Глава 1. Прости, но больше не люблю

— Он выходит!

— Тсс! Тише!

16:30. VIP-зона столичного международного аэропорта.

Несколько вооруженных полностью экипированных полицейских выстроились вдоль ограждения, из-за чего переполненная встречающими зона прибытия была непривычно тихой.

Не говоря уже о папарацци, обычно толпящихся здесь для съемки знаменитостей – сейчас они были оттеснены за ограждение. Кроме них, за пределами зоны ожидали и сотрудники крупных телеканалов с профессиональными камерами.

Один из случайных прохожих, не понимая причины такого ажиотажа, спросил у стоящих рядом папарацци:

— У какой это знаменитости такой размах?

Большинство папарацци, хоть и повидали многое, сегодня тоже выглядели озадаченными. Однако нашлись и осведомленные, которые объяснили любопытным:

— Не знаменитость, но круче любой звезды! Это тот самый юный гений, который ездил на международные соревнования – сегодня возвращается!

— …Ты про того, кто сначала победил на олимпиадах по математике в Европе и Америке, а последние два года участвовал в международных соревнованиях по робототехнике?

— Да, именно он! Зовут Цзин Сюнь!

— Я не следил за новостями. Как выступил? Победил?

— Конечно победил.

— Золото. По такому приему сразу видно!

Пока они переговаривались, между двумя длинными ограждениями появилась группа людей.

Это была команда из пяти-шести молодых людей, в центре которой шел юноша в черной бейсболке.

Внешность юноши была настолько узнаваемой, что корреспонденты телеканалов и официальных газет, заранее занявшие позиции, тут же пришли в возбуждение.

Как национальный гений, Цзин Сюнь с пятнадцати лет представлял страну на международных соревнованиях. За пять лет он участвовал более чем в десяти крупных и мелких состязаниях – и ни разу не проиграл.

Благодаря частому появлению в новостях, его лицо было знакомо всем, кто хоть немного интересовался текущими событиями.

Кроме того, запоминались его хрупкое телосложение и утонченные черты лица.

Даже сейчас, когда козырек кепки наполовину скрывал его лицо, по высокому носу и тонким губам можно было понять, что юноша невероятно красив.

Единственным недостатком была его чрезмерная худоба.

Даже модный сейчас облегающий спортивный костюм отечественного производства сидел на нем слишком свободно, подчеркивая хрупкость костей и субтильное телосложение.

Казалось, это подтверждало поговорку: и олимпиадная математика, и программирование – занятия для ума.

Не для обычных людей.

Одновременно посыпались цветы и аплодисменты, вперед потянулись микрофоны.

— Не толпитесь!

Сотрудники службы безопасности снова призвали к порядку, несколько вооруженных полицейских согласовано выдвинулись вперед.

Обычно к таким мерам не прибегали.

Но героя, возвращающегося с победой, полагалось встречать с почестями.

Однако юноша явно принадлежал к скромному и утонченному типу людей и не гнался за помпезностью.

Даже когда микрофоны и камеры оказывались прямо перед его лицом, он не проявлял ни малейшего раздражения. Несмотря на полное отсутствие румянца на слегка приподнятом лице, он улыбался и отвечал на вопросы журналистов.

В машине Цзин Сюнь откинулся на спинку сиденья и тихо выдохнул.

Хотя на дворе был уже октябрь, на его лбу выступила легкая испарина.

Холодная.

Это был пот от слабости.

Он снял бейсболку и промокнул лоб салфеткой.

Теперь его красивые черты лица были полностью видны: идеальные линии, фарфорово-белая кожа, а самое примечательное – маленькая изящная слезинка (родинка в форме слезы) у внешнего уголка правого глаза.

Но неестественно бледные губы выдавали его слабость, делая похожим на описанных в древней поэзии «хрупких, как ива на ветру» красавцев, чья худоба вызывала сочувствие.

Трое старшекурсников, участвовавших в соревнованиях вместе с ним и ехавших в той же машине, не могли не проявить беспокойство:

— Младший брат, ты в порядке? Потерпи еще немного, скоро сможешь отдохнуть!

Здоровье Цзин Сюня с детства было слабым. Он буквально задыхался после каждого шага. После напряженного финала соревнований и многочасового перелета обратно в страну его организм, естественно, не выдерживал.

Старшекурсники знали о состоянии его здоровья, знали и то, что он с детства был сиротой и вырос только благодаря особой заботе государства. Участие в соревнованиях было для него способом отблагодарить страну…

Эти обстоятельства заставляли их от всей души заботиться о нем.

Более того.

Хотя они сами были отобранными по всей стране элитными специалистами, в основном аспирантами, и старше Цзин Сюня…

в профессионализме явно уступали ему.

Взять хотя бы эти соревнования по искусственному интеллекту и робототехнике: если бы не Цзин Сюнь, заранее систематизировавший данные и создавший новую систему с файрволом, их команда, скорее всего, осталась бы без золота.

Перед таким могущественным в профессиональном плане, но хрупким, словно фарфор, младшим братом – кто бы не проникся нежностью?

Старший товарищ по учебе 1:

— А-Сюнь, потерпи, скоро приедем… Ха-ха, я расскажу тебе кое-что забавное! В самолете я читал один роман, и там главный шоу носил имя, очень похожее на твое! — Старший товарищ по учебе 1 достал бумажную книгу, заставив старшего товарища по учебе 2 нахмуриться:

— Что за чепуху ты читаешь? Как наш А-Сюнь может быть шоу?.. — Но, дойдя до половины фразы и взглянув на живые глаза Цзин Сюня и его длинные, трепещущие, как крылья бабочки, ресницы, старший товарищ по учебе 2 запнулся.

— Старший брат Пэй, что это за роман? — с любопытством спросил Цзин Сюнь.

Хотя перед СМИ он неизменно проявлял вежливость, но всегда избирательно отвечал лишь на вопросы, связанные с соревнованиями, не произнося ни единого лишнего слова. Это создавало впечатление безупречно благородного, но холодновато-отстраненного человека – словно неземного эльфа, случайно забытого в мире смертных.

Однако близкие люди – его старшие – знали, что Цзин Сюнь на самом деле ко всему испытывал живой интерес. Просто из-за слабого здоровья у него не хватало сил на что-либо помимо специализированной учебы, и ему не доводилось ни видеть, ни познавать окружающий мир.

Поэтому старшие изо всех сил старались приоткрыть для Цзин Сюня завесу внешней жизни.

Но на этот раз старший товарищ по учебе Пэй тоже слегка пожалел о своем выборе.

Та книга не соответствовала нынешним стандартам сетевой литературы – это была опубликованная десять лет назад мелодраматичная история в жанре «гун-отброс – жалкий шоу». Главный герой-шоу, чье имя почти совпадало с именем Цзин Сюня, переживал чудовищные страдания, а его финал и вовсе был трагичным.

Короче говоря, это был роман, который по нынешним меркам считался бы откровенно антисоциальным.

— Ничего страшного, — слегка склонил голову Цзин Сюнь, и на его бледных губах дрогнула слабая улыбка, но в глазах оставался живой блеск. — Мне хочется послушать.

— Ну ладно… только ради экзотики! — Старший брат Пэй не устоял перед этим взглядом и, бросив косой взгляд на недовольного второго старшего по учебе, начал пересказывать сюжет.

Очевидно, красноречием он обделен не был.

Поскольку Цзин Сюнь быстро уставал и большую часть времени проводил с закрытыми глазами, «передавать информацию» приходилось исключительно устно. Даже если раньше Пэй говорил косноязычно, за месяцы практики он неизбежно отточил навык.

Цзин Сюнь понимал, что старшие товарищи старались его развлечь, поэтому, несмотря на плохое самочувствие, делал вид, что слушает с интересом, и внимал каждому слову.

Как обычно, он прикрыл веки.

В темноте, после того как Пэй изложил основную канву, второй старший возмущенно воскликнул:

— Как они вообще пришли к хэппи-энду, если гун был конченным мусором?!

— Какой еще хэппи-энд? — растерялся старший Пэй, но тут же опомнился и затараторил. — В финале гун и его прихвостни были перебиты антагонистами! Если бы автор написал хэппи-энд, читатели бы ему бритвы в конвертах присылали!

Второй старший товарищ сник:

— Сорян, забыл, что это старье. Думал, ты только «Цзиньцзян» читаешь… [прим. ред.: название платформы jjwxc]

— Маленько узковат твой кругозор.

— ... — второй старший товарищ обиженно умолк.

Дыхание Цзин Сюня стало тяжелым, но под перепалку старших его губы дрогнули в улыбке. Ему нравилась эта легкая, бесшабашная атмосфера. Казалось, будто в такие моменты жизнь пульсирует во всей своей полноте.

Незаметно его тонкие, как крылья цикады, веки задрожали, сознание начало уплывать.

Вскоре он заснул под монотонный голос старшего брата Пэя.

А может, просто отключился, как часто бывало.

Но когда он снова открыл глаза, все изменилось.

— Гляньте-ка! Да там человек с крыши спрыгнуть собрался!

Резкий крик где-то рядом заставил Цзин Сюня насильно приподнять веки. Оказалось, он почему-то стоит на открытом балконе второго этажа.

Наверху дул сильный ветер.

Ночной воздух был холодным, и тщедушная фигура Цзин Сюня покачивалась на ветру, будто вот-вот готова рухнуть вниз.

Достаточно было шагнуть вперед – или просто наклониться – и он бы полетел вниз.

...

Цзин Сюнь не боялся высоты, но все равно опешил.

Потому что это было невозможно.

При его состоянии здоровья ему не позволили бы даже близко подойти к такому месту – не то что выйти на открытый балкон.

Как же так...

— Ставлю сотку, что не прыгнет!

Несмотря на балкон, пространство вокруг вовсе не было пустым. Напротив – оно было заполнено людьми. Несколько юношей и девушек, хихикая, снимали его на телефоны.

— Ха-ха, проиграешь! Все же знают, что Янь Цзинсюнь без ума от нашего второго молодого господина! Разве для него прыжок со второго этажа – не доказательство любви? Ставлю, что сиганет! Не прыгнет – я вниз головой стоять буду и дерьмо жрать!

Эти слова, произнесенные нарочито громко, звучали как подстрекательство к суициду.

Цзин Сюнь нахмурился и обернулся в сторону компании.

Ему претило такое легкомысленное отношение к жизни.

Но в тот же момент он почти понял, что происходит.

Главного героя-шоу в романе, который пересказывал старший брат Пэй, звали Янь Цзинсюнь.

А главный гун, будучи богатым наследником и вторым сыном в семье, в окружении звался «вторым молодым господином».

...

Он попал в книгу.

Стал тем самым Янь Цзинсюнем, чье имя так походило на его собственное.

Как произошло это антинаучное событие, Цзин Сюнь пока не понимал.

Но бархатный голос старшего брата Пэя по-прежнему звучал у него в голове:

«Хотя я люблю тебя» – классический роман в жанре «гун-отброс – жалкий шоу». Краткое содержание: гун издевается над шоу тысячами способов, а шоу продолжает любить его, как в первый день.

Первые главы – милая история: притворяющийся бедным гун встречает в школе ослепительно прекрасного старшекурсника, влюбляется с первого взгляда и начинает безумно за ним ухаживать. Но после того, как шоу отвечает взаимностью, сюжет резко меняется: автор подробно описывает, как гун, добившись своего, теряет интерес, а шоу продолжает упорно цепляться за эти отношения.

Нынешняя сцена, в которой оказался Цзин Сюнь, вероятно, относится к моменту, когда гуну надоело притворяться бедным и играть влюбленного.

Подлый гун начал применять к шоу эмоциональное насилие: то внезапно исчезал, то проводил время с друзьями в барах. Главный герой-шоу, не выдержав такого пренебрежения, в тот день набрался смелости и пришел к нему – но гун при всех заявил о расставании.

А затем началась сцена, где друзья гуна принялись сообща унижать его.

Благодаря тому, как гун ранее отзывался о нем в их кругу, в глазах этой компании Янь Цзинсюнь был «бесстыжим подхалимом», «ползающим перед вторым молодым господином без намека на достоинство», «как собака».

До этого момента главный герой был лишь скромным и честным студентом, для которого репутация и лицо значили все. Как он мог вынести такое унижение?

А еще – видя, как тот, кого он любил, позволяет друзьям издеваться над ним, оригинальный Цзин Сюнь не выдержал контраста между прошлым и настоящим гуном. В отчаянии он поднялся на балкон.

Цзин Сюнь помнил, что будет дальше: друзья гуна, догнав его, продолжат насмехаться, и в итоге герой действительно прыгает вниз.

К счастью, бар был всего двухэтажным. Упавший Янь Цзинсюнь сломал руку, но остался жив.

Однако слух о том, что «кто-то прыгнул с крыши из-за второго наследника Шэнь», мгновенно разлетелся в кругах золотой молодежи.

Все узнали: Янь Цзинсюнь «любит Шэнь Боханя до беспамятства», «ради него готов на смерть».

С этого дня он стал известен в Лунчэне как «жалкий шоу».

Грязные намеки, презрение окружающих – все это стало лишь первым шагом в череде унижений, психологического насилия (PUA) и физических страданий.

…

— Эй, Янь Цзинсюнь, ты прыгаешь или нет?

— Вы что, правда верите? Он тут стоит, только чтобы второй молодой господин поднялся и взглянул на него. Ну что, Цзин Сюнь, теперь ты понял? Сколько ты уже торчишь здесь, а он даже не удосужился подняться!

— Верю, верю, что прыгнет! Разве наш серьезный и принципиальный старший товарищ по учебе Янь станет просто «делать вид»? Разве он способен на такую пошлость, как прыжок ради внимания парня? Ха-ха-ха!

Легкий ветерок коснулся его уха – и Цзин Сюнь резко развернулся, холодным взглядом окинув лица тех, кто только что заключал пари.

Этот внезапный поворот заставил болтающую компанию на мгновение остолбенеть.

Раньше Янь Цзинсюнь, пытаясь влиться в их круг, всегда сохранял подчеркнуто спокойный и естественный вид.

Но эти люди выросли в высшем обществе. Они куда лучше обычных студентов распознавали нервозность и скованность Цзин Сюня в их присутствии.

Именно поэтому они смели открыто издеваться над ним.

В их глазах он был «жалкой игрушкой, подлизывающейся ко второму молодому господину» – существом другого сорта, которому и мечтать о внимании второго молодого господина не положено.

Но сейчас…

В тот миг, когда Цзин Сюнь повернулся, вся прежняя неуверенность исчезла.

Ему не нужно было ничего делать – лишь спокойное выражение лица и острый взгляд уже подавили всех вокруг.

Одежда, внешность – ничего не изменилось. Он просто развернулся.

Но теперь он выглядел как настоящий аристократ.

Хотя эти люди, вероятно, не осознавали серьезности ситуации и просто хотели уязвить Цзин Сюня, для него, с детства балансирующего на грани жизни и смерти и цепляющегося за нее из последних сил, это перешло все границы.

Он подошел к группе, и пока все еще пребывали в ступоре, протянул руку тому, кто заключал пари:

— Ты проиграл.

— Чего?! — тот явно не понял.

Цзин Сюнь не стал настаивать.

Он смотрел на него свысока и терпеливо напомнил:

— Молодой господин Линь сам сказал: «Ставлю, что он прыгнет сразу, иначе я встану на голову и…»

Он слегка запнулся. Как человек, с детства воспитанный в строгих рамках элитного образования, он не мог вслух повторить похабное условие.

— Неужели кто-то всерьез думает, что я способен на глупости ради кого-то? — Цзин Сюнь перевел взгляд на каждого из компании молодого господина Линя, и в его глазах читалось искреннее недоумение.

— И кроме того… простите, но я больше не люблю второго молодого господина. — Не дав им опомниться, он рассмеялся: — Так что, молодой господин Линь… Столько камер нацелено на вас. Вы же не откажетесь?

Окружающие разразились хохотом.

Кроме компании Линь Ли, остальные были просто прохожими, пришедшими поглазеть на «суицидника из-за любви». Им не было дела до того, кто здесь «молодой господин».

— Ты…

Линь Ли почувствовал, как горит лицо. Он не мог поверить, что Янь Цзинсюнь, всегда подобострастно улыбавшийся им ради расположения Шэнь Боханя, посмел так с ним обойтись!

Раньше тот даже смотреть на них боялся! Не то что вот так – с холодной агрессией…

— Ты рехнулся?! — рявкнул он.

— Но вам лучше отыграть пари где-нибудь в укромном месте. Заснять это на видео – не лучшая идея. Все-таки… — Цзин Сюнь, игнорируя его ярость, усмехнулся: — Это неприлично.

Сцена в баре (нижний этаж, VIP-зал)

Пока одни поднялись поглазеть на «прыгуна», несколько человек остались в зале с Шэнь Боханем.

— Второй молодой господин, не переживай. Кто сейчас будет кончать с собой из-за любви? Ничего не случится, — кто-то успокаивал его.

С другой стороны, накрашенный юноша с жеманными манерами прильнул к ноге Шэнь Боханя и язвительно добавил:

— Не болтай ерунды! Разве второй молодой господин станет волноваться? Это всего лишь надоедливая игрушка. Так ведь, второй молодой господин?

Шэнь Бохань и сам собирался подняться посмотреть, но друзья правы – что значит какой-то «предмет»? Если он кинется туда при первом же намеке, что Янь Цзинсюнь собрался прыгнуть, это же будет выглядеть как...

Да и что вообще может случиться?

Развалившись на диване, второй молодой господин Шэнь развалил ноги в стороны и нарочито равнодушно бросил:

— Говорил же ему не искать встреч. Сам приперся, не выдержал – и на балкон. Фу.

— Точно, точно! — поддакнул жеманный юноша.

— К тому же сегодня вечером должен приехать мой старший брат. Если он его увидит... — Шэнь Бохань не хотел развивать тему и резко сменил направление: — Ху Сяопэн, сбегай, верни остальных. Посидим еще немного и сменим место.

Ху Сяопэн с неохотой поднялся, нарочито уточнив:

— А что насчет того Янь Цзинсюня?

Прежде чем Шэнь Бохань ответил, дверь в зал распахнулась.

Вернулись те, кто поднимался наверх.

Янь Цзинсюня среди них не было.

Выражения их лиц были странными, если не сказать – будто в грязи вывалялись [прим. ред.: идиома: диал. 1) в пыли с головы до ног; чумазый, измазанный; 2) бесчестье, срам, потеря лица]. Шэнь Бохань не выдержал:

— Где он?

Ху Сяопэн усмехнулся:

— Неужели правда прыгнул?

— Нет, — один из вернувшихся протянул телефон Шэнь Боханю, запуская запись последних событий.

На видео раздался холодный, но мелодичный голос Янь Цзинсюня. Линь Ли возмущенно выпалил:

— Второй молодой господин, да что это такое?! Твой старший ведь всегда был робким и щепетильным до лицемерия! Как он посмел...

Как он посмел так спокойно спуститься с балкона, да еще и перевернуть ситуацию, сделав посмешищем его самого?!

Под всеобщий хохот Линь Ли до сих пор не мог прийти в себя!

Шэнь Бохань слушал размеренный голос Цзин Сюня на записи.

Качество съемки было плохим, изображение тряслось, но это никак не умаляло привлекательности молодого человека в кадре.

Янь Цзинсюнь был красив.

Настолько, что даже избалованный вниманием Шэнь Бохань когда-то не устоял.

Иначе с чего бы он сразу выделил его?

Жаль, что тот оказался столь назойливым и бестактным, позоря его перед друзьями.

Но этот Янь Цзинсюнь на видео... Если отбросить внезапную перемену в поведении, почему он казался совершенно другим человеком?

Линь Ли все еще бушевал.

Шэнь Боханю его голос резал слух, и он резко спросил:

— Так что, ты уже встал на голову и сожрал дерьмо?

Линь Ли: «...»

Еще одно поражение.

Семья Линь не шла ни в какое сравнение с семьей Шэнь. Хотя молодой господин Линь и был «молодым господином», в этой компании он все равно оставался подчиненным. Теперь он и думать забыл о высокомерии, с которым кричал на балконе.

Шэнь Бохань почувствовал необъяснимое раздражение. Ему было плевать на чувства молодого господина Линя. Он снова спросил:

— Где сейчас Янь Цзинсюнь?

— Без понятия. Он первым спустился вниз и растворился в толпе. А внизу как раз был твой старший брат... Мы не рискнули искать, сразу вернулись!

Глава 2. Кстати, господин, это ведь просто связь на одну ночь?

Спускаясь по лестнице, Цзин Сюнь внезапно почувствовал недомогание.

Не то обычное недомогание, к которому он привык. На самом деле он был абсолютно уверен – это не его тело. Его собственное тело было слишком слабым, мучилось каждую секунду, будто обремененное неподъемным грузом.

Но в этом мире это тягостное ощущение исчезло.

Впервые в жизни Цзин Сюнь понял, что значит «легкость бытия без болезней».

Сейчас тело внезапно начало нагреваться, но это не та знакомая боль, от которой темнеет в глазах и вот-вот потеряешь сознание...

Его осенило. Покинув крышу, он сразу толкнул железную дверь рядом и шагнул вглубь темного коридора.

Он знал, что здесь находится бар.

Ведь это был один из ключевых моментов судьбы главного героя-шоу, связанный с первым сценой физических страданий. Совсем недавно старший товарищ Пэй подробно рассказывал ему и второму старшему о событиях, описанных в романе...

Сюжетная линия этого места не закончилась с прыжком с крыши.

Перед тем как подняться на крышу, главный герой-шоу выпил стакан воды, который поднес ему друг гуна-отброса.

Стакан с подмешанным «сюрпризом».

Когда гун-отброс, притворявшийся бедняком, добился оригинального Янь Цзинсюня, тот наивно верил, что они будут как обычная пара: встречаться, после выпуска поженятся и проживут вместе всю жизнь.

Стремясь к такой простой романтике, оригинальный персонаж был крайне целомудрен.

Раньше он не встречался ни с кем, не вращался в гей-среде и понятия не имел о развратности высшего общества.

Поэтому, даже узнав позже истинное положение Шэнь Бохана, после раздумий он все равно решил следовать зову сердца.

Они с гуном-отбросом так и не переступили ту черту.

Гун не торопился им овладеть, потому что и так «наедался» на стороне. Поначалу Шэнь Бохан даже находил такое целомудрие Янь Цзинсюня милым.

Но простота означала скуку. Тем более гун-отброс был в том возрасте, когда хочется развлечений. Он быстро потерял терпение к Янь Цзинсюню, стал вести себя отстраненно, а в словах и поступках появилось пренебрежение.

Друзья гуна, заметив это, тут же начали издеваться над оригинальным персонажем, не считая его за человека.

Тот стакан воды был с наркотиком.

Просто ради злой шутки.

По сюжету книги: после прыжка с крыши и перелома руки оригинальный персонаж попал в больницу, где у него проявилось действие препарата. Прибывший гун, решив, что шоу пытался покончить с собой из-за любви, на мгновение растрогался и, конечно же, «помог» ему в палате.

Так они впервые переспали уже после расставания, достигнув «достижения» главного героя-шоу – секс с переломом.

...

Сюжет был настолько абсурден, что даже не поддавался критике. Но это же была просто нелепая мелодрама – придираться к деталям и сеттингу не имело смысла.

Даже если теперь Цзин Сюнь и стал Янь Цзинсюнем.

Главный вопрос сейчас – что же ему делать?

За железной дверью оказался узкий коридор.

Темный, короткий и промозглый – совсем не соответствующий летней жаре.

Снаружи, кажется, собирался дождь. Грянул гром, а эхо в коридоре сделало его еще более зловещим.

Но это все еще было переполненным людьми заведением, так что бояться тут было нечего.

Цзин Сюнь прислонился к стене, чтобы успокоиться.

Чтобы придать «сексу с переломом» хоть какую-то логику, автор специально указал, что препарат уже растворился в крови, и даже промывание желудка в больнице не поможет.

Неважно, насколько это правдоподобно, но в нынешнем состоянии Цзин Сюня поход в больницу проблему не решит – придется терпеть.

Так что, чтобы избавиться от мучений, оставалось либо перетерпеть, либо найти того, кто «выведет яд».

Первый вариант Цзин Сюнь даже не рассматривал.

Он на собственном опыте знал, что такое боль, и если можно избежать страданий – зачем мучиться?

Тогда второй вариант...

Цзин Сюнь снова зашагал вперед.

Но кого искать для второго варианта?

Обращаться к отбросу-гуну – немыслимо, а уж к его компании – и подавно.

По словам старшего товарища, после прыжка слух о «самоубийстве из-за любви» разнесся по всему университету. Незнакомцы осуждали его, друзья гуна презирали, прежние приятели и однокурсники смеялись, а преподаватели, прежде ценившие его, вызывали на беседы, полные разочарования...

Раньше, хоть учеба давалась ему нелегко, у него хотя бы были хорошие отношения с окружающими.

После того случая Янь Цзинсюнь полностью опозорился, и ощущение всеобщей изоляции было подобно обрушению неба.

А гун, который в больнице проявил к нему некоторую заботу, неожиданно стал для оригинального персонажа единственной опорой. Словно ухватившись за последнюю соломинку, он постепенно забыл разочарование от издевательств друзей гуна и даже то отвращение, которое тот к нему испытывал. Это стало причиной, по которой его чувства к гуну только усилились.

Но с точки зрения гуна, он всего лишь на секунду растрогался, что Цзин Сюнь «готов умереть за любовь», и решил, что должен взять ответственность.

Да и после того, как он «распробовал» парня, тот снова показался ему свежим и интересным.

Но как только он пресытился, а раны Цзин Сюня зажили – отвращение вернулось.

Такого подлеца Цзин Сюнь не мог принять, даже не имея опыта в отношениях и не читая любовных романов.

Что касается того, был ли этот гун настоящим гуном или нет – это уже другой вопрос.

Главное, все это было просто бесчеловечно.

Да и, по словам старшего товарища, высшее общество в этой книге было изображено крайне уродливым – все там лишь пресмыкались перед сильными мира сего и играли с чувствами, напрочь лишившись морали.

При этом самым популярным у читателей персонажем оказался как раз отрицательный герой.

В такой ситуации Цзин Сюню, естественно, стоило держаться подальше от всех, кто вращался в этих кругах...

Размышляя об этом, он вдруг почувствовал, как по телу разливается жар. Ноги предательски подкосились, а лоб покрылся испариной.

Действие препарата достигло пика.

Но что-то было не так...

Цзин Сюнь снова толкнул железную дверь – за ней по-прежнему царила кромешная тьма, ни звука, ни света.

...Это же ночной клуб, и сейчас самое оживленное время – почему здесь может быть так тихо?

И в тот момент, когда терпеть стало невыносимо, в темноте раздался мужской голос:

— Кто здесь?

Цзин Сюнь: «...» — В кромешной тьме, где хоть глаз выколи, внезапно раздается чей-то голос – уровень испуга зашкаливал.

Но этот голос был низким, бархатистым, с легкой хрипотцой, откровенно сексуальным... И для нынешнего состояния Цзин Сюня даже этих нескольких слов хватило, чтобы по позвоночнику пробежали мурашки.

Волна странного, безудержного желания тут же накрыла с головой.

Будучи юным гением, признанным на государственном уровне, Цзин Сюнь редко сталкивался с вопросами о своей сексуальной ориентации. Во-первых, его внешность и аура напоминали ангела, сошедшего с небес, а его достижения и вовсе окружали его ореолом святости – кому какое дело, кого предпочитает ангел, мужчин или женщин? Во-вторых, его прежнее слабое здоровье просто обрекало его на воздержание.

Он и сам никогда об этом не задумывался.

Разве что иногда, глядя на журналы и плакаты, замечал, что мужчины привлекают его больше, чем женщины.

Вот и все.

Так что никогда еще просто мужской голос не вызывал в нем такого незнакомого, возбуждающего чувства.

Оно было похоже на еще один наркотик, будто все эти годы подавленные ощущения вдруг вырвались наружу, заставляя тянуться к источнику голоса, жаждать чего-то большего...

— Простите, я... — Но едва открыв рот, Цзин Сюнь запнулся.

Думать – одно, а вот произнести такое перед незнакомцем... Чувство стыда тут же накрыло его с головой.

Пока он колебался, с другой стороны раздались шаги.

И тот же голос произнес, теперь с легкой насмешкой:

— Кто тебя сюда пустил? Не Яньдун? Смело.

Цзин Сюнь: «?» — Он совсем ничего не понимал.

Затем в комнате зажглись бра – в мягком свете Цзин Сюнь наконец увидел, почему здесь было так темно.

Это был явно люкс: с окном, и не одним, но все они были плотно занавешены.

Кроме того, комната, видимо, имела особую звукоизоляцию – отсюда и тишина.

В помещении, кроме него, был лишь один человек. Лишь легкий стук дождя по стеклам нарушал безмолвие – значит, снаружи и правда пошел дождь.

И в тот же момент Цзин Сюнь разглядел лицо незнакомца.

На мужчине был безупречно сидящий костюм, и он был невероятно высок – на глаз около 190 см.

В дополнение к такому росту его черты лица оказались поразительно красивыми.

Широкие брови подчеркивали мужественность, глубокие глаза казались бездонными. Прямой нос, губы не слишком тонкие и не слишком полные – вроде бы ничего особенного, но в сочетании с резкими линиями подбородка все это выглядело как произведение искусства, безупречное во всех деталях.

Единственное, что смущало – его напряженное выражение лица. Взгляд, которым он окинул Цзин Сюня, был жестким, даже немного свирепым. Сразу видно – связываться с ним не стоит.

...

В тот миг, когда их взгляды встретились, Цзин Сюнь инстинктивно отступил на шаг.

Что это за ощущение – будто по всему телу пробежал разряд?

Растерявшись, он попытался взять себя в руки.

Но препарат уже затуманил сознание. К счастью, годы болезней научили его спокойно описывать свои ощущения даже незнакомцам. Под этим острым, как лезвие, взглядом Цзин Сюнь совершенно естественно, будто перед врачом, произнес:

— Мне подсыпали наркотик... Не могли бы вы мне помочь?

— …

Кажется, мужчина не ожидал такого.

Или, возможно, не ожидал такого... тона.

Цзин Сюнь не знал, что в его голосе теперь звучало предательское придыхание, а на щеках играл румянец – все его существо излучало соблазн.

Спустя мгновение мужчина усмехнулся:

— На этот раз стиль другой.

— ? — Цзин Сюнь в замешательстве поднял на него глаза – его затуманенный разум уже не мог анализировать эти слова.

Тут незнакомец ледяным тоном добавил:

— Но, извини, тебе придется уйти. Я не люблю, когда мне мешают.

Цзин Сюнь: «...А». — Его отвергли.

Не то чтобы он считал это жестокостью.

В конце концов, помогать – не обязанность, а отказ – норма.

Даже если это ночной клуб, даже если этот мужчина не против связей с мужчинами – никто не обязан соглашаться на такое.

Такой ответ не стал для Цзин Сюня неожиданностью. К тому же, судя по одежде этого человека, он явно принадлежал к высшему обществу – именно к тем, с кем следовало избегать любых контактов...

Хотя он понимал, что в таких местах и при таких обстоятельствах происходящее обычно остается просто единоразовой связью, не обремененной обязательствами.

Но он также слышал, что во многих романах о попаданцах оригинальный сюжет сильно влияет на судьбу главного героя.

Так что даже ради того, чтобы навсегда избавиться от гуна-отброса и его компании, стоило избегать связей с представителями высшего света Лунчэна...

В голове мелькали самые разные мысли. Пошатываясь, Цзин Сюнь попытался привести в порядок уже помутненное сознание и собрался уйти.

Можно найти кого-то другого.

Но перед уходом, воспитанный с детства, он все же поклонился человеку, которого побеспокоил.

— Простите, — вежливо сказал он.

Выпрямившись, Цзин Сюнь послушно развернулся, намереваясь вернуться тем же путем.

Однако затуманенное зрение и дрожащие руки сильно усложнили задачу – он долго не мог нащупать дверную ручку.

Все это время в комнате царила тишина.

Даже в полубреду Цзин Сюнь ощущал на себе ледяной, пронизывающий взгляд того человека.

Тот все еще рассматривал его.

Не желая больше беспокоить незнакомца, Цзин Сюнь засуетился еще сильнее.

Но ручку так и не нашел.

От напряжения он покрылся испариной.

Молния рассекла небо, и даже сквозь плотные шторы было ясно – это был мощнейший разряд.

В следующее мгновение оглушительный гром потряс здание, заставив Цзин Сюня невольно вздрогнуть.

— Стой, — вдруг раздалось за его спиной.

— Извините, — опустив голову, виновато пробормотал Цзин Сюнь. — Я сейчас же уйду... найду кого-то другого...

— … — В комнате снова воцарилась тишина.

Эта тишина казалась даже пугающей на фоне разбушевавшейся за окном стихии.

Затем Цзин Сюнь услышал приказной тон:

— Подойди.

…

Как он оказался рядом – Цзин Сюнь не помнил.

В сознание он вернулся, уловив запах табака и крепкого алкоголя, исходивший от того человека.

Не навязчивый, едва уловимый, но почему-то не вызывающий отторжения.

Скорее, это был своеобразный аромат.

Для Цзин Сюня, который никогда не переносил табачный дым, а уж тем более не пил, это было в новинку.

Незнакомый запах и незнакомые ощущения переплелись в эту грозовую ночь, словно величественная симфония, в которой так легко было потерять себя.

…

Последующие события Цзин Сюнь с трудом мог описать.

И не только из-за влияния препарата, лишившего его способности связно мыслить.

А потому что... это было слишком стыдно.

Тот человек раздел его догола, затем повел в ванную.

Хотя его буквально вычистили снаружи и внутри, и по идее он должен был умереть от стыда, Цзин Сюнь чувствовал лишь, как по всему телу разливается огонь.

Позже он наконец понял, на какие удовольствия способно здоровое тело... Оказалось, это может быть так приятно!

Но даже в этом блаженстве Цзин Сюнь вдруг вспомнил о влиянии оригинального сюжета.

...И это, очевидно, было серьезной проблемой.

Собрав остатки рассудка, он не удержался и спросил того, кто держал его в объятиях:

— Кстати, господин, это ведь просто связь на одну ночь?

Глава 3. Найти его

Пять часов утра. Цзин Сюнь оказался на улице.

Следуя воспоминаниям оригинального владельца тела, он добрался до станции метро и направился в сторону университета.

Это был первый раз, когда Цзин Сюнь ехал на метро. До этого, помимо кампуса и больницы, он почти ничего не знал о внешнем мире. Он редко выходил из дома, а если и выходил, то его всегда встречали и провожали на машине.

Разумеется, все из-за состояния его здоровья.

Но, к счастью, за прошедшую ночь он освоил воспоминания оригинального владельца и получил некоторую информацию, так что теперь не был совершенно беспомощным.

Что случилось, то случилось.

Вчера в ванной он нашел момент, чтобы взглянуть на себя в зеркало.

Неудивительно, что внешность оригинального владельца оказалась идентичной его собственной – даже родинка у уголка глаза совпадала до мельчайшей детали.

Разница была лишь в том, что физическое состояние этого тела было куда лучше: и телосложение, и цвет кожи выглядели гораздо здоровее... Даже после всех вчерашних «событий» не возникло ни малейшего недомогания. Все это подтверждало, что теперь у него крепкое здоровье.

Теперь он, без сомнения, и есть Янь Цзинсюнь.

Даже ранним утром в метро было немало людей, но толкучки не наблюдалось.

Цзин Сюнь нашел свободное место в углу и присел, однако все равно привлек к себе множество взглядов.

Он предположил, что виной тому его растрепанная одежда и неопрятная прическа, из-за которых он походил на гуляку, который только что вернулся после бурной ночи...

Но с этим ничего не поделать.

Прошлой ночью он и сам не понял, во сколько наконец заснул. Решительно настроенный придерживаться принципов связи на одну ночь [прим. ред.: в ориг. «419» – сленг от англ. «for one night»], проснувшись, он, не раздумывая, схватил первую попавшуюся одежду с пола, кое-как натянул ее на себя и поспешно ретировался.

Цзин Сюнь помнил реакцию того человека, когда он спросил, был ли это одноразовый секс.

В оранжевом свете ванной раздался тихий смешок мужчины.

Тогда Цзин Сюнь впервые увидел его улыбку.

Неясную, не отталкивающую и не неприятную на слух, но от которой по коже почему-то пробежали мурашки.

А потом ему стало немного больно, и он забыл продолжать расспросы. Ответа он так и не дождался.

Цзин Сюнь решил, что это было молчаливое согласие.

Тот смешок, возможно, означал, что тот счел его вопрос наивным – мол, зачем спрашивать такое в подобном месте...

При этих воспоминаниях Цзин Сюнь невольно покраснел.

Отчасти из-за неловкости.

Но в большей степени – из-за стыда от осознания, что он вступил в интимную близость с другим человеком.

И чтобы избежать неловкости наутро, он благоразумно решил уйти по-английски.

Ведь, как он слышал от местных «енотов-потаскунов» [прим. ред.: 海王 (хайван, hǎiwáng) – царь морей – сленг – человек, меняющий партнеров как перчатки], самое страшное в одноразовом сексе – это когда партнер потом начинает навязываться.

Цзин Сюнь, «знаток правил», инстинктивно съежился на сиденье.

И тут же остановил себя.

...Все уже позади.

Вспоминать об этом – настоящее унижение.

Он заставил себя подумать о будущем.

Раньше ему многое было запрещено, но теперь, обладая здоровым телом, он мог позволить себе то, о чем раньше и помыслить не смел.

«Попробовать запретный плод» – один из таких пунктов.

И он это уже сделал.

Теперь пришло время испытать другие новые вещи.

Но прежде всего, во избежание проблем, ему нужно держаться подальше от гуна-отброса и его компании.

Оригинальный Янь Цзинсюнь был классическим «шоу-жертвой». В романе его постоянно унижали, у него не было «золотого пальца», его ждал трагичный финал – пожизненная инвалидность.

К этому Цзин Сюнь отнесся серьезно.

Ведь, как говорили старшие товарищи, позже в романе были сцены, где шоу запирали в маленькой черной комнате и всячески издевались, вплоть до групповых сцен! [прим. ред.: 小黑屋 – аналог красная комната; 群P – эвфемизм для группового секса]

...

Одна мысль о том, чтобы оказаться с гуном-отбросом... Нет уж.

Этого не случится!

Размышляя об этом, Цзин Сюнь заметил, что напротив сидит девушка его возраста, украдкой разглядывающая его.

Решив, что его неряшливый вид вызывает у нее отторжение, он машинально поправил волосы и смущенно улыбнулся.

Он не увидел, как девушка вспыхнула, заметив его улыбку, и продолжил строить планы.

…

Цзин Сюнь прибыл в университет слишком рано.

Оригинальный владелец тела был студентом третьего курса, скоро должен был перейти на четвертый и сейчас готовился к экзаменам.

Самая напряженная пора семестра.

Судя по воспоминаниям, занятия перед сессией были особенно важны, особенно посещаемость – от нее зависели итоговые оценки, так что расслабляться было нельзя.

Сначала ему нужно зайти в общежитие за учебниками, а потом – в учебный корпус.

У самого Цзин Сюня не было опыта обычной учебы: после выпуска из класса для одаренных он стал почетным профессором. Возможность учиться, как обычный студент, и сдавать экзамены казалась ему забавной.

Но время было раннее, и, чтобы не беспокоить соседей по комнате, он сначала зашел в столовую, а потом намеренно прогулялся по кампусу.

Университетская территория не была для него незнакомой. Скорее, наоборот – за исключением детства в приюте, с девяти лет, когда его отобрали в класс для одаренных, он постоянно жил в кампусах.

Только тогда, если Цзин Сюнь был в сознании, он либо учился, либо занимался наукой.

А если здоровье позволяло – ездил на соревнования. Казалось, его единственным спутником всегда была учеба.

Никогда еще он не шагал так легко по университетской прорезиненной дорожке, не вдыхал полной грудью свежий кампусный воздух.

То, что он не выходил из дома, вовсе не означало, что его в чем-то ограничивали.

Усердная учеба, научные исследования, участие в соревнованиях ради славы страны – его достижения красовались на стендах всех школ и университетов, вдохновляя молодых студентов.

Все смотрели на него с восхищением. Какие могли быть ограничения?

Казалось, будто множество людей готовы были пойти на все, чтобы спасти его.

Но, увы, состояние его здоровья было слишком плачевным.

Как бы врачи ни утешали его, Цзин Сюнь знал: он уже доживал свои последние дни.

Он жил день за днем, отдавая всего себя тем, кто дарил ему тепло и заботу.

Если так подумать... Может, он уже отплатил за доброту и попал в рай?

Цзин Сюнь усмехнулся этой шутке.

Навстречу ему шла группа студентов с книгами под мышкой – направлялись в библиотеку, судя по всему, на самостоятельные занятия.

«Сходить на самоподготовку в библиотеку» — Хм, еще один пункт, который нужно отметить.

Размышляя об этом, он вдруг заметил, как студенты, завидев его, замерли на месте, а затем, перешептываясь, прошли мимо.

Цзин Сюнь тоже слегка опешил. Он провел рукой по лицу: «Неужели я и правда выгляжу настолько ужасно?»

Ответ он получил лишь тогда, когда вернулся в общежитие и зарядил давно разряженный телефон.

Оказывается, вчерашний отказ прыгнуть со второго этажа изменил не только его отношения с отбросом-гуном, но и репутацию Янь Цзинсюня.

В оригинальной истории момент на крыше успели заснять на телефоны и выложить в сеть. Видео с прыжком снабдили провокационными заголовками вроде «Студент покончил с собой из-за несчастной любви», и сеть единогласно ополчилась на оригинального владельца тела.

Одни кричали, что он не ценит себя и зря потратил годы на учебу.

Другие заявляли, что нынешние студенты слишком изнеженны – мол, из-за ерунды готовы свести счеты с жизнью, а родители зря их растили.

Тема даже перешла на ЛГБТ-сообщество: некоторые начали сомневаться, стоит ли легализовать однополые браки, а оригинальный владелец тела стал антипримером для всей группы, всеобщей мишенью.

Но теперь все изменилось.

Видео с крышей тоже попало в сеть.

И уже вчера оказалось в трендах.

Однако на этот раз реакция была иной:

— Серьезно? Они что, подстрекали к самоубийству? Это секта какая-то?

— Не секта, просто золотая молодежь из Лунчэна. Эти богатенькие детки всегда заходят далеко, чего удивляться.

— Ого, вот это лица! Без всякой мозаики? Блогер, ты точно хочешь, чтобы твой аккаунт прикрыли?

— Как же мерзко! Спорить на чью-то жизнь! Да как их вообще воспитывали?

— Бедный парень на краю крыши... Наверное, его довели! Хорошо, что он все-таки слез. @ПолицияЛунчэна, разберитесь, пожалуйста! Убедитесь, что с ним все в порядке!

— Может, они просто пошутили? Он же слез вполне спокойно.

— Да не похоже, что они шутили.

— О боже, вы видели, как он обернулся на 1:35?! Разве такие лица вообще существуют?! Словно сошел со страниц сказки! Где учится этот ангел?!

— По нему видно, что он не простой смертный. Вряд ли он бы покончил с собой из-за любви.

— Скорее всего, его запугали. Одежда простая – явно не из их круга.

— Но это лицо... Этот спокойный взгляд... ОМГ!!! Никто не смеет трогать моего принца!!!

...

Продолжая листать комментарии, Цзин Сюнь узнал, что оригинальный блогер действительно лишился аккаунта прошлой ночью.

Но видео вызвало такой резонанс, что его мгновенно растащили по всему интернету, и к утру оно все еще было повсюду.

Впрочем, вскоре и эти копии наверняка удалят.

Несколько мажоров с влиятельными связями уже взялись за дело – возможно, к полудню тема исчезнет из сети насовсем.

Но... Неужели можно просто позволить этому кануть в небытие?

Да, он не прыгнул. Но психологический урон, нанесенный оригинальному владельцу тела, те слова, что сказали лично ему... Все это действительно произошло.

Цзин Сюнь задумался, затем отодвинул стул и включил компьютер.

Размяв пальцы, он дождался полной загрузки системы и начал набирать строки программного кода.

— А-Сюнь, ты вернулся?.. Э-э? — Один из соседей по комнате высунул мокрую голову из ванной и увидел Цзин Сюня, сидящего с идеально прямой спиной.

Тот не отрываясь смотрел на экран, пальцы порхали по клавиатуре – казалось, он выполнял давно привычную работу.

— Что ты делаешь? — удивился сосед. — Так рано за компом?

— Создаю новый домен, — ответил Цзин Сюнь, не прекращая печатать.

Домен, где можно будет хранить видео. И который даже лучшие хакеры не смогут взломать сходу.

— Хм? Чего удумал, ты что, еще не проснулся? — сосед по комнате выглядел озадаченным его словами.

К счастью, в этом семестре у них был предмет «Программирование на языке Си», и скоро предстоял экзамен, поэтому раннее утро, проведенное Цзин Сюнем за написанием кода, не казалось странным.

Однако то, что он писал, было слишком сложным для третьекурсника бакалавриата. Чтобы избежать лишних вопросов, Цзин Сюнь поспешил нажать Enter в последний раз, прежде чем сосед подошел, и затем аккуратно закрыл интерфейс.

Обернувшись, он загадочно улыбнулся соседу:

— Делаю кое-что интересное, — сказал Цзин Сюнь.

С другой стороны, в шесть утра Шэнь Ицзинь открыл глаза.

Многолетние биологические часы приучили его просыпаться в одно и то же время. По обыкновению, он должен был спокойно встать, умыться и отправиться на работу.

Но сегодня что-то было иначе.

Рядом, как всегда, никого не было.

Но разбросанная в беспорядке одежда на полу и смятая постель ясно давали понять – прошлой ночью кто-то забрался в его кровать.

И судя по всему, этот человек уже ушел?

Пока он спал…

Безо всякого предупреждения в сознании вспыхнул образ юноши, которого он прижимал прошлой ночью.

Вчера он был не в духе.

Неудержимо.

Каждая гроза, особенно ночью, была временем обострения его биполярного расстройства.

Но стоны того юноши, казалось, заглушили даже звук дождя, который раньше не могла перекрыть даже музыка.

А его аромат оказался для него опьяняюще действенным, словно выдержанный крепкий алкоголь.

...

Шэнь Ицзинь одной рукой помассировал виски.

Сохраняя внешнее спокойствие, он встал, написал ассистенту сяо Тану, чтобы тот принес костюм, затем умылся и вышел, обнаружив в прихожей Цзинь Чжэхэна.

Цзинь Чжэхэн был личным помощником Шэнь Ицзиня и работал с ним уже три года, став самым доверенным лицом.

Как опытный ассистент, он даже не моргнул, увидев следы в комнате.

Этот ночной клуб был одним из активов семьи Шэнь, и Шэнь Ицзинь управлял им лично.

Он знал, что босс иногда предпочитал ночевать здесь, а не возвращаться в семейное поместье.

Этот люкс был специально подготовлен для таких случаев.

А почему он выбирал ночной клуб вместо множества других владений... Ну, привычки больших шишек не всегда поддаются логике простых смертных.

Не понять.

И спрашивать не посмеешь.

Поначалу Цзинь Чжэхэн думал, что босс приходит сюда, чтобы выпустить пар.

Но за все время работы он ни разу не видел, чтобы у того была личная жизнь.

Однако... даже самый точный механизм требует смазки, а самый воздержанный человек – удовлетворения потребностей.

Будучи мужчиной, Цзинь Чжэхэн прекрасно понимал.

Когда босс вышел, он, как обычно, начал докладывать о планах на день.

Шэнь Ицзинь молча слушал.

Закончив, Цзинь Чжэхэн спросил:

— Шэф, завтрак закажем у менеджера клуба или...

— В офис, — ответ Шэнь Ицзиня ничем не отличался от обычного.

— Хорошо.

Вскоре ассистент сяо Тан принес новый костюм. Переодевшись, Шэнь Ицзинь в сопровождении двух помощников отправился в компанию.

В 7:30 утра Шэнь Ицзинь закончил завтрак.

На 49-м этаже в самом оживленном деловом районе Лунчэна, с высоты которого открывался вид на весь город, он по обыкновению должен был приступить к работе с документами.

Но на этот раз он взял личный телефон и набрал номер.

Не Яньдуна.

— Шэнь... директор Шэнь?! — в трубке прозвучал польщенный и удивленный голос.

В последние годы кризис капитала ударил по всем, и семья Не не избежала трудностей. Будучи наследником, Не Яньдун метался в поисках инвестиций.

Но когда все едва сводят концы с концами, у кого в Лунчэне еще остались средства?

Точнее – кто, кроме Шэнь Ицзиня, обладал таким влиянием?

Хотя старейшина клана Шэнь все еще официально стоял во главе, 80% активов уже перешли под управление старшего внука.

И нельзя было сказать, что это просто фамильная привязанность.

У Шэнь Ицзиня был самый проницательный ум и выдающиеся способности.

Пока другие бизнесы трещали по швам, только директор Шэнь, вернувшись из-за границы, вывел семейное дело на новый уровень.

По всем этим причинам Не Яньдун в последнее время из кожи вон лез, чтобы угодить Шэнь Ицзиню.

И тот это прекрасно понимал.

Не пытался подносить подарки и даже подсовывать людей – но все отвергалось.

За исключением прошлой ночи...

— Тот человек прошлой ночью... — Шэнь Ицзинь смотрел в окно, его голос был бесстрастен. — Как его зовут.

Он говорил прямо, но вместо ответа услышал лишь растерянное:

— Человек? Какой человек?

Шэнь Ицзинь:

— ...

В его сознании вновь возник образ того юноши.

Родинка у глаза, словно слеза, мутные от возбуждения миндалевидные глаза с покрасневшими веками, в которых мерцали осколки света.

Не беспомощный, но хрупкий, вызывающий жалость.

Приковывающий внимание.

Незаметно рассеивающий даже самое мрачное настроение...

После краткого объяснения Не Яньдун наконец понял, что произошло.

Он тут же поклялся:

— Это точно не я его подсунул! Вчера я действительно привел людей, но разве вы не отказались? Раз сказали «нет» – я сразу же их отправил! Я же знаю ваш характер, где уж мне осмелиться!

Шутка ли – весь круг знал, что старший наследник Шэнь непреклонен, безжалостен и непредсказуем.

Говорит «нет» – значит «нет». Кто посмеет перечить?

Полагая, что директор Шэнь разгневан, Не продолжил горячо:

— Ну кто же так рискнул?! Директор Шэнь, позвольте мне разобраться! Я найду этого наглеца!

Пока тот оправдывался, Шэнь Ицзинь молча слушал. Лишь затем сказал:

— Не надо. Спасибо.

Вежливо отказавшись от помощи и подчеркнув, что инцидент должен остаться в тайне, Шэнь Ицзинь повесил трубку и вызвал Цзинь Чжэхэна.

Его благородное лицо оставалось невозмутимым, но в глазах читалась твердая решимость.

Кратко изложив суть, Шэнь Ицзинь по-прежнему не проявлял эмоций.

— Найди его.

Глава 4. Враг моего врага – мой друг

После манипуляций Цзин Сюня видео действительно осталось в сети.

Хотя тренд в Weibo и удалось приглушить, сам ролик продолжал существовать. Более того, он обнажил отвратительное поведение богатых наследников, игравших с человеческой жизнью, что задело классовую ненависть нетизенов и поддерживало высокую популярность темы.

Линь Ли и другие, попавшие в кадр, пытались заплатить за удаление видео, но ничего не вышло.

Оно словно сорняк после дождя – стоило его срезать в одном месте, как оно тут же буйно прорастало в другом.

Потом они наняли хакеров, но тоже не добились успеха.

Более того, они не только не смогли удалить видео, но даже не поняли, почему это невозможно!

Единственное, что удалось выяснить – ролик размещен на домене с чрезвычайно высоким уровнем защиты. Но кто это сделал, как и как его взломать... пока никто не мог дать внятного ответа.

Линь Ли и компания были на грани отчаяния, и даже Шэнь Бохань, косвенно замешанный в истории, не избежал проблем.

Хотя его и не было в кадре, все знали, что Линь Ли и другие – его приятели. Об этом было известно и его семье.

Теперь, когда этих парней осмеивали в сети, а ажиотаж не утихал, старшие поколения семьи неизбежно узнали о происшествии.

Мать сразу же вызвала Шэнь Боханя для разговора:

— Говорят, ты вчера тоже был в том клубе? Что это за безобразие? Ты уже взрослый, как ты мог участвовать в этом бардаке?!

Ян Няньцзяо, родная мать Шэнь Боханя, стала второй женой в молодом возрасте. Сейчас ей чуть за сорок, и она выглядит еще молодо и привлекательно, но даже тщательный макияж не скрывал ее усталости и изможденность.

Почему тот молодой человек оказался на крыше? Почему богатые наследники заставили его прыгать... Если другие могли не знать правды, то Ян Няньцзяо, внимательно следившая за всеми аспектами жизни сына, догадывалась.

Она откинулась на диван, ее голос стал строгим:

— В каком положении сейчас семья Шэнь? Все вокруг только и говорят, какой у тебя замечательный старший брат, а ты? Сам лезешь в грязь, даешь повод для пересудов!

Услышав о старшем брате, Шэнь Бохань не смог сдержать недовольства. Но перед материнским гневом ему пришлось стиснуть зубы.

Мысль о том, что его самого чуть не затравили в сети, вызывала у него дрожь. Он не ожидал, что видео станет настолько популярным... Хорошо хоть вчера он не поднимался на крышу...

— Хорошо, что ты вчера не поднялся на ту крышу, — словно прочитав его мысли, продолжила Ян Няньцзяо, смотря на сына с горьким разочарованием. — Ты вообще когда-нибудь занимаешься чем-то полезным? Говорил, что скрываешь статус, чтобы спокойно учиться, а сам? Пристаешь к однокурсникам? Шэнь Бохань, ну как же... Ты вечно твердишь, что не хочешь уступать старшему брату, так посмотри на него! Был ли у него хоть один подобный скандал – до возвращения в страну или после? Неужели ты не можешь вести себя прилично и произвести впечатление на дедушку?

Ян Няньцзяо была гордой женщиной и редко признавала чьи-либо заслуги. Но сейчас она была вне себя.

Шэнь Бохань ненавидел сравнения с Шэнь Ицзинем больше всего на свете. Но в семье Шэнь только они с матерью были по-настоящему близки, и он понимал: если бы мать не была на грани, она бы так не говорила.

Ему ничего не оставалось, кроме как терпеть ее упреки.

— Я не знаю, как вы это устроите, но этот скандал должен быть замят как можно быстрее! Или ты хочешь, чтобы твой дед или Шэнь Ицзинь узнали и разгребали за тебя?

— ...Да, я понял, — покорно ответил Шэнь Бохань.

Легко сказать, но сделать куда сложнее.

После неудачных попыток удалить видео, кроме вливания денег в подавление хайпа на форумах, они пытались нанять троллей для отбеливания своей репутации.

Но как отбеливаться?

Утверждать, что пари было шуткой? Нетизены явно не купятся.

Видео было длинным – от момента, когда Янь Цзинсюнь с отчаянием поднялся на крышу, до того, как он ушел, не оглянувшись. Все было заснято, и содержание выглядело предельно достоверным. Линь Ли и компания действительно наговорили гадостей.

Даже вырванные из контекста цитаты не спасали ситуацию.

Попытка переложить вину на Янь Цзинсюня («нет дыма без огня», «сам виноват») тоже провалилась.

...Хотя изначально Шэнь Бохань и не хотел идти этим путем.

Но Янь Цзинсюнь в ту ночь словно стал другим человеком – его спокойная и уверенная манера подачи полностью затмила Линь Ли и остальных.

Янь Цзинсюнь был словно написан под нынешний стандарт «свежего мяса» (молодой привлекательный актер/идол) – алые губы, белоснежные зубы. Но в видео он выглядел особенно чистым и трогательным.

Его отчаяние в начале ролика было явно не наигранным, а его последующие слова заставили нетизенов, переживавших за него, испытать катарсис. Некоторые даже заявили, что стали свидетелями «преображения и пробуждения жизни», и создали по мотивам события веб-комикс...

Посторонние наблюдатели единогласно поддерживали его в видео, а на фоне него Линь Ли и компания выглядели откровенно омерзительно.

Кто хорош, а кто плох – было очевидно. О каком перекладывании вины или отбеливании могла идти речь?

В итоге Шэнь Боханю и компании пришлось изрядно раскошелиться:

Они вынуждены были раздувать новые темы, покупать хайп для знаменитостей и раздувать скандалы, чтобы отвлечь внимание нетизенов и приглушить популярность того злосчастного видео.

Наследники, устроившие переполох и потратившие кучу денег, были вынуждены отсиживаться дома, пока буря не утихнет.

А тем временем Цзин Сюнь уже вернулся к занятиям в университете под видом обычного студента.

Сохранение видео в сети было его личной заслугой, но последующий общественный резонанс против второго поколения стал для Цзин Сюня неожиданностью.

Нежданная удача?

Как бы то ни было, он ни капли не жалел о незавидной участи отброса-гуна и его приспешников.

Если бы вчера на крышу поднялся не он, а оригинальный владелец тела, и того действительно довели бы до прыжка – кто бы тогда удалил видео, пока жертву поливали грязью за «отсутствие самоуважения»?

Не говоря уже о мести за тот подмешанный напиток...

Впрочем, Цзин Сюнь не собирался специально нарываться на неприятности или в одиночку карать обидчиков.

Размышляя, стоит ли подлить масла в огонь, он в первую очередь учитывал, что эти мажоры во главе с отбросом – всего лишь студенты лет двадцати с небольшим, живущие в «оранжерее» и полностью зависящие от своих семей.

В прошлой жизни он немало общался с такими богатенькими наследниками.

Только тогда они почтительно называли его учителем.

Намеренно оставляя видео в сети, он рассчитывал, что скандал дойдет до их семей, и те возьмут своих медвежат в ежовые рукавицы.

Не ради чего-то возвышенного – просто чтобы избавиться от приставаний отброса.

Он помнил, как старший товарищ говорил, что в книге гун и главный антагонист – сводные братья по отцу, с детства не ладившие.

Позже по неизвестным причинам их отношения окончательно разладились.

Да и сама эта архаичная новелла не принадлежала к популярному ныне жанру «отпетых триумфальных разоблачений» – старший брат-антагонист превосходил отброса в десятки раз, но тот, кичась принадлежностью к семье Шэнь, вечно норовил помериться силами и неизменно оказывался бит.

По замыслу автора, такие сцены должны были объяснить формирование скверного характера отброса и оправдать его издевательства над шоу – мол, Шэнь Бохань, вечно проигрывавший брату и с детства терпевший сравнения, с годами лишь озлоблялся.

Его отношение к шоу колебалось: то он тяготился им, то, когда тот, сломленный, пытался уйти, хватал и требовал продолжения, не позволяя разлюбить себя. Эта ранимая, ущербная натура была прописана в книге до мельчайших деталей.

Что и говорить – перед читателем представала гипертрофированно искаженная человеческая натура.

Правда, ради раскрытия душевных метаний отброса автор практически не уделил внимания проработке сюжета и второстепенных персонажей.

Даже главного антагониста он описывал лишь такими клише, как «жестокий и своевольный», «непредсказуемый в гневе и милости», «с лицом, излучающим свирепость».

Цзин Сюнь вспомнил, как в машине старший товарищ, описывая этого антагониста, с сожалением заметил, что, как читателю, тому явно симпатизировал больше, чем отбросу.

— Нашему старшему брату тоже досталось. — Дословно он сказал так: — Если уж на то пошло, старшему брату пришлось куда тяжелее, чем второму юному Шэню, но он не опустился до такого уродства... Хотя нормальным его тоже не назовешь, но создается впечатление, будто... О черт, этот злодей просто обаяшка! Пусть автор и пытается изобразить его исчадием ада, ха-ха! — ...Каким бы исчадием тот ни был.

Враг моего врага – мой друг. Цзин Сюнь не прочь был сделать небольшой жест доброй воли и преподнести тому старшему брату-антагонисту легкую победу.

…

Отложив мысли об отбросе, Цзин Сюнь, как и любой студент, сновал по кампусу: рано вставал, чтобы пойти в библиотеку, посещал лекции в переполненных аудиториях, делал домашку, по вечерам бегал на стадионе...

Для многих такая жизнь – обыденность, но для него она была недостижимой мечтой.

Последние дни он не только чувствовал себя прекрасно, но и был невероятно, ошеломительно счастлив.

...Настолько, что даже увидел эротический сон.

Тот был пикантным, с незнакомыми позами и обстановкой.

Неизменным остался лишь партнер. Перед глазами стоял его статный, сдержанно-соблазнительный облик. Пальцы будто до сих пор ощущали мускулистое тело...

Острое переживание вибрировало на грани сна и яви, и, когда Цзин Сюнь резко открыл глаза, в кромешной тьме ему чудился низкий, бархатистый голос того человека.

Все тело было влажным.

Цзин Сюнь уткнулся в одеяло, ошеломленный.

Раньше из-за слабого здоровья у него не было ни желаний, ни даже подобных снов.

Прошло немало времени, прежде чем он осознал, что только что произошло.

«Пусть и во сне, но ощущения были... более чем приятные», — позже подытожил он, смакуя воспоминания.

Мало того что разок «отведал мяса», так еще и новое умение приобрел...

Определенно, остался в плюсе.

В этот момент сверкнула молния, грянул гром, и Цзин Сюнь понял, что снова пошел дождь.

Этот город и правда славился дождливостью.

Он сполз с кровати, в темноте пробрался через заставленную вещами комнату и, под аккомпанемент храпа соседей, закрыл окно на балконе.

Почему-то при виде молний перед глазами вновь возник образ того человека, и Цзин Сюнь невольно вспомнил вчерашний вечер...

Свои действия... м-да, я был как рыба на разделочной доске – никаких действий, одно лишь претерпевание.

От этой мысли он поспешил назад в постель, укрывшись с головой.

Было немного стыдно.

Хорошо хоть, тот не смеялся над ним...

…Укрывшись одеялом и прижав ладони к слегка пылающим щекам, Цзин Сюнь незаметно для себя снова погрузился в сон.

На следующий день после обеда, по пути в столовую после пар, Цзин Сюнь проходил мимо университетского стенда с объявлениями и невольно замер перед цифровым экраном.

С детства он обладал способностью схватывать информацию на лету, и даже после перерождения в Янь Цзинсюня этот навык никуда не делся.

Так что мельком брошенного взгляда хватило, чтобы заметить объявление: некая компания срочно ищет разработчиков программного обеспечения и уже сегодня вечером проведет в кампусе ярмарку вакансий.

— Сюнь-сюнь? — Двое однокурсников, шедших с ним, удивленно остановились, заметив его внезапную задумчивость.

Близилась сессия, и даже самые отпетые бездельники теперь дни напролет корпели над учебниками, лишь бы не завалить экзамены.

А когда они обнаружили, что Янь Цзинсюнь, кажется, знает ответ на любой вопрос, а если и нет – стоит ему заглянуть в конспект, и он тут же все объяснит, то добровольно встали под его знамена и теперь готовились вместе.

Заметив, куда смотрит Цзин Сюнь, они тоже уставились на объявление.

— Э-э? Тут требуются технари, да еще и с магистерской степенью... Нам тут не светит, — вздохнули они, и в голосах зазвучала тоска.

Они уже переходили на четвертый курс, и пора было решать – готовиться к поступлению в магистратуру или искать стажировку. Но вся их комнатушка состояла из двоечников: в магистратуру вряд ли поступишь, а на стажировке толком ничего не умеешь...

Как тут не загрустить?

Правда, Янь Цзинсюнь был чуть способнее их. Раньше он учился довольно хорошо, был старостой группы и пользовался доверием деканата, занимая пост председателя студсовета.

Если бы не тот мерзавец-младшекурсник...

Прошло два дня, и соседи по комнате были уже в курсе произошедшего.

Раньше они лишь знали, что у Янь Цзинсюня какие-то неясные отношения с младшекурсником, да еще ходили слухи, что у того непростая семья. Но подробностей Цзин Сюнь не рассказывал, а они не спрашивали.

Однако после появления того видео в глазах соседей и однокурсников появилась жалость – теперь всем было ясно, что подлый младшекурсник изначально притворялся бедняком, обманув их Сюнь-сюня!

Тогда Янь Цзинсюнь еще был председателем студсовета и, конечно, уделял больше внимания новичку из небогатой семьи.

Со стороны это выглядело как постепенное развитие чувств.

Но кто бы мог подумать... Разве позволит настоящий парень своим друзьям оскорблять любимого и доводить до прыжка с крыши?!

Мерзавец!

Соседи сокрушались, но при Цзин Сюне эту тему старались не поднимать.

А вот сам Янь Цзинсюнь последние дни жил как ни в чем не бывало: хорошо ел, пил и даже спал больше обычного.

И в учебе, и в жизни он был в отличной форме, да и сам стал раскованнее – раньше Янь Цзинсюнь был скрытным, привык держать все в себе. Но теперь он начал шутить с ними, а говоря о том младшекурснике-мерзавце, даже улыбался, утверждая, что они никогда не были вместе...

В общем, он производил совсем другое впечатление.

Не то чтобы стал другим человеком, просто нынешний Янь Цзинсюнь... невольно притягивал взгляды, вызывал желание наблюдать за ним и быть ближе к нему.

Увидев, как Цзин Сюнь внимательно изучает объявление, вчитываясь в детали набора, его идеально очерченный профиль, полный сосредоточенности и серьезности, соседи тоже прониклись важностью момента.

— А-Сюнь, ты что, заинтересовался компьютерами? — поинтересовался один из них. — На днях тоже видел, как ты с утра что-то настраивал.

— Есть немного интереса, — ответил Цзин Сюнь.

Интерес действительно был, но не к компьютерам и не к программированию.

Его страстью было все, что связано с цифрами и логикой.

А разработка программного обеспечения представляла собой неплохой вызов.

Именно поэтому он всегда работал в этой сфере.

Пока что в этом мире его все устраивало.

Была лишь одна забота: семья оригинального владельца тела небогата, и на жизнь и учебу приходилось зарабатывать самому.

А у Цзин Сюня не было опыта подработок, и теперь перед ним встал вопрос: где взять деньги на следующий год...

— Сегодня вечером я хочу сходить на ярмарку вакансий, — сказал он.

Просто посмотреть, без надежды, что компания возьмет третьекурсника.

Но разработка ПО все же была его родной областью, и он мог брать заказы на стороне. Для начала стоило разведать обстановку.

Пока Цзин Сюнь размышлял, соседи решили, что он просто хочет посмотреть на процесс, чтобы подготовиться к осеннему набору.

— Вот это дальновидность! — невольно восхитился Тан Цзинъюань.

— Тогда и мы сходим, — предложил другой сосед, Ян И, и добавил: — Ведь это же «Ивэй Технолоджи»! Такая крупная компания – грех не посмотреть! Интересно, приедут ли топ-менеджеры?

— Точно! — подхватил Тан Цзинъюань. — Говорят, в «Ивэй» жесткие требования, зато и условия в Лунчэне лучшие... Обзавидуешься! Кто же удостоится такой чести...

«Ивэй»?

Слушая их, Цзин Сюнь вспомнил сюжет книги.

Разве «Ивэй Технолоджи» – это не та самая компания, которую основал старший брат-антагонист отброса-гуна?

Глава 5. Нашел

Проснувшись после обеденного сна, Цзин Сюнь неожиданно получил звонок из дома.

Увидев на экране телефона слова «Мама», он замер, и лишь спустя несколько секунд осознал, что теперь он – Янь Цзинсюнь, после чего поспешно принял вызов.

— ...Мама? — Немного скованно, но Цзин Сюнь все же произнес это слово в трубку.

В ответ раздался грубоватый женский голос, назвавший его «А-Сюнь». Фоновый шум подсказал, что звонок поступил из больницы.

Биологические родители оригинального хозяина тела развелись, когда он был маленьким. Мать повторно вышла замуж, и, к счастью, отчим оказался порядочным человеком. Хотя позже у них родился младший брат, семья жила дружно, и достаток в доме был вполне приличный.

Все изменилось, когда у брата диагностировали лейкемию.

На лечение мать с отчимом уже потратили все семейные сбережения.

Фактически, прежний хозяин тела не только сам оплачивал свою учебу и проживание, но и регулярно помогал семье деньгами.

Его мать, женщина вспыльчивая, сразу перешла к делу:

— На лекарства для брата нужно больше десяти тысяч. Мы кое-как собрали часть, но не хватает еще три тысячи. Посмотри, нет ли у тебя свободных денег?

— Хорошо, — ответил Цзин Сюнь и тут же открыл мобильный банк, чтобы проверить счет прежнего хозяина.

На счету оставалось чуть больше четырех тысяч.

Эти деньги прежний хозяин копил для брата, во всем себе отказывая.

— Мама, не волнуйся, я сейчас переведу, — сказал Цзин Сюнь в трубку.

— Ах, — откликнулась женщина, и в ее голосе наконец послышалась радость.

Затем она спросила о его делах, уже без прежней тревоги, но с оттенком вины в голосе – той самой вины, что возникает от долгого невнимания к старшему сыну.

Мать искренне любила его и никогда не забывала о нем, даже создав новую семью. Но после болезни младшего сына все силы уходили на заботу о нем, и сохранять равное отношение к детям стало невозможно.

Цзин Сюнь понимал это. Отвечая на вопросы, он параллельно изучал историю переводов и перевел все деньги со счета, не оставив ни копейки.

У него не было родных, он не знал семейной теплоты и не понимал, что значит иметь брата.

Но в памяти прежнего хозяина сохранились картинки: неуклюжие первые шаги малыша, пухлые ручонки, цепляющиеся за его колени, и детское «бъяат» [брат].

Закончив перевод и повесив трубку, Цзин Сюнь уставился на нулевой баланс на карте, ощупал скудные наличные в кармане и почти пустую столовскую карточку, погрузившись в глубокие раздумья.

Он давно не заботился о деньгах.

Из-за слабого здоровья его питание и расходы были строго нормированы. Отсутствие дорогих увлечений и образ «бесчувственного орудия государства», закрепившийся за ним с 15 лет, делали свое дело. Участие в соревнованиях, разработки – все было на благо страны, без мысли о коммерческой выгоде. Соответственно, лечение и нужды покрывало государство, избавляя его от хлопот.

Но отсутствие забот не означало непонимания ценности денег.

Семье Янь в ближайшее время потребуется крупная сумма – несколько тысяч на лечение брата были лишь каплей в море.

В оригинальном сюжете отброс-гун, который как раз начал вновь проявлять интерес к прежнему хозяину, узнал о проблеме и покрыл все расходы. Для отброса эти деньги не были значительной суммой, но для прежнего хозяина они стали спасительной соломинкой – именно это вновь заставило его влюбиться.

И именно это стало началом психологического насилия.

Дальнейшее предсказуемо: отброс снова охладел, но прежний хозяин, помня его доброту, раз за разом терпел грубость и равнодушие...

У романа «Хотя я тебя люблю» множество трагичных предпосылок.

Огромная разница в материальном положении между гуном и шоу стала непреодолимой пропастью.

Если после такого горького урока не сделать выводов, то Цзин Сюнь и вправду был бы законченным задротом.

Поэтому днем он зашел на сайт с вакансиями в поисках подходящей работы.

Чтобы заработать, прежний хозяин брался за все: подработки, мытье посуды, продажу чая, раздачу листовок... Умудряясь при этом сохранять приличную успеваемость и быть активным в университете – это уже само по себе вдохновляло.

Если бы не встреча с отбросом...

Эх.

Цзин Сюнь мог бы взяться за ту же работу – при наличии времени он бы даже с радостью попробовал. Но деньги нужны срочно, а время не ждет.

Однако высокооплачиваемые вакансии на сайте для третьекурсника были недостижимы. После долгого поиска он так и не нашел подходящей компании.

В отчаянии Цзин Сюнь начал изучать возможность подработок на стороне.

Вечером он вместе с двумя соседями по комнате отправился на ярмарку вакансий.

Хотя мероприятие проводилось для факультета компьютерных наук, студенты других специальностей тоже могли посетить его.

На входе каждый получал буклет – рекламный проспект компании «Ивэй Технолоджи».

Компания занималась передовыми технологическими разработками. Несмотря на молодость (всего два года с основания), она стремительно вырвалась в лидеры отрасли, заняв доминирующие позиции.

Обычные люди вряд ли понимали причины такого успеха, но Цзин Сюнь, опираясь на знание сюжета, мог предположить, что взлет «Ивэй» был связан с тем самым старшим братом-антагонистом из романа. Ведь «Ивэй» была основана самим Шэнь Ицзинем – главным злодеем романа.

Обладая уже 80% контроля над семейным бизнесом Шэнь, этот антигерой все же выбрал путь высоких технологий – подобная дальновидность была не по зубам поглощенному любовными интригами главному гуну.

Хотя любовная линия между гуном и шоу в «Хотя я тебя люблю» изобиловала мелодраматизмом, в некоторых аспектах автор сохранял трезвый реализм.

Например, отброс не получил никаких несправедливых преимуществ – его падение в финале было абсолютным. Словно бы автор намеренно показывал: если на каждом жизненном перекрестке делать бесчеловечный выбор, даже самая блестящая стартовая позиция не спасет от краха.

Приняв буклет, Цзин Сюнь пробежался глазами по содержимому. Подробные описания корпоративной культуры и стратегий развития компании не содержали ни слова о ее основателях. Поговаривали, что тот предпочитал оставаться в тени.

Какая досада.

Цзин Сюнь мысленно вздохнул – ему искренне хотелось увидеть, как выглядит этот легендарный старший брат-злодей.

Чисто из любопытства.

Насколько же устрашающей должна быть внешность, удостоившаяся стольких упоминаний от автора и старших товарищей?

Впрочем, любопытство так и останется неудовлетворенным. Между управлением кланом Шэнь и курированием множества компаний у Шэнь Ицзиня вряд ли найдется время лично посещать подобные мероприятия.

Когда они прибыли, ярмарка вакансий еще не началась.

В знак особого уважения к «Ивэй Технолоджи» университет предоставил для мероприятия большой актовый зал.

Просторное помещение наполняли организаторы, студенты, рассаживающиеся по местам, и группа людей у экрана с презентацией, оживленно обсуждавших что-то.

— Видишь того старика? — Тан Цзинъюань понизил голос. — Это же профессор Хо, светило нашего факультета информатики.

— Точно он! — подтвердил Ян И. — Говорят, «Ивэй» пришла сюда именно ради него.

— Серьезно? — Тан Цзинъюань округлил глаза.

— У них какой-то исследовательский проект, — пояснил Ян И. — Нужны студенты профессора Хо для технической поддержки. У них давнее сотрудничество. Да вообще, кто только не мечтает работать с нашим факультетом! Как говорится, «кто с профессором Хо – тот голодным не останется». [прим. ред.: досл. «有肉吃» – досл. «будет мясо есть», означает гарантированное благополучие]

Пока они разговаривали, внимание Цзин Сюня привлекло содержимое слайда. Вглядевшись, он сделал несколько шагов вперед, стараясь расслышать обсуждение.

То ли профессор Хо неожиданно решил проверить студентов, то ли началась открытая дискуссия – но за минуту до начала мероприятия собравшиеся у экрана выглядели озадаченными.

Профессор обвел их строгим взглядом. Добродушное лицо контрастировало с беспощадной требовательностью истинного наставника.

— Никто не может решить? — повторил он. — Столько алгоритмов прошли, а с элементарной обработкой данных справиться не в состоянии?

Студенты заерзали, демонстрируя растерянность и стыд.

Профессор Хо с горечью наблюдал за их реакцией.

И в этот момент его взгляд упал на юношу, стоявшего неподалеку от сцены.

Тот был строен, с аккуратно подстриженными волосами. Чистые, словно нефрит, черты лица и общая интеллигентная манера выдавали в нем прирожденного ученого.

Хотя зал бурлил, этот молодой человек выделялся из толпы.

Не только благодаря внешности.

Главное – это сосредоточенность, с которой он изучал слайд.

В его ясных глазах горел тот самый огонь познания, который профессор не видел у студентов уже много лет.

Не раздумывая, он обратился через весь зал:

— Молодой человек внизу! У вас есть соображения?

…

Цзин Сюнь осознал, что обращаются именно к нему, только после нескольких окликов и подсказки соседей.

Он не витал в облаках – просто полностью погрузился в решение задачи.

При интенсивной умственной работе его восприятие внешнего мира заметно притуплялось.

Очнувшись, он вежливо поднял глаза:

— Вы ко мне обращаетесь, профессор?

— Вы же знаете ответ? — перефразировал вопрос старик, уже прочитав решение во взгляде юноши. Теперь он говорил в микрофон, чтобы перекрыть шум: — Подойдите-ка, объясните всем.

Громкий, старческий, но полный сил голос прокатился по залу. Авторитет профессора мгновенно привлек всеобщее внимание.

Десятки глаз устремились на Цзин Сюня, но он, с подростковых лет привыкший к подобному после побед на математических олимпиадах, не смутился.

Раньше это его не смущало.

Не смущало и сейчас.

Руководствуясь академическим интересом, он инстинктивно поднялся на сцену.

— Эти данные можно обработать методом последовательных модулей – это довольно просто.

Чистый, бархатистый голос разнесся по залу через микрофон, хотя сам Цзин Сюнь стоял от него в отдалении. Его приятный тембр заставил аудиторию затихнуть еще больше.

Закончив фразу, он перевел взгляд на студентов рядом и добавил объективное замечание:

— Сложность заключается в создании отдельных подпрограмм алгоритма. Некоторые требуют построения более сложных математических моделей, что выходит за рамки чистой компьютерной специализации.

Подтекст был ясен: студенты не смогли ответить не из-за незнания алгоритмов, а потому что застряли на конкретном этапе.

Эти слова мгновенно смягчили настороженные взгляды, обращенные на него.

Ведь если задача, которая поставила их в тупик, для кого-то оказалась «довольно простой», это бьет по самолюбию. Но теперь этот молодой человек не только сохранил их лицо, но и объяснил преподавателю причину их затруднений – фактически, помог им!

Взгляды на сцене стали теплее.

В них появилось одобрение, а кое-кто смотрел с благодарностью. А когда предвзятость исчезла, все вдруг заметили: этот парень не только умеет красиво говорить, но и сам приятно выглядит!

Главное – кто он такой? Почему его раньше не видели на факультете?!

В отличие от студентов, профессор Хо смотрел на Цзин Сюня с еще большим интересом.

— О? Какие именно модели ты предлагаешь? — взволнованно поманил он его. — Давай, расскажи всем.

Цзин Сюнь на секунду заколебался, но затем взял маркер и начал строить модели на огромной белой доске рядом со слайдом.

…

Парковка у здания

На периферийной парковке стояли два неброских автомобиля.

Вскоре группа людей в безупречных костюмах появилась возле входа.

— Господин Шэнь, осторожнее, здесь ступенька... За этим углом будет вход, — лично сопровождал их третий по рангу представитель администрации – проректор Гао.

Заведующий факультетом компьютерных наук подобострастно добавил:

— Не ожидали, что вы лично посетите наше мероприятие... Для нашего факультета это большая честь...

Человек в центре этого «созвездия» не выражал никаких эмоций. Его высокий рост и непререкаемая аура власти делали его еще более внушительным.

Шэнь Ицзинь просто сказал:

— Выдалась свободная минута. Решил навестить профессора Хо.

Проректор Гао поспешно заулыбался:

— Ха-ха, профессор как раз внутри! Скоро увидитесь. Кстати, он сейчас руководит студенческим проектом по новым технологиям – если вам интересно, можно будет обсудить...

Шэнь Ицзинь:

— Хм.

— ...

Было очевидно, что господин Шэнь не любит болтовни.

Его харизма делала любые попытки светской беседы мучительно неловкими. Но как можно было не стараться для человека, чья группа компаний финансировала строительство двух корпусов и спонсировала большинство исследований? Тем более, текущий проект университета вот-вот столкнется с нехваткой финансирования – они отчаянно нуждались в инвестициях Шэнь Ицзиня.

Проректор и заведующий обменялись взглядами.

В этот момент зазвонил телефон у ассистента Шэнь Ицзиня. Сотрудник в безупречном костюме извиняюще кивнул, остался на месте и принял звонок. Разговор длился не больше тридцати секунд.

Затем ассистент догнал группу и что-то тихо сказал шефу.

— Тот человек? Нашли? — спросил Шэнь Ицзинь.

— Пока нет... — Цзинь Чжэхэн выглядел смущенным. — Мы получили записи камер, но для идентификации потребуется анализ больших данных... Нужно время...

— Большие данные? — проректор Гао, искавший повод для разговора, оживился. — Ах, какое совпадение! Профессор Хо как раз занимается этим направлением! Его технология скоро будет готова – может, вам ее опробовать? Ха-ха, вдруг найдете своего человека… — Его смех постепенно перешел в нервный хихиканье.

Хотя это была лишь шутка, произнесенная для разрядки обстановки, проректор сразу понял, что ошибся. Шэнь Ицзинь явно не был тем, кто ценит юмор.

Даже заведующий смотрел на него с укоризной: «Как тебя вообще на эту должность взяли?»

Но неожиданно немногословный господин Шэнь ответил:

— В этом нет необходимости.

— Э-э?

— Господин Шэнь?

Шэнь Ицзинь внезапно остановился у приоткрытого окна, устремив взгляд внутрь помещения.

Это было небольшое вентиляционное окно, расположенное высоко – нижний край находился на высоте около 1,7–1,8 метра. Но для роста Шэнь Ицзиня не составляло труда увидеть, что происходит внутри.

Понаблюдав около тридцати секунд, он наконец произнес низким голосом:

— Уже нашел.

Глава 6. Разговор о свадьбе

В зале перед аудиторией выстраивались ровные строки формул, написанные рукой Цзин Сюня – плавные, изящные.

Настолько изящные, что на первый взгляд казалось, будто он выводит каллиграфические завитки классического курсива.

Настолько плавные, будто эти строки рождались вовсе без участия мысли.

Но на самом деле то, что писал Цзин Сюнь, вновь повергло присутствующих в шок.

Поначалу он, конечно, машинально пропускал несколько шагов, но в целом все оставалось понятным.

Однако ближе к концу вычисления становились все сложнее и замысловатее, и многие уже не могли проследить ход решения, просто глядя на формулы.

Тан Цзинъюань в первом ряду невольно почесал затылок:

— Что происходит? Вначале я еще кое-как понимал, но уже с третьей строки полностью заблудился…

Ян И флегматично пожал плечами:

— Тебе еще повезло. Я потерял нить уже на второй.

Таких, как они, оказалось немало. Вскоре единственным, кто еще мог следить за ходом мысли, остался профессор Хо. Остальные, даже те, кто неплохо разбирался в математике, безнадежно отстали.

Вскоре Цзин Сюнь закончил выводить формулы.

Он бегло проверил написанное, убедился, что ошибок нет, и мысленно выстроил всю цепочку рассуждений. Лишь затем продемонстрировал результат аудитории:

— В общих чертах процесс выглядит так. Эта модель может быть применена в данном алгоритме.

Его тонкие пальцы сжимали матово-белый пластиковый корпус маркера, а в уголках губ играла легкая улыбка. Взгляд был теплым, уверенным, но без тени высокомерия.

Изначально он лишь мысленно набрасывал модель, но стоило взять в руки ручку, как мысли хлынули потоком.

Эта задача действительно его увлекла.

А для таких, как Цзин Сюнь, если уж интерес вспыхнул – ничто не сможет его погасить.

Затем он с исключительной скрупулезностью завершил презентацию, и в ответ раздались три громких одобрительных возгласа от старого профессора, а следом – аплодисменты студентов.

…Они, конечно, не поняли ни слова из сказанного, но выглядело это настолько впечатляюще, что оставалось только хлопать.

Редкие волосы профессора Хо, казалось, вот-вот встанут дыбом от возбуждения. Его глаза загорелись, взгляд стал пронзительным, а голос окреп:

— На каком ты курсе магистратуры? Почему я тебя раньше не видел среди аспирантов?

Цзин Сюнь: «…» — Он так увлекся решением, что совсем забыл о своем несоответствующем статусе.

— Простите, профессор, я всего лишь третьекурсник, и не с факультета компьютерных наук, — смущенно поклонился он. — Пришел сюда просто из интереса, искренне извиняюсь…

— Что?! — Эти слова вызвали мгновенный переполох в зале.

— Он что, не с нашего факультета?! Но как он тогда во всем этом разбирается?!

— Конечно, не с нашего! Такого красавца… Разве ты видел его у нас раньше?!

— Да по одной только прическе видно, что не наш, ха-ха!

— Это же председатель студсовета матфака! Мы как-то пересекались на мероприятии. Не знал, что он настолько крут…

— С математического? Ну тогда неудивительно, что так шарит.

Профессор Хо не отступал:

— Ты не аспирант? С матфака?.. А скажи, ты знаешь, как запрограммировать эти алгоритмы, которые предложил?

Цзин Сюнь:

— Базово – да. Сложные моменты, возможно, придется осваивать по ходу. — Он ответил честно.

Если говорить о чистом программировании, его старшие товарищи разбирались в этом куда лучше. Специализация Цзин Сюня заключалась в построении математических моделей для их последующего внедрения в программы.

Хотя, конечно, его «базовый уровень» для многих был бы недостижимым идеалом.

Но это уже другая история.

— Значит, тебе действительно интересна наша дисциплина, — профессор Хо кивнул, впечатленный. — И затем огорошил всех еще сильнее: — У тебя есть желание стать моим учеником?

…

Эти слова вновь взорвали зал.

Все знали: профессор Хо редко берет даже докторантов, не то что магистрантов!

Сотни людей ломали копья, пытаясь попасть в его проекты, но безуспешно.

А теперь он сам предлагает место еще даже не готовящемуся к поступлению третьекурснику… Да еще и с другого факультета…

Цзин Сюнь, разумеется, был не против.

Придя сюда, он действительно хотел обсудить науку.

И заодно присмотреть работу – тоже.

Он не забыл, что пора начинать зарабатывать, и не упустил из виду расхожую фразу: «Кто с профессором Хо – тот не останется без куска мяса».

Поэтому он просто честно кивнул:

— Есть.

Зал: «…» — Ну-у, парень, ты… Это же слишком прямо…

Но профессор Хо, похоже, считал, что тут нечего стесняться. Он обрадовался еще больше и тут же начал строить планы:

— Ты пока только на третьем курсе, время есть. С твоей базой смена специализации не проблема, да и своим студентам мы всегда идем навстречу. Так что не переживай.

Зал: «…» — Профессор, а не многовато ли откровенности насчет «встреч»?..

Цзин Сюнь смущенно улыбнулся:

— Спасибо, профессор.

Профессор Хо дал ему еще несколько наставлений и особо подчеркнул, что Цзин Сюнь может обращаться к нему в кабинет в любое время.

Но вот зал начал заполняться – видимо, подошли и представители «Ивэй». Тема с Цзин Сюнем временно исчерпалась.

Ярмарка вакансий вот-вот должна была начаться. Руководители, ответственные за набор в «Ивэй Текнолоджи», уже заняли свои места. Цзин Сюнь попрощался с профессором и вместе с соседями по комнате выбрал места в задних рядах.

Проходя мимо трибуны, он машинально бросил взгляд в ту сторону – там сидело несколько молодых людей в деловых костюмах. Эти люди не только выглядели молодыми, но и каждый из них был исключительно статен, резко выделяясь на фоне еще по-студенчески незрелой толпы.

Однако, хотя многие заметили присутствие руководителей, основное внимание все равно было приковано к Цзин Сюню.

Тан Цзинъюань шепотом восхищенно прошептал:

— Сюнь-сюнь, ты просто бог! Это же профессор Хо!

Ян И тут же подхватил:

— Ага. Мы тут ломаем головы, что делать дальше, а тебя уже забронировал такой монстр! — В его голосе тоже звучала откровенная зависть.

То, что Янь Цзинсюнь оказался таким способным, хоть и шокировало Тан Цзинъюаня и Ян И, но не удивило.

Прежний хозяин тела постоянно пропадал на подработках и редко общался с соседями по комнате. К тому же он был скрытным и не любил откровенничать, а после знакомства с отбросом и вовсе отдалился от друзей.

В таких условиях даже демонстрация Цзин Сюнем некоторых способностей не вызвала бы подозрений.

Цзин Сюнь улыбнулся соседям и ободряюще сказал:

— У нас еще есть год. Подумайте, чего хотите, и давайте работать вместе.

— Договорились! — сразу отозвался Ян И, отпетый двоечник.

Ян И провел три года в университете, играя в онлайн-игры и прогуливая пары. Но даже он, когда пришло время искать работу, стал серьезнее и ответственнее.

Не известно почему… Может, из-за того, как круто Цзин Сюнь только что выступил, но теперь он казался Ян И настоящим гением. Словно, если пойти за таким соседом, оставшегося года хватит, чтобы исправить все прошлые ошибки.

Тан Цзинъюань, который был чуть более прилежным, чем Ян И, выражал свою зависимость еще откровеннее. Он, как маленькое животное, буквально набросился на Цзин Сюня:

— Сюнь-сюнь, научи меня программировать! Я с тобой!

Цзин Сюнь рассмеялся, его глаза превратились в узкие полумесяцы – сдержанно и в то же время невероятно притягательно.

Казалось, вся атмосфера университета была пропитана этой молодой, беззаботной радостью.

К концу ярмарки вакансий студенты начали покидать зал, и Цзин Сюнь с соседями медленно двинулись к выходу вместе с толпой. Они все еще переговаривались и смеялись, но, едва Цзин Сюнь переступил порог актового зала, его лицо вдруг застыло.

Яркий свет коридора падал на открытую дверь переговорной комнаты напротив, и Цзин Сюнь отчетливо разглядел среди стоящих там людей одного… уж больно знакомого.

Неужели не ошибся?

Но этот высокий, стройный мужчина с длинными ногами… Разве он не точь-в-точь похож на того, кто фигурировал в его вчерашнем сне?.. Вернее, на того самого партнера с той ночи?!

Не может быть.

Что он делает в университете?

Цзин Сюнь неуверенно бросил еще один взгляд в ту сторону.

…

И тут же замер.

…Черт, это действительно он!

Одетый в строгий костюм, освещенный ярким светом, мужчина выглядел даже эффектнее, чем в ту ночь.

И… гораздо более внушительно.

Он стоял прямо, осанка безупречна, одна рука небрежно засунута в карман брюк, внимательно слушая собеседника.

Из-за того, что он был выше среднего, ему приходилось слегка наклоняться, чтобы расслышать речь в шуме толпы.

Но это ничуть не умаляло его достоинства.

В профиль его лицо казалось еще более резким, с четко очерченными линиями, губы – не слишком тонкие, не слишком полные – были слегка сжаты, излучая ту самую аристократическую сдержанность, присущую лишь тем, кто привык находиться на вершине.

Когда Цзин Сюнь посмотрел на него, мужчина, словно почувствовав взгляд, резко поднял голову и устремил глаза в его сторону.

Идеальной формы персиковые глаза тут же сузились. Его выражение оставалось холодным и невозмутимым.

…В ту ночь Цзин Сюнь не разглядел, что у этого мужчины были такие выразительные глаза.

А сейчас они пристально смотрели прямо на него.

На самом деле, не только Цзин Сюнь заметил его.

Все студенты, выходившие из зала, задерживали на нем взгляд.

Его внешность была слишком выдающейся, аура – слишком мощной. И одежда, и лицо – все в нем было таким, что мимо пройти было невозможно.

Но мужчина, стоявший, словно журавль среди кур, казалось, совершенно не обращал внимания на окружающих.

С того момента, как он заметил Цзин Сюня, его взгляд устойчиво держался на хрупкой фигуре юноши.

Шэнь Ицзинь все это время стоял у двери.

— Профессор Хо, должно быть, что-то объясняет студентам. Подождем еще немного, — сказал сопровождавший его декан Гао. Заметив, что поток студентов усилился, он тихо добавил: — Смотрите, все уже выходят, сейчас будет давка. Может, вам лучше подождать внутри, выпить чаю…

— Прошу прощения, декан Гао, одну минуту, — вдруг произнес Шэнь Ицзинь.

И прежде чем кто-либо успел среагировать, он уже шагнул вперед и под всеобщим вниманием направился в одну определенную сторону.

Тук. Тук. Тук. — Хотя вокруг стоял сплошной гул, и шагов не было слышно, Цзин Сюню казалось, что каждый шаг мужчины отдается у него в груди, будто натянутая струна.

Спина Цзин Сюня инстинктивно выпрямилась.

Внутри у него пронесся ураган эмоций, особенно учитывая, что прошлой ночью он видел этого человека во сне… И сейчас эти фантазии, еще такие яркие в памяти, заставили его почувствовать себя так, словно он пойман на месте преступления.

Так что же происходит?!

Вспоминая ту ночь и все детали их встречи... этот человек совершенно не производил впечатление того, кто все еще связан с университетской жизнью.

По смутным воспоминаниям, Цзин Сюнь знал, что среди стоявших вдали людей был декан их университета.

Но расстояние было слишком велико, и он не разобрал, о чем шла речь.

Может, он преподаватель? Или занимает какую-то другую должность?

Цзин Сюнь терялся в догадках.

До тех пор, пока...

— Здравствуйте. — Мужчина остановился прямо перед ним.

Цзин Сюнь: «...» — Длинноногий господин... стоял теперь менее чем в полуметре от него.

Те самые пленительные глаза с опущенными веками, с идеальной линией двойных век, теперь пристально смотрели на него, не моргая.

И кроме того...

Прошло уже два дня, но почему его взгляд по-прежнему заставляет ощущать, будто через тебя пропускают электрический ток?!

...

Цзин Сюнь с трудом выдавил из себя:

— Здравствуйте.

Его визави сохранял куда большее самообладание. По крайней мере, внешне – его лицо по-прежнему оставалось невозмутимым.

Он лишь слегка приподнял подбородок и спросил:

— У вас есть время? Нам нужно поговорить.

...Э-э.

— Есть, — механически кивнул Цзин Сюнь, не зная, что еще ответить.

…

Цзин Сюнь и сам не понял, как умудрился пройти под шквалом удивленных и вопросительных взглядов, следуя за этим человеком за пределы зала.

Почему-то, стоило ему оказаться рядом с этим мужчиной, как его обычно острый ум начинал давать сбои. Словно действие того злосчастного препарата еще не прошло.

Вечернее солнце клонилось к закату, окрашивая небо в пылающие оттенки.

Цзин Сюню казалось, что его лицо тоже охвачено огнем.

Он хотел было прикрыть его рукой, но под этим пристальным взглядом боялся, что подобный жест только привлечет внимание к его румянцу...

Так нельзя.

В конце концов, они просто переспали! Ну и еще был этот сон...

Но если в тот раз он не смущался, то почему сейчас вдруг начал себя так странно вести, а, Цзин Сюнь?! — В его голове будто сидел маленький человечек, яростно трясущий его за плечи, и наконец Цзин Сюнь немного пришел в себя.

Собравшись с духом, он поднял глаза. Разница в росте заставляла его слегка запрокидывать голову, чтобы встретиться взглядом с собеседником.

— Скажите... о чем вы хотели поговорить? — невольно вырвалось у него.

И тут же мысленно укусил себя за язык.

Боже.

Все-таки этот человек помог ему в той ситуации. Может, стоило начать с чего-то более подходящего? Например, с банального «как неожиданно вас здесь встретить»?

Хотя эта встреча действительно оказалась для него полной неожиданностью, и Цзин Сюнь все еще не мог толком собраться.

Но не выглядит ли он сейчас слишком холодным и бесчувственным?..

К счастью, собеседник, похоже, не придал этому значения.

Более того, в плане прямолинейности «длинноногий господин» превзошел все его ожидания.

Без лишних предисловий он заявил:

— Я хочу обсудить с вами вопрос брака.

...!

О, — Цзин Сюнь мысленно выдохнул: ну хоть не надо мучиться с церемониями, раз этот мужчина еще прямолинейнее, чем он...

?

??

Через секунду его глаза округлились: «???»

Глава 7. Партнер на одну ночь требует ответственности?

...Жениться?

Кто... на ком... собирается жениться?

Рефлекторно Цзин Сюнь решил, что ослышался.

Но выражение лица собеседника не оставляло сомнений.

Холеные черты и серьезный взгляд ясно давали понять – он не ошибается.

Цзин Сюнь нервно улыбнулся:

— Э-э... Вы, наверное, шутите?

В ответ лишь прозвучало:

— Ты действительно так думаешь?

— …

Собеседник окинул его оценивающим взглядом, и от этого стал выглядеть еще суровее.

Не понимая, чего от него хотят, Цзин Сюнь собрался с духом и заговорил максимально объективно:

— Просто... мы ведь даже не знакомы... Ну, если считать, то всего два дня...

Да и вообще, я даже не знаю, как вас зовут – о какой свадьбе может идти речь?

Не успев договорить, он услышал спокойную реплику:

— Если быть точнее – всего одну ночь.

Цзин Сюнь: «…»

— Позавчера вечером ты ворвался в мой личный номер.

— …

Длинные ресницы дрогнули. Цзин Сюнь снова почувствовал, как по спине пробежал холодный пот. На этот раз – от стыда.

— Мы переспали.

— …

— Для меня этого достаточно.

— …

Если бы не нейтральное, почти мягкое выражение лица собеседника... Будь его взгляд хоть чуть жестче, Цзин Сюнь, кажется, уже рухнул бы на колени.

Может, даже покаялся бы во всем.

Но...

Разве это не была просто связь на одну ночь?

Неужели он все неправильно понял?!

И теперь... партнер на одну ночь требует ответственности?

...О боже.

Что же делать?

Простите, но у него действительно нет такого опыта!

Хотя... стоп.

Первой реакцией на внезапное давление в вопросе брака были шок и паника. Но затем Цзин Сюнь вспомнил: той ночью он уже собирался уйти, но этот человек остановил его.

Широко раскрыв глаза – чистые, как наполненный водой озера – он недоуменно посмотрел на мужчину.

Значит... это была игра в одни ворота? Но разве можно всю вину сваливать на него?..

Хотя...

Когда они стояли вместе в лучах заката, и Цзин Сюнь встречался взглядом с этими холодноватыми, но чертовски привлекательными глазами, он искренне думал: выйти за такого красавца – не такой уж и плохой вариант.

По крайней мере, за два дня в университетском городке он не встречал никого, кто бы так цеплял его внешне.

Да и в плане... того самого... они, кажется, вполне подходили друг другу...

!

Температура лица резко взлетела. Цзин Сюнь поспешно опустил голову, не смея даже думать дальше.

Зеркало сейчас было не нужно – он и так знал, что покраснел до корней волос. Как же неловко! Что вообще с ним происходит?!

Внутренне он кричал, но внешне оставался нем, как рыба.

С точки зрения Шэнь Ицзиня, юноша, слегка склонивший голову, с короткими черными прядями, подсвеченными закатом, выглядел... мягким.

Прямо-таки вызывающим желание прикоснуться.

Шэнь Ицзинь поднял руку – но лишь чтобы взглянуть на часы.

— Прости, мне нужно кое-что срочно завершить, — произнес он. — Я постараюсь быстро. Ты подождешь?

Цзин Сюнь поднял взгляд и увидел вдали другого человека в деловом костюме, явно жестикулирующего – видимо, «длинноногому господину» нужно было отлучиться.

...Возможность отсрочки? Да ради бога!

Он энергично закивал.

Высокий мужчина добавил:

— Потом спокойно все обсудим.

— …

Нервозность вернулась, но отказаться Цзин Сюнь не смел.

И дело было не только в низком голосе и обжигающем взгляде, не допускающем возражений. Главное – мораль и чувство ответственности не позволяли ему просто сбежать.

Все это напоминало сюжет из романа, где герой случайно «залетает» и теперь к нему приходят с ребенком. Оставалось только надеть ему на голову табличку «отброс-гун», чтобы картина была полной. Как тут сбежишь?

Цзин Сюнь кивнул с подчеркнутой серьезностью:

— Хорошо, я подожду.

— М-м.

Они расстались. Мужчина ушел решительно, но не оставил Цзин Сюня одного. Перед уходом он что-то сказал тому самому деловому человеку, и вскоре тот подошел к Цзин Сюню:

— Здравствуйте, меня зовут Цзинь Чжэхэн, я ассистент господина Шэня. Он поручил мне составить вам компанию. Может, пройдем куда-нибудь?

Цзин Сюнь все еще был в ступоре.

Даже при его неопытности в отношениях... разве это нормально – обсуждать брак с человеком, чье имя ты узнаешь от его ассистента?

Как вообще зовут того... Шэня?

Спрашивать у ассистента он не стал.

Подумав, Цзин Сюнь предложил:

— Напротив главного входа есть кафе. Я подожду там... Не беспокойтесь, просто передайте господину Шэню.

Ведь у него не было ни имени, ни контактов – только просьба к ассистенту.

— Не стоит благодарности.

Цзинь Чжэхэн еще предложил проводить, но Цзин Сюнь вежливо отказался.

Во-первых, он не любил обременять других, а во-вторых – все еще пребывал в легком ступоре, с пылающими щеками, и ему просто хотелось побыть одному, чтобы прийти в себя.

Шэнь Ицзинь, завершив встречу с профессором Хо, вежливо отклонил предложение ректора Гао организовать ужин.

— Сегодня у меня другие дела, — сказал он. — В следующий раз я приглашаю вас сам. Надеюсь, и профессор Хо, и проректор Гао окажут мне честь своим присутствием.

— Конечно, конечно!

Шэнь Ицзинь торопился уйти, и все руководители ВУЗа вышли проводить его. В их числе был и профессор Хо.

Основной целью визита Шэнь Ицзиня в университет было обсуждение технической поддержки, которую ВУЗ мог бы оказать компании «Ивэй Технолоджи».

В наше время крупные инвесторы предпочитают создавать собственные команды – так проще контролировать процесс. Обращаться за помощью к ВУЗам стало редкостью.

Но у профессора Хо был свой характер, и он соглашался далеко не на все предложения о сотрудничестве.

То, что он лично вышел проводить Шэнь Ицзиня, объяснялось просто: этот человек разительно отличался от большинства бизнесменов, зацикленных лишь на прибыли.

Он смог за минимальное время и предельно лаконично изложить свои идеи и требования, свободно оперируя профессиональными терминами. Его речь была настолько отточенной, что слушать ее было одно удовольствие.

Профессор Хо высоко ценил таких молодых людей.

Да и настроение сегодня у него было отличное, поэтому он, вопреки привычке, продолжил беседу:

— Ваши идеи, господин Шэнь, не только совпадают с моими интересами, но и отвечают стратегическим потребностям государства! Ха-ха, в наше время редко встретишь молодых людей с таким мышлением и решимостью! Я обязательно приму участие в вашем проекте! И приведу своих студентов! Кстати, о студентах… Я тут вспомнил того молодого человека с матфака – вы, наверное, не видели, но парень по имени Янь Цзинсюй…

Шэнь Ицзинь стоял прямо, с безупречными манерами и терпением слушая рассказ профессора Хо.

Его глаза, обычно холодные и отстраненные, слегка сузились, а взгляд застыл в воздухе – казалось, он о чем-то размышлял, и в его персиковых глазах промелькнула легкая рябь.

Проректор Гао поспешил вставить свое слово:

— Профессор Хо, мы все как раз видели этого студента!

Признаться, молодой человек, которого они наблюдали через окно, действительно произвел впечатление – он не только справился с вопросами профессора Хо, но и продемонстрировал глубокие знания. Это сразу успокоило проректора Гао, который до этого переживал, что не сможет заинтересовать Шэнь Ицзиня.

Если в нашем вузе даже случайные студенты с других факультетов настолько талантливы, как можно остаться равнодушным?

А учитывая, что этот студент, похоже, был знаком с господином Шэнем…

Не иначе как само небо послало нам помощь!

Проректор Гао рассмеялся:

— Ха-ха, вот почему наш университет славится обилием талантов! Не правда ли?

Шэнь Ицзинь ответил:

— Профессор Хо никогда не ошибается в людях. Если вы считаете того студента достойным, можно привлечь его к сотрудничеству.

Профессор Хо сразу согласился:

— Без проблем.

Попрощавшись с представителями вуза, Шэнь Ицзинь спросил у Цзинь Чжэхэна:

— Где он?

Цзинь Чжэхэн доложил:

— Янь Цзинсюй попросил меня вернуться… Но я оставил людей следить за ним. Все под контролем, босс.

— Хм.

Шэнь Ицзинь шагнул в машину, приказав водителю ехать к главному входу.

Он сидел на заднем сиденье бизнес-седана, глядя в окно, и, казалось, снова погрузился в размышления.

Цзинь Чжэхэн, сидевший на переднем сиденье, украдкой взглянул на босса через зеркало заднего вида.

Когда Шэнь Ицзинь оставался один, он часто молча смотрел в одну точку, будто бы задумавшись. Но Цзинь Чжэхэн, долгое время работавший с ним, знал: его мысли либо крутились вокруг компании, либо вокруг корпоративных дел.

Человек, чьи доходы исчисляются в секундах, никогда не перестает анализировать.

Наверное, сейчас он размышляет над какой-то новой технической проблемой.

Машина плавно тронулась, и Цзинь Чжэхэн не осмелился его беспокоить.

После напряженного вечера он наконец сделал глоток воды из своей бутылки.

И тут Шэнь Ицзинь внезапно спросил:

— Что обычно дарят при предложении руки и сердца?

Цзинь Чжэхэн едва не поперхнулся.

Хотя он не понимал, зачем боссу эта информация, но профессионально ответил:

— Зависит от того, мужчине или женщине… Чаще всего кольцо. Иногда часы. В общем, нужно смотреть на предпочтения человека.

— А как ты думаешь, что понравится Янь Цзинсюю?

— … — Цзинь Чжэхэн чуть не закашлялся: — ?!

Глава 8. Ты мне нужен

— Студент, ваш кофе.

— Благодарю.

Вечером в кофейне возле университета было не протолкнуться. Цзин Сюню повезло – едва он переступил порог, как у окна освободился столик.

Под мягким светом старинной люстры, усевшись у широкого чистого окна, Цзин Сюнь поднес к губам фарфоровую чашку и сделал небольшой глоток. Богатый аромат капучино обволакивал небо, словно роскошный пир для вкусовых рецепторов, и юноша невольно тронул уголки губ.

Раньше из-за проблем с сердцем ему запрещали кофе, и он никогда его не пробовал. Теперь же, наконец испив этот напиток, он не почувствовал горечи – только тот самый легендарный вкус.

Цзин Сюнь отхлебнул еще раз, улыбка заиграла на его губах, брови слегка приподнялись, а в прозрачных глазах отразился безмятежный свет.

Казалось, в нем всегда была какая-то сила, притягивающая окружающих. Даже хозяйка заведения, заметив его довольное выражение лица, невольно прониклась гордостью.

Вернувшись за стойку, молодая владелица достала свежеиспеченное печенье и лично поднесла его к столику Цзин Сюня.

— Студент, это новинка нашего заведения, только из печи. Угощайтесь!

Цзин Сюнь растерялся от такого внимания, на мгновение застыв, но глаза его по-прежнему сияли.

— Благодарю вас, — смущенно улыбнулся он, слегка запрокинув голову.

— Кофе вам понравился? — хозяйка улыбнулась. — Похоже, он пришелся вам по вкусу.

— Очень, — откровенно признался Цзин Сюнь, и они обменялись еще парой непринужденных фраз.

В зале было многолюдно, и вскоре хозяйка отправилась к другим гостям. Цзин Сюнь же прождал недолго – вскоре появился тот самый «длинноногий господин».

Мужчина и вправду был невероятно красив. Едва переступив порог кофейни, он привлек всеобщее внимание. Цзин Сюнь даже уловил обрывки обсуждений за соседним столиком.

А этот высокий мужчина, не обращая внимания на взгляды, уверенно направился прямо к нему.

— Прошу прощения, кое-что задержало меня. Ты долго ждал?

Цзин Сюнь встал, приглашая его сесть.

— Нет, недолго. Ты довольно быстро пришел.

— Хм? — едва усевшись, мужчина слегка приподнял бровь, затем медленно кивнул, словно задумавшись.

Цзин Сюнь:

— Э-э…

Внезапно атмосфера стала слегка неловкой…

К счастью, в этот момент появилась хозяйка, чтобы принять заказ нового гостя, и напряжение немного спало.

«Длинноногий господин» заказал фруктовый чай, попутно бросив взгляд на хозяйку, которая невольно оказалась ближе к Цзин Сюню. Та, поймав этот взгляд, окинула взором обоих, после чего ее лицо озарилось пониманием. Она лукаво подмигнула Цзин Сюню и удалилась.

Сам Цзин Сюнь ничего не заметил.

Единственное, что он ощутил, – после ухода хозяйки взгляд мужчины напротив буквально впился в его лицо.

Эти глаза, обычно столь пленительные, сейчас казались холодными, словно покрытыми вечными льдами, без намека на эмоции. Но, возможно, из-за того, что этот человек был слишком красив и харизматичен, когда он так пристально смотрел, невозможно было избежать…

…легкого румянца и учащенного сердцебиения.

— Что-то не так?

Цзин Сюнь не был исключением.

Шэнь Ицзинь действительно пристально разглядывал Янь Цзинсюня.

Взгляд скользнул по столу: посередине стояла небольшая тарелка с двумя оставшимися печеньями, а перед юношей – недопитый кофе и половина печенья.

Молодой человек был одет в белоснежную рубашку, его черты были изящны и гармоничны.

А это печенье, круглое и аккуратное, с откушенным кусочком, напоминало месяц, надкушенный лунным зайцем…

Шэнь Ицзинь слегка отвел взгляд.

— У тебя на губе крошка.

Цзин Сюнь: «!!!» — …Все из-за этого печенья! Оно было таким вкусным, что он не удержался и забыл о приличиях.

Пусть и не специально, но в присутствии гостя это было невежливо.

Смутившись, он схватил салфетку и провел по губам.

Но не попал. Мужчина напротив поднял руку и, указывая на собственное лицо с четкими линиями, подсказал:

— Вот здесь.

Цзин Сюнь:

— А, спасибо. — Он снова провел салфеткой.

Он не знал, что в этот момент напоминал маленького кролика, пойманного на краже лакомства и спешащего замести следы.

Он лишь заметил, как «длинноногий господин» медленно покачал головой, давая понять, что крошка все еще на месте.

Цзин Сюнь: «…» — Неужели даже после таких усилий он не справился?!

В этот момент мужчина взял чистую салфетку, слегка наклонился и сам стер с уголка его губ следы шоколада.

Цзин Сюнь: «…» — А, так это был шоколад от печенья…

Но это было не главное.

Главное было в том, что салфетка лишь слегка коснулась кожи, но из-за неловкого угла на мгновение пальцы мужчины все же задели его щеку.

Сухие, длинные пальцы.

Он помнил, каково это – когда они касались его кожи…

…В этот раз было не просто «краснеет и сердце колотится».

Будто оказавшись внутри раскаленной печи, он почувствовал, как кровь приливает к лицу, вызывая сухость во рту.

— Кхм…

Цзин Сюнь поспешно поднял кофейную чашку и сделал большой глоток. Боясь, что его состояние заметят, он готов был навсегда спрятать лицо в этой чашке.

Пока он «сосредоточенно» пил кофе, мужчина вдруг произнес:

— Уже поздно, лучше не злоупотреблять кофе.

— Да, конечно, — послушно кивнул Цзин Сюнь, естественным жестом ставя чашку на стол, и добавил: — Кофе очень вкусный, мне понравилось.

Мужчина:

— Угу.

Цзин Сюнь:

— Угу-угу.

…

Угу-угу?

Что это за «угу-угу»?!

Цзин Сюнь чувствовал, что его состояние становилось все более странным.

До прихода этого человека он был совершенно спокоен и даже продумал возможные варианты развития событий. Но стоило мужчине сесть напротив, как все его планы рассыпались в прах.

Может, это из-за кофе? Впервые попробовал, перевозбудился?

Вполне возможно.

Но…

Ах…

Так и хотелось схватиться за лицо!

Все из-за этого проклятого шоколада!

И едва он подумал об этом, как его рука сама потянулась к лицу, бессознательно потирая раскрасневшиеся щеки.

В этот момент «длинноногий господин» предложил:

— Думаю, ты проголодался. Может, обсудим все за ужином?

Очевидно, он был человеком действия – только договорив, уже собирался подняться. Но Цзин Сюнь, мгновенно придя в себя, резко протянул руку, останавливая его:

— Думаю, нам сначала стоит прояснить ситуацию, а уже потом… решать, что делать дальше.

Он не особо задумывался о жесте – просто их отношения сейчас были крайне неоднозначны, и он не хотел лишних пересечений, пока все не прояснится.

Но Цзин Сюнь не учел, что либо стол в кофейне был слишком узким, либо они оба были слишком длиннорукими и длинноногими…

Так или иначе, когда он протянул руку, чтобы остановить мужчину, его пальцы случайно задели манжету его рубашки.

А до этого никто не осмеливался приближаться к Шэнь Ицзиню так внезапно.

Даже если это было мимолетное касание.

На манжете сверкали скромные запонки с черными камнями. Шэнь Ицзинь опустил взгляд на место, которого коснулся юноша, но ничего не сказал, лишь принял его предложение:

— Хорошо.

Цзин Сюнь тоже не стал тянуть. Как только он собрался с мыслями и решил разобраться здесь и сейчас, к нему вернулись привычные хладнокровие и ясность ума. Он снова сел, слегка выпрямив спину, и перешел к сути:

— Прошу прощения, господин… Прежде всего, я хочу извиниться за ту ночь. Я не намеренно зашел в вашу комнату и… выдвинул такие требования…

— Угу, — мужчина перехватил инициативу. — Я тоже несу ответственность. Не виню тебя.

Его взгляд был прямым и спокойным. Возможно, теперь, когда они сидели на одном уровне, он уже не казался таким внушительным и пугающим.

Цзин Сюнь немного расслабился.

Низкий голос мужчины вновь зазвучал, тихо, но отчетливо:

— Я пришел сегодня, чтобы решить эту проблему вместе.

— Угу.

Цзин Сюнь согласился.

Но…

Он уже извинился, случившееся не изменить – что еще нужно решать? Неужели он хочет, чтобы я… взял на себя ответственность?!

Глаза Цзин Сюня непроизвольно округлились.

— Не нервничай, — мужчина… улыбнулся?

Или это не была улыбка – просто интонация в его голосе слегка изменилась, но выражение лица оставалось прежним. Затем он произнес тембром, более манящим, чем звучавший в кофейне джаз:

— Позволь сначала задать тебе несколько вопросов. Можно?

Цзин Сюнь глупо кивнул:

— Можно.

— Ты сейчас свободен?

— Да.

— Планируешь ли жениться в будущем?

— …

Он действительно не задумывался об этом. Но, наверное, да… если встретит подходящего человека. Брак – неплохой опыт.

Цзин Сюнь ответил с предельной честностью:

— Возможно.

— То есть не отвергаешь саму идею брака?

— Не отвергаю.

— Тогда как я тебе?

— …

— В качестве потенциального супруга.

— …

На этот раз Цзин Сюнь завис.

В голове проносились обрывки мыслей, но его обычно острый аналитический ум сейчас оказался бесполезен. Спустя долгую паузу он наконец выдавил:

— А можно спросить… зачем тебе жениться на мне?

Словно он попал в какой-то розыгрыш или реалити-шоу…

Раньше ему часто признавались в чувствах. Большинство представлялись его поклонниками, хотя он их даже не знал. Но чтобы кто-то сразу предложил брак…

Этот человек – первый.

— Потому что мы переспали. — Очевидно, мужчина не возражал против вопросов и отвечал мгновенно.

И звучало это… убедительно.

— …

Помолчав, он, видимо, осознал, что его ответ мог показаться резким. На его красивом лице мелькнула тень смущения, и он добавил:

— Ты мне нужен.

Тон был искренним.

Увы, Цзин Сюнь не понял.

— …Я тебе нужен?

— Да.

Мужчина объяснил:

— Возможно, тебе будет сложно это принять, но ты единственный, кто смог… даровать мне покой. До сих пор.

Цзин Сюнь: «?... … …»

Фразы вроде «ты мне нужен» или «только ты даруешь мне покой»…

Даже человеку, далекому от романтики и редко смотрящему фильмы, они показались бы признанием.

Пока мужчина не достал телефон и не показал ему электронную версию медицинского заключения.

Цзин Сюнь: «…» — Ох, кажется, он ошибся.

Он хорошо разбирался в подобных отчетах, да и читал быстро – даже без пояснений все стало ясно.

У этого мужчины было психологическое расстройство, схожее с маниакальным синдромом – хотя в заключении уточнялось, что симптомы нетипичны.

Но главное – его присутствие почему-то… успокаивало этого человека?

Будто возвращало ему нормальное состояние?

— Подводя итог: ты для меня особенный, — голос «длинноногого господина» прозвучал глубже и хриплее, чем когда-либо.

Цзин Сюнь: «…»

Что ж…

Это действительно особенно.

Глава 9. Шэнь… кто?!

— Если возможно, я хотел бы, чтобы мы жили вместе. Можешь быть спокоен – я исполню все обязанности мужа. Ни до, ни после свадьбы, ни в каком аспекте ты не будешь обделен, — снова заговорил «длинноногий господин», его низкий, грубоватый голос напоминал сдержанное звучание старинного виолончельного баса. — Разумеется, ты в любой момент можешь отказать.

— …

Пока собеседник произносил эти слова, Цзин Сюнь все еще изучал медицинское заключение.

Честно говоря, он не испытывал предубеждения к больным.

Более того, по сравнению с теми, кто намеренно скрывал свои проблемы, он куда больше ценил подобную откровенность – когда все карты раскрыты сразу, оставляя ему право выбора.

Будучи человеком, с детства живущим с болезнью, Цзин Сюнь, в отличие от других, лучше всех понимал, какую именно гордость пытаются сохранить такие люди.

Никто не хочет, чтобы на него вешали ярлык «больного», особенно если речь о психических расстройствах…

Выставить напоказ перед посторонним свои слабости – для этого уже требовалась огромная смелость.

А уж тем более – просто чтобы узнать его мнение.

Ведь если он действительно действовал на собеседника как успокоительное, тот мог запросто обмануть его, прибегнув к любым уловкам.

Но не стал.

Цзин Сюнь испытывал к этому человеку искреннее уважение.

Видимо, в высшем обществе Лунчэна, описанном в книге, встречались не только лицемерные негодяи вроде отброса-гуна.

Как ни странно, образ собеседника в его глазах не только не потускнел, а, напротив, стал еще весомее.

Даже несмотря на ледяную сдержанность во взгляде и резкие черты лица, от которых невольно хотелось отстраниться.

Но все же…

— Но почему непременно брак? — Цзин Сюнь по-прежнему не понимал. И, стараясь не задеть больного господина, чтобы тот ничего не заподозрил и не ощутил душевной травмы, поспешно добавил: — Если вы не против, то в моменты плохого настроения можете обращаться ко мне… — Внезапно осознав двусмысленность фразы, он покраснел до ушей: — То есть… я хотел сказать, господин, если вы согласны, мы можем заняться чем-то другим… просто… ничего такого, а, например, почитать книгу или сыграть в шахматы… — Ох, да почему же с каждым словом выходит все нелепее?! — Потому что мы спали вместе.

— …

Мужчина не стал истолковывать его слова превратно, но, судя по всему, и сам не понимал вопроса Цзин Сюня. В его миндалевидных глазах, обычно столь пронзительных, мелькнуло недоумение:

— Это же самый логичный выход, разве нет?

Цзин Сюнь: «…» — Кажется, он уловил суть.

Разве можно сделать вид, будто ничего не было? Словно от прикосновения пальцев к щеке – там до сих пор ощущается жар. Он запомнит это. Запомнит непременно.

Наверное, собеседник хотел сказать: раз уж они… переспали, да еще и идеально подошли друг другу, то превратиться в супругов – самое естественное развитие событий?..

Цзин Сюнь поднял глаза и впервые сам встретился взглядом с этим человеком.

Тот не только обладал высоким станом, но и сидел с безупречной осанкой. В убранстве роскошного ретро-кафе он выглядел словно настоящий принц, сошедший с полотна эпохи французского ренессанса – настолько нереальным, почти живописным.

Честно говоря, никто не смог бы отказаться от возможности быть с таким человеком.

Неважно, благодаря ли внешности или же его поведению до сих пор.

Но…

— Но, господин, насчет брака… мне все же кажется, это слишком поспешно, — деликатно заметил Цзин Сюнь. — К тому же я лишь на третьем курсе.

— Если тебя беспокоит именно это, мы можем для начала обручиться, — предложил «длинноногий господин». — Свадьбу не стоит проводить второпях, да и подготовка требует времени.

Обру…

ч…

То есть жить как женихи?

Все внимание Цзин Сюня приковалось к первой части фразы.

Почему-то это осознание внезапно облегчило его душу.

Он всегда крайне серьезно относился к обязательствам, и внезапно заключать брак с практически незнакомцем – для него слишком большой стресс.

Но помолвка… Как-то раз старшие товарищи-аспиранты говорили, что помолвка – это как встречаться с перспективой свадьбы.

Звучало куда проще.

На всякий случай Цзин Сюнь решил уточнить определение помолвки, чтобы убедиться: их представления совпадают.

«Длинноногий господин» слегка замер, опустив миндалевидные глаза, всерьез задумавшись над вопросом.

Цзин Сюнь уже начал сомневаться – неужели тут есть над чем размышлять? – как вдруг тот произнес:

— «Встречаться с перспективой свадьбы» – с этой формулировкой я согласен. Однако… — Он сидел прямо, чуть задержав взгляд на лице Цзин Сюня, и, с прикрытыми ресницами, выглядел не таким пронзительным, как обычно. — В подобных делах, особенно с учетом моего состояния, тебе нужно дать достаточно времени на раздумья. Если разговор о браке вызвал у тебя давление, я приношу извинения.

— А… тут дело не в вашем состоянии, — поспешно запротестовал Цзин Сюнь.

Он не хотел, чтобы собеседник ошибся в толковании и уязвил свою гордость.

В конце концов, Цзин Сюнь прямо заявил:

— Я согласен.

Его согласие не было продиктовано жалостью или неумением отказывать. Цзин Сюнь мыслил просто: поможет человеку с лечением, заодно испытает романтические чувства.

Два в одном.

Он не любил ходить вокруг да около и, по совести говоря, не испытывал неприязни к собеседнику. Более того, на мгновение ему даже показалось, что жить с таким человеком… наверное, было бы очень приятно.

Так что, раз подвернулся подходящий случай и выбор пал на него, он не станет кривить душой. Если чего-то хочешь – смело за это борись.

Цзин Сюнь всегда умел наслаждаться моментом и не зацикливался на пустяках.

Но не успел он согласиться, как глаза мужчины перед ним внезапно слегка расширились.

Холодные миндалевидные глаза внешне не изменились, но, кажется, стали чуть ярче, а в их глубине появилось нечто… Цзин Сюнь не мог определить, было ли это одобрением или радостью.

Так или иначе, под этим внезапно оживившимся взглядом даже всегда уверенный в себе Цзин Сюнь впервые почувствовал неловкость.

Отведя глаза в сторону, он пробормотал:

— Я хотел сказать… Думаю, мы можем для начала попробовать…

— Решился? — тихо спросил собеседник.

— Ага, — Цзин Сюнь кивнул, напряженно, но твердо. — Решился.

— Тогда пойдем.

На этот раз мужчина поднялся решительно и без колебаний.

Цзин Сюнь удивился:

— Куда?

Тот взглянул на него и совершенно естественно ответил:

— Переговоры окончены. Пойдем поужинаем.

— …

И… все?

Закончили?

Э-э, не то чтобы он придирался, но разве в такой момент – когда только что определили отношения – не должно быть больше эмоций?

Ну, не то чтобы восторга…

Просто тон, каким тот предложил поужинать, ну прямо как у учителя, объявляющего перемену после звонка!

Тем не менее, Цзин Сюнь последовал за ним.

Проход к выходу был узким, и «длинноногий господин» автоматически пошел впереди, расчищая путь. В поле зрения Цзин Сюня оставались лишь его слегка опущенные плечи и высокая, прямая, как стрела, спина.

…Хотя, если подумать, что еще можно делать в такой ситуации, кроме как ужинать?

Свидания – это ведь в основном походы в кино да ужины.

Заняться чем-то еще… Цзин Сюнь даже не мог представить эту картину.

В конце концов, их ситуация была особенной: они практически незнакомы.

Не целоваться же взасос, в самом деле.

Приняв это во внимание, он перестал видеть проблему в текущем положении дел.

Разве что…

…

Летний вечер выдался душным, но в машине было прохладно.

Особенно в тот момент, когда мужчина лично открыл ему дверцу, и прохладный воздух салона окутал его лицо.

— …Спасибо, — сказал Цзин Сюнь.

В машине был водитель, который, завидев их, услужливо выскочил и почтительно окликнул: «Президент Шэнь!». Но мужчина все равно настоял на том, чтобы самому открыть дверцу для Цзин Сюня.

Раз им не нужно было вести машину, после того как Цзин Сюнь устроился на заднем сиденье, мужчина сел с другой стороны.

— Что хочешь поесть? — спросил он.

— Мне все равно.

Оказавшись в замкнутом пространстве бок о бок, несмотря на подлокотник и подстаканники между сиденьями, Цзин Сюнь невольно напрягся. Не от нервов, а скорее от волнения. Так или иначе, это было его первое свидание.

С парнем.

…Раз уж он согласился на помолвку, то до самой церемонии этого человека можно считать его парнем, верно?

Безупречная логика. Никаких изъянов.

Да-да, у него теперь есть парень!

— Выбирай ты, — сказал Цзин Сюнь, не имея конкретных предпочтений.

Тот не стал церемониться и сразу назвал водителю адрес. Машина плавно выехала с парковки. В пути мужчина неожиданно произнес:

— Не мог бы ты протянуть руку?

Цзин Сюнь: «?» — Пр… протянуть руку?

В машине не играла музыка, и они сидели близко. Цзин Сюнь явственно ощущал, как низкий, хрипловатый голос мужчины растекается в воздухе.

Тук-тук-тук.

Не имея ни малейшего опыта в отношениях, Цзин Сюнь не понимал, к чему это, но почему-то занервничал. Тем не менее, он медленно протянул руку…

И тут же почувствовал тяжесть на запястье.

?!

Опустив взгляд, он увидел, как длинные пальцы мужчины что-то поправляют у него на руке – тот надевал на него часы.

Похоже, мужчина только что снял их со своей руки – ремешок был еще теплым.

Пока ловкие пальцы застегивали часы, Цзин Сюнь поднял глаза и увидел сосредоточенное лицо собеседника.

Холодное.

Но, кажется, уже не такое ледяное.

— Не ожидал, что встречу тебя так внезапно, — сказал мужчина. — Не подготовил подарка, так что пусть это будет временным презентом.

— …Спасибо.

Цзин Сюнь повертел запястьем. В салоне было слишком темно, чтобы разглядеть часы, да он и стеснялся их рассматривать.

Только место, где они соприкасались с кожей, казалось еще горячее.

— Ах да, господин…

Тут Цзин Сюнь наконец вспомнил о самом важном вопросе, который так и не успел задать за весь этот разговор. Он взглянул на мужчину с чертами, будто выточенными резцом мастера:

— Я ведь до сих пор не знаю вашего имени.

— Хм? — Мужчина тут же повернулся к нему, и впервые за весь вечер его выражение изменилось, отразив легкое изумление.

Словно он не мог поверить, что до сих пор не представился.

Вечная ледяная глыба дала трещину – зрелище, доступное не каждому.

От этого контраста даже стало слегка смешно.

Цзин Сюнь подумал: у них такие отношения, а они до сих пор не знают имен друг друга…

Что за невероятно странный поворот событий!

— Меня зовут Цзин Сюнь… Янь Цзинсюнь, — представился он.

— Я знаю, — ответил мужчина. — Только что говорил с профессором Хо. Он упомянул твое имя.

— А? — Теперь настал черед Цзин Сюня изумиться.

…Этот человек разговаривал с профессором Хо? И они обсуждали его?!

Но то, что последовало дальше, удивило его еще больше.

Мелькнувшее на лице мужчины раздражение тут же сменилось собранностью. Он достал из кармана визитку и с безупречной вежливостью протянул ее Цзин Сюню, голос звучал извиняюще:

— Прости, забыл представиться.

За окном мелькали неоновые огни, и в мерцающем свете Цзин Сюнь принял визитку. Плотная, с матовой фактурой, она даже на ощупь выдавала свою дороговизну. Цзин Сюнь невольно провел по ней пальцами.

А в это время низкий голос мужчины вновь раздался у него над ухом:

— Меня зовут Шэнь Ицзинь.

— … — Шэнь… кто?!

?

???

Глава 10. Цзин Сюнь: «Когда я уверен в себе, то пугаю даже самого себя»

— Шэнь... Шэнь Ицзинь? — нерешительно повторил Цзин Сюнь.

Шэнь Ицзинь – самый богатый человек Лунчэна, жестокий и мрачный, главный антагонист романа. Он с легкостью переворачивал небо и землю, не питая ни капли братских чувств, и в финале книги загнал отброса-гуна и его компанию в безвыходное положение, окончательно расколов семью Шэнь.

Казалось бы, победитель.

Но, как говорил старший товарищ, с течением времени, сменой дней и ночей, он так и остался самым одиноким правителем.

С точки зрения читателей, ненавидящих жанр «отброс-гун и шоу-жертва», единственным отрадным моментом в этом романе была именно расправа старшего брата над отбросом-гуном.

Но на самом деле этот старший брат был настоящим беспощадным злодеем, и его жестокость была широко известна. Встреться такой человек в реальной жизни, вряд ли бы нашлось место злорадству.

Разве что страху.

Если кто-то его предавал, он просто стирал этого человека с лица земли – ходили слухи, что трупы сбрасывали в реку.

Первый из компании отброса, кто пал от его руки, всего лишь осмелился его оскорбить. В ответ Шэнь Ицзинь разорил его семейный бизнес, который веками строили предки, устроив настоящую версию «принца, ставшего нищим».

Даже главный шоу романа – а именно он, Янь Цзинсюнь, – позже по некоторым причинам разозлил этого антагониста и чуть не погиб... Именно он сломал ногу оригинальному владельцу тела, оставив его калекой на всю жизнь.

И так далее.

По крайней мере, Цзин Сюнь, не читавший романа, запомнил со слов старшего товарища одно: этот человек – самая большая мина в этом мире, которую нельзя не то что трогать – приближаться.

И вот его только что приобретенный парень... жених... это...

Без всякой причины нога Цзин Сюня вдруг заболела.

— Ты слышал обо мне, — в голосе Шэнь Ицзиня не было вопроса.

— ...

Получив косвенный ответ, Цзин Сюнь инстинктивно отодвинулся.

Теперь он понял, почему при первой встрече этот человек показался ему таким угрожающим...

Потому что в книге он именно таким и был!

Но, но...

Легендарный злодей из романа на самом деле вовсе не выглядел зловещим.

Напротив, при обычном взгляде он был весьма статным и красивым. Никто не предупреждал Цзин Сюня, что его угроза – в образе мышления и поведении...

О черт.

Цзин Сюнь вдруг вспомнил электронную медицинскую карту, которую только что видел.

Он не просто психопат – он болен.

А раз болен, значит, не может себя контролировать. То есть, хотя сейчас старший брат ведет себя вежливо и кажется нормальным, на самом деле...

Сожаление.

Жгучее сожаление.

Почему он не посмотрел имя в той карте?! Можно ли сейчас просто выйти из машины?

Цзин Сюнь машинально потянулся к ручке двери.

Хоть и понимал, что это бесполезно.

Но он так старался обрести здоровое тело, так хотел вырваться из сюжетной линии – неужели все закончится вот так?!

Еще секунду назад он думал, что роман с красивым парнем – это здорово.

А теперь, узнав, что его жених – главный злодей... романтика испарилась.

Цзин Сюнь не дискриминирует больных, но это не значит, что он готов добровольно отдаться в руки жестокому и безжалостному человеку, который в сюжете должен был его уничтожить.

Это две большие разницы.

Особенно учитывая оригинальный сюжет...

Движение Цзин Сюня было почти незаметным, но Шэнь Ицзинь все равно его уловил.

И, что еще хуже, это явно ему не понравилось.

Если до этого он разговаривал спокойно и непринужденно, то теперь внезапно нахмурился.

Его персиковые глаза потеряли часть тепла. Глубокие, темные зрачки, обычно сияющие, теперь стали ледяными, словно затянутыми снегом.

Цзин Сюнь, не сводивший с него глаз, сразу заметил перемену и понял, почему этого человека все боятся.

Его взгляд был слишком холодным.

Безмолвным и пронизывающим, как мороз.

...

Цзин Сюнь не понимал, чего именно боится.

Просто этот взгляд парализовал его от ужаса.

Он инстинктивно отодвинулся еще дальше.

Но Шэнь Ицзинь явно не оценил это отдаление.

Лед в его глазах сгустился.

— Ты боишься меня? — спросил он.

Его тон был непринужденным, низкий голос по-прежнему напоминал величественный виолончельный аккорд. Но в сочетании с личностью главного злодея эти слова сейчас звучали... пугающе.

— Нет, — Цзин Сюнь замотал головой.

Чисто рефлекторно.

В ответ он услышал короткий, сдавленный смешок.

Всего один.

Но в нем чувствовалась необъяснимая агрессия.

Она витала в воздухе.

— Тогда почему отстраняешься?

— ...

Цзин Сюнь вздрогнул от холода.

К счастью, его аналитический ум тут же включился. Он вспомнил, что оригинальный владелец тела стал калекой, потому что, обманутый отбросом-гуном, совершил подлость по отношению к старшему брату.

После того, как братья окончательно рассорились, второй молодой господин Шэнь, чтобы выведать коммерческие тайны, специально подослал к старшему брату шоу в качестве ассистента.

Причиной было то, что у отброса-гуна оставалось мало своих людей, а Янь Цзинсюнь для Шэнь Ицзиня был новым лицом.

Бедный оригинальный шоу даже не догадывался о намерениях отброса. Поскольку он всегда стремился лишь к чистой любви, то, узнав, что Шэнь Бохань – богатый наследник, намеренно избегал любых сведений о его семье.

Он плохо понимал суть конфликта между отбросом и старшим братом. К тому же, как раз подошло время его выпуска из университета и поиска работы. Отброс всеми правдами и неправдами устроил его в крупную компанию, куда все мечтали попасть. Оригинальному шоу казалось, что Шэнь Бохань искренне заботится о нем и старательно помогает с трудоустройством.

Но он не знал, что отброс просто использовал его как инструмент для кражи коммерческих тай...

Говорят, что в период работы Янь Цзинсюня ассистентом, многие читатели, отчаянно желавшие разрыва между главным гуном и шоу, надеялись, что оригинальный шоу сможет расцвести во второй раз и сойтись со старшим братом – хоть и жестоким, но хотя бы откровенным в своей подлости.

Увы, в конце истории между ними не проскочило ни одной искры.

Холодная жестокость антагониста была не пустыми словами. Даже перед лицом прекрасного, как белый цветок, шоу, чья красота затмевала всех второстепенных персонажей, он не испытал ни капли волнения.

Образ «железного натурала» глубоко укоренился, и когда он начал ломать оригинального шоу, то даже глазом не моргнул.

В итоге, хоть шоу и избавился от отброса, но остался калекой на всю жизнь, не встретив счастливого конца...

Но.

Цзин Сюнь отчетливо понимал: с тех пор, как он стал Янь Цзинсюнем, между ним и отбросом не осталось ничего общего.

Изменились исходные условия – изменились и переменные.

Оригинальный шоу, хоть и был обманут, но не мог отрицать, что на мгновение дрогнул и украл коммерческие тайны для отброса-гуна.

Даже если наказание было чрезмерным, факт предательства оставался фактом.

Но теперь, когда здесь Цзин Сюнь, он ни за что не совершит подобного промышленного шпионажа.

И уж тем более у него нет причин предавать Шэнь Ицзиня.

А значит, сценарий с переломанными ногами ему точно не грозит.

«Так... чего я, собственно, боюсь?» — Цзин Сюнь моргнул, и на его лице вдруг отразилось внезапное озарение.

Эта перемена в выражении заставила пристально наблюдающего за ним Шэнь Ицзиня на мгновение замереть.

Цзин Сюнь тут же выпрямился. Он приподнялся, резко сократив расстояние между ними.

Шэнь Ицзинь по-прежнему не сводил с него глаз.

Его лицо, не выражающее эмоций, словно терпеливо ждало ответа на вопрос «почему ты отстраняешься?». А может, в нем зрела буря, готовая в любой момент поглотить Цзин Сюня, если ответ окажется неудовлетворительным.

...Встретившись с этим ледяным взглядом, Цзин Сюнь приказал себе не бояться.

Он поправил волосы.

У Цзин Сюня была короткая стрижка, ни слишком длинная, ни слишком короткая.

Благодаря естественной родинке у внешнего уголка глаза и выразительным миндалевидным глазам, его взгляд автоматически создавал впечатление мягкости, простоты и безобидности.

Вся его внешность, как и эти послушные мягкие волосы, напоминала тихую воду – податливую, без острых углов, колышущуюся от малейшего ветерка.

Но именно такой Цзин Сюнь, под пронизывающим убийственным взглядом, проигнорировал вопрос и сразу перевел тему:

— Так... Шэнь Бохань – это ваш брат?

— ...

Обычно никто не осмеливался игнорировать вопросы Шэнь Ицзиня. Особенно так – запросто начиная при нем новую тему, никак не связанную с предыдущей... Мало у кого хватало на это смелости.

Но Цзин Сюнь был «императором данных».

Даже если он и вправду был неискушенным и простодушным, но, как только анализ показал, что антагонист не сломает ему ноги, страх испарился.

Цзин Сюнь всегда безгранично доверял своим расчетам и логическим выводам.

Под непроницаемым взглядом он откровенно продолжил:

— Если вы Шэнь Ицзинь, то наверняка слышали о моих прошлых отношениях с Шэнь Боханем...

— ... — Шэнь Ицзинь уловил суть.

Отдалялся он из-за связи с Шэнь Боханем. А не из-за страха перед ним самим...

Словно весенний ветерок, неожиданно принесший оттепель, температура в салоне, казалось, немного повысилась.

Шэнь Ицзиню вдруг стало забавно.

Много лет прошло, а боящихся его по-прежнему хватало. Его это давно не задевало. Напротив, это стало своеобразной защитой, позволяющей держать дистанцию. В этом не было ничего плохого.

Но почему-то испуг юноши после раскрытия его личности вызвал у него раздражение, которое он с трудом мог сдержать. Это раздражение даже вырвалось наружу, словно приступ болезни...

...

Отведя взгляд от Цзин Сюня, Шэнь Ицзинь по-прежнему сидел прямо. Положив руки на колени, он постучал одним пальцем и сказал:

— Я знаю. — Его голос вновь стал таким, каким был раньше – четким, размеренным и логичным: — Я видел видео. Меня не интересует твое прошлое. А тебя?

Цзин Сюнь:

— Меня?.. — Он не понял, о чем его спрашивают.

Шэнь Ицзинь:

— После подтверждения наших отношений я не хочу, чтобы у тебя оставались какие-либо связи с моим братом.

— О, конечно.

Цзин Сюнь завел речь об отбросе-гуне не только чтобы сменить тему, но и потому, что знал: с учетом вирусности того видео, Шэнь Ицзинь рано или поздно узнает об их прошлых отношениях. Чтобы избежать проблем в будущем, когда братья окончательно рассорятся, Цзин Сюнь счел необходимым сразу заявить, что между ним и отбросом все кончено.

Немедленно.

— Мы расстались, между нами ничего нет и больше не будет, — твердо сказал он.

— Хорошо. — Шэнь Ицзинь не показал никакой реакции. Просто сказал: — Я понял.

— ?.. — Цзин Сюнь невольно бросил на мужчину недоуменный взгляд.

Но машина уже проехала два квартала, а Шэнь Ицзинь так и не добавил ни слова.

Только тогда Цзин Сюнь осознал: тема закрыта.

Так... все?

И это все?!

Вообще-то, обычно, если будущий супруг оказывается бывшим парнем родного брата, у людей возникают вопросы, нет?

Особенно учитывая, что по сюжету антагонист и отброс-гун второй молодой господин Шэнь – далеко не дружные братья.

Так что, старший брат... ты точно не хочешь подумать о расторжении помолвки?

Если передумаешь – скажи, ладно? Серьезно!

Глава 11. Второй господин Шэнь: Янь Цзинсюнь с ним не встречался

Цзин Сюнь изначально предполагал, что стоит лишь упомянуть Шэнь Боханя, как старший брат-злодей проникнется к нему отвращением и немедленно выставит из машины.

Однако в итоге... ничего не произошло.

Поскольку собеседник не поднимал эту тему, он тоже не осмеливался заговорить о расторжении помолвки.

Ледяной взгляд, брошенный ему ранее, он не до конца понял, но чуткая интуиция подсказала – этот злодей не терпит, когда от него дистанцируются.

...В любой форме.

Проехав еще один светофор и оказавшись на плохо освещенной улице, что даже в салоне воцарился полумрак, Цзин Сюнь не удержался и украдкой рассмотрел легендарного злодея.

Шэнь Ицзинь смотрел прямо перед собой, его профиль с четкими линиями выглядел благородно и бесстрастно.

...Видимо, он снова надумывал лишнего.

Эх.

Договорились же просто помогать ему справляться с эмоциями и лечить болезнь, а брак – так, формальность. Для человека уровня старшего Шэня это явно не настоящие отношения.

Такой человек, наверное, вообще не понимает ни чувств, ни любви.

Естественно, его не волнует мое прошлое.

И хорошо, что не волнует.

Осознав, что их союз – взаимовыгодная сделка, Цзин Сюнь вдруг подумал: возможно, как только найдется замена, а его «целебные свойства» окажутся слабоваты, он сможет с чистой совестью удалиться!

По натуре он был оптимистом, предпочитал решать проблемы по мере поступления и не зацикливался на будущем.

Будь иначе – не прожил бы и дня, сведенный в могилу собственными страхами перед болезнью.

Убедившись в бесчувственности собеседника, Цзин Сюнь мгновенно расслабился.

Он вспомнил их «переговоры» в кафе: когда он спросил, как тот удостоверится в его успокаивающем эффекте, ведь они провели вместе лишь одну ночь, Шэнь Ицзинь ответил – сначала нужно попробовать.

Он просто пришел за его согласием на этот эксперимент.

Вот именно – всего лишь проба.

Раз уж обещал помогать с лечением, надо добросовестно выполнять обязательства.

Все равно это не всерьез, да и терять нечего.

Чем больше он размышлял, тем больше успокаивался, пока окончательно не поплыл в кресле.

Взгляд машинально скользнул по окну – он перестал наблюдать за Шэнь Ицзинем, переключившись на внешний мир.

Свет и тени играли на его тонких, изящных чертах. Он не видел, как Шэнь Ицзинь вновь обратил на него внимание.

На этот раз взгляд не был ни суровым, ни строгим.

Он просто наблюдал, как юноша, подобно любопытному ребенку, разглядывает мир за стеклом, как ресницы его трепещут... Невероятно, но впервые Шэнь Ицзинь задержал взгляд на живом человеке, а не на пустой точке в пространстве.

Он редко интересовался делами, связанными с Шэнь Боханем. То видео Цзинь Чжэхэн показал ему уже после того, как они нашли Янь Цзинсюня, прямо перед кафе.

До этого момента он не знал, что юноша уже успел стать мелкой интернет-сенсацией.

В действительности его не заботило прошлое Цзин Сюня... все, что было до их встречи.

Шэнь Ицзинь не любил ворошить старое.

Но при мысли о том, как тот испугался, что он осудит его за связь с Шэнь Боханем... уголки его губ непроизвольно дрогнули.

Хотя в тот момент он едва сдержался, чтобы не успокоить юношу.

Побоявшись неверного истолкования, он предпочел замять тему.

Теперь, глядя на расслабленного Цзин Сюня с его пушистыми ресницами и сияющими, как Млечный путь, глазами – словно эльфа, забредшего в лес стальных деревьев, – Шэнь Ицзинь почувствовал необъяснимую легкость.

— Остановите, — распорядился он водителю.

Машина припарковалась на самой оживленной торговой улице Лунчэна.

В кондитерской с безупречно чистыми витринами, ярче всяких софитов, Цзин Сюнь неожиданно оказался вовлечен в покупку тортов.

— Что нравится? Упакуйте, — сказал Шэнь Ицзинь.

— Эм?.. — Цзин Сюнь не сразу сообразил, с чего вдруг они зашли за пирожными.

Шэнь Ицзинь склонился к нему и терпеливо пояснил:

— Здесь неплохой ассортимент. Должно найтись что-то по вкусу. Возьмешь на завтрак.

— … — Под его взглядом Цзин Сюнь вдруг вспомнил недавний конфуз с крошками на губах.

Проклятье.

Старший Шэнь, наверное, решил, что я сладкоежка.

Хотя... это правда.

Но осознание, что после двух встреч его уже раскусили, вызывало странное чувство неловкости.

От обилия света в магазине ему снова стало душно.

Прикрыв ладонью пылающие щеки, он поспешил закончить с покупками и, не церемонясь, указал на изящный десерт, попросив продавщицу упаковать.

Однако Шэнь Ицзинь велел завернуть еще несколько соседних.

— Столько мне не съесть, — запротестовал Цзин Сюнь.

— Оставь то, что понравится, остальное отдашь однокурсникам, — невозмутимо парировал Шэнь Ицзинь. — Кажется, у тебя есть два близких друга?

— ...А? Да. — Он вспомнил Тан Цзинъюаня и Ян И, вместе с которыми ходил на ярмарку вакансий.

...Неужели в университете Шэнь Ицзинь не только выследил его, но и приметил соседей по общежитию?

Такая вот проницательность у антагониста?

На кассе Шэнь Ицзинь отсканировал QR-код для оплаты. Упаковщица, смотря на Цзин Сюня с нескрываемой завистью, не удержалась:

— Ваш парень так о вас заботится!

В конце концов, маленькие пирожные по несколько сотен за штуку – не каждому по карману скупать весь ассортимент.

Шэнь Ицзинь молча стоял в стороне. Он вообще был немногословен по натуре.

Цзин Сюнь не знал, о чем тот думает, но его самого словосочетание «ваш парень» буквально шокировало, так что он даже не обратил внимания на интонацию продавщицы.

Его мучил вопрос: как кассирша догадалась об их с Шэнь Ицзинем... особых отношениях?

Ведь они даже не взаимодействовали...

Внезапно Цзин Сюня охватила тревога.

...Наверное, старшему брату неприятно такое слышать.

Все-таки в книге он – одинокий король, вечный холостяк, и этот имидж непоколебим.

Поспешно взглянув на Шэнь Ицзиня, стоящего перед ним, Цзин Сюнь не заметил никаких изменений в его выражении лица. Напротив, тот, уловив его взгляд, спросил:

— Что такое?

— Ничего...

Пространство кондитерской было небольшим, а зона кассы – особенно тесной, поэтому расстояние между Цзин Сюнем и Шэнь Ицзинем оказалось совсем небольшим. Когда на тебя смотрят с такого близкого расстояния, да еще и таким глубоким, как чернила, взглядом персиковых глаз – это выдержать непросто. Цзин Сюнь снова опустил глаза и завел непринужденную беседу с продавщицей.

Упаковка изысканных пирожных, созданных кондитером-виртуозом, была куда сложнее обычной. Пока их заворачивали, мимо витрины прошли двое:

— Эй, смотри, разве это не Янь Цзинсюнь?

Ху Сяопэн проследил за взглядом товарища и действительно увидел знакомое лицо. Он встречался с Янь Цзинсюнем всего пару раз, но тот был единственным шоу, кого второй молодой господин Шэнь официально признавал, да и внешность у него... запоминалась с первого взгляда, так что опознать его не составляло труда.

Сейчас, глядя в окно, он видел, как Цзин Сюнь стоит у кассы и болтает с кем-то внутри... Напротив него стоял человек, повернутый спиной к витрине – лица не было видно, лишь угадывался высокий мужчина в безупречном костюме.

Продавщицы вокруг них улыбались с откровенным восхищением, упаковывая пирожные – те самые белоснежные пирожные-торты, до невозможности изящные...

В Ху Сяопэне тут же вскипела зависть. Он достал телефон, сделал снимок и сразу же скинул его в групповой чат.

Последние дни наследники из их чата жили не лучшим образом, и теперь, увидев Янь Цзинсюня в белой футболке, стройного и изящного, весело болтающего с кем-то, некоторые сразу перешли на язвительные намеки:

[Бинь: О-о, да это же Янь Цзинсюнь!]

[Шань-шань: ...Кондитерская «Swan»? Разве Янь Цзинсюнь может себе позволить там что-то покупать??]

[Пэн-пэн: Что тут удивительного? Разве вы не видите этого долговязого мужика рядом с ним? Хе-хе...]

[Линь Ли: @ВторойШэнь, похоже, без тебя он живет даже лучше~]

[ВторойШэнь: Мы давно расстались.]

Отправив сообщение, Шэнь Бохан отбросил телефон в сторону.

С тех пор как ему надоело притворяться бедным, второй молодой господин Шэнь почти перестал появляться в университете. В следующем семестре его, скорее всего, отправят за границу – для «позолоты» диплома, – так что итоговые оценки его вообще не волновали. [прим. ред.: досл. «镀金» (дуцзинь, dùjīn) 1) покрывать позолотой, золотить; позолоченный; золочение; 2) мишурный, обманчивый, фальшиво-показной]

Да и события последних дней отбили у него охоту развлекаться. Когда его упомянули в чате, второй молодой господин как раз увлеченно смотрел стрим с киберспортивным матчем. В комнате все еще звучали восторженные крики комментатора, но через некоторое время Шэнь Бохан снова взял телефон.

Остальные участники чата продолжали переписку, стремительно заваливая ленту сообщениями.

Он даже не стал их читать, а просто быстро пролистал вверх, снова остановившись на фотографии, которую недавно отправил Ху Сяопэн.

На снимке молодой человек с иссиня-черными волосами слегка запрокинул голову, его глаза излучали мягкость, а улыбка была сдержанной. Несмотря на нечеткость изображения, сразу было ясно – это Янь Цзинсюнь.

Человек напротив него был запечатлен со спины.

Но не оставалось сомнений: Янь Цзинсюнь о чем-то беседовал с ним, глядя снизу вверх, с сияющим взглядом и улыбкой, от которой он казался почти... ослепительным.

...Это был Янь Цзинсюнь.

И в то же время – будто и не он.

Его черты были от природы мягкими и приятными, не слишком выразительными, но неизгладимо запоминающимися.

Но, как верно подметили другие, высококлассная кондитерская топового бренда, где каждая вещь стоила целое состояние – как Янь Цзинсюнь мог позволить себе там что-то покупать?

Да еще и выглядеть при этом... таким беззаботным и расслабленным.

Шэнь Бохан не сразу осознал, сколько времени провел, разглядывая фотографию, и только потом до него дошел смысл слов Линь Ли, упомянувшего его в чате. Выходит, Янь Цзинсюнь уже нашел кого-то нового?

Прошло всего два дня!

...Если подумать, за эти два дня Янь Цзинсюнь действительно не пытался с ним связаться.

Глава 12. «Даже… не особо распускался?»

Последние два дня Янь Цзинсюнь не искал с ним встреч – для Шэнь Боханя это и вправду было странно.

Обычно тот не выдерживал и дня без связи, не то что двух.

Янь Цзинсюнь любил его до самозабвения.

Иначе как бы этот скромняга осмелился явиться за ним в ночной клуб?

В прошлый раз Шэнь Бохань действительно перегнул палку.

Хотя бы когда Линь Ли и другие унижали Цзин Сюня, он должен был заступиться – пусть даже к тому моменту их отношения уже иссякли от его усталости…

Достаточно было малейшей защиты – и того позорного видео никогда бы не появилось.

Но тогда он до смерти устал от этого человека.

Вспомнив, как Цзин Сюнь заискивающе смотрел на него, покорный и беззащитный, словно «женушка», Шэнь Бохань почувствовал отвращение.

Но когда Цзин Сюнь льнул к нему, угождал во всем, не отлипал, несмотря ни на что – это взвинчивало его самомнение и самолюбие до небес, и тогда хотелось поступать с ним еще гаже… Все равно он не уйдет.

Именно так.

Размышляя об этом, Шэнь Бохань убедился: это новая тактика – притворно отпустить, чтобы крепче держать.

Иначе как объяснить, что он оказался в самой заметной кондитерской на торговой улице, попался на глаза Ху Сяопэну да еще в момент задушевной беседы с кем-то?

Не сдержавшись, Шэнь Бохань снова внимательно изучил фотографию.

Высокую фигуру в тени он проигнорировал, сосредоточившись на красивом лице.

…Да, взгляд Цзин Сюня, устремленный на собеседника, по-прежнему выражал осторожность, но не было прежнего подобострастия, с каким тот смотрел на него.

Шэнь Бохань фыркнул, усмешка так и не сходила с его губ.

Закрыв фото, он увидел, что в чате тему Янь Цзинсюня закрыли, и тоже не стал поднимать ее снова, а написал пару незначительных фраз, включившись в общий треп.

Но в отличие от оживленного чата, Ху Сяопэн замер у витрины кондитерской, сжимая телефон.

Его приятель тоже молчал.

Только что Янь Цзинсюнь вышел с коробкой пирожных, и мужчина, стоявший к ним спиной, повернулся.

Четкий профиль, благородные черты лица, холодные персиковые глаза, полные безмолвной власти…

Все в нем выдавало старшего брата второго молодого господина – наследника клана Шэнь!

Ху Сяопэн с компанией не принадлежали к кругу золотой молодежи – они вращались в гей-тусовке и среди знаменитостей третьего эшелона, имели кое-какие связи и благодаря этому примазались к Шэнь Боханю и компании.

Но старший наследник Шэнь вел замкнутый образ жизни, редко появлялся на публике. Ху Сяопэн лишь мельком видел его в прошлом году на аристократическом банкете, куда попал в качестве спутника одного молодого господина.

Тот принадлежал к высшему обществу, явно превосходя обычных мажоров уровнем, не говоря уже об ауре.

Одного взгляда хватило, чтобы запомнить его.

Позже, узнав, кто это, Ху Сяопэн сразу поумерил пыл – с такой добычей ему не совладать.

И вот теперь человек, поразительно похожий на господина Шэня, шел впереди Янь Цзинсюня, одной рукой неся две коробки с пирожными. Его высокая статная фигура, прямая, как сосна, опередила услужливого официанта – другой рукой он легко распахнул дверь, пропуская Цзин Сюня вперед.

…

Ху Сяопэн сжал телефон так, что треснул экран.

Из-за того видео несколько молодых господ, включая второго молодого господина, схлопотали домашний арест. Но Ху Сяопэн, не попавший в кадр и не имеющий влиятельного клана за спиной, ликовал – они расстались!

В их кругу все знали о его чувствах к Шэнь Боханю, и он даже не пытался их скрывать.

Он так сильно любил второго молодого господина, что ненавидел Янь Цзинсюня.

Свою зависть он тоже демонстрировал открыто.

Его амплуа – страстный, прямолинейный, живущий эмоциями.

Зависть к Янь Цзинсюню была искренней. Но лишь сам Ху Сяопэн знал: он открыто добивался Шэнь Боханя только потому, что среди мажоров тот занимал самое высокое положение и был самым красивым.

Но если сравнивать со старшим господином Шэнем… это даже не смешно.

Второй юный господин – всего лишь студент, где уж ему до господина Шэня, который уже вступил во власть!

К тому же старший наследник Шэнь был выше, длинноног, а черты лица унаследовал от матери – выглядел благороднее. Да, младший брат тоже ничего, но рядом со старшим терялся, проигрывая в харизме и солидности…

— Может, и это сфоткаем?.. — прошептал приятель.

— Ты рехнулся?! — Ху Сяопэн стиснул зубы. Подловить Янь Цзинсюня – одно, но как он посмеет снимать того человека в лоб?

Перед вторым юным господином он еще мог позволить капризы и откровенные подставы. Но если дело касалось старшего… он не смел.

Чтобы закрепиться в этом кругу, Ху Сяопэн выработал хитрость. Главный принцип – обращаться с этими мажорами не как с людьми, а как с божествами. А уж кого они сами сторонятся – туда и носа не совать!

— Понаблюдаем, — сквозь зубы процедил Ху Сяопэн, все еще с ноткой презрения. — Не верю я, что Янь Цзинсюнь способен так ловко переметнуться к Шэнь Ицзиню!

Тут явно какая-то ошибка!

…

Ресторан, выбранный Шэнь Ицзинем, находился на 68-м этаже делового центра – вращающаяся площадка с панорамным видом на ночной город. Место с изысканной атмосферой, идеальное для ужина. Даже видавший виды Цзин Сюнь здесь оказался впервые.

Раньше ему нельзя было есть что попало, да и просто выходить на улицу было проблематично.

Теперь все иначе.

Лакомясь телятиной от французского шефа и запивая ее выдержанным вином, он все же не забывал наблюдать за собеседником.

Тот двигался с такой грацией, каждый жест излучал аристократизм из учебников по этикету, что отвлечься было невозможно.

При свете люстр Шэнь Ицзинь и вправду выглядел ослепительно.

Длинные пальцы с выразительными суставами, отточенные движения, невозмутимость, лишь подчеркивающая благородную осанку...

Такой человек...

Они ужинали в почти полной тишине – Шэнь Ицзинь редко заговаривал за едой, что Цзин Сюню даже нравилось.

Видимо, у него безупречные манеры. «Когда я ем, я глух и нем».

Кхм-кхм.

Кажется, в ту ночь, при первой встрече, он тоже почти не разговаривал...

Вообще-то, тогда он был довольно нежен.

Вспомнив, как в кафе Шэнь Ицзинь упомянул, что та ночь принесла ему покой, Цзин Сюнь понял: значит, тогда тот был в состоянии обострения.

Но если бы не эти слова, он бы никогда не догадался.

Более того, партнер учитывал его чувства.

Ни во время, ни после он не испытывал дискомфорта.

Такой человек...

Разве он страшен?

Цзин Сюнь чуть выпрямил спину.

Он не мог и не хотел судить человека лишь по аннотации из книги.

Даже если в будущем Шэнь Ицзинь и совершит что-то ужасное, на то должны быть причины.

Вспомнив слова старшего товарища – «старший брат тоже несчастен» – он задумался: а что если... есть хотя бы один шанс из десяти тысяч предотвратить трагедию?

...

У Цзин Сюня была привычка: размышляя, он так уходил в себя, что выглядел будто в трансе.

На этот раз он тоже не заметил, как принялся разглядывать Шэнь Ицзиня.

Его сосредоточенное выражение лица, горящий взгляд, обрамленный длинными ресницами, мягкие черты – все это делало его взгляд невероятно выразительным.

Даже Шэнь Ицзинь вынужден был прерваться, промокнув губы салфеткой.

Однако объект наблюдений не раздражался.

Напротив – под тканью салфетки уголки его губ дрогнули, образуя непривычную улыбку.

— Блюдо не по вкусу?

Низкий голос вывел Цзин Сюня из задумчивости.

— Нет, все прекрасно. Спасибо, господин Шэнь.

— М-м. — Шэнь Ицзинь кивнул. — Тогда ешьте больше.

— Хорошо.

Цзин Сюнь вновь взглянул на него, ощущая легкий диссонанс.

Разве этот злодей и вправду... так уж страшен?

Внезапно к их столику подошел мужчина и радушно поздоровался:

— Господин Шэнь, какая неожиданная встреча! Вы тоже ужинаете здесь?

Цзин Сюнь и Шэнь Ицзинь подняли головы. Взгляд последнего, обычно холодный и отстраненный, теперь казался томным благодаря форме его персиковых глаз.

Вежливо, но сдержанно он ответил:

— Давно не виделись, господин Не.

— Очень давно!

Тот, судя по всему, был польщен встречей. Он порывисто двинулся для рукопожатия, но вовремя остановился.

Несмотря на дорогой костюм и вид преуспевающего бизнесмена, перед Шэнь Ицзинем он выглядел скованным. Шэнь Ицзинь, всегда немногословный на публике, к тому же ценивший приватность, ограничился формальностями. Но господин Не явно не собирался уходить. Его внимание переключилось на Цзин Сюня.

— А это?..

Взглянув на юношу, Не Яньдун замер, широко раскрыв глаза.

Цзин Сюнь, одетый скромно, с неприметной студенческой внешностью, казался здесь чужим.

«Встречают по одежке» – это про него. Особенно на фоне Шэнь Ицзиня с его харизмой.

Но стоило разглядеть его лицо – и сердце господина Не екнуло.

«Так вот оно что! — подумал он. — Говорили, аскет, а сам с таким красавцем ужинает!»

...Значит, господину Шэнь нравятся такие.

Он украдкой разглядывая Цзин Сюня, мысленно корил себя: теперь понятно, почему того молодого актера, которого он недавно подсовывал, Шэнь Ицзинь даже не удостоил взгляда.

Плененный красотой юноши, господин Не не мог оторваться, жадно запоминая каждую деталь – чтобы в будущем искать именно такой типаж...

Но тут раздался низкий голос Шэнь Ицзиня:

— Это мой возлюбленный.

Глава 13. Кажется, я больше не одинокая собака

— Мой возлюбленный, Янь Цзинсюнь. Цзинсюнь, это господин Не.

Цзин Сюнь: «…»

Господин Не: «???»

Цзин Сюнь, конечно, еще раньше заметил, как на него смотрел господин Не. Когда тот поинтересовался, кто он такой, юноша лишь машинально взглянул на Шэнь Ицзиня, затем опустил глаза и слегка склонил голову.

Дело было не в том, что он стеснялся или стыдился незнакомцев.

Просто он и сам не знал, как Шэнь Ицзинь его представит.

Он хорошо помнил, как в кондитерской продавщица упомянула «твоего парня», но он тогда промолчал.

Опущенная голова и отстраненный вид – это была своеобразная позиция невмешательства. Пусть Шэнь Ицзинь представляет его как угодно, ему все равно.

Но Цзин Сюнь никак не ожидал, что господин Шэнь сходу назовет его...

Воз-люб-лен-ным?!

Друг, парень, жених...

Все это было бы нормально.

Все это укладывалось бы в рамки разумного.

Но с чего это вдруг «возлюбленный»?!

На этот раз Цзин Сюнь тоже растерялся.

Хотя внешне он сохранял спокойствие.

В отличие от господина Не, который явно был шокирован.

...Отпетый холостяк, которого ничем не проймешь, и вдруг заявляет, что у него есть возлюбленный. Да еще и этот Шэнь – известный своей холодностью!

Судя по одежде юноши, это явно не брак по расчету, устроенный семьей Шэнь...

Ах да, разве не пару дней назад кто-то умудрился проскользнуть к нему в постель?

И что с ним теперь – неизвестно.

И как так вышло, что у него уже есть возлюбленный?

Ни полслова!

Теперь в глазах господина Не Цзин Сюнь больше не был просто скромным студентиком.

— Этот нос, эти глаза... Черт возьми, да он просто безупречен! Где еще найти такого?!

Шэнь Ицзинь сказал:

— Мы с Цзинсюнем скоро проведем помолвку. Надеюсь, господин Не почтит нас своим присутствием.

Господин Не машинально ответил:

— Обязательно, обязательно.

Затем быстро опомнился, скрыл шок и несколько раз поздравил их.

Когда господин Не с выражением полного неверия на лице наконец удалился, за столом воцарилась тишина.

Слишком уж глубокая.

С высоты шестьдесят восьмого этажа ночной город казался живой картиной – потоки машин и неоновые огни сливались в яркие линии, будто это и не мирская суета вовсе.

Первым заговорил Цзин Сюнь:

— Этот господин Не...

Шэнь Ицзинь ответил:

— Друг.

— Деловой партнер?

— Не только. — Шэнь Ицзинь говорил ровно. — Наши деды были близкими друзьями.

— ... — То есть скоро вся семья Шэнь узнает об их отношениях?!

Цзин Сюнь:

— ...А.

Юноша слегка нахмурил изящные брови, и даже его голос прозвучал необычно тяжело. Шэнь Ицзинь сразу заметил перемену.

— Что-то не так? — спросил он.

Цзин Сюнь подумал и решил выразить свои сомнения:

— Эм... Может, пока рано афишировать наши отношения?

— Почему? — Шэнь Ицзинь посмотрел на него.

— Видите ли, господин Шэнь, мы только что решили... попробовать. А вдруг не получится? — Цзин Сюнь выразил осторожность.

Его не смущала перспектива огласки – у него и так нет никаких обязательств. Но семья Шэнь такая сложная, да и статус Шэнь Ицзиня... Если у них ничего не выйдет, будет много неудобств.

Однако Шэнь Ицзинь не согласился.

Его выражение стало чуть строже.

— Я буду выполнять все обязанности мужа, — сказал он.

Цзин Сюнь:

— Угу.

Шэнь Ицзинь:

— Включая объявление наших отношений перед окружающими и моей семьей. Без утайки.

— …

Цзин Сюню показалось, что собеседник слегка разозлился.

Но почему?

Может, он действительно придает большое значение их формальным отношениям?

Романтика не важна, главное – официальный статус супругов.

Такое обычно случается, когда... тебя принуждают к браку?

Многие из знакомых ему аспиранток и аспирантов страдали от родительского давления, и чаще всего он слышал, как они жалуются друг другу на бесконечное сватовство.

Цзин Сюня вдруг осенило, но он не мог поверить, что Шэнь Ицзиня тоже могли принуждать к браку. Он даже взглянул на того с новым любопытством.

— Кстати, господин Шэнь, сколько вам лет? — поинтересовался он. — То есть... я даже не знаю основных фактов о вас.

Шэнь Ицзинь устремил на него прямой взгляд и вместо ответа спросил:

— Так вот почему ты считаешь, что у нас может не получиться?

Цзин Сюнь: «?..» — О чем это он?

Шэнь Ицзинь продолжил:

— Позже я подготовлю для тебя досье с моими данными.

Цзин Сюнь: «…» — Не... не обязательно так формально...

Шэнь Ицзинь внезапно спокойно произнес:

— Мне двадцать шесть. По паспорту.

Цзин Сюнь: «!..»

Нельзя винить его за такое удивление – манера держаться и аура зрелости Шэнь Ицзиня никак не соответствовали возрасту в двадцать шесть.

Двадцать шесть! Если он правильно помнит биографию этого человека, то выходит, что тот уже два года как вернулся с защиты докторской? Но большинство его талантливых товарищей по учебе в этом возрасте только заканчивали магистратуру.

Да и потом – он же главный антагонист!

Судя по подобострастному поведению господина Не, создавалось впечатление, будто Шэнь Ицзинь – недосягаемая персона, которую никто не смеет ослушаться. Это порождало иллюзию, что он уже в годах и все перед ним благоговеют.

Цзин Сюнь никак не ожидал, что этому человеку всего лишь...

— Что? — голос Шэнь Ицзиня вновь нарушил тишину. — Я выгляжу настолько старше?

— Нет, — поспешно покачал головой Цзин Сюнь. Он подобрал слова и честно признался: — Дело не во внешности, а в том, какое впечатление вы производите. Вы... заставляете людей робеть в вашем присутствии. С вами даже шутить страшно.

Шэнь Ицзинь удивленно приподнял бровь:

— Да?

— Угу, — кивнул Цзин Сюнь, стараясь точнее передать ощущения. — Как будто видишь строгого учителя с безупречной репутацией.

— …

Шэнь Ицзинь, похоже, понял его мысль и подвел итог:

— Значит, ты меня боишься.

Взгляд Цзин Сюня дрогнул, длинные ресницы трепетно затрепетали – он явно почувствовал неловкость.

Но, заметив, что Шэнь Ицзинь неотрывно наблюдает за ним, он понял: отступать некуда. Пришлось чистосердечно признаться:

— Когда я только узнал, кто вы... да, боялся. — Поймав его взгляд, Цзин Сюнь поспешно добавил: — Но сейчас уже нет.

Если бы в мире существовали рекорды красоты, Цзин Сюнь был уверен: одних этих глаз хватило бы для победы.

Холодность – не равнодушие, лишь легкая отстраненность.

Наверное, это связано с его неконтролируемыми эмоциями... возможно, ему еще тяжелее.

Стоило подумать об этом – и страх рассеялся.

Даже после долгого зрительного контакта...

…

Шэнь Ицзинь, кажется, остался доволен его «бесстрашием». Неизвестно, кто первым отвел взгляд, но остаток ужина прошел в молчании.

Когда тарелка Цзин Сюня опустела, Шэнь Ицзинь спросил:

— Ты наелся?

— Угу, — Цзин Сюнь взглянул на единственное оставшееся соцветие брокколи и кивнул. — Спасибо за ужин.

— Отвезу тебя в университет?

— А? — Цзин Сюнь автоматически согласился, но тут же осознал, что помощь ему не нужна. — Не стоит беспокоиться, я могу на метро...

— Нам по пути.

— Тогда спасибо.

Хотя Шэнь Ицзинь утверждал, что им по пути, по дороге он принял два звонка – видимо, по работе. Он не стал скрываться от Цзин Сюня, и тот узнал, что позже ему предстоит совещание. Казалось, график у него крайне плотный.

Университет.

Сегодняшний маршрут Шэнь Ицзиня и так включал поездку в альма-матер, поэтому машина была нарочито скромной. Роскошный, но неприметный бизнес-седан бесшумно остановился у общежития, не привлекая внимания.

Попрощавшись с Шэнь Ицзинем, Цзин Сюнь вернулся в комнату и с удивлением обнаружил, что уже почти девять...

Дорога туда-обратно плюс ужин заняли около трех часов!

...Он провел с Шэнь Ицзинем три часа?!

— Сюнь-сюнь, наконец-то! — едва он переступил порог, как Тан Цзинъюань бросился к нему.

Лето выдалось знойным, и в комнате работал кондиционер.

Однако студенты, зависящие от родительских денег, не могли позволить себе расточительство – температура в помещении была далека от прохлады. Тан Цзинъюань несся к нему в белой майке и пляжных шортах, а Ян И, облаченный в подобное же «униформу», оторвался от конспектов и уставился на него с немым вопросом: кто тот мужчина и куда он пропадал?

Цзин Сюнь... не знал, что сказать.

Как заявить, что за время прогулки он обзавелся... женихом?

Сформулировать подобное было непросто.

Он молча раздал купленные пирожные – каждому из трех соседей по комнате, включая третьего соседа, который с появлением девушки появлялся в общежитии все реже.

— Swan?! — Тан Цзинъюань удивленно разглядывал коробку. — Сюнь-сюнь, ты разбогател?

Цзин Сюнь неопределенно хмыкнул.

— Это тот тип в костюме тебе подарил? — поинтересовался Ян И.

Цзин Сюнь взглянул на оставшийся у него экземпляр.

Шэнь Ицзинь велел ему выбрать понравившийся торт, а остальные отдать соседям.

Он не стал выбирать, и в итоге ему достался тот, что указал Шэнь Ицзинь – белоснежный торт-пироженное с изящно изогнутой шеей лебедя, грациозного и свободного.

Вспомнив, как Шэнь Ицзинь без колебаний представил его как возлюбленного, Цзин Сюнь внезапно принял решение. Он кивнул:

— Угу.

— Кажется, я больше не одинокая собака.

Тан Цзинъюань: «?»

Ян И: «???»

…

Вечером, уже собираясь в душ, Цзин Сюнь вспомнил о часах, которые надел на него Шэнь Ицзинь.

Он разглядывал циферблат, отполированный до зеркального блеска. Под светом лампы грани кристаллов, украшавших ободок и ремешок, сверкали ослепительными бликами.

Мир книги во многом напоминал реальность, поэтому Цзин Сюнь знал эту марку часов. У него когда-то были похожие – их он выиграл у заносчивого саудовского богача во время зарубежного конкурса.

Тот парился из-за того, что тот слишком высокомерно обошелся с его товарищем по команде. Сам Цзин Сюнь не испытывал к часам особого интереса и после победы даже не собирался их забирать.

Но тот упрямо настоял, чтобы он принял подарок, и часы в итоге пылились на его книжной полке.

Он помнил, что их стоимость исчислялась семизначной цифрой.

А эти часы Шэнь Ицзинь снял с собственной руки – за ужином Цзин Сюнь заметил, что на запястье у того больше ничего нет – и их цена явно была не ниже.

А-а-а.

Когда ему надевали эти часы, он еще не знал, что перед ним Шэнь Ицзинь.

Поэтому не придал этому значения.

А потом появилось столько других мыслей, что он совсем забыл про этот подарок...

Это же слишком дорого!

Раньше Цзин Сюнь не стал бы заморачиваться.

Но теперь ситуация явно изменилась.

Потому что сейчас он... не сможет отплатить тем же.

Для Шэнь Ицзиня это – капля в море, но для обычного человека такие часы – фамильная ценность.

Если смотреть с оптимизмом, это внезапное обогащение. Еще утром он ломал голову над медицинскими счетами младшего брата, а к вечеру получил на руки семизначную сумму.

Настоящий подарок судьбы.

Но подаренное, конечно же, нельзя просто взять и продать.

Мысли о внезапном богатстве – не более чем шутка.

Более того, теперь ему предстояло задуматься о ответном подарке.

Конечно, такому человеку, как господин Шэнь, не нужно ничего дорогого.

Очевидно, у него и так все есть.

Но успешные люди обычно очень трепетно относятся к часам, а тот без лишних слов надел их ему на руку, проявив искренность...

А значит, и его ответный жест должен быть не менее искренним.

Однако, как ни крути, он не мог понять, чего не хватает Шэнь Ицзиню.

Он еще плохо его знал...

Придется понаблюдать некоторое время.

Закончив с делами, Цзин Сюнь аккуратно убрал часы в коробочку и запер в шкафу.

Экзамены были в самом разгаре, и под шорох страниц, переворачиваемых соседями, он открыл ноутбук, чтобы поискать информацию.

Прошло неизвестно сколько времени, когда в кармане прозвучал легкий «динь». Разблокировав телефон, Цзин Сюнь увидел запрос на добавление в друзья:

[Шэнь-Шэнь-Шэнь-Шэнь-Шэнь хочет добавить вас в друзья. Принять?]

— … — Аватарка запроса изображала силуэт, наполовину черный, наполовину кроваво-красный – артистично, но с налетом трэша, будто намек на кровь.

Цзин Сюнь не видел ни этого аватара, ни этого человека, но память оригинального владельца тела подсказала: это WeChat отброса-гуна Шэнь Боханя.

— …

Недавно, когда отброс-гун бросал оригинального владельца, он удалил его из контактов. По сюжету романа они должны были уже давно снова добавить друг друга. Но после попадания в этот мир Цзин Сюнь сразу удалил WeChat и номер Шэнь Боханя, прекратив всякое общение.

И теперь этот отброс вдруг решил добавить его снова?

Без раздумий он нажал «Отклонить».

Вскоре раздался новый звук уведомления.

[Шэнь. хочет добавить вас в друзья. Принять?]

...Опять?

Терпение Цзин Сюня тоже не было бесконечным. Он уже собрался снова отказать, но вовремя заметил примечание под запросом:

[Шэнь Ицзинь.]

— …

Рука дрогнула, и палец замер в миллиметрах от экрана.

По дороге они обменялись контактами.

Нет ничего странного в том, что тот хочет добавить его.

На этот раз Цзин Сюнь сразу нажал «Принять».

Затем он задумался и в графе «Пометка» ввел два иероглифа – «сяньшэн» – одно слово – «господин».

Друг добавлен.

Окно чата было пустым, без единого сообщения.

Чтобы немного разрядить обстановку, Цзин Сюнь отправил милый стикер с котиком:

[Привет!]

В тот же момент Шэнь Ицзинь прислал ему изображение.

С первого взгляда было не разобрать, что там, но угадывалась какая-то таблица.

?

Озадаченный, Цзин Сюнь открыл ее и увеличил…

———

ФИО: Шэнь Ицзинь

Пол: мужской

Рост: 191 см

Дата рождения: хххх.хх.хх

Образование: ...

———

…

Ничего себе, это что, резюме для приема на работу?!

Глава 14. Работа

[Цзин Сюнь: ?]

[Господин: Мои данные]

[Цзин Сюнь: Я знаю]

...

Конечно, я и сам понял, что это твои данные.

На самом деле не нужно было так официально... Это Цзин Сюнь хотел сказать.

Но раз уж человек уже отправил, говорить об этом теперь бессмысленно.

Он зажал картинку и сохранил таблицу в телефон.

Цзин Сюнь начал набирать: «Спасибо за торт и часы…»

Не закончив, он снова услышал звук уведомления из WeChat.

[Господин: Ложись спать пораньше.]

Цзин Сюнь: «…»

Это что, конец сегодняшнего разговора? Торопить его спать – все равно что прямо сказать «спокойной ночи»?

Он машинально стер набранный текст.

Ну и нормально...

В конце концов, господин Шэнь всегда занят. Даже если бы еще было не время спать, они вряд ли продолжили бы общаться в WeChat.

Особенно учитывая, что за последние три часа, кроме ответа на срочные звонки, этот «старший брат» вообще не притрагивался к телефону – очевидно, у него нет привычки постоянно сидеть в телефоне.

Добавились в WeChat, наверное, только для таких «деловых» моментов.

Цзин Сюнь его прекрасно понимал. Он и сам не фанат смартфонов, да и раньше не имел привычки болтать в WeChat.

Хотя в памяти оригинального хозяина тела было полно переписок с отбросом-гуном.

Оригинал много работал, но в период медового месяца отброс-гун постоянно слал сообщения: «Что делаешь?», «Ты поел?» – а ослепленный влюбленностью оригинал, несмотря на занятость, все равно выкраивал время на ответы.

Для него, наверное, это было формой флирта, романтикой между влюбленными, способом укрепить отношения с отбросом.

Но для Цзин Сюня... Представить, что кто-то целый день пишет ему «Ты поел?» или «Что делаешь?»...

Скорее всего, он бы просто проигнорировал.

Так что нынешний вариант – идеален.

У каждого есть личное пространство, каждый получает то, что хочет.

[Цзин Сюнь: Угу, уже ложусь. Спокойной ночи, господин.]

Отправив текст, Цзин Сюнь добавил стикер со «спокойной ночи».

[Спокойной ночи.]

После этого телефон затих.

Убедившись, что собеседник больше не напишет, Цзин Сюнь легко отложил телефон и продолжил изучать сайты с вакансиями. Но то ли от пожелания доброй ночи, то ли из-за дневной усталости – его вдруг резко начало клонить в сон. Он закрыл ноутбук, задвинул стул и по лесенке забрался на верхнюю койку.

— А? А-Сюнь, ты так рано спать? — Ян И первым заметил его движения и посмотрел на время. — До отбоя еще далеко.

— Угу. — Цзин Сюнь закутался в тонкое одеяло, оставив снаружи только немного лица. — Спать хочу.

— Ну ладно, спи. Я свет выключу.

В комнате было две лампы на потолке, а на каждом столе стояла еще и настольная лампа – на случай, если кто-то захочет заниматься после отбоя.

Обычно верхний свет не выключали вручную, ждали общего отбоя.

Цзин Сюню было неудобно лишать остальных света, и он сказал:

— Не надо, я под одеялом посплю.

Но Ян И уже щелкнул выключателем.

— ...Спасибо, — сказал Цзин Сюнь.

— Да не за что. Спи, — лениво ответил Ян И.

Под легкий шелест страниц, переворачиваемых готовящимися к экзаменам соседями, Цзин Сюнь погрузился в сон.

Возможно, из-за усталости он спал крепко и без сновидений.

На следующий день после обеда Цзин Сюнь неожиданно получил звонок от профессора Хо.

Незнакомый номер сначала показался ему спамом, но после ответа выяснилось, что реальность превзошла все ожидания. Профессор Хо спросил, не хочет ли он поучаствовать в научно-исследовательском проекте.

— Сроки сжатые, завтра уже нужно пройти собеседование для вступления в группу. Как думаешь, тебе интересно, сяо Янь? — голос профессора Хо звучал доброжелательно и терпеливо.

Цзин Сюнь спросил:

— Можно уточнить, как долго продлится проект?

— Недолго. Заказчик требует завершить за три недели, — ответил профессор Хо, с энтузиазмом добавляя: — Поскольку это университетский грант, все участники получат зарплату, а за хорошую работу еще и премию. Задача несложная, это отличная возможность для практики и подготовки к поступлению в магистратуру в следующем году. Мне кажется, этот проект для тебя идеален, сяо Янь. Надеюсь, ты серьезно подумаешь.

Цзин Сюнь тоже понимал, что проект ему подходит.

Жаль только...

Со сдержанным сожалением он ответил:

— Простите, профессор, но на следующей неделе у меня сессия... Боюсь, не смогу участвовать... — Его голос звучал тихо. Было ясно, что он искренне сожалеет.

Профессор Хо на мгновение замолчал. Он обычно работал только с магистрами и аспирантами, у которых график отличался от бакалавров, поэтому забыл про экзамены Цзин Сюня.

— Что? — голос профессора понизился. — Неужели ты не справишься с какой-то сессией?

— Нет, не в этом дело, — объяснил Цзин Сюнь.

В первый же день после возвращения в университет он изучил программу этого семестра и теперь мог сдать экзамены с закрытыми глазами. Какая уж тут «неспособность справиться»...

Просто...

Цзин Сюнь смущенно объяснил:

— Просто мне все же нужно физически присутствовать на экзаменах, и в первые две недели работы в группе мне, возможно, придется часто отлучаться... Кажется, это не очень правильно...

В конечном счете, он не хотел тормозить работу всей группы из-за своих личных обстоятельств. Даже если вероятность этого была мизерной.

— Если дело только в этом... — Услышав объяснение, профессор Хо сразу смягчил тон.

В конце концов, он ценил в Цзин Сюне именно способности. С точки зрения старого Хо, если студент не может справиться с базовой программой бакалавриата, то ему не стоит становиться его учеником.

Но он никак не ожидал, что Янь Цзинсюнь отказался из-за опасений насчет пропусков...

Профессор Хо даже рассмеялся:

— Пара пропусков – не проблема, просто предупреди ассистента заранее. Научная работа – это не каторга, тем более ты идешь на экзамены. Неужели для этого нельзя найти время?

— Раз вы не против... — на другом конце провода Цзин Сюнь улыбнулся и скромно ответил: — Тогда я попробую присоединиться к группе.

Профессор Хо добавил:

— Но сразу договоримся – бери ровно столько, сколько сможешь унести. Хотя я очень хочу видеть тебя в группе, сяо Янь, не перегружай себя и не забрасывай учебу.

— Хорошо, я понимаю, профессор. Не волнуйтесь.

Цзин Сюнь прекрасно понимал намек профессора: хотя базовые курсы бакалавриата казались ему простыми, он хотел, чтобы студент трезво оценивал силы и не жертвовал учебой ради проекта. За внешней строгостью профессора скрывалась забота о студентах. Тронутый, Цзин Сюнь еще раз поблагодарил его.

Поговорив еще немного, он вдруг задумался.

Они с профессором лишь мельком познакомились на ярмарке вакансий. Даже если профессор Хо искренне им заинтересовался, зачем было разыскивать его номер и звонить лично по поводу стажировки?

Ведь сейчас он – самый обычный студент.

И даже не с факультета информатики.

Какой проект мог потребовать именно его участия?

Сердце Цзин Сюня екнуло, и он спросил:

— Этот проект спонсируется «Ивэй»?

Вчера «Ивэй Технолоджи» как раз проводила набор в их университете, и именно там Цзин Сюнь познакомился с профессором Хо. Такой вопрос не выглядел странным – просто случайная ассоциация.

Профессор Хо и правда не заподозрил подвоха:

— Нет, не «Ивэй». Сяо Янь, раз уж ты работаешь со мной, я не стану скрывать... «Ивэй» действительно сотрудничает с нашим университетом, но их исследования связаны с big data – это слишком узкоспециализированная область, тебе пока не по силам. Нынешний проект финансируется другой компанией, объем работы небольшой, сложность умеренная. Не расстраивайся, внимательно изучи проект, понаблюдай, как работают старшие студенты. С твоей базой ты быстро втянешься, и тогда сможешь присоединиться к проекту «Ивэй»...

Цзин Сюнь поддакивал:

— Да, конечно. — Он вздохнул с облегчением, но вместе с тем почувствовал легкую неловкость.

...Перегнул палку.

Учитывая, что Шэнь Ицзинь теперь – крупный инвестор университета, а профессор Хо упоминал о нем в разговоре с господином Шэнем, Цзин Сюнь невольно предположил, что сегодняшний звонок как-то связан с господином Шэнем...

Эх.

Слишком уж занесло.

Откуда бы господин Шэнь вообще узнал, что я разбираюсь в программировании?

И что мне срочно нужны деньги?

Даже если он выяснил мой уровень через профессора Хо, даже если проверил мое семейное положение и узнал о финансовых трудностях – неужели он стал бы договариваться с профессором Хо, чтобы устроить меня в небольшой проект?..

Это было бы уж слишком заботливо!

Цзин Сюнь яростно замотал головой.

Видно, наслушался романтических историй – теперь и сам строит воздушные замки.

Поблагодарив профессора Хо за доверие, он повесил трубку, все еще краснея от своих нелепых фантазий.

…

Тем временем Шэнь Ицзинь, разбирая документы, тоже получил звонок.

— Господин Шэнь, юридический отдел подготовил договор о сотрудничестве с университетом Кэда.

— Хорошо.

— И еще: профессор Хо с радостью согласился курировать студентов в том небольшом проекте от нашей дочерней компании.

— Да.

Шэнь Ицзинь коротко ответил:

— Отлично.

Глава 15. Я у твоего общежития

Сегодня был загруженный день: лекции с утра до вечера, а вечером еще и церемония передачи дел в студсовете института. Хотя прежний владелец тела уже давно перепоручил работу младшекурсникам и в последнее время практически не участвовал в делах, на такое мероприятие, как передача полномочий, Цзин Сюню все же пришлось явиться.

Вернулся он в общежитие только после десяти вечера, а к тому времени, как умылся и привел себя в порядок, уже почти подошло время отбоя – в одиннадцать.

Весь день его телефон молчал. Конечно, некоторые звонили ему по делам, но в чате с Шэнь Ицзинем последним сообщением так и оставалось вчерашнее «спокойной ночи».

Переодевшись в просторную майку и шорты и уже собираясь лечь спать, Цзин Сюнь взял телефон, раздумывая, не отправить ли «старшему брату» пожелание доброй ночи.

Хоть он и не любил целыми днями мило трепаться в мессенджерах, но… не сказать ни слова за весь день – разве это правильно?

Опыта отношений у Цзин Сюня не было, абсолютно никакого.

Просто ему казалось, что если сегодня не будет даже виртуального привета, завтра не случится ничего общего, послезавтра – тоже… То есть…

Будто бы так они постепенно и отдалятся.

Но отправить сообщение в WeChat – даже ему самому это казалось пустой тратой времени.

Позвонить? А вдруг побеспокоит?

Ведь он не знал, как живет Шэнь Ицзинь, и не мог, как обычный супруг, с чистой совестью требовать его внимания.

Эх, ха, ха-а…

Хотя, пожалуй, не стоит так заморачиваться.

Он согласился на эти отношения лишь потому, что общаться с тем человеком было комфортно, и он его не раздражал.

Если сейчас начать переживать – игра не стоит свеч.

Цзин Сюнь отбросил телефон в сторону и решил почитать перед сном.

Раньше лег – раньше встал, здоровье дороже.

Завтра предстояло много дел.

Когда Цзин Сюнь чем-то увлекался, он отдавался этому на все сто. Чтение поглотило его, и все тревожные мысли испарились.

Ему даже показалось, что прошло не так уж много времени, когда вдруг зазвонил телефон.

…Звонок.

На экране высветилось: [Господин].

…

Хотя это была всего лишь заметка, при виде этого одного слова перед глазами Цзин Сюня невольно возник высокий, стройный силуэт…

И пара холодных персиковых глаз.

Не передать, что он почувствовал, но сердце его слегка дрогнуло.

Легкое напряжение, но в то же время и облегчение.

Будто камень с души упал.

— Алло? — Цзин Сюнь поднял трубку.

— Сяо Сюнь, ты в общежитии? — Спокойный голос Шэнь Ицзиня раздался из трубки. — Не мог бы ты выйти? Я у тебя под окнами.

— ?..

Отвечая на звонок, Цзин Сюнь машинально взглянул на время: 22:48.

Так поздно…

В его голосе прозвучало легкое недоумение:

— Господин… у нашего общежития?

— Угу, — подтвердил Шэнь Ицзинь.

…

Как так…

Ни звонка, ни сообщения – и вдруг явился?!

— Подожди у входа, я сейчас спущусь.

Не тратя слов, Цзин Сюнь, сжимая телефон, выбежал из комнаты.

Переодеваться было некогда, и он просто накинул шлепанцы и помчался вниз.

Его комната находилась на пятом этаже, лифта не было, и спуск занял добрые две минуты.

В 22:50 Цзин Сюнь уже стоял у входа и видел перед собой высокого, статного «длинноногого господина» в строгом костюме.

Даже у мужского общежития Шэнь Ицзинь смотрелся необычно.

Дело было не только во внешности.

Его аура резко контрастировала с окружающей обстановкой, а выдающийся рост делал его центром внимания – словно знаменитость, неожиданно появившуюся в университете.

Даже студенты, возвращавшиеся в этот час из библиотеки, невольно оглядывались на Шэнь Ицзиня.

Проходя мимо, некоторые не удерживались от комментариев, но никто не решался подойти слишком близко.

Впрочем, Шэнь Ицзинь, казалось, давно привык к таким взглядам и той дистанции, которую держали окружающие.

Он стоял прямо, его персиковые глаза были холодны, лицо бесстрастно, будто каменная статуя, отгороженная от всего мира.

…Да.

Классическая поза ожидания.

Цзин Сюнь поспешил подойти.

Нельзя же позволять «старшему брату» оставаться объектом всеобщего обсуждения.

— Господин, почему вы так внезапно приехали?

Видимо, при каждой встрече он неизбежно ощущал эту холодную сдержанность, поэтому непроизвольно перешел на почтительное обращение.

Но Шэнь Ицзинь, похоже, не обратил внимания на форму речи.

Он не ответил сразу, а опустил взгляд, оглядывая Цзин Сюня с ног до головы.

Под этим пристальным взглядом Цзин Сюнь невольно тоже посмотрел на себя: майка, шорты, шлепанцы…

Майку и шорты он заказал в интернете пару дней назад.

Просто белые, но после доставки Цзин Сюнь тщательно выстирал их вручную, и теперь они сияли белизной, сохраняя легкий аромат мыла.

Шлепанцы тоже были стильные, с пушистыми подвесками в виде далматинцев – их он тоже недавно тщательно выбирал.

Конечно, выглядел он неофициально, особенно на фоне Шэнь Ицзиня в костюме.

Но кто летом ходит иначе?

Осмотрев себя, Цзин Сюнь так и не понял, в чем проблема.

— Уже ложишься спать? — неожиданно спросил Шэнь Ицзинь.

— Только умылся, почти готов, — честно ответил Цзин Сюнь.

— Угу, — кивнул Шэнь Ицзинь.

Шэнь Ицзинь отозвался, но взгляд его по-прежнему задерживался на одежде Цзин Сюня. Тот невольно прикоснулся к обнаженной груди и спросил:

— Что-то не так, господин? На мне что-то есть?

— Ничего, — наконец отвел взгляд Шэнь Ицзинь, ответив сухо.

Затем он перешел к вопросу, зачем приехал:

— Привез тебе кое-что.

— М-м?.. — Цзин Сюнь напрягся, едва услышав о подарке.

Он еще не выбрал ответный презент…

В этот момент в общежитие шумно вошли несколько парней.

Судя по всему, это были младшекурсники, только что вернувшиеся с игры в мяч. Они излучали молодую, бурлящую энергию.

Но, проходя мимо, веселая компания внезапно притихла и принялась разглядывать Цзин Сюня.

Это, кажется, задело Шэнь Ицзиня.

Он слегка нахмурился:

— Здесь есть где поговорить наедине?

— Есть, — Цзин Сюнь автоматически истолковал его недовольство как нежелание, чтобы им мешали, и поспешно согласился.

Вскоре они вышли из здания и остановились… у боковой стены общежития.

Их корпус примыкал к школьной ограде, и это место было тихим и безлюдным.

Конечно, были и более укромные уголки – например, рощица на территории кампуса… Но глубокой ночью там можно было наткнуться на влюбленные парочки. Шэнь Ицзинь же хотел побыстрее.

Так что этот уголок оказался идеальным.

Летний вечер принес долгожданную прохладу. Легкий ветерок ласкал кожу, даря приятные ощущения.

Воздух был свеж.

Вдыхая аромат травы и земли, Цзин Сюнь принял из рук Шэнь Ицзиня бумажный пакет.

— Что это?

Пакет был небольшим, но внутри оказалось неожиданно много всего: коробка печенья и две изящно упакованные сладости.

Цзин Сюнь замер:

— …

— Из той самой кофейни. То, что тебе понравилось, — пояснил Шэнь Ицзинь.

— …

Неужели этот человек всерьез решил, что я сладкоежка?! Я только утром доел целую порцию!

Хотя… на вкус они и правда были отменными.

— Спасибо, — сказал Цзин Сюнь, сдержанно улыбнувшись. — В следующий раз я сам куплю… вам… тебе не стоило специально приезжать.

— М-м, — Шэнь Ицзинь лишь кивнул, а затем добавил: — Я уезжаю в командировку. Надолго.

— А… — Цзин Сюнь машинально сжал пакет, и в душе закопошилось странное чувство.

Он думал, что тот привез угощение… а оказалось, это было прощание?

Растерянно моргнув, он спросил:

— В командировку? Куда… то есть, когда уезжаете и когда вернетесь?

— Сначала в страну E, затем, возможно, задержусь в F. Уезжаю сейчас. Вернусь не позже, чем через неделю.

— Понятно… — Надолго…

Стоп.

Прямо сейчас?!

Перелет в E занимает часов двенадцать-тринадцать…

И он специально заехал сюда так поздно?!

Это же ужасно утомительно!

Вспомнив, как сам страдал от перелетов на соревнованиях, Цзин Сюнь встревожился:

— Тогда вам нужно спешить… Постарайтесь отдохнуть в пути. — Его тон стал торопливым, почти что прогоняющим.

Но во взгляде, полном искренней заботы, отражалось настоящее беспокойство.

Горло Шэнь Ицзиня дрогнуло.

— Хорошо. — Но на этот раз он не спешил уходить. — Со мной едет Цзинь Чжэхэн. А помощник сяо Тан останется здесь. Я пришлю тебе его контакты – обращайся по любым вопросам.

Цзин Сюнь послушно кивнул, выглядев при этом до невозможного мило.

— Спасибо, господин.

— Со мной церемониться не нужно, — Шэнь Ицзинь взглянул на него и вдруг предложил: — У меня есть апартаменты рядом с университетом. Сяо Сюнь, не хочешь переехать туда сегодня?

— Э-э? Нет, не стоит, — Цзин Сюнь инстинктивно отказался.

Переезжать в дом Шэнь Ицзиня, когда того даже не будет… Зачем? Одному можно жить где угодно.

Но такие слова могли бы прозвучать двусмысленно, словно намек на что-то… Поэтому он просто пробормотал:

— В общежитии мне вполне удобно.

Однако в этом вопросе Шэнь Ицзинь проявил неожиданную настойчивость.

— Там никого нет. Сяо Тан найдет тебе уборщицу или повара – скажешь, что хочешь, и они приготовят.

— Не нужно, в столовой кормят неплохо, ха-ха.

— В университете слишком людно.

Голос Шэнь Ицзиня внезапно стал глубже:

— Там тебе будет… свободнее.

— М-м… — Цзин Сюнь смущенно посмотрел на упрямого «старшего брата» и не решился продолжать отказываться.

Но все же пробормотал:

— Мои соседи по комнате вполне нормальные, они мне не мешают.

…

Персиковые глаза Шэнь Ицзиня сузились, и взгляд его внезапно стал пронзительным.

— …

Та самая грозная аура вновь обрушилась на Цзин Сюня, заставляя его внутренне содрогнуться.

Помимо того, что терпеть не может дистанцию… похоже, «старший брат» еще и не выносит отказа.

Цзин Сюнь инстинктивно вжал голову в плечи.

Шэнь Ицзинь не проронил ни слова.

Внезапно он начал расстегивать пуговицы на своем пиджаке…

Движения были размеренными.

Изысканными.

Но на самом деле – молниеносными…

За одно мгновение он снял пиджак.

Цзин Сюнь: «?..» — Он что, собирается меня побить?!

Но в досье не было ни слова о склонности к насилию!

Даже в самые темные времена, будучи главным антагонистом, Шэнь Ицзинь никогда не опускался до рукоприкладства…

Едва эта мысль мелькнула, как произошло нечто невообразимое.

Цзин Сюнь ощутил тепло на плечах, а в нос ударил запах дорогого парфюма с легкими нотками табака.

Он дернулся – и осознал, что на него наброшен только что снятый пиджак.

Это…

Что за…

Что вообще происходит?!

Цзин Сюнь остолбенел.

— Тогда хотя бы оденься, — произнес Шэнь Ицзинь невозмутимо, лицо его оставалось бесстрастным.

Цзин Сюнь склонил голову: «?»

Серьезно? В такую жару?

Хотя ткань пиджака была невероятно приятной и совсем не горячила.

Шэнь Ицзинь, кажется, и сам понял, что выразился не совсем точно.

Он слегка нахмурился, что для него было редкостью, и наконец изрек:

— Эту одежду… сяо Сюнь обычно носит в общежитии?

Цзин Сюнь: «?»

— Переоденься.

Цзин Сюнь: «…»

Погоди-ка.

Тебе что, не нравится мой спортивный топ свободного кроя?!

Глава 16. Директор Шэнь просто слишком скромен

Чтобы не задерживать график Шэнь Ицзиня, Цзин Сюнь вскоре попрощался с ним.

Конечно, в итоге он все же вернулся в общежитие, закутавшись в его пиджак.

К счастью, когда он поднялся на пятый этаж, свет уже погас, а соседи по комнате, уткнувшись в учебники при настольных лампах, не заметили, что после выхода он вернулся в явно чужой одежде.

Не говоря уже о бренде и ткани, которые ему сейчас явно не по карману, – один только размер... Пиджак мог бы накрыть Цзин Сюня с головой, что ясно указывало на его принадлежность другому.

Пока никто не видел, Цзин Сюнь осторожно разгладил складки на одежде и повесил ее в шкаф.

В прошлый раз он не стал скрывать и прямо признался соседям, что теперь не один, после чего подвергся допросу.

Хорошо, что Тан Цзинъюань и Ян И не были заядлыми сплетниками – увидев его уклончивые ответы, они не стали давить, лишь предупредили остерегаться всяких отбросов-гунов и стерв, позволив ему отделаться туманными фразами.

Но если бы они увидели его сейчас...

Цзин Сюнь тихо вздохнул с облегчением.

И в то же время снова почувствовал, как лицо начинает гореть.

Только что он прямо спросил Шэнь Ицзиня, что не так с майкой в общежитии.

Шэнь Ицзинь ответил: «Ничего». Но почти сразу добавил: «Просто не хочу, чтобы другие видели тебя таким».

Его взгляд стал прищуренным, голос понизился, звуча на удивление хрипло.

Так что в тот момент Цзин Сюнь...

То он слегка терялся, невольно думая, как же прекрасно звучит голос этого злодея. То в голове роились вопросы: что вообще это значит?

Пока он колебался, стоит ли спрашивать дальше, Шэнь Ицзинь сделал шаг вперед.

Его высокая фигура отбрасывала тень, полностью накрывая Цзин Сюня, а низкий, пьянящий голос снова прозвучал у самого уха: «Я пошел».

...

Будто под гипнозом, Цзин Сюнь поднял глаза и понял, что они стоят слишком близко.

Настолько, что запах Шэнь Ицзиня стал еще насыщеннее, ветер – горячее, а мысли полностью спутались.

Настолько, что он просто утонул в его глазах.

...

На мгновение Цзин Сюню показалось, что они должны обняться.

Он подумал, что Шэнь Ицзинь подошел именно для этого.

Но нет.

Тот лишь смотрел на него прекрасными глазами и сказал:

— Увидимся, когда вернусь.

— ...М-м. — Цзин Сюнь тихо крякнул.

Так он пообещал ему встретиться после возвращения.

Но история с пиджаком на этом не закончилась.

Очнувшись, Цзин Сюнь попытался снять его и вернуть, но Шэнь Ицзинь сказал:

— Оставь себе. Завтра похолодает.

Цзин Сюнь:

— ... — Серьезно? — Но ты же скоро уезжаешь? В командировке понадобится деловая одежда, оставлять ее мне неудобно.

Шэнь Ицзинь ответил:

— У меня есть еще один в самолете.

— ...

У меня есть еще один в самолете.

Есть в самолете.

В самолете...

Цзин Сюнь: «...» — Ладно.

Он мыслил слишком мелко.

Затем Шэнь Ицзиню действительно пора было уходить, и под его взглядом Цзин Сюнь первым зашел в общежитие.

Все казалось нормальным, но теперь, в темной комнате, при мысли о висящем в шкафу пиджаке... его охватило странное чувство.

Будто он больше не один.

В шкафу висела одежда двоих.

Необычный опыт, пожалуй...

Цзин Сюнь тяжело выдохнул.

…

На следующий день.

Успешно пройдя собеседование, Цзин Сюнь официально вошел в научную группу, о которой говорил профессор Хо.

— Заказчик требует готовый продукт не позднее чем через три недели. В случае успеха школа получит щедрое вознаграждение, которое будет распределено между участниками, — объяснил молодой ассистент. — Распределение внутри группы также зависит от вклада: базовая ставка – тысяча юаней, чем лучше работа, тем выше бонусы. Есть возражения?

Все покачали головами.

Для магистрантов участие в проекте значило больше, чем деньги. В погоне за строчкой в резюме многие готовы были работать бесплатно! Да и тысяча юаней, хоть и небольшая сумма, плюс бонусы – для бедных студентов это неплохой дополнительный доход.

Раньше оригинальный владелец тела подрабатывал почасово, и даже на двух работах едва набирал одну-две тысячи в месяц.

А для Цзин Сюня этот проект был делом пары движений пальцев.

Без малейших усилий.

— Раз вопросов нет... — молодой ассистент поправил очки в черной оправе. Впервые руководя студенческой группой, он выглядел немного неуверенно.

Убедившись, что возражений нет, он начал объяснять детали проекта и только потом распределил задачи.

Проект делился на две части: программирование и сбор данных.

Цзин Сюня, как единственного не из IT-отделения, естественно, определили в группу сбора данных – попроще.

— У Янь Цзинсюня хорошая математическая база, ему подойдет, — сказал ассистент.

Цзин Сюнь не возражал. Даже с меньшим бонусом, он намеренно не высовывался и не собирался лезть в основную программу.

Остальные двое студентов в группе Цзин Сюня, естественно, тоже не возражали.

Для измерений требовались сложные математические модели. История о том, как Цзин Сюнь поразил профессора Хо, некоторые члены группы видели лично, другие – слышали от других. Так или иначе, за несколько дней имя Янь Цзинсюня стало известно всем на факультете компьютерных наук.

Однако многие, не видевшие легендарного талантливого студента с математического факультета лично, никак не ожидали, что этот самый студент окажется настолько привлекательным!

Белоснежная кожа, изящные черты лица, выразительные глаза с влажным блеском и едва заметной слезинкой-родинкой в уголке – глядя на него, невозможно было не проникнуться нежностью.

Но самое главное – у этого студента была еще и густая шевелюра!

Не только лицо вызывало зависть.

Но и линия роста волос – восхищение.

— Меня зовут Чу Цяо, — во время свободного обсуждения однокурсница первой представилась ему. — Приятно познакомиться, младший брат Янь.

— Хоу Дунъюй, — другой студент тоже поздоровался с ним.

Цзин Сюнь представился им в ответ.

— Боже, младший брат, ты пользуешься уходовой косметикой? Как у тебя такая кожа? — Сестра Чу, соответствуя своему имени [«Цяо» – «хорошенькая»], была не только миловидной, но и обладала прекрасной фигурой.

Но даже она чувствовала, что не может сравниться с этим свежим и сочным младшим братцем, поэтому сразу же принялась выпытывать у него секреты ухода за кожей.

Старшему брату Хоу от этого даже стало неловко:

— Природная красота, у младшего брата явно природная красота. Хватит завидовать.

Цзин Сюнь с улыбкой наблюдал за их перепалкой, но благодаря такой атмосфере отношения в группе быстро стали более теплыми.

После знакомства работа над проектом началась по-настоящему.

Задачей Цзин Сюня и его группы было разработать небольшое приложение для измерения и корректировки данных после завершения основной программы.

Сейчас группа основного программирования еще находилась на стадии разработки, так что Цзин Сюнь и его товарищи особо не спешили – их продукт понадобится не раньше чем через две недели.

Но даже так они не расслаблялись: сестра Чу и брат Хоу по очереди возглавляли работу над приложением, и уже через пару дней создали первую версию модели. На ее основе они продолжали вносить улучшения, стремясь увеличить скорость и точность расчетов.

Цзин Сюню очень нравилась такая атмосфера исследований.

И с одногруппниками он ладил прекрасно.

Помимо участия в университетском проекте, Цзин Сюнь тайком нашел себе еще одну подработку в интернете.

Нужно было разработать небольшой плагин для игровой компании. Задача была несложной, но кропотливой, а сроки – сжатыми.

Однако оплата предлагалась достойная, а нагрузка – приемлемая, так что Цзин Сюнь с радостью взялся за работу.

Последние пару дней он либо участвовал в обсуждениях проекта, либо возвращался в общежитие писать код, заполняя свое время под завязку.

Тем временем Шэнь Ицзинь прислал ему номер телефона своего ассистента, и иногда они переписывались в WeChat.

Он редко спрашивал, поел ли Цзин Сюнь и тому подобное – их переписка в основном касалась рабочих тем, связанных с его командировкой. Цзин Сюнь не скрывал, что профессор Хо пригласил его в рабочую группу при факультете компьютерных наук, и Шэнь Ицзинь естественным образом завел с ним разговор о технологиях, связанных с программированием.

И только тогда Цзин Сюнь узнал, что Шэнь Ицзинь отправился на международный технологический саммит в стране E.

Этот мир в книге не сильно отличался от мира Цзин Сюня, разве что уровень развития технологий был ниже и не получал такого внимания.

Самый простой пример – соревнования и исследования в области робототехники, которыми Цзин Сюнь занимался в прошлой жизни, здесь не имели даже сформировавшейся организационной структуры.

Но даже так Цзин Сюнь не мог не мечтать побывать на таком саммите.

[Шэнь: В следующий раз поедешь со мной?]

[Цзин Сюнь: Конечно]

Во время обеденного перерыва Цзин Сюнь болтал с Шэнь Ицзинем и одновременно обсуждал с одногруппниками разные вопросы.

С другой стороны аудитории группа основного программирования вдруг ахнула – несколько студентов одновременно листали новости на телефонах.

— Проект «Ивэй» получил золото на технологической выставке в стране E? Офигенно!

— Первый раз для нашей страны, это дорогого стоит.

— Все-таки директор Шэнь – монстр. Сколько же миллиардов он в это вбухал? Даже представить страшно...

— Кстати, а как директор Шэнь вообще выглядит? На ярмарке вакансий ходили слухи, что он лично пришел. Так он был или нет? Говорят, он еще молодой!

— Не может быть, он же друг профессора Хо с нашего факультета. Наверное, уже в возрасте.

— Не-а, у меня есть знакомый из высших кругов, он говорил, что директор Шэнь на самом деле молодой.

— По-моему, он просто слишком скромный.

— Эй, когда вы устроитесь в «Ивэй», тогда и увидите. В этом плане наш факультет и специальность довольно перспективные – у нас больше шансов столкнуться с такими шишками.

— Сейчас его данные просто не разглашаются, но когда «Ивэй» станет еще крупнее, это неизбежно. Хотя бы несколько интервью точно будет.

...

Цзин Сюнь невольно прислушивался к их разговору, когда его телефон снова завибрировал.

Уведомление показало, что Шэнь Ицзинь прислал новое сообщение.

Хотя в контактах он был записан как «Шэнь», никто не знал, кто именно с ним переписывался.

Но Цзин Сюнь все равно инстинктивно сжал телефон, убедился, что никто не смотрит, и только тогда открыл чат.

И в тот же момент его уши начали краснеть с видимой скоростью.

В сообщении была фотография от Шэнь Ицзиня.

На фоне огромного конференц-зала под роскошной хрустальной люстрой Шэнь Ицзинь в безупречном костюме сидел с прямой осанкой, длинные ноги изящно согнуты, взгляд устремлен вперед.

Фото было сделано сбоку, захватив также нескольких мужчин и женщин разных рас, но без сомнения – Шэнь Ицзинь был самым выдающимся среди них.

...Это был не просто молодой человек.

А еще чертовски красивый и импозантный.

...

Цзин Сюнь понял.

Это должны быть не предназначенные для публикации материалы с саммита.

Глава 17. За гранью эстетики

[Цзин Сюнь: Говорят, ваша компания получила золотую награду? Поздравляю!]

[Господин: М-м-м.]

[Цзин Сюнь: А вы не пошли получать награду? Всем страшно любопытно, как вы выглядите.]

[Господин: У проекта есть ведущие разработчики. Они получили.]

…

Что ж, господин и вправду человек скромный.

За два дня переписки Цзин Сюнь уже уловил закономерность: если Шэнь Ицзинь отвечает кратко, односложно – значит, он занят и не может поддерживать разговор.

Цзин Сюнь не обижался. Он и сам, бывало, забывал о делах, погрузившись в работу, так что не требовал от собеседника постоянного внимания. Их общение было легким, непринужденным.

Перерыв подходил к концу, и Цзин Сюнь уже собрался закончить диалог, но тут Шэнь Ицзинь написал:

[Сейчас сажусь в самолет.]

[А, вы летите в страну F?] — Цзин Сюнь вспомнил, что тот упоминал о командировке.

[Да. Вернусь через три дня.]

«Хорошо, господин». — Он уже начал набирать ответ, но экран телефона внезапно вспыхнул – входящий вызов от «мамы».

— Алло, мам? — он поднес трубку к уху.

…

Вскоре Цзин Сюнь уже мчался в больницу.

Болезнь младшего брата оригинального обладателя тела не отличалась стабильностью. Особенно при отсутствии средств на полноценное лечение.

На этот раз мальчика в срочном порядке доставили в реанимацию. В трубке звучали лишь рыдания матери.

Когда Цзин Сюнь впопыхах добрался до дверей реанимационного отделения, его взору предстала супружеская пара, сидевшая в обнимку у стены. Оба выглядели изможденными.

Отчим первым поднял голову и, заметив Цзин Сюня, попытался растянуть осунувшееся лицо в улыбке:

— Ах, А-Cюнь пришел.

Биологическая мать оригинального обладателя тела тоже подняла взгляд, и Цзин Сюнь четко разглядел ее. В унаследованных воспоминаниях ее лицо тоже мелькало, но смутно, не так отчетливо, как сейчас. Вблизи женщину по имени Ли Ло можно было назвать привлекательной. Однако после болезни сына она перестала следить за собой, и теперь ее черты несли на себе печать усталости, невзгод и возраста.

Цзин Сюнь разглядывал ее и ловил себя на мысли, что глаза, нос и даже скулы оригинального обладателя тела, должно быть, унаследованы от нее.

Его вдруг посетила догадка: а вдруг его настоящая мать выглядела так же?

Но мысль тут же оборвалась.

Искать тень никогда не виданной матери в мире книги – звучало нелепо. Да и сентиментальничать было не к месту.

К тому же эта женщина не была похожа на его мать… Не была.

Она не бросила своего больного ребенка.

Вся их семья не сдавалась.

Голос госпожи Ло в трубке казался грубоватым, но в реальности она оказалась худенькой и хрупкой.

Казалось, ее мог сдуть легкий ветерок.

И все же именно она когда-то добилась опеки над Цзин Сюнем у его безответственного биологического отца, одна подняла его на ноги. А теперь еще и тянула неподъемные медицинские расходы за брата…

Судьба любит испытывать людей, играть с ними.

Не будь болезни, они, наверное, были бы счастливой семьей.

Цзин Сюнь сделал шаг вперед.

Не успел он вымолвить «мама», как внешне спокойная женщина вдруг разрыдалась и обняла его.

Впервые в жизни оказавшись в объятиях того, кого можно было назвать матерью, Цзин Сюнь, несмотря на психологическую подготовку, остолбенел.

С трудом подняв руки, он осторожно обнял госпожу Ло в ответ.

— Все будет хорошо, — прошептал он.

И в тот же миг в его сердце четко оформилась решимость: он обязательно вылечит брата оригинального обладателя тела.

Можно считать это благодарностью за дарованную жизнь.

Можно – нежеланием видеть, как еще одна семья рушится из-за болезни близкого.

Неважно.

Раз приняв решение, Цзин Сюнь тут же начал выстраивать план.

Раньше он просто считал нужным зарабатывать больше. Теперь же это стало вопросом первостепенной важности.

В оригинальном сюжете брата вылечили – пересадка костного мозга, пожизненный прием лекарств.

Но, согласно сеттингу, с этим можно жить.

Этого достаточно.

Разница лишь в том, что оригинальный обладатель тела зависел от отброса-гуна, оплатившего большую часть лечения. Материально и эмоционально привязанный к нему, он в итоге и стал жертвой трагедии.

Но теперь на его месте был Цзин Сюнь.

Справиться самостоятельно – это он мог.

…

Госпожа Ло вскоре успокоилась. Спустя два-три часа реанимационные мероприятия завершились – Лэй Тяньхао был стабилизирован, опасности для жизни больше не было.

Родители облегченно выдохнули. Цзин Сюнь предложил им отдохнуть, пока он посидит с братом, но они отказались.

Пришлось остаться, чтобы помочь, чем сможет.

Вечером он вышел купить ужин, но едва свернул из коридора в холл, как вдруг услышал свое имя.

— О, а вот и Янь Цзинсюнь!

…

На перекрестке у справочной стойки Цзин Сюнь обернулся – и, как назло, увидел компанию во главе с отбросом-гуном.

…Не слишком ли это большое совпадение?

Беспричинно, но у него защемило сердце.

За Шэнь Боханем следовали трое, включая Ху Сяопэна – именно он язвительно окликнул Цзин Сюня.

Увидев, что тот замер, компания направилась прямо к нему. Во главе, разумеется, шел Шэнь Бохань.

Второй молодой господин сегодня был одет в простой повседневный наряд, но с логотипами известных люксовых брендов – отчего одежда сразу переставала казаться обычной.

Остальные тоже щеголяли в дорогой одежде. Их взгляды скользили по Цзин Сюню с разными оттенками эмоций, но ярче всех выделялся сам Шэнь Бохань – он пристально, безмолвно уставился на него.

...Это был первый раз, когда Цзин Сюнь увидел отброса-гуна вживую.

Без лести и прикрас: объективно Шэнь Бохань выглядел неплохо. Высокий, длинноногий, с пропорциональной фигурой – издалека и вблизи смотрелся презентабельно. И внешность, и телосложение явно превосходили средний уровень, будто окутанные аурой главного героя.

Но почему-то Цзин Сюнь совершенно не ощущал его крутости.

Можно сказать, этот человек полностью выпадал за рамки его эстетических представлений.

Сейчас Цзин Сюнь лихорадочно соображал: как второй молодой господин оказался в государственной больнице? Почему они столкнулись так «случайно»? Вспомнив высоковольтные сцены из оригинала, он внутренне застонал: «А-а-а, ему совсем не хотелось связываться с Шэнь Боханем в больнице!»

Шэнь Бохань сегодня играл в уличный баскетбол, немного перегнул палку, и один из парней получил травму. Они сразу вызвали «скорую», которая доставила пострадавшего в больницу.

Ничего серьезного, но от нечего делать он решил зайти вместе с ними.

И уж точно не ожидал встретить здесь Янь Цзинсюня.

Глаза Янь Цзинсюня были ясными и прозрачными. Возможно, именно они делали его красоту уникальной – даже в толпе больничного холла он сразу бросался в глаза.

...

Даже если бы Ху Сяопэн не окликнул его, Шэнь Бохань все равно заметил бы.

С того момента, как тот вышел из коридора.

— Ты что здесь делаешь?

Отведя пристальный взгляд, Шэнь Бохань скользнул глазами по указателю:

— ...Гематологическое отделение? Кто лежит?

Он снова уставился на Янь Цзинсюня, но тот лишь смотрел на него черно-белыми глазами, не отвечая.

Юноша был одет просто, лицо слегка поблекло, выражение казалось растерянным... Шэнь Бохань вдруг осенило: неудивительно, что пару дней назад он попытался добавить Янь Цзинсюня в WeChat, но тот не принял запрос...

После истории с видео, когда попытались сделать Янь Цзинсюня козлом отпущения... Даже если подставить его в итоге не удалось, Шэнь Бохань все равно чувствовал неловкость.

Честно говоря, он был против такого решения.

Тогда в клубе он не заступился за Янь Цзинсюня – в основном из-за злости, что тот его не слушался.

И еще из-за раздражения, презрения.

Он запрещал Янь Цзинсюню приходить к нему без спроса, но тот ослушался. У Шэнь Боханя сложилось впечатление, что Янь Цзинсюнь ведет себя безрассудно и... что он действительно не может без него.

Он хотел его наказать.

Немного помучить – поэтому не раздумывая объявил о расставании.

Но он не хотел его смерти.

Все-таки он когда-то испытывал к нему чувства, и сейчас не хотел делать его крайним.

Но он не мог позволить ситуации выйти из-под контроля и встревожить деда. Да и давление со стороны друзей и семьи было слишком сильным.

В итоге пришлось временно пожертвовать Янь Цзинсюнем.

Попытка добавить его в WeChat была спонтанной – после того как Шэнь Бохань увидел его фото.

Но из-за чувства вины второй молодой господин не стал зацикливаться на том, что тот его не принял.

В его понимании, Янь Цзинсюнь просто играл в «кошки-мышки».

Максимум через пару дней он приползет обратно, рыдая и умоляя.

Но прошло два дня – а Янь Цзинсюнь так и не появился.

И сегодняшний уличный баскетбол отчасти был попыткой заглушить это неприятное чувство.

Неужели... у Янь Цзинсюня случились неприятности?

Столкнувшись лицом к лицу с отбросом-гуном и его компанией, Цзин Сюнь действительно выглядел неважно. Это заметил не только Шэнь Бохань, но и Ху Сяопэн с остальными.

Видя, как меняется выражение лица Шэнь Боханя, Ху Сяопэн не удержался от язвительного комментария:

— О, опять строишь из себя жертву? Белая лилия? Поздравляю – случайная встреча удалась.

— Эй, почему молчишь? — подхватил другой, играя в дуэте. — Второй молодой господин прямо перед тобой. Давай, расскажи, как тебе обидно...

— Заткнитесь, сколько можно? — Не дав им договорить, Шэнь Бохань резко выругался.

Глава 18. Извините за задержку

У второго молодого господина скверный характер.

Это было общеизвестно.

Раньше, когда он раздражался из-за Янь Цзинсюня, то лишь потакал тем, кто оскорблял его словесно. Но сегодня…

После громкой ругани Ху Сяопэн и компания сразу притихли.

Шэнь Бохан явно не собирался останавливаться на достигнутом.

На этот раз он уставился прямо на них:

— Вы, ублюдки, совсем не можете держать язык за зубами? Какое, к черту, тут место для ваших тупых шуток? У вас вообще есть воспитание? Хотя бы капля приличия?!

— …

В больнице всегда полно народу, и даже самые толстокожие не выдержали бы такого публичного разноса. Что уж говорить о Ху Сяопэне и его приятелях – тех, кто привык важничать, протолкнувшись в круги золотой молодежи, и для кого сохранить лицо важнее жизни.

У Ху Сяопэна прямо на глазах навернулись слезы. Он не смел взглянуть на Шэнь Бохана, лишь мечтал провалиться сквозь землю под тяжестью чужих взглядов.

Увы, второй молодой господин явно не был тем, кто станет щадить чьи-то чувства.

Он уже корил себя за то, что в прошлый раз не заступился за Янь Цзинсюня. А теперь, с его бледным лицом, запечатлевшимся в памяти, сердце Шэнь Бохана сжалось от жалости – и терпеть дальнейшие унижения в его адрес он не собирался.

На самом деле, за эти несколько дней разлуки Шэнь Бохан успел остыть.

Человеческая натура удивительна: стоит лишь на время отдалиться, перестать общаться, стать почти чужими, оказаться на грани потери – и все, что раньше раздражало в Янь Цзинсюне, внезапно перестало казаться таким уж значимым.

Выплеснув злость на приятелей, Шэнь Бохан снова обернулся, намереваясь продолжить заботиться о Янь Цзинсюне.

Но… бросив взгляд обратно, он увидел лишь его удаляющуюся спину.

…Что за черт?

Он точно заметил его, в этом Шэнь Бохан не сомневался.

Значит, теперь тот даже не хочет поздороваться при встрече?!

Беспричинная ярость вспыхнула в груди, но сквозь нее проглядывала капля неуверенности.

Он рванулся следом.

Еще секунду назад Янь Цзинсюнь был в поле зрения, но стоило Шэнь Бохану обойти регистратуру – его и след простыл.

Вокруг – палаты, коридоры, расходящиеся в разные стороны, родственники, пациенты, даже койки в проходах…

Где его искать?

Не найдя его, Шэнь Бохан вернулся к стойке регистрации, ошеломленный.

Ху Сяопэн все еще стоял на месте, обиженный.

Впервые увидев, как второй молодой господин в панике бросается за кем-то, он не смог сдержать досады и пробормотал:

— Второй господин… Янь Цзинсюнь, он… не такой уж беспомощный, как вы думаете. Помните фото, которое я сделал на днях? Тот человек, что был с ним…

Шэнь Бохан сейчас был глух ко всему.

Он прокручивал в голове детали их мимолетной встречи – и тот взгляд, который Янь Цзинсюнь бросил на него перед тем, как уйти. Взгляд, полный пренебрежения и презрения.

…

Но как такое возможно?

Когда Янь Цзинсюнь вообще позволял себе так с ним обращаться?!

Не в силах понять, он лишь сильнее распалялся.

Шэнь Бохан резко оборвал Ху Сяопэна:

— Если бы не вы, ублюдки, ничего бы этого не случилось! — На этот раз он выместил злость на своих же приятелях: — Запомните: если хоть раз еще посмеете трогать Янь Цзинсюня – вам конец. Особенно ты, Ху Сяопэн. Кем ты себя возомнил? Если еще раз попробуешь наговаривать и распускать слухи – я тебя прикончу!

…

Едва Цзин Сюнь вышел, как зазвонил телефон.

Даже удалив номер, он по памяти узнал – это звонил отброс.

Не раздумывая, он сбросил вызов.

И добавил номер в черный список.

Под влиянием оригинального сюжета, Цзин Сюнь видел второго молодого господина сквозь фильтр толщиной в стену. И он не ошибался: не только его первоначальное падение с крыши и отравление были косвенно вызваны этим человеком, но и последующий «видеоскандал», где Шэнь Бохан попытался сделать его козлом отпущения, чтобы обелить круг золотой молодежи.

К тому же, младший брат оригинального хозяина тела лежал в больнице далеко не первый день – а отброс до сих пор даже не знал об этом… Что лишь доказывало: его отношение к протагонисту было поверхностным, без искренней заботы.

Так что говорить с таким человеком было не о чем.

Между ними не было настоящей любви – не было почвы для сцен «встречи после долгой разлуки», наполненных невысказанными чувствами.

Цзин Сюнь был человеком решительным.

Если уж они встретились – даже приветствия не требовалось.

Но он явно недооценил упорство второго молодого господина.

Стоило ему заблокировать один номер – как Шэнь Бохан тут же позвонил с нового.

— Алло? Янь Цзинсюнь, ты чего от меня прячешься? — раздался в трубке голос Шэнь Бохана.

Цзин Сюнь молчал, но тот продолжал:

— Давай поговорим. Я знаю, ты еще в больнице. У тебя проблемы? Почему не обратился ко мне за помощью, а?

— …

Цзин Сюня это бесило.

Особенно этот последний вопросительный возглас – «а?» – который прозвучал так фальшиво, что аж передернуло.

В тот миг перед его глазами невольно возникли другие глаза – холодные, с легким прищуром, словно цветы персика.

Спокойные и отстраненные.

Лишь изредка в них мелькали эмоции.

…

Странно: они братья, но ни лицом, ни характером совсем не похожи.

— Насколько я помню, мы уже расстались, второй молодой господин, — сухо сказал Цзин Сюнь.

— … — На этот раз Шэнь Бохану нечего было возразить.

На другом конце провода раздался глубокий вдох, словно собеседник собрался с духом, и затем спокойный голос произнес:

— Ты где? Давай встретимся и поговорим.

Цзин Сюнь даже не подумал смягчать отказ. Его тон оставался ровным и бесстрастным:

— Но между нами больше ничего нет.

Подтекст был ясен: о чем тут вообще говорить?

Шэнь Бохан снова наткнулся на стену.

…Будь в словах Янь Цзинсюня хоть капля обиды или горечи, второму молодому господину было бы проще найти ответ. Но тот говорил абсолютно нейтрально. С невозмутимостью человека, который не желает тратить на него ни лишнего слова.

…

Второй молодой господин никогда не славился терпением. Особенно сейчас, когда он уже снизошел до такого смиренного тона с Янь Цзинсюнем!

— Янь Цзинсюнь, не упрямься, — в голосе Шэнь Бохана зазвучала угроза, постепенно переходящая в привычную надменность.

С тех пор, как он перестал притворяться бедным, его высокомерие проявлялось все чаще.

Он бросил игру в «скромность» – потому что наигрался.

Так же, как теперь позволял себе говорить с бывшим любовником таким тоном – потому что ему все надоело.

Если говорить прямо, он никогда не воспринимал протагониста как человека. Не считал нужным уважать его. В его глазах тот был всего лишь игрушкой – или, в лучшем случае, домашним питомцем, наделенным сознанием.

Цзин Сюню не хотелось тратить время на пустые разговоры, и он просто положил трубку.

Перед тем, как связь прервалась, он успел услышать последнюю фразу:

— Я буду ждать, когда ты приползешь ко мне на коленях.

Эти слова лишь усилили презрение Цзин Сюня.

Приползу… Да он, похоже, всерьез считает, что живет в дораме?

Однако, отключив звонок, Цзин Сюнь почувствовал себя не так уверенно, как во время разговора.

Злобное выражение лица Шэнь Бохана… Честно говоря, оно вызвало у него легкую тревогу.

Главным образом потому, что в оригинальном сюжете, на поздних этапах, протагонист – уже полуинвалид – наконец осознал, что представляет собой отброс-гун. Не в силах ни простить себя, ни терпеть дальнейшие издевательства, он попытался сбежать.

Но каждый раз его ловил одержимый гун и запирал в маленькой темной комнате.

…

Цзин Сюнь начал сомневаться, не недооценил ли он сложность ситуации.

Он полагал, что разорвав связь до того, как между ними завязались глубокие отношения, он сможет избежать участи оригинала.

Но он не ожидал, что отброс-гун окажется настолько мерзким и нелогичным типом: раньше его слишком любили – плохо, теперь не любят – тоже плохо.

Это серьезно осложняло дело.

К тому же, гун уже знал, что он в больнице. Ничто не мешало ему копнуть глубже и выяснить подробности о его семье…

Главный вопрос теперь заключался в том, как окончательно отвязаться от этого человека.

Цзин Сюнь задержался в больнице до позднего вечера. Родители, видя, как время клонится к ночи, стали уговаривать его вернуться в университет – чтобы не пропускать завтрашние занятия.

Но младший брат еще не очнулся, госпожа Ло и другие оставались здесь, и Цзин Сюнь не мог просто так уйти.

Лэй Тяньхао не нуждался в реанимации, и его перевели обратно в общую палату. Это была четырехместная палата – в переполненной больнице и такие условия считались удачей, его семья никогда не требовала лучшего.

Но даже здесь было тесно: крошечное помещение, четыре койки с пациентами, а для родственников – лишь узкие проходы между ними, где можно было поставить раскладушку. Спать там мог только один человек; остальным приходилось ночевать в коридоре.

Условия были поистине тяжелыми.

— Завтра выходной, занятий нет, — предложил Цзин Сюнь. — Давайте я останусь сегодня с братом, а вы, мама… и папа, отдохнете дома. Завтра смените меня.

— Что за глупости! — госпожа Ло категорически отказалась. — Ты и учишься, и подрабатываешь – если завтра свободен, иди выспись как следует! Мы с отцом привыкли дежурить по очереди, нам твоя помощь только мешает!

Приемный отец тоже поддержал:

— Верно, сяо Сюнь, иди уже. Ты и так весь вечер провозился.

В конце концов, родители буквально вытолкали его из палаты.

— Вот это вам повезло с сыном, — завистливо вздохнула соседка по палате, обращаясь к госпоже Ло. — И умный, и заботливый…

Остальные пациенты, уже сдружившиеся за время лечения, тут же подхватили:

— Говорят, учится в престижном университете? Да еще и красавец… А у вашего старшего есть пара?

По коридору разнесся смех госпожи Ло, растроганной похвалами:

— Ха-ха, нет еще, нет! Если есть подходящие кандидатуры – знакомьте!

Цзин Сюнь: «…» — Он не решился вернуться.

Но и уходить сразу тоже не стал.

Он знал, что госпожа Ло и господин Лэй не позволят ему остаться – оригинальный хозяин тела обычно лишь ненадолго заглядывал в больницу, оставлял деньги и спешил обратно на учебу.

Его обязанностями были только учеба и заработок.

Но теперь, глядя на эту пару, пожертвовавшую всем ради больного ребенка…

Больница всегда напоминала огромный торговый центр – с той лишь разницей, что даже ночью здесь не было покоя.

Коридоры по-прежнему кишели людьми.

Кто-то кричал, кто-то рыдал, кто-то ругался.

Здесь собирались самые отчаявшиеся люди города. И когда-то давно именно здесь вырос Цзин Сюнь.

Среди толпы можно было делать вид, что все в порядке. Но на самом деле он ненавидел больницы.

Он опустил голову, рассеянно разглядывая носки своих туфель, и вдруг осознал, что вокруг стало тихо.

…С каких это пор?

Почему внезапно стихло?

Цзин Сюнь удивился.

Такое с ним случалось не раз.

Когда он погружался в размышления, то автоматически отключался от внешнего мира – и иногда, очнувшись, обнаруживал, что вокруг многое изменилось.

Например, в его памяти преподаватель все еще вел лекцию, а на самом деле давно прозвенел звонок.

Но сейчас он же ни о чем таком не думал?

Неужели наступила полночь?..

Пока он недоумевал, в тишине раздались чьи-то шаги, приближающиеся к нему.

Затем в поле зрения Цзин Сюня попали безупречно начищенные мужские туфли.

— Цзин Сюнь.

Низкий, мелодичный голос прозвучал где-то сверху. Кто-то назвал его имя?..

Он резко поднял голову.

И сразу утонул в холодных, как лед, персиковых глазах.

— Прости, что задержался.

Заметив его взгляд, Шэнь Ицзинь выглядел более участливым, чем обычно:

— Сяо Сюнь, ты в порядке?

Глава 19. Никаких церемоний

Цзин Сюнь:

— Вы… господин?! Как вы вернулись???

Трудно сказать, была ли это радость, удивление или потрясение, но в тот миг, когда он увидел Шэнь Ицзиня, Цзин Сюня внезапно охватило желание обнять его.

И он так и сделал.

Между ними оставалось всего полшага, и с его ростом и длиной рук Цзин Сюнь вполне мог обхватить мужчину полностью. Но почему-то в итоге получилось так, что...

Он буквально бросился на него.

И был пойман Шэнь Ицзинем.

Пой-ман...

То есть обхвачен двумя руками выше талии.

...

Если бы обстановка позволяла, Цзин Сюнь был уверен, что тот бы его и вовсе поднял в воздух.

Хорошо, что они находились в больнице, где полно людей.

И хорошо, что радость от встречи перекрыла этот небольшой конфуз.

Сдерживая смущение и краснея, Цзин Сюнь сделал вид, что не замечает странности их позы, и слегка обнял Шэнь Ицзиня в ответ.

Только тогда он осознал, что это не он замечтался, а появление Шэнь Ицзиня погрузило весь коридор в странную тишину.

Шэнь Ицзинь пришел не один: за ним, помимо Цзинь Чжэхэна, следовали несколько рослых мужчин в костюмах – явно телохранители.

В больницы приходят люди всех мастей – знаменитости, высокопоставленные чиновники.

Но мало кто обладает такой внушительной харизмой.

Заметив, что все украдкой поглядывают в их сторону (точнее, на Шэнь Ицзиня), Цзин Сюнь смутился еще сильнее.

Он посмотрел на мужчину вблизи и тихо спросил:

— Разве вы не должны были вернуться через три дня? Почему вдруг?..

— В вашей семье случилось несчастье. Как ваш жених, я обязан был приехать, — ответил Шэнь Ицзинь.

— !.. !.. — Цзин Сюнь онемел от ужаса и растерянности, не зная, что сказать.

Утром, по дороге в больницу, он действительно сообщил Шэнь Ицзиню, что его брат попал в реанимацию и ему нужно проведать его.

Но это было лишь потому, что он второпях покинул университет, забыв ответить на сообщение, а затем внезапно получил международный звонок от Шэнь Ицзиня, спрашивавшего, чем он занят. Не раздумывая, Цзин Сюнь объяснил ситуацию.

Конечно, он также сказал, что ничего серьезного – болезнь брата давно то обостряется, то затихает, и они уже привыкли ко всему.

Шэнь Ицзинь ничего не ответил, лишь кивнул.

...

Цзин Сюнь и представить не мог, что из-за его слов Шэнь Ицзинь сорвется и прилетит обратно.

Разве нормальный человек... услышав, что брат его возлюбленного заболел (причем это всего лишь очередной этап долгого лечения), бросит все и примчится?

13 часов в пути! Более 9000 километров!

Боже правый.

Мысли Цзин Сюня спутались.

Первым делом он почувствовал тревогу:

— Но разве вы не должны были лететь в страну F? А теперь вернулись...

— Это не было важно, — Шэнь Ицзинь сразу пресек его переживания. — Остальную часть поездки можно отменить.

— А... — Только тогда Цзин Сюнь немного успокоился.

Теперь очередь Шэнь Ицзиня задать вопрос:

— Как ваш брат?

— Все в порядке, опасность миновала.

— Хм. — Кивнув, Шэнь Ицзинь продолжил: — Если вам что-то нужно – скажите. Не стесняйтесь.

Цзин Сюнь и подумать не мог о том, чтобы его обременять, и поспешно замотал головой:

— Нет-нет, спасибо, господин.

Он все еще был потрясен тем, что тот преодолел такой путь ради него.

Нельзя было отрицать: в такой момент, когда кто-то, невзирая на расстояние, примчался поддержать его и спросить, все ли в порядке... это действительно принесло ему успокоение.

Даже эта бледная, шумная больница перестала казаться таким уж страшным местом...

— Цзин Сюнь, — вдруг позвал его Шэнь Ицзинь.

— М-м? — Тон мужчины внезапно стал серьезным, и Цзин Сюнь поднял на него взгляд.

— Не церемоньтесь со мной.

Видимо, из-за спешки он выглядел немного уставшим.

Но его одежда оставалась безупречной, осанка – прямой, черты лица – все такими же четкими и совершенными, а холодные персиковые глаза – неизменными.

Низкий голос Шэнь Ицзиня вновь зазвучал, на этот раз строже, а его отношение резко переменилось.

С видом, не терпящим возражений, он почти по слогам повторил:

— Впредь никаких церемоний. Сяо Сюнь, вы понимаете?

Цзин Сюнь: «…» — Впервые он на собственном опыте ощутил, что значит грозность этого старшего брата-злодея.

Видимо, в книге не врали.

Даже если Шэнь Ицзинь всегда вежлив и ни разу не выходил из себя, в нем никуда не делись харизма и амплуа главного антагониста.

Иными словами, если он действительно разозлится и захочет, чтобы кто-то ощутил на себе его гнев – этот кто-то гарантированно обмочится от страха.

Но в текущих обстоятельствах Цзин Сюнь, конечно, не испугался. Он не был настолько глуп: стоило немного подумать, и стало ясно, что резкая перемена в поведении Шэнь Ицзиня связана с его отказом от помощи.

Лицо Цзин Сюня вновь запылало.

На этот раз – от стыда.

Он вспомнил, как Шэнь Ицзинь сказал: «…как ваш жених…»

Этот человек действительно воспринимал его как будущего спутника жизни.

Хотя они познакомились всего неделю назад.

Цзин Сюнь вдруг осознал свою узость мышления.

Он намеренно держал дистанцию, считая Шэнь Ицзиня практически незнакомцем, с которым виделся всего трижды. А тем временем в глазах Шэнь Ицзиня он уже давно стал... возлюбленным.

Его слова о женитьбе не были пустой болтовней.

Настоящий хозяин положения – сказано, сделано. Одно его слово стоит тысячи золотых.

По крайней мере, с момента заключения их соглашения, Шэнь Ицзинь уже вошел в роль мужа.

По сравнению с этим старшим братом-злодеем, собственная сознательность Цзин Сюня казалась ему теперь до смешного низкой.

Его прямой отказ от помощи действительно выглядел чересчур отстраненно.

Растерянный, смущенный и пристыженный, Цзин Сюнь совершенно не знал, как себя вести.

Раньше он думал только об учебе – где уж ему было разбираться в таких тонкостях.

В этот момент неловкого молчания Шэнь Ицзинь произнес:

— У меня есть связи в частной клинике. Сегодня уже поздно, но завтра я распоряжусь перевести туда твоего брата. Как тебе такое предложение, сяо Сюнь?

— А... — учтя предыдущий урок, Цзин Сюнь уже не решался отказываться.

К тому же, у него теперь был побочный заработок. Даже если лечение в частной клинике окажется дорогим, он сможет себе это позволить. Поэтому он сразу согласился:

— Хорошо, спасибо, господин... э-э...

Резко осознав, что снова впал в церемонности, Цзин Сюнь под встретившимся взглядом Шэнь Ицзиня мгновенно сориентировался – он намеренно замолчал и лишь невинно заморгал, изо всех сил изображая, будто ничего не произошло.

К счастью, Шэнь Ицзинь лишь взглянул на него и тут же отвел глаза.

Цзин Сюнь тайно выдохнул с облегчением.

...Тяжело. Очень тяжело.

Встречаться с кем-то – это невероятно сложно!

Так все-таки – нужно ли говорить «спасибо» в таких ситуациях или нет?!

Шэнь Ицзинь между тем задал новый вопрос:

— Уже поздно, сяо Сюнь. Ты возвращаешься в общежитие или?..

— Я...

Цзин Сюнь взглянул на часы. Действительно было поздно – ворота общежития закрывались в 23:30, и если он сейчас же отправится в путь, то успеет, наверное...

— Сяо Сюнь, — Шэнь Ицзинь снова окликнул его.

— М-м? — Цзин Сюнь машинально поднял голову.

— Уже поздно, — произнес Шэнь Ицзинь. — Пойдем домой.

...

Слова словно парализовали Цзин Сюня.

«...домой»?

Такое простое, но такое чуждое для него слово.

За все двадцать лет своей жизни он, кажется, впервые...

Услышал, что кто-то зовет его домой.

В его прекрасных глазах мелькнула растерянность. Он по-прежнему смотрел на Шэнь Ицзиня, но теперь в его взгляде мерцали звездочки, а слезинка у внешнего уголка глаза стала особенно заметной.

...

Зрелище внезапно стало до боли трогательным.

Настолько, что Шэнь Ицзинь, сам того не осознавая, впервые протянул руку и инстинктивно сжал ладонь юноши, безвольно висевшую вдоль тела.

— Да, — голос Шэнь Ицзиня звучал низко и завораживающе. — Домой.

Глава 20. Спокойной ночи

Ладонь Шэнь Ицзиня была сухой, с длинными, изящными пальцами и выступающими костяшками.

Надо признать, это были руки, безупречные во всех отношениях.

И к тому же – теплые.

С того момента, как Цзин Сюнь взяли за руку в больничном коридоре, его сознание словно отключилось.

Он помнил каждый свой шаг, но не понимал, как оказался на первом этаже, вышел из здания больницы и сел в машину.

Он лишь ощущал, как его ладонь была полностью охвачена широкой, крепкой рукой.

И так – всю дорогу…

Не только Цзин Сюню это казалось невероятным. Даже водитель и помощник Цзинь, сидевшие впереди… никогда не видели ничего подобного.

Под притворно-равнодушными взглядами водителя и помощника машина плавно выехала с больничной парковки и направилась к упомянутой Шэнь Ицзинем квартире возле университета.

Автомобиль въехал в подземный паркинг. Шэнь Ицзинь велел водителю и помощнику идти отдыхать, а затем, как ни в чем не бывало, вышел вместе с Цзин Сюнем.

Конечно, при выходе из машины они уже не держались за руки – это выглядело бы слишком слащаво и нелепо.

И после они тоже больше не брались за руки.

Казалось… для этого и правда не было особого повода.

Цзин Сюнь потирал раскаленные кончики пальцев и покорно следовал за Шэнь Ицзинем наверх.

Этот жилой комплекс состоял из малоэтажных секций, с одним лифтом на квартиру, где каждая квартира представляла собой просторные апартаменты площадью триста-четыреста квадратных метров.

Типичный сверхпремиальный комплекс в самом престижном районе города, доступный лишь избранным – настоящий оазис покоя среди шумного мегаполиса.

Лифт остановился на шестом этаже.

Как только они вышли, сработали датчики света, и перед глазами предстали роскошный мраморный пол в коридоре и украшения в стиле барокко.

И это была лишь часть лифтового холла – общая зона комплекса.

За массивной, внушительной дверью с бронированным покрытием начинался дом.

Шэнь Ицзинь шагнул вперед, приложил палец к сканеру отпечатков на замке и первым открыл дверь.

— Уже поздно, — сказал он. — Завтра внесу твой отпечаток. Пароль – 940326. Запомнишь?

— Запомню, — послушно ответил Цзин Сюнь. — Это ваш день рождения, да?

…

Замок распознал отпечаток и издал электронный сигнал, подтверждающий открытие, но Шэнь Ицзинь на мгновение замер.

Цзин Сюнь стоял сзади, терпеливо ожидая, когда дверь откроется, и не видел его лица. Он задумался: может, ошибся? Может, у пароля другое значение?

Но тут дверь распахнулась, и Шэнь Ицзинь ответил:

— Да.

И с истинно джентльменской учтивостью пропустил Цзин Сюня вперед.

Тот украдкой взглянул на лицо главного злодея, но не заметил никаких изменений в его выражении. Разве что взгляд стал чуть менее острым, отчего миндалевидная форма глаз проступила еще отчетливее. Цзин Сюнь невольно подумал: если бы не ледяная холодность и пронизывающий взгляд, эти глаза могли бы выглядеть по-настоящему страстными и пленительными.

В тот момент, когда Цзин Сюнь переступил порог, автоматизированная система умного дома включила свет. Кондиционер в прихожей заработал, создавая комфортную температуру, а мягкий желтый свет залил все вокруг. Раздался электронный голос:

— Хозяин, добро пожаловать домой.

Чистота, свежесть и легкий, неуловимый аромат цветов – вот первые ощущения Цзин Сюня.

«Так вот какой он, дом господина Шэня…» — сердце его учащенно забилось.

Несмотря на полную обустроенность, интерьер был предельно лаконичным, без намека на жилое пространство. Очевидно, для Шэнь Ицзиня это было лишь временным пристанищем.

Но когда «длинноногий господин» закрыл за собой дверь, переобулся и вошел внутрь, Цзин Сюнь почувствовал, как пульс бешено ускорился.

Потому что Шэнь Ицзинь, вешавший пальто в прихожей… был чертовски красив.

Он проделал долгий путь и до сих пор был одет в строгий костюм с галстуком, что придавало ему вид зрелого и сдержанного человека.

Но теперь, сняв пиджак, он демонстрировал идеальную фигуру и длинные ноги. Сдержанность никуда не делась, но к ней добавилась откровенная сексуальность.

— Чувствуй себя как дома, — сказал Шэнь Ицзинь.

— А… ага, — пробормотал Цзин Сюнь.

Шэнь Ицзинь внезапно взглянул на него:

— Или, может, сяо Сюнь хочет сразу отдохнуть?

— …Э-э?

Уже?

Цзин Сюнь поднял глаза и увидел, как Шэнь Ицзинь, не отрывая от него взгляда, расстегивает манжету рубашки.

От природы безупречная внешность, домашняя обстановка, в которой он казался более расслабленным, чем обычно, – каждое его движение дышало непринужденной аристократичностью.

Простой жест – расстегнуть пуговицу – и перед глазами невольно всплыла та ночь, когда Шэнь Ицзинь снимал одежду…

Цзин Сюнь замер на месте.

Он не был уверен, что Шэнь Ицзинь имел в виду: отдельную комнату для него… или отдых вместе?

Как обычно поступают пары, когда впервые остаются на ночь?

А если отношения ориентированы на брак, но помолвки еще не было?

А если они знакомы всего несколько дней?

А если объект – высокомерный на вид главный злодей, чьи мысли вечно остаются загадкой?

…

Очевидно, ответа не было.

Даже если бы он обратился за советом в интернет, вряд ли бы всезнающие пользователи смогли помочь.

...От напряжения просто перехватывало дыхание.

— Главная спальня в конце коридора, справа. Там есть гардеробная и отдельная ванная, — в этот момент раздался голос Шэнь Ицзиня.

Он слегка приподнял подбородок, и его взгляд, устремленный на Цзин Сюня, засиял.

— Сяо Сюнь будет спать там. Устраивает?

Цзин Сюнь: «!..» — Старший брат предлагает ему главную спальню... значит...

Обычно хозяин спит именно в ней. В таком большом доме ему могли выделить любую из гостевых комнат, но вместо этого сразу предложили главную...

Значит...

Спать вместе???

Как только этот вывод созрел в голове, у Цзин Сюня онемели руки и ноги.

Но он все же покорно направился туда, куда указал Шэнь Ицзинь, прошел по длинному коридору, мимо двух гостевых спален и ванной, и наконец оказался у главной спальни.

Здесь действительно были следы пребывания Шэнь Ицзиня.

Дверь открылась, и загорелся умный свет.

Мягкий, но достаточно яркий теплый свет позволил Цзин Сюню рассмотреть все вокруг.

В отличие от стерильно чистого, как в каталоге, остального дома, здесь было больше личных вещей – на прикроватной тумбочке лежала коробка с паровой маской для глаз и дорогие шумоподавляющие наушники.

В гардеробной висело несколько комплектов одежды – пижамы, повседневные вещи, но в основном деловые костюмы.

Судя по размеру, все принадлежало Шэнь Ицзиню.

В ванной комнате предметов было еще больше. Мужские туалетные принадлежности аккуратно стояли на полках, и все вокруг было безупречно чистым – ни пылинки, ни волоска.

Шэнь Ицзинь не последовал за ним в спальню.

Он лишь сказал, что в ванной есть новые гигиенические принадлежности, и Цзин Сюнь может пользоваться ими без ограничений.

Цзин Сюнь не понимал, что тот имел в виду, но взглянул на время – уже за полночь, а завтра предстоит хлопотный день с переводом брата в другую больницу. У него не оставалось времени на разгадывание намеков старшего брата.

Эх, поживем – увидим.

Достав гигиенические принадлежности, Цзин Сюнь сначала принял душ.

Шэнь Ицзинь, похоже, обожал высокие технологии: весь дом был напичкан умными системами – от освещения и кондиционирования до душа с несколькими режимами подачи воды, ароматерапией, возможностью слушать музыку и смотреть кино.

Цзин Сюнь слегка опробовал эти функции и быстро закончил с омовением.

И только выйдя, он осознал проблему: хотя средства гигиены и были в наличии, вот сменной одежды... не оказалось?

Летом легко вспотеть, к тому же он провел весь день в больнице – от одежды пахло дезинфицирующими средствами, и носить ее дальше было неприемлемо.

Прислушавшись к звукам за дверью ванной, Цзин Сюнь убедился, что старший брат так и не появился, обернулся полотенцем и робко прокрался в гардеробную.

Он надеялся найти новую пижаму.

Но, к крайнему смущению, таковой не оказалось.

Пришлось обратить внимание на вещи Шэнь Ицзиня.

И вот, когда Шэнь Ицзинь, сидевший в гостиной, услышал голос юноши и поднял голову, из-за угла коридора показалось... миловидное лицо.

Волосы Цзин Сюня были еще мокрыми.

Черные, как смоль, пряди мягко обрамляли лицо, оттеняя фарфоровую кожу и алые губы.

Зрачки Шэнь Ицзиня слегка сузились.

Цзин Сюнь, прятавшийся за стеной, увидев его взгляд, смущенно произнес:

— Господин... можно одолжить что-нибудь из вашей одежды? Для сна... домашнее подойдет.

— Можно, — очнувшись, ответил Шэнь Ицзинь. — Завтра утром я попрошу помощника привезти тебе несколько комплектов.

— Спасибо, господин.

Вежливо поблагодарив, «головка» тут же скрылась, словно испуганный кролик.

Шэнь Ицзинь: «...»

Нельзя винить Цзин Сюня в ночных прятках – ведь на нем было лишь полотенце, и прикрыть одно означало оголить другое. Он переживал: вдруг Шэнь Ицзинь сам придет помочь с поисками одежды...

Какую часть тогда прикрывать в первую очередь?

К счастью, тот не выразил такого намерения и, похоже, абсолютно не возражал против того, чтобы Цзин Сюнь пользовался его вещами.

Так что Цзин Сюнь без лишних церемоний выбрал какую-то повседневную одежду и натянул на себя.

Наконец-то избавившись от «режима ню», он почувствовал невероятное облегчение.

Он вспомнил, как выглядел Шэнь Ицзинь в гостиной: снятый галстук, расстегнутый воротник, сосредоточенный и холодный взгляд, устремленный на экран ноутбука...

...Неужели ему еще нужно работать?

Быть главным злодеем всей книги – действительно тяжкий труд.

Цзин Сюнь высушил волосы и взглянул на время: почти час ночи.

Это далеко выходило за рамки его обычного режима, и он уже изрядно вымотался.

Но стоит ли ждать старшего брата? Или хотя бы предупредить, что ложится спать?

Не помешаю ли я ему, если пойду сейчас предупредить?

Цзин Сюнь тщательно проанализировал слова Шэнь Ицзиня: тот изначально велел ему идти отдыхать в главную спальню... значит, не нужно снова беспокоить его и сообщать, что он ложится спать?

Как только он опустился на кровать, дверь неожиданно открылась, и на пороге появился высокий силуэт Шэнь Ицзиня.

— Сяо Сюнь уже ложится? Я возьму кое-что из одежды.

— ...Хорошо.

Шэнь Ицзинь направился прямо в гардеробную и действительно достал оттуда пижаму. Цзин Сюнь все это время полулежал на кровати, не вставая – ему казалось, что подняться было бы слишком церемонно.

Но и лежать тоже казалось невежливым...

Когда Шэнь Ицзинь вышел с вещами, он увидел юношу, наполовину укрытого одеялом, приподнявшегося на локте и смотрящего на него большими, слегка невинными и любопытными глазами.

Он задержался на мгновение, затем сказал:

— Ложись первым.

Цзин Сюнь послушно кивнул:

— Хорошо. — И не удержался от вопроса: — Господин, вы... куда?

— Я приму ванну снаружи. Уже поздно, сяо Сюнь, спи первым. Спокойной ночи.

— ...Спокойной ночи.

Дверь спальни закрылась за Шэнь Ицзинем, а свет, шторы и кондиционер автоматически перешли в ночной режим. Комната погрузилась в темноту.

Цзин Сюнь укутался в одеяло.

Он не боялся темноты.

Просто не мог поверить, что лежит на кровати Шэнь Ицзиня...

Но тот забрал свои вещи – значит, пойдет в гостевую спальню? Или продолжит работать?..

В любом случае, сегодня он, скорее всего, не вернется.

Температура и влажность в комнате были идеальными. Цзин Сюнь невольно потянул к себе мягкое одеяло и вдруг почувствовал, как его окутывает тепло.

Одеяло Шэнь Ицзиня источало легкий, чистый аромат.

А матрас и подушки, очевидно, были изготовлены по индивидуальному заказу у именитых дизайнеров – настолько удобными, что уснуть на них было проще простого.

Цзин Сюнь, который думал, что от волнения не сомкнет глаз в кровати старшего брата, неожиданно быстро провалился в сон.

Кровать в главной спальне была огромной. Ложась, Цзин Сюнь сознательно избегал той стороны, где у прикроватной тумбочки лежали вещи.

Из вежливости.

Ведь очевидно, что Шэнь Ицзинь обычно спал именно там.

Хотя тот и предоставил ему свою спальню, Цзин Сюнь понимал границы: некоторые люди не любят, когда кто-то садится или ложится на их привычное место. С самого начала он аккуратно располагался на противоположной стороне.

Но он не ожидал...

Что спустя полчаса после того, как он уснул, одеяло слегка приподнимется.

А пустовавшая половина кровати, которую он так старательно избегал, слегка прогнется под чьим-то весом.

Глава 21. Три главы в одной

Цзин Сюнь снова увидел сон.

Тот же сон. Тот же человек.

Только на этот раз действия были иными.

Этот сон оставил его слегка уставшим, но и приятно возбужденным. В общем, все было страстно и беспорядочно, настолько, что, когда Цзин Сюнь наконец проснулся и открыл глаза, он какое-то время просто лежал в оцепенении.

...Ему снова это приснилось?

Снова Шэнь Ицзинь?

Неужели он так сильно тоскует по этому злодею-старшему брату?

Цзин Сюнь сидел на кровати, укутавшись в одеяло, и потирал лицо. Прошло немало времени, прежде чем его мысли наконец успокоились.

В комнате было темно.

Снаружи, должно быть, уже рассвело, но в спальне шторы были плотными, почти не пропускающими свет. Лишь в щели между ними и окном пробивались тонкие лучи.

Цзин Сюнь взглянул на время – семь утра.

Обычно он вставал около семи, но вчера лег поздно, и сейчас, честно говоря, ему еще хотелось спать.

Но сегодня предстояло много дел, к тому же он был в доме старшего брата... Цзин Сюнь не позволил себе валяться в постели и сразу же поднялся, чтобы умыться.

Почистил зубы, умылся, а вернувшись, машинально расправил постель, полностью разгладив одеяло и слегка прибравшись.

...Хм?

Прибираясь, Цзин Сюнь заметил, что на шелковой простыне с его стороны осталась небольшая складка.

...У него была еще одна особенность: во сне верхняя часть тела вела себя спокойно, а вот ноги – часто нет.

Он любил сбрасывать одеяло и обнимать что-нибудь во сне.

Вчера, возможно, из-за сильной усталости он спал довольно хорошо.

Но судя по этому следу... Похоже, он немало пинал в ту сторону...

Цзин Сюнь поспешно разгладил простыню.

Но когда он продолжил прибираться, то вскоре обнаружил новые улики – у края подушки, ближе к другой стороне кровати, тоже были складки.

Даже если бы он пинал сильнее и у него были бы длиннее ноги, он бы туда не дотянулся!

Безо всякой причины в его голове всплыл один образ.

Проснувшись, он уже почти забыл об этом, но теперь, благодаря этим следам, ему вдруг вспомнилось... Кажется, в полусне прошлой ночью он закинул ногу на что-то.

В любом случае, тогда это показалось ему очень приятным – настолько, что он не успел толком подумать и снова погрузился в сон.

Но теперь, вспоминая... Это, должно быть, было...

Цзин Сюнь поспешно вышел из комнаты.

Но совершенно не ожидал, что, едва выйдя, почувствует аромат свежемолотого кофе, смешанный с запахом поджаренного хлеба.

Цзин Сюнь: «!»

Утром такой насыщенный кофейный аромат действительно бодрит и невольно поднимает настроение.

Пройдя длинный коридор и вернувшись в прихожую, где он был вчера, Цзин Сюнь первым делом увидел в кухне высокую и стройную фигуру.

Шэнь Ицзинь был в бежевой полурубашке с V-образным вырезом и темно-серых брюках. В руке он держал кружку, похоже, пил кофе.

Из-за высокого роста, даже слегка прислонившись к столешнице и немного согнув колени, он все равно казался слишком крупным для этой кухни, делая ее миниатюрной.

Но Цзин Сюнь впервые видел его не в костюме. Раньше он и представить не мог, что такой человек, как злодей-старший брат, может так хорошо смотреться в повседневной одежде.

Он не выглядел домашним, его аура холодности оставалась неизменной.

Но, возможно, из-за безупречных черт лица, четких линий и отличной фигуры Шэнь Ицзинь, купающийся в солнечном свете, выглядел невероятно красивым и стильным – настолько, что казался ненастоящим, будто вышедшим из дорамы...

Хотя, строго говоря, он и правда попал в дораму.

В этом не было ошибки.

Услышав звуки, издаваемые Цзин Сюнем, Шэнь Ицзинь естественным образом перевел на него взгляд. Его не слишком выразительные персиковые глаза сегодня казались менее холодными, чем обычно.

— Доброе утро, — сказал он.

— Доброе утро, господин, — подошел Цзин Сюнь.

— Сяо Сюнь, ты голоден? Хочешь кофе? — спросил Шэнь Ицзинь.

Цзин Сюнь: «...»

Тон Шэнь Ицзиня был настолько естественным, что у Цзин Сюня возникло ощущение, будто они уже давно живут вместе.

Из-за этого вопрос, вертевшийся у него на языке, так и остался невысказанным.

В этот момент на кухне раздался еще один голос. Из слепой зоны Цзин Сюня осторожно появился ассистент Цзинь Чжэхэн, по-прежнему в строгом костюме. По непонятной причине он поклонился Цзин Сюню и почтительно произнес:

— Доброе утро, господин Янь.

Цзин Сюнь: «?..»

Если он не ошибался, в прошлый раз ассистент Цзинь называл его «товарищем Янем».

Но больше всего Цзин Сюнь сейчас думал о том, как хорошо, что он не задал тот вопрос.

Не спросил, не приходил ли господин Шэнь к нему спать прошлой ночью.

...Если бы кто-то посторонний услышал такую тему, было бы неловко.

Шэнь Ицзинь, казалось, даже не подозревал о возможном кризисе, который едва не разразился. Он поставил свою кружку:

— Здесь есть цельнозерновой хлеб, хочешь?

Как раз в этот момент тостер с легким щелчком выбросил поджаренный хлеб. Шэнь Ицзинь лично достал его щипцами, положил на тарелку и протянул Цзин Сюню.

— Пока перекусите этим. Потом поедем в больницу – сначала по делам.

— …Хорошо, господин.

После вчерашнего Цзин Сюнь уже не решался говорить этому человеку «спасибо».

Но внезапно перестать благодарить его было крайне непривычно, поэтому в итоге он выдавил: «Хорошо, господин».

Вчера вечером Цзин Сюнь не обратил внимания, что кухня с этой стороны таила в себе неожиданные сокровища – не только просторную столешницу, но и круглый обеденный стол.

Над столом висели хрустальные подвесные светильники, рядом стояла декоративная полка с несколькими горшками растений. Длинные стебли с крупными листьями свешивались за края, а весь интерьер сочетал в себе простоту и уют.

Похоже, ассистент Цзинь как раз поливал эти растения.

Теперь, увидев, что Цзин Сюнь собирается сесть завтракать, ассистент тут же прекратил свои занятия. Как личный помощник директора Шэня, он прекрасно знал меру и сразу предложил:

— Босс, я подожду вас и господина Яня внизу?

— Хорошо, — ответил Шэнь Ицзинь.

Ассистент удалился, и в просторной квартире снова остались только они вдвоем. Шэнь Ицзинь налил Цзин Сюню кофе из машины и спросил:

— Любите американо? Здесь нет ни сахара, ни молока. Если не привыкли, в следующий раз велю приготовить.

Цзин Сюнь двумя руками принял чашку. Он никогда раньше не пробовал американо, но аромат был божественным. Немного подув на напиток, он осторожно сделал первый глоток.

По сравнению с капучино, где много молока, американо был куда более чистым, обнажая всю горечь и терпкость кофе. Но при этом он был насыщенным, горячим и вовсе не казался неприятным.

— Он тоже хорош, спаси… Кстати, господин, вы уже позавтракали?

— Да, — ответил Шэнь Ицзинь. — Хлеб принес утром Цзинь Чжэхэн. Что вы обычно едите на завтрак? В следующий раз пусть принесет то, что вам нравится.

Поджаренный хлеб и правда был вкусным. Цзин Сюнь вообще был не привередлив в еде, и все его внимание приковало слово «в следующий раз».

В следующий раз.

Значит, помимо прошлой ночи, он еще останется здесь.

Цзин Сюнь снова вспомнил, что, возможно, Шэнь Ицзинь спал в его комнате.

Но как теперь поднять эту тему? Теперь, когда он трезво мыслил, понимал: Шэнь Ицзинь с самого начала не говорил, что переедет из главной спальни. К тому же он его не разбудил – наверное, они просто спали каждый на своей стороне, а ночью он сам пересек границу… Кхм.

Пока он завтракал хлебом с кофе, Цзин Сюнь решил осторожно выяснить:

— Господин, а почему вы вчера пошли умываться в соседнюю комнату?

Шэнь Ицзинь по-прежнему стоял на месте.

Свободная домашняя одежда делала его высокую фигуру еще более стройной. Сейчас он почти не отличался от обычного парня лет двадцати с небольшим.

Он не спросил, зачем Цзин Сюню это знать. Раз молодой человек задал вопрос, он ответил:

— В ванной в спальне плохая звукоизоляция. Я не хотел мешать вам спать.

Цзин Сюнь: «…» — Загадка раскрыта.

Выходит, злодей-старший брат специально заходил в комнату за одеждой, чтобы пойти умываться в другом месте, а вовсе не потому, что собирался спать отдельно.

Вообще, это легко понять… Ведь Шэнь Ицзинь автоматически действовал в рамках роли «жениха». Как он мог добровольно предложить спать раздельно?

Цзин Сюнь понял, что прошлой ночью был слишком наивен.

Он опустил голову, все еще желая спросить, насколько беспокойно он вел себя во сне и не перекинул ли случайно ногу на господина Шэня.

Но при дневном свете, глядя на высокого и сдержанного Шэнь Ицзиня, эти слова не выходили из горла.

Ладно, как-нибудь в другой раз.

Он углубился в еду. Мягкие волосы на макушке слегка встали дыбом после сна, делая его фигуру еще более беззащитной и милой.

Это заставило Шэнь Ицзиня вспомнить, как прошлой ночью, когда он зашел в комнату за одеждой, молодой человек полусидел на кровати, слегка запрокинув голову, чтобы посмотреть на него…

Шэнь Ицзинь резко опустил глаза. Длинные прямые ресницы скрыли все его эмоции, и на кухне снова воцарилась тишина.

Первым нарушил ее Цзин Сюнь:

— Кстати, господин, а во сколько вы встали?

Шэнь Ицзинь:

— В половине седьмого.

Цзин Сюнь поднял подбородок, указывая на полку с растениями напротив:

— А эти растения вы выращиваете?

Шэнь Ицзинь:

— Нет.

Цзин Сюнь: «?»

Шэнь Ицзинь пояснил:

— Врач сказал, что комнатные растения помогают снять стресс. Но я обычно не бываю дома, так что за ними ухаживают уборщицы или ассистент.

Цзин Сюнь: «А».

Стало ясно, что господин Шэнь, похоже, не любит растения.

Даже несмотря на такую красоту, он пил кофе, просто стоя у столешницы, и не подходил к столу.

Да и домой он возвращался нечасто.

Видимо, это место было для Шэнь Ицзиня всего лишь временным пристанищем, а не домом.

Пока Цзин Сюнь завтракал, Шэнь Ицзинь воспользовался моментом, чтобы переодеться.

Перед тем как уйти, он указал на вешалку у входа:

— Там одежда, которую утром принес Цзинь Чжэхэн. Примерьте, подходит ли по размеру.

Цзин Сюнь:

— Хорошо.

Он быстро доел хлеб, а вот кофе не стал пить залпом. Ополоснув тарелку, Цзин Сюнь пошел проверить свою одежду.

Помощник Цзинь принес ему вещи от одного люксового бренда – и не один комплект... Все было упаковано в коробки, даже не распакованные, словно их срочно забрали из магазина ранним утром для VIP-клиента.

Раскрыв одну за другой коробки, он обнаружил полные комплекты одежды – вплоть до нижнего белья.

Фасоны верхней одежды в основном были простыми и повседневными: обычные футболки и брюки, которые, если не обращать внимания на лейбл, мало чем отличались от популярных моделей с Таобао.

Но Цзин Сюнь знал, что этот комплект наверняка стоил немалых денег. Даже пара вещей из них, скорее всего, потянула бы на десятки тысяч, да еще и заставила помощника Шэнь Ицзиня побегать...

Он постоял с коробкой у двери спальни, но в итоге решил переодеться в уборной в коридоре.

Хотя главная спальня состояла из трех помещений, а учитывая почти одержимый перфекционизмом характер Шэнь Ицзиня, тот наверняка переодевался в гардеробной, – Цзин Сюнь решил, что лучше избежать неловкости и переодеться в уборной.

Он справился быстро: всего пара вещей – и готово.

Видимо, его размер угадывался без труда – одежда, которую принес Цзинь Чжэхэн, сидела идеально.

Выйдя из уборной, Цзин Сюнь услышал голос Шэнь Ицзиня, доносящийся из спальни. Тот звал его.

— Господин? — Цзин Сюнь моргнул. Шэнь Ицзинь редко сам звал его куда-то, и ему стало любопытно. Он снова подошел к двери спальни и, заглянув в щель, переспросил: — Вы меня звали?

— М-м, — раздался изнутри низкий голос Шэнь Ицзиня. — Есть время? Зайди на минутку.

— Ага.

Цзин Сюнь вошел. В спальне никого не было.

Он прошел дальше – в гардеробную, где горел свет. Шэнь Ицзинь, уже переодетый, стоял перед длинным зеркалом, расположенным горизонтально.

Зеркало подсвечивалось теплым светом, да и вся гардеробная была выдержана в теплых тонах – в отличие от черно-белой минималистичной гаммы гостиной и других комнат.

И вот Шэнь Ицзинь стоял в этом мягком золотистом свете, глядя на него.

На нем была менее формальная, чем обычно, одежда: все тот же костюм, но более повседневный, а под ним – не рубашка, а простая футболка.

Цзин Сюню показалось, что в таком виде старший брат совсем не выглядел холодным.

Они ненадолго встретились взглядом, и на этот раз Шэнь Ицзинь заговорил первым:

— Хорошо спал прошлой ночью?

Цзин Сюнь:

— ?.. — Он слегка округлил глаза. Неужели господин наконец заговорит о том, как его придавили прошлой ночью?

Но вместо этого Шэнь Ицзинь сказал:

— У меня есть три места, где я чаще всего останавливаюсь, включая это. Еще несколько квартир почти не обставлены. Как-нибудь свожу тебя посмотреть – выбери, какая тебе нравится. Если ни одна не подойдет – купим новую.

— ?.. — Внутри Цзин Сюня роилось все больше вопросов.

Шэнь Ицзинь:

— Какую выберешь – ту и обустроим как дом.

Цзин Сюнь:

— ... — Он заметил, что слово «дом» почему-то действует на него слишком сильно. Особенно когда его произносит Шэнь Ицзинь – будто что-то ударяет прямо в душу.

...Сердце екнуло.

Да, пожалуй, так можно описать это чувство.

Хотя Шэнь Ицзинь не сказал ничего романтичного – за время их краткого общения Цзин Сюнь уже понял, что господин-антагонист не способен на красивые признания.

Он лишь констатирует факты.

Например, как сейчас:

— Я хочу, чтобы тебе было комфортно.

— ... — Но даже так Цзин Сюню стало тепло на душе. Ему было все равно, как обставлен дом, поэтому он тут же ответил: — Мне и здесь хорошо. Не нужно ничего смотреть.

— М-м.

Шэнь Ицзинь не стал настаивать, но позвал его снова:

— Сяо Сюнь. Протяни руку.

— ?.. — Не понимая, зачем, Цзин Сюнь все же послушно протянул руку.

Из-за того, как они стояли, он инстинктивно подал левую – ближнюю к Шэнь Ицзиню.

И тут же увидел, как между пальцами того будто по волшебству появилось кольцо.

А в следующее мгновение, прежде чем он успел среагировать, оно оказалось на его безымянном пальце.

— …

Кольцо было простым и изящным. Цзин Сюнь не разбирался в таких вещах, но раз уж старший брат подарил – значит, что-то особенное.

Он непроизвольно провел большим пальцем по внутренней стороне кольца.

Его пальцы были тонкими, ровными и бледными – кольцо сидело идеально, делая их еще более изящными.

...Раз уж он согласился на помолвку, Цзин Сюнь заранее почитал в интернете о традициях, связанных с браком.

Обычно сначала идет предложение, затем помолвка, потом регистрация и церемония.

Конечно, у разных семей и пар свои обычаи: кто-то устраивает помолвку сразу после предложения, у кого-то вообще нет помолвочной церемонии – просто краткое предложение, и с момента согласия пара считается обрученной.

Но несомненно, кольцо на безымянном пальце – так или иначе, это уже помолвка.

Так что старший брат... что он имеет в виду?..

А если вспомнить его недавние слова о «доме», Цзин Сюню вдруг показалось, что Шэнь Ицзинь делает ему предложение?

Но... еще в тот день в кафе, когда тот спросил, согласен ли он на брак, и он ответил «да», Цзин Сюнь уже тогда воспринял это как предложение.

Выходит, он сам оказался слишком прямолинеен и бесхитростен?

...В общем, романтики явно не хватило.

Цзин Сюнь приподнял ресницы, с недоумением глядя на Шэнь Ицзиня, и уже собирался спросить, что это значит.

Но тот опередил его:

— Подарок, чтобы восполнить пробел в прошлом предложении.

Цзин Сюнь:

— …— А, значит, в тот раз действительно было предложение...

Так он и знал!

Не может же он быть прямолинейнее господина-антагониста!

Цзин Сюнь не преминул напомнить:

— Но в прошлый раз я уже получил от господина часы.

Шэнь Ицзинь:

— М-м.

Цзин Сюнь:

— ...М-м?

Встретив его ясный взгляд, Шэнь Ицзинь слегка отвел глаза и спокойно произнес:

— Это не взаимоисключающие вещи, — а после короткой паузы добавил: — Все, что у меня есть, теперь принадлежит тебе.

— … — От этих слов почему-то повеяло отцовским разделом наследства! — ?..

— ? — Возможно, не поняв его замешательства, Шэнь Ицзинь добавил с легким вопросом в голосе: — По закону, после заключения брака все имущество становится совместным, разве нет?

Цзин Сюнь:

— …Тогда, господин, вы не боитесь, что я сбегу с вашим состоянием? — полушутя спросил он.

Хотя он понимал, что такой вопрос – оскорбление для старшего брата-главного злодея: у кого хватит смелости [прим. ред.: в ориг. «big胆» – отсылка к мему «у кого хватит смелости украсть у Мао Цзэдуна?»] украсть у него?!

Но ему было любопытно, как Шэнь Ицзинь ответит...

И тот действительно ответил.

С предельной искренностью, кратко и ясно:

— Не боюсь.

Цзин Сюнь: «…»

…

Вскоре они вышли из дома и отправились в больницу.

Цзин Сюнь отчетливо понимал свое нынешнее положение: финансово он действительно не мог ничего предложить Шэнь Ицзиню, да тому это и не требовалось. Чрезмерные подсчеты только создали бы между ними ненужную дистанцию.

Но он запомнил каждый подарок, каждое проявленное к нему внимание.

Вот и сейчас Шэнь Ицзинь специально выкроил время, чтобы вместе заняться переводом его брата в другую больницу.

Вчера в больнице было уже поздно, а неожиданная встреча с Шэнь Ицзинем так взволновала его, что Цзин Сюнь даже не осознал: частная клиника, куда тот предложил перевести Лэй Тяньхао, принадлежала семье Шэнь...

Там не только круглосуточный уход профессионального медперсонала, но и палаты класса «люкс» – целые апартаменты с отдельной комнатой для родителей...

По дороге помощник Цзинь Чжэхэн уже показывал ему фотографии на планшете.

А как выразился старший брат: «Только в нашей больнице я буду спокоен».

Учитывая заботу о семье, Цзин Сюнь не возражал.

И все же ему казалось это нереальным – как проблемы, еще вчера казавшиеся неразрешимыми, после прихода Шэнь Ицзиня в одночасье исчезли?

...Конечно, трудности остались.

Главный вопрос – как рассказать об этом семье?

Еще несколько дней назад он был бедным студентом – не станет же он врать родителям, будто внезапно разбогател?

Да и по отношению к Шэнь Ицзиню это было бы несправедливо – словно его вклад ничего не значит.

Даже если господин сказал, что не против, Цзин Сюнь не хотел так поступать.

Но если упомянуть Шэнь Ицзиня...

То в каком качестве представить?

...Как возлюбленного?

В оригинальном сюжете его мать и отчим не одобряли отношений с мужчиной.

Хотя в этом мире однополые браки давно легальны.

Но в книге родители противились связи с отбросом-гуном, потому что тот впоследствии унижал и оскорблял оригинального Цзин Сюня, относился к нему как к вещи.

Трудно сказать, был ли их протест против отношений с мужчиной вообще или именно с этим негодяем...

Если честно, соглашаясь на помолвку, Цзин Сюнь вообще не думал о реакции госпожи Ло. В его двадцатилетнем сознании укоренилось: он всегда был один. И в болезни, и в здравии. Как говорится: «Если сыт я – значит, сыты все в доме» [кит. поговорка о холостяцкой жизни].

Но после вчерашней встречи с госпожой Ло в больнице, должен признать, ему стало небезразлично мнение женщины, которую теперь следовало называть матерью.

И вот загвоздка.

У него не было опыта ни в романтических отношениях, ни в общении с семьей.

В разгар раздумий Шэнь Ицзинь неожиданно предложил:

— Может, мне поговорить с ними?

— А? — Цзин Сюнь широко раскрыл глаза.

Учитывая манеру старшего брата представлять его всем как своего возлюбленного… Цзин Сюнь всерьез опасался, что если господин Шэнь пойдет с ним, госпожа Ло и остальные могут получить шок.

Он поспешно замотал головой:

— Нет-нет-нет, лучше я сам все объясню…

Шэнь Ицзинь сказал:

— Если ты беспокоишься, что они не смогут принять наши отношения, я могу временно не упоминать о них.

Цзин Сюнь удивился:

— Господин?

Но Шэнь Ицзинь лишь ответил:

— Сначала важнее уладить дела с твоим братом и родителями.

— !

На этот раз Цзин Сюнь был действительно потрясен. Неужели это тот самый одержимый старший брат, который требовал, чтобы все знали об их отношениях, и настаивал на том, чтобы они спали в одной кровати как женихи?!

…

Позже они действительно вместе отправились к родителям Цзин Сюня.

Шэнь Ицзинь… несмотря на обычную холодность, сдержанность и кажущуюся неприступность, перед родителями Цзин Сюня вдруг преобразился в образец воспитанности, учтивости и исключительного благородства.

Да, обычно он был молчалив, но когда требовалось, старший брат умел говорить.

Он прямо заявил госпоже Ло, что Цзин Сюнь, благодаря выдающимся способностям, получил спонсорскую поддержку от инвестора университета. Его брату будет обеспечено лучшее медицинское обслуживание, все расходы берет на себя спонсор, а в качестве ответной меры Цзин Сюнь должен участвовать в научных проектах университета согласно договоренности.

…

Если бы такое сказал кто-то другой, госпожа Ло вряд ли бы поверила.

Но Шэнь Ицзинь с его аристократическими манерами, с каждым словом и движением, излучавшим уверенность, сумел убедить не только родителей Цзин Сюня.

Все родственники других пациентов в палате поверили без тени сомнения.

Конечно, Шэнь Ицзинь и не лгал.

Он действительно был крупным инвестором университета.

Вся палата, включая соседей, которые успели сдружиться, наперебой поздравляли госпожу Ло, говорили, что она вырастила замечательного сына, что ей крупно повезло.

Госпожа Ло и ее муж сияли от счастья, глаза их блестели от слез, а Шэнь Ицзиню они благодарили бесконечно.

Даже остальные стали подтягиваться, надеясь приобщиться к удаче, исходившей от столь важной персоны.

Цзин Сюнь наблюдал, как в тесной больничной палате Шэнь Ицзинь, окруженный толпой, оставался спокойным и вежливым, терпеливо отвечая на вопросы. И вдруг… его накрыло волной умиления и других смутных чувств.

Шэнь Ицзинь, выходец из знатной семьи, привыкший к чистоте, обычно никому не позволял подходить так близко.

Но сейчас, в окружении незнакомцев, он не проявлял ни малейшего дискомфорта.

Он никогда не навязывал другим своих стандартов. Например, в вопросе помолвки он автоматически принял роль жениха, но никогда не требовал, чтобы Цзин Сюнь относился к этому так же.

…Такой старший брат – это просто нечто!

Цзин Сюнь вспомнил старшего товарища Пэя, который когда-то рассказывал ему сюжет оригинала… Теперь он понимал, почему старший Пэй так любил Шэнь Ицзиня.

Такого человека, даже если он антагонист, просто невозможно не любить!

И как же теперь отблагодарить Шэнь Ицзиня за сегодня?

Он ему так сильно помог…

Среди толпы Цзин Сюнь поднял глаза и взглянул на этого высокого мужчину.

Будто почувствовав это, Шэнь Ицзинь тоже повернулся и встретился с ним взглядом.

В шумной больнице они необъяснимо замерли, уставившись друг на друга.

Глаза Цзин Сюня сияли, а в его поле зрения холодные глаза Шэнь Ицзиня уже не казались такими ледяными, как обычно…

Он по-прежнему не улыбался.

Но то ли из-за того, что Цзин Сюнь уже привык к нему, то ли из-за царившего вокруг оживления, но ему показалось, что в этих персиковых глазах появилось что-то теплое.

И тогда он, сияя, одарил Шэнь Ицзиня еще более лучезарной улыбкой.

А потом, словно дразня, намеренно подмигнул ему.

Шэнь Ицзинь неотрывно смотрел на него.

И в этот момент кто-то из соседних родственников вдруг спросил госпожу Ло:

— Сестрица Ло, мне так нравится ваш старший сын! И красивый, и способный… Скажите, у него есть девушка? Моя племянница как раз заканчивает университет, пока одна… Может, познакомим их?

Цзин Сюнь: «…»

Э-эх.

Эти свахи вездесущи, нигде от них не скрыться.

А в периферийном зрении Цзин Сюня Шэнь Ицзинь… похоже, буквально на глазах промерз до абсолютного нуля.

«Все пропало, — подумал Цзин Сюнь, — а вдруг старший брат рассердится?..»

Но тут кто-то другой, разглядывая высокого Шэнь Ицзиня, спросил:

— А этот молодой человек тоже хорош! Парень, а у тебя есть пара?

Цзин Сюнь: «…»

Шэнь Ицзинь: «…»

Цзин Сюнь тут же ринулся в толпу, встал рядом с Шэнь Ицзинем и сказал матери:

— Мама, уже поздно, скорая, которую мы заказали, ждет снаружи. Давайте быстрее оформим перевод.

Дело было важное. Госпожа Ло понимала приоритеты, и все тут же переключились на формальности.

Провожая мать, Цзин Сюнь оглянулся на Шэнь Ицзиня: мол, видишь, тетушки всегда такие, не стоит обращать внимания.

Шэнь Ицзинь, глядя на игривый взгляд Цзин Сюня, вдруг… слегка расслабил напряженные губы, и в уголке его рта дрогнул намек на улыбку.

После успешной перевозки Лэй Тяньхао в другую больницу и решения всех вопросов Шэнь Ицзинь спросил Цзин Сюня:

— Сяо Сюнь, какие у тебя планы?

Цзин Сюнь задумался. Сегодня была суббота – ни пар, ни экзаменов, их группа в проекте тоже отдыхала. Казалось, никаких дел не осталось.

Поэтому он ответил:

— Я вернусь в общежитие.

Единственная незавершенная работа – это частный заказ, который он вчера отложил из-за семейных обстоятельств. Сегодня нужно наверстать упущенное…

Но Шэнь Ицзинь вдруг сказал:

— Сегодня выходной.

Цзин Сюнь: «?»

Шэнь Ицзинь:

— И я не в командировке.

Цзин Сюнь: «???»

Видя, как глаза Цзин Сюня наполняются недоумением, Шэнь Ицзинь опустил веки, его миндалевидные глаза вновь стали холодными, а голос слегка понизился:

— Разве сяо Сюнь не считает, что нам стоит провести время вместе?

Цзин Сюнь: «!» — А, вот оно что!

Клянусь, у него и в мыслях не было бросать старшего брата!

Предложение вернуться в общежитие было связано с тем, что весь вечер и утро телефон господина Шэня и ассистента Цзиня не умолкал. Он решил, что у старшего брата еще есть дела, и тактично предложил уйти…

Цзин Сюнь быстро моргнул, объяснил свои мысли и спросил:

— Разве у господина сегодня нет работы?

Шэнь Ицзинь ответил:

— Есть.

Цзин Сюнь: «…»

Шэнь Ицзинь слегка приподнял подбородок и невозмутимо заявил:

— Но это не помешает совместному времяпрепровождению.

Цзин Сюнь: «…»

Ну… в этом была своя логика.

Шэнь Ицзинь снова спросил:

— У сяо Сюня есть срочные дела, которые можно сделать только в общежитии?

…Вообще-то, не обязательно.

Для его подработки нужен был только компьютер.

Поэтому он честно ответил:

— Нет, могу работать где угодно, лишь бы был интернет… Эм, тогда я схожу за ноутбуком.

Шэнь Ицзинь не возражал:

— Хорошо.

Перед возвращением в общежитие они пообедали, и к тому времени, когда Цзин Сюнь собрался за вещами, уже наступил вечер.

Машина Шэнь Ицзиня ждала его у общежития. Изначально Старший брат хотел подняться вместе с ним – мотивируя это тем, что как жених он должен помогать своему жениху с вещами.

Но Цзин Сюнь боялся, что соседи окажутся в комнате.

Он не был из тех, кто любит выставлять отношения напоказ. Но больше всего он опасался, что аура Шэнь Ицзиня просто не впишется в это место, и Тан Цзинъюань с остальными либо перепугаются, либо почувствуют себя неловко.

Цзин Сюнь не хотел доставлять им неудобства.

Как и ожидалось, Тан Цзинъюань и Ян И никуда не ушли и сейчас сидели в комнате, уткнувшись в книги.

Даже третий сосед, который уже почти переехал жить за пределы кампуса, вернулся.

— Сюнь-сюнь, где ты был вчера? Как твой брат? — Тан Цзинъюань сразу же тепло встретил его.

Узнав, что Цзин Сюнь пришел забрать вещи на выходные, он не удивился – учитывая семейные обстоятельства…

А вот третий сосед пристально посмотрел на Цзин Сюня и сказал:

— Говорят, тебя отметил профессор Хо, и ты попал в научную группу? Раньше и не скажешь, что ты такой крутой. — Он произнес это в шутливой манере, но в голосе явно чувствовалась зависть.

Кстати, из четырех человек в комнате только третий сосед был не с их факультета – его случайно переселили сюда во время перераспределения.

И, как назло, он был с факультета компьютерных наук.

Все совместные проекты университета были прозрачны, а списки участников публиковались на сайте. Имя Цзин Сюня, висящее среди аспирантов, действительно выглядело нелепо, так что недовольство было ожидаемым.

Цзин Сюнь не обратил внимания на его тон, просто промычал в ответ и начал собирать вещи.

Третий сосед, словно ударивший кулаком в пустоту, не стал продолжать и вернулся к своему телефону.

Вещей у Цзин Сюня было немного. Честно говоря, ноутбук можно было и не брать – у Шэнь Ицзиня все было. Но со своим привычнее, тем более что сегодня он, скорее всего, снова останется у господина Шэня, так что пижама все равно понадобится.

Не желая снова беспокоить ассистента Цзиня, он и так планировал забрать кое-какие личные вещи.

Смена одежды, пижама, ноутбук – все уместилось в рюкзак.

С рюкзаком за плечами он выглядел как любой студент, возвращающийся домой на выходные.

Попрощавшись с соседями, он быстро вернулся к машине Шэнь Ицзиня.

С самого полудня солнце палило нещадно, и к вечеру, хотя светило уже клонилось к закату, а на небе появилось больше облаков, жара не спадала.

Душная, влажная жара.

Из-за этого вернувшийся в машину Цзин Сюнь выглядел более румяным, чем обычно. Легкий румянец затронул даже крошечную родинку у уголка глаза, отчего его взгляд казался еще более ясным и живым.

— Прошу прощения за ожидание, — сказал он.

Шэнь Ицзинь взглянул на него, слегка приподнял руку и, протянув бутылку воды, сказал:

— Осторожнее, не перегрейся.

Цзин Сюнь:

— …Хорошо.

Вернувшись домой, Шэнь Ицзинь переоделся и, как и ожидалось, приступил к работе – похоже, ему предстоял видеозвонок.

В квартире был только один кабинет. Шэнь Ицзинь не спросил, зачем Цзин Сюню ноутбук, а просто предложил:

— Хочешь поработать вместе в кабинете?

Цзин Сюнь машинально покачал головой.

Причин отказаться было предостаточно. Например, он не хотел случайно услышать что-то конфиденциальное – он еще помнил, как в оригинальной истории его персонаж остался хромым, так что лучше держаться подальше. И потом, если даже работать вместе… это уже слишком. Хотя Старший брат сейчас действовал строго в рамках роли «жениха», но даже настоящие супруги вряд ли так липнут друг к другу…

Покачивая головой, Цзин Сюнь сказал:

— Я поработаю снаружи. Тут же есть барная стойка и стол…

— Хорошо, — на этот раз Шэнь Ицзинь не стал настаивать, понимая границы. Он лишь добавил: — Если что – зови.

— Ладно, — ответил Цзин Сюнь.

Он спросил пароль от Wi-Fi, и, казалось, больше ничего не требовало вмешательства Старшего брата. Проводив его взглядом в кабинет, Цзин Сюнь с рюкзаком направился в гардеробную, чтобы переодеться.

В отличие от бизнес-элиты вроде Шэнь Ицзиня, который всегда выглядел безупречно, Цзин Сюнь предпочитал удобство – ему ведь не нужно было проводить совещания.

Но переодеваясь, он заметил небольшую проблему… вернее, логическую ошибку.

Взятая из общежития домашняя одежда состояла из майки и шорт – в душной комнате бедный студент не мог позволить себе кондиционер.

Но… в доме Шэнь Ицзиня стояла центральная система климат-контроля, поддерживающая идеальную температуру.

И теперь его майка казалась излишне откровенной. Неуместной.

К тому же он смутно помнил, что Старший брат не одобрял его в таком виде.

…Ладно, можно снова надеть пижаму, взятую у господина Шэня вчера.

Цзин Сюнь достал утреннюю одежду и натянул ее.

Верх был широким, брюки длинными… но в целом терпимо.

Закатав штанины до колен, он приступил к подработке.

Его заказ заключался в создании небольших программ для игровой компании. По контракту завтра нужно было загрузить первый модуль – времени оставалось в обрез.

Но для Цзин Сюня это не было проблемой. Погрузившись в работу, он полностью отключался от внешнего мира, особенно когда дело касалось сложных алгоритмов.

И когда он нажал последнюю клавишу, то с удивлением обнаружил, что за окном уже стемнело!

?

Неужели он провел за этим так много времени?

Он взглянул на часы в углу экрана – около шести вечера… но почему так темно?

В этот момент грянул гром, и хлынул ливень.

…В этом городе часто шли дожди.

Видимо, духота предвещала грозу.

Цзин Сюнь закрыл ноутбук, разминая затекшие пальцы и шею.

Но когда следующая молния осветила комнату, он замер.

Его осенило: А где Старший брат?

Все еще работает?

…

Не знаю, показалось ли ему, но тишина в доме казалась зловещей. И он вспомнил их первую встречу – тоже в грозу, под проливным дождем… Цзин Сюнь подошел к кабинету.

Из-за двери не доносилось ни звука. Он осторожно постучал.

— Господин?

Тишина.

Он уже решал, стучать снова или уйти, как дверь внезапно распахнулась.

Перед ним возникло прекрасное, но мрачное лицо Шэнь Ицзиня.

— …

Кабинет располагался рядом со спальней. В темноте датчики автоматически включали свет, так что коридор был ярко освещен – ничего пугающего.

Пугало другое: подавленная аура господина Шэня, его ледяной взгляд и… непроглядная тьма за его спиной.

…Шэнь Ицзинь не включил свет.

Одновременно Цзин Сюнь уловил запах сигарет.

На этот раз – густой и резкий.

———

Авторское примечание:

Шэнь Ицзинь: «Кажется, сяо Сюнь неправильно понял насчет той майки для тренировок…»

Глава 22. «Все, что угодно»

При первой же встрече с ледяным взглядом Шэнь Ицзиня Цзин Сюнь внутренне содрогнулся.

Он осторожно позвал:

— Господин?

Шэнь Ицзинь, стоявший в дверях, почти полностью скрытый темнотой, кивнул:

— М-м-м.

— ...С тобой все в порядке?

— «Все в порядке?» — Шэнь Ицзинь медленно повторил эти слова. Если бы раньше, он бы просто ответил «да» или «нет». Но на этот раз он лишь слегка склонил голову, его пронзительный взгляд стал еще глубже, но он так и не произнес ни слова.

Это было совершенно непохоже на него.

Прошло немало времени, прежде чем он неожиданно спросил:

— Сяо Сюнь, ты что-то хотел?

Тон был обычным. Голос – низким, как всегда, бархатистым. Но даже Цзин Сюнь, который мало общался с людьми и не слишком разбирался в человеческих эмоциях, понимал: со Старшим братом явно что-то не так!

Цзин Сюнь не забыл условия, которые они обсудили с Шэнь Ицзинем.

Не забыл и о своей роли.

Разве он не был нужен антагонисту именно для того, чтобы успокаивать его?

Просто Господин изменился слишком внезапно... У них раньше не было никаких «тренировок» на этот счет. Как теперь его успокоить?

Что конкретно нужно делать?

Цзин Сюнь провел языком по губам.

Если он чего-то не понимал, то предпочитал спрашивать напрямую.

Поэтому, собравшись с духом, он встретился взглядом с Шэнь Ицзинем:

— Чем я могу вам помочь, господин?

Как только эти слова сорвались с его губ, Шэнь Ицзинь замер.

Очередная вспышка молнии осветила его нахмуренное лицо.

...Для Шэнь Ицзиня, который обычно сохранял невозмутимое выражение, такая явная гримаса означала только одно: дела плохи.

Он явно был в ужасном состоянии, в отвратительном настроении.

Его глаза неестественно покраснели – хуже, чем если бы он не спал всю ночь.

Но самое страшное было даже не это.

Даже красные белки не смягчали ледяной взгляд.

Когда он пристально смотрел на тебя, возникало ощущение, будто тебя парализовало, а в следующую секунду перережут горло.

Спина Цзин Сюня напряглась.

Но он продолжал стоять прямо.

Его ясный взгляд не дрогнул, оставаясь мягким и терпеливым.

Мысли его были просты.

Шэнь Ицзинь, как его жених, уже столько для него сделал – теперь, когда пришло время выполнить свою роль, нельзя было трусить.

К тому же, в прошлый раз, во время приступа, разве Шэнь Ицзинь не сдержался перед ним, тогда еще незнакомцем? Не разорвал его на части... Кхм, ну, если не считать того раза...

Стоп. Неужели способ «успокоения» – это именно... это?

...

Конечно, звучало это абсурдно.

Слишком клишированно.

Но, в теории...

Разве плохое настроение не улучшается после... выплеска эмоций?

Пока Цзин Сюнь размышлял и почти убедил себя, что он прав (а если и нет, то можно хотя бы попробовать), Шэнь Ицзинь заговорил.

Он ответил на вопрос:

— Ничем.

Цзин Сюнь: «?»

— Если у тебя нет дел, — Шэнь Ицзинь прижал пальцы к вискам, — не беспокой меня.

С этими словами он двинулся, чтобы закрыть дверь.

Цзин Сюнь: «...»

Честно говоря, возможно, потому что господин всегда был безупречно вежлив – он мог молчать, но никогда не говорил резко, – эти слова прозвучали особенно непривычно.

Цзин Сюню показалось, будто он наконец ощутил на себе холодную сущность главного антагониста – будто его окатили ледяной водой.

Но он не мог не заметить, как в момент, когда дверь начала закрываться, на лице Шэнь Ицзиня мелькнула боль.

В тот миг, даже не зная, что делать, растерянный и беспомощный, Цзин Сюнь, сам не осознавая, как, уперся рукой в дверь.

А затем, под поразительным, почти недоверчивым взглядом Шэнь Ицзиня, протиснулся в щель своим худым телом.

...

С глухим стуком тяжелая деревянная дверь захлопнулась.

Цзин Сюнь прижался спиной к стене, не решаясь пошевелиться.

...Внутри комнаты запах сигарет был еще гуще.

До этого Цзин Сюнь не замечал дома ни запаха табака, ни пепельниц.

Если бы не легкий шлейф дыма, который иногда оставался на одежде Шэнь Ицзиня, он бы и вовсе забыл, что тот курит.

Значит, обычно господин курит редко.

Только когда у него плохое настроение.

Осознав это, Цзин Сюнь огляделся – но ничего не увидел.

Кабинет погрузился в кромешную тьму, хоть глаз выколи – совсем как в их первую встречу.

Вчера он уже заметил, что на всех окнах в доме висят плотные шторы.

Шэнь Ицзинь не выглядел человеком, ненавидящим солнечный свет. Возможно, он ненавидел именно молнии...

Но почему бы не включить свет?

Эти вопросы только промелькнули в голове, как вдруг кто-то стремительно приблизился к нему.

...Приблизился вплотную.

В следующий миг у самого уха раздалось его тяжелое дыхание.

Голос Шэнь Ицзиня был низким, хриплым, бархатистым.

С ноткой недоумения он прошептал у самого уха Цзин Сюня:

— Сяо Сюнь?

— М-м... — неуверенно отозвался Цзин Сюнь. Его собственное дыхание участилось от этого необычного хрипа.

Он попытался сказать:

— Это я, господин.

— Зачем ты зашел?

Голос Шэнь Ицзиня изменился, но интонация стала легче, почти игривой, с едва уловимой насмешкой.

Если бы вокруг не было так темно, если бы он мог видеть лицо Шэнь Ицзиня, Цзин Сюнь был уверен – сейчас на нем было бы выражение безумной жестокости.

Но какое именно?

В памяти всплывал его невозмутимый, статный облик в ярком свете – Цзин Сюнь никак не мог представить себе Шэнь Ицзиня с искаженным от ярости лицом.

И именно это внезапно вызвало в нем щемящую грусть – он хотел, чтобы господин снова стал таким, как обычно.

Хотел избавить его от страданий.

Поэтому он осторожно предложил:

— Я зашел... чтобы побыть с тобой. Господин, может, ты хочешь чем-то заняться? Вместе со мной? Все, что угодно, — добавил Цзин Сюнь в конце.

Но в ответ повисло молчание.

Шэнь Ицзинь не произнес ни слова, но его дыхание, казалось, стало еще тяжелее, прямо как ливень за окном – в воздухе стремительно распространялось ощущение едва сдерживаемой ярости.

В кромешной тьме комнаты Цзин Сюнь вдруг почувствовал, как чья-то рука легла ему на плечо.

Одновременно с этим Шэнь Ицзинь хрипло спросил:

— Все, что угодно?

...

Честно говоря, тактильный контакт в полной темноте – серьезное испытание для нервов.

Но учитывая, что «длинноногий господин» болен и не контролирует себя, Цзин Сюнь решил проявить снисхождение.

Более того, он поднял руку и накрыл ею ладонь Шэнь Ицзиня.

Пальцы слегка сжались, мягко обхватывая его кисть.

Цзин Сюнь твердо повторил:

— Все, что угодно.

— ... — Рука под его ладонью явно напряглась. Голос Шэнь Ицзиня прозвучал еще хриплее: — Ты... не боишься меня?

Боюсь, – этот ответ сам собой возник в голове Цзин Сюня. Но прежде чем он успел его произнести, ему вдруг вспомнился их разговор во вращающемся ресторане на 68-м этаже, в самом центре города... Тогда он сказал, что больше не боится Шэнь Ицзиня.

Поэтому в итоге он ответил:

— Сейчас – нет.

...

Раздался щелчок – кто-то вручную включил свет. Яркие лучи хлынули с потолка, режа глаза после долгой темноты.

Но Цзин Сюнь стерпел резкий свет и, не моргнув, встретился взглядом с Шэнь Ицзинем. Его взгляд был мягким, теплым, как озерная гладь.

И сейчас в этой глади отражалось лицо Шэнь Ицзиня – с глубоко нахмуренным лбом и слегка искаженными чертами.

Однако это никак не повлияло на Цзин Сюня.

По крайней мере, Шэнь Ицзинь ощутил, как юноша не только сжал его руку, но и перехватил ее, переместив с плеча и обхватив обеими ладонями.

...

Каждый раз, когда гремела гроза и лил дождь, Шэнь Ицзинь становился необычайно раздражительным.

Но то, что он чувствовал, было куда глубже, чем могло показаться со стороны.

В ливень кто-то плачет, кто-то кричит, кто-то бесшумно исчезает.

Все эти воспоминания вырывались наружу именно в такие моменты, захватывая его сознание, пытаясь управлять его эмоциями.

Но один раз все было иначе.

Тот раз, когда юноша был мягким, как вода, и горячим, как пламя.

Восхитительно вежливым, жалким... и таким теплым.

И сейчас он смотрел на Шэнь Ицзиня тем же теплым взглядом.

Под его пристальным вниманием Цзин Сюнь осторожно, чтобы не разозлить его, спросил:

— Господин, ты принял лекарство?

Шэнь Ицзинь, кажется, лишь через некоторое время осознал вопрос. Он слегка склонил голову:

— М-м-м.

Цзин Сюнь: «...»

Антагонисту действительно были прописаны лекарства. Хотя Цзин Сюнь лично не видел, чтобы он их принимал, он читал в медицинском отчете о назначенных препаратах.

Поскольку состояние пациента не было типичной маниакальной депрессией, Шэнь Ицзинь принимал лишь стандартные седативные средства.

Очевидно, сейчас они не подействовали.

Сердце Цзин Сюня сжалось от беспокойства – неужели его состояние не улучшится, пока не кончится дождь?

— Может, чем-нибудь займемся? — осторожно предложил он. — Господин, ты хочешь что-то сделать? В прошлый раз...

Цзин Сюнь решил пойти ва-банк.

В конце концов, ничего страшного – они просто мылись вместе, а потом... потом...

Так или иначе, теперь они в таких отношениях.

Несмотря на эти мысли, не имея никакого опыта, Цзин Сюнь не смог сдержать румянец.

Эх.

Наверное, дело не в его стеснительности.

Просто те сны, что ему снились в последнее время... были слишком откровенными и сбивающими с толку!

Шэнь Ицзинь, стоявший напротив, явно услышал его слова. Его рука, которую держал Цзин Сюнь, внезапно сжалась – и вскоре ситуация изменилась: теперь уже две руки Цзин Сюня оказались заключены в его крупную ладонь...

Тепло, исходящее от этой руки, заставило Цзин Сюня покраснеть еще сильнее.

Хотя в его поле зрения взгляд Шэнь Ицзиня по-прежнему оставался ледяным, а алые глаза – холодными, словно метель.

Дыхание Шэнь Ицзиня у самого уха становилось все тяжелее.

Он спросил:

— Ты не пожалеешь?

Цзин Сюнь растерянно моргнул:

— О чем жалеть?

Шэнь Ицзинь не уточнил, о чем именно.

Цзин Сюнь лишь почувствовал, как его дыхание стало еще более прерывистым.

Спустя некоторое время Шэнь Ицзинь слегка отстранился и твердо произнес:

— Тогда пойдем.

Затем одной рукой он распахнул дверь, продолжая крепко сжимать руку Цзин Сюня, и вывел его в коридор.

В коридоре было светло.

За окном по-прежнему лил дождь.

Неожиданно вытащенный из кабинета, Цзин Сюнь ожидал, что они повернут направо – в спальню.

Но вместо этого Шэнь Ицзинь развернулся и... повел его в гостиную?

...Неужели настолько смело?

Благодаря умной системе управления шторы в доме уже давно были задернуты.

Лишь редкие вспышки молнии проникали внутрь.

Но раздражающий звук дождя невозможно было полностью заглушить. Или, как подозревал Цзин Сюнь, приступы Шэнь Ицзиня были связаны не с молнией или громом, а с определенной погодой или временем года.

Пока он размышлял об этом, его уже усадили на диван.

Шэнь Ицзинь повернулся, сказав, что нужно кое-что взять, и велел ему подождать.

Цзин Сюнь: «…» — Он сидел, сжав колени, выглядев немного нервным и скованным.

Его терзала мысль: неужели Шэнь Ицзинь принесет что-то... странное?

Даже при всей своей неопытности Цзин Сюнь был молодым человеком, к тому же часто общавшимся с одноклассниками в период их полового созревания.

Так что о некоторых... экзотических предметах и аксессуарах он кое-что слышал.

...Неужели господин задумал что-то масштабное?

Судя по всему, даже во время приступа Старший брат сохранял ясность сознания и в значительной степени контролировал себя.

Но... кто знал.

Ведь даже сохраняя контроль, можно совершать весьма необычные поступки...

...Видимо, когда-нибудь, когда у Шэнь Ицзиня будет хорошее настроение, им действительно стоит заранее обсудить, как действовать в таких ситуациях.

Возможно, начать стоит уже завтра.

Пока Цзин Сюнь предавался размышлениям, Шэнь Ицзинь вернулся.

Благодаря длинным ногам он передвигался быстро.

Вскоре он уже стоял перед Цзин Сюнем, и тот наконец разглядел, что именно он принес...

Шахматную доску?

...Международные шахматы?

Неужели господин просто хочет... сыграть со мной в шахматы???

Ошеломленный Цзин Сюнь недоуменно посмотрел на Шэнь Ицзиня.

Тот смотрел на него сверху вниз:

— Сяо Сюнь сказал, что если у меня будет приступ, мы можем...

— ?

— ...почитать книгу или сыграть в шахматы.

Цзин Сюнь: «…» — Простите.

Сейчас его мало волновало, болен господин или нет. Он начал сомневаться, не заболел ли сам.

Но в принципе... так тоже сойдет.

Потому что в итоге они действительно играли в шахматы.

И, как ни странно, это оказалось довольно эффективно.

Хотя в процессе Шэнь Ицзинь несколько раз проявлял явные признаки раздражительности, а иногда подолгу размышлял над следующим ходом, Цзин Сюнь каждый раз терпеливо ждал, мягко подбадривая его, словно послушный ученик, ожидающий указаний учителя – без тени нетерпения.

Под его внимательным, ясным взглядом казалось, что шахматы действительно облегчали состояние Шэнь Ицзиня.

Даже после первой партии, когда они начали вторую, Цзин Сюнь смог задать несколько вопросов.

Например, спросил, стало ли господину лучше, что именно его беспокоит – свет или звук, и как он справлялся раньше.

На некоторые вопросы Шэнь Ицзинь отвечал. На другие – нет.

Цзин Сюню казалось, что в сознании Шэнь Ицзиня идет затяжная война.

Поэтому иногда он был в норме, а иногда – нет.

А сохранять логику и ясность мышления ему удавалось исключительно за счет силы воли.

— А господин может заснуть? — спросил Цзин Сюнь, видя его мучения.

Ведь во сне, возможно, ему было бы легче.

Шэнь Ицзинь ответил:

— Не могу.

— Хорошо, — поспешно сказал Цзин Сюнь. — Тогда продолжим играть.

В перерыве Шэнь Ицзинь еще раз выходил в кабинет покурить. Цзин Сюнь предложил ему курить в гостиной, но тот отказался.

Очевидно, даже в плохом настроении у уважаемого господина были свои принципы – он курил только в кабинете.

Пока Шэнь Ицзинь курил, Цзин Сюнь взглянул на время. Чтобы скоротать ожидание, он отправился на кухню, где нашел чайный сервиз и изящно упакованные чайные листья, после чего заварил чай.

Цзин Сюнь рассудил: раз уж спать не придется, можно хотя бы пить больше воды.

Даже в трудные времена нужно стараться сохранять оптимизм и хорошее настроение.

Таков был его собственный способ справляться с трудностями.

Хотя он, по правде говоря, не слишком хорошо умел заваривать чай. Но к счастью, это был цветочный чай – только что заваренный, он сразу наполнил гостиную благоуханием.

Когда Шэнь Ицзинь вышел, то увидел молодого человека, сидящего с сияющими глазами и машущего ему: «Господин Шэнь, попробуйте чай».

...

Позже, после двух партий в шахматы, Шэнь Ицзинь пожаловался на головную боль, и они прекратили игру.

Переключились на чтение.

В такие моменты трудно ожидать, что уважаемый господин сможет сосредоточиться на тексте, поэтому Цзин Сюнь читал вслух, а Шэнь Ицзинь слушал.

Поскольку господин жаловался на боль, Цзин Сюнь попытался облегчить ее массажем головы.

А чтобы продолжать чтение во время массажа, он уложил Шэнь Ицзиня себе на колени.

В кабинете стояли два больших книжных шкафа с разнообразными изданиями.

Конечно, это были в основном специализированные справочники – никаких легких романов для поднятия настроения здесь не водилось.

После того как Цзин Сюнь добросовестно прочел три главы из «Капитала нового века», Шэнь Ицзинь снова заявил, что у него болит голова и он не хочет вникать в содержание капиталистических теорий.

— Хорошо, тогда возьмем другую книгу, — сказал Цзин Сюнь.

Когда он отложил книгу и опустил взгляд, то увидел, что холодные персиковые глаза Шэнь Ицзиня пристально устремлены на него.

...Э-э.

Хотя он уже привык к тому, что господин подолгу на него смотрит, но с такого ракурса... лучше не надо.

Говорят, если фотографировать сверху вниз, лицо кажется толстым и широким.

Наверное, когда тебя так откровенно разглядывают, ничего красивого в этом нет.

Цзин Сюнь машинально прикрыл свой худой подбородок, чтобы тот не мог его разглядывать.

И читать дальше тоже не стал.

Он спросил Шэнь Ицзиня:

— У вас дома есть что-нибудь для развлечений? Игровые приставки, например?

Не отрывая от него взгляда, Шэнь Ицзинь ответил:

— Нет.

— М-м, — промычал Цзин Сюнь. — Тогда... компьютерные игры? Господин любит играть?

Шэнь Ицзинь продолжал смотреть на него, не моргая.

Цзин Сюнь: «...»

Ладно, он и сам догадывался, что такой занятой уважаемый господин вряд ли увлекается сетевыми играми.

Взгляд Цзин Сюня наконец упал на пианино, стоявшее в углу гостиной.

Ах да...

Он вдруг вспомнил о беспроводных наушниках на тумбочке.

— Господин хочет послушать музыку? Принести вам наушники?

Раскаты грома давно стихли, молнии тоже перестали освещать их дом – незаметно дождь почти прекратился.

Цзин Сюню показалось, что Шэнь Ицзинь уже гораздо спокойнее.

Во всяком случае, хотя его глаза по-прежнему оставались бесстрастными, в них уже не было прежней резкости и безумия.

Может, сейчас музыка окончательно улучшит его настроение!

Но какими бы ни были благие намерения Цзин Сюня, Шэнь Ицзинь слегка нахмурился и сразу отказался:

— Не надо наушников.

Тогда Цзин Сюнь предложил:

— Может, я сыграю для вас что-нибудь?

...

На этот раз Шэнь Ицзинь не возражал. Он даже сразу поднялся и сказал: «Хорошо».

...

Хотя в доме было полно умных устройств, и в гостиной наверняка скрывалась акустическая система, которая могла бы включить музыку по голосовой команде...

Но сегодняшний вечер был посвящен одной цели – помочь уважаемому господину расслабиться.

Поэтому Цзин Сюнь не стал стесняться и решил показать свое скромное умение.

На пианино лежало множество нот. Цзин Сюнь перебрал их и выбрал две веселые мелодии, которые попытался сыграть.

Он никогда не учился игре – просто обладал хорошей памятью: в детдоме он часто наблюдал за учительницей, и со временем запомнил все клавиши и аппликатуру.

Правда, как сказал бы профессиональный пианист, в его игре не было души.

Хотя позже, благодаря феноменальной памяти, он легко освоил нотную грамоту, во время игры все равно часто запинался и нажимал не те клавиши.

В общем, хотя мелодия в целом узнавалась, исполнение было, мягко говоря, неидеальным.

Но, несмотря на это, сидящий за пианино молодой человек улыбался.

Цзин Сюнь слегка поджимал губы, а когда случайно ошибался, сначала сам смеялся над своей оплошностью, лукаво поглядывая на стоящего рядом Шэнь Ицзиня – слезинка у внешнего уголка глаза становилась еще заметнее.

А в глазах Цзин Сюня господин, хоть и был не в духе, внешне не изменился.

Его лицо по-прежнему оставалось прекрасным, даже одежда сидела безупречно – он стоял прямо и величественно, и если бы не слегка покрасневшие холодные глаза, можно было бы подумать, что перед ним обычный сдержанный и вежливый Шэнь Ицзинь.

Да, Шэнь Ицзинь вел себя необычно, но, возможно, звуки пианино заглушили шум дождя, и сырой вечер озарился веселыми нотами – Цзин Сюню казалось, что теперь от большого босса веет гораздо меньшей холодностью.

С этой мыслью он довольно улыбнулся во весь рот, глаза превратились в полумесяцы.

Из-за того, что отвлекся, он снова ошибся, и получилась фальшивая нота.

Но Цзин Сюнь не придал этому значения.

Все равно цель – расслабиться, так что даже если играет плохо, он не боится, что Шэнь Ицзинь будет над ним смеяться.

Наоборот, он стал играть еще свободнее и смелее, то и дело бросая взгляды на Шэнь Ицзиня, иногда ловя его глаза.

Так под легкими пальцами Цзин Сюня мелодия подошла к концу. Молодой человек с чертами, словно сошедшими с картины, встал с табурета и торжественно поклонился единственному зрителю.

Он хотел спросить, понравилось ли тому его исполнение.

Но едва он выпрямился, как услышал, как Шэнь Ицзинь зовет: «Цзин Сюнь».

«?» — Цзин Сюнь поднял голову и вдруг почувствовал, что тот приближается – инстинктивно он сделал шаг назад.

Но в тот же момент его талию обхватила сильная рука.

Ощутив мощь этих рук, словно все его тело оказалось под властью непреодолимой ауры Шэнь Ицзиня, Цзин Сюнь растерянно посмотрел на него.

Пока он пребывал в оцепенении, Шэнь Ицзинь слегка наклонился, и его бледные тонкие губы опустились...

Прямо на его собственные, ярко окрашенные губы.

Глава 23. Просто будь рядом со мной

Цзин Сюнь: «!» — Едва коснувшись сухих губ другого человека и ощутив легкий привкус табака, у Цзин Сюня на пару секунд замедлилась реакция, прежде чем он осознал, что его поцеловали.

…Поцеловали, да?

…Так вот каков поцелуй.

В поле зрения Цзин Сюня оказались длинные, ровные ресницы Шэнь Ицзиня, его высокий и прямой нос.

А еще его запах, горячее дыхание – все это смешалось и окутало Цзин Сюня, заставив его сердце в тот момент чуть ли не выпрыгнуть из груди.

Ноги Цзин Сюня подкосились, и он инстинктивно откинулся назад.

Но поскольку сильная и изящная рука Шэнь Ицзиня плотно обхватывала его за талию, он не стал особо сопротивляться.

Даже сейчас, когда его мозг был совершенно пуст, Цзин Сюнь подсознательно чувствовал, что не упадет.

И, как он и предполагал, Шэнь Ицзинь крепко удерживал его.

Только откинувшееся тело все же нажало на несколько клавиш пианино, и громкий звук «дан!» заставил Шэнь Ицзиня очнуться и вновь отстраниться.

Цзин Сюнь: «…» — Впервые поцелованный Цзин Сюнь уже совершенно не контролировал цвет и температуру своего лица. Как странно: целовал-то Шэнь Ицзинь, а стыдно почему-то стало ему…

Слишком смущенный Цзин Сюнь вынужден был под предлогом посещения уборной попросить у господина Шэня «отпуск» и убежать в туалет.

Глядя в зеркало на свое лицо, все еще красное, несмотря на умывание холодной водой, он не мог не удивиться собственной реакции.

…Ведь они уже все перепробовали, просто не целовались.

Так чего же он стесняется? Отчего такая реакция?

Не понимая себя, Цзин Сюнь попытался воспроизвести в памяти только что произошедшее: в чистой и опрятной гостиной, перед белоснежным пианино, Шэнь Ицзинь, вытянув свои длинные ноги, обнял его… и поцеловал…

Ш-ш-ш, — Цзин Сюнь снова открыл кран и умылся.

Решив больше не вспоминать эту сцену, он, наконец, немного успокоился и вышел из уборной.

Шэнь Ицзинь, согнув длинные ноги, сидел на диване и, неизвестно с каких пор, смотрел телевизор.

С экрана раздавался четкий мужской баритон. Подойдя поближе, Цзин Сюнь увидел двух львят, которые играли, кусая друг друга и перекатываясь.

…Господин Шэнь смотрел передачу «В мире животных».

Не то чтобы Шэнь Ицзинь не мог смотреть «В мире животных». Просто… если можно было включить телевизор, почему он не сказал об этом раньше!

И тогда Цзин Сюнь подсел к длинноногому господину и тоже стал смотреть «В мире животных».

Круглоухие, пушистые и озорные львята на экране и правда были очень милы. Каждый раз, когда они тренировались охотиться или когда весь прайд сталкивался с нехваткой пищи, сердце Цзин Сюня невольно сжималось.

Но, увлекшись передачей, он и не заметил, как исчезло его прежнее смущение.

Даже когда он сидел вплотную к Шэнь Ицзиню и их тела иногда соприкасались, это уже не казалось чем-то особенным.

Что касается того, почему господин вдруг его поцеловал…

Цзин Сюнь не стал зацикливаться на этом вопросе.

В конце концов, все нынешние поступки старшего господина Шэня нельзя оценивать с точки зрения обычного человека.

Словно львята на экране, которые бросаются играть со своими сородичами, возможно, он просто… поддался звериному инстинкту.

Да, в прямом смысле, безо всякого подтекста.

Когда передача про львов закончилась, они стали смотреть выпуск про шимпанзе.

Когда закончилась «В мире животных», они переключились на мультфильмы.

Когда у Шэнь Ицзиня было плохое настроение, он не мог уснуть, и Цзин Сюнь, составляя ему компанию, тоже не ложился. Впервые засидевшись допоздна не за изучением данных или программированием, а просто за просмотром телевизора, Цзин Сюнь даже почувствовал азарт.

Раньше его время было слишком драгоценным. Каждая секунда, каждая капля энергии – все было на вес золота. Для Цзин Сюня было немыслимо тратить силы на что-то, не связанное с учебой или исследованиями. Провести целую ночь в праздном развлечении, бездумно растрачивая время, – такой опыт был для него впервые.

Цзин Сюнь не помнил, когда именно заснул. Помнил только, что, когда почувствовал сонливость, прислонился к дивану. Потом, когда глаза уже сами закрывались, улегся на колени Шэнь Ицзиня. А потом…

Когда он снова открыл глаза, шторы по-прежнему были задернуты, но было очевидно, что на улице уже давно рассвело.

Цзин Сюнь взглянул на время.

9:40 утра…

?

Ничего себе, он не только засиделся допоздна, но и проспал полдня.

Кстати, а где господин Шэнь?

Спрыгнув с кровати, Цзин Сюнь сначала осмотрел спальню, но не нашел Шэнь Ицзиня.

Он вышел в гостиную, заглянул на кухню, но все безрезультатно – как вдруг дверь кабинета открылась.

В это время солнце светило особенно ярко, и, когда дверь распахнулась, комната будто излучала свет, в котором стоял одетый в домашнюю одежду Шэнь Ицзинь.

Может быть, из-за домашней одежды, а может, из-за солнечного света, но его взгляд был невероятно мягким, а низкий приятный голос произнес:

— Сяо Сюнь, ты проснулся.

Цзин Сюнь: «…»

У Шэнь Ицзиня была типичная прическа с пробором на три части. Когда он носил костюм, волосы всегда были тщательно уложены, создавая образ эталонного профессионала. Но сейчас, судя по всему, он недавно вышел из душа – его слегка влажные и растрепанные волосы свободно падали на лоб, из-за чего он выглядел совсем как обычный студент.

Разве что его аура была чуть более внушительной.

Но по сравнению с привычным образом господина Шэня, сейчас он казался на несколько оттенков светлее...

Цзин Сюню потребовалось немало времени, чтобы наконец оторвать взгляд от этого неожиданно нового облика Шэнь Ицзиня.

Он слегка кивнул:

— Доброе утро, господин Шэнь.

— Доброе утро.

Утренний разговор снова вертелся вокруг кофе и цельнозернового хлеба. Уже наученный опытом, Цзин Сюнь не мог позволить господину Шэню снова обслуживать его и поспешно сказал:

— Я сам справлюсь. — Затем он заглянул за спину Шэнь Ицзиня и осторожно спросил: — Вы работали?

— М-м, — ответил Шэнь Ицзинь. — Разбирал документы.

— А...

«Выносливость у антагониста и правда отменная, — подумал Цзин Сюнь. — Вчера я заснул почти в два часа ночи, а во сколько уснул он?»

Ему стало неловко, что он не выдержал и заснул, не составив компании до самого утра.

Смущенно почесав свои мягкие волосы, Цзин Сюнь, не желая отвлекать Шэнь Ицзиня от работы, поспешил сказать:

— Тогда не буду вам мешать.

Но Шэнь Ицзинь снова остановил его.

— Сяо Сюнь, спасибо за вчерашний вечер.

— Да ладно... — Цзин Сюнь смутился еще сильнее. Он внимательно изучил глаза и выражение лица Шэнь Ицзиня, убедившись, что от вчерашнего безумия не осталось и следа, и наконец расслабился. — Все в порядке. В будущем... если вам снова будет нехорошо, просто скажите мне заранее, на что обратить внимание.

— Ни на что обращать внимание не нужно, — сказал Шэнь Ицзинь.

Цзин Сюнь: «?»

Одетый в мягкую домашнюю одежду, Шэнь Ицзинь слегка опустил взгляд, глядя на него. В этих глубоких глазах Цзин Сюнь увидел собственное отражение. И услышал, как тот медленно, четко выговаривая каждое слово, произнес:

— Сяо Сюнь, просто будь рядом со мной.

...

Цзин Сюнь:

— Хорошо. — Рядом? Конечно, он будет рядом. Он же сам это обещал. Не видя в этом ничего странного, Цзин Сюнь улыбнулся во весь рот и тут же подтвердил: — Договорились.

...

Напротив него глаза Шэнь Ицзиня, кажется, стали еще темнее.

Поговорив еще немного, Цзин Сюнь отправился умываться.

Когда он вышел, на кухне уже стояли приготовленные Шэнь Ицзинем кофе и хлеб.

... Дверь кабинета была приоткрыта, и Цзин Сюнь услышал, как Шэнь Ицзинь обсуждает по телефону какие-то рабочие вопросы. Не желая мешать, он сел за стол и принялся за завтрак.

Сегодня были выходные, и никаких дел не намечалось, поэтому Цзин Сюнь ел медленнее обычного.

Хотя цельнозерновой хлеб и не отличался особым вкусом, поджаренный в тостере, он был удивительно хрустящим и приятным на вкус. На кухне было масло – при желании можно было намазать. Но Цзин Сюнь не был его любителем.

Закончив с завтраком, он прибрал на кухне и подошел к полке с растениями Шэнь Ицзиня.

Вчера господин Цзинь их поливал, а сам Цзин Сюнь не имел ни малейшего опыта в уходе за растениями и боялся что-то испортить. Его просто восхищали эти пышные, густо разросшиеся побеги, свисающие вниз, – они излучали невероятную жизненную силу.

Немного походив по гостиной и не найдя себе занятий, Цзин Сюнь вернулся к своему привычному делу.

Вчера он загрузил подпрограмму, и заказчики остались довольны, пообещав выплатить первый гонорар в понедельник, когда бухгалтерия выйдет на работу.

Это придало Цзин Сюню энтузиазма, и он решил постараться ускорить процесс.

Так прошел почти час, как вдруг раздался звонок в дверь.

Стойка, за которой сидел Цзин Сюнь, находилась рядом с домофоном, так что дойти до двери не составило труда. Он взглянул в сторону кабинета – оттуда не доносилось ни звука – и открыл видеопанель.

На экране появилось изображение молодого человека.

...

Через мгновение Цзин Сюнь открыл дверь.

На пороге стоял еще один ассистент Шэнь Ицзиня – сяо Тан. Ранее Цзин Сюнь добавил его в WeChat, и хотя они почти не общались, по крайней мере знали друг о друге.

Увидев его вживую, Цзин Сюнь на секунду застыл.

Во-первых, у него было милое детское лицо, делавшее его очень молодым. А во-вторых... в его руках были два огромных пакета с продуктами?

— Вы господин Янь? Господин Янь, здравствуйте, я ассистент господина Шэня.

У сяо Тана не только было детское лицо, но и большие круглые глаза, из-за чего его улыбка казалась особенно дружелюбной.

Цзин Сюнь улыбнулся в ответ, помог ему донести пакеты и вскоре увидел, как из кабинета выходит Шэнь Ицзинь.

Только тогда он узнал, что в знак благодарности за вчерашнюю компанию Шэнь Ицзинь... лично собирается приготовить для него обед.

?

Господин Шэнь... готовит?

Цзин Сюнь даже сам не умел!

Хоть он и вырос в детском доме, где дети обычно рано становятся самостоятельными, его здоровье было настолько слабым, что все детство прошло в полуобморочном состоянии. Из-за этого – от директрисы до других детей – никто и не думал позволять Цзин Сюню что-то делать.

В итоге он вырос, даже ни разу не зайдя на кухню.

К счастью, позже он заработал деньги – много денег, достаточно, чтобы улучшить условия в детском доме и оплатить обучение многим детям. Так он смог отблагодарить тетушек-воспитательниц и своих друзей, что хоть как-то искупало его бесполезность...

Но почему же антагонист умеет готовить?

Разве в книгах деловые магнаты не живут по принципу «одежду подавай, рот открывай», целыми днями погруженные в бесконечные дела?

— Ха-ха, разве господин Янь не знал? Босс уехал учиться за границу еще совсем молодым и сам за собой ухаживал, — пояснил сяо Тан.

Сегодня у Цзинь Чжэхэна выходной, и сяо Тан должен был просто принести документы для господина Шэня. Но по дороге босс неожиданно попросил его заодно купить продуктов... что сильно удивило ассистента.

— Хотя босс, наверное, много лет не готовил. Все-таки он очень занят.

Цзин Сюнь: «...»

— О, господин Янь, только не поймите неправильно! Я знаю это, потому что мой старший брат учился с боссом! — поспешно добавил сяо Тан. — То есть... они были просто однокурсниками! Пожалуйста, не поймите превратно!

Цзин Сюнь: «?..» — Что я должен неправильно понять?

Он был в полном недоумении.

Хотя сяо Тан и казался немного простоватым, на самом деле он был просто наивным, но добрым и милым парнем.

Пока Шэнь Ицзинь разбирал документы, они немного поболтали, и Цзин Сюнь узнал, что старший брат сяо Тана – да Тан – действительно учился с господином Шэнем. [прим. ред.: префикс к имени, выполняет такую же роль, как «сяо», только в противоположном значении – уважительное, с элементом близости к старшему]

Только да Тан сейчас работал за границей, а младший брат, не найдя работы после университета, временно устроился ассистентом к Шэнь Ицзиню.

Кроме того, выяснилось, что Цзинь Чжэхэн тоже был однокурсником господина Шэня.

Шэнь Ицзинь вернулся в страну два года назад, но Цзинь Чжэхэн работал на него уже три года.

Говорят, в университете господин Шэнь был настолько ярким и талантливым, что многие готовы были служить ему.

И, конечно, он был самым молодым среди своих однокурсников и перепрыгнул через несколько классов.

— Если говорить о славных днях босса, мой брат говорит, что трех дней и трех ночей не хватит, — с восхищением сказал сяо Тан. — Господин Янь, вы действительно потрясающий.

— Чем же? — не понял Цзин Сюнь.

Сяо Тан уставился на него, переполненный обожанием:

— Мой брат говорит, что в университете босс отверг как минимум сотню поклонников! А вы – первый, кто добился успеха!

Цзин Сюнь: «...э-э», — Так это... комплимент?

«Добился успеха» – ничего подобного.

Как они с господином Шэнем дошли до такой жизни, Цзин Сюнь до сих пор не мог понять.

Доставив продукты, сяо Тан выполнил свою задачу. Будучи болтуном, он, казалось, все еще горел желанием пообщаться с Цзин Сюнем, но не осмеливался задерживаться там, где был Шэнь Ицзинь.

Перед уходом Цзин Сюнь вдруг спросил:

— Ассистент Тан, вы не знаете, где поблизости продаются игровые приставки?

— Какие именно?

Цзин Сюнь примерно описал. Он сам никогда не играл, но слышал, что бывают такие – с джойстиками или датчиками движения.

— Кажется, у босса есть оба варианта, — сказал сяо Тан.

— ? — Цзин Сюнь округлил глаза. — Есть?

— Да... Вы же знаете, у босса бывают перепады настроения. Кажется, Чжэхэн как-то оставил здесь пару приставок. Сейчас посмотрим... — С этими словами сяо Тан действительно нашел две большие коробки с игровыми консолями в шкафу рядом с телевизором.

Цзин Сюнь: «...»

Вспомнив, как вчера Шэнь Ицзинь категорично заявил, что у них нет приставки... Ладно, возможно, он просто не знал об их существовании.

И Цзин Сюнь был почти уверен, что вероятность этого стремилась к ста процентам.

Потому что упаковки выглядели абсолютно новыми и никогда не распечатывались.

Цзин Сюнь подумал, что в следующий раз, когда у господина Шэня будет плохое настроение, они смогут поиграть – возможно, это отвлечет его лучше, чем «В мире животных».

Хотя было немного стыдно признаться: несмотря на то что он несколько раз побеждал в робототехнических соревнованиях, с игровыми приставками у него не было никакого опыта...

— Ничего страшного, в них легко разобраться! Я вам покажу! — воодушевленно сказал сяо Тан.

Распаковав коробку, он ловко подключил консоль к телевизору и быстро запустил игровое меню.

Пролистав список игр, ассистент не смог сдержать восхищенного вздоха:

— Вот это коллекция! И все это просто пылится без дела! Какое расточительство!

Цзин Сюнь:

— ...Какая игра самая интересная?

Сяо Тан загорелся еще сильнее:

— Есть несколько просто офигенных! — И чтобы показать Цзин Сюню, они быстро запустили одну из них.

Игра, которую выбрал сяо Тан, напоминала «PUBG», но с сеттингом Средневековья – все те же двое в команде, поиск лута, побеги от врагов и открытие сундуков.

Хотя Цзин Сюнь никогда раньше не играл, его природная смекалка и быстрая обучаемость позволили ему освоить управление буквально за пару минут.

Проведя серию молниеносных действий, он одним выстрелом в голову устранил противника.

Сяо Тан аж подпрыгнул от восторга:

— Ва-а-ау, господин Янь, вы просто бог!

Цзин Сюнь сначала сохранял спокойствие, но, обнаружив среди дропа с убитого врага круто выглядевшее оружие, не смог сдержать улыбки.

— Ассистент Тан, а как этим пользоваться?

Тут сяо Тан снова взорвался:

— Офигеть, Кристальный шар! Да вы счастливчик! Быстрее сохраняемся, с ним мы точно пройдем уровень!

Цзин Сюнь еще не знал, как сохраняться, поэтому сяо Тан потянулся, чтобы показать ему.

И именно в этот момент Шэнь Ицзинь, закончив с документами, вышел из кабинета и увидел такую картину: двое сидят рядышком на полу в гостиной, увлеченно – почти в обнимку – обсуждают игру.

— …

— Босс...

Шэнь Ицзинь, видимо, от рождения обладал такой мощной аурой, что его присутствие невозможно было не заметить.

Не успел он появиться в гостиной, как сяо Тан швырнул геймпад, подскочил с пола и застыл по стойке «смирно».

Холодный взгляд Шэнь Ицзиня скользнул по нему, после чего тот направился на кухню.

— Я готовлю. Сяо Тан останется на обед.

Сяо Тан: «?» — Почему это звучало как утверждение, но на деле больше походило на вопрос: «Ты что, серьезно собрался тут оставаться?»

Он тут же затряс головой:

— Нет-нет, я уже договорился с друзьями! Мне как раз пора!

Шутки шутками, но босс явно хочет остаться наедине с господином Янем! Какой тут обед!

И вообще.

Тот всего лишь беглый взгляд Шэнь Ицзиня до сих пор заставлял его чувствовать, как холодок пробегает по спине.

Глава 24. «Я с вами, господин»

Ассистент сяо Тан, сославшись на дела, тут же засобирался уходить.

Цзин Сюнь проводил его до двери и даже любезно вызвал лифт.

Когда тот ушел, юноша обернулся и обнаружил, что Шэнь Ицзинь тоже вышел вслед за ним и теперь стоял у него за спиной.

Цзин Сюнь слегка склонил голову:

— Господин?

Он не понимал, зачем Шэнь Ицзинь вышел.

Но тот не стал объяснять. Убедившись, что сяо Тан ушел, он развернулся и вернулся в квартиру, сказав:

— Что хочешь на ужин, сяо Сюнь? На горячее могу приготовить ребрышки или стейк.

У Цзин Сюня был целый список желаемого.

Вернувшись внутрь, он взглянул на купленные сяо Таном продукты и предложил:

— Тогда давайте ребрышки… И еще суп?

— Хорошо, — ответил Шэнь Ицзинь и, повязав фартук, направился на кухню.

Цзин Сюню и во сне не могло присниться, что он увидит антагониста в таком… бытовом амплуа.

Разумеется, даже в фартуке Шэнь Ицзинь излучал непререкаемую харизму – его черты по-прежнему оставались бесстрастными, взгляд строгим.

Но домашняя одежда и атмосфера уюта смягчили его образ, словно соединив воедино несокрушимую твердость и теплоту, спрятав лезвие в мягкие ножны. Даже занимаясь готовкой, господин по-прежнему оставался тем, на кого невозможно было не засмотреться.

— Господин, вам помочь? — спросил Цзин Сюнь.

Хотя он не умел готовить, но мыть овощи или выполнять другие простые задачи казалось ему по силам.

Однако Шэнь Ицзинь ответил:

— Не нужно. Иди развлекайся. Позову, когда будет готово.

— Ладно, — кивнул Цзин Сюнь.

Но он не стал уходить, а остался стоять в стороне, наблюдая, как Шэнь Ицзинь управляется на кухне.

Надо сказать, высокий господин действовал удивительно методично: сначала загрузил овощи в специальную моечную машину, а пока та работала, принялся промывать рис для варки. Затем, вынув овощи, нарезал их нужным образом, а мясо отправил в мойку – как объяснил Шэнь Ицзинь, ему требовалось больше времени для удаления кислотности.

Пока машина обрабатывала мясо, он нарезал все овощи. Его прямая, обычно безупречно выправленная осанка сейчас слегка согнулась над разделочной доской, но это ничуть не умаляло его природной властной ауры.

Длинные пальцы уверенно держали нож, взгляд был сосредоточен, движения отточены – сразу видно, что он провел на кухне не один час.

Цзин Сюнь невольно вспомнил слова сяо Тана: Шэнь Ицзинь уехал учиться за границу очень рано. Там ему пришлось полагаться только на себя.

Но насколько рано? Разве он не был старшим сыном семьи Шэнь? Даже за границей разве ему приходилось готовить самому?

Благодаря участию в соревнованиях Цзин Сюнь общался со многими студентами, учившимися за рубежом, и примерно представлял их быт. Хотя большинство студентов действительно заботились о себе сами, но, глядя на показную роскошь, которой окружал себя Шэнь Бохань, Цзин Сюнь не мог поверить, что у семьи Шэнь не хватило бы средств нанять для Шэнь Ицзиня прислугу или устроить его в хорошую принимающую семью.

Но почему тогда…

И еще его болезнь.

Когда она началась? Знает ли его семья?..

Перебирая в памяти сюжет книги, Цзин Сюнь осознал, что, кроме факта, что Шэнь Ицзинь и Шэнь Бохань – сводные братья, а нынешняя госпожа Шэнь – мачеха, он ничего не знал…

— Сяо Сюнь?

— М-м?

— О чем задумался?

Цзин Сюнь вздрогнул, поняв, что снова отвлекся, и поспешно ответил:

— Да ни о чем.

Шэнь Ицзинь спросил:

— Почему не играешь в игры?

— А…

Цзин Сюнь слегка отступил за кухонную колонну, стараясь оставаться вне поля зрения Шэнь Ицзиня, чтобы не отвлекать его.

— Я хотел посмотреть… не нужна ли вам помощь.

Шэнь Ицзинь обернулся, взглянул на юношу, который высовывал из-за угла только милое лицо, пряча все остальное… И его обычно напряженные губы дрогнули в легкой улыбке.

— Тогда помоги завязать фартук сзади.

— Хорошо!

Цзин Сюнь поспешил на кухню и увидел, что завязки фартука Шэнь Ицзиня действительно разошлись.

Возможно, изначально были завязаны небрежно.

Сейчас Шэнь Ицзинь как раз разделывал вымытые ребрышки, и его руки были в жире. Да и вообще, когда занят готовкой, неудобно отвлекаться на постороннее… Цзин Сюнь, не раздумывая, потянулся, чтобы поправить узел.

Но, как по злому року, случилось нечто прямо-таки клишированное: его пальцы коснулись именно того места, где был завязан прежний узел, и под этим легким касанием…

Фартук окончательно развязался.

Две длинные ленты беспомощно повисли, а сам фартук отделился от груди Шэнь Ицзиня…

— Ой-ой, простите, господин!..

Цзин Сюнь был в отчаянии: мало того, что он оказался бесполезен на кухне, так еще и не смог справиться с простыми завязками!

Не думая ни о чем, он тут же наклонился вперед, чтобы подхватить ленты, – и совершенно не заметил, как его грудь почти вплотную прижалась к пояснице Шэнь Ицзиня…

Со стороны это выглядело так, будто он обнял его сзади.

— …

Звук нарезки овощей внезапно прекратился – казалось, в этот момент Шэнь Ицзинь замер, полностью остановив все движения.

Только завязав обе ленты, Цзин Сюнь наконец осознал, что стоял слишком близко к господину.

А-а-а…

Сам не понимая, с какими чувствами он возился с этими завязками, Цзин Сюнь поднял взгляд, ощущая, как лицо его пылает.

Перед ним была лишь широкая, надежная спина Шэнь Ицзиня, излучающая спокойствие и силу – такая… что так и хотелось прижаться к ней.

— Сяо Сюнь. — Голос Шэнь Ицзиня прозвучал вновь, едва возобновился стук ножа.

Возможно, из-за того, что Цзин Сюнь впервые стоял так близко за его спиной, низкий тембр показался ему невероятно глубоким и… волнующим.

— …М-м?

— Иди играй.

— О… ладно.

Без лишних слов Цзин Сюнь послушно вернулся к игровой приставке.

В библиотеке были игры как для одиночного, так и для парного прохождения. Он решил попробовать все по очереди, чтобы выбрать, во что можно будет играть вместе.

У-у… Мысль о том, как сдержанный и аскетичный антагонист будет играть с ним, вызывала у Цзин Сюня улыбку. Да, это будет то еще зрелище.

Примерно через час ароматы с кухни уже давно заполнили гостиную, когда Шэнь Ицзинь позвал его к столу.

На ужин были свиные ребрышки в кисло-сладком соусе, суп из говядины с редькой и тушеная зелень.

Цзин Сюнь почтительно ждал, пока Шэнь Ицзинь разложит еду по тарелкам, а сам помогал относить их на стол. Когда все было готово, он уселся и терпеливо ожидал хозяина.

Шэнь Ицзинь аккуратно повесил фартук на место, вымыл руки и только тогда сел напротив Цзин Сюня.

Заметив, что юноша все еще смотрит на него, он сказал:

— Попробуй.

Он первым делом положил Цзин Сюню в тарелку ребрышко чистыми палочками, затем налил ему супа.

Мясо оказалось нежным и пропиталось соусом.

Цзин Сюнь не понимал, как ему удалось добиться такого результата за такое короткое время, но вкус был действительно изумительным. Не сдержавшись, он поднял большой палец:

— Господин, вы потрясающий! У вас все получается!

Шэнь Ицзинь всегда слышал много лести, но на этот раз уголки его губ слегка дрогнули:

— Если нравится – ешь больше.

— Хорошо! — Цзин Сюнь тут же принялся за суп, и его лицо выразило еще большее изумление.

Аромат говядины полностью перешел в редьку и бульон, при этом мясо осталось сочным.

Часто питаясь в студенческой столовой, Цзин Сюнь не раз пробовал это блюдо, но таким насыщенным – никогда.

На сей раз он был искренне поражен. Не ожидал, что у Шэнь Ицзиня такой талант.

Но тот лишь сказал:

— В этот раз пришлось спешить, времени для готовки было недостаточно. В следующий раз, если захочешь что-то особенное, скажи заранее.

— …Господин будет и дальше готовить для меня?

— Мн. Конечно. — Его тон не оставлял сомнений – это было очевидно.

…Цзин Сюнь понимал, что такие слова адресованы его «роли» жениха.

Но ему было достаточно.

— Тогда я запомнил, — улыбнулся он.

Возможно, два дня жизни здесь и большее общение сделали свое дело. А может, причина была в событиях прошлой ночи… Но сегодня их взаимодействие давалось Цзин Сюню куда легче.

Уж точно не так, как в тот раз в ресторане, когда он боялся лишний раз пошевелиться или проронить слово.

Теперь же он даже осмелился завести разговор за едой:

— Господин умеет готовить все? Что получается лучше – китайская или западная кухня?

Он не забыл, как Шэнь Ицзинь предложил ему выбор между ребрышками и стейком.

Тот, как всегда, отвечал обстоятельно и серьезно:

— Не все. Лишь базовые блюда. Лучше всего получается… фастфуд.

Цзин Сюнь: «?»

Шэнь Ицзинь:

— Сэндвичи, например.

Цзин Сюнь: «…»

Что ж, в устах другого это звучало бы как шутка.

Но Шэнь Ицзинь…

Он не шутит.

В сердце Цзин Сюня шевельнулась грусть. Если сэндвичи – его лучшие блюда, значит, именно их он ел чаще всего…

Трудно было представить, как человек с такой холодной, бескомпромиссной манерой держаться, как Шэнь Ицзинь, ежедневно питался фастфудом...

Цзин Сюнь снова спросил:

— А сколько лет господин прожил за границей?

Неожиданно Шэнь Ицзинь поднял на него взгляд.

...Встретившись с этими безмятежными персиковыми глазами, Цзин Сюнь внутренне содрогнулся – неужели затронул запретную тему?

Но Шэнь Ицзинь, как всегда, ответил быстро.

Хотя на этот раз не так конкретно:

— Не помню точно. Примерно десять лет.

Цзин Сюнь:

— ...А. — Внешне он сохранял спокойствие, но в голове крутилось: что?!

Шэнь Ицзиню сейчас всего двадцать шесть, а вернулся он два года назад – значит, в двадцать четыре.

Отнимем десять лет... Получается, он уехал еще ребенком? И все это время, скорее всего, был совсем один?!

Теперь понятно, почему Старший брат всегда выглядит таким отстраненным, таким холодным...

Десятилетним мальчиком оказаться в чужой стране, без поддержки, с нестабильным состоянием...

Откуда взяться теплу?

Цзин Сюнь снова задумался: а знала ли семья Шэнь Ицзиня о его положении?

Но, опасаясь выдать свои мысли – он и сам, будучи подкидышем, болезненно воспринимал вопросы о семье – Цзин Сюнь решил не рисковать.

Вдруг его семья тоже неидеальна?

Чтобы избежать неловких тем, во второй половине ужина он больше не задавал вопросов о прошлом.

Они просто ели, смеялись и болтали.

Незаметно разговор перешел на технологии – тему, интересующую их обоих.

Ужин неожиданно затянулся.

После еды Шэнь Ицзинь начал убирать со стола.

Цзин Сюнь тут же вскочил, чтобы помочь.

На кухне стояла огромная посудомоечная машина, способная вместить всю посуду и кастрюли – мыть вручную ничего не требовалось.

Но протереть стол и плиту все же нужно было.

— Сяо Сюнь, иди отдыхай, я справлюсь, — сказал Шэнь Ицзинь.

— Нет-нет! — на этот раз Цзин Сюнь стоял на своем.

Даже если он не умел готовить, убрать со стола он мог!

И кроме того...

Пока Шэнь Ицзинь мыл тряпку, Цзин Сюнь взял вторую и присоединился к нему.

Кухня была просторной, раковина – широкой, места хватало на двоих.

Цзин Сюнь встал рядом с Шэнь Ицзинем, открыл кран и под струей воды тихо произнес:

— Я с вами. — Почувствовав, что тот смотрит на него, Цзин Сюнь естественно поднял голову. Его мягкий, но твердый взгляд встретился с глубокими черными глазами Шэнь Ицзиня. Он улыбнулся и еще раз повторил, уже шепотом: — Я с вами, господин.

Глава 25. Вот ведь господин, так господин!

Шэнь Ицзинь, как стало ясно, был человеком чистоплотным и любившим порядок – в этом можно было убедиться хотя бы по тому, как он наводил чистоту на кухне.

Цзин Сюнь помогал ему по мере сил, и все равно у них ушло уйма времени, прежде чем кухня была доведена до состояния, удовлетворившего Шэнь Ицзиня.

Впрочем, процесс нельзя было назвать ни утомительным, ни раздражающим.

В конце концов, наблюдать за тем, как работает Шэнь Ицзинь, было сплошным удовольствием – его движения были отточенными и грациозными, словно вода, струящаяся с облаков.

Тем более что этот красавец выглядел эффектно не только в деловом костюме, но и на кухне, у разделочного стола – глаз не оторвать!

Когда наконец все было убрано, Цзин Сюнь поинтересовался, нет ли у Шэнь Ицзиня срочных дел, и, убедившись, что тот свободен, решил наконец-то затащить «длинноногого господина» в видеоигру.

— А вы раньше играли во что-нибудь подобное? — спросил он.

Как и ожидалось, Шэнь Ицзинь ответил:

— Нет.

— Я тоже, — сказал Цзин Сюнь. — Так что будем осваивать вместе?

Шэнь Ицзинь поглядел на него глубоким, проникновенным взглядом.

Совершенно очевидно, что он не имел ничего против совместного освоения. Медленно кивнув, он сказал:

— Хорошо.

По просьбе господина Шэня они выбрали ту самую игру в средневековом стиле, в которую Цзин Сюнь только что играл с помощником сяо Таном.

Подобные игры, где нужно и проявлять мастерство, и искать подсказки, и выбираться из ловушек, обычно довольно сложные – они требуют умственного напряжения, крепких нервов и терпения.

Но, похоже, ни Цзин Сюню, ни Шэнь Ицзиню этих трех качеств было не занимать.

Объединившись в команду, они менее чем за час прошли сразу четыре уровня.

Лишь когда уровни стали сложнее, а свирепость монстров возросла в геометрической прогрессии, да и играли они уже довольно долго, Цзин Сюнь наконец почувствовал усталость.

— Тогда продолжим в другой раз, — сказал Шэнь Ицзинь.

— Хорошо.

Цзин Сюнь уперся руками в пол и откинулся назад, разминая затекший позвоночник.

— Сяо Сюнь, — позвал его Шэнь Ицзинь.

— М-м?

— Сохраниться. — Сжав тонкие губы, он спросил: — Как сохраниться?

— А-а, точно! — Цзин Сюнь вспомнил, что нужно сохранить игру, и тут же придвинулся поближе, чтобы объяснить Шэнь Ицзиню метод, которому его только что научил ассистент сяо Тан.

— Вот эти две кнопки: сначала жмешь эту, видишь это меню? Потом подтверждаешь, и все.

В комнате царила приятная температура, послеполуденное солнце склонялось к западу, и гостиная была залита таким же ярким светом, как и улица за окном.

А у парня, сидевшего на полу, была белоснежная кожа и невероятно длинные ресницы. Когда он наклонился вперед, терпеливо объясняя, с точки зрения Шэнь Ицзиня было отчетливо видно, как трепещут эти живые, выразительные ресницы, как размыкаются и смыкаются алые губы под аккуратным носиком.

А еще ниже – обнаженная шея и плечо, выглядывающие из-под его просторной одежды, в которую был одет молодой человек...

— Цзин Сюнь, — вдруг тихо позвал его Шэнь Ицзинь.

— М-м? — Цзин Сюнь недоуменно поднял голову.

Только сейчас он осознал, что, сидя рядом друг с другом, когда он поднимал голову, чтобы посмотреть на Шэнь Ицзиня, расстояние между их лицами...

Неожиданно сокращалось до минимума.

Особенно учитывая, что Шэнь Ицзинь смотрел на него сверху вниз.

На таком расстоянии... в точности как вчера вечером...

Стоило Шэнь Ицзиню лишь слегка наклониться – и он без труда мог... поцеловать его...

Цзин Сюнь вдруг занервничал.

Ему захотелось затаить дыхание.

Потому что в его поле зрения лицо Шэнь Ицзиня, мужественное и благородное... постепенно увеличивалось.

Похоже, он действительно собирался его поцеловать...

Неужели?

Мозг Цзин Сюня уже почти отключился.

Он не смел пошевелиться.

Точнее, не хотел.

В конце концов, если вспомнить, ощущение от прикосновения его теплых, сухих губ... было довольно приятным.

К тому же, если уж они встречаются, то поцелуи – это вполне нормально, верно?

Не стоит отказываться.

...

Пока он предавался этим размышлениям, Цзин Сюню показалось, будто он попал под гипнотическое влияние взгляда Шэнь Ицзиня, и время замедлилось.

Но на самом деле это было не так.

Потому что прежде чем они действительно сблизились...

«Дин-дон, дин-дон» — веселая мелодия звонка на телефоне Цзин Сюня внезапно разнеслась по комнате.

…

Цзин Сюнь поспешно вскочил, чтобы взять трубку, и увидел, что это звонок от старшей сестры по группе из проекта, в который его принял профессор Хо.

Обычно такие внезапные звонки были связаны с проектом, так что Цзин Сюнь не мог не ответить.

Он оглянулся на Шэнь Ицзиня, слегка перевел дух и взял трубку:

— Алло? Сестра Чу?

На том конце провода сестра Чу Цяо сказала:

— Группа собирается вечером обсудить планы на следующую неделю. Ты будешь в университете? Удобно будет прийти к шести?

Учитывая, что сегодня воскресенье и большинство студентов уже возвращаются с выходных, решение собраться вечером было весьма гуманным, и Цзин Сюнь обязан был прийти.

Он тут же ответил:

— Буду в университете, смогу прийти. До вечера, сестра.

Закончив разговор, он взглянул на время – было уже чуть больше трех. К счастью, отсюда до университета было рукой подать, так что добраться туда не составляло труда.

Выслушав его объяснения о необходимости вернуться на собрание, Шэнь Ицзинь сказал:

— Тогда я тебя отвезу. Выезжаем в половине шестого, подойдет?

Цзин Сюнь не возражал:

— Хорошо.

Он улыбнулся и уже собирался сказать: «спасибо, господин», но тут же подумал, что это снова прозвучит как формальность. В итоге он просто от всего сердца произнес:

— Господин, вы такой замечательный!

Шэнь Ицзинь тихо отозвался:

— М-м.

Цзин Сюнь улыбнулся и встретился с ним взглядом, как вдруг снова вспомнил о той интимной атмосфере... и температура его щек вновь начала стремительно повышаться.

Впрочем, глаза Шэнь Ицзиня, эти прекрасные персиковые глаза, по-прежнему оставались невозмутимыми. Точнее, его лицо по-прежнему не выражало никаких эмоций, отчего он весь казался таким мудрым, благородным, хладнокровным и сдержанным.

Как будто все, что произошло только что, было... опять же, если использовать термин из «Мира животных»...

Животным инстинктом.

Или, выражаясь более культурно, игрой гормонов?

В конце концов, при такой атмосфере, когда обстановка уже была накалена до предела, было бы странно, если бы они ничего не сделали.

Но господин есть господин – стоило моменту пройти, и он уже мог снова взять себя в руки.

Не то что он...

— Сяо Сюнь. — Когда Цзин Сюнь уже начал терять нить мыслей, Шэнь Ицзинь снова позвал его.

— ? — Легко встретившись с ним взглядом, Цзин Сюнь услышал вопрос:

— Есть ли у сяо Сюня еще какие-то дела, которые нужно сделать? Прямо сейчас.

Подумав, что господин спрашивает, не нужно ли ему что-то сделать перед отъездом в университет, Цзин Сюнь покачал головой:

— Ничего такого нет.

— Тогда... — Шэнь Ицзинь слегка растянул последний слог, отчего его и без того низкий голос приобрел еще более магнитное звучание: — Можно я поцелую тебя сейчас?

Глава 26. Это и есть парень

Второе прикосновение губ Шэнь Ицзиня заставило Цзин Сюня по-новому осмыслить значение поцелуя.

Оказывается, поцелуй – это не просто соприкосновение губ.

А нечто большее…

Он не предполагал, что поцелуй может длиться так долго.

Не думал, что от поцелуя могут подкашиваться ноги.

И уж точно не ожидал… что можно вспотеть от одного лишь поцелуя…

Но помимо этих новых ощущений, больше всего Цзин Сюня волновало то, что целовался он… с Шэнь Ицзинем!

С тем самым одиноким королем из книги, вечным холостяком-предпринимателем, который должен был оставаться недосягаемым!

Конечно, это был не их первый поцелуй с господином антагонистом.

Но разница была очевидна – на этот раз Шэнь Ицзинь пребывал в совершенно нормальном состоянии.

…

Одного этого осознания хватило, чтобы Цзин Сюнь до дрожи заволновался.

Пару раз он даже чуть не прикусил губу Шэнь Ицзиня…

Позже, раскрасневшийся, Цзин Сюнь пошел переодеваться.

Видимо, его румянец был слишком явным, дыхание сбивалось, а ноги едва слушались.

Поэтому, когда Шэнь Ицзинь помог ему выпрямиться, он предложил отвезти его в университет пораньше.

Но не сразу – по пути они могли заглянуть в кафе возле университета и выпить послеобеденный кофе.

Вдвоем.

…Снова кофе и сладости!

Цзин Сюнь не возражал.

Хотя, возможно, главной причиной было то, что сейчас он мог наконец переодеться и умыться.

— Господин? — Переодевшись, Цзин Сюнь заметил, что Шэнь Ицзинь склонился у винного шкафа, будто что-то искал, и подошел ближе: — Что случилось?

— Ничего, нашел. — Шэнь Ицзинь выпрямился, держа в руке ключи от машины. Пальцы, тонкие и длинные, скользнули по краю ключа, когда он произнес: — Редко езжу сам, забыл, где лежат.

— А, — кивнул Цзин Сюнь.

В конце концов, будучи самым богатым человеком в Лунчэне, у которого были личный водитель, три ассистента и секретарь, Шэнь Ицзинь считал самостоятельное вождение пустой тратой времени.

…Хотя сегодня он уже потратил целый день, проводя время с Цзин Сюнем.

Но тот не чувствовал себя виноватым.

Он верил, что человек с такими способностями, как господин антагонист, умеет правильно распределять время и уж точно не станет «императором, пренебрегающим утренним приемом» из-за любовных утех.

Так что беспокоиться было не о чем.

К тому же, разве они не помолвлены?

Раз в неделю можно выделить полдня на… свидания, это же нормально?

Тем временем Шэнь Ицзинь тоже переоделся и вышел.

В этом гардеробе у него были только деловые костюмы, но это не проблема – кто сказал, что босс в официальной одежде обязан выглядеть как бизнес-элита?

Сегодня на Шэнь Ицзине были брюки и белая рубашка свободного кроя.

Ни пиджака, ни галстука, прическа чуть небрежнее обычного, да и верхние пуговицы расстегнуты…

Как известно, крайности сходятся.

Иногда самое сдержанное может оказаться… самым раскрепощенным.

Наверное, это и есть высшее наслаждение для тех, кто помешан на униформе, подумал Цзин Сюнь.

Нельзя было отрицать, что он застыл, разглядывая Шэнь Ицзиня, даже руки его непроизвольно замерли, переставая складывать вещи.

Пока Шэнь Ицзинь не спросил:

— Что ты делаешь, сяо Сюнь?

— Собираю рюкзак, — послушно ответил Цзин Сюнь.

— …

Шэнь Ицзинь подошел к стойке и прикрыл ладонью ноутбук, который Цзин Сюнь собирался упаковать:

— Отсюда до университета всего десять минут езды.

— ?.. — Озадаченно посмотрев на руку Шэнь Ицзиня, Цзин Сюнь поднял на него сияющие глаза, в которых читалось недоумение.

Но Шэнь Ицзинь пояснил:

— Когда ты закончишь дела вечером, я заберу тебя обратно? А завтра отвезу в университет.

— А…

Значит, Шэнь Ицзинь хотел, чтобы он снова остался здесь на ночь.

…

Цзин Сюнь опустил голову и покорно согласился:

— Хорошо.

И хотя ничего особенного не произошло, он почувствовал, как лицо его снова заливается краской.

Он боялся поднять глаза, словно Шэнь Ицзинь мог что-то заметить, и лишь про себя подумал: днем он поклялся всегда быть рядом с Шэнь Ицзинем.

Конечно, ему стоило вернуться сюда.

Но…

— Но, господин, нам ведь понадобится ноутбук для совещания.

Так что в любом случае рюкзак собирать придется.

Шэнь Ицзинь: «…»

Лето – настоящий тигр. Вчерашний ливень не принес ни капли прохлады. Пока они были в помещении или в машине с кондиционером, все было терпимо. Но как только Шэнь Ицзинь припарковался у входа в кафе, и они вышли на улицу, Цзин Сюня накрыло волной зноя.

Едва не сбив с ног.

В это время в кафе было много студентов, возвращающихся в университет, и все столики оказались заняты. С трудом они нашли свободное место в углу.

Шэнь Ицзинь подошел первым, отодвинул стул у стены для Цзин Сюня, а сам сел снаружи.

Цзин Сюнь послушно устроился, но место казалось тесноватым.

По крайней мере, для человека с такими длинными ногами, как у Шэнь Ицзиня, – под столом почти не оставалось места, чтобы их вытянуть.

Вынужденно, их колени время от времени соприкасались.

Сегодня на Цзин Сюне были облегающие светло-голубые джинсы, которые накануне привез помощник Цзинь. Девятидюймовые брюки [прим. ред.: до щиколотки] идеально сидели по длине и прекрасно обрисовывали его стройные ноги, чем он остался очень доволен. Но вот на коленях специально были сделаны потертости с дырками, из-за чего каждый раз, когда его оголенная кожа касалась брюк Шэнь Ицзиня, по ноге пробегало легкое онемение...

— Что будете заказывать, ребята?.. О, это ты, студент!

К ним подошла та самая симпатичная хозяйка кафе, которая, похоже, узнала Цзин Сюня. Хотя он не появлялся здесь несколько дней, но с такой внешностью его сложно забыть.

Хозяйка дружелюбно поздоровалась с Цзин Сюнем. Из-за угла обзора ей пришлось подойти ближе, чтобы разглядеть человека напротив. Когда она увидела Шэнь Ицзиня, то, кажется, испытала то же изумление, что и Цзин Сюнь при виде снявшего пиджак господина Шэня.

Очевидно, она тоже его запомнила.

Цзин Сюнь мягко улыбнулся хозяйке, взял меню и спросил Шэнь Ицзиня:

— Господин, что будете заказывать?

Шэнь Ицзинь взял второе меню, просмотрел его и указал на один из пунктов:

— Вот это.

— Послеобеденный набор на двоих?

Цзин Сюнь посмотрел на указанный комплект: два напитка на выбор, кусок торта и шарик мороженого.

... Именно то, что он хотел.

Уголки его губ непроизвольно задрожали:

— Хорошо.

Шэнь Ицзинь:

— Тогда так. И еще печенье.

Цзин Сюнь мысленно закивал: «Да-да!». Но вслух не произнес. Не стал показывать и свою радость, лишь украдкой улыбнулся Шэнь Ицзиню, пока хозяйка записывала заказ.

От счастья их колени под столом снова столкнулись.

Э-э...

Встретив взгляд Шэнь Ицзиня, Цзин Сюнь поспешно замер.

— Хорошо. Какие напитки и какой вкус мороженого? — Проницательная хозяйка не упустила улыбку Цзин Сюня и, тоже улыбнувшись, предложила: — У нас новый вкус – с орехами макадамия. Очень ароматное, не приторное. Хотите попробовать?

Любящий эксперименты Цзин Сюнь согласился:

— Да.

Когда шарик мороженого подали в изящной фарфоровой пиале с двумя миниатюрными стальными ложечками, Цзин Сюнь вдруг осознал нечто странное.

В наборе был только один шарик, но явно на двоих. Почему тогда хозяйка не спросила у Шэнь Ицзиня о вкусе, а сразу обратилась к нему?

Как будто она заранее решила, что мороженое предназначено именно ему...

А если копнуть глубже – словно она сразу поняла, что Шэнь Ицзинь заказал этот набор исключительно ради него...

...

Хотя... так оно и было.

Цзин Сюнь взглянул на безупречно прямого господина напротив. Действительно, Шэнь Ицзинь специально привез его сюда на кофе со сладостями.

Но почему... даже хозяйка кафе это раскусила?!

Он ведь не такой уж обжора!

Уши Цзин Сюня мгновенно покраснели. Когда подали кофе, он поспешно пригубил напиток.

Кофе был горячим, но Цзин Сюнь заказал мокко – с густыми взбитыми сливками поверху. Первый глоток состоял только из них, так что он не обжегся.

Видя, что Цзин Сюнь не притрагивается к мороженому, а лишь потягивает сливки, Шэнь Ицзинь спросил:

— Не будешь мороженое?

Цзин Сюнь взглянул на десерт. Честно говоря, он хотел его попробовать.

Ведь раньше он его никогда не ел!

Став Янь Цзинсюнем, он из любопытства купил в университетском магазинчике эскимо.

Для человека, двадцать лет не пробовавшего холодных десертов, тот стаканчик оказался невероятно вкусным.

Но, как оказалось, разновидностей мороженого существует великое множество.

И каждую Цзин Сюнь страстно желал испробовать...

— Если не съесть, растает, — заметил Шэнь Ицзинь.

— Тогда... — Цзин Сюнь вдруг оживился, его длинные ресницы затрепетали, как крылья бабочки. С лукавой ноткой в голосе он предложил: — Пусть сначала господин попробует. Господин съест первый кусочек, а потом я.

Шэнь Ицзинь ответил:

— Хорошо. — И, взяв одну из ложечек, отломил кусочек мороженого.

Цзин Сюнь: «…»

Сначала он размышлял, как будет выглядеть холодный и величественный господин, поедающий мороженое.

Теперь он знал ответ.

Господин с любым блюдом оставался... неизменным – элегантным, неторопливым и безупречным.

Даже его абсолютная невозмутимость при дегустации десерта создавала впечатление, что сладости и железный босс – идеальное сочетание...

— Довольно неплохо, — нейтрально заметил Шэнь Ицзинь.

Но он всегда давал лишь объективные оценки, так что «неплохо» означало «вкусно».

Затем он взглядом дал понять Цзин Сюню, что теперь его очередь.

Тогда Цзин Сюнь перестал церемониться. Он тоже зачерпнул ложечку мороженого. Слегка подтаявший десерт уже не был твердым – сладость ощущалась отчетливо, но в ней угадывались едва уловимые солоноватые нотки, а также текстура орехов макадамия: хрустящих снаружи, но нежных внутри...

Здесь действительно было много орехов.

И это действительно было вкусно!

Цзин Сюнь не удержался и взял еще одну ложку. В это время подали заказанный кусок торта и печенье, ознаменовав начало приятного послеобеденного отдыха.

Это кафе пользовалось популярностью именно благодаря свежим и качественным ингредиентам.

Поэтому их десерты ничуть не уступали специализированным кондитерским.

Цзин Сюнь даже съел несколько лишних кусочков торта, но вскоре столкнулся с небольшой проблемой – ему стало слегка приторно.

...Мороженое сладкое, десерты сладкие, даже кофе сладкий.

Неудивительно, что начало тошнить.

Цзин Сюнь попытался встать за стаканом воды, чтобы перебить привкус, но из-за тесноты пространства сначала не преуспел.

Зато привлек внимание Шэнь Ицзиня.

— Что-то не так?

— Хочу воды, — честно признался Цзин Сюнь. — Слишком сладко.

Шэнь Ицзинь поднялся и налил ему стакан теплой воды с лимоном из стоявшего рядом кулера.

Но вернувшись, все же спросил:

— Может, глоток моего кофе?

— ...

Цзин Сюнь, только что сделавший глоток воды: «?»

Шэнь Ицзинь пояснил:

— Чтобы перебить приторность.

...

Ах, точно...

Только сейчас Цзин Сюнь вспомнил, что Шэнь Ицзинь заказал американо без сахара и молока.

Вообще-то горький кофе идеально сочетается со сладостями... как он сам не догадался?

Эх-хе-хе.

Вот что значит отсутствие опыта.

Цзин Сюнь рассмеялся и уже хотел принять предложение, как вдруг осознал – с момента подачи кофе он не видел, чтобы Шэнь Ицзинь хоть раз пригубил свою чашку.

То есть этот кофе был совершенно нетронутым.

Неужели... ему просто взять и отпить? Как-то неудобно.

— Тогда... может, возьмем еще одну чашку, и господин нальет мне немного? — предложил он.

Да, так будет правильнее.

Судя по всему, Шэнь Ицзинь все равно не собирался выпивать весь этот большой стакан.

Но Шэнь Ицзинь ответил:

— Не нужно, пейте прямо так. — И уже пододвинул свою чашку к Цзин Сюню. — Мы ведь только что целовались.

— ... — Цзин Сюнь остолбенел.

...Снова про поцелуй!

От неожиданности он даже застыл на мгновение.

Но, проанализировав ситуацию, Цзин Сюнь предположил, что, услышав предложение о дополнительной чашке, Шэнь Ицзинь понял его сомнения и намеренно упомянул поцелуй...

И действительно, Шэнь Ицзинь продолжил объяснять:

— Я не против пить после сяо Сюня...

Цзин Сюнь:

— !.. Ладно-ладно... понял, господин! — Больше не смея противиться, Цзин Сюнь взял чашку и сделал глоток черного кофе.

...Хорошо, что он перебил Шэнь Ицзиня.

Иначе тот с самым серьезным видом мог бы произнести что-то вроде «пить вашу слюну»...

Хотя, возможно, Шэнь Ицзинь хотел сказать «не против пить после вас», а не «пить вашу слюну».

Но могло быть и наоборот...

Ах.

Хватит!

Осознав, что его мысли снова пошли по странному пути, Цзин Сюнь поспешил сделать еще глоток кофе, чтобы успокоиться.

И именно в этот момент он услышал, как кто-то зовет его по имени.

— Янь Цзинсюнь?!

Услышав полное имя, Цзин Сюнь поднял голову и увидел знакомых... причем не одного, а сразу нескольких. К нему направлялись трое его соседей по общежитию и одна старшекурсница, с которой он работал над проектом... Что они все делали здесь вместе?!

Третьего соседа звали У Чунь. Поначалу Цзин Сюнь удивился, увидев его со старшекурсницей.

Но затем вспомнил, что они оба с факультета компьютерных наук – даже если учатся на разных курсах, ничего странного в их знакомстве нет.

— У Чунь, — поздоровался Цзин Сюнь с соседом, затем поприветствовал и старшекурсницу.

Пэн Юэтун была участницей первой группы их проектной команды, и сегодня им предстояло совместное совещание.

Проект стартовал всего несколько дней назад, но Цзин Сюнь из второй группы уже успел наладить хорошие отношения с членами первой. Даже если они не часто общались, никаких трений между ними не возникало.

Увидев друг друга за пределами университета, было естественно поздороваться и перекинуться парой слов.

Вскоре Пэн Юэтун и У Чунь подошли к их столику.

Изнутри кафе они разглядели лишь половину лица Янь Цзинсюня, но поскольку тот сидел у окна, снаружи им прекрасно был виден и симпатичный парень напротив...

Величественная осанка, благородные черты лица, статная фигура. Кажется, такого человека в университете точно не встречали.

У Чунь добивался старшекурсницы Пэн почти полгода и лишь недавно добился взаимности. Едва переехав к ней из общежития, он уже успел наслушаться о громких событиях, связанных со своим бывшим соседом.

Во-первых, Янь Цзинсюнь неожиданно стал вирусным в интернете – тот самый случай с отказом прыгать с крыши... Честно говоря, У Чунь и раньше недолюбливал этого парня. Его всегда раздражало, как тот, вечно пропадая на подработках, умудрялся хорошо учиться и даже стал председателем студсовета математического факультета...

Это казалось невероятным.

Но когда У Чунь узнал, что Янь Цзинсюнь подцепил богатенького наследника, все вдруг встало на свои места.

По странному совпадению, его девушка Пэн Юэтун была знакома с людьми из того же круга и кое-что слышала об отношениях Цзин Сюня с одним младшекурсником из богатой семьи. Это лишь усилило презрение У Чуня.

Скандальное видео он тоже обсуждал с удовольствием.

После этого У Чунь злорадствовал, полагая, что Янь Цзинсюнь поссорился со своим «спонсором» и остался без поддержки.

Но он никак не ожидал, что вскоре Цзин Сюня возьмет под опеку уважаемый профессор их факультета!

А теперь – вот это да! – напротив брошенки Цзин Сюня сидит... еще один невероятно харизматичный красавец!

И одежда на Цзин Сюне... если не ошибаться, это же новейшая летняя коллекция Gucci?

Как...

Как такое возможно?!

Подождите.

Если не ошибаться, то на том парне... и его часы...

У Чуню казалось, что он вот-вот потеряет сознание!!

— Цзин Сюнь, а это кто? — С трудом сдерживая дрожь от зависти, У Чунь натянуто улыбнулся. — Твой друг?

— М-м...

Вопрос поставил Цзин Сюня в тупик.

Он не был близок с У Чунем – тот часто отпускал колкости в адрес прежнего Цзин Сюня, и эти воспоминания сохранились. По его мнению, совсем не обязательно объяснять малознакомому человеку, кто такой Шэнь Ицзинь.

Но с другой стороны – раз они не близки, зачем вообще что-то придумывать?

— Не друг, — сказал Цзин Сюнь.

Он слегка замолчал, и в этот момент лицо У Чуня заметно расслабилось.

Но в следующее мгновение Цзин Сюнь продолжил:

— Это мой парень.

Сказав это, он широко раскрытыми глазами посмотрел на Шэнь Ицзиня, словно спрашивая: «Господин, можно было так сказать?»

Шэнь Ицзинь не подал никакой реакции. Его лицо осталось невозмутимым.

Он лишь медленно протянул руку, взял чашку с кофе перед Цзин Сюнем и совершенно спокойно отпил горячего американо.

У Чунь: «??? …»

Глава 27. Две в одной!

Хотя Цзин Сюнь и назвал Шэнь Ицзиня своим парнем, очевидно, у него не было ни малейшего намерения знакомить их друг с другом. В конце концов, они не были близки.

Зато У Чунь, ошарашенный услышанным, надолго застыл на месте.

Пэн Юэтун, стоявшая рядом, не понимала, что с ним случилось, и дернула его за рукав.

— Оказывается, у младшего брата по учебе уже есть парень… — с заметной неловкостью произнесла она, бросая взгляд на Шэнь Ицзиня.

При первом же взгляде на мужчину, сидевшего напротив Янь Цзинсюня, ее реакция оказалась схожей с реакцией У Чуня. Не зря они были парой – при ближайшем рассмотрении Пэн Юэтун тоже почувствовала нечто вроде зависти к этому подающему надежды студенту из другого факультета, которого так хвалил профессор.

Раньше, когда У Чунь намекал ей на то, что Цзин Сюнь попал в их группу, перескочив через ступень, она не придала этому значения. Все-таки, хоть они и работали над одним проектом, разница между первой и второй подгруппами была огромной — Пэн Юэтун даже не рассматривала этого младшего брата по учебе как конкурента.

Но теперь…

Еще пару дней назад в лаборатории младший товарищ по учебе Янь был одет просто и скромно, а сейчас – сплошные бренды.

— Да уж, не ожидала… — Сдерживая себя, чтобы не разглядывать его слишком откровенно, она фальшиво рассмеялась. — Поздравляю, младшего брата Яня.

Вскоре они с У Чунем удалились.

Эта неожиданная встреча, разумеется, не оставила и следа в сердце Цзин Сюня. Они с Шэнь Ицзинем просидели в кафе до половины шестого, перекусили там же и только потом собрались уходить.

Кафе располагалось прямо напротив университетских ворот, а учебный корпус, куда направлялся Цзин Сюнь, находился неподалеку – всего пять минут пешком.

— Господин, я дойду сам, — предложил он, решив, что небольшая прогулка после еды пойдет на пользу.

Он не стал просить Шэнь Ицзиня подавать машину.

Тот, впрочем, и не возражал.

— Хорошо, — спокойно ответил он. — Тогда я провожу тебя.

Цзин Сюнь: «…»

Вообще-то он намеревался сказать, что Шэнь Ицзинь может сразу ехать домой – за время его совещания господину Шэнь все равно нечем будет заняться.

Да и если он пойдет его провожать… Цзин Сюнь искоса взглянул на того.

С таким импозантным мужчиной, да еще и с такими ногами, они наверняка привлекут к себе внимание.

Только что уже приманили двоих – если они вместе зашагают в сторону университета, кто знает, какой переполох это вызовет.

Но раз уж господин Шэнь предложил проводить, он не стал отказываться.

Даже согласился, когда тот вызвался понести его рюкзак.

Цзин Сюнь и сам поражался, как быстро учится – он уже освоил науку не церемониться с Шэнь Ицзинем.

К счастью, после пяти вечера стало не так жарко.

Выйдя из кондиционированного кафе, они ощутили легкую прохладу, хотя следы палящего солнца еще оставались.

Цзин Сюнь шел плечом к плечу с Шэнь Ицзинем.

Все могло бы быть очень романтично – двое, шагающие по дороге к университету, в своем уютном мирке.

Если бы не Шэнь Ицзинь, внезапно остановивший его со словами:

— Шнурки развязались.

Цзин Сюнь опустил глаза: «…А-а-а!»

Рядом как раз оказались каменные ступеньки, и он поспешил завязать распустившиеся шнурки.

Была у него одна слабость – он не умел правильно завязывать шнурки. Вечно делал простой бантик и терпеть не мог закреплять его узлом – это выглядело некрасиво, да и развязывать потом было неудобно. Но когда гуляешь с парнем, а шнурки вечно развязываются – это определенно портит атмосферу.

Без лишних слов Цзин Сюнь затянул бантик и поверх завязал узел.

Шэнь Ицзинь, должно быть, понял, что он не умеет обращаться со шнурками, но ничего не сказал.

Господин Шэнь вообще был немногословен.

Они продолжили путь, но тут возникла небольшая проблема…

Кафе и университет находились по разные стороны перекрестка, разделенные узкой дорогой.

Пешеходный переход был четко обозначен, но светофора не было.

А у Цзин Сюня была еще одна слабость.

Вернее, еще один недостаток жизненного опыта – он не умел переходить дорогу.

Особенно боялся перекрестков без светофоров.

И все потому, что раньше у него попросту не было опыта пеших прогулок…

В этом плане он был словно дикарь, проживший десятки лет в глухих горах и внезапно заброшенный в шумный мегаполис.

Если был светофор – еще куда ни шло: смотришь на сигнал и переходишь.

Но если его нет…

Тут уже сложнее.

Цзин Сюнь замер на краю тротуара, аккуратно поставив ноги в белоснежных кедах рядом и внимательно наблюдая за потоком машин.

Если машин было мало, еще можно было рискнуть – перебежать в просвете. Но в это время студенты толпами возвращались в университет, и, сколько он ни смотрел, свободного промежутка так и не появлялось…

Или, если бы рядом никого не было, он мог бы терпеливо ждать подходящего момента и спокойно перейти дорогу, не опаздывая.

Но…

Рядом стоял Шэнь Ицзинь.

Цзин Сюнь заметил, что, как только он остановился, Шэнь Ицзинь тоже замер, ожидая.

От этого ему стало еще неловче.

Он понимал, что господин Шэнь, наверное, вообще не мог взять в толк, почему он вдруг остановился…

Что же делать? Он же не мог признаться, что боится переходить дорогу!

Хуже того, чем больше он нервничал, тем хуже у него получалось. Люди с противоположной стороны улицы уже успели перейти дорогу, а Цзин Сюнь все еще стоял на месте... не зная, как сделать шаг.

— Сяо Сюнь?

Они простояли на ступеньках почти полминуты. Заметив покрасневшие уши и побледневшие щеки Цзин Сюня, Шэнь Ицзинь, кажется, понял, в чем дело.

— Дай мне руку, — сказал он.

Но не дожидаясь ответа, он сам взял его за руку.

Даже с тяжелым рюкзаком за плечами Шэнь Ицзинь оставался статным и величественным, его высокая фигура казалась еще более внушительной. Держась за руки, они пересекли оживленную улицу... и Цзин Сюнь вдруг осознал, что переходить дорогу не так уж и сложно.

Когда машины приближались слева, Шэнь Ицзинь встал слева от него. А как только они пересекали разделительную линию, он перешел на правую сторону.

Он был высоким, и его походка излучала уверенность.

К тому же машины двигались вполне упорядоченно, замедляясь перед пешеходным переходом.

Так, легко и непринужденно, они оказались на другой стороне улицы, у самого университета.

Цзин Сюнь опустил голову, пытаясь скрыть смущение.

Ведь это же совсем не сложно... Почему я так испугался?

К счастью, Шэнь Ицзинь снова ничего не сказал.

Лишь когда они дошли до учебного корпуса, он произнес:

— После занятий я заберу тебя домой.

«Домой» – значит, к себе.

Цзин Сюнь опустил голову еще ниже и тихо кивнул.

— Как только закончишь, напиши мне, — добавил Шэнь Ицзинь, что для него было необычно многословно. — Если я еще не приду, жди меня на месте. Не уходи далеко и не выходи за пределы университета.

Цзин Сюнь: «...» — Неужели ему показалось...

Или Шэнь Ицзинь намеренно так подробно объясняет, потому что знает, что он не умеет переходить дорогу?!

А-а-а!

Чувствуя, что полностью утратил достоинство, Цзин Сюнь поспешно заверил, что не сдвинется с места, и попросил вернуть ему рюкзак.

Но Шэнь Ицзинь настоял на том, чтобы проводить его до лифта в здании, и только тогда ушел.

Расставшись с ним, Цзин Сюнь с рюкзаком в руках направился в аудиторию, которую указала старшекурсница.

17:50.

Ровно на десять минут раньше назначенного времени.

Часть старшекурсников уже собралась в аудитории, оживленно обсуждая что-то. Увидев Цзин Сюня, Хоу Дунъюй, один из участников их группы, сразу же подошел к нему.

В прошлую пятницу Цзин Сюнь пропустил проект из-за семейных обстоятельств, и Хоу Дунъюй, видимо, запомнил это. Теперь, встретив его, он сразу поинтересовался, как у него дома дела.

Старшекурсница Чу Цяо, тоже добрая и отзывчивая, смотрела на Цзин Сюня с участием. Даже ребята из основной группы, с которыми он не так часто общался, за последние дни успели с ним сблизиться.

Странно, но Цзин Сюнь всегда почему-то пользовался особой симпатией старшекурсников.

Раньше, во время исследований или соревнований, они неизменно проявляли к нему заботу, особенно в бытовых вопросах. Он думал, что это из-за его слабого здоровья и отсутствия семьи – преподаватели и однокурсники просто жалели его, поэтому всегда поддерживали и опекали. Но теперь, в здоровом теле, он снова ощутил такое же теплое отношение...

Опыта общения у него было мало.

Сталкиваясь с чужой добротой, Цзин Сюнь просто отвечал тем же, не задумываясь о причинах.

Он не знал, что за последние дни его острый ум и быстрая реакция уже успели впечатлить старшекурсников.

При этом он всегда оставался скромным, вежливым, не выпячивался, но и не отлынивал от работы.

Разве можно не полюбить такого младшего товарища?

Особенно если он еще и невероятно хорош собой!

Его сосредоточенный взгляд, слегка растерянное выражение лица – просто невыносимо мило!

Как говорила Чу Цяо, их сяо Сюнь – просто идеален!

Но в тот момент, когда все интересовались делами его семьи, Пэн Юэтун вдруг сказала:

— Сюнь-сюнь, какое красивое кольцо! Тебе парень подарил?

— Что? Какое кольцо? Дай посмотреть! — Чу Цяо, знаток украшений, сразу заметила кольцо на левой руке Цзин Сюня.

— О-о-о! Безымянный палец!

— Это кольцо... На внутренней стороне есть клеймо? Похоже на белое золото.

— У сяо Сюня такие изящные пальцы – любое кольцо будет смотреться отлично!

А Хоу Дунъюй тем временем уловил главное:

— У А-Сюня есть парень?!

— О, точно... — Чу Цяо опомнилась. — Наш Сюнь-сюнь уже не одинок?!

Однополые браки давно легализованы, да и свобода любви сейчас в почете, поэтому никто и не подумал бы осуждать кого-то за выбор партнера.

Чу Цяо и другие удивились лишь потому, что их скромный и, казалось бы, совершенно не романтичный младший товарищ... уже в отношениях!

— Да, видимо, у сяо Яня особый шарм, — поддакнула Пэн Юэтун. — Я только что видела его парня – очень красивый.

— Правда? Правда? — Чу Цяо загорелась. — Покажи фото!

По ее выражению было видно, что она искренне рада за Цзин Сюня.

То, что у Цзин Сюня есть парень, естественно, стало известно другим старшекурсникам, которые тоже начали подначивать его, требуя показать фотографию. Цзин Сюнь, окруженный со всех сторон, так и не осмелился достать телефон из кармана.

Честно говоря, фото у него было – то самое, что Шэнь Ицзинь прислал ему с саммита за границей. Он его сохранил.

Но одна только мысль о том, чтобы показать Шэнь Ицзиня другим... назвать его своим парнем...

Даже если старшекурсники вряд ли знали господина Шэня...

Эту сцену невозможно было представить.

Стоило немного пофантазировать – и он готов был провалиться сквозь землю от стыда.

Цзин Сюнь демонстрировал явную неловкость, и старшекурсники, заметив его застенчивость, не стали настаивать. Они поспешили заступиться за него:

— Ладно вам! Хватит приставать!

— Серьезно, вы сейчас нашего младшего до смерти смутите!

— Ха-ха-ха, обожаю, когда младшие такие целомудренные!

— Умерьте пыл! У нашего младшего теперь есть пара!

После этой перепалки тема парня Цзин Сюня была исчерпана.

Но кое-кто остался недоволен.

Пэн Юэтун завела разговор о парне Цзин Сюня в надежде, что у других возникнут... похожие подозрения. Но вопреки ожиданиям, все – и первая, и вторая группа – разом встали на сторону Янь Цзинсюня, так или иначе защищая младшего...

Пэн Юэтун решила, что все дело в том, что остальные просто не видели, насколько... необычный у Янь Цзинсюня парень.

Да и эти деревенщины, похоже, вообще не заметили, что одежда на Янь Цзинсюне теперь на несколько десятков уровней круче, чем раньше!

Раздражение в ее душе росло, и она добавила:

— Кстати, младший, я не заметила обручального кольца на твоем парне. Обычно такие кольца носят оба, разве не так? Почему на нем не было кольца?

Как только эти слова сорвались с ее губ, Янь Цзинсюнь в толпе явно замер.

Пэн Юэтун внутренне усмехнулась – в точку.

У нее было несколько друзей, вращавшихся в настоящих высших кругах Лунчэна, и благодаря им она тоже познакомилась с парой богатых наследников. Тот тип из кафе с первого взгляда был похож на таких же состоятельных мажоров. Не только кольцо и одежда, но и сама аристократическая аура – такое не подделаешь. Но именно поэтому она не верила, что этот человек мог быть парнем Янь Цзинсюня. Может, сейчас и да. Но кто знает, сколько еще «парней» крутится вокруг этого мажора?

Вот вам и доказательство – одиночное кольцо.

Настоящие богатые игроки разве станут связывать себя с кем-то одним?

После того как У Чунь просветил ее о прошлом Янь Цзинсюня, Пэн Юэтун окончательно убедилась – этот тип и их младшекурсник просто временная забава, отношения по принципу «попользовался – выбросил».

От этой мысли ей стало гораздо легче.

С появлением ассистента началось вечернее собрание.

Во время встречи Пэн Юэтун намеренно наблюдала за Янь Цзинсюнем – для удобства обсуждения группы сидели по разным сторонам, и ей было хорошо видно лицо младшего.

...Но Янь Цзинсюнь не отрывал взгляда от экрана ноутбука, полностью сосредоточившись на обсуждении со старшекурсниками, оживленный и собранный, без намека на прежнюю растерянность...

— Пэн Юэтун? О чем задумалась? Возвращайся на землю!

Голос ассистента заставил ее вздрогнуть. Оглядевшись, она увидела, что все вокруг смеются над ней.

Молодой ассистент поправил очки:

— Двух дней выходных тебе не хватило? О чем ты там витаешь? У нас сжатые сроки, а ты в облаках!

Пэн Юэтун: «...»

Ассистент, судя по всему, перенял прямолинейный характер профессора Хо – говорил резко и без обиняков. Пришлось стерпеть насмешки, но огрызаться она не посмела – ведь именно ассистент курировал их проект и выставлял итоговые оценки... Не стоило ему перечить.

Дальше собрание свелось к разбору ошибок первой группы. Сроки поджимали – оставалось две недели, а с учетом времени на сбор данных второй группы у первой было меньше четырнадцати дней. С завтрашнего дня всем членам первой группы предстояло работать в авральном режиме. В то время как вторая группа, отвечавшая только за финальные сбор данных и калибровку, могла расслабиться.

От их группы с отчетом выступала Чу Цяо – старшекурсница с отличными ораторскими способностями и ясным мышлением. Ассистент остался доволен и не стал придираться.

К восьми вечера собрание закончилось, и Цзин Сюнь написал Шэнь Ицзиню, что освободился.

Он думал, что придется подождать, но тот сразу ответил: [Я внизу, спускайся.]

Цзин Сюнь: «!»

Выйдя из учебного корпуса вместе со всеми, он сразу увидел машину Шэнь Ицзиня, припаркованную у каменных ступеней.

Хотя он не стремился афишировать свои отношения, но и скрывать их тоже не собирался. Он непринужденно попрощался со старшекурсниками и уже собрался спускаться, как вдруг его окликнул молодой голос.

— Старшекурсник Янь.

Голос был грубоватый, но с юношескими нотками. Цзин Сюнь обернулся и увидел высокого худощавого парня, приближавшегося сбоку.

...Этот парень был ему знаком – в памяти оригинального владельца тела он сохранился.

Это был его младший со второго курса того же факультета по имени Линь Хуаньвэнь, слывший образцовым студентом как в учебе, так и в поведении. Как раз на прошлой неделе он официально сменил Цзин Сюня на посту председателя студенческого совета.

Поскольку это был его преемник, Цзин Сюнь невольно остановился, чтобы поздороваться:

— Линь Хуаньвэнь? Что ты здесь делаешь?

Этот учебный корпус обычно использовался техническими факультетами, а студенты их факультета здесь не появлялись.

Чу Цяо и остальные, увидев, что к Цзин Сюню подошел младшекурсник, не стали мешать их разговору и постепенно разошлись. Вскоре у входа в корпус остались только Цзин Сюнь и Линь Хуаньвэнь.

— Я слышал, что старший будет здесь вечером, поэтому специально пришел, — сказал Линь Хуаньвэнь.

Цзин Сюнь широко раскрыл глаза:

— Искал меня? Что-то случилось?

Предположив, что дело касается студенческого совета, он бросил виноватый взгляд в сторону Шэнь Ицзиня, затем снова повернулся к младшекурснику.

Но вместо этого Линь Хуаньвэнь просто достал маленький цветной конверт и сказал:

— Я хотел передать вам кое-что. — С этими словами он сунул конверт в руки Цзин Сюня и тут же бросился прочь: — До завтра, старший!

Цзин Сюнь: «???»

Ошеломленный, Цзин Сюнь остался стоять на месте, сжимая конверт. Когда он снова взглянул на машину внизу, то увидел, что Шэнь Ицзинь уже вышел из нее.

Он замер в переходе между светом фонаря и тенью здания, тьма полностью поглотила его фигуру.

Но даже так его высокий статный силуэт был сразу заметен.

Цзин Сюнь подбежал к нему.

— Господин. — Оказавшись рядом, он не смог удержаться от того, чтобы не рассмотреть прекрасные черты лица Шэнь Ицзиня. — Вы что, все это время ждали здесь?

— Нет.

Персиковые глаза Шэнь Ицзиня по-прежнему оставались холодными и бесстрастными. Он говорил мало.

Цзин Сюнь: «...»

Казалось, каждый раз после разлуки при новой встрече главный антагонист сначала представал перед ним ледяным, как зимняя буря.

Но это не имело значения – его отрешенность была лишь видимостью.

Например, сейчас Шэнь Ицзинь терпеливо объяснил:

— Я ненадолго вернулся домой. Приходила уборщица.

Цзин Сюнь:

— А-а, понятно.

Затем Шэнь Ицзинь открыл перед ним дверь:

— Садись.

— Хорошо.

Послушно устроившись на пассажирском сиденье, Цзин Сюнь передал свою сумку Шэнь Ицзиню, чтобы тот положил ее на заднее сиденье.

Когда тот вернулся в машину, Цзин Сюнь спросил:

— Значит, вы только что приехали?

— Угу. — Шэнь Ицзинь взглянул на него: — Только что.

Значит, мы с вами на одной волне.

Цзин Сюнь улыбнулся. Нечаянно опустив взгляд, он заметил конверт от младшего, лежащий у него на коленях.

...Когда он передавал Шэнь Ицзиню свою сумку, то совершенно забыл, что держит в руках этот конверт.

С ним такое часто случалось. Например, он мог держать ключи от двери в руках, но когда приходило время открывать ее, начинал их везде искать.

С этим письмом вышло то же самое – похоже, сев в машину, он машинально положил его себе на колени.

Что же внутри?

Цзин Сюнь взял конверт и осмотрел его. Конверт был нежно-голубого цвета, на лицевой стороне крупными буквами было написано: «Для: старшекурсника Янь Цзинсюня». Больше ничего.

Он предположил, что внутри, скорее всего, открытка.

Подобные письма он часто получал еще в своем мире. Большинство из них содержали слова поддержки или выражения уважения. У Цзин Сюня редко находилось время их читать, но он аккуратно складывал их в определенное место, чтобы позже, когда будет в настроении, прочесть все сразу.

Просто он не ожидал, что в этом мире тоже принято отправлять такие письма.

Пока он разглядывал конверт, внезапно раздался голос Шэнь Ицзиня. Тот по-прежнему холодным тоном позвал его и напомнил:

— Сяо Сюнь, пристегни ремень.

— А, да-да! — Цзин Сюнь поспешно потянулся за ремнем, и конверт снова упал ему на колени.

Шэнь Ицзинь завел двигатель. Мощный 12-цилиндровый спорткар, несмотря на скромный внешний вид, издал громкий рев, будто готовый с места набрать сотню километров в час.

Но Шэнь Ицзинь вел машину неспешно. По пути они даже сделали крюк через центр города, чтобы купить завтрак на утро.

Вернувшись домой, Цзин Сюнь не удивился, увидев, что все стоит на своих местах.

Как и сказал Шэнь Ицзинь, уборщица провела легкую уборку.

Вообще, особо убирать было нечего – перед выходом они вместе сложили игровые приставки обратно в коробки, и в целом квартира и так была безупречно чистой.

Похоже, уборщица в основном вытерла пыль и прибралась на кухне и в ванной.

Но после душа Цзин Сюнь столкнулся с новой проблемой – пижама из вещей Шэнь Ицзиня, в которой он обычно спал, тоже оказалась постиранной.

Вместе с остальной одеждой господина Шэня она теперь сушилась в машинке и еще не была готова.

В гардеробной из подходящей для сна одежды оставался только один комплект пижамы Шэнь Ицзиня – и больше ничего.

...Даже запасной пижамы не было.

Единственный оставшийся комплект одежды явно предназначался для самого Шэнь Ицзиня.

Это создавало...

Некую дилемму.

Вынужденно Цзин Сюнь достал свой прежний комплект: майка-алкоголичка и широкие шорты, привезенные из общежития.

...Хотя господину Шэню они не нравились.

Но лучше это, чем вообще ничего.

Вообще, летом многие парни предпочитают обходиться без верха. Цзин Сюнь часто видел в коридорах общежития ребят вообще без маек. Это нормально. Просто сам он так делать не любил.

Переодевшись в привычную майку, Цзин Сюнь вернулся в гостиную и обнаружил, что Шэнь Ицзинь снова говорит по телефону. Обсуждал какие-то рабочие вопросы. Он стоял у стеклянной двери на балкон, спиной к комнате, одной рукой держа телефон, спокойно отдавая распоряжения подчиненным, глядя в ночь. До тех пор...

Яркий свет из комнаты отражался в стекле, и Шэнь Ицзинь отчетливо увидел в отражении только что вышедшего из душа Цзин Сюня. Его брови едва заметно дрогнули, голос на мгновение прервался. Переложив телефон в другую руку, он резко дернул шторы, полностью закрыв стекло.

Цзин Сюнь: «?» — Услышав шорох, Цзин Сюнь недоуменно посмотрел на Шэнь Ицзиня.

Разве эти шторы не были «умными» с автоматическим закрытием? Зачем тогда закрывать их вручную?

Шэнь Ицзинь быстро завершил разговор.

Судя по всему, односторонне – последними словами были:

— Пришлите мне контракт. Остальное обсудим завтра на совещании. На этом все.

Цзин Сюнь: «...» — Цзин Сюнь замер на месте, встретившись с холодным взглядом Шэнь Ицзиня, и почему-то почувствовал в нем проблеск раздражения.

«Видимо, ему действительно не нравится, в чем я одет...»

Вспомнив о психическом состоянии антагониста, Цзин Сюнь решил, что раз уж они живут вместе, не стоит из-за такой мелочи, как одежда, вызывать у того негатив.

Не дожидаясь вопросов, он сам начал объяснять:

— Вся остальная одежда еще не высохла, поэтому я решил переночевать в этом... Если вам не нравится, завтра я это сниму.

Шэнь Ицзинь подошел вплотную, внимательно посмотрел на него, затем коротко кивнул. После чего подошел к панели управления у входа и закрыл все шторы в квартире.

— Мне нравится, — сказал Шэнь Ицзинь.

Цзин Сюнь:

— ?..

— Ты выглядишь привлекательно.

Цзин Сюнь:

— ??? …

Не отводя от него пристального взгляда, Шэнь Ицзинь спросил:

— Сяо Сюнь уже помылся?

— Угу, — кивнул Цзин Сюнь.

— Тогда я тоже пойду в душ.

— Хорошо.

Но Шэнь Ицзинь не спешил уходить. Его взгляд упал на конверт, оставленный Цзин Сюнем на мини-баре у входа. Задержавшись на нем с каменным выражением лица, он спросил:

— Разве ты не хочешь открыть это письмо?

Цзин Сюнь: «?»

Хотя он не понимал, почему Шэнь Ицзиня так заинтересовало это письмо (а он явно был заинтересован, ведь обычно тот редко вмешивался в его дела), но раз уж тот спросил, Цзин Сюнь решил, что ничего страшного.

— Ну... можно и посмотреть? — С этими словами он вскрыл конверт.

Внутри оказался тонкий листок бумаги, а не открытка, как он предполагал. Доставая письмо, он не заметил маленькую фотографию, выпавшую вместе с ним. Держа в руках только листок, Цзин Сюнь позволил фото изящно планировать в воздухе, пока оно не упало на пол. Пробежавшись глазами по письму, он к моменту падения фото уже успел прочитать почти все.

...Вот это да.

Кажется, это... любовное письмо?

Письмо с признанием от младшего Линя?

Не то чтобы он был сильно удивлен – раньше он получал много писем с выражениями симпатии, но крайне редко настолько откровенные любовные послания... В основном ему писали фанаты его научных работ, а в университете все знали о его слабом здоровье. Да и судя по воспоминаниям оригинального владельца тела и его собственному опыту, у них с этим младшекурсником было не так уж много общего.

Так откуда же взялись эти пылкие чувства?..

Пока Цзин Сюнь пребывал в легком ступоре, Шэнь Ицзинь, стоявший напротив, наклонился и поднял упавшую фотографию.

Заметив это движение, Цзин Сюнь взглянул на снимок... и увидел, что это фото самого младшего Линя.

На снимке молодой человек выглядел жизнерадостным и энергичным, судя по всему, в спортзале. На нем была майка почти такого же фасона, как у Цзин Сюня, но смотрелась она совершенно иначе. Возможно, из-за специально выбранной позы: плечи и руки младшекурсника были покрыты рельефными мышцами, а под краем майки угадывались очертания пресса.

Цзин Сюнь: «...»

Было видно, что младшекурсник не зря проводил время в качалке.

Но как могла одна и та же майка сидеть настолько по-разному??

Цзин Сюнь не смог удержаться и бросил еще пару взглядов на ту фотографию.

Пока рука Шэнь Ицзиня не мелькнула перед ним.

Он услышал, как тот окликнул его:

— Сяо Сюнь.

Цзин Сюнь:

— … Это... Я действительно не знаю, как так вышло.

Сам Цзин Сюнь был в полном смятении. Он не ожидал, что ему вручат любовное письмо, и уж тем более не думал, что кто-то станет вкладывать в него фотографию! Да еще такую... такую демонстративную, словно павлин распускает хвост.

Особенно теперь, когда господин все увидел!

Хотя, если поставить себя на его место, Цзин Сюнь считал, что даже если бы он узнал о чьем-то признании в любви Шэнь Ицзиню, у него вряд ли возникли бы какие-то особые мысли – в конце концов, признается другой человек, а не тот, кому адресованы чувства.

Но знать о чем-то и увидеть своими глазами – две разные вещи.

Цзин Сюнь чувствовал, что как бойфренд и будущий супруг, из уважения к партнеру, он должен избегать подобных ситуаций.

Поэтому он поспешил объяснить:

— Я правда не знал, что он собирается мне признаться! Если бы знал, то ни за что не позволил бы господину увидеть... А, нет, не то. — Цзин Сюнь поспешно поправился: — Я хотел сказать, что в следующий раз я обязательно разберусь с этим заранее... Нет, опять не то...

Дело ведь не в «следующем разе»!

В тот момент, когда его слова окончательно запутались, Шэнь Ицзинь остановил его:

— Сяо Сюнь.

Одновременно с этим он забрал у Цзин Сюня листок бумаги и конверт, аккуратно вложил письмо и фотографию обратно в конверт. Все движения Шэнь Ицзиня были неторопливыми и исполненными изящества.

Лишь когда конверт был полностью запечатан, он снова заговорил, медленно произнося:

— Сяо Сюнь вернет письмо отправителю именно так, верно?

— ...

Вернуть письмо вместе с фотографией младшему товарищу по учебе было, пожалуй, самым тактичным и однозначным способом отказа. Цзин Сюнь понял намерения господина и тут же подтвердил:

— Да, господин.

— Хорошо, — кивнул Шэнь Ицзинь.

С этими словами он наконец сдвинулся с места.

Вместо того чтобы вернуть конверт Цзин Сюню, он положил его обратно на мини-бар, после чего направился в сторону спальни.

Цзин Сюнь машинально засеменил за ним, следуя по пятам за его высокой фигурой, размышляя, что, судя по характеру господина, этот инцидент можно считать исчерпанным. Раз больше не упоминается – значит, прошло. А то, что прошло, господин больше не поднимает на повестку.

Пройдя длинный коридор вслед за Шэнь Ицзинем, Цзин Сюнь заметил, что тот направляется не в главную спальню. Похоже, он все же собирался принять душ в ванной комнате в коридоре.

Цзин Сюнь смотрел на это с недоумением – если прошлой ночью еще можно было понять, что Шэнь Ицзинь намеренно мылся в другой комнате, чтобы не будить его шумом воды... Но сегодня... ведь еще совсем не поздно. Да и сам он не собирался спать.

Хотя ему было не совсем понятно, он не стал задавать вопросов. Даже если они действительно станут партнерами в будущем... Цзин Сюнь считал, что не стоит вмешиваться в каждую мелочь повседневной жизни.

Шэнь Ицзинь отправился мыться, а Цзин Сюню внезапно вспомнились книги, стоящие на полках в кабинете господина. Но раз господина не было рядом, он не мог просто так войти в кабинет, поэтому некоторое время ждал в спальне. Именно в этот момент он вдруг услышал, как Шэнь Ицзинь зовет его из коридора.

Дверь в спальню была приоткрыта, а в комнате стояла полная тишина, поэтому, несмотря на расстояние, Цзин Сюнь сразу же услышал зов.

— Господин? — Цзин Сюнь быстро выбежал, чтобы узнать, в чем дело.

Шэнь Ицзинь все еще находился в ванной комнате в коридоре. Эта ванная представляла собой небольшой комплекс: снаружи была отдельная умывальная зона с открытой дверью, а за ней – душевая с закрытой дверью.

Голос Шэнь Ицзиня раздался из-за этой двери:

— Сяо Сюнь, не мог бы ты принести мне полотенце? — Дверь делала его голос еще более низким и глубоким. Шэнь Ицзинь добавил: — Оно в ванной главной спальни.

Цзин Сюнь:

— А, хорошо!

Он сразу же направился в главную спальню и действительно увидел там одиноко висящее полотенце. Не его – значит, Шэнь Ицзиня.

Когда он вернулся с полотенцем в коридорную ванную, Шэнь Ицзинь, казалось, все еще мылся. Единственное отличие – дверь в душевую теперь была приоткрыта. Немного, недостаточно, чтобы разглядеть что-то внутри, но свет оттуда был хорошо виден, как и звук льющейся воды.

Цзин Сюнь с полотенцем в руках окликнул через щель:

— Господин, оставить полотенце снаружи?

Изнутри не последовало ответа. Это заставило Цзин Сюня, собиравшегося уже положить полотенце и уйти, замедлиться. На таком близком расстоянии, с приоткрытой дверью, Шэнь Ицзинь не мог его не слышать. А если господин слышал, он обычно всегда отвечал...

В душе Цзин Сюня зародилось легкое недоумение, и он снова окликнул:

— Господин?

На этот раз, спустя паузу, Шэнь Ицзинь наконец ответил:

— М-м. Просто передай мне.

В следующее мгновение приоткрытая дверь душевой распахнулась полностью. Высокая, статная фигура Шэнь Ицзиня предстала перед глазами. Нижняя часть его тела была обернута полотенцем, мокрые волосы свисали на лоб, а его персиковые глаза были темными, как чернила.

Но главное – его верхняя часть тела, с которой стекали капли воды... с четко очерченными восемью кубиками пресса и явственно проступающей линией Адониса.

Глава 28. Господин-русалка

Верхняя часть тела Шэнь Ицзиня была совершенно обнажена.

Такой торс Янь Цзинсюню, безусловно, уже доводилось видеть.

Видеть воочию.

Даже присниться он ему успел пару раз…

Но ни при прошлой встрече, ни во сне он не выглядел настолько откровенно и четко.

Особенно сейчас, когда с тела Шэнь Ицзиня стекали капли воды, не только подчеркивая рельеф мышц, но и заставляя кожу блестеть – совсем как у тех моделей с глянцевых обложек, которые специально натирались маслом перед съемкой.

Цзин Сюнь: «!!!»

Возможно, из-за внезапности происходящего зрелище оказалось настолько шокирующим, что с момента, как его взгляд упал на четко очерченные кубики пресса, сознание Цзин Сюня начало уплывать.

А когда он увидел линию русалки, ему уже стало не хватать воздуха.

А чуть ниже… э-э-э, дальше смотреть точно не стоит.

Шэнь Ицзинь, должно быть, был именно тем типом, кто «в одежде выглядит стройным, а без – рельефным». В обычном костюме это не бросалось в глаза, но сейчас его фигура была просто… идеальна.

По сравнению с ним… э-э, если быть совершенно объективным, фото того младшекурсника даже близко не стояло.

Цзин Сюню вдруг показалось, что мокрый Шэнь Ицзинь напоминает принца-русалку из фантастических романов. С человеческим торсом, благородными чертами лица, стройным, но мускулистым телом… Но главное – русалки обладали способностью завораживать сердца… Резко очнувшись, он осознал, что до сих пор замер с поднятой рукой, держа полотенце.

Цзин Сюнь запнулся.

Торопливо отведя взгляд, он пробормотал:

— Господин… полотенце.

Шэнь Ицзинь ответил:

— М-м.

Однако, несмотря на согласие, он не сделал ни единого движения. Заметив, как Цзин Сюнь отворачивается и избегает зрительного контакта, его обычно холодные глаза стали еще безжизненнее. Но, бросив беглый взгляд, он все же уловил, как в тусклом свете ванной край уха юноши постепенно розовел.

…

Уголки его обычно жестко сжатых губ дрогнули, образуя непривычную дугу. Медленно, почти нехотя, Шэнь Ицзинь взял полотенце из рук Цзин Сюня.

Он тихо позвал его, голос хриплый и опьяняющий:

— Спасибо, сяо Сюнь.

Цзин Сюнь: «…» — Незаметно для себя он почувствовал, как его щеки вспыхнули румянцем.

Он хотел сказать, что господину не стоит его благодарить, но сейчас слова застряли в горле.

Пар, поднимающийся с тела мужчины, словно окутал его, будто он оказался в переливающемся пузыре, созданном русалкой. Цзин Сюнь чувствовал, что с ним творится что-то странное, неестественное. Будто не хватало воздуха, но это было совсем не похоже на приступы удушья, что случались с ним раньше. Без боли, но с непереносимым томлением, терзающим душу…

И главное – почему этот господин-русалка до сих пор не вернулся в душ?

Цзин Сюнь был уверен: стоит захлопнуться этой двери – и он снова станет собой.

— Ах, да, господин… — Не то чтобы осенило, но он вдруг вспомнил: — В прошлый раз я видел у вас в кабинете пару книг по программированию. Можно мне их взять?

При мысли о книгах его глаза сразу загорелись.

Он уже давно положил глаз на сокровища из кабинета Шэнь Ицзиня, и раз уж господин вышел, почему бы не воспользоваться моментом?

Цзин Сюнь честно объяснил:

— На следующей неделе наша группа тоже начинает работать над приложением, и я хотел бы изучить дополнительные материалы, поискать более простые алгоритмы.

Шэнь Ицзинь: «…»

В итоге Цзин Сюнь получил полный доступ к книгам в кабинете Шэнь Ицзиня. Хотя, строго говоря, тот никогда и не запрещал ему туда заходить.

Но Цзин Сюнь знал меру: войдя, он интересовался только литературой.

Поскольку Шэнь Ицзинь иногда курил внутри, дверь кабинета, несмотря на окно и вентилятор, обычно оставалась закрытой – в отличие от других комнат.

Из-за этого воздух здесь был другим.

Снаружи витал легкий аромат освежителей или благовоний, подобранных ассистентами, но в кабинете не было ни тонких запахов, ни даже намека на табачный дым…

Здесь не ощущалось ничего явного.

И именно этот контраст делал атмосферу такой жесткой, такой строгой.

Прямо как сам Шэнь Ицзинь.

Но зато книг здесь было невероятно много.

Две стены кабинета целиком занимали стеллажи, уставленные самыми разными томами… Возможно, из-за того, что Шэнь Ицзинь сейчас сосредоточился на технологиях, вся правая стена была забита книгами именно по этой тематике!

Цзин Сюнь обожал это место.

Было очевидно, что антагонист тоже страстно любил читать. В этом временном пристанище почти не было личных вещей, но зато здесь хранилось столько книг!

И если сравнивать этот кабинет с самим Шэнь Ицзинем, аналогия тоже была уместной.

Господин и правда был человеком с богатым внутренним миром и незаурядным умом.

Только вот… кабинет был квадратным, с небольшим окном, а дверь почти всегда оставалась закрытой.

Что делало его… довольно замкнутым пространством.

Цзин Сюнь выбрал с полки две книги и, немного подумав, решил устроиться с ними в гостиной на диване. Одна из них была размером с два кирпича – держать ее в руках оказалось утомительно, поэтому он просто лег на живот и начал листать. Когда Шэнь Ицзинь вышел после душа, его взору предстал юноша, полулежащий на диване и лениво болтающий ногами в воздухе.

Его стройные конечности, изящные икры и выступающие лодыжки выглядели особенно хрупкими.

Из-за чрезмерной худобы свободная майка сползала, обнажая фарфорово-белую кожу, а острые лопатки напоминали крылья бабочки, создавая красивый силуэт.

...

Взгляд Шэнь Ицзиня, как обычно в моменты раздумий или отрешенности, надолго застыл на одной точке. Он постоял так некоторое время.

В конце концов, он не стал мешать юноше читать. Вместо этого свернул в кабинет, чтобы разобрать накопившиеся дела.

Когда Цзин Сюнь наконец закончил изучать нужные материалы, часы показывали уже половину одиннадцатого вечера.

— Господин...

В комнате давно воцарилась тишина. Поднявшись с дивана и встряхнув онемевшую руку, он направился к кабинету, но обнаружил, что дверь плотно закрыта...

Шэнь Ицзинь, без сомнения, был внутри.

Немного поколебавшись, он все же постучал.

— Господин.

— М-м, — глухо отозвался из-за двери Шэнь Ицзинь, и вскоре она открылась, явив его самого в домашней одежде.

Яркий свет из кабинета озарял его безупречные черты лица, а выражение было таким же невозмутимым, как всегда.

Он стоял в дверях. Но Цзин Сюню все же удалось уловить запах табака.

...Ему вдруг пришло в голову: не вышел ли Шэнь Ицзинь лично открыть дверь, чтобы уберечь его от пассивного курения?..

— Уже поздно, я хочу спать... А вы когда ляжете? — спросил Цзин Сюнь.

— Скоро, — ответил Шэнь Ицзинь. Потом добавил: — Если сяо Сюнь хочет спать, можешь идти отдыхать.

— Ладно, — кивнул Цзин Сюнь.

Но затем его осенило: а где господин будет спать сегодня?

Вчерашнее расположение Шэнь Ицзиня осталось для него загадкой, но, учитывая взгляд господина на их отношения, скорее всего, им снова предстоит «делить ложе».

Осознание этого вызвало легкую панику.

Судя по вчерашнему ночному сеансу игры в шахматы, «делить ложе» означало буквально это: они пожелают друг другу спокойной ночи, лягут на одну кровать и погрузятся в сон, не мешая друг другу.

Но поскольку это был его первый настоящий опыт совместного сна, Цзин Сюнь понимал: без психологической подготовки он наверняка не сможет уснуть и промучается до утра. Значит, нужно уже сейчас возвращаться в спальню и настраиваться.

Однако перед уходом он не удержался:

— Господину стоит курить поменьше.

Шэнь Ицзинь слегка опешил, явно не ожидая такого замечания.

Но Цзин Сюнь говорил это не из желания контролировать – просто искренне беспокоился о его здоровье и надеялся, что он сможет сдерживаться, когда курение не необходимо. Коротко изложив свои мысли, он услышал в ответ:

— Хорошо, я понял.

— ...

Цзин Сюнь знал, что зависимость нельзя победить в одночасье, и реакция господина уже была очень позитивной. Он не торопился – в следующий раз, поймав Шэнь Ицзиня с сигаретой, он просто повторит уговоры.

— Тогда я... пойду спать. Спокойной ночи, господин.

Обменявшись пожеланиями, Цзин Сюнь отправился в спальню.

Поначалу все шло нормально, но как только он зарылся в одеяло, закрыл глаза и представил Шэнь Ицзиня лежащим рядом... Он обнаружил, что от одной этой мысли его тело будто парализовало.

Столько поводов для беспокойства!

Например, что, если он во сне нечаянно коснется Шэнь Ицзиня? Или, как в прошлый раз, взгромоздится на него? Ведь во сне он и правда... ну, очень беспокойный.

Цзин Сюнь покраснел и перекатился к краю кровати, закутавшись в одеяло.

К счастью, кровать была огромной – не менее двух метров в ширину. Если держаться у края, вряд ли получится дотянуться...

Эта мысль немного успокоила его.

Но, возможно, из-за того, что он слишком плотно укутался, легкий аромат Шэнь Ицзиня, пропитавший одеяло, снова проник в его ноздри...

А-а-а!

Все равно страшно – делить постель.

Он снова перекатился на кровати, и в этот раз его взгляд поймал блик от кольца на безымянном пальце левой руки...

...

Только сейчас Цзин Сюнь вспомнил вопрос, который задала ему старшекурсница перед собранием: почему господин не носит кольцо?

Честно говоря, тогда ее вопрос застал его врасплох, он сам растерялся. Ему и в голову не приходило, что влюбленные должны носить парные кольца – когда Шэнь Ицзинь надел ему это кольцо, назвав подарком, он естественным образом воспринял его как что-то вроде тех часов.

Только более... значимое.

Кольцо было символом принятого предложения.

Но... разве помолвочный подарок и парные кольца – это одно и то же?

Этот вопрос изрядно озадачил Цзин Сюня.

Конечно, он не стал объяснять старшей Пэн, что их отношения с господином куда серьезнее, чем просто роман... Они ведь помолвлены.

Кольцо было добавлено позже.

Но статус женихов был официально подтвержден уже давно.

Поскольку не было нужды вдаваться в такие сложные объяснения, он и не мог спросить у друзей, одно ли это и то же...

Не сумев разобраться, Цзин Сюнь просто отбросил эти мысли.

Если уж самому не понять, лучше спросить напрямую у господина.

Поэтому, когда Шэнь Ицзинь вернулся в спальню, Цзин Сюнь еще не спал.

Его черные волосы мягко обрамляли лицо, пока он полулежа читал книгу, хотя по виду было ясно, что он уже изрядно сонный. В тот момент, когда Шэнь Ицзинь вошел, Цзин Сюнь как раз зевнул во весь рот.

— ...Господин, вы закончили?

Шэнь Ицзинь на мгновение задержался, затем кивнул:

— М-м. Почему еще не спишь?

Цзин Сюнь закрыл книгу, отложил ее в сторону и, широко раскрыв глаза, спросил:

— Я хочу задать вам вопрос.

Шэнь Ицзинь:

— Хорошо, спрашивай.

— Господин... это кольцо, которое вы мне подарили... оно только одно?

Его вопрос прозвучал неожиданно, и даже Шэнь Ицзинь сначала не понял, о чем речь. Встретив его недоуменный взгляд, Цзин Сюнь поспешил добавить:

— Я слышал, что влюбленные носят парные кольца, поэтому...

Поэтому наше кольцо – это кольцо для влюбленных?

Цзин Сюнь не успел договорить. Потому что Шэнь Ицзинь уже сказал:

— Подожди секунду.

С этими словами он направился в гардеробную и... действительно достал оттуда кольцо, точь-в-точь такое же, как то, что было на пальце Цзин Сюня.

Шэнь Ицзинь стоял у кровати, протягивая ему кольцо.

— Сяо Сюнь, ты об этом?

— ...Да.

Так они и правда парные! – мелькнуло в голове у Цзин Сюня.

Но теперь вопрос о том, было ли это помолвочным подарком или парным кольцом, казалось, уже не имел значения.

...Гораздо важнее было понять, почему господин его не носит.

Цзин Сюнь не был наивен – будь перед ним отброс, он бы наверняка задумался, не является ли его кольцо просто безделушкой, которой богатый наследник успокаивает любовников, а отсутствие кольца на руке – способом продолжать флиртовать на стороне.

Но когда речь шла о Шэнь Ицзине... Цзин Сюнь знал, что такое просто невозможно.

И дело было не в том, что он смотрел на господина сквозь розовые очки.

Просто... «Король одиночества» – это звание не просто так.

Антагонист явно не стал бы тратить силы на подобные вещи.

...

Так почему же господин не носит кольцо?

Цзин Сюнь снова не стал мучиться догадками и спросил напрямую. Он предположил, что, возможно, Шэнь Ицзинь просто не любит аксессуары. Но не ожидал, что в ответ услышит вопрос:

— Тогда, может, сяо Сюнь сам наденет его на меня?

Глава 29. Медовый месяц?

Шэнь Ицзинь спросил, согласен ли он надеть ему это кольцо.

Цзин Сюнь:

— Х-хорошо.

Разумеется, возражений не было… Но разве причина, по которой господин не носил кольцо, заключалась в том, что оно не было надето его рукой?

Неужели церемониальность настолько важна?!

Цзин Сюнь не удержался и спросил:

— Но если так, почему в прошлый раз господин не достал кольцо, чтобы мы обменялись и надели их друг другу?

Шэнь Ицзинь ответил:

— Потому что я мог подождать.

Цзин Сюнь: «?»

Шэнь Ицзинь опустил взгляд, его выражение было торжественным и серьезным:

— Не позднее дня свадьбы сяо Сюнь наденет его мне.

Цзин Сюнь: «…» — Так… так все просчитано?

Не зря он господин.

…

Шэнь Ицзинь внезапно наклонился, его глубокий взгляд устремился на Цзин Сюня.

Поскольку Цзин Сюнь сидел на кровати, укутавшись в одеяло, а Шэнь Ицзинь был высоким, для близкого контакта тому пришлось изрядно согнуться.

Но Шэнь Ицзинь все равно сделал это.

Он пристально смотрел на Цзин Сюня и с прежней серьезностью спросил:

— Так когда сяо Сюнь собирается надеть его мне?

Разглядывая его холодные, четкие черты, Цзин Сюнь подумал: раз кольцо изначально было парным и его вторая половина уже здесь, то зачем тянуть? Лучше сегодня, чем когда-то потом.

И он взял левую руку Шэнь Ицзиня.

Тот не сопротивлялся, позволив ему действовать.

Цзин Сюнь без труда дотянулся до безымянного пальца. Но, возможно, кольцо на безымянном пальце – нечто сакральное для любого человека. Поначалу Цзин Сюнь не придавал этому значения, но, вспомнив, как Шэнь Ицзинь надевал кольцо ему, и собираясь повторить тот жест, он вдруг необъяснимо занервничал.

Потом он осознал, что сидеть на кровати, укутавшись в одеяло, – недостаточно торжественно. Выбравшись из-под одеяла, он почувствовал, что его майка и шорты выглядят слишком небрежно… В тот момент Цзин Сюнь даже хотел сказать: «Может, подождем до завтра?»

Но, вспомнив, что сам он давно носит кольцо, а господин – нет… он стиснул зубы и медленно надел кольцо подходящего размера на безымянный палец, продвигая его до самого основания.

Закончив, он взглянул на длинные, прямые пальцы Шэнь Ицзиня, теперь украшенные этим аксессуаром, и подумал, что смотрится это потрясающе.

Как и тогда, когда он сам впервые надел кольцо, вкус господина был безупречен.

Пальцы Шэнь Ицзиня были длиннее его собственных примерно на полфаланги и чуть толще.

В этом не было ничего удивительного: у большинства живых существ длина конечностей пропорциональна росту, а Шэнь Ицзинь был выше него на добрую голову.

Цзин Сюнь машинально протянул свою левую руку, сопоставив пальцы с пальцами Шэнь Ицзиня.

Хотя его пальцы и не были такими длинными, они оказались белее.

Оба обладали изящными, прямыми пальцами – нельзя было сказать, чьи прямее или тоньше в целом, но на безымянных пальцах сверкали парные кольца. Неизвестно, из какого они были материала, но выглядели одновременно сдержанно и ярко.

Эта мысль заставила Цзин Сюня улыбнуться.

Когда он улыбался, родинка под глазом становилась заметнее.

Он без стеснения повернул к Шэнь Ицзиню свое прекрасное лицо и, подняв голову, встретился с его глубоким взглядом, вновь завороженный выражением его глаз.

В пристальном взоре Шэнь Ицзиня, казалось, рассеялись тучи. Возможно, он тоже привык к присутствию Цзин Сюня, и в эту ночь, когда они остались вдвоем, его обычно холодные персиковые глаза обрели чуть больше тепла.

Если уж говорить точнее, то, возможно, изменился их изгиб.

Обычно Шэнь Ицзинь не улыбался. Его бесстрастное выражение делало разрез глаз уже, взгляд – мрачным и тяжелым, а сами персиковые глаза – ледяными, лишенными эмоций.

Но сейчас… может, это и была иллюзия… Цзин Сюню казалось, что его глаза слегка сузились, а уголки бровей и век приподнялись, словно отражая радость…

Господин смотрел на их кольца.

Казалось, он тоже остался доволен, внимательно разглядывая два соединенных вместе кольца, как вдруг заметил теплую улыбку Цзин Сюня.

Опустив ресницы, скрывая все эмоции в глубине взгляда, Шэнь Ицзинь произнес слегка хриплым голосом, его дыхание стало тяжелее, а речь – чуть быстрее обычного:

— Через некоторое время… сяо Сюнь согласен поехать со мной в семью Шэнь?

Цзин Сюнь:

— …В семью Шэнь… то есть познакомиться с твоими родными?

Шэнь Ицзинь:

— Угу.

Цзин Сюнь: «…»

Шэнь Ицзинь опустился на колени у кровати, приблизившись к Цзин Сюню, и сказал:

— Остальные не важны. Но мой дед… перед свадьбой он хочет тебя увидеть.

Цзин Сюнь воскликнул еще более удивленно:

— …Дед господина???

Вообще, если бы Шэнь Ицзинь предложил встретиться с дедом, чтобы обсудить свадьбу, Цзин Сюнь, возможно, не был бы так потрясен.

Но… «перед свадьбой познакомиться с дедом»… это…

Он не удержался и спросил:

— Разве дед господина уже согласился на наш... брак?

Неожиданно Шэнь Ицзинь лишь недоуменно ответил:

— Почему мой дед должен был не согласиться?

Цзин Сюнь: «...»

А.

Вот как.

Кажется... в этом есть своя... логика.

Раз уж изначально согласились на помолвку, то визит к семье – обязательный этап для жениха.

Хотя в душе Цзин Сюнь слегка нервничал, он не стал отвергать предложение Шэнь Ицзиня.

Поездка в семью Шэнь была окончательно назначена, и тема исчерпала себя. Шэнь Ицзинь взглянул на часы:

— Уже поздно, давай спать.

— Хорошо, — без возражений ответил Цзин Сюнь, снова забираясь под одеяло.

Они легли почти одновременно.

И только тогда Цзин Сюнь осознал проблему: во время «репетиции» он планировал спать у самого края кровати, но сейчас, по забывчивости, оказался ближе к середине. Не будет ли сейчас слишком нарочитым и неуместным переместиться?

Лежа неподвижно, Цзин Сюнь боялся пошевелиться.

Шэнь Ицзинь сказал:

— Выключаю свет.

Цзин Сюнь:

— ...Хорошо.

Бра по обе стороны кровати не горели – Цзин Сюнь считал их слишком тусклыми для чтения и вредными для глаз, поэтому включил основную лампу.

Но неважно, какой именно свет – умная система выключит все по команде.

Комната мгновенно погрузилась во тьму.

Густые шторы полностью скрыли лунный свет, и в первые секунды Цзин Сюнь даже не мог разглядеть очертания господина.

Он и не пытался.

Лишь по ощущениям понимал, что Шэнь Ицзинь лежит на спине.

Где-то совсем рядом.

— Господин...

— М-м?

Подумав, Цзин Сюнь все же произнес:

— Вообще, я могу ворочаться во сне...

Шэнь Ицзинь:

— Угу.

Цзин Сюнь:

— Если случайно задену вас, это может разбудить...

Шэнь Ицзинь:

— Ничего страшного.

Цзин Сюнь:

— Тогда будьте готовы.

— Цзин Сюнь, — вдруг позвал его Шэнь Ицзинь и приподнялся на локте.

В темноте Цзин Сюнь увидел, как силуэт приближается к нему. Он замер, не шевелясь, его чувства обострились до предела – пока теплое дыхание не коснулось его кожи, а крупная ладонь не провела по линии его волос. Затем...

Цзин Сюнь инстинктивно затаил дыхание.

Мимолетный, едва ощутимый поцелуй.

С легким ароматом, что всегда витал вокруг Шэнь Ицзиня. Прикосновение – и тут же исчезновение.

Низкий, приглушенный голос Шэнь Ицзиня прозвучал в темноте, словно томные ноты виолончели:

— Спокойной ночи, сяо Сюнь.

От этих слов у Цзин Сюня вновь загорелись уши, но в темноте этого никто не увидит. Поэтому он спокойно ответил:

— Спокойной ночи, господин...

После этого Шэнь Ицзинь повернулся на бок. Глаза Цзин Сюня уже адаптировались к темноте, и он различал широкие очертания его спины. Но, несомненно, в позе на боку Шэнь Ицзинь занимал меньше места – при таком росте и плечи у него были необычайно широкие.

Теперь между ними образовалось расстояние.

Это немного облегчило Цзин Сюню душу, и он попытался уснуть.

В комнате стояла абсолютная тишина. Не было слышно даже дыхания Шэнь Ицзиня. Уснуть должно было быть легко. Но прошло минут пять, а сон все не шел. Очевидно, причина его беспокойства заключалась не только в страхе потревожить Шэнь Ицзиня. Сам Шэнь Ицзинь и был этой причиной.

Неужели все новобрачные чувствуют себя так же?

...Разве это и есть «медовый месяц»?

От этой мысли Цзин Сюнь совсем укрылся одеялом.

Легкое покрывало слегка зашуршало, но Шэнь Ицзинь оставался неподвижным.

...Господин уже засыпает?

Или даже уснул?

Вполне возможно.

Вчера он почти не спал, сегодня встал рано, провел с ним весь день... Даже железному человеку нужен отдых.

Чтобы не мешать Шэнь Ицзиню спокойно погрузиться в сон, Цзин Сюнь застыл в одной позе, не шевелясь. Поначалу любая поза удобна, но сохранять ее долго, не засыпая... становится некомфортно. Однако у Цзин Сюня был особый способ справиться с дискомфортом. Его мозг работал как записывающее устройство – фиксировал все увиденное и услышанное, сохраняя автоматически, без осмысления, но позволяя в любой момент извлечь и проанализировать. Многие сложные книги, которые он читал, сначала «архивировались» таким образом, а потом, во время болезней или вынужденного бездействия, он «распаковывал» их и изучал. Погружаясь в работу, Цзин Сюнь забывал о физическом дискомфорте. Это был один из способов, которые он выработал за годы.

И сейчас, устав лежать неподвижно, он решил прибегнуть к этому методу. Как раз можно «достать» тот толстый справочник, который он недавно просматривал. Объем информации размером с два кирпича, все знания требовали систематизации, отделения зерен от плевел. Работы предстояло немало. Цзин Сюнь мысленно потирал руки.

Но на этот раз что-то пошло не так.

Его мысли невольно вернулись к кабинету Шэнь Ицзиня – к тому случайному мгновению утром, когда он мельком увидел его за компьютером, просматривающим документы. Мужчина излучал властную ауру, величественный и холодный, но при этом столь прекрасный, словно небожитель, сошедший на землю. Он купался в утреннем солнечном свете, и все вокруг казалось таким гармоничным...

Как же хорошо.

Цзин Сюнь почувствовал, как и сам наполняется этим теплом.

Если бы господин мог всегда оставаться в этом свете... было бы просто замечательно...

Так Цзин Сюнь и уснул.

Прошло неизвестно сколько времени. Разгоряченный во сне молодой человек перевернулся, и его тонкая лодыжка непроизвольно оказалась на голени спящего рядом.

В темноте Шэнь Ицзинь ровно дышал, повернулся на бок, сократив расстояние между ними – теперь уже вся голень Цзин Сюня лежала на его ноге.

Обратившись лицом к согретому сном юноше, он тоже медленно закрыл глаза.

…

На следующий день после завтрака они вместе вышли из дома – Шэнь Ицзинь отвозил Цзин Сюня в университет. Ровно в 7:30 утра его водитель уже ждал в подземном паркинге.

Утро понедельника выдалось напряженным из-за пробок, но к восьми Цзин Сюнь уже стоял у здания факультета. У Шэнь Ицзиня в девять было совещание, и они расстались.

С этого момента Цзин Сюнь погрузился в работу – началась экзаменационная неделя. В свободное от экзаменов время он занимался групповыми проектами со старшекурсниками, а в остальные часы подрабатывал, так что дни проходили в бешеном ритме.

Но эта занятость была приятной.

К тому же Шэнь Ицзинь был еще более занят – пару раз он возвращался только к девяти-десяти вечера и даже дома продолжал участвовать в видеоконференциях.

Но как бы ни был плотен его график, он неизменно сам отвозил Цзин Сюня по утрам, и лишь когда вечером совсем не успевал, за ним приезжал водитель.

Вообще, их дом находился совсем недалеко от университета – пешком можно дойти максимум за полчаса. По всему маршруту были велодорожки и тротуары, и только у ворот ВУЗа приходилось переходить узкую улицу, но в целом путь был безопасным. Цзин Сюнь не раз предлагал ходить самому. Но Шэнь Ицзинь всегда отвечал отказом.

Причины он никогда не объяснял. Просто «нет» – и все. Во время обсуждения он не соглашался, а потом все равно приезжал.

Конечно, Цзин Сюнь не настаивал. С кем-то другим он, возможно, чувствовал бы неловкость из-за таких ежедневных проводов, но с господином... ему нравилось это время, проведенное вместе.

Однако.

Шэнь Ицзинь обычно ездил на Maybach – строгой бизнес-модели, весьма скромной для генерального директора. Из редких разговоров с ассистентом Таном Цзин Сюнь узнал, что это вообще самая простая машина в гараже господина Шэня. Но даже она при регулярных поездках в университет – пусть и останавливалась у ворот, не заезжая на территорию – привлекала слишком много внимания.

После двух дней таких поездок однокурсники уже начали расспрашивать, чья это машина и кто его привозит. Позже Шэнь Ицзинь стал высаживать его до ворот, вопросов стало меньше, но они не исчезли. Цзин Сюнь даже не понимал, как люди успевали заметить его выход.

Поэтому через несколько дней он осторожно спросил Шэнь Ицзиня, нельзя ли останавливаться за перекрестком, а оставшийся путь проходить пешком.

— Я понял, — сказал Шэнь Ицзинь. — Завтра решим.

Цзин Сюнь удивленно моргнул:

— ...Как?

Шэнь Ицзинь ответил:

— Просто сменим машину.

Цзин Сюнь:

— А, ну да. — Значит, у господина все же есть что-то попроще...

Шэнь Ицзинь, похоже, тоже был недоволен тем, что приходилось останавливаться у ворот. Его тон стал тверже:

— В каком здании у тебя завтра экзамен? Подвезу ко входу.

— Корпус М... — Главное – чтобы поскромнее. Цзин Сюнь согласился: — Хорошо.

Но он не ожидал, что на следующий день, спускаясь на лифте, увидит, как ассистент Тан и еще пара человек выгружают из огромного роскошного внедорожника...

...двухколесное...

???

Как бы это описать...

Дизайн этого транспортного средства...

Не то чтобы не имел ничего общего с велосипедом...

А был его точной копией.

———

Авторское примечание:

Господин Шэнь: «Экология прежде всего».

Глава 30

В конце концов он все же опустил голову, уткнувшись лицом в спину другого.

— Босс, велосипед доставил. — Увидев их спускающихся, сяо Тан поспешил навстречу, катя перед собой двухколесный транспорт: — Приобрел его в прошлом году, всего пару раз прокатился. Рама из титанового сплава и карбона – абсолютная амортизация и безопасность. Отдал за него десятки тысяч...

— Хорошо. — Шэнь Ицзинь бросил взгляд на велосипед: — Как и договаривались, тот «Порше» теперь твой. Ключи возьмешь у Цзинь Чжэхэна, когда будет время – забирай.

— Босс! — Лицо ассистента сяо Тана мгновенно озарилось радостью, хотя он и старался сдерживать улыбку, скромно пробормотав: — Да как же я посмею взять вашу машину? Если старший брат узнает – живьем сожрет... Я просто на несколько дней возьму, потом верну.

Шэнь Ицзинь ничего не ответил, будто дело и вправду не стоило внимания. Лично проверив велосипед и убедившись, что все в порядке, он лишь сказал:

— Иди занимайся делами.

— Есть! — Перед уходом сяо Тан подмигнул Цзин Сюню.

Ну надо же, не думал, что у босса такая романтичная жилка...

Вчера, когда шеф позвонил и предложил обменять «Порше» на его «Фольксваген-Пассат», сяо Тан даже опешил. Разобравшись, что боссу машина нужна для особых целей, он в шутку заметил: «А почему бы не отвезти господина Яня в институт на велосипеде? И экологично, и пробок нет». Не ожидал, что шеф тут же прикажет доставить велосипед – мол, на несколько дней... Не зря брат говорит, что в прозорливости боссу нет равных. Возить парня на учебу на машине – все равно сохраняется дистанция. Разве сравнится с тем, как рассекать на велике вдвоем!

Сяо Тан давно уже преклонялся перед реакцией и решительностью босса. Попрощавшись с Цзин Сюнем, он помчался в офис за ключами.

Цзин Сюнь: «...» — Проводив ассистента взглядом, он тоже разглядывал велосипед.

Он никогда не катался, но этот был двухместным – с сиденьями спереди и сзади. Судя по всему, господин Шэнь и не собирался позволять ему крутить педали.

Вообще, еще при выходе из дома Цзин Сюнь заметил несоответствия.

Сегодня Шэнь Ицзинь не надел свой привычный строгий костюм. Хотя на нем по-прежнему были брюки и рубашка, выглядел он куда более непринужденно – совсем как в те выходные, когда они ходили в кафе. Исчезла привычная холодная недосягаемость, вместо нее появилось что-то студенческое. Видимо, господин Шэнь заранее продумал все детали...

Утреннее солнце еще не разгорелось в полную силу, на улице было свежо.

Цзин Сюнь устроился на заднем сиденье.

Не имея опыта не только в езде, но и в роли пассажира, он нервничал:

— Господин Шэнь, что мне нужно делать?

Тот сидел впереди, длинные ноги твердо упирались в землю. Благодаря этому Цзин Сюню оставалось лишь поставить ступни на задние педали – падение ему не грозило.

— Поставь ноги как надо и не дергайся. И еще – обними меня.

— Э-э...

Хоть он и не катался, но видел, как это делают другие.

Цзин Сюнь ухватился за края рубашки по бокам от талии Шэнь Ицзиня.

— ...Так?

— Так не пойдет, — донесся голос спереди. — Сяо Сюнь.

— М-м?

— Обхвати мою талию.

Цзин Сюнь:

— ...А-а-а, понял.

Если господин Шэнь велел обнять – значит, так надо. Он послушно развел руки и осторожно обхватил его за талию.

...У человека с такой атлетичной фигурой, как у господина Шэня, поясница, само собой, была мощной. Перед Цзин Сюнем высилась прямая, как сосна, спина. В его объятиях талия Шэнь Ицзиня была твердой и подтянутой, без намека на жирок. Обхватывать ее было легко и удобно. При желании он мог бы даже прижаться щекой к его спине...

— Теперь нормально?

— М-м, — кивнул Шэнь Ицзинь. — Держись крепче.

— Хорошо, понял.

Только тогда они тронулись.

Выехав из жилого комплекса, они сразу свернули на велодорожку. Стояло лето – по обеим сторонам зеленели деревья и кустарники, покрытые утренней росой. Воздух был напоен свежестью и пением птиц. В этот час основная дорога за зеленой зоной была забита машинами, а вот велодорожка оставалась пустынной. Редкие прохожие на тротуаре провожали их взглядами – два рослых мужчины на тандеме явно привлекали внимание.

Но Цзин Сюнь не замечал окружающих.

Все его внимание поглотили ласкающий щеки ветерок и чистый, свежий запах, исходящий от Шэнь Ицзиня.

Господин Шэнь и вправду отлично управлялся с велосипедом. Его сильные руки уверенно держали руль, и Цзин Сюнь на заднем сиденье почти не чувствовал тряски или резких поворотов. Правда, ехали они быстрее, чем он ожидал. Перед поездкой ему казалось, что можно просто придерживать Шэнь Ицзиня, но теперь стало ясно – чтобы не упасть, нужно обхватывать покрепче.

И тогда Цзин Сюнь придвинулся вперед, прижавшись лицом к широкой спине впереди.

Без всякой причины его вдруг переполнила радость от этого неторопливого движения, овеваемого прохладным ветерком.

Действительно, совсем не то же самое, что ехать в машине. Особенно осознание того, что господин Шэнь везет его в институт на велосипеде… От этой мысли ему еще сильнее захотелось прижаться к его спине.

Цзин Сюнь вспомнил, как в детстве, в приюте, старшие дети часто катали младших на велосипеде по двору. Велосипед был старый, потрепанный, но ему тоже страшно хотелось прокатиться – или хотя бы, чтобы его прокатили. Но его тело было слишком слабым, никто не решался взять его с собой, не говоря уже о том, чтобы позволить ему крутить педали самому.

Потом оказалось, что вещей, которые он не мог делать, было слишком много.

Желание покататься на велосипеде затерялось среди прочих, словно крошечная льдинка в айсберге, и даже сам Цзин Сюнь давно о нем забыл…

Он неосознанно сжал руки сильнее.

Пальцы его сплелись на животе Шэнь Ицзиня, и он машинально начал тереть обручальное кольцо на безымянном пальце. В конце концов он не выдержал и прижался лбом к его спине.

— Господин Шэнь, вам не тяжело?

— Нет, — ответил Шэнь Ицзинь.

— М-м.

Цзин Сюнь тихо рассмеялся, его губы коснулись ткани рубашки.

В такой позе, когда Шэнь Ицзинь говорил, он чувствовал легкую вибрацию его спины. Заинтересовавшись, Цзин Сюнь прислушался – казалось, он даже может различить звук его сердцебиения.

Звук распространяется через твердые тела быстрее, чем через воздух, а волны меньше рассеиваются и легче улавливаются… Физика не обманывает.

Такой сильный, ровный ритм говорил о том, что легкие и сердце Шэнь Ицзиня работали безупречно.

Ну и, конечно, это доказывало, что у господина Шэня отличная физическая форма… Выносливость тоже на уровне…

Вскоре они добрались до института.

Велосипед без помех проехал через главные ворота – останавливаться и регистрироваться не потребовалось.

Утренний кампус был полон студентов: шла экзаменационная неделя, и многие пришли заранее, чтобы повторить материал. Даже на аллеях, ведущих к учебным корпусам, было людно. И тут Цзин Сюнь осознал: они вовсе не остались незамеченными. Скорее наоборот – привлекли еще больше внимания.

Даже прижавшись лицом к спине Шэнь Ицзиня, он не мог игнорировать тот факт, что сам господин Шэнь… слишком выделялся среди окружающих! Не нужно было озираться по сторонам – стоило им проехать мимо кого-то, как сразу раздавались возгласы:

— Откуда такой красавчик? Просто божественно выглядит!

— Офигеть! У нас в институте есть такой? Да это не просто красавчик – это же крутой мачо! Из какого он потока?

— Стойте, это что, клип снимают? У него сзади еще парнишка сидит! Так крепко обнимает, ха-ха!

— Наверное, опаздывает на экзамен, не придумывай лишнего.

…

Руки Цзин Сюня на талии Шэнь Ицзиня сжались еще сильнее. Не только потому, что господин Шэнь велел не отпускать. Но и потому, что сейчас он совсем не решался поднять голову.

К счастью, остановились они у бокового фасада учебного корпуса, где почти никого не было.

Длинные ноги снова уперлись в землю, велосипед слегка накренился.

— Приехали, — сказал Шэнь Ицзинь.

Он первым спрыгнул с седла, опустил подножку. Когда велосипед устойчиво встал на место, он взглянул на юношу, все еще съежившегося на заднем сиденье, и уголки его губ едва заметно дрогнули.

— Вокруг никого.

Только тогда Цзин Сюнь поднял голову. Его изящное личико, как и следовало ожидать, было раскрасневшимся.

Он быстро осмотрелся, убедился, что господин Шэнь действительно выбрал глухое место, и только тогда осторожно слез с велосипеда.

— Это… задняя сторона корпуса?

— М-м. — Шэнь Ицзинь указал на небольшую дверь. — Отсюда можно пройти внутрь.

— Понял.

Цзин Сюнь машинально поправил челку, украдкой глядя на Шэнь Ицзиня. Тот стоял рядом, прямой и невозмутимый, его прекрасные черты не выражали ни малейшего волнения – будто ничего необычного и не происходило.

Как ему это удается?

Цзин Сюнь легко представлял, как господин Шэнь, не моргнув глазом, проезжал сквозь толпу под восхищенными взглядами – с каменным лицом, словно так и надо.

…Почему у него самого не получается так же?

Раньше он никогда не заботился о том, что подумают другие. Но стоило затронуть тему господина Шэня – и его тут же охватывало смущение…

— Сяо Сюнь, иди.

Что и говорить, на велосипеде они добрались куда быстрее, чем на машине в час пик. По подсчетам Цзин Сюня, в пути они провели всего минут десять…

— Хорошо.

Он опустил глаза, уставившись в кончики своих туфель. Из-за экономии времени приходить так рано не имело смысла – экзамен еще не начинался. Но господину Шэню еще нужно было ехать в офис – во время их поездки за ними следовал Maybach с водителем… Дорога будет загружена, и чем раньше он отправится, тем лучше.

— Тогда… до свидания, господин Шэнь.

— До свидания, — сказал Шэнь Ицзинь.

Однако, несмотря на прощание, оба почему-то продолжали стоять на месте.

Цзин Сюнь хотел было снова взглянуть на Шэнь Ицзиня, чтобы понять, почему тот еще не уходит, как вдруг услышал:

— Сяо Сюнь.

— М-м?

Он быстро поднял голову и ощутил... прикосновение к своей щеке. Сухой палец Шэнь Ицзиня скользнул по его коже, затем ладонь мягко обхватила его лицо. И в следующий момент он увидел, как тот слегка наклонился...

Цзин Сюнь не отстранился.

Теплые губы коснулись его губ, и он снова ощутил знакомое тепло. В голове мелькнула мысль: а ведь кататься на велосипеде каждый день было бы неплохо...

Не только из-за экологии и отсутствия пробок.

А еще потому что...

В машине, из-за присутствия водителя, они не могли позволить себе ничего подобного.

Каждый раз Цзин Сюнь просто выскакивал на улицу, как провинившийся щенок.

Но сейчас... Кто бы мог подумать? В безлюдном уголке кампуса они обменялись прощальным поцелуем.

Вот она – настоящая молодость.

Да и сам господин Шэнь сейчас выглядел как обычный молодой человек, а не как тот строгий бизнесмен в безупречно отглаженном дорогом костюме, запертый в холодном кабинете...

По крайней мере, в эту минуту – точно не он.

...

В итоге Цзин Сюнь, раскрасневшийся и с перехваченным дыханием, наконец попрощался с Шэнь Ицзинем. Он вошел в здание, а господин Шэнь отправился на работу.

Что касается велосипеда, полученного от ассистента сяо Тана... с ним тоже не было проблем. Рядом с Шэнь Ицзинем всегда находились охранники – одного из них оставили, чтобы отвезти велосипед на стоянку.

Все-таки... как сказал господин Шэнь, вечером на нем еще предстоит ехать домой.

Шэнь Ицзинь сел в свой Maybach, припаркованный неподалеку от института. Машина медленно двинулась вдоль ограды кампуса.

В этот момент снаружи группа студентов во главе с Шэнь Боханем внезапно остановилась.

— В чем дело, второй молодой господин? — спросил один из его друзей.

— Мне показалось... — Шэнь Бохань недоверчиво оглянулся, но черный Maybach уже скрылся за поворотом. — ...Что это машина моего старшего брата.

На улицах и так хватало роскошных автомобилей, но номер с таким количеством нулей... Возможно, там еще была буква Q – он не успел разглядеть.

— Не может быть, — отмахнулся приятель. — С какой стати господину Шэню рано утром быть в Кэда? [科大 – университет наук и технологий]

— Ладно.

Шэнь Бохань согласился с доводом. Он знал, что Шэнь Ицзинь сотрудничает с их институтом по какому-то проекту и даже пожертвовал деньги на новое здание... Так что даже если это и был он – ничего удивительного.

— Пошли.

Он не появлялся в институте почти две недели и пришел только ради экзамена.

Хотя мог бы и не приходить – ему это не принципиально. Главное...

После той встречи с Янь Цзинсюнем в больнице он на следующий же день отправил людей выяснить, кто именно там лежал. Но даже после проверки всех пациентов никаких зацепок найти не удалось.

С тех пор он больше не видел Янь Цзинсюня. И не получал от него ни сообщений, ни звонков.

А теперь ему стало любопытно – чем же тот занимался все эти дни?

———

Авторское примечание:

Второй молодой господин Шэнь: «Если я не появлюсь, моя репутация будет испорчена на весь мир!»

Глава 31. Давай пораньше съездим в дом семьи Шэнь, хорошо?

Попрощавшись с Шэнь Ицзинем, Цзин Сюнь радостно быстро засеменил, хотя сам не понимал, зачем побежал.

Однако, когда он, пройдя через задний вход учебного корпуса, оказался в вестибюле у главного входа, ему случайно встретился знакомый.

— Старший Хоу?

Цзин Сюнь подбежал и, увидев, что у Хоу Дунъюя в руках куча вещей, автоматически взял часть, чтобы помочь донести.

— Ты почему в это время здесь? — спросил он.

Хоу Дунъюй ответил:

— У второкурсников нашего факультета экзамены, меня по жребию назначили наблюдателем.

Цзин Сюнь взглянул на неповрежденную пачку экзаменационных листов в своих руках и все понял.

— Ага-ага.

Хоу Дунъюй недовольно пробурчал:

— Как раз сейчас самый загруженный период, а тут еще и наблюдателем пришлось идти. Эх…

В каждом институте свои правила. Например, на факультете компьютерных технологий, где учился старший Хоу, аспирантов, похоже, случайным образом выбирали для наблюдения за бакалаврами. А под «загруженным периодом» Хоу Дунъюй имел в виду их текущий проект.

Согласно первоначальному плану, сегодня первая группа должна была передать им готовую программу, чтобы вторая группа приступила к сбору данных и калибровке. Но, к сожалению, у Цзин Сюня сегодня был экзамен, а старшего Хоу выбрали наблюдателем, так что передачу программы пришлось оставить на одну лишь старшую сестру Чу Цяо.

Хотя, по сути, их группа уже подготовила программу для сбора, и после получения основной программы оставалось только запустить данные – ничего сложного, неважно, есть кто-то рядом или нет. А вздыхал Хоу Дунъюй потому, что был человеком предельно скрупулезным и ответственным. Ему казалось, что сегодня – первый день официальной работы их группы, и он должен был присутствовать. Ведь этот проект влиял на профессиональное будущее многих людей. Пусть он и не был масштабным, но сроки поджимали, задач было много, и если бы на этапе сбора данных или калибровки второй группой возникли ошибки, их оценка у ассистента преподавателя оказалась бы очень низкой.

Даже если бы программы второй группы не имели проблем, но основная программа первой группы содержала серьезные недочеты, которые не исправить простой калибровкой данных…

Тогда первой группе пришлось бы работать ночь напролет, а второй – корректировать свою программу… В общем, если бы итоговый результат оказался неудовлетворительным, всем пришлось бы нести ответственность.

Вот что беспокоило Хоу Дунъюя больше всего. В конце концов, успех этого проекта влиял на репутацию института, а также на их будущие резюме и зарплаты.

Причин для волнения было много, и странно было бы не переживать.

Однако Цзин Сюнь не разделял это беспокойство.

С его точки зрения, если сделать все возможное, предусмотреть все ситуации, довести выполнение работы до 100% и снизить риски до минимально контролируемого уровня… Если одновременно выполнить все эти условия, то не останется ни капли повода для тревоги.

Остальное – воля небес.

А о том, что зависит от небес, бессмысленно тревожиться.

Но он все же попытался успокоить старшего:

— Вдруг первая группа еще не передала нам программу? Даже если передала, с текущей мощностью компьютеров в лаборатории обработка всех данных займет несколько часов. Сейчас переживать бессмысленно – результат все равно не изменится.

Хоу Дунъюй вздохнул:

— Ну, логично.

Именно поэтому он не стал меняться сменами с другими. В конце концов, даже если бы он не пошел наблюдать, то просто сидел бы и нервничал. Лучше уж занять себя чем-то, чтобы отвлечься.

В этом учебном корпусе было всего четыре этажа. Цзин Сюнь и Хоу Дунъюй не стали ждать лифта, а сразу поднялись по лестнице у входа. Они немного поговорили о проекте, и Хоу Дунъюй в очередной раз поймал себя на мысли, что так и не смог понять младшего Яня.

Хотя этот проект был очень важен для него и Чу Цяо, младший Янь, как студент другого факультета, отобранный профессором Хо для участия в проекте уже на третьем курсе, должен был испытывать еще большее давление. Но почему-то младший всегда оставался спокойным, как вода.

Во время обсуждений в группе или работы над программой он действовал методично, без суеты и спешки. Хоу Дунъюй даже специально наблюдал за его рабочим стилем. Тот каждый день составлял четкий план, неуклонно его выполнял и, завершив задачу, больше к ней не возвращался…

Нельзя не признать, что такой подход был весьма эффективен.

Гораздо эффективнее и приятнее, чем их постоянное беспокойство – закончив одну задачу, они уже тревожились о следующей, не могли нормально есть и спать…

Конечно, все понимали, как надо, но мало кто мог так делать.

Только человек с сильным духом и железной самодисциплиной способен на такое.

Стало ясно, что, несмотря на хрупкую и болезненную внешность младшего Яня, внутри он обладал невероятно сильным характером.

Дойдя до третьего этажа, Хоу Дунъюй спросил:

— Младший, на каком этаже у тебя экзамен?

Цзин Сюнь ответил:

— На четвертом.

Хоу Дунъюй сказал:

— Я выхожу здесь. Отдай вещи, спасибо, младший.

— Не стоит благодарности, старший, — ответил Цзин Сюнь.

Цзин Сюнь протянул руку, чтобы вернуть Хоу Дунъюю взятые ранее экзаменационные материалы, но у старшего Хоу в руках уже были другие вещи. При передаче папка с документами, упакованная в крафтовую бумагу, выскользнула и упала на пол.

Первым порывом Цзин Сюня было нагнуться и поднять. Хоу Дунъюй сделал то же самое. В результате два склонившихся человека едва не столкнулись головами...

— Вы что тут делаете?!

Громовой рев раздался со стороны лестницы. Цзин Сюнь едва успел отклониться, избежав лобового столкновения со старшим Хоу, как вздрогнул от неожиданного окрика. В пустынном учебном корпусе, где даже в лестничном пролете не было ни души, голос гулко отражался от стен.

Когда они с Хоу Дунъюем поднялись и обернулись, то увидели, как чья-то фигура уже стремительно поднимается по ступеням, направляясь прямо к ним с убийственным выражением лица...

Это же... отброс-гун?

...

Шэнь Бохань только что вошел в здание и сразу заметил на лестнице знакомую стройную фигуру. Остальные направились к лифту, но второй молодой господин Шэнь, будто завороженный, бросился вслед за этим силуэтом.

Он действительно не видел Янь Цзинсюня несколько дней.

Но сколько бы времени ни прошло, он всегда узнавал его с первого взгляда. Ростом Янь Цзинсюнь был 179 см – выше среднего, но при этом невероятно худощавым. Казалось, его костяк уже от природы уже, чем у большинства парней. Тонкая талия, длинные ноги, фарфоровая кожа – классический образец «маленького свежего мяса».

Такого высокого и при этом хрупкого парня Шэнь Бохань встречал впервые.

Имея за плечами богатый «опыт», он никогда не ошибался в опознании по силуэту.

Поначалу расстояние было слишком велико, и он не спешил сокращать его, поэтому не разбирал слов в разговоре впереди идущих. Но Янь Цзинсюнь явно был знаком со своим спутником – они непрерывно беседовали. Их голоса тихо разносились по коридору, возможно, даже тише, чем шаги, но диалог не прерывался. Это почему-то вызвало у Шэнь Боханя легкое раздражение, и он неосознанно ускорился. Каково же было его удивление, когда, повернув за угол на третьем этаже, он увидел Янь Цзинсюня, сидящего на корточках рядом с каким-то парнем, их головы почти соприкасались...

Вспыльчивый Шэнь Бохань немедленно бросился вперед.

Хотя, увидев в руках поднявшихся парней папку с документами, он понял, что ошибся и все не так, как показалось. Но крик уже сорвался с его губ, и теперь второй молодой господин не мог ударить в грязь лицом.

Сделав вид, что ничего не произошло, он уставился на Янь Цзинсюня и произнес:

— ... Старший Янь. Снова встретились.

Однако старший Янь не удостоил его ответом.

Вместо него заговорил парень рядом с Цзин Сюнем:

— Младший, а это кто?

С момента появления отброса-гуна лицо Цзин Сюня стало ледяным. От природы он выглядел улыбчивым и учтивым, но это не означало, что он готов улыбаться всем подряд. И когда улыбка с его лица исчезала, разница становилась разительной.

Хоу Дунъюй сразу заметил перемену. Хотя он и не знал всех деталей происходящего с младшим, кое-что до него все же доходило. Не раздумывая, он встал на защиту Цзин Сюня.

Не дав тому ответить, он сменил тему:

— Экзамен скоро начнется, младший, беги в аудиторию, не опоздай.

Цзин Сюнь, конечно, оценил заботу старшего Хоу. Он решительно проигнорировал отброса-гуна, сосредоточившись только на Хоу Дунъюе:

— Понял, старший. Ты тоже не опоздай.

Хоу Дунъюй:

— Пусть младший сдаст на отлично!

Цзин Сюнь улыбнулся:

— Пусть старший хорошо проконтролирует!

Хоу Дунъюй:

— Увидимся потом в лаборатории.

Цзин Сюнь:

— Хорошо, старший, до встречи.

Шэнь Бохань: «…»

Стоило этому... старшему Хоу заговорить, как лицо Янь Цзинсюня вновь озарилось улыбкой, теплой и солнечной. Шэнь Бохань не мог не заметить этот контраст.

Стоя на месте, он сжал кулаки, а его взгляд, устремленный на Цзин Сюня, стал жестким и колючим. Но в этот момент раздался звонок, предвещающий начало экзамена.

Под громкие звуки Янь Цзинсюнь попрощался со старшим и направился наверх, так и не бросив ни единого взгляда в сторону Шэнь Боханя.

...

Второй молодой господин вновь был полностью проигнорирован Янь Цзинсюнем.

Более опытные члены свиты знали – это уже не впервые. Присутствующие здесь прихлебатели Шэнь Боханя – некоторые из которых даже не учились в Кэда, а просто пришли за компанию – переглядывались, не решаясь вымолвить слово.

Какой у второго молодого господина характер?!

Да у этого Янь Цзинсюня просто невероятная смелость!

Но самое удивительное было впереди... На этот раз, будучи проигнорированным, второй молодой господин даже не стал ругаться. Он даже не показал и тени того бешенства, что охватило его в прошлый раз. Напротив, он просто стоял и пристально смотрел на удаляющуюся фигуру Цзин Сюня... Не проронив ни слова, не бросившись вдогонку, чтобы проучить того...

Более того, если судить по выражению его лица...

Можно было даже сказать, что второй молодой господин выглядел... почти что благодушным???

???

Это...

Это же полный нонсенс!

Ху Сяопэн и компания решили, что второй молодой господин, должно быть, уже окончательно взбесился. Но на самом деле Шэнь Бохань не был так уж зол.

...Когда его только что проигнорировали, сложные эмоции действительно бушевали.

Янь Цзинсюнь перестал улыбаться.

Любой, кто видел его улыбку и затем наблюдал, как она исчезает, в этот момент ощущал странное сжатие в груди.

Но почему-то, когда Шэнь Бохань подумал, что Цзин Сюнь полностью игнорирует его просто из-за вредности, его гнев внезапно улетучился, а тягостное чувство рассеялось.

Верно.

Просто вредничает.

Если бы не вредничал, почему бы смотрел на него, как на совершенно чужого человека?

В конце концов, это тот, кого он когда-то любил. После расставания естественно испытывать и обиду, и горечь.

Так было со всеми его прошлыми пассиями – при встрече они либо рыдали, либо сыпали упреками. Разве хоть один вел себя так спокойно, как Янь Цзинсюнь? Ага, вот оно что. Оказывается, все это время Цзин Сюнь молчал просто потому, что еще не остыл. Неожиданно, что его старший может так долго дуться.

...Но в этом даже есть... своя прелесть.

Если тот хмурится и холодно смотрит на него, значит, он все еще для него что-то значит.

Эти две недели без контакта создали у Шэнь Боханя ощущение, будто между ними все кончено...

А две недели назад он и представить не мог такого развития событий.

Честно говоря, Шэнь Бохань не хотел, чтобы все зашло так далеко.

Янь Цзинсюнь иногда бывал... довольно мил.

Шэнь Бохань вспомнил, как при поступлении в университет намеренно притворился бедным и одиноким. Старшекурсник, встречавший новичков, тогда свысока над ним издевался. И именно Янь Цзинсюнь первым вышел вперед, чтобы за него заступиться.

Хотя Шэнь Бохань, конечно, в защите не нуждался. Но в последние дни он почему-то постоянно вспоминал, как тогда Цзин Сюнь раздвинул толпу и подошел к нему – стройный, ясный, как луна...

...

А еще их первую совместную трапезу, когда Цзин Сюнь повел его в дешевую забегаловку возле кампуса.

В забегаловку! Янь Цзинсюнь пригласил его туда!

Странная комбинация – второй молодой господин Шэнь в грязном уличном кафе, да еще в качестве гостя.

Но сейчас он вдруг ностальгически вспомнил вкус тех дешевых шашлычков... и каштановые пирожные с османтусом, которые Цзин Сюнь купил ему по дороге обратно.

Просто потому, что он тогда, чтобы поддержать разговор, случайно обронил:

— Старший, я хочу попробовать вот то. Никогда не ел.

...

— Второй молодой господин, говорят, этот Янь Цзинсюнь недавно участвовал в проекте факультета компьютерных технологий, очень занят.

Видя, что Шэнь Бохань все еще пребывает в задумчивости и никак не взорвется, Ху Сяопэн почувствовал неладное и подмигнул одному из приближенных второго господина, с которым у него были хорошие отношения. В прошлый раз в больнице он уже ляпнул лишнего и был при всех отчитан – этот урок Ху Сяопэн усвоил. Теперь, не понимая мыслей Шэнь Боханя, он не решался открывать рот.

К счастью, тот парень сообразил и добавил:

— Тот, кого Янь Цзинсюнь называл старшим, как раз из этой проектной группы...

Однако, когда второй господин никак не отреагировал, Ху Сяопэн вынужден был вступить сам:

— Странно, разве Янь Цзинсюнь не с математического факультета? С чего бы ему участвовать в проекте компьютерного?

Его гей-приятель тут же подхватил:

— ...И судя по всему, тот старший к нему очень хорошо относится. Говорят, они много времени проводят вместе.

Все это с намеками на «особые связи» Цзин Сюня было нужно, чтобы намекнуть второму господину: мол, Янь Цзинсюнь живет припеваючи, пора бы увидеть его истинную сущность.

Но Шэнь Бохань по-прежнему оставался спокойным.

— Откуда вам это известно? — только и спросил он.

— На компьютерном факультете вывесили объявление. Да и у Сяопэна как раз есть друг в той группе, так что мы в курсе деталей.

Шэнь Бохань:

— Значит, тот мужчина с фото в кондитерской – это и есть старший?

— ...А?

Ху Сяопэн и его приятель переглянулись. Этот неожиданный поворот оставил их в полном недоумении.

...Тот старший, что только что ушел, был действительно высоким – на вид метр восемьдесят пять. Но по харизме, внешности и стати он даже близко не стоял с тем человеком. Однако, не понимая, о чем думает второй господин, они не решались говорить правду.

Честно говоря, за это время Ху Сяопэн уже почти забыл тот случай. Он до сих пор не верил собственным глазам – иногда ему казалось, будто все это было сном или попаданием в параллельную реальность.

Ху Сяопэн промолчал, и Шэнь Бохань принял это за подтверждение. Он лишь тихо фыркнул.

Такого человека Янь Цзинсюнь нашел, чтобы заменить меня?

Хм.

Нет, судя по их виду, это даже не похоже на романтические отношения. Скорее всего, просто притворяются.

Хм...

Хоу Дунъюй был типичным представителем академических кругов – небрежно одевался, часто сутулился. Из-за постоянных раздумий он, хоть и высокий, был очень худым. Пусть и со светлой кожей, с этой ученой аурой исследователя...

Но уж точно не того уровня, чтобы Шэнь Бохань обратил на него внимание.

Теперь, узнав, что именно с таким человеком сблизился Янь Цзинсюнь... Шэнь Бохань невольно усмехнулся.

И затем действительно рассмеялся.

Отчасти потому, что его старший брат Янь на самом деле никого так и не нашел.

А отчасти – из-за внезапно вернувшейся уверенности после сравнения себя с тем самым «старшим братом», о котором говорил Янь Цзинсюнь.

...

Неожиданный смех Шэнь Боханя еще больше озадачил и встревожил Ху Сяопэна и остальных.

— Что случилось со вторым молодым господином?

— Неужели он уже получил психологическую травму?

— Неужели он еще хочет вернуть Янь Цзинсюня?!

При встрече с Шэнь Боханем Цзин Сюнь действительно почувствовал беспокойство. В его представлении образ отброса-гуна как бешеного пса уже укоренился, а тот и словно вообще не способен к нормальному общению. Цзин Сюнь не был уверен, не совершит ли он чего-то экстраординарного.

К счастью, на этот раз Шэнь Бохань лишь поздоровался с ним.

Хотя тон его по-прежнему звучал язвительно, отброс не последовал за ним и не появился в аудитории, чтобы помешать ему спокойно ответить на все экзаменационные вопросы. Это позволило Цзин Сюню наконец расслабиться.

...Неужели Шэнь Бохань на этот раз действительно отступил?

Должно быть, так и есть.

После экзамена Цзин Сюнь включил свой ранее выключенный телефон – на экране царило спокойствие: ни смс, ни уведомлений о пропущенных звонках.

Цзин Сюнь окончательно успокоился.

Сдав работу, он первым вернулся в проектную группу.

Как он и предполагал, первая группа еще не завершила передачу дел старшей сестре Чу Цяо.

— Кажется, осталась небольшая незавершенная часть. Подождем еще, — сказала Чу Цяо. — Если к вечеру не передадут, я сама пойду напомню.

Цзин Сюнь не возражал. Они вдвоем терпеливо ждали в лаборатории, позже к ним присоединился вернувшийся с экзамена старший брат Хоу. В обед они втроем заказали доставку еды.

Однако первым привезли вовсе не заказанные ими рис с гарниром и жареные блюда.

А... коробку каштановых пирожных с османтусом.

Сначала, увидев, что курьер принес не обед, а изящную маленькую коробочку, они гадали, кто же тайком ее заказал.

Но когда Цзин Сюнь увидел на доставке свой номер телефона, ему сразу стало не до смеха.

— О, это же те самые каштановые пирожные, что продают у северных ворот университета! Сюнь-сюнь, ты любишь это? — старшая сестра Чу Цяо быстро сообразила, в чем дело.

Цзин Сюнь: «...» — Он еще ни разу не пробовал эти пирожные, поэтому не мог сказать, нравятся они ему или нет.

Но это не имело значения. Важно было то, что в памяти оригинального хозяина тела они оставили... довольно глубокое впечатление!

А учитывая недавнюю встречу с Шэнь Боханем...

Цзин Сюнь уже точно мог утверждать, что эти пирожные заказал и прислал отброс!

...Что он этим хотел сказать?

…

Цзин Сюнь вдруг вспомнил сцены из полицейских и фильмов ужасов, где темные силы похищают родных или возлюбленных представителей закона и каждый день отправляют им по отрезанному органу.

А еще вспомнил триллеры, где главный герой ежедневно получает анонимные угрозы или жуткие посылки.

Теперь в его глазах эта коробка с пирожными ничем не отличалась от тех ужасных вещей.

Он снова посмотрел на адрес доставки.

Точно: там четко и ясно был указан номер этой самой лаборатории...

Значит, отброс таким образом давал понять, что полностью контролирует все его передвижения?

Цзин Сюнь даже задумался: а нет ли в этих пирожных яда? Хотя это казалось маловероятным, но ведь он и очутился в этом теле именно после отравления.

Эти мажоры, похоже, способны на все.

Да и в оригинальном произведении на поздних этапах Янь Цзинсюня именно усыпили по приказу отброса, а когда он очнулся, то обнаружил себя запертым в темной комнате... с цепью на ноге.

Осторожность – мать безопасности.

Эти пирожные Цзин Сюнь есть не собирался.

И другим не позволил.

Мало того что он не дал старшим брату и сестре их попробовать, но и, чтобы никто случайно не съел, разрушил содержимое коробки, упаковал в мусорный пакет и лично отнес в уборную, чтобы выбросить в большой бак.

Быстро и решительно, движения Цзин Сюня были молниеносными.

Этот поступок шокировал подчиненного, которого Шэнь Бохань отправил следить за ситуацией.

Он видел, как курьер занес коробку в лабораторию, а вскоре Янь Цзинсюнь вышел с тем же пакетом, направился прямиком в туалет и, не оглядываясь, выбросил ее...

Этот подчиненный был сообразительным. Второй молодой господин велел ему наблюдать за реакцией Янь Цзинсюня на пирожные, и он не смел вернуться с докладом, не разузнав все как следует.

Хотя дверь компьютерной лаборатории была плотно закрыта и разглядеть происходящее внутри не представлялось возможным, подчиненный все же заподозрил неладное – промежуток между доставкой османтусовых пирожных и появлением Янь Цзинсюня показался ему подозрительно коротким.

Поэтому, дождавшись, пока Цзин Сюнь уйдет, он заглянул в мусорный бак и обнаружил внутри разорванного пакета множество раскрошенных остатков пирожных...

Посыльный поспешил доложить о результатах.

— Второй молодой господин, коробка с каштановыми пирожными была доставлена.

— Хм. Янь Цзинсюнь ел?

— Нет, — ответил подчиненный. — Судя по всему, не только не ел сам, но и другим не дал... Да и вообще позаботился, чтобы никто случайно не попробовал...

Второй молодой господин: «???»

…

Программа первой группы наконец была передана ближе к часу дня, и у второй группы начался этап сбора данных.

Хотя лабораторные компьютеры работали куда эффективнее обычных, объем данных, требующих анализа, оказался настолько велик, что по предварительным оценкам на это требовалось минимум пять-шесть часов.

Цзин Сюнь с товарищами оставались в лаборатории до семи вечера, пока наконец не были получены результаты, подтвердившие, что все данные программы находятся в пределах допустимых параметров калибровки. Лишь тогда они смогли по-настоящему расслабиться.

— Похоже, с проектом все в порядке, — сказала Чу Цяо.

Хоу Дунъюй кивнул:

— Да. Завтра останется лишь подкорректировать нужные параметры и перепроверить – тогда сможем сдавать работу.

— Ура! — не сдержав радости, воскликнула старшая сестра Чу. — На сегодня все, все хорошо поработали. Идите отдыхать, я сообщу первой группе и ассистенту. Завтра продолжим!

— Хорошо.

Обменявшись словами благодарности за тяжелый труд и договорившись о времени завтрашней встречи, они по очереди покинули лабораторию.

Выйдя из здания, Цзин Сюнь невольно ускорил шаг – еще полчаса назад ему написал Шэнь Ицзинь, сообщив, что освободился и поинтересовавшись, когда закончит он. Хотя к тому моменту полученные данные уже убедили Цзин Сюня в успешности проекта, на всякий случай он решил дождаться окончательных результатов и объяснил ситуацию Шэнь Ицзиню.

Тот попросил его не спешить и сообщил, что приедет в университет примерно через полчаса, после чего свяжется снова.

И вот сейчас как раз прошло эти полчаса.

Спустившись вниз, Цзин Сюнь увидел Шэнь Ицзиня, ожидавшего его у входа в учебный корпус.

Семь часов вечера, уже стемнело, но высокую статную фигуру Шэнь Ицзиня невозможно было не заметить – он словно излучал сияние.

— Господин! — Цзин Сюнь окликнул его и побежал навстречу, мягкие пряди волнами развевались на ветру.

Подбежав вплотную, он встретился взглядом с его персиковыми глазами и, как и ожидал, уловил в них проблеск тепла. В последние дни, встречаясь вечером после разлуки, Цзин Сюнь все меньше ощущал былую холодность Шэнь Ицзиня.

Тот снова был облачен в дорогой костюм – видимо, после утреннего визита в компанию сменил одежду. Внешне он по-прежнему выглядел сдержанным и аскетичным, на первый взгляд – бесстрастным. Но Цзин Сюнь, похоже, научился считывать эмоции господина – как-то интуитивно он начал различать в его взоре не только отстраненность, но и едва уловимые искорки.

Именно эти искорки развеивали всякое чувство отчужденности, позволяя Цзин Сюню без тени смущения бросаться в объятия господина – или оказываться в них первому.

Как сейчас.

Шэнь Ицзинь протянул длинные руки и естественным движением притянул его к себе, затем поправил растрепанные волосы.

Будто так и должно было быть.

И почему-то при виде такого господина сердце Цзин Сюня наполнялось спокойствием.

Подавленное весь день настроение внезапно становилось легким, словно в одно мгновение он обретал несокрушимую уверенность и переставал чего-либо бояться.

— Ты голоден? Что хочется поесть? — спросил Шэнь Ицзинь.

Цзин Сюнь и вправду проголодался. В обед из-за переживаний он почти ничего не съел.

— Голоден, — честно признался он. А на вопрос о предпочтениях лишь игриво подмигнул: — Пусть господин решает.

Шэнь Ицзинь взглянул на часы:

— Тогда поедим чего-нибудь вкусного.

Цзин Сюнь рассмеялся:

— Хорошо.

— Сяо Сюнь уже закончил с делами? На сегодня все?

— Угу.

Поскольку время было еще относительно раннее и у обоих не осталось неотложных дел, Шэнь Ицзинь выбрал ресторан с поздним графиком работы.

Ехать туда на велосипедах в темноте было неудобно, поэтому Цзин Сюнь, пока никто не видел, юркнул на заднее сиденье роскошного авто Шэнь Ицзиня, где устроился рядом с ним, пока водитель отвозил их на ужин.

Сидя в мягком кресле бизнес-седана, Цзин Сюнь вновь вспомнил о дневной встрече с Шэнь Боханем.

Какими бы мотивами тот ни руководствовался, отправляя анонимные пирожные, это не походило на отступление. А для Цзин Сюня стало очередным вторжением в его покой.

В подобной ситуации следовало бы рассказать своему нынешнему партнеру – Шэнь Ицзиню.

Тот знал о его «прошлом», да и сам Цзин Сюнь не метался между двумя огнями – безумствовал один лишь Шэнь Бохань. Скрывать это от господина не было причин...

Но Цзин Сюнь не забывал, что братья Шэнь находились в плохих отношениях.

И не забывал, чем заканчивался роман – тем, как его господин погружался во тьму.

Сейчас, конечно, Шэнь Ицзинь явно не был темным антагонистом... Пусть иногда и вел себя сурово, но Цзин Сюнь видел в нем мудрость, рассудительность и холодный расчет.

Однако он все еще не знал, что именно толкало господина на этот путь.

И это заставляло его нервничать.

Стоило ему представить будущего Шэнь Ицзиня – жестокого, идущего по трупам, переступающего через закон – как он тут же начинал сомневаться: а как отреагирует господин, узнав о действиях Шэнь Боханя?

Братья и так не ладили. Что, если Шэнь Ицзинь из-за этого вступит в конфликт с отбросом?

Конечно, антагонист вряд ли стал бы действовать напрямую.

Возможно, опасения Цзин Сюня и вовсе были беспочвенны.

Но что, если даже малейший шанс есть, что из-за этого господин совершит ошибку?

Цзин Сюнь ни за что не хотел, чтобы Шэнь Ицзинь пострадал из-за него.

А вдруг он зря паникует? Вдруг эти пирожные – последний жест, и отброс больше не станет его преследовать?

Тогда рассказать господину сейчас – значит только навредить.

Но и сидеть сложа руки, как раньше, выжидая, отказался ли от него Шэнь Бохань, Цзин Сюнь тоже не собирался.

Это было бы слишком опасно.

Чтобы обезопасить себя от внезапных выходок отброса, он решил подготовиться заранее.

Судя по текущей ситуации, даже если Шэнь Бохань и не сдался, он явно еще не дошел до той стадии безумия, когда готов был запереть его в темной комнате.

Цзин Сюнь предположил, что если ясно дать понять, что у него теперь есть новый парень, которого он любит всем сердцем – так сильно, что никто в этом мире не сможет его заменить – то любой, у кого осталась хоть капля самоуважения, отступит.

Конечно, самому идти к отбросу и заявлять, что у него есть парень, было бы глупо.

Цзин Сюнь не хотел ни видеть его, ни тем более общаться.

Но был другой способ.

И он придумал гениальный план: ненавязчиво дать Шэнь Боханю понять, что у него есть любимый парень, заставив того отступить, при этом не вовлекая в это Шэнь Ицзиня.

— Господин... — внезапно повернувшись к сидящему рядом Шэнь Ицзиню, Цзин Сюнь встретился с его темными глазами. Глаза Цзин Сюня сияли, когда он небрежно спросил: — Господин, а когда ты повезешь меня в семейное поместье Шэнь?

...Хоть Цзин Сюнь и не любил публичных проявлений чувств, но сейчас, казалось, другого выхода не было.

Он внимательно смотрел в глаза Шэнь Ицзиня, не замечая, как пальцы господина, до этого спокойно лежавшие на коленях, слегка дрогнули.

Взгляд юноши был теплым и искренним, голос – мягким, с оттенком смущения.

Под внезапно ставшим глубже взором Шэнь Ицзиня Цзин Сюнь застенчиво спросил:

— Давай поедем в поместье поскорее, хорошо?

Глава 32. Складки

— Сяо Сюнь.

Заметив выражение лица молодого человека, Шэнь Ицзинь не стал сразу отвечать согласием или отказом, а спросил:

— Что-то случилось?

— Нет-нет, — поспешно ответил Цзин Сюнь.

Ничего особенного не произошло. Просто он получил коробку каштановых пирожных с османтусом.

— Если что-то случится, сразу скажи мне, понял? — Низкий голос неожиданно разлился в воздухе, а взгляд Шэнь Ицзиня стал глубоким и непроницаемым.

Цзин Сюню вновь почувствовал, будто тот видит его насквозь. Не выдержав, он слегка отвел глаза и тихо пробормотал:

— Правда ничего...

— Хорошо. — Больше Шэнь Ицзинь не расспрашивал. Легко постучав пальцами по колену, он лишь сказал: — Насчет возвращения – я все быстро устрою.

Видя, что тот не заподозрил ничего странного, Цзин Сюнь не смог сдержать сияющей улыбки. Позабыв о присутствии водителя, он обхватил руку Шэнь Ицзиня и с искренней теплотой произнес:

— Господин, как же хорошо, что вы есть.

Он говорил правду.

Если бы отброс действительно не оставил своих намерений, а он сам не встретил бы Шэнь Ицзиня... кто знает, что могло бы случиться. Но Цзин Сюнь был уверен: он точно не чувствовал бы себя так же беззаботно, как сейчас.

Правда, хорошо, что есть господин!

Если бы не посторонний в машине, он бы непременно прижался к нему щекой – просто чтобы выразить свою признательность. Ведь одним словом «спасибо» тут не отделаешься. Цзин Сюнь и сам не знал, как еще можно передать свое облегчение и благодарность.

Шэнь Ицзинь, чью руку он обнимал, по-прежнему сидел прямо и невозмутимо. Его осанка всегда была безупречной: длинные ноги аккуратно поставлены, руки привычно лежат на коленях. Но на этот раз Шэнь Ицзинь естественным движением поднял ладонь и накрыл ею тонкую, фарфорово-белую кисть молодого человека.

— М-м, — тихо отозвался он.

Позади царила безмолвная нежность, а вот реакция водителя...

Можно сказать, у того глаза чуть не вылезли из орбит!

Если бы не профессиональная выдержка, требующая полной концентрации на дороге, он бы непременно обернулся – то ли чтобы бросить взгляд на молодого человека, то ли чтобы увидеть выражение лица босса.

Боже правый, когда Цзин Сюнь сам заговорил о визите в семейство Шэнь, у водителя чуть сердце не остановилось!

Раньше он несколько раз один возил Цзин Сюня домой, и у него остались хорошие впечатления об этом молодом человеке – красивом, вежливом и отзывчивом. Честно говоря, он даже надеялся, что такой лучик света сможет составить компанию старшему молодому господину. Но он никак не ожидал, что этот юнец окажется таким... дерзким!

Что представляет собой семейство Шэнь в Лунчэне? А сам господин Шэнь – кто он такой?

Желающих переступить порог дома Шэнь и примазаться к господину Шэнь – не счесть!

Проработав в семействе Шэнь шофером двадцать лет и будучи лично рекомендованным старым господином в услужение старшему молодому господину, этот дядя повидал куда больше, чем обычные люди. И когда Цзин Сюнь заявил о желании посетить дом Шэнь, он действительно испугался – ему даже представилось, как господин Шэнь в ярости ледяным взглядом окинет молодого человека и безжалостно вышвырнет его из машины.

Даже если господин Шэнь и обещал когда-то взять его с собой... но так настойчиво торопить события!

Так явно выставлять свои амбиции, даже не пытаясь их скрыть!

А ведь раньше юноша казался таким солнечным и целеустремленным – совсем не походил на такого человека...

Но, как оказалось, самое шокирующее было впереди.

Господин Шэнь... согласился?!

Без тени сомнения!

...

Раньше господин Шэнь никогда никого не держал рядом. Даже то, что в последнее время он так часто возил этого молодого человека, уже было крайне необычно. Но нынешнее поведение и вовсе можно было назвать нелепым!

И, возможно, именно потому, что господин Шэнь отреагировал так естественно, это еще больше подчеркивало странность молодого человека...

Неужели он до сих пор не осознает, какое дерзкое предложение только что выдвинул?

Неужели его совсем не беспокоит возможное недовольство господинa Шэня?

И после этого он еще осмелился обнимать его руку?!

Дядя-водитель мог только констатировать: нынешняя молодежь и вправду не знает границ.

А Цзин Сюнь, чьи мысли были куда менее замысловатыми и кто вовсе не помышлял ни о богатстве семейства Шэнь, ни о статусе Шэнь Ицзиня, лишь потом осознал, что его слова могли прозвучать несколько двусмысленно. Но, в отличие от предположений водителя, он вовсе не боялся, что просьба посетить дом Шэнь разозлит Шэнь Ицзиня. Хотя они еще не успели как следует узнать друг друга, Цзин Сюнь понимал: с того самого дня, когда Шэнь Ицзинь предложил ему вступить в брак, тот ни разу не усомнился в его бескорыстии...

Господин, чье слово было нерушимо, уже считал их почти... законными супругами. Разве он мог запретить ему упоминать о визите в дом Шэнь?

Нет, Цзин Сюня смущало другое: его собственные слова прозвучали так, будто он...

...будто он нетерпеливая невеста, рвущаяся в дом жениха!

Увы, до него это дошло слишком поздно.

Когда он наконец осознал это, он уже вовсю обнимал руку Шэнь Ицзиня – совсем как коала, вплотную и без всякого стеснения.

Внезапно осознав, что что-то не так, Цзин Сюнь весь напрягся. Поскольку он прижимался вплотную, это, естественно, не ускользнуло от внимания Шэнь Ицзиня. Тот наклонился к нему:

— Что такое?

Цзин Сюнь прикрыл рот ладонью и уставился на Шэнь Ицзиня с выражением легкого ужаса.

Когда он только что предлагал поскорее нанести визит в дом Шэнь, он совершенно не думал об этом! Ведь он всего лишь хотел пораньше показать отбросу-гуну своего парня.

Тот редко появлялся в университете, так что демонстрация отношений там могла остаться незамеченной. А вот визит в дом Шэнь точно привлекло бы его внимание.

...Его замысел был настолько прост и незатейлив.

Но теперь, глядя на это с точки зрения господина...

Не подумал ли он, что Цзин Сюнь – какой-то брачный маньяк?!

Лицо Цзин Сюня начало стремительно краснеть.

Смущение от предложения нанести визит в дом Шэнь было вызвано лишь мыслью о публичном объявлении отношений с Шэнь Ицзинем – это и правда немного вызывало стеснение.

Но сейчас... под его взглядом Цзин Сюнь готов был провалиться под колеса машины!

Хотя и без видимой причины, но для Цзин Сюня мнение господина о нем явно значило куда больше, чем мнение других. Настолько больше, что одна лишь мысль о том, что Шэнь Ицзинь может решить, будто он жаждет поскорее пожениться...

Но он не мог объясниться!

Как можно сказать Шэнь Ицзиню, что хочет побывать в семье Шэнь лишь для того, чтобы покрасоваться перед отбросом?!

...Вот она, безвыходная ситуация.

Цзин Сюнь чувствовал, что не выдерживает взгляда Шэнь Ицзиня.

Он не мог нырнуть под колеса или сиденье... В конце концов, ему ничего не оставалось, как просто уткнуться пылающим лицом в ладони и не поднимать головы. Он спрятал лицо в руках, естественным образом освободив обнимавшую Шэнь Ицзиня руку.

Шэнь Ицзинь посмотрел на опустевшую ладонь, затем перевел взгляд на Цзин Сюня и слегка беспомощно позвал:

— Сяо Сюнь.

— …

— Сядь ровно. Так сидеть небезопасно.

— Господин, минутку, — пробормотал Цзин Сюнь. — Я скоро сяду как надо.

Шэнь Ицзинь:

— ...

Машина продолжала движение, а Цзин Сюнь сидел, наклонившись и подперев голову рукой. В случае резкого торможения это и правда могло быть опасно.

Шэнь Ицзинь едва слышно вздохнул, затем незаметно притянул к себе Цзин Сюня, обхватив его за торс.

И тогда Цзин Сюнь естественным образом… оказался уткнувшимся лицом в руку Шэнь Ицзиня. Сначала он лишь оперся головой о его грудь, но потом, решив, что так неудобно, сполз еще ниже, почти улегшись на его колени.

Теперь это почти напоминало падение под машину.

...Если бы не ремень безопасности, он, возможно, устроился бы еще основательнее.

Поскольку он почти лежал, а внизу было темно, Цзин Сюнь больше не боялся, что Шэнь Ицзинь увидит его красное лицо.

Более того, он и сам не видел лица Шэнь Ицзиня.

Не видя – не стыдно.

Машина по-прежнему плавно двигалась вперед, и Цзин Сюнь наконец расслабился.

Он подумал и все же сказал:

— Господин, я хотел поскорее побывать в доме Шэнь не потому, что жажду немедленно пожениться...

Цзин Сюнь привык говорить прямо, особенно с Шэнь Ицзинем. Ему казалось, что если они хотят быть вместе долго, то должны выражать свои мысли и чувства открыто, без утайки.

Ну... кроме благонамеренной лжи.

Но именно из-за этого маленького умолчания, чтобы не беспокоить господина, его слова теперь звучали... как попытка оправдаться за то, в чем его не обвиняли?

— Да? — Шэнь Ицзинь действительно отозвался.

Там, где молодой человек его не видел, его длинные прямые ресницы опустились, скрывая легкий блеск в глазах.

Шэнь Ицзинь спросил:

— А когда ты планируешь со мной пожениться, сяо Сюнь?

Цзин Сюнь: «...»

Вот.

Вот и все.

Он сдался.

Шэнь Ицзинь сказал:

— В любом случае, сяо Сюнь, я рад.

— ...

Цзин Сюнь, полностью уткнувшийся лицом в его бедро, но все же выдававший себя алыми ушами, глухо пробормотал:

— М-м.

Шэнь Ицзинь машинально поднял руку. Его сухой большой палец легонько провел по щеке молодого человека.

Пятна света мелькали в салоне, и Цзин Сюнь увидел длинные пальцы Шэнь Ицзиня с кольцом.

Чувствуя тепло его ладони на своей щеке, он украдкой ухватился в темноте за край его одежды.

Эх...

Остается лишь надеяться, что отброс не будет таким инфантильным и безумным.

И молиться, чтобы сюжет оригинала не повторился, а господин не погрузился во тьму.

...

Когда они добрались до выбранного ресторана и машина остановилась на парковке, Шэнь Ицзинь едва успел открыть дверь, как был узнан старым знакомым.

— Господин Шэнь? Какая встреча! — Увидев номер машины, Не Яньдун поспешил к ним. — Ха-ха, снова видимся!

— Господин Не, — отозвался Шэнь Ицзинь. — Действительно, какая встреча.

С этими словами он вышел из машины и протянул руку, чтобы помочь выбраться Цзин Сюню.

Увидев, как господин Шэнь бережно поддерживает стройного юношу, Не Яньдун на мгновение застыл, но тут же рассмеялся:

— А, значит, и госпожа Шэнь здесь!

Цзин Сюнь, только что ступивший на землю: «?..»

Что за «госпожа Шэнь»?!

Услышав это обращение, он чуть не подвернул ногу.

К счастью, Шэнь Ицзинь был рядом, и, ухватившись за него, Цзин Сюнь удержал равновесие.

Он взглянул на человека напротив... Господина Не он знал – встречал однажды. Но в отличие от прошлого раза, теперь рядом с Не Яньдуном стояло несколько таких же подтянутых мужчин в костюмах – то ли клиенты, то ли друзья. Они не решались подойти, как господин Не, очевидно, не будучи близко знакомы с Шэнь Ицзинем, и лишь нерешительно переминались на месте, разглядывая их.

Точнее, разглядывая Шэнь Ицзиня... и его.

Цзин Сюнь: «...»

Не Яньдун же, привыкший к бесцеремонности, воспользовался тем, что их семьи дружили поколениями, и смело завязал разговор.

Но подойдя ближе, он вдруг заметил кое-что странное. Дорогие, сшитые на заказ брюки Шэнь Ицзиня слегка помялись в области бедер... А если присмотреться – и рубашка тоже немного смята у пояса!

...Вот это да.

Как же так?

Не Яньдун знал Шэнь Ицзиня достаточно хорошо, чтобы понимать его педантичность и привычку к безупречному виду. Редко когда он позволял себе подобную небрежность...

Он уже хотел удивиться, но тут заметил слегка растрепанные волосы «госпожи Шэнь» и его румяные щеки...

И вдруг все понял.

Эх... Молодожены, что с них взять. Не ожидал, что даже господин Шэнь способен на такие порывы.

———

Авторские заметки:

Цзин Сюнь: ?

Что этот странный дядя тут разглядывает?

Шэнь Ицзинь: Не знаю.

Глава 33. Восхищение

Не Яньдун обменялся с Шэнь Ицзинем несколькими фразами. Судя по всему, он очень хотел познакомить стоявшими за ним людей по очереди с Шэнь Ицзинем.

Однако Шэнь Ицзинь вежливо отказался, сославшись на нехватку времени и другие дела. Остальные, поняв намек, тут же заверили, что нанесут визит господину Шэню в следующий раз, и не стали докучать дальше.

Компания рассеялась, и Цзин Сюнь, естественно, отправился с Шэнь Ицзинем на приватный ужин. Чтобы их не беспокоили, Шэнь Ицзинь намеренно выбрал отдельный кабинет.

Сегодня они заказали блюда кантонской кухни – легкие и полезные, идеально подходящие для вечерней трапезы.

За едой Шэнь Ицзинь поинтересовался, как у Цзин Сюня идут выпускные экзамены.

— Сегодня сдал последний предмет, — ответил тот.

— Значит, сяо Сюнь скоро на каникулах?

— После экзаменов уже практически свободен. Но проект в группе нужно завершить, осталось дня три.

— Хорошо, — кивнул Шэнь Ицзинь.

— А что, господин?

— Ничего. Просто подумал, куда бы поехать отдыхать, когда у тебя будет отпуск.

Цзин Сюнь: «!»

Господин хочет взять его в путешествие?!

Это же прекрасно! Как раз он сам планировал выбраться куда-нибудь, посмотреть мир.

— Отлично! — Цзин Сюнь рассмеялся. — Тогда поедем, как только у вас будет время?

— М-м, — согласился Шэнь Ицзинь.

Затем он спросил мнение Цзин Сюня о месте для отдыха. Но кроме поездок на соревнования, юноша нигде не бывал, поэтому ему было интересно все.

— Мне все равно, — ответил Цзин Сюнь.

Его миндалевидные глаза сияли, словно наполненные светом, а на лице играла безудержная радость.

Шэнь Ицзинь задержал на нем взгляд.

— Понял, — сказал он.

Потом они заговорили о технологиях – теме, интересующей обоих. Шэнь Ицзинь поинтересовался прогрессом в проектной группе Цзин Сюня.

Согласно договору о неразглашении, Цзин Сюнь не рассказывал Шэнь Ицзиню деталей разработки, а тот и не спрашивал. Но обсудить тему в целом было можно. Тем более Шэнь Ицзинь задавал вопросы вроде: «Чему-то научился?», «Интересно ли?», «Хочешь ли работать над подобными проектами в будущем?».

Цзин Сюнь ответил на каждый.

Но некоторые вопросы заставили его задуматься. Например: «Чему-то научился?». Честно говоря, ничему. Не то чтобы проект был бесполезен – просто исходный уровень Цзин Сюня слишком высок, и здесь ему нечему учиться. Но он же не мог сказать Шэнь Ицзиню, что все это для него – пройденный этап?

Дело не в скромности. А в том, поверят ли ему.

Даже если поверят – как объяснить, что его знания давно вышли за рамки возможностей оригинального обладателя тела?

Но если соврать, что чему-то научился, и намеренно приуменьшить свои способности... Цзин Сюнь чувствовал, что это неправильно. Он всегда считал, что с партнером нужно быть откровенным.

И вот, когда он ломал голову над ответом, Шэнь Ицзинь вдруг произнес:

— Сяо Сюнь очень умен. Фотографическая память?

В этот момент Шэнь Ицзинь пил суп. Белая фарфоровая ложка в его руке, движения – изысканные, но в то же время непринужденно-элегантные.

Цзин Сюнь моргнул.

— ...Вы заметили?

— М-м. Книги в кабинете ты читаешь очень быстро.

Цзин Сюнь: «...»

В последние дни, когда Шэнь Ицзинь задерживался, Цзин Сюнь коротал время за чтением. Полка с книгами по компьютерным технологиям в кабинете была уже практически освоена. Прочитанные книги он ставил обратно, но каждый вечер Шэнь Ицзинь заставал его с новой. Так он и догадался? Но если он понял – ничего страшного.

— Господин, как вы все подмечаете? Вы действительно потрясающий! — Цзин Сюнь снова не удержался от восхищения.

Шэнь Ицзинь на мгновение замер с ложкой в руке.

За всю жизнь он слышал много похвал, но ни одна не была столь... простой и искренней. И ни одна не трогала его так, как слова этого юноши.

Глядя на сияющую улыбку Цзин Сюня, Шэнь Ицзинь тоже слегка приподнял уголки губ.

— Сяо Сюнь еще более потрясающий.

Он хотел добавить что-то еще, но в этот момент зазвонил телефон Цзин Сюня. На экране имя: старшая сестра Чу Цяо.

— Алло?

— Сюнь-сюнь! — в трубке прозвучал встревоженный голос. — Срочно возвращайся! ЧП!

Цзин Сюнь: «?»

Когда Цзин Сюнь примчался в университет, здание лаборатории было залито светом, и все были на месте. Не только члены группы и ассистенты, но и охрана, а также студенты из других аудиторий, сбежавшиеся на шум.

Посторонних не пускали внутрь лаборатории, и Цзин Сюнь с трудом пробился сквозь толпу.

Внутри царила напряженная атмосфера. Увидев его, сестра Чу Цяо первой бросилась к нему.

— Младший Янь, ты наконец-то вернулся! — лицо Чу Цяо было бледным, а в глазах читалась паника. — Когда я выключала компьютер, ты же был здесь, правда? Ты же видел, я ничего не делала, кроме как завершила работу? Мы все трое были вместе весь вечер, никто не мог скопировать программу, да?! — Чу Цяо схватила Цзин Сюня за рукав и потрясла. Видя ее состояние, он постарался успокоить:

— Старшая сестра, сначала успокойся. Давай разбираться по порядку.

По телефону она вкратце объяснила суть проблемы: программа, над которой первая группа работала почти две недели и которую их вторая группа только сегодня приняла, неожиданно показала следы несанкционированного копирования.

В разработке программ, особенно на этапе создания нового продукта, утечка данных – худшее, что может произойти. Уже не раз случалось, что компания «А» теряла свои наработки из-за промышленного шпионажа конкурентов. Те успевали выпустить продукт раньше, лишая «А» преимущества и патентных прав, что приводило к колоссальным убыткам.

Из-за частых случаев кражи интеллектуальной собственности IT-компании ужесточили меры безопасности. И заказчики, и разработчики крайне щепетильно относятся к конфиденциальности. Поэтому на этапе создания каждая новая программа снабжается специальным модулем, автоматически фиксирующим лог действий, включая количество копирований.

До этого момента в журнале значилась лишь одна запись – когда ассистент создал резервную копию. Теперь же на экране четко отображалось: количество копирований – два.

Этот модуль – фоновая программа, ее невозможно изменить. Если единица сменилась на двойку – значит, данные утекли.

Цзин Сюнь подошел к компьютеру, набрал несколько команд и вывел время копирования: 18:53.

Буквально недавно.

В это время он как раз уходил.

Старший брат Хоу и Чу Цяо еще оставались, но компьютер был выключен – Цзин Сюнь точно это запомнил.

— Проверяли записи с камер? — спросил он.

— Проверили, — мрачно ответил Хоу Дунъюй. — В то время мы все еще были в аудитории...

— Нет! Даже если мы были там, компьютер уже был выключен, никто его не трогал! — горячо возразила Чу Цяо.

Хоу Дунъюй вздохнул:

— Конечно, мы ничего не делали. Но угол обзора камеры... она не захватывает экран... — Без видеозаписи экрана нельзя доказать, что компьютер действительно был выключен.

Да и все трое тогда стояли рядом – камера в углу не могла зафиксировать, не совершал ли кто-то действий.

Тем не менее, Цзин Сюнь попросил посмотреть записи.

— Да чего там смотреть! Мы в первой группе ночами не спали, чтобы эту программу сделать, а вы ее просто украли! Теперь, когда код утек, заказчик точно откажется от проекта, и все наши усилия насмарку!

Напряженная атмосфера провоцировала жесткие выпады. Кто-то бросил:

— Как бы там ни было, это ответственность второй группы. Вы должны дать нам объяснения.

Даже обычно сдержанный ассистент не смог сдержать эмоций:

— Сейчас главное – пока данные не распространились, вернуть скопированную программу и извиниться перед заказчиком! Я уже сообщил о происшествии профессору Хо, он скоро приедет и поможет урегулировать ситуацию. Если мы успеем до утечки, возможно, заказчик не станет применять санкции...

— Да сколько можно! Мы же говорим – это не мы! — вспылила Чу Цяо.

Член первой группы язвительно заметил:

— Если не вы, то кто? Смешно – программа неделю была у нас, и все было нормально. Только передали вам – и сразу проблемы. Какие еще нужны доказательства?

— Подождите, давайте успокоимся, — неожиданно вмешалась Пэн Юэтун.

Она вышла вперед, встав между двумя группами:

— Я уверена, здесь какое-то недоразумение.

— Юэтун, ты и сейчас их покрываешь? — возмутились в первой группе. — Если не заставить их сознаться, кому они продали программу, мы все прогорим!

— Именно потому что всем это невыгодно, я и думаю, что они ни при чем, — парировала Пэн Юэтун.

Она мягко улыбнулась:

— Мы все знаем, как важен этот проект для будущего резюме. Даже если кто-то предложил бы огромные деньги за программу, я не верю, что Чу Цяо и другие пошли бы на такое, губя свою карьеру.

Ее аргументы звучали разумно.

Но зато все взгляды теперь обратились в сторону Цзин Сюня.

— Этот проект важен для всех.

Кроме одного человека.

— Янь Цзинсюнь! Это ты?!

— Мне все казалось, что тут что-то не так. Хоу Дунъюй и Чу Цяо – не те люди, которые...

— Вот именно! Вы правы – мы-то рассчитывали, что этот проект украсит наше резюме. Но младшему коллеге это ведь не нужно...

— Даже если нужно – деньги явно важнее! Он всего лишь третьекурсник, с такой суммой может делать что угодно! Может вообще махнуть рукой на магистратуру! Не то что мы – прикованы к этой сфере, другого пути у нас уже нет.

— Вы правы – если говорить о мотиве, то подозрения действительно падают на младшего брата Яня...

— Нет. Не может быть, чтобы младший Янь… — тут вмешалась Чу Цяо.

Записи с камер ничего не доказывали. Она и Хоу Дунъюй лично присутствовали на месте – компьютер был выключен. У Янь Цзинсюня просто не было возможности скопировать код.

Хоу Дунъюй тоже подтвердил:

— Я точно помню – компьютер был выключен. Даже кулеры в системном блоке не шумели.

— Может, вы втроем сговорились? — кто-то из первой группы перебил его.

— Или Янь Цзинсюнь скопировал данные заранее? — сказала Пэн Юэтун. — Достаточно изменить системное время компьютера – и временные метки в программе-мониторе тоже сдвинутся. Чу Цяо, Хоу Дунъюй – вы все время были вместе? Неужели ни разу не отлучались из аудитории или не отвлекались от компьютера?

— … — Чу Цяо и Хоу Дунъюй переглянулись.

Ожидание результатов расчетов было мучительно скучным – они листали телефоны, бродили по кабинету, смотрели в окно.

И да – выходили в туалет.

Если так подумать...

— Нет, — сказала Чу Цяо. — Я все равно не верю, что младший брат Янь способен на такое.

Хоу Дунъюй поддержал ее:

— К тому же мы не совсем теряли компьютер из виду. Для копирования всего кода потребовалось бы минут десять – у любого человека просто не хватило бы времени.

— Вы уверены? — не унималась Пэн Юэтун. — Когда выключали компьютер – проверяли цифры в мониторинге? Там по-прежнему была единица?

— …

— Если мы не найдем вора и не вернем программу... вам ведь известно, каковы будут последствия?

— …

В лаборатории воцарилась краткая тишина.

Дверь была закрыта, но снаружи все равно слышались перепалки – обсуждение разгоралось с новой силой.

Все взгляды устремились на Цзин Сюня – единственного, кто сохранял спокойствие.

После паузы ассистент первым нарушил молчание:

— Младший Янь, тебе есть что сказать?

Цзин Сюнь окинул лабораторию взглядом и, убедившись, что другие закончили, произнес:

— Раз временные метки в системе мониторинга зависят от настроек компьютера – они не могут служить доказательством.

Его голос звучал ровно, дикция была четкой, речь – размеренной, но не замедленной.

Самый подозрительный человек в аудитории оказался и самым хладнокровным.

— И что ты предлагаешь? — вспылил кто-то из старшекурсников первой группы.

— При передаче следов копирования не было. Как бы то ни было – программа пропала на вашей смене!

— Этого я не отрицаю, — Цзин Сюнь повернулся к ассистенту. — Поэтому я хочу посмотреть записи с камер.

— …

— Пусть посмотрит! — зашумела первая группа.

— Да, дайте ему – хватит упрямиться.

— Но это же пустая трата времени! Может, он уже передал данные кому-то?

— Наверное, уже все слил. Проект раскрыт – нам конец.

— Это не наша вина! Мы свою работу сделали... Думаю, профессор нас поймет...

Цзин Сюнь не реагировал на обвинения и домыслы. Когда ассистент открыл записи, он лишь вежливо сказал:

— Благодарю вас, учитель.

Ассистент на мгновение замер.

Записи с камер уже доставил охранник – просмотреть их можно было прямо на лабораторном компьютере.

Цзин Сюнь пролистал основную часть и сразу перешел к отрезку после 18:40.

На экране было отчетливо видно, как он, Хоу Дунъюй и Чу Цяо поочередно работали за главным компьютером. Первым лабораторию покинул Цзин Сюнь, за ним – Хоу Дунъюй. Чу Цяо, оставшаяся для отчета перед первой группой и ассистентом, ушла последней.

Перед уходом она даже не приближалась к главному компьютеру – подозревать ее в каких-либо манипуляциях не приходилось. В конце записи она выключила свет и оборудование – экран погрузился во тьму, Чу Цяо вышла.

— Ну вот, я же говорил – ничего не видно, — сказал один из старшекурсников.

Но Цзин Сюнь не обратил на него внимания. Он продолжил просмотр, сменив скорость с 4x на 1.5x, а затем и вовсе поставил на паузу.

— Вот здесь, — он переключил скорость на 0.5x и перезапустил фрагмент. — Здесь следы монтажа.

Едва он произнес эти слова, как все столпились у монитора. На временной отметке 19:10 экран действительно дернулся – затем изображение восстановилось.

— Это... нельзя же назвать просто «дернулось»? Может, это просто камера глюкнула? — кто-то выразил сомнение.

Цзин Сюнь пристально смотрел на экран, не отрывая взгляда от момента сбоя:

— А вы проверяли запись с камеры в коридоре? Если я не ошибаюсь, примерно в это же время там тоже будут подобные следы.

— …

— ...Ты хочешь сказать, что кто-то проник в лабораторию после вашего ухода и скопировал программу?

Цзин Сюнь опустил ресницы:

— На данный момент – это единственное возможное объяснение.

Присутствующие переглянулись. До этого все подозрения падали только на трех человек из второй группы – никто даже не допускал мысли о постороннем вмешательстве.

— Но это все равно ничего не доказывает, — возразил кто-то. — Вдруг это просто сбой в системе видеонаблюдения?

Цзин Сюнь ответил ровно:

— Все здесь изучали кибербезопасность и взлом программ. Насколько сложно, по-вашему, взломать систему охраны университета и подменить фрагмент записи?

— Ну...

Сложно – но не невозможно.

Достаточно подключиться к главному серверу через внутреннюю сеть – и можно свободно изменять архивные записи.

А пароль от сервера университета взломать и вовсе просто – нужна лишь небольшая программа...

— Это всего лишь твои догадки, — сказала Пэн Юэтун из толпы. — Даже если ты докажешь, что запись подделана, это ничего не изменит. Пока ты не восстановишь исходное видео и не покажешь, кто именно проник в лабораторию, вы трое остаетесь главными подозреваемыми.

Ее слова мгновенно нашли отклик:

— Точно! А вдруг это как раз кто-то намеренно подделал запись, чтобы замести следы?

— Вполне возможно, что это фальшивое доказательство, созданное постфактум.

Все взгляды вновь устремились на Цзин Сюня. Однако юноша, обычно скромный и вежливый, по-прежнему сохранял спокойствие, будто обрушившиеся подозрения его ничуть не задели.

— Если злоумышленник осмелился вмешаться в систему видеонаблюдения, — произнес он ровным голосом, — то исходные записи наверняка уничтожены. Восстановить их уже невозможно.

— ...И что ты предлагаешь?!

— Младший, хватит тянуть время! Если ты признаешься сейчас, мы все вместе подумаем, как исправить ситуацию – может, еще не поздно...

— Сколько тебе заплатили? Как можно так предавать науку? Это же позор!

Цзин Сюнь, привыкший к размеренному образу жизни, не любил кричать и вступать в перепалки. Он терпеливо дождался, пока все выскажутся и выпустят пар, прежде чем произнести:

— Кто сказал, что вора нельзя найти без видеозаписи?

Его звучный голос перекрыл гул обсуждений. Цзин Сюнь направился к главному компьютеру.

Вспыльчивый старшекурсник тут же рявкнул:

— Ты что еще задумал? Ключи от этой лаборатории сейчас только у вашей второй группы!..

Цзин Сюнь уже выдвинул клавиатуру.

— Резервные ключи от лаборатории – не единственные в наличии, — сказал он. — Но если уж говорить о ключах, то для копирования программы также требуется исходный пароль, установленный первой группой. А его мы не знаем.

Члены первой группы замялись.

Для защиты от утечки данных они действительно установили многоуровневую систему паролей – для копирования или удаления программы требовалось пройти как минимум два этапа верификации.

И этот пароль знала только первая группа.

— ...Узнать пароль – проще простого. Может, ты подкупил кого-то из нас?..

После этих слов в рядах первой группы пробежал шепоток подозрения.

Вознаграждение за украденный код должно быть немалым – вдруг кто-то и вправду пошел на сделку ради денег?..

Цзин Сюнь лишь покачал головой, наблюдая, как мгновенно вспыхнувшая паранойя раскалывает первую группу. Он всего лишь хотел сказать, что ключи – ненадежный аргумент, но его тут же поняли превратно...

— Вообще-то вам не о чем беспокоиться, — сказал он. — Программа не могла так быстро попасть к злоумышленнику. Для этого потребуется... еще очень много времени. Серьезно, не переживайте.

— ...Почему? — не выдержал кто-то.

Цзин Сюнь уже уселся перед компьютером, его тонкие пальцы с четко очерченными суставами замерли над клавиатурой.

— Потому что пароль есть не только у первой группы, но и у нас, — сказал он, начиная быстро печатать. — С момента начала тестирования программы сегодня днем наш защитный алгоритм запустился автоматически. Любая попытка скопировать данные с этого компьютера требует ввода верификационного кода. Только наш пароль предназначен не для блокировки копирования, а… — Он нажал Enter. — ...для преобразования скопированного файла в бессмысленный набор символов.

На экране замелькали строки кода.

Ассистент и члены первой группы столпились вокруг, стараясь разглядеть, что именно выводил Цзин Сюнь. Чу Цяо и Хоу Дунъюй переглянулись в недоумении – когда они успели установить такой пароль? Да еще и с функцией шифрования?!

Лишь Пэн Юэтун, находившаяся на самом краю группы, услышав слова Цзин Сюня, на мгновение застыла с пустым выражением лица. Вскоре она тоже подошла к экрану, присоединившись к просмотру кода, но ее внимание явно было рассеянным. Бледный свет монитора делал ее лицо еще более бесцветным, хотя благодаря макияжу это было не так заметно.

Взгляд Цзин Сюня скользнул по присутствующим и наконец остановился на этой старшекурснице.

— Младший Янь… Чу Цяо, Хоу Дунюй, вы… это правда?

Ассистент бегло просмотрел исходный код программы, связанный с начальным паролем. Он делал это поспешно, кое-где пропуская незнакомые фрагменты, но смутно чувствовал, что Цзин Сюнь говорит правду и не обманывает их.

Чу Цяо и Хоу Дунюй не могли ответить на этот вопрос и тоже перевели взгляд на Цзин Сюня.

— Это правда, — сказал Цзин Сюнь. — Если не верите, преподаватель, вы можете прямо сейчас сделать еще одну копию и убедиться, что получившийся файл будет содержать бессмысленные символы.

Ассистент не стал проверять – он верил, что Цзин Сюнь не станет лгать в таком деле, ибо в этом не было никакого смысла. Его больше волновало другое:

— А можно ли восстановить скопированный искаженный код?

— Если специалист высокого уровня, то это не невозможно. Однако…

Цзин Сюнь слегка замедлился; из принципов точности он сделал приблизительные расчеты, прежде чем сказать:

— Однако на это потребуется как минимум две недели.

И это еще консервативная оценка.

Не говоря уже о том, что их небольшая программа, хоть и относилась к инновационным технологиям, не могла принести значительной коммерческой выгоды. Тратить время и силы на расшифровку и восстановление бессмысленного кода – лучше уже заказать научной команде разработку нового проекта.

— У-ух… — Услышав это, почти все невольно выдохнули с облегчением.

Кто-то не удержался:

— Уважаемый младший брат, да почему же ты говоришь с такими паузами? Чуть сердце не остановилось!

— Вот именно! Если уж была такая защита от копирования, почему не сказал нам сразу? Насмерть перепугал!

Хотя в голосах еще звучали нотки недовольства, общее настроение уже заметно смягчилось.

Раз украденные данные нельзя использовать в коммерческих целях, значит, их исследования не пропали даром.

Атмосфера мгновенно стала более непринужденной, и кто-то воскликнул:

— Хорошо, что ваша вторая группа оказалась смекалистой! Мы думали только о защите от кражи у первой группы, а оказалось, что кто-то ударил со стороны второй…

— Но факт остается фактом: кто-то украл материалы с кодом и попытался переложить вину на нас, — неожиданно снова заговорил Цзин Сюнь.

Едва он начал говорить, как все замолчали.

Ясный взгляд Цзин Сюня медленно скользнул по присутствующим, и старшекурсник, ранее бросавший резкие слова, даже не осмелился встретиться с ним глазами.

Когда все стали отводить взгляды, Цзин Сюнь слегка склонил голову набок и по-прежнему размеренно произнес:

— Для меня поиск настоящего преступника так же важен и значим, как и защита программы.

— …Студент Янь прав, — поддержал ассистент. — Даже если код не украден, мы не можем просто так оставить это дело.

— Верно! Кто посмел совершить такой подлый поступок? Так оставлять нельзя! — члены первой группы спросили у второй: — Младший брат Янь, что вы предлагаете?

В этот момент все невольно устремили взгляды на Цзин Сюня, словно забыв, что он всего лишь студент третьего курса и не является главой второй группы.

Однако Чу Цяо и Хоу Дунюй теперь полностью полагались на него. С того момента, как они узнали, что их младший товарищ по учебе встроил в тестовую программу защиту от копирования, они смотрели на него как на божественного гения, и теперь его слово было для них законом.

Цзин Сюнь сказал:

— Я считаю, нам следует немедленно обратиться в полицию.

— В полицию? Это…

— Тогда обращаемся, слушаем младшего брата Яня.

Изначально они не звонили в полицию, надеясь вернуть украденную программу до того, как ситуация выйдет из-под контроля, и тем самым избежать потерь. Теперь, когда стало ясно, что потерь нет, обращение в полицию стало неотложным делом.

Однако даже при подавляющей поддержке этой идеи нашелся человек, выступивший против. Пэн Юэтун сказала:

— Обращение в полицию… это повлияет на репутацию университета. Если это станет известно, профессору Хо и преподавателям будет неловко. По-моему… раз нет потерь, давайте просто забудем?

— Нет. — Цзин Сюнь покачал головой, не соглашаясь. — Число копирований в тестовой программе без причины изменилось с одного до двух. Это уже нарушение контракта. Без обращения в полицию мы не сможем дать объяснение инвесторам.

Окружающие сочли его слова разумными – не сообщать о такой серьезной краже было невозможно, и ассистент уже достал телефон.

Но Пэн Юэтун возразила:

— Но разве полиция найдет вора? Видеозапись с камер уже изменена. А инвесторам… мы можем объясниться с ними лично. Но если заявим в полицию и начнется судебное разбирательство, все узнают, что наш университет допустил утечку данных инвесторов. Кто тогда захочет с нами сотрудничать?

Ее слова тоже звучали логично, и ассистент, уже набиравший 110, снова опустил телефон.

И тут Цзин Сюнь неожиданно заговорил снова:

— Кто сказал, что вора не найдут?

Его взгляд, обращенный к Пэн Юэтун, теперь выражал подозрение и оценивающую холодность.

Но Пэн Юйтун, похоже, его не боялась. Она лишь холодно усмехнулась:

— Неужели ты действительно сможешь найти вора?

Цзин Сюнь не ответил на ее вопрос.

Потому что в этот момент плотно закрытая дверь лаборатории распахнулась, и все машинально повернулись к входу, увидев подошедшего профессора Хо, примчавшегося из-за новости.

С появлением самого авторитетного профессора факультета в лаборатории вновь воцарилась тишина. Все взгляды устремились на профессора и высокого мужчину рядом с ним.

Мужчина был облачен в идеально сидящий костюм, в каждом движении которого невольно проглядывала аристократическая утонченность. Его бесстрастное лицо с четкими чертами и благородной внешностью было поразительно красивым, но при этом люди не решались задерживать на нем взгляд. Потому что выражение его лица было слишком холодным и суровым.

Кто-то видел его раньше у входа на ярмарку вакансий и сохранил в памяти. Кто-то нет, но это никак не мешало им составить новое впечатление.

Но больше всех удивилась, пожалуй, Пэн Юэтун.

Потому что она видела этого мужчину раньше – в кафе, того самого, что сидел напротив Янь Цзинсюня...

Но что странно, почему он теперь с профессором Хо?

...

Когда воцарилась полная тишина, Цзин Сюнь тоже разглядел вошедших.

И, возможно, благодаря высокому росту, взгляд Шэнь Ицзиня легко скользнул по всем присутствующим, чтобы в конце концов безошибочно остановиться на Цзин Сюне.

Среди толпы двое людей, не сговариваясь посмотревших друг на друга, соединили свои взгляды в воздухе.

Цзин Сюнь внезапно поднял уголки губ. Его глаза превратились в полумесяцы, когда он одарил господина ослепительно яркой улыбкой.

В следующее мгновение он перевел взгляд обратно на экран монитора и набрал еще одну строку кода. Набирая, Цзин Сюнь сказал:

— Я не могу найти вора, но зато могу вычислить информацию о флешке, на которую копировали данные. — Чтобы избежать недопонимания, на этот раз он объяснил сразу: — Когда я писал проверочную программу, мне довелось изучить кое-что о создании трекинг-программ. В порыве вдохновения я написал небольшую программу и сохранил ее на этом компьютере. Эта программа может отследить все внешние устройства или сетевые подключения, которые когда-либо использовались на этой машине.

После ввода длинной строки кода и нажатия клавиши Enter на экране действительно появилось несколько строк текста.

Первая строка показывала передачу программы от первой группы второй через внутреннюю сеть днем, время – 12:48.

Во второй строке отображались производитель, дата выпуска, серийный номер и внешние характеристики флешки. Более того, раскрыв подробности, можно было даже увидеть, что хранилось на этой флешке раньше!

Соответствующее время как раз было 18:53.

...То самое время, когда система показала второе копирование главной программы!

Довольный, Цзин Сюнь смотрел на строки текста с крайне миловидным выражением лица, а его тон звучал совершенно естественно:

— Полагаю, полиция сможет использовать это, чтобы найти вора.

— ...Да е-мое, просто охренеть!

Как только присутствующие внимательно изучили строки на экране, в лаборатории один за другим раздались возгласы восхищения.

— Да как такое вообще возможно!

— Черт возьми, почему я до этого не додумался...

— Что это за охренительная программка? Младший брат сам ее написал???

— Угу, — скромно ответил Цзин Сюнь. — Я просто увидел в книге и попробовал написать. Она еще в тестовой стадии, не думал, что пригодится так рано.

Вообще-то изначально Цзин Сюнь не хотел раскрывать эту программу. Он создал ее на всякий случай, да и то больше из прихоти. Ведь она была слишком сложной и могла вызвать подозрения.

Но как раз во время ужина с Шэнь Ицзинем Цзин Сюнь вдруг подумал – если с самого начала заявить о своей феноменальной памяти, то в глазах окружающих внезапное появление у Янь Цзинсюня кучи новых навыков станет выглядеть вполне логичным. А феноменальная память – это всего лишь чуть больше, чем обычная человеческая. Цзин Сюнь многого не умел, часто бывал недотепой, так что бояться последствий ему не приходилось...

— Младший брат, где ты этому научился? Такие сложные программы не каждому под силу.

— Честно говоря... возможность видеть, что раньше хранилось на флешке, немного нарушает личное пространство...

— Да ладно, это же лабораторный компьютер, по правилам безопасности флешки к нему подключать нельзя – вдруг вирус? Мы для передачи используем только внутреннюю сеть! Это еще и ответственность членов второй группы за свою работу.

— Вот именно, я считаю, эту программу нужно внедрять повсеместно. Флешки все равно подключать нельзя, зачем тогда их сюда тащить? Или ты хочешь на рабочем компьютере фильмы смотреть? — Эти слова вызвали взрыв смеха.

Единственной, кто не смеялся, была Пэн Юэтун, потому что только она знала... что среди нераскрытого содержимого той флешки наверняка было много личных данных и материалов ее парня У Чуня...

И действительно, если полиция захочет, по этим материалам можно будет выйти на У Чуня...

Лицо Пэн Юэтун побелело.

Ей с самого начала не стоило ввязываться в это дело. Когда У Чунь сказал, что связался с IT-компанией и хочет продать их материалы, она решила, что он спятил. До сегодняшнего дня... пока кто-то не вышел на нее и не предложил свалить вину на вторую группу... Тогда она и дрогнула.

Никакой ответственности, да еще и 800 тысяч прямо в руки – мало кто устоял бы. Тем более, от нее требовалось лишь взломать систему безопасности и подменить кусок записи...

— Старшая сестра Пэн, ты в порядке?

Голос Янь Цзинсюня неожиданно раздался у нее над ухом, и Пэн Юэтун вздрогнула.

С другой стороны, суровое выражение профессора Хо после просмотра кода Цзин Сюня заметно смягчилось. Он даже рассмеялся с одобрением, после чего спросил высокого мужчину рядом:

— Господин Шэнь, как вы считаете, что нам теперь делать?

«Господин Шэнь?» — Остальные студенты переглянулись – почему в такой важный момент профессор Хо вместо принятия решения спрашивает совета у постороннего?.. Даже Цзин Сюнь опешил. Он растерянно поднял глаза на мужчину напротив, и тот заговорил:

— Вызывайте полицию. — Низкий голос Шэнь Ицзиня был также холоден и бесстрастен, как и его лицо. Но его взгляд все это время был прикован к одной точке, и в этой предельной сосредоточенности в суровом выражении внезапно появилась толика одобрения. Он сказал: — Пусть все идет своим чередом.

———

Авторское примечание:

Цзин Сюнь: «Так почему профессор спрашивает мнения господина?» /подозрительно/ /внутренне встревоженно/

Шэнь Ицзинь: «…»

Глава 34. Таинственный бойфренд младшего

Кража в университетском кампусе – дело серьезное. После обращения администрации полиция немедленно начала расследование и уже к вечеру вычислила владельца злополучной флешки.

У Чунь был задержан тем же вечером и доставлен в участок. Его подруга Пэн Юэтун, знавшая исходный пароль, тоже оказалась замешана в деле и была увезена на допрос.

Одногруппники из первой команды не могли скрыть изумления. Еще недавно они искали виноватых на стороне, а оказалось, что соучастницей была Пэн Юэтун – та, кого меньше всего подозревали.

— Эх, чужая душа – потемки, — вздохнул кто-то. — Вот она так хладнокровно анализировала ситуацию, а сама все заранее спланировала! А я-то повелся...

Когда истина всплыла, студенты из первой группы поспешили извиниться перед Цзин Сюнем:

— Младший Янь, прости за мои резкие слова! Я тогда с перепугу наговорил лишнего... Эх, нервы у меня ни к черту... Короче, прости!

После первого извинения остальные тоже начали подходить к Цзин Сюню с покаяниями.

Он не держал на них зла. В конце концов, при сложившихся обстоятельствах подозрения против него выглядели вполне обоснованными. Как и он сам, защищавший свою невиновность, они лишь выдвигали логичные версии – все хотели докопаться до правды. Теперь же они принесли извинения, так что и обижаться было не за что.

Восхищенные великодушием младшекурсника, старшекурсники испытывали еще большее смущение. Они наперебой предлагали угостить его ужином в знак примирения.

Атмосфера в лаборатории снова стала оживленной. Кто-то не удержался от вопроса:

— Младший брат, а какие книги ты читаешь? И откуда ты взял эту программу? Мне кажется, ты разбираешься куда лучше нас!

Цзин Сюнь, не видя смысла скрывать, поделился названиями недавно прочитанных справочников и учебников. Лишь тогда он осознал, насколько редкими и ценными были книги в кабинете Шэнь Ицзиня – многие из упомянутых изданий старшекурсники и вовсе не слышали.

— Еще бы вам их знать, — вмешался профессор Хо, появившийся в дверях. — Ваши познания пока слишком поверхностны.

Затем он перевел взгляд на Цзин Сюня и задал несколько профессиональных вопросов, касающихся в основном той самой программы для мониторинга.

Цзин Сюнь ответил на все, а затем смущенно добавил:

— После завершения проекта я удалю программу, чтобы не нарушать ничьей приватности...

— Да не надо удалять, профессор! — воскликнул один из старшекурсников. — Она же полезная! Вот если кто опять начнет смотреть всякое ХХХ на лабораторных компьютерах... — Не успел он договорить, как другие студенты заткнули ему рот.

Черт возьми, ну можно ли так развязно выражаться при профессоре?!

— Я тоже считаю, что программа пригодится, — поддержала девушка. — Но разве Сюнь-сюню не стоит оформить на нее авторские права? Как вы думаете, профессор?

— Безусловно, — кивнул профессор Хо. — Хотя базовые принципы описаны в литературе, готового решения, насколько я помню, еще никто не предлагал. Это настоящая инновация. Студент Янь, как насчет продать разработку университету?

— А?.. — Цзин Сюнь остолбенел. Он и правда не задумывался о таком.

Ведь эту программу он написал просто от скуки – пока первая команда возилась с проектом, ему нечем было заняться в лаборатории...

— А тот код, что превращает данные в кашу без ввода начального пароля – это вообще гениально! — восхитился ассистент преподавателя. — Настоящая ловля на живца! Профессор, вам обязательно стоит на это взглянуть – студент Янь действительно креативно мыслит! [прим. ред. досл. «рыбалка с удочкой и исполнением закона» – игра слов на основе идиомы, означающей хитрость]

Цзин Сюнь: «...»

Как бы объяснить, что существует такая штука, как «я делал это, вообще не задумываясь о последствиях»...

— Хорошо, посмотрим позже. Студент Янь и правда делает поразительные успехи, — в голосе профессора звучала отеческая теплота. Ему было любопытно, где юноша почерпнул такие знания, но, бросив взгляд на Шэнь Ицзиня, стоявшего в стороне от толпы, он, кажется, догадался и не стал выспрашивать при всех. — Когда закончите проект, загляни ко мне в кабинет, — сказал он Цзин Сюню. — Надо как следует проверить твои знания.

— Хорошо, профессор, — тот сразу согласился.

Подняв глаза, он невольно заметил Шэнь Ицзиня, по-прежнему остававшегося в стороне.

Господин, видимо, не любил суеты. А может, просто не вписывался в это окружение – его аура была слишком яркой и холодной, чтобы ее игнорировать, но стоило ему отойти в тень, как никто не осмеливался приблизиться. Словно истинный властелин, вознесшийся над толпой.

И в этот момент Цзин Сюнь почувствовал странный привкус горечи. Ведь Шэнь Ицзинь по праву заслуживал быть в центре внимания, окруженным толпой поклонников...

Он был таким ослепительным.

И таким... одиноким.

Так быть не должно.

...

Очнувшись от раздумий, Цзин Сюнь уже шагал прочь от толпы.

— В туалет, — бросил он на ходу окружившим его с вопросами одногруппникам.

Полиция все еще работала с основным компьютером, собирая доказательства, и никто не мог уйти. Но сходить в уборную во время ожидания – вполне нормально. Старшекурсники расступились, пропуская его, и никто не заметил, как Цзин Сюнь, приближаясь к Шэнь Ицзиню, вдруг подмигнул своему «длинноногому господину». Не ограничившись этим, он едва заметно поднял подбородок. Сделав это, Цзин Сюнь вышел в коридор.

Наблюдателей, толпившихся снаружи, разогнали еще до приезда полиции. Близилось девять вечера, в пустынном коридоре звонко раздавались лишь его шаги. За поворотом он действительно зашел в уборную.

Когда он вышел, у стены уже стояла высокая фигура. Цзин Сюнь подошел – и в следующее мгновение чьи-то руки обхватили его талию, уводя в лестничный пролет.

Худощавого, с изящным контуром подбородка, Шэнь Ицзинь коснулся его лица:

— Все в порядке?

— Абсолютно, — рассмеялся Цзин Сюнь.

В полумраке лестничной клетки они стояли вплотную друг к другу.

— Еще раз спасибо господину за то, что взял меня в проект, — тихо сказал Цзин Сюнь.

— Сяо Сюнь рассержен?

Цзин Сюнь: «...»

Неужели господин даже не попытается оправдаться?

Он не так уж часто общался с профессором Хо, но знал – тот не из тех, кто льстит ради выгоды. Если бы сторона не была заинтересованной, разве стал бы он советоваться с Шэнь Ицзинем? Так что раскрыть «заговор» не составило труда: Шэнь Ицзинь был инвестором их проекта.

Но Цзин Сюнь ожидал хоть каких-то объяснений... Мол, это профессор Хо сам решил взять его в группу, к господину Шэнь это не имеет никакого отношения, чистое совпадение...

Ведь когда его включили в проект, они с Шэнь Ицзинем еще даже не были близки!

Если бы не нынешняя реакция господина, Цзин Сюнь так бы и думал, что хотя проект финансировался директором Шэнем, его участие – исключительно инициатива профессора...

— Это действительно было решение профессора Хо, — голос Шэнь Ицзиня прозвучал в темноте.

В тусклом свете датчика движения половина его лица тонула в тени, делая выражение нечитаемым.

— Я не упоминал тебя в разговоре с ним.

Цзин Сюнь: «...»

Глаза Цзин Сюня непроизвольно округлились. Он тщательно подбирал слова:

— Но господин знал, что для проекта такого уровня профессор обязательно вспомнит обо мне, да?

Шэнь Ицзинь сделал едва заметную паузу:

— Угу.

— ... — Цзин Сюнь тихо вдохнул и осторожно спросил: — Тогда... неужели господин сотрудничал с университетом только ради меня?

В голове стучало: «Не может быть, не может быть! Неужели Шэнь Ицзинь организовал весь этот проект лишь чтобы обеспечить его работой?!»

Каково же было его изумление, когда после очередной паузы Шэнь Ицзинь невозмутимо ответил:

— А если я скажу, что так и есть?

Цзин Сюнь: «...»

Встретившись с глубоким, непроницаемым взглядом, он вынужден был признать:

Во-первых, господин не шутил и не говорил комплиментов просто так.

Во-вторых, он явно не из тех, кто приписывает себе чужие заслуги...

Значит, это правда.

...

Шэнь Ицзинь не стал затягивать неловкое молчание и подробно все объяснил.

Выделение небольшого проекта университету действительно было инициативой ради Цзин Сюня. Тогда он уже разобрался с семейными делами юноши и знал, что тому нужны деньги. Но проект задумывался не как подачка или подбрасывание возможности. Увидев Цзин Сюня на ярмарке вакансий, он заинтересовался его способностями.

Сам Шэнь Ицзинь не изучал программирование системно – все его знания были результатом самообразования. Но он твердо верил, что будущее за программным обеспечением и чипами, поэтому, вернувшись в страну, основал «Ивэй Технолоджи» и активно привлекал таланты. Технические специалисты всегда были в приоритете у господина Шэня. У «Ивэй» и дочерних компаний скопилось множество проектов – выделить один небольшой для теста не составляло проблемы.

Хотя тогда он даже не знал, заинтересует ли Цзин Сюня эта работа.

И хотя вознаграждение включало не только зарплаты участникам и премии, но и строительство нового технологического корпуса для университета...

Впрочем, пожертвование все равно планировалось.

Шэнь Ицзинь был щедр на такие вещи.

Цзин Сюнь: «...»

Вот это да...

Его снова ошеломила щедрость Шэнь Ицзиня. Неужели все большие шишки мыслят такими масштабами?

Или только его господин настолько... безумен.

— Однако... — хрипловатый голос Шэнь Ицзиня прозвучал в замкнутом пространстве. Он неожиданно признал: — Ты удивил меня, сяо Сюнь.

Руки обхватили талию Цзин Сюня.

— Господин?

— М-м. — Шэнь Ицзинь неспешно, но с искренней теплотой произнес: — Мой сяо Сюнь оказался настолько бриллиантом... Прости, я недооценил тебя.

— ...

Это... комплимент?

Цзин Сюнь слегка опустил голову. Непонятно, какое именно слово задело его, но щека, обращенная к Шэнь Ицзиню, предательски заалела.

Они стояли так близко, что он практически уткнулся в грудь господина, чувствуя мощные вибрации его голоса. А затем услышал – тихий, низкий смех Шэнь Ицзиня.

Едва уловимый, бархатный, наполненный... безошибочно читаемым удовольствием.

...

Так господин... смеется?

Как выглядит его улыбка?

Ни разу не видевший этого Цзин Сюнь инстинктивно попытался поднять голову, чтобы разглядеть выражение его лица.

Но едва он поднял взгляд – его губы были захвачены поцелуем.

Знакомый аромат Шэнь Ицзиня обрушился на него, на этот раз – более жгучий.

Возможно, полумрак лестничной клетки обострил остальные чувства, но Цзин Сюню показалось, что в этот раз господин целовал его с необычной силой... Его даже прижали к стене, хотя крепкие руки, обхватившие талию, защищали от соприкосновения с грязной поверхностью.

Но ощущение кабэдона было более чем явным. [прим. ред.: «壁咚» (бидун, bìdōng) – яп. кабэдон (прижать кого-либо спиной к стене, опершись о стену ладонями) – худштамп, исп. в яп. литературе и манге]

Два стройных тела плотно прижались друг к другу. Даже сквозь одежду Цзин Сюнь чувствовал, будто его поглощают, проглатывают целиком...

Страстно, но беззвучно сдерживаясь – чтобы не привлечь внимание.

Впервые испытав такое «насильственное» обращение, он даже подумал, что его и вправду могут сожрать заживо... прямо в пыльном университетском пролете.

Прямо под прицелом скрытых камер наблюдения...

Когда они вернулись, одежда Цзин Сюня была безупречно поправлена, а лицо почти вернуло обычное выражение. Почти – потому что сквозь бледность все еще проступал румянец, глаза блестели влагой, а губы стали алыми, как никогда.

— Все в порядке, младший? Почему так долго? — поинтересовался подошедший старшекурсник, тот самый, с его вечными «фильмами для взрослых».

Боясь, что «опытный» товарищ что-то заподозрит, Цзин Сюнь поспешно замотал головой.

К счастью, кибер-эксперты полиции как раз завершили сбор доказательств с основного компьютера, и часть людей требовалось доставить в участок для дачи показаний.

Цзин Сюнь, как жертва фальсификации и предоставивший ключевые улики, конечно же, должен был ехать.

Кроме того, кража в университете – дело серьезное, и администрации требовалось направить своего представителя. В итоге профессор Хо решил лично отправиться – ему не терпелось взглянуть на студента, осмелившегося воровать из лаборатории.

Если ехал профессор, ассистент обязан был сопровождать. Плюс несколько добровольцев, готовых дать показания. В одной машине все не помещались, поэтому решили добираться на отдельных автомобилях.

Шэнь Ицзинь предложил подбросить часть группы.

Но когда подошло время садиться, в его машину вошел только Цзин Сюнь.

...

Остальные разместились у ассистента. Даже профессор Хо, для которого Шэнь Ицзинь специально прислал машину из дома, отказался от предложения и выбрал поездку с ассистентом.

Пока тот подгонял автомобиль, все стали свидетелями следующей сцены: высокий мужчина открыл заднюю дверь для Янь Цзинсюня, дождался, пока тот устроится, и затем обошел машину, чтобы сесть с другой стороны. Все это – в молчании, но с безупречной элегантностью. То, как он оберегал Цзин Сюня, выглядело настолько естественно – словно он был и джентльменом, и рыцарем одновременно.

— Профессор, а кто этот человек? — не выдержал кто-то.

С момента его появления атмосфера в лаборатории изменилась. Внимание всех так или иначе притягивал к себе этот холодноватый мужчина, даже после того, как он настоял на вызове полиции и больше не вмешивался.

Но его присутствие было попросту невозможно игнорировать!

Да и профессор редко советовался с кем-либо... А тут стоило тому человеку предложить вызвать полицию, как ассистент немедленно набрал номер – очень нехарактерно...

Некоторые уже догадывались, что он, возможно, инвестор их проекта.

А учитывая, что его фамилия – Шэнь, самые догадливые предполагали, что он может быть...

Однако на прямой вопрос о личности этого человека профессор Хо не ответил.

Он лишь многозначительно взглянул на удаляющийся автомобиль и произнес:

— Со временем сами узнаете.

— … — Студенты переглянулись. Но такой умышленно загадочный ответ лишь укрепил их подозрения...

В этот момент мужчина, обойдя машину, перед тем как сесть, кивнул профессору Хо в знак прощания. И когда дверь захлопнулась, свет уличного фонаря на мгновение ослепительно отразился в кольце на его левой руке, привлекая всеобщее внимание.

— ...Мне не показалось? Кажется, я еще раньше заметил – кольцо у этого босса выглядит точь-в-точь как у младшего Яня.

— Я тоже хотела спросить, — вмешалась Чу Цяо, проводившая с Цзин Сюнем больше времени. — У Сюнь-сюня кольцо тоже так странно бликует при определенном свете...

Хоу Дунъюй своевременно добавил:

— Разве младший брат Янь не говорил... что это парные кольца с его бойфрендом?

— ?

— ???

— ...

Глава 35. Двойная порция!

В полицейском участке Цзин Сюнь по стандартной процедуре дал показания.

Шэнь Ицзинь не отходил от него ни на шаг, а кроме того, пригласил адвоката.

Разумеется, юрист приехал не просто сопровождать Цзин Сюня во время допроса – он представлял компанию, подавшую иск о краже коммерческой тайны.

...Обвинение в хищении коммерческой тайны могло повлечь разные последствия, но, судя по всему, Шэнь Ицзинь не собирался просто так отпускать зачинщиков и их сообщников.

— Помимо кражи коммерческой тайны, будет также обвинение в клевете и ложном доносе, — вежливый с виду адвокат поправил очки и, бросив взгляд на бесстрастного Шэнь Ицзиня, с чувством заметил: — Трудно поверить, что подобное чудовищное преступление могло произойти в стенах университета.

Позже Цзин Сюнь узнал, что, несмотря на добродушную внешность и мягкую манеру речи, этот адвокат превращался в неудержимую грозную силу, стоило ему вступить на профессиональное поле битвы или появиться в зале суда.

Иначе как бы он стал правой рукой господина Шэня?

Но это уже другая история, и пока о ней говорить рано.

Что касается У Чуня, который едва успев украсть материалы, был схвачен полицией и доставлен в участок...

Поначалу он пытался юлить. Надо отдать ему должное – парень обладал крепкими нервами, обычный человек не выдержал бы даже первого допроса. Но когда полиция предъявила доказательства, извлеченные с жесткого диска, и У Чунь понял, что отпираться бесполезно, он во всем сознался.

Да, это он пробрался в лабораторию и украл программу.

Некая компания каким-то образом узнала о его связи с Пэн Юэтун и через посредников вышла на него, пообещав восемьсот тысяч, если он добудет материалы текущего исследовательского проекта Кэда.

Сначала У Чунь не поддался на уговоры, но потом в проект взяли человека, которого он терпеть не мог – студента того же курса, да еще и не с их факультета.

Это окончательно исказило и без того перекошенное мировоззрение У Чуня.

Зачем усердно учиться, если везунчики могут попасть в университетский проект уже на третьем курсе, да еще и не по своей специальности?

Лучше украсть программу и получить восемьсот тысяч.

— И только из-за этого вы решились украсть плоды чужих трудов? — спросил следователь.

— Везунчики на третьем курсе попадают в проекты не по своей специальности, а невезучие... сколько ни старайся, останешься обычным студентом, которому на четвертом курсе придется либо поступать в магистратуру, либо искать работу, — ответил У Чунь в наручниках. — Я не хотел ждать, пока небеса вынесут свой приговор.

— Но это неизбежный путь, через который проходят все молодые люди.

— Тогда почему Янь Цзинсюнь – исключение?! — внезапно взорвался У Чунь. — Я старался больше всех! У меня лучшие оценки на потоке! Почему выбрали его? Что он вообще понимает? Что он умеет?!

— …

— Не думайте, что я не знаю! Если бы не тот, кто за ним стоит... если бы не блат, его бы никогда не взяли! Он просто продается за деньги! Думает, с такой рожей можно пристраиваться к кому угодно, лишь бы человек был влиятельный... Не думайте, что я не знаю!..

Полицейские лишь покачали головами, наблюдая, как искажается лицо У Чуня в приступе бешенства.

Наконец один из них сказал:

— Но, согласно нашим данным, доказательства, которые прямо указывают на вас как на виновника, предоставил как раз студент Янь Цзинсюнь.

У Чунь остолбенел:

— ...Что вы сказали?

— Преподаватели вашего факультета лично подтвердили достоверность программы, которая вас идентифицировала, а также то, что ее автором является Янь Цзинсюнь.

— …

— И еще: программа, которую вы скопировали, оказалась нечитаемой тоже благодаря Янь Цзинсюню.

— …

— Эту программу невозможно украсть посторонним.

— … … …

Сотрудник полиции взглянул на него и вздохнул:

— У парня есть способности. Просто он скромный.

Затем он покачал головой с таким выражением, словно хотел сказать: «даже не разобравшись в том, на что способен твой мнимый враг, ты возненавидел весь мир…» Видимо, тебе действительно нужно посидеть в тюрьме и подумать о своем поведении.

...

С У Чунем было покончено. Его сообщницу Пэн Юэтун также задержали, отчислили из университета и ждал приговор.

Хотя история была позорной, университет решил не скрывать ее, чтобы предостеречь других студентов.

А на следующий день, когда дело о краже взбудоражило весь кампус, Цзин Сюнь рано утром пришел в университет, чтобы завершить последние настройки данных.

Хотя для Шэнь Ицзиня этот проект был пустяковым, Цзин Сюнь считал: раз он согласился участвовать, то должен достойно завершить начатое.

Что касается того, что Шэнь Ицзинь не сказал ему, что проект достался университету только благодаря ему...

Подумав, Цзин Сюнь решил, что обижаться не на что.

Шэнь Ицзинь просто передал проект Кэда – участвовать или нет было личным выбором Цзин Сюня, так что ни о каком обмане речи не шло.

Да и сам Цзин Сюнь до этого не рассказывал о своем реальном уровне подготовки...

Как позже сказал Шэнь Ицзинь, знай он о его способностях раньше, то не стал бы предлагать ему такой незначительный проект.

Так что вышла просто забавная неразбериха.

Но, кажется, Шэнь Ицзинь действительно... был поражен.

Вернувшись вчера вечером домой, Цзин Сюнь снова оказался зацелован с ног до головы.

К утру губы даже немного припухли... тьфу.

Торопливо глотнув ледяной воды, чтобы остудить пылающие щеки, Цзин Сюнь сосредоточенно углубился в работу.

Вскоре дверь лаборатории снова открылась – это Чу Цяо и Хоу Дунъюй пришли пораньше.

Увидев Цзин Сюня, старшекурсники на мгновение застыли в недоумении – они не ожидали застать его здесь в такую рань.

— Сюнь-Сюнь, ты уже здесь? Хорошо отдохнул вчера?

Чу Цяо и Хоу Дунъюй тоже ходили давать показания, но их допрашивали по отдельности, а потом из-за позднего времени все разошлись по домам, так что после университета они не виделись. В групповом чате все отчитались, что добрались благополучно, но было уже так поздно, что никто не стал ничего писать.

А за ночь любопытство старшекурсников разгорелось до небес, и они еле сдерживались.

...По крайней мере, пытались сдерживаться.

Но, увидев Цзин Сюня, сосредоточенно склонившегося над клавиатурой, они не решились его отвлекать.

Так что еще до восьми утра во второй лаборатории закипела работа.

Ровно в восемь дверь снова распахнулась – пришли несколько студентов из первой группы спросить, не нужна ли помощь.

Передав программу второй группе, первая могла отдыхать до получения новых данных.

Но после вчерашних событий они были заряжены энергией и вовсе не хотели отдыхать.

Им не терпелось понаблюдать, как вторая группа обрабатывает данные, а точнее – посмотреть, как работает младший Янь, и задать ему пару вопросов.

— Мы не помешаем, младший братец Янь?

— Нет, — мягко улыбнулся Цзин Сюнь.

Когда он улыбался, даже родинка у глаза казалась светлее.

Лишние руки ускоряли работу, да и уровень старшекурсников был на высоте, так что они точно не тянули команду назад. Ручная калибровка данных была сложной, монотонной и требовала концентрации, но благодаря обсуждениям работа продвигалась быстрее, чем когда-либо.

— Если так пойдет и дальше, сегодня закончим.

— Да, на неделю раньше срока – просто охренительно!

— Ха-ха, это все заслуга младшего Яня.

Младший Янь: «?»

Цзин Сюнь не выносил лести:

— Я просто делал свою часть работы... а то, что сдадим раньше, – результат общих усилий...

— Хватит скромничать, младший! Без тебя какие уж тут общие усилия!

— Ребят, у всех вечер свободен? Давайте сходим куда-нибудь, я угощаю, — предложил вчерашний сердитый старшекурсник. — Обещал же младшему обед в знак извинений, почему бы не совместить?

— Давайте, — сразу согласились остальные. — Раз сдадим программу сегодня, можно и погулять, а завтра отоспимся.

— Младший, ты свободен вечером? — спросил старшекурсник. Ведь теперь главным в их группе был только один человек – если младший Янь не пойдет, то и смысла в ужине не было.

— Я...

Цзин Сюнь хотел отказаться – утром он договорился с Шэнь Ицзинем, что позвонит, как только закончит. Но раньше, после завершения проектов, группа всегда собиралась отпраздновать. Хотя из-за здоровья или усталости Цзин Сюнь редко участвовал, традицию он помнил.

Значит, это тоже часть работы?

— Младший переживает, что парню будет одиноко? — подскочил старшекурсник, увлекавшийся «фильмами». — Ничего страшного, всего один вечер...

— Да перестань ты! — вспылила Чу Цяо и оттащила его от Цзин Сюня. — Сюнь-Сюнь, может, спросишь у парня? Если он не против – идем с нами. А если нет – пусть идет с нами, ха-ха!

...

После ее слов воцарилась тишина.

Пригласить парня младшего – не проблема.

Но если это действительно тот вчерашний человек...

Лучше не надо.

Половина компании просто потеряет аппетит.

Слишком уж тот был грозный – у всех тут социофобия.

Цзин Сюнь, конечно, не собирался звать Шэнь Ицзиня. Он написал ему в WeChat, спросил, не будет ли он занят вечером, и заодно упомянул о возможном ужине со старшекурсниками.

Шэнь Ицзинь ответил минут через двадцать:

[Господин: Хорошо. Хорошо проведи время.]

Не успел Цзин Сюнь ответить, как пришло новое сообщение:

[Господин: Скинь адрес. Когда будет заканчиваться – позвони, я тебя встречу.]

[Цзин Сюнь: Хорошо, адрес пока не знаю, вечером скину.]

[Шэнь: Хм.]

На этом переписка закончилась.

Шэнь Ицзинь действительно совершенно не привык пользоваться мобильным телефоном.

Обычно, когда Цзин Сюнь находился в университете, они не переписывались в WeChat. Даже если и обменивались сообщениями, то лишь кратко обсуждали, во сколько Цзин Сюнь закончит занятия. Если требовалось что-то большее, Шэнь Ицзинь сразу же перезванивал.

К счастью, у Цзин Сюня были похожие привычки, поэтому пустой интерфейс чата не вызывал у него особых эмоций. Однако, когда он уже собирался убрать телефон, раздался звонок с незнакомого номера.

Цзин Сюнь ответил – звонил полицейский, занимавшийся расследованием накануне.

— Товарищ Янь, звоню без особого повода. Хотел спросить: знакомо ли вам имя «Ху Сяопэн»?

Цзин Сюнь сжал телефон в руке. Конечно, он знал этого человека.

...Один из приспешников отброса. Среди тех, кто регулярно издевался над оригинальным хозяином тела, был и Ху Сяопэн. Ицзин Сюнь запомнил его особенно хорошо, потому что старший Пэй, рассказывавший эту историю, упоминал: Ху Сяопэн был влюблен в отброса и, как любовный соперник, регулярно причинял боль оригинальному шоу. Поэтому с первого дня в этом мире Цзин Сюнь был настороже при упоминании этого имени.

— Но... почему? — недоумевал он. — Неужели он тоже причастен к произошедшему?

— Судя по расследованию, это так, — ответил полицейский.

Цзин Сюнь в этом деле являлся оклеветанной жертвой и имел полное право знать все факты, поэтому полиция оперативно связалась с ним для подтверждения.

Изначально, после ареста У Чуня и Пэн Юэтун, которые во всем сознались, дело можно было считать закрытым – никаких сомнений не оставалось. Однако, сравнив их показания, полиция обнаружила небольшие несоответствия.

Первоначальный план У Чуня заключался в том, чтобы уговорить Пэн Юэтун украсть программу. Он обещал ей, что в случае успеха они получат деньги, сразу же поженятся и разделят между собой 800 000 юаней. Но Пэн Юэтун не хотела рисковать – ее будущее было многообещающим. Даже несмотря на детальный план У Чуня по уходу от ответственности, она отказалась. У Чунь, хотя и был заинтересован, обладал ограниченными возможностями и в одиночку вряд ли смог бы осуществить задуманное. Если бы Пэн Юэтун не согласилась, вряд ли бы вчерашние события вообще произошли.

Однако в показаниях У Чуня говорилось, что он уже отказался от этой идеи, но вчера Пэн Юэтун неожиданно снова подняла этот вопрос и предложила новый план – действовать тем же вечером, переложив вину на членов второй группы, а Янь Цзинсюня сделать козлом отпущения. У Чунь посчитал этот план более продуманным, чем его собственный. Главное, у них теперь был «стрелочник», а значит, все должно было пройти гладко. Поэтому он сразу согласился, даже рискнул лично проникнуть в лабораторию второй группы.

Поскольку У Чунь явно пытался переложить вину на Пэн Юэтун, он несколько раз подчеркнул, что именно она вчера снова вышла с ним на связь и предложила осуществить план.

Это вызвало у следователей вопрос: что заставило Пэн Юэтун изменить свое решение? Они провели новый допрос.

После ночи в камере Пэн Юэтун была в панике. Узнав, что У Чунь пытается сделать ее соучастницей, она стала отвечать на все вопросы полиции, не смея больше ничего утаивать. И вот, в ходе допроса неожиданно всплыло имя Ху Сяопэна.

— Согласно показаниям Пэн Юэтун, идею с козлом отпущения предложил ей некто Ху Сяопэн. Более того, он пообещал после этого помочь ей устроиться на престижную стажировку. А целью Ху Сяопэна были именно вы.

Цзин Сюнь:

— ...Они знакомы?

— По ее словам, они учились вместе на бакалавриате.

Цзин Сюнь:

— ... — Неужели... мир действительно настолько мелодраматичен?

— В любом случае, мы продолжим расследование в отношении этого человека. Если вам, товарищ Янь, придет что-то на ум, пожалуйста, сразу свяжитесь с полицией. — В конце разговора полицейский добавил: — Однако подстрекательство – не самое серьезное обвинение, к тому же Пэн Юэтун не может предоставить веских доказательств участия Ху Сяопэна. Вряд ли мы сможем возбудить против него дело. Но если он действительно настроен против вас, будьте осторожны.

— Хорошо, господин полицейский. Спасибо вам. — Вежливо поблагодарив Цзин Сюнь, закончил разговор.

Теперь его голова была занята мыслями о том, что все, связанное с отбросом, словно призрак, преследует его...

И как назло, в этот момент снова зазвонил телефон.

Опять незнакомый номер. Цзин Сюнь подумал, что это снова полиция, и ответил.

Но на этот раз в трубке раздался голос самого отброса:

— Янь Цзинсюнь, тебя подставили, и ты оказался в полиции?.. Я только сейчас узнал об этом. Ты... ты в порядке?

— ...

Цзин Сюнь почувствовал, что голос отброса звучал не с привычным высокомерием, а даже с нотками беспокойства. Или это ему показалось?

Может, потому что полиция вышла на след Ху Сяопэна?

Шэнь Бохань продолжил:

— В чем вообще дело? Кто тебя подставил? Почему ты вчера мне не позвонил? Черт возьми, я прикончу этого типа!

Цзин Сюнь:

— ... — Мысленно поставив огромный знак вопроса, он спокойно ответил: — Второй молодой господин, разве вам не должно быть это известно лучше всех?

Тон был совершенно обыденным, словно он задавал самый рядовой вопрос. Но со стороны Шэнь Боханя последовала тяжелая пауза, прежде чем тот произнес:

— Что ты хочешь этим сказать?.. Разве не твой сосед и партнер по проекту...

— Второй молодой господин, — перебил его Цзин Сюнь. Затем, с необычайной твердостью, он добавил: — Мои дела никоим образом тебя не касаются. Пожалуйста, не беспокой меня больше. И попроси своих друзей последовать твоему примеру.

— ...Старший? — голос Шэнь Боханя явно дрогнул от недоумения.

Но в следующее мгновение Цзин Сюнь уже положил трубку и заблокировал номер. Он не желал тратить на отброса ни секунды больше. Даже если, судя по интонации, тот действительно не знал о выходках Ху Сяопэна.

Но какая разница?

Раньше, когда Шэнь Бохань все прекрасно знал, он и пальцем не пошевелил, чтобы защитить изначального хозяина этого тела.

Если бы он не плодил на стороне эти жалкие «персиковые соцветия» [мимолетные романы], не тянул беспринципные связи, разве довел бы прежнего Цзин Сюня до такого унизительного состояния?

Да и нынешние беспричинные страдания чудом удалось разрешить. А если в следующий раз удача отвернется?

В конечном счете, все эти проблемы исходили от этого самого второго молодого господина.

К счастью, Шэнь Бохань не стал звонить с других номеров.

В лаборатории новость о вечернем банкете собрала старшекурсников заранее. После шумного дня, завершив все работы, Цзин Сюнь естественно присоединился к всеобщему ужину.

Местом выбрали барбекю-ресторан возле кампуса. Около шести вечера Цзин Сюнь, прибыв на место, отправил Шэнь Ицзиню локацию и фото. На этот раз ответ пришел мгновенно: «Принято». Сопровождалось повторным напоминанием позвонить перед возвращением. Цзин Сюнь подтвердил и окунулся в банкетную атмосферу.

Ресторанчик средних размеров предлагал классический угольный гриль. Кондиционеры работали на полную, создавая странное ощущение летнего уюта – словно ешь арбуз у жаркой печи. Еда оказалась превосходной.

Для Цзин Сюня это был первый опыт подобного формата.

Хотя последние дни с Шэнь Ицзинем он пробовал множество деликатесов, но господин... вряд ли когда-либо ступал в подобные заведения.

Как странно – он легко представлял, как тот ест сэндвич, но с шашлыком... воображение отказывало.

— Младший, не хочешь пропустить бокальчик? — голос старшекурсника вывел его из задумчивости. Тот предлагал пиво.

— Давай немного, — подбодрил кто-то. — Освежает.

— Бросьте совращать нашего Сюнь-сюня! — вступилась старшекурсница. — По нему видно – не пьет. Не портите парня!

— Да ладно, градус низкий, ничего не будет. Ты же пробовал раньше?

Цзин Сюнь лично – нет. Перебрав воспоминания прежнего хозяина тела, он нашел фрагменты студенческих вечеринок, где тот иногда пил.

Ощущение пива в памяти сохранилось, а вот вкус... не вспоминался.

В летний зной ледяное пиво казалось истинным наслаждением...

Чем больше он вспоминал, тем сильнее хотел попробовать сам. Глаза Цзин Сюня загорелись, и он твердо заявил о своем желании.

Перед ним тут же появилась пенная кружка.

…

Ивэй Технолоджи, 18:00.

Несмотря на окончание рабочего дня, генеральный директор Шэнь не подавал признаков подготовки к уходу, что смутило ассистентов.

— Вечернее совещание отменили, почему он не едет домой?

— В последние дни он уходил при первой же возможности...

Сяо Тан и Цзинь Чжэхэн переглянулись, но так и не осмелились спросить.

— Если больше ничего не нужно, шеф, мы, пожалуй, пойдем?

— Хм, — коротко ответил Шэнь Ицзинь, не отрываясь от документов.

Офис опустел, за исключением задержавшихся менеджеров, решивших воспользоваться моментом для докладов. Но в целом здание погрузилось в тишину, контрастирующую с дневной суетой.

До 19:30 Шэнь Ицзинь спокойно работал, принимая подчиненных. Но после этого времени подчиненный заметил – директор стал чаще поглядывать на часы.

— Может, передохне́те, господин Шэнь? Об остальном я доложу завтра.

— Нет, — холодно ответил тот, взглянув на телефон. — Продолжайте.

Подчиненный вытер пот. Его презентация была сыровата – уже два недочета, на некоторые вопросы он и вовсе не находил ответов. Он отчаянно хотел уйти. Но приказ есть приказ.

К счастью, в 20:00 директор неожиданно подвел черту:

— На сегодня достаточно. Благодарю за труд.

— Это вам спасибо за внимание! — почтительно поклонился подчиненный и поспешил ретироваться.

Не прошло и минуты, как Шэнь Ицзинь с пиджаком через плечо широким шагом направился к лифту...

Припарковавшись возле указанного адреса, он проверил время – с последнего сообщения Цзин Сюня прошло ровно два часа. Стандартная продолжительность застолья. Его холодные брови слегка сдвинулись. Телефон по-прежнему молчал.

И в этот момент…

Звонок.

Шэнь Ицзинь ответил мгновенно.

— Да?

Но в трубке раздался незнакомый голос. Брови сомкнулись резче.

— Э-э... это друг Янь Цзинсюня?

— Кто говорит? — голос Шэнь Ицзиня понизился до опасной тональности.

На том конце вздрогнули.

— Младший... немного перебрал. Не могли бы вы его забрать?

Глава 36. Два в одном! Опьянение + «Не тебе его трогать»

Выпив кружку пива, Цзин Сюнь поначалу не почувствовал ничего особенного. Разве что стало слегка жарко. Потом он перекусил жареным мясом, выпил еще немного – и все еще считал, что держится превосходно, без намека на опьянение.

А затем зазвонил телефон.

Вечером в заведении было многолюдно, общий зал гудел от голосов, и Цзин Сюню пришлось выйти на улицу, чтобы ответить. Едва он поднес трубку к уху, как снова услышал голос отброса.

— Старший…

— …

Цзин Сюнь взглянул на незнакомый номер – откуда он только его достал? – и всерьез задумался о смене сим-карты.

Шэнь Бохань, не дожидаясь ответа, на этот раз затараторил быстрее:

— Я узнал, что вчерашнее дело подстроил Ху Сяопэн… Старший, ты должен мне поверить, я правда не знал, что у него хватит наглости, и не ожидал, что он способен на такое… — Голос Шэнь Бохана звучал хрипло и действительно выдавал нетерпение.

Но сейчас Цзин Сюня это только раздражало. Даже этот невозмутимый человек едва сдержался, чтобы не закричать:

— Прекрати мне звонить. У меня есть парень. — Показалось, что сказано недостаточно резко, и он добавил: — Если он узнает, что ты меня достаешь… он разозлится.

Да, определенно разозлится.

Причем настолько, что, возможно, сотрет тебя и твоих подельников в порошок…

— Янь Цзинсюнь.

Тон Шэнь Боханя внезапно понизился, в голосе зазвучала скрытая угроза – словно он готов был в любой момент пролезть через провода и утащить его с собой.

Но через мгновение он снова смягчился:

— Не шути так. И не зли меня, ладно? Я знаю, что был неправ… Старший…

Цзин Сюнь: … — Вот именно. С отбросом невозможно договориться.

Помолчав, он лишь глубже вдохнул, сжал телефон и произнес:

— У меня правда есть парень.

— Это тот дылда-старшекурсник вчерашний? — В голосе Шэнь Боханя зазвучало презрение. — Даже если это так, я не сомневаюсь в себе. Старший… Ты можешь быть только моим.

— Шэнь Бохань. — Цзин Сюнь назвал его по имени.

Поведение отброса переполнило чашу его терпения. Если бы не боязнь, что господин узнает и отброс начнет ему докучать, он бы прямо сказал правду. Но это лишь сильнее портило настроение – особенно из-за того, что старшекурсник ни за что попал под горячую руку. Цзин Сюнь, ненавидящий втягивать других в свои проблемы, жестко ответил:

— Как тебе не стыдно?

— ? — Шэнь Бохань, почуяв неладное, снова позвал: — Старший…

Но Цзин Сюнь уже сделал глубокий вдох и, не останавливаясь, продолжил:

— Это твои друзья тогда унижали меня, верно? Где был ты? Потом вы же подставили меня в интернете, да? О чем ты думал? Ты зовешь меня вернуться – чтобы что? Чтобы они снова могли надо мной издеваться? Шэнь Бохань, разве я сделал что-то плохое по отношению к тебе? За что ты так со мной? И почему до сих пор не оставляешь меня в покое? Как ты можешь быть таким эгоистичным и подлым?

— … — Впервые услышав, как его старший говорит в таком тоне – да еще и так много, – Шэнь Бохань на мгновение остолбенел.

Лишь после этих слов он взглянул на экран, не веря, что это произнес Янь Цзинсюнь.

Янь Цзинсюнь всегда был вежлив, никогда не ругался – «эгоистичный и подлый», пожалуй, его предел.

… Эгоистичный и подлый?

Так он его оценивает?

Честно говоря, хоть слова и неприятные, по сравнению с откровенным матом они для Шэнь Боханя – как комариный укус. Больнее было то, что раньше Янь Цзинсюнь казался мягким, нерешительным – никогда не говорил с ним так резко. А теперь… старший, всегда его покрывавший, вдруг начал перечислять все его прошлые проступки.

Самое обидное – Цзин Сюнь был абсолютно прав.

— …Ты послушай, все было не так. — Шэнь Бохань попытался оправдаться.

На самом деле он и сам знал, что поступал плохо… Каждый раз после он корил себя, просто не хотел признавать. Потому что был уверен: старший его простит. Даже если он снова нахулиганит, Янь Цзинсюнь все равно его примет.

Янь Цзинсюнь так его любил…

Но… выходит, он помнит все его ошибки?

Шэнь Бохань вдруг почувствовал растерянность.

Не сдержавшись, он спросил:

— А ты помнишь, как нам было хорошо вместе?

— Было ли? — Голос Цзин Сюня стал ледяным. — Не припоминаю ни одного счастливого момента.

— Янь Цзинсюнь! — Эти слова окончательно взбесили Шэнь Боханя, его голос снова зазвучал свирепо.

Но он не ожидал, что обычно сдержанный и неразговорчивый Янь Цзинсюнь на этот раз опередит его:

— Видишь? Тебе нравится, когда тебя слушаются, подчиняются, льстят без остановки. Но любовь должна быть равной. И, к сожалению, второй молодой господин, я больше не Янь Цзинсюнь. — С этими словами он снова положил трубку.

И, как и следовало ожидать, пока Шэнь Бохань все еще тупо смотрел на трубку с гудками, этот номер тоже попал в черный список...

Настроение Цзин Сюня резко испортилось.

Вряд ли кто-то остался бы в хорошем расположении духа после такого назойливого внимания отброса. Особенно когда этот тип вел себя как ходячая бомба, готовая в любой момент рвануть снова.

Вообще, Цзин Сюнь изначально не собирался говорить все эти слова – он всегда считал, что нужно сохранять достоинство и приличия. Он наивно полагал, что другие, как и он, способны к саморефлексии. Резких выражений он обычно избегал, да и просто лень было тратить силы.

Возможно, на этот раз сказалось выпитое.

Иначе зачем бы он стал так распинаться перед отбросом-гуном?

В расстроенных чувствах Цзин Сюнь по возвращении выпил еще два бокала. Но даже после этого, кроме легкого румянца, он выглядел совершенно нормально: говорил членораздельно, логично, улыбался и, как всегда, держался вежливо и сдержанно.

От жары мангала лица порозовели у всех, поэтому старшекурсники не придавали особого значения небольшому изменению в облике младшего товарища. Пока, ближе к концу ужина, когда все стали обсуждать, не продолжить ли где-то еще, кто-то заметил, что их младший брат уже давно не произносил ни слова, а только сидел и глупо ухмылялся.

— Сюнь-сюнь? — позвала его стоявшая рядом старшекурсница, но ответа не последовало.

Старшекурсник напротив замахал рукой перед лицом Цзин Сюня – и тот тут же повалился на бок.

...

Поднялась суматоха, и только тогда все поняли, что младший брат напился!

— Кто его так угощал?! — рявкнул вспыльчивый старшекурсник.

— Да никто, — ответил тот, что сидел напротив. — Я же видел, сколько он пил.

Старшекурсница Чу Цяо сказала:

— Сюнь-сюнь выпил, наверное, пять-шесть бокалов. Бутылки точно не набралось.

Все: «…»

— И что теперь делать? — переглянулись они.

— Позвоним кому-нибудь, — предложил кто-то. — Разве Сюнь-сюнь не живет с парнем? Пусть приходит забирает.

Выражения лиц у всех моментально изменились, и несколько голосов тут же возразили:

— Может, лучше родственникам позвонить?..

К счастью, в этот момент Цзин Сюнь, которого все поддерживали, снова поднял голову.

Он и сам не понял, когда сознание начало уплывать, но в прошлом, когда его тело было слабее, он часто испытывал подобное чувство потери контроля – поэтому не паниковал.

С трудом подняв голову, он услышал вопрос:

— Сюнь-сюнь, ты как?

В затуманенном зрении старшекурсники превратились в размытые силуэты. Кто-то снова спросил:

— Сюнь-сюнь, кого нам вызвать? Или отвезти тебя куда-то?

Едва вспомнив о договоренности с господином, Цзин Сюнь пробормотал:

— Все... уже закончилось?

— Да.

— В принципе, да.

— Тогда... я позвоню господину.

— Господину?.. Какому господину?

И тут Цзин Сюнь начал пьяную истерику. Правда, выражалась она лишь в том, что он требовал найти того самого «господина», упорно настаивая, что только господин и больше никто.

Хотя Цзин Сюнь и был пьян, а реакция замедлилась, его затуманенный мозг все еще цеплялся за звонок отброса и сюжет оригинальной новеллы – ему казалось, что в любой момент его могут утащить и запереть в темной комнате.

Чем сильнее уплывало сознание, тем бдительнее он становился.

— Нужен господин... — снова пробормотал он. — Только господин...

— Нашла! — воскликнула старшекурсница, листавшая его телефон. — Тут и правда есть контакт «Господин». Сюнь-сюнь, посмотри, это он?

Цзин Сюнь широко раскрыл глаза, разглядывая экран. Он смог разобрать два иероглифа – господин, – но номер внизу расплывался в нечитаемое месиво.

Не сумев разобрать, он на всякий случай проговорил:

— Рост господина – 191 см. Номер телефона – 13xxxxx8888. А зовут его... Шэнь Ицзинь.

...

???

!!!

Окружающие, затаив дыхание:

— К-ка-как его зовут?!

— Черт, так я и знал! Шэнь – это же он!

— Что?! Значит, я вчера видел своего кумира и даже не понял?!

— Надо было вчера лучше разглядеть... Я просто не подумал, что он настолько молодой!

— Кто там говорил, что «слишком молод для такого дорогого костюма, наверное, блатной»?

— Надо было автограф взять! А-а-а, упустили шанс!

— Да ладно, ты вчера боялся на него даже взглянуть, о каком автографе речь...

Пока все галдели, мелодичный голос Цзин Сюня снова привлек внимание:

— Старшая сестра... нужен господин. — С этими словами он безвольно обмяк на плечо Чу Цяо и добавил шепотом: — Не отдавайте меня чужим.

Старшекурсница: !!!

Ее сердце растаяло!

Их Сюнь-сюнь оказался таким милашкой! Кто бы мог подумать, что обычно сдержанный, почтительный и соблюдающий дистанцию младший брат может быть таким мягким и прилипчивым!

Ну вот... теперь понятно, как он заполучил такого потрясающего парня.

Да она и сама готова была его обнять и никогда не отпускать!

— Ладно, ладно, не волнуйся, младший брат, мы точно никому тебя не отдадим. — Старшекурснице страшно хотелось погладить мягкие волосы младшего брата, но она не осмелилась.

...Хотя и сама не понимала, чего боится.

Но так и не решилась протянуть руку.

Успокоив младшего брата, Чу Цяо развернулась к остальным и рявкнула:

— Быстро звоните! Кто тут только что храбрился, что попросит автограф? Вот вам шанс поговорить с кумиром!

— ...

После таких слов у всех невольно опустились руки.

Даже несмотря на выпитое, никто не был пьян настолько, как младший брат, и одна только мысль о звонке тому самому...

Встреча с объектом обожания всегда смущает, а уж когда твой кумир к тому же обладает ледяной невозмутимостью!

Особенно после того, как вчера все воочию убедились, насколько тот суров и сдержан...

От одного этого уже мороз по коже.

Но хмель иногда рождает героев, и старший брат-киноман смело выступил вперед:

— Да что тут сложного? Я берусь!

Однако едва он услышал холодный голос в трубке, как тут же протрезвел наполовину. Его осенило: если сообщить тому человеку, что младший брат пьян, не вызовет ли это... гм, бурю негодования? Но отступать было поздно.

Стиснув зубы, он объяснил ситуацию.

Затем телефон вернули в карман Цзин Сюня, а самого его под руки вывели из ресторана.

Снаружи к ним широкими шагами приближался Шэнь Ицзинь. Тот самый «господин», о котором говорил младший брат, по-прежнему сохранял бесстрастное выражение лица, и его волевые черты, которые могли бы выглядеть благородными, сейчас скорее напоминали лютый мороз. Его губы сжались в тонкую линию, и, хотя на дворе стоял разгар лета, всех вдруг пробрал холод – никто не решался сделать шаг вперед.

Глупо удерживая Цзин Сюня у входа в ожидании приближающегося господина, Чу Цяо спросила:

— Сюнь-сюнь, это тот господин, которого ты искал?

Кто-то еще, позабыв о страхе, тихо добавил:

— Сюнь-сюнь, это твой парень?

Услышав вопросы, Цзин Сюнь с трудом приподнял веки и посмотрел вперед.

Там, приближаясь к ним, Шэнь Ицзинь предстал во всей своей статной красоте – высокий, стройный, чертовски привлекательный.

...Это действительно был господин.

Цзин Сюнь разглядел его и успокоился.

В ответ на вопросы старших он сначала кивнул, потом покачал головой и с детской непосредственностью пояснил:

— Не парень.

Все: «?»

Пьяный Цзин Сюнь с серьезным видом уточнил и подчеркнул:

— А жених.

Старшие: «?..»

Под всеобщими изумленными взглядами Шэнь Ицзинь принял младшего брата из их рук.

Чу Цяо, подталкиваемая остальными, вышла вперед, чтобы «доложить» господину Шэню о том, как младший брат употреблял алкоголь.

Осмотрев Цзин Сюня, Шэнь Ицзинь убедился, что тот сохраняет ясность сознания, хотя и изрядно выпил, и обратился к остальным:

— Приносим извинения за беспокойство.

— ...Да нет, какое беспокойство! — замахали руками старшекурсники.

Шэнь Ицзинь:

— Мы пойдем.

— Да-да, конечно, счастливого пути.

На глазах у всех их кумир сначала лишь обнял юношу за плечи, но, почувствовав, что тот едва стоит на ногах, слегка наклонился и... одним движением поднял его на руки.

Без малейших усилий.

...

...Даже учитывая хрупкое телосложение младшего брата, его рост говорил сам за себя. Почти метр восемьдесят взрослого мужчины – а их кумир запросто взял и поднял его, словно перышко... Присутствующие невольно ощупали мышцы на своих руках...

Их взгляды, устремленные на кумира, наполнились новым трепетом и изумлением.

Не говоря уже о том, что затем они стали свидетелями, как младшего брата усадили в новенький Rolls-Royce...

Водителя отправили по делам, и сегодня Шэнь Ицзинь приехал за Цзин Сюнем лично.

Устроив выпившего на пассажирское сиденье, он обошел машину и сел за руль, сразу же встретившись с широко раскрытыми круглыми глазами юноши, смотревшего на него с трогательной беспомощностью.

— Господин... это правда вы?

Напряжение в челюсти Шэнь Ицзиня слегка ослабло:

— Да, это я.

— Уф. — Цзин Сюнь тихо выдохнул и потянулся в его сторону.

Казалось, он очень хочет прижаться к нему, но расстояние между сиденьями в машине было слишком велико, и пьяный юноша не смог найти опору.

Беспомощно подняв голову, он уставился на Шэнь Ицзиня мутным от хмеля взглядом, мягкими черными прядями, падающими на уши, выражая одновременно и растерянность, и грусть.

Он позвал:

— Господин.

Шэнь Ицзинь отозвался:

— М-м.

Цзин Сюнь спросил:

— Мы едем домой?

Его растерянный тон звучал осторожно, словно у зайчонка, потерявшего свою нору и не знающего дороги назад. Белоснежный, нежный и мягкий, жалкий до глубины души. Особенно когда он смотрел своими невинными глазами – казалось, любое резкое движение может его спугнуть.

Шэнь Ицзинь протянул руку и погладил его по щеке.

— Да, я приехал забрать сяо Сюня домой.

Кончики пальцев скользнули по шелковистой коже, а юноша покорно запрокинул голову, позволяя ему ласкать себя.

И затем, совершенно неожиданно, Цзин Сюнь повернул голову и коснулся своими мягкими, сухими губами ладони мужчины.

Легкое, как крыло стрекозы, прикосновение губ к коже заставило Шэнь Ицзиня на мгновение замереть.

Когда он поднял взгляд, откинувшийся на сиденье юноша уже смотрел на него с улыбкой.

...С по-детски шаловливой, по-настоящему невинной улыбкой.

Напряжение в уголках губ Шэнь Ицзиня слегка ослабло. Он наклонился, протянул руку и пристегнул ремень безопасности на стороне Цзин Сюня.

Поначалу юноша, расслабленно откинувшийся на сиденье, не оказывал сопротивления. Но, кажется, он действительно не выносил ограничений – едва ремень щелкнул, он тут же начал беспокойно ерзать.

— ...Не хочу... Не хочу быть связанным...

Шэнь Ицзинь:

— ...

Узкое пространство салона наполнилось дурманящим теплом алкогольных испарений. Пьяный юноша неосознанно извивался, но его голос звучал мягко, с легкой гнусавой ноткой, лениво и совсем не так, как обычно.

Шэнь Ицзиню пришлось терпеливо объяснить:

— Это всего лишь ремень безопасности. Я отпущу тебя через мгновение.

Услышав это, Цзин Сюнь действительно перестал сопротивляться. Он просто безвольно раскинулся и тихо хмыкнул, едва выражая недовольство. Казалось, он действительно ненавидел ограничения, но при этом мог с ними смириться.

Шэнь Ицзинь впервые видел, как он капризничает.

...Капризничает?

Ему вспомнилась их первая встреча – гибкий, словно вода, юноша почтительно склонился перед ним, извиняясь за неожиданное вторжение...

Тогда он был вежливым и сдержанным.

Никаких капризов.

...

В замкнутом пространстве, помимо беспорядочных возражений Цзин Сюня, теперь слышалось и учащенное дыхание.

К счастью, барбекю-ресторан находился недалеко от университета, и до их дома было рукой подать.

Шэнь Ицзинь вел машину, и уже через несколько минут они свернули в подземный гараж апартаментов. Припарковавшись, он наконец освободил пассажира от ремня безопасности, но едва тот успел сделать пару шагов, как снова оказался на руках у мужчины.

Мир вокруг завертелся, и Цзин Сюню пришлось обхватить шею несущего его, чтобы почувствовать себя в безопасности. Даже понимая, что его держат крепко, он не решался шевелиться.

Дважды пережив приступы болезни, когда окружающие сообща несли его в реанимацию, он научился не сопротивляться.

Потому что сопротивление создает неудобства для тех, кто пытается помочь.

Цзин Сюнь ненавидел доставлять другим хлопоты.

...Но с господином все было иначе.

Он уже убедился – у господина достаточно сил.

...

Такова природа опьянения – мысли скачут беспорядочно.

То он вспоминал себя прежнего, то думал, что теперь он – Янь Цзинсюнь, то вновь возвращался к господину.

В конце концов его затуманенный разум все же пришел к четкому выводу: главному антагонисту романа, обладателю восьми кубиков пресса и идеального телосложения, его нынешний вес для господина – сущая ерунда, не стоящая внимания. И потому он спокойно устроился в объятиях Шэнь Ицзиня, безмолвный, словно фарфоровая кукла искуснейшей работы.

Однако, едва они оказались дома, и Шэнь Ицзинь открыл дверь с помощью отпечатка пальца, чистоплотная кукла тут же заявила, что хочет в душ.

Не решаясь оставить его одного в прихожей, Шэнь Ицзинь пронес его до гардеробной в спальне и усадил на длинное кожаное кресло.

— Подожди немного, сяо Сюнь, я наберу тебе воды, — сказал он.

Сейчас Цзин Сюнь, кажется, с трудом понимал слова. Юноша склонил голову набок, но послушно остался сидеть на кресле, терпеливо ожидая.

Шэнь Ицзинь наполнил ванну, вернулся, снял с Цзин Сюня обувь и носки, затем на мгновение замер и спросил:

— Сяо Сюнь, ты сможешь сам раздеться?

— Угу, — кивнул юноша, сияющие глаза с родинкой у внешнего уголка смотрели на Шэнь Ицзиня с абсолютной уверенностью. — Я смогу.

— Хорошо, — сказал Шэнь Ицзинь. — Тогда разденься сам, когда войдешь.

Когда вода в ванне была готова, он проводил его в ванную комнату. Достал из карманов телефон и прочие вещи, отложил в сторону, затем снова спросил:

— Сяо Сюнь, ты сможешь помыться сам?

— Угу-угу, — так же бойко ответил Цзин Сюнь.

Опасаясь, что он может утонуть, Шэнь Ицзинь налил в ванну совсем немного воды. Проверив температуру и убедившись, что все в порядке, он сказал:

— Можешь мыться. Если что-то понадобится – позови, я буду снаружи.

— Хорошо, господин, — кивнул Цзин Сюнь, но прежде чем Шэнь Ицзинь успел выйти, он уже шагнул под душ и открыл кран.

Шэнь Ицзинь: «…»

Когда он вытащил его из душа, Цзин Сюнь был уже мокрым с головы до ног.

На костюме Шэнь Ицзиня тоже остались брызги.

Похоже, не имея опыта ухода за пьяными, даже невозмутимый господин Шэнь на мгновение растерялся.

Его взгляд утонул в образе юноши – мокрые волосы, растерянные глаза.

Персиковые глаза Шэнь Ицзиня вдруг стали глубокими, как ночь.

— Сяо Сюнь... Хочешь, чтобы я помог тебе помыться?

Едва он произнес это, как телефон Цзин Сюня, лежащий рядом, зазвонил.

В такое время вряд ли звонили с рекламой или спамом.

Придерживая юношу одной рукой, Шэнь Ицзинь другой взял телефон и увидел на экране незнакомый номер, не сохраненный в контактах.

Немного подумав, он ответил на звонок.

С каменным лицом поднес аппарат к уху, но не произнес ни слова.

Из трубки донесся заплетающийся голос явно пьяного человека:

— Старший... Я у твоего общежития... Ты уже спишь? Я... Спустись, пожалуйста, мне нужно кое-что сказать... Почему ты молчишь? Янь Цзинсюнь, я... Я действительно скучаю по тебе...

— Шэнь Бохань. — Голос Шэнь Ицзиня прозвучал как стальной клинок, перерубающий дальнейшую речь.

— ...

Похоже, тот мгновенно понял, что говорит не с тем, кого ожидал. Голос Шэнь Боханя резко похолодел, и в нем появилась трезвая настороженность.

— Кто это? — спросил он.

— Больше не ищи Цзин Сюня, — ответил Шэнь Ицзинь, игнорируя вопрос. Его голос достиг ледяной глубины.

Командные интонации человека, привыкшего к власти, передались через телефон – ему не нужно было что-то доказывать, одного тона было достаточно, чтобы подавить собеседника.

Ему даже не понадобилось представляться – в ответ повисло долгое молчание.

Шэнь Ицзиня не волновало, о чем думал тот человек.

Он лишь произнес бесстрастно, но не допуская возражений:

— Запомни: Янь Цзинсюнь – не тот, кого тебе позволено трогать.

Глава 37. Господин, быстрее...

— Запомни: Янь Цзинсюня тебе не позволено трогать.

Эти слова снова застали Шэнь Боханя врасплох.

Ранее сказанное Янь Цзинсюнем заставило его невольно задуматься о своем поведении в прошлом. Настроение испортилось, и он снова приложился к бутылке. Сейчас сознание Шэнь Боханя было настолько затуманено, что он даже не мог разобрать, кто говорит на другом конце провода.

Но это не помешало ему взбеситься от повелительного тона собеседника.

Больше всего бесило то, что на мгновение его буквально парализовало от этого голоса!

— Ты... ты кто такой, чтобы так со мной разговаривать?! Ты знаешь, кто я?! Пусть... пусть Янь Цзинсюнь возьмет трубку! — продолжил мямлить Шэнь Бохань, еле повинующимся языком.

Но в ответ лишь прозвучало:

— Обращайся, когда протрезвеешь.

Голос в трубке стал тише, словно собеседник уже потерял к нему всякий интерес и собирался положить трубку.

Шэнь Бохань почувствовал ледяное презрение.

Оно показалось ему до боли знакомым...

Но в этот момент раздался чистый, звонкий голос молодого человека:

— Господин... я весь промок...

— ???

Шэнь Бохань мгновенно узнал голос Янь Цзинсюня.

Но звучал он иначе, чем обычно – томно, сладко.

— Так неудобно... — в трубке Янь Цзинсюнь говорил растерянно, даже с ноткой каприза.

Шэнь Бо Хань: «...»

Промок? Что промок?

И... неудобно?!

Затем снова раздался голос того мужчины – теперь он явно обращался к Янь Цзинсюню:

— Хорошо, ничего страшного. Скоро пройдет.

— М-м-м... — голос Янь Цзинсюня стал еще более вязким, с дрожью, всхлипами и прерывистым дыханием. — Тогда побыстрее... пуговица на брюках... а-а-а... не расстегивается... помогите... мне так неудобно...

Шэнь Бо Хань: «!..»

В трубке послышался шорох ткани и довольный вздох Янь Цзинсюня, будто он наконец получил то, чего хотел. Шэнь Бохань наконец осознал, что происходит, и заорал:

— Черт! Ты, тварь! Отстань от него!

Все они были взрослыми людьми, да и сам он не был неопытным. По этим звукам легко можно было догадаться, что там творится.

— Янь! Цзин! Сюнь! Очнись! Быстро возьми трубку! — закричал Шэнь Бохань.

Но сколько бы он ни орал, в ответ была лишь тишина.

Шэнь Бохань, оравший под общежитием, не обращал внимания на осуждающие взгляды прохожих. Ему хотелось провалиться сквозь землю!

Но тщетно – в трубке по-прежнему раздавались капризные жалобы Янь Цзинсюня на неудобство и просьбы поторопиться:

— Господин, побыстрее...

Такого голоса Шэнь Бохань не слышал никогда – даже когда они были парой.

— Черт! — Шэнь Бохань в бешенстве пнул ряд велосипедов у общежития.

Но этого было мало. Переполненный яростью и тревогой, он продолжал нести чепуху, пока на другом конце, наконец, не подняли трубку.

Но говорил все тот же мужчина.

Ледяным тоном, с непоколебимым превосходством он произнес:

— Шэнь Бохань, придержи своих людей. Чтобы больше не смели приставать к Цзин Сюню.

— ... — Шэнь Бохань, и без того взбешенный, окончательно вышел из себя: — Да кто ты такой, черт возьми?!

Но в отличие от него, собеседник оставался спокоен.

Слишком спокоен – и от этого бесило еще сильнее.

— Если не справляешься, я могу взять это на себя.

Шэнь Бохань:

— Совсем охренел?! Жди, я тебя найду!

Шэнь Бохань полностью потерял контроль. Он кричал, но, не успев договорить, услышал гудки – собеседник положил трубку.

...Точно так же, как не раз делал сам Янь Цзинсюнь.

— Черт... — Шэнь Бохань скрипнул зубами, еле сдержавшись, чтобы не швырнуть телефон.

Но нельзя – сейчас важнее другое. Он набрал номер.

В этот момент из общежития выбежал сторож с несколькими студентами.

— Эй, парень, ты с какого факультета? Это чьи велосипеды ты тут поразбрасывал?!

Шэнь Боханю было не до велосипедов. Он достал кошелек и не глядя швырнул пачку купюр, одновременно дожидаясь ответа на звонок.

— Алло?

— Срочно! Найди, где сейчас Янь Цзинсюнь! И с кем он! Этот тип...

Это точно не тот старшекурсник, которого он видел вчера!

...Почему этот голос кажется ему таким знакомым?!

…

Шэнь Ицзинь положил трубку. Он повернулся к молодому человеку, который смотрел на него невинными глазами.

Черные волосы юноши были мокрыми, а на нежных щеках играл румянец.

Большие, ясные глаза, отягощенные влагой и родинкой под одним из них, делали его похожим на невинного духа, по ошибке попавшего в мир людей.

Теперь этот дух смотрел на него смущенным, полным желания взглядом.

Пуговицы на одежде молодого человека так и не были расстегнуты.

На лице Шэнь Ицзиня не было ни тени эмоций.

Он отложил телефон на полку и полностью выключил его.

Только затем подтянул к себе юношу и снова спросил:

— Значит, сяо Сюнь, ты хочешь, чтобы я помог тебе помыться?

Голос Шэнь Ицзиня по-прежнему звучал ровно. Но будь Цзин Сюнь в сознании, он непременно заметил бы, что в глазах господина застыла непроглядная тьма – …

…словно бездонная пропасть.

Увы, Цзин Сюнь ничего не замечал.

Ему было некомфортно от мокрой одежды, досадно, что пуговицы не поддавались, и обидно, что господин оставил его одного.

Поэтому он лишь покорно кивнул:

— М-м-м, хочу.

На этот раз Шэнь Ицзинь почти не колебался.

Он быстро снял с юноши одежду.

Футболка, промокнув, прилипла к коже, и сколько Цзин Сюнь ни боролся с ней, так и не смог стянуть. Шэнь Ицзинь же просто сорвал ее.

Цзин Сюнь покорно поднимал руки по требованию, запрокидывал голову и смотрел на мужчину влажными, затуманенными глазами, тихо улыбаясь и вежливо бормоча:

— Спасибо.

Шэнь Ицзинь на мгновение замер, и холод в его взгляде стал еще глубже.

Он быстро раздел Цзин Сюня догола и, не дав тому опомниться, снова подхватил на руки.

На этот раз он опустил юношу прямо в наполненную ванну, где была идеальной температуры вода.

Окунувшись, Цзин Сюнь слегка заерзал, но, поняв, что вода не поднимается выше плеч, тут же успокоился.

Он облокотился на край ванны, мокрые пряди волос прилипли к вискам, отчего его лицо казалось еще более хрупким, а кожа – фарфорово-белой.

Так он сидел перед Шэнь Ицзинем – покорный, беззащитный, полностью открытый.

— Спа... спасибо, — снова пробормотал Цзин Сюнь.

— Цзин Сюнь.

Но в этой наполненной откровенными видами ванной комнате уже витало что-то опасное.

Одежда Шэнь Ицзиня тоже промокла.

Молодой человек, умолявший его помочь раздеться, умудрился вымочить и те немногие сухие места, что оставались. Но мужчина, обычно столь щепетильный к подобным мелочам, на этот раз не обратил на это внимания.

Шэнь Ицзинь заметил, что Цзин Сюнь снова стал с ним церемониться.

Его внезапно осенило: вечером ему звонил адвокат. Тот не только сообщил о ходе расследования кражи в университете, но и упомянул некого Ху Сяопэна.

Ху Сяопэн был человеком Шэнь Боханя.

А сам Шэнь Бо Хань только что звонил с тем самым разговором...

...

Персиковые глаза стали еще темнее, холоднее.

Шэнь Ицзинь пристально смотрел на юношу перед собой – беззащитного, с фарфоровой кожей, полного соблазна.

Трудно представить, что его возлюбленный может иметь какие-то связи с бывшим.

Трудно представить... что этот юноша мог когда-то предстать перед кем-то другим в таком виде...

Шэнь Ицзинь медленно провел рукой по его лицу.

Он думал, что прошлое возлюбленного его не волнует.

Разумом он ясно понимал: зацикливаться на том, что уже прошло, бессмысленно.

А партнер для него – это прежде всего договоренность.

С момента ее заключения – верность, уважение друг к другу.

А значит, все, что было до этого, не имеет значения.

К тому же у Шэнь Ицзиня никогда не было собственнического чувства.

В детстве отец женился повторно, у него появился младший брат. Отец явно благоволил к брату, домочадцы то жалели Шэнь Ицзиня, то насмехались над ним... Но он оставался равнодушным. Говорили, что он бесчувственный. Шэнь Ицзинь не спорил.

Помимо приступов болезни и работы, он вообще не испытывал эмоций. Так и было написано в его психологическом заключении.

Но сейчас Шэнь Ицзинь точно знал: приступа нет.

И рабочих проблем тоже.

Но в груди явственно разгоралось чувство, которое можно было назвать только яростью.

...И не только ярость.

Раньше ему было все равно, когда младший брат ломал его игрушки, книги, хвастался, что у него есть мать, или откровенно перетягивал на себя отцовскую любовь.

Не потому, что он любил брата или потакал ему.

Просто внутри не было никакого отклика.

Но сейчас...

— Цзин Сюнь. — Он снова позвал его, резко, пальцы, скользившие по лицу юноши, медленно опустились к шее.

Длинные, тонкие пальцы замерли на хрупком горле, словно готовые в любой момент сомкнуться и перекрыть дыхание. Но даже тогда Цзин Сюнь не проявил ни капли страха, лишь смотрел на него распахнутыми глазами. Кажется, от прикосновений ему стало щекотно, потому что он рассмеялся. А затем, совсем без задней мысли, схватил руку Шэнь Ицзиня.

Два одинаковых кольца сверкнули в свете ванной.

— Хочешь помыться вместе? — наклонив голову, спросил Цзин Сюнь.

— …

Спросив это, юноша тут же покраснел. Даже будучи пьяным, он инстинктивно опустил голову, словно страус, прячущийся от собственного смущения.

Шэнь Ицзинь наблюдал за этим привычным поведением, и морщины на его лбу слегка разгладились.

Но стоило ему подумать, что, возможно, этот юноша когда-то так же смущался перед кем-то другим...

...как его выражение лица вновь стало ледяным.

Эмоции, словно во время приступа, вот-вот вырвутся из-под контроля.

В этот момент смущенный юноша снова поднял лицо.

Румянец на щеках не исчез. Цзин Сюнь смотрел на него сияющими глазами:

— Господин, вы правда не хотите помыться со мной? Ваша одежда тоже мокрая.

Длинные густые ресницы дрогнули. Рука Шэнь Ицзиня опустилась ниже, сжимая хрупкое плечо юноши. Он медленно наклонился к сидящему в ванне Цзин Сюню, не отрывая взгляда от его глаз:

— Кто такой «господин»?

Он изо всех сил старался, чтобы голос звучал спокойно, не пугающе. Просто спросил низким тоном:

— Сяо Сюнь... скажи мне, о ком ты сейчас думаешь?

— Господин – это Шэнь...

Цзин Сюнь запнулся, глядя на холодное, но прекрасное лицо перед собой. Внезапно он засомневался.

Лишь когда метель в глазах собеседника стала по-настоящему холодной, Цзин Сюнь вздрогнул и неуверенно произнес:

— Господин — это... Странно, разве вы не господин?

Если это он, зачем тогда спрашивать?

Цзин Сюнь заморгал, пытаясь разглядеть яснее.

...Лицо перед ним определенно принадлежало господину.

Но он был пьян, все плыло перед глазами – возможно, он ошибался.

...И еще глаза...

Глаза господина были другими. В них всегда светился теплый свет, когда он смотрел на него.

...

Боже, неужели его все-таки уволок этот отброс-гун?!

Без всякой причины Цзин Сюнь вдруг оттолкнул мужчину и попытался перебраться на другой край ванны.

Ванна была большой. Его белые, хрупкие конечности вспенили воду, создавая немало брызг.

Этот явный жест отстранения сделал взгляд Шэнь Ицзиня окончательно черным и леденящим.

Как будто что-то неслышно разорвалось.

Как в ту грозовую ночь, когда небо и земля скрылись за пеленой дождя, а за тяжелыми шторами безмолвно расползались одиночество и отчаяние.

Шэнь Ицзинь понял: он больше не может контролировать свои эмоции.

Он резко встал.

И широкими шагами направился к выходу из ванной.

Но в этот момент снова раздался чистый голос Цзин Сюня, на этот раз с незнакомой ноткой гнева:

— Шэнь Бохань, сколько раз я должен повторить – у меня есть парень...

— …

Высокая фигура резко остановилась. Шэнь Ицзинь обернулся:

— Что ты сказал?

———

Авторское послесловие:

Настроение директора Шэня сегодня: ↓↓↑↓↓↓↑!!! (Эмоциональные качели: гнев ➔ облегчение ➔ снова гнев...)

Глава 38. Два в одном: «Кажется, меня покусали...»

Резко развернувшись, Шэнь Ицзинь увидел юношу, свернувшегося клубочком в ванне.

Под почти прозрачной водой Цзин Сюнь крепко обхватил себя руками. В отличие от прежней расслабленной позы, теперь он старательно прикрывал свое тело. Мокрые черные пряди свисали, когда он приподнял голову и бессвязно бормотал:

— Нет, не парень... Мы скоро поженимся! У меня есть жених! Мой жених очень могущественный... Мы безумно любим друг друга!

— Цзин Сюнь.

Развернувшись, Шэнь Ицзинь инстинктивно сделал несколько шагов и вновь оказался у ванны.

Его кадык дрогнул. Благодаря длинным рукам он мог легко достать юношу даже из просторной круглой ванны. Но на этот раз он не знал, куда положить руку, и вместо этого наклонился, чтобы коснуться губами его раскрасневшихся губ.

— Сяо Сюнь, взгляни на меня.

Он намеренно замедлил темп речи и понизил голос, наполнив ванную комнату бархатистыми виолончельными нотами. Цзин Сюнь замер, его взгляд машинально устремился к только что коснувшимся его губам, а ноздри наполнились знакомым, уникальным ароматом.

...Запах господина.

— М-м?

Ошеломленный, юноша в ванне поднял голову. Из-за того, что он слишком долго сидел, опустив голову, свет в ванной резал глаза, мешая разглядеть что-либо.

Но он понял, что все еще находится в ванной комнате спальни Шэнь Ицзиня – он узнал ее.

...Цзин Сюнь вспомнил: его привез сюда господин, антагонист, и никакого заточения в темной комнате не было и в помине.

Но что же тогда произошло?

Инстинктивно он посмотрел в глаза Шэнь Ицзиня – в них мерцал свет, и даже больше обычного в них читалась откровенная нежность...

Это определенно был господин.

Но и тот, с глазами, темными как бездна, тоже был им.

Более того, он помнил этот холод...

При одной мысли о том, ледяном взгляде, Цзин Сюнь съежился, пытаясь погрузиться глубже в теплую воду.

Это была естественная реакция замедленного сознания.

Его затуманенный разум не мог понять, почему господин мог так резко меняться, но Цзин Сюнь всегда был прямолинеен – если чего-то не понимал, то спрашивал без обиняков.

Однако на этот раз первым заговорил Шэнь Ицзинь.

— Сяо Сюнь, — сказал он, — повтори, что ты сказал только что.

Цзин Сюнь: «?..»

Шэнь Ицзинь опустил длинные ресницы, глядя на него с нежностью, и медленно произнес:

— Мой жених очень могущественный.

— ...

— Мы безумно любим друг друга.

— …

Пар от горячей воды и хмель сделали лицо Цзин Сюня еще более алым. Он слегка отвел взгляд и ослабил хватку – держать себя в объятиях было утомительно.

Но стоило ему осознать, что Шэнь Ицзинь по-прежнему смотрит на него сверху вниз – и видит абсолютно все, – как расслабиться стало невозможно.

Смущенно поджав пальцы ног, Цзин Сюнь решил сделать вид, будто ничего не слышал.

Чтобы окончательно разрядить обстановку, он немного отплыл в сторону, а затем его осенила идея – включил режим гидромассажа.

...Разумеется, такая большая круглая ванна должна была быть джакузи.

Выбранный им режим создавал пузырьки, бьющие из нескольких точек на дне, воздействуя на акупунктурные точки для расслабления.

Однако в этот момент его сообразительный ум придумал другое оправдание: пузырьки создадут пену, которая покроет поверхность воды, сделав ее менее прозрачной... и тогда господин не сможет его разглядеть.

План был безупречен.

Но, отплывая, он забыл найти опору – и внезапные струи воды подхватили его, словно ураган.

— А-а! — Вскрикнув, он инстинктивно забился, как тонущий.

Однако через мгновение его уже обхватили сильные руки, выловили, как пельмень из кипятка, и аккуратно вернули обратно в воду.

...

На самом деле ванна была неглубокой, и трезвый Цзин Сюнь мгновенно восстановил бы равновесие, делая вид, что ничего не произошло. Но пьяный Цзин Сюнь... Скажем так, его тело и нервы были куда чувствительнее, а внезапный переворот застал его врасплох.

Однако этот испуг отрезвил его.

Вскоре он заметил, что одежда господина вновь промокла от брызг.

— Простите, господин, — смущенно пробормотал он, пытаясь удержаться в воде самостоятельно.

Его фарфорово-белое тело мелькнуло на мгновение, прежде чем вновь скрыться под водой.

Шэнь Ицзинь опустил веки, скрывая эмоции:

— Все в порядке.

Температура в ванной продолжала расти, струи били со дна, и Цзин Сюнь наконец приноровился к ним.

Поверхность воды бурлила, скрывая его тело от посторонних глаз.

Но его по-прежнему крепко держали.

Кожа в местах соприкосновения с руками Шэнь Ицзиня уже пылала.

Он оглянулся на Шэнь Ицзиня и смутился еще сильнее:

— Господин, ваша одежда... промокла.

— М-м. — Шэнь Ицзинь тихо отозвался.

Воцарилась странная тишина, нарушаемая лишь журчанием воды.

Никто не решался заговорить.

Цзин Сюнь не понимал, о чем думает Шэнь Ицзинь. Он слегка прикусил нижнюю губу – его затуманенный разум не мог подобрать слов, но он чувствовал, что сейчас определенно нужно что-то сказать.

Он хотел предложить помыться вместе.

Но тут же вспомнил, что в прошлый раз они мылись вместе... во время того самого. Это звучало бы как намек, и каждый раз, когда он пытался открыть рот, горло сжималось, не позволяя произнести приглашение.

Но молчать тоже было неловко.

Казалось, атмосфера уже накалилась до предела, и если он не заговорит, будет еще хуже...

В конце концов Шэнь Ицзинь тихо выдохнул и хрипло спросил:

— Сяо Сюнь, ты уже помылся?

— М-м? — Цзин Сюнь резко поднял взгляд.

Шэнь Ицзинь посмотрел на него сверху вниз:

— Ты выпил. Не стоит слишком долго сидеть в воде.

Цзин Сюнь: ...

— А-а, да, я уже помылся, — сказал он, вновь бросив взгляд на Шэнь Ицзиня, не решаясь просто так встать.

Но мокрые пряди, свисающие у лица, напомнили ему, что он еще не закончил.

— Господин, мне осталось только помыть голову.

— Хорошо, — Шэнь Ицзинь приподнял ресницы. — Помочь тебе?

— ...

Цзин Сюнь моргнул, все его тело инстинктивно напряглось от смущения.

— Господин... помоет мне голову?

Шэнь Ицзинь: «…»

Он внезапно протянул длинную руку, одной обхватив подколенные сгибы Цзин Сюня, а другой поддержав его хрупкую спину. Легким усилием он вновь поднял юношу.

Цзин Сюнь: «!!!»

Но едва его конечности показались над водой, как его снова опустили обратно.

Оказывается, Шэнь Ицзинь лишь слегка изменил его позу в ванне.

Теперь Цзин Сюнь сидел на специальном массажном сиденье, голова удобно лежала на краю ванны – идеально для мытья волос.

Шэнь Ицзинь сказал:

— М-м. Закончим быстро.

— ...

Хотя развитие событий казалось... несколько странным, Цзин Сюнь покорно ответил:

— Ладно.

Он не сопротивлялся – лежать здесь было очень удобно. Шэнь Ицзинь, похоже, отрегулировал напор воды: полулежа в специальном углублении, Цзин Сюня не сносило течением, а пузырьки, массажируя тело, создавали приятную легкость, полностью снимая напряжение.

Движения Шэнь Ицзиня над его головой были уверенными и аккуратными.

Цзин Сюнь уловил аромат шампуня – тот самый, что всегда витал вокруг господина...

Он поднял глаза и встретился взглядом с темными глазами Шэнь Ицзиня.

Эти персиковые глаза были безупречной формы, но из-за привычки не улыбаться казались чуть удлиненными, а широкие брови придавали холодности.

Но этот холод не был безжизненным – когда все внимание в них сосредотачивалось в одной точке, в глубине вспыхивал свет.

Именно поэтому Цзин Сюнь в последнее время все чаще любил смотреть в глаза господину.

Конечно, это было связано и с тем, что он становился смелее.

Глаза Цзин Сюня непроизвольно изогнулись, как ясные полумесяцы.

Он все еще был пьян.

Поэтому, полулежа с обнаженным торсом, он не осознавал своего вида, а его улыбка, ничем не сдерживаемая, была чистой и беззаботной, яркой и невинной.

И он ясно увидел, как ресницы Шэнь Ицзиня дрогнули, прежде чем тот позвал:

— Сяо Сюнь. Закрой глаза.

— ...

Шэнь Ицзинь тихо объяснил:

— Чтобы пена не попала.

— А, понятно.

Цзин Сюнь послушно закрыл глаза.

Лишенный зрения, он стал острее ощущать все остальное: и массаж кожи головы, и пузырьки, бьющие снизу – невероятно приятно.

Возможно, слишком приятно.

Хмель накатил с новой силой, и вскоре Цзин Сюнь отключился.

Он ненадолго пробуждался среди ночи, но не успевал полностью проснуться, как вновь проваливался в сон.

Ему снились весенние сны – на этот раз он был как рыба на разделочной доске, которую без конца целовали.

Переворачивали и целовали снова.

Во сне ему было и приятно, и душно, отчего он чувствовал себя еще более уставшим и сонным.

А когда он наконец открыл глаза, время на часах показывало...

Девять утра?!

Свалившись с кровати, Цзин Сюнь инстинктивно распахнул дверь спальни.

Снаружи ярко светило солнце – их апартаменты находились в высотке с панорамными окнами, и утренние лучи заливали все вокруг золотистым светом.

Босыми ногами ступая по чистому полу, Цзин Сюнь направился в гостиную, но, проходя мимо кабинета, заметил, что дверь приоткрыта.

Солнечный свет освещал половину комнаты, и Шэнь Ицзинь, стоя у окна за письменным столом, разговаривал по телефону.

Услышав шум, он обернулся. Цзин Сюнь с удивлением отметил, что даже в такое время господин был в домашней одежде.

...В последние дни они уходили на работу рано, и он предположил, что Шэнь Ицзинь уже уехал в офис, а его самого не стали будить из-за каникул.

Но... неужели господин сегодня не работает?

Когда Шэнь Ицзинь закончил разговор, Цзин Сюнь сразу же задал свой вопрос.

Но вместо ответа Шэнь Ицзинь слегка нахмурился и сказал:

— Подойди сюда.

Цзин Сюнь машинально сделал шаг, но тут же осознал несоответствие... Если господин был одет в тонкую футболку и спортивные брюки, то почему на нем самом была рубашка?

И судя по размеру, явно не его собственная... Тем более, у него здесь вообще не было рубашек!

Значит, это...

И еще – кто-нибудь объяснит, почему на нем не было брюк?!

Цзин Сюнь: «…»

Только что, сразу после пробуждения, он был в полубессознательном состоянии, потрясенный тем, что проспал, и инстинктивно выбежал узнать обстановку, не думая ни о чем другом.

Но сейчас...

Сейчас было крайне неловко.

Особенно когда воспоминания о вчерашнем пьяном состоянии начали наперебой всплывать в голове...

Цзин Сюнь помнил, как отброс-гун снова назойливо звонил ему, из-за чего он расстроился и выпил лишнего... Потом, кажется, Шэнь Ицзинь забрал его у входа в барбекю-ресторан.

А что было дальше?

Цзин Сюнь растерянно моргнул. Вроде бы он намочил одежду Шэнь Ицзиня, а тот... помыл ему голову?

...Что за странное развитие событий?

И что было после?

...

Обычно его память работала как видеомагнитофон, но сейчас она явно давала сбой – он совершенно не помнил, что происходило дальше.

Впрочем, объяснение было простым: алкогольное опьянение стерло часть воспоминаний, так что пробелы в памяти были естественны.

Главный вопрос сейчас…

…вчера он напился, заставил Шэнь Ицзиня забирать себя, намочил одежду господина...

Более того, еще и заставил его мыть себе голову!

Ухаживать за пьяным, должно быть, было сущим кошмаром.

Цзин Сюнь не знал, как ведет себя в пьяном виде, но видел немало буйных алкоголиков.

Стоило представить, что вчера он вел себя так же... как его охватило жгучее смущение, и он совсем не знал, как теперь смотреть в глаза Шэнь Ицзиню.

Но пока он стоял, Шэнь Ицзинь сам подошел к нему.

Прежде чем он успел среагировать, его ноги внезапно оторвались от пола – Цзин Сюня снова подняли на руки, как вчера, когда пьяного везли домой...

Но с одним отличием.

...На нем не было брюк!!!

Цзин Сюнь оцепенел.

Значит, сейчас он... предстал во всей красе?

Он не силен в литературе, простите, но в голове крутилась только эта фраза.

Цзин Сюнь боялся пошевелиться.

Если бы мог, он бы не представал, а свернулся калачиком на руках у господина.

Шэнь Ицзинь держал его на удивление крепко – даже если бы он свернулся, ничего бы не случилось...

Пока Цзин Сюнь размышлял, стоит ли попытаться вырваться, ситуация неожиданно изменилась.

Его опустили.

На кожаное кресло за письменным столом.

Если точнее – Шэнь Ицзинь сам сел в кресло, а Цзин Сюнь оказался...

У него на коленях.

А-а-а!

Поскольку Шэнь Ицзинь просто опустился в кресло, не выпуская его, сейчас Цзин Сюнь сидел, закинув ноги на один подлокотник, а спиной опираясь на руку Шэнь Ицзиня и другой подлокотник...

Хотя и не совсем обнаженный,

Но там, где его кожа напрямую соприкасалась с тканью брюк господина, Цзин Сюнь невольно вспомнил... те немногие похабные рассказы, которые ему доводилось читать.

И в каждом из них, где главным героем был босс, непременно находился эпизод в офисе.

Офисное кресло, рабочий стол – главные реквизиты таких сцен.

...

А-а-а!

Непроизвольно поджав пальцы ног и напрягшись, Цзин Сюнь боялся лишний раз пошевелиться.

К счастью, высокая спинка кресла блокировала часть солнечного света – иначе он бы, наверное, сгорел от стыда!

Но в отличие от растерянного Цзин Сюня, Шэнь Ицзинь оставался обычным собой.

Он лишь спокойным, слегка укоризненным тоном спросил:

— Почему сяо Сюнь без обуви?

Цзин Сюнь: «…»

По сравнению с отсутствием обуви, мне куда интереснее, почему на мне нет брюк.

Но задавать вопрос не пришлось – Шэнь Ицзинь уже пояснил:

— Вчера вся твоя одежда промокла.

Цзин Сюнь:

— ...Пижама тоже?

Шэнь Ицзинь:

— М-м.

Цзин Сюнь: «?»

Он смутно помнил, как мокрая одежда прилипла к телу, доставляя дискомфорт, и Шэнь Ицзинь помог ему снять ее.

Но... по логике, это должно было произойти до купания. Тогда как могла промокнуть пижама?

Шэнь Ицзинь сказал:

— Потому что потом сяо Сюнь снова пошел мыться.

— А?

— М-м.

— …

Неужели все было настолько плохо?!

Цзин Сюнь уже ясно представил, каким кошмаром он был вчера для господина.

Он с досадой схватился за волосы и заверил:

— Господин, я больше не буду пить без меры.

В тени, отбрасываемой светом, на губах Шэнь Ицзиня мелькнула едва заметная улыбка, а голос звучал необычайно мягко:

— М-м. Сяо Сюнь сам это сказал – запомни.

— Но разве у меня не слишком слабая выносливость к алкоголю? — серьезно поинтересовался Цзин Сюнь. Судя по воспоминаниям оригинального тела и общим знаниям, обычный человек не должен отключаться после трех-пяти бокалов пива.

Он уже размышлял, не стоит ли «лечить подобное подобным» – тренировать устойчивость, выпивая больше.

Но его мысли прервал вопрос Шэнь Ицзиня:

— Сяо Сюнь, хочешь поехать со мной в город S?

— В город S? Когда? — Цзин Сюнь взглянул на него. — Господин едет по делам?

— Сегодня. Отправимся вскоре.

Длинные ресницы Шэнь Ицзиня опустились, затем вновь встретились с его взглядом:

— Не только по делам. Группа открыла там новый агропарк. Хочешь посмотреть?

Цзин Сюнь: «!..»

Ответ был очевиден – конечно, хотел!

Экзамены закончились, вчера успешно завершили проект – его каникулы начались, как можно не развлечься!

Но Шэнь Ицзинь добавил:

— И еще... Сейчас там дедушка. Разве сяо Сюнь не хотел поскорее встретиться?

Цзин Сюнь: «…»

Э-это... тоже правда.

Хотя внезапная встреча с семьей вызывала нервное напряжение, именно он сам настаивал на скорейшем визите в семью Шэнь...

Учитывая, что последнее слово в семье пока оставалось за дедом Шэнь, и, по словам господина, встреча с ним равносильна знакомству с родителями...

Цзин Сюнь:

— Н-ну что ж, в-встретимся.

Уголки губ Шэнь Ицзиня вновь слегка приподнялись:

— Сначала завтрак. Поедим и отправимся.

Цзин Сюнь:

— Ладненько-о…

Он попытался слезть с кресла. Но в своей демонстративной позе сделать это самостоятельно было непросто, особенно когда он боялся пошевелиться, чтобы не задеть чего-то лишнего...

К счастью, обсуждение подошло к концу.

Цзин Сюнь полагал, что стоит ему лишь сделать движение, как Шэнь Ицзинь поймет и отпустит его.

Он символически дернулся, приподняв одну ногу.

И именно этот жест позволил ему заметить на внутренней стороне бедра, близко к...

Яркое красное пятнышко?

Его ноги были длинными, и даже в таком положении часть бедер оставалась на виду. Под ярким солнцем его фарфоровая кожа буквально сияла, поэтому сначала он не заметил аномалии.

Но теперь, изменив угол, он разглядел несколько небольших красных отметин, рассыпанных по бедру.

Его осенило. Цзин Сюнь приподнял край рубашки – и конечно, обнаружил такое же пятнышко на животе!

— Господин, кажется, меня покусали...

Он пристально разглядывал подозрительные красные отметины, совершенно не замечая, как темнеет взгляд Шэнь Ицзиня над ним.

— Вчера вечером у нас завелись комары? — недоуменно спросил Цзин Сюнь.

———

Прим. ред.: да-да, такой большой, что ты даже можешь сидеть у него на руках, а еще заменяет собой целый рой, хахах, но аккуратный

Глава 39. Оказывается, и господин может смущаться!

Причина, по которой Цзин Сюнь так беспокоился о красных отметинах на теле, крылась в его детстве, проведенном в приюте.

Тогда условия в учреждении были ужасными, и укусы комаров летом для детей были обычным делом. Но у Цзин Сюня была «сладкая» кровь – мошки кусали именно его, причем никогда не ограничивались одним укусом. Если кусали за бедро, то и верхняя часть тела, и голени тоже оказывались покусанными. А возможно, из-за его нежной кожи на следующий день места укусов опухали, превращаясь в огромные волдыри, и зуд становился невыносимым.

Сейчас красные пятнышки были редкими, но несколько штук сразу бросались в глаза. Из-за фарфоровой белизны кожи Цзин Сюня эти отметины выглядели особенно яркими – точь-в-точь как укусы комаров.

Однако, присмотревшись, Цзин Сюнь заметил разницу и провел пальцами по коже.

Отметины были плоскими, без припухлостей, и не чесались... Не похоже на укусы насекомых...

— Цзин Сюнь.

Как раз когда он болтал ногой, изучая следы, голос Шэнь Ицзиня наконец раздался снова.

Он звучал хриплее, чем обычно, и Цзин Сюнь мгновенно осознал: из-за того, что одна его нога была поднята, опора на подлокотник кресла ослабла, и его ягодицы теперь почти целиком лежали на бедрах Шэнь Ицзиня...

Более того, как он мог позволить себе такие неприличные действия перед господином?!

Цзин Сюнь поспешно опустил ногу, потупившись:

— Господин, прошу прощения.

С этими словами он попытался сползти с колен Шэнь Ицзиня, но тот не только не помог, но и не ослабил хватку.

Цзин Сюнь недоуменно взглянул на него, затем проследил за его взглядом вниз... и в панике поправил рубашку, которую только что задрал.

Цзин Сюнь был худым. При росте почти 180 см он обычно носил размер на рост 175, но сейчас на нем была рубашка как минимум на рост 190 – на три размера больше обычного. Сидела она на нем, как платье, подол закрывал бедра полностью.

Когда он сидел на коленях у Шэнь Ицзиня, подол слегка задирался, но все еще прикрывал стратегические места.

Но после его неосторожного движения...

Хотя трусы на нем были...

Все же...

Уши мгновенно пылали румянцем, будто весь кабинет внезапно наполнился жаром.

Цзин Сюнь поспешно привел одежду в порядок и уселся с видом пай-мальчика.

Просидев так некоторое время, он понял, что Шэнь Ицзинь не собирается его отпускать, и осторожно напомнил:

— Господин?

Но вместо ответа Шэнь Ицзинь неожиданно произнес:

— Это не комары.

— ?

Цзин Сюнь поднял глаза, еще более озадаченный. Ему показалось, что голос господина звучал сдавленно, но выражение его лица и взгляд оставались непостижимыми, как всегда. Не понимая, к чему тот клонит, Цзин Сюнь спросил:

— Тогда что же это?

...

Казалось, вопрос поставил Шэнь Ицзиня в тупик. Он снова замолчал, лишь постучав длинными пальцами по подлокотнику. Затем неожиданно распахнул объятия, приподнял полулежавшего на его коленях юношу и выпрямился.

Без опоры на спинку кресла Цзин Сюню пришлось целиком полагаться на руки Шэнь Ицзиня, чтобы сохранить равновесие.

Как ни странно, при своем не маленьком росте и гармоничном, хоть и лишенном мышечной массы, телосложении, он в тот момент превратился в марионетку, полностью зависящую от кукловода!

Но самое неожиданное ждало впереди: пока Цзин Сюнь поражался силе 2D мужчины, Шэнь Ицзинь внезапно наклонился и прижался губами к его губам.

[прим. ред.: в ориг. «бумажный мужчина» (纸片人) – популярный кит. интернет-мем, буквально означающий «персонаж из бумаги/комикса». Так шутливо называют: идеализированных мужских персонажей из дорам, аниме или манги, которые существуют только в воображении; в BL-контексте – архетип «совершенного» любовного интереса с гиперболизированными чертами]

На этот раз поцелуй был неглубоким, но Цзин Сюнь почувствовал, как его губы сначала были слегка прижаты, а затем аккуратно прикушены...

...

Шэнь Ицзинь отстранился.

Его темный взгляд скользнул по румяным, влажным губам юноши, и он медленно спросил:

— Теперь понял?

— Понял что... — Цзин Сюнь закатил глаза, и его щеки моментально залились румянцем: — Ка-кажется... понял. — Он отвел взгляд, но все еще не мог поверить.

...Неужели эти следы действительно оставил господин?..

Точнее, главный вопрос: господин кусал его прошлой ночью??

Внезапно Цзин Сюнь вспомнил вчерашний сон.

На самом деле, после пробуждения большинство снов быстро забывается, как отступающий прилив, и даже мозг Цзин Сюня подчинялся этому правилу.

Он уже почти не помнил деталей.

Но атмосфера и ощущения легко всплывали в памяти.

Так что же было прошлой ночью – укус или... поцелуй?

И зачем?

Если это был укус, Цзин Сюнь мог догадаться о причине: наверное, он так буянил в пьяном угаре, что вывел господина из себя.

Но если это был поцелуй...

До этого они тоже целовались подолгу, но никогда не опускались ниже шеи.

Цзин Сюнь чувствовал, что, за исключением той первой ночи... у господина не было особых желаний... Даже вчера утром его губы были слегка распухшими.

Но все ограничивалось лишь губами.

Так что если копнуть глубже, вопрос становился по-настоящему сложным.

Ах, да, он должен прояснить: наличие или отсутствие желаний связано с психологическим состоянием господина-антагониста, а вовсе не с его несостоятельностью.

Но именно потому, что несколько дней назад Цзин Сюнь с разрешения самого заинтересованного лица ознакомился с полным психологическим отчетом Шэнь Ицзиня, он склонялся к мысли, что вероятнее всего, господин все-таки разозлился на него.

Подробности он не смел уточнять.

Как ни крути, он винил только себя. Более того, его даже посетила мысль… а не он ли сам первым начал… «атаковать»?

Ведь… тот сон был слишком… откровенным.

Поэтому Цзин Сюнь решил временно оставить этот вопрос без дальнейшего разбирательства.

Сначала нужно во всем разобраться самому.

Главное – он сейчас даже не решался взглянуть на Шэнь Ицзиня.

Еще мгновение – и его лицо полностью «сварится»!

Под пристальным взглядом Шэнь Ицзиня раскрасневшийся юноша отвел глаза и заговорил, запинаясь:

— Господин… нам, пожалуй, стоит позавтракать?

Он упрямо не смотрел на него, вытянув изящную шею, словно прекрасный лебедь.

Заметив, что молодой человек уже дошел до предела смущения, Шэнь Ицзинь ничего не ответил, лишь тихо кивнул.

Однако он не позволил юноше бегать босиком, а проводил его до спальни, где нашел тапочки.

Цзин Сюнь, опустив голову:

— Я сначала умоюсь и переоденусь.

Шэнь Ицзинь ответил:

— Хорошо.

Видимо, он отправился готовить завтрак, так как не последовал за ним в гардеробную.

Оставшись один, Цзин Сюнь поспешил осмотреть отметины перед зеркалом.

Больше всего их было на животе и верхней части бедер, на груди – лишь несколько точек. Выше, от резко очерченных ключиц до шеи – чистая, безупречная кожа.

Неужели это действительно сделал господин?

…

Цзин Сюнь вдруг почувствовал, как подкашиваются ноги.

Стоило ему на секунду представить, как Шэнь Ицзинь касался этих мест, как его бедра рефлекторно сжимались.

Это же…

Это же полный позор!

Он знал, что такое «оставить клубничку» [следы на коже].

Но понятия не имел, что они выглядят именно так!

Покрасневшие участки не были повреждены, но на фоне фарфоровой кожи выглядели крайне выразительно.

Что… весьма любопытно.

Цзин Сюнь не удержался и взял телефон.

Ему хотелось поискать, как именно образуются такие следы.

Телефон был выключен. Решив, что сел аккумулятор, он подключил его к зарядке прямо в гардеробной.

Но при включении оказалось, что оставалось еще около 30% заряда – странно.

Не придав значения этой мелочи, он открыл браузер и начал искать информацию о «клубничке».

Хотя результаты выдали самые разные, включая откровенные эротические рассказы… он читал быстро и еще быстрее анализировал информацию. Вскоре Цзин Сюнь сделал вывод: его кожа слишком нежная и светлая, поэтому на ней особенно легко оставлять такие отметины…

Ну что ж…

Он отложил телефон, ощущая, как лицо раскаляется еще сильнее.

Из-за двери раздался голос Шэнь Ицзиня – господин звал его к завтраку. Цзин Сюнь поспешно откликнулся, умылся и отправился в столовую.

После завтрака Шэнь Ицзинь предложил побыстрее выезжать: брать только самое необходимое, ничего специально не упаковывать – все недостающее можно купить по прибытии в город S.

Но Цзин Сюнь, подумав, все же быстро собрал пару комплектов одежды и пижаму, а также переоделся во что-то более презентабельное.

…Все-таки им предстояло встретиться с дедушкой Шэнь Ицзиня.

После переезда сюда господин подарил ему немало вещей. Они не ходили за покупками вместе. Как сообщал помощник Тан, их шеф иногда заходил в бутики в CBD-квартале под офисом и выбирал что-нибудь.

Размеры Цзин Сюня были стандартными, так что подобрать одежду было легко. Иногда, если Шэнь Ицзиню нравился комплект, он сразу покупал и подходящую обувь, головные уборы или аксессуары.

Как объяснял сам господин, так Цзин Сюню не придется часто возвращаться в общежитие за вещами – экономия времени.

А он, в свою очередь, никогда не придавал значения тому, что носить. Главное – чистота и опрятность, поэтому он не выбирал, а носил то, что давали.

Но перед встречей с родственником он все же остановился на двух самых строгих комплектах – классические джинсы с однотонными футболками. Из обуви выбрал простые белые кроссовки.

Вошедший Шэнь Ицзинь, увидев это, сказал:

— Там, возможно, придется подниматься в гору – выбери что-то удобнее.

— А, хорошо.

Цзин Сюнь машинально согласился, но растерялся – он никогда не ходил в походы и не знал, что надеть…

Шэнь Ицзинь уже достал из открытого шкафа пару бежевых треккинговых ботинок и, наклонившись, поставил их перед ним:

— Надень эти.

Эту обувь господин купил ему вместе со спортивной формой. Фасон был вполне нейтральным.

Цзин Сюнь не возражал и сразу обул их.

Треккинговые ботинки обычно сконструированы для функциональности, а не моды, поэтому выглядят довольно однотипно.

Но Цзин Сюнь в своих облегающих светло-голубых джинсах (длиной 7/8) с его точеными ногами и выразительными лодыжками смог подать даже эту простую обувь так, что она выглядела стильно.

Шэнь Ицзинь, казалось, остался доволен.

Но все же добавил:

— Сяо Сюнь, не волнуйся. Дедушка доброжелательный, он не станет тебя испытывать.

Цзин Сюнь: «…»

Неужели правда?

Дедушка Шэнь Ицзиня – бывший самый богатый человек Лунчэна!

Дело не в статусе, который пугал Цзин Сюня.

А в том, что человек, достигший таких высот... разве мог быть простым?

К тому же, это все-таки старший родственник...

Хотя за это время Шэнь Ицзинь редко говорил о семье, они не раз обсуждали визит в родовое поместье, так что Цзин Сюнь кое-что знал.

Старейшина Шэнь всегда хорошо относился к Шэнь Ицзиню.

Даже когда тот десять лет учился за границей, дед постоянно о нем беспокоился. А два года назад, когда Шэнь Ицзинь вернулся, именно он настоял на том, чтобы внук возглавил корпорацию «Шэнь», несмотря на возражения других.

Конечно, это также объяснялось выдающимися способностями самого Шэнь Ицзиня.

А вот об отце Шэнь Ицзиня, который должен был унаследовать бизнес, господин не упоминал.

Раз он не говорил, Цзин Сюнь и не спрашивал.

Хотя он помнил, как старший товарищ, объясняя сюжет оригинала, упомянул, что отец антагониста и отброса несколько лет назад попал в аварию и до сих пор пребывает в вегетативном состоянии.

— Господин, я не нервничаю, — под ободряющим взглядом Шэнь Ицзиня Цзин Сюнь машинально ответил.

Но беспокойный взгляд выдавал его с головой.

Цзин Сюнь совершенно не умел лгать.

Как можно не нервничать перед первой встречей с семьей?!

Он был на грани паники!!!

Однако слова Шэнь Ицзиня немного успокоили его:

— Поверь, я не допущу ситуаций, которые поставят тебя в неловкое положение.

— …

В этом был смысл.

Шэнь Ицзинь действительно никогда не делал ничего, что могло бы смутить его.

Значит, господин уверен, что дед не станет испытывать его, поэтому и везет знакомиться?..

...Так или иначе, Цзин Сюнь поверил.

И внезапно успокоился.

Настолько, что в последующие минуты полностью расслабился.

Чтобы сэкономить время, пока Цзин Сюнь собирал вещи, Шэнь Ицзинь тоже начал переодеваться.

Заметив, что господин собирается снять рубашку, юноша нарочно замедлил укладку чемодана.

Когда Шэнь Ицзинь снял верх, он украдкой поднял глаза.

Тот же невероятный торс с рельефными мышцами живота и четкой линией V... Внимательно осмотрев идеальное тело (особенно сосредоточившись на нижней части), Цзин Сюнь не нашел ни одного красного следа, похожего на свои.

Значит, версия о том, что это он первый «атаковал», отпадает...

Внезапно Шэнь Ицзинь повернулся.

Заметив его взгляд, он демонстративно развернулся спиной и низким голосом, с легким укором произнес:

— Сяо Сюнь.

Цзин Сюнь:

— А-а... Я пойду проверю, закрыты ли краны!

Осознав, что снова засмотрелся, он тут же вскочил и стремительно исчез, словно испуганный кролик.

...Оказывается, господин тоже смущается, когда на него смотрят!

Выйдя из спальни, Цзин Сюнь потрогал свое пылающее лицо. Теперь он знал – не один он краснеет под чужим взглядом.

Значит, он не какой-то недотрога из-за неопытности, а совершенно нормальный человек!

Выпрямив спину, он действительно проверил краны в ванной и на кухне, а заодно полил растения в столовой.

После переезда Цзин Сюня ассистенты Шэнь Ицзиня редко появлялись в квартире.

Но в переписке помощник Тан объяснил ему график полива, и теперь он прекрасно справлялся сам.

Неприхотливые растения под его заботой, точной как часы, стали еще пышнее.

Сегодня был не день полива – он должен был состояться завтра.

Но раз они задерживаются в городе S на ночь или дольше, лучше полить немного заранее.

На кухне Цзин Сюнь начал напевать веселую мелодию.

Тем временем в гардеробной Шэнь Ицзинь, все еще без верха, смотрел в зеркало на свою нижнюю половину, скрытую брюками.

В отражении его обычно холодное лицо выражало легкую досаду.

Чуть ниже...

Даже сквозь ткань было заметно неестественное напряжение.

Шэнь Ицзинь неподвижно постоял несколько мгновений.

Проверил время.

И с тихим вздохом направился в дальнюю часть гардеробной – к душевой.

Глава 40. Продолжение традиций

Наконец собрав вещи, Цзин Сюнь вместе с Шэнь Ицзинем отправились в аэропорт.

От Лунчэна до города S на машине нужно четыре-пять часов, а на самолете – чуть больше часа.

Хотя Цзин Сюнь не очень любил летать, час с небольшим он вполне мог выдержать. Да и узнал он только в аэропорту, что лететь они будут на частном самолете.

Частный самолет, конечно, гораздо комфортнее обычного, особенно тот, что принадлежал Шэнь Ицзиню – с двумя спальнями. И главная, и гостевая комнаты были уже прибраны. Цзин Сюнь прилег на кровать в основной спальне, и вскоре они уже прибыли в город S.

Когда они добрались до упомянутого Шэнь Ицзинем агропарка, не было еще двенадцати дня.

Этот парк был разработан при инвестициях группы «Шэнь» и пока не открылся для публики.

Как и большинство крупных тематических парков, здесь были и аттракционы, и зоопарк. Кроме того, парк включал элементы фермерской тематики – по словам Шэнь Ицзиня, группа выкупила целую гору, превратив ее в сады и фермы.

Посетители могли жить в горах, лично участвуя в сборе урожая, садоводстве и других мероприятиях.

Также здесь были открыты мастер-классы по чайной церемонии, икебане, дзен-практикам, спа и другие, работали пятизвездочный ресторан и несколько кафе. Парк сочетал в себе радости садоводства и деревенской жизни с современными удобствами, создавая утонченную атмосферу загородного отдыха.

Конечно, как проект, близкий к завершению, горные постройки и инфраструктура были уже практически готовы.

У подножия горы виднелись ряды домов – в стиле «сыхэюань», европейских вилл, а также несколько каменных и соломенных хижин. [прим. ред.: трад. кит. архитектурный стиль, характерный для жилых построек Северного Китая, особенно Пекина: замкнутая прямоугольная, симметричная планировка, ориент. по фэншуй]

Для Цзин Сюня, впервые оказавшегося в таком месте, все здесь было в новинку.

Проезжая мимо парка развлечений у подножия, он не испытывал особого интереса – господин Шэнь пояснил, что многие аттракционы еще проходили проверку безопасности и не работали.

Но когда они сели в экскурсионный транспорт у подножия и начали подниматься в гору, перед Цзин Сюнем открылись природные пейзажи, от которых он не мог оторвать глаз.

Вся гора была тщательно ухожена. По обе стороны дороги, по которой ехал экскурсионный транспорт, росли древние деревья-исполины и разнообразная растительность. Словно очутившись в глубине леса, Цзин Сюнь был окружен пением птиц и ароматом цветов. Все вокруг дышало стариной – изысканные резные павильоны и беседки мелькали один за другим, не давая глазу заскучать.

— Тебе нравится? — спросил Шэнь Ицзинь.

Цзин Сюнь без тени смущения кивнул.

Уголки губ Шэнь Ицзиня слегка приподнялись:

— Днем мы здесь погуляем, можно заглянуть и в зоопарк.

— Хорошо, — ответил Цзин Сюнь.

Вдруг он вспомнил:

— Господин, ваш дедушка сейчас здесь?

— Угу, в горах, — кивнул Шэнь Ицзинь.

Хотя сейчас многими делами занимался сам Шэнь Ицзинь, старейшина клана Шэнь не сложил с себя всех полномочий. Говорили, он приехал сюда просто отдохнуть в тишине, а через некоторое время вернется в Лунчэн.

Цзин Сюнь вдруг подумал, что они могли бы подождать, пока дедушка Шэнь вернется в Лунчэн, и тогда навестить его.

...Но господин специально выкроил время, чтобы привезти его сюда – наверное, из-за той просьбы, которую Цзин Сюнь озвучил ранее.

Он так думал, потому что Шэнь Ицзинь и правда был невероятно занят.

Даже на самолете он не переставал говорить по спутниковому телефону – то обсуждал дела группы, то вопросы, связанные с «Ивэй» и другими компаниями. Казалось, его время расписано по минутам.

При этой мысли Цзин Сюню стало неловко.

...Знал бы он, что господин действует так быстро, не стал бы выдвигать глупых просьб.

Чувствуя себя виноватым, Цзин Сюнь поник.

Шэнь Ицзинь сразу заметил перемену в его настроении и, взяв юношу за руку, спросил:

— Что случилось? Снова волнуешься?

— Нет, не волнуюсь.

Цзин Сюнь покачал головой, потом решил, что скрывать тут нечего, и честно признался:

— Просто думаю, что эта поездка отняла у вас много времени и сил... Мне неловко.

— Почему ты так думаешь?

Глядя, как мягкие волосы юноши словно поникли вместе с ним, Шэнь Ицзинь неожиданно рассмеялся:

— Все мое время по праву принадлежит тебе. Проблема лишь в том, что его слишком много забирают другие дела.

— ? — Цзин Сюнь удивленно поднял голову.

Он знал, что господин не умеет говорить красивые слова, но от этой фразы сердце невольно сжалось... Как же так?!

Шэнь Ицзинь перед ним был по-прежнему статен и красив, уголки его губ слегка приподняты.

Цзин Сюнь застыл, редко видя такую картину.

Спустя полсекунды он вдруг осознал: именно потому, что господин не умеет говорить красиво, именно потому, что он говорит искренне... это невыносимо трогает душу!

Цзин Сюнь снова готов был спрятать лицо.

Экскурсионный транспорт двигался неспешно, но горная дорога все равно была неровной, и машину периодически трясло.

Во время очередной встряски Шэнь Ицзинь естественным движением обнял его:

— Когда дела будут улажены, мы поедем в отпуск.

Цзин Сюнь, крепко держась за сиденье, тихо ответил:

— Хорошо, господин.

В конце концов, Цзин Сюнь оказался в положении, когда его голова покоилась на плече Шэнь Ицзиня.

К счастью, они находились в экскурсионном транспорте – между их сиденьями и водителем имелась перегородка, а по сторонам расстилались лишь горные пейзажи, так что никто не мог их заметить.

Плечи Шэнь Ицзиня были широкими, с четкими линиями, образуя почти прямой угол. Цзин Сюнь мог не только удобно устроиться на них головой, но и наполовину привалиться всем телом, полностью расслабившись.

Пока транспорт слегка покачивался, он бессознательно начал играть с пальцами Шэнь Ицзиня.

Просто руки господина были невероятно красивыми – их хотелось разглядывать бесконечно, с длинными изящными фалангами.

Цзин Сюнь медленно проводил пальцами от основания до кончиков, словно завороженный – это занятие могло скрасить немало времени.

Но вдруг водитель резко затормозил – они прибыли к воротам усадьбы. Перед ними стояли два-три сотрудника в униформе, которые уставились на Цзин Сюня и Шэнь Ицзиня в транспорте...

Цзин Сюнь мгновенно выпрямился.

Экскурсионный транспорт был открытым, так что пассажиры отлично видели все вокруг.

И, соответственно, окружающие тоже могли отчетливо разглядеть тех, кто внутри...

При этой мысли Цзин Сюнь поспешил опустить руку Шэнь Ицзиня.

Но в тот же момент сотрудники у ворот дружно отвели взгляды, почтительно поклонившись:

— Молодой господин.

— ...

Цзин Сюнь обратил внимание, что они назвали Шэнь Ицзиня «молодым господином», а не «боссом», и удивленно посмотрел на того.

Шэнь Ицзинь тихо объяснил:

— Это люди дедушки.

— ...

— Значит, они... знают?

— Угу, — кивнул Шэнь Ицзинь. — Все из семьи.

Цзин Сюнь: «!..»

Значит, их видели.

По скрытным взглядам сотрудников он сразу понял – они точно заметили, как он «клеился» к Шэнь Ицзиню!

Когда транспорт остановился, его руку снова взяли – на этот раз Шэнь Ицзинь помог ему выйти.

Те несколько человек у ворот тут же подошли ближе. Было видно, что они хорошо обучены: мужчина лет тридцати-сорока, крепкого телосложения, сразу занялся багажом, а молодой парень лет двадцати склонил голову и молча ждал указаний.

Третий, похожий на управляющего мужчина лет пятидесяти, приблизился к Шэнь Ицзиню:

— Наконец-то вы прибыли, господин Цзинь. Старый господин, узнав, что вы берете с собой господина Яня, ждет с самого утра. Велел нам встретить вас... Прошу, заходите.

Услышав, что речь зашла о нем, Цзин Сюнь невольно сжал пальцы Шэнь Ицзиня.

Тот ответил на это крепким пожатием, внешне оставаясь невозмутимым. Обменявшись с управляющим парой фраз, он повел Цзин Сюня внутрь.

Цзин Сюнь покорно следовал за ним, не решаясь лишний раз пошевелиться.

За исключением парка развлечений в передней части, вся гора была спроектирована лично дедушкой Шэнь Ицзиня. Говорили, старый господин Шэнь планировал поселиться здесь после выхода на покой, поэтому тщательно продумал каждую деталь садового ансамбля.

За декоративной стеной у ворот открылся совершенно иной мир.

Гибкие ветви ив, изящные беседки, искусственные холмы и пруды, утопающие в цветах.

Казалось, здесь воссоздали стиль садов Сучжоу – хотя парк располагался в горах, по нему протекала живая вода.

Пройдя по длинному арочному мосту, они оказались перед комплексом зданий.

Через некоторое время они подошли ко входу в один из дворов. Управляющий отступил, сказав:

— Багаж уже отнесли в ваши покои, господин Цзинь. Старый господин внутри.

Шэнь Ицзинь вежливо ответил:

— Благодарю, дядюшка Цюань.

Как только они вошли во двор, молодой парень, стоявший позади управляющего, тут же подскочил:

— Пап, так это и есть парень старшего молодого господина? Неудивительно, выглядит он... ничего так...

— Марш отсюда, — строго посмотрел на него управляющий. — Это не твое дело! Уроки сделал? Иди занимайся своими делами.

— Да я просто из любопытства...

Пока ворота не закрылись, парень бросил еще один взгляд внутрь. Две стройные фигуры стояли плечом к плечу, и господин Янь по-прежнему крепко держал руку старшего молодого господина...

Ничего себе.

Когда старший молодой господин стал таким... заботливым и человечным?

Его отец работал в семье Шэнь с давних пор, и он сам практически вырос в их усадьбе.

Семья Шэнь была знатной, с множеством правил, но больше всего парень всегда боялся именно старшего молодого господина из третьего поколения.

Потому что господин Цзинь не улыбался.

И почти не разговаривал.

А его взгляд был жестким и холодным.

Конечно, были и другие причины... из-за которых законный наследник семьи Шэнь производил впечатление человека, которого лучше не злить и к которому не стоит приближаться.

...Уже по тому, что, несмотря на его странности, никто не смел его обижать, можно было многое понять.

Пока господин не уехал за границу, все дети в усадьбе Шэнь избегали его.

Старший молодой господин всегда был одиночкой.

Но парень и представить не мог, что спустя десять лет тот, кого все считали обреченным на одиночество, уже нашел себе пару...

Да еще и такую смелую!

Если он не ошибся, еще до входа во двор господин Янь буквально прилип к старшему молодому господину...

За эти десять лет господин Цзинь стал еще выше и внушительнее.

Но также – еще холоднее!

Господин Янь и правда...

Невероятно отважный!

Во дворе «смелый господин Янь» наконец встретился с дедушкой Шэнь Ицзиня.

Легкое волнение, еще присутствовавшее в нем, мгновенно рассеялось, когда Цзин Сюнь увидел старика, поразительно похожего на Шэнь Ицзиня.

Пожилой господин Шэнь, несмотря на возраст, не сидел без дела – когда они вошли, он подстригал кусты у входа в сопровождении мужчины лет сорока в очках в золотой оправе и деловом костюме, видимо, докладывавшего о каких-то делах.

— Старый господин, молодой господин Цзинь вернулся, — тихо произнес тот, заметив их.

Деду Шэнь Ицзиня было за семьдесят, но он сохранял крепкое здоровье: прямая осанка, энергичные движения – если не считать седых волос, его можно было принять за человека куда моложе.

Услышав об их прибытии, он передал ножницы слуге, вытер руки влажным полотенцем и пригласил их сесть во дворе.

Возле небольшого стола с четырьмя плетеными креслами стоял массивный чайный поднос. На глиняной жаровне кипела вода, и ароматный пар окутывал двор. В этой уютной атмосфере Цзин Сюнь наконец разглядел старого господина Шэня и невольно взглянул на Шэнь Ицзиня.

Он помнил описание из книги: Шэнь Ицзинь унаследовал черты своей биологической матери, поэтому с братом, Шэнь Боханем, они не были похожи.

И действительно, сходства не наблюдалось.

Но сейчас, глядя на высокий нос, миндалевидные глаза и тонкие губы... стало ясно – Шэнь Ицзинь был точной копией деда в молодости!

Возможно, именно это сходство заставило Цзин Сюня почувствовать необъяснимую близость к пожилому господину.

После представления и совместного чаепития он уже совершенно спокойно поддерживал беседу.

— Сяо Янь, сколько тебе лет? — спросил старый господин Шэнь.

— Двадцать два, дедушка, — почтительно ответил Цзин Сюнь.

Хотя на самом деле ему было только двадцать.

— А-Цзинь говорил, ты еще учишься?

Задавая вопрос, он сделал жест в сторону мужчины, докладывавшего ему ранее:

— А-Жун, присоединяйся к нам.

Цзин Сюнь сидел на бамбуковом кресле, скромно сложив ноги, и честно ответил:

— Да, скоро перейду на четвертый курс.

А-Жун, только что севший рядом, невольно взглянул на него с явным недоумением.

— Двадцать два года и только четвертый курс? Как он говорит это так уверенно?!

Конечно, в этом возрасте такое положение вещей вполне нормально.

Но ведь молодой господин Цзинь за время учебы перепрыгнул пять классов и уже получил докторскую степень!

Да и каков статус самого господина Цзиня? А этот юноша...

Никаких сведений о знатном происхождении.

При беглом осмотре – кроме приятной внешности, ничего примечательного.

Зато язык подвешен – сразу «дедушкой» называет...

Удивление в глазах А-Жуна было почти невозможно скрыть.

Но, видя, что все остальные сохраняют полное спокойствие (да и сам юноша, заявивший о своем четвертом курсе, не выглядел ни капли смущенным), он быстро взял себя в руки и взялся за приготовление чая, стараясь не выдать своих мыслей.

Какая разница, какое у него образование? Раз молодой господин Цзинь выбрал его...

Да и старый господин не выражает недовольства... Учитывая эти два фактора, никто не посмеет сказать ни слова.

Старый господин Шэнь действительно оставался невозмутим.

Его даже развеселила скромная манера речи Цзин Сюня:

— Принесите нефритовый браслет из ящика в моей комнате.

Слуга быстро вернулся с лакированной шкатулкой из цельного дерева. Внутри лежал белоснежный нефритовый браслет – безупречно гладкий, без единого изъяна, излучающий мягкое сияние даже при дневном свете.

— Вот, сяо Янь, возьми, — сказал старый господин.

Цзин Сюнь: «?..»

Он растерянно посмотрел на Шэнь Ицзиня и, увидев его кивок, осторожно принял шкатулку. Даже не будучи экспертом, он понимал – эта вещь бесценна.

— Спасибо, дедушка, — смущенно пробормотал он.

Но старый господин Шэнь лишь махнул рукой:

— Вы с А-Цзинем приехали отдохнуть, а я не подготовился. Пусть это будет скромным подарком при знакомстве. Когда вернетесь в Лунчэн – сделаю что-то достойное.

— …

Цзин Сюню вдруг вспомнилось их первое свидание, когда Шэнь Ицзинь надел на его руку дорогие часы.

Тогда он тоже сказал что-то вроде «не был готов» и «пусть это будет временным подарком»...

Неужели... эта черта – осыпать дорогими подарками при первой встрече – тоже передалась по наследству от деда?

Глава 41. Публичная демонстрация нежности?

Получив подарок от дедушки Шэня, компания переместилась в цветочный павильон для обеда.

Как и говорил ранее управляющий, старик Шэнь действительно долго ждал их приезда – все блюда были уже готовы и явно приготовлены с особым тщанием. Каждое отличалось изысканным вкусом и продуманной подачей.

После приятной трапезы Цзин Сюнь и компания еще некоторое время провели с дедушкой во дворе. Естественно, им задали несколько вопросов о работе, учебе и личной жизни.

Большинство вопросов исходили из искренней заботы. Шэнь Ицзинь, как всегда, отвечал ровно на то, о чем спрашивали – ни словом меньше, ни словом больше.

Когда же очередь доходила до Цзин Сюня, тот старался отвечать подробно и красочно, чем немало повеселил старика.

— Ха-ха-ха, А-Цзинь действительно возил тебя в университет на велосипеде? — Дедушка, чье лицо обычно не выдавало возраста, теперь весь покрылся морщинками от смеха, словно ему было трудно представить внука за таким занятием.

Подумав, он кивнул и заключил:

— Да, это на него похоже.

Сам Шэнь Ицзинь, ставший темой разговора, сохранял невозмутимость, будто его ничуть не смущало, что о нем рассказывают такие подробности.

Он просто сидел в стороне, внимательно слушая, как его дед и возлюбленный обсуждают его персону. Его взгляд, обычно холодный, теперь смягчился, и персиковые глаза обрели живость.

Цзин Сюнь заметил, что господин действительно сегодня казался мягче обычного. Именно поэтому он с удовольствием рассказывал дедушке о Шэнь Ицзине и сам слушал истории о нем.

...Хотя услышать удалось немного.

По неизвестным причинам господин рано покинул родной дом.

Дело было не в отсутствии родительской любви со стороны дедушки, но они с внуком провели в разлуке долгие годы.

Даже когда два года назад Шэнь Ицзинь вернулся в страну, наступил период экономического спада. Бурные волны делового мира поглотили все внимание – и у дедушки, и у внука было слишком много забот, чтобы просто сидеть и болтать о пустяках.

Под конец старик Шэнь спросил:

— Когда планируете пожениться? Уже что-то решили?

Вопрос был адресован Шэнь Ицзиню.

— После того, как сяо Сюнь познакомится с вами, через некоторое время устроим помолвку, — ответил тот.

— К чему эти церемонии? Разве в нашей семье когда-то соблюдали такие формальности?

Дедушка Шэнь был прямолинеен и говорил, что думал.

Сейчас он явно был недоволен решением внука и с досадой пожаловался Цзин Сюню:

— А-Цзинь всегда такой – все по правилам, все по процедуре. Слишком уж непреклонен.

Цзин Сюнь: «…»

Он почувствовал, что нельзя позволить господину одному нести ответственность за это, и осторожно подобрал слова:

— Просто в то время мы с господином еще мало знали друг друга, поэтому решили сначала обручиться...

Конечно, господин не был уж слишком педантичным – они давно перестали следовать формальностям.

Точнее, изначально и не начинали.

Но об этом лучше не говорить.

А то еще начнут расспрашивать.

Хорошо, что дедушка не поинтересовался, как они познакомились, а то было бы совсем...

— Ха-ха-ха! — Дедушка рассмеялся еще громче. — Молодец, сяо Сюнь, защищаешь А-Цзиня.

Цзин Сюнь тут же опустил голову: «…»

Это... это не защита.

Просто правда...

Старик Шэнь продолжил:

— Помолвка, по-моему, не нужна. В следующем месяце у меня юбилей, соберутся родственники и друзья – можно будет объявить о ваших планах. А вот к свадьбе нужно готовиться заранее, все тщательно продумать. Понял, А-Цзинь?

Насчет подготовки к свадьбе Шэнь Ицзинь не возражал, но сказал:

— Неуместно объявлять о нашем браке на вашем юбилее.

Однако дедушка отмахнулся:

— Какие там неуместности? В моем возрасте только и радуюсь, когда два праздника сразу. Пусть будет весело!

После таких слов возражать было бессмысленно.

Чуть позже старик Шэнь, сославшись на усталость, отправился отдыхать, велев Шэнь Ицзиню показать Цзин Сюню окрестности.

В последние годы дедушка привык отдыхать после обеда, поэтому Шэнь Ицзинь не стал ему мешать и сразу же ушел с Цзин Сюнем.

Во дворе старик Шэнь проводил их взглядом и спросил мужчину по имени А-Жун:

— Тебе не кажется, что А-Цзинь сильно изменился?

— А?

А-Жун хотел сказать: «Разве?», ведь молодой господин Шэнь по-прежнему сидел с невозмутимым видом, редко вставлял слова, и по нему невозможно было понять, о чем он думает...

Но, видя улыбку на лице старика, А-Жун понял, что так говорить нельзя, и поддакнул:

— Господин Шэнь все же молод. Когда сердце занято любовью, настроение само собой улучшается.

— Угу, — довольно кивнул старик Шэнь. — Очень хорошо.

— Но... — А-Жун осторожно добавил. — А вам не кажется, что этот молодой человек, Янь... не совсем пара нашему господину?..

Под внезапно острым взглядом старика А-Жун невольно вжал голову в плечи.

Очевидно, старику не понравились такие слова, и мужчина поспешил пояснить:

— Я хотел сказать, что этот юноша слишком красив и сладкоречив... Боюсь, как бы молодого господина Ицзиня не обманули... Вы же знаете, молодой господин прямодушен и раньше ни с кем не встречался...

— Об этом можешь не беспокоиться, — дедушка Шэнь положил руки за спину и направился в дом. — А-Цзинь рассказывал мне о нем. Да и я верю в его способность разбираться в людях.

А-Жун, естественно, поддержал старика, вежливо бормоча:

— Да-да-да, конечно...

Видимо, вспомнив что-то болезненное, дедушка Шэнь погрустнел:

— А-Цзинь куда лучше разбирается в людях, чем его бестолковый отец.

А-Жун:

— Да... то есть нет! Старший, не зацикливайтесь, как говорится, у младшего поколения своя судьба...

Но старик лишь печально покачал головой, явно не желая больше вспоминать прошлое, и удалился в комнату отдыха.

…

Выйдя из двора дедушки, Цзин Сюнь и Шэнь Ицзинь вернулись в свой гостевой дворик.

Парк развлечений еще не открылся для публики, поэтому вся территория была пустынна, а все павильоны – свободны. Их дворик располагался по соседству с дедушкиным, он был меньше по размеру, но дизайн радикально отличался.

Главное, внутри царил настоящий древний стиль: окна выполнены в старинной манере, вся обстановка имитировала антиквариат, и даже кровать... была огромной резной конструкцией из массива дерева с шелковыми занавесями по углам – простота, но не без роскоши.

— Тебе будет удобно здесь, сяо Сюнь? — спросил Шэнь Ицзинь, когда они вошли внутрь.

Цзин Сюнь тут же заверил, что никаких неудобств нет.

Затем он опробовал древнюю кровать размером добрых два с половиной метра в длину и ширину и обнаружил, что матрас мягкий, постельное белье свежее, а во всей комнате пахнет чистотой и солнцем. Распахнув окно, он увидел живописный двор с мостиком и ручьем – лучше и не придумаешь.

Впрочем, надолго в комнате они не задержались: Цзин Сюнь рвался на прогулку.

Утром они только и делали, что сидели в машине, так что сейчас самое время размять ноги.

Но перед выходом пришлось подготовиться – защититься от комаров и солнца. Перед прогулкой Шэнь Ицзинь позвал Цзин Сюня и обработал ему открытые участки кожи репеллентом. Затем на голову юноши водрузили соломенную шляпу – такую же, какую позже будут выдавать каждому посетителю парка.

Из-за субтильного телосложения Цзин Сюня его голова визуально казалась чуть крупнее. Обычно это было не так заметно, но в широкополой шляпе эффект стал очевиден.

Особенно в солнечных лучах его силуэт напоминал... маленький грибок.

Цзин Сюнь потрогал свою голову, затем взглянул на Шэнь Ицзиня в аналогичной шляпе...

Почему на нем та же соломенная шляпа и повседневная одежда выглядели как стиль ковбоя Дикого Запада?!

Заметив, как юноша сначала уставился на него, а затем стал поправлять свою шляпу, Шэнь Ицзинь спросил:

— Что-то не так?

Решив, что проблема в неудобстве, он заботливо помог поправить головной убор.

Цзин Сюнь: «…»

Теперь он и вовсе походил на тонкую ножку с грибной шляпкой... Приговор окончательный.

Впрочем, практичность для Цзин Сюня все же важнее внешнего вида. Чтобы надежно защититься от ультрафиолета, он все же вышел в шляпе.

Первым пунктом программы стало посещение зоопарка у подножия горы. Хотя парк еще не открылся, животные уже вовсю обжили новые места.

Во всех зоопарках сети развлекательных центров «Шэнь» упор делался на спасение, содержание и защиту животных – никаких шоу с их участием, только продуманные условия и комфорт.

Говорили, этих зверей перевезли сюда из обанкротившегося зоопарка за огромные деньги. Пока парк не зарабатывает, ежегодные расходы на содержание составляют десятки миллионов.

Но, возможно, благодаря такой философии и щедрому финансированию, все животные здесь были упитанными и жизнерадостными.

Цзин Сюнь фотографировался с ними, кормил жирафа и даже гладил некоторых – например, кругленького тюлененка – под присмотром сотрудников.

Поскольку кроме них в зоопарке не было ни души, работники с радостью разрешали контактировать с животными. Некоторые даже предложили Цзин Сюню поплавать в аквариуме с рыбами.

Если бы он умел нырять, то непременно согласился бы.

Конечно, тисканье животных не было односторонним – иногда Цзин Сюнь уговаривал присоединиться и Шэнь Ицзиня.

Как и с растениями, с животными у того явно не было особой связи. Но, видя, как юноша прыгает от восторга, погладив тюленя, и как его лицо раскраснелось от возбуждения, Шэнь Ицзинь тоже протянул руку и провел ладонью по круглому бочку зверька.

Тюлень, судя по всему, знал толк в удовольствиях: он не только не сопротивлялся, но еще и зажмурился, вильнул хвостом и издал умилительный детский писк.

Цзин Сюнь, растроганный до глубины души: А-а-а! — Мысленно визжа от восторга, он не забыл запечатлеть Шэнь Ицзиня и тюленя в одном кадре.

А затем его самого внезапно «погладили» – Шэнь Ицзинь сухой ладонью провел по его голове.

…

Цзин Сюнь недоуменно посмотрел на него, но шляпа частично закрывала обзор. Когда он поднял голову, выражение лица господина казалось неизменным – лишь уголки губ сохраняли легкий изгиб: явный след недавней улыбки.

Ну вот, я же говорил.

Общение с животными действительно исцеляет душу.

Цзин Сюнь тут же потянул Шэнь Ицзиня к другим милым зверушкам.

Они неспешно гуляли, останавливаясь у многочисленных зон отдыха и мини-баров с напитками. Во время передышки Цзин Сюнь пересмотрел все сделанные фотографии вместе с Шэнь Ицзинем, отобрал девять самых удачных и трогательных и выложил их в виде сетки в свои WeChat Moments.

Без подписи – просто фотографии.

Основной акцент был на животных, хотя на двух-трех кадрах мелькал и он сам. Но пятую фотографию – центральную в сетке – Цзин Сюнь выбрал особенную: тот самый момент, когда Шэнь Ицзинь гладил тюленя.

Когда господин протянул руку, малыш издал тот самый умильный звук, и на снимке это выглядело так, будто тюлень улыбается – просто невозможно не растаять от умиления.

Цзин Сюнь был в полном восторге, но, учитывая привычную скрытность Шэнь Ицзиня, он тактично обрезал фото, оставив только его руку – изящную, с четкими линиями – и кругленькое тельце тюленя.

Фотографии опубликовали, и уже через две минуты на них обрушился шквал лайков.

В основном это были его однокурсники, старшекурсники и преподаватели. Конечно, не обошлось без комментариев: кто-то спрашивал, где он отдыхает, кто-то просто желал приятного времяпрепровождения, но были и те, кто сразу раскусил ситуацию.

Старшекурсница Чу Цяо: «А-а-а, Сюнь-сюнь, ты что, с тем самым в зоопарке? Хорошо повеселись!»

Ассистент сяо Тан: «Господин Янь в шляпе такой милый, прямо как малышка Чиби Мун! Но молодой господин… гладит тюленя?! Невероятно!»

…

Шэнь Ицзинь тоже увидел этот пост.

Правда, он редко пользовался телефоном и почти не заходил в WeChat Moments, так что фотографии показал ему сам Цзин Сюнь, передав свой телефон.

Шэнь Ицзинь медленно пролистал снимки, внимательно рассмотрев каждый. На пятой фотографии его палец на мгновение замер над экраном, но тут же перешел к следующей.

Закончив просмотр, он неожиданно предложил:

— Нам стоит сделать совместное фото.

Цзин Сюнь задумался: действительно, у них до сих пор не было ни одного снимка вместе. Он тут же попросил проходившего мимо сотрудника помочь.

Фон выбрали самый обычный – просто сидя за столиком в баре, где было хорошее освещение.

Работник подошел к делу ответственно: щелкнул несколько кадров подряд и только потом вернул телефон, предложив выбрать лучший.

Едва взглянув на фотографии, Цзин Сюнь влюбился в них.

На снимках они с Шэнь Ицзинем сидели рядом, и первое, что бросалось в глаза – четыре длинные ноги, изящно согнутые в коленях.

Ну и, конечно, их внешность. О себе он скромно умолчал, но господин…

Возможно, из-за фильтра, Шэнь Ицзинь выглядел не так холодно, как обычно.

Присмотревшись, можно было даже заметить, что уголки его губ слегка приподняты – будто он улыбается.

«Неплохо», — подумал Цзин Сюнь. Даже такой чопорный человек, как господин, умеет позировать для фото. Его самого развеселила эта мысль, и он, смеясь, показал снимки Шэнь Ицзиню. Тот тоже остался доволен, а затем неожиданно сказал:

— Выложи.

— …Что? — Цзин Сюнь не сразу понял.

— В Moments.

— ! — Рука его дернулась. — …Можно?

Шэнь Ицзинь ответил:

— Можно. — Его длинные ресницы опустились, а взгляд, глубокий и теплый, был устремлен на Цзин Сюня. — Конечно, можно.

Глава 42. Загремел в больницу

Цзин Сюнь, встретившись взглядом с Шэнь Ицзинем, задумался: неужели господин намекает, что можно без раздумий выкладывать его фотографии?..

Хотя Шэнь Ицзинь и не публичная личность, его имя гремит слишком громко.

А возможно, все дело в его скрытности – в сети не найти никаких данных, СМИ никогда не распространяли о нем слухов, да и в его собственном кругу общения царит пустота!

Потому невольно Цзин Сюнь тоже перенял эту сдержанность: ему и в голову не приходило по собственной инициативе выкладывать что-то, связанное с Шэнь Ицзинем, или знакомить его со своими близкими...

Хотя вчера, когда он перебрал, старшекурсники, кажется, уже прознали об их отношениях.

Но нарочно выставлять напоказ и быть случайно раскрытым – две большие разницы.

...

Однако раз господин разрешает – значит, можно.

Ничего запретного тут нет.

Просто раньше он не подписывал фото, считая это излишним.

А теперь чувствует, что подпись нужна, но не может придумать, какую.

...

Не придумал – и ладно.

В конце концов Цзин Сюнь, стиснув зубы, просто выложил снимок.

А затем стремительно закрыл Moments, вышел из WeChat, заблокировал экран и больше не осмелился взглянуть на телефон.

...Не то чтобы он боялся.

Просто одна только мысль о том, что их совместное фото с господином вот-вот увидят другие...

...заставляла его избегать любых напоминаний.

Трудно сказать, был ли это стыд, смущение или что-то еще.

Но ощущение не из неприятных – ведь даже его собственные губы непроизвольно растянулись в улыбке.

...Видимо, таков побочный эффект выставления отношений напоказ.

Так или иначе, Цзин Сюнь сунул телефон в карман брюк, сделал большой глоток ледяной колы и поднялся на ноги.

— Господин, идем дальше!

Так они и провели весь день в зоопарке.

А к вечеру, не успев отправиться в следующее место, их уже позвали на ужин.

Летняя жара стояла невыносимая, но в горах, укрытых деревьями, где с вершин струились родники, температура была куда ниже, чем на равнине.

А после заката во дворике и вовсе повеяло приятной прохладой.

Цзин Сюнь с Шэнь Ицзинем сначала ополоснулись в комнатах, а затем под стрекот цикад и журчание воды отужинали с дедушкой Шэнем.

Одержимый трудоголизм Шэнь Ицзиня, очевидно, передалась ему от деда – вскоре после еды они естественным образом перешли к обсуждению дел компании.

Они не стали просить удалиться Цзин Сюня, да и тому неудобно было уходить, так что он остался слушать.

Чуть позже Шэнь Ицзиню пришлось вернуться в комнату – на важную видеоконференцию.

И тогда Цзин Сюнь остался с дедушкой Шэнем: они беседовали и заодно сыграли партию в го.

В го Цзин Сюнь играл мастерски, но редко садился за доску.

Во-первых, раньше у него не было лишних сил на это, а во-вторых, редко находился достойный соперник.

Даже в тот дождливый день, когда он играл с расстроенным Шэнь Ицзинем, Цзин Сюнь следил лишь за переменами в его настроении, вовсе не концентрируясь на партии.

Но дедушка Шэнь оказался сильным игроком.

Уже после первых полутора десятков ходов Цзин Сюнь ощутил разницу.

Он выпрямил спину и собрался, настроившись на серьезную игру.

Дедушка Шэнь, хоть и не мог сравниться с ним в скорости мышления, но за долгую жизнь накопил огромный опыт, и Цзин Сюнь впервые почувствовал, что встретил равного себе.

Они играли до восьми вечера, с переменным успехом, но затем Цзин Сюнь решил, что засиделся и пора дать старику отдохнуть, и поднялся, чтобы попрощаться.

— Ладно, — дедушка Шэнь, явно довольный игрой, кивнул. — А-Цзинь, похоже, еще не закончил. Я велю проводить тебя.

Цзин Сюнь поспешил отказаться от таких хлопот.

Их двор был рядом, вдоль дорожки горели фонари и гирлянды, все прекрасно освещалось – нужды в провожатых не было.

Но дедушка Шэнь настоял, и Цзин Сюнь перестал упрямиться.

В итоге его сопровождали дворецкий, которого утром Шэнь Ицзинь называл «дядя Цюань», и его сын, еще студент.

Идя по каменной тропинке обратно, сын дворецкого не выдержал и воскликнул:

— Господин Янь, вы просто потрясающий! Старый хозяин в свое время был профессионалом, даже выигрывал турниры!

— ...Правда?

Услышав это, Цзин Сюнь невольно замедлил шаг и машинально провел рукой по волосам.

За игрой он об этом не задумывался.

Он всегда считал, что намеренно поддаваться в серьезной партии – значит неуважительно относиться к сопернику.

Но поскольку раньше никто не мог его обыграть, со временем люди перестали с ним играть, да и он сам потерял интерес.

Сегодня он наконец нашел достойного противника и, конечно, не стал сдерживаться.

Но оказалось... дедушка Шэнь был такой выдающейся личностью?

Значит... он ненароком раскрыл свои способности?

Впрочем, что сделано, то сделано – скрывать что-то от дедушки Шэня все равно не имело смысла.

Цзин Сюнь не придал этому значения и продолжил путь.

А вот молодого человека за болтовню отчитал отец:

— Ну и язык у тебя!

Но парень привык к ругани – он лишь хихикнул, не восприняв это всерьез.

Зато господин Янь теперь казался ему человеком необычайной глубины.

Молодой человек тоже любил го – в детстве его обучал сам старый хозяин, и во время сегодняшней партии он внимательно наблюдал за игрой. Он понял, что господин Янь необычен – не только потому, что смог играть с хозяином на равных, но и из-за его манер.

Та спокойная, словно вода, умиротворенность... такое не выработаешь без многолетнего опыта в го.

И уж точно он впервые видел подобное в человеке своего возраста.

...

У ворот двора Цзин Сюнь поблагодарил отца с сыном и извинился за беспокойство.

Дядя Цюань растерялся от такой вежливости и поспешил сказать, что не за что благодарить, а молодой человек сам подошел и распахнул для Цзин Сюня калитку.

Попрощавшись с ними, Цзин Сюнь вошел во двор – там, как и прежде, ярко горел свет, и вдали он увидел Шэнь Ицзиня, стоявшего в комнате с телефоном у уха.

Кажется, случилось что-то плохое: взгляд Шэнь Ицзиня по-прежнему оставался ледяным и бесстрастным, но даже на таком расстоянии Цзин Сюнь ощущал исходящую от него ярость.

...

Кроме того, он, кажется, никогда еще не видел господина с таким свирепым выражением лица.

Обеспокоенный, не произошло ли чего, Цзин Сюнь невольно ускорил шаг.

Но он не заметил, что у него развязался шнурок, а из-за спешки произошло досадное недоразумение: Цзин Сюнь наступил правой ногой на шнурок левой, пошатнулся назад и грохнулся на каменную дорожку.

Само по себе падение – не проблема. Но, как назло, он еще и ударился копчиком о ступеньку у входа... Острая боль пронзила нижнюю часть спины, в глазах потемнело, по телу пробежал холодный пот – Цзин Сюнь вдруг понял, что не может подняться.

Он не стал кричать от боли – сейчас его больше ошарашивал сам факт, что он умудрился упасть просто при ходьбе. Особенно когда в поле зрения возник Шэнь Ицзинь, стремительно выбежавший из дома...

— Цзин Сюнь!

Он крикнул его имя, и хотя до ворот было еще далеко, Шэнь Ицзинь словно ветер промчался это расстояние и оказался перед ним.

Так быстро, что у Цзин Сюня не осталось времени преодолеть боль и встать самостоятельно.

Шэнь Ицзинь тоже не стал сразу его поднимать – при возможных повреждениях костей или сухожилий нельзя действовать опрометчиво.

Но его решение оказалось еще радикальнее.

...Он тут же набрал номер и вызвал скорую.

Цзин Сюнь поспешил успокоить его:

— Я в порядке, господин, просто упал...

Но, встретившись с ним взглядом, он ощутил на себе десятикратную ледяную атаку.

И все же, несмотря на леденящую душу свирепость, Шэнь Ицзинь в тот же миг поднял руку и нежно стер капли пота на его лбу.

Цзин Сюнь замолчал.

Он так и сидел на земле, пока Шэнь Ицзинь дозванивался в скорую, а затем вызывал помощников. После этого господин отбросил телефон в сторону и, следуя указаниям медиков, с мрачной серьезностью стал спрашивать, может ли Цзин Сюнь пошевелиться и насколько сильна боль.

Изначально Цзин Сюнь и правда не придал этому значения.

Но, видя его тревогу, чтобы не волновать господина, он покорно отвечал на все вопросы.

Впрочем, похоже, он уже пришел в себя – боль потихоньку утихала.

Цзин Сюнь попробовал пошевелиться и понял, что ноги двигаются, никаких переломов. Тогда он протянул руку Шэнь Ицзиню, ожидая, что тот поможет ему подняться.

Но вместо этого господин обнял его.

Не как раньше – руками, а присев перед ним, обхватил его за плечи и стал медленно поднимать.

Цзин Сюнь, поднимаясь, естественным образом положил руки на плечи Шэнь Ицзиня.

Тот поддерживал его за талию, все еще напряженно спрашивая:

— Ну как? Сильно болит?

— Не болит, правда не болит, — тут же ответил Цзин Сюнь.

...Хотя чуть-чуть все же болело.

Но он уже привык к боли – по сравнению с тем, что ему доводилось испытывать, эта мелкая травма вообще не считалась проблемой.

Однако Шэнь Ицзинь по-прежнему держал его за талию, не отпуская.

Цзин Сюню ничего не оставалось, кроме как обхватить шею господина и сделать с его помощью пару шагов.

...И, кажется, после такого «разгона крови» боль почти прошла.

Цзин Сюнь хотел потереть ушибленное место, но не успел он протянуть руку, как ладонь Шэнь Ицзиня, лежавшая у него на талии, опередила его и легла на...

— М-м...

Их поза внезапно стала крайне двусмысленной.

Но Шэнь Ицзинь, похоже, не видел в этом ничего странного – он лишь внимательно ощупывал возможные повреждения, слегка надавливая и методично спрашивая:

— Здесь больно? А здесь? И тут?

— ...

Его хриплый, полный беспокойства голос звучал прямо у уха, и Цзин Сюнь не мог позволить себе отвлекаться – все его внимание было приковано к этим рукам. Он честно отвечал:

— Не больно, не больно... э-э, чуть-чуть больно.

Как раз в том месте, где его копчик столкнулся с выступом ступеньки.

Услышав это, глаза Шэнь Ицзиня потемнели, а пальцы на болезненном участке сменились целой ладонью... Он начал мягко массировать ушиб.

— ...

Цзин Сюнь понимал, что господин действует из лучших побуждений.

Его движения были осторожными, без намека на что-то непристойное.

Но, возможно, из-за особой чувствительности этой зоны...

Ладонь Шэнь Ицзиня была большой и закрывала почти всю его ягодицу – даже простое прикосновение уже вызывало странные ощущения.

А когда он начал массировать, стало еще страннее!

Волна чего-то более острого, чем боль, накрыла Цзин Сюня, и он изо всех сил старался не придавать этому значения.

Господин просто помогает ему справиться с болью!

Но если Цзин Сюнь так считал, то прибывшие по вызову Шэнь Ицзиня охрана и персонал парка явно придерживались другого мнения.

Шэнь Ицзинь не был гостем в этом месте, а являлся его владельцем. Услышав от управляющего, что кто-то получил травму, хотя Шэнь Ицзинь лишь позвонил, чтобы вызвать двоих подчиненных, он беспокоился, что в случае серьезного происшествия некому будет помочь.

И тем не менее, это вызвало переполох среди всей охраны и персонала, расквартированного в горной местности. В такой «критический момент» никто не стал тратить время на стук в ворота – калитку распахнули настежь, и все присутствующие увидели...

Господина Яня, обхватившего шею хозяина, их тесно прижатые друг к другу тела, а также руку владельца, лежащую на... задней части молодого господина Яня.

Цзин Сюнь: «…»

Перед такой пикантной сценой многие невольно опустили глаза. В том числе и сам Цзин Сюнь.

Но хуже всего было то, что он думал, на этом все и закончится. Однако реальность превзошла все ожидания.

В итоге его все же отправили в больницу. Причем не в государственную, а в частную клинику корпорации «Шэнь»...

Так или иначе, новость о том, что «генеральный директор Шэнь глубокой ночью доставил в приемное отделение города S юношу с поврежденной задницей», каким-то образом мгновенно разлетелась повсюду.

Само по себе это не было проблемой. Но кто бы мог подумать, что после череды сокращений, преувеличений и искажений в процессе передачи, информация в итоге трансформировалась в: «Генеральный директор Шэнь глубокой ночью в городе S доставил в больницу свою супругу с поврежденной задницей…»

Кхм.

Разумеется, это уже последующие события, и пока не о них речь.

И уж тем более не о том, как эта молва странным образом передавалась среди сотрудников медицинских учреждений «Шэнь» долгие годы, превратившись в подлинную романтическую легенду, известную каждому работнику корпорации...

Вернемся к тому, что Цзин Сюнь изначально не хотел ехать в больницу.

Он знал, что ничего серьезного с ним точно не случилось – просто в том месте было мало мышечной ткани, отсутствовала амортизация, поэтому после падения он испытывал некоторый дискомфорт.

Но Шэнь Ицзинь настаивал на обязательном рентгене, и даже дедушка Шэнь, живший по соседству, встревожился из-за этого происшествия, настоятельно потребовав от внука отвезти юношу в больницу. Цзин Сюню ничего не оставалось, кроме как согласиться.

В больнице, после быстрого рентгена, подтвердилось то, о чем Цзин Сюнь и так догадывался – ничего серьезного.

Врач, указывая на определенную область на снимке, пояснил: «Признаков трещины нет, нервные окончания не затронуты. Однако ушиб пришелся на особую зону, поэтому рекомендую нанесение мази и несколько дней отдыха – больше лежать, меньше ходить и сидеть, чтобы избежать возможных осложнений».

Цзин Сюнь кивнул в знак понимания.

Как человек, привыкший к болезням, он сразу уловил суть слов доктора: повреждение на 99% несерьезное, но для исключения маловероятных последствий нужно пару дней поосторожничать.

Если округлить – то вообще ничего страшного.

Напротив, обычно немногословный Шэнь Ицзинь неожиданно засыпал врача вопросами, дотошно выясняя все детали: какую именно мазь использовать, частоту нанесения, необходимость последующего осмотра, минимальный срок постельного режима...

Дежурный врач, кажется, впервые столкнулся с настолько «приставучим» и «непонимающим намеков» родственником. Но он осознавал, с кем имеет дело, а леденящая бесстрастность Шэнь Ицзиня вселяла в него такой страх, что он не осмелился проявить и тени нетерпения, отвечая максимально подробно.

После осмотра и получения лекарств Цзин Сюнь вместе с Шэнь Ицзинем вернулись в горную усадьбу.

Изначально не было необходимости в таких крайностях, но раз врач рекомендовал ограничить движения, Шэнь Ицзинь воспринял это буквально.

Мало того, что он организовал обратную транспортировку на машине скорой помощи, так от больницы до автомобиля, а затем от авто до комнаты молодого человека несли исключительно на руках генерального директора, без малейшей возможности для других помочь.

Когда они наконец оказались в комнате, Шэнь Ицзинь отпустил остальных отдыхать, а самого Цзин Сюня бережно уложил на кровать.

Едва тот устроился поудобнее, как рядом раздался шелест полиэтиленового пакета.

Теперь в комнате остались только они вдвоем. Цзин Сюнь машинально повернул голову и увидел, как Шэнь Ицзинь достает привезенную из больницы мазь.

Тот спросил:

— Сяо Сюнь, сможешь сам перевернуться?

Цзин Сюнь ответил:

— ...Смогу.

— Хорошо. Тогда повернись – нанесу мазь.

— ...

Цзин Сюнь хотел сказать, что боль уже прошла и мазь не нужна.

Но, встретившись с глубоким, непроницаемым взглядом Шэнь Ицзиня и вспомнив, что тот практически не разговаривал всю дорогу – даже меньше, чем обычно – он понял, что партнер сильно беспокоится. Не будучи неблагодарным, юноша покорно перевернулся.

Однако в вопросе нанесения мази между ними возникли разногласия.

Шэнь Ицзинь произнес:

— Сними брюки.

Формально это прозвучало как предложение.

Несмотря на это, Цзин Сюнь остался лежать без движения.

Травма находилась чуть ниже линии талии, в области копчика – разве нужно полностью снимать брюки?.. Достаточно просто слегка отодвинуть ткань, чтобы нанести мазь, не так ли?

Но Шэнь Ицзинь явно не разделял его точку зрения.

— Но у Сяо Сюня было белое как мел лицо.

— ...

— И выступил холодный пот от боли.

— ...

Шэнь Ицзинь нахмурил брови:

— Даже испытывая боль, сяо Сюнь молчит...

Цзин Сюнь:

— ...

Хотя тон оставался ровным, бурлящая внутри ярость буквально витала в воздухе.

Выражение лица Шэнь Ицзиня по-прежнему оставалось невозмутимым.

Настолько невозмутимым, что казалось – он даже не дышит.

Только его темные глаза, глубокие как бездонные колодцы, вбирали в себя все эмоции, сжимая их в непроглядной тьме зрачков.

Не дав Цзин Сюню опомниться, Шэнь Ицзинь четко обозначил альтернативу:

— Тогда выбирай – либо снимаешь сам, либо я сниму с тебя?

Глава 43. Юбилей

Кажется, господин рассердился.

Но в тот момент Цзин Сюнь никак не мог понять – раздражение вызвало его падение или то, что он не стал жаловаться на боль.

Он лишь склонил голову набок и, задрав дрожащую шею, устремил взгляд на Шэнь Ицзиня, кокетливо прищурив глаза:

— ...Выбираю вариант С?

Однако кокетство не возымело эффекта.

В итоге Цзин Сюню все же развязали пояс.

Ночью в горах царила тишина.

Пение цикад и стрекотание сверчков, конечно, доносились шумно, но окна были плотно закрыты, и внутри почти ничего не было слышно. К тому же комната оказалась просторной и не создавала эха, так что в ушах у Цзин Сюня оставался лишь шелест ткани.

Он уткнулся лицом в подушку и замер, не смея пошевелиться.

Почувствовав, как поясницу вновь коснулась прохлада, он попытался отвлечься разговором:

— Господин, правда, ничего серьезного... Кто в жизни не падал? Ей-богу, пустяки.

Но Шэнь Ицзинь явно думал иначе.

И доказательством тому стала внезапная резкость и быстрота его движений.

— ...

Шорох ткани прекратился, а нижняя часть тела ощутила еще больше прохлады. Цзин Сюнь услышал голос Шэнь Ицзиня:

— Сяо Сюнь, ты здесь ободрал кожу.

Казалось, чьи-то пальцы легонько провели по содранному месту. Цзин Сюнь инстинктивно дернулся, вцепившись в подушку, и только промямлил:

— А...

Не от боли. Просто это место...

Даже не оборачиваясь, он понимал: Шэнь Ицзинь сейчас склонился и пристально разглядывает его там, изучая каждую деталь.

Одна лишь мысль об этом заставляла все его тело содрогаться, и расслабиться не получалось никак.

Но Шэнь Ицзинь, видимо, решил, что ему больно, и внезапно стал действовать еще осторожнее.

Цзин Сюнь не видел ни его лица, ни глаз, ощущая лишь, как на больное место наносят прохладную мазь. Голос Шэнь Ицзиня тоже стал тише:

— Если будет больно – скажи, хорошо?

— ... — Цзин Сюнь: М-м...

Он действительно умел терпеть боль – ведь во многих ситуациях крики бесполезны.

Но сейчас ему не было больно.

Совсем.

Просто... немного щекотно.

Места, к которым прикасались пальцы Шэнь Ицзиня, слегка зудели. И это ощущение, вместе с легким покалыванием, странным образом распространялось от раны и ушиба.

Цзин Сюнь не мог обернуться и не видел, что тот делает. Ему лишь казалось, что нанесение мази затягивается до неприличия – процедура длилась бесконечно.

Наконец Шэнь Ицзинь закончил и выпрямился.

Цзин Сюнь тоже расслабился, подумав: «Ну слава богу, закончилось». Если бы еще чуть-чуть – и он бы точно взмок... да так, что хоть выжимай.

Однако подняться и надеть штаны ему так и не удалось.

...Потому что Шэнь Ицзинь, похоже, и не собирался помогать ему одеться.

Более того, конечности Цзин Сюня оказались скованы.

Закрыв мазь, Шэнь Ицзинь снова наклонился к нему.

Цзин Сюню почудилось, что тот, избегая лишь поврежденного места, всем телом прижался к нему сзади.

Это не было похоже на ощущение прилипшей кости, но его руки и ноги определенно оказались под контролем. И в таком положении теплое дыхание вдруг начало виться возле самого ушиба!

[прим. ред.: «ощущение прилипшей кости» (附骨之疽) – кит. идиома, которая дословно означает «гнойник, прилипший к кости», исп. в значение: нечто крайне назойливое и трудно устранимое – как болезнь, которая въелась в кости и не поддается лечению; навязчивое присутствие, от которого невозможно избавиться (например, человек, который везде следует за вами, или проблема, преследующая долгое время); в контексте романтических/эротических сцен может передавать ощущение неотступной близости – когда партнер прижимается так плотно, что кажется частью тела, от которой не оторваться]

...Что это вообще за поза?!

Цзин Сюнь опешил. Он попытался приподняться, чтобы увидеть, чем занят Шэнь Ицзинь, но руки, прижатые по бокам, не давали ему пошевелиться.

А затем горячее дыхание позади коснулось кожи, и каждая пора будто сама собой сжалась. Все мышцы Цзин Сюня напряглись, и он снова замер.

...Это место... такое...

Неприличное.

Да что он там вообще рассматривает?!

— Господин… — Не видя выхода, Цзин Сюнь позвал его.

Но едва он открыл рот, как почувствовал укус.

Его голос тут же сорвался, превратившись в стон, а кожа мгновенно вспыхнула румянцем.

Дыхание Шэнь Ицзиня еще долго вилось чуть ниже ушиба.

Больно не было, но присутствие ощущалось явственно... Будто вся кровь в теле пустилась в пляс от его действий. Зуд вспыхнул с новой силой, и Цзин Сюнь снова вспомнил свой сон, где он был рыбой на разделочной доске.

Только теперь это происходило наяву.

И он вот-вот должен был превратиться в жареную рыбу.

Ту, что высушивают до хруста от собственного напряжения.

— Го-господин? — Не понимая, что делает Шэнь Ицзинь, и не имея возможности пошевелиться, он только хрипло позвал его, почти подавившись голосом.

Но Шэнь Ицзинь не отвечал.

Цзин Сюнь попытался повернуться, но безуспешно.

Когда тот наконец отстранился от смущающего места, Цзин Сюнь невольно всхлипнул.

Видимо, из-за одежды, мешавшей добраться до желаемого, Шэнь Ицзинь двинулся вверх и в конце концов принялся жадно покусывать его шею.

Одного раза оказалось мало, и он перешел на другую сторону, сосредоточенно посасывая кожу.

Все, пиши пропало.

Цзин Сюнь уже не сомневался: с его-то кожей завтра утром снова будут видны следы.

У-у-у...

Вообще-то это ненормально – обычно господин никогда не игнорирует его слова.

К тому же Шэнь Ицзинь – человек старомодный, соблюдающий строгие правила приличия и совершенно лишенный плотских желаний – не мог вот так внезапно... кусать его, словно лаская.

Разве что это действительно был укус.

...

Видимо, господин и вправду сильно разозлился.

Это также подтверждало, что вчера его кусали именно из-за того, что он чем-то разгневал господина... Раскрасневшийся, как вареный рак, и готовый провалиться сквозь щели кровати, Цзин Сюнь вынужден был отвлекаться подобными бессвязными мыслями.

Он еще больше боялся пошевелиться.

При холодном лунном свете юноша лежал, сжав веки, длинные ресницы отбрасывали тень на кожу под глазами, а изящные брови слегка сдвинулись.

Цзин Сюнь не знал, что в таком положении он сам становился живым воплощением знаменитой картины.

Видя, как его тонкие, почти прозрачные веки судорожно дрожат, а пальцы впиваются в подушку до побеления костяшек – верный признак напряжения, – Шэнь Ицзинь постепенно остановился.

Он все еще нависал над юношей, его темные глаза казались бездонными, пока наконец он не склонился и не коснулся губами слегка влажного виска.

— Сяо Сюнь, — хрипло произнес Шэнь Ицзинь, — не ранься.

— ...

Цзин Сюнь медленно открыл глаза.

Круглые миндалевидные глаза блестели, отражая высокую фигуру Шэнь Ицзиня. Тот уже приподнялся. Его стройное тело изогнулось, ноги полусогнуты на краю кровати, а прекрасное лицо, обращенное к юноше, выражало серьезность, и слегка покрасневшие глаза казались особенно суровыми.

— Не ранься, — твердо сказал Шэнь Ицзинь. — Когда ты ранишь себя, мне больно.

— ...Хорошо.

Возможно, из-за его чрезмерной серьезности, а может, из-за этих чуть покрасневших глаз, выдававших ненормальное состояние Шэнь Ицзиня, но даже такие типично «генеральские» слова не вызвали у Цзин Сюня ни капли неловкости.

Теперь он точно понял: вся эта история с укусами – следствие того, что господин разволновался из-за его падения.

Цзин Сюню стало одновременно и досадно, и смешно, но, глядя на беспокойство и непонятный гнев Шэнь Ицзиня, он не мог засмеяться.

Он даже мысленно прикинул вероятность возможных травм в будущем и осознал, что в повседневной жизни мелкие повреждения неизбежны, так что давать обещания бессмысленно.

Поэтому Цзин Сюнь лишь четко и официально пообещал:

— Впредь буду осторожнее.

— Сяо Сюнь... — При лунном свете Шэнь Ицзинь долго смотрел на него, а затем сказал: — Прости.

— М-м? — Цзин Сюнь не понял, за что вдруг извинения.

Но объяснений не последовало.

Шэнь Ицзинь лишь накрыл его тонким пледом, осторожно избегая места, куда наносили мазь, и прикрыл его ноги.

— Хочешь немного поспать? — спросил он хрипло, и в голосе вновь появилась мягкость.

Цзин Сюнь взглянул на время – уже больше десяти, пора бы и отдохнуть.

— Тогда спим, — сказал он и зевнул.

Хотя перед сном он еще хотел помыться...

Перед ужином он ополоснулся, но все-таки летом ложиться спать, не приняв душ, было как-то... неприятно.

...Хотя, возможно, стоило сначала помыться, а уже потом мазаться.

Но стоило ему вспомнить детали «процедуры», как все мысли о купании тут же испарились.

Нет уж, повторения он не хотел!

Решив просто лежать спокойно, Цзин Сюнь растянулся, делая вид, будто ничего не произошло.

Однако, даже если он не напоминал, Шэнь Ицзинь явно помнил о его привычке к чистоте.

Вскоре тот вернулся с тазом горячей воды и полотенцем...

Судя по всему, господин собирался его... обтереть?!

...Ну что ж, пусть.

Лучше уж лежать на кровати, прикрытый одеждой и пледом, чем позволять Шэнь Ицзиню тащить его в душ.

Хотя его уже и так рассмотрели вдоль и поперек, и искусали, как поле под вспашку... этот плед был чистой формальностью, без всякого смысла.

Но господин не всегда ведет себя так странно, и ему тоже не стоит быть совсем уж бесстыжим... Обычно они держатся друг с другом крайне почтительно.

Господин – человек соблюдающий приличия.

Когда у него нет приступов.

Завернувшись в плед, Цзин Сюнь вытянулся.

И, надо сказать, как только он принял эту «услугу», ощущение горячего полотенца на коже оказалось даже приятным.

Ночью в горах в комнатах было прохладно, и после обтирания тело уже не потело. В итоге Цзин Сюнь завершил день в комфорте и сухости.

На следующее утро, проснувшись и сонно потянувшись, он уже совсем не чувствовал боли.

Разве что, потрогав кожу на копчике, он нащупал засохшую коросту – поверхность была неровной.

Если бы не то, что плед куда-то слетел, а под ним не оказалось ровным счетом ничего, он бы и вовсе забыл о вчерашнем падении.

Желая разглядеть повреждение, Цзин Сюнь подошел к зеркалу в ванной и, повернувшись спиной, попытался увидеть отражение.

Увы, его гибкости не хватило.

Покрутившись безрезультатно, он вдруг заметил следы на шее.

Э-э...

Он знал, что его кожа легко покрывается «клубничками», но эти отметины по бокам шеи были просто... слишком! Яркими! И! Заметными!

Цзин Сюнь провел пальцами по коже, не веря своим глазам. Вчера Шэнь Ицзинь кусал его со спины... Как он умудрился оставить такие явные следы на передней части шеи?..

Вероятно, из-за шума, который он поднял, вставая, Шэнь Ицзинь тоже проснулся и последовал за ним в уборную.

— Сяо Сюнь?

Поскольку в доме находились только они вдвоем, Цзин Сюнь не стал запирать дверь в уборную, оставив ее приоткрытой. Быстро окинув взглядом свое отражение в зеркале, он откликнулся:

— А? Я здесь, господин.

Голос Шэнь Ицзиня раздался снаружи:

— Можно войти?

Цзин Сюнь:

— М-м.

...Хорошо, что первым делом он натянул короткие шорты.

Получив разрешение, Шэнь Ицзинь вошел. Даже ранним утром его глаза уже были глубоки, как море, а взгляд – полон беспокойства:

— Почему так долго? Все в порядке?

Цзин Сюнь тут же повернулся к нему спиной, демонстрируя свою заднюю часть, и, покачивая бедрами, бодро заявил:

— Я в порядке, господин! Видите? Совсем прошло!

— М-м, — тихо отозвался Шэнь Ицзинь, но в следующий момент Цзин Сюнь уже оказался на руках и был отнесен обратно в комнату. — Но двигаться лишний раз не стоит.

Цзин Сюнь: «...»

Уложенный на кровать, он покорно лег на живот, позволив Шэнь Ицзиню осмотреть пострадавшее место.

— Все зажило? — спросил он, лежа неподвижно. — Я совсем не чувствую боли.

— Ссадина покрылась корочкой, — Шэнь Ицзинь слегка оттянул его шорты, — но, сяо Сюнь, у тебя здесь синяк.

— ...

— Где именно? Как он выглядит?

Шэнь Ицзинь примерно показал место.

Цзин Сюню стало любопытно, как же там умудрился образоваться такой большой синяк, и он потянулся за телефоном:

— Господин, сфотографируйте, пожалуйста. Хочу посмотреть.

— ...

Шэнь Ицзинь взял телефон.

Но не стал фотографировать.

Вместо этого спросил:

— Ты уверен?

Цзин Сюнь: «...»

...Ладно, лучше не надо.

Хотя снимок можно было бы потом удалить, сам факт, что его ягодицы окажутся запечатленными на фото, казался ему... странным.

— Тогда не надо, — он протянул руку, чтобы забрать телефон.

Но Шэнь Ицзинь внезапно поднял аппарат и сделал снимок, после чего показал ему.

Беглый взгляд – и на фото оказались его тонкая талия и наполовину прикрытые шортами ягодицы.

Возможно, из-за того, что они были полуприкрыты, эта часть тела выглядела довольно округлой.

Но, конечно, самое пугающее – это виднеющийся участок копчика: длинная царапина уже затянулась корочкой, но вокруг расплылся огромный синяк, резко контрастирующий с его бледной кожей.

Впрочем, это было не главное.

Главное – его задница была... вся покрыта... такими следами!!!

Цзин Сюню хватило одного взгляда, чтобы ему стало стыдно.

Но едва он отвел глаза, как вдруг осознал нечто странное... Любые действия с его телефоном требовали разблокировки.

А только что Шэнь Ицзинь не использовал ни его лицо, ни отпечаток пальца...

— Погодите, господин... это ваш телефон?!

Прежний телефон Цзин Сюня, доставшийся ему от оригинального владельца, использовался слишком долго: он тормозил, памяти не хватало, часто зависал, поэтому Цзин Сюнь все мечтал его заменить.

Купить новый было несложно. В последнее время он так много работал, подрабатывая, что уже заработал почти шестизначную сумму – хватило бы и на оплату госпитализации младшего брата, и на новый телефон.

Но в тот период он был слишком занят учебой, и прежде чем он вспомнил о необходимости заказать аппарат, Шэнь Ицзинь подарил ему новый.

Той же модели и цвета, что и личный телефон господина – новейшая версия популярного национального бренда. Шэнь Ицзинь сказал, что ему его подарили, что в кабинете таких еще несколько, и предложил Цзин Сюню просто взять один...

И тот взял.

Теперь же выяснилось, что это явно не его!

Но осознание пришло слишком поздно – Шэнь Ицзинь уже выхватил телефон из его рук.

— М-м, — невозмутимо подтвердил он.

Цзин Сюнь смотрел, как тот блокирует экран, и раскрыл рот от изумления:

— ...Не удалите?

— Не удалю, — уголки губ Шэнь Ицзиня приподнялись. — Хочу оставить на память.

Цзин Сюнь: «?..»

Тот серьезно пообещал:

— Не волнуйся. Никто, кроме меня, это фото не увидит.

Цзин Сюнь: «!»

Но это же все равно неправильно!!!

А-а-а, как господин мог так поступить?!

Это... это же настоящий разврат!

Цзин Сюнь тут же попытался вскочить и отобрать телефон.

Но Шэнь Ицзинь, видимо, опасаясь, что он сделает резкое движение, сам протянул ему аппарат.

Цзин Сюнь взял телефон и с изумлением осознал, что тот просто подшутил над ним – господин испортился!!!

Но без разблокировки попасть в галерею на этом телефоне было невозможно, и Цзин Сюню пришлось позвать Шэнь Ицзиня, чтобы тот приложил палец.

Тот, похоже, отправился умываться, потому что его голос донесся из уборной:

— Там пароль. Открывай сам, сяо Сюнь.

— Какой пароль?

Спросив это, Цзин Сюнь попробовал ввести код от входной двери – день рождения Шэнь Ицзиня, – но не угадал.

...Ну да, логично, что не все устройства защищены одним и тем же очевидным паролем – это было бы слишком ненадежно.

Неудачная попытка, и Цзин Сюнь снова посмотрел в сторону уборной. В этот момент Шэнь Ицзинь продиктовал ему цифры:

— 200629.

— ...

Подняв руку, он ввел пароль – и экран тут же разблокировался.

Глядя на внезапно открывшийся рабочий стол телефона, Цзин Сюнь вдруг почувствовал, что здесь что-то не так.

...Возможно, он просто накручивал себя. Но если эта комбинация цифр была сгенерирована в соответствии с привычками Шэнь Ицзиня при установке паролей – то есть, если интерпретировать ее как «29 июня 2020 года» – то этот день... был всего чуть больше двух недель назад?

Благодаря феноменальной памяти Цзин Сюнь мог четко вспомнить каждое событие любого прошедшего дня, вплоть до разговоров с любым человеком.

Так что он отлично помнил, что произошло 29-го числа.

...

В тот день компания «Ивэй Технолоджи» приехала в университет на ярмарку вакансий.

В тот день Шэнь Ицзинь нашел его.

И в тот же день они стали парой.

Глава 44. Шэнь Ицзинь и Янь Цзин Сюнь??!

Цзин Сюнь смотрел в сторону ванной комнаты, и вдруг в его голове мелькнула необычная мысль.

Дело в том, что телефон господина не был новым – значит, раньше на нем тоже стоял пароль.

Раз теперь он сменил его на дату, которая была так близка к настоящему моменту, выходило, что пароль был изменен уже после...

После 29-го числа.

...Н-неужели это было так осознанно?!

Да и раньше, когда он просил пароль, Цзин Сюнь не задумывался об этом.

Но теперь до него дошло... Раз Шэнь Ицзинь отдал ему свой пароль, значит, с этого момента Цзин Сюнь мог в любой момент заглянуть в его телефон?!

Это же личный телефон главного антагониста!

Хотя у Цзин Сюня и не было намерения проверять телефон партнера, но... это чувство доверия не могло не согревать сердце.

Когда Шэнь Ицзинь вышел из ванной, он увидел, что молодой человек лежит на кровати, его миндалевидные глаза пристально смотрят в его сторону, а как только он появился, те сразу же искрились улыбкой.

Будто все самое прекрасное в этом мире было спрятано в этих глазах. Шэнь Ицзинь широко шагнул к кровати и нежно поцеловал его между бровей.

— Что случилось?

Цзин Сюнь сияющими глазами протянул ему телефон.

На этот раз – свой собственный.

— Господин, угадайте, какой у меня пароль? — спросил он.

— ... — Шэнь Ицзинь на мгновение заколебался, но все же взял телефон: — Какой?

Цзин Сюнь не стал мудрить и сразу рассмеялся:

— Шесть шестерок.

...

Но едва он это произнес, как вдруг осознал, что что-то здесь не так. Не дожидаясь ответа Шэнь Ицзиня, он поспешно объяснил:

— А... Я просто хотел, чтобы вы тоже знали мой пароль...

Что же касалось того, почему его паролем по-прежнему были шесть шестерок, а не какая-нибудь памятная дата... Он как раз хотел его сменить.

Просто не мог придумать, что поставить.

Дату их первой встречи?

Но в тот момент он только что перенесся в этот мир, и оба они были не в лучшем состоянии – казалось, это не совсем подходило для памятного дня.

А других особенных дат у них со Шэнь Ицзинем и не было.

...Вернее, каждый день был особенным, а самый-самый особенный день господин уже выбрал первым.

Поскольку ничего не придумывалось, он решил пока ничего не менять.

— Ничего страшного.

Шэнь Ицзинь, похоже, не видел в этом ничего предосудительного. Более того, уголки его губ приподнялись еще сильнее. Он наклонился, почти прижав молодого человека к кровати.

Его темные, бездонные глаза встретились с ясным взглядом Цзин Сюня... и тот снова был укушен.

Только что умывшийся, Шэнь Ицзинь дышал горячим воздухом, в котором витал легкий аромат мяты.

Цзин Сюня целовали до головокружения, а затем он услышал, как Шэнь Ицзинь хрипло, но мелодично произнес:

— Впереди еще целая жизнь.

...

Несмотря на то, что у Цзин Сюня остались лишь незначительные внешние повреждения, по настоянию Шэнь Ицзиня он должен был несколько дней соблюдать предписания врача и находиться в покое.

Ему следовало как можно меньше ходить и сидеть, так что планы по сбору фруктов в горах пришлось отменить – весь день он был вынужден отдыхать в комнате.

К счастью, узнав, что он травмирован и не может двигаться, дедушка Шэнь распорядился собрать для него самые спелые фрукты с горных склонов.

Если посмотреть на это с положительной стороны, результат оказался тем же самым – все равно он попробовал фрукты.

Если, конечно, не принимать во внимание, что сам процесс их сбора был главной изюминкой затеи.

Но Цзин Сюнь был человеком, умеющим приспосабливаться. Редкий день, когда он мог пожить как бездельник, без малейшего дискомфорта, просто наслаждаясь тем, что лежит в постели, а еда сама падает ему в рот...

Что ж, это было непривычно, но весьма приятно.

Все принесенные фрукты были вымыты, очищены и избавлены от косточек.

Да и выращивали их здесь, в горах, специально приглашенные эксперты – никаких пестицидов, никаких загрязнений, абсолютно натуральные, невероятно сладкие.

Поскольку вставать ему не разрешалось, Цзин Сюнь мог только лежать и есть.

А тем временем, неподалеку сидел описанный в книге антагонист – красивый, богатый, чьи доходы исчислялись по секундам – и разбирал документы, попутно присматривая за ним.

Цзин Сюню же оставалось только лежать и смотреть телевизор.

Если он хотел пить – ему подавали воду.

Если нужна была салфетка – ее тут же вручали.

Даже мусор выбрасывал за него другой человек...

Пожалуй, единственным недостатком было то, что, объедаясь фруктами, он постоянно хотел в туалет.

...

Господин, конечно, не запрещал ему ходить в уборную.

Но каждый раз он лично сопровождал его... и лично переносил на руках.

От этого Цзин Сюнь чувствовал себя немного беспомощным.

Раньше он никогда не был таким неженкой!

Да и дедушка Шэнь не звал их на обед – завтрак и ужин доставляли прямо в комнату.

И если бы Цзин Сюнь не настоял на том, чтобы сесть и есть самостоятельно, Шэнь Ицзинь, похоже, был бы не против кормить его с ложки.

Но, в конце концов, раз уж он погрузился в роль бездельника, Цзин Сюнь... полностью отдался этому образу.

К счастью, эта роскошная жизнь откормленного поросенка длилась всего полдня.

После обеда они должны были вернуться в Лунчэн – в компании возникли неотложные дела, требующие присутствия Шэнь Ицзиня.

Да и если Цзин Сюнь не мог подняться в горы в ближайшие дни, оставаться здесь дальше не имело смысла.

Что касалось компании дедушки Шэня – как только старик закончит свои дела, он тоже вернется в Лунчэн.

Так что, обсудив ситуацию втроем, они решили, что Цзин Сюнь и Шэнь Ицзинь уедут сегодня после обеда.

Просмотрев утром бесконечные мыльные оперы, в которых так и не смог разобраться, Цзин Сюнь в ожидании отъезда в Лунчэн улегся на кровать и начал листать телефон.

...Вчерашний пост в моментах, о котором он позабыл, наконец всплыл в памяти. Цзин Сюнь зашел в WeChat и обнаружил, что его страница буквально взорвалась!

Большинство его младших и старших товарищей по университету, включая родственников и друзей оригинального обладателя тела, не знали Шэнь Ицзиня в лицо. Они просто восхищались внешностью человека на фото, наперебой расхваливая его неземную красоту.

Подобных комментариев набралось не меньше десятка, а количество лайков и вовсе не поддавалось подсчету. Оригинал в свое время был председателем студенческого совета факультета, пользовался популярностью, и друзей в соцсетях у него было немало. Конечно, были и те, кто уже знал, кем был Шэнь Ицзинь – например, старшекурсники, с которыми Цзин Сюнь сдружился позднее... Они не только дружно поставили лайки, но и, неизвестно с чьей подачи, устроили в комментариях настоящий флешмоб с цифрами «666». [прим. ред.: «666» – в кит. культуре имеет значение «круто», «отлично» или «хорошо» – произношение цифры «6» (六, liù) похоже на слово «гладкий» или «течь» (溜, liú). Повторение цифры, например, 666, усиливает значение, выражая еще больший восторг или одобрение, часто используется в интернет-сленге и в качестве комплимент]

Но самым ошеломляющим стало то, что Цзин Сюнь обнаружил комментарий от самого профессора Хо!

Правда, он не присоединился к всеобщему «шестерочному» безумию.

Пожилой профессор лишь загадочно отправил несколько смайлов [Поздравляю]...

!

Профессор Хо, без сомнения, знал Шэнь Ицзиня.

И в отличие от остальных в университете, был прекрасно осведомлен о его статусе.

...

Нетрудно представить, как, увидев этот пост, старик моментально достроил в голове все возможные сюжетные линии, объясняющие, «почему студент третьего курса фотографируется с крупнейшим спонсором университета».

Иначе зачем бы он отправлял эти поздравления?!

Значит, эта фотография попала ему на глаза... и выходит, они выставили свои отношения напоказ перед старшим поколением?!

...

Среди ровесников обсуждать личные темы вроде отношений было вполне нормально. Пусть даже это вызывало легкий стыд и неловкость, все ограничивалось парой шуток, после которых тема закрывалась.

Но в глазах старших это выглядело как...

Бесстыдная фривольность.

!

Он совсем забыл, что у него в друзьях был профессор Хо!

Вчера, публикуя пост, Цзин Сюнь предполагал, что старшекурсники начнут подтрунивать над ним, ожидал нового комментария от ассистента сяо Тана, даже представлял, как госпожа Ло – его мать – поинтересуется, в каких он теперь отношениях с Шэнь Ицзинем...

Но только не этого.

А-а-а!

Со стороны кровати внезапно раздался шум. Шэнь Ицзинь, изучавший контракт на разработку, обернулся и увидел, что молодой человек, до этого спокойно лежавший, вдруг полностью скрылся под одеялом.

Особенно глубоко он запрятал голову.

Зато его стройные ноги теперь торчали наружу.

Шэнь Ицзинь: «?..»

Пролежав под одеялом достаточно, чтобы успокоиться, Цзин Сюнь высунул голову и начал бесцельно листать телефон, пытаясь справиться с неловкостью.

Кстати, последние два дня ему продолжали звонить с незнакомых номеров, но он ни разу не ответил.

Раньше он поднимал трубку, потому что дело о краже программного кода требовало его участия в расследовании, и телефон должен был быть всегда на связи. Но вчера Шэнь Ицзинь сказал, что передал дело юристу – теперь, если у полиции появятся новые вопросы или улики, они будут связываться с тем самым адвокатом, с которым они уже встречались. А значит, Цзин Сюню больше не нужно держать телефон включенным круглосуточно и тем более отвечать на подозрительные звонки.

Конечно, нельзя быть уверенным, что все эти незнакомые номера принадлежали отбросу, но два дня без звонков заметно улучшили его настроение.

Днем, когда пришло время отправляться в путь, дедушка Шэнь прислал машину, чтобы лично проводить их в аэропорт.

Цзин Сюня из-за «трудностей с передвижением» Шэнь Ицзинь первым делом перенес на борт самолета и уложил в спальне, после чего вернулся попрощаться с дедушкой.

Багаж тем временем уже погрузили. Шэнь Ицзинь, закончив прощание, уже собирался подняться по трапу, когда раздался звонок.

Звонили на его личный номер. Взглянув на имя на экране и затем на вход в самолет, Шэнь Ицзинь остановился и ответил.

— Шэнь Ицзинь! — раздался взрывной мужской голос. Не дав собеседнику заговорить, он рявкнул: — Ну ты даешь! Ты взял Янь Цзинсюня к дедушке?! Ты вообще в курсе, что он мой...

— Шэнь Бохань. — Шэнь Ицзинь четко назвал имя звонящего. Его голос звучал ровно, резко контрастируя с криками на той стороне.

Но стоило ему заговорить, как оппонент тут же умолк – возможно, его взбесило это спокойствие, а возможно, все дело было в том, что перед ним был сам Шэнь Ицзинь.

Свободную руку он небрежно засунул в карман брюк, стройные ноги уверенно стояли на земле.

Прислонившись к перилам трапа, Шэнь Ицзинь равнодушно констатировал:

— Насколько мне известно, между тобой и Цзин Сюнем давно ничего нет.

— Ничего нет, поэтому ты с ним сошелся?! — Шэнь Бохань едва не лопнул от злости: — Ты же знаешь, какие у меня с Янь Цзинсюнем были отношения! Ты знаешь, что я до сих пор не могу его забыть, и специально привел его к дедушке! Чего ты добиваешься?! Это называется уводить любимого человека, ты в курсе?!

— Да? — На лице Шэнь Ицзиня не дрогнул ни один мускул, будто его вообще не интересовали эти слова. Его волновала и интересовала лишь одна вещь. — Дедушка уже дал согласие на наш брак, — произнес Шэнь Ицзинь. — Отныне имя Янь Цзинсюня не для твоих уст.

Шэнь Бохань: «…»

Голос Шэнь Ицзиня звучал точно так же, как всегда.

Холодно. Аскетично.

Без малейших эмоциональных колебаний.

Как он мог не распознать его голос тем вечером??

Если бы догадался раньше, не пришлось бы вести расследование так долго.

Узнай он чуть раньше, что Янь Цзинсюнь находится у Шэнь Ицзиня... всего на день раньше, и тот ни за что не успел бы представить Цзин Сюня деду...

Хотя нет. Он узнал.

Он сразу понял.

Просто... просто не мог поверить, что Цзин Сюнь как-то связан с Шэнь Ицзинем.

Он отказывался верить!

Его старший брат... этот жестокий и непреклонный старший брат, которого ничем не проймешь – и Цзин Сюнь???

Не может быть.

Откуда у Цзин Сюня такая смелость!

А значит... значит...

Не мог Цзин Сюнь пойти на это добровольно.

— Где Янь Цзинсюнь? — При этой мысли Шэнь Бохань не выдержал и закричал в трубку: — Пусть Цзинсюнь сам со мной поговорит! Ты его держишь против воли? Какого черта свадьба, Шэнь Ицзинь, ты спятил!...

Он хотел добавить: «Ты что, хочешь использовать Цзинсюня, чтобы шантажировать и уничтожить меня?»

Он знал – Шэнь Ицзинь всегда ненавидел его с матерью.

С тех пор как тот вернулся из-за границы, он не появлялся в доме, кроме как в присутствии деда, и никогда не удостаивал их с матерью даже взгляда!

Но он не ожидал, что Шэнь Ицзинь начнет войну так скоро.

И использует для этого Янь Цзинсюня!

Хотя нет, нет... Нет причины начинать войну именно сейчас.

Он всегда был осторожен, даже притворялся повесой, чтобы старший брат расслабился.

У Шэнь Ицзиня не могло быть причин сближаться с Цзинсюнем ради мести.

Поэтому Шэнь Бохань и не договорил.

Они еще не готовы к открытому противостоянию.

Да и, зная Шэнь Ицзиня, тот все равно не ответил бы на его вопросы.

Со своим младшим братом он всегда был немногословен.

Впрочем, нет – Шэнь Ицзинь вообще редко говорил с кем-либо.

Но черт побери, как же раздражала его эта надменность!

Они братья. Рождены от одного отца. Но дед всегда выделял только Шэнь Ицзиня...

Однако на этот раз Шэнь Ицзинь превзошел его ожидания, сказав на несколько фраз больше обычного.

— В любом случае, при следующей встрече я надеюсь, ты уже осознаешь свое положение.

Раздались гудки.

Шэнь Бохань судорожно сжал телефон.

До него постепенно дошло: дед согласился... дед действительно дал согласие??

Шэнь Ицзинь и Янь Цзинсюнь??!

Дрожа от ярости, Шэнь Бохань продолжил орать, вызвав своего водителя.

— В аэропорт! — его глаза вылезали из орбит, лицо пылало. — Сейчас же в аэропорт!

Он признавал – сейчас его возможности несравнимы с ресурсами Шэнь Ицзиня. Целый день потребовался, чтобы выяснить местонахождение Цзин Сюня и его последние передвижения.

Но, как оказалось, когда он наконец узнал, было уже слишком поздно.

Причем не только для него – похоже, все уже были в курсе! Потому что Цзин Сюнь... Цзин Сюнь осмелился публично выложить совместное фото с Шэнь Ицзинем!

Это фото до сих пор сохранилось в телефоне Шэнь Боханя.

Ему прислал его однокурсник, у которого был WeChat Цзин Сюня, как раз когда он получил информацию, что последнее место пребывания Цзин Сюня – дом Шэнь Ицзиня.

Только тогда он узнал – оказывается, еще вчера Цзин Сюнь сделал пост в Moments.

Все уже видели это фото.

Кроме него.

Потому что он... уже давно удалил Цзин Сюня из контактов.

На этот раз Шэнь Бохань не выдержал и швырнул телефон, разбив его вдребезги.

К счастью, на этот раз его люди не подвели.

В полученной информации также содержались данные о передвижениях Шэнь Ицзиня за последние два дня.

Шэнь Ицзинь ездил в город S на встречу с дедом и сегодня возвращался обратно. Через час его самолет должен был приземлиться в аэропорту Лунчэна.

У него еще был шанс...

Шэнь Бохань сел в поданную машину.

Да, он отправится в аэропорт и заберет Цзин Сюня обратно.

…

Аэропорт.

Цзин Сюнь вздремнул во время полета.

Не известно, потому ли, что его обнимал Господина, но спал он на удивление крепко.

Его разбудил Шэнь Ицзинь.

Хотя в самолете имелись две спальни, из-за ограниченного пространства частного лайнера комнаты были крошечными, а кровати – и того меньше. На них с трудом помещался один человек – ноги Цзин Сюня лишь чуть вытягивались в полную длину.

Не говоря уже о двоих.

Но тем не менее они умудрились вдвоем уместиться там.

Разбуженный Цзин Сюнь еще не полностью пришел в себя. В салоне работал кондиционер, но ему было тепло и уютно.

Приятно устроившись в крепких объятиях, он не хотел просыпаться, но, почувствовав вибрацию самолета, в полудреме пробормотал:

— Уже прилетаем?

— Да, скоро, — тихо ответил Шэнь Ицзинь где-то сверху.

— …

Цзин Сюнь медленно открыл глаза.

Подняв длинные ресницы, он обнажил прозрачно-янтарные зрачки, чистые, как горный хрусталь.

Моргнув, он вдруг осознал – кровать была слишком мала, и он все это время лежал, используя половину тела господина в качестве подушки.

— Господин...

Цзин Сюню стало неловко. Он попытался приподняться, но не смог – рука Шэнь Ицзиня крепко удерживала его на месте.

На его только что проснувшемся лице играл румянец. Шэнь Ицзинь медленно помог ему сесть, провел пальцем по следу, оставшемуся на щеке от складок одежды, и сказал:

— Пойдем разомнемся.

— Хорошо.

Самолет приземлился. Цзин Сюнь заворочался, пытаясь встать, и почувствовал, как одна нога затекла от неудобной позы.

Легкое покалывание пробежало по конечности. Цзин Сюнь взглянул на Шэнь Ицзиня... они проспали так минимум сорок минут, но тот казался совершенно невозмутимым...

Неужели между людьми может быть такая разница в физической выносливости?

Когда самолет окончательно остановился и ремни безопасности были отстегнуты, его нога все еще была слегка онемевшей.

Дверь открылась, опустили трап. Цзин Сюнь заковылял к выходу, потирая поясницу, затекшую от целого дня без движения.

«Вот черт, так больше нельзя – совсем разленился», — с тоской подумал он, собираясь обсудить с господином необходимость срочной физической активности.

Однако он не подозревал, что Шэнь Боханю, караулившему их у взлетной полосы, открылась совершенно иная картина: частный самолет Шэнь Ицзиня приземлился, дверь открылась, и наружу выбрался субтильный Янь Цзинсюнь. Он шел неровной походкой, выражение лица было напряженным, а одной рукой он... потирал поясницу???

Увидев это, Шэнь Бохань непроизвольно вспомнил содержание того ночного разговора, лицо его потемнело, и первым порывом было броситься вперед.

Но в этот момент в проеме двери появился Шэнь Ицзинь, следовавший за Цзин Сюнем.

С этого ракурса Шэнь Бохань отчетливо видел, как Шэнь Ицзинь положил руку на поясницу Цзин Сюня!

И Цзин Сюнь не сопротивлялся.

Затем они вместе спускались по трапу. Цзин Сюня поддерживали, но он все равно шагал неуверенно, слегка прихрамывая...

А его лицо... все его лицо словно светилось изнутри, сияя румянцем и безмятежным счастьем.

Глава 45. «Это твоя старшая невестка»

Покинув салон самолета, Цзин Сюнь, не дожидаясь, пока Шэнь Ицзинь подхватит его на руки, сам признался, что у него затекла нога и ноет поясница.

— Господин, мне правда нужно немного пройтись, — обернувшись к Шэнь Ицзиню, жалобно сказал он.

Тот не стал возражать. Ладонь его сама потянулась к пояснице юноши, принявшись разминать ее сквозь тонкую ткань рубашки.

— Хорошо, — ответил Шэнь Ицзинь.

И тут же дал понять, что намерен поддерживать Цзин Сюня при спуске по трапу.

Цзин Сюнь уловил его мысль. Еще перед посадкой он заметил, что сегодня Шэнь Ицзинь не так одержим его «реабилитацией», как вчера. Он не настаивал на том, чтобы носить его на руках при каждом шаге – просто не разрешал ступать на лестницы или переступать пороги, словно боясь, что тот споткнется и упадет снова.

…Говорят, «один раз обжегшись на молоке, дуют и на воду».

Теперь же Цзин Сюнь воочию убедился, как после одного падения возлюбленного господин Шэнь навсегда запрещает ему лестницы.

…

Впрочем, если это успокаивало Шэнь Ицзиня, Цзин Сюнь не стал противиться.

Он не только позволил тому поддерживать себя при спуске, но и сам обхватил его за талию, едва Шэнь Ицзинь коснулся его поясницы.

Так их движение внезапно обрело вид взаимной поддержки.

Хотя Цзин Сюнь впервые так обнимал господина за талию.

И, честно говоря, немного нервничал.

Разумом он понимал, что Шэнь Ицзинь не станет возражать, но та аура холодной отстраненности, что исходила от него, невольно заставляла чувствовать, будто он дерзнул прикоснуться к запретному.

На деле же, когда он обнял его, господин не выразил недовольства – лишь слегка напрягся.

Цзин Сюнь украдкой взглянул на его реакцию и увидел, что Шэнь Ицзинь оставался невозмутим.

Если и была какая-то заметная перемена, так это то, что тот внезапно сжал его руку – ту самую, что осмелилась коснуться «запретного» – и переставил ее с аккуратного захвата складки одежды на полноценное обнимание за талию.

Цзин Сюнь: «…»

Погодите…

Не может быть…

Эта талия – просто невероятно приятна на ощупь!

Визуально она казалась такой выразительной, такой четко очерченной, но под пальцами ощущалась гораздо уже, чем ожидалось.

Не «тонкой», а подтянутой – словно годами тренировок с нее стерли малейший намек на жирок, оставив лишь упругие мышцы.

К тому же сегодня Шэнь Ицзинь был одет в простую спортивную куртку, и сквозь тонкую ткань легко угадывались очертания тела, так и дышавшие силой…

Было так приятно, что держать руку на одном месте казалось преступлением – Цзин Сюнь машинально провел ладонью вверх-вниз.

В таком положении они и спускались по трапу.

Цзин Сюнь даже не заметил, как у подножия лестницы к ним устремилась чья-то фигура.

Глаза Шэнь Боханя буквально пылали.

Поначалу он смотрел только на Янь Цзинсюня, не обращая внимания на их взаимодействие.

Но когда он осознал, что они теперь спускаются, обнявшись за талии, терпение его лопнуло, и он бросился вперед.

— Эй! Янь Цзинсюнь! — на пустынном аэродромном поле он орал во все горло, не стесняясь. — Ты с ума сошел?! Немедленно убери руки!

Оба ступили на землю, но Шэнь Бохань не смог подойти ближе.

Едва он попытался приблизиться к Цзин Сюню, как несколько крепких телохранителей в костюмах окружили его, отрезав на расстоянии метра.

— …Что это значит? Прочь с дороги! — Шэнь Бохань яростно уставился на охранников, но, видя, что приказы не работают, перевел взгляд на Шэнь Ицзиня – взгляд, полный ненависти.

Однако в отличие от него, глаза Шэнь Ицзиня оставались холодными и невозмутимыми.

Шэнь Бохань чувствовал, будто бьется о высокую стену – сколько ни напрягайся, все без толку.

— Старший брат, теперь даже для встречи со мной тебе нужен такой эскорт? — Видимо, он не ожидал, что Шэнь Ицзинь отнесется к этому так серьезно, и его даже позабавила собственная беспечность – он явился без своей охраны. Говорил он пока что спокойно.

У Шэнь Боханя был миллион слов для Янь Цзинсюня.

Но при Шэнь Ицзине он не мог сказать ничего.

Сцена их спуска по трапу, обнявшись, потрясла его.

До этого он думал, что Шэнь Ицзинь принуждает Янь Цзинсюня, или обманул его, или, возможно, тот сам пошел на сделку с братом, чтобы отомстить ему, Шэнь Боханю.

Но ни один из этих вариантов не объяснял той интимности, что он только что видел!

Разве Шэнь Ицзинь не славился своей ледяной холодностью ко всем?

И, если память не изменяла, у него была странная брезгливость – он редко позволял кому-то прикасаться к себе.

Но они до сих пор стояли, обнявшись!

Если это был спектакль – Шэнь Бохань чувствовал, что в нем не было нужды.

Чтобы досадить ему? Нет. Шэнь Ицзинь никогда не опускался до таких мелочей.

Он помнил, как в детстве больше всего ненавидел это равнодушие старшего брата – и потому специально злил его, делал то, что тому не нравилось. Например, нарочно прикасался к нему…

И тогда Шэнь Ицзинь поступал точно так же, как сейчас – вызывал телохранителей или слуг, чтобы те его остановили.

Впоследствии он начал намеренно ломать игрушки Шэнь Ицзиня, рвать книги, которые тот читал, и жаловаться взрослым, что старший брат никогда не играет с ним.

Но на все эти поступки Шэнь Ицзинь не реагировал вовсе – даже взгляда лишнего не удостаивал.

В те дни он еще думал, что Шэнь Ицзинь копит злобу, чтобы когда-нибудь отомстить ему разом.

Но прошло много-много времени, Шэнь Ицзинь уехал за границу, покинув родовое поместье Шэней, – а он так и не удостоился от старшего брата даже мимолетного взгляда.

Так что нет, даже если бы Шэнь Ицзинь намеренно отбирал у людей то, что им дорого, ему не было нужды притворяться любящим партнером именно перед ним...

Что касается Янь Цзинсюня...

Шэнь Боханю все сложнее было понимать Янь Цзинсюня. Он до сих пор не мог взять в толк, как тому удалось сблизиться с Шэнь Ицзинем.

Но сейчас было не время размышлять об этом.

Шэнь Бохань решил обойти Шэнь Ицзиня и обратиться напрямую к Цзинсюню.

Он намеренно смягчил тон, игнорируя взгляды телохранителей, преграждавших ему путь, и посмотрел на собеседника с невиданной доселе серьезностью:

— Старший, хватит дурачиться, иди сюда. Подойди, мне нужно поговорить... Я звоню тебе с позавчерашнего дня, писал сообщения – ты видел их, старший? Я хотел сказать тебе...

— Разве мы не прояснили все ранее? — Цзин Сюнь прервал его.

Шэнь Бохань: «...»

Очевидно, его старший не желал его слушать. По выражению лица Янь Цзинсюня ясно читался отказ. Он даже демонстративно придвинулся к Шэнь Ицзиню, всем видом показывая: «Вот тот самый парень, о котором я тебе говорил».

И прежде чем Цзин Сюнь успел что-либо добавить, Шэнь Ицзинь уже заговорил, обращаясь к Шэнь Боханю:

— Раз уж мы здесь встретились, представлюсь официально.

Его рука, обнимавшая юношу за талию, слегка сжалась. Под взглядом Шэнь Боханя, в котором вновь вспыхнули ярость и потрясение, Шэнь Ицзинь произнес ровным, невозмутимым тоном:

— Это твоя старшая невестка.

— ...

Прохладный вечерний ветерок колыхал траву. Время будто замерло.

А может, прошло лишь мгновение.

Шэнь Бохань весь дрожал, смотря на старшего, которого, как ему казалось, он знал вдоль и поперек.

В его памяти Янь Цзинсюнь был не из смелых, но добрым и отзывчивым.

Однако в сумме эти качества порой создавали впечатление слабохарактерности.

Хотя Шэнь Ицзинь уехал за границу еще в юности, и у Шэнь Боханя в роду не осталось серьезных конкурентов, с детства его учили, насколько жестоки этот мир и конкуренция в нем.

Поэтому в глазах Шэнь Боханя Янь Цзинсюнь, слабовольный, без влиятельной семьи за спиной, без каких-либо связей, был всего лишь жалким ничтожеством.

Ничтожествам суждено быть растоптанными. Пусть Янь Цзинсюнь добр, пусть его забота согревала... но он ему не ровня.

Кто бы мог подумать, что однажды этот ничтожный человечек обретет покровителя.

И этим покровителем...

…окажется его старший брат.

Но это еще не самое ироничное.

Самое ироничное – буквально двумя днями ранее сам Шэнь Бохань наконец осознал кое-что...

Что он вовсе не против «заурядности» Янь Цзинсюня.

Что он... хочет обладать этим теплом.

И вот теперь выходит, что его старший, который любил его, даже считая бедняком, – теперь его старшая невестка?..

В тот момент, когда Шэнь Ицзинь представлял их, Янь Цзинсюнь так и не взглянул на Шэнь Боханя.

Он лишь неотрывно смотрел на Шэнь Ицзиня.

Во взгляде Янь Цзинсюня не было ни подобострастия, ни заискивания.

Лишь яркая, безудержная забота и откровенное внимание.

...

Когда-то такой взгляд принадлежал ему.

Но тогда он не замечал этого – видел лишь угодливость...

— Нет, Шэнь Ицзинь, ты его не любишь! — Теперь Шэнь Бохань уже не мог себя сдерживать. Он закричал в исступлении, пытаясь прорваться сквозь телохранителей и схватить Янь Цзинсюня за руку.

Первый рывок оказался настолько резким, что охрана не успела среагировать, и Шэнь Боханю действительно удалось приблизиться.

Но лишь приблизиться.

Его тут же перехватили несколько телохранителей, но и этого мгновения хватило, чтобы он увидел...

Его старший по-прежнему смотрел ясным взором, но теперь в нем читалась настороженность.

А когда он бросился вперед, Янь Цзинсюнь и вовсе испугался, инстинктивно прижавшись к Шэнь Ицзиню...

Шэнь Бохань видел, как Янь Цзинсюнь отвернулся, стараясь избежать его прикосновения.

Стройная шея обнажилась полностью.

А на ней... свежий след от поцелуя.

...

Будто воздух вышел из мяча, Шэнь Бохань перестал сопротивляться.

Телохранители буквально пригвоздили его к месту, а водитель, прибывший с ним – тоже из семьи Шэнь – при таком раскладе и не подумал вмешиваться.

Хотя Шэнь Бохань еще не оперился и пока во всем уступал Шэнь Ицзиню, второго юного господина редко можно было увидеть в таком жалком состоянии.

Но на этот раз, охваченный яростью и раскаянием, он не обращал на это внимания.

Увидев, как Шэнь Ицзинь уводит Янь Цзинсюня с поля к машине, он в последний раз попытался вырваться – но, как и ожидалось, его снова скрутили.

Он лишь закричал вслед:

— Янь Цзинсюнь! Старший, не дай себя обмануть! Он лжет тебе! Мой старший брат не способен никого любить! Слышишь, Янь Цзинсюнь? Не будь дураком!

Увы, на этот раз старший даже не оглянулся.

Лишь Шэнь Ицзинь бросил на него последний взгляд – холодный и бесстрастный.

А может, он смотрел не на него.

Возможно, он обернулся лишь для того, чтобы распорядиться:

— Отправьте второго молодого господина домой.

Глава 46. Нет недовольства

Цзин Сюнь сел в машину, которая, огибая газон, выехала на размеченную дорогу и постепенно набрала скорость, удаляясь от взлетно-посадочной полосы аэропорта.

Проезжая мимо Шэнь Боханя, Цзин Сюнь бросил взгляд в окно.

Ни тени грусти – только недоумение.

Так почему же этот отброс-гун притащился в аэропорт?

Место посадки частного самолета находилось на некотором удалении от зоны обычных рейсов, и без дела здесь никто не задерживался. Появление отброса в одиночестве, без привычной свиты друзей, явно указывало на то, что он пришел сюда намеренно.

Возникал вопрос: он ждал Шэнь Ицзиня? Или его? А может, их обоих?

То, что отброс-гун узнал об их отношениях с Шэнь Ицзинем, Цзин Сюнь уже предполагал. Ведь они только что вернулись из города S, и даже если новости распространялись медленно, к этому моменту Шэнь Бохань должен был все узнать. Но то, что отброс явится лично и устроит засаду в аэропорту, Цзин Сюнь не ожидал.

И еще: с чего это он сразу начал разговор в таком тоне, будто поймал их на измене?

Эта самоуверенная манера, будто Цзин Сюнь все еще дуется на него и обязан быть на его стороне… вызывала такое возмущение, что даже не находилось слов.

Едва он успел обдумать произошедшее, как машина уже проехала мимо отброса.

Снаружи сгущались сумерки, поднялся ветер.

Легкий бриз колыхал зеленые стебли на газоне, а в периферийном зрении Цзин Сюня мелькнуло, как Шэнь Бохань, похоже, оторвался от телохранителей и бросился догонять их машину. Но человек, конечно, не мог угнаться за автомобилем. Вскоре, даже из заднего окна, фигура отброса полностью исчезла из виду.

Честно говоря, Цзин Сюнь не испытывал к Шэнь Боханю ни капли сочувствия.

Прежний хозяин тела перенес от него и его друзей унижений куда больше, чем можно себе представить. К тому же отброс-гун и раньше не считал его за человека – издевался эмоционально с друзьями, а изменял ему и вовсе бессчетное количество раз…

Так откуда у него взялась уверенность, что Цзин Сюнь его простит?

Да еще после того, как он уже раз пять четко дал понять, что между ними все кончено!

Столкнувшись с таким человеком, Цзин Сюнь не мог не разозлиться.

Не из-за чего-то конкретного, а просто от его эгоцентричного, самоуверенного отношения, которое вызывало тошноту.

К счастью…

К счастью, господин предвидел его появление и заранее вызвал телохранителей.

Но…

Насильно оторвав мысли от недостойного внимания отброса-гуна, Цзин Сюнь вспомнил, что с тех пор, как они сели в машину, господин не проронил ни слова. Он протянул руку, провел ладонью по сиденью и нашел кисть Шэнь Ицзиня, лежавшую на бедре. Сжав ее, он слегка потряс и спросил:

— Господин, вы… рассержены?

Шэнь Ицзинь не шевельнулся. Он лишь сжал в ответ руку Цзин Сюня, и из темноты раздался его низкий, хрипловатый голос:

— Почему ты так думаешь?

Цзин Сюнь инстинктивно повернулся к нему.

За это время снаружи стало еще темнее. Фонари вдоль аэропорта уже зажглись, но их свет почти не проникал в салон. Даже если бы и проникал, выражение лица Шэнь Ицзиня все равно было бы не разглядеть.

Цзин Сюнь попытался объяснить:

— Потому что только что этот отбр… потому что ваш брат…

Вообще-то, с самого начала он чувствовал себя не в своей тарелке. Он думал, что, узнав об их с Шэнь Ицзинем официальных отношениях, включая знакомство с семьей, Шэнь Бохань наконец осознает, что между ними все кончено, и оставит его в покое. Но в реальности отброс-гун оказался куда более упрямым, чем он предполагал. Вместо того чтобы исчезнуть, он самолично явился!

А ведь господин в любой момент мог «почернеть».

Такое поведение отброса-гуна было похоже на пляски на могиле!

К тому же, судя по всему, Шэнь Бохань намеренно пытался посеять раздор между ним и господином – то притворялся близким, говоря «хватит дуться» и называя его «старшим», то переключался на Шэнь Ицзиня, утверждая, что тот вообще не способен никого любить, и так далее.

…Смешно.

Господин и правда никого не любит!

Разве это секрет?

Цзин Сюнь видел психологические отчеты Шэнь Ицзиня и в этом вопросе разбирался куда лучше отброса-гуна.

Но главное – их отношения с господином были куда глубже, чем мог предположить Шэнь Бохань. Им вовсе не нужна была любовь.

Сейчас все и так прекрасно.

Незаметно перебирая длинные пальцы Шэнь Ицзиня, Цзин Сюнь тщательно подбирал слова и наконец сказал:

— Просто… я волновался, что вы поссоритесь с братом.

— О? — Шэнь Ицзинь по-прежнему сидел неподвижно.

Но он поднял руку и естественным движением обнял Цзин Сюня за плечи, притянув к себе, чтобы юноша перенес вес и не давил на поврежденный копчик.

— Сяо Сюнь беспокоится об этом? — в его голосе звучал скрытый смысл.

Конечно беспокоится!

В основном из-за страха, что ты «почернеешь»!

Цзин Сюнь хотел сказать, что, когда отброс-гун орал, он даже не обращал на это внимания – все его мысли были заняты Шэнь Ицзинем, и он только и боялся, что господин поддастся на провокацию и ступит на путь уничтожения отброса-гуна.

Но сейчас, в объятиях Шэнь Ицзиня, прижавшись к его груди и слушая ровный, сильный стук его сердца, Цзин Сюнь почувствовал, что, возможно, переволновался. Очевидно, Шэнь Ицзинь не стал бы нарушать закон из-за такого пустяка, как назойливость отброса.

Это просто замечательно.

Раньше он постоянно боялся, что господин сорвется, узнав, что отброс все еще докучает ему. В такой ситуации злиться – естественно, ведь у них теперь официальные обязательства друг перед другом. Если бы кто-то приставал к Шэнь Ицзиню, он бы тоже переживал.

Но сейчас стало ясно: господин великодушен и рассудителен. Похоже, он не обратил внимания на лай Шэнь Боханя, и тот не добился своего.

Теперь он мог успокоиться.

Успокоившись, Цзин Сюнь расслабился, прижавшись к Шэнь Ицзиню.

Но вдруг он вспомнил, что не может вечно лежать, как бездельник, и резко выпрямился, привлекая внимание господина.

Теперь, когда они были так близко, он мог разглядеть его глаза.

Встретившись взглядом с этими темными, холодными, но по-прежнему прекрасными глазами, Цзин Сюнь, хоть и не видел в них никаких изменений, все равно почувствовал: господин… не в духе?

— Сяо Сюнь, — губы Шэнь Ицзиня дрогнули, но, сделав паузу, он так и не продолжил.

— ?

Увидев, что даже немногословный господин запнулся, Цзин Сюнь задумался. Хоть он и не был уверен, связано ли это, но все же спросил:

— Из-за меня… у вас с вторым молодым господином испортились отношения?

…Этот вопрос возник, потому что взгляд, которым Шэнь Бохань иногда окидывал Шэнь Ицзиня, заставил его задуматься: а вдруг между ними все еще есть братские чувства?

Из рассказов старшего товарища он знал, что в итоге стороны станут непримиримыми врагами, и одна будет уничтожена, а другая – нарушит закон. Но что было до этого – оставалось загадкой.

А если… Шэнь Ицзинь и Шэнь Бохань на самом деле ладили?

Тогда нынешняя ситуация превращалась в… банальный сюжет, где два брата из-за него рвут отношения?!

Хотя с самого начала Шэнь Ицзинь знал о его прошлом с Шэнь Боханем. Еще до того, как он узнал, что «длинноногий господин» и есть «господин-антагонист».

Цзин Сюню тоже было неловко из-за такого развития событий.

Но если все действительно скатится к дешевой мелодраме, то… как же это раздражает!

Ведь в сердце Цзин Сюня Шэнь Ицзинь всегда был тем, кто помогал ему.

Без господина он, возможно, до сих пор не смог бы противостоять Шэнь Боханю. Поэтому в глубине души он был благодарен Шэнь Ицзиню. Даже если тот действовал по своей воле, Цзин Сюнь не хотел, чтобы он из-за этого пострадал.

Однако то, о чем беспокоился Цзин Сюнь, Шэнь Ицзинь видел насквозь.

Господин лишь сказал:

— Какими бы ни были наши отношения, это не оправдывает его сегодняшних слов.

— Угу, — Цзин Сюнь полностью соглашался.

Привязанность Шэнь Боханя действительно стала неожиданностью – они не могли этого предвидеть. Если бы второй молодой господин отпустил его сразу после расставания, сейчас никому не пришлось бы испытывать неловкость.

Цзин Сюнь наконец выдохнул:

— Главное, что вам было не слишком неудобно.

Шэнь Ицзинь:

— Сяо Сюнь… беспокоится обо мне?

— Конечно, — тут Цзин Сюнь мог ответить без колебаний. — Я беспокоюсь о вас больше всего.

— Цзин Сюнь. — Голос Шэнь Ицзиня внезапно стал тише.

В темноте Цзин Сюню показалось, что он хочет что-то сказать, и он устремил на господина взгляд, терпеливо ожидая. Но Шэнь Ицзинь был человеком немногословным. В конце концов он лишь провел рукой по его щеке и спросил:

— Сяо Сюнь счастлив?

— … — Цзин Сюнь задумался. Проблема с отбросом, можно сказать, решена, господин не «почернел»… значит…

— Счастлив, — искренне ответил он. — Я очень счастлив, господин. Все хорошо.

— Хм, — Шэнь Ицзинь кивнул.

В полумраке казалось, что уголки его губ дрогнули. А может, и нет. Его лицо по-прежнему оставалось серьезным и невозмутимым.

— Тогда я тоже счастлив.

— …

Только спустя мгновение Цзин Сюнь сообразил: Шэнь Ицзинь ответил на его предыдущий вопрос – «вы не в духе?».

…Господин действительно всегда отвечал на его вопросы.

Хотя…

Почему-то, вернувшись домой, приняв душ и дождавшись момента, когда нужно было снова наносить мазь, Цзин Сюнь внезапно оказался прижат к кровати и искусан.

Снова во время обработки ран.

И снова – шея.

Если бы это не был мелодраматический роман о современной повседневности, Цзин Сюнь бы подумал, что попал в историю про вампиров!

Мол, великому антигерою Шэнь Ицзиню приходится кусать его каждую ночь, чтобы выжить.

Конечно, хоть основным «полем битвы» была шея, остальное тело тоже не оставалось без внимания.

Глаза Шэнь Ицзиня были темны, а когда он целовал его, то делал это с такой сосредоточенностью… даже, пожалуй, благоговением, что Цзин Сюнь не решался попросить остановиться.

Но почему господин снова «заболел»?

Это все из-за отброса!

Вцепившись в подушку, Цзин Сюнь чувствовал себя ужасно.

Дело в том… что теперь его тело было нормальным.

Оно больше не страдало от упадка сил.

А значит, в нем пробуждались естественные реакции.

Особенно после таких «процедур»…

Цзин Сюнь изо всех сил старался не подаваться вперед бедрами, пытаясь расслабиться и не выдать своего состояния.

Если бы господин заметил… это было бы так стыдно!..

— М-м!.. — он тихо вскрикнул.

Шэнь Ицзинь снова накрыл его своим телом. Горячее дыхание обожгло шею, и Цзин Сюнь едва сдержался, чтобы не заерзать!

Когда он уже приготовился ко второму раунду, у самого уха раздался невероятно низкий, но по-прежнему прекрасный голос:

— Сяо Сюня… раньше так целовали?

Глава 47. Дождь начался безмолвно

Когда Цзин Сюнь уже совсем растерялся, Шэнь Ицзинь внезапно спросил его:

— Сяо Сюнь, с тобой раньше так обращались?

Его мысли в этот момент были в полном хаосе, и он, не задумываясь, ответил естественным тоном:

— Нет.

Услышав это, человек позади него замер.

По-настоящему замер.

Будто кадр остановился.

Шэнь Ицзинь оставался в позе полуприподнятого тела за спиной Цзин Сюня. Его руки, упертые в кровать по бокам, были полны силы, и он не переносил на юношу свой вес, но расстояние между ними оставалось крайне близким. Воздух, казалось, стал горячим, все вокруг наполнилось жаром.

Жаром, от которого мозг Цзин Сюня помутнел, и он едва сообразил:

— Кажется... был один раз?

...

Внезапно атмосфера, окутывающая Цзин Сюня, стала холоднее.

Словно волна ледяного воздуха обрушилась на него, проникая под кожу, заполняя каждую пору, вызывая дрожь.

Тон Шэнь Ицзиня не выдавал никаких эмоций:

— Да?

— М-м... — Цзин Сюнь дрожащим голосом пробормотал: — Вчера... господин уже... так делал...

Шэнь Ицзинь:

— ...

Шэнь Ицзинь, кажется, снова на мгновение застыл. А затем всей тяжестью обрушился на Цзин Сюня.

Будто после истерического припадка, полностью лишившись сил, они прижались друг к другу. Шэнь Ицзинь провел руку под телом Цзин Сюня и обнял его:

— Сяо Сюнь, — позвал Шэнь Ицзинь.

— М-м... — Цзин Сюнь откликнулся. Большая площадь соприкосновения кожей и легкий вес груди другого заставили его голос дрогнуть.

Не видя выражения лица Шэнь Ицзиня, он лишь услышал:

— Прости.

— ...Господин, за что вы снова извиняетесь?

В этот момент за окном послышался шелест дождя – оказывается, на улице пошел дождь.

Без молний, без грома, лишь тонкие струйки и порывистый ветер.

Сегодня моросил мелкий дождь.

Цзин Сюнь невольно забеспокоился:

— Господин... с вами все в порядке?

Еще в аэропорту воздух казался влажным и душным, будто предвещая дождь.

Но согласно отчетам о состоянии Шэнь Ицзиня, обычно он чувствовал себя плохо только во время грозы. В обычный дождливый день все было нормально, почти как всегда, поэтому Цзин Сюнь не придал этому значения.

Конечно, эти «приступы» иногда не были связаны с погодой – даже в ясный солнечный день они могли внезапно начаться, так что слишком переживать не имело смысла.

Шэнь Ицзинь постоянно принимал лекарства.

...Неужели сегодня вечером он забыл их выпить?

В такой критический момент, даже стесняясь пошевелиться, Цзин Сюнь попытался вырваться.

Но мужчина, только что обнявший его и сказавший «прости», не собирался отпускать. Цзин Сюнь был крепко зажат в его объятиях, а Шэнь Ицзинь произнес:

— Не двигайся.

И тогда Цзин Сюню пришлось снова лежать неподвижно.

Но длинная рука Шэнь Ицзиня обхватила его талию, и в такой позе определенная часть тела Цзин Сюня никак не могла глубоко утонуть в одеяле.

Хотя он все еще лежал на животе.

Но если рука господина опустится чуть ниже... то...

Цзин Сюнь инстинктивно сжал бедра.

Голос Шэнь Ицзиня раздался сзади:

— Потому что я подлый человек.

— Господин? — Эти слова звучали все страннее...

В этот момент Шэнь Ицзинь прошептал ему на ухо:

— Я хочу завладеть тобой полностью, сяо Сюнь.

Цзин Сюнь:

— ... — Все его тело напряглось еще сильнее.

Хотя эти слова показались ему неожиданными, но что можно требовать с человека в приступе? Цзин Сюнь покорно ответил:

— Я... уже принадлежу только господину. — И сразу же покраснел.

Фраза «принадлежать полностью»... была слишком смущающей!

Сжавшийся от стыда, он готов был тут же подтянуть колени и свернуться в клубок.

— Да? — Голос Шэнь Ицзиня стал чуть более рассеянным.

Не имея возможности спрятать нижнюю часть тела, Цзин Сюнь предпочел глубже зарыться лицом в подушку и, еще более смущенно, пробормотал:

— Да.

Хотя в этом не было ничего плохого.

В этом мире его кровная мать была постоянно занята заботой о младшем брате и не имела времени на его жизнь. Отец был отбросом, и после того, как госпожа Ло и оригинальный владелец тела были брошены, связи с ним не было уже миллион лет, так что и говорить было не о чем.

Таким образом, если говорить о ближайших родственниках – родителях, детях и супруге – то он действительно принадлежал только Шэнь Ицзиню.

— Супруг?

Шэнь Ицзинь тихо повторил, будто жаждал смаковать и обдумывать это слово, и, кажется, был очень доволен таким обращением.

А затем, в следующий миг, Цзин Сюнь, все еще лежавший ничком, был перевернут.

...Неизвестно, как господин это сделал.

Но у него это получилось легко.

Цзин Сюнь почувствовал себя марионеткой, которой помыкают по желанию хозяина.

Цзин Сюнь-марионетка вскрикнул от неожиданности. Но когда он оказался на спине и встретился глазами с Шэнь Ицзинем, то подумал, что его взгляд выглядел... вполне нормальным, не похожим на приступ. Вспоминая тон его голоса, он тоже был обычным, разве что слова о «полном обладании» звучали странно.

За окном мелкий дождь хлестал по стеклам, гонимый ветром. Цзин Сюнь растерялся: так господин сейчас в норме или нет?

...

Он моргнул и заметил, что Шэнь Ицзинь снова внезапно замер, а затем его взгляд медленно пополз вниз.

Цзин Сюнь: «…» — Его взгляд невольно последовал за движением вниз, и затем они оба увидели...

!!!

А-а-а!

Так, может, сейчас свернуться в клубок еще не поздно?

Ответ, конечно, – нет.

Потому что Шэнь Ицзинь уже обнаружил его... секрет.

Да даже если бы и было время, у него бы не получилось, – несмотря на то, что его перевернули, он все еще был в объятиях, плотно прижатый, без малейшего зазора.

...

В решающий момент Цзин Сюнь схватил подушку и накрыл ею лицо.

— Сяо Сюнь... — позвал его Шэнь Ицзинь, и в голосе явно прозвучала легкая усмешка.

Очень тихая.

Не насмешливая, а скорее... неожиданно радостная.

Но в этот момент Цзин Сюню уже было не до наблюдения за его улыбкой.

— Господин... — его голос глухо донесся из-под подушки. Он хотел что-то сказать, но не успел – снова вскрикнул, совершенно не в силах сдержаться, выгнув спину.

— Все хорошо?

Голос Шэнь Ицзиня, словно сквозь толщу воды, донесся до него.

Как дождь, стучащий по банановым листьям... но в этот момент куда отчетливее звучало...

В созданной им самим темноте все ощущения обострились в сто раз, но сейчас Цзин Сюнь мог только крепче прижимать подушку к лицу.

В комнате было слишком светло – если бы он этого не сделал, то точно бы умер.

...Умер со стыда.

Хотя он отлично понимал, что стыдиться тут нечего.

Но просто... не мог сдержаться!

Одна только мысль о том, что господин... он... а-а-а!

Чувства и ощущения переплелись, и Цзин Сюнь едва уловил вопрос Шэнь Ицзиня.

Он очень честно кивнул и, поняв, что тот не видит, пробормотал:

— Все хорошо.

…

Цзин Сюнь услышал, как Шэнь Ицзинь глубоко вдохнул.

Уши под подушкой пылали, ему казалось, что он вот-вот заплачет, и он совсем не мог сообразить, что же происходит с господином.

Но в этот момент Шэнь Ицзинь внезапно усилил напор и...

Среди шума дождя и порывов ветра он снова спросил:

— А кто-нибудь делал с тобой такое раньше?

Мозг Цзин Сюня уже готов был взорваться, и он отвечал первое, что приходило в голову, отчаянно качая головой:

— Нет.

После этого Шэнь Ицзинь больше ничего не сказал, только...

Все произошло так быстро, что вскоре Цзин Сюнь и правда заплакал.

Цзин Сюнь: «…»

Не знал, не показалось ли ему, но... вроде бы... это было не очень долго?

…

Сейчас было не до размышлений об этом. Красивые уголки глаз покраснели, после слез в голове осталась пустота, а тело совсем ослабло.

Безвольного Цзин Сюня Шэнь Ицзинь отнес в ванную, чтобы помыть.

Цзин Сюнь заметил, что за окном все еще шел дождь. Но выражение лица господина, пока тот мыл его, было совершенно обычным, движения – четкими и размеренными. Даже когда его уже вымыли, одели в пижаму и уложили обратно в кровать, Цзин Сюнь так и не понял.

...Так у господина был приступ или нет, э-и-у-у-и?!

Позже Шэнь Ицзинь тоже пошел помыться.

Его душ занял очень много времени, и когда он вернулся, юноша, закутанный в одеяло, уже крепко спал. Тихо выйдя из спальни, Шэнь Ицзинь не стал его беспокоить. Он прошел в кабинет, обошел массивный письменный стол и распахнул панорамное окно. В лицо ударила сырость и дождь – за окном ливень все не утихал.

Он ненавидел этот запах.

И этот звук тоже был ему неприятен.

Машинально он достал сигарету.

Вспыхнуло пламя ветрозащитной зажигалки.

Но прежде чем прикурить, он, словно о чем-то вспомнив, ослабил хватку длинных пальцев.

В итоге он так и не закурил.

Огонек зажигалки с легким шепотом погас, и с этого момента дождливая ночь тоже стала беззвучной.

...

На следующее утро Цзин Сюнь проснулся в объятиях Шэнь Ицзиня, теплый и выспавшийся.

Кондиционер поддерживал в комнате идеальную температуру, но из-за того, что они прижимались друг к другу, а температура тела господина была высокой, ему все равно было немного жарко.

Цзин Сюнь открыл глаза.

И тут же вспомнил, чем они занимались прошлой ночью...

Уши мгновенно покраснели. Лежа на кровати, он скованно взглянул на время, затем – на лицо Шэнь Ицзиня, и тут же услышал его утренний голос, глубокий, словно звук виолончели:

— Доброе утро.

— … — Цзин Сюнь съежился: — Доброе утро, господина.

6:42 утра.

Он так и знал, что в это время Шэнь Ицзинь уже должен был проснуться.

Сквозь щели в шторах пробивался солнечный свет – похоже, дождь уже закончился.

Раз уж тот уже проснулся, Цзин Сюнь естественным образом взглянул ему в глаза.

Ранним утром глаза Шэнь Ицзиня казались менее холодными, чем обычно. Его черты лица были безупречно правильными: персиковые глаза, высокая переносица, тонкие губы. Классический тип пленительного и страстного красавца. Но из-за того, что его взгляд обычно был слишком суровым, словно отталкивающим на тысячу ли, только во сне или сразу после пробуждения эта чарующая сторона проявлялась хоть немного.

Сейчас, под спокойным взглядом этих соблазнительных глаз, щеки Цзин Сюня снова начали розоветь.

Он слегка отвел взгляд и заговорил:

— Вчера...

Он хотел спросить, в каком же состоянии на самом деле был Шэнь Ицзинь, но слова застряли в горле... Вспомнив о своем «недостатке», он вдруг решил, что лучше не поднимать эту тему.

Цзин Сюнь быстро сменил вопрос:

— Господин, во сколько вы легли спать?

Шэнь Ицзинь ответил:

— Вскоре после того, как ты уснул.

— А... — Цзин Сюнь продолжил расспросы: — Тогда почему вы еще не встали?

В обычные дни главный злодей просыпался ровно в половине седьмого утра и сразу же вставал. У Шэнь Ицзиня не было привычки валяться в постели.

Да и разве сегодня у него не было важного совещания?..

Неожиданно Шэнь Ицзинь произнес:

— Потому что хотел еще немного посмотреть на тебя.

— …

Ладно, не стоило задавать такие бессмысленные вопросы.

...Хотя, если подумать, даже если между ним и злодеем не было любви, из-за особой манеры речи господина он все равно услышал... все полагающиеся любовные признания.

Цзин Сюнь, потирая свои порозовевшие щеки, предложил:

— Тогда... может, встанем?

Персиковые глаза смотрели мягко. Шэнь Ицзинь тихо согласился:

— Хорошо. — Но почти сразу добавил: — Тебе не хочется поспать еще? У тебя же каникулы.

При этих словах Цзин Сюнь тут же сел, потирая глаза:

— Вчера я выспался, сегодня больше не буду.

Да и несмотря на каникулы, он не планировал залеживаться в постели.

У него же есть подработка!

Хотя, конечно, заданный компанией объем работы он уже перевыполнил, и особой спешки не было. Но дел все равно хватало... В крайнем случае, можно найти еще одну подработку.

В любом случае, он должен продолжать усердно зарабатывать деньги!

Неожиданно Шэнь Ицзинь спросил:

— Хочешь сегодня поехать со мной в компанию?

Цзин Сюнь: «?»

Шэнь Ицзинь пояснил:

— Позже у меня совещание в Ивэй. Хочешь посмотреть?

Цзин Сюнь: «!»

Ивэй.

Та самая... компания, которую он нашел в данных, когда только попал в этот мир – самая перспективная научно-исследовательская компания страны, лидер технологической отрасли, всего за несколько лет вошедшая в число лучших, обладающая бесчисленными патентами!

Та самая, куда, по словам старшекурсников, все мечтали попасть, даже просто на экскурсию!

Цзин Сюнь загорелся.

— Можно? — Он невольно округлил глаза.

— Конечно.

Шэнь Ицзинь тоже поднялся, его тон был непринужденным, словно это было само собой разумеющимся:

— Она ведь и так твоя.

Глава 48. Два в одном! Офис + красивый мальчик

Позавтракав и собравшись выходить, Цзин Сюнь намеренно выбрал рубашку с высоким воротником.

И да, среди множества вещей, которые Шэнь Ицзинь ему купил, рубашек оказалось особенно много.

Вообще-то Цзин Сюнь не любил их носить – раньше приходилось надевать их в университете или на соревнованиях. Но теперь он был «освобожденным» Цзин Сюнем и одевался как хотел.

Однако сегодня без рубашки было не обойтись.

Дело в том, что прошлой ночью его снова покусали, и свежие отметины наложились на старые, создавая весьма выразительную картину. К счастью, Шэнь Ицзинь, похоже, специально не выбирал места повыше – достаточно было застегнуть верхнюю пуговицу, чтобы все скрыть.

Одевшись, Цзин Сюнь отправился вместе с Шэнь Ицзинем.

Они вышли рано, поэтому пробок еще не было. Но к их приходу в компании уже вовсю кипела работа.

«Ивэй Технолоджи» занимала не так много места – всего одно здание в технологическом парке Лунчэна. Невысокое, всего семь этажей, поэтому никаких отдельных лифтов для гендиректора, как в романах, тут не было. А значит, с самого входа в здание и ожидания лифта они встречали множество людей. И большинство из них были сотрудниками «Ивэй».

Хорошие условия работы в компании были общеизвестным фактом: высокая зарплата, бонусы, соцпакет и приятная атмосфера – многие приходили пораньше именно по своей инициативе. Хотя их гендиректор появлялся в офисе нечасто. И хотя большинство вовсе не горело желанием встретить Шэнь Ицзиня по дороге на работу или в лифте.

Хотя бы потому, что его аура заставляла держаться подальше.

А еще его выдающийся рост и неизменное бесстрастное выражение лица… Лицо, которое отнюдь не было непривлекательным – даже наоборот, очень даже красивым – но почему-то на него невозможно было смотреть прямо.

Если встречались внизу – еще куда ни шло. В конце концов, Шэнь Ицзинь обычно был сдержан и немногословен, не заговаривал первым и не задавал вопросов не по работе. Но вот если невезение сводило в одном лифте – вот это было настоящее испытание…

Ши Чжибинь с двумя коллегами купили завтрак и как раз зашли в здание, когда увидели… своего гендиректора в строгом костюме.

Хотя столкновение с боссом и вызывало легкий трепет, специально обходить его они не стали – тем более что ассистент сяо Тан их уже заметил… Ши Чжибинь переглянулся с коллегами и, собравшись с духом, подошел поздороваться.

— Доброе утро, господин Шэнь.

— Доброе.

Как всегда, Шэнь Ицзинь вел себя безупречно вежливо.

В этот момент как раз подошел лифт.

Шэнь Ицзинь и его спутники вошли первыми, и, видя, что Ши Чжибинь с коллегами не двигаются, он даже любезно предложил:

— Проходите.

— …

Было рабочее время, а другой лифт только поднимался на шестой этаж – неизвестно, когда он спустится. К тому же, внутри пока было всего три человека, а раз уж сам господин Шэнь предложил, то не зайти было бы странно. Ши Чжибинь и его коллеги вынужденно последовали за ними.

И, оказавшись внутри, они все разом заметили… что кроме ассистента сяо Тана рядом с Шэнь Ицзинем стоял еще и невероятно красивый юноша. У парня были короткие черные волосы, аккуратно ниспадающие до мочек ушей, что придавало ему смиренный вид. Круглые миндалевидные глаза, изящный прямой нос, естественно-алые губы с легкой улыбкой и едва заметная слезинка у внешнего уголка глаза – все вместе складывалось в законченную, прекрасную картину, словно тщательно выписанный портрет.

Кроме того, в белой рубашке юноша выглядел стройным и хрупким, его взгляд был скромно опущен, выражение лица – спокойным, что создавало впечатление скромности.

Но при этом он буквально излучал энергию.

…

Невероятная, почти неестественная красота сочеталась в нем с мягкостью и умиротворением.

Редко кому удавалось соединить в себе ослепительную привлекательность и эту удивительную гармонию, но этому юноше определенно удалось.

В «Ивэй Технолоджи» работало больше сотни человек, но поскольку 80% из них были разработчиками, а текучка была низкой, почти все друг друга знали. Но этого парня они видели впервые.

Кто же этот новый человек?

Когда они здоровались у лифта, из-за высокого роста Шэнь Ицзиня его сначала не было видно. Но когда дверь открылась, и господин Шэнь сделал шаг вперед, кое-кто уже успел заметить незнакомца. После того как дверь лифта открылась, а ассистент сяо Тан нажал кнопку, чтобы она не закрылась, сам господин Шэнь задержал ее рукой, пропуская юношу вперед.

И что удивительнее всего – тот даже не стал церемониться, спокойно зашел первым…

Подобного они еще не видели.

Но главным шоком все же была внешность парня.

Настолько ослепительная, что даже эта мелкая деталь казалась значимой. Хотя никто не осмелился проронить ни слова, в переглядываниях коллег читалось полное единодушие: кто этот красавец?!

Родственник? Младший брат господина Шэня?

Но… не похоже.

Ощущения от них тоже были совершенно разными.

Может, это ребенок какого-то друга господина Шэня?

Но разве такой строгий и трудоголичный человек, как он, стал бы приводить в компанию посторонних?

...

Лифт поднимался, а в нем продолжался немой обмен недоуменными взглядами. В этот момент ассистент сяо Тан неожиданно нарушил тишину:

— Господин Шэнь, может, я сначала проведу господина Яня по офису?

— ... — Ага, значит, фамилия юноши – Янь.

Но «господин Янь»... Парень явно младше самого сяо Тана, не слишком ли это официально?

В напряженной тишине лифта все опустили глаза, но насторожили уши, жадно ловя каждое слово.

И тут их господин Шэнь вдруг задумался, будто взвешивая что-то. Вместо простого «да» или «нет» он... повернулся к юноше:

— Сяо Сюнь, что ты хочешь? — Низкий, бархатный голос Шэнь Ицзиня прозвучал особенно четко в замкнутом пространстве: — Пойдешь сначала со мной на совещание или осмотришь компанию?

Все: «...»

Стоп, это что за беспрецедентно терпеливый тон?!

Динь! — Лифт остановился на пятом этаже – как раз там, где работали Ши Чжибинь и его коллеги.

Как бы ни хотелось подслушать дальше, им пришлось покинуть лифт, почтительно поклонившись господину Шэню.

Двери снова закрылись. Коллеги переглянулись, но так и не осмелились обсудить красивого парня при всех.

А внутри лифта Цзин Сюнь без колебаний выбрал осмотр офиса с сяо Таном.

Главным образом потому, что «совещание с господином Шэнем»... ему не хотелось.

К этому моменту он уже давно избавился от прежних опасений насчет «избегания подозрений». Теперь он был уверен: как бы ни повернулись события, антагонист ни за что не сломает ему ноги.

Просто совещание казалось ему ненужным.

Хотя научные проекты «Ивэй» его интересовали, Шэнь Ицзинь занимался слишком многим – управлением, продажами, операционной деятельностью... А это Цзин Сюню было неинтересно.

Шэнь Ицзинь не стал возражать, лишь сказал:

— Хорошо.

— Не волнуйтесь, босс, — теперь, без посторонних, сяо Тан позволил себе расслабиться. — Я позабочусь о господине Яне.

Но в ответ получил от шефа... странный взгляд.

Не то чтобы осуждающий, но леденящий.

Сяо Тан растерялся: он что-то сказал не так?

Лифт снова открылся – на этаже, где располагался кабинет Шэнь Ицзиня. У выхода уже ждали секретари и сотрудники с папками в руках. Увидев босса, они тут же начали докладывать о текущих задачах.

С самого утра этаж кипел, как улей.

Глядя, как Шэнь Ицзиня мгновенно окружили ассистенты, менеджеры и партнеры, Цзин Сюнь наконец-то связал его образ с тем самым генеральным директором «Ивэй», о котором читал в статьях.

...Как же он раньше этого не замечал?

Наблюдая, как высокий силуэт Шэнь Ицзиня постепенно удаляется, Цзин Сюнь почувствовал странное смятение.

Будто Шэнь Ицзинь, который неотрывно был рядом с ним, – это его антагонист. А среди людей он превращается в господина Шэня, самого богатого человека Лунчэна.

Когда он носил костюм рядом с Цзин Сюнем, это выглядело как стильный, сдержанный шик. Но здесь, в офисе, тот же костюм делал его недосягаемым, властным лидером.

Ощущения были совершенно разными.

Цзин Сюнь не понимал, откуда взялись такие странные мысли.

И дело было не в тоске.

Скорее, в легком изумлении.

Одинаковая внешность, но в офисе Шэнь Ицзинь казался... другим.

Никто из окруживших его людей не осмеливался прикоснуться к нему. Но, видимо, сегодня был особый день – желающих получить аудиенцию оказалось так много, что создавалось впечатление настоящей толпы.

И все же, несмотря на это, Шэнь Ицзинь внезапно обернулся.

В поле зрения Цзин Сюня он взял у ассистента документы, продолжая слушать доклад менеджера, – и резко повернулся.

Для всех это стало неожиданностью.

Но даже в толпе его высокий рост позволял разглядеть глаза – бесстрастные, но с едва заметными искорками.

Цзин Сюнь поспешно помахал ему рукой, давая понять: «Все в порядке, не беспокойся».

Мол, увидимся позже.

И тут уголки губ Шэнь Ицзиня почти неуловимо дрогнули.

Окружающие не поняли намека, но этот внезапный, непривычно мягкий жест заставил их оглянуться.

И они увидели на пороге юношу с белоснежными зубами и алыми губами.

...

В конце концов, это была технологическая компания с жесткой системой безопасности. Сюда невозможно было просто так зайти, тем более подняться на этот этаж.

Так что реакция сотрудников оказалась ровно такой же, как у Ши Чжибиня и его коллег: все застыли в ошеломленном молчании.

Но в этот момент Шэнь Ицзинь, уже направлявшийся обратно к конференц-залу, безусловно стал центром внимания подчиненных – особенно когда он естественным движением раскрыл папку с документами и жестом дал понять продолжать доклад. Вся группа проследовала в зал заседаний.

Когда дверь закрылась, снаружи воцарилась тишина.

Ассистент сяо Тан поспешил объяснить Цзин Сюню:

— Вчера внезапно возникли некоторые осложнения... Обычно у нас не так.

Цзин Сюнь кивнул.

— Тогда, господин Янь, — улыбнулся ассистент, — пойдемте осматривать офис или сначала выпьем кофе?

В этот момент дверь зала приоткрылась, и вышел Цзинь Чжэхэн.

— Господин Шэнь сказал, что господину Яню интересны несколько проектов, — обратился он к Цзин Сюню. — Мне поручено сопровождать вас.

— ?! — Сяо Тан тут же надул губы. — Но шеф уже назначил меня сопровождать господина Яня!

Взгляд Цзинь Чжэхэна скользнул по нему. В отличие от жизнерадостного ассистента, помощник Цзинь по манерам напоминал шефа – всегда безупречный костюм, золотая оправа очков, изысканная внешность и минимум слов, ничего лишнего.

Однако, видимо, чтобы избежать недоразумений, Цзинь Чжэхэн пояснил:

— Шеф считает, что, так как ты не курируешь эти направления, можешь не точно проинформировать.

— ...Ну это да. — Хотя он и сопровождал шефа повсюду, но в технологиях не разбирался, не занимался координацией этих проектов – его зона ответственности была в холдинге «Шэнь». — Но я уверен, что смогу достойно сопровождать господина Яня! — Сяо Тан сделал шаг ближе к Цзин Сюню. — Какие проекты вас интересуют? Я хотя бы знаю, на каких этажах что находится.

— …

Цзинь Чжэхэн тоже был озадачен, получая это поручение. Директор Шэнь велел выполнять просьбы господина Яня и удовлетворять все его запросы, но сопровождение явно не требовало участия двух ассистентов.

Однако, увидев, как сяо Тан буквально прилип к Цзин Сюню, он вдруг понял замысел шефа.

Цзин Сюню было неловко от обращения «господин Янь». В переписке с ассистентом сяо Таном в WeChat это еще куда ни шло, но при личной встрече он не выдержал:

— Ассистент Тан, ассистент Цзинь, можете звать меня просто Цзин Сюнь.

— ...Цзин Сюнь – звучит хорошо! — Сяо Тан тут же поддержал идею.

Вообще-то он не понимал, почему Цзинь Чжэхэн настаивал на формальном обращении – ведь Цзин Сюнь младше его, такое обращение лишь подчеркивало разницу в возрасте...

С этими мыслями он тут же перешел на имя.

Естественно, получив неодобрительный взгляд Цзинь Чжэхэна.

Но сяо Тана это не смутило – брат Цзинь просто любил порядок и вечно боялся, что он напортачит, прямо как старший брат...

Кстати, о брате. Когда трое вошли в лифт, сяо Тан сказал:

— Кстати, в следующем месяце мой брат возвращается – говорит, на юбилей дедушки Шэня.

В лифте кроме них никого не было. Учитывая, что старший брат сяо Тана вместе с Шэнь Ицзинем и ассистентом Цзинь учились в одном университете, вопрос явно адресовался последнему.

Однако Цзинь Чжэхэн лишь равнодушно отозвался: «А».

— … — Цзин Сюню показалось, что здесь что-то не так, но чтобы разрядить атмосферу, он поспешил спросить: — Твой брат знаком с дедушкой Шэнем?

— Ага, — Сяо Тан оживился. — Наши семьи можно назвать старыми друзьями? Раньше даже жили в одном дворе.

Цзин Сюнь:

— …

Теперь он вспомнил, что ассистент сяо Тан всегда щеголял в дорогих модных нарядах. Да и тот велосипед за несколько десятков тысяч, который он привез в прошлый раз...

Выходит, сяо Тан и сам был настоящим мажором.

Хотя описанный в романах извращенный мир высшего общества явно не соответствовал действительности – взять хотя бы сяо Тана с его прекрасным характером, без намека на пороки окружения второго молодого господина.

Да и сам господин Шэнь...

Видимо, все дело в окружении. Птицы одного полета собираются вместе, независимо от социального статуса.

Заметив интерес Цзин Сюня, сяо Тан продолжил:

— Хотя мы переехали, когда я был маленьким. Я даже не был знаком с шефом, пока брат не устроил меня сюда! Да и сейчас мы не особо близки – шеф слишком строгий. Хотя мой брат еще хуже, вечно меня лупит. А вот брат Цзинь ко мне всегда хорошо относился. Когда я только пришел сюда, он всему меня учил... — С этими словами сяо Тан попытался приобнять Цзинь Чжэхэна, но тот сохранял каменное выражение лица.

Цзин Сюнь невольно улыбнулся – с таким жизнерадостным характером, как у сяо Тана, невозможно было не проникнуться симпатией к этому младшему братишке.

— Вообще брат давно не приезжал, — вздохнул сяо Тан. — Если бы я не навещал его в стране G, мы бы не виделись лет пять. Ему уже тридцать стукнуло... А, он сказал, что через несколько месяцев женится. Брат Цзинь, ты слышал? Говорит, привезет невесту познакомить с родителями...

Цзинь Чжэхэн, стоявший рядом, не ответил ему.

В этот момент лифт достиг нужного этажа. Как только двери открылись, Цзинь Чжэхэн первым вышел наружу. Для обычно сдержанного и невозмутимого ассистента Цзинь такое поведение было нехарактерным. Цзин Сюнь и сяо Тан могли разглядеть лишь его стройную спину, но не выражение лица.

Однако вскоре Цзинь Чжэхэн обернулся.

Его лицо было таким же бесстрастным, как всегда, и он совершенно профессионально обратился к Цзин Сюню:

— Господин Янь, это лаборатория сетевых технологий.

…

Офисное здание, несмотря на скромный внешний вид, внутри оказалось роскошным.

Повсюду были установлены автоматические стеклянные двери, умные устройства встречались на каждом шагу – все выглядело одновременно изысканно, просторно и минималистично. И дело было не только в этаже, где проходило совещание Шэнь Ицзиня: во всем здании царила оживленная рабочая атмосфера.

Кроме того, Цзин Сюню особенно понравилось, что несколько интересующих его исследовательских направлений – например, построение сетей, информационные платформы, обработка больших данных и искусственный интеллект – как раз входили в число ключевых проектов «Ивэй».

Цзин Сюнь пришел сюда просто посмотреть и не задавал лишних вопросов о внутренних данных.

В основном он лишь изучал оборудование, которое компания использовала для этих исследований, и иногда спрашивал о рабочих процессах и стандартных методах.

И хотя Цзинь Чжэхэн не был специалистом в этих областях, он изучил огромное количество материалов и в целом мог ответить на большинство вопросов Цзин Сюня.

А вот сяо Тан, стоявший рядом, только растерянно моргал, совершенно не понимая, о чем идет речь. Он никак не ожидал… что господин Янь способен задавать столько профессиональных вопросов. Он думал, что «ознакомительный визит» – это просто прогулка по офису или совместный поход в кофейню…

Хорошо, что брат Цзинь пошел с ними.

Но удивлен был не только сяо Тан. Цзинь Чжэхэн, отвечавший на вопросы Цзин Сюня, тоже поражался. Потому что некоторые вопросы господина Яня даже он не мог разъяснить. Это уже явно выходило за рамки поверхностного знакомства с темами и проектами – такие детали могли прояснить только руководители соответствующих направлений.

…

Когда они перешли в следующую лабораторию, автоматические стеклянные двери едва успели открыться, как Цзин Сюнь и его спутники услышали жаркий спор.

В лабораториях работали лучшие специалисты в своих областях, и споры между коллегами по поводу исследований были делом обычным. Цзин Сюнь хотел было пройти мимо, не мешая, но руководитель группы уже заметил их и тут же подошел.

Ассистенты Цзинь и сяо Тан часто сопровождали господина Шэня, поэтому руководитель не мог позволить себе небрежности и почтительно спросил:

— Ассистент Цзинь, ассистент Тан, какие будут указания?

В лаборатории спор стих, и многие обратили внимание на троих гостей.

И если два ассистента были здесь привычными лицами, то больше всего взглядов привлек именно Цзин Сюнь.

Ши Чжибинь сразу узнал того красивого юношу, с которым столкнулся утром в лифте.

Его лицо было трудно забыть – и не только Ши Чжибиню: еще двое коллег тоже быстро опознали Цзин Сюня.

— Просто осматриваем помещения, — ответил Цзинь Чжэхэн и, вспомнив о только что услышанном споре, спросил: — Что-то случилось?

— Нет-нет, — поспешил заверить руководитель. — Просто коллеги не могут определиться с алгоритмом. Ничего серьезного.

— О? — Цзин Сюнь невольно заинтересовался, и его взгляд тут же устремился на стоявшую рядом маркерную доску.

Казалось, его внимание привлекли записанные на ней формулы. Он машинально спросил:

— Какой именно алгоритм?

— Э-э… — Руководителю было чуть за тридцать, но он уже считался ветераном компании.

Он понимал, что человека, которого сопровождают оба ассистента, нельзя недооценивать. Хотя этот юноша… выглядел слишком молодо, и было непонятно, зачем ему эта информация.

Но, получив одобряющий кивок от Цзинь Чжэхэна, он честно ответил:

— Алгоритм интеллектуального анализа данных.

— Для обработки этого набора данных? — Цзин Сюнь указал на верхнюю часть доски.

— Да, но это лишь пример одного источника. Реальные данные все еще в компьютере… — Руководитель ответил, но, не понимая цели этих вопросов, не удержался: — А вы… кто?

Никто не объяснил, кто этот молодой человек. Вместо этого он спросил:

— Кто построил эту модель? Очень интересно.

Ши Чжибинь, стоявший среди коллег, растерялся, но признал:

— Я… это моя модель.

— APR-модель? Очень креативно, — глаза Цзин Сюня загорелись, и в лаборатории воцарилась тишина.

— Он с первого взгляда определил тип модели?!

Ши Чжибинь, казалось, воспрял духом. Как раз сейчас он спорил с коллегами о практической применимости своей программы, и его вот-вот собирались отклонить – как вдруг неожиданно получил поддержку.

Пусть этот человек выглядел как обычный паренек лет двадцати с небольшим, но, воодушевленный, Ши Чжибинь не удержался и начал объяснять Цзин Сюню свою логику построения модели.

Не успел он произнести и пары фраз, как коллеги язвительно оборвали его:

— Ну и что с того, что креативно? Если это сложно реализовать на практике, то это просто фантазии.

— Именно. Твой алгоритм только время всех отнимает. Даже не думай.

— … — Ши Чжибинь вспыхнул от гнева: — Это не значит, что невозможно! Мне всего несколько шагов не хватает. Начальник, дайте мне еще немного времени – этот алгоритм точно сработает!

— А вы не пробовали... обработать вот так?

В разгар спора неожиданно вновь раздался голос того излишне хрупкого на вид юноши.

Его звонкий, приятный голос сразу привлек всеобщее внимание. Когда взгляды обратились к нему, молодой человек уже взял маркер и начал выводить на доске несколько строк формул.

Поскольку он вел себя совершенно естественно – просто предлагал идеи для обсуждения, никому это не показалось навязчивым. В духе коллективного поиска истины все терпеливо наблюдали за его записями.

Но чем больше он писал, тем глубже становилась тишина.

— А... — Ши Чжибинь с каждым новым символом открывал рот все шире.

Остальные тоже молчали. Даже руководитель группы завороженно следил за движениями маркера.

Сначала на их лицах отразилось удивление, затем изумление, а в конце – полное неверие.

— Ну а так? — Цзин Сюнь поставил последнюю точку, и в его прозрачных глазах вспыхнули искорки смеха.

— …

После долгой паузы кто-то не выдержал:

— Черт возьми... Кажется, это действительно может сработать...

Глава 49. Возлюбленный генерального Шэня

— Боже правый, неужели это правда?

— И вправду любопытно! Как же я сам не додумался до такого подхода?

— Если это сработает, то мы не только построим APR-модель, но и разом решим проблему, над которой бились все это время!

В лаборатории то и дело раздавались оживленные реплики. Даже те, кто до этого был погружен в свою работу, заслышав шум, поспешили присоединиться к обсуждению.

Ознакомившись с формулами, выведенными Цзин Сюнем, опоздавшие коллеги тут же воскликнули:

— Ну надо же, Ши Чжибинь! Ты и вправду чего-то добился!

— Нет-нет-нет! — поспешно замахал руками Ши Чжибинь. — Это не моя заслуга, а вот этого господина...

...Еще утром в лифте он не мог понять, почему ассистент Тан обращается к такому молодому человеку столь почтительно. Но теперь Ши Чжибинь сам невольно последовал его примеру – и это не казалось ему ничуть неуместным.

— Господин, ваш алгоритм просто безупречен! — не сводя глаз с формул, восторженно произнес Ши Чжибинь. — Эта проблема мучила меня долгое время, но мне и в голову не приходило такое решение!

— Нет, — покачал головой Цзин Сюнь с искренней убежденностью. — Ваша модель куда более впечатляющая... Она действительно восхитительна.

— Ха-ха... — Будучи лучшим выпускником престижного университета и гениальным программистом, сразу же заманенным в «Ивэй», Ши Чжибинь привык к похвалам. Но никогда прежде комплименты не затрагивали его столь глубоко.

Сердце его дрогнуло, а щеки залил румянец. Он растерялся, не зная, что сказать. Но юноша с персиковым цветом лица и сияющими глазами лишь лучезарно улыбался, не скрывая своего восхищения.

Цзин Сюнь редко встречал столь оригинальные концепции и, распаляясь, жаждал обсудить их с «родственной душой». Вскоре они уже оживленно беседовали у доски, а прежние скептики, хоть и неохотно, тоже примкнули к ним.

Все присутствующие были экспертами в своей области, и даже беглый взгляд на формулы убеждал в их жизнеспособности. Но разве сейчас время для дискуссий? Такое открытие следовало немедленно доложить руководству, обеспечить защиту данных и предотвратить утечку!

Понаблюдав, как ситуация принимает неожиданный оборот (вплоть до того, что оба ассистента остались не у дел), начальник отдела наконец вмешался:

— Сяо Ши, если алгоритм удастся реализовать, это будет твоей заслугой. И... господин, как вас зовут?

В компании всегда действовало правило: помимо оклада и дивидендов, премии начислялись по личным достижениям. Раз Ши Чжибинь публично представил модель, а этот юноша предложил решение, значит, премия достанется им обоим.

Но вот в чем вопрос... кто этот молодой человек?

Он с первого взгляда на модель сумел вывести соответствующий алгоритм?!

Разве в мире существуют люди с такими способностями?!

А если он не сотрудник компании – это же катастрофа!

Начальник отдела бросил взгляд на ассистентов генерального директора. Те, хоть и выглядели изумленными, не проявляли ни малейшего беспокойства, что его несколько успокоило.

Может, этот юноша – новичок, приглашенный самим директором Шэнем?

Вот бы заполучить его в свою лабораторию! Ведь годовые бонусы рассчитывались исходя из общих показателей!

От одной мысли о таком грандиозном успехе (которого их лаборатория еще не знала) у начальника отдела выступил пот.

Но пока его ум лихорадочно работал, юноша с поразительно красивыми чертами лица уже представился:

— Я... Янь.

— Господин Янь, — почтительно кивнул начальник, тут же переходя на деловой тон. — Хватит толпиться! Ши Чжибинь, немедленно составь отчет: подготовительные работы, необходимые ресурсы – все подробно. Чем быстрее мы реализуем модель, тем быстрее обгоним конкурентов.

— Хорошо, — кивнул Ши Чжибинь, с надеждой взглянув на господина Яня. Ему страсть как хотелось спросить, работает ли тот здесь и можно ли с ним сотрудничать...

К счастью, ему не пришлось ломать голову.

Начальник отдела уже осведомился:

— Господин Янь, вы новичок в компании? Не хотите присоединиться к нашей лаборатории и вместе доработать модель?

— Э-э... — Сяо Тан и Цзинь Чжэхэн переглянулись. Начальник оказался пройдохой – уже пытается переманить человека!

— Господин Янь на самом деле не... — начал было сяо Тан, но в этот момент сработали датчики стеклянной двери.

Все инстинктивно обернулись и увидели высокую фигуру, в одиночестве входящую в помещение.

— Здравствуйте, генеральный Шэнь!

Сотрудники лаборатории, столпившиеся у доски (почти двадцать человек), хором приветствовали директора.

— Генеральный Шэнь, какими судьбами? — начальник отдела засуетился, внутренне ликуя.

Только их группа добилась успеха – и вот он явился. Такой шанс блеснуть...

— Вы как раз вовремя! Я как раз собирался к вам с докладом: наша группа разработала принципиально новую модель алгоритма для интеллектуального анализа данных.

— О? — Шэнь Ицзинь, входящий в лабораторию, внезапно замер. Его холодный, пронзительный взгляд, как обычно, скользнул по помещению, но, задержавшись на мгновение в одном углу, внезапно смягчился едва уловимой улыбкой.

Безмолвной.

Но словно весеннее дыхание, растопившее ледяную ауру генерального директора.

Решив, что новый проект обрадовал директора Шэня, начальник отдела поспешно расчистил путь:

— Вот, генеральный Шэнь, взгляните...

Лишь единицы заметили, как за секунду до этого Цзин Сюнь, стоящий в толпе, легонько подмигнул Шэнь Ицзиню.

Два быстрых взмаха ресницами – вот и все приветствие.

Уловив мгновенную искорку в глазах господина, Цзин Сюнь тоже улыбнулся. Непроизвольно он даже поджал губы, словно пытаясь скорчить рожицу, но из-за врожденной грации это скорее напоминало... воздушный поцелуй.

И тогда – на глазах у всех – обычно напряженные уголки губ Шэнь Ицзиня дрогнули в едва заметной улыбке, а его холодные, как лезвие, глаза смягчились теплым оттенком.

Ассистент Цзинь, случайно ставший свидетелем этой сцены: «…»

Остальные сотрудники, ничего не понявшие: «!»

Взгляды, полные откровенной зависти, устремились на Ши Чжибиня – похоже, генеральный Шэнь высоко оценил его модель.

Тебе крупно повезло!

Но Ши Чжибинь в этот момент смотрел на того самого юношу в углу.

Тот все так же улыбался – солнечно, ослепительно, но с неизменным спокойствием, словно гладь озера без единой ряби.

Не желая присваивать себе чужие заслуги, Ши Чжибинь, после доклада начальника, честно признался:

— Хотя модель создал я, ключевой алгоритм предложил именно господин Янь.

Тут же он вспомнил: ведь этого самого господина Яня привел сюда сам директор Шэнь.

И, судя по всему, они в очень близких отношениях.

Как генеральный директор мог позволить, чтобы заслуги юноши остались в тени?

Как и ожидалось, услышав это, Шэнь Ицзинь вновь перевел взгляд на Цзин Сюня.

Теперь уже открыто, естественно, с одобрением и восхищением.

Директор Шэнь высоко оценил проект.

Хотя его внимание и было приковано к юноше в углу, он тем не менее услышал каждое слово доклада начальника.

Способность разделять внимание, оставаясь эффективным – его обычное состояние.

Осознавая коммерческую ценность этой модели (возможно, революционной для IT-индустрии), Шэнь ничуть не удивился тому, что именно Цзин Сюнь преподнес ему такой подарок.

Сначала он похвалил исследователей:

— Хорошая работа. — Затем, на глазах у всех, направился к Цзин Сюню. — Цзин Сюнь, — позвал он.

Цзин Сюнь, в отличие от остальных, не приветствовал генерального директора и не подходил ближе во время доклада, поэтому оставался в стороне. Теперь же, когда Шэнь Ицзинь приблизился, при всех он не решался взять его за руку и лишь спросил непринужденно:

— Вы уже закончили совещание?

— М-м, — взгляд Шэня неотрывно следил за ним. — Закончил. Я пришел за тобой.

— …

Только сейчас остальные сотрудники, включая начальника, осознали: так они же знакомы!

Хотя это и логично... Если бы не так, зачем ассистенты водили бы этого господина повсюду?

Наверное, генеральный Шэнь уже знал о его талантах и где-то его переманил.

Директор Шэнь всегда ценил одаренных людей, оказывая им особые почести.

И если он лично пришел встретить этого юношу – значит, тот действительно исключителен.

Взгляды, устремленные на Цзин Сюня, наполнились еще большим уважением.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Шэнь Ицзинь, слегка склонив голову. — Устал? Пойдем, отдохнешь.

Цзин Сюнь взглянул на ассистентов, сопровождавших его все это время:

— Кажется, осталось еще две-три лаборатории... Может, досмотрим?

Но Шэнь Ицзинь, судя по всему, был против. Его темные глаза стали глубже, а голос понизился:

— Ты уже провел на ногах почти два часа. Врач говорил – нельзя долго стоять.

— М-м, — машинально потрогав поясницу (хотя уже ничего не болело), Цзин Сюнь не решился возражать.

Честно говоря, он боялся, что Шэнь Ицзинь при всех просто возьмет его на руки и унесет.

Неужели прошло уже два часа?

— Тогда пойдем отдохнем, — согласился он. — Ассистенты Цзинь и Тан тоже, наверное, устали.

— Что вы, совсем нет! Было очень интересно! — поспешно ответил сяо Тан.

Хотя он и не понимал ни слова из обсуждавшегося, это не помешало ему осознать гениальность господина Яня! В душе он уже преклонялся перед Цзин Сюнем, невольно думая: «Теперь понятно, почему шеф выбрал его в пару».

Еще много лет назад, когда семья Шэнь только начинала подниматься в ряды элиты, в высших кругах уже ходило негласное правило – никто не может приблизиться к Шэнь Ицзиню. Поэтому, когда внезапно поползли слухи, что генеральный Шэнь скоро женится, да еще и на том, кого сам выбрал и за кем ухаживал, даже его старший брат не поверил. Именно с мыслью «ну-ка, посмотрим, кто же это такой, что смог изменить Шэнь Ицзиня» его брат и вернулся в страну. Сяо Тан был уверен: когда тот приедет, разочарован точно не будет.

Перед уходом Шэнь Ицзинь еще раз обратился к начальнику отдела, велев действовать по регламенту компании, и снова похвалил Ши Чжибиня.

Затем они с Цзин Сюнем вышли.

Шэнь Ицзинь сказал, что сотрудникам не нужно их провожать, и те лишь молча наблюдали, как они удаляются.

По дороге Цзин Сюнь, не сдерживая эмоций, начал делиться впечатлениями:

— Тот суперкомпьютер выглядит потрясающе! Тот, что в лаборатории ИИ… Неужели у него и правда такая скорость вычислений?

— М-м, — кивнул Шэнь. — Хочешь попробовать?

— …Можно?! — голос Цзин Сюня звонко задрожал от возбуждения.

…

Автоматическая стеклянная дверь бесшумно закрылась, оставив сотрудников наблюдать за двумя удаляющимися стройными силуэтами.

— …Суперкомпьютер… и просто так попробовать? Впервые слышу… — пробормотал один из коллег.

Ведь стоимость одной только этой машины исчислялась сотнями миллионов. По стандартному протоколу, чтобы получить доступ, нужно было не только обосновать важность проекта, но и пройти множество согласований, включая личное одобрение генерального Шэня… А тут – «хочешь попробовать?»

Похоже, господин Янь и вправду особенный для директора Шэня.

…Кстати.

Генеральный так и не сказал, в каком отделе работает этот молодой человек!

Если он только устроился и еще не распределен…

Сглотнув, начальник отдела наконец не выдержал и, обратившись к ассистентам, спросил:

— А этот господин…

— Этот господин? — Сяо Тан многозначительно улыбнулся. — Это возлюбленный генерального Шэня.

Глава 50. Ты меня кусаешь

Отдохнув немного после возвращения и пообедав, Цзин Сюнь провел еще полдня в лаборатории искусственного интеллекта, продолжая пребывать в состоянии восторженного возбуждения.

Для него здание корпорации «Ивэй» было настоящим парком развлечений.

Как для игр нужна приставка, а для онлайн-игр – компьютер и интернет, так и суперкомпьютер с другим электронным оборудованием стали для Цзин Сюня устройствами, способными воплотить его интересы.

Просто «игровая приставка», о которой он мечтал, была слишком дорогой.

Во всем мире таких – единицы.

Даже прежний Цзин Сюнь не имел привилегии единолично пользоваться суперкомпьютером, делая на нем все, что заблагорассудится.

Но теперь, здесь, мечта неожиданно сбылась!

Раньше он и не подозревал, что попадание в книгу может принести такую пользу!

Даже во сне не бывало так потрясающе!

Однако, несмотря на весь восторг, после пробного запуска данных Цзин Сюнь подавил в себе желание продолжать эксперименты – машина была слишком ценной, а длительное пребывание в лаборатории могло отвлекать других сотрудников и мешать рабочему процессу.

Поэтому, лишь слегка поэкспериментировав, он решил покинуть компьютер.

Ему нужно было вернуться, тщательно все обдумать, систематизировать свои прежние исследования и определить, какие из них действительно стоили того, чтобы использовать эту машину для обработки данных!

С вычислительной мощью и функционалом нынешнего корпоративного суперкомпьютера, при условии неограниченного доступа, многие идеи, от которых ему пришлось отказаться в прошлом из-за нехватки времени, сил и финансовой поддержки, теперь, возможно, могли быть реализованы…

Цзин Сюнь «точил кинжалы», весь будто охваченный пламенем энтузиазма, и даже по возвращении в кабинет к Шэнь Ицзиню оставался в приподнятом состоянии. [кит. идиома «磨刀霍霍» – букв. «точить кинжалы с шумом», означает активную подготовку к чему-либо, рвение]

Хотя он часто улыбался и выглядел оживленным, такой радостной и удовлетворенной мины у него еще никогда не было. Обычно он производил впечатление человека, который, несмотря на юный возраст, был спокоен и скромен, словно хризантема [кит. идиома «人淡如菊» — букв. «человек спокоен, как хризантема», описывает скромного, непритязательного человека с умиротворенным характером]. Его редко видели расстроенным, но так же редко – настолько счастливым от обладания чем-либо.

Шэнь Ицзинь впервые видел юношу в таком восторге. Губы, годами сохранявшие прямую линию, невольно дрогнули, вырисовывая легкую улыбку.

— Ты так рад? — спросил он.

— Угу, — остренький подбородок Цзин Сюня быстро дернулся в кивке, а глаза сияли. — Невероятно рад.

Не в силах сдержаться, он подошел к Шэнь Ицзиню, обогнул широкий письменный стол и остановился прямо перед ним.

Так же, как и с суперкомпьютером, сейчас он испытывал к господину непреодолимое желание прикоснуться, словно к драгоценности, которую не хочется выпускать из рук.

В этом мире много способных людей, но лишь единицы обладают смелостью вложить сотни миллионов, а то и миллиарды юаней в разработку и создание компьютера.

Ведь любые исследования на начальном этапе требуют огромных финансовых и временны́х затрат.

Но большинство из них в итоге не способны принести коммерческой выгоды. Возможно, они вносят значительный вклад в развитие общества, но не окупаются в денежном эквиваленте.

Цзин Сюнь видел множество таких примеров и отлично это понимал.

Но Шэнь Ицзинь поступил именно так.

Отсюда видно, насколько решительным человеком был этот антагонист – он явно задумал нечто грандиозное.

Более того, возможно, его амбиции простирались гораздо дальше, чем Цзин Сюнь мог предположить…

Неосознанно Цзин Сюнь присел на корточки перед Шэнь Ицзинем – тот сидел, и в этот момент ему казалось, что к такому человеку, смело вкладывающемуся в развитие технологий, следует обращаться с почтительным взглядом снизу вверх.

Пристроившись на корточках, он автоматически ухватился за колени Шэнь Ицзиня, его выражение лица было послушным и благоговейным.

Не зная, как иначе выразить свое восхищение и восторг, он лишь сиял глазами, глядя на того.

Шэнь Ицзинь естественным образом встретился с ним взглядом.

Черты лица юноши полностью расслабились, его фарфорово-белая кожа была обращена к нему, словно у невероятно изысканной и красивой куклы.

И теперь эта кукла лежала у него на коленях, сосредоточенно уставившись на него снизу вверх…

— …Цзин Сюнь. — Веки Шэнь Ицзиня резко опустились, длинные и густые ресницы скрыли эмоции в его глазах. — Вставай, — его голос прозвучал низко. — Ты еще не залечил повреждения сзади.

— … — Цзин Сюнь моргнул. Словно что-то мягкое коснулось его сердца, вызвав легкий зуд и желание рассмеяться.

Такой великий человек, а все еще переживает из-за его «травмы сзади»!

Хотя уже утром, когда ему наносили мазь, царапины почти затянулись, остались лишь легкие сине-фиолетовые следы.

Цзин Сюнь потрогал свою «пострадавшую» область, машинально выпрямил спину, собираясь послушно подняться, – но в этот момент господин буквально поднял его.

…

В прямом смысле поднял.

Шэнь Ицзинь тоже встал.

Цзин Сюнь: «…»

В мгновение ока их позиции поменялись: теперь он сидел в удобном просторном кресле, а Шэнь Ицзинь стоял рядом.

Как раз в этот момент раздался стук в дверь.

Шэнь Ицзинь естественным образом развернулся, встав спиной к Цзин Сюню, и сказал:

— Войдите.

Дверь кабинета открылась, и вошли Ши Чжибинь и руководитель их лаборатории.

После коллективного обсуждения и нескольких часов напряженной работы план новой модели был готов.

В таких делах важна скорость – любое великое новшество требует борьбы за время и возможность ухватить преимущество. Руководитель лаборатории не осмелился затягивать и немедленно явился с Ши Чжибинем, чтобы представить проект на рассмотрение генерального директора Шэня.

И, войдя в кабинет, они увидели...

Генерального директора Шэня, стоящего в стороне.

И госпожу Шэнь, восседающую за рабочим столом.

Руководитель и Ши Чжибинь: «…»

Раньше они действительно не знали, что господин Шэнь не холост.

В компании всегда царил дух усердной работы, а не сплетен. Сверху донизу у коллег не было привычки выяснять личные дела друг друга, тем более касающиеся генерального директора...

Положив проект на стол, руководитель невольно бросил еще один взгляд на сидящую «госпожу Шэнь».

...Как же он был глуп, пытаясь переманить свою «хозяйку» в лабораторию на позицию подчиненного!

Теперь стало ясно – «госпожа» просто проводила инспекцию!

А в процессе лишь случайно подняла руку, чтобы помочь их отделу решить небольшую проблему...

...Ну, не то чтобы совсем небольшую.

Просто, когда модель будет действительно создана, она, возможно, в одночасье увеличит рыночную стоимость компании в несколько раз...

А-а-а!

От одной этой мысли руководитель готов был зарычать от восторга.

Фактически, во время обсуждения они уже увидели потенциал этой модели... Ведь предыдущая компания, успешно создавшая новую алгоритмическую модель для интеллектуального анализа данных, разбогатела на этом патенте, мгновенно став всемирно известным сайтом!

Имея такой прецедент, можно с уверенностью предсказать светлое будущее – как тут не восхищаться?

Конечно, генеральный директор Шэнь и его супруга сохраняли полное спокойствие.

Но зато теперь они действительно казались идеально подходящей парой.

Не говоря уже о том, что оба были исключительно красивы, главное – оба обладали талантом, харизмой и одинаково грандиозными целями.

В голове руководителя уже рисовалась картина: господин Шэнь и его супруга встретились благодаря общим интересам, узнали друг друга и, наконец, соединили судьбы.

Хотя, если судить по внешности, молодой господин Янь выглядел настолько юным, что в это немного сложно поверить...

Но какая разница.

С такой «хозяйкой» руководитель чувствовал себя увереннее в десятки раз.

Исследователи больше всего боятся тупиковых ситуаций – ведь у них больше нет учителей, которые могли бы дать ответы, и все проблемы приходится решать сообща, совместно разрабатывая методы.

Но теперь, зная уровень «госпожи», они могли обращаться к ней за решениями неразрешимых задач...

А Ши Чжибинь, в отличие от своего руководителя, не задумывался о таких сложностях... Он невольно уставился на Цзин Сюня за столом, настолько завороженный, что вообще перестал о чем-либо думать.

Пока генеральный директор Шэнь не заговорил снова.

За это короткое время Шэнь Ицзинь уже успел просмотреть весь план.

Его невозмутимые, глубокие глаза излучали сдержанность, словно у полководца, готовящегося повести войска в бой. Спокойным и торжественным тоном он произнес:

— Начиная с сегодняшнего дня, приступайте к построению модели. Распределение персонала – согласно этой таблице. Проект, над которым ваша группа работала ранее, передайте четвертой группе для завершения. Я распоряжусь о передаче дел.

Руководитель:

— Хорошо, господин Шэнь.

— Если в процессе возникнут дополнительные потребности, докладывайте мне напрямую.

Шэнь Ицзинь не закрыл план, а развернул его перед Цзин Сюнем.

Его длинные пальцы постучали по отполированному до зеркального блеска столу, когда он обратился к сотрудникам:

— Эту модель я хочу видеть построенной в течение двадцати дней. Как минимум – в виде полноценного прототипа. Сможете?

— ...Сможем.

Руководитель еще не успел открыть рот, но Ши Чжибинь, словно под гипнозом, уже ответил.

Взгляд Шэнь Ицзиня естественным образом упал на него.

Уникальная, присущая только высшему руководству аура авторитета заставила Ши Чжибиня оторвать взгляд от сидящего юноши. Осознав, что он только что сказал, тот побледнел.

...Дело было не в жесткости сроков.

Просто редкий случай, когда господин Шэнь удостаивал кого-то таким «пристальным» вниманием, заставлял его почувствовать себя не в своей тарелке.

Шэнь Ицзинь, не меняя выражения лица, произнес:

— Хорошо. Это ваша идея? Очень креативно. Отличная работа.

— …

Впервые получив личную похвалу от генерального директора, Ши Чжибинь не мог не смутиться.

Хотя ему уже почти тридцать, а господин Шэнь, говорят, еще моложе...

Шэнь Ицзинь добавил несколько воодушевляющих слов, тут же пообещав серьезные бонусы и выписав чек на крупную сумму в качестве финансирования проекта.

Он никогда не скупился на талантливых людей, способных принести пользу компании.

И никогда не кормил сотрудников «завтраками» – все вознаграждения были конкретными и мгновенными. [кит. сленг «画大饼» — букв. «рисовать большую лепешку», означает пустые обещания, «воду» вместо реальных действий]

Именно поэтому в компании царила такая атмосфера энтузиазма и инноваций.

Ведь в этом исследовании не было никаких дополнительных расходов – этот чек был фактически авансом в виде наличных бонусов для команды.

Господин Шэнь щедр, и люди готовы работать на него. Руководитель, не тратя лишних слов, тут же заверил, что через двадцать дней модель будет готова.

Пока Шэнь Ицзинь выписывал чек, сидящий рядом Цзин Сюнь успел просмотреть план.

Судя по распределению персонала и общему графику, двадцать дней, отведенные Шэнь Ицзинем, были вполне адекватным сроком.

Это был тот самый случай, когда исследователи не сталкивались с чрезмерными трудностями, но при этом достигалась максимальная эффективность.

Отсюда становилось ясно, что и эта модель не была чем-то незнакомым для господина.

Мало того, что он четко осознавал ее коммерческую ценность и смело брал на себя ответственность за решение, так еще и досконально разбирался во всех этапах построения модели, примерно представляя уровень сложности... Только так можно было отдавать столь четкие указания...

От этого Цзин Сюнь еще больше проникся восхищением к Шэнь Ицзиню.

Разве есть что-то, чего господин не постиг?

После того, как Ши Чжибинь и остальные удалились, Шэнь Ицзинь вновь опустил взгляд и заметил, что в глазах Цзин Сюня стало еще больше сияния.

— …

Его обычно бесстрастные глаза слегка потеплели. Ему нравилось, когда Цзин Сюнь вот так задирал голову, чтобы посмотреть на него, нравился этот взгляд... Быть объектом такого сосредоточенного внимания – мало кому это не понравится.

Особенно в такие моменты, когда изящное, будто с ладонь величиной, лицо юноши было обращено прямо к нему. Когда в его глазах не было никого, кроме него.

Холодные и четкие линии губ дрогнули:

— Что такое?

— Ничего, — поспешно замотал головой Цзин Сюнь, не желая показаться похабником.

Тут Шэнь Ицзинь смягчил голос:

— После внедрения эта модель принесет компании прибыль в сотни миллионов. Сяо Сюнь, чего бы ты хотел в награду?

— А? Да мне ничего не нужно, — снова замотал головой Цзин Сюнь. Он просто заинтересовался той моделью, не удержался и вмешался.

Совершенно позабыв о том, что если бы он не появился вовремя, модель скорее всего отвергли бы, забросили и похоронили, Цзин Сюнь просто радовался, что смог помочь Шэнь Ицзиню.

Ведь...

С внешней застенчивостью, но с безмерным счастьем внутри, Цзин Сюнь произнес:

— Того, что господин разрешил мне пользоваться суперкомпьютером, уже более чем достаточно. Я... мне больше ничего не нужно!

— …

То ли его бескорыстие развеселило Шэнь Ицзиня, то ли вежливость рассердила, но на его лице вдруг появилась улыбка.

Увидев это, Цзин Сюнь округлил глаза.

Впервые он воочию и в полной мере наблюдал, как господин улыбается... Эти ощущения, как бы их описать...

Помимо того, что это было чертовски красиво.

Это была красота, способная перевернуть весь мир.

Оказывается, когда господин улыбается, его глаза тоже слегка сужаются.

И без того красивое лицо в сочетании с выразительными глазами в форме персиковых лепестков – стоило ему улыбнуться, и он мог сразить наповал кого угодно. Будь они в университете, он несомненно стал бы самым популярным парнем в кампусе.

А в рабочей обстановке, без сомнений, был бы главной приманкой для глаз во всей компании.

…

Цзин Сюнь застыл, завороженный, но Шэнь Ицзинь, на чьем лице еще играла улыбка, поднял руку и погладил его мягкие волосы.

Антагонист-гун смотрел прямо и искренне, с ноткой, не терпящей возражений:

— Разве забыл? Все это изначально принадлежало тебе.

Длинные пальцы скользнули от макушки к виску, а в опущенных глазах Шэнь Ицзиня, казалось, материализовался взгляд, будто что-то теплое разлилось вокруг, но при этом ощущалась легкая, не слишком строгая серьезность.

Он сказал:

— Поэтому впредь не вздумай задумываться, разрешу ли я тебе что-то, и не спрашивай «можно?». Понял?

Цзин Сюнь: «…»

Об этом господин действительно говорил ему утром перед выходом. Поскольку «Ивэй» – компания, основанная им лично, полностью независимая от конгломерата «Шэнь», здесь он обладал абсолютной властью.

А так как они... скоро поженятся, то, если округлить, «Ивэй» тоже принадлежит ему.

Но тогда Цзин Сюнь не придал этому значения – его вообще не заботило, каким состоянием владел Шэнь Ицзинь, да и никогда на него не сваливался с неба такой огромный кусок пирога, так что он никак не мог вжиться в эту роль...

К счастью, Цзин Сюнь соображал быстро.

Его осенило:

— Раз так, господину тем более не нужно меня награждать.

Ну, в конце концов, это ведь и его тоже.

Значит, внести вклад в развитие компании – его прямая обязанность!

Цзин Сюнь улыбался, его глаза блестели, а во взгляде читалась легкое самодовольство.

К его удивлению, господин не стал возражать.

— В этом есть логика. — Во тьме его глаз мерцал свет, а голос звучал мелодично, словно переливы циня: — Тогда, может, сяо Сюнь сначала наградит меня?

— Хорошо.

Господин сделал так много и даже согласился делить все пополам – просить награду совсем не грех.

Хотя Цзин Сюнь и не представлял, чем может его наградить... Непроизвольно склонив голову набок, он принял внимательный вид и спросил:

— А чего бы хотел господин?

Шэнь Ицзинь задумался, затем сказал:

— Позволь мне укусить тебя?

Цзин Сюнь: «?..»

Как вообще можно просить ТАКОЕ в награду!

— Господин... где именно... — он уже начал жалеть о своем согласии и инстинктивно прикрыл шею рукой.

На самом деле больше всего хотелось защитить... но раз он сейчас сидит, то задняя часть должна быть в безопасности.

На втором месте после нее была шея.

Однако Шэнь Ицзинь лишь прищурил свои персиковые глаза, даже не шелохнувшись, и произнес:

— Или ты... укуси меня.

Цзин Сюнь: «?..»

Неужели в наше время еще остались люди, которые просят о таком?

Шэнь Ицзинь:

— Да. Я хочу, чтобы сяо Сюнь меня укусил.

— …

Господин говорил слишком официальным тоном.

...Совершенно так же, как он только что просил Ши Чжибиня и остальных выполнить задачу за двадцать дней.

Это вызвало у Цзин Сюня еще большее недоумение. Не в силах сдержаться, он поднял взгляд... Шэнь Ицзинь был высоким, и его длинные ноги, слегка согнутые в коленях, позволяли ему с легкостью полусидеть на краю стола. В его движениях, с редкой небрежностью, сквозила густая аура воздержанности. В поле зрения Цзин Сюня идеально отутюженные брюки облегали безупречные ноги господина, выше – стройную талию, мощную грудь и широкие плечи.

Поскольку он стоял прямо перед окном, весь внешний свет падал на него, и Шэнь Ицзинь, смотрящий сверху вниз, напоминал нисходящего с небес божество.

Горло Цзин Сюня пересохло, и лишь спустя мгновение он смог выдавить:

— ...Тогда где господин хочет, чтобы я укусил?

— Где угодно.

Шэнь Ицзинь сохранял позу полулежания на столе, словно предоставляя Цзин Сюню полную свободу выбора.

В закрытом офисе, где остались только они двое, его голос тоже казался охрипшим.

— Выбирай сам.

— Тогда... — Цзин Сюнь машинально потрогал свое разгоряченное лицо. — Тогда я... исполню просьбу господина?

...Раз уж тот так просит, значит, можно и не церемониться.

К тому же, нельзя же, чтобы кусали только его, верно?

Широко раскрыв глаза, он внимательно осмотрел господина и наконец поднялся, остановив взгляд на его галстуке.

— Господин, ослабьте галстук, — сказал Цзин Сюнь.

Он считал себя верхом чуткости.

Господин всегда кусал его за шею.

Значит, и он укусит за шею.

Но господин выбирал места пониже.

Значит, и ему нужно укусить пониже, м-м, чтобы сохранить лицо господина Шэня.

Однако Шэнь Ицзинь и не думал шевелиться.

Его позиция была ясна: хочешь укусить – действуй сам, все зависит только от твоих умений.

Встретив потрясенный взгляд Цзин Сюня, он даже достал документ и, полулежа, начал его бесстрастно просматривать.

Цзин Сюнь: «…»

Но... это же он выполняет просьбу господина...

Ладно.

В профиль внимание целиком приковывали длинные прямые ресницы господина. Цзин Сюнь подумал, что его глаза невероятно красивы, и решил не придираться.

Он потянул за галстук Шэнь Ицзиня.

Конечно, не нужно было развязывать его полностью, достаточно было слегка ослабить.

Когда галстук был ослаблен, дрожащими пальцами Цзин Сюнь принялся расстегивать пуговицу на воротнике.

Впервые в жизни расстегивая чужую рубашку, он, сам не знал почему, слегка дрожал.

Он был так сосредоточен, что даже не заметил, как Шэнь Ицзинь замер, не двигаясь, и лишь пристально наблюдал за ним.

...

Наконец пуговица была расстегнута.

Воротник приоткрылся, обнажив кадык господина и выступающую ключицу.

Цзин Сюнь крепко зажмурился и наконец вонзил зубы.

Ленивые лучи послеполуденного солнца заливали светлый кабинет, где стройный юноша в белой рубашке с напряженно-серьезным лицом медленно склонился к шее Шэнь Ицзиня с расстегнутым воротником.

Его алые губы приоткрылись, но в тот момент, когда Цзин Сюнь уже собрался впиться зубами, дверь кабинета с грохотом распахнулась.

Ворвались двое.

— Простите, господин Шэнь... Это второй молодой господин... — Громкий голос внезапно оборвался.

Ворвавшиеся застыли в дверях, а Цзин Сюнь у стола и вовсе окаменел.

— …

...Собираясь укусить, Цзин Сюнь планировал лишь слегка прикусить кожу для вида, без настоящего укуса. Но из-за волнения его внимание слишком сузилось. Когда раздался оглушительный грохот, поглощенный выполнением задачи юноша невольно вздрогнул.

И допустил оплошность.

— Его передние зубы с силой впились в боковую часть шеи Шэнь Ицзиня, и мгновенно там появился красный след...

На и без того пылающих щеках появилось выражение вины. Цзин Сюнь поспешил проверить, все ли в порядке, даже не взглянув на вошедших – и потому не заметил, как лицо ворвавшегося Шэнь Боханя позеленело, а его зубы стиснулись в немой ярости.

Зато секретарша, не сумевшая остановить второго молодого господина, тихо ахнула.

...Посреди кабинета раскрасневшийся юноша вцепился в шею господина Шэня.

А их обычно ледяной и воздержанный господин Шэнь... хоть и сохранял невозмутимое выражение лица, но впервые за все время был со стянутым галстуком и полураспахнутым воротником.

Глава 51. Невестка, за которую братья готовы бороться

[Мими: Поверите ли вы, если я скажу, что босс открыто устроил с супругой в кабинете...]

[Ассистентка Лу: Устроил что? Не бросай фразу на полуслове!]

[Тантантан: ? Я всего на минуту отошел, и уже появился горячий слух?]

Частный чат ассистентов и секретарей мгновенно взорвался обсуждением.

Секретарь Ми, сидевшая в приемной генерального директора, украдкой взглянула на плотно закрытую дверь кабинета директора Шэня и не смогла удержаться от того, чтобы не поделиться в чате только что пережитым потрясением.

Только что второй молодой господин неожиданно явился с требованием встречи с их директором Шэнем, а затем, не сказав ни слова, ринулся прямиком в кабинет. Секретарь Ми и думать не могла его остановить – силы были неравны, и вместо того чтобы преградить путь, она сама оказалась втянутой внутрь вслед за вторым господином.

[Ассистентка Лу: ...]

[Тантантан: Что?! Второй господин пришел в «Ивэй»? И ворвался в кабинет босса?? Чем вообще занимается охрана?]

[Мими: Да! Не знаю, где он раздобыл пропуск... В общем, я чуть не умерла от страха! Думала, сейчас все – они точно сцепятся в драке. Но оказалось, дальше было еще горячее...]

Вспоминая произошедшее, секретарь Ми до сих пор видела перед глазами ту почти что идиллическую сцену.

Стройный юноша прильнул к директору Шэню, словно котенок, потираясь о него и покусывая его шею. А их высокий, невозмутимый и аскетичный генеральный Шэнь даже не попытался уклониться. Он лишь откинулся назад, опираясь на длинные пальцы, и даже когда они ворвались внутрь, оставался непоколебим, как гора Тайшань.

...И этот профиль босса, сосредоточенно взирающего на юношу... Честно говоря, за все эти годы секретарь Ми впервые видела такое выражение на его лице.

[Тантантан: @Цзинь Чжэхэн Как у второго господина оказался пропуск в «Ивэй»?]

[Цзинь Чжэхэн: Разберусь.]

[Ассистентка Лу: @Мими Сестричка Ми, продолжайте! Что там было «еще горячее»?]

Секретарь Ми мастерски расписала сцену, уделив почти сотню иероглифов тому, как был растрепан их босс, и еще сотню – его выражению лица.

В чате все начали визжать от возбуждения:

[Так выходит, босса прервали в самый ответственный момент?]

[Этот второй Шэнь просто невыносим! Он уже не в первый раз пробирается в компанию выведывать информацию.]

[Но если бы он не ворвался, сестричка Ми не увидела бы такую горячую сцену!]

[Сестричка Ми, и что дальше? Как босс отреагировал, когда его застали врасплох?]

[Мими: Босс, в общем-то, никак. Остался невозмутим. А вот второй господин, бросив взгляд внутрь, развернулся и молча ушел.]

[?? Почему?]

[Совсем ничего не сказал? Тогда зачем он вообще врывался?]

[Ми Ми: Не знаю. Но когда он уходил, его лицо было чернее тучи, просто позеленел от злости! И знаете, вид второго господина в таком состоянии почему-то доставил мне дикое удовольствие, ха-ха-ха!]

Больше секретарь Ми не рисковала сплетничать.

Хотя это и был неофициальный чат, где обычно обсуждали, где пообедать, но все же участники – коллеги по компании, и уши могли быть где угодно.

Просто она была слишком взволнована. Особенно после того, как второй господин ушел, и ей тоже пришлось ретироваться из кабинета. Но перед тем как склониться в поклоне и выйти, она успела заметить, как генеральный Шэнь выпрямился, не обращая внимания на растрепанную одежду, и обхватил ладонью талию юноши...

А еще жена – было так мило видеть с раскрасневшимися щечками! Когда его притянули, на его лице застыло выражение растерянности и шока, но его талия была такой тонкой и гибкой, что поддалась малейшему нажиму.

Широкая белая рубашка колыхнулась, и женушка сам оказался в объятиях босса. Как же это было нежно! Только подумать – крупная ладонь босса сжимала этот узкий стан...

А-а-а!

Раньше, когда сяо Тан говорил, что между генеральным Шэнем и его супругой прекрасные отношения, секретарь Ми не могла себе такого представить и отказывалась верить.

Теперь же она верила на все сто!

За более чем два года работы рядом с генеральным Шэнем это был первый раз, когда ей довелось «отведать собачьего корма». Секретарь Ми решила, что несправедливо страдать одной, и написала еще сотню иероглифов, отчаянно описав последнюю увиденную сцену.

Конечно, она сделала это максимально эстетично.

Ни слова о том, насколько гибкой была талия женушки.

Акцент был сделан на «трепетании олененка» [идиома: волнение от влюбленности], чтобы даже если директор Шэнь увидит, у него не возникло вопросов.

…

Кабинет. Несколько минут назад.

У Цзин Сюня, не успевшего разглядеть ворвавшегося второго господина и видевшего лишь его разгневанно удаляющуюся спину, в голове стояли только знаки вопроса. Но его внимание быстро вернулось к Шэнь Ицзиню, и он испуганно потянулся, чтобы прикоснуться к следу от укуса, но Шэнь Ицзинь опередил его, обхватив его за талию. В поле зрения Цзин Сюня красивая секретарша ловко закрыла дверь и удалилась, а в тот же миг его губы коснулись теплые и сухие губы – легкое, мимолетное прикосновение.

Этот сухой, нежный контакт заставил Цзин Сюня очнуться. Он услышал, как Шэнь Ицзинь позвал его:

— Сяо Сюнь.

— М-м... — Цзин Сюнь остался в его объятиях без движения.

Вблизи след от укуса выглядел еще заметнее. Если у него самого от напряжения даже зуб заболел, то как же должно было болеть нежное место на шее Шэнь Ицзиня!

К тому же на шее проходят крупные артерии – это не шутки. Цзин Сюнь, переполненный раскаянием, пробормотал:

— Господин, я не хотел...

— Ничего. — В кабинете Шэнь Ицзинь крепче обнял его, затем наклонился и коснулся губами его лба: — Абсолютно ничего.

Цзин Сюнь все же дотронулся до следа от укуса, осторожно проведя подушечкой пальца по поврежденной коже. Убедившись, что крови нет, он наконец успокоился.

Кадык Шэнь Ицзиня дрогнул. Он взял руку Цзин Сюня в свою, сжимая ладонь.

Только тогда Цзин Сюнь осознал, насколько они близки – их лица почти соприкасались, и теперь уже его дыхание овевало шею господина.

...

Чмок. — Едва слышный звук раздался в кабинете. Желая утешить поврежденную кожу, Цзин Сюнь машинально оставил легкий поцелуй на покрасневшем месте.

— ... — Шэнь Ицзинь медленно опустил взгляд. Юноша все еще сосредоточенно разглядывал его шею.

Его ясные, как осенняя вода, глаза были полны тревоги и той жалкой вины, что бывает только у провинившихся зверушек. Выглядел он поистине трогательно.

И тут Цзин Сюня, который все еще робко держался за воротник господина, поцеловали.

Костяшки пальцев мягко сжали его подбородок, заставив поднять голову.

На этот раз поцелуй не был мимолетным.

Он длился очень долго.

Когда Цзин Сюнь в полной прострации рухнул обратно в кресло, перед его глазами предстал Шэнь Ицзинь, неспешно застегивающий воротник рубашки.

Разболтавшийся галстук был поправлен, аккуратно подтянут.

Озаренный закатным светом, господин по-прежнему выглядел высоким, строгим и аскетичным.

Но...

След от укуса оказался не там, где предполагалось.

Он был гораздо выше, чем Цзин Сюнь рассчитывал...

И воротник рубашки его никак не скрывал.

...

Цзин Сюнь остолбенел.

— Господин...

Чувство, будто он действительно набедокурил, внезапно охватило его. Он беспокойно вскочил, жестикулируя, не зная, как выразить свою мысль.

Однако Шэнь Ицзинь тоже заметил этот нюанс и сохранял полное спокойствие. В его холодных глазах даже заблестела усмешка – он снова успокоил Цзин Сюня:

— Ничего страшного.

Усадив Цзин Сюня обратно в кресло, Шэнь Ицзинь поднял трубку. Вскоре в дверь постучали, и в кабинет вошла секретарь в деловом костюме.

— Где он? — спросил Шэнь Ицзинь.

Секретарь Ми доложила четко и ясно:

— Второй господин исчез сразу после того, как выбежал. Он все еще в здании, охрана уже ищет. Ассистент Цзинь также проверяет историю выдачи пропусков.

— Хм. — Шэнь Ицзинь кивнул. — Когда найдут, пусть приведут его ко мне.

Цзин Сюнь, сидевший за столом, заморгал длинными ресницами. Услышав это, он резко поднял голову – получается... кажется, тем, кто ворвался, был отброс?

До этого все его мысли были заняты травмой господина, и ему было не до других дел.

Теперь он вспомнил: это Шэнь Бохань внезапно ворвался внутрь, но не сказал ни слова, а затем так же стремительно ретировался.

...

Что вообще происходит?

Раздумывать долго не пришлось – вскоре Шэнь Боханя привели двое охранников.

Шэнь Бохань выглядел куда более изможденным, чем вчера.

Его дорогой костюм был испачкан, прическа растрепана. Лицо – землистым, губы – белыми. Щеки и зрачки неестественно пылали румянцем.

Когда его ввели в кабинет, в его глазах читалась ярость, но он сохранял напускное достоинство.

Встряхнувшись, он высвободился из рук охранников и уставился на Шэнь Ицзиня взглядом, полным ненависти. Он усмехнулся:

— Мы же братья. Неужели мне так сложно увидеться со старшим братом?

Но Шэнь Ицзинь, похоже, не собирался обсуждать это. Он даже не поинтересовался, откуда у того пропуск, лишь спросил:

— Ты хотел меня видеть? В чем дело?

— Я пришел... — тут Шэнь Бохань слегка сбавил пыл и взглянул на сидящего Цзин Сюня.

Он пришел, чтобы договориться с Шэнь Ицзинем – отпустить Янь Цзинсюня.

После вчерашнего инцидента в аэропорту он в итоге последовал за Шэнь Ицзинем к его дому. Он редко общался со старшим братом – с тех пор, как тот вернулся в страну, их пути практически не пересекались. Если бы не дедушка, если бы они не жили в семейном поместье Шэнь, они, возможно, вообще бы не виделись. И все же он разузнал, где живет Шэнь Ицзинь. Или, точнее, где тот прячет Янь Цзинсюня.

Прошлой ночью шел мелкий дождь, все шторы в доме Шэнь Ицзиня были плотно задернуты, и Шэнь Бохань не мог разглядеть, что внутри.

Так он и простоял под дождем почти до рассвета.

За эту ночь он многое понял. Например, почему Янь Цзинсюнь так внезапно разлюбил его.

После того, как в аэропорту охранники Шэнь Ицзиня унизили его, после того, как он столкнулся с абсолютной силой и был растоптан, он наконец осознал, через какую боль и унижения проходил Янь Цзинсюнь. Янь Цзинсюнь был робким, и он презирал его за это. Но сам он никогда не уважал его. Позволял другим унижать его достоинство, а затем смеялся над его слабостью...

На самом деле вчера он лишь хотел сказать Янь Цзинсюню, что уже разобрался с Ху Сяопэном – отныне никто не посмеет строить ему козни или оскорблять его.

Но возможности так и не представилось.

У него даже не нашлось шанса произнести эти слова.

Да и, возможно, Цзин Сюня это уже не волновало.

Глядя на спокойное и невозмутимое лицо Цзин Сюня, сидящего за массивным офисным столом, Шэнь Бохань внезапно ощутил его чужим.

...Чужим, но оттого еще более прекрасным.

За столом Янь Цзинсюнь был одет в белоснежную рубашку. Его изысканные черты с острым подбородком и бледной, хрупкой на вид шеей вовсе не производили впечатления слабости. Он сидел с безупречной осанкой, органично вписываясь в стиль всего кабинета. Взгляд юноши был ясен, выражение лица – безмятежно и уверенно. Теперь в его глазах при виде Шэнь Боханя читались лишь оценивание и размышление, но не было и следа прежней робости или страха.

Что делать... Такой Цзин Сюнь казался ему еще более ослепительным.

Он не хотел просто так отказываться от Цзин Сюня.

По крайней мере, не позволит больше никому причинять ему боль – как это делал он сам, последний мусор.

Вчера, когда его нашли, у Шэнь Боханя уже была температура, а сейчас жар усилился настолько, что мозг превратился в полную кашу.

Но при одной мысли о Цзин Сюне и Шэнь Ицзине он, стиснув зубы, тайком сбежал от матери – ему нужно было найти Шэнь Ицзина, лично потребовать, чтобы тот оставил Цзин Сюня в покое.

С трудом встряхнув помутневшей головой, Шэнь Бохань произнес:

— Я хочу, чтобы ты оставил Цзин Сюня.

Глаза его невольно скользнули к осиному личику за столом. Воспоминание о том, как он ворвался в кабинет и увидел, как его старший самозабвенно целует Шэнь Ицзина... сдавило сердце стальными тисками. Бледные губы задрожали. Лихорадка заставила его тяжело дышать, а невыносимая боль сделала речь почти невозможной.

Но Шэнь Бохань продолжил:

— Старший брат... скажи по совести: разве ты действительно можешь жениться на Цзин Сюне? Если ты все еще злишься на меня из-за того, что случилось в детстве – я извинюсь. Только отпусти его...

Цзин Сюнь: «???» — Озадаченно взглянув на Шэнь Ицзина, Цзин Сюнь дал понять, что абсолютно не понимает, о чем говорит второй молодой господин.

Очевидно, господин Шэнь разделял его недоумение.

— Ты слишком много на себя берешь, — сказал Шэнь Ицзинь. — Между мной и Цзин Сюнем нет ничего, что касалось бы тебя.

Тогда Шэнь Бохань перевел стрелки прямо на Цзин Сюня:

— Кх-кх... Старший, разве ты действительно ему веришь? Вы знакомы всего... месяц... не будь так опрометчив. Я знаю, ты ненавидишь меня, но не стоит... жертвовать своим счастьем, чтобы наказать меня...

— Э-это... — Цзин Сюнь робко поднял руку: — Я вообще никого не хотел наказывать...

Видя, как второй молодой господин задыхается между фразами, Цзин Сюнь начал по-настоящему тревожиться. Как бы еще чего не вышло прямо в компании Шэнь Ицзина.

— Может, тебе сначала в больницу? — предложил он. — Вы больны, второй молодой господин.

Причем совершенно очевидно больны!

Цзин Сюнь помнил, что в оригинальном сюжете на поздних этапах Шэнь Бохань всеми силами пытался проникнуть в «Ивэй Технолоджи», чтобы похитить коммерческую информацию – это был ключевой момент в его борьбе против Шэнь Ицзиня.

Именно тогда оригинальный главный герой пригодился и в итоге лишился ноги.

Стало быть, одержимость второго молодого господина компанией «Ивэй» была глубока.

А сегодня он вдруг ворвался на верхний этаж с пропуском – это уже само по себе раскрывало карты.

Конечно, один пропуск еще не о чем не говорил, но только совсем обезумевший человек стал бы так рано демонстрировать свои возможности.

Цзин Сюнь перевел взгляд на Шэнь Ицзиня – вместо пустых разговоров лучше бы распорядиться отправить Шэнь Боханя в больницу, пока не случилось чего-нибудь непоправимого.

Но понял ли господин Шэнь его намек?

Когда он посмотрел, Шэнь Ицзинь уже ловил его взгляд.

Увидев неподдельное беспокойство в глазах юноши, Шэнь Ицзинь на мгновение замер, затем медленно опустил и вновь поднял веки.

Персиковые глаза внезапно утратили все тепло, наполнившись непроглядной тьмой.

— Второй молодой господин болен, — произнес он. — Отправьте его в больницу.

— Нет, я еще не договорил! — Лишившегося сил Шэнь Боханя уже схватили под руки двое охранников, но он отчаянно сопротивлялся.

Жар действительно сводил его с ума – мысли путались, осталась лишь одержимость идеей заставить Шэнь Ицзиня отпустить Цзин Сюня.

Охранники же, в отличие от телохранителей Шэнь Ицзиня, не были столь профессиональны. Услышав, что это второй молодой господин, они не решались применять силу, и в кабинете воцарилась полная неразбериха.

Секретарь Ми стояла в стороне, боясь пошевелиться. Она и представить не могла... что за историей восхождения новой госпожи Шэнь стоит столь мелодраматичный сюжет о соперничестве братьев!

Неудивительно, что сбежавший ранее второй молодой господин был зеленый от злости – видимо, он никак не мог смириться с тем, что бывший возлюбленный стал женой старшего брата, и вынужден был уйти, чтобы прийти в себя...

Тцк-тцк-тцк.

Хотя, чего уж там, по сравнению с господином Шэнем второй молодой господин еще слишком... зелен.

В борьбе Шэнь Бохань наконец ясно изложил свою мысль, обращаясь к Цзин Сюню:

— Шэнь Ицзинь – старший законный внук семьи Шэнь! Все наше семейное дело достанется ему. Ты правда думаешь, что он женится на мужчине? Даже если... кх-кх... даже если дед из-за его болезни во всем ему потакает и согласится на ваш союз, остальные члены семьи никогда не примут этого... Чтобы унаследовать состояние, он... обязан найти жену, продолжить род... Старший, ты понимаешь? Он просто играет тобой!..

Цзин Сюнь: «…»

Шэнь Ицзинь:

— Выведите его.

Его приказ прозвучал без тени гнева или печали, даже намека на желание спорить. Но все прекрасно понимали – господин Шэнь сейчас в ужасном настроении.

В кабинете Шэнь Ицзинь бесстрастно шагнул к Шэнь Боханю. Каждый его шаг отдавался в сердцах присутствующих, будто ледяной гул. От него веяло нерассеиваемым холодом, и с каждой секундой этот морозный ореол становился лишь гуще, заставляя всех невольно содрогаться.

Охранники, почувствовавшие этот ледяной вздох, сильнее потянули второго молодого господина, но больной Шэнь Бохань, казалось, был готов на все – двое крепких мужчин едва могли сдвинуть его с места.

В этой неразберихе Шэнь Ицзинь подошел к Шэнь Боханю вплотную.

Он смотрел на него свысока, и его темные зрачки, казалось, готовы были поглотить все вокруг.

— Это в последний раз, Шэнь Бохань, — произнес он.

Его голос был ровным, но звучал, словно ушат ледяной воды, вылитый на голову. Даже охранники невольно вздрогнули, едва не разжали руки.

Но в этот момент позади Шэнь Ицзиня раздался голос:

— А кто сказал, что мы не можем продолжить род?

Голос Цзин Сюня донесся сзади, звонкий и ясный, как у юноши:

— Кто сказал, что мы не можем продолжить род?.. Я... я...

Внезапно он запнулся, ощутив на себе как минимум восемь пар глаз, включая взгляд самого Шэнь Ицзиня.

Он заговорил импульсивно, просто чтобы возразить Шэнь Боханю. В конце концов, разве тот пришел сюда из заботы? Нет – он искренне считал, что такой человек, как Янь Цзинсюнь, не достоин стоять рядом с Шэнь Ицзинем, не достоин признания семьи Шэнь. Поэтому он так уверенно заявлял, что Шэнь Ицзинь просто обманывает его, играет его чувствами.

Эта мысль забавляла Цзин Сюня, но одновременно вызывала легкую тошноту.

Однако Цзин Сюнь по натуре был скромен и редко ввязывался в словесные перепалки. Сказав первое, что пришло в голову, под пристальными взглядами он вдруг растерялся – как же элегантно и язвительно парировать этот аргумент о «продолжении рода»?

Нельзя же всерьез заявить, что он способен рожать... Это же сочтут за помешательство!

— Э-э... — Окинув всех взглядом, Цзин Сюнь вдруг покраснел и решил намекнуть помягче: — Вы... слышали о «хайтан»? Или... о жанре «mpreg»?

[прим. ред.: «海棠» (хайтан, hǎitáng) буквально означает «цветок китайской яблони» (декоративное растение), но в интернет-культуре оно стало кодовым обозначением для эротического контента. Это связано с тем, что многие подобные произведения публиковались на платформе 海棠文化 (Haitang Culture), которая была популярна среди авторов и читателей такого жанра. Может содержать эксплицитные сцены, табуированные темы или нетрадиционные отношения. Иногда сочетает эротику с глубокой психологической проработкой персонажей или сложным сюжетом]

Страница книги Выйти за злодея-старшего брата гуна-отброса [Попадание в книгу] в интернете

Table of Contents

Глава 1. Прости, но больше не люблю

Глава 2. Кстати, господин, это ведь просто связь на одну ночь?

Глава 3. Найти его

Глава 4. Враг моего врага – мой друг

Глава 5. Нашел

Глава 6. Разговор о свадьбе

Глава 7. Партнер на одну ночь требует ответственности?

Глава 8. Ты мне нужен

Глава 9. Шэнь… кто?!

Глава 10. Цзин Сюнь: «Когда я уверен в себе, то пугаю даже самого себя»

Глава 11. Второй господин Шэнь: Янь Цзинсюнь с ним не встречался

Глава 12. «Даже… не особо распускался?»

Глава 13. Кажется, я больше не одинокая собака

Глава 14. Работа

Глава 15. Я у твоего общежития

Глава 16. Директор Шэнь просто слишком скромен

Глава 17. За гранью эстетики

Глава 18. Извините за задержку

Глава 19. Никаких церемоний

Глава 20. Спокойной ночи

Глава 21. Три главы в одной

Глава 22. «Все, что угодно»

Глава 23. Просто будь рядом со мной

Глава 24. «Я с вами, господин»

Глава 25. Вот ведь господин, так господин!

Глава 26. Это и есть парень

Глава 27. Две в одной!

Глава 28. Господин-русалка

Глава 29. Медовый месяц?

Глава 30

Глава 31. Давай пораньше съездим в дом семьи Шэнь, хорошо?

Глава 32. Складки

Глава 33. Восхищение

Глава 34. Таинственный бойфренд младшего

Глава 35. Двойная порция!

Глава 36. Два в одном! Опьянение + «Не тебе его трогать»

Глава 37. Господин, быстрее...

Глава 38. Два в одном: «Кажется, меня покусали...»

Глава 39. Оказывается, и господин может смущаться!

Глава 40. Продолжение традиций

Глава 41. Публичная демонстрация нежности?

Глава 42. Загремел в больницу

Глава 43. Юбилей

Глава 44. Шэнь Ицзинь и Янь Цзин Сюнь??!

Глава 45. «Это твоя старшая невестка»

Глава 46. Нет недовольства

Глава 47. Дождь начался безмолвно

Глава 48. Два в одном! Офис + красивый мальчик

Глава 49. Возлюбленный генерального Шэня

Глава 50. Ты меня кусаешь

Глава 51. Невестка, за которую братья готовы бороться

О книге