Он с самого начала казался ей каким-то надломленным.

Тирион Солем Апель.

Безупречный наследный принц Юстинийской империи.

С правильными, мужественными чертами лица, сдержанной, но располагающей манерой поведения — он был настолько обходителен, что даже устроил для Фиби Энсис персональное чаепитие. По сути, это было высшей формой гостеприимства, на которую она могла рассчитывать.

— Вам повезло, принцесса.

Будто читая её мысли, графская дочь Хлора Сеннон, которая сидела рядом, склонилась к Фиби.

— Его Высочество вообще-то не любит посещать подобные мероприятия. А тут не просто пришёл — сам всё организовал…

— Ах… даже не знаю, как благодарить Его Высочество, — с улыбкой отозвалась Фиби.

Это были не пустые слова. Небо прикрывали лёгкие облака, но день стоял ясный — идеальная погода для чаепития. Всё было прекрасно, и она искренне была благодарна Тириону за такую возможность.

И всё же…

Что-то тревожило её. Смутное, неуловимое беспокойство не покидало девушку с самого начала. И усилилось оно в тот миг, когда она, держа чашку, бросила мимолётный взгляд на Тириона, сидевшего во главе стола.

— Принцесса, — произнёс он.

Они посмотрели друг другу в глаза.

— Если вам что-то мешает привыкнуть к жизни в Юстинии — не стесняйтесь, говорите.

Нежный, бархатный голос, лёгкая улыбка, внимательный взгляд. Кто бы устоял перед такой мягкостью?

— Вы и так устроили для меня чаепитие, Ваше Высочество. О каком неудобстве может идти речь? Я испытываю только благодарность… и восхищение, — с лёгким поклоном ответила она.

Но при всём при этом взгляд его пугал.

— Рад слышать, — сказал кронпринц, улыбнувшись.

Наверное, больше всего её настораживало то, что в этих глазах не было и намёка на улыбку.

К счастью, Тирион вскоре отвёл взгляд. Он вновь стал тем самым безупречным образом, словно сошедшим с портрета, и спокойно сидел с чашкой в руках.

А к Фиби тем временем снова обратилась Хлора Сеннон:

— Принцесса, говорят, во Фралле всё ещё сохранилось немало зданий в древнем Коллодском стиле. Что из них стоит увидеть в первую очередь?

— Ах, думаю, это…

Отвечая на её вопрос, Фиби невольно вспомнила, как оказалась в Юстинии.

Прошёл всего месяц с тех пор, как её родина — королевство Фралле — пала перед Юстинийской империей.

Вследствие поражения её отец, король Поркиан Энсис, был вынужден подписать мирный договор на переговорах в Эльмонце.

И тогда Солем — мудрый император Юстинии — предложил особое условие:

«Одна из дочерей Поркиана Энсиса должна быть отправлена в Юстинию».

Формально — как будто на обучение, но на деле… Заложница. Самая настоящая заложница.

— В этом дворце из меня сделают пугало, — кричала одна из сестёр. — И ты хочешь, чтобы я поехала?!

— Я туда ни ногой! Лучше умру! — вторила другая.

Старшие сёстры решительно отказались, и тогда из всей крови короля Поркиана осталась только она.

Фиби Энсис.

Принцесса-недотрога с нелюбимой матерью-служанкой. Родное дитя, на которое вечно смотрели свысока.

Это и была она. И она понимала — отец выберет именно её.

— Фиби Энсис. Ты поедешь в Юстинию.

Раз уж всё равно ехать… Фиби решилась на просьбу:

— Я уеду… Но прошу вас, оставьте с матерью придворного врача и служанку. Пожалуйста…

К её удивлению, отец согласился довольно легко.

— Хорошо. Но запомни: если из-за тебя испортятся отношения с Юстинией — расплачиваться будет твоя больная мать.

Так Фиби оказалась в Юстинии.

Сначала ей было страшно. Никто не мог предсказать, как с ней поступит империя. Но теперь принцесса думала, что, возможно, всё к лучшему.

Юстиния выделила ей «Жемчужную комнату» — просторные, изящные покои во дворце с нежно-голубым ковром, расстеленным от стены до стены.

Наследный принц был вежлив и внимателен, а люди вокруг — по-доброму любопытны и приветливы.

— Говорят, у Лены, примадонны Алказа, голос как у соловья. Вы слышали её пение, принцесса?

— Правда ли, что во Фралле вальс танцуют немного иначе, Ваше Высочество?

Фиби, выросшая в заточении холодного дворца, не могла похвастаться широтой познаний, но старалась изо всех сил участвовать в разговоре. Похоже, это тронуло окружающих: люди действительно проявляли к ней участие и были дружелюбны.

И внезапно в эту безупречную идиллию вкралось нечто угольно-чёрное. Паук.

Фиби заметила его случайно: тёмное тельце ползло по ослепительно-белой скатерти. Видимо, пробрался с кустов поблизости.

Никто, казалось, не обратил на него внимания.

Никто, кроме неё и Тириона Солема Апеля.

Кронпринц по-прежнему сидел с идеальной осанкой и неспешно пил чай. Но его взгляд — спокойный, как озеро в штиль, — пристально следил за движением паука.

С этого момента Фиби вновь ощутила то смутное беспокойство, что посещало её с самого начала.

Паук, будто выполняя некое небесное поручение, уверенно двигался к маркизе Марине Виго — хозяйке чаепития.

— И тогда я сказала барону Бальфору: «Какие бы у вас ни были замыслы, вы должны помнить — имя Виго всё ещё имеет вес», — рассуждала та громко.

Маркиза Виго отличалась бойким языком и раздражающей привычкой пить чай, всё время вертя при этом головой, как наседка.

Паук, не сбавляя хода, уверенно карабкался к её чашке, в то время как Тирион всё так же невозмутимо следил за ним.

Фиби начала нервничать. Пожалуйста, только бы он пересёк стол, скрылся из виду, только бы Тирион перестал смотреть…

Но паук, словно нарочно, взобрался по чашке вверх — и раньше, чем Фиби успела что-либо предпринять…

— Ах…

Паук плюхнулся прямо в чай маркизы.

Фиби невольно представила, как тёплая вода растворяет его внутренности, и содрогнулась от этого образа.

Что же делать?

Оцепенев, она посмотрела на Тириона и в тот же миг потеряла дар речи.

В его глазах, ясных, как капли дождя, отражались врождённое любопытство и искренняя радость. В радужках, зеленевших, словно свежая листва, таилась жизнь.

Даже когда маркиза подносила чашку к губам, его взгляд оставался бесконечно чистым. Фиби, глядя на эти непорочные и ясные глаза, вдруг предположила, что понятия добра и зла не имеют для наследного принца никакого значения.

И тогда она поняла.

Он не просто безупречный и доброжелательный наследный принц, каким его считает весь свет.

И именно в этот момент маркиза Марина поднесла чашку к губам.

Решение пришло к Фиби мгновенно.

«Всегда будь доброжелательной, Фиби. Никогда не теряй улыбку».

Даже если бы Фиби не вспомнила слова матери, которые та повторяла ей с самого детства, она никак не могла позволить кому-то выпить чай с пауком.

К счастью, прежде чем чашка коснулась губ маркизы, Фиби медленно, почти извиняюще, вытянула вперёд веер и мягко накрыла её сверху.

— Маркиза Виго, я бы на вашем месте поменяла чашку.

— Что? Простите, о чём… Ах!

Маркиза глянула внутрь, завизжала и отшатнулась от стола.

— Паук! В моей чашке паук!

В ту же секунду Тирион повернулся к слугам, выстроившимся вдоль сада, и легко кивнул.

— Подайте маркизе Марине новую чашку.

Слуги двинулись слаженно, не столько в ответ на вопли маркизы, сколько на приказ наследного принца, и вскоре аккуратно заменили посуду.

На террасе поднялся лёгкий переполох. Одни утешали Марину Виго, которая была близка к истерике, другие вздыхали о погибшем пауке.

Фиби же в этот момент уловила ещё одну деталь.

Посреди всей этой суматохи Тирион Солем Апель не произнёс ни слова.

Фиби изо всех сил пыталась выглядеть спокойной, улыбалась, делая вид, будто наблюдает за остальными. Но липкий, откровенный взгляд цеплялся за её щёку, как паутина в лесной тени — неотвязно и ощутимо. В конце концов, она не выдержала и медленно повернулась к нему.

Их взгляды встретились.

На лице Тириона Солема Апеля не осталось ни улыбки, ни прежнего интереса. Выражение стало бесстрастным, безмолвным. Над ним как раз проходило широкое зимнее облако — низкое и плотное, отбрасывающее холодную тень. Но даже в этой тени его глаза сияли — не как у человека, а как у древнего, неведомого зверя, рождённого в диких лесах, где нет ни света, ни морали.

Он не шелохнулся. Только смотрел. Только на неё.

Фиби вздрогнула, словно душу кольнули тонким острым шилом. И в тот же миг тень ушла, и Тирион, всё тем же чистым, ясным голосом, произнёс:

— Говорят, во Фралле принцессу называли Золушкой.

Все разговоры тут же оборвались.

Они словно сговорились — все до единого устремили взгляд на своего безупречного кронпринца.

Фиби с трудом изобразила улыбку, чувствуя себя посреди кукольного театра.

— Я… недостаточно хороша, наверное.

В тот самый миг Тирион Солем Апель улыбнулся так ослепительно, словно солнечный свет пролился на его лицо.

— Добро пожаловать в Юстинию, принцесса.

Пока Фиби ошеломлённо молчала, Тирион поднялся со своего места.

— Прошу меня извинить.

Он ушёл, не сочтя нужным хоть что-то объяснить. И придворные, и рыцари, сопровождавшие кронпринца, в один миг покинули павильон.

Фиби натянуто изогнула уголки губ и обратилась к сидящей рядом Хлоре Сеннон:

— У него, должно быть, неотложные дела?

— Кто знает?

В голосе Хлоры вдруг появились ледяные ноты. Люди вокруг тоже в один миг скинули с лиц улыбки и стали подчеркнуто холодны.

— Всё-таки это Его Высочество кронпринц.

— Он уже оказал большое снисхождение, посвятив время принцессе из побеждённого государства.

— По договору сюда должна была прибыть старшая или хотя бы вторая дочь… а прислали третью. Его Величество и впрямь милосердный человек.

Ошеломлённая этими ядовитыми словами, Фиби беспокойно оглянулась по сторонам.

Собравшиеся молча переглянулись и почти одновременно поднялись с мест.

— Простите, у меня дела.

— Встреча была приятной, принцесса.

И вот Фиби осталась одна посреди прекрасного сада, как забытая вещь.

Когда она подняла голову, тучи уже сгустились над ней и отбрасывали тени. Девушка осторожно обняла себя за плечи.

Фиби Энсис не могла до конца понять, что происходит, но одно знала точно.

Жизнь в империи не будет лёгкой.

Потому что я прогневала Тириона Солема Апеля.

Фиби начала называть «тем днём» день, когда в чашку чая маркизы Марины Виго упал паук.

Тот день.

День, когда её жизнь в Юстинии в одночасье перевернулась с ног на голову.

С тех пор никто больше не искал с ней встречи. Всё, что было до того — визиты, приглашения, улыбки — казалось теперь ложью.

Из восьми фрейлин при ней осталась лишь одна, и ту заменили на новую. Её звали Натали. У Фиби сразу возникло ощущение, что эта девушка — глаза и уши Тириона.

Принцесса коротала время в отведённой ей «Жемчужной комнате», не зная, куда себя деть.

Иногда она выходила на прогулки, но вхождения в высший свет не произошло. Аристократы, словно сговорившись, смотрели на неё с презрением.

Вряд ли это был прямой приказ Тириона — Фиби чувствовала это. Она хоть и была всего лишь униженной принцессой побеждённой страны, но именно поэтому прекрасно понимала расстановку сил.

Он не из тех, кто прибегает к столь мелочной мести.

Короче говоря, светское общество Юстинии действовало по собственной воле, лишь бы не задеть настроения Тириона Солема Апеля.

Похоже, его влияние в Юстинии и впрямь простиралось далеко. Одного лишь предположения, что кронпринц недоволен, оказалось достаточно, чтобы весь двор отверг Фиби Энсис.

Тревожные мысли не переставали тянуться одна за другой.

А вдруг в тот день я и правда допустила ошибку? Надо было позволить маркизе Виго проглотить паука?

А может, за тем инцидентом скрывался тонкий политический расчёт, а я всё испортила? Или, напротив, Тирион хотел вмешаться, а я его опередила?

Мысли множились, не давая покоя. Но в одном Фиби была уверена: даже если бы она могла вернуться назад, всё равно поступила бы так же.

Но и оставить всё как есть она не могла. На ней лежала важная миссия — союз между Фралле и Юстинией.

После долгих раздумий Фиби обратилась к фрейлине Натали:

— Не могла бы ты спросить Его Высочество, найдёт ли он для меня немного времени?

— Разумеется.

Натали вежливо поклонилась и вышла. Вскоре она вернулась:

— Его Высочество может принять вас сейчас. Он в своем кабинете.

Фиби просветлела. Она накинула шаль и сразу направилась к Тириону.

Для начала… я должна извиниться.

Конечно, Фиби по-прежнему не считала, что сделала нечто заслуживающее извинений.

Но девушка помнила предупреждение отца: «Отвечать будет твоя больная мать».

Если одним лишь извинением можно защитить матушку — она не пожалела бы и тысячи.

Вскоре перед ней возник кабинет Тириона. Дверь из красного махагона распахнулась, за ней открылось просторное помещение с приёмной зоной.

— Фиби Энсис из Фралле склоняется перед Малым Солнцем Юстинии.

Девушка опустилась в изящном реверансе.

Тирион, сидевший за письменным столом, оторвал взгляд от бумаг и посмотрел на неё. Как и всегда, он улыбался с вежливым обаянием.

— Давно не виделись, принцесса.

— Вы были в порядке всё это время?

— Хм, как бы сказать…

Тирион с лёгкой улыбкой поднялся и прошёл к дивану в приёмной. Он указал подбородком на место напротив:

— Я как раз собирался тебя позвать. Хорошо, что пришла сама.

— Вы… собирались меня позвать? — с удивлением переспросила Фиби, усевшись напротив.

Похоже, всё-таки на чаепитии произошло недоразумение. Или я действительно в чём-то провинилась… В любом случае теперь у меня есть шанс всё исправить. Что ж, это даже к лучшему.

Фиби улыбнулась.

— Что бы это ни было — говорите, Ваше Высочество.

— Что ж, не буду ходить вокруг да около.

Он снова улыбнулся — так же ослепительно, как в «тот день».

— Принцесса, как насчёт того, чтобы вернуться во Фралле?

Фиби застыла.

— …Прошу прощения?

— Скажу прямо. Я молчал до сих пор, но ты здесь бесполезна, принцесса.

Сердце Фиби с глухим стуком опустилось вниз. Она и сама смутно догадывалась об этом.

— Ты не представляешь ценности даже как политическая фигура. Ни родственных связей, ни сильных покровителей. Ни таланта, ни богатства. Всё, что у тебя есть — это молодость и красота.

Язык не повернулся возразить ему. Слова Тириона были резки, но в них плескалась чистая правда.

— Твоё пребывание здесь — всего лишь символ эльмонцкого договора. А символ, как правило, не несёт в себе никакой практической пользы.

— …

— Меня это не устраивает. Думаю, пора вернуть тебя домой и расторгнуть договор между нашими странами.

Слова он произносил с мягкой, почти ласковой интонацией, но их холод пробирал до костей. Фиби снова накрыло ознобом и страхом.

Неужели всё это из-за того дня? Или он задумал это заранее, ещё до моего приезда?

Она не могла знать и не имела даже права спросить.

— Но меня направил в Юстинию Его Величество Солем…

Она с трудом выдавила хоть какой-то ответ, но Тирион был безжалостен.

— Вот именно. А я, в свою очередь, должен найти способ справиться с решением отца. Например, объявить, что ты пыталась совершить покушение на императора.

— Я бы никогда на такое не пошла! — в панике закричала Фиби.

Что за чудовищное предположение. Если он и правда пойдёт на это — меня ждёт не просто казнь. Это может стать поводом к новой войне, и тогда моя матушка, больная и слабая, тоже окажется под ударом.

— Шучу, не пугайся так.

Тирион мягко улыбнулся, будто хотел её успокоить. Улыбка была слишком светлой, слишком безмятежной — как у зрителя, наблюдающего за происходящим со стороны.

Кронпринц говорил о судьбе Фиби, словно она была пешкой, которую он собирался смахнуть с доски, чтобы перекроить карту между Юстинией и Фралле.

Такого я не могу допустить.

У Фиби дрожали руки, но она сжала кулаки и медленно склонила голову.

— …Ваше Высочество, я правда недостаточно хороша, чтобы быть вам достойной опорой.

Тирион всё так же спокойно смотрел на неё ясным, безмятежным взглядом.

— Но я не могу вернуться. И не собираюсь обременять казну Юстинии. Если вы дадите мне задание, я исполню его со всей самоотдачей.

Фиби сжала губы, потом добавила, чуть слышно:

— Моя матушка… тяжело больна. Нам пообещали поддержку в лечении в обмен на мой приезд в Юстинию.

Девушка знала: сейчас она открывает кронпринцу свою самую уязвимую сторону. Но всё равно говорила с последней надеждой хоть на крошку сочувствия.

Тирион несколько секунд молча разглядывал её, а потом коротко рассмеялся. В кабинете вновь воцарилась тишина.

Атмосфера была такой холодной, что трудно было поверить, что за окнами сияло дневное солнце. Лишь когда по небу несколько раз проплыли тяжёлые облака, он снова заговорил.

— А что, если так: я, возможно, передумаю… если ты пообещаешь мне помочь.

Фиби резко подняла голову.

— Я помогу. Сделаю что угодно, лишь бы быть вам полезной, Ваше Высочество!

— Ах, какое благородное решение.

Тирион тут же улыбнулся — открыто, по-детски, будто только что родился на свет.

— Отлично. Тогда, скажи, не хочешь ли ты скреститься с моим чистокровным жеребцом?

Слова Тириона, прозвучав в воздухе, будто остановили время. Улыбка, привычно державшаяся на губах Фиби, медленно растворилась.

А он всё так же тепло улыбался, наблюдая, как она не верит собственным ушам.

— Это племенной жеребец, сил у него — хоть отбавляй. Думаю, тебе даже понравится. Ну как, согласна?

«Согласна»?.. Даже представить подобное было отвратительно.

Но Тирион по-прежнему ждал её ответа. С ясными, светлыми, как изумрудный родник, глазами.

Фиби побелела.

…Он серьёзно. Он всерьёз хочет, чтобы я переспала с животным.

Сжатые кулаки дрожали на коленях. Тирион скользнул по ним взглядом и невозмутимо продолжил:

— Если не можешь — скажи сейчас. Так будет проще и тебе, и мне.

Фиби молча прикусила губу. Застрявшее в горле дыхание вырвалось дрожащим вдохом. Вспомнилась мать.

Женщина, которая, несмотря на все унижения, всегда старалась показать ей только хорошее. Маленькая Фиби тогда ничего не знала о её страданиях.

Она впервые поняла, насколько тяжело приходилось матери, когда однажды устроила ей детскую истерику: «Почему у меня нет красивых платьев, как у других? Я тоже хочу нарядное платье!»

В те времена из одежды у Фиби был только поношенный сарафан, полученный от кухарки.

Она разрыдалась, кричала, топала ногами, закатила целую сцену. Мать в растерянности вышла из дома, оставив дочь одну. Фиби в гневе побежала за ней.

Она отыскала её в саду королевского дворца. Фиби застыла, не в силах отвести взгляд.

Это было странное зрелище.

Король, которого она иногда называла отцом, и королева, которую видела только издалека, беседовали и смеялись. Две её сводные сёстры разливали напитки на пол, хохоча, как дети.

А её мать стояла на коленях и вытирала разлитое с каменного пола. Ни разу она не подняла головы. Никто за столом не обратил на неё внимания, не сказал ей ни слова.

Фиби словно увидела то, чего ей видеть не следовало, и бросилась прочь. Девочка забралась под старое одеяло и, не понимая почему, расплакалась.

Мать вернулась только к вечеру. В руках у неё было несколько прекрасных платьев из шёлка. Она радостно улыбнулась дочери, словно ничего не случилось.

«Фиби, посмотри, какие красивые платья. Правда же? Их подарила сама королева…»

Фиби тогда всё поняла. Почему придворные слуги позволяли себе обходиться с ними как угодно. Почему мать время от времени куда-то уводили. Почему сводные сёстры издевались над ней и унижали её.

В тот момент, когда ей открылась тайна этого мира, она подумала: «Мамочка, я люблю тебя. И я всегда буду на твоей стороне».

Мать отдала ради неё всё, теперь настал её черёд отдать всё ради матери. И как только Фиби это поняла, то снова смогла улыбнуться.

— Я согласна.

Какое счастье — иметь возможность сделать что-то ради того, кого любишь.

Тирион уставился на неё, будто не ожидал такого ответа, и склонил голову набок.

— Будет тяжело.

— Я справлюсь.

— Все будут смотреть, как принцесса раздвигает ноги перед зверем.

— Мне всё равно.

— У тебя хоть опыт есть?

— …Нет. Но это неважно.

— Значит, ты правда готова отдать девственность животному? Впечатляет. Хотя, может, дело просто в том, что тебя сжигает очень сильная страсть?

Даже от этих унизительных слов Фиби не заплакала. Она просто улыбнулась — мягко и спокойно.

Тирион, в какой-то миг утратив выражение лица, сказал:

— Принцесса… ты не такая, какой кажешься.

Он пробормотал это себе под нос и, как будто потеряв к происходящему интерес, опёрся подбородком на руку.

— Ладно. Считай, что предыдущий приказ отменяется. Взамен — отныне ты будешь беспрекословно подчиняться моим приказам. Станешь моей собакой, и тогда договор, подписанный в Эльмонце останется в силе. Как тебе?

Фиби не колебалась ни секунды.

— Да. Я стану вашей собакой, Ваше Высочество.

Такой ясный, без капли колебаний ответ заставил Тириона низко рассмеяться. Его глаза вспыхнули от предвкушения.

— Надеюсь, ты меня не разочаруешь.

Фиби Энсис ушла.

Тирион Солем Апель сидел на диване в приёмной, подперев подбородок рукой.

Он был уверен, что она расплачется. Но перед глазами всё ещё стояло её лицо, ослепительно светящееся так, будто сам воздух вокруг засверкал.

Фиби Энсис, с её тёплой, ясной улыбкой. Словно отголосок, застывший в памяти.

Выглядела такой хрупкой, что я решил немного подразнить её… а оно совсем не подействовало. И теперь всё стало чуточку сложнее.

— Думаю, будет разумно вернуть принцессу домой и расторгнуть договор с Фралле.

Тирион вспомнил разговор с отцом, императором Солемом, на широкой веранде. Он состоялся ещё до прибытия Фиби Энсис в Юстинию.

— Чем больше наши территории, тем больше налогов поступает в казну. Так мы улучшим жизнь простого народа, Ваше Величество.

Солем тогда улыбнулся той доброй, всепонимающей улыбкой, которую сам Тирион часто копировал.

— Не считай меня наивным, Тирион. Всё это ради одной цели: с помощью победоносной войны ты хочешь укрепить за собой право на наследование трона. Я прав?

— Я бы не…

— Конечно, ты бы «да». Я тебя знаю. Ты ещё не готов к роли императора. В чём-то Эрник даже лучше.

Тирион промолчал. Только улыбнулся.

Какой из Эрника император? Он по натуре праздный и слабый. И всё же отец, прекрасно зная это, продолжает взвешивать нас, как будто всерьёз сомневается.

— Ты недоволен, Тирион.

— Юстиния могла бы получить куда больше от Фралле.

— Речь не об этом. Хотя, возможно, отчасти и об этом. Ты ведь хочешь устранить принцессу, не так ли?

Солем всегда знал, о чём Тирион думает. Император улыбнулся глубоко, с оттенком тяжести.

— Несчастный случай… скажем, она умирает. После чего можно обвинить Фралле в нарушении мирного договора. Ты разрываешь соглашение, захватываешь королевство, и если я не назначаю тебя императором, весь народ решает, что старый Солем окончательно выжил из ума.

— Я даже не смел подумать о таком.

— Правда? Тогда поручаю тебе защиту принцессы.

Тирион не дрогнул. Он ожидал этого. И Солем — тоже.

— Охраняй принцессу, Тирион. Если с ней что-то случится, ты никогда не станешь императором Юстинии.

Сказано это было без гнева. Но в этом-то и заключалась худшая сторона отца — в том, что он серьёзно имел это в виду.

У Тириона не было навязчивой жажды власти. Он просто с рождения знал: трон — его. Это было естественно. Логично.

Потому что все остальные вокруг — ничтожны. И я не собираюсь подчиняться ничтожествам.

— Как пожелаете, Ваше Величество.

Тирион вернулся в реальность и встал с места, направляясь к своему столу. Но по пути взгляд его зацепился за небо за окном, и он замер.

Собирался дождь. Низкие серые тучи стелились по небу — цвета волос той самой девушки, что поклялась быть его собакой.

Он снова вспомнил, как ослепительно Фиби Энсис улыбалась перед лицом его угроз, и тихо хмыкнул.

Жизнь ей придётся сохранить. Но если принцесса сама захочет сбежать, я ведь не могу её удерживать, верно?

А то, что на этом пути его мелкое, колючее любопытство слегка её оцарапает… Что ж, это тоже неизбежно.

Дождь шёл несколько дней подряд. Наперекор ожиданиям Фиби, Тирион её не звал. Она провела эти дни, крепко прижимая к себе последние крохи спокойствия.

Тем, кто первым не выдержал тревоги и бросился к ней, был глава посольской делегации Фралле — граф Невра.

— Принцесса, что происходит?

Он заговорил, едва Фиби успела опуститься на диван в своей приёмной.

— Ещё совсем недавно вас приглашали на чаепития и светские сборы, а теперь кронпринц вовсе к вам не заходит. Вы знаете причину?

Фиби ответила неопределённой, вежливой улыбкой. Граф Невра был тем, кто имел право знать.

Но как объяснить ему соглашение между ней и Тирионом? С чего начать — с паука?

— Я знаю причину… но боюсь, не могу вам её объяснить.

— Что вы имеете в виду?

Граф несколько раз пытался добиться от неё внятного ответа, но Фиби вновь и вновь одаряла его той же мягкой, закрытой улыбкой.

В конце концов граф Невра с досадой ударил себя кулаком в грудь:

— Хорошо, принцесса, больше не стану расспрашивать. Но кое-что вы обязаны знать.

— Что именно?

— Император Солем поручил дела Фралле наследному принцу Тириону. Это значит, что он будет решать судьбу нашей страны.

— Я знаю.

— Иными словами, если вы не сумеете наладить хорошие отношения с кронпринцем, Фралле окажется в крайне затруднительном положении. Вы понимаете, о чём я, принцесса? Вы должны думать о родине.

Фиби опустила взгляд и мягко улыбнулась.

Хоть в её венах текла королевская кровь, вся её жизнь прошла в холодном дворце*. Без фрейлин, без слуг — всё приходилось делать самой. От стирки до ухода за огородом, не было, пожалуй, ни одного дела, за которое бы она не бралась, лишь бы выжить.

Вырастила её не Фралле, а Леа Бланкиос.

Поэтому в сердце Фиби не было даже крошечной крупицы любви к своей стране.

— Поняла вас, граф. Я постараюсь, — мягко ответила принцесса, не выдав ни малейшей тени истинных чувств.

Лицо графа Невры словно немного разгладилось. Он, кажется, наконец-то успокоился.

— Полагаюсь на вас, Ваше Высочество. Кто, если не вы, может выполнить эту миссию? Разве принц Тирион обрадуется, если я, старик, вызовусь ему помогать?

— Не волнуйтесь. Я справлюсь.

Перед тем, как покинуть её, граф Невра с тревогой напомнил:

— Повинуйтесь всем приказам. Всем без исключения.

Когда он ушёл, Фиби осталась одна. Она подошла к окну и положила ладонь на стекло. Дождь уже закончился. Сквозь тяжёлые тучи выглянули золотистые лучи и чистое синее небо.

Фиби невольно коснулась шеи. На ней висело жемчужное ожерелье — единственное, что она по-настоящему привезла из Фралле. Единственное, что принадлежало ей.

Мама...

В памяти всплыли тонкие, иссохшие пальцы матери, передающие ей это ожерелье.

— Фиби… Я хочу подарить тебе самый счастливый момент моей жизни…

Даже тогда, когда голос Леи Бланкиос уже срывался и слова звучали неразборчиво, в нём всё равно звучала бесконечная нежность и ласка.

— Я не могла носить его открыто, но мне было достаточно просто смотреть… Всё тогда казалось волшебной сказкой…

— Мама…

— Ты должна быть счастлива, Фиби. Обязательно…

Любовь, которую она дарила, была безмерна. Настолько велика, что Фиби невольно снова улыбнулась.

Мама, пусть и ты будешь счастлива…

Ради этого она была готова на что угодно. Хоть переспать с жеребцом, хоть съесть живого паука.

В этот момент раздался стук в дверь.

— Приветствую принцессу Фиби Энсис. Я служанка Его Высочества — Джейн Блетт.

Фиби медленно оторвала руку от стекла.

Она чувствовала: Тирион закончил приготовления. Время пришло.

— Я принесла послание от Его Высочества.

— Входите.

Стоило ей произнести это, как дверь распахнулась, и в комнату вошла молодая женщина с тёмно-каштановыми волосами, собранными в аккуратный пучок. На ней было простое льняное платье.

— Позвольте представиться. По приказу Его Высочества мне поручено заняться вашим туалетом. Меня зовут Джейн Блетт.

Фиби взглянула на неё ясными глазами, и та добавила:

— Сегодня ночью вы должны исполнить обязанности наложницы Его Высочества.

Из груди Фиби медленно вырвался вздох. И, что удивительно, это был вздох облегчения.

…Значит, это всё-таки случится.

Как странно — она была благодарна уже за то, что партнёр оказался не животным. Абсурдность собственных мыслей вызвала у Фиби ещё одну улыбку.

Какая разница, что она — принцесса соседней страны? У неё нет ни родины, ни заступника, ни тени защиты. И она сама уже давно согласилась стать собакой.

— Принимаю приказ.

— Его Высочество закончит дела через пару часов. С вашего позволения, начнём подготовку. Не возражаете?

— Нет. Прошу вас.

— Позвольте позаботиться о вас как следует.

Джейн Блетт хлопнула в ладоши. В комнату, не издав ни звука и поклонившись в унисон, вошли служанки.

Они аккуратно, но без колебаний подхватили Фиби с обеих сторон, и в тот же миг под этим мягким гнётом она оказалась в ванной.

Её омывали в розовой воде, втирали ароматные масла в кожу. Фиби не сопротивлялась ни мгновения. Она позволила вертеть собой, как куклой — поднять руки, повернуть тело… Когда всё завершилось, за окном уже стояла ночь.

Облачив принцессу в тончайшее, почти прозрачное неглиже, служанки поклонились и вышли.

И только после этого заговорила Джейн, всё это время стоявшая неподвижно, словно статуя.

— Пойдёмте.

— Да.

Фиби надела шёлковые туфельки, скрыла лицо под чёрной вуалью и направилась в покои наследного принца.

Во дворце принца витал особенный аромат. Такой же, который исходил от Тириона Солема Апеля — плотный, терпкий, как будто горел древний лес.

— Его Высочество скоро будет. Подождите, пожалуйста.

В спальне Тириона Джейн сняла с Фиби чёрную ткань и, прежде чем удалиться, строго напомнила:

— Что бы ни случилось, не смейте касаться тела Его Высочества. Запомните это.

Фиби осталась одна в роскошной и безмолвной комнате. Она не испытывала страха. Даже если бы Тирион вбежал сейчас с мечом и попытался отсечь ей голову, она бы, пожалуй, спокойно сказала «делай, как хочешь». Похоже, она уже успела распрощаться со всеми ожиданиями.

Принцесса стояла, глядя, как колышется огонь в лампе, пока сзади не послышались шаги.

— Пришла?

Когда она обернулась, в комнату вошёл Тирион. На нём был чёрный шёлковый халат. Он был так высок и широк в плечах, что его присутствие, казалось, заслонило половину света в комнате.

Из-под чуть влажных чёрных волос на неё смотрели глаза, сияющие сладко, как свежий мёд.

— Я думал, ты сбежишь.

Голос его был мягким.

Фиби как раз это и пугало больше всего: он слишком легко притворялся ласковым.

— Как бы я осмелилась? — вежливо ответила она, сложив руки перед собой.

Тирион пожал плечами и, пройдя мимо неё, лёг на кровать. Подперев голову рукой, он лениво посмотрел на Фиби, всё ещё стоявшую у входа.

— Так что? Как наша принцесса, готовая совокупиться даже с жеребцом, собирается меня удивить?

Фиби слегка замерла, опустив взгляд.

— Простите… но мой скромный опыт не позволяет мне знать, что может удивить Ваше Высочество.

— Одно точно могу сказать — пока ты стоишь там, как истукан, вряд ли получится удивить хоть кого-то.

— …

— Подойди.

Фиби нервно сглотнула. Поборов короткое колебание, она осторожно поднялась на ложе Тириона.

Принцесса легла на бок рядом с ним и уставилась в потолок. Душа её оставалась спокойной, но тело всё равно невольно напряглось.

Тирион хмыкнул:

— Ха-ха.

Теперь, когда она оказалась так близко, его низкий голос звучал так, будто доносился из самой глубины тёмного леса.

Он и впрямь такой мужчина. Загадочный. Непостижимый. Неизведанный…

— Принцесса.

— !..

В тот самый миг большая ладонь легла ей на живот.

Сознание вспыхнуло, и всё тело сжалось в стальную пружину. Казалось, будто тяжёлая, толстая ветка легла ей на живот, только она была тёплой и пульсировала.

Длинные, сильные пальцы касались её кожи, будто перебирали клавиши пианино — то нажимая, то нежно поглаживая. Тирион цокнул и произнёс:

— Принцессе не мешало бы немного набрать вес.

— …Я постараюсь.

Значит, ему больше по вкусу женщины в теле? Если я буду худеть, он, возможно, передумает делить со мной ложе?

Пока она предавалась столь непочтительным мыслям, плотное одеяло внезапно накрыло её с головы до ног.

Фиби растерянно замерла и невольно посмотрела на Тириона.

И тут их взгляды пересеклись — его глаза, напоминающий непроходимый лес, встретились с её. Ровные, густые брови, уголки губ с лёгкой мальчишеской усмешкой, безупречно чёткие черты лица.

— Что? — ласково спросил он.

Только тогда Фиби Энсис пришла в себя. Отводить взгляд сейчас было бы странно, поэтому, стараясь сохранить видимость спокойствия, она заговорила:

— Я… думала, вы хотите овладеть мной.

— Странно звучит. Ты хочешь переспать со мной?

— …

— Ай, обидно.

И всё же на обиженного он совсем не походил. Увидев, что Фиби по-прежнему недоумённо смотрит на него, Тирион хмыкнул и снова положил ладонь ей на живот, легко поглаживая.

— Сейчас ты не совсем в моём вкусе. Принцесса из тех женщин, с которыми не нужно спешить.

…Что это ещё значит? Речь снова о полноте?

Она в замешательстве уставилась на Тириона, а он просто весело рассмеялся, перевернулся на спину и улёгся поудобнее. Тень от лампы легла на его профиль, точно глубокое ущелье в лесной чащобе.

Прим. пер. Чуть подробнее про «холодный дворец». Перевела статью с корейской вики:

Холодный дворец (냉궁, 冷宮) — это термин, встречающийся в китайской опере и классической литературе, обозначающий особые помещения в императорском дворце, куда заключали провинившихся членов императорской семьи и наложниц. Обычно такие покои располагались в отдалённых, забытых уголках дворца.

На деле не существовало какого-то специально отведённого здания под названием «холодный дворец». Если провинившуюся наложницу заточали в её собственные покои или переселяли в отдалённый павильон, именно это место и становилось её «холодным дворцом». Известно, что женщины, оказавшиеся в такой изоляции, чаще всего не переставали плакать.

Поскольку это было формой наказания, за заключёнными женщинами велось постоянное наблюдение со стороны стражи, питание ограничивалось, их заставляли есть по строго определённому расписанию и держали впроголодь. Уборку никто не производил. Зимой даже не предоставляли дрова — и помещение действительно становилось до боли холодным, как следует из самого названия. Другие предметы первой необходимости также выдавались крайне скудно.

Для знатных дам и наложниц, выросших в неге и роскоши, под присмотром прислуги, такое заключение становилось настоящим адом — формой жестокого заключения, сравнимого по тяжести разве что со смертью.

— Если тебе прямо сейчас нестерпимо хочется переспать со мной — я, пожалуй, не стану мешать. Но если нет, давай просто спать.

Он закрыл глаза, и густые чёрные ресницы отбросили на щёки тяжёлые тени.

Фиби замешкалась и не смогла вымолвить ни слова.

Конец разговору положило бормотание Тириона:

— Не переживай. Скоро тебе станет очень весело, принцесса.

Тирион открыл глаза, когда дыхание девушки рядом с ним стало глубоким и размеренным.

Повернув голову, он увидел Фиби Энсис, спящую, как кукла. Удивительно, но она и правда уснула. Он был уверен, что она не сомкнёт глаз всю ночь, как настороженный кролик.

Выходит, у меня и впрямь располагающая внешность, — с тайным удовлетворением подумал Тирион.

Наследный принц опустил взгляд и спокойно смотрел на неё.

Он лишь мимоходом отмечал это раньше, но Фиби Энсис была удивительно хороша собой.

Густые пепельные волосы, чёрные глаза, круглые, как мокрые камешки. Изящный овал лица и лучезарная улыбка.

В ней было что-то от лёгкого весеннего бриза — нежного, тёплого. А иногда казалось, что она вот-вот исчезнет, как снеговик, растаявший под первыми лучами солнца.

И при этом — совершенно бесполезная.

То, что её единственное достоинство — внешность, Тирион находил до странного увлекательным. Была бы у неё хоть тень достойного происхождения, никто бы не посмел предложить её в угождение кронпринцу. Но боги чертовски жестоки.

Зато теперь Тирион держал поводок у себя в руках. Теперь она принадлежала ему.

Он вспомнил нескольких дворян, падких на женскую красоту.

Кому её кинуть? Или, может, пусть каждый по очереди попробует? Не та у неё красота, чтобы ею делиться. Но когда она делает вид, будто спокойна, а сама кусает губу от растерянности — появляется желание поиздеваться.

— Ха...

Он усмехнулся, предвкушая забаву, и ущипнул Фиби Энсис за щёку.

Та поморщилась, будто от обиды, но тут же вновь провалилась в сон.

Тирион тихо рассмеялся и вспомнил весть, пришедшую под вечер из Фралле. Весть, названную злой, а на деле — просто пустая смерть очередного ничтожества.

Хотя, конечно, Фиби Энсис так не подумала бы.

— Бедняжка Фиби Энсис.

Тирион тихо пробормотал это себе под нос, вновь улёгся на спину и закрыл глаза. Впервые за долгое время он чувствовал странную полноту внутри — нечто похожее на искреннюю радость, любопытство и предвкушение.

Бедняжка Фиби Энсис. Интересно, как долго она ещё сможет улыбаться?

На рассвете Фиби почувствовала, как Тирион поднялся с постели. Она не открывала глаз, но темнота за веками подсказывала — солнце ещё не взошло.

Он начинает день рано…

Фиби спокойно лежала, дожидаясь, пока кронпринц уйдёт. Через какое-то время послышались приглушённые звуки: слуги суетились в туалетной комнате, помогая ему одеться. Потом наступила полная тишина.

Только тогда она открыла глаза. Постель рядом была аккуратно застелена.

И в этом было нечто неожиданное.

…Он и правда не притронулся ко мне.

Фиби легла с ним, будучи морально готовой ко всему, но то, чего она опасалась, так и не произошло.

Он был действительно странным человеком.

— Ха-а.

Она приподнялась и взглянула в окно. Солнце только начинало подниматься.

Что ты за человек, Тирион Солем Апель…

Привыкшая выживать среди пренебрежительных взглядов и молчаливых требований, Фиби научилась считывать чужие намерения без слов. Но даже ей было непросто понять, чего хочет Тирион Солем Апель.

Снаружи он был безупречен, но внутри таилось что-то сбившееся, перекошенное. И при этом в нём не было злобы. Он не вписывался ни в одну из привычных ей рамок.

Если уж не получается понять, чего он хочет, то хотя бы не стоит злить его по неосторожности…

Когда она тихо вздохнула, скрипнула дверь.

— Вы проснулись.

Это была Джейн Блетт, одна из приближённых фрейлин Тириона. Без лишних церемоний она сразу перешла к делу:

— Его Высочество оставил вам послание.

— Послание?

Джейн кивнула и торжественно передала слова:

— «Делайте, что хотите. Осмотрите дворец. Я занят. Не ищите меня, пока сам не позову».

Фиби растерянно уставилась на Джейн Блетт.

— …Это всё?

— Всё.

Она приоткрыла губы. Вот уж не ожидала.

Он не походил на того, кто так просто спускает поводок, но оспаривать его волю было не в её положении.

— Хорошо. Тогда так и сделаю.

— Вы ещё не знакомы с расположением комнат во дворце, поэтому Натали будет сопровождать вас.

— Спасибо.

— Не стоит. Позвольте помочь вам с туалетом.

Разговор быстро сошёл на нет, и комнату Тириона заполнил привычный шум утренних сборов. Фиби переоделась в одно из платьев, которые принесли служанки, и первым делом направилась в свои покои.

Она открыла шкатулку и достала жемчужное ожерелье. Натали мгновенно уловила её намерение и протянула руки:

— Разрешите, я застегну, Ваше Высочество.

— Благодарю.

Принцесса, глядя в зеркало, следила за тем, как двойной чокер ложится на шею, и вдруг вспомнила один редкий эпизод из жизни во Фралле.

В их затхлом холодном дворце — том самом, куда сослали Фиби и её мать — не было ни служанок, ни камеристок. Тем не менее иногда за ними всё же ухаживала прислуга — в основном тогда, когда король был в особенно хорошем настроении или собирался на приём.

Мать Фиби, Лея Бланкиос, была поразительно красивой женщиной. Неловко признавать, но Фиби унаследовала эту красоту.

Иногда королю Поркиану хотелось похвастаться матерью и дочерью. В такие дни их приглашали на балы — и всё, что они там делали, это танцевали или стояли рядом с королём, послушно улыбаясь, как куклы.

Сёстры смотрели на неё с ненавистью, а отец был холоден. Такие вечера не назовёшь радостными.

И всё же после он щедро награждал их едой и деньгами. И тогда они с матерью, сидя друг напротив друга, шутили: «Ради этого можно и куклой побыть».

Может, Тирион тоже хочет использовать меня вот так?..

Эта мысль проскользнула в голове, но уверенности у Фиби не было. Инстинкт, благодаря которому она с самого начала почувствовала в нём опасность, продолжал нашёптывать одно: «Любопытство» Тириона — это не просто прихоть. Оно опаснее, чем кажется».

— Готово, Ваше Высочество.

— Спасибо.

Фиби улыбнулась Натали в отражении и провела пальцами по жемчужному чокеру. Только тогда она почувствовала себя немного спокойнее.

Для начала… просто выйду отсюда.

Принцесса покинула свои покои. Зимнее солнце светило ярко. День был идеален для прогулки.

Сад был полон знати, но никто не заговорил с ней. Напротив — стоило кому-то заметить Фиби, как они начали шептаться у неё за спиной. Среди этих людей были и те, кто всего пару дней назад так учтиво обращался с ней во время чаепития.

Столь резкая перемена оставила у девушки неприятный осадок.

Неосознанно шаги уводили её прочь от людных дорожек, вглубь сада. Она остановилась на тихой тропке и подняла голову, глядя на льющийся сверху солнечный свет.

Солнце — символ Солема…

Сейчас солнце означало действующего императора — Солема Эвана Апеля, отца Тириона. Почти все государственные дела тот давно передал наследному принцу, а потому Фиби ни разу с ним не виделась.

Но даже если бы это случилось, она не верила, что их встреча что-то изменила бы.

Даже если бы она получила из уст Солема официальное обещание о мире между Фралле и Юстинией, Тирион легко мог бы всё разрушить за его спиной.

Интересно, знает ли Солем, какой человек его сын?

И в этот момент:

— Ай! Нет, нет!

Раздался крик, и к её ногам покатились алые яблоки.

Фиби вынырнула из раздумий и опустила взгляд на упавшие плоды.

— Простите! Осторожнее!

Перед ней стоял юноша, до отказа нагруженный ящиками. Из-за них он почти ничего не видел. Он лихорадочно пытался поднять рассыпавшиеся яблоки, не уронив остальные, но каждый раз ящик кренился, и фрукты выскакивали наружу, разлетаясь, как алая ртуть.

— Ай-ай-ай! Нет, нет!

Фиби рассмеялась.

— Помочь вам?

— Э? Да! Пожалуйста, очень прошу!

Она присела, аккуратно собрав яблоки в подол, и шагнула к юноше, что изо всех сил пытался справиться с грузом.

— Куда вы всё это несёте?

— А! До продовольственного склада. Ха-ха… если не трудно, просто положите сверху…

Он весело болтал, пока вдруг не осёкся на полуслове. Только теперь, выглянув из-за ящика, юноша увидел её лицо. Потом — платье. Потом — алые яблоки в аккуратно собранной юбке.

— Про… простите!

С грохотом все ящики выскользнули из его рук и рухнули на землю. Яблоки взметнулись вверх и рассыпались по дорожке. Юноша, побледнев, склонился в глубоком поклоне.

— Я не знал, что имею дело с особой вашего ранга! Прошу прощения за грубость!

Фиби растерялась от его бурной реакции и поспешно ответила в том же торопливом тоне:

— Всё в порядке. Не такая я уж важная персона.

— Нет-нет! Я глубоко сожалею!

Юноша без устали извинялся, лицо у него побелело от беспокойства.

Фиби на миг задумалась, потом огляделась по сторонам и сказала:

— Разве нам не стоит сначала спасти яблоки? Они же, наверное, помялись…

— А…

Он заметно занервничал, переводя взгляд с Фиби на рассыпавшиеся плоды. Вид у юноши был по-настоящему жалкий.

— Вы… вы простите меня?

— За что же — вы ведь не сделали ничего дурного. Давайте соберём их вместе?

— Что? Нет-нет, я сам!..

— Я помогу. Вы говорили, их нужно донести до склада?

Фиби первой нагнулась и стала подбирать яблоки. И только тогда юноша, явно скрепя сердце, присоединился к ней, складывая плоды в деревянный ящик.

Фиби собрала повреждённые яблоки и сложила их в подол платья.

— Что будем делать с этими?

— Надо… хотя бы унести их…

Юноша печально посмотрел на яблоки. Фиби показалось, что у него был добродушный нрав.

После всех этих разговоров с Тирионом, вечно скрытным и непроницаемым, ей было удивительно легко иметь дело с таким простодушным человеком.

— Давайте отнесём их вместе, а взамен вы расскажете мне про Юстинию, — с улыбкой предложила Фиби.

Глаза юноши широко раскрылись, он замешкался, но быстро закивал:

— Е… если я вообще могу быть полезен…

Пока они шли к складу с припасами, Фиби расспрашивала его о многом: как в таком огромном дворце не теряться, сколько лет он уже здесь работает, какая жизнь в столице, весело ли, много ли людей живёт.

Сначала юноша отвечал сухо и сдержанно, но постепенно будто оттаял. У склада он уже и вовсе выглядел спокойным — даже осмелился улыбнуться.

— Вот мы и пришли. Благодарю вас от всего сердца!

Он поставил ящик перед дверью и низко поклонился.

— Не стоит, мне и самой было приятно побеседовать с вами.

И это действительно было так. Её искренне радовало, что рядом с ним не нужно было всё время быть начеку, как с Тирионом.

Если мы сейчас распрощаемся, вряд ли я его снова увижу.

Немного поколебавшись, она легко похлопала его по плечу. Когда юноша поднял голову, девушка открыто и светло улыбнулась.

— Мы, кажется, ещё не представились. Меня зовут Фиби Энсис.

Он уставился на неё, потом густо покраснел и пробормотал почти неслышно:

— …Дерек Мортон.

Наступила ночь. Как и вчера, Фиби снова была приглашена в спальню Тириона. Проведя там уже одну ночь, она понемногу привыкла к этому месту.

Тирион вошёл в комнату. Волосы его были влажными, а взгляд — мягким, почти ласковым. Направившись прямо к кровати, он задал принцессе вопрос:

— День прошёл спокойно?

Интонация была такая, словно он расспрашивал младшую сестру.

Сегодня он выглядит куда более довольным.

Зелёные глаза Тириона, ещё вчера изучающие её с холодной настороженностью, сейчас сверкали живостью. Видимо, у него был хороший день.

— Да, всё было приятно, — с запинкой ответила Фиби.

Затем, немного помедлив, она добавила:

— Мне стоит отчитаться, чем я занималась?

— Отчёт я уже получил, но послушать это от самой принцессы — куда интереснее.

Тирион опустился на постель. Как и вчера, он лёг на бок и похлопал ладонью по свободному месту рядом с собой.

Фиби колебалась, но всё же забралась к нему. Нос уловил привычный, густой аромат дерева.

— Сначала… после пробуждения я пошла гулять, — начала она и уставилась в потолок, будто старалась не обращать внимания на их близость.

— А потом?

— Сперва направилась в центральный зал…

Фиби как можно подробнее пересказала весь свой день. Она не говорила о своих чувствах — только описывала, как восхитительно грандиозен дворец.

— Вот как? Должно быть, тебе было весело.

Тирион не выглядел ни скучающим, ни отстранённым. Напротив, он был удивительно доброжелателен и внимателен. На какое-то мгновение она даже забыла, что это тот самый человек, который предложил ей сделать столь возмутительную вещь.

— А ещё… я встретила одного слугу. Он попал в затруднительное положение, и я немного помогла.

Так рассказ дошёл до встречи с Дереком Мортоном.

— Вот как?

В этот миг глаза Тириона ярко блеснули, как зелёные молнии. Но вспышка исчезла так же быстро, как и появилась. Его лицо снова озарилось мягкой улыбкой.

— Молодец. Завела себе друга.

Фиби на секунду замерла.

Можно ли это назвать дружбой?

Будто прочитав её мысли, Тирион добавил:

— Почему нет? Это уже связь. А куда она приведёт — никто не знает.

— Вы так считаете?

— Конечно.

Фиби прикусила губу. Она ощутила лёгкую радость, поскольку у неё никогда не было друзей её возраста. Именно поэтому все встречи в Юстинии были такими волнующими, но теперь с ней никто не хотел общаться.

— Будет здорово, если мы подружимся.

Тирион улыбнулся и обнял её за талию.

— Подружитесь.

От его мягкого тона и уверенности в голосе у Фиби немного закружилась голова.

— Договорись о встрече завтра, а теперь давай спать. Ты, наверное, устала после прогулок.

Фиби посмотрела на него с лёгким смущением. Заметив её взгляд, Тирион игриво спросил:

— Хочешь переспать со мной?

Она не ответила. Возразить в лицо наследному принцу было бы дерзостью, но и согласия в её мыслях не было. Девушку просто удивило, что он оказался таким невозмутимым.

Она ожидала, что Тирион сразу воспользуется положением, но он не проявлял к ней ни капли интереса.

— Нет? Тогда просто спи, принцесса. Я не трону тебя.

— ...Хорошо.

Почему он её не касается, Фиби не понимала, но её это устраивало. Лишь бы всё оставалось как есть.

Заботливые расспросы перед сном, рассказ о прошедшем дне, общая постель. Никто, кроме матери, никогда так о ней не заботился. В груди медленно поднималось тихое, едва уловимое, но пронзительное чувство.

— Спокойной ночи, принцесса.

Низкий голос, уютное тепло, что исходило от его живота, и собственная усталость постепенно сломили её настороженность. Веки отяжелели, и наступил момент, когда сознание и подсознание сплелись в преддверии сна.

И вдруг ей пришла страшная мысль. И она приняла её с поразительным спокойствием.

А что, если Тирион Солем Апель — на самом деле не такой уж и плохой человек?

Прошло несколько дней. Вопреки прежним тревогам, каждый из них становился всё радостнее.

Фиби сдружилась с Дереком. Она выучила время, в которое он доставляет провизию, и стала регулярно приходить к нему.

— За пределами дворца? Там столько интересного! В прошлый раз, когда ударил мороз, река Лем замёрзла, и народ катался на коньках. Я тоже попробовал!

Истории Дерека о жизни за пределами дворца были захватывающими и почти сказочными. Он охотно делился ими, и однажды даже набрался смелости сказать:

— Если вы... э-э... не против, может, я как-нибудь проведу вас по столице?

Фиби так обрадовалась его доброте, что расплылась в улыбке.

— Спасибо, Дерек. Не уверена, что мне разрешат покинуть дворец, но если такое случится, обязательно попрошу тебя показать всё.

— А… да… это была бы для меня огромная честь…

Иногда он запинался от смущения, но в целом был весёлым и жизнерадостным юношей. Он, казалось, знал всех во дворце и даже познакомил её с другими слугами.

Сначала те робели, узнав о её титуле: были до крайности вежливы и едва осмеливались заговорить.

Но Фиби не отступала: приветливо здоровалась, старалась завязать разговор — и постепенно люди начали улыбаться ей в ответ. Все эти перемены наполняли её подлинной, светлой радостью.

А вечером она неизменно делилась событиями дня с Тирионом — это стало ещё одной привычной частью её жизни.

— Сегодня я помогала Энн ухаживать за огородом, что за дворцом. Во Фралле у нас тоже был огород, хотя, конечно, здесь он…

Тирион оказался куда более приятным собеседником, чем она ожидала.

— Принцесса, и за огородом ухаживала?

— Я никогда не была особенно важной персоной. Мне нравится выращивать что-то своими руками.

— Огород, говоришь… А как насчёт цветов?

— Я больше люблю то, что можно съесть.

— А, так вот какой у тебя критерий?

Он знал, как вести беседу. Слушал внимательно, с лёгкой полуулыбкой, и никогда не отводил от неё своих зелёных глаз. Казалось, Тирион запоминал каждое её слово.

Глядя на его ясную, здоровую улыбку, трудно было поверить, что этот Тирион Солем Апель и тот человек «в тот день» — одно и то же лицо.

Постепенно Фиби начала оправдывать его в своих мыслях:

Тирион — наследный принц... Возможно, он просто обязан был действовать так во имя интересов своей страны?

Он вел себя настолько тепло, что иначе думать было невозможно. Даже ходившие в народе слухи о безупречности старшего сына императора Солема теперь казались ей правдой.

Так прошла неделя с тех пор, как она «стала его собакой». И теперь Фиби Энсис всё чаще искренне улыбалась в присутствии Тириона Солема Апеля.

— Как прошёл ваш день, Ваше Высочество?

Теперь она тоже могла спрашивать о его делах.

— На рассвете тренировался, затем участвовал в заседании Государственного совета.

— Значит, вы имели аудиенцию у Его Величества?

— Не сегодня. Император не занимается делами в дни отдыха.

На все её вопросы Тирион отвечал с неизменной мягкостью.

В какой-то момент беседы он обычно притягивал её за талию. Фиби покорно позволяла увлечь себя и прижималась к нему.

Запах леса… Ставший привычным аромат убаюкивал, и вскоре она засыпала.

Это было возможно лишь потому, что Тирион ни разу не приблизился к ней в интимном смысле. Совсем.

Фиби больше не чувствовала необходимости остерегаться его. Она всё чаще дарила ему сияющие улыбки, а в подсознании потихоньку зрела дерзкая мысль.

Может, все эти слова о жеребце были просто попыткой напугать меня? Наверное, я тогда правда переступила границы.

Видимо, даже методы запугивания у высокородного кронпринца были особенными. И весь дискомфорт, что она ощутила «в тот день», наверняка был лишь плодом её воображения.

Возможно, если бы я сама не встала на пути у маркизы Виго, кронпринц не позволил бы ей выпить чай с пауком.

Стоило Фиби Энсис так подумать, и всё сразу обрело смысл. Всё было идеально. Каждый день приносил удовлетворение.

— Доброго вам утра, Энн!

— Ай, принцесса, ну что вы! Сколько раз просила — не надо так официально!

— Герхард, вам хорошо спалось?

— Ещё как! И вам доброго утра, принцесса!

Теперь Фиби ежедневно обменивалась приветствиями с десятками слуг. Аристократы по-прежнему её игнорировали, но ей было всё равно. Знатность тех, с кем она общалась, не имела для неё никакого значения.

И потому Фиби загадала одно желание — чтобы это спокойствие длилось вечно.

— …Вот и весь отчёт о сегодняшних делах Фиби Энсис.

Натали завершила доклад. Холодная, бесстрастная, безупречно натренированная — она следила за каждым шагом принцессы, не выдавая и тени своего присутствия.

Тирион, сидя в кабинете, тихо усмехнулся.

— Она выглядела счастливой?

— Похоже на то.

— Досадно. Кажется, она совсем обо мне не думает.

— Тоже похоже на правду.

— Ха-ха.

Он скрестил руки га груди и опустил взгляд. В его сознании разворачивалась паутина хрупких дружеских связей, которые сплела Фиби Энсис. А в центре — Дерек Мортон. Юный поставщик припасов в императорский дворец.

Он был поистине идеальной находкой. Словно специально созданный для этой роли.

Хотя с её красотой любой бы проявил интерес.

Тирион вспомнил слова, которые Фиби Энсис шепнула ему прошлой ночью в постели: «Всё это… только благодаря вам, Ваше Высочество. Спасибо».

Её щёки порозовели, когда она говорила это. Благодаря мне. Она счастлива.

Эти слова как нельзя лучше отражали, насколько жалким и простым было её представление о счастье.

Скромная. Лёгкая на радость. Не умеющая прятать истинные чувства. Абсолютная противоположность ему.

Тирион понимал, что если он находился на одной крайности, то Фиби, хоть и казалась обычной, на самом деле была столь же нетипичной. Если его мир состоял лишь из чёрного и белого, то её — из семнадцати сотен оттенков.

И только одно у них было общим — оба часто улыбались.

Именно это и раздражало Тириона больше всего. Его улыбка — выученный жест, маска сына Солема. А её — искренняя, настоящая. Из самого сердца.

Тириону страстно хотелось докопаться до самой сути этой искренности.

— Что ж, пора немного развлечь нашу принцессу.

— Жду ваших указаний.

Тирион впервые за долгое время улыбнулся по-настоящему, глядя на склонившуюся в поклоне фрейлину.

Прошло две недели с тех пор, как Фиби стала «собакой» Тириона.

Весна подбиралась всё ближе, и бархат с тафтой в её платьях уступили место мягкому шёлку.

Дерек уже ходил в рубашке с короткими рукавами.

— Не холодно тебе, Дерек?

— Я ж двигаюсь всё время — не замерзну!

На самом деле его мускулистые руки и спина уже покрылись испариной. Когда Фиби вытерла его лоб платком, юноша покраснел и чуть не уронил ящик.

— Ты всегда так суетишься, Дерек.

— Ну, э-э… ха-ха…

— Что уронишь на этот раз?

— Даже если так кажется, я не собираюсь ронять брюссельскую капусту!

— Ах, капуста… Звучит аппетитно.

— Вы любите капусту? Я думал, принцессы предпочитают что-то поизысканнее.

— Прости, что я принцесса, которая любит капусту. Но она же вкусная.

Перебрасываясь пустяками, они направлялись к складу с провизией. Если ничего не случится, они немного поболтают у входа, а затем она совершит большую прогулку по саду.

— А? Что это?..

Внезапно Дерек остановился у дверей. Фиби тоже посмотрела вперёд и широко раскрыла глаза.

У входа стояла Натали. Только сейчас Фиби осознала, что та не следовала за ней, как обычно. Настолько бесшумной была эта фрейлина.

— Проходите. Его Высочество ждёт вас.

— Что? — испуганно переспросила Фиби.

Тирион?

Но Натали не стала ничего объяснять. Она повернулась к Дереку.

— Дерек Мортон, вам приказано остаться здесь.

— Д-да!

Дерек побледнел и напряжённо кивнул.

Фиби на миг почувствовала слабую тревогу. Знакомую, поднимающуюся из глубины. Именно то странное, тревожное ощущение, которое она испытала в самый первый день, когда увидела Тириона Солема Апеля.

— Ваше Высочество, — Натали вежливо, но настойчиво повторила приглашение.

Фиби оглянулась на Дерека и, заметив его волнение, улыбнулась.

— ...Должно быть, у Его Высочества есть что мне сказать. Я ненадолго, Дерек.

Сказав это, она вошла в склад.

Помещение оказалось просторным. Повсюду стояли дубовые бочки, в воздухе ощущался холодок. Окна были небольшие, с арочными проёмами, стены и пол — целиком из камня.

В самом центре стоял деревянный стол на шесть персон. Там и находился наследный принц.

— Привет, принцесса.

Чёрные, словно бархат, волосы, ясные зелёные глаза, мундир глубокого синего цвета — это действительно был Тирион Солем Апель.

— Ваше Высочество?

Фиби поспешила к нему лёгкими шажками.

— Вы работаете?

— Не по службе. Просто есть одно дело.

Тирион мягко ответил ей, продолжая своё занятие. Он сидел за столом и чистил ярко-красные яблоки. Неочищенные плоды аккуратно лежали в круглой миске.

Фиби не могла оторвать от них взгляда. Алый цвет был ослепительно насыщенным. И вместе с этим тревога внутри медленно нарастала, тяжелея с каждой секундой.

Не понимая причин своего волнения, Фиби неловко улыбнулась и села на край стула.

— У вас ловкие руки.

— Да, я хорош в обращении с ними.

Фиби не поняла, к чему этот намёк, и просто улыбнулась в ответ.

Тирион тихо рассмеялся:

— Вот она — настоящая принцесса.

— Что?

— Спасибо, что оправдываешь мои ожидания.

Он закончил чистить последнее яблоко и положил нож.

Не похоже, чтобы этот кинжал был предназначен для фруктов…

Фиби украдкой взглянула на тонкое, явно дорогое лезвие, но не решилась что-либо сказать.

И тут Тирион заговорил вновь, всё тем же мягким голосом:

— У меня появилось дело, которое ты должна для меня сделать. Исполнишь?

Фиби насторожилась, затем широко улыбнулась. Она теперь доверяла Тириону и потому ответила без колебаний:

— Конечно, Ваше Высочество.

В этот момент и Тирион Солем Апель широко улыбнулся ей в ответ.

— Тогда подними юбку.

В безмолвном помещении чистый, низкий голос Тириона эхом разлетелся по стенам.

Воздух застыл. Фиби не двигалась, только растерянно моргала. Когда ей наконец удалось выдавить из себя хоть что-то, это был лишь короткий, сбивчивый вопрос:

— …Что?

— Я добрый человек, поэтому повторю только один раз. Подними юбку.

Тирион скрестил руки на груди и мягко улыбнулся. Его чистые глаза смотрели прямо на неё.

Фиби дрогнула. Её взгляд затрепетал. Она медленно опустила голову, шёлковый подол мелькнул перед глазами.

Юбка.

…Он сказал — поднять юбку.

Разум отказывался принимать реальность. Лёгкий стон вырвался из её губ. Что-то в этом было ужасно неправильно.

— Ваше Высочество…

— Принцесса, — проговорил Тирион с тихим смехом.

Даже в полумраке склада его глаза оставались ярко-зелёными, как изумруды.

— Ты ведь сама сказала, что станешь моей собакой.

Фиби Энсис замерла. Лицо побелело, пальцы, вцепившиеся в подол, задрожали. Запоздалое осознание ударило её по затылку, разбивая наивные иллюзии.

А Тирион между тем говорил всё тем же ласковым голосом:

— Подними юбку и раздвинь ноги. Разве это сложно?

У неё пересохло во рту. Из стиснутых губ вырвался прерывистый, сбитый вдох.

Почему?

Ещё вчера они лежали в постели, мирно обсуждая, как прошёл день. Почему всё обернулось так?

— Почему…

— Тебе нужна причина? Ты моя собака, принцесса. Разве этого недостаточно?

— Но…

— Не заставляй меня повторять.

С этими словами улыбка исчезла с его лица. И вместе с ней — весь тот уютный свет, который раньше его окружал.

Остался только мужчина с чужим, лишённым эмоций выражением лица. Ровно тот, с кем она столкнулась в «тот день» — тот, чья душа казалась изломанной, перекрученной.

Фиби поняла: кронпринц больше не будет ждать.

И самое страшное — она знала, что на этом он не остановится. Тирион Солем Апель не из тех, кто довольствуется лишь тем, чтобы унизить. Он что-то ждал. Он…

…Голова кружится.

Фиби тяжело дышала. Всё перед глазами поплыло, голова бессильно опустилась. Но времени на колебания у неё не было.

— У меня есть столько интересных планов, в которых фигурирует имя принцессы. Если хочешь сама увидеть, как они воплощаются в жизнь, — не стану мешать.

Тирион говорил лениво, почти скучающе.

Назад пути не было.

Фиби крепко зажмурилась. Медленно, против собственной воли, она потянула руку к подолу платья.

Весна только-только вступала в свои права. Хоть на ней и были чулки, воздух оставался пронизывающе холодным. Чем выше поднималась юбка, тем сильнее пробегали мурашки, чешуёй расползающиеся по телу. Шёлк скользил по лодыжкам, коленям, бёдрам...

И когда наконец подол платья пересёк линию бёдер, из глаз Фиби скатилась первая слеза. За ней вторая, третья — и вскоре они быстро превратились в мокрые дорожки на её щеках.

Но приказ оставался в силе. И, конечно же, она не могла его ослушаться.

Сдавленно всхлипывая, Фиби медленно развела ноги. Поза, в которой она оказалась, вызывала в ней почти физическое отвращение к самой себе — она никогда прежде так не сидела.

Однако Тирион лишь рассмеялся, глядя на её унижение.

— И что ты думаешь этим добиться, принцесса? Мне, значит, ещё и говорить надо, чтобы ты пошире раздвинула их?

Пальцы, сжимавшие платье, дрожали. Она уже и так раздвинула ноги настолько, что между ними свободно могла бы поместиться ладонь. Ещё немного — и она будет выглядеть как жалкая лягушка, распластанная на камне.

Но ведь она сама сказала, что будет повиноваться. Сама пообещала. И за этим ответом стояла не только её жизнь, но и жизнь её матери, и судьба всей Фралле.

Фиби продолжила раздвигать бёдра. И в тот момент, когда подвязки начали ослабевать, растягиваясь и теряя натяжение, Тирион снова заговорил:

— Положи ноги на подлокотники.

Сохранять здравомыслие становилось всё труднее.

Может, просто сдаться?

Такая мысль не переставала шептать где-то в углу сознания. Фиби уже и сама не была уверена — что правильно, а что нет.

После слабого сопротивления она медленно подтянула бёдра к себе. Каблуки туфель зацепились за стул, и теперь она полностью раскрылась перед Тирионом.

Девушка могла бы схитрить — свести бёдра или опустить колени.

Но он не позволит. Он будет властвовать до тех пор, пока она не покорится окончательно.

И Фиби Энсис, как в забытьи, отказавшись от всякого достоинства, раздвинула ноги насколько могла.

— Умница.

Тирион произнёс это низким, обволакивающим голосом. Точно хвалил собаку.

Фиби больше не могла смотреть ему в глаза, но и на собственное обнажённое тело — тоже. Взгляд застыл где-то в пустоте, за пеленой слёз.

Между разведённых ног скользил холодный воздух. Даже сквозь тонкую ткань нижнего белья чувствовалось, как сквозняк обволакивал щель.

— Не двигайся. Порежешься.

В этот момент Тирион медленно поднял нож.

— !..

Фиби инстинктивно попыталась сжаться, но, услышав приказ, заставила себя остаться неподвижной.

Тирион по-прежнему сохранял ровное, почти ласковое выражение лица. Его длинные, покрытые грубыми мозолями пальцы потянули ткань белья вниз. Плоть, ещё секунду назад скрытая, слегка дрогнула от случайного прикосновения. А он даже не моргнул.

Затем кронпринц поднял нож и аккуратно разрезал ткань. Раздался мерзкий треск разрываемой материи, и в следующее мгновение холод ударил в открытое лоно.

— Хх…

Она дрожала, стиснув зубы, но Тирион лишь спокойно разглядывал то, что оказалось перед ним. И только потом медленно поднял глаза.

Если бы в этих ярко-зелёных глазах плескалась похоть — Фиби, быть может, испугалась бы меньше.

Но то, что она увидела, было гораздо страшнее. Такой взгляд бывает у мальчишек, бросающих камни в лягушек. Чистое, наивное, безжалостное любопытство.

— Форма красивая. И цвет тоже.

— …

— Но ты совсем не намокла. Впечатляет, принцесса.

С этими словами Тирион протянул руку. Аккуратные пальцы, ногти ровно подстрижены до кончиков — он раздвинул ими нижние губы.

Словно принц наблюдал за вылуплением птенца. Или, скорее, вспарывал брюхо мёртвой лягушке.

Он принялся медленно и методично исследовать её: тянул, щипал, раздвигал пальцами, заглядывал внутрь. И всё это время его чистые зелёные глаза внимательно следили за её лицом.

Фиби Энсис из последних сил стискивала губы, стараясь не выдать ни звука. Хоть как-то сохранить остатки гордости.

Плохо получалось. Время от времени, когда его пальцы касались чего-то особенно чувствительного, тело непроизвольно дёргалось. Лицо то морщилось, то напрягалось. Это не было ни приятно, ни отвратительно — скорее… непонятно.

Только страх. Только он.

Но, видимо, это касалось лишь её эмоций. В какой-то момент из её нижней плоти раздался звук — такой, которого Фиби никогда прежде не слышала и никак не могла ожидать.

Чвак.

В ту же секунду её лицо побелело, а Тирион рассмеялся — звонко и ясно.

— Всё-таки течёшь. Какое облегчение.

Фиби застыла в смятении, не понимая, как тело может так на это реагировать. А Тирион уже отстранился, вытирая пальцы о белоснежный носовой платок, с той же лёгкой, жизнерадостной улыбкой.

— Сейчас сюда войдёт твой друг — Дерек Мортон.

— !..

От ужаса руки Фиби соскользнули. Бёдра рефлекторно сжались. Тирион опустил на неё взгляд и медленно расплылся в хищной улыбке.

— Принцесса. Если ты ещё хоть раз сведёшь ноги — в тот же день отправишься обратно на родину. И останешься там, пока королевский дворец не обратится в пепел.

Фиби, дрожа, снова развела бёдра, и только после этого Тирион заговорил.

— Когда войдёт Дерек Мортон — покажи ему свою изысканную позу. Всё остальное я сделаю сам. Тебе нужно просто сидеть смирно.

Каждое слово Тириона убивало в ней что-то живое.

Дерек Мортон. Первый друг, которого она завела в Юстинии…

Тирион разглядывал Фиби Энсис, погрузившуюся в отчаяние и полнейшую растерянность, с тем же мягким, почти заботливым выражением, а потом повернулся к двери и сказал:

— Впусти его.

Деревянная дверь слегка приоткрылась. В проём вошёл Дерек Мортон — на лице его читалась растерянность. Едва он ступил внутрь, как дверь за ним захлопнулась, и свет снаружи исчез, будто его никогда и не было.

Дерек Мортон не сразу понял ситуацию, когда вошёл в помещение. Фиби слегка отвернулась от него, и это сбило его с толку.

— В-Ваше Высочество, для меня большая честь предстать перед вами!..

Он обратился к первому, кого увидел — Тириону. Но тот проигнорировал приветствие, устремив взгляд на Фиби Энсис. Безмолвный приказ.

Фиби на мгновение зажмурилась, затем медленно повернулась. Шорох платья о грубую деревянную поверхность стула громко разорвал тишину.

И когда её ноги полностью раздвинулись перед Дереком, он наконец поднял глаза, чтобы осознать происходящее.

Ужас мелькнул в его взгляде. Молодой слуга отпрянул, будто его ударили.

— Э-это что?..

— Дерек Мортон.

Тирион заговорил чётким, низким голосом.

— Ты ведь влюблён в принцессу?

— Ч-что? Н-нет... Я... это... как...

— У тебя же есть чувства к ней. Ты даже обещал показать ей столицу.

— К-как вы?..

Тирион усмехнулся.

— Это неважно. Главное — вот она.

Чудовище с зелёными глазами не спеша подпёрло подбородок рукой.

— Что думаешь?

— Простите?..

— Смотри внимательно. На её нынешний вид.

Дерек дико заморгал, его рот оставался открытым, словно он забыл, как сомкнуть губы.

— Опиши.

— Ч... что описать?..

— Что угодно. Её текущее состояние.

Дерек тяжело дышал, переводя взгляд между Фиби и Тирионом. Казалось, он отчаянно хочет сбежать.

Фиби молилась, чтобы он это сделал. Чтобы больше не видел её позора.

Но авторитет наследного принца не позволил бы этого. Или, возможно, дело было в животном превосходстве самца, стоящего выше любых социальных рангов.

Так или иначе, Дерек не мог ни убежать от Тириона, ни отвернуться от Фиби. Его взгляд помутнел, а кронпринц заговорил ещё медленнее:

— Дерек Мортон, это не просьба, а приказ. Если хочешь сохранить жизнь, будь красноречивее.

Эти слова подействовали на слугу, как пощёчина. Дерек, который не смел смотреть на Фиби, начал украдкой скользить взглядом между её бёдер.

После долгой паузы его губы наконец разомкнулись:

— Её Высочество...

— Да?

— П-плачет...

Тирион издал гортанный звук «хм». Его тон оставался мягким, но в нём явно читалось недовольство.

Дерек, почувствовав напряжение, перестал смотреть на Фиби украдкой и начал разглядывать её прямо.

Раз уж он начал, остановиться было уже невозможно.

— Её Высочество... раздвинула ноги...

— И?

— И... держит бёдра... руками...

— Будь конкретнее.

Взгляд Дерека постепенно мутнел. Его глаза скользили по телу Фиби, словно облизывая её. Нерешительность угасла, уступив место вспышкам похоти.

— ...У неё такие белые бёдра.

— Хорошее начало. Что ещё?

— Ягодицы... такие круглые.

— И?

Дерек, не моргая, долго смотрел на Фиби, затем произнёс:

— ...Там розовое.

— Надо называть вещи своими именами.

— ...Вульва.

Тирион оставался невозмутимым, а речь Дерека становилась всё чётче и твёрже — в полную противоположность его горящему взгляду.

— Вульва... складочки... мясистые губы... и когда принцесса дышит... они слегка шевелятся.

Теперь Тириону даже не нужно было подталкивать его. Дерек бормотал, как заворожённый:

— Отверстия не видно... но слизистая немного видна. Кажется... очень узкой. И... немного влажной.

— И что это значит? — лениво спросил Тирион.

Дерек сглотнул и ответил хриплым от желания голосом:

— Кажется... принцессе нравится.

Фиби хотелось закричать. Нет! Хотелось сказать, что это просто физиология, но она и сама не была уверена.

А если Дерек прав? Что, если я на самом деле получаю удовольствие от этого унижения? Если бы я действительно хотела сохранить целомудрие, разве тело реагировало бы так?

Эти мысли терзали её.

Тук-тук. Раздался звук ногтей, стучащих по столу. Тирион произнёс:

— У тебя встал, Дерек Мортон.

Юноша поспешно прикрыл пах. Его лицо пылало.

— Про-простите!..

— Не за что извиняться. Это естественная реакция.

Тирион наклонился к Фиби Энсис. Сладким баритоном он прошептал ей на ухо:

— Как насчёт того, чтобы вручить твоему другу небольшой подарок?

Фиби вздрогнула. Тирион провёл пальцем по влажной щели, надавил на вход и продолжил:

— Принять друга внутрь.

Фиби побелела ещё сильнее. Её дрожащий взгляд встретился с взглядом Тириона.

Тот, словно не замечая её ужаса, погладил Фиби Энсис по голове, затем повернулся к Дереку:

— Ну что, Дерек Мортон?

Дерек снова не мог понять, куда смотреть, и ёрзал на месте.

— Я... я не могу...

— Будь откровенен. Никто тебя не осудит. О том, что происходит здесь, знаем только я и принцесса.

— …

— Другого шанса не будет, Дерек Мортон.

Под твёрдым взглядом Тириона кадык Дерека дрогнул. Он медленно поднял глаза и снова окинул Фиби жадным взглядом. Его немигающие глаза покрылись ещё одним слоем похоти.

— Если готов, покажи принцессе, что у тебя есть.

Тирион произнес команду мягким, безмятежным тоном, но для Дерека это уже не было просто приказом.

Юноша, не отрывая горящего взгляда от раздвинутых ног Фиби, поспешно стащил брюки. Из-под поношенного белья вывалился напряжённый член, подрагивая на воздухе.

Фиби резко отвернулась, но в тот же миг Тирион схватил её за подбородок.

— Смотри внимательно, принцесса.

Грубые пальцы вернули её голову в исходное положение. Фиби, подчиняясь приказу, не могла даже закрыть глаза, вынужденная наблюдать, как член Дерека пульсирует перед ней.

Она впервые видела мужские гениталии.

Он был грязно-красного цвета, с тёмно-багровой головкой, напоминающей гриб. У основания клубились неопрятные курчавые волосы, а на кончике выделялась прозрачная жидкость.

Это зрелище заставило Фиби задохнуться от ужаса, как если бы перед ней бросили свежесодранную шкуру животного.

Тирион, всё ещё сжимая её подбородок, прошептал ей на ухо:

— Не слишком большой, но и не маленький. Для девственницы в самый раз.

— ...

— Ты остаешься на месте, принцесса, а ты — подойди сюда.

То, что Дерек даже не колебался, ранило Фиби сильнее всего. Вид «друга», чей член покачивался при каждом шаге, заставил её бессильно всхлипнуть.

Наконец юноша оказался прямо перед ней. К этому моменту он дышал, как гончая перед атакой, готовый по первому приказу броситься вперёд.

Тирион отпустил подбородок Фиби Энсис и произнёс:

— Войди в неё.

В тот самый момент, когда Фиби зажмурилась и стиснула зубы...

Тёплая жидкость брызнула на её тело.

— ААААААААРГХ!

Дерек закричал. Фиби в ужасе распахнула глаза и инстинктивно отпрянула от разворачивающейся перед ней сцены.

— Ххх!..

Там был кошмар.

Дерек лежал на полу и кричал, нижняя часть тела была залита кровью.

Рядом валялась отсечённая часть его плоти.

Кровавое месиво расплывалось перед глазами. Дрожащий взгляд Фиби медленно поднялся…

Тирион стоял там. С чистым, вежливым, аккуратным выражением лица и окровавленным кинжалом в руке.

— Видела, принцесса?

Он произнёс это с ласковой улыбкой.

— Вот кто он, твой так называемый друг. Обычный кобель, который только и думает, как бы запрыгнуть на тебя.

Фиби молчала.

А Тирион, глядя на неё, покрытую чужой кровью и оцепеневшую, рассмеялся тихим, чистым, низким голосом:

— «Друг»... Вот уж действительно слово из розовых грёз.

Фиби больше не понимала, где находится, что чувствует, что должна делать с мужчиной, стоявшим перед ней.

Она просто боялась. Боялась человека, который только что разрезал чужую плоть и теперь так легко, почти весело, смеялся.

Дерек в конце концов потерял сознание. А Фиби поняла — разум отказывается принимать происходящее. Что-то оборвалось внутри, тело словно обмякло, и свет перед глазами померк.

— Надеюсь, тебе понравилось, принцесса.

Последнее, что она услышала, был чистый голос, обволакивающий её, как шелковистая тьма.

Очнувшись в «Жемчужной комнате», Фиби поняла, что уже разгар дня. Сколько прошло времени, сказать было невозможно. Пока она спала, кто-то аккуратно её вымыл. Не осталось и следа крови.

Фиби без конца гадала, не был ли это всего лишь сон, ночной кошмар.

Но это был не сон. И сообщила ей об этом Натали.

— Натали, вчера…

— Его Высочество просил прийти, когда вы почувствуете себя лучше.

Фиби промолчала.

Девушка впервые поняла, что если отчаяние длится слишком долго, оно может притупиться. Она не кричала и не плакала — просто лежала, сжавшись в комок, поглощённая страхом.

Тирион действительно не пришёл. Словно его игра подошла к концу.

Это затишье пугало. И вместе с тем оно было облегчением.

Фиби не могла ничего делать. Целыми днями она просто сидела, глядя в пустоту, и засыпала, как только её клонило в сон. Иногда слёзы текли без всякой причины, но всего несколько капель — и тут же высыхали.

Прошло несколько дней. Тирион послал к ней Джейн Блетт.

— Его Высочество просил прийти, когда вы почувствуете себя лучше.

Фиби снова услышала те же самые слова. И продолжала задаваться вопросом — почему она здесь? Лишь размышления об этом помогали ей не поддаться желанию бросить всё и сбежать.

Мама, я так хочу, чтобы ты была счастлива. Чтобы ты была здорова.

Но, мама… это место пугает меня до дрожи…

Иногда Фиби засыпала, словно под гнётом давящей тяжести.

И тогда к ней пришла Энн — девушка, работавшая в огородах при дворце, с которой она сдружилась через Дерека.

— Его Высочество просил прийти, когда вы почувствуете себя лучше…

Энн дрожала. Почему? Фиби не верила, что Тирион показал ей своё настоящее лицо — он ведь слишком осторожен.

Но не важно, в чём была причина. Он ждал. Ждал, пока Фиби сама придёт. И тем временем незаметно затягивал петлю на её шее.

Она чувствовала себя бабочкой, угодившей в паутину. Где-то вдалеке чёрный паук с зелёными глазами крадётся к ней, а она не может даже пошевелиться.

— Его… Его Высочество просил прийти, когда вы почувствуете себя лучше.

Пришёл садовник Герхарт. Потом поварята — Кен и Маргарет. Анника из прачечной. Каждый, кого она знала, приходил и повторял ту же самую фразу.

— Когда вы почувствуете себя лучше…

Последнее послание снова принесла Натали. На её лице не дрогнул ни один мускул — оно было гладким и пустым, как у фарфоровой куклы.

— «Или всё-таки тебе по душе Дерек Мортон?»

Фиби поднялась.

Служанки уже ждали. Едва она откинула одеяло, те заговорили вполголоса:

— Позвольте помочь с умыванием. Его Высочество сейчас в кабинете.

Фиби позволила себя умыть, облачить в белое платье из шёлка, заплести волосы в косу. Прежде чем войти к нему, она нащупала на шее жемчужное ожерелье. Ей нужна была смелость, чтобы взглянуть ему в глаза.

Она сглотнула, толкнула дверь. Внутри были Тирион и его адъютант.

Фиби опустилась на колени и, придерживая подол платья, склонилась в поклоне.

— …Надеюсь, вы были здоровы, Ваше Высочество. Простите, я долго болела и не могла явиться раньше.

Тирион отпустил адъютанта и посмотрел на неё с выражением лёгкой жалости:

— Могла бы отдохнуть ещё. Как самочувствие?

— Благодаря Вашей заботе, я почти оправилась.

— Прекрасно. Я тоже страдаю, когда принцесса болеет.

— …

…Отвратительно.

Фиби сжала кулаки.

Впервые в жизни она испытывала такое чувство к человеку. Даже к отцу, который звал их с матерью лишь тогда, когда ему требовались красивые игрушки, она не испытывала подобного.

И всё же, опустив взгляд, Фиби спокойно ответила:

— Спасибо за заботу. Я постараюсь, чтобы подобное больше не повторилось.

Тирион слегка склонил голову набок и мягко улыбнулся:

— Обидно слышать такое. У нас ведь не настолько деловые отношения, правда?

Она молчала.

— Или всё-таки настолько?

Фиби ответила слабым голосом:

— …Нет, не настолько.

— Вот и прекрасно.

Он безмятежно улыбнулся, зелёные глаза вспыхнули:

— А теперь к делу. Пока ты болела, назначили бал в честь делегации из Фралле. Сможешь присутствовать?

Фиби замерла.

— …Бал?

— Да. Бал под патронажем Её Величества императрицы.

— Это значит… Его Величество император тоже будет там?

— Скорее всего, да.

Тирион улыбнулся.

Фиби на миг позволила себе сладкое, опасное воображение — как она рассказывает императору Солему о том, что сделал Тирион, и получает защиту.

Но она же лучше всех знала: это невозможно. Даже если рассказать, разве Тириона приговорят к смерти?

Скорее, раздражённый Тирион воспользуется ситуацией, чтобы сорвать внешнеполитические отношения с Фралле, и тогда всё обернётся бедой для её матери.

Никто не мог помочь Фиби. Она медленно кивнула:

— Если таков приказ, я приду.

— Я знал, что ты согласишься. Бал послезавтра. Как глава делегации, ты должна будешь танцевать со мной. Платье уже сшито под мой вкус, так что сегодня осталось только закончить примерку. Всем остальным займётся Джейн.

— …Хорошо.

Фиби ответила, и Тирион с улыбкой посмотрел на неё:

— Не страшно?

Она растерянно смотрела на него и вдруг сжала подол платья. Голос выдал дрожь прежде, чем девушка успела сдержать её:

— …Страшно.

Тирион тихо рассмеялся:

— А ведь держишься ты вполне стойко. Ступай.

Фиби почти ничего не нужно было готовить к балу. Всё — от и до — было устроено по приказу Тириона и исполнено руками его фрейлины Джейн Блетт.

Единственное, что сделала Фиби сама, — позволила снять мерки и примерила туфли.

— Вы умеете танцевать?

Утром в день бала Джейн задала этот вопрос.

То, что она спрашивала только сейчас, говорило о многом: танец не имел особого значения. Фиби, обладая тонкой интуицией, без труда поняла почему.

Её репутация в высшем свете и так давно скатилась на самое дно. Танцует она плохо или хорошо — хуже всё равно быть не может. Тем не менее она кивнула.

— Да, умею.

Отец, бывало, выводил Фиби с матерью на балы, чтобы похвастаться ими. Благодаря этому Фиби продолжала брать уроки танцев даже тогда, когда уже была достаточно взрослой. Даже когда могла бы и сама кого угодно обучать, она всё равно не прекращала занятия.

— Прекрасно, — с видимым удовлетворением произнесла Джейн.

Наверное, подумала, что её повелителю не будет нанесено ущерба, и только это имело значение.

— Я объясню порядок церемонии. Вам нужно будет строго ему следовать. На протяжении всего бала вы должны находиться рядом с Его Высочеством.

— Хорошо.

— Разрешается говорить с представителями делегации Фралле, если на то будет воля Его Высочества. Однако с кем-либо из Юстинии вам общаться не дозволено.

— Поняла.

— Если захотите удалиться, то только с позволения Его Высочества. Я сопровожу вас.

— Так и сделаю.

Фиби покорно соглашалась со всем.

Джейн одобрительно кивнула и, хлопнув в ладони, обратилась к служанкам:

— Начнём сборы.

— Простите…

В этот момент Фиби, что бывало нечасто, заговорила первой.

— Да, принцесса?

— Можно я надену своё ожерелье?

Джейн опустила взгляд на жемчужный чокер, который уже был на шее Фиби.

— Его Высочество не давал особых указаний, так что вы можете носить личные украшения.

— Ах… спасибо.

Фиби с облегчением выдохнула и коснулась жемчужного ожерелья.

Мама… дай мне сил…

После этого служанки занялись её сборами, и Фиби без сопротивления отдалась в их руки.

Отражение в зеркале показало: Фиби Энсис и впрямь была красива. Платье, мягко облегающее фигуру, туфли, браслеты, серьги — всё было высшего качества. Даже Фиби, далёкая от роскоши, это понимала.

Тирион постучал в дверь ровно в тот момент, когда она была полностью готова.

— Принцесса, это я.

Служанки мгновенно отступили и с обеих сторон потянулись к ручкам. Тяжёлая белая дверь раскрылась бесшумно.

Фиби Энсис, стоявшая у порога с привычным безмятежным видом, чуть вздрогнула.

— Ты сегодня особенно хороша, принцесса.

Если говорить начистоту, она потеряла дар речи, увидев Тириона.

Лучезарная улыбка, уверенно расправленные плечи, прямая спина и здоровый цвет кожи, ярко контрастирующий с молочно-белым парадным мундиром.

От него исходила та самая энергия зрелого мужчины на пике своих сил. Даже Фиби, настороженно относящаяся к нему, на миг не могла не отметить его ослепительность.

Но уже в следующую секунду она вспомнила, как он держал в руке окровавленный кинжал, и опустила взгляд, дрогнувшими ресницами заслонив глаза.

— Вы сегодня… особенно благородны, Ваше Высочество.

Он почувствовал её тревогу и страх, но лишь слабо улыбнулся и ничего не сказал.

— Тогда пойдём с особенно благородным наследным принцем.

Он протянул ей руку, и Фиби вложила в неё свою ладонь. Белый мундир и шёлковое платье чуть зашуршали от соприкосновения.

Они двинулись вперёд. Тирион вёл уверенно, и Фиби, отказавшись от сопротивления, позволила ему направлять себя.

Бальный зал Императорского дворца звался «Хрустальной комнатой». Под высоким сводом висели хрустальные украшения, преломлявшие свет. Это было поистине прекрасное место.

Или, иными словами, великолепное поле боя.

— Принцесса, я постараюсь быть всё время рядом, но если кто-то решит подойти к тебе, лучше держись подальше, — сказал Тирион.

Тон был мягким, но в словах ощущалась скрытая угроза — нечто новое в его голосе.

Фиби промолчала, не задавая вопросов. Она вспоминала слова своей наставницы, госпожи Хаксли, сказанные перед самым отъездом в Юстинию.

— У Солема двое сыновей. И наследный принц, Тирион, — кровный сын покойной императрицы Лиллиэ де Фе Фирвас. Понимаете, в чём тут загвоздка?

— Хм… возможно, нынешняя императрица хочет сделать наследником своего сына?

— Именно.

— Но разве вы не говорили, что у наследного принца прочные позиции?

— Всё верно. Однако император Солем как-то раз заявил следующее: «Наследник на сегодня — Тирион. Но кто знает, останется ли он им навсегда».

— Прямо как будто нарочно сталкивает сыновей лбами…

— Так и есть. Поэтому императрица Клаудия всеми силами стремится продвинуть своего сына. А теперь скажите, как должна действовать Фралле?

— Похоже, раз пока неизвестно, кто сядет на трон, нам ни в коем случае нельзя ссориться ни с одной стороной.

— Абсолютно верно, принцесса. В любом случае предпочтение стоит отдать принцу Тириону, но внешне сохранять нейтралитет.

Фиби — посланница Фралле. Пусть их страна и проиграла войну, но формально она представляет целое государство.

Тирион, конечно, не желает, чтобы она сблизилась с младшим принцем. Единственные, кто мог бы поколебать его позиции, — это императрица Клаудия и принц Эрник. Очевидно.

Но Фиби не могла ослушаться приказа любого из них. Все члены династии Апель были для неё вышестоящими.

…Тогда уж лучше совсем не попадаться младшему принцу на глаза. Просто не отходить от Тириона ни на шаг.

Она бесшумно придвинулась ближе к нему.

— …Я останусь рядом с вами, Ваше Высочество.

В этот момент они как раз подошли к бальному залу. Придворные, будто выжидавшие их прибытия, тотчас распахнули двери.

— Его Императорское Высочество Тирион Солем Апель и Её Высочество принцесса Фиби Энсис!

Свет хрустальных люстр и десятки глаз, полных любопытства, лавиной обрушились на них.

Фиби вышла вперёд и сдержанно улыбалась, насколько это было возможно. То же сделал и Тирион. Выражения их лиц изменились словно по тайной договорённости.

Внезапно Фиби услышала перешёптывания, которые сопровождали их шаги:

— Странно… казалось, Его Высочество от неё открестился…

— А вдруг… чувства проснулись?

— Тсс, леди Грета может услышать…

Улыбка чуть не дрогнула — сказанное дамами прозвучало несправедливо. Но Фиби решила, что они всего лишь густой лес, а их шёпот — обычный шелест листвы.

Стоило так подумать, и улыбка снова вышла мягкой, спокойной. Когда они дошли до возвышения, где играли музыканты, Тирион подал Фиби бокал игристого вина и негромко заметил:

— Улыбаешься ты сегодня красиво. Приятно смотреть.

Слова звучали как комплимент, но Фиби ощутила в них насмешку.

«Всегда будь доброжелательной, Фиби. Никогда не теряй улыбку».

Она вспомнила голос матери, её добрые напутствия, и безупречно улыбнулась.

— Благодарю, Ваше Высочество.

Тирион на мгновение замер, а потом засмеялся с оттенком недовольства:

— Вот в этом мы действительно похожи.

Фиби не поняла, к чему это, и просто опустила глаза.

И в этот миг:

— Его Императорское Величество Солем Эвен Апель, Её Императорское Величество Клаудия Рильке Магос!

Раздался громкий голос глашатая, и следом — короткий фанфарный залп у внутренних дверей.

Весь зал в один миг склонился и опустился на колени. Фиби тоже. Только Тирион остался стоять прямо, слегка склонив голову.

Вскоре распахнулись двери, и в зале раздались размеренные шаги — строгие, ритмичные, властные.

— Поднимите головы.

Голос был благороден и полон достоинства. Фиби осторожно выпрямилась и впервые встретилась взглядом с тем самым Солемом — ныне правящим императором, о котором ходило столько слухов.

Он был поразительно похож на кронпринца. Словно кто-то взял Тириона Солема Апеля и просто состарил его на пару десятилетий. Такой же статный, с благородными чертами лица и, несмотря на возраст, живыми и проницательными глазами.

Но в отличие от Тириона, от императора не исходило ни малейшего чувства тревоги или напряжения. Его взгляд был столь спокоен, что казалось, с этим человеком можно решить любую проблему всего одним словом.

Вот он… Император Солем…

Рядом с ним стояла женщина средних лет с серебристыми волосами и глазами цвета тёмной яшмы. Волосы у неё были высоко заколоты, из-за чего глаза казались особенно узкими и резкими. Она была невероятно красива и пугающе холодна.

«Императрица Юстинии — женщина выдающегося ума, но жестокого нрава. Будьте с ней осторожны».

Фиби вспомнила предостережение госпожи Хаксли и, не раздумывая, чуть отодвинулась за руку Тириона.

Тем временем император Солем обвёл зал спокойным, но властным взглядом и заговорил:

— Благодарю всех за присутствие. Сегодняшний бал устроен в честь послов из Фралле. Я надеюсь, что старые обиды будут забыты и мы вместе войдём в новую эру.

Несколько человек подняли бокалы в ответ.

Среди них был и граф Невра, который вскоре должен был вернуться на родину. Судя по его сияющему лицу, он был несказанно рад, что успешно завершил миссию и сможет вернуться домой живым и невредимым.

В этот момент взгляд императора остановился на Фиби.

— Но не обойтись и без знакомства с гостьей вечера.

Глаза у него были глубокие, как колодец, и в то же время прозрачные, будто могли заглянуть прямо в душу. Этот взгляд напоминал Тириона и оттого был ещё страшнее.

Я не имею права ошибиться.

С сердцем, гулко бьющимся в груди, Фиби осторожно вышла вперёд.

— Третья дочь Поркиана Энсиса, Фиби Энсис приветствует Его Императорское Величество Солема Эвена Апеля.

Ответ императора оказался совсем не таким, каким она ожидала. Его губы растянулись в тёплой, почти отеческой улыбке.

— Фиби, значит?

— Да, Ваше Величество.

— Добро пожаловать в Юстинию. Как тебе здесь живётся?

— Дворец величественен, каждый, кого я встречаю, светится радушием, повсюду слышен смех… Всё это даёт почувствовать могущество великой Юстинии. Для меня дни здесь наполнены радостью и восхищением.

Фиби Энсис ответила в точности так, как учила госпожа Хаксли. По сценарию, император Солем должен был тепло кивнуть и объявить открытие бала.

Но он внезапно рассмеялся. Громко и открыто.

— Это тебе Поркиан Энсис велел так говорить?

Фиби, сбитая с толку, подняла на него глаза.

Перед ней стоял не просто правитель, а воплощённое величие, облечённое в плоть.

— Юстиния растоптала твою родину. Смех, что ты здесь слышишь, — лотосы, взросшие из крови. И всё же ты утверждаешь, что это доставляет тебе радость?

Она не смогла вымолвить ни слова, приоткрытые губы остались недвижимы. Всё происходящее казалось настолько неуместным, что даже Фиби, далёкая от политики, понимала: говорить такое при встрече с иностранной делегацией — против всех дипломатических канонов.

Но кто осмелится перечить? Он — император Юстинии. А она — принцесса побеждённой страны, склонённой в прах. Фиби Энсис даже не имела права отказаться от экзамена, навязанного им.

В зале повисла напряжённая тишина. Единственный, кто отважился выступить, — граф Невра, сказавший с тревогой в голосе:

— Ваше Величество, принцесса…

— Я задал вопрос Фиби Энсис. Кто бы ты ни был, не смей перебивать старика, пока он говорит.

Император оборвал его сдержанным, но властным голосом. Граф сжался, как побитый пёс, и поспешно отступил, не смея больше встревать.

А в голове Фиби уже звенело от лихорадочных мыслей.

«Фиби Энсис, если из-за тебя испортятся отношения с Юстинией — расплачиваться будет твоя больная мать».

Холодный пот проступил под платьем. Ей нужно было дать правильный ответ. Безупречный.

Но Фиби никогда не обучалась политике, не знала дипломатических формул, едва ли могла удержаться в светской беседе. Она не знала, как отвечать.

Пытаясь хоть что-то прочесть в лице императора, она украдкой взглянула на него, но тот, как гладкое зелёное море, не выдавал ни капли — ни гнева, ни сочувствия. Каменное спокойствие.

…Я ничего не понимаю.

Солем был за пределами её понимания. Она не могла его «прочитать». У Фиби потемнело лицо от бессилия.

…Меня просто выставят прочь?

В этот миг девушка остро ощутила, насколько она ничтожна. Будь она такой, как Тирион Солем Апель — ответила бы спокойно, с достоинством, уверенно.

Но она — Фиби Энсис. Без влияния. Без таланта. Без поддержки. Просто красивая принцесса… и только.

«Ты не представляешь ценности даже как политическая фигура. Ни родственных связей, ни сильных покровителей. Ни таланта, ни богатства. Всё, что у тебя есть — это молодость и красота».

Слова Тириона обрушились на неё с новой болью.

И тут раздался голос императора, резкий, как удар меча:

— Отвечай. Это слова Поркиана Энсиса, короля Фралле?

Фиби крепко зажмурилась. Времени на размышления больше не было. В конце концов, она решила сделать хотя бы то единственное, что была в силах.

— Нет… Это мой ответ.

И она улыбнулась.

— Объяснись.

— Я… дочь Фралле, и я люблю свою страну. Но отрицать, что Фралле первой вторглась в Юстинию, не могу. И защищать это — тоже.

Одна бровь Солема изогнулась вверх.

— Принцесса идёт против воли своей родины, несмотря на своё происхождение?

— Война не убивает лишь знать. Погибают простые люди. И если ты принадлежишь к королевской крови, ты обязан помнить об этом.

Пальцы Фиби покрылись потом. Её голос звучал твёрдо, но она всё ещё не могла прочитать выражение лица императора.

Она сосредоточилась на каждом слове, чтобы ни в одном не дрогнуть, и продолжила:

— Когда страна поднимает оружие ради защиты своего народа — в этом нет ничего дурного. Вы назвали это словом «растоптать», Ваше Величество… но я предпочитаю термин «защитить».

— …

— И те улыбки, что я видела, принадлежали слугам, придворным, тем, кто носит яблоки и копает в огородах. Людям, далёким от политики, дипломатии и войны…

Фиби вспомнила тех, кого ей представил Дерек. Людей с усталыми глазами, но живущих мечтой о будущем.

Она ничего не знала ни о политике, ни о дипломатии, ни об общественном устройстве. Но она знала — сделать так, чтобы люди могли просто жить, просто работать и не бояться — это невероятно трудно.

— Их смех — цветок, проросший из пота, а не из крови. Они гордятся тем, что родились в Юстинии. И именно поэтому я уверена, что эта страна управляется добродетелью…

Когда Фиби закончила, зал погрузился в тишину. Она не решалась поднять голову, лишь сжимала в ладонях край платья.

Девушку охватила досада. Ведь могла же выразиться яснее, достойнее, по-взрослому…

Но для Фиби Энсис, которая не училась даже в Академии и так и не получила должного образования, это был предел возможностей.

Император Солем некоторое время пристально смотрел на неё, а потом вдруг улыбнулся. Мягко, по-доброму, почти по-отечески.

— Твои слова радуют меня, дитя. Истинное сокровище для Фралле.

Фиби недоверчиво подняла взгляд. Его улыбка была неподдельной.

Словно в одно мгновение он перестал быть императором и стал добрым стариком на городской площади:

— Но больше всего мне понравилось, что в каждом слове ты была искренней. Без притворства. Это тронуло меня до глубины души.

— …

— Знаешь, когда смотришь слишком высоко и далеко, легко упустить что-то важное. Я часто об этом задумываюсь…

Он говорил, глядя куда-то в пространство. Но, встретившись глазами с Фиби, снова мягко улыбнулся:

— А ты напомнила мне, что я иду верным путём. Потому теперь, от имени Солема Эвена Апеля, я должен сказать… спасибо.

Глаза Фиби расширились. Как он почувствовал её искренность, так и она почувствовала — его благодарность была настоящей.

Она опустила голову, чтобы скрыть внезапную влажность в глазах.

— …Простите мою дерзость, рожденную невежеством.

— Забавно. Не думал, что чужая дерзость может доставлять удовольствие.

Император Солем рассмеялся легко и звонко. И Фиби, не успев сдержаться, тоже расплылась в мягкой улыбке.

Но вдруг он спросил:

— А что скажешь о Тирионе?

— Простите?

— О Тирионе. Хорошо ли он с тобой обращается?

Фиби слегка замерла, но уже в следующую секунду снова улыбнулась и ответила:

— Его Высочество окружает меня великой заботой. Я даже не знаю, как благодарить его за столь тёплый приём.

Император не ответил. Только посмотрел на неё странным, пристальным взглядом. А потом протянул широкую, тёплую и крепкую руку.

Фиби, не раздумывая, вложила в неё свою ладонь.

Не успела она опомниться, как вторая рука Солема накрыла её ладонь и чуть встряхнула.

— Прошу, позаботься о нём.

В тот же миг вокруг послышались удивлённые возгласы.

Император Юстинии, одной из двух самых могущественных держав континента наряду с Баллохом, — лично, скрепляя рукопожатием — просит принцессу из побеждённой страны?

Взгляды гостей наполнились намёками и подозрениями. А взгляд самой Фиби, напротив, потускнел.

…Он знает, что сделал Тирион?

Она не могла понять. Глаза Солема по-прежнему не выдавали ни единой эмоции.

Но разве может принцесса захваченного королевства присматривать за наследником великой Юстинии? В этом не было ни малейшего смысла.

Несмотря на бушующие в голове вопросы, у Фиби был только один возможный ответ:

— Я… постараюсь изо всех сил.

Солем снова мягко улыбнулся и обернулся к наследному принцу.

— И ты, Тирион, должен окружить её заботой.

— Разумеется, Ваше Величество, — ответил тот с безупречной, спокойной улыбкой.

Император ещё мгновение смотрел на сына, потом снова принял строгий, величественный вид и властно произнёс, обращаясь к залу:

— Объявляю бал открытым!

Сразу после открытия бала, казалось, половина присутствующих тотчас устремилась к Тириону.

Сразу после приказа начать бал Солем вновь вернул себе прежнюю строгость. Он опустился в кресло, стоящее на возвышении, и одним лишь молчаливым видом отражал попытки приближённых завести с ним разговор. Ни один из юстинийских вельмож не осмеливался первым заговорить с императором.

Потеряв надежду привлечь внимание Его Величества, все как по команде направились к Тириону.

— Наследный принц, ваш верный слуга Слайго приветствует вас. Надеюсь, вы в добром здравии.

— Давно не виделись, маркиз. Пожалуй, это мне стоит спросить, как ваше здоровье. Говорят, вы упали с лошади и повредили руку.

— О, так слух дошёл и до дворца… Стыдно признаться, но недавно мне подарили горячего скакуна, и я, видимо, забыл, сколько мне лет.

— Здоровье всё-таки важнее. Было бы досадно, если бы одна из опор Юстинии сломалась по вине коня.

Тирион встречал каждого с достоинством и холодной любезностью. Был обходителен, но не панибратничал. Он подавал руку, кивал, улыбался, давал совет — и в этом не было ни малейшей суеты.

Все жаждали прикосновения Тириона, его взгляда, внимания и мудрого слова. Он был словно жнец людских чаяний — проявлял поразительно справедливый интерес, но при этом сохранял удивительно выверенную дистанцию.

Вот оно — мастерство наследного принца… Фиби мысленно восхищалась им. Его жестокость была несомненна, но талант, хватка, умение быть тем, кем надо — неоспоримы.

…Он и правда совсем не такой, как я.

Если представить, что человеческая жизнь — это аллея, где чередуются свет и тень, то путь Тириона казался ей сплошь залитым солнцем, без единого пятна или деревца.

Это и впрямь казалось ей чем-то недосягаемым. Настолько далёким, что даже зависти не возникало — только ощущение собственной ничтожности.

— Приветствую Малое Солнце Империи.

К кронпринцу подошёл седовласый пожилой господин.

— Герцог Эберкон.

— Ваше Высочество, позвольте вам сказать пару слов наедине…

Тирион кивнул и обернулся к Фиби:

— Принцесса, я ненадолго отлучусь. Подождёшь здесь?

Фиби как раз заметила вдалеке графа Невру, который приветственно махал ей рукой. Они не были особенно близки, но в море чужих лиц увидеть соотечественника было приятно.

— Можно я побеседую с графом Невра, пока вы заняты?

Тирион перевёл взгляд на графа, потом снова на неё и кивнул:

— Хорошо.

Фиби проводила его взглядом, а затем направилась к графу.

Он отвёл её в сторону, подальше от толпы. Вид у него был вполне довольный.

— Вы превосходно справились, принцесса. Судя по всему, Его Величеству ваш ответ пришёлся по душе.

Фиби улыбнулась с облегчением. От графа Невры она ожидала скорее упрёка.

— Я очень волновалась, но… похоже, всё прошло не так уж плохо.

— Даже не подозревал, что у Вас есть такой дар. Уверен, король Поркиан обрадуется, когда услышит об этом.

— Но… это ведь неправильно? Я будто признала вину Фралле…

Граф быстро огляделся и, приблизившись, заговорил тише:

— Говорю как дипломат: мы — проигравшая сторона. Умение угодить победителям — необходимость.

— Ах… да, понимаю.

— Именно поэтому на вас лежит такая ответственность, Ваше Высочество.

Он отступил на шаг, вновь выровняв дистанцию. Но Фиби, поколебавшись, заговорила первой:

— Граф…

— Да, принцесса?

— Скажите… есть ли способ вернуться во Фралле?

Граф Невра округлил глаза. Он, даже не стесняясь, схватил Фиби за руку и увёл поближе к стене.

— Что вы такое говорите? Вернуться?

Фиби с трудом ответила:

— Вы ведь сами знаете… я совершенно не подхожу для всего этого. Сегодняшний вопрос императора… я лишь чудом прошла эту проверку…

Граф Невра посмотрел на неё серьёзно, потом тяжело вздохнул и понизил голос:

— Принцесса, скажу откровенно. Ходят слухи, что Его Высочество Тирион уже не раз звал вас к себе ночью.

— …

Фиби застыла. Раздался глухой удар, и сердце словно провалилось в грудь.

— По моим наблюдениям, Его Высочество явно проявляет к вам интерес как мужчина. Или я ошибаюсь?

— Н-не правда! — воскликнула она, сорвавшись.

Лицо её побелело, по коже пробежал озноб, и она сжала себя за руку, пытаясь унять дрожь.

В голове, словно заклинание, раздавался голос Тириона: «Надеюсь, тебе понравилось, принцесса».

Если это и есть интерес…

— Я бы… это нельзя назвать… — начала она, но граф перебил.

— Наследник престола — человек расчётливый. Он отлично понимает, что означает связь с вами. Если он начал действовать, значит, на то есть причины.

Невра ещё раз огляделся и наклонился ближе:

— Нашей Фралле ни в коем случае нельзя упустить шанс стать союзным государством Юстинии.

Фиби побледнела, как мел.

Союзным государством? Какая… нелепость.

— Вы не понимаете, граф. Его Высочество просто…

— Вам следует верить в себя, принцесса. Это возможность стать императрицей великой державы.

— Граф…

— Разве вам здесь не лучше, чем во Фралле? Больше удобств, больше возможностей. Живите спокойно, радуйте Его Высочество, и всё будет хорошо.

Невра принялся с жаром рассказывать о плюсах жизни при дворе Юстинии. Казалось, он и впрямь хочет, чтобы Фиби стала супругой Тириона.

И, вероятно, это было не только его личное мнение.

Скорее всего, сам король Поркиан Энсис, а с ним и вся Фралле, надеялись на эту «великую романтическую историю» — бесполезная принцесса завоёвывает сердце наследного принца Империи и становится императрицей.

Только Фиби знала: любви в этом не было.

— Граф, прошу вас, выслушайте…

Она несколько раз пыталась объяснить, но граф Невра не слушал. И Фиби Энсис, в конце концов, сдалась.

— Тогда… можно я попрошу вас о другом?

— Смотря о чём. Говорите.

— Моя мама… — Фиби невольно коснулась жемчужного ожерелья на шее и устало выдохнула. — Мама… можно ли узнать, как она? Иногда получать от неё весточки? Или, может, вы бы передали ей мои письма?..

Лицо графа Невры на мгновение стало каменным. Он нахмурился, посмотрел на неё и тут же отвёл взгляд.

— …Хм. Если напишете, передам во Фралле.

Фиби немного повеселела.

— Спасибо, граф. Я буду писать. Каждый день. И если придёт ответ, пожалуйста, передайте мне…

— Не уверен, что он придёт, — пробурчал он.

Но Фиби была уверена. Мама, наверняка, так же скучает по ней, как она — по матери. И если от неё придёт письмо, даже в этом аду под названием Юстиния, она сможет выстоять.

Эта малая победа, это крохотное утешение — действительно обрадовало её.

Граф вскоре извинился, сказав, что должен переговорить с другими послами, и ушёл. А Фиби, ощутив лёгкость, повернулась — теперь она чувствовала, что сможет продержаться до конца бала.

Но Тириона в зале не было.

…Где он?

Фиби заметила герцога Эберкона в противоположном углу зала — он уже беседовал с другим вельможей. Значит, разговор с Тирионом давно завершён.

Она начала пробираться сквозь толпу, и взгляд её метнулся вверх: Солем больше не сидел на почётном месте. Осталась только императрица Клаудия. Та, лениво прикрывая рот веером, вела беседу с кем-то из придворных.

Наверное, он ушёл поговорить с императором…

Фиби, охваченная внезапной тревогой, поспешила дальше, сцепив руки перед собой. Неуверенность тут же обрушилась на неё, из-за чего девушка постоянно оглядывалась через плечо.

Это ощущение... не даёт покоя.

С того момента, как они с Тирионом вошли в зал, Фиби чувствовала на себе чей-то взгляд. Сильный, навязчивый, прожигающий.

И теперь она узнала, чьи это глаза.

В противоположной стороне зала, прислонившись к стене, стояла девушка примерно её возраста. У неё были растрёпанные рыжие волосы, перехваченные огромным жёлтым бантом. Она ни на миг не сводила глаз с Фиби.

А теперь, когда Тириона не было рядом, девушка тронулась с места и направилась прямо к ней.

Ничего хорошего из этой встречи не выйдет…

Фиби поспешила отойти, насколько позволяла обстановка. Но броситься бежать посреди бала она, конечно, не могла. Расстояние между ними быстро сокращалось.

Может, тут есть балкон?

Фиби судорожно огляделась в поисках выхода, и в этот момент…

— Иди сюда. Ты ведь собиралась сбежать, да?

Когда Фиби проходила мимо одной из дверей, ведущих на балкон, та приоткрылась, и оттуда раздался тихий, бархатный голос:

— Сюда. Ты ведь как раз собиралась сбежать, верно?

— !..

Из-за занавеси вынырнула белая рука и, прежде чем Фиби успела среагировать, её втянули внутрь. За спиной тут же щёлкнул замок.

— Ну вот, теперь всё в порядке.

Та же рука аккуратно задёрнула шторы, скрывая их от зала, и только тогда отступила назад.

Фиби, стоя спиной к двери, ошеломлённо уставилась на юношу перед собой.

И не без оснований. У него были серебристые волосы и фиолетовые глаза — те самые черты, что она видела совсем недавно в спутнице императора.

«Императрица Клаудия всеми силами стремится продвинуть своего сына…»

Фиби побледнела и машинально присела в глубоком реверансе.

— Приветствую вас, Ваше Высочество…

Если она не ошиблась, перед ней стоял Эрник Мюха Апель. Принц Юстинии, младший брат Тириона по отцу и сын нынешней императрицы.

— Хм.

Юноша, округлив от удивления глаза, расстегнул жабо и тут же весело улыбнулся:

— Смотри-ка, а ты меня знаешь?

— Как я могу не знать принца?

— Жаль. А если бы не знала, было бы веселей.

Прекрасно… Из огня да в полымя.

Фиби почувствовала, как внутри всё сжалось. Она медленно поднялась и, лихорадочно прокручивая варианты, как бы ей удалиться, осторожно заговорила:

— Простите, если побеспокоила вас, Ваше Высочество. Позвольте мне…

— А вот и нет. Я сам тебя сюда позвал.

Фиби побледнела ещё сильнее.

Как уйти? Что сказать…

Эрник лениво улыбнулся:

— Что ты, я не кусаюсь. Расслабься. Просто хотел спросить тебя кое о чём.

Голос его был мягок, почти дружелюбен. Фиби невольно взглянула на принца.

Он уже сидел на балюстраде, освещённый лунным светом. И в этот миг его лицо — аристократически тонкое, с плавными чертами — показалось ей не столько красивым, сколько печальным.

Но когда Эрник повернулся к ней, вся эта призрачная грусть исчезла, словно и не было ничего.

— Не люблю ходить вокруг да около. Слишком утомительно. Так что спрошу прямо.

— Что вы хотите…

— В каких ты отношениях с моим братом?

— …Простите?

Фиби распахнула глаза, не веря своим ушам.

Эрник пожал плечами и продолжил:

— Ну а что? Говорю, как есть — не обижайся. Ты, кроме своей красоты, особо ничем не примечательна. А он уже несколько раз приглашал тебя в спальню.

— …

— А, только не говори, что он просто считает тебя красивой. Брат не из тех, кто поддаётся на внешность. Сколько бы он ни казался…

Эрник вдруг осёкся и опустил взгляд, но уже в следующую секунду снова весело улыбнулся.

— Ну, это неважно. Ладно, так что? Расскажешь?

Фиби колебалась, потом с трудом выдавила ответ:

— Простите, но… я не смею давать определение нашим отношениям. Мне это не подобает.

Эрник кивнул.

— Хорошо. Тогда проще. Вы спали?

Фиби изумлённо моргнула. Принц говорил прямо, без прикрас — даже не казалось, что он что-то скрывает. Будто лезвие без ножен.

Какой ответ мог бы его устроить? Она долго взвешивала варианты, но всё же осторожно сказала:

— Нет. Я… даже помыслить о таком не смею.

— Хм.

Эрник соскользнул с перил и встал прямо перед Фиби. Принц пристально, внимательно смотрел на неё, а затем рассмеялся:

— Так и есть. Он тебя не трогал.

Он невероятно проницателен… Хорошо, что я не солгала.

Эрник снова отступил и с лёгкостью закинул себя на перила. Его фиалковые глаза блестели весельем.

— Это плохо. Не хочешь его соблазнить?

— …Вы этого хотите?

— А почему бы и нет?

В голове Фиби тут же выстроилась картина власти в Юстинии.

Тирион и Эрник ведут борьбу за место наследного принца. Точнее говоря, сделать Эрника императором — вот истинная цель императрицы Клаудии. Но власть Тириона слишком прочна. Он безупречен — не к чему придраться.

И в самый разгар этого противостояния появляется принцесса из побеждённой страны, притом с грязным происхождением. А если учесть, что Тирион, похоже, ею заинтересовался…

…Они хотят связать меня с наследным принцем, чтобы не позволить ему усилить свои позиции.

Брак — лучший способ укрепить власть или расширить влияние. Если этот путь будет отрезан, Тирион многое потеряет.

Разумеется, если наследный принц свяжет себя с Фиби Энсис, он сможет заручиться поддержкой Фралле. Но вряд ли слабое, да ещё и проигравшее государство вроде Фралле способно серьёзно повлиять на расстановку сил в Юстинии.

Теперь Фиби понимала, зачем Эрник затащил её на балкон. И, разумеется, у неё не было ни малейшего желания следовать его плану.

— Я просто благодарна Его Высочеству за великодушие. То, о чём вы говорите, было бы невероятной честью, но я недостойна этого. Ни положением, ни способностями…

Эрник поднял руку, перебивая принцессу:

— Всё это сейчас неважно. Я спрашиваю не об этом. Я спрашиваю, хочешь ли ты быть с ним?

Фиби опустила глаза. Она могла сказать только одно:

— Прошу меня простить, но я слишком хорошо понимаю своё место, чтобы позволить себе такие мысли.

Она ожидала, что принц Эрник разозлится. Но его фиалковые глаза, напротив, наполнились любопытством.

— Ха… Смотрю, ты с характером. Без рода, без влияния, а не побоялась перечить даже воле императрицы, моей матери.

Фиби промолчала, а Эрник только усмехнулся и чуть пожал плечами.

— Ну, так даже интереснее. Мать от тебя ничего особого не ждёт, так что…

Он прищурился, улыбка получилась почти ласковой:

— Просто продолжай делать вид, что ничего не понимаешь. И не попадай под чей-либо слепой удар.

И, к своему удивлению, Фиби почувствовала, что принц говорит искренне.

…Он добрый человек.

— …Благодарю за заботу, Ваше Высочество.

Это было всё, что она могла сказать.

Между ними проскользнул лёгкий ночной ветер. Заплетённые волосы Фиби колыхнулись, и серебряные пряди Эрника, небрежно перехваченные, рассыпались в лунном свете.

И вдруг он нарушил тишину:

— А тебе… правда всё равно?

Юноша не смотрел на неё, его взгляд был устремлён куда-то в ночное небо.

— Простите?

— Тебя же, по сути, продали в Юстинию. А ты до сих пор делаешь всё, что велит Фралле. Без сопротивления.

— …

— Никогда не хотелось сбежать?

Фиби растерянно моргнула и вдруг бездумно спросила в ответ:

— А вы? Хотели бы сбежать?

Эрник вздрогнул. Фиалковые глаза на мгновение дрогнули, прежде чем вновь обрели спокойствие. На губах снова появилась лёгкая улыбка.

— Ну что ты. Жизнь принца — это же так прекрасно.

Она ничего не ответила, просто смотрела на него спокойно и молча.

И его улыбка начала исчезать. Лицо Эрника впервые стало по-настоящему живым — сложным, хрупким, непритворным.

— Даже не знаю. Я…

Но тут дверь на балкон с шумом распахнулась. Ветер ворвался в пространство, принося с собой тяжёлый, свежий запах леса.

— Вот ты где, принцесса.

Голос был мягким, но за этой мягкостью чувствовалась твёрдость. Фиби обернулась, и по спине пробежала дрожь.

Её плеча коснулся гладкий, холодный шёлк перчатки.

— …Ваше Высочество.

Тирион смотрел на Фиби Энсис и спокойно улыбался. Только в глазах его не было ни капли веселья.

Принцесса побледнела. Тирион посмотрел на младшего брата. На лице кронпринца играла всё та же лёгкая улыбка, но Эрник выглядел так, словно на него легла тень — он померк, как луна, скрытая за тучами.

— Брат.

— Эрник. Мне нужно поговорить с принцессой. Могу её забрать?

— Конечно. Только…

Юноша нахмурился, провёл рукой по волосам и добавил:

— Чтобы не возникло недоразумений: мы ни о чём таком не говорили.

— Я и не сомневался, Эрник.

— …

Пока младший брат выглядел напряжённым и нервным, старший, наоборот, оставался невозмутимо спокойным.

И за этот короткий обмен репликами Фиби поняла всё о власти в доме Апелей.

Эрник боится Тириона. Причём сильно.

Фиби, сжав губы, молча следовала за кронпринцем.

Тирион больше ничего не говорил. Его рука, облачённая в перчатку, не отпускала Фиби. Она была мягкой и холодной, как оковы из шёлка. Он уводил девушку прочь.

— Поговорим немного о Фралле, принцесса.

— Да, Ваше Высочество.

Тирион неторопливо пересёк бальный зал, отклоняя просьбы о беседе с той самой любезной улыбкой, что сохраняла дистанцию лучше любой стены.

Фиби, опустив голову, заметила, что девушка с рыжими волосами, стянутыми жёлтой лентой, по-прежнему не отводила от неё взгляда. Возможно, Тирион это тоже почувствовал, но виду не подал.

Они покинули зал и оказались в одной из глухих галерей дворца. Практически все слуги были заняты на приёме — коридоры опустели, и в воздухе повисла напряжённая, почти гнетущая тишина.

— Принцесса, — остановился Тирион.

Он медленно опустил взгляд. Фиби сжала подол и едва заметно дрожала. Холодная пустота вокруг давила со всех сторон, не давая дышать.

И вдруг сверху прозвучал голос, в котором сквозила ленивая усмешка:

— Ты нарушила приказ.

Фиби резко подняла голову.

— Я… я не хотела, я пыталась уйти!..

— Надо было не пытаться, а уйти.

— Но я не могла поднять шум на балу…

— Принцесса ни к чему не пригодна и даже толком не умеет импровизировать.

Её взгляд потух. Она опустила глаза.

— Простите, Ваше Высочество…

Молчание Тириона резало по живому, будто скальпелем. Сквозь арочные окна падал тусклый свет садовых фонарей, но он не доходил дальше её туфель.

Фиби, заточённая в тени, которую отбрасывал широкий силуэт Тириона, не поднимала взгляда и лишь смотрела в пол. Предостережения отца, ответственность за мать, искреннее желание сбежать — всё это смешалось внутри неё. Она задыхалась.

— Я… я вовсе не собиралась шпионить, — хрипло прошептала она. — Принц Эрник просто хотел…

В этот момент Тирион схватил Фиби за подбородок.

— У меня сейчас очень плохое настроение, принцесса.

— …

— Так что я подумал — может, ты мне его поднимешь?

Он говорил с той же вкрадчивой мягкостью, но под ней пряталось нечто хищное.

— Что вы имеете в виду…

— Иди сюда.

Тирион перехватил её за запястье и потянул вперёд. Повёл по коридору, в какую-то изолированную комнату — просторную, с балконом, выходящим в ночную тишину.

Фиби замерла у входа. Огромная кровать сразу бросилась в глаза, вызывая у неё инстинктивный страх.

Но Тирион потащил её не туда, он открыл дверь на балкон.

— Сюда, принцесса.

Кронпринц наклонился к ней и прошептал:

— Только не издавай ни звука. И смотри внимательно.

— ?..

Порыв ветра ворвался в комнату, и вместе с ним — нечто ещё.

— А-а… да, ещё… ах, как хорошо!..

— !..

Пока она в растерянности пыталась осознать, что именно слышит, Тирион резко притянул её и толкнул к перилам.

— Что?..

Он наклонил Фиби вперёд, так что она почти легла на камень, и прижал спину ладонью.

С этого ракурса всё было видно. Точнее, отчётливо просматривался балкон этажом ниже.

— Ах… да… хорошо…

— Ххх… м…

Мужчина и женщина предавались страсти в неистовом движении.

Лицо Фиби вспыхнуло багровым. Она никогда прежде не видела, как занимаются любовью.

А Тирион, всё так же удерживая её в своём железном хвате, склонился к уху и прошептал:

— Смотри внимательно, принцесса.

— …

Дрожащим взглядом Фиби наблюдала за соитием. Женщина, как и она, опиралась о перила, а мужчина, задрал платье и вгонял член между упругих ягодиц.

— А... а… ах!..

— Бля… как узко!..

Мужчина ругался, шлёпая ладонью по мягкой плоти. Она застонала ещё громче, почти захлёбываясь звуками. Его движения стали грубее. Даже издалека было видно, как влажно скользит член между её бёдер.

— Глубже… ещё!.. А-а!

Женщина сама ритмично подалась бёдрами навстречу, сжимая и выкручивая грудь, вывалившуюся из расстёгнутого платья. Настолько развратного зрелища Фиби никогда даже не представляла. Щёки её залились краской, взгляд задрожал.

Половой акт продолжался. В какой-то момент женщина изменила позу, села верхом на перила и, не отпуская мужчину, обвила его ногами.

В её широко раздвинутых ногах Фиби увидела отражение себя. Неужели тогда я тоже выглядела настолько развратной?

Девушку охватила странная, липкая, ни с чем не сравнимая смесь страха и чего-то ещё. Звук слипающейся, мокрой плоти ещё сильнее расшатывал принцессу изнутри. Она даже не заметила, как Тирион убрал руку с её спины.

— А-а! Я… больше не могу… а-ах!

— Шлюха… хх… куда это ты собралась?!

Мужчина двигался всё яростнее, вцепившись ей в бёдра. Звук шлепков был таким громким, что долетал даже до Фиби.

В какой-то момент мышцы на бёдрах женщины содрогнулись, а сама она откинула голову назад.

— А-а-а!..

— Хх… ч-чёрт!..

Мужчина тоже издал сдавленный стон. Он резко вытащил член, и из кончика брызнула густая белая жидкость. Сперма взметнулась вверх, забрызгав её лицо и грудь.

Оба какое-то время тяжело дышали, затем женщина начала капризничать: «Ты заляпал моё платье, теперь отвечай!» Мужчина торопливо пробормотал что-то про жену, и они скрылись в комнате.

На балконе, где стояла Фиби, теперь слышался лишь шелест ветра в листве.

И только тогда она заметила, что Тирион убрал руку. Девушка похолодела.

Что я вообще…

Ей было стыдно. С самого начала он вынудил её — в этом не было сомнений. Но в какой-то момент в её реакции появилось что-то добровольное.

Когда Фиби попыталась подняться, сгорая от стыда, широкая ладонь вновь опустилась ей на спину, прижимая к перилам.

— Фиби Энсис.

И это было ещё не всё. Тирион медленно потянулся к подолу её платья.

— !..

Фиби вздрогнула и сжала пальцы в кулаки, всё ещё держась за перила.

Но кронпринц не остановился. Его пальцы скользнули вверх по бедру и, словно змея, мягко юркнули под нижнее бельё.

В тот же миг тишину балкона рассёк предательски влажный звук.

— Мокрая.

— !..

Фиби побелела, всё тело окаменело.

А его пальцы, будто зачерпывая мёд из сот, выписывали медленные круги.

С каждым движением раздавался мерзкий хлюпающий звук, а сердце Фиби падало в пропасть.

Тирион же, казалось, наслаждался происходящим. Его улыбка была одновременно пугающей и обворожительной.

— Понравилось подсматривать, да?

— …

— Интересно, что же из увиденного пришлось по вкусу нашей принцессе.

В Фиби сначала вошёл один палец, затем второй. Она задохнулась, не зная, куда себя деть — ощущение того, как расширяется отверстие, о существовании которого она и не догадывалась, сводило с ума.

Два длинных пальца двигались туда-сюда, будто вычерчивали внутри неё буквы. С каждым движением девушку сотрясали странные ощущения.

— Тебе понравилось, когда он брал её сзади? Или когда бил по заднице? А может, когда трахал, изрыгая брань?

— …

— Отвечай, Фиби Энсис. Выбери что угодно.

Она прикусила губу до боли, изо всех сил пытаясь сдержать всхлипы.

Уткнувшись лицом в перила, дрожа от унижения, принцесса почувствовала, как третий палец начал растягивать вход во влагалище.

— Я жду ответа.

От чужеродного давления и боли Фиби зажмурилась. Больше нельзя терпеть. Если уж выбирать, она хотела бы самый… нормальный вариант.

— Сзади… — прошептала она едва слышно.

Тирион рассмеялся, вынул пальцы и, будто хваля её, несколько раз похлопал по половым губам.

— Значит, принцессе по душе, когда берут по-собачьи.

Фиби Энсис вспыхнула от унижения. Лицо у неё горело.

Тирион снова засмеялся.

— Вот теперь ты снова стала моей послушной принцессой. Не так ли?

— …

— Но раз ослушалась, без наказания не обойтись.

Фиби, всё ещё прижавшись к перилам, затаила дыхание. Как тогда, на складе со съестным, она уже знала — приказ кронпринца будет невыносимым.

В следующий миг Тирион заговорил чисто, весело, словно шутя:

— С этого момента ты всегда и везде будешь ходить без нижнего белья. И скажи об этом служанкам лично. Что отныне ты его не носишь.

Фиби не могла вымолвить ни слова. Тогда он наклонился к ней и прошептал:

— Я сказал: с этого момента, принцесса.

— …

Фиби открыла глаза, крепко сжав губы. Слеза сорвалась с ресниц и упала на траву. Не сводя взгляда с земли, она дрожащими руками потянулась к поясу. Развязав шёлковую ленту, позволила тонкой ткани выскользнуть из-под платья.

Её нижнее бельё унеслось сквозь щель в перилах и, словно бабочка, взмыло в чёрный сад.

Где-нибудь там оно обязательно упадёт в пыль и пропитается грязью.

Прошла ночь, настало время солнца. Время, когда Фиби должна была вновь идти к Тириону.

Когда молчаливые служанки начали помогать ей одеваться, Фиби сжала губы и наконец заговорила:

— Я…

— Слушаем вас, госпожа.

Одна из служанок поклонилась. Фиби еле слышно прошептала:

— …Я не буду надевать нижнее бельё.

Слаженные, как единое целое, движения служанок на мгновение застопорились. Но лишь на миг.

— Тогда мы его уберём.

— …

Щёки Фиби вспыхнули. Её душило стыдливое унижение. А ещё — страх перед коварством Тириона, который выдал всё так, будто это она сама так распорядилась. День за днём она чувствовала, как с ней происходит что-то страшное. Как будто она сама по себе исчезает.

Тем не менее с каждым днём её наряды становились всё роскошнее. Говорили, Тирион осыпал принцессу дарами и украшениями.

Любой бы сказал, что Фиби — фаворитка. Весьма ироничное предположение.

Горничные проворно помогали ей одеться. И только когда на талии затянулись шёлковые ленты, Фиби с ужасом поняла, что на ней нет вообще ничего. Служанки слишком усердно последовали её приказу, не выдав ей даже то, что поддерживало бы грудь.

Я ведь только про бельё для низа говорила…

Теперь, когда всё уже зашло так далеко, Фиби и сама не знала, стоит ли просить у них бельё.

Тирион имел в виду всё бельё? Или только то, что снизу?

Не зная, что именно кронпринц приказал, Фиби растерялась и в итоге так ничего и не сказала, пока служанки не ушли.

С ней осталась лишь Натали — та, что всегда за ней присматривала.

Фиби, колеблясь, подошла к зеркалу в полный рост. И, едва взглянув на отражение, вцепилась зубами в губу.

Даже со стороны было видно, как сквозь ткань выступили напряжённые соски. В таком виде она не могла показаться на глаза людям во дворце.

— Послушай…

Фиби всё же повернулась к Натали.

— Приказывайте, госпожа.

— Шаль… у тебя есть что-то вроде шали?

— Сейчас принесу.

Слава богу. Фиби облегчённо выдохнула.

Она прикрыла грудь шалью, и только тогда стало чуть легче дышать. По крайней мере, теперь снаружи всё выглядело прилично. В районе ног чувствовалась странная пустота, но тут уж ничего не поделаешь.

— …Его Высочество сейчас в кабинете?

— Я уточню.

Натали вышла из комнаты, а Фиби вновь повернулась к зеркалу в полный рост.

Даже лишённая нижнего белья. Даже лишённая целомудрия — всё равно она шла к Тириону по собственной воле. Снова.

Лицо её стало отрешённым. Она медленно подошла к зеркалу и положила ладонь на поверхность. Погладила себя по щеке и замерла, когда рука коснулась шеи.

На ней всё ещё было жемчужное ожерелье — то самое, которое подарила мать.

Фиби сжала ладонь, всё ещё прижатую к зеркалу, и попыталась глубже вдохнуть.

Не забывай. Ты человек. От ненужного можно избавиться, это не страшно. Но даже Тирион не сможет отнять у тебя любовь к матери.

— …Я справлюсь, мама.

Фиби Энсис улыбнулась своему отражению.

Служанки толпой вышли из Жемчужной комнаты. Шли почти бесшумно. И только свернув к заднему проходу дворца, словно по сигналу, разразились голосами.

— Слышала?

— Ещё бы. Ух!

— Я думала, ослышалась!

Они то и дело озирались по сторонам, продолжая перешёптываться:

— Сказала, что не будет носить нижнее бельё… Ну разве не ясно, чего она добивается?

— Да просто телом решила Его Высочество соблазнить. Тьфу, какая пошлость.

— Думаешь, сработает?

— Кто знает. Мужчины по таким с ума сходят…

— Наш Его Высочество на внешность не ведётся! Не смей его так оскорблять!

— Ты до сих пор летаешь в облаках? Я же велела бросить эти дурацкие книжки.

В тот момент в конце коридора послышались шаги. Все служанки вмиг умолкли и, как по команде, чинно замерли на месте.

Но появилась всего лишь другая служанка — одна из тех, что обычно прислуживают почётным гостям.

— О чём это вы так болтаете?

Служанки дружно выдохнули с облегчением и снова загомонили:

— Напугала ты нас!

— Про гостью из Жемчужной комнаты говорили.

— А, про ту красавицу? А что? Кого-то ударила, что ли?

— Нет, у неё характер совсем другой… Но оказалось, она ещё хлеще. Сегодня, пока её наряжали…

Служанки сгрудились вместе, к ним стали подходить и другие. А через пару часов эту историю уже обсуждали все — от придворных в парадных одеяниях до поваров на кухне, от садовников во дворце до прачек, что меняли простыни и били бельё:

— Говорят, принцесса…

Неизвестно, чем он был так занят, но Тирион весь день продержал Фиби в приёмной. По крайней мере, не заставлял её стоять. Благодаря этому она на время даже забыла, что на ней нет нижнего белья.

Только к вечеру, когда небо стало окрашиваться в закатные тона, Тирион наконец заметил её присутствие и с ленивой улыбкой бросил:

— Ты всё ещё здесь? Ступай.

Фиби с облегчением направилась обратно в покои.

Как всегда, придворные служанки — слаженные, как живой организм дворца, — появились вовремя, чтобы помочь ей с раздеванием.

Она раскинула руки, позволяя им заняться одеждой, и в этот момент, среди шелеста тканей и тихих шагов, вдруг прозвучал чей-то резкий, едкий шёпот:

— Шлюха.

Фиби вздрогнула и резко огляделась.

Но служанки, как стайка рыб, двигались слаженно и безмолвно, продолжая помогать ей с переодеванием. Ни в одном лице не было ни тени неловкости.

— …Кто это сейчас сказал?

Голос Фиби задрожал. А служанки продолжили застёгивать ей подвязки и накидывать подъюбник.

— О чём вы, госпожа? — спросила Натали, которая убирала ожерелье в шкатулку.

Фиби с лицом, полным обиды, снова огляделась, но никто не двинулся с места.

Может, прислушаться к голосам? Попробовать узнать…

Но толку в этом, казалось, не было. Напротив — то, что её так дружно «не услышали», только доказывало: они все думают одинаково.

— …Ничего. Забудьте.

Фиби опустила голову. Она больше не могла смотреть в глаза ни одной из них.

Последние несколько дней Тирион был ужасно занят. Фиби сидела в его кабинете, как тотем, безмолвная и неподвижная.

И за эти дни она особенно остро почувствовала на себе чужие взгляды. Это были взгляды придворных, слуг, всех, кто служил во дворце.

Каждый из них скользил глазами по её груди, по бёдрам. Настолько откровенно, что не заметить было невозможно.

Фиби старалась прикрываться шалью. Но всякий раз, когда девушка это делала, кто-то из служащих начинал перешёптываться или откровенно фыркать, давая понять, насколько мало они её уважают.

У неё и без того почти не было собеседников, но теперь молчание стало практически абсолютным. За весь день она позволяла себе открыть рот лишь дважды: «Фиби Энсис из Фралле приветствует Малое Солнце Империи». «Я удаляюсь, Ваше Высочество. Спокойной ночи».

Фиби всё глубже погружалась в тоску. Лишь взглянув на жемчужное ожерелье матери, она вновь собиралась с силами.

Презрение? Она и во Фралле жила среди него. Да, теперь на ней даже нет нижнего белья, да, её лишили элементарного достоинства — но если она выдержит испытания Тириона, возможно… возможно, он потеряет к ней интерес.

Но если он потеряет интерес… вдруг он задумает вместо этого вторгнуться во Фралле…

Фиби села за письменный стол, чтобы разобраться в мыслях. Развернула чистый лист и взяла перо. Девушка принялась размышлять.

Если дойдёт до этого, я уже не смогу его остановить. Надо готовиться.

Граф Невра и прочие послы, считающие, будто Тирион влюблён в неё по уши, не помогут. Полагаться можно было только на себя.

С мрачным лицом Фиби написала в верхней части листа имя, по которому скучала больше всего.

В её приоритете — мать, Лея Бланкиос. Сейчас она больна и находится под защитой в королевском дворце Фралле.

Если бы только мы с мамой могли уехать куда-нибудь вместе…

Фиби записала своё имя рядом с именем матери и задумчиво прижала кончик пера к губам.

Это был бы идеальный исход. Но для такого шага потребовалось бы согласие сразу двух сторон — и Фралле, и Юстинии. И Фиби с трудом представляла, как можно добиться подобного разрешения.

Нет… быть может, если это будет приказ Солема…

Ведь именно император Солем вызвал её сюда. Если распоряжение будет исходить от него, отец не сможет отказать. Скажут, что юная принцесса тоскует на чужбине, — и этого будет достаточно.

Если я сумею хоть как-то заслужить расположение Солема, тогда смогу забрать маму. Начну с этого…

Чувствуя, как туман в голове чуть проясняется, Фиби отложила перо и подняла лист. Все стрелки на её схеме указывали на одно имя — Солем.

«Прошу, позаботься о нём».

Так тогда сказал император. А значит — есть то, что она может сделать.

Фиби должна была встретиться с Солемом.

— Ты хочешь встретиться с Его Величеством?

Тирион, сидя за своим рабочим столом, поднял взгляд от бумаг.

— Дипломатией Фралле, насколько я знаю, занимается граф Дэнис Невра.

— Да… но у меня есть то, о чём я хочу сказать лично.

— Если дело касается дипломатии, говори со мной. Его Величество доверил мне весь блок внешней политики, касающийся Фралле.

— …

Фиби замялась. Она не могла признаться, что хочет увидеть Солема, чтобы уйти от Тириона.

Он смотрел на неё внимательно, а потом обвёл взглядом подчинённых, занятых работой.

— Оставьте нас на минуту.

— Простите, но, Ваше Высочество…

— Я уже закончил с важными делами. Пусть принцесса скажет то, чем не может поделиться при всех. Идите пообедайте.

Адъютанты нехотя вышли, бросив в сторону Фиби недовольные взгляды.

Даже несмотря на то, что она специально выбрала время обеда, чтобы никому не мешать, все смотрели на неё с раздражением. Значит, так она теперь выглядит в их глазах…

Думают, я и до императора хочу добраться?..

Горечь подступала к горлу, но у Фиби не было выбора. Собравшись, она повторила:

— Я прошу аудиенции у Его Величества. Что мне для этого нужно сделать?

Разумеется, Фиби не рассчитывала, что Тирион просто так согласится. Он мог подумать, что она хочет пожаловаться на него — и тогда это лишь усугубит ситуацию.

Но и пробраться к императору тайком не представлялось возможным. За ней ведь постоянно следит Натали. Её тут же поймают.

— Устроить тебе встречу с Его Величеством — вполне в моих силах.

Тирион, улыбаясь, встал из-за стола. Он был в хорошем настроении. В её хрупком бунте было что-то, что его забавляло.

— Хотя, кажется, я всё ещё не проверил.

— …Что?

— Я же приказал, помнишь? По поводу белья.

Фиби, сама не осознавая, судорожно вцепилась в шаль, обёрнутую вокруг тела, как в доспех.

— Просто хочу убедиться, что ты послушалась. Бояться нечего.

Тирион с лёгкой, свежей улыбкой присел на край стола, скрестив руки на груди. Его поза словно говорила: «посмотрим, как она себя поведёт». В его глазах не было ни капли похоти — только чистота и ясность.

Фиби тяжело вдохнула и сбросила шаль. Та бесшумно соскользнула с плеч и легла у ног, как сброшенная шкурка насекомого.

— …Если я послушалась, Вы позволите мне аудиенцию?

— Это отдельный вопрос. Но если пройдёшь моё обучение — тогда, возможно, я помогу.

Фиби стиснула губы и вцепилась пальцами в подол платья у бёдер. Что смешно — после первого раза это уже не казалось невозможным. Сдвинуть платье вверх стало легче. Оно медленно поползло по чулкам, и когда край юбки миновал бёдра и обнажил лоно, Фиби вновь судорожно зажмурилась.

Тирион спокойно смотрел на неё. Его взгляд медленно скользил сверху вниз.

Веки, плотно сжатые от унижения. Губы, стиснутые в безмолвной покорности. Обозначившиеся под шёлком платья соски. Бледный живот, гладкая, без единого волоска промежность. Блестящие чулки, туго облегающие бёдра.

На ней не было ни капли нижнего белья, зато чулки с поясом для них она заботливо надела. Зрелище и впрямь достойное похвалы.

К тому же, похоже, она как-то по-своему поняла его приказ, раз даже грудь не удосужилась прикрыть.

Тирион уже слышал об этом от своих людей, которых рассадил среди дворцовой прислуги. Но видеть воочию было куда любопытнее, чем просто слушать пересказ.

Неужели хотела, чтобы все мужчины при дворе дрочили на неё? Если так — цель достигнута с лихвой.

Представив, как Фиби Энсис с невинным лицом бегала по дворцу без белья, с подпрыгивающей грудью, Тирион и сам ощутил, как в нём впервые за долгое время проснулось желание. Он вовсе не был лишён влечения — просто предпочитал не прямой, а обходной, тонкий способ разрядки.

Тем не менее он дал себе слово не трогать Фиби Энсис. Достоинство принцессы ещё не сломлено. А потому, лишить её его следовало в более интересный, более зрелищный момент.

Вместо этого он спросил:

— Как тебе служанки?

— …Простите?

Фиби резко открыла глаза. Видимо, её учили, что с людьми надо разговаривать, глядя им в лицо. Послушная натура.

— Когда ты сказала, что больше не будешь носить нижнее бельё. Они удивились?

— …Кажется, немного. Но сразу ответили, что поняли. Больше ничего не было.

Она неловко пыталась вспомнить и запиналась. А на её бледном лице уже пылал жар стыда.

Тирион тихо усмехнулся.

— Правда?

— …Что?

— А мне вот докладывают, что все придворные мужчины мечтают, чтобы ветер поднял подол твоего платья.

Фиби побледнела. Похоже, не посчитала слова Тириона ложью.

Разумеется. Принцесса, обладающая такой проницательностью, не могла не заметить, что слуги как-то подозрительно часто попадались ей на глаза.

— Видимо, тебе это даже нравится, раз уж ты и грудь решила не прикрывать, хотя я такого и не приказывал.

— Это…!

— Такое тоже бывает. Желание, чтобы на тебя смотрели все.

Красивое лицо Фиби Энсис исказилось от отчаяния. Плечи задрожали, взгляд потух. Её бёдра, крепко сомкнутые от напряжения, едва заметно подёргивались.

Тирион внимательно наблюдал за ней.

Что ж… Пожалуй, пора переходить к следующему воспитательному этапу.

— Подожди минутку.

Он подошёл к столу и аккуратно убрал с него все бумаги. Затем сел в кресло и спокойно сказал:

— Подойди, принцесса.

— …?

Фиби Энсис посмотрела на него с недоумением, а Тирион с улыбкой постучал по столу.

— Сюда. Садись прямо на стол.

Фиби побелела. А у Тириона внутри что-то дрогнуло от предвкушения.

Заплачет?

Всякий раз, когда он перегибал палку, Фиби роняла чистые, крупные, как жемчуг, слёзы. И, надо сказать, именно это особенно будоражило Тириона.

Но Фиби Энсис не заплакала. Она с поразительным упорством удерживала слёзы и подошла к столу. В её взгляде читалась решимость не пасть перед унижением.

Именно эта почти упрямая стойкость вновь подогрела интерес кронпринца.

На этом этапе она вполне могла бы его возненавидеть — и никто бы не удивился. Но, похоже, у Фиби Энсис и в мыслях не было ничего подобного.

И при этом она вовсе не выглядела так, будто ей это нравится.

— Думаю, объяснять, как садиться, уже не требуется.

— …

Словно отрабатывая духовную практику, принцесса медленно взобралась на массивный, тёмный махагоновый стол. Теперь она могла смотреть на Тириона сверху вниз, но Фиби не осмелилась встретиться с ним глазами.

Вместо этого, стоя на коленях, она несколько раз глубоко вдохнула, потом подняла голову к потолку и — словно решившись — изменила позу. Села на ягодицы, повернула ноги в стороны и, как будто это уже вошло в привычку, раздвинула бёдра, удерживая их руками.

Сокровенное между её пухлыми, белоснежными бёдрами внезапно предстало перед глазами Тириона — обнажённое, без прикрытия.

Плоть, похожая на нежный, розовый цветок, дрожала так же, как подрагивающие от напряжения пальцы на ногах. Не от возбуждения — нет. Это была чистая, физическая реакция тела на стресс, на изматывающее напряжение.

Свидетельством этого была полная сухость. Хотя она уже прошла через два его «урока», её тело пока ещё не запомнило, как должно отвечать.

Значит, нужно просто обучать её основательнее и настойчивее.

Тирион никогда не жалел времени на такие вещи. Он был уверен: большинство людей — иррациональные, упрямые существа, которых можно перевоспитать лишь терпеливой, постоянной дрессировкой.

— Должно быть, тебе обидно — так хотела, чтобы тебя все видели, а любоваться теперь могу только я. Но, боюсь, тело принцессы пока ещё недостаточно готово.

Сказав это, Тирион поднялся и подошёл к буфету. Он вернулся с бутылкой янтарного виски.

Тирион заметил испуганное лицо Фиби и не сдержал смех. Он легко догадался, куда унесло её воображение.

— Прости, если разочаровал. Но бутылка не для того, о чём ты подумала.

— Что?

— Ты ведь хотела, чтобы я насадил тебя на неё целиком?

Фиби вспыхнула откровенным ужасом. Увидев это выражение, Тирион даже на секунду задумался — а что, если попробовать на самом деле?

Но почти сразу передумал. Подобное развлечение стоит отложить на потом, когда тело Фиби Энсис станет достаточно испорченным, чтобы возбуждаться от чего угодно.

Тогда она с куда большим отчаянием возненавидит себя, когда будет биться в конвульсиях, насаженная на горлышко.

— Сегодня только на вкус, принцесса.

Тирион открыл бутылку. Воздух наполнился густым ароматом ванили, карамели и влажной древесины.

— Пей.

Он поднёс горлышко к губам Фиби.

— Ммф…

Её маленький рот приоткрылся, и виски, булькая, заструился внутрь. Принцесса с трудом глотала. Не справившись, она захлебнулась, и янтарная жидкость пролилась по подбородку, стекла по шее, затекла в ложбинку между грудей, промочив платье.

— Хх… кх!

Тирион отнял бутылку за мгновение до того, как Фиби начала задыхаться. Даже так он не поспешил, и виски, потеряв цель, хлынул ей на грудь, пропитав верх платья. От принцессы тянуло алкоголем и терпким запахом дуба.

Содержание спирта — сорок восемь градусов. Учитывая, что фраллийцы плохо переносят алкоголь, совсем скоро Фиби Энсис начнёт пьянеть.

— Кх… Ваше Высочество…

— Сиди спокойно.

Несмотря на горечь и крепость виски, из-за которых она закашлялась, Фиби даже не дёрнулась. Видимо, урок от Дерека Мортона она запомнила хорошо.

Тирион сел напротив, по другую сторону стола, между её разведённых ног. Из ящика он достал сине-голубое перо зимородка.

— Что ж, принцесса…

В пустом кабинете, где были только они вдвоём, он сбросил вежливую маску и заговорил с высокомерной ухмылкой:

— Сейчас я буду ухаживать за тобой при помощи этого.

Фиби замерла, тяжело дыша после алкоголя. Её затуманенные глаза, чёрные как ночь, недоумённо метнулись от пера к его лицу.

— Если выдержишь, я устрою тебе аудиенцию у Его Величества. Но если сорвёшься… тогда, за своё распущенное тело принцесса получит соответствующее обращение.

Фиби Энсис ничего не ответила. Видимо, переносила алкоголь плохо — в глазах уже плыло, и она, похоже, даже не сразу поняла, о чём он говорит. Только переводила взгляд с него на перо и обратно.

Тирион произнёс негромко:

— Я сказал: раздвинь ноги как следует.

И не успел он договорить, как его рука двинулась вперёд. Мягкий кончик пера коснулся половых губ.

— Ах!

Женщина застыла, будто её пронзили кинжалом. Чернильно-чёрные глаза дрожали, в них застыл немой ужас.

На её лице читалось изумление: «Неужели в мире вообще бывает такое ощущение»? Он всегда думал, что принцесса из тех, кто никогда не трогала себя… Похоже, так оно и было.

Тирион облокотился о стол, откинулся в кресле и лениво водил пером.

Фиби Энсис металась, не в силах пошевелиться, и отчаянно выдыхала воздух. Пальцы впились в мягкие бёдра, отчего плоть приятно выпирала между ними.

Малые половые губы набухли, вход пульсировал. И уже через мгновение между содрогающихся складок выступил любовный сок.

— Хх… М-м!..

Запрокинув подбородок, девушка тяжело дышала, от неё разило виски. Она стиснула зубы, пытаясь сдержаться, но рыдания всё равно вырывались сквозь сжатые губы.

Казалось, она уже забыла, чем занималась в светлом кабинете среди бела дня. Поза её тоже давно потеряла всякую чинность — спина теперь прилипла к столу.

Благодаря этому Тирион мог отчётливо разглядеть, как её маленькое влагалище и внутренние стенки трепетали. Естественно, что здоровый взрослый мужчина, каким он и был, возбудился.

Но Тирион подавил желание и лишь продолжал водить пером.

— Кажется, тебе нравится. Надо было так сделать давно.

Вместо этого он с наслаждением произносил слова, которые заставят протрезвевшую Фиби Энсис страдать.

— Народу Фралле повезло. Их благородная принцесса жертвует собой, раздвигая ноги.

— А… м-м… ммх!..

— Хотя… жертва ли это? Глядя сейчас на тебя — вряд ли. Будь это жертвой, ты бы не промокла так.

— Н-нет… ахх, м-м!..

— Какое «нет»? Ты же вся дрожишь.

Фиби Энсис попыталась что-то прошептать сквозь рыдания, но стоны заглушили слова.

Тирион сжал её бедро, изогнулся и с удовольствием наблюдал, как это белое тело трепещет.

Ему было до безумия интересно, какое выражение будет на лице принцессы, когда она протрезвеет — как именно впадёт в отчаяние. Ещё лучше было бы расколоть ей череп и заглянуть внутрь. Увидеть, как в мыслях поселяется всепоглощающее унижение.

— Ну как, каково тебе?

Тирион спросил, хотя знал, что ответа не последует.

— Утро только закончилось, а ты вернёшься в покои, пропахшая виски, без нижнего белья. Что подумают придворные?

— А… хх… н-нет… м-м!..

— И, возможно, ты не знаешь, но возбуждение на лице скрыть невозможно. Когда выйдешь отсюда, все сразу поймут, что ты испытала оргазм.

— Хх… м-м!..

С каждым его словом из её щели вытекало всё больше влаги. Жидкость стекала по промежности, пропитывая стол Тириона и окрашивая дерево в тёмный цвет.

Лоно Фиби Энсис то раскрывалось, то снова сжималось — словно крылья бабочки в движении. В какой-то момент наружу выступил крошечный, округлый, похожий на жемчужину бугорок.

— Принцесса.

Тирион нежно тронул клитор кончиком пера и произнёс мягко:

— Я лично удостоил тебя высшего наслаждения. Теперь постарайся достигать его сама.

Перо быстро заскользило по клитору. Тело Фиби дёрнулось, будто её ударило током.

— А… ах… а-а-ах!..

Её стоны участились, бёдра судорожно сжались. Тирион продолжал водить пером по клитору. Опьяневшая девушка дрожала всем телом, стоны граничили с рыданиями.

— А-ах, нет, нет! М-м, а… а-а!

— Какое «нет».

— Н-не надо… п-пожалуйста… ах… хх!..

В какой-то момент стоны резко оборвались — она подавила крик, задержав дыхание. Это был пик.

Её бёдра сжались, ягодицы напряглись до дрожи. Запрокинутый подбородок мелко трясся.

— Я победил, принцесса, — мягко произнёс Тирион.

Тело Фиби Энсис обмякло, словно мокрая вата. Голова беспомощно склонилась набок — казалось, она потеряла сознание сразу после оргазма. Что ж, после столь крепкого алкоголя иного исхода и не стоило ждать.

Тирион наблюдал за спящей Фиби с ленивой улыбкой. Вот она, радость от владения домашним животным.

Вскоре он поднял её на руки, перенёс на диван в приёмной, поставил бутылку виски на стол и, вернувшись к документам, позвонил в колокольчик.

— Ваше Высочество, вы закончи…

Адъютанты остолбенели при виде Фиби Энсис — пьяной, растрёпанной, погружённой в сон.

Они закашляли, заметив её лицо, ещё не очнувшееся от экстаза. Некоторые нервно прикрывали пах, скрывая своё возбуждение.

Их взгляды метались между принцессой и Тирионом. Но, не найдя на нём следов занятий любовью, они лишь переглянулись в недоумении.

— Ничего особенного не произошло. Следите за языками.

Кронпринц ответил им спокойным тоном, будто речь шла о погоде, и вновь позвонил в колокольчик. В комнату вошла Натали, фрейлина, приставленная к Фиби.

— Прикажи отнести принцессу в Жемчужные покои. Она сильно пьяна — проследи, чтобы ей было комфортно.

— Слушаюсь, Ваше Высочество.

Натали вышла распорядиться.

Для переноски потребуются слуги. Мужчины наверняка заметят, что принцесса без нижнего белья… и что она только что испытала наслаждение.

Но это уже не касалось Тириона. С абсолютно невозмутимым видом он вернулся к изучению документов.

Фиби Энсис перенесли из покоев наследного принца, где находился кабинет Тириона, в центральный дворец — в «Жемчужную комнату».

Разумеется, её увидело множество людей.

Алые щёки спящей Фиби Энсис, промокшее платье и удушающий запах спиртного — всё это стремительно разнеслось от уст к ушам, от ушей к новым устам, и вскоре уже половина дворца знала, что произошло.

Среди очевидцев и слухачей были и старая матрона, и высокопоставленные чиновники, и императрица, и императорские сыновья, и юный герцог — а также юные леди.

— Слышали? Та самая принцесса вывалилась из кабинета Его Высочества среди бела дня, пьяная в стельку. Говорят, сама идти не могла — слугам пришлось нести её на руках!

— Ещё бы не слышать! Ужас какой. До чего только не дойдёт, чтобы соблазнить Его Высочество...

— Невиданная пошлость. Просто срам какой-то.

Знатные девицы наперебой сплетничали о Фиби. Повздорив и покрасовавшись своими возмущениями, они всё же приглушили голоса — становилось интересно, что же там произошло на самом деле.

— Говорят, у неё щёки пылали...

— От вина, конечно! Принц Тирион не из тех, кто бы...

— Но ведь принцесса и правда красивая, это все признают.

— Красота — не главное, миледи. В конце концов, Его Высочество долгое время ею даже не интересовался.

Тут одна из девиц кашлянула, привлекая к себе внимание, и заговорила:

— Уверенности у меня нет, но... Это, конечно, неприлично, но среди дворцовой прислуги уже начали ходить слухи о той принцессе.

— Слухи?

— Да. С виду такая целомудренная, а на деле — какие-то ужасно вульгарные наклонности, мол, у неё имеются.

— Ах, вульгарные, говоришь...

От столь откровенного слова у девушек вспыхнули щёки. Но взгляды стали любопытными — каждая хотела знать, что же это за «наклонности».

Та, что первой заговорила, открыла рот с таким видом, будто ничего более возмутительного в её жизни ещё не случалось.

— Знаете, что она велела служанкам?..

На следующее утро, когда Фиби открыла глаза, лицо её тут же побледнело: воспоминания о прошедшем дне всплыли мгновенно.

Служанки не умывали её — она всё ещё была в мятом платье, пропахшем спиртным. Опустив взгляд на подол, испачканный виски, Фиби задрожала от страха.

Ей хотелось забыть всё до последнего фрагмента, но в памяти не исчезло ни единого обрывка. Какая там аудиенция у императора — она же раздвинула ноги и выла, лежа на столе у Тириона. Словно самое настоящее животное.

— Угх…

Тошнота подступала волной — она несколько раз попыталась вызвать рвоту, но тело не выдало ничего. Лишь слёзы без конца текли по щекам.

Это было невыносимо. Хотелось только умереть. Она никак не могла забыть, как стонала, как раздвигала ноги, как дрожало её тело.

В памяти всплыл Тирион — в тёмно-синем мундире, с лёгкой, небрежной улыбкой. А она сама — в той же памяти — в отвратительном, жалком виде, извивается в оргазме, как распущенная девка.

— Угх… хк, хлюп…

Отчаяние, как кипящая лава, заполнило её до макушки. Фиби долго всхлипывала, сжавшись на кровати.

Почему же я не смогла сдержаться?

Любовь к матери была для неё священна. Достаточно было бы подумать о ней — и она не смогла бы кончить. Но в тот момент, в голове Фиби не мелькнуло ни единого образа матери.

Она всхлипывала, умоляя, почти стонала, мечтая о прикосновении — всего лишь от его пера. Отчаяние раздавило всё тело. Она вспомнила, как Тирион произнёс «распущенная».

А если это правда?

А вдруг всё дело было лишь в том, что ей просто не выпадал шанс? Может, в ней с самого начала жила натура распутницы?

Да, стимуляция эрогенных зон может довести до оргазма, но Фиби не могла отрицать: в какой-то момент, будучи пьяной, она сама раздвинула ноги шире.

В тот момент она отчётливо желала прикосновений Тириона. Она хотела, чтобы он терзал её пером. Она тонула в удовольствии, захлёбываясь в нём без остатка.

— Хк… хл… ик…

Фиби проревела долго и только потом, с отупевшим взглядом, смогла хоть немного собраться. Стыд и отвращение к себе душили мысли, но она, тяжело дыша, приподнялась.

Дрожащей рукой принцесс взяла серебряный колокольчик, и служанки бесшумно вошли в комнату. Они увидели Фиби, сидящую на постели, всё ещё в пропахшем алкоголем платье, и не выказали ни капли удивления.

«Шлюха».

В памяти всплыл чей-то шёпот. Уже неважно, кто из служанок так её назвал.

Сейчас, в эту секунду, в этом слове не было ни капли лжи. Она была шлюхой из Фралле. Соблазнительницей. Женщиной, что по приказу мужчины отказывается от собственного достоинства и разгуливает без нижнего белья. А как иначе назвать такую?

И всё же — несмотря на всё это, несмотря на грязь и унижение — Фиби заставила себя улыбнуться, хотя её губы дрожали.

— …Поможете мне умыться?

Служанки поклонились и разошлись: одни несли воду, другие — одежду.

Фиби отдалась рукам, стягивающим с неё одежду, и принялась тренировать улыбку. Подрагивающие уголки губ снова и снова предательски искажались в гримасу плача, но к тому моменту, как она вошла в ванну, ей всё же удалось кое-как изобразить привычную улыбку. Слава богу. По-другому нельзя.

Потому что сегодня ей вновь предстояло пойти в кабинет Тириона. А Тирион…

— …

Стоило ей подумать о наследном принце — и даже в тёплой воде по телу побежал озноб.

Она не видела его лица в тот миг, когда, лежа на его столе, задыхалась от стонов. Но она знала, каким оно было.

Точно таким же, как в тот день, когда в чашке чая у леди Марины он обнаружил паука.

Ясный, наивный взгляд — ни добрый, ни злой. Безмерно равнодушный.

Для него она была не больше чем игрушка — кукла для удовлетворения мимолётного интереса. Муравей под подошвой, бабочка, чьи крылья легко порвать. Он не был злодеем, нет. Просто кем-то, кого невозможно понять. Вечным ребёнком, неспособным повзрослеть.

Фиби боялась его. Слёзы, едва переставшие течь, вновь скатились по щекам и упали в воду, одна за другой.

Но одно она знала точно: чем больше она боится, чем больше плачет — тем больше это радует Тириона. Она поняла это ещё тогда, после случившегося с Дереком Мортоном.

Значит, Фиби должна была убить в нём это любопытство. Она не могла ослушаться приказов Тириона, но и быть марионеткой, ведомой его извращённым интересом, тоже не собиралась.

Поэтому, пока её умывали, пока переодевали, пока расчёсывали волосы — всё это время Фиби пыталась улыбаться.

К тому моменту, как сборы были окончены, улыбка снова давалась ей почти легко. Навык, выработанный во Фралле, где приходилось улыбаться сквозь унижение, оказался на удивление полезным.

— …Я отправлюсь с визитом к Его Высочеству.

Фиби и вышла из Жемчужиной комнаты.

Каждый шаг отдавался болью, будто она ступала по терновнику, и с каждой секундой всё сильнее хотелось развернуться и сбежать обратно во Фралле.

Но нельзя было.

Сжав обе руки в кулаки, Фиби направилась к рабочему кабинету Тириона.

— Сегодня вы выглядите особенно довольным, Ваше Высочество.

Это были слова его адъютанта, Элдона Зрэна.

— Правда?

Тирион ответил с видом лёгкого удивления.

— Да. Вы работаете быстрее обычного.

Элдон колебался, потом всё же осмелился спросить:

— Это из-за принцессы из Фралле?

Тирион снова невинно моргнул.

— Принцессы? Причём тут она?

— Вчера вы были с ней вдвоём. А ещё…

Элдон мягко отвёл взгляд и уткнулся в бумаги.

— Ходят слухи, что принцесса испытывает к вам… романтический интерес.

— Правда? Ха-ха.

Тирион рассмеялся, взяв в руки перо зимородка.

На деле слова Элдона были до смешного сглажены по сравнению с тем, что говорили во дворце.

Если называть вещи своими именами, то сейчас Фиби Энсис считалась не иначе как развратницей, которая швырнула себя в объятия наследного принца.

И пусть создателем этой картины был он сам — Тирион и не ожидал, что эффект будет столь быстрым и убедительным.

Раз уж даже Элдон Зрэн решился об этом заговорить, значит, люди вокруг действительно начали за него волноваться.

— Всё совсем не так, так что не стоит делать поспешных выводов. Такие слухи могут навредить принцессе.

— Но она ведь каждый день приходит к вам...

— Ей, похоже, сложно освоиться в высшем обществе. Да и…

Тирион сделал вид, будто колеблется, затем улыбнулся.

— Если принцесса и правда интересуется мной… что ж, мне это только льстит.

Лицо Элдона не выражало энтузиазма.

И Тириону это нравилось. История, которую он сочинял вместе с Фиби Энсис, становилась всё забавнее.

Знаменитая развратница, соблазнившая наследного принца вражеской державы.

Чтобы эта легенда выглядела убедительно, ему стоило время от времени притворяться, будто он и правда попался в её сети.

Разумеется, Тирион ни в коей мере не жаждал интереса Фиби Энсис. И всё же, интерес к ней у него был, пусть и в ином смысле.

Что же пришло в голову забитой принцессе, когда она проснулась утром? Зная её характер, вряд ли она могла воспринять всё равнодушно.

Плакала? Была ли в отчаянии? Захотелось ли ей сбежать? А может… сбежала? Он даже не был уверен, придёт ли она к нему сегодня.

Судя по тому, что она попыталась встретиться с императором, принцесса была вовсе не глупа. Если она не сбежала, значит, как минимум, предвидела: то, что ждёт её впереди, будет куда тяжелее.

Значит, если она сбежала, поступила разумно. А если осталась, значит, дура. И если она правда осталась…

— Ваше Высочество, принцесса из Фралле прибыла.

…тогда он будет рад. Безмерно.

— Пусть входит, — отозвался Тирион, ярко улыбнувшись.

Дверь медленно отворилась, и в комнату вошла принцесса.

Чтобы в полной мере насладиться моментом, Тирион медленно провёл взглядом от носков её туфель. Новые белоснежные туфли из атласа, идеально подходящие её бледному облику. Над ними — лёгкое шёлковое платье небесного оттенка, перехваченное у талии лентой цвета морской волны. Выше — маленькая грудь, прикрытая шёлковым шалью. Затем — изящный подбородок и, наконец…

— Фиби Энсис из Фралле приветствует Его Высочество кронпринца Юстинии. Надеюсь, вы хорошо провели ночь?

— …

На мгновение Тирион утратил способность улыбаться. Лицо его стало непроницаемым, он не мигая принялся изучать Фиби Энсис.

Ничего.

Ни стыда, ни унижения, ни отчаяния, ни боли, ни грусти — ничего.

Лишь лёгкая, девичья, едва распустившаяся улыбка, как у юной девушки, впервые узнавшей вкус любви.

— Ваше Высочество?

— …Да, ночь прошла спокойно. А вы, принцесса?

— Благодаря вашей заботе душа и тело в полном порядке.

Тирион к тому моменту уже вернул себе улыбку и с лёгким замешательством сказал:

— Хм… Вы ведь вчера немало выпили.

Адъютанты, стоявшие рядом и перебирающие бумаги, невольно навострили уши. Пусть они и не собирались выносить детали за стены этого кабинета, но уж любопытство скрыть не могли.

На мгновение по лицу Фиби пробежала тень, но она почти сразу вновь мягко улыбнулась:

— Спасибо за беспокойство. Но, знаете, я проспалась и чувствую себя совершенно прекрасно.

Тирион на секунду замолчал, потом весело рассмеялся и обернулся к адъютантам:

— Раз уж принцесса пришла, пусть останется немного. А вы прогуляйтесь. Воздухом подышите.

Адъютанты, хоть и бросили на кронпринца взгляд, полный интереса, подчинились молча. В кабинете остались только они двое: Тирион и Фиби Энсис.

— Забавно, — весело начал он. — Образ принцессы, задыхающейся у меня на столе, всё ещё ярко стоит перед глазами… А ты, как будто, напрочь это забыла.

— …

Фиби Энсис не ответила. Но в опущенном взгляде читалась сложная, тяжёлая тень — она помнила.

То есть, она помнила всё, но бежать не собиралась.

Тирион хмыкнул, покачав головой.

— Не думал, что у тебя окажется такая выдержка, принцесса.

— …Благодарю вас.

— Честно сказать, я слегка потрясён. Не ожидал, что ты справишься так легко.

Лицо Фиби потускнело.

— Это было… не так уж легко.

— Но ты выстояла. Прекрасно. После того как залила весь стол, всё же смогла спокойно прийти ко мне.

— …

Фиби сжала кулаки и прикусила губу.

Тирион совсем перестал её понимать. Как она вообще могла появиться здесь с таким невозмутимым лицом, если стоило лишь слегка задеть словом, и она ломалась, такая хрупкая?

Во дворце не было ни одного уголка, где его влияние не ощущалось бы. Всё здесь находилось под его контролем и властью. Императорский двор был для него как безупречно устроенный аквариум — пусть иногда и скучный, но зато полностью ему подчинённый. Он питал к этому покорённому маленькому мирку определённую привязанность.

И всё же, Фиби Энсис, жалкая принцесса из какого-то Фралле, каким-то образом оставалась вне сферы его влияния. Более того, она ещё и держалась с достоинством.

Неужели все унижения, всё отчаяние, вся боль и стыд, что он ей подарил, — всё это было зря?

Нет, Тирион знал: не зря. Она всё это проглотила — каждую крупицу унижения, боли, слёз. Именно поэтому тогда и плакала так, будто умирала.

Но за ночь Фиби Энсис всё переварила. И теперь перед ним стояла девушка с лёгкой, усталой, но мягкой улыбкой.

Тирион чуть улыбнулся — не от удовольствия, а от раздражения.

Он уставился на неё пристально, не отводя глаз. Фиби Энсис вздрогнула, но взгляда не отвела. Это только усилило его раздражение.

Однако, как всегда случалось с прозрениями, Тириону внезапно пришла в голову иная мысль.

Он считал, что к этому моменту в ней уже должна была появиться трещина, но, похоже, сломать её будет не так-то просто. Принцесса реагировала не слишком сдержанно, но и не настолько равнодушно, чтобы навевать скуку. Если посмотреть на это иначе, это просто означало, что он сможет наслаждаться ею дольше.

Прийдя к этому выводу, Тирион вдруг ласково улыбнулся:

— Похоже, у меня с принцессой и правда могут сложиться хорошие отношения.

— …Для меня это будет честью.

Фиби замялась, затем снова заговорила:

— Ваше Высочество… Вчера я, хоть и не справилась, всё же вновь прошу вас: позвольте мне встретиться с Его Величеством. Я сделаю всё, что потребуется.

Тирион только сейчас, глядя в её глаза, вспомнил, что у них был уговор.

Фиби Энсис выглядела до того жалкой, что гадать, о чём она сейчас думает, не составляло труда.

В Юстинии лишь один человек мог отменить волю кронпринца — император Солем. Значит, Фиби надеялась, что с помощью отца сумеет избавиться от сына.

Наглая мысль. Но стоит признать: даже с такими наглыми мыслями к императору она без разрешения не пошла. И это стоило уважения. Если бы решилась, он бы точно пришёл в ярость. По крайней мере, ума у неё хватало, чтобы это понять.

Тирион задумался.

А что, если использовать императорскую аудиенцию как приманку?

Но дразнить женщину, которая и так уже сказала, что сделает что угодно, — дело скучное. Он уже собирался лениво отказаться, как вдруг…

— Ваше Высочество. Его Величество передал вам приказ.

Голос с другой стороны двери заставил Тириона замереть.

— Входите.

В кабинет вошла придворная дама, поклонилась и, скользнув взглядом по Тириону и Фиби, произнесла:

— Его Величество требует вашего немедленного прибытия в тронный зал.

— …

Чутьё Тириона моментально обострилось. Он был почти уверен: это из-за вчерашнего. Бросив на Фиби Энсис короткий взгляд, кронпринц тут же встал с места.

— Сейчас же иду.

— Э… минуточку…

Фиби Энсис сделала шаг вперёд.

— Простите, мне… Его Величество ничего не передал?

Она обратилась к придворной, лицо её было напряжённым, полным мольбы.

Но та, привычная к подобным ситуациям, покачала головой с ледяным спокойствием:

— Его Величество призвал лишь кронпринца.

— Ах…

Лицо Фиби поблекло.

Тирион даже не удосужился усмехнуться. Разумеется, его отец не стал бы звать Фиби Энсис. Эта женщина явно заблуждается и довольно серьёзно.

Хотя, пожалуй… не помешает использовать это заблуждение.

— Пойдём со мной?

— Что?..

Фиби распахнула глаза, не ожидая услышать подобное.

— Вдруг после аудиенции Его Величество пожелает побеседовать и с тобой, кто знает.

— !..

Лицо Фиби озарилось, как цветок, вдруг распустившийся под солнечным лучом.

— Вы правда… считаете, что можно?

— Почему бы и нет.

— Ах… спасибо вам большое!

Она засмеялась — растерянно, но от всей души.

Тирион взглянул на неё, как смотрят на вымирающий вид.

Удивительно. После всего, что с ней произошло — ни ярости, ни ненависти. Будто какая-то неведомая сила очищала её изнутри, наполняя белизной, прозрачностью, добром.

В сущности, теперь это была борьба Тириона против этой неведомой силы.

Он накинул мантию и направился к выходу, не забыв галантно предложить Фиби Энсис руку. Та шла рядом лёгкой походкой, как птичка, стучащая лапками по мрамору.

Похоже, она изо всех сил старалась, чтобы её обнажённая грудь не прикасалась к его плечу. А Тирион, не желая позорить Фиби Энсис прилюдно, позволил ей сохранить эту иллюзию.

Они подошли к приёмному залу, не обменявшись ни словом. В это время оттуда как раз выходил предыдущий посетитель.

— Риган Бейн приветствует Его Высочество кронпринца.

Риган Бейн — глава дома Бейнов, титулованный виконтом.

Он вежливо склонил голову, затем, заметив стоявшую рядом с Тирионом Фиби Энсис, поклонился и ей. Как и подобало человеку, считающемуся правой рукой императора Солема и хранящему показной нейтралитет, он явно старался не дать повода для слухов.

— Всё ли благополучно, виконт Бейн?

— Благодаря заботе Вашего Величества и Вашего Высочества я, как всегда, пребываю в покое и здравии.

Отношения между ними нельзя было назвать ни тёплыми, ни холодными. Скорее — сдержанными, с ощутимой дистанцией. Причина тому — его дочь, Грета Бейн.

И тут Тириону пришла в голову занятная мысль. В это время…

— Как ни странно, но я не вижу леди Грету Бейн.

На лице виконта мелькнуло лёгкое удивление.

Тирион впервые сам заговаривал о ней. Хотя кронпринц отлично знал, что та всегда сопровождает отца при визитах во дворец и обязательно ищет повод с ним встретиться.

— Грета в «Обсидиановом зале», Ваше Высочество. Однако осмелюсь узнать, с чего вдруг столь высокая персона интересуется моей недостойной дочерью?..

— Здесь, как видите, принцесса из Фралле. Раз уж обе девушки примерно одного возраста, было бы неплохо познакомить их.

Риган Бейн повернулся к Фиби Энсис.

Лицо его оставалось холодным, и от этого Фиби слегка сжалась, но продолжала улыбаться. Она прекрасно понимала, что не представляет собой ровным счётом ничего.

— Что скажете, виконт Бейн? — спросил Тирион, с явным удовольствием наблюдая за сценой. Он был уверен: отказа не последует.

И, действительно, Риган склонил голову и ответил:

— Разумеется. Если так угодно Вашему Высочеству, я провожу Её Высочество в «Обсидиановый зал».

Тирион мягко улыбнулся и повернулся к Фиби Энсис:

— Я поговорю с Его Величеством насчёт аудиенции. А ты пока побеседуй с леди Гретой. Если хочешь освоиться в Юстинии, тебе стоит завязать знакомство не только со мной.

— …Хорошо, Ваше Высочество.

Фиби Энсис шагала за Риганом Бейном с видом человека, которого гложет тревога. Теперь её ожидала встреча с некой Гретой Бейн в «Обсидиановом зале».

Тирион провожал её взглядом, пока она не скрылась за поворотом, и только после этого вошёл в императорские покои.

Если повезёт, сегодня будет очень занятный день.

Фиби семенящим шагом поспевала за Риганом Бейном.

Виконт Бейн был привлекательным мужчиной средних лет — его густые рыжеватые волосы уже начали седеть на висках.

Фиби кое-что знала о нём.

«Виконт Риган Бейн, глава дома Бейнов. Титулом невысок, но считается правой рукой Солема. Если удастся с ним подружиться — лучше не придумаешь».

Фиби едва заметно улыбнулась, припомнив сказанное миссис Хаксли.

— Простите, что с опозданием… Позвольте представиться. Я — Фиби Энсис из Фралле.

Риган Бейн, до этого шедший молча, бросил на неё короткий взгляд. Потом остановился и сдержанно поклонился.

— Риган Бейн.

Фиби было непривычно, даже неловко.

Формально её статус был выше, но в действительности она оставалась никому не нужной принцессой проигравшего королевства. В Юстинии к ней ещё никто не относился с подобной учтивостью. Видимо, виконт Бейн был человеком строгих правил и безупречного этикета.

Желая скорее разрядить обстановку, Фиби выбрала самый безопасный из возможных разговоров:

— Вы давно знакомы с Его Высочеством?

— Если считать только те годы, что я имел честь быть представлен при дворе — достаточно давно.

Только после этого Риган медленно поднял голову.

— Понятно. А каким он был в детстве?

— Вы интересуетесь Его Высочеством?

Тон его вопроса вдруг стал чуть более резким. Фиби сразу насторожилась. Она взглянула на виконта с осторожностью.

Рыжие волосы…

Скорее всего, это и был отец той девушки, что так пристально следила за ней на балу.

Фиби вспомнила и другие перешёптывания:

— А вдруг… чувства проснулись?

— Тсс, леди Грета может услышать…

Это явно подтверждало: Грета Бейн питала чувства к Тириону. И сейчас лгать было бы неразумно. В такой ситуации лучше держаться правды.

— Я просто хотела побеседовать с вами, милорд. Надеюсь, вас не задел мой вопрос?

Риган замер, затем почти неслышно вздохнул:

— Нет. Простите, я был излишне резок.

— Что вы, не стоит извинений.

Некоторое время он молчал, потом, будто смирившись с чем-то, заговорил:

— Кронпринц… с детства был необычным ребёнком.

— Правда?

Фиби ступала рядом, шаг в шаг.

— Да. Он быстро овладевал науками, проявил талант к военному искусству. Все говорили: небеса даровали нам будущего великого правителя.

Фиби не перебивала и вдруг уловила странность в его голосе.

Как будто сам виконт Бейн не разделял этих восторгов о наследном принце.

Значит, не все в Юстинии слепо восхищаются Тирионом…

Фиби было любопытно, но спрашивать в лоб было бы неразумно. Политические интриги Юстинии не входили в её обязанности.

— Понимаю. Учитывая, каким он стал, неудивительно, что Его Высочество подавал надежды ещё ребёнком.

Риган Бейн ответил на её реплику лишь двусмысленной улыбкой и более не проронил ни слова. Так в молчании они добрались до «Обсидианового зала».

«Обсидиановый зал» — самая просторная галерея во всём дворце. По мере приближения до их слуха начал доноситься тонкий, изящный звук рояля. Мелодия лилась из большого белоснежного инструмента, установленного посреди зала.

— Это моя дочь, Грета, — сказал Риган. — Когда я во дворце, она часто приходит сюда поиграть.

Фиби последовала за ним, обходя рояль.

У инструмента сидела девушка с такими же густыми рыжими волосами, как у виконта, — яркими, насыщенно-алыми. Глаза цвета зрелой тыквы, несколько веснушек на переносице — её облик был запоминающимся.

— Отец?

Грета, увидев виконта, тут же оборвала игру.

— Поклонись, Грета. Это её Высочество, принцесса Фралле.

— …

Выражение лица Греты Бейн в тот миг будто стёрли. В галерее повисла звенящая, мёртвая тишина — никто не двигался, не издавал ни звука.

— Грета Бейн из дома Бейнов. Приветствую Её Высочество, — наконец, заговорила Грета, глядя прямо в лицо Фиби.

— …Здравствуйте. Я Фиби Энсис из Фралле, — пробормотала та, смущённо кивнув.

Но Грета смотрела на неё так пристально, так холодно, что у Фиби по спине пробежал мороз. Словно дочь виконта считала каждую пушинку на коже.

— Грета, Его Высочество пожелал, чтобы ты и принцесса познакомились. Вы ведь ровесницы.

Риган Бейн нарушил напряжённую тишину. Его голос прозвучал с лёгкой усталостью.

— Его Высочество присоединится к вам после встречи с императором. А пока — позаботься о принцессе.

— Да, отец, — отозвалась Грета, всё так же не отводя взгляда от принцессы.

Фиби и минуты не провела наедине с ней, а уже чувствовала себя измотанной.

Риган Бейн, уходя, бросил на них последний взгляд — в нём явно читалась обеспокоенность. Грета Бейн была… слишком своеобразной леди.

Даже когда они остались одни, поведение Греты не изменилось. Общаться она явно не собиралась — стояла молча у рояля и смотрела на Фиби так, будто пыталась заглянуть внутрь.

— Эм… Леди Грета? Вы так прекрасно играли. Очень красиво, — с натянутой улыбкой произнесла Фиби, надеясь как-то разрядить обстановку.

Похоже, в этот момент Грета закончила своё «исследование». Её голос прозвучал резко.

— Вы меня сейчас оцениваете?

— Простите? Нет, что вы… я вовсе не…

— Может, прежде чем судить других, стоит оглянуться на саму себя, ваше Высочество?

Глаза Греты скользнули по телу Фиби сверху вниз. И остановились на груди.

— Например, вспомнить кое-что о собственной репутации.

— !..

Фиби вздрогнула и машинально прикрыла грудь. Щёки моментально вспыхнули.

Она знает о слухах.

Грета усмехнулась и, медленно пошла к ней.

— Ах, конечно, я вовсе не говорю, будто это про вас. Нет-нет. Речь идёт об одной… другой даме. Хотите, расскажу?

— …Мисс Бейн, я…

— Говорят, есть такая особа. Ходит без нижнего белья, чтобы легче было соблазнять мужчин.

— …

Фиби замолчала. Грета же, глядя на неё, улыбнулась ещё шире.

— Ваше Высочество, что-то мне прохладно. Не одолжите ли шаль?

— Приветствую Солнце Империи.

Войдя в тронный зал, Тирион поклонился и с безупречно начерченной улыбкой взглянул на отца.

Солем, тот самый человек, кого весь мир звал «Мудрым Императором», встретил сына, сидя не на троне, а на простом возвышении. Он выглядел безмятежно.

— Как поживает принцесса? — спросил император, будто был искренне обеспокоен.

— Если вам интересно, почему бы не принять её лично?

— Забота о ней — твоя ответственность, Тирион.

— Забочусь изо всех сил, — ответил принц с лёгкой улыбкой.

Он действительно так думал. Благодаря мне она познала небывалое блаженство. Да, я заставил её плакать, но в скором времени она станет зависимой от удовольствия — разве это не самая щадящая форма воспитания?

Солем посмотрел на сына, потом лёгким движением принялся растирать висок указательным пальцем.

— Тирион.

— Внимательно вас слушаю.

— Не будь с принцессой слишком жесток.

Тирион ответил не сразу. Его губы расплылись в плотной, тяжёлой улыбке. По крайней мере, перед Солемом он мог позволить себе не скрывать истинных эмоций.

— Всему есть предел, Ваше Величество. Но если не хотели, чтобы с ней так обращались, стоило иначе заключить договор в Эльмонце. Проявлять великодушие тоже нужно в меру.

— Это была война, в которой мы победили.

— Тем более надо было дожать до конца.

— Поркиан Энсис хотел мира. И я тоже. Мы достигли взаимопонимания — не было смысла идти дальше.

Как только из уст Солема прозвучало слово «мир», Тирион не сдержался и тихо усмехнулся.

— Вы поистине мудрый монарх, Ваше Величество.

Император Солем. Он знал обо всём, что происходило во дворце. Казалось, ему ведомо даже количество деревьев, посаженных в императорском саду.

Его могущество многократно превосходило Тириона, и наследный принц всё ещё не мог его настичь.

А значит, он точно знает, что именно сейчас переживает Фиби Энсис.

И всё равно ничего не делает. Потому что он — император до мозга костей. Солем готов жертвовать малым ради великого. А Фиби Энсис — как раз из этих «малых».

Она разменная карта, оставленная про запас — на случай, если Фралле решит пойти против. Её можно будет использовать как угодно — сжать, растоптать, уничтожить — лишь бы сохранить контроль над ситуацией.

Выходит, он и Солем используют принцессу одинаково. Разнятся лишь сроки и методы.

И всё же, ничего не ведая, она искала аудиенции с Солемом — будто он был её последней надеждой на спасение. До чего же жалкая Фиби Энсис…

Словно почувствовав смысл его улыбки, Солем вздохнул и сцепил руки на коленях.

— Ты поистине бесконечно одарён… и безмерно хладнокровен.

— Я всего лишь ваш сын, Ваше Величество.

— И ты прав. Я не святой. Будь я святым, не стал бы императором. И уж точно не забрал бы принцессу из Фралле.

Зелёные глаза Солема потемнели. В их глубине мелькнуло сожаление.

— Но, Тирион… в первую очередь, я — твой отец.

— Я никогда этого не отрицал.

— Ты дитя таланта. Ты уже смотришь на небо и лесы свысока. Но ты должен также видеть муравьёв под ногами. И дикие цветы у дороги. И учиться любить их.

С улыбки Тириона понемногу исчезал блеск. Он знал этот монолог. Слышал его не раз.

Люби малое. Помни: все живые — такие же личности, как и ты. Обращайся с людьми по-человечески…

Но разве он не делает этого? Он по-своему любил Юстинию. Он понимал: чтобы управлять этим организмом, ему нужны будут руки и глаза других. Он знал: каждый человек может быть полезен, если вовремя и грамотно его направить.

Тем не менее Солем продолжал повторять одно и то же — словно старик на берегу, бормочущий о приближающемся шторме, хотя море спокойно.

Тирион стёр улыбку с лица, посмотрел вверх и сказал:

— То, что принцесса будет в безопасности со мной — ничего не докажет.

— По крайней мере, ты докажешь, что не чужд милости. Это испытание, через которое ты должен пройти, чтобы стать императором. Твоя судьба.

Из уст Солема снова вырвались слова, лишённые всякой логики.

Тирион улыбнулся. Не стал ли мой, в прошлом блистательный, отец… просто старым?

— Вот как.

Видимо, он уловил желание сына завершить разговор и кивнул. Тириону показалось, что отец сделал это с грустью.

Но когда Солем поднял голову вновь, в его глазах уже горела привычная императорская твёрдость, холод и непоколебимая воля.

— Помоги принцессе освоиться в Юстинии.

И как Солем вновь надел маску императора, так и Тирион тут же вернул свою сияющую улыбку.

— Принцесса желает поговорить с Вашим Величеством. Примете её?

Солем на мгновение замолчал, а затем произнёс:

— Нет. Не приму.

Тирион рассмеялся.

Бедная Фиби Энсис.

— …Шаль? — дрожащим голосом переспросила Фиби.

— Да, шаль. Я плохо переношу холод, — спокойно ответила Грета.

Её янтарные глаза, не мигающие и неподвижные, пугали Фиби всё сильнее. Она изо всех сил попыталась улыбнуться:

— Может… сменим место? В более тёплое, скажем?

— Но разве Его Высочество не велел ожидать его именно здесь?

— …

Да. Они не могли уйти. Тирион должен был прийти сюда.

На самом деле, с шалью всё было просто — стоило сказать, что она не одолжит её, и на том конец. Но проблема заключалась вовсе не в шали. Дело было в том, что Грета знала: на ней нет нижнего белья.

Сколько же человек уже слышали об этом? Тирион говорил, что слуги в курсе… Но и аристократы?

Щёки Фиби вспыхнули, она не смогла вымолвить ни слова. Чужие взгляды внезапно начали пугать её.

В ужасе она непроизвольно отступила на шаг. Всё, чего принцесса сейчас хотела, — оказаться где угодно, только не здесь.

— Леди Грета, я…

Внезапно дочь виконта метнулась вперёд, бросив на неё сердитый взгляд:

— Спасибо вам. Обязательно верну её!

— …!

Она резко дёрнула шаль с плеч Фиби — с такой силой, что ткань вспорхнула и упала на пол.

В тот самый миг Фиби машинально опустила взгляд на свою грудь. Взгляд Греты тут же последовал за ней.

Платье из шелка цвета слоновой кости затягивалось точно по форме, и на самой вершине груди ткань собралась острым конусом, подчёркивая кончики сосков.

— …

— Ха…

На лице Греты Бейн появилось выражение откровенного отвращения и презрения.

Фиби, прикрывая грудь руками, уставилась в пол. Под градом унижения и стыда у неё мелко задрожал подбородок. Всё плыло перед глазами и погружалось во тьму.

— Принцесса.

Прозвучал голос — чистый, свежий, как родниковая вода. Вслед за гулкими шагами в зал вошёл Тирион. С ним вместе ворвался и резкий запах леса.

Фиби чувствовала отвращение к этому запаху.

— Мисс Бейн.

— В-Ваше Высочество!..

Грета встрепенулась, едва завидев кронпринца. Она подошла к нему с каким-то отстранённым, будто мечтательным взглядом, словно во сне.

— Как вы себя чувствуете? На последнем балу…

— Подожди.

Тирион обошёл её, даже не взглянув в лицо. Он быстро пересёк галерею и поднял с пола шаль. Вопросительно глянул на Грету, ожидая объяснений.

— Это… это всё… принцесса… я просто… мне было холодно, и её Высочество предложила одолжить…

— А.

Тирион негромко отозвался на её витиеватые оправдания — голос глухо отозвался где-то в горле, едва слышно, но ясно.

На мгновение он задумался, а затем с лёгкой, добродушной улыбкой протянул шаль Грете.

— Раз вы зябнете, мисс Бейн, думаю, будет разумно, если вы укроетесь.

— …

Грета Бейн приняла шаль, и её затуманенный взгляд застыл на том месте, где ткань соприкасалась с рукой Тириона. Лицо у неё было как у девочки, впервые влюбившейся — беззащитным, трепетным. От прежнего высокомерия, с которым она смотрела на Фиби, не осталось и следа.

В тот миг, когда Фиби, охваченная стыдом, прикусила губу, Тирион обернулся к ней.

— Но теперь возникла проблема с принцессой. Скажи, тебе будет удобно в моей одежде?

Как только он договорил, Грета замерла. Она стояла с шалью в руках и в оцепенении следила за движениями кронпринца.

Тирион снял с себя тёмно-синюю мантию и накинул на плечи Фиби. Разумеется, она оказалась ей велика. Грудь скрылась под тканью.

— …Спасибо, — пробормотала Фиби с горечью.

— Не за что, — с беззаботной улыбкой ответил он, а затем слегка отвёл взгляд. — Но в следующий раз… мм… ха-ха…

Он нарочно скользнул взглядом по Грете — так, чтобы Фиби это увидела, — а потом наклонился и прошептал ей на ухо:

— Здесь не место для таких разговоров. Вернёмся?

Слова были произнесены ровно так, чтобы Грета тоже могла их услышать. Всё в его поведении было до неприличия намеренным.

Уголок губ Греты дёрнулся. Тирион расставил все фрагменты. Теперь дочери виконта оставалось только подумать и сложить картину.

Фиби Энсис соблазнила доброго, благородного Тириона Солема Апеля… и он пал.

Грета дышала тяжело. Казалось, она вот-вот рухнет, но, собравшись, позвала Тириона дрожащим голосом.

— В-Ваше Высочество…

— Да, мисс Бейн? — ласково обернулся Тирион.

— Вы… вы помните, как мы встречались здесь в детстве?

— Здесь?

Грета говорила почти умоляюще:

— Да… я тогда играла на рояле, и вы сказали, что это… это была очень красивая мелодия…

На лице Тириона мелькнула смущённая улыбка. Фиби была уверена: он всё помнит. Но его поведение говорило об обратном.

— О вашем мастерстве говорят по всей столице, мисс Бейн.

— …

Ни «я помню», ни «это было прекрасно», ни намёка на то, что это значило для него хоть что-то. И в тот момент, когда Грета это осознала, её лицо застыло.

А Тирион, как ни в чём не бывало, обнял Фиби за плечи и притянул ближе. Их тела соприкоснулись, он сделал вид, будто застеснялся, и негромко кашлянул:

— Хм… А как насчёт тебя, принцесса? Хочешь научиться играть на каком-нибудь инструменте?

— …

Фиби вдруг увидела, насколько он лжив. Сейчас он вёл себя как мальчишка, впервые познавший трепет влюблённости — лицо чистое, почти невинное, движения — неловкие, будто боялся сделать что-то не так. Трудно было поверить, что всё это — лишь игра.

— …Нет, Ваше Высочество. Спасибо.

Она ответила сквозь стиснутые зубы, и Тирион, будто расстроенный, вздохнул, а затем широко улыбнулся.

— Впрочем, не так уж это важно.

— …

— Ах да, мисс Бейн. Надеюсь, вы не будете возражать, если мы с принцессой посетим салон вашей матушки? Мне бы хотелось поближе познакомить принцессу с нашим высшим светом.

— …

Грета Бейн, опустив взгляд, пробормотала в ответ согласие. Так было дано обещание, в котором совсем не учитывалось мнение Фиби.

— Благодарю за приглашение. Ещё увидимся, мисс Бейн.

Тирион и Фиби развернулись и зашагали прочь. Грета, сжимавшая в руках шаль, быстро исчезала за их спинами.

Перед тем как свернуть за угол, Фиби обернулась. И увидела её — лицо Греты, застывшее, словно вырезанное из гипса.

****************

Лишь когда они покинули Центральный дворец и вошли в галерею, ведущую к покоям наследного принца, Фиби наконец смогла заговорить — губы были тяжёлыми, как свинец.

— …Вам весело?

Тирион нахмурился, словно всерьёз задумался над вопросом.

— Если честно, ничего особенно весёлого в этом нет.

— Тогда зачем…

— Подготовка к удовольствию, которое ждёт впереди.

У Фиби подкосились колени.

Тирион успел подхватить её за талию, не дав окончательно рухнуть на пол, и тихо прошептал:

— Нельзя сдаваться из-за такого пустяка, принцесса. У нас с тобой ещё столько всего впереди.

Фиби, сама того не осознавая, осталась на коленях и вцепилась в край его одежды. Она не хотела, чтобы это звучало как мольба, но голос выдал её.

— …Леди Грета знала, что я без нижнего белья.

— Наверное, да.

— Такое чувство, будто… все знают.

— Может, и знают. Тебя выносили из кабинета совершенно пьяную.

— Значит… я…

Слова оборвались в воздухе. Тирион присел рядом, аккуратно поправил на плечах распахнувшуюся мантию и тихо произнёс:

— Всего лишь стала шлюхой из Фралле. Не так уж страшно, правда?

— …

Он смотрел на её побледневшее лицо, а потом вдруг рассмеялся и без усилий поднял Фиби на руки.

Тирион прошёл размашистым шагом мимо изумлённых придворных дам и, будто развлекаясь, продолжил говорить низким голосом.

— Может, стоит просто смириться, принцесса? Ты ведь сама согласилась стать моей сукой, так зачем цепляться за гордость?

— …

— У тебя талант. Ты ведь чувствовала это на балу, не так ли?

Фиби вздрогнула.

Бал. И балкон.

В тот самый вечер, когда, наблюдая за тем, как любовники предавались запретной страсти, её тело невольно откликнулось. Это была реальность, которую невозможно было отрицать.

Она не знала, что сказать. А Тирион, как ни в чём не бывало, продолжал почти напевая:

— Не только на балу, принцесса. Ты раздвинула ноги посреди бела дня, на моём столе. Такое не всякой под силу, верно?

— …

— Когда я взял бутылку, ты ведь что-то представила, да?

Тело Фиби задрожало. Она не могла вымолвить ни слова.

Тирион, прижав её к себе, пересёк порог своих покоев.

— А когда была пьяна? Тебе правда всё казалось таким отвратительным? Нет, принцесса. Ты сама раздвинула бёдра. Мокро было так, что аж стол испачкала. Моё перо доставляло тебе только удовольствие.

Низкий, почти ласковый голос Тириона царапал её сердце. В уголках глаз собрались слёзы, и вскоре она начала всхлипывать.

К тому моменту Тирион вошёл в спальню. Он мягко уложил её на кровать и задрал подол.

— Хочешь доказательств, что ты развратна до безумия?

Крупные, жёсткие пальцы проскользнули между её ног. Послышался влажный, предательский звук, и Тирион расплылся в довольной улыбке.

— Вот, сама посмотри. Вся мокрая.

У Фиби закружилась голова.

Спустя несколько дней она сопровождала Тириона на приём в салон виконтессы Бейн. Дом виконта был невелик — скромный, вполне соответствующий его репутации умеренного и бережливого человека.

Но в этом тесном пространстве людей было не протолкнуться. Чтобы пройти через комнату, приходилось непременно задевать плечами окружающих.

Кроме, разумеется, Тириона. Когда он шёл, все прижимались к стенам, как будто сама мысль коснуться его была кощунством.

— …Тут всегда столько людей? — кутаясь в шаль, спросила Фиби вполголоса.

— Виконт Бейн — правая рука Его Величества, глава центристов. Конечно, многие хотят ему угодить.

— …И тем более, раз вы сами пришли к нему?

— Угадала.

Тирион беззаботно улыбнулся и опустил руку, на которую она опиралась. Незаметно для Фиби они уже подошли к заднему входу в сад.

В его зелёных глазах играло лукавое веселье.

— Ступай, принцесса.

— …

Фиби нервно сглотнула и повернулась к саду.

В центре, утопающем в мимозах, стоял стол, за которым сидели одни дамы и юные леди.

Идти туда совсем не хотелось. Прежде она бы легко завела знакомство, но теперь…

Она заставила себя натянуть улыбку и сделала несколько неуверенных шагов.

— Здравствуйте. Я Фиби Энсис из Фралле… — приветливо улыбнулась она, обращаясь к дамам.

Ответа не последовало. Женщины, только что весело беседовавшие, замолчали и посмотрели на Фиби. В их глазах промелькнуло — «вот она, та самая».

— Добро пожаловать, принцесса.

Единственная, кто ей ответила, была Грета Бейн. Голос у неё был чуть суховат.

— С момента нашей встречи в Обсидиановом зале вы к нам не заглядывали. Позвольте представить остальных?

— …Рада познакомиться. Я Пэжет, дочь барона Флоры.

— А я — графиня Карлен Хардина.

Лишь после слов Греты остальные дамы нехотя заговорили. Фиби неловко присела на предложенное ей место.

Едва она появилась, стол, за которым ещё минуту назад звучал лёгкий смех, внезапно погрузился в молчание. Дамы смотрели с холодной строгостью, девушки насмешливо косились.

Сохранять улыбку было невыносимо тяжело. Фиби приходилось буквально удерживать голову, чтобы не опустить взгляд. Она попыталась нарушить тишину:

— Простите, что перебила. О чём вы говорили?

Женщины переглянулись.

— Мы как раз обсуждали последние дворцовые слухи.

Первой нарушила молчание графиня Драгонис — старуха с высоко собранной причёской и взыскательным взглядом. Слова её прозвучали как укор, искусно замаскированный под светское замечание.

— Не уверена, слышали ли вы о них, принцесса. Доводилось?

— Нет, совсем нет…

Глаза графини Драгонис зловеще сверкнули.

— Говорят, одна особа, разгуливает по дворцу без нижнего белья.

— !..

Фиби мгновенно побледнела. Её мысли метнулись к холодку между ног, к груди, прикрытой лишь лёгкой шалью.

Но не только она — взгляды окружающих тоже стекались к её вырезу. Принцесса невольно сжалась.

— Вот такие… слухи ходят по дворцу?

— И это ещё не всё. Поговаривают, что эта развратная особа осмелилась соблазнять Его Высочество наследного принца. Посреди бела дня, представьте себе.

Графиня Драгонис шумно выдохнула и вперила в Фиби злобный взгляд.

— Что вы об этом думаете, Ваше Высочество?

Под этим ледяным взглядом Фиби едва сумела приоткрыть рот:

— Это… недопустимо. Просто… немыслимо.

— То есть вы осведомлены.

— …

— Какая мерзость. Как можно позволить себе столь вульгарную выходку…

На язвительное ворчание графини тут же откликнулись другие.

— Ужасно и омерзительно. Наверняка та особа даже не знает, что такое добродетель.

— А всё равно хочет казаться приличной. Мы-то знаем, кто она такая. Вон как лезет…

— По сути, она просто потаскуха.

Все замерли, но вскоре закивали.

— Верно сказано.

— Мерзкая тварь.

— Да как она посмела до Его Высочества…

— …

Пусть всё и было облечено в обтекаемые формулировки, но их язвительность была направлена на Фиби. Та покрылась холодным потом и мелко дрожала.

В этот момент Пэжет Флора насмешливо заговорила:

— Вам жарко, принцесса? Вы вспотели.

— А?.. Н-нет, это…

— Может, снимете шаль?

— …

Фиби, растерявшись, уставилась на неё, затем перевела взгляд на остальных дам. Все смотрели на неё со смесью презрения и любопытства.

— Правда же, жарко. Снимите.

— Я… ну…

— Дрожите так, словно вам есть что скрывать.

В ответ на насмешки Пэжет Флоры Фиби лишь крепче закуталась в шаль. Слёзы подступили к глазам, и она резко поднялась со своего места.

— Извините… я… мне нужно уйти…

Фиби бежала прочь. Сад мимоз остался позади, но приглушённый голос за спиной прозвенел у неё в ушах.

— Не отличишь от шлюхи.

Фиби прижала ладонь к губам и свернула на тропу, ведущую в дом.

Она больше не могла оставаться среди знатных дам. Её пугали их взгляды, пугало даже вообразить, что они о ней думают.

В тот самый момент, когда Фиби, с покрасневшими от слёз глазами, свернула за угол...

— Ай!

— Осторожно.

Фиби врезалась в чью-то грудь. Принцесса уже почти отлетела назад, но тот, с кем она столкнулась, резко обхватил её и удержал.

— Всё в порядке?

Это был молодой человек с довольно приятной внешностью.

Она бы рухнула, если бы не он, но Фиби побелела.

Когда незнакомец схватил девушку за руку, его рука оказалась прямо у её груди. Под давлением грудь мягко смялась о его предплечье — и только тогда до него дошло, что именно произошло.

Он посмотрел вниз, прямо на её грудь, и в глазах мелькнул странный огонёк.

Фиби тут же оттолкнула его:

— Это… это не то, что вы подумали!

— Э?.. А…

Он выглядел растерянно, затем быстро огляделся и приглушённым голосом спросил:

— Если у вас есть время… может, найдём какое-нибудь тихое место?

— !..

Фиби прикусила губу и развернулась, бросившись прочь. Да уж, лучше уж вернуться к Тириону.

Она, сжавшись, долго блуждала в поисках Тириона, но его нигде не было. Зато за ней тянулись взгляды, скользящие по телу с едва скрытым любопытством.

Фиби закуталась в шаль по самую шею и поспешила к переднему саду.

— …Ох.

Слёзы готовы были хлынуть, но она из последних сил сдерживалась. Руки, правда, всё равно дрожали.

Мама… мама… мама…

Она шептала имя — то самое, что ещё держало её на плаву — и опустилась в траву, в угол сада, куда не проникал свет.

И тогда…

— Эй, шлюха.

Резкий голос раздался прямо над ней. Перед глазами возник носок чёрного лакированного ботинка.

Она подняла голову. В темноте лица было не разобрать, но по светлым волосам и силуэту угадывался молодой человек.

Фиби в испуге поползла назад и, оступившись, плюхнулась на землю.

Молодой человек усмехнулся с издёвкой и шагнул ближе.

— Я сказала «шлюха», и ты подняла голову. Значит, всё прекрасно понимаешь.

Фиби судорожно вдохнула, но с трудом удержалась от рыданий и попыталась ответить спокойно:

— Я… просто услышала шаги. Чем могу помочь?

— Ты правда спрашиваешь, зачем я здесь?

Он зарычал почти с угрозой.

— Я ещё надеялся, что это слухи… А ты действительно пришла с Его Высочеством. Удивительно, как далеко может зайти твоя наглость.

— Его Высочество сам пригласил меня…

— Конечно пригласил. Он обязан принимать послов из Фралле. Но ты должна была отказаться. В этом салоне шлюхам не место. Или ты не понимаешь?

Фиби сдержала слёзы из последних сил:

— Я… не шлюха.

Молодой человек презрительно хмыкнул и вдруг поднял ногу.

— !..

Фиби подумала, что он хочет ударить её, поэтому зажмурилась и прикрыла лицо. Но в следующее мгновение что-то стало мягко, ритмично толкаться в её грудь.

— Ах, да? А тогда что вот это?

— !..

С ужасом раскрыв глаза, она увидела, как он придавливает её грудь носком ботинка. Без белья, лишённая защиты, она ощущала, как плоть болезненно поддаётся под тяжестью его ноги.

Фиби вскрикнула и дёрнула ногой, отшвырнув его. Тот только насмешливо хмыкнул и отступил назад.

— Всё, как говорили.

Фиби сжалась, прикрывая грудь, губы её дрожали и были плотно сжаты. Стыд и унижение захлестнули до самой макушки — хотелось зарыться лицом в колени матери и расплакаться, как в детстве.

Я не шлюха. Я правда не шлюха…

Отчаянные слова крутились в голове, но ни одно не срывалось с языка. Да и что толку? Она и правда пришла сюда без нижнего белья. Кто бы ей поверил?

Глаза наполнились слезами — и в этот момент:

— Герцог Вальц-младший.

Прозвучал ясный, уверенный голос. Фиби подняла голову, а мужчина, наполовину скрытый тенью, вздрогнул и обернулся.

В свете молодой герцог оказался на редкость красив: с золотыми волосами и алыми глазами, лицо — острое, выразительное. Завидев приближающегося Тириона, он поспешно поклонился.

— Ваше Высочество.

— Что здесь происходит?

— Я… — герцог Вальц бросил холодный взгляд на Фиби, всё ещё сидящую в траве. — Я лишь хотел помочь принцессе встать. Она, кажется, упала.

Тирион перевёл взгляд на Фиби, которая всё ещё сидела в кустах.

Он смотрел на принцессу с выражением, по которому невозможно было ничего понять, затем перевёл взгляд на светловолосого юношу.

— Благодарю, что позаботился о принцессе. Остальное я возьму на себя.

— Ваше Высочество…

Герцог Вальц колебался, но он всё же решился:

— Ваше Высочество… Вы — будущее Юстинии. Человек, что выведет её на новый виток истории.

Тирион чуть склонил голову, на его губах играла лёгкая, почти ленивая улыбка.

— И?

— И потому… — юноша замялся, но выговорил: — Вам стоит держать рядом тех, кто действительно имеет ценность.

Осторожная реплика полоснула Фиби по сердцу. Значит, я — та, кто не имеет ценности?

Самое горькое заключалось в том, что она не могла этого опровергнуть. Как сам Тирион однажды сказал: Фиби Энсис совершенно бесполезна.

Она потупила взгляд, и Тирион заговорил.

— Не знаю, почему я должен объяснять, но принцесса была принята в Юстинию по воле Его Императорского Величества. Считаешь, что стоит возражать против этого, Кире Вальц? Или юный герцог просто возомнил, что имеет на это право?

Голос его звучал мягко, почти ласково, но в этих интонациях не было ни капли снисходительности — как будто игла, обёрнутая в бархат, но всё равно смертельно острая.

Кире Вальц вздрогнул, заметно растерявшись.

— …Прошу прощения. Я был дерзок.

— Раз понял, тогда ступай.

Слова Тириона звучали как предложения, но за вежливой формой скрывался приказ. Фиби, сжавшаяся на земле, остро ощутила вес его власти.

Кире Вальц колебался ещё мгновение, будто хотел что-то добавить, но в конце концов развернулся и ушёл, шаги его звучали глухо и тяжело.

Теперь в тени, куда не проникал свет, остались лишь Тирион и Фиби.

Фиби сжала губы и смотрела вниз, туда, где виднелись только носки её туфель. И вдруг перед ней протянулась рука в перчатке.

Когда она подняла голову, тот, кто столкнул её в пропасть, смотрел на неё с ласковой улыбкой — словно зеленоокий спаситель.

— Пойдём, принцесса.

Фиби в отчаянии взяла его за руку.

В карете царила тишина.

Тирион взглянул на след от ботинка, проступающий на груди Фиби Энсис. Кире Вальц постарался.

Он вспомнил, как её грудь поддалась под его подошвой. Зрелище не из приятных. Тирион не терпел, когда к его собственности прикасались другие.

У Фиби Энсис на лице проступило отчаяние. И всё же она не плакала. Удивительно. Кире — мерзавец со скверным нравом, наверняка наговорил ей всякого.

Тирион слышал и, как остальные аристократы судачили о ней. Как обсуждали её грудь. Каждый из них с похотью на губах называл её шлюхой.

Если честно, Тирион ожидал, что Фиби Энсис приползёт к нему, в слезах, с упрёками: «Это слишком. Я не вынесу. Проявите милосердие…»

Но Фиби Энсис этого не сделала. Она лишь молча сидела напротив, с потухшим взглядом и усталым лицом, не поднимая глаз.

Почему она не злится?

Он задумался. Может, у неё какой-то комплекс святой мученицы? Вряд ли иначе можно объяснить такую покорность и отсутствие обиды.

— О чём вы говорили с Кире Вальцем? — внезапно спросил Тирион.

Просто на миг ему подумалось — неужели младший герцог Вальц был любезен? Хотя, разумеется, такого быть не могло.

Фиби Энсис резко подняла голову. Она на миг уставилась на него большими, чёрными, круглыми глазами, а потом снова опустила взгляд вниз.

— Ни о чём особенном…

Тирион склонил голову на бок и скрестил руки. Не такой ответ он ожидал получить.

— А вот это «ни о чём» мне как раз и интересно, принцесса.

Фиби Энсис снова посмотрела на него. На её лице отражалась усталость и еле заметная, но искренняя грусть.

— Он сказал… что мне следует держаться подальше от кронпринца.

Она снова отвела взгляд. Очевидно, это было не всё — в этих словах уместилась лишь крохотная вершина их разговора.

Допытываться вроде бы незачем, но и не вмешиваться — значит закрыть глаза на откровенное своеволие.

Тирион безмолвно смотрел в окно, в груди вновь поднималась давно забытая буря противоречий. Дворец был уже близко.

— На твоём месте я бы всё бросил и сбежал.

Фиби Энсис вздрогнула. Несколько мгновений она сидела, не зная, как реагировать, а потом неожиданно тихо улыбнулась.

— Я не могу.

— Почему?

— Если я останусь в Юстинии, мама будет жива… будет здорова…

Тирион на миг замолчал.

— Поркиан Энсис, должно быть, пообещал тебе это.

— Да. Поэтому я… не могу сбежать.

Он перевёл взгляд обратно на окно. Где-то в глубине его сознания проскользнули строки отчёта — донесения шпиона, оставленного во Фралле.

«Приступ случился на рассвете. Вокруг не оказалось никого. Так она и осталась…»

Поркиан Энсис. Как же подло. Как всегда.

— Будь я на твоём месте, сбежал бы.

Проявив благосклонность, Тирион всё же дал ей совет — хоть и не сомневался, что принцесса его проигнорирует.

И действительно, Фиби Энсис лишь мягко покачала головой с тем же светлым, спокойным выражением на лице.

— Я счастлива и так. Счастлива, что могу хоть чем-то помочь маме.

— Даже если я над тобой издеваюсь?

— Да.

— Я ведь прямо сейчас могу взять тебя здесь, в этой карете.

Фиби Энсис не ответила. Только взглянула на него и печально, с какой-то отрешённой теплотой, улыбнулась.

Тирион не мог её понять. Фиби Энсис сейчас совершала прыжок со скалы — прямо к звёздам. Было очевидно, что она разобьётся вдребезги, но казалось, она вообще об этом не задумывалась.

Любить кого-то другого так же сильно, как себя. Разве такое возможно?

Тирион тихо рассмеялся. Теперь ему стало интересно, когда же принцесса поймёт, насколько глупа её вера.

— Теперь я точно уверен: ты больна святостью, принцесса. И ещё я понял, что воспитывал тебя слишком мягко.

— Это не…

Но прежде чем Фиби Энсис успела договорить, карета остановилась.

Тирион первым вышел из экипажа и протянул ей руку. Она немного помедлила, но всё же вложила в неё свою ладонь и посмотрела на кронпринца дрожащими, испуганными глазами.

— Ваше Высочество, я хотела сказать…

— Не беспокойся, принцесса.

Он приложился губами к её дрожащей руке и улыбнулся.

— Любовь поможет перенести любые испытания, не так ли?

*********

«Матушка, у меня всё хорошо. Недавно меня пригласили в салон. Мы сидели в саду с распустившимися мимозами. Здесь все такие добрые и обходительные».

Если бы вы были здесь… как же было бы замечательно. Но если дружба между нашими странами укрепится, мы же наверняка увидимся, правда? До тех пор, прошу, будьте здоровы.

С любовью,

Фиби».

Она аккуратно сложила письмо и запечатала его печатью в форме ландыша. Это было уже третье письмо.

Сразу после этого она направилась к графу Невре. К счастью, он оказался у себя. Слуги сновали по комнате, вынося и упаковывая багаж.

— Граф.

— Принцесса. Какая честь.

Граф, наблюдавший за слугами, обернулся к ней.

Фиби нерешительно заговорила:

— Совсем забыла, вы ведь завтра уезжаете.

— Да, пора возвращаться во Фралле.

Сложные чувства заставили Фиби начать теребить письмо в руках.

Они были не особенно близки, но от мысли, что останется совсем одна, ей почему-то стало тоскливо.

— …Надеюсь, вы благополучно доберётесь.

— Благодарю вас. И вам крепкого здоровья, принцесса.

— Я хотела… вот, — девушка протянула письмо. — Не могли бы вы передать это моей матери?

На лице графа появилось неловкое, напряжённое выражение, но он всё же принял конверт.

— Да, конечно.

— Спасибо. И ещё…

Фиби замялась. Был вопрос, который она просто обязана была задать.

— Хотела спросить… если вы уедете, будет ли у меня возможность лично встретиться с Его Императорским Величеством, как представительница Фралле?

— Простите? — граф изумлённо моргнул. — А по какому поводу?

— Я просто… подумала, может, есть что-то, что я могла бы сделать ради мира между нашими странами…

Граф тяжело вздохнул и увёл Фиби в сторону.

— Принцесса, как я уже говорил, вам достаточно лишь быть рядом с наследным принцем и угождать ему.

— Я это понимаю. Но… на балу Император сам сказал мне: «Я прошу тебя». Я подумала, если бы я точнее поняла, что он имел в виду, то смогла бы справиться с этой ролью лучше…

— Ну… пожалуй, вы правы.

Граф приподнял бровь и провёл рукой по подбородку. Вид у него был не слишком довольный, но в конце концов он кивнул.

— Хорошо. Тогда я передам официальную просьбу о встрече через наследного принца…

— Н-нет! Только не так!

— Простите?..

— Нельзя ли… без участия наследного принца? — осторожно спросила Фиби, наблюдая за лицом графа.

Тот выглядел откровенно недовольным.

— Как я уже говорил прежде, Его Величество поручил всю дипломатическую работу с Фралле наследному принцу Тириону. Без его посредничества просить личной аудиенции у Императора… если только речь не идёт о действительно серьёзном деле…

Это было вежливое, но ясное: твоё дело не настолько важно. Улыбка на лице Фиби померкла.

— Да… я понимаю…

Граф Невра тяжело вздохнул и, сменив тон, заговорил мягче:

— Принцесса, не забывайте: если вы всё сделаете правильно, у вас может появиться шанс стать императрицей Юстинии.

С этими словами он вернулся к слугам, продолжавшим собирать вещи.

Фиби осталась одна и с горечью усмехнулась. Ей вновь напомнили: от человека по имени Тирион Солем Апель не сбежать.

Фиби сидела в своих покоях, рассеянно глядя в одну точку, дожидаясь вечера. Когда, по её расчётам, Тирион должен был закончить работу, она направилась в его кабинет.

Как раз в тот момент его адъютанты поднимались со своих мест.

Теперь она уже привыкла к ним, но неловкость всё ещё ощущалась. Адъютанты сдержанно поклонились Фиби и вышли из кабинета.

А Тирион, восседая за массивным столом из тёмно-красного махагона, спокойно встретил её взгляд.

— Я уж подумал, ты струсила и сбежала.

На звонкие слова Тириона Фиби нервно сглотнула. Она сжала руки и тихо заговорила:

— Простите. Я… задержалась, пока приводила мысли в порядок.

— И о чём же ты так долго думала?

Фиби глубоко вдохнула:

— Вы не могли бы… позволить мне увидеться с Его Величеством?

Тирион поднял голову от бумаг. Ни тени удивления. Интересно, вообще существует что-то, что способно его удивить?

— Разве мы не закрыли этот вопрос, принцесса?

— Прошу… дайте мне ещё один шанс.

Фиби с мольбой ответила на его насмешливую реплику. Голос у неё едва заметно дрожал.

Тирион вновь рассмеялся.

— Или тебе просто хочется повторить удовольствие?

— Нет! Нет, это… совсем не так. Я лишь… хочу задать Его Величеству вопрос. Один вопрос.

— А мне его задать не можешь?

Фиби вздрогнула, но взяла себя в руки. Нельзя поддаваться на его словесные ловушки.

— Если вы дадите мне ещё один шанс, я… исполню любой ваш приказ. Без возражений.

Тирион прищурился, будто что-то прикидывая.

— Приказом это не назовёшь… но есть вопрос, который мне любопытен.

— Я готова ответить на всё.

— Принцесса осознает, что её тело неспособно устоять перед похотью?

У Фиби перехватило дыхание. Она побледнела и опустила взгляд.

— Я…

— Да?

Она несколько раз беззвучно открывала рот. Щёки вспыхнули, и в голове всплыл мерзкий образ — как она, потеряв контроль, извивалась перед ним на столе.

Осознаю ли? Как она могла не осознавать. Но признаваться не хотелось. Казалось, если признает — потеряет что-то важное.

Слёзы подступили к глазам, голос принцессы дрожал:

— Я… думаю, это была просто… физиологическая реакция…

Тирион долго молчал, потом с интересом приподнял бровь.

— Значит, когда принцесса видела пару, совокупляющуюся на балконе, и промокла — это тоже была физиологическая реакция?

Фиби крепко сжала губы.

Тирион насмешливо хмыкнул.

— Физиологическая реакция, говоришь...

Его зелёные глаза сверкали, будто у ребенка, нашедшего новую игрушку.

— Прекрасно. Пожалуй, стоит сперва познакомить принцессу с её телом.

Фиби дрожащим взглядом посмотрела на него, а Тирион в ответ лениво улыбнулся:

— Для начала разденься.

— …

Девушка застыла. В конце концов, этот приказ прозвучал. Она ещё ни разу не оставалась полностью нагой перед ним, но где-то в глубине души всегда знала: рано или поздно Тирион этого потребует.

Фиби была к этому готова, и потому решимость пришла быстро.

— Просто… раздеться?

— Если точнее — докажи, что твое тело способно устоять перед похотью. Тогда я позволю тебе увидеть Его Величество.

Последние слова словно отпечатались в её сознании.

Я встречусь с Солемом. Уточню, в чём заключается суть его просьбы и исполню её. И тогда мы с мамой уедем…

Фиби, представив желанную картину будущего, сжала губы и медленно потянулась к ленте на талии.

— Принцесса. Смотри мне в глаза.

Девушка замешкалась, затем встретилась с ним взглядом.

Тирион, облачённый в тёмно-синий мундир, с идеальной улыбкой, будто нарисованной, смотрел на неё.

— Хорошо. А теперь раздевайся.

Фиби глубоко вдохнула и развязала пояс. Голубая шёлковая лента мягко соскользнула на пол.

Следом — шнуровка на корсете. Платье сползло с плеч и с лёгким шорохом упало.

Тирион наблюдал за её глазами, затем перевёл взгляд на кончики пальцев, потом на постепенно обнажающуюся кожу.

Хотя в его глазах не было ни похоти, ни вожделения, у Фиби от жара в голове мысли путались.

Но одновременно она ощущала странное возбуждение, и, дрожа, продолжала раздеваться.

Сняла нижнюю юбку, потом — чулки. Когда последняя ткань упала к ногам, девушка стояла совершенно обнажённая посреди кабинета, залитого светом закатного солнца.

Фиби чуть слышно выдохнула.

Оказалось не так страшно, как она думала. Возможно, потому что Тирион воспринимал её как игрушку. Для него нагота была лишь слоем одежды, снятым с куклы.

Ей хотелось прикрыть хотя бы низ или грудь, но она понимала: он этого не допустит. Девушка сложила дрожащие руки на животе.

Тирион, озарённый величественным закатом, молча смотрел на неё, потом пробормотал, словно про себя:

— Принцесса и правда сложена восхитительно.

— Благодарю вас…

Фиби покорно опустила глаза.

Что теперь? Как доказать, что моё тело способно устоять?

Пока она пыталась разобраться, Тирион встал.

— Идём.

Он взял со стола чашку, которая всегда была готова для него, и перо, а затем направился в соседнюю гостиную.

Босая Фиби перешагнула через кольцо шёлка и последовала за ним.

Тирион опустился в кресло у стеклянного столика и указал на него:

— Ложись.

Фиби почувствовала, как тревога снова сдавила грудь, но медленно опустилась на стеклянную поверхность.

Холод стекла уколол кожу между лопатками, и она невольно вздрогнула. Сложив руки на животе, девушка искоса взглянула на Тириона, и он слегка улыбнулся ей.

— Правила всё те же. Не намокнешь — победа за тобой, принцесса.

С этими словами он макнул перо в чай.

Движения были точны и неспешны. Тирион вытянул руку и коснулся влажным концом её губ. Горьковатая влага затекла внутрь.

— Приходилось ли тебе когда-нибудь делать минет?

— Простите?..

Фиби не смогла сдержать удивления от внезапного вопроса. Она несколько раз повторила про себя незнакомое слово и, запинаясь, переспросила:

— Что такое… минет?

Тирион тихо засмеялся. Он снова макнул перо в чашку и игриво провёл им по её губам, будто забавлялся с котёнком.

— Это значит — сосать мужской орган. Ртом.

Щёки мгновенно вспыхнули. Хотелось отвернуться, но она с трудом выдавила:

— Н-нет… никогда…

— Когда вернёшься в покои, вели горничным, чтобы нашли тебе деревянную палку. С тупым концом. Будешь каждый день тренироваться — облизывать и сосать.

— …

Новая команда оглушила её. Пока Фиби размышляла, как она объяснит это служанкам, Тирион продолжил:

— По правде, не так уж важно, насколько ты хороша в этом. Важно то, что мужчинам понравится изливать своё семя на прекрасное личико принцессы.

— …

— Хотя, может, и на лицо — ещё не худший вариант. Если нарвёшься на кого-нибудь со скверным характером, он может протолкнуть член прямо принцессе в горло и заставить проглотить всё семя.

От очередной порции вульгарщины у Фиби голова пошла кругом. Она уставилась на него в изумлении, а Тирион, сияя как ни в чём не бывало, склонил голову на бок:

— Удивлена? Не ожидала услышать такую пошлость от кронпринца?

— Н-нет, не в этом дело…

Сказать по правде, это её и шокировало, но произнести такое вслух Фиби никак не могла. Тирион, казалось, догадался о её мыслях и улыбнулся.

— Отлично. Привыкай. Ты это ещё много раз услышишь.

Пока Фиби пыталась собраться, перо нырнуло в чашку с чаем, впитало влагу — и влажный, мягкий кончик вновь коснулся кожи.

Он скользнул по губам, прошёл по горлу, задержался на яремной впадине и добрался до ключицы.

— Ключица — та область, которую предпочитают некоторые извращенцы. Среди них есть те, кто специально изливается так, чтобы семя скапливалось в этой ложбинке.

Ещё одна грязная реплика. Фиби с трудом удерживалась, чтобы не потерять остатки рассудка.

Перо, напитанное горьким чаем, скользнуло дальше — вниз, по ложбинке между грудей, затем обогнуло правую грудь и, наконец, коснулось соска.

— Ах…

— Уже встал, — тихо прокомментировал Тирион.

Фиби в ответ прикусила губу.

Он, подперев подбородок рукой, с ленивым удовольствием продолжал касаться соска пером.

— Есть самцы, которые помешаны на груди. Им нравится бить по ней или засовывать член между грудей и тереться.

— …

— А принцессе доводилось представлять, как мужчина сосёт её грудь?

— Н-нет…

— Попробуй сейчас. Будет весело. Лучше сразу нескольких.

Фиби прерывисто задышала. Разумеется, ей совсем не хотелось представлять себе такое.

Но стоило Тириону заговорить — и в голове помимо воли всплыла картинка: двое мужчин прижались к её груди.

— Сосали бы, покусывали, теребили соски, облизывали языками, пока грудь не покрылась бы слюной. Разве не приятно?

Слова Тириона управляли ею. Сколько бы она ни старалась отогнать мысли — мужчины продолжали кусать её грудь и водить языком по соскам.

В своём воображении Фиби застонала — так же, как в тот день, когда кончила у него на столе.

— Тогда принцесса стонала на удивление сладко, — Тирион произнёс это так, словно видел её насквозь.

Фиби охватила нарастающая тревога. Девушку пугало, насколько легко Тирион управлял её мыслями, используя одни только слова.

Но она уже не могла остановиться. Перо, напитавшись чайной влагой, прошлось по сомкнутым рукам и скользнуло книзу живота.

Фиби сжала бёдра, а Тирион легко и ясно скомандовал:

— Раздвинь.

— …

Она со всхлипом выдохнула, обхватила обеими руками ноги под коленями и медленно развела их.

Взор упирался в потолок гостиной, а чуть ниже в поле зрения попадали слегка раздвинутые колени.

Наверняка Тирион сейчас видит во мне развратную женщину, раздвинувшую ноги пошире.

От этой мысли ей стало тошно. Хотелось прекратить всё немедленно. Фиби попыталась удержаться, думая о матери, но это только усилило удушающую вину и стыд — ведь она лежала почти голая, с разведёнными ногами.

И тут что-то влажное и мягкое коснулось клитора.

— Тебе нравится клитор, да?

— !..

Фиби дёрнулась, спина выгнулась, пальцы судорожно вцепились в кожу под коленками.

— Нравится же.

Тирион произнёс это сладким голосом, поглаживая пером вверх-вниз. Фиби вздрогнула в ответ. Удовольствие снова подбиралось к ней.

— Наверняка тебе там ещё никто не сосал. Правда, принцесса?

— Х-хх… мм!..

— Представь хорошенько. Как какой-то самец с жадностью лижет твой клитор, будто пёс. И не важно, согласна ты или нет — в любом случае будет весело.

Он снова влез в её голову, затем макнул перо в чай и провёл им по клитору. Оно было влажное, мягкое, скользкое.

— А это… влагалище.

Кончик пера, наконец, добрался до самых глубин её лона. Тирион скользнул им медленно, почти ласково.

— Рано или поздно кто-нибудь получит честь стать первым. И то, что войдёт в принцессу, будет куда толще горлышка бутылки. В конце концов, она будет задыхаться от наслаждения. Гораздо сильнее, чем от пера.

— Хах…

— Или тебе всё-таки по душе выпивка?  Хочешь, налью? Ради тебя я готов отдать весь свой виски, принцесса.

Фиби резко замотала головой. Ответить она не смогла — сдерживала стон. Её трясло, тело горело, и казалось, ещё немного — и она разрыдается.

— Вот как? Жаль.

Тирион отставил чашку и убрал перо в сторону.

— Ну что, принцесса.

Подушечкой пальца он коснулся её промежности.

— Ых!..

Фиби сдавленно застонала, когда жёсткий палец скользнул по вульве длинным, выверенным движением. Ни малейшего трения — только плавное, шелковистое касание.

Её тело содрогнулось. Внутри всё вспыхнуло искрами.

Пытаясь удержать ноги, которые всё время норовили сойтись, она увидела Тириона. Он подошёл к ней сбоку и поднял руку. На его пальцах поблёскивала влага.

— Спрошу в последний раз. Ты правда думаешь, что это всего лишь чай?

Фиби в отчаянии уставилась на его пальцы.

Между ними тянулись прозрачные нити — вязкие с характерным блеском. Как бы она ни пыталась отрицать, это было бессмысленно. Оно вытекло из неё.

— Признай, принцесса. Твоё тело совсем не такое целомудренное, как тебе кажется. Наоборот — развратное, мокрое, всегда готовое принять мужчину.

— Я… я не…

— Если всё ещё не хочешь признавать, придётся показать иначе.

— …

И тогда слёзы хлынули сами собой. Фиби подняла на Тириона влажный взгляд — как раз в тот момент, когда…

— …поэтому я поговорил с герцогом Эберконом…

— По поводу этого вопроса…

За дверью послышались голоса. Фиби вздрогнула и резко приподнялась. Судя по звуку, это были адъютанты Тириона.

— П-почему они…

Взгляд Фиби метнулся к окну — алела закатная заря. В это время все должны были уже разойтись…

— Просто сегодня дел было много. Я планировал работать допоздна.

Тирион смотрел на неё с той же невозмутимостью. В его глазах сверкала маслянистая гладь — в них не читалось ни капли сочувствия или желания помочь.

Фиби всхлипнула. Она его ненавидела. Её охватила отчаяние. Но сначала нужно было выбираться отсюда. Голоса уже раздавались прямо за дверью.

Схватив с пола одежду, она торопливо забилась под его рабочий стол.

Стоило её телу скрыться из виду, как Тирион рассмеялся, и тут же раздался стук.

— Ваше Высочество.

— Входите.

Дверь отворилась. Фиби съёжилась и дрожала, не в силах пошевелиться.

Тирион вёл себя как ни в чём не бывало — обменялся парой фраз с адъютантами в приёмной, затем вернулся в кабинет.

Прежде чем сесть, он сделал вид, будто проверяет ящик, и скользнул взглядом под стол. Там, обхватив колени и в слезах, сидела Фиби. Их взгляды встретились.

Тирион снова рассмеялся и непринуждённо сел на своё место.

— Ваше Высочество, похоже, у вас сегодня хорошее настроение?

— Можно и так сказать.

Он мягко отшутился и взял в руки бумаги.

Перед глазами Фиби был его торс. И только теперь она заметила, что кронпринц ни капли не возбуждён.

На душе стало ещё тяжелее. Тирион, бросавший такие развратные слова, выглядел совершенно невозмутимым, а она…

«Я бы засунул член тебе в горло и заставил глотать сперму, принцесса».

Эта шелковисто-мерзкая фраза всплыла в голове сама собой. Фиби резко отвернулась. Если будет продолжать смотреть, то вспомнит каждое его слово, каждую пошлость, и всё снова завертится в голове.

Ещё чуть-чуть потерпи. Уже вечер, он скоро всех отпустит…

Она пыталась унять слёзы, но в тот момент что-то гладкое и холодное коснулось её между ног.

— !..

Она опустила глаза и обнаружила, что туфля Тириона втиснулась между её сжатыми бёдрами.

Фиби онемела от ужаса. Она попыталась отстраниться, всё ещё прижимая к себе одежду, но ей просто некуда было отступать.

Пока она металась в растерянности, округлый, блестящий носок туфли скользнул вперёд и коснулся вульвы.

В следующий миг он начал двигаться точечно, ловко, и каждый раз задевал клитор.

Фиби едва не вскрикнула. Она хотела оттолкнуть Тириона, но осознание, что у неё между ног носок его туфли, останавливало её. А вдруг он разозлится и пнёт меня?

Пока она дрожала, Тирион продолжал давить на клитор. Сильнее. Слабее. Снова сильнее. Словно точно знал, куда и как именно нужно нажимать.

Фиби сжалась, но не могла избавиться от давления туфли. Всё, что ей оставалось — это извиваться под нарастающим нажимом.

И вот бёдра дрогнули, в глазах сверкнули искры.

Фиби знала, что это было. Пришло удовольствие.

Она закрыла рот обеими руками и разрыдалась. Ей не хотелось так реагировать. Не в этой позе, не в этом унизительном состоянии.

Но тело отзывалось на стимуляцию Тириона. Там внизу всё зудело и пульсировало, ей становилось жарко. Она чувствовала это сама. Чувствовала, как извивается под столом, как будто умоляя о большем.

Нет… пожалуйста…

Но вопреки мольбам вдруг послышался тихий, влажный звук.

В кабинете, где только что шёл спокойный разговор, наступила мёртвая тишина.

— Сейчас… какой-то звук был, не слышали?

— А? Что за звук?

— Будто вода… или что-то мокрое.

Фиби зажала рот обеими руками, чтобы сдержать рыдания. Не хватало ещё, чтобы адъютанты обо всем догадались.

Носок туфли вновь начал терзать её чувствительное место — с напором, с упрямой силой, удары шли один за другим, как топор, раз за разом падающий вниз.

«Тебе нравится клитор, да?»

Его голос, такой мягкий и вкрадчивый, снова зазвучал в голове, и сознание начало плыть. Перед глазами было всё то же спокойное, собранное тело Тириона. Ни малейшего признака возбуждения.

Может, он прав? Может, моё тело на самом деле развратное?

Иначе откуда вся эта реакция? Он сам — холодный и безразличный, а она разваливается у него под ногами.

Отчаяние плотно облепило остатки её воли. Тело подчинилось и начало раскачиваться взад-вперёд в такт движениям Тириона. Ковёр между ног стал влажным, а мышцы бёдер свело судорогой.

Печаль и отчаяние, наполнившие её до краёв, дрогнули, и между ними просочился тонкий всплеск первобытного инстинкта.

Ещё…

Ещё немного…

Она даже не успела осознать, что в ней говорит инстинкт — оргазм обрушился раньше.

В ту же секунду Фиби обхватила лодыжками его ногу.

Тирион будто ждал этого. Он с силой вжал носок туфли в клитор, затем мягко провёл им ниже — к самому входу.

— На сегодня, пожалуй, хватит.

Влажные хлюпающие звуки скрылись под его голосом.

Послышались шаги адъютантов. Дверь закрылась. Кабинет снова наполнился тишиной.

Тирион легко отодвинул стул и наклонился.

Фиби смотрела на него, всё ещё зажав рот руками. И только когда она осознала, что все ушли, — рыдания хлынули с новой силой.

— Укх… ых… ха…

Облегчение и отчаяние накрыли разом. Её трясло, она сжалась в комок, плечи подрагивали. Между ног всё ещё текло, а в голове стояла сплошная белизна, напоминающая лист бумаги.

Всё это было ужасно.

Тирион смотрел на неё с каким-то странным выражением, а потом негромко рассмеялся.

— Хм… даже я немного…

Фиби не поняла, что он имел в виду. Да и не хотела понимать. Она желала только одного — сбежать.

Тирион тяжело вздохнул, словно оказался в неудобном положении, опёрся подбородком на руку и слегка пошевелил мокрым носком туфли.

— Теперь ты поняла, принцесса? Твоё тело далеко не такое скромное, как ты думаешь.

— Хнык… Хмф…

— Довольно слёз. Грех портить такое красивое лицо.

— Хнык… ых…

Тирион достал носовой платок и протянул ей. Фиби покачала головой, отказываясь его принимать.

Он аккуратно сложил платок и молча уставился на неё. Наконец, кронпринц заговорил приятным низким голосом.

—  Принцесса, если честно… твои слёзы меня сильно возбудили.

Фиби резко подняла голову. В замутнённом от слёз взгляде вырисовалось его лицо — красивое, спокойное.

Тирион улыбался легко, чисто. И глядя на него, трудно было поверить, что он только что произнёс такие жестокие и чудовищные слова.

— Не будет ли для принцессы разумнее просто исчезнуть с глаз моих? Иначе ей придётся перестать со мной здесь и сейчас.

Фиби тяжело дышала. Не соображая толком, она вылезла из-под стола. Внезапно ногу свело, колено подогнулось — и Тирион смог увидеть её ягодицы.

Он тихо выдохнул.

Фиби стало страшно. Он рассмеялся не своим привычно мягким смехом. Принцесса бросилась в приёмную, словно за ней гнались, и торопливо натянула одежду.

Не попрощавшись, она вылетела из кабинета и снова разрыдалась. Между ног всё было мокрым, бёдра скользили друг о друга. Она чувствовала неописуемое унижение.

Фиби поняла. Она — потаскуха.

На следующий день Фиби Энсис не пришла к Тириону.

Фрейлина Натали доложила Его Высочеству, что принцесса весь день не покидает свою  постель.

Если уж ты такая слабая, стоило просто сбежать.

Тирион вертел в пальцах перо, вспоминая Фиби.

Пока она сидела под столом, захлёбываясь в слезах, он вдруг понял, как давно не чувствовал желания обладать кем-то. Ему с трудом удавалось сдержать порыв — поднять Фиби Энсис, не давая ей опомниться, уложить на стол и вымести на ней свою похоть. Если бы у него было хоть на каплю меньше выдержки, он бы так и сделал.

До того прекрасной казалась ему эта сцена. Заплаканная Фиби Энсис, раскрасневшаяся от возбуждения — с эстетической точки зрения, её лицо было почти произведением искусства.

Тирион задумчиво смотрел на бумаги. Редкий момент: он колебался.

Может, не ждать подходящего случая, а просто взять её?

Немного банально, да. Но если Фиби Энсис снова будет так же красиво плакать — игра того стоит.

Он встал.

— Пора обедать.

Кронпринц первым вышел из дворца, даже раньше своих адъютантов. Он уверенно шёл к покоям Фиби Энсис.

У дверей «Жемчужной комнаты» стояли служанки. Завидев Тириона, они испуганно поклонились.

— Принцесса?

— Внутри, Ваше Высочество.

— Плохо себя чувствует?

— Похоже на то, Ваше Высочество.

Тирион вежливо постучал. Ответа не последовало. Он без колебаний открыл дверь.

В приёмной его встретила Натали.

— Уходи. И распусти всех служанок.

— Есть.

Когда фрейлина вышла, он запер дверь на замок.

— Принцесса.

Тирион двинулся к спальне — медленно, как охотник, подкрадывающийся к добыче в лесу. Дверь была приоткрыта. За ней, на кровати, под одеялом, свернулась калачиком маленькая фигурка.

— Ты плохо себя чувствуешь, принцесса?

Тирион подошёл ближе и вдруг рассмеялся.

На кровати, рядом с Фиби, лежал деревянный фаллос — форма у него была откровенно уродливая. Похоже, служанки действительно где-то достали самую настоящую имитацию члена.

Интересно, с каким лицом Фиби Энсис его приняла? Он идеально вписывался в задуманный им сценарий — отказаться от такого она вряд ли смогла.

Внизу снова налилось. Фиби Энсис и правда обладала какой-то особой способностью искушать его садизм.

Тирион присел на край кровати и поднял фаллос. Ни влаги, ни следов слюны. Несомненно, она даже не прикасалась к нему. Но и выбросить не решилась — оставила рядом.

— Принцесса, я пришёл, а ты даже не здороваешься?

Он лениво крутил в руке деревянный член. Одеяло дрогнуло, и Фиби Энсис осторожно показалась наружу.

К его удивлению, она не плакала. Щёки были припухшими, но взгляд — упрямый, напряжённый, будто она из последних сил старалась не показать слабости.

— …Вы пришли.

Похоже, у Фиби Энсис в голове был удобный механизм, стирающий воспоминания о прошлых унижениях всего за день.

Одновременно раздражает и… нравится.

— Я волновался. Как ты себя чувствуешь? — спросил он с лёгкой улыбкой.

Фиби с трудом улыбнулась в ответ.

— В-порядке… спасибо, что… беспокоитесь.

Если она в состоянии произнести «в порядке» — значит, всё ещё не сломалась.

Тирион придвинулся ближе. Он протянул руку и убрал с её лица взлохмаченные волосы, заправив их за ухо.

— Граф Невра уже уехал. Ты проводила его?

Фиби молча кивнула.

Тирион довольно улыбнулся.

— Значит, теперь ты совсем одна.

— …

Чёрные глаза затрепетали. В них были и страх, и одиночество.

— Не переживай. Я позабочусь о тебе, принцесса.

— Не стоит… утруждаться…

— Как же не стоит. Приём послов Фралле — моя обязанность.

— …

— А твоя — работать на благо мира между нашими народами. Не так ли?

Фиби вопросительно взглянула на него.

Как и ожидалось, у этой женщины отличная интуиция.

Он склонился ближе и прошептал почти ласково:

— Раз уж ты это признаёшь, может, стоит начать с практики?

Её взгляд скользнул к деревянному фаллосу в его руке. В чёрных глазах тут же заблестела влага.

Тирион, не убирая улыбки, протянул ей этот отвратительный предмет.

— Это и есть твоя роль, принцесса.

— …

Фиби тяжело выдохнула и взяла его.

Хрупкая, красивая Фиби Энсис с этой уродливой штукой в руках смотрелась абсурдно. Именно поэтому Тирион почувствовал удовлетворение и лёгкое возбуждение.

Он отдал приказ растерянной Фиби.

— Возьми в рот.

Возможно, всё дело было в визуальном возбуждении, которое вызывала в нём Фиби Энсис, — слова сорвались так, как подсказывал его характер. Но раз слышала их только она, это не имело значения.

Фиби с отвращением посмотрела на фаллос в своей руке, затем медленно поднесла его ко рту.

— М-мгх.

Неумело обхватив губами, она попыталась взять его в рот, но предмет был слишком толстым. Подбородок напрягся, челюсть распахнулась, и, беспомощно моргая, она замерла с этим чудовищем во рту.

Тирион улыбнулся, чувствуя, как внизу снова пробуждается жар.

— Пора поработать ртом, принцесса.

Фиби сглотнула слюну и, с выражением глубочайшей скорби, начала нерешительно двигать губами.

— М-мх…

Тирион вздрогнул от этих тихих, захлёбывающихся звуков. А член, и без того отзывчивый, продолжал наливаться и расти.

На мгновение он представил, как она делает это с ним. Как он нежно гладит Фиби Энсис по щеке, а она, с глазами, полными унижения, заглатывает его до самого горла.

Приятно? Безусловно. Но слишком… банально. Гораздо интереснее было наблюдать, как Фиби Энсис покорно сосёт искусственный фаллос и рыдает.

Тирион скрестил ноги, подперев подбородок рукой, и с тёплой улыбкой наблюдал, как она неуклюже работает языком и челюстью.

Фиби Энсис была ужасна в этом. Она не знала, как двигаться вверх-вниз, лишь по-детски посасывала, как младенец материнскую грудь. Когда ей не хватало воздуха, она останавливалась, затем снова отправляла в рот эту громадину и беспомощно шевелила щеками.

— Лижи, — наконец не выдержал Тирион. — Представь, что твой язык должен очистить каждый миллиметр.

Фиби, до этого яростно пытавшаяся затолкать фаллос глубже в горло, изменила тактику. Она высунула язык и начала водить им по головке.

От гладкой прорези на кончике — до расширяющейся, как шляпка гриба, части, затем дальше, вдоль тёмной уздечки и толстого ствола.

Вскоре фаллос блестел от слюны, которая капала и с губ Фиби Энсис. Её дыхание теперь больше походило на всхлипывания.

Тирион, подавляя желание прикоснуться к себе, мягко прошептал:

— Талант. Твоя мать гордилась бы тобой, принцесса.

Фиби замерла. Глаза мгновенно наполнились слезами, влага тут же скатилась по щекам. Она выплюнула фаллос.

— Этого… этого не надо говорить…

— Не нравится?

Она кивнула, всё ещё плача.

Тирион восхитился: она так наивно обнажала свои слабости — те, что он бы тщательно скрывал.

— Тогда я буду говорить это чаще.

Ему чрезвычайно хотелось осквернить эту чистоту.

На лице Фиби застыл шок, и слёзы покатились по щекам.

— Ваше Высочество… вам правда весело?

Тирион замер.

«…Ты находишь это забавным?»

Он целую вечность не слышал этот вопрос. С тех пор как начал играть роль всеми обожаемого и безупречного наследного принца.

Тирион почувствовал, как азарт угасает, и поднялся с места.

— Если бы было весело...

— П-почему...

— С какой стати я должен понимать принцессу или добиваться, чтобы она поняла меня?

В конце концов, никто никого не понимает, да и он сам не ждёт понимания.

Тирион взглянул на Фиби. Заплаканная принцесса больше не вызывала в нём интереса. Мир снова стал скучным.

— Когда придёшь в себя, навести меня.

Он уже повернулся, чтобы уйти, как вдруг...

Дверь в коридор распахнулась, и в комнату вошёл тот, кого он не ожидал увидеть.

— ...Брат.

Это был Эрник.

По его озадаченному выражению было ясно: он догадывался о происходящем ещё с тех пор, как увидел Натали у дверей.

Тирион на мгновение замер, затем бесстрастно спросил:

— Тебе что-то нужно от принцессы?

Эрник бросил взгляд на Фиби Энсис за его спиной и осторожно произнёс:

— ...Матушка желает её видеть.

Фиби шла вместе с Эрником в покои императрицы.

Он долго молчал, но вдруг заговорил:

— Ты в порядке?

Эти слова прозвучали так просто и по-доброму, что у Фиби вдруг защипало в носу.

— …Всё хорошо. Спасибо, что беспокоитесь, Ваше Высочество.

Эрник посмотрел на неё с любопытством и спросил:

— Что ты сделала, что брат тебя возненавидел? Обычно он не выходит из себя без повода.

Фиби замялась. Как объяснить всё, что произошло в тот день? Её лицо омрачилось.

— Думаю… я просто повела себя слишком бестактно.

Эрник не сводил с неё взгляда, потом цокнул и произнёс:

— Не бестактно. Скорее всего, слишком прозорливо.

— …

— Что бы там ни было, тебе, наверное, сейчас нелегко. Держись.

Хотя сочувствия в его голосе почти не было, Фиби отчётливо почувствовала: ему действительно жаль её.

Впервые за долгое время кто-то по-настоящему переживал за неё. От этой простой мысли внутри что-то оттаяло, и она спросила почти непроизвольно:

— А Вы… Вы тоже знаете, каким был Его Высочество в детстве?

— Конечно.

Эрник на мгновение замолчал, потом добавил:

— И не только я. Те, кто давно с братом, тоже многое понимают.

При этих словах Фиби вспомнила Ригана Бейна — виконта, которого называли правой рукой императора.

«Его Высочество с детства был... другим».

Вот что он тогда сказал.

Если он говорил о сути Тириона…

— То есть… значит, и Его Величество Солем знает?

Фиби задала этот вопрос с замиранием сердца. Эрник кивнул, будто это и вовсе не было секретом.

— Разумеется. Как ты думаешь, почему, несмотря на все заслуги брата, его до сих пор не признали официальным наследником?

У Фиби перехватило дыхание.

— Я думала… там какая-то сложная политическая интрига.

— Никакой интриги. Я — неспособный, брат — способный. Но, видимо, Его Величество считает, что есть вещи поважнее.

Эрник улыбнулся, но в этой улыбке сквозила горечь.

— …Если бы отец просто признал его, всё было бы куда проще.

Фиби не знала, что сказать. Ей было сложно понять, что творится в его душе, а ещё не давала покоя мысль о том, что Солем знает, каким Тирион был на самом деле.

«Прошу, позаботься о нём».

Эти слова прозвучали на балу почти как просьба о покровительстве.

Если так… значит, он знал, что Тирион сделал со мной?

И всё равно… попросил заботиться о нём?

Голова шла кругом. Если всё это правда, значит, она всего лишь игрушка в руках Тириона и Солема.

Мне нужно поговорить с Солемом. Я должна выяснить всё сама.

В этот момент они подошли к дворцу императрицы. Здание, отливавшее тёплым оттенком слоновой кости, внушало благородное, почти суровое спокойствие.

Эрник отвечал на поклоны слуг лёгкими жестами и шагал уверенно, а Фиби, вся сжавшись от напряжения, следовала за ним по пятам.

Он коснулся ручки двери и, прежде чем открыть её, тихо прошептал:

— Фиби Энсис, если хочешь выжить, веди себя с умом.

Дверь распахнулась. За ней простиралась широкая галерея со стеклянными окнами до самого потолка, из которых открывался вид на сад.

Посреди стоял небольшой чайный столик. За ним сидела поразительно красивая дама в расцвете лет.

Вот она… Её Величество Императрица.

В отличие от скованной Фиби, Эрник вошёл широким шагом и сразу же рассмеялся.

— Матушка, я привёл принцессу.

Императрица, державшая в руке чашку чая, спокойно поставила её и подняла взгляд на гостей. Все её движения были неспешными, величавыми.

— Добро пожаловать, принцесса.

Стоило ей встретиться с этими острыми, фиолетовыми глазами, как она тут же потупила взгляд и присела в глубоком реверансе.

— Фиби Энсис из Фралле приветствует Луну Империи.

Пока Эрник устраивался рядом с матерью, императрица медленно оглядела Фиби с головы до ног. Фиби не поднимала глаз, но всё равно ощущала на себе этот взгляд.

— Присядьте, принцесса, — негромко сказала императрица Клаудия.

Фиби беззвучно подошла и заняла место напротив неё.

Эрник в это время спокойно наслаждался ароматом чая — он явно не собирался вмешиваться в разговор.

Императрица любезно налила гостье чашку чая.

Фиби старалась не думать о пере Тириона и, сдерживая дрожь, сделала осторожный глоток.

— У чая потрясающий аромат. Спасибо за приглашение, — первой заговорила Фиби, надеясь хоть как-то показать, что она не представляет угрозы.

К счастью, императрица Клаудия одарила её ленивой, почти сонной улыбкой.

— Из гор Баллох. Мои любимые листья.

— Спасибо, что позволили мне их попробовать. Это честь.

— И я благодарна вам, что согласились на столь внезапную встречу.

Голос Клаудии оказался куда мягче, чем Фиби ожидала.

Но ощущение, что она идёт по острию ножа, никуда не исчезло. Возможно, дело было в том, что глаза императрицы совершенно не улыбались.

Холодный пот скользнул по позвоночнику Фиби.

И вот императрица заговорила вновь — мягко, но без всякой теплоты:

— Сегодня я позвала вас, потому что хочу кое-что сказать.

— Кое-что… сказать? — с трудом переспросила Фиби.

— Именно.

Клаудия улыбнулась, её глаза мягко изогнулись.

— Принцесса, я бы хотела, чтобы мы стали чуточку ближе.

Фиби чуть не выронила чашку, настолько неожиданными были эти слова.

— Ближе?..

— Именно так. Вы ведь больше месяца живёте в Юстинии. До сих пор я держалась в стороне — виновата моя излишняя сдержанность, — но теперь думаю, что пора нам сблизиться.

Императрица говорила тихо и мягко, но в её голосе звенела едва уловимая острота.

— Что вы об этом думаете?

Фиби на миг замялась, но быстро натянула улыбку:

— Я только благодарна, Ваше Величество.

— Если во дворце возникнут трудности, смело обращайтесь ко мне.

Услышав это, Фиби на секунду подумала о встрече с Солемом.

Но если она обратится к императору через императрицу, Тирион обязательно узнает. Он уже наказал меня за простой разговор с Эрником. Кто знает, что он сделает в следующий раз?

Поэтому Фиби лишь вежливо, уклончиво улыбнулась.

— Спасибо за заботу, Ваше Величество. Все во дворце исключительно добры ко мне, пока что трудностей я не испытываю.

Императрица Клаудия кивнула с холодным достоинством и подняла чашку.

— Как поживает наследный принц?

Вопрос прозвучал так обыденно, что Фиби даже не сразу поняла подвох, но затем напряглась.

— Он… весьма…

— Вы, похоже, довольно близки?

— Его Высочество очень внимателен…

— А он вам нравится?

— Простите?..

Императрица спокойно смотрела ей прямо в глаза. Похоже, повторять она не собиралась.

— То есть… я… я бы не посмела думать в таком ключе… Такая дерзость…

Фиби наконец выдавила из себя ответ, и Клаудия опустила глаза.

— Это не «дерзость». Вы же принцесса суверенного государства.

— …

— Если вы и правда питаете к кронпринцу чувства, я могла бы посодействовать. Что скажете?

Фиби сглотнула, а затем ответила с сияющей улыбкой.

— Я искренне благодарна за предложение… но, боюсь, для меня оно чересчур великодушно.

— …

Императрица некоторое время смотрела на неё молча, а затем чуть склонила голову.

— Похоже, вы всё ещё не до конца осознаёте своё положение, принцесса.

— Простите?

— А вы знали, что Его Высочество поддерживает войну?

— …

— Ах, вы знаете. Тем лучше — будет проще объяснить. Для наследного принца вы — помеха, которую нужно устранить. А значит, вам придётся найти способ снискать его расположение.

Фиби сжала губы. Она уже предчувствовала, к чему всё идёт.

— Но что у вас есть, принцесса? Чем вы можете заинтересовать Тириона? Ничем, кроме внешности. Так может, стоит использовать хотя бы её, чтобы выжить?

— …

Слова были столь жестоки, сколь и точны. Плечи Фиби невольно поникли.

— Я лишь хочу помочь вам, принцесса.

Не обращая больше на неё внимания, она достала небольшой предмет и положила его на стол.

— Дайте наследному принцу выпить это.

Перед Фиби стоял небольшой флакон с красной жидкостью.

Стоило Фиби вздрогнуть, как императрица тут же заговорила, словно заранее знала, что так и будет.

— Это не яд. Вы правда думаете, что я стала бы обращаться к столь банальному методу?

— Я… я вовсе не подумала…

— Всего лишь полезный тоник. Эликсир для укрепления сил. Эффект наступает в течение минуты. Будет неплохо, если в этот момент вы окажетесь рядом с Его Высочеством.

Даже при всей своей наивности Фиби понимала, о чём идёт речь. Её лицо потемнело.

— Ваше Величество, я…

Впервые за всё время императрица едва заметно нахмурилась.

— Не люблю повторять сказанное. Это пойдёт вам только на пользу. Возьмите.

Фиби ничего не оставалось, кроме как спрятать флакон за пазуху.

Просто… не использовать его. Пока не поздно.

Но стеклянная бутылочка казалась оттого ещё тяжелее — как груз на душе.

Клаудия, снова вернув себе прежнюю безупречную невозмутимость, взглянула на сжавшуюся в кресле Фиби:

— Надеюсь, вы не проигнорируете мою добрую волю, принцесса.

— …

В этот момент в комнату вошла одна из фрейлин и с почтительным поклоном склонила голову:

— Ваше Величество, начальник дворцовой службы и министр финансов ожидают аудиенции.

Императрица без лишних слов поднялась и одарила Фиби грациозной, почти ласковой улыбкой.

— Пожалуй, пора прощаться. Рада была повидаться.

Шагая по коридору, Клаудия вспоминала Фиби Энсис.

Девчонка выглядела беспомощной и наивной, почти как милое домашнее животное. Но, надо признать, глаз у неё острый, и интуиция весьма тонкая.

Вот только достоинств маловато. Хорошее воспитание, базовая учтивость, но о большом уме говорить не приходится.

Впрочем, для Тириона — почти идеальная партия.

К счастью, сам Тирион Солем Апель, похоже, тоже не считал её заурядной.

Удобнее было бы сделать из неё клинок, который потом вонзится в самого Тириона… Но если я примусь «дрессировать» принцессу, он сразу её оттолкнёт.

Вся ценность Фиби Энсис заключалась в том, что она — чистый лист. Ни одна сторона её не коснулась. Именно поэтому Тирион пока держал её рядом.

Когда Клаудия дошла до приёмной, она уже полностью отбросила мысли о Тирионе и Фиби.

Сейчас нужно было обсуждать подготовку к новому сезону великосветских приёмов.

Императрица должна быть безупречной. Именно потому Солем Эвен Апель по сей день закрывал глаза на борьбу за власть между ней и Тирионом.

Эрник станет императором. Я добьюсь этого. Обязательно.

В этот момент две фрейлины открыли ей двери в приёмную. Клаудия окинула взглядом встающих с мест сановников и с лёгкой улыбкой произнесла:

— Все здесь? Тогда начнём.

Члены императорской семьи редко собирались в одном месте без крайней необходимости. Это было неписаное правило — на случай, если с кем-то случится несчастье, остальные должны остаться в живых. Поэтому даже если возникала надобность встретиться с другим представителем династии, обычно посылали слуг.

Впрочем, даже не будь этого правила, Тирион Солем Апель всё равно ни за что бы не стал лично являться в покои императрицы ради Фиби Энсис.

— Где принцесса?

Закончив дела и вернувшись в спальню, Тирион опустился в горячую воду и лениво обратился к своей служанке.

Джейн Блетт получила чёткий приказ: как только Фиби выйдет из дворца императрицы — сразу доставить её в его покои.

— Ждёт в спальне.

— Прекрасно, Джейн.

Зная, что Фиби Энсис ждёт его прямо сейчас, Тирион всё же не торопился — спокойно закончил принимать ванну, надел халат и только тогда направился в спальню.

В центре комнаты стояла Фиби, прижав к груди тонкий шёлковый шарф. Глаза у неё были как у оленёнка, загнанного в тупик.

Неужели и правда всё это время просто стояла и ждала как дура?

Тирион хмыкнул, скользнув по ней ленивым взглядом. Ничего подозрительного, вроде как.

Но стоило ему чуть приблизиться, как принцесса вздрогнула и будто инстинктивно потянулась к карману.

Он усмехнулся и шагнул ближе.

— Как прошла встреча с Её Величеством?

Фиби дёрнулась так, будто её ударили, и выдавила натянутую улыбку:

— Да… хорошо…

— Хм, да?

Скрестив руки на груди, Тирион снова оглядел её.

Императрица Клаудия могла использовать Фиби Энсис двумя способами.

Во-первых — причинить мне вред её руками.

Во-вторых — позволить ей соблазнить меня.

Что же выбрала она?

Клинок… или яд?

Выяснить это проще простого.

— Фиби Энсис.

Тирион подошёл ближе и в упор взглянул ей в глаза. Он знал, что его зелёный взгляд легко парализует волю других.

— А…

Когда на лице Фиби Энсис появилось отрешённое выражение, Тирион молниеносно схватил её за запястье и вывернул его.

— Ах!..

— Что это?

Он извлёк крохотный стеклянный флакон.

Внутри плескалась красная жидкость. Похоже, что-то из разряда стимулирующих средств.

Лишь удостоверившись в содержимом, он отпустил её.

Фиби в ужасе потёрла руку и уставилась на бутылочку, которую он держал в руке.

— Это… — начала она дрожащим голосом. — Это не…

— Императрица дала тебе флакон?

Тирион спросил с притворной лёгкостью. В голосе звучало веселье, но взгляд жадно прошёлся по Фиби Энсис, не упуская ни одной детали.

Она затрепетала, но вымученно улыбнулась.

— Нет… Это из Фралле… Я привезла с собой…

— Все подозрительные вещи были конфискованы. Ты это знаешь, принцесса.

— …

Её улыбка угасла.

— Хм.

Он поднял флакон на уровень глаз и с интересом прищурился, будто рассматривал диковинку.

— Странно. У тебя этого не было, когда мы… приятно проводили время днём.

— Это моё! — вдруг закричала она.

Это был самый громкий звук, какой Тирион слышал от неё.

Сжав край платья, Фиби выдавила:

— Её Величество дала мне флакон…

Тирион молча смотрел на её побелевшее лицо. Намерение похвальное, но вот врать — явно не её сильная сторона.

— Принцесса, вы что, хотите испортить отношения с Её Величеством? Вряд ли императрица велела вам это прятать.

— Эликсир… правда мой… Клянусь, я и не думала отдавать его вам, Ваше Высочество…

Фиби говорила с отчаянной искренностью.

К изумлению Тириона, он понял: она не врёт.

Он спросил почти невольно:

— Почему?

— А?

Фиби Энсис удивлённо распахнула глаза.

— Если бы ты подмешала это мне, получила бы всё, что тебе нужно. Но ты не стала. Почему?

Фиби Энсис выглядела растерянной. Она медленно моргнула большими чёрными глазами и с озадаченным выражением заговорила:

— Нельзя давать лекарства людям без их ведома.

На миг Тирион лишился дара речи, а потом рассмеялся.

— Ах да. Конечно. Так нельзя.

Вот он — мир Фиби Энсис. Настолько иной по сравнению с его собственным, что в голове не укладывалось.

Тирион на миг задумался.

Императрица Клаудия наверняка рассчитывала, что снадобье попадёт ему в руки. Хотела, чтобы он сблизился с бесправной принцессой.

Вряд ли она возлагает на принцессу какие-то особые ожидания. Кто бы всерьёз доверил такую задачу Фиби Энсис?

Это было обычное, рутинное покалывание копий. Они с императрицей давно привыкли обмениваться ядами, приманками и наёмными убийцами, словно вежливыми приветствиями.

Фиби Энсис просто влезла между двух огней.

Есть ли предел этой убогой жалостливости?

— То есть, ты утверждаешь, что флакон твой, принцесса?

— …Да.

— Ты не собиралась меня опоить. И вообще, в нём не яд.

— …Да.

Тирион ухмыльнулся.

— Хочешь попробовать его прямо здесь?

— Что?..

— Это ведь подарок Её Величества. Его надо сразу принять. Кто знает, какие у него чудесные эффекты.

Фиби Энсис окончательно растерялась и впала в панику.

— Я… это…

— Если подействует плохо, вызову тебе своего лекаря. Не бойся.

— Ваше Высочество, я правда…

— Но ты же сказала — флакон твой.

Принцесса съёжилась, глаза наполнились мольбой.

Похоже, она догадывается, что внутри.

И, разумеется, хочет избежать этого.

Но я не собираюсь давать ей такой шанс. Особой причины нет. Просто так интереснее.

— Пей. Это приказ.

Он одним словом лишил её воли.

Фиби сжала в руках стеклянную бутылочку, лицо её было полно отчаяния. Но это длилось недолго — она заговорила, голос дрожал от мольбы.

— Если я выпью… смогу ли увидеться с Его Величеством?

Снова это имя. Солем. Тирион встал вразвалку, скрестив руки:

— Принцесса, а ты упряма.

— …

— Хорошо. Устрою тебе встречу.

В этом нет ничего невозможного. Отец будет недоволен, но отказать не сможет. Сам виноват, что приставил ко мне принцессу.

Фиби Энсис дрожащим взглядом уставилась на флакон, потом крепко сжала губы. Она решительно сняла крышку и одним махом выпила содержимое.

Ого. Ты пожалеешь.

— Фу-у…

Опустив бутылочку, она пару раз моргнула, как будто прислушивалась к телу.

Тирион с ленцой наблюдал за ней. Раз средство от Клаудии — эффект должен быть предсказуемым и гарантированным.

— Эм… Ваше Высочество?

Фиби ещё не до конца осознала, что происходит — голос прозвучал даже слегка оживлённо.

— Раз уж я выпила… могу теперь вернуться… к себе?..

В конце фразы голос её внезапно дрогнул. Она в замешательстве прикрыла рот тыльной стороной ладони. Тёмные глаза широко распахнулись. Девушка не верила собственным ощущениям.

Маленький ротик приоткрылся, она судорожно вдохнула. Белоснежные щёки начали постепенно наливаться персиковым румянцем, а тело едва заметно вздрогнуло.

— Принцесса, у вас, кажется, недомогание?

Голос Тириона был мягким и низким.

Фиби судорожно замотала головой, будто желая вытолкнуть из себя действие эликсира.

— …Я в порядке.

— Точно?

— Да… в по…

В тот момент Тирион протянул руку и легко взял её за подбородок.

— Хн…

Принцесса издала тихий стон и дёрнула головой. Её лицо уже горело от жара, а взгляд постепенно затуманивался. Она пришла в ужас от собственного стона и судорожно пыталась спрятаться.

— Не смотрите… прошу…

— Почему?

— Сейчас… не надо… пожалуйста…

Для мужского уха «пожалуйста» почти всегда звучит как «умоляю тебя».

Тирион легко перехватил её запястья, не позволяя ей скрыться. Эта ситуация показалась ему немного забавной.

Он специально наклонился ближе, чтобы разглядеть её. Фиби, всхлипывая, отворачивалась.

— Ха. Принцесса, у тебя всё лицо красное.

— Пустите… прошу…

— Ты же сама говоришь, что тебе плохо. Как я могу тебя отпустить?

— Это не… от болезни…

— Нет?

Фиби Энсис не ответила, и Тирион рассмеялся.

— Ты возбуждена?

— !..

Фиби прикусила губу. Её тело, горячее, будто в огне, беспокойно извивалось в попытке вырваться от него.

— Ваше Высочество, я хочу… уйти…

— Нет.

— Пожалуйста…

— Не хочу.

— Ха…

Из глаз хлынули крупные, прозрачные слёзы.

— Почему вы всегда… такой жестокий… — прошептала она, едва сдерживая слёзы.

Для такой застенчивой девушки, как она, это была редкая откровенность, и Тирион не удержался — рассмеялся от души, по-настоящему наслаждаясь моментом.

— Я всегда жесток с тобой?

Она молча кивнула.

— И тебе это не нравится?

Фиби вновь кивнула.

Тирион наклонился и прошептал на ухо:

— Плохо дело. Я ведь не из тех, кто бывает ласковым.

И тут Фиби покачала головой.

— Вовсе… не так…

— Ты хочешь сказать, что это неправда?

Неожиданный ответ заставил его замереть. Принцесса слабо кивнула. Её глаза были затуманены, а голос дрожал.

— Вы ведь… стараетесь быть… добрым с другими… Хотя в этом… нет необходимости.

Тирион застыл. Мысли его остановились, а в глазах Фиби вновь заблестели слёзы.

— Но только... не со мной...

Она всхлипнула. Видно было, что девушка ранена до глубины души.

Тирион, не пытаясь разобраться в неожиданно спутанных мыслях, крепко схватил Фиби за запястье. В голове всплыли голоса, покрытые пылью прошлого.

«Ты чудовище, Тирион».

Внезапно Фиби перестала сопротивляться. Силы покидали её, тело обмякло. Он подхватил принцессу, не дав ей упасть.

С трудом отогнав навязчивые мысли, он усмехнулся.

— Ладно. Сегодня я буду добр.

У Фиби не было сил ответить. Она тяжело дышала, опираясь на его плечо, но — что удивительно — не цеплялась за него и не умоляла. Хотя, познав однажды наслаждение, должна бы понимать, чего жаждет её тело.

— Будь откровенна, принцесса, — прошептал Тирион ей на ухо, затем нежно прикусил мочку.

Фиби Энсис тихо застонала.

— М-м...

— Что с твоим телом?

Она нерешительно, разжала губы:

— Оно… горячее…

— А ноги?

— Не... слушаются...

Тирион улыбнулся, склонив голову. Он спрашивал не об этом.

Губы его почти коснулись уха принцессы, он доверительно прошептал:

— А между ног?

Фиби мгновенно вспыхнула румянцем, зрачки задрожали. Она отвернулась, не желая отвечать, и выдохнула горячий воздух. Но через мгновение сдавленно прошептала:

— Пульсирует... Так сильно... что трудно терпеть...

— Хах.

Тирион коротко выдохнул.

Прекрасное зелье. Даже уста Фиби Энсис теперь изрекают подобное.

Он медленно опустил руку с её талии вниз и задал вопрос, в голосе скользнула едва заметная двусмысленность.

— Хочешь, чтобы тебе стало хорошо?

Тирион впился в мягкий участок между бедром и поясницей. Шёлк платья собрался в складки, а нежная плоть приятно выпирала между пальцами.

Но Фиби Энсис замотала головой. Упрямая до невозможности.

Тирион вздохнул и сменил тактику. Он поцеловал её кисть.

— Ах...

Фиби вздрогнула, но он не остановился. Его губы скользнули к внутренней стороне запястья, затем выше — к нежной коже на сгибе руки.

— Тебе неприятно моё прикосновение?

Фиби Энсис смотрела на него растерянно, затем прошептала:

— ...Приятно...

— ...

— Мне... так странно...

Тирион замер, затем разразился смехом.

— И в этом есть доля вины самой принцессы.

Грубым движением кронпринц поволок Фиби к кровати. Обхватив девушку за талию, он легко поднял её и усадил на край ложа.

Она с испугом осела, а Тирион обнял её за спину и откинулся на изголовье.

Фиби Энсис оказалась неожиданно маленькой и хрупкой. Он никогда не держал её так близко, поэтому не замечал этого. Прямые плечи дрожали, как у напуганной птицы.

— В-ваше Высочество…

Но он не собирался останавливаться.

Тирион поднял подол её платья и развёл колени.

— Нет!..

— Уже поздно.

Фиби беспомощно заёрзала, пытаясь вырваться. Одной рукой он вытащил грудь из платья и сжал, второй скользнул между её ног.

Грубая, покрытая мозолями ладонь ущипнула и оттянула сосок. Принцесса дёрнулась, словно её ударили током.

— А-ах!..

— Любишь, когда трогают грудь?

— Н-нет!..

— Любишь.

Тирион снова скрутил сосок.

Фиби застонала громче. Промежность уже пульсировала, выделяя горячую жидкость.

— Какая же ты мокрая, принцесса.

Пальцы скользили между половых губ, лаская клитор. Тирион усмехнулся.

— Тебе нравится?

Склонив голову, Фиби тихо всхлипывала.

Тирион поднёс руку к её входу, собрал немного смазки и круговыми движениями принялся ласкать маленький, округлый клитор.

— А-а-ах!

— Нравится?

— Д-да… очень…

Фиби Энсис уже не контролировала свои слова.

Тирион наклонился и поцеловал её в шею.

Почему? Почему её «очень» звучит так возбуждающе? Может, потому что обычно она только и делает, что защищается?

Член уже давно стоял колом, упираясь ей в спину.

Фиби будто позабыла, что у неё раздвинуты ноги и оголена грудь. Даже без его помощи она сама держала бёдра распахнутыми.

Худое тело обмякло, опираясь на его грудь, а каждый раз, когда пальцы скользили по складкам, она тихо, едва слышно, подрагивала.

— М-м-м...

— Какие развратные звуки.

— А-а… м-м…

Фиби Энсис стонала всё более разнузданно.

Тирион снова поцеловал её в шею, в мочку уха. Обычно он не любил стараться ради других, но сегодня обещал быть нежным.

— Фиби Энсис.

— Д-да…

— Сейчас ты примешь мои пальцы.

Ответа не последовало. До этого она охотно соглашалась, а теперь замерла, будто внутри что-то воспротивилось.

Но Тирион всё равно повёл грубым средним пальцем вдоль её входа. Смазки было уже с избытком. Он нащупал нетронутое, плотное отверстие и начал медленно продавливать его.

— Первый.

— Хах!

Горячие, влажные стенки сжали указательный палец.

Затем в ход пошёл средний.

— А-ах, о-о...

— Второй.

Так узко. Так горячо. Так дрожит.

Член рвался войти в неё немедленно, но он сдержался. Интересно, завтра Фиби Энсис будет в ужасе вспоминать это?

Последний. Он грубо вдавил безымянный в её узкое лоно.

— Третий.

— Хх… А-ах… А-ах…

Указательный, средний и безымянный пальцы полностью погрузились внутрь.

— Хах.

Тирион тяжело выдохнул. Даже ему стало сложно сдерживаться.

Но он продолжал «ласково» вгонять пальцы глубже в её тело.

— А-ах!

— Ты плачешь от трёх пальцев? Мой член куда больше.

— М-м!.. А-а-ах…

Он двигался внутри, вычерпывая её соки. Фиби Энсис вздрагивала и теряла рассудок с каждым движением.

— Ах, м-м!..

— Скажи, что тебе нравится, принцесса. Завтрашняя ты будешь благодарна.

— Нр… нра… нра-вится!..

— Даже не трахал тебя, а ты уже от пальцев кончаешь? Впечатляет.

— М-м… пальцы… хороши…

Зелье и жар не просто разрушили все барьеры Фиби Энсис — они превратили её в другого человека.

Тирион поднял её ладонь и заставил сжать сосок.

— Держи крепче. И каждый раз, когда будет хорошо — щипай себя.

— М-м…

Фиби покорно сжала соски обеими руками. От скромной, наивной девственницы не осталось и следа. Была лишь задыхающаяся женщина, сжимающая собственную грудь.

— Интересно, какое лицо будет у Фиби Энсис, когда она вспомнит себя сегодняшнюю? Разве не любопытно?

— А-ах, хх… м-м!

Одной рукой Тирион растягивал влагалище, другой — щипал и тёр клитор. Влажные звуки разносились по комнате.

— Слушай, принцесса. Ты должна знать, какие звуки издаёт твоё тело.

— А-ах, м-м… хх!..

— Нравится, как тебя трахают пальцами, да?

— Да… нравится… хх!

Он нарочно стал двигаться грубее, с силой проникая в неё. Её тело ещё не знало мужчин, но какое это имеет значение? Всё равно однажды здесь побывает мой член — так что будет только лучше, если она привыкнет заранее.

Каждый толчок трёх покрытых смазкой пальцев вырывал из Фиби новый стон. Узкие стенки пульсировали, щедро текли и будто пытались съесть их.

— Расслабься, принцесса. Если будешь так сжиматься сейчас, что же будет потом?

— Не… не могу…

Она плакала — слёзы капали одна за другой — но всё равно прилежно щипала соски. Белоснежная округлая грудь мялась, как мягкое тесто. У Тириона член уже ныл от напряжения.

— Иногда хочется просто вбить его в тебя и покончить с этим. Как думаешь?

Он прошептал это с горячим дыханием, и Фиби, содрогаясь, задышала чаще.

— «Вбить»?..

— Да. Не пальцами, а по-настоящему.

— Не пальцами… ы…

Он резко щёлкнул по клитору, и она снова забилась в наслаждении.

— Хх… да, да… хорошо!..

В какой-то момент она обмякла и вцепилась в его руку, пытаясь направить её ещё ниже. Это движение было слабым, почти бессознательным. Тирион рассмеялся искренне и чисто.

— Принцесса, ты сейчас капризничаешь, требуя большего?

Он внезапно остановился, прекратив тереть мокрые половые губы ладонью.

Фиби тяжело дышала и беспокойно смотрела на него.

— Ваше Высочество?..

— Повтори. Скажи: «Пожалуйста, трахните меня».

— …

Неужели всё ещё сопротивляется?

Тирион прикоснулся губами к её уху и нежно прошептал:

— Если повторишь, станет ещё приятнее. «Прошу, Ваше Высочество, трахните меня пальцами».

Губы Фиби Энсис не желали шевелиться. Чтобы помочь ей решиться, Тирион начал медленно выписывать круги пальцами, всё ещё погружёнными во влагалище.

— А-ах!

Фиби задрожала.

— П-прошу… трахните… меня… пальцами… Ваше Высочество…

Губы, мокрые от слюны, дрожали, пока она шептала. Зрачки расширились — взгляд был отрешённым, потерянным.

— Как пожелаешь.

Тирион возобновил движения. Указательным пальцем он скользил вдоль влажных складок, оказывая сильное, непрерывное давление на клитор, а два других пальца терзали внутренности и растягивали нежные стенки.

— А-ах! А-аах... м-м!..

Хрупкая, как птичка, женщина раскинула ноги и закричала в экстазе. Её белые, округлые бёдра дрожали, а розоватая промежность блестела от влаги в свете ламп.

— А-а-а-а-анн!..

Внезапно Фиби сжала ноги и съёжилась. Кульминация настигла её.

Звук растворился в пике удовольствия. Фиби выгнулась дугой, дрожа до кончиков пальцев. Язык чуть высунулся, подбородок мелко трясся.

— Молодец.

Тирион намеренно медленно провёл пальцем по клитору, чтобы продлить остатки жара.

— Хх... м-м... ах...

Фиби тяжело дышала, прижимаясь к нему всем телом.

Когда она расслабилась и обмякла в его руках, Тирион наконец вытащил пальцы из влагалища. Он на секунду уставился на руку, липкую от прозрачной влаги, затем сжал её в кулак.

— Теперь твоя очередь помочь мне, принцесса.

Он развернул её лицом к себе. Медленно расстегнул пряжку брюк. Член, давно уже готовый, выскочил наружу — натянутый, налитой, пульсирующий.

Глаза Фиби распахнулись, зрачки расширились, точно блюдца. Взгляд стал немного осмысленнее. Казалось, даже разум её немного прояснился.

— Хорошая девочка. Ты же практиковалась днём?

Фиби нахмурилась и растерянно посмотрела на него.

— Н-нет... это... другое...

— Это — твоё, принцесса. А то было просто игрушкой.

Смятение Фиби Энсис было практически осязаемым.

Но теперь и Тирион был на грани. Он притянул голову к члену, так что головка коснулась её носа и щеки.

Даже этого лёгкого касания хватило, чтобы по телу пробежали волны удовольствия. Теряя остатки самообладания, Тирион раздвинул ей губы пальцами.

— Возьми в рот.

Повинуясь приказу, Фиби после секундного колебания высунула язык. Розовая плоть скользнула по головке, прежде чем губы сомкнулись вокруг члена.

Тирион подавил стон. Если бы он захотел, мог бы кончить ей в глотку прямо сейчас.

Вид Фиби Энсис, сжавшей член губами, был настолько откровенным, что по спине пробежали мурашки.

Даже для него, считавшего, что больше удовольствия доставят её сопротивление и слёзы, это стало неожиданностью. Может, потому что трогательно видеть, как неопытная девушка, которая даже не знает слова «минет», неумело работает языком, чтобы угодить мне?

Он нежно провёл пальцем по её щеке.

— Красивая. Как шлюха. Мне нравится.

— М-м...

Похоже, Фиби уже не осознавала, что слышит, видит и делает.

В комнате раздавались влажные, непристойные звуки. Она действительно не умела делать минет. Девушка изо всех сил пыталась взять его глубже, но безуспешно. И это её явно расстраивало.

В конце концов Фиби Энсис сменила тактику и принялась тщательно вылизывать член. От расширенного отверстия уретры до гладкой головки. От уздечки до самого ствола.

Как кошка, лакающая воду, она водила языком, и в этом не было ничего отталкивающего. В этот момент Фиби Энсис полностью принимала его. Та самая принцесса, что с первой встречи вздрагивала и сторонилась его.

— Хах.

Удовольствие накрыло его с головой. Тирион вцепился ей в волосы и вогнал член глубже, прямо в горло.

— М-мгх! Кх!..

— Ух...

Фиби упёрлась руками в его бёдра, пытаясь вырваться, но он не отпускал.

Напротив, он отрегулировал угол так, чтобы головка тёрлась о нёбо, и сжал её щёку.

Фиби. Фиби Энсис.

Без связей, без влияния, беззащитная… Его идеальная жертва.

Та, что сторонилась, боялась и избегала его, теперь давилась, пытаясь выслужиться. Старалась двигать языком, как он учил.

Эта чистая, как белый лист, девушка развращалась по его воле.

Удовольствие накрыло с невероятной силой. Перед самым финалом Тирион вытащил член и кончил ей на лицо.

Фиби зажмурилась. Её узкое, миниатюрное лицо было полностью покрыто белыми каплями. Часть спермы повисла на длинных ресницах и капала вниз.

Рефлекторно она попыталась слизать жидкость с уголка рта, но Тирион остановил её, прижав палец к языку.

— Некоторым это нравится, но я не из таких.

— ?..

— Не глотай.

Фиби Энсис бессмысленно кивнула.

Тирион молча созерцал сидящую между его ног девушку.

Лицо в сперме, покрасневшие соски, блестящие от возбуждения бедра. Её лицо было пустым, она тяжело моргала — казалось, её сейчас сморит сон.

— Фиби.

Он назвал её по имени. Впервые без титула и фамилии. Неожиданно, но это не казалось ему странным.

— Фиби.

Когда он повторил, она подняла на него потухшие чёрные глаза.

— Да...

— Тебе было хорошо?

Фиби молча кивнула. У неё слипались глаза.

Этого достаточно. Завтра Фиби Энсис ждёт настоящий шок.

— Молодец. Ложись.

— ...Да.

Она поползла к центру кровати, как маленький зверёк. Почти сразу её дыхание стало ровным, принцесса уснула.

Приведя себя в порядок, Тирион в последний раз оглянулся на Фиби.

На лице девушки, чьё возбуждение угасло, вновь появилось чистое, невинное выражение. Грязным оставалось лишь его семя, застывшее на её коже.

«Вы ведь… стараетесь быть… добрым с другими… Хотя в этом… нет необходимости».

— Какая же это доброта, — фыркнул Тирион, поворачиваясь прочь.

Фиби, вопреки ожиданиям, проспала недолго. Когда Тирион вернулся в спальню после утреннего омовения, она уже приподнималась с постели.

— Фиби.

Фиби Энсис повернула к нему затуманенное лицо.

Засохшая сперма блестела на щеках тонкой плёнкой.

Тирион невольно рассмеялся.

— Проснулась?

Неожиданно для себя он произнес это почти бодро, хотя предполагал, что вчерашние события должны были оставить на ней след. Подойдя к кровати, он изучающе всматривался в её реакцию.

Итак… какое выражение будет на лице принцессы?

Она заплачет. Непременно заплачет.

Хотя он вчера был, надо признать, достаточно нежен. А она… пусть и под действием препарата, но ведь явно его хотела.

Разумеется, ей будет стыдно. Но что с того? Для невинной девушки это естественно. Разве что будет корить себя, но не более...

— А-ах...

В этот момент выражение лица Фиби Энсис разлетелось вдребезги. Чистое, как зеркальная поверхность, оно вдруг треснуло — и из глаз потекли тяжёлые, неудержимые слёзы.

— У-ух...

И её тут же вырвало.

Тирион ошеломлённо наблюдал, как Фиби корчится от рвоты. Хотя из неё почти ничего не выходило, казалось, будто она пытается избавиться от яда.

До такой степени ей отвратительно то, что было между нами?

— Ха-а.

Тирион резко рассмеялся.

Ну конечно, тебе должно быть противно. Я этого и добивался. Всё идёт по плану. Мне полагается радоваться.

Но почему-то на душе паршиво.

Его ум лихорадочно искал объяснение. Самое убедительное: Как ты посмела. Дворняжка, осмелившаяся не радоваться вниманию хозяина.

— Фиби Энсис.

Тирион крупными шагами подошёл к ней и схватил за воротник. Его губы искривились в надменной усмешке.

— Помнишь, что ты говорила мне вчера?

Фиби молча смотрела на него, слёзы продолжали стекать по щекам.

Казалось бы, вид отчаявшейся принцессы должен был доставлять ему удовольствие... но нет. Фиби Энсис оказалась слишком непредсказуемой.

— Ты говорила, что тебе нравятся мои пальцы. Что тебе нравится, как я тебя трахаю. Ты сама держала мою руку и умоляла продолжать. Не помнишь?

— У-ух... хх...

Принцесса начала всхлипывать. Она плакала, как ребёнок — в её слезах не было ни злобы, ни ненависти. Она до конца оставалась благородной.

И это та самая, что готова была слизывать мою сперму с лица?

Тирион грубо отпустил её воротник. Фиби осела, упала на постель, обмякла и снова зарыдала.

С горькой усмешкой Тирион крикнул:

— Джейн!

Дверь тут же распахнулась, и в комнату вошла фрейлина Джейн Блетт. Она даже не взглянула на рыдающую Фиби, а сразу склонилась перед Тирионом.

— Вы звали, Ваше Высочество.

— Обмой её. И немедленно доложи императору, что я прошу аудиенции.

Была ещё ранняя заря. Император вряд ли проснулся. Зная это, Тирион всё равно отдал приказ.

— Будет исполнено.

Джейн Блетт без единого вопроса склонила голову в поклоне.

Тирион перевёл взгляд на Фиби Энсис. Она подняла на него глаза с отчаянием и страхом, словно не веря, что всё продолжается.

— Это была твоя плата, не так ли? Поздравляю, принцесса. Теперь ты идеальная шлюха.

«Мне... так странно… М-м... пальцы... хороши...»

Как вообще можно было произнести такое? Даже в помутнённом состоянии — как?

Фиби открыла глаза и вспомнила всё, что происходило прошлой ночью. Хотелось забыть, стереть, но воспоминания врезались в сознание, будто застыли на сетчатке.

Касания Тириона, как он трогал её тело, движения, подчиняющиеся этим касаниям, звуки, вырывавшиеся из её груди... и…

«Красивая. Как шлюха. Мне нравится».

— Мгх...

Стыд превратился в тошноту. Она презирала себя и тонула в отвращении.

Дело было не в том, что она считала плотские утехи чем-то постыдным. Её тошнило от собственного лицемерия — от того, что она оправдывала свои желания фальшивыми предлогами вроде «всё это ради матери».

Она наслаждалась. Ей нравилось. Она жаждала его прикосновений.

А вела себя так, будто не хотела, будто не могла иначе, будто всему виной снадобье — как благородная жертва обстоятельств.

Но если бы это и впрямь была жертва, разве она с такой готовностью шла бы к кульминации? Если бы ей это действительно было ненавистно, разве её тело откликалось бы так?

Тирион был прав.

Мама, твоя дочь шлюха.

Слёзы вырвались сами собой. Фиби плакала весь тот час, пока Джейн Блетт обмывала её тело. Хотелось верить, что мыльная пена смывает не грязь с кожи, а грязь в голове.

Но это было невозможно. Её самой — той, что под действием эликсира, а порой и вовсе без него, с кучей оправданий и «у меня не было выхода» — уже случалось раздвигать ноги. Были и другие пути, наверняка. Но она выбрала этот, потому что решила, что он лучший.

Если не шлюха — то кто?

— Ук… ык… ы…

— Не плачьте, а то макияж потечёт.

— Хк…

Из-за слов Джейн Фиби уже не могла и дальше рыдать. Её вырядили в роскошное платье. Ожерелье матери, повисшее на шее, казалось невыносимо тяжёлым. Оно не для меня. Я не настолько ценна. Не настолько чиста.

С трудом уняв рыдания, девушка вышла из будуарной комнаты. Перед покоями наследного принца её уже ждал Тирион.

На фоне рассветного неба его профиль казался чистым и прямым. Чёрные волосы колыхались, как ивовые ветви, а ясные зелёные глаза глядели так, будто всё произошедшее ночью было не более чем необходимостью. Он стоял, окутанный зарёй, словно посланник всеведущего солнца.

Беспомощность накрыла Фиби с головой. Она — та, что не смогла добиться даже аудиенции у императора, — вынуждена продавать своё тело. А он может разбудить государя в любую минуту этого утра.

Разница между ними вдруг ударила по её самолюбию с новой силой.

В этот момент Тирион заметил Фиби. С тем же спокойным лицом, будто ничего не случилось, он сказал:

— Пошли, принцесса.

— …Да.

Она осторожно двинулась следом. Тирион и не подумал пойти рядом, не стал ей подставлять локоть.

Императорский дворец на рассвете был тихим, безлюдным и каким-то одиноким. Через галереи и сады они с Тирионом вдвоём направились ко дворцу императора.

Ни одно окно ещё не горело светом. Перед входом лишь старший дворцовый управляющий ждал с фонарём в руках.

— Его Величество в покоях.

— Благодарю.

Тирион ответил бодро, без тени колебания вошёл внутрь. Видно было, что путь ему уже знаком: он шёл уверенно, без единой остановки.

Достигнув огромных двустворчатых дверей, наследный принц впервые обернулся к Фиби.

— Это ведь та самая аудиенция, о которой ты так мечтала, принцесса. Постарайся как следует.

В его взгляде была свежая, как утренний воздух, холодность.

Фиби не решилась встретиться с ним глазами. Осторожно, почти на цыпочках, она толкнула двери и вошла внутрь.

Комната была оформлена в тяжёлых красных оттенках, воздух напоён незнакомым, но благородным ароматом. Стоило ей закрыть за собой дверь, как из спальни раздался низкий голос:

— Подойди ближе.

Это был голос Солема.

— Фиби Энсис из Фралле пришла предстать перед Солнцем Империи.

Она замялась, но всё же склонилась в почтительном поклоне. Солем, вероятно, принял её за Тириона.

Однако в ответ прозвучало не то, чего она ожидала:

— Я знаю. Подойди. Для начала дня ещё слишком рано.

— …Прошу прощения.

Фиби, сложив руки перед собой, направилась вглубь опочивальни.

Солем лежал на огромной кровати с четырьмя деревянными колоннами, от которых до самого потолка свисали тяжёлые шторы из красного бархата.

Он и впрямь был удивительным старцем. Даже лёжа, император сохранял величие и благородство.

— Как ты поживала всё это время?

Солем задал вопрос, кивком указав на изогнутый табурет у ложа. Фиби послушно села.

— Благодарю за милость, Ваше Величество. С каждым днём я живу, полная радости.

— Если бы это было правдой, Тирион не стал бы будить меня на рассвете.

Фиби вздрогнула.

Солем тяжело вздохнул и взглянул в потолок.

— У тебя ведь есть что сказать мне?

— …Да, Ваше Величество.

— Говори.

Губы Фиби медленно дрогнули. Сказать хотелось многое, но из всего ей дозволено было задать лишь горстку вопросов.

— Вы… можете остановить войну?

Солем повернул голову и долго смотрел на неё.

В этом вопросе таилось многое. Если Тирион использует её, чтобы начать войну, то королевство будет втянуто в огонь. Но если получить от Солема обещание мира, возможно, мать будет в безопасности.

— Это не в моей власти. Как ты и сказала, у меня есть те, кого я должен защищать.

Ответ был холоден, несмотря на его мягкий тон.

Фиби стало грустно, но не больно. У императора свои муки. Она задала другой вопрос:

— Вы… просили меня позаботиться.

— Да.

— Это… о Его Высочестве, наследном принце Тирионе?

Солем замолчал.

— Да, о нём.

Теперь настала очередь Фиби молчать. И её вопрос, и его ответ были многослойны.

Солем знал. Он знал, в каком я положении.

Фиби снова стало горько. Сжатые в замок пальцы задрожали, хоть она и была к этому готова. Наконец, она решилась произнести самое важное.

— Ваше Величество… Прошу простить за дерзость, но у меня есть одно искреннее прошение.

— Говори.

— Я отдам все силы, чтобы преданно служить Его Высочеству, наследному принцу. Если моё усердие окажется похвальным, если оно придётся Вам по душе… Позволите ли Вы тогда моей матери, живущей во Фралле, переехать в Юстинию?

Это было самое главное, что она хотела сказать, встретившись с Солемом. Дерзкий торг с императором Юстинии. Её сердце стучало в груди, как молот.

Солем ответил не сразу. Его взгляд задержался на ней, и в нём проступила едва уловимая печаль.

— Не знаю, как мне ответить тебе… Мать — важный для тебя человек?

— Она для меня весь мир, Ваше Величество.

Фиби заговорила быстро, с отчаянием.

— Я бы без колебаний отдала за неё жизнь.

— …

Глаза Солема, зелёные, как изумруды, потемнели. Его сухие губы чуть дрогнули, но он лишь отвернулся.

— …Прости. Этого я обещать не могу.

— …

С лица Фиби мгновенно сползло всякое выражение. Глаза мелко задрожали. А Солем тяжело выдохнул.

— Если бы я пообещал привести твою мать, ты бы отдала все силы ради Тириона… Но я не желаю, чтобы ты шла таким трудным путём.

— Но… почему…

Голос Фиби задрожал.

— Потому что я… недостаточно хороша? Чтобы быть рядом с Его Высочеством…

— Дело вовсе не в этом. Совсем не в этом… Просто... это моя жалкая, лицемерная совесть не даёт мне покоя.

— …Ваше Величество, я не понимаю. Я ведь правда могу справиться…

— И ты справишься. Вложишь в это всё, потому что на кону для тебя — всё. Но даже если знаешь, что на конце радуги ничего нет, невозможно подтолкнуть другого в ту сторону.

— Что…?

Солем тяжело вздохнул, как человек, уставший от внутренней борьбы.

— Ступай. Мне нужно отдохнуть.

Фиби прикусила губу. Солем уже закрыл глаза. Нарушить его покой ей не хватило смелости. В конце концов, она молча вышла из покоев.

У самой двери её ждал Тирион, скрестив руки на груди. Увидев выражение её лица, он криво усмехнулся.

— Похоже, Его Величество был с тобой жесток.

Фиби вновь прикусила губу. В груди было так пусто, что даже слёзы не шли.

Тирион посмотрел на неё и цокнул, насмешливо улыбнувшись.

— Похоже, император Солем так и не смог переступить через остатки собственной совести.

Фиби подняла взгляд. В словах Тириона сквозило что-то непонятное.

Он некоторое время смотрел на неё в молчании. В солнечном свете, льющемся из окна, он казался посланцем небес.

— Я исполню твоё желание, принцесса. Что скажешь? — внезапно заговорил кронпринц.

— …Моё желание?

— Быть рядом с матерью, с Леа Бланкиос. Разве это не твоя заветная мечта?

— !..

Фиби широко распахнула глаза.

— Откуда вы… это знаете?

— Это видно каждому, кто смотрит на принцессу.

Его глаза, зелёные, как весенние листья, сверкнули на солнце.

— А потому, как тебе такое предложение? Если будешь хорошо исполнять мои приказы, вместо сохранения Эльмонского договора я исполню твоё желание.

У Фиби задрожали губы от изумления. Она с трудом осмелилась уточнить:

— …Вы… вы сейчас серьёзно?

— Разумеется.

Тирион положил руку на грудь и чуть склонил голову. Жест был игривым, но слова — безоговорочно утвердительными.

Фиби вдохнула и с дрожью в голосе проговорила:

— …Если вы правда это сделаете, я отдам вам своё тело и душу без остатка.

Тирион ослепительно улыбнулся.

— Приму с радостью.

Это произошло, когда Фиби была ребенком.

Примерно в то время дворец начал сокращать пенсион и поставки продуктов, и её мать стала помогать на дворцовой кухне, чтобы получать за это остатки провизии.

Фиби хотела помочь, но мать всегда качала головой:

— Ты ещё маленькая, Фиби. Такими делами занимаются взрослые.

Но даже будучи ребёнком она видела, как матери тяжело. Красота осталась при ней, но руки потрескались, улыбка увяла, и она всё чаще прижимала кулак к боку или к спине.

Простое существование казалось ей непосильным бременем. Когда наступали дни, когда еды едва хватало на одну порцию, Фиби, даже голодная, откладывала ложку первой.

Однажды, когда мать вышла из дома, к Фиби пришли сводные сёстры — Стения и Эолия.

Увидев, как она полола сорняки в огороде, они сморщили носы:

— Как тебе не стыдно? Ты же, между прочим, королевской крови!

— Оставь её, видно, в мать пошла.

Фиби забыла наставления матери не дерзить сёстрам.

— Не смейте говорить плохо о моей маме!

Поднялся настоящий скандал. Победить ей не удалось, она была младше, меньше ростом, и получила больше всего.

Но больно было вовсе не от побоев.

— Если бы не ты, твоя мать уже давно могла бы начать новую жизнь! Только из-за тебя она до сих пор здесь прозябает — тебя ведь не выкинешь, ты же, прости господи, королевская кровь!

Эти слова стали для Фиби ударом. В тот день она поняла: она — кандалы на ногах матери.

Позже мать вызвали во дворец. Она извинилась перед сёстрами и королевой. А с Фиби случился самый страшный разнос в её жизни. Но даже под отповедь Фиби хотелось задать другой вопрос: «Вы сожалеете, что родили меня?»

Она боялась услышать «да». Боялась даже, что мать замнётся, не сразу найдёт ответ. Потому молчала. Носила этот страх в себе, пока не слегла с жаром.

Мать не отходила от неё весь день. Ни в огород, ни на кухню, сидела только рядом с кроватью.

Фиби открыла глаза ближе к рассвету. Первое, что она увидела — лицо матери, полное тревоги.

— Фиби, что тебе нужно? Что мама может сделать?

Увидев её, Фиби расплакалась. Сердце разрывалось от тоски.

— Эолия сказала, что из-за меня вы не можете уехать, матушка…

Фиби схватила мать за руку:

— Поэтому… матушка, в следующей жизни… не рожайте меня.

Мать застыла, как окаменевшая. А потом притянула её к себе и разрыдалась. Фиби плакала вместе с ней.

Теперь, став взрослой, Фиби поняла, что тогда чувствовала мать. Пусть не всё, но одно она поняла точно — ей было безмерно больно.

Потому что Леа Бланкиос любила Фиби Энсис. Так же, как Фиби любила свою мать.

Мать вырастила её с любовью, и Фиби, укрытая этим теплом, выросла живой и целой. Теперь ей хотелось вернуть всё, что она получила. А если понадобится — даже жизнь.

— Фиби Энсис из Фралле приветствует Малое Солнце Империи.

С этой решимостью, готовая на всё, Фиби осторожно склонилась перед Тирионом.

В рабочем кабинете был только он. И, как всегда, Тирион встретил её с тёплой улыбкой.

— Проходи, принцесса.

Он не стал предлагать сесть, просто заговорила:

— У меня будет к тебе одно поручение.

— Я слушаю.

— Знаешь герцога Вальца-младшего?

Фиби замерла.

Кире Вальц. Тот самый белокурый мерзавец, который растоптал её гордость в салоне виконта Бейна.

— Да. Я его помню.

Тирион слегка усмехнулся:

— Попробуй его соблазнить.

Фиби на мгновение остолбенела.

— Я должна… добыть у него какую-то информацию?

— Увлечь настолько, чтобы он сам тебе всё выложил.

— …

Лицо Фиби потемнело. Она никогда раньше не пыталась покорить мужчину. Не потому что не хотела — просто не умела. И сейчас её волновало вовсе не отвращение, а страх, что она не справится.

— Может… вы дадите мне какую-нибудь зацепку?..

Тирион, не говоря ни слова, протянул ей что-то с письменного стола.

— Приглашение на бал герцогского дома Вальцев. Пришло на моё имя. Пойдёшь со мной.

— А… благодарю вас.

Фиби осторожно приняла конверт. На приглашении, украшенном золотым тиснением, значилось имя Тириона.

Тот внезапно снова заговорил:

— Несмотря на вид, младший герцог в женщинах совсем не разбирается. Понимаешь, к чему я?

Фиби вздрогнула и, чуть поколебавшись, кивнула:

— …Да. Я постараюсь.

В день бала в доме герцога Вальца Фиби начала собираться задолго до вечера — под чутким надзором Джейн Блетт.

Обычно она носила простые платья, затягиваемые лентой чуть ниже груди, но сегодня всё было иначе.

Она надела чёрное облегающее платье, обтянутое по телу, и, не надев белья, прикрыла грудь тонкой кружевной шалью.

Когда девушка, наконец, вышла из комнаты, Тирион уже ждал у двери в своём привычном, холодновато-невозмутимом великолепии. Он никогда не заставлял Фиби ждать, как будто знал, что на них и без того обращено достаточно лишнего внимания.

Окинув принцессу взглядом с головы до ног, он неторопливо сказал:

— Молодой герцог будет доволен.

Фиби промолчала.

Платье, подчёркивающее каждый изгиб её тела, казалось ей чужим, как будто она надела чью-то шкуру. Но, несмотря на неуверенность, она позволила Тириону усадить себя в карету, будто и впрямь была значимой гостьей империи.

Ночь выдалась ясной, луна — ровная и светлая — висела высоко на безоблачном небе. А дом герцога Вальца сиял ярче любого небесного света: он утопал в люстрaх и огнях, ослепительный, как мираж.

Сойдя с кареты под руку с Тирионом, Фиби сглотнула, во рту пересохло от напряжения. Именно здесь ей предстояло соблазнить Кире Вальца. Её не волновали причины — собака не задаёт вопросов.

— Я буду наблюдать. Постарайся.

С этими мягкими словами Тирион исчез, увлекая за собой часть толпы и оставляя ей немного пространства.

Среди гостей Фиби заметила Кире Вальца. Светлые волосы, надменный взгляд алых глаз.

Наследник герцога Вальца. Тот, кого нельзя недооценивать.

Фиби взяла бокал вина, который ей протянул один из слуг, и медленно направилась вглубь зала.

Некоторые аристократы, завидев её, поспешно отворачивались, другие, напротив, разглядывали вызывающе, с нескрываемым интересом. Кто-то даже присвистнул.

— Дай хоть полюбоваться.

Она проигнорировала издевку и спокойно, гордо прошла вперёд.

Вокруг Кире толпилось немало людей. Завидев приближение Фиби, многие удивлённо раскрыли глаза.

Он обернулся, заметив их реакцию.

— Эм…

Фиби мягко улыбнулась, стараясь казаться милой, как могла.

Он встретился с ней взглядом, и тут же его лицо застыло. В его взгляде было хладнокровное, почти скульптурное презрение. Такое, что никакие слова не могли бы его поколебать.

— Кто тебя сюда позвал?

Голос был резким, как удар по щеке.

Фиби вздрогнула.

— Я пришла в сопровождении Его Высочества…

— Ха…

Кире тяжело вздохнул, с таким видом, будто кто-то поставил ему грязное пятно на белоснежную перчатку.

В этом вздохе Фиби отчётливо услышала: зачем ему такая, как ты… Плечи её поникли. Она ведь не выбирала быть бесполезной.

Но сейчас было не время для жалости. Я должна соблазнить этого мужчину.

— Милорд, у меня к вам… личное дело. Вы не уделите мне минуту?

Фиби заговорила осторожно, почти ласково.

Кире, нахмурившись, жестом прогнал зевак. Затем крепко схватил её за запястье и поволок в угол. Там, отрезав её от остальных, зашипел сквозь зубы:

— Шлюха. Раз пришла с принцем, сиди тихо в углу, пока он не уйдёт.

— Я лишь хотела поговорить…

— Мне не о чем с тобой говорить. Исчезни.

Он отвернулся. Всем видом давая понять: видеть её больше не желает.

Если уж такой человек, как Кире Вальц, что-то решил, спорить было бесполезно.

Фиби в отчаянии потянулась к нему:

— Пожалуйста, милорд…

— Прекрати!

Стоило её пальцам коснуться края его одежды, как он резко отдёрнул руку. Движение было столь грубым, что Фиби инстинктивно зажмурилась.

Удара кулаком не последовало. Вместо этого раздался влажный всплеск, и по лицу Фиби растеклась холодная влага.

В ту же секунду сердце забилось в панике, а по телу прокатилась ледяная волна.

«Вот кто он, твой так называемый друг. Обычный кобель, который только и думает, как бы запрыгнуть на тебя».

Где-то на границе слуха будто раздался мягкий, тягучий голос Тириона. Стоило открыть глаза и, казалось, повсюду будет только мясо, кровь и сверкающие клинки.

Она снова была беспомощна до дрожи…

— …Эй!

Резкий голос вырвал Фиби из оцепенения, она распахнула глаза.

— А…

Оказалось, она плакала. Слёзы катились по щекам, смешиваясь с липкой винной влагой. Никакой крови, никакого ножа, только вино, расплескавшееся после того, как она задела локоть Кире.

— …Ты ревёшь?

Кире Вальц явно не ожидал такого.

— Я же сказал, не трогай, чёрт… — он досадливо вздохнул и тут же помрачнел.

Лицо его исказилось от раздражения и внутреннего конфликта. Фиби тут же поняла, что перед ней идёт борьба рыцарского воспитания с омерзением.

Младший герцог нервно окинул взглядом пространство вокруг и внезапно схватил её за запястье.

— …Пошли. Дам тебе сменную одежду. Чёрт возьми…

Он развернулся и направился прочь. Шум бала быстро растворился вдалеке.

Похоже, Кире Вальц решил обойти сад и пройти к дому по короткой тропе. Где-то на повороте, возле массивного тиса в самом центре сада, Фиби пришла в себя.

Да, всё пошло наперекосяк, но именно в этом её шанс. И упустить его она не имела права.

— …Милорд!

Фиби резко остановилась.

— Что ещё?

Он обернулся, раздражённый и усталый. Его красивое и изящное лицо сейчас было искажено грубостью, от которой становилось не по себе. Он явно хотел поскорее с этим покончить.

Наверняка из-за Тириона. Он оказался преданным...

Какими бы ни были причины, Кире видел в ней женщину Тириона. А значит, боялся, что тот разозлится. И теперь Фиби нужно было разрушить этот образ. Разбить его. К счастью, в саду было тихо.

— Милорд… — она подняла на него дрожащие глаза. — Мне есть… о чём вас попросить.

— «Попросить»?

Кире недоверчиво приподнял бровь.

— Что теперь? Компенсацию хочешь, да?

— Нет… — губы Фиби задрожали, и она прикусила нижнюю. Во рту пересохло.

Что делать? Мне нужно его соблазнить… Но как?

Мысли путались, а время шло. И лицо Кире становилось всё злее.

— Ты…

Он уже начал говорить, но Фиби опередила его.

— Я… я влюблена в вас!

— Что?

Даже она сама испугалась того, насколько отчаянно прозвучали эти слова. Но пути назад уже не было.

— Я… испытываю к вам чувства, милорд. С самого начала… пожалуйста…

— Что за бред ты несёшь…

Но Фиби его не слушала.

Она отвернулась. Спина в этом платье была открыта до самых лопаток, и между лентами, затянутыми, как у балерины, просвечивала бледная кожа.

Медленно, задержав дыхание, она протянула руку к банту, перехватывающему талию.

Несколько глубоких вдохов, и Фиби потянула за ленту.

Платье мягко скользнуло по плечам. Прежде чем оно сползло совсем, Фиби прижала руки к груди, прикрываясь.

Она краем глаза посмотрела на молодого герцога.

Кире Вальц застыл. Он словно врос в землю и смотрел на неё широко раскрытыми глазами.

Лицо Фиби залилось жаром. Пока она стояла к нему спиной, стыд казался терпимым, но теперь, чтобы соблазнить его, нужно было повернуться.

Она медлила, но всё же развернулась и взглянула Кире прямо в лицо.

Его взгляд тут же скользнул вниз, к её груди.

Фиби с облегчением выдохнула. Значит, не всё потеряно.

— Прошу вас… возьмите меня. Я хочу этого.

Она дрожащими пальцами начала опускать руки, прикрывавшие грудь, когда…

— Ты совсем с ума сошла?

Резкий голос Кире остановил её. Платье, которое уже почти сползло, так и осталось висеть, открывая лишь половину груди.

Он выглядел сбитым с толку, почти напуганным. Глаза расширены, будто он изо всех сил пытался удержать взгляд и не опустить его ниже.

— Посмела раскрыть… осчастливить принца своим телом, а теперь уверяешь, что влюблена в меня? Думаешь, я в это поверю? Ты в своём уме вообще?

Фиби молчала.

— Я лично доложу Его Высочеству. Ты всегда казалась мне пошлой, но теперь уже и до меня решила дотянуться? Что ж, выходит, из Фралле прибыла не принцесса, а самая настоящая шлюха.

Оскорбления сыпались градом. И каждое попадало точно в цель. Фиби всё ниже опускала голову. Но тут её взгляд упал на нижнюю часть тела Кире, и она остолбенела.

Она не могла ошибиться. Кире Вальц явно стоял с эрекцией.

— …Чёртова дрянь!

Молодой человек тоже понял это. Он громко выругался, лицо у него пылало яростью и смущением, и в следующий миг Кире, не оборачиваясь, стремительно покинул сад.

Тирион, сидевший неподалёку на скамейке, лениво наблюдал, как молодой герцог уходит прочь. Под этим углом они с Фиби его не видели, и оттого зрелище было особенно занятным.

Он неспешно поднялся и подошёл к застывшей в оцепенении принцессе.

— Жаль, конечно, принцесса.

Фиби Энсис вздрогнула, услышав его голос, и резко обернулась. На её лице — чистом, почти детском, несмотря на обнажённые плечи — отразились сначала испуг, а потом растерянность.

— Вы… всё видели?

— Я же сказал, что буду наблюдать.

Лицо Фиби потемнело, глаза метались, как у испуганного зверька. Внутри у неё, казалось, всё клокотало в панике. Что же делать, что делать…

— Пожалуйста… Дайте мне ещё один шанс. Всего один…

Оправдание, которое Тирион предвидел заранее. Он наклонил голову и рассмеялся.

— С одного раза соблазнишь?

— Я… что-нибудь придумаю…

Фиби замялась. Вероятно, вспомнила о том, что Кире всё-таки возбудился.

Разумеется, возбудился. В ней было что-то — эта пугающая, обезоруживающая наивность — от чего некоторые мужчины сходили с ума.

Но Тирион усмехнулся хищно.

— Принцесса, вы, похоже, думаете, что шансы в жизни сыплются с неба дождём?

Фиби вздрогнула.

— И что с того, что вы родились красивой, если даже использовать это не умеете? Я ведь говорил: Кире Вальц тоже мужчина. Надо было раздеться и полезть на него.

— Я… я ведь правда хотела…

— Но замялась.

Фиби промолчала.

— Так вот до какого уровня доходит ваша решимость делать всё ради Леа Бланкиос. Увы. Разочаровали.

Тирион, в конце концов, выговорил это имя.

Во взгляде Фиби промелькнуло что-то, и всё мгновенно обрушилось. Хватило одного слова. Имени её матери.

Уничтожить её до смешного просто. Достаточно напомнить, откуда она.

А ведь на следующее утро эта дура, как ни в чём не бывало, снова явится с ясными чёрными глазами и глупой решимостью в голосе.

И Тириону начинало надоедать это бесконечное шатание туда-сюда.

Кажется, стоит лишь ткнуть, и она сломается. Но нет. Не ломается.

Лучше бы уж всё бросила к чёрту и стала моей покорной шавкой. Или, наоборот, сбежала, испарилась, исчезла.

Но девчонка, выросшая без гроша, зато в окружении любви, оказывалась пугающе гибкой и, страшно сказать, сильной.

Хотя, с чего ей быть сильной? Она ведь не вынесла даже того раза. Рвало её тогда прямо у него на глазах. Сколько разного он с ней ни делал, она каждый раз возвращалась словно ничем не тронутая. Но тогда её вывернуло.

И тут…

— …Так пойдёт?

Фиби Энсис подошла ближе и опустилась перед Тирионом на колени. Бледная, дрожащая ладонь легла ему на бедро.

При этом тонкая ткань, которой она всё ещё пыталась прикрыться, сползла вниз, осыпавшись, как опавший лепесток.

Под серебряным лунным светом обнажилась белоснежная кожа, мягкая округлость груди и бледно-розовые соски.

Она, не отводя взгляда, наклонилась и коснулась губами того места, где пока ещё ничего не вставало.

Тирион не ожидал такого. Он думал, она опять разрыдается. Что кинется к нему, как к Кире, будет цепляться, просить, унижаться. Но нет.

Фиби Энсис, кажется, наконец осознала, на что способно её тело.

Не умея ничего, не зная, что делать, путая движения, она всё же пыталась. То раскрывала рот и делала вид, что кусает, то легко целовала, как птичка, клюющая семечко.

И под конец взглянула на него снизу с мольбой. С дрожащими губами и влажными ресницами.

— Я… я тренировалась.

Не нужно было спрашивать, что именно она практиковала.

Женщина, на лице которой лунный свет лежал пугающе естественно, роняла бесконечные слёзы, беспрестанно целуя его возбуждение.

— Дайте мне… прошу, только ещё один шанс… На этот раз я правда… Я справлюсь…

Телесная реакция была неизбежной. Внизу набухло болезненное напряжение, брюки стали тесны.

Тирион фыркнул с показным изумлением:

— Неожиданно хорошая сообразительность, принцесса.

Фиби раскрыла губы и, радуясь его словам, обхватила член через ткань штанов.

Он медленно протянул руку, коснувшись мокрой от слёз щеки.

— Каково это? Сосать член того, кто обращается с тобой как с игрушкой, и при этом ещё умолять его? Хотя принцессе должно такое нравиться. В таких вещах ты хороша. Разве не пора уже начать слёзно просить, чтобы я наконец тебя трахнул?

Ресницы Фиби Энсис задрожали, глаза вновь наполнились слезами. Но в них читалась лишь печаль и только печаль.

Ни злобы, ни ненависти, ни упрёка, ни отвращения. Казалось, Фиби Энсис была неспособна испытывать ничего подобного.

Фиби Энсис — вот истинное чудовище, созданное Леа Бланкиос. Иначе невозможно объяснить то, что я сейчас вижу.

Тогда кем же был он сам, если даже такое существо, как она, испытывало к нему отвращение?

«Чудовище...»

Слово, которым его называли много лет назад, всплыло в памяти и отравило остатки настроения.

Тирион без всякого выражения на лице расстегнул пряжку.

— Открой рот.

Кире Вальц резко остановился на полпути к особняку.

Эта принцесса... Как она вообще собирается вернуться в таком виде?

Он вдруг осознал, что это он увёл её. Если она вернётся в растрёпанной одежде и с затуманенным взглядом, подозрений не избежать.

К тому же, принцесса чертовски хороша собой. Попади она в лапы какого-нибудь проходимца, наследный принц взбесится. И разумеется, ответственность падёт на меня.

Проклиная свою оплошность, Кире стиснул зубы и развернулся.

Он злился. Сбежал тогда как последний трус… и теперь вынужден вернуться. Унижение за унижением.

И всё из-за Фиби Энсис. Уже успокоился, ниже пояса тоже, — значит, самое время вернуться и как следует выместить на ней злобу. С этой мыслью Кире ускорил шаг.

Уже ушла?

Добравшись до можжевельника, под которым они стояли раньше, Кире огляделся по сторонам. Вокруг было всё так же безлюдно.

Если она уже ушла, будут проблемы...

Обогнув сад и двинувшись вдоль живой изгороди, он внезапно увидел их за высокими зарослями, в тени дерева.

Фиби Энсис была с Тирионом. Она стояла перед ним на коленях.

...Что они делают?

Инстинктивно затаив дыхание, Кире пригнулся в кустах. Через мгновение он осознал происходящее и подавил стон.

Фиби Энсис сосала член принца Тириона.

Половина её одежды соскользнула с плеч, белоснежная грудь мерцала в лунном свете. Нежно-розовые соски напряглись, дрожащие движения тела напоминали порхающую бабочку.

И при этом она обслуживала член, который даже на таком статном мужчине, как Тирион, выглядел чудовищно огромным. Хлюпающие звуки достигали ушей Кире.

Она обхватила толстый ствол пальцами и ритмично работала ртом, будто сосала леденец. Контраст между крошечным ртом и чудовищным размером члена был непристойно откровенным.

Кире почувствовал, как брюки стали тесны. Он знал, что должен отвернуться, но не мог оторвать глаз.

Такая наивная, невинная с виду девушка… а вытворяет ТАКОЕ… с таким лицом…

И тут Тирион повернул голову в его сторону. Кире мгновенно затаился.

Заметил?

Он уже подумывал выйти и во всём признаться, когда раздался низкий голос кронпринца:

— Глубже, принцесса.

У него и без того был красивый баритон, но теперь, с этой едва уловимой хрипотцой и прерывистым дыханием, голос Тириона звучал почти неприлично, настолько он был чувственным.

— Спрячь зубы. Горло расслабь.

— Фу-у-уп…

— Хорошая девочка.

— Укх… Угх…

Тирион мягко, с подчеркнутой вежливостью отдавал Фиби распоряжения.

Кире вновь раздвинул листву и уставился на них. Он не упустил ни секунды, видел всё: как Фиби Энсис неуклюже мастурбирует Тириону рукой.

Он даже не заметил, как его собственная рука потянулась вниз. Сознание ещё цеплялось за приличия, но тело давно поддалось. Пряжка сама собой расстегнулась, член выскользнул наружу, и пальцы сомкнулись на нём.

— Ххх...

Думать по-человечески он уже не мог. Кире казалось, что всё это происходило не с Тирионом, а с ним. Она сосала его член. С выставленной грудью, будто сама просила, чтобы её трогали, с блестящими от слюны губами, и с лицом, на котором и намёка нет на разврат…

Снизу раздавался тихий шлёпающий звук, но даже эти звуки тонули в непристойном, влажном чмоканье, что доносилось оттуда. Глаза Кире налились кровью.

Тирион схватил Фиби Энсис за голову обеими руками. И, словно игрушку, начал двигать её туда-сюда.

В конце он кончил. Пока она захлёбывалась, Тирион безжалостно приказал:

— Глотай.

Ни капли не пролилось. С видимым усилием Фиби Энсис всё проглотила.

— Ха-а…

Покраснев от нехватки воздуха, она туманным взглядом посмотрела на Тириона.

Он погладил её по щеке и улыбнулся:

— Твои старания трогательны, принцесса. Я выполню твою просьбу.

— Благодарю... вас...

Прежде чем Кире успел осознать их диалог, они уже поправили одежду и ушли.

В саду остался только он. С обнажённым, дрожащим членом в руке.

Кире исказился в лице, но всё же возобновил движения. В голове неотступно стоял развратный образ Фиби Энсис, сосущей член кронпринца.

— Чёрт… сука!..

С грубым ругательством он выплеснул всё в кусты. Белая сперма брызнула на листья и медленно стекала по ним.

Ошеломлённо наблюдая за этим, Кире снова скривился. В этот момент он точно понял, что с ним.

Им овладело безумное, всепоглощающее влечение к Фиби Энсис.

В Юстинии начался светский сезон. Время, когда цветут сакура и рапс.

Аристократы спешили занять живописные уголки, расстилали пледы и устраивали пикники среди цветущих деревьев.

Самым популярным местом близ столицы, конечно, была Монта. Дорога, усаженная махровой сакурой, вела к пологим холмам, утопающим в цветущем рапсе — стоило присесть, и ты уже тонул в море лепестков.

— Смотрите, там кронпринц Тирион, — тихо воскликнула одна из дам, расположившихся на склоне.

Все тут же повернули головы к цветущей аллее на вершине холма.

Там, под усыпанными лепестками деревьями, стоял наследный принц Юстинии — Тирион Солем Апель. Его окружали многочисленные рыцари.

— Как же он...

Кто-то пробормотал это словно зачарованный. Дальнейшие слова были излишни. «Красив», «великолепен», «благороден», «совершенен» — любых эпитетов всё равно было недостаточно, чтобы описать Тириона.

Благодаря ясному, живому выражению лица, он, несмотря на мощное телосложение, удивительно гармонировал с нежными цветами сакуры.

— Говорят, он недавно заключил удачный торговый договор с Баллохом.

— Да! Благодаря этому наш дом получил множество заказов. Спрос на аренду торговых судов растёт...

— Вот бы принц Тирион стал императором.

После этой неосторожной реплики разговор резко оборвался.

Дамы уже собирались сделать вид, что ничего не произошло, как вдруг кто-то снова указал на аллею сакуры и тихо воскликнул:

— Глядите!

К Тириону приближалась девушка. Маленькая, хрупкая, с заплетёнными в косу пепельными волосами.

— Это же та самая… — пробормотала одна из женщин, но продолжения не требовалось. Все и так поняли.

«Печально знаменитая развратница».

Так в светском обществе называли принцессу Фиби Энсис из Фралле.

— Сколько уже месяцев прошло? Если бы у неё хоть капля разума была, уже бы отошла в тень…

— Вся проблема в том, что принц Тирион не интересовался женщинами. Если бы он хоть что-то знал о них, то не стал бы благоволить такой развратнице.

— Ах что вы! Вините Его Высочество? Он ни в чём не виноват. Всё из-за той потаскухи.

— Ну зачем так? Кто ж говорит, что виноват он… Я всего лишь хотела выразить ту же мысль, что и вы…

В этот момент Тирион сломал ветку цветущей сакуры и аккуратно прикрепил её Фиби Энсис за ухо.

Она едва заметно улыбнулась. Принцесса казалась лёгкой, как одуванчик — коснись её, и она развеется в воздухе.

Тирион помедлил, а затем мягко потянул её за плечо и прижал к себе.

Пара, словно сошедшая с картины, двинулась дальше по усыпанной лепестками аллее.

— Вот же мерзавка, — пробормотала какая-то дама.

Их мысли, их шепот — всё это не достигало ушей Фиби. И всё же, идя рядом с Тирионом, она чувствовала, что прекрасно знает, что творится в головах этих знатных наблюдателей.

«Смотрите-ка, опять эта шлюха морочит голову кронпринцу Тириону. Опять эта тварь ластится к нему. Что с неё взять — настоящая потаскушка…»

Она было помрачнела, как вдруг Тирион чуть наклонился, взглянув ей в лицо:

— Принцесса, вы бледны.

Изумрудные глаза вспыхнули заботой.

Фиби уже знала этот тайный язык. Это означало: «Улыбнись».

Он почти никогда не говорил приказным тоном. Казалось, у него в голове есть какая-то изящная мельница, превращающая приказы в вежливые формулировки.

На людях он всегда был с ней ласков. Его надменность и язвительность проявлялись только с глазу на глаз.

— Всё в порядке. Просто весенний ветер… унес меня в задумчивость.

Она поспешно ответила, чтобы не получить «наказание», и снова мягко улыбнулась. Осторожно, как соблазнительница, обвила рукой его талию — приём, которому её научил сам Тирион.

Он сначала вздрогнул от неожиданности, словно от чего-то непривычного, но тут же положил руку ей на плечо и прижал к себе, обняв за талию. Улыбка его была наивной, как у мальчишки.

— Смотри-ка, уже уверенно себя ведёшь, принцесса.

Он сказал это так, чтобы могла услышать только она.

И он снова пошёл вперёд. Фиби чувствовала взгляды, пронзающие их со всех сторон.

Она улыбалась, но мысли темнели. Ей хотелось закричать этим людям: «Мужчина, которому вы так верите, на самом деле чудовище».

Но страшное в Тирионе было не это. Страшно было то, что даже если бы она закричала, он бы и бровью не повёл.

По наблюдениям Фиби, Тирион вовсе не стремился нравиться другим.

Наоборот, в нём чувствовалась некая усталость, даже отрешённость. Фиби не знала, откуда она и с чем связана, но она была.

И именно из-за неё, из-за этой отрешённой жестокости, перед прихотями Тириона она чувствовала себя так же бессильно, как человек, оказавшийся на пути оползня.

Иногда ей хотелось схватить его и закричать: «Почему ты с другими такой добрый, а со мной такой жестокий?»

Но она не смела. Боялась, что услышит в ответ: «Потому что ты ничего не стоишь».

От этого ещё сильнее хотелось вернуться в объятия матери. Хоть тело уже запятнано, хоть она слаба и не может сопротивляться наслаждению, всё равно казалось, что если она вернётся, то сможет забыть всё…

— Принцесса, — низко произнёс Тирион, когда она рассеянно смотрела, как падают лепестки сакуры. — Сегодня ночью тоже приди ко мне в спальню.

Фиби на мгновение задержала дыхание и едва заметно кивнула.

— …Хорошо, Ваше Высочество.

Луна в Монте была ослепительно яркой. Возможно, из-за густого черного леса, окружавшего императорскую виллу.

Тирион сидел на террасе и молча наливал себе виски. Лёд в стакане лязгнул, медленно поворачиваясь в янтарной жидкости.

Дверь, соединяющая комнату с террасой, оставалась открытой. Тирион, сидя на кованом садовом стуле, бросил взгляд на свет луны, а потом перевёл его внутрь.

— М-м... ах...

На кровати совершенно обнажённая девушка с белоснежным телом ласкала себя между ног.

Тирион потягивал виски, наблюдая, как Фиби Энсис сотрясается от дрожи.

Её тело было прекрасно. При свете оно сияло, как мрамор, с идеально круглыми грудями. Розовые соски, будто нарисованные, напоминали цветы сакуры.

Ниже — тонкая талия, и пусть у неё почти нет мягкости в теле, бёдра достаточно округлые, чтобы приятно ложились в ладони.

И всё же с той ночи, когда она была под зельем, Тириону ни разу по-настоящему не захотелось прикоснуться к ней.

Ведь в конце концов она такая же плоть, как и все — ткни, и потечёт кровь, подожги — останется пепел. Какой смысл прикасаться к такому телу? Иногда использовать как средство для разрядки — и хватит.

— А-ах!

Фиби Энсис вскрикнула. Задыхаясь, она не могла закрыть глаза или отвести взгляд, таков был его приказ.

Её чёрные очи, затуманенные наслаждением, наполнились слезами. Она всегда начинала плакать в момент оргазма.

Чувствительное тело, легко возбуждаемое, быстро достигающее оргазма. Не то чтобы шлюха, но вполне подходящая для удовольствий.

— Ххх...

Она мелко дрожала, пока, наконец, не обмякла, раскинув руки и ноги. Молочные холмы её груди то поднимались, то опадали.

Тирион поднялся со стаканом в руке и подошёл к ней. Он протянул руку и, схватив обмякшую принцессу за лодыжку, потянул на себя.

— М-м!

Она легко поддалась. На раскрасневшемся от возбуждения лице мелькнул испуг.

— Ваше Высочество?..

Тирион поднял её ногу, раздвинул бёдра и вылил виски прямо на промежность.

Фиби дёрнулась и замерла. Девушка хотела сжать ноги, но не сделала этого. Она становилась всё более послушной — как дрессированная собака.

— Хх... м-м...

Вместо протеста с её губ сорвался только тихий стон.

Тирион усмехнулся.

— Теперь тебе достаточно просто этого, принцесса?

Фиби закусила губу, подавив стон. Она смотрела на него испуганными глазами.

Вскоре стакан опустел.

Тирион отпустил её ногу и, глядя на залитую алкоголем промежность принцессы, криво улыбнулся:

— Как будто снова вижу Софи.

На бледном лице Фиби Энсис вспыхнул румянец стыда. Она тут же сжала ноги. Грустные, покорные глаза, казалось, хотели что-то сказать, но в итоге она опустила взгляд.

В последнее время всё происходило именно так. Тирион мучил её каждый вечер, а Фиби Энсис безмолвно это терпела.

Ни возражений, ни слёз, ни вспышек гнева, ни проклятий.

Как ни странно, чем больше он её мучил, тем более неуязвимой она становилась.

Даже сплетни за её спиной не приносили эффекта. Фиби Энсис была похожа на исчезающий вид дикой орхидеи, проросшей на краю обрыва, — она покачивалась на ветру и пережидала бури.

Так как же сломать эту женщину?

Сообщить ей дурные вести из Фралле было легко. Но это означало бы признать, что он не может с ней справиться. А Тирион не мог себе позволить проиграть.

Он нахмурился. Такого не может быть. Фиби Энсис должна пасть. И он сам её сломает.

— Фиби Энсис.

Голос его охрип — возможно, из-за слишком большого количества выпитого за вечер. Но ему и не требовалось его смягчать. Эта женщина и так знала, кто он на самом деле.

— Принцесса в курсе, что про неё говорят?

Фиби медлила, потом осторожно приподнялась, прикрывая ладонью грудь, которую он уже не раз видел.

— ...Что я шлюха?

— Точно.

— …

— Раз не отрицаешь, значит, сама так думаешь?

Большие чёрные глаза наполнились печалью. Она несколько раз открывала рот, но так и не произнесла ни слова.

Как же это раздражает. Если бы можно было разломать ей череп и вытащить оттуда мысли, он бы так и сделал.

Тирион снова налил виски и осушил стакан одним глотком. Возможно, из-за сезона он раздражался легче обычного. Непорядок.

— С завтрашнего дня я буду занят, так что веди себя соответственно. И ещё…

Он запнулся. Стоит ли предупредить её?

Однако после недолгих раздумий, Тирион выбрал молчание.

— …Ступай обратно в комнату.

Он произнёс это почти рассеянно — как выгоняют, когда теряют к чему-либо интерес, и вновь опустился на стул. Луна безмолвно дожидалась его. Стакан снова наполнился виски, и Тирион одним глотком осушил его до дна.

Завтра в Монту прибудет госпожа Лето.

— Вечером состоится ужин в загородной резиденции герцога Эберкона, — сказал Тирион в карете, направлявшейся на какое-то светское мероприятие. — Там будет госпожа Лето…

Он продолжал говорить в той же лёгкой, рассеянной манере, как ветерок, но вдруг замолчал. Такое бывало с ним нечасто.

Фиби уловила в его голосе легкий оттенок неприязни, но виду не подала.

— Скорее всего, принцесса ей сразу придётся не по вкусу.

Этого было достаточно, чтобы Фиби поняла, с кем ей предстоит столкнуться. Несомненно, знатная, утончённая, исполненная достоинства — та, кто даже говорить не пожелает с женщиной, которую считают развратницей, соблазнившей наследника престола.

— …Если я пойду с вами, это не поставит вас в неудобное положение? — осторожно спросила Фиби.

Последнее время она лишь кивала на всё, что он говорил, но сейчас не могла не спросить.

Её это давно мучило. Даже если Тирион хочет унизить меня, разве не слишком опрометчиво водить по свету женщину, которую все называют потаскухой? Это ведь не соответствует его положению.

К счастью, Тирион не обиделся. Даже наоборот: скрестил руки и улыбнулся мальчишеской, беззаботной улыбкой.

— А что? Хочешь сбежать от меня?

— Я не это имела в виду.

— А стоило бы. Может, за смелость я и ослаблю поводок, а?

Фиби на миг замолчала, затем тихо сказала:

— Вы же не ослабите. Я знаю.

Тирион коротко рассмеялся, пожав плечами:

— Быстро улавливаешь, принцесса.

Он уставился в окно.

— Сандра Лето — старшая сестра герцога Эберкона. Как и положено члену его дома, в светском обществе у неё немалый вес. Лучше не раздражать её зря.

— Я буду осторожна, — тихо ответила Фиби, опуская взгляд.

Хотя на самом деле она уже знала: как бы ни старалась, всё это будет бесполезно. Но проговорить вслух не посмела.

К полудню карета остановилась у загородной резиденции одного из аристократических домов: гостей собралось немало.

Фиби, привыкшая всюду ощущать на себе взгляды, тут же поняла — в этой обстановке что-то неладно.

— Ах, Его Высочество прибыл! Прошу, присаживайтесь сюда…

— Мы как раз начали карточную партию. Не окажете ли нам честь показать своё мастерство, Ваше Высочество?

— Да бросьте, сначала надо угостить Его Высочество хоть бокалом вина…

— Вино с утра? Надо начать с чая и пирожных.

Они перехватывали слова друг у друга, и при этом каждый старался уловить малейшее движение лица Тириона. Но во взглядах этих людей проскальзывало что-то непривычное: лёгкая, осторожная жалость.

— Не стоит, ведите себя как обычно, — бросил он спокойно.

Фиби сразу почувствовала, что и Тирион это заметил.

Его улыбка сегодня казалась чересчур яркой, голос — чересчур оживлённым. И всё же он выглядел человеком, которому надоели эти взгляды настолько, что он с радостью выжег бы их все дотла. Причины она не знала, но чувствовала, что внутри него что-то не так.

В бильярдной собралось человек десять, и все они смотрели только на кронпринца. Обстановка была тягостной: никто, казалось, не получал удовольствия от игры.

Фиби, которая была здесь как украшение Тириона и ничего не знала о происходящем, оставалась единственной, кто чувствовал себя свободно.

Хотя, даже она не могла не чувствовать: когда Тирион опускал взгляд и мягко улыбался, казалось, он готов в любой момент утопить всех за этим столом в кипятке.

Но как бы он ни был взбешён, никто этого не замечал. Напротив, все шептались о том, какой наследный принц сдержанный и благородный.

Эта пустая похвала надоела ему до предела. Тирион отбросил карты и встал.

— Пойду немного проветрюсь.

Он явно хотел побыть один, и Фиби благоразумно осталась на месте. Видимо, правильно: Тирион исчез, не обернувшись.

Как только он ушёл, повсюду послышались сдавленные вздохи.

— Бедняжка… как же его жаль…

— И всё же он держится! Какой характер…

— Мог бы и дать волю чувствам…

— В такие моменты лучше просто сделать вид, что ничего не замечаешь.

Фиби сидела в полном недоумении, в то время как вокруг разгорался рой полушёпотов.

— Послушайте, принцесса, — наконец, к ней обратилась крупная дама, не скрывая недовольства. — Даже при всём прочем… гоняться за Его Высочеством в такой день — это уж слишком. Надо бы и меру знать.

Фиби заморгала и переспросила:

— «Такой день»?.. Что вы имеете в виду?

У женщины перекосилось лицо от удивления.

— Неужели вы и вправду не знаете, что сегодня за день?

И не успела Фиби ответить, как в разговор начали встревать остальные:

— Безобразие.

— Совсем ничего не понимает. Хотя что с неё взять, она ж и стыда не знает…

— И зачем Его Высочество вообще водится с такой?..

В этот момент вернулся Тирион.

Стоило ему переступить порог, как весь зал моментально стих.

Улыбка на его лице стала ещё шире. Он посмотрел на Фиби и спокойно спросил:

— О чём вы тут говорили?

Фиби Энсис моргнула и огляделась по сторонам. Никто не смотрел на неё. Все упрямо отвели глаза.

— Говорили… что платье, которое вы мне подарили, очень красивое.

— Ха-ха. Правда?

Тирион рассмеялся. Учитывая, какой обычно была его улыбка, этот смех почти походил на насмешку.

Вечер продолжился: снова разговоры, снова бильярд. Фиби сидела рядом, словно безмолвный талисман, и всё думала: Что же за день сегодня такой?

Никому не посмев задать этот вопрос, она молча дождалась окончания приёма.

— Фу-уф…

Как только Тирион сел в карету, он тяжело выдохнул и сам не заметил, как сорвался этот вздох. Затем, ничего не говоря, уставился в окно с каменным лицом.

Он не стал спрашивать, о чём шла речь в его отсутствие. Казалось, он и так всё понимал и не хотел это обсуждать.

Фиби молчала. Ей вовсе не хотелось злить его. Сегодня от Тириона веяло каким-то пугающим, холодным спокойствием.

В молчании карета добралась до загородного поместья герцога Эберкона. Для ужина было ещё рано, но у входа уже собралась группа людей.

В центре стояла сгорбленная старуха, опирающаяся на трость. Фиби сразу поняла: это и была госпожа Лето.

— О, Ваше Высочество…

— Давно не виделись, мадам.

Тирион сдержанно улыбнулся, склонился и поцеловал её в обе щеки.

Госпожа Лето довольно заулыбалась. Как и ожидала Фиби, на неё старуха даже не взглянула. Впрочем, герцог и герцогиня Эберконы всё же вежливо поклонились ей, и на она ответила им лёгкой, формальной улыбкой.

Ужин проходил в вязкой, неловкой атмосфере.

— Сейчас всё делают наспех и без души. В мои-то дни всё было иначе. Мастера вкладывали гордость в свою работу и не смели выставлять изделие, если оно было недостаточно хорошим. А теперь?..

Госпожа Лето вела всю беседу. Она была бойкой старухой, из которой лился непрекращающийся поток слов. Её отличительной чертой было то, что каждая фраза включала в себя «в мои-то дни» или «в былые времена». Герцог Эберкон изо всех сил пытался освежить обстановку, но особого успеха это не имело.

Что касается Тириона — он, как ни странно, не выглядел утомлённым в её обществе. Он вообще умел с уважением и терпением выслушивать даже самые скучные разговоры.

Но именно в тот момент, когда госпожа Лето неожиданно вздохнула, его взгляд стал холоднее.

— Простите старуху за излишнюю болтливость. Ваше Высочество, для нас большая честь, что вы провели такой день с семьёй Эберконов.

— Для меня честь быть с вами и герцогом, мадам. И неважно, какой сегодня день.

Он ответил с лёгкой улыбкой, но голос звучал не особенно тепло.

Пока Фиби неуверенно ковырялась в еде, осторожно наблюдая за выражениями лиц, госпожа Лето с ноткой печали проговорила:

— Так благородно себя держите! Небеса несправедливы… Вот если бы госпожа Лилие осталась жива…

Каждую весну, когда сакура начинала цвести густыми, многослойными соцветиями, а рапс рассыпался ярким золотом, Тирион неизменно покидал столицу. Во многом потому, что она ему опротивела. А ещё потому, что именно в это время количество ситуаций, испытывающих его терпение, возрастало до предела.

Но из-за своего положения наследного принца, куда бы он ни отправился, за ним неизменно следовали толпы людей, а титул, как водится, налагает и ответственность — от них было не так-то просто избавиться.

Ужин с семьёй герцога тоже стал следствием этого. Отказаться, наверное, он всё-таки мог бы, но, учитывая их отношения, у него не было на то особых причин.

— Всё ещё тоскуете по госпоже Лилие, не так ли? Вот почему каждый год, в день её ухода, вы покидаете столицу. Такая старуха всё видит и прекрасно понимает.

Сандра Лето была особенно близка с Лилие де Фе Фирвас — матерью Тириона и покойной императрицей Юстинии.

Вот почему она, хотя уже и на последнем издыхании, из года в год упорно выползала к нему на глаза именно в это время и непременно начинала свои длинные речи.

— Но, Ваше Высочество, пора бы вам вернуться ко двору. Пора быть рядом с Его Величеством. Навестить могилу покойной императрицы. Таков ваш долг, и госпожа Лилие тоже этого ждёт на небесах.

Если бы она раздражала его чуть чаще, он бы давно убрал старуху. Но раз это случалось лишь раз в год, Тирион терпел. Хотя, что уж скрывать, отвращения это не уменьшало.

— Такая добрая была женщина… Так вас любила…

И пока Сандра Лето тихо всхлипывала, Тирион вдруг подумал:

«Не такого ребёнка хотела родить…»

Она?

Насколько знал Тирион, Лилие де Фе Фирвас никогда не любила его. Разве что когда он был совсем маленьким — возможно. Но с того момента, как он начал осознавать себя, всё было иначе.

Впрочем, он не испытывал по этому поводу особого сожаления. Всё, что он чувствовал к покойной матери, сводилось к раздражению и отвращению. Хорошо ещё, что она умерла. Жива бы осталась, только мешалась бы на каждом шагу.

— Помните? Вы играли в саду, ловили бабочек, а госпожа Лилие с такой нежностью наблюдала за вами… Какая это была трогательная картина — мать и сын.

Воспоминания Сандры Лето были абсурдны до нелепости. Лилие де Фе Фирвас никогда не смотрела на него с нежностью. У неё постоянно были расшатанные нервы, она то беспрестанно следила за каждым его движением, то вдруг начинала вести себя так, будто его вовсе не существует. В её поведении не было ни капли последовательности.

— Поэтому вам нужно, наконец, принять её смерть, Ваше Высочество. Она бы этого хотела, я уверена…

Смерть Лилие де Фе Фирвас, как бы это ни звучало, имела для Тириона значение разве что в политическом смысле: с ослаблением влияния её рода стало проще дышать.

И всё же, он понимал, что в глазах остальных всё выглядело совсем иначе. Каждый раз в это время года они смотрели на него как на юношу, который так и не смог пережить смерть матери.

Но Тирион не спешил их переубеждать. Парадоксально, но люди не любят совершенства — толпа обожает понятный, наглядный изъян, особенно тот, который она сама якобы может исцелить.

Как и в случае с Сандрой Лето.

— Я знаю. Мы все знаем, как вы любили госпожу Лилие. И как она любила вас.

Он не любил её. И в её любви никогда не нуждался. И Лилие де Фе Фирвас — тоже. Между ними не было и не могло быть никакой любви.

Но, несмотря на это, люди в один голос повторяли: вы же мать и сын — конечно, вы любили друг друга.

«Ты вообще… чувствуешь что-нибудь? Ты понимаешь, что чувствуют другие? Ты хоть человек?»

Странно: он, кого никто никогда не понимал, должен был понять всех.

— Мадам Лето, не волнуйтесь, я…

Он открыл рот, чтобы как-то сгладить неловкость и сменить тему, но вдруг поймал взгляд Фиби Энсис. На её лице проскользнуло нечто похожее на удивление. В ту же секунду его лёгкая улыбка померкла.

Что её удивило? Моё прошлое? Или же, как и следовало ожидать, принцесса побеждённого королевства начала меня жалеть?

Может, и так. Для Фиби Энсис любовь, похоже, то, на чём держится весь её мир.

Внезапно Тирион почувствовал, как на него накатывает усталость. Даже улыбаться больше не хотелось. Он без всякого выражения положил столовые приборы на стол.

— Ваше Высочество, — неожиданно Фиби Энсис резко поднялась с места. — Уже поздно…

Вся комната замерла. Все взгляды обратились к ней.

Но Фиби спокойным и тихим взглядом смотрела только на Тириона.

— Я бы хотела… остаться с вами наедине.

Сказав это, она протянула руку и легко взяла его за мизинец. А потом, не оборачиваясь, вывела его из зала.

Даже Тирион, которого редко можно было чем-то удивить, в молчаливом изумлении послушно последовал за ней, и только через мгновение за их спинами раздался возмущённый крик:

— …Как же это вульгарно!..

Фиби Энсис наверняка это слышала. Но её шаг не замедлился ни на секунду. Рука, которой она держала его, была неожиданно горячей и крепкой — совсем не такой, какой он привык её знать.

Они пересекли коридор и вышли к главным дверям поместья. Их встретил прохладный ночной воздух, и странным образом стало легче дышать.

Тирион открыл рот в тот момент, когда Фиби, остановившись в темноте, чуть замялась.

— Дальше не стоит.

Фиби остановилась и обернулась. Она тихо убрала руку, отпуская его палец.

— …Простите.

Пустота от исчезнувшего прикосновения щёлкнула по коже. Тирион почти машинально опустил взгляд на руку, но тут же понял, насколько это глупо, и прервал движение.

— Объяснишь?

В темноте Фиби Энсис казалась неуверенной.

— У вас… было нехорошее выражение лица.

— …

— Мне показалось, что вы не хотите там находиться.

Тирион хмыкнул безрадостно и немного устало. Всё, как он и ожидал.

— Забавно.

— Простите?

— Теперь и принцесса считает меня жалким? Думаешь, я — убогий наследник, рано потерявший мать? И ты так расчувствовалась, что решила спасти меня?

Выплюнув язвительные слова, полные презрения и горечи, он уставился на неё.

Фиби Энсис какое-то время молча смотрела на него, а затем заговорила спокойным, непроницаемым голосом:

— Нет… Всё наоборот.

— Что?

— Просто… мне показалось, что вы как раз не считаете себя жалким. А вот окружающие — да. И именно это вам неприятно.

Пока Тирион молчал, слегка опешив, она неуверенно продолжила:

— И, наверное… вы с матерью были не так близки, как все думают.

К своему удивлению, он осознал, что Фиби Энсис поразительно точно всё поняла.

Она — девчонка, выросшая в материнской любви и ласке, — так точно увидела то, что годами никто не хотел замечать. Как?

А если уж она поняла… то зачем было выражать это так?

Фиби Энсис совершила поступок, который можно было назвать спасением или вмешательством даже ценой собственной репутации. Ради человека, который её унижал.

Это жалость?

Но в её взгляде не было ни капли той гадливой жалости, которой полнились глаза всех тех, что сегодня смотрели на него за столом.

Под этим взглядом Тирион почувствовал себя загипнотизированным, как будто всё происходящее вдруг перестало быть реальным.

— Мадам Лето — влиятельная дама в свете. Семейство Эберконов — и подавно. После того, что ты сказала перед ними, тебя теперь точно станут считать шлюхой, соблазнившей наследника.

Даже эти колкие, почти жестокие слова вызвали у Фиби Энсис лишь краткую заминку.

— Всё равно меня уже и так считают такой.

— И поэтому ты решила сделать мне одолжение? Чтобы я исполнил твоё желание?

— Я вовсе не думала об этом. И не рассчитывала, что желание, о котором я мечтаю, можно исполнить так просто.

— В таком случае я не понимаю, зачем ты мне помогаешь.

Он скрестил руки и выжидательно уставился на неё.

Фиби Энсис выглядела растерянной, как человек, которого просят объяснить очевидное. Точно так же, как в тот раз, когда заявила, что не собиралась подсыпать ему снадобье от императрицы.

— Просто… если можешь помочь, то должен помочь, разве нет?

Мир Фиби Энсис в этот миг, словно шторм, накрыл Тириона с головой. И он, к собственному раздражению, вдруг почувствовал, как волна её искренности, её необъяснимой мягкой силы, придавила его.

Ни жалость, ни попытка самоутверждения — лишь чистое, ничем не окрашенное добро. Не потому что она его любит. Не потому что он ей нужен. Не потому что хочет от него чего-то. А просто потому, что так правильно.

— …Ты помогла мне просто потому, что я выглядел так, будто мне плохо? Как будто мне было не по себе?

— Простите, если это было самонадеянно.

— …

Он чувствовал себя так, будто внутри что-то спуталось в тугой узел. Фиби Энсис прошлась по нему как ураган.

Тирион вдруг поднял руку и закрыл лицо от носа до подбородка. Инстинктивно. Он не хотел, чтобы она увидела его сейчас. Не хотел, чтобы хоть кто-то — даже она, а может, особенно она — это увидел.

Тирион молча стоял в темноте. Чувства внутри никак не хотели утихать. Он сам себе казался чужим, и оттого произнёс с усмешкой, пытаясь защититься:

— Не делай глупостей, принцесса. И брось ты уже играть в святую.

В ту же секунду Тириона прошиб холодный пот. Это было то самое ощущение, когда понимаешь, что сказал что-то, чего нельзя было говорить. Нечто необратимое.

Он нахмурился и услышал слабый выдох Фиби Энсис. Она хотела что-то сказать, приоткрыла губы, но тут же мягко улыбнулась.

— Простите. Вы правы. Это бесполезно.

Тирион ощутил странную тревогу в этой улыбке. Что-то в ней было не так. Но он не успел понять, что именно — ощущение исчезло, словно мираж.

Когда он пришёл в себя, она смотрела на него с той же мягкой, печальной теплотой.

Всё выглядело по-прежнему. И всё же Тириона охватило странное, необъяснимое беспокойство. Что-то незаметно, беззвучно пошло не так.

«Как ты себя чувствуешь, мама? Надеюсь, ты не пропускаешь приёмы пищи и заботишься о себе?

У меня всё хорошо. Это письмо я пишу из места под названием Монта. Здесь одновременно цветут махровая сакура и рапс — неописуемая красота.

Несколько дней назад я по приглашению герцога Эберкона побывала в его загородной резиденции. Даже одна из самых знатных дам была со мной очень любезна, и это меня искренне обрадовало.

Его Высочество научил меня играть в новую карточную игру. Здесь так красиво, и все такие добрые.

Но всё равно… я скучаю по тебе, мама.

С нетерпением жду ответа.

Твоя Фиби».

**********

После визита в особняк Эберконов Фиби Энсис стала ещё молчаливее. Её и без того редкие вопросы исчезли вовсе. Она просто сидела рядом с Тирионом и безмолвно смотрела на него своими тихими глазами.

Это уже раздражает. Может, она таким молчанием выказывает обиду на мою холодность? Но ведь я не сказал ничего настолько уж ужасного.

Тем временем сакура осыпалась, а жёлтые поля рапса выцвели. Тирион покинул Монту и вернулся в столицу. Всё вернулось на круги своя.

Он, как всегда, работал в своём кабинете вместе с адъютантами, а Фиби Энсис тихо сидела в приёмной, прилегающей к кабинету.

Она вела себя так бесшумно, что с какого-то момента даже адъютанты перестали замечать её присутствие.

Однажды, раздражённый тем, как она просто сидит и ничего не делает, Тирион первым предложил:

— Иди, займись чем хочешь, принцесса.

Фиби Энсис резко побледнела.

— Нет, пожалуйста, Ваше Высочество. Мне хорошо здесь. Всё в порядке… Спасибо, что заботитесь обо мне.

И только тогда Тирион сообразил: именно так он сказал ей во время того случая с Дерриком Мортоном. Видимо, она снова решила, что он что-то замышляет.

Я же просто проявил участие, и в ответ получил такую реакцию. Досадно. Назло ей он стал намеренно её игнорировать.

«Фиби Энсис из Фралле приветствует Малое Солнце Империи».

«Спокойной ночи, Ваше Высочество».

Вот и весь их разговор. Две короткие, формальные фразы.

И Тирион решил, что его это устраивает. В конце концов, нуждающейся стороной была Фиби Энсис. Всё равно ей придётся снова ко мне тянуться.

И всё же он иногда невольно вспоминал Фиби на том злополучном чаепитии. Она с добротой наблюдала за каждым, а на вопросы отвечала с мягкой улыбкой. Та доброта не казалась напускной. Её невозможно было подделать.

Даже когда она смотрела на него — на человека, который её унижал, насмехался и топтал её чувства, — в глазах принцессы по-прежнему было то же спокойное тепло.

Как это возможно?

Фиби была для Тириона загадкой. Каждый раз, когда её взгляд задерживался на нём, у него начинало что-то подниматься изнутри. Он отводил глаза, а потом злился. Что за бред?

Выглядело так, будто он сдался перед её добротой. Этого он допустить не мог.

Тирион нарочно точил в себе остроту раздражения к Фиби Энсис — яркую, колкую. Лишь бы избавиться от той странной неуверенности, которую она в нём вызывала.

— Принцесса.

В конце концов, первым заговорил он сам.

Все дела были завершены, закат медленно разливался по небу. Фиби стояла перед ним, собираясь попрощаться, с отсутствующим выражением лица.

— Да, Ваше Высочество?

Её голос прозвучал так, словно он не слышал его вечность. С того дня в особняке Эберконов он больше ни разу не звал принцессу к себе вечером.

— Из Фралле скоро прибудет делегация.

Губы девушки чуть приоткрылись. В глазах, прежде тусклых, мелькнул слабый отблеск света. Может, это просто закат так ложился на лицо, но казалось — она вспыхнула румянцем.

— Делегация?..

— Мы собираемся понемногу возобновить торговлю. Вместе с послами приедет и глава гильдии «Гермес».

— …Значит, приедет кто-то, кто знает, что происходит в королевстве?

— Скорее всего, да.

Принцесса распахнула глаза. Несложно было догадаться, что она подумала. Конечно, она надеется услышать хоть что-то о Лее Бланкиос. Ответа на свои письма она так и не получила.

Фиби Энсис верила, что её письма проходят через руки Натали, затем — проверку Тириона, и только потом отправляются во Фралле. На деле же все они аккуратно лежали в его ящике.

Она написала матери уже больше десятка писем, не зная, что не получила ни единого ответа лишь потому, что никто их не отправлял. Её беспокойство было вполне объяснимо.

— А… будет что-то вроде бала?

— После переговоров, возможно, устроим небольшой приём.

— Понятно…

Лицо Фиби Энсис озарилось, будто в её душе зажглась свеча.

Тирион мягко улыбнулся.

— Хочешь пойти?

— Да… Да, конечно! Очень хочу!

Сказав это, она на миг прикусила губу и вдруг робко улыбнулась. Видно, вспомнила о матери.

Тирион смотрел на её сияющее лицо с ледяным спокойствием.

Как бы она ни пыталась на этом приёме выяснить что-либо о матери, никто ей не скажет ни слова.

«Поркиан Энсис издал приказ о молчании касательно смерти Леи Бланкиос».

Так говорилось в докладе, полученном от его шпиона, посланного во Фралле.

Король Поркиан намеревалась скрыть от Фиби смерть её матери и использовать дочь в своих целях.

Как государственный шаг — вполне разумно. Тем, кто стоит над остальными, недопустимо действовать, исходя из жалости.

Фиби Энсис ничего не узнает. Она будет медленно гнить здесь, в Юстинии, всю жизнь тоскуя по матери. Навсегда — вот так же, как сейчас, с глуповатой улыбкой на губах, ни о чём не подозревая…

Тирион улыбнулся.

Вполне неплохое будущее.

*************

Через неделю состоялись переговоры. Фиби, разумеется, не пустили на них. Вместо этого она, нарядная, в сопровождении Натали, ждала снаружи.

Прошло два с лишним часа, прежде чем двери распахнулись, и первым вышел Тирион.

Увидев её, он улыбнулся так мягко, что у Фиби дрогнуло сердце.

— Принцесса.

Он естественным движением протянул руку, и Фиби быстро подошла и взяла его под локоть. Ей очень хотелось обернуться — вдруг кто-то из знакомых приехал? — но девушка сдержалась. Ещё решат, что я легкомысленна.

— Переговоры прошли хорошо, Ваше Высочество? — просто спросила Фиби, забыв, что в последнее время держалась с ним прохладно.

— Всё прошло удачно.

Тирион ответил коротко, учитывал, что их могут слышать. Голос его был мягким, даже ласковым, но в нём чувствовалась властность.

Фиби замолчала. Он шёл, ведомый невидимой волной людского внимания, и внезапно показался ей человеком из совсем иного мира.

Он ведь и вправду из другого мира. Он идеальный наследник, которого все любят и в котором все нуждаются.

По сравнению с ним я…

Фиби с усилием удержала опускающиеся уголки губ и снова натянула улыбку.

Это неважно. Главное — снова увидеть матушку. По крайней мере, сейчас Тириону я интересна. Этого достаточно, чтобы использовать его и исполнить моё желание. Всё остальное не имеет значения. И ничто, ничто не может меня ранить…

После переговоров начался приём в «Янтарном зале».

Фиби сопровождала Тириона, раскланивалась, улыбалась, пыталась запоминать имена, ловить взгляды, не забывать вовремя поправить шаль — ведь под платьем не было нижнего белья.

— Принцессе вовсе не обязательно запоминать их имена, — шепнул Тирион, не выдержав.

Фиби чуть замялась, потом тихо ответила:

— Но мы же поздоровались… А если в следующий раз я их не вспомню, разве им не будет неприятно?

Тирион бросил на неё странный взгляд. Он долго молчал, затем отвёл глаза и едва слышно пробормотал:

— Типично для принцессы.

Фиби почему-то показалось, что он счёл её наивной, и она вспыхнула. Зачем я вообще это сказала? Все имена вдруг вылетели из головы, мысли спутались.

Когда она, чуть поникнув, пыталась удержать вежливую улыбку, её взгляд вдруг зацепился за знакомое лицо.

— А…

Граф Невра. Фиби просияла.

Тирион тут же заметил, куда она смотрит, и улыбнулся с той ласковостью, что была у него лишь в моменты игры.

— Хочешь с ним поговорить?

Фиби замялась, потом кивнула:

— Если вы позволите… я бы очень хотела.

Граф Невра отвозил мои письма. Он наверняка знает, что с матушкой.

Тирион, сверкая изумрудными глазами, мягко сказал:

— Иди. Я подожду.

— А… совсем не обязательно ждать…

— Так не пойдёт. Принцесса — моя партнёрша.

Без капли колебания он легко коснулся её спины, чуть подтолкнув вперёд. Жест был почти интимный, и тем не менее — уверенный, как у человека, для которого чужая граница давно стёрта.

Воодушевлённая его мягким напором, Фиби медленно подошла к графу Невре.

Тот, беседовавший с группой гостей, заметил её и удивлённо вскинул брови.

— Ваше Высочество.

— Граф Невра… Как вы поживали?

— Прекрасно, разумеется. А вы здоровы?

Они не были особенно близки, но при встрече с земляком Фиби вдруг почувствовала тёплую радость. Она широко улыбнулась:

— Да, я здорова.

— Рад слышать.

Граф, оглядевшись, лёгким жестом отпустил своих собеседников и, оставшись с ней наедине, перешёл на полушёпот.

— Вы вовремя подошли, принцесса. Его Величество передал для вас послание. Ваш отец так обеспокоен вами, что не мог промолчать.

— Его Величество?..

— Да.

Фиби чуть улыбнулась уголками губ. По крайней мере, она точно знала, что это не от чрезмерного беспокойства. Но отказаться выслушать она не могла — сейчас Поркиан Энсис всё ещё опекун её матери.

— Что он велел передать?

Граф откашлялся, затем, понизив голос до предела, проговорил:

— Он просит вас воспользоваться сложившейся ситуацией и постараться… стать императрицей Юстинии.

Фиби застыла. Глаза потускнели, пальцы сжались в складках шали.

Императрицей, значит.

Граф Невра, не ведая, что творится у неё внутри, перевёл взгляд на Тириона и довольно улыбнулся:

— Впрочем, глядя на всё, что я вижу… думаю, волноваться не о чем. Видимо, вы передумали?

Улыбка Фиби чуть застыла. В голове замелькали сцены их последних встреч.

Я сняла нижнее бельё по его приказу. Кончала от его пальцев. Каждую ночь была вынуждена касаться себя под его взглядом.

Он лил на моё тело чай, потом — виски. И однажды просто сказал: «Не делай глупостей, принцесса. И брось ты уже играть в святую».

Фиби горько улыбнулась.

С самого начала Тирион не воспринимал её как человека. Он таскал её с собой, как послушную собачку на поводке.

— …Это не совсем так, но я стараюсь изо всех сил быть полезной Его Величеству.

— Достойно восхищения. Все подданные Фралле, включая Его Величество, непременно обрадуются, узнав об этом.

Фиби чуть натянуто улыбнулась и поспешила сменить тему. Она просто не могла продолжать этот разговор как ни в чём не бывало.

— Кстати, граф, вы случайно не слышали ничего о моей матери?

Граф Невра замер, затем отвёл взгляд.

— А… Вы имеете в виду госпожу Леа Бланкиос?

— Да. Я столько писем отправила, но ни одного ответа не получила… Может, она передавала что-то вам?

Граф помолчал, затем развёл руками:

— Боюсь, ответа не было. Да и я сам… слишком занят, чтобы интересоваться, как идут дела у госпожи Леа. Всё-таки обстановка совсем другая, может, ей нужно время, чтобы привыкнуть?

— Понятно…

Плечи Фиби поникли. Возможно, он прав. Но от этого не становилось менее грустно и одиноко.

Граф тяжело вздохнул и, нахмурившись, добавил:

— Вам лучше просто сосредоточиться на том, чтобы обжиться здесь. Госпожа Бланкиос наверняка именно этого бы и хотела.

— …Думаете?

Фиби опустила глаза. Неужели и правда? Она была уверена, что они будут отчаянно скучать друг по другу, но, может, это только она одна всё ещё держится за прошлое, зря тратит свои чувства. А на деле — никому я не нужна…

Когда выражение лица стало потихоньку гаснуть, Фиби с усилием приподняла уголки губ и улыбнулась.

— Спасибо вам, граф. Но прошу… если узнаете что-то о моей матери, прошу, сообщите мне.

— Конечно. Обязательно.

С этими словами он поклонился и отошёл прочь.

Фиби осталась на месте.

Золотистая комната, отделанная янтарём, переливалась светом. Люди улыбались, переговаривались, смеялись, пили. У всех были благородные лица, уверенные улыбки, и чувствовалось, что каждый из них делает всё возможное на своём месте.

А она была словно деревце на обочине: никому не нужное, случайное.

Внезапно ей показалось: если бы она просто рассыпалась и исчезла, никто бы даже не заметил. Я ведь именно такого масштаба человек.

Всё в порядке. У меня есть мама. Всё будет хорошо…

Фиби с усилием выпрямилась, сжав дрожащие колени.

Какая разница, кто я? Главное — я дочь Леа Бланкиос. Этого достаточно.

И тут, когда Фиби уже собиралась вернуться к Тириону, дорогу ей преградил кто-то незнакомый.

— Ваше Высочество, добрый вечер.

— А…

Фиби подняла голову. Перед ней стоял мужчина с широкой, самодовольной улыбкой на длинном лице.

— Рад знакомству. Я Тантало Габр, заместитель главы торгового дома «Гермес».

— Да… очень приятно…

Фиби вежливо поклонилась, не понимая, что происходит.

О «Гермесе» она, конечно, слышала. Это был один из тех торговых домов, что имели королевский патент и поставляли товары во дворец.

Но почему заместитель главы такого торгового дома обращается ко мне?..

Видимо, уловив её замешательство, Тантало Габр понизил голос и сказал:

— У меня есть разговор к вам. Можем ли мы поговорить наедине?

— Со мной?

— Да!

Фиби машинально посмотрела в сторону Тириона. Он стоял чуть поодаль, беседуя с кем-то вежливо и с достоинством.

Затем её взгляд скользнул к фрейлине Натали, стоявшей у стены. Похоже, та с самого начала следила за Фиби — как только их глаза встретились, Натали, словно призрак, двинулась в её сторону.

Тирион ведь не запрещал мне говорить с гостями наедине. Если Натали будет рядом, всё должно быть в порядке.

— Хорошо, тогда… куда именно?

— Пройдём в соседнюю комнату.

Фиби последовала за Тантало Габром в небольшое помещение, смежное с «Янтарным залом». Его обычно использовали для краткого отдыха во время приёмов.

Комната оказалась пустой. Тантало мельком глянул на Натали, вошедшую следом, но больше внимания ей не уделил.

— Прежде всего, благодарю вас за согласие выслушать меня, — начал он с деланным почтением. — Я хотел бы попросить вас об одолжении, Ваше Высочество.

— Об одолжении?

Фиби моргнула.

Тантало уверенно кивнул.

— Да. Но сперва позволю себе короткое объяснение. Как вам, возможно, известно, сейчас идут приготовления к заключению соглашения между Фралле и Юстинией о беспошлинной торговле по ряду позиций.

— Ах… правда?

— Вы не знали?

Щёки у неё чуть порозовели.

Разве это то, что я должна была знать?.. Проводя дни во дворце, ожидая распоряжений Тириона, она постепенно теряла связь с внешним миром.

Заметив, как потускнело её лицо, Тантало поспешно замахал руками:

— О, прошу, не беспокойтесь! Просто, раз вы присутствуете на приёме, я наивно решил, что вы в курсе. Это ещё неофициально, так что ничего страшного, что вы не знали.

— Понятно…

Тантало откашлялся пару раз, подбирая слова.

— В любом случае положение таково. И хотя обе стороны идут навстречу, ввиду более крупной экономики Юстинии, ожидается, что открытие рынков нанесёт больший удар именно по Фралле.

— Наверное, вы правы…

— Поэтому некоторые позиции решено либо вовсе исключить из списка беспошлинных, либо ограничить их открытие. Однако остаются спорные вопросы. В первую очередь это касается сельского хозяйства и животноводства.

Фиби старалась уловить суть. Она не знала всех терминов, но, похоже, шла речь о спорах — включать или нет сельскохозяйственную продукцию в льготный список.

Но при чём тут я?

Фиби чуть склонила голову.

— Понимаю… Тогда, ваше одолжение — это…

Тантало вдруг посмотрел на неё с неожиданной серьёзностью и заговорил:

— Ваше Высочество. Не могли бы вы обратиться к Его Высочеству и убедить его не включать ячмень в список беспошлинных товаров?

— Что? — спросила Фиби в полном замешательстве.

На мгновение она потеряла дар речи, но это был вопрос, над которым даже не нужно было раздумывать.

— Простите, но я не смогу помочь. Вряд ли Его Высочество примет решение государственного масштаба лишь по моей просьбе.

Ответ был незамедлительным и твёрдым.

От того, насколько быстро она отказалась, Тантало на миг опешил и моргнул.

— Это ещё не факт. Ведь Его Высочество благоволит вам, принцесса. Вполне возможно, он прислушается к вашему слову.

— Я понимаю ваши чувства, но правда — у меня нет никакого влияния…

— Пусть даже не полное исключение, тогда хотя бы отсрочка открытия рынка. Прошу вас. Просто упомяните об этом, хотя бы один раз.

— Я не в том положении, чтобы говорить с Его Высочеством о подобном.

— Я не прошу вас сделать это даром. Если вам понадобится что угодно, торговый дом «Гермес» окажет вам всестороннюю поддержку.

— Не стоит. Мне ничего не нужно.

Тантало Габр слегка нахмурил брови. Всё шло совсем не по плану. Он на мгновение замешкался, затем бросил короткий взгляд на Натали и вдруг склонился, прошептав прямо Фиби на ухо:

— Если вы мне поможете, я расскажу вам, что известно о вашей матери, госпоже Леа Бланкиос.

Фиби широко распахнула глаза. Она резко повернула голову:

— Вы серьёзно?

— Торговец может умолчать, но солгать — нет.

Руки Фиби, сжимающие шаль, затряслись мелкой дрожью. Если речь о торговом доме уровня «Гермеса», неудивительно, что у них может быть информация о моей матери.

С тех пор как она попала в Юстинию, она думала только о ней. Ей хотелось знать так много. Каково её здоровье? Прошёл ли недуг? Выполнил ли отец своё обещание? Дошли ли мои письма? Почему нет ответа? Скучает ли она по мне хоть немного?..

Стиснув губы, Фиби наконец тихо кивнула.

— Я… попробую.

— Прекрасный выбор! — Тантало Габр тут же расплылся в широкой улыбке, но быстро добавил. — Я покидаю столицу через пять дней. Прошу вас, успейте до того момента.

— Пять дней?..

— Да. Время для торговца — на вес золота.

Фиби беззвучно шевельнула губами от волнения. Слишком мало времени. Но упустить шанс услышать что-то о матери она не могла.

— …Я постараюсь изо всех сил.

**********

До наступления вечера приём завершился. После него в расписании не оставалось никаких дел. Тирион расстегнул ворот, плотно застёгнутый до самого горла, и направился в спальню.

Фиби Энсис семенила за ним, как утёнок. Видно было, что хочет что-то сказать, но Тирион нарочно её игнорировал. Он уже знал от Натали, что произошло между ней и Тантало Габром.

Только перед дверью в спальню он остановился и посмотрел на Фиби.

— Уверен, покои принцессы были в другой стороне.

Он сказал это с улыбкой, но Фиби вздрогнула, будто от угрозы. Проглотив слюну, она осторожно заговорила:

— Я хотела кое-что сказать. Надеюсь, не побеспокоила…

Похоже, она серьёзно всё обдумала — губы были напряжённо поджаты, но в глазах читалась мольба.

Значит, Габр предложил ей нечто действительно стоящее.

— Входи.

Он усмехнулся и распахнул дверь.

Они без слов прошли в гостиную. Сняв плащ, Тирион небрежно бросил его на спинку дивана, затем кивнул Джейн Блетт, которая как тень следовала за ними. Проницательная и беззвучная фрейлина закрыла за собой дверь и удалилась.

— Говори.

Тирион заговорил первым.

Фиби Энсис стояла с крепко сжатыми кулаками и после паузы всё-таки заговорила:

— Я… Если ячмень будет исключён из списка беспошлинных товаров, пострадает ли от этого Юстиния?

Вопрос был предсказуем. Тирион с лёгкой скукой уставился на неё.

Открытие рынка ячменя было смертельно опасным для Фралле — у них мало земли, и крупное сельское хозяйство почти не развито. Это один из товаров, за который они цеплялись изо всех сил.

Тирион и сам не собирался настаивать. С большой долей вероятности ячмень исключат из списка. Жёсткая позиция на переговорах нужна была лишь для того, чтобы выторговать больше выгод по другим пунктам.

Но… использовать для этого принцессу?

С первого взгляда было видно, что Фиби Энсис далека от политики и абсолютно наивна. Несмотря на это, Тантало Габр выбрал именно её и втянул в переговорный процесс.

Раздражение всплыло на поверхность, и Тирион с улыбкой, полной скрытого раздражения, ответил:

— Это соглашение нужно обеим странам для расширения торговли и инвестиций. Исключение ячменя не приведёт к потерям со стороны Юстинии.

Фиби уловила перемену в его настроении: её лицо выдало испуг, но отступать она не собиралась.

— В таком случае… вы могли бы исключить ячмень?

Прямая просьба, без всяких хитростей.

Тирион опустился на подлокотник дивана и презрительно ухмыльнулся.

Тантало Габр совсем не умеет выбирать союзников. Должно быть, он принял Фиби Энсис за коварную соблазнительницу, не иначе. Как же жаль его разочаровать.

— В общем-то, в этом нет ничего невозможного.

— …

— Но если ты что-то получаешь, логично, что и мне должно что-то достаться, не так ли?

— Если это в пределах моих сил…

Тирион хмыкнул.

Его взгляд пронзал её, как игла.

— Но ведь у тебя больше нет ничего, чем бы ты могла расплатиться. Ты уже передала мне всю себя в обмен на собственное желание.

Фиби вздрогнула. Тирион продолжил:

— Сейчас принцесса в таком положении, что даже если я прикажу тебе лизать мои сапоги — ты должна будешь это сделать. Удивительно, что ты ещё думаешь, будто у тебя осталось что-то, что ты можешь мне продать.

С каждым его словом плечи Фиби всё больше съёживались. Она выглядела поникшей, даже жалкой, но, стараясь держаться, изобразила натянутую улыбку и неуклюже пошевелила пальцами.

— Я… хорошо убираюсь…

— Если заставить работать принцессу другого государства, это может обернуться дипломатическим скандалом.

— Тогда, может, я могла бы…

— Если бы ты могла, я бы уже велел.

— Понятно…

Фиби опустила взгляд, улыбка начала медленно спадать.

Тирион молча смотрел, как она теряет уверенность и отводит глаза.

Что с ней делать?

Нетрудно было догадаться, чем именно Тантало Габр её подкупил. Вся суть Фиби Энсис в её матери, Леа Бланкиос. Всё её мышление вращается вокруг неё.

Тирион едва заметно улыбнулся.

Тантало Габр. Чем дальше, тем очевиднее, насколько он скользкий тип.

— Поступим так. С этого момента и в течение пяти дней — ни шага из моей спальни.

Он поднялся. Фиби резко вскинула голову.

— Пять дней?

Её большие чёрные глаза метнулись туда-сюда, явно что-то прикидывая. Голос стал тонким, еле слышным:

— Можно… хотя бы один раз выйти?..

— Посмотрим по обстоятельствам.

Фиби замялась, краем глаза наблюдая за его реакцией.

— …И этого будет достаточно?

Тирион глухо усмехнулся:

— Неужели теперь ты так спокойно входишь в спальню мужчины?

Он хотел задеть её, но Фиби Энсис лишь слабо улыбнулась.

— Не совсем… Просто, кажется, я не такая добродетельная, как думала. И потом…

Она замолчала. На её лице появилась странная, отстранённая невозмутимость.

— Вы собираетесь меня взять?

На миг Тирион потерял дар речи.

Они встретились взглядами и замерли. Глаза этой принцессы-золушки были абсолютно чёрными. Она медленно моргала, но в них не отражалось ни одной эмоции. И это почему-то выводило Тириона из равновесия.

Если бы её вопрос звучал как «Вы хотите меня?», он бы сказал нет. Но если перефразировать: «Вы не хотите?» — это было бы ложью. Однажды он обязательно поглотит Фиби Энсис.

И что тогда? Опять будет плакать навзрыд, как в тот день? С жалким комом в горле и рвотой?

— А если да?

Тирион ответил с ядовитой, кривой улыбкой.

Фиби молча смотрела на него. Взгляд её был расфокусирован, как будто она смотрела сквозь него. Некоторое время она просто стояла, не двигаясь, а потом внезапно беззвучно улыбнулась.

— Я просто подумала, что, может, хоть в этом окажусь полезной.

Её слова, сама их безыскусная форма, каким-то образом задели Тириона, как будто зашли под кожу и оставили царапину.

Фиби Энсис, не замечая этого, спокойно приложила руку к груди и с лёгким поклоном сказала:

— Благодарю за великодушное предложение. В течение этих пяти дней я буду искренне служить вам, Ваше Высочество.

Первый день.

Когда Тирион, закончив омовение, вошёл в спальню, он обнаружил Фиби Энсис, одиноко стоящую посреди комнаты.

Джейн Блетт тщательно омыла её, и теперь на ней был тончайший, словно бабочкины крылья, полупрозрачный пеньюар. Сквозь лёгкую ткань смутно угадывалось женское тело.

В профиль она выглядела отрешённой. В её лице не было ни тени тьмы, но и улыбки тоже. Что-то в этом казалось ему чужеродным.

Его охватила раздражающая досада.

На балах, в салонах — где бы он ни появлялся, его взгляда и прикосновений добивались десятки. А эта безродная принцесса, у которой нет за душой ни гроша, с какой стати позволяет себе даже не выказывать интереса?

Расспрашивала о торговых делах Империи, едва коснувшись подушки, а лицом ясна, непорочна, до смешного чиста. Будто это я умоляю провести с ней ночь, а она, с грустным и тихим великодушием, оказывает мне милость.

Тирион в который раз заставил себя обострить мысли и собраться.

— Принцесса.

Только после того как он позвал её, Фиби Энсис очнулась.

— Ваше Высочество.

Она повернулась, взглянула на него и тут же отвела взгляд. Возможно, ей неловко из-за своего полуобнажённого тела под халатом.

Если бы она была обычной женщиной, он бы решил, что та играет в скромницу и получает удовольствие от этого. Но он знал: Фиби Энсис не была столь раскрепощённой.

— Не в первый раз видим друг друга. Зачем смущаться?

Холодно бросив это, Тирион шагнул к ней. Скрестив руки, он позволил себе снисходительно ухмыльнуться.

— И что теперь?

— Простите?

Принцесса подняла голову. Её мягкие глаза выражали искреннее недоумение.

— Ты же сама сказала, что будешь искренне служить мне.

— ...

— Надеюсь, ты понимаешь, что это значит?

Фиби медленно залилась румянцем. Она не знала, куда смотреть: опустить глаза не позволяла гордость, а встретиться с ним взглядом было страшно.

Тирион молча наблюдал за каждым её движением. Он не собирался протягивать руку помощи, как бы неловко ей ни было.

Наконец Фиби, осторожно изучая его выражение лица, прошептала:

— Может… мне стоит… отсосать?

— ...

Чёрт.

От одного этого слова член тут же встал. Из уст с виду наивной девушки такие пошлости звучали почти кощунственно, но оттого только сильнее заводили.

Это было настолько неожиданно, что его терпение начало трещать по швам. Он раздражённо усмехнулся:

— Только это?

В её взгляде читалось замешательство. Она явно растерялась. Наверное, подумала, что раз умеет ублажать ртом, то и предложить может только это. Видимо, теперь и минет стал для неё чем-то обыденным.

Но разве в этом есть хоть капля интереса?

— А если наоборот? Что, если я отлижу у тебя?

Фиби вспыхнула до корней волос и залилась таким ярким румянцем, что Тирион даже на миг подумал: Неужели я угадал?

Она тяжело дышала, губы сжались в плотную линию, словно раковина сомкнулась.

Тирион испытал странное, почти зловещее удовлетворение, глядя, как её глаза быстро-быстро моргают, будто она услышала нечто совершенно недопустимое. Именно такой реакции он и добивался от Фиби Энсис.

— Руками ты уже умеешь, так что нет смысла повторять это при мне. Сосать тоже теперь для тебя несложно.

Он говорил мягко, почти лениво, делая шаг вперёд. Фиби Энсис вздрогнула и отступила на два шага назад. Тирион улыбнулся и пошёл за ней не спеша, будто прогуливался.

— Осталось только два варианта: либо я тебя вылижу, либо войду. Как тебе такая перспектива?

Фиби сжалась всем телом, будто жертва перед хищником, и начала поспешно пятиться, пока, споткнувшись о край кровати, не рухнула на неё спиной.

— А!

Её тонкая сорочка взметнулась, как крыло бабочки, рассыпавшись по простыне. Пепельные волосы раскинулись по тёмному покрывалу, а высокая грудь вздрогнула и медленно опустилась на место вместе с её дыханием.

Тирион неторопливо окинул взглядом тонкую талию и сжатые бёдра. Несомненно, прекрасное тело.

Но куда больше, чем её формы, его возбуждало выражение её лица: дрожащие от стыда губы, растерянно моргающие глаза, покрасневшие веки и беспокойный взгляд. Вот что доводило его до безумия.

Тирион наклонил голову и медленно взобрался на кровать. Её талия оказалась между его коленями.

— Фиби Энсис.

Принцесса задыхалась, будто её душили, и едва выдавила:

— Д-да...

Тирион ухмыльнулся.

— Хочешь, чтобы я тебя вылизал?

— ...

Глаза Фиби дико забегали. Она кусала розовые губы, затем отпускала их. Наконец, едва слышно, почти сдавленно, она выдохнула:

— Н-нет...

Бровь Тириона взлетела вверх, и в этот момент она добавила:

— Я… хочу, чтобы вы… вошли в меня.

В голове Тириона что-то щёлкнуло.

В следующее мгновение он рассмеялся и без усилий поднял Фиби Энсис.

— Раз принцесса так отчаянно желает, мне ничего не остаётся. Сегодня я снизойду с высот своего положения и преданно послужу тебе.

— Ч-что?..

— Это значит, что я тебя вылижу.

Прежде чем Фиби Энсис успела хоть как-то осмыслить происходящее, Тирион швырнул её на кровать. Её тело с глухим стуком отскочило от матраса, а он в тот же миг оказался между её ног. Схватив её за бёдра, он грубо приподнял их, и скрытая плоть предстала его взгляду.

— Ваше Высочество!

Фиби вскрикнула, прикрывая промежность.

«Вставить — и дело с концом… куда лучше, чем... это?» Похоже, такая мысль крутилась у неё в голове. Но, раз уж я понял это, нельзя дать ей желаемое так просто.

Тирион легко отбросил её руки и погрузился в лоно.

— Грязно!.. Не надо, фу… ах…

Как только длинный язык скользнул по чувствительной плоти, тело Фиби вздрогнуло и напряглось. Она, не выдыхая, запрокинула голову, не в силах пошевелиться.

Впервые испытывает такое.

Тирион медленно и жадно провёл языком по щели. Пахнет цветами. Возможно, она нанесла ароматические масла. А на вкус кисло-сладкая, как мёд с цитрусом.

Он вылизывал её тщательно, проникая между мягкими складками. Там, где текла слюна, сухая кожа мгновенно становилась влажной.

Внутри Фиби происходило то же самое. Её соки уже обильно и предательски текли.

— А… а-ах…

Она задыхается, как будто вот-вот разрыдается. Может, и правда. Но это неважно. Фиби Энсис красиво плачет.

Тирион уткнулся носом в промежность, расплющивая губами клитор. Фиби снова выгнулась и заёрзала.

— А-а-ах...

Горячий язык скользил по всей поверхности, задевая чувствительные точки, и каждый раз, когда он их проходил, принцесса хныкала и извивалась. Не зная, что делать с руками, она металась в воздухе. Тирион поймал её запястья и подвёл к своему лицу.

Как ребёнок, она вцепилась ему в волосы, пыталась оттолкнуть, но силы в этом движении почти не было.

— Если жаждешь меня оттолкнуть, тебе придётся постараться. Или ты просто делаешь вид, что тебе неприятно?

Он усмехнулся, не отрываясь от нижних губ. Руки Фиби задрожали, чуть усилив хватку, но даже в таком состоянии в ней теплился разум: нельзя ударить наследного принца.

Тирион с наслаждением вылакал все её соки. Обычно он не получал удовольствия от служения другим, но жидкость, сочащаяся из Фиби, была сладкой, как чистый, тягучий нектар. Её дрожащие от возбуждения бёдра, мягко обхватившие его голову, — тоже весьма радовали.

Он снова коснулся языком клитора, теперь точечно, а потом плавно спустился ниже. Раздвинув бёдра, он надавил языком на вход и почувствовал, как Фиби выгнулась в спазме.

— А-а… не так… странно, это странно… пожалуйста…

— «Пожалуйста, продолжай»?

— Не… н-не то… а-а…

— Или тебе больше нравятся пальцы?

Язык не мог проникнуть глубоко, но он раз за разом облизывал вход, а затем вернулся наверх и жадно втянул клитор.

— Х-хак…

Фиби на мгновение сжала бёдра. Оказаться между этими тугими бёдрами, в общем-то, весьма приятно. Тирион поднёс руку, и указательный и средний пальцы в один толчок вошли в горячее лоно.

— Ах!

Фиби выгнулась дугой, издав протяжный стон.

Тирион левой рукой схватил её дрожащее бедро. Нежная кожа будто прилипла к его ладони.

Звуки влажного языка и хлюпающих пальцев непристойно переплетались, наполняя комнату. Фиби Энсис, теряя рассудок от наслаждения, всё же продолжала слабо сопротивляться.

— Пожалуйста... хх... Там же... мерзко...

Да какая к чёрту мерзость, здесь невыносимо сладко.

Тирион жадно втянул клитор и половые губы в рот. Порой он слегка касался его зубами. Пальцы не переставали надавливать на стенки влагалища, раздвигая слизистые и пробираясь всё глубже. Из тела текло достаточно смазки, чтобы это не причиняло Фиби боли.

— Что случилось, принцесса? Ты же вроде не хотела. А то как же так получилось, что ты залила всю мою кровать?

— Хи-ик... ххх!

Фиби всхлипнула, а Тирион, лизнув клитор, глубоко выдохнул. Начатое в шутку действие теперь разжигало в нём жажду. Похоже, Джейн использовала какой-то особенно ароматный крем.

Тирион глубоко проник в неё пальцами, и, медленно подняв голову, провёл языком по животу вверх. Он впился в грудь, которую так и хотелось раздавить в ладонях. Сквозь тонкую ткань комбинации грудь легла ему в рот, как мягкое мороженое, и от этого ощущения у него помутилось в голове.

Почему я раньше не додумался до этого?

Он принялся дразнить набухший сосок Фиби.

— А-ах... м-м... ххх!

Стоны Фиби становились всё громче. Она машинально сжала ладонями обе щеки Тириона, и от этого простого, почти бессознательного жеста у него внизу тут же напряглось. Фиби, возможно, и не пришло в голову, что она делает, но для Тириона это выглядело так, будто она сама тянется к нему, умоляя продолжить.

— Если бы я знал, что принцессе так понравится, отлизал бы раньше. Тебе, наверное, было трудно справляться одной.

Тирион тихо усмехнулся и прикусил ей грудь.

— А!

Фиби вскрикнула от боли, но даже этот звук доставил ему удовольствие. Когда он отстранился, на коже, под тонкой тканью, виднелись следы зубов. Как клеймо — смотрится прекрасно. Теперь никто не усомнится, кому принадлежит тело Фиби Энсис.

— Мне кажется, неплохая идея — вывести тебя в таком виде на люди. Что думаешь?

Тирион отчётливо почувствовал, как Фиби испуганно вздрогнула. Он всего лишь поддразнил её, но, увидев, какой эффект это дало, неожиданно захотел продолжить. Тихо, почти ласково, он прошептал:

— Все увидят тебя, принцесса. С соком, стекающим по бёдрам, и грудью, украшенной следами зубов.

— Н-нет... хх...

— Тебе понравится, принцесса. Ты же сама просила, чтобы я тебя трахнул. В таком виде у тебя не будет отбоя от желающих.

— Не хочу... не хочу... хх...

Девушка всхлипнула. Голос дрожал от страха — она, кажется, действительно поверила, что он сделает это.

Тирион оставил такие же следы на другой груди, затем приподнялся. Фиби Энсис смотрела на него со слезами на глазах.

Лицо у неё было в полном беспорядке. Щёки блестели от слёз, а взгляд совсем затуманился от наслаждения. Та самая невинная девушка стала такой развратной под моими прикосновениями. Внизу у него всё налилось пульсирующей болью.

— Ты же хотела, чтобы я вошёл?

Тирион высокомерно улыбнулся, а Фиби вздрагивала в такт его пальцам, шевелящимся внутри неё, и тихо прошептала в ответ:

— Я... хх...

— Что?

— Я хочу... чтобы вы вошли в меня, Ваше Высо... а-ах!

Прежде чем она закончила, Тирион щёлкнул по клитору.

— Довольно мило.

Губы снова сомкнулись на соске. Затем он жадно сжал обе груди и разминал, словно тесто, чувствуя, как под пальцами податливо проминается белая плоть с туго вставшими сосками.

— А-ах... м-м…

С каждым прикосновением Фиби издавала короткие стоны. Эти нежные звуки доводили его до безумия — член упёрся в её мокрые бёдра. Тириону казалось, что он сейчас лопнет.

Между ног Фиби Энсис почти всё было пропитано его слюной и предэякулятом, грудь тоже блестела от влаги. Ни один из тех, кто когда-либо смотрел на неё с вожделением, не смог бы добиться такого. Он почувствовал, что самое примитивное желание обладания было наконец удовлетворено, и из его груди вырвался тихий вздох. Горячее дыхание щекотало её кожу, от чего Фиби снова застонала.

Этот ничтожный звук заполонил разум Тириона и нарушил ход его мыслей. Его охватила жажда. Чего-то не хватало. Губы скользнули от груди вверх, вдоль шеи.

— Хи-ик...

Фиби заёрзала от щекотки.

Но Тирион не остановился: ключицы, длинная шея, мягкие мочки ушей — всё было помечено его поцелуями. Фиби издавала сдавленные всхлипы, этот звук отозвался у него на щеке. Её кожа была влажной и куда мягче, чем он ожидал.

Тирион прижался лицом к её щеке, затем медленно поднял голову.

Теперь лицо Фиби Энсис было прямо перед ним. Щёки её порозовели, а в выражении скользнуло нечто похожее на удивление. Их взгляды спутались, словно тончайшие нити шёлка.

Взгляд Тириона скользнул вниз, от её круглых чёрных зрачков к слегка приоткрытым коралловым губам.

На мгновение он заколебался.

Поцелуй.

Действие, далёкое как от простого удовлетворения желаний, так и от насмешки над принцессой. Бессмысленный обмен жидкостями, не нужный никому, кроме влюблённых.

И всё же он импульсивно поцеловал Фиби Энсис в губы.

— М-мф...

Фиби застонала, но и этот звук Тирион поглотил.

Нецелесообразное, неосознанное действие. Он сам не знал, зачем оно и ради чего.

Нелепо, но всё же…

— Ххх...

Чертовски приятно. Прямо до злости.

Язык Тириона ворвался в рот Фиби Энсис, двигаясь так, будто он хотел закупорить ей горло. Их влажные языки тёрлись друг о друга, издавая липкий, скользкий звук.

Незаметно для себя Тирион уже обхватил Фиби за талию и поддерживал её голову. Он и не осознавал настолько жадно, с остервенением продолжал пожирать её губы.

Странное дело. Я считал, что её рот годится разве что для отсоса. На губах ведь нет никаких эрогенных зон… и всё же.

И всё же что-то распирало изнутри, где-то под рёбрами. То самое чувство, что каждый раз щекотало, когда он смотрел на Фиби Энсис в последнее время. Это точно было не вожделение — в этом он был уверен. Но и понять, что именно, Тирион не мог. Эта необъяснимая эмоция захватывала его целиком. И хотя, по идее, он должен был чувствовать отвращение, — холодный, острый разум, так долго поддерживавший в нём враждебность, вдруг начал мягко растворяться, стирая её напрочь.

Глубинные психологические защиты Тириона забили тревогу. Согласно им, он должен был немедленно прекратить это бессмысленное действие. Он даже почти остановился.

— М-м...

Но в этот момент Фиби Энсис, до сих пор покорно подчинявшаяся, издала глубокий, тёплый стон. Её грудь мягко вздымалась, веки опустились, как крылья бабочки.

Тирион заметил, что её рука на его плече больше не пыталась оттолкнуть его.

Когда он осознал это, на него обрушилась волна необъяснимых эмоций.

Тирион прижал Фиби к себе так сильно, будто хотел сломать это хрупкое тело, и поцеловал её ещё глубже. Талия легла в изгиб его руки, их тела слились так плотно, что между ними не осталось ни зазора — только влажная нить слюны, тянущаяся от губ к губам.

— Хах...

Фиби Энсис задыхалась, грудь судорожно вздымалась, но Тирион не отпускал. Её губы мялись, как виноград во время сбора урожая. Он облизывал и сосал каждый уголок её рта. Слюна стекала, но никому не было до этого дела.

В какой-то момент Фиби Энсис слабо ударила его кулаком по плечу.

— Хх... м-м...

Слёзы выступили на глазах от нехватки воздуха. Она покраснела до предела.

Сдерживая подступающее разочарование, Тирион медленно оторвался от неё. Свежий воздух ворвался между разомкнутыми губами и заполнил его рот.

Он пришёл в себя. Тирион окаменел в молчании.

Фиби Энсис, едва переведя дыхание, смотрела на него в замешательстве. Казалось, она сама была шокирована тем, что не сопротивлялась.

Они застыли в объятиях, словно влюблённые, неловко глядя друг на друга несколько секунд.

Первым пришёл в себя Тирион. Он с усилием выдавил напускную улыбку.

— Ну что, принцесса, тебе понравилось?

Фиби всё ещё была в растерянности. Тем временем Тирион убрал руки и поднялся.

— Для той, что так яро твердила, как это мерзко, ты довольно громко стонала. Не так ли?

Он нарочно вёл себя так, будто поцелуя не было.

Фиби, наконец опомнившись, прикрыла рот тыльной стороной руки. Она хотела что-то сказать, но в итоге промолчала.

Увидев это, Тирион растерялся и тоже замолчал. Чувство, бушевавшее в груди, готовое испепелить сердце, под холодным светом рассудка погрузилось обратно — на такую глубину, откуда его уже невозможно было достать.

Повисла неловкая пауза. Всё его тело было настороже, каждый волосок встал дыбом, но Фиби Энсис не проявляла ни малейшей реакции, и именно поэтому Тириону было невероятно трудно сделать хоть что-то.

Тириону стало не по себе, и он снова шутливо улыбнулся.

— Принцесса, ты же не собираешься сейчас жаловаться после того, как так явно наслаждалась?

— ...Нет.

В этот момент Фиби Энсис заговорила. Её нежный голос был слегка хриплым от стонов.

— Дело не в этом...

Она всё ещё прикрывала рот рукой, щёки пылали, в глазах блестели слёзы.

— Просто... когда вы внезапно сделали это...

В её глазах не было ни презрения, ни обиды. Фиби, дрожа, выдохнула:

— Я почувствовала себя... странно...

Тирион сам не заметил, как перестал улыбаться и просто смотрел на неё. Будто что-то с силой ударило его по голове.

Образ Фиби Энсис, той, кто говорила ему ласковые слова, а потом — той, кого вырвало после проведённой вместе ночи, один за другим пронеслись в его голове.

А теперь к ним присоединилась ещё одна картина — Фиби Энсис, шепчущая, что поцелуй заставил её чувствовать себя странно.

Тирион больше не понимал Фиби Энсис. Лишь одно было ясно: его собственные чувства к ней тоже становились странными.

Второй день.

Перед тем как войти в спальню, Тирион замешкался.

Постучать? Нет, это глупо.

Мысли не желали складываться в стройный порядок. Он, сам того не заметив, глубоко вздохнул и толкнул дверь.

Зрелище, открывшееся перед ним, вызвало странное чувство дежавю.

Просторная спальня, залитая светом лампы, и Фиби Энсис — как забытая вещь посреди комнаты. С тем же пустым выражением лица.

Вот это и раздражает.

Тирион нарочно постучал по стене, чтобы обозначить своё присутствие.

Фиби вздрогнула, плечи дёрнулись. Потом она обернулась и произнесла:

— Вы пришли, Ваше Высочество.

Он подошёл ближе и спросил:

— Один вопрос. Почему ты всё время стоишь?

Фиби замялась, потом неуверенно ответила:

— Мне показалось… что мне не положено сидеть.

Тирион скрестил руки и склонил голову набок. Он не припоминал, чтобы настолько подавлял в ней волю. Вероятно, она просто вела себя так, как привыкла в королевском дворце Фралле.

Он мысленно нарисовал ту картину: король и его дочери сидят, беседуют тепло, а Фиби Энсис стоит где-то в стороне.

Зная нрав того старого мерзавца, неудивительно.

Воспоминание о Поркиане Энсисе вызвало отвращение, и раздражение волной поднялось в груди. Тирион отмахнулся:

— Впредь можешь садиться где хочешь.

— Хорошо, я поняла.

После этих слов в комнате воцарилась тишина.

Фиби стояла, сложив руки перед собой, и украдкой следила за ним. А Тирион вспоминал события прошлой ночи и ощущал, как снова всё внутри приходит в беспокойство.

— Ложись. Я устал.

Он первым нарушил молчание и направился к кровати.

Фиби растерянно моргнула и тихо заговорила:

— Вы… меня…

— Я сказал, что устал.

Тирион легко опустился на кровать и похлопал по подушке рядом с собой:

— Ложись.

Фиби Энсис вздрогнула.

Тирион знал почему. В тот раз, когда он выспрашивал про Дерека Мортона и вдруг стал с ней ласков, всё началось точно так же.

Но он не собирался оправдываться. Это было бы нелепо.

Тирион просто молча смотрел на неё.

Фиби Энсис долго не двигалась, потом медленно легла рядом. Она вытянулась во всю длину, сцепила руки на животе и уставилась в потолок.

Старалась не встречаться с ним взглядом. Всё, как тогда.

— Не съем же я тебя, — он пробормотал это себе под нос, не ожидая ответа.

Но неожиданно она сказала:

— …Вы ведь всё равно съедите.

Фиби Энсис не отрывала взгляда от потолка. Тирион чуть удивился и посмотрел на неё.

Руки сжаты в замок, тело выпрямлено. Губы плотно стиснуты, выражение — почти героическое. Но при этом стоит только дотронуться, и она разрыдается. От этого Тирион вдруг рассмеялся.

— Ты сама просила съесть тебя, принцесса.

— Ну, да… но всё же…

— Или хочешь отказаться от сделки?

Фиби встревоженно взглянула на него.

— Нет, вовсе нет. Просто…

— «Просто»?

Их глаза встретились на расстоянии вытянутой руки. Фиби Энсис моргнула дважды, замялась и неловко отвернулась в другую сторону.

— Просто… я всё время нервничаю. Потому что… у меня такое в первый раз…

— …

Улыбка тут же слетела с его лица, разум прояснился.

Она это сказала, чтобы возбудить меня? Нет, подобное не в её духе.

И всё же, любой мужчина на его месте отреагировал бы именно так.

Он на секунду подумал: может, стоит предупредить её — не быть такой открытой, для её же блага. Но передумал. В конце концов, она будет жить во дворце, а сунуться к женщине наследника престола хватит духу разве что безумцу.

Тирион неожиданно задумался над фразой, что только что проскользнула в голове.

«Женщина наследника престола».

Именно так всё выглядело со стороны. Принцесса только прибыла в Юстинию и уже обосновалась в спальне наследного принца. Вопреки слухам о развратности, ведёт себя тихо, выглядит как фарфоровая статуэтка. Сплетни вокруг неё вполне объяснимы.

На деле же — она просто мой зверёк. Но со стороны мы, вероятно, кажемся кем-то вроде влюблённых.

Тирион неожиданно подумал, как он вёл себя на людях. Он всегда обращался с ней ровно так, как того требовали приличия.

Но ведь если мы «пара», разве не должен я быть чуть ласковее? Не ради Фиби Энсис, нет. Ради правдоподобности спектакля.

— Принцесса.

— Да?

— А что тебе нравится?

— Простите?

Фиби Энсис снова удивлённо посмотрела ему в глаза. Её чёрные глаза отразили его, точно зеркало.

В них не было ласкового кронпринца с идеальной улыбкой. Там был он настоящий — деспотичный, раздражительный, с хищным блеском в зелёных глазах.

Тирион осознал это и ненадолго замер.

Кроме Солема… я вообще когда-нибудь был с кем-то настолько непринуждённым?

— Мне нравится убирать, готовить, работать в огороде.

Фиби, пока он в замешательстве собирался с мыслями, успела всё обдумать и осторожно ответила.

Тирион очнулся и переспросил:

— А спектакли, книги?

Она слегка прикусила губу, ей стало неловко.

— Спектакли… я никогда не была.

— Так сходи.

— Что?..

Тирион, едва осознав свою оплошность, поспешно попытался загладить её.

— Сейчас в моде опера «Виви». Говорят, она особенно нравится дамам. Не хочешь посмотреть?

— …Я?

— Ага. Принцесса.

Фиби на секунду остолбенела, а потом вдруг улыбнулась.

— Я знаю своё место, Ваше Высочество.

Тирион, впервые услышав, как она смеётся вот так спокойно и с грустью, на миг застыл. В нём зашевелилось что-то странное, трудно поддающееся описанию. Он приподнял бровь.

— Мне всегда было любопытно: у тебя вообще нет желаний, принцесса?

Лицо Фиби стало мягким. Словно она могла в любой момент рассеяться, как туман. И именно это выражение почему-то вызывало в нём неприятное чувство.

— Я жуткая жадина, Ваше Высочество. Именно поэтому и заключила с вами сделку.

— Я не о жадности к матери. Я о деньгах, особняках, лучшей жизни.

— Хм… Я знаю, что, если выйти за рамки дозволенного, можно поплатиться за это.

— Я же рядом. Кто посмеет причинить тебе вред?

— Пока вы рядом — никто, конечно, — Фиби слабо рассмеялась. Её смех был лёгким, как перекатывающаяся по камню галька. — Но всё равно… нельзя привыкать к таким вещам.

Тирион, опершись на локоть, молча смотрел на неё сверху вниз.

Ей стало неловко от собственной откровенности: она снова скользила взглядом по потолку, избегая его.

Впрочем, если отбросить жалость, принцессе, которую гнобили всю жизнь, не стоит и пробовать вкус власти — потом лишь больнее будет. Мудрое решение.

И всё же Тириону вдруг захотелось сказать нечто совсем иное.

— На месте принцессы я бы давно уже прыгнул ко мне в постель, соблазнил как следует и выжал всё, что можно.

Фиби широко распахнула глаза, удивлённо взглянув на него. Но спустя мгновение её губы тронула мягкая, спокойная улыбка.

— На вас такое всё равно не подействует.

У Тириона сердце почему-то забилось чуть быстрее. Он и не заметил, как на губах появилась игривая улыбка.

— А если бы подействовало? Попробовала бы?

Фиби слабо улыбнулась, но всё же покачала головой:

— Нет. Я ведь знаю своё место.

Тирион ощутил, как пропал весь азарт.

Опять это «знаю своё место».

С его точки зрения, кроме него и, может быть, Солема, все были сплошь дураки. Зачем в болоте идиотов вообще говорить о «своём месте»? Даже одержимая Грета Бейн только и думает, как бы стать мне парой.

— Значит, у принцессы в голове только мать, — пробормотал он и лёг на спину.

Фиби тихо улыбнулась.

— Да. Только мама.

Слова были сказаны тихо, но с непоколебимой уверенностью. Тирион уставился на роспись на потолке.

И правда… она у тебя прямо на первом месте, да?

«Леа Бланкиос скончалась на рассвете во время приступа. Рядом никого не оказалось, и она умерла в полном одиночестве. Тело похоронили на окраине столицы, в общей могиле».

Но ведь она уже мертва.

Тирион с каменным лицом снова прокручивал в голове донесение шпиона, посланного им во Фралле.

Король Фралле, Поркиан Энсис, не сдержал ни одного из обещаний, данных Фиби Энсис. Ни лекаря. Ни горничной. Ни улучшения условий.

Леа Бланкиос умерла в полном одиночестве на следующий же день после того, как её единственная дочь покинула страну.

Эта правда раздавит Фиби Энсис. Она может впасть в ступор, разрыдаться, сойти с ума или вовсе не поверить. А потом…

А что будет потом?

Третий день.

Завтра завершится первый раунд переговоров по торговому соглашению. Из-за обилия дел Тирион вернулся в спальню поздно. Он поспешно принял тёплую ванну и направился к себе.

Кронпринц глубоко вдохнул и открыл дверь. Перед ним раскинулась просторная спальня. На краю кровати, с пустым взглядом, сидела Фиби Энсис. Она повернула голову к нему и медленно улыбнулась.

— Вы вернулись, Ваше Высочество.

Тирион остановился как вкопанный. Что-то нереальное было в том, как Фиби Энсис, хрупкая, словно птичка, тихо ждала его в его же постели.

Но скоро и это закончится. Послезавтра. Он знал, что сможет позвать её в любой момент, когда захочет, но отчего-то казалось, что так делать нельзя.

Он хмыкнул, пытаясь разогнать мысли, и растрепал себе волосы.

Что за чушь. Мысли путаются.

И тут прямо перед ним прозвучал тихий голос:

— Вы плохо себя чувствуете?

Когда Тирион опустил руку, Фиби Энсис уже стояла перед ним. Полупрозрачный пеньюар давно уже не должен был вызывать в нём никакой реакции.

Тем не менее даже в этом тумане он чувствовал, как от взгляда на её тело внутри медленно поднимается возбуждение.

— Всё нормально, — отрезал он, стараясь держать себя в руках, и пошёл к кровати.

Фиби нерешительно спросила:

— Может, позвать фрейлину? Госпожу Джейн.

— Принцесса даже служанке выказывает уважение? Обращайся к ней просто Джейн. И не надо её звать.

— Но…

— Ложись.

Если бы она продолжила спорить, это стало бы утомительно. К счастью, принцесса оказалась достаточно сообразительной — молча подошла и легла рядом.

Однако в её поведении было одно отличие. Обычно она лежала, вытянувшись, и смотрела в потолок, а сегодня смотрела на него прямым, ясным, мягким взглядом.

Тирион тоже лёг на бок, встретил её взгляд и, как обычно, выдал ту самую беззаботную улыбку, что носил на публике.

— Что? Слишком хорош собой?

Фиби округлила глаза

— А… Да, это тоже.

— …

Потрясающе. Впервые в жизни мне говорят это с таким лицом.

Он снова хмыкнул.

— А ещё? Почему так смотришь?

Фиби замялась, потом неуверенно заговорила:

— Вы… выглядите уставшим.

— Не устал я.

Она неловко улыбнулась. «Я же вижу, что устал», — читалось у неё на лице.

Улыбка Тириона постепенно угасла.

Он улыбался так же, как всегда — той самой вежливо-очаровательной улыбкой, которую показывал всем. Но почему Фиби Энсис видит разницу?

Зная её прошлое, он понимал, откуда в принцессе такая проницательность. Но чем дольше они общались, тем очевиднее становилось: у неё это чутьё врождённое. Практически талант.

Перед ней не удаётся притворяться. Нет смысла играть кого-то другого. А раз так, я могу быть собой. И...

«Вы ведь стараетесь быть добрым с другими… хотя в этом нет никакой нужды».

Она знала, и всё равно сказала это.

— Принцесса.

— Да, Ваше Высочество.

Фиби ответила так, будто только и ждала, когда её окликнут. Сейчас она казалась мудрой, как прорицательница: словно могла ответить на любой вопрос.

— Почему ты решила, что я добрый?

Фиби несколько секунд смотрела на него.

— Наследный принц — тот, кто не обязан ни под кого подстраиваться. Все вокруг — ниже вас. Вам незачем думать об их чувствах.

— Политика не настолько проста, принцесса.

— Знаю. Но даже ко мне, абсолютно бесполезной в политическом смысле, вы были добры…

Она запнулась и тихо добавила:

— …по крайней мере сначала.

Тирион рассмеялся. Я и не замечал этого раньше — вечно отвечает только «да, Ваше Высочество», «конечно», а язык-то у неё подвешен.

— То есть, раз я был добр к принцессе, значит, я добрый человек?

— Не только ко мне. Вы со всеми стараетесь быть добрым.

— Слишком примитивная логика, не находишь? Ты ведь и сама знаешь, что это не мой настоящий характер.

— Но несмотря на это, вы всё равно стараетесь вести себя по-доброму, — спокойно улыбнулась Фиби. — Плохие мысли бывают у всех. Но ведь куда важнее — не дать им выйти наружу, не так ли?

Тирион на мгновение умолк.

Её взгляд на вещи отличался от того, чему учила его мать.

Лилие де Фе Фирвас верила в изначальную испорченность человека. Она называла его воплощением зла, и до самой смерти страдала от мысли, что родила чудовище.

Если бы они встретились, было бы на что посмотреть, — усмехнулся он про себя.

— Принцесса чересчур оптимистично смотрит на мир.

Фиби чуть замялась, затем снова мягко улыбнулась:

— Нет, я просто называю вещи своими именами.

Тирион молча всматривался в мир Фиби Энсис.

Мир, где никому не делают зла, где помогают, если могут, где даже лицемерие оборачивается добротой.

Слепяще светлый, до головокружения.

— Значит, и у принцессы бывают плохие мысли?

Он скрывал своё состояние за лёгкой улыбкой. Голова кружилась, будто в бреду, и внутри всё гудело. Он хотел закончить этот разговор.

— Простите?

— Ты же сказала, что у всех бывают дурные мысли.

— …

Фиби Энсис вдруг отвела взгляд, будто её подловили. Он спросил просто так, но её замешательство разожгло в нём любопытство.

— Ну так что? Какие такие плохие мысли были у тебя? Скажи.

— Нет, если сказать такое вслух…

— Убить кого-то захотелось? Меня, например?

Фиби в ужасе подняла на него глаза.

— Нет! Что вы! Я никогда не думала о том, чтобы… кого-то убить…

— Тогда что? Если не скажешь — сам додумаю.

Фиби Энсис сжалась в комочек, лицо стало растерянным, почти отчаявшимся. Впрочем, и эта её реакция весьма любопытна. Даже мила.

— Я никому не скажу. Только между нами. Расскажи.

Тирион с лёгкой улыбкой подбодрил её, а Фиби отвела глаза и крепко сжала губы. Щёки у неё уже заметно порозовели.

— Немного…

— «Немного»?

Губы Фиби чуть шевельнулись.

— Совсем чуть-чуть…

Глядя на её рот, Тирион невольно вспомнил вчерашнее. Я целовал эти губы, и, по правде говоря, это было весьма…

— Я подумала, что… это приятно.

На мгновение Тирион испугался, что озвучил свои мысли.

Но нет. Это сказала Фиби Энсис. И, закончив, она смотрела так, будто готова была бежать, с влажным взглядом, полным растерянности. Оставить это просто так он, разумеется, не мог.

— Когда именно? — спросил он низким голосом, обвивая её талию рукой.

Он уже чувствовал, как между ног начинает подниматься возбуждение. Честно говоря, её слова разожгли меня. Фиби Энсис, конечно, вовсе не это имела в виду, но…

Он на миг замолчал, пытаясь обуздать себя. В животе всё скручивалось. Он подтянул её ближе. Возбуждённый член прижался к её телу.

Фиби вздрогнула и втянула воздух. Тирион медленно провёл ладонью вдоль её талии.

— Интересно, когда же тебе было особенно хорошо, принцесса?

Он сказал это с притворной игривостью, но поймал себя на том, что с нетерпением ждёт ответа. Вид её дрожащих, сцепленных в замок рук казался ему тревожно трогательным.

— Ну? — мягко поторопил он.

Фиби с выражением человека, у которого горло перехватило от стыда, всё же раскрыла губы. Слова выходили с трудом, отрывисто, одно за другим.

— …Когда… Вы… поцеловали меня…

Тирион замолчал.

Что-то в том, что она вспомнила ровно тот же момент, вызвало в нём странное, удовлетворённое тепло. Он глубоко вдохнул и уткнулся носом ей в шею. Всё тело накрыла дрожь — как от вина или лекарства, действующего слишком быстро.

— Хочешь повторить? — вырвалось у него почти без раздумий.

— Простите?

— Ну а что. Взрослые люди делают то, что им приятно. Если понравилось, логично попробовать ещё раз.

— Но…

— Я не приказываю. Просто подумай.

Фиби Энсис не сразу ответила. Она оцепенела, но не оттолкнула его. И хотя Тирион знал, что она не может и не посмеет этого сделать, всё равно внутри было приятно от её безмолвного согласия.

На долю секунды Тирион даже задумался: А вдруг она правда решила соблазнить меня? Но он же знал: Фиби Энсис не такая. Она не умеет врать, она чистый лист.

И вот такая сказала, что ей было хорошо.

Где-то внизу, в самом нутре, вспыхнул жар.

— Фиби Энсис.

Он прошептал её имя, чуть коснувшись губами округлого ушка.

— В этот раз будет ещё лучше.

Фиби вздрогнула.

— Но… — в голосе её появилась странная, тяжёлая нежность, — такие вещи… делают с теми, кого любят…

Вибрация её голоса отдалась в его губах, и то, что мгновение назад наполняло его до краёв, стремительно охладилось. Он застыл, прижимаясь к её уху, а потом медленно отстранился. Помутнение рассеялось, будто кто-то выдернул его из сладкого сна обратно в реальность.

«Ты вообще… чувствуешь что-нибудь? Ты понимаешь, что чувствуют другие? Ты хоть человек?»

В памяти всплыли слова матери, что всегда смотрела на него как на бесчувственное чудовище.

Он не чувствовал себя особенно уязвлённым. От Лилие де Фе Фирвас он давно уже ничего не ждал.

«Ты должен уметь видеть муравья под ногами. Должен замечать, как цветёт придорожный вербенник. И ты должен уметь любить их».

А потом — старческий бред о любви от человека, что вот-вот умрёт.

Отец хотел, чтобы Тирион любил всё. Маленькое. Жалкое. Никчёмное. Отброшенное. Всё то, что не имеет ни малейшего значения.

Смешно. Что вообще может значить вся эта пыль под ногами?

— Любовь, говоришь? Ты, шлюха, не находишь, что мечтаешь слишком высоко?

Фиби вздрогнула. В её глазах вспыхнула боль. Слова, сказанные Тирионом с улыбкой, попали прямо в цель.

Он снова легко улыбнулся и шепнул ей на ухо:

— Принцесса, раз уж ты сука, веди себя как сука. Если не хочешь, чтобы тебя пустили по кругу разгорячённые кобели.

Он прошептал это ласково, почти мурлыча. Потом отстранился и посмотрел ей в лицо.

Фиби Энсис едва дышала от страха. Тирион хмыкнул и рассмеялся:

— Ну что, разве я не самый добрый хозяин, а?

Прошло четыре дня.

Переговоры подходили к концу. Как наследный принц и глава торговой делегации, Тирион просматривал документы и зачитывал финальную позицию Юстинии.

— Наконец, по вопросу зерна…

В зале воцарилась напряжённая тишина. Все замерли, ожидая ключевого решения.

— Освободим его от пошлин, — произнёс он.

На лицах представителей Фралле и купцов Гильдии «Гермес» вспыхнула радость. Кто-то даже с облегчением выдохнул. Для «Гермеса», контролировавшего значительную часть сбыта и производства сельхозпродукции во Фралле, это было судьбоносное решение.

Но Тирион, всё с той же ленивой улыбкой, добавил:

— Однако, чтобы избежать монополии, следует ввести налогообложение для гильдий, чей масштаб превышает определённый порог. Детали обсудим на втором этапе переговоров.

— Простите?.. — раздался голос, в котором слышалась и паника, и растерянность.

Где-то в зале перекосилось лицо Тантало Габра — главы «Гермеса».

При таких объёмах эта гильдия гарантированно попадала под новое налогообложение. Да, под него попадут и крупнейшие торговые дома Юстинии — но это, наоборот, станет поводом развить мелкие и средние.

Вот и не стоило пытаться со мной играть.

Тирион потерял к Тантало всякий интерес.

Несмотря на это, внешне переговоры завершились мирно, хоть и с легким напряжением. Вскоре начнётся вторая фаза, и, если всё пойдёт по плану, секретари оформят финальный договор.

Выходя из зала, Тирион глубоко и устало выдохнул. Манипулировать людьми забавно. Но уговаривать дураков — всегда скука смертная.

И тут сзади раздались торопливые шаги

— Ваше Высочество!

Ему, разумеется, необязательно было откликаться на такой ничтожный оклик, но Тирион без колебаний обернулся.

Рыцари преградили путь Тантало Габру.

— Я заместитель главы торговой гильдии «Гермес», Тантало Габр. Не могли бы вы уделить мне минуту?

Тирион молча поднял руку, отзывая стражу.

Тантало облегчённо выдохнул и тут же, спохватившись, поспешно поклонился.

— Прежде всего… благодарю вас за то, что учли интересы Фралле.

— Ты меня ради этого звал?

— А! Нет, нет! — замотал он головой. — То есть, не совсем… Это… Насчёт введения налога на крупные торговые дома — неожиданное решение, и я…

Он замялся, начал теребить подол камзола.

— Я просто подумал… может, вы рассердились из-за моей просьбы к принцессе…

Тирион наклонил голову, с иронией глядя на него.

— И что же ты у неё просил?

— Ах…

Тантало заметно занервничал. Он был уверен, что Тирион в курсе.

— Понимаете… Её Высочество сама просила меня не распространяться, так что…

Тирион едва не расхохотался. Наоборот, скорее всего. Типично для торгаша — выворачиваться, как угорь на сковородке.

— Придётся спросить у принцессы. Всё? Закончил?

— А! Есть ещё кое-что… не могли бы вы передать Её Высочеству мои слова?

Тирион молча уставился на него, потом лениво проговорил:

— Впервые вижу, чтобы кто-то пытался использовать меня как гонца.

— Н-не было у меня такого намерения! — Тантало забеспокоился, заметно занервничал. — Просто… я дал Её Высочеству обещание и…

Он принялся лепетать бессмысленные извинения, тратя его время. Тирион поднял ладонь, прерывая поток слов.

— Хорошо. Передам. В чём дело?

— Завтра в обед я покидаю столицу. Скажите, пожалуйста, что если у неё будет возможность, пусть зайдёт ко мне до отъезда. Очень прошу!

Сказав это, он вновь низко поклонился.

Тирион смотрел на его затылок долго и без всякого выражения. А потом он просто развернулся и ушёл, не говоря ни слова.

Тирион быстро принял ванну и отправился в спальню. Как и накануне, он застал Фиби Энсис сидящей на краю кровати в той же позе.

— Добро пожаловать, Ваше Высочество, — тихо сказала она и тут же встала.

Лёгкая улыбка, но уже без прежней жизни, будто тусклый отблеск.

Тирион молча закрыл за собой дверь и, не двигаясь, уставился на неё.

Каждый раз, когда он говорил с ней жёстко, глаза Фиби наливались слезами. А потом она снова улыбалась. Только вот с каждым разом эта улыбка становилась всё более блеклой, всё менее настоящей.

В этот момент Фиби Энсис казалась такой хрупкой, что исчезни она прямо сейчас, растворись в воздухе, как утренний туман — никто бы не удивился.

Но какое ему до этого дело? В конце концов, она всего лишь его собачка.

Тирион скрестил руки на груди и лениво усмехнулся.

— Тантало Габр просил передать тебе кое-что, принцесса.

Фиби Энсис округлила глаза.

— Что он сказал?

— Завтра в полдень он уезжает. Просил, чтобы ты зашла к нему до отъезда.

Фиби Энсис вспыхнула неописуемой радостью. Это была улыбка, расцветающая, как свет полной луны.

Но уже через миг на её лице проступила мольба.

— Ваше Высочество, могу ли я… могу я пойти к нему? Прошу вас. Умоляю. Я всё сделаю, что скажете…

Тирион молча смотрел в её чёрные глаза.

Фиби Энсис. Она была для него лишь мимолётной забавой. И вдруг в голове мелькнула мысль — избавиться от неё, от надоевшей девицы, которая, ничего не понимая, болтала о любви.

«Приступ начался на рассвете, но рядом никого не было, и она умерла»…

Достаточно пары слов из донесения лазутчика, и она сломается сама. Он даже не должен ничего придумывать.

И тогда.

Тогда говорить с ним по душам сможет только Солем. И не останется никого, кто осмелится назвать его «добрым». Мимолётная забава завершится, а Фиби Энсис станет всего лишь удобным жертвенником в деле по покорению Фралле.

До того момента, возможно, принцесса будет плакать каждый день. Тосковать по матери, которая уже давно мертва. Перестанет улыбаться. Возможно, возненавидит меня.

И хорошо. Пусть эта наивная дурочка узнает, что такое ненависть.

Тирион фыркнул, но почти сразу замолчал.

Фиби Энсис, которая больше не улыбается.

Это звучало странно. Как утро без солнца и как ночь без луны.

— …Я подумаю, — только и смог сказать Тирион.

Пятый день.

С самого утра Фиби Энсис светилась и нарядилась иначе. Вроде бы не мать идёт навещать, но она облачилась в белое шёлковое платье, аккуратно уложила волосы, продумала всё до мелочей.

Когда Тирион вернулся в спальню после утреннего омовения, Фиби даже одарила его солнечной улыбкой.

— Вы хорошо спали, Ваше Высочество? Доброе утро.

Будто все его жестокие слова, сказанные накануне, выветрились из её памяти дочиста. Тирион, облачённый в халат, тоже мягко улыбнулся.

— Угу. И тебе доброго.

Фиби удивлённо посмотрела на его домашний вид и осторожно спросила:

— А вы сегодня не пойдёте в канцелярию?

— Нет. Сегодня весь день я проведу в спальне.

— Ах… понятно… — промолвила она, по-детски растерянно заморгав чёрными глазами.

Тирион засмеялся, взял книгу и устроился на подушках, у изголовья кровати. Он неторопливо углубился в чтение. Страницы шуршали под его пальцами, а солнце поднималось всё выше.

Чем ближе было к обеду, тем сильнее Фиби Энсис ёрзала, не находя себе места.

— Эм… Ваше Высочество.

Она наконец-то набралась смелости заговорить. Похоже, её распирало желание выскочить за дверь.

Тирион отложил книгу и поднял на неё взгляд.

— Да?

Фиби замялась, потом, преодолев себя, заговорила:

— Можно мне… ненадолго выйти? Я хотела бы встретиться с Тантало…

Тирион молча смотрел на неё целую минуту.

Белая, изящная, с румянцем на щеках, как спелый персик. На шее — жемчужное ожерелье её матери. Такая нежная, чистая, красивая.

Она сейчас расплывётся в сияющей, солнечной улыбке, подхватит юбки и бросится по коридору. А Тантало Габр встретит её. Они уединятся где-нибудь, чтобы поговорить.

А потом…

А что потом, Тирион думать не хотел.

Он и сам не знал почему. По идее, его это должно было только радовать: меньше хлопот. Но радости не было. Наверное, просто не выносил мысли, что к ней прикоснётся кто-то другой.

Фиби Энсис должна оставаться под его плащом. Если она рухнет, то лишь по его вине. Он не мог позволить, чтобы смерть Леа Бланкиос стала тем, что её сломает.

Приняв решение, Тирион безмятежно улыбнулся:

— Прости, но я тебя не отпущу.

Фиби в растерянности повернула голову. Мужчина с бархатными чёрными волосами и сверкающими зелёными глазами смотрел на неё с чистой, лучистой улыбкой.

— …Что?

Фиби переспросила. Она решила, что ослышалась.

Но Тирион, закинув руки на колени, весело рассмеялся:

— Нет, нельзя.

— …

— Повторить? Принцесса сегодня никуда не пойдёт. Потому что я не разрешаю.

— …

В голове зазвенело. Всё поплыло. Она никак не могла понять, что он только что сказал.

Ведь ещё вчера между ними, казалось, всё было спокойно. Он говорил мягче, и Фиби тоже могла смеяться без страха.

Так почему же сейчас…

Фиби, с дрожью в глазах, уставилась на Тириона.

— Я… Я что-то сделала не так? Прошлой ночью, Ваше Высочество?

— Нет.

— Тогда почему?..

— Принцесса, разве я в первый раз себя так веду?

Он снова рассмеялся. Смех был слегка колким, но в нём по-прежнему звучала лёгкая, почти детская радость.

— Но вчера вы…

— Я сказал, что подумаю. А не что соглашусь.

Фиби побледнела. Она поняла: он и правда не собирается её отпускать. Он говорит это спокойно, с невинной улыбкой, но преграда, которую он воздвигает, — настоящая.

У неё задрожали пальцы. Она сжала руками платье и попыталась улыбнуться.

— Но, Ваше Высочество…

— Забудь, Фиби Энсис.

— …

— Сегодня ты не выйдешь из этой комнаты. Ты не увидишься с Тантало Габром.

Фиби стояла, словно её ударили по голове. Потом, едва слышно, она прошептала:

— …Я не могу этого принять.

Глаза начали наполняться слезами. Она знала, что слёзы не помогут, но сердце не справлялось с болью. И через несколько секунд тяжёлые капли начали скатываться по щекам.

— Пожалуйста… прошу вас, отпустите меня. Он обещал рассказать о маме. Мне нужно услышать хотя бы пару слов… пожалуйста…

Яркие зелёные глаза Тириона пристально наблюдали за ней. И в этом взгляде впервые что-то дрогнуло. Что-то неуверенное, чуждое. Он будто не был собой.

Но голос остался холодным.

— Нет.

— Ваше Высочество!

— Принцесса, думаю, пора отдать приказ, который я долго откладывал.

Тирион отложил книгу в сторону и сказал это сухо и спокойно.

Фиби мгновенно уловила в его интонациях и движениях что-то опасное. Она побледнела ещё сильнее. И прежде чем он успел сказать что-то ещё, девушка с глухим стуком опустилась на колени. Сложив руки, она взмолилась, глядя на Тириона снизу вверх.

— Ваше Высочество, пожалуйста, позвольте мне хотя бы ненадолго уйти. Если вы разрешите, я выполню любой ваш приказ. Прошу, дайте мне услышать хоть весть… прошу вас, прошу. Вы ведь добрый, вы же всегда были добрым… пожалуйста…

Тирион на мгновение замер, буквально на долю секунды. Затем на его лице расцвела идеальная улыбка, будто нарисованная.

— Не позволю.

Его взгляд был твёрдым и безжалостным. Фиби поняла: он не передумает.

Она тут же вскочила, собираясь вырваться из комнаты, и побежала к двери.

Но Тирион оказался быстрее. Он схватил её за талию и притянул к себе.

— Ваше Высочество!

— Прости, но у меня как раз появилось дело к тебе.

— Отпустите!

— Ни за что.

Фиби билась в его руках изо всех сил. Слёзы срывались с лица, разлетаясь брызгами. Каждое движение её тела было судорогой боли. Но все попытки были тщетны.

— Ненавидь меня, если хочешь.

Левой рукой он обхватил её талию, правой начал расстёгивать платье.

Две упругих груди резко выскользнули наружу, подчиняясь грубому движению. Его мощная ладонь вцепилась в одну из них с безжалостной силой.

Фиби судорожно вдохнула, а Тирион укусил её за шею и прошептал:

— Забудь о матери. Твоё место — здесь.

— Пожалуйста, Ваше Высочество… а-ай!

Жёсткие пальцы скрутили сосок. Она не могла понять, боль это или пугающее удовольствие. Стон поднялся из горла сам по себе.

Левая рука Тириона опустилась ниже. Без труда приподняв юбку, длинные пальцы скользнули между её бёдер.

Движения были безжалостными, без намёка на снисхождение. Тирион начал терзать ещё не успевшую увлажниться плоть, точно находя точки, которые заставят её тело вспыхнуть.

— Угх… пожалуйста!..

Фиби продолжала вырываться, толкая его руками и извиваясь, но всё было напрасно. Напротив, Тирион сдавливал её сильнее — как змея, оплетающая свою добычу, мягко, но неотвратимо.

— Я же сто раз видел, где нужно прикоснуться, чтобы принцесса начала течь.

— А-ах!.. Мм!..

Он не ошибся. Шёпот, низкий и спокойный, оказался пугающе точным. Стоило ему это сказать, как стон прорвался из Фиби до самого горла. Она едва сдерживалась, сдавленные звуки шли один за другим, клокотали в горле, пока тело подчинялось его рукам.

Под ловкими пальцами Тириона Фиби безвольно дрожала, слёзы непрерывно катились по щекам. Это был кошмар. Она наконец могла узнать новости о матери, но тело предательски увлажнялось.

Раньше Фиби даже не осознавала, что становится мокрой. Но теперь даже ей стало ясно: это проклятое, грязное тело с готовностью принимало пальцы Тириона.

— Ты правда хочешь сбежать? А почему тогда так послушно течёшь?

— Я… хх… Ваше Высочество… прошу… хотя бы услышать… только услышать, что с ней…

— Посмотри на себя, принцесса.

Он размазал её влагу по половым губам, а потом резко вонзил палец внутрь.

— Хах!..

Фиби вскрикнула и вздрогнула всем телом. Она только начала увлажняться, а он уже действовал с нехарактерной поспешностью.

— Ты же течёшь. Значит, на самом деле и не хочешь уходить. Так ведь?

— Нет, нет!..

— А по тебе не скажешь — уже вся скользкая.

Тирион ввёл пальцы глубже, а затем добавил ещё два. Он начал двигать ими с напором, не давая ей передохнуть.

Фиби не могла вымолвить ни слова, сдерживая прерывистое дыхание. Тирион был безжалостен. В каждом движении читалось лишь желание подчинить.

— Ххх!..

— Понимаю, пальцев мало. Потерпи. Скоро ты получишь больше.

— Пожалуйста!.. Прошу… Ваше Высочество!..

Она пыталась оттолкнуть его, вырваться, но было бесполезно.

— Что? Ты так громко хлюпаешь, что я не расслышал.

Тирион рассмеялся чистым, как родник, смехом и снова укусил её за шею. Грубая рука продолжала мять грудь, а три длинных пальца методично лишали её сил.

Всё это было отвратительно. Но хуже всего то, как отзывалось её тело.

— Я… а… аа!..

Фиби хотела снова попросить его — умолять хоть на мгновение позволить встретиться с Тантало, услышать о матери. Но рот уже сам раскрывался только для того, чтобы втянуть воздух и застонать. Звук был хриплым, сдавленным, и эхом отдавался в комнате.

Если это не зверство, то что тогда?

Фиби плакала и стонала одновременно.

Грязное, проклятое тело… Я же должна узнать о матери…

В этот момент раздался звук рвущейся ткани.

— Думаю, ты уже достаточно влажная. Потерпи, даже если будет больно.

Она попыталась вырваться, но рука, сжимавшая её талию, не шелохнулась.

— Не суетись так. Я всё равно войду.

— Прошу… прошу… дайте мне только встретиться с ним. Ваше Высочество, пожалуйста!..

Тирион рассмеялся по-юношески беззаботно.

— Я отказываю.

Он сдёрнул с неё нижнее бельё, оно повисло на коленях. Его руки крепко удерживали её корпус, не позволяя снова отстраниться. А сам он придвинулся ближе.

Горячее, толстое и твёрдое коснулось ложбинки между её ягодицами.

Фиби онемела. А потом начала задыхаться от страха. Ещё тогда, когда ей пришлось взять его в рот, она поняла, насколько он огромен. Даже не зная мужского тела, она это понимала. То, что касалось её сейчас, скорее походило на толстое деревянное бревно, чем на пенис.

— Погодите!..

— Расслабься.

Это было всё, что он сказал перед тем, как вонзиться в неё.

— А-а-а-а-ах!!!

От пронзительной боли Фиби закричала и широко распахнула глаза.

— А… а…

Она вытаращилась в пустоту, застыв с полуоткрытым ртом. Перед глазами всё побелело. Казалось, плоть рвётся на части.

Неужели и правда порвалась? А эта влага… вся эта влага — это что, кровь?

Пока Фиби дрожала, пронзённая Тирионом, он тяжело вздохнул, словно ему не хватало воздуха.

— Сука…

Впервые Фиби услышала, как Тирион сквернословит шёпотом.

Пока она сглатывала боль и терпела, он продолжал ласкать клитор. Пальцы двигались удивительно мягко, почти нежно. И от этой едва уловимой ласки её лоно судорожно сжималось, выталкивая ещё больше влаги.

Но даже так боль не исчезала. Была унизительная, тошнотворная боль, от которой хотелось кричать: За что? Почему? Слёзы снова скатились по щекам.

И самое ужасное — Тирион не остановился.

— Сейчас начну двигаться. Расслабься.

— Больно… Не хочу… Больно…

— Если не хочешь боли — расслабься.

— А!..

Как? Как, чёрт возьми, я должна это сделать?.. Всё тело тряслось от напряжения. Она не знала, как иначе реагировать.

Тирион вышел из неё на секунду и тут же резко вогнал член обратно.

— А-а-ах!

Фиби снова закричала. Было невыносимо больно.

Но почти сразу она заметила нечто странное — среди боли пряталось знакомое ощущение. Лёгкое щекотание в животе, дрожь в бёдрах… То самое, что она испытывала, лаская себя перед Тирионом.

Сердце её упало.

Не может быть. Только не сейчас. Я ведь должна услышать новости о матери. В этот момент — правда?..

Тирион заговорил снова, на удивление хриплым голосом:

— Перестань сжиматься так сильно.

И прежде чем она успела ответить, он снова вошёл резко, до конца. Головка упёрлась во что-то глубоко внутри.

— А… а-а…

Глаза Фиби снова заволокло белым. Сил сопротивляться больше не было.

Тирион легко схватил её за запястья, продолжая медленно, тягуче двигаться внутри.

— Принцесса. Скажи, что не пойдёшь к Тантало Габру, и я выну его.

— …

Даже будучи насаженной на него, как рыба на крючок, Фиби покачала головой. Нет. Это было невозможно. Она должна… она должна услышать, что с её матерью.

— Как скажешь, — пробормотал Тирион сзади, и в его голосе прозвучала нечитаемая интонация. — Тогда это твой выбор, принцесса.

В следующий момент он отстранился и с глухим звуком вогнал себя в неё снова. Настолько резко, что ей почудилось, как её стенки за ним затягиваются.

Перед глазами вновь вспыхнули искры боли. Но Тирион не остановился. Он продолжал вгонять себя в неё, словно хотел пробить её насквозь.

— Аа! Хх!.. А-ах!

Поначалу была только боль. Но вскоре под ложечкой начало покалывать. Её тело предательское и унизительное начало раскачиваться вперёд и назад, подстраиваясь под его движения.

— А-а… нг… пожалуйста… не надо… хх…

— А твоё тело, похоже, не против, принцесса.

— Нет… нет… пожалуйста… хватит!..

— Слушай, какие звуки издаёт влагалище. Потом скажешь, врёшь ты или нет.

Фиби прикусила губу до крови. От её собственного тела, от звука хлюпающей влаги, слизывающейся между ними, хотелось провалиться сквозь землю.

Она всхлипнула.

— Отпустите… пожалуйста… прошу…

Тирион ненадолго замер, затем наклонился и нежно прошептал:

— Не могу.

Он медленно ввёл себя до конца. Толстый ствол растягивал стенки влагалища и упёрся где-то глубоко внутри. Даже при такой неторопливости Фиби затряслась и застонала.

— Тебе стоит меня благодарить, принцесса. Я заполняю дыру, которую ты сама заполнить не можешь.

— М-м… а-ах…

— Раз уж ты так жадно принимаешь мой член, может, признаешь, что тебе это нравится?

— Нет…

— Нет, говоришь?

Тирион снова резко двинулся вверх, насаживая её на себя. Головка скользнула по внутренним стенкам и точно ударила в то самое место, где она кончала от пальцев.

— А-ах! А-а-ах!

После этого началась беспощадная атака удовольствия. Тирион, держа её за руки, продолжал загонять себя в неё снова и снова. Ощущение было такое, будто в неё входит узловатое бревно.

— Вижу, тебе нравится, как я насаживаю тебя на мой член, принцесса… Прекрасно. Буду усердно пользоваться им дальше.

В его железной хватке Фиби трепетала, как лист бумаги, пока он холодным, чистым голосом ронял жестокие слова. Слюна стекала по подбородку, бёдра дрожали так сильно, что, отпусти он её сейчас, она рухнула бы на месте.

В её голове больше не осталось места для имени Тантало Габра. Её накрывало волнами наслаждения, она кончала, плакала, и в какой-то момент просто сдалась, отдав своё тело его члену.

— Ну что, наконец решила принять это как должное?

— М-м… да! Хх-а… а-ах!

— И правда, послушная.

— М-м-м! А-а-ах!

Фиби несколько раз достигала оргазма. Тирион тоже извергался несколько раз. Каждый раз, словно самец, помечающий территорию, он изливался то на её ягодицы, то на живот, то на подол платья, то на спину.

И только в эти короткие промежутки, пока он извергал семя, Фиби могла перевести дух. Но Тирион не знал усталости. Даже после оргазма он тут же снова входил в неё.

Когда у Фиби уже не осталось сил даже пытаться вырваться, он перенёс её на кровать. Сильные руки грубо раздвинули ей ноги. Даже когда её обнажённые, подрагивающие половые губы были выставлены напоказ, Фиби могла лишь тяжело дышать.

— Уже устала, принцесса?

Тирион тихо усмехнулся и приставил головку члена к её входу.

И снова началось. Но стоило ему чуть изменить угол, и всё ощущалось иначе. Фиби всхлипывала и поднимала бёдра, а Тирион, крепко держа её за талию, грубо вгонял в неё член.

Он кончил ещё несколько раз. Казалось, его запасы спермы неисчерпаемы — она забрызгала даже её лицо, капли попали в рот. Фиби инстинктивно проглотила вязкую жидкость. Тирион даже не подумал остановить её.

Когда сознание Фиби прояснилось, солнце уже перевалило за полдень, и тени на стене сменили направление. Последний раз он кончил ей на живот, уже полностью покрытый белыми потёками.

— Хух…

Тирион взял член в руку и медленно выдохнул. И только тогда его лицо снова оказалось в поле её зрения. Прежде ясное, как у мальчика, оно потускнело от мужской похоти.

Когда он сложил Фиби ноги, её тело безвольно перевернулось в ту же сторону.

Так, лежа на боку, она снова расплакалась.

Длинная тень от окна падала на пол, безжалостно напоминая: время ушло.

— А-ах… ик… м-м…

Фиби без конца сотрясалась рыданиями. Торговцы уже уехали, а с ними — и вести о матери. Всё её тело было в сперме, чулки и платье давно порваны. Липкие капли сползали по лицу в рот. И самое ужасное, что даже сейчас, даже в этой точке отчаяния, внизу живота всё ещё тлел слабо пылающий огонёк вожделения и жаждал нового наслаждения.

— Почему…

Фиби содрогнулась, рыдания сотрясали её плечи.

Тирион привёл себя в порядок и долго смотрел на неё сверху вниз. Потом пожал плечами и ответил:

— Потому что захотел.

Из глаз Фиби хлынули слёзы.

Я ошиблась. Он — зло. Иначе как можно было так поступить? Зная, ради чего я держусь, как он мог… как он вообще мог, оставаясь в человеческом облике…

— Хх… ыы, ик… хнн…

Тирион оставил её рыдать и направился к двери. Издалека донёсся его спокойный голос:

— Ухаживайте за ней как следует.

— Да, Ваше Высочество.

— Ук… у-уык…

Фиби с растрёпанными волосами и размазанной тушью сидела на кровати, обхватив колени, и плакала как ребёнок.

Тирион ненадолго вернулся в спальню и молча наблюдал за ней. Его лицо было бесстрастным, но в глазах читалось что-то сложное.

Но это длилось недолго: он вышел и тихо прикрыл за собой дверь.

Императрица Юстинии, Клаудия, сидела в приёмной, залитой закатным светом, и пила чай. Внезапно она замерла.

— Принцесса Фралле до сих пор не вышла из покоев кронпринца?

Фрейлина почтительно склонила голову:

— Да. Уже пятый день.

— Ах.

Клаудия тихо ахнула, и на её губах расцвела терпкая, как вино, улыбка.

— Она не выглядела искусницей в постели... Видимо, у наследника такие предпочтения.

Фрейлина лишь ниже склонила голову, а Клаудия жестом велела ей выйти из комнаты.

Поставив чашку, императрица повернулась:

— В любом случае, похоже, принцесса справляется со своей ролью. А ты что думаешь, сын мой?

У окна, вдыхая вечерний воздух, сидел Эрник Мюха Апель. Он улыбнулся, не меняя позы:

— Как вы думаете, брат действительно женится на ней?

— Добровольно — вряд ли. Лучше обнародовать факт, что принцесса Фралле лишилась невинности.

— Фралле тут же набросится на нас с протестами.

— Именно так оно и должно быть. Если это перерастёт в дипломатический скандал, кронпринцу придётся взять на себя ответственность.

Эрник сдержанно улыбнулся:

— Но если они скажут, что всё было по обоюдному согласию — это ни к чему не приведёт. Свободная любовь ведь не преступление.

Клаудия вспомнила свою встречу с Фиби Энсис.

«Благодарю за предложение, но... боюсь, это слишком лестно для такой, как я».

Несмотря на внешнюю хрупкость, отказ был весьма решительным.

— Впрочем, принцесса не выглядит достаточно хитрой, чтобы ухватиться за такую возможность… — Клаудия задумчиво потянулась к чашке. — Пожалуй, мне стоит встретиться с ней лично.

Фиби открыла глаза только когда солнце уже стояло в зените. Несколько минут она лежала на чёрной шелковой простыне, бессмысленно моргая, затем медленно поднялась.

Ощутив странную лёгкость, она посмотрела вниз: вместо полупрозрачного пеньюара на ней оказалось плотное, с рюшами, неглиже. Ни следов пота, ни спермы. Тело было чистым. Кроме саднящего ощущения внизу живота и боли во всём теле, словно её избили, не осталось никаких следов соития.

Она долго сидела в оцепенении, пока внезапно не почувствовала пустоту на шее.

Оглядевшись в панике, она заметила на туалетном столике жемчужное ожерелье матери. Фиби бросилась к нему и сжала в ладонях. Затем опустилась на пол, обхватив колени.

Сбежать?

Впервые её посетила эта мысль. Горечь и унижение последних дней поднялись комом в горле, подталкивая к решению.

Убежать во Фралле, забрать мать и исчезнуть где-нибудь, где нас никто не найдёт?

Но вскоре она горько усмехнулась.

Как я вообще смогу бежать во Фралле? Как пробраться во дворец? Как вытащить мать, которая с трудом передвигается?

Она повалилась на бок, как тряпичная кукла, и осталась лежать на полу. Руки и ноги бессильно разъехались.

В этом положении её снова накрыли воспоминания о прошлой ночи. Она отчаянно хотела стереть их из памяти, но образ Тириона не исчезал.

Как он сжимал её бёдра. Как глубоко входил. Как напрягались его мокрые от пота мышцы при каждом движении. Как при семяизвержении он щурил зелёные глаза. Всё всплывало с такой яркостью, будто запечатлелось на сетчатке.

Даже собственные стоны преследовали её. Она действительно пыталась сопротивляться, но её тело думало иначе. В какой-то момент она забыла даже о матери, полностью поглощённая нахлынувшим удовольствием.

Эта мысль причиняла Фиби мучительную боль.

А что, если я и не хотела сопротивляться? Потому и лилась так легко? Потому и приняла его так жадно?

Сомнения грызли её изнутри. Она корчилась от омерзения к самой себе.

— Хн...

Каждый раз, когда она закрывала глаза, перед ней вставал Тирион. Чтобы вытеснить его, она снова и снова представляла мать. Счастливое будущее рядом с ней.

Когда-нибудь я забуду всё это. Мы будем счастливы с матушкой...

Фиби долго, словно в трансе, повторяла это, и только тогда бешено колотившееся сердце немного успокоилось. Она лежала, бездумно глядя на спальню, залитую солнечным светом.

Что же мне теперь делать?

Если подумать, Тирион явно не хотел, чтобы она узнала новости о матери. Иначе зачем было препятствовать встрече с Тантало Габром?

Но почему?

Тревожное предчувствие скользнуло по краю сознания.

Фиби замотала головой, отгоняя эти мысли.

Если бы с матерью случилось что-то страшное, Тирион бы сказал. Он ведь хочет, чтобы я сломалась. Он бы не упустил такого шанса.

Фиби на мгновение попыталась его возненавидеть. Но тут же отказалась от этой идеи. Надо было проявить больше упрямства, оттолкнуть его решительно, но она этого не сделала. Значит, виновата сама. Бесполезная, и даже целомудрия своего не сберёгшая — Фиби Энсис.

Она ощущала, как внутри всё слабеет. Хотелось лишь лечь и уснуть. Навсегда. Под тёплым одеялом, так, чтобы никто не узнал и никто не мог разбудить.

Но под пальцами ощущалась холодная гладь жемчужного ожерелья. Оно будто подталкивало её. Ради матери. Ради неё ещё немного потерпи.

Фиби слабо усмехнулась, потом с трудом поднялась, собрав последние силы.

Надо одеться и найти хоть кого-то, кто сможет рассказать новости из Фралле.

Она медленно подошла к двери и открыла её. За порогом ждали Джейн Блетт и Натали.

— Вы звали?

Фиби прокашлялась и спокойно сказала:

— Поможете мне собраться, пожалуйста?

— Да, сейчас всё приготовим.

Сборы прошли, как всегда, быстро. Умыться. Надеть платье прямо на голое тело, без нижнего белья. Накинуть сверху шаль. Погода уже тёплая, и никто больше не носил шали, но Фиби не могла выйти иначе. Все сочтут это странным, но ей было всё равно. Всё равно все уже считают её шлюхой из Фралле.

Последним она надела мамино ожерелье. Потом посмотрела на своё отражение в зеркале.

«Всегда будь доброжелательной, Фиби. Никогда не теряй улыбку».

Фиби с трудом изогнула губы в слабой улыбке.

— Я немного прогуляюсь.

— Я провожу вас.

Фиби взяла с собой Натали. Солнце было ласковым. Пионы в цветниках наливались тугими бутонами. В воздухе витал густой аромат цветов, по кустам прыгали крошечные пташки и прелестно щебетали.

Фиби шла без цели, размышляя: Кто мог бы передать мне весть из внешнего мира?

И тут она остановилась. До слуха донеслись знакомые звуки фортепиано.

Фиби, как заворожённая, пошла на звук и оказалась у «Обсидиановой комнаты».

Там, как и раньше, стоял большой рояль, а перед ним, с сосредоточенным и чуть надменным выражением лица, сидела девушка.

Фиби медленно распахнула глаза.

— Мисс Бейн…

Звук фортепиано тут же оборвался. Грета Бейн заметила Фиби. Она прищурила янтарные глаза и резко поднялась, всем своим видом давая понять, что не желает говорить с ней.

— Мисс Бейн…

Фиби поспешно подошла ближе.

Грета на миг замерла, затем, не скрывая отвращения, смерила Фиби взглядом.

— Зачем вы меня зовёте?

— А…

Фиби запнулась.

Можно ли говорить об этом так сразу?

Но Фиби уже стояла у самого края обрыва. Не осталось ничего, чего бы она не могла сделать.

— Мисс Бейн… — тихо заговорила она, подходя ближе, чтобы Натали не услышала. — Вы ведь… имеете возможность узнавать новости из-за пределов Юстинии?

— Что за бестактный вопрос? — раздражённо прищурилась Грета.

Её реакция была вполне объяснима, и потому голос Фиби стал ещё мягче:

— Мне нужно знать, что происходит во Фралле. Но у меня нет для этого ни возможности, ни связей… Зато у вас, может, получится?

— Вы о чём вообще?..

— Я не прошу просто так. Если вы согласитесь помочь, я сделаю для вас всё, что в моих силах.

Грета замерла, скрестила руки на груди. Она уставилась на принцессу так же пронзительно, как всегда — не мигая, не отводя глаз.

— Если я скажу вам держаться подальше от Его Высочества, вы так и поступите?

Разумеется. Фиби опустила взгляд.

— Я не могу обещать. Это зависит не от меня. Если Его Высочество прикажет, мне придётся…

— Ха! Будто Его Высочество велит вам творить такие непристойности, и вы лишь подчиняетесь.

Фиби промолчала.

— Вы хоть знаете, принцесса, насколько вас здесь презирают?

— Я знаю, но…

— После того как осмелились охмурить наследника, вы ещё и с просьбой пришли? Вы с ума сошли.

Грета отвернулась, собираясь уйти.

Фиби поспешно заговорила:

— Вы ведь влюблены в Его Высочество, правда?

Грета резко повернулась. Её взгляд стал опасным.

— …Что ты сейчас сказала?

— Вы могли бы использовать меня.

— Что?

— У меня в свете нет ни друзей, ни союзников. Но если вы станете моей подругой, вам будет легче сблизиться с Его Высочеством.

Фиби сложила руки перед собой, чуть наклонившись.

Грета Бейн покраснела, злобно уставилась на неё, будто готова была убить, но с места не сдвинулась. И Фиби поняла: Грета ужасно хочет Тириона.

Наконец Грета, скрипнув зубами, выдавила:

— …Что именно ты хочешь узнать?

И на лице Фиби вспыхнула светлая, почти детская радость.

— Во Фралле живёт моя матушка. Её зовут Леа Бланкиос. Она тяжело больна. Я просто… хотела узнать, как она… но сама ничего сделать не могу.

— Несколько дней назад ведь приезжала делегация из Фралле. Почему тогда не спросила?

— Все только говорили, что ничего не знают…

— Ха…

Грета Бейн закатила глаза и сдавленно вздохнула, будто её тошнило от собственной уступчивости.

— Ладно. Я узнаю.

— Правда? Спасибо вам, мисс Бейн!

— Но ты тоже должна сдержать своё обещание.

Фиби ответила на это растерянной, но искренней улыбкой. Пусть всё началось так странно — может, если продолжить, у них и правда получится стать подругами?

— Не переживайте. Я буду приходить к вам каждый день.

— …

Грета поморщилась, но ограничилась лишь очередным вздохом.

В этот момент в галерее послышались шаги.

— Принцесса?

К ним шёл Тирион.

Как только Тириону доложили, что Фиби Энсис покинула спальню, он отложил все дела и направился в «Обсидиановую комнату».

Голова его казалась одновременно пустой и переполненной.

Вчера он, наконец, переспал с Фиби Энсис. Сегодня ему хотелось узнать: как она теперь на него посмотрит?

Та, что всегда просто молча улыбалась, даже когда он говорил ей самые жестокие слова. И в этот раз так будет? Или наконец посмотрит на него с упрёком?

Если второе — значит, всё идёт по плану. Значит, он добился своего. Но почему-то эта перспектива не приносила удовольствия.

Он и сам толком не знал, чего ждёт от Фиби Энсис, когда вошёл в комнату.

— Принцесса?

Фиби стояла у рояля с Гретой Бейн. Рядом, чуть поодаль, за ними наблюдала Натали.

О чём бы они ни говорили — позже мне доложат.

— Беседуете с мисс Бейн? — Тирион приблизился, бросив мимолётный взгляд на Фиби.

Он довольно жёстко обошёлся с ней прошлой ночью, а внешне — с ней всё в порядке. Это раздражало. Он ведь хотел, чтобы она не могла и шагу ступить. Хотел, чтобы не поднималась с кровати до его возвращения.

И как будто прочитав его мрачные мысли, Фиби не встретилась с ним взглядом.

Точнее, не смогла. Лицо у неё было мраморно-бледным. Ничего общего с той, что под ним извивалась, задыхаясь от крика.

Но и отчаяния в ней не чувствовалось. Ни упрёка, ни боли — словно то, что между ними произошло, для неё не имело значения.

Тирион непроизвольно смягчил застывшее выражение лица и чуть улыбнулся:

— Надеюсь, я не помешал.

Грета тут же залилась краской.

— Приветствую малое солнце Юстинии! Нет, что вы…

— …

Грета пробормотала это еле слышно, а Фиби ограничилась безмолвным кивком, упрямо не встречаясь с ним взглядом. Будто радоваться ей нечему.

Тирион заставил себя подавить холод в глазах и продолжил мягко:

— И что же такого интересного вы обсуждали?

— А, мы…

Смущённая Грета натянуто улыбнулась, щеки у неё подёргивались.

— Р-рояль! — выпалила она. — Её Высочество выразила желание научиться играть, и я… собиралась дать ей урок…

Отговорка звучала вымученно, и Тирион усмехнулся.

— Полезно уметь играть хотя бы на одном инструменте.

— Я… — в этот момент заговорила Фиби.

В этот момент заговорила Фиби Энсис. Все чувства Тириона обострились, всё его внимание сосредоточилось на ней.

Фиби, по-прежнему не поднимая глаз, почти шёпотом произнесла:

— В связи с этим… не могла бы мисс Бейн поужинать с нами сегодня?

Но сказанное ею оказалось до смешного незначительным. Одной этой фразой Тирион понял, о чём была сделка между ней и Гретой.

Фиби Энсис, вероятно, отчаянно ищет вести о матери и согласилась притащить Грету ко мне в обмен на информацию.

Ход, в сущности, неплохой. Как-никак, мисс Бейн — дочь виконта, официально неприкосновенна. И с её помощью вполне можно наладить связь с внешним миром, узнать обстановку во Фралле.

Однако сам факт, что правда со всех сторон подбиралась к Фиби Энсис, вызывал у него отвращение.

— Хм. Мне жаль, мисс Бейн, но я хотел бы провести вечер наедине с принцессой.

— …

— Всё же я беспокоюсь о её здоровье. Вчера была довольно… насыщенная ночь, — Тирион нарочно понизил голос, почти прошептал.

Грета Бейн залилась краской, а Фиби впервые за всё время подняла на него взгляд. Он был затуманен, словно она вот-вот заплачет.

Это из-за вчерашнего? Или из-за происходящего прямо сейчас? Не понимаю.

— Я… всё в порядке, Ваше Высочество. Просто… разве нельзя? Мисс Бейн — прекрасная девушка. Она добра ко мне, прекрасно играет на рояле…

Она изо всех сил старалась устроить ему вечер с Гретой. Казалось бы, ерунда, а настроение тут же испортилось. Тирион хмыкнул:

— Ха. Так что же?

— Простите?

— Принцесса надеется, что я… проникнусь к мисс Бейн, да? Что между нами вспыхнет нежность?

Только произнеся это, Тирион понял, что говорил не как «безупречный наследник». Грета тоже заметила это и удивлённо посмотрела на него.

И плевать.

Маска идеального кронпринца была для него лишь удобным способом существования в этом мире.

Он мягко улыбнулся.

— Я сказал глупость. Такого не случится.

— …

— Хорошо. Если мисс Бейн не против, пусть поужинает с нами.

— …Нет, Ваше Высочество, — Грета Бейн побледнела и дрожащим голосом ответила, — я… плохо себя чувствую. Лучше мне отдохнуть.

Она поспешно поклонилась и уже собиралась уходить. И Тирион отчётливо услышал, как, проходя мимо Фиби, она злобно прошипела:

— …Я свяжусь с тобой позже.

Фиби не остановила уходящую Грету Бейн. «Обсидиановая комната» погрузилась в тишину — остались только они вдвоём.

Тирион на мгновение задержал взгляд там, где скрылась дочь виконта.

Грета Бейн. Любимица виконта Бейна. К ней нельзя относиться легкомысленно. Похоже, ситуация обещала обернуться лишней головной болью. Он снова перевёл взгляд на Фиби.

Фиби Энсис стояла, чуть отвернувшись от него. Вблизи стало видно: по состоянию её тела действительно не скажешь, что с ней что-то не так.

Значит, в следующий раз можно быть ещё жёстче.

В этот момент она заговорила:

— Мисс Бейн… влюблена в вас, Ваше Высочество.

— А у меня нет причин отвечать ей взаимностью.

— Но ведь совсем не обязательно было говорить это прямо при ней.

Фиби Энсис обернулась. На лице у неё проступила усталость и тихая обида.

— Ей наверняка было больно.

И какое мне дело?

— О чём вы говорили с Гретой Бейн?

Вопрос прозвучал холодно, и Тирион, скользнув по ней взглядом с головы до ног, дал понять, что лишние разговоры его не интересуют.

Фиби плотно сжала губы. Видимо, не собирается озвучивать то, что уже и так понятно. Всё ради матери. У неё в голове нет ничего, кроме Леа Бланкиос.

Он и не заметил, как его голос стал резким.

— Почему ты так цепляешься за Леа Бланкиос?

Фиби сложила руки перед собой и спокойно сказала:

— Потому что она моя мама.

— Если бы я был твоим родителем, я бы хотел, чтобы ты стремилась к большему. Ценила себя. Думала о будущем. А не вцеплялась в прошлое вот так.

— …

Фиби чуть раскрыла рот, будто хотела что-то сказать, но тут же передумала. Глаза у неё стали пустыми.

Это вызвало в Тирионе тихое раздражение. После всего, что между нами было накануне… Разве не должно быть хотя бы тени обиды? Претензии? Возмущения?

Но в глазах Фиби Энсис не отражалось ничего подобного. Он будто бы вообще не существовал для неё.

Неприятно.

Сам того не желая, Тирион тяжело выдохнул и откинул со лба прядь волос.

— Ты ведь говорила, что хочешь исполнить своё желание. Если думаешь о будущем, стоит вести себя покладистее.

— Тогда скажите… — вдруг, совершенно прямо, почти вызывающе произнесла Фиби Энсис. — Почему вы не позволили мне увидеться с Тантало Габром?

Тирион молча уставился на неё. Он увидел в её глазах отчаянную настойчивость.

— Моя мама серьёзно больна. Я просто хотела узнать, лучше ли ей стало после моего отъезда. Больше ничего.

Она замолчала, сжав руки в кулаки.

— …Мне всё равно, что вы меня использовали. Мне просто нужно было услышать хоть что-то о ней…

Она произнесла ровно то, чего он ожидал. Как и прежде — несмотря на проведённую вместе ночь, несмотря ни на что — она всё ещё оставалась вне его власти.

Кажется, вот-вот поддастся, но нет. Встаёт на ноги даже в такие моменты, когда должна бы пасть.

Тирион внезапно тихо рассмеялся, с хрипотцой.

— Не ожидал, что принцесса окажется такой раскованной. Потеряла девственность и даже глазом не моргнула?

— Я не это хотела сказать…

— Славно ты играешь.

Его намерение стало кристально ясным.

Он хотел сделать Фиби Энсис больно. Оставить в ней след, который не сотрётся. Ранить так, чтобы не зажило никогда.

— Отлично, Фиби Энсис. Новый приказ. С этого дня ты будешь приходить в мою спальню каждую ночь.

Глаза Фиби дрогнули.

А он, всё так же с мягкой, почти ласковой улыбкой, добавил:

— Посмотрим, останешься ли ты такой же безразличной, когда я буду трахать тебя до тех пор, пока твоя дырка не разболтается.

Грета, покинув «Обсидиановую комнату», вышла в сад и тут же, не удержавшись, схватилась за грудь и опустилась на колени.

— Хх…

Гнев кипел, жёг изнутри. Ей было до отвратительного больно. Настолько, что на долю секунды она даже почти возненавидела Тириона. За то, как легко он говорил о той ночи при ней, будто она — пустое место.

Но во всём этом виновата та потаскуха. До её появления Тирион Солем Апель был идеалом. Совершенством. Всё разрушила Фиби Энсис.

На самом деле Грета не хотела ничего для неё делать. Её тошнило от самой мысли, что она собирается пойти ей навстречу.

И всё же, из её слов Грета почерпнула одну важную деталь.

У Фиби Энсис с Его Высочеством не всё гладко.

Если бы их отношения были безоблачными, она бы не пошла за помощью к малознакомой особе вроде Греты. Она бы сразу обратилась к Тириону — гораздо более простому и логичному источнику сведений о Фралле.

А раз не обратилась, значит, он отказал. Значит, не хочет, чтобы Фиби знала, что происходит во Фралле.

Говорят, всё время, пока делегация из Фралле гостила в империи, Фиби Энсис не покидала покои наследника… значит, это тоже было по его приказу?

Что-то происходило в соседнем королевстве. Что-то, о чём Фиби не должна знать.

Имя… Леа Бланкиос. Так она сказала.

Грета выпрямилась. Она уже вытерла слёзы и смотрела вперёд с упрямой решимостью. За её спиной возвышался дворец.

Наверное, сейчас Тирион снова уводит её к себе в спальню…

Она уже было собралась повернуться, как вдруг мысль остановила её.

Зачем же Фиби пыталась меня к нему приблизить?

Если бы она хотела соблазнить Тириона, она бы, наоборот, устранила соперницу. Но её поведение скорее напоминало человека, который хотел от него избавиться. Словно она была пленницей в его руках.

— Чушь, — прошептала Грета.

Тирион Солем Апель? Насильно?

Она покачала головой и быстрым шагом направилась к своей карете.

Ночи Фиби стали длиннее. Потому что Тирион начал выполнять то, что сказал.

Каждую ночь её вызывали в покои Тириона, и стоило ему войти — она должна была немедленно оказаться в его объятиях.

Никакой прелюдии не было. Он вбивался в неё, как сумасшедший. После долгой долбёжки сзади Фиби нередко оказывалась вдавленной лицом в матрас. Тогда Тирион переворачивал её и снова вгонял в неё член.

— Принцесса и впрямь талантлива. Как ни вколачивай — всё никак не разболтается.

Фразы, которые он бросал между толчками, ранили её острее физической боли. Фиби стискивала зубы.

Однажды, опасаясь привычной боли при проникновении, она попыталась подготовиться заранее. И, как назло, Тирион вошёл как раз в этот момент.

Увидев её замешательство, он усмехнулся с издевкой:

— Если уж развлекаешься в одиночестве, принцесса, делай это как следует.

В тот вечер Фиби пришлось вводить в себя деревянный фаллос перед его холодным взглядом. Он наблюдал, как она, рыдая, двигала искусственным членом вверх-вниз.

А затем он притянул её к себе и вошёл в уже промокшее лоно. К её ужасу, он принялся тёрться фаллоимитатором о клитор, затем начал давить им у самого входа во влагалище.

— Как насчёт двойного проникновения?

— Ха…

Фиби дёрнулась в страхе. Ей и одного было слишком много — если он введёт второй, она и правда может порваться.

К счастью, он не стал доводить до этого. Вместо этого Тирион взял её грубее обычного.

Он словно яростно мстил ей. В каждом движении читалось желание уничтожить, растоптать, испоганить её тело.

Фиби рыдала под ним, крича от боли и унижения. Она не понимала — он со всеми ласков, только с ней вот так. Почему?

Неужели всё из-за того паука?

Но ведь другие уже видели его истинную натуру. С ними он сохраняет учтивость.

Тогда, может, всё потому, что я никчемная…

— Вся ценность принцессы — в том, как она обхватывает мой член. Так что, может, хватит уже дерзить?

Она становилась всё меньше. Иногда ей и правда казалось, что она не больше, чем дырка для его члена.

После таких ночей она каждое утро сжимала жемчужное ожерелье матери и рыдала в подушку.

А потом вновь поднималась и шла к Грете Бейн.

Тирион каждый раз ворчал, но неизменно сопровождал её. Так их встречи с Гретой участились.

Мисс Бейн казалась умной девушкой. И, судя по всему, отлично знала себе цену.

— Не составите мне компанию за чаем, Ваше Высочество?

Будучи старшей дочерью виконта Бейна, она могла себе это позволить. Поэтому иногда Тирион и соглашался.

Фиби тоже старалась, чтобы у них с Гретой было побольше времени наедине — например, специально уходила из-за стола посреди чаепития.

В такие ночи Тирион был особенно жесток. Он вгонял толстый член с ужасной силой, оставлял по всему телу синяки и следы от зубов. Иногда Фиби казалось, что её стенки уже приобрели форму его члена.

А тем временем начинали цвести пионы. И именно в это время Фиби навестил совершенно неожиданный человек.

— Давно не виделись, брат. Надеюсь, ты не будешь против, если я ненадолго заберу принцессу?

Это был Эрник Мюха Апель.

Визит Эрника состоялся поздно вечером, когда все помощники уже разошлись. Аудиенция проходила в рабочем кабинете Тириона.

Он только что изнасиловал Фиби прямо на столе в приёмной, и её одежда была в полном беспорядке. По животу медленно стекала липкая сперма.

И именно в этот момент внезапно вошёл Эрник. Тирион, как всегда, выглядел безупречно, но Фиби не могла скрыть ни вспыхнувших щёк, ни смятого платья.

Но Эрник, заметив всё это, лишь беззаботно улыбнулся:

— Давненько не виделись. Рад, что у вас всё… хорошо.

— Да, — с лёгкой, почти ленивой улыбкой ответил Тирион, но в ответной любезности замечено не было. Уже по этому можно было понять, насколько холодны отношения между братьями.

— Матушка желает увидеться с принцессой.

Эрник не стал ходить вокруг да около и перешёл сразу к сути. Очевидно, семейного тепла он тоже не искал.

Тирион ненадолго замолчал, посмотрел на Фиби и медленно, хищно улыбнулся:

— Зачем?

—…Не знаю. Мне об этом не сообщили, — ответил Эрник, и лицо его слегка напряглось — возможно, он уловил в этой улыбке то же, что и Фиби.

Тирион вдруг рассмеялся:

— Смотри-ка, ты стал куда более хитрым, Эрник.

— …

— Хорошо. Забирай. Но передай Её Величеству, что всё пойдёт не так, как она хочет.

— Понимаю.

Фиби замялась. Ей совсем не хотелось вновь сталкиваться с той подавляющей, ледяной волей императрицы — Клаудией Рильке Магос.

Но Эрник уже выразительно ей кивнул, а Тирион лениво добавил:

— Ступай, принцесса.

— …Хорошо, — только и смогла ответить Фиби, послушно склонив голову.

Фиби привела себя в порядок в комнате, пока Эрник спокойно ждал её. Он стоял у окна на фоне закатного неба и, завидев приближающуюся девушку, повернул к ней голову.

— Пойдём?

— Да.

В его манере не было ничего от высокомерной вежливости Тириона. Тот всегда вёл себя, как подобает наследному принцу, — элегантно подавал руку, указывал путь как кавалер. А Эрник шёл рядом, будто обычный друг.

— Похоже, вы с братом стали ближе.

Фиби лишь слабо улыбнулась.

«Вся ценность принцессы — в том, как она обхватывает мой член».

Разве можно назвать это сближением? Она — его вещь. Игрушка.

— Он... бывает добр ко мне.

— Добр, значит.

Эрник повторил это слово, будто пробуя его на вкус. Потом вдруг усмехнулся коротко, с неуловимым подтекстом.

— Брат и правда умеет быть добрым. По крайней мере, с большинством людей.

Фиби промолчала, а он поднял голову к небу и вдруг продолжил:

— А знаешь, я в детстве чуть не утонул. Тогда пытался играть в канцлера, раскомандовался и в итоге свалился в реку.

Фиби слушала спокойно, хотя рассказ начался неожиданно.

— Ага. И при этом он не звал никого, не испугался, не побежал за помощью. По лицу было видно — он просто наблюдал. Пока я захлёбывался. Пока шёл ко дну. Он не отводил взгляда... словно любовался, как догорает огонь.

Фиби не пришлось долго воображать эту картину.

Маленький Эрник барахтается в воде. А на берегу стоит Тирион и наблюдает.

Наверное, в тот момент его взгляд был таким же, как тогда, когда он смотрел на чашку маркизы Марины, в которую упал паук. Чистые, ясные, ярко-зелёные глаза, полные... детской, невинной любознательности.

— …А потом?

— Прискакал слуга и вытащил меня.

Эрник ухмыльнулся.

— Я лежал на берегу, кашлял, плевался… И понял: то, как брат смотрел на меня — это страшнее самой воды. Тогда я осознал, что он не такой, как все.

Это ощущение в точности совпадало с тем, что чувствовала Фиби.

Тирион не такой, как другие. Он чужой. У него, казалось, совсем нет понятий о добре и зле в привычном смысле. Говорят, человек инстинктивно боится смерти ближнего. Но в его случае у неё не было в этом уверенности.

Фиби не знала, что думать о нём. Она, как и Эрник, боялась Тириона.

Но вместе с тем, не могла не думать: а каков мир в его глазах?

Быть не таким, как все — разве ему не одиноко?..

— С тех пор мне и в голову не приходило перечить брату.

Эрник закончил рассказ. Фиби посмотрела на его задумчивый профиль и спросила:

— Почему вы рассказываете мне это?

Эрник посмотрел на неё и улыбнулся.

— Потому что ты ему перечишь. Это поражает. И внушает уважение.

Фиби распахнула глаза.

— Перечу? Я?

— А почему, как ты думаешь, он всё ещё держит тебя рядом?

Я? Перечу Тириону? Да кто вообще стал бы так глупо рисковать жизнью? Уж точно не я.

— Не припомню, чтобы такое случалось...

— А я помню. Мои глаза, воспитанные на постоянном напряжении между старшим братом и матерью, такое не пропустят.

«Воспитанные напряжением»... Не ожидала услышать такое от принца великой Юстинии.

Но если взглянуть на его жизнь... неудивительно, что ему приходилось всё время оглядываться по сторонам.

Наследный принц с абсолютной властью, императрица, мечтающая низвергнуть его, и между ними — принц, не способный жить по собственной воле.

Фиби помедлила, затем мягко проговорила:

— А если сказать об этом Её Величеству императрице? Что вы не заинтересованы в титуле наследного принца…

Эрник округлил глаза, а затем рассмеялся.

— Ни за что. Моя мать из древнего благородного рода. Для неё само собой разумеется, что вся власть должна оказаться в моих руках.

— Тогда, может, стоит поговорить с Его Величеством...

— Что? Ха-ха!

Эрник остановился на месте, схватившись за живот от смеха.

Что тут смешного?

Он хохотал до слёз, потом, наконец, вытер глаза и с кривой улыбкой посмотрел на Фиби.

— Ты, похоже, вообще ничего не знаешь о Его Величестве. Император… даже не человек. Он чудовище.

Фиби на миг потеряла дар речи.

Император Солем — чудовище?

Она подумала, что это шутка, но Эрник смотрел куда-то в пустоту с выражением горечи в глазах.

— Вот почему он всё ещё стравливает меня с братом. Это часть его плана — закалить его как будущего императора.

— …Может, он просто хочет честной и равной конкуренции?

— Ты неисправимая, наивная оптимистка. Вот почему до сих пор выдерживаешь рядом с моим братом?

— …

Фраза, которую уже говорил Тирион. Неужели я и правда такая наивная? Фиби растерянно задумалась о себе. А Эрник покачал головой:

— В любом случае ты ошибаешься. Для Его Величества я всего лишь инструмент, чтобы закалить брата. Вот и всё. Так что говорить с ним бессмысленно.

В его голосе звучало странное смирение.

Фиби вспомнила о Солеме. Я ведь тоже злилась на него. За то, что он позволял Тириону обращаться с ней как с вещью. За то, что отклонил её просьбу о встрече с матерью.

Но… ведь он просто выполнял свои обязанности как император. Может, в глубине души он совсем другой?

Фиби осторожно заговорила:

— Всё равно… Я думаю, стоит хотя бы попытаться. Если не поговорить откровенно, как можно понять, что у другого на уме?

— …

— Я не верю, что вы существуете только ради того, чтобы закалить наследника. И Его Величество, думаю, тоже не верит.

Эрник какое-то время молча смотрел на неё. Потом усмехнулся.

— Ты уже не просто наивная оптимистка. Ты забавный романтик.

Опять это слово.

Фиби задумалась, такая ли она на самом деле. Пока жила с матерью, они словно были вдвоём на всём белом свете, и тогда она тоже казалась себе самой обычной. Когда что-то идёт не так, сесть и поговорить об этом — разве не самый естественный путь?

— Пожалуй, теперь я понимаю, почему брат держит тебя при себе, — внезапно сказал Эрник.

Фиби, погружённая в мысли, вздрогнула и переспросила:

— Что?

— Во дворце всё острое и колкое. А ты, как бы сказать... мягкая и спокойная. Круглая.

Круглая... Звучало как-то обидно, и Фиби немного поникла.

Эрник, заметив выражение её лица, расплылся в улыбке:

— Это был комплимент, если что. А, вот мы и пришли.

Как раз в этот момент они добрались до покоев императрицы. Фиби нервно сглотнула. Эрник, как и в прошлый раз, остановился перед той же дверью и взялся за ручку.

— Ну что ж...

Он открыл дверь широким, почти театральным жестом и шепнул:

— Хочешь выжить, веди себя с умом.

Дверь распахнулась.

Императрица Клаудия сидела на том же месте, что и в прошлый раз. Если бы платье на ней не было другим, можно было бы подумать, что она не шевелилась с того самого дня.

— Вот и вы.

Она грациозно подняла голову на звук шагов. Взгляд — холодный, сдержанный, такой, как и подобает женщине, восседающей на троне великой державы.

Эрник подошёл к ней и легко поцеловал в щёку. Затем, подмигнув Фиби, удалился к окну, уставившись в сад.

— Фиби Энсис из Фралле приветствует Луну Империи.

Фиби осторожно склонилась в поклоне. Клаудия едва заметно кивнула.

— Садись.

Когда Фиби опустилась на край кресла, императрица сама налила ей чай.

Даже сидя с благоухающей чашкой в руках, Фиби никак не могла успокоиться.

А Клаудия, напротив, наслаждалась моментом: сделала глоток, поставила чашку на блюдце и только тогда заговорила:

— Вы, похоже, сблизились с наследным принцем.

Фиби не нашлась, что ответить, и неловко улыбнулась. Она понимала, как всё это выглядит со стороны. Особенно учитывая, что не выходила из его покоев пять дней подряд…

Если бы не тот факт, что Тирион идеально справлялся со всеми своими обязанностями, её вполне могли бы посчитать развратной женщиной, способной погубить целое государство.

Клаудия вновь заговорила:

— Вы подумали над моим предложением?

— Простите?

— Если у принцессы есть серьёзные намерения, я могу поспособствовать вашему браку с наследным принцем.

То же самое, что и в прошлый раз. Но мысли Фиби с тех пор не изменились.

— Ваше Величество... боюсь, это слишком большая че...

— Я считаю, вы с наследником прекрасно подходите друг другу.

Клаудия перебила её, не дав договорить. В её фиалковых глазах сверкнула сталь.

И тут Фиби поняла: это не предложение. Это приказ.

— Или у вас есть какие-то иные желания?

— Нет… — начала Фиби, собираясь сказать, что совсем ничего не желает. Но осеклась.

Сейчас у неё было только одно желание. Услышать хоть что-то о матери.

Фиби уже попросила помощи у Греты Бейн, но если та потерпит неудачу или, чего хуже, Тирион перехватит её... Этот риск нельзя было исключать.

Она представила, что случится, если примет предложение императрицы. Какой шторм может разразиться после моего согласия?

В худшем случае, Тирион откажется выполнять обещание привезти в Юстинию её мать. Но ведь это произойдёт только в том случае, если узнает о сделке с Клаудией.

Значит, главное — держать всё в тайне…

Судя по всему, Клаудия хочет, чтобы принцесса соблазнила Тириона. Но ведь этим она уже и так занимается каждый день…

— Тогда… Могу ли я узнать, что происходит во Фралле? — осторожно спросила Фиби.

— Во Фралле? — императрица удивлённо приподняла брови.

Фиби смущённо улыбнулась:

— Да. Я просто хотела бы знать, как поживает моя мать.

На миг в глазах Клаудии блеснуло что-то странное. На губах появилась глубокая, довольная улыбка.

— Теперь всё стало на свои места. Ха…

— Простите?

— Ничего. Просто я поняла, что сделала очень правильный выбор, выбрав именно вас.

С этими словами Клаудия изящно улыбнулась.

— Хорошо. Давайте так. Если ваши отношения с наследником получат официальное признание, я сообщу вам новости о вашей матери.

— !..

— Взамен вы тоже должны будете постараться. Сделать всё, чтобы наследный принц стал только вашим. Вы понимаете, о чём я?

Фиалковые глаза Клаудии пристально смотрели прямо на неё.

Очевидно, она говорит о теле.

Почему-то это совсем не ранило её. Она уже знала, сколько стоит. Её ценность давно определена.

Она горько улыбнулась.

— Да.

В ночь, когда Фиби Энсис вернулась из покоев императрицы, луна светила особенно ярко.

Её тело, лежащее на чёрной шелковой простыне, сияло под луной белизной. Грудь с нежно-розовыми сосками покачивалась в такт каждому медленному движению Тириона, когда он входил в неё.

Фиби стиснула зубы, морщинка появилась между бровей. Она никогда не издавала звуков, когда его движения были медленными и мягкими. Всей кожей, всей позой она будто отрицала его — каждый раз это раздражало Тириона до отвращения.

— О чём говорила с императрицей?

Тирион сжал её бёдра, глубже вводя в неё член. Голос его был хриплым, сонным — он выдыхал слова, не разжимая зубов. Её нутро, словно живое существо, сжималось вокруг него с такой силой, что малейшая неосторожность грозила вытолкнуть его наружу.

— Отвечай, принцесса.

Фиби вздрогнула, когда член достиг самого глубокого места, и выдохнула сдавленный всхлип.

Её точка удовольствия располагалась довольно глубоко — настолько, что мужчина с обычным размером, скорее всего, даже не сможет до неё дотянуться. Это его устраивало. Поскольку Фиби Энсис никогда не сможет забыть ощущения, оставленные им.

— Просто... обменялись любезностями...

Ответ Фиби прозвучал сквозь прерывистое дыхание. То, как она сдерживала стоны между фразами, доставляло ему особое удовольствие.

— Императрица, значит, всего лишь расспрашивала, как ты живёшь?

— Её Величество... интересовалась вами... а-ах!

Тирион резко рванул её вверх. Фиби выгнулась, как испуганный кролик. Наблюдая, как она дрожит, насаженная на его член, он медленно наклонился к ней:

— И что же?

— Я сказала... что не знаю...

Фиби всхлипнула. Стоны смешались с удовольствием, и теперь трудно было понять, где правда.

Но намерения императрицы были очевидны. Использовать принцессу, чтобы связать его по рукам и ногам и окончательно избавиться от внешнего влияния. А если зайти дальше — возможно, она рассчитывала с помощью Фиби Энсис и вовсе устранить его.

Тирион допускал, что Фиби могла предложить императрице ту же просьбу, что и ему.

Но принцесса не настолько глупа. Чтобы забрать мать или покинуть дворец, требовалось дипломатическое одобрение. А за связи с Фралле отвечал исключительно он. Даже если императрица и хотела бы помочь, её влияние ограничено.

В конечном счёте, только он держал в руках жизнь Фиби Энсис.

Тирион с удовлетворением оскалился и вонзил зубы ей в шею.

— А-ах!

Фиби тихо застонала. Скорее всего, от боли, но этого было достаточно, чтобы его член вновь напрягся. Движения стали чуть быстрее.

— И это всё? Будь я на месте принцессы, мне бы захотелось убить мужчину, что принудил меня. Императрица не предлагала тебе помощь в этом?

— А-ах... м-м...

Фиби вздрагивала в такт его толчкам. Её лицо, одурманенное наслаждением, выглядело непристойно-сладострастным. Догадывается ли принцесса, насколько развратно она выглядит?

Вряд ли. И впредь только он будет это знать.

В этот момент Фиби Энсис, пьяная от возбуждения, прошептала:

— Потому что… мне хорошо…

Её слова обрушились на него и придавили. Неожиданная реакция вызвала тошнотворный всплеск в груди. В замешательстве он сжал кулаки.

Что ей ответить?

Он не ожидал, что Фиби Энсис хоть как-то признает их отношения. Он прекрасно понимал, что императрица на неё давила.

Но даже если так. Даже зная это.

— Ваше Высочество?

Она позвала его почти шёпотом, напоминая о себе. Он заметил, что перестал двигаться.

Тирион, всё ещё не найдя слов, вошёл в неё снова — на этот осторожнее. Головка члена скользнула по стенкам, заполняя её полностью.

— М-м...

Фиби слабо застонала, а затем, после мучительной паузы, обвила его шею руками.

Тирион застыл. Хорошо, что из-за положения головы она не видела его лица. Потому что сам он не знал, какое выражение сейчас у него.

До этого момента — сколько бы раз Тирион ни брал Фиби Энсис, она ни разу не принимала его. Всегда сжимала кулаки, прятала лицо, а слёзы были обычным делом.

Но сейчас её тонкие руки обвили его шею, а горячее дыхание обжигало кожу.

Внутри будто поднялось что-то огромное. Прилив, волна, шторм. Нечто необъяснимое подступало к горлу.

— Ах, значит, нашей принцессе всё-таки понравилось?

Тирион с трудом выдавил безразличный тон и замедлил движения. Впервые он задумался: а не больно ли ей?

До сих пор он использовал её, как сосуд для разрядки. Она принимала это как должное. Его не волновало, получает ли она удовольствие.

И вдруг — вот это нелепое, раздражающее смятение.

Тирион сам не верил себе, когда медленно притянул Фиби за голову и поцеловал в щёку. Мягкая кожа прижалась к его губам, и она, будто ласковый зверёк, потёрлась щекой в ответ.

Он знал. Знал, что это давление императрицы. И всё же закрыл глаза, слушая её дыхание. Хрупкая, маленькая женщина сладко и сонно стонала у него на груди.

Впервые за всё время он пожелал, чтобы ночь не кончалась.

Фиби Энсис. Принцесса-изгой из королевства Фралле. Мать — бывшая служанка. Родственников при дворе нет. Образование отсутствует. Имущество — ничтожное. Талантов — никаких.

Примечание: ненормально привязана к матери.

Примечание: необычайно проницательна.

Тирион сидел в кабинете, подперев щёку рукой, и перебирал в уме всё, что знал о Фиби Энсис. Чем больше думал, тем очевиднее становилось: в ней нет ни капли практической пользы.

Если уж и можно было найти в ней достоинство, так это лишь то, как чертовски возбуждала она его по ночам. Её тело, цепляющееся за его член будто присосками, не выходило из головы.

Наблюдать, как принцесса сдерживает стоны и в конце концов тихо всхлипывает, — тоже своего рода наслаждение.

Вообще-то, в постели Фиби Энсис была более чем удовлетворительной партнёршей.

И, возможно, она тоже чувствовала нечто похожее. Иначе зачем, даже с учётом давления со стороны императрицы, так обнимать его прошлой ночью?

Тирион опустил взгляд, вспоминая, как она закинула руки ему на шею. Белые руки — мягкие, с лёгким, приятным ароматом. Наверняка масло. Он знал это. Но всё равно пахло восхитительно.

Руки у неё трудовые, работала в поле — какое уж там масло. Впервые, наверное, намазалась только тут, в Юстинии.

С этой мыслью он неожиданно для себя подумал, что не помешает подарить ей ещё пару флаконов. А чтобы не выглядеть мелочным, к маслу следовало бы приложить что-нибудь ещё…

— Настроение у вас сегодня приподнятое.

В этот момент к нему обратился его адъютант — Элдон Зрейн.

Тирион поднял голову, вынырнув из мыслей.

— У меня?

— Да.

— С чего ты взял?

— Вы… улыбались.

Тирион на миг замер.

Утверждение было бездоказательным, но Элдон — человек, поступивший и окончивший Академию с отличием, прирождённый дипломат, умевший с одинаковым успехом угодить начальству и послать его к чёрту. Такой не стал бы лгать.

Предположить, что Элдон свихнулся от перегрузки, тоже не получалось — Тирион всегда следил, чтобы нагрузка адъютантов была в пределах разумного.

— Может, тебе показалось.

— Вполне возможно, — кивнул Элдон, уловив, что Тирион не хочет признавать очевидное. Он ответил дипломатично, хотя и дураку было понятно, что согласие это неискреннее.

Мысли на секунду спутались, но быстро собрались в привычную форму. Выражение лица — моя рутина, привычка и почти что хобби. Возможно, я просто чуть ослабил контроль.

— Погода хорошая, вот и всё.

Тирион с лёгкой улыбкой принялся читать документ, который всё это время держал в руках.

Но день и впрямь выдался тёплый, ясный — видимо, потому Элдон решил заговорить снова:

— Или всё-таки из-за Её Высочества?

Тирион спокойно усмехнулся.

— С чего бы?

— Вы ведь в последнее время... особенно хорошо ладите с принцессой.

— А, вот оно что.

Со стороны казалось, что Фиби Энсис — женщина наследного принца. Тирион не стал опровергать это мнение. Так даже веселее.

Похоже, даже Элдон, не знающий всей подноготной их отношений, думал так же, как и все прочие.

— Как адъютант, я, разумеется, желаю, чтобы вы укрепляли позиции. Но если у вас иные планы, я поддержу любой выбор, Ваше Высочество.

— Элдон, ты перегибаешь с фантазиями.

— Разве? — отозвался тот с лёгкой, но явной издёвкой.

Он чуть опустил очки на переносице и посмотрел поверх них — ясно дав понять, что если Тирион не ответит, тот будет докапываться дальше.

— Действительно, это… — начал Тирион, собираясь легко отвертеться, но вдруг запнулся.

Брак с Фиби Энсис?

В одну секунду в голове промелькнули десятки образов, вариантов, сценариев. Но итог был один.

— Даже не обсуждается.

— …Так ли? — спокойно отозвался Элдон.

Тирион снова уткнулся в документы, но мысли всё равно возвращались к сказанному. Даже не обсуждается. Чушь собачья. Он просто развлекается.

В этой игре победитель известен заранее. Когда Фиби Энсис узнает правду о смерти Леа Бланкиос — всё будет кончено. И тогда она превратится в ненужную, старую игрушку, которую выбросят без сожаления.

Приняв это решение, он почувствовал себя легче. Наслаждайся, пока можешь — вот его девиз. Так что любые мелочи, которые он делал ради сохранения слухов о его связи с Фиби Энсис, были не более чем подливанием масла в огонь для игры. Делали её чуть более увлекательной.

«Я просто… ни разу не была в опере».

То есть, даже если он поведёт её на оперу, — в этом не будет ничего особенного.

— Самое модное сейчас — это «Виви», верно? — внезапно спросил Тирион, повернувшись к адъютантам.

— Да, вроде бы так. Особенно дамы от неё в восторге.

— А вот моей дочери больше нравится «Селестиаль».

Тирион запомнил оба названия. Для членов императорской семьи Королевская академия искусств всегда резервирует лучшие места — центральную ложа на втором этаже.

Если он возьмёт Фиби Энсис туда... её большие чёрные глаза, наверное, распахнутся в изумлении. Она ведь такая наивная. Наверняка будет радоваться как ребёнок.

К тому же в ложе есть шторы, которые можно задёрнуть.

А значит, быть может, он и вправду сможет войти в Фиби Энсис под арию примадонны. Заставит её встать, уцепившись за перила, или, скажем, усадит к себе на колени и вонзится в неё — тоже будет весело.

Фиби Энсис, конечно, вся зальётся краской от стыда, но, возможно… она снова обовьёт его шею руками и будет изо всех сил сдерживать стон. Звучит весьма приятно.

— Ваше Высочество?

Голос Элдона Зрейна вернул его в реальность. Он очнулся и понял, что несколько минут подряд неотрывно смотрел в одну и ту же бумагу.

Тирион с невозмутимым видом поднялся со стула и спокойно произнёс:

— Сегодня уйду чуть пораньше. Обедайте без меня.

Не дожидаясь ответа адъютантов, он зашагал прочь.

Фиби Энсис, как всегда, наверняка торчит в «Обсидиановой комнате» — ей всё не надоедает. А значит, придётся снова видеть Грету Бейн.

Тирион не питал особой неприязни к этой девушке. Дочь виконта Бейна, правой руки Солема — вполне подходящая партия. Брак с ней был бы разумным политическим союзом, и он это прекрасно понимал.

Но всё это не отменяло того, как раздражало его сватовство со стороны Фиби Энсис.

Что бы такого сделать, чтобы она наконец отстала… Тирион шёл через сад, когда вдруг остановился как вкопанный.

Под раскидистым вязом стояли двое, чуть ближе друг к другу, чем следовало бы. Одна из них — Фиби Энсис. А другой — мужчина с ослепительными золотыми волосами.

Кире Вальц. Наследник герцогского рода Вальцов находился рядом с Фиби Энсис.

Фиби открыла глаза на рассвете, разбуженная птичьим щебетом, и какое-то время просто бездумно смотрела в потолок.

Редкое ощущение: впервые за долгое время она проснулась без чувства, будто её избили. С тех пор как она начала делить ночи с Тирионом, её утро почти всегда начиналось с ломоты во всём теле.

Неудивительно. Ночной Тирион был безжалостен. Он загонял её до полного изнеможения, пока она не оставалась лежать, неспособная даже пошевелиться.

Но вчера… всё было иначе.

Тирион был мягче обычного и куда более настойчив. Он не спешил, методично и умело нащупывая в ней чувствительные точки, возвращаясь к ним снова и снова.

Фиби плакала сильнее, чем когда-либо. Захлёбывалась, теряя себя в ощущениях, в какой-то момент, она кажется, просто вцепилась ему в спину и тихо рыдала.

Что же на него нашло?

Всё, что она сделала, — обвила руками его шею. Маленькая попытка соблазнить его, предпринятая с дрожащим сердцем, и всё же… трудно было поверить, что такого пустяка оказалось достаточно, чтобы Тирион вдруг стал нежным.

Может, у него просто было хорошее настроение?

Она не знала. А раз непонятно — не стоит и голову ломать. Таков удел тех, кого водят за поводок.

Фиби поднялась, позволила Джейн Блетт помочь ей с утренним туалетом. Сейчас она уже привыкла мыться не в «Жемчужной комнате», а в покоях Тириона.

— Думаю, прогуляюсь в «Обсидиановую комнату».

— Я вас провожу.

Как всегда, Натали шла позади. Фиби направилась к «Обсидиановой комнате», где, как обычно, надеялась застать Грету Бейн.

Грета Бейн бывала там не каждый раз. Её появление, по-видимому, зависело от визитов виконта Бейна во дворец. Тем не менее Фиби приходила туда каждый день и терпеливо ждала.

Дорога в Обсидиановую комнату вела через большой сад. Погода стояла чудесная, и Фиби решила пройтись по краю сада, наслаждаясь весенним ветром. На плечах под палящим солнцем в шали становилось жарко, но пока терпимо. Она не забывала и про Натали, идущую позади.

— Натали, тебе не жарко? Можем пройти в тень, если хочешь.

— Со мной всё в порядке. Идите, как вам удобно.

Ответ служанки, как всегда, был бесстрастным.

Но ведь ей должно быть жарко.

В отличие от Фиби, одетой в лёгкое платье с короткими рукавами, Натали была облачена в плотное платье горничной, застёгнутое до самого горла.

Фиби ничего не сказала, просто свернула на затенённую тропинку. Она хорошо знала этот путь — бывала здесь не раз. Если свернуть от вяза, будет вход в «Обсидиановую комнату».

Но дойти до вяза она не успела — остановилась как вкопанная, стоило лишь дереву появиться в поле зрения.

Под деревом кто-то стоял. И тот, кто это был, тоже увидел её и с удивлённым лицом остановился.

Золотистые волосы, сияющие, словно солнечные лучи. Холодные алые глаза с налётом надменности.

Кире Вальц. Наследник герцогского дома Вальцев.

Фиби охватило замешательство. Она мгновенно вспомнила тот приказ, что однажды отдал ей Тирион:

— Попробуй соблазнить младшего герцога Вальца.

— Я должна… добыть у него какую-то информацию?

— Увлечь настолько, чтобы он сам тебе всё выложил.

Тогда, в первый раз, она с поразительной лёгкостью потерпела фиаско. Но Тирион дал ей ещё один шанс.

Интересно, приказ всё ещё в силе?

Размышляя об этом, Фиби уже подошла ближе. Уйти в сторону было невозможно — Кире Вальц, вопреки всем её ожиданиям, не ушёл, не проигнорировал, а стоял и ждал её. Нахмуренный, раздражённый, но всё же ждал.

— Ваше благородие… — произнесла она едва слышно, словно комар пискнул.

Ответа она не ждала. Скорее уж — оскорблений. В прошлый раз он назвал её шлюхой и надавил каблуком на грудь.

Она стояла, опустив глаза, вся сжавшись от напряжения, когда вдруг услышала:

— …Да.

— …Что?

Фиби изумлённо подняла на него взгляд. Он — тот самый Кире Вальц, что при первой встрече измывался над ней, — ответил на её приветствие.

Почему?

Её растерянный взгляд, кажется, вызвал у него раздражение.

— Что ты так на меня смотришь?

Характер у него, по крайней мере, не изменился.

Фиби тут же потупила взгляд.

— Я просто… не ожидала, что вы ответите.

— То есть, я выгляжу настолько конченным ублюдком, да?

— Нет… я не это имела в виду…

— Приветствия — это нормально.

— Да, конечно…

Фиби кивнула, сама не зная, за что её отчитывают. Да и что тут вообще комментировать — она не знала, как часто им ещё придётся сталкиваться. Но скажи она это вслух — наверняка получила бы выговор и за это.

Разговор стих. Между ними проскользнул весенний ветерок. Фиби молила мысленно, чтобы он поскорее ушёл, накричал — что угодно, лишь бы дал ей уйти. Она сама уйти не могла — не по чину. Так что оставалось только ждать.

Но Кире Вальц, похоже, и не думал уходить.

— …Ты всё ещё так ходишь, да?

— Простите?

Фиби подняла голову.

Лицо Кире было искажено презрением. Его взгляд застыл на её груди, скрытой под лёгкой шалью.

Щёки у Фиби загорелись, плечи невольно сжались. Она носит такое не по своей воле. Но кто бы со стороны догадался? Кто поверит?

Кире Вальц тяжело вздохнул, с такой отрешённой усталостью, будто его только что окатили волной отвращения.

— Почему я вообще… на такую бабу… — пробормотал он.

Что бы там ни было в середине этой фразы, слова «такая баба» прозвучали отчётливо.

То есть в его глазах я всё-таки «шлюха».

Сердце болезненно сжалось. Фиби плотно сжала губы, чтобы не выдать себя, но тут он снова заговорил:

— Почему ты продолжаешь вот так ходить?

— Простите?

Фиби снова посмотрела на него.

На удивление, Кире Вальц, несмотря на раздражение, явно собирался продолжить разговор.

— Я про… всё это шлюшачье поведение. Ты что, иначе не можешь заинтересовать Его Высочество?

— …

— Пусть у тебя ни образования, ни положения, ни состояния — я понимаю. Но Его Высочество… он ведь не тот, кто на такое ведётся. Попробуй вести себя немного скромнее. Ты ведь не хочешь быть девкой «на сезон», верно?

Это… сейчас был совет?

Фиби в оцепенении вслушивалась в его слова, пока наконец не решилась открыть рот:

— …Я ведь не потому так себя веду, что хочу.

Наверное, хоть это я имею право сказать вслух. Всё равно никто не поверит, что Тирион её шантажирует.

— Что?

Как и следовало ожидать, Кире непонимающе нахмурился.

— Давят со стороны Фралле, что ли? И ты даже с этим справиться не можешь? Как ты собираешься тогда вообще чего-то добиться?

— …

— Ты вообще меня слушаешь? — В этот момент Кире протянулся к ней. — Я говорю, хватит уже этой показухи и…

Похоже, он собирался ткнуть пальцем ей в плечо или дотронуться до шали.

Но не успел. В тот же миг между ними мелькнула фигура — рука мягко, но твёрдо отразила движение Кире.

Это была фрейлина Натали.

С обычным непроницаемым лицом она встала между ним и Фиби. Кире мгновенно нахмурился.

— Ты кто такая?

— Я фрейлина Её Высочества принцессы.

— Допустим. И что ты тут устраиваешь?

Настроение Кире стремительно портилось, во взгляде вспыхнула угроза.

— Ты, служанка, понимаешь вообще, кого преградила собой?

— Я получила приказ от Его Высочества наследного принца: охранять принцессу.

— То есть ты хочешь сказать, будто я собирался причинить ей вред?

— Я не могу судить о намерениях. Однако сочла, что вы пытались коснуться тела Её Высочества.

Кире фыркнул и с издёвкой процедил:

— Ну и что? Это же всего лишь тело, которое все крутят как хотят. Что такого, если я его чуть потрогаю?

Фиби слушала и думала, что с этим человеком они никогда не смогут найти общий язык. Захотелось уйти отсюда как можно скорее.

— Я лишь исполняю приказ Его Высочества — защищать принцессу.

— Её? Ты считаешь, эта шлюха вообще чего-то достойна?

— Это не мне решать.

— Ну конечно. Служанке вообще незачем думать. Так что вали отсюда.

Кире рыкнул, уже не скрывая раздражения.

Натали чуть склонила голову, словно уступая, стараясь не провоцировать, но сказанное ею пошло вразрез с этим внешним жестом:

— Простите. Однако прошу не прикасаться к телу принцессы.

Эта её холодная невозмутимость, похоже, окончательно вывела Кире из себя. Он бешено расхохотался.

— А если я хочу? Что плохого в том, чтобы обращаться с бабой, которая раздевается посреди сада, как с самой обычной шлюхой?

Фиби залилась краской. Она бросила взгляд на Натали, но та спокойно ответила:

— Я не оцениваю поступки. Я лишь защищаю принцессу…

— Значит, если она сама скажет, что не против, ты отступишь?

Холодное спокойствие Натали дало трещину. Это почувствовал и Кире. Он уставился на Фиби с хищной злостью:

— Скажи своей служанке убраться, шлюха.

Фиби вздрогнула. Глаза Кире сверкнули.

— Чего встала?

— Я... я…

— Ха! А ведь тогда вела себя так, будто готова сосать мой хер, а теперь вдруг решила прикинуться благородной принцессой?

— Это не…

— Не строй из себя идиотку, шлюха. Ты всего лишь дырка для утех Его Высочества. Временная.

— …

— Перестань строить из себя дуру и делай, что сказано. Кто знает — может, я расчувствуюсь и потрогаю твои сиськи, раз уж ты так любишь их выставлять.

От его ядовитых слов у Фиби помутилось в глазах, дыхание перехватило. В голове — словно заезженная пластинка — звучал низкий, чарующий голос Тириона:

«Попробуй соблазнить младшего герцога Вальца».

Наконец, едва слышно, срывающимся голосом, она произнесла:

— На… Натали… всё… всё в порядке…

Натали, хоть и замерла на миг, послушно отступила в сторону.

Как только она отошла, Кире злорадно хохотнул, но почти сразу скривился от презрения.

— Шлюха ещё и цену себе набивает.

Фиби стояла, тяжело дыша, не в силах ни шевельнуться, ни ответить.

А Кире, в глазах которого уже пылала явная похоть, медленно потянулся к ней рукой.

— Ну давай, потаскушка…

— Младший герцог.

Голос, мягкий и в то же время страшно холодный, пронёсся между ними, будто острый нож.

Фиби и Кире одновременно вздрогнули и повернули головы.

На краю дорожки стоял Тирион. Его глаза — насыщенного, непостижимо глубокого зелёного цвета — горели, а на губах играла спокойная, хищная улыбка.

— Приветствую Малое Солнце Юстинии.

Кире Вальц тут же отвесил ему поклон. Без малейшего колебания — как по команде.

Тирион взглянул на него пристально и негромко спросил:

— У тебя есть дела к принцессе?

Мягкий тон заставил Кире вздрогнуть, опустил глаза и не осмелился встретиться взглядом.

— Я… просто хотел поговорить…

— О чём?

Кире не нашёлся что ответить.

Тирион не был глухим. Он отчётливо слышал последние слова:

«Ну давай, потаскушка»…

Его взгляд упал на возбуждённую промежность Кире Вальца и стал ледяным.

Похоже, Фиби Энсис оставила в нём куда более глубокий след, чем он предполагал.

Тирион слабо усмехнулся.

— Мне крайне интересно, по какому поводу младший герцог решил остановить принцессу. Или это некий секрет между вами?

На его слова оба вздрогнули. Ни один не мог удержать взгляд на месте.

Тирион особенно пристально следил за Фиби.

К его удивлению, в её глазах читалось облегчение. Слёзы блестели, жалкие, растерянные, как у птенца, ищущего мать.

И всё же… она сама отозвала Натали. Своей волей. И разве она не понимает, чего именно добивается от неё Кире Вальц?

Он тихо рассмеялся.

Чувство, будто лёд сковал каждую вену с головы до ног. Сознание прояснилось, разум стал холоднее вечной мерзлоты.

— Если не можешь ответить, тогда покинь нас, герцог.

Голос Тириона звучал резко, даже для него самого. Вся искусственная мягкость исчезла.

Кире Вальц застыл на месте, но в конце концов стиснул зубы и кивнул:

— …Как прикажете.

С почтительным поклоном он удалился.

Тирион теперь обратился к Фиби:

— Идём.

Готовая расплакаться, она молча последовала за ним.

Он привёл её в кабинет. Было время обеда, и комната пустовала.

— Натали. Никого не подпускай.

— Слушаюсь, Ваше Высочество.

Он запер дверь, затем подошёл к столу и вынул из центральной композиции пять пионов. Один за другим выложил их на стол.

— Ваше Высочество…

Фиби тревожно смотрела то на него, то на цветы.

Только тогда на губах Тириона расцвела мрачная улыбка.

— Подними юбку. Повернись и ложись на живот.

Глаза Фиби дрогнули. На миг в них вспыхнул протест, но это длилось недолго. Проглотив рыдание, она отвернулась. Затем, как послушная собака, встала на четвереньки рядом с Тирионом и задрала юбку.

Весеннее солнце беспощадно освещало вульву Фиби Энсис.

Тирион, сидя в кресле кабинета, изучающе окидывал её тело взглядом. Признаков возбуждения не было. Он отвернулся и принялся обрабатывать стебли пионов.

Он укоротил стебель, очистил от шипов и неровностей, затем расплющил конец. Это заняло некоторое время — он работал старательно, не спеша. Всё это время с пола доносилось сдерживаемое всхлипывание.

Закончив, Тирион лениво склонил голову набок и взглянул на неё.

— Наша принцесса такая послушная.

Фиби дрожала, но покорно лежала, высоко подняв ягодицы. Между ног уже выступила прозрачная влага. Она действительно была приручена к нему.

И при этом осмелилась оставить лазейку для Кире Вальца. Что, если бы он не пришёл? Планировала ли она переспать с ним?

Лёд сжал сердце, а на губах расцвела ещё более тёмная улыбка.

— Раз была паинькой, стоит дать тебе то, что ты любишь больше всего.

Тирион без колебаний ввёл гладко очищенный стебель пиона прямо ей во влагалище.

Фиби судорожно выдохнула. Её тело вздрогнуло и подалось вперёд, и Тирион это сразу заметил.

— Ах, хочешь сбежать? Да пожалуйста, если так сильно надо.

Фиби продолжала трястись, но потом всё же вернулась в исходную позу. Послышался сдавленный, глухой всхлип.

Тирион вставил оставшиеся стебли. Пять пионов пышно расцвели в лоне Фиби Энсис.

Содрогающаяся от стыда Фиби. Дрожащие бёдра. Пять стеблей, торчащих как им вздумается.

— Весна.

Картина была именно такой, как он себе представлял. Прекрасная, но облегчения не принесла.

Образ Фиби Энсис, стоящей рядом с Кире Вальцем, не выходил у него из головы. В груди тучей поднималась мерзкая злость.

Тирион и сам не понимал, что с ним. Ведь ещё совсем недавно он рассматривал возможность просто отдать принцессу другому. Раз так — на каком основании он вообще чувствует это раздражение?

Но оно было. Вкупе с лёгким предательством и тошнотворным ощущением, скрутившем нутро. Причём раздражение частично было направлено и на самого себя.

Дарить благовония этой никчёмной Фиби Энсис, готовить ей подарки, думать о том, чтобы пойти с ней в оперу? Какой смысл показывать оперу собаке?

Сознание прояснилось, холодная ясность пронеслась по венам.

Фиби Энсис — моя сука. Моя игрушка. Игрушки не командуют хозяином. Это ненормально.

Нужно закончить с этим, и как можно скорее.

Наступило время одного из главных развлечений светского сезона — Королевского Аскота. Это событие ежегодно проходило в Беллеворе, примерно в двадцати четырёх милях от столицы.

В это время года аристократы съезжались в загородные поместья Беллевора, чтобы насладиться охотой, верховой ездой и, конечно же, главным гвоздём сезона — крупнейшими скачками в Юстинии.

В день открытия Королевского Аскота Фиби, как приглашённая гостья из Фралле, села в карету рядом с Тирионом и проехала круг почёта по ипподрому.

Она успела заметить Солема и Клаудию в экипаже впереди, Эрника — в одном из следующих, а на ложах для почётных гостей — Кире Вальца и Грету Бейн.

Все, кого она знала в Юстинии, собрались в одном месте. Ощущение было странное, будто она оказалась в самом центре шторма.

— С сегодняшнего дня начнутся выездные мероприятия, — сказал Тирион, сидевший рядом с ней в открытом экипаже. Он мягко и свежо улыбался в сторону публики на трибунах.

— Мне тоже нужно участвовать? — спросила Фиби.

— Ты же официально здесь как принцесса, проходящая обучение. Конечно.

Тирион посмотрел на неё своими непроницаемыми зелёными глазами. В последнее время они казались ещё более трудночитаемыми, чем обычно.

— В этом сезоне балов и чаепитий будет предостаточно. Лучше не отставай.

— Да, я постараюсь.

— Верхом ездить умеешь?

Фиби замялась.

— Нет… не умею.

На лице Тириона не промелькнуло ни тени удивления. Видимо, он и не рассчитывал на другой ответ.

— Тогда поездишь со мной. А позже выучи хотя бы основы.

Фиби потупилась и натянуто улыбнулась. Тирион чуть наклонил голову, лениво наблюдая за её реакцией.

— Не хочешь?

— Дело не в этом… Я просто не хочу быть обузой.

Он коротко усмехнулся.

— Слишком поздно волноваться об этом.

Фиби вздрогнула. Казалось, обычная фраза, но она больно кольнула.

И правда. Чего вдруг…

Она с трудом удержала на лице улыбку и досидела до конца парадного круга.

Затем в экипаже Тириона они отправились в загородную резиденцию императорской семьи в Беллеворе. Несмотря на то что здание именовалось «виллой», оно было по сути полноценным замком.

Фиби выделили отдельную комнату на другом этаже, подальше от покоев Солема и Тириона.

— Я буду снаружи. Если что-то понадобится, позовите, — сказала Натали и вышла, оставив её одну.

Фиби подошла к окну и уставилась на длинный прямоугольный сад внизу. По дорожкам сновали слуги, аристократы проходили туда-сюда.

Никто из них не искал её. Вероятно, даже не знали, что она здесь. Фиби остро почувствовала, насколько ничтожно её присутствие — меньше пылинки.

Единственный, кто вообще осознавал её существование, был Тирион. Но даже он, казалось, потерял к ней всякий интерес.

В последнее время он больше не спал с ней.

— Отныне можешь не приходить в мои покои, принцесса.

Это было сказано совершенно спокойно, будто само собой разумеющееся. Фиби, как обычно, ждала его в покоях, и именно тогда Тирион произнёс это. В тот самый день, когда она столкнулась с Кире Вальцем в саду.

Она не стала спрашивать причину. Он всегда любил распоряжаться ею по-своему, поэтому Фиби решила, что и теперь кронпринц просто захотел изменить правила.

Но нет. С того дня Тирион больше ни разу её не искал.

— И не нужно больше наведываться в кабинет. Займись чем-нибудь, что тебе по душе, — добавил он позже, когда она всё же пришла.

Вот тогда Фиби и почувствовала: что-то с ним не так.

Она не осмелилась задать вопрос. Вскоре они отправились в Беллевор, и всё оборвалось окончательно. Встречи между ними теперь происходили лишь тогда, когда он должен был сопровождать её на официальных мероприятиях.

Он стал не просто сдержанным, а сухим. Совсем перестал дотрагиваться до неё, не позволял себе даже флиртовать. Из его изумрудных глаз исчезла жестокость. Аура непроницаемого высокомерия, которую он носил как венец, будто рассеялась.

Он вновь стал тем, кем был до того дня, когда в чашку маркизы Марины заполз паук.

Но не совсем. Теперь он казался ещё холоднее. И если раньше, пусть изредка, он дарил ей безупречно свежую, здоровую улыбку, то теперь не удостаивал и ею.

Фиби должна бы радоваться: Тирион больше не домогается её, больше не третирует. Но почему-то вместе с этим исчезло и всё её присутствие. Как будто стерлось само её значение.

С этим смутным чувством она смотрела в окно. Сквозь ослепительное солнце с горизонта безмолвно надвигались облака.

В Юстинии верховой ездой увлекались как мужчины, так и женщины из высшего сословия. Обычно к двенадцати годам аристократы обзаводились личными лошадьми, а к шестнадцати уже становились искусными наездниками.

Во время Королевского Аскота страсть к скачкам достигает пика. В окрестностях Беллевора было множество мягких лугов, идеальных для верховой езды.

Всё это Фиби узнала от своей горничной Эйприл, которая помогала ей с одеждой.

— Видите ли, кавалерия сыграла важную роль в расширении территории Юстинии. Потому и считается, что каждый уважаемый аристократ обязан уметь ездить верхом.

— Понятно… Спасибо, Эйприл.

Джейн Блетт, личная служанка Тириона, больше не помогала Фиби с гардеробом и не сопровождала её. Она вернулась к своим прямым обязанностям — ассистировать самому принцу.

Всё, что было связано с ним, постепенно исчезало из её окружения. Чем больше следов его присутствия стиралось, тем острее Фиби ощущала пустоту. Это было горько.

У неё оставалась лишь одна роль — «принцессы на обучении».

В соответствии с этой ролью она переоделась в верховой костюм и вышла на небольшую поляну за задними воротами резиденции.

Там уже собралось множество молодых аристократов. Сегодня им предстояла совместная прогулка верхом к лесу.

— Давно не бывали в Хлумском лесу. Надеюсь, доедем до озера.

— Нового коня приобрели? Четыре белых носочка и такая грива… Великолепный экземпляр.

Пока другие оживлённо беседовали, Фиби неловко стояла в стороне. Никто не подходил к ней. Да и сама она боялась приближаться к лошадям, которых видела вблизи впервые.

В этот момент вдали показалась группа всадников.

— Смотрите, Его Высочество приближается.

Услышав знакомое обращение, Фиби обернулась.

Тирион во главе небольшого отряда приближался к ним. Его зелёные глаза искрились, а на губах играла непринуждённая улыбка. Рядом с ним шёл великолепный серый конь — грациозный и статный, почти как сам хозяин.

Молодой мужчина с идеальными чертами и мужественной фигурой рядом с благородным животным — казалось, они сошли со старинной живописной гравюры.

И, судя по всему, не только Фиби так подумала: с появлением Тириона среди дам пробежала волна напряжения. Кто-то поправил причёску, кто-то пригладил жакет, кто-то поспешно принял кокетливую позу.

Только сейчас Фиби в полной мере осознала его ослепительную внешность и непререкаемый авторитет.

Все жаждали его внимания. Все мечтали оказаться под его влиянием. Казалось, лишь она одна стремилась вырваться из-под него.

Пока она стояла в забытьи, Тирион подошёл ближе. Его голос прозвучал просто, почти сухо, но сразу вызвал оживление:

— Отправляйтесь без нас. Мы с принцессой присоединимся позже.

Фиби удивлённо взглянула на него, но он не удостоил её взглядом.

Среди толпы пронеслись разочарованные вздохи. Кто-то бросил на неё колкий взгляд, кто-то пробормотал с недовольством: «Что же это за принцесса, если не умеет ездить верхом?»

Фиби заставила себя улыбнуться, а Тирион произнёс мягким, бархатистым баритоном:

— Сегодня хороший день. У озера будет красиво. Отправляйтесь вперёд и наслаждайтесь прогулкой.

Кто посмел бы ослушаться наследного принца, наделённого абсолютной властью? Прежде чем тронуться с места, остальные обменялись с Фиби выразительными взглядами — «всё с тобой понятно» — и один за другим отправились на выезд.

На поляне остались только Тирион, Фиби и несколько дам, которые неспешно тронулись рысью.

Тирион повёл своего коня ближе.

— Попробуй сесть. Надо привыкать.

— А? Да… — пробормотала она, но с места так и не сдвинулась, не отрывая взгляда от животного. Конь был выше и мощнее её.

И вдруг Тирион заговорил с неожиданной мягкостью:

— Он спокойнее, чем кажется. Не бойся. Протяни ладонь — пусть понюхает.

— А… хорошо…

Фиби старательно запоминала его указания. Однако тревожное чувство никак не отпускало.

Сегодняшний Тирион казался ей другим. И в этом было что-то пугающее. Почти таким же, каким был в их первую встречу.

И всё же… при всём этом он остался ради меня.

С помощью Тириона Фиби взобралась в седло и, с трудом собравшись, несмело заговорила:

— Простите… мне жаль.

Тирион обернулся. Его глаза были прозрачны, как стекло. Абсолютно чистые и абсолютно пустые. Ни малейшего проблеска эмоций. От этого взгляда Фиби невольно сжалась.

— Вам не стоило оставаться из-за меня…

— Не беспокойся. Это часть моих обязанностей как наследника.

Одной фразой он оборвал всё. Фиби растерялась.

Что это значит? Он снова даёт мне шанс?

«Если будешь послушна, я исполню твоё желание, принцесса».

Или это означает, что наша сделка окончена?

Мысли запутались. Она всё ещё должна была выполнить приказ императрицы — соблазнить Тириона. И просьбу Греты — сблизиться с ним, чтобы помочь ей найти к нему подход. Но в нынешней ситуации оба задания казались недостижимыми.

Фиби почувствовала, как внутри поднимается паника. Сжавшись, она осторожно спросила:

— …У вас нет никаких приказаний?

— Нет.

Ответ прозвучал мгновенно. Он даже не взглянул на неё.

Фиби не решилась заговорить вновь.

Тот день закончился тем, что Тирион обучал Фиби самым азам.

Когда остальные вернулись и увидели, как наследный принц объясняет принцессе, как держать поводья, то посмотрели на неё с едва скрываемым презрением. Разумеется, каждый из них не упустил случая сказать Тириону пару слов:

— Как же вам, наверное, утомительно, Ваше Высочество.

— Вам ведь и самому нравится ездить верхом… неудобно, что приходится так задерживаться, да?

— Восхищаюсь вашей ответственностью. Настоящее самоотверженное служение.

Тирион отвечал уклончиво, с лёгкой вежливостью, но Фиби не могла поднять головы от стыда.

Вечером их ждало званое застолье в загородной резиденции маркиза Виго. По пути туда Фиби чувствовала слабую надежду.

Я же тогда помогла маркизе Марине не выпить чай с пауком… Может, она будет ко мне чуть добрее?

Эта надежда рассыпалась в прах менее чем через минуту после прибытия.

— О, Ваше Высочество! Мы так благодарны, что вы снизошли до нашего скромного дома. Надеюсь, вы всегда помните, что наша семья всей душой предана вам…

Маркиза Марина долго и напыщенно распиналась перед Тирионом, затем скользнула по Фиби взглядом и тут же отвернулась. Это и было всё приветствие.

Фиби снова остро осознала, что её здесь никто не ждал.

За ужином это только подтвердилось — никто не заговорил с ней. Даже Тирион.

Она старалась улыбаться, будто всё в порядке, опасаясь дать повод для пересудов. Но внутри лишь лихорадочно молила, чтобы этот ад поскорее закончился.

Когда гости достаточно выпили и атмосфера стала непринуждённой, маркиза неожиданно заговорила:

— Вот уж действительно, что-что, а светская жизнь — рассадник сплетен. Стоит кому-то что-то шепнуть, и уже вся столица принимает это за истину. Удивительное дело.

Все тут же насторожились, уловив, что за этой фразой последует нечто любопытное.

И не ошиблись. Получив полное внимание зала, маркиза понизила голос и с мнимой небрежностью обратилась к Тириону:

— Вот, например, ходят слухи, что Ваше Высочество и принцесса состоят в очень близких отношениях…

Все взгляды сосредоточились на нём. В том числе и взгляд Фиби.

Но Тирион, казалось, ничуть не смутился. Он помолчал и, как ни в чём не бывало, ответил:

— Вовсе нет.

В глазах присутствующих тут же вспыхнули огоньки любопытства. Они только что нашли новую забаву.

Маркиза Марина искусно скрыла самодовольную улыбку за безупречным выражением лица.

— В таком случае, позвольте и другим дамам удостоиться чести сопровождать вас, Ваше Высочество. Уверена, к этому моменту принцесса уже достаточно освоилась в Юстинии?

На её слова Тирион Солем Апель ответил лишь невнятной, загадочной улыбкой. Его глаза остались светлыми и непроницаемыми.

Молчание затянулось, но никто не осмелился нарушить его.

Наконец он опустил взгляд и хмыкнул себе под нос:

— Что ж, почему бы и нет.

Тирион сидел, скрестив руки на груди, и смотрел в окно кареты.

Маркиза Марина — женщина болтливая и падкая на слухи. Но именно это делает её влиятельной фигурой в светском обществе.

Скорее всего, его сегодняшняя реплика уже завтра разлетится по салонам Юстинии из её уст.

И всё же это был его выбор — сказать то, что он сказал. Он знал, что Фиби Энсис сидит рядом, знал, что она услышит каждое слово. И всё равно сказал.

Это была по сути точка. Завершение её существования в Юстинии. Её репутация здесь и так балансировала на краю. Единственное, что до сих пор удерживало хищников в тени, — его имя и молчаливая протекция.

Но теперь и этот щит исчез. А значит, знать вцепится в неё с жадной яростью. Та, что была мягче и добрее всех, кого он знал, теперь пойдёт на костёр, клеймённая блудницей, и сгорит.

— Ваше Высочество, — Фиби Энсис, сидящая напротив, осторожно позвала его.

Тирион повернул голову. Девушка с аккуратно заплетёнными пепельными волосами и кроткими, чёрными глазами смотрела прямо на него.

— …Я что-то сделала не так?

Он ответил не сразу.

Разум подсказывал: нет, Фиби Энсис ни в чём не виновата. Его трезвый ум прекрасно понимал, что её близость с Кире Вальцем была не более чем результатом его же собственных указаний.

Ошибся он. Это он увлёкся игрой с никчемной принцессой. Это он потратил на неё слишком много внимания, и теперь просто вырывался из бессмысленного наваждения.

— Не понимаю, о чём ты, — мягко, но отстранённо ответил он.

Фиби поёжилась. Кажется, она сразу почувствовала перемену.

— Вы стали другим…

— Я всегда был таким.

— Конечно… так и есть…

Она явно пыталась подобрать слова. На её бледном, красивом лице отразилось смятение. Губы, которые он с жадностью целовал, дрогнули, и наконец Фиби выговорила:

— …Вы больше не нуждаетесь во мне?

Тирион медленно моргнул и тихо усмехнулся:

— Принцесса, я никогда не нуждался в тебе.

Фиби Энсис прикусила губу.

Наверняка ей больно. Она вообще легкоранимая.

Но ведь уже завтра она забудет об этом. В её мире меня не существует. Я — никто.

Смешно. Принцесса побеждённой страны обращается со мной как с пустым местом. Это нелепо. Немыслимо.

Тирион отвернулся к окну и произнёс:

— Просто всё вернулось на круги своя.

Фиби долго молчала. Только когда карета почти достигла загородной резиденции дома Апель, она наконец тихо спросила:

— …А что насчёт нашей сделки?

Тирион невольно фыркнул.

Конечно. Нас связывает лишь сделка. Она выполняет приказы, я возвращаю её мать.

Для Фиби Энсис он был не больше чем партнёр по расчёту. Или тиран, что принудил её. А может, просто — никто.

— Подумаю, — ответил он.

— А…

Фиби побледнела.

До самой остановки ни один из них больше не произнёс ни слова.

Перемены между ними не ускользнули от чужих глаз.

Тирион, посещавший званые ужины, салоны, клубы и балы, вёл себя иначе. Он, как и прежде, появлялся с принцессой под руку, но стоило им войти, и всё его внимание тут же испарялась. Будто она переставала для него существовать.

Фиби Энсис стала словно кукла, брошенная в угол. Её сажали отдельно, без спутников, и никто не удостаивал её даже короткой фразы. Тирион иногда бросал на неё мимолётный взгляд — и только.

А за веерами, сигарами, чашками чая и бокалами игристого шептались губы:

— Очевидно же, правда?

— Ещё бы.

— Его Высочество наконец-то насытился этой потаскушкой!

Полные насмешки и презрения взгляды устремились к Фиби Энсис, жалкой, одинокой фигуре за столом.

Раньше с ней хотя бы формально делили место, теперь же и те, кто рядом был, пересели прочь. Она осталась одна, опустив взгляд на остывший чай.

И тут к ней подошли несколько молодых дам.

— Принцесса?

— Да?

Фиби вздрогнула и поспешно вскинула голову. На миг в её глазах мелькнул свет.

Но как только аристократки убедились, что Тирион бросил взгляд в их сторону и равнодушно отвернулся, губы их скривились в ядовитой усмешке.

— Каково это — быть выброшенной?

Фиби Энсис потухла. Её лицо застыло.

Девицы хихикнули вполголоса.

— Вы ведь только и делали, что щеголяли, купаясь в милостях Его Высочества. Похоже, теперь он вами пресытился.

Фиби прикусила губу и тихо пробормотала:

— Я не… щеголяла…

— А грудь выставлять — это не щеголять, по-вашему?

Фиби ничего не ответила.

— У вас с самого начала ничего не было, только благосклонность Его Высочества. Понятно, что вы за неё вцепились. Но пытаться прельстить принца своей распущенностью? Это уже за гранью.

— Сами напросились, не правда ли?

Они ещё немного поизмывались и, довольно хихикая, отошли прочь.

Фиби осталась одна. Её кулачки дрожали на коленях и сжались до побелевших костяшек.

Тирион не упустил из виду, как несколько женщин подошли к Фиби Энсис и начали её высмеивать.

Фиби сидела с горьким выражением лица, молча слушая оскорбления.

Глупа донельзя. Для виду бы притворилась, что мы просто поссорились, тогда остальные хоть немного бы поостереглись.

Но Фиби Энсис в точности такая, какой и была всё это время — даже когда он щедро осыпал её вниманием, и в голову ей не пришло этим воспользоваться.

Когда дамы ушли, к ней приблизились мужчины, известные своим скверным поведением. Возглавляли её Вальтер Морава и Генри Фрак.

— Принцесса, вы тут одна?

— Небось скучаете, раз без нашего принца остались?

Убедившись, что именно это сейчас происходит, Тирион просто отвернулся. Вид Фиби Энсис, оказавшейся в окружении этих типов и не знающей, куда себя деть, раздражал его.

Он снова напомнил себе: отныне всё, что касается Фиби Энсис, — не его забота.

Глубокой ночью Фиби проснулась и уставилась в потолок. Она не раз пыталась уснуть, но сон не шёл.

Накинув на плечи шаль, она осторожно вышла из комнаты. Было уже далеко за полночь, в коридорах не встретилось ни души. Тихими шагами она прошла по лестницам и направилась в сад.

Стоило ей переступить границу сада, как насекомые, до того весело стрекочущие, разом замолкли. Фиби опустилась на ближайшую скамью и задумчиво уставилась на звёздное небо.

В Беллеборе, в отличие от столицы, почти не было светового шума — звёзды здесь виднелись отчётливо, как рассыпанные по бархату драгоценности. Из её губ вырвался хриплый вздох.

…Мне тяжело.

Фиби никогда не думала, будто жизнь в Юстинии будет лёгкой. И ни разу не ощутила, чтобы она таковой была. Но в последнее время стало особенно трудно.

Где бы она ни появлялась, её игнорировали. Единственные, кто удостаивал её словом, были мужчины с нечистыми помыслами.

«Всё просто вернулось на круги своя».

Тирион был прав. Всё и правда встало на свои места. Даже если бы он не издевался над ней, всё закончилось бы тем же. Разве не так было и во Фралле? Бесполезная принцесса, никому не нужная и без покровителей, закономерно становилась пустым местом.

С императрицей, похоже, ничего не выйдет… И мисс Бейн я тоже не смогу помочь.

Фиби всё ещё смотрела на звёзды, но медленно опустила голову. Впервые в жизни её посетила мысль:

А есть ли в такой жизни вообще смысл?

— Фиби Энсис?

Сзади послышался голос. Прежде чем она успела обернуться, человек уже вышел из темноты.

— Это я, — раздалось весело.

— Ваше Высочество?

Перед ней стоял Эрник в лёгком камзоле. Его серебристые волосы блестели в лунном свете. Он улыбнулся ей с мальчишеским озорством.

— Что за уныние среди ночи?

Фиби тоже улыбнулась: он говорил с ней легко, по-простому.

— Не спится. А вы?

— Я тоже не мог уснуть.

Он бесцеремонно уселся рядом и, по-щенячьи весело глядя на неё, спросил:

— Говорят, ты теперь всё время одна ходишь?

Он всё такой же прямолинейный…

— Значит, вы уже слышали.

— Свет не отводит от тебя глаз. Все уши прожужжали уже.

Фиби неловко улыбнулась.

Причина, конечно же, в Тирионе. Если бы не он, кто бы обо мне вообще заговорил? Заметил бы меня хоть кто-нибудь?

Пока она пребывала в этом рассеянном потоке мыслей, Эрник вдруг спросил:

— Что случилось? Вы с братом повздорили?

— Нет… не совсем.

Фиби действительно так считала. Всё, что произошло между ними незадолго до его внезапной перемены, — это лишь случайная встреча с Кире Вальцем.

…и то, как он расставлял цветы в моём теле.

Но что-то явно заставило его изменить отношение к ней. Что-то произошло, и он потерял к ней всякий интерес.

— Кажется, я где-то провинилась.

— Судя по всему, очень.

Фиби слабо улыбнулась в ответ.

Эрник смотрел на неё молча, потом задумался и задумчиво почесал подбородок. Прошло какое-то время, прежде чем он заговорил, и голос его прозвучал с лёгкой неуверенностью:

— А может… хочешь ходить со мной?

— Простите?.. — Фиби удивлённо подняла голову.

— Я обычно не появляюсь там, где бывает брат, но ты ведь сейчас везде одна. Вдвоём же лучше, правда?

— А… разве так можно? Я ведь могу навредить вашей репутации…

— На самом деле, моя репутация куда крепче, чем кажется. Проблема в том, действительно ли брат тебя оттолкнул… — он пожал плечами, — Ну, заодно и проверим.

Он говорил с лёгкостью и шутливостью, но для Фиби, знавшей, как Эрник относится к Тириону и боится его, этот поступок значил очень многое. С самого их знакомства она чувствовала: перед ней по-настоящему добрый человек.

— Тогда… можно я воспользуюсь вашим предложением?

Фиби робко посмотрела на него, и Эрник беззаботно улыбнулся.

— Конечно. Увидимся завтра.

Во время Королевского Аскота расписание наследного принца известно всем. Суть сезона и заключалась в том, чтобы укреплять связи с высшей аристократией и усиливать политическое влияние.

На следующий день после ночного разговора с Фиби Энсис, Эрник отменил свои планы и решил проследовать за маршрутом Тириона.

Сегодня, значит, верховая езда? Фиби, наверное, не умеет кататься. Похоже, Тирион решил поиздеваться. Он ведь с лёгкостью мог бы устроить ей другое занятие, но выбрал именно это.

Если так посмотреть, может, его интерес ещё не угас…

С лёгким недоумением Эрник нахмурился, переоделся в костюм для верховой езды и вышел к паддоку перед загородным домом.

Накануне прошёл дождь, и земля ещё не успела просохнуть — под ногами хлюпала грязь. Когда он подошёл ближе, первым, кого он увидел, был, разумеется, Тирион.

Тот был заметен издалека: выше остальных на голову, с плечами в полтора раза шире любого мужчины. А ещё — с той своей открытой, яркой улыбкой, благодаря которой он всегда оказывался в центре внимания. Сейчас он стоял в кругу людей и с показной мягкостью отвечал на реплики окружающих.

Следующей бросалась в глаза, конечно же, Фиби Энсис, стоявшая особняком. Выражение старомодное, но «одинокий белый ландыш» — словно придумано специально для неё. Все делали вид, что не смотрят, но украдкой посматривали на неё почти без остановки — это выглядело даже забавно.

Эрник тихо усмехнулся и направился к собравшимся.

— Фиби!

Он позвал её с широкой, искренней улыбкой, и на него тут же обернулись все взгляды.

Тирион тоже медленно повернул голову, и на мгновение в его взгляде сверкнуло что-то до жути холодное.

— Эрник?

Но уже в следующее мгновение он снова стал тем самым любезным наследным принцем, и его низкий, приятный голос прозвучал с безупречно отчётливой дикцией:

Эрник почувствовал, как по спине скатилась тонкая струйка холодного пота, но шагнул ближе.

— Простите за самовольство, брат. Захотелось присоединиться.

— Если об этом речь, ты всегда желанный гость, — Тирион тепло улыбнулся. — Но, кажется, у тебя нет партнёрши?

— Слышал, вы, братец, не можете толком насладиться сезоном, потому что приглядываете за принцессой. Подумал, может, я присмотрю за ней.

Тирион удивлённо приподнял брови и перевёл взгляд на Фиби Энсис.

— За принцессой?

— Да, — подтвердил Эрник и внимательно следил за его реакцией.

Какой же ответ даст Тирион Солем Апель?

Эрнику казалось очевидным: этот человек не из тех, кто позволяет отнимать у себя то, что считает своим.

Если он сейчас откажется — это будет ясный сигнал.

— Что ж, почему бы и нет.

— Простите?..

— Мой Бюше немного норовист для принцессы. Наверное, действительно будет лучше, если ты присмотришь за ней. У тебя доброе сердце, Эрник.

Он спокойно улыбнулся, затем повернулся и направился в сторону загона.

Эрник застыл на месте, глядя ему вслед, потом медленно повернулся к Фиби.

— …Ты уверена, что между вами ничего не было?

— …На данный момент — ничего, — устало откликнулась она.

И не похоже, что врёт. Так он и правда её бросил?..

Эрник неловко почесал затылок. Если всё действительно так, положение принцессы резко рухнуло вниз.

Ему стало жаль её, и он заговорил с подчёркнутой мягкостью:

— Ладно, раз уж мы тут, давай попробуем сесть в седло.

Он посадил Фиби на своего коня по имени Паллос и начал учить её основам верховой езды.

К удивлению Эрника, она схватывала всё очень быстро. И главное — в ней чувствовалось искреннее желание учиться. Это было совершенно неожиданно.

— Ты раньше интересовалась лошадьми? — спросил он.

Фиби лишь беззаботно улыбнулась.

— Не то чтобы интересовалась… Просто учиться чему-то — это весело. А у меня в жизни почти не было возможности чему-то учиться.

— Вот как.

Он даже не задумывался об этом раньше. Будучи членом королевской семьи, он сам никогда не посещал академии. Его учили лучшие профессора, вызванные во дворец, и образование было чем-то настолько естественным, что даже не воспринималось как привилегия.

— Когда у вас с братом были хорошие отношения, ты могла бы попросить его пригласить преподавателя.

Фиби округлила глаза, а потом рассмеялась с каким-то наивным, милым выражением:

— Я не хочу зря тратить чужое время. Да и сомневаюсь, что наследный принц стал бы выполнять такую глупую просьбу.

Хм… а так ли уж и глупо?

Ведь всего несколько дней назад Тирион явно проявлял к ней интерес. Пусть и не в самой нежной форме, но это было заметно.

Да и сейчас, если приглядеться…

Эрник украдкой бросил взгляд в сторону Тириона. Он не выпускал его из поля зрения с самого начала и заметил кое-что.

Иногда Тирион ненадолго скользил взглядом по Фиби Энсис, а затем резко отводил его с выражением раздражения… будто он сам себе надоел за то, что посмотрел.

Кажется, я влез туда, куда не следовало…

Эрник вмешался, потому что пожалел принцессу, но желания нажить себе врага в лице Тириона у него не было.

Лучше не привлекать слишком много внимания.

Он глянул на тех мужчин, стоящих чуть поодаль, что всё это время недобро смотрели в сторону Фиби.

Вот у кого точно скоро будут неприятности. Бестолковые. Впрочем, живут, наверное, спокойно, в голове же пусто.

В этот момент к Эрнику подошёл один из слуг и низко поклонился:

— Ваше Высочество, Её Величество императрица желает вас видеть.

Улыбка сползла с лица Эрника.

Клаудия сидела одна в гостиной загородной резиденции, погружённая в размышления.

Из всех новостей, что доносились до неё от многочисленных слуг и информаторов в светском обществе, одна в последнее время звучала особенно громко — сплетни о Фиби Энсис.

Точнее, о том, что Тирион Солем Апель бросил её.

Клаудия подняла чашку и на несколько мгновений задержала взгляд на чайной поверхности. Там отразилось её собственное лицо и глаза, холодные, как лёд.

Неужели Тирион и впрямь передумал?

И всё же... речь о девушке, ради которой Тирион скрывает смерть её матери. Клаудия не верила, что он способен на такие действия ради кого-то, кто ему безразличен. В этом они с ним были немного похожи — оба не тратили силы на то, в чём не видели смысла.

Она прищурилась.

Может, стоит закинуть наживку?

Если удастся сделать отношения принцессы и наследного принца достоянием общественности, это станет серьёзным козырем в борьбе за престол.

Кажется, в планах наследника как раз был бал у графа Лепети…

Клаудия легонько постучала по подлокотнику кресла, когда в дверь постучали:

— Матушка, это я.

— Входи.

В приёмную вошёл Эрник в одежде для верховой езды, с очаровательной улыбкой на лице:

— Мне сказали, вы меня звали.

— Конечно звала. Сын мой бесцельно тратит время.

— Ох, простите, матушка, — с лёгкой наглостью усмехнулся он.

Эта улыбка ей не нравилась. В ней не было ни достоинства, ни веса — лишь лёгкая пустота шута.

Клаудия вздохнула и отставила чашку.

— Сын мой. Вчера была утверждена твоя помолвка.

— Что?

— Ты обручён с дочерью маркиза Оснице. Свадьба состоится в следующем году. С завтрашнего дня начнёшь проводить с ней время.

Эрника заметно побледнел.

— Матушка… это слишком внезапно…

— Браки всегда так заключаются.

— Матушка!

Он повысил голос, и Клаудия метнула на него раздражённый взгляд.

— Ты должен стать императором. А для этого нужно заранее породниться с могущественным родом. Только так у тебя появится хоть какое-то преимущество.

— Но я… — Эрник приоткрыл губы, глядя на неё с тем самым взглядом, в котором сквозила боль и мольба.

Клаудия раздражённо поморщилась:

— Не мямли, как деревенский дурак.

Он замер, а потом горько усмехнулся.

— Как пожелаете, матушка.

«Матушка.

Сейчас я нахожусь в Беллеборе, где проходит знаменитый сезон Королевского Аскота. В империи все обожают скачки и верховую езду. Я совсем не умела ездить, и сначала думала, что останусь одна… Но Его Высочество кронпринц и Его Высочество принц Эрник научили меня! Благодаря им я могу хоть как-то участвовать в общем кругу.

Если будет возможность, очень хочу однажды покататься верхом с вами. Это действительно весело. А если не верхом, то хотя бы просто погулять. Здесь такие красивые пейзажи, мне бы хотелось показать их вам.

Я скучаю. Пожалуйста, напишите мне в ответ, если получите это письмо.

С бесконечной любовью и ожиданием,

ваша Фиби».

Верховая прогулка закончилась без Эрника. Позже через слугу он передал ей короткое письмо.

«Прости. Я обещал, что буду рядом, но, похоже, не смогу сдержать слово».

Фиби сразу поняла: это воля императрицы. Было немного грустно, но и так понятно, что его помощь с самого начала была слишком щедрым одолжением. Он и за один раз сделал для неё больше, чем должен был.

Завтра снова верховая езда…

Она глубоко вздохнула и провела пальцами по материнскому ожерелью. В голове всплывали одно за другим: ледяное равнодушие Тириона, как будто она для него пустое место; взгляды дам, полные осуждения; и липкие, прожигающие глаза некоторых мужчин.

Её лицо помрачнело.

…Смогу ли я выдержать всё это?

На следующий день Фиби снова вышла к паддоку, следом за Тирионом. Несмотря ни на что он всё же приставил к ней одного из своих слуг — без этого она бы действительно оказалась в затруднительном положении.

Слуга подвёл к ней гнедую кобылу, и Фиби, собравшись духом, встала у стремени.

Ногу в стремя… и одним движением…

Стараясь следовать тому, чему её учили Тирион и Эрник, она вскарабкалась в седло. Когда её вес опустился на спину лошади, она невольно выдохнула с облегчением.

Села… но что теперь?

Простой шаг я вроде бы освоила. Может, получится обойти пастбище по кругу?

Фиби огляделась. Самые проворные уже ускакали в лес. А Тирион, неожиданно, всё ещё не сел в седло: он проверял стремя.

Ничего. Здесь ведь люди, всё будет нормально.

Если я сама струшу, всё только хуже станет. Я же во Фралле сама на огороде работала, так что и с этим справлюсь.

Фиби отпустила слугу и осторожно сжала бока лошади пятками. И именно в этот момент за спиной раздалось:

— О, вот вы где, принцесса!

— Наша принцесса всё-таки вышла!

К Фиби подъехали мужчины. В числе первых были Вальтер Морава и Генри Фрак. В седле они чувствовали себя уверенно: окружили её с двух сторон, прикрывая собой от чужих взглядов.

Фиби побледнела.

— Здравствуйте… эм…

— Ого, смотрите-ка, и верхом одна. Неплохо.

— Спасибо, но…

— Девушка, которая умеет хорошо держаться в седле… Наверное, и в другом тоже хороша.

— Идиот. Это мы на ней поедем.

Вальтер Морава и Генри Фрак прыснули со смеху.

Фиби вцепилась в поводья. Уйти ей было некуда: она сидела в седле и была зажата с двух сторон.

Вальтер рассмеялся громче, заметив её замешательство.

— А не хотите ли, принцесса, прогуляться с нами до лесной полянки?

— Что?

— Там есть свободное местечко. Мы вас проводим… на лошадях, разумеется.

Фиби замялась, потом тихо ответила:

— Извините, я… хотела потренироваться одна…

— Ну что вы, не отказывайтесь.

— Вдвоём весело. А втроём ещё веселее. А вот вчетвером… хотя мы не пробовали, — хихикнул один.

— Идиот, — фыркнул другой.

У Фиби закружилась голова. Хватит. Она заставила себя собраться. Сжала губы, девушка напрягла голос и твёрдо сказала:

— Нет. Спасибо за предложение, но я откажусь.

Голос вышел куда холоднее, чем она ожидала. Мужчины тут же притихли и уставились на неё.

Фиби, не отводя взгляда, держала невозмутимое лицо.

Кажется, они поняли, что она не шутит. Генри Фрак скривился и фыркнул со злостью:

— Ну и ладно, как скажете.

Они неохотно начали разворачивать лошадей, не скрывая недовольства. Фиби уже собиралась выдохнуть, как вдруг Вальтер Морава, задержавшийся рядом, зло усмехнулся:

— Сука, какая недоступная. На обычных мужиков даже не взглянет, если кровь не королевская, да?

Прежде чем она успела отреагировать, он хлестнул кнутом по крупу её лошади. Послышался резкий щелчок.

Лошадь под ней взвизгнула, встала на дыбы, взбрыкнула задними ногами.

Фиби выронила поводья. Её подбросило, и она, потеряв равновесие, полетела вперёд.

Падаю!..

Она зажмурилась, готовясь к жесткому удару о землю, но вместо земли в неё врезалась чья-то грудь. Твёрдое, горячее тело с чёткими линиями — она знала его слишком хорошо.

Фиби осторожно приоткрыла глаза и в изумлении прошептала:

— …Ваше Высочество?

Первое, что она увидела — невозмутимое лицо Тириона. Он сидел на земле, держа её в объятиях. Только теперь Фиби поняла: он поймал её.

— Как вы…

— Увидел, — спокойно ответил он.

Фиби чуть приоткрыла губы, не зная, что сказать.

Увидел? Но ведь я даже не заметила его… Только если он всё это время не наблюдал за мной…

Тирион отвёл взгляд от её растерянных глаз и сказал:

— Ты в порядке, принцесса?

— Со мной всё хорошо. А вы?.. Вы не пострадали?

— Я тоже в порядке. Видимо, лошадь чего-то испугалась.

— Ах… — только теперь она огляделась. Вальтер Морава уже успел затеряться в толпе.

Фиби хотела было назвать его по имени, но Тирион опередил её:

— Хорошо, что ты не пострадала. Такие случаи часто случаются во время верховой езды, не стоит из-за этого слишком волноваться.

— Ваше Высочество, но…

Фиби не успела договорить, Тирион уже поднялся. Его голос прозвучал сухо и устало:

— Раз уж произошёл инцидент, думаю, на сегодня достаточно. Вернёмся в резиденцию.

Не дождавшись реакции, он просто развернулся и пошёл прочь.

Фиби смотрела ему вслед, не в силах пошевелиться.

Тирион сидел в комнате, даже не переодевшись, и опирался подбородком о кулак. Лицо у него было безразличным, но в голове творился сумбур. Всё из-за падения Фиби Энсис.

Зачем я её спас?

В ту секунду, когда Вальтер Морава замахнулся кнутом, он не раздумывая бросился вперёд. Даже не зная, упадёт она или нет.

Это было глупо. Почти безумно. Если бы она не упала, представить страшно, как бы он выглядел со стороны — испуганным, смешным идиотом.

У меня же не было ни единой причины лично вмешиваться.

Но тело двигалось само, будто повинуясь какому-то неведомому импульсу. И это раздражало до глубины души.

Он устало закрыл глаза и провёл рукой по волосам. И тут в голове что-то щёлкнуло.

Кнут держал Вальтер Морава. Старший сын графа Моравы. Славится распущенностью и отвратительным характером. Но увлечения, к счастью, весьма подходящие — охота и верховая езда.

Да. Люди часто умирают, падая с лошадей.

Тирион усмехнулся.

Жаль графа Мораву. Похоже, на старшего сына у него были большие надежды.

— …Ваше Высочество.

За дверью раздался робкий голос. В одно мгновение всё внутри Тириона напряглось.

— Это Фиби Энсис. Можно войти?

Он выпрямился и спокойно ответил:

— Входи.

Дверь медленно открылась. Вошла Фиби Энсис. Лицо её было свежим, как после умывания. Она замялась, потом заговорила:

— Вы не заняты? Могу я поговорить с вами ненадолго?

— У тебя какое-то дело?

Тирион нарочно ответил холодно.

Фиби чуть вздрогнула, но сдержанно и мягко продолжила:

— Вы же… спасли меня тогда. Я просто хотела убедиться, что вы не пострадали.

— Со мной всё в порядке. Не беспокойся.

— Но всё же…

— Я не люблю повторяться.

Он улыбнулся, и это была не тёплая улыбка. В голове и так бардак, а тут ещё свежевымытая Фиби Энсис ворвалась в этот хаос у меня в голове и всё там рушит.

Похоже, раздражение прорвалось наружу. Фиби молча уставилась на него, долго колебалась, потом, с трудом подбирая слова, сказала:

— Так я всё-таки… сделала что-то не так?

Тирион долго молчал, затем, не отводя взгляда, ответил без выражения:

— Нет.

— …Тогда почему вы больше не отдаёте мне приказов? — спросила она тихо.

Он вдохнул. Её вопрос раздражал до скрежета зубов. Эта принцесса совсем не умеет бояться.

— Хочешь, чтобы я отдавал тебе приказы?

— Нет, не в этом дело…

— Из-за твоей матери, верно? Я знаю. Об этом поговорим после Аскота.

— Хорошо…

Резкость его тона лишила Фиби смелости продолжать.

Вот и уйдёт наконец.

Он опустил взгляд, рассчитывая, что принцесса сейчас встанет и выйдет, но вместо этого она вдруг снова заговорила:

— Вы правда не пострадали?

Тирион замер. Затем кивнул.

Фиби облегчённо выдохнула, и тепло улыбнулась, будто между ними никогда не было ни напряжения, ни холода.

— Я так рада. Я волновалась… Спасибо, что спасли меня.

С этими словами она развернулась и вышла, оставив за собой лёгкий аромат духов, всё ещё витающий в воздухе. Он тонкой пеленой задержался в комнате, окутывая Тириона.

Он смотрел на закрытую дверь, а потом медленно опустил глаза.

— Ха.

Между его бёдер стояла тугая, пульсирующая эрекция.

Дождь то капал, то прекращался. В небе повисли тяжёлые, серые тучи, которые нескончаемо двигались одна за другой.

Возможно, из-за недавнего падения Фиби Энсис ажиотаж вокруг верховой езды чуть поутих. Она почувствовала облегчение. В карете по дороге на приём в особняк герцога Вальца девушка тихо выдохнула.

Конечно, я и сегодня просто посижу в сторонке… Но всё же лучше уж так, чем снова стоять на виду, пока все вокруг мчатся галопом, а я одна как дура.

Погрузившись в мысли, она вышла из кареты следом за Тирионом, и в этот момент:

— А где Эрник?

Голос кронпринца над её головой заставил её вскинуть глаза. Впервые за долгое время Тирион сам посмотрел ей в лицо.

От неожиданности Фиби растерялась и уставилась на него, забыв, как говорить, а потом, спохватившись, быстро ответила:

— Он… он сказал, что занят и, наверное, не сможет приехать…

Тирион смотрел на неё будто изучающе, и после небольшой паузы сказал:

— Эрник обручен с дочерью маркиза Оснице.

Фиби округлила глаза.

— А… я не знала… Как же так… Я ведь даже не поздравила…

Тирион какое-то время молча наблюдал за её смущением, потом улыбнулся с лёгкой насмешкой:

— Ну конечно.

— Простите?

Но Тирион уже прошёл мимо, не обернувшись. Ей оставалось только смущённо поспешить за ним.

У входа их уже ждали герцог с супругой и их наследник.

— Благодарим вас за визит в Нуок, Ваше Высочество, — вежливо склонился герцог Вальц.

Пока Тирион обменивался формальными приветствиями, Фиби обернулась и тут же наткнулась на ледяной, жгучий взгляд.

— Рад снова вас видеть, Ваше Высочество принцесса, — произнёс Кире Вальц.

В тот же миг Фиби инстинктивно сжалась и едва заметно укрылась за спиной Тириона.

— Благодарю за гостеприимство… — пробормотала она.

— Что вы. Для нас честь принимать у себя принцессу Фралле.

Одна его бровь надменно приподнялась, но прежде чем Кире успел продолжить, вмешался герцог Вальц и поприветствовал девушку. Старый, опытный политик, он не проигнорировал Фиби, но и не выразил ни малейшего особого интереса.

Тирион бросил на неё быстрый взгляд и без слов прошёл внутрь. Фиби последовала за ним.

Они заняли места за столом. В зале мелькали знакомые лица, но, как и всегда, никто не удостоил Фиби даже формального приветствия. Сдержав горечь, она молча села.

Темой ужина, разумеется, стали королевские скачки.

— Кто бы мог подумать, что Жантиль соскользнёт после того столкновения!

— Он перегнул, конечно. Азарт — это хорошо, но всему есть мера.

— А в итоге выиграл Орфей, так что Гольдену не повезло…

Несмотря на то, что место Фиби всегда находилось среди верхов — статус «партнёрши наследного принца» обязывал, — она чувствовала себя чужой. В разговор о скачках она вмешаться не могла, да и вряд ли её пустили бы, даже если бы она разбиралась.

Когда ужин, такой же неловкий, как и всегда, подходил к концу, к Тириону подошёл герцог Вальц:

— Ваше Высочество, могу ли я отнять у вас несколько минут?

Тирион взглянул на Фиби, затем снова на герцога.

— Пойдёмте.

Они двинулись в сторону бокового коридора, ведущего вглубь особняка. Остальные же с явной деликатностью разбрелись кто куда, часть направилась в бильярдную.

Фиби нерешительно потянулась следом.

Бильярдная, как и ожидалось, оказалась неуютной. Стоило Фиби переступить порог, как дамы бросили в её сторону насмешливые взгляды, а господа окинули её с ног до головы бесстыжими взглядами.

Тем не менее в отсутствие Тириона, её будто бы перестали считать фигурой на шахматной доске — ей не предложили центральное место. Зато она смогла устроиться у стены, на маленьком стуле в тени, подальше от света и внимания.

Тирион не возвращался. За окнами стемнело, дождь усилился, капли с шумом барабанили по стёклам.

— Погода сегодня отвратительная… Хорошо хоть, что Аскот уже позади, — пробормотал кто-то.

Кто-то из гостей подхватил, заговорили о ветре, о размокшей почве… А Фиби, уставившись в окно, слушала краем уха, едва осознавая слова.

И вдруг дверь бесшумно открылась. Вошёл слуга, быстро осмотрелся и, склонившись к ней, тихо прошептал:

— Господин Кире Вальц просил вас подойти к нему, Ваше Высочество.

Говорил он так тихо, что никто из окружающих и не услышал.

— Господин Кире? — переспросила Фиби.

— Да, — подтвердил слуга.

В памяти Фиби всплыла их последняя встреча.

«Шлюха…»

…Я не хочу идти.

Видимо, её выражение лица всё выдало — слуга равнодушно добавил:

— Господин Кире сказал, что в случае отказа лично прибудет в резиденцию Апелей.

На лице Фиби отразилось замешательство. Кире Вальц — в доме Апелей? И ради меня? Учитывая, как тогда смотрел Тирион… это может закончиться катастрофой.

Фиби встала со скамьи.

— Проводите меня.

— Прошу за мной.

Слуга повёл её на самый верхний этаж особняка. Поднявшись по винтовой лестнице, они оказались у чердака. Поклонившись, слуга исчез. Фиби сглотнула и постучала в дверь.

— Входи, — раздался изнутри резкий голос.

Она вошла. Кире Вальц стоял у окна. Несмотря на то что это был чердак, помещение оказалось обставленным как полноценная спальня, что лишь усилило её тревогу.

Зачем он позвал в такое уединённое место?..

— Вы… вы меня звали?

— Звал, — ответил Кире с презрением. Его взгляд всё ещё был холодным, но уже не таким яростным, как в прошлую их встречу. Хоть что-то.

— По какому поводу…

На её осторожный вопрос он усмехнулся:

— Говорят, ты теперь осталась без покровителя.

Фиби сжалась. Сколько раз мне ещё предстоит подобное услышать? Похоже, чужое удовольствие от её «падения» не имело предела.

Она молчала, чувствуя, как в ней нарастает усталость. А Кире продолжил, не замечая её реакции:

— Вот я и подумал.

— «Подумали»?..

— Ага. Ты, конечно, дрянь, но я позволю тебе поиграть в недотрогу. Всё равно тебе теперь придётся искать нового покровителя, раз уж Его Высочество потерял к тебе интерес.

Фиби не ответила. Кире прищурился и вдруг резко сменил тон:

— Девяносто тысяч марок. За одну ночь.

У неё зазвенело в ушах. Губы разомкнулись сами собой.

— Что?..

— Мало? Тогда сто тысяч.

— Что вы…

— Сто двадцать.

— Господин Кире!

Фиби не выдержала и вскрикнула. Он наконец замолчал. Она сжала край шали дрожащими пальцами и заговорила, едва сдерживая волнение:

— …Я не продаю своё тело. Ни за какие деньги.

— Значит, предпочитаешь оплату в натуральной форме?

— Я не это имела в виду. Я не сплю за плату. Ни за деньги, ни за что-либо иное.

— Понятно. Значит, власть тебе милее? — Кире усмехнулся, скривив губы. — Перед наследным принцем раскидываешь ноги, а теперь вдруг решила прикинуться скромницей?

Губы Фиби задрожали, глаза сузились от потрясения.

Кире Вальц окинул её презрительным взглядом и усмехнулся:

— Да и если уж заводишь такие речи, стоило надеть нижнее бельё.

Фиби пылала от стыда, а Кире раздражённо отбросил прядь волос со своего лба:

— Думаешь, мне это в удовольствие? Если бы ты тогда просто не разделась...

— …

— Хватит трепаться. Назови свою цену.

Фиби бессильно опустила плечи. Все, наверное, думают так же, глядя на меня. Есть ли вообще смысл в такой жизни?

Отчаяние накрыло её, но мысль о матери заставила сжать кулаки. Ты же обещала сделать ради матери всё, Фиби Энсис.

И «всё» не включало делить постель с Кире Вальцем.

— Нет. Я не буду спать с вами, — её голос звучал твёрдо.

Кире запрокинул голову, затем расцвёл улыбкой, как махровая роза:

— Так я и думал.

Он начал приближаться. Фиби резко развернулась — нужно было уходить. Но когда она схватилась за ручку, лицо её побелело.

Дверь не открывалась.

Она дёрнула ручку. Заперто.

— Сдавайся.

Рука Кире впилась в её грудь.

— А-ай!

Его хватка была железной. Он сжал грудь почти до боли, а другой рукой полез между ног.

— Чёрт, как ты пахнешь...

Кире уткнулся носом в её шею, жадно вдыхая. От того, как он задыхался, будто утолял жажду, Фиби охватила острая, паническая тревога.

— Отпустите!

— «Отпустите»? Да ты сама напрашиваешься.

— Пожалуйста... А-а!

— Трясёшь дыркой, а теперь строишь из себя святую? Ты первая начала!

Слёзы катились по щекам. Кире сжимал грудь так, что казалось, она вот-вот лопнет.

Его пальцы между ног были грубыми. Он тыкал наугад, и нежная кожа жалобно отзывалась болью.

— Отпустите... Нет! Прошу! — Фиби закричала и разрыдалась.

Раздался стук в дверь.

— Фиби Энсис. Ты здесь?

Голос Тириона заставил обоих замереть.

— З-здесь! Откройте, пожалуйста!

Фиби закричала, как только услышала его голос. В ту же секунду Кире Вальц с силой оттолкнул её. Она упала на пол в тот самый момент, когда дверь распахнулась.

Тирион стоял на пороге с каменным лицом. Его взгляд медленно скользнул по комнате: по Фиби, растянувшейся на полу, по Кире, тяжело дышащему, с лицом, покрытым потом.

Он не задал ни одного вопроса. Только посмотрел на Кире странно безэмоциональным взглядом и холодно произнёс:

— Похоже, вы тут крыс ловили?

— …

Кире отвёл глаза. В его лице читалось явное замешательство: он не ожидал появления наследного принца и, тем более, в этот момент.

Тирион снова посмотрел на Фиби, потом обратно на Кире, и сухо добавил:

— Возвращаемся, принцесса.

Ливень, бушевавший весь вечер, утих только ближе к полночи. Тирион никак не мог уснуть. Он сидел на балконе со стаканом виски в руке. В его голове раз за разом прокручивалась та сцена в особняке герцога Вальца.

Щека Фиби, на которой остался грубый след. Её растрёпанное платье.

Достаточно было взглянуть, чтобы всё стало ясно. Фиби Энсис едва не подверглась насилию со стороны Кире Вальца.

Мысль о Кире, потерявшем голову от одного-единственного соблазна, вызывала раздражение. Тирион видел в этом отражение себя последних дней — своих собственных иррациональных поступков.

Может, и правда отдать Фиби Энсис Кире Вальцу? Убрать с глаз долой?

С самого начала она была предназначена именно для этого. Сыграла бы свою роль на все сто, а молодой герцог Вальц в знак благодарности поклялся бы ему в вечной преданности. И сам Тирион избавился бы от надоевшей собаки, которая уже не приносит пользы. Логично, разумно — идеальный ход.

Вот только мысль эта совсем не радует.

Тирион залпом опустошил стакан и вновь представил, как Фиби Энсис отдаётся Кире Вальцу. Если это будет его приказ, она примет его с выражением покорного смирения. Но, как и в его объятиях, в конце концов всё равно застонет от удовольствия, с похотливым лицом сжимаясь вокруг чужого члена.

А потом? Что будет потом?

Что будет с её сердцем, с её чувствами?

Она забудет? Проглотит? Привыкнет? Улыбнётся ему, как улыбалась мне?

Он вцепился в стакан.

Почему-то от этой мысли становится невыносимо мерзко.

Он поднёс стакан к губам и вдруг замер. Опустил взгляд и понял, что давно возбужден.

Всего лишь от воспоминания о сексе с женщиной. Как какой-то пылкий юнец.

Тирион поставил виски, откинулся назад и прикрыл глаза рукой.

Фиби Энсис была не рядом. И сон, как назло, всё не шёл.

На следующее утро, едва проснувшись, Фиби услышала от горничной Эйприл, что к ней пришла гостья.

— Гостья?

— Да! Прибыла дочь виконта, мисс Грета Бейн.

Лицо Фиби озарилось. Возможно, она принесла весть из Фралле.

— Я сейчас же оденусь. Передай, что скоро приду!

Фиби в спешке переоделась и поспешила в сад, где её ожидала Грета.

— Мисс Бейн!

Грета с изяществом пила чай. Увидев Фиби, она лишь мельком на неё взглянула и поставила чашку.

— Похоже, вы пришли впопыхах. Благодарю, что не заставили себя ждать.

Фиби с тёплой улыбкой села рядом.

— Как вы поживали, мисс Бейн?

— Вполне неплохо. Но, говорят, у вас дела куда хуже.

Фраза была с явным подтекстом, и Фиби на миг замерла. Но сейчас было важно не это.

— Простите… Вы случайно не привезли новости из Фралле?

Грета скользнула по ней взглядом и вновь взяла чашку.

— Я уже отправила человека. Скоро мы что-нибудь узнаем.

Фиби озарилась надеждой. Наконец-то. Наконец-то я услышу что-то о матери.

— Но, — резко проговорила Грета, с глухим звоном ставя фарфоровую чашку на стол, — на самом деле я пришла, чтобы кое-что прояснить.

— Прояснить?.. — Фиби растерянно посмотрела на неё.

Грета улыбнулась приторно:

— Да. Ходят слухи, что Его Высочество вас оттолкнул.

— …

Что-то в лице Греты заставило Фиби насторожиться. От неё веяло странной резкостью.

— Вы ведь знаете, наш дом — из умеренной фракции. Так что у меня нет прямого доступа к Его Высочеству. Вы обещали мне помощь именно в этом.

— Я… простите. В последнее время мне не удавалось… но я обязательно постараюсь, найду возможность…

— Нет, я пришла не за этим. — Грета медленно подняла голову и прищурилась. — Вы поссорились?

Фиби вздрогнула, будто в неё угодила стрела, и опустила взгляд.

— …Нет.

— Тогда вас просто бросили?

— …

Она впилась в Фиби взглядом, а потом неожиданно хмыкнула.

— Пф.

Хриплый смешок перешёл в сдавленный смех, затем в открытый, беззастенчивый хохот:

— Ха… ха-ха-ха-ха-ха! А-ха-ха-ха-ха!

Фиби лишь ошеломлённо наблюдала, как Грета, запрокинув голову, смеётся во весь рот.

Наконец, девушка вытерла уголки глаз и проговорила, сверкая хищной улыбкой:

— Ну конечно. Его Высочество слишком умен, чтобы держать рядом такую, как ты.

— …

— Полагаю, больше нам встречаться не придётся.

Грета Бейн встала из-за стола.

— Что?.. — Фиби в испуге подняла глаза. В её голосе звучала тревога — она поняла, что это не просто прощание.

Та взглянула на неё сверху вниз с высокомерной ухмылкой:

— Тебя отвергли. Значит, мне ты больше не интересна. Сделки возможны лишь когда у обеих сторон есть что предложить. Жаль, конечно, я уже отправила гонца.

— Но… мисс Бейн…

С лицом, искажённым отчаянием, Фиби смотрела на неё. Грета в ответ одарила её ослепительной улыбкой.

— Даже в шутку не скажу тебе «всего хорошего». Не попадайся на глаза — даже во сне. Прощай.

Фиби не смогла остановить Грету, когда та ушла.

Днём у Фиби не было никаких дел, и потому она целый день провела в постели, ни разу не встав. В голове снова и снова звучали слова Греты:

«Раз уж Его Высочество тебя бросил, зачем мне тебе помогать?»

Сделка с Гретой была окончена. Единственной, кто теперь мог бы сообщить хоть что-то о матери, оставалась императрица Клаудия. Она — последняя соломинка, за которую могла уцепиться Фиби.

«Если вы официально добьётесь признания ваших отношений с кронпринцем, я передам вам новости о вашей матушке».

Но как мне добиться этого признания?

Тирион больше не интересуется ею. Даже если бы он снова обратил на неё внимание, он никогда не стал бы признавать публично, что связан с такой ничтожной особой, как она.

Всё рушилось. Никакой дороги больше не было. Подавленная, охваченная безысходностью, Фиби свернулась калачиком.

И вдруг в голове всплыло сказанное Тирионом когда-то давно:

«Принцесса, вы, похоже, думаете, что шансы в жизни сыплются с неба дождём?»

Фиби вздрогнула и медленно приподнялась с кровати.

«Надо было раздеться и полезть на него».

Он говорил это всерьёз.

Если есть хоть один способ заставить его признать нашу связь… самый верный из них — этот…

Фиби долго сидела в оцепенении. Потом очень медленно соскользнула с кровати. С таким же неторопливым движением вымылась, переоделась в ночную сорочку. Когда всё было готово, уже стояла глубокая ночь.

Она знала: в это время Тирион ещё не спит.

Фиби вышла из комнаты. В пустом коридоре её шаги были почти неслышны. Подойдя к его двери, она глубоко вдохнула.

Сжав волю в кулак, она постучала: три чётких, сдержанных удара.

— Ваше Высочество… Это Фиби Энсис.

Ответит ли он? Позволит ли войти? А вдруг прогонит?

Пока в её голове прорастали всевозможные тревоги, раздался голос:

— Входи.

Фиби осторожно открыла дверь. Тирион сидел за столом в приёмной и просматривал какие-то бумаги.

Даже ночью он работает…

Восхищение его дисциплиной промелькнуло в ней на миг, прежде чем взгляд Тириона, холодный и острый, как изумруд, медленно скользнул по её телу. Он не спросил, зачем она пришла, но вопрос был ясно написан на его лице.

— …Ваше Высочество, — прошептала она, тяжело дыша. — Пожалуйста… сделайте так, чтобы я забеременела от вас.

Тирион на миг решил, что ослышался.

«Пожалуйста… сделайте так, чтобы я забеременела от вас».

Фиби Энсис продолжала стоять перед ним, глядя прямо в глаза, с тем же испуганным, но твёрдым выражением.

Он быстро вспомнил, что сегодня Фиби встречалась только с Гретой Бейн. Значит, та что-то ей сказала. Судя по всему, после этой встречи у Фиби появился повод повиноваться приказу императрицы.

— Что ты сказала, принцесса?

— Всё, как услышали. Прошу… дайте мне носить вашего ребёнка.

Тирион внимательно посмотрел на неё.

Пустое выражение лица, дрожащая от страха поза, расфокусированный взгляд. Всё в ней говорило о том, что она едва держится в сознании.

Он отложил бумаги и откинулся на спинку кресла.

— И зачем мне это?

— Пожалуйста… Я на всё согласна. Только прошу вас…

— Ты хоть понимаешь, что значит родить ребёнка наследного принца, принцесса?

— Я…

— Сейчас я — первый в линии наследования. Если я стану императором, ребёнок от тебя получит право на трон. Это вопрос, требующий высшей осторожности. А ты приходишь вот так и просто умоляешь?

После этих слов лицо Фиби потемнело. Её дыхание стало неровным, и вдруг она опустилась на колени.

— Я… я постараюсь. Я усердно тренировалась, правда…

Дрожащая ладонь легла ему на колено. Тириону не нужно было спрашивать, чему именно она «тренировалась». Пальцы начали скользить вверх по бедру.

Тирион на секунду ощутил отклик, его тело давно не испытывало возбуждения, но он тут же отдёрнул её руку.

— Вот незадача. А мне больше не хочется спать с принцессой.

Фиби бессильно уронила руку себе на колени. Пустой взгляд опустился вниз.

— Тогда зачем вы спасли меня? — Она снова подняла голову и проговорила усталым голосом. — Вы же знаете, что у меня никого нет, кроме матери. Когда пришёл Тантало Габр, я… я бы тогда и правда согласилась на всё, если бы взамен услышала хоть что-то о ней. Так почему же…

Фиби не закончила. Из её горла вырвался сдавленный всхлип.

Тирион, сам того не замечая, сжал челюсти. Это были её настоящие мысли. Впервые он услышал, что у неё внутри. Привычная маска безразличия перестала на нём держаться.

— Ты пришла меня обвинять?

— Нет, совсем нет. Я просто хочу знать. — Фиби смотрела на него глазами, полными слёз. — С моей матерью что-то случилось?

Тирион в последний момент сдержал выражение, которое собиралось выдать его.

И тогда из Фиби хлынул поток слов, будто прорвало плотину:

— Это ненормально. Все вокруг словно скрывают от меня правду. Люди из Фралле молчат. Вы тоже…

— …

— Пожалуйста, скажите мне. С матушкой что-то случилось?

Тирион молча смотрел в глаза, полные мольбы. Его губы подрагивали, но слова не шли.

Сейчас, когда он окончательно решил прервать всё с Фиби Энсис, он должен был сказать ей правду — рассказать о смерти Леа Бланкиос.

Но он не мог.

Слишком отчаянной была Фиби Энсис. А он знал, кем для неё была мать.

В итоге Тирион выбрал насмешку:

— Не дитя ведь. Хватит уже «матушку» вспоминать.

На лице Фиби в один миг промелькнула целая гамма чувств — страх, обида, боль, замешательство. Всё это растаяло в следующую секунду, оставив только одну слезу, скатившуюся по её щеке.

— …А как перестать?

Она вдруг рассмеялась. Если бы не слёзы, кто-нибудь решил бы, что она просто весело улыбается.

— Для всех я — пустое место. Никому я не нужна. Только мама считает меня человеком, только от неё я получала любовь… Как же мне теперь взять и отказаться от неё?

Чем дольше она говорила, тем сильнее слёзы хлынули из её чёрных глаз, словно фонтан. Улыбка исказилась. Голос женщины, погружённой в отчаяние, становился всё громче и под конец сорвался на крик.

— Никто меня не ищет. Мою жизнь не замечают. Единственная, кому я нужна — это мама… Как же я могу от неё отказаться?

— …

— Вы не поймёте, Ваше Высочество. Вы всем нужны, все вас любят, вы не сможете меня понять. А я… я одна. Бесполезная, ни на что не способная… я…

Фиби Энсис закашлялась, захлёбываясь собственным голосом, и сквозь смех и рыдания вырвалось:

— Я даже не заслуживаю любви…

Тирион смотрел на неё с застывшим лицом — перед ним была исповедь человека, загнанного к самому краю обрыва.

Он был сбит с толку. Женщина, рыдающая у него на глазах, не походила на Фиби Энсис, которую он знал. Та Фиби, сколько бы он ни делал ей больно, наутро всё равно улыбалась.

Он-то думал, что, увидев, как она теряет свою напускную благородность, испытает удовлетворение. Но его не было. Победного ощущения не возникло. Лишь мутная, холодная, как туман, мысль: что-то пошло не так.

Фиби Энсис, продолжая всхлипывать, вытерла глаза, собралась с силами, сложила руки в молящей позе:

— Ваше Высочество… если вы не можете сказать мне, что с мамой, прошу… прошу, хотя бы дайте мне ваше семя. Я сделаю что угодно. Смогу вырастить ребёнка одна. Я не претендую на трон. Хотите, бросьте меня где угодно. Только прошу…

Тирион молчал. Это был тот самый момент, когда он мог сказать правду.

— Принцесса…

— Да, Ваше Высочество?

Но губы, что уже дрогнули, вновь замкнулись. Он отвёл глаза.

— …Считай, что я этого не слышал.

И в этот миг лицо Фиби Энсис потухло.

И не только лицо. Вся она как будто осыпалась изнутри: исчезли эмоции, исчезла жизнь. Слёзы перестали течь, чёрные глаза застыли, даже ресницы не дрогнули. Она будто и дышать перестала, словно перед ним была не живая женщина, а мёртвое тело.

Даже когда он наблюдал, как в реке тонет Эрник, в нём не поднималось такой леденящей дрожи. Тирион сжал подлокотник кресла.

Когда вдохи и выдохи перешли за десяток, и тишина повисла уже пугающей тяжестью, Фиби Энсис медленно заговорила:

— …Вы, Ваше Высочество…

Голос у неё был иссохший, а взгляд опустился, как у того, кто уже не в силах держать веки.

— Вы и правда… меня ненавидите.

Это неправда.

Внутри что-то вдруг воспротивилось её словам.

Тирион удивился сам себе: он не понимал, откуда взялся этот импульс, и это смущало. А Фиби, не глядя на него, медленно поднялась с пола.

— Простите… Я не должна была это говорить. Простите, что потревожила вас, Ваше Высочество.

С этими словами она направилась к двери. Девушка шла как привидение.

И тогда Тирион, сам того не желая, окликнул её, ощущая неясный страх.

— Если принцесса умрёт, мирный договор рухнет. Леа Бланкиос не переживёт огонь войны.

Рука Фиби замерла на дверной ручке. Она медленно повернула голову, не показывая лица, и прошептала:

— Я знаю.

Дверь закрылась.

Разразился ливень. Небо рвало землю, и никто бы не рискнул выйти в такую погоду. Но под вечер Фиби поехала куда-то вместе с Тирионом.

Куда именно — она не спрашивала. Ей было всё равно.

Она сидела в карете, безмолвно уставившись в окно. Время от времени она ощущала на себе его взгляд, но ни разу не обернулась.

Они прибыли к загородному особняку, где их встретил граф Лёпети. Полноватый мужчина с пышными усами и слишком восторженной улыбкой.

— Для меня честь принимать вас, Ваше Высочество! Не могу выразить, как я счастлив, что вы прибыли, несмотря на непогоду.

Граф Лёпети не поздоровался с Фиби, и она с ним тоже.

Внутри уже собрались другие гости. С некоторыми из них Фиби успела обменяться парой слов в первые дни после прибытия в Юстинию.

Но имён она не помнила. И лица были смазаны, словно кто-то стёр их черты ластиком.

Никто не собирался заговаривать с ней, и в этом, пожалуй, заключалось её единственное утешение.

В течение всего ужина никто ни разу не обратился к Фиби. Лишь изредка Тирион бросал взгляд в её сторону. Она же спокойно сидела и почти не прикасалась к еде.

Когда трапеза завершилась, гости, словно по негласному уговору, двинулись в бильярдную.

— Ваше Высочество, если позволите… — точно как в доме герцога Вальца, хозяин — граф Лёпети — пожелал поговорить с Тирионом наедине.

Фиби предполагала, что тот уйдёт, ничего не сказав, но Тирион внезапно окликнул её:

— Принцесса.

Фиби застыла, ожидая, что он скажет.

Тирион выглядел утомлённым, словно недавно пережил нечто чудовищное. Он чуть шевельнул губами.

— Подожди здесь.

— Хорошо.

Она кивнула и послушно направилась в бильярдную. Идти было, по сути, некуда: без Тириона её бы просто не пустили обратно в резиденцию Апель. Весьма странный приказ — ждать — и всё же она подчинилась.

В комнате уже собрались гости. Кто-то играл в карты, кто-то — в бильярд. Фиби заняла привычное место в тени — на стуле в углу. Она смотрела в окно.

Снаружи бушевал дождь. Во Фралле в такие дни они с матерью приносили большие деревянные тазы и собирали дождевую воду. После дождя они полоскали в ней одеяла, топтали их босыми ногами, хохотали, плескались.

А если вода размывала грядки и гибли овощи, Фиби расстраивалась, но мать всегда улыбалась и мягко говорила: «Что поделаешь, дитя — это воля неба».

Та жизнь теперь казалась очень далёким, едва осязаемым сном. Когда-то счастье и правда было у неё в руках, но со всех сторон его рвали на куски, и теперь в ладонях Фиби не осталось ничего.

Пусто.

— Ваше Высочество.

Рядом прозвучал тихий голос. Обернувшись, Фиби увидела слугу, склонившегося к её уху.

— Его Высочество наследный принц зовёт вас.

Фиби молча поднялась. Слуга бесшумно вышел из зала, и она пошла следом.

Но на этот раз они направились не внутрь дома, а наружу. Слуга отворил тяжёлую деревянную дверь, и перед ними предстала чёрная лесная чаща.

Слуга указал пальцем на тропинку между деревьями:

— Пройдёте по этой дорожке, и выйдете к хижине лесника. Его Высочество ждёт вас там.

Фиби осталась на месте, глядя на едва различимую в тумане тропу. Дождь не утихал.

— Уже поздно. Возьмите это, пожалуйста.

Слуга протянул ей фонарь со всех сторон защищённый стеклом и плащ с капюшоном.

Фиби медленно взяла вещи, потом подняла голову и посмотрела ему в глаза.

Он почти выдержал её взгляд, но в последний миг отвёл глаза.

Множество мыслей пронеслось в её голове, но в итоге она молча накинула плащ, натянула капюшон и шагнула в ночь. Дождь и тьма тут же поглотили её.

— Недавно привезли, весьма редкий сорт, — говорил граф Лёпети, наполняя бокалы. — Вино с тонким ароматом цветов и фруктов, вкус очень глубокий.

— Действительно.

Ответ Тириона прозвучал сухо. Он уже почти полчаса сидел в кабинете графа, вынужденно вёл светскую беседу, и каждая следующая минута утомляла его всё больше.

Когда разговор оборвался, граф Лёпети попытался сохранить невозмутимость, но видно было, что ему неловко.

— Ваше Высочество, вы по-прежнему не задумываетесь о наследнике?

— Я ещё корону не получил. Какой наследник?

— Дети приносят великое счастье, Ваше Высочество. Время не имеет значения.

— Благодарю за искренний совет.

На столь неуклюжую попытку надавить Тирион лишь негромко усмехнулся.

Граф Лёпети был формально из центристской партии, но на деле давно служил интересам императрицы. Скорее всего, этот разговор — её затея.

Чего она добивается?

Тирион, подперев подбородок рукой, покрутил вино в бокале.

Последнее время императрицу особенно тревожила вероятность его брака с Гретой Бейн.

Союз с домом Бейнов, обладающим традицией и влиянием, дал бы Тириону внушительную поддержку центристов. И всё же он не сделал ни одного шага в эту сторону.

Причина была проста: его отец.

Тирион был уверен: заручиться поддержкой аристократии с помощью семьи Бейнов недостаточно, чтобы заслужить признание императора.

Он не то чтобы особенно стремился к отцовскому одобрению. Но восходить на трон, не заручившись волей императора, было бы слишком утомительно.

Мне нужен брак с той, кто устроит императора Солема. И с той, кого я сам могу принять.

И уж точно не с Фиби Энсис.

«Я же знаю своё место».

Фиби Энсис сама так думает.

Подумав об этом, Тирион вдруг перестал улыбаться. Весь день поведение Фиби Энсис жгло ему нервы.

Ему казалось, что он водил с собой куклу. Фиби с отсутствующим, сонным лицом ни на кого не смотрела, ни на что не обращала внимания. Казалось, она одна существовала в каком-то другом, отдалённом мире.

Это вызывало неприятное, почти зловещее чувство. Тирион сам не понимал, откуда оно взялось, но эта странная отстранённость Фиби Энсис раздражала его всё сильнее.

Он в конце концов вздохнул и поставил бокал.

— Граф, ночь поздняя. Думаю, мне пора.

Если бы граф начал его отговаривать, Тирион бы разозлился, но Лёпети неожиданно тоже устало улыбнулся.

— Пожалуй, вы правы, Ваше Высочество.

Так легко сдаётся? Тирион прищурился, почувствовав подвох.

И тут раздался стук в дверь.

— Граф Лёпети! — в комнату ворвался дворецкий.

— Ты с ума сошёл? Его Высочество здесь! Как ты смеешь врываться?

— Простите, но… чрезвычайная ситуация!

— Чрезвычайная?

Искренне растерянное лицо дворецкого — и театрально-встревоженный голос графа.

Что ещё за фарс? Тирион скривился в усмешке, но в следующую секунду застыл.

— Её Высочество принцесса пропала.

Лёпети с облегчением осознал, что ему больше не придётся тянуть время. На самом деле, поручение Императрицы с самого начала тяготило его.

— Уведите принцессу в другое место. Хоть заманите, хоть похитите — всё равно. Лучше, если это будет какое-нибудь опасное место.

— Простите?

— Заставьте наследного принца отправиться на её поиски. Чтобы потом, перед всеми, их отношения стали очевидны.

— Но… как я слышал, наследный принц совсем утратил к ней интерес.

— Вот именно это и нужно проверить, граф.

Лёпети считал, что императрица зря суетится.

Тот факт, что Тирион охладел к принцессе, уже и так обсуждали на всех светских приёмах. Все это знали. Зачем ещё какие-то подтверждения?

Даже если между ними что-то и было, ну и что? Стал бы Его Высочество бросаться за какой-то там принцессой в темноту? Маловероятно.

Граф был настроен скептически.

Но императрица Клаудия, судя по всему, думала иначе. И эта женщина была широко известна своей жестокостью, поэтому Граф Лёпети не смел ослушаться её приказа.

Так что он подчинился и велел слуге заманить Фиби в лес. Всё прошло гладко. Он даже подстраховался и подготовил свидетеля, который при случае мог бы «вспомнить», куда направилась принцесса. Хотя и это не понадобилось.

— Кажется, я видел Её Высочество, — сказал кто-то из гостей. Глянул в окно и увидел, как огонёк фонаря уходит в сторону леса. Не она ли это была?

Вот и всё. Если спрячу слугу, который её отвёл, то и следов не останется.

Но в этот момент Тирион вдруг насмешливо процедил:

— Её Величество, похоже, чересчур озабочена моим браком. Не так ли, граф Лёпети?

Лёпети похолодел.

Тирион криво усмехнулся и начал было говорить:

— Отправьте рыцарей и…

Но его фраза оборвалась. Губы, так легко двигавшиеся прежде, вдруг замерли. В глубине тёмно-зелёных глаз мелькнуло замешательство.

— Ваше Высочество? — позвал граф.

Тирион молчал под прицелом взглядов графа Лёпети и остальных. Между хмурых бровей залегло выражение внутреннего раздора — он не мог решить, как поступить.

Удивлённый граф тихо окликнул его:

— Ваше Высочество?

Тирион вздрогнул. Лицо его исказилось, словно от боли, и он проговорил, прожёвывая каждое слово:

— …Не надо. Я сам поеду. Подготовьте коня.

Граф Лёпети вытаращил глаза от удивления.

— Вы собираетесь поехать сами?

Тирион резко рассмеялся:

— Если бы я не сказал, что еду, вы ведь и правда собирались притвориться, что не нашли её?

— Я… я вовсе не…

Но именно так он и собирался поступить. Приказ императрицы был жестоким и неумолимым.

Тирион, не дождавшись ответа от графа Лёпети, вышел в коридор. В тёмно-зелёных глазах, мерцающих в полумраке, вспыхнул недобрый огонь.

— Похоже, граф окончательно решил идти другим путём. В будущем придётся заплатить сполна за сегодняшний вечер.

Граф промолчал.

— Прощай.

Тирион скрылся за поворотом.

Тирион скакал по лесу сквозь дождь, мучительно прокручивая в голове одно и то же.

Почему я здесь? Почему в такую погоду, посреди ночи, мчусь верхом по лесу? Ради кого? Ради Фиби Энсис?

Он нашёл хоть какое-то внятное объяснение. Даже если бы я приказал выслать рыцарей, граф Лёпети всё равно сделал бы вид, что ищет принцессу. Цель императрицы была очевидна — заставить меня самого броситься на поиски, чтобы потом обернуть это в свою пользу.

Но если бы я захотел, мог бы просто надавить силой. Достаточно было вытащить одного слугу, сыгравшего в заговоре, и публично его наказать. Тогда Лёпети быстро бы поджал хвост.

Однако он этого не сделал. Вместо этого Тирион мчался прямо в капкан, расставленный императрицей. Он прекрасно представлял, какие сплетни уже ползли по бильярдной.

Тем не менее Тирион не останавливался.

Сколько бы он ни ехал, Фиби Энсис нигде не было видно. Ни малейшего следа. И тогда Тирион вдруг поймал себя на том, что разглядывает кромешную темень и размышляет, что у неё творится в голове, если она действительно пошла этим путём с одним фонарём в руке. Может, она и вправду не совсем в своём уме.

Но тогда кто я, если мчусь сквозь ливень искать такую женщину?

«Никто не ищет меня».

Тирион не знал, почему именно эта фраза вонзалась в него, как гвоздь, и разрушала весь внутренний порядок и логику.

Наконец, после долгой скачки, он заметил слабый огонёк. Крошечный свет, дрожащий в пелене дождя. У Тириона сбилось дыхание.

Он привязал коня к дереву и медленно направился к источнику света. Вблизи стало ясно — это даже не домик, а жалкий, покосившийся сарай.

С неожиданным напряжением, которое сам себе не мог объяснить, Тирион распахнул дверь. В углу, съёжившись в комок, сидело что-то маленькое. Оно медленно подняло голову.

Это была Фиби Энсис.

— Принцесса.

— …Ваше Высочество.

Она сидела, поджав под себя ноги, укрывшись плащом, и бессмысленно моргала.

Напряжение спало. Тирион неосознанно выдохнул и закрыл лицо рукой.

— …Что ты здесь делаешь?

Девушка моргнула, а затем ответила негромко:

— Слуга сказал, что вы звали меня…

Он снова глубоко вздохнул и опустил руку.

— Разве ты не видела, как я пошёл поговорить с графом Лёпети?

Фиби медленно моргнула, потом также тихо произнесла:

— …Значит, это всё-таки была ложь.

— Верно.

Она подняла на него глаза с выражением, которое трудно было прочитать. Лицо — почти без эмоций, и всё же глаза были печальны и пусты. Казалось, ещё немного, и она рассеется, как туман.

Что-то болезненно дрогнуло внутри Тириона. Всё, что касалось Фиби Энсис, было мучительно неясным. Но в одном он был уверен.

Он ненавидел это выражение на её лице.

— Значит, ты знала, что это ловушка, и всё равно пошла. Хотела сбежать от меня?

— …

— Отвечай, Фиби Энсис.

Он и сам не заметил, как лицо его исказилось.

А вот Фиби была бледна, почти прозрачна. Она опустила глаза и тихо заговорила:

— …Когда слуга сказал, что вы звали меня, я подумала, что, возможно, это ложь.

— Тогда почему?

Фиби Энсис долго молчала, прежде чем прошептать — словно человек, смирившийся с неизбежным:

— …Если бы это была ложь, я просто промокла бы одна под дождём. Но если вдруг это правда, тогда вы бы остались в лесной хижине один.

Тирион остолбенел, будто получил удар по голове. Мир Фиби Энсис в очередной раз обрушился на него бурей.

Он ощутил, как к горлу подкатывают гневные слова, — таков был механизм его защиты.

Ты дура, только и всего. Зачем жалеть мужчину, который играет тобой, как хочет? Это глупо и жалко. Отвратительно…

Тысячи осуждающих фраз скапливались в горле, но ни одна так и не прозвучала. Его затошнило. Сжав кулаки, он смотрел на неё, а потом отвернулся.

Тишину пронзала лишь оглушительная дробь дождя. Казалось, ливень сам хотел отрезать их от всего остального мира.

Наверное, в этом всё дело. В этом дожде.

Вот почему он не забрал её и не увёл. Вот почему он просто сел рядом.

— …Ваше Высочество?

Потому что дождь. Потому что он идёт слишком сильно. Потому что по-другому никак. Тирион упрямо не смотрел на неё. К счастью, она не стала ничего спрашивать.

Звук ливня заглушал всё. Мир казался далёким. А Фиби Энсис — существом, сбежавшим из того мира и теперь спрятавшимся в этом сарае с пустым взглядом.

Она всегда была такой. Даже если разговаривала со мной, временами казалось, что её вовсе нет — будто она уже растворилась. С её блеклой аурой и еле заметной улыбкой она выглядит так, будто может рассыпаться от любого прикосновения.

— Фиби Энсис.

Он заговорил тихо, и её пустые глаза обратились к нему.

— В следующий раз не попадайся в такую очевидную ловушку.

— Да, простите.

— И не вздумай больше соваться в такую глушь, воображая, что заботишься обо мне.

— Хорошо…

— И ещё.

Он ненадолго запнулся.

— Даже не думай сбегать. Куда бы ты ни пошла — я тебя найду.

Ответа не последовало.

Тирион медленно повернулся к ней.

Фиби Энсис смотрела на него странно. В этом взгляде было всё: и страх, и печаль, и смятение.

Тирион смотрел на неё молча, потом снова отвернулся. Зачем — сам не знал. Просто понял, что должен это сказать.

— …Ты ошибаешься. Это неправда, что никто не ищет тебя.

Снова слышался лишь звук дождя. А затем Фиби тихо прошептала:

— …Почему?

Она смотрела на него усталым, растерянным взглядом.

— Вы ведь хотели, чтобы я исчезла.

— …

— И потом… я же ничто. Недостойна того, чтобы вы лично меня искали в лесу.

Тирион колебался с ответом.

Первое, что пришло в голову — дипломатия. Чтобы избежать международного скандала. Так бы сказал почитаемый всеми наследный принц Тирион Солем Апель.

Второй вариант был куда жёстче. Он мог бы просто сказать: «По крайней мере ты, осознаёшь, что не представляешь никакой ценности». И тем самым заставил бы её замолчать.

А потом снова что-то пошло бы не так. Как всегда.

В итоге Тирион не выбрал ни один из вариантов.

Наверное, всё из-за дождя. Он идёт слишком сильно. Всё смывает. Всё размывает.

— Кто знает, почему.

Он глубоко выдохнул и откинул голову к стене.

— …Я и сам не понимаю.

В глазах Фиби что-то дрогнуло, и в тот миг Тирион наконец признал важную вещь.

Он не мог избавиться от Фиби Энсис. Нелепо. И в то же время… плевать. Мне осточертело мучиться из-за неё. Причины были неясны, но вывод — абсолютно очевиден. Больше не стоило колебаться.

— Фиби Энсис, ты интересуешься оперой?

— Что? А… ну, однажды, наверное…

— Хочешь пойти?

— Простите?.. Вы… вы хотите со мной пойти?

Разумеется, она удивилась. Кто же водит собаку в оперу? Это он и сам понимал.

Но какая, к чёрту, разница?

В мире хватает тех, кто и собакой быть недостоин. Так что пусть хотя бы собака посмотрит оперу.

— Посмотрим спектакль, потом поужинаем в Микулофе. Можно будет заодно заказать тебе платье у портных в Фрюге.

Фиби молчала.

— Ты ведь никогда не бывала в столице. Скоро зацветут лавандовые поля. Было бы хорошо съездить и на цветы посмотреть.

Фиби Энсис выглядела всё такой же растерянной. Тирион и не стал дожидаться её ответа. Казалось, дождь забрал с собой его колебания.

— Если всё поняла, когда вернёмся — не вздумай возражать на мои слова.

— Что?.. Простите?..

Тирион не ответил, просто поднялся с места. Дождь, который минутами раньше лил так, будто хотел обрушить этот сарай, теперь немного поутих.

— Пора.

Он протянул руку Фиби Энсис, которая моргала, ничего не понимая. Та нерешительно поднялась. Когда он обхватил её за талию, чтобы помочь сесть в седло, она едва слышно прошептала:

— …Вы правда… правда приехали сюда из-за меня?

Тирион замер. Её голос был тише шороха дождя.

— Правда… из-за меня одной?

Под капюшоном её лица почти не было видно. Перед сараем, отрезанным от всего мира, под проливным дождём Тирион ответил твёрдо, почти шёпотом:

— Да.

Фиби больше ничего не сказала. Он посадил её на коня и направился назад, к особняку графа Лёпети. У заднего входа уже толпились граф и прочие аристократы.

— Ваше Высочество!

— О, Господи, слава небесам…

Тирион оглядел суетящихся вокруг него людей и, повернувшись к сидящей на лошади Фиби, произнёс:

— Мы переночуем здесь. Позаботьтесь о принцессе как следует. Если со здоровьем принцессы что-то случится…

Все взгляды устремились на него.

Безупречный наследный принц Юстинии улыбнулся так, будто позировал для парадного портрета.

— Это ударит по моей репутации как её возлюбленного.

Когда Фиби открыла глаза, за окном уже было утро. Она лежала в гостевой спальне особняка графа Лёпети. Всё ещё не двигаясь, девушка уставилась в потолок и стала вспоминать, что произошло ночью.

Тирион Солем Апель… Он не шутил.

Он вёл себя иначе, чем обычно. Ни следа от ласкового, вежливого наследника, каким он умел притворяться. Но и холодной суровости, с какой он обычно держал её под контролем, тоже не было.

Он просто… был Тирионом Солемом Апелем.

— Ваше Высочество, вы кашляли?

В этот момент в комнату вошли горничная Эйприл и фрейлина Натали.

— Нет, просто только что проснулась, — Фиби села на постели и неловко улыбнулась.

Эйприл принялась ловко приводить её в порядок и звонко рассмеялась:

— Как хорошо, что вы не простудились! Говорят, минувшей ночью с вами случилось беда. Как вы себя чувствуете?

— Всё в порядке. Никаких проблем.

— Тогда Его Высочество будет спокоен!

Будет ли?

Волнуется ли он вообще обо мне?

Фиби сомневалась. Но если вспомнить вчерашнего Тириона Солема Апеля, она уже не могла сказать наверняка.

«Если со здоровьем принцессы что-то случится, это ударит по моей репутации как её возлюбленного».

Зачем он это сказал? На глазах у всех объявил, что мы в отношениях. Теперь весь свет узнает об этом.

Фиби уже успела пройти путь от фаворитки кронпринца до его отвергнутой любовницы, а теперь — до его официальной избранницы.

Но фаворитка и возлюбленная — не одно и то же. Возлюбленная — это признанные отношения. Даже в либеральной Юстинии, где поощряют свободные отношения, такой союз влечёт за собой определённые обязательства.

Обычно всё сводилось к одному: если пара начинала встречаться, то вела дело к браку, заключённому с одобрения семей.

Наследному принцу, конечно, простительно иметь романтическое прошлое. Но даже для него отношения со мной — хоть и небольшое, но всё же пятно на безупречной биографии.

У него есть какой-то план? Или… он просто хотел мне помочь?

Тирион — человек умный. Возможно, он уже понял, почему я тогда просила у него семя.

Но никаких подтверждений у неё не было. И даже не было уверенности, вправе ли она вообще задавать подобные вопросы.

Когда она закончила одеваться с помощью Эйприл, в комнату вошёл Тирион. Это было неожиданно — раньше он так не делал.

— Доброе утро, принцесса. Спала хорошо?

— А… да. Благодаря Вашей заботе.

— Рад слышать.

Тирион чуть улыбнулся. Он вовсе не выглядел как то, кто накануне стоял под проливным дождём.

Это радовало, но и сбивало с толку. Как ему удаётся сохранять такое спокойствие?

— Пойдём. После обеда возвращаемся в поместье Апелей. Отдохнём там пару дней, а потом поедем обратно в столицу.

— Хорошо…

Фиби шла по коридору под руку с Тирионом, и сердце у неё тревожно стучало. Ей не давала покоя перемена в его поведении.

Тирион скосил на неё взгляд и негромко сказал:

— У принцессы совсем нет вопросов. Ни возмущения, ни любопытства.

Фиби замялась, не зная, что сказать.

— Мне… позволено спрашивать?

— Ты же моя возлюбленная.

— Но это же…

…не по-настоящему, — хотела сказать она, но не осмелилась, не в таком открытом месте.

Тирион, глядя на неё, хмыкнул:

— Всё равно бесполезно. Я и сам толком ничего не знаю.

— Простите?..

— Пойдём.

— А… да…

На пути в столовую Фиби снова и снова прокручивала в голове его слова.

Он не знает? Неужели бывает что-то, в чём Тирион не разбирается?

В замешательстве она перевела взгляд на окно. Дождь окончательно прекратился, и в комнату проникало мягкое утреннее солнце.

Что же изменил этот дождь?

— Ваше Высочество принцесса! Вы в порядке? Как же вам пришлось помучиться, пробираясь сквозь дождь… Слава небесам, что вы не простудились!

Граф Лёпети вёл себя совершенно иначе, чем накануне. Уже не тот человек, что даже не удосужился поприветствовать Фиби.

Он чуть ли не сам хотел подвинуть ей стул, но Тирион опередил его.

— Садись.

Фиби начала ощущать страх. Но раз уж они играли в спектакль, ей оставалось лишь следовать сценарию. Она послушно села на стул, который пододвинул ей Тирион.

Во время обеда у Фиби шла кругом голова. Каждый, кто сидел за столом, норовил заговорить с ней:

— Ваше Высочество, вы точно хорошо себя чувствуете?

— Говорят, из-за ошибки слуги вы забрели в такую глушь… Что за нелепость, право…

— Хорошо хоть, что вы вернулись целой и невредимой!

— Какие у вас теперь планы? Может, заглянете в поместье нашей семьи и полюбуетесь лебедями на озере?

Фиби отвечала с натянутой улыбкой, время от времени бросая взгляды на Тириона.

Он казался совершенно равнодушным к тому, что её окружили вниманием со всех сторон. С его лица не сходила открытая, лёгкая улыбка; и всё же, казалось, будто он снисходительно взирает на происходящее, находя его не более чем фарсом.

Среди этого водоворота пустых фраз вдруг, подал голос сам граф Лёпети:

— Но, признаться, больше всего радует то, сколь тёплые отношения установились между Его Высочеством и принцессой из Фралле. Как верный подданный, я не могу не восхищаться.

— Вот как. Приятно слышать, — спокойно отозвался Тирион.

Граф Лёпети, приободрившись, осмелился на большее и многозначительно взглянул на него.

— Ваше Высочество… осмелюсь ли я надеяться на хорошие новости?

Все замерли, навострив уши. Кроме Фиби — для неё этот вопрос был столь абсурдным, что она даже не стала реагировать.

Тирион, как назло, взглянул именно на неё, а потом негромко рассмеялся:

— Пожалуй, это не то, во что вам следует вмешиваться, граф.

Говорил он мягко, но сдержанно, с тем достоинством, что не терпит пререканий.

— А, ха-ха… Конечно, конечно. Я был не в меру дерзок, — граф тут же прикусил язык.

Так завершился этот обед.

Едва Фиби вернулась в поместье Апелей, как её уже кто-то ждал. Это была фрейлина императрицы Клаудии.

— Её Величество желает видеть принцессу.

Фиби в испуге сжала руку Тириона, на которую опиралась.

— Ах, простите…

Она тут же отдёрнула руку, но не смогла не затаить дыхание и не посмотреть на него исподтишка.

Клаудия и Тирион — две фигуры, не способные ужиться в одной политической системе. Даже если допустить, что он и правда «помог» мне, лучше не давать ему повода подозревать меня в связях с императрицей.

Но вопреки её опасениям, на лице Тириона не отражалось ни раздражения, ни неприязни. Он выглядел задумчивым, но его зелёные глаза были спокойны.

— Ступай. — Сказав это, он добавил ещё несколько слов. Очень тихо, почти шёпотом. — Только помни: императрица не из тех, кто будет вести себя так, как ты надеешься.

Смысл этой фразы был неясен. Прежде чем Фиби успела что-либо переспросить, Тирион уже прошёл мимо неё и скрылся в поместье.

Фиби направилась в покои императрицы Клаудии. Когда дверь отворилась, взору открылся просторный будуар. В центре, на диване, восседала Клаудия.

— Проходи и садись, принцесса.

— Да, Ваше Величество.

Фиби собралась с мыслями и села напротив императрицы. Клаудия улыбалась, пышно и чарующе, словно цветущий мак.

— Поздравляю. Говорят, ты стала возлюбленной наследного принца.

— А… да.

— Всё светское общество поражено. У наследного принца ведь никогда не было официальной возлюбленной.

— Уже пошли слухи?

— Уста аристократов куда болтливее воробьиных, — императрица сдержанно хихикнула.

Она была в приподнятом настроении, именно поэтому Фиби решилась заговорить:

— Тогда… то, что вы обещали…

Клаудия мягко улыбнулась:

— Не беспокойся. Как и договаривались, я отправлю человека во Фралле, чтобы узнать, что с твоей матерью.

Фиби ощутила неожиданное, едва заметное чувство неловкости. В самый первый раз, когда они заключили сделку, императрица вела себя так, будто уже знала, что с её матерью. А теперь — говорит, что «отправит кого-нибудь».

Я, наверное, просто неправильно поняла. Как бы там ни было, теперь у меня появится возможность получить весточку. Когда письмо дойдёт, я пойму, что зря волновалась.

На её лице расцвела улыбка.

— Спасибо. Спасибо вам огромное.

Фиби снова и снова склоняла голову, и вдруг вспомнила о своих письмах, сложенных в ящик стола. После того как она отдалилась от Тириона, не могла больше отправлять послания во Фралле.

— Простите… если возможно, не могли бы вы передать от меня письмо маме?

Клаудия с лёгкостью кивнула:

— Разумеется. Пошли его с одной из моих фрейлин.

Фиби снова просветлела. Ещё вчера небо казалось враждебным, а теперь всё вокруг вдруг заиграло красками.

— Благодарю вас, Ваше Величество.

С этими словами, полными искренности, она склонила голову, а Клаудия, улыбаясь загадочной улыбкой, ответила:

— И я тебе благодарна. Надеюсь на поддержку Фралле.

— Простите?

Однако императрица не ответила, только подняла чашку чая.

Фиби почувствовала странную тревогу. Будто чьей-то рукой в движение приведён огромный маятник, и она, сама того не понимая, стояла прямо под ним. По рукам прошёл холодок, но она так и не поняла, почему.

— Ваше Величество, это от принцессы Фиби Энсис.

Стоило Фиби вернуться к себе, как она тут же велела служанке доставить письма. Увесистая пачка вскоре легла на стол в покоях императрицы.

Клаудия, продолжая пить чай, вскрыла верхний конверт. В нём были банальные любезности и не менее банальные рассказы о повседневности — приукрашенные и вымышленные.

Императрица усмехнулась. Принцесса, по всей видимости, сильно не хочет волновать свою мать. Но что толку? Леа Бланкиос уже мертва.

— Хейли, разожги камин.

Служанка послушно склонилась и принялась за дело.

Огонь затрещал. Клаудия подошла к камину с пачкой писем и бросила всё разом в пламя.

Письма Фиби Энсис вспыхнули и быстро обратились в чёрный пепел.

Императрица смотрела на это с безукоризненно изящной улыбкой.

«Как и договаривались, я отправлю человека во Фралле, чтобы узнать, что с твоей матерью».

Разумеется, исполнять это обещание она не собиралась. Ей хорошо было известно: для Фиби Энсис мать — святое. Узнай она о смерти Леа Бланкиос, вполне могла бы захотеть вернуться во Фралле.

Этого допустить нельзя.

Принцесса должна оставаться рядом с Тирионом. А если уж на то пошло, то ещё лучше — забеременеть от него и выйти замуж.

Всё это было вполне осуществимо. Каковы бы ни были истинные намерения Тириона Солема Апеля, сам он уже совершил ошибку, не сумев избавиться от Фиби Энсис. А это значило, что он сам создал себе уязвимость.

— Мужчины… — тихо усмехнулась Клаудия, — они всегда теряются перед лицом женщины и забывают смотреть на картину целиком.

С этими словами она вернулась на диван и элегантно опустилась в подушки.

— Хейли, нам понадобятся люди.

— Да, Ваше Величество. Что прикажете? — преданная служанка склонилась в почтительном поклоне.

— Свяжись с Лучеком, Кучерой и Весели. Пусть подберут тех, кто за деньги готов на всё.

— Будет исполнено.

— Но только фраллийцы. Это важно.

— Поняла, Ваше Величество.

Клаудия мягко улыбнулась и подняла чашку. Аромат был изысканным.

Всё шло именно так, как она хотела.

После злополучного приёма у графа Лёпети Тирион Солем Апель отклонил все оставшиеся приглашения и встречи.

Он уединился в загородной резиденции дома Апель, и поскольку Фиби Энсис находилась там вместе с ним, слухи не заставили себя ждать. Все обменивались многозначительными взглядами.

— Значит, это просто была ссора?

— А я и не знала… Что же теперь делать?

Те, кто когда-то позволял себе резкость в адрес Фиби Энсис, бледнели один за другим. Ведь теперь было непонятно, в какой момент над ними может сверкнуть лезвие гильотины.

Они начали слать Фиби дары, словно бросая спасательные верёвки. К ним присоединились и те, кто мечтал понравиться будущей кронпринцессе.

Эти вести дошли и до дома виконта Бейна.

— …Вы говорите, Его Высочество публично назвал Фиби Энсис своей возлюбленной? — чашка выпала из рук Греты и со звоном разбилась о пол.

Она побледнела, а виконт Риган Бейн с тяжёлым лицом посмотрел на дочь:

— Да. Говорят, он сделал это на приёме у графа Лёпети.

— Это какое-то недоразумение. Ещё совсем недавно он…

— Потому что ты не понимаешь, каков на самом деле Его Высочество.

Грета Бейн прикусила губу. Она злилась. Ещё недавно казалось, что Тирион готов отказаться от Фиби Энсис, а теперь вдруг вновь принял её под своё крыло.

Отец вздохнул, глядя, как дочь сотрясается от гнева.

— Грета… Может, стоит отпустить свои чувства к Его Высочеству?

Грета тут же вскинула голову. В янтарных глазах бушевал огонь.

— Почему я должна?

— Ты же знаешь, что у него нет к тебе чувств.

— А вдруг появятся? Иногда ведь чувства рождаются со временем!

— Грета…

— Я не отступлюсь. Тем более не перед такой, как Фиби Энсис!

Грета вскочила и вылетела из комнаты. В своей спальне она с размаху упала на кровать.

Фиби Энсис… Фиби Энсис! Проиграть не кому-нибудь, а этой бесцветной, невзрачной иностранной принцессе?

Долго рыдая, она в конце концов поднялась и уставилась на коричневый конверт, лежащий на столе. Внутри был отчёт — результаты расследования о матери принцессы.

Никаких особых надежд она не питала. После того как Тирион признал связь с Фиби, какие могут быть козыри?

Она всхлипнула и машинально вскрыла конверт. Доклад был кратким.

«В результате расследования установлено, что Леа Бланкиос…»

Глаза Греты Бейн начали медленно округляться.

— Отпустите меня!..

Хрупкое тело, отчаянно бьющееся в его объятиях.

— Нет, прошу!..

Податливая грудь в сжатой ладони. Влажное тепло между дрожащих бёдер.

— Хх…

Кире Вальц сжимал член, вновь и вновь прокручивая в памяти тот момент.

Фиби Энсис была у него в руках. Пыталась вырваться, но только сильнее его заводила. Без нижнего белья, грудь лежала прямо в ладони, и была мягче, чем он ожидал. Мясо между ног — нежное, тёплое, податливое.

— Хах.

От неё шёл сладкий, сводящий с ума аромат. Движения руки по стволу ускорились.

Один в тёмной комнате, он дрочил на образ обнажённой Фиби Энсис и кончил прямо себе в ладонь.

Глубокий вздох сорвался с его губ. Кире с отвращением посмотрел на липкие пальцы, вытерся и, тяжело опустившись на диван, откинулся назад.

…Его Высочество официально признал отношения с Фиби Энсис. Теперь они утверждённая пара. И Фралле неизбежно отреагирует.

В Юстинии тоже будет переполох. Все считали, что в итоге Тирион женится на Грете Бейн. Союз с маленьким государством вроде Фралле не даёт ему политической выгоды, и сторонникам Тириона теперь придётся не сладко.

— Сука, сколько ж она ему дала, что так привязалcя…

Кире рассмеялся, глядя в пустоту.

Та, что ходит с бледным лицом и голой грудью, видно, не на шутку вскружила Тириону голову.

Хотя… если даже он попался, что уж говорить о других?

Кире выдохнул, ощущая тяжесть в теле.

Он думал, что сможет купить её за крупную сумму. Что раз она всего лишь шлюха без родословной, достаточно будет провести с ней одну ночь — и всё. Но она стала женщиной наследного принца. Такую не тронешь.

— Чёрт...

Всё внутри скручивало. Он понимал: стоит переспать с другой, и всё пройдёт. Но сердце отказывалось принимать это.

Он хотел Фиби Энсис. Хотел заткнуть стонущими поцелуями рот этой дерзкой лгуньи, что осмелилась заявить, будто влюблена в него.

Неужели совсем нет способа?

Кире вздохнул и вновь мысленно вернулся к их встречам. Всего-то четыре раза он её видел. Рядом с ней всегда был наследный принц, и он... теперь, оглядываясь назад, Кире понимал: Тирион рядом с Фиби Энсис вёл себя совсем не так, как обычно.

Я вообще не подозревал, что у кронпринца есть хоть какое-то половое влечение. Не думал, что он способен устроить подобное в саду нашего дома — заставить женщину сосать ему прямо там.

Кире Вальц внезапно почувствовал странное беспокойство. Поморщившись, он вспомнил диалог, что слышал в саду, между Тирионом и Фиби:

— Похвально, что ты стараешься, принцесса. Поступай, как хочешь.

— Благодарю... вас.

Чем больше вспоминал, тем страннее это казалось. Это был не разговор двух влюблённых. Напротив, Тирион будто подчинил себе Фиби Энсис. Как будто управлял ею.

Это ощущение навязчивого дискомфорта вызвало в памяти ещё одну сцену — тот день в салоне Бейнов, когда он высмеял Фиби, а она, почти плача, прошептала: «Я не шлюха».

И в этот миг Кире Вальц позволил себе одну очень нелепую мысль.

А что, если Тирион Солем Апель действительно нашёл на неё какую-то слабость... и теперь издевается над ней?

— Ну и бред...

Он попытался усмехнуться, но улыбка быстро сошла с лица. Он всё больше хмурился.

А вдруг это не бред? Если догадаться, в чём её слабость — может, и мне удастся затащить её в постель?

В тёмной комнате красные глаза Кире потемнели.

Когда пришла пора цветения лаванды, аристократы, обитавшие в летних поместьях, один за другим начали возвращаться в столицу. Императорский дом Апелей не стал исключением.

Как только Тирион прибыл в столицу, ему поступил запрос на аудиенцию от посла Фралле. Это было ожидаемо, так что удивления не вызвало.

Посла звали Аквила Йоаннис. Относительно молодой дипломат, едва за сорок, и, по слухам, происходил из одного из влиятельных домов Фралле.

Встреча с ним прошла в Центральном дворце, в «Нефритовой комнате».

— Ваше Высочество, вы, как человек проницательный, вероятно, уже догадываетесь, зачем я просил аудиенцию. Речь идёт о слухах, касающихся принцессы Фиби Энсис, что ныне гуляют по Юстинии, — сказал Аквила, заняв место на диване.

Вежливое вступление, за которым сразу последовала суть. Улыбка на лице, осторожный подход. Достойное поведение.

— Для начала нужно кое-что прояснить, — Тирион, не меняя позы, спокойно скрестил ноги. — Это не слухи.

В глазах Аквилы мелькнула искра.

— Иными словами, вы… действительно состоите в серьёзных отношениях с нашей принцессой?

— Наследный принц не может позволить себе несерьёзности.

Ответ, похоже, его очень порадовал — Аквила тут же расплылся в довольной улыбке.

Ещё бы. Принцесса, отправленная как разменная монета ради договора, вдруг стала возлюбленной наследного принца. Кто же откажется воспользоваться этим.

— Признаюсь, Его Величество, наш король, велел передать вам несколько слов по этому поводу.

— Говорите.

Аквила кашлянул, выпрямился и торжественно произнёс:

— Его Величество выражает надежду, что через ответственные отношения между вами и принцессой добрососедство и мир между нашими странами будут и впредь укрепляться.

Тирион не удержался и фыркнул:

— Ха-ха.

Ответственные отношения, значит. Всё же король Фралле, похоже, грезит браком между мной и принцессой.

Смешно до нелепости. Это всего лишь короткая шалость. Когда придёт время, я женюсь на подходящей дочери знатного рода.

— Разумеется, и я, и принцесса понесём ответственность за собственный выбор. Но сразу предупрежу: я не намерен жертвовать личной жизнью ради интересов государства.

— Но ведь Её Высочество — особа королевской крови. Она достаточно ответственна, чтобы не считать это жертвой.

— Рад это слышать. Значит, мы можем и дальше продолжать в том же духе — держаться на вежливой дистанции и развивать наши отношения с осторожностью.

Аквила выглядел сбитым с толку.

— Ваше Высочество…

— Дальше — это уже моё дело. И дело Юстинии. Надеюсь, вы понимаете, где проходит граница, — Тирион мягко, но холодно оборвал разговор.

Он всё ещё улыбался, глядя прямо на Аквилу, и тот, вздрогнув, отвёл взгляд.

— ...У меня и в мыслях не было переступать границы. Я лишь хотел передать, что Его Величество Поркиан с радостью наблюдает за развитием ваших отношений.

— Передай ему мою благодарность.

— ...Да, разумеется.

Фиби Энсис не могла скрыть волнения уже в карете. Она старалась не подавать виду, но всякий раз, как за окном что-то мелькало, её глаза загорались.

Если подумать, она ведь ни разу не покидала дворец в Юстинии. Естественно, ей любопытно, что за его пределами.

Тирион, наблюдая, как Фиби подрагивает бёдрами от возбуждения, в уме просчитывал, когда состоится следующая вылазка, и будет ли безопасно взять её с собой.

Когда они прибыли к оперному театру, Фиби казалась совершенно ошеломлённой.

— Это и есть… Оперный театр?

— Да.

— А не императорский дворец?

Тирион тихо хмыкнул. Похоже, придётся всё-таки показать ей этот мир.

Их провели в ложу на втором ярусе — особое место с двумя диванами и живыми цветами.

Фиби села, не отрывая взгляда от ярко освещённой сцены.

— Это… лучшее место в зале, да?

— Разумеется.

Он ответил совершенно спокойно, а она, затаив дыхание и с порозовевшими щеками, не смогла сдержать сияющей улыбки.

— Я… впервые в опере. Спасибо вам, Ваше Высочество.

На мгновение он почувствовал, как кто-то словно сжал его сердце рукой. Тирион заставил себя отрешённо смотреть в сторону сцены, игнорируя странное ощущение.

Началось представление. Сюжет был таков: юноша таинственного происхождения, чистильщик обуви, влюбляется в легкомысленную и распутную главу знатного рода. Типичная история, играющая на мечтах о социальном возвышении.

Да, провокационно, но не настолько, чтобы заинтересовать Тириона. Поэтому он положил подбородок на ладонь и стал наблюдать за Фиби Энсис.

Смотреть на неё было куда интереснее. Казалось, она жалеет, что у неё только одна пара глаз — так отчаянно она хотела охватить всё сразу. То сжимала кулачки, внимая репликам, то, затаив дыхание, улыбалась ариям.

Он с любопытством следил за её реакциями, и, кажется, она ощутила его взгляд: повернулась и встретилась с ним глазами.

Фиби заморгала немного удивлённо, а Тирион, поймав себя на том, что смотрел на неё без перерыва, отвёл взгляд.

После короткой паузы она вдруг выдохнула с каким-то странным оттенком:

— Ах…

И в следующий миг она соскользнула с кресла и опустилась на колени перед ним. Без тени смущения протянула руки и развела его ноги.

Тирион был в высшей степени ошарашен, но постарался сохранить видимость спокойствия.

— …Ты что делаешь?

— А? — Фиби округлила глаза, всё ещё держа руки на его бёдрах. — Вы же смотрели вниз…

— …

— …Разве не этого вы хотели?

У него в голове всё перевернулось, одно желание ударилось об другое, но… в конце концов, Тирион был не из тех, кто просто так готов опрокинуть сервированный стол.

— …Задёрни сначала шторы.

— А… да.

Фиби Энсис задернула занавес у ложи и опустилась между ног Тириона. Её маленькие пальцы расстегнули пряжку его брюк, и скрытое достоинство вырвалось наружу.

Тирион, подпирая подбородок, молча наблюдал сверху. Сердце начало бешено колотиться вопреки его воле.

Фиби Энсис опустила взгляд, высунула язык и начала облизывать член. У неё было отчаянно развратное лицо. Она проходилась языком от головки до основания, не пропуская ни одного участка.

В какой-то момент она уткнулась лицом ему в пах, и Тирион с трудом удержался, чтобы тут же не схватить её за голову и не кончить прямо в рот.

Она покрыла член слоем слюны, затем округлила губы, принимая его в рот целиком. Вид принцессы, с трудом справляющейся с непомерным размером, был одновременно трогательным и возбуждающим.

— Ммп…

Фиби слегка всхлипывала и задыхалась. Каждый раз, когда он слышал её приглушённые звуки, член напрягался сильнее, а в уголках её глаз выступали слёзы.

За занавешенной ложей доносилось пение главной героини — пронзительная ария, а Фиби, словно в такт, ритмично двигала головой, глубоко заглатывая член.

Тирион, испуская томные вздохи, наблюдал сверху.

Наивная Фиби Энсис, вероятно, даже не догадывается, что значит закрытая шторами ложа во время спектакля.

Скорее всего, как только опера закончится, весь свет заговорит: мол, Тирион Солем Апель и Фиби Энсис занялись сексом в ложe, слушая легендарную арию из оперы «Виви».

Когда возбуждение достигло предела, Тирион схватил её за волосы. Она захлебнулась, когда густая сперма вырвалась из члена, заполняя её рот.

Тирион содрогнулся от волны оргазма, что накрыла его. Он дышал тяжело, не сводя с неё взгляда.

Фиби плотно сжала губы и сидела, не зная, как быть.

— Открой рот.

Она послушно разжала их. На розовом языке блестела белая сперма, густо заполнившая полость рта.

Если быть честным, он едва не сунул ей член обратно — настолько возбуждала его эта картина. Наивное личико, вытворяющее такие развратные вещи, доводило его до безумия.

Он мог бы сделать это. Никто бы его не остановил. Но Тирион достал платок и аккуратно поднёс ей к губам.

— Сплюнь.

Фиби подчинилась и выплюнула сперму в платок. Потом подняла на него ясный, невинный взгляд, будто спрашивала: и что теперь?

Тирион задумался. Несмотря на то что он только что кончил, член снова встал, пульсируя между ног.

В последнее время так было всегда. Ему хватало одного взгляда на Фиби, и он уже был возбуждён.

Молча он начал водить членом по щеке. Провёл по переносице, коснулся уголков губ. Капли оставшейся спермы размазались по её коже.

Фиби Энсис не сопротивлялась. Даже когда влажный член пачкал лицо, она лишь моргала детски-чистыми глазами. Когда головка коснулась рта, она высунула язык, собираясь облизать её.

Но это была не бездушная покорность. И не та Фиби, что раньше всё отрицала, забывала, вытесняла. Это было что-то другое. И это будоражило.

— Принцесса, с каких пор ты так хорошо сосёшь?

Он погладил её по голове. Она замялась, потом тихо ответила:

— Я… тренировалась…

— С деревянным членом во рту, да?

Фиби тут же вспыхнула. Она всё ещё смущалась, но в её глазах больше не читалось отвращения.

Наверняка половина этого — заслуга императрицы.

Не похоже, что она уже знает о смерти матери. Иначе не выглядела бы так спокойно. Значит, императрица сумела её как следует обработать.

Дала ей надежду. Соблазнила. Сказала: завоюй Тириона Солема Апеля. Сделай его своим.

Импульсивно объявив об их отношениях официально, он сам наполовину сыграл на руку её планам.

С точки зрения рассудка, всё это выглядело глупо.

Зачем я назвал Фиби Энсис своей возлюбленной? Чистейшая иррациональность. Если копнуть глубже, можно было бы докопаться до причины, но ему не хотелось.

Ощущение было такое, будто он бежит, зная, что за спиной надвигается шторм. Глупец, понимающий, что однажды буря настигнет его, но упорно игнорирующий этот факт.

— Ваше Высочество?

Голос Фиби выдернул его из раздумий. Очнувшись, он увидел, как она с лёгким беспокойством смотрит на него снизу вверх.

— Вы в порядке? — прошептала она.

Тирион несколько секунд всматривался в её чёрные, наивные глаза.

Что бы там ни было — Фиби Энсис теперь моя. Женщина, что раньше дрожала от одного прикосновения, теперь естественно прижимается лицом к моему члену.

Разве этого недостаточно?

— Принцесса.

— Да?

Тирион улыбнулся.

— Разденься.

К моменту окончания оперы Фиби была полностью обнажена. Дрожа всем телом, она держалась за ограждение ложи, скрытое занавесом, с членом Тириона между ног.

Тот не обратил ни малейшего внимания на финальные аккорды оперы и сделал ещё несколько мощных толчков, прежде чем излился ей на поясницу.

После секса Фиби обмякла. Она осела, тяжело дыша, прямо на скомканное платье. На лице появилось обиженное выражение.

Не все сцены оперы были шумными. Бывали сцены, где персонажи говорили шёпотом, вполголоса, и именно в эти моменты Тирион впивался в неё как одержимый.

В тишине зала особенно громко раздавались звуки влажных шлепков и сдавленных стонов.

Фиби, с глазами, полными слёз, глядела на него снизу с уязвлённой обидой:

— Все наверняка слышали...

— Конечно слышали. Настоящая принцесса должна быть очень влажной, — Тирион, поправляя одежду, бросил это с такой лёгкостью, будто речь шла о пустяке.

Фиби почувствовала, как внутри всё взбунтовалось от унижения, но он, как ни в чём не бывало, ответил ей своей привычной ясной, невинной улыбкой:

— Если не хочешь, чтобы я вошёл в тебя снова, вставай.

У неё не осталось выбора. Она начала кое-как натягивать мятое платье, а Тирион, сидя на диване, с интересом наблюдал за этим, прежде чем вдруг произнёс:

— Впредь носи нижнее бельё. Всё-таки ты теперь возлюбленная наследного принца. Нужно соблюдать хотя бы приличия.

— Моя репутация уже испорчена. Меня считают шлюхой. Вряд ли я смогу спасти ваше достоинство.

Фиби ответила сварливо, и Тирион рассмеялся.

— Что верно, то верно.

Он вдруг посерьёзнел, взгляд его стал мягким, но отстранённым. Кронпринц погрузился в раздумья. Фиби молча наблюдала за ним.

В последнее время Тирион часто погружался в раздумья. В такие моменты он всегда выглядел так, будто внутри у него всё запуталось. Казалось, он то ли о чём-то сожалел, то ли обдумывал что-то жестокое.

Фиби могла лишь надеяться, что ни то, ни другое не имело к ней отношения.

Когда они вышли из оперного театра, ночь уже полностью вступила в свои права. Однако воздух был тёплым — весна набирала силу, и даже ночью не чувствовалось холода.

Фиби села в карету и, чтобы не отвлекать Тириона от мыслей, молчала. Тирион тоже сидел молча, глядя в окно.

Казалось, они спокойно вернутся во дворец. Но внезапно карета остановилась на площади у обелиска.

Тирион резко вскинул взгляд и стал внимательно осматривать окрестности. Фиби, не понимая, в чём дело, выглянула в окно. Снаружи было неспокойно.

— Ваше Высочество, — спустя мгновение в дверь постучал слуга Тириона по имени Оливер.

— В чём дело?

Лицо Оливера было напряжённым.

— У мемориала основания Юстинии вспыхнули беспорядки.

— Беспорядки?

— Да. Группа иностранцев… — Оливер бросил взгляд на Фиби и поправился. — Группа людей устроила погром. Часть мемориала разрушена.

Услышав это, Фиби побледнела.

— …Неужели это дело рук фраллийцев?

— На данный момент это основная версия.

Слишком неожиданная новость оставила её в оцепенении. В отличие от растерянной Фиби, Тирион сохранял ледяное спокойствие. Будто ожидал подобного.

— Объявите тревогу и оцепите место. Есть пострадавшие?

— Из-за позднего времени жертв нет.

— Хоть это радует. Выясните обстоятельства и доложите. Завтра утром выйдет официальное заявление в прессе, пусть помощники сразу приезжают в канцелярию. Также предупредите, чтобы усилили охрану всех общественных учреждений.

Оливер, явно удивлённый его хладнокровием, замер на мгновение.

— Вы рассматриваете это как долгосрочную проблему?

— Скорее всего, так и будет, — Тирион ответил безразлично.

Оливер кивнул и закрыл дверь. Карета тронулась в объезд.

Фиби молчала, не в силах осознать услышанное, как вдруг Тирион нарушил тишину:

— Принцесса.

Она вздрогнула.

— …Да, Ваше Высочество?

Подняв голову, она посмотрела ему в глаза. В нем горел холодный огонь — острый, беспощадный. От него веяло врождённым высокомерием того, кто с рождения был уверен в собственном превосходстве. Эта надменность ощущалась почти физически.

— На всякий случай скажу: я не терплю предательства.

— Я ничего не замышляла! — поспешно воскликнула Фиби.

Тирион удивлённо распахнул глаза, потом ухмыльнулся, и атмосфера немного разрядилась.

— Я в этом и не сомневался.

— …Тогда в чём же?

— Принцесса… — он медленно протянул слова и отвёл взгляд вниз. — Мне всё равно, с кем ты заключила сделки помимо меня. Но будь осторожна, чтобы это не мешало мне.

Фиби сглотнула и замерла.

Он знает о моей договорённости с императрицей.

Как — она не понимала. Возможно, за ней следили. Или у него были шпионы. Как бы то ни было, Тирион всё знал, и всё же признал их отношения официально. Ради него… нет, ради себя самой, мне стоит при первой возможности закрыть вопрос с императрицей, как только я получу весточку о матери.

Фиби прямо посмотрела на него и улыбнулась:

— Не беспокойтесь. Я на вашей стороне, Ваше Высочество.

Их взгляды встретились. Тирион долго смотрел ей в глаза, прежде чем глухо проговорить:

— Надеюсь, ты сдержишь слово.

Официально Фиби Энсис числилась иностранной принцессой, прибывшей в Юстинию на обучение, и занимала равное положение с Тирионом.

Но это лишь формальность. На деле все условия её пребывания зависели от воли наследного принца.

После возвращения из оперного театра он с равнодушным видом отдал распоряжение:

— В ближайшее время не встречайся ни с кем. Даже если поступит просьба о визите — откажи. Особенно осторожно с посольством. Посол может попытаться выйти с тобой на связь.

— Посол?.. Но зачем ему…

— Во Фралле, похоже, уверены, что ты станешь моей невестой.

Фиби с отсутствующим видом слушала его, и лишь спустя пару секунд осознала смысл сказанного — лицо её побледнело. Видимо, услышав о моём статусе возлюбленной наследного принца, в королевстве допустили опасное заблуждение.

— Обещаю… я не встречусь ни с кем.

Тирион кивнул и, не сказав больше ни слова, повернулся, направляясь, по-видимому, в кабинет в покоях наследного принца.

Фиби осталась одна в «Жемчужной комнате». Она не могла заснуть — беспокойство душило её.

Почему же фраллийцы так себя ведут…

Население Фралле в целом радовалось окончание войны с Юстинией. С самого начала было ясно, что её не выиграть.

Провалявшись почти до рассвета, Фиби попросила служанку Эйприл принести свежую газету.

Как она и ожидала, о ночных беспорядках писали на первой полосе. Однако, прочитав статью, она с облегчением выдохнула.

Тирион справился блестяще.

Он чётко изложил суть происшествия, заявил, что зачинщики уже задержаны силами правопорядка, и пообещал использовать все доступные ресурсы для предотвращения возможных повторных акций насилия.

В конце статьи подчёркивалось: «Юстиния не желает, чтобы этот инцидент повлиял на добрососедские отношения между двумя странами».

Фиби отложила газету и уставилась в окно. В цветнике за стеклом пышно цвела лаванда. Колыхающиеся сиреневые цветы вдруг напомнили ей об императрице Клаудии и Эрнике.

От императрицы всё ещё не было известий.

«И я тебе благодарна. Надеюсь на поддержку Фралле».

Слова Клаудии всплыли в памяти. Ветер, качнувший лаванду, принёс с собой тревожное предчувствие.

…Лишь бы всё обошлось.

Но, вопреки желаниям Фиби, с каждым днём вести становились всё мрачнее.

Люди, выкрикивающие «Да здравствует Фралле!», стали крушить ратушу, музеи, общественные места — беспорядки вспыхивали то тут, то там.

Народ начал роптать. В воздухе нарастала тревога, и отношение к фраллийцам становилось всё более настороженным и враждебным.

На заседаниях государственного совета ситуация выглядела не лучше.

Совет, проводимый под председательством Солема Эвена Апеля, собирался раз в неделю. В нём обязательно участвовали Тирион и Эрник. Подавляющее большинство участников — высокопоставленные чиновники, и, за редким исключением, все они имели титул не ниже графского.

Около шестидесяти процентов поддерживали наследного принца, тридцать — принца Эрника, и лишь десятая часть оставалась нейтральной.

Среди сторонников Эрника наибольшим влиянием пользовался герцог Арно. И стоило заседанию начаться, как он язвительно заговорил:

— В стране царит беспокойство из-за недавних погромов, устроенных фраллийцами. Что скажете на это, Ваше Высочество?

Сидящий по левую руку от Солема Тирион с лёгкой улыбкой переспросил:

— Что именно вас интересует?

— Я полагаю, в происходящем отчасти виновны ваши личные дела, Ваше Высочество.

— Преступления фраллийцев — это исключительно действия отдельных нарушителей закона и проявление их личных радикальных взглядов. Мне не кажется, что это как-то связано с моей частной жизнью.

Герцог Арно нахмурился:

— Все инциденты произошли после того, как вы публично объявили о своих серьёзных отношениях с фраллийской принцессой. До этого никаких проблем не возникало. И вы считаете, что это совпадение?

— Если только зачинщики не сделали публичное заявление, указывающее на связь между этими событиями, то все подобные рассуждения — не более чем голословные домыслы.

— Вам, видимо, безразличны тревоги народа. Люди боятся, что из-за ваших отношений с принцессой расследование замнут.

— Именно поэтому расследование проводится предельно тщательно и без малейшего вмешательства эмоций. Разве не так?

— А если ваша связь с принцессой в итоге станет угрозой национальной безопасности? Вы всё равно намерены её сохранять?

— Не понимаю, почему моё личное дело обсуждается здесь снова и снова. Это сугубо частный вопрос и никак не связан с безопасностью государства. Кроме того, напомню, что как наследный принц Юстинии я ставлю безопасность народа на первое место.

— Печально видеть, как в столь критической ситуации вы ставите свои чувства выше государственных интересов. Лидер обязан ставить страну превыше всего. При всём уважении, ваше поведение подрывает доверие к вашей пригодности…

Тут, прерывая его, заговорил герцог Эберкон, всё это время молча наблюдавший за перепалкой. Он слегка поднял бровь:

— Вы перегибаете, Ваша Светлость. Напомню, что именно Его Высочество приказал немедленно создать следственную группу после инцидента у мемориала, усилил охрану и лично предотвратил несколько беспорядков.

— Это мог бы сделать любой.

— Любой? — с усмешкой бросил герцог Эберкон, метнув взгляд в сторону Эрника, сидящего по левую руку от Солема. — Но сделал ли это Его Высочество принц Эрник?

— Ты что себе позволяешь…

В этот момент раздался глубокий голос:

— Хватит.

Он не был громким, но в зале сразу воцарилась тишина. Все взгляды обратились к главе стола.

Император Солем Эвен Апель оглядывал присутствующих с тем спокойным, непроницаемым выражением, за которым пряталась тяжесть власти. Его взгляд задержался на Тирионе и Эрнике, прежде чем вновь опустился.

— Пострадавшие есть?

— Все волнения происходили ночью или в выходные. Пока ни одного пострадавшего, — отозвался виконт Риган Вейн.

Солем кивнул, глядя вниз:

— Вот и хорошо. Так и должно быть… Так и надо.

Он задержал взгляд на нахмуренном лице Эрника, затем снова перевёл взгляд на советников.

— Виновные, судя по всему, действуют малыми группами. Удалось ли отследить их каналы связи?

— Пока нет, работа продолжается, — ответил Тирион.

Император вновь кивнул, а затем, глядя на обоих сыновей, произнёс:

— Этим делом займутся Тирион и Эрник. Каждый пусть проявит смекалку и действует так, как сочтёт нужным.

На это Тирион, как всегда, спокойно улыбнулся, а Эрник, опустив глаза, выглядел мрачно.

— Слушаюсь, Ваше Величество.

— …Будет исполнено.

Клаудия держала в руках букет и расставлял цветы в вазе.

— Его Величество действительно так сказал? — она замерла на полуслове и переспросила.

— Да.

Она только что выслушала от Эрника всё, что происходило на заседании Государственного совета. С её губ сорвался короткий смешок.

Как и ожидалось от Солема. Он, без сомнения, всё уже понял. Причина, по которой он не вмешивается, очевидна: жертв нет. Это лишь подтверждает, что я всё спланировала как следует.

А значит… я могу позволить себе управлять ситуацией ещё тоньше, ещё изощрённее — и не бояться последствий.

— Матушка.

В этот момент Эрник, сидевший на подоконнике, нарушил тишину.

Он уже смотрел на Клаудию. В его взгляде читалась целая гамма противоречий.

— Всё, что происходит в последнее время… Хотелось бы, чтобы этого не случалось вовсе.

Клаудия мягко взглянула на него и тихо улыбнулась:

— Вот именно.

Эрник в ответ улыбнулся горько и безрадостно.

Тирион прибыл во дворец по зову Солема. Стоило ему войти в просторный тронный зал с высокими окнами, как он увидел императора, вольготно устроившегося на широкой софе.

— Приветствую Солнце Юстинии.

Он не сел.

Солем, впрочем, тоже не предложил ему места — лишь вальяжно пил чай. Наконец он опустил чашку и заговорил:

— Ты поступил не в своём духе.

— Не понимаю, о чём речь, Ваше Величество.

— О принцессе.

По лицу Солема невозможно было что-либо прочесть.

— После заявления в Беллеборе о том, что ты состоишь с принцессой в любовной связи, мне захотелось услышать твою версию.

— Вот как.

— Ты и правда не ожидал, что признание отношений с ней вызовет такой резонанс?

— Ожидал.

— Тогда почему ты это сделал?

Тирион тихо усмехнулся.

— Это личное, Ваше Величество.

— У наследного принца нет и не может быть ничего личного.

Тирион ничего не ответил, лишь безмятежно взглянул на Солема.

Тот тяжело вздохнул:

— Тирион, я хотел, чтобы ты понял, какую радость может принести забота о другом человеке. О мелочах.

— Если речь о принцессе, я забочусь о ней с должным усердием.

— Если бы это было искренне, ты бы не объявлял её своей возлюбленной. Ты ведь знал, что твои противники воспользуются ею, чтобы ударить по тебе.

Тирион рассмеялся:

— По-моему, всё довольно просто, Ваше Величество. Вам достаточно устранить этих противников.

— Это твоя задача, не моя.

Вместо ответа Тирион пожал плечами. Он произнёс это просто от отвращения к лицемерию Солема, хотя и сам думал так же.

Солем долго молчал, глядя на него, и наконец проговорил с тяжёлым вздохом:

— …Тирион, придворные интриги Юстинии слишком жестоки для принцессы. Оставь её.

— Это ведь вы велели любить муравья под ногами и медуницу у обочины.

— То есть ты и правда любишь принцессу?

Тирион промолчал, и Солем усмехнулся.

— Конечно, ты не можешь этого сказать.

— Потому что ваш вопрос чересчур нелеп.

— Если бы ты сказал, что любишь её… я бы хоть немного успокоился. Но ведь нет. Ты не любишь её… правда?

Он горько улыбнулся и на некоторое время уставился в пустоту, потом почти шёпотом произнёс:

— …Тирион, Лилие хотела, чтобы ты познал человеческое сердце.

Улыбка мгновенно исчезла с лица Тириона. Он поднял на Солема холодный, скучающий взгляд.

— Как чудовище может познать сердце человека?

— Ты не чудовище.

Накатывающее раздражение он прикрыл чистой, светлой улыбкой.

— Тогда почему, когда мать сжимала мне горло, вы просто стояли и смотрели?

Он всё-таки сказал это. Прошлое сорвалось с губ.

Солем застонал, будто ему стало дурно, и закрыл лицо руками.

— …Я хотел остановить её. Правда хотел…

Тирион рассмеялся и опустил глаза.

— Возможно. Но по итогу вы лишь колебались. Меня спасла кормилица.

— …

— Если вам больше нечего сказать, я пойду.

Он развернулся.

И только у самой двери услышал уставший голос Солема:

— …Когда ты собираешься сообщить ей о её матери?

Тирион обернулся с безмятежной, почти детской улыбкой:

— Это не ваше дело, Ваше Величество.

Когда Тирион велел Фиби избегать контактов с внешним миром, она слегка удивилась. Да кто вообще захочет меня навестить?

Она ошиблась.

— Это всё… приглашения?

Фиби с недоверием уставилась на серебряное блюдо, доверху заполненное письмами.

Эйприл с восторгом кивнула:

— Конечно! Похоже, все хотят увидеться с Вашим Высочеством!

— А…

— И ещё пришло несколько подарков. Хотите посмотреть?

— Нет. Извини, но верни всё обратно.

— Вот досада… Как скажете!

Фиби молча наблюдала, как Эйприл с Натали сортируют подарки и письма, а сама села на софу в приёмной. Все послания она оставила Эйприл, за исключением одного.

«У меня есть к вам дело. Вы должны это услышать. Давайте встретимся в Обсидиановой комнате.

Грета Бейн».

Это было письмо от Греты Бейн.

Мелькнуло искушение пойти к ней, но Фиби тут же его подавила. Нарушать приказ Тириона ради такой встречи... Это было бы непростительно.

Общественное мнение Юстинии о Фралле в последнее время стало крайне враждебным. В одной из заметок, пусть и короткой, уже сомневались в пригодности наследного принца, чьей возлюбленной стала фраллийская принцесса.

Иначе говоря, любая её неосторожность могла навредить Тириону.

С тяжёлым вздохом Фиби взяла письмо Греты и написала на нём отказ.

— Эйприл, леди Грета Бейн, должно быть, сейчас в «Обсидиановой комнате». Не передашь ей это?

— Конечно! Сейчас сбегаю, Ваше Высочество!

Проводив её взглядом, Фиби осталась сидеть в задумчивости.

«Я сам тебя найду. Куда бы ты ни делась».

С тех пор она вновь и вновь возвращалась к этим словам, но всё ещё не могла понять.

Зачем Тирион назвал меня своей возлюбленной?

В тот вечер Фиби и правда была уверена, что никто не придёт. И именно он — Тирион Солем Апель — оказался у порога хижины. В тяжёлом от дождя плаще, с тем же надменным лицом.

И всё же сердце тогда сжалось. Когда она ехала обратно в поместье графа Лёпети, то изо всех сил старалась не выдать своих чувств.

— …Вы и правда пришли из-за меня?

— Да.

Интересно, догадывается ли он, что его слова прозвучали для меня как солнечный свет?

Что бы ни произошло между ними потом, в тот момент он помог ей. Возможно, даже немного раскрыл своё сердце.

Именно поэтому всё происходящее сейчас казалось ещё более невыносимым. Тирион явно страдал из-за связи с ней.

…Так не пойдёт. Нужно что-то делать.

С тяжёлым выражением на лице она встала и обратилась к Натали:

— Натали, попроси аудиенции у Его Высочества.

Фиби Энсис пришла к нему, когда советники уже вышли из кабинета, держась за урчащие животы.

В кабинете остался только Элдон. Тирион вместе с ним просматривал указ для «Змеи».

— Эм… Я просила об аудиенции, потому что хотела кое-что сказать, Ваше Высочество, — Фиби Энсис краем глаза глянула на Элдона.

Тирион жестом дал понять, что не стоит обращать на него внимания.

— Не беспокойся об Элдоне. Что ты хотела?

— Ах, да…

Фиби глубоко вдохнула и, сдержанно, с заметной скованностью, заговорила:

— Может быть… вам стоит публично сказать, что мы не пара?

— Выйди, Элдон, — Тирион тут же отдал распоряжение.

Элдон, сообразив, что к чему, молча вышел. В кабинете воцарилась тишина — остались только они двое.

Тирион сжал переносицу.

— Что ты имеешь в виду?

— Просто… из-за меня вы, кажется, терпите репутационные убытки. Если так, может, лучше вам отречься от меня…

— Принцесса понимает, что слова наследного принца не могут быть так легко взяты обратно?

— Понимаю. Но всё же… — Фиби побледнела. — Просто… между нами ведь на самом деле ничего нет, а из-за этого поднимается только больше шума…

— …Ничего нет, говоришь.

— Простите? Да…

Принцесса заметно вздрогнула и тут же посмотрела на него с осторожностью. Тирион откинулся на спинку кресла и устремил взгляд в потолок.

Фиби Энсис попала в самую суть — именно это беспокоило его куда сильнее произвола фраллийцев в последние дни.

Зачем он вообще назвал её своей возлюбленной и теперь вынужден разгребать последствия?

Тирион сам не знал ответа, поэтому, подперев подбородок, тихо усмехнулся.

— Обидно слышать, принцесса. Как это между нами ничего нет? Я ведь так усердно тебя трахал.

Стоило прозвучать столь откровенному слову, как Фиби Энсис вспыхнула розовым румянцем.

— Эт… это правда, но…

— Или для принцессы пустить в себя мужчину — вовсе не проблема? Должно быть, у тебя крайне покладистое тело.

— Я вовсе не это имела в виду, Ваше Высочество. Я просто… беспокоилась о будущем.

— О будущем?

Это слово он явно не ожидал услышать.

Пока Фиби медлила с ответом, Тирион успел на краткий миг задуматься: что же она имела в виду под «будущим»?

В будущем он, скорее всего, станет императором. А Фиби Энсис… ну, уж точно не сможет от него сбежать. Значит, по-прежнему останется в императорском дворце.

Любовница?

Это не про Фиби Энсис. Она слишком наивна, чтобы плести интриги на подушке в роли чьей-то содержанки.

Может, всё же… хотя для принцессы это и чересчур, но ей может подойти роль спутницы императора…

— Я ведь когда-нибудь уйду… Я не уверена, что имею право доставлять вам столько хлопот.

— Что?

— Простите?

В кабинете воцарилась звенящая тишина.

Тирион смотрел на неё, не меняясь в лице. Он знал, что его выражение — холодное, бесстрастное — легко подавляет собеседников, но не мог сейчас иначе. Ему нужно было скрыть внутреннее замешательство.

Во рту пересохло, и все чувства обострились, будто тело ощетинилось лезвиями — каждое было направлено на неё.

Он заговорил спокойным, холодным голосом:

— Повтори ещё раз.

— …

Фиби, уловив перемену в его тоне, тут же вздрогнула. На её лице отразилось растерянное непонимание, и это почему-то вызвало у него отвращение.

— …Я ведь рано или поздно покину вас, и… не хочу быть обузой…

— Кто кого покинет?

— Вы когда-нибудь встретите достойную даму, заключите брак… тогда я…

— Ха.

Он оборвал её и тихо рассмеялся. Медленно поднялся с кресла.

— Принцесса, похоже, ты всё не так поняла.

— Что?..

— Ты не сможешь уйти от меня.

— Простите?

Фиби Энсис растерялась.

Увидев, как в глазах девушки промелькнуло настоящее изумление, Тирион рассмеялся ещё раз.

Будущее. Вот как. Похоже, в своей голове она весьма интересно его устроила.

— Ты ведь согласилась стать моей собакой. Не так ли?

— Но… если хорошо себя вести, вы же обещали…

— Да, я разрешу тебе жить с матерью. Но это всё, что было в нашей сделке.

Глаза Фиби потускнели. Тирион медленно шёл к ней, пока она не начала пятиться и вскоре упёрлась в стену.

Он склонился к ней и улыбнулся светло, как ни в чём не бывало.

— Скажу прямо. Я не собираюсь тебя отпускать. Как бы ты ни жила — с матерью, одна, или даже в браке — если я позову, ты прибежишь и раздвинешь ноги.

— …

— Замуж? Да пожалуйста. Но если ночью ты сосала хуй своего благоверного, то днём должна сосать мой. А потом, может, даже забеременеешь и не поймёшь, чей ребёнок в твоей утробе.

Фиби Энсис дрожала, глядя на него с ужасом.

Он склонился к ней ближе и прошептал с усмешкой:

— Чего так испугалась? Ты же сама просила, чтобы я подарил тебе своё семя.

— Тогда… я…

— Тогда хотела поиграть с наследным принцем, а теперь передумала?

Слова слетели с губ, и его охватило раздражение — будто всё, что произошло между ними, было не чем иным, как её хитрой игрой. Он мог бы просто вышвырнуть её. Но знал: не сможет.

Потому что если я отпущу её, кто-нибудь вроде свихнувшегося Кире Вальца непременно заполучит принцессу и посадит к своим ногам.

И тогда не я, а Кире Вальц будет смотреть, как она с румянцем на щеках облизывает его член. Другой будет кончать ей на лицо.

Фиби Энсис, если и будет сопротивляться, то чуть-чуть, а потом, как и со мной, поплачет, сожмёт губы и поддастся. Потому что она легко дрессируемая.

Он лихорадочно рисовал картины будущего, от которого его выворачивало.

Тирион, раздражённый своим безумием и болезненным собственничеством, провёл рукой по волосам.

— В Филсене у меня есть загородный особняк. Поезжай туда и жди, пока я не позову.

— Что?..

— Я не из тех добрых хозяев, что позволяют своим собакам убегать.

— Но, Ваше Высочество…

— Натали! — Тирион повысил голос, и та сразу вошла в комнату. — Принцессе пора в путь.

Он развернулся к Фиби спиной.

— Ваше Высочество, я правда… я просто…

Из-за спины донёсся жалобный голос Фиби Энсис, пытавшейся оправдаться, но вскоре дверь закрылась, оборвав её слова.

Конец второго тома

Филсен находился в южной части страны, недалеко от столицы.

Особняк был построен из добротного обожжённого кирпича, прост по форме, почти деревенский, но стоял в живописном месте — отсюда открывался прекрасный вид на окрестности. Дорога к нему проходила между рядами стройных кипарисов, а с террасы сада можно было одним взглядом охватить лавандовые поля.

— Приветствую вас, Ваше Высочество. Меня зовут Жанна Шубова. Я управляю этим домом.

Фиби встретила немолодая женщина, ей было далеко за шестьдесят.

На её лице светилась открытая, добрая улыбка, и Фиби сразу почувствовала к ней симпатию.

— Приятно познакомиться. Я Фиби Энсис.

— Ай да красавица. Проходите же скорее, милая.

Жанна радушно улыбнулась и повела её внутрь особняка.

Он был чист и ухожен с поразительной тщательностью. Пол блестел так, что в нём можно было видеть своё отражение, а на рамках картин — ни пылинки.

Поддавшись умиротворяющему влиянию радушной Жанны, Фиби в хорошем настроении рассматривала портреты, пока одна из картин вдруг не заставила её остановиться.

— Ух ты…

На портрете была изображена женщина с ослепительно светлыми волосами и ярко-синими глазами. Исключительно красивая, благородная — столь выразительная, что Фиби невольно застыла на месте. Это был всего лишь портрет, но от него невозможно было отвести взгляд.

В этот момент Жанна, заметив, что Фиби остановилась, вернулась к ней и с воодушевлением воскликнула:

— Ай да вкус! Настоящее высочество — сразу узнали главное. Это и есть хозяйка особняка.

— Хозяйка?

Фиби удивлённо обернулась.

Владелец особняка — Тирион… разве нет?

Жанна добродушно рассмеялась, по-детски искренне, несмотря на солидный возраст.

— Да. Это Её Величество, бывшая императрица Лилие де Фе Фирвас.

— Ах…

Из уст Фиби вырвался тихий вздох восхищения, и она снова посмотрела на портрет.

Лилие де Фе Фирвас…

Значит, это и есть мать Тириона, о которой с таким благоговением говорила мадам Лето.

«…Думаю, с матерью у него были не самые тёплые отношения…»

Вероятно, между ними действительно было всё сложно… — подумала она, вспоминая слова Эрника.

— Её Величество часто бывала здесь?

— А как же! Она почти до самой смерти жила здесь, в Филсене, на покое.

— С наследным принцем?

На долю секунды Жанна запнулась. Фиби тут же уловила едва заметную трещину в её улыбке.

— …Да, конечно, Его Высочество тоже бывал здесь. Они были очень… привязаны друг к другу.

— Вы, должно быть, тогда уже управляли особняком?

На лице Жанны промелькнуло странное выражение, и она опустила взгляд.

— Нет. Я была кормилицей Его Высочества.

Сказав это, Жанна тут же отвернулась. Было ясно, что продолжать разговор она не хочет.

Фиби понимающе кивнула и отошла, но на другом конце галереи заметила портрет, накрытый тканью.

Почему-то ей показалось, что на нём изображён Тирион, но снять покрывало она так и не решилась — просто пошла вслед за Жанной.

Прошло несколько дней с тех пор, как Фиби поселилась в Филсене. И за это время она заметила несколько странностей.

Во-первых, во всём доме была лишь одна «неухоженная» комната. По её расположению было ясно — это покои кого-то из семьи владельца.

Среди безупречно чистого особняка только у этой комнаты ручка была покрыта плотным слоем пыли.

Однажды, потянувшись к двери, Фиби почувствовала чей-то взгляд и, обернувшись, увидела Жанну.

— Вы хотите войти?

— Я просто…

— Комната не убрана, там очень пыльно. Будет жаль, если вы испачкаетесь.

Её взгляд был странным, почти тревожным. В итоге Фиби так и не вошла.

Во-вторых, Жанна явно боготворила Лилие де Фе Фирвас, но, напротив, старалась не говорить о Тирионе.

— А каким он был в детстве?

Если Фиби заводила о нём речь, Жанна сначала улыбалась, а затем выражение её лица становилось жёстким.

— …Очень одарённым человеком с холодным умом. С раннего возраста.

И больше ничего — только эта заученная, как у попугая, фраза: «одарённый, холодный, с раннего возраста».

И в-третьих, хоть Тирион, как говорили, в детстве жил здесь подолгу, в особняке не было ни малейших следов его присутствия. Только один портрет, накрытый тканью.

Так что, несмотря на красоту и ухоженность дома, Фиби не покидало странное ощущение чуждости. Этот особняк в Филсене казался ей местом, где время течёт иначе — медленно и вязко.

Фиби вставала, писала письмо матери, читала газету, ела, бродила по дому или саду и под вечер снова ложилась спать.

А где-то там фраллийцы бунтуют, и Тирион ломает голову, как их утихомирить…

А я… Я смотрю на лаванду и ничего не делаю.

Бесполезная ты. Просто катастрофически бесполезная, Фиби Энсис…

К тому же с каждым днём она все сильнее ощущала, что за ней следят. Куда бы Фиби ни пошла — Жанна всегда оказывалась рядом. Как будто контролировала её.

Неужели Жанна — моя надзирательница?

Фиби стало душно. Под предлогом прогулки она вышла из дома и неспешно добралась до холма с маленьким колодцем. Только там ей стало легче дышать.

— Фух…

Она глубоко вдохнула и бросила взгляд на Натали, стоявшую чуть позади.

— Натали, а ты в порядке?

— Что вы имеете в виду?

— Просто этот особняк… иногда он кажется жутковатым. Тебе не бывает не по себе?

Натали слегка нахмурилась, словно не знала, как ответить, и Фиби уже было смутилась, но тут неожиданно услышала:

— Мне трудно судить о «жуткой» атмосфере, но Жанна Шубова действительно наблюдает за вами, Ваше Высочество.

Фиби едва не выронила зонт.

— За мной?

— Да.

— То есть… это не приказ Его Высочества? Он не ставил за мной наблюдение?

— В настоящий момент вы закреплены только за мной, Ваше Высочество.

То есть, не отрицает, что за мной следят... Но спокойствие Натали передалось и ей. Фиби села на крышку колодца и задумалась, вспоминая взгляд Жанны.

Что именно Жанна пытается разглядеть? Она ведь не выглядит враждебной.

Мне, скорее, кажется, что ей немного чего-то жаль…

В этот момент за спиной раздался хрипловатый голос:

— Этот колодец закрыт, девица.

Фиби обернулась. Перед ней стоял пожилой мужчина в потёртой шляпе.

— Добрый день. Вы, должно быть, живёте поблизости? — улыбнулась и вежливо поздоровалась она.

Старик бросил на неё тяжёлый и недоверчивый взгляд.

— Не знаю, чего тут забыла такая знатная особа, но к колодцу лучше не подходить.

— Простите… Я не местная…

— Дело не в этом.

— Простите?

Старика помрачнел.

— Этот колодец закрыт не просто так. Он… сожрал людей. Потому и закрыли его.

— «Сожрал»?.. — Фиби остолбенела.

Старик приподнял бровь:

— Вы ведь из особняка Апелей?

— Да…

Он уставился на неё, потом тяжело вздохнул.

— Давным-давно. Одну служанку и одного повара сожрал этот колодец.

Фиби широко распахнула глаза. Особняк, в котором хватало и поваров, и прислуги — был только один, — дом Апелей.

— Когда это было?..

— Уходите. Не подходите к этому месту, тут опасно.

Старик развернулся и ушёл, не попрощавшись. Его место занял ранний летний ветер.

Фиби бросила взгляд на колодец, от которого почему-то веяло чем-то зловещим, и поспешила обратно в особняк.

За ужином, наблюдая за тем, как Жанна расставляет тарелки, Фиби всё же решилась спросить про колодец. Движения Жанны мгновенно остановились. Лицо стало жёстким.

— …Жанна? Я что-то не так сказала?

Фиби осторожно заглянула ей в глаза. Та посмотрела на неё немигающим взглядом и тихо вздохнула.

— Было дело. Сразу после того, как дели Лилие покинула нас.

— Ах… простите. Не стоило мне…

— Всё в порядке. Это не то, что можно или нужно скрывать.

Воздух в комнате стал тягучим и неловким. Чтобы разрядить обстановку, Фиби мягко спросила:

— Вы были близки с теми людьми?

— Безусловно. Помню даже их имена. Ливия — служанка Её Величества, а повар — Неро.

На лице Жанны промелькнула горькая тень.

— Они были очень хорошими людьми.

Фиби удивилась и невольно замолчала. В голосе служанки проскользнула лёгкая обида, и это смутило девушку.

Фиби не нашлась что ответить, и Жанна тоже больше не проронила ни слова.

Прошло ещё несколько дней. В этом оторванном от мира доме Фиби становилось всё тревожнее.

Взгляд Жанны давил, всё казалось каким-то фальшивым. Как будто что-то важное постоянно ускользало, и она никак не могла его ухватить.

Надо войти в ту комнату.

Жанна после ужина оставалась на кухне вместе с поваром — прибиралась, мыла посуду. Это и был её шанс.

Фиби следила за ней весь ужин, а когда тарелки были убраны, тут же встала.

— Что-то меня разморило. Пойду немного полежу.

— Конечно, Ваше Высочество. Отдыхайте.

К счастью, подозрения это не вызвало.

Фиби поднялась по лестнице на второй этаж. Вот она — покрытая пылью дверная ручка.

— Натали, ты следи. Хорошо? — прошептав это, Фиби толкнула дверь.

В комнате, залитой мягким светом заката, были расставлены детские мебель и игрушки. Всё под рост ребёнка.

Она сделала шаг, и в воздухе заклубилась пыль.

На стене висели коллекции насекомых — в основном бабочки. Книжные полки были плотно заставлены томами, и, что удивительно, все книги — серьёзные, сложные, явно не для ребёнка.

Рабочий стол был особенно примечателен: на нём царил идеальный порядок. Аккуратно стояли флакон чернил и ярко-синий карандаш, украшенный пером зимородка.

Фиби сразу поняла, что оказалась в детской Тириона.

— Эту комнату Его Высочество использовал, когда был ребёнком.

Фиби вздрогнула и резко обернулась. Жанна уже вошла в покои, а за ней с ленивой невозмутимостью стояла Натали и пожимала плечами.

— Жанна, я… я просто…

Фиби попыталась оправдаться, но Жанна покачала головой.

— Всё в порядке. Я давно слежу за вами и поняла: вы действительно ничего не знаете, Ваше Высочество.

— …Не знаю?

— Я говорю о подлинной сущности кронпринца Тириона.

— Ах… — вырвалось у Фиби.

Фиби и сама понимала, что Тирион отличается от обычных людей. Достаточно было вспомнить всё, что он говорил ей — почти каждое его слово было холодным, резким или пугало до дрожи.

…Но в последнее время он будто стал другим.

Ещё до того, как она успела оправдать его, Жанна подняла одну из рамок, стоявших поблизости. Под стеклом была приколота бабочка с яркими крыльями. Смахнув с неё пыль, Жанна пробормотала:

— Его Высочество Тирион очень любил бабочек. Сначала и я, и Её Величество Лилие с умилением наблюдали, как он играет с сачком в саду, бегает, ловит их…

Вдруг Фиби что-то вспомнила и заговорила:

— Мне рассказывали. Одна дама по имени мадам Лето говорила об этом же.

— Вы знакомы с мадам Сандрой? — Жанна вскинула брови с лёгким удивлением.

— Да.

— Мадам Сандра тоже часто бывала в особняке. Она была в полном восторге от Её Величества Лилие… В то время и я, и она, и сама госпожа Лилие — мы все думали, что с принцем всё в порядке.

Жанна усмехнулась коротко и безрадостно. Опустив рамку, она неспешно зашагала вглубь комнаты.

— Первой неладное заметила я. Сколько бы бабочек он ни ловил — казалось, в коробке для коллекции всегда оставалось место. Я решила, что мальчик отпускает их из жалости.

— А он… не отпускал?

Жанна бросила на Фиби долгий, тяжёлый взгляд и отвернулась.

— Однажды мне всё-таки удалось заглянуть внутрь. Вопреки моим ожиданиям, там был лишь один богомол.

— Богомол…

Это звучало немного странно, но всё ещё укладывалось в рамки допустимого. В конце концов, Тирион был ребёнком — может, просто считал, что хищное насекомое интереснее, чем трепещущие бабочки?

— Я аккуратно спросила у него. Сказала: господин Тирион, вы ведь не кормите эту тварь бабочками, правда?

— И что он ответил?

Жанна усмехнулась почти с отвращением.

— Он сказал: «Бабочки красивые. Наверное, и на вкус они такие же, поэтому я и выбрал их».

— Ах… — Из груди Фиби вырвался тихий стон. — Может быть… он просто был ребёнком и не понимал…

— Верно. Дети бывают невинны, а значит, бывают и особенно жестоки. Но всему есть предел. — Жанна проговорила это с дрожью в голосе. — С тех пор господин Тирион часто сам приносил мне коробку, чтобы показать, как растёт богомол. Он стал жиреть и крепнуть. Я думала, на этом всё и закончится. Я думала… точно как вы. Но однажды господин с улыбкой сказал мне: «Жанна, а ведь это самец».

Фиби онемела. Эти слова… в них нечто такое… да, это мог бы сказать Тирион. Без сомнений.

— Потом он где-то раздобыл самку богомола и с удовольствием наблюдал, как после спаривания она отгрызает ему голову.

— Жанна…

— Думаете, на этом всё? Нет. На следующий день он повёл меня в лес. К большой паутине между деревьями.

Жанну била мелкая дрожь.

— Как вы, наверное, уже догадались — он положил самку богомола на паутину и наблюдал, как они с пауком сражаются. Господин был в восторге. С тех пор в коробке жил уже паук. Спустя ещё несколько дней он попросил добыть для него мышь. А ещё через неделю заявил, что хочет завести котёнка. Как только я это услышала — сразу поняла: дальше нельзя. Надо остановить господина.

— И… что вы сделали?

— Рассказала Её Величеству Лилие.

Жанна сглотнула и, казалось, немного успокоилась. Голос её стал ровнее:

— Госпожа Лилие вспыхнула и устроила бурю. Она разнесла все коробки, разбила всё, что было в комнате. Иногда… у неё бывали припадки ярости.

— Значит, всё обошлось…

Но Жанна криво улыбнулась. Улыбка её была странной, изломанной, а в глазах плескался страх.

— Именно с того дня начались приступы и госпоже стало хуже.

Фиби забыла, как дышать, от таких неожиданных слов.

— Жанна… вы хотите сказать…

— Это очень опасное утверждение. У меня нет доказательств. Просто… бред старой женщины.

Но голос её становился всё громче, словно она таким образом пыталась не утонуть в страхе.

— Но вот что ясно: здоровье госпожи Лилие резко ухудшалось, когда господин Тирион был рядом. А после её смерти… двое слуг, служивших ей долгие годы, погибли загадочно и внезапно.

Жанна тяжело выдохнула. Её лицо было мертвенно-бледным.

— …Ваше Высочество. В этом мире есть люди, которые с самого рождения являются чудовищами. Надеюсь, Вы сделаете правильный выбор.

С этими словами Жанна Шубова направилась прочь из комнаты. Она пошатываясь, словно её покинули все силы.

С того дня Жанна больше не следила за Фиби. Видимо, всё её внимание было сосредоточено на одном — понять, доверяет ли Фиби Тириону. Теперь, получив ответ, она отступила.

Жанна обрела спокойствие, но сама Фиби никак не могла успокоиться.

…Выходит, Его Высочество мог причинить зло собственной матери, Лилие де Фе Фирвас?

Не будь на лице Жанны этого леденящего душу окаменевшего выражения, Фиби никогда бы не поверила услышанному. Она сидела на качелях в саду, и с её губ сорвался дрожащий выдох.

Больше всего её пугало то, что она не могла сказать себе: «Нет, Тирион не такой».

Он вполне мог быть таким. Фиби и раньше чувствовала: в этих прозрачных, зелёных глазах не было настоящей человечности. Он смотрел на людей не как на равных.

Особняк больше не казался ей зловещим. После рассказа Жанны он выглядел просто одиноким и заброшенным.

Она вздохнула ещё раз, и в этот момент из-за угла появилась Натали.

— Я принесла газету, Ваше Высочество.

— Спасибо, Натали.

Фиби улыбнулась и взяла газету. Будто приклеившись к этим страницам, в последнее время она читала каждую строчку снова и снова. Пусть там и не было ничего нового — писали лишь о бунтах и безобразиях, учинённых фраллийцами.

Наверное, и сегодня то же самое…

Но стоило ей развернуть газету, как взгляд зацепился за знакомое имя в заголовке:

«Наследный принц Тирион формирует партизанский отряд для подавления беспорядков…»

Наконец, хорошие новости. В статье говорилось, что Тирион, получив поддержку от фраллийских представителей, создал партизанский корпус. Большинство бойцов были фраллийцами, так что общественность Юстинии приняла эту инициативу позитивно.

На лице Фиби появилось облегчение. Она читала дальше и вдруг заметила знакомое название.

«Срочно. Нападение на почтамт в Филсене…»

Фиби замерла.

Филсен… ведь это здесь.

Почтамт находился недалеко от особняка. Она хорошо помнила это здание, потому что видела, когда ехала сюда из центра.

Фиби сжала газету, пытаясь подавить нарастающее беспокойство.

— Чёрт… хух…

Борис Кроваль вбежал в лес на склоне холма и только там, наконец, остановился, хватая ртом воздух. Оглянувшись, он увидел, как ещё несколько человек прижались к стволам деревьев, судорожно дыша.

— Мартин! Ты цел?

— Да… вроде да. Но Радека схватили.

— Милана тоже.

— Твою ж мать…

Борис, который возглавлял группу, болезненно скривился. Теперь из всей ячейки остались лишь шестеро человек, включая его самого.

Как, чёрт возьми, мы докатились до такого?! Ведь всё должно было быть просто.

Связной говорил, что это плёвое дело — нужно просто подорвать почтамт. Говорил, что в такой глуши, как Филсен, патрули слабые, а охрана почти номинальная. Что их никто не поймает. Что за эту работу им заплатят столько, сколько они за год не видели.

Борис Кроваль поверил. Деньги, обещания, лёгкая работа — всё звучало слишком заманчиво.

Но всё пошло не так. Патрули оказались куда внимательнее, чем они рассчитывали: стоило проникнуть в здание, как тревога вспыхнула почти мгновенно. И вот уже они спасаются бегством.

Переулки, мусорные баки, трущобы, задворки, заброшенные сараи — через всё это они прорвались и лишь чудом выбрались за пределы Филсена.

Но было ясно: погоня не отстанет. Вскоре за ними пойдут снова.

— Чёрт… Твою мать, — Борис схватился за голову.

После ночи в бегах силы были на исходе. Возвращаться в укрытие было слишком опасно — далеко и очевидно.

Я не могу сдаться… не так!

Он осмотрел остальных товарищей, которые были измотаны и тяжело дышали, и закричал:

— Что встали как бараны?! Надо убираться дальше! Они уже на хвосте, вы что — хотите сдохнуть?!

— И куда, по-твоему, мы пойдём? — рыкнул Брати.

Борис огляделся. Им нужно было укрытие, еда и вода.

Если нас поймают, нам конец. Но пока мы живы…

И тут его глаза зацепились за большое и отдалённое здание с дорогим фасадом на холме.

Он вытаращил глаза и показал на него:

— Туда. Вон в тот особняк.

— Ты спятил? — Мартин поморщился. — Слишком большое. Надо найти что-то поменьше…

— Вот именно! Никто не подумает, что мы рискнём сунуться в такое место, — настаивал Борис.

Мартин махнул рукой:

— Делай как знаешь.

Борис кивнул, глядя на особняк.

— Отлично. Нападём на него ночью.

Центральный дворец, зал экстренных совещаний.

Тирион сидел во главе стола, выслушивая доклады о происшествиях прошедшей ночи.

Слушая вполуха, он думал о Фиби Энсис, которую отправил в Филсен.

«Я ведь когда-нибудь уйду… Не знаю, имею ли право доставлять вам столько хлопот»…

Не ожидал я от неё таких слов.

Она объяснила это моим будущим браком, но кто знает, какие амбиции зреют в её наивной голове? Эта же девушка наивно утверждала, будто целуются только с тем, кого любят.

Тирион холодно усмехнулся.

Если она всё ещё грезит своим милым будущим, он не против разбить её мечты на красивые осколки.

Ради этого он и отправил её в Филсен. Там была Жанна Шубова — его старая кормилица. Жанна, без сомнений, передаст Фиби Энсис всё, что ей нужно услышать.

Фиби Энсис, возможно, испытывала лёгкий страх, но пока она не пыталась убежать от него — Тириону этого было достаточно.

В этот момент Тирион вдруг осознал, как нелепо всё это выглядит. С каких пор ты так одержим Фиби Энсис?

— Прошлой ночью снова атаковали несколько районов. Фельч, Тржебон, Филсен…

И тут ухо резануло знакомое название.

Филсен.

Место, где сейчас находится принцесса. Тирион выпрямился в кресле.

— Почтамт в Филсене? Его тоже атаковали?

— Да, Ваше Высочество. Нападение произошло ночью. Говорят, за этим стоит банда из другого региона.

— Значит, кто-то прорвался.

— Шестерых не удалось задержать.

— Шесть человек…

Шестеро молодых, заряженных ублюдков, уверенных, что им всё по плечу. Тирион наклонился, глядя в бумаги, но мысли уже унеслись в сторону.

Филсен. Фиби Энсис.

Они даже близко не связаны между собой, но внутри его кольнула тревога. Нет, не только она.

Интересно…

«Не беспокойтесь. Я на вашей стороне, Ваше Высочество».

Она так говорила. Но останется ли Фиби Энсис на моей стороне, если узнает всю правду? Не назовёт ли меня чудовищем?

Тирион усмехнулся и медленно поднялся.

У него появилось дело. Он знал, куда пойдёт.

Фиби проснулась безо всякой причины. Комната была тиха и темна, снаружи не слышалось даже стрекота насекомых. Лёжа на боку, она несколько раз моргнула.

Почему я проснулась?

Она села. Хоть девушка только что проснулась, разум был ясным, почти обострённым. Все нервы натянулись, как струны.

Фиби провела ладонью по руке — кожа покрылась мурашками, волоски встали дыбом. С чего бы?

И тут она заметила нечто странное. Почему нет ни одного звука? Ни стрекозы, ни сверчка…

Фиби встала с постели и, затаив дыхание, подошла к окну. Снаружи особняк спал, утопая во мраке. Всё казалось спокойным.

Она уже собиралась вернуться в кровать, когда тьма вдруг пошевелилась.

Фиби замерла, глядя, как несколько теней, колеблясь, будто марево, двинулись в сторону чёрного входа.

Она ещё не успела осознать, что именно увидела — как в ночи раздался хруст. Сразу после этого её разум будто прострелило.

— Вперёд! — прошипел кто-то снаружи.

Снизу донёсся крик, разорвавший тишину ночи. Фиби застыла у окна, прислушиваясь к звукам снизу.

В какой-то момент все стихло. Спустя мгновение леденящая тишина была нарушена — дверь в комнату открылась.

— Ваше Высочество.

Это была Натали. Обычно бесстрастная, сейчас она выглядела поистине зловещей.

— Натали…

— Вам нужно бежать, — тихо сказала Натали.

Она заперла дверь, вошла и отодвинула один из книжных шкафов в комнате. К удивлению Фиби, за ним оказался узкий проход и лестница, ведущая вниз.

— Прошу, спускайтесь. Я закрою проход.

Сейчас было не время для возражений. Фиби, подобрав подол платья, поспешно бросилась вниз по ступеням. Лестница оказалась короткой, и вскоре она очутилась в тёмном винном подвале.

Затаившись за огромной дубовой бочкой, Фиби настороженно осмотрелась.

— Тут никого.

— Теперь я пойду впереди, — Натали уже была рядом, и в руке у неё сверкал тонкий кинжал.

Она двигалась так беззвучно, что походила на чёрную кошку, и, не издавая ни звука, приоткрыла дверь подвала.

К счастью, захватчики, похоже, были в другой части дома. Натали кивнула сначала на Фиби, потом на заднюю дверь в коридоре. Фиби кивнула в ответ.

Они бесшумно двинулись вперёд и, отворив заднюю дверь особняка, вышли в ночь. Натали слегка расслабилась, и невольно Фиби выдохнула с облегчением…

Когда вдруг сверху раздался крик:

— Они снаружи! Убегают!

Натали тихо цыкнула.

— Бегите!

— Да!

Фиби без оглядки бросилась через еловый лес позади усадьбы. Босые ноги горели от боли. Она даже не знала, куда бежит — лес был тёмным, без лунного света.

— Лови её!

Из-за спины доносились крики, звуки погони становились всё ближе. Натали, пробивавшая путь вперёд и рубящая ветки кинжалом, вдруг оказалась позади Фиби, прикрывая ей спину.

Фиби чувствовала, как замедляется. Дыхание подступило к самому горлу, а шаги преследователей уже почти настигали её.

Стиснув зубы, она бежала изо всех сил и вдруг заметила впереди, среди деревьев, ещё одну бегущую в том же направлении фигуру.

— Жанна!

— Ваше Высочество!

Жанну преследовали. Она бежала из последних сил, но возраст брал своё — женщина отставала.

Фиби колебалась лишь миг — продолжать бежать или помочь? И в этот миг мужчина, что бежал за Жанной, настиг её.

— А ну стой, старая мразь!

Он со свистом обрушил дубинку ей на голову. Раздался тошнотворный звук, будто лопнул перезрелый плод.

— А-а-ах!

Крик Жанны оборвался, и её тело рухнуло на землю. Фиби в ужасе завопила:

— Жанна!

Нападавшие замерли. Даже они не ожидали этого.

Жанна больше не шевелилась. Только неестественно выгнутое тело дёрнулось один раз, и всё. С затылка на траву текла густая, чёрная кровь.

— Чёрт… сука…

Тот, кто ударил её, ошарашенно выругался. Остальные подошли ближе, уставившись на тело.

— Она… она что, сдохла?

— Ты что, совсем?! Нельзя же убивать!

— А я-то что! Старая уже была, сама сдохла!

— Тихо! Без паники. Никто ведь не видел?

Мужчины переглянулись и почти одновременно перевели взгляды на Фиби и Натали.

— Да, главное — чтобы свидетелей не осталось.

— Две молоденькие. В самый раз.

— Всё равно одна уже сдохла. Давайте трахнем этих и тоже убьём.

В их голосах не было ни капли сомнений. Они даже не пытались скрыть своих намерений. Мужчины начали медленно приближаться к ним.

Натали, встав перед Фиби, вытащила кинжал.

— Бегите.

— Натали!

Она пригнулась, готовясь к броску. Мужчины уже были готовы напасть, но этот миг...

— Взять их.

Глубокий, бархатный голос разрезал ночь, и весь лес вдруг озарился светом.

Что ж, моё дурное предчувствие оказалось верным. Радоваться этому или нет?

Тирион, стоя у края леса, спокойно наблюдал, как заросли елей осветились десятками факелов.

— Связать их!

Отряд, состоявший из солдат лорда Филсена, городской стражи и добровольцев из Фралле, без труда обезвредил вооружённых мужчин. Численный перевес был подавляющим, сопротивление — незначительным. Теперь их должны отвезти в управление стражи.

Убедившись, что всё под контролем, Тирион повернулся.

Натали уже успела убрать клинок и стояла в почтительном поклоне.

А вот Фиби Энсис…

— Жанна… Жанна…

...судорожно обхватывала бездыханное тело, сдавленно всхлипывая.

Тирион подошёл ближе и бегло окинул взглядом труп.

— Кто бы мог подумать. Жанна.

Фиби уставилась на него, словно не верила в то, что он действительно это сказал.

Тирион, наконец, осознал, что его слова прозвучали не слишком тактично, и провёл рукой по подбородку.

Что обычно говорят в таких случаях?

— Соболезную.

Лёгкая улыбка скользнула по его губам, и Фиби стала ещё бледнее.

Тирион внутренне признал: он не слишком преуспел в утешениях. Возможно, перед Фиби Энсис он просто позволял себе быть менее сдержанным. Или потому, что она слишком проницательна, и притворяться было бессмысленно.

Но сейчас важнее было другое.

— Ты в порядке, принцесса?

Фиби не ответила. Казалось, у неё не было сил даже на это.

Тирион окинул её оценивающим взглядом: ночная рубашка, руки в запёкшейся крови, ступни в ссадинах. Он опустился рядом с телом Жаны и осмотрел ноги Фиби.

— Жаль такие изящные ступни.

Девушка внезапно перестала всхлипывать. Её чёрные глаза, устремлённые на него, излучали ледяную отстранённость.

Так же когда-то смотрела на него Лилие де Фе Фирвас.

«Чудовище…»

Тирион усмехнулся.

Чего я вообще ждал?

Его усмешка, кажется, задела Фиби — она заговорила дрожащим голосом:

— Ваше Высочество… человек… ваша кормилица… она умерла.

Смерть Жаны Шубовой не значила для него ровным счетом ничего. Он даже не понимал, почему должен придавать ей хоть какую-то ценность.

Жана Шубова была его кормилицей и добросовестно выполняла свои обязанности, но никогда не проявляла к нему привязанности. Скорее, она его боялась.

Так с чего бы ему сейчас горевать?

— Ага. Вижу.

Фиби молчала. В лице её промелькнуло нечто странное. И тут к ним приблизился один из партизан.

— Ваше Высочество, что прикажете делать с телом…

— Позже заберёте. Принцесса хочет оплакать мою кормилицу.

— Понял, как скажете.

Партизан отошёл. За это короткое время Фиби словно скисла. Она продолжала держать Жанну за плечи, тяжело дыша, будто каждый вдох давался ей с большим трудом.

Тирион молча смотрел на неё. Он не понимал этого, но, видимо, обычным людям требовалось время, чтобы обработать и принять факт чьей-то смерти.

Опустив голову, Фиби наконец нарушила тишину дрожащим голосом:

— Вам… совсем не больно, Ваше Высочество?..

— А должно быть?

Тирион улыбнулся легко.

— Мы давно не виделись. Да и она меня не особо любила. Не вижу причин для печали.

— Но она же была вам не чужая… всё-таки…

— Подумай хорошенько, принцесса. Жанну Шубову убил не я. Я понимаю, что тебе больно, но не стоит проецировать на других злость на убийцу.

Фиби безучастно смотрела на него, и лицо её дрогнуло. Она не могла его понять — это читалось по глазам.

Тирион почувствовал, как его улыбка постепенно стирается с лица. Он никогда не ждал от кого-то понимания — так ему казалось. И всё же, когда выражение принцессы оставалось прежним, он ощутил, как лицо его деревенеет, и поднялся, стараясь скрыть это.

— Пора уже заняться телом…

— Ваше Высочество.

Фиби Энсис заговорила снова.

Тирион бесстрастно посмотрел на нее сверху вниз.

Заплаканная Фиби спросила:

— Вы когда-нибудь убивали людей?

Тирион замер на мгновение, а потом мягко улыбнулся.

— Пойдём, принцесса.

Борис Кроваль, закованный в кандалы, бессмысленно уставился в потолок. Он сидел в маленькой, темной тюремной камере. Его сообщники были разбросаны по разным камерам, и он даже не знал, что с ними.

— Сука…

Борис обмяк и выругался сквозь зубы.

Ну надо же было нарваться именно на ту самую принцессу. И чтоб прямо туда пожаловал сам кронпринц. Удача отвернулась от него с такой яростью, что впору было смеяться.

В этот момент дверь камеры открылась, и внутрь вошёл мужчина в безупречно белой рубашке и чёрных брюках.

— Борис Кроваль.

Это был Тирион Солем Апель. Наследный принц Юстинии.

Он был настолько крепко сложен, что Борис непроизвольно вздрогнул. С первого взгляда было ясно: даже если броситься на него с кулаками — шансов нет.

— Вы… вызывали, Ваше Высочество?

Борис мгновенно стал подобострастным.

Тирион Солем Апель едва заметно усмехнулся: его развлекала эта внезапная покорность. В руках он держал большой прямоугольный ящик, который тут же поставил на стоящий рядом стол.

— В этот раз ты устроил настоящее представление.

Он неторопливо закатал рукава. Когда обнажились мощные, загорелые руки, взгляд Бориса стал еще почтительнее.

— Да, я… я не должен был так поступать. Я в самом деле раскаиваюсь, Ваше Высочество. Видимо, меня ослепили деньги…

— Правда?

— Да! Я всего лишь пешка… я дам любые показания в суде, только пощадите…

Он был вынужден пресмыкаться перед Тирионом, но в глубине души презирал его.

Наследный принц Тирион славился своей проницательностью и непредсказуемостью, но в конце концов он был всего лишь принцем. Борис считал, что если достаточно униженно ползать перед ним, то можно избежать серьезного наказания.

Но в следующее мгновение звонкий, чистый смех оборвал его мысли.

— На самом деле, я тебе даже благодарен.

— …Прошу прощения?

Борис замер. Волна странного беспокойства накрыла его без предупреждения.

…Почему он такой спокойный?

Наследник вёл себя совсем не так, как ожидал Борис. Не пыжился, не давил авторитетом, не склонял к сотрудничеству. Он просто лениво смотрел на него своими ярко-зелеными глазами, которые светились даже в темноте.

— Благодаря тебе у нас впервые появились жертвы. И не кто-нибудь, а моя кормилица. Неплохая отправная точка для моего сюжета, мне подходит.

— Что… вы имеете в виду?

— Это значит, что даже неповоротливый Солем не сможет остаться в стороне, когда есть погибшие.

— Я не…

Тирион не стал отвечать и просто тихо рассмеялся.

По спине Бориса медленно поползли мурашки. Слова кронпринца звучали так, будто он ждал, чтобы кто-то умер.

Тот самый принц, которого называют мягким человеком?

Во рту у Бориса пересохло. Только сейчас он смог отбросить свои предубеждения и по-настоящему взглянуть на мужчину перед ним.

Зеленые глаза, не терявшие своего цвета даже в темноте, светились свежим, прозрачным безумием.

Бориса словно сковало.

Мягкий? Кто, чёрт возьми, вообще так про него говорит?

— Борис Кроваль, ты скажешь на суде ровно то, что я хочу услышать.

От этого чистого, холодного голоса у Бориса задрожала челюсть.

— Да, да, разумеется… Я так и сделаю… только…

— Увы, я не верю пустым обещаниям.

— Эт… это не просто слова! Я серьёзно!

— Ты готов давать показания в мою пользу безо всякой выгоды для себя? Ха-ха, разве мир устроен так просто?

— Ваше Высочество!

Когда Тирион потянулся к металлическому ящику, Борис побледнел.

Что там лежало — он разглядеть не мог. Принц перебирал пальцами, как будто выдёргивал перья из крыльев птицы, и металлические предметы глухо звенели, сталкиваясь друг с другом.

Наконец, найдя то, что искал, Тирион Солем Апель широко улыбнулся.

— Ну что, начнём?

Настроение у Клаудии было, мягко говоря, паршивым. Она пыталась успокоиться, медленно составляя цветочную композицию, но это мало помогало.

Виноват в этом был Тирион Солем Апель.

Именно его кормилицу убили те, кто устроил беспорядки в Филсене. Мало того, что появились жертвы — смерть кормилицы самого кронпринца могла повернуть общественное мнение в его пользу.

Отряд, организованный Тирионом, тоже сыграл свою роль. Он собрал помещиков, городскую стражу и добровольцев в единую группу, которая показала впечатляющие результаты в подавлении беспорядков.

Кроме того, Тирион заручился официальной поддержкой Фралле, что позволило сменить восприятие жителей империи с «дикой, необузданной нации фраллийцев» на «горстку отбросов, от которых и сама Фралле открестилась».

В результате весь шквал критики, который должен был обрушиться на Тириона, легко переключили на действия отдельных фраллийских радикалов, устроивших насильственные беспорядки.

— Ваше Высочество!

В этот момент служанка буквально влетела в гостиную, распахнув дверь с непозволительной резкостью.

— Вышел экстренный выпуск!

— Давай сюда.

Клаудия поспешно отложила садовые ножницы. Горничная протянула ей свежий номер, и она сразу же начала читать статью.

Через несколько строк лицо её исказилось.

— Тирион!

Статья рассказывала о дерзком налёте на императорскую резиденцию в Филсене. Преступники, как гласил текст, «осмелились» напасть на резиденцию короны, «покушаясь» на «несчастную» фраллийскую принцессу — и в результате этого «была убита кормилица кронпринца».

Но этим дело не ограничилось. Главарь нападавших, Борис Кроваль, в суде дал признание, достойное экстренного выпуска.

«Я… получил приказ от человека по имени Карел Лучек…»

Даже с раздробленными костями ног и без единого живого места на теле, Борис Кроваль чётко назвал одно имя.

Карел Лучек.

Что?!

Как только Клаудия увидела его имя в статье, её охватила паника.

Он был одним из связных, через которых она отдавала указания фраллийцам.

Значит, он всё это время был змеёй, которую подослал Тирион?

Такого она не могла даже вообразить. Карел Лучек сотрудничал с ней задолго до планирования этих событий.

А Тирион на этом не остановился: он сделал поистине коварный и изящный ход.

«В комнате Карела Лучека, задержанного по подозрению в подстрекательстве, была обнаружена бумага из дворца принца Эрника Мюхи Апеля…»

— Подлец!

Клаудия не выдержала, вскрикнула и стиснула зубы от ярости.

Это было объявление войны. Тирион ясно дал понять: ты посмела тронуть меня, а я ударю по твоему сыну.

Разъярённая Клаудия стиснула зубы и взмахнула рукой. Ваза, угодившая под этот жест, с грохотом разлетелась на куски.

— Тирион… мерзкая тварь!

Она вцепилась в газету и, вскинув голову, произнесла:

— Так нельзя. Хейли, я сама направлюсь во дворец, я должна объясниться…

Но договорить она не успела.

За дверью гостиной уже стоял придворный из Императорского дворца с каменным лицом.

— Его Величество Император срочно собирает Совет.

Солем восседал в тронном зале Центрального дворца. Его лицо было мрачным.

— Слушайте, — голос звучал непривычно жёстко, не по-солемовски.

Придворные невольно поёжились, даже императрица опустила глаза под тяжестью его взгляда. Единственным, кто сохранял спокойствие и безмятежное выражение, был Тирион.

— Все вы знаете, что настроения в народе в последнее время были неспокойны. Я надеялся, что всё разрешится миром. Но, увы, в Филсене случилось непоправимое — есть погибшие. — Солем нахмурился, затем продолжил. — Убита кормилица кронпринца, моя давняя подруга.

В зале повисла тишина, люди затаили дыхание. Солем вздохнул и, сверкнув глазами, изрёк приказ:

— Партизанские силы, организованные кронпринцем, продолжат действовать, а для подавления мятежей будет привлечена армия. Подобное не должно повториться.

— Так тому и быть, — хором ответили придворные министры.

Солем кивнул и продолжил:

— Кроме того, кронпринц отныне снимается с поста главы антикризисного штаба. Его место займёт принц Эрник.

Тирион кивнул, как будто ожидал такого решения. Эрник, напротив, побледнел.

Солем посмотрел на младшего сына. В голосе императора зазвучало холодное осуждение:

— Но сначала, Эрник, ты должен доказать на допросе, что не замешан в произошедшем.

— …Да, Ваше Величество.

— Я верю в твою невиновность, но ты сам упустил шанс из-за своей слабости. Надеюсь, ты осознаёшь, где именно оступился.

— …Да. Я признаю свою вину, — горько ответил Эрник.

Солем вздохнул и махнул рукой:

— Заседание окончено.

Фиби закончила читать экстренный выпуск, который ей передала Натали, и молча положила газету на стол.

Общественное мнение, прежде столь враждебное, перевернулось в один миг. Теперь и Тирион, и она сама стали объектами сочувствия. А статьи, обвинявшие кронпринца в сговоре с вражеской принцессой, исчезли, будто их никогда не существовало.

Ей пришлось отдать должное искусности Тириона. Она и представить не могла, что всё обернётся так чисто.

В итоге пострадавшими оказались лишь погибшая Жанна и обвинённый в измене Эрник.

Жанна…

Фиби помрачнела, когда подумала о покойной.

Впервые в жизни она увидела, как умирает человек. Даже представить себе не могла, что жизнь может оборваться так просто.

Именно поэтому Тирион пугал её всё больше. В то время как она, столкнувшись с первым в жизни трупом, едва не лишилась чувств, он выглядел слишком спокойным. Словно такое зрелище для него — привычное дело.

«Вы когда-нибудь убивали людей?»

Вопрос вырвался у неё прежде, чем она успела подумать. А Тирион Солем Апель так и не ответил.

Сколько бы она ни старалась оправдать его, забыть тот пугающе спокойный взгляд не получалось.

Фиби зажмурилась.

Что же делать… Если я сейчас встречу Тириона, просто не смогу не думать об этом. Буду видеть не то, что есть, а то, чего боюсь…

К счастью, после возвращения в столицу Тирион так и не попытался её навестить. С одной стороны — это было облегчением. С другой — её начинало тревожить это молчание.

Фиби не могла сказать, что знает его близко, но прекрасно понимала: чем больше что-то не устраивало Тириона, тем светлее он улыбался. По крайней мере, с ней: чем легче была улыбка, тем беспощаднее он становился.

А сейчас он просто исчез, будто ожидал такой реакции от неё. И в этом было что-то от его необычной, почти обречённой отстранённости, с какой он общался со всеми остальными.

«Пойдём, принцесса».

Это было странно. Почему он тогда посмотрел на меня так? Чего ждал от меня?

Мне необязательно знать это… Но сердце всё равно не отпускало. Возможно, потому что Тирион в последнее время часто шёл ей навстречу. До того как отправить её в Филсен, он порой вёл себя капризно, словно озорной мальчишка, но в целом оставался мягким и заботливым.

А теперь вокруг него ледяное одиночество.

Я совсем его не понимаю…

С её губ сорвался усталый вздох. Фиби даже не могла объяснить себе, почему она вообще думает об этом всерьёз.

Да, она боялась Тириона, но ещё больше не хотела ошибаться в нём.

Может, есть способ узнать больше о Тирионе и госпоже Лилие?

Ей казалось, что истоки всего происходящего берут своё начало в Лилие де Фе Фирвас. И теперь Фиби хотела разобраться, каким человеком она была на самом деле.

Кто-то же должен… Кто-то точно может помочь… А!

Её осенила мысль. Поднявшись с места, она сразу обратилась к служанке:

— Эйприл, подай, пожалуйста, прошение на аудиенцию с принцем Эрником.

Фиби Энсис не осознавала, какой вихрь поднимается каждый раз, когда она делает хоть шаг. И Тирион был уверен — узнай она хоть что-то об этом, в жизни не вышла бы за пределы Жемчужной комнаты.

Когда Фиби Энсис покидала свои покои, первыми об этом узнавали Эйприл и Натали — подчинённые Тириона.

Скоординированные и привычные к делу, они делились ролями: одна сопровождала госпожу, другая передавала сведения через горничных и пажей.

Повсюду во дворце были расставлены люди Тириона. Пока одна сообщала о действиях Фиби, вторая незаметно занимала её место. Потому передвижения принцессы становились ему известны практически в тот же миг.

Вот и теперь, едва Фиби покинула свои покои, Тирион уже получил отчёт.

— Она направилась во дворец принца Эрника.

— Во дворец Эрника?

Он слегка нахмурился.

Разве Фиби когда-нибудь ходила к нему первой?

Насколько он помнил — нет. Обычно Эрник навещал её, передавая приглашения от императрицы.

Тирион покрутил в пальцах перо, обдумывая, как поступить.

Может, и не стоит мешать этой встрече. Один раз — не повод для паники. Тем более, он примерно догадывался, зачем она к нему направилась. Наверняка хочет узнать что-то о матери. Но Эрник — человек без стержня, он оставил всё своё мнение на попечении императрицы. Вряд ли он сумеет сказать ей что-то внятное.

А значит, Тирион мог спокойно проигнорировать её маленький побег и вернуться к делам.

Но всё равно он не мог не думать об этом.

После возвращения из Филсена они ни разу не разговаривали. Даже словом не перекинулись.

И стоило ему вспомнить об этом, как невольно улыбка сошла с лица.

Он помнил взгляд Фиби в тот момент, когда умерла Жанна Шубова. Будто она смотрела на нечто непостижимое.

Не то чтобы Тирион когда-либо ждал, что она поймёт его натуру, но эти глаза, полные непонимания, врезались ему в память и никак не уходили.

Может, она больше не хочет быть рядом и сейчас ищет способ сбежать, а Эрник — просто удобный союзник.

А может, как и Солем, она считает, что принц, не способный «любить малое», недостоин… и делает выбор в пользу Эрника.

Всё возможно. Он знал, как предана она своей матери, но, возможно, смерть Жанны заставила её впервые задуматься о собственной безопасности.

Может, она правда хочет уйти от него.

— …Я выйду ненадолго и вернусь.

Тирион всё же поднялся и без свиты, в одиночку, направился во дворец принца.

Вскоре он оказался на подступах к покоям Эрника, и перед ним раскинулся дворцовый сад. Тирион остановился как вкопанный.

Фиби Энсис сидела на скамье рядом с Эрником. Она улыбалась ему мягко и светло, а тот озорно смеялся в ответ.

В этой безобидной картине было что-то неправильное. Тирион не знал, что именно сжалось в груди — боль, злость или горечь.

Но кронпринц знал одно: Фиби Энсис больше не будет так тепло улыбаться, когда он рядом с ней.

Тирион направился к ним, размышляя, что у него слишком много свободного времени, раз он тратит его на такие пустяки.

Но в тот момент, когда до него донеслись обрывки их разговора, он замер.

— Тебе не страшно рядом с братом?

Эрник продолжил:

— Я думал, ты пришла просить меня помочь тебе сбежать. Ведь ты была там, когда убили его кормилицу.

— Да, была. Но…, — Фиби Энсис запнулась, потом тихо добавила, — …в тот момент Его Высочество показался мне не совсем собой.

Тирион застыл на месте, будто прибитый гвоздями к земле, а Эрник, не скрывая иронии, буркнул:

— И в таком положении ты ещё о нём думаешь?

Именно это Тирион и хотел сказать.

То, что она заметила его перемену — было неважно. У Фиби Энсис всегда была потрясающая, почти пугающая проницательность.

Но он думал, что ей сейчас просто страшно. Что она его избегает. Разве не так реагируют обычные люди?

— Я просто… боюсь, вдруг это как-то связано с покойной императрицей, — прошептала Фиби.

Пока Тириона всё больше охватывало странное, липкое чувство, Эрник уже откровенно демонстрировал раздражение:

— Это было ещё до моего рождения, но да, бывшая императрица умерла после долгой болезни. Говорят, с братом у неё отношения были неважные.

— Понятно… Просто Его Высочество выглядел так, будто его это совсем не задело…

— Так он же безжалостный. Для него мы все просто слуги. Сомневаюсь, что он делал исключение даже для собственной матери. И ты, прости, кто такая, чтобы за него волноваться?

Эрник говорил по существу. Все его слова были логичны.

Но Фиби Энсис всё равно только мягко улыбнулась.

— Наверное, это действительно не моё дело?

— Да дело даже не в этом, а просто…, — он потерянно провёл рукой по лбу. — Делай как хочешь. Я тебя уже не понимаю.

— Простите. Наверное, я действительно слишком упрямая.

— «Слишком» — это мягко сказано.

— Аха-ха… — Фиби тихо рассмеялась, потом опустила взгляд. — Спасибо, что беспокоитесь. Но… убежать я не могу. Его Высочество сказал, что если я буду вести себя хорошо, он позволит мне жить с мамой.

— Ха. Уверен, тут не обошлось без подвоха.

Эрник буркнул это со вздохом, и Тирион, скрытый в тени, мысленно согласился.

Леа Бланкиос мертва, и он скрывает это, водя Фиби за нос. Когда-то Тирион даже планировал в нужный момент открыть ей правду и с интересом наблюдать, как эта девушка рушится.

Бедная принцесса Фиби Энсис. Всё поставила ради того, чего больше нет.

И всё же… когда именно я перестал хотеть её отчаяния?

— Может, вы и правы, но у меня всё равно нет другого выбора, — ответила Фиби Энсис, и лицо её, ясное и грустное, осветилось внутренним светом.

А потом она вдруг расправила плечи и улыбнулась по-настоящему, широко:

— И потом, Его Высочество в глубине души всё же старается быть добрым. Я не думаю, что он способен на нечто совсем ужасное.

От этой фразы Тириону только хотелось схватиться за голову. Похоже, Эрник подумал то же самое — он усмехнулся с таким выражением, будто не верил своим ушам.

— Ты хочешь сказать, что он добрый?

— Да. Он безупреченый управленец, и вообще, все в обществе им восхищаются.

— Наверное, не стоит спрашивать тебя такое, но… с тобой ведь он обращался жестоко? Как с женщиной... в плохом смысле.

Фиби неловко улыбнулась.

— Да… Но он всё равно старается быть добрым с остальными.

— …Ха.

— Наверное, со мной и правда что-то не так. Или я просто слишком бесполезная… и ему тягостно даже смотреть на меня…

— У тебя с головой всё в порядке? — Эрник резко посуровел. — Ты серьёзно считаешь, что нормально обращаться с человеком как с игрушкой, только потому что он тебе не по душе? Что нормально — бросить его как приманку, чтобы остальные растерзали? Ты правда в это веришь?

Фиби растерянно замерла, не зная, что ответить. Тирион почувствовал непонятное смятение при виде этого.

До того как он вмешался, Фиби Энсис прекрасно чувствовала себя в высшем свете Юстинии. У неё не было влиятельного рода, но она умела красиво улыбаться, говорить вежливо, быть доброй и лёгкой — и общество само шло к ней навстречу.

Именно Тирион стал тем, кто разломал эту картину. Он сбил всё с хода, он поменял правила. У Фиби Энсис не было причин думать о себе так.

И это только усугубляло в нём ощущение, что что-то идёт не так.

Тирион, чувствуя дурноту, шагнул вперёд, намеренно обозначив своё присутствие. Эрник и Фиби одновременно повернули головы.

— Увлекательный разговор. Разрешите присоединиться?

Эрник побелел. Фиби вздрогнула, будто ребёнок, пойманный за преступлением.

Даже смотреть на это зрелище было как-то утомительно. Проведя рукой по волосам, Тирион бросил взгляд на младшего брата:

— Эрник, разве ты не должен возвращаться к своим обязанностям? Даже если протесты фраллийцев стихли, дела по их зачистке сами себя не завершат.

— …Да. Верно.

Эрник нахмурился, голос его был сдержан, но в глазах мелькнул непривычный укор.

Хотя это был неслыханно наглый поступок, Тирион даже не подумал что-то с этим делать. Он лишь ровно улыбнулся.

— Ступай осторожнее.

— …Да.

Эрник повернулся, но замешкался, будто нечто тянуло его назад.

— Только… пожалуйста, не будьте строги к принцессе, брат.

— А зачем мне быть строгим с принцессой?

Эрник хотел что-то сказать, но сдержался. Вздохнув, он развернулся и ушёл.

Теперь в саду остались только Тирион и Фиби. Вдалеке сновали слуги, но они были слишком далеко, чтобы услышать хоть слово.

Тирион молча смотрел на стоящую перед ним напряжённую принцессу, затем перевёл взгляд вдаль. Ему было душно. Всё казалось неправильным. Слова вырвались сами по себе:

— Может, нам стоит разорвать сделку?

— Что?

Фиби распахнула глаза. Она побелела и дрожащим голосом переспросила:

— Что… вы имеете в виду?

Это было сказано сгоряча, импульсивно, но Тирион не пожалел. Его голос стал ниже:

— Откажись от желания жить вместе с матерью, принцесса.

Фиби Энсис ненадолго замерла с каменным, бесстрастным лицом. Казалось, она вот-вот упадёт.

Наконец, она открыла рот

— Я что-то сделала не так?

— Нет, принцесса. Не в этом дело.

— Это из-за того, что я пришла к принцу Эрнику? Я больше не буду. Я останусь в комнате. Простите. Я была неправа.

— Принцесса, ты не обязана…

— Я буду хорошей, Ваше Высочество. Скажите, что мне нужно сделать?

Фиби Энсис говорила всё быстрее, всё тише, в её глазах не было фокуса. Вдруг она остановилась и сжала юбку.

— …Мне раздеться?

— Что?

Тирион, редко позволяющий себе быть удивлённым, действительно не смог сдержать потрясения.

Фиби стояла так, словно собиралась прямо сейчас поднять юбку. Она смотрела на него с тусклой, бледной улыбкой.

— Может, мне раздеться прямо здесь?

— Фиби Энсис, я никогда не просил тебя об этом.

Почему? Чем дальше она говорила, тем тяжелее Тириону становилось дышать. Она не была такой. Ещё недавно она замирала и сдерживала слёзы от одного его прикосновения, а теперь…

— Тогда… тогда, может, мы пойдём в спальню?

Тирион оставался неподвижным и не отвечал, а Фиби, бормоча «что делать, что делать», в конце концов опустилась перед ним на колени.

Она улыбалась, но глаза её были пусты.

— Я… я буду стараться, Ваше Высочество. Обещаю. Я потренируюсь. Я всё сделаю, как вы скажете. Только… пожалуйста…

При виде этого ледяное ощущение пробежало по всему телу Тириона. Он видел, как ломались люди, и не раз, но сейчас это было нечто иное. Туманный страх начал окутывать его.

Чтобы стряхнуть с себя это жуткое ощущение, Тирион нарочно сказал резко:

— Фиби Энсис, ты можешь остановиться?

— …Что?

Фиби замерла, всё ещё стоя на коленях, с ладонями, сложенными в мольбе.

— Смотрю на тебя и мне кажется, что в твоей жизни есть лишь Леа Бланкиос. Ты хочешь всю жизнь прожить, глядя только на неё?

Фиби замолчала, улыбка сошла с её лица вместе со всеми эмоциями. Она походила на фарфоровую куклу.

И вдруг после продолжительного молчания в глазах девушки вспыхнул свет. Тирион невольно замер в ожидании.

Он надеялся, что она начнёт возражать или упрекать его.

Но Фиби Энсис лишь тихо сказала:

— Да… Вы правы. Я жалкая.

— …

— Но даже я… ночью могу быть полезной. Не так ли?

И, не дожидаясь его ответа, она взяла Тириона за руку и потянула к своей щеке. На её губах появилась пустая улыбка.

— Вы ведь… придёте ко мне ночью?

Тирион стиснул зубы. Всё снова и снова шло не так. Настолько явно, что исправить уже было невозможно.

Когда Фиби вернулась в свои покои, её уже ждал конверт.

— Это от Греты Бейн! — сообщила Эйприл.

— От мисс Бейн?

Фиби взяла письмо и сразу вскрыла его. Почерк был нервный, острый, будто царапали пером в спешке.

У меня есть что рассказать о вашей матери. Приходите в «Обсидиановую Комнату.

Грета Бейн.

Сердце Фиби громко забилось. Она мгновенно повернулась к двери и схватилась за ручку, но тут же застыла.

Она смотрела вниз, на свою руку, с таким выражением, словно та больше ей не принадлежала.

Можно ли мне туда идти?

Совсем недавно она только что вернулась из сада. В конце их странного, болезненного разговора Тирион сказал: «Пока иди. Я приду ночью, тогда и поговорим».

О чём он хочет поговорить? Он хочет разорвать сделку?

Одна только мысль об этом заставила сердце колотиться с удвоенной силой. По спине пробежал холодный пот.

Я что-то сделала не так? Может, его задело то, что я сказала перед телом Жанны? Или он узнал, что я расспрашивала принца Эрника о госпоже Лилиэ?

Фиби медленно убрала руку от дверной ручки. Она закусила губу, но всё же не пошла никуда.

Сделка с Тирионом держалась на волоске. В такой ситуации идти к Грете Бейн без его разрешения казалось ей неправильным.

— Эйприл, можешь, пожалуйста, передать мисс Бейн, что я пока не могу с ней встретиться?

Фиби села и тут же нацарапала короткий вежливый отказ. Эйприл молча кивнула и ушла с письмом.

Оставшись одна, Фиби подошла к окну. Она глядела на сад, не видя цветов, не замечая вечернего света.

С тех пор как умерла Жанна, в её груди поселилось странное, липкое ощущение холода. Страх перед Тирионом.

Теперь страх переплетался с ужасом: а что, если контракт будет расторгнут?

Она обняла себя за плечи. Её начало трясти.

Если Тирион устал от меня, то инсценировать мою смерть как несчастный случай — пара пустяков. Он ведь и раньше хотел расторгнуть Эльмонцский договор.

Если так случится, всё закончится. Даже покой её матери — её единственной опоры — будет разрушен.

Этого нельзя допустить. Иначе какой смысл в такой жизни? Если не сумею защитить маму, лучше уж умереть.

Фиби развернулась и направилась к двери, за которой стояла Натали.

— Натали, мне кое-что нужно. Поможешь?

— Конечно. Что прикажете?

Фиби на миг замялась, а потом сказала:

— Мне нужно несколько вещей… ты сможешь их достать?

С тех пор как Тирион подставил Эрника, использовав Карела Лучека, протесты фраллийцев исчезли как по щелчку. Императрица, как всегда, яростно защищала своего сына.

Тирион быстро вернулся к обычной жизни. Всё было улажено.

За исключением Фиби Энсис.

Вечером, когда солнце уже садилось, Тирион шёл к «Жемчужной комнате» и впервые за долгое время не мог заставить себя улыбнуться. То, как Фиби вела себя утром, не выходило у него из головы.

Когда она так изменилась?

Он не мог сказать точно. Всё это время он последовательно ломал её, унижал, сбивал с толку, топтал. И всё же она продолжала улыбаться, будто ничего не происходило. Он думал, она не сломается никогда... Но, видимо, она уже сломалась — незаметно для него.

Тирион остановился и взглянул на багрово-фиолетовое небо.

Почему мне не радостно? Почему не чувствую облегчения? Почему мне не смешно, когда она наконец перестала сопротивляться? Почему я не могу её бросить?

Он тяжело выдохнул и снова пошёл вперёд. У дверей его ждали Натали и Эйприл.

Они встретили его тревожным, почти просящим взглядом. Тирион тут же посуровел при виде этого зрелища.

— Что случилось? — он спросил резким голосом.

Эйприл раскрыла было рот, но Натали опередила её:

— Ничего особенного, Ваше Высочество.

— …Да, ничего, — подхватила Эйприл, вымученно улыбаясь.

Тирион пристально вгляделся в их лица, но ничего не сказал и просто постучал в дверь.

— Принцесса, я вхожу.

Он шагнул внутрь, дверь за ним закрылась. В приёмной Фиби не было. Ноги его сами собой повернули в сторону спальни.

— Принцесса?

В этот момент из-за перегородки вышло нечто маленькое, белое и хрупкое.

— Ах… Ваше Высочество…

— ……

Тирион застыл, увидев Фиби Энсис.

На ней была лёгкая, как крыло стрекозы, комбинация. Сквозь полупрозрачную ткань смутно угадывались изгибы её тела.

Тирион пришёл сюда серьёзно поговорить, но теперь не знал, что сказать.

— Я кое-что подготовила.

Фиби осторожно потянула его в спальню, изучая его лицо с тревогой. Тирион, стиснув зубы, пошёл за ней.

То, что он увидел внутри, было ещё хуже. Хлысты. Бусы. Кожаные ремешки. Пушистые хвосты. Всё, что ассоциировалось с постельными утехами, было разложено прямо на кровати.

— Я не знала, что вам понравится, поэтому попросила Натали принести всё, что обычно используют знатные дамы…

Голос у неё был мягкий, как если бы она описывала сорта чая. Тирион потерял дар речи.

Фиби, заметив его молчание, замерла, а потом подняла один из коротких хлыстов и, опустив глаза, протянула ему.

Она не произнесла ни слова. Лишь смотрела на него пустыми, печальными глазами.

Тирион с трудом сглотнул, стараясь не выдать, как у него скрутило желудок.

— Ты для меня это подготовила?

— Да.

— Потому что думала, что мне это понравится?

— …Да.

Голос её стал ещё тише. На него с тревогой смотрели кроткие чёрные глаза.

— …Я ошиблась?

Если бы Тириона спросили, нравится ему или нет, чёрт возьми, он не мог бы ответить «нет». Даже в этом состоянии, где чувства и разум перепутались, он ощущал явное желание к Фиби Энсис.

Но так было нельзя. Причины он не знал. Просто интуиция твердила ему это.

— Я не за этим пришёл. Нам нужно поговорить в приёмной.

Он уже развернулся, когда почувствовал, как тонкие пальцы обхватили его ладонь.

— Нет. Давайте здесь, Ваше Высочество.

Он повернулся и увидел, как её ресницы дрожат, как губы неровно сжаты. И тут она, словно не зная, что делать, начала прижимать его пальцы к губам и целовать их.

Почему тело такое честное?

От этого незначительного движения член Тириона мгновенно отреагировал. Трудно было оторвать взгляд от розовых губ, целующих его костяшки.

Он отдёрнул руку только после того, как губы Фиби добрались до его запястья.

— Принцесса. Я сказал: давай поговорим в приёмной.

Фиби, застывшая в позе поцелуя, медленно подняла голову. Выражение её лица было пустым, но глаза были полны страха.

— Я… вам надоела, да?

— Принцесса.

— Я сделала что-то не так. Поэтому вы хотите разорвать сделку, так ведь?

— Нет. Не в этом дело, принцесса.

— А в чём тогда?

Тирион колебался, не в силах продолжить.

Он пришёл, чтобы расторгнуть договор. Всё просто: игра больше не приносила удовольствия. А если так — зачем продолжать?

Но он не смог принять решение касательно новостей о Леа Бланкиос.

Что будет с Фиби Энсис, если она узнает правду? Она и так сходит с ума от одной мысли, что контракт может быть расторгнут. А если сказать ей, что её мать уже мертва?..

Тирион, долго молчавший, открыл рот и тихо проговорил:

— Принцесса, если вдруг окажется, что у Леа Бланкиос проблемы со здоровьем. Что бы ты сделала?

На мгновение лицо Фиби потеряло всякое выражение. Она распахнула глаза и почти выкрикнула:

— У мамы проблемы? Она больна?

Тирион не ответил, и по мере того как молчание длилось, Фиби начала искажаться в лице.

— Она… она больна, да? В этом всё дело. Поэтому вы… поэтому…

— Это всего лишь предположение, принцесса.

— Но…

— Я просто хотел узнать намерения принцессы ради нашего соглашения.

Губы Фиби дрогнули. В её глазах, дрожащих, как у загнанного зверя, плескалась мольба. Тирион сжал зубы. Он не моргнул, не отвёл взгляда.

Сломается ли она?

Он смотрел в эти дрожащие глаза. Наконец, Фиби осела. Её тело обмякло, голова откинулась в пустоту.

— …Вы говорите, это просто «если»?

— Просто «если».

Она медленно опустила глаза.

— …Если она больна. Если не может выздороветь…

Лицо Фиби Энсис стало пустым. Она говорила с усталым выражением.

— …Тогда можете меня убить, Ваше Высочество.

— …

— Нет, даже не так. Пожалуйста, убейте меня.

Тирион задержал дыхание.

Женщина с ясным лицом, говорящая о собственной смерти как о чём-то будничном, пугала его до дрожи. Казалось, ещё секунда — и она рассыплется в облако тумана.

— …Убить тебя, говоришь? — хрипло переспросил он.

Фиби слегка кивнула ему, будто пригвождённая к месту.

— Да. Если дойдёт до этого, вы можете меня убить и расторгнуть договор с Фралле. Поступайте, как желаете.

На её лице уже застыла отрешённость, подобная капле росы.

У Тириона дрогнуло лицо, когда он почувствовал, как безотчётное чувство накатывает волной.

— Неужели у принцессы действительно нет никаких желаний в жизни?

Фиби растерянно моргнула.

Хотя вопрос вырвался импульсивно, Тирион, сам того не осознавая, выплеснул поток слов:

— Хоть раз захотеть пойти в оперу… научиться хорошо ездить верхом… носить красивые платья… — запнулся на последней фразе, затем нерешительно добавил, — …стать кронпринцессой?

Фиби отреагировала на его последние слова. Она перестала напоминать труп с окаменевшим лицом и улыбнулась.

— Вам не нужно испытывать меня, Ваше Высочество. Я и вправду никогда об этом не мечтала. Я знаю своё место. Даже если со стороны Фралле кто-то попытается надавить, я всё вежливо объясню им и отговорю их.

В этих словах не было ни единой лазейки. Тирион крепко сжал губы.

В нём поднялось яростное сопротивление.

В светском обществе он всегда был объектом восхищения и вожделения. Не было никого, кто не поддался бы тщательно выстроенному им фасаду.

Но та, кто знала его как никто другой, не подчиняется этому. Ему вдруг захотелось схватить Фиби Энсис за плечи и закричать:

Почему? Почему ты не хочешь меня? Я же...

На мгновение Тирион застыл.

Я же?..

Он поднял руку и закрыл нижнюю часть лица — инстинктивный жест, чтобы спрятать своё выражение. Потом Тирион сухо усмехнулся.

— Ха…

Он не хотел копать глубже, чтобы найти причину своего иррационального поведения.

Кто она такая вообще, чтобы я ждал от неё восхищения? Она — никто.

— …Я понял намерения принцессы. Значит, если с Леа Бланкиос что-то случится, ты тоже не видишь смысла жить.

— Да.

— Удивительная, благочестивая преданность.

Фиби лишь слабо улыбнулась. Затем, словно маленький зверёк, ожидающий смерти, тихо произнесла:

— Потому что у меня больше ничего не осталось.

Приближалось лето, и дамы начали надевать платья изо льна с короткими рукавами.

Тирион, по непонятной причине, велел снять с Фиби мерки и вскоре прислал десятки таких нарядов. Все из тончайших тканей, с дорогими кружевами и серебряными нитями.

— Ах, посмотрите, Ваше Высочество! Это кружево из настоящей серебряной нити! — восхищённо воскликнула Эйприл.

Натали, как всегда, осталась бесстрастной. А Фиби… Фиби было достаточно того, что хотя бы кто-то из них радуется.

Тирион не искал её несколько дней. В последний раз, когда она его видела, он выглядел глубоко задумчивым. Она никогда прежде не замечала на его лице такого тяжёлого, сумрачного выражения.

Что-то случилось?

Как верно заметил Эрник, она не в том положении, чтобы волноваться о нём. И всё же Фиби надеялась, что с ним всё в порядке. В конце концов, он приносил пользу многим. В отличие от неё.

В отличие от неё — он умелый, блистательный, всеми желанный, и никогда не говорящий пустых слов... Тирион Солем Апель.

Тень скользнула по лицу Фиби, сидевшей у окна.

…Мама всё-таки больна, да?

Тирион сказал «если», но это явно была лишь его деликатность. Его лицо выдавало, что это вовсе не гипотетическая ситуация.

Мама…

Фиби сжалась в комок, уткнувшись лицом в колени.

Она хотела спросить столько всего: С какого момента? Поэтому ли она не отвечала на письма? Насколько серьёзно её состояние?..

Но она не могла задать ни одного вопроса. Даже узнав правду, она ничего не смогла бы изменить, будучи здесь.

— Жалкая… — прошептала она в пустоту.

И в этот момент за дверью раздался шум. Как будто кто-то спорил.

Фиби соскользнула с подоконника и подошла ближе. Девушка прислонилась к двери, затаив дыхание.

— Прохода нет, — строго произнесла Натали.

— Почему это ещё? Почему я не могу войти?!

За дверью раздался голос Греты Бейн.

Фиби тут же распахнула дверь.

— Ах!

Грета, которая яростно нападала на Натали, стоявшую на страже, на мгновение просияла, увидев её. Но радость быстро угасла, и лицо дочери виконта тут же перекосилось.

— Серьёзно? Мне пришлось сюда тащиться? Я же просила встретиться, а ваша служанка ведёт себя как деревянная кукла!

Фиби съёжилась от её грубости, а Натали быстро заслонила её собой.

— Без разрешения Её Высочества вы не можете войти.

— Да она уже здесь! И что ты мне сделаешь, служанка!

Фиби, чувствуя головокружение, положила руку на плечо Натали.

— Всё в порядке. Мы просто поговорим.

Натали нехотя отступила в сторону.

— Хотите... войти? — Фиби приоткрыла дверь, обращаясь к Грете.

— Конечно! — та бросила Натали злобный взгляд и шагнула внутрь.

Эйприл, до этого тихо стоявшая в углу, поспешно подала чай и вышла, оставив их наедине.

Грета уселась на диван так, словно была здесь хозяйкой, и задрала подбородок:

— Я пришла поговорить с вами о вашей матери.

Никаких приветствий — даже формальных. Фиби горько улыбнулась, поднимая чашку:

— Не беспокойтесь. Я уже знаю.

— Знаете… что?

Грета, тянувшаяся к своей чашке, замерла с растерянным лицом.

— Его Высочество кронпринц мне сообщил, — Фиби избегала её взгляда.

— Кронпринц?.. — в голосе Греты послышалось откровенное замешательство. — С чего бы вдруг?

— Я и сама не знаю. Наверное… просто хотел.

— Ха…

Грета устало выдохнула и уставилась на неё с недоверием.

— И вы... спокойны? Вы же так цеплялись за мать...

— А что я могу сделать? Осталось только быть рядом с Его Высочеством и выполнять свою роль.

Грета приложила ладонь ко лбу, будто что-то в её планах пошло не так.

— Так вы останетесь при нём?

— Пока он сам не прикажет мне уйти — да.

— Ты вечно прячешься за ним! — взорвалась Грета, со звоном ставя чашку на стол. Щёки её залились краской от злости. — Я думала, ты уедешь обратно во Фралле, как только услышишь новости о матери! А ты, оказывается, намерена сидеть здесь до последнего?! У тебя совесть есть?! Ты же портишь Кронпринца своим присутствием!

Фиби молча смотрела на неё, потом медленно опустила глаза.

— Его Высочество не тот человек, которого можно испортить кем-то вроде меня.

— Да, но всё же!

— Он назвал меня своей возлюбленной лишь по расчёту. Политическому... или дипломатическому.

— …

— Так что, мисс Бейн, вам совершенно не о чем волноваться, — сказала Фиби мягко. — Его Высочество…

Она на мгновение замялась. На самом деле, вместо «Его Высочество» ей хотелось сказать: «никто». Но, сохранив улыбку, она закончила:

— …не любит меня.

Глаза Греты Бейн дрогнули.

Фиби спокойно выдержала её взгляд — спокойно и мягко, как всегда. А потом Грета, внезапно, словно что-то не выдержав, отвернулась и выдохнула, еле сдерживая гнев:

— …А вы?

Фиби, услышав этот вопрос, вдруг мысленно вернулась в ту ночь, когда шёл ливень.

В тот момент она, мокрая до костей, дрожащая, сидела одна в темноте сарая, была уверена: никто не придёт.

И именно он — Тирион Солем Апель — вошёл в ту темноту.

— Вы… вы правда пришли из-за меня?

— Да. Только из-за тебя.

В тот миг в груди у неё что-то сжалось. Ей хотелось заплакать, просто от одного этого воспоминания.

Но Фиби знала: это лишь его каприз. И, возможно, поддаться этому капризу — как раз то, чего он хочет.

И потому она только горько улыбнулась:

— …Я тоже не люблю его.

От искренности этих слов повисла тишина. Грета Бейн молчала, глядя на Фиби дрожащими глазами.

— …Тогда скажите, зачем вы вообще остаётесь рядом с Его Высочеством? Неужели власть так сильно вас прельщает? — сказала он, разочарованно нахмурившись.

— У меня… есть причина.

— Какая?

— Простите. Об этом я не могу рассказать.

— Ха… — Грета раздражённо выдохнула.

Вскоре она резко поднялась. На её лице читались смешанные чувства — злость, растерянность, бессилие.

— Независимо от ваших обстоятельств, я не могу принять такую никчемную женщину, как вы, в качестве возлюбленной Его Высочества наследного принца. Без него вы — ничто. Ниже нуля. Думаете, кто-то из нас может принять такую женщину в качестве его избранницы? — с этими словами Грета развернулась и вышла.

Фиби осталась одна. Она медленно осела, обхватила колени и прижалась подбородком к ткани платья. Жемчужное ожерелье, подарок матери, давило на шею.

Вы правы, мисс Бейн…

Фиби сделала глубокий вдох, обхватив руками шею. Вопрос, который уже давно крутился у неё в голове, снова всплыл на поверхность.

А есть ли у меня вообще право жить?..

— Вижу, ты снова встречался с той принцессой, — прозвучало без всякого приветствия.

Эрник вздрогнул, но быстро натянул улыбку и развёл руками:

— Мама! Рад вас видеть.

— Не меняй тему, сын мой. Объясни, зачем ты до сих пор водишься ней. Она — пешка кронпринца.

Эрник сдержанно улыбнулся, вспоминая последнюю беседу с Фиби Энсис.

«Наверное, со мной и правда что-то не так. Или я просто слишком бесполезная… и ему тягостно даже смотреть на меня…»

И она — пешка? Нет. Это уже не пешка. Скорее щенок или… игрушка, у которой давно сломались пружины.

Ему было нехорошо от одного воспоминания о том, как выглядела принцесса в тот момент. Он знал, что Тирион может быть холоден, но не представлял, до какой степени.

…Я не хочу становиться врагом своего брата. Пусть другие зовут меня трусом, всё равно. Эрник хотел максимально избежать внимания Тириона. Конечно, мать думала иначе.

Проглотив горечь, Эрник мягко сказал:

— Что она может сделать? Простая принцесса без власти, без поддержки. Не похоже, что она намеревается украсть у меня информацию.

— Этого мы не знаем. И не забывай, из-за неё весь план в Филсене пошёл прахом.

Клаудия раздражённо вздохнула, вспомнив те события. Однако в её фиолетовых глазах, глазах железной леди, вскоре застыл холодный блеск.

— Зато мы кое-что поняли благодаря этому инциденту. Кронпринц чувствует к принцессе гораздо больше, чем кажется.

— Но вы правда думаете, что брат женится на ней? Он ведь… не такой.

— Мы его заставим. Даже если придётся прибегнуть к крайним мерам. Например… — Клаудия прищурилась. — Если принцесса вдруг окажется беременна, кто усомнится, что это его ребёнок?

Эрник посуровел.

— Мама… это…

— Тебе не о чем волноваться, сын мой, обо всём позаботится твоя мать.

— Но… мама, — Эрник заговорил торопливо, — принцесса… она ведь вообще не имеет к этому конфликту никакого отношения.

Клаудия посмотрела на него так, словно он только что сказал что-то совершенно несуразное.

— Она королевских кровей и прибыла в Юстинию в качестве заложницы. Жертвовать собой во имя страны — долг любого, кто родился под знаком короны.

— Но…

«Она ведь толком ничего не получила от титула, чтобы нести такую «ответственность»… — хотел было сказать Эрник, но при виде подозрительного взгляда матери, предпочёл умолкнуть. Он тихо усмехнулся.

Принц, принцесса… какая разница. Мы все просто чьи-то куклы.

И всё-таки, нет. Это переходит все границы.

Эрник выдавил из себя улыбку.

— Значит, как только закончите с принцессой, начнётся реализация нового проекта?

— «Закончу»? — Императрица Клаудия вскинула одну бровь. Она запоздало воскликнула, — Ах, ты о новостях насчёт её матери.

— Да. Принцесса очень тоскует по ней.

— Бедняжка… хотя это всё бесполезно.

— Простите?

Клаудия развернула веер и прикрыла рот, тихо хихикнув:

— Мать принцессы умерла сразу после того, как та покинула Фралле. И она всё ещё продолжает слать ей письма.

Эрник вновь посуровел. В памяти всплыл образ принцессы, которая с улыбкой опустила глаза:

«Я не могу сбежать. Его Высочество пообещал, что если я буду послушной, то однажды мне позволят жить вместе с мамой…»

Ему стало тошно.

Брат, это уже слишком.

Эрник закрыл рот рукой, чтобы не выдать себя. Он почувствовал момент замешательства, но решение было принято быстро.

Я скажу принцессе. Я обязан.

Императрица Клаудия, не заметив этой перемены, неспешно закрыла веер.

— В любом случае, сын мой, тебе стоит почаще навещать леди Осниче. Не заставляй свою мать вмешиваться в такие мелочи.

— …Хорошо.

Она улыбнулась его покладистому ответу:

— Не волнуйся, сынок. Я сделаю всё, чтобы ты стал императором.

Тирион, который давно не наведывался в Жемчужную комнату, внезапно пришел повидаться с Фиби.

— Скоро состоится благотворительная ярмарка. Пойдём вместе.

Фиби непонимающе посмотрела на него.

Выражение лица Тириона по-прежнему оставляло желать лучшего. Исчезла та здоровая, светлая улыбка, что была на его лице при их первой встрече. Черты оставались благородными и чёткими, но из-за холодной, бесстрастной маски, окружавшей его, веяло таким неприступным величием, что подойти и заговорить с ним казалось невозможным.

— Хорошо. Как скажете.

— Почему ты даже не спрашиваешь, зачем тебе туда идти? — глухо спросил Тирион, глядя на неё сверху вниз, не выдавая ни капли эмоций.

Фиби слегка растерялась, но ответила как можно осторожнее:

— Потому что… я уверена, у вас есть причина, Ваше Высочество.

Ответ был вполне покорным, но Тирион всё равно недовольно вздохнул.

— Это благотворительная ярмарка, направленная на восстановление ущерба после беспорядков, устроенных фралийцами. Будет символично, если на ней появится принцесса Фралле.

— А… понятно.

Наверное, надо просто, как тогда на параде махать рукой?

— Есть ли что-то, что мне стоит подготовить? — поспешно спросила Фиби, чувствуя, что его раздражает её сдержанная реакция.

— Нет, принцесса, — ответил Тирион холодно, но после паузы вдруг добавил, чуть тише, — …Это официальный приём. Не забудь, ты должна выглядеть как моя возлюбленная.

Фиби тихо охнула. Как вести себя, будто ты чья-то возлюбленная? Её и без того шаткая уверенность и вовсе улетучилась.

А что, если Тириону это неприятно? Да, он по каким-то своим причинам назвал меня возлюбленной, но разве он сделал это искренне? Вряд ли… Эта мысль терзала её больше всего. Она бросила на него быстрый взгляд и столкнулась с его прямым, внимательным взглядом.

— Не нравится, да? — негромко спросил Тирион.

Фиби тут же напряглась, голос у неё вышел сухим и натянутым:

— Нет, это не так… Просто я подумала, может быть… вам будет некомфортно играть со мной в любовь…

Тирион внезапно замолчал и через несколько секунд тихо заговорил:

— Мне не некомфортно.

— Ах... какое облегчение.

Разговор оборвался после ответа Фиби. Тирион, погружённый в свои мысли, молча опустил глаза, а Фиби лишь робко следила за его реакцией.

В этой тягостной тишине Тирион наконец двинулся к выходу.

— На ярмарке вместо императрицы будет Эрник. Не отходи от меня. Лучше вообще не ходи никуда.

— Хорошо.

— …Я пошёл.

— Всего доброго, Ваше Высочество.

Тирион, который, казалось, собирался сказать что-то еще, промолчал и вышел из комнаты.

День благотворительной ярмарки. Мероприятие начиналось с раннего утра. Фиби подняли с зарёй, и Эйприл занялась её нарядом, причёской, макияжем. И, как ни странно, Тирион снова постучал в дверь в ту самую секунду, когда она была полностью готова.

Фиби остановилась перед дверью и глубоко вдохнула.

Как возлюбленная. Мягко и ласково.

Подготовившись морально, она отправилась на прием.

Перед Фиби предстал Тирион в чёрном парадном костюме, и она одарила его сияющей улыбкой.

— Ваше Высочество…

— …

Почему в тот момент он выглядел ошеломленным?

Тирион, на мгновение потеряв контроль над выражением лица, отвёл взгляд. Было трудно понять — это было замешательство, досада или что-то иное.

— …Пойдём.

Он молча протянул руку. Фиби мягко взяла его под локоть.

Как возлюбленная…

Повторяя про себя приказ Тириона, Фиби придвинулась к нему чуть ближе, чем прежде. Он едва заметно вздрогнул, но тут же сжал губы и продолжил идти, не проронив ни слова.

Благотворительная ярмарка проходила на площади столицы. В центре возвышался огромный шатёр, рядом была устроена сцена, вокруг — гомон, смех, шум. Толпа была разношёрстной: зрители, аристократия, охрана — всё смешалось в суете.

И всё же, как только из кареты вышел Тирион, шум разом стих. Будто весь город выдохнул и замер.

Первой их поприветствовала знакомая Фиби.

— Приветствую Малое Солнце Империи, — дама изящно присела в реверансе.

— Герцогиня Эберкон. Давно не виделись, — Тирион с лёгкой улыбкой ответил на приветствие.

Но на этот раз герцогиня не ограничилась только им. Её тёплый, чуть изучающий взгляд задержался на Фиби.

— Вы прибыли с принцессой. Ваше Высочество, надеюсь, вы хорошо себя чувствуете?

— А? А… да, благодарю, — пробормотала Фиби, сбитая с толку столь доброжелательным тоном.

Однако герцогиня не выглядела ни раздражённой, ни холодной. Напротив, на её лице играла мягкая улыбка.

— Представляю, как вам было тяжело из-за недавних волнений, Ваше Высочество. Но ваше присутствие на ярмарке, несомненно, изменит общественное настроение. Люди перестанут думать плохо о Фралле.

— Я надеюсь, что наши народы смогут сохранить мир, — сказала Фиби, стараясь говорить уверенно.

Герцогиня Эберкон кивнула, побеседовала ещё немного с Тирионом и отошла. После неё подошли и другие аристократы. Их тон, их лица — всё изменилось.

— Ах, принцесса, вы сегодня так прекрасны…

— Я всегда хотела побеседовать с вами! Быть может, вы посетите мой салон как-нибудь?

Фиби старалась держаться, но пот на висках выдавал напряжение. Она не ожидала, что просто титул «возлюбленной кронпринца» изменит к ней отношение до такой степени.

Тирион, как всегда, безупречный, склонился к ней с озорным тоном:

— Принцесса популярна. Кажется, ты им нравишься больше, чем я.

Если в карете он казался немного скованным, то среди людей вновь предстал тем самым ярким и обаятельным наследным принцем.

Фиби подавила в себе страх и застенчиво улыбнулась:

— А мне больше всего нравитесь вы, Ваше Высочество.

— Ох, ох… — рядом вздохнули придворные дамы, вспыхнув от умиления. А Тирион замер. Глаза у него странно блеснули. Голос стал тихим, почти недоумённым:

— …Нравлюсь, говоришь.

— Конечно. Больше всех на свете, — начала она, но вдруг замерла. В голове мелькнул образ матери.

Но это всего лишь спектакль.

— Больше всех в мире, Ваше Высочество, — Фиби притянула его руку ближе и мягко улыбнулась.

Она ожидала, что он тут же подхватит шутку и ответит в том же духе, но реакция Тириона оказалась неожиданной. Его лицо внезапно застыло, словно окаменев.

— Ваше Высочество? — с недоуменным видом позвали его дворяне, но кронпринц не ответил.

Фиби, не понимая, что происходит, попыталась отвлечь его, осторожно прикоснувшись к его плечу, чтобы разрядить обстановку.

— А вы, Ваше Высочество?

— Что?

— Ваше Высочество, я вам нравлюсь больше всех?

Надёжный, всегда собранный, будто вырезанный из гранита, Тирион Солем Апель вздрогнул. Глаза цвета густого леса дрогнули. Лицо его постепенно затуманилось.

— Я тоже… к тебе…

Тирион так и не договорил. На его лице отразилось полное недоумение. Окружающие аристократы, заметив неловкость, быстро ретировались, оставив их вдвоём.

Я переиграла?

Фиби осторожно посмотрела на него.

— Ваше Высочество?

Тирион не ответил. Прикрыв рукой подбородок, он замер на мгновение, а затем медленно выдавил:

— …Ничего. Всё в порядке. Сейчас начнётся ярмарка. Садись.

— …Да, конечно.

Их места были прямо у сцены. Для особо почётных гостей — мягкий ковёр, три кресла.

Третье — для принца Эрника? — мелькнуло у Фиби, когда она села рядом.

Когда Тирион занял свое место, дворяне, бродившие вокруг, начали сбиваться в кучу, словно пчелы, возвращающиеся в улей.

Ведущий вышел на сцену, объявил цели мероприятия, затем перевёл взгляд на Тириона:

— Сейчас Его Высочество наследный принц скажет несколько слов.

Тирион поднялся со своего места и направился к сцене. Смятение, которое было видно на мгновение, утихло, и он вернулся к своему обычному достойному виду.

Что же тогда это было? — подумала Фиби, аплодируя вместе со всеми. И в этот момент кто-то с глухим шорохом опустился в кресло рядом.

Она повернулась. Это был Эрник. Его лицо было хмурым, губы сжаты в тонкую линию.

— Принц Эрник?

— Фиби Энсис, — сказал он неожиданно твёрдо. — Смотри вперёд и слушай внимательно.

Эрник смотрел на брата, стоящего на подиуме, и тихо выдохнул. Его собственное решение присутствовать на ярмарке вместо матери было импульсивным. Хорошо ещё, что мать не горела желанием участвовать в мероприятии — по сути, ставшем следствием её же ошибки, — иначе это наверняка вызвало бы подозрения. В таком случае ему бы крепко досталось.

Эрник не понимал, зачем идёт на такой риск. Перечить Тириону из-за какой-то принцессы — это же чистейшее безумие.

Но голос её вновь всплыл в памяти:

«Я не верю, что вы существуете только ради того, чтобы закалить наследника. И Его Величество, думаю, тоже не верит».

(прим. пер: разговор Фиби и Эрника из 55 главы)

Всю жизнь Эрника никто не поддерживал так, как это сделала Фиби Энсис. Хотя у него, возможно, не хватило смелости последовать её совету, он всё равно был благодарен ей за искреннее утешение.

— Принц Эрник? — тихо позвала она.

— Фиби Энсис, — ответил он, наблюдая за братом, стоявшим на сцене.

Тирион Солем Апель пристально смотрел прямо на него. В его зелёных глазах, ясных и леденящих, читалось явное недовольство текущей ситуацией.

Но пока он произносил торжественную речь, Эрнику выпал единственный шанс.

— Смотри прямо и слушай внимательно, — прошептал он.

Фиби Энсис повиновалась, хоть и не понимала, что происходит.

Теперь ему оставалось только сообщить ей новость о Леа Бланкиос. Достаточно было одного слова.

Однако Эрник никак не мог открыть рот. Он был полон решимости рассказать ей правду, но стоило вспомнить поведение Фиби Энсис, и слова застревали в горле.

Противником был сам Тирион Солем Апель. Брат вполне мог зайти далеко. Очевидные домогательства, а возможно, и угроза жизни. Судя по состоянию Фиби Энсис, он не постеснялся даже сломать её личность, растоптать до основания.

«Он сказал, что если я буду хорошо себя вести, то позже позволит жить вместе с мамой».

Что же должно быть у человека внутри, чтобы, даже пройдя через такое, она не имеет возможности сбежать?

— …Мама тебе сильно дорога? — в конце концов Эрник не смог выдавить ничего другого.

Фиби замерла, а потом вдруг искренне и светло улыбнулась, — взгляд Эрника сам собой потянулся к ней.

— Да. Она для меня — всё.

На секунду Эрнику даже пришло в голову, что, может, именно из-за таких её слов Тирион и не рассказал ей всей правды.

Но нет. Это ведь не про него. Тирион не настолько добрый человек.

— Её Величество императрица… она просила вас передать мне весть?

Когда Эрник промолчал, Фиби спросила сама. Голос у неё был едва слышным — настолько, что под глубоким и уверенным тембром Тириона его легко можно было пропустить.

Эрник, ловя на себе хищный, прожигающий взгляд старшего брата, несколько раз приоткрывал рот, но так и не смог вымолвить ни слова.

— Ха…

Слушая заключительные слова церемонии открытия, он поднял руку ко лбу.

Мысль была слабая, трусливая, но Эрник не хотел быть тем, кто нанесёт принцессе последний удар, окончательно разрушив её разум.

Вздохнув, он произнёс:

— …Ты ведь письма матери пишешь, да?

— Откуда вы… Ах, императрица рассказала.

— А как ты их обычно отправляешь?

— Его Высочество кронпринц передаёт.

Как только Фиби Энсис ответила — всё так же мягко и доверчиво, — церемония завершилась. Тирион с ясной, сдержанной улыбкой возвращался на своё место.

Эрник встал и тихо пробормотал:

— Проверь. Скорее всего, твои письма так и не были отправлены.

— …Что?

Не дождавшись её растерянного ответа, он развернулся и ушёл.

Эрник сделал всё, что мог. Теперь всё зависело от принцессы.

После благотворительной ярмарки Фиби вернулась в свои покои и долго сидела, потерянно уставившись в одну точку. Слова Эрника никак не выходили у неё из головы.

«Скорее всего, твои письма так и не были отправлены».

Она чувствовала растерянность. Фиби начала передавать письма Тириону довольно давно. Так что причина не в болезни матери — та в любом случае получила бы хотя бы одно письмо.

С момента, как она услышала слова Эрника, внутри нарастало тревожное предчувствие. Она вздрогнула от охватившего её озноба.

— Что именно сказал Эрник?

— Он сказал, что больше вряд ли удастся встретиться с Её Величеством императрицей. И чтобы я ничего не ждала…

Когда Тирион вернулся после вступительной речи, Фиби солгала ему автоматически. Эрник, который обычно избегал старшего брата, передал сообщение ей лично. Она сразу поняла — Тирион не должен об этом узнать.

Можно, конечно, спросить напрямую… но вряд ли он скажет правду.

Он даже факт болезни матери от меня скрыл. Надеяться, что скажет честно? Глупо. Я должна проверить сама.

Фиби стала вспоминать. Обычно Тирион складывал её письма в ящик своего рабочего стола.

Как туда попасть?..

Мысль упёрлась в тупик с самого начала. Чтобы порыться в его ящике, нужно, чтобы Тириона не было в комнате. Но как вообще попасть в кабинет наследного принца, когда его там нет?

Насколько ей было известно, в отсутствии хозяина кабинет запирался и охранялся. К тому же за ней следила Натали. Попасть внутрь, не предупредив её, невозможно.

Значит, остаётся только войти открыто… без всяких уловок.

Фиби сидела на диване, погружённая в размышления.

Из всех своих ресурсов у неё оставались лишь собственное тело и статус возлюбленной принца. Из них пригодным был только первый.

Фиби колебалась, потом направилась в туалетную комнату. Она переоделась в полупрозрачный пеньюар и накинула сверху длинный халат, скрывший фигуру.

Собрав всё необходимое в спальне, Фиби осторожно приоткрыла дверь. Хмурая служанка Натали словно ждала этого момента и сразу подняла глаза.

— Я хочу пойти в кабинет Его Высочества.

— Следую за вами.

Натали молча поклонилась и отошла, а Фиби стиснула край халата и направилась во дворец наследного принца.

Кабинет находился в тени, в стороне от заходящего солнца. Как раз в тот момент оттуда выходили помощники Тириона.

Фиби позволила халату соскользнуть с плеч, обнажив пеньюар, и подошла к ним.

— Простите…

Адъютанты вздрогнули и распахнули глаза. По их выражению было понятно: они не знали, куда деть взгляд.

Фиби нарочно сделала вид, будто ни о чём не догадывается, и вежливо спросила:

— Его Высочество сейчас внутри?

— Д-да, он в кабинете…

— Благодарю. И… да, — Фиби тихо добавила, — завтра днём я тоже приду.

— Простите?

— …Так что можете вернуться немного позже.

Помощники замерли на месте, потом, покраснев, кивнули.

Всё равно моя репутация уже на дне, так что плевать.

С приветливой улыбкой, как будто ничего особенного не произошло, Фиби проводила их взглядом и вошла в кабинет. Как и всегда, Натали не последовала за ней.

Тирион сидел за письменным столом. Фиби старалась не смотреть в сторону ящика и шагнула вперёд — в этот момент он поднял глаза от бумаг.

— …Фиби Энсис?

Мужчина с ясным, прохладным выражением лица выглядел немного удивлённым.

— Что-то случилось?

Фиби сжала пальцы на ткани халата.

— …Я хотела кое-что сказать.

Он немного помолчал, вглядываясь в неё, затем начал вставать.

— Пойдём в приёмную…

— Нет, всё в порядке. Можете выслушать меня и так.

Сделав глубокий вдох, Фиби заговорила, осторожно отслеживая его реакцию.

— На самом деле… я заключила сделку с Её Величеством императрицей.

Тирион не ответил. Его лицо оставалось абсолютно непроницаемым.

Значит, и правда уже знает.

Внутри всё стало ещё запутаннее.

Если он всё знал и при этом всё равно публично признал меня своей возлюбленной, — выходит, сделал это, только чтобы помочь? Тогда почему не сказал ничего о матери?..

Мысли путались, но сперва надо было решить главное.

— Я хотела узнать через неё, как мама… Но меня просто отстранили от сделки. Принц Эрник приехал на ярмарку, чтобы сказать мне об этом.

— И?

Голос Тириона был ровным, даже немного отстранённым. Лицо по-прежнему ничего не выражало.

Вспоминая, как раньше он хотя бы улыбался, Фиби вдруг осознала, что в последнее время он совсем перестал это делать. Исчезла вся лёгкость, вся радость во взгляде.

…Наверное, Тириону начинает надоедать.

Она ожидала, что этот момент настанет, но всё равно ничего не успела. Ни одного результата не добилась, только время потеряла.

Сдержав горечь, Фиби медленно скинула с плеч халат.

— Поэтому… я хотела ещё раз попросить вас. Пожалуйста, скажите, как моя мама. Я хочу знать, Ваше Высочество.

Под халатом обнажилось её тело. Полупрозрачный пеньюар в свете закатного солнца почти ничего не скрывал.

Глаза Тириона на мгновение дрогнули. Он глубоко выдохнул.

— …Ты пришла в таком виде в мой кабинет, чтобы услышать новости о Леа Бланкиос.

— …А вам не нравится?

Теперь отступать было поздно. Фиби шагнула к столу, затем неторопливо поднялась на него.

— Просто…

Тирион молча наблюдал за ней, сдвинув брови, но не остановил. К счастью, интерес к её телу у него, похоже, всё ещё оставался.

— Мне всё время… становится странно.

Девушка медленно села напротив него и развела ноги. Край пеньюара скользнул вверх, обнажив промежность — она была без белья.

Кажется, я уже даже не чувствую отвращения…

Слабое ощущение стыда пронеслось внутри, но Фиби никак его не выдала. Она достала принесённую вещь — тот самый фаллоимитатор, с которым когда-то, по приказу Тириона, отрабатывала оральные ласки.

— Меня всё время тянет к… нехорошим мыслям.

Ей всё ещё было неловко использовать его, но это уже касалось только головы и мыслей. В теле же чувствовалась влага.

— Здесь… всё становится странным… — лениво прошептала Фиби и подвела деревянный фаллос к промежности.

Раньше она уже делала подобное по приказу Тириона, но чтобы по собственной воле, — такое было впервые.

Она почувствовала, как влага начала капать между ног, стекая вниз. Деревянный стержень, ещё не войдя внутрь, уже потемнел от сырости.

— М-м…

Когда тупой наконечник задел клитор, из её горла вырвался стон.

Тирион не отвёл взгляда. Его лицо выглядело холодным и чуть раздражённым, но в глубине глаз Фиби уловила проблеск желания.

Напоказ раздвинув пальцами половые губы, она медленно ввела фаллос внутрь.

Из его груди вырвался возбуждённый выдох. Взгляд кронпринца помутнел, а на сжатой челюсти заиграли жилки.

Продолжая медленно вдавливать стержень поглубже, Фиби прошептала:

— Этого… недостаточно…

— …

— Поэтому… я и пришла.

Она начала двигать рукой вверх-вниз. Чувствовала, как внутренние стенки то прилипают к поверхности фаллоимитатора, то соскальзывают обратно. Её бёдра дрожали, когда она вогнала его как можно глубже.

— А-а… да…

Сдержать стон не удалось. Взгляд Тириона прожигал тело, и под этим взглядом Фиби ощущала, как и сама начинает вспыхивать — будто и правда хочет его.

— Фиби Энсис, — наконец он заговорил, — то есть ты пришла с просьбой… чтобы я тебя оттрахал?

Фиби вдохнула, потом с усилием сжала мышцы. Глубоко вошедший стержень не выдержал давления и выскользнул упав.

Она не знала точно, но вдруг подумала — а хорошо ли ему видно? Раздвинув губы ладонями, она лениво прошептала:

— Да.

Не успело это слово слететь с губ, как Тирион резко притянул её за волосы. Вопреки её ожиданиям, что он просто воспользуется ею для удовлетворения, он грубо прижался губами к её рту.

— М-м...

Неожиданный поступок озадачил девушку. Раньше он никогда так не делал.

Но сейчас он исследовал её губы и язык, как умирающий от жажды, и, к её удивлению, это вызвало щекотание внизу живота. Из влагалища хлынула новая волна соков.

Ах, я и правда стала шлюхой...

С лёгкой грустью Фиби обвила руками его шею.

От этого малого движения Тирион вздрогнул и начал целовать её с новой яростью, почти пожирая губы. Фиби постепенно отступала назад. В какой-то момент она спиной коснулась стола.

Тирион, оказавшийся между её ног, на мгновение отстранился и взглянул на неё сверху вниз. В его взгляде скользнуло сомнение.

Фиби, положив ладони ему на плечи, тихо спросила:

— Поцелуй был не слишком хорош?

Губы Тириона чуть дрогнули.

— Разве ты не говорила, что хочешь целоваться только с тем, кого любишь?

— Ах…

Точно, она и правда такое говорила. Фиби чуть улыбнулась.

— Сейчас всё в порядке.

— …Почему?

— Просто.

Он долго молча смотрел на неё, потом медленно протянул руку. Он опустил взгляд и нежно откинул волосы с лица Фиби. Это тоже было неожиданным действием.

— …Ты меня не боишься? — он колебался, а затем добавил. — Ты ведь не забыла, что случилось с Жанной Шубовой.

Фиби посмотрела на его опущенные веки и тихо ответила:

— Не забыла. Но, кажется, теперь мне уже не страшно.

— Почему?

Их взгляды встретились. Глубокие, тёмно-зелёные, как ночной лес, глаза смотрели прямо на неё. Фиби, чуть разомкнув губы, молча пошевелила ими. Действительно… почему?

С какого-то момента она перестала его бояться. Может, потому что от Жанны услышала о его детстве.

Из тех рассказов Фиби поняла: внутри него до сих пор жив тот самый мальчик. Любопытный ребёнок, который просто прошёл путь от пауков и мышей — до людей.

Муравей не может сопротивляться ребёнку, который давит его просто ради интереса. Муравей осознаёт, что бороться с таким будущим бессмысленно, и решает принять предначертанный конец.

Фиби не стала всё это объяснять. Вместо этого она мягко улыбнулась.

— Поцелуйте меня, Ваше Высочество.

Окутанный закатным светом, Тирион некоторое время молча смотрел на неё, затем медленно склонился. Он начал целовать лежащую на столе Фиби — осторожно, почти бережно, так, словно она была хрупким существом, которое можно сломать.

Он тянулся к ней, проводил языком по зубам, ласкал рот изнутри не спеша, удивительно нежно, будто хотел прочувствовать её до конца. Это был настоящий поцелуй двух возлюбленных.

Раз я больше его не боюсь… может, и в нём что-то изменилось?

Эта мысль на мгновение промелькнула в голове, но Фиби тут же её отмела. Нет, Тирион не изменится. Муравей не может изменить ребёнка.

Он просто… этого хочет. Вот и всё.

Фиби открылась ему. Обвила руками шею, ногами притянула к себе за талию. Возбуждённый член настойчиво упирался ей в промежность. Тирион наконец не выдержал и опустил руку.

Когда послышался шелест сбрасываемой одежды, Фиби закрыла глаза. Она про себя помолилась.

«Думаю, твои письма даже не были отправлены».

Пусть это окажется неправдой. Пусть он не настолько жесток. Пусть мне не придётся снова разочаровываться в людях…

Фиби прошептала:

— …Завтра я приду снова, Ваше Высочество.

Полдень. Солнце стояло в зените.

Фиби, поглядывая в окно, прикинула время и встала с места. Разбросанные по спальне отвратительные приспособления она собрала в коробку. Затем девушка переоделась в комбинацию и накинула поверх неё лёгкий халат.

Когда она вышла из комнаты с коробкой в руках, у двери, как обычно, стояла Натали. Фиби сказала:

— Я хотела бы навестить Его Высочество в рабочем кабинете.

Натали сразу протянула руку:

— Я понесу.

— Не стоит. Я сама, — ответила она, изображая смущение. Кажется, Натали догадывалась, что лежит в коробке, поэтому спорить не стала.

Фиби направилась к кабинету Тириона. Как она и ожидала, перед дверью стояли двое гвардейцев. Видимо, Тирион ещё не вернулся, и его помощники тоже.

Фиби чуть распахнула халат, обнажив плечо, и подошла к двери.

— Я… сегодня в обед была приглашена в кабинет Его Высочества…

Сердце сжалось. Получится ли? Поверят? Тириону она ведь сказала, что придёт снова — возможно, он успел предупредить охрану или передать приказ через Натали.

Услышав её слова, оба рыцаря переглянулись и бросили взгляд на Натали. Та, не сказав ни слова, дала им какой-то знак. Гвардейцы синхронно кивнули.

— Проходите.

— Мы подождём снаружи.

Как только дверь открылась, сообразительная Натали вежливо заговорила:

— Мы вас не побеспокоим.

Прости, Натали.

Фиби вошла в приёмную и закрыла за собой дверь. Она впервые была одна в кабинете Тириона. Не в спальне, а именно здесь.

Пахнет лесом…

Владения Тириона всегда были наполнены его запахом. Это был запах мокрой земли и горящего дерева. Даже когда он прижимал её к себе, пахло именно так. От этого казалось, будто лежишь не в человеческих объятиях, а на склоне огромной горы. Горы, которая слишком велика, чтобы кто-то мог по-настоящему к ней прикоснуться. Опасной, чуждой и недоступной.

Может, именно поэтому надеяться на признание с его стороны было ошибкой.

Фиби поставила коробку и прошла дальше, к рабочей части кабинета. Она подошла к просторному столу, на котором накануне лежала, и села в кресло, где обычно сидел Тирион. Опустив взгляд, девушка увидела три ящика сбоку.

Нижний — тот, где он всегда хранил её письма.

Фиби медленно потянулась и открыла его.

Она тут же побледнела.

Ящик был доверху забит письмами, теми самыми, что она отправляла матери.

Дыхание участилось. Дрожащими руками Фиби достала письма. Сколько бы писем она ни доставала, их выходило всё больше и больше. Ни одно не потерялось и не было отправлено получателю, они просто лежали в ящике.

Первая мысль была: А, вот как…

Конечно. Тирион не хотел, чтобы она была на связи с матерью. А она, ничего не подозревая, писала ей эти дурацкие письма, где расписывала выдуманную, спокойную жизнь — в надежде, что та хоть немного успокоится.

Фиби с усилием прижала ладонь к груди, стараясь унять нарастающую одышку. Голова была тяжёлой, дышать становилось всё труднее. Сердце бешено колотилось, а по телу выступил холодный пот.

Она не могла сказать, что была поражена. Всё-таки часть её этого ожидала. Но от этого пустота, навалившаяся на грудь, становилась только невыносимей, словно от тяжести внутри она вот-вот перестанет дышать совсем.

Пока Фиби судорожно хватала ртом воздух, держась за край стола, со стороны приёмной донеслись шаги.

Подняв голову, она увидела Тириона. Он вошёл в кабинет один и, заметив Фиби и письма перед ней, замер.

— …Фиби Энсис.

Тирион приблизился к ней, нахмурившись.

Фиби даже не встала. Не потому, что не хотела, — просто она не могла. Ни тело, ни голова не слушались. Пусть перед ней был хоть сам император Солем — она бы не поднялась. Даже лицо ей не удавалось как следует контролировать: не осталось сил. Она лишь бессильно смотрела на него снизу вверх.

Их взгляды встретились. Повисла долгая тишина. Первым заговорил Тирион.

— …Ты и вчера приходила из-за этого.

— Да.

Фиби тихо подтвердила его гипотезу, потом, выдержав паузу, слабо спросила:

— …Вы, скорее всего, не ответите, но я всё равно спрошу. Зачем вы скрывали?

Обычно сверкающие зелёные глаза потускнели. Взгляд был мутным, в нём отражалось нежелание кронпринца заглядывать глубже в себя.

Но длилось это недолго. Уже в следующую секунду Тирион вдруг легко улыбнулся, даже с оттенком теплоты.

— …Потому что мне так захотелось. Разве нужен повод? Я ведь изначально «такой», принцесса.

В тот миг перед глазами Фиби потемнело. Из-за этого она не заметила, как Тирион впервые высказал столь самоуничижительное замечание.

У неё дрожали ресницы, губы, щёки. Всё тело мелко трясло от того, как сильно приходилось сдерживать рвущуюся наружу боль.

— …Скажите правду, Ваше Высочество.

Фиби открыла рот, даже не подняв головы, потому что чувствовала, что ее сейчас вырвет.

— Вы ведь с самого начала… и не собирались исполнять моё желание, да?

Улыбка медленно сползла с его лица. Тирион молча смотрел на неё и, как будто что-то в себе отпустив, ответил:

— Да.

Тирион молча наблюдал, как в чёрных глазах Фиби Энсис угасает ожидание. На лице женщины промелькнули самые разные эмоции: гнев, печаль, скорбь, боль...

Всё это постепенно сошло на нет, и осталась лишь покорность.

Тирион резко шагнул к ней и схватил за ворот.

— И что теперь? Собираешься умереть? Когда твоя мать ещё жива?

Фиби Энсис, вцепившись в его руку, посмотрела на него мутными, пустыми глазами. Это было жалкое зрелище.

— Почему…

С приглушенным всхлипом по её щекам потекли слёзы.

— Почему вы делаете это со мной? Я не хочу ненавидеть. Не хочу… никого ненавидеть…

Тирион издал резкий смешок.

— И с таким тряпичным духом ты надеешься выжить в императорском дворце? Чушь собачья, Фиби Энсис.

Он медленно наклонился так близко, будто собирался поцеловать её, и прошептал прямо у губ:

— Попробуй возненавидеть меня, принцесса.

Фиби Энсис вздрогнула.

— Я изолировал тебя. Ты должна злиться. Это естественно. Так что попробуй меня возненавидеть. Вдруг получится? Если ты будешь сидеть тихо и ждать, может, даже появиться шанс отомстить мне.

Тирион говорил мягко. Это была правда. Он предпочёл бы видеть Фиби Энсис сгорающей от ярости, чем лицезреть её удручённой и подавленной.

Но Фиби захлебнулась в отчаянии, и голос её сорвался.

— А если… если просто… мы будем жить в мире? Неужели я даже это не заслужила? Я правда сделала что-то настолько ужасное?

— …

— Я просто хотела быть с мамой. Жить тихо, вдвоём…

По её щеке скатилась прозрачная, холодная слеза.

На этот раз задрожали глаза Тириона. Промелькнуло сомнение, но решение пришло быстрее, чем он успел осознать.

«Пожалуйста, убейте меня».

Он не мог позволить этой женщине умереть.

И не потому, что Тирион разобрался в собственных чувствах — напротив. Он выбрал более удобную отговорку, чтобы не вглядываться в эту незнакомую эмоцию.

Если принцесса умрёт, Солем никогда не признает меня императором. Значит, Фиби Энсис умирать нельзя.

— Фиби Энсис, возненавидь меня.

— Ваше Высочество…

— Принцесса, я превратил тебя в шлюху, взял силой, обращался как с собакой. Даже разлучил с любимой матерью. Разве не логично меня ненавидеть? Так отомсти, давай. Я приму всё.

Фиби Энсис не ответила, только тихо плакала.

Упрямая женщина. До такой степени её прижал, а она — ни проклятия, ни упрёка в ответ не сказала. Только корчится молча в своём горе.

Тирион вздохнул и крикнул в сторону двери:

— Натали, уведи её.

Дверь отворилась, и вошла Натали.

— Пойдёмте, Ваше Высочество.

Фиби с трудом поднялась, опираясь на её руку.

Тирион проводил её взглядом, а затем перевёл глаза на письма на столе. Он колебался, прежде чем холодно произнёс:

— Письма я верну тебе. Хочешь — спрячь их, хочешь — спи с ними, хочешь — сожги. Делай что угодно.

******

Фиби пошатываясь вышла из покоев наследного принца.

— Желаете вернуться в «Жемчужную комнату»? — тихо спросила Натали.

В её голосе звучала забота, и это тронуло девушку, но она тоже лишь тень Тириона, его пешка.

Фиби не ответила, просто бесцельно пошла вперёд.

Что теперь? Как мне жить? Стоит ли вообще жить?.. Неужели я правда возомнила, что заслуживаю большего?..

Она просто хотела жить в мире со всеми. Даже с Тирионом. А он… говорит: «Ненавидь». И сам делал всё, чтобы это стало неизбежным.

Грудь сдавило обидой, в глазах потемнело. Её ослабевшие ноги подогнулись, и в этот момент вдали, между высокими деревьями, блеснуло что-то золотое.

Фиби застыла.

Там, в том самом саду, стоял Кире Вальц. Молодой человек с золотыми волосами и алыми глазами, младший герцог дома Вальцев.

В прошлый раз, когда Фиби увидела его в этом саду, она чуть не потеряла рассудок. Он пытался принудить её, но теперь это уже не имело значения.

— …Натали, подожди здесь.

— …Да, госпожа.

Натали неуверенно замерла. Фиби медленно пошла вперёд, оставив её позади.

— …Милорд.

Голос её сорвался шёпотом. Кире, который рассматривал дерево, обернулся — удивление промелькнуло в его чертах.

— Фиби Энсис?

— Вы… вы ведь хотели меня. — Фиби, шатаясь, подошла ближе. — Я отдамся вам.

— Что?.. Что вы…

— Я отдамся вам, только…

Оказавшись перед ним, она вцепилась в его ворот, будто хваталась за последнюю опору. Глаза девушки горели отчаянием.

— Только…

Фиби осеклась, так и не успев договорить. Она хотела сказать: «Пожалуйста, уведите меня отсюда».

Но если она исчезнет, что будет с договором между королевством и империей? А с матерью, что остаётся во Фралле?

Взор Фиби затуманился, и слёзы снова заструились по щекам. Она не имела права бросить мать.

Уцепившись за ворот Кире, Фиби всхлипывала, сотрясаясь в беззвучном плаче.

— …Нет. Просто… расскажите, как там моя матушка во Фралле…

Всё снова вернулось на круги своя. В этом месте, в Юстинии, большего ей желать и не позволялось.

Кире, немного растерявшись, посмотрел на неё, потом поморщился. Он, казалось, колебался, но затем медленно положил руку поверх её руки.

— …Этого достаточно?

Фиби молча кивнула. Её тело всё равно уже запятнано. Что бы с ним ни делали теперь, ей было всё равно.

— Хорошо. Значит, заключим сделку.

— …Да.

Кире медленно убрал со своего воротника её пальцы, затем раздражённо выдохнул и протянул ей носовой платок.

— Хватит уже рыдать. Кто вас до такого довёл? Его Высочество наследный принц?

На тихий вопрос Кире она вздрогнула и замотала головой.

— Нет… то есть… это не…

— Да ладно.

Кире отступил на шаг и бросил беглый взгляд на Натали, стоявшую в отдалении. Потом он вдруг сказал нечто неожиданное:

— Простите, что подглядел… но на балу я видел вас с Его Высочеством.

— !..

Фиби перестала плакать и замерла. На балу Вальцев она и правда была с Тирионом.

Когда делала ему минет в саду.

Фиби побелела.

— Вы… вы видели?

— Нечаянно.

Кире ответил коротко, затем понизил голос:

— Но, как бы то ни было… разговор у вас был странный. Совсем не такой, как между влюблёнными.

Фиби невольно прикусила губу.

— Твои старания трогательны, принцесса. Я выполню твою просьбу.

— Благодарю… вас.

Ведь любой, кто слышал их тогдашний разговор, вряд ли бы подумал, что он ведётся между развратной шлюхой-принцессой и наследником, которого она соблазнила.

И если вдруг кто-нибудь узнает о наших настоящих отношениях… что тогда?

Вряд ли Тириону это понравится. Уж он-то точно не просто так сохраняет свой образ идеального наследника.

Тихий страх стиснул горло Фиби.

— Вы, должно быть, просто… не так поняли…

— Думаете, у меня уши заложены?

Кире раздражённо поморщился, потом чуть шевельнул губами и сказал:

— Вот что. Спрошу чисто теоретически, но если вдруг… вдруг… — его алые глаза холодно сверкнули. — Вас шантажируют?

Фиби Энсис не ответила, но её растерянное лицо выдало всё без остатка.

Кире Вальц почувствовал, как по его телу пробежал разряд.

Вот оно. Вот в чём дело.

Трудно было поверить, что благородный наследник шантажировал принцессу, но стоило принять эту невозможную гипотезу за истину, и всё становилось на свои места.

Почему эта наивная, казалось бы, принцесса вела себя так вызывающе. Почему в её взгляде всегда была боль. Почему она, несмотря ни на что, покорно следовала его воле.

Ха… Тирион…

Больше не было причин чтить наследника, которому он служил. Не потому, что презирал его за жестокость — Кире считал, что тот, кто стоит над другими, обязан быть беспощадным.

Нет, дело было в другом. В ощущении победы.

Он отобрал собственность Тириона Солема Апеля. Того, кого боготворили. Он — Кире — забрал его трофей.

— Я достану информацию о вашей матушке. Думаю, недели мне хватит. Приходите сюда снова.

— …Хорошо.

Слезы всё ещё блестели на её щеках, лицо было измученным, и даже это возбуждало в нем похоть. Хотелось слизать слёзы с её щёк и, как делал Тирион, засунуть ей в рот член.

Через неделю он, наконец, сможет сделать это.

Грета Бейн, как обычно, вышла из дворца после того, как поиграла на фортепиано в Обсидиановом зале. До возвращения отца она собиралась немного прогуляться в саду.

Последнее время я совсем не вижу Его Высочество наследного принца…

Те дни, когда она регулярно встречалась с Тирионом через принцессу, казались уже далёким прошлым. Глупо было злиться, но собственное положение не позволяло ей свободно передвигаться, и это раздражало девушку.

Грета со вздохом свернула в проход, ведущий в сад, и неожиданно заметила двоих.

Это были Фиби Энсис и Кире Вальц.

Молодой герцог Вальц? Почему он с принцессой?

Что-то было не так. Принцесса плакала, а Кире Вальц протягивал ей носовой платок. Они не выглядели врагами. Грета юркнула за колонну и стала наблюдать.

Принцесса и Кире о чём-то поговорили и попрощались. Принцесса тут же ушла, но Кире, чуть помедлив, продолжал украдкой смотреть ей вслед.

Что?..

В тот самый момент, когда Грета удивлённо приподняла бровь, Кире Вальц развернулся и направился к дворцу.

У неё внутри вспыхнул инстинктивный сигнал — нельзя его упустить. Когда молодой герцог оказался достаточно близко, Грета вышла из-за колонны.

— Ах, добрый день, Ваша Светлость.

— Мисс Бейн?

Даже наследник одного из величайших родов — герцогского дома Вальцев — не мог игнорировать дочь начальника дворцового ведомства, Ригана Бейна. Кире Вальц сдержанно поклонился, лицо его было хмурым, почти враждебным.

— Надеюсь, вы хорошо поживаете, мисс Бейн.

— Как всегда, благодарю. А у вас всё хорошо?

— Благодаря милости Его Величества — безусловно.

Грета слегка улыбнулась.

— Вот уж не ожидала встретить вас в таком месте. С кем вы беседовали?

Кире на миг замер, на лице промелькнула неловкость.

Не хочет говорить? Старается что-то скрыть?

Неужели она тайком изменяет ему с Тирионом? Грета почувствовала, как в ней закипает ярость к Фиби Энсис. Как она смеет! Ей дозволено находиться рядом с наследным принцем, а она флиртует с другим мужчиной?

— Кажется, вы были вместе с принцессой из Фралле? Я и не знала, что вы с ней знакомы.

— …Познакомились на балу у меня дома, — Кире нахмурился. Говорить на эту тему ему было неприятно.

— Ах да, принцесса ведь тогда сопровождала Его Высочество, верно?

— Да.

— Похоже, вы с ней близки?

— …Не думаю. И не понимаю, почему должен обсуждать это с вами.

Как и полагается молодому герцогу Вальцу, печально известному своей резкостью, взгляд у него был колючий и хмурый.

Но Грета не сдалась и лишь мило улыбнулась.

— Знаете, со стороны выглядело не очень… Всё-таки вы были наедине с возлюбленной Его Высочества. И платочек ей протянули, слёзки вытирали.

Кире Вальц не сумел скрыть растерянности. Похоже, до него дошло, в чём именно его заподозрили.

— Она просто попросила об одолжении. И я только передал платок, но уж точно не вытирал ей слёзы.

— «Одолжении»? — Грета Бейн прищурилась.

Одолжение, значит…

Чутьё буквально кричало: копай глубже.

— Случайно не о её матушке шла речь?

Глаза Кире дрогнули.

— Откуда вы…

Грета, в свою очередь, удивилась его реакции.

Что за чушь? Мать у неё вроде как давно мертва. Принцесса ведь знает об этом, не так ли?

Что-то здесь не сходилось. Нужно было надавить ещё. Грета театрально вздохнула, прикрывая щёку ладонью.

— Похоже, принцесса всё ещё ищет вестей о своей матушке. Хотя я вроде как уже рассказывала ей всё, что знала…

— …Вы рассказывали?

Кире нахмурился, явно сбитый с толку. Грета стиснула зубы.

Фиби Энсис говорила, что Его Высочество открыл ей правду о матери. Но если она всё ещё ищет информацию…

Все кусочки начинали складываться в один ответ.

Его Высочество солгал. Он скрыл от неё, что мать умерла. Скорее всего, сказал что-то вроде «всё хорошо» и на этом остановился, не вдаваясь в подробности. Вот принцесса и бросилась снова искать следы.

Но зачем? Если не из страха ранить её, тогда с чего бы вдруг кронпринцу скрывать правду?..

Фиби Энсис утверждала, что Тирион её не любит. Но по мнению Греты, если бы не было никаких личных чувств, незачем было утаивать новости о смерти её матери.

Она почувствовала тревогу. Не зная, что между Тирионом и принцессой происходит на самом деле, Грета вдруг отчётливо поняла — их нужно как можно скорее разлучить.

А тут как раз молодой герцог Вальц, похоже, проявляет к ней интерес…

Грета скользнула взглядом по Кире.

Тот самый Кире Вальц, известный своим красивым лицом и паршивым характером. А ещё тем, что совершенно не разбирается в женщинах. И если такой человек вдруг протянул платочек плачущей принцессе — это о многом говорит.

Если он сможет увести принцессу от Его Высочества…

Доведя мысль до конца, Грета с милой улыбкой шагнула к Кире.

— Господин молодой герцог, если вас интересует информация о матери принцессы, далеко ходить не нужно, я всё могу рассказать.

В глазах Кире тут же вспыхнуло недоверие. Грета, заметив это, заговорила мягко, почти ласково:

— Так почему бы нам не заключить сделку?

— Докладывай, — произнёс Тирион в тишине ночного кабинета.

Натали, вернувшаяся с дежурства, отозвалась сухим тоном:

— Сразу после выхода из дворца наследного принца она разговаривала с Кире Вальцем в саду.

— О чём был разговор?

— Расстояние было слишком велико, я не расслышала. Её Высочество приказала мне не вмешиваться.

Тирион замер, а Натали продолжила:

— Её Высочество первой схватила Кире Вальца за воротник и умоляла. Он передал ей носовой платок, потому что она плакала.

Тирион нахмурился.

Неужели просила помочь сбежать?

Нет. Фиби Энсис не бросила бы мать. Значит, скорее всего, просила передать письмо. Или узнать новости.

И расплатиться обещала телом?

Странное ощущение кольнуло изнутри. Принцесса, которая замирала, едва он к ней прикасался, теперь сама бросала своё тело в грязь. Он её сломал. И поначалу — да, именно этого он и хотел.

Но даже добившись своего, он не оттолкнул её, не уничтожил. Хотя давно следовало бы подвести черту. Вместо этого он всё сильнее вяз в этом урагане, как человек, оказавшийся в эпицентре шторма. Пиком этого безумия стала сцена на благотворительном балу.

«Ваше Величество, я вам нравлюсь больше всех?»

Он так и не смог ответить. Глядя на улыбающуюся Фиби Энсис, что смотрела на него снизу вверх, он почувствовал, что получил удар в самое сердце.

Чёртова девчонка.

— После этого она сразу вернулась в свои покои и легла спать.

— Письма?

— Не тронула.

Тирион откинулся на спинку кресла. Долгий выдох сорвался с его губ. Из-за одной лишь Фиби Энсис его мысли слишком долго оставались в хаосе. Он попытался понять, чего же на самом деле хочет от неё.

Убивать — нет, не хочу. Тогда сны точно обернутся кошмаром. Прогнать её? Она наверняка погибнет где-то в одиночестве.

Хотел ли он держать её при себе и доводить до слёз? В последнее время такие желания к нему больше не приходили. И кроме того...

— Натали.

— Да.

— Улыбнись.

Натали чуть потянула уголки губ в подобие улыбки. Тирион жестом велел прекратить.

Улыбка Фиби Энсис была теплее. Светлее. В тот день, когда он устроил для неё чаепитие, она улыбалась так, словно была влюблена в весь мир.

Кажется, и до того момента, как он натравил на неё Дерека Мортона, она уже умела так улыбаться. Даже стоя в его спальне, не носила этого привычного пустого выражения. Она просто осматривалась с детским удивлением, как маленькая птичка, и, услышав своё имя, смеялась ярко, искренне, сияя глазами.

Может, я просто хочу снова это увидеть.

В чём же причина? Он всегда получал удовольствие от того, чтобы разрушать возведённые с усилием башни.

Неужели я хочу снова заставить Фиби Энсис улыбнуться, только чтобы потом снова её сломать?

…А если не ломать? Что тогда?

Если я снова буду с ней добр, тогда Фиби Энсис улыбнётся мне?

Тирион молча погрузился в мысли. В его голове без конца всплывал тот лёгкий, мягкий смех Фиби Энсис. Сияющая улыбка, белые зубы и вспыхнувшие румянцем щёки — именно она, наконец, заставила Тириона, блуждавшего в самой гуще шторма, остановиться. Он решил встретиться с бурей с глазу на глаз.

Едва Фиби проснулась, Натали с ледяным выражением лица передала ей послание Тириона.

— Приказано, чтобы вы отныне жили во дворце наследного принца.

Фиби вяло выслушала приказ и криво улыбнулась. Вероятно, всё из-за сцены с Кире Вальцем. Тирион не терпел, когда она общалась с другими. Это наверняка очередной способ сорвать злость.

— У меня ведь нет права отказаться… верно?

— Верно.

— Понятно. Пойду.

Фиби поднялась, допила кофе и направилась в резиденцию Тириона. Взять с собой она решила только материнское ожерелье.

— Днём вам позволено делать всё, что пожелаете, но вечером вы обязаны возвращаться.

Так сказала Джейн Блетт, фрейлина Тириона, которую Фиби не видела уже давно. Но Фиби лишь покачала головой. Куда мне выходить, если даже поговорить не с кем.

Она сидела в спальне Тириона и рассеянно ждала его. Когда стемнело, из туалетной комнаты послышались звуки.

— Принцесса.

Тирион вошёл, и, как всегда, одно только его появление наполнило комнату до краёв. Но дверь за ним не закрылась. Вслед за ним вошли Джейн Блетт и служанки, катя тележку. На ней были изящно расставлены чайная посуда и угощения.

— Поставьте на террасе. Там будем пить, — сказал Тирион.

Служанки безмолвно накрыли чайный столик у террасы и ушли. Когда за ними стихли шорохи посуды, воцарилась тишина. Фиби смирно стояла посреди покоев, опустив взгляд. Тирион приблизился к ней.

Он щёлкнул пальцами прямо у неё перед лицом.

— Ты что, преступница? Почему голову опустила?

Фиби вздрогнула и вскинула голову.

Тирион с улыбкой смотрел на неё своими сверкающими, словно капли дождя, зелёными глазами.

— Садись. Я не знал, что ты любишь, поэтому заказал всего понемногу. Бардак, но что поделать.

Фиби растерянно уставилась на него. Что это ещё за игра?

Она не успела даже осмыслить происходящее, как Тирион уже направился к террасе. Фиби машинально пошла за ним и села.

Тирион, всё с той же мягкой улыбкой, спросил:

— Какой чай ты любишь? Кажется, раньше ты пила ромашковый. Подойдёт?

— …Любой подойдёт.

— Тогда ромашковый.

Он начал заваривать чай с такой деликатностью, совсем не вяжущейся с его внушительной фигурой. От этого непривычного поведения Фиби почувствовала тревогу и украдкой взглянула на него.

Их взгляды встретились, и Тирион снова улыбнулся — так, как когда-то давно, когда он ещё был «идеальным наследным принцем».

— Чем сегодня занималась?

— Просто сидела и ждала.

Фиби ответила как можно осторожнее, ей было страшно. Она чувствовала, что он что-то задумал. Разве не так же всё было с Дереком Мортоном?

Подумав о Дереке, Фиби сжала губы и побледнела. Тирион посмотрел на неё, потом перевёл взгляд на чайник.

— В прошлый раз мы так и не досмотрели оперу. Может, сходим снова? Говорят, «Селестиаль» довольно интересная.

Что ж, выходит, он хочет повторить то, чем мы занимались в ложе?

— Как пожелаете.

— А «Виви» тебе понравилась?

— Была… интересной.

— Хотя ты так её и не досмотрела?

Фиби не знала, чего он от неё ждёт, и просто приоткрыла губы. Это было слишком тяжело. Пусть бы уже затащил меня в постель. Это было бы понятнее. По крайней мере, по-Тирионовски.

Девушка не ответила, кронпринц тоже молчал. Фиби чувствовала, что он на неё смотрит, но не поднимала глаз.

Жаркий ветер налетел на них. Тирион молча снял с чайника грелку и налил чай в её чашку.

— Надо будет в следующий раз попросить холодный чай. Жарковато стало.

— …Да.

— Ты ведь не из тех, кто хорошо переносит жару, да? Почему-то мне так кажется.

— …Наверное, не из тех.

Разговор продолжался спокойно, почти шепотом. Тирион спрашивал, Фиби отвечала. Она не смотрела на него, потому не могла разобрать выражение его лица, но краем глаза видела, как его губы изгибаются в мягкой дуге.

Отвечать становилось всё труднее. Она не понимала, что за этим стоит. Собирается снова кому-то навредить? Может, Кире Вальцу? Или придумал очередной способ поиздеваться надо мной?

— Принцесса, а давай осенью поедем вместе на юг…

Всё это время у Фиби дрожали руки, и в конце концов чашка выскользнула из пальцев. Раздался резкий звон — фарфор разлетелся на осколки. Одновременно с этим Тирион замолчал.

Фиби застыла с поднятой рукой, будто чашка всё ещё была у неё в ладонях. Девушка медленно подняла глаза. Всё её поле зрения заполнило лицо Тириона.

Он смотрел не на разбитую чашку, а на неё. Безупречно правильные черты были натянуты в спокойной улыбке, но под выступающими дугами бровей зелёные глаза казались странно одинокими, отрезанными от всего мира.

Поймав этот взгляд, Фиби резко отвела глаза и крепко сжала губы. Зачем он так смотрит? Она не хотела об этом думать и, тем более, знать ответ. Он был тем, кто топтал её без пощады. Какая вообще разница, что у него на душе?

— Пойдёмте… в спальню? — она не хотела больше оставаться на террасе, и потому заговорила первой.

Тирион несколько секунд просто смотрел на неё, потом сказал:

— О чём ты говорила с младшим герцогом Вальцем?

Фиби замерла, затем опустила взгляд и тихо ответила:

— Он просто… пытался меня утешить.

— Он не из тех, кто утешает. Я это знаю лучше всех.

— Наверное, он изменился. Был очень добр.

Тирион коротко усмехнулся.

— Забыла, что младший герцог Вальц уже пытался взять тебя силой?

Фиби на миг промолчала, потом спокойно проговорила:

— Верно. Он вёл себя прямо как Ваше Высочество.

Тирион ничего не ответил. Он смотрел прямо на неё с каменным лицом. Летний ветер скользнул по его плечам.

Фиби наклонилась чуть ближе и вновь тихо выдохнула:

— Пойдёмте в спальню, Ваше Высочество.

Кире Вальц сидел у себя в покоях в герцогской резиденции и читал письмо, присланное Гретой Бейн. В нём говорилось, что мать Фиби Энсис, Леа Бланкиос, умерла уже давно и была похоронена на кладбище за пределами столицы.

Невероятно.

Первая мысль, пришедшая ему в голову, — насколько бесчеловечен Тирион Солем Апель.

Насколько знал Кире, в самом начале прибытия принцессы в Юстинию она совершила какую-то ошибку на чаепитии у наследного принца. Люди перешёптывались: «Неизвестно почему, но Его Высочество разгневался». И именно с того момента началось странное поведение принцессы.

Те, кто сначала симпатизировал ей, со временем начали сторониться из-за её неприличного поведения. А теперь оказалось, что за всем этим стоял шантаж со стороны Тириона — он манипулировал ей через уже мёртвую мать.

Кире хмыкнул.

— Ха! И такого человека называют восхитительным?

С точки зрения обычного человека — кронпринц вёл себя предельно безнравственно и бесчеловечно. Он заслуживает осуждения.

И всё же Кире не мог не понять Тириона.

Эта принцесса как будто нарочно провоцировала, вызывала в мужчине похоть, низменное желание обладать. Возможно, дело было в её лице — слишком чистом, слишком прозрачном, будто бы даже нереальном.

Кире не мог не признать: он и сам попал под её чары. Он вспомнил, какой лёгкой была она, когда вцепилась в его одежду, как дрожали её плечи, как белела кожа, как алели щёки — и невольно содрогнулся. В штанах уже налилось.

Он тяжело выдохнул и швырнул письмо на стол. Листки взлетели и медленно осели. Кире посмотрел на них и подумал о Грете Бейн.

Грета Бейн тоже та ещё стерва. Прекрасно понимает, о чём просит.

Когда они заключали сделку, она смотрела на него холодными янтарными глазами и произнесла: «Вы же хотите заполучить принцессу? Если использовать сведения о её матери, всё получится».

Иными словами, она предлагала ему шантажировать Фиби Энсис.

Что сделает Тирион Солем Апель, если между мной и Фиби Энсис произойдёт что-то?

Кронпринц ведь не из тех, кто делит свою вещь с другими. Если бы всё ограничивалось просто забавой, он, вероятно, выбросил бы её без колебаний.

Но если нет…

Кире опустил взгляд и провёл языком по пересохшим губам.

Тогда на выброс пойдёт герцогский род Вальцев.

Он ненадолго задумался о Тирионе, мужчине, в котором сочетались мягкость и отстранённая недосягаемость, холод и благородство. Его сила была хорошо известна по всей Юстинии. Он — идеальный наследник императора Солема.

Столкнуться с таким человеком — перспектива, отнюдь не радующая.

Но Кире вспомнил, как мягко ощущалось в его руках тело Фиби Энсис, и как сладко от неё пахло, и все сомнения исчезли.

Принцесса должна сменить хозяина.

На рассвете Фиби разбудило щебетание птиц. Она растерянно уставилась в потолок.

Он не взял меня.

Прошлой ночью Тирион её не трогал, даже не попытался. Он, как когда-то давно, лёг на бок и, прижав её к себе за талию, поглаживал ей живот, как и прежде, а потом уснул.

Почему?

Она лежала, пытаясь найти ответ, но всё было тщетно. Единственное, что она поняла — у Тириона было странно подавленное настроение. Несмотря на всю его оживлённую, почти сияющую улыбку.

…Да какая разница. Наверняка, просто очередной каприз.

Фиби покачала головой и села в постели. Бесполезно гадать, этого не понять.

Вскоре послышался стук, и за дверью показалась Джейн Блетт. Вопреки ожиданию, она не бросилась совать её в ванну, а с тем же каменным лицом произнесла:

— От наследного принца поступило приглашение провести с ним время за обедом.

Фиби хмыкнула. Слово «приглашение» показалось ей смешным.

— Раз это приглашение, значит, его можно отклонить?

— Да.

Неожиданный ответ. Джейн Блетт произнесла это с непроницаемым лицом, в которое, казалось, и иголку не воткнёшь.

— Его Высочество велел передать: если вы не желаете, можете отказаться.

Фиби на мгновение опешила, но потом горько улыбнулась. Всё равно ведь это ничего не меняло. Она не в том положении, чтобы отказывать ему.

— …Я пойду. Мне просто ждать?

— Да. Я помогу вам собраться.

День выдался странный. Джейн, как обычно, организовала служанок и помогла Фиби помыться, но вот масла не использовала. Не было и макияжа. Вместо платья её облачили в чистую хлопковую рубашку и такие же брюки.

— Это точно распоряжение Его Высочества? — Фиби не удержалась и вслух задала вопрос.

— Да. Подготовка к сегодняшнему дню.

Тирион появился в спальне аккурат перед обедом.

— Готова, принцесса?

На нём тоже был хлопковый костюм: совсем как у простолюдина. Хотя, сколько его ни маскируй, высокий рост, крепкие плечи и длинные конечности всё равно выдавали в нём человека не из низов. Он больше походил на аристократа, решившего прикинуться слугой.

— Тебе и это идёт.

Он посмотрел на Фиби и улыбнулся так же, как вчера. Ярко, почти по-доброму, с лёгкой насмешкой. Фиби замялась, не зная, что сказать, а Тирион, не придавая этому значения, обратился к Джейн Блетт:

— Карета?

— Готова.

— Плащи.

Джейн протянула ему два плаща.

— Ну что, пойдём, принцесса?

На сей раз Тирион не подал руку на манер эскорта, как делал обычно. Вместо этого он протянул ей раскрытую, широкую ладонь.

Фиби несколько секунд смотрела на протянутую ладонь, потом, словно не веря, положила в неё свою. Тирион рассмеялся и, переплетя с ней пальцы, двинулся вперёд.

Не успев понять, что происходит, Фиби уже оказалась в карете, всё так же держа его за руку. Карета, как ни странно для имперской, оказалась довольно скромной и, будто в спешке, помчалась прочь от дворца. Фиби рассеянно глядела в окно.

Что за дурацкая затея?..

Тут Тирион заговорил:

— Накинь. Лицо всё-таки лучше спрятать.

Она повернулась: он протягивал ей плащ. Когда успел? На нём уже был надет плащ с капюшоном. Из-под шляпы едва виднелись зелёные глаза и резкие черты подбородка.

Фиби молча взяла плащ и натянула его на голову. Тирион посмотрел на неё и мягко улыбнулся:

— Не спрашиваешь, что происходит. Я всегда думаю: хорошо бы, чтобы принцесса говорила чуточку больше.

Фиби приоткрыла губы и тихо спросила:

— Куда мы едем?

— В район, где живут простолюдины.

А… Вот оно что. Теперь она поняла, почему на них такая одежда.

— Это… тайная прогулка?

— Именно.

Фиби слышала, что члены императорской семьи иногда притворялись обычными людьми и тайно выходили в город, но не могла даже представить, что её тоже возьмут с собой, потому и не сразу сообразила.

— Вам точно стоит брать меня с собой?

— А почему бы и нет?

Тирион пожал плечами. Для него, обычно педантичного до крайности, это было совсем несвойственно.

— Возможно, будет немного тревожно, но я беру с собой Тень, да и стража будет следовать на расстоянии. Не волнуйся. Просто наслаждайся, принцесса.

— …Наслаждаться?

— Ага.

— Зачем?

Он вдруг умолк и взглянул на неё с каким-то странным, почти безнадёжным выражением.

— …Вот именно. Зачем? — Тирион усмехнулся будто над самим собой. — Я и сам не знаю.

Фиби вдруг вспомнила, где уже слышала эту фразу. Он говорил её уже дважды.

Один раз — когда она спросила, зачем он пришёл за ней в тот сарай. Другой — когда спросила, зачем он объявил её своей возлюбленной.

Оба раза — после поступков, совершенно на него не похожих.

Странно. Человек, такой холодный, такой расчётливый, вдруг ведёт себя так, будто блуждает в тумане. Что же делает его таким… нелогичным?

После этого они больше не разговаривали. Карета остановилась у одного из переулков. Первым вышел Тирион. Он подал руку, Фиби приняла её, и он снова переплёл их пальцы.

Когда карета отъехала, они остались вдвоём. Точнее, почти вдвоём — рядом раскинулся базар. Пёстрые палатки, толпы людей, гомон.

Фиби зачарованно смотрела в ту сторону. Она впервые оказалась на рынке. Мать рассказывала ей об этом, но людей было куда больше, чем она себе представляла.

— Пойдём?

Тирион повёл её в самую гущу, Фиби послушно шагнула за ним.

— Сочные фрукты, только сегодня!

— Утренняя газета! Всего пять унов!

— Девочка, попробуй! Дешевле не бывает!

Фиби чувствовала, как кружится голова. По обе стороны улицы тянулись бесконечные ряды прилавков, а продавцы наперебой зазывали покупателей. Если бы она не держалась за руку Тириона, в этом хаосе точно бы потерялась.

К счастью, он не спешил — шагал спокойно, и Фиби могла без помех разглядывать всё вокруг. На её лице понемногу появилась лёгкая, почти детская, любопытная улыбка.

Иногда Тирион останавливался и сам рассматривал прилавки. Он даже перекидывался парой слов с хозяевами.

— Не слишком ли дорогие у вас помидоры?

— Что?! Молодой человек, вы, видно, в овощах не разбираетесь. Это ж не простые помидоры!

— А, не такие?

— Конечно, нет! Это у нас сорт Версичи, знаешь ли…

У Тириона и правда был дар — одними только словами он вызывал у людей доверие и располагал к себе. Даже несмотря на то, что под плащом лица почти не было видно, продавцы встречали его с явной симпатией.

Он шёл через рынок, между делом расспрашивая о ценах и поставках ячменя, рыбы, мяса, соли и делал это так непринуждённо, будто шёл не наследный принц, а какой-нибудь торговец.

Когда они добрались до конца улицы, Фиби, поколебавшись, всё же спросила:

— …Вы проводите… рыночную проверку?

— Точно. Слава богу, цены стабильны.

Действующий император не зря получил такое прозвище — Мудрый. Хотя соль, как всегда, дороговата. Но что поделать — каменной соли давно не добывают.

Фиби молча смотрела на задумавшегося Тириона, и ощущение внутри было странное.

Он, который будто всех ставил себе под ноги, вдруг оказался внимателен к таким вещам. Фиби всегда думала, что ему нет никакого дела до жизни простого люда.

Тирион, заметив её взгляд, оглянулся и весело улыбнулся:

— Пойдём пообедаем?

Он повёл её в старую забегаловку в углу рынка. Хозяин, увидев Тириона, широко расплылся в улыбке:

— Эй, парень! Давно не заглядывал!

— Как поживаешь?

— Ой, не спрашивай. В последнее время на рынке неспокойно. Что будете брать?

— Два обеда. Что случилось?

— А ты что, не слышал? Там, знаешь, это соглашение торговое, которое эти шишки затеяли… ну, в общем…

Хозяин оказался болтливым. Фиби успела узнать, что у него двое сыновей, оба женаты, один работает в торговом союзе и ведал ячменём, но теперь их исключили из новой торговой схемы, так что одни убытки…

— А ты с девушкой пришёл? Она кто, твоя подружка?

— Ха-ха. Ага, моя девушка.

…Как можно так спокойно это говорить?..

Фиби не знала, что чувствует, поэтому безмолвно принялась за еду. Только когда хозяин отошёл, Тирион повернулся к ней и снова улыбнулся своей свежей, по-юношески яркой улыбкой:

— Вкусно? Здание обшарпанное, но готовят здесь недурно.

— …Очень вкусно.

И это не была вежливость. Хлеб, яйцо, ветчина и жареные овощи — в обеденном наборе использовались явно хорошие продукты.

— Вот и отлично.

Тирион улыбнулся с облегчением и взял вилку. Фиби, глядя на него, осторожно спросила:

— Вы часто сюда приходите?

— Не сказал бы. Раза два в месяц, не чаще.

Чаще, чем она думала.

— Я не знала, что вы… занимаетесь такими делами.

— Не то чтобы я этим хвастаюсь. Но когда правитель ленится, страна гибнет.

— Вы… правда привязаны к Юстинии?

Она удивилась, потому что прозвучало это искренне. Тирион замер. Он посмотрел на неё прозрачными, непроницаемыми зелёными глазами, а потом коротко усмехнулся:

— Ну, разумеется. Я ведь произвожу впечатление человека, которому вообще ни до чего нет дела.

Фиби растерялась.

— Я не это имела…

— Могу ответить как наследный принц или как Тирион Солем Апель. Какой вариант хочешь услышать?

Тирион, что случалось редко, перебил её. Он всегда уводил разговор в сторону, как только чувствовал, что собеседник собирается копнуть слишком глубоко.

Почему-то ей казалось, что дело в его матери — Лилие де Фе Фирвас. Она была… как бы это сказать… почти образцом человека, который совершенно не понимал Тириона.

— …Второй, — ответила Фиби.

Тирион, улыбаясь, продолжил:

— Юстиния — страна с поразительно тонкой структурой. А ведь всё началось с какого-то жалкого общественного договора. По сути — просто сборище никчемных индивидуумов, а теперь они правят всем континентом. Забавно, да? Мне вот интересно, насколько совершенным может стать такой огромный организм как государство.

Он говорил с тем же выражением, с каким в тот день смотрел на чашку с пауком.

Фиби рассеянно вспомнила древний миф. Говорили, что первый человек из любопытства вкусил запретный плод небес и за это был изгнан из рая и обречён жить на земле.

Значит ли это, что любопытство — зло?

Если так, тогда детское любопытство, толкающее убивать муравьёв просто ради забавы, тоже зло? Получается, человек по своей природе порочен, если не воспитать его должным образом?

Мысли множились. И Фиби поняла, что это вопрос, на который ей не под силу найти ответ.

Но одно было ясно наверняка — Тирион интересуется тем, на что обычные люди даже не смотрят. Он действительно отличается. И сам это прекрасно знает.

Тем не менее он копирует других, притворяется тёплым и участливым.

Фиби вдруг вспомнилась пустыня, что состоит из песчаных гор. Такой, как Тирион, не станет двигаться вместе с караваном. У него, возможно, есть крылья. Или сотни ног. Или копыта, которые не увязают в песке. Он другой, у него нет ограничений. Он может всё и может быть где угодно.

Но несмотря на это он почему-то идёт по чужим следам.

Фиби сама не заметила, как проговорила:

— Ваше Высочество... вам одиноко?

В тот же миг лицо Тириона застыло. Она никогда прежде не видела его таким. Даже если бы она всадила ему нож в сердце, он был бы не так потрясён.

И только теперь Фиби осознала, что сказала лишнее, и склонила голову:

— Простите. Глупость ляпнула. Просто слишком глубоко ушла в размышления…

Тирион долго молчал. Похоже, аппетит у него пропал — он даже не пошевелил вилкой. Мужчина сидел, опустив взгляд, с пустым выражением лица.

Через некоторое время он снова улыбнулся своей холодной, вежливой улыбкой.

— Теперь, когда мы закончили есть, может, сходим и купим сувениры?

После обеда Тирион повёл Фиби на другую улицу.

— Это Нобе. До улицы Дрюшни в Сансонге не дотягивает, конечно, но леди обычно такое любят.

Фиби рассеянно глядела по сторонам, на лавки с одеждой и украшениями.

Ожерелья из камней, кольца, кулоны в виде сов, шарфы с узором птиц, прозрачные стеклянные звёздочки… было так много великолепных вещей, что глаза разбегались.

Как и прежде, Тирион шёл, переплетя с ней пальцы. И каждый раз, когда Фиби замедляла шаг, он с поразительной точностью это чувствовал и останавливался.

— Если что-то хочешь, скажи.

Фиби покачала головой:

— Ничего не нужно.

Фиби всё ещё терялась в догадках, что изменилось в поведении Тириона. Если она вдруг создаст что-то дорогое сердцу, Тирион может снова всё разрушить.

— …Правда?

Тирион коротко улыбнулся и больше ничего не сказал.

Хотя они ничего не покупали, просто разглядывать витрины было уже весело. Фиби перешла улицу, стараясь не выглядеть слишком счастливой.

В какой-то момент перед глазами возникла лавка, от которой у неё округлились глаза. Фиби машинально уставилась на прилавок, как вдруг услышала, как Тирион окликнул её:

— Фиби?

— А? Да.

Она вздрогнула: услышать своё имя из его уст было неожиданно. Пока она приходила в себя, Тирион подошёл ближе и тоже взглянул на прилавок.

— Семена продают.

Фиби смутилась и замахала руками:

— Просто рассада показалась крепкой…

— Кажется, ты говорила, что у тебя есть огород во Фралле. Что ты обычно выращиваешь летом?

Она замялась, но Тирион смотрел на неё с самым невинным выражением. Фиби сдалась и выдохнула:

— Репу…

— Репа. А ещё морковь или шпинат подойдут.

— Тоже хорошо… Но откуда вы знаете?

— Сельское хозяйство — основа государства.

— А…

Он определённо был достойным наследником. Фиби, признаться, никогда бы не подумала, что существует кронпринц, который знает, когда сажают летние овощи.

И тут Тирион улыбнулся, будто ему что-то показалось забавным.

— Отлично. Тогда, может, купим?

— Что?

— Ты ведь хотела что-нибудь вырастить?

— Я…

Она не могла отрицать, потому и запнулась.

Но в голове Фиби без труда всплывали несколько картин. Вот она с воодушевлением выращивает овощи, ухаживает за ними, а в день сбора урожая весь огород сровнен с землёй — вместо него разбит розарий. А перед ним стоит Тирион и улыбается: «Понимаешь, всё-таки это не совсем соответствует достоинству императорского дворца».

— …Нет. Всё-таки не стоит.

Фиби помрачнела. Она нарочно повернулась, чтобы уйти, но сплетённые с Тирионом пальцы даже не шелохнулись.

— Ваше Высо…

— Здесь я просто Тирион. И, думаю, всё же стоит купить. — Он сказал это с мягкой, спокойной улыбкой. — Кто знает? Вдруг вырастишь гигантскую репу и захочешь похвастаться мне.

Не ври… — слова застряли в горле. Даже если бы она и правда вырастила огромную репу, Тирион точно бы этому не обрадовался. А значит, и хвастаться перед ним она бы не стала.

Фиби промолчала. Тирион ничуть не смутился и окликнул продавца:

— Я хочу купить несколько саженцев… нет, много.

В итоге он купил рассаду репы, моркови, шпината, капусты и кольраби — всё это взял в одну руку. Фиби мельком глянула на покупки и пробормотала:

— Я же всё равно не буду сажать.

— Тогда посажу я, — беззаботно ответил наследник и направился в переулок.

Через минуту к его входу подкатила карета. Та самая, на которой они приехали.

Когда они сели, в воздухе явственно запахло сырой землёй от рассады. Фиби сжала кулак на коленях и изо всех сил делала вид, что ничего не чувствует.

Тирион взглянул на неё и ласково спросил:

— Ну как? Принцессе было скучно?

Фиби замялась. Ей хотелось соврать, но врать — плохо. В итоге она понуро кивнула.

— …Было интересно. Я впервые на рынке…

— Впервые? Тогда для меня это честь.

Тирион тихо рассмеялся. Тем самым смехом, который так любили дамы.

— В следующий раз тоже пойдём вместе. В столице много всего стоит посмотреть.

— …Если вы прикажете.

— Я бы хотел, чтобы ты пошла со мной по собственной воле, а не потому, что я тебе приказал.

Он сказал это мягко, но Фиби прикусила губу — внутри поднялась волна страха и отторжения. У неё не было выбора, кроме как повторить те же слова.

— …Если вы прикажете.

Фиби не смотрела на Тириона, но краем глаза заметила, как уголок его губ изогнулся в странной, непонятной полуулыбке.

— Конечно.

В карете повисла тишина.

Рассаду и правда посадили в саду кронпринца. Из-за того что нужно было обойти цветочные клумбы, грядки получились кривоватыми, тем не менее это был настоящий огород.

Огород… во дворце наследного принца…

Чувство у неё было странное. Что вообще задумал Тирион?

К тому же прошлой ночью он снова не тронул Фиби. Как и до этого, лежал на боку и просто тихо гладил её по животу.

Но Фиби чувствовала, как его плоть упирается ей в бедро, и, запутавшись в собственных мыслях, даже протянула к нему руку. Если бы он просто возжелал её — она могла бы решить, что всё ради этого и затевалось, и тогда… тогда, возможно, получилось бы перестать ломать голову над его поведением.

Тирион мягко взял её за руку и убаюкивающе прошептал:

— Я звал тебя не за этим. Просто спи.

Она не испытывала ни благодарности, ни умиления. Просто стало чуть тяжелее на душе. Фиби боялась того, что последует за этой лаской.

Не бойся, не жди, не поддавайся. И…

«Возненавидь меня, принцесса».

…не испытывай ненависть.

Фиби смотрела на огород за террасой и поклялась никогда не поддаваться его уловкам.

Мать хотела, чтобы Фиби любила других и не теряла улыбку. Но даже не из-за матери — Фиби просто не хотела отдавать себя ненависти.

Она вовсе не была неспособна понять чувство облегчения, которое приходит, когда ненавидишь кого-то. Но и оправдывать человека, явно поступившего неправильно, полагая, что у него были на то причины, ей не хотелось.

Ей не хотелось жить, цепляясь за ненависть. Если что-то и должно быть рядом — пусть это будут радость и любовь, а не злоба.

Разве не грустно, если, оглядываясь на прожитую жизнь перед смертью, обнаружишь, что всё, что осталось в памяти, — это ненависть к кому-то? Когда-то в будущем, покидая этот мир, ей хотелось бы сказать: «Я правда была счастлива», — и с этими словами уйти.

А значит, она должна быть свободна. И от Тириона, и от своей ненависти к нему.

Всё это выматывало. Мысль о том, что он может сделать ещё, внушала страх, и при встрече с ним её лицо невольно каменело.

Но это было не то, что невозможно вынести. В этом хаотичном мире точно найдётся ещё хотя бы один человек, думающий так же, как я.

Потому что мама всё ещё жива…

Фиби слабо улыбнулась.

«Так что ты собираешься делать? Умрёшь? Несмотря на то, что твоя мать всё ещё жива?»

А вдруг на самом деле её здоровье под угрозой? Но ведь мне сказали, что она жива.

Поэтому я сделаю все возможное, мама.

Фиби отвернулась от террасы и направилась к двери. Когда она открыла её, там уже ждала Джейн Блетт.

— Хотите умыться?

— Да, пожалуйста.

Как обычно, Джейн Блетт отдала указания служанкам, и Фиби опустили в ванну, после чего фрейлина передала ей слова Тириона.

— Днём вы вольны заниматься чем хотите, но вечером Его Высочество предлагает поужинать вместе.

— Так и сделаю, — легко ответила Фиби и погрузилась в пену.

Для человека, которого поселили во дворце наследного принца, её жизнь оказалась на удивление свободной: ни слежки, ни заточения, и в целом жилось вполне спокойно. До встречи с Кире Вальцем оставалось четыре дня, и Фиби решила, что за это время успеет морально подготовиться, а там — будь что будет.

Что будет дальше, как отреагирует Тирион — этого она не знала. Но заранее тревожиться об этом не собиралась.

После обеда Фиби вышла в огород. Земля ещё хранила утреннюю влагу. Глядя на выстроившиеся в ряд саженцы, она невольно вспомнила, как во Фралле вместе с матерью сажала овощи, и на её лице появилась улыбка.

Тогда я была по-настоящему счастлива и весела…

Она чуть коснулась листочков, потом подняла голову и посмотрела на участок, где ничего не было посажено.

Почва хорошо пропускает воду, видно, раньше тут цветы сажали… Может, здесь и кольраби прижился бы...

Но это оставалось всего лишь мыслью. Как-никак, сажать кольраби во дворце наследного принца — перебор.

Именно поэтому поведение Тириона казалось ей ещё непонятнее. Зачем он вообще решил заняться посадками? Такое поведение совсем на него не походило. Тот, кто велел ей возненавидеть его, вдруг начал вести себя по-другому, и это только больше сбивало Фиби с толку.

…Но как бы он ни притворялся, внутри всё то же самое, верно?..

Фиби, присев у грядки с морковью, перебирала листья и, не оборачиваясь, спросила у стоявшей за спиной Натали:

— Натали, Его Высочество точно ничего больше не говорил?

— Нет. Он лишь велел вам делать то, что пожелаете.

— Даже если я встану на руки в Хрустальном зале в Центральном дворце, он тоже это одобрит?

— …Я не берусь судить, но поступайте, как вам будет угодно.

— Но если я так сделаю, это же бросит тень на Его Высочество…

— Он учёл все возможные последствия, прежде чем сказать это.

Фиби помедлила, потом неуверенно заговорила:

— Натали, а если я… если я захочу выйти за пределы дворца?

— Да. Но вам придётся взять с собой охрану.

Фиби изумлённо распахнула глаза. Она и представить не могла, что Тирион разрешит ей такое. Не удержавшись, она резко поднялась на ноги.

— Правда? Я и правда могу выйти из дворца?

— Да. Если с вами будет охрана — это допустимо.

— А…

С её губ сорвался сдавленный вздох. В голове всплыли образы вчерашней прогулки — всё, что она тогда видела мельком. Из-за Тириона она не могла выразить полноценный интерес, но там было столько всего, что хотелось рассмотреть.

…Я хочу выйти.

Стоило раз появиться этой мысли, и внутри всё захлестнуло жадным волнением. Ей захотелось побродить по столице, осмотреть всё.

— …Правда можно? Он точно не разозлится?

— Да. Он сам велел вам не стесняться, так что вы можете быть уверены.

— А…

На щеках Фиби вспыхнул румянец. Если это и правда возможно…

— Тогда… можно мне выйти сейчас и вернуться до ужина, Натали?

— Прошу немного подождать. Я подготовлю всё для выхода.

Поклонившись, Натали окликнула проходившую мимо служанку и отправила её во дворец.

У Фиби забилось сердце. Она действительно выходит из дворца. И одна!

Ожидание наполнило её грудь сладким волнением.

— Ваше Величество, объект двинулся с места.

— Двинулся?

Клаудия, сидевшая в приёмной за чашкой чая, вздрогнула. Перед ней склонился человек в чёрном.

— Объект покинул дворец. Судя по направлению, держит путь на улицу Хавель.

Глаза Клаудии опасно сверкнули.

— Значит, в сторону рынка.

Человек в маске не ответил, лишь вновь поклонился.

Клаудия отставила чашку и медленно улыбнулась.

— Во дворце кронпринца она сидела, как под замком. А теперь сама облегчила нам задачу. Подготовка завершена?

— Люди уже на месте.

— Хорошо справился. Об охране можно не беспокоиться?

— Мы отправили достаточно людей. Беспокоиться не о чем.

— Прекрасно. Всё должно пройти быстро. И проследите, чтобы никто не сёл вам на хвост, — она изящно налила себе ещё чаю и мягко улыбнулась. — Возможностей будет сколько угодно. Если не получится сделать её беременной в этот раз — ничего, в следующий получится.

— Да, Ваше Величество.

— Ступай. Доложишь, как всё закончится.

Как только фигура в маске скрылась в тайном проходе в углу комнаты, у двери послышался шорох. Клаудия замерла, потом прищурилась и посмотрела туда.

— Входи, сын мой. Или собираешься стоять там до конца жизни?

Дверь открылась, и в приёмную вошёл Эрник. Лицо его было бледным, а кроткие фиалковые глаза заметно дрожали.

Клаудия взглянула на сына, внешне так похожего на неё, но столь досадно лишённого амбиций, и одарила его ласковой улыбкой.

— Значит, слышал.

— …Матушка, — Эрник вздрогнул, потом с трудом заговорил, — неужели вы и правда… велели головорезам изнасиловать принцессу?

Клаудия с ясным, почти невинным выражением посмотрела на него, а затем опустила чайник.

— Да. Именно так.

— Мама! — Эрник повысил голос. Такого с ним не случалось уже несколько лет. — Так нельзя, мама. Как бы там ни было, это…

— Ты считаешь, что целомудрие какой-то принцессы настолько важно, сын мой? Нет. Вовсе нет. Всё это — ради того, чтобы ты стал императором.

— Мама!

Клаудия резко прищурилась.

— Не смей повышать на меня голос, сын мой. С чего вдруг ты позволяешь себе меня отчитывать?

От этой хищной интонации Эрник вздрогнул и опустил взгляд.

— Я… я просто хотел сказать, что нельзя так…

— Тогда тебе следовало бы быть лучше. Если бы у тебя была хоть толика амбиций, если бы ты был способным, талантливым, умеющим действовать — тогда твоей матери не пришлось бы опускаться до таких мер, не так ли?

Бледный, словно вылепленный из воска, Эрник молча стоял, не находя, что сказать.

С таким жалким характером…

Клаудия цокнула.

— Хоть бы наполовину ты был похож на этого ублюдка Тириона.

Эрник сжал веки. Тяжело дыша, он стоял, зажмурив глаза, пока Клаудия не произнесла холодно:

— Возвращайся и займись делом. Я верю в тебя. А точнее — верю, что ты не станешь мне мешать. Ты меня понял?

Эрник кивнул и, пошатываясь, вышел из приёмной.

Фиби безо всяких происшествий добралась до рынка Хавель — того самого, что посетила накануне. Рядом шла Натали, тоже закутанная в робу. За ними на расстоянии держалось ещё несколько телохранителей.

— Ух ты…

Фиби вновь затерялась в толпе и с восхищением осмотрелась. Вчера она сдерживала восторг из-за Тириона, но теперь эмоции вырвались наружу. В этом внешнем мире и правда было столько всего удивительного.

Она подолгу стояла у прилавков, разглядывая хрустальный шар, в котором якобы можно увидеть будущего супруга, любовалась браслетами из нитей, которые исполняют желание, если порвутся, и восхищённо рассматривала тонко вырезанную камею в форме орла.

Настроение становилось всё более приподнятым, как будто она парила в воздухе. Всё было точь-в-точь как рассказывала мать перед сном в детстве: «В этом мире полно красивого и интересного».

— Натали, посмотри! Это платье такое красивое! Мне кажется, тебе очень бы подошло.

— …

— А вон там что такое, Натали? Вон в том котелке… что они пьют?

— Это чай с молоком.

— А! Я тоже в детстве иногда кипятила в кастрюльке чёрный чай. Но никогда не пила его с молоком. А ты когда-нибудь пробовала?

— Нет.

— А какой напиток тебе больше всего нравится?

— Мне не положено иметь предпочтения.

— Но всё равно… какой вкус тебе нравится?

Натали немного замялась под шквалом вопросов, потом сдержанно ответила:

— …Сладкий.

Фиби расплылась в широкой улыбке. Хотя они провели вместе уже несколько месяцев, казалось, что только сейчас впервые по-настоящему поговорили.

— В следующий раз наедимся сладкого вместе, ладно?

Натали ничего не ответила, но Фиби почувствовала — настроение у неё не испортилось. Кажется, ей даже удалось уловить мимолётную улыбку, скользнувшую по обычно бесстрастному лицу служанки.

Настроение Фиби стало настолько лёгким, что она даже начала напевать себе под нос.

Если бы каждый день был таким, как сегодня…

Она медленно брела вдоль прилавков, разглядывая товары, когда вдруг…

— Убирайтесь с дороги!

— Н-нож! У него нож!

Издалека донёсся крик. Фиби подняла голову и увидела, как толпа внезапно хлынула в её сторону.

— Ах!

Люди беспорядочно толкались, и Фиби пошатнулась. Натали тут же подхватила её за плечо, вскинула голову, будто настороженная кошка.

Через мгновение Натали резко дёрнулась. Её янтарные глаза молниеносно пробежали по рынку, затем она схватила Фиби за руку.

— Надо бежать!

— Натали?

Фиби, не понимая, что происходит, бросилась бежать за Натали.

Проталкиваться сквозь толпу оказалось невероятно трудно. Фиби то и дело сталкивалась с чьими-то плечами и боками, постоянно теряя скорость, никак не могла догнать бегущую впереди девушку.

В какой-то момент она совсем выскользнула из хватки Натали.

— Натали!

Но ответа не было. И Натали не было видно. Фиби поняла — та, вероятно, тоже столкнулась с причиной, по которой они бежали.

Что теперь делать?..

Фиби осталась одна среди снующих людей и растерянно озиралась. Металлический лязг, доносящийся сквозь шум, только сильнее нагонял страх. Фиби задрожала и инстинктивно пригнулась.

Надо сперва спрятаться. Найти безопасное место. А потом…

Но она не успела даже сделать шаг. Чья-то рука схватила её за локоть. Обернувшись, Фиби увидела троих мужчин — крепких, безразличных, смотрящих на неё сверху вниз.

Фиби побледнела. В тот же миг она поняла: эти люди — зачинщики суматохи. И всё — из-за неё.

— Нет! Помогите! Помо…

Она попыталась вырваться, но у мужчины была слишком сильная хватка. Он обвил её талию правой рукой, а левой зажал ей рот.

Фиби забилась, изо всех сил размахивая руками и ногами. Бесполезно. Она металась, слёзы заливали глаза, но куда бы ни смотрела — всюду были только испуганные, отводящие взгляд лица. Никто не вмешался.

— Ваше Высочество! — издалека донёсся крик Натали.

Фиби хотела закричать в ответ, но в тот же миг мужчина поднёс к её лицу влажную ткань. Резкий, сладковато-лекарственный запах ударил в нос.

Нельзя… надо… держаться…

Вскоре она потеряла сознание.

С тех пор как он вернулся с той тайной вылазки с Фиби Энсис, в голове Тириона не утихал ропот. Он был сбит с толку. Разум, всегда спокойный, как чешуя рыбы, вдруг всплыл, пошёл рябью, и теперь каждый его осколок жил сам по себе — сталкивался, гремел, мешал сосредоточиться на чём-то одном.

Такого с ним не случалось никогда. Его рассудок, прежде прочный, как башня, теперь дрожал, будто под ударами землетрясения.

Его адъютант Элдон Зрейн, покачав головой, оставил наследного принца в покое, и Тирион смог позволить себе погрузиться в раздумья прямо за рабочим столом.

«Простите. Глупость ляпнула. Просто слишком глубоко ушла в размышления…»

Тирион задумался. Разве это та область, до которой можно дойти, «слишком глубоко уйдя в размышления»?

Нет. Это хорошо видно на примере Лилие де Фе Фирвас. Или Жаны Шубовой. Большинство людей совсем не похожи на него и, как правило, испытывают яркое отторжение к его внутреннему миру.

Он не винил их за это. Люди склонны опасаться того, что не похоже на них самих.

Но и себя он не винил. Он просто таким родился. Не умел быть ласковым, не признавал морали и относился к людям, будто те — камешки на обочине.

С возрастом он научился здороваться с этими камешками, обращаться с ними дружелюбно, даже ладить. Но в глубине души ему всё так же хотелось, чтобы эти камни начали сталкиваться, высекали искры, разжигали пламя и кровь.

Тирион и понимал себя, и не понимал. Принимал и не мог принять. Но выбора у него не было: всё равно приходилось жить в стране, где все вокруг — камни.

«Ваше Высочество... вам одиноко?»

В тот самый момент, когда Тирион опустил взгляд, тихо раздался голос:

— Ваше Высочество.

Это был Элдон. Тирион поднял голову. В кабинете стояла тишина — ни звука пера. Все адъютанты смотрели в сторону приёмной. Взгляд Тириона тоже устремился туда.

— …Старший брат.

На пороге стоял Эрник с хмурым лицом.

Когда Фиби пришла в себя, она обнаружила, что привязана к стулу.

Где я…

Она проигнорировала острую головную боль и огляделась. Комната походила на старый, давно неиспользуемый дом. Похоже, с момента похищения прошло не так уж много времени — солнечный свет всё ещё пробивался сквозь края закрытого деревянного окна.

Оставшись одна в пыльном, тусклом помещении, Фиби едва сдержала слёзы.

Что вообще произошло? С Натали всё в порядке? Зачем похищать такую, как я — ни на что не способную?

Самое вероятное объяснение — она возлюбленная наследного принца. Вряд ли её похитили по какой-то иной причине, если только не ради того, чтобы ударить по Тириону.

Значит… всё-таки это дело рук Её Величества императрицы?

Фиби задрожала. Ей говорили, что Клаудия изящна и благородна, но не менее жестока.

Что она собирается со мной делать?..

Неужели хочет использовать мою жизнь как рычаг давления и заставить Тириона отказаться от престола?

Он бы никогда не согласился на такой бред. И Клаудия тоже должна это понимать.

— Хх… мм…

Когда Фиби, сдерживая дрожь в груди, пыталась не разрыдаться, дверь неожиданно распахнулась.

— О, принцесса очнулась.

Вошёл крепкого телосложения парень. За ним в комнату ввалилось ещё трое мужчин.

Фиби, перепуганная до глубины души, не могла не ощутить тревожного совпадения. У всех этих мужчин были чёрные волосы и зелёные глаза. Как будто они нарочно пытались подражать Тириону.

Тут один из мужчин, стоявший впереди, сказал:

— Я-то был за то, чтобы всё сделать быстро и уйти. Но, видишь ли, нашёлся один, который захотел, чтобы ты пришла в себя.

— Голос хочу слышать. Знаешь, как заводит, когда девка ноет и говорит «не хочу»?

Фиби побелела. Нет… неужели…

— Похоже, принцесса уже всё поняла?

Самый низкорослый из них захихикал и подошёл ближе. Он медленно провел рукой по её волосам, потом по щеке. В его мутных оливково-зелёных глазах вспыхнул огонь вожделения.

— Я начну, ладно?

Фиби резко дёрнулась. Из-за туго связанных рук и ног стул качнулся и с грохотом рухнул набок.

— Ах…

Ударившись головой, она тихо застонала. Боль была такой, что на глаза навернулись слёзы, но Фиби, извиваясь, как червяк, изо всех сил пыталась отползти от мужчин.

— Куда собралась?

Тот, кто прикасался к ней, тут же подтянул стул с привязанной Фиби поближе. Его пальцы лениво скользили по её щиколотке, затем начали медленно подниматься по ноге. Подол платья задрался, и горячий воздух коснулся кожи.

— Посмотрим-ка, как устроено тело принцессы.

Фиби попыталась закричать, но в тот же миг один из мужчин с силой ударил ногой прямо перед её лицом — удар был настолько громким, что раздался резкий глухой звук. Крик оборвался, так и не вырвавшись наружу.

— Только попробуй заорать. Живой ты отсюда не выйдешь.

Слёзы беззвучно потекли по щекам. Фиби, оцепенев, тяжело дышала, чувствуя мерзкое прикосновение руки, которая трогала её бедро.

Кто-нибудь… придёт меня спасти? Меня? От меня же нет никакой пользы. Тирион… а вдруг он как раз сейчас решит, что пора меня бросить?

Мысли, терзавшие её в лесу графа Лепети, всплыли снова. Никто не ищет её. Никто…

«Куда бы ты ни сбежала, принцесса, я сам найду тебя».

— Лжец… — выдохнула она сквозь страх, сама не замечая, как произнесла это вслух.

И в ту же секунду рука, терзавшая её бедро, поползла выше, меж ног.

— Поглядим…

Фиби сжала глаза от ужаса.

Внезапно раздался грохот, как будто что-то разнесло в щепки, и оконные рамы по всем стенам с треском разлетелись.

— Ч-что за!..

— Кто ты такой!..

— Твою ж!..

— Кха!

Послышались крики мужчин, звуки борьбы, звон металла, шорох разрубаемого тела, хрип, стоны, чей-то яростный рёв…

Фиби сжалась и с закрытыми глазами дрожала, будто загнанное животное, в самом центре этого кошмара.

Сколько это длилось — она не знала, пока вдруг не раздался тёплый, но властный голос.

— Всё?

На звук этого голоса Фиби резко распахнула глаза. С трудом повернув голову, она огляделась: перед ней стоял высокий мужчина, который убирал меч в ножны.

Всё вокруг него было залито кровью. Крепкие телом мужчины, державшие её, теперь корчились на полу, не в силах пошевелиться.

Зеленоглазый мужчина, стоявший в самом центре, встретился взглядом с Фиби и едва заметно улыбнулся с каким-то странным, потухшим блеском в глазах.

— У принцессы слишком много поклонников. Прямо беда.

— Как вы узнали?..

Тирион какое-то время молча смотрел на неё, затем тихо произнёс:

— Я же говорил, что найду тебя.

В тот момент, когда глаза Фиби расширились, он слегка кивнул кому-то у неё за спиной. К ней подошла Натали.

— Ваше Высочество, вы в порядке?

— Натали…

— Простите, что опоздала.

Быстрым движением Натали перерезала верёвки, державшие Фиби. Та без сил оторвалась от стула. Медленно поднявшись, Фиби с остекленевшим видом снова огляделась по сторонам. Только теперь она заметила отрубленную кисть и огромные пятна крови. Особенно изуродованным выглядел тот, кто первым к ней прикоснулся. Рыцари тем временем занимались пленением остальных.

— Даже рыцари… с вами? — в полубреду пробормотала Фиби.

— Сразу после вашего похищения к поисковому отряду присоединились солдаты, — ответила Натали.

— Поисковый отряд?..

— Подробности лучше выслушать у Его Высочества.

Фиби сгорбилась. Она намеренно избегала смотреть в сторону Тириона.

Он меня отчитает…

Она вышла из дворца без разрешения, да ещё и устроила такой переполох. Мысль о том, как он отреагирует, пугала её.

В этот момент на плечи ей бесшумно упало одеяло. Подняв голову, Фиби увидела Тириона.

По его лицу нельзя было понять, что он чувствует. Улыбка была лёгкой, почти весёлой, но в глазах читалась холодная, безжалостная жёсткость. Фиби подумала, что всё это обращено к ней, и не смогла выдержать его взгляда. Однако в следующее мгновение перед ней возникла крепкая рука кронпринца.

— Пойдём домой.

Она машинально посмотрела на эту руку, затем медленно подняла взгляд. Перед ней был спокойный, собранный Тирион.

…Он не злится?

Фиби нерешительно вложила ладонь в его руку. Она встала, но из-за долгого пребывания в путax ноги казались тяжёлыми, как колоды. Девушка даже пошатнулась.

— Позволь мне, — Тирион без усилий поднял её на руки. Неся её так, он вышел из комнаты, где держали Фиби.

Как и предполагалось, здание было старым и давно заброшенным. Перед домом стояла неприметная тёмная карета — та самая, на которой они с Тирионом тайно покидали дворец.

Он, не выпуская Фиби из рук, вошёл в карету. Экипаж тут же двинулся в путь, в сторону императорского дворца.

Сидя на коленях у Тириона, Фиби замерла, не в силах пошевелиться. Он всё ещё держал её. Осторожно взглянув на него, она неуверенно заговорила:

— Я… может, мне лучше пересесть?..

— Нет.

— Конечно… нет…

Голос Фиби затих.

Тирион тихо вздохнул и притянул её голову к себе, прижав к груди.

Это было похоже на то, как будто её заключили в большую, прочную колыбель.

Пока Фиби, охваченная странным чувством покоя, не знала, что сказать, Тирион заговорил:

— Эрник сам пришёл сообщить. Сказал, императрица затеяла довольно дерзкое дело.

— Ах… неужели?

Значит, и правда за этим стояла императрица.

Фиби помрачнела. Она думала, что после случая с фраллийцами, когда пострадало столько людей, императрица притихла, — но, похоже, ошибалась.

Тирион, не изменяя положения, продолжил, всё так же обнимая её за голову:

— Ты близка с Эрником?

— Что?

Фиби по инерции попыталась приподнять голову, но не смогла — его рука держала крепко. Ей оставалось только слушать, уткнувшись лбом ему в шею.

— Эрник обычно не перечит своей матери. Думаю, сегодня он пришёл ко мне, преодолев изрядные сомнения.

Фиби внезапно сжалась от тревоги. А с ним всё в порядке?

Она не успела ничего ответить, как Тирион усмехнулся. Он помолчал немного, потом спросил негромко:

— Принцесса, ты бы хотела уйти к Эрнику?

Фиби замерла.

К Эрнику?

Если выбирать между ним и Тирионом — конечно, Эрник. Он ни разу не причинил ей зла.

Единственная причина, по которой Фиби по-прежнему оставалась рядом с Тирионом, — это потому, что он этого хотел. Если сбежит, она не знает, как он отыграется на её матери.

Но она колебалась с ответом не только из страха перед его гневом. Фиби уже успела понять это глубоко, почти бессознательно:

Эрник добрый, но он не придёт, чтобы спасти меня.

Он может быть нежным, но он — не тот, кто пойдёт наперекор Клаудии. Предупредить Тириона — возможно, это и было всё, на что у него хватило мужества. И она была ему за это благодарна. Правда, очень благодарна…

— …Я не знаю. — пробормотала Фиби неуверенным голосом.

И только после того, как слова сорвались с губ, ей в голову пришло: а вдруг и Тирион в тот раз во время дождя тоже с такими чувствами сказал: «Не знаю»?

Она машинально подняла голову, и на этот раз Тирион не стал её останавливать.

Прямо перед ней было его бесстрастное лицо. Из-под выдающихся надбровных дуг, в глубине тени, глаза Тириона, на удивление, слегка дрожали — словно что-то в них колыхалось.

Фиби продолжала смотреть на него долго, не отводя глаз, пока карета не добралась до императорского дворца.

Шлёп!

Резкий, пронзительный звук удара пронёсся по покоям императрицы. Голова Эрника резко дёрнулась в сторону, будто вот-вот слетит с плеч.

— Как ты смеешь… как ты вообще посмел!..

Эрник молча подставил другую щёку.

Клаудия без колебаний ударила и по ней. Его голова снова резко дёрнулась вбок от пощёчины.

— Как ты посмел предать меня!

Императрица сорвалась на крик. В её сиреневых глазах бушевали ярость и ненависть.

Эрник с горьким и сложным выражением лица посмотрел на неё, а затем тихо проговорил:

— Матушка, я… не хочу становиться императором.

Как только слова слетели с его языка, Эрник почувствовал одновременно сожаление и облегчение.

Не успел он договорить, как в комнате воцарилась тишина, а сердце его яростно заколотилось. В груди тревожно заныло. Слова, что однажды сказала ему Фиби Энсис, вновь и вновь всплывали в памяти.

«Но всё-таки... я думаю, иногда стоит хотя бы попытаться поговорить. Если не откроешься, никогда не узнаешь, о чём на самом деле думает другой человек».

До этого Эрник Мюха Апель всегда действовал в согласии с волей матери. Впервые он ослушался. Раз я выразился достаточно чётко... может, она всё же пересмотрит свою позицию?

Но в следующую секунду из уст императрицы Клаудии Рильке Магос вырвался визгливый смех.

— Аха-ха-ха! Аха-хах…

Эрник растерянно смотрел, как она хохочет, и почувствовал: что-то пошло не так.

Когда Клаудия, наконец, перестала смеяться, её фиолетовые глаза сверкнули.

— Не хочешь становиться императором? Сын мой, тебе это кажется шуткой? Думаешь, можно просто всхлипнуть, как ребёнок, и на этом всё закончится?

Эрник дёрнулся, не в силах ответить. Клаудия шагнула ближе, усиливая давление.

— Ты должен стать императором. Почему? — Её глаза вспыхнули пламенем. — Потому что я этого хочу.

Глаза Эрника, напротив, помутнели.

Он слишком хорошо знал свою мать. Для дочери маркиза Магоса власть была такой же естественной как воздух. Она не собиралась отказываться от неё. Возвышение Тириона как наследника означало, что её эпоха подходит к концу, и она не могла этого принять.

— Мама… как бы вы ни старались, я всё равно не смогу соперничать с братом…

— Поэтому ты должен победить любой ценой! — Клаудия закричала, напрягая голос до хрипоты. — Думаешь, мне было легко оказаться на этом месте? Я положила всю себя, чтобы стать императрицей! А ты, мой сын, собираешься вот так, как тряпка, сдаться?

Слова Клаудии резанули по сердцу ножом. Эрник крепко сжал губы, но мать смотрела на него с нескрываемым презрением.

— Нет у тебя ни таланта, ни амбиций, даже стараешься через раз, но ещё смеешь мешать собственной матери…

— …

— Послушай, сын мой. Я скажу это прямо. Я должна стать матерью императора. Я не уйду, как жалкая старуха, которая зря прожила свою жизнь. Понял меня?

Поникший Эрник с трудом сглотнул.

Вид его молчания только сильнее исказил лицо Клаудии.

— Бесполезный.

Бросив эту холодную фразу, она покинула комнату.

Оставшись один, Эрник криво усмехнулся.

...Как и ожидал, ничего не изменилось.

После похищения Фиби больше не покидала пределы императорского дворца. Теперь, когда она знала, что императрица охотится за ней, сам выход за стены резиденции наследного принца представлял угрозу.

Наверняка она хочет использовать меня, чтобы очернить Тириона. Создать предлог, как во время тех беспорядков, — ударить по нему через меня…

Но играть по её правилам Фиби не собиралась. Она послушно заперлась в покоях наследного принца. Со стороны, казалось бы, вела себя спокойно, но в голове у неё непрерывно крутилось одно и то же.

Если я останусь рядом с Тирионом, не ухудшатся ли из-за меня отношения с Фралле, как задумала императрица?

Однако уйти от Тириона по своей воле она тоже не могла. Как я вообще оказалась в таком шатком положении… — тяжёлый вздох сам собой вырвался из её губ.

А в это время на грядках во дворике наследного принца понемногу росли ростки репы, моркови и шпината. Единственным её утешением стало наблюдать за ними.

— Солнце сегодня яркое, Ваше Высочество.

Когда она, присев на корточки, разглядывала ростки, Натали и Эйприл прикрывали её от солнца зонтиком.

— Спасибо, Натали.

Фиби брала у них зонтик, поливала грядки, выковыривала из земли камешки. Это было мирное, тихое занятие, но и в такие моменты её не отпускал один вопрос.

…Зачем Тирион постоянно приходит ко мне?

Тирион Солем Апель. Будущий хозяин Юстинии, идеальный во всём.

Он всегда твердил, что от неё никакого толку. Относился пренебрежительно, и Фиби уже смирилась с этим.

Но если он действительно так считал, зачем тогда сам приходил? У него не было ни единой причины. Он мог и вовсе не приходить, мог послать рыцаря. Но нет — он всегда появлялся тогда, когда она оставалась одна. Она спрашивала: «Зачем?» А он неизменно отвечал: «Не знаю».

Фиби опустила глаза, мягко провела пальцем по листку репы.

Я не понимаю, о чём он думает. И в последнее время он как-то странно себя ведёт…

В этот момент спиной легла большая чёрная тень.

— Чем занята?

Раздался свежий, прохладный голос — как порыв прохладного ветра посреди знойного лета. Фиби обернулась, держа над собой зонт, и увидела Тириона.

— Ваше Высочество?

Он прикрыл глаза от солнца рукой и сказал:

— Небольшой перерыв. Жара мешает сосредоточиться, эффективность падает.

— А…

Фиби скользнула взглядом за его плечо. Несколько адъютантов расходились кто куда, решив воспользоваться короткой передышкой.

Натали отошла подальше. У грядок остались только они двое.

Она зачем-то продолжила перебирать листья репы, пряча взгляд. Почему-то смотреть на него ей было трудно.

Тирион, напротив, выглядел совершенно невозмутимым. Он сел рядом, подперев щёку рукой, и уставился на грядки.

— Растут медленнее, чем я думал.

— …Прошло всего два дня.

— Хотелось бы, чтобы они росли быстрее.

Фиби нерешительно спросила:

— …Вам нравится репа?

— Ха, — Тирион усмехнулся себе под нос.

Щёки Фиби тут же вспыхнули алым.

— Просто… вы сказали, что хотите, чтобы они быстрее выросли…

— Не потому что люблю репу, — тихо рассмеявшись, сказал Тирион. — Есть кое-что, что я хочу увидеть.

— …В репе?

На этот раз он рассмеялся всерьёз. Плечи его слегка дрогнули от смеха, и Фиби снова густо покраснела.

— Вы сказали, что хотите увидеть… — пробормотала она.

— Ага. Я не над тобой смеюсь. — Тирион с трудом сдержал улыбку и продолжил, — Не в самой репе. Просто… есть одна вещь. Думаю, если увижу ещё раз, то пойму, но увидеть это сложно.

Его голос больше напоминал задумчивое бормотание, и Фиби на мгновение растерялась. Неужели даже у Тириона бывают такие моменты? Он казался настолько недосягаемым, что ей и в голову не приходило, будто что-то может быть ему не под силу.

И вдруг она ясно поняла: он тоже человек. Ударь — потечёт кровь. Может страдать от трудных решений, может плакать и скучать.

Он сам это сказал после смерти Жанны Шубовой.

«Мы давно не виделись. И к тому же… она ведь не особенно любила меня. Мне незачем горевать».

А это ведь значит: если бы был повод, он бы горевал. Он умеет чувствовать.

Он не был ни неведомым существом из леса, ни чудовищем с изумрудными глазами. Он просто был человеком. Очень, очень необычным человеком.

Поняв это, Фиби резко отвела взгляд и уставилась в грядку. Её злило, что она снова ловит себя на том, что вглядывается в него, старается понять. Она не хотела этого.

И в то же время ей стало грустно. Было бы проще, если бы он действительно ничего не чувствовал. Но он знает, что такое боль… И всё равно мучает меня. Всё равно смеётся надо мной.

— …Мне пора, — Фиби сложила зонт и поднялась с места.

Тирион тоже молча встал, но не остановил её. Только взглядом провожал до самого порога. Его глаза оставались прикованы к её спине, пока девушка не скрылась во дворце.

Наступил день, когда Кире Вальц должен был сообщить ей новости о матери. Фиби стояла перед зеркалом, крепко сжимая кулаки от напряжения.

Сегодня… я пересплю с ним.

Тело всё равно уже запятнано, поэтому она думала, что это будет легко. Но когда момент оказался совсем близко, отвращение к самой себе захлестнуло её с пугающей силой.

Разве так можно?

Её трясло, и она никак не могла заставить себя отойти от зеркала.

Но встреча была неизбежной. В этом огромном, пустом мире единственной причиной жить оставалась её мать, и Фиби любой ценой хотела получить хоть какую-то весть о ней.

— Эйприл, я… немного прогуляюсь.

— Возвращайтесь скорее, Ваше Высочество!

Предупредив служанку, Фиби направилась в сад, где была назначена встреча с Кире Вальцем. Как всегда, Натали шла следом.

По мере того как они приближались к дереву, у которого обычно стоял Кире, лицо Натали всё сильнее каменело. Кажется, она поняла, с кем именно собирается встретиться принцесса. Похоже, ей хотелось передать об этом в резиденцию наследного принца, но как придворная дама и телохранитель она не могла оставить пост, и ситуация стала для неё затруднительной.

Прости, Натали.

Фиби села у того самого большого дерева, где всегда стоял Кире, и бездумно уставилась в небо.

Интересно, мама слышала слухи обо мне? Лучше бы нет…

Если услышит, ей будет очень больно, и Фиби надеялась, что она всё-таки не знает. Если у дипломатов из Фралле хватило ума, они не стали бы передавать такие вести, так что поводов для тревоги не было.

Всё, о чём она тревожилась, — это здоровье любимой матери.

…Я бы отдала свою жизнь, лишь бы ты была здорова.

С этой мыслью она отдалась тёплому ветру, лениво струившемуся мимо.

Прошло немало времени, прежде чем вдалеке появилась ослепительная золотая вспышка. Это был Кире Вальц.

С того самого мгновения, как он попал в поле её зрения, тело Фиби застыло, дыхание сбилось. Её накрыло воспоминание о том, как он пытался овладеть ею силой — страх вспыхнул вместе с отвращением.

Как мышь перед змеёй, она осталась сидеть, застыв на месте, а Кире, с тем самым безразличным лицом, остановился прямо перед ней.

— Вовремя вы.

Кире Вальц на мгновение остановился, прежде чем подойти к Фиби Энсис, и внимательно посмотрел на неё.

Принцесса бездумно глядела в небо. Эти чёрные, как у зверька, глаза и приоткрытые губы казались ему удивительно милыми.

А ведь при всём этом тело у неё такое белое и до пошлости развратное.

Он уставился на её грудь и сдавленно сглотнул. Внизу уже давно всё напряглось. Теперь одного только взгляда на Фиби хватало, чтобы в голове мгновенно всплывал её обнажённый образ.

Он отметил про себя, что хорошо хоть в саду никого не оказалось, и подошёл к ней.

— Вовремя вы.

Фиби Энсис опустила взгляд и посмотрела на него. В её мягких глазах отражался он сам. Казалось, что даже если он потребует чего-то безумного, она согласится.

Кире вновь с трудом проглотил слюну. Момент, когда она примется сосать его член, был уже почти рядом.

— Я уж подумал, вы струсите и сбежите.

Фиби чуть приоткрыла рот и с печальной мягкостью ответила:

— Этого не будет.

— Тем лучше для меня, — Кире усмехнулся и покосился в сторону Центрального дворца. — Делать это прямо здесь неудобно. Пойдём. Я знаю одну пустующую комнату в императорском дворце.

— Хорошо.

Фиби Энсис тихо поднялась с места, и в этот момент между ней и Кире кто-то встал. Кире с отвращением уставился на незваного гостя.

— Служанка. Всё ещё не знаешь своего места?

Перед ним стояла фрейлина принцессы.

Вернее сказать, "фрейлина" была лишь прикрытием. Кире был уверен, что эта черноволосая девка профессиональный боец. Беззвучная поступь, подозрительно пышная юбка, в которой что угодно могло быть спрятано — всё в ней выдавало подготовленного человека.

— Я сопровождаю принцессу как телохранитель. Не могу позволить ей находиться наедине с потенциально опасной персоной.

Сказано это было бесстрастно, но в голосе девушки звучала несгибаемая решимость.

Кире предполагал, что Тирион приставил к Фиби кого-то из своих, так что такой исход не стал для него сюрпризом. Он лениво пошевелил пальцем и произнёс:

— Давай отойдём, фрейлина.

Натали вздрогнула и с подозрением посмотрела на него.

Кире раздражённо поморщился.

— Я не зову тебя далеко. Считай за честь, что я вообще заговорил с такой, как ты, и просто передай мои слова Его Высочеству наследному принцу.

Девушка промолчала.

Как и ожидалось, при упоминании Тириона выражение её лица стало осторожнее. После короткого колебания она отошла в сторону, чуть отдалившись от принцессы.

Кире, следя за тем, чтобы его губ не было видно, негромко обратился к Фиби Энсис, всё ещё смотрящей на него рассеянным взглядом.

— Хотел всего лишь трахнуть тебя разок и выбросить, но планы изменились.

Фиби не ответила. Он отошёл и обратился к Натали:

— Передай Его Высочеству: если он хочет, чтобы дом герцога Вальца и дальше поддерживал его, пусть дарует мне эту женщину.

В глазах Кире промелькнул хищный блеск.

Пусть маркиз Слайго и ряд других высокопоставленных дворян стояли на стороне Тириона, но две главные силы — это герцогские дома Эберконов и Вальцев.

Солем уже провозгласил старшего сына наследником, но так и не обеспечил его положение будущим. Тирион не может позволить себе потерять одну из этих опор. Конечно, с герцогом Вальцем — своим отцом — Кире об этом не договаривался. Но если дело выгорит, он останется в выгодном положении, так или иначе.

— И ещё. Передай, что если он откажется, я раскрою всё. И то, что мать этой девчонки мертва, и то, что он использовал это, чтобы её сломать.

Фрейлина по-прежнему сохраняла бесстрастное лицо, но в её взгляде появилось напряжение. Она, похоже, поняла, что это выходит за пределы её полномочий. Однако после короткой паузы Натали ответила:

— …Я передам позже. Но приказ Его Высочества гласит: я должна охранять принцессу. И это остаётся для меня первоочередной задачей.

— О да, охрана. Как благородно, — фыркнул Кире. — Значит, охраняй. От опасных людей. Например, от тех, кто попытается войти в комнату снаружи. Понимаешь, о чём я?

Фрейлина никак не отреагировала, и Кире, не дождавшись ответа, резко развернулся и подошёл к Фиби.

— Эй. Пошли прогуляемся до Центрального дворца.

— А… да.

Он даже предложил ей руку, как подобает кавалеру.

Натали помрачнела, но, разумеется, она не могла воспрепятствовать «прогулке» своей госпожи с мужчиной выше её рангом.

Кире направился в сторону заранее присмотренного помещения в Центральном дворце. Здесь находилось немало покоев для высокопоставленных гостей. Дойдя до одной из таких комнат, он обернулся и увидел, что Натали замялась у входа. Тогда он язвительно бросил Фиби:

— Смотри-ка, твоя фрейлина смеет мешать собственной госпоже?

Фиби Энсис напряглась, будто превратилась в маленькую птичку. Кире, поддерживая её под руку, сразу почувствовал это. Возникло острое желание прижать её к себе, сжать в объятиях, но он с трудом сохранил на лице равнодушное выражение и выжидающе замер.

— Натали… — Фиби заговорила едва слышно, почти шепотом. — Господин Кире Вальц… не опасен. Мы просто поговорим немного…

После паузы она добавила, совсем тихо:

— Было бы здорово, если бы ты осталась снаружи и охраняла нас…

Фрейлина едва заметно нахмурилась. Очевидно, её учили сохранять полную невозмутимость, и раз уж такое выражение проскользнуло даже через натренированное лицо, значит, её привязанность к принцессе была глубока. Но в итоге она не смогла воспротивиться. Стиснув челюсти, девушка кивнула:

— …Хорошо.

Дверь за ними закрылась.

Снаружи послышался голос фрейлины: она торопливо звала мимо проходящего придворного. Видимо, чтобы отправить весточку во дворец наследного принца.

Скоро либо сам кронпринц припрётся, либо кого-то пришлёт.

Кире цокнул и обернулся к Фиби. Та стояла спокойно, сложив руки перед собой. Медленно моргая своими большими глазами, она выглядела до нелепости наивной, словно новорождённый ребёнок.

Сука.

Он прикрыл рот рукой и беззвучно рассмеялся. Теперь эта девчонка — просто мышь в мышеловке, и оставалось только красиво «приготовить» её.

— Может, закончим всё до того, как нам помешают?

— Нет. Прежде… — Фиби вдруг ответила неожиданно твёрдо, — сначала скажите, что с моей матерью.

Кире хмыкнул. Разумеется. Если она и этого не потребует, то дело уже не в наивности, а в клинической тупости.

Он расплылся в заранее отрепетированной, обаятельной улыбке:

— Ах, говорят, она жива-здорова.

Фиби побледнела, на её лице застыло отсутствующее выражение.

Кире и не думал говорить ей правду. Теперь он уже точно понимал: одной только близостью с ней ему не насытиться. Он хотел её. Хотел трахать её снова и снова — десятки раз.

А значит, Леа Бланкиос должна была оставаться «живой». Похоже, Тирион не рассказывал Фиби правду, и если держать её в неведении, то она сама будет искать встречи, продавать себя в обмен на крохи информации.

Но в следующий миг Фиби закричала:

— Вы врёте!

Кире уставился на неё, сбитый с толку.

Чёрт… Тирион что-то ей сказал?

Кире на ходу прикинул возможное и, прищурившись, рявкнул:

— С ума сошла? Забыла, с кем разговариваешь?

Фиби вздрогнула, и Кире тут же продолжил:

— Ну хорошо. Говорят, болезнь обострилась. Я просто не стал уточнять, думал, незачем лишний раз тебя тревожить. Но раз ты уже в курсе — да, ей тяжело. Но она пока держится.

Он заметил, как выражение её лица дрогнуло. Однако Фиби Энсис оказалась не такой уж податливой.

— …И всё? Это всё, что вы можете сказать?

Кире прищурился и усмехнулся.

Развратная тварь, а строит из себя принцессу.

— Твоя мать переехала за пределы столицы.

— За пределы?

Глаза Фиби округлились.

Очевидно, она слышала об этом впервые. Кире едва сдержал ухмылку. Леа Бланкиос и правда была похоронена на кладбище за городом, так что формально он не солгал.

— Да. Управляющий следит за её жильём, каждый день украшают дом новыми цветами, говорят. Соседи дружелюбные, атмосфера тихая… самое подходящее место для спокойной жизни, не находишь?

Глаза Фиби дрогнули.

— …Правда?

— С какой стати мне врать о таком?

— А доказательства?

Кире, продолжая улыбаться, едва заметно сдержал раздражение. Фиби Энсис не так покладиста, какой кажется на первый взгляд.

— Доказательства вот. Доклад слуги, которого я отправил за новостями.

Он вынул из внутреннего кармана сложенный пополам лист бумаги. Протянул его издали, даже не приблизившись, и Фиби Энсис торопливо вцепилась в листок и начала жадно читать.

Разумеется, там было написано то же, что он только что сказал. Этот отчёт Кире сам и подделал, основываясь на сфальсифицированном донесении Греты.

В докладе говорилось, что Леа Бланкиос больна, но живёт спокойно и в достатке. Личной информации о ней в документе почти не было — Кире и сам её не знал. Но к описанию болезни он подошёл старательно. Выяснил диагноз из отчёта Греты, добавил вскользь рекомендации по лечению, диету. Для Фиби Энсис этого было бы достаточно.

И действительно, подняв голову, она уже была не той, что минуту назад. Всё напряжение исчезло, и теперь она, еле сдерживаясь, почти рыдала.

— Она… ничего не передавала мне?

Голос звучал так, будто, потребуй он, чтобы она встала на колени — она бы встала, только бы услышать хоть что-то.

Кире, не испытывая ни капли угрызений, изобразил сочувствие и ответил:

— Времени было слишком мало, так что мой человек не смог взять письмо. Но… – Он понизил голос. — Она сказала передать, что любит тебя.

И Фиби Энсис, к его изумлению, в тот же миг залилась слезами, крупными, как жемчужины.

— Мама…

Реакция оказалась куда сильнее, чем он рассчитывал, и Кире на мгновение растерялся. Он ведь просто хотел обмануть принцессу — так, поверхностно, для вида. Кто бы мог подумать, что она зарыдает так отчаянно?

Он молча наблюдал за Фиби Энсис, всхлипывающей, с покрасневшим от слёз носом, всё ещё сжимающей в руке тот листок. Он всегда считал, что плачущие женщины раздражают. Но на неё было удивительно возбуждающе смотреть.

Желание поднималось в нём, и с каждой секундой становилось всё труднее его сдерживать. Кире почувствовал, как пересохло во рту, и сказал:

— Наследный принц вряд ли потрудился бы сообщить тебе такие новости.

Глаза девушки, сиявшие от слёз, дрогнули. Она кивнула. Щёки, что ещё недавно были цвета жемчуга, вспыхнули розовым.

Кире, глядя на них, подумал, что с удовольствием бы вонзился зубами в эту кожу, и, сделав вид, что ему всё безразлично, скрестил руки на груди.

— С этого момента я сам буду тебе всё передавать. Постараюсь даже добыть письма. Так что… продолжим наше сотрудничество?

Фиби на мгновение замерла, но вскоре взгляд её стал решительным, и она снова кивнула:

— …Да.

Наконец-то. Она согласилась. Член, стоявший у него уже давно, теперь пульсировал от напряжения, что аж больно стало.

— Ну что, тогда, может, заплатишь за мои сведения?

Фиби Энсис не колебалась. Похоже, информация о матери значила для неё куда больше, чем всё остальное. Она аккуратно убрала листок в карман и медленно начала распускать перед платья.

Толстая лента на талии развязалась, шнуровка, стягивавшая грудь, ослабла. Кире уже тяжело дышал, не отрывая взгляда.

Ее глаза были залиты слезами, а лицо казалось хрупким от пережитого. Она медленно стянула с себя верхнее платье, и оно плавно соскользнуло на пол, обнажив белоснежную комбинацию.

А под ней было то самое тело, которое он так жаждал увидеть. Руки и ноги — белые, как фарфор, грудь — упругая, талия — тонкая, и всё это угадывалось сквозь лёгкую ткань.

Перед тем как снять комбинацию, Фиби ненадолго замялась и тихо спросила:

— …И чулки снять?

— Всё. До последнего, — голос Кире прозвучал холодно, без тени колебания.

Фиби кивнула и медленно наклонилась. Сначала он не понял, что она делает, но вскоре увидел, что девушка расстёгивала подвязки на бёдрах. Движения были медленные, даже изнуряющие, но это заводило его ещё сильнее. Когда она наклонилась, у неё виднелась ложбинка между грудей, и это было чертовски красиво.

Девушка, не ускоряясь, но и не отступая, сняла чулки, потом — нижнее бельё. Это ей, кажется, далось труднее: она попыталась спрятать его между остальными вещами на полу. Это только подстегнуло в нём желание унизить её ещё сильнее.

Но Кире сдержался. Он стоял, скрестив руки, с видом человека, великодушно разрешающего ей раздеться. Тяжёлое дыхание и торчащий стояк не выдать было невозможно, но и упрашивать показать больше он не собирался — гордость не позволяла.

Вскоре на девушке осталась лишь одна комбинация. Она развязала ленточку на груди и, медленно, сняла её.

Фиби Энсис стояла обнажённая.

Она скрестила руки, прикрывая грудь и промежность, и опустила взгляд.

У Кире вырвался сдавленный стон. Тело у неё было восхитительное. Белоснежная, гладкая кожа, ни одного изъяна — точь-в-точь как в его фантазиях.

— Ха… блядь…

Он расстегнул пряжку на брюках и вытащил то, что до сих пор прятал.

— Ложись на кровать.

Фиби, увидев член, вздрогнула и, отведя взгляд, инстинктивно сделала шаг назад.

Он сразу сверкнул глазами.

— Вздумала отказаться?

— Н-нет… просто…

В этот момент раздался чёткий стук в дверь.

— Принцесса.

За дверью раздался спокойный, поставленный голос, и Фиби и Кире одновременно резко вскинули головы.

Фиби в панике бросилась к сброшенной одежде, прикрываясь чем придётся, Кире тоже судорожно сунул член обратно в брюки.

Чёрт, он правда решил вмешаться? Ему наплевать, что потеряет поддержку дома герцога Вальца?

Кире стиснул зубы, застёгивая штаны, но прежде чем кто-то успел открыть дверь, раздалось резкое швак — словно что-то разрубили.

Они посмотрели на дверь: один из мечей снаружи срезал дверную ручку.

С ума сойти…

Дверь тут же распахнулась, и появился тот, кого Кире ожидал увидеть.

В комнату, сияя глазами и улыбаясь полной, здоровой улыбкой, вошёл Тирион Солем Апель.

Первым делом он окинул взглядом Фиби Энсис. Когда его взгляд упал на неё, в нём что-то изменилось: он стал чуть глубже и тяжелее, но всего на миг. Кронпринц тут же повернулся к Кире и усмехнулся:

— Ха-ха. Младший герцог Вальц… Похоже, с первого раза ты так и не сообразил, в какой ситуации оказался?

От слов, совершенно не вяжущихся с его улыбкой, Кире на миг остолбенел, но затем тоже расплылся в ухмылке и оскалился:

— Значит, это и есть ваша истинная сущность, Ваше Высочество?

— Я — и тот, и другой. Вопрос не в том, что из этого настоящее. — Тирион бросил взгляд на принцессу. — Принцесса, оденься.

— А…

— Нет. Я не позволю, — Кире шагнул вперёд и встал между ними. Взгляд стал хищным, а голос — ледяным. — Сегодня эта распутная девка ляжет со мной. А Его Высочеству придётся наблюдать.

Тирион усмехнулся, с интересом глядя на него:

— С какой стати?

— А иначе вы потеряете поддержку герцогского дома. И я расскажу всем, что Ваше Высочество принудили принцессу силой.

Первым испугался не Тирион. Фиби Энсис вздрогнула так резко, будто её ударили.

— П-подождите. Что значит «расскажете»?

Она, дрожа, держала на себе сбившееся платье и испуганно смотрела на Кире.

— Нет. Так нельзя… так не должно быть!

Кире посмотрел на неё свысока и скривился:

— Что за чушь? Разве это не отличная возможность для тебя сбежать?

— Я знаю, что поменяется только хозяин! И если вы так сделаете, моя мама…

Фиби побледнела. Она бросила быстрый взгляд на Тириона, словно искала разрешения. И только тогда Кире осознал слабое место своего плана.

Чёрт. Она ведь думает, что мать жива.

Фиби боится Тириона. И страх за Леа Бланкиос не позволит ей согласиться на разоблачение. Даже если он всё расскажет, это ничего не даст — Тирион просто скажет, что не было никакого насилия, и все ему поверят. К тому же у Тириона слишком безупречная репутация. Он слишком ласков и внимателен на людях. Если он сам не признается, никто не поверит, что кронпринц мог принудить принцессу.

— …Вы хотите сказать, что вам плевать на поддержку дома Вальцев?

В конце концов Кире не выдержал, прищурился и повысил голос. Это был его последний козырь.

Но Тирион лишь спокойно, почти ласково улыбнулся:

— А ты, выходит, думаешь, что дом Вальцев останется при власти без моего расположения?

— Что?

В этот момент со стороны двери донёсся удивлённый голос:

— Что тут происходит?

Кире резко обернулся на знакомый голос.

— …Отец.

На пороге стоял герцог Леопольд Вальц с мрачным лицом. Он переводил взгляд с полуобнажённой, сидящей на полу девушки на сына с расстёгнутыми штанами, и вид его становился всё более холодным.

— Ваше Высочество, объясните, что тут происходит.

Тирион снял с себя камзол и накинул Фиби на плечи. Затем, всё с той же вежливой мягкостью, произнёс:

— Даже не знаю. Я бы сам хотел спросить, герцог: как вы относитесь к тому, что ваш сын возжелал мою возлюбленную?

Лицо герцога Леопольда Вальца побледнело, а затем налилось яростью.

— Кире, как ты…

— Отец, почему вы здесь…

— Его Высочество кронпринц срочно вызвал меня прямо во время совещания! Сказал, будто ты задумываешь что-то непозволительное — я сперва не поверил, но ты…

— Это не так, отец! — Кире в панике перебил его и ткнул пальцем в Фиби. — Эта шлюха первая начала! Она соблазнила меня!

— Что ты сказал?

Герцога приподнял одну бровь. По крайней мере, он готов выслушать меня. Кире тут же злобно зыркнул на Фиби.

— Быстро скажи правду!

От резкого окрика плечи Фиби Энсис вздрогнули. Тирион мягко обнял её.

— Всё хорошо, принцесса. Говори, как было.

Фиби Энсис, подавленная происходящим, растерянно металась глазами, потом с трудом заговорила:

— П-правда… я… я первая подошла к младшему герцогу… Я хотела узнать новости о матери, а Его Высочество кронпринц отказывался говорить… и потому…

В тот самый миг Кире заметил, как глаза Тириона Солема Апеля холодно сверкнули.

— И узнала?

— …Да, — Фиби осторожно сунула руку за пазуху и достала клочок бумаги.

Тирион спокойно взглянул на него, затем лист перешёл к старшему герцогу.

В ту же секунду Кире накрыло дурное предчувствие. И точно, стоило отцу прочесть содержимое, как лицо его покрылось пятнами.

— Кире, ты правда хотел, чтобы Её Высочество отдалась тебе за этот обрывок бумаги?

Кире тяжело втянул воздух.

Чёрт, значит, он уже знает, что Леа Бланкиос мертва!

Как удар молота прозвучал тихий голос Тириона:

— Полагаю, герцогу уже доводилось слышать слухи о матери принцессы.

— …Да.

Герцог ответил с искажённым лицом. Его взгляд, наполненный яростью, впился в Кире. Тот хотел было возразить, но ничего не приходило в голову.

Леа Бланкиос мертва. Он это скрывал. И действительно требовал от Фиби Энсис тело в обмен на информацию. Это доказывал написанный им фальшивый отчёт.

Сука… сука!

Кире, задыхаясь, с трудом выдавил из себя:

— Но, отец, не я начал…

— Кстати. — В этот момент Тирион прервал его. — Насколько мне известно, принцессу похитили, когда она вышла прогуляться на рынок.

На этот раз окаменели не только Кире, но и его отец.

Фиби Энсис, не понимая, что происходит, лишь растерянно оглядывалась по сторонам, а Тирион, наслаждаясь зрелищем, усмехнулся и похлопал её по плечу.

— И свидетели есть, и преступник на месте, сейчас как раз проверяем детали… Не интересно ли вам, кто за этим стоит?

Оба мужчины из дома Вальцев одновременно застыли. Первым сорвался Кире:

— Это шантаж!

— Шантаж — это то, что ты устроил принцессе.

— Тьфу!

Кире отшатнулся под весом холодного, хищного взгляда, совсем не соответствующего мягкому голосу.

Его душила злость. Хотелось всё выложить разом.

Мать принцессы, Леа Бланкиос, давно мертва. Ты использовал это, чтобы принудить её!

Но даже если он скажет правду, максимум, чего добьётся — это шокирует Тириона. Сам он всё равно останется шантажистом. И, в довершение, после всей этой возни, он так и не получит тела принцессы.

— …Чёрт!

Выплюнув ругательство, Кире развернулся и выскочил из комнаты.

Фиби была ошеломлена. Ведь это она предложила тело в обмен на информацию, но вся сцена выставляла Кире шантажистом. Он действительно пытался принудить её, так что это было не так уж и неправдоподобно… и теперь свидетелем его гнусности стал сам герцог Вальц.

Она думала, всё будет просто: отдаст тело, получит новость. А теперь всё вышло из-под контроля. С тревогой девушка перевела взгляд с Тириона на герцога и обратно.

— …Ваше Высочество, прошу простить моего сына. Всё это — моя вина.

У герцога было мрачное выражение лица.

— Младший герцог и прежде позволял себе ребяческие выходки, но в этот раз он зашёл слишком далеко.

— Я сам прослежу за тем, чтобы Кире получил должный урок. Так что, прошу…

— Я знаю преданность дома Вальцев. Оставим это в прошлом. Но вам действительно стоит держать своего сына в узде.

— Обязательно. — Кивнув с тяжестью, герцог Вальц посмотрел Тириону прямо в глаза. — Ваше Высочество, дом Вальцев не собирается отзывать свою поддержку. Мы остаёмся верны короне. Прошу помнить об этом.

Тирион мягко улыбнулся.

— Конечно.

Теперь взгляд герцога обратился к Фиби.

— И перед Её Высочеством… мне действительно нечего сказать в своё оправдание.

Леопольд Вальц тяжело вздохнул и вышел. Через секунду за дверью бесшумно появилась Натали и закрыла её. В комнате остались только Фиби и Тирион.

Только теперь Тирион убрал руку с её плеч. Он вложил в ладонь Фиби тот самый клочок бумаги, переданный младшим герцогом, и мягко спросил:

— Довольна?

— …Почему вы это скрыли?

Фиби ответила вопросом на вопрос. Это сомнение возникло у неё с той самой минуты, как она получила донесение от Кире.

Матушка спокойно живёт в деревне на окраине столицы. Почему Тирион утаивал такую простую новость?

— Ха-ха… — Он опустил взгляд и усмехнулся. — Вот именно. Достаточно было позволить тебе встретиться с Танталом Габром.

Фиби растерялась от его спокойного признания. Тирион же посмотрел куда-то в сторону и устало, почти печально, улыбнулся.

— Подавить — бесполезно, отпустить — не даёт покоя, ждать — бесит, а если развязать руки — кто знает, куда принцесса сорвётся…

Ярко-зелёные, как молодые листья, глаза Тириона обратились к Фиби.

— Осталось только уговорить?

— Что?

— Не совсем в моём вкусе, но в этом я специалист.

Фиби не успела даже понять, что он имеет в виду, как его ладонь уже скользнула к её щеке. Это было очень нежное и ласковое прикосновение.

— Принцесса, ты спала с Кире Вальцем?

Слова прозвучали тихо, вкрадчиво, бархатным баритоном.

Фиби вспыхнула от смущения.

— Н-нет…

— Даже не целовалась?

— …Не целовалась…

Но она не успела договорить — его лицо стало медленно приближаться. Оно всё ближе подступало, безупречно чистое и красивое до помутнения разума, и Фиби застыла, не в силах отвести взгляд.

И тогда Тирион осторожно коснулся её губ. Это был не властный поцелуй, а мягкое касание, лёгкое, как перо.

— Ха…

Непривычное, слишком интимное прикосновение заставило Фиби судорожно вдохнуть.

Тирион не стал отбирать у неё дыхание. Он дал ей передохнуть, а потом, точно заполняя пустоту между выдохом и вдохом, так же мягко и естественно проник внутрь. В следующее мгновение их языки соприкоснулись.

— Хн…

Горячий язык скользнул по её рту, а каждый раз, когда их губы вновь соприкасались, между ними возникало чувственное, обволакивающее давление — как между любовниками.

— Мм…

Фиби невольно издала сладкий стон, и, испугавшись сама себя, резко распахнула глаза.

Но стоило ей встретиться с глазами Тириона, как она тут же зажмурилась. Взгляд этих зелёных глаз, раздевавших её до самой души, был невыносим.

Вместо ответа она положила ладони на его плечи — жест был слабым, скорее обозначавшим сомнение, чем отказ. Но Тирион лишь накрыл её руки своими.

В нём не было ни тени нажима, ни капли грубости. Все его движения были до невозможности бережными, как если бы он держал в руках хрупкого птенца. Другой рукой он неспешно провёл за её ухом, а затем сильные пальцы улеглись на затылке, перекрыв ей путь к отступлению.

— М-м… а-а…

Фиби застонала, не понимая, где именно щекотно — на губах, коже или внизу живота. От одного поцелуя тело расплавилось.

И не удивительно. Всё, что делал Тирион, походило скорее на акт преклонения, чем на страсть. Нежность в его прикосновениях была почти мучительной.

В этот момент ей стало ясно: всё, что было между ней и Тирионом до этого, вся их близость… было всего лишь игрой. Почему-то на глаза навернулись слёзы, и между ног, где ощущался лёгкий сквозняк, всё невольно вздрагивало.

— Хн… ха…

Чем дольше длился поцелуй, тем яснее становилось: так нельзя.

Это уже совсем другое. Если поддаться… если привыкнуть к такому…

— …Не… нельзя.

Испугавшись, Фиби впервые оттолкнула Тириона.

Тирион не дрогнул. Он лишь чуть отстранился и тихо спросил:

— Неприятно?

— Нет, я не… Просто, это всё…

— «Это всё» — что именно?

Фиби не ответила, только сильнее покраснела. Тирион медленно обнял её за талию. Камзол, висевший на плечах Фиби, соскользнул на пол, и она снова осталась нагой.

Он мягко сжал её ягодицу твёрдой ладонью и прошептал:

— Вот так приятно?

Фиби вздрогнула, пытаясь вырваться, но Тирион снова наклонился к ней с поцелуем. Из-за влажной плёнки слюны на губах каждое прикосновение ощущалось гладким, как атлас. Всё было таким горячим, скользким, нежным, что от этого только сильнее томило. Лёгкие поцелуи щекотали кожу, затуманивая её сознание.

— Мм… мм…

В такт этим мягким поцелуям пальцы Тириона скользнули с её бёдер между ног.

Влагалище уже было достаточно влажным, чтобы не ощущать чужеродности. С Кире Вальцем такого не было, всё это вызвал один только поцелуй с Тирионом.

На стыд не осталось времени. Его язык ласкал её сверху, в то время как снизу пальцы медленно чертили круги, раздвигая вход. Влага растекалась по бёдрам, и Фиби впилась пальцами в его плечо.

— А-а… хн…

С ресниц скатились слёзы, но она продолжала принимать его поцелуи.

Разве поцелуй может быть таким мягким… таким нежным?..

Фиби всегда верила, что чувства нельзя ни скрыть, ни подделать, и сейчас поцелуи Тириона ощущались как акт любви по-настоящему влюблённого человека.

Даже его пальцы, ласкающие вход, были непривычно осторожны. Он неторопливо раздвигал её, а затем ввёл второй палец.

— А-а…

Фиби подскочила. Поцелуй прервался, и она, стиснув кулаки, рухнула ему на плечо. Тирион медленно поцеловал её в макушку.

— Больно не будет.

— Хн… ах…

Фиби и сама это понимала. Два его пальца легко скользили по внутренним стенкам, и в комнате зазвучали влажные, непристойные звуки.

Она только крепче сжала кулаки от стыда, а Тирион нежно провёл ладонью по её спине. Эта нежность была такой непривычной и пугающей, что Фиби зажмурилась.

— В-ваше Высочество…

Голос едва вырывался. Сколько бы раз они ни были вместе, такого сильного желания сбежать у неё ещё не возникало.

— П-пожалуйста… нельзя. Так нельзя…

— Если тебе неприятно, я остановлюсь.

Фиби задрожала и прикусила губу. Тирион, медленно вводя в неё третий палец, прошептал:

— Если хочешь, чтобы я остановился — скажи, что тебе неприятно, принцесса.

— Ха…

Три крупных и длинных пальца глубоко вошли в неё. Фиби изогнулась в пояснице. Звуки влажного чавканья усилились. Горячее дыхание и жар тел сделали воздух в комнате ещё более плотным и влажным, и из глаз Фиби скатилась слеза.

— А… мм… хн…

— Не плачь.

Тирион нежно поцеловал её в щёку. Сейчас он казался настоящим принцем из сказки. Тем самым кронпринцем, которого все любят и превозносят.

— А… а-ах…

Он демонстративно играл в нежность, и Фиби это понимала. Но, несмотря на всё, она не могла не стонать, вцепившись в его плечи.

В затуманенном сознании промелькнула мысль о том, что все ночи, проведённые с ним, были лишь способом утолить вожделение Тириона. Только теперь она поняла, что такое истинное удовольствие.

Живот сводило от щекочущего жара, всё тело пылало, а спина пропиталась потом. Каждый раз, когда внизу что-то сжималось, по телу разливался острый укол удовольствия. Противиться этому было невозможно.

Тирион поглаживал её, пока она подёргивалась в такт его движениям, а потом вдруг вытащил пальцы и несколько раз легонько похлопал по промежности. От этого простого жеста по телу пробежала дрожь.

— На полу будет неудобно, — с этими словами он поднял её на руки и уложил на кровать.

Я должна оттолкнуть его. Я должна отказать. Сказать, что мне неприятно…

Но Фиби лишь закрыла лицо руками и не смогла вымолвить ни слова.

Она боялась не Тириона. По-настоящему страшным было то, что она может не забыть его «уговоров». Всё, что он делал, казалось таким изощрённо-соблазнительным, словно он нарочно подсаживал её на себя.

Поэтому она не могла сопротивляться. Не могла остановить его, когда он развёл ей ноги.

В следующую секунду нечто тёплое и мягкое погрузилось между её нижними губами.

— Ах!

Фиби дернула бёдрами. Это чувство она уже однажды испытывала. Он лизал её.

— Н-не надо! Там… грязно… Пожалуйста!

— Не грязно.

Коротко ответив, Тирион снова уткнулся лицом между ног. Его высокий нос тёрся о клитор, а длинный язык скользил между влажными складками, дразня и лаская.

— А-а-а-а-ах!

Всё происходящее было нацелено исключительно на женское удовольствие, и Фиби, сжав простыню в кулаках, громко застонала.

— Ах… мм… ха-а…

Тирион стал ещё настойчивее, ещё мягче, ещё внимательнее. Он вложил в это движение всё, на что способен мужчина ради женского наслаждения. Когда язык начинал подрагивать на клиторе, тело Фиби выгибалось, мышцы напрягались и вновь расслаблялись, снова и снова.

— Пожалуйста… прошу… пожалуйста! — бормотала себе под нос Фиби. Она уже и сама не понимала, хочет ли остановить Тириона или наоборот — чтобы он не прекращал.

Стыда от того, что она лежит на постели посреди бела дня с раздвинутыми ногами, больше не было. Всё сознание было захвачено наслаждением — язык высунут, дыхание сбито, на большее она сейчас не была способна.

— А-а… мм… да… да… ах!

Каждый раз, когда язык Тириона скользил по клитору быстро, но с плотным нажимом, — казалось, что всё внизу тает, превращаясь в желе. Лёгкое давление сменилось непрерывной, настойчивой стимуляцией, и стоны Фиби становились всё громче. Перед глазами то белело, то темнело, и звёзды прыгали в зрачках.

— Н-нет… нельзя!

В конце концов, она вцепилась ему в волосы. Но Тирион только сильнее возбудился, впился губами в клитор и начал сосать. В этот момент по телу Фиби прошла судорога.

— А-а-а… а-а-а-а-ах… ах!

Фиби резко выгнулась, застыла, а затем, точно сжавшийся до предела песок, рассыпалась и рухнула на постель.

— Хх… мм… ха…

Грудь тяжело вздымалась. Глаза были широко раскрыты, и из них текли слёзы.

Нет… так нельзя…

Даже захваченному наслаждением мозгу было ясно — это опасно. Познав подобное чувство, уже нельзя будет от него отказаться. Невозможно будет вернуться назад. Она будет снова и снова этого хотеть.

— В-ваше Высочество…

— Если хочешь остановиться, просто скажи мне.

Тирион по-прежнему говорил спокойно и мягко. Он приподнялся, вытер с лица следы её сока и неторопливо схватил её за бёдра, подтянув к себе.

Когда его рука потянулась к пряжке брюк, Фиби поняла: надо бежать, сейчас или никогда.

— Ах!

Но стоило ей дёрнуться, как Тирион снова прижал её и не дал уйти.

— Боковая поза — тоже неплохой вариант.

Он сказал это с той же мягкостью и тут же вытащил то, что совсем не вязалось с его благообразным обликом: багровый, пугающе крупный член.

У Фиби перехватило дыхание. Они не раз занимались сексом, но даже с учётом его мощного телосложения — это было ненормально. Он был толщиной почти с её предплечье.

Она дёрнулась вбок, пытаясь выбраться с кровати. Её тело уже стало настолько чувствительным, что реагировало на любое прикосновение. Внутри всё налилось и распухло — она сама это чувствовала. В таком состоянии впустить его…

— Пожалуйста, Ваше Высочество… прошу, я…

Она тяжело дышала, умоляя его. Но Тирион, обхватив её бёдра, спокойно прижал головку ко входу.

— Если принцессе действительно неприятно, я уйду. Но если это не так…

В следующую секунду он вогнал себя в неё одним плавным движением.

— …то я бы посоветовал просто наслаждаться.

Между узкими, плотно сжатыми стенками влагалища нечто толстое и длинное проталкивалось внутрь. Каждый раз, когда бугристая поверхность члена скользила по чувствительным точкам, по её позвоночнику пробегал разряд удовольствия. Мягкое, насквозь промокшее тело без труда приняло Тириона.

— А… ах…

Фиби дрожала и стонала. Он заполнил её полностью, и стоило ему двинуться, как волна нестерпимого удовольствия снова обрушилась на неё, сминая всё сопротивление.

Тирион выдохнул тяжело и долго, подбородок у него дрожал. Он медленно провёл ладонью по напряжённому животу Фиби.

— Дыши ровно, принцесса.

Его рука лениво скользнула вниз, меж её раздвинутых губ. Пропитанный влагой крошечный клитор оказался под подушечкой его пальца: он тут же надавил на него.

Фиби вытянулась в судороге — единожды уже достигнув оргазма, она вновь отреагировала с такой яростью, будто в первый раз.

— Рад, что тебе это, по крайней мере, не неприятно.

— Ха…

Слёзы скатились из глаз Фиби. Он нежно ласкал её внизу, а она только билась в его руках, как рыбина, пронзённая гарпуном.

Такого сильного наслаждения, лишающего даже мысли о сопротивлении, она ещё не знала. Оно было настолько мощным, что она даже не смогла солгать, что ей неприятно. И, как бы страшно ни было, сейчас она вдруг действительно захотела, чтобы всё продолжалось. Хотела просто… получать это.

— Я… ха… Ваше Высочество…

— М-м? — Тирион отозвался мягко, почти мурлыча.

Фиби с трудом собралась с силами, сквозь слёзы посмотрела на него снизу вверх.

— Эт-это… такое… такое делают… только с тем… кого любишь…

Тирион удивлённо распахнул глаза, а потом негромко усмехнулся:

— Значит, моё «уговаривание» действует.

— Я… я не это имела в виду…

— Разве имеет значение, есть любовь или нет? Важно то, что принцессе сейчас хорошо.

Он передвинул её ноги, уложил Фиби на спину и обнял. Тирион, как возлюбленный, поцеловал её в щёку и мягко прошептал:

— Ни о чём не думай, принцесса. Просто прими это.

— Но…

Внезапно Тирион отодвинул бёдра и тут же мощно вогнал себя обратно.

— Ах!

Огромный член скользнул по набухшим стенкам. Пока Фиби запрокидывала голову, задыхаясь, он снова медленно целовал её в щёку.

— Всё равно ты не убежишь от меня, принцесса.

Он медленно отодвинул бёдра. Головка, задевая вход, двигалась в коротком, мерном ритме.

— Я совсем… не собиралась… хах… бежать…

Фиби всхлипнула. То, как он неторопливо двигался, нарочно дразня, вызывало смятение. Её пугало то, что она всё сильнее хочет его.

Тирион, словно пресытившийся хищник, медленно выпрямился. Он откинул назад влажные волосы и усмехнулся:

— Даже после того, как ты всё обдумала с Кире Вальцем, да?

— Потому что… вы не давали никаких вестей…

— Какая бы ни была причина, факт остаётся фактом: ты пыталась ускользнуть от меня, принцесса.

— Но… — Фиби закрыла лицо руками и заплакала. — Ведь вы сами… собирались отдать меня другому…

Тирион замер.

Сквозь пальцы она увидела, как его лицо на мгновение застывает. На долю секунды в нём мелькнуло выражение, полное противоречивых чувств. Но какие именно это были чувства, она не смогла понять.

— Так и было, — Тирион быстро вернулся к своему обычному мягкому образу. — Но теперь мне стало жаль отдавать тебя другому. В отличие от тебя, принцесса, которая спокойно решила отдать своё зрелое тело чужому.

— Это… не так…

— Разве? Училась у меня, а ноги раздвинула для другого. — Он снова коротко рассмеялся: — Чувство мерзкое, знаешь ли.

— Я… хах!

Фиби не успела ответить: он вдруг резко вошёл в неё на всю длину.

— Значит, придётся сделать так, чтобы тебе и мысли такой не приходило.

Тирион прошептал это мягким, но надменным голосом.

Его раскалённое, живое тело прицельно давило ровно на те участки, где она чувствовала особенно остро, и Фиби снова выгнулась. Больше он не тянул, не дразнил. Он вбивал себя в неё, как молот, с такой силой, что всё её тело содрогалось от каждого толчка.

— А-а! Хх… м… м!

С каждым его ударом из неё вырывался новый, срывающийся стон. Он вгрызался в неё, как бешеный зверь, не давая ни малейшего шанса остановить его.

И всё же он внимательно, почти изощрённо следил за реакцией Фиби, продолжая разрывать её изнутри. Если прежний Тирион напоминал тирана, который безжалостно изливал на неё своё желание, то сейчас он ужасал другим — пугающей сосредоточенностью на её наслаждении, будто каждая его мысль была подчинена одной цели: довести принцессу до предела.

— А… мм… ах… х… да!

Ей было страшно, но времени бояться не было. Разум Фиби был пуст, как чистый лист бумаги.

— А… а… а…

Удовольствие, которое дарил Тирион. Кроме него — в голове не оставалось ни единой мысли.

Ни о матери, ни о том, как вести себя с ним — все это перестало иметь значение. В этот миг она до безумия жаждала лишь удовольствия.

Больше, больше, глубже, сильнее…

— Хх… мм… да… ах!

Пальцы судорожно сжались, а ноги раздвинулись веером, чтобы принять его глубже.

— Это, это странно, это странно!

Каждый раз, когда горящий столб прорывался сквозь узкие стенки, изо рта у неё вылетали слова без всякой цензуры.

Тирион молчал. Он прижал её голову к себе и продолжал вбивать в неё член.

— Нгх… это… там… слишком… хоро…

Слово «хорошо» едва не сорвалось с её губ. Фиби тут же прикусила их, пытаясь его проглотить, но было поздно.

Он уже услышал.

— Хорошо? — с ленивой улыбкой переспросил он. — Рад слышать. Приятно, что принцесса наконец-то стала честной.

За этими словами снова последовал резкий, глубокий толчок: плотное, твёрдое тело пронзило Фиби с хрустальной точностью.

Каждое движение Тириона сопровождалось громким шлепком, когда их тела сталкивались, и смачное чавканье от влажного соприкосновения не прекращалось ни на миг.

Фиби сама не заметила, как обвила его руками. Её тело двигалось под властью удовольствия. Она больше не могла оттолкнуть мужчину и, прижимаясь к нему, сама сжимала и разжимала мышцы, инстинктивно подстраиваясь под его ритм, отдаваясь ему полностью.

Как вода заполняет край стакана, так наслаждение поднималось до самой макушки, и Фиби распахнула глаза.

— Н-нет… нгх… нельзя… это слишком… хорошо… у меня… с головой… что-то…

— Ну и пусть, принцесса.

— Я… не могу… ха… дыхание…

— Так дыши.

— А… а-а-а… нельзя… я… сейчас… сейчас кончу… нельзя… нельзя…

Фиби зажмурилась. И в тот миг, когда оргазм обрушился на неё, как кувалда, она с силой вцепилась в Тириона.

Она сжалась вокруг него так сильно, что казалось — её тело вот-вот раздавит его. Перед глазами вспыхнул белый свет, от макушки до пят пронеслась дрожь. Между ног вырвался горячий поток, а в глубине живота будто взорвался фейерверк.

Фиби, так и оставаясь в этом состоянии, не могла пошевелиться. Слёзы, начавшие течь ещё до этого, теперь обильно струились по щекам, пропитывая волосы по бокам.

И она поняла.

После того как она узнала это чувство, пути назад уже не будет. Он переписал её тело под себя, и теперь всё, что оставалось, — это желать того удовольствия, что дарит Тирион.

— Ха…

Фиби плакала, повиснув на мужчине, которого не любила, а потом просто обмякла. Руки и ноги, напряжённые до предела, безвольно сползли вниз.

Тирион наклонился и мягко, как влюблённый, поцеловал её в губы.

— Спокойной ночи, принцесса.

Когда Фиби Энсис снова открыла глаза, за окном стояла глубокая ночь.

Тирион сидел у окна и не сводил с неё взгляда, пока она лежала в постели.

— Мм…

Фиби застонала и, заметив его, вздрогнула так, словно увидела призрака. Девушка резко села, не забыв при этом натянуть на себя одеяло.

— Проснулась?

Тирион бросил ей лёгкое приветствие.

Всего лишь дежурная фраза, но щёки Фиби вспыхнули. Несмотря на то, что её глаза были полны смущения, тело среагировало и дёрнулось.

— В-ваше Высочество…

— Ты сразу уснула. Видимо, устала.

— Т-так и есть…

Фиби Энсис прикусила губу, украдкой глядя на него.

В голове у неё, вероятно, творится чёрт-те что. В конце концов, она сама приняла меня. Сама захотела. Судя по тому, как она сейчас себя ведёт — «уговаривание» сработало безупречно.

Тирион посмотрел на неё спокойно, потом мягко улыбнулся.

— Хочешь ещё?

— Ч-что?!

Фиби вскрикнула, глаза были на мокром месте.

— Если нет, иди в ванну, отмокни немного.

— А…

Она моментально залилась краской и тихо ответила:

— Да…

Девушка юркнула в сторону уборной, словно белка, спешащая спрятать желудь.

Тирион смотрел ей вслед, потом отвернулся к окну.

По крайней мере теперь Фиби Энсис точно стала меня желать. Стала осознавать это.

И всё же на сердце навалилась пустота. Он не мог избавиться от мысли — этого ли он на самом деле хотел?

Тело Фиби Энсис изначально принадлежало ему. Единственное, что изменилось — теперь она захотела его по собственной воле.

Но Фиби Энсис всё ещё не улыбается ему.

Взгляд Тириона упал вниз. На душе было тяжело и тесно, будто что-то важное ускользнуло от него, оставив за собой пустоту.

Но лёгкий шум из уборной, где находилась Фиби Энсис, быстро вытеснил все эти мысли.

Он решил думать об этом в положительном ключе. В конце концов, теперь Фиби Энсис вряд ли будет интересоваться новостями о матери. А даже если и спросит — можно просто соврать и сказать, что с ней всё в порядке.

Правда навсегда останется погребённой во тьме.

В светском обществе разлетелась весть, что Кире Вальцу велели удалиться от дел. Тут же поползли слухи, будто герцог Леопольд Вальц, вспыльчивый, как порох, устроил бурю в доме и швырялся чем попало от ярости.

— Что бы это значило? Его Светлость всегда так гордился своим сыном.

На слова сидевшей рядом девушки Грета Бейн лишь взяла чашку и опустила взгляд. Истину знала только она.

Ты потерпел неудачу, Кире Вальц.

Всё это, без сомнения, дело рук Тириона. Похоже, он перекрыл молодому герцогу путь.

Раз принцесса молчит, значит, он не рассказал ей правду. Или не смог. А может, и не захотел.

Грета не исключала, что план может сорваться, но не думала, что это действительно произойдёт.

Весь её гнев, разумеется, обратился на Фиби. Теперь Грета не почувствует облегчения, пока своими глазами не увидит, как сердце этой девчонки разрывается на части.

— Мисс Бейн, скоро ведь бал по случаю основания империи. Вы уже выбрали платье?

Грета повернулась на голос леди, что сидела подле неё.

— Пока нет. Но уже пора начинать подготовку. Такие особы соберутся, не могу же я выглядеть как оборванка, — она с улыбкой поставила чашку обратно на блюдце.

Бал по случаю основания — великое торжество, на котором собирается вся аристократия Юстинии. Разумеется, будут и высокопоставленные сановники из-за рубежа.

Принцесса, конечно же, тоже придёт.

Янтарные глаза Греты сверкнули холодом. Пришла пора ей действовать самой.

Увидеть Тириона становилось всё труднее.

Фиби сидела перед грядкой с репой, натянув шляпу с широкими полями, и тяжело вздохнула. Репа за последнее время заметно подросла.

А ведь ещё утром она не могла даже пошевелиться под одеялом, пока он не ушёл.

И это было неудивительно. Стоило ей только представить Тириона — как всё его тело, его член, то, как он дарил ей наслаждение, всплывало перед глазами, будто жемчужины, нанизанные на нить. Ни о каком спокойствии не могло быть и речи.

Иногда её одолевали и вовсе чудовищные, распущенные мысли.

Например, желание снова испытать это удовольствие.

— Ты спятила, Фиби Энсис…

Фиби прикусила губу и покачала головой. Ей нужно было отвлечься от мыслей о Тирионе.

Оглядевшись в поисках хоть чего-то, что могло бы её отвлечь, она заметила рассаду моркови.

— Ах… Ботва такая вялая…

Фиби быстро подошла к грядке. По сравнению с репой саженцы моркови были в плохом состоянии.

Хорошо бы удобрить их…

Рассаде на этапе роста нужно много питательных веществ. Органическое удобрение явно бы помогло.

Фиби поднялась, опираясь на колени. Она знала, где находится сад, что в ведении дворца. Попросить немного удобрения, пожалуй, будет не зазорно.

Дорожка туда была почти безлюдна — удобрения всё-таки, в людном месте огород не разобьёшь. Но даже эта тропа была выложена кипарисами и красиво оформлена, как и всё в императорском дворце.

Фиби как раз пересекала аллею, вдыхая запах леса, как вдруг её взгляд зацепился за ослепительное серебро.

— …Принц Эрник?

— Фиби?

На удивлённый оклик Фиби принц Эрник, сидевший на скамье, повернул голову.

Стоило ей увидеть его лицо, и сердце дрогнуло. Эрник выглядел пугающе измождённым.

— Ваше Высочество, с вами всё в порядке? У вас… плохой вид.

Фиби с тревогой подошла ближе и села рядом на скамью.

— А… правда?

Это был не тот Эрник, которого она знала — всегда светлый и мягкий. Он попытался улыбнуться, но вскоре плечи его безвольно опустились.

Фиби бы, конечно, ушла, если бы он дал ей понять, что хочет побыть один. Но сейчас он не выглядел тем, кто избегает общества.

А кроме того, ей хотелось ему кое-что сказать. Она тихо осталась рядом и просто ждала, пока он сам заговорит.

Наконец Эрник выдохнул:

— Не получилось.

Фиби, сложив руки, посмотрела на него:

— Что именно?

— То, о чём ты тогда говорила. Что стоит поговорить. Я, конечно, не с Его Величеством… но попытался поговорить с матерью.

На лице Фиби проступило сочувствие.

— Она… не захотела вас выслушать?

— Да какое там выслушать. Разозлилась, что я даже наполовину не такой, как брат. —Эрник усмехнулся, сказав это. — Она не хочет ничего слышать от меня. Я не смог помешать плану по твоему похищению. Похоже, и в том, чтобы ты узнала правду, я тоже потерпел неудачу.

Фиби какое-то время молча смотрела на него, а затем мягко заговорила:

— Я не знаю, какая правда от меня скрыта. Но точно знаю одно — благодаря вам меня удалось спасти. Спасибо вам.

— Даже если бы не я, брат бы что-нибудь придумал. Он наверняка внедрил своих людей, которые «работают» на мою мать.

— Но именно благодаря вам всё произошло быстрее. Если бы не вы, я бы и правда оказалась… в ужасной ситуации.

Эрник опустил голову.

Фиби заговорила ещё тише, почти шёпотом, с надеждой, что её искренность дойдёт до него:

— Я понимаю, как страшно идти против императрицы. И всё равно вы помогли мне. Я правда… очень вам благодарна.

— …

— И вам не нужно быть похожим на кронпринца Тириона. Вы и так уже достойный человек. Такой, какой вы есть сейчас.

В лице Эрника что-то дрогнуло. Он поморщился, словно сдерживал эмоции.

Фиби отвернулась, давая ему время прийти в себя.

Только когда их несколько раз обдуло жарким летним ветром, Эрник, наконец, немного успокоившись, снова заговорил:

— Не скажи. Даже сейчас я не в силах рассказать тебе кое-что очень важное.

— Если вы молчите, значит, на то есть причина. И я в это верю.

Эрник невольно рассмеялся:

— Ты и правда неисправимая оптимистка.

— Спасибо.

Фиби улыбнулась и повернула голову: Эрник смотрел на неё с лёгкой улыбкой. А потом он сказал:

— …Я просто хочу, чтобы хоть ты стала свободной.

Теперь Фиби оказалось сложно найти ответ. Она лишь неуверенно улыбнулась.

Смогу ли я когда-нибудь освободиться от Тириона? Ни малейшего ощущения, что это возможно, у неё не было.

В этот момент Эрник поднялся со скамьи.

— …Я никчёмен. Труслив, слаб. Всё, чего я хочу — просто жить спокойно. Но всё же, как-никак, я принц, и кое-какая власть у меня есть. — Сказав это, он обернулся к ней с тяжёлым взглядом. — Так что… если когда-нибудь ты захочешь сбежать — приходи ко мне. Я помогу тебе.

Он развернулся и ушёл.

Фиби бездумно смотрела ему вслед. Какое-то дурное предчувствие поднималось по её ногам, цепляясь за лодыжки, но она заставила себя его отогнать.

Когда Фиби вернулась после удобрения грядок, Тирион уже был в спальне. Он сидел на диване в эркере с книгой в руках, но вряд ли и правда читал. Взгляд у него был отрешённый.

— Пришла?

Фиби только переступила порог, как он едва заметно улыбнулся. Она тут же потупила взгляд.

— Вы рано, Ваше Высочество.

— Мне не хочется работать.

Разговор тут же оборвался. Каждый раз, когда она смотрела на него, перед глазами вставали его сильные плечи, грудь — и всё, что с ними было связано. Лицо её всё больше каменело.

Тирион, казалось, некоторое время наблюдал за ней, а потом отвёл взгляд к окну.

— Скоро будет праздник основания.

— …Праздник основания?

Фиби подняла глаза, уловив момент, когда его взгляд скользнул мимо неё.

— Самое грандиозное торжество Юстинии. Будет бал, приедут иностранные делегации.

Глаза Фиби округлились.

— Из Фралле тоже приедут?

— Говорят, граф Денис Невра будет.

— Ах…

Фиби сжала в руках шляпу, колеблясь. Стоит ли спрашивать? Не разозлится ли? Но…

— …Можно мне передать через графа письмо для мамы?

Тирион некоторое время молчал, а потом усмехнулся.

— Делай что хочешь.

Фиби молча смотрела на Тириона: он казался каким-то уставшим.

Всё ещё внутри зудел вопрос, на который она не могла найти ответ. По словам младшего герцога Вальца, её мать жила спокойно в деревне на окраине столицы.

Но зачем тогда Тирион скрывал такой пустяк?

«Я думала, ты уедешь обратно во Фралле, как только услышишь новости о матери!» (Прим. пер: слова Греты из 83 главы)

«Похоже, и в том, чтобы ты узнала правду, я тоже потерпел неудачу».

Фиби попыталась прогнать нарастающее тревожное ощущение и потупила взгляд.

— …Я удобряла рассаду и испачкалась. Пойду умоюсь, Ваше Высочество.

Тирион не ответил. Он так и сидел, глядя в окно.

Фиби ещё немного постояла, бесцельно вглядываясь в его спину, потом повернулась и пошла прочь.

По мере приближения Дня Основания, Тирион отправил Фиби обратно в «Жемчужную комнату». Причиной тому были знатные гости, один за другим прибывавшие в императорский дворец.

Он тоже был занят, но даже в этой суете каждый вечер заходил к Фиби и интересовался, как прошёл её день.

Глядя на Тириона, сидевшего в гостиной с лёгкой улыбкой, Фиби вдруг осознала: в Юстинии только он задаёт ей такой вопрос.

Неожиданным было и то, что, несмотря ни на что, Тирион действительно ухаживал за огородом.

— Его Высочество сам каждый день поливает его, — обронил садовник, которого Фиби встретила днём.

Она немного удивилась. Девушка не могла и представить, что он всерьёз занимается этим сам.

Вспомнилось, как он выглядел, когда, несмотря на её отговоры, всё же купил рассаду и отправился во дворец.

Что он собирается делать с этими гигантскими репами? Я думала, что одна люблю с таким возиться…

Последнее время… мне кажется, будто всё вернулось к началу.

С какого-то момента Тирион перестал обращаться с ней грубо. Как и в самом начале их знакомства, он был только вежливым и сдержанным.

Нельзя обманываться. И всё же страх перед ним понемногу начал рассеиваться. Фиби старалась держать себя в ежовых рукавицах и даже не позволяла себе нормально сглотнуть слюну в его присутствии.

Иногда Тирион смотрел на неё странным взглядом. Потом он тихо смеялся, и этот смех всегда казался ей подозрительным: слишком пустым, не характерным для него.

Каждый раз, когда Фиби видела такое выражение, ей представлялось, как он идёт один по ночной пустыне. Было нетрудно вообразить его спину, идущую по следам чьих-то шагов.

И каждый раз ей вспоминался тот вопрос, сорвавшийся с губ как-то спонтанно.

«Вы… одиноки, Ваше Высочество?»

Наступил день праздника. Ничего не изменилось и не решилось.

— Сегодня ты особенно прекрасна, принцесса.

Тирион появился, когда Фиби только закончила приготовления. На нём было белое парадное одеяние с золотой вышивкой — в тон её платью.

Фиби неловко ответила, глядя на его весёлую улыбку:

— И вы тоже.

— Да? Сегодня я особенно хорош собой?

— Да.

Сказать, что он красив, было несложно — это чистая правда.

— Рад, что в глазах принцессы я таков.

Он мягко улыбнулся, но при этом выглядел не особенно счастливым. Фиби подумала, что, возможно, его не радуют похвалы его внешности или талантов.

По пути в «Хрустальный зал» — парадный бальный зал дворца — Тирион, как обычно, сказал:

— Лучше держись поближе ко мне.

В другие дни Фиби просто кивнула бы, не задумываясь. Но сейчас она впервые решилась и пристально посмотрела на него.

…Я не ошиблась. Хотя он по-прежнему улыбался безмятежно, в глазах сквозила усталость.

Фиби нерешительно спросила:

— У вас что-то случилось?

— По мне видно?

Он ответил вопросом на вопрос. Фиби снова запнулась, потом послушно кивнула:

— Да.

Тирион на мгновение замер, затем тихо ухмыльнулся:

— Верно… принцесса у нас глазастая.

Это однозначно значило, что что-то и правда случилось. Фиби только беззвучно шевельнула губами — слова не шли.

Разве мне позволено о нём беспокоиться? А вдруг он рассердится? Да и вообще… нужно ли кому-то вроде него моё сочувствие или тревога?

Но всё же в последнее время он был другим. И этот новый Тирион неизбежно тревожил её душу.

Фиби долго колебалась, прежде чем осторожно заговорить:

— …Могу ли я вам помочь с этой проблемой?

Тирион внезапно остановился. Какое-то время он смотрел на неё внимательными, изумрудными глазами, в которых было ничего не понять, потом опустил взгляд и вдруг хмыкнул, как ни в чём не бывало.

— Просто репа никак не растёт.

Напряжение внутри Фиби разом спало.

— Ей ещё месяц нужен, чтобы созреть, Ваше Высочество.

— Долго… А я так хочу её поскорее увидеть.

— Репу?

Тирион снова усмехнулся и продолжил идти.

— Спасибо, что беспокоишься, но сегодня твоя роль — быть моей партнёршей, и этого вполне достаточно.

Фиби невольно уставилась на него, забыв даже про приличия.

Эта фраза не звучала как холодная отговорка. Сегодня Тирион был странным. Он будто слегка колыхался, как лес на ветру. Словно… обычный человек.

— Разве вам не нужно провести вечер с другой дамой? В качестве партнёра, я имею в виду.

— Чьим партнёром я должен стать?

— Ну… мисс Греты Бейн, например…

Тирион весело рассмеялся:

— Ты сейчас сватаешь меня?

Фиби в панике замотала головой.

— Нет, что вы. Просто… вы, кажется, не очень интересуетесь браком. У вас до сих пор нет невесты.

— Хм. Если думать о будущем, было бы разумно заключить династический брак заранее. Мисс Бейн — подходящая кандидатура.

— Тогда почему…

— Почему не женюсь? Ты ведь меня уже знаешь, принцесса.

— Простите?

Тирион прищурился и лукаво улыбнулся:

— Нет никакой необходимости сообщать ещё большему количеству людей, как внимательно я слежу за пауками.

Фиби тут же вспомнила тот день. Плоское облако, плывущее над головой. Стеклянный взгляд Тириона. И холод, ползущий по руке.

Она нерешительно задала вопрос:

— А вы бы скрыли от вашей будущей жены?

— Раз уж играть роль, то делать это безупречно.

— Звучит… ужасно одиноко.

Фраза сорвалась с губ прежде, чем она успела её обдумать.

Тирион на мгновение замер, а затем мягко улыбнулся.

— Значит, ты всё-таки видишь во мне человека.

— Простите?

— Ты ведь знаешь, кем была моя мать? В её глазах я выглядел чудовищем.

Это был слишком серьёзный разговор для пути на бал. Фиби украдкой огляделась и осторожно сказала:

— Наверное, произошло недоразумение. Вы ведь не чудовище.

— С чего такая уверенность?

— Потому что вы стараетесь быть добрым, — Фиби, которая дала тот же ответ, что и в первый раз, тихо добавила. — Пусть и не всегда честны с собой.

Тирион тихо хмыкнул:

— А если стану?

— Что?

— Что тогда изменится?

Фиби рассеянно смотрела на профиль мужчины. Он наверняка чувствовал её взгляд, но так и не обернулся. Хоть на губах его и играла спокойная улыбка, в ней чудилось что-то пустое.

Фиби ненадолго замолчала, потом сжала в себе всё, что чувствовала, и тихо произнесла:

— Изменится. Очень многое.

— Не думаю.

— Уверяю вас. Игнорировать искренние чувства почти невозможно.

Он внезапно остановился и повернулся к ней. Лицо было пустым — ни улыбки, ни привычного блеска в глазах. Ни тени любопытства. Сейчас он действительно был похож на обычного человека.

Долгое время он стоял в темноте, а затем наконец заговорил:

— Принцесса, допустим… репа, которую ты вырастила, уже полностью созрела.

— Да?

Опять репа.

— Репа получилась толще твоего туловища. Ты обрадуешься?

Фиби округлила глаза.

— Вряд ли такое возможно… но да, я была бы очень рада.

— Я ведь тоже ухаживал за огородом. Значит, в этом есть и моя доля заслуги?

— Конечно.

— Тогда ты…

Он замолчал. Не потому, что хотел эффектно сделать паузу. Скорее, просто не знал, как продолжить. По слабому выражению досады на его лице было видно, что он и правда не знает, как закончить.

— Эм, если говорить про меня… — начала Фиби, подхватывая за него. Она на мгновение представила себе:

Если в огороде, который он поливал, а она удобряла, вдруг выросла огромная репа…

Раньше она бы просто порадовалась одна. Но сейчас… когда Тирион выглядел таким уставшим, ей захотелось поступить иначе.

Он ведь, похоже, и правда любит репу. Может, если он её увидит, хоть немного развеселится?

Фиби широко улыбнулась.

— Я сама приду к вам с репой.

В тот же миг зелёные глаза Тириона дрогнули, будто лес под ударом урагана.

Фиби не удержалась и прыснула со смеху:

— Вы правда так любите репу?

Начался праздничный бал в честь Дня Основания.

Впервые за долгое время во главе зала восседал Солем Эвен Апель. Рядом с ним — императрица Клаудия. Фиби не решалась даже взглянуть в её сторону.

Эрника нигде не было видно. Фиби почему-то казалось, что он на одном из балконов в одиночестве смотрит на луну.

Вместо постаревшего Солема первыми танец начали Тирион и Фиби.

Он не сказал ничего грубого, но всё равно казался ей странным. Если говорить прямо — кронпринц был похож на человека, который не до конца присутствует в реальности.

Фиби поняла это по его выражению лица. Он был не тем Тирионом, что всегда встречал людей с улыбкой. Его лицо было пустым, как у мальчика, внезапно постигшего устройство мироздания. Не в силах больше смотреть, Фиби взяла его за руку.

— Ваше Высочество, вальс закончился.

— А.

Тирион поднял голову и огляделся. К счастью, никто, кажется, не заметил, что с ним что-то не так.

— …Покинем зал.

— Да.

Стоило им отойти, как на освободившееся место вышли новые пары.

Теперь настала очередь Тириона приветствовать тех, кто, будто паломники, подходил к нему один за другим. Но неожиданно он стал отказывать всем и отступил к стене.

Такого не случалось прежде.

Фиби с тревогой заглянула ему в лицо: кронпринц выглядел погружённым в собственные мысли.

— Вы в порядке?

— В порядке, — ответил он коротко и безжизненно улыбнулся. — Хотя нет. Похоже, всё-таки не в порядке.

Фиби не смогла скрыть недоумения. До выхода из «Жемчужной комнаты» с ним всё было хорошо. Даже шутил про огромную репу… и вдруг его словно подменили. Больше всего её поразило, что он сбросил маску «безупречного наследного принца».

Репа, репа…

— …Если вы так переживаете за репу, я могу сходить и проверить.

Стоило ей прошептать это, как Тирион тихо хохотнул.

— Дело не в этом. И вообще, я репу не люблю.

— Нет ничего постыдного в любви к репе, Ваше Высочество.

— Раз это не постыдно, пусть принцесса и продолжает её любить. А я — нет. Просто…

Он запнулся, губы дрогнули. Даже это было удивительно. Чтобы он — и вдруг растерялся?

— …Просто произошло нечто невозможное, и я… до сих пор не могу этого осознать.

Фраза оказалась Фиби совершенно непонятной. Значит, по дороге из «Жемчужной комнаты» в «Хрустальный зал» случилось нечто важное.

Но Тирион больше ничего не сказал. Он лишь стоял с растерянным лицом и отказывался пускать к себе кого бы то ни было.

Фиби не знала, что именно происходит, но было очевидно — сейчас он не хотел видеть людей. И всё же вокруг по-прежнему кишели те, кто жаждал с ним заговорить.

Фиби колебалась. Ей не хотелось казаться навязчивой. Но…

«Всегда будь доброжелательной, Фиби».

Сглотнув, она осторожно взялась за его мизинец. Тирион вздрогнул, словно испугавшись, и взглянул на неё.

— Принцесса?

— Если я сейчас скажу, что собираюсь вас украсть на балкон… вам станет немного легче?

Для Фиби это были очень смелые слова. Ведь он уже бывал резок в ответ на подобное.

«Не делай глупостей, принцесса. И брось ты уже играть в святую».

(Прим. пер: слова Тириона из 40-й главы)

И в этот раз всё будет так же?

Но Тирион, вопреки ожиданиям, лишь молча смотрел на её пальцы, сжимающие его мизинец.

— …Это уже случалось раньше.

— …Да.

Он по-прежнему смотрел на их сцепленные руки и нерешительно открыл рот:

— Принцесса, я ведь тебе неприятен. Тогда почему…

В этот момент к ним приблизился дворцовый слуга.

— Его Величество император вызывает наследного принца.

Фиби тут же отпустила его руку, а Тирион обернулся. Лицо его за долю секунды стало каменным.

— Сейчас?

Фиби едва заметно вздрогнула. Тирион никогда не оспаривал приказов Солема, но сегодня он вёл себя странно.

— Вам велено явиться немедленно, Ваше Высочество, — спокойно ответил слуга.

Тирион сжал губы, потом нехотя обернулся к Фиби:

— Принцесса, я скоро вернусь…

— Да. Я ни с кем не стану разговаривать.

— …Не нужно до такой степени. Просто избегай мисс Грету Бейн и Её Величество императрицу. И…

Он замялся, но опустил взгляд.

— …Нет. Потом скажу тебе.

С явным нежеланием Тирион последовал за слугой и покинул зал. И тут же, стоило ему исчезнуть, исчезло и то невидимое напряжение, которое он излучал, словно сдерживая всех вокруг. Шум голосов вновь обрушился на Фиби.

— В последнее время столько смертей.

— Ах, я слышала. Старший сын графа Моравы упал с бешеной лошади?

— А наследник виконта Фрака погиб при тех же обстоятельствах. Боги жестоки. Почему именно молодых…

Женщины делились известиями о смертях.

(Прим. пер: это те козлы, которые хотели Фиби в лес утащить во время конной прогулки в 63 главе. Тирион тогда как раз набросал план их смерти)

— Видели? Она держала Его Высочество за руку…

— И ничуть не стыдится…

Девушки шептали упрёки.

— Принцесса из Фралле ведь и правда красивая.

— Вы бы видели — она прикрылась шалью, но всё равно…

И голоса мужчин, перешёптывающихся о ней.

Фиби с кривой улыбкой пошла прочь из бального зала. Никто к ней не подошёл. Давненько она не бывала в толпе и забыла, каково это.

Забыла, что здесь она — всего лишь шлюха-принцесса.

Может, хотя бы Эрника получится встретить? — подумала она, бесцельно бродя по залу, и наткнулась на графа Невру.

— Ваше Высочество! Надеюсь, вы в добром здравии? — Граф Невра почтительно поклонился ей.

— У меня всё хорошо.

Фиби, делая вид, что не слышит пересудов вокруг, мягко улыбнулась. Она обменялась с графом парой вежливых фраз и лишь под конец разговора смогла перейти к сути.

— Граф, я слышала, что моя мать переехала за пределы столицы.

В тот же миг лицо графа застыло.

— Простите, а от кого вы узнали об этом?

Странный вопрос. Фиби нахмурилась, но граф смотрел на неё с пугающей серьёзностью. Она осторожно ответила:

— От младшего герцога Вальца… Разве что-то случилось?

— А…

На лице графа Невры промелькнуло смятение. Его губы дрогнули, будто он хотел что-то сказать, но в итоге только тяжело вздохнул.

— …Нет, всё в порядке. Да, она уехала… поправить здоровье.

Смутное чувство тревоги, которое не отпускало её весь день, вдруг исчезло. Фиби просияла.

— Тогда… не могли бы вы передать ей моё письмо?

Граф вновь вздохнул, чуть сжав губы.

— Если вы отправите его в мои покои, я доставлю.

— Спасибо вам.

На этом её список хотя бы отдалённых знакомых из Фралле заканчивался. Фиби вновь осталась одна. Вокруг по-прежнему пестрела толпа, люди двигались, смеялись, переговаривались, и она чувствовала себя мусором, подхваченным этим потоком.

Пойду хотя бы на балкон.

Она направилась туда, чтобы спрятаться от людей. Тот самый балкон, где Эрник однажды спас её от Греты Бейн.

Занавес был откинут, как она и думала — Эрника там не было. Фиби молча задёрнула его и подошла к перилам.

Ночь была светлой, на небе сияла луна. Девушка бессмысленно уставилась вверх, вспоминая мать.

Интересно, она тоже сейчас смотрит на луну?

Стоило ей подумать об этом, как лунный свет вдруг показался особенно тёплым. Фиби сложила руки и принялась молиться.

Господи, мне плевать на собственное счастье. Пусть матушка будет счастлива. Это моё единственное желание.

Пока она молилась, сзади раздался скрип открывающейся двери.

Фиби вздрогнула и обернулась.

На пороге стояла Грета Бейн с раздражённым, почти сердитым лицом.

— Наконец-то мы встретились.

— Мисс Бейн. Давно не виделись.

Фиби Энсис ответила натянуто. В её голосе ясно читалось желание как можно скорее уйти.

— Благодарю, что зашли… но я не думаю, что нам стоит встречаться…

Она произнесла это осторожно, но Грета фыркнула.

— Ну уж не знаю. Думаю, вам всё-таки захочется услышать новости, с которыми я пришла.

Как и полагается женщине, помешанной на матери, стоило прозвучать слову «новости», как чёрные глаза Фиби Энсис распахнулись.

— «Новости»? О моей матери?

— Да, это именно те новости, которые вы хотите услышать.

— Ах!

Фиби Энсис подошла к ней с яркой улыбкой и благодарностью на лице.

— Спасибо вам, мисс Бейн! Так вы пришли сюда специально, чтобы передать мне вести о матушке?

— Конечно. Думаю, в прошлый раз произошло недоразумение.

— «Недоразумение»? — Фиби Энсис удивлённо переспросила.

Грета глубоко вдохнула. В голове у неё проносились самые разные мысли.

Как она это воспримет? Несомненно, Тирион что-то скрывает от принцессы. Возможно, он просто пытался уберечь её сердце. Но…

Фиби Энсис — женщина, помешанная на своей матери. Если узнает правду, наверняка попытается вернуться во Фралле. И тогда Тирион… снова станет собой.

— Насчёт вашей матери.

— Да!

Грета почувствовала себя на удивление жестокой по отношению к женщине, похожей на фею, которая лучезарно улыбалась, не понимая сути ситуации.

Хочу, чтобы эта невинная улыбка рухнула.

Голос Греты прорезал ночную тишину:

— Ваша мать уже умерла.

Внезапно налетел тёплый ночной ветер. Занавески вспорхнули, и заплетённые в косы волосы Фиби Энсис качнулись из стороны в сторону.

Чёрные глаза расширились, словно круглые провалы. Сложенные на груди руки оставались неподвижны, казалось, она даже не дышала. В этом оцепенении Фиби Энсис не отводила взгляда от Греты.

Та почувствовала лёгкое давление и отступила на шаг.

— Вы слышали? Ваша мать…

— Слышала.

В тот же миг Фиби Энсис заправила прядь за ухо и широко улыбнулась.

— Я знаю, что это ложь, мисс Бейн.

— …Что вы сказали?

— Все говорят мне, что с мамой всё в порядке. А вы просто ненавидите меня и хотите сообщить дурные вести, правда? Но, мисс Бейн… — Фиби шагнула вперёд. — Такие выдумки — это нехорошо. Это по-настоящему дурная ложь.

Голос девушки был пугающе спокойным. Грета, подавленная её напором, на мгновение застыла, а потом стиснула зубы.

— Вы думаете, я настолько вас ненавижу, что выдумала её смерть? Что я бы соврала о таком? — Грета усмехнулась и цокнула. — Ваша мать умерла на следующий день после того, как вы отправились в Юстинию. Она похоронена на кладбище за пределами столицы.

Фиби Энсис на миг дрогнула. Тогда Грета достала из-за пазухи сложенный лист бумаги.

— Вот. Отчёт информатора, которого я отправила в Юстинию.

Фиби затряслась. Она тяжело дышала, уставившись на бумагу в руках Греты, но не протянула руку.

Грета подошла ближе и резко сунула ей лист, будто вонзая нож.

— Читайте. Убедитесь сами, лгу я или нет. — Фиби всё так же не двигалась, и в конце концов Грета насильно вложила ей отчёт в руку.

Фиби Энсис крепко прикусила губу и дрожащими пальцами развернула лист. Едва она прочла первую строчку, как глаза её дрогнули.

Лицо постепенно стало мертвенно-бледным, она выглядела так, будто рассыплется при малейшем толчке. Большие тёмные глаза заполнились страхом и начали увлажняться.

Даже Грета, которая вначале с наслаждением наблюдала за этим, медленно перестала улыбаться.

Нахлынула пустота. С каких пор я стала чудовищем, радующимся чужой смерти? Да, Фиби Энсис — та ещё обольстительница, заманившая Тириона, но даже она не заслуживала насмешек над смертью матери.

Грета с неожиданной тяжестью в душе смотрела на Фиби Энсис. Та уже дочитывала последние строки отчёта. Долгое время она стояла столбом, а потом медленно опустила руку.

— …Это неправда, да?

Голос прозвучал с нарочитым спокойствием, за которым угадывался надрыв.

Грете больше не хотелось улыбаться.

— Это правда.

— Младший герцог Вальц сказал, что мама уехала на лечение в пригород.

— Я передала герцогу эту информацию. Не знаю, зачем он солгал, но моё расследование точное.

— Граф Невра… и Его Высочество кронпринц тоже сказали, что с ней всё хорошо.

— Похоже, все решили говорить вам одно и то же. Чтобы вы ничего не узнали.

Фиби Энсис безучастно смотрела на Грету, потом её щёки дрогнули, будто она забыла, как контролировать лицо. Затем она нахмурилась и вдруг слабо рассмеялась.

— Не может быть, мисс Бейн. Не может быть, чтобы они все лгали мне. Это было бы слишком…

Фиби Энсис стала медленно съёживаться. Она судорожно поднимала и опускала плечи, словно задыхалась. Из неё безостановочно вырывалось дрожащее бормотание.

— Не может быть. Неправда. Невозможно. Это же…

Фиби с пустой, как у марионетки, улыбкой пыталась превратить всё в шутку, и это пугало Грету до дрожи. Смятение, которое охватило Фиби Энсис, ощущалось так ясно, что Грета больше не могла выносить этого.

— …В общем, это всё, что я хотела сказать. Я пойду…

Она уже собиралась уйти с балкона, как вдруг…

— Нельзя.

Тихий, но отчётливый голос остановил её. Белая рука плавно вытянулась вперёд и сжала ей запястье.

Когда Грета обернулась, Фиби Энсис стояла с выражением, от которого бросало в дрожь. Ни блеклой улыбки, ни обычной наивности. Лицо было бледное, словно у мертвеца. Раздался еле слышный шёпот:

— Мисс Бейн солгала мне. Очень плохо солгала.

Грета вздрогнула, но тут же собрала волю в кулак.

— …И что вы теперь хотите? Если считаете это ложью — просто забудьте!

— Нет. Я сделаю так, чтобы вы больше никогда не лгали.

— Что ты вообще… Эй, ты…

В следующий миг Фиби Энсис распахнула дверь на балкон. Всё ещё крепко держа Грету за запястье, она вошла в бальный зал.

В их сторону обернулись несколько человек, услышав возглас Греты. Фиби Энсис полностью проигнорировала это внимание и принялась быстро оглядываться по сторонам.

— Вы с ума сошли?! Отпустите! Что вы творите!

Грета кричала, но Фиби вовсе её не слышала. Она продолжала рыскать глазами по залу, пока наконец не остановилась.

— …Ваше Высочество.

Там, куда она смотрела, был Тирион Солем Апель, входивший в бальный зал.

Фиби Энсис с лицом, пугающе лишённым всякого выражения, и Грета Бейн, чьё запястье она всё ещё сжимала.

Стоило Тириону увидеть их, как он мгновенно понял — этот момент всё-таки настал.

Лицо его застыло, и в ту же секунду Фиби Энсис направилась прямо к нему.

— Ваше Высочество.

Ясный, звонкий голос позвал его. Несмотря на абсолютно расфокусированный, мёртвый взгляд, он звучал столь чисто и невинно, что окружающие невольно обернулись.

— Мисс Бейн рассказала мне совершенно невероятную вещь, Ваше Высочество.

Тирион перевёл взгляд на Грету Бейн.

Та пылала от смущения и всеми силами пыталась ускользнуть. Когда их взгляды встретились, лицо Греты стало ещё пунцовее.

— Ваше Высочество, я просто…

— Довольно, мисс Бейн.

Вины Греты в этом не было. Всё это рано или поздно должно было случиться.

Тирион с каменным выражением встретился взглядом с Фиби Энсис. Та смотрела ему прямо в глаза и наконец произнесла:

— Мисс Бейн сказала, что моя мать уже умерла.

Выражение лица Тириона омрачилось. Он ясно понял: Фиби Энсис больше не владеет собой. Она никогда прежде не вела себя так.

— И произошло это на следующий день после моего отъезда в Юстинию. Она умерла от припадка рано утром без всякого ухода.

— …

— Тело похоронили на кладбище. Даже не в усыпальнице королевской семьи, а где-то… где попало.

Фиби сухо рассмеялась. Смех быстро стих. Чёрные, поглощённые отчаянием глаза искали в Тирионе хоть какое-то опровержение.

— Это же абсурдная ложь, правда, Ваше Высочество?

— …Принцесса.

— Ведь так? Вы же сами велели мне защищать мать.

— Принцесса, я…

— И я… сделала всё. Всё, что вы велели. Как собака, выполняла любые ваши приказы…

Тириону захотелось закрыть глаза. Ему было невыносимо смотреть на такую Фиби Энсис.

Она смеялась дрожащим голосом, будто напевая, а в глазах у неё был взгляд человека, чьё сердце умирает с каждой секундой.

— Ваше Высочество, посмейтесь со мной. Скажите, что это нелепая ложь. И давайте посмеёмся вместе.

— Фиби.

Стоило Тириону произнести её имя, как из глаз Фиби Энсис упали крупные тяжёлые слезы. Её лицо исказила такая боль, что на него невозможно было смотреть.

— Скажите, что это ложь… Прошу вас… Скажите…

На её лице отразилось чувство всепоглощающего отчаяния.

И воткнуть в это отчаяние гвоздь, убить её сердце — это было всё, что оставалось Тириону, тому, кто её обманул. Он уже не мог убежать, не мог спрятаться.

Тирион, стиснув зубы, прошептал:

— …Это не ложь.

В тот миг, когда всё живое исчезло с лица Фиби, Тирион произнёс жестокую правду:

— Твоя мать мертва, принцесса.

Это случилось, когда она была ещё ребёнком.

Фиби осознала, что мать не может покинуть дворец из-за неё, и стала мечтать о побеге. О том, как однажды они вдвоём сбегут из дворца каким-нибудь невероятным способом.

Для Фиби «внешний мир» был землёй возможностей и мечты. Она была уверена: стоит только выйти за стены, и мать снова обретёт счастье. Сгорая от решимости, Фиби усердно работала и помогала ей, но вскоре свалилась от переутомления.

— Фиби, зачем ты так над собой издеваешься в последнее время?

Слушая, как мать с нежной заботой гладит её по лбу, Фиби осторожно поделилась своим планом. Та на миг растерялась, а затем мягко улыбнулась.

— Фиби, я не хочу, чтобы ты жила, надрываясь ради меня. За себя я сама в ответе. А ты должна думать только о том, как стать счастливой.

— Только о своём счастье?

— Угу. Мне главное, чтобы ты была здорова и счастлива.

— Но… — Фиби замялась, затем спросила: — Разве ты не хочешь быть счастливой, мама?

Мать в ответ рассмеялась и мягко ущипнула её за щёку.

— Мама уже счастлива.

Такая ласковая, тёплая — именно такой была её мать, пока Фиби не вошла в подростковый возраст. Тогда-то и началась болезнь. Сначала лёгкая, но упущенная, она со временем перешла в тяжёлую форму. По мере того как на прекрасном лице матери появлялись морщины, её стоны боли становились всё тягучей и мучительней.

Отец, как всегда, отворачивался. Иногда, будто проявляя великодушие, присылал лекаря, но на этом всё. Забота о матери целиком легла на плечи Фиби.

Это длилось больше десяти лет. И за всё это время — редко, очень редко… Фиби ловила себя на мысли, что устала ухаживать за ней. Она по-прежнему любила мать, но была истощена её затянувшейся болезнью.

И потому, как только она услышала слова Тириона, первой мыслью стало: Ах, значит, вот оно. Моё наказание.

В бальном зале, где даже музыка уже смолкла, больше никто не разговаривал. Все смотрели на Фиби, Тириона и Грету, затаив дыхание.

Фиби бездумно уставилась на Тириона Солема Апеля.

Его лицо застыло. В прекрасных глазах цвета лесной листвы плескалось что-то тяжёлое. Он не лгал. Грета говорила правду.

Взгляд Фиби медленно опустился к полу.

Теперь всё стало на свои места. Граф Невра, который избегал разговоров о её матери. Тирион, запрещавший ей встречаться с Танталой Габром. Эрник, говоривший, что письма, возможно, не дошли до адресата. Кире Вальц, скрывавший правду и требовавший взамен её тело.

Она всё это время танцевала, ничего не зная, посреди тех, кто либо отводил глаза от правды, либо ею пользовался.

Дыхание стало резким и тяжёлым. Жестокая истина сомкнулась на её горле.

Вот как. Мама уже умерла.

Моя несчастная мама… умерла одна на рассвете, в одиночестве, в боли… потому что у неё была такая дочь.

— Ах… — она протяжно выдохнула.

Сразу после её охватила дрожь. Всё перед глазами побелело, мысли исчезли. Фиби подняла трясущиеся руки и начала рвать на себе волосы.

Нельзя было уезжать.

Надо было сто раз сказать, как я её люблю.

— А-а-а, а… а, а…

Не стоило оставлять её одну. Я должна была быть с ней. Должна была быть лучше.

— ААААААААААА! АААААААААААА! ААААААААААААА! ААААААААААААААААААА!

Я не должна была уставать от неё. Я же хотела быть рядом всегда. Я каждый день должна была говорить ей, как люблю её. Каждый день.

Горло осипло, глотку царапало, она рвала на себе волосы, но не переставала кричать. Она бы предпочла исчезнуть, раствориться в собственном вопле. Или отдать свою жизнь, если кто-то согласился бы взамен вернуть мать.

Она любила её. Так сильно, что не жалела своей жизни.

Но из-за глупости дочери мать ушла на небеса, и оставшийся без неё мир Фиби превратился в ад.

— ААААААААААА! ААААААААААААААААААААААААА!

Колени у неё подкосились. Прямо посреди зала, на глазах у всех, она рухнула на пол и скорчилась, принявшись биться лбом о мрамор.

— Принцесса.

Растерянный Тирион шагнул ближе и положил ладонь на пол, но Фиби не остановилась. Она снова и снова билась о пол, сжимая в кулаке волосы. Слёзы стекали по щекам и капали прямо на ладонь Тириона.

Мама умерла. Мама. Моя любимая мама. Моя мама.

Фиби не умолкала. В горле чувствовалась кровь, голос сорвался. Сердце ныло, будто его прожгли клеймом, тело горело, словно брошенное в огонь.

Нет. Это не я горю. Это мир такой холодный.

Холодный и одинокий мир, где у Фиби отняли даже последнюю надежду. Где мало было лишить её достоинства и загнать в стыд — теперь он забрал и её сердце.

Она всё это время стояла на краю пропасти, держась за ниточку… и кто-то всё-таки перерезал эту нить и толкнул её в спину.

Это был голос мира. Приговор судьбы.

Фиби Энсис. А может, ты просто умрёшь?

— Ты…

Тут над головой прозвучал глухой, глубокий голос.

Фиби застыла. Она медленно подняла лицо, залитое слезами. Её глаза встретились с зелёными глазами.

То был не Тирион. Перед ней, опустившись на одно колено, стоял Солем Эвен Апель.

— …Ты, — повторил он.

Фиби, заметив в его глазах скорбь и сожаление, долго ловила ртом воздух, прежде чем с трудом заговорила:

— Вы… вы знали. Вы знали, что мама умерла.

Солем не ответил. Его лицо оставалось мрачным. Фиби прошептала снова:

— Вот почему вы не исполнили мою просьбу… не позволили привезти её в Юстинию.

Солем медленно закрыл глаза.

— …Да.

Фиби вцепилась пальцами в мрамор, ногти с силой скребли по полу. Она рассмеялась искаженным, горьким смехом.

— И вы называете себя «Мудрым»? Я знаю, что ничего не стою. Знаю, что бесполезна. Но разве за это… разве за это я заслужила не быть рядом, когда мать умирала? Не знать, что она умерла? Позволить всем вокруг играть мной?

— Я виню себя за то, что мне не хватило смелости.

— Если винить вас… мама вернётся? — Судорожный всхлип вырвался из горла Фиби, голос дрожал, но звучал резко и без пощады: — Мама уже… мертва!..

Слезы брызнули из глаз Фиби, когда она с болью выплевывала каждое слово. Тело и душа её окончательно сломались. Она рухнула на пол и зарыдала навзрыд.

Тирион сел рядом, но не посмел даже обнять её.

Фиби Энсис рыдала так, что казалось, содрогнулись небо и земля. Из этого маленького тела вырывался вопль, невообразимо мощный, пронзительный, отчаянный. Её слёзы текли, как весенний паводок, она выдёргивала волосы, била себя кулаком в грудь, захлёбывалась рыданиями.

Затем, в какой-то момент, девушка издала стон, похожий на предсмертный вопль, и потеряла сознание. Тирион поспешно подхватил безжизненное тело.

Он смотрел на измождённое лицо, лишённое красок, и только сжимал губы. В голове зияла пустота. Он, привыкший справляться с любыми ситуациями, впервые в жизни ощутил страх.

Когда она откроет глаза… будет ли это всё ещё та Фиби Энсис, которую он знал?

В этот момент послышался голос:

— Тирион.

Он поднял голову. Отец с тяжёлым взглядом смотрел прямо на него.

— …Нам с тобой уготована тяжкая карма.

Тирион на мгновение замялся с ответом. Солем Эвен Апель — тот, кто, якобы желая, чтобы он «попробовал полюбить что-то маленькое», сам подсунул ему женщину, которую любой бы полюбил.

Он молчаливо позволил ему забавляться с ней. И даже считал, что, если потребуется «малая жертва», — всё равно это того стоит, лишь бы у Тириона появилось человеческое сердце.

В каком-то смысле он добился своего. Теперь Тирион хотел, чтобы на его грядке выросла репа — да не простая, а такая, которая порадует принцессу.

И только слабая и беззащитная Фиби Энсис была принесена в жертву.

— …Знаю, — тихо произнёс Тирион.

Император вздрогнул от неожиданности, затем с горечью сдвинул брови.

— …Нет. Это всё моя вина.

Солем шатко поднялся и повернулся к ошарашенным гостям, которые так и не поняли, что происходит. Голос его был тяжёл:

— Бал окончен. Прошу всех разойтись по покоям… и почтить память матери принцессы, Леа Бланкиос.

Сказав это, он ушёл, оставив за собой растерянные шепотки.

Кто такая Леа Бланкиос? Почему принцесса так себя вела? Что значит «ею играли»? — вопросов становилось всё больше.

А Тирион, посреди всего этого гомона, лишь крепче сжал плечо Фиби. Она была бледна, как мёртвая, и это безмолвие в её теле пробуждало в нём странную, обширную, давящую тревогу.

Он не мог не вспомнить её слова:

«Если мама больна… и её не спасти… тогда убейте меня, Ваше Высочество».

— У принцессы приступ кашля, Ваше Высочество.

Когда Натали сообщила Тириону эту новость, он находился в своём кабинете.

— Иду немедленно.

Он тут же поднялся. Быстро распределив поручения между помощниками, Тирион вышел из кабинета — шаги его были поспешны.

Однако, подойдя к «Жемчужной комнате», он внезапно застыл и долго стоял у двери, не в силах постучать. Наконец, с трудом подняв отяжелевшую руку, он постучал.

— …Фиби.

Ответа не последовало. Тирион повернул голову к стоящей у двери горничной — это была Эйприл.

— Она проснулась. Но… — Эйприл не договорила.

Не дождавшись продолжения, Тирион осторожно открыл дверь.

— Я войду.

В комнате было тихо. Хотя он был здесь сегодня утром, воздух теперь казался ещё тяжелее. Будто он переступил порог похоронного зала, украшенного искусственными цветами.

Тирион нарочно громко ступал, направляясь в спальню.

Как и сказала горничная, Фиби Энсис действительно не спала. Она сидела на кровати и смотрела в пустоту.

— Фиби.

Тирион осторожно произнёс её имя, и Фиби не спеша, беззвучно повернула голову. Увидев её лицо, Тирион медленно вдохнул.

Она не плакала. На её лице не было никаких чувств. Чёрные глаза — пустые, как круглые отверстия, — смотрели сквозь него.

— Фиби Энсис, — он снова позвал её тяжёлым голосом.

Женщина устало посмотрела на него, но Тирион не смог больше ничего сказать.

Что я должен сказать?

Просить прощения за то, что скрыл смерть её матери? Но… будет ли это извинение иметь хоть какой-то смысл для Фиби Энсис сейчас?

Он застыл с каменным лицом, не в силах произнести ни слова. И тогда, совершенно неожиданно, Фиби заговорила первой.

— Поздравляю вас, Ваше Высочество.

Голос был настолько тихим, что напоминал шёпот мертвеца.

Тирион встретился с ней взглядом, и Фиби, без тени печали и гнева, устало произнесла:

— Вы ведь всегда хотели, чтобы я отчаялась. Вы победили, Ваше Высочество.

В её спокойных словах не было ни одной фальшивой ноты. Тириону нечего было на это ответить.

Он действительно хотел сломить Фиби Энсис. Эта сияющая, не отравленная ненавистью женщина казалась ему чужой, раздражала его.

Он и сам понимал, насколько жестоко поступил. Использовал её мать, использовал соглашение о мире между их государствами, вертел ими, как хотел. Точно так же, как в детстве он поступал со своими насекомыми.

«Ты должен смотреть под ноги — на муравьёв. Должен замечать вербену у дороги. И научиться их любить».

По правде говоря, Тирион до конца так и не принял слова Солема. Он начал мечтать, чтобы в его саду выросла огромная репа, но муравьёв под ногами и вербену у обочины по-прежнему любить не мог.

А вот Фиби Энсис, завидев муравья, просто обойдёт его стороной и вдохнёт аромат вербены. И Тириону захотелось на это смотреть.

Фиби Энсис, смеющаяся при виде летающей бабочки. Фиби Энсис, любующаяся каплей дождя на паутине. Фиби Энсис, с широкой улыбкой держащая в руках огромную репу. Фиби Энсис, мечтающая выпить дешёвого чая на рыночной площади.

Все эти образы были ослепительно прекрасны.

— Теперь, когда вы получили всё, чего хотели, осталась лишь одна вещь — убить меня.

Но сейчас Фиби Энсис говорила о смерти пустым голосом, глядя Тириону в лицо.

— Фиби Энсис…

Тирион с трудом разлепил губы и выдавил несколько слов. В отличие от застывшей, лишённой выражения Фиби, он так и не смог расслабить сжатую челюсть.

— Договор с Фралле я нарушать не намерен. И я не собираюсь убивать принцессу.

Фиби молча посмотрела на него. По её лицу невозможно было понять, о чём она думает. В этот момент даже Солема было бы проще прочесть.

— Понятно.

Она чуть кивнула и снова уставилась вперёд. В её взгляде не было ни желания говорить, ни ненависти от пережитого предательства. Она просто смотрела как человек, который больше ничего не ждёт от этого мира. Казалось, если река потечёт — она последует за ней, если поднимется туман — растворится в нём.

Так не должно быть.

— Не пора ли тебе уже начать меня ненавидеть? —Тирион вдруг нарушил молчание. — Да, я обманул тебя. Знал, что твоя мать умерла, но скрывал это. Мне было любопытно, когда ты сломаешься.

Он не стал говорить, что это любопытство со временем сменилось страхом. Что в какой-то момент ему захотелось, чтобы она никогда не узнала правду. Он скрестил руки на груди и натянул на лицо показную ухмылку.

— Зато, когда ты заплакала, получилось очень красиво. Прямо как я и надеялся.

Фиби отреагировала. Её голова чуть повернулась в его сторону.

Живи. Просто живи.

Он хотел спровоцировать хотя бы ненависть, вырвать у неё хоть какую-то эмоцию.

— Ну что, принцесса? Не обидно? Я тебя использовал. Не пора ли схватиться за нож и отомстить? Покажи хоть что-то — так ведь интереснее.

— …

— Я даже дам тебе шанс. Возненавидь меня. Разве не этого хотела бы покойная Леа Бланкиос? Чтобы ты отомстила своему врагу?

Фиби снова молчала. И только когда у Тириона уже начало сжиматься сердце, она, наконец, тихо сказала:

— Мама не почувствовала бы облегчение от чего-то такого.

Тирион слабо выдохнул. Одно только осознание, что между ними всё ещё возможен диалог, принесло ему облегчение.

— Кто знает. Может, она винила Солема и его сына, ведь мы потребовали у Фралле заложницу.

Но как только он произнёс это, Фиби усмехнулась.

— Нет, Ваше Высочество… Причина с самого начала была во мне.

Тирион замер, и Фиби продолжила:

— Если бы я была хоть чуть-чуть умнее, способнее, талантливее… меня бы изначально никто не выбрал в качестве заложницы. Я бы не попалась на такую глупую ложь… — голос её прозвучал с сухой, вымученной усмешкой. — Точно… Я ведь совсем… бесполезная.

У Тириона перехватило горло.

Неужели Фиби Энсис и вправду бесполезна?

Даже в эту минуту холодный рассудок не мог отрицать — политической ценности в ней действительно не было. Но именно она сделала то, чего не смогли ни его мать, ни отец, ни кто бы то ни было ещё.

Она стремилась понять Тириона Солема Аппеля, и когда поняла — протянула ему руку.

Хотя для неё он был, наверное, самим воплощением зла, она всё равно сделала это. Не из желания спасти кого-то особенного, не ради собственной выгоды или безопасности.

А потому что так было правильно. В её хрупком теле дышал великий и благородный мир — мир, где пытаются понять других и приходят на помощь тем, кто в ней нуждается.

Истинное добро всегда граничит с глупостью. Поэтому оно и велико.

Вот почему великая Фиби Энсис не должна исчезнуть.

— Бесполезная, значит…

Тирион резко подошёл к ней и схватил за ворот. Голова Фиби безвольно качнулась, потом застыла. Их взгляды встретились — в её чёрных глазах отражалась только пустота.

— Ты забыла, как я ласкал тебя, принцесса?

Он стиснул зубы и изобразил улыбку.

— Ты настолько ценна, что я так и не решился отдать тебя другому. Уже этого достаточно.

— …

— Я не собираюсь тебя убивать. Я и дальше буду «использовать» тебя и отпускать тоже не планирую. Так что, если хочешь — пытайся напасть на меня сколько угодно. А если нет… тогда я…просто потеряю к тебе интерес.

В глазах Фиби появилась печаль. Даже после всех этих слов в ней не было ни намёка на то, что она могла бы взяться за оружие и выступить против него.

Тирион незаметно прикусил губу, затем натянуто улыбнулся и отпустил её ворот.

— Скажу Натали, чтобы перевела тебя в покои во дворце наследного принца.

Сказав это, он вышел из «Жемчужной комнаты». Тирион быстро прошёл по коридору, пересёк зал и, оказавшись в саду, резко выдохнул.

Его душила слабость. Впервые в жизни он так остро ощущал собственное бессилие.

Что делать? С чего начать?

Он знал одно: Фиби Энсис не поддастся. Она не будет следовать по проложенному для неё пути, не сгорит в ненависти, как он ожидал.

Из груди вырвался сдержанный стон.

Всё пошло не так. И пути назад не было.

После того как Тирион покинул комнату, словно сменяя его, вошла Эйприл. Она остановилась, глядя на Фиби с глубокой жалостью в глазах.

Фиби молча сидела под её взглядом, затем медленно подняла голову.

— Эйприл… Я хочу помыться.

— А! Да, конечно, сейчас всё подготовлю!

Эйприл поспешно направилась в туалетную комнату. Послышался звук воды, наливаемой в ванну.

Фиби медленно поднялась с места и подошла к окну. Сняв тяжёлый шнур с портьеры, она тихо подтащила под люстру стул.

Несколько мгновений она просто смотрела в светящиеся хрусталики, потом медленно встала на стул и перекинула верёвку через основание люстры. К счастью, и длина, и прочность были вполне подходящими.

Она не колебалась и даже глаза не закрыла, когда просунула шею в петлю. А потом с силой выбила стул из-под себя.

Её тело повисло, слегка раскачиваясь. Дыхание тут же перехватило. Фиби медленно закрыла глаза и пожелала одного:

Пусть всё наконец закончится. Пусть не будет больше ни боли, ни горя.

Фиби, едва открыв глаза, сразу поняла: прошло совсем немного времени. Видимо, Эйприл вернулась из туалетной комнаты раньше, чем она ожидала.

Она рассеянно смотрела на белый балдахин над кроватью, когда рядом раздался негромкий, ровный голос:

— Похоже, ты не в своём уме, Фиби Энсис.

Фиби повернула голову.

На стуле у кровати сидел Тирион. Лицо у него было неподвижным, как у трупа. Белки налились кровью.

Он в ярости из-за того, что его собственность попыталась вырваться из рук?

Она не знала, да и не хотела знать. Это было не то, над чем Фиби стоило бы размышлять. Она спокойно ответила:

— Это не так.

— Поклянись, что больше никогда не сделаешь ничего подобного.

— Клянусь.

Тирион усмехнулся в ответ. Он ухмыльнулся и злобно рассмеялся.

— Если хочешь обмануть человека, хоть немного искренности покажи, Фиби Энсис.

Искренность? Сейчас внутри Фиби не осталось ничего подобного. Она потеряла вкус ко всему. Её утомляло даже просто дышать.

— Я просто хотела немного отдохнуть. Это сиюминутный порыв.

— Ах. То есть поддавшись порыву ты нашла верёвку, соорудила петлю, подтащила стул и повесилась?

Тирион рассмеялся красиво и легко, будто услышал забавную шутку, но от него веяло леденящей, тревожной яростью.

— Порыв — это не то слово, которое к таким вещам применяют.

Возражать не было сил, и Фиби просто перевела взгляд на потолок.

Тирион пытался совладать с дыханием. Он был раздражён, даже взвинчен, в этом не было сомнений. И, как ни странно, под этим чувствовался страх.

Страх? Не может быть.

— Поклянись, что больше никогда не станешь так поступать.

Он повторил ту же фразу.

Фиби, всё так же глядя в потолок, пробормотала:

— Клянусь.

Тирион снова тяжело вздохнул. В его взгляде сквозила тревожность.

Но это длилось недолго. В следующий миг он рассмеялся звонко, но с лёгкой дрожью.

— Ты же обещала отомстить мне, принцесса. Значит, должна поиграть со мной ещё. Или боишься, что не справишься? Если так, я могу подыграть. Могу помочь тебе собрать силы, даже передать тебе свою Тень. Я также могу оказать тебе финансовую поддержку. Как тебе идея — нанять убийцу?

Фиби не ответила, и Тирион нетерпеливо продолжил:

— Хочешь власти? Сделаю тебя кронпринцессой. Я не смогу просто так разорвать брак, так что, как только стану императором, ты станешь самой высокопоставленной женщиной во всей Юстинии. Разве не соблазнительно?

Фиби лежала неподвижно, думая о том, насколько странным было его предложение. Какое отношение ненависть к нему имела к деньгам и власти?

Даже если бы у неё были безграничные ресурсы и абсолютная власть — она бы всё равно не смогла победить Тириона Солема Апеля.

Она была рождена такой. Без достоинств. Без пользы. Без принадлежности кому-либо или чему-либо.

— Это ничего не будет значить, Ваше Величество.

— Значение придаёшь ты сама.

Тирион ответил быстро, не раздумывая. Слова прозвучали вполне в его духе.

Фиби медленно опустила глаза и сказала:

— Я не тот человек, который может придавать чему-то значение, Ваше Высочество. Я не способна на такие великие дела. Даже смысла в собственном существовании не могу создать — как же я, по-вашему, должна управлять другими, убеждать их и возвышаться над ними?

Тирион долго молчал. Казалось, он колебался и, наконец, тихо произнёс:

— …Есть те, для кого существование принцессы значит больше, чем что бы то ни было.

Фиби едва заметно улыбнулась.

— Нет. Такого никогда не было. Моё существование ничего не значит — ни для кого.

Она чуть повернула голову и посмотрела в окно. Там раскинулось высокое, пронзительно-синее, пустое небо — предвестие осени.

— Каждый день… С тех пор как я приехала в Юстинию, я каждый день молилась. Просила хоть одного человека. Без разницы, кого. Только одного. Чтобы мы могли просто говорить, беспокоиться друг о друге, смеяться при встрече… хотя бы одного. Я мечтала, чтобы кто-нибудь просто спросил: «Ты в порядке?» Тогда я, наверное, разрыдалась бы прямо на месте. И сразу стало бы легче.

Фиби медленно выдохнула. Перед глазами пронеслись все события, пережитые в Юстинии.

Презрение девушек и дам, скользящие по телу взгляды мужчин, повторяющиеся приступы отчаяния, тело, затянутое в петлю удовольствия и боли.

— Но у меня никого не было.

После её тихого шепота повисла долгая, тяжёлая пауза.

Когда Тирион заговорил, в его голосе больше не было притворной лёгкости. Он слегка дрожал.

— Надо было притвориться слабой. Хоть как-то показать. Схватить меня за рукав, поплакаться. Удержать… Сказать, что тебе… одиноко.

Фиби повернулась и посмотрела на него.

У него было лицо, которого она никогда раньше не видела. На первый план выходило неожиданное чувство — сожаление. Под нахмуренными бровями зелёные глаза дрожали от мрачной, тяжёлой тоски.

Фиби спокойно встретила его взгляд и тихо ответила:

— Наверное.

От этого единственного слова пальцы Тириона сжались в кулак, а челюсть напряглась. Он смотрел на неё налитыми кровью глазами, потом сглотнул.

— …И ты снова собираешься это сделать?

— Возможно.

Тирион вдруг рассмеялся, и в этом смехе слышалась не злость, а боль.

— Думаешь, я позволю тебе вот так всё закончить?

Фиби некоторое время молча смотрела на него, а потом проговорила:

— Я думала, вы будете рады. Ведь вы меня ненавидели…

— Я ненавидел тебя?

— Так не поступают с теми, кто тебе нравится.

Тирион замер. Его взгляд стал странным, глубоким.

— …А если всё наоборот? Может быть, это было проявлением интереса…

— Нет, Ваше Высочество. — Фиби спокойно, но твёрдо перебила его. — Это было насилие, а не внимание.

Тирион застыл. Фиби вновь безучастно уставилась на небо за окном. В комнате повисла тишина, и на этом разговор закончился.

В тот же день, когда Фиби Энсис накинула петлю на шею, Тирион полностью перевёл её покои во дворец кронпринца. Она должна была делить с ним спальню. Он не мог оставить её одну — слишком велик был риск, что случится нечто непоправимое. Это была необходимая мера.

Фиби не возражала. Она просто кивнула с потухшим взглядом.

На следующее утро, едва она открыла глаза, он повёл её в огород. Говоря нарочито небрежно, Тирион наблюдал за её реакцией:

— Репа и морковь уже прилично подросли.

— Да, вижу.

Фиби ответила коротко. На овощи, которые когда-то так радовали её, она теперь смотрела с полным равнодушием, не выказывая ни малейшего интереса.

Глядя на неё, Тирион ощущал, как в груди копится тревога. Он хотел вызвать в ней ненависть, но Фиби Энсис не показывала вообще ничего.

Вернуться к прежнему, снова подчинять её себе?

Он понял, что больше не может. Он не вынесет, если снова увидит, как Фиби Энсис плачет с такой горькой, безысходной болью.

Передав все дела адъютанту, он сел с ней в карету и направился на рынок. Не туда, где витрины ателье и ювелирных салонов блестели богатством, — нет. Он знал: такое не заставит Фиби улыбнуться.

Даже когда они вышли на площади, и Фиби накинула капюшон, она оставалась отрешённой. Не оглядывалась с любопытством, не озиралась широко раскрытыми глазами, как раньше.

Куда исчезла та девушка?

Нет… не исчезла. Это я её убил.

Он водил её по рынку, предлагал что-то, пытался завести разговор, но она ни на что не реагировала.

Небо на горизонте начало окрашиваться в жёлтый. Люди возвращались по домам. Среди этого потока Тирион почувствовал, как его охватывает бессилие, и сжал кулаки.

В карете, по дороге обратно во дворец, он смотрел на Фиби затуманенными глазами, прежде чем нарушил молчание:

— Ты всё ещё хочешь умереть, принцесса?

Фиби, не отрываясь, смотрела в окно на проносящийся мимо пейзаж и ответила сразу, без раздумий:

— Дело не в том, что я хочу умереть, я просто устала жить.

Тирион едва заметно шевельнул губами.

Он знал, что никакие слова не могли достичь её сердца. Но даже понимая это, ему было нелегко выражать свои мысли и чувства напрямую. И только теперь он по-настоящему осознал, как много значило то, что Фиби Энсис всегда говорила с ним искренне.

— Я не хочу, чтобы ты умирала, принцесса.

Он с трудом выдавил из себя эти слова. Сердце забилось сильнее. Кулаки, покоящиеся на коленях, сжались до боли. Он ясно увидел, как губы Фиби чуть раздвинулись.

Но её голос прозвучал хладнокровно, без эмоций:

— Видимо, я была неплохой партнёршей в постели.

Что-то в нём оборвалось. Грудь сжала резкая боль, застрявшая в горле.

Он хотел объясниться, что совсем не это имел в виду, но слова не шли с языка. Он понимал, что даже сам себе не верит, когда думает об этом оправдании.

Тирион месяцами дразнил, ломал, насмехался над Фиби Энсис. Уничтожал душу, насиловал тело. Не колеблясь, обращался с ней как со шлюхой, утверждая, что это и есть её настоящая сущность.

И теперь такой человек заявляет, что не хочет твоей смерти? Какой в этом прок.

Но всё же это была правда. В центре шторма, преодолев ярость ветра, Тирион почувствовал, как в нём наконец начинает оседать беспокойство.

Он был вынужден признать это.

Он так и остался тем, кто не способен полюбить ни муравья под ногами, ни вербену у обочины. Но он всё ещё хотел увидеть Фиби Энсис улыбающейся. Хотел увидеть мир, в котором такая наивная, такая до глупости искренняя девушка не знает, что значит подозревать других, и может быть кем-то любимой.

— Как насчёт того, чтобы действительно стать наследной принцессой?

Стараясь сохранить спокойствие, Тирион заговорил, и голос его едва заметно дрогнул.

— Став ей, ты сможешь перевернуть всё. Получишь всё, что захочешь. И никто больше не посмеет тебя осудить.

Фиби медленно повернула голову к Тириону. Она молча смотрела на него, а затем тихо произнесла:

— Слишком высокая честь для той, чья ценность лишь в том, как она обхватывает ваш член.

Сердце глухо бухнуло вниз. Тирион сжал кулаки и не смог произнести больше ни слова.

Императрица Клаудия Рильке Магос прогуливалась по саду с фрейлиной и задумчиво молчала.

В день основания государства, наблюдая, как Фиби Энсис ломается у всех на глазах, она уловила суть происходящего.

Значит, услышала о смерти матери.

Пока все с изумлением смотрели, как принцесса рыдает на полу, Клаудия не спускала взгляда с Тириона Солема Апеля, застывшего рядом с каменным лицом.

Он сидел, удерживая Фиби, чтобы та не разбила себе лоб о мрамор, и был мрачен. В его выражении Клаудия уловила раскаяние и тревогу.

Нечто, чего прежде никогда не видела в Тирионе Солеме Апеле. Наследник от прежней императрицы всегда казался безупречно рациональным — за всё это время он ни разу не дал волю чувствам.

А теперь он трясся, будто бы не на шутку влюбился в Фиби Энсис.

Я знала, что всё серьёзно… но не думала, что настолько.

Обстоятельства складывались удачно. Судя по слухам, Тирион потерял голову, а сама Фиби пребывала в ступоре.

Принцесса, потерявшая мать и лишившаяся разума. Что осталось у неё внутри?

Наверняка жажда мести.

Клаудия холодно усмехнулась.

Пусть она выглядит простушкой, но, узнав о гибели матери и осознав, что её обвели вокруг пальца — разумеется, девчонка захочет отомстить.

Но сил у неё нет, вот разум и ушёл в небытие.

Теперь вопрос: как этим воспользоваться…

Клаудия остановилась, встречая налетающий с холода ветер.

Фиби Энсис представляла ценность. Пусть и казалась беспомощной, но всё же она была принцессой соседней страны. Оскорбления, которым она подверглась, не могли быть забыты просто так. Кто бы мог подумать, что жестокость Тириона окажется столь полезной.

Да даже простой горожанин пришёл бы в ужас, узнав, что пережила Фиби Энсис. Солем не сможет закрыть глаза на такое: если обвинения против Тириона получат огласку, ему не удастся оставить его наследником.

Ветер разыгрался особенно приятно. Клаудия мягко улыбнулась и сказала стоящей за спиной фрейлине:

— Отправь приглашение принцессе из Фралле.

Когда Фиби получила приглашение от императрицы Клаудии Рильке Магос, она находилась рядом с Тирионом.

Они ничего не делали. Просто сидели за чайным столиком на террасе, рассеянно глядя на сад.

Тирион не сводил с неё взгляда, тяжёлого, как тень. Фиби чувствовала это, но не обращала внимания. К угощениям, которые он поднёс — кексам, печенью — она не прикоснулась.

Не хотелось ни есть, ни делать хоть что-то. Хотелось просто спать. Во снах часто приходила мать — это было одновременно утешением и невыносимой болью. Единственная причина, по которой она оставалась в сознании, заключалась в Тирионе, который настойчиво не давал ей уйти в себя.

Он то и дело предлагал пари: мол, попробуй меня использовать, или — вонзи в меня нож. Бросал острые слова с той же яркой, притворной улыбкой. Но теперь, в отличие от прошлого, его колкости не ранили её, не доходили до сердца.

Фиби вдруг поняла: этот заносчивый мужчина, который прежде никогда не склонял головы, теперь боялся её реакции. Но это не вызывало в ней ни удивления, ни чувств.

Всё просто плывёт мимо.

И тогда она получила приглашение.

— От имени Её Величества Клаудии Рильке Магос передаётся приглашение принцессе Фиби Энсис.

Фрейлина из дворца императрицы произнесла это торжественно, подавая аккуратно сложенное письмо. Это был не устный зов, а официальное приглашение.

Фиби безразлично взяла его. Вскрыв конверт, она прочитала строки, написанные рукой самой императрицы: приглашение на чай.

— Пойдёшь? — спросил Тирион, будто уже знал содержание письма.

Фиби кивнула. Не было причины отказываться. Если повезёт, по дороге во дворец или обратно получится выбрать момент и покончить с этим.

Тирион с какой-то глухой тяжестью смотрел на неё, потом хмыкнул:

— Возьми с собой Натали.

— Хорошо.

Фиби сразу поднялась.

Когда она вышла из комнаты, Тирион произнёс ей в спину:

— Делай как хочешь, Фиби Энсис.

Когда Фиби добралась до дворца императрицы, та оказалась не в приёмной, а в галерее.

— Добро пожаловать. Я ждала вас, — Клаудия прервала созерцание портретов и обернулась, одарив гостью безупречной улыбкой.

— Давно не виделись, — тихо ответила Фиби и приблизилась. На этот раз она не улыбнулась. Не было причин. Даже если бы императрица решила казнить её на месте, она бы с этим согласилась.

Императрица, заметив, что Фиби не улыбается, не сделала ни одного упрёка.

— Мне уже доложили. Вы, наконец-то, узнали правду. Я не решалась говорить, боялась, что вы не выдержите… Но, видимо, это было неизбежно.

— Вы меня ради этого позвали? — ровно переспросила Фиби.

Краешек губ Клаудии дёрнулся, но она тут же снова мягко улыбнулась.

— Кажется, вы хотите перейти к сути. Что ж, давайте. Принцесса, вы не хотите отомстить наследнику?

Фиби подняла голову и встретила взгляд императрицы.

Клаудия выдержала его с вызывающим спокойствием и заговорила с убеждённостью:

— В том, что ваша жизнь в Юстинии пошла под откос, виноват только наследный принц. Остальные могут этого не знать, но я знаю. Без него вас бы приняли с распростёртыми объятиями.

— …

— Итак, как вам такая мысль? Очистить своё имя, избавиться от ярлыка развратницы. В одиночку будет трудно, но с моей поддержкой — это возможно.

Фиби внимательно посмотрела на Клаудию и тихо сказала:

— Вы хотите свергнуть наследного принца.

Императрица фыркнула, будто сказанное само собой разумеется.

— Конечно. Я собираюсь возвести на трон своего сына.

— Даже если Его Высочество Эрник этого не желает?

На лице Клаудии мгновенно застыла жёсткость. Она заговорила холодным тоном:

— Он мой сын, но ещё слишком глуп. Не понимает, насколько ценна власть, которая буквально у него под рукой.

— …

— Вы, похоже, не улавливаете, принцесса, — проговорила Клаудия, устремляя взгляд на висящий на стене портрет. Её дыхание сорвалось в лёгкий вздох. — Власть следует брать, пока она в пределах досягаемости. Иначе приходится прибегать к крайне неприятным средствам.

Говорила она так, будто описывала не гипотетическую ситуацию. Фиби молчала, а потом, будто невзначай, задала вопрос с лёгкостью, не придающей словам особого веса:

— Например?

— Например… скажем, подкупить служанку или повара, использовать яды и ждать, пустить в ход цепочку людей, чтобы нанять головорезов… что-то в этом роде, — изящно произнесла Клаудия и улыбнулась тонко и остро. Она явно хотела напугать её.

Но почему-то Фиби больше зацепила не угроза, а первое предложение.

Неужели у неё уже был подобный опыт? Она и правда подкупала прислугу ради власти? Это было ещё до того, как она стала императрицей?

Фиби продолжила размышлять, но в какой-то момент осознала, что это путь в никуда. Она опустила взгляд.

— Я подумаю.

Когда Фиби вышла из покоев императрицы, у ворот её уже ждал знакомый силуэт.

— Раньше, чем я думал.

Это был Эрник. Он сидел на корточках, но, завидев её, встал, отряхнул одежду и мягко улыбнулся.

— Персон такого высокого ранга следует провожать до самого дворца наследного принца.

Он протянул руку, и Фиби, слабо улыбнувшись, взяла её. Натали инстинктивно отошла на такое расстояние, чтобы не слышать разговор.

Фиби и Эрник неспешно направились к дворцу. Сначала оба молчали. Лишь когда дворец оказался уже совсем близко, Эрник нарушил тишину.

— Прости. Что не сказал раньше.

— Это ведь не ваша вина, — Фиби слабо улыбнулась.

Он действительно был ни при чём. Вероятно, узнал правду уже задним числом и как мог, пытался намекнуть ей, что стоит поискать письма. В отличие от Тириона или Кире, он не пытался использовать её в своих целях.

А потому, колеблясь, Фиби всё же заговорила. Эрник был одним из немногих, с кем ей было относительно спокойно.

— Её Величество велела мне рассказать правду обо всём. Сказала, что вы мне поможете.

Эрник на секунду замер, затем криво усмехнулся.

— Императрица хочет сместить брата с поста наследника. Если ты дашь показания, это серьёзно поможет. К тому же Его Величество, похоже, к тебе благоволит.

— Разве моих слов будет достаточно? Вряд ли кто-то поверит...

— Матушка и свидетелей, и доказательства найдёт, если понадобится. Так что — не исключено.

Фиби остановилась, посмотрела на Эрника снизу вверх и тихо спросила:

— Вы… ведь не хотите становиться императором?

Он коротко хмыкнул.

— А если скажу, что хочу — поможешь?

— Да.

Эрник снова ненадолго замолчал, потом негромко ответил:

— Нет. Всё-таки я не хочу быть императором. И кронпринцем — тоже.

— Понимаю…

— Но если ты хочешь рассказать правду, я поддержу. Мне и самому горько видеть, как тебя считают распутницей.

Фиби чуть заметно улыбнулась.

Тёплый, добрый Эрник. Возможно, именно поэтому он и не годится на роль императора.

— Я подумаю. Спасибо вам… за эти слова.

Фиби вновь зашагала в сторону дворца.

Эрник проводил её взглядом и напоследок сказал:

— Только не забудь, что я говорил тебе раньше.

Их взгляды на мгновение встретились.

— Когда захочешь сбежать, найди меня.

Фиби слабо улыбнулась.

— Обязательно. Я запомню.

В тот день, когда Фиби вернулась из покоев императрицы, Тирион не задал ей ни единого вопроса о том, что они обсуждали. Он просто молча посмотрел на неё и едва слышно выдохнул.

Фиби почему-то подумала, что он уже догадывается, о чём шла речь. В противном случае он не сказал бы такое:

«Делай как хочешь, Фиби Энсис».

Может, в этих словах и не было остроты, но суть оставалась неизменной: он вложил ей в руки нож.

В поведении Тириона было что-то странное и самоуничижительное, будто он нарочно позволял себе проигрывать. Возможно, это был её единственный шанс объясниться: сказать, что всё это время она лишь исполняла его приказы и вела себя как шлюха по его воле.

Однако она не чувствовала необходимости это делать, поскольку её разум уже был охвачен мыслями о смерти.

На следующий день ей поступило приглашение от посла Фралле, пребывающего в Юстинии. Это тоже произошло, пока она находилась в покоях Тириона.

— Возьми с собой Натали.

Тон у Тириона был сухой, без малейшего желания отговаривать её. В какой-то момент он и вовсе перестал выходить в канцелярию. Это усложняло её план о самоубийстве.

— Да.

Но как долго это может продолжаться? Он ведь наследник и не может бесконечно оставаться в стороне. Если подождать, шанс обязательно появится.

Фиби без суеты направилась во дворец.

В «Зале нефритового обсидиана» в центральном дворце посол Фралле уже ждал её.

— Добро пожаловать, Ваше Высочество.

— Здравствуйте.

Аквила Йоаннис. После краткого знакомства в день прибытия в Юстинию они ни разу не разговаривали.

Аквила, улыбаясь, долго расспрашивал Фиби о её делах. Она же отвечала без улыбки, ровным голосом. Кажется, это его задело. Он сдержанно откашлялся и перешёл к сути.

— Прежде всего, о произошедшем на празднике дня основания…

— Да?

— Мы глубоко сожалеем, что скрыли смерть госпожи Леа.

Фиби молча уставилась на него.

Аквила, опытный дипломат, не отвёл взгляд и продолжал смотреть с выражением искреннего сочувствия.

— Его Величество приказал хранить молчание, чтобы пощадить чувства Вашего Высочества… но всё вышло вот так.

Фиби едва не усмехнулась.

Скорее уж, потому что пока мать жива, меня можно держать на цепи как заложницу.

Отец не способен на такое сочувствие. Иначе он бы сдержал обещание и обеспечил маме медицинскую помощь. Но он этого не сделал. Так что, по сути, именно он был главным виновником её смерти.

Фиби сжала кулаки, пытаясь унять дрожь в пальцах. И всё же Аквила, кажется, заметил это и состроил скорбное лицо.

— Должно быть, для вас это стало ударом. Понимаю… Но, принцесса, прошу вас, позвольте госпоже Леа упокоиться с миром.

— Что вы имеете в виду?

— Принесите мир во Фралле. Лишь вы способны это сделать.

Фиби молча посмотрела на него.

Аквила откашлялся и заговорил:

— Говорят, у вас близкие отношения с Его Высочеством, наследным принцем Тирионом. Я и сам видел вас вместе на празднике основания. Вы явно не просто знакомые.

Фиби помолчала, затем произнесла:

— Значит, вы хотите, чтобы я стала наследной принцессой.

— Это пойдёт на благо и Фралле, и вам, принцесса, — с мягкой улыбкой произнёс Аквила, стараясь её успокоить. — Юстиния — могущественное государство. Наследный принц Тирион однажды станет императором. Подумайте об этом: принцесса, жившая в пренебрежении, становится императрицей.

Фиби опустила глаза.

— А отец… наверняка захочет что-то от меня, ставшей императрицей.

На её слова Аквила рассмеялся громко и добродушно, а потом пожал плечами — будто речь шла о пустяке.

— Разве Фралле не ваша родина? Его Величество, король Поркиан, всего лишь надеется, что вы поможете родине процветать.

Фиби ничего не ответила.

Аквила вздохнул и, понизив голос, добавил:

— Мне бы не хотелось это говорить… но не забывайте, что могила госпожи Леа находится во Фралле.

От этих слов дыхание Фиби замедлилось и застыло. Даже лезвие, что до сих пор терзало её изнутри, не зная, против кого обернуться, — остановилось.

После короткой паузы она слабо улыбнулась.

— Почему бы и нет. Однако отношения между Его Высочеством наследным принцем и мной не так глубоки, как об этом известно миру.

Аквила удивлённо поднял брови.

— Простите? На вид вы казались…

— Отношения между мужчиной и женщиной не всегда такие простые.

— Ах…

Пока выражение лица Аквилы начинало становиться сложным, Фиби сказала:

— Я бы хотела попросить об одолжении.

— «Одолжении»?

— Я слышала, есть хорошие укрепляющие средства. Их используют для супружеской близости.

— «Укрепляющие»?

Аквила Йоаннис вопросительно заглянул ей в глаза, но вскоре, кажется, понял, о чём речь, и кивнул:

— Ах, те самые укрепляющие средства. Конечно, конечно. Всё понял. Вам просто достать их?

— Да. И ещё мне нужен подписанный королевский указ с печатью Его Величества.

— Простите?

Аквила замер, сбитый с толку. Фиби спокойно встретила его взгляд.

— Я приехала в Юстинию, поверив, что моей матери окажут медицинскую помощь. Но она умерла, и я даже не знала об этом несколько месяцев.

— Эм… кхм. Всё произошло так неожиданно, до того, как мы успели кого-то отправить к госпоже Леа…

— Это уже не важно. Просто дайте мне обещание, что, когда я стану наследной принцессой, вы перенесёте её могилу. С печатью Его Величества короля.

Аквила Йоаннис неловко улыбнулся, но Фиби заметила, что за его улыбкой скрывается множество мыслей.

Она медленно поднялась со своего места.

— Пока вы не дадите обещание, я не стану помогать.

— Ваше Высочество, в таких делах нужно время…

— Знаю. Поэтому жду ответ письмом. Если не получу — будем считать, никакого соглашения между нами не было.

— Принцесса!

Фиби вышла из комнаты, оставив Аквилу позади. Она закрыла за собой дверь, и с губ сорвался короткий смешок. Кто бы мог подумать, что она способна на такую решимость. Смерть кого-то важного меняет многое.

— Ваше Высочество?

Фиби подняла голову. Натали смотрела на неё с пустым, но тревожным лицом.

Фиби криво улыбнулась.

— Всё в порядке. Пойдём.

Спальня без Фиби. Тирион сидел на террасе, подперев щёку рукой, и смотрел на качающиеся в саду деревья. В голове снова и снова звучали её слова.

«Это было насилие».

Он прокручивал в памяти всё, что сделал с Фиби, от начала до конца.

В начале была маркиза Марина Виго и паук. Тогда-то он и заметил Фиби Энсис, которая до этого казалась слишком незначительной, чтобы вообще обращать на неё внимание.

Началось всё с любопытства. Мне хотелось узнать, как сломается принцесса, верящая, что сила любви может преодолеть всё.

С какого-то момента стало невыносимо, что она не подчиняется. А потом начало беспокоить её пустое, потухшее лицо.

Если бы хоть тогда я что-то понял — изменилось бы что-нибудь?

Две бабочки вспорхнули и перелетели в сад при дворце наследного принца. Взгляд Тириона медленно скользнул к ним.

Он любил бабочек. Причина была проста: они были прекрасны.

В детстве меня завораживала красота их крыльев, поэтому я ловил бабочек и накалывал на них булавки или скармливал их богомолу. Мне даже их смерть казалась прекрасной.

Для него это был интерес. Для бабочки — вряд ли.

Если быть честным, Тирион не понимал, почему должен сдерживать свои желания и убивать в себе влечение, чтобы нравиться бабочке. Если бы он не встретил Фиби Энсис, то, вероятно, никогда бы этого и не понял.

Но теперь, мне кажется, я немного понимаю.

Если любишь бабочку, нужно любить по-бабочкиному. Нежно.

В этот момент послышался шум. Кажется, Фиби закончила. С этой секунды Тирион уставился на дверь, соединявшую комнату с ванной, точно пёс, который ждёт хозяина.

Спустя немного времени дверь действительно распахнулась. Фиби Энсис, вернувшаяся со встречи с послом Фралле, вошла в спальню, переодетая в домашнюю одежду.

Как только он увидел её пылающие щёки и кожу, влажную от воды, у него тут же встал член.

Фиби Энсис возненавидела бы его за это, посмотрела как на насекомое. Но даже в этот момент, когда она была явно не в себе, Тирион не мог не желать её. Он хотел коснуться её тела. Хотел увидеть, как она дрожит от наслаждения.

Раньше Тирион Солем Апель не раздумывал бы — схватил бы её и утолил своё желание.

Теперь он знал, что так нельзя.

— Вернулась?

Он мягко улыбнулся, изображая «достойного кронпринца». Улыбка вышла сносной.

— Да.

Фиби ровно ответила и сразу направилась к кровати, зарываясь всем телом в одеяло.

Тирион молча смотрел на неё.

С тех пор как она переселилась во дворец наследного принца, всё было именно так. Пока он не позовёт, она не выходит из-под одеяла, а он просто наблюдает за ней.

Даже когда она всё время перед глазами, тревога не отступает. Стоит на секунду отвернуться и Тирион чувствует, как пересыхает во рту: а вдруг Фиби Энсис снова попытается покончить с собой?

Он колебался, но подошёл к кровати. Сел на край и, глядя на пепельные волосы, раскинувшиеся по подушке, и заговорил тихо.

— Императрица собирается открыть судебные слушания. Требует, чтобы я непременно явился.

Фиби вздрогнула, не меняя положения.

Тирион мягко продолжил:

— В тот день у тебя, наверное, будет много дел, так что поезжай заранее. Только возьми с собой Натали.

Фиби промолчала, и Тирион криво улыбнулся.

На слушаниях императрица наверняка огласит, через что пришлось пройти Фиби Энсис, и публично обвинит его как главного виновника.

Если станет известно, что кронпринц принудил иностранную принцессу, его положение рухнет в одночасье. Императору придётся вмешаться, а Фралле непременно вставит слово. Шум поднимется серьёзный.

Он всё понимал и всё равно ничего не предпринял. Словно лежащая перед ним Фиби Энсис вытянула из него последнюю волю. Даже если я не стану императором — какая теперь разница.

Император, кронпринц — всё это ничего не значит для Фиби Энсис. Она всегда смотрела не на титулы, а на суть.

«Вам… одиноко, Ваше Высочество?»

Именно поэтому она могла задать такой вопрос.

— Фиби.

Тирион тихо позвал её, глядя на спину.

— Просто ненавидь меня. Не потому что это было бы весело или потому что мне так нравится. Если честно… мне это не по душе.

Фиби лежала, не шелохнувшись, и он, глядя на её лицо, всё же решился тихо вымолвить то, что иначе не смог бы сказать:

— …Просто чтобы ты не умерла, принцесса. Больше мне ничего не нужно.

Спустя какое-то время Фиби получила посылку. Она сидела в саду рядом с Тирионом.

— Ваше Высочество, посылка от посла Фралле, Аквилы Йоанниса!

Эйприл протянула Фиби небольшой ящичек, обёрнутый в коричневую бумагу.

В последние дни Аквила Йоаннис несколько раз просил о встрече, но Фиби каждый раз отказывала. Видимо, теперь он решил, что личная встреча бессмысленна, и отправил послание.

Фиби, не обращая внимания на сидящего напротив Тириона, разорвала упаковку. Внутри оказалось свернутое письмо и маленький стеклянный флакон.

Развернув письмо, она не смогла сдержать сухой смешок.

«Если станешь кронпринцессой — не трону могилу твоей матери. Но если не сумеешь, я вырою её труп и скормлю псам. Так что веди себя как следует».

Это было совсем не то, чего она ждала. Ни подписи, ни печати. Только приказ.

Фиби дёрнула плечами, сперва хрипло усмехнулась, а потом запрокинула голову и громко засмеялась.

— Аха-ха…

Стоило ей прочитать письмо, и всё стало ясно.

Король ни за что не выполнит мою просьбу. Перенос могилы? Об этом можно и не мечтать.

Неужели он правда подумал, что я снова поведусь? После всего этого обмана? Он считает меня полной дурочкой?

Смех Фиби постепенно стих.

…Прости меня, мама.

Сидящий рядом с ней Тирион, почуяв что-то недоброе, нерешительно окликнул её:

— …Фиби?

Когда-то он звал меня «принцессой». Теперь — по имени.

Да плевать, что он там говорит.

Фиби, всё это время смотревшая в небо, опустила взгляд и повернулась к Тириону.

Чёткие, благородные черты лица и при этом такой усталый, потухший взгляд. Он молча смотрел на неё.

— Ваше Высочество.

Тирион перевёл взгляд с неё на письмо, потом на стеклянный флакон в коробке и произнёс:

— Говори.

— Помогите мне.

Он на мгновение опешил, но потом в лице проступила решимость. Тирион смотрел на неё серьёзно, почти вдохновенно.

— Что угодно.

— Мне нужен ваш изначальный план.

— Мой изначальный план?

— Да.

Фиби произнесла отчётливо, без запинки:

— План состоит в том, чтобы убить меня, разорвать договор и начать новую войну с Фралле.

Лицо Тириона, едва было посветлевшее, застыло. Скулы напряглись, он сжал зубы, нахмурил густые брови.

— …Фиби.

— Я знаю, что за всем стоит мой отец, король Фралле. Если у моей жалкой жизни и есть хоть какая-то ценность, то лишь в том, что она — символ Эльмонского договора. Поэтому…

— …

— Пожалуйста, верните всё на круги своя. Убейте меня.

На лице Тириона отразилось множество чувств, таких сложных и запутанных, что их было невозможно выразить словами.

— Похоже, принцесса даже не удосужилась услышать, что я сказал, — сверлил он её глазами.

Это не так. Фиби прекрасно помнила, как он бормотал ей в спину тем приглушённым голосом. Просто я не верю. Он всегда творил жестокость, прикрываясь прекрасной внешностью и мягкими словами.

— Вы ведь ненавидели меня.

— Я не… ненавидел, — выговорил Тирион сквозь стиснутые зубы.

Фиби молча смотрела на него. Он выглядел так, будто это признание далось ему с невероятным трудом. Челюсть была напряжена, зелёные глаза под сдвинутыми бровями дрожали. Он по-прежнему держался прямо, но плотно сжатые губы выдавали его напряжение.

Что за слова такие, что ему пришлось так окаменеть?

Фиби невольно хмыкнула.

— На самом деле я знаю, что вы меня не ненавидели.

С лица Тириона исчез холод, и в нём мелькнула слабая, едва уловимая надежда.

Фиби, не поняв, откуда взялась эта надежда, продолжила:

— Это просто было… что-то вроде любопытства, так ведь?

Она перевела взгляд в сторону, вспоминая особняк в Филсене. В комнате маленького Тириона было множество насекомых, приколотых булавками. Наверняка он делал их сам.

— Из любопытства — кинуть бабочку богомолу. Из любопытства — столкнуть богомола с пауком. Из любопытства — предложить женщине совокупиться с лошадью. И, желая увидеть, что будет, вы втоптали честь другого человека в грязь. Я знаю, вы делали это не со зла, Ваше Высочество. Просто хотели… посмотреть, как я буду выкручиваться, так ведь?

— Фиби Энсис…

— Но вы ведь и тогда понимали… — Фиби опустила взгляд. — Что всё это причиняет мне страдания. Но останавливаться вы не собирались. Потому что со мной так можно. У меня нет защитника, я беспомощна. И вам не придётся разгребать последствия.

Фиби снова подняла глаза и встретилась с ним взглядом.

— Это было подло, Ваше Высочество.

Выражение лица Тириона потускнело. В его зелёных глазах больше не было прежнего света — лишь безнадёжность, как у человека, загнанного в глубокую пропасть.

Он долго молчал, а затем заговорил, пытаясь казаться спокойным, хоть это и давалось ему с трудом.

— Значит, ты теперь хочешь мне отомстить?

Фиби тихо усмехнулась.

— Нет. Наоборот.

— «Наоборот»?

— Я просто… — Фиби пробормотала, едва шевеля губами, — всё ещё хочу умереть.

Казалось, Тирион на миг перестал дышать, но Фиби продолжала шептать:

— Я вся в этой показной святости, делаю вид, будто добрая, а при этом даже не смогла защитить собственную мать. И сил для мести у меня нет, приходится просить других… Такая жизнь… — Что-то подступило к горлу. Она поспешно отвернулась, пока глаза не начали жечь. — …Не уверена, что такая жизнь вообще чего-то стоит.

После этого надолго повисла тишина. Фиби пыталась подавить подступившую горечь, а Тирион сидел мёртвенно-бледный, с пугающим выражением на лице. Его налитые кровью глаза впились в неё. Он стиснул зубы и процедил:

— То есть ты всё-таки решила умереть. Просишь меня отомстить Фралле, а сама собираешься просто сдохнуть?

— Да.

— Думаешь, я позволю тебе?

Фиби посмотрела на него. Неужели даже теперь он всё ещё хочет контролировать меня?

— И что вы предпримите?

— Насильно сделаю тебя кронпринцессой.

Тирион расплылся в улыбке. Как всегда, она была лучезарной, но на этот раз не казалась лёгкой — в его глазах что-то дрожало, подобно лодке в открытом море.

— Я же говорил, принцесса: ты не сможешь сбежать от меня. Куда бы ты ни пошла, я тебя найду, даже если это будет сам ад.

Признание прозвучало решительно. Фиби замерла, а потом не выдержала и тихо спросила:

— Зачем вы так? Зачем вам это всё?

Тирион на секунду замялся. Улыбка исчезла, в нём появилась неуверенность. Затем он усмехнулся горько, с ненавистью к себе.

— Потому что есть то, что я не хочу потерять. Даже если для этого придётся быть подонком.

Фиби через Эйприл отправила послание императрице Клаудии. Текст был коротким.

«Хорошо. Я согласна. Назначьте время и место».

Ответ пришёл неожиданно быстро. Прочитав его, Фиби тихо усмехнулась.

«Правильное решение. Но предупрежу на всякий случай: советую не думать о предательстве».

По-настоящему бесполезная угроза. Что она может мне сделать — убить? Это уже не страшно.

Фиби больше ничего не боялась.

Настал день слушания. Его назначили сразу после заседания Государственного совета — решение оказалось верным. Высшие аристократы, закончив заседание, почти в полном составе перешли в зал, никто не уклонился от участия.

Императрица Клаудия оглядела собравшихся с удовлетворением. Хотя сторонников у Эрника было немало, пришли и ключевые союзники Тириона, в том числе герцог Эберкон. Все были насторожены, не зная, что происходит.

Когда присутствующие заняли места, Клаудия неторопливо поднялась и заговорила:

— Надеюсь, вы в добром здравии. Благодарю, что откликнулись на столь внезапное приглашение.

Её взгляд на мгновение остановился на Тирионе. Он сидел с прямой спиной, без всякого выражения на лице, и спокойно выдержал её взгляд. Такое поведение показалось ей странным.

Неужели Фиби Энсис проболталась? Или он снова решил оклеветать Эрника, как в прошлый раз?

Но у принцессы почти не было контактов с Эрником. Подстроить что-то в его адрес она бы не смогла. Скорее всего, он просто смирился с тем, что его женщина его сдаст.

Императрица снова перевела взгляд на остальных.

— Сегодня я собрала вас, чтобы раскрыть правду о страшном событии, произошедшем во дворце Юстинии.

Все удивлённо округлили глаза.

Клаудия произнесла с нажимом:

— Случилось нечто недопустимое. Была втоптана в грязь честь. Было осквернено тело и разрушен дух.

Она указала ладонью на сидящую рядом с ней девушку и продолжила:

— Да. Речь идёт о принцессе Фралле, Фиби Энсис.

На лицах присутствующих отразилось недоумение. И ради чести Фиби Энсис стоило собирать всех нас?

— Думаю, все вы слышали слухи о ней, — произнесла Клаудия. — Эти грязные, немыслимые истории… Все называют её распутницей.

Императрица окинула взглядом зал и задержалась на Тирионе.

— Но это неправда. Во дворце прятался настоящий монстр. А принцесса — всего лишь его жертва… Не так ли, Ваше Высочество? — Клаудия повернулась к Фиби.

Теперь пришёл черёд Фиби Энсис. Она встретилась с императрицей взглядом и неторопливо поднялась.

Многие ожидали, что она будет дрожать, не выдержит давления, но Фиби заговорила на удивление спокойно.

— Я хочу кое в чём признаться.

Её голос был ровным, тихим, но отчётливым.

— Многие из вас думают, будто я… из корыстных побуждений непристойным образом сблизилась с Его Высочеством кронпринцем. Отчасти это правда, но отчасти — нет. Я…

Её сомкнутые руки сжались сильнее.

— …была вынуждена служить Его Высочеству под давлением.

Присутствующие, до сих пор не осознавшие всей тяжести происходящего, начали глухо ахать и шептаться. Некоторые испустили сдавленные возгласы.

Клаудия с удовлетворением наблюдала за этой реакцией. Как бы ни было, Фиби Энсис — принцесса иностранного государства, и если правда о её принуждении к сексуальной связи всплывёт на поверхность, даже наследник престола не сможет выйти из этого без последствий.

Герцог Эберкон поднял руку:

— Кто же, позвольте спросить, принуждал принцессу?

Фиби сделала глубокий вдох и с лицом, лишённым всякого выражения, произнесла холодным до жути голосом:

— Король Фралле, Поркиан Энсис. Мой отец.

От неожиданности Клаудия распахнула глаза и резко повернулась к Фиби.

А та уже доставала из-под мантии маленький стеклянный флакон и сложенное письмо, аккуратно выкладывая их на стол.

— Мой отец годами шантажировал меня, держа в заложниках мою мать… Теперь, когда я узнала о её смерти, я намерена рассказать всю правду.

Когда Фиби закончила, больше всех удивилась императрица Клаудия. Она говорила с натянутой улыбкой, сидя рядом с Фиби.

— Что вы такое говорите, принцесса? Кажется, мы обсуждали совсем иное… не так ли?

Фиби опустила взгляд.

— Простите, Ваше Величество. Но это правда.

— Разве не вы сами говорили мне, что во всём виноват наследный принц?! — вскрикнула императрица, забыв даже о присутствии других. Её лицо исказилось от гнева, но спустя мгновение она вздрогнула и снова изобразила натянутую улыбку.

— Я лишь хочу сказать, что решила помочь вам, принцесса, поверив, будто ваша честь была попрана кем-то из Юстинии. Но теперь вы вдруг говорите совсем другое — это крайне неловко.

— Я понимаю, почему вы смущены. И благодарю вас за предоставленную возможность. Однако Его Высочество...

Взгляд Фиби встретился с глазами Тириона. В них плескалась бездонная, непостижимая глубина.

Странно. Он — тот, кому меньше всего можно верить. Но почему-то я чувствую: что бы я сейчас ни сказала, он поддержит меня.

— Он защитил меня от угроз со стороны Фралле. Чтобы спасти такую ничтожную, как я, он даже согласился выставить наши отношения напоказ.

Тирион молча опустил глаза. Если это твой выбор — значит, так тому и быть.

Фиби больше не смотрела на него. Она обратилась ко всем присутствующим:

— После смерти матери отец скрывал её кончину и продолжал меня шантажировать. Главным требованием было пробраться в покои наследного принца и соблазнить его.

— Эт… это возмутительно! — Посол Фралле, Аквила Йоаннис, вскочил с места. Лицо его пылало от ярости. — Его Величество никогда не позволил бы себе подобные угрозы! Это ложь и заговор!

Многие кивнули. От лица собравшихся заговорил герцог Леопольд Вальц:

— Мы уважаем храбрость Вашего Высочества, но без доказательств обвинения остаются голословными… Принцесса, у вас есть доказательства?

— Большинство приказов передавались устно, а письма велено было сжигать. Поэтому почти ничего не сохранилось. Но последняя угроза у меня при себе.

Глаза Акилы Йоанниса расширились, в чертах проступила злоба.

Фиби не обратила на него внимания. Она передала письмо и флакон с тоником одному из знатных лордов, сидевших в первом ряду.

«Если станешь кронпринцессой — не трону могилу твоей матери. Но если не сумеешь, я вырою её труп и скормлю псам. Так что веди себя как следует».

— Этот флакон пришёл вместе с этим письмом.

— Принцесса!

Аквила взревел, но Фиби даже не взглянула в его сторону.

Он, конечно, не мог и представить, что она решится использовать эти улики. Ведь она всегда подчинялась. Но теперь ей было нечего терять. И впервые в жизни Фиби позволила себе маленький, упрямый жест.

Пока дворяне изучали письмо, маркиз Слайго откупорил флакон, капнул немного жидкости себе на палец и слизал её с кончика. Он скривился поморщившись.

— Афродизиак.

— Это подделка! — Аквила Йоаннис выкрикнул слова в отчаянии, но в этот момент по залу разнёсся холодный, ясный голос.

— Проверим почерк — станет ясно, так это или нет.

Это был Тирион. Все взгляды обратились к нему.

— Его Высочество, вы были в курсе происходящего?

— Поведение принцессы показалось мне тревожным, и я решил выяснить причину. Чтобы не подвергать её опасности, до сих пор я хранил молчание.

Тирион ответил плавно, как текущая вода. После его слов в зале послышались неодобрительные вздохи и приглушённые стоны. Все понимали, что Тирион не из тех, кто делает поспешные выводы, потому теперь атмосфера склонилась в пользу Фиби. Её словам начали верить.

— Если это правда, выходит, Фралле пыталась протянуть щупальца в политическую сферу Юстинии.

— Ха… не знают, где их место.

— Что вы сейчас сказали? — посол Фралле выкрикнул это с яростью.

По залу разнеслись голоса, все начали говорить разом. «Нефритовый зал» превратился в настоящий бедлам.

Среди резких, пересекающихся голосов императрица Клаудия сидела на месте с ледяным, мёртвым выражением лица.

Фиби только взглянула на неё, как Клаудия заговорила первой.

— Ты красиво меня обставила.

Голос её был тихим, ледяным. Но, возможно, потому что Фиби уже смирилась со смертью, страх отступил.

— Простите. Но ведь вы тоже скрывали смерть моей матери и пытались использовать меня, Ваше Величество. Я это знаю.

— И потому ты всё это устроила? Не боишься последствий?

— Если бы боялась, я бы не решилась.

Клаудия усмехнулась едва заметно, почти презрительно.

— Хорошо.

Она медленно поднялась. Теперь уже никто не обращал на неё внимания. Проходя мимо Фиби к двери, Клаудия холодно произнесла:

— Мы теперь враги. Поздравляю.

Слушание в «Нефритовом зале» закончилось в сумятице.

Письмо передали на экспертизу, тоник — королевскому лекарю для анализа состава.

Вернувшись в покои наследного принца, Фиби не пошла в комнату, а направилась в сад. Она остановилась на траве, закрыла глаза и подставила лицо солнцу. Рядом послышались шаги.

— Не пожалеешь? — спокойно спросил Тирион.

Фиби ответила сразу.

— О чём именно?

— Это был шанс рассказать, что я сделал с тобой.

Сказано было так, будто он действительно этого ждал. Фиби молчала, потом открыла глаза и обернулась к нему.

— Я много об этом думала. И сколько бы я ни думала, каждый раз приходила к одному: во всём виноват отец. Он не сдержал обещание, и из-за этого умерла мама. Так что если и мстить, то ему.

— А не мне.

— Да, — Фиби ответила твёрдо. — Я не могу отомстить отцу так же, как он поступил со мной. Не могу лишить его власти. Всё, что я смогла — это вот такая месть.

— Этого достаточно. Остальное — дело моё и политиков.

Фиби вопросительно взглянула на него. Тирион перевёл взгляд на цветы, высаженные в саду.

— Мы можем поставить под сомнение его пригодность как монарха, оказать дипломатическое давление, указав на вмешательство Фралле во внутренние дела Юстинии, а ещё...

Он ненадолго замолчал, потом продолжил:

— Можем потребовать, чтобы в рамках моральной ответственности могилу Леа Бланкиос перенесли в Юстинию.

Глаза Фиби чуть расширились.

— Разве такое возможно?

Тирион не ответил. Похоже, и сам не был уверен. Взгляд Фиби рассеянно скользнул по садовым деревьям.

Могила матери…

Было бы хорошо, если бы её перезахоронили в Юстинии, и Фиби могла приходить к ней. Но даже если этого не случится, она была готова. Уже давно.

Тирион какое-то время смотрел на её профиль, потом тихо сказал:

— Теперь нам не придётся больше изображать возлюбленных.

— Да.

— И твою репутацию восстановят.

— Да.

— Но ты всё ещё собираешься умереть?

Фиби спокойно ответила:

— Да.

Он продолжал смотреть на неё и только спустя некоторое время произнёс почти шёпотом:

— Я тебе не позволю.

Даже после того как Тирион вернулся во дворец, Фиби ещё долго сидела на траве и смотрела в небо. Натали следила за ней издали, так что предпринимать что-либо было бессмысленно.

Глядя, как облака медленно плывут по небу, Фиби думала о будущем.

Как сказал Тирион, теперь им больше не нужно притворяться парой. Ей не нужно с ним спать. Скоро она покинет покои наследного принца. Те, кто презирал её, никуда не денутся, но опустившаяся на самое дно репутация немного приподнимется.

Мисс Грета Бейн и молодой герцог Вальц поймут, что их использовали, но вряд ли станут об этом распространяться.

Всё, что она могла сделать в императорском дворце Юстинии, — уже сделано.

Оставалось только ждать. Ждать, пока Тирион подтолкнёт политиков, и Фралле будет поставлена на место.

Императрица разгневана. Может, до этого ещё что-то случится…

Но страха не было. Возможно, она даже надеялась, что Клаудия что-нибудь предпримет.

Давай дождёмся, когда отец признает свою вину, Фиби. А когда всё закончится…

Фиби безмолвно смотрела в небо, затем отряхнула подол платья и поднялась на ноги.

Она приняла решение.

Пора покинуть дворец.

Конец третьего тома

Звяк!

Клаудия взмахнула рукой, и сервиз на чайном столике разлетелся вдребезги. Хотя императрица была в гневе, она не кричала и не топала ногами. Она просто швыряла приборы с ужасающей гримасой.

Эрник молча наблюдал за происходящим. Он слышал, что сделала Фиби Энсис на слушании.

Для матери, которая так тщательно готовила почву, чтобы свергнуть Тириона, это действительно воспринималось как пощёчина.

Но Эрник вовсе не о матери беспокоился. Он тревожился о Фиби.

Фиби Энсис, ты уверена, что тебя это устраивает?

Возможно, это был её последний шанс раскрыть зверства Тириона. Но она даже этот шанс потратила не на себя, а на свою мать.

Оставив за спиной Клаудию, что всё ещё швыряла фарфор, Эрник вышел из гостиной. Когда он вернулся во дворец принца, к нему подошёл слуга и вручил письмо.

— Её Высочество принцесса Фиби Энсис из Фралле передала для вас послание.

— Она?

Эрник развернул письмо. Он знал, что этот момент настанет.

«Когда всё закончится, можно я попрошу у вас то, о чём вы тогда говорили?»

Он перечитал несколько раз, потом медленно сложил лист и убрал его за пазуху.

Да, я помогу…

Эрник слабо улыбнулся и обратился к слуге:

— Сможешь вызволить одного человека?

Королевский дворец во Фралле.

В зале для аудиенций находились лишь трое: министр внутренних дел, министр иностранных дел и сам король — Поркиан Энсис.

Первым заговорил герцог Ипполит, возглавлявший Министерство иностранных дел:

— Из Юстинии поступил официальный протест.

Поркиан нахмурился и потёр пальцем лоб:

— Что они там говорят?

— Они глубоко сожалеют, что вы пытались повлиять на политическую ситуацию в Юстинии, используя свою дочь, проходящую там обучение. А также считают, что вы должны понести ответственность за принуждение её к действиям, противоречащим моральным нормам…

— Что за чушь! — Поркиан не сдержался. — Неужели эта девчонка, Фиби, стукнулась головой и всё, что я просил, пересказала Солему один в один?!

— По-видимому… да…

Поркиан исказился в лице.

Он действительно велел графу Невре через неё подобраться к наследному принцу.

Но ведь последнее распоряжение — это просьба самой Фиби, разве нет?

Поркиан Энсис стиснул зубы.

Затаила злобу из-за смерти своей матери, да? Тварь неблагодарная!

Он и так разрешил этой бесполезной парочке жить во дворце — за это уже мать и дочь должны были быть ему по гроб благодарны. А они ещё вздумали требовать медицинской помощи и не только.

Похоже, она больше не собирается слушаться меня.

Поркиан закрыл лицо ладонью и раздражённо выдохнул.

Положение было затруднительным. Для короля Фралле это был шанс сделать свою дочь императрицей великой державы — Юстинии. Упускать его никак нельзя.

Если бы Фиби послушно подчинилась, всё прошло бы гладко. Но теперь она вытворяет такое. Даже когда я шантажировал её могилой матери, думал, что это точно сработает…

Он начинал нервничать.

Разумеется, он мог бы в самом деле скормить труп Леа Бланкиос собакам, но тогда окончательно потеряет контроль над Фиби.

Нет ли какого-нибудь способа… снова сделать эту девку покорной?..

Поркиан задумчиво постучал пальцами по подбородку.

Если хорошенько подумать… В Эльмонском договоре указано только то, что кровный потомок Поркиана Энсиса должен обучаться в Юстинии.

Не обязательно же, чтобы этим потомком была Фиби Энсис, верно?

Поркиан резко поднял голову и произнёс:

— Верните Фиби Энсис во дворец. Вместо неё в Юстинию поедет её старшая сестра, Эолия Энсис.

— Что?.. — Герцог Ипполит и министр внутренних дел округлили глаза от изумления.

— Это не нарушает условий договора, так что Юстиния не сможет возразить. Признаем, что была некая попытка склонить её к браку с наследником, но остальное — домыслы и ложь, вот и всё.

— Ваше Величество, но если Юстиния начнёт давить, нам будет сложно…

— Разве не для того у нас есть вы, герцог? А сейчас важнее всего — как можно скорее вернуть эту строптивую девку. Я сам займусь её перевоспитанием.

Тут заговорил министр внутренних дел:

— Но… если так, разве наследный принц не потеряет интерес к принцессе?

Поркиан медленно, но широко усмехнулся:

— В том-то и прелесть быть отцом дочери. Кто знает, может, она уже носит под сердцем его дитя?

Министр и герцог, уловившие подтекст, замолкли. Через мгновение оба кивнули:

— Поняли. Так и передадим.

Они вышли из зала, а Поркиан, оставшись один, рассмеялся легко и с наслаждением.

Что бы она ни пыталась предпринять, Фиби Энсис никогда не вырвется из его рук.

Фиби узнала новости от Натали.

«Вернись во Фралле».

Услышав это, она только хмыкнула. Хотя точные намерения короля ей были неизвестны, одно было очевидно — Поркиан Энсис был в ярости.

И при этом не хотел терять такую карту, как она.

Немного подумав, Фиби поднялась с места.

— Натали, я собираюсь в Центральный дворец.

Как всегда, Натали следовала за ней по пятам. Они обошли сад и проходили мимо «Обсидиановой комнаты», когда неожиданно наткнулись на Грету Бейн.

— Я ждала вас. Есть кое-что, что я хочу узнать.

Грета сидела на табурете у рояля, но не играла. Она подошла к Фиби с растерянным и свирепым выражением лица.

Фиби уловила в этом выражении отголоски страха.

— …Это правда, да?

— Что именно?

Грета поморщилась.

— Что король Фралле заставил вас сделать это.

— …

— Правда? Правда же?

Фиби смотрела на неё безо всякого выражения, а Грета всё сильнее бледнела от ужаса.

— Не наследный принц приказал вам, ведь так?

— Думайте как хотите.

На эти спокойные слова Грета прикусила губу и неожиданно взвизгнула:

— Его Высочество не мог такого приказать!

Фиби немного помолчала, затем тихо произнесла:

— Это имеет значение?

— …Что?

— Кто бы ни приказал — меня всё равно закидали камнями. Те, кто ничего не знал, клеймили меня. Среди них были и вы, мисс Бейн.

С лица дочери виконта сошли все краски и она закричала:

— Откуда мне было знать?! Я просто верила тому, что видела! И вообще, если бы вы изначально вели себя как положено…

Фиби молча смотрела на Грету Бейн. Та вздрогнула, лицо у неё перекосилось.

Фиби прошла мимо неё, едва заметно улыбнувшись.

— Очень просто осуждать, не зная ничего о причинах, да?

Грета застыла. Она вспыхнула ярким румянцем и не смогла вымолвить ни слова.

Фиби, не оглядываясь, направилась в зал аудиенций.

В этот момент оттуда как раз выходила толпа аристократов. Увидев её, они замерли, затем поспешно и неуверенно кивнули в знак почтения. Фиби не почувствовала к ним ни малейшего интереса: она просто стояла, дожидаясь, пока они пройдут.

Последним вышел виконт Риган Бейн. Завидев Фиби, он, как всегда, поклонился с безупречной учтивостью:

— Приветствую вас, Ваше Высочество.

То, что он ни разу не изменил своего отношения к ней, каким бы ни было её положение, вызвало на губах Фиби лёгкую улыбку.

— Здравствуйте. Я бы хотела увидеться с Его Величеством. Это возможно?

Она подумала, что, возможно, это будет непросто, но Риган Бейн неожиданно сразу кивнул:

— Он велел впускать вас в любое время.

— Вот как...

— Прошу, — виконт распахнул перед ней двери.

В зале стоял высокий помост с пышным троном. На нём восседал Солем Эвен Апель. Он что-то слушал от стоявшего рядом слуги, но, уловив движение, поднял взгляд.

Их глаза встретились, и взгляд Солема стал ещё глубже.

Фиби почувствовала, как в ней шевельнулось слабое отторжение. Ей не хотелось оставаться здесь долго. Сдержанно и быстро она заговорила:

— У меня есть просьба.

— Чего ты хочешь?

Голос Солема был глухим и тяжёлым. Зелёные глаза были неподвижны. Фиби не понимала, о чём он думал в этот момент.

Он снова замышляет какую-то игру?..

Нет, на этот раз в нём не чувствовалось этого. Он уже получил всё, что хотел. Возможно, теперь ему было бы удобнее, если бы Фиби Энсис просто исчезла.

Впрочем, она сама именно этого и хотела.

Медленно, но твёрдо её губы разомкнулись:

— Я хотела бы…

Когда Тирион ворвался в зал для аудиенций, Солем Эвен Апель находился там вместе с маркизом Кингсли.

— Что это за выходка, Ваше Величество.

— Ваше Высочество? — маркиз растерянно округлил глаза, ошеломлённый внезапным появлением Тириона.

Солем мгновенно взял ситуацию под контроль.

— Совсем забыл, что кронпринц просил о приёме. Простите за неудобство, маркиз. Не могли бы вы ненадолго оставить нас?

Кингсли, не до конца понимая происходящее, лишь кивнул и вышел из зала. Остались только Тирион и Солем.

На лице Тириона не было ни тени улыбки.

— Вы отправляете принцессу во Фралле? Совсем выжили из ума?

— Это было её собственное желание.

Ответ Солема прозвучал так, словно он ожидал, что Тирион явится к нему с этим вопросом.

Кронпринц резко рассмеялся.

— Она росла, учась гнуть спину. Вы и правда решили, что это было её искреннее желание?

— По крайней мере, когда она сообщала мне о нём, то точно знала, чего хочет.

— Вам, похоже, плевать, что её там ждёт.

— Неужели с ней там будут обращаться хуже, чем ты?

Тирион молча сжал кулаки. В этом вопросе он не мог винить отца.

Солем горько усмехнулся. Сегодня он выглядел особенно старым.

— …Но я знаю. Это всё по моей вине. Вот почему мне теперь хочется выслушать, чего хочет принцесса.

— Даже если это желание отправляет её на убой?

Солем погладил бороду, затем тихо заговорил:

— А ты не думал, что она может смотреть на это иначе? Не думал, что, может быть, именно потому, что ты рядом, ей хочется умереть?

— …

— Поркиан Энсис из Фралле не захочет упустить возможность породниться с тобой. Он попытается её подчинить, но вряд ли станет слишком жесток. Жизнь принцессы там будет лучше, чем здесь. Может быть, она даже сможет каждый день носить цветы на могилу своей матери. Я подумал, что принцессе будет лучше без тебя, Тирион.

Что-то сдавило горло, подступив к самому кадыку. Кронпринц не мог возразить отцу, потому что он злился на себя.

Я знаю. У Фиби Энсис нет ко мне никаких чувств. В своём будущем она никогда не отводила мне места.

Чтобы скрыть дрожь в голосе, Тирион коротко усмехнулся. Затем он заговорил сквозь стиснутые зубы:

— …Даже если это так, я не собираюсь её отпускать.

Не попрощавшись, он развернулся и вышел из Центрального дворца. Тирион направился прямиком в свои покои.

Фиби Энсис сидела одна в саду, где с наступлением осени листья начали понемногу желтеть. Как забытая кем-то вещь, оставленная летом, она казалась особенно одинокой, и от этого у Тириона снова сжалось сердце.

В последнее время он всё чаще чувствовал это: слова подступали к горлу, но так и не вырывались наружу, оседая тяжёлым комком под челюстью. Они не находили выхода и только душили его изнутри.

— Фиби Энсис.

Он подошёл к ней, не дожидаясь ответа.

Фиби молча подняла взгляд, как маленький зверёк.

— Ваше Высочество.

— Мне тут сказали одну чертовски странную вещь.

Чёрные глаза безмолвно смотрели на него снизу вверх. Затем Фиби заговорила:

— Это правда.

Тирион шумно вдохнул. К голове прилила кровь, ярость распирала грудь.

— Передумай.

— Нет. Я поеду во Фралле.

Тирион не сдержался и резко рассмеялся.

— Фиби Энсис, ты в своём уме? Хочешь войти в ту яму по собственной воле? Или не понимаешь, насколько подлый человек Поркиан Энсис?

— Понимаю, — Фиби ответила спокойным, твёрдым голосом. — Но я всё равно поеду.

— Нет. Принцесса, ты не поедешь. Я не позволю.

Фиби, до этого говорившая с уверенностью, не ответила. У Тириона ёкнуло сердце. Каждый раз, когда Фиби замолкала, его не покидало чувство, что что-то снова идёт не так. Во рту пересохло.

— То есть… — Фиби перевела взгляд вдаль. — Я снова должна получать на всё ваше разрешение?

Перепады в её голосе заставили Тириона замереть, но он всё же прочистил горло, чтобы вернуться к роли «наследного принца». Речь стала мягче, лицо — спокойнее.

— Ты правда думаешь, что я делаю это ради себя? Если бы ты не пыталась уехать, мне бы не пришлось вмешиваться, принцесса.

— Это моя жизнь, Ваше Высочество.

— Да. И я отлично понял, что тебе на неё плевать.

— Забавно, вы говорите так, будто вам не всё равно на мою жизнь. Хотя это невозможно.

Тирион недоумённо молчал, и Фиби медленно поднялась со скамьи. Она смотрела на него прямо и отчётливо произнесла:

— Ваше Высочество, чего вы от меня хотите? Пожалуйста, скажите мне. Будьте честны.

Тирион стиснул зубы.

Фиби Энсис всегда держится прямо. Даже сейчас, когда её сердце разбито. Маленькое тело, усталое выражение лица, глаза, полные печали — и всё же она будто готова своим хрупким телом выдержать весь мир, спрашивая, чего он от неё ждёт.

Тирион понял: если он хочет сказать ей что-то искреннее, это нужно сделать сейчас. Больше нельзя её обманывать.

— Принцесса…

Хочу, чтобы ты жила.

Он попытался произнести это, но губы не шевелились. Он застыл: Фиби смотрела на него тёмными глазами и её взгляд пронзил его насквозь.

Хочу, чтобы ты была жива.

Но это было не всей правдой. Он действительно хотел, чтобы Фиби жила, но не просто жила.

Он хотел, чтобы она жила рядом с ним. Он не хотел отпускать её далеко. Хотел видеть живую Фиби Энсис, слышать её голос, касаться её тела. Хотел обнять её прямо сейчас. Хотел, чтобы она, смеясь, сама обняла его за шею. Хотел, чтобы, как в тот день в опере, она смотрела на него с блеском в глазах. Хотел, чтобы ночью она лежала с ним в одной постели — как нечто само собой разумеющееся.

Плевать на муравьёв, на вербену, на империю. Пусть рушатся, к чёрту всё.

— Я… с принцессой…

Тирион сжал кулаки, на спине выступил пот. Никогда в жизни он не нервничал так, как сейчас. Сердце колотилось, лицо горело.

Фиби, наблюдавшая за ним, почему-то застыла на месте, словно жалела, что задала этот вопрос.

Но он больше не мог сдерживаться. Тирион произнёс слова, которые душили его, и ему казалось, что вместе с ними из горла вырвалось и его сердце.

— …Хочу начать всё сначала. С чистого листа.

Несколько дней шли дожди. Фиби не выходила на улицу и лишь сидела в гостевой спальне, отведённой ей во дворце наследного принца. Она смотрела в окно.

В голове снова и снова звучал их разговор.

— …Хочу начать всё сначала.

Удивительно, но она поняла его сразу. Всё, что он делал в последнее время — выражение лица, движения, слова — всё вело в одном направлении. И в конце этого пути сияла очевидная, неоспоримая истина.

Тирион Солем Апель испытывал чувства к Фиби Энсис.

Когда она это поняла, первой реакцией, к собственному изумлению, оказалась не радость, а тихая, холодная злость.

— Вы хотите, чтобы я всё это забыла? Как со мной обращались хуже, чем с животным, как я по первому зову, по первому приказу ползала, задыхалась, как собака… вы хотите, чтобы я просто забыла?

— Фиби…

Она думала, что всё уже прошло. Что, раз решила умереть, это больше не имеет значения. Но это было не так. У неё вдруг перехватило дыхание, лицо сморщилось, и стоило ей на миг потерять бдительность, как подступили слёзы.

Тирион, нахмурившись, мрачно смотрел на неё. Лишь теперь она поняла — так выглядит его растерянность. Он то и дело глотал, кадык заметно двигался, сжатые кулаки выдавали напряжение, а крепкая грудь чуть заметно вздымалась в неровном дыхании.

И эти глаза.

Легко подрагивающие, растерянные, как у заблудившегося ребёнка. Наполненные тревогой и страхом.

Увидев это, Фиби нутром почувствовала резкий, рвущий изнутри спазм.

— Вы правда считаете, что я настолько жалкая? Что я настолько тупая и никчёмная, чтобы забыть всё после одного слова?

Тирион молча сжал губы.

Но Фиби не остановилась. Она начала повышать голос, впервые не заботясь о последствиях.

— Вы хоть представляете, с какими мыслями я всё это терпела? Знаете, каково это — быть растоптанной только потому, что у тебя ничего нет? Конечно, не знаете… Откуда вам знать. Вы ведь всегда были умны, сильны, у вас было всё, и вы никогда ничего не теряли. Вам не понять, каково это — отбросить гордость, натягивать на лицо улыбку, лишь бы сохранить хоть что-то из того, что от тебя осталось.

Она никогда раньше не позволяла себе так срываться на кого-то. Впервые Фиби дала волю эмоциям, не задумываясь о чувствах другого человека.

— Я пыталась понять. Говорила себе тысячу раз: всё пройдёт, не стоит разрушать ради ненависти остаток своей драгоценной жизни… Но это была ложь.

— Фиби…

— Моя жизнь изначально не имела никакой ценности. Улыбайся, умоляй, старайся — никакой разницы.

Тирион молча слушал. Его густые брови были нахмурены, как будто он выражал недовольство, но в зелёных глазах читался несомненный страх, который вызывал у Фиби ещё большее отвращение.

Будь он всего лишь вечно не взрослеющим мальчиком, его можно было бы просто ненавидеть. Но с каждым днём Фиби всё отчётливее чувствовала: в нём что-то меняется.

И тогда до неё дошло.

Никто и никогда не учил его жить среди людей.

С этим пониманием пришло новое отвращение, но теперь уже к себе.

Что толку разглядывать душу того, кто живёт на вершине мира? Мать учила её заботиться о других, но сама почти никогда не получала той же заботы взамен.

Так может, все эти законы мира — деньги, власть, сила? А что тогда делать доброте и пониманию? Разве не очевидно, что это — бессмысленно и глупо?

Ощущение, что всё, во что она верила, оказалось ложью, было невыносимо. Фиби не выдержала и расплакалась. Тирион попытался приблизиться, но она отпрянула и резко покачала головой.

— Не подходите.

— Фиби, я…

— Даже не называйте моего имени. Я ненавижу вас, Ваше Высочество.

В тот миг, когда всякое выражение исчезло с его лица, Фиби развернулась и побежала прочь, вглубь дворца.

С тех пор она больше ни разу его не видела. Эйприл и Натали по-прежнему следили за ней, но сам Тирион так и не появился.

Фиби сидела у окна, глядя на струи дождя, и в памяти всплывало его лицо, когда они разговаривали в последний раз.

Под выступающими бровями лежала густая тень, и застывшие черты лица казались хрупкими, словно вот-вот треснут. Его глаза были пустыми — теми самыми глазами умирающего изнутри человека, которые Фиби не раз видела в зеркале, когда была собакой Тириона.

Она зажмурилась, пытаясь вытолкнуть из головы этот печальный зелёный отсвет. Девушка подтянула колени, обняла себя и уткнулась в них лицом. И тут ей вспомнились слова матери, теперь ставшие её завещанием.

«Всегда будь доброжелательной, Фиби. Никогда не теряй улыбку».

Она любила мать. Но мать ошибалась. Доброта и улыбки ни к чему не ведут. Идея об их ценности — всего лишь утешение для тех, у кого ничего нет. В этом мире ценятся лишь богатство, власть, сила и высокий титул.

У Фиби не было ничего из этого, поэтому её обманывали, обращались с ней как с пустым местом, как с собакой — и она даже не могла сопротивляться.

А теперь мне ещё и предлагают всё забыть.

Она молча сгорбилась, сжалась в комок, стиснула себя изо всех сил.

Ей действительно хотелось умереть.

Пока Фиби Энсис не выходила из покоев наследного принца, Тирион Солем Апель был с головой погружён в дипломатические совещания. Он решительно выступил против заявления Солема о возвращении принцессы Фралле на родину.

Это был не тот мягкий, но хладнокровный Тирион, которого все знали. Его взгляд был леденящим, и он бросил вызов Солему так, что даже сановники пришли в ужас.

Но кто осмелится перечить императору?

В ответ на это Солем отозвал у Тириона все полномочия на ведение переговоров с Фралле. Они были переданы Эрнику Мюхе Апелю — тому, кто поддержал возвращение Фиби Энсис. Принц, всегда старавшийся держаться в стороне от ответственности, на этот раз принял её без лишних слов.

Аристократы почувствовали: дело пахнет неладным. Если наследный принц потеряет доверие императора, очевидно, следующим наследником станет Эрник.

Пока одни продолжали совещание, у каждого в голове вертелись свои мысли, больше всех происходящим наслаждалась Клаудия Рильке Магос. В своих покоях императрица с хохотом хлопала себя по колену.

— Вот уж не думала дожить до такого! Тирион Солем Апель провалил всё из-за какой-то девки! Аха-ха, ну и времена!

От души посмеявшись, она откинулась на подлокотник и задумалась.

Фиби Энсис, эта дерзкая малявка, в итоге всё равно отправится обратно во Фралле. Если Солем что решил — так и будет.

Но вот что будет после её отъезда — туда Солем уже не станет заглядывать.

— Хм…

Тирион Солем Апель, ради того, чтобы оставить Фиби Энсис рядом, начал действовать так, как никогда прежде. Похоже, он и правда потерял голову из-за неё.

В таком случае… Пора нам самим позаботиться о её «безопасности».

Клаудия поднялась с места и направилась в кабинет.

— Хейли, пойдём.

— Да, Ваше Величество.

Взяв с собой ближайшую фрейлину, императрица вошла в кабинет и развернула на столе карту. Её палец указал на столицу Юстинии.

— Скоро принцесса покинет Юстинию. Хоть Тирион и бьётся как может, но Солема ему не одолеть.

— Так точно.

— Она отправится во Фралле на карете. Если ничего не случится, поедет тем же путём, что прибыла. На границе её уже будут ждать рыцари Фралле. А значит, действовать мы должны до этого момента. Ты понимаешь?

— Да, Ваше Величество.

Палец Клаудии скользил по дорогам Юстинии и замер в одной точке.

— Лес Эзери.

Под её рукой, застывшей на карте, раскинулся густой лес — самая труднопроходимая часть гор, что граничат с Фралле.

— Пошли туда наших людей под видом разбойников. Прикажи им похитить принцессу.

— Как прикажете, — Хейли кивнула с поклоном.

Клаудия с удовлетворением отряхнула руки и вновь посмотрела на карту.

Пока она была в императорском дворце, к ней нельзя было прикоснуться. Но за его пределами — совсем другое дело.

Да, Тирион попытается защитить её. Но дипломатическая власть уже у Эрника. Кто и как поедет в составе охраны, решаю теперь я.

Даже боги сегодня на моей стороне.

Губы Клаудии растянулись в широкой, почти болезненной улыбке.

Тирион сам лишит себя права на престол. Своими же руками.

Наступил день отъезда Фиби из Юстинии. Тирион, в конце концов, не осмелился ослушаться приказа Солема. Точнее будет сказать: Солем оказался непоколебим.

— Заключите наследного принца под стражу до самого отъезда принцессы Фралле.

Тириона действительно заперли. Фиби сочла это разумным шагом. Тирион был из тех, кто способен нарушить волю императора, пусть даже силой.

На ней было материнское жемчужное ожерелье. Как и в день прибытия, Фиби отправилась без багажа, налегке. Позади неё Эйприл шмыгала носом, а Натали, хоть и стояла сдержанно, выглядела подавленно.

Перед каретой, в которую ей предстояло сесть, неожиданно появился сам Солем с сопровождающими. В мантии цвета золота он и впрямь напоминал солнце Юстинии.

— Приветствую Солнце Юстинии.

Фиби склонилась. Солем лишь устало махнул рукой.

— Довольно. Я не тот, кому подобает такие поклоны принимать.

Она подняла голову и спокойно взглянула ему в глаза. Солем выдержал этот взгляд, а затем с горечью произнёс:

— Тебе пришлось нелегко.

— Да.

— Есть ли что сказать напоследок?

Фиби поняла: он говорит о Тирионе. Сегодня она прощалась с ним навсегда. Впрочем, не только с ним… со всеми.

«Ты ошибаешься. Это неправда, что никто не ищет тебя». (Прим: слова Тириона из 68 главы)

Слегка опустив глаза, она тихо сказала:

— Передайте ему… спасибо, что тогда пришёл.

Солем распахнул глаза от неожиданности. Фиби низко ему поклонилась, поднялась в карету и, оставив позади императора, прикрывшего лицо морщинистой рукой, уехала прочь.

Она долго она смотрела в окно на удаляющийся дворец, а потом закрыла глаза.

Спустя несколько дней карету, в которой ехала принцесса Фралле нашли в Эзерийском лесу: она была разбита и опрокинута на бок.

Фиби Энсис нигде не было.

— Его Величество желает вас видеть.

Дверь, всё это время остававшаяся закрытой, наконец отворилась. Тирион, стоявший у окна, медленно обернулся к вошедшему рыцарю. Глаза его были тусклы.

— Принцесса?

Рыцарь, словно заранее зная, что это будет первым вопросом, без промедления ответил:

— Она вернулась на родину. Однако Его Величество хочет кое-что сказать вам на этот счёт.

Тело его стало ватным. Всё внутри обмякло, нахлынула пустота. Тирион на мгновение закрыл глаза, опершись на подоконник.

Фиби Энсис ушла.

Наверняка почувствовала облегчение. Ведь смогла уйти от мужчины, которого ненавидела. Может, даже снова улыбнулась своей ослепительной улыбкой, от которой всё вокруг кажется светлее.

Я должен был увидеть это. Хотя бы её спину напоследок...

Вернётся ли она?

Он понимал, что нет, и всё равно продолжал цепляться за невозможное будущее.

А вдруг, вернувшись во Фралле, она... покончит с собой? Правда уйдёт из этого мира? Неужели мы больше не встретимся?

Во Фралле...

С ней там будут обращаться иначе. Её, возможно, станут считать возлюбленной наследника Юстинии. А вдруг её соблазнит власть, богатство? И тогда она... всё-таки... вернётся ко мне? Хоть когда-нибудь?..

— Ваше Высочество.

— Веди.

На настойчивое напоминание рыцаря Тирион расправил плечи и открыл глаза. Он пошёл за ним, но чувство было такое, будто он идёт по воде. То, что обвивалось вокруг его рук и ног, называлось бессилием и истощением.

Что я скажу Солему? Она всё равно уже ушла. Наверняка к этому моменту пересекла границу.

Конечно, у него была мысль поехать во Фралле и силой потребовать её назад. Но если вдруг Фиби решила начать там новую жизнь, его поступок всё испортил бы.

Он чувствовал себя так, будто ему отрезали руки, ноги и язык. Наверное, именно так Фиби Энсис ощущала себя всё то время, что провела рядом со мной. И как она всё это выдержала и при этом умудрялась улыбаться?..

Память выдернула обрывки картин: как Фиби тянула его за мизинец, как душно было в ту ночь, как она улыбалась, глядя в упор почти испуганно.

Сердце сжалось, словно его сдавили изнутри.

— Не делай глупостей, принцесса. И брось ты уже играть в святую.

— Простите. Вы правы. Это бесполезно.

Не стоило этого говорить.

«Принцесса не только бесполезна, но и гибкости в тебе ни на грош».

И этого тоже.

«Вся ценность принцессы — в том, как она обхватывает мой член».

Такого вообще нельзя было произносить.

Тирион резко остановился. Он закрыл лицо ладонью и остался стоять. Мужчина не мог пошевелиться. Внутри всё вскипало, к горлу подступала тошнота. Даже когда умерла мать, он не чувствовал ничего подобного.

Только теперь, когда она ушла, он понял.

«Я... хочу начать всё заново. С самого начала».

Нет. Не так.

В тот момент надо было просить прощения. За всё, что было — независимо от того, простит она или нет, примет или отвергнет, будет ли это иметь хоть какой-то смысл…

Я должен был всё рассказать. Признать, как лишал её прав, как топтал её достоинство, и просить прощения. Даже если бы она меня возненавидела. Всё равно — должен был.

Он обязан был знать: и муравей под ногами, и вербена у дороги — каждый по-своему велик.

— Ваше Высочество?

Рыцарь, шедший впереди, с недоумением обернулся. Тирион стоял как вкопанный, пока не подавил нахлынувшие чувства и только потом смог снова идти.

Рыцарь направился прямо в приёмный зал. Тот сиял золотом, широкое пространство заливал свет, но на троне никого не было. Только Солем, опустившись на низкий помост рядом, смотрел в окно.

Император заговорил, не оборачиваясь:

— Видишь? Осенний дождь идёт.

Тирион не ответил, и только тогда Солем повернулся к нему.

— Ты исхудал.

Тирион снова промолчал. Мир казался ему пепельно-серым, как будто исчезла сама суть всякого действия, всё лишилось значения.

Он опустил глаза, а Солем тяжело выдохнул:

— Принцесса сама пожелала покинуть Юстинию.

— Знаю.

Наконец Тирион ответил, голос его звучал вяло и глухо. Теперь его единственным желанием было, чтобы она продолжала жить.

Но в следующую секунду Солем заговорил спокойно, словно зачитывал свод законов.

— Несколько дней назад принцесса пропала.

Тирион не сразу понял, что тот сказал. Сердце его сжалось. Мужчина пытался подобрать слова, пока наконец не выдавил:

— Что вы имеете в виду?

— Кажется, на них напали в лесу Эзери, подле гор.

Дыхание застыло. Всё вокруг замедлилось, голова кружилась, а голос Солема тянулся и гас в ушах, то растягиваясь, то обрываясь.

— Судя по всему, выглядело как нападение бродяг. Карета разбита, и свидетели видели, как принцесса, спасаясь от нападавших, убежала в лес. Но найти её так и не смогли.

— Бродяги не нападают на имперские экипажи.

— Согласен.

Тихий ответ Солема только усилил ярость Тириона. Он сжал кулаки до боли. В нём тут же вспыхнуло ужасное желание убивать. И направлено оно было на императрицу Клаудию.

Ведь бродяги действительно не тронут столь опасную цель, как кортеж империи. А у Фралле не было причин вредить принцессе, возвращающейся домой.

Значит, остаётся лишь она одна.

Императрица.

И мотив её ясен.

Взять принцессу в заложницы, чтобы заставить отказаться от права на трон.

Лицо Тириона окаменело.

— Кто ведёт следствие?

— Эрник.

— Несмотря на то, что мать его — главная подозреваемая?

Солем молчал, глядя на старшего сына ясными, чистыми глазами. В его молчании явно что-то таилось, но Тирион не мог его прочитать.

— Ха…

Губы Тириона скривились в злой усмешке. Он не сомневался в способностях Солема править страной. Более того, даже в чём-то уважал напор, с которым тот добивался желаемого.

Но в эту секунду он ненавидел его. Всем своим существом ненавидел чудовище, именуемое императором.

— Я иду во дворец императрицы.

Он уже повернулся, скрипнув зубами, как вдруг…

— Тирион, — Солем окликнул его негромко: — Принцесса велела передать... «Спасибо, что тогда пришёл».

Тирион замер.

«Тогда».

Единственный момент, который мог значить «тогда» между ними, — тот самый амбар в лесу у графского дома Лепети.

Фиби Энсис, свернувшаяся в углу, бормотала, что никто её не ищет, а он сидел рядом, вслушиваясь в стук дождя по крыше.

Пальцы снова сжались в кулак.

Если подумать, то жалею я лишь об одном: в тот момент ещё можно было что-то изменить. Но я сам загубил шанс высокомерием и страхом, поэтому теперь я больше не могу ждать.

Ему нужно было вернуть Фиби Энсис, чего бы это ни стоило.

Клаудия Рильке Магос металась по своему рабочему кабинету, изо всех сил пытаясь унять ярость. Её лицо то пылало, то бледнело, а из уст без конца срывались изумлённые, гневные вздохи.

И это было вполне объяснимо.

План был безукоризненным — вплоть до того, что Тириона закрыли в личных покоях. Ни одной ошибки.

Тем не менее именно Фиби Энсис умудрилась выскользнуть из расставленной сети.

«Повозка была пуста к моменту нападения. Мы схватили женщину, похожую на принцессу, но она оказалась подставным лицом. Мы прочесали Эзерийский лес и деревню, где они делали привал, но саму цель найти не удалось».

— Чёрт возьми! — Клаудия закричала в ярости.

Произошло невозможное. Фиби Энсис, это жалкое ничтожество, каким образом она смогла раскусить мой план и сбежать?

Это Солем? Он помог? Нет… Солем не стал бы вмешиваться в открытую…

Злоба снова вскипела внутри.

— Куда она, чёрт возьми, делась?!

Когда лицо Клаудии окончательно перекосило от гнева, в дверь кабинета постучали.

— Матушка, это я.

— Входи, сын мой, — с трудом уняв дыхание, Клаудия позволила Эрнику войти.

Молодой человек выглядел безупречно и был одет в светло-серую парадную форму. На его губах играла мягкая улыбка.

Клаудию охватила новая волна раздражения. Он, её сын, который должен был вот-вот сесть на трон, стоял перед ней с беспечным видом. Будто не ведая, сколько усилий она прилагает, чтобы продвинуть его к власти.

— Где тебя, чёрт возьми, носило?!

Она заорала, а Эрник, округлив глаза, тут же заливисто рассмеялся:

— Сопровождал дочь маркиза Оснице. Вы велели мне с ней сблизиться.

Её всё ещё трясло от раздражения, но сказать было нечего — сама же отдала этот приказ. Клаудия цокнула и раздражённо рухнула в кресло, тяжело вздохнув.

— Что там у нас происходит?

— Говорят, брат вышел из личных покоев.

— Значит, он направляется сюда.

Эрник не ответил, только молча продолжал улыбаться. Его улыбка была необычайно спокойной и сдержанной. Однако Клаудия, доведённая до предела, не заметила этого.

Она кусала ногти и бормотала себе под нос:

— Раз уж всё так обернулось, хотя бы нужно сделать вид, что принцесса у нас под контролем…

В этот момент дверь кабинета распахнулась, и вбежала её приближённая фрейлина Хейли.

— Ваше Величество! Его Высочество кронпринц…

Клаудия поспешно покинула кабинет. Дойдя до приёмной, она увидела Тириона, стоявшего посреди комнаты с распахнутыми настежь дверями.

С первого взгляда он казался спокойным, что Клаудия на мгновение усомнилась в своих догадках. Но как только взглянула в его глаза, тут же поняла: она не ошиблась.

— Где вы спрятали Фиби?

На застывшем, мёртвом лице Тириона читалась лишь одна эмоция — жажда убийства. Даже Клаудия, привыкшая ко многому, невольно отшатнулась — настолько чистой была эта ярость.

Неужели думаешь, я уступлю?

Сделав вид, будто её это ничуть не задело, Клаудия ярко улыбнулась:

— Я всего лишь исполнила волю принцессы.

— Я спросил, где она.

— Никогда ещё я не видела, чтобы Его Высочество вёл себя как глупый, капризный ребёнок. Неужели эта принцесса настолько вам дорога?

Тирион замер. Его замешательство было удивительно очевидным, что Клаудия даже поразилась. Но спустя мгновение он вновь собрался и произнёс холодным, отточенным голосом:

— Если бы она была мне только дорога, я бы не пошёл на такое. Что вам нужно?

Это было предельно ясно — капитуляция. Внутри Клаудия ликовала, а снаружи сохраняла изысканную, почти благородную улыбку.

— Откажитесь от титула кронпринца. На ближайшем заседании Совета.

— Хорошо.

От этого слова у императрицы по телу побежали мурашки восторга, даже кончики волос зашевелились.

Наконец-то! В конце концов, я победила в этой бесконечно долгой борьбе. Я останусь самой влиятельной и могущественной женщиной империи.

Как же долго я к этому шла…

Сколько пришлось вынести, сколько лет терпеть и сражаться, чтобы добиться этого.

Она внедрила людей в окружение прежней императрицы, показала свою ценность Солему, когда тот оплакивал её смерть, и одновременно усмиряла глупого Эрника.

Сколько же усилий. И вот, наконец, всё окупилось. Теперь…

— Однако, — холодно произнёс Тирион, — я откажусь от титула только после того, как увижу, что с Фиби Энсис всё в порядке.

Клаудия застыла.

Разумеется, не так-то просто он сдастся.

Сохранив на лице невозмутимую улыбку, она ответила:

— А с чего бы мне отдавать заложницу, не имея никаких гарантий от вас?

— Вот именно. Это мне стоит задавать этот вопрос. Как я должен верить той, кто уже не раз пыталась меня перехитрить?

— Не верите — значит, Фиби Энсис умрёт.

— В таком случае можете забыть о дне, когда Эрник станет кронпринцем. Мне нужно одно — убедиться, что Фиби Энсис жива и здорова. Пока не будет доказательств, что с ней всё в порядке, я ничего не сделаю.

Брови Клаудии едва заметно дёрнулись. Нужно было хотя бы сохранить прядь волос Фиби, но она и этого не сделала — сейчас у неё не было ни одной карты, которую можно было бы показать. Если я буду и дальше упрямиться, Тирион быстро что-то заподозрит.

И действительно: он уже внимательно её разглядывал, словно пытаясь расколоть насквозь. Клаудия, внутренне напрягшись, заговорила первой:

— Хорошо. Но сейчас это невозможно, мне нужно время. В течение недели вы увидите, что с Фиби Энсис всё в порядке.

Зелёные глаза Тириона сверкнули и впились в неё испепеляющим взглядом.

Клаудия ощутила себя словно перед чудовищем.

— Так и быть.

К счастью, он кивнул и отвернулся.

Когда его шаги зазвучали вдали, Клаудия облегчённо выдохнула. И едва он вышел за пределы покоев императрицы, выкрикнула:

— Хейли! Отправь ещё людей! Мы обязаны заполучить Фиби Энсис! Во что бы то ни стало!

Покинув покои императрицы, Тирион сразу вернулся в резиденцию кронпринца. Он вызвал своих адъютантов и теневых рыцарей, а затем сказал им всем прямо:

— Императрица не удерживает Фиби у себя. Судя по всему, кто-то помог ей исчезнуть. Найдите её. Начните с тех деревень, где останавливалась карета — от столицы до леса Эзери. Опросите всех.

— Есть, Ваше Высочество.

При виде каменного лица господина никто не посмел возразить.

Когда подчинённые вышли из кабинета, Тирион остался стоять на месте. Затем он медленно опустился в кресло и закрыл лицо руками. Его пальцы дрожали.

Пока он шёл к покоям императрицы, в голове роились все мысли подряд. А что, если она просто убила Фиби? Одна только эта мысль доводила его до полуобморочного состояния. Варианты становились всё страшнее и страшнее, сводили его с ума.

Но, по всей видимости, императрица не заполучила Фиби. Если бы заполучила, ей бы незачем было просить неделю отсрочки — человек, мечтающий как можно скорее заполучить титул, не станет тянуть.

Фиби Энсис жива.

И это осознание разбило его. А вдруг, оказавшись на свободе, она снова подумает о смерти? А если тот, кто её увёл, причинит ей зло? Мысль сводила с ума, но в то же время именно она давала ему силы держаться.

Он хотел увидеть Фиби ещё раз. Без стражи, которую она ненавидела. Вне этих дворцовых стен. Хотел убедиться, что она всё ещё живёт, дышит, существует где-то в этом мире.

Тогда, может быть, он сумеет сказать:

Прости меня. Всё это — моя вина. Так нельзя было. Ни с тобой, ни с кем-либо другим.

Какое выражение будет на лице Фиби Энсис? Неужели такое же, как в тот день, когда она впервые сказала, что ненавидит меня — такое печальное и мучительное?

Пусть так. Только бы она была жива.

Сдерживая дрожащий вдох, Тирион ещё долго сидел под осенним солнцем и не двигался.

Пройдя через руки множества людей, Фиби добралась до затерянной в горах деревушки. Сопровождавший её слуга Эрника проводил девушку до хижины и протянул ей записку.

— Его Высочество велел передать.

Фиби сняла плащ и взяла листок. Развернув его, она увидела тесный, округлый, по-детски аккуратный почерк, до смешного подходящий Эрнику.

«Привет. Ты благополучно сбежала? Если да, вряд ли мы снова увидимся. Мне немного грустно, но если ты сможешь жить свободно, значит, всё было не зря.

Хочу, чтобы ты запомнила, Фиби Энсис: я помог тебе не потому, что хотел твоей смерти. Я знаю, что ты этого хочешь, но всё-таки… постарайся не умирать. Не делай из меня убийцу, хорошо?

Если хоть немного думаешь обо мне — поживи ещё. Теперь ты можешь всё. Мы объявим тебя мёртвой, так что ты действительно свободна.

Береги себя.

P.S. Спасибо за те слова, что ты сказала мне тогда».

Фиби застыла. Глаза затуманились, на губах появилась горькая улыбка.

В это время слуга, который привёл её сюда, отступил к выходу и произнёс:

— Здесь есть необходимый запас продовольствия. Чтобы не вызывать подозрений, мы не будем приходить некоторое время. Пожалуйста, используйте то, что подготовлено. Позже, когда ослабнет слежка, к вам снова кто-нибудь заглянет.

— А… подождите. Вы можете передать ответ?

Фиби бросилась по хижине в поисках бумаги и пера. Она торопливо написала всё, что хотела сказать Эрнику, сложила лист и передала слуге. Тот убрал его за пазуху.

— Спасибо за помощь, — сказала она с улыбкой.

Слуга молча поклонился и ушёл прочь от хижины.

Фиби повесила плащ на вешалку и осмотрелась. Для одного человека жилище было удивительно просторным и удобным. Эрник явно постарался.

Она машинально села на широкую кровать, потом рухнула на бок. Это была не мягкая постель, как в Императорском дворце, а жёсткая деревянная кровать, которую тело ощутило сразу.

Неужели… я правда сбежала.

До сих пор не верилось. Всё казалось неправдой.

Но здесь точно не было Тириона, Натали и Эйприл, Эрника, императрицы, Солема. Всё прошло. Всё растворилось. Осталась одна Фиби Энсис.

Она провела пальцами по материнскому ожерелью и закрыла глаза.

Теперь она была абсолютно одна. Единственная опора — её мать — умерла. Ей предстояло скрываться, значит, отношений с другими людьми тоже не будет. Даже в мыслях Тириона и Эрника её образ со временем сотрётся, и в конце концов никто больше не вспомнит о её существовании.

Никому не нужная Фиби Энсис просто исчезнет, и никто не придёт её искать.

Ведь именно этого я и хотела.

Но почему тогда на душе так пусто? Почему так отчаянно пусто и отчего-то щемит в глазах?

Нет. Это та самая жизнь, о которой я мечтала.

Фиби с трудом взяла себя в руки и встала. На самом деле ей было так тяжело, что хотелось прямо сейчас повеситься на балке, но слова Эрника заставили её передумать.

Что подумает он, если в следующий раз его люди найдут её уже мёртвой? Добросердечный Эрник вполне может решить, что это он довёл Фиби Энсис до гибели. А Фиби не хотела, чтобы он так думал.

Всё равно больше никто меня не ищет… Просто поживу ещё немного. Пока Его Высочество Эрник не потеряет ко мне интерес.

С этой мыслью она принялась перебирать вещи в домике. К счастью, в кладовой нашлось немного припасов. Фиби взбила яйца с овощами, приготовила фриттату, поела и вышла наружу.

Деревня пряталась в горах. Высокие пики вздымались прямо перед глазами, а ручей, стекавший с хребта, тихо журчал, пересекая центральную улицу. Домики с треугольными крышами стояли на зелёном лугу далеко друг от друга, будто коробки от спичек, расставленные в беспорядке.

Где-то в глубине ущелья, где уже садилось багровое солнце, звенели колокольчики — должно быть, коровы и козы возвращались домой. Фиби замерла на пороге, прислушиваясь к этому звону. Вскоре он стих, и в окошках домиков один за другим начали загораться огоньки.

Порыв ветра вдруг сорвался с гор и колыхнул её подол, но Фиби осталась стоять. Лишь когда всю округу окутала чернильная тьма, она вошла в хижину, не зажигая ни одного огня.

Прошло несколько дней в тишине.

Фиби почти не зажигала свет и не выходила из дома. Она и думать не могла о том, чтобы показаться наружу, ведь неизвестно, ищет ли её кто-нибудь. Впрочем, возможно, благодаря тому, что она уже пережила заточение у Тириона, всё оказалось не так уж тяжело.

Но жить так всю жизнь? Нет, это невозможно.

Хотя… вряд ли мне отпущено столько, чтобы называть это «всей жизнью»...

Место изменилось, но суть осталась прежней. После еды Фиби стояла в комнате, тупо глядя в одну точку, или сидела на кровати, убивая время. Хотя, если быть точной, это время убивало её своей тяжестью.

И стоило замереть вот так, как в голову приходили мысли. Слишком часто, слишком отчётливо.

Интересно, ищет ли он меня?

Если вспомнить, каким она в последний раз видела Тириона Солема Апеля — казалось, что да, ищет. Но если смотреть на вещи трезво, у него не было ни малейшего повода разыскивать принцессу проигравшего королевства.

«…Я ненавижу вас, Ваше Высочество».

И именно так они расстались.

Тирион — человек с сильным самолюбием, но всё же он руководствуется разумом и практичностью. Такой не станет тратить усилия на беглянку, которая вышла из-под контроля. Может, он и вовсе решил забыть меня, пожав плечами с мыслью, что женщин в мире предостаточно.

Мысль об этом почему-то сдавила грудь. Хотелось выкинуть его из головы, но воспоминания всплывали сами, как облака.

Сначала он был чудовищно жесток, и Фиби перенесла от него всевозможные унижения. Она много плакала и каждый день едва держалась.

С какого-то момента Тириона стало невозможно понять. Он то вёл себя ласково, то резко холодел, то проявлял сочувствие, то с издёвкой давил на её слабости. Он был словно стихийное бедствие или оползень. Фиби даже не смела пытаться угадать, что у него на уме.

Она радовалась, потому что он начал обращаться с ней как с человеком.

И злилась, потому что он делал вид, будто ничего не было. Будто не он сам всё это причинил.

Теперь, когда она осталась одна, Фиби вдруг поняла: она ненавидит не Тириона, а его поступки. И от этой мысли девушка горько усмехнулась.

Насколько же я жалкая, если после всего, что он сделал, я злюсь не на него самого, а на его действия… Я где-то читала, что жертвы иногда начинают отождествлять себя с агрессором, чтобы выжить. Это оно?..

Не знаю…

Всё, что касалось Тириона, было покрыто пеленой, расплывалось, не поддавалось осмыслению. Кроме одного.

Фиби никогда его не забудет.

Ни тех ночей, ни горячего, твёрдого тела, ни сарая в лесу под дождём, ни тихого взгляда, которым он смотрел на неё, держа в объятиях после похищения, ни светлого мальчишеского лица, когда он в парадной форме говорил о репе.

Мама… это правда жалкая история. Он забудет меня, а я не смогу.

Фиби вздохнула и поднялась. Находиться на одном месте было опасно — мысли начинали вязнуть, становились всё гуще, мрачнее. Уйти далеко я не могу, но, может, просто пройтись вокруг дома?..

Она только ступила за порог, когда увидела их. Хижина стояла на возвышении, и отсюда было хорошо видно приближающуюся группу в тёмных плащах.

Крупные мужчины с мечами на поясе поднимались от подножия холма, заглядывая в каждый дом.

Фиби метнулась обратно, захлопнула дверь, нырнула за занавес и съёжилась в углу, подальше от окна. Сердце стучало в ушах.

Через пару мгновений перед дверью раздались шаги и голоса.

— Кто-то здесь живёт?

— Похоже, да.

— Открывай.

Фиби беззвучно ахнула и зажала рот рукой. Ручка дёрнулась. Дверь была заперта, так что она не поддалась, но если мужчины приложат силу, войти внутрь им не составит труда.

В этот момент снаружи раздался хрипловатый голос:

— Эй, вы чего у чужого дома ошиваетесь?

Фиби затаила дыхание. Она не смела даже выглянуть, лишь вслушивалась в звуки снаружи.

— Мы ищем одного человека. Не видел ли ты поблизости молодую женщину с пепельными волосами?

— С чего бы в такой глуши молодой бабе разгуливать, а?

— Кто живёт в этом доме?

— Это хижина старухи Чесси. На табличке же написано. Вы глаза вприкуску с вежливостью сожрали?

— Ах ты, дерзкий старик…

— Терпение. Не поднимай шум.

Один из мужчин раздражённо цыкнул, но старик не обратил ни малейшего внимания и продолжил в том же тоне:

— Не знаю, кто вы такие, но рыскать по нашей деревне толку нет. Здесь одни старики, мы друг друга в лицо знаем. Так что закругляйтесь и убирайтесь подобру-поздорову.

Мужчины ещё немного поозирались, но вскоре сдались и начали спускаться по склону.

Лишь тогда Фиби осмелилась приподняться и осторожно взглянуть в окно. Во дворе стоял старик — он только что вернулся из леса с вязанкой хвороста.

И тут он резко повернул голову, и их взгляды встретились.

Фиби застыла, не зная, что делать. Старик буркнул:

— Гляжу, тебя преследует кто-то важный, да? Кто ты такая — мне всё равно. Спрятаться тебе помогу. Но, гляди, чтобы из-за тебя в деревне никто не пострадал.

Сказав это, он недовольно цокнул и закинул вязанку дров на плечо.

— Вот же напасть свалилась на голову…

Фиби молча смотрела ему вслед, пока он не скрылся за изгибом тропы. Затем она медленно опустилась на пол и судорожно обняла себя руками, пытаясь удержать в себе то, что начинало рушиться.

Эрник Мюха Апель наполнил бокал до краёв и, отпивая из него, наслаждался вечерним ветром. Скоро осень. Его любимое время года — печальное, пронизанное одиночеством.

— Ваше Высочество, мы вернулись с выполненным заданием.

— Угу. Молодцы.

Эрник мягко улыбнулся, глядя на мужчину, опустившегося перед ним на колени.

— Она добралась без проблем?

— Да.

— Отлично.

Его лицо смягчилось.

Фиби Энсис. Несчастная принцесса из Фралле.

Эрник не верил, что Тирион будет долго её искать. Поищет немного и забудет.

Брат слишком жесток. Наверняка он уже нашёл себе новую игрушку.

Фиби Энсис нужно лишь переждать. Пока весь мир о ней не забудет. И тогда она сможет обрести полную свободу.

…Завидую ей.

Эрник с горечью усмехнулся, и в этот момент мужчина перед ним заговорил вновь:

— А ещё принцесса просила передать вам это.

— А?

Подчинённый протянул ему записку. Эрник рассеянно развернул листок.

«Спасибо за помощь. И я тоже надеюсь, что вы не откажетесь от того, чего по-настоящему хотите. Вы сможете. Я верю».

Прочитав это, Эрник криво усмехнулся.

Фиби Энсис… а что, по-твоему, я ещё могу, кроме как сдаться?

Блестящий с рождения единокровный брат. Отец, которому на него наплевать. Мать, помешанная на власти. А он — всего лишь человек, у которого нет ни воли, ни цели, ни места.

Эрник ни разу в жизни не ослушался родителей. Как он мог бы — при отце Солеме и матери-императрице?

Он долго смотрел на записку, думая, что всё это бессмысленно. Перед глазами всплывала Фиби Энсис — как она сновала туда-сюда по дворцу, пытаясь что-то изменить.

Он считал её старания бессмысленными. И всё же в итоге не смог остаться в стороне и помог ей.

Выходит, в каком-то смысле её старания были вознаграждены.

Эрник вновь горько улыбнулся и аккуратно спрятал записку за пазуху.

— Ты отнёс ей еду, как я велел? В ближайшее время туда ни ногой. Нельзя, чтобы кто-то заподозрил.

— Так точно.

Закончив отдавать приказы, Эрник вновь поднял бокал.

Надеюсь, ей удастся обрести свободу. И пусть она останется цела.

— По словам шпиона, затаившегося при дворе императрицы, они тоже срочно ищут принцессу. Похоже, не знают, где она.

Услышав донесение адъютанта, Тирион откинул голову назад и закрыл глаза. От бессонных ночей, проведённых в слежке за действиями императрицы, веки слипались от усталости.

Ситуация развивалась отвратительно и к тому же — без толку. Если бы Фиби хотя бы оказалась в руках императрицы, он бы просто отказался от права наследования и выменял её назад.

Но если за этим стоит не императрица, кто тогда выкрал Фиби?

Наиболее вероятным вариантом казался Солем. Он регулярно заводил с ним разговоры о судьбе Фиби и под конец даже начал выражать нечто вроде сочувствия. Ему казалось, он что-то знал.

Кроме Солема, можно было бы заподозрить Эрника, но Тирион не считал его способным на подобное. У этого марионеточного дурачка, который бегает по приказу своей маменьки, нет и капли воли. Придётся снова поговорить с Солемом.

Тирион глубоко выдохнул и открыл глаза. И тут он заметил в углу комнаты двух служанок, стоящих с поникшими головами.

— Натали. Эйприл.

Обе служанки подняли взгляд.

— Вы ничего странного в поведении Фиби не замечали?

— Вроде бы… ничего.

Эйприл неуверенно покачала головой, лицо её выдавало тревогу. А вот Натали, сложив руки перед собой, молчала. Эта тишина насторожила Тириона.

— Натали, отвечай.

Та всё так же молча стояла, опустив взгляд, несмотря на холодный, тихий приказ.

Тирион пересёк застывший в тишине кабинет и остановился перед ней. Он чувствовал на себе напряжённые взгляды адъютантов.

— Натали. Похоже, ты догадываешься, как именно Фиби сбежала.

Натали некоторое время молчала, потом кивнула.

Первая мысль, мелькнувшая у Тириона, была о том, какие именно кости придётся ломать ей, чтобы она выдала, где Фиби. Прежний Тирион Солем Апель уже отправил бы её в подвал.

Но теперь он колебался.

Пыточная. Фиби Энсис это не обрадует. Она из тех, кто радуется огромной репе, выросшей в огороде. А если переодетая в служанку агентка получит рану или умрёт, то расплачется навзрыд.

Её мир крошечный, трепетный. И добрый.

Тирион уже не мог разрушить эту доброту.

— Натали, ты, значит, теперь верна Фиби?

Она нахмурилась, ей было трудно подобрать слова.

— Не совсем так. Просто… мне не хотелось больше видеть, как ей тяжело.

— Ты хочешь сказать, что рядом со мной Фиби плохо?

Натали замолчала, а потом тихо сказала:

— Она много плакала.

Тирион вдруг почувствовал нечто близкое к благоговению.

Натали всегда считалась одной из самых преданных ему подчинённых. И вот теперь она, руководствуясь собственным суждением, оберегала Фиби Энсис. Что бы между ними ни произошло, изменила её именно Фиби.

Он хотел прямо сейчас схватить её и сказать: ты изменила Натали. Посмотри, что творит твоё присутствие. В самом центре этой перемены стоишь ты.

Но сперва её нужно найти.

И вот наконец у него появилась зацепка.

— Эрник, значит.

Глаза Натали дрогнули. Она искренне удивилась.

Тирион горько усмехнулся.

— Раз ты не сказала мне сама, значит, это не кто-то вроде ублюдка Кире Вальца. Эйприл, похоже, не в курсе. Выходит, ты одна всё организовала. Если ты оборвала все связи с прежними сообщниками, значит, остался только Эрник. Верно?

Натали опустила глаза и даже шагнула вперёд.

— Ваше Высочество… он…

— Натали Блауз.

Тирион смотрел на неё, пытаясь подобрать слова. Наконец, он негромко произнёс:

— У меня, может, и нет права… но…

Он осёкся. Внутри оставался неразрешённый вопрос.

Зачем я ищу Фиби Энсис?

Всевозможные желания, эгоизм и мысли хлынули в голову Тириона, но он с трудом подавил эту какофонию.

Сейчас ему достаточно одной причины.

— Мне надо перед ней извиниться.

Глаза Натали и адъютантов постепенно округлились, а Тирион, разворачиваясь, сказал:

— Я иду к Эрнику.

Визит Тириона состоялся куда раньше, чем ожидал Эрник. Тот был уверен, что брат ещё минимум неделю не заподозрит ничего, но с треском просчитался.

Как и ожидалось, мой старший брат — пугающе проницательный человек.

Провожая Тириона к чайному столику, Эрник невольно усмехнулся.

Интересно, чего мать надеется добиться через меня, сталкивая с таким противником?

— Эрник Мюха Апель.

Тирион произнёс его имя сразу, как только сел. Лицо его оставалось абсолютно бесстрастным, и это само по себе было тревожным сигналом. На публике Тирион Солем Апель всегда казался мягким, лёгким в общении.

Неужели исчезновение Фиби настолько его изменило?

Пока Эрник размышлял над этим, Тирион произнёс:

— Я отдам тебе титул наследного принца. Только скажи, где Фиби Энсис.

Эрник замер, всё ещё держа в руках чайник. Вода чуть не перелилась через край. Он с усилием поставил чайник обратно и натянул вежливую улыбку.

— Брат, что за странные слова?

— Всё просто. Я отказываюсь от престолонаследия. А ты возвращаешь мне Фиби Энсис.

Голос его был твёрдым, не допускающим сомнений. Эрник взглянул на него, затаив дыхание.

Как же странно. Внешне он всё тот же — надменный, уверенный, не спешит… И тут он заметил напряжённый кулак, лежащий у него на колене.

Такого за Тирионом раньше не водилось. Эрник окинул его внимательным взглядом и начал понимать. Неподвижные брови — это не холодность, а напряжение. Пронзающий взгляд — это не надменность, а страх.

Он говорит всерьёз.

Он правда готов отказаться от всего ради Фиби Энсис.

— С каких пор вы так к ней относитесь?

Тирион посмотрел на него усталыми глазами и ответил с усмешкой:

— Не помню. Наверное, если бы я понял это раньше, всё было бы не так паршиво.

Он всегда походил на бога войны, а сейчас перед ним сидел просто человек. И Эрник вдруг лишился дара речи.

Бессердечный, надменный Тирион изменился. И, вероятно, причина тому — сила Фиби Энсис, которой сейчас здесь не было.

Если бы это был прежний Тирион Солем Апель, он бы, узнав, что Эрник помог организовать побег, тут же перешёл к жестокому давлению. Он бы не колебался: пустил бы в ход насилие, угрозы, нарушил бы все законы, чтобы получить то, что хотел.

Но он этого не сделал. Тирион пришёл поговорить с младшим сводным братом, на которого всегда смотрел с презрением.

Что же ты с ним сделала, Фиби Энсис?

Эрник, чувствуя себя так, будто летит на облаке, открыл рот:

— Думаю, она не захочет вас видеть, брат.

— Возможно, принцесса передумает.

— Я уже взял с неё обещание, что она так не поступит. Значит, на этом всё?

Едва он произнёс это, как зелёные глаза Тириона дрогнули. Настолько откровенного проявления тревоги Эрник никак от него не ожидал. Тирион никогда не был таким открытым.

И всё, что его старший брат мог — это горько усмехнуться, признавая своё поражение.

— Я просто… хочу её увидеть.

Страница книги Истоки зла в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

1 - 35

1 - 36

1 - 37

1 - 38

1 - 39

1 - 40

1 - 41

1 - 42

1 - 43

1 - 44

1 - 45

1 - 46

1 - 47

1 - 48

1 - 49

1 - 50

1 - 51

1 - 52

1 - 53

1 - 54

1 - 55

1 - 56

1 - 57

1 - 58

1 - 59

1 - 60

1 - 61

1 - 62

1 - 63

1 - 64

1 - 65

1 - 66

1 - 67

1 - 68

1 - 69

1 - 70

1 - 71

2 - 72

2 - 73

2 - 74

2 - 75

3 - 76

3 - 77

3 - 78

3 - 79

3 - 80

3 - 81

3 - 82

3 - 83

3 - 84

3 - 85

3 - 86

3 - 87

3 - 88

3 - 89

3 - 90

3 - 91

3 - 92

3 - 93

3 - 94

3 - 95

3 - 96

3 - 97

3 - 98

3 - 99

3 - 100

3 - 101

3 - 102

3 - 103

3 - 104

3 - 105

3 - 106

3 - 107

3 - 108

3 - 109

3 - 110

3 - 111

3 - 112

3 - 113

4 - 114

4 - 115

4 - 116

4 - 117

4 - 118

4 - 119

4 - 120

О книге