь одна сотая секунды, чтобы разблокировать экран и посмотреть непрочитанные сообщения. Потому что Цзян Шу сказала, что сегодня вечером она вернется домой.

Современное общение целиком проходит через мобильные телефоны, немного слов, никаких видео, голоса и без лишних встреч. Сначала это было просто небольшое упущение, но со временем Цзи Ляньсин поняла, что эта дыра становится все больше  и больше. Из-за сильной тоски по Цзян Шу, хотелось увидеть ее лицо, обнять, было такое чувство, будто ожидание царапается изнутри. В течение всех пяти дней Цзи Ляньсин пыталась придумать способ, как прекратить их отношения, в которых она была только любовницей? После разговора с Ли Сянъянем подобные мысли не единожды посещали мысли Цзи Ляньсин. Сперва это была обычная фраза, но позже она стала предметом тщательного размышления. Ли Сянъянь был прав. Если между ними и нужно с чего-то начать, так это с прекращения зависимых отношений, в которых она была обычной любовницей.

– Ди-линь… ди-линь… – Телефон издал характерный звук о пришедшем сообщении…

Цзи Ляньсин взяла мобильный и прочла сообщение, пришедшее от Цзян Шу. Простое и короткое: [ Приходи ко мне в офис сегодня вечером ].

Эти семь маленьких слов заставили кровь в теле Цзи Ляньсин циркулировать быстрее, в уголках ее губ бессознательно появилась улыбка. Она наконец-то вернулась.

Взглянув на время в углу экрана, циферблат сообщил, что было шесть сорок вечера, что означало, что до конца рабочего дня оставалось двадцать минут. Цзи Ляньсин отложила телефон, посмотрела на монитор и обнаружила, что все представленные данные были в беспорядке. Двадцать минут – это не много, но и не мало, что довольно мучительно. В итоге, не выдержав, Цзи Ляньсин направилась в уборную, чтобы привести себя в порядок.

В семь часов вечера сотрудники один за другим покидали свои рабочие места. Вернувшись к рабочему месту, Цзи Ляньсин взяла сумку и тоже уходила вовремя. Когда она проходила мимо Люй Фаня, ему в нос ударил слабый аромат. Он поднял голову, чтобы взглянуть на Цзи Ляньсин и улыбнулся: «Почему ты сегодня используешь духи?». Она с улыбкой кивнула ему в ответ: «Пробую новый аромат», – после чего отвернулась и пошла к лифту. Люй Фань ошеломленно смотрел на ее отдаляющуюся спину. Новый аромат? Разве раньше она вообще пользовалась духами? Сестрица Цзи, похоже, в последнее время допустила в себе некоторые, не самые значительные изменения, возможно ли…

Цзи Ляньсин была в лифте одна. В зеркальном отражении она могла видеть всю себя. На ней был черный костюм, чистый и опрятный. На мягких губах красовалась светлая помада. Распустив черные волосы, высвободив их из резинки, по спине и плечам рассыпались черные волосы средней длины, добавлявшие немного холодности ее образу. Пригладив их руками, она была довольна собой.

– Динь.

Когда лифт прибыл на двадцать восьмой этаж, Цзи Ляньсин вышла из кабины лифта и не увидела за стойкой регистрации девушки. Вероятно, она уже ушла домой. Посмотрев в сторону коридора, ее взгляд уперся в дверь. В ожидании встречи, Цзи Ляньсин только сейчас начала нервничать. Идя к кабинету Цзян Шу, туфли стучали все быстрее и быстрее, как биение сердце, как будто что-то за дверью тянуло ее вперед, чтобы она замерла, оказавшись у плотной двери.

– Тук-тук. – Цзи Ляньсин дважды постучала.

– Войдите. – Голос Цзян Шу достиг ее ушей, что было очень приятным ощущением.

Цзи Ляньсин толкнула дверь, ее взору сразу представились панорамные окна. Там же стояла, повернувшись спиной, знакомая фигура. В руке был телефон, должно быть это был деловой разговор. На тонком запястье красовалось ювелирное украшение, Цзи Ляньсин показалось, что она сейчас была так дотошна, словно отсчитывала каждую секунду времени. Не видя многого, ей хотелось знать каждую деталь о Цзян Шу, настолько сильно она скучала.

Цзян Шу повернула голову в сторону, обнажив свой боковой профиль. Тонкий точеный подбородок, холодность и очарование, в этом образе можно было усмотреть толику героизма.

Пока телефонный разговор продолжался, она поманила Цзи Ляньсин рукой, прося ее приблизиться.

– Давайте закончим сейчас, продолжим позднее. – Цзян Шу завершила вызов, и Цзи Ляньсин подошла к ней.

Цзян Шу оставила телефон на столе и, улыбаясь, сказала: «Маленький Ёжик, давно не виделись». Уши Цзи Ляньсин слегка зачесались и погорячели, уловив столь приятный голос: «Давно не виделись». Цзян Шу протянула руки в сторону Цзи Ляньсин: «Обними меня». Цзи Ляньсин была очень послушна и не сопротивлялась, позволяя Цзян Шу создать объятия. Слушая, как быстро бьется сердце Цзян Шу, Цзи Ляньсин чувствовала невероятную легкость. Цзян Шу подняла руку и коснулась ее волос. Маленький Ёжик, нежившийся в ее объятиях, был настолько воспитанным, что желание погладить его везде разгоралось в мыслях.

– От тебя пахнет духами? – Цзян Шу прижалась носом к волосам Цзи Ляньсин и почувствовала слабый сладковатый аромат, после чего поцеловала ее в лоб.

– Да. – Сердцебиение Цзи Ляньсин еще немного поторопилось, когда она сама обняла Цзян Шу в ответ, приложив свое ухо к ее ключице, как маленькая влюбленная девчонка.

– Хороший, мне нравится. – Цзян Шу ущипнула ее за мочку уха. – Хочешь поужинать со мной сегодня вечером?

– Это деловой ужин?

– Это не бизнес встреча, обычная неформальная трапеза с несколькими членами правления. Как моему помощнику, тебе не нужно будет что-либо говорить, но ты можешь многое услышать и узнать. Послушаешь, как эти люди говорят о бизнесе.

– Хорошо.

Цзян Шу придвинула к себе стул на колесиках, села на него и мягко потянула Цзи Ляньсин за руку на себя, аккуратно усаживая девушку на своих коленях. Она обвила руками талию Цзи Ляньсин, тонкую осиную талию, такую мягкую и теплую. После чего стиснула ее сильнее так, что они были прижаты друг к другу вплотную.

– Я помню, ты сказала, что скучала по мне в тот день? – Цзян Шу прижалась носом к лицу Цзи Ляньсин и легонько потерлась.

– В какой день? – Цзи Ляньсин подняла голову, почувствовав жаркий зуд, который полз по шее, и ее руки невольно взобрались на шею Цзян Шу. – Не помню такого.

– Это было в первый день, вчера и позавчера. Всего три раза. – Цзян Шу подняла нос выше, скользя по гладкой коже Цзи Ляньсин, и слабые отголоски инжира проникали ей в нос. – Ты сказала, что скучала по мне, целых три раза. Разве ты уже не помнишь?

– Хм, я не помню. – Щеки Цзи Ляньсин стали бледно-розовыми. – И что вы сделаете?

– Что я могу сделать? – Цзян Шу ответила с улыбкой. – Что же мне сделать?

Это поведение Цзи Ляньсин было очень милым. Ее щеки покраснели, хотя она не признавалась. Вся правда была написана на лице, хотя, это была лишь одна из форм застенчивости.

– Мне нечего сказать. – Цзи Ляньсин опустила голову и встретила прямой взгляд Цзян Шу, их глаза переплелись, раскрывая занавес скрытого смысла.

– Подумай немного об этом и скажи мне, будь так добра.

– Но мне не о чём думать.

– Хаа... – Цзян Шу схватила Цзи Ляньсин за подбородок и приблизила ее к себе.

Когда расстояние составляло почти что ничто, их дыхание перемешалось, давая пространство только для тонкой струйки аромата духов. Цзи Ляньсин слегка вздрогнула, но инициативно прикрыла глаза, когда Цзян Шу сделала еще один шаг навстречу. Губы девушки были мягче желе, у Цзян Шу была ассоциация с откусыванием кусочка сладкого зефира. Ей тяжело было остановиться, она сделала еще один укус, не осознавая, как что-то среднее между сладким зефиром и желе – было на самом деле губами.

Светлый и темно-красный оттенки помады смешались, превратившись в совершенно новый цвет, быть может, этот огненный цвет постепенно обжигал чье-то сердце, поднимая неизвестное тепло все выше. Цзи Ляньсин застенчиво высунула язык, и кончик ее языка случайно коснулся кончика языка Цзян Шу.

– Ахх… – Сердце Цзи Ляньсин ёкнуло.

– Шшш… – Цзян Шу прикрыла ей уши своими ладонями, призывая к тишине.

За окном было уже поздно, за стеклом мерцали огни, оставляя сияющий блеск в глазах Цзи Ляньсин, подобный сиянию звезд. Цзян Шу вдруг почувствовала, что ее сердцебиение было очень быстрым, необычным, как будто обыкновенный поцелуй растворился и попал в кровь. Ей нравилась такая близость с Цзи Ляньсин, ей изначально хотелось быть во власти этой красоты.

Время поцелуев длилось несколько минут, неразрывно и неразлучно. После этого Цзян Шу тяжело дышала, фигура Цзи Ляньсин отражалась в ее зрачках, застенчивость Маленького Ёжика лишь усилилась, еще больше отразившись на красных щеках. Они обе молчали. Цзи Ляньсин отвела взгляд, положив подбородок на плечо Цзян Шу. Ее глаз зацепился за кофемашину на стойке, рядом с которой стояла маленькая коробочка с роскошными цветками лаванды. Даже растение было таким ярким в этот момент.

– Госпожа Цзян.

– Что?

Могу ли я перестать быть твоей любовницей? Цзи Ляньсин хотела сказать это, но тяжело проглотила слова, едва они хотели сорваться с ее уст. Как можно сказать такое? Это действительно требует смелости. Понимая, что Цзян Шу ей нравится, даже несмотря на большое количество любовниц в прошлом, что не могло не вызывать грусти, особенно когда она услышала однажды ночью, что все они были лишь игрушками для сна, Цзи Ляньсин, отказавшись от своей любви, вернулась к ней после объяснений Цзян Шу, решив забыть прошлые обиды и смотреть только в будущее.

Цзи Ляньсин понимает, что Цзян Шу не идеальна. Иногда эта девушка лицемерна, эгоистична и легкомысленна, но иногда она искренна, внимательна и добра. Как измерить что-то вроде чувства любви? Стоит ли вам выбирать собственные фантазии или настоящего человека? Цзи Ляньсин мысленно блуждала между этими двумя образами, сделав сердечный выбор в пользу второго варианта. Так как она была молода и полна страсти, которая в прошлом была сожжена под влиянием комплекса неполноценности, сейчас она решительно собралась сделать это. Слова, сдавливаемые в горле, вырвались наружу.

– Госпожа Цзян, я не хочу. Я не хочу быть вашей любовницей.

Дыхание Цзян Шу замерло на пару секунд: «Ты не довольна мной? Разве последний месяц уже прошел?».

– Нет, я очень счастлива, но я чувствую, что это счастье фальшивое.

Цзи Ляньсин обняла Цзян Шу, взяла инициативу, чтобы показать, что ей вовсе не противна близость, нет никакой ненависти, после чего их взгляды встретились. Цзян Шу была чрезвычайно спокойна: «Значит, ты больше не хочешь быть моей любовницей, ты обдумала это? – но озадаченность настигла ее, – Как счастье может быть фальшивым? Если ты счастлива, значит это счастье. Я никогда раньше не сталкивалась с этим. Как в мире может быть ложное счастье, может быть только счастье или несчастье».

– Потому что… – Цзи Ляньсин глубоко вздохнула, не отводя взгляда, пока бездонные глаза Цзян Шу оценивали ее в это мгновение. –  Это чувство напомнило мне Цзи Сию, его зависимость. Его счастье имеет ограничение по времени. Хотим ли мы быть похожими на него? Быть счастливым только один день, счастливыми по расписанию?

В ответ была только тишина. Именно та тишина, которую Цзи Ляньсин и ожидала. Ясность в глазах Цзян Шу мгновенно погасла, казалось, она серьезно о чем-то думала. Вероятно, ей пришлось столкнуться с чем-то слишком сложным, что она не могла бы понять сразу.

Она отпустила руку Цзи Ляньсин.

– Я не могу дать  ответ прямо сейчас.

Серьезные переговоры, серьезные поцелуи

– Я не могу дать ответ прямо сейчас. – Цзян Шу ответила сразу, не думая, ее разум был в беспорядке, такая новость звучит как непостижимая для понимания за такое короткое время.

Из разумных соображений она посчитала, что сейчас сказать «да» или «нет», было бы слишком поспешным, намного лучше воздержаться и дать себе время для размышлений.

Цзи Ляньсин с облегчением вздохнула. Так или иначе, Цзян Шу не отказалась сразу, хотя быстрого ответа и не ожидалось.

– Хорошо, подумай об этом не спеша. – Сказав это, она почувствовала, что что-то не так, поэтому добавила. – Но не медли. Каким бы ни был твой ответ для меня, обязательно скажи мне, как подумаешь.

В тот момент, как Цзян Шу отпустила ее, она сразу встала с колен Цзян Шу, жар от волнения на щеках уже остыл, но на губах все еще оставались крохи остаточного аромата Цзян Шу. Поджав губы, Цзи Ляньсин вдохнула этот аромат, думая о поцелуе, показавшемся более страстным, чем обычно.

Телефон на столе завибрировал, Цзян Шу взяла его, чтобы прочесть сообщение.

– Почти половина седьмого, нам нужно поторопиться.

После этого они вдвоем спустились на VIP-лифте на подземную парковку, очевидно, что обе смотрели, не мигая, пребывая в собственных мыслях. Цзи Ляньсин стояла в стороне, молчаливо согласившись не нарушать тишину, ей самой потребовалось пять дней, чтобы все обдумать и принять решение, Цзян Шу тоже понадобиться время.

Лифт медленно опускался, и Цзи Ляньсин время от времени поглядывала на Цзян Шу. Спокойная и умиротворенная Цзян Шу всегда вызывает у людей это чувство, пока не говорит ни слова. Цзи Ляньсин вспомнила, как во время учёбы Цзян Шу не раз выступала с речами, как выдающаяся студентка. Несомненно, она излучала невероятное очарование, когда говорила, но на самом деле она была еще более привлекательной, тихо сидя в сторонке. В такие моменты Цзи Ляньсин была приклеена к ней взглядом, наблюдая за ней в живую.

Лифт остановился на нужном этаже, но прежде чем выйти, Цзян Шу внезапно подняла голову и задала Цзи Ляньсин вопрос: «Если бы мы не были любовницами, какие бы у нас были отношения?».

– Это могут быть любые отношения, кроме как любовников по соглашению. – Не мешкая, Цзи Ляньсин выпалила ответ, в ее голове крутилось уже множество вопросов и ответов, которые могли быть произнесены, этого она тоже ожидала.

Цзян Шу кивнула и вышла из лифта, больше ничего не спрашивая. Она завела двигатель, пока Цзи Ляньсин открывала дверь и садилась на пассажирское сиденье рядом. Цзян Шу включила потолочное освещение салона, указывая на бардачок перед Цзи Ляньсин: «Там кое-что лежит для тебя».

– А-а? – Цзи Ляньсин не ожидала, что Цзян Шу купит ей подарок во время командировки. – Что там?

– Узнаешь, когда откроешь.

Цзи Ляньсин открыла ящик, внутри была небольшая коробочка. Ей хватило легкого взгляда, чтобы засмеяться: «Ха-ха, ты купила мне POP Mart». Она была очень удивлена, она могла подумать, что Цзян Шу купит ей что угодно, но только не игрушку. Драгоценный предмет, оказавшийся в ладонях, оказался симпатичной коробочкой, из той самой коллекции, которую она так хотела. Когда Цзян Шу услышала тон голоса Цзи Ляньсин, уголки ее губ приподнялись: «Я думаю, тебе понравится».

– Тогда давай посмотрим, что там.

Цзи Ляньсин открыла коробку и обнаружила, что это та самая фигурка, ради которой Цзян Шу в последний раз стояла с ней перед автоматом. В серии «Оно» это еще и более удивительно, поскольку эта была самая редкая и скрытая модель – Лунатик.

Фигурка «Лунатик» из серии «Оно» («The Other One»).

– Боже мой, как тебе удалось ее получить? Это же почти невозможно!

Цзи Ляньсин не смогла сдержать удивления. Эта скрытая фигурка, которую она никогда не могла бы получить – была прямо перед ней. Видя счастливое выражение, Цзян Шу заразилась этими эмоциями. Она отбросила все беспокоящие её мысли и, улыбаясь, сказала: «Пока я хочу дать тебе что-то, я буду давать это». Цзи Ляньсин услышала, как Цзян Шу стояла у автомата и купила сто сорок четыре коробки со скрытыми персонажами, открывая коробки одну за другой, пока наконец-то не попался лунатик.

– Нравится? – Цзян Шу завела двигатель, готовая отправиться в путь. – Нравится! – Цзи Ляньсин держала лунатика на ладони, и чем дольше она на него смотрела, тем больше он ей нравился. – Спасибо!

– Хорошо, что нравится. – Она нажала на педаль газа, и, выехав с парковки, направилась в сторону ресторана.

Для Цзян Шу это обычный деловой ужин, часть работы. Для китайцев это привычка, обсуждать дела и общаться за едой. Но для Цзи Ляньсин все было иначе. Она впервые будет присутствовать на ужине такого рода. До встречи с Цзян Шу, она была обычным офисным служащим. Ее повседневная работа заключалась в выполнении поставленных начальством задач и составлении самостоятельных аналитических отчетов. Что касается содержания реального опыта в финансовой сфере, то у нее никогда в жизни не было шанса испытать это на себе.

– Не нервничай. Давай я кое-что сначала расскажу. Сегодняшним вечером встреча будет только с двумя партнерами. Помимо них будут только помощники. В основном разговоры будут о комиссионных и корпоративных акциях.

– Поняла. – Подтвердила Цзи Ляньсин кивком.

– Расслабься, твоя главная задача – поесть. Если будет интересно, можешь послушать и разговоры.

– Хорошо, я поняла.

Цзи Ляньсин подумала, что когда ешь, нужно есть, чтобы участвовать в рабочих разговорах во время еды, стоит специально учиться этому.

Двадцать минут спустя машина остановилась перед знаменитым рестораном. Выйдя из авто, их встретил официант, проводивший гостей в отдельный зал. По пути, петляя то вправо, то влево, Цзи Ляньсин осознала насколько этот ресторан огромный. Передний и задний двор, по два нижних и верхних этажа, и день ото дня он полон целиком, что нужно обязательно делать предварительное бронирование столика. Зал, заказанный Цзян Шу, был на четвертом этаже, будучи последним, он был под открытым небом, видимым благодаря стеклянному потолку. На всем этаже был только один VIP-зал. Как сложилось из общей практики, те, кто проводят трапезы на верхнем этаже, как правило, ведут деловые переговоры, поскольку стоимость весьма высока. Только богатые люди готовы тратить большие суммы ради деловых бесед за едой. Войдя в нужное помещение, в нем уже был один из партнеров.

– Господин Ли, вы долго ждали, — Цзян Шу подошла к Ли Биню и протянула ему руку для рукопожатия. – Как долго вы здесь?

Цзян Шу похлопала Цзи Ляньсин по плечу, понуждая к приветствию: «Здравствуйте, господин Ли», в ее голосе было абсолютное спокойствие.

– Здравствуйте. – Ли Бинь кивнул в ответ, его взгляд на секунду задержался на лице Цзи Ляньсин, затем перешел на лицо Цзян Шу, после чего он шутливо добавил, – Позвольте мне сказать, как и ожидалось, господин Чжан опаздывает на каждую нашу встречу.

– Давайте не будем торопиться, вероятно, он прибудет, как только мы закончим с выбором меню. – Сказала Цзян Шу, садясь за стол.

Цзи Ляньсин села рядом с ней, глядя в пустоту, однако ее сердцебиение было отнюдь не пустым, а очень даже живым и быстрым. Она видела этого господина Ли Биня раньше, но только по телевизору. Видела, как он анализировал внутреннюю историю отрасли и как хорошо осведомлен. Он очень хорошо умеет резать лук-порей*.

(прим.пер.: оригинальное “割韭菜倒是很在” так и переводиться - резать лук-порей. Это специальное выражение в сфере инвестиций. Лук – олицетворяет частных лиц-инвесторов (коих очень много), а тот, кто их режет (назовем их ножницами) - крупных акционеров или фирмы, которые выпускают акции. Явление описывает биржевые манипуляции, когда ножницы сбывают или выставляют на торги большую часть активов. В результате чего их стоимость проседает и их скупает лук, думая, что это свидетельствует о перемене в самой организации (смена кадров), но, далее ножницы еще раз выставляют большое количество активов, тогда лук уже не скупает их, а старается избавиться, в этот момент ножницы выкупают все свои активы обратно, но уже по сниженной стоимости, и отрезает лук – лишая их дохода, так как массовая продажа и покупка вызывают резкий рост цен. И так получается, что лук лишь теряет свои сбережения с такими активами, а ножницы их только преумножают. Но, поскольку рынок наводняют новые лица каждый день, эта схема заработка не теряет своей эффективности).

Цзян Шу взяла меню и заказала несколько блюд. Делая заказ, она сказала Ли Биню: «Господин Ли, я слышала, что вы любите есть крабов, поэтому специально выбрала этот ресторан. Королевские крабы и волосатые крабы в этом ресторане очень популярны». Когда Ли Бинь услышал о крабах, он, конечно же, улыбнулся: «Госпожа Цзян очень внимательна к выбору места встречи». На самом деле, многие люди очень внимательны к тому, что им нравиться. Неважно, еда или что-то другое, они всегда будут польщены, Ли Бинь не является исключением. Цзи Ляньсин посмотрела на него, думая, что он собирается что-то сказать. «Я такой человек, который открывает рот и кладет в него крабовое мясо. Я никогда не чищу крабов, это всегда делает кто-то другой. Как вы думаете, я разбираюсь в этом или нет?» – это именно то, что можно было услышать от короля по нарезке лука-порея, другого вы и не услышите. Цзи Ляньсин сдержала изменения на своем лице, легко кивнув и улыбнувшись в знак согласия, в конце концов, у нее не было выбора, она не могла не смотреть на собеседника, такого как Ли Биня, пока он говорит.

Цзян Шу улыбнулась, ничего не сказав. Она уже давно привыкла к тому, что ее партнеры говорят подобные вещи. Она всегда хотела выразить, что она великая, но ей нужно добиться признания от других.

– Пяти фунтов* крабов будет достаточно? Я также заказала закуски, тридцать волосатых крабов. Шеф-повар поможет с выделкой мяса и икры. Вы можете есть медленно. – Цзян Шу закончила делать заказ и передала меню официанту.

(прим.пер.: 斤 – китайский фунт равняется 500 граммам)

– Эй! Как и ожидалось от госпожи Цзян, вы меня понимаете! – Ли Бинь махнул рукой и указал на официанта. – Для начала подайте нам Маотай Фэйсянь*, две бутылки.

(прим.пер.: ликер желтоватого цвета, стоимость одной бутылки составляет 2500-4000 юаней).

Официант кивнул и удалился вместе с меню. Цзи Ляньсин не сказала ни слова и начала тайно думать об одной вещи. Они собираются пить во время деловых переговоров? Цзян Шу должна была испытать на себе множество таких встреч за все эти годы, что означает, что и ей нельзя будет отказаться? Будучи молоденькой девушкой, ей было крайне небезопасно пить с мужчинами. Цзи Ляньсин взглянула на Цзян Шу, уткнув взор в ее плечо.

Менее чем через секунду после того, как дверь закрылась за официантом, она тут же открылась снова, и в помещение суматошно вошел человек.

– Госпожа Цзян, господин Ли, извините, была небольшая пробка, – голос мужчины был очень знакомым, и только коротко взглянув на вошедшего, Цзи Ляньсин поняла, что это был Чжан Миньюэ.

Когда она посмотрела на Чжана Миньюэ, Чжан Миньюэ уже смотрел на нее в ответ с некоторой насмешкой в глазах: «Госпожа Цзян, вы привели сюда сегодня маленького помощника? – сказал он, подходя к ним. Цзян Шу кивнула и представила ее: «Да, она моя помощница, – затем она сказала Цзи Ляньсин, – помощница Цзи, это господин Чжан.

– Ах, здравствуйте, господин Чжан. – Цзи Ляньсин ответила вежливо, но она и не подозревала, что Чжан Миньюэ протянет ей руку для пожатия.

Цзян Шу подняла руку и ответила рукопожатием: «Господин Чжан, вот ваше место». Будучи перехваченным Цзян Шу, Чжан Миньюэ почувствовал пустоту и сел рядом с Ли Бинем с неловкой улыбкой на лице. Честно говоря, за пределами работы Цзян Шу абсолютно точно не любила таких людей, как Чжан Миньюэ. Он известен своей репутацией бабника, влюбляющегося в каждый цветок. Что касается Ли Биня, хотя у него есть свои недостатки, такие как ворчание и хвастовство, он полон решимости не связываться с другими женщинами после женитьбы. В этом плане отношение Цзян Шу к ним несколько отличается.

Как только все присутствующие объявились, завязалась беседа, в которой Цзян Шу непреднамеренно затронула одну тему: «На самом деле, общая сумма комиссии по этому проекту составляет двадцать миллионов. Неразумно делить их пятьдесят на пятьдесят», – ярко заявила Цзян Шу. Чжан Миньюэ скрестил ноги и стряхнул пепел с сигареты в пепельницу: «Почему пятьдесят на пятьдесят неразумно? Две компании, каждой по десять миллионов, что не так? Хорошо быть честным и справедливым, без лишних споров», – он рассуждал, что каждый получит долю, так что беспокоиться было не о чем. «Из двадцати миллионов комиссионных господин Ли получит половину, но проблемы, которые решала ваша компания, составили только одну треть от общего числа проблем. Думаете это разумно? Господин Ли?» – Цзян Шу смотрела на Ли Биня, ее глаза были ясными и не гнетущими, но очень острыми. Ли Бинь сделал глоток чая и радостно сказал: «Но мы сплоченная команда, не так ли?». Цзян Шу тоже улыбнулась: «В прошлом месяце ваша компания отвечала за одну треть анализа важных данных, но на деле это было совсем не так. Проблема заключалась в том, что данные на сумму свыше двухсот миллионов были рассчитаны неверно. В конце концов, сотрудники нашей компании обнаружили аномалию и избежали риска потери крупной суммы. Господин Чжан, вы знали об этом? – затем она вновь посмотрела на Ли Биня, – Господин Ли, я права?». Ли Бинь покачал головой и скривил губы: «Это правда».

– Тогда стоит разделить прибыль, тридцать к семидесяти, в чем проблема? – Цзян Шу наклонила голову, продолжая смотреть на Ли Биня.

Она так пристально смотрела на него. Неужели Цзян Шу прятала меч за лучезарной улыбкой? Как говорится, красивые женщины – не страшны, красивые и умные женщины – страшны, красивые, умные и смелые женщины – смертельно страшны, Цзян Шу была как раз из последних.

Лицо Ли Биня потемнело: «О таком раскладе не может быть и речи. Я хочу как минимум сорок процентов, восемь миллионов, это моя чистая прибыль».

– Господин Ли, мы не сможем снова получить чистую прибыль, – Слегка постучав пальцем, она посмотрел на стол и, улыбаясь, продолжила. – Получить чистую прибыль, это что-то вроде вашей мантры.

Конечные цели в виде прибыли Ли Биня не были ценными. Прибыль может появиться за секунду, но за эту же секунду ее может и не стать. Все бизнесмены одинаковы. Для них самое важно набивать карманы, больше, больше и больше.

– Вы должны понимать, по скольким проектам нам придется сотрудничать в будущем. Что для вас значат эти десять миллионов? – Цзян Шу приподняла брови, взглянула на Чжан Миньюэ, затем на Ли Биня и продолжила, – В следующем году нас ждет сотрудничество с тремя компаниями. Будет работать то же самое правило, как договоримся, то и получим, разве это не устоявшееся правило? Я явно не говорю ничего глупого.

Маленькие глаза Ли Биня забегали из стороны в сторону, Компания Цзян Шу и его компания должны сотрудничать в будущем, их объединение – единственный способ заработать деньги. Что касается доли Цзян Шу, ее слова на самом деле не абсурдны. Компания действительно взяла на себя многое, чтобы получить прибыль в соотношении долей – тридцать к семидесяти, это вполне разумно.

– Это ужасно, посмотрите на это. Я здесь всего двадцать минут, а вы говорите мне, что я получу только четыре миллиона. – Ли Бинь отрицательно качал головой, говоря, что он не может даже поймать комара* на ногах Цзян Шу.

(прим.пер.: ничего не может добиться, получить что-то)

– Господин Ли хорошо шутит, неужели мы заключили сделку только в прошлом году? – Цзян Шу улыбнулась, вынимая контракт из своей сумки, – Поскольку Сторона А и Сторона Б здесь, я подготовила контракт. Сначала подпишем документы. После можно начать трапезу с крабами.

– Эх, женщина, как подготовилась! – Воскликнул Чжан Миньюэ.

Цзян Шу подтолкнула бумаги в сторону мужчин: «Мы можем подписать все сейчас, чтобы не тратить время утром. Тогда все будут счастливы, что нас это больше не побеспокоит, правда же, господи Ли, волосатых крабов скоро подадут. – Говоря о волосатых крабах, Цзян Шу намеренно подмигнула Ли Биню.

В конце концов, Ли Бинь давний ветеран финансового бизнеса. Он понимает, что не может получить ни копейки от Цзян Шу просто так, но и Цзян Шу не может получить от него ничего бесплатно. В любом случае, в будущем будут возможности для сотрудничества. Как и сказала Цзян Шу, результат будет больше, чем пара миллионов. Но не пытайтесь никого обманывать и получайте то, что заслужили.

Цзи Ляньсин сидела в стороне, не говоря ни слова от начала до конца. Она отметила, что деловые переговоры оказались совсем не такими, как она их себе представляла. Профессиональные навыки – это лишь малая часть всего. Намного важнее следить за настроением клиентов и неуклонно защищать собственные права и интересы. Очевидно, что Цзян Шу это дается довольно легко. Возможно, она даже знала исход встречи до того, как пришла.

– Я подписал контракт еще до того, как мы начали первый совместный ужин. – Чжан Миньюэ поставил подпись и закрыл колпачок ручки.

На самом деле его подпись не имеет большой ценности, поскольку он являлся стороной А и был лишь основной стороной, финансировавшей большую сумму по договору. Эти деньги были лишь для дополнительного убеждения Ли Биня. Которой на минуту замялся, но, покачав головой, все равно подписал. Как только он закончил подписывать, были поданы волосатые крабы.

– Господин Ли, ешьте!

– Госпожа Цзян, сегодня вы полностью угощаете меня.

– Конечно, если вам чего-то не хватает, пожалуйста, закажите еще, – Цзян Шу посмотрела на Чжан Миньюэ, – Господин Чжан, вам тоже можно начинать есть.

Конечно, Чжан Миньюэ не так вежлив. Он без ума от денег, еды и красивых женщин – это три его главных хобби в жизни, он первым взял в руки палочки для еды.

Цзян Шу забрала два подписанных документа и тихо вздохнула. Цзи Ляньсин посмотрела на нее глазами, полными беспокойства. Почувствовав взгляд, Цзян Шу тихо почти невидимо качнула головой и сжала руку Цзи Ляньсин под столом, говоря ей поскорее начать ужин.

Во время еды Ли Бинь приказывал Цзян Шу и Чжан Миньюэ пить, даже если он не пил сам. Бутылка пятидесяти трех градусного Маотай Фэйсянь была перелита в кувшин, Цзян Шу выпила как минимум три небольшие чашки. В это время Цзи Ляньсин была поглощена едой и была очень ей недовольна. Первой причиной было то, что пьющая Цзян Шу вызывала в ней чувство грусти, мысли о том, что это происходит на каждой встрече, удручали все сильнее. Второй причиной бы Чжан Миньюэ, который время от времени смотрел на нее пронизывающим взглядом, полным плохим намерений. Крабы, несомненно, были потрясающими на вкус, но для Цзи Ляньсин они казались безвкусными. После того, как Чжан Миньюэ посмотрел на нее более десяти раз, Цзи Ляньсин не выдержала и отложила палочки для еды. Цзян Шу заметила это первой и с беспокойством спросила: «Что случилось?». Цзи Ляньсин покачала головой: «Все в порядке, госпожа Цзян, я отлучусь в уборную».

Цзи Ляньсин быстро дошла до нужного места, вымыла руки и плеснула пригоршнь воды на лицо, пытаясь смыть неприятные ощущения. Оказалось, что, хотя Цзян Шу была очень богата, она не была полностью свободна, в некоторой степени была даже беспомощна. Она была превосходным начальником, но ей приходилось подчиняться правилам. По трем чашкам Маотай, Цзи Ляньсин могла с уверенностью сказать, что Цзян Шу совсем не хотела пить. Такие люди, как Чжан Миньюэ и Ли Бинь, на самом деле не производили благоприятных впечатлений. Но она понимала, что Цзян Шу будет вести себя соответствующе, улыбаться ради работы, Ей приходится терпеть много недовольных людей, у которых было больше власти и денег. Отчасти это имеет смысл.

Цзи Ляньсин выключила воду, вынула бумажные салфетки, чтобы вытереть остатки воды и бросила их в мусор. Выйдя из уборной, она увидела, как кто-то стоит перед дверью. Чжан Миньюэ действительно вился, как пластырь из собачьей кожи*, он явно был испорченным человеком.

(прим.пер.: 狗皮膏药 - пластырь из собачьей кожи, идиома означающая поддельность и обманчивость человека)

– Я не знал, наша дорогая Мисс Белла подрабатывает помощницей? – Чжан Миньюэ прислонился к стене и улыбнулся, переполненный гордостью.

Цзи Ляньсин проигнорировала его и хотела пройти вперед, но мужчина протянул руку, преграждая путь.

– Ох, наверное, я ошибся. Скорее псевдоним помощницы Цзи – Белла, и пение в баре – это подработка?

– Господин Чжан, разве девять лет обязательного образования не научили вас уважать девушек? – сказала Цзи Ляньсин так холодно, как только могла, пока ее глаза становились все более пронзительными, задерживаясь на лице Чжан Миньюэ.

Она внезапно почувствовала, что его лицо немного похоже на кабачок из игры «Растения против зомби».

Тыква из игры «Растения против зомби»

– Я уважаю вас. – Чжан Миньюэ злобно улыбнулся, достал из кармана визитную карточку и сунул ее в карман костюма Цзи Ляньсин. – Как всегда, мисс Белла, если вам что-нибудь понадобится, позвоните мне по этому номеру.

Цзи Ляньсин схватила визитку и бросила ее на землю: «Это раздражает». Чжан Миньюэ, вместо того, чтобы рассердиться, наклонился, поднял визитку и снова положить ее в карман Цзи Ляньсин: «Не теряй ее. Может быть, когда-нибудь что-то случится, и тебе придется найти меня, – он улыбнулся еще шире, – или я приду и найду тебя». Как только Цзи Ляньсин собиралась что-то сказать в ответ, сзади послышался голос Цзян Шу: «Помощница Цзи. – Цзи Ляньсин обернулась, увидев, как неподалеку стояла Цзян Шу и манила ее рукой, – Иди сюда». Цзи Ляньсин подошла к Цзян Шу, даже не задумываясь. Ей не хотелось больше видеть пахнущую чесноком тыкву.

Подойдя к Цзян Шу, она увидела немного покрасневшее лицо Цзян Шу, по-видимому, из-за алкоголя, запах которого распространялся рядом с ней, и все же, его было не много, что определенно улучшило настроение Цзи Ляньсин. Цзян Шу взяла ее за руку и тихим голосом спросила: «Он что-то тебе сделал?».

– Ничего, только вручил визитную карточку.

– Я увидела, как она разговаривал с тобой, как только вышла. Не обращай на него внимания. У него плохой характер. Пойдем, поешь еще.

– Хорошо. – Цзи Ляньсин думала, что Цзян Шу пойдет с ней, но этого не произошло.

Цзян Шу толкнула ее внутрь, оставшись снаружи. В длинном и узком коридоре Цзян Шу стояла у двери зала, и смотрела на Чжана Миньюэ, после чего без дальнейших колебаний подошла к нему.

– Привет, госпожа Цзян.

– Чжан Миньюэ. – Цзян Шу назвала его по имени, – Держись от нее подальше.

– А? От помощницы? Она такая милая, так и хочется ее подразнить.

Цзян Шу не оценила его способ оживить атмосферу и посмотрела на него с каменным лицом: «Она пришла со мной».

– Извини, извини. – Чжан Миньюэ слегка щелкнул языком и похлопал себя по лбу, – Я забыл, что госпожа Цзян очень щепетильно относится к сотрудникам своей компании, я поступил неосмотрительно.

Цзян Шу сдерживала свое дыхание, в котором были спрятаны невысказанные слова, однако Чжан Миньюэ стал стороной А в их сделке, сейчас нельзя делать неосторожных шагов.

– Мне нужно пройти. – Цзян Шу прошла мимо него и вернулась в трапезный зал.

За ужином она мало что ела, но много пила. Цзян Шу не пила на каждой такой встрече, это зависит от того, насколько важна сделка. Как, например, сегодня, даже если ей не хотелось, ей пришлось.

В половине девятого Ли Бинь и Чжан Миньюэ обменялись прощаниями. Они спустились вниз, и помощники отправили их по домам. Цзян Шу и Цзи Ляньсин остались, чтобы оплатить счет, который составлял двенадцать тысяч юаней, именно такую сумму увидела Цзи Ляньсин на счете.

На выходе из ресторана дул ветер, от которого Цзян Шу почувствовала легкое головокружение. Цзи Ляньсин заранее позвонила водителю и затащила Цзян Шу в машину. Они обе сели на задние сиденья, Цзян Шу опиралась головой на плечо Цзи Ляньсин.

– Зачем вы так много выпили? – спросила ее Цзи Ляньсин.

– Это было необходимо.

– Такое уже происходило?

Цзян Шу закрыла глаза: «Ли Сянъянь пил вместо меня, но в последнее время его желудок стал слабым». Цзи Ляньсин коснулась лба Цзян Шу. Немного теплее обычного.

– Вам жарко? У вас кружится голова?

Цзян Шу кивнула: «Так жарко, что голова идет кругом. – Цзи Ляньсин собиралась опустить руку, как Цзян Шу пролепетала. – Прохладно и удобно на голове от руки, оставь».

– Хорошо. – Цзи Ляньсин сменила руку на более прохладную, положив вторую на плечо Цзян Шу, держа ее в своих объятиях.

Свет в машине был очень тусклым, только редкие лучи света попадали в окна. Яркость и полумрак, сменявшиеся время от времени на щеках Цзян Шу, выделяли темно-розовый оттенок кожи, проявившийся из-за алкоголя. Увидев, как Цзян Шу нахмурилась, Цзи Ляньсин разгладила морщинки пальцами. Ее взгляд естественно упал на ресницы Цзян Шу. Если внимательно присмотреться, можно увидеть, что каждая ресничка имела четкий контур, мягко изогнута и завивалась на конце. Ниже располагалась идеально ровная переносица и полные губы. Темный блеск помады манил Цзи Ляньсин. Аромат тела, хотя и слабый, проникал в нос, перемешиваясь с алкоголем, вызывая легкое помутнение.

Цзи Ляньсин пристально смотрела. На секунду Цзян Шу открыла глаза, которые сразу же блеснули очарованием. Казалось, в замкнутом пространстве салона пахло намного лучше, даже у Цзи Ляньсин, которая не выпила ни капли, немного закружилась голова.

Их взгляды встретились, блеск проявился четче. Щеки Цзян Шу покраснели сильнее. Она посмотрела на Цзи Ляньсин и подумала, какая она красивая. Приподняв голову, она нежно коснулась губами Цзи Ляньсин, а затем поцеловала в щеку. Вместо привычного властного поведения в ней теплилась юношеская застенчивость.

В это время машина въехала в тоннель, свет погас, вокруг стало абсолютно темно. Цзи Ляньсин взяла Цзян Шу за руку, опустила голову пониже и переняла на себя инициативу, прижимаясь к губам Цзян Шу. Ее черные волосы прикрывали боковую часть ее лица и скрывали обзор в зеркале заднего вида.

Водитель вел осторожно.

Они целовались серьезно.

То, что есть у меня, есть и у тебя

На этот раз первый ход сделала Цзи Ляньсин, Цзян Шу была уверена в этом на сто процентов. Кислород медленно забирался Цзи Ляньсин, Цзян Шу не могла никак противиться, поскольку ей попросту нечем было дышать. Губы Цзи Ляньсин слегка пахли вишней. Ее горячий язык нежно протиснулся сквозь губы и зубы, вызывая желание ответить. Дюйм за дюймом пламя обжигало горло Цзян Шу. Под воздействием алкоголя у нее кружилась голова, а когда ее язык впервые коснулся другого языка, ее чуть не затянуло в страстный водоворот под названием Цзи Ляньсин.

– Бип-бип! – Водитель просигналил кому-то.

Они обе мгновенно дернулись в разные стороны. Цзи Ляньсин сначала подняла голову, заправляя за уши растрепавшиеся волосы, притворяясь, будто бы смотрит вперед. Как оказалось, кто-то перекрыл дорогую. Цзян Шу оперлась на руки Цзи Ляньсин, закрыла глаза и начала думать о поцелуе. Она не знала, связано ли это с алкоголем, но она определенно заметила, что ее сердцебиение учащалось сильнее, чем раньше. Если бы ей пришлось объяснить произошедшее только что, опираясь на ритм сердца – все обрело бы смысл. Цзян Шу приложила ухо к ключице Цзи Ляньсин, которая, хотя и была невероятно худой, давала ощущение безопасности, которую не давали все предыдущие любовницы Цзян Шу. Поэтому Цзян Шу пришлось признаться самой себе, Цзи Ляньсин дает ей очень много новых чувств, а также забирает очень много времени, в котором Цзян Шу не может думать ни о ком и ни о чем, кроме как о Цзи Ляньсин. Даже привычка разбрасываться деньгами прекратила свое существование сама собой. Похоже, их отношения действительно не могут быть просто отношениями как у Золотого мастера и Канарейки. Но если это не отношения по соглашению, что их тогда может связывать?

"Возлюбленные" – это слово вломилось в мысли Цзян Шу, застав ее врасплох. Как говорят, именно подсознание может выбить человека их колеи в одно мгновение, это именно те чувства, овладевшие Цзян Шу. Такие свежие мысли вызвали панику, охватив целиком, повергая в крайнее замешательство. До этого самого момента у Цзян Шу никогда не было серьезных отношений, она понятия не имеет, как любить. Ее обычное поведение всегда показывает ее беспечное отношение, когда она как раз-таки раздает деньги направо и налево.

Но что, если они станут возлюбленными? С такими мыслями Цзян Шу даже пытаться не могла не посмотреть на Цзи Ляньсин еще раз. Что, если бы Цзи Ляньсин была ее девушкой? Разве это не такие отношения, которые могут распасться через пару месяцев, или это что-то, что может длиться довольно долго? Подумав об этом немного больше, все это, кажется, уже не таким страшным, как можно себе представлять.

Цзи Ляньсин почувствовала взгляд Цзян Шу и посмотрела на нее сверху, тихо спрашивая: «Что такое? – Цзян Шу только покачала головой. – Мы скоро будем дома». Цзян Шу снова только кивнула. Через пять минут машина подъехала к воротам жилого комплекса. Цзи Ляньсин помогла Цзян Шу выйти из машины и повела ее домой. Каждый шаг опьяневшей бы неряшлив, казалось, будто бы она ступала на мягкие и податливые облака.

– В следующий раз не пей так много, поняла меня?

Цзян Шу кивнула и доверила весь вес своего тела Цзи Ляньсин: «Я думаю, пока ты рядом, со мной все будет в порядке, даже если я выпью еще».

– Хорошо, что я рядом, а если бы меня не было? Когда меня не будет, снова будешь пить? – Говоря это, Цзи Ляньсин остановилась и присела перед Цзян Шу на корточки, – Залезай, я понесу тебя.

Цзян Шу остановилась, посмотрела на черные волосы Цзи Ляньсин, падающие на плечи. На лопатки, которые казались очень хрупкими. Девушка выглядела такой слабой, но хотела нести Цзян Шу.

– Поторопись, Цзян Шушу, – не терпела Цзи Ляньсин.

Цзян Шу приблизилась и обвила руками плечи Цзи Ляньсин. Ее не отпускали мысли о том, что Цзи Ляньсин не сможет нести ее на своей спине с таким тощим тельцем. Однако, тело Цзи Ляньсин поднялось, ее руки прошли сквозь ноги Цзян Шу, и она легко несла пьяную начальницу на спине, используя имеющуюся у нее силу.

Крепко обхватив руками шею Цзи Ляньсин и плотно прижимаясь к спине, сердце, которое только едва успокоилось, снова начало безумно биться. Да так, что стук чуть не раздался из глубины горла. Мягкие и гладкие пряди по очереди нежно скользили по лицу Цзян Шу, будто бы касались самого сердца. Приятное чувство вызывало легкое гудение.

– На самом деле ты не очень тяжелая, – сказала Цзи Ляньсин.

– Потому что я худая, – прошептала Цзян Шу на ухо Цзи Ляньсин.

Цзи Ляньсин наклонила голову, чтобы избежать теплого дуновения дыхания: «Но ты высокая».

– Ёжик.

– Что?

– Мне кажется, это нормально, если мы перестанем быть любовницами.

Цзи Ляньсин на мгновение остановилась, но тут же продолжила идти, но уже улыбаясь: «Правда?».

– Мне нравится, как все сейчас, – тонкие руки Цзян Шу крепче сжались вокруг Цзи Ляньсин, и ее голос смягчился.

– Но сейчас мы любовницы!

– Ах, – Цзян Шу потерлась кончиком носа об ухо Цзи Ляньсин, – не то же самое, что любовницы, это больше похоже на… влюбленность.

Сердце Цзи Ляньсин пропустило удар, ее кровь в мгновение ока уже бежала по всему телу быстрее, как будто бы что-то разлилось в ее сердце, словно кто-то бросил в воду большой камень, который оставляет после себя большие круги ряби.

–Но я боюсь, что могу все испортить. Я, возможно, еще не знаю, что значит – любить. – Цзян Шу опустила голову на плечо Цзи Ляньсин, тихо говоря это.

Цзи Ляньсин чувствовала все тесные прикосновения, она прислушивалась к собственным шагам и щурилась, чтобы внимательнее видеть мир вокруг себя. Как уличный фонарь освещал зеленую аллею. От чего в трещинах между листьями виднелась бесконечная тьма тени, что создавала непрекращающийся контраст. Цзян Шу протягивала руку к свету, однако он был не виден ей с ее точки зрения.

– Узнаешь, когда влюбишься. Думаю, тебе не нужно учиться любить кого-то, – Цзи Ляньсин слегка поддернула Цзян Шу вверх. – Я тоже еще ничего не знаю.

Войдя в апартаменты, первым делом нужно было уложить Цзян Шу на диван. Хотя Цзян Шу не была тяжелой, долгое ношение кого-то на спине выматывало. Цзи Ляньсин сняла пиджак и положила его на диван. Будучи в белой рубашке с длинными рукавами, она закатала мешавшую длину до локтя, говоря Цзян Шу: «Передохни, я схожу в ванную за средствами для снятия макияжа». Цзян Шу легонько кивнула и смотрела, как Цзи Ляньсин отдаляется в сторону ванной комнаты. От лежавшего рядом пиджака Цзи Ляньсин пахло цветами. Цзян Шу повернула голову, чтобы понюхать ткань поближе. После чего она взяла его в руки и зажала в объятия, будто бы обнимала саму Цзи Ляньсин, даже такие касания приносили ей сильное чувство удовлетворенности. Цзян Шу подумала про себя, что слова Цзи Ляньсин были верны, им лучше не быть любовницами. Это великая редкость, повстречать такую девушку, с такой трагичной судьбой, от которой хочется быть убитой горем, однако стоит оставаться храброй, чтобы не упустить эту возможность.

Звук льющейся воды в ванной прекратился. Цзян Шу отложила пиджак, но из его кармана выпал небольшой предмет, оказавшийся пестрой визитной карточкой. Взглянув на нее, прежде чем положить обратно, она краем глаза зацепилась за название компании. Линии вызвали в ней недовольство. С другой стороны, были контактные данные Чжан Минъюэ. Когда дверь ванной открылась, давая проход Цзи Ляньсин с бутыльком жидкости для снятия макияжа, Цзян Шу молча сунула визитку обратно в карман.

– У тебя все еще кружится голова? – Цзи Ляньсин подошла и села рядом с Цзян Шу, положив на глаза Цзян Шу мокрый ватный диск и начав стирать подводку для глаз.

– Немного, – Уныло ответила Цзян Шу.

На ватном тампоне оставались следы макияжа, лицо Цзян Шу было невинно обнажено. Она всегда хорошо заботилась о себе, даже в ее двадцать восемь лет, вокруг ее глаз не образовалась ни одной морщины.

– Примешь ванну, как я закончу?

– Да. – Цзян Шу подняла голову и посмотрела на Цзи Ляньсин. Приближаясь к ней, она заметила, что овал лица Цзи Ляньсин был плавным и мягким, кожа была гладкой и чистой, черты лица действительно были идеально отточены, что создавалось ощущение картинности, тщательно созданную Богом. Пока Цзян Шу рассматривала Цзи Ляньсин, ее глаза были немного размылены, но ей вдруг пришла мысль, что у такой красивой девушки есть свои секреты? Время от времени появляется ощущение, что в моменты, когда люди кажутся очень близкими, они могут быть и очень далеко друг от друга. Цзян Шу не понимала, почему у Цзи Ляньсин была визитная карточка Чжан Минъюэ. Единственное их пересечение было в тот момент, когда они вместе стояли у входа уборную этим вечером. Но почему Чжан Минъюэ дал визитную карточку Цзи Ляньсин? Если речь между ними шла об интимной встрече, Цзи Ляньсин бы никогда не приняла эту карточку. Цзян Шу была в замешательстве. Но она решила больше не думать об этом, наверное, это был обычный короткий разговор, не имеющий смысла.

– Что ты делаешь? – Цзи Ляньсин закончила вытирать лицо и наконец посмотрела в глаза Цзян Шу с улыбкой.

– Жду и расслабляюсь.

– Цзян Шушу очень милая, когда немного задумчива. – Цзи Ляньсин в последний раз провела ватным диском по лицу Цзян Шу и выкинула его в мусорное ведро.

– Почему ты называешь меня Цзян Шушу?

– Это красивое имя.

Цзян Шу отвернулась, ей было немного неловко: «Цзян Сяо Тань называет меня так, тебе нужно называть меня по-своему, но как именно?».

– Очень приятно, вызывая привыкание, Цзян Шу, Цзян Шу, Цзян Шу, – Цзи Ляньсин неоднократно позвала, но сопротивляющаяся Цзян Шу была поднята и направлена в сторону ванной комнаты, – Давай, Цзян Шу, иди за мной, тебе следует принять ванну.

Она только что наполнила ванну теплой водой подходящей температуры. Цзи Ляньсин подвела Цзян Шу к краю, как внезапно вспомнила одну важную вещь. Люди, которые сильно выпили, совсем не в том состоянии, чтобы мыться самостоятельно.

– Хотя, забудь, лучше тебе не лежать и отмокать, а быстро принять душ.

– Почему?

– Я вспомнила, что ты пила. Что если ты потеряешь сознание, пока будешь в воде? Легче будет постоять под струями душа.

Цзян Шу посмотрела на воду в ванне и внезапно захотела в нее залезть. Она снова посмотрела на Цзи Ляньсин, а затем на ванну: «Как насчет того, чтобы искупаться вместе? Будешь присматривать за мной». Услышав это, Цзи Ляньсин внезапно почувствовала прилив горячей крови к щекам. Принимать ванну вместе, это казалось слишком… это невозможно, Цзи Ляньсин стеснялась даже думать об этом.

– Я могу составить тебе компанию, но не мыться вместе с тобой.

Цзян Шу подняла руку, положила ее на плечо Цзи Ляньсин и, улыбаясь, сказала: «Помоги мне».

– Помочь тебе? – Руки Цзи Ляньсин задрожали.

– У меня кружится голова, мне не очень хорошо. Пожалуйста, помоги мне раздеться.

– Что?!

– Сними с меня пиджак.

– А! Пиджак! Хорошо, хорошо. – Цзи Ляньсин задумалась о том, почему Цзян Шу говорила так отрывисто, прерывая фразу на полуслове, тяжело не подумать, будто бы это делается намеренно.

И конечно же, в следующую секунду на лице Цзян Шу можно было увидеть улыбку. Цзи Ляньсин уже поняла весь дурной вкус этой женщины. Помощь с пиджаком была оказана, сверху оставалась только рубашка, но на этом моменте Цзи Ляньсин отвернулась.

– Остальное ты можешь сделать сама.

– Чего ты боишься? Что есть у меня, есть и у тебя. – Цзян Шу, казалось, говорила это самым обыденным и естественным голосом.

Цзи Ляньсин услышала это, что есть у меня – есть и у тебя, но размеры то другие… Цзян Шу расстегнула пуговицы брюк, после чего они полетели на пол, за ними была брошена рубашка, затем…

– Бульк! – Цзи Ляньсин услышала звук шагов в ванне, всплески воды отдавали жаром в сердце, которое вот-вот вспыхнет.

– Уверена, что хочешь, чтобы я была тут?

– Конечно. Температура воды идеальна. – Цзян Шу погрузилась в воду и осторожно постучала пальцами по воде, после чего оперлась на края ванны, глядя на спину Цзи Ляньсин с улыбкой.

– Я знаю, знаю! – Цзи Ляньсин была немного раздражена, почему эта женщина так много говорит, когда напивается.

Цзян Шу вылила красное вино, стоявшее на краю, в воду. Глубокий красный цвет перемешался с чистой прозрачной водой, от чего все стало светло персикового цвета с легким ароматом винограда.

– Я знаю то, я знаю это. Раз все знаешь, почему бы тебе не раздеться и не помыться со мной?

Когда Цзи Ляньсин услышала слова Цзян Шу, в ее голове загудело, ее нервы, как напряженные струны, были готово вот-вот порваться.

Эта девушка похожа на вашу помощницу?

Щеки Цзи Ляньсин пылали, кожа окрасилась от шеи до ушей. Она была настолько застенчива, что можно сравнить ее в этот момент с тем, как если бы она ощутила себя внутри раскаленной до предела дровяной печи, что казалось, ей срочно стоит выйти на улицу и подышать свежим воздухом.

– Я выйду на… на минуту… – Цзи Ляньсин быстро развернулась и вышла, даже быстрее, чем когда она сбегала из отеля.

Цзян Шу посмотрела ей вслед, убежавшей в панике, и уже не могла сдерживать смех. Как она и думала, если Маленький Ёжик превратится в тигра, то и солнце должно вдруг встать на западе. Без особых причин, Цзян Шу иногда, зная о застенчивости Цзи Ляньсин, очень нравилось дразнить ее. Смотря, как кожа покрывается краской, возникало чувство, будто бы долг был исполнен. Но причин такого поведения Цзян Шу не понимала.

Выбежав из ванной, Цзи Ляньсин, тяжело дыша, вышла на балкон, расстегивая попутно две пуговицы рубашки, чтобы подышать свежим воздухом. Вне всяких сомнении, Цзян Шу сделала это нарочно. Они обе понимают, что им не стоит принимать ванну вместе. Но, даже зная это, Цзян Шу все равно сделала подобное, а Цзи Ляньсин все равно не могла не смутиться и покраснеть от сильно забившегося сердца. Цзи Ляньсин была немного раздражена. Цзян Шу всегда дразнила ее, но у нее самой никогда не было шанса сделать тоже самое.

Постоя некоторое время на балконе, прильнув руками и головой к перилам, и наслаждаясь свежим воздухом, температура тела вскоре опустилась до приемлемой, но в горле все еще стояла сушь, побудившая Цзи Ляньсин вернуться и налить себе стакан воды. Стакан холодной воды растворил все беспокойства в теле. Цзи Ляньсин подошла к ванной , застыв под дверью, и осторожно постучала.

– Цзян Шушу, ты все? Прошло почти десять минут.

– Да, – раздался ее голос изнутри, – но я не взяла пижаму.

– А, подожди минутку.

Ей все равно придется передать ей пижаму, невозможно избежать еще одной близкой встречи. Главное помните, они обе девушки, все, что есть у одной, есть и у другой. Мысль была проста и рациональна, но на практике, стоит предстать перед Цзян Шу, как перед глазами вновь закипает кровь. Слабое дрожание поверхности воды светло розовых оттенков, полных аромата вина, открывало взору прекрасное лицо Цзян Шу. Щеки Цзян Шу покраснели от тепла, несколько намокших волосков прилипли к коже, в глазах уже горел соблазнительный огонек. Только взглянув, Цзи Ляньсин уже почувствовала опьянение, будто бы ей в моменте влили в горло целый фунт вина. Мало того, что горло обжигало, так еще и голова закружилась.

Цзи Ляньсин передала пижаму Цзян Шу и сразу посмотрела в панорамное окно.

– Оденься, я выйду.

Цзян Шу протянула руку и взяла свою пижаму: «Не уходи, разве не хочешь помыться?». Цзи Ляньсин стояла, вперившись пальцами ног в пол, чувствуя себя неуютно. После этого она услышала, как Цзян Шу спускает воду и встает из ванны, опережает ее движения только порыв горячего воздуха. Цзи Ляньсин возможно показалось, но кажется, краем глаза она что-то рассмотрела, хотя и не разглядывала.

– Твоя очередь. – Цзян Шу указала на бутылку красного вина, – Налей немного, когда будешь принимать ванну, так будет комфортнее.

Цзи Ляньсин кивнула, смотря, как Цзян Шу приближается. Она положила одну руку ей на плечо, а второй рукой, приподняв и опускаясь вниз, пальцами приземлилась на пуговицы рубашки Цзи Ляньсин. Что вызвало очередную бурю эмоций на лице, засталяя Цзи Ляньсин вскрикнуть: «Я сама!».

– Она чистая? – Цзян Шу наклонила голову, чтобы посмотреть на нее, с блеском в лукавых глазах, не забыв напоследок легонько похлопать по солнечному сплетению, в самом центре неглубокой впадинки Цзи Ляньсин. – Постирай ее!

Цзян Шу дразнила, но вовсе не собиралась ни с чем помогать. Казалось, ей лишь хотелось увидеть, как Цзи Ляньсин раскраснеется в очередной раз. Достигнув своей цели, Цзян Шу быстро ушла, оставив Цзи Ляньсин одну в ванной с беспорядком в голове. Цзян Шу была определенно одной из жестоких, жестоких и плохих женщин!

Цзи Ляньсин долго лежала в ванне, около часа. Она сделала, как и сказала Цзян Шу – налила в ванну немного красного вина, но не почувствовала никакой разницы. Поднявшись на второй этаж, она увидела спящую Цзян Шу. Опьянение, вероятно, сыграло свою роль, и она уснула спустя некоторое время, как ее голова коснулась подушки. После тяжелого рабочего дня Цзи Ляньсин тоже очень устала, она подошла к кровати на цыпочках и легла рядом. Ночь была спокойной, в комнате было тихо, Цзян Шу крепко спала, дыша ровно, Цзи Ляньсин повернулась к ней боком, положив сверху одну руку, и нежно обняла. Прислонившись к ее плечу, она аккуратно вдыхала тонкий аромат, чувствуя умиротворение. Цзи Ляньсин вспомнила, что Цзян Шу сказала вечером, пока ее несли на спине домой. Замерев в том времени, это слова, казалось, были близки к любви… Влюбленности. Слово, казалось непостижимым, но таким притягательным. Цзи Ляньсин бесчисленное количество раз фантазировала: если бы Цзян Шу была ее девушкой, она бы подарила ей все самые романтичные вещи в мире.

Сквозь зазор в плотных шторах пробивался луч лунного света, падая на пол и угол кровати. Цзи Ляньсин обнимала Цзян Шу и чувствовала ее спокойное сердцебиение, пока у самой было в несколько раз не спокойнее. Может ли лунный свет, коснувшись кончика кровати, прочитать ваши мысли? Есть ли шанс, что все может быть правдой, может ли Цзи Ляньсин дать себе шанс – полюбить Цзян Шу?

Говорят, что ночью люди видят свои фантазии, а когда наступает день, им приходится сталкиваться с жизнью в ее реальном существе. Это в точности повторяет жизнь Цзи Ляньсин, все её сокровенные желание всегда существуют только во снах.

Ранним утром следующего дня, в субботу, моросил дождь. Цзи Ляньсин и Цзян Шу остались дома. Цзян Шу работала в кабинете, пока вторая девушка смотрела фильмы в гостиной. После ужина Цзи Ляньсин пошла в бар на подработку, как и всегда.

– Давайте для начала… – Цзян Шу вела очередные переговоры по телефону, когда Цзи Ляньсин надевала ботинки.

Они обе обернулись, встретившись глазами и улыбками. Цзян Шу послала воздушный поцелуй, и жестом показала, что заберет ее вечером из бара, так как сейчас она занята переговорами. Цзи Ляньсин кивнула и, закрывая дверь, тоже послала ей в ответ воздушный поцелуй. Выйдя из здания с зонтиком и электрогитарой, она направилась к входу жилого комплекса, чтобы поймать такси. Было прохладно, на ней было черное пальто и клетчатый шарф, которые Цзян Шу достала из своего шкафа, на них так же оставался и ее запах. Цзи Ляньсин опустила голову, уткнувшись подбородком в шарф, глубоко вдыхая, уголки ее губ невольно приподнялись.

Такси остановилось у ворот. Цзи Ляньсин открыла дверь и села. Пункт назначения – бар «Пилот». После долгих раздумий она все же решила поговорить с владельцем бара о прекращении своей подработки. Она хотела досрочно расторгнуть договор, босс дал свое согласие, сегодня было последнее ее выступление. Рано или поздно всему приходит конец, но когда знаешь, как что-то происходит в последний раз, настроение внезапно меняется. Хотя она пришла в бар со своим пением только ради денег, у нее появилась привязанность к этому месту. Цзи Ляньсин такой человек, который доводит все до конца, она получает удовольствие от того, что у всего есть свое начало и конец.

Машина резко остановилась у дверей бара, как только Цзи Ляньсин вышла из машины, ее встретил громкий звук музыки. Она вошла в «Пилот», где звучала привычная музыка, где без зазрения совести, в тусклом свете, молодежь тратила свою молодость. Вокруг мерцал яркой свет, но он не освещал ни одного темного угла. Цзи Ляньсин минула толпу людей и пошла за кулисы, чтобы ей сделали макияж.

– Ты уходишь? – спросил стилист у Цзи Ляньсин, заплетая ей волосы.

– Да, сегодня последний день.

Молодой человек понимающе улыбнулся: «Это очень хорошо». В девять часов вечера в центре сцены на высоком табурете сидела девушка с ярко-оранжевыми тенями на глазах, ее тонкие пальцы лежали на струнах гитары, она зажимала очередной аккорд.

– Привет всем! Вот и Белла. Спасибо за вашу поддержку в течение последних нескольких месяцев. Сегодня я выступаю последний раз в «Пилоте». Как обычно, начну с песни, которая относится к классическому жанру «Ветер продолжает дуть» Лесли Чуна*.

*прим.пер.: (《风继续吹》张国荣 URL: https://baike.baidu.com/item/%E9%A2%A8%E7%B9%BC%E7%BA%8C%E5%90%B9/359790)

Зрители тепло аплодировали. Фанатичный парень, который был ближе всего к цене, вскрикивал и вытирал бежавшие слезы, его голос становился хриплым. Смотря на него, Цзи Ляньсин вдруг поняла, что этот парень приходил на все ее выступления, но она едва могла вспомнить его, то, как он выглядит – слабо запечатлелось в ее сознании.

Цзи Ляньсин посмотрела в другую сторону и начала петь: «Я просил тебя вернуться домой пораньше, ты сказала, что не хочешь… – кантонские песни редко были в репертуаре Цзи Ляньсин, однако благодаря ее голосу и мягкому тембру, качество звучания было отменным, – скажи мне, как я могу уйти? Ты так красиво плачешь…». Свет вокруг делал все ярче, создавая стену между тьмой и светом. Тени, падающие на плечи, только создавали великолепное сочетание с ее фигурой. Она словно существовала в другом мире, пела совершенно в другом месте, ее душа уже должна была давно подняться высоко ввысь, улетая в небо, а на сцене оставалось только тело, способное открывать и закрывать рот.

– Я подарил тебе счастье, а ты подарила мне страсть, которую я совсем не испытывал. Ты всегда будешь в моем сердце, нет нужды спрашивать снова, по кому я скучаю.

Мужчина в солнцезащитных очках, сидевший в VIP-зоне на втором этаже, был привлечен пением. Как только песня закончилась, Чжан Миньюэ и все остальные громко зааплодировали. Сразу после этого на экране позади Цзи Ляньсин вспыхнуло много фейерверков, означая большую сумму чаевых. Чжан Миньюэ не поскупился и сразу отправил сто тысяч юаней. Он был немного подавлен, поэтому достал телефон, чтобы сделать несколько фотографий Цзи Ляньсин. Но, даже сделав несколько снимков, он все еще не чувствовал удовлетворение. Сквозь шум он внезапно улыбнулся, подзадориваемый родившейся идеей…

Цзян Шу только что закончила свою работу, когда ей пришло сообщение. Чжан Миньюэ отправил ей пять фотографий. Хотя фон был темным, освященная на сцене Цзи Ляньсин была очень четкой.

[Зачем мне это отправлять?]

Чжан Миньюэ мгновенно ответил: [Госпожа Цзян, эта девушка похожа на вашу помощницу?]

Когда Цзян Шу увидела сообщение, она сжала телефон, встала, взяла верхнюю одежду и вышла из апартаментов. Ее сердце колотилось от страха. Она не хотела, чтобы ее мысли беспорядочно метались туда-сюда, но она не могла не думать о визитной карточке в кармане пиджака Цзи Ляньсин. Почему визитная карточка Чжан Миньюэ оказалась в кармане Цзи Ляньсин? Для чего сейчас отправлять эти фотографии? Цзян Шу не могла ничего понять, как бы ни старалась. Они не знакомы друг с другом. Разве Цзи Ляньсин не впервые встретилась с Чжаном Миньюэ вчера на ужине? Тогда что означает визитка? Не то чтобы она не думала о том, чтобы потребовать объяснений от Цзи Ляньсин, однако она считала, что между ними должно было быть доверие. И все же сейчас, получив фотографии от Чжана Миньюэ, сложно не думать о чем-то странном.

– Будь спокойна, – сказала сама себе Цзян Шу, направляясь к парковке, – сохраняй спокойствие, все может быть совсем не так, как я себе представляю. – Она завела двигатель и помчалась к бару.

Когда Цзян Шу вошла в бар, Цзи Ляньсин еще пела на сцене, за ее спиной взрывались фейерверки. Некий господин Чжан с номером из VIP-зоны, отправил сто фейерверков десять минут назад, сто фейерверков пять минут назад, что в сумме давало двести тысяч юаней. Такой расклад дел действительно поражал. Цзян Шу стояла в темноте, тайно наблюдая в безмолвии.

Цзи Ляньсин сидела в центре сцены и пела английскую песню. Чжан Миньюэ на втором этаже очень поддерживала ее, громко хлопая и всячески подбадривая. Хотя Цзи Ляньсин не отвечала, она все равно пела заказанные им песни.

Они знают друг друга? Они были знакомы до вчерашнего вечера? Чжан Миньюэ приехал сюда в первый раз? Это казалось неправдой. Почему Цзи Ляньсин ничего не сказала? Что она скрывает? Цзян Шу никогда не была человеком, делающим поспешные выводы. Она знает, что иногда то, что ты видится глазами, может быть ложью. Возможно, некоторые факты были выдуманы в ее сознании. Она должна выяснить, что происходит на самом деле. Но лишь стояла на месте. Наблюдала, как Чжан Миньюэ продолжает без остановки заказывать песни, а Цзи Ляньсин беспрерывно поет. Прошел долгий час, прежде чем Цзи Ляньсин закончила. Закончив выступление, Цзи Ляньсин собрала свою гитару и направилась за кулисы.

Поздней ночью у входа в бар было все так же шумно. Молодые люди входили и выходили один за другим. Группа людей с разноцветными волосами шла рука об руку, переходя сырую от дождя дорогу в сторону ночного рынка. Цзян Шу сидела в хозяйственном магазине по соседству с баром, смотря на вход через стекло. Она увидела Цзи Ляньсин, выходящую с гитарой на спине, но за ней шел и Чжан Миньюэ. Он похлопал Цзи Ляньсин по плечу. Цзи Ляньсин вздрогнула от испуга и оглянулась, по-видимому, пытаясь избежать недопонимания. Сначала Чжан Миньюэ положил руки на плечи Цзи Ляньсин, но после этого захлопал в ладоши. Он начал улыбаться с непристойным намеком и приблизился к Цзи Ляньсин, шепча что-то ей на ухо. Лицо Цзи Ляньсин побледнело.

– Пока, детка! – Судя по движению губ, похоже, именно это он и сказал.

Чжан Миньюэ помахал ей рукой, открыв и закрыв рот, словно хотя что-то сказать, а затем сел в спорткар, омываемый дождем…

Если влюбишься, то станешь дурой

Спорткар Чжана Миньюэ издал несколько гудящих звуков и быстро умчался. Цзи Ляньсин стояла, совершенно ошеломленная. Как он узнал?

Несколько молодых людей у входа в бар начали ссориться, судя по всему, из-за того, что были пьяны. В этот момент завибрировал мобильный телефон. Пришло сообщение от Цзян Шу: [На другой стороне улицы есть продовольственный магазин]. Цзи Ляньсин подняла голову и посмотрела в окно, в котором была видна Цзян Шу. Должно быть, она видела все происходящие с Чжаном Миньюэ. Уходя от шумной толпы, Цзи Ляньсин встала в лужу, переходя дорогу по пешеходному переходу, и когда она подошла к двери магазина, Цзян Шу как раз выходила. Цзи Ляньсин накрыла голову Цзян Шу зонтиком.

– Госпожа Цзян, я все объясню… – Цзи Ляньсин была немного взволнована.

Цзян Шу засунула одну руку в карман, а в другую взяла зонтик. Выражение на ее лице и голос были совершенно обычными: «Не волнуйся, не торопись. Пока ты говоришь правду, я верю». Цзи Ляньсин вздохнула с облегчением. Прохладный ветер ударил ей в лицо, вдохнув который, чувствовался холод во всем теле. Ее действительно только что охватил страх, но к счастью, Цзян Шу дала ей шанс объясниться.

– Чжан Миньюэ приходил месяц назад, предлагая мне большие чаевые. – Цзи Ляньсин посмотрела на Цзян Шу, ее голос дрожал от беспокойства. – Я отвергла его предложение, я не рассказала, потому что боялась, что это тебя разозлит.

– Хм, почему ты думаешь, что я разозлюсь?

Цзи Ляньсин опустила голову, смотря на носки ботинок Цзян Шу.

– Потому что он попросил меня стать его любовницей...

– И что ты ответила?

– Я сказала, что у меня есть партнер… – Голос Цзи Ляньсин становился все тише и тише, но Цзян Шу прислушивалась к каждому слову.

Цзян Шу смотрела на Цзи Ляньсин, видя, раскрасневшиеся уши, она улыбнулась: «О, партнер? Кто это?».

– Это неважно! Потому что я отказала ему! – Цзи Ляньсин подумала о том, что ее чаевые прекратятся вместе с окончанием выступлений, сейчас самое время для признания. – Он часто отправлял чаевые, довольно большие. Я боялась, что это рассердит тебя, и тогда ты придешь и тоже будешь отправлять большие чаевые, но тогда мы бы стали теми, кто оказался в проигрыше…

Цзян Шу заметила, как было произнесено слово «мы», указывая, что подсознательно Цзи Ляньсин уже объединила их в одну команду, Чжан Миньюэ был за бортом.

– Ну и что? – Цзян Шу подняла брови, улыбка расползалась все шире, ей хотелось увидеть больше того, как Цзи Ляньсин справилась с этой ситуацией.

– Я не сказала тебе, что он приходил каждую неделю на мои выступления, оставляя чаевые.

– Ты получила деньги? – внезапно перебила Цзян Шу.

Цзи Ляньсин на мгновение задумалась и честно призналась: «Я взяла их. Он давал мне чаевые в обмен на песни. Почему бы мне не взять их?». Цзян Шу рассмеялась и закивала: «Это разумно». И правда, для такого ужасного транжиры, как Чжан Миньюэ, разбрасывающего столько денег, сколько только захочется, зажимать нарочно кошелек, запрещая тратиться, это неправильно, не так ли?

Цзи Ляньсин хотела еще сказать что-то, но Цзян Шу прервала ее: «Хватит, я поняла, я верю тебе».

– Правда? – Цзи Ляньсин все еще не была полностью уверена.

– Десять минут назад у меня действительно были подозрения, поэтому я и пришла к тебе. Сейчас же, услышав все, почему у меня должны оставаться причины для недоверия? Если ты не веришь мне, то кому?

Сердце Цзи Ляньсин, наконец, успокоилось. Цзян Шу чувствовала легкую пустоту внутри, видя бледное лицо Цзи Ляньсин, окутанное чувствами, подобными страху. Она не знала, что Чжан Миньюэ сказал ей, возможно, это были лишь издевки.

– Давай поговорим об этом, когда сядем в машину, Ёжик. – Взяв Цзи Ляньсин за руку, они пошли к машине.

Цзи Ляньсин прижалась ладонью к Цзян Шу, чувствую, как холод отступает. Они сели в машину, Цзи Ляньсин сняла пальто, но не шарф с шеи.

– Госпожа Цзян.

– Гм?

– Прости, я должна была рассказать раньше.

– У тебя были причины. – Цзян Шу потянулась, чтобы взять руку Цзи Ляньсин и соединить ладони, которые, при соприкосновении, оказались ледяными. – Я все понимаю, но помни о своей безопасности. У Чжана Миньюэ – плохая личность.

– Поняла. — Цзи Ляньсин сжала ладонь Цзян Шу в ответ, переплетая их пальцы.

– Хорошо, что ты больше не будешь петь тут. Мне не очень нравилось, когда ты это делала. Мне всегда было страшно, думая, что с тобой может случиться что-нибудь плохое.

Цзи Ляньсин кивнула: «Я понимаю. Я больше не буду здесь петь». Цзян Шу вздохнула с облегчением. Происходящее развивалось не в плохую сторону. На несколько секунд она даже позволила себе подумать, что между Чжаном Миньюэ и Цзи Ляньсин что-то происходит, но это было секундное допущение. Взрослые никогда не полагаются на догадки, строя отношения. Десять тысяч сомнений в ожидании – не принесут пользу так, как мимолетная встреча. Пока ситуация не разрешена до конца, Цзян Шу не желает делать поспешных выводов и предполагать что-то в отношении Цзи Ляньсин.

– Хорошо, не волнуйся об этом. Сегодня я отвезу тебя на встречу со своей подругой. – Цзян Шу завела двигатель, тут же запиликал ее телефон, за несколько минут было получено уже около десяти сообщений.

– Подруга?

– Да, моя детская подруга. Но, если точнее, она подруга детства для меня и Ли Сянъяня. Ее не было в городе полгода из-за работы. И вот она вернулась.

Была почти полночь. Цзи Ляньсин подумала, что назначать такую позднюю встречу с Цзян Шу, мог только кто-то, кто имел большое значение для нее.

– Ее зовут Лань Юэ. – добавила Цзян Шу.

Услышав это имя, Цзи Ляньсин почувствовала себя немного странно. Она знала человека с таким именем, того, кто был очень близок к Цзян Шу в университете. Они часто посещали одинаковые занятия. Из-за того, что они всегда были вместе, ходили слухи, будто бы они встречались. Но оказывается, эта девушка была другом Цзян Шу с детства?

– Что случилось? – Цзян Шу заметила слабые изменения выражения на лице Цзи Ляньсин.

Цзи Ляньсин отрицательно закачала головой: «Ничего».

Поскольку было довольно поздно, встречу решили организовать как полуночный перекус в ресторане барбекю. Прибыв на место, они увидели Ли Сянъяня, а рядом сидящая с ним девушка, должно быть, и была Лань Юэ. После стольких лет она все еще такая же очаровательная, как и прежде. Ее миндалевидные глаза с приподнятыми кончиками придавали лицу соблазнительное очарование. Ее красота, по уровню, была выше средней, ее можно было назвать красавицей.

Лань Юэ увидела Цзян Шу, улыбка тут же стала шире, и она тепло обняла Цзян Шу, как только они встретились. Цзян Шу обняла ее в ответ, но объятия длились лишь мгновение, и быстро были прекращены. Цзян Шу обернулась, притянула Цзи Ляньсин к себе и представила: «Сестрица Юэ, это сестрица Цзи».

– Я знаю, – кивнула Лань Юэ, посмотрев на Цзи Ляньсин и взяв Цзян Шу за руку. – Давай, садись, я так скучала по тебе, давай сядем.

Цзи Ляньсин мгновенно остолбенела. Она думала, что это будет обычное приветствие и представление. Цзян Шу заметила эту деталь, взяла ладонь Цзи Ляньсин и прошептала: «Все в порядке, у нее такой характер». Цзи Ляньсин кивнула, больше ничего не ответив.

Ли Сянъянь уже заказал еду на четверых и передал меню шефу пять минут назад. Еда на гриле шипела. Лань Юэ, казалось, что-то вспомнила и крикнула шефу: «Шеф, не добавляйте в жареный тофу хауттюйнийю*».

*прим.пер.: хауттюния (гуттуиния) – зелень с резковатым запахом и слегка островатая, выглядит как длинноватый корень, который маринуют с приправами и подают как закуску (сравнимо с кориандром). Подробнее: https://baike.baidu.com/item/%E9%AD%9A%E8%85%A5%E8%8D%89/579391.

Она обернулась к Цзян Шу: «Ты же не любишь есть ее!». Цзян Шу кивнула и улыбнулась: «И как ты вспоминаешь об этом каждый раз». Лань Юэ улыбнулась в ответ: «Конечно, а как иначе. Неужели существует что-то о тебе, что я могу не знать?». Этот разговор казался вполне обычным для друзей. Но было что-то странное, Цзи Ляньсин не могла понять что именно.

– Почему тебе захотелось вернуться пораньше? Разве твое возвращение было запланировано не в следующем месяце?

– Я скучала по тебе. – Лань Юэ наклонилась к Цзян Шу и, улыбаясь, обняла.

Цзян Шу даже не отстранилась, словно такая близость была для них естественной. Цзи Ляньсин опустила голову и сделала вид, будто бы хочет достать и проверить свой телефон. Она надеялась, что слишком много думает. Хорошие друзья – это лишь хорошие друзья. Ли Сянъянь заметил необычное поведение Цзи Ляньсин и взял инициативу начать разговор: «Хочешь чего-нибудь выпить?». Цзи Ляньсин подняла голову и встретилась глазами с Ли Сянъянем: «Что угодно подойдет».

– Кола?

– Да, давай.

Цзян Шу и Лань Юэ разговаривали, смотря на Цзи Ляньсин. Они почувствовали облегчение, видя, что она общается с Ли Сянъяньем. Совсем скоро шеф принес жареную еду, посыпанную кинзой и нарезанным зеленым луком.

– Ой, Маленькие Ёжики не ест кинзу.

– Ничего страшного, я съем.

– Я избавлю тебя от нее.

Лань Юэ прервала Цзян Шу: «Она сказала, что все в порядке, хватит беспокоиться. Кинза очень вкусная». Возможно, шестое чувство Цзи Ляньсин и было слабым, но она чувствовала враждебность, исходящую от Лань Юэ, хотя это было бездоказательно. К тому же, нельзя оценивать человека при первой встрече.

– Все в порядке, госпожа Цзян, я сама.

Цзи Ляньсин никогда не была чересчур брезгливой, даже если она действительно не любила кинзу, убрать ее самостоятельно не представляло трудностей. Лань Юэ взяла кусочек телятины и протянула его ко рту Цзян Шу. Но Цзян Шу не открыл рта, а просто взяла его в свои палочки: «Почему ты вдруг так воодушевилась? И зачем кормишь меня?».

– Не то чтобы я тебя раньше не кормила. – Лань Юэ убрала руку, заправляя волосы за ухо и пододвигая тарелку поближе к Цзян Шу. – У меня на следующей неделе день рождения, как насчет того, чтобы сходить повеселиться?

Цзян Шу согласилась: «Хорошо».

– Тогда ты, я, Сяньянь, позовем мою сестру, и пойдем посмотреть на снег?

Цзян Шу перевела взгляд на Цзи Ляньсин, заметив, как она молчаливо ест, уткнувшись лицом в тарелку. Цзян Шу переменила голос: «Хм, я не уверена, смогу ли выделить время? Вдруг мне нужно будет работать сверхурочно или что-то еще?».

– Ты согласилась всего секунду назад! – Лань Юэ нахмурилась, – Ты никогда не пропускала мой день рождения!

Ли Сянъянь слегка кашлянул и напомнил: «Наш Цзян Шушу теперь в отношениях, поэтому она должна привести с собой свою девушку». Лань Юэ обернулась и, игнорируя присутствие обеих сторон, прямо спросила: «Это ведь не отношения, да?». Ли Сянъянь пожал плечами: «Просто сделай вид, что я ничего не говорил. Я тот еще сплетник». Цзи Ляньсин вздохнула про себя, было действительно неприятно от прямого подтекста. Она отставила тарелку и встала: «Вы поболтайте, а я пойду в уборную» – она хотела пройтись и подышать свежим воздухом. Цзян Шу встала, не раздумывая: «Пойдем вместе». Цзи Ляньсин решительно отказала ей: «Нет, я пойду одна». Лань Юэ потянула Цзян Шу на стул, говоря, что это излишне, это всего лишь уборная.

Цзи Ляньсин даже не обращала на это внимание и пошла в уборную. Она была разумна и знала, что люди могут иметь разные чувства по отношению друг к другу. Было очевидно, Лань Юэ ее невзлюбила. Это было настолько очевидно, что даже дурак мог заметить. Тем более, этот взгляд Лань Юэ только что... был слишком очевидным.

После того, как Цзи Ляньсин ушла, Цзян Шу села, чувствуя потерянность.

– Сестрица Юэ, что с тобой сегодня?

– Что со мной?

– Ты так враждебно к ней относишься.

– Разве я не делала это со всеми, кого ты приводила?

Это правда. По мнению Цзян Шу, Лань Юэ никогда не смотрела на девушек Цзян Шу, как равных, поэтому была холодна с ними.

– Не поступай так с ней.

Лань Юэ запротестовала: «Я не сделала ничего плохого. Почему ты возмущаешься? Она не ест кинзу, и ты хочешь ей помочь, она хочет пойти в уборную – а ты хочешь ее сопровождать. Как это понимать». Ли Сянъянь не выдержал и возразил: «Мне кажется, ты изначально слишком враждебна. Ничего страшного, что она не ест кинзу, но кто сопровождает ее в туалете? Должно быть, ее сопровождает только призрак». Лань Юэ поставила на стол чашку с чаем, расплескав содержимое по всему столу. На этот раз она была по-настоящему зла: «Почему вы такие? Я только вернулась издалека, а вы помогаете чужачке и при этом ругаете меня?». Лицо Ли Сянъяня скривилось: «Это возмутительно, что могло измениться? Я говорю об элементарных фактах». Ну, вот опять, эти двое снова спорят. Они действительно ссорятся, всякий раз, когда они встречаются, то либо и чувствуют себя неуютно рядом, либо ссорятся.

– Хватит, ладно, прекратите устраивать фарс и ешьте. Как закончите, возвращайтесь по домам и пообщайтесь с матерями. Вы оба сегодня очень раздражающие.

Цзян Шу была раздражена. Лань Юэ действительно была ее хорошей подругой, но иногда у них были разные взгляды. Что плохого в помощи. Разве тяжело проявить обычное дружелюбие? Зачем просто так жечь порох*.

*прим.пер.: устойчивое выражение, предполагающее беспочвенную растрату эмоций.

– Цзян Шу, ты должна понять, если ты действительно влюбишься в человека, которого спонсируешь, то станешь дурой.

Ли Сянъянь проявил нетерпение и был резок в своих словах: «Лань Юэ, ты действительно был за океаном и сейчас слишком любопытна. Можешь успокоиться?

– Ли Сянъянь, черт тебя подери, что ты…

– Прекратите! – Цзян Шу прервала их, кладя кусочек мяса на тарелку.

Она посмотрела на Лань Юэ и хотела что-то сказать, но это был ее первый день дома, и ссориться с ней было неуместно: «Я уйду первой, а вы можете продолжать ссориться».

Вишня с морской водой

Помыв руки, Цзи Ляньсин вышла из уборной и увидела Цзян Шу, стоящую под дверью.

– Мм? Почему ты тут?

– Идем домой. – Цзян Шу взяла Цзи Ляньсин за руку, уводя ее прочь.

– Ты больше не будешь есть?

Цзян Шу нахмурилась и сказала с недовольством в голосе: «Было невкусно, мне не понравилось». Цзян Шу была расстроена, и Цзи Ляньсин это ясно чувствовала.

Ли Сянъянь и Лань Юэ наблюдали, как две девушки быстро покинули барбекю-ресторан. Цзян Шу ни разу не оглянулась на них, пока шла к выходу.

– Довольна? Они ушли. – Ли Сянъянь весьма равнодушно смотрел на Лань Юэ.

– Что я сказала не так? Они же не пара. – Лань Юэ не понимала, почему Ли Сянъянь не поддержал ее в этот раз, в былые времена он всегда недолюбливал таких девушек.

Ли Сянъянь отпил пиво, покачав головой: «Ты что, дура? Разве ты не видишь, что Цзян Шу влюблена?».

– Заткнись.

– Зачем мне затыкаться? Ты знаешь, что была очень груба сейчас? – Ли Сянъянь был в замешательстве.

Что случилось с Лань Юэ? Хотя она и раньше была не сильно дружелюбной, она никогда не вела себя так враждебно. Сегодняшняя атмосфера была слишком напряженной.

– Цзян Шу не может любить ее, ты слишком многого напридумывал. – Лань Юэ подавила беспокойство, смотря парню через плечо на вход, Цзян Шу и та девушка уже сели в машину, но еще не уехали.

– Лань Юэ, как друг, тебе не кажется, что ты слишком сильно вмешиваешься? – Ли Сянъянь согнул пальцы в кулак и постучал им по столу. – Твои мозги заржавели после поездки за границу? Ты одержим заграничным призраком? Почему тебя так беспокоит, что ей кто-то нравится? Вот честно, выглядит так, будто тебе нравится Цзян Шу.

Как только слова оказались в воздухе, Лань Юэ замолчала, опустила голову и сделала глоток чая.

– Ответь мне.

Лань Юэ молчала.

Эта реакция пугающа, словно молчаливое согласие. Руки Ли Сянъяня задрожали, он что-то понял и внезапно немного запаниковал. Есть ли такая возможность? Они же всегда были только друзьями? Выросли вместе. Хотя Лань Юэ очень близка с Цзян Шу, у них не могло быть чувств, выходящих за рамки дружбы, разве не так? Однако… Ли Сянъянь вдруг вспомнил кое-что о Лань Юэ. Она, однозначно, могла поступить в университет «C» после окончания вступительных экзаменов, ее специальность была в университете «C», но потом она выбрала тот же университет, что и Цзян Шу – университет «N», оставшись изучать финансы. Помимо этого, Лань Юэ явно планировала оставаться за границей еще месяц, но, услышав о существовании Цзи Ляньсин, сразу же вернулась. И только что, ее отношение к Цзи Ляньсин было совершенно неподобающим.

– Быть такого не может? – Ли Сянъянь посмотрел на Лань Юэ, видя ее опущенную голову, только половину ее лица, печаль в ее глазах была неподдельной.

Ли Сянъянь никогда не думала, что настоящая причина, по которой Лань Юэ, невероятная красавица, оставалась одинока столько лет, являлась Цзян Шу, она правда нравилась ей, в этом причина?

– Лань Юэ, это по-настоящему ужасно.

Лань Юэ уставилась в землю: «Как думаешь, на этот раз она говорит серьезно?».

– На восемьдесят процентов.

– Блядь, – Лань Юэ не могла сдержаться, гнев поднимался из ее горла, как огонь. – Ты умрешь, если скажешь, что она тебе не нравится?

– Ну, как ты скажешь, так оно и будет.

Ли Сянъянь немного волновался. Если ей действительно нравится Цзян Шу, может ли их дружба продолжаться? Он видел слишком много отношений между друзьями, которые переставали существовать, после того, как кто-то из друзей начинал испытывать чувства сильнее, чем дружеские. Исходя из его понимания Цзян Шу, если ситуация не будет должным образом разрешена, могут возникнуть серьезные проблемы.

Лань Юэ не обращала на него внимания. Ее глаза были прикованы к автомобилю, припаркованному на другой стороне улицы. С тех пор, как Цзян Шу и Цзи Ляньсин сели в нее, не было никакого движения.

– Почему они еще не уезжают? Что они делают там?

В то же время внутри авто.

– Мне очень жаль. – Это было первое, что сказала Цзян Шу, оказавшись в салоне, – Я не ожидала от нее таких слов.

Цзян Шу извинялась искренне, но Цзи Ляньсин покачала головой, услышав их.

– Тебе не стоит извиняться. – Цзи Ляньсин посмотрела на Цзян Шу, видя в ней тяжесть вины, но чувствовала, что в этом нет необходимости, потому что те слова принадлежали Лань Юэ, а не Цзян Шу.

Цзян Шу продолжила настаивать: «Я должна извиниться. Ты, должно быть, была очень разозлена».

– Я не сержусь. – Цзи Ляньсин положила руку на тыльную сторону ладони Цзян Шу, успокаивающе похлопывая ее: «Я, правда, не сержусь».

– Точно? – Цзян Шу подняла глаза, чтобы посмотреть на Цзи Ляньсин, пытаясь по выражению ее лица определить, правда это или нет, но обнаружила только удивительно уверенный взгляд.

– Я не думаю, что мне нужно злиться. Она мне безразлична, мне не нужно ее одобрение, она может говорить все, что хочет, это совсем меня не ранит, и я не хочу, чтобы ее слова как-то влияли на мое настроение.

Когда Цзян Шу услышла эти слова от Цзи Ляньсин, она почувствовала себя ещё более гадко. Она задавалась вопросом, как Цзи Ляньсин может сказать подобное? Должно быть, она перенесла много злобной клеветы и была вынуждена стать сильной среди всех этих злонамеренных оскорблений. И только отстраняясь от всего, она могла избежать боли от них. Другими словами, она могла защитить только себя, потому что никто не защищал ее. Это показывает, что Цзи Ляньсин в самом деле более зрелая, чем ее сверстники. Цзян Шу чувствовала это уже давно. Вероятно, очень мало девушек ее возраста могут не бояться слов других людей. Хорошо, что у нее сильный характер, но Цзян Шу все еще чувствует себя подавленной.

– Хорошо, ты совершенно права.

Цзян Шу вздохнула, протянула руку и заключила Цзи Ляньсин в свои объятия. Цзи Ляньсин была такой маленькой, худенькой и хрупкой, от этого Цзян Шу чувствовала тяжесть на душе сильнее.

– Маленький Ёжик, по правде, я не хочу, чтобы другие говорили с тобой подобным образом. Даже если это Лань Юэ, мне очень неловко. Я сказала ей, что такого больше не повторится.

Цзян Шу чувствовала, что была довольно терпима к своим друзьям, но и терпение не безгранично. Она давала шанс почти каждому, но только один. Человек с высоким эмоциональным интеллектом, хорошими манерами и самосознанием – должен был понять, что она имела в виду, и она верила, что Лань Юэ тоже это поняла.

Цзи Ляньсин положила подбородок на плечо Цзян Шу. Она думала, что это было пустяком, но, услышав, что сказала Цзян Шу, она почувствовала, что ее защищают. На самом деле она чувствовала себя немного обиженной. Даже ее глаза покраснели, но она не плакала. Она слабо кивнула, ничего не сказав. Цзян Шу обняла ее лицо, поцеловав в лоб: «Все хорошо, давай вернемся домой».

Ночью всегда дул сильный ветер, улицы пустели, по дорогам проезжало всего несколько машин. Цзян Шу вела аккуратно. Окна были немного приоткрыты, ветер слегка завывал, обдавая холодным воздухом лицо Цзян Шу, сохраняя чрезвычайную ясность ума. С неба капал мелкий дождь. Цзи Ляньсин растерянно смотрела в окно, наблюдая за тенями деревьев и уличными фонарями, мелькающими поочередно. Ветер и капли дождя редко скользили по лицу Цзи Ляньсин, раздувая пряди волос на лбу, мельком перекрывая обзор. Она закрыла глаза и почувствовала аромат холодного воздуха.

Вот как они сосуществуют вместе. Пребывая в собственных мыслях, не мешая, посматривая друг на друга. Говорят обо всем, что приходит на ум без каких-либо неловкостей.

– Твои последние слова, – начала Цзян Шу, – о прекращении отношений. Я думала об этом.

– Гм? – Цзи Ляньсин повернула голову и посмотрела на Цзян Шу, как будто она долго ждала этого ответа. – Ты все обдумала?

– Прежде всего, позволь мне задать тебе один вопрос. Причина, по которой ты не хочешь быть моей любовницей, заключается в том, что ты больше не хочешь ей быть, а не из-за чего-то другого, верно? – Хотя это предложение звучало бессмысленно, оно стало результатом тщательных размышлений Цзян Шу.

– Да.

Цзян Шу кивнула, пока ветер подхватывал ее волосы. Цзи Ляньсин посмотрела на ее боковой профиль. Несмотря на то, что она видела его бесчисленное количество раз, она все еще находила красоту Цзян Шу ошеломляющей.

– Я еще думаю об этом.

Машина быстро въехала на территорию жилого комплекса. Ответ на вопрос застрял в горле Цзян Шу, но она так ничего и не сказала по этому поводу: «Давай поговорим позднее, когда вернемся». Она заехала на подземную парковку, не продолжая разговор. Когда они поднялись, было очень поздно, поэтому они не стали говорить. Только умылись и готовились ко сну. Было почти двенадцать часов. Цзи Ляньсин думала, что Цзян Шу еще не приняла решение, поэтому не стала расспрашивать сама. Она собиралась уже пойти наверх спать, как Цзян Шу позвала ее.

– Давай поболтаем? – Цзян Шу взяла с полки бутылку красного вина и два бокала, как будто собиралась пить.

– Хорошо.

Цзян Шу прошла в гостиную, подошла к журнальному столику и села на шерстяной ковер. Чистый бокал на треть был наполнен красной жидкостью. Цзян Шу наполнила оба бокала и пододвинула один к Цзи Ляньсин: «Можешь пить красное вино?».

– Да. – Хотя Цзи Ляньсин и не понимала, почему Цзян Шу хотела выпить перед разговором, но раз такое желание было, то она составит ей компанию.

– Тогда давай выпьем. – Цзян Шу взяла бокал и осторожно чокнулась с Цзи Ляньсин.

Это был их первый раз, когда они пили в одиночку. У Цзи Ляньсин была средняя переносимость алкоголя, но не плохая. Делая глоток, она ощутила, как прохладная жидкость скользнула ей в горло. На вкус как перебродивший виноград, но намного богаче, чем то, что она пробовала раньше. Она сделала лишь глоток, но Цзян Шу выпила все одним залпом.

– Если эти отношения закончатся, ты вернешься в третий двор семьи Сун?

Цзи Ляньсин кивнула: «Да».

– Тогда мы не сможем спать вместе.

– Мне всегда было интересно, с самого первого дня, почему ты так упорно ищешь кого-то, кто будет спать с тобой?

Это был вопрос, который давно крутился в голове Цзи Ляньсин. Она хотела узнать больше о Цзян Шу, но всегда боялась спросить. Цзян Шу ничего не ответила. Она думала о том, стоит ли говорить, в конце концов, она никому не рассказывала так много. Но этот человек – Цзи Ляньсин, ее Маленький Ёжик, так что, возможно, стоит сказать.

– Это заставляет меня чувствовать себя в безопасности. – Цзян Шу налила в бокал еще красного вина. – Мне не нравится быть одной, темные ночи я тоже не люблю. Мне нравится, когда люди сопровождают и обнимают меня. Все это странно и необъяснимо, но это началось после смерти моего брата.

Цзян Шу редко открывала свое сердце кому-то и почти никому не доверяла. Это первый раз, когда она достаточно сильно верит, помимо этого каждый раз возникает чувство комфорта, когда она говорит именно с Цзи Ляньсин.

– Я могу сопровождать тебя, – не колеблясь, выпалила Цзи Ляньсин. – В любых обстоятельствах.

Она понимала, что смерть брата Цзян Шу, была для нее огромным ударом. Она и раньше чувствовала, как Цзян Шу несет в себе вину. Вероятно, у каждого человека есть свой узел в сердце. Сильная неуверенность Цзян Шу была тенью человека, которого она потеряла.

– При любых обстоятельствах? – Цзян Шу приблизилась к Цзи Ляньсин, и расстояние между ними резко сократилось.

Их глаза встретились, Цзян Шу затягивал водоворот глаз Цзи Ляньсин, она почувствовала ускорившееся сердцебиение. Цзи Ляньсин может дать ей чувство безопасности, как душевной, так и телесной. Оно возникло даже в первую их встречу.

– Да, не бойся, я буду тебя сопровождать. – Цзи Ляньсин вложила свою ладонь в ладонь Цзян Шу и крепко сплела их пальцы.

Находясь невероятно близко, между ними проносились только ароматы вина, казавшиеся очень соблазнительными. Желая сблизиться, они, казалось, думали об одном и том же. Цзян Шу была первой, кто приблизился, а Цзи Ляньсин не отстранилась. Когда кончики их носов соприкоснулись, могло показаться, как по поверхности кожи бегут волны, разбиваясь о сердце. И правда, сердце бьется очень быстро. Но это не значит, что Цзян Шу несерьезно к этому относится. Сердце бьется только для нее. Это любовь.

– Ты права. Мы больше не можем быть любовницами. – Цзян Шу обхватила лицо Цзи Ляньсин и придвинулась ближе, они были всего в нескольких дюймах друг от друга, густой аромат становился душнее. – Я думаю, ты мне нравишься, Маленький Ёжик.

– Ты уверена, что я нравлюсь тебе? – голос Цзи Ляньсин дрожал.

Неужели Цзян Шу, женщина, которую она любила в течение последних пяти лет, действительно влюблена в нее? Все было словно сном, они были так близки, что улавливали запах шампуня, и говорили такие слова, которые можно было услышать только во сне.

Цзян Шу прикрыла глаза, их губы соприкоснулись, после чего Цзян Шу прикусила нижнюю губу Цзи Ляньсин, словно проглатывая винный плод, и получала ответную реакцию на свои действия. Сладкие и мягкие, Цзян Шу вспомнила клейкие рисовые булочки, которые она ела в детстве, такие нежные и приторные. Пододвинувшись немного ближе, Цзян Шу лишила Цзи Ляньсин кислорода, заменив его тяжелым дыханием, даже звуки легкой одышки казались приятными на слух.

Казалось, что-то тянуло Цзян Шу вниз, что она падает в полный до краев пруд. Время и пространство ощущались размыто, остались только она и ее Маленький Ёжик, становившиеся все ближе и ближе.

Цзи Ляньсин тоже проявила инициативу, чтобы ответить Цзян Шу, отбросив свою прежнюю сдержанность и застенчивость, показывая свои истинные желания. Прижав Цзян Шу к углу дивана и уложив ее руки себе за голову, эффект их химической реакции закипел с новой силой. Прижимаясь телами, они ощущали все изгибы тел. Казалось, что их касания поглощали даже кислород вокруг. Быстрое биение сердца Цзян Шу было похоже на грохот быстро движущегося поезда, в ней словно пробудилось первобытное желание. Она приподняла край одежды Цзи Ляньсин...

– Ты не спишь? – спросила ее Цзи Ляньсин.

Цзян Шу закрыла глаза и кивнула, ее щеки раскраснелись, она не могла не сказать на выдохе: «Проснулась».

– Уверена?

– Да.

Вскоре на пол упала одна рубашка, за ней другая, одежды лежали вместе. Потом пара брюк, еще одна пара… Красное вино разлилось по столику, красная жидкость растекалась во все стороны, стекая по краю и капая прямо на шерстяной ковер, оставляя красные разводы.

Все зудит, так странно и ново. Знойный жар распространился по всему телу Цзян Шу, обжигая от уголков губ до кончика языка, горла, а затем...

– Мммм… – Цзян Шу отвернулась и закрыла глаза рукой, чтобы спрятаться. – Маленький Ёжик, выключи свет.

Цзи Ляньсин посмотрела на нее сверху вниз, ее прямые ключицы вытянулись, обнажив большую область светло-розовой, гладкой кожи.

– Можешь позволить мне взглянуть на тебя?

＊

Это был цветущий вишневый цветок, плавающий по водной глади, его лепестки были покрыты каплями дождя и росы, и источали слабый цветочный аромат. Добавьте только одну каплю красного вина, смешайте алкоголь с пыльцой, и всего один глоток вызовет у вас головокружение. Это высшая степень прекрасного, как и трепет после испарения знойной жары. Подобно морской воде, слой за слоем морская вода покрывала Цзян Шу, омывая ее волосы, ее дыхание и все вокруг нее. Секунду за секундой поднималось цунами, полностью поглотившее Цзян Шу...

После того, как прилив отступил, они увидели перед собой лица друг друга.

Люстра на потолке напоминала луну, в воздухе все еще чувствовалось густое дыхание.

– Только что, это были… – Цзян Шу уставилась на губы Цзи Ляньсин, блестевшие от влаги.

Горло Цзи Ляньсин сжалось, она поджимала губы, пахнущие вином: «Да, мои губы». Щеки Цзян Шу вспыхнули, она отвернулась, не в силах смотреть на нее больше ни секунды...

Теперь все по-другому, ведь ты моя девушка

Некоторые события происходят естественным образом. Это был первый раз, когда у Цзян Шу была такая глубокая связь с девушкой.

Лицо Цзян Шу все еще горело, пока она думала о произошедшем несколько минут назад.

– Шушу. – Цзи Ляньсин присела на колени рядом с Цзян Шу, осторожно проверяя ее, надеясь, что случившееся только что, ее не напугало.

– Дай мне мою одежду. – Цзян Шу закрыла глаза.

– Ой.

Цзи Ляньсин передала рубашку Цзян Шу.

– И низ тоже.

– Хаа… – Цзи Ляньсин посмотрела на пол. – Нижнее белье или штаны?

– Отдай мне всё! – Цзян Шу никогда в жизни не чувствовала себя более застенчиво, но в этот раз она попалась прямо в руки Цзи Ляньсин.

У нее не хватало смелости даже взглянуть на Цзи Ляньсин, однако она чувствовала, как Цзи Ляньсин смотрит на нее. Девушка действительно смотрела на нее, не моргая, разглядывая округлости и подтянутый пресс Цзян Шу. Настоящая поклонница фитнеса. Немногие могут похвастаться такой хорошей фигурой.

Цзян Шу взяла рубашку и открыла глаза, чтобы встретить взгляд Цзи Ляньсин. Выражение на ее лице было совершенно беспринципным!

– Хватит смотреть!

– Ой, не смотрю, не смотрю. – Цзи Ляньсин закрыла глаза.

Цзян Шу одевалась так быстро, как никогда прежде в своей жизни. Она заметила, что на Цзи Ляньсин было больше одежды, по крайней мере, на ней осталось нижнее белье. И то, что произошло, было не только гляделками со стороны Цзи Ляньсин, Цзян Шу воспользовались. Цзян Шу, которая всегда отличалась сильной волей, была вне себя от раздражения. Над ней, в самом деле, поиздевалась малявка! Какой позор!

– Маленький Ёжик.

– Хмм?

– Кто тебя этому научил?

Цзи Ляньсин открыла один глаз и увидела, что Цзян Шу уже была в рубашке и штанах, что позволило ей открыть второй глаз.

– Я всему научилась сама.

– Ты лжешь. – Цзян Шу встала, но сразу же почувствовала слабость в ногах.

Казалось, она была немного… Цзи Ляньсин быстро подскочила и подхватила ее: «С тобой все в порядке? Хочешь, я отнесу тебя наверх?».

– Нет. – Очевидно, что нет, было бы так неловко, согласись она на это.

Хотя ноги совсем не хотели слушаться, Цзян Шу не хотела уступать: «Умойся, я подожду тебя наверху».

– С твоим горлом все в порядке? Нужен леденец от хрипоты? – Цзи Ляньсин заметила, как голос Цзян Шу стал немного грубым, вероятно от того, что только что она не контролировала громкость своего голоса.

– Кха, кха… – Цзян Шу чуть не поперхнулась слюной.

Цзи Ляньсин на самом деле продолжала говорить о вещах, не имеющих смысла. Почему она не может уже успокоиться и перестать поднимать эту тему?

– Поторопись и умойся, не создавай проблем. – Цзян Шу оставила Цзи Ляньсин одну, быстро поднявшись наверх, потому что даже еще одна секунда внизу могла стать настоящей пыткой.

Цзи Ляньсин стояла одна, но ее сердце расцветало. Неужели, Цзян Шу только что повела себя застенчиво? Думая о ее соблазнительном голосе, румянце на щеках, пока она была возбуждена, и еще некоторых других реакциях ее тела, каждая клеточка в теле Цзи Ляньсин гудела.

Цзян Шу лежала на кровати, прислушиваясь к шуму внизу. Вода в ванной некоторое время журчала, но вскоре дверь распахнулась, Цзи Ляньсин начала подниматься по лестнице… Ночью было темно, через полуоткрытое окно дул ветер. Цзи Ляньсин подошла к кровати и увидела Цзян Шу, лежавшую к ней спиной, словно спящей. Только приподняв уголок одеяла и едва успев лечь, как Цзян Шу тут же повернулась и обняла ее.

– Ты не спишь?

– Я не могу спать без тебя. – Цзян Шу приютила подбородок на плече Цзи Ляньсин, вдыхая запах шампуня с ее волос, возвращая им естественный аромат.

– Сейчас половина первого. – Цзи Ляньсин повернулась, чтобы взять инициативу в объятиях на себя. – Тебя не клонит в сон?

– Нет. – Цзян Шу обняла Цзи Ляньсин. – У меня осталось одно незаконченное дело, я не могу уснуть, не закончив его.

– Какое? – Цзи Ляньсин ждала ответа, но она не ожидала, что Цзян Шу будет барахтаться в объятиях и нежно схватит ее за подбородок, после чего кокетливо укусит ее за щеку.

– Как ты думаешь, что это может быть?

Цзи Ляньсин чувствовала, как жар от укуса распространяется. Она немного пошевелила ногами и случайно коснулась ног Цзян Шу. На них обеих было очень мало одежды. Только что потушенный огонь разгорался с новой силой, хотя зрение было ослаблено в темноте, осязание стало особенно острым. Края ночнушки Цзи Ляньсин были задраны и выброшены куда-то в угол.

– Хм.

– Называй меня сестрицей.

– А что, если я не хочу? – В следующую секунду плечи Цзи Ляньсин задрожали, а ребра сильно зачесались, она знала, что будет дальше.

– Сестрица! – Она думала, что Цзян Шу остановится, если ее позвать.

– Молодец. – Цзян Шу не остановилась. – Оставайся послушной.

– Ахх… – Цзи Ляньсин почувствовала легкое смущение, ее рассудок исчезал в темноте, и она не могла быть уверена, что не потеряет контроль в следующую секунду.

– Ах!!!

– Шшш… – Цзи Ляньсин обняла Цзян Шу за шею, у нее начала кружиться голова. – Будь послушной, слушайся сестрицу. – Цзян Шу тепло выдохнула в ухо Цзи Ляньсин.

Жар, проникший в ухо Цзи Ляньсин, заставил ее приподнять плечи, она пыталась закрыть ладонью свои уши. Но в ту же секунду Цзян Шу быстро приблизилась, преодолев все оборонения. Цзи Ляньсин закрыла глаза, тьма окутала лунный свет...

Следующим утром настал тот единственный день, когда Цзян Шу не встала для пробежки. Они крепко спали в объятиях друг друга. В половине одиннадцатого утра, их разбудил дверной звонок. Кто-то неистово нажимал на трезвонящую кнопку. Цзян Шу и Цзи Ляньсин одновременно открыли глаза.

– Кто звонит? – Цзи Ляньсин встала, одеяло соскользнуло с ее плеч, обнажая гладкие лопатки.

Цзян Шу взяла телефон с прикроватной тумбочки, было несколько пропущенных от Ли Сянъяня. Она быстро перезвонила. Как только Ли Сянъянь нажал кнопку вызова, то сразу же начал кричать: «Ты дома? Я стучусь в дверь уже десять чертовых минут!». Цзян Шу сразу же ответила ему: «Я не дома».

– Не лги мне!

– Я, правда, не дома, у родителей. – Цзян Шу посмотрела на Цзи Ляньсин, жестом показывая ей быть тихой. – Что ты от меня хочешь?

– Мне нужно поговорить с тобой о Лань Юэ.

Думая о Лань Юэ, Цзян Шу бессознательно нахмурилась: «Давай поговорим о ней в другой раз. Я сейчас очень занята. Иди домой, скорее. Я позвоню тебе, когда вернусь». Ли Сянъянь быстро повесил трубку, не колеблясь ни секунды. Цзян Шу отложила телефон на кровать и забралась обратно под одеяло, схватила Цзи Ляньсин, и они обе снова были вместе.

– Доброе утро, Маленький Ёжик.

Цзи Ляньсин чувствовала давление тела Цзян Шу, что вызывало некоторую краску на лице: «Ты солгала брату Ли».

– Сейчас он мне не так важен, сейчас ты намного важнее.

Цзи Ляньсин вытянула руку из-под одеяла и закрыла глаза Цзян Шу: «Не смотри на меня так, я стесняюсь».

– Чего ты стесняешься? Вчера вечером ты не казалась стеснительной?

Вспомнив вчерашнюю ночь, лицо Цзи Ляньсин стало еще розовее. Она стала свидетелем проявления силы своей старшей сестрицы. Хотя Цзян Шу не перешла к последнему шагу, она все равно заставила ее почувствовать себя возвышающейся к небесам.

– Ёжик, твой голос тоже охрип. Кажется, он даже хрипловатее моего?

– А! Хватит! – Цзи Ляньсин забралась под одеяло, зарывшись под ним целиком с головой, и в следующую секунду прижалась лицом к телу Цзян Шу.

Прикосновение было мягким, как и прошлой ночью.

– Пфф, не лезь под одеяло, у меня все зудит. – Цзян Шу обняла голову Цзи Ляньсин, и в следующую секунду все ее тело онемело. – Нет, нет, нет!!!

В итоге Цзи Ляньсин опускалась все ниже и ниже, повторяя свои вчерашние действия…

Через полчаса они закончили, яркий утренний свет померк, уже взошло полуденное солнце. Наступил редкий солнечный день. Цзян Шу была вся в поту, устало смотря в потолок, ее дыхание постепенно становилось ровнее. Раньше она никогда не находила это занятие таким привлекательным, но теперь она была словно перед дверью в новый мир. Цзи Ляньсин, очевидно, была в таком же состоянии, они испытывали одинаковое и непреодолимое влечение.

– Маленький Ёжик, ты будешь моей девушкой?

Цзи Ляньсин лежала у нее на руках: «Я думала, что согласилась еще вчера».

– Да, это было вчера. Но мы подтвердим наши отношения сегодня. Что скажешь?

Цзи Ляньсин подняла голову, чтобы посмотреть на Цзян Шу, и спросила: «Как ты думаешь, пропасть между нами не огромная? Из-за разницы происхождения и статуса».

– Нет, думаю, мы идеальная пара. – Цзян Шу улыбнулась, глядя в потолок.

– Я серьезно. – Цзи Ляньсин нежно толкнула Цзян Шу в талию. – Я все еще должна вернуть тебе долг.

– С сегодняшнего дня то, что мое – то твое.

– Ты такая дурочка.

– Ты всерьез или нет? Не трать мое время попусту. – Цзян Шу перевернулась, как будто собиралась раздавить Цзи Ляньсин.

Цзи Ляньсин вовремя сдалась: «Да, да, да». Цзян Шу ущипнула ее за щеку, чувствуя, что Цзи Ляньсин любит ее сильнее, чем прежде.

– Маленький Ёжик, это первый раз, я в первый раз влюбилась в кого-то!

Цзи Ляньсин посмотрела на лицо Цзян Шу, немного смутившись: «Для меня это тоже первый раз...».

– Я открою тебе секрет. – Цзян Шу придвинулась ближе к Цзи Ляньсин, их носы почти соприкоснулись. – Хочешь услышать его?

– Хочу. – Цзи Ляньсин казалось, что сейчас ее счастье немного нереально.

– Помнишь реку Джинэ?

– Да, а что с ней?

– Однажды летом ты встретила у нее девушку и научила ее плавать.

Цзи Ляньсин была немного беспечной: «Возможно».

– Ты знаешь, кто она?

Цзи Ляньсин предалась воспоминаниям. Она хорошо помнила ту девочку. Худощавую, высокую и красивую, но весьма замкнутую и очень молчаливую. Хотя ее лицо немного забылось, попытавшись вспомнить, то, кажется… Цзи Ляньсин широко открыла глаза и увидела прямо перед собой лицо Цзян Шу, некоторые черты их лиц совпадали. Цзи Ляньсин вскрикнула: «Неужели это ты?». Цзян Шу улыбнулась, кивая: «Толстушка Цзи».

– Ааааа!!!

– А ну-ка! Перестань кричать!

Цзи Ляньсин обхватила лицо Цзян Шу руками: «Когда ты была ребенком, ты была такой нерасторопной, что захлебнулась на мелководье! Ты чуть не утонула!».

– Ты тоже была другой в детстве. Мне показалось, что ты была очень общительной, вызывая чувство, что ты хозяйка территории. Знаешь, как властно себя ты вела, когда заставила меня пойти плавать?

– Я думала, тебе было одиноко стоять на берегу одной! – Цзи Ляньсин вспомнила, как та девчушка показалась ей очень миловидной, ей хотелось подружиться.

Она смотрела на Цзян Шу, но все еще сомневалась в происходящем, все казалось сном: «Но погоди, когда ты узнала?». Цзян Шу продолжала улыбаться: «После того, как я увидела фотографию у тебя в квартире, я уже чувствовала, что нам суждено быть вместе. На самом деле, я потом приезжала в округ Луор, но тебя там больше никогда не видела».

– Потому что моя семья больше не разрешала мне плавать. – Все началось с того дня, как ее отец случайно утонул в реке во время рыбалки, такое событие заставило мать Цзи Ляньсин запретить дочери приближаться к воде, вероятнее всего, она была слишком суеверна и боялась, что трагедия повториться вновь, поэтому было лучше оградить дочь от этого печального места.

Цзян Шу инициативно приблизилась и поцеловала Цзи Ляньсин в лицо. Почувствовав, что этого недостаточно, она слегка прикусила ее губу.

– Приятно познакомиться с тобой сейчас. Когда я встретила тебя в детстве, мы могли бы стать друзьями, но сейчас все по-другому. Теперь ты моя девушка.

Изменяет замужем, брат Ли действительно несчастен.

После обеда Цзи Ляньсин позвонила Ю Мэн.

– Хочешь оставить Сюнсюн? – Цзи Ляньсин смеялась в микрофон. – Думаю, три дня –  это даже слишком мало. Предоставь это мне.

Закончив звонок, Цзян Шу спросила ее, о чем был разговор и почему она так радостно смеялась.

– Ю Мэн  сказала, что ей нужно уехать в командировку на несколько дней, и возникла проблема с местом передержки для животных. В этот раз она даст мне шанс позаботиться о ее кошке несколько дней. – После этого Цзи Ляньсин еще кое-что вспомнила и добавила. – Если тебе не нравятся кошки, я могу отнести ее в Третий двор семьи Сун.

– Нет, – тут же возразила Цзян Шу, – тебе не разрешается возвращаться туда. Просто забери кошку. Они мне нравятся.

Ю Мэн сильно любит кошек, она всегда хорошо заботится о своих питомцах. После того, как Цзи Ляньсин согласилась, она тут же взяла такси, чтобы привезти свою кошку, и даже принесла с собой две сумки, полные вещей, как будто она была беспокойной матерью, оставляющей своего ребенка, отправляясь в командировку.

– Это кошачий туалет, кошачий корм и консервы, а также умная камера. Вы можете подключить ее к телефону, чтобы следить за ней в любое время. – Сказав это, Ю Мэн  заметила Цзян Шу позади Цзи Ляньсин и виновато сказала. – Госпожа Цзян, я спешу. Мой рейс через два часа. Извините за беспокойство!

Цзян Шу улыбнулась и сказала: «Все в порядке, мы позаботимся о твоей кошке». Ю Мэн  быстро попрощалась и ушла менее чем через пять минут. На руках у Цзи Ляньсин был послушный котенок с чисто-белой шерстью и парой гетерохромных глаз. Это был определенно прекрасный из прекраснейших – котенок.

– Он такой милый! И послушный! – Цзи Ляньсин держала его на руках и гладила по меху, не в силах отпустить.

Цзян Шу стояла рядом и смотрела малышке в глаза, чувствуя, как ее сердце дрогнуло от миловидности.

– Обними и меня.

Цзи Ляньсин передала Сюнсюн Цзян Шу, чтобы котенок прижался к рукам Цзян Шу. Котенок был очень хорошо воспитан и совсем не робел. У Цзян Шу на самом деле никогда не было питомца, но эта малышка была очень ласкова и даже вытянула свой маленький язычок, чтобы лизнуть ее руку. Она почувствовала, как ее сердце растаяло в одно мгновение.

– Это очень мило.

Редко можно увидеть такое выражение на лице Цзян Шу. Кажется, котенок действительно настолько очарователен, что тронул ее сердце.

– Тогда подержи малышку, а я пойду поставлю лоток. – Цзи Ляньсин подняла сумки Ю Мэн, в которых было все, «старая мать» Ю Мэн предусмотрела все заранее.

Установив кошачий туалет, Цзи Ляньсин увидела в сумке камеру и подумала, что стоит подключить ее, чтобы время от времени наблюдать за перемещениями котенка во время работы. Включив камеру, Цзи Ляньсин обнаружила, что камера была умной, способной автоматически распознавать объекты. Камера будет следовать за котенком, куда бы он ни бежал. Торговец действительно удовлетворил много потребностей владельцев кошек. Когда все было настроено, она обернулась, увидев, как Цзян Шу все еще играет с котенком.

– Это чисто-белая британская короткошерстная. Если она тебе очень нравится, почему бы нам тоже не завести такую в будущем?

Цзян Шу положила кончики пальцев на живот котенка, думая пощекотать его. Мохнатое прикосновение было целительным. Она подняла голову, и с кивком улыбнулась: «Это действительно мило». Цзи Ляньсин присела на корточки рядом и погладила кошку вместе с Цзян Шу. Котенок закрыл глаза и замурлыкал, казалось, ему это было по нраву.

– Определенно. Мы должны завести одного.

*

Какие изменения произошли после того, как Цзян Шу влюбилась? Воздух казался слаще, и все, что бы она ни делала, доставляло больше удовольствия. Цзян Шу чувствовала, что жизнь стала счастливее, чем когда-либо прежде. Ей никогда не приходилось думать о влюбленности, она не понимала стремление других к любви, пока сама не встретила ту самую любовь.

Время пролетало быстрее рядом с Цзи Ляньсин. Понедельник наступил в мгновение ока. Каждый понедельник – был тем днем, когда не хочется идти на работу, но мы должны это делать. Несколько минут назад Цзян Шу проснулась и увидела спящее лицо Цзи Ляньсин. Маленький Ёжик привык спать на боку, положив руки под слегка розовые щеки. Ее завивающиеся ресницы легко подрагивали, говоря, что девушка спит. Наполовину прикрытые губы, поднимали и опускали ткань одеяла в такт дыханию. Маленькая неглубокая бороздка между губами будто бы билась в сердце Цзян Шу, как нежное вкусное пирожное, которое хотелось откусить.

– Маленький Ёжик, вставай! – Цзян Шу положила руку на талию Цзи Ляньсин и нежно обняла её, Цзи Ляньсин прижалась в ответ.

Я не хочу вставать, – лениво сказала она, не открывая глаз, и послушно зарылась в объятия Цзян Шу, пока ее голова естественно покоилась на ключице Цзян Шу. – Зимой слишком холодно.

– Веди себя хорошо и вставай скорее. Кондиционер включен. – Цзян Шу откинула угол одеяла, намеренно раздувая холодный воздух вокруг.

– Ух! – Цзи Ляньсин могла только приставать к Цзян Шу. – Укрой меня скорее, я посплю еще пять минут, а потом сразу же встану!

– Пять минут, я запомнила. –  Цзян Шу поцеловала Цзи Ляньсин в лоб и встала, у нее не было привычки оставаться в постели, она всегда вставала, даже будучи еще ребенком.

– Тогда я спущусь вниз, чтобы приготовить завтрак. Если ты не спустишься к тому времени… – Взгляд Цзян Шу упала на ноги Цзи Ляньсин: маленькая розовая ночная рубашка едва прикрывала место, которое она исследовала прошлой ночью. – Если ты не спустишься, тебе придется назвать меня сестрицей еще сотню раз.

Эта короткая фраза разбудила Цзи Ляньсин. Она вспомнила, что делала прошлой ночью, вздрогнула и начала быстро одеваться.

Завтрак по-прежнему состоял из трех простых, но вкусных блюд, с освежающим кофе. Они обе облачились в офисную одежду и отправились на работу вместе. Цзи Ляньсин глупо предложила ей поехать на работу на метро, но Цзян Шу потянула ее в машину.

– Пожалуйста, сядь на пассажирское сиденье рядом. Сядь спокойно и все.

Цзи Ляньсин могла только послушно кивнуть. В конце концов, это именно Цзян Шу. После произошедшего ночью, Цзи Ляньсин осознала всю властность Цзян Шу.

Чтобы избежать подозрений, Цзян Шу припарковала свою машину возле компании и попросила Цзи Ляньсин перейти дорогу к офису пешком. Цзи Ляньсин вошла в офисное здание и стала ждать лифт. VIP-лифт поднимался на все верхние этажи после двадцать пятого. Обычным сотрудникам приходилось пользоваться общими лифтами. Цзян Шу тоже присоединилась к общему ожиданию, после парковки, оказавшись в несомненной близости к Цзи Ляньсин. В утренний час пик была ужасная толкучка, все втискивались в лифт, прессовались как печенье, спина к спине, касаясь рук незнакомцев, в попытках держать безопасное расстоянии друг от друга. Только Цзян Шу и Цзи Ляньсин совсем не пытались избегать прикосновений.

Другие, кажется, ничего не замечали, только Цзи Ляньсин испытывала липучесть от Цзян Шу. Встав в углу, Цзян Шу нежно взяла ладонь Цзи Ляньсин в свою, а другой рукой медленно рисовала круги на ее спине, кончиками пальцев намеренно дразня ее через ткань рубашки. Покалывание на коже становилось сильнее, жар все разгорался внутри Цзи Ляньсин, от чего она поджала губы, и опустила голову, чтобы как будто бы невзначай наступить на ногу Цзян Шу.

Лифт остановился, выпуская часть людей, в кабине появилось немного места. Цзи Ляньсин смотрела на Цзян Шу, предупреждая глазами, чтобы она вовремя отошла назад. Цзян Шу подняла брови и посмотрела на Цзи Ляньсин с долей презрения. И как она может сохранять свое высокомерие даже в такой ситуации? Когда лифт остановился на двадцать пятом этаже, Цзи Ляньсин вышла, даже не оборачиваясь, она думала о мести, которая собьет спесь Цзян Шу.

Очередной будний рабочий день. Цзи Ляньсин всегда начинает день с проверки почты, чтобы понять план на рабочие часы. Хорошая привычка, выработанная с первых дней работы.

Оставалась совсем немного до девяти, Мия едва успела. Такая привычка, приходить за минуту и никогда не опаздывать. Проходя мимо Цзи Ляньсин, их взгляды встретились. Цзи Ляньсин заметила, что на Мии было новое пальто из того самого магазина, где она с Цзян Шу была в последний раз. Пальто должно стоить, по меньшей мере, двадцать тысяч. Вероятно, она и вправду одержима предметами роскоши. Мия улыбалась, проходя мимо, ее улыбка была более уверенной, чем прежде, скорее, дороговизна одежды придала эту силу. Цзи Ляньсин лишь небрежно кивнула и начала готовиться к работе.

Понедельник – обычно самый загруженный день для людей в сфере финансов. Чаще всего рабочий день начинается сразу по прибытию в офис, на непринужденное общение времени совсем не остается. Но сегодняшний день был не таким. Кто бы ни начал, но сотрудники продолжали шептаться длительное время. Сначала Цзи Ляньсин не восприняла это всерьез. И все же отдельные слова достигали ее ушей. Еще через время она немного напряглась, тема разговора была весьма деликатной, ведь в центре обсуждения была Цзян Шу.

– Правда? Не распространяйся об этом! – Люй Фань нахмурился, очевидно, то, что он услышал, не было приятным.

– Это правда. Она изменяла мужу. Ее муж приходит в компанию каждый день, но у нее роман на стороне. Можешь поверить в это? – Самая болтливая девушка в группе описала это так живо, как будто она была на кровати, где лежали Цзян Шу и ее любовник, и всё видела.

– О Боже, она моя богиня, мой мир рухнул. – Люй Фань закрыл уши с выражением сильной боли.

Цзи Ляньсин остановила работу и начала вслушиваться в их разговор. Речь шла о том, что недавно Цзян Шу завела любовника, все сожалели Ли Сянъяню. Никто не понимал, как такое возможно, у них же есть ребенок.

– Так, от кого вы это услышали? –  Цзи Ляньсин развернулась на стуле и пристально посмотрела на девушку, которая была источником сплетен.

Девушка на мгновение обомлела, в ее глазах мелькнул след паники. Ее глаза бегали туда-сюда, пока она не остановилась на Цзи Ляньсин: «Я слышала это». Цзи Ляньсин нахмурилась: «Я слышала, что лучше не говорить о подобных вещах без веских доказательств. Если всё окажется ложью, последствия будут не из приятных». В это время вернулся руководитель группы с утреннего совещания. Он только что получил выговор за низкие показатели команды за этот месяц. Он был в ярости, видя, что сотрудники тратили время на болтовню.

– Чем вы заняты? Вы закончили с анализом? С мониторингом данных? Сколько отчетов вы написали, работая сверхурочно? Если вы не сделаете это сейчас, думаете, я сделаю их за вас? А?

Несколько человек одновременно развернулись к рабочим местам и начали работу. Было очень трудно общаться с руководителем группы, когда он злился.

Цзи Ляньсин изумленно уставилась в монитор. Ее плотно окружал звук клацанья по клавиатуре, но она не могла сосредоточиться на анализе данных. Она была немного расстроена. Кто распространял слухи? Она заботилась о репутации Цзян Шу больше, чем сама Цзян Шу. Она легко могла представить, как после обеда почти весь отдел будет в курсе. Самое важно, что скорость интереса людей будет невообразимой. Кто мог? На ум пришло только одно имя: Чжан Миньюэ.

В тот день у дверей бара Чжан Миньюэ наговорил много вещей, которые было невыносимо слышать, но была одна вещь, с которой Цзи Ляньсин не знала, как справиться. «Вы с Цзян Шу лесбиянки. Как ты думаешь, будет ли хорошо для репутации Цзян Шу, если это выйдет наружу?» – Цзи Ляньсин чувствовала себя ужасно. Откуда Чжан Миньюэ это знал? Естественно, в ее голове всплыло имя еще одного человека. Цзи Ляньсин обернулась на Мию, та спокойно работала. Она пила кофе и просматривала данные, выглядя очень неторопливой. Связаны ли они? Не похоже, что они знакомы.

Думая о словах Чжана Миньюэ и слухах, Цзи Ляньсин была раздражённее обычного. Казалось, что некоторые вещи происходят так внезапно, не оставляя времени на подготовку. Возможно, придется сделать выбор быстрее: либо рассказать об этом Цзян Шу, либо пойти на встречу с Чжаном Миньюэ. Но если рассказать Цзян Шу, как она решит проблему? Сейчас все лишь слухи. Будь то Мия или Чжан Миньюэ, нет никаких доказательств. Если рассказывать Цзян Шу поспешно, можно ли решить все по мере поступления проблем? У Цзи Ляньсин не было ответа, и она не знала, что задумал Чжан Миньюэ.

Подступающее раздражение было прервано экраном телефона: [Маленький Ёжик, хочешь пообедать вместе?]. Когда Цзи Ляньсин увидела сообщение Цзян Шу, ее первой реакцией были мысли о еде, но недавний разговор между коллегами не вызывал желания идти в столовую компании. В следующую секунду снова появилось сообщение: [Не ходи в столовую, поедим в моем офисе]. Между ними словно существовало молчаливое взаимопонимание, словно Цзян Шу всегда знала, о чем думает Цзи Ляньсин.

[Хорошо, я приду к вам в полдень].

Как только наступило время обеда, Цзи Ляньсин направилась на двадцать восьмой этаж. Она беспокоилась все утро, опасаясь, что Цзян Шу могла услышать какие-то сплетни, но когда она пришла в офис, она не увидела у Цзян Шу каких-либо изменений, возможно, она еще не знала об этом. Цзи Ляньсин втайне вздохнула с облегчением. Лучше не портить ей настроение.

Они обедали вместе. Хотя в прошлый раз они сидели друг напротив друга, в этот раз Цзян Шу настояла на том, чтобы они сидели рядом, говоря, что так будет легче кушать. Но, несмотря на разговоры о еде, все развивалось совсем не так. Цзи Ляньсин не могла сказать, как это произошло, но она оказалась на коленях у Цзян Шу во время трапезы. Она подозревала, что Цзян Шу намеренно соблазняет ее.

Еда на столе абсолютно потеряла свою привлекательность, а губы Цзян Шу стали более ароматными. Они были так нежны и свободны, высвобождая свою любовь без ограничений. Цзи Ляньсин легла на плечо Цзян Шу и спросила, затаив дыхание: «Ты хочешь есть? Я думаю, ты хочешь съесть меня». Цзян Шу громко рассмеялась, обхватив талию Цзи Ляньсин. Она чувствовала, что ее девушка была невероятно милой, как бы она на нее ни смотрела: «Я ничего не могу с собой поделать. Я думала о тебе все утро».

Цзи Ляньсин почувствовала зуд в ушах. Чувствовалось, что Цзян Шу любит говорить приятные слова. Это было приятно, но и грустно.

– Цзян Шу, скольким девушкам ты это сказала?

– Только тебе.

– Я не верю.

Выражение лица Цзян Шу стало серьезным: «Это правда. Я не говорила этого другим».

– Тогда я неохотно поверю тебе! – Кислое чувство быстро рассеялось из сердца Цзи Ляньсин, и его сменила сладость.

Они почти ничего не съели и задремали в объятиях друг друга. Прежде чем Цзи Ляньсин спустилась вниз, Цзян Шу дала ей горшок с цветами, сказав, что он был пересажен из сада ее матери, прося поставить его на стол. Держа в руках горшочек с лавандой, сердце Цзи Ляньсин трепетало. Чувство влюбленности в Цзян Шу было потрясающим. Эта забота и любовь от нее невероятна.

Хорошее настроение Цзи Ляньсин длилось недолго. Когда она вернулась на свой этаж, ее снова преследовал шепот. После утренних разговоров о Цзян Шу, ей стало не по себе. Вернувшись на свое рабочее место, она видела, как Люй Фань и сплетница Мия все еще болтают.

– О боже, эта женщина?!? Она и правда занимается лесбиянством???

– Да, это мошеннический брак. Брат Ли действительно несчастен.

– Ты уверена? Кто тебе это сказал?

– Какая разница, кто это сказал? Дыма без огня не бывает. В любом случае, в нашем отделе об этом знают все.

Цзи Ляньсин отодвинула стул, поставила драгоценный цветок на стол, уставилась на мясистые лепестки и внезапно почувствовала легкую грусть. Включив компьютер, она хотела закончить утреннюю работу. Но голоса Люй Фаня и других проникали в ее уши, мешая ей сосредоточиться.

Что ей делать? Закрывать им рты? Или злиться и говорить им, чтобы они заткнулись? Она не могла ничего сделать. Некоторые люди прогнили до мозга. Даже если их рты зашить, их дурные слова все равно будут просачиваться.

Все, что можно сделать сейчас, установить источник слуха. Кроме Чжана Миньюэ, Цзи Ляньсин действительно не может вспомнить никого другого. Так не могло продолжаться. Если это и вправду сделал Чжан Миньюэ, этот безумец мог сделать и что-то другое. Он не остановится. Цзи Ляньсин долго думала и вдруг вспомнила о кое-ком. Возможно, прежде чем искать Чжана Миньюэ, ей следовало сначала поискать этого человека.

Страница книги Зайдите ко мне в офис после работы в интернете

Table of Contents

1 Роза и кедр

2 Цветущая на снегу вишня

3 Зайдите ко мне в офис после работы

4 Плохая, ах, плохая женщина

5 Садись в машину Маленький Ёжик

6 Госпожа Начальница, неужели вы так добры к ней?

7 Она слишком сильно на тебя влияет!

8 Приходи ко мне в офис вечером х2

9 Всё просто, будь моей любовницей

10 Думаю, мы можем попробовать

11 Могу я тебя обнять?

12 Прими ванну и отдохни.

13 Твоя булавка мешает мне.

14 Неудивительно, что ты готова тратить на неё деньги!

15 Your skin makes me cry

16 Вы действительно хотите так есть?

17 Ведьма, не ценящая дружбу

18 Возможно, ты ему нравишься

19 Ты благоухаешь

20 Перестань кусаться

21 Цзян Сяо Тань, иди сюда!

22 Как дурочка, Цзян Шушу

23 Ты мне нравишься

24 Назовешь меня Осминожкой, я тебя поцелую

25 Она хочет мести!

26 Меня тошнит от тебя

27 Два дневных поцелуя

28 Найди способ добыть деньги

29 Ты заставляешь меня чувствовать себя плохо

30 Сделавший фото человек, останется на фотографии

31 Не шевелись.

32 Пока ты счастлива

33 У вас сто тысяч вопросов почему?

34 Одна минута объятий и десять минут поцелуев

35 Вы всегда любите пошутить

36 Я никогда не трачу деньги, чтобы получить любовь

37 Молодец леденец

38 Это! Так! Неловко!

39 Ты просто полностью придурошная!

40 Это мой способ выразить свою любовь!

41 Прощание

42 Нравится

43 Я не хочу быть твоей любовницей

44 Серьезные переговоры, серьезные поцелуи

45 То, что есть у меня, есть и у тебя

46 Эта девушка похожа на вашу помощницу?

47 Если влюбишься, то станешь дурой

48 Вишня с морской водой

49 Теперь все по-другому, ведь ты моя девушка

50 Изменяет замужем, брат Ли действительно несчастен.

О книге