EXPOSITION - I

Некролог прилетел так, словно это было приглашение. Из уст Рэя Кроуфорда вырвался горький смешок, пока он держал в руках лист высококачественной бумаги. Медленный вальс, доносившийся из граммофона, вдруг стал казаться неприятным шумом. До получения этого известия день мужчины был безупречным, и даже заголовки утренних газет подтверждали это.

[Консервативная партия, благодаря популярности министра иностранных дел Кроуфорда, одержала победу в 3 из 5 досрочных выборах.]

Газеты наперебой единодушно скандировали, что он, как и всегда, оказался прав. Идеальный день. Был до получения этого некролога. Хотя нет, не так. Фраза «как и всегда», пожалуй, будет лишней. Ведь с какого-то момента его дни перестали быть совершенно идеальными. Вспоминая истоки перемен, он на мгновение медленно закрыл и так же медленно открыл глаза.

Та женщина.

С тех пор, как началось обсуждение его вынужденного брака с женщиной, о существовании которой мужчина ранее даже не подозревал, время от времени происходило что-то, что портило ему настроение. И неожиданный некролог был частью этого нелепого сочетания обстоятельств.

— Как поступишь? – Спросила Агата Кроуфорд, сидевшая напротив своего сына. Холодные голубые глаза и губы, плотно сжавшиеся после брошенного вопроса, казалось, весьма красноречиво говорили о её характере.

— Нужно ехать. Неофициально. – Последовал лаконичный ответ её сына, ни на йоту не отклонившегося от ожиданий женщины.

— Вот как… – Её сын, словно и не прозвучал мгновение назад этот горький смешок, вновь обрёл невозмутимое выражение лица. В жесте мужчины, когда тот спокойно отложил некролог, не чувствовалось никаких эмоций. Зная, что характер сына столь же точно повторяет её собственный, как и внешность, она порой не находила слов. Агата весь прошлый месяц отчаянно пыталась смириться с тем, что в особняке Кроуфордов появится невеста-иностранка, но эти её попытки всегда заканчивались плачевно. – Это разумно. Хотя и не слишком уместно, но посетить похороны – наш долг… – От досады женщина непременно добавляла эту фразу. Даже она, будучи той, кто настоял на этом браке, порой тяжело вздыхала. Однако собственный сын, который изначально противился их свадьбе, после принятия окончательного решения оставался совершенно спокойным. – Я беспокоилась, что увижу невестку только в день свадьбы, но, видимо, это было не самым худшим вариантом. Мало того, что придётся держать траур до церемонии, так мы ещё и встретимся впервые на похоронах.

— Кажется, хуже уже не будет, – последовал лёгкий ответ, брошенный то ли в шутку, то ли нет. В любом случае, Агата согласилась с услышанным. Сколько бы ни было похорон, этот брак не мог стать хуже. Потому как сама свадьба и была худшей из зол.

Отведя взгляд от матери, чьи чувства, казалось, были весьма сложны, Рэй снова посмотрел на лист с некрологом. Почила мать его будущей невесты. Имя было ему совершенно незнакомо.

Разговоры о свадьбе начались всего лишь два месяца назад, и, по сути, официально помолвка ещё не состоялась. Однако приданое было получено, и оставалось лишь выбрать одну из предложенных дат, так что не поехать было невежливо. Хоть и невеста, и её мать были для него чужими людьми, которых мужчина никогда не встречал, та женщина стала бы его тёщей, проживи она ещё месяц-другой.

— По крайней мере, смогу убедиться до свадьбы, правду ли говорил Эллиот Дэвис.

— Он хоть раз говорил что-то стоящее проверки? Кроме того, что повторял «добронравна», «красива» – никакой конкретики. – Будущий тесть, словно какой-то болван, не удосужился даже показать ему дочь и лишь повторял: «Добронравная и выдающаяся красавица». Небрежное и преувеличенное поведение порождало сомнения в том, действительно ли он знает свою собственную дочь? Даже постороннего человека можно описать с большей искренностью и вниманием. – Даже если правда, что это меняет? Факт того, что она из Болтона, и происхождение её отца от этого не изменятся. Будь она действительно столь хороша, Арчибальд Эвери сам бы взял её в жёны, а не угрожал тебе. – Рэй не стал указывать, что такие угрозы, если бы не его мать, не возымели бы эффекта. Однажды у них уже состоялся утомительный спор на эту тему.

— Ну, второй пункт всё же важен. Красота лишней не будет. – Вместо того чтобы сказать, что именно его мать поддалась грязному и жалкому шантажу, мужчина сменил тему.

— Ты даже в такой ситуации умудряешься шутить? – Несмотря на упрёк, Рэй лишь удержал дежурную улыбку. На самом деле, у него и вправду появилось желание взглянуть на эту женщину и узнать, что та собой представляет. Если её так старательно скрывают, значит, есть на то причина. Ему доложили, что никаких физических недостатков у невесты нет. Однако если женщина так и не выскочила замуж до своих двадцати шести, явно существовала какая-то проблема.

— Мне пора собираться. – Рэй Кроуфорд был готов к свадьбе с того самого момента, как начали обсуждать дату. Даже если женщина окажется худшей из возможных – он справится.

— Да… Раз уж всё решено, нечего тянуть. Томми, выключи граммофон, будь так любезен. Уже голова болит. – По приказу своей уважаемой госпожи слуга двинулся, и чересчур сентиментальная мелодия оборвалась. Ощутив ясность в голове, Рэймонд Кроуфорд наконец взял чашку и, смакуя, отпил. Спокойная готовность вовсе не означала покорность или поражение. Рэй просто быстро принимал факты: что он может изменить, а что – нет. Если он уже выиграл войну, неужели какая-то женщина станет проблемой? Рэймонд Кроуфорд не проиграл ни одного сражения в своей жизни. Быть может, процесс пойдёт не совсем так, как задумывалось, но итог предрешён. Так было всегда.

***

Болтон – республика, страна без короля. И хотя среди соседних государств Ортурана и появились республики, всё это произошло относительно недавно. В Болтоне же короля не было гораздо дольше. Рэй Кроуфорд впервые в жизни ступил на землю страны без монарха.

— Ничего особенного. Спенсер, тоже считаешь, что у жителей Болтона есть хвосты?  – Спросил Рэймонд у личного помощника, осматривая скорбящих, что собрались в церквушке.

— Точно сказать не могу, но старшее поколение, вероятно, так и думало, – добросовестно ответил Пол Спенсер своему господину, который спрашивал о давно забытых, насмешливых баснях, что рассказывали старики. Эти сплетни гласили, что жители Ортурана недолюбливали Болтон не только потому, что приходили в ужас от слов «республика» или «демократия». Причиной были многочисленные конфликты, случившиеся за их сложную историю, а также огромные различия в характерах и нравах, куда более значительные, чем небо и земля. Чрезмерно прямолинейная манера общения болтонцев, вспыльчивый характер, верность эмоциям и прожорливость, превращающая всё на свете в еду – всё это ортуранцы не могли не презирать.

— Ну, может, и так. – Его господин, обладавший странным чувством юмора, издал лёгкий смешок, словно что-то его позабавило. Однако, когда Эллиот Дэвис, долго беседовавший с епископом, подошёл ближе, мужчина тут же стёр улыбку с лица, будто её и не было.

— Ах, господин министр, господин министр!

— Я здесь не с официальным визитом – не стоит церемоний. Просто «лорд Кроуфорд». – Рэймонд, прикладывая указательный палец к губам, покачал головой, глядя на Эллиота, что выказывал излишнее почтение мужчине на двадцать лет моложе себя. – Примите соболезнования. Пусть Ваша супруга покоится с миром в объятиях Господа.

— Благодарю Вас, господин министр, то есть, лорд Кроуфорд.

— Я хотел бы лично выразить соболезнования Вашей дочери. Если, конечно, она всё ещё является моей невестой. – Эллиот, словно уловив нечто неладное за столь вежливым выражением лица и тоном министра, смущённо оглядел церквушку. Рэймонд Кроуфорд прекрасно знал, что будущей невесты здесь не было. Находясь поодаль в незаметном месте, он всё время службы наблюдал за спиной той, что стояла рядом с Эллиотом. Женщина в шляпке с чёрной атласной лентой тут же скрылась в толпе и исчезла, едва закончилась служба.

— Она очень тяжело переживает утрату, ведь была сильно привязана к своей матери. Дочь немного не в себе. По долгу службы мы, конечно, отправили Вам некролог, но, пожалуй, сейчас встреча будет неуместна…

— Я подожду, – Рэймонд естественно прервал мужчину. – Мы уже пересекли границу, так что немного подождать – не проблема.

— Тогда… Я сейчас же её приведу. – Рэй сохранял свою дежурную улыбку до самого конца, пока его будущий зять, поклонившись, поспешно не удалился. Пол Спенсер невольно украдкой взглянул на своего господина. Уголки губ мужчины были неизменны, словно их положение выверяли по линейке. Едва заметная улыбка была чуть выше прямой линии. Рэймонд Кроуфорд не был скуп на улыбки, однако редко они были искренними.

— Раз уж это займёт некоторое время, пожалуй, стоит немного прогуляться. – «Прогуляться» означало пойти покурить. Мужчина лёгким жестом остановил помощника, который по привычке собрался сопровождать. – Нет, останься здесь. Я пойду один.

Позади церкви раскинулось обширное кладбище. Ряды серых надгробий, придающие этому месту жутковатый вид, были лишь слегка прикрыты густо растущими деревьями. В поисках уединённого места Рэймонд дошёл до большого дерева рядом с кладбищем, где ударил в нос сильный сладковатый аромат. Это был незнакомый запах. Заворожённо взглянув на лиловые ягоды, источавшие сладкий аромат, Рэй тут же перевёл взгляд на край чёрной юбки, вылетевшей из-за ствола от порыва ветра. Невольно сделав шаг за дерево, он увидел присевшую женщину в чёрном платье. На шляпке этой неизвестной красовалась та самая чёрная лента, за которой он наблюдал всю службу. В тот момент, когда знакомая атласная лента затрепетала на ветру, Рэй понял: это его невеста, женщина, что станет его женой.

“Неужели она вышла тайком, чтобы здесь поплакать?” – Пока мужчина размышлял, стоит ли оказать неуместное утешение, женщина пошевелилась. Её светло-зелёные глаза скользнули вверх, чтобы разглядеть незваного гостя, и встретились с его взглядом; из бесцветных губ вместе с дыханием вырвался белый дымок. Сладкий аромат неизвестных ягод и запах табака смешались в воздухе. Рэймонд взглянул на тонкую папиросу, балансирующую на кончиках пальцев, и не сдержал смеха. Невеста оказалась весьма благовоспитанной.

Весьма.

Если бы можно было выкурить хотя бы одну сигарету – сдерживаться было бы куда легче. С момента, как начался этот нежеланный брак, Роуз Кроуфорд – ранее Роуз Дэвис – не курила уже как месяц. Тяжело вздохнув, женщина поднималась по лестнице посольства. Приём продолжался вот уже три часа.

— Что за тост без самого популярного человека Ортурана? Скорее приведите его, он наверняка в галерее. – Роуз неохотно двигалась по настоянию супруги премьер-министра, чтобы вернуть мужа в главный зал. Галерея посольства имела своеобразную планировку: дверь – лишь на одном конце L-образного коридора, а в изломе прохода висела лишь штора. Дверь, как обычно бывает на приёмах, распахнута настежь. Её супруг, сидящий на бархатном диване в углу в одиночестве, казалось, так глубоко задумался, что даже не заметил, как она вошла. Роуз неохотно направилась в его сторону, но вдруг остановилась, услышав чьи-то голоса.

— Бо́лтонка! Вот уж Кроуфорд совсем спятил. Не понимаю, чем он думал. – Чей-то громкий осуждающий голос и последовавший смешок, донеслись из-за шторы со стороны, где висели картины.

— Сколько же Эллиот Дэвис пожертвовал Консервативной партии?

— Да брось, неужели из-за этого? Партия вовсе не испытывает стеснений в средствах. Я, скорее, поверю в то, что Кроуфорд повёлся на внешность. И сам удивился, когда впервые увидел эту девицу.

— И всё же почему с такой-то внешностью, она до сих пор не вышла замуж?

— Должно быть, Эллиот Дэвис всё ждал лучшего предложения, чтобы подать дочурку подороже, и упустил момент.

— Да уж, трудно сказать, что хуже: то, что она бо́лтонка, или то, что она дочь Эллиота Дэвиса?

— Разве не оба варианта одинаково плохи? Пусть в Ортуран и лезет всякий иностранный сброд, но Болтон?!

Судя по голосам, их было трое или четверо. Неужели мужчины не знали, что по-соседству находится кто-то ещё? Или же им было всё равно? Немного поразмыслив, Роуз предположила, что первый вариант наиболее вероятен. Ортуранцы не стали бы столь откровенно сплетничать, зная, что их могут подслушивать. Разумеется, это были не первые оскорбления, которые Роуз слышала в свой адрес. Газеты подняли шум, словно новость о том, что самый обожаемый молодой политик Ортурана женится на «дикарке» из Болтона, была поистине величайшей трагедией. Патриотическая пресса прозрачно выражала опасения: иностранец-нувориш, сгребающий деньги Ортурана, может оказать бо́льшее дурное влияние на страну через свои политические связи, полученные благодаря браку.

— Знает ли сам Кроуфорд, что этот вульгарный торгаш, заполучив министра в зятья, суёт свой нос во все проекты развития города? Какой позор!

— Разве имеет это отношение к нам? Это позор Кроуфорда.

— Разве это не бесчестие для всего Ортурана? Скоро газеты вновь примутся трубить об этом.

Отец, с которым Роуз так ни разу и не встречалась после свадьбы, казалось, подливал масла в огонь опасений окружающих. Молча внимая потоку этих оскорблений, женщина на мгновение крепко сжала дрожащие руки. С тех пор, как она приехала в эту страну, её преследовало несправедливое чувство вины. Хотя очевидно, что брак не был её выбором. Роуз украдкой взглянула на супруга, что стал объектом сплетен из-за женитьбы на ней, и застыла. Рэй Кроуфорд просто улыбался.

— Честно говоря, полагаясь на свою популярность, лорд Кроуфорд слишком уж зазнался. Видно, Бог специально подложил камень на пути, чтобы научить его смирению.

— Не думайте, что его поведение объясняется лишь популярностью. Он ведь Кроуфорд, в конце концов. Кроуфорд!

— Он крёстный сын Его Величества Короля. Такое его поведение вполне естественно.

На элегантном и красивом лице мужчины, что вникал в непрекращающиеся нападки, определённо играла лёгкая улыбка. Это было видно даже в профиль. Каждый раз, когда Рэймонд Кроуфорд медленно покачивал ногой, красное вино в бокале мерно колыхалось. О чём он, чёрт, возьми думает, слушая всё это? За шторой вновь раздался смех, и в этот момент голова лорда Кроуфорда медленно повернулась. Прямо в ту сторону, где стояла сама Роуз. Мужчина не удивился присутствию супруги. Только его непринуждённая улыбка исчезла с лица. Роуз просто не смогла заговорить, при виде на супруга, что всё ещё держал бокал и спокойно смотрел на неё с бесстрастным выражением лица. Женщине казалось, что её голос услышат те, кто находится за занавеской, и она не знала, что сказать человеку, который выслушивает такие оскорбления. Одно было ясно: этот мужчина, который даже во время упрёков в свой адрес улыбался, при взгляде на неё становился совершенно бесстрастным. Почему же Рэймонд Кроуфорд женился на ней, раз она ему настолько отвратительна? Вот каким вопросом задавалась Роуз. Женщина не ведала, чем отец заплатил за брак, но, по всей видимости, это было не настолько ценно, чтобы мужчина был доволен её присутствию. Через некоторое время Рэй поставил бокал на столик и тихо поднялся с дивана. Он с безупречным спокойствием поправил одежду и подошёл к супруге.

Мужчина прошёл мимо неё, не издавая лишних звуков, хотя, казалось, он и не прилагал особых усилий, чтобы скрыть их. Роуз молча последовала за ним, мужем, что был для неё словно чужак. Рэй шёл со скоростью, достаточной, чтобы Роуз от него не отставала, и остановился у лестницы, протянув ей руку. Этот человек, определённо сильно её недолюбливающий, был безупречен в своих манерах.

— Улыбайтесь. – Прошептал Рэй Кроуфорд, когда женщина также спокойно положила руку на его предплечье. Затем пара начала медленно спускаться по лестнице. Роуз едва смогла приподнять уголки губ, которые, казалось, уже сводило судорогой. Улыбаться незнакомым людям, которых она едва знала, было куда мучительнее, чем она ожидала. В Болтоне никто не улыбался, если для этого не было причины. Болтонцы говорили так: «Тот, кто смеётся без причины – либо священник, либо сумасшедший, одно из двух». Когда они спустились по лестнице, на лице Рэя вновь появилась привычная улыбка. – Не болтайте лишнего. – Прошептал мужчина и повёл супругу за собой. Ортуранцы, собравшиеся в главной зале, встречали их сияющими улыбками.

***

Утомлённая разговорами с незнакомцами Роуз рассеянно постукивала по столу пальцами, следуя едва различимым звукам фортепианного ноктюрна, доносившимся сквозь шум. Вечеринка длилась уже более четырёх часов, и у женщины сильно болела голова из-за дюжины шпилек в причёске, которую сделала ей служанка Джоан. Холодная рука опустилась на её неосознанно двигающиеся пальцы, словно говоря «хватит», а затем тут же отнялась. Подняв голову, Роуз увидела мужа, который смотрел на неё сверху вниз. Его дежурная улыбка была столь же безупречна, словно выверена по линейке, и казалась настоящим предупреждением. Впрочем, смысл улыбок, которыми он порой одаривал супругу, сводился, как правило, либо к предупреждению, либо пренебрежению. Вместо того, чтобы бесполезно стучать пальцами, Роуз подняла бокал вина, который протянул ей Рэймонд, и сделала глоток. В горле пересохло. Сложнее, чем бросить курить, было избавляться от привычек, даже от крошечных, о существовании которых она и не подозревала. Иногда эти вещи настолько незначительны, что казалось, будто это уже не просто исправление привычек, а медленное, по кусочкам, уничтожение её самой. В любом случае, все те мелочи, что составляли Роуз, определённо подлежали «коррекции».

— Но, честно говоря, при виде внешности миссис Кроуфорд, трудно сказать, что она уроженка Болтона. – Заметила с искренним удивлением какая-то дама, что, кажется, являлась женой мэра. Сколько раз она уже слышала это?  С тех пор, как приехала в Ортуран, точно больше сотни. Эти люди, верно, думали, что у бо́лтонцев по три глаза или по два носа. – Ах да. Кажется, Ваша мать не из Болтона, а из дворянской семьи Антаки, верно? Я слышала, как мадам Кроуфорд говорила об этом.

Её свекровь, Агата Кроуфорд, практически целый месяц подобным образом «упаковывала» Роуз, стремясь полностью обойти вниманием свата, упоминая лишь её покойную мать. Хотя Ортуран и соседняя Антака воевали за земли и власть на протяжении тысячи лет, ортуранцы хоть и недолюбливали их, но не презирали. Неприязнь была, скорее, соперничеством с равным противником, чем серьёзным чувством сродни отвращению. Даже эта вечеринка являлась частным приёмом, устроенным послом Антаки в Ортуране, и многие дворяне с готовностью приняли приглашение. Оруранцы по-настоящему презирали именно Болтон, что застрял между ними и имел меньшую значимость. Даже во время войн с Антакой они сильнее недолюбливали Болтон, который не примкнул к ним, чем самого противника. Агате Кроуфорд совершенно не нравилось, что её невестка была плодом смешения антакийской и болтонской кровей, но, в конечном итоге, видимо, решила, что иметь корни Антаки всё же лучше. Именно этот факт она всегда выдвигала на первый план.

— О, вот почему Вы так ловко беседовали с послом Антаки несколько минут назад. У меня есть свои счёты с антакийцами. А какова девичья фамилия Вашей матери? – Спросил кто-то весело.

— Детуа. – На попытки собеседника показать свою осведомлённость Роуз ответила лишь вежливой улыбкой и дежурным кивком. Её мать хоть и была родом из Антаки, причислять женщину к дворянскому роду – преувеличение. Её дедушка по материнской линии будучи третьим сыном мелкопоместного антакийского дворянина, что не унаследовал ни титула, ни состояния, и своим детям передать ничего не смог. Зато он оставил им в наследство такое же неустойчивое, как и его, положение и чувство собственного достоинства.

“Мать была так похожа на дедушку… Нет. Довольно.” – Роуз решительно оборвала свои блуждающие мысли. Она не хотела думать о матери, особенно здесь, где все пристально за ней наблюдают, ожидая, не совершит ли она какую-нибудь ошибку.

— Но как же тогда Ваша мать, миссис Кроуфорд, оказалась в таком месте, как Болтон? – Подобные вопросы и слова, что приравнивали жизнь в Болтоне к падению на самое дно, уже её не удивляли. Конечно, поначалу, когда Роуз только прибыла сюда, женщину шокировало это чрезмерное, как ей казалось, презрение к её Родине. Но теперь, слыша их каждый день, начала привыкать.

— Говорят, в Болтоне снова случилась масштабная забастовка. И женщины тоже участвовали в этом безобразии! Я, конечно, слышала, что жительницы Болтона способны на многое, но в Ортуране такое и представить невозможно. Невозможно! Просто не могу себе это вообразить.

— Ох, не расстраивайтесь, – Роуз легко улыбнулась. – Людям Ортурана и без того есть, чем гордиться, незачем иметь такое же богатое воображение, как у бо́лтонцев. – Женщину безумно раздражало, что такую простую фразу, как «Всё потому, что Ваше воображение до смешного бедное», тут приходилось выражать столь витиевато. Для страны с развитой технологией местные использовали удивительно неэффективный способ общения. Рэй Кроуфорд теперь пристально смотрел на неё, возможно, давая понять, что супруге пора замолчать. Роуз улыбнулась мужу и как ни в чём не бывало продолжила: – А как поживает Его Величество? Вы ведь виделись с ним пару дней назад? Пожалуйста, расскажите мне. Мне всегда так любопытно, поскольку я редко имею честь его видеть. – Когда Роуз хотела сменить тему разговора, вопрос о правителе Ортурана всегда срабатывал на сто процентов. Ортуранцы, с их любопытством, а иногда и с жалостью по отношению к ней, человеку из страны без монарха, с удовольствием пускались в долгие рассуждения о своём короле. Их высокомерие было поразительным: они истолковывали её простое любопытство как восхищение, смешанное с завистью.

— Его Величество очень крепок для своего возраста. Все монархи нашей страны всегда были такими, но он действительно особенный… – Слушая самую скучную историю в мире, Роуз посмотрела на пианиста, который играл в углу зала. Его пальцы замедлялись, воспроизводя ноктюрн, который уже подходил к концу. Выбранная композиция была известной, великолепной, как и подобает её популярности, и безупречно исполненной. А послевкусие вина, которое она только что выпила, казалось горьким.

[Мы не нашли особых причин для публикации композиций мисс Дэвис.]

Вспомнив содержание короткого и мрачного письма, полученного ею перед замужеством, Роуз невольно сжала и разжала кулак, чувствуя беспричинную ноющую боль в запястье. Внезапно всё это показалось ей бессмысленным. Неужели этот фальшивый брак в безрадостной жизни и эта страна, которая её презирает, так уж важны? Как и говорили издатели, в ней не было ничего особенного, и поэтому не было нужды демонстрировать гордыню или беречь себя. В этом огромном мире она была ничем и никем. В тот момент, когда Роуз вновь осознала истину, которую её мать так отчаянно пыталась донести до неё перед смертью, улыбка женщины стала ещё шире.

***

Ортуран был страной, где солнце всходило поздно. Спустившись в главный холл особняка после приготовлений, Рэймонд Кроуфорд принял приветствие дворецкого, глядя на всё ещё синеватое утреннее небо за окном. Ему хотелось думать, что это обычное утро: привычные виды, привычные слуги, всё как всегда…

— Где миссис Кроуфорд? – Мужчина с трудом произнёс эти слова, словно пережёвывая песок. Дворецкий выглядел удивлённым тем, что его господин искал супругу столь ранним утром. Хоть это и было вполне объяснимо. Лорд Кроуфорд почти никогда не упоминал её и не искал, если только в этом не было крайней нужды. Супруги удивительно мало общались.

— Она прогуливается в саду.

— В такой час? – Рэймонд тихо повторил слова дворецкого. Было семь утра.

— Она вышла уже довольно давно. – Невероятно странная особа. Рэй был не настолько опрометчив, чтобы выражать недовольство женой перед слугами, но не мог помешать упрёкам, которые сами собой всплывали в его голове. – Кажется, леди чем-то расстроена. – Осторожно доложил дворецкий, понизив голос. Рэй Кроуфорд совершенно не был согласен с этим, но просто кивнул. Накануне в газетах всплыли статьи, вещающие, что его «зять» встречается с городскими чиновниками под предлогом бизнеса. Его дворецкий, который, несомненно, читал ту газету, по-видимому, предположил, что это и является причиной ранней прогулки. Была ли расстроена Роуз из-за этого? Вот уж вряд ли. Это было довольно ненадёжное предположение. Рэймонд считал, что Роуз Дэвис, как и её отец, была довольно бесстыдной. Он до сих пор ясно помнил выражение её лица в галерее посольства несколько дней назад. Ничтожества вокруг болтали всякую чушь, потому что он заключил столь «невыгодный» брак. Было бы глупо реагировать на каждое пустое слово, что мололи эти бездельники, но она-то могла бы хоть как-то отреагировать. Женщина просто молча смотрела на него даже после того, как увидела, к чему же привело её прибытие в Ортуран. А значит, эта женщина… Чрезмерно самоуверенна. В ней не было видно ни малейшего намёка на чувство вины или стыда. Всегда одно и то же кукольное, невыразительное лицо.

— Посмотрю сам, – нехотя сказал мужчина. Однако сегодня ему нужно было кое-что выяснить у этой женщины. Рэймонд Кроуфорд вышел в сад, пытаясь избавиться от ощущения унижения, которое он испытывал впервые в жизни, и от этого неприятного чувства, которое всякий раз возникало из-за его жены.

«— Незачем иметь такое же богатое воображение, как у бо́лтонцев.»

Однако, несмотря на все усилия, мужчина мгновенно потерял дар речи, вспомнив женщину, которая произнесла эти слова поющим, удивительно мягким голосом, словно это не было насмешкой. Он надеялся, что после того, как она услышала, что говорили о муже из-за её присутствия, Роуз хотя бы тот вечер проведёт молча, но это, конечно, были слишком большие ожидания. Женщина, которая обычно вела себя довольно спокойно, иногда говорила неподобающие вещи. В своём ли она вообще уме? Перевести разговор с забастовки в Болтоне на монарха этой страны было не просто дерзко, а даже опасно. В этом весьма коротком разговоре правителя Ортурана приравняли к забастовке. Женщина то и дело упоминала этого человека так, словно он был всего лишь лёгкой закуской к выпивке. К счастью, ортуранцы, похоже, ничего не замечали, считая, что она просто удивляется существованию монарха и завидует – так, по их мнению, и должно было быть. Но кто знает? Женщина, рождённая и выросшая в стране без короля…

«— Думаешь, если мы выиграем войну, у нас всё будет хорошо? Считаешь, мы продержимся долго?»

Рэймонду вспомнились слова, которые пробормотал отец, лёжа на смертном одре. Он тогда так тревожился, будто их монархия вот-вот рухнет, и Рэй не понимал его. Но сейчас уже нельзя было сказать, что опасения отца были преувеличены. Король Планто, даже выиграв войну, оказался обезглавлен. Эта женщина продолжала напоминать Рэймонду о вещах, которые тот не желал вспоминать. И это безумно раздражало. С кипящим чувствами, что подступили к горлу, мужчина остановился. Роуз сидела на скамейке, опустив голову. Вряд ли на земле что-то было, но её лицо и взгляд были устремлены вниз. И без того миниатюрная женщина в таком положении выглядела так, словно вот-вот упадёт.

“Она что, плачет?” – Рэй достал сигарету, зажал её в зубах и безразлично посмотрел на Роуз. Конечно, даже если её и не волнует, что из-за неё судачат о её супруге, она, вероятно, расстраивается из-за репутации отца или своей собственной. Впрочем, по внешнему виду Роуз и не скажешь, что она вообще когда-либо плакала. Хотя, подумал мужчина, сейчас самое время дать волю слезам. Рэй Кроуфорд знал, что ортуранцы относились к ней как к животному в зоопарке или же артистке цирка. Люди, которые позволяли себе резкие замечания, даже когда он или его мать наблюдали, наверняка вели себя ещё хуже в их отсутствие. Но... Рэя раздражало не только её вечно отсутствующее выражение лица, но и то, что Роуз вообще плачет. А надобность утешать её, представлялась крайне раздражающей. В тот момент, когда он раздумывал, не уйти ли прочь, Роуз подняла голову. И зевнула.

Широко и протяжно.

Страница книги Некролог в интернете

Table of Contents

1 - 1 EXPOSITION - I

1 - 2

1 - 3

О книге