Глава 1

Сяо Юань открыл глаза и первое, что он спросил, прежде чем полностью проснулся:

– Сколько дней осталось?

Равнодушный знакомый голос прозвучал в его голове:

– Оставшееся время миссии: сто дней.

– Сто дней?.. – глаза Сяо Юаня на мгновение потеряли фокус, затем он резко сел. – Осталось всего сто дней?!

– Да.

Сяо Юань был очень взволнован:

– Это счастливый момент!

Сколько времени он себя помнит, этот голос живёт в его голове, время от времени всплывая, и никто другой кроме него не может его слышать. Из-за существования этого голоса, Сяо Юань был вынужден делать то, чего не хотел, и угождать тем людям, которым не хотел угождать. Он не знал, что это за голос. И каждый раз, когда он его слышал, у Сяо Юаня возникало желание пнуть кого-нибудь, он дал ему имя, назвав его "Всемогущий"

Насколько Сяо Юань помнил, он был привязан к "Всемогущему" уже много лет. Однажды он сказал, что когда придёт время, то исчезнет, и Сяо Юань будет жить совершенно свободной жизнью. Теперь же, до наступления "подходящего времени" оставалось всего каких-то сто дней.

Сяо Юань расхаживал по своей комнате. Гибискусовая ширма в комнате была теплой, великолепной и мягкой, как будуар незамужней девушки. Сяо Юань был заперт здесь уже месяц. За это время, кроме служанки, которая каждый день приходила разносить еду, он больше никого не видел. Ему было немного одиноко, но в то же время Сяо Юань чувствовал облегчение. Если бы оставшиеся сто дней можно было провести так спокойно, это было бы ещё одним счастьем.

Сяо Юань смотрел на двор через декоративное узорчатое окно. Служанка, доставляющая еду, уже должна была быть здесь.

Не прошло и нескольких минут, как в дверь тихонько постучали, и вошла служанка с семиуровневым ящиком для еды.

Сяо Юань и служанка посмотрели друг на друга, оба были ошеломлены.

Сяо Юань сказал:

– Вы сменили людей? – это была не та девушка, которая доставляла ему еду раньше.

Горничная в панике опустила голову, не решаясь посмотреть Сяо Юаню прямо в глаза, и прошептала:

– Да, да.

Сяо Юань спросил:

– Где девушка, которая была здесь раньше?

– Она… она совершила ошибку и была наказана.

Сяо Юань нахмурился:

– Какую ошибку она совершила?

Служанка промолчала, поставила на стол коробки с едой и расположила их одну за другой:

– Господин Сяо, пожалуйста, не торопитесь и ешьте медленно.

Сяо Юань взглянул на еду, все блюда ему понравились. Порции были не большими, но изысканными и компактными. Несмотря на то, что он находился в заточении, Сяо Юань никогда не страдал от недостатка пищи.

Сяо Юань сел за стол. Служанка стояла в стороне и долго не двигалась. Сяо Юань налил себе бокал вина и небрежно спросил:

– Ты здесь недавно? Как тебя зовут?

Служанка осторожно сказала:

– Ле'эр.

Сяо Юань не был молчаливым человеком. Теперь, когда у него было хорошее настроение, он стал больше говорить:

– Тогда ты знаешь, кто я?

Служанка покачала головой:

– Ле'эр не знает.

– Догадайся.

Служанка дерзко взглянула на Сяо Юаня:

– Господин Сяо... человек Лорда.

Сяо Юань привык к подобным предположениям:

– Скажи мне, почему ты думаешь, что я - представитель мужского пола? Из-за моего лица?

Щеки служанки покраснели, и она ответила:

– Господин Сяо - самый симпатичный человек, которого Ле'эр когда-либо видела в секте Синтянь. (Синтянь – безголовый гигантский герой китайской мифологии, сражающийся с Верховным божеством)

Сяо Юань улыбнулся и сказал:

– Разве я выгляжу лучше, чем его светлость?

Служанка была поражена и ответила:

– Я не видела его светлость, но слышала, что господин - тоже очень красивый мужчина.

После короткого разговора Сяо Юань заметил, что эта девушка, по имени Ле'эр не была интриганкой, в секте Синьтянь такое было редкостью. После того, как она сопровождала его, Сяо Юань, который сдерживался в течение месяца, начинал говорить всё больше и больше.

– Я не домашний любимец его светлости. Месяц назад я все ещё был его любимым младшим братом. – Сяо Юань взял арахис и бросил его в рот. – А теперь я его пленник.

Глаза служанки расширились. Она была маленькой неопытной девочкой, поэтому прямо задала вопрос, который мучил её сердце:

– Как.. как это может быть?

Там было вино, еда и арахис - всё самое подходящее для рассказа.

– В годы молодости достопочтимого господина у него был младший брат, которого Сяо Ду очень любил. В его семье произошли внезапные перемены, и он со своим младшим братом, к сожалению, были разлучены. На протяжении многих лет, достопочтенный владыка пытался узнать местонахождение своего младшего брата, непрерывно искал его и, наконец, наткнулся на меня.

Служанка слушала очень серьезно:

– А потом?

– Потом меня пригласили в секту Синьтянь под именем "молодой господин". Его светлость также был благосклонен ко мне. Он практически положил перед моими глазами лучшие вещи этого мира. – Сяо Юань сделал паузу. – Жаль, что меня баловали только полгода, потом в дверь вошёл молодой человек, который утверждал, что он младший брат достопочтенного лорда, держа в руке сувенир, который господин подарил своему родственнику, когда тот был еще ребёнком. После детального расследования, досточтимый господин наконец обнаружил, что нашёл не того человека. Я не его младший брат. С тех пор господин больше не смотрел и не разговаривал со мной. Я заперт здесь, кричу до небес и земли, – Сяо Юань развел руками. – Разве это не трагедия?

Служанка неосознанно прикрыла рот рукой. В первый день, когда она пришла в секту Синьтянь, старший сказал ей, что господин больше всего в жизни ненавидит, когда его обманывают, и любой, кто солжёт перед ним, закончит свою жизнь ужасно. Если то, что сказал этот молодой мастер Сяо, было правдой, то как он дожил до сегодняшнего дня?

Служанка не могла не спросить:

– Значит, господин Сяо - младший брат господина?

В глазах Сяо Юаня появилась пустота:

– Я не знаю.

Воспоминания о его детстве были туманны. Он смутно помнил, что у него был старший брат, но это мало что значило. Мир настолько велик, что не только он один потерял своего брата много лет назад. Поскольку у Сяо Юаня не было этого жетона, он, вероятно, не был младшим братом Владыки демонов.

Но в любом случае, он был невиновен. Сам Владыка демонов вслепую нашёл не того человека, при чём тут Сяо Юань? Вначале он не хотел приходить в секту Синьтянь, чтобы воссоединиться с членом своей семьи. Все говорили, что у Владыки демонов постоянно меняющийся темперамент и ему очень трудно служить. Если кто-то не нравился господину, он упразднял его базу совершенствования и забирал его золотое ядро. Ему совсем не нужен был такой брат. Главная причина, по которой Сяо Юань пришёл, заключалась в том, что его попросил "Всемогущий", а второстепенная - в том, что шицзун (учитель/наставник в секте) также уговорил его прийти.

Когда Сяо Юань подумал о своем шицзуне, его настроение поменялось, и он стал грустным.

Прошел уже месяц, и его шицзун должен был узнать новость о том, что Сяо Юаня ошибочно приняли за брата Повелителя демонов, но он не пришёл, чтобы спасти ученика.

Сяо Юань замолчал, а служанка ещё не оправилась от шока, поэтому в комнате было тихо. Когда раздался очаровательный женский голос, они оба испугались:

– Мастер Сяо ест.

Сяо Юань узнал в этой женщине Мэн Чи, доверенную помощницу Владыки демонов и одну из старейшин секты Синьтянь. Сладострастное тело и прекрасное лицо, никто не был более достоин статуса "завораживающая женщина", чем она.

Сердце Сяо Юаня заколотилось: Мэн Чи пришла к нему лично. Казалось, что его спокойные дни закончились.

Мэн Чи посмотрела на блюда и с улыбкой сказала:

– Мастер Сяо ест лучше меня.

Сяо Юань сказал:

– Что я могу сделать для старейшины Мэн?

Мэн Чи потёрла пальцами губы Сяо Юаня:

– Не называй меня так, это заставляет меня чувствовать себя старой.

– Тогда как мне тебя называть?

– Называй меня так, как и раньше.

Сяо Юань улыбнулся и сказал:

– Это нехорошо, я боюсь, что его светлость рассердится.

– Не бойся, - Мэн Чи погладила Сяо Юаня по щеке, ярко улыбаясь, - мы ему не скажем.

Сяо Юань моргнул:

– Тогда... Мэн-цзецзе (старшая сестра), зачем ты меня искала?

Мэн Чи была довольна и сказала:

– Переоденься и следуй за мной, чтобы увидеть господина.

Через месяц, Сяо Юань снова пришёл в главный зал секты Синьтянь. Владыка демонов всегда умел веселиться, и такое серьёзное и официальное место, как главный зал, который при прежнем хозяине был пустым и атмосферным, теперь превратился в нежное и элегантное место.

Сяо Юань низко поклонился человеку, сидящему в кресле правителя. Он хотел назвать его "Лордом", но когда он это произнёс, получилось:

– Гэгэ (старший брат).

Не думайте так, это "Всемогущий" опять напортачил.

Мэн Чи, которая только что улыбалась, изменила выражение лица и усмехнулась:

– Кого это мастер Сяо называет "гэгэ"? Прошёл уже месяц, а он до сих пор не определился со своим положением?

Сяо Юань тайно выругался и опустился на оба колена:

– Я увидел достопочтенного господина.

Раздался низкий голос:

– Вставай.

Сяо Юань встал и посмотрел на человека, который только что говорил.

Мужчина лежал на диване, небрежно подогнув одну длинную ногу. Его узкие глаза были призрачно длинными, кончики их были вздернуты, а цвет губ был намного ярче, чем у обычного человека.

Это был почтенный владыка секты Синьтянь, Владыка демонов Сяо Ду.

Сяо Ду сказал:

– А Юй, подойди сюда.

Сяо Юань подошёл к Сяо Ду:

– Мой господин.

Сяо Ду открыл глаза, двумя пальцами приподнял подбородок Сяо Юаня, внимательно посмотрел на него сверху вниз и вдруг улыбнулся:

– А Юй, как ты вырос таким? Такой красивый.

Мэн Чи тоже было любопытно. Она была частым гостем в квартале удовольствий, но никогда не видела такой потрясающей красоты. Когда она посмотрела на Сяо Юаня в первый раз, то была ошеломлена, как маленькая девочка, которая ничего не знала об этом мире. Однако, Сяо Юань ещё не осознавал себя великим красавцем, и его жесты ничем не отличались от манер обычного человека. Пленник опустил глаза и сказал:

– Ну... Наверное, мои родители были красивыми, ничего не поделаешь.

Сяо Ду слегка усмехнулся:

– Было бы жаль не использовать это лицо.

У Сяо Юаня было плохое предчувствие:

– Я не понимаю, как господин хочет использовать моё лицо?

Прежде чем Сяо Ду успел ответить, красивая служанка вышла вперёд и сказала:

– Мой Лорд, молодой господин отказывается от еды, говоря, что он будет ждать вас.

Сяо Ду кивнул:

– Понятно. Пусть он сначала поест, не позволяйте ему быть голодным.

Служанка почтительно ответила:

– Да.

Этот "молодой господин", который ждал Сяо Ду, чтобы поужинать с ним, должен был быть недавно признанным младшим братом Лорда. Не трудно было понять, что он уже давно занял место Сяо Юаня и после благосклонности Сяо Ду, стал молодым мастером секты Синтянь.

Сяо Ду, похоже, не хотел долго разговаривать с Сяо Юанем, поэтому он посмотрел на Мэн Чи. Она всё поняла и сказала:

– Его светлость хочет, чтобы ты соблазнил кое-кого и стал Дао-компаньоном этого человека.

– ...что?

Сяо Юань не ожидал, что Сяо Ду будет так с ним играть. Совершенствующим было не так просто стать Дао-компаньонами, как обычным людям вступить в брак. Такие пары давали клятву слиться духом и кровью в этой жизни. Если они нарушали её, их база культивирования повреждалась, а духовная энергия терялась. Дело Дао-компаньонов было необычным, это был не просто вопрос завязывания узла.

Сяо Юань дважды сухо хихикнул:

– Вы шутите?

Сяо Ду улыбнулся и сказал:

– Когда это господин обманывал А Ю?

Мэн Чи сказала:

– Мастер Сяо, вы так долго ели и пили бесплатно в секте Синьтянь, вы должны немного отплатить, верно?

Разве я хотел есть и пить бесплатно? Ты же сама заставляла меня делать это! Неужели тебе не стыдно?!

Сяо Юань был так зол, что осмелился огрызнаться, но "Всемогущий" снова испортил его слова:

– С кем... с кем ты хочешь, чтобы я стал Дао-компаньоном?

Сяо Ду медленно разомкнул губы:

– Молодой мастер павильона Юньцзянь, Гу Луин.

Глаза Сяо Юаня расширились.

Глава 2

Павильон Юньцзянь был семьёй культиваторов меча с тысячелетней историей. Теперь же их сборище стало сектой номер один в мире и выделялось из толпы. За исключением Синьтянь, все другие семьи преклонялись перед павильоном Юньцзянь. Секта Синьтянь была названа демонической, потому что её способ культивирования считался лживым, а люди, подчинявшиеся ей, – осквернёнными и тщеславными. С древних времен добро и зло были неразделимым понятием. Павильон Юньцзянь и секта Синьтянь считали друг друга врагами номер один и сражались уже сотни лет. С момента их первой неспособности определить победителей и проигравших и до настоящего времени секта Синьтянь часто подавлялась, так что Сяо Ду, естественно, должен был найти другой путь.

Сяо Юань уже слышал о Гу Луине, молодом хозяине павильона Юньцзянь. Говорили, что он "гордый сын Неба с необыкновенной внешностью, яркий, как луна, и с талантом красноречия". Это описание нравилось Сяо Ду, но даже если тот хочет, чтобы Сяо Юань соблазнил Гу Луина, то для этого нужно выполнение обязательного условия: молодой господин должен был сойти с ума.

Сяо Юань попытался урезонить Сяо Ду:

– Мой Господин, вы же понимаете, какая же между мной и Гу Луином сословная пропасть. Чем же обычному культиватору его соблазнять?

Сяо Ду незамедлительно ответил:

– Своим лицом.

Сяо Юань поперхнулся.

Мэн Чи поджала губы, улыбнулась и сказала:

– Поскольку Гу Луин — мужчина, то ему будет трудно устоять перед такой красотой. Он может и не смотреть на обычных людей, но обязательно бросит на тебя несколько взглядов.

– Боюсь, этих взглядов будет недостаточно, – тихо сказал Сяо Юань, поджимая губы. – Мой Господин, старейшина Мэн, вы же не думаете, что Гу Луин заинтересуется хорошеньким, но никчёмным бездельником, верно?

– Тебе необязательно так говорить о себе, – улыбнулся Сяо Ду.

– Даже если он заинтересуется, что насчёт павильона Юньцзянь? Захочет ли его мастер видеть меня рядом с господином? Такому человеку, как он, важно иметь рядом с собой не только миловидную леди или мужчину с лучшими навыками владения мечом в мире, но и... Все они должны быть из престижной секты.

Хотя шицзунь Сяо Юаня был достаточно могущественной фигурой, у него не было секты. Имея некоторые дружеские отношения как с добром, так и со злом, он был, грубо говоря, случайным культиватором. Воспитанный своим шицзунем, Сяо Юань, естественно, был не лучше.

– Действительно, – сказал Сяо Ду, – одного лица недостаточно, чтобы Гу Луин заметил тебя.

Сяо Юань воспользовался случаем и сказал:

– Мой Господин очень мудр, я боюсь, что эта тяжелая ответственность...

- А Юй, – перебил его Сяо Ду, – как ты думаешь, какие два слова больше всего ценят люди, утверждающие, что они на правильном пути?

Сяо Юань немного подумал:

– Культивационная база?

– Моральная честность, – усмехнулся Сяо Ду.

Сяо Юань не совсем понял, что имел в виду Сяо Ду, и Мэн Чи объяснила:

– Господин имеет в виду, что ты должен заставить Гу Луина выйти замуж за тебя ради поддержания моральной честности.

Сяо Юань:

– Ты можешь говорить понятнее?

– Это очень легко сделать, – сказала Мэн Чи с улыбкой, – просто пусть сырой рис превратится в вареный.

Лицо Сяо Юаня потемнело. Ты что, издеваешься надо мной? Он прожил семнадцать лет и даже не держал девушку за руку, а они хотят, чтобы он готовил рис с мужчиной, которого никогда раньше не встречал?

– Я отказываюсь.

– В прошлом году я однажды встречался с Гу Луином, – неожиданно сказала Мэн Чи. – Он, действительно, бессмертный молодой мастер. С точки зрения внешности и воспитания он выше всех остальных. Если ты действительно сможешь стать его спутником Дао, это будет благословением для тебя.

– Может ты хочешь получить благословение для самой себя? – холодно спросил Сяо Юань.

Мэн Чи не рассердилась и сказала всё с той же улыбкой:

– Жаль, что он не заинтересуется мной.

Сяо Ду посмотрел на Сяо Юаня сверху вниз, в его голосе можно было заметить нежные нотки, казалось, он хотел достучаться до "брата". Красивое, утонченное лицо Сяо Ду было совсем близко, и Сяо Юань сжал кулак, готовый яростно ударить его.

Он был любимцем Сяо Ду уже почти полгода. И даже если поначалу Сяо Юань и не хотел открывать своё сердце, позднее, многочисленные "гэгэ", казалось, не звучали фальшиво... За день до того, как Сяо Ду обнаружил, что принял не того парня за своего младшего брата, Сяо Юань даже подумал, что тот действительно его гэгэ. Он думал, что наконец-то нашёл родственника.

Он помнил нежную сторону Сяо Ду, потому его нынешнее поведение особенно раздражало.

– Господин Сяо, – сказала Мэн Чи, – вы так долго служили в секте Синьтянь, что должны были хотя бы раз видеть, как мы заставляем людей подчиняться. На самом деле мы не хотим делать с тобой что-то подобное.

Сяо Юань долго молчал, а потом спросил:

– Где мой шицзунь, где он?

Сяо Ду медленно улыбнулся, затем наклонился и что-то прошептал на ухо Сяо Юаню.

– Твой шицзунь больше не хочет тебя видеть.

Тело Сяо Юаня замерло.

– Он кое-что сказал мне в тот день, когда отправил тебя в секту Синьтянь. Твой шицзюнь сказал: "Поскольку А Ю – твой младший брат, в будущем я оставлю его тебе".

Реакция Сяо Юаня была гораздо спокойнее, чем ожидал Сяо Ду. Тот был слегка удивлён:

– Ты, кажется, догадывался об этом?

Сяо Юань не признавал и не отрицал этого. В тот месяц напрасного ожидания своего шицзуня, он уже был готов к такому исходу.

Сяо Ду выпрямился и дразняще сказал:

– Похоже, что уважаемому шицзуню нет места в твоём сердце?

Шицзунь Сяо Юаня был не только учителем, но и тем, кто воспитал его. Любой, у кого в сердце была хоть капля человечности, должен был считать такого шицзюня самой важной частью своей жизни, но Сяо Юань… у него не было человечности. Когда он был очень молод, "Всемогущий" предупреждал его, чтобы он никому не доверял так легко, особенно своему шицзуню. Каким-то образом он ждал этого дня, когда шицзунь бросит его на произвол судьбы.

В голове Сяо Юаня зазвенел голос "Всемогущего":

– Подобраться поближе к Гу Луину – это часть нашей задачи.

Сяо Юань:

– Тебе легко говорить, во всяком случае, это не ты станешь спутником Дао с незнакомцем.

"Всемогущий":

– Ты не станешь компаньоном Дао с Гу Луином. К тому времени я отпущу и освобожу тебя.

"Всемогущий" хотя и часто раздражал, однако он никогда не нарушал своих обещаний. Сяо Юань поверил этому, улыбнулся сам себе и сказал:

– Мой Господин прав, у меня действительно нет причин для отказа.

Мэн Чи улыбнулась и сказала:

– Господин Сяо действительно понимает нынешнее положение дел.

Сяо Ду прищурился, как будто был недоволен ответом Сяо Юаня. Они встретились взглядами, вопросительно поднимая брови. Ты всё ещё недоволен моим честным обещанием?

В этот момент служанка, которая только что была здесь, снова подошла:

– Милорд, молодой господин сказал, что ничего не будет есть один, он подождет вас, чтобы поужинать вместе.

Сяо Ду не стал больше тратить время на Сяо Юаня и сказал Мэн Чи:

– Ты можешь объяснить ему все остальное, и не забудь дать ему эксперимент Гу (насекомое / паразит).

Зрачки Сяо Юаня сузились – эксперимент Гу?

Мэн Чи взглянула на Сяо Юаня и многозначительно улыбнулась.

После того как Сяо Ду ушёл, Мэн Чи сказала Сяо Юаню:

– Ты должен вернуться и подготовиться. Через три дня я пошлю тебя к Гу Луину.

Сяо Юань подумал о том, что сказал Сяо Ду, и спросил:

– Мэн-цзецзе, его светлость собирается испытать на мне эксперимент Гу? Что это такое?

Мэн Чи заметно колебалась перед ответом:

– Ты узнаешь обо всём, когда придёт время.

Три дня спустя Мэн Чи, как и было условлено, пришла в резиденцию Сяо Юаня.

Секта Синьтянь располагалась на вершине северной территории и круглый год была покрыта снегом. Во дворе цвели сливы, их глубокий аромат разливался по всему дому. Сяо Юань был одет в белоснежный лисий мех и, явно скучая, посматривал на яркие цветы. Услышав, как Мэн Чи зовёт его, он повернул голову и посмотрел на дверь.

Цвет его зрачков был очень светлым, радужки имели слегка красный оттенок, мутный и туманный, а губы были безупречно алыми, как будто он выпил вина, но при этом был трезв. Сяо Юань на мгновение повернул голову. Белоснежный снег, холодные цветы сливы и его великолепная красота... ничто не могло быть прекраснее этой картины.

– Мэн-цзецзе уже здесь?

Мэн Чи успокоилась и с мягкой улыбкой спросила:

– Откуда у тебя румяна на губах? Цзецзе нравится, дай и мне немного.

– Как достойный семифутовый мужчина, – недовольно сказал Сяо Юань, – может наносить румяна?

Мэн Чи усмехнулась и поманила его рукой:

– Иди сюда.

Сяо Юань на мгновение заколебался, словно не хотел даже и шага делать в её направлении, но затем подошёл.

Мэн Чи неожиданно протянула руку, ущипнула Сяо Юаня за щёки, заставив открыть рот, и запихнула в него холодную таблетку.

– Гм... – Сяо Юань яростно закашлялся, пытаясь выплюнуть таблетку. – Что ты... что ты мне дала?

– Внешний слой - это "огненный яд", обычно используемый сектой Синьтянь, – сказала Мэн Чи. – После его приёма человек обычно остается цел и невредим, но противоядие должно использоваться каждые сто дней, иначе пламя достигнет его сердца и все внутренние органы будут сожжены. Но господину Сяо не нужно беспокоиться, пока вы будете послушны, я буду регулярно давать вам это лекарство.

Сяо Юань закатил глаза. Каждые сто дней. Через это время он снова обретёт свободу. С кем же тогда будет играть Сяо Ду?

– А что касается внутреннего слоя… Это моя самая гордая работа - ”Акация Гу".

– А для чего он нужен? – спросил Сяо Юань.

Мэн Чи похлопала Сяо Юаня по низу живота и сказала:

– Этот Гу был посажен в твоё тело, и он будет нападать раз в месяц пятнадцатого числа. Во время атаки у носителя поднимается высокая температура, развивается бессоница, он находится в бреду из-за жажды контакта кожа к коже. Гу также выпустит любовный... аромат, чтобы соблазнять других, – на лице Мэн Чи появилось немного гордости. – Этот запах в сочетании с твоим лицом... не говоря уже о таком молодом человеке, как Гу Луин, который мало повидал в мире… даже достопочтенному Лорду будет трудно сопротивляться такому давлению.

– Разве это не афродизиак?

– Какой ещё афродизиак, – сердито сказала Мэн Чи. – Как это низшее вещество может сравниться с тем Гу, который я создала?

Сяо Юань не нашёл слов и промолчал, подумав:

– Цзецзе, твоя Акация Гу не намного благороднее афродизиака, не правда ли?

Он не боялся Огненного яда, но Акация Гу нападала раз в месяц, значит по крайне мере два раза ему придётся что-то придумывать для предотвращения катастрофы, а через сто дней он сможет забыть обо всём этом.

Ситуация не давала ему времени на размышления.

– Готов? – спросила Мэн Чи. – Тогда пойдём.

Сяо Юань оглянулся на дом, где прожил больше месяца. Будь его воля – он бы никогда сюда не возвратился. Лишь одна мысль вертелась в его голове, и он спросил:

– Мэн-цзецзе, почему горничная, которая приносила мне еду, вдруг пропала? Я слышал, что она совершила ошибку. Что же произошло на самом деле?

– А, это... Если хочешь найти первопричину, вини Господина Сяо за его элегантную и красивую внешность, которая привлекает молодых девушек и заставляет их влюбляться.

Сяо Юань ничего не понял и мог вымолвить лишь одно.

– А?

– Она спрятала ленту для волос, пренадлежащую тебе, и нарисовала множество твоих портретов. Почтенный Лорд случайно узнал об этом, изуродовал её и подарил мне. Я собираюсь испробовать на ней несколько экспериментов.

Выражение лица Сяо Юаня слегка изменилось:

– Ты мне врёшь.

– Почтенный господин, вероятно, не любит, когда другие смотрят и жаждут его, – предположила Мэн Чи.

Сяо Юань подумал, что слова Мэн Чи действительно забавны:

– Если ему это не понравилось, как он мог позволить мне идти соблазнять Гу Луина?

Мэн Чи пожала плечами:

– Темперамент господина неуловим. Никто не может угадать его мысли.

Сяо Юань немного подумал, потом улыбнулся и сказал:

– Мэн-цзецзе, ты сама видишь, какой я послушный. Можешь сделать мне небольшое одолжение и отпустить горничную? Кстати, если ты сможешь вылечить её лицо...

Мэн Чи покосилась на него.

– Может быть, она тебе тоже нравится?

– В прошлом месяце она была единственной, кто разговаривал со мной, – покачал головой Сяо Юань.

Мэн Чи на мгновение задумалась и сказала:

– Пока ты продолжаешь быть послушным и не приносишь мне неприятности, то я могу подумать об этом.

Сяо Юань улыбнулся и сказал:

– Спасибо тебе.

– Пойдём, – сказала Мэн Чи. – Я отведу тебя к Гу Луину.

Поскольку их целью был молодой хозяин павильона Юньцзянь, Сяо Юань думал, что он направляется в резиденцию Гу Луина. Он не ожидал, что Мэн Чи отведёт его к подножию неизвестной горы и скажет:

– Гу Луин на горе.

– Что он делает в горах, неужели выращивает овощи? – спросил Сяо Юань.

Мэн Чи покачала головой:

– Он охотится.

– Ох.

– Или, по-другому, он думает, что охотится. Почтенный Лорд заранее устроил ему засаду на горе. Он и его шисюн (старший брат по секте) сражаются в горах уже три дня и сегодня достигнут предела. В это время ты притворишься прохожим и спасёшь Гу Луину жизнь, чтобы он мог считать тебя своим благодетелем. Из-за чувства ответственности за спасённую жизнь, он будет относиться к тебе лучше, значит, вы сможете быстрее сблизиться.

Лицо Сяо Юаня ничего не выражало:

– Замечательно.

Как только Мэн Чи собралась заговорить, её взгляд заострился. Она внимательно глядела на одну точку.

– Кто там?

Из леса выскочил человек в чёрном:

– Этот подчинённый присоединяется к старейшине Мэн.

Мэн Чи:

– Как обстоят дела на горе?

– Гу Луин упал в изнеможении и потерял сознание, – сказал человек в чёрном.

У Сяо Юаня возник вопрос. Поскольку Сяо Ду обладал способностью довести молодого мастера павильона Юньцзянь до такого состояния, почему он просто не убил его, а вместо этого уцепился за какую-то идею компаньона Дао? Основываясь на талантах и расчётах Сяо Ду, он определенно не откажется от ближнего и не будет искать дальнего. Здесь должен быть какой-то скрытый смысл.

– С его глазами всё в порядке? – спросил Сяо Юань.

Человек в чёрном был ошеломлён:

– Всё должно быть в порядке.

– Надеюсь, с ним ничего не случится, – сказал Сяо Юань, – если он слеп, как я смогу соблазнить его своим лицом?

– А как насчёт его шисюна? Лучше убивать тех, кто может встать на нашем пути, – сказала Мэн Чи.

– Гу Луин изо всех сил старался защитить своего шисюна, – торжественно произнёс человек в чёрном. – Этот подчинённый был некомпетентен и позволил шисюну сбежать.

– Дружба между собратьями-учениками действительно шокирует, - сказал Сяо Юань.

Мэн Чи усмехнулась:

– Гу Луин, как молодой хозяин павильона Юньцзянь, был достаточно глуп, чтобы защитить безымянного любимчика, пренебрегая собственной жизнью. Но это тоже хорошо, потому как показывает, что Гу Луин - человек, который ценит привязанность и праведность и связан до смерти "моральной честностью", – она повернулась к Сяо Юаню, – господин Сяо, пожалуйста.

– Подожди, раз уж ты хочешь, чтобы я что-то сделал, верни мне оружие. Теперь, когда моё тело отравлено и заражено Гу, – беспомощно сказал Сяо Юань, – вы, ребята, ведь больше не боитесь, что я сбегу, не так ли?

Мэн Чи приподняла уголки губ и усмехнулась:

– Подожди, – с этими словами она опустил голову, достала из-за пазухи складной веер и бросила его Сяо Юаню.

Сяо Юань поймал его, чувствуя, что держит горячую картофелину.

– Есть ещё одна вещь, которую господин попросил меня дать тебе.

Сяо Юань сделал шаг назад, опасаясь, что Мэн Чи снова достанет что-нибудь из незнакомого места. К счастью, на этот раз она просто сняла с уха серьгу.

– Что это? – спросил Сяо Юань, взяв серьгу.

– В знак привязанности.

Сяо Юань был очень спокоен:

– Правда? Я в это не верю.

Мэн Чи игриво улыбнулась:

– Ты знаешь девятицветную улитку?

Сяо Юань кивнул:

-- Девятицветные улитки, рождённые парами, обладают способностью передавать звук на тысячи миль, так? Эти серьги сделаны из девятицветных улиток?

– Именно так. Другая половина этой пары находится в руках Господина.

Выражение лица Сяо Юаня было едва различимым:

– Итак?..

– Так что, пока господин хочет, он сможет в любое время узнать о ситуации и передать вам свои приказы, – Мэн Чи мило улыбнулась, потирая руки. – Господин Сяо, не подведите его светлость.

Сяо Юань холодно улыбнулся:

– Я не смею.

– У подножия горы есть соломенный домик. После того как ты увидишь Гу Луина, отведи его туда, чтобы он восстановил силы. Я дала тебе прекрасное начало, и следующий шаг зависит только от тебя, Великий Красавец Сяо.

Сяо Юань скромно сказал:

– Я просто немного красив и не достоин слов "великий красавец" .

Мэн Чи без промедления выполнила свою задачу и быстро вернулась в секту Синьтянь, чтобы доложить о завершении своей миссии.

Ночью в секте Синьтянь снова пошёл снег. Сяо Ду был одет в красное и стоял, прислонившись к перилам, холодный ветер обдувал его рукава, превращая их в пару окровавленных крыльев бабочки.

Мэн Чи встала позади него и сказала:

– Мой господин.

– Всё готово? – спросил Сяо Ду.

Мэн Чи кивнула:

– Я послала господина Сяо к Гу Луину, всё в порядке.

Сяо Ду некоторое время смотрел на снег и потом спросил:

– Был ли он послушен?

– Да, господин Сяо все это время вёл себя очень хорошо.

Сяо Ду необъяснимо улыбнулся:

– Действительно...

Мэн Чи смутно заметила, что Сяо Ду был в плохом настроении, и осторожно спросила, улыбаясь:

– Ваша Светлость жалеет о том, что отпустили его?

Сяо Ду обернулся, с улыбкой посмотрел на Мэн Чи и сказал наполовину правду, наполовину ложь:

– В конце концов, он всё ещё потрясающий красавец, естественно не хотеть отпускать его после столь долгого времени, проведённого вместе.

– Жаль, что его темперамент не похож на темперамент красавицы.

По мнению Мэн Чи, красавицы должны были быть либо подобны цветку высоких гор (холодному и неприступному), либо нежны и прекрасны, и Сяо Юань не мог ассоциироваться ни с тем, ни с другим.

– Если Ваша Светлость скучает по нему, вы можете использовать девятицветную улитку, чтобы услышать его голос.

– Давай поговорим об этом позже, – небрежно сказал Сяо Ду.

– Гэгэ... - раздался сзади бодрый молодой голос. – Иди попробуй мои пельмени!

Сяо Ду подавил озноб по всему телу и приподнял уголки губ:

– Иди сюда.

Была середина зимы. На этой неизвестной горе тоже шёл сильный снег. Сяо Юань, плотно закутанный в лисий мех, боролся с непогодой. Шаг за шагом он шёл к молодому человеку, сидящему под деревом.

Этот молодой человек прислонился спиной к стволу дерева и держал длинный меч, воткнутый в землю. Его белоснежная одежда была пропитана алой жидкостью, голова слегка наклонена, глаза закрыты, в уголке рта виднелся кровавый след.

Это было, пожалуй, самое плачевное состояние для молодого мастера павильона Юньцзянь. Увидев его в первый раз, Сяо Юань вспомнил несколько слов: "гордый сын Неба, яркий, как луна".

Сяо Юань наклонился и проверил пульс. У людей секты Синьтянь было очень хорошее чувство меры. Гу Луин потерял много крови, но его духовные вены не были повреждены. В будущем ему просто нужно будет есть больше свиной крови, чтобы компенсировать потерю собственной.

Сяо Юань снял свой лисий мех. Под ним была броская красная рубашка, похожая на пылающее пламя на ветру и снегу.

Он накрыл молодого человека лисьим мехом и начал думать о том, как бы спустить Гу Луина с горы, когда его внезапно схватили за запястье.

Сердце Сяо Юаня бешено заколотилось. Гу Луин ведь не проснётся, правда? Он успокоился и сказал:

– Ты в порядке, брат?

Длинные ресницы Гу Луина задрожали. Всё ещё не открывая глаза, он схватил Сяо Юаня за руку и тихо прошептал:

– Шисюн...

Глава 3

После того, как Гу Луин произнёс это слово, он больше не двигался.

Сяо Юань выпрямился, легонько постучал Гу Луина по лбу своим складным веером и пробормотал:

– Мастер Гу, простите, я тоже вынужден.

Бледно-желтое мерцание появилось между бровями Гу Луина, соединяясь со складным веером. Сяо Юань поднял недавно приобретенное "оружие", и Гу Луин "встал" с ним.

– Ты пока пойдёшь со мной. Не волнуйся, я никогда не буду твоим компаньоном по Дао.

Как и сказала Мэн Чи, у подножия горы стоял домик с соломенной крышей, который мог защитить их от ветра и дождя. Всё, что находилось внутри коттеджа, можно было рассмотреть одним взглядом. К счастью, большая кровать была довольно удобной, а на ней лежали стёганое одеяло и деревянная шкатулка. Сяо Юань открыл её и обнаружил, что в ней содержатся некоторые хорошие лекарства для гомеостаза и заживления.

Сяо Юань взмахнул складным веером, и Гу Луин упал на кровать в том направлении, куда показала рука, всё ещё завёрнутый в лисий мех.

Небо было холодным, земля замерзла, а у Сяо Юаня не было лисьего меха, поэтому он тратил много духовной силы, чтобы согреться в пути. Он развёл костёр, и огонь озарил ветхую хижину с соломенной крышей. В тусклом свете костра лицо Гу Луина казалось ясным и возвышенным, и он действительно заслуживал слов "сияет, как луна" .

Сяо Юань сел у кровати, снял с Гу Луина окровавленную одежду, и запах алой жидкости ударил ему в лицо.

Сяо Юань думал, что он был достаточно несчастен, но, по сравнению с Гу Луином, он, по крайней мере, не страдал от телесных повреждений. К счастью, эти раны не были нанесены отравленным оружием, иначе на этом луноподобном теле неизбежно остались бы какие-то шрамы.

Давая лекарство Гу Луину, Сяо Юань чувствовал, что его уровень культивирования выше среднестатистического у людей того же возраста. Это было не то, чего можно было достичь усердием. С этой базой культивирования, которой владеет Гу Луин, он должен проснуться завтра.

Факты доказывали, что Сяо Юань всё ещё недооценивал молодого мастера павильона Юньцзянь. Посреди ночи ветер и снег снаружи не собирались стихать, дрова в камине потрескивали. Сяо Юань сидел у огня, ошеломлённо уставившись на свой веер, когда услышал легкое покашливание.

Сяо Юань посмотрел в сторону кровати и встретился взглядом с парой ярких и ясных глаз.

Когда обладатель этих глаз увидел Сяо Юаня, он на короткое время вздрогнул:

– Вы...

Сяо Юань знал, о чём он собирается спросить, и взял на себя инициативу:

– Я Сяо Юань, обычный практик, который случайно проходил мимо, когда путешествовал. Я увидел вас под деревом без сознания, поэтому привёл сюда.

Гу Луинь кивнул:

– Спасибо, мастер Сяо.

Хотя молодой человек благодарил его, Сяо Юань чувствовал себя холодным и отчужденным.

Увидев, что Гу Луин смотрит на свою грудь, Сяо Юань продолжил:

–У меня было с собой немного лекарств, и я использовал всё, что смог. Кстати, как зовут молодого господина? – он проницательно спросил. – Глядя на одежду молодого мастера - вы из павильона Юньцзянь?

Гу Луин на мгновение заколебался и сказал:

– Павильон Юньцзянь, Гу Луин.

Сяо Юань притворился удивленным:

– Оказывается, что я спас молодого мастера павильона Юньцзянь?! Я могу заработать кучу денег!

Гу Луинь поднял глаза, взглянул на него и равнодушно сказал:

– В будущем, если павильон Юньцзянь сможет чем-то помочь мастеру Сяо, я обязательно сделаю все, что в моих силах.

Сяо Юань радостно сказал:

– Есть ли какая хорошая вещь?

– Да. – Гу Луин сел, схватившись за грудь. – Мой меч?..

– Вот он. – Сяо Юань взял меч Гу Луина с прикроватной тумбочки. Он был мастером боевых искусств и редко пользовался мечом, но Сяо Юань смог увидеть, что это оружие, безусловно, экстраординарно. – Хороший меч, как его зовут?

– Шуан Ленг*. – Гу Луин схватил свой меч и попытался встать с кровати, – мастер Сяо, благодать спасения будет вознаграждена в будущем, но сейчас мне придётся с вами попрощаться.

Шуан Ленг (冷霜)* - холодный иней/мороз.

Сяо Юань прижал его обратно к кровати, его волосы свисали на грудь:

– Прощаться? Ваша рана ещё не зажила, куда вы собрались?

Гу Луинь крепко сжал ножны:

– Чтобы найти своего шисюна.

– Шисюн?

Которого Гу Луин изо всех сил старался защитить?

Гу Луин кратко объяснил:

– Я отправился на охоту со своим старшим братом, но мы разделились в хаосе.

– Я понимаю ваши чувства, но, – Сяо Юань указал на окно, – на улице ветрено и снежно, а вы ранены. Лучше дождаться, когда снегопад прекратится, и пойти к нему после того, как затянется ваша рана.

Гу Луин сказал:

– Эта травма мне не мешает.

Сяо Юань не мог этого вынести и сказал:

– Вы тот, кого я спас, так что слушайтесь меня.

Тон Гу Луина был холодным:

– Нет причины.

–Всего один день, – Сяо Юань вытянул палец, – вы отдохнете сегодня, а я буду сопровождать вас, чтобы найти вашего шисюна.

Гу Луин на мгновение задумался и сказал:

– Нет, вы мне уже очень помогли.

Сяо Юань сказал:

– Кто может сделать слишком много для павильона Юньцзянь? Только не забудьте вернуть долг в будущем.

Гу Луин некоторое время смотрел на него:

– Как хотите.

Гу Луин был слишком измучен и через некоторое время снова заснул. В крытом соломой коттедже была только одна кровать. Сяо Юань не мог уснуть. Он надел свою лисью шубу и толкнул дверь.

В этот час уже был рассвет, и на земле лежал толстый слой снега, так что дорогу можно было ясно разглядеть без фонаря. Сяо Юань сделал ещё несколько шагов и достал из рукава серьгу, которую дала ему Мэн Чи.

У Сяо Юаня не было времени сопровождать Гу Луина, чтобы найти его шисюна в бескрайнем снегу, но, судя по поведению раненого, он не остановится, пока не найдёт брата. В это дело были замешаны люди из секты Синьтянь, которые организовали эту охотничью экспедицию. Возможно, могут быть какие-то новости о потерянном шисюне от Мэн Чи.

Хотел ли он узнать ответ? Если бы он мог спросить о местонахождении старшего брата Гу Луина, это избавило бы его от многих неприятностей. Но он вспомнил, что другая половина девятицветной улитки была в руках Сяо Ду, и ему стало немного не по себе.

Сяо Юань не боялся Сяо Ду, он просто не хотел слишком часто связываться с ним. Но лучше спросить о проблеме, которую можно было бы решить одним предложением.

Сяо Юань, приняв это решение, вложил духовную силу в серьгу, и она загорелась светло-голубым светом. Он ещё даже не успел сказать “Милорд”, когда на другом конце провода раздался голос:

– А Ю?

Сяо Юань чуть не выронил серьгу. Неужели Сяо Ду охранял девятицветную улитку всё это время?

– Господин, это я.

– В чём дело? - спросил Сяо Ду.

Сяо Юань сосредоточился и сообщил Сяо Ду о брате Гу Луина.

Сяо Ду сказал:

– Я попрошу Мэн Чи обратить на это внимание.

– Благодарю вас, милорд, – Сяо Юань сделал паузу. – Мой господин, не хотели бы вы передать девятицветную улитку старейшине Мэн, чтобы было удобнее решить вопрос?

Тон Сяо Ду раньше был вполне нормальным, но на этот раз он стал холодным:

– Ты учишь меня, что как делать?

Сяо Юань был подавлен:

– Я не смею.

Светло-голубой огонёк на серьге исчез, и между небом и землёй остался только звук ветра.

На следующий день снегопад был немного слабее. После ночи культивации Гу Луин едва мог встать с постели и ходить. Он вышел из дома, не заметив фигуры Сяо Юаня. Он решил, что этот человек покинул его, и уже сам собирался уходить, когда услышал, как кто–то позвал его:

– Мастер Гу...

Гу Луин посмотрел на источник звука и увидел Сяо Юаня, медленно идущего к нему. Его малиновая одежда слегка покачивалась от неторопливых шагов, как цветы сливы, распускающиеся на снегу.

Его спаситель был редкостным красавцем. Зрелище могло быть еще прекраснее, если бы его благодетель не держал в руках цыплёнка.

Сяо Юань пробежал последние несколько метров. Он поднял большую курицу, отчаянно трепещущую крыльями перед Гу Луином и сказал:

– Я купил курицу у соседнего деревенского жителя. Давайте съедим её вместе.

Гу Луин отступил на полшага назад, выражение его лица было немного сложным:

– Можете её сами съесть.

– Нет, вы ранены, поэтому должны съесть больше.

Гу Луин был голоден, и, поскольку он не ел целый день и был ранен, кто бы посмел сказать, что он сыт?

Гу Луин больше не отказывался и сказал:

– В таком случае, спасибо вам за тяжелую работу.

Сяо Юань спросил:

– Вы умеете убивать цыплят?

–Нет.

– Я научу вас.

Гу Луин помассировал центр своих бровей:

– Я не хочу учиться.

– Тогда посмотри, как я убиваю, у меня есть хороший метод.

Гу Луин промолчал. Он не хотел смотреть, как такой красавец убивает цыплят.

Сяо Юань нашёл разбитую миску, перерезал курице шейку своим складным веером, затем дал крови истечь в миску и протянул окровавленную птицу Гу Луину:

– Помогите мне.

Гу Луин молчит.

Сяо Юань настаивал:

– Поторопитесь, мастер Гу.

Гу Луин закрыл глаза, взял курицу из рук Сяо Юаня и отодвинул её подальше, как будто птица была не курицей, а какой-то гадостью.

Сяо Юань опустился на одно колено в землю, и складной веер в его руке начал оставлять следы на снегу. Сделав последний штрих, Сяо Юань встал, стряхнул снежинки со своих плеч и сказал:

– Закончили.

Гу Луин посмотрел на странный комплект на снегу и спросил:

– Что это за набор?

– Это набор, который включает в себя ощипывание куриных перьев, разделку туши и запекание птицы. Если вы положите в этот набор хорошо прожаренную курицу и подождёте полчаса, у вас будет ароматное блюдо. Разве это не очень удобно, мастер Гу?

Гу Луин сохранял самообладание:

– Где вы научились такому странному методу?

– Это то, чему меня научил мой шицзюнь . Он очень хорошо готовит. Раньше и для меня старался. Шицзюнь научил меня нескольким подобным приёмам. – когда Сяо Юань говорил, его глаза были несколько мрачными, – жаль… Жаль, что я забыл одолжить соль у жителей деревни. Позже у него может не быть особого вкуса. Надеюсь, молодому мастеру Гу всё же еда придётся по вкусу.

Гу Луин сказал:

– Это всего лишь вещь, чтобы набить живот.

После того, как жареная курица была готова, каждый съел по половине. Сяо Юань чувствовал себя виноватым и отдал Гу Луину ещё и крылышки.

После еды Гу Луин обычно медитировал. Сяо Юань почувствовал поток духовной силы на серьге, и он отошёл. Это был голос Мэн Чи.

– Я нашла его, шисюн Гу Луина сейчас должен быть в городе Лулин, недалеко от вас.

– Понятно, - сказал Сяо Юань.– Старейшина Мэн, его светлость дал тебе девятицветную улитку? Будешь ли ты той, кто в будущем будет передавать мне важную информацию?

Мэн Чи долго молчала, прежде чем медленно произнести:

– Нет... Господин сейчас прямо рядом со мной.

Раздался голос Сяо Ду:

– Полгода баловства впустую.

Сяо Юань усмехнулся и без колебаний забрал свою духовную силу.

Ночью Сяо Юань хотел уступить кровать Гу Луину, но тот отказался.

– Люди из демонической секты, возможно, всё ещё бродят вокруг. Вы идите спать, а я буду бодрствовать.

– Но ваша рана...

– Всё в порядке.

Сяо Юань немного подумал:

– Тогда давайте по очереди будем патрулировать, вы будете бодрствовать первую половину, а я – вторую.

Гу Луин кивнул:

– Хорошо.

Гу Луин не стал будить Сяо Юаня ночью. Тот проспал до рассвета, и, пока он всё ещё был ошеломлён, услышал, как Гу Луин сказал:

– Я собираюсь найти своего шисюна.

Гу Луин отдыхал в течение двух дней и восстановил восемьдесят процентов своей духовной силы. Сяо Юань больше не медлил, протёр глаза и тихо сказал:

– Хорошо, где вы собираетесь его искать?

Гу Луин сказал:

– Поблизости.

– А?

– Брат, должно быть, тоже ищет меня.

– Он определённо не будет искать вас в этой глуши. На мой взгляд, мы должны сначала пойти в место, где много людей и расспросить их. Если я правильно помню, ближайший от сюда город - это… Лулин.

Гу Луин сказал:

– Нельзя терять времени.

– Даже если нельзя терять времени, подождите, пока я надену обувь и умоюсь. – Сяо Юань зевнул. – Мастер Гу, у вас с шисюном хорошие отношения. Он, должно быть, очень вас любит.

Гу Луин не смог ответить на этот вопрос:

– Я сделаю то же самое, независимо от того, каким будет мой брат.

Сяо Юань небрежно сказал:

– Я завидую дружбе ваших товарищей. У меня нет шисюна, только один шиди (младший брат в секте), но он ненавидит меня, хотя и я его не очень сильно люблю.

Глава 4

Гу Луин был немного удивлен.

– Как кто-то может вас ненавидеть?

Сяо Юань улыбнулся.

– Почему нет? Существует множество людей, которые ненавидят меня.

– Это потому что вы слишком... – Гу Луин внезапно замолчал и не стал продолжать.

Собрав вещи, они вдвоем отправились в город Лулин.

Сяо Юань заметил, что Гу Луин был  одет только в тонкую белую рубашка, и не смог удержаться от вопроса:

– Господин Гу, вам не холодно? Или вы используете духовную силу, чтобы согреться?

Гу Луин снял с пояса нефритовый кулон и протянул его Сяо Юаню.

Сяо Юань был удивлен:

– Вы отдаёте это мне?

Гу Луин сделал паузу.

– Это нормально.

– Разве?

Сяо Юань взял нефритовый кулон, и его глаза загорелись:

– Он такой теплый, всё моё тело мгновенно согревается.

– Материал, из которого был сделан кулон, производится в Цинъяне, он также известен как "тёплый нефрит".

Сяо Юань воскликнул:

– Если есть тёплый нефрит, то зачем вам нужна накидка с подкладкой из лисьего меха? Все в мире говорят, что ученики павильона Юньцзянь делают всё возможное, чтобы не сориентироваться, поэтому и носят одну и ту же одежду зимой и летом. Так вот в чём секрет.

– Если нравится, я могу подарить тёплый нефрит вам.

– Не волнуйтесь, - Сяо Юань передал теплый нефрит обратно Гу Луину,  – вы ещё сможете отдать его мне, когда вернётесь в павильон Юньцзянь.

В городе Лулин проживает более ста тысяч человек, поэтому его можно считать важной частью малонаселенной северной территории. Он был расположен недалеко от секты Синтянь. Когда Сяо Юань всё ещё был "любимцем", Сяо Ду привёз его в город Лулин. Если он правильно помнит, в тот день был праздник середины осени.

Сяо Юань перестал думать об этом и сказал Гу Луину:

– Господин Гу, павильон Юньцзянь расположен к югу от реки Янцзе. Вы, должно быть, редко бывали на севере.

Гу Луин пробормотал себе под нос:

– Мгм.

– Хотя на севере и мало людей, еда здесь довольно вкусная. В городе Лулин рисовые лепёшки просто необходимы. Однажды я приехал, чтобы поесть их, и был по-настоящему шокирован. После этого я часто думал об этих лепёшках и скучал по их вкусу. Мой брат послал кое-кого...

После того, как Сяо Юань понял, о чем он говорит, он немного помолчал и изменил свои слова:

– Я помню, что недалеко отсюда есть киоск с рисовыми лепёшками, поэтому приглашаю вас отведать их, господин Гу.

Гу Луин не успел сказать "это вовсе не обязательно", когда Сяо Юань уже далеко ушёл, по пути привлекая внимание бесчисленных мужчин и женщин. Гу Луин на мгновение заколебался, а затем последовал за ним.

Сяо Юань купил две большие рисовые лепёшки и передал одну из них Гу Луину. Тот взял и некоторое время не притрагивался к еде.

Сяо Юань сказал:

– Господин Гу, попробуйте.

– Есть на улице неэлегантно.

Сяо Юань откусил кусочек рисового пирога и, нарочно чавкая, спросил:

– Тогда вы сейчас думаете, что я выгляжу неэлегантно?

Гу Луин на мгновение посмотрел на Сяо Юаня, затем отвёл взгляд и сказал:

– Господин Сяо — одинокий странник, поэтому лучше немного замаскироваться.

– Замаскироваться? Хочет ли господин Гу, чтобы я выходил на улицу в шляпе с драпировкой, как женщина? По какой причине…

Гу Луин сказал:

– Ваше лицо слишком привлекательно.

– Не то чтобы я хотел вырасти таким, – прошипел Сяо Юань и равнодушно продолжил, – мастер Гу, вы действительно не будете есть?

– Пока что нет.

Сяо Юань принял этот ответ. Он подозревал, что Гу Луин не откусил бы и кусочка на улице, даже если бы умирал от голода.

– Господин Гу, как молодой мастер павильона Юньцзянь, вы, должно быть, очень богаты, верно?

– Да. Вам нужны деньги? Я могу дать.

– В этом нет необходимости, - сказал Сяо Юань. - Вы ведь просто можете угостить меня хорошей едой.

Сяо Юань повёл Гу Луина в самый дорогой ресторан в городе Лулин, заказал несколько фирменных блюд и тушёную свиную кровь. После того, как они были поданы, Гу Луин не стал трогать палочки для еды, а сначала попробовал рисовую лепёшку, которую дал ему Сяо Юань.

После того, как он съел кусочек, Сяо Юань спросил:

– Ну как вам?

Гу Луин сказал:

– Сладко.

– Ну, я люблю сладкое. – Сяо Юань взял кусочек свиной крови и положил его в миску Гу Луина. – Вы потеряли слишком много крови, так что наверстайте упущенное.

Гу Луин слегка нахмурился, глядя на свиную кровь в миске. Поколебавшись, он взял палочки и попробовал.

Одно из фирменных блюд ресторана называлось "Счастливая свинина" , и шеф-повар вставил в него сахарную фигурку в форме молочного поросёнка, чтобы придать еде красивый вид. У коричнево-жёлтого молочного поросенка было круглое брюшко и большие уши, что было действительно мило.

Сяо Юань поиграл с сахарной фигуркой в руке и медленно сказал:

– Когда я увидел эту свинью, то подумал о моём раздражающем шиди.

Гу Луин спросил:

– ...почему?

– Когда я был маленьким, шицзунь однажды взял меня и моего шиди поиграть на улице. Там был старик, делающий сахарные фигурки. Мой шиди так пристально наблюдал за работой того человека, что долго стоял перед прилавком и отказывался уходить. В то время у него менялись зубы, поэтому он шепелявил, а шицзунь не позволял моему шиди есть сладости. Я был слишком молод, невежествен, поэтому был обманут его жалкими маленькими глазками и купил ему маленького сахарного поросёнка за спиной шицзуня.

Сяо Юань лениво улыбнулся:

– Кто знал, что он возьмёт сахарного поросёнка и бросит его на землю. Подарок был разбит на куски, шиди наступил на него ещё несколько раз и яростно сказал: "Кто просил тебя покупать это мне?" Я испугался и заплакал. Шицзуню потребовалось много усилий, чтобы успокоить меня. Господин Гу, прокомментируйте это. Как думаете, мой шиди раздражает?

Гу Луин некоторое время думал:

– Маленькие дети невежественны, так что не беспокойтесь об этом слишком сильно.

Сяо Юань откусил хвост сахарного поросёнка:

– Господин Гу, разве вам не больно быть экспертом в кресле (тем, кто утверждает, что знает предмет, не имея реальных знаний о нём)? Давайте не будем говорить о моём шиди, лучше расскажите о своём шисюне.

Ответ Гу Луина состоял всего из трёх слов:

– Он очень хороший.

После еды и чая Сяо Юань сказал:

– Я не знаю, как господин Гу планирует найти своего шисюна.

– У Господина Сяо есть какой-то план?

Мэн Чи сказала только, что шисюн Гу Луина был в Лулин, но город не был ни большим, ни маленьким, поэтому было нелегко найти кого-то, не зная определённого местоположения.

Сяо Юань сделал глоток чая:

– Дайте мне немного времени, чтобы подумать об этом.

Они вдвоём сидели у окна на втором этаже. Сяо Юань заметил, что противоположная улица была переполнена людьми, которые собрались в одном месте, будто те смотрели что-то оживлённое. Когда  через некоторое время подошёл официант, чтобы подать еду, Сяо Юань спросил о причине происходящего перед ними.

Официант был вне себя от радости, увидев, что такой красивый человек проявил инициативу и заговорил с ним, поэтому он рассказал им всё, что знал.

– Отвечаю почётному гостю, там размещено уведомление от губернатора города Лулин. Я слышал, что недавно в его особняке произошло много странных вещей. Они были настолько жестокими, что у губернатора не было выбора. И поскольку так дальше продолжаться не могло, он начал искать по всему городу специалистов, которые смогли бы изгнать злых духов и призраков. После того, как экзорцизм будет завершён, он не только даст спасителю большую сумму денег, но и обручит его со своей дочерью! Почётный гость, пожалуйста, скажите мне, разве это не прекрасно?

– Прекрасно, очень прекрасно, – сказал Сяо Юань с улыбкой. – Кажется, что в небе есть не только пироги, но и будущие жены.

Сяо Юань наградил официанта несколькими мелкими монетами и отослал его прочь.

Гу Луин сказал:

– Давайте пойдём и посмотрим.

Сяо Юань пошутил:

– Ни в коем случае, неужели господин Гу хочет быть зятем губернатора Лулина?

– Не хочу.

– Значит, вы хотите помогать другим?

– Если мой шисюн в городе, он определенно не будет сидеть сложа руки, когда услышит об этом деле, – Гу Луин продолжил, – но если его там нет, то мы можем поручить губернатору Лулина отыскать его.

Вторая половина предложения Гу Луина была именно тем, о чём думал Сяо Юань. У молодого мастера павильона Юньцзянь был холодный темперамент, но он не был педантичным. По крайней мере, он был довольно умным человеком.

После того, как Сяо Юань долгое время не отвечал, Гу Луин продолжил:

– Если мастер Сяо не хочет идти, то здесь наши пути расходятся.

Сяо Юань сказал:

– Нет, я не против пойти.

Когда они вдвоём пришли в особняк, им не нужно было представляться. Охранник у двери, увидев их манеры и внешний вид, подумал, что бессмертные спустились на землю, поэтому поспешил к губернатору доложить о спасителях. Вскоре хозяин дома выбежал и лично поприветствовал их.

Губернатору города Лулин было сорок лет. Его внешность не впечатляла, глаза слезились, а поза была слабой. Он выглядел, как человек многих желаний. С другой стороны, у его дочери были яркие глаза и белые зубы, и она была прекрасна, как цветок.

Губернатор считал Сяо Юаня и Гу Луина своими гостями и попросил свою дочь принести им чай и налить воды.

Губернатор улыбался:

– Господа Бессмертные, посмотрите на мою младшую дочь…

Гу Луин спокойно сказал:

– Мой господин, нет необходимости говорить больше. Пожалуйста, расскажите нам, что произошло в особняке.

Губернатор вздохнул и сказал:

– Честно говоря, с конца прошлого месяца по настоящее время в особняке один за другим появились три трупа, и их смерти были чрезвычайно трагичной. Либо сожжение до тла, либо уродование лиц до неузнаваемости чем-то острым. Один из трупов был разорван на части, которые были разбросаны по всем углам особняка! А эта ужасная вонь... – Когда губернатор сказал это, его лицо побледнело, как будто его вот-вот стошнит.

Сяо Юань заметил необычную деталь. Губернатор сказал, что “появилось три трупа”, а не погибло три человека.

– Вы проверили личности умерших?

– Проверили, но ничего не нашли, – губернатор вздрогнул и продолжил, – в особняке проживает сто двадцать три человека.

Гу Луин сказал:

– Вы искали в городе Лулин?

– Да, но я не слышал, чтобы кто-то пропал без вести, да и власти не получали подобного отчёта.

Сяо Юань задумчиво произнёс:

– Значит, убийца убил кого-то и намеренно подбросил тела в особняк губернатора? Для чего он это сделал?

– Мастер Бессмертный, никто в моём городе Лулин никогда не посмеет причинить мне вред. – Губернатор понизил голос. – Я боюсь, что это сделали не люди.

Сяо Юань повернулся к Гу Луиню:

– Господин Гу, что вы думаете?

Гу Луин сказал:

– Нужно провести расследование.

Сяо Юань улыбнулся и сказал:

– Мой господин, не волнуйтесь, поскольку мастер Гу заговорил, он обязательно будет расследовать это, пока правда не выйдет наружу.

Губернатор был вне себя от радости:

– Благодарю вас, господа Бессмертные. Я так рад. Если господа Бессмертные не возражают, может ли моя младшая дочь обслужить вас?

Улыбка Сяо Юаня стала холоднее:

– Это не очень хорошая идея, во всяком случае, юная леди — дочь знатной семьи, как она может служить другим?

– Господин Бессмертный думает, что моя младшая дочь выглядит слишком уродливо для вас?

– Это не…

– Верно и то, что по сравнению с господином Бессмертным даже самая красивая женщина выглядит вульгарно. Хорошо, что у меня всё ещё есть пять незамужних дочерей, на которых едва можно смотреть, так почему бы мне не позволить господам Бессмертным выбрать из них? – Губернатор выжидающе посмотрел на Гу Луина, – господин Бессмертный, что вы думаете?

Улыбка Сяо Юаня полностью исчезла:

– Не будь таким самоуверенным и нереалистичным. Уважаемый губернатор думает, что господин Гу будет смотреть на кого-то ещё, когда я рядом?

Гу Луин промолчал.

Как будто губернатора сильно ударили, он с трепетом сказал:

– Да, это была моя халатность.

Сяо Юань похлопал губернатора по плечу и улыбнулся:

– Я понимаю доброту господина губерантора. Ваши дочери будут спасены, но у нас есть услуга, с которой ваша светлость могла бы помочь.

Губернатор вытер пот:

– Господин Бессмертный, пожалуйста, говорите.

– Мы ищем кого-то, чьё имя...

Гу Луин сказал:

– Линь Вулиань.

Чтобы узнать, человек или призрак убил и выбросил трупы, нужно было увидеть тела. Все они хранились в доме гробов (временное хранилище гробов с недавно умершими людьми) на окраине города. В это время было уже поздно. Сяо Юань предложил сначала отдохнуть в особняке, а затем рано утром отправиться осматривать тела. Гу Луин, однако, хотел решить эту проблему быстро.

Сяо Юань сказал:

– Господин Гу, вы когда-нибудь читали сборник рассказов? В этих книгах с каждым, кто идёт к мёртвым посреди ночи, происходят разные ужасные события, поэтому я советую вам не приглашать смерть к себе.

– Вы боитесь?

– ...немного напуган.

– Тогда вам лучше остаться здесь.

Сяо Юань хотел снова попробовать убедить его, но внезапно почувствовал поток духовной силы – Сяо Ду искал его.

В конце концов Сяо Юань сказал:

– Хорошо, так и быть, я буду ждать вас в особняке губернатора.

Основываясь на уровне развития духовной силы Гу Луина, обычные демоны и призраки не станут для него достойными противниками, так что беспокоиться не о чем.

После того, как Гу Луин ушёл, Сяо Юань пошёл в комнату для гостей, приготовленную для них губернатором, отослал слуг и достал свою серьгу.

– Господин?

Раздался знакомый женский голос:

– Господин Сяо, это Мэн-цзецзе.

То Мэн Чи, то Сяо Ду, что происходит?

Сяо Юань прошептал:

– Почтенный господин снова рядом с тобой?

– Нет, он отправился практиковаться в фехтовании с молодым Лордом, и он в ближайшее время не вернётся.

Услышав, что Сяо Ду там не было, Сяо Юань почувствовал себя более непринужденно:

– Так уж получилось, что мне нужно кое-что спросить у тебя. Цзецзе, ты уверена, что Линь Вулиань скрывается в городе Лулин? Могу ли я узнать, где именно?

– Кто такой Линь Вулиань?

– Шисюн Гу Луина.

– О, я узнала, что он вошёл в город Лулин, но больше не было никаких новостей. Мои люди все еще ищут его.

– Хорошо, прости за беспокойство, цзецзе.

– Пожалуйста, – Мэн Чи улыбнулась и продолжила, – как у тебя дела?

– Все идёт довольно хорошо.

– Я не ошиблась, Гу Луин действительно очаровательный молодой человек с талантами и внешностью, почти достойной вашего лица. Где он сейчас?

– Он пошёл в дом гробов.

Сяо Юань рассказал Мэн Чи о губернаторском особняке. Её не интересовали убитые люди и выброшенные трупы. Она ворчала на Сяо Юаня за то, что он отпустил Гу Луина одного:

– Ты что, дурак? Почему ты не пошёл с Гу Луином в такое время и не завоевал его доверие? Ты всё ещё хочешь противоядие от Огненного яда?

Сяо Юань на некоторое время потерял дар речи:

– Разве Цзецзе не искала меня? Воспользовалась ли цзецзе отсутствием господина, чтобы связаться со мной только для того, чтобы сказать это?

Тон Мэн Чи стала серьёзной:

– Нет. Я должна сказать тебе одну вещь, Господин запретил мне говорить это, но...

Сяо Юань сказал с серьёзным выражением:

– Говори.

Мэн Чи вздохнула и сказала:

– Кто-то пришёл из вашего шимэня (школы / секты).

Сердце Сяо Юаня упало. В его шимэне было всего три человека:

– Это был мой шицзунь?

– Нет, это твой шиди.

Сяо Юань подумал, что неправильно расслышал:

– ...а?

– Ваш шиди пришел без приглашения, и господин встретил его из уважения к вашему шицзуню. Кто знал, что он был здесь, ради кое-кого.

– Чего он хотел?

– Тебя.

– ???

– Он сказал господину: "Поскольку мой шисюн не тот младший брат, которого вы искали, то верните его нам".

Слишком напуганный, Сяо Юань некоторое время не знал, что сказать, поэтому он мог только слушать слова Мэн Чи:

– Тогда, что?

– Тогда... – Мэн Чи вздрогнула, – достопочтенный господин был разгневан.

Сяо Юань никогда раньше не видел Сяо Ду сердитым. Пока они были "братьями", он всегда был нежным и внимательным гэгэ перед ним. Позже Сяо Юань больше не был его братом, но Сяо Ду, похоже, тоже не сердился. Он просто махнул рукой и попросил кого-нибудь запереть его и перестал с ним встречаться.

Сяо Ду, Повелитель Демонов, который обычно не показывал свой гнев, был зол на его раздражающего шиди. Сяо Юань не мог этого понять.

Мэн Чи продолжила:

– Достопочтенный господин попросил твоего шиди выйти из секты Синтянь. Но тот не только не слушал, но и хотел напасть на Лорда. В конце концов, он был отброшен ударом ладони прежде, чем твой шиди смог просто приблизиться к господину. В то время достопочтенный Лорд действительно был готов убить его. К счастью, я изо всех сил старалась уговорить его, так что ваш шиди смог сохранить свою жизнь, но, в конце концов, это был удар ладонью от достопочтенного Лорда... Он смог выжить, но, должно быть, получил серьезную травму.

Сяо Юань торжественно сказал:

– Я благодарю Мэн-цзецзе за моего шиди.

Мэн Чи улыбнулась и сказала:

– Пожалуйста. Цзецзе больше всего нравятся красивые молодые люди. Я не могла смотреть, как твой шиди ищет смерти.

Как только Мэн Чи замолчала, в серьге прозвучал холодный голос Сяо Ду:

– О чём ты говоришь? Давай я тоже послушаю.

Глава 5

Сяо Юань на мгновение остолбенел, не зная, что делать.

Мэн Чи сказала, что Сяо Ду практиковался в фехтовании со своим младшим братом, так разве он не должен был пока отсутствовать? Если бы тот услышал, о чём они сейчас говорили, то Мэн Чи бы не поздоровилось. Сяо Юань не сказал ни слова и ждал, что произойдёт.

Мэн Чи спокойно сказала:

– Это Господин Сяо проявил инициативу, чтобы найти меня и спросить о местонахождении шисюна Гу Луина.

Сяо Ду медленно произнёс:

–  Да, всё было так.

Мэн Чи с облегчением спросила:

– Почему Достопочтенный Господин внезапно вернулся, а молодой достопочтенный мастер...

Сяо Ду сказал:

– Я кое-что забыл и вернулся, чтобы забрать это.

Мэн Чи:

– Что же вы забыли, Ваша Светлость?

После того, как вопрос был задан, кто-то забрал свою духовную силу, и Сяо Юань больше ничего не мог слышать. В этот момент у него не было времени на размышления, потому что его разум был полон слов Мэн Чи. Сяо Юань никогда бы не подумал, что этот упрямый шиди придёт в секту Синтянь, чтобы найти его и принять удар ладонью Сяо Ду за него. Если бы люди, не знающие об их истинных отношениях, услышали это, то они, вероятно, подумали бы, что он и шиди были товарищами-учениками, которые глубоко заботились друг о друге.

Но на самом деле, как Сяо Юань сказал Гу Луину, он и его шиди устали всё время быть рядом и постоянно ссориться. Ситуации, похожие на разборки по поводу сахарной фигурки, случались много раз. На первый взгляд, Сяо Юань заботился о своём шиди из-за собственной щедрости. Но, на самом деле, это "Всемогущий" просил его быть хорошим братом. Если бы не обстоятельства, Сяо Юань подозревал, что давным-давно развеял бы пепел своего шиди по округе.

Полгода назад шицзунь отвёл Сяо Юаня в секту Синтянь, чтобы тот встретился со своим братом. Его шиди не только не попрощался, но и насмехался над ним, говоря, что Сяо Юаню не нужно возвращаться, поскольку он теперь забрался на довольно высокую ветку.

– Твои дом и кровать принадлежат мне. Если ты захочешь вернуться, тебе негде будет жить.

Теперь же Сяо Ду узнал, что Сяо Юань не его младший брат, но тот не вернулся в свой клан. Разве не этого хотел его шиди? Что он сделал?

Сяо Юань не знал, куда его шиди пошёл после того, как был ранен. Ему также не была известна сила причинённых пострадавшему увечий... В любом случае, с таким отвратительным характером он заслужил наказание.

Сяо Юань на время выбросил из головы дела своего шиди и приготовился лечь спать, чтобы отдохнуть. Не оставляя ему выбора, "Всемогущий" снова начал приказывать:

– Иди, найди Гу Луина.

Сяо Юань глубоко вздохнул. Всего три месяца, осталось недолго потерпеть. Он позвонил слугам губернаторского особняка и спросил:

– Где находится городской дом гробов?

На окраине города Лулин луга оставались заросшими, туман был похож на саван, а тишина стала подобна смерти, лишь редко звучали хлопанья крыльев ворона.

Ворота дома гробов были открыты, внутри горели два огонька. Запах благовоний был чрезвычайно сильным, но, смешавшись со зловониями, всё ощущалось действительно отвратительно.

Гу Луин проверял три трупа. Управляющий Ван из губернаторского особняка стоял в стороне, прикрыв нос и рот. Гу Луин уловил лёгкий звук шагов и сжал рукоять своего меча.

Сяо Юань сказал:

– Господин Гу, это я.

Гу Луин расслабил руку:

– Почему вы здесь?

– Я беспокоился. Как обстоят дела?

Гу Луин отошёл в сторону и жестом пригласил Сяо Юаня взглянуть.

Прежде чем приблизиться, новоприбывший нарисовал веером круг вокруг своей головы. Там сразу же расположился пузырь, что вырос снизу вверх.

– Тогда можно будет не чувствовать этого запаха.

Гу Луин не мог не сказать:

– Разве вы не можете... создать такое, что подошло бы вашему лицу?

Сяо Юань:

– Что?

Гу Луин поджал губы:

– Ничего важного.

Управляющий Ван был ошеломлён, когда увидел этот ритуал, и сказал дрожащим голосом:

– Может ли это быть легендарной бессмертной техникой?

– Да, – сказал Сяо Юань с улыбкой. –  Хотите, я и для вас сделаю?

Глаза управляющего Вана загорелись:

– Это больше, чем то, что я могу просить!

Гу Луин не мог не сказать:

– Существует много видов техник, это лишь одна из них.

Сяо Юань спросил:

– Господин Гу, может вы тоже хотите?

На лице Гу Луина было написано заглавными буквами слово "Нет".

Сяо Юань улыбнулся и приступил к делу. Как сказал губернатор Лулина, первое из трёх тел сожжгли, второму разбили лицо, а последнее разделили на восемь частей, которые были собраны вместе. У третьего также отсутствовал глаз. Единственное, что можно было определить по самим умершим, Единственное, что можно определить по самим умершим, это их половую принадлежность: две женщины и один мужчина.

Сяо Юань сказал:

– Все убийства, похоже, совершены людьми.

Гу Луин кивнул:

– Судя по их ранам, кажется, это так.

– Это странно. Призраки и злые духи бесчеловечны, поэтому можно с лёгкостью выяснить, когда они причастны к делу. Разве людям есть смысл убивать кого-то, приезжать в особняк губернатора и выбрасывать там труп? Это делается просто, чтобы вызвать чувство отвращения у определённых людей?

Гу Луин сказал:

– В любом случае, сначала должна быть установлена личность умершего.

Управляющий Ван горько улыбнулся и сказал:

– Господа Бессмертные тоже слышали, что сказал наша Светлость. В особняке и в городе Лулин нет пропавших, мы не знаем, откуда были принесены трупы.

Сяо Юань обошёл все трупы и обнаружил, что на гробе каждого из тел выгравировано слово “шоу”. Он спросил управляющего Вана:

– Фамилия вашего господина - Шоу?

– Точно.

Гу Луин о чём-то подумал, подошёл к другому гробу неподалеку и сказал:

– Этот человек тоже из вашего особняка?

Управляющий Ван был ошеломлён и поспешно сказал:

– Да, да.

– Кто это?

– Это наложница, которую мой господин принял в свои ранние годы. Она была в немилости много лет. В один момент на заднем дворе особняка наложница сошла с ума. Она повесилась недавно. Никто из её семьи не забрал тело. Мой господин попросил меня перенести этот труп в гроб домой.

Гу Луин слегка нахмурился:

– Вы сказали, что она покончила с собой?

– Да, повесилась.

Сяо Юань сказал:

– Люди, совершившие самоубийство, полны негодования. Их трупы могут легко трансформироваться. Но я не заметил даже следа обиды с её стороны. Мой уровень совершенствования слишком низок?

Гу Луин:

– Нет.

Сяо Юань спросил:

– Когда она покончила с собой?

Управляющий Ван ответил:

– В конце прошлого месяца.

Сяо Юань вспомнил, что три безымянных трупа также появлялись в особняке губернатора один за другим, начиная с конца прошлого месяца. Была ли между ними какая-то связь?

Гу Луин, казалось, подумал то же самое и сказал:

– Откройте гроб.

Управляющий Ван колебался:

– Это… это будет неправильно. В любом случае, она наложница и может считаться наполовину мастером, а все они говорят, что покойная...

Гу Луин проигнорировал его и постучал по гробу ножнами своего меча. Прежде чем клинок был вытащен, крышка гроба с глухим стуком упала на землю.

Женщине внутри было около тридцати лет. На её шее была сужающаяся борозда, а язык был слегка приоткрыт. Она действительно повесилась. Несмотря на её ужасную смерть, с лёгкостью можно сказать, когда-то эта наложила была настоящей красавицей. Как ни странно, Сяо Юань всё ещё не чувствовал ни малейшего недовольства со стороны трупа. Он понял, здесь что-то не так. Перед ними красивая женщина, которая вышла замуж за непостоянного любовника в качестве наложницы и покончила с собой после того, как впала в немилость. Неужели она вообще не испытывала ненависти?

Его взгляд переместился с лица женщины на низ её живота, он был поражён:

– Господин Гу!

– Я знаю, – торжественно сказал Гу Луин, – давайте вернёмся и поговорим об этом.

Управляющий Ван сказал:

– Господа Бессмертные закончили своё расследование?

– Да... Господин Сяо.

– Хм?

– Вы можете снять свой головной убор.

Вернувшись в особняк губернатора, Сяо Юань последовал за Гу Луином в его комнату. Он не мог дождаться, чтобы сказать:

– Эта наложница была беременна!

Чёрт возьми, Сяо Юань так долго держал это в себе. Наконец-то он смог высказаться.

Гу Луин сказал:

– Наложница находилась в немилости много лет, как она может быть беременна?

– Каждый, у кого есть член в особняке губернатора, является подозреваемым. Управляющий Ван не был исключением.

Гу Луин сделал паузу из-за вульгарных слов Сяо Юаня.

– Да.

– Господин Гу, как вы думаете, три безымянных трупа связаны со смертью наложницы?

– Это возможно.

– Тогда позвольте мне узнать о месте, где жила наложница. Давайте завтра обследуем то место.

– Хорошо.

На следующий день Сяо Юань спросил служанку об этой наложнице. Её звали леди Тонг. С тех пор, как господин отверг эту женщину, ей приходилось жить в маленьком полуразрушенном доме на заднем дворе. Она никогда не покидала это место. Бывшую наложницу видели только служанки, приносившие ей еду.

Сяо Юань и Гу Луин не хотели уведомлять врага о своём появлении, поэтому они тихо пробрались на задний двор.

Задний участок губернаторского особняка, напоминающий три дворца и шесть дворов, был полон людей. Кто знает, что это был за праздник, но слуги в особняке деловито приходили и уходили, а наложницы губернатора были разодеты так, будто собирались на банкет.

Сяо Юань сказал:

– Что они делают?

Гу Луин сказал:

– Сегодня Праздник фонарей.

Пятнадцатого числа первого месяца был Фестиваль фонарей.

Лицо Сяо Юаня внезапно изменилось. Акация Гу в его теле подвергалась нападению в ночь на пятнадцатое число каждого месяца - сегодня вечером у него должна была быть течка!

Гу Луин заметил странность Сяо Юаня и сказал:

– Господин Сяо?

– Ничего, – Сяо Юань неохотно улыбнулся. – Пойдёмте.

Двор, где жила госпожа Тонг при жизни, был ветхим и маленьким, но не таким грязным, как представлял себе Сяо Юань. Глядя на обстановку в доме, не казалось, что это жилище человека, который какое-то время считался сумасшедшим.

– Либо в наши дни сумасшедшие тоже начинают любить чистоту, либо служанки, которые приносили еду, помогали ей убираться.

Гу Луин нахмурился:

– Это неправильно.

Сяо Юань был спокоен, но он ничего не чувствовал:

– Что случилось?

– Обида.

– Как мне...

– Эта вещь очень хорошо спрятана.

– Вещь? Вы имеете в виду... – Сяо Юань огляделся. – Многие предметы в доме были покрыты слоями белой ткани. Может быть, кто-то намеренно хотел скрыть эту вещь?

Взгляд Гу Луина скользнул мимо квадратного стола, кровати, деревянного шкафа и, наконец, остановился на одной точке.

Сяо Юань спросил:

– Вы хотите это увидеть?

– Да.

Гу Луин вытащил свой меч и кончиком клинка разворошил белую ткань. Перед ним внезапно появился женский туалетный столик.

– Этот стол странный?

Гу Луин молчал, глядя прямо в бронзовое зеркало на столе.

Сяо Юань проследил за его взглядом и увидел только себя и Гу Луина.

– Что-то не так с этим зеркалом?

– Вы ещё не ощущаете этого?

Сяо Юань почувствовал, что его база культивирования была оскорблена:

–... Нет. Господин Гу, вы можете пояснить?

Гу Луин покачал головой:

– Я не могу сказать.

Сяо Юань улыбнулся и съязвил:

– Сказав половину и сохранив половину, вы останетесь старым холостяком.

– В зеркале что-то есть.

– Мы в зеркале.

Гу Луин поднял свой меч и осторожно ударил в сторону зеркала. На поверхности появилась линия, отделяющая его от фигуры Сяо Юаня.

Сяо Юань сказал:

– Господин Гу, если с этим зеркалом действительно проблема, я советую вам не разбивать его.

– Почему?

– Потому что, если зеркало разбито, оно им и останется, а осколки станут новыми источниками отражения.

Гу Луин понял, что имел в виду Сяо Юань. Он завернул бронзовое зеркало в белую ткань и унёс его.

Ночью луна светила так сильно, что казалось, будто на улице день. Особняк губернатора был обставлен фонарями во время банкета. Строение выглядело чрезвычайно оживлённым из-за присутствующих жён, наложниц и детей владельца. Губернатор зарезервировал места для двух Бессмертных, пригласил их выпить и насладиться светом фонарей вместе. Но они оба отказались.

Гу Луин любил тишину, поэтому, естественно, он не присоединился к празднованию. Сяо Юань оправдывался тем, что плохо себя чувствует.

Когда они вернулись в свои комнаты, Гу Луин спросил:

– Что именно у вас болит?

Сяо Юань улыбнулся и сказал:

– Господин Гу заботится обо мне?

Гу Луин остановился:

– Дайте мне свою руку.

– Что вы собираетесь делать?

– Проверю пульс.

Сяо Юань убрал руку:

– Нет.

Гу Луин молчал, глядя на Сяо Юаня.

– Может быть, я устал, –  равнодушно сказал Сяо Юань. – Всё будет хорошо после ночного отдыха.

Гу Луин больше ничего не спрашивал, развернулся и пошёл в свою комнату.

Сяо Юань поднял голову и посмотрел на полную луну, расположившуюся на горизонте. Его несравненные глаза опустились, он открыл дверь своей комнаты.

Ночь становилась всё темнее. Две призрачные фигуры приземлились на карниз особняка губернатора. Один из них, одетый в кроваво-красное, был красив, элегантен и очарователен.

– Сегодня вечером Фестиваль Фонарей. Неужели достопочтенный Лорд действительно не будет сопровождать молодого Лорда на фестивале?

Сяо Ду опустил глаза, посмотрел на силуэт Сяо Юаня в окне и мягко улыбнулся:

– Этот почтенный предпочёл бы увидеть атаку Акации Гу на А Ю.

Глава 6

Мэн Чи посмотрела на профиль Сяо Ду и тихо вздохнула.

Молодой Лорд уже давно с нетерпением ждал Фестиваля фонарей. Чтобы сделать его счастливым, секта Синтянь, как и обычные люди, повесила лампы, приготовила клёцки из клейкого риса и наполнила гору фонарями и фейерверками. Все думали, что Достопочтенный Лорд будет сопровождать молодого Лорда на первый Фестиваль после воссоединения братьев. Никто не ожидал, что Сяо Ду встретиться со своим братом только на ужине, а затем покинет секту. Молодой Лорд приложил все усилия, чтобы удержать его. Сяо Ду мягко уговаривал его, но после этого всё равно вышел и привёл сюда Мэн Чи.

Мэн Чи и Сяо Ду выросли вместе в секте Синтянь, поэтому она предположила, что сможет предугадать некоторые мысли Достопочтенного Лорда. Сяо Ду может быть немного обеспокоен Сяо Юанем, но это чувство было совершенно незначительным по сравнению с определёнными обстоятельствами, которые мало что изменили.

Однако, какими бы красивыми ни были фонари и какими бы вкусными ни были блюда, они не могли сравниться с видом великого красавца в состоянии экстаза. Мэн Чи скривила губы. Она тоже с нетерпением ждала этого.

Никто не знал силу Акации Гу лучше, чем она. Даже если бы Сяо Юань и Гу Луин жили в двух отдельных комнатах, после нападения Акации Гу либо первый не сможет не пойти ко второму, либо Гу Луина привлечёт аромат любви. Сегодня вечером произойдёт большое событие.

Они долго ждали, но ни в одной из комнат не было никакого движения. Пока Мэн Чи размышляла, девушка с фонарём в руках подошла к двери комнаты Гу Луина и постучала.

Сяо Ду улыбнулся:

– Сегодня так оживлённо.

Мэн Чи:

– Господин?

Сяо Ду поднял руку и жестом попросил её замолчать.

Мэн Чи закрыла рот и ждала, что произойдёт.

Гу Луин был в своей комнате и смотрел в бронзовое зеркало, которое он принёс из дома госпожи Тонг днём. Услышав стук, он встал и открыл дверь.

Посетительницей была незнакомая девочка тринадцати или четырнадцати лет, выражение её лица было взволнованным. Увидев Гу Луина, она сказала:

– Господин Бессмертный! Господин Бессмертный, что-то не так. Что-то случилось в особняке. Пожалуйста, Господин Бессмертный, идите и посмотрите!

Девушка потянула Гу Луина за собой. Она была очень встревожена.

– Не спеши.

Гу Луин поднял руку, и меч, лежавший на столе, влетел в его ладонь. Сделав несколько шагов вслед за девушкой, он резко остановился.

Девушка повернула голову и позвала его:

– Господин Бессмертный, пойдёмте, будет слишком поздно, если вы не поторопитесь!

Если бы что-то действительно случилось в особняке, губернатор определённо попросил бы Сяо Юаня тоже прийти, но сейчас Гу Луин был единственным, кого позвали. Это может быть фальшивый инцидент с истинной целью отвлечь тигра от горы.

Выражение лица Гу Луина осталось неизменным:

– Хорошо.

Вокруг никого не было. Он последовал за девушкой по коридору и снова остановился.

– Господин Бессмертный?

Гу Луин спокойно сказал:

– Кто послал тебя сюда?

Лицо девушки побледнело, и она пробормотала:

– Да, мой Лорд попросил меня прийти к Господину Бессмертному...

Гу Луин не хотел смущать девушку, поэтому он наложил на неё связывающее заклинание и сказал:

– После палочки благовоний ты сможешь уйти сама.

Когда девушка обнаружила, что не может двигаться, она была так напугана, что начала молить о пощаде:

– Управляющий Ван попросил меня прийти! Не убивайте меня, Господин Бессмертный, пожалуйста, я ничего не знаю...

Гу Луин больше ничего не сказал, повернулся и ушёл в обратном направлении. Он покинул комнату всего несколько минут назад. Даже если управляющий Ван двигался быстро, он, должно быть, только что вошёл в комнату. Если незваный гость явился за бронзовым зеркалом, то это была прекрасная возможность прояснить тайны странного изделия.

В комнате действительно был ещё один человек, но им был не управляющий Ван, а...

– Господин Сяо? – Гу Луин взглянул на нетронутое бронзовое зеркало на столе. – Как вы сюда попали?

Сяо Юань был одет в малиновое платье, очень яркое. Он слегка улыбнулся Гу Луину и сказал:

– Я здесь, чтобы найти Господина Гу.

– Зачем вы меня ищите?

Сяо Юань подошёл к Гу Луину, его глаза вспыхнули, когда он начал:

– Господин Гу...

Странный свет вспыхнул в сердце Гу Луина. По какой-то причине Сяо Юань перед ним придавал ему атмосферу кокетства. Обычный Сяо Юань был красив, но с манерами подростка. Привлекательный, но не застенчивый. Определённо не такой, каким он был сейчас.

Гу Луин молча сжал ножны:

– Просто скажите, чего вы хотите от меня.

Сяо Юань пристально посмотрел на него и сказал:

– Господин Гу считает, что я хорошо выгляжу?

Гу Луин молчал.

Сяо Юань поджал губы и улыбнулся. Он подошёл к Гу Луину, почти прижимаясь к нему:

– Почему Господин Гу не отвечает? Вы стесняетесь?

Гу Луин сделал шаг назад:

– Господин Сяо, пожалуйста, уважайте себя.

– Уважаю я себя или нет, разве Господин Гу не узнает, если обнимет меня?

Гу Луин нахмурился и собирался что-то сказать, но в это время за окном промелькнула тёмная тень. Он сделал шаг вперёд, прикрывая собой Сяо Юаня.

Порыв ветра распахнул окно, и они оба одновременно заглянули в него.

Перед окном был посажен кедр, распространённый на севере и покрытый снегом. Только несколько зелёных пятен были видны в белизне. В лунном свете на дереве сидел молодой человек в добротной одежде. Прямая осанка, одежда чёрная, как чернила. У него виднелись брови-мечи и пронзительные глаза, а поведение было полно естественного высокомерия.

Гу Луин спросил:

– Кто это?

Взгляд молодого человека был острым, как нож, будто ему не терпелось проделать в мужчинах, стоящих напротив него, несколько дырок.

– Сяо Юань, пытаешься соблазнить мужчину, тебе не стыдно?!

Сяо Юань был в ужасе. Он спрятался за спиной Гу Луина и сказал дрожащим голосом:

– Господин Гу...

Действия Сяо Юаня разозлили молодого человека ещё больше. Он спрыгнул с дерева и приземлился тихо, прижав правую руку к земле и слегка откинувшись назад. Со звуком вытаскиваемого острого оружия из его левой руки появился черный шип-коготь, похожий на чешую дракона, с затяжным холодом на кончике.

Гу Луин сказал:

– Вы знаете Господина Сяо? Кто вы для него?

Молодой человек холодно сказал:

– Ты не имеешь права спрашивать о делах между ним и мной. Сяо Юань, ты сам пойдёшь, или мне забрать тебя силой?

Сяо Юань безостановочно качал головой:

– Я... я не хочу... Господин Гу, пожалуйста, защитите меня!

Молодой человек был в ярости. Когда он шёл прямо на двух мужчин, его тело было быстрым, как ветер.

– Господин Гу!

За мгновение до того, как острие когтя почти коснулось Гу Луина, Шуан Ленг* (冷霜 дословно холодный иней/мороз) обнажился и равнодушно остановил атаку молодого человека. Крайне расстроенный, противник сжал правую руку в кулак и замахнулся им на лицо Гу Луина. Тот уклонился от удара. Выпущенный коготь-шип снова появился перед ним, но был заблокирован.

Шуан Ленг (冷霜)* - холодный иней/мороз

Тактика молодого человека не оставляла места для ошибок, и Гу Луину пришлось использовать против него всю свою силу. Противник, казалось, был ранен и постепенно терял силы. Гу Луин уловил этот недостаток, и когда на него снова напали, он внезапно встал позади молодого человека, а Шуан Ленг указал на него:

– Этого достаточно.

Рука Гу Луина была поцарапана шипом когтя молодого человека, и его кровь капала на землю, медленно растекаясь по полу.

Молодой человек неторопливо обернулся и уставился на Сяо Юаня. Злой и обиженный, он стиснул зубы и сказал:

– Сяо Юань, ты видел, как он только что наставил на меня меч?!

Сяо Юань молчал. Недовольство молодого человека добавило ещё одно слово:

– Шисюн!

Гу Луин был поражён, подумав: "Шисюн? Может ли этот человек быть Сяо Юаню…"

Задумавшись, он внезапно почувствовал взрыв злой энергии позади себя. В то же время молодой человек перед ним, который, казалось, что-то увидел, неожиданно удивился и обрадовался. Гу Луин обернулся с мечом в руке и увидел Сяо Юаня, держащего в руке кинжал, который он яростно вонзил себе в сердце.

Гу Луин инстинктивно поднял свой меч и неожиданно встретился взглядом с Сяо Юанем, в изумлении отводя остриё оружия.

Однако, в то время как меч можно было убрать, его ци* отвезти было невозможно. Сяо Юань был опрокинут, его глаза и зрачки расширились, а пальцы царапали землю, как будто он страдал от сильной боли.

Ци* - Одна из основных категорий китайской философии, фундаментальная для этой культуры, в том числе и для традиционной китайской медицины. Чаще всего определяется как «эфир», «воздух», «дыхание», «энергия», «жизненная сила».

– Шисюн!

– Господин Сяо!

Они вдвоём бросились на помощь Сяо Юаню. Лицо молодого человека стало в десять раз более неприглядным, чем раньше. Гу Луин был шокирован и озадачен. Он знал базу совершенствования Сяо Юаня, поэтому был уверен, что он никогда не будет серьёзно ранен мечом ци.

Сяо Юань яростно сопротивлялся, а затем внезапно его лицо с треском разлетелось пополам, как разбитое зеркало. Прежде чем они двое смогли отреагировать, на теле раненого появлялось всё больше и больше трещин, как будто тяжелым ударом разбили огромное бронзовое зеркало. Они быстро распространялись и, наконец, тело распалось, превратившись в струйку синего дыма и исчезнув.

Молодой человек посмотрел на свои пустые руки:

– Шисюн... Нет, это не мой Шисюн!

Гу Луин встал и торжественно сказал:

– Бронзовое зеркало.

Когда молодой человек пришёл в себя, он схватил Гу Луина за воротник и сказал злобным голосом:

– Где мой Шисюн?

Гу Луин, казалось, не слышал слов молодого человека. Бронзовое зеркало было обнаружено им и Сяо Юанем. Если "Сяо Юань" только что был создан бронзовым зеркалом, разве не должен появиться и "Гу Луин"?

Глаза Гу Луина опустились:

– Нехорошо, – сказав это, он взял бронзовое зеркало, поднял свой меч и вышел из комнаты.

Молодой человек смахнул струйку крови с уголка рта и немедленно последовал за ним.

Сяо Юань полулежал на кровати и от скуки складывал и разворачивал веер в руке. Он не знал, когда Акация Гу нападёт, поэтому всё, что он мог сделать, это ждать.

Все двери и окна были плотно закрыты. Из-за страха перед холодом он также попросил слуг особняка губернатора повесить плотные шторы на двери и окна, надеясь блокировать аромат, исходящий от Акации Гу.

Того, что должно произойти, нельзя избежать. Сяо Юань постарался максимально расслабиться и, облегчённо вздохнув, заснуть.

Спустя неизвестное количество времени он внезапно проснулся от звука учащённого сердцебиения, доходящего до его ушей.

Его сердце никогда не билось так быстро. Он пытался поддержать себя, но понял, что его руки стали мягкими и слабыми. Сяо Юань не мог даже удержать свой веер. Казалось, что-то вырвалось из его груди и пронеслось по всему телу.

– Ммм, –  Сяо Юань лежал на кровати, его дыхание было прерывистым, глаза заволокло туманом.

Было так жарко и неудобно. Он хотел... хотел...

Аромат любви распространился по комнате, легкий запах постепенно становился насыщенным и бурным. Глаза загорелись, и Сяо Юань закусил губу - нельзя думать, он проиграет, если к нему придут такие мысли. Даже если бы он хотел поразмыслить об этом, почему бы не подумать о девушке. Но нет, Сяо Юань вспомнил о мужчине!

Не думай об этом, Сяо Юань!

Услышав звук открывающейся двери, Сяо Юань почувствовал, как его сердце глухо забилось. Он схватился за грудь и с усилием посмотрел на дверь:

– Кто там?

Вошёл Гу Луин:

– Я.

– Что вы здесь делаете?! – Сяо Юань был в ярости, – убирайтесь, убирайтесь!

Гу Луин оставался неподвижным:

– Что с вами не так?

Сяо Юань закрыл глаза:

– Старая болезнь только что вернулась. Не беспокойтесь обо мне, идите отсюда быстро.

Гу Луин подошёл к нему и снисходительно посмотрел:

– Вы что, не можете пошевелиться?

– Я… –  Сяо Юань внезапно понял, что что-то не так. Комната наполнилась необычным ароматом. Почему Гу Луин вообще не отреагировал и даже не задал вопрос?

Сяо Юань изо всех сил старался не заснуть. Он вспомнил, что Гу Луин ворвался без стука в дверь, прежде чем войти в комнату. Это было не в его стиле.

– Ты не Гу Луин, – Сяо Юань слегка задыхался. –  Кто ты?

"Гу Луин" показал странную улыбку:

– Ты действительно не можешь двигаться.

Лоб Сяо Юаня был покрыт потом, его волосы прилипли к лицу. Он едва заметно улыбнулся:

– Мне не нужно двигаться, чтобы убить тебя.

Лицо "Гу Луина" было скрыто подсветкой. Он поднял руку, как марионетка, и яростно схватил Сяо Юаня за шею.

Ожидаемого удушья не последовало, но Сяо Юань услышал крик агонии.

Подождите... кажется, что человек, который должен кричать, должен быть им, верно?

"Гу Луин" рассыпался в прах перед Сяо Юанем. Сяо Ду стоял в дверях и смотрел на него с улыбкой:

– А Ю, я пришел повидаться с тобой.

– Сяо Ду? – У Сяо Юаня в последний момент закончились силы, и он упал на кровать. Его длинные волосы разлетелись по подушке, лицо покраснело, как и уголки глаз, похожие на лужи осенней воды. Такие красивые, что дух захватывает.

Сяо Ду был несколько ошеломлен и прошептал:

– А Ю.

Сяо Юань вообще не мог пошевелиться и смотрел на него, прищурившись.

Сяо Ду протянул руку и закрыл верхнюю часть лица Сяо Юаня.

– Не смотри на меня так, я не смогу этого вынести. –  сказал он.

– Уходи, – прошептал Сяо Юань. – Не прикасайся ко мне.

Выражение лица Сяо Ду было окрашено враждебностью:

– Я не могу прикоснуться к тебе?

– Мой господин, – вовремя сказала Мэн Чи, – Гу Луин и другие почти здесь.

Сяо Ду сделал паузу и сказал:

– Подави Гу А Ю на некоторое время.

– Да, – Мэн Чи подняла Сяо Юаня и сунула ему в рот таблетку. – Господин Сяо, если вы проглотите это, то всё будет хорошо.

После того, как Сяо Юань проглотил таблетку, большая часть дискомфорта в его теле немедленно утихла.

– Вода...

Мэн Чи собиралась пойти, чтобы налить чай, но чашка сама по себе подплыла и остановилась у губ Сяо Юаня.

Сяо Юань выпил чай и почувствовал, что наконец-то вернулся к жизни.

Сяо Ду улыбнулся и сказал:

– А Ю знает, что твой Шиди ищет тебя?

Сяо Юань издал слабое “о” и не потрудился поднять веки.

Мэн Чи сказала:

– Мой Господин, они здесь, мы должны идти.

Сяо Ду пристально посмотрел на Сяо Юаня:

– Пойдём.

Аромат любви, источаемый Акацией Гу, действовал только на мужчин. Мэн Чи не могла не быть немного разочарованной, когда увидела, что поведение Достопочтенного Лорда оставалось таким же, как обычно. Кажется, её изобретение не дотягивало до Сяо Ду. Даже аромата Акации Гу и лица Сяо Юаня было недостаточно, чтобы сделать его более эмоциональным.

Двое молча ушли. Сяо Ду стоял на возвышении, наблюдая, как двое молодых людей, один из которых был одет в чёрное, а другой - в белое, ворвались в комнату Сяо Юаня, и медленно улыбнулся:

– Я почти не мог сдерживаться.

Мэн Чи изумлённо подняла глаза.

Капля горячего пота скатилась со лба Сяо Ду, потом по его шее и упала на красную одежду.

Как только Сяо Ду и Мэн Чи ушли, и прежде чем Сяо Юань успел прийти в себя, в его комнату ворвались ещё два человека.

– Шисюн...

Услышав знакомый голос, Сяо Юань внезапно почувствовал темноту перед глазами – не может быть, один парень, которого он ненавидел, только что ушёл, и теперь появился другой?!

Сяо Юань сел и удивленно сказал:

– Шиди? Как ты...

Когда молодой человек увидел его, он вздохнул с облегчением, а затем саркастически сказал:

– Сяо Юань, значит, ты не мертв.

– Да, –  с улыбкой сказал Сяо Юань. – Я разочаровал своего шиди.

Глава 7

Гу Луин слегка нахмурился, услышав слова молодого человека.

Сяо Юань сказал:

– Господин Гу, это тот шиди, о котором я вам говорил, Му Иньян.

Гу Луин слегка кивнул:

– Только что кое-что произошло, стали известны детали о деле с тремя трупами.

– У меня тоже была догадка, – Сяо Юань заметил травму на руке Гу Луина, – Что случилось с рукой Господина Гу?

Гу Луин посмотрел на рану и убрал руку за спину:

– Это пустяк.

Сяо Юань посмотрел на Му Иньян с выражением ‘не нужно спорить, я знаю, что это ты’.

Му Иньян сердито сказал:

– Ты слепой, разве ты не видишь, что я тоже ранен?

Сяо Юань давно привык к сквернословному языку своего шиди. Большую часть времени он относился к нему только как к смотрящему обезьянье шоу. Иногда он отвечал, но каждый раз, когда он ругался, [Всемогущий] вмешивался и искажал его слова. Можно сказать, что я пошел на многое ради развития привязанности между другими учениками.

Например, то, что только что сказал Сяо Юань, было очевидно [я вижу это, но ты все еще полон энергии, несмотря на травму, а это значит, что ты не умрешь], но то, что слышали другие, было:

– Шиди ранен? Это серьезно?

Выражение лица Му Иньяна немного смягчилось:

– Это немного серьезно.

То, что Сяо Юань хотел сказать, было [Немного - это удовлетворение для всех], но то, что он сказал, было:

– Господин Гу, что вы сделали такого, что моему шиди так досталось?

Гу Луин не мог подобрать слов:

– Я...

– Это не он, – презрительно сказал Му Иньян, – как он может причинить мне боль? Это...

Конечно, Сяо Юань знал, кто это был, и тайно подмигнул Му Иньян. Му Иньян понял, холодно фыркнул и не продолжил.

Сяо Юань спросил:

– Почему ты дрался?

Гу Луин сообщил Сяо Юаню о том, что видел другого "Сяо Юаня" в своей комнате, опустив многие детали. Сяо Юань сказал:

– Так совпало, что в моей комнате только что был "Гу Луин", который был... нокаутирован моим поклонником.

Сяо Юань и Гу Луин посмотрели друг на друга и одновременно сказали:

– Бронзовое зеркало.

Они оба смотрелись в зеркало в комнате леди Тонг. Их двойники были созданы обидой в зеркале и смогли пройти через зеркало и прийти в мир.

Сяо Юань сказал:

– Негодование на трупе леди Тонг и воспоминания о ее жизни, вероятно, были поглощены бронзовым зеркалом. Это зеркало не простое.

– Глядя на царапины на бронзовом зеркале, оно существует в мире по меньшей мере сотни лет.

– Неудивительно.

Гу Луин сказал:

– Когда зеркальные люди приходят в мир, что они должны сделать в первую очередь?

– Убить  оригинал, –  Сяо Юань сказал, – Это причина, по которой есть три трупа, но нет пропавших без вести. Выясните, кто вошел в комнату леди Тонг после ее смерти, и вы узнаете личность умершего. Два женских трупа, вероятно, были служанками, которые обычно приносили еду леди Тонг. Что касается мужского трупа, очень вероятно, что Управляющий Ван выманил вас. Ребенок в животе леди Тонг тоже может быть его.

Гу Луин сказал:

– Правда это или нет, мы узнаем, когда спросим.

– К счастью, сила бронзового зеркала все еще слаба, а зеркальные люди не очень могущественны. Они могут использовать только обычные методы для убийства людей, иначе все люди в особняке губернатора давно бы умерли.

Пока они разговаривали, Му Иньян мог чувствовать только смущение. В его сердце было скрытое недовольство, но он не мог вмешаться. Если бы он не знал, что они обсуждают деловые вопросы, он бы давно заткнул рот человеку по фамилии Гу.

Гу Луин сказал:

– Я объясню это губернатору.

– Хорошо, вы идите первым, а я приду позже.

– Да.

Гу Луин подошел к двери, обернулся и сказал:

– Вы чувствуете аромат?

Сяо Юань притворился ошеломленным:

– Нет.

– Я тоже чувствую этот запах, – Му Иньян пошутил, –  Ты заказал благовония? Ты совсем как девчонка, ты даже больше не похож на мужчину.

Сяо Юань спокойно сказал:

– Возможно, это было приказано людьми в особняке.

Гу Луин опустил голову и пробормотал:

– Вкусно пахнет.

Сяо Юань не хотел, чтобы они больше обращали на это внимание, и сказал:

– Господин Гу, позвольте мне перевязать рану на вашей руке. У меня здесь есть лекарство.

– Это небольшая травма, она мне не помешает.

После того, как Гу Луин ушел, в комнате осталось только два товарища-ученика. Му Иньян уставился на Сяо Юаня и сказал:

– Почему ты не предложил перевязать меня?

– У тебя внутреннее повреждение, перевязывать его бесполезно.

Му Иньян был в ярости:

– Сяо Юань!

Сяо Юань нажал на плечо Му Иньяна, попросил его сесть на кровать и сказал с улыбкой:

– Шиди, не сердись. Разве ты не помнишь, что гнев – самая опасная вещь для внутренних повреждений?

– Ясно, что ты намеренно выводишь меня из себя!

Сяо Юань небрежно сказал:

– Как я могу делать подобное?

Му Иньян напевал, его лицо больше не было благородным.

– Кстати, –  спросил Сяо Юань, зная ответ, –  зачем ты приехал в город Лулин? Ты искал меня?

Глаза Му Иньяна вспыхнули:

– Да…шицзунь приказал мне забрать тебя обратно.

– Шиди снова солгал, –  Сяо Юань неторопливо сказал, – С характером шицзуня, если бы он действительно хотел, чтобы я вернулся, он бы сам пришел, чтобы найти меня давным-давно. Как могло потребоваться так много времени, чтобы отправить тебя сюда?

Му Иньян не смог опровергнуть. Месяц назад, когда он и его шицзунь узнали, что Сяо Ду ошибся, признав Сяо Юаня своим младшим братом, он не мог дождаться, чтобы полететь в секту Синтянь, чтобы немедленно вернуть своего шисюна. Он думал, что шицзунь чувствует то же, что и он, но он никогда не ожидал, что учитель остановит его. Объяснение, данное ему, состояло всего из одного предложения.

– Это семейное дело семьи Сяо, и нам не положено вмешиваться.

Он был шокирован и разочарован. Он не мог понять, как их шицзунь, который всегда любил своих учеников, мог вот так бросить Сяо Юаня. Мало того, он также запретил ему ходить в секту Синтянь. Он с тревогой ждал месяц, когда его учитель выйдет, а затем ему удалось сбежать.

Он бросился в секту Синтянь, но не только не смог увидеть там Сяо Юаня, он также был серьезно ранен ладонью Сяо Ду. К счастью, Мэн Чи помогла ему; в дополнение к тому, что она дала ему целебные таблетки, она также рассказала, что Сяо Юань был в городе Лулин. Как только он оправился от травмы, он сразу же помчался в город Лулин. Из-за незабываемой внешности шисюна его расспросы привели его в особняк губернатора без особых усилий. В результате, когда он увидел сцену, когда "Сяо Юань" обнимает Гу Луина, он был так зол, что у него болели внутренности.

– Ты возвращаешься со мной, – Му Иньян сказал, – Хотя шицзунь ничего не сказал, в глубине души он определенно хочет, чтобы ты вернулся.

Сяо Юань ни на мгновение не колебался:

– Я не вернусь.

– Почему?!

Сяо Юань сказал, наполовину правду, наполовину ложь:

– Мой дом и моя кровать заняты моим шиди, и мне негде жить после того, как я вернусь.

– Ты… Я верну их, я верну их, хорошо!

– Вернешь?, – Сяо Юань, казалось, сильно удивился, – Шиди, только не говори мне, что ты действительно жил в моей комнате и спал в моей постели?

Му Иньян встал со свистом, его лицо покраснело от негодования:

– Сяо Юань, не дави на это!

Сяо Юань не сдержал смеха. С детства он стремился снизить уровень агрессии своего шиди. Лицо Му Иньяна некоторое время то краснело, то белело попеременно, что было действительно интересно. К сожалению, если бы он продолжил, [Всемогущий] наверняка вышел бы, чтобы остановить его, поэтому лучше было успокоиться.

Сяо Юань торжественно сказал:

– Шиди, тебе больше не нужно терять время, я не вернусь.

Му Иньян стиснул зубы и сказал:

– Куда ты можешь пойти, если не вернешься к своему шимэню?! Секта Синтянь? Ты притворился младшим братом Сяо Ду. Ты должен воскурить благовония, чтобы он тебя не убил. Ты все еще думаешь о нем?

Сяо Юань мрачно сказал:

– Кто притворялся младшим братом? Это он слепо распознал не того человека.

Му Иньян твердо сказала:

– Ты никуда не можешь пойти, ты можешь вернуться только со мной.

– Я не вернусь с тобой, я последую за Господином Гу.

Му Иньян чуть не вырвало кровью. Он указал на Сяо Юаня и сказал:

– О чем ты говоришь? Скажи это снова!

– Я сказал, что хочу следовать за Господином Гу, – Сяо Юань неторопливо сказал, – Господн Гу хорош собой и обладает высоким уровнем совершенствования. Он также является молодым мастером павильона Юньцзянь. Самое главное, он не убьет меня.

Му Иньян, казалось, был так зол, что долгое время не мог вымолвить ни слова.

– Я спас жизнь Господину Гу. Я хочу последовать за ним в павильон Юньцзянь и посмотреть, какое великолепное зрелище представляет собой павильон Юньцзянь, номер один в мире.

Му Иньян с трудом восстановил голос и спросил:

– Ты просто хочешь пойти с ним в павильон Юньцзянь? У тебя нет других мыслей?!

Пока Му Иньян говорил это, сцена, которую он видел не так давно, снова возникла в его сознании.

Сяо Юань легко сказал:

– Да.

Му Иньян был невероятно удивлен.

– У меня есть другие мысли.

Му Иньян был так потрясен, что едва смог произнести несколько слов:

– Тебе нравится...

Прежде чем он закончил говорить, управляющий особняком постучал в дверь и сказал:

– Господин Бессмертный, его светлость приглашает Господина Бессмертного прийти.

– Понял, – Сяо Юань сказал, – Шиди, твой Шисюн собирается приступить к делу.

Му Иньян без колебаний сказал:

– Я пойду с тобой.

В главном зале особняка губернатора собрались все значимые люди. Губернатор услышал общую идею от Гу Луина и был напуган до смерти.

– Господин Бессмертный, мой клан Шоу всегда был семьей, которая живет в мире. Как в семье могли быть такие злые вещи?

Губернатор заметил Му Иньян и поспешно спросил:

– Кто это?

Сяо Юань:

– Мой шиди.

Губернатор старательно сказал:

– Оказывается, он еще и бессмертный! Интересно, этот Бессмертный Господин женат или нет?

– Мой Шиди все еще молод и невежествен, поэтому губернатору следует перестать шутить с ним.

Му Иньян:

– Я не...

– Давайте сначала поговорим о зеркале – до леди Тонг, которая жила в своей комнате?

Губернатор выглядел смущенным:

– Ну...

Сяо Юань улыбнулся и сказал:

– Мой господин, в такие времена, как эти, никто не сможет вам помочь, если вы попытаетесь что-то скрыть.

Губернатор поспешно сказал:

– Что говорит Господин Бессмертный? Кто мог жить в таком месте? Только непопулярные наложницы, слуги, которые совершали ошибки, и несколько служанок и мальчиков, которые были больны и не могли быть помещены куда-либо еще, чтобы задержаться на несколько дней и быть выброшенными, когда они умрут.

– Вот и все. Там свирепствует обида, а Инь ци чрезвычайно тяжела. Само бронзовое зеркало тоже довольно старое, поэтому неудивительно, что оно превратилось в устройство обид. Смерть леди Тонг была лишь последней каплей, которая сломила верблюда.

Гу Луин спросил:

– Можно ли подтвердить личности трех трупов?

Управляющий, который пригласил Сяо Юаня, сказал:

– Этот малыш посчитал количество людей в соответствии с тем, что сказал Господин Бессмертный, и действительно не хватает трех человек. Две из них –  горничные, которые обычно доставляли еду тете Тонг, а один Управляющий Ван.

Видя, что его разоблачили, "Управляющий Ван" не собирался сдаваться и сбежал, как и ожидалось. Гу Луин сказал:

– Эти три человека уже умерли, и то, что ты видишь –  всего лишь иллюзия в зеркале.

– Эти бесчеловечные, нечестивые твари…! Господин Бессмертный должен поймать их, чтобы они не причинили вреда миру!

Видя панику губернатора, Сяо Юань улыбнулся и сказал:

– Легко сказать. Есть еще одна вещь, которую ваша светлость должна знать.

Губернатор вздрогнул и сказал:

– Что, в чем дело?

– После того, как ваша светлость бросила леди Тонг, хотя она была поймана в ловушку на заднем дворе, она не была сумасшедшей. Мало того, она также постепенно влюбилась в управляющего Вана, и маленькая жемчужина была тайно зачата.

Лицо губернатора позеленело:

– Черт возьми!

– Жаль, что управляющий Ван просто забавлялся, ища радости плоти. Узнав, что она беременна, он заставил ее сделать аборт, опасаясь, что она будет разоблачена и обвинит его. Леди Тонг столкнулась с двумя вероломными мужчинами подряд и в отчаянии повесилась перед зеркалом. Бронзовое зеркало, которое впитало в себя достаточно обиды, превратилось в острое оружие и убило всех трех человек, которые видели тело леди Тонг и знали ее тайну, а затем создало иллюзию, которая заставила всех думать, что эти три человека все еще живы. К счастью, Господин Гу и я прибыли вовремя, иначе все в особняке губернатора последовали бы по стопам этих троих, и особняк губернатора также стал бы местом в зеркале.

Гу Луин прошептал:

– Откуда вы знаете так много деталей?

Сяо Юань наклонился к уху Гу Луина и сказал:

– Я это придумал, восемь или девять пунктов в любом случае.

До него донесся взрыв аромата; Гу Луин только почувствовал, как мочки его ушей слегка горят, и он подсознательно наклонил голову.

Му Иньян наблюдал за ними обоими, следя глазами за каждым их движением.

– О чем вы двое шепчетесь?, – холодно сказал он.

Сяо Юань сказал:

– Ты хочешь знать? Я не скажу тебе.

Му Иньян оставалось лишь молча глотать негодование и удивление.

Глава 8

После того, как вопрос был решён, Гу Луин решил вернуть бронзовое зеркало в павильон Юньцзянь. Остальные не возражали.

Сяо Юань спросил:

– Господин Гу будет возвращаться в павильон Юньцзянь?

Гу Луин покачал головой:

– Я ещё не нашёл своего шисюна, и местонахождение трёх зеркальных людей также неизвестно.

Му Иньян мрачно перебил:

– Неужели теперь все шисюны любят сбегать?

Сяо Юань, казалось, не услышал этого и сказал:

– Хорошо, тогда мы найдём его прежде, чем вернёмся.

– Мы?

Сяо Юань улыбнулся и сказал:

– Я долгое время восхищался престижем павильона Юньцзянь, поэтому всегда хотел взглянуть на него, а по пути туда попросить кусочек тёплого нефрита. Разве Господин Гу не может отвести меня?

Сяо Юань был вежлив с Гу Луином, и тот, естественно, не отказался.

– Хорошо.

Му Иньян сказал:

– Я тоже пойду.

Сяо Юань быстро проговорил:

– Шиди, прекрати создавать проблемы.

Му Иньян напыщенно сказал:

– Разве ты не хочешь просто взглянуть на павильон Юньцзянь? Я буду сопровождать тебя, и когда поиски подойдут к своему завершению, ты честно вернёшься со мной в наш шимэн.

Сяо Юань не стал особо спорить с Му Иньяном. Для него было невозможно вернуться в свой шимэн. Только не в этой жизни. Когда он выполнит задание "Всемогущего", попрощавшись со всеми ограничениями, больше никто не сможет контролировать каждый его шаг.

– Твои ноги принадлежат тебе, поэтому можешь следовать, если хочешь. Только потом не говори, что твой шисюн не предупреждал, какое значение люди павильона Юньцзянь придают этикету и манерам. Если ты не умеришь свой пыл, будь готов к тому, что тебя изобьют.

Му Иньян взглянул на Гу Луина и холодно сказал:

– Это только в том случае, если у них будет достаточно сил.

Они пробыли в городе Лулин несколько дней и всё ещё не нашли управляющего Вана и двух других людей. Однако шисюн, которого искал Гу Луин, взял на себя инициативу найти их сам.

Управляющий пришёл, когда они втроем обедали. Му Иньяна не устраивал стол, что был полон вкусной еды, поэтому позвонил управляющему, чтобы заказать ещё несколько блюд.

Сяо Юань сказал:

– Нам скоро идти, разве здесь мало блюд?

Му Иньян уверенно сказал:

– Какой смысл есть много блюд, если это не то, что я хочу сейчас отведать?

Управляющий поспешно сказал:

– Господин Бессмертный может есть всё, что захочет. Этот смертный немедленно прикажет кухне приготовить любое блюдо.

Му Иньян действительно заказал:

– Крабы, фаршированные апельсином, жареные креветочные котлеты, приготовленный на пару морской окунь...

Чем больше Сяо Юань слушал его, тем более неправильным он себя чувствовал:

– Мне кажется, или это мои любимые блюда?

– О, так если ты уже любишь всё это, значит, мне нельзя?

Сяо Юань чувствовал себя так, словно разговаривал с трёхлетним ребёнком:

– Я этого не говорил. Однако Лулин расположен на северной территории, а сейчас середина зимы. Где они найдут для тебя крабов? Зачем ты усложняешь жизнь другим людям?

Гу Луин сказал:

– Оказывается, Господин Сяо любит есть морепродукты.

– Это фирменные блюда нашего шицзуня. В прошлом он готовил их для нас… – Му Иньян, казалось, о чём-то задумался, и его голос резко оборвался.

Сяо Юань не мог не найти это забавным. Реакция Му Иньяна, казалось, указывала на то, что упоминание шицзуня заставляет его чувствовать себя неловко. В этом не было никакого смысла. Шицзунь считался таким же, как Сяо Ду. Даже если Сяо Юань когда-то испытывал к ним одну или две точки истинной привязанности, теперь они были просто частью плана "Всемогущего".

В этот момент в зал с криком вбежал молодой человек:

– Господин Бессмертный, Господин Бессмертный, ваш шисюн найден!

Услышав это, Гу Луин отложил палочки для еды и поспешно вышел из-за стола. Сяо Юань съел ещё четыре восхитительных фрикадельки и сказал:

– Пойдём, шиди, пойдём и посмотрим на братские узы других.

Сяо Юань уже вообразил себе предстоящие слёзы, обнимашки и всхлипывания, но оказалось, что его воображение было слишком буйным. Даже при виде шисюна, о котором Гу Луин так мечтал, его лицо всё ещё было холодное и отстранённое, лишь уголки рта этого человека немного приподнялись.

Его шисюн выглядел действительно счастливым. Он, не мигая, посмотрел на Гу Луина и сказал:

– После моего прибытия в город Лулин я беспокоился из-за того, что меня преследовала демоническая секта, поэтому мне пришлось спрятаться и тайно искать своего шиди. Сегодня я случайно услышал, как особняк губернатора ищет меня. Я знал, что это был мой шиди, поэтому немедленно примчался.

Гу Луин сказал:

– Я рад, что с шисюном всё в порядке.

– Это следовало сказать мне. В тот день, чтобы спасти меня, ты рисковал своей жизнью, уводя людей демонической секты. Ты был ранен?

– Да, – Гу Луин искоса посмотрел на Сяо Юаня. – Но Господин Сяо спас меня.

Линь Вулиань и Сяо Юань посмотрели друг на друга, слегка поражённые.

Му Иньян нахмурился и встал перед Сяо Юанем.

Сяо Юань обошёл Му Иньян и сложил ладони чашечкой в сторону Линь Вулианя, сказав:

– Господин Линь, не так ли? Я так много слышал о вас.

Линь Вулиань был очень красивым мужчиной, одетым в синюю рубашку. Если бы не меч в его руке, Сяо Юань подумал бы, что перед ним стоит элегантный учёный.

Линь Вулиань низко поклонился Сяо Юаню:

– Спасибо, Господин Сяо, за вашу милость.

Сяо Юань использовал свой складной веер, чтобы коснуться руки Линь Вулианя, и сказал с улыбкой:

– Господин Линь не должен кланяться так низко. Я спас вашего шиди, так что благодарить должен он.

Выражение лица Гу Луина было немного смущённым. Линь Вулиань серьёзно сказал:

– Господин Сяо вызволил моего шиди, что равносильно спасению меня. В будущем, если Господину Сяо понадобится моя помощь, я обязательно пройду через огонь и воду и не оставлю камня на камне, чтобы выполнить вашу просьбу.

Сяо Юань просто слушал эти претенциозные слова, но не принимал их близко к сердцу. Он улыбнулся:

– Господин Линь слишком вежлив.

После того, как Гу Луин нашёл своего шисюна, он всё ещё хотел остаться в городе Лулин, чтобы найти управляющего Вана и остальных. Линь Вулиань сказал, что они вдвоём долгое время отсутствовали в павильоне Юньцзянь, из-за чего весь шимэнь определённо будет волноваться, поэтому сначала им следует вернуться. Относительно трёх зеркальных людей, была велика вероятность, что они уже покинули город. Поиск потребует времени и усилий. Лучшим решением было послать побольше людей после возвращения в павильон Юньцзянь, чем вчетвером искать иголку в стоге сена.

Сяо Юань сказал:

– Господин Линь прав. Зеркальные люди созданы бронзовым зеркалом путём трансформации обиды. Вместо того чтобы тратить на них время, лучше сначала разобраться в секретах этого предмета. Может быть, как только бронзовое зеркало будет уничтожено, они исчезнут сами по себе.

Гу Луин на мгновение задумался, затем кивнул и сказал:

– Хорошо, сделаем так, как вы сказали. Давайте сначала вернёмся в павильон Юньцзянь.

Они вчетвером попрощались с губернатором Лулина, взяли бронзовое зеркало и направились к павильону Юньцзянь. У Сяо Юаня и Му Иньяна не было мечей, поэтому они могли ездить только на клинках двух других культиваторов. Сяо Юань и Гу Луин летели в паре. Му Иньян был очень недоволен этим и ненавидел тот факт, что он не мог с помощью Когтя нести себя и своего шисюна по небу без чьей-либо помощи.

Сяо Юань сказал с большим интересом:

– Я никогда раньше не пользовался мечом, что, если я упаду с него?

Гу Луин сказал:

– Этого не произойдёт, если вы будете держать меня крепко.

Сяо Юань издал “о” и сказал с улыбкой:

– Тогда мне придётся держаться крепче.

Лицо Му Иньяна почернело, когда он холодно сказал:

– Бесстыдник.

Гу Луин не думал, что в его диалоге с Сяо Юанем было что-то неправильное. Когда Му Иньян так ругал его, он необъяснимо почувствовал себя немного виноватым, слегка кашлянул и сказал:

– Я не это имел в виду.

Сяо Юань выглядел озадаченным:

– Тогда мне не нужно крепко обнимать вас?

Гу Луин:

– ... Всё, что вы захотите.

Ощущение полёта меча можно описать одним словом - ужасное. Холодный ветер натирал щёки Сяо Юаня до крови, и, чтобы твёрдо стоять на клинке, ему пришлось обнять Гу Луина сзади за талию. Это же помогало ему согреться по пути.

Тело Гу Луина слегка напряглось, когда он спросил:

– Холодно?

Сяо Юань прижался лицом к спине Гу Луина, закрыл глаза и сказал:

– Да...

Гу Луин на мгновение задумался и сказал:

– Сначала отпустите меня.

– Это не сработает, меня унесёт ветром.

Гу Луин подумал, что со стройной фигурой Сяо Юаня это действительно возможно, поэтому он попросил его продолжать держаться, затем достал тёплый нефрит, раскрыл ладонь Сяо Юаня и вложил в его ладонь маленький камень.

Сяо Юань почувствовал тепло в своей ладони, а затем всё его тело согрелось.

– Вы дали мне тёплый нефрит, но что насчёт вас?

Гу Луин сказал:

– Я не боюсь холода.

Сяо Юань медленно закрыл ладонь и тихо вздохнул:

– Господин Гу, не будьте слишком добры ко мне...

Гу Луин спокойно сказал:

– Вы спасли меня.

Неправильно, Сяо Юань не спас Гу Луина, он просто намеренно приблизился к нему из-за договорённости Сяо Ду. Так называемая вызволительная благодать была не более чем уловкой.

Для него считалось редкостью чувствовать себя виноватым перед этим молодым Господином Гу, который был холодным, как ветер, и ярким, как луна. После освобождения Сяо Юань должен лично извиниться перед Гу Луином. Если он захочет убить или порезать его... Нет, Сяо Юань был ещё слишком молод, чтобы умереть вот так. Но если бы Гу Луин захотел ударить его пару раз, он бы не сопротивлялся.

Павильон Юньцзянь был расположен к югу от реки Янцзы, далеко от севера, так что даже полёт на мечах занял два дня. С наступлением темноты они вчетвером нашли полуразрушенный храм в пустыне и решили отдохнуть там одну ночь, а завтра продолжить свой путь.

Волосы Му Иньяна были растрёпаны, а лицо бледно. Его подбросило во время полёта меча, поэтому он выплюнул:

– Вы, культиваторы меча, разве не можете развивать что-то ещё?

Линь Вулиань улыбнулся и сказал:

– Господин Му шутит, если не мечи, то что бы ещё использовали культиваторы?

Сяо Юань небрежно сказал:

– Веера?

Линь Вулиань заметил складной веер в руке Сяо Юаня и тепло сказал:

– Господин Сяо, этот складной веер обладает притягательной аурой, он необычен. Похоже, у вас в руках находится сокровище.

– Похоже? Я не знаю. Его подарил мне мой шицзунь на шестнадцатый день рождения.

Выражение лица Му Иньян было полно удивления. Он не ожидал, что Сяо Юань упомянет шицзуня так спокойно, как будто… тот говорил о человеке, который не имел к нему никакого отношения.

Линь Вулиань сказал:

– Так вот оно как, похоже, ваш шицзунь очень любит Господина Сяо.

Сяо Юань тихо и уклончиво усмехнулся.

Гу Луин спросил:

– У этого веера есть имя?

– Да, – Сяо Юань посмотрел на свой веер и сказал. – Его выбрал мой шицзунь и назвал "Вугуань Фэнъюэ".

– Не имеющее ничего общего с романтикой, –  пробормотал Линь Вулиань. – Это хорошее имя.

– Да, – Сяо Юань приподнял уголки губ в улыбке. – Хорошее имя.

Свет огня отразился на лице Сяо Юаня, и полуразрушенный храм на мгновение осветился его улыбкой. Гу Луин и Му Иньян на короткое время стояли в оцепенении.

После наступления ночи они вчетвером медитировали и отдыхали у костра. Сяо Юань легко вышел из ветхого храма, пока остальные трое спали.

Вложив духовную силу в серьгу, сделанную из девятицветной улитки, Сяо Юань долго ждал, прежде чем получить ответ. На этот раз с ним снова общалась Мэн Чи.

Сяо Юань грубо сказал Мэн Чи о недавних событиях:

– Если больше ничего не произойдёт, я буду в павильоне Юньцзянь завтра.

Мэн Чи:

– Хорошо, ты нравишься Гу Луину?

Сяо Юань:

– ... Нет.

Мэн Чи вздохнула:

– Похоже, нам всё же придётся ждать пятнадцатого числа следующего месяца.

Сяо Юань:

– Есть одна вещь, которая меня всё ещё интересует.

Мэн Чи:

– Говори.

Сяо Юань:

– В ночь Фестиваля фонарей Му Иньян также был в особняке губернатора. Разве Достопочтенный Господин не знал об этом?

Мэн Чи:

– Конечно, его светлость знал. Есть ли хоть какой-то факт, который можно скрыть от него?

Сяо Юань:

– Значит, Достопочтенный Господин знал, что Му Иньян был на моей стороне, и поэтому ничего не сделал?

Мэн Чи улыбнулась и сказала:

– У Достопочтенного Господина, естественно, есть свои причины для этого.

Сяо Юаню было несколько не по себе. Сяо Ду намеренно позволил Му Иньяну остаться рядом с ним. Намерения этого человека определенно не были хорошими.

Мэн Чи:

– После того, как ты прибудешь в павильон Юньцзянь, помимо того, чтобы продолжать радовать Гу Луина, нужно сделать ещё одну вещь.

Сяо Юань:

– Что?

Мэн Чи:

– Найди способ заставить Гу Луина отвести тебя в одно место. Оно запечатано с помощью техники запрета крови. Даже попытки Господина не дали никакого результата.

Сяо Юань:

– Техника запрета крови? Что это такое, почему я об этом не слышал?

Мэн Чи удивлённо сказала:

– Разве твой щицзунь не научил тебя? Короче говоря, после того, как установлен запрет на кровь, только те, у кого есть родословная семьи Гу, могут войти. Это также причина, по которой Господин попросил тебя стать компаньоном Дао Гу Луина.

Дух и кровь спутников Дао всегда смешиваются. После двойного совершенствования Сяо Юань также будет иметь кровь семьи Гу, поэтому сможет войти в место, куда не смог попасть Сяо Ду - таково было первоначальное намерение Достопочтенного Господина.

Когда Сяо Юань осознал это, ему внезапно пришла в голову одна мысль.

– Поскольку существует такая техника, почему Господин не использовал её на мне? Таким образом, он ведь мог заранее узнать, что я не принадлежу к его семье.

Мэн Чи улыбнулась и сказала:

– Конечно, Господин использовал бы это, если бы мог. Просто младший брат, которого искал Господин, был ребёнком его мачехи, которая повторно вышла замуж за его биологического отца после смерти матери. Таким образом, Господин и его младший брат не связаны кровным родством.

Глава 9

Сяо Юань был ошеломлён.

Сяо Ду искал своего младшего брата более десяти лет и, найдя его, лелеял как сокровище, разве у них могут быть разные матери? Это было совсем не в стиле Достопочтенного Лорда. Другими словами, Сяо Ду, который был холодным и подлым по натуре, мог на многое пойти ради младшего брата, не состоящего с ним в кровном родстве? Он боялся, что отдал всю свою привязанность этому человеку.

Сяо Юань необъяснимым образом вспомнил смутный образ своего старшего брата. Если бы этот человек действительно существовал, он бы тоже его искал?

– Господин Сяо? – Голос Мэн Чи прервал мысли Сяо Юаня. – Вы слушаете?

Сяо Юань сосредоточился:

– Да. Где находится место с кровавым запретом, куда могут попасть только члены семьи Гу?

Мэн Чи сказала:

– Руины секты Циньянь - Долина Скрытого Меча.

На следующий день они вчетвером продолжили свой путь, прибыв в павильон Юньцзянь ещё до захода солнца.

Будучи сектой номер один в мире, павильон Юньцзянь сочетал в себе элегантность и изящество традиционного южного клана и величие семьи бессмертных культиваторов. Туманные облака задержались среди нефритовых зданий, обычных и водных павильонов на вершинах горных хребтов. Стоя на мече и глядя вниз, Сяо Юань поразился, осознав, что секта была размером с половину города Лулин.

– По сравнению с павильоном Юньцзянь, Сюфу - просто разрушенный соломенный дом, постоянно покачивающийся от ветра.

Сюфу был местом, где они втроём - шицзунь Сяо Юаня и два его ученика - жили. Когда Му Иньян услышал это, он сердито сказал:

– Даже собака не думает, что её дом слишком беден.

Сяо Юань равнодушно сказал:

– Сюфу - не мой дом.

Му Иньян спросил:

– Ты живёшь в Сюфу с пяти лет. Как он не может быть твоим домом? У тебя вообще есть совесть, Сяо Юань?

Сяо Юань действительно некоторое время размышлял над этим вопросом:

– Может быть, и нет.

Гу Луин сказал:

– Господин Сяо.

– Да?

– Мы собираемся спуститься вниз.

Сяо Юань сказал “о”, и его хватка на талии Гу Луина немного усилилась.

Двое учеников павильона Юньцзянь, которые охраняли ворота, были чрезвычайно взволнованы, когда увидели Гу Луина и Линь Вулианя:

– Молодой мастер Павильона и шисюн Линь вернулись! Иди и скажи старейшине Цянь!

Сяо Юань спросил:

– Почему старейшина Цянь, а не мастер павильона?

Линь Вулиань объяснил:

– Мастер Павильона находится в отпуске, поэтому шишу Цянь временно отвечает за дела секты Юньцзянь.

(шишу – младший брат учителя/наставника Применяется как к мужчинам, так и к женщинам)

Гу Луин и Линь Вулиань отправились на встречу со своим старейшиной Цянем, а Сяо Юань и Му Иньян были приглашены во внутренний двор под названием Билучжай.

Му Иньян сказал:

– Ты видел достаточно, теперь мы можем вернуться?

– Шиди, к чему спешка? Мы только что пришли сюда, – Сяо Юань налил две чашки чая, сделал глоток и продолжил. – Хороший чай, шиди, хочешь его выпить?

Му Иньян с непроницаемым лицом сел напротив Сяо Юаня.

– Здесь больше никого нет, поэтому можешь говорить прямо. Что, чёрт возьми, ты хочешь сделать теперь, когда нашёл путь в павильон Юньцзянь?

Сяо Юань изобразил удивление:

– Удивительно, оказывается, мой шиди не глуп!

– Ты...

Сяо Юань не дал Му Иньяну времени на ответную реакцию и сказал:

– Ты знаешь о Циньяне?

Му Иньян был успешно отвлечён:

– Конечно, я знаю. Циньянь - это огонь, который остался в мире после древних войн. Название пришло из-за его голубого пламени. Говорят, что оружие, выкованное Циньянем, является магическим. Причина, по которой павильон Юньцзянь может стать сектой мечников номер один в мире, неразрывно связана с их владением единственным скоплением Циньянь в мире.

Сяо Юань кивнул и сказал:

– Циньянь можно назвать сокровищем павильона Юньцзянь. По возможности я бы хотел взглянуть на него.

Му Иньян презрительно сказал:

– Кто ты такой, чтобы показывать его?

Сяо Юань улыбнулся и сказал:

– Шиди, возможно, забыл, но я спаситель Гу Луина.

Му Иньян взяла чашку чая и холодно фыркнул:

– Ну и что? Уже достаточно хорошо, если они дадут тебе кусочек тёплого нефрита, выкованного Циньянем. Ты всё ещё хочешь увидеть его? Ты что, спишь средь бела дня? (примечание переводчика: что-то типа бесполезного мечтания. )

– Любой человек является великим, если у него есть амбиции. Моё желание - увидеть Циньянь, – Сяо Юань коснулся своего подбородка и с сожалением продолжил. – Какова вероятность того, что в соблазнении Гу Луина я могу полагаться только на своё лицо?

Му Иньян выплюнул полный рот чая, встал и сердито сказал:

– Сяо Юань, не думай, что ты можешь заниматься чем угодно лишь из-за своей хорошей внешности!

Он был действительно в ярости. Му Иньян не имел права просто говорить глупости с Сяо Юанем и сопровождать его в павильон Юньцзянь. Нужно было сразу вырубить его и отнести обратно в Сюфу.

– Я никогда так не думал, – Сяо Юань ущипнул себя за щёку. – По правде говоря, я бы действительно хотел изменить своё лицо.

Вскоре после этого кто-то из павильона Юньцзянь прислал сообщение с приглашением на ужин в парадном зале.

Гу Луин переоделся в одежду павильона Юньцзянь. Она была белой, как снег. Волосы Гу Луин перевязал нефритовой короной. В конце концов, он по праву считался личностью с прекрасными перспективами на будущее, его темперамент был благородным и утончённым. Линь Вулиань тоже был красивым джентльменом, но, стоя рядом с Гу Луином, он был недостаточно хорош.

Гу Луин слегка кивнул Сяо Юаню:

– Господин Сяо.

– Го... Господин Гу.

Линь Вулиань улыбнулся и сказал:

– По-моему, лучше отказаться от “Господина Сяо” и “Господина Гу”. Как насчёт того, чтобы просто называть друг друга братьями?

– Нет, я против – Му Иньян не проявил милосердия, – Разве мы достаточно близки для такого обращения?

– В отличие от меня, ты плохо их знаешь, – сказал Сяо Юань. – У нас с Господином Гу дружба на всю жизнь, не так ли, Гу-сюн?

Гу Луин пробормотал:

– Да. Давай поедим.

Сяо Юань:

– Будем только мы четверо?

Линь Вулиань сказал:

– Шишу Цянь хотел лично поблагодарить Сяо-сюна, но ему не терпелось проверить бронзовое зеркало, которое вы недавно принесли, так что...

– Шисюн Гу, шисюн Линь! – вбежала пятнадцатилетняя или шестнадцатилетняя девочка. Она была одета в форму ученицы павильона Юньцзянь и держала в руке меч. Увидев Гу Луина, её лицо вспыхнуло от волнения:

– Шисюн Гу здесь! Если бы вы не вернулись!.. Я собиралась спуститься с горы, чтобы начать поиски...

Гу Луин никак не отреагировал. Линь Вулиань сказал:

– Шимэй (младшая сестра в секте), разве ты не видишь гостей? Нехорошо так кричать.

– Я вижу, – взгляд девушки упал на Сяо Юаня. – Я слышала, что он спаситель шисюна Гу.

Сяо Юань не был уверен, иллюзия ли это, но он смутно чувствовал лёгкую враждебность по отношению к нему.

Линь Вулиань представил:

– Сяо-сюн, Господин Му, это наша маленькая шимэй Лу Юэяо. Она была избалована с детства. Я надеюсь, вы простите ей некоторую грубость в вашу сторону.

Сяо Юань улыбнулся и ничего не сказал.

Лу Юэяо:

– Могу я поужинать со своим шисюном? Я целый день упражнялась с мечом, поэтому умираю с голоду.

Линь Вулиань улыбнулся и сказал:

– Конечно, ты можешь.

Гу Луин сказал:

– Боюсь, ты к этому не привыкнешь.

– Почему? Мне нравится любая еда в павильоне Юньцзянь.

Гу Луин больше ничего не сказал, лишь жестом приказал подать блюда.

Когда принесли блюда, красивые глаза Лу Юэяо расширились. Линь Вулиань выглядел задумчивым, лицо Му Иньяна было чёрным, как дно горшка. Сяо Юань считался единственным, кто был удивлён и счастлив.

Лу Юэяо была озадачена, поэтому сказала:

– Почему везде морепродукты?

– Краб, фаршированный апельсином, жареные креветочные котлеты, морской окунь на пару… – сказал с улыбкой Сяо Юань. – Мой шиди упомянул об этом вскользь, но я не ожидал, что Гу Сюн всё вспомнит.

Гу Луин сказал:

– У меня хорошая память.

Сяо Юань взял палочки для еды:

– Если это так, то я не буду вежливым.

Му Иньян крепко сжал кулаки, пытаясь сдержать желание опрокинуть стол - каковы намерения этого человека по фамилии Гу?! Почему он так хорошо обращается с Сяо Юанем?

Видя, как Сяо Юань ест с удовольствием и время от времени делает комплименты, в горящей груди Му Иньяна появилась какая-то горькость. В прошлом, когда шицзунь готовил для них, Сяо Юань выглядел таким же счастливым, как и сейчас.

Смотря на то, как неподвижно сидит Му Иньян, Сяо Юань взял кусок креветочного пирога и положил в свою миску:

– Почему ты не ешь, шиди? Поверь мне, кулинарные навыки шеф-повара павильона Юньцзянь намного лучше, чем у шизцуня.

Му Иньян четко произнёс каждое слово:

– Я действительно хочу тебя задушить.

Сяо Юань не возражал:

– Тогда нужно хорошо питаться, чтобы набраться сил.

Атмосфера в комнате была странной и тяжёлой, как будто там бушевал тёмный прилив. Линь Вулиань улыбнулся, пытаясь сгладить ситуацию.

– Смотрите, здесь не только морепродукты, есть ещё и жареные горькие дыни. Сяо-сюн, не хочешь попробовать?

Сяо Юань смутился и сказал:

– Ну...

Му Иньян внезапно улыбнулся:

– Эта жареная горькая дыня тоже была заказана молодым мастером павильона Гу? Жаль, что мой шисюн не может их отведать. От них у него появляется сыпь и зуд по всему телу.

Гу Луин посмотрел на Сяо Юаня, и тот беспомощно кивнул.

Гу Луин спокойно сказал:

– Мне очень жаль.

– Молодому мастеру павильона Гу не нужно извиняться. Вы и мой шисюн знакомы меньше месяца. Это нормально - не знать всех фактов.

Линь Вулиань сказал:

– Господин Му что-то неправильно понял?

Му Иньян улыбнулся и сказал:

– Я надеюсь, что это было просто недоразумение.

Гу Луин взглянул на Му Иньяна и приказал кому-нибудь убрать жареные горькие дыни.

Лу Юэяо и Линь Вулиань посмотрели друг на друга. Выражение их лиц было немного сложным.

Сяо Юань не стал беспокоиться об этом. Его не касались деяния других людей, пока он мог счастливо есть досыта.

Сяо Юань несколько дней жил в павильоне Юньцзянь. Гу Луин изо всех сил старался быть хорошим хозяином, угощая его вкусной едой и напитками и время от времени водя его на прогулки по владениям секты.

Сяо Юань хотел воспользоваться возможностью сблизиться с Гу Луином, чтобы поднять вопрос о Циньяне, но Му Иньян следовал за ними, куда бы они ни пошли. У него вообще не было возможности побыть наедине с Гу Луином. И как только они втроём шли вместе, снова возникала неловкая атмосфера недавнего званого ужина. Гу Луин, вероятно, тоже был раздосадован, потому что перестал приходить в Билучжай для встречи с Сяо Юанем.

В течение этого периода Мэн Чи снова затронула тему Циньянь, и после того, как Сяо Юань тщательно обдумал ситуацию, он решил не откладывать дела на потом.

Во второй половине дня, когда Му Иньян, насытившись едой и напитками, лежал на диване и дремал, Сяо Юань решил улизнуть из дома. Как раз в тот момент, когда он собирался открыть дверь, за его спиной раздался холодный голос:

– Куда ты идёшь?

Сяо Юань с холодным выражением лица обернулся:

– Иду искать Гу Луина.

Му Иньян сразу же сказал:

– Я пойду с тобой.

– Ни за что.

Му Иньян прищурился:

– Между тобой и Гу Луином что-то происходит?

– Пока нет, но всё может произойти в будущем.

Глаза Му Иньяна потемнели:

– Если ты так говоришь, тогда я не могу тебя отпустить.

Сяо Юань повертел Вугуань Фэнъюэ в пальцах:

– Говоря об этом, прошло много времени с тех пор, как я занимался спаррингом со своим шиди.

Му Иньян недоверчиво спросил:

– Ты собираешься драться со мной за Гу Луина?!

Сяо Юань улыбнулся:

– Я тоже не хочу этого делать. Просто, шиди, ты настолько прилипчивый, что… я больше не могу этого выносить.

Глава 10

Честно говоря, Сяо Юань не был уверен, что победит в схватке с Му Иньяном. Противник родился с отличным телосложением, хорошо владел своим когтевым шипом и считал лишение жизни врага своим главным приоритетом, в то время как то, чему Сяо Юаня научил его шицзунь, помимо обычных заклинаний совершенствования и техник самозащиты, были в основном фокусы для запекания рыбы и курицы. Хотел ли шицзунь, чтобы Му Иньян упал в обморок от восхитительного вкуса курицы, приготовленной его учеником?

Но слова уже были сказаны, и независимо от того, сможет ли Сяо Юань победить или нет, он должен был сражаться. Вугуань Фэнъюэ излучал золотой свет, создавая плотный массив магических кругов вокруг тела Сяо Юаня. Золотой свет превратился в бесчисленные янтарные иглы, которые обрушились на Му Иньяна, как проливной дождь.

Му Иньян быстро уклонился от янтарных игл Сяо Юаня, но затем пришла вторая волна.

Му Иньян поспешно сказал:

– Сяо Юань, не заставляй меня!

Его слова не были услышаны, а атаки Сяо Юаня стали более агрессивными. Му Иньян не мог этого вынести. Дуя* вышел из ножен, когда он напал на Сяо Юаня.

*Дуя - ядовитый клык, оружие Му Иньяна.

Кто бы мог ожидать, что Сяо Юань будет стоять неподвижно? Му Иньян знал, что каждое изученное им движение было фатальным. С одного удара Сяо Юань был бы серьёзно ранен. В этот момент его сердце Му Иньяна сжалось. Он пытался остановиться.

Затем Сяо Юань поднял свой складной веер и активировал уже развёрнутый строй. Му Иньян, принявший удар лицом, побледнел, во рту у него запахло кровью.

Глаза Му Иньян покраснели:

– Почему ты не уворачиваешься?! Ищешь смерти?!

Сяо Юань развёл руками:

– Шиди был так быстр, что я не успел увернуться.

– Притворяешься! Ты всегда продолжаешь притворяться! Разве ты не надеялся, что я не стану нападать на своего товарища-шисюна и просто сдамся?!

Сяо Юань не смог ответить на вопрос:

– Ты ещё не забыл, чему тебя учили? Вспомни это заклинание.

Конечно, Му Иньян всё помнил, он не мог этого забыть. В юном возрасте он был непослушным, поэтому попал в беду. Шицзунь наказал его, используя это заклинание, чтобы запереть его. Именно оно помешало Му Иньяну сделать шаг за пределы массива. Теперь с его базой культивирования заклинание было нетрудно сломать, это займет немного времени. Сяо Юань использует этот маленький промежуток времени, чтобы найти того, кого зовут Гу!

– Шиди, отдохни, я принесу тебе вкусную еду, когда вернусь.

– Если ты посмеешь сейчас уйти, то я сломаю тебе ногу!

Сяо Юань сложил руки вместе, чуть кланяясь:

– До свидания.

Му Иньян дрожал от гнева, глядя на спину Сяо Юаня. В этот момент он действительно хотел сломать ему ногу.

Наконец-то избавившись от приставучего шиди, Сяо Юань пришёл в резиденцию Гу Луина. Его там не было. Стоял лишь один маленький ученик, который убирал двор. Сяо Юань спросил его:

– Куда ушёл твой молодой господин?

Маленький ученик с любопытством посмотрел на него и сказал:

– Мисс Лу взяла Молодого господина павильона, чтобы попрактиковаться в фехтовании.

– Мисс Лу? Лу Юэяо?

Маленький ученик кивнул:

– Да.

Вспоминая различные выступления Лу Юэяо перед Гу Луином, Сяо Юань улыбнулся и сказал:

– Этой мисс Лу нравится Молодой господин павильона?

Маленький ученик выглядел молодо, но он был вовсе не глуп.

– Не только мисс Лу. Многим девушкам в павильоне Юньцзянь нравится наш молодой господин.

Сяо Юань подумал, что за пределами павильона Юньцзянь также должно быть много девушек, которым нравился этот молодой господин.

Молодой ученик продолжил:

– Жаль, что она не подходит для молодого господина.

Ученик низкого уровня павильона Юньцзянь на самом деле обсуждал дела молодого мастера с иностранным гостем. Сяо Юань подумал, что это очень интересно, и спросил:

– Почему она не подходит?

Маленький ученик пробормотал:

– Её можно считать лишь сравнительно красивой. Молодому господину она тоже не нравится.

– Кто же ему в таком случае нравится? – Сяо Юань сделал паузу. – Линь Вулиань?

Это была просто случайная догадка Сяо Юаня. Он не знал многих людей из павильона Юньцзянь. Судя по предыдущим событиям, Гу Луин должен заботиться о Линь Вулиане, его Шисюне. Но Сяо Юань не знал, были ли между ними какие-либо ещё отношения, кроме соученических.

Младший брат выглядел задумчивым:

– Молодой господин действительно относится к шисюну Линь лучше, чем к другим, но...

В этот момент Сяо Юань уловил странную ауру и тайно выругался:

– Это слишком быстро!

После того, как Сяо Юань не видел его полгода, база культивирования Му Иньяна действительно превзошла его ожидания. Он слишком быстро сломал это заклинание. Во всём виноват Сяо Ду. Каждый раз за последние шесть месяцев, когда Сяо Юань хотел попрактиковаться, Сяо Ду обманом заставлял его есть, пить и веселиться, потому что боялся переутомления своего "брата". Он также сказал, что, поскольку у Сяо Юаня есть гэгэ, который защитит его в будущем, ему не нужно практиковаться всю оставшуюся жизнь.

Да, это то, что сказал Сяо Ду, ха-ха.

Маленький ученик тоже что-то заметил и посмотрел на дверь:

– Молодой господин вернулся?

– Нет, –  поспешно сказал Сяо Юань. – Послушай, если кто-то спросит тебя о чем-нибудь, ты скажешь, что никогда меня не видел.

Сказав это, он метнулся к двери дома и толкнул дверь.

Как только Сяо Юань закрыл дверь, Му Иньян выбежал во двор, схватил маленького ученика и спросил:

– Где Сяо Юань?!

Слушая его тон, маленький ученик подумал, что этот Сяо Юань был для Му Иньяна товарищем по Дао, который бросил его.

– Я... я не знаю.

Му Иньян холодно сказал:

– Он, должно быть, пришёл искать Гу Луина.

– Но нашего молодого господина сейчас здесь нет.

– Не зная, где Гу Луин, он обязательно придёт сюда.

– Господина Сяо действительно здесь нет...

– Уйди с дороги, я сам его найду.

Му Иньян собирался ворваться, когда аура меча преградила ему путь.

Когда маленький ученик увидел возвращение Гу Луина, он почувствовал облегчение и с тревогой сказал:

– Молодой господин павильона, господин Му...

Гу Луин сказал:

– Я знаю. Господин Му, как сказал Луо Лань, Сяо-сюна здесь нет.

Маленький ученик по имени Луо Лань чувствовал себя виноватым, но он не ожидал, что ему придётся случайно обмануть Гу Луина.

Му Иньян сказал:

– Он не пришёл, чтобы найти тебя?

– Нет.

– Тогда он, должно быть, ждёт тебя здесь.

Гу Луин сказал:

– Если вы хотите найти его, идите и ищите. Не валяйте дурака.

Му Иньян холодно улыбнулся:

– Вот что ты говоришь?

Луо Лань втайне нервничал и хотел подмигнуть Гу Луину, но Молодой мастер павильона даже не взглянул на него и прошёл прямо в дом.

Не так давно шишу Цянь отправил кого-то с сообщением, в котором просил его прийти с Сяо Юанем. Он вернулся, чтобы переодеться.

Как только шишу Цянь вошёл в комнату, он смутно почувствовал что-то странное. Осмотревшись, его взгляд остановился на шкафе.

Гу Луин сжал Шуан Ленг, молча подошёл к шкафу и резко открыл его...

Красивый человек, одетый в красное, сидел в его шкафу. Поскольку места было слишком мало, ему пришлось обнять колени. Видя, что его обнаружили, он посмотрел с оттенком удивления и недоумения на Гу Луина.

Сердце Гу Луина слегка забилось:

– Вы...

– Это вы!

Сяо Юань выдохнул с облегчением:

– Мой шиди ушёл?

Гу Луин пришёл в себя и отвёл взгляд:

– Нет.

Сяо Юань, который уже наполовину вышел из шкафа, внезапно остановился:

– А?! С меня хватит…

Сяо Юань хотел спрятаться обратно в шкаф, но внезапно почувствовал, что его крепко держат за талию. Он подсознательно поднял голову и посмотрел на Гу Луина.

Гу Луин одной рукой держал его за талию, а другую положил ему на затылок. Таким образом, Молодой господин павильона подтолкнул его на несколько шагов вперёд, и спина Сяо Юаня мягко ударилась о ширму.

В этот момент дверь распахнулась.

Первое, что бросилось в глаза Му Иньяна, была ширма с пейзажными картинами. На ширме появился силуэт мужчины, безошибочно принадлежащий Гу Луину.

Снаружи не было никаких признаков Сяо Юаня. Му Иньян собирался обойти ширму, чтобы заглянуть внутрь, когда Гу Луин сказал:

– Я переодеваюсь.

Му Иньяну не было интересно смотреть, как мужчина переодевается. Через ширму можно было видеть приблизительные очертания предметов внутри. Единственный шкаф, в котором мог спрятаться человек, был открыт, и Сяо Юаня внутри не было.

Му Иньян и представить себе не мог, что в этот момент его шисюн был заключён в объятия Гу Луина и прижат к ширме всего в одном шаге от него. Мужчины были очень близки. Молодой мастер павильона чувствовал тёплое дыхание товарища на своей шее. Как только Гу Луин опустил голову, он увидел длинные густые ресницы, похожие на пёрышки, и красные губы, которые были слегка приоткрыты из-за удивления и напряжения.

Му Иньян уже развернулся и собирался уходить, но внезапно услышал звук за ширмой. Он прищурился и бросил вопросительный взгляд на фигуру на экране.

Позади Сяо Юаня была ширма, а перед ним была грудь Гу Луина. Ему действительно повезло, что он был стройным, поэтому прекрасно скрывался за тенью Молодого мастера павильона.

Подождав некоторое время, прежде чем Му Иньян вышел, Сяо Юань тихо потянулся к талии Гу Луина и аккуратно развязал его пояс, затем поднял глаза и улыбнулся ему.

Глаза Гу Луина вспыхнули, его кадык нервно пошевелился. Он понял, что имел в виду Сяо Юань. Он чопорно снял пальто и положил его на экран.

Увидев это, Му Иньян отвел взгляд, холодно фыркнул и ушёл.

Эти двое не сразу двинулись с места, разделившись только после подтверждения, что Му Иньян не вернётся. Сяо Юань улыбнулся и сказал:

– Спасибо, Гу-сюн.

Гу Луин спокойно сказал:

– Что вы делаете?

Сяо Юань не хотел долго объяснять, поэтому лишь сказал:

– Я только что поссорился. Мой шиди угрожал сломать мне ногу.

Гу Луин нахмурился:

– Почему?

– Потому что я собирался найти вас.

–...

Гу Луин отвернулся и налил себе чашку чая.

Сяо Юань напомнил ему:

– Этот чай холодный, верно?

Гу Луин пробормотал "да", но выпил чай.

Неожиданно, Гу Луин любил пить холодный чай зимой. Сяо Юань сказал:

– Гу-сюн, почему вы не искали меня в последнее время?

Гу Луин сказал:

– Занят.

Сяо Юань небрежно сказал:

– Заняты тренировками фехтования со своей шимэй?

– Нет, – Гу Луин сделал паузу, а затем сказал ещё одно предложение. – Она изучила новый набор техник владения мечом, поэтому попросила меня взглянуть на него.

– О, –  Сяо Юаню было всё равно. – Гу-сюн, в вашем павильоне Юньцзянь есть одна вещь, на которую я всегда хотел взглянуть.

– Какая?

Сяо Юань больше не ходил вокруг да около и прямо сказал:

– Циньянь.

Гу Луин был поражён.

– Нет.

Сяо Юань сухо улыбнулся и сказал:

– Не слишком ли решительно вы отказались? Почему бы вам не подумать об этом ещё раз?

– Циньянь - сокровище нашего павильона. Только мой отец и несколько старейшин в Юньцзянь могут увидеть его.

Сяо Юань спросил:

– А как насчёт вас?

Гу Луин сказал:

– Я видел его лишь раз, когда получил Шуан Ленг.

Сяо Юань смягчил свой голос:

– Но я ваш спаситель, разве вы не можете быть более сговорчивым? Мне действительно интересно, как выглядит пламя, оставленное с древних времен.

– Быть моим спасителем бесполезно.

– Что тогда может быть полезным? Ваш… компаньон Дао?

Гу Луин:

–...

Сяо Юань снова спросил:

– Могу ли я увидеть Циньянь, если выйду за вас замуж?

Гу Луин долго молчал, а затем сказал:

– Я не хочу снова это слышать. Вы как раз вовремя, следуйте за мной, чтобы увидеть шишу.

Шишу, о котором упоминал Гу Луин, звали Цянь Сан. Говорили, что он был правой рукой мастера павильона Гу. Когда тот отсутствовал, этот шишу был тем, кто руководил павильоном Юньцзянь. Цянь Сан был добродушен, немного полноват и, на первый взгляд, казался слишком уж добрым.

Когда Цянь Сан увидел Сяо Юаня, в его глазах мелькнуло удивление. Сяо Юань давно привык к тому, что другие смотрят на него так, поэтому не обратил на это особого внимания. Цянь Сан сначала вежливо поговорил с ним, поблагодарил за спасение Гу Луина на северной территории, а затем рассказал о бронзовом зеркале.

– Это зеркало должно было быть среди погребальных принадлежностей некоего монаха, погибшего после великого коллапса, случившегося триста лет назад. Его энергия Инь чрезвычайно тяжёлая. Позже зеркало было выкопано грабителями гробниц. После нескольких перепродаж оно достигло особняка губернатора в Лулине, постоянно поглощая негодование, пока, в конце концов, не стало враждебным оружием.

Гу Луин сказал:

– По мнению шишу, что именно представляют собой "зеркальные люди", вышедшие из бронзового зеркала?

Выражение лица Цянь Сана было серьёзным:

– Не совсем верно говорить, что они были просто результатом обиды.

Сяо Юань спросил:

– Старейшина Цянь, что это значит?

– Бронзовое зеркало не только копирует внешность отражённого в нём существа, но и поглощает одну из трёх духовных и шести физических душ, передав всё необходимое для создания зеркального человека.

Сяо Юань был ошеломлён, когда услышал это.

– Это невозможно, старейшина Цянь. Я и Гу-сюн видели своё отражение. Неужели мы потеряли свои души?

Цянь Сан мягко сказал:

– Господин Сяо, не волнуйтесь, вы уже уничтожили свои зеркальные копии в Лулине. Как только зеркальный человек умирает, души возвращаются на своё место.

– Так вот оно что, – Сяо Юань вспомнил управляющего Вана и двух других и спросил. – Что произойдёт, если тело уже мертво?

Гу Луин сказал:

– Оставшиеся души остаются на земле, а мертвые не могут перевоплотиться.

– Этот чрезвычайно опасный предмет был спрятан в доме обычного человека. К счастью, Луин принёс его в павильон Юньцзянь. Если бы зеркало попало в руки демонической секты или других предателей, последствия были бы невообразимыми.

Сяо Юань:

– …

В любом случае, это может быть связано с демонической сектой.

Гу Луин спросил:

– Как шишу планирует решить этот вопрос?

Цянь Сан немного подумал и сказал:

– А как ты думаешь?

Гу Луин:

– Уничтожь это.

Цянь Сан кивнул:

– Хорошо, я обсужу это с твоим отцом позже.

Сяо Юань почувствовал поток духовной силы на девятицветной улитке и сразу же сказал:

– Если больше нет новостей, я уйду первым.

– Господин Сяо, подождите минутку. – весело сказал Цянь Сан. – Господин Сяо был так добр к Луину, а я даже не знаю фамилии ваших родителей и где они находятся. Я хочу подготовить подарок и отправить им.

– Я ценю доброту старейшины Цяня, но всю свою сознательную жизнь я был сиротой. Сколько себя помню, у меня не было ни родителей, ни других членов семьи.

Гу Луин искоса посмотрел на Сяо Юаня, и Цянь Сан перестал улыбаться.

– Это было очень грубо с моей стороны.

Оставив Гу Луина и Цянь Сана, Сяо Юань нашёл укромный уголок и достал девятицветную улитку. Раздался небрежный голос Сяо Ду:

– Что ты делаешь.

Сяо Юань сказал:

– Что я могу делать, кроме как следовать указаниям Достопочтенного Господина и соблазнять Гу Луина?

Сяо Ду долго молчал, потом усмехнулся и сказал:

– А Ю заслуживает награды за такую усердную работу.

Сяо Юань тоже улыбнулся:

– Благодарю вас, Господин.

– Если ты так долго и усердно работал, почему всё ещё нет хороших новостей? Я не могу ждать слишком долго.

Сяо Юань сказал:

– Гу Луин подобен свежему бризу и яркой луне, как ясное небо после дождя. Для такого человека нормально не сближаться с другими.

– Правда?

Сяо Ду медленно добавил:

– Тогда как насчёт Линь Вулианя?

Сяо Юань был ошеломлён - когда Сяо Ду начал интересоваться Линь Вулианем?

– Гу Луину нравится Линь Вулиань?

В редкий момент, когда Сяо Ду хотел знать правду, Сяо Юань сказал:

– Я не знаю.

– Даже если Линь Вулиань ему не нравится, Гу Луин должен достаточно заботиться о нём, чтобы пожертвовать своей жизнью ради его спасения, – Сяо Ду сказал с сожалением. – Может быть, этот почтенный сделал неправильное суждение, и превосходный А Ю не так хорош, как посредственный фехтовальщик?

Сяо Юаню было всё равно:

– Может быть, в конце концов, многие люди не считают внешность самой важной. Кстати, почему его светлость искал меня? Может быть, вы просто хотели поболтать со мной? С таким элегантным и утончённым отношением, не лучше ли пойти сопровождать молодого Лорда?

Сяо Ду сказал:

– Этот достопочтенный здесь, чтобы напомнить А Ю об одной вещи.

– В чём дело?

– Завтра будет 15-е число второго месяца.

Сяо Юань:

– !!!

Он всё это время думал о Циньянь, поэтому совсем забыл об этом.

– Каждый месяц 15-го числа А Ю будет ещё красивее, чем обычно. Жаль, что теперь мы этого не видим. – Сяо Ду неискренне вздохнул. – Завтра А Ю будет принадлежать другому мужчине, я действительно не могу этого вынести.

Глава 11

Слова Сяо Ду заставили Сяо Юаня рассмеяться.

Сяо Ду спросил:

– Над чем смеётся А Ю?

– Мало того, что Достопочтенный Господин Сяо высок в совершенствовании, он также мастер увлекаться играми на каждом шагу.

Темперамент Сяо Ду был странным и переменчивым. В этот момент он не рассердился, но сказал:

– А Ю мне не верит? Я действительно не могу этого вынести.

– О.

Сяо Ду сказал:

– Ты упоминал Циньянь в разговоре с Гу Луином?

– Да, он отверг меня без колебаний.

– Итак, ты видишь, я ничего не могу сделать. Ах, –  медленно сказал Сяо Ду. –  Только если ты станешь его компаньоном по Дао, у тебя будет шанс приблизиться к Циньянь.

Сяо Юань не мог не спросить:

– Почему Достопочтенный Господин так одержим Циньянь?

Сяо Ду улыбнулся:

– Потому что он изначально был моим, глупый А Ю.

После завершения передачи Сяо Юань посмотрел на полную луну, висевшую на горизонте, и почувствовал, что этот спутник в павильоне Юньцзянь кажется намного больше, чем в городе Лулин.

Пятнадцатого числа прошлого месяца, когда напала Акация Гу Сяо Юаня, в городе Лулин часто происходили несчастные случаи, и внезапно появился Му Иньян. Сяо Ду, вероятно, знал, что это задание было трудно выполнимым, поэтому помог ему, так сказать, преподнёс знак благотворительности. На этот раз Сяо Ду боялся, что Сяо Юаню будет трудно сбежать.

– Сяо-сюн.

Сяо Юань повернул голову и приподнял уголки губ, когда увидел посетителя:

– Вы закончили разговаривать со своим шишу?

– Да, – сказал Гу Луин. –  Что вы здесь делаете?

– Я думаю о том, где мне провести ночь, – Сяо Юань изобразил печальное выражение на своём лице. – Я не могу вернуться в Билучжай. Я боюсь, что мой шиди снова ополчится против меня.

Гу Луин мгновение смотрел на него, а затем выпалил:

– Пойдём ко мне.

Взгляд Сяо Юаня был немного сложным. Гу Луин попался в сеть.

Гу Луин подумал, что он что-то неправильно понял, и продолжил:

– У меня там много комнат.

Сяо Юань больше не колебался:

– Хорошо.

В резиденции Гу Луина Сяо Юань снова встретил маленького ученика по имени Ло Лан. В павильоне Юньцзянь не было назначенных слуг. Новые ученики выполняли кое-какую работу по дому, и Ло Лан был одним из них.

Ло Лан удивлённо спросил:

– Почему Господин Сяо снова вернулся?

Сяо Юань постучал веером по голове Ло Лана и с улыбкой сказал:

– Твой Молодой Господин пригласил меня остаться здесь на ночь.

Зрачки Ло Лана расширились и снова сузились:

– Даже шисюн Линь никогда здесь не оставался...

Гу Луин привёл Сяо Юаня в дом, в котором они были днём, и сказал:

– Вы поживёте здесь.

Сяо Юань сказал:

– Кажется, это ваша комната, верно?

– Здесь очень мало гостей, а в других комнатах нет кроватей.

– Тогда где вы будете спать?

– В кабинете есть диван.

Сяо Юань был немного тронут:

– Гу-сюн, вы такой хороший человек.

Гу Луин:

–...

Сяо Юань всю ночь проспал в комнате Гу Луина и не знал, что Му Иньян бодрствовал всю ночь, злой, как оскорблённая женщина, которая не могла дождаться возвращения своего мужа домой.

Ранним утром Ло Лан принёс завтрак, и Сяо Юань спросил его:

– Где Гу-сюн?

– Старейшина Цянь рано утром пригласил молодого мастера к себе.

– Кстати, в вашем павильоне Юньцзянь есть такое место, такое… – Сяо Юань понизил голос. – Очень секретное. Место, подходящее для совершения плохих поступков?

Ло Лан насторожился:

– Что вы хотите сделать?

– Я хочу спрятать большое сокровище.

– О... тогда вы можете отправиться на пик Цзюэди, это место, где передвижение учеников ограничено, и туда обычно мало кто ходит.

– Пик Цзюэди, – сказал Сяо Юань с улыбкой. – Я запомню это.

Сяо Юань ел, когда Лу Юэяо сказала: “Шисюн Гу”, и вошла. После того, как она увидела Сяо Юаня, улыбка на её лице мгновенно исчезла:

– Почему ты здесь?

– Доброе утро, мисс Лу. Ты уже поела, но, всё равно, если хочешь, можешь присоединиться ко мне...

Лу Юэяо вообще не посмотрела на него:

– Почему ты крутишься с моим шисюном?

Ло Лан объяснил:

– Молодой Господин пригласил Господина Сяо остаться здесь на ночь.

– Шисюн Гу пригласил его? – Лу Юэяо не могла в это поверить, – это невозможно. Должно быть, он до смерти надоел другим, поэтому шисюн взял его к себе.

Сяо Юань сказал:

– Есть много людей, которые пристают к Гу Луину. Как ты думаешь, почему он оставил меня, а не других?

Лу Юэяо выпалила:

– Разве это не потому, что ты спас ему жизнь?!

Сяо Юань слегка улыбнулся:

– Мисс Лу, так вы, оказывается, помните о существовании этого факта.

Этим предложением Сяо Юань как бы говорил: вот как ты обращаешься со спасителем молодого господина?

Лицо Лу Юэяо было холодным, как лёд. Постояв ещё немного, она повернула голову и ушла.

Ло Лан вздохнул:

– Господин Сяо, у вас манеры главы гарема!

Сяо Юань очень скромно сказал:

– Я польщён.

После завтрака Сяо Юань оставил записку Гу Луину и отправился на пик Цзюэди. Он был расположен далеко от главной вершины павильона Юньцзянь, его склон поднимался на тысячи метров, а под горой протекал глубокий ручей. Пик Цзюэди редко кто посещал.

Сяо Юань нашел скрытую пещеру, установил запрещающее заклинание у входа и спокойно ждал прихода полной луны.

Постигнув силу Акации Гу, Сяо Юань заснул не так легко, как в прошлый раз. Он ясно чувствовал, как его тело понемногу нагревается.

Чувствуя, как будто огонь прожигает его тело, Сяо Юань свернулся калачиком. Его алая одежда пропиталась потом, что-то шевелилось внизу живота. Сначала он мог это вынести. По мере того, как ночь становилась темнее, а лунный свет становился всё ярче, у него начинала кружиться голова, и периоды его здравомыслия становились всё короче и короче.

Его губы были искусаны до крови, пальцы яростно тёрлись о землю. Соблазнительный аромат любви заполнил пещеру. Как раз в тот момент, когда Сяо Юань собирался упасть в обморок, перед ним появилась туманная фигура.

– Шисюн, ты заставил меня попотеть, чтобы отыскать тебя.

Этот голос был...

Мокрый от пота, Сяо Юань открыл глаза:

– Ши... шиди?

Му Иньян подошёл к нему:

– Ты думал, что я не смогу найти тебя в таком месте?

– Ты!.. Не подходи!

Му Иньян остановился. Его глаза внезапно расширились.

Сяо Юань лежал на земле, его одежда была грязной, а щёки пылали красным. Его окровавленные губы были слегка приоткрыты, он тяжело дышал, а глаза сверкали, заставляя Му Иньяна чувствовать, что он тонет.

В воздухе витал насыщенный аромат. Грудь Му Иньяна поднималась и опускалась, а его красивое лицо покраснело. Словно околдованный, он медленно приблизился к Сяо Юаню.

– Шисюн?..

Приближение Му Иньяна заставила огонь в теле Сяо Юаня разгораться ещё сильнее, сжигая всё его здравомыслие дотла. Его тело больше не подчинялось ему. Он услышал, как хриплым голосом сказал:

– Иди сюда.

Кадык Му Иньяна дернулся, когда он опустился на одно колено рядом с Сяо Юанем:

– Что ты, чёрт возьми?..

Прежде чем он закончил говорить, Сяо Юань поймал его за воротник. Му Иньяна потянули вперёд и прижали к телу его шисюна.

Му Иньян приподнялся и посмотрел на ошеломлённого Сяо Юаня, его голос был хриплым:

– Чем это от тебя пахнет, почему я чувствую... чувствую себя так странно?

Под пытками Акации Гу Сяо Юань продолжал сверлить руки Му Иньяна:

– Шиди, помоги мне.

Му Иньян растерянно сказал:

– Я?.. чем я могу тебе помочь?

Сяо Юань пробормотал:

– Мне так жарко...

Он прикусил губу, показав немного крови, выглядя одновременно симпатичным и несколько кокетливым. Му Иньян не мог не протянуть руку, чтобы коснуться этих красных губ:

– Шисюн, не кусай себя...

Сяо Юань уже потерял рассудок, но даже если бы он всё ещё был в сознании, он бы и тогда не понял, что в этот момент Гу Луин, по телу которого время от времени проходил холодок, стоял перед пещерой, держа Шуан Ленг в руке.

Ло Лан сказал:

– Молодой господин, если господин Му может войти, почему мы не смеем?

Гу Луин сказал:

– На это есть множество ответов. Му Иньян и Сяо Юань из одного шимэня, поэтому тот, естественно, смог разбить заклинание быстрее, чем мы.

– Тогда мы можем войти?

– Да.

Шуан Ленг покинул свои ножны, и намерение меча превратилось в два бледно-голубых потока света, которые превратились в десять и сильно ударились о невидимый барьер, пока с приглушённым звуком в нём не появилась крошечная щель.

Ло Лан понял, что Гу Луин пытался уничтожить заклинание.

После десятков раз щель расширилась достаточно, чтобы пропустить мужчину, и Гу Луин немедленно проскользнул внутрь, а за ним последовал Ло Лан.

Как только он вошёл в пещеру, до него донёсся странный аромат. Ло Лан не мог не сказать:

– Пахнет так хорошо.

Гу Луин слегка нахмурился:

– Это его запах.

Они вдвоём смутно слышали, как будто кто-то стонал. Гу Луин был ошеломлён, его лицо выглядело как холодный белый нефрит.

Ло Лан покраснел:

– Молодой господин… это... это...

Грудь Гу Луина, казалось, была чем-то зажата, его рука, держащая Шуан Ленг, крепко сжалась.

– Мы всё ещё идём туда?

Гу Луин холодно сказал:

– Ты останешься здесь.

Гу Луин не знал, о чём сам думал, он не хотел ничего видеть. Но поскольку Сяо Юань установил массив, это означало, что он не хотел, чтобы его беспокоили. Даже если... даже если Му Иньян что-то с ним делал, это не означало, что Сяо Юань был на это согласен.

Гу Луин думал, что был готов на всё, но когда он увидел Сяо Юаня, лежащего на руках Му Иньяна с чужими пальцами во рту, он впервые в жизни понял, что такое гнев.

Му Иньян выглядел испуганным, когда увидел Гу Луина, и вытащил пальцы:

– Как ты вошёл?

Гу Луин взглянул на Сяо Юаня, на его лбу появилась тонкая плёнка пота, и тихо сказал:

– Отдай его мне.

Му Иньян встал перед Сяо Юанем:

– Убирайся.

– С ним что-то не так. Разве ты не понимаешь этого? – Гу Луин настаивал. – Отдай его мне, я отведу Сяо Юаня к врачу.

Он колебался. Конечно, Му Иньян знал, что с его шисюном что-то не так, но он был очень, очень, очень против того, чтобы другие видели такого Сяо Юаня. Он даже хотел продолжить со своим ярким и красивым шисюном в своих руках, кусая пальцы. Даже дыхание, которое Му Иньян выдыхал, было горячим. Если бы не внезапное вторжение Гу Луина, он бы определенно...

Без прикосновений Му Иньяна Акация Гу в теле Сяо Юаня вызвала новый приступ беспокойства. Он издал приглушённый стон боли, полный двусмысленности, отчего оба молодых человека, стоявших друг напротив друга, тяжело вздохнули.

Гу Луин больше не хотел обсуждать глупости с Му Иньяном и пошёл прямо, чтобы схватить Сяо Юаня. Враждебность Му Иньяна усилилась, он вызвал Дую и сказал злобным голосом:

– Ты смеешь прикасаться к нему?

– Он чувствует себя очень плохо.

– Тебе не нужно беспокоиться об этом.

Гу Луин едва сохранял самообладание:

– Пока мы с тобой спорим, боль твоего шисюна усиливается. Убирайся с дороги.

Му Иньян оглянулся на Сяо Юаня и увидел, что тот хмурится, в замешательстве качает головой, его длинные волосы разметались повсюду. Он никогда не видел своего шисюна в таком плачевном состоянии.

Плечи Му Иньяна опустились, и он сказал:

– Ты пойди найди доктора, а я вынесу его.

Гу Луин больше ни о чём не заботился:

– Хорошо.

Му Иньян наклонился, обнял Сяо Юаня за талию и поднял его. У больного даже не было сил сопротивляться, поэтому он покорно прижался к  груди держащего и обнял того за шею.

Гу Луин глубоко вздохнул, резко развернулся и вышел.

Глава 12

На рассвете небо было мраморно-белым, лунный свет померк, и Акация Гу внутри тела Сяо Юаня, наконец, успокоилась после ночного буйства. Сяо Юань крепко заснул, его лицо было бледным, как бумага, будто он пережил большую катастрофу.

По прибытии в Билучжай Му Иньян уложил Сяо Юаня в постель. В тот момент, когда "больной" почувствовал, что его отпустили, неизвестный груз, сдавливающий грудь Гу Луина, необъяснимым образом немного рассеялся.

Луо Лань пригласил высшего практикующего врача павильона Юньцзянь, одного из шишу Гу Луина и единственную женщину-старейшину павильона Юньцзянь - Хан Му. Линь Вулиань, который услышал о произошедшем, пошёл с ней.

Хан Му проверила пульс Сяо Юаня, снова прощупала его грудь и объявила:

– У него Гу в теле.

Все были поражены. Гу Луин спросил:

– Какой Гу?

Хан Му с большим интересом сказала:

– Я не знаю.

Линь Вулиань удивлённо сказал:

– В мире есть  Гу, о котором шишу Хан не знает?

– Что в этом такого удивительного? – беспечно сказала Хан Му. – Мир такой большой, в нём много странных вещей. Гу в теле Сяо Юаня странный и хитрый. Человек, заразивший его, определённо был мастером культивирования Гу.

Му Иньян усмехнулся:

– Так у вас, ребята, нет лекарства? Так жалко для того, кто является шименем фехтовальщиков номер один в мире, ха-ха, – сказав это, он собирался обнять Сяо Юаня.

Гу Луин остановил его:

– Что ты хочешь сделать?

– Разумеется я беру своего шисюна, чтобы найти шицзуня, или он должен остаться здесь и ждать смерти?

Хан Му сказала:

– Не волнуйся, он еще поживет какое-то время.

Гу Луин прошептал:

– У шишу есть способ?

– Есть. Гу в его теле вошел в костный мозг и сердце. С помощью его крови, возможно, мы сможем найти решение проблемы.

Гу Луин спросил:

– Сколько крови?

– Три капли.

Запястья Сяо Юаня были тонкими и светлыми, они беззащитно свисали по бокам. Гу Луин сказал:

– Принесите миску.

Луо Лань огляделся и взял со стола чайную чашку:

– Возьмите это.

Му Иньян взял руку Сяо Юаня, осторожно раскрыл его ладонь и ткнул пальцем.

Как мастер боевых искусств, Сяо Юань редко использовал какое-либо оружие, поэтому на его руках не нашлось мозолей, ладони "больного" были даже более гладкими, чем руки девушки. Ощущение соприкосновения их пальцев заставило Му Иньяна на некоторое время онеметь. Он бессознательно затаил дыхание и спросил:

– Будет больно?

Хан Му пошутила:

– Это просто укол иглой, это же не убьет его.

Гу Луин сказал:

– Пожалуйста, будь нежнее, шишу.

Хан Му вопросительно взглянула на своего молодого господина и долго молчала.

Взяв кровь, Хан Му понюхала ее, и выражение ее лица слегка изменилось. Му Иньян спросил:

– Чем это пахнет?

Хан Му проигнорировала его, окунула палец в миску крови и слизнула ее.

Му Иньян сказал:

– Хей!

Хан Му пробормотала:

– Змеиная красота.

Два человека сказали в унисон:

– Что?

Хан Му ответила:

– Хотя я не знаю, что случилось с Сяо Юанем, в его теле много змеиной красоты. Это чрезвычайно редкая ядовитая трава, которая растет только в пустынных местах. Она может излечить десятки хитрых ядов, а также обладает сильным афродизиакальным эффектом.

Лицо Му Иньяна покраснело от жара:

– Афро... афродизиак?

Неудивительно, что его шисюн в то время был таким...

Хан Му улыбнулась и сказала:

– Если я правильно догадалась, он бросился в твои объятия, когда у него был приступ Гу, не так ли? Такая красота, господин Му так благословен.

Му Иньян согнулся в приступе неловкого кашля.

Гу Луин спросил с холодным выражением лица:

– У шишу есть способ избавиться от этого Гу?

– Пока нет. Замечу, что змеиная красота чрезвычайно ценна, и даже дворец Байхуа испытывает трудности с ее поиском. Это показывает, что человек, который заразил Сяо Юаня, ни в коем случае не является ничтожеством.

Му Иньян подумал о чем-то, и его зрачки внезапно сузились:

– Это он.

Сяо Юань проснулся только в полдень. Он безучастно открыл глаза, удивляясь, почему он лежит в своей постели в Билучжае. Он только помнил, что прошлой ночью прятался в пещере на пике Джеди. Приступ Акации Гу был тяжелым, Сяо Юань хотел бы просто потерять сознание, но он даже не помнил, что потом произошло. Может быть, он действительно потерял сознание, его нашли и отправили обратно сюда?

Сяо Юань с усилием сел и услышал холодный голос.

– Ты проснулся.

Он посмотрел на источник голоса и увидел Му Иньяна, сидящего на подоконнике со скрещенными руками и довольно уродливым злым лицом.

Выглядеть уродливо было в его стиле. Если бы он выглядел хорошо, Сяо Юань подумал бы, что Му Иньяна подменили.

Сяо Юань спросил:

– Как я вернулся?

– Я нес тебя.

– Нес?

Сяо Юань представил себе эту картину. Его брови дернулись:

– Спасибо за твой труд, шиди.

– Это было не так сложно. Ты слишком худой, так что я могу обхватить твою талию одной рукой. Ты обычно так много ешь, куда всё уходит? – Му Иньян сделала паузу. – Вся еда уходит, чтобы накормить паразита Гу?

Сяо Юань был ошеломлен:

– Шиди уже знает.

Му Иньян соскользнул вниз, подошел к кровати и сказал с угрюмым лицом:

– Это Сяо Ду, верно?

– Э-э… – Сяо Юань не хотел, чтобы Му Иньян знал об этом. Примерно через месяц он был бы счастлив попрощаться со всеми и безрассудно наслаждаться своей свободной жизнью. В это время он не хотел устраивать беспорядок и позволять кому-либо мешать выполнению его миссии. У Сяо Юаня было предчувствие, что если Му Иньян узнает об Акации Гу, то он определенно создаст проблемы.

Му Иньян с уверенностью сказал:

– Это должен быть он. Кроме него, кто может использовать змеиную красоту в качестве афродизиака? Он вложил в тебя Гу и заставил проникнуть в павильон Юньцзянь, чтобы украсть Циньянь, не так ли?!

Сяо Юань не ожидал, что Му Иньян сможет угадать восемь или девять вещей из десяти. Он на мгновение замолчал и сказал:

– Шиди, тебя действительно подменили? Иначе как ты мог стать таким умным?

– Сяо Юань!

Му Иньян сердито сказал:

– Ты просто позволяешь Сяо Ду делать с тобой все, что тот хочет? Если он прикажет тебе умереть, ты это сделаешь?!

Эти двое росли вместе с самого детства. Му Иньян никогда не был так зол на Сяо Юаня, как в этот момент. Даже ярость, которую Му Иньян испытывал, когда его обманули и поймали в ловушку в заклинание накануне, можно было считать ничтожной. Уши Сяо Юаня болели от шума, который создавал Му Иньян, поэтому сказал:

– Шиди, успокойся, это я заразился, а не ты...

Му Иньян открыл рот и сказал:

– По-моему, лучше бы это был я!

После этих слов они оба были ошеломлены.

Му Иньян быстро отвернулся и неловко сказал:

– По крайней мере, я не был бы таким глупым. Ты опозорил наш шимень.

Это предложение немедленно рассеяло странность в сердце Сяо Юаня. По правде говоря, когда Му Иньян произнес ранее те слова, он был почти напуган.

– Когда ты поправишься, мы уйдем.

Сяо Юань спросил:

– Куда?

– Иди в секту Синтянь и попроси у Сяо Ду противоядие.

Сяо Юань улыбнулся:

– У меня нет проблем с тем, что шиди хочет умереть, но не втягивай меня в это.

– Вместо того, чтобы страдать, лучше сражаться до смерти. Более того, возможно, мы и не умрем, шицзунь определенно поможет нам.

Сердце Сяо Юаня устало. Он просто хотел провести последний месяц спокойно, разве это было невозможно?

– Шиди, не трать слов, я не пойду.

Му Иньян уставился на него:

– Почему?! Ты хочешь, чтобы другие контролировали тебя всю оставшуюся жизнь?

Сяо Юань выпалил:

– Я больше боюсь боли и смерти, чем того, что меня будут контролировать другие до конца жизни. У меня нет возвышенного и непреклонного характера шиди. Тебе не нужно навязывать мне свои идеи.

Сяо Юань ожидал, что Му Иньян продолжит приставать к нему, но тот внезапно успокоился.

– Когда в следующий раз твой Гу атакует?

– ...Через месяц.

Му Иньян сказал:

– Я не позволю тебе умереть или пострадать.

Сяо Юань непонимающе уставился на него.

На следующий день Му Иньян ушел, не попрощавшись, лишь оставив записку, в которой было написано только одно слово: трус.

Луо Лань, который остался в Билучжае, чтобы позаботиться о гостях, спросил:

– Господин Сяо, куда ушел господин Му?

Сяо Юань вздохнул:

– Почему ему так нравится искать смерть? Разве это не хорошо -  просто жить?

Ему было так больно. Сяо Юань все еще не мог ничего вспомнить. Му Иньян действительно хотел умереть.

Согласно тому, что Мэн Чи сказала ранее, Сяо Ду согласился с тем, что Му Иньян остается на его стороне. Это показало, что Му Иньян все еще был каким-то образом полезен Сяо Ду. Достопочтенный Лорд никогда не убивал людей, которые могли бы как-то ему помочь. Сяо Юань сам является примером этого. Он остался жив только потому, что Сяо Ду хотел использовать его лицо.

Но теперь, когда Му Иньян отправился туда, даже если он не умрет, ему неизбежно придется получить серьезную травму. Если, конечно, Му Иньян сначала не пойдет к шицзуню - тогда это будет другое дело.

Сяо Юань немного волновался. Если бы Му Иньян умер сам, конечно, ему было бы все равно. Но если бы его раздражающий шиди покинул этот мир из-за него, он не смог не успокоиться.

Гу Луин тоже спросил о Гу, и Сяо Юань сказал только, что это враги заразили его. Тот не стал задавать лишних вопросов и сказал ему рассказать Хан Му все, что он чувствовал во время нападения Гу, чтобы она могла как можно скорее найти противоядие.

– Каково это было, когда Гу напал?..

Гу Луин сказал:

– Было очень неудобно?

– Вопрос не в удобстве. Это такого рода... – Сяо Юань слепо взмахнул веером, – такого особого рода.

Гу Луин непонимающее поднял брови, задаваясь немым вопросом.

Хан Му улыбнулась и сказала:

– Я понимаю.

Сяо Юань сказал:

– Хорошо, что вы понимаете.

Он действительно не хотел говорить это вслух. Один из двух людей перед ним был старшим, который, казалось, очень интересовался им, а другой был молодым фехтовальщиком, чистым и утонченным. Они хотели, чтобы Сяо Юань сказал, что в то время он испытывал жажду и похоть и просто хотел прильнуть к мужчине? Он все еще хотел сохранить свою честь.

Хан Му спросила:

– Кто тот враг, который заразил господина Сяо? Мне любопытно, что он может вырастить такого Гу.

Сяо Юань улыбнулся и сказал:

– Тогда, боюсь, старейшине Хан остается только продолжать проявлять любопытство.

Хан Му подняла брови и сказала:

– Сейчас я уйду. Вернусь к тебе, когда у меня что-нибудь будет.

Гу Луин встал, чтобы проводить ее:

– Шишу, иди медленно.

После того, как Хан Му ушла, Гу Луин сказал:

– Почему бы вам не назвать нам личность вашего врага, мы могли бы...

Сяо Юань прервал его:

– Это мое личное дело, поэтому мне не нужно, чтобы Гу-сюн беспокоился об этом.

Гу Луин немного помолчал и сказал:

– Хорошо.

Видя, что Гу Луин не собирается уходить, Сяо Юань спросил:

– Гу-сюн, есть что-нибудь еще?

Гу Луин достал из рукава парчовую коробочку и небрежно сказал:

– Это для тебя.

Сяо Юань взял парчовую шкатулку и открыл ее. Внутри был кусочек изысканного нефрита. Он видел похожую у Гу Луина.

– Это теплый нефрит?

Гу Луин посмотрел на него:

– Ты этого хотел?

– Конечно,  хотел этого... Смогу ли я надеть всего один предмет одежды в снежный день, как ты?

– Да.

Сяо Юань поиграл с нефритом и обнаружил, что на нем выгравировано слово "нефрит". Он сказал:

– На нефрите выгравировано "нефрит". Ты боишься, я подумаю, что это камень?

Гу Луин:

– ...Это твое имя.

– Вот оно как, – Сяо Юань привязал нефритовый кулон к своему поясу и улыбнулся. – Спасибо, Гу-сюн.

Когда Сяо Юань снова вышел, он снял всю свою дополнительную одежду. Его малиновый наряд особенно выделялся среди простого белого цвета учеников павильона Юньцзянь, как капля красного на снегу.

Лу Юэяо увидела его издалека, почувствовала себя несчастной и сказала:

– Что за человек носит красное...

Линь Вулиань, который шел с ней, улыбнулся и сказал:

– Я думаю, что Сяо-сюну очень подходит этот огненному цвету.

Лу Юэяо прикусила губу:

– Он делает это нарочно, чтобы привлечь внимание шисюна Гу. Пока Сяо Юань здесь, шисюн Гу не смотрит ни на кого другого!

Линь Вулиань поддразнил:

– Тот "другой", о котором ты говоришь, это ты?

Лу Юэяо поперхнулась:

– Дело не только во мне, разве шисюн Линь не тот, кто раньше был ближе всех к шисюну Гу? Теперь он почти каждый день проводит с Сяо Юанем...

– Ладно, шимей, хватит разговоров, – сказал Линь Вулиань с приятным выражением лица. – Город Фуронг подвергся нападению неизвестных миазмов и обратился за помощью в павильон Юньцзянь. Поскольку шишу Цянь передал это дело тебе и мне, мы должны поспешить как можно скорее.

Лу Юэяо довольно неохотно и беспомощно пробормотала:

– Что еще есть у этого человека, кроме хорошего лица?

Воспользовавшись хорошей погодой, Сяо Юань и Луо Лань позаимствовали на кухне масло и соль и приготовили во дворе рыбный гриль. Ароматная рыба на гриле в сочетании со странным набором блюд привлекли внимание многих людей.

Все в павильоне Юньцзянь знали, что спаситель Гу Луина был несравненным красавцем. Они думали, что эта красота была такой же неземной, как и у Молодого Господина павильона. Они почувствовали бы себя оскорбленными, если бы кто-то бросил на Гу Луина лишний взгляд. Кто бы мог ожидать, что этот человек приготовит рыбу на гриле на виду у публики и пригласит их попробовать ее. Это было просто... слишком неожиданно.

Гу Луин и Цянь Сан случайно проходили мимо и увидели, как Сяо Юань, чья одежда развевается, как у феи, машет Вугуань Фэнъюэ. Кто бы мог подумать, что он просто добавляет огня к жареной рыбе?

Гу Луин подумал о курице, которую Сяо Юань убил на снежной горе, и слегка улыбнулся.

Цянь Сан поймал его тонкую улыбку и весело сказал:

– Господин Сяо действительно красив.

Гу Луин ответил не сразу. Прошло некоторое время, прежде чем он сказал:

– Да.

– Я дожил до такого зрелого возраста, но никогда не видел никого красивее его: ни мужчины, ни женщины, – Цянь Сан вздохнул. – Но есть еще один человек, который чем-то похож на него и также заставляет людей не отводить взгляд.

Гу Луин не интересовался другими людьми, поэтому не спрашивал. Цянь Сан также не стал продолжать эту тему, поэтому сказал:

– Господин Му уже ушел, значит, господин Сяо тоже собирается уйти?

Глаза Гу Луина на мгновение вспыхнули, и он сказал:

– Он не может уйти, не удалив Гу.

Цянь Сан сказал:

– Что, если он будет настаивать на уходе?

Гу Луин закрыл глаза и ничего не сказал.

Сяо Юань раздал жареную рыбу ученикам павильона Юньцзянь, которые наблюдали, и специально оставил одну для Гу Луина и попросил Луо Ланя доставить ее.

Глубокой ночью Сяо Юань лежал на кровати, смотрел на девятицветную улитку на подушке и колебался.

Му Иньян отсутствовал два дня. Если бы он действительно пошел в секту Синтянь, он почти достиг бы ее. Он не знал, кто был рядом с другой девятицветной улиткой в этот момент. Если бы это была Мэн Чи, то он все еще мог спросить о Му Иньяне, но если это был Сяо Ду, ему нужно было избегать этой темы.

Прежде чем Сяо Юань принял решение, секта Синтянь фактически взяла на себя инициативу найти его.

Мэн Чи, Мэн Чи, это должна быть Мэн Чи!

——

– Это я.

Сердце Сяо Юаня упало, и фраза "Почему это снова ты" застряла у него в горле. Он мог только честно сказать:

– Мой господин.

Сяо Ду сказал:

– Что ты делаешь?

– Лежу в постели, готовлюсь ко сну, – сказал Сяо Юань. – Ваша светлость, кажется, в хорошем настроении?

Сяо Ду слегка улыбнулся и сказал:

– Это потому, что я скоро смогу увидеть А Ю.

Сяо Юань резко сел:

– Что?

– Я иду, чтобы найти тебя, А Ю.

В конце передачи все тело Сяо Юаня, включая Акацию Гу внутри него, закричало от неприятия.

"Могу ли я не идти?"

"Всемогущий":

– Нет.

Сяо Юань глубоко вздохнул: остался только последний месяц, он должен это выдержать!

Сяо Юань переоделся, спустился с горы и прибыл в город Фуронг, упомянутый Сяо Ду во время диалога.

Городок Фуронг был маленьким населённым пунктом недалеко от павильона Юньцзянь. Была поздняя ночь, и на улицах никого не было. Сяо Юань шел, смутно чувствуя что-то непонятное, и, казалось, будто вокруг него была неописуемая аура. Он услышал шаги, идущие позади него, и остановился. Прежде чем он обернулся, Вугуань Фэнъюэ позади него встал, преграждая путь тем, кто приближался.

Мужчина слегка рассмеялся и, взмахнув рукой, Вугуань Фэнъюэ фактически влетел в его руку, будто узнав своего владельца.

Сердце Сяо Юаня упало, и он уже собирался повернуть голову, но потом кто-то крепко обнял его, и до "пленника" донесся слабый запах вина.

– И веер, и человек сегодня все мои.

Слова ”Сяо“ и ”Ду” остались невысказанными. Оторвав ноги от земли, Сяо Юань поднялся в воздух и через несколько мгновений приземлился на вершине барабанной башни.

Ночной ветерок подхватил и ярко развевал красные рукава двух мужчин.

Сяо Юань успокоился и оттолкнул Сяо Ду. Он опустил глаза и отсалютовал:

– Приветствую, Ваша Светлость.

– Посмотри вверх.

Сяо Юань поднял голову. Мужчина перед ним был элегантен и красив, в его прищуренных глазах отражалось собственное лицо Сяо Юаня.

Сяо Ду несколько мгновений смотрел на него сверху вниз, а потом сказал:

– А Ю, ты похудел.

Глава 13

Сяо Юань оглядел себя, притворяясь удивлённым: «Ни за что, я вкусно ем в павильоне Юньцзянь и сплю до полудня каждый день, счастливый, как фея. Просто я не толстый».

Сяо Ду слегка поднял глаза: «Похоже, Гу Лоуинь хорошо к тебе относится».

«Отвечаю, Ваша светлость, более чем хорошо».

Лицо Сяо Ду на мгновение похолодело, затем он снова улыбнулся: «Если это так, то почему этот почтенный человек до сих пор не получил приглашения на вашу свадьбу с Гу Лоуинем?»

Сяо Юань сказал: «Ваша светлость, не волнуйтесь, я сделаю это, я сделаю это».

«Занимаешься этим? В этот раз, в ночь полнолуния, ты была в павильоне Юньцзянь, и Гу Лоуинь обращался с тобой «более чем хорошо», так почему же ты до сих пор не затащила его к себе в постель?»

Сяо Юань: «…» Он провел слишком много времени с группой суровых мастеров меча в павильоне Юньцзянь, поэтому, когда его застали врасплох такие резкие слова, он на некоторое время почувствовал себя немного неловко.

Сяо Ду посмотрел на выражение его лица и сказал: «Может ли быть, что Гу Лоуинь неспособен?»

«Нет», — Сяо Юань попытался сохранить мужское достоинство Гу Лоуиня, — «он просто слишком честен».

Сяо Ду многозначительно улыбнулся: «Правда».

«Господин, пожалуйста, дайте мне ещё немного времени». Ему нужно было лишь немного подождать, и через месяц всё будет легко. «В следующий раз обязательно».

Сяо Ду прищурился и произнёс имя: «Линь Улянь».

Сяо Ду уже упоминал Линь Уляня, и у Сяо Юаня возникло предчувствие, что тот ввяжет Линь Уляня в это дело. Линь Улянь был мягок и учтив, и Сяо Юань не питал к нему никакой злобы. Одного Гу Лоуиня было достаточно, чтобы он почувствовал себя виноватым, и он не хотел втягивать в воду ещё и Линь Уляня.

Сяо Юань сказал: «Я поспрашивал окружающих, и оказалось, что у Гу Лоуиня и Линь Уляня более глубокая связь, чем у других учеников, но не настолько, чтобы сказать, что они нравятся друг другу».

«Неважно, кем они приходятся друг другу, важно то, что весь павильон Юньцзянь, включая Гу Лоуиня, очень заботится о Линь Уляне».

«Потому что он хороший парень?»

Сяо Ду взглянул на Сяо Юаня и сказал: «Линь Улянь – единственный прямой ученик мастера павильона Юньцзянь, за исключением его родного сына. Гу Хан воспитывал его с детства, и тот относился к нему лучше, чем Гу Лоуинь».

Этого Сяо Юань не ожидал: «Почему?»

«Не знаю, ходят слухи, что биологический отец Линь Уляня когда-то был близким другом Гу Хана. Он погиб, спасая жизнь Гу Хана. Перед смертью он попросил Гу Хана о помощи, и Гу Хан отвёл Линь Уляня в павильон Юньцзянь, обращаясь с ним так, как отец обращается с сыном».

Количество скучной информации снова возросло. «Это как-то связано с планом Вашей светлости?»

Сяо Ду скривил губы: «Кто знает».

Барабанная башня, где стояли эти двое, была самой высокой точкой города Фужун, и улицы города, как большие, так и малые, были видны как на ладони. Сяо Ду приказал кому-то приготовить стол с вином и едой, собственноручно налил два бокала вина и сказал: «Теперь, когда мы закончили с делами, А Юй должен выпить со мной».

Сяо Юань взял кувшин с вином и сказал: «Пусть все будет так, как желает Ваша светлость».

Сяо Ду пристально посмотрел на Сяо Юаня и улыбнулся: «То, что я хочу, будет моим».

Выпив, Сяо Юань не мог дождаться, чтобы уйти: «Если я исчезну слишком надолго, люди в павильоне Юньцзянь заподозрят что-то неладное, поэтому я вернусь первым».

Сяо Ду ничего не ответил и отпил еще глоток вина.

Сяо Юань повернулся и хотел уйти, но Сяо Ду схватил его за руку: «Ты хочешь убежать?»

Сяо Юань нахмурился и небрежно стряхнул руку, избегая прикосновения Сяо Ду. «Какие ещё распоряжения у господина?»

Сяо Ду с недовольством посмотрел на протянутую руку. Он медленно сжал ладонь и с улыбкой сказал: «Когда всё закончится, я буду ждать твоего возвращения».

Сяо Юань подумал: «Тогда твое ожидание может оказаться напрасным».

Возвращаясь, он обнаружил, что улицы Фужун затянул густой туман, из-за которого ничего нельзя было разглядеть дальше, чем на несколько шагов. Туман был довольно странным, но Сяо Юань не обращал на него внимания, занимаясь своими делами. В конце концов, Сяо Ду теперь был в Фужун, и если ничего не случится, это будет позором для его имени как Повелителя Демонов. Большая часть этого тумана, вероятно, была связана с ним.

Пройдя половину пути, Сяо Юань вдруг услышал пронзительный крик: «Линь Шисюн…»

Крик раздался где-то прямо перед собой, и хотя Сяо Юань не видел, кто это был, он узнал голос Лу Юэяо, маленького Шимэя из павильона Юньцзянь. Значит, «Линь Шисюн», которого она звала, — это, должно быть, Линь Улянь.

Что они вдвоем делали в городе Фужун посреди ночи?.. Сяо Юань почувствовал нехорошее предчувствие, вспомнив слова Сяо Ду. Он уже собирался шагнуть вперёд, чтобы проверить ситуацию, как вдруг в его голове раздался голос [Всех Имеющих]: «Не уходи, возвращайся в павильон Юньцзянь».

Сяо Юань сказал: «Но, похоже, они в опасности».

[У всех есть]: «Они выживут».

Сяо Юань медленно произнес: «То, что ты сказал…»

[Все имеют]: «Возвращайтесь в павильон Юньцзянь».

Сяо Юань больше не мог двигаться вперёд; его действия снова были ограничены [All Have]. Он прекрасно понимал, что, пока [All Have] делает заявление, у него нет иного выбора, кроме как следовать ему.

К счастью, эти дни подходят к концу.

Сяо Юань вернулся в павильон Юньцзянь ещё до рассвета. Пробегав всю ночь, он просто хотел лечь спать. Неожиданно, едва его голова коснулась подушки, он услышал голос Ло Ланя и поспешный стук в дверь: «Мастер Сяо, мастер Сяо, мастер Сяо…»

Сяо Юань надел рубашку и пошёл открывать дверь: «В чём дело?»

Ло Лань выглядел испуганным. «Линь Шисюн серьёзно пострадал во время охоты. Молодой мастер павильона просит вас поторопиться!»

Сердце Сяо Юаня забилось: с Линь Улянем действительно произошёл несчастный случай. Вот только, если он был ранен, зачем его искали? Он не был врачом. Однако ситуация не позволяла ему слишком много думать. Сяо Юань оделся и сказал: «Пошли».

Резиденция Линь Уляня находилась по соседству с резиденцией Гу Лоуиня. Когда Сяо Юань пришёл, комната была полна народу. Гу Лоуинь, Лу Юэяо, Хань Му и даже Цянь Сан окружили кровать. Слова Ло Ланя: «Мастер Сяо здесь!» — заставили всех обернуться и посмотреть на него.

Сяо Юань сразу заметил взгляд Гу Лоуиня. Его изначально глубокие и ясные глаза теперь были тусклыми и отстранёнными, словно окутанные слоем тёмных облаков, скрывающих бесчисленные эмоции.Сяо Юань открыл рот: «Гу-сюн…?»

«Ты…!» – Лу Юэяо внезапно бросилась между ними. Её лицо было отвратительным, волосы растрепаны. Щёки были в пятнах крови, глаза покраснели, а взгляд был прикован к лицу Сяо Юаня. Затем она подняла руку, указала на Сяо Юаня и сдавленным голосом произнесла перед всеми: «Это он! Он пытался убить Линь Шисюна!»

Сяо Юань: «…ва». Так много волнения сразу после его возвращения?

В комнате воцарилась тишина, лишь Линь Улянь тяжело дышал. Спустя долгое время Цянь Сан сказал: «Юэяо, мастер Сяо – спаситель Лоуинь и благодетель нашего павильона Юньцзянь. Как он мог напасть на Уляня? Город Фужун полон миазмов, ты что, ошибся?»

«Я действительно видела это, это был он!» — настаивал Лу Юэяо. «Нет, спроси его самого, спроси, где он был сегодня вечером!»

«Не нужно спрашивать», — сказал Сяо Юань. «Я был сегодня вечером в городе Фужун».

Все переглянулись, и атмосфера стала ещё более застывшей. Лу Юэяо не терпелось сказать: «Вы все слышали, я же сказал, что всё правильно понял. Какая спасительная благодать! Это же был повод для него пробраться в павильон Юньцзянь!» Голос Лу Юэяо был полон слёз: «Если бы Линь Шисюн не защитил меня сегодня вечером, боюсь…»

Лу Юэяо не выдержала и горько заплакала.

Выражение лица Цянь Сана было сложным, когда он спросил: «Мастер Сяо, почему вы отправились в город Фужун? Можете ли вы назвать нам причину?»

Сяо Юань спокойно сказал: «Если я назову вам причину, сможете ли вы снять с меня подозрения? Не думаю».

«Сяо Юань», – наконец заговорил Гу Лоуинь. Впервые он назвал Сяо Юаня полным именем, двумя очень мягкими словами. «Мне нужно всего одно слово – это ты?»Сяо Юань помолчал: «Нет».

Гу Лоуинь пристально посмотрел на него и слегка кивнул: «Хорошо».

«Он лжёт!» Лу Юэяо выглядела так, будто сошла с ума, крича во весь голос: «Город Фужун сегодня опустел. Как только мы вышли на улицу, на нас напал Сяо Юань. Если не он, то кто же это мог быть?»

«Довольно, Юэяо», — торжественно сказал Хань Му. «Твоему Шисюну нужно спокойно отдохнуть, так что если хочешь шуметь, выходи и шуми».

Лу Юэяо сердито закрыла рот и уставилась на Сяо Юаня, сожалея, что не может разорвать его на куски.

Цянь Сан снова обдумал это и сказал: «Мастер Сяо, павильон Юньцзянь обязательно расследует это дело и восстановит невиновность Мастера Сяо. Но пока…»

Сяо Юань кивнул: «Старейшина Цянь, я понимаю, может, и не продолжать. Я останусь в Билочжае, а вы можете расследовать это дело столько, сколько захотите».

Цянь Сан и Хан Му переглянулись, никто из них не ожидал, что Сяо Юань будет настолько спокоен.

«Прошу прощения, мастер Сяо», — сказал Хань Му. «Ло Лань, отправь мастера Сяо обратно».

Перед уходом Сяо Юань спросил: «Как здоровье раны Линь-сюн?»

Лу Юэяо холодно сказал: «Притворство, подлость и отвратительность».

Хан Му многозначительно посмотрел на Сяо Юаня и сказал: «Надежда еще есть».

Выйдя из дома, подальше от взоров тех, кто был возмущен или подозрителен, Сяо Юань вздохнул с облегчением.

Итак, это тоже было частью плана Сяо Ду? Но почему? Линь Улянь был серьёзно ранен и находился под серьёзным подозрением. Какой в этом смысл для Сяо Ду? Он не мог этого понять, но в одном он был уверен: [All Have] никогда не ошибался. Линь Улянь выживет.

После ухода Сяо Юаня Хань Му продолжил диагностику и лечение Линь Уляня.

Линь Улянь впал в кому, его лицо было белым как бумага, а губы бескровными. На руке у него была лишь одна рана, но очень глубокая и тяжёлая, обнажающая кости. Хань Му остановил кровь и перевязал рану, но дыхание Линь Уляня становилось всё слабее и слабее.Цянь Сан спросил: «В ране есть яд?»

«Иссохшие кости очень ядовиты», — торжественно сказал Хан Му. «Если мы задержимся ещё немного, Улянь долго не продержится».

Гу Лоуинь сказал: «Если это яд, то есть противоядие».

«Есть ли противоядие? Конечно, есть».

Лу Юэяо с тревогой сказал: «Тогда чего же ждёт Хань Шишу? Поторопись и обезвредь Линь Шисюна!»

«В мире есть только одна лекарственная трава, способная исцелить иссохшие кости. Она растёт в крайне пустынных местах, и её редко можно найти, всего раз в сто лет».

Цянь Сан призвал: «Какой бы редкой она ни была, она может оказаться в павильоне Юньцзянь. Для начала уточните, что это за трава».

Хан Му посмотрел на Гу Лоуинь и сказал: «Змеиная красота».

Гу Лоуинь был поражен.

Цянь Сан не очень разбирался в травах, поэтому он сказал: «Я прикажу кому-нибудь пойти на склад и проверить».

«Нет необходимости, в павильоне Юньцзянь нет никакой змеиной красоты, я уже проверил».

«А как же дворец Байхуа? Должно быть, они там были!»

Хан Му слабо улыбнулся: «Ты можешь написать и попросить, но даже если у них есть деньги, Улянь не сможет ждать так долго».Лу Юэяо в отчаянии воскликнул: «Неужели нет другого выхода?!»

«Как ты думаешь, есть ли такой молодой мастер павильона?» — спросил Хан Му.

Гу Лоуинь посмотрел на умирающего Линь Уляня темными и глубокими глазами, словно он участвовал в какой-то небесной битве.

«Что ты имеешь в виду?» — спросил Цянь Сан. «Может быть, у Лоуина есть выход?»

«Змеиной красоты не существует, но есть один человек, в теле которого её избыток. Если использовать его кровь…»

«Шишу», — Гу Лоуинь впервые в жизни перебил старейшину. — «Необходимо как можно скорее найти змеевидную красавицу. Какой бы редкой она ни была, если у нас будет достаточно рабочей силы и средств, мы обязательно её найдём».

Лу Юэяо сходил с ума: «Почему ты не позволяешь Шишу сказать это?! Гу Шисюн, Линь Шисюн умрёт, разве ты не видишь! Он умрёт!»

Хань Му понял, что Гу Лоуинь поняла её намерение, и сказал: «Я верю, что ты сможешь найти его, но я также сказал, что Улянь не может ждать так долго. Я не могу принять решение по этому вопросу, поэтому давайте попросим Мастера Павильона покинуть ретрит».

Гу Лоуинь без колебаний ответил: «Ни в коем случае». Если бы его отца не было в убежище, то, учитывая, какое значение он придавал Линь Уляню, он бы непременно избавил его от токсинов любой ценой, что бы ни случилось с другим человеком…

Лу Юэяо недоверчиво сказал: «ГУ Шисюн, о чем ты думаешь!»

Цянь Сан всегда был добрым стариком. Теперь, когда Гу Лоуинь медлил, в его сердце зародился гнев, и он не мог его игнорировать: «Я лично попрошу Мастера Павильона покинуть ретрит».

Нефритовое лицо Гу Лоуиня исказилось, когда он медленно закрыл глаза.

После того, как Сяо Юань вернулся в Билочжай, множество учеников из павильона Юньцзянь окружили Билочжай. На самом деле, в этом не было необходимости. Он вообще не собирался бежать. Побег был равносилен признанию в нападении на Линь Уляня. Он никогда не признался бы в том, чего не совершал.

Ло Лань всё ещё сопровождал его, но восхищение в его глазах сменилось подозрением и страхом. Сяо Юань не был настроен ничего ему объяснять. Отпустив его, он достал девятитонный змей и наделил его духовной силой.

Сяо Ду быстро ответил ему: «Неужели А Ю так скоро соскучился по мне?»

Сяо Юань спросил: «Это был ты?»

"Хм?"

«Ты сделал это с Линь Улянем?»

Сяо Ду помолчал немного и сказал: «Нет».

Сяо Юань усмехнулся: «Теперь, когда до этого дошло, Ваша Светлость все еще скрывает это от меня?»

«Я не понимаю, о чем ты говоришь», — тон Сяо Ду утратил свою обычную игривость и беззаботность. «Я думал о Линь Уляне, но у меня пока не было времени что-то предпринять».

Сяо Юань с подозрением спросил: «Это правда?»

«А Юй, когда я тебе лгал?» Сяо Ду сказал правду. Он действительно никогда не лгал Сяо Юаню, потому что в этом не было необходимости. Даже если бы Сяо Юй узнал правду, он всё равно был бы в его власти.

Сяо Юань тоже это знал, поэтому он был в растерянности: если это не Сяо Ду, то кто же это мог быть?

«Что случилось с Линь Улянем?» — прошептал Сяо Ду. «С тобой что-то случилось?»

Сяо Юань знал, что тревожит Сяо Ду, и спокойно сказал: «Всё в порядке, это не помешает исполнению плана Господа». Сказав это, не дожидаясь ответа Сяо Ду, он забрал свою духовную силу.

Сяо Юань лег на кровать и спросил [All Have]: «Ты ведь знаешь, кто напал на Линь Уляня, да?»

【У всех есть】：«……»

Сяо Юань: «Можешь ли ты мне сказать?»

[Все имеют]: «Нет».

Сяо Юань: «Ну, тогда ты можешь сказать мне, был ли это Сяо Ду. Если ты ничего не скажешь, это будет означать, что это был не он».

【У всех есть】：«……»

Если дело было не в Сяо Ду, то травма Линь Уляня не имела к нему никакого отношения. Ему не нужно было брать на себя ответственность. Нужно было лишь дождаться, пока Гу Лоуинь вернет ему невинность.

Он верил, что Гу Лоуинь сделает это, — он верил ему.

Сяо Юань почувствовал себя гораздо спокойнее и вскоре уснул. Когда он проснулся, уже светало, и комната была залита приглушённым светом.

У его кровати сидел молодой человек, повернувшись лицом к свету. Сяо Юань долго смотрел на него, прежде чем смог разглядеть его лицо. «Гу-сюн?»

Гу Лоуинь, похоже, провел бессонную ночь: под его глазами залегли глубокие тени.

Сяо Юань зевнул и спросил: «Почему ты здесь, почему не присматриваешь за своим Шисюном?»

Гу Лоуинь не произнес ни слова, лишь молча посмотрел на него.

«Ты нашёл того, кто напал на твоего Шисюна? Так быстро?!»

Гу Лоуинь покачал головой и тихо сказал: «Мне нужна твоя кровь».

«Эн?»

«Шисюн был серьёзно отравлен, и только змеиная красота может его спасти. А в твоей крови много змеиной красоты», — Гу Лоуинь произнёс это очень быстро, словно пытаясь что-то смягчить.

Сяо Юань почувствовал себя не совсем хорошо: «Разве это не слишком большое совпадение, что только моя кровь может спасти его?»

Гу Лоуинь сказал: «Если мы сегодня не получим твою кровь, мой Шисюн умрет».

«Хорошо, тогда сначала спаси его». Сяо Юань закатал рукав: «Сколько ты хочешь?»

Длинные ресницы Гу Лоуиня слегка дрожали, закрывая глаза. «Одну чашку за раз, три раза в день, в течение... одного месяца».

Сяо Юань со свистом встал: «Повтори это еще раз?»

Гу Лоуинь закрыла глаза: «Одну чашку за раз, три раза в день…»

Сяо Юань усмехнулся: «Почему бы тебе просто не убить меня и не пустить мне кровь, разве это не будет удобнее?»

Гу Лоуинь внезапно открыл глаза, словно его ударили ножом: «Ты не можешь умереть».«Разве я не умру, если ты прольёшь мне кровь, как ты и сказал?» — холодно ответил Сяо Юань. «Это не я навредил Линь Уляню. Спасать его — не мой долг. Если хочешь чашку-другую моей крови, я могу дать, но не больше».

Гу Лоуинь внезапно схватил его за запястье и хриплым голосом повторил то, что только что сказал: «Ты не можешь умереть».

Сяо Юань помедлил: «Ты…»

В этот момент в его голове снова раздался голос [All Have]: «Пообещай ему».Сяо Юань: «???»

Сяо Юань: «Это тоже часть задания? Я умру!»

[У всех]: «Не получится».

Сяо Юань: «Даже если я этого не сделаю, кровопускание очень болезненно».

[Все имеют]: «Это не повредит».

Сяо Юань: «Мое сердце будет болеть».

[Все имеют]: «Вы все еще хотите быть свободными?»

Сяо Юань сказал с серьезным выражением лица: «Я обещаю тебе»

Хватка Гу Лоуинь на его руке внезапно стала сильнее: «Ты… обещаешь мне?»

«Да, но у меня есть одно условие».

«Какое состояние?»

Сяо Юань посмотрел в глаза Гу Лоуинь и медленно улыбнулся: «Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж».

глава 14

Зрачки Гу Лоуиня внезапно сузились; потрясение было настолько сильным, что он больше не выглядел замерзшим. «Ты сказал… что?»

«Я сказал, что хочу, чтобы ты вышла за меня замуж», — неторопливо ответил Сяо Юань. «Ты ясно меня расслышал? Я хочу быть твоим спутником Дао».

Согласно [All Have], стать спутником Дао Гу Лоуиня было его последним делом. После этого он обретёт свободу. Раз уж он должен был сдать свою кровь Линь Уляню, почему бы не воспользоваться этой возможностью и не заставить Гу Лоуиня жениться на ней? Он был уверен, что Гу Лоуин согласится. В конце концов, он так сильно заботился о Линь Уляне, что был готов пожертвовать собственной жизнью, когда тот был на севере. Что уж говорить о такой мелочи, как стать спутником Дао.

Всё тело Гу Лоуиня застыло, словно окаменело. Сяо Юань тоже не стал торопить его и терпеливо ждал, когда тот оживёт.

Спустя долгое время Гу Лоуинь очень легко произнес одно слово: «Почему?»

Слова Сяо Юаня были наполовину правдой, наполовину ложью: «Ты хочешь моей крови, неужели я не могу получить что-то взамен? К сожалению, в павильоне Юньцзянь нет ничего, что мне бы понравилось. Если подумать, то мне выгоднее взять тебя».

Гу Лоуинь крепко сжал кулаки. Когда Сянь Юань произнёс слова «выходи за меня замуж», он уже был в смятении. Мысль, затаившаяся глубоко в сердце, застала его врасплох. В тот момент он даже забыл о своём умирающем Шисюне; Сяо Юань был единственным, кто был у него на уме. Но он же Гу Лоуинь, поэтому быстро пришёл в себя. «Ты хочешь Цинъянь».

Сяо Юань не стал отрицать: «Я дам тебе день на размышление. Если согласишься, я послушно позволю тебе взять мою кровь; если откажешься… В любом случае, потеряв столько крови, я долго не проживу, так что просто повешусь в Билуочжае и избавлю себя от неприятностей».

Кровь отхлынула от лица Гу Лоуиня; казалось, он особенно боялся слова «смерть». Он посмотрел на Сяо Юаня, его ясные глаза наполнились безумием, и он снова повторил те же слова: «Ты не можешь умереть».

Сяо Юань больше не хотел об этом говорить: «Сегодня я дам тебе свою кровь. А будет ли она завтра, зависит от решения Молодого Мастера Павильона».

Набрать чашку крови через иглу для прокола – это займёт целую вечность. Сяо Юань огляделся, и его взгляд упал на меч Гу Лоуиня. «Одолжи мне свой меч».

Сяо Юань взял Шуан Лэна, мысленно подготовился и осторожно перерезал ему запястье. Теплая кровь тут же хлынула из его тонкого белого запястья, стекая в чашу.

Сяо Юань улыбнулся Гу Лоину: «Ты доволен?»

Гу Лоуинь почувствовал, что кровь Сяо Юаня была настолько красной, что жгла ему глаза и сердце, что он не мог говорить. Ему пришлось собрать все силы, чтобы спросить: «Больно?»

Сяо Юань повернул запястье и сказал с тихой улыбкой: «Больно».

Слово «стоп» застряло в горле Гу Лоуиня, но он ничего не сказал.

Сдав Линь Уляню три чашки крови, Сяо Юань пока не почувствовал никакого дискомфорта. Но он прекрасно понимал, что если ему придётся давать по три чашки каждый день, то меньше чем за полмесяца его кровь будет истощена.

На следующий день Гу Лоуинь вновь пришёл в Билуочжай. Он вернулся к своему обычному, отчуждённому и сдержанному образу: в белом, с мечом в руке, молчаливый и холодный, как всегда.

Сяо Юань спросил: «Молодой мастер павильона тщательно это обдумал?»

Гу Лоуинь не ответил на вопрос: «Ты пойдешь со мной».

Сяо Юань последовал за Гу Лоуинем из Билочжая. Стражники продолжали смотреть на них, но не сделали ни шагу, чтобы остановить. Сяо Юань заподозрил неладное и спросил: «Куда вы меня ведёте?»

Гу Лоуинь сказал: «Узнаешь, когда приедешь туда».

Гу Лоуинь взлетел на своём мече вместе с Сяо Юанем, покинул главную вершину павильона Юньцзянь и достиг горы, которая находилась выше пика Цзюэди. В отличие от отвесного склона пика Цзюэди высотой в тысячи метров, эта гора была зелёной и пышной. Сяо Юань внезапно осознал, что весна уже близко.

Он шёл за Гу Лоуинем по мокрой траве, размышляя, что же намочило их одежду – роса или дождь. Пройдя немного, Гу Лоуинь сказал: «Мы пришли».

Сяо Юань остановился и посмотрел. Неужели перед ним действительно была… могила?

Гробница была построена торжественно и величественно, но, поскольку она была единственной, выглядела заброшенной и одинокой. Сяо Юань подошёл ближе и увидел надпись на надгробии: «Гробница Юань-ши из семьи Гу». (-ши указывает на девичью фамилию замужней женщины).

Сяо Юань был ошеломлен: «Это…»

Гу Лоуинь спокойно ответил: «Моя мать».

Сяо Юань был немного сбит с толку: что Гу Лоуинь хотел сделать, приведя его к могиле матери?

Гу Лоуинь опустился на колени перед стелой и сказал: «И ты тоже пойдёшь».

Умерший заслуживал уважения, поэтому можно было преклонить колени. Сяо Юань приподнял край одежды и опустился на колени рядом с Гу Лоуинем. Гу Лоуинь, не говоря многого, поклонился три раза, и Сяо Юань тоже поклонился три раза. После этого Гу Лоуинь встал и протянул руку Сяо Юаню.

Сяо Юань сделал вид, что не заметил этого, и встал, но внезапно почувствовал головокружение. Гу Лоуинь тут же потянулся за помощью, и, когда он обнял Сяо Юаня, его сердце дрогнуло: «Ты…»

Сяо Юань оттолкнул Гу Лоуиня и замер: «Куда мы теперь идем?»

Гу Лоуинь сказал: «Гора Дунгуань» (гора Восточного Вида).

Сяо Юань: «…где?»

Гора Дунгуань не входила в пределы павильона Юньцзянь, но находилась неподалёку. До неё можно было добраться за полчаса полёта меча. У подножия горы Дунгуань находилась деревня простых людей. Её жители зависели от горы, чтобы прокормиться. Их жизнь была простой и свободной от раздоров.

Сяо Юань, очутившись в глубине леса горы Дунгуань, взглянул на просторный и чистый фермерский дом. В его слегка опьянённых глазах читалось недоумение и смятение. «Гу Лоуинь, зачем ты привёл меня в этот дремучий лес?»

Гу Лоуинь ответил: «Чтобы выйти замуж».

Сяо Юань: «???»

Гу Лоуинь посмотрела на него и легкомысленно сказала: «Разве ты не хотел, чтобы я вышла за тебя замуж? Я выйду за тебя замуж».

Сяо Юань вдруг осознал и улыбнулся: «Оказалось, это был побег». Конечно, если задуматься, павильон Юньцзянь никогда бы не позволил случайной заклинательнице неизвестного происхождения стать женой своего молодого мастера павильона, не говоря уже о случайной заклинательнице, которую подозревали в отравлении любимой ученицы мастера павильона.

Гу Лоуинь помолчал и сказал: «Я дам тебе все, что ты пожелаешь».

«Если я буду послушно сдавать кровь? Понятно».

Гу Лоуинь поправил его: «Лишь бы ты жил хорошо».

Сяо Юань усмехнулся и спросил: «Как ты собираешься выйти за меня замуж, Гу Лоуинь? Ты же не можешь просто так лечь спать без всяких церемоний, верно?»

Нефритовое лицо Гу Лоуиня слегка покраснело, и он, не произнеся ни слова, открыл рот, заставив Сяо Юаня рассмеяться.

Когда заклинатели становились соратниками Дао, все предыдущие ритуалы были ничтожны, самым важным был последний шаг. Они занимались парным совершенствованием, смешивая дух и кровь, и были связаны до конца своих дней. После этого, если кто-то захочет разорвать эту связь, придется заплатить огромную цену, и вся основа совершенствования, накопленная за полжизни, будет потеряна, если не проявить осторожность. Хотя Сяо Юань и ожидал, что Гу Лоуинь согласится стать его соратником Дао, он все же не мог не вздохнуть при мысли о том, что Гу Лоуинь готов пойти на это ради Линь Уляня – если это не любовь, то что же тогда?

Видя, что Гу Лоуинь не отвечает, Сяо Юань спросил: «Ты действительно хотел заниматься парным совершенствованием напрямую?»

Гу Лоуинь категорически отрицал это: «Нет».

Сяо Юань неторопливо проговорил: «На самом деле, парное совершенствование вполне возможно. Мы оба мужчины, и наша репутация не имеет значения. Мне нужна лишь твоя кровь семьи Гу».

Глаза Гу Лоуиня слегка потемнели, и он сказал: «Дайте мне немного времени, и я все подготовлю».

Сяо Юань равнодушно сказал «о».

Сяо Юань думал, что они с Гу Лоуинем здесь одни, но, войдя в дом, он обнаружил Ло Лань. Гу Лоуинь сказал: «Когда меня не будет, Ло Лань позаботится о вас».

Ло Лань улыбнулся и сказал: «Мастер Сяо, мы снова встретились».

Сяо Юань поднял брови. Ло Лань был осторожен и побаивался его в прошлую встречу, но сейчас он вёл себя так, будто ничего не произошло.

«Я приготовила еду, мастер Сяо, идите и ешьте», — сказала Ло Лань. «После еды вы сможете дать нам сегодняшнее лекарство».

Сяо Юань: «Медицина?»

Ло Лань прошептал: «Это кровь Мастера Сяо».

Гу Лоуинь отвернулся, не в силах вынести выражение лица Сяо Юаня. Он мягко улыбнулся, услышав, как тот сказал: «Хорошо».

Сяо Юань жил полузатворническим образом жизни на горе Дунгуань. Гу Лоуинь приходил к нему каждый день, особенно в то время, когда тот брал кровь.

Такое кровопускание поначалу было в новинку, но вскоре к нему привыкаешь. К третьему разу Сяо Юань уже не чувствовал боли и даже мог пить суп, истекая кровью. А вот обычно спокойный и холодный Гу Лоуинь, сидевший рядом с ним, напротив, выглядел крайне некрасиво. Те, кто не знал, могли подумать, что это течёт его кровь.

«Почему бы тебе не выйти?» — не удержался Сяо Юань. «Иначе каждый раз, когда я вижу твое лицо, мне кажется, что я долго не проживу».

Глаза Гу Лоуиня затуманились, и он тихо прошептал: «Больше не говори так».

Сяо Юань слегка кашлянул и сказал: «Я хочу это сказать, тебе-то какое дело?»

Кашель Сяо Юаня заставил сердце Гу Лоуиня сжаться: «Эн, я забочусь о тебе».

Гу Лоуинь, казалось, был очень занят и ушёл, как только получил кровь Сяо Юаня. Большую часть времени на горе были только Сяо Юань и Ло Лань.

В марте росла трава, повсюду летали певчие птицы, начинали цвести весенние цветы, а горы Дунгуань были наполнены весенней атмосферой.

Сяо Юань постепенно слабел и всё больше терял самообладание. Его и без того стройное тело, казалось, было настолько худым, что его мог сдуть порывом ветра. К счастью, Гу Лоуинь принёс ему множество кровоостанавливающих добавок и таблеток. Ло Лань изменил свой метод и стал давать ему свиную, утиную и другую кровь, чтобы тот мог продолжать жить.

Сегодня Сяо Юань проспал до полудня, прежде чем проснуться. В последние дни он, казалось, не мог проснуться и мог проспать полдня. Он закрыл глаза, почувствовал, как тёплое солнце согревает его тело, и спросил [All Have]: «Сколько дней осталось, старший брат? Я больше не выдержу».

Прежде чем [All Have] ответил, дыхание Сяо Юаня перехватило, и он снова и снова кашлял. Ло Лань, услышав его кашель, вошёл и спросил: «Мастер Сяо проснулся?»

Сяо Юань поднял руку, чтобы прикрыть грудь, и широкий рукав соскользнул вниз, обнажив покрытую шрамами тощую руку, которая потрясла Ло Лань.

Всего за десять дней он наблюдал, как великолепная красавица превратилась в болезненное, костлявое и жалкое создание. Губы Сяо Юаня больше не были красными, а потускнели и посерели, щеки впали, а шрамы на запястьях стали ещё более шокирующими. Только эти слегка опьянённые глаза были прекрасны, как и прежде, пленяя душу с первого взгляда.

Сяо Юань поднял глаза и еле слышно произнес: «Если ты увидел достаточно, налей мне стакан воды».

Ло Лань очнулся от оцепенения, налил стакан воды и протянул его Сяо Юаню. Он наблюдал, как тот пьёт маленькими глотками, и невольно воскликнул: «Мастер Сяо стал ещё красивее, чем прежде».

Сяо Юань хотел закатить глаза, глядя на Ло Лань, но у него не хватило на это сил. «Тогда мне стоит поблагодарить Гу Лоуиня за то, что он взял мою кровь и сделал меня ещё красивее?»

Ло Лань поспешно ответила: «Я, я не это имела в виду».

Сяо Юань усмехнулся: «Ты такой же, как все. Ты считаешь, что красавицы должны быть застенчивыми и робкими, нежными, как вода; или, как Гу Лоуинь, холодными, как луна, и недосягаемыми. Они же не могут быть такими, как я, едящими мясо, пьющими вино и жарящими рыбу, если я этого захочу, верно?»

Ло Лань действительно так думал и не осмеливался это опровергать.

Сяо Юань покачал головой и сказал: «Павильон Юньцзянь гордится своей свободой и неземным величием, но он не менее предвзят, чем обычные люди».

Ло Лань тихо пробормотала: «Я не хотела этого говорить...»

Сяо Юань взглянул на красивого молодого человека перед собой и, вспомнив что-то, спросил: «Разве ты не боялся меня раньше в павильоне Юньцзянь? Почему же ты больше не боишься?»

Ло Лань честно сказал: «В то время я думал, что это ты напал на Линь Шисюна».

«А теперь ты так не думаешь?»

«Эн», — серьезно сказал Ло Лань, — «Молодой господин сказал, что это не ты, я ему верю».

Сяо Юань на мгновение опешил, но доверие Гу Лоуиня его не тронуло. Вместо этого в его сердце вспыхнул гнев: «Он знает, что это не я, и всё равно рад взять мою кровь. Разве его не мучает совесть?!»

«Молодой мастер павильона ничего не может сделать. Он не может просто смотреть, как Линь Шисюн умирает от отравления. Это его дорогой… дорогой Шисюн!»

Сяо Юань снова кашлянул и закрыл глаза. Забудь, сил у него было мало, да и тратить их на Гу Лоуиня не стоило.

Ло Лань посмотрел на выражение лица Сяо Юаня и сказал: «Молодой господин чувствует себя очень виноватым из-за тебя».

«Верно, ведь он же со мной сбежал».

«Мало того, чтобы найти для тебя змеиную красоту, он не сомкнул глаз пять дней и даже сам отправился в это крайне пустынное место. Ты же знаешь, что такие места, как это крайне пустынное место, очень опасны. Из ста человек, которые туда пойдут, только один…»

Сяо Юань рассмеялся и сказал: «Ты что, глупый? Он ищет змеиную красоту для Линь Уляня».

Ло Лань на мгновение замялся и сказал: «Он ищет его для тебя. Если он найдёт змеиную красоту, остаточный яд Линь Шисюна исчезнет, и тебе не придётся сдавать ему кровь».

Сяо Юань больше не хотел об этом говорить. До того, как Гу Лоуинь поднял вопрос о взятии у него крови, он всё ещё мог искренне называть Гу Лоуина «Гу-сюн» и винить себя за то, что обманывал и использовал его. Но теперь для него Гу Лоуинь, как и господин Сяо Ду, был всего лишь частью [Всех Имеющих] задач. Неважно, верил ему Гу Лоуинь или нет. Ему действительно было всё равно, чувствовал ли Гу Лоуинь вину перед ним.

Они оба некоторое время молчали, каждый погрузившись в свои мысли, а затем Ло Лань сказал: «Пора есть».

Сначала поесть, после еды взять кровь, а потом выпить какие-то добавки – и так каждый день. Сяо Юань чувствовал себя ягнёнком, которого нужно отдать на заклание, и его зарежут, когда он достаточно откормится. У него действительно не было особого аппетита, поэтому он сказал: «Принесите чашку, просто возьмите её».

Ло Лань не осмелилась пошевелиться: «Это нехорошо, давайте сначала поедим, а потом…»

Сяо Юань тут же схватил кинжал, лежавший у кровати, и собирался перерезать себе запястье, когда вспыхнул синий свет, и кинжал с хрустом упал на землю.

Ло Лань обрадовался: «Молодой господин!»

Сяо Юань медленно поднял взгляд.

Гу Лоуинь стоял у двери, держа меч в руках, излучая смертоносную ауру. Его длинные волосы были взъерошены, глаза налиты кровью, а простая белая одежда была покрыта кровью. Его глаза, спокойные, как древние колодцы, затрепетали, когда он увидел Сяо Юаня.

Сяо Юань никогда не видел Гу Лоуиня в таком плачевном состоянии, словно холодная луна упала в грязную лужу; даже на заснеженной горе на севере страны в тот день он не выглядел так.

Ло Лань подумал, что кровь на теле Гу Лоуиня принадлежит ему самому, и был потрясён: «Молодой господин, вы ранены? Вы пролили столько крови!»

Гу Лоуинь пришел в себя, его голос был тихим, словно он не разговаривал несколько дней: «Это не моя кровь».

«Это…?»

Гу Лоуинь пристально посмотрел на Сяо Юаня и сказал: «Змеиная красота, я ее нашел».

Голос Сяо Юаня был бесстрастным: «Поздравляю».

Взгляд Гу Лоуина упал на изуродованное запястье Сяо Юаня, и он тихо прошептал: «Тебе больше не будет больно». Сказав это, Гу Лоуин закрыл глаза и упал перед Сяо Юанем.

Сяо Юань оставался неподвижен, Ло Лань быстро поддержал его и в панике сказал: «Мастер Сяо, молодой мастер упал в обморок!»

Сяо Юань почувствовал себя немного усталым и сказал: «Не волнуйся, Гу Лоуинь не умрет».

«И что же мне теперь делать?»

«Вы можете отвезти его обратно в павильон Юньцзянь».

Ло Лань смущенно спросил: «А я как могу его взять?»

«Неся его на плечах и размахивая мечом».

«Но мои навыки владения мечом нестабильны. Если я возьму с собой молодого господина, боюсь, мы оба упадём с меча».

Сяо Юань потер брови: «Тогда ты просто можешь положить его куда-нибудь, и он проснется, когда выспится».

Ло Лань кивнул и поплелся вперед, неся Гу Лоуиня на плечах.

Сяо Юань: «Не клади его на мою кровать».

"……Ой."

Обретя змеиную красоту, Линь Улянь больше не нуждался в крови Сяо Юна. Однако Сяо Юань сдавал кровь десять дней подряд, и его жизненные силы были сильно подорваны, а фундамент повреждён. Когда он снова взял Угуань Фэнъюэ, то, как ни странно, обнаружил, что не может создать даже простейшую очищающую формацию, и это не могло не вызвать у него разочарования.

«Формирование, очищающее разум?» — раздался позади него голос Гу Лоуиня. — «Я помогу, я помогу тебе».

Сяо Юань слегка кашлянул и равнодушно сказал: «Нет необходимости».

Гу Лоуинь проспал сутки и проснулся. Проснувшись, он не вернулся в павильон Юньцзянь и никуда больше не ходил. Он остался на горе Дунгуань, чтобы сопровождать Сяо Юаня, хотя тот не хотел этого и даже чувствовал некоторое отвращение к его обществу.

Сяо Юань повернулся и вошёл в дом. Сделав два шага, он почувствовал лёгкую слабость. Он оперся на стол и собирался идти дальше. Гу Лоуинь взял его на руки и сказал: «Я отнесу тебя в постель».

Сяо Юань не пытался бороться, да у него и не было на это сил.

Он был слишком лёгким, настолько лёгким, что Гу Лоуинь почти не чувствовал никакого веса. У Гу Лоуиня перехватило дыхание, когда он подошёл к кровати и осторожно опустил его на неё.

Как только голова Сяо Юаня коснулась подушки, его охватила дремота, и он торжественно закрыл глаза. Гу Лоуинь долго смотрел на него и сказал: «Я спускаюсь с горы».

Сяо Юань ошеломлённо произнес «эн».

«Если у тебя есть что-нибудь, что ты хочешь, я куплю это для тебя».

Гу Лоуинь подождал некоторое время, но не получил ответа от Сяо Юаня, а затем спросил: «Какое свадебное платье тебе нравится?»

Сяо Юань: «…»

«19-е число третьего месяца, то есть через пять дней, — благоприятный день для бракосочетания». Гу Лоуинь помолчал: «Давай поженимся».

Длинные, словно перышки, ресницы Сяо Юаня слегка дрожали — 19-е число третьего месяца было днем, которого он ждал много лет.

19-го числа третьего месяца он освободится от контроля [Всех Имеющих] и возродится в Нирване.

Глава 15

До 19-го числа третьего месяца оставалось всего пять дней.

В ожидании этого дня Сяо Юань бесчисленное количество раз представлял себе, что будет чувствовать. Он думал, что будет в восторге и с нетерпением ждал возможности запечь курицу в честь этого дня. Но сейчас его настроение было на удивление спокойным, настолько спокойным, что он сам удивился.

Десять дней он наблюдал, как у него отнимали чашу за чашей крови в обмен на жизнь человека, не имевшего к нему никакого отношения. Он ясно чувствовал, что отнимали не только кровь, но и основу его совершенствования, его духовную силу и фундамент, который он постепенно строил более десяти лет. Как он мог не чувствовать себя подавленным? Но перед лицом свободы он мог отказаться от всего остального.

Он слишком долго жаждал свободы. Он так устал, что не мог ни о чём думать. Он хотел, чтобы всё было так же, как в его фантазиях, – восхитительно и празднично, чтобы он радостно встречал день перерождения. Но с этим измождённым телом он мог только спать. Он мог лишь утешать себя: спать – это хорошо, и ещё один день проходил, едва он открывал и закрывал глаза. Иногда ему удавалось проспать даже двое суток, может быть, когда он проснётся в следующий раз, это будет девятнадцатое число третьего месяца.

Ошеломлённый Сяо Юань уснул. Гу Лоуинь долго сидел у кровати и смотрел на него, а затем вышел с мечом.

Ло Лань готовил лекарство для Сяо Юаня во дворе, когда увидел выходящего Гу Лоуиня и спросил: «Молодой мастер павильона уходит?»

«Эн», — сказал Гу Лоуинь. «Куда он обычно кладет свою одежду?»

«Всё в шкафу. Почему молодой господин об этом спрашивает?»

Гу Лоуинь сказал: «Я хочу сшить ему новый наряд».

Ло Лань понял, что имел в виду Гу Лоуинь, и сказал: «Если молодой мастер хочет сшить одежду по размеру прежней одежды мастера Сяо, боюсь, это не сработает. Мастер Сяо действительно сильно похудел за это время, и вся его прежняя одежда… слишком велика».

Гу Лоуинь слегка вздрогнул и тихо пробормотал: «Это моя халатность».

Видя подавленное лицо Гу Лоуиня, Ло Лань успокоил его: «К счастью, змеиная красавица найдена. В будущем мастер Сяо обязательно поправится и без необходимости переливания крови».

Гу Лоуинь закрыл глаза: «Надеюсь, что так».

Он спустился с горы один и пришёл в самый большой город на границе павильона Юньцзянь, Хуайчжоу. Хуайчжоу был богатым местом, с множеством людей и всевозможными магазинами. Ученики павильона Юньцзянь часто приходили в Хуайчжоу за покупками.

Гу Лоуинь вошла в самую большую швейную мастерскую на главной улице. Увидев его, хозяйка подумала, что это бессмертный мастер, сошедший со страниц книги. Увидев его с мечом в руках и в белых одеждах, она поняла, что он из павильона Юньцзянь. Она поспешно поприветствовала его, слегка наклонилась вперёд и сказала: «Мастер Бессмертный здесь. Чем этот малыш может помочь Мастеру Бессмертному?»

Гу Лоуинь оглядела магазин и сказала: «Я хочу купить свадебное платье».

«Свадебное платье?» Хозяин магазина был ошеломлён. «Осмейтесь спросить, для кого Мастер Бессмертный покупает это свадебное платье?»

Гу Лоуинь немного подумал и сказал: «Я покупаю его для своей... своей невесты».

Владелец магазина сказал: «По правде говоря, Мастер Бессмертный, я шью здесь свадебные платья уже несколько десятилетий. Цена немного выше, но вы получаете то, за что платите, и нет ни одного клиента, который бы остался недоволен готовым изделием».

Гу Лоуинь сказал: «Цена — не проблема».

Хозяин магазина радостно сказал: «Тогда этот малыш приглашает Мастера Бессмертного войти и не спеша сделать выбор».

Она выкладывала лучшие материалы один за другим: «Смотрите, Мастер Бессмертный, это парча, которую Хуайчжоу производит всего десять рулонов в год. Уток-мандаринок на ней вышита лучшей вышивальщицей Хуайчжоу. На то, чтобы вышить их стежок за стежком, ушли месяцы…»

Парча была мягкой и гладкой, великолепной, как румяна, еще более великолепной и привлекающей внимание, чем малиновый цвет, который обычно любил носить Сяо Юань.

Гу Лоуинь сказал: «Пока используется эта парча, нет необходимости в вышивке».

Хозяйка магазина много лет шила свадебные платья, но впервые услышала подобную просьбу. Она не удержалась и спросила: «Почему, почему?»

Гу Лоуинь не мог точно сказать причину. Он просто чувствовал, что по сравнению с прекрасными золотыми драконами, фениксами и утками-мандаринками, резвящимися в воде, Сяо Юань больше подходил чистый, ярко-красный цвет, словно пылающее пламя, яркий и сияющий.

Оформив заказ на свадебное платье, владелец магазина сказал: «Мастер Бессмертный заказывает только это свадебное платье? Разве вам не нужно собственное свадебное платье?»

Гу Лоуинь: «…Я забыл».

Хозяйка магазина поджала губы и с улыбкой сказала: «Свадьба — это большое событие. Помимо свадебного наряда, нужно ещё много всего подготовить. Если вы свободны, я вам покажу?»

Гу Лоуинь вышел из ателье лишь через час. Хозяин магазина поклонился ему у двери и сказал: «Через пять дней этот малыш доставит вещи вовремя».

Было уже поздно, и он собирался отправиться в самый престижный ресторан Хуайчжоу, чтобы запастись свежими морепродуктами и вернуться. Неожиданно он встретил Лу Юэяо, которая по дороге спускалась с горы за румянами.

Когда Лу Юэяо увидела его, ее охватили радость и негодование, и она сказала: «Гу Шисюн, где ты был все это время, все тебя ищут!»

Гу Лоуинь сказал: «Занят».

«Как бы ты ни был занят, тебе нужно вернуться и увидеть Линь Шисюна. Ты покинул эту змеевидную красавицу в тот день, и с тех пор мы ничего о тебе не слышали. Ты знаешь, как мы с Линь Шисюном переживали за тебя? Особенно Линь Шисюн, он наконец-то вернулся к своей жизни, и ему приходится весь день переживать за тебя…»

Гу Лоуинь спросил: «Как он поправляется?»

Лицо Лу Юэяо выражало радость: «Хань Шишу сказал, что он будет восстанавливаться еще полмесяца и будет почти здоров».

Гу Лоуинь кивнул: «Хорошо. Мне ещё нужно кое-что сделать. Я пойду первым».

«Шисюн!» Лу Юэяо схватил его за рукав и с тревогой сказал: «Куда ты идёшь, Шисюн? Я пойду с тобой».

Голос Гу Лоуиня был слегка холодным: «Шимей, отпусти».

Лу Юэяо слегка поморщилась: «Но…»

«Когда все будет сделано, я сам вернусь в Шимэнь».

Лу Юэяо не смогла остановить Гу Лоуиня и смотрела ему вслед, такая злая, что ей хотелось плакать.

Когда Сяо Юань проснулся, небо было тёмным, а снаружи доносился горьковатый запах отвара. Он открыл глаза, не в силах понять, восходит солнце или закат.

Ло Лань вошел с отваром, увидел, что Сяо Юань проснулся, и сказал: «Мастер Сяо проснулся, пора выпить лекарство».

Так называемым лекарством были драгоценные травы, которые Гу Лоуинь принёс из павильона Юньцзянь. Без них Сяо Юань не прожил бы эти десять дней.

Сяо Юань на какое-то время замер, а затем сказал: «Выпей лекарство… Да, я хочу выпить лекарство». Ему нужно было принять хорошее лекарство и как можно скорее поправиться. Если он и дальше будет так слаб, как он сможет беззаботно наслаждаться жизнью?

Сяо Юань с нетерпением ждал возможности выпить лекарство, словно пил изысканное вино, и совсем не чувствовал, что лекарство горькое.

Ло Лань сказал: «Молодой господин спустился с горы, чтобы что-то купить, и он должен вернуться до темноты».

Сяо Юань не обратил на это внимания и спросил: «Сегодня 15-е число третьего месяца?»

«А? Сегодня 14-е».

Сяо Юань был немного разочарован: оказалось, что он спал недолго.

Не чувствуя сонливости, Сяо Юань медленно встал с кровати и сказал: «Пойду-ка я прогуляюсь».

Ло Лань сказал: «Я помогу тебе».

«Я могу сделать это сам», — сказал Сяо Юань. «Ты можешь приготовить, я хочу есть больше».

Хотя он больше ничего не мог есть.

Неподалёку от дома протекал ручей. К тому времени, как Сяо Юань дошёл до него, силы его уже были на пределе. Оглянувшись, он увидел дым, поднимающийся от готовящейся еды Ло Лань.

Сяо Юань почувствовал колебание духовной силы в своей груди, вынул девятитоновую улитку и влил в нее немного оставшейся духовной силы.

В старом лесу глубоко в горах раздался голос Сяо Ду: «А Юй?»

Сяо Юань тихо сказал: «Ваш… кашель, Ваша Светлость».

Сяо Ду услышал странный голос Сяо Юаня и спросил: «Что с тобой?»

Сяо Юань не смог ответить на вопрос: «Каков приказ Господа?»

Сяо Ду сказал: «Завтра 15-е».

Сяо Юань улыбнулся: «Оказывается, достопочтенный господин снова здесь, чтобы напомнить мне об этом. Так уж получилось, что мне тоже есть что сказать господину».

У Сяо Ду, похоже, возникла интуиция: «Говори».

«Я собираюсь завершить тяжёлую задачу, порученную мне Господом», — медленно проговорил Сяо Юань. «19-го числа третьего месяца — важный день для меня и Гу Лоуиня. Не хочешь ли ты пойти и выпить свадебного вина?»

Сяо Ду помолчал немного, а затем вдруг усмехнулся и презрительно сказал: «А Юй действительно талантлив. Акация Гу сумела уговорить молодого господина павильона Юньцзянь взять тебя в жены. Этот почтенный был действительно прав».

«Господь неправ».

«Эн?»

«Я не полагался на Акацию Гу, но если бы старейшина Мэн не использовал змеиную красоту, чтобы воспитать Гу, из-за чего в моем теле появилось много змеиной красоты, Гу Лоуинь никогда бы не женился на мне».

Голос Сяо Ду внезапно понизился: «Что ты имеешь в виду?»

«Что я имею в виду…» — улыбнулся Сяо Юань. «Я расскажу Вашей Светлости, что я имею в виду. Линь Улянь был тяжело отравлен, и только змеиная красота могла ему помочь. Павильон Юньцзянь не смог найти змеиную красоту за короткое время, поэтому они положили глаз на меня — понимает ли Господь?»

Со стороны Сяо Ду воцарилась тишина. Некоторое время Сяо Юань слышал лишь журчание воды и тяжёлое дыхание девятитонной улитки.

Спустя неизвестное время голос Сяо Ду раздался снова, но уже без привычной игривости и неторопливости. Он был холоден, как ручей зимой: «Ты дал ему свою кровь».

Сяо Юань хлопнул в ладоши и улыбнулся: «Господь мудр».

"Сколько."

«Одну чашку за раз, три раза в день, в течение десяти дней».

Раздался громкий хлопок от удара Сяо Ду, словно что-то разбилось. Сквозь девятитоновую улитку Сяо Юань ощутил, как его враждебность переполняет его.

«Сяо Юань, ты ищешь смерти?»

«Нет», — легкомысленно ответил Сяо Юаньюнь. «Я просто делаю то, что сказал Господь».

«Одну чашку за раз, три раза в день, в течение десяти дней...» Каждый раз, когда Сяо Ду произносил слово, его намерение убить становилось сильнее: «Ты дал ему это?»

"Правильный."

Раздался ещё один громкий звук, и Сяо Ду сказал: «Я просил тебя соблазнить Гу Лоуиня, но не позволил тебе отдать ему свою жизнь. Даже я не смог бы причинить тебе боль, ты…»

Сяо Юань рассмеялся так сильно, что на глазах у него выступили слезы: «Ты не вынесешь того, что причинил мне боль?»

Сяо Ду и без того был крайне зол, поэтому холодно спросил: «Ты получил какие-нибудь травмы, когда был в секте Синтянь? Даже после того, как пришёл А Жун, я ни разу тебя не тронул. Если бы я знал, что тебя ждёт собственная смерть, лучше бы я убил тебя собственной ладонью!»

«Разве ты не просил меня сделать это?» — Сяо Юань слегка задыхался. «Ты дал мне Акацию Гу и использовал Пламенный яд, разве это не для того, чтобы заставить меня и Гу Лоуинь пожениться? Я сделал это, чего же ты ещё хочешь, чего ты ещё хочешь от меня?!»

Сяо Ду стиснул зубы и сказал: «Я хочу, чтобы ты вернулся ко мне невредимым после того, как все будет сделано».

Сяо Юань вдруг почувствовал, что всё бессмысленно. Зачем он вообще спорил с Сяо Ду? Он был таким хрупким, как он мог выдержать тошноту.

В этот момент из девятитоновой улитки раздался голос Мэн Чи: «Какое тебе «убить тебя своей ладонью», зачем вообще говорить слова, которые ты не имеешь в виду? Нужно как можно скорее найти Мастера Сяо – это же тридцать чаш крови. Чудо, что Мастер Сяо ещё может говорить. Должно быть, он очень, очень слаб. Пусть Господь перестанет на него кричать».

Раздался другой голос, звонкий голос молодого мужчины: «Гэгэ, не сердись, выпей сначала чашку чая…»

"Убирайся!"

Сопровождаемый звуком разбитой чашки, смерть Сяо Ду наступила в мертвой тишине.

Сяо Ду долго молчал, глубоко вздохнул и сказал: «Где ты сейчас? Я тебя заберу».

"Незачем."

Сяо Ду выдохнул, и его тон немного смягчился: «А Юй, перестань создавать проблемы, скажи мне, где ты».

Сяо Юань тихо сказал: «Знаешь, я с самого начала не хотел идти в секту Синтянь и не хотел быть твоим младшим братом. Я так часто называл тебя гэгэ, потому что «она» меня к этому вынуждала».

Сяо Ду прошептал: «Сейчас не время говорить об этом. Когда вернёшься, я позволю тебе говорить столько, сколько захочешь. А, Юй, где же ты, чёрт возьми, носишься?»

Уголки губ Сяо Юаня изогнулись: «К счастью, «оно» скоро уйдет».

Впервые Сяо Юань услышал встревоженный голос Сяо Ду: «Что ты собираешься делать…»

«И мне больше не придется тебя слушать».

Закончив говорить, Сяо Юань мягко отпустил его руку.

С глухим стуком девятитонная улитка упала в ручей, проплыла по течению до самого низа и наконец исчезла.

Сяо Юань почувствовал себя настолько расслабленным, что не смог сдержать смеха. Внезапно он увидел в прозрачной воде отражение ещё одного человека, и его глаза расширились.

«…Шизун?»

Глава 16

Сяо Юань подумал, что слишком слаб и галлюцинирует. Он закрыл глаза, а когда снова открыл их, лишнее отражение слегка покачивалось вместе с потоком, но не исчезало.

Затем он услышал знакомый голос, который всегда вызывал у людей ощущение, будто их коснулся весенний ветерок: «А Ю».

Сяо Юань медленно обернулся и отчётливо увидел гостя. Это был его учитель – Ли Сяньтин.

Он не видел его больше полугода. Ли Сяньтин был таким же, каким он его помнил. Стройный, с прямой спиной. На нём было длинное лазурное платье, которое сливалось с зелёными горами и синими водами вокруг. Его брови были словно горные хребты, а лицо – нежным, как нефрит.

Он посмотрел на Сяо Юаня глазами феникса, полными неизменной теплоты и нежности, как будто ничего не произошло, и поддразнил: «А Юй, разве ты не помнишь Шицзуня?»

Улыбка Сяо Юаня, вызванная избавлением от Сяо Ду, постепенно исчезла.

Ли Сяньтин посмотрел на Сяо Юаня сверху вниз, как будто не мог этого вынести: «А, Юй, ты настрадался».

Сяо Юань был настолько потрясен, что сильно закашлялся.

Ли Сяньтин шагнул вперёд, взял Сяо Юаня за запястье и проверил пульс. Его лицо слегка изменилось, и в его тревоге промелькнуло лёгкое чувство вины. «Твои духовные жилы… это сделал Сяо Ду?»

Теплое, нежное прикосновение к запястью заставило Сяо Юаня осознать, что стоящий перед ним на самом деле был его Учителем, тем, кто воспитывал его с пяти до семнадцати лет, готовил для него, обучал его техникам и дал ему Угуань Фэнъюэ... этот Учитель.

Сяо Юань едва сдержал кашель. Он тихо убрал руку и сказал: «Как Шицзунь мог внезапно появиться на горе Дунгуань? Неужели Шицзунь неторопливо проходил мимо и случайно увидел меня, поэтому решил поздороваться?»

Ли Сяньтин не раздражался, когда его высмеивали. Глядя в глаза Сяо Юаню, он тихо сказал: «Я здесь, чтобы забрать А Ю и вернуть его в Шимэнь».

Сердце Сяо Юаня стало спокойным, тихим, как застоявшаяся вода в пруду. Если бы он услышал слова Ли Сяньтина три месяца назад, он бы, возможно, обрадовался и расчувствовался, но сейчас ему было лишь скучно и душно, и он предпочёл бы, чтобы Ли Сяньтина здесь вообще не было.

Сяо Юань спокойно сказал: «Шизунь, тебе не кажется, что ты опоздал?»

«Поздно, но не слишком поздно». Ли Сяньтин уговаривал Сяо Юаня так же, как укладывал его спать в детстве: «А Юй, ты вернёшься к Шизуну? Шизун поможет тебе исцелить твои духовные сосуды и приготовит для тебя вкусную еду; он защитит тебя и никогда больше не позволит другим издеваться над тобой».

Сяо Юань с интересом спросил: «Мне действительно любопытно. Каждый из вас раньше отталкивал меня, почему же теперь вы хотите, чтобы я возвращался по одному?»

Ли Сяньтин вздохнул, как будто признал поражение: «Потому что я, кажется, не смогу отказаться от А Ю».

«Не похоже?» Сяо Юань много говорил и уже немного устал физически. Он не боялся испачкаться и сел на валун у ручья. «Значит, Шицзуню потребовалось три месяца, чтобы понять, что он, кажется, не способен от меня отказаться?»

Ли Сяньтин уклонился от ответа и сказал: «А Юй, возвращайся к Шицзуню, твой Шиди тоже где-то рядом. Разве не лучше нам троим вернуться в Сюйфу и жить, как прежде?»

Глаза Сяо Юаня слегка сверкнули: «Шиди?..?» Похоже, Му Инъян не совершила ошибки, пойдя прямо к Сяо Ду, а сначала пошла к Ли Сяньтину — глупый Шиди оказался не таким уж и глупым.

«А Ян нашел меня и сказал, что Сяо Ду заразил тебя и заставил пойти в павильон Юньцзянь, чтобы украсть Цинъянь». Ли Сяньтин сказал: «После этого я пошел в павильон Юньцзянь с А Яном, чтобы найти тебя, но я слышал, что ты сбежал, чтобы избежать наказания, и пропал без вести много дней».

Сяо Юань издал ох. Жители павильона Юньцзянь, естественно, решили, что он сбежал, чтобы избежать наказания. Его считали убийцей за то, что он пролил столько крови Линь Уляню, а Гу Лоуинь ничего не сделал, чтобы очистить его доброе имя.

«Мы с А Яном искали тебя по отдельности около павильона Юньцзянь. Сегодня я проходил мимо деревни Дунгуань и услышал от охотников, что на горе живёт красавица в красном, поэтому я догадался, что это ты». Ли Сяньтин улыбнулся: «А Юй так вырос, но всё ещё любит носить яркие цвета, как в детстве».

Услышав эти воспоминания о своем детстве, Сяо Юань остался равнодушен и спокойно сказал: «Тогда, пожалуйста, передайте Шиди, что со мной все в порядке, чтобы ему больше не пришлось меня искать».

«Твои духовные вены повреждены, и странный Гу в твоем теле — А Ю, с тобой совсем не все в порядке».

«Скоро я поправлюсь».

Ли Сяньтин терпеливо сказал: «Будет только лучше, если ты вернешься со мной».

Возвращайся, возвращайся, возвращайся. Сегодня он чаще всего слышал слово «возвращайся». Сяо Ду хотел вернуть его в секту Синтянь, а Ли Сяньтин — в Шимэнь. Ему было очень интересно, испытывали ли эти двое, произнесшие эти слова, хоть каплю стыда.

Сяо Юань закрыл глаза и изо всех сил старался сохранить спокойствие. «Шицзунь неправ. Ты не просто опоздал, ты ещё и слишком опоздал».

Ли Сяньтин выглядел крайне смущенным: «А Ю…»

«На самом деле, я думал о том, почему я изначально не хотел идти в секту Синтянь, чтобы воссоединиться с братом, но ты заставил меня пойти, и ты всё время говорил, что это будет полезно для меня. Позже, когда Сяо Ду поместил меня под домашний арест, и я ждал тебя, я понял». Сяо Юань медленно проговорил: «Ты бросил меня давным-давно. Как давно? Наверное, с того года, как усыновил меня. Ты усыновил меня и вырастил, только для того дня, когда ты отпустишь меня».

В глазах Ли Сяньтина вспыхнул тёмный свет, и он тут же утопил его в нежности: «Какую чушь несёт А Юй. Зачем мне это делать?»

Сяо Юань небрежно ответил: «Не знаю. Может быть, между тобой и братом Сяо Ду какая-то неприязнь».

Ли Сяньтин слегка улыбнулся: «Ты слишком слаб, раз позволяешь своему воображению так разыграться».

Сяо Юань покачал головой и сказал: «Шизунь, не притворяйся, я устал просто смотреть на тебя».

«Притворяться? А Ю, скажи, зачем мне притворяться?»

«Почему…» Сяо Юань тонко улыбнулся. «Потому что ты, Шицзунь, практикуешь безжалостное Дао».

Ли Сяньтин спокойно посмотрел на него, выражение его лица по-прежнему было мягким, даже снисходительным.

«Любая привязанность учителя к ученику, как и братская, и отцовская, — всё это фальшь». Чем больше говорил Сяо Юань, тем нелепее всё это казалось. «Но не волнуйся, Учитель, я не рассказал об этом своему Шиди. В его сердце ты всё ещё его идеальный Учитель».

Ли Сяньтин спросил: «Кто тебе все это рассказал?»

«Никто, я сам догадался». [All Have] туманно упомянули ему о неискренности Ли Сяньтина, и, опираясь на свои многолетние наблюдения, он пришёл к такому выводу. С тех пор, каждый раз, когда он думал о нежных глазах Ли Сяньтина, его сердце сжималось. Ли Сяньтин был ужаснее Сяо Ду, по крайней мере, Сяо Ду никогда не лгал.

Ли Сяньтин не признавал и не отрицал этого. Никто не знал, о чём он думал, включая двух его ближайших учеников.

Издалека донесся голос Ло Ланя. Вероятно, он приготовил еду и позвал его обратно. Сяо Юань сосредоточился, встал и сказал: «Шицзунь, пожалуйста, возвращайся, я не буду с тобой прощаться».

Внезапно на него нахлынула волна усталости, и Сяо Юань покачнулся, когда его подхватили на руки. В последний момент перед тем, как потерять сознание, он услышал голос Ли Сяньтина, доносившийся словно издалека: «А Юй, возможно, всё это не совсем правда».

Когда Сяо Юань проснулся, он обнаружил под собой мягкую постель, а вокруг – незнакомую комнату. Похоже, он находился в гостинице.

Дверь скрипнула, и вошла Ли Сяньтин с коробкой с едой, тепло улыбнувшись пристальному взгляду Сяо Юаня: «А Юй проснулся».

Сяо Юань не понимал, почему Ли Сяньтину теперь приходится изображать из себя доброго господина. Может быть, потому, что маска слишком долго носилась на нём и её уже нельзя было снять?

«Я попросилась на кухню в гостинице, приготовила тебе несколько твоих любимых блюд и немного каши. Если у тебя есть аппетит…»

"Нет."

Ли Сяньтин естественно сказал: «Когда у тебя появится аппетит, я приготовлю тебе еще одну порцию».

Ли Сяньтин много лет практиковал пост, но готовил изысканные блюда исключительно для своих двух учеников. В глазах посторонних не было лучшего мастера в мире, чем он.

Сяо Юань спросил: «Где это?»

«Хуайчжоу».

«Зачем ты меня сюда привёл?»

«Мы с А Яном договорились встретиться в Хуайчжоу через два дня. Когда мы воссоединимся, мы вместе вернёмся в Сюйфу».

«Я помню, я сказал, что не вернусь».

Ли Сяньтин слегка улыбнулся и сказал: «А Ю говорил в гневе, это не считается».

Сяо Юань понимал, что продолжать бесполезно, поэтому сказал: «Я устал и хочу немного поспать».

«Хорошо, Шизун здесь, чтобы охранять А Ю».

Сяо Юань закрыл глаза и мысленно обратился к [All Have]: «Что я могу с этим поделать? Как видишь, дело не в том, что я не хочу выполнять задание. Я ничего не могу поделать, если Ли Сяньтин хочет заставить меня вернуться к моему Шимэню. Я не смогу его победить».

[Все имеют]: «Не волнуйтесь».

Слова «не волнуйся» были очень интригующими. Спасёт ли его кто-нибудь? Хотя Ли Сяньтин был обычным заклинателем, его уровень совершенствования не уступал уровню мастерства мастеров и старейшин основных школ. По крайней мере, вырвать кого-то из его рук было непросто… По крайней мере, Гу Лоуинь сейчас не смог бы этого сделать.

Он не знал, как отреагирует Гу Лоуинь, узнав о его пропаже. Наверное, он облегчённо вздохнёт. Ему повезёт, если ему не придётся выполнять брачный контракт, так как же он сможет прийти и спасти его?

В этот день сначала был Сяо Ду, а затем Ли Сяньтин. Сяо Юань давно не разговаривал так много. После стольких размышлений он почувствовал лишь физическое и моральное истощение и вскоре снова уснул.

Он спал крайне беспокойно; грудь словно сжимала что-то, и он не мог дышать. В полудрёме он словно увидел обеспокоенное лицо Ли Сяньтина. Затем он ощутил холодок – Ли Сяньтин обтирал его тело полотенцем, смоченным холодной водой.

Он не знал, сколько времени прошло; Сяо Юань внезапно проснулся и увидел за окном полную луну. Только тогда он понял, что наступила ночь полнолуния. Неожиданно последнее нападение Гу перед освобождением произошло прямо перед Ли Сяньтином.

Комната была переполнена ароматом любви, который мог бы сделать любого нормального мужчину эмоциональным, но Ли Сяньтин, который культивировал безжалостное Дао, был явно не обычным человеком.

«А Ян рассказал мне о том, как ты выглядел, когда твой Гу напал», — тихо сказал Ли Сяньтин. «Это неприятно, не правда ли?»

Сяо Юань прикусил губу и не произнес ни слова.

«Кричи, если тебе некомфортно, А Юй», — уговаривал его Ли Сяньтин. «Когда ты был ранен в детстве, разве ты не звал своего учителя, когда ему было больно?»

Сяо Юань выдавил сквозь зубы слово: «Беги…»

Ли Сяньтин накрыл лоб Сяо Юаня рукой. Сяо Юань почувствовал прохладу и невольно потёрся о его ладонь.

Ли Сяньтин раскрыл одеяло, взял Сяо Юаня на руки, выпустил холод и погрузил Сяо Юаня в него.

Жар, охвативший Сяо Юаня, отступил, и его нахмуренные брови слегка разгладились. В оцепенении он услышал, как Ли Сяньтин спросил: «Почему это происходит?»

В его голосе звучала пустота, которую Сяо Юань никогда раньше не слышал: «Почему я не могу отпустить…»

«А Ю, знаешь ли. Пока тебя не было, развитие твоего учителя замерло».

«Ты сделал своего хозяина таким, так куда же ты хочешь пойти?»

Постоянный поток духовной силы и холодный воздух успокоили докучливого Гу. Для Сяо Юаня эта ночь оказалась наименее тяжёлой из трёх ночей, полных тревог. Окунувшись в энергию Ли Сяньтина, он постепенно уснул.

Ли Сяньтин осторожно положил спящего Сяо Юаня на кровать. После нескольких часов интенсивной работы даже он почувствовал лёгкую слабость, но, к сожалению, сейчас было не время для отдыха.

Он встал и с улыбкой сказал: «После того, как я так долго прятался, пришло время выйти».

Тёмная тень упала перед Ли Сяньтином. Ли Сяньтин спросил: «Кто ты?»

Человек в черном коротко ответил: «Тот, кто забирает твоего ученика».

Ли Сяньтин оглянулся на Сяо Юаня и сказал: «Тише, будь осторожен, не разбуди его».

Человек в черном усмехнулся и призвал свой меч: «Я постараюсь сделать все, что в моих силах».

……

«Мастер Сяо, мастер Сяо…»

Лёгкий ветерок коснулся его лица, и послышался журчащий звук воды. Сяо Юань открыл глаза и снова оказался на горе Дунгуань. Издалека донесся голос Ло Лань.

Сяо Юань долго пребывал в оцепенении, так и не поняв, что происходит. Он отчётливо помнил, как Ли Сяньтин отвёз его в Хуайчжоу и поселил в гостинице. Кроме того, у него случился приступ акации. Как он мог проснуться и снова оказаться здесь? Неужели это был сон?

Голос Ло Ланя приблизился: «Мастер Сяо? Мастер Сяо!» Увидев Сяо Юаня, он так обрадовался, что не смог сдержаться. Он повернул голову и крикнул: «Молодой мастер, я нашёл мастера Сяо!»

Послышался быстрый звук шагов, и перед ним появился бледный Гу Лоуинь и схватил его за руку.

Сяо Юань издал приглушенный стон из-за чрезмерной силы хватки: «Эй…»

Гу Лоуинь замер, затем медленно отпустил руку, но его взгляд был пристально прикован к телу Сяо Юаня, как будто тот собирался исчезнуть в следующее мгновение.

Ло Лань обрадовался и снова пожаловался: «Куда, чёрт возьми, делся Мастер Сяо? Мы искали тебя весь день и ночь и чуть с ума не сошли».

Сяо Юань был ошеломлен и спросил: «Какой сегодня день?»

«16-го», — сказал Гу Лоуинь. «Вчера ночью была полная луна, твой Гу...»

Сяо Юань пробормотал: «Оказалось, это был не сон». Ли Сяньтин действительно был здесь. Как же он тогда вернулся на гору Дунгуань?

Сяо Юань спросил [All Have]: «Вот почему ты сказал: «Не волнуйся»?»

[У всех есть]: «Эн».

Сяо Юань: «Кто вернул меня обратно?»

【У всех есть】：«……»

«Мастер Сяо? Мастер Сяо!»

Сяо Юань пришёл в себя и сказал: «Со мной всё в порядке. Я просто… пошёл навестить старого друга. Вернулся после встречи с ним».

«Кто это был?»

«Это не имеет к тебе никакого отношения».

Ло Лань с тревогой сказал: «Кто бы это ни был, ты должен нам сказать! Разве ты не знаешь этого молодого господина…»

Гу Лоуинь прервал Ло Лань. Он посмотрел на Сяо Юаня и сказал: «Если ты в порядке, всё в порядке. Давай вернёмся».

Увидев знакомый фермерский дом, хаотичное настроение Сяо Юаня успокоилось.

Три дня, осталось всего лишь три последних дня.

Позади него раздался голос Гу Лоуиня: «Сяо Юань».

Сяо Юань повернул голову: «А?»

«Я...» Гу Лоинь замолчал, словно ему было немного стыдно.

Сяо Юань сказал: «Поторопись и говори то, что хочешь сказать. Я хочу поскорее лечь спать».

Гу Лоуинь поджал губы и достал из рукава небольшой изящный кошелек.

Сяо Юань бросил растерянный взгляд.

«Говорят, что за три дня до свадьбы молодоженам нужно положить свои волосы в мешочек, чтобы они могли… состариться вместе».

«……»

Сяо Юань взял кошелек и увидел две вышитые на нем строки: Они женаты как муж и жена, и нет никаких сомнений в их любви.

Глава 17

Увидев эти тринадцать слов, Сяо Юань внезапно осознал значение слова «жениться» для обычных людей.

Поженившись как муж и жена, они не сомневались в своей любви. Брак связал двух людей, не состоявших в кровном родстве, чтобы они провели вместе всю оставшуюся жизнь: в богатстве и славе, в старости, болезни и смерти; они не расстанутся до самой смерти.Такое великое дело было условием его освобождения, а для Гу Лоуиня – условием спасения его Шисюна. Забавно было об этом подумать.

Поведение Гу Лоуиня было таким же, как обычно, только в его глазах, прикрытых длинными ресницами, читалось напряжение и ожидание.

Сяо Юань вернул кошелек Гу Лоуинь и сказал: «Между нами, кажется, в этом нет необходимости».

Гу Лоуинь взял кошелек, медленно сжал ладонь и, не прикладывая усилий, произнес: «Эн».

Ло Лань начал украшать дом. На дверях и окнах красовалась надпись «Счастье», а под карнизами висели большие красные фонари. Он использовал пустую комнату как брачную комнату, повесил красный шёлк, поставил красные свечи и заменил постельное бельё новыми свадебными одеялами.

Сяо Юаню это показалось необычным, поэтому он спросил: «Откуда взялись эти вещи?»

«Все они были лично отобраны молодым мастером в Хуайчжоу».

Сяо Юань слегка кашлянул и сказал: «У него было довольно много свободного времени».

После того, как Ло Лань написал последнее слово «счастье», он наклонился к Сяо Юаню и сказал: «Мастер Сяо, вам нравится наш молодой мастер?»

«Почему ты так говоришь?»

«Потому что ты явно с нетерпением ждешь свадьбы», — сказала Ло Лань с улыбкой. «Я вижу».

Глаза Сяо Юаня снова загорелись, яркие и прекрасные, словно наполненные осенней водой. Теперь он вернул себе частичку своей былой красоты и блеска. Он подпер подбородок и с лёгкой улыбкой сказал: «Да, я с нетерпением жду этого».

19-го числа третьего месяца Сяо Юань был разбужен Ло Ланем, прежде чем тот успел как следует выспаться. Ло Лань, подросток, был ворчливее городской надзирательницы и всё время бормотал что-то о благоприятном времени. Сяо Юань был слишком сонным и не шевелился, поэтому он позволил ему ворочаться.

Одев его в свадебные одежды и расчесав ему волосы, Ло Лань достала коробочку с румянами и спросила: «Хочет ли мастер Сяо нанести это?»

"…незачем."

«Но твоё лицо выглядит не очень хорошо, и на губах нет крови. Ты всё ещё выглядишь больным».

«Я такой, Гу Лоуинь может жениться или не жениться».

Ло Лань беспомощно сказала: «Тогда эта корона и красная вуаль…»

«Все в порядке», рассеянно сказал Сяо Юань. «Почему двое мужчин так раздуваются?»

Ло Лань посмотрел на Сяо Юаня в зеркало. Даже отказавшись от красной короны, он, хоть и уменьшился в лице, всё равно был завораживающе красив, настолько красив, что при взгляде на него перехватывало дыхание.

Ло Лань пошла на компромисс: «Ладно, не носи, если не хочешь. Ты и так хорошо выглядишь».

Одевшись, Сяо Юань вышел из дома с помощью Ло Лань. Гу Лоуинь уже давно ждал его во дворе.

Оба ошеломлённо посмотрели друг на друга.

Сяо Юань впервые увидел Гу Лоуиня в одежде, отличной от простого белого. Он был одет в алое свадебное платье, высокий и нефритовый, но при этом чистый и изящный, словно бессмертный изгнанник, попавший в мир смертных и соблазнённый демоническим духом.

Они долго смотрели друг на друга, и первым отвёл взгляд Гу Лоуинь. Возможно, из-за света его нефритово-белое лицо, казалось, отсвечивало красноватым оттенком.

Гу Лоуинь повернулся к Ло Ланю: «Что мне теперь делать?»

Ло Лань почесал голову и сказал: «Не знаю, я никогда не был женат… может быть, провести церемонию?»

«Тогда давайте проведем церемонию», — сказал Сяо Юань. «Не нужно затягивать время».

«А, подождите!» Ло Лань нашла кусок красного шелка и протянула два его конца Гу Лоуинь и Сяо Юаню: «Подержите это для церемонии».

Гу Лоуинь: «…»

Сяо Юань: «…Свистки и навороты».

Ло Лань, притворившись церемониймейстером, громко произнес: «Одно поклонение небу и земле...

Гу Лоуинь уже собирался поклониться, как вдруг выражение его лица изменилось. В следующее мгновение красный шёлк в их руках разрезало надвое, и, прежде чем отрезанные концы упали на землю, их развевал весенний ветерок.

Первой реакцией Сяо Юаня было то, что Ли Сяньтин снова здесь. Когда он ясно увидел гостя, то невольно слегка вздрогнул.

Ло Лань удивленно воскликнул: «Линь Шисюн, почему он здесь?!»

Хотя Линь Улянь только что оправился от тяжёлой болезни и сильно похудел, его лицо всё ещё оставалось румяным. Он смотрел на двух людей в свадебных нарядах с крайне сложным выражением лица: «Шиди, ты понимаешь, что делаешь!»

Гу Лоуинь заслонил собой Сяо Юаня и торжественно спросил: «Как ты нашел это место?»

«Маленькая Шимей сказала, что видела тебя в Хуайчжоу, поэтому я отправился в Хуайчжоу, чтобы разведать, и узнал, что ты был в ателье портного…»

Гу Лоуинь слегка кивнул: «Понятно».

Линь Уи глубоко вздохнул и сказал: «Это… ты делаешь это для меня?»

Гу Лоуинь сказал: «Шисюн, возвращайся первым».

Сяо Юань вышел из-за спины Гу Лоуиня и с улыбкой сказал: «Верно, Линь-сюн. В прошлый раз, чтобы спасти тебя, твой Шиди чуть не погиб, а на этот раз он отказался от брака. Ты удивлён или тронут?»

Гу Лоуинь нахмурился и окликнул его: «Сяо Юань».

Сяо Юань сделал вид, что не слышит, прикрыл губы, дважды кашлянул и сказал: «Раз уж Линь-сюн здесь, пусть останется на бокал свадебного вина».

Даже сейчас Линь Улянь не вел себя грубо. Он подошёл к Сяо Юаню и отвесил ему широкий поклон. «Сяо-сюн рисковал жизнью, чтобы спасти меня, Хань Шишу уже рассказал мне. Независимо от того, причинил ли мне Сяо-сюн боль той ночью или нет, я в неоплатном долгу перед ним».

Сяо Юань смаковал слова Линь Уляня: «Причинил ли я тебе боль или нет? Это очень интересно».

Линь Улянь продолжил: «В конце концов, это дело между нами. Надеюсь, Сяо-сюн не станет впутывать мою Шиди».

Гу Лоуинь сказал: «Это не имеет никакого отношения к Шисюну. Даже если бы мой Шисюн не пострадал, я готов…»

«Шиди, — Линь Улянь был очень тронут, — тебе не нужно делать этого для меня. Я отдам свой долг Сяо-сюн».

«Отплатить?» — легкомысленно спросил Сяо Юань. «Как ты отплатишь?»

Линь Улянь риторически спросил: «Сяо-сюн, как ты хочешь, чтобы я вернул тебе долг?»

Сяо Юань сделал вид, что задумался, а затем сказал: «Ты можешь отплатить тем, что взял. Если ты взял тридцать чаш моей крови, ты отдашь мне тридцать чаш, как насчёт этого?»

Лицо Линь Уляня напряглось, и он сказал с серьезным выражением: «Если Сяо-сюн должен сделать это, чтобы освободиться от моего Шиди...» Линь Улянь вытащил свой меч: «Я верну его».

«Достаточно», — Гу Лоуинь преградил им путь и холодно сказал: «Линь Шисюн, я повторю ещё раз. Это дело не имеет к тебе никакого отношения».

«Это не имеет ко мне никакого отношения? Как молодой мастер павильона Юньцзянь, ты должен решать вопросы брака с мастером павильона. Как ты можешь тайно стать спутником Дао человека неизвестного происхождения, который едва различает добро и зло?» Каждое слово Линь Уляня было искренним и кровавым: «Разве ты не знаешь, Шиди, что значат слова „соратники Дао“ для тех из нас, кто стремится к бессмертию!»

Гу Лоуинь взглянул на Сяо Юаня, и холод по его телу немного рассеялся: «Я знаю».

«Тогда ты всё ещё…! Шиди, Мастер Павильона, уже покинул убежище. Если он узнает об этом, он обязательно пожертвует Сяо-сюном, чтобы защитить тебя. Сяо-сюн, если с тобой что-то случится, какой смысл в том, что ты сделал сегодня?»

Гу Лоуинь закрыл глаза и сказал: «Ты можешь вернуться. Что касается моего отца, я объясню всё сам».

Линь Улянь твердо сказал: «Я не уйду, пока ты не пойдешь со мной».

Гу Лоуинь спокойно сказал: «Ты мне не противник».

«Итак, Шиди, ты собираешься сражаться со мной из-за него?» Линь Улянь печально улыбнулся: «Я также знаю, что я не твой противник, так что… Шиди, я просто хочу сделать это ради твоего же блага, не вини меня».

Гу Лоуинь выглядел испуганным: «Ты…»

Сяо Юань холодно посмотрел на них двоих и спросил [Всех Имеющих]: «Можно ли продолжить выполнение задания?»

[Все имеют]: «Да».

Внезапно подул ветер, и на горизонте появились десятки мечей, на каждом из которых стояли мечники в одеянии павильона Юньцзянь. Глава отряда был человеком благородным, с видом бессмертного и величественной осанкой, а его брови и глаза чем-то напоминали глаза Гу Лоуиня. Это был Гу Хан, мастер павильона Юньцзянь.

Сердце Гу Лоуиня сжалось: «Отец».

Гу Хан снисходительно посмотрел на них: «Вы опозорили своего Шимэня и свою семью и оскорбили общественную мораль. Луинь, вы подвели меня».

Гу Лоуинь сказал: «Отец, я лично обещал стать соратником Дао. Слова благородного человека не могут быть нарушены».

Взгляд Гу Хана обратился к Сяо Юаню, и он спросил: «Этот человек отравил Уляня?»

Лу Юэяо, стоявший позади него, не мог дождаться ответа: «Хозяин павильона отвечает, это он!»

Гу Лоуинь сказал: «Этот вопрос еще не решен, отец...»

Гу Хан прищурился и равнодушно сказал: «Уберите его».

"Да! "

Двое юных учеников из павильона Юньцзянь устремились к Сяо Юаню. Гу Лоуинь призвал Шуан Лэна и встал перед ним. Двумя ударами меча он отбросил их на несколько шагов.

Гу Хан холодно выругался: «Ты пошёл против воли отца и навредил своим товарищам-ученикам. Гу Лоуинь, ты собираешься покинуть свою секту?»

Нефритовое лицо Гу Лоуиня оставалось спокойным, когда он смотрел на группу людей из павильона Юньцзянь, медленно поднимавших мечи.

Линь Улянь с тревогой сказал: «Хозяин, Шиди, он просто немного растерян. Если вы дадите мне ещё немного времени, я обязательно смогу уговорить его вернуться!»

«Нет необходимости», — спокойно сказал Гу Лоуинь. «У меня нет пути назад».

Сяо Юань спокойно сказал: «Он у тебя, просто отдай его мне».

Гу Лоуинь равнодушно улыбнулся: «Сяо Юань, ты и вправду… гений в том, чтобы причинять мне боль».

Сяо Юань хотел что-то сказать, но, посмотрев в глаза Гу Лоуиня, передумал.

По приказу Гу Хана пожилой мастер крикнул Гу Лоуину: «Молодой мастер павильона, я атакую!»

Хотя Гу Лоуинь и был лидером среди своих сверстников, он всё же практиковал на десятилетия меньше, чем старший. Ему и так было нелегко справиться, не говоря уже о необходимости защищать Сяо Юаня. Двое молодых учеников, видя, что ему не уйти, снова напали на Сяо Юаня.

От базы культивации Сяо Юаня почти ничего не осталось, поэтому ему оставалось только ждать, пока его схватят. Неожиданно, как только они вдвоём набросились на Сяо Юаня, они вдруг закричали. На тыльной стороне их рук появилось несколько кровавых пятен, словно от острых когтей. Из ран шёл слабый чёрный дым, что, очевидно, означало, что там был яд.

В этот момент раздался громкий и презрительный голос: «Кто ты такой, чтобы сметь тронуть моего Шисюна?!»

Сердце Сяо Юаня тронулось: «Шиди?!»

Му Инъян, одетый в чёрное, держал Дуйю на руках, а его по-детски красивое лицо выражало жажду убийства. Он пришёл не один. Его сопровождал Ли Сяньтин, с которым Сяо Юань познакомился всего несколько дней назад.

Ли Сяньтин, казалось, был ранен, его лицо немного побледнело, и он слегка улыбнулся Сяо Юаню: «А Юй, мы здесь, чтобы отвезти тебя домой».

Хозяин павильона Юньцзянь сказал: «При таком малом числе людей они всё равно хотят кого-то от нас спасти. Переоценивают свои возможности».

Гу Хан посмотрел на Ли Сяньтина и сказал: «Этого нельзя недооценивать. Не относись к нему легкомысленно».

«Не волнуйтесь, мастер, и отпустите меня!» Когда были произнесены эти слова, меч, словно летящий ветер, обрушился прямо на Ли Сяньтина.

Ли Сяньтин спокойно справился с этим и не забыл сказать Му Инъян: «Сначала забери своего Шисюна».

«Да, Сидзун!»

Прежде чем Сяо Юань успел отреагировать, Му Инъян подняла его на плечи. Он почувствовал, как грудь напряглась, а в голове застыло. «Кхм, Шиди…»

Му Инъян поднял свои брови, похожие на мечи, нахмурился и, вынося Сяо Юаня из окружения, спросил: «Почему ты настолько легче?»

«Сначала ты меня опустил».

«Заставить тебя ждать смерти?»

«…» Сяо Юань перестал бороться и смирился со своей участью, лёжа на плече Му Инъян.

Под прикрытием Ли Сяньтина и Гу Лоуиня они довольно быстро скрылись. Сяо Юань чувствовал себя настолько неловко, что его чуть не стошнило. В головокружении он всё время видел перед собой две фигуры: одну в красном, другую в синем, которые защищали их сзади.

После долгого бега Му Инъян резко остановился и сказал: «О нет, впереди обрыв, нам некуда идти».

Сяо Юань неохотно сказал: «Если ты меня не отпустишь, я на тебя вырву».

Му Инъян наконец опустил его. У Сяо Юаня закружилась голова, и он упал прямо в объятия Му Инъян.

Видя его таким слабым, Му Инъян спросил: «Как ты довёл себя до такого состояния? Ты что, скармливал этим собакам больше десяти лет своего совершенствования?!»

Сяо Юань спокойно сказал: «Гу Лоуинь хотел моей крови, поэтому я отдал ее ему».

Му Инъян уставилась на него: «Что ты сказал?!»

«Только так он женится на мне».

Ревность Му Инъяна была настолько сильной, что он не мог подобрать слов: «Сяо Юань, ты и правда такая скупая? Ты так сильно хочешь выйти за него замуж?!»

Сяо Юань выпрямился, поднял руку и со всей силы ударил Му Инъян – удар.

Му Ин, которого ударили по лицу, наклонил голову и выглядел совершенно ошеломленным.

Сяо Юань взглянул на свою ладонь и пробормотал: «Я давно хотел это сделать».

Но как он вообще мог это сделать? [All Have] его не остановили?

Может ли это быть…

Сяо Юань дрожащим голосом спросил: «Это то, о чём я думаю? Это правда?»

Равнодушный голос [All Have] звучал в голове Сяо Юаня: «Все существа под небесами рождаются с предназначением, и ты не исключение. Однако твоя реинкарнация немного сбилась с пути, из-за чего ты ведёшь себя как хочешь, а твой характер сильно отклоняется. Если тебя не контролировать, ты непременно изменишь свою судьбу. Поэтому моей единственной целью было помочь тебе исполнить своё предназначение и преодолеть все испытания».

Му Инъян уже успокоилась и что-то сердито говорила, но Сяо Юань ничего не слышал, кроме голоса [All Have].

«Теперь, когда первая половина твоей жизни позади и твоё предназначение исполнено, я добился успеха и могу уйти на пенсию. Ты проживёшь остаток жизни самостоятельно».

Глаза Сяо Юаня внезапно покраснели. Он не плакал, когда его издевался Шиди, он не плакал, когда его бросил хозяин, он не плакал, когда его использовал Сяо Ду, и он не плакал, когда Гу Лоуинь взял у него кровь.

Теперь он плакал.

Издалека доносились звуки боя, и, похоже, обитатели павильона Юньцзянь подхватили их. Шум становился громче, и в размытом потоке света он увидел ещё две фигуры, красную и синюю, приближающиеся к нему.

«А Ю, не бойся. Учитель здесь, всё будет хорошо».

«Сяо Юань, я не позволил тебе умереть изначально, и я не позволю тебе умереть сегодня».

Сяо Юань тихо сказал: «Ты так долго контролировал меня, неужели ты не дашь мне какую-нибудь компенсацию?»

Му Инъян спросил: «С кем ты разговариваешь?!»

[Все] сказали: «Разве одной жизни недостаточно?»

«Достаточно», — тихо сказал Сяо Юань. «Скажи мне, что произойдёт, если я прыгну с этой скалы?»

[Все имеют]: «Вы будете в безопасности и невредимы».

Сяо Юань медленно поднял голову, и влага в его глазах превратилась в капли кристально чистых слез, которые скатились из уголков его глаз.

Он не взглянул ни на кого из троих, охранявших его. Он развернулся и, не раздумывая, побежал к обрыву, побежал к...

Свобода.

Малиновое свадебное платье было подобно яркому огню, пылающему и цветущему, необыкновенно великолепному и ослепительному.

Наконец он упал.

Наконец он был свободен.

Глава 18

В этот момент время словно остановилось.

Первым, кто понял, что что-то не так, был Му Инъян. Лицо его Шисюна, который ещё недавно тяжело дышал у него на руках, вдруг засияло. Он никогда не видел у своего Шисюна такого выражения лица, словно тот нашёл сокровище, за которым гонялся всю жизнь. Очевидно, его сила культивации была истощена, и он был настолько слаб, что мог упасть в любой момент, но в этот момент он, казалось, чудесным образом исцелился. Он побежал так внезапно и так быстро, что, очевидно, оказался рядом с ним, но всё ещё не произнес ни слова в объяснении.

Пламенно-красное свадебное платье проплыло перед его глазами. Му Инъян не успел среагировать и инстинктивно протянул руку, но поймал лишь красную ленту для волос.

Разбросанные шелковистые чёрные волосы развевались на ветру вместе с рукавами свадебного платья. Сяо Юань просто бежал сквозь пышную зелень, словно пылающее пламя, восторженный, нетерпеливый, и не замедлил бег, достигнув края обрыва.

Невиданный страх охватил сердце Му Инъяна. Он, несмотря ни на что, бросился к ярко-красной фигуре, пытаясь спрыгнуть, но Ли Сяньтин схватил его за воротник и потащил назад.

«Шисюн!» Му Инъян закатил глаза и впервые в жизни поднял руку на своего хозяина: «Отпусти меня! Шисюн, он падает, я найду его!»

Ли Сяньтин поставил барьер вокруг Му Инъян. Му Инъян не мог выбраться, а никто другой не мог войти. Затем он совершил длинный прыжок и спрыгнул со скалы.

«Нет, нет!» — Му Инъян, казалось, сошла с ума, снова и снова нанося удары о барьер. «Выпустите меня! Мне нужен мой Шисюн, я найду своего Шисюна…»

Его почти отчаянные вопли разнеслись по горе Дунгуань, и Гу Лоуинь, втянутый в борьбу со своими товарищами-учениками, посмотрел в сторону звука, но увидел лишь мелькнувший уголок свадебного платья.

Это свадебное платье было ему как нельзя лучше знакомо. Это была парча, которую он лично выбрал для Сяо Юаня. На ней не было никакой вышивки. Оно было чисто-красного цвета, как и сам Сяо Юань.

Сегодня Сяо Юань, одетый в выбранное им свадебное платье, был еще прекраснее, чем он себе представлял, и с одного лишь взгляда он уже не мог выносить никого другого в своих глазах.

А потом Сяо Юань… Сяо Юань исчез. Он без предупреждения скрылся за краем скалы, даже не оглянувшись на него.

Зачем? Не было никакой причины, вообще никакой. Полчаса назад они всё ещё держали в руках тот же самый кусок красного шёлка – им предстояло провести церемонию.

Какова бы ни была причина, Сяо Юань хотела выйти за него замуж. Ради этого он, не колеблясь, отдал тридцать чаш крови. Почему же Сяо Юань, видя, что они собираются пожениться и провести всю жизнь вместе, ушёл?

Нет… он не мог этого принять, не мог. Сяо Юань… он его дразнил? Он всё ещё помнил, что при их первой встрече Сяо Юань иногда отпускал в его адрес безобидные шутки, хотя с тех пор больше ни разу ему не улыбнулся.

Разум Гу Лоуиня был пуст. Он забыл о мече в руке и о том, что имеет дело с тремя учениками павильона Юньцзянь. Он застыл на месте, позволив другому ученику, не успевшему остановить меч, пронзить его грудь.

«Гу Шисюн!»

«Шиди!»

Ученик, который ударил его ножом, также был шокирован и в панике выхватил свой меч: «Простите, молодой мастер, я не хотел…»

Теплая, вязкая кровь капала вниз, но он ничего не чувствовал.

Под скалой прятался Сяо Юань, и он собирался его найти.

Кровь окрасила его свадебное платье в темно-красный цвет, и он, споткнувшись, побежал к обрыву, не обращая внимания ни на что другое.

Линь Улянь и Лу Юэяо бросились к нему и схватили с двух сторон.

«Шиди!»

«Гу Шисюн, ты ранен, здесь много крови, ты пролил много крови!»

Гу Лоуинь не слышал их голосов. Он смотрел прямо перед собой. Его изначально ясные глаза были полны одновременно любви и ненависти. Он выглядел подавленным и несчастным, но с упорством отчаявшегося человека. Он решительно шёл вперёд, и ни Лу Юэяо, ни Линь Улянь не смогли его остановить.

Увидев это, ученики рядом с ними бросились на помощь. Гу Лоуинь сделал ещё два шага вперёд и наконец полностью остановился. Он оперся на Шуан Лэна, очень медленно опустился на колени и сплюнул кровь.

Линь Улянь был очень встревожен. Он достал из-за пояса нефритовый флакон и сказал: «Шиди, это кровоостанавливающее средство. Прими его как можно скорее и сначала останови кровь!»

Гу Лоуинь не двигался; в его глазах читался лишь серый, смертоносный дух, не желавший жить. Линь Улянь испугался такого Гу Лоуина. Ему даже показалось, что тот в этот момент… молил о смерти.

Гу Хан холодно посмотрел на Гу Лоуиня и сказал: «Отведите его обратно в павильон Юньцзянь».

Несколько юных учеников тут же подчинились. Не зная, то ли он не в силах сопротивляться, то ли его сердце обратилось в пепел, Гу Лоуинь, словно одеревенев, открыл глаза и позволил им увести себя.

Ученик, стоявший позади Гу Хана, сказал: «Сяо Юань почувствовал, что его загнали в угол, поэтому он просто спрыгнул со скалы».

«Должно быть, так и есть. Нас так много, и среди нас есть старейшины и великие мастера. Как бы ни был силён человек в синем, в одиночку он нас не победит».

«Сяо Юань не умеет владеть мечом, и от его культивационной базы мало что осталось. Если он упадёт с такой высоты, то точно погибнет».

«Жаль, раньше я считала его очень милым, и он даже приглашал меня поесть жареной рыбы».

«Какая жалость? Он чуть не убил Линь Шисюна, так что совсем не жаль, что он умер. Просто молодой мастер, должно быть, был им околдован, раз он ослушался учителя ради такого человека и навредил своим товарищам-ученикам…»

Гу Хан слегка повернул лицо, и несколько человек быстро закрыли рты.

Великий мастер, который только что сражался с Ли Сяньтином, подошел к Гу Хану и попросил совета: «Мастер, что нам теперь делать?»

Гу Хан посмотрел на Му Инъян, которая все еще пыталась пробраться внутрь барьера, и сказал: «Уберите этого человека».

"Да."

Меч великого мастера был сильнее силы барьера, и когда он уже собирался действовать, над ними внезапно прогремел гром. Ясное небо резко изменилось, и откуда ни возьмись поднялся сильный ветер. Простые белые одежды учеников павильона Юньцзянь развевались на ветру, а несколько учеников с более низким уровнем совершенствования даже отбросило назад на несколько шагов.Тёмные тучи затянули небо и скрыли солнце, и казалось, что чёрное небо вот-вот рухнет, мешая дышать. Ученики были ошеломлены: «Что происходит? Неужели кто-то переживает испытания?»

«Глядя на это зрелище, можно подумать, что он, по крайней мере, был гроссмейстером. Как он мог оказаться на горе Дунгуань и пересечь это испытание?»

Молодой ученик, возможно, не понимал, что происходит, но мастер увидел что-то странное и торжественно произнес: «Это не скорбь, а…»

Гу Хан посмотрел на место, где Сяо Юань упал со скалы, выражение его лица стало немного серьезнее, и он торжественно произнес: «Формирование».

Гром гремел один за другим, и ученики павильона Юньцзянь один за другим выпускали свои мечи, а десятки мечей собрались вместе, образовав огромную формацию, которая блокировала гром.

Среди грома и молний из-под скалы вышел человек. Он был одет в синее одеяние, его лицо было бесстрастным, а глаза, всегда полные сострадания и кротости, были холодными и пустынными, пробирающими до костей.

Му Инъян увидел, что он идёт один, губы его дрожали, и он сказал: «Шицзунь, где мой Шисюн? Разве ты не привёл его обратно? Шисюн, он…»

Ли Сяньтин не произнес ни слова и равнодушно посмотрел на Гу Хана, главу павильона Юньцзянь.

«Шисюн, где он?» — голос Му Инъян был полон слез. «Почему ты не вернул его…!»

Чем больше он плакал, тем грустнее ему становилось, слезы продолжали литься из его глаз, и он повторял одни и те же слова снова и снова, пока, наконец, он не смог больше плакать.

Гу Хан оглянулся на Ли Сяньтина и сказал: «Ваше почтение, ваше Дао вот-вот рухнет. Если вы будете продолжать сражаться насмерть, мы оба понесём только убытки. Теперь, когда Сяо Юань мёртв, почему бы нам с вами не сделать шаг назад?»

«Моё Дао вот-вот рухнет?» Ли Сяньтин опустил голову и медленно улыбнулся: «Как это возможно».

Сяо Юань был главным препятствием на пути его развития в безжалостном Дао. С его уходом он стал совершенно безжалостным человеком.

С приглушённым грохотом мощный поток истинной ци прорвался сквозь строй мечей, заставив Гу Хана призвать меч и поставить блок перед группой учеников. «Если ты, достопочтенный, настаиваешь на этом, то не вини этого Гу за беспощадность своего меча!»

……

После великой битвы гора Дунгуань покрылась бледной, увядшей травой. Когда Сяо Ду ступил на эту бесплодную землю, всё вернулось к миру.

Мэн Чи: «Похоже, новости, которые я получил, правдивы. Здесь действительно произошла крупная битва — битва между Гу Ханом и Ли Сяньтином».

Сяо Ду посмотрел на выжженную землю под ногами и спросил: «Есть ли от него какие-нибудь новости?»

Мэн Чи выглядел смущённым и честно сказал: «Говорят, что Гу Хан получил серьёзную травму и восстанавливается в своём убежище в павильоне Юньцзянь. А Гу Лоуинь…»

Сяо Ду перебил ее: «Я спрашивал о нем».

Мэн Чи вздохнул: «Я искал везде, но так и не нашёл никаких вестей о Мастере Сяо. Гу Хан, похоже, не привёл его обратно в павильон Юньцзянь. Возможно, его забрали Ли Сяньтин и Му Инъян».

Сяо Ду задумался на мгновение и сказал: «Пошлите кого-нибудь на поиски в горы, может быть, там есть какие-нибудь зацепки».

Мэн Чи: «Да».

Сяо Ду пошел по следам, оставшимся после битвы, подошел к краю обрыва и посмотрел вниз.Пропасть под скалой была бездонной, и не было видно ничего, кроме переплетенных древних лиан и странных сосен. Сяо Ду смотрел на облака и туман под скалой глубокими и темными глазами, и невозможно было сказать, чувствовал ли он радость или гнев.

Вскоре после этого Мэн Чи пришел и сообщил: «Господин, я кое-что нашел!»

Мэн Чи нашёл фермерский дом. На дверях и окнах было написано множество слов, призывающих к счастью. Дом был аккуратно украшен красным шёлком, словно готовился к какому-то радостному событию, но внутри никого не было.

Мэн Чи сказал: «Ваша светлость, пожалуйста, следуйте за мной».

Сяо Ду последовал за ней в дом. Мэн Чи открыл шкаф, и оттуда показались красные предметы одежды, такие же, как и на нём.

Сяо Ду сказал: «Он жил здесь».

«Да», — сказал Мэн Чи. — «Полагаю, что мастер Сяо изначально собирался жениться на Гу Лоуинь здесь». Неожиданно об этом узнали в павильоне Юньцзянь и отправились за ним на гору. Случилось так, что Ли Сяньтин тоже был там. Стороны не смогли одолеть друг друга, и началась эта грандиозная битва».

Сяо Ду усмехнулся: «Разве Ли Сяньтин не оставил его в покое? Он отдал его мне и больше ни о чем не заботился».

Комната, полная красного, ужасно раздражала. Он всегда любил красный цвет, но не понимал, почему не может привыкнуть к этим словам о «счастье». Его длинные глаза сузились, и «счастье» на дверях и окнах внезапно рассыпалось в прах.

«Я никогда не говорила, что он мне безразличен».

Мэн Чи был шокирован, этот голос был…

Сяо Ду быстро обернулся и, увидев посетителя, изогнул уголки губ и улыбнулся: «Ты все еще здесь».

Лицо Ли Сяньтина было крайне уродливым, его энергия была нестабильной, и он, очевидно, был серьёзно ранен. Сяо Ду сказал: «Похоже, вы с Гу Ханом равны, буквально нос к носу».

Мэн Чи спросил: «Ты осмелился вернуться сюда? Неужели ты не боишься, что за тобой будут гнаться люди из павильона Юньцзянь?»

Ли Сяньтин посмотрела на красную одежду в шкафу и сказала: «Я соберу вещи для А Ю».

Сяо Ду сказал: «Он действительно с тобой».

Ли Сяньтин равнодушно ответил: «Нет».

У Сяо Ду возникло дурное предчувствие, но тон его оставался небрежным: «Его нет с тобой, где же он может быть?»

Ли Сяньтин посмотрел на Сяо Ду и произнес слово за словом: «Сяо Ду, А Юй мертв».

Мэн Чи вскрикнула, закрыв рот обеими руками, ее глаза покраснели.

Сяо Ду остался равнодушным, словно только что услышал новость о смерти кого-то постороннего. «Ты сказал правду?»

«Да», — спокойно ответил Ли Сяньтин. «Он спрыгнул со скалы в Дунгуане, надев свою любимую красную одежду, и не сказав ни слова на прощание».

Мэн Чи не выдержал и заплакал.

Сяо Ду долго молчал и наконец вздохнул: «Жаль».

Ли Сяньтин улыбнулся: «Как бы то ни было, будучи братьями, вы можете сказать лишь эти три слова? Может быть, вы также культивируете безжалостное Дао?»

«В любом случае, брат, я... я его провожу».

Мэн Чи поперхнулся и сказал: «Мой господин».

Сяо Ду заговорил очень быстро: «Я пойду один».

Сяо Ду вернулся к краю обрыва один, снова взглянул на бездонную пропасть под ним и, наконец, не выдержал. Из уголка его рта потекла струйка крови.

Глава 20

Два года спустя, весна.

В последнее время в уезде Тунъань царило особенное оживление: улицы были полны людей, приходивших и уходивших, в основном, заклинателей из других мест. Когда хозяин постоялого двора «Таоцзюй» был занят привлечением клиентов у входа, ему нравилось смотреть на этих заклинателей. За полгода он видел множество заклинателей, выглядевших как бессмертные или обладавших необычайными манерами, но, увидев молодого человека в простом белом одеянии с мечом в руках, он всё ещё был ошеломлён, думая, что увидел бессмертного.

Рядом с юношей в белом стоял красивый юноша, одетый в ярко-жёлтую парчу, с флейтой, прикреплённой к поясу. Он выглядел невероятно богатым и величественным, но в то же время заставлял юношу в белом выглядеть более утончённым и отстранённым.

Увидев двух бессмертных, направляющихся к его гостинице, хозяин гостиницы поспешно поприветствовал их и с энтузиазмом сказал: «Господа Бессмертные, пожалуйста, не хотели бы вы пообедать или остановиться в гостинице?»

Молодой человек в желтой одежде сказал: «У нас есть где жить, мы пришли к вам пообедать».

«Значит, эти двое бессмертных попали по адресу», – сказал хозяин. «В уезде Тунъань нет никого, кто не знал бы, что жёлтая хрустящая утка в нашей гостинице «Таоцзюй» – настоящий шедевр. Их всего двести в день, и если вы опоздаете, их уже не будет. Двое бессмертных прибыли как раз вовремя. На кухне ещё осталось несколько штук. Хотите заказать?»

Молодой человек в желтой одежде повернул голову и спросил мнение своего спутника: «Луин, что ты думаешь?»

Взгляд Гу Лоуина блуждал куда-то: «Фугуи».

«Эн?»

«Я видел его только что».

Шэнь Фугуй чувствовал себя совершенно беспомощным. Он сопровождал Гу Лоуиня уже месяц и уже не удивлялся, что на каждом шагу узнавал не того человека. «Лоуинь, ты опять за своё». Шэнь Фугуй сказал: «Я слышал, что он был невероятно красив, каких редко встретишь за сотню лет. Такой красавчик, идущий по улице, обязательно привлечёт внимание прохожих. Посмотри на эту улицу, как тут может быть такой человек?»

Гу Лоуинь был чрезвычайно настойчив в этом вопросе: «Нет, я действительно его видел».

Шэнь Фугуй понимал, что говорить дальше бесполезно. Он вздохнул и спросил: «Тогда что же ты собираешься делать?»

Гу Лоуинь стоял на оживленной улице и ничего не делал, но в мгновение ока он привлек внимание бесчисленного множества мужчин и женщин.

«Ладно, пойдем, желтая хрустящая утка позже исчезнет».

Шэнь Фугуй втащил Гу Лоуиня в гостиницу, сожалея, что в сотый раз сопровождает его.

Гу Лоуань был молодым мастером павильона Юньцзянь, а Шэнь Фугуй был молодым мастером секты Сюаньлэ (секты таинственной музыки). Павильон Юньцзянь, секта Сюаньлэ и дворец Байхуа (дворец ста цветов) были известны как три величайшие секты в мире. Он и Гу Лоуань знали друг друга с детства и были соучениками. Они случайно встретились в городе Лулин месяц назад. Шэнь Фугуй узнал, что Гу Лоуань, как и он сам, пойдет во дворец Байхуа, чтобы принять участие в празднике любования цветами, который проводится раз в десять лет, поэтому он предложил путешествовать вместе. Кто бы мог подумать, что Ну Лоуань захочет найти кого-то в дороге? В бескрайнем море людей искать кого-то было равносильно поиску иголки в стоге сена. Они никого не нашли и потеряли много времени. Наконец они прибыли в уезд Тунъань, всего в одном городе от дворца Байхуа. У Гу Лоуиня снова возникла проблема: он не сразу узнал кого-то. Кто знает, как долго они пробудут в уезде Тунъань на этот раз и успеют ли догнать группу любования цветами во дворце Байхуа.

Дворец Байхуа был полон врачей и целителей, и все они были женщинами. Обычно во дворце Байхуа почти не было мужчин. Только во время праздника любования цветами во дворец Байхуа приглашали мастеров и неженатых учеников основных школ. Это называлось любованием цветами. Более того, эта возможность также использовалась для решения брачных проблем женщин-практиков дворца Байхуа.

Будучи молодыми мастерами трёх главных школ, Шэнь Фугуй и Гу Лоуинь, естественно, оказались среди приглашённых на праздник любования цветами. У Шэнь Фугуя была маленькая шимэй, возлюбленная его детства. Они решили быть вместе, когда им исполнилось восемнадцать лет, но по разным причинам не сообщили об этом родителям и старейшинам. Узнав, что Шэнь Фугуй собирается участвовать в празднике любования цветами, маленькая шимэй так разгневалась, что покинула шимэнь и отобрала у него приглашение. Шэнь Фугуй преследовал её тысячи миль, и эта погоня привела его в уезд Тунъань.

После того, как подали вино и еду, Шэнь Фугуй получил желаемое и съел жёлтую хрустящую утку. Однако она показалась ему не такой уж особенной, и после пары укусов он снова забеспокоился: «Лоуинь, как думаешь, малышка Шимэй меня простит?»

Гу Лоуинь спокойно ответил: «Я не знаю».

«Ну и правда, почему она не слушает мои объяснения?» — пожаловался Шэнь Фугуй. «Хочу ли я идти на этот праздник любования цветами? Просто сестра попросила меня пойти. Как будто она не знает, какая она ужасная, когда злится, но я бы смирилась с тем, что она меня за это отругает. А теперь Шимэй сбежала с моим пригласительным билетом, и мне теперь придётся идти во дворец Байхуа, чтобы найти её. Что за бардак?»

Гу Лоуинь не понимал отношений между мужчинами и женщинами и не знал, что ответить.

Шэнь Фугуй вздохнул, выпил вина, чтобы унять свою печаль, и вдруг услышал имя Гу Лоуиня.

Рядом с ними сидели несколько заклинателей. Судя по одежде, они не принадлежали к трём основным сектам, а, похоже, принадлежали к какой-то малой. Именно эти люди и говорили о Гу Лоуине недоброжелательно.

«Я слышал, что Гу Лоуинь из павильона Юньцзянь тоже посетит это мероприятие по любованию цветами. На последнем мероприятии по любованию цветами Гу Лоуину было всего девять лет, а в этом году ему исполнится девятнадцать – как раз в том возрасте, когда через несколько лет он сможет обзавестись семьёй. На этот раз женщинам-заклинательницам дворца Байхуа повезло, и я не знаю, кто сможет завести с ним знакомство и стать женой молодого господина павильона Юньцзянь».

«Гу Лоуинь прийдёт? Правда? Почему я слышал, что Гу Лоуинь искал своего возлюбленного последние два года и редко возвращался в павильон Юньцзянь?»

«Какой возлюбленный? В павильоне «Юньцзянь» уже сказали, что у Гу Лоуиня никогда не было возлюбленного. Это всё слухи».

( В оригинале написано невеста, но так как речь идёт о мужчине, я переделала на возлюбленный)

«Правда, я слышал, что он сходит с ума в поисках своего возлюбленного».

«Откуда ты слышал эту сплетню? Неужели такой человек, как Гу Лоуинь, может попасть в ловушку любви? Кого ты пытаешься обмануть…»

Шэнь Фугуй больше не мог слушать, поэтому он встал и сказал: «Я заставлю их замолчать».

"Незачем."

Шэнь Фугуй неохотно сказал: «Но…»

"Смотри."

«На что ты смотреть?» Шэнь Фугуй послушно проследил за взглядом Гу Лоуиня и увидел... тетю?

Шэнь Фугуй был ошеломлён. Когда это Гу Лоуинь заинтересовался тётушками, особенно такой невзрачной тетушкой, одетой в простую льняную одежду?

«Эта женщина… что-то не так?»

Гу Лоуинь сказала: «Одевается она просто, но блюда, которые она заказывает, дорогие».

Когда Гу Лоуинь это сказала, Шэнь Фугуй тоже нашел это странным: «И она единственная, кто на самом деле заказал пять блюд?»

Глаза Гу Лоуиня слегка потемнели: «И это все морепродукты, которые он любит».

Шэнь Фугуй на мгновение опешил и сказал: «Ты... ты не должен...»

Гу Лоуинь ничего не ответил, а лишь посмотрелаю на профиль тети.

Шэнь Фугуй не выдержал: «Проснись, эй, в мире много людей с похожими вкусами. Нельзя же никого подозревать из-за этого! И это же такая важная персона! Неужели он может превратиться из мужчины в женщину, упав со скалы?»

Гу Лоуинь помолчал: «Ты прав».

Это он... у него неясный разум.

В этот момент в гостиницу вбежал мальчик лет семи-восьми и закричал тетушке: «Мама!»

Тетушка нахмурилась и с улыбкой ответила: «Сяо Бао здесь, а где твой учитель?»

«Позади меня».

Вслед за мальчиком вошел худой мужчина в скромной одежде и спросил тетушку: «Вы мать Сяо Бао?»

«Да, да, да, Мастер, пожалуйста, садитесь». Тетушка наклонилась и налила мужчине чашку чая. «Мастер усердно работает в школе, чтобы каждый день заботиться о Сяо Бао».

Учитель холодно хмыкнул, посмотрел на Сяо Бао и сказал: «В самом деле, если я использую одну часть своего сознания на ком-то другом, мне понадобится десять частей для твоего Сяо Бао».

Тетушка тихонько выругалась: «Что же ты опять хорошего сделал!»

Сяо Бао молча опустил голову. Учитель сказал: «Вчера он задремал на уроке и пускал слюни по всему столу; позавчера он засунул щётку в ноздри одноклассника; два дня назад он уговорил нескольких новеньких прогулять уроки и пошёл к соседке, к тёте Чжан, воровать мушмулу…»

Преступления Сяо Бао раскрывались одно за другим, и выражение лица тётушки становилось всё более неприглядным, а глаза – полными жажды убийства. Когда учитель закончилсвою сухую речь, она протянула ему ещё одну чашку чая и с улыбкой сказала: «Учитель, не волнуйтесь, я преподам этому мальчишке хороший урок, когда мы вернёмся, и впредь он не посмеет даже пукнуть в школе».

Учитель отпил глоток чая, взглянул на тётю и сказал: «Наказать. Его нужно наказать. Но просто бить его бесполезно. Он должен знать, что сделал не так».

«Да, да, — поспешно сказала тетушка, — я это знаю, понимаю умом и трогаюсь сердцем».

Мать и сын искренне признали свои ошибки, и учитель не смог ничего сказать. Он сказал Сяо Бао несколько ободряющих слов и ушёл. Как только учитель ушёл, Сяо Бао словно стал другим человеком. От прежней искренности не осталось и следа. Он важно подошёл к матери и спросил: «Сколько ты хочешь?»

Тетушка риторически спросила: «Сколько ты можешь мне дать?»

Сяо Бао немного подумал и сказал: «У меня всего пять юаней, и я дам тебе максимум три юаня».

Тётя улыбнулась и сказала: «Три юаня. Достаточно, чтобы купить танхулу».

Сяо Бао немного расстроился: «Не так ли?»

«Тогда ты можешь купить мне тангулу», — сказала тетушка. «Я подожду тебя здесь».

Сяо Бао поспешно ушёл. Шэнь Фугуй с любопытством заметил: «Эта пара – мать и сын – такая странная. Я думал, тётя будет ругать сына».

Рука Гу Лоуиня, держащая бокал с вином, напряглась: «Эн».

Ещё больше странностей ждало впереди. Ещё до возвращения Сяо Бао тётя позвала официанта, чтобы тот убрал счёт, а затем вышла из гостиницы, даже не дождавшись сына.

Гу Лоуинь тут же схватил свой меч и вышел, но в мгновение ока тетушка исчезла в толпе.

Шэнь Фугуй поспешил за ним: «Почему ты всегда такой ошеломленный? Ты снова его видел?»

Гу Лоуинь поджал губы и промолчал. Увидев, как Сяо Бао покупает танхулу на улице, он подошёл и сказал старушке, продающей танхулу: «Мне всё это нужно».

Старушка никогда не занималась такими крупными делами и какое-то время не реагировала. «Это…»

Сяо Бао забеспокоился: «Что ты делаешь, я же пришел первым!»

Гу Лоуинь спросил: «Хочешь?»

Сяо Бао снова и снова кивал: «Я обещал купить его для кого-нибудь».

«Если вы ответите на мой вопрос, я дам вам все это».

Сяо Бао был ошеломлен таким огромным удивлением: «Что, в чем вопрос?»

«Та, которая только что разговаривала с тобой в гостинице, не была твоей матерью?»

«Нет, это не так. Но он может стать моей матерью, если я дам ему денег».

Голос Гу Лоуиня слегка дрожал: «Тогда он... кто он?»

Сяо Бао сказал с улыбкой: «Все называют его «Мастер Ань», и я знаю, где он живет. Вы его ищете?»

Сердце Гу Лоуиня внезапно ёкнуло: «Да, я ищу его».

Глава 21

Сяо Юань вернулся домой с лицом тети, но у дверей особняка его остановил охранник: «Кто там?»

Сяо Юань бросил на него пронзительный взгляд. Стражник вздрогнул и нерешительно спросил: «Молодой господин?»

«Это я», — сказал Сяо Юань, — «но если бы я не был твоим молодым господином, я бы все равно сказал то же самое».

Охранник готов был закричать: «Молодой господин, не издевайтесь над этим малышом, этот малыш и вправду ничего не понимает...»

Сяо Юань улыбнулся, вернул себе обычное выражение лица и вошел в особняк.

За последние два года, работая под псевдонимом «Ань Му», он заработал кучу денег, используя свой метод изменения лица. Он купил большой дом в уезде Тунъань, приютил множество бездомных в качестве подсобных рабочих и нанял нескольких известных поваров, платя им высокую зарплату. Он проводил дни, ел и пил, слушал песни и любовался красотами развлекательного района. Когда ему становилось скучно, он менял лицо и отправлялся куда-нибудь. Главной причиной его такой свободной жизни, помимо его личности, были деньги.

Сегодня он пообещал мальчишке притвориться его мамой, чтобы познакомиться с учителем. Ему не только не заплатили, но и встретили в гостинице… старого друга.

Этот старый друг не мог повлиять на его хорошее настроение, но он более или менее пробудил в нем воспоминания о событиях двухлетней давности.

——Ну уж нет, Гу Лоуинь ведь не считал его своим возлюбленным  правда? Не стоило ему нести на себе эту репутацию и признавать брачный контракт. Если Гу Лоуинь продолжит нести подобную чушь, как он в будущем найдёт себе спутника жизни в Дао?

К счастью для большинства, Сяо Юань упал со скалы и погиб. Что же касается небольшой группы людей, то они, вероятно, не сдадутся, пока не увидят его тело. Даже увидев его труп, они всё равно будут ожидать, что он вернётся в чужом теле. Какой во всём этом смысл? Неужели еда в ресторанах перестала быть вкусной, а красавицы в развлекательном квартале перестали быть красивыми? Зачем кто-то должен цепляться за прошлое? Простите его за неспособность понять.

Однако Гу Лоуинь появился в уезде Тунъань не случайно. Ведь вот-вот должно было начаться любование цветами во дворце Байхуа. К удивлению Сяо Юаня, Гу Лоуинь сопровождали не Линь Улянь и Лу Юэяо, а некий молодой человек, явно не отличавшийся особым умом. Этот молодой человек тоже не был учеником павильона Юньцзянь. Вероятно, они вели переговоры о браках между своими Шимэнями.

Сяо Юань вошел в прихожую, и его тут же приветствовал полный юноша с круглым лицом.

Юношу звали А Чу. Изначально он работал чернорабочей в развлекательном районе. Его не любили и всячески издевались, потому что он был слишком полным.Сяо Юань считал его жалким, поэтому он выкупил его и привёл обратно в особняк.

«Эй, молодой господин сегодня так рано вернулся. Вы уже поели?»

«Я поел в гостинице», — сказал Сяо Юань. «Поторопись и принеси мне одежду». Он всё ещё был одет в грубую льняную одежду тётушки, в которой чувствовал себя неловко.

Сяо Юань никогда не требовал, чтобы слуги обслуживали его лично. А Чу принёс свою одежду и, отступив за ширму, сказал: «Сегодня к двери подошла ещё одна сваха и хотела сватать молодого господина. Похоже, её целью является третий сын семьи Ду…»

«О, тогда скажи им, что мне нравятся девушки». Лицо Сяо Юаня обычно было совершенно обычным, незаметным в толпе. Но он был слишком богат и обладал магическими способностями, поэтому им интересовались не только немногие. Он хотел бы оставаться незаметным, но его сила не позволяла ему этого.

А Чу надулся и сказал: «В прошлый раз, когда они хотели сватать молодого господина к девушке, молодой господин сказал, что ему нравятся мужчины. Так кого же любит молодой господин: мужчин или женщин?»

Сяо Юань вышел из-за ширмы и сказал: «Для меня неважно, мужчина это или женщина, верх или низ. Всё зависит от человека».

А Чу моргнул и с любопытством спросил: «Что означает «верх» или «низ»?»

Сяо Юань посмотрел на нежное лицо А Чу и кашлянул: «Все в порядке, считай, что я этого не говорил».

А Чу снова спросил: «Молодой господин будет открыт сегодня днём?»

«Не знаю», — зевнул Сяо Юань. «Давай сначала вздремнем».

Сяо Юань проспал до захода солнца, затем медленно встал и открыл дверь, чтобы заняться делами.

«А Чу, впусти гостей…»

«Молодой господин, молодой господин!» — вбежал А Чу, его лицо пылало от волнения. — «Снаружи пришёл бессмертный, подобный богу, господин и сказал, что хочет вас видеть».

Сяо Юань рассеянно произнёс: «Богоподобный бессмертный… насколько он богоподобен?»

«В любом случае, я никогда в жизни не видел никого красивее его!»

«Это потому, что ты мало что видел. Я, должно быть, красивее его».

А Чу закатил глаза, пока Сяо Юань не мог ее видеть, и спросил: «Тогда мне привести его сюда?»

«Пусть он постоит в очереди. Разве хорошая внешность даёт ему привилегии?» — сказал Сяо Юань. «Пусть клиенты, стоящие перед ним, заходят первыми».

А Чу передал смысл слов Сяо Юаня бессмертному мастеру: «Двое бессмертных, пожалуйста, пройдите в боковой зал, чтобы получить жетон и терпеливо ждите».

Шэнь Фугуй взглянул на боковой зал. Там уже собралось много людей, словно рыбы и драконы смешались. Он недовольно спросил: «Скажите прямо, сколько вы хотите, чтобы мы вышли из очереди?»

А Чу не был ни скромным, ни властным и с улыбкой сказал: «Боюсь, что мне придётся разочаровать бессмертного господина. Наш господин не принимает перерезания очереди».

Лицо Шэнь Фугуя вспыхнуло: «Ты…»

Гу Лоуинь сказал: «Давайте подождем».

А Чу: «Двое бессмертных, пожалуйста, подойдите сюда».

Шэнь Фугуй вынужден был присоединиться к толпе и недовольно воскликнул: «Он всего лишь низкоуровневый заклинатель, владеющий лишь кое-какими приёмами маскировки. Что за отношение?»

Гу Лоуинь сказал: «Трансформироваться до такой степени с помощью одной лишь маскировки было бы невозможно».

«Тогда я боюсь, что это просто злой человек с отрезанным лицом?»

«Тогда почему его ищет так много людей?»

Шэнь Фугуй признал поражение: «Ну, даже если этот «Мастер Ан» действительно настолько могущественен, какое отношение он имеет к нам?»

Гу Лоуинь опустил глаза и сказал: «Я хочу узнать его истинное лицо».

У Шэнь Фугуя было выражение лица, словно: «Ну вот, опять». «Кем бы он ни был на самом деле, это всё равно не тот, кого вы ищете!»

Гу Лоуинь помолчал немного и сказал: «На всякий случай». Он не мог отделаться от фразы «на всякий случай». Последние два года единственным, на что он мог рассчитывать, чтобы продолжать, были слова «на всякий случай».

Шэнь Фугуй ударил себя по лицу. «Как у меня оказался такой друг, как ты?»

Абсолютно любой мог оказаться среди тех, кто приходил к Сяо Юаню по делу. Сяо Юань устанавливал цены произвольно. Он брал только тангулу за любую работу, которую хотел, и отказывался от горы серебра, если не хотел.

В этот момент перед ним сидел мужчина с пухлым лицом и большим животом. «Моя старая жена всегда подозревала, что у меня есть кто-то на стороне. Каждый день она мне всё время досаждает и следует за мной, куда бы я ни пошёл…»

Сяо Юань только что проснулся, и всё его тело было ленивым. Он поднял глаза и спросил: «Так у тебя кто-то есть или нет?»

Мужчина улыбнулся: «Мужчины есть мужчины, вы же понимаете».

Сяо Юань тоже улыбнулся: «Я понимаю».

Завтра день рождения моей любовницы, и она очень хочет, чтобы я отпраздновал его вместе с ней. Однако моя жена также хочет, чтобы я поехал с ней к родителям навестить её больную мать…

Сяо Юань сказал: «Значит, ты хочешь, чтобы я превратился в тебя и сопроводил твою жену обратно в дом ее родителей?»

Мужчина поспешно польстил: «Мастер Ан — поистине бог!»

Сяо Юань скромно сказал: «Я не смею, не смею – кто-нибудь, придите».

Двое крепких мужчин толкнули дверь. «Чего хочет молодой господин?»

Сяо Юань указал на мужчину и сказал: «Выгоните его».

"Да!"

Мужчину повесили, его ноги были приподняты, голос был шокированным и тревожным: «Эй, эй, эй, что вы делаете! У меня есть деньги, у меня есть деньги, у меня есть столько денег, сколько вам нужно!»

Сяо Юань не хотел говорить ни слова такому человеку и просто махнул рукой. Охранники поняли и быстро вытащили мужчину.

Сяо Юань сказал: «А Чу».

А Чу достаточно долго следил за Сяо Юанем, поэтому иногда ем удавалось угадывать его мысли. «Знаю, молодой господин, я сейчас кого-нибудь пошлю».

Сяо Юань постучал по столу: «Следующий».

Как только он это сказал, пара тонких, словно нефрит, рук отодвинула бамбуковую занавеску, и затем в комнату одна за другой вошли две фигуры: одна в простом белом, а другая в ярко-желтом.

Сяо Юань на мгновение опешил, а затем улыбнулся: «Двое бессмертных, пожалуйста, садитесь. А Чу, подай чай».

А Чу заварил три чашки чая и, подавая его Сяо Юаню, наклонился к его уху и, улыбаясь, сказал: «Разве он не прекрасен?»

Сяо Юань: «…»

Они не виделись два года. Гу Лоуинь стал выше и худее, чем прежде. Взгляд у него всё тот же холодный и отчуждённый. Ясность в его глазах давно исчезла, и они стали похожи на лужи застоявшейся воды, без малейшего следа жизни.

——Как Гу Лоуинь нашёл свой особняк? Случайно или намеренно?

А Чу подал чай Гу Лоину и Шэнь Фугую: «Господина Бессмертные, пожалуйста, не торопитесь».

Гу Лоуинь слегка кивнул и поднял глаза, чтобы взглянуть на стоявшего перед ним человека. Лицо его, очевидно, было совершенно обычным, но он необъяснимо почувствовал, как его сердце слегка забилось.

«Ты, кто ты?»

Сяо Юань спокойно сказал: «Моя фамилия — Ань, а моё единственное имя — иероглиф, обозначающий дерево».

«Ань Му…» Гу Лоуинь тихо пробормотал имя и необъяснимым образом вспомнил свою первую встречу с Сяо Юанем. Сяо Юань тогда много чего сказал, но ответил лишь несколькими словами.

Гу Лоуинь успокоил свою ауру, которая вот-вот должна была стать хаотичной, и торжественно произнес: «Гу Лоуинь».

Шэнь Фугуй не знал, почему Гу Лоуинь хотел назвать своё имя неизвестному слуге, но всё же назвал, поэтому представился: «Секта Сюаньлэ, Шэнь Фугуй».

Сяо Юань удивился: «Оказывается, бессмертный мастер — глава ордена Сюаньлэ, неудивительно, что он такой необычный. Не знаю, что бессмертные мастера искали в моём скромном жилище».

Шэнь Фугуй прямо сказал: «Мы очень заинтересованы в вашей технике изменения лица и хотим узнать, как она выполняется».

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Это уникальная секретная техника, поэтому я не могу вам ее раскрыть».

Шэнь Фугуй прищурился: «Ты ведь никому лицо не отрезал, правда?»

«Конечно, нет», — Сяо Юань притворился испуганным. «Это я больше всего боюсь вида крови. Я падаю в обморок, когда вижу кровь. Как я мог сделать такое кровавое дело?»

Перед глазами Гу Лоуиня вспыхнуло ярко-красное пламя, словно в его бесчисленных снах за последние два года. Ярко-красное пламя превратилось в острый клинок, который снова и снова резал его. Сколько бы раз он ни испытывал эту внезапную, тупую боль, она всё равно могла в одно мгновение сделать его бессильным и уязвимым.

Шэнь Фугуй был ошеломлен выражением его лица: «Лоуинь?»

Сяо Юань тоже почувствовал себя странно. Гу Лоуинь мог так бурно отреагировать всего из-за нескольких случайных слов. Он ведь не пострадал, правда?

Гу Лоуинь медленно успокоился и спросил: «Чьим лицом ты сейчас пользуешься?»

Сяо Юань не задумываясь ответил: «Конечно, это мое».

Гу Лоуинь посмотрел на него глубокими, тёмными глазами. Никто не знал, о чём он думает, даже он сам.

Сяо Юань был пристально устремлен на себя его пристальный взгляд, полный изучения и вопроса, и в ужасе воскликнул: «Почему бессмертный мастер так смотрит на меня?»

Шэнь Фугуй равнодушно сказал: «О, он часто это делает, не волнуйся».

Сяо Юань не хотел слишком много общаться с этими двумя людьми, поэтому он тактично сказал: «Если бессмертным мастерам больше не о чем поговорить, то за вами стоят и другие клиенты…»

«Да», — сказал Гу Лоуинь, — «кое-что есть».

Шэнь Фугуй непонимающе спросил: «У нас есть что-нибудь еще?»

Гу Лоуинь сказал: «Мастер клана Шэнь попросил тебя пойти на праздник любования цветами, но твой наставник не хочет, чтобы ты шёл».

«Да, и что потом?» В голове Шэнь Фугуя мелькнула вспышка вдохновения: «Ты что, собираешься сделать его похожим на меня и пойти на праздник любования цветами?»

Гу Лу промычал «эн».

Шэнь Фугуй помедлил и спросил: «Это осуществимо?»

«Вы можете попробовать».

«Не думаю», — ответил Сяо Юань. «Я знаю о празднике любования цветами, о котором говорили двое бессмертных. Я слышал, что на нём присутствовали все уважаемые земледельцы, так что такой маленький человек, как я, не осмелился бы пойти на такое мероприятие».

Шэнь Фугуй сказал: «Да, Лоуинь, а что, если он будет вести себя неподобающим образом и доставит неприятности?»

Гу Лоуинь не стал настаивать, а сказал: «Выбирай сам».

Шэнь Фугуй глубоко задумался, делая свой выбор, а Гу Лоуинь, похоже, пока не собирался уходить. Сяо Юань развел руками и искренне сказал: «Если бессмертные мастера не уйдут, это серьёзно повлияет на мои дела».

Гу Лоуинь не нашел причины остаться, поэтому встал и вышел вместе с Шэнь Фугуем.

Выйдя, он остановился и оглянулся на Сяо Юаня. Сяо Юань тоже не избежал его взгляда и великодушно сказал: «Двое бессмертных, берегите себя».

Гу Лоуинь отвел взгляд, его эмоции скрылись под полуопущенными ресницами.

Если бы это был Сяо Юань, то, будь то ненависть или обида, он никогда бы не отнесся к нему так легкомысленно.

Так это был не он? Неужели, как и бесчисленное количество раз в прошлом, он снова узнал не того человека? Но почему он так расстроился? Только потому, что у этого человека были такие же вкусы, как у него? Неужели он опустился до того, что вынужден цепляться за такое жалкое сходство?

Но это было единственное, за что он мог держаться.

И секта Сюаньлэ, и павильон Юньцзянь имели резиденции в уезде Тунъань; однако Гу Лоуинь не жил во дворе павильона Юньцзянь, а предпочел поселиться у Шэнь Фугуя.

Ночью Гу Лоуинь, как обычно, медитировал на диване. Это был самый простой метод совершенствования, единственное, что требовалось, – это спокойствие, чтобы успокоиться.

Все члены секты Сюаньлэ были музыкальными практиками, и Шэнь Фугуй не был исключением. Мелодичные и протяжные звуки флейты разносились по ночному небу с сентиментальностью молодого человека.

Гу Лоуинь слегка нахмурился, лоб его покрылся испариной, ресницы были влажными.

Чувство неловкости при погружении в медитацию было самым табуированным. С самого начала обучения и до двух лет назад Гу Лоуинь ни разу не допускал столь незначительной ошибки.

Как будто чья-то рука в его голове тянула его за воспоминания, заставляя возвращаться к ним снова и снова.

«Я Сяо Юань, обычный практикующий, который случайно проходил мимо во время своих путешествий и увидел тебя без сознания под деревом, поэтому я привёл тебя сюда».

«Это он! Он пытался убить Линь Шисюна!»

«Отвечая Мастеру Павильона, помимо использования крови в медицинских целях, действительно есть… другой, более быстрый способ».

«Почему бы тебе просто не убить меня и не пустить мне кровь, разве это не будет удобнее?»

«Я хочу, чтобы ты вышел за меня замуж».

"Это больно."

«Между нами, похоже, в этом нет никакой необходимости».

……

«Основа совершенствования и духовные источники Сяо Юаня разрушены, и он не может использовать оружие. Если он упадёт с такой высокой скалы, он, несомненно, погибнет».

«Под скалой протекает длинная река. Тело Сяо Юаня, вероятно, смыло течением».

«Сяо Юань мёртв, он уже мёртв! Даже если вы будете искать его ещё десять, двадцать или пятьдесят лет, вы его никогда не найдёте!»

……

Сердце Гу Лоуиня было полно печали. Он знал, что находится в опасности, но только сейчас смог увидеть его.

Сяо Юань, одетый в свадебное платье, которое он сам для него выбрал, медленно направился к нему. Яркий и прекрасный, он был ни с кем не спутаешь.

Он не мог вынести мысли о том, чтобы отстраниться.

«Лоуинь?» — раздался в ушах испуганный голос Шэнь Фугуя. «Гу Лоуинь!»

Гу Лоуинь внезапно открыл глаза и изверг кровь из своего рта.

Шэнь Фугуй недоверчиво спросил: «Ты... ты ведь не сумасшедший, правда?»

Гу Лоуинь посмотрел на красное пятно на своей ладони, как будто он уже привык к нему: «Всё в порядке».

«Всё в порядке? Тебя рвёт кровью, ты хочешь сказать, что всё в порядке?!» — обеспокоенно сказал Шэнь Фугуй. «Лоуинь, ты совсем не в порядке, очень не в порядке. Предлагаю тебе не идти во дворец Байхуа, а сначала вернуться в павильон Юньцзянь…»

Гу Лоуинь вытер кровь с уголка рта и сказал: «Во дворце Байхуа есть то, что я ищу».

«Что это? Скажи мне, я принесу».

Гу Лоуинь покачал головой и сказал: «Я должен пойти лично».

В особняке Ань А Чу принес Сяо Юаню перекусить и по пути убрал выстиранное бельё в шкаф. Заметив там что-то мерцающее, он сказал: «Молодой господин, эта штука снова заработала».

А Чу имел в виду девятитоновую улитку, которую Сяо Юань хранил два года назад. В течение двух лет эта девятитоновая улитка время от времени излучала духовную силу. Сначала Сяо Юань носил её с собой как амулет. Позже, разозлившись, он бросил её в шкаф. Однако владелец другой девятитоновой улитки, похоже, не сдавался.

Сяо Юань медленно съел свою закуску и сказал: «Не беспокойся об этом, пусть светится».

Глава 22

В следующие несколько дней Сяо Юань взялся за дело. Дело оказалось несложным: старый мастер Сюй из семьи фармацевтов уезда Тунъань умирал от тяжёлой болезни и хотел навестить свою покойную жену, скончавшуюся в молодости. Сяо Юань, приняв облик покойной жены мастера Сюя, прошептал ему несколько слов. После этого мастер Сюй с улыбкой на лице ушёл.

Сын старого мастера Сю, молодой мастер Сюй, очень любил и уважал отца и считал Сяо Юаня своим великим благодетелем. Сяо Юань попросил таэль серебра в качестве платы, и тот дал в сто раз больше. Сяо Юань вежливо отказался: «У меня нет недостатка в серебре, но я два года искал лекарство и не нашёл. Если мастер Сюй поможет мне найти его, то мастер Сюй станет моим благодетелем».

Мастер Сюй спросил: «Какое лекарство ищет Мастер Ань?»

Сяо Юань сказал: «Беспощадный хуа».

Противоядие от Гу, которое дал Ло Лань, уже было исследовано фармацевтом, и рецепт был готов; не хватало только одного ингредиента — безжалостного хуа.

Выражение лица Мастера Сю было сложным: «Рождённые в море Учуань, безжалостный хуа и змеевидная красавица растут в крайне пустынных землях и встречаются крайне редко. Только великие бессмертные культиваторы Верхнего Бессмертного Царства могут собрать один или два из них. Семье Сю посчастливилось заполучить один много лет назад, но он уже был использован для лечения болезни моего отца, так что, боюсь, найти другой будет сложно…»

Сяо Юань уже знал всё, что сказал Мастер Сюй. «В любом случае, я прошу Мастера Сюй уделить этому внимание. Если появятся какие-либо новости, пожалуйста, немедленно сообщите мне. Цена не имеет значения».

Мастер Сюй внезапно о чем-то вспомнил и сказал: «Кстати, я слышал, что на празднике любования цветами во дворце Байхуа гости смогут насладиться беспощадной хуа и змеиной красотой».

Сяо Юань задумчиво спросил: «Вечеринка по любованию цветами?»

Мастер Сюй улыбнулся про себя: «Жаль, что семья Сюй – всего лишь клан Нижнего Бессмертного Царства и не получила приглашения на праздник любования цветами. Иначе я бы непременно приложил все усилия, чтобы принести Мастеру Аню безжалостное хуа».

«Что говорит Мастер Сюй?» — с улыбкой сказал Сяо Юань. — «Вы уже очень помогли мне».

Сяо Юань, вернувшись к своему первоначальному облику, вернулся в особняк. Входя, он смутно почувствовал, что на него кто-то пристально смотрит. Обернувшись, он увидел Гу Лоуинь, которого не видел уже несколько дней.

Гу Лоуинь стоял под ивой у входа в особняк Ань, держа в одной руке меч, и был похож на орхидею и нефрит, не сравнимый ни с чем в мире.

Они посмотрели друг на друга, и Сяо Юань не мог притвориться, что не заметил его, поэтому он подошел и спросил: «Как дела, бессмертный мастер? Ты… проходишь мимо?»

«Нет», — Гу Лоуинь посмотрел на невзрачного мужчину перед собой и почувствовал, как его сердце снова необъяснимо забилось. «Я жду тебя».

«Ждёшь меня?» — удивлённо спросил Сяо Юань. — «Есть ли что-нибудь ещё, чего хочет бессмертный мастер?»

Гу Лоуинь сказал слово за словом: «Я хочу, чтобы ты стал кое кем».

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Оказывается, бессмертный мастер хочет вести со мной дело. Тогда, пожалуйста, следуйте за мной в особняк, чтобы обсудить всё подробно». У него не было причин не заниматься делом Гу Лоуиня, и его отказ был бы подозрительным.

Сяо Юань отвел Гу Лоуиня в приемный зал, приказал А Чу подать чай и сказал: «Бессмертный мастер, ты…»

Гу Лоуинь сказал: «Просто называй меня по имени».

Сяо Юань ответил «оу», «Гу Лоуинь?»

Этот знакомый, отдалённый звук заставил сердце Гу Лоуиня ёкнуть в груди. Не успел он опомниться, как его рука невольно схватила запястье Сяо Юаня, и тот нахмурился от силы удара.

Гу Лоуинь снова задал этот вопрос: «Кто ты?»

Сяо Юань живо продемонстрировал свое удивленное и озадаченное выражение: «Я Ань Му, ты забыл?»

Придя в себя, Гу Лоуинь медленно отпустил его руку: «Извини».

Сяо Юань потёр запястье, насторожившись из-за реакции Гу Лоуиня. Неужели Гу Лоуинь действительно заметил что-то неладное, или он часто делал так, как говорил Шэнь Фугуй? Он сосредоточился и спросил: «Кем ты хочешь, чтобы я стал?»

Гу Лоуинь долго молчал, а затем медленно открыл рот: «Моим неженившимся партнером».

Итак... Гу Лоуинь хотел, чтобы он стал самим собой?

«Хотя моя техника изменения лица волшебна, она не позволяет мне превращаться в кого угодно», — сказал Сяо Юань. «Ты должен дать мне кое-что от своего партнёра чтобы я мог…»

Гу Лоуинь ответил: «Да».

Сяо Юань: «?» Перед ним Гу Лоуинь говорит, что у него что-то есть?

Гу Лоуинь достал из рукава кошелек, открыл его, вынул две черные шелковистые пряди, переплетенные вместе, и опустил глаза: «У меня его волосы».

Сначала Сяо Юань просто подумал, что эта сумочка ему немного знакома, но когда он увидел внутри волосы, то вспомнил — разве Гу Лоуинь не показывал ему эту сумочку за несколько дней до свадьбы два года назад?

Он не хотел ни жениться на Гу Лоуинь, ни влюбляться в него. Он просто сказал, что это лишнее. Как Гу Лоуинь смог подстричь его? Он же не мог подстричь тайком, верно? Строгий, утонченный и элегантный молодой мастер павильона Гу тайно подстриг ему волосы посреди ночи, пока он спал?

Сяо Юань невольно улыбнулся. Эти люди, один интереснее другого, были.

Гу Лоуинь взял под контроль свои эмоции и поднял глаза, чтобы посмотреть на него: «Почему ты улыбаешься?»

«Ничего», — Сяо Юань закашлялся и с серьезным выражением лица сказал: «Отдай мне его волосы».

Гу Лоуинь на мгновение задумался и передал Сяо Юаню чёрную прядь. Глядя на выражение его лица, Сяо Юань мог подумать, что передал ему главное сокровище павильона Юньцзянь.

«Не волнуйся», — сказал Сяо Юань с улыбкой. «Я верну его позже».

Сяо Юань нежно погладил прядь волос грубыми пальцами, принадлежавшими его нынешнему телу; один белый волосок особенно привлекал внимание среди тонких черных волос.

Вливая свою духовную силу, Сяо Юань почувствовал, что это действительно его волосы, переполненные его аурой.

С тех пор, как Сяо Юань покинул гору Циюэ, он ни разу не использовал свой собственный облик. Он почти забыл, как выглядел раньше.

Сяо Юань вздохнул с облегчением и спросил: «Я стану таким, как он, и что потом?»

"Зачем?"

«Что ты хочешь, чтобы я сделал?» — усмехнулся Сяо Юань. «Позволь мне начать с того, что я продаю только свое искусство, а не свое тело».

Гу Лоуинь выглядел немного ошеломлённым, а затем через некоторое время сказал: «Я просто хочу его увидеть».

Сяо Юань сказал: «Но даже если я надену его лицо, это будет не он».

«Да, я знаю», — голос Гу Лоуиня слегка дрожал. «Я просто... я больше не могу этого выносить».

Сяо Юань поднял брови, ничего не сказал, закрыл глаза и мысленно набросал свой облик.

Гу Лоуинь не мигая смотрел на стоявшего перед ним человека, наблюдая, как постепенно меняются черты его лица. Кожа побледнела, зрачки стали светлее, уголки глаз слегка покраснели, словно от опьянения, а лицо и тело одновременно сжались. Затем он медленно открыл глаза.

Сяо Юань внезапно появился перед ним.

Нефритовое лицо Гу Лоуиня внезапно исказилось, глаза стали дикими, и Сяо Юань даже увидел следы безумия в его взгляде.

Сяо Юань осторожно окликнул его: «Гу Лоуинь?»

Сердце Гу Лоуиня дрогнуло, тупая боль в груди заставила его невольно наклониться, но взгляд не отрывался от стоявшего перед ним человека. Оставшиеся остатки ясности сознания говорили ему, что Сяо Юань перед ним – точь-в-точь как тот, которого он видел во время медитации, – иллюзорный и нелепый сон, который он сам себе навязал.

Но этот сон был слишком реален. «Сяо Юань» был прямо перед ним, он действительно был перед ним. Стоило ему протянуть руку, и он мог до него дотронуться.

Все, что ему нужно было сделать, это протянуть руку…

Последние остатки ясности сознания тоже исчезли. Глаза Гу Лоуиня покраснели, и он крепко схватил Сяо Юаня за плечи. С полным крови ртом он дрожащим голосом спросил: «Это ты?»

Знакомое и незнакомое чувство возвращения в тело, которым он пользовался семнадцать лет, вызвало у Сяо Юаня смешанные чувства, но произнесенные им слова были по-прежнему спокойными и естественными: «Ты снова забыл, я Ань Му».

«Ань Му, ты… Ань Му», – повторил Гу Лоуинь слова Сяо Юаня, словно напоминая себе. Сила, давившая на плечи Сяо Юаня, постепенно ослабла, и наконец он отпустил его.

Краснота и безумие в его глазах немного рассеялись; Гу Лоуинь немного успокоился, поднял руку, и между ними двумя возник невидимый барьер.

Сяо Юань не знал, почему он это сделал, поэтому спросил: «Ты…»

«Не разговаривай», — мягко сказал Гу Лоуинь. «Дай мне увидеть его».

Сяо Юань замолчал. Гу Лоуинь смотрел на него через преграду, и он чувствовал его страдания и отчаяние, словно между ними лежала не преграда, а пропасть между жизнью и смертью.

Сяо Юань повернул голову и зевнул, думая, что позже запросит с Гу Лоуиня высокую цену. В любом случае, деньги были у павильона Юньцзянь.

Гу Лоуинь, возможно, действительно испытывал к нему привязанность и сожаление, но какое это имело отношение к нему самому?

Никто из них больше не произнес ни слова. Чай на столе остыл. Когда А Чу вошёл поменять чай, он увидел великолепного красавца восседавшего на месте своего молодого господина, и чуть не выронил чайник.

«Молодой, молодой господин?»

Сяо Юань скучающе произнес «эн».

А Чу была ошеломлен: «Чье это лицо, ладно, ладно…» А Чу долго «смотрел», но так и не смог прийти в себя.

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Возвращайся, поменяв чай, и не мешай бессмертному мастеру любоваться красотой».

«Нет, молодой господин, бессмертный господин по имени Шэнь тоже здесь».

Сяо Юань посмотрел на Гу Лоуина: «Он здесь, чтобы найти тебя?»

У Гу Лоуиня кадык перевернулся; он поднял руку, чтобы убрать преграду, коснулся глаз и молча сказал: «Пригласи его войти».

Когда Шэнь Фу вошёл, Сяо Юань ещё не успел вернуться к своему обычному лицу. Глаза Шэнь Фугуя широко раскрылись, и он натянуто повернулся к Гу Лоуинь. Увидев выражение его лица, он догадался: «Мастер Сяо Юань выглядит именно так?»

Гу Лоуинь сказал Сяо Юаню: «Всё в порядке».

Лицо Сяо Юаня снова стало прежним, а Шэнь Фугуй поднял взгляд к небу и вздохнул: «Теперь я понимаю, почему ты не можешь его отпустить. Я тоже не смог бы забыть такого красавца".

Гу Лоуинь вернулся к своей обычной холодности и спросил: «Сколько денег ты хочешь?»

Сяо Юань протянул им раскрытую ладонь. Шэнь Фугуй спросил: «Пятьдесят таэлей?»

Сяо Юань покачал головой: «Пятьсот таэлей».

Шэнь Фугуй резко вздохнул: «Пятьсот таэлей? Вы режете нас, как свиней!»

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Гу Лоуинь даже ничего не сказал, почему ты волнуешься?»

Гу Лоуинь сказал: «Я попрошу кого-нибудь доставить его позже».

Шэнь Фугуй ненавидел железо за то, что оно не превращалось в сталь, и чувствовал, что Гу Лоуинь безнадежен.

Гу Лоуинь спросил его: «Почему ты сюда пришел?»

Шэнь Фугуй некоторое время молчал. Он долго думал, как бы не обидеть одновременно и Цзецзе, и своего шимэя. Оставалось только обратиться за помощью к Ань Му.

«Просто назови свою цену», — сухо сказал Шэнь Фугуй. «Моя секта Сюаньлэ может позволить себе заплатить несколько сотен или несколько тысяч таэлей серебра».

Сяо Юань вдруг понял: «Получается, ты здесь для того, чтобы быть свиньей».

Шэнь Фугуй поднял камень и уронил его себе на ногу. Он хотел возразить, но не знал, что сказать, и его лицо покраснело.

Его личность вызывала у Сяо Юаня смутное чувство близости, словно он был старым другом с не слишком ядовитым языком. Сяо Юань на мгновение задумался: «Неужели это действительно стоит несколько тысяч таэлей?»

Уверенность Шэнь Фугуя была не очень крепкой: «В любом случае, мы можем это обсудить».

Размышляя о том, что сказал сегодня Мастер Сюй, Сяо Юань почувствовал, что ему всё равно придётся отправиться во дворец Байхуа. С тех пилюль противоядия, что дал ему тогда Ло Лань, осталось совсем немного. Если он не получит безжалостного хуа для нового противоядия, ему придётся найти молодого и сильного мужчину, чтобы согреть его постель в следующий раз, когда нападут Гу. Это… тоже неплохо?

Сяо Юань рассмеялся: «Как щедро. Тогда я буду сопровождать двух бессмертных в их путешествии».

Гу Лоуинь легкомысленно спросил: «Ты осмелишься пойти сейчас?»

Сяо Юань спокойно сказал: «С деньгами можно заставить дьявола крутить жернова. Зарабатывать деньги — это то, что делает меня очень счастливым».

Хотя Сяо Юань жил в уезде Тунъань, он часто бродил по округе. А Чу уже привык к его отсутствию раз в несколько месяцев. Он собрал вещи Сяо Юаня и спросил: «Молодой господин хочет забрать эту светящуюся штуку?»

«Я возьму его», — небрежно сказал Сяо Юань. «Если я столкнусь с опасностью, это может спасти мне жизнь».

Сяо Юань следовал за Гу Лоуинем и Шэнь Фугуем по дороге. Гу Лоуинь по дороге почти не разговаривал, но Шэнь Фугуй постоянно болтал рядом с Сяо Юанем, советуя ему узнать больше о себе, чтобы не выдать свою фальшь на празднике любования цветами.

Два дня спустя они втроём прибыли в уезд Хунсю, ближайшее к дворцу Байхуа место. Приближалось время любования цветами, и в Хунсю было даже больше оживлённо, чем в уезде Тунъань. Ещё до того, как они вошли в город, они увидели множество земледельцев.

У городских ворот стояли две молодые женщины. Судя по их одежде, это были ученицы дворца Байхуа. Каждому мужчине, входящему в город, они задавали два вопроса: женат ли уважаемый заклинатель; если нет, то есть ли у него возлюбленная.

Сяо Юань с любопытством спросил: «Почему они спрашивают об этом?»

Шэнь Фугуй объяснил: «Дворец Байхуа набирает только учениц. Даже в префектуре Хунсю много женщин и мало мужчин. Многие девушки, достигшие возраста замужества, не могут выйти замуж, потому что нет мужчин. Если они не хотят выходить замуж далеко, они могут набирать только мужчин из других мест, чтобы они вошли в их семьи в качестве мужей. Я слышал, что женщины в Хунсю все такие же крутые, как и мужчины. Как только им кто-то понравится, они будут преследовать его до края света. Они клянутся не останавливаться, пока не добьются своего. Это страшно!» Сяо Юань усмехнулся: «Правда? Разве это не подвергнет нас опасности?»

«Итак, этим двум бессмертным дамам нужно задать два вопроса. Если вы уже замужем или у вас есть возлюбленная, вам подарят ниточку, которую нужно будет просто носить на запястье, чтобы никто вас не беспокоил».

"Я понимаю."

Когда они вошли в город, Шэнь Фугуй заявил, что у него есть возлюбленная, и получил нить. Сяо Юань сказал правду и не получил нить. Когда очередь дошла до Гу Лоуинь, заклинательница явно изменилась в лице и выжидающе спросила: «Женат ли уважаемый заклинатель?»

Гу Лоуинь сказал: «Да».

Женщина-заклинательница расстроилась и уже собиралась отдать нить Гу Лоуинь, как вдруг услышала насмешливый ответ: «Никакого родительского повеления, никакого совета между свахами. Это тоже называется браком?»

Несколько человек оглянулись на голос и увидели молодого человека, одетого в аккуратный, полностью чёрный костюм, если не считать алой повязки на голове. У юноши были светлые глаза и красивые черты лица. Он должен был выглядеть сияющим и весёлым, но его лицо было мрачным, а в теле чувствовалась ужасающая враждебность, придававшая ему отчуждённый вид.

Глаза Гу Лоуиня опустились: «Му Инъян».

Сяо Юань: «…вау». Глупый Шиди стал таким высоким.

Му Инъян холодно посмотрел на Гу Лоуиня и сказал: «Мало того, что ты убил моего Шисюна, ты ещё и хочешь очернить его невинность после его смерти! Молодой мастер павильона Гу, мне просто интересно, все ли в твоей секте такие же бесстыдные, как ты?»

Глава 23

Молодой мастер, лучший в мире фехтовальщик, был публично унижен. Однако Гу Лоуинь даже не ответил; его взгляд едва оторвался от повязки Му Инъян. Но когда Му Инъян произнес слово «смерть», Гу Лоуинь, казалось, был чем-то взволнован, и его голос слегка изменился: «Он не умер».

«Не умер?» Уголок рта Му Инъяна дернулся, выражение его лица не было похоже ни на плач, ни на смех. «Где же он, если не умер, а?»

Взгляд Гу Лоуиня был пустым: «Не знаю. Возможно, он… не захочет возвращаться».

«Конечно, он не хочет возвращаться. Знаешь почему?» — холодно сказал Му Инъян, повышая голос. «Потому что ты ему отвратителен. Павильон Юньцзянь гордится своей праведностью, заявляя, что хочет убивать демонов, сражаться со злыми духами и приносить пользу простым людям, но они игнорируют жизни других ради собственной выгоды. Мой Шисюн не может жить рядом с тобой в этом мире, и я тоже!» Он отчаянно тренировался два года, чтобы однажды перебить всех в павильоне Юньцзянь и отомстить за своего Шисюна.

Если павильон Юньцзянь исчезнет, Шисюн может вернуться.

Сяо Юань чуть не рассмеялся. За два года, что он не видел своего Шиди, Му Инъян подрос, но характер его почти не изменился. У него по-прежнему был такой язык, что хотелось блевать кровью. Впрочем, он был прав лишь отчасти. Павильон Юньцзянь вызывал у него отвращение, но он не хотел возвращаться не только из-за павильона Юньцзянь и Гу Лоуиня.

На провокацию Му Инъяна Гу Лоуинь всё ещё молчал – то ли ему было лень спорить, то ли он пытался взять себя в руки. Шэнь Фугуй больше не мог это слушать. Он уже слышал от своего Цзецзе о стычках Сяо Юаня и павильона Юньцзянь, поэтому не удержался и воскликнул: «Эй, эй, хватит. У Лоуина была причина поступить так, как он поступил».

«Причина?» Му Инъян громко рассмеялся. «Какая причина? Потому что мой Шисюн отравил Линь Уляня? Не говоря уже о том, что мой Шисюн этого не делал, даже если и сделал, ну и что?! Десять Линь Уляней не сравнятся с волоском моего Шисюна. Зачем ты использовал кровь Шисюна, чтобы спасти ему жизнь?! Шисюн, он же больше всего на свете боялся боли…»

Чем больше говорил Му Инъян, тем труднее ему было держать себя в руках. Глаза его слегка покраснели. Видимо, стыдясь, он повернулся к ним спиной и холодно сказал: «Ты заставил моего Шисюна прыгнуть со скалы. Ты должен вернуть его мне. Если не сможете вернуть, просто отплати жизнью!»

Настроение Сяо Юаня было довольно тонким. Глядя на Му Инъяна, казалось, что он потерял не надоедливого Шисюна, а очень-очень дорогого ему Шисюна. Тогда что же он вообще делал? В детстве он раздавил сахарную фигурку, которую ему подарил Сяо Юань, а когда вырос, ругал его за бесстыдство и скупость. Теперь, когда Сяо Юань «умер», он выглядел так, будто потерял свой его возлюбленного – Сяо Юань действительно не мог этого понять.

Шэнь Фугуй произнёс странным голосом: «Эй, какой болтун. В одиночку ты, возможно, даже не сможешь войти в ворота павильона Юньцзянь, но всё равно хочешь жизни учеников павильона Юньцзянь. Проснись, ты слишком много о себе возомнил».

Му Инъян внезапно повернул голову и злобно уставился на Шэнь Фугуя: «Ты ищешь смерти?»

Их группа заблокировала городские ворота, из-за чего люди, стоявшие позади них, не смогли войти в город, поэтому они один за другим присоединились к просмотру шоу.

Эти молодые люди были красивыми, один другого красивее. Но по какой-то причине атмосфера между ними была напряжённой, и казалось, что они вот-вот могут начать драку. Видя, что ситуация опасна, ученик дворца Байхуа спросил: «Высокопоставленные заклинатели пришли сюда, чтобы полюбоваться цветами?»

Шэнь Фугуй сказал: «Да».

Му Инъян сказал: «Чушь».

С безмятежной улыбкой на лице ученица сказала: «Сейчас в Хунсю много практикующих, и сюда приезжают люди из всех школ. Если между вами возникнет конфликт, слухи об этом распространятся, и это не пойдёт на пользу ни вам обоим, ни дворцу Байхуа. Я хотела бы попросить вас проявить уважение к дворцу Байхуа и воздержаться от смуты на территории дворца».

Гу Лоуинь сказал: «Простите», взял красную нить и вошёл в город. Шэнь Фугуй холодно фыркнул и последовал за ним. Сяо Юань прошёл мимо Му Инъян, как ни в чём не бывало. Му Инъян, всегда терпеть не мог уделять слишком много внимания посторонним людям, подозрительно взглянул на него и вдруг сказал: «Стой».

Сяо Юань остановился, обернулся и нерешительно посмотрел на него: «Ты меня звал?»

Му Инъян был еще больше сбит с толку, чем Сяо Юань; его взгляд блуждал по лицу, пытаясь понять, почему он неожиданно остановил этого человека.

Черты лица у этого человека были плоскими, фигура плоской, и в нём не было ничего необычного. Обычный человек, которого забываешь сразу, едва увидев, но почему этот человек вызывал у него неописуемое чувство узнавания?

Сяо Юань слегка улыбнулся и сказал: «Почему молодой господин остановил меня? Разве молодой господин знает меня?»

Этот человек и Гу Лоуинь были в одной группе... Му Инъян отвел взгляд и холодно сказал: «Нет». Он повернулся к ученику дворца Байхуа и сказал: «Дай и мне веревку».

До праздника любования цветами оставалось ещё два дня, но в префектуре Хунсю уже царило оживление и суета. Как сказал Шэнь Фугуй, большинство жителей Хунсю были женщинами, поэтому работу, которую в других местах выполняли мужчины, в Хунсю выполняли женщины. Женщины торговали у дверей магазинов, привлекая покупателей, ковали железо в кузнице и патрулировали улицы, предотвращая преступления. А несколько мужчин стирали и готовили дома, одновременно присматривая за детьми.

Мальчик лет шести-семи, примерно того же возраста, что и Сяо Бао, стоял у двери своего дома и громко плакал. Проходя мимо, они услышали, как он бормочет: «Я хочу попрактиковаться со своей Цзецзе». Его отец вздохнул, протирая одежду о стиральную доску: «Кто виноват, что во дворец Байхуа принимают только женщин? Всё дело в твоём отце. Тогда меня смутила красота твоей матери, и я не возражал против того, чтобы присоединиться к её семье в качестве мужа, а теперь ты страдаешь. Сынок, твоя единственная вина в том, что ты не дочь…»

Сяо Юань с любопытством сказал: «Эта «Дочерняя страна» довольно интересна».

Шэнь Фугуй сказал: «Дворец Байхуа не принимает мужчин. Павильон Юньцзянь, секта Сюаньлэ и другие секты их принимают. После того, как они закончат, они могут свободно выпустить мальчиков».

«У павильона Юньцзянь и секты Сюаньлэ строгие требования к приёму учеников, и они не могут присоединиться, даже если хотят». Сяо Юань сказал: «К тому же, откуда ты знаешь, что они их не отправляют? Именно потому, что мальчиков отправляют, в префектуре Хунсю становится всё меньше мужчин».

Шэнь Фугуй просветлел: «Это имеет смысл».

Учитывая личности Гу Лоуинь и Шэнь Фугуя, во дворце Байхуа, должно быть, уже приготовили для них комнаты. Но Шэнь Фугуй всё ещё думал о маленьком Шимее, который ушёл, и решил, что тот, вероятно, всё ещё в Хунсю. Втроём они нашли гостиницу, чтобы остановиться и узнать новости о маленьком Шимее в городе.

Глаза хозяйки загорелись, когда она увидела Гу Лоуиня, и она тут же взглянула на его запястье. Когда она увидела, что на запястье Гу Лоуиня красная нить, свет тут же померк. Она повторила то же самое с Шэнь Фугуй и наконец взглянула на Сяо Юаня.

Этот молодой человек был холост и не имел возлюбленной. Жаль, что он был слишком заурядным. У него даже не было оружия, и его уровень совершенствования, похоже, был невелик. Но манеры у него, похоже, были неплохие.

Хозяйка гостиницы лично подала им чай и сосредоточилась на Сяо Юань, не тратя времени на Гу Лоуинь и Шэнь Фугуй.

«Осмейтесь спросить, откуда родом молодой господин?»

Сяо Юань подумал, что это достаточно просто: «Я из уезда Тунъань».

«Родители молодого господина ещё живы? Сколько у тебя братьев и сестёр?»

«Нет отца и матери. Что касается братьев и сестёр… похоже, есть старший брат».

Хозяин гостиницы удивленно спросил: «Похоже?»

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Меня разлучили со своим гэгэ, когда я был маленьким, и я мало что помню о нем».

Вернувшись на свободу, Сяо Юань тоже задумался, не пойти ли к старшему брату. Однако он ничего толком не помнил. Создавалось впечатление, что его гэгэ, как и он сам, любил носить красное; но найти кого-то с такой особенностью было всё равно что искать иголку в стоге сена. К тому же, он и его гэгэ столько лет были в разлуке, что особых чувств не испытывали, и лучше было не тревожить друг друга.

«Так вот в чем дело», — спросил тогда хозяин гостиницы, — «к какой школе или секте принадлежит молодой господин?»

Сяо Юань сказал: «У меня нет семьи и нет секты. Я зарабатываю на жизнь мелким бизнесом и едва справляюсь».

«Малый бизнес?» — Шэнь Фугуй смутился. — «Это называется «малый бизнес»? Он просто переоделся в Сяо Юаня и получил 500 таэлей серебра!»

Гу Лоуинь задумчиво посмотрел на профиль Сяо Юаня.

«Похоже, он получает удовольствие», — тихо сказал Шэнь Фугуй. «Обычно ему не уделяют столько внимания, не так ли?»

Гу Лоуинь слегка нахмурился: «Как ты думаешь, он…»

Сидя лицом к входу в гостиницу, Шэнь Фугуй поник, словно что-то увидел. «Не повезло, почему он тоже здесь?» — сказал он.

Гу Лоуинь посмотрел на дверь, и Му Инъян, только что вошедший в гостиницу, тоже с отвращением посмотрел на них. Он уже собирался повернуться, но решил, что ему не нужно избегать их, поэтому уверенно вошёл и сказал: «Хозяин, комната наверху».

Шэнь Фугуй сказал: «Лоуинь, как ты вообще можешь это выносить? Я бы давно ударил его по лицу своей флейтой».

Гу Лоуинь спокойно сказал: «Возможно, он прав».

«А?» — ошеломлённо спросил Шэнь Фугуй. «Где же он, прав?»

Гу Лоуинь не ответил на вопрос. «Ещё не поздно, давай скорее найдём твою шимэй».

Гу Лоуинь и Шэнь Фугуй отправились на поиски своей шимэй. Сяо Юань остался один в гостинице и долго беседовал с хозяином. В конце концов, хозяин сказал: «Моей дочери семнадцать лет, и она ещё не замужем. Не знаю, может быть, молодой господин…»

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Боюсь, я не заинтересую вашу дочь. Почему бы вам не взглянуть ещё раз, может быть, найдётся кто-то более подходящий? Если нет, ещё не поздно пригласить меня снова».

Хозяин гостиницы с радостью сказал: «Неужели есть такой хороший человек?»

«Да, я хороший человек».

После наступления ночи Гу Лоуинь и Шэнь Фугуй так и не вернулись. Сяо Юань отправился в свою комнату и принял противоядие от акации Гу – сегодня была ночь полнолуния. После того, как он проглотил таблетку, у него осталась только одна. Если в этой поездке он не сможет получить безжалостного хуа, ему придётся найти кого-то, кто поможет ему справиться с нападением Гу в следующий раз. Было бы здорово найти того, кого он сможет полюбить; но если нет, он предпочтёт потратить деньги на поддержку невинного, честного и преданного человека, чем снова терпеть невыносимую жару.

Сяо Юань лёг в постель и долго лежал с закрытыми глазами, не чувствуя сонливости. Девятитонная улитка, которую он отложил в сторону, снова замигала. Сяо Юань перестал пытаться заснуть, надел рубашку, подошёл к окну и распахнул его.

Яркая луна 15-го числа была ясной и прозрачной, ночной ветерок был слегка прохладным, а свет был чистым, как зеркало. На карнизе дома стоял молодой человек в чёрном, держа в руке кувшин вина, и пил его под луной. Сяо Юань смотрел на него издали и чувствовал невыразимую печаль в его фигуре.

Му Инъян, похоже, за последние два года прочитал немало историй, и во многих из них главный герой сидел на карнизе в меланхолии. Сяо Юань снова задумался, взлетел на карниз и спросил: «Молодой господин наслаждается луной?»

Му Инъян поднял голову и взглянул на него. В лунном свете Сяо Юань увидел его покрасневшие глаза и слёзы в уголках глаз.

«…» Тебе восемнадцать лет, и ты все еще плачешь?

Му Инъян быстро вытер лицо и сказал: «Я только что случайно плеснул вином себе в лицо».

Сяо Юань немного помолчал: «О, я ничего не видел».

«Что ты здесь делаешь?» Красивое лицо Му Инъян было недружелюбным. «Я же сказал, что не знаю тебя».

Сяо Юань сел неподалеку от него: «Меня зовут Ань Му».

«Мне это неинтересно».

Сяо Юань просто сказал: «До свидания».

Му Инъян остановил его: «Подожди».

Сяо Юань поднял брови: «Разве ты не говорил, что тебе это неинтересно?»

Му Инъян стиснул зубы и спросил: «Какие у тебя отношения с Гу Лоуинем?»

Сяо Юань сказал: «Никаких отношений».

«Никаких отношений, но он путешествует с вами?»

Сяо Юань медленно произнес: «Это долгая история».

«Тогда перестань, у меня нет терпения слушать». Му Инъян поднял голову и сделал большой глоток вина из кувшина. Глаза его снова покраснели и немного затуманились, словно он уже был пьян. «Гу Лоуинь сказал, что мой Шисюн жив… это правда?»

«Не знаю. Я не знаю твоего Шисюна».

Му Инъян посмотрел на полную луну на горизонте и приглушенным голосом произнес: «Я долго-долго искал его под скалой, но так и не нашел... Но мой хозяин сказал, что он уже мертв».

«О, как…»

«Если он не умер, почему он не возвращается ко мне?» Му Инъян почувствовала кислый привкус в носу: «Шисюн любит меня больше всех».

Глаза Сяо Юаня расширились: «А?» Ему больше всего нравилась Му Инъян? Почему он не знал?

Му Инъян пробормотал: «Когда я был маленьким, Шисюн покупал мне много вкусных и забавных вещей. Даже если я говорил, что мне они не нужны, он всё равно их мне покупал».

Сяо Юань вспомнил сахарного поросенка, которого жестоко растоптали ядовитые ноги Му Инъян, и спросил: «Тогда они тебе нужны или нет?»

Му Инъян тихо прошептал: «Хочу, хочу. Мне нравится всё, что дал мне мой Шисюн, очень нравится…»

Если тебе нравится, то раздави его. Боюсь, у тебя что-то не так с мозгами. Сяо Юань хотел спросить Му Инъян о причинах этого поступка, но сдержался, чтобы не раскрыть свою личность.

Му Инъян опустил голову, держа кувшин в одной руке, а другой прикрывая глаза; его плечи слегка дрожали.

Сяо Юань смотрел на слёзы, стекающие по его щекам, и находил это ироничным и нелепым. Большинство людей в мире такие же: они отвергают то, что легко достаётся, но считают потерянное сокровищем.

«Ладно, не плачь», — сказал Сяо Юань. «Твой Шисюн был с тобой неискренен. Тебе не нужно так из-за него плакать».

Если бы не требование [Все иметь], кто бы купил тебе сахарную свинку, мудак.

Глава 24

Эта фраза взволновала Му Инъяна. Он резко поднял голову и уставился на Сяо Юаня красными глазами, словно немного протрезвев: «Что ты только что сказал?»

Сяо Юань также почувствовал, что его слова были неуместны, но он уже сказал их и не мог взять обратно, поэтому он ответил: «Я же говорил тебе не плакать».

«Следующее предложение».

Сяо Юань помедлил: «Это…»

Му Инъян подошла к нему: «Ты сказал, что мой Шисюн был не очень добр ко мне?»

Сяо Юань отступил назад: «Я просто сказал, что это возможно».

«Невозможно!» — прорычал Му Инъян. «Если мой Шисюн не был искренен со мной, был ли он искренен с тем парнем по фамилии Гу?»

«Я этого не говорил».

«Именно это ты и имел ввиду .

Сяо Юань вздохнул. Его неразумное поведение всё ещё оставалось неизменным. Неужели ему действительно нечем было заняться, кроме как подойти и поговорить с Му Инъян? Он похлопал подол одежды, встал и сказал: «Тогда плачь дальше, я ухожу».

Му Инъян усмехнулся и сказал: «Ты хочешь уйти после того, как наговорил плохих вещей о моем Шисюне?»

Сяо Юань почувствовал порыв ветра сзади и быстро развернулся, чтобы уйти от кулака Му Инъян. «Раз ты атакуешь исподтишка, ты боишься, что тебе не хватит мастерства?»

Му Инъян сказал: «Кто хочет с тобой играться?» Эти слова сопровождались еще одним ударом.

Сяо Юань усердно совершенствовался последние два года. Благодаря различным лекарствам и питательным добавкам его тело не ослабело, и его фундамент постепенно восстанавливался. Он мог кое-как защитить себя, используя свою духовную силу, но когда он встречался с таким противником, как Му Инъян, о сражении не могло быть и речи. Оставалось либо бежать, либо ждать смерти.

Хорошо, что Му Инъян тоже не собирался быть серьёзным и не выложился даже на две десятых своей силы. Он и так был в подавленном настроении, но этот Ань Му подошёл к нему и нес какую-то чушь, фактически утверждая, что Шисюн неискренен с ним – как он мог это вынести?

Они сражались на карнизе дома. Му Инъян хотел преподать ему небольшой урок, но не ожидал, что парень по фамилии Ань так ловко уклоняется; он даже не мог до него дотронуться, настолько он был скользким. Брови Му Инъяна, похожие на мечи, нахмурились, и, когда Сяо Юань почувствовал поток духовной энергии, он понял, что сейчас всё станет реальностью, поэтому он поднял руки и сказал: «Хватит драться, хватит драться. Если мы продолжим драться, крыша трактирщика рухнет. Она может стать моей будущей тёщей, я не смею её оскорблять».

«Прекрати нести чушь!»

Сяо Юань не стал больше обращать на него внимания и уже собирался лететь вниз, когда Му Инъян внезапно схватил его сзади за плечо: «Хочешь бежать?»

Му Инъян был прав. Сяо Юань больше всего боялся боли. Когда Му Инъян схватила его вот так, он невольно сдавленно пробормотал: «Отпусти».

«Не отпущу», — сказал Му Инъян, — «пока ты не извинишься перед моим Шисюном».

Сяо Юань тихо усмехнулся и сказал: «Я прошу прощения у покойника».

Враждебность Му Инъян резко возросла: «Ты!»

Сяо Юань перевернулся и, воспользовавшись гневом Му Инъяна, протянул руку к его горлу. Чтобы избежать этого, Му Инъян смог лишь отпустить руку Сяо Юаня. Сяо Юань повернулся спиной к земле и упал.

С его развитием Сяо Юань легко приземлился бы. Но прежде чем он успел принять нужную позу, его обняли слегка прохладные руки.

Гу Лоуинь, вернувшийся в какой-то момент, схватил его на руки и молча протянул: «Ты ранен?»

«Нет», — Сяо Юань вырвался из рук Гу Лоуиня. «Карниз невысокий, так что тебе не нужно было предпринимать никаких действий».

Гу Лоуинь с лёгким замешательством посмотрел на свои руки. Он также понимал, что на такой высоте ничего не произойдёт, но, увидев, как Ань Му падает с карниза, его сердце внезапно ёкнуло, а тело невольно рванулось вперёд, чтобы поймать его.

Шэнь Фугуй спросил сбоку: «Почему ты с ним ссоришься?»

Сяо Юань пожал плечами: «Я просто непринужденно побеседовал с ним».

Смущение в глазах Гу Лоуиня исчезло, и он равнодушно сказал: «Если не хочешь создавать проблем, просто держись от него подальше».

Сяо Юань рассеянно кивнул: «Я знаю».

Му Инъян всё ещё стоял на карнизе, снисходительно глядя на троих, и саркастически спросил: «Что, вы не можете меня победить и ищете помощи?» Му Инъян уронил кувшин, и звон разбитого стекла прозвучал особенно резко в ночной тишине. «Как раз вовремя. Я давно хотел взять вашу кровь, чтобы утешить дух моего Шисюна на небесах».

Гу Лоуинь сказал: «Я не буду сражаться с тобой на территории дворца Байхуа».

«Тогда позаботься о своих людях и не позволяй им провоцировать меня», — закончил Му Инъян и ушел.

«…» Ты уверен, что хочешь назвать его человеком Гу Лоуиня? Глупый Шиди был действительно глуп. Сяо Юань спросил Шэнь Фугуя: «Ты нашёл своею шимэй?»

Шэнь Фугуй угрюмо ответил: «Еще нет, и я не знаю, куда она делась».

В течение следующих двух дней Гу Лоуинь и Шэнь Фугуй продолжали расспрашивать о маленькой шимей в городе, но никаких зацепок не было. Когда все трое собрались за ужином, Сяо Юань предположил: «Может быть, твоя шимей уже вошла во дворец Байхуа?»

Шэнь Фугуй сказал: «Я тоже так думаю. Так что пойдём».

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Если она действительно там и увидит, как ты идешь на вечеринку по любованию цветами, разве она снова не выйдет из себя?»

Шэнь Фугуй печально почесал голову: «Тогда что же мне делать?»

«По-моему, нам следует разделить наши войска на две части. Ты оставайся в Хунсю и ищи свою маленькую шимей. Я приму твой облик и войду во дворец Байхуа вместе с Гу Лоуинь. Если я встречу твою шимей, то всё ей подробно объясню и выясню твои намерения. Что ты думаешь?»

Шэнь Фугуй посмотрел на Гу Лоуинь: «Лоуинь, что ты думаешь?»

Гу Лоуинь слегка кивнул: «Это сработает».

«Тогда решено». Сяо Юань попросил официантку принять заказ. Официанткой оказалась девочка лет одиннадцати-двенадцати, живая, милая и красноречивая. Она улыбнулась и представила им фирменные блюда ресторана.

«Горькие дыни, фаршированные свининой, красное мясо и зеленая дыня, свежие, ароматные и мягкие, совсем не горькие — разве гости не хотят их попробовать?»

Звучало заманчиво, но жаль, что у Сяо Юаня будет сыпь по всему телу после употребления горькой дыни, а зуд будет невыносимым. Техника изменения лица могла изменить его внешность, но не телосложение и вкус.

Сяо Юань уже собирался отказаться, как услышал голос Гу Лоуиня: «Принеси его».

Девочка радостно улыбнулась: «Ладно, горькие дыни, фаршированные свининой!»

Сяо Юань посмотрел на Гу Лоуиня и слегка прищурился.

Гу Лоуинь спросил: «Что?»

Сяо Юань с сожалением сказал: «Ничего страшного, я просто не люблю есть горькие дыни».

Тёмная волна нахлынула на Гу Лоуиня, и всё больше подозрений давили на сердце. Он не знал, откуда взялись эти подозрения, но они почти подавляли его.

Что его заподозрило и о чём он просил? Но так же, как он не мог удержаться от объятий Ань Му, он не мог удержаться и от поиска сходства между Ань Му и Сяо Юанем.

Когда подали блюда, Сяо Юань даже не притронулся к горькой дыне, фаршированной свининой. Гу Лоуинь откусил кусочек и сказал: «Неплохо. Хочешь попробовать?»

Сяо Юань естественно улыбнулся: «Нет, есть так много других блюд».

Гу Лоуинь взял кусочек и положил его в миску Сяо Юаня: «Попробуй».

Прежде чем Сяо Юань успел отреагировать, Шэнь Фугуй закричал: «Что я вижу, Лоуинь, ты собираешь ему еду? Мы знаем друг друга с детства, а ты ещё ни разу не собирал еду для меня!»

Сяо Юань воспользовался ситуацией и отдал Шэнь Фугую кусок горькой дыни, фаршированный свининой, со словами: «Допустим, Гу Лоуинь отдал его тебе. Ты доволен?»

Шэнь Фугуй сказал: «Я не счастлив, я просто унижен».

Глаза Гу Лоуиня опустились.

После трапезы Сяо Юань принял облик Шэнь Фугуя. Шэнь Фугуй смотрел на человека, который выглядел точь-в-точь как он сам, чувствуя одновременно неловкость и беспокойство, и неоднократно напоминал Сяо Юаню следить за своими словами и поступками, чтобы не позорить ни его, ни орден Сюаньлэ.

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Не волнуйтесь, раз уж я получил ваши деньги, я обязательно всё сделаю». По крайней мере, он не станет использовать лицо Шэнь Фугуя, чтобы украсть безжалостный хуа, а даже если бы он это сделал, его бы не поймали.

Дворец Байхуа располагался в самом центре префектуры Хунсю. В отличие от павильона Юньцзянь, состоявшего из множества горных вершин, дворец Байхуа представлял собой огромный дворец, соединённый воедино. Внутри цвели тысячи цветов, все четыре сезона напоминали весну, наполненную прекрасным ароматом; повсюду можно было увидеть павильоны, ротонды, лёгкие шатры из лёгкого газа и изящных, словно феи, учеников дворца Байхуа, создавая ощущение рая на земле.

Их встретила заклинательница по имени Чан Лань. Чан Лань была изящной и неземной, с аурой, подобной орхидее, – настоящая красавица. Сяо Юань всегда любил красавиц, поэтому он сам поговорил с ней, попутно расспросив о шимей Шэнь Фугуя.

«Осмелюсь спросить госпожу Чан, есть ли у секты Сюаньлэ еще ученики, кроме вас?»

Чан Лань улыбнулся и сказал: «Да, не только секта Сюаньлэ, но и многие другие пришли из павильона Юньцзянь».

«Есть ли среди учеников секты Сюаньлэ девушка по фамилии Цай?»

Чан Лань задумался на мгновение: «Я смутно помню, что такая  есть».

Сяо Юань и Гу Лоуинь переглянулись и спросили: «О? Где же она сейчас?»

«Она должна быть в саду Сиюань, где живут женщины-культиваторши». Чан Лань сказала: «Мужчинам не разрешено входить в сад Сиюань, поэтому я передам вам сообщение позже».

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Спасибо, мисс Чан».

Чан Лань привела их в сад, где жили мужчины, и сказала: «Дворец Байхуа подготовил комнаты для двух молодых господ, пожалуйста, следуйте за мной».

Сад был полон мужчин-культиваторов, пришедших полюбоваться цветами, и Сяо Юань снова увидел Му Инъян. Остальные культиваторы собрались группами по три-четыре человека, и только Му Инъян был один. Когда все трое проходили мимо, Му Инъян холодно спросил: «Парень по фамилии Ань не пришёл?»

Гу Лоуинь сказал: «Это не имеет к тебе никакого отношения».

Сяо Юань почувствовал себя немного странно. Большинство пришедших на любование цветами принадлежали к известным сектам Верхнего Царства Бессмертных, возглавляемым Павильоном Юньцзянь и Сектой Сюаньлэ. Му Инъян явно не входил в их число. Как же он получил приглашение во дворец Байхуа?

Му Инъян холодно рассмеялся и уже собирался презрительно усмехнуться, но его глаза внезапно расширились, а лицо побледнело, словно он увидел что-то невероятное.

Сяо Юань проследил за его взглядом и был ошеломлен.

Позади него стоял мужчина с выдающимися бровями, красивый и прекрасный, одетый в красное. Кто же это мог быть, как не Сяо Ду?

Сяо Ду… это действительно был Сяо Ду. Почему он появился во дворце Байхуа, или, вернее, почему он появился так демонстративно, без какой-либо маскировки? Что ж, праведные заклинатели знали его только как Повелителя Демонов по имени и никогда не видели его в лицо. Во всём дворце Байхуа, вероятно, только он и Му Инъян знали истинную сущность Сяо Ду. Сяо Ду презирал маскировку, да и ему не было нужды в ней.

Заметив, что выражение лица Сяо Юаня изменилось, Гу Лоуинь спросил: «С этим человеком что-то не так?»

Сяо Юань покачал головой: «Не знаю, спроси Му Инъян».

Му Инъян стиснул зубы и сказал: «Он действительно тоже пришел».

Сяо Ду, казалось, что-то почувствовал и поднял глаза. В его взгляде не было ни радости, ни гнева.

В этот момент к нему подбежал молодой человек, одетый в королевскую синюю парчу, и громко крикнул: «Гэгэ!»

Глава 25

Сяо Юань встретил этого молодого человека в синем, когда он был в секте Синтянь.

Однажды, кто знает, намеренно или нет, Мэн Чи сообщил ему о приближающемся дне рождения Сяо Ду. Сяо Юань подумал, что, хочет он того или нет, Сяо Ду всегда о нём заботится. Он называл его «Гэгэ» больше полугода, и теперь, узнав о дне рождения Сяо Ду, ему нужно было как-то выразить своё почтение. Поэтому он целый день проработал на кухне, не прибегая к формальным выражениям, и лично приготовил для Сяо Ду изысканные блюда.

Ночью Сяо Юань приказал кому-то пригласить Сяо Ду, налил два бокала вина и с улыбкой сказал: «Гэгэ, я предлагаю тебе кубок. Пусть твоё мастерство совершенствуется с каждым днём, а твоя внешность становится всё красивее с каждым годом».

Сяо Ду приподнял уголки губ и улыбнулся: «Спасибо, А Юй».

Хотя он улыбался, в его глазах не было ни капли улыбки. Сяо Юань просто подумал, что тот недоволен делами секты. Он не стал много спрашивать. Он подал ему миску супа из свиных ножек и сказал: «Гэгэ, можешь попробовать. Я варил его два часа, он должен быть очень мягким и нежным».

Сяо Ду рассеянно отпил. Сяо Юань выжидающе посмотрел на него: «Ну как?»

«Очень вкусно».

Уголки губ Сяо Юаня дрогнули: «Если вкусно, пей ещё».

Сяо Ду поставил тарелку с супом и сказал: «А Юй, неужели ты совсем не помнишь своего детства?»

Сяо Юань покачал головой: «Я действительно не помню».

«Правда?» — Сяо Ду пристально посмотрел на него. — «У каждого члена семьи Сяо в руках был кусочек тёплого нефрита. Ты его потерял?»

Сяо Юань беспомощно пробормотал: «Гэгэ, ты уже много раз спрашивал. У меня нет нефрита. Когда Шицзунь подобрал меня, на мне не было ничего, кроме рваной одежды».

Сяо Ду тихо вздохнул: «Жаль».

Его голос был таким же тихим и страстным, как всегда, но Сяо Юань по какой-то непонятной причине почувствовал себя немного неловко: «Гэгэ? Ты…»

Сяо Ду сказал: «Впустите его».

Вошел худой молодой человек, лицо его было испуганным и дрожащим, а большие темные глаза были полны тревоги и выглядели милыми.

Сяо Ду спросил его: «Я слышал, ты ищешь меня?»

Молодой человек сглотнул и достал из рукава нефритовый кулон: «Я, я здесь, чтобы найти своего гэгэ».

Сердце Сяо Юаня ёкнуло. Он думал о наступлении этого дня с тех пор, как Сяо Ду приветствовал его в секте Синтянь. Но он не ожидал, что этот день наступит так медленно; настолько медленно, что он почти принял Сяо Ду как брата.

Было бы здорово, если бы это произошло раньше.

Память молодого человека была очень ясна, и он всё ещё хранил в себе символ семьи Сяо. Выслушав его, Сяо Ду посмотрел на Сяо Юаня и с улыбкой спросил: «Хочешь что-нибудь сказать?»

Сяо Юань спокойно спросил: «Могу ли я вернуться к своему шимэю?»

«Ты не сможешь», — медленно произнес Сяо Ду. «Ты все равно полезен».

……

Когда мысли вернулись, лицо молодого человека в синем постепенно пересеклось с лицом того молодого человека из его памяти. Это был младший брат Сяо Ду, Сяо Жун.

По сравнению с тем, как они впервые встретились, цвет лица Сяо Жуна стал гораздо лучше. Щёки у него были розово-белыми, а нежные пальцы – белыми, как ростки бамбука. С первого взгляда было видно, что его балуют.

Сяо Ду прищурился, глядя на них, его длинные узкие глаза скользнули по Гу Лоуинь и Му Инъян и наконец остановились на Сяо Юане.

Сяо Юань спокойно посмотрел на него. Теперь он был похож на Шэнь Фугуя, и повода для беспокойства не было.

Видя, что Сяо Ду игнорирует его, Сяо Жун осторожно потянул Сяо Ду за рукав: «Гэгэ?»

Сяо Ду отвел взгляд от Сяо Юаня, и его голос стал тихим и ленивым: «Что?»

«Я увидел там цветок странного цвета и формы», — с интересом сказал Сяо Жун. «Гэгэ, давай пойдем и посмотрим».

Сяо Ду похлопал Сяо Жуна по голове и с улыбкой сказал: «Хорошо».

Сяо Ду сделал два шага, обнимая Сяо Жуна за плечи, слегка остановился, как будто хотел оглянуться, но затем повернулся и ушел.

Му Инъян пробормотал про себя: «Зачем он сюда пришёл?»

Сяо Юань сказал голосом, который мог слышать только он сам: «Я тоже хочу знать».

Гу Лоуинь спросил Чан Лан: «Кто это был только что?»

Чан Лань сказал: «Похоже, это простое совершенствование без какой-либо школы или секты».

Сяо Юань сказал: «Зачем обычному земледельцу приглашение на вечеринку по любованию цветами?»

«Церемония любования цветами призвана дать возможность садоводам со всего мира увидеть всевозможные редкие и экзотические растения и редкие лекарственные травы. Хотя дворец Байхуа и находится на вершине медицинского и целебного земледелия, он не смеет утверждать, что владеет всеми сокровищами мира. Я помню, как мастер павильона «Молодой Гу» лично приезжал во дворец Байхуа за лекарственной травой два года назад, но как жаль…»

Гу Лоуинь опустил глаза, спрятав взгляд под длинными ресницами: «Эн».

Чтобы собрать больше сокровищ, во дворце Байхуа действует правило. Тем, кто проявит инициативу и пожертвует лекарственные травы перед любованием цветами, независимо от их статуса, будут отправлены приглашения, и их будут считать гостями во дворце Байхуа.

Сяо Юань кивнул: «Вот именно». Он подумал, что пригласительный билет Му Инъян был получен таким же образом.

Комната Сяо Юаня находилась по одну сторону от комнаты Гу Лоуинь, а по другую – Му Инъян. К счастью, Сяо Ду и Сяо Жун жили далеко, иначе, каким бы добрым ни было его сердце, он вряд ли смог бы спать спокойно.

Вечером ученики дворца Байхуа принесли гостям ужин. Чан Лань всё ещё приносила еду Сяо Юаню. Чан Лань спросила: «Шимэй, которую ищет молодой мастер школы Шэнь, – это девушка по имени Цай Сюньнянь?»

«Именно», — сказал Сяо Юань. «Мисс Чан видела ее?»

Чан Лань слегка нахмурилась, её лицо выражало недоумение, и она сказала: «Эта госпожа Цай несколько дней назад вошла во дворец Байхуа и жила в Сиюане вместе с другими практикующими. Но когда мы пошли её искать, её там не было. Я спросила практикующую, которая жила по соседству. Заклинательница сказала, что она ушла прошлой ночью и не вернулась».

Сяо Юань удивлённо воскликнул: «Такое случилось. Она что, покинула дворец?»

Чан Лань покачала головой и сказала: «Во время любования цветами, когда гости входят и выходят из дворца, это регистрируется. Я проверила, и госпожа Цай не покидала дворец Байхуа».

«Значит ли это, что она просто исчезла во дворце Байхуа?» Сяо Юань почувствовал, что всё происходит довольно странно. По словам Шэнь Фугуй, маленькая шимей подумала, что он идёт на свидание вслепую с феей из дворца Байхуа, и поэтому приняла приглашение и ушла в плохом настроении. Раз она пришла во дворец Байхуа, это означало, что она была готова быть найденной Шэнь Фугуем, иначе она отправится в место, о котором Шэнь Фугуй понятия не имел. В таком случае, почему она всё ещё бегала?

Чан Лань согласилась: «Госпожа Цай, должно быть, всё ещё находится во дворце Байхуа. Однако дворец Байхуа можно сравнить с небольшим городом. Там есть несколько запрещённых мест, и в последнее время там много народу. Если она намерена спрятаться, боюсь, её будет очень трудно найти».

Сяо Юань задумался на мгновение, а затем сказал: «Возможно, она забрела в какое-то место, из которого не может выбраться, например, в то запретное место, о котором ты только что упомянул».

Чан Лань сказал: «Молодой мастер секты Шэнь, будьте уверены, если мисс Цай действительно исчезла во дворце Байхуа, дворец Байхуа обязательно найдет ее и даст секте Сюаньлэ объяснение».

«Спасибо, мисс Чан».

После ухода Чан Лань Сяо Юань пошёл к соседям, чтобы сообщить Гу Лоуинь об исчезновении Цай Сюньняня. Неожиданно, постучав в дверь, он увидел…

Му Инъян ел, когда его внезапно отвлекли. Его потревожил человек, вертевшийся вокруг Гу Лоуиня. Он был крайне недоволен и холодно спросил: «Чего ты хочешь?»

Сяо Юань моргнул, сделал шаг назад, огляделся и сказал: «Извините, я совершил ошибку».

«Ты слепой».

Сяо Юань не хотел обращать на него внимания, но вдруг вспомнил дни, когда он был под властью [Всех Имеющих]. В те годы, как бы ни было тяжело Му Инъяну, он должен был быть хорошим шисюном, терпимым и великодушным. Теперь, когда [Всех Имеющих] больше нет, он будет сожалеть о гневе, который пережил в прошлом, если не ответит сейчас.

Сяо Юань слегка улыбнулся: «Твой рот такой ядовитый, твой Шисюн знает об этом?»

Лицо Му Инъяна внезапно потемнело, и он сердито сказал: «Что ты такое, достоин ли упоминать моего Шисюна в моем присутствии?»

Сяо Юань спокойно сказал: «Я слышал, как Лоуин сказал, что когда твой Шисюн прыгнул со скалы, ты был прямо рядом с ним, верно?»

Глаза Му Инъяна расширились, словно ему приснился кошмар. Его угрюмость сменилась отчаянием и болью. Он даже потерял способность контратаковать и мог лишь стоять неподвижно, позволяя словам «Шэнь Фугуй» пронзить его сердце, словно ножом.

«Он даже не взглянул на тебя, не сказал ни слова, когда ты был так близко к нему», — медленно произнес Сяо Юань. «Ты никогда не задумывался, почему?»

Му Инъян выдавил из себя несколько слов: «Ты... заткнись».

«Кажется, я знаю. Хочешь, я тебе расскажу, а?»

Му Ин поднял красные глаза, его губы дрожали: «Заткнись! Заткнись, заткнись, заткнись!»

Сяо Юань шагнул вперёд, наклонился к уху Му Инъян и тихо прошептал: «Потому что ты так много лет разговаривал с ним. Он сказал, что ему всё равно, но в глубине души он тебя ненавидел. Он ненавидел так сильно, что не хотел смотреть на тебя до самой смерти».

Произнеся эти слова, Сяо Юань приготовился к нападению. Однако Му Ин Ян не набросился на него, как он ожидал. Словно он был серьёзно ранен, словно его тело было изрешечено ранами, и он не мог даже поднять руку.

Сяо Юань был шокирован реакцией Му Инъян. Он не ожидал, что сила его слов превзойдёт силу удара ладонью Сяо Ду.

Му Инъян задыхался; каждый вдох сопровождался болью. Он совершенно не знал, как выдержать эту боль. Шицзунь не научил его, и у него не было способа её облегчить.

Сцена прыжка Шисюна со скалы была такой яркой. Он помнил огненно-красное свадебное платье, развевающиеся шёлковые чёрные волосы, развевающуюся в воздухе ленту. Он помнил это так ясно, настолько ясно, что эта картина возникала в его сознании, как только он закрывал глаза.

Шисюн с улыбкой спрыгнул со скалы. Перед тем, как он прыгнул, Му Инъян спросил его, не скупится ли он.

За последние два года он бесчисленное количество раз избегал этого, не желая столкнуться с ужасной мыслью, затаившейся в глубине его сердца. Сегодня, вдохновлённый «Шэнь Фугуй», он открыл сердце и впервые столкнулся с этой мыслью – Шисюн хотел сбежать не только от павильона Юньцзянь и Гу Лоуинь, но и… от него.

Му Инъян глубоко вздохнул и медленно, медленно взялся за дверь, как будто только так он мог стабилизировать свое тело.

Он опустил голову и произнес так тихо, что в его голосе не было и следа жизни: «Уходи».

Сяо Юань некоторое время колебался, но решил уйти, предоставив Му Инъян бороться с угрызениями совести.

Если ты совершил что-то нехорошее, ты должен отвечать за последствия. Му Инъян, возможно, не смог бы этого вынести, но он говорил правду.

Придя в себя, Сяо Юань пришёл в комнату Гу Лоуиня и рассказал ему об исчезновении Цай Сюньняня.

«Поскольку мы незнакомы с этим местом, нам остается только ждать новостей из дворца Байхуа».

Гу Лоуинь кивнул и сказал: «Эн».

«Хорошо, тогда я вернусь к ужину».

«Подожди», — Гу Лоуинь стоял перед Сяо Юанем, слегка опустив глаза и молча глядя на него.

Сяо Юань сохранял спокойствие под его испытующим взглядом: «Чего еще ты хочешь?»

Адамово яблоко Гу Лоуиня слегка шевельнулось, когда он сказал: «Ты говоришь, что ты из уезда Тунъань».

«Хмм? Я это сказал?»

«То же самое ты сказал и в гостинице».

"Ой……"

«Ты лжёшь», – сказал Гу Лоуинь. – «Ты прибыл в уезд Тунъань всего год назад. До этого в уезде Тунъань не было такого человека, как ты».

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Ты навел обо мне справки?»

Гу Лоуинь очень просто признался: «Да».

"Почему?"

Гу Лоуинь пристально посмотрел ему в глаза: «Я подозреваю, что ты — это не ты».

«Я — не я, тогда кем я могу быть?»

Гу Лоуинь не ответил. Он боялся, что слова, сказанные однажды, окажутся пустыми.

«Я действительно не уроженец уезда Тунъань, — неодобрительно сказал Сяо Юань, — но я всего несколько минут пообщался с хозяином. Неужели мне нужно рассказывать о себе все подробности в непринужденной беседе?»

«Тогда скажи мне», — торжественно произнес Гу Лоуинь, — «кто ты и откуда ты пришел?»

Сяо Юань спокойно сказал: «Меня зовут Ань Му. Я сирота. Мне посчастливилось научиться искусству менять обличья и с детства считать все четыре стороны света своим домом. Год назад я приехал в уезд Тунъань. Мне показалось, что это очень хорошее место, поэтому я купил дом и поселился там. Я говорю правду, но если ты мне не веришь, можешь больше не спрашивать».

Гу Лоуинь прошептал: «Я проверю».

«Тогда ты сможешь проверить». Сяо Юань равнодушно посмотрел на него и толкнул дверь, чтобы выйти, когда вдруг позади него раздался голос: «Это ты?»

Сяо Юань повернул голову, выражение его лица было как раз таким, чтобы быть максимально пустым: «А?»

Гу Лоуинь закрыл глаза: «Ничего страшного, просто иди».

Вернувшись в свою комнату, Сяо Юань заметил на лице необычайно серьёзное выражение. Гу Лоуинь явно заподозрил его. Ведь последние два года он был свободен и ничем не стеснен, и уже привык к этому, поэтому не стал предпринимать никаких действий. Гу Лоуинь был умным человеком и всегда верил, что он жив; рано или поздно он начнёт сомневаться в нём.

Кстати, во всём виноват Ло Лань. Если бы он не сказал Гу Лоуинь, что, возможно, ещё жив, откуда бы взялось столько проблем?

Он наконец избавился от павильона Юньцзянь и Гу Лоуиня, и больше не хотел иметь с ними ничего общего. Когда он получит безжалостного Хуа, он обязательно соберётся и сбежит, но сначала ему нужно развеять подозрения Гу Лоуиня, чтобы не беспокоиться.

Сяо Юань принял решение и написал тайное письмо, готовясь отправить его в Хуайчжоу, к подножию павильона Юньцзянь. Ло Лань будет спускаться с горы в Хуайчжоу за покупками двадцатого числа каждого месяца. Ещё не поздно отправить письмо сейчас.

В письме было всего два слова, и он полагал, что никто, кроме Ло Ланя, не сможет его понять.

Сяо Юань взял письмо и отправился в город, чтобы передать его сверхбыстрому гонцу. Мастерство гонца было не хуже, чем у обычных мастеров меча, и он смог добраться из Хунсю в Хуайчжоу за полтора дня без происшествий.

Когда Сяо Юань вернулся во дворец Байхуа, было уже поздно, и большинство земледельцев медитировали и отдыхали в своих комнатах. Сяо Юань вошёл в цветник и направился к своему дому. За углом он холодно увидел спину человека в красном.

Он помолчал и отступил.

Сяо Ду сидел один под крыльцом. Короны на нём не было, а чёрные волосы свободно свисали. На нём было длинное свободное пурпурно-красное платье, которое выглядело несколько романтично и дерзко.

Сяо Юань взглянул и отвёл взгляд, намереваясь вернуться назад, сделав большой крюк другой дорогой. Он и представить себе не мог, что стоит ему обернуться, как девятицветная серьга-улитка, спрятанная у него на груди, тускло загорится.

Глава 26

Сяо Юань был ошеломлён. Он схватился за сияющую грудь одной рукой и невольно взглянул на Сяо Ду. Сяо Ду держал в руке ещё одну девятитонный улитку, и духовная сила лилась из кончиков его пальцев, словно река, впадающая в море, непрерывным потоком, но ответа он так и не получил.

Сяо Ду пристально смотрел на девятитоновую улитку, его лицо было спокойным, как вода в озере, словно он к этому привык. Но когда он отозвал свою духовную силу, в его глазах мелькнуло что-то почти болезненное, почти паранойяльное.

Сяо Юань, стоявший за углом от него, не паниковал и шёл не спеша. Затаив дыхание, он развернулся и ушёл, как ни в чём не бывало, встретив Сяо Жуна, который пришёл на поиски брата.

Сяо Жун не узнал лица Шэнь Фугуя, бросил взгляд на Сяо Юаня и прошёл мимо него.

В поведении Сяо Юаня не было ни намёка на перемены. Разговор Сяо Ду и Сяо Жуна доносился из-за его спины:

«Что гэгэ делает здесь один?»

Сяо Ду улыбнулся: «Ищу кого-то».

Сяо Жун был в замешательстве: «Ищешь кого-то?»

«Эн», Сяо Ду небрежно обнял Сяо Жуна за тонкую талию и прошептал: «Эта его маленькая выходка способна обмануть только таких, как Му Инъян».

Пока брат держал Сяо Жуна, его тело напряглось, и в нём промелькнул лёгкий страх. Он прекрасно понимал, что ни сердце Сяо Ду, ни его взгляд не были обращены к нему.

Сяо Ду небрежно играл с волосами Сяо Жуна, и казалось, будто он разговаривает сам с собой: «Если я не умер, как он может умереть?»

Вернувшись в свою комнату, закрыв дверь и окна, Сяо Юань достал девятитоновую серьгу в виде улитки и некоторое время не знал, что с ней делать.

На девятитонной улитке было заклинание, защищающее сердце, которое могло спасти ему жизнь в случае опасности. В то же время, если заклинание действительно наложил Сяо Ду, держать девятитонной улитку было равносильно тому, чтобы держать в своих руках жизнь повелителя демонов. Если бы он случайно раскрыл свою личность в будущем, это могло бы стать для него козырем, позволяющим благополучно выбраться. Именно эти два обстоятельства привели к тому, что он два года держал девятитонной улитку у себя.

Но он не ожидал, что Сяо Ду приведёт Сяо Жуна во дворец Байхуа. Он больше не мог носить с собой девятитонную улитку. К счастью, девятитонная улитка не могла активироваться без духовной силы. Пока он не ответит, Сяо Ду не сможет найти его по девятитонной улитке.

Сяо Юань заметил это и спрятал девятитоновую улитку в дальнем углу. Как бы ярко она ни светила, никто её не найдёт.

На следующий день официально началось любование цветами.

После завтрака заклинатели во главе с учениками дворца Байхуа отправились к башне Чаочунь, чтобы полюбоваться цветами. Чан Лань руководила Сяо Юанем и Гу Лоуинем. Не дожидаясь вопроса Сяо Юаня, Чан Лань сама заговорила: «Мы с несколькими сёстрами всю ночь искали госпожу Цай во дворце, но так и не нашли».

Сяо Юань немного забеспокоился: «Вечеринка по случаю любования цветами уже началась, а она всё ещё не появилась. Похоже, она действительно в беде».

Чан Лань сказала: «Сёстры всё ещё ищут её. Как только появятся новости, они сразу же сообщат».

Принцип Сяо Юаня был основан на том, чтобы брать у людей деньги, чтобы решать их проблемы, поэтому он сказал: «Почему бы нам не пропустить любование цветами и не пойти поискать ее?»

Прежде чем Гу Лоуинь успел ответить, Чан Лань сказала: «Территория дворца Байхуа сложная. Если люди, не знающие дороги, пойдут искать кого-то, они могут заблудиться. Не волнуйтесь, молодой господин, я сообщила об этом начальнику дворца. Он приказал прислать больше людей. Думаю, мы скоро найдём госпожу Цай».

Когда Чан Лань сказал это, Сяо Юань также почувствовал, что создает проблемы, заставляя их искать кого-то, поэтому он пошел на компромисс и сказал: «Хорошо».

Чан Лань не повела Сяо Юаня и Гу Лоуиня в башню Чаочунь, а сначала отвела их в главный зал, чтобы встретиться с хозяйкой дворца Байхуа, Лу Лилуань.

Будучи главой одной из трёх великих школ, Лу Лилуань принадлежала к тому же поколению, что и отец Гу Лоуинь. Она была величественна и элегантна, и хотя её внешность не выдавала её возраста, с первого взгляда можно было понять, что она – старейшина, занимающая высокое положение.

Сяо Юань и Гу Лоуинь почтительно поклонились ей. Лу Лилуань слегка улыбнулась, обменялась с ними простым приветствием и спросила: «Как поживает секта Сюаньлэ?»

В соответствии с тем, чему его научил Шэнь Фугуй, Сяо Юань сказал: «В последнее время произошло много событий, и у Цзецзе не было свободного времени, иначе она бы непременно приехала во дворец Байхуа, чтобы поприветствовать тебя лично».

Лу Лилуань улыбнулась и сказала: «Твоя Цзецзе не пришла, но ее письмо пришло рано утром».

«О? Что написано в её письме?»

«Там говорится, что ты уже повзрослел, но всё ещё такой же, как в детстве, и не можешь направить свои мысли в нужное русло. Твоя сестра чувствует, что пора найти разумную бессмертную женщину, которая позаботится о тебе».

Сяо Юань молила о пощаде голосом Шэнь Фугуй: «Я даже дышать не могу, когда мной командует одна Цзецзе, а она хочет найти мне другую? Дайте мне передохнуть!»

Гу Лоуинь взглянул на профиль «Шэнь Фугуя», и его глаза слегка потемнели.

Лу Лилуань на время отпустила Сяо Юаня и спросила Гу Лоуинь: «Как поживают павильон Юньцзянь и мастер павильона Гу в последнее время?»

Гу Лоуинь ответил: «Не знаю. Я давно здесь не был».

Лу Лилуань помолчала, затем улыбнулась и сказала: «Тогда это прекрасно, ты можешь встретиться здесь со своими товарищами-учениками».

Сяо Юань поднял брови: неужели этими товарищами-учениками были Линь Улянь и другие?

Гу Лоуинь сказал: «На этот раз я здесь только для того, чтобы найти лекарственную траву».

Лу Лилуань кивнула и сказала: «Уже почти время, так что вы двое можете отправиться со мной в башню Чаочунь».

Башня Чаочунь состояла из семи этажей. Каждый этаж представлял собой огромный лабиринт со всевозможными экзотическими растениями. Чтобы осмотреть первый этаж, потребовалось бы больше половины дня, так что любование цветами продолжалось целых семь дней.

Дверь здания медленно открылась, испустив таинственный аромат, и все вошли один за другим. Сяо Юань увидел много знакомых фигур.

Лицо Му Инъяна было бледным, глаза налились кровью, но он выглядел энергичным, словно пытался что-то найти. Когда он столкнулся с Сяо Юанем, его лицо внезапно потемнело, и, немного сдержавшись, он наконец-то смог сдержаться и прошёл мимо Сяо Юаня, не сказав ни слова.

Сяо Юань ожидавший, что он выйдет вперед, начал провоцировать его: «…»

Его что, проигнорировали? Какое радостное событие.

Сяо Ду взял Сяо Жуна с собой, и они шли спокойно, словно неторопливо прогуливаясь. Сяо Жун был поражён всевозможными цветами и растениями, которых никогда раньше не видел, и время от времени спрашивал Сяо Ду: «Гэгэ, что это?» и «Гэгэ, какая в этом польза?» Пока Сяо Ду знал, он терпеливо отвечал ему.

Помимо этих троих человек, Сяо Юань также увидел много знакомых лиц, таких как——

«Гу Шисюн, Шэнь-гэгэ!» — Лу Юэяо пробирался сквозь толпу к ним двоим, его маленькое лицо раскраснелось от волнения. «Я знал, что увижу тебя здесь!»

Лицо Гу Лоуиня было глубоким, как вода, а окружающий его холод был настолько очевиден, что людям хотелось отступить.

Улыбка Лу Юэяо застыла: «Шисюн?»

Гу Лоуинь слегка кивнул и сказал Сяо Юаню: «Пойдем». Сказав это, он повернулся и ушел, не дожидаясь ответа Сяо Юаня.

Лу Юэяо посмотрел в спину Гу Лоуиня, прикусил губу, погналась за ним и схватила Гу Лоуиня за рукав.

«Шисюн, ты не был в павильоне Юньцзянь два года!» — расстроенно сказал Лу Юэяо. «Неужели ты хочешь отказаться от меня… и всех своих братьев и сестёр, и отказаться от павильона Юньцзянь ради него!»

Гу Лоуинь посмотрел на свой рукав и сказал: «Отпусти».

«Я не отпущу тебя», — набрался смелости сказать Лу Юэяо, — «если только ты не пообещаешь вернуться со мной — ах!»

Рука Лу Юэяо словно что-то пронзила, и боль заставила его отпустить руку. Когда он снова поднял взгляд, Гу Лоуинь уже далеко ушёл.

Видя, как Гу Лоуинь пренебрегает Лу Юэяо, Сяо Юань лишь позабавился. Что это, очередной способ для Гу Лоуина выместить свою вину? К сожалению, даже если Гу Лоуинь не вернётся в павильон Юньцзянь двадцать лет и не скажет Лу Юэяо ни слова, это не изменит случившегося, а лишь поднимет ему настроение.

Увидев, что «Шэнь Фугуй» все еще там, Лу Юэяо со слезами на глазах сказал: «Шэнь-гэгэ, пожалуйста, помоги мне убедить Шисюна, он все еще сердится на меня».

Сяо Юань спросил, зная ответ: «Почему он сердится на тебя?»

Лу Юэяо возмутился: «Разве это не из-за Сяо Юаня? Он разозлился, когда я дал показания о том, что Сяо Юань был убийцей, отравившим Линь Шисюна, – но это была правда. Неужели он хотел, чтобы я солгал?»

«Откуда вы знаете, что это правда?»

«Я видел это своими глазами, как это может быть подделкой!»

«Ты своими глазами видел, как Сяо Юань отравил твоего Линь Шисюна?»

Лу Юэяо отвела взгляд, но его тон был крайне решительным: «Да».

«Правда?» — Сяо Юань улыбнулся и медленно проговорил: «Тогда я уговорю его позже. В любом случае, это его отец и его секта, так как он может не хотеть?»

Лу Юэяо радостно сказал: «Яоэр, спасибо Шэнь-гэгэ!»

Сяо Юань рассеянно сделал два шага, случайно задел плечо приближающегося человека и сказал: «Извините».

Человек: «Всё в порядке».

На самом деле это был Сяо Ду. Только что состоялся его разговор с Лу Юэяо…

Сяо Юань слегка улыбнулся, словно извиняясь, и спокойно и свободно пошёл прочь, не заметив, что Сяо Ду остановился и оглянулся на него, пусть и всего на мгновение.

Сяо Юань нашёл Гу Лоуинь перед красным лотосом. Гу Лоуинь спросил: «Что он тебе сказал?»

Сяо Юань спокойно сказал: «Он просил меня убедить тебя вернуться в павильон Юньцзянь как можно скорее».

Гу Лоуинь уклонился от ответа и сказал: «Красный лотос, он вбирает в себя сияние солнца и луны. Хотя он не является лекарственным растением, если держать его рядом, он укрепляет духовные корни и сосуды».

«О». Это его вполне устраивало.

Гу Лоуинь спросил: «Ты этого хочешь?»

Некоторые цветы и травы, привезённые для любования цветами, можно было купить и продать. Сяо Юань, естественно, не дал себя обмануть: «Мне это не нужно, мне это бесполезно».

Гу Лоуинь посмотрел на него и сказал: «Я хочу купить ему это».

«Покупай, покупай, покупай», — сказал Сяо Юань, — «но есть ли у тебя деньги?»

Гу Лоуинь был поражен.

«Ты не появлялся в павильоне Юньцзянь два года, а недавно потратил на меня пятьсот таэлей серебра. Тебе, должно быть, несладко».

Гу Лоуинь поджал губы: «Я найду способ».

Сяо Юань подозвал ученика из дворца Байхуа: «Госпожа Бессмертная, у меня есть деньги на этот красный лотос, и я хочу его».

Гу Лоуинь спросил: «Почему?»

«Я купил его за тысячу таэлей серебра, а потом продам его тебе за две тысячи таэлей. Разве это не будет здорово?»

Гу Лоуинь: «…»

В конце первого дня любования цветами Сяо Юань купил красный лотос. Сяо Ду приобрёл несколько редких экзотических растений, чтобы Сяо Жун мог любоваться ими и играть с ними. Гу Лоуинь и Му Инъян вернулись ни с чем.

Ночью Сяо Юань сидел за столом и нежно перебирал лепестки красного лотоса. Когда стемнело, он толкнул дверь и вышел.

Два года он жил спокойно и даже не думал о мести. Но теперь, когда тот, кто его подставил, был совсем рядом, было бы жаль ничего не предпринять. Он не собирался лишать жизни Лу Юэяо. В крайнем случае, он отнимет у него один глаз, чтобы проверить, слеп ли он или слеп сердцем.

У Сяо Юаня был план, но, едва выйдя, он увидел Чан Лань, поспешно идущую к нему. Первой реакцией Сяо Юаня было то, что она нашла Цай Сюньнянь. Видя её серьёзное выражение лица, он подумал, что с Цай Сюньнянь что-то случилось. Его сердце сжалось, и он сказал: «Госпожа Чан, моя шимей…»

Чан Лань покачала головой: «Это не твой шимей, это шиди молодого мастера павильона Гу».

«Лу Юэяо?» — удивленно спросил Сяо Юань. «Что с ним случилось?» «Он еще ничего не сделал, так почему же Лу Юэяо попал в аварию?

«Он отравлен, — сказала Чан Лань, — сильно отравлен. У него высохли кости».

Сяо Юань был ошеломлён. Почему название этого яда показалось ему таким знакомым?

Глава 27

Прежде чем Сяо Юань вспомнил, где слышал это имя, две двери слева и справа одновременно открылись. Му Инъян и Гу Лоуинь вышли, очевидно, услышав шум снаружи, чтобы посмотреть, что случилось.

Лицо Му Инъяна помрачнело, когда он сказал: «Среди ночи столько шума, неужели людям не дают отдохнуть?»

Чан Лань сказал: «Что-то произошло внезапно, я надеюсь, Мастер Му простит меня».

Гу Лоуинь спросил: «В чем дело?»

Чан Лань повторила то, что только что сказала: «Хозяин дворца лично отправился в Сиюань, так что пусть два молодых господина тоже пойдут и посмотрят».

Услышав слова «иссохшие кости», Гу Лоуинь тоже был ошеломлён. Он молча сжал ножны меча и сказал: «Пошли».

Му Инъян наблюдал, как все трое уходят, и с интересом поднял брови.

Когда Сяо Юань и Гу Лоуинь прибыли в Сиюань, комната Лу Юэяо была полна людей, большинство из которых были учениками павильона Юньцзянь, одетыми в белое. Среди них было несколько человек, показавшихся Сяо Юаню знакомыми; вероятно, он когда-то делился с ними жареной рыбой. Несколько учеников из дворца Байхуа окружали ложе, угощая Лу Юэяо.

Как только эти двое прибыли, все взгляды обратились к ним. Сяо Юань смутно ощутил дежавю и наконец вспомнил, где он слышал слова «иссохшие кости» – сцена была той же, что и в ночь отравления Линь Уляня два года назад, только место было изменено на дворец Байхуа, а отравленный – на Лу Юэяо. Однако, приняв облик молодого мастера ордена Сюаньлэ, он не стал целью толпы. Отношение к нему учеников павильона Юньцзянь сильно отличалось от первоначального.

«Шиди, молодой мастер Шэнь». Его приветствовал благопристойный мужчина. Сяо Юань вспомнил, что это был старший Шисюн Гу Лоуиня и других, и звали его Цзян Лююань. Цзян Лююань обладал посредственными способностями и не пользовался уважением в павильоне Юньцзянь, но он был в ордене дольше всех и часто занимался делами павильона. Он обладал твёрдым характером и пользовался большой любовью у младших учеников.

Гу Лоуинь спросил: «Как Лу Юэяо отравился?»

Цзян Лююань покачал головой и сказал: «Сегодня после любования цветами он чувствовал себя хорошо, а вечером ужинал с другими женщинами-культинистками. В результате посреди ночи его внезапно вырвало кровью, и он начал кататься по земле от боли, разбудив живущую по соседству женщину-культиста. Так мы и узнали об этом».

Гу Лоуинь спросил: «Ты уверен, что это сухие кости?»

Среди учеников павильона Юньцзянь никто не знал о высохших костях. Цзян Лююань с мрачным выражением лица сказал: «Люди из дворца Байхуа так сказали, так что это не может быть ошибкой».

Сяо Юань молча скривил губы. Иссохшие кости – не самый распространённый яд. Убийца сделал это намеренно или просто совпадение?

Гу Лоуинь сказал: «Есть только одно противоядие от сухих костей —»

«Змеиная красота». Лу Лилуань приплыл, а вместе с ней и Хань Му, практикующий врач из павильона Юньцзянь.

Увидев Гу Лоуинь, Хань Му многозначительно улыбнулся: «Лоуинь, как давно я тебя не видел».

Гу Лоуинь опустил голову и сказал: «Хань Шишу».

Сначала они осмотрели раны Лу Юэяо. Волосы Лу Юэяо были растрепаны, лицо серое, под носом и вокруг рта виднелись кровавые пятна, а брови нахмурились. Даже без сознания он не мог скрыть своей боли, которая, должно быть, была невыносимой.

Иссохшим костям нужна была кровь, чтобы оказывать токсическое действие. Ученики дворца Байхуа долго искали, но не нашли рану. В конце концов, Лу Лилуань лично осмотрела рану и обнаружила крошечную отметину на затылке Лу Юэяо, которую было трудно разглядеть невооружённым глазом.

Лу Лилуань и Хань Му переглянулись, и в их взглядах читалось лёгкое недоумение. Хань Му сказал: «Раз отравитель смог сделать это, не оставив ни единой улики, он не простой человек».

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Разве отравители не всегда такие? Как может быть отравитель, который не замаскирован так, чтобы люди могли его сразу заметить?»

Длинные ресницы Гу Лоуиня дрогнули: «В самом деле».

Хан Му задумчиво произнес: «Молодой мастер секты Шэнь прав».

Цзян Лююань сказал: «Хозяин дворца Лу, Хань Шишу, я помню, как сегодня на празднике любования цветами я видел змеевидную красоту. Можно ли использовать её для детоксикации Лу Шимэя?»

Лу Лилуань молчала. Чан Лань сказала: «По правде говоря, змеевидную красавицу на празднике любования цветами купил большой гость».

«Купили?» Цзян Лююань не мог поверить своим глазам. «Змеевидная красавица — растение, которое редко можно встретить даже раз в сто лет. Как дворец Байхуа мог продать его кому-то?»

Лу Лилуань сказала: «Потому что он обменял его на что-то более ценное для дворца Байхуа».

«Тогда…» — с тревогой спросил Цзян Лююань, — «может, вы пригласите этого высокого гостя и позволите павильону Юньцзянь поговорить с ним? Если он готов подарить нам свою змеиную красоту, мы готовы согласиться на любые условия».

Чан Лань сказал: «Не волнуйтесь, мастер Цзян, его уже кто-то пригласил».

Сяо Юань холодно наблюдал за ним, вероятно, угадав что-то в глубине души. Хань Му был прав. Тот, кто мог легко отравить Лу Юэяо, не оставив никаких улик, – кто ещё мог это быть, как не он?

Вскоре после этого покупателя змеиной красоты пригласили в Сиюань.

Сяо Ду, словно проснувшись посреди сна, был одет только в нижнюю рубашку с расстёгнутыми спереди отворотами, а верхняя свободно накинута на плечи. Он лениво посмотрел на учеников павильона Байхуа, чьи лица покраснели.

Гу Лоуинь прошептал: «Это снова он».

Цзян Лююань быстро объяснил Сяо Ду всю историю и наконец сказал: «Прошу тебя, бессмертный, сделай предложение. Сколько бы ты ни просил, павильон Юньцзянь не колеблясь выполнит его просьбу! Более того, бессмертный станет благодетелем павильона Юньцзянь. Если павильон Юньцзянь сможет что-то получить в будущем…»

«Благотворитель?» — Сяо Ду прервал его с улыбкой. — «Боюсь, благотворители павильона Юньцзянь добром не кончают».

Лица учеников павильона Юньцзянь исказились, но, поскольку змееподобная красавица находилась в руках Сяо Ду, они не осмеливались выказать гнев. Гу Лоуинь посмотрел на Сяо Ду, которого видел уже несколько раз, с ещё большим сомнением.

Цзян Лююань был ошеломлен: «Брат, что это значит?»

Сяо Ду снова спросил: «Он умер?»

«Еще нет», — сказал Хан Му, — «но если мы задержимся еще немного, он, несомненно, умрет в течение трех дней».

«Бедняжка». Глядя на выражение лица Сяо Ду, можно было подумать, что ему действительно жаль Лу Юэяо. «Но какое это имеет отношение ко мне?»

Цзян Лююань сказал: «Спасение жизни лучше, чем строительство семиэтажной пагоды. Более того, зачем тебе змеиная красота, если ты не отравлен сухими костями?»

«Зачем мне змеиная красота?» — ответил Сяо Ду, сказав половину правды и половину лжи: «Чтобы порадовать моего младшего брата».

Глаза Цзян Лююань расширились: «Ты…»

«Мой брат считает, что змеиная красота прекрасна и мила, поэтому я купил ее и подарил ему, чтобы он улыбнулся, не так ли?»

Молодой ученик павильона Юньцзянь не выдержал и сердито воскликнул: «Неужели удовольствие твоего брата важнее человеческой жизни?!»

Уголки губ Сяо Ду изогнулись, но в его глазах таилась жажда убийства: «Не говоря уже о человеческой жизни, даже сотня жизней не сравнится с его искренней улыбкой. Если павильон Юньцзянь хочет заполучить змеиную красоту, почему бы не прийти и не украсть её? Как ни странно, здесь собрались все заклинатели других школ. Это позволит им открыть глаза и хорошенько разобраться, достоин ли павильон Юньцзянь звания «секты меча номер один в мире».

Видя, что ученики павильона Юньцзянь не могут с этим справиться, Хань Му встал и сказал: «Павильон Юньцзянь, естественно, не станет действовать столь агрессивно. Однако, уважаемый мастер, пожалуйста, хорошенько подумайте, стоит ли затаивать обиду на павильон Юньцзянь ради змеиной красоты».

Сяо Ду: «Нет».

Хан Му: «…»

Сяо Юань едва сдержался и чуть не рассмеялся во весь голос, но, к счастью, вовремя сменил смех лёгким кашлем. Он не злорадствовал, а просто смеялся над словами Сяо Ду. Хотя он и не хотел в этом признаваться, в чём-то они с Сяо Ду были действительно похожи.

Этот легкий кашель привлек внимание Сяо Ду: «Похоже, молодой мастер секты Шэнь хочет что-то сказать».

Сяо Юань взял чашку чая и сказал: «Нет, я пью чай».

Взгляд Сяо Ду на несколько мгновений задержался на теле Сяо Юаня, а затем сказал: «Насколько мне известно, змеевидная красота обладает исключительными целебными свойствами. После приёма она сохраняется в организме от трёх до пяти лет. Возможно, кто-то из посетителей павильона Юньцзянь, кто пользовался змеевидной красотой в последние годы, может взять у него кровь, по одной чашке за раз, три раза в день, и использовать её как лекарство. Возможно, это спасёт ему жизнь».

Ученики павильона Юньцзянь молча переглядывались, но никто не осмеливался высказаться.

В павильоне Юньцзянь был человек, завладевший змеиной красотой, которую Гу Лоуинь принёс из безжизненной земли два года назад. Его кровь действительно могла бы выиграть время для Лу Юэяо, но у этого человека была особая личность, и сам Хозяин павильона относился к нему лучше, чем к своему единственному сыну. Брать его кровь ради спасения Лу Юэяо было неправильно.

После долгого молчания Гу Лоуинь открыл рот: «Линь Улянь».

«О, оказывается, такой человек есть», – с улыбкой сказал Сяо Ду. «Тогда чего же ты ждешь? Поторопись и пригласи его. Ученики павильона Юньцзянь – словно братья и сестры, разделяющие жизнь и смерть, и если несколько десятков чаш крови можно обменять на жизнь своего Шимея, Линь Улянь с радостью согласится – я прав?»

Лица учеников павильона Юньцзянь покраснели и побелели, и это было поистине прекрасное зрелище. Только что один из молодых учеников, говоривший прямо, уверенно заявил: «Вы правы. Линь Шисюн и Лу Шицзе всегда были как братья и сестры. Если бы Линь Шисюн знал об этом, он бы точно не сидел сложа руки. Если не продавать змеиную красоту, то и продавать её не будешь. Что же в этом хорошего?»

Улыбка на губах Сяо Ду стала еще более очевидной: «Правда, тогда я подожду и посмотрю».

Цзян Лююань торжественно сказал: «Сюй Шиди, заткнись».

Этот Сюй Шиди пробыл в павильоне Юньцзянь меньше двух лет и был в том возрасте, когда его горячность была особенно сильной. Он не дрогнул, когда его отчитал Шисюн, и сказал: «Шисюн, раз кровь Линь Шисюна может спасти Лу Шицзе, зачем нам просить милостыню у чужака? Я сейчас же напишу Линь Шисюну!»

Ученик чуть постарше оттащил его назад и со звоном выхватил меч, направив его прямо на Сяо Ду, холодно произнеся: «Напиши какую букву, по-моему, лучше купить! Ну и что, что другие знают, мы здесь, чтобы спасти человеческую жизнь, и у нас не было другого выбора!»

Сяо Юань отпил чая и сказал: «Он переоценивает свои возможности».

Гу Лоуинь равнодушно ответил: «Ты ему не противник».

«Как я могу знать, если не попробую!» После этого ученик поднял меч и атаковал Сяо Ду.

Гу Лоуинь поднял руку и заблокировал удар вложенным в ножны Шуан Ленгом.

Ученик отступил на несколько шагов, вынужденный убрать меч. «Молодой мастер!»

«Пойди, напиши письмо, — сказал Гу Лоуинь, — и сообщи Линь Уляню об этом».

Цзян Лююань помедлил, посмотрел на Хань Му и сказал: «Хань Шишу, это…»

После того, как Хан Му хорошенько все обдумал, он пристально посмотрела на Гу Лоуиня и сказал: «Напиши письмо».

Сяо Юань поднял голову и допил оставшийся чай.

Когда Сяо Ду упомянул слово «кровь», Сяо Юань всё понял. На первый взгляд могло показаться, что Сяо Ду пытается навредить Лу Юэяо, но его настоящей целью был Линь Улянь, выпивший тридцать чашек собственной крови.

«Как и ожидалось от Сяо Ду», — подумал он со вздохом.

Глава 28

Видя, что им не удалось добиться от Сяо Ду змеиной красоты, Хань Му больше не был вежлив и сказал: «Раз уважаемый заклинатель не хочет помочь…»

Сяо Ду не стал дожидаться её окончания. Он медленно подошёл к двери, остановился, обернулся и спросил Сяо Юаня: «Ты уходишь?»

Сяо Юань риторически спросил: «Почему я должен уходить?»

Сяо Ду улыбнулся и сказал: «Молодой мастер секты Шэнь ведь не из павильона Юньцзянь, не так ли?»

Цзян Лююань сказал: «Хотя молодой мастер школы Шэнь не из павильона Юньцзянь, он, несомненно, один из наших, и мы можем ему полностью доверять».

Сяо Ду многозначительно спросил: «Один из своих, да?»

Сяо Юань сказал: «Иди медленно, мы тебя не провожаем».

После ухода Сяо Ду Цзян Лююань сказала: «Завтра я отправлюсь на поиски змеиной красоты в этой безлюдной земле. Шиди, ты уже был там однажды. Можешь пойти со мной и помочь мне найти её?»

Гу Лоуинь сказал: «Нет».

Цзян Лююань удивленно спросила: «Почему?»

«Как я уже сказал, я приехал во дворец Байхуа только для того, чтобы найти лекарственную траву».

Цзян Лююань не выдержала: «Ладно, я пойду одна».

«Шисюн, я пойду с тобой!»

«Я тоже пойду!»

«Чепуха, — отругал их Хан Му, — для некоторых из вас отправиться в эту крайне пустынную землю — это просто смертный приговор».

Ученики павильона Юньцзянь неохотно расступились. Лу Лилуань знала, что у Хань Му и Гу Лоуиня есть личные разговоры, поэтому взяла с собой учеников из дворца Байхуа и ушла. Сяо Юань не был уверен, стоит ли ему уходить, но Хань Му, казалось, не обращал внимания на присутствие «Шэнь Фугуя», и прямо спросил: «Лоуинь, как ты думаешь, сегодняшний инцидент связан с отравлением Линь Уляня два года назад?»

Гу Лоуинь сказал: «Возможно».

Хань Му кивнул: «Сильно ядовитые иссохшие кости, вызванные кровью, как вообще может быть такое совпадение? Если Сяо Юань изначально отравил Линь Уляня, кто мог отравить Лу Юэяо на этот раз? Ты был прав, инцидент двухлетней давности не имел никакого отношения к Сяо Юаню».

Глаза Гу Лоуиня стали глубокими: «Шишу, тебе не кажется, что уже слишком поздно говорить это сейчас?»

Хань Му вздохнул и сказал: «Лоуинь, ты не понимаешь? Независимо от того, отравил ли Сяо Юань Линь Уляня или нет, чтобы достойно взять его кровь, он должен был стать убийцей».

Гу Лоуинь улыбнулся очень равнодушно. Он редко улыбался, и именно потому, что улыбался он редко, это было особенно удивительно. Но сейчас его улыбка лишь вызывала у людей чувство беспомощности и отчаяния. «Я понимаю, но понял слишком поздно. На целых пять дней. Я позволил ему…» Гу Лоуинь тихо выдохнул, «позволить ему страдать ещё пять дней».

Если бы он сразу отправился в безлюдные земли, вместо того чтобы тратить время на поиски улик, которые могли бы очистить имя Сяо Юаня, возможно, все было бы иначе.

Свет свечи колыхался; лицо Гу Лоуиня было скрыто в темноте, и Хан Му не мог разглядеть его выражение. «Не вини себя слишком сильно. Если бы ты не защитил его два года назад, Хозяин Павильона разорвал бы себе сердце, чтобы заполучить Гу, так что он не смог бы ждать, пока ты вернёшь эту змееподобную красавицу».

Гу Лоуинь тихо сказал: «Если бы не я, он вообще не имел бы ничего общего с павильоном Юньцзянь».

Хан Му вздохнул: «У каждого своя судьба, и не тебе и не мне ее решать».

Сяо Юань налил себе еще чашку чая и выпил ее всю.

Он впервые услышал о том, как можно вырезать сердце, чтобы получить Гу. Похоже, среди первоначальных способов спасения Линь Уляня единственным вариантом было не просто взять его кровь, а сделать что-то более прямолинейное. Поскольку змееподобная красота его крови исходила от Акации Гу, они могли извлечь Акацию Гу из его сердца и поместить её прямо в лекарство. Выбирая между двумя зол, Гу Лоуинь сделал выбор за него, временно спасая ему жизнь. Хотел ли он поблагодарить Гу Лоуина за это?

Хех, но зачем? Он не ранил Линь Уляня. Что бы ни было: взять кровь или вырезать сердце и извлечь Гу, ему, очевидно, не нужно было выбирать ни то, ни другое. Так какое право имел Гу Лоуинь выбирать что-то за него?!

Впервые с момента обретения свободы Сяо Юань почувствовал гнев. Он закрыл глаза и подавил гнев, чтобы они оба не почувствовали его эмоций.

Лу Юэяо, находившийся в коме, болезненно пробормотал, и изо рта у него пошла пена. Он резко дёрнулся. Выражение лица Хан Му изменилось, и она подошла к краю кровати, прикрыв губы двумя пальцами. Через некоторое время Лу Юэяо успокоился, с облегчением вздохнул и вытер рукавом тонкий слой пота со лба.

Сяо Юань спросил: «Как долго он сможет продержаться?»

«Если нет Змеиной красоты или крови того, кто использовал Змеиную красоту, максимум — три дня».

«Линь Улянь едва добирался от павильона Юньцзянь до дворца Байхуа за три дня».

Хан Му покачала головой с сарказмом: «У разных людей разные судьбы. Этот юноша его жизнь не будет долгой».

Весть об отравлении Лу Юэяо быстро распространилась. Хотя люди немного нервничали, церемония любования цветами прошла как обычно. Все ученики павильона Юньцзянь отсутствовали на сегодняшней церемонии любования цветами, за исключением Гу Лоуиня.

Судьба их шиди была под угрозой, но егл Шисюн всё ещё был настроен любоваться цветами. Многие за спиной судачили, что молодой мастер павильона Юньцзянь, которого считали небожителем, на самом деле совсем не такой. Другие, например, Му Инъян, говорили это прямо в присутствии Гу Лоуинь.

«Твой шиди уже умер?»

Гу Лоуинь не хотел обращать на него внимания. Сяо Юань, случайно проходивший мимо, ответил: «Ещё нет».

«Скажи мне, когда он умрёт», — Му Инъян приподнял уголки губ в улыбке. «Я запущу петарды, чтобы отпраздновать». Сяо Юань: «…» Губы Му Инъяна всё ещё были полны токсичности, подумал он со вздохом.

Сяо Юань сегодня не пошёл с Гу Лоуинем и остался один в башне Чаочунь, разыскивая безжалостное хуа, способное подавить акацию Гу. В башне было бесчисленное множество цветов и растений, и Сяо Юань был ослеплён. Наконец, он нашёл его, но, как ни странно, не первым.

Стоя перед единственным безжалостным хуа, Гу Лоуинь разговаривал с учеником дворца Байхуа. Сяо Юань, не заботясь о том, что Гу Лоуинь его заподозрит, наклонился вперёд и сказал: «Сколько бы ни заплатил Гу, молодой мастер павильона, Шэнь заплатит в три раза больше».

Гу Лоуинь: «…»

Ученик дворца Байхуа улыбнулся и сказал: «Молодой мастер школы Шэнь неправильно понял. Безжалостная хуа, подобная змеиной красоте, — это сокровище. Согласно правилам дворца Байхуа, она только подлежит обмену, а не продаже».

«Обменять?» — спросил Сяо Юань. «На что ты хочешь это обменять?»

«Это зависит от того, на что молодой господин готов его обменять».

Сяо Юань спросил Гу Лоуинь: «Что ты используешь?»

Гу Лоуинь сказал: «Шуан Ленг».

Сяо Юань был ошеломлен – Гу Лоуинь хотел использовать свой родовой меч в обмен на безжалостный хуа?

Сяо Юань услышал свой собственный вопрос: «Ни в коем случае... для чего ты хочешь его использовать?»

Гу Лоуинь представил Шуан Лэна ученикам дворца Байхуа и сказал: «Когда он вернется, он ему понадобится».

Сяо Юань ясно понял, усмехнулся и сказал: «У тебя больше нет Шуан Лэна. Даже если он вернётся, ты не сможешь его защитить. Какой в этом смысл?»

Гу Лоуинь, казалось, вообще не обратил на это внимания: «У меня есть и другие мечи».

Сяо Юань обладал несметными золотыми и серебряными сокровищами, но все они не составляли и малой части Шуан Лэна. Он мог лишь наблюдать, как ученик из дворца Байхуа забрал Шуан Лэна и сказал: «Когда я явлюсь к Мастеру Дворца, я отправлю безжалостного хуа в комнату Мастера Молодого Павильона».

Единственный безжалостный хуа был выхвачен Гу Лоуинем. Сяо Юань не испытывал никакого желания наслаждаться цветами и тихонько простонал: «Ладно, Гу Лоуинем, ты меня заставилаю. Если я не смогу получить безжалостный хуа, то мне останется только мужчина». Прощай.

Сяо Юань повернулся, чтобы уйти, но Гу Лоуинь остановил его: «Ты хотел безжалостного хуа».

Сяо Юань улыбнулся: «Мне он больше не нужен, можешь оставить его себе».

Гу Лоуинь посмотрел на него некоторое время, словно пытаясь разглядеть его насквозь, а затем сказал: «Ты же этого хотел раньше».

«У меня есть деньги, и я хочу купить сокровища, когда их увижу», — нетерпеливо сказал Сяо Юань. «Не смотри на меня так, я действительно не тот, кого ты ищешь».

Гу Лоуинь резко выпалил: «Хорошо».

Глава 29

Сяо Юань пришёл сюда за безжалостным хуа. Теперь, когда единственный безжалостный хуа был в руках Гу Лоуиня, ему больше не нужно было ходить на вечеринку по любованию цветами. Имея свободное время, он мог бы подумать о том, как украсть безжалостный хуа из-под носа Гу Лоуиня. Но Гу Лоуинь обменял Шуан Лэна на безжалостный хуа, чтобы тот считал его сокровищем. Сяо Юань действительно не мог придумать, как заполучить безжалостный хуа, не раскрывая своей личности. Как он сказал Гу Лоуинь, он больше не хочет его, он сдался, Гу Лоуинь может делать все, что ему вздумается. Завершив сделку с Шэнь Фугуй и найдя шимей, чтобы все ей ясно объяснить, он мог успешно уйти на пенсию и вернуться в уезд Тунъань, чтобы продолжить свою счастливую жизнь, а по пути завербовать близкого человека.

В последующие два дня Сяо Юань и Гу Лоуинь не отправились на вечеринку по любованию цветами. Они присоединились к команде, которая искала Цай Сюньнянь. Группа едва не перевернула дворец Байхуа вверх дном, но так и не нашла её следов.

Гу Лоуинь сказал: «Неужели госпожа Цай уже покинула дворец Байхуа? Ученики дворца Байхуа проявили халатность и не записали об этом в книге».

Лицо Чан Ланя было немного усталым: «Теперь это единственная оставшаяся возможность».

Сяо Юань заварил чашку чая, передал ее Чан Лань и торжественно произнес: «Есть и другая возможность — она вознеслась».

Чан Лань усмехнулась, взяла чашку, и выражение ее лица слегка смягчилось: «В этот момент молодой господин все еще в настроении шутить».

Сяо Юань тоже улыбнулся: «Госпожа Чан несколько дней усердно трудилась ради моей шимей. Я безмерно благодарен вам, и у меня нет возможности отплатить вам тем же. Надеюсь только на улыбку госпожи Чан».

Гу Лоуинь слегка нахмурился, чувствуя, что слова Сяо Юаня прозвучали несколько легкомысленно; он немного помедлил, а затем промолчал.

«Молодой господин, не стоит так себя вести, это моя обязанность», – сказала Чан Лань. – «Я попросила сестёр отправиться из дворца в Хунсю на её поиски. Если они не найдут её в Хунсю, то пойдут искать в соседние города. Даже если мы её не найдём, мы обязательно сможем получить какие-нибудь зацепки».

Сяо Юань кивнул: «Спасибо за вашу тяжелую работу».

С наступлением темноты Сяо Юань и Гу Лоуинь вернулись в свои комнаты. Перед тем как войти в комнату, Сяо Юань сказал: «Сегодня третий день с тех пор, как Лу Юэяо отравили».

«Эн».

«Люди в павильоне Юньцзянь спешат, и если Линь Улянь приедет, он скоро будет здесь», — неторопливо сказал Сяо Юань. «Я подожду и увижу».

Гу Лоуинь заметил: «Тебе это небезразлично».

«Не могу сказать, что мне всё равно, я здесь просто ради развлечения. Выживет Лу Юэяо или нет, мы узнаем завтра». Сяо Юань открыл дверь: «Тогда увидимся завтра».

Гу Лоуинь смотрел на него до тех пор, пока дверь комнаты не заслонила его от него.

Если Линь Улянь не придёт, Лу Юэяо, несомненно, умрёт; если же придёт Линь Улянь, Лу Юэяо, возможно, не выживет. Сяо Юань смутно чувствовал, что эта ночь может стать для Лу Юэяо последней.

Ему было всё равно на жизнь и смерть Лу Юэяо, но его немного волновала правда о тогдашней травме Линь Улянь. Лу Юэяо настаивала, что убийца – он. Действительно ли она видела, как «он» напал на Линь Улянь, или за этим скрывался какой-то другой секрет? Если Лу Юэяо действительно суждено умереть, ему нужно было разжать ей рот до того, как она умрёт.

Ещё в ночь отравления Лу Юэяо у Сяо Юаня уже был план. Лу Юэяо находился в саду Сиюань, куда мужчинам вход был запрещён без особых обстоятельств. Сначала он вышел из Таоюаня, нашёл укромное место, переоделся в приготовленную одежду ученика дворца Байхуа, достал прядь волос, превратился в Чан Лань и плавно вошёл в Сиюань, а затем направился в комнату Лу Юэяо.

Двое учеников дворца Байхуа охраняли Лу Юэяо, и когда они увидели приближающуюся «Чан Лань», они встали и сказали: «Чан Шицзе».

Сяо Юань сказал: «Молодой мастер павильона Гу беспокоится о безопасности своего шиди поэтому он попросил меня осмотреть его. Ты сначала иди и отдохни, а я буду здесь».

Ученики дворца Байхуа не усомнились в его словах: «Хорошо, Шицзе».

Сяо Юань подошел к кровати, посмотрел на Лу Юэяо, который был на грани смерти, и сел рядом с его кроватью.

Всего за три дня Лу Юэяо полностью истощился, его кости иссохли. Когда-то он был прекрасным молодым парнем. Теперь же его щёки впали, под глазами залегли синяки, а губы побагровели. Он выглядел как шестидесятилетний старик.

Может быть, отравление Линь Уляня два года назад было таким же? Не должно быть, ведь Линь Улянь получил его кровь уже на второй день отравления, так как же он мог быть так же несчастен, как Лу Юэяо? Хань Му был прав. Хотя Лу Юэяо и Линь Улянь были отравлены одним и тем же ядом, их судьбы сложились по-разному.

Лу Юэяо всё ещё был в коме и не мог ни о чём спросить. Сяо Юань снял с головы заколку, пронзил палец и вытер кровью шею Лу Юэяо. Одновременно он влил в тело Лу Юэяо духовную силу, стимулируя его сердце самым простым и грубым способом, заставив Лу Юэяо проснуться.

Наконец, ресницы Лу Юэяо задрожали.

Сяо Юань изогнул губы, снял маску изменения лица и, приняв свое истинное лицо, потребовал объяснений относительно того, что произошло два года назад.

Лу Юэяо медленно открыл глаза; туманная пустота постепенно рассеялась, и перед ней возникло ослепительное, загадочное лицо. Одеяние ученицы дворца Байхуа представляло собой длинное розово-белое платье с тонкой талией, подходящее к лицу Сяо Юаня, создавая ощущение красоты, не зависящей от пола.

Глаза Лу Юэяо резко расширились. Егг затуманенные зрачки наполнились ужасом, словно он увидела не красавица ,а свирепого монстра.

«Ты, ты…»

Лу Юэяо выдохнул, каждое произнесенное им слово поглощало остатки его жизни: «Сяо, Сяо Юй…»

Пара худых, дрожащих рук вытянулась из-под одеяла, пытаясь что-то схватить. «Ты не умер…»

Сяо Юань улыбнулся, наклонился и прошептал ему на ухо: «Я мертв, я мертв уже давно, и ты принудил меня умереть два года назад».

Губы Лу Юэяо дрожали. Зрачки расширились, и он попытался что-то сказать, но смог издать лишь невнятные звуки.

Сяо Юань выпрямился, снисходительно посмотрел на нее и сочувственно сказал: «Ты скоро умрешь, поэтому я пришел проводить тебя в путешествие и заодно спросить, почему ты вообще меня подставил».

"Нет…"

«Ты умираешь, неужели так необходимо лгать?» Сяо Юань был безжалостен и послал больше духовной силы, чтобы Лу Юэяо обрел силы заговорить: «Не смотри на меня. Я мертв уже два года, но до сих пор очень ясно помню это. Я не прикасался к Линь Уляню. Как бы ты меня ни подставлял, я его не трогал. Единственная причина, по которой я пришёл тебя преследовать, — это мотив или имя. Зачем ты это сделал или кто тебя учил?»

Лу Юэяо тяжело дышал, лицо его было отвратительным, и он с трудом проговорил: «Это ты… это ты хотел убить Линь Шисюна…»

Сяо Юань почувствовал некоторую неуверенность. Неужели Лу Юэяо действительно не лгал, он действительно видел,  как он напал на Линь Улянь?

Сяо Юань спросил: «Ты видел это своими глазами?»

«Я, я слышал, как Линь Шисюн звал тебя перед атакой… Я также видел твою спину, кто же это мог быть, если не ты!»

Сяо Юань уловил мысль, о которой никогда раньше не слышал: «Линь Улянь назвал моё имя? Что это значит, объясни».

Однако Лу Юэяо потерял сознание, едва произнеся эти слова. Яд был слишком сильным, и лишь несколько капель крови Сяо Юаня помогли ему ненадолго прийти в себя. Сяо Юань проверил его вены. Он уже был в состоянии серьёзного упадка сил; его дыхание было словно паутина, и он не думал, что тот доживёт до завтра.

Сяо Юань убрал руку и равнодушно сказал: «За каждую обиду есть ответчик; за каждый долг есть должник. Человек, который убил тебя, — Сяо Ду, помни об этом».

Сяо Юань обернулся и вдруг увидел позади себя мужчину. Сердце у него подскочило к горлу.

Свечи в комнате горели тускло, и сцена перед ним словно покрылась дымкой. В этом слабом свете Гу Лоуинь стоял у двери в белоснежной одежде, холодный, словно прекрасный нефрит. В его глазах отражалось лицо Сяо Юаня, словно он увидел его впервые.

Однако, в отличие от того момента, когда он увидел его в первый раз, Сяо Юань стал выше и худее, а его взгляд уже не был ясным и невинным, словно в нём пылал огонь. Он просто стоял, глядя на Сяо Юаня, неподвижно, не произнося ни слова, но Сяо Юань видел, что тот вот-вот рухнет.

Сяо Юань, одетый в женскую одежду, спокойно смотрел на Гу Лоуинь. Паниковать не о чем, объяснил он, он оставил себе путь к отступлению.

«Гу Лоуинь, послушай меня…»

Гу Лоуинь шаг за шагом направился к Сяо Юаню. Его красивое лицо было искажено переполняющими его чувствами. Сяо Юань был удивлён, увидев слёзы на глазах, и внезапно потерял голос. Слова застряли у него в горле, и он не мог вымолвить ни слова.

Нет, Гу Лоуинь плакал? Он же не Му Инъян, как он мог плакать?

Нет, нет, плакать было не о чем.

Гу Лоуинь остановился всего в шаге от Сяо Юаня, по его бледным щекам текли слёзы. Голос его был хриплым: «Это ты… это действительно ты…»

Сяо Юань поднял руки и положил их на грудь: «Успокойся, это комната Лу Юэяо».

Гу Лоуинь внезапно схватил Сяо Юаня за руку, и сердце его разрывалось на части. Сяо Юань был жив, он действительно был жив, но предпочёл бы до конца жизни носить чужие обличья, чем позволить ему знать о своём существовании.

Они так много разговаривали, они путешествовали вместе всю дорогу, они жили по соседству, они были так близки... Очевидно, это было всего лишь одно предложение, но как только Сяо Юань произнесет одно предложение, он освободится от своих бесконечных поисков, почему бы не рассказать ему, зачем равнодушно смотреть, как он страдает.

Руки Гу Лоуиня неудержимо дрожали, и даже руки Сяо Юаня дрожали. Сяо Юань открыл рот и спросил: «Гу Лоуинь?»

Этот голос принадлежал самому Сяо Юаню.

Гу Лоуинь закрыл глаза, схватил Сяо Юаня за запястье и выскочил из комнаты. Его сила была так велика, что Сяо Юань не мог вырваться. Гу Лоуинь потянул его за собой и потащил в ночь. Они шли так быстро, что всё вокруг них превратилось в размытую тень.

Гу Лоуинь не мог дождаться, когда они вернутся в свои комнаты. Он остановился среди цветов в саду и внезапно прижал Сяо Юаня к стене альпийской горки. За Сяо Юанем была неровная альпийская горка, а перед ним стоял Гу Лоуинь, совершенно потерявший над собой контроль. У него не было возможности сбежать.

Гу Лоуинь долго-долго смотрел на него, а затем внезапно протянул руку, пытаясь коснуться лица Сяо Юаня.

Сяо Юань невольно повернул голову. Гу Лоуинь коснулся воздуха. Его рука напряглась и упала. Сяо Юань подумал, что сдался, но не ожидал, что рука снова коснётся его груди. Сердце Сяо Юаня в груди билось ровно и учащённо.

«Ты не умер». Гу Лоуинь пристально посмотрел ему в глаза и произнес слово за словом: «Ты жив, ты не умер».

Сяо Юань сказал: «Молодой мастер павильона Гу, вы что-то не так поняли? Я...»

Гу Лоуинь, казалось, погрузился в свой мир и не слышал, о чём говорил Сяо Юань. Он обмяк и упал на Сяо Юаня, прижавшись лбом к его плечу.

Сяо Юань попытался оттолкнуть его, но тот не двинулся с места. Затем Сяо Юань почувствовал влагу на плече.

«Почему ты мне не сказал?» — голос Гу Лоуиня был надломленным, низким и глубоким. Он никогда не говорил так много слов сразу. «Что ты думал, я с тобой сделаю… Я просто хотел, просто хотел найти тебя. Я не буду тебя заставлять, не поймаю в ловушку и не позволю тебе снова причинить боль. Я не буду тебя останавливать, куда бы ты ни пошёл и что бы ты ни хотел сделать. Если ты не хочешь меня видеть, я не появлюсь перед тобой — я просто хочу убедиться, что ты жив…»

Глава 30

Сяо Юань молчал. Гу Лоуинь явно потерял рассудок, и сейчас бесполезно было ему что-либо говорить. Пусть сначала поплачет, а когда наплачется и успокоится, объяснит, пока не поздноПроизнеся эти слова, Гу Лоуинь замолчал и беззвучно заплакал. Если бы не непрерывный поток слёз, Сяо Юань подумал бы, что тот заснул у него на плече.

Сяо Юань не ожидал такой бурной реакции Гу Лоуиня. Казалось, он потерял и вновь обрёл не невесту, с которой они были взаимоисключающими, а спутницу Дао, в которую был без памяти влюблён.

Не было нужды, совсем не было нужды. Он и Гу Лоуинь были вместе всего несколько месяцев. Возможно, они и были друзьями до отравления Линь Уляня, но после этого, даже заключив тайный брачный контракт, каждый получал то, что ему было нужно. Гу Лоуинь хотел его крови, чтобы спасти своего Шисюна, и хотел стать его спутником по Дао, чтобы приблизиться к Цинъяню и выполнить его задание. Они никогда не говорили ничего, кроме как обсуждали условия. Не было никаких «нравится» или «влюбленности», не говоря уже о клятве быть вместе. От начала и до конца единственное, что дала ему Гу Лоуинь, был кошелёк. Он не принял его, так что их отношения могли закончиться только этим.

Сяо Юань снова принял облик Шэнь Фугуя и похлопал Гу Лоуиня по спине: «Молодой мастер павильона Гу, я понимаю ваше настроение, но вы снова узнали не того человека».

Услышав голос Шэнь Фугуя, Гу Лоуинь напрягся. Он медленно выпрямился и пристально посмотрел в глаза «Шэнь Фугуя», словно пытаясь сквозь его тело увидеть душу человека перед собой. «Не лги мне больше, Сяо Юань».

«Я — Ань Му».

В голосе Сяо Юаня слышалась несомненная решимость, но Гу Лоуинь был ещё решительнее. Его одержимость была почти пугающей. «Ты — Сяо Юань».

Сяо Юань беспомощно вздохнул и спросил: «Где ваши доказательства? О, вы только что слышали разговор между мной и Лу Юэяо, поэтому вы сделали вывод, что я — Сяо Юань?»

Гу Лоуинь упрямо ответил: «Ты».

«Причина, по которой я это сделал, в том, что мне доверил это клиент», — спокойно сказал Сяо Юань. «Он попросил меня воспользоваться удобством техники изменения лица, чтобы расследовать правду об отравлении Линь Уляня и восстановить невиновность Сяо Юаня».

Гу Лоуинь явно не поверил его словам и торжественно спросил: «Кто?»

«Мастер Сяо Юаня, Ли Сяньтин». Ли Сяньтин был неуловим. Если бы он сам не захотел явиться, его никто не смог бы найти. Поскольку два года назад он сражался с павильоном Юньцзянь за своего ученика, и обе стороны получили ранения, не одержав победы, когда он сражался с Гу Ханом, мастером павильона Юньцзянь, вполне логично, что сегодня он решил очистить имя своего ученика. Гу Лоуинь знал о существовании Ли Сяньтина, и было уместно использовать его в качестве прикрытия.

И действительно, едва эти слова прозвучали, в глазах Гу Лоуиня мелькнуло сомнение, но оно быстро сменилось уверенностью. Он был подобен утопающему, зацепившемуся за корягу – он не отпускал её ни на шаг.

«Ты очень хорошо умеешь обманывать людей», — хрипло сказал Гу Лоуинь, — «но на этот раз я не поддамся обману».

Он любил морепродукты, не ел горькие дыни и мечтал о безжалостном хуа. Его реакция на отравление Лу Юэяо, и когда он превратился в Сяо Юаня, каждая его улыбка, каждое движение… И пока он был рядом, его сердце невыразимо билось.

Не могло быть столько совпадений, он был Сяо Юанем, он должен был быть Сяо Юанем.

Сяо Юань на какое-то время потерял дар речи. Он сказал всё, что хотел сказать, но Гу Лоуинь не хотел просыпаться.

«Скажи мне, ты ли это он?» Голос Гу Лоуиня был полон тоски и мольбы. «Мне нужно только одно слово от тебя, всего одно слово от тебя».

Сяо Юань спокойно посмотрел на него и мягко сказал: «Я — нет».

Тоска сменилась отчаянием. Глаза Гу Лоуиня потемнели, и он прошептал: «Ты что, так… меня ненавидишь?»

Сяо Юань был немного ошеломлен – ненавидел ли он Гу Лоуинь?

Ненависть была тем же, что и любовь. Это было слишком сильное чувство, и, казалось, он никогда раньше его не испытывал. Он не знал, как любить кого-то, как ненавидеть. Оглядываясь на последние два десятилетия, можно сказать, что его первым чувством к близким всегда было ожидание.

Некоторое время он ждал, что его Шиди съест его сахарную свинку, что Сяо Ду действительно будет его старшим братом, что его Шицзунь заберет его домой и что Гу Лоуинь очистит его имя.

Позже… у него больше не было ожиданий. Без ожиданий не было бы разочарований, и он мог бы жить счастливее. Кроме того, поскольку он больше ничего не ждал, его чувства к этим четырём людям навсегда останутся такими же, какими были до возникновения этих ожиданий. Будь то Гу Лоуинь или остальные трое, для него они будут просто людьми из прошлого, которые мешали ему быть раскованным и непринуждённым.

Сяо Юань беспомощно улыбнулся: «Гу Лоуинь, ты действительно узнал не того человека. Кажется, ты слишком сильно скучаешь по мёртвым», — Сяо Юань указал на свой лоб, — «и из-за этого что-то пошло не так. Если ты действительно так думаешь о Сяо Юане, почему бы мне не стать таким же, как он, и не позволить тебе обнять меня? Не волнуйся, я знаю, что ты беден, и на этот раз не возьму с тебя денег».

Лицо Гу Лоуиня выглядело крайне уродливо. В этот момент неподалёку раздался мужской крик. Сяо Юань почувствовал себя очень счастливым и спросил: «Что случилось?»

Гу Лоуинь посмотрел на него: «Я не знаю».

«Иди, пойдём, посмотрим». Сяо Юань всё ещё прижимался к каменной кладке Гу Лоуиня, и не мог пошевелиться, пока Гу Лоуин не пошевелился. «Почему ты всё ещё в оцепенении? Может, случилось что-то смертельное!»

Гу Лоуинь с некоторой неохотой отпустил Сяо Юаня, и Сяо Юань тут же направился в сторону звука.

Гу Лоуинь продолжил и сказал: «Ты все еще носишь…»

«О, я знаю», — Сяо Юань взглянул на одежду ученика дворца Байхуа на своем теле и равнодушно сказал: «В любом случае, теперь я молодой мастер школы Шэнь, так что это не имеет значения».

Гу Лоуинь взглянул на профиль «Шэнь Фугуй» и не смог сдержать улыбки.

Сяо Юань действительно вернулся.

Хотя Сяо Юань и сказал, что это неважно, он всё же вернулся в свою комнату и переоделся. В противном случае, если бы эксцентричность молодого мастера секты Шэня достигла ушей Шэнь Фугуя, тот непременно погнался бы за ним по всему миру.

Пока он переодевался, Гу Лоуинь караулил его у двери, опасаясь, что он убежит. Сяо Юань немного забеспокоился. Судя по поведению Гу Лоуина, тот, похоже, уже узнал в нём Сяо Юаня, и не знал, получил ли Ло Лань его письмо.

Крики доносились из комнаты Сяо Ду. Когда они прибыли, снаружи уже собралось много людей. Большинство из них были заклинателями из Таоюаня, среди которых была и Му Инъян.

Когда Му Инъян увидел Гу Лоуинь и Сяо Юаня, он приподнял уголки губ и сказал: «О, ваш молодой господин здесь».

Услышав эти слова, все обернулись и сознательно дали дорогу Гу Лоину с выражением лица, будто наблюдали за интересным представлением.

Сяо Юань последовал за Гу Лоуинем в толпу и с первого взгляда понял, что произошло.

Несколько учеников павильона Юньцзянь лежали на земле, связанные жёсткими лианами, и катались по ней, крича от боли. Присмотревшись, можно было заметить, что лианы, связывавшие их, были усеяны бесчисленными острыми и тонкими шипами. Чем сильнее они сопротивлялись, тем сильнее становились лианы, и шипы всё глубже впивались в их плоть, словно десять тысяч стрел, пронзающих их тела.

Увидев Гу Лоуиня, они протянули к нему руки, дрожа и хором повторяя: «Молодой господин, спасите, спасите нас…»

Гу Лоуинь сказал: «Клыкастые лозы».

«У молодого мастера павильона Гу хорошее зрение. Это клыкастая лиана, которую я купил вчера на вечеринке по любованию цветами». Сяо Ду стоял на ступенях и с интересом наблюдал за измученным видом учеников павильона Юньцзянь, словно наслаждаясь им. Сяо Жун спрятался за ним и с любопытством огляделся. «Я положил клыкастую лиану в комнату со змееподобной красавицей и услышал крики во сне. Именно это я и увидел, когда проснулся».

Му Инъян пошутил: «Павильон Юньцзянь не смог затмить змеиную красоту, он, словно собака, опутан клыкастыми лианами. Это любование цветами действительно очень ценно, оно может значительно расширить ваши познания».

Ученики павильона Юньцзянь всегда славились своим усердием и высокой моралью. Никто бы не подумал, что они пойдут на воровство. Ещё более нелепым было то, что они попытались украсть, но были пойманы с поличным и опозорили павильон Юньцзянь. Будучи молодым мастером павильона Юньцзянь, Гу Лоуинь ещё не сделал заявления, но другие уже начали об этом говорить.

«Ни за что, ни за что, люди из павильона Юньцзянь и правда пытались его украсть?! Боже мой, в детстве я мечтал попасть в павильон Юньцзянь! Я, я, я… я просто убит горем!»

«Хватит, хватит, так терять лицо — это преступление».

«По-моему, предки павильона Юньцзянь переворачиваются в гробах. Можно было бы ожидать, что они вылезут из-под земли в гневе и будут ругать этих недостойных потомков».

«Кажется, я понимаю, почему наша школа Тяньхэ не может стать школой меча номер один в мире. Может, потому что мы недостаточно толстокожие?»

«Однако… они сделали это, чтобы получить противоядие и спасти человеческую жизнь, я думаю, это понятно».

«Да, да, это важно — спасти жизнь».

«О, разве можно украсть, чтобы спасти жизнь? У меня болезнь, которая убьёт меня, если я не смогу заполучить Цинъянь. Разве можно пойти в павильон Юньцзянь, чтобы украсть Цинъянь?»

Сяо Юань хотел узнать, кто же такой красноречивый, но, присмотревшись, увидел Му Инъян. Впервые в жизни ему захотелось, чтобы Му Инъян продолжал говорить. Если можешь говорить, говори ещё, Шисюн готов тебя слушать.

Гу Лоуинь непонимающе посмотрел на своих товарищей. Его шиди Цзян Лююань не было, как и Сюй Шиди, который пробыл в павильоне Юньцзянь меньше двух лет.

Сяо Юань спокойно спросил: «Ты хочешь их развязать?»

Гу Лоуинь посмотрел на Сяо Ду: «Это ему решать».

Сяо Ду улыбнулся, повернул голову и спросил Сяо Жуна: «А Жун, что ты скажешь, хочешь ли ты отпустить их?»

Сяо Жун кротко и послушно сказал: «Я послушаюсь гэгэ».

Сяо Ду сказал: «Я бы хотел их отпустить, но жаль, что я впервые использую клыкастые лианы. Я умею только связывать людей, но не развязывать».

Ученики павильона Юньцзянь, связанные клыкастыми лозами, больше не могли кричать. Их лица посинели, губы стали фиолетовыми, и они могли лишь слабо стонать. В этот момент кто-то крикнул: «Люди павильона Юньцзянь снова здесь!»

Сюй Шиди прорвался сквозь толпу и увидел своих товарищей, связанных на земле. Он был потрясён и разочарован: «Ты действительно здесь… Зачем, зачем воровать! Разве ты не говорил, что будешь ждать Линь Шисюна! Как ты можешь так поступать? Как павильон Юньцзянь может так поступать!?»

«Помогите, помогите…»

Сюй Шиди разгневался и поднял меч, чтобы разрубить клыкастую лиану. Однако лианы оказались невероятно крепкими. После долгих усилий лианы не только не порвались, но и стали крепче.

Хань Му, следовавшиц за нии, сказал: «Используй огонь». Как только слова упали, из его пальцев вырвалось несколько язычков пламени и упало на клыкастые лианы. Как только лианы коснулись огня, они быстро убрали шипы и медленно ослабли. Немногим ученикам павильона Юньцзянь удалось спастись, но они уже были на последнем издыхании и могли лишь лежать на земле, снося презрительные и разочарованные взгляды толпы.

Сяо Ду улыбнулся и сказал: «Оказывается, клыкастые лианы боятся огня. Я запомню это».

Хань Му слегка поклонился и сказал: «Павильон Юньцзянь не способен обучать своих учеников. По возвращении они будут сурово наказаны за такой скандал. В этом виноват павильон Юньцзянь, надеюсь, этот выдающийся практикующий будет к нам снисходителен».

«Это была и моя вина. Я виноват, что забрал себе змеиную красавицу, и из-за этого попал в беду». Сяо Ду сказал: «А Ронг, принеси змеиную красавицу».

«Да, гэгэ».

Сяо Жун вошёл в дом и через мгновение вернулся с травой в руках. Змеевидная красавица росла в горшке. Листья её были длиной со змеиный хвост, но цвет её напоминал румяна на женских губах, поэтому она и получила такое название.

Взгляды всех были прикованы к этому сокровищу, появляющемуся раз в сто лет, особенно жителей павильона Юньцзянь, которые жаждали его разграбить.

Сяо Ду взял змеевидную красавицу, но тут же раздался хруст. Горшок разбился, и змеевидная красавица упала на землю. Сяо Ду неосторожно наступил на неё, и она рассыпалась в пыль, унесённую ветром.

Вокруг не было ни звука, и тишина была подобна смерти.

Выражение лица Сюй Шиди, казалось, было убийственным: «Ты!»

Хан Му нахмурился и собирался что-то сказать, когда раздался другой голос: «Шишу».

Глаза Хан Му внезапно расширились. Сяо Юань тоже был ошеломлён. Он вспомнил этот голос…

Линь Улянь, одетый в одежду ученика павильона Юньцзянь, всё ещё выглядел вежливым и учтивым учёным. Он подошёл к Хань Му и сказал: «Я всё знаю. Я также прошу Шишу как можно скорее взять у меня кровь, чтобы исцелить Лу Шимэя».

Глаза Сюй Шиди наполнились слезами; он задохнулся и сказал: «Я знал, я знал, что Линь Шисюн обязательно придет!»

Взгляд Хан Му был озадаченным, когда он спросил: «Хозяин павильона согласился на твой приход?»

Линь Улянь не подтвердил и не опроверг это. Он посмотрел на Гу Лоуинь, и в его взгляде мелькнула лёгкая обида: «Шиди».

Гу Лоуинь подсознательно встал перед Сяо Юанем и спросил: «В чем дело?»

«Есть одна вещь, которую тебе нужно знать», — голос Линь Уляня был негромким, но его было достаточно, чтобы все услышали: «Обнаружено тело Сяо Юаня».

Лица Гу Лоуиня и Му Инъян внезапно изменились; глаза Сяо Ду слегка поднялись, а его мысли стали нечитаемыми.

Сяо Юань слабо улыбнулся. Ло Лань успел его догнать..

Глава 31

Гу Лоуинь очень медленно повернул голову, посмотрел на Сяо Юаня и спокойно сказал: «Невозможно».

Сяо Юань тоже оглянулся на Гу Лоуиня. Он знал, что тот не так спокоен, как кажется, – он паникует.

«Шиди, сколько ещё ты будешь обманывать себя?» Глаза Линь Уляня затуманились, и он бесстрастно произнёс: «Сяо Юань давно мёртв. Он умер два года назад. Он спрыгнул со скалы на горе Дунгуань и упал в воду. Его тело унесло течением реки в неизвестную деревню. Жители деревни вытащили его тело, и, увидев мёртвым такого прекрасного человека, они не вынесли этого и устроили ему одинокую могилу в глуши».

Гу Лоуинь вздохнул и спросил: «Откуда ты знаешь, что это он?»

Он говорил очень медленно; он боялся получить ответ на этот вопрос, но он должен был спросить, даже если ответ мог затянуть его в пропасть, из которой он никогда не сможет выбраться.

Меньше получаса назад он узнал в Ань Му Сяо Юаня. Он думал, что воссоединился с возлюбленным и вернул себе утрату. Теперь ему сказали, что это всего лишь совпадение, просто его чрезмерное воображение, порожденное тоской и чувством вины, было в десять, в сто раз более жестоко, чем позволить ему столкнуться лицом к лицу со смертью Сяо Юаня два года назад.

Ему пришлось потратить полжизни, чтобы пережить эту потерю. Чего бы стоило ему вернуть утраченное и снова проиграть?

Линь Улянь грустно улыбнулся: «Я видел его».

Глаза Гу Лоуиня расширились.

«Когда он умер, у него не осталось духовной энергии, чтобы защитить тело. Он ничем не отличался от обычных людей. Его похоронили в пустыне на два года, и там осталось только…» Линь Улянь сделал паузу и продолжил: «На нём всё ещё было свадебное платье того дня, и рядом с ним всё ещё лежало… это».

Линь Улянь достал из рукава кусочек кристально чистого тёплого нефрита. На нём было выгравировано слово «нефрит». Гу Лоуинь узнал свой почерк.

Гу Лоуинь взял тёплый нефрит и опустил глаза. Он не произнес ни слова, и его лицо не выражало никаких эмоций.

«Свадебное платье сохранилось очень хорошо. Я убрал его и поместил в павильон Юньцзянь вместе с его останками», — сказал Линь Улянь. «Если хочешь увидеть его, просто возвращайся».

Гу Лоуинь медленно сжал ладонь, невероятно упрямый: «Это не он».

С того момента, как Линь Улянь произнес слово «труп», Му Инъян был вынужден терпеть, и больше не мог. Он испытывал боль; боль была сильной и мучительной, она исходила из сердца и постепенно разъедала его.

Свадебное платье, то самое свадебное платье… Он видел Шисюна в свадебном платье. В то время Шисюн был слаб и страдал, но всё ещё был так красив, что его сердце готово было растаять. Узнав, что Шисюн собирается жениться на Гу Лоуинь в этом свадебном платье, он пришёл в ярость – как его Шисюн мог жениться на другом?! Он произнёс жестокие слова, о которых сожалел всю оставшуюся жизнь, и Шисюн ушёл, надев своё свадебное платье.

Его глаза потемнели от боли. Он был подавлен, словно потерянный ребёнок. Шицзунь уже сказал, что Шисюн мёртв, и разум подсказывал ему, что Шисюн тоже мёртв, но когда ему представили факты, он обнаружил, что всё ещё не может с этим смириться.

Энергия ци Му Инъяна хаотично колебалась в его теле, почти выходя из-под контроля.

Он не мог, не мог этого показать. У него больше не было Шисюна, никто не стал бы терпеть его скверный нрав. Его выход из себя не решит никаких проблем и не поможет ему отомстить за Шисюна. Он должен быть спокоен, так же спокоен, как Шицзунь.

Сейчас не было смысла нападать на павильон Юньцзянь, а лишение жизни этих юных учеников причинило бы лишь мимолетную боль. Нужно было дождаться подходящего момента.

«Теперь ты доволен?» — ухмыльнулся Му Инъян, его глаза покраснели. «Его тело нашли, значит, павильон Юньцзянь успешно принудил к смерти невинного человека, и в книгу заслуг нужно добавить ещё одну запись. Я и представить себе не мог, что ты будешь настолько бесстыдным, чтобы отвезти моего Шисюна в павильон Юньцзянь. Он мёртв, а ты всё ещё не хочешь его отпускать, и ты всё ещё так к нему противен? Чем именно мой Шисюн обязан твоему павильону Юньцзянь? Ты можешь пойти и пытать кого-то другого?!»

Гу Лоуинь, казалось, потерял душу и выглядел необычайно спокойным. Прошло немало времени, прежде чем он поднял голову, снова посмотрел на Сяо Юаня и задал вопрос, который задавал уже несколько раз: «…это ты?»

На лице Сяо Юаня отражалось что-то отстранённое и жалостливое, ничем не отличавшееся от других заклинателей, наблюдавших за этим волнением. Он мягко, но решительно покачал головой: «Нет».

В глазах молчавшего Сяо Ду вспыхнул огонёк. Гу Лоуинь явно был в отчаянии, так почему же он несколько раз взглянул на Шэнь Фугуя и задал столь необъяснимый вопрос?

Это ты… кто такой «ты»?

Гу Лоуинь изобразил душераздирающую улыбку: «Ты снова лжешь, не так ли?»

Мечник, только что ругавший Павильон Юньцзянь вместе с Му Инъяном, вдруг сказал: «Если хочешь узнать, тот ли это труп, которого ты ищешь, можешь использовать заклинание запрета крови. Просто найди его родственников… есть ли у него родственники?»

Гу Лоуинь и Му Инъян замолчали.

У Сяо Юаня не было родственников, он был сиротой — казалось, он всегда был один.

«Нет», — прошептал Гу Лоуинь, — «значит, этот труп — не он».

Му Инъян бросился вперёд, схватил Гу Лоуинь за отвороты куртки и тихо закричал: «Гу Лоуинь, разве этого недостаточно?! Ты думаешь, что если ты не примешь это, если ты не признаешь это, то мой Шисюн не умер?»

Гу Лоуинь не сопротивлялся. У него не было ни меча, ни Сяо Юаня, поэтому он не мог сопротивляться.

Хан Му нахмурился и торжественно произнес: «Это дворец Байхуа, если хотите оторваться, идите в другое место».

Му Инъян промолчал, пристально посмотрел на Гу Лоуиня и, окровавленный, проговорил: «Послушай, мой Шисюн мёртв. Он умер, дав тебе тридцать чашек крови. Как бы отчаянно ты ни искал его, он мёртв. Можешь убрать свой виноватый и влюблённый взгляд. Не думай о компенсации. Ты никогда не сможешь ему возместить, да и ему твоя компенсация не нужна».

Закончив говорить, Му Инъян резко оттолкнул Гу Лоуинь и холодно сказал: «Я пойду в павильон Юньцзянь, чтобы забрать своего Шисюна». После этого он зашагал прочь.

Сяо Юань посмотрел на свою спину и вдруг почувствовал, что его Шиди вырос.

А Гу Лоуинь, оставшийся позади, был, по-видимому, всего двадцатилетним, но, казалось, состарился в одно мгновение.

Такой финал, несомненно, был бы лучшим, чтобы старые знакомые поверили в его смерть, и он мог бы беззастенчиво наслаждаться свободой. Вот только… Сяо Юань краем глаза взглянул на Сяо Ду, этого старого друга было нелегко обмануть.

Все постепенно расходились, и в конце концов остался только Гу Лоуинь, стоящий словно оживший труп, держа в руках теплый нефрит, который он подарил Сяо Юаню, а в его глазах была лишь пустота и смерть.

Сяо Ду отправил Сяо Жуна обратно в его комнату, наблюдал, как тот послушно ложится в постель и натягивает одеяло, и рассеянно сказал: «Иди спать».

Сяо Жун остановил его: «Гэгэ».

«Эн?»

Сяо Жун немного помедлил, а затем робко спросил: «Сяо Юй, он… действительно мертв?»

За последние два года никто в секте Синтянь не осмеливался упоминать имя Сяо Юаня в присутствии Сяо Ду. Сяо Жун тут же пожалел об этом, как только закончил спрашивать. Глаза Сяо Ду внезапно потемнели, и его прежняя беспечность испарилась. Сяо Жун был настолько напуган исходящим от него жаждой убийства, что всё его тело затряслось.

«Гэгэ…»

Спустя долгое время Сяо Ду вдруг улыбнулся и небрежно погладил Сяо Жуна по голове, словно гладил маленького котенка или щенка: «В следующий раз я не сделаю исключения».

Сяо Жун быстро кивнул: «Я, я больше не буду спрашивать».

Сяо Ду вышел из комнаты Сяо Жуна и не вернулся в свою комнату. Вместо этого он направился в другой конец сада, где жили Му Инъян и Гу Лоуинь.

Му Инъян ошеломленно смотрел на алую ленту для волос в своей комнате, когда позади него внезапно раздался тихий голос: «Отбросы».

Му Инъян резко обернулся, подозвал Дуйю, чтобы тот указал на посетителя, стиснул зубы и сказал: «Это ты. Что ты здесь делаешь?»

Хотя они с Сяо Ду находились во дворце Байхуа, они никогда не встречались наедине, и он никому не рассказывал о настоящей личности Сяо Ду, обращаясь с ним как с чужаком. Сяо Ду, должно быть, думал о том же, поэтому Му Инъян не понимал, почему он вдруг пришёл к нему именно сейчас.

Сяо Ду сказал: «Ты хочешь отомстить за своего Шисюна?»

Дуйя почувствовала ненависть своего хозяина и выдохнула несколько струек чернильно-черного холода: «Разве весело говорить глупости?»

Сяо Ду прищурился, и перед глазами Му Инъян вспыхнул красный блик. Прежде чем он успел как следует осознать, что происходит, он почувствовал жгучую боль в уголке рта.

«Поскольку твой хозяин не научил тебя вежливо разговаривать, этот почтенный даст тебе урок или два».

Му Инъян вытер кровь, стекающую с уголка рта, не показывая ни капли слабости: «Сейчас я тебя не одолею, но никто не знает, что будет дальше. Когда я уничтожу павильон Юньцзянь, следующим, кого я буду искать, будешь ты, Сяо Ду. Если бы ты не обманул моего Шисюна и не заставил его схватить Цинъянь, как бы он смог…!»

Сяо Ду не мог отрицать, что Му Инъян был гением, ничуть не уступавшим ему в восемнадцать лет. К тому же, он так ненавидел павильон Юньцзянь, что было бы слишком расточительно не использовать его по назначению.

Сяо Ду пока не стал его беспокоить и сказал: «Хорошо, я буду тебя ждать».

Выражение лица Му Инъян было мрачным: «Чего еще ты хочешь?»

Сяо Ду спросил: «Ты собираешься пойти в павильон Юньцзянь, чтобы забрать тело своего Шисюна?»

Му Инъян настороженно спросила: «Ну и что?»

Сяо Ду медленно скривил губы: «Не волнуйся, я не отниму у тебя труп. Я заберу только человека».

Му Инъян презрительно усмехнулся: «Да, мой Шисюн был для тебя всего лишь шахматной пешкой, которую можно выбросить в любой момент. Как кого-то может волновать труп шахматной фигуры?»

Сяо Ду не стал это комментировать и сказал: «Когда закончишь забирать тело, приходи в секту Синтянь, чтобы найти меня».

«Что ты хочешь сделать снова?!»

«Уничтожь павильон Юньцзянь, — легкомысленно сказал Сяо Ду, — и отомстити за своего Шисюна».

Му Инъян опешил: «Ты… хочешь сделать это для моего Шисюна?»

"Что ты думаешь?"

Му Инъян быстро отреагировал и уверенно сказал: «Ты хочешь сделать это ради Циняня».

Сяо Ду слегка усмехнулся и сказал: «Да, я хочу сделать это ради Циняня».

Как бы то ни было, их общей целью был павильон Юньцзянь. Му Инъян, возможно, и мог бы поодиночке уничтожить учеников ниже уровня мастера павильона, но он хотел утопить павильон Юньцзянь в крови… Под небесами только у секты Синтянь хватило смелости сделать это.

Однако это был Сяо Ду, косвенный убийца его Шисюна, чрезвычайно опасная и тёмная фигура. Если он подойдёт к нему слишком близко, то однажды может лишиться жизни.

Жизнь… Если он её потеряет, пусть так и будет. В любом случае, без Шисюна ему жить было бы бессмысленно.

После тяжелой внутренней борьбы Му Инъян сказал: «Хорошо, я обещаю тебе».

Сяо Ду ожидал решения Му Инъян. Перед уходом он задумался и спросил: «Зачем ты пришел на праздник любования цветами?»

Му Инъян сказал: «Шицзунь дал мне приглашение и сказал, что это позволит мне расширить мои познания». Он также был эгоистом и хотел найти панацею или какую-нибудь другую запрещённую технику, которая могла бы возвращать людей к жизни, хотя и понимал, что это всего лишь пустые мечты.

Сяо Ду, казалось, задумался на некоторое время и сказал: «Это так?»

На следующий день ученики павильона Юньцзянь разошлись во все стороны, в том числе Гу Лоуинь и Му Инъян. Хань Му взял Лу Юэяо, который был на грани смерти, и заявил, что отвезёт его обратно в павильон Юньцзянь для лечения. Лу Лилуань изо всех сил пыталась его отговорить, но тщетно, и ей оставалось только отпустить его.

Сяо Юань продолжал оставаться во дворце Байхуа под именем Шэнь Фугуй; Цай Сюньняня еще не нашли, поэтому он не мог уйти.

Мастер меча, неоднократно ссорившийся с павильоном Юньцзянь, также счёл странным, услышав, что Лу Юэяо вернули в павильон Юньцзянь. Дворец Байхуа был лучшей медицинской школой в мире. Не лучше ли было бы оставить Линь Уляня и Лу Юэяо во дворце Байхуа для детоксикации? Зачем везти тяжелораненых обратно?

Он поднял этот вопрос во время разговора с Сяо Юанем. Сяо Юань задумчиво сказал: «Они… забудут об этом».

Мастер меча: «…Остановка на полпути, как только ты начал говорить, повредит твоей нравственности».

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Если я это говорю, не говори, что я сравниваю живот джентльмена с сердцем негодяя» (подлый человек, который спекулирует на уме порядочного человека).

Мастер меча: «В лучшем случае я скажу, что живот злодея можно измерить его сердцем».

Сяо Юань сказал: «Линь Улянь вчера вечером предстал перед множеством людей и сказал, что хочет сдать кровь, и он так и сделал. Предоставление двух или трёх чашек крови не повлияет на его уровень совершенствования, а также может создать у других впечатление, что павильон Юньцзянь – это внушающий благоговение и праведный храм, где к ученикам относятся одинаково, независимо от их звания. Когда они вернутся в павильон Юньцзянь, кто знает, получит ли Лу Юэяо следующую чашку крови?»

Мастер меча внезапно понял: «Молодой мастер секты Шэнь прав!»

«Подожди», сказал Сяо Юань, «это зависит от того, умрёт ли первым Лу Юэяо или первым станет инвалидом Линь Улянь».

Знакомый голос произнёс: «Тогда молодой мастер секты Шэнь мог бы угадать, умрёт ли первым Лу Юэяо или Линь Улянь станет инвалидом».

Выражение лица Сяо Юаня не изменилось, и он кивнул человеку, который вмешался: «Мастер Сяо».

Сяо Ду сказал: «Прозрения молодого мастера школы Шэня действительно уникальны, я чувствую себя просветленным».

«Мастер Сяо слишком добр», — небрежно сказал Сяо Юань. — «Почему бы мне не увидеть вашего брата?»

Пока они жили во дворце Байхуа, Сяо Ду брал Сяо Жуна с собой практически везде, куда бы ни направлялся. Редко ему удавалось выйти к нему поговорить наедине.

Сяо Ду сказал: «Он болен».

Мастер меча проявил доброе сердце и сказал: «Заболел? Тогда поторопись и найди ученика во дворце Байхуа, чтобы тот осмотрел его».

«В этом нет необходимости», — сказал Сяо Ду мастеру меча, но его взгляд всё время падал на Сяо Юаня. «Он просто немного испугался. Он поправится после нескольких дней отдыха».

Сяо Юань был немного встревожен его вопросительным взглядом. Он уже собирался извиниться и уйти, сославшись на поиски своей шимэй, как вдруг увидел Чан Лань, поспешно идущего ему навстречу: «Молодой мастер школы Шэнь!»

Сердце Сяо Юаня дрогнуло, и он спросил: «Ты нашел мою шимей?»

Чан Лань сказала: «Мы нашли ее, пойдем скорее со мной».

«Где она?»

«В погребальном саду».

Сяо Ду оживился и последовал за ним.

Погребальный сад был запретным местом дворца Байхуа. Увядшие цветы, ученики дворца Байхуа, были похоронены здесь после смерти. Хотя Погребальный сад был местом захоронения, он был таким же ярким и весенним, как и другие места дворца Байхуа, с тысячами цветущих цветов и нежным ароматом. Надо признать, быть похороненным в таком месте после смерти, должно быть, было приятно.

Сяо Юань и остальные последовали за Чан Лань в Погребальный сад, прошли мимо гробниц и увидели Цай Сюньняня, которого держала на руках женщина-заклинательница.

Любимая маленькая шимей Шэнь Фугуй крепко зажмурила глаза. Щёчки её были розовыми, как персики, а кожа – гладкой и белой. Она была настоящей маленькой красавицей.

Сяо Юань спросил: «Моя шимэй, она…»

Женщина-практик сказала: «Молодой мастер секты Шэнь, не волнуйтесь, мисс Цай лишь временно потеряла сознание».

Сяо Юань вздохнул с облегчением: «Как она могла появиться в таком месте?»

Женщина-культиватор сказала: «Мы приходили в Погребальный сад искать её, но не видели госпожу Цай. Сегодня годовщина смерти моей матери. Я пришла поклониться ей и увидела госпожу Цай, лежащую без сознания возле раскопанной могилы».

«Раскопанная могила?»

Женщина-культиватор указала в сторону: «Вот этот».

Могила находилась ближе всего к Сяо Ду. Он взглянул на надгробие, и его узкие глаза внезапно сузились.

Сяо Юань подошел к могиле и прочитал слова на надгробии: «Могила Лян Цы, оплакиваемая его женой по фамилии Чжун».

Сердце Сяо Юаня бешено забилось без всякой причины. Он с подозрением протянул руку, и когда кончики его пальцев скользнули по слову «Лян Цы», в его сознании смутно мелькнула какая-то картина. Он попытался что-то вспомнить, но образ быстро исчез. Он сосредоточился и посмотрел на раскопанную могилу. Гроб был открыт, и внутри лежало тело в голубом одеянии, выглядящее так, будто оно пролежало там уже много лет.

Необъяснимая печаль охватила сердце Сяо Юаня, и он всё больше и больше задавался вопросом: кто такой этот Лян Цы и почему Цай Сюньнянь находится рядом с его могилой? Его словно специально сюда заманили, и почему он так странно реагирует на этого «Лян Цы»?

У него было такое чувство, будто он знал Лян Цы очень-очень давно.

Глава 32

Сяо Юань был ошеломлен и глубоко задумался, когда услышал, как Сяо Ду спросил его: «Знает ли молодой мастер секты Шэнь этого Лян Цы?»

Сяо Юань подумал: «Я собирался спросить тебя, знал ли ты его, но не думай, что я не видел выражения твоего лица». «Не знаю. Но мёртвые заслуживают уважения, так что давай вернём гроб на место и засыплем могилу».

Сяо Ду сказал: «Предоставь это мне, ты можешь сопровождать своего шиди».

Сяо Юань на мгновение замялся, не найдя причины отказаться, и сказал: «Хорошо».

Сяо Ду взглянул на останки в гробу; его указательный палец слегка изогнулся, и снизу вылетела косточка указательного пальца трупа. Сяо Ду крепко сжал её в руке.

Сяо Юань отнёс Цай Сюньнянь обратно в сад Сиюань. Цай Сюньнянь всё ещё была без сознания, и Чан Лань внимательно осмотрела её, убедившись, что на ней нет ран, за исключением нескольких царапин на ладонях.

«Когда мы нашли её, её руки были грязными, а кончики пальцев покрыты пылью. Мы думаем, что она выкопала могилу». Чан Лань не могла понять. «Но зачем она это сделала?»

Сяо Юань, размышляя над словами на надгробии, спросил: «Дворец Байхуа принимает только женщин-учениц. Как в Погребальном саду может быть могила мужчины?»

Чан Лань сказала: «Когда мне было восемь лет, я поступила во дворец Байхуа. В то время эта гробница уже находилась в Погребальном саду. В Погребальном саду тысячи гробниц, и только одна из них принадлежит мужчине – это „Гробница Лян Цы“».

«Так кто же такой был этот Лян Цы? Кто была его жена по фамилии Чжун?»

Чан Лань покачала головой и сказала: «Я тоже спрашивала свою хозяйку из любопытства, но она не только уклонилась от ответа, но и велела мне больше не поднимать эту тему».

Сяо Юань погрузился в раздумья. Заставить весь дворец Байхуа замолчать эта пара явно была не из лёгких. Возможно, когда Цай Сюньнянь проснётся, он сможет выудить у неё что-нибудь полезное.

Сяо Юань охраняла Цай Сюньнянь в её комнате. Цай Сюньнянь проснулась очень быстро. Ещё не успев полностью открыть глаза, она первым делом крикнула: «Шисюн!»

Сяо Юань сел у кровати, и как только он произнёс слово «Цай», Цай Сюньнянь кинулся к нему в объятия. «Шисюн, я так скучала по тебе, Шисюн…»

Сяо Юань поспешно поднял руки, демонстрируя свою невиновность. Единственный раз в жизни он обнимал девушку за талию, когда играл в спектакле в развлекательном квартале. Когда Цай Сюньнянь обнимал его, он боялся, что Шэнь Фугуй его убьёт. «Госпожа Цай, пожалуйста, выслушайте меня…»

Цай Сюньнянь резко поднял голову и уставился на него: «Как ты меня назвал?»

«Мисс Цай?»

«Раньше ты называла меня маленькой Шимей, а теперь зовёшь меня госпожой Цай – ты совсем передумал, свиная стерва!» Цай Сюньнянь в гневе подняла руку, пытаясь ударить его, но её запястье неожиданно перехватили. Она забилась и крикнула: «Отпусти!»

Сяо Юань не знал, смеяться ему или плакать. Чтобы избежать побоев, он наложил на Цай Сюньняня заклинание, связывающее его тело, и сказал: «Успокойся, я не твой Шисюн».

Глаза Цай Сюньнянь покраснели от обиды, и она сказала со слезами: «Ты наложил на меня проклятие, ты действительно наложил на меня проклятие!»

Сяо Юань больше всего боялся плача девушек и детей. Подумав немного, он снова принял облик Ань Му перед Цай Сюньнянем. Цай Сюньнянь был ошеломлёна, и Сяо Юань воспользовался случаем и рассказал ей всё как есть.

«Твой Шисюн никогда не думал о свидании вслепую с другими. Он боялся, что ты рассердишься и даже не осмелишься прийти во дворец Байхуа». Сяо Юань выглядел тронутым: «Его любовь к тебе вызывает зависть у солнца и луны. Если бы кто-то сделал для меня так много, верьте или нет, я бы сразу же отдал ему своё сердце».

Слёзы Цай Сюньнянь превратились в смех. Вытирая слёзы, она сказала: «Шисюн такой мерзкий, почему он не сказал мне об этом раньше?»

Сяо Юань подумал: «Нужно хотя бы дать ему шанс». Бежа так быстро, он не смог бы сказать это вовремя, даже если бы захотел.

«Где сейчас Шисюн?»

«Он всё ещё находится в префектуре Хунсю, чтобы навестить тебя». Сяо Юань сказал: «Давай возьмём выходной и завтра выйдем из дворца, чтобы встретиться с ним. Но сначала нам нужно всё прояснить. Что ты делал в последние несколько дней, когда исчез?»

Цай Сюньнянь с отсутствующим выражением лица потянул за одеяло: «Я, я не знаю».

Она услышала в секте Сюаньлэ, что мастер секты выбрал одного из учеников дворца Байхуа в качестве спутника Шэнь Фугуя по Дао, поэтому она в гневе приняла приглашение Шэнь Фугуя и ушла. Она не стала бегать вокруг, а сразу отправилась во дворец Байхуа, пытаясь выяснить, какой ученик нравится мастеру секты, и ждала, когда её Шисюн придёт и уговорит её. Однажды после завтрака она вышла из сада Сиюань одна, бесцельно бродила и с тех пор ничего не помнила.

«Вы сказали, что я отсутствовал несколько дней, но у меня нет никаких воспоминаний об этом», — сказал Цай Сюньнянь. «Мне казалось, что в один момент я наслаждалась цветами, а в следующий — лежала на этой кровати».

«Разве вы не помните, что копали кому-то могилу?»

Лицо Цай Сюньняня потемнело: «Я что, похож на могильщика?! Более того, я совсем не знаю Лян Цы».

Цай Сюньнянь не помнила ничего о времени своего исчезновения, и, похоже, её поразила техника захвата душ. Все её три духовные и шесть физических душ находились в чьих-то руках, а её слова и поступки контролировались тем, кто наложил заклинание. Сяо Юань случайно увидел, как Ли Сяньтин использует технику захвата душ, когда был подростком. Он сказал своему учителю, что хочет научиться ей. Ли Сяньтин не согласился. Он лишь нежно коснулся его головы и сказал, что внешность А Юй уже способна пленять души, и нет нужды изучать новые навыки захвата душ.

Сяо Юань знал, что даже если он продолжит расспрашивать Цай Сюньняня, то ничего не узнает, поэтому он сказал: «Ты просто отдохни, я пойду первым».

Цай Сюньнянь кивнул и спросил: «Кстати, как тебя зовут?»

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Ань Му».

На следующий день Сяо Юань взял Цай Сюньняня с собой, чтобы попрощаться с Лу Лилуань.

После ночи восстановления сил личико Цай Сюньнянь освежилось и стало красивым. В одежде клана Сюаньлэ она с достоинством поклонилась Лу Лилуань и остальным. «Последние несколько дней дворец Байхуа изо всех сил пытался найти меня. Я не в состоянии отплатить за оказанную услугу, поэтому прошу главу дворца и всех цзецзе принять мой почтительный поклон».

Лу Лилуань улыбнулась: «Госпожа Цай, вам не нужно быть такой вежливой. Раз вы пропали во дворце Байхуа, дворец Байхуа, естественно, несёт ответственность. Но вы действительно не помните, что произошло во время вашего исчезновения?»

Цай Сюньнянь покачала головой и сказала: «Шисюн сказал, что меня, возможно, поразила техника захвата души».

Лу Лилуань слегка улыбнулась: «Это действительно возможно».

Сяо Юань сказал: «Хозяин дворца Лу, человек, пленивший душу моей Шимей,  должно быть, пришёл подготовленным и привёл нас в Погребальный сад, чтобы найти могилу Лян Цы. Осмелитесь спросить у Хозяина дворца, кто такой Лян Цы и как, будучи мужчиной, он мог быть похоронен в усыпальнице дворца Байхуа?»

Улыбка на лице Лу Лилуань исчезла, и она медленно произнесла: «Это дело моего дворца Байхуа».

«Но это дело касается моей шимей. Если мы не выясним, кто стоит за этим, секта Сюаньлэ не сдастся». Сяо Юань помолчал, а затем добавил: «Во время любования цветами часто происходили странные вещи. Сначала Лу Юэяо из павильона Юньцзянь была жестоко отравлена, а затем моя шимей исчезла, а её душа была захвачена. Разве глава дворца Лу не хочет узнать, что происходит?»

Лу Лилуань равнодушно ответила: «Конечно, я должна проверить. Сначала сходи в секту Сюаньлэ, и дворец Байхуа даст тебе объяснение».

Сяо Юань ответил весьма неохотно: «Я прошу Хозяина Дворца Лу оказать моему Цзецзе одолжение…»

Лу Лилуань встала и сказала: «Чан Лань, проводи их».

Сяо Юань: «…»

Цай Сюньнянь прошептал: «Мастер Ань, что нам теперь делать?»

Сяо Юань с облегчением улыбнулся: «Что мы можем сделать, давайте вернемся к себе домой».

Если они не хотели об этом говорить, пусть так и будет. В любом случае, он уже выполнил поручение Шэнь Фугуя, и ему пора было возвращаться в уезд Тунъань, чтобы отдохнуть. Что касается остальных вопросов, то оставим их так называемым трём главным сектам, не его это дело.

Просто… Сяо Юань снова вспомнил слова на надгробии: «могила Лян Цы, оплакиваемая его женой по фамилии Чжун», и его грудь необъяснимо сжалась.

Во время этой поездки во дворец Байхуа Сяо Юань не получил безжалостного хуа, а случайно сорвал красный лотос. По словам Гу Лоуинь, красный лотос способен впитывать сияние солнца и луны, и если держать его рядом, это помогает восстановить духовные корни и сосуды. Сяо Юань поставил красный лотос в своей комнате и действительно почувствовал, что мутная ци в его теле очистилась, духовная энергия успокоилась, и он смог съесть дополнительную миску риса за каждый приём пищи, так что поездка не была неудачной.

Сяо Юань собирал вещи в своей комнате, раскладывая на столе одну за другой вещи, которые хотел забрать: красный лотос, серебро, которое он получил от Гу Лоуиня и Шэнь Фугуя, и девятитонная улитка, в которой находилась половина жизни Сяо Ду.

В дверь тихо постучали; посетителем оказался мастер меча, с которым Сяо Юань подружился в последние дни. Узнав, что тот возвращается в секту Сюаньлэ, он пришёл проводить его.

«Остался еще один день до праздника любования цветами, почему брат Шэнь уезжает?»

Сяо Юань сказал: «Моя шимей нашлась, и я наблюдал за цветами шесть дней, так что пора уходить».

«Ну», сказал практикующий меч, «Брат Шэнь должен приехать в мою секту Тяньхэ на несколько дней, и мы сможем вместе поговорить о павильоне Юньцзянь».

Сяо Юань улыбнулся: «Ладно, ладно».

Мастер меча спокойно сказал: «Кстати, говоря о павильоне Юньцзянь, ты слышал об этом инциденте?»

«Какой инцидент?»

«Гу Лоуинь, молодой мастер павильона Юньцзянь, стал демоном!»

Сяо Юань: «…а?»

Я слышал, что, вернувшись в павильон Юньцзянь, он увидел останки своего покойного жениха. Он хотел уйти с этой грудой костей, но жители павильона Юньцзянь два года ждали возвращения своего молодого господина. Как они могли так просто отпустить его?

Сяо Юань услышал свой вопрос: «И что потом?»

Затем Гу Лоуинь стал демоном. Он убивал всех без разбора в павильоне Юньцзянь, и ценой его жизни стало то, что его совершенствование достигло такого уровня, что даже старейшины павильона Юньцзянь не могли с ним сравниться. Он серьёзно ранил нескольких учеников и повредил руку одному из мастеров. В конце концов, мастер павильона Юньцзянь, находившийся в уединении, вмешался и неожиданно позволил ему убить кровавую тропу и скрыться с тяжёлыми ранениями. Его местонахождение до сих пор неизвестно.

Сяо Юань удивлённо воскликнул: «Но у него нет Шуан Лэна, как он может сражаться?»

Мастер меча пожал плечами: «Этого я не знаю».

Сяо Юань задумался на мгновение, а затем спросил: «А как же Му Инъян, который ушёл вместе с ним? Есть ли у тебя какие-нибудь новости о нём?»

Мастер меча сказал: «Я просто слышал, что говорили другие, откуда я могу знать столько подробностей? Разве у секты Сюаньлэ не всегда хорошие отношения с павильоном Юньцзянь? Брат Шэнь мог бы пойти в павильон Юньцзянь и лично всё разузнать, и тогда ты всё узнаешь».

Сяо Юань спокойно сказал: «В павильоне Юньцзянь очень серьёзно относятся к своему лицу. Если Гу Лоуинь действительно безумен…»

«Как бы то ни было, он также является единственным сыном мастера павильона Гу, павильон Юньцзянь не может убить его».

Сяо Юань вздохнул: «Кто знает».

Гу Лоуинь узнал о теле, находясь во дворце Байхуа. Хотя его настроение тогда было испорчено, он не проявил никаких признаков демонизации. Не было причин, по которым он так бурно отреагировал, увидев останки. Должно быть, за этим скрывалось что-то ещё.

И что же делала Му Инъян посреди всего этого хаоса?

Отпустив мастера меча, Сяо Юань немного посидел за столом, а затем продолжил собирать вещи. Он не знал точно, когда именно, но красный лотос уронил лепесток, который, по совпадению, накрыл девятитонный улитку.

Сяо Юань поднял лепесток, и вдруг выражение его лица изменилось.

Красный лотос может хранить духовную силу; если Сяо Ду искал его в это время, то…

Раздался еще один стук, и Сяо Юань, затаив дыхание, уставился на дверь.

Глава 33

Кто был за дверью?

Был ли это практикующий, пришедший проводить его, как и практикующий меч, или ученик дворца Байхуа, или... он?

Сяо Юань понизил голос и спросил: «Кто там?»

Из-за двери раздался тихий голос: «Я слышал, что молодой мастер секты Шэнь собирается покинуть дворец Байхуа, и я здесь, чтобы проводить его».

Сяо Юань крепко сжал кулаки – это был действительно Сяо Ду! Случайно ли он пришёл в «Шэнь Фугуй» именно в это время, или…

Сяо Юань взглянул на девятитонную улитку на столе. Он не мог рисковать.

Если бы Сяо Ду только что услышал разговор между ним и мастером меча, он бы понял только одно: девятитонная улитка находится в руках «Шэнь Фугуя». У него есть техника изменения лица, защищающая его, так что его личность не будет полностью раскрыта. Если он будет осторожен, то, возможно, справится.

Сяо Юань быстро принял решение и изменил лицо. Он уже использовал это лицо раньше, оно не имело выдающихся черт и было настолько обычным, что его часто не замечали. Затем он открыл шкаф и спрятал туда красный лотос, девятицветную улитку и другие вещи.

Поскольку дверь долго не открывалась, Сяо Ду, казалось, проявил нетерпение и сказал: «Что, молодой господин не хочет меня видеть?»

Сяо Юань глубоко вздохнул, открыл дверь и сказал: «Молодой мастер секты Шэнь уже ушел».

Сяо Ду посмотрел на него не смущаясь, его взгляд был таким острым, словно он собирался просверлить в нем несколько отверстий.

Сердце Сяо Юаня забилось; похоже, Сяо Ду действительно услышал разговор между ним и мастером меча.

В течение двух лет девятитоновая улитка время от времени загоралась, ища его присутствия. В первые месяцы после его «смерти» она иногда светилась всю ночь, и Сяо Юань немного беспокоился о духовной силе, вложенной в неё. Как было бы здорово, если бы её можно было передать ему напрямую. Позже девятитоновая улитка на некоторое время затихла, а вскоре снова начала время от времени загораться.

Сяо Юань, вероятно, догадывался о мыслях Сяо Ду. Сначала он не хотел принимать это, потом ему пришлось смириться, и наконец он успокоился и вернулся к своим обычным делам Повелителя Демонов: баловать младшего брата и шаг за шагом достигать своей цели – уничтожить весь мир.

Но Сяо Ду всё ещё не отпускал его. Благодаря заклинанию, защищающему сердце, он знал, что тот, вероятно, жив. Труп, созданный Ло Ланем, мог обмануть Гу Лоуиня и Му Инъяна, но не его самого.

Сяо Ду искал его.

Сяо Юань не мог понять, зачем Сяо Ду его ищет. Для Сяо Ду он был всего лишь шахматной фигурой с красивым лицом, которую можно было использовать. Если фигура потеряна, то она потеряна, просто найди другую, чтобы заменить её. Гу Лоуинь искал его из-за чувства вины, так зачем же Сяо Ду это делал? Просто из-за этого необоснованного желания контролировать?

С самого своего прибытия в секту Синтянь Сяо Юань смутно осознавал ненормальность Сяо Ду. Сяо Ду привык держать всё на ладони и не позволял ничему отклоняться от своего видения. Будь то безудержная привязанность Сяо Ду к нему, когда он был его гэгэ, или акация Гу позже, или девятитоновая улитка, или заклинание защиты сердца – было ясно, что Сяо Ду вложил в него много сил. Но он не помог Сяо Ду заполучить Цинъянь, так как же Сяо Ду мог с этим смириться?

Сяо Юань предвидел последствия признания Сяо Ду. Это означало бы лишь возвращение на прежний путь и повторную потерю свободы.

Он мог быть с кем угодно, но ему приходилось держаться подальше от Сяо Ду.

Сяо Юань мягко улыбнулся: «Что еще я могу сделать для бессмертного мастера?»

Сяо Ду спросил: «Кто ты и почему находишься в комнате Шэнь Фугуя?»

После двух лет ожидания девятитонная улитка впервые откликнулась. Сяо Ду не был так ошеломлён, как Гу Лоуинь, когда понял, кто он. Он сохранял спокойствие, в его речи и поведении не было заметно никакой настойчивости, и он даже смог без спешки постучать в дверь.

Сяо Юань сказал: «Я всего лишь практикующий меч из секты Тяньхэ и тоже пришёл проводить молодого мастера секты Шэня. Неожиданно я опоздал на шаг».

Сяо Ду поднял брови и сказал: «Почему я не видел тебя раньше?»

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «На празднике любования цветами было так много людей, что уважаемый земледелец, возможно, видел меня, но не помнит этого».

Сяо Ду скривил губы: «Вот именно. А куда отправился Шэнь Фугуй?»

Сяо Юань тайно вздохнул с облегчением и сказал: «Вероятно, ему пора возвращаться в секту Сюаньлэ».

Сяо Ду посмотрел на него, все еще улыбаясь: «Значит, я могу пойти в секту Сюаньлэ, только если захочу найти его?»

«Возможно, так».

«Понял». Сяо Ду повернулся и направился к двери, но затем внезапно остановился и сказал: «Мне всё ещё интересно кое-что».

Сяо Юань спокойно спросил: «В чем дело?»

Сяо Ду небрежно сказал: «Если ты мастер меча, то как насчет твоего меча?»

Сяо Юань: «…»

«Для мастера меча меч – это как жизнь». Сяо Ду шаг за шагом приближался к Сяо Юаню: «Только не говори, что ты забыл его взять».

Сяо Юань знал, что если Сяо Ду заподозрит что-то неладное, то ему бесполезно что-либо говорить. Вместо того, чтобы выдумывать глупости, лучше придумать загадку. Если Сяо Ду не сможет догадаться, кто он, он не станет действовать опрометчиво.

Сяо Юань серьёзно сказал: «Я не подвергаю сомнению твою личность, так почему ты должен подвергать сомнению мою? Ты ищешь своих людей, я ищу своих, мы с тобой должны заниматься своими делами. Советую тебе оставить своё любопытство при себе».

Услышав это, Сяо Ду прищурился. Сяо Юань почувствовал опасность, но всё равно посмотрел на него, не показав слабости.

Сяо Ду спросил: «Ты тоже кого-то ищешь?»

"Да."

Сяо Ду улыбнулся: «Тогда, боюсь, у тебя не будет времени искать их».

Как только эти слова упали, в комнату ворвался сильный ветер, распахнув двери и окна, заставив их дребезжать. Даже одеяло и нефритовые подушки на кровати взмыли в воздух.

Сяо Юань поднял руку, чтобы закрыть глаза, но не смог удержать равновесие и отступил на полшага. Причиной тому была не его основа совершенствования, а ветер, полный истинной ци, пронизывающий всё, словно десять тысяч стрел. Не только его комната, но и весь сад были окутаны духовной силой, высвобождаемой Сяо Ду.

Культиваторы, не знавшие, что происходит, один за другим выходили из своих комнат, удивляясь внезапно налетевшему ветру.

«Эта база культивации… это Лу Лилуань?»

«Нет, Лу Лилуань практикует целительство. Эта аура яростная, властная и несокрушимая, как она может быть её?»

«Что это за бессмертный лорд?»

Почувствовав поток духовной силы в груди, Сяо Ду скривил губы и достал перед Сяо Юанем свою блестящую девятитоновую улитку: «Он пришел, чтобы найти меня».

Сяо Юань открыл рот, и как только он собирался заговорить, дверца шкафа с грохотом распахнулась, и девятитонная улитка, которая была в руке Сяо Ду, вылетела оттуда, и ее поднял Сяо Ду.

Сяо Ду спросил: «Кто ты и откуда ты взял девятитонную улитку?»

Сяо Юань стиснул зубы, отказываясь признаться. «Что это за штука?»

Сяо Ду посмотрел на девятитонный улитку, которую искал два года, и медленно произнёс: «Всё в порядке. Давайте пойдём в другое место и поговорим не спеша».

Сяо Юань лишь ощутил, как пейзаж перед ним размылся, а прекрасное, но холодное лицо Сяо Ду тоже затуманилось. За мгновение до того, как он потерял сознание, он почувствовал, что его обнимают, и сердце обнимающего его человека забилось очень быстро. Он тяжело заморгал и окончательно уснул.

Сяо Ду взглянул на шкаф, спрятал красный лотос в рукав, подхватил Сяо Юаня на руки и, как ни в чем не бывало, покинул дворец Байхуа.

Мэн Чи долго ждал в Хунсю, и когда он увидел, что Сяо Ду внезапно появился с мужчиной на руках, он подумал, что это Сяо Жун, и поспешно сказал: «Господин, молодой господин, что…»

Сяо Ду сказал: «Это не А Ронг».

Мэн Чи удивлённо воскликнул: «Но Господь несёт его? Кто он?»

Сяо Ду коротко ответил: «Я не знаю, но он, вероятно, знает, где находится А Ю».

Тогда неудивительно.

Сяо Ду сказал: «Давайте вернемся в секту Синтянь».

«Подождите», — Мэн Чи огляделся, — «где молодой господин?»

Сяо Ду: «…»

Мэн Чи не знал, смеяться ему или плакать: «Глядя на выражение лица господина, неужели ты забыл его?»

Сяо Ду спокойно сказал: «Пришлите кого-нибудь забрать его».

Секта Синтянь была окутана тенью, холодной, как ледяной погреб. Тем, кто вернулся из дворца Байхуа, где весной цвели цветы, казалось, что они внезапно вступили в зиму.

В пустом зале на стенах висело несколько горящих факелов. Огонь в камине был тусклым, а за лёгкой кисейной драпировкой виднелась резная кровать из сандалового дерева, на которой лежал скромный мужчина. Мужчина спал, дыша глубоко и тихо.

Неподалёку от кровати стоял мягкий диван, на котором полулежал Сяо Ду, одетый в красное. В его глазах отражался окружающий свет, а в ладони лежала небольшая квадратная парчовая коробочка.

Мэн Чи вошел и доложил: «Мой господин, страж Ли уже забрал молодого господина».

Сяо Ду рассеянно сказал «эн».

Мэн Чи шагнул вперед и с любопытством спросил: «На что смотрите, Ваша светлость?»

Сяо Ду слегка нахмурился: «Неужели она солгала?»

«Господь говорит «она», это…?»

Сяо Ду успокоился и сказал: «Приведите А Ронг».

Сяо Жуна отвели к Сяо Ду, и он с обиженным выражением лица сказал: «Гэгэ, как ты мог оставить меня одного?»

Сяо Ду поманил его: «Иди сюда».

Сяо Жун сглотнул, подошел и сел у ног Сяо Ду, робко положив голову ему на колени: «Гэгэ, я испугался».

Вместо того чтобы утешить его, как раньше, Сяо Ду спросил: «А Ронг, как много ты помнишь о своих биологических родителях?»

Сяо Жун сказал: «Я, я помню всё».

«Тогда расскажите мне, как они умерли и где их похоронили».

«Мою мать убили негодяи, а пепел её тела Цинъянь сжёг дотла», — Сяо Жун говорил бегло, без малейшего колебания. «А мой отец умер от болезни, и моя мать развеяла его прах на берегу реки Лошуй, где они впервые встретились. В детстве, в каждую годовщину смерти отца, она водила меня к реке Лошуй, чтобы почтить его память».

Сяо Ду усмехнулся: «Да, я тоже помню, как она говорила, что прах её покойного мужа развеян на берегу реки Лошуй. Но, А Жун, на этот раз я отправился во дворец Байхуа и увидел могилу твоего отца». Он поверил словам мачехи и за все эти годы ни разу не искал тело биологического отца своего младшего брата. У него не было возможности узнать младшего брата с помощью заклинания запрета крови, поэтому он мог полагаться только на подсказки, знаки и воспоминания, оставшиеся с тех пор.

Сяо Жун резко поднял голову, широко раскрыл глаза и воскликнул: «Как это возможно!»

Сяо Ду медленно проговорил: «Да, как это возможно? Но я также думал, что твоя мать была тогда главной ученицей дворца Байхуа и жила там, пока снова не вышла замуж. Погребальный сад был шедевром фэн-шуй. Ходят слухи, что похороненных там ждёт спокойная жизнь, полная богатства и славы после перерождения. Неудивительно, что она похоронила там своего покойного мужа».

«Но, но, зачем моей матери лгать?»

"Я не знаю."

Сяо Жун пробормотал: «Это странно».

Сяо Ду взял Сяо Жуна за руку, мягко раскрыл ладонь и сказал: «Я дам А Жуну кое-что».

Сяо Жун посмотрел слева направо: «Что это, гэгэ?»

«Это кусок кости из гроба твоего отца».

Сяо Жун закричал и чуть не выбросил парчовую шкатулку.

Сяо Ду нажал на его плечо и сказал: «Я наложил на него заклинание запрета крови».

Сяо Жун с ужасом посмотрел на него: «Гэгэ…»

«Не бойся. Может быть, человек в гробу на самом деле не твой отец, а ты не его потомок», — сказал Сяо Ду с лёгкой улыбкой. «Просто считай, что твой гэгэ играет с тобой в игру, хорошо?»

Глава 34

Тон Сяо Ду был мягким и снисходительным, но Сяо Жун не мог сказать «нет».

Капля пота скатилась со лба Сяо Жуна, словно он держал не парчовую шкатулку, а талисман смерти.

После того, как он долгое время не двигался, Сяо Ду сказал: «Будь хорошим мальчиком».

Взгляд Сяо Жуна был прикован к коробке, и его пальцы дрожали, когда он коснулся переключателя. Со щелчком коробка открылась; внутри лежал небольшой кусочек белой кости.

Сяо Ду сказал: «Подними его».

Ресницы Сяо Жуна увлажнились от пота. Он закрыл глаза, стиснул зубы и поднял кость.

Сяо Ду прищурился, наклонился вперед и посмотрел прямо на кончики пальцев Сяо Жуна.

Долгое время не было никакой реакции со стороны костей.

Тело Сяо Жуна обмякло, и он безвольно опустился у ног Сяо Ду. Он улыбнулся и сказал: «Гэгэ, ты, должно быть, ошибся. Это, это не кость моего отца».

Сяо Ду откинулся назад, его лицо побледнело, узкие глаза потемнели и потускнели. Сяо Жун даже заметил в них намёк на страх.

Повелитель Демонов, который всегда был высокомерным и тщеславным и смотрел на других как на грязь, испугался.

Его всегда боялись другие люди, так чего же ему бояться?

Сяо Жун робко спросил: «Гэгэ?»

Сяо Ду опустил глаза и посмотрел на него, а его тонкие пальцы сжали его подбородок, заставив поднять голову. «А Ронг, ты мне солгал?»

«Нет!» — с тревогой сказал Сяо Жун. «У меня… у меня есть тёплый нефрит и воспоминания о детстве. Разве они не подтверждают мою личность? Как гэгэ может сомневаться во мне из-за кости неизвестного происхождения?»

Пальцы Сяо Ду медленно сжались, едва не раздавив подбородок Сяо Жуна. Конечно, он знал, что, когда он был во дворце Байхуа, кто-то намеренно привёл их в Погребальный сад, чтобы найти могилу Лян Цы. Неизвестно, были ли кости в гробу заменены. Но реакция Сяо Жуна, когда он увидел эту кость, была неподдельной.

Холод, исходивший от Сяо Ду, был пугающим. Сяо Жун был настолько напуган, что не смел вздохнуть, его тело дрожало, как осиновый лист.

«Ты этого не сделал?» — медленно произнес Сяо Ду. — «Тогда чего ты боишься?»

Ресницы Сяо Жун задрожали: «Гэ, гэгэ, я…»

«Не разговариваешь?»

Сяо Жун заплакал от страха и отчаянно замотал головой.

Сяо Ду улыбнулся уголком рта и сказал: «А Ронг, гэгэ любит тебя. Какую бы ложь ты ни говорил, если ты признаешься, гэгэ тебя простит».

«Нет, я действительно не…»

Терпение Сяо Ду истощилось, и его злость резко возросла. Его зрачки сузились, а Сяо Жун закричал, хватаясь за живот и катаясь по земле.

На его теле не было ни единой раны, но внутренние органы словно стягивала невидимая рука. Такую боль обычный человек вынести не мог. Крики Сяо Жуна эхом разносились по пустому залу, словно он находился в чистилище, привлекая внимание Мэн Чи, ожидавшего снаружи.

Мэн Чи поспешно вошёл. Молодой господин, привыкший к ласке, лежал у ног Сяо Ду. Его лицо было ужасно искажено, а тело, казалось, было сломано и изогнуто в неестественную дугу. Мэн Чи лишь взглянул на него и понял, что его пытают. Потрясённый, он воскликнул: «Ваша светлость!»

Все в секте Синтань знали, что достопочтенный господин глубоко любил Сяо Жуна, но только Мэн Чи, доверенное лицо Сяо Ду, знал, что достопочтенный господин благоволил только к Сяо Жуну. Сяо Жун был его младшим братом, поэтому он заботился о нём, но это сильно отличалось от того, как он заботился о Сяо Юане. И всё же, даже если это была благосклонность, а не любовь, Повелитель демонов никогда не стал бы пытать своего младшего брата.

Сяо Ду, казалось, был крайне встревожен, его обычная расслабленность куда-то испарилась. Мэн Чи воскликнул: «Что делает Ваша Светлость?!»

«Ты пришёл как раз вовремя, — сказал Сяо Ду. — Есть ли какой-нибудь трюк, который заставит людей говорить правду как можно скорее? Приведи его».

«Нет…» — Сяо Жун застонал от боли, пытаясь дотянуться до одежды Сяо Ду. «Я твой брат, я правда… ах!»

Мэн Чи услышал, что Сяо Ду сомневается в личности Сяо Жуна, и не смог удержаться, чтобы не сказать: «Ваша светлость ошиблись однажды, не говорите ли мне, что вы ошиблись снова? Пожалуйста, подумайте дважды».

Сяо Ду прошептал: «А что, если бы меня не было?»

"Что?"

Голос Сяо Ду слегка дрожал: «А что, если в тот раз я не ошибся?»

Мэн Чи опешил, понимая, что ему бесполезно что-либо говорить. Как только Сяо Ду заподозрил неладное, остановить его могли лишь две вещи: факты или резня.

Сяо Ду опустился на одно колено, поднял лицо Сяо Жуна и сказал: «Ну, если ты действительно мой младший брат, даже если ты слепой и хромой, я буду заботиться о тебе до конца своей жизни».

«Гэгэ…»

Кончики пальцев Сяо Ду приблизились к глазам Сяо Жуна: «Тогда давай начнем с твоих глаз, хорошо?»

Сяо Жун почувствовал силу в руках Сяо Ду и отчаянно закричал: «Нет, я, я поговорю, я поговорю!»

……

Два года назад секта Синтянь.

Сяо Юань ничего не делал, сидя у окна и читая книгу. Он был увлечён чтением какое-то время, и, поскольку Сяо Ду намеренно скрывал свою ауру, он не заметил, как кто-то приближается к нему сзади. Только когда Угуань Фэнъюэ, стоявшую рядом, подняли, выражение его лица слегка изменилось, он обернулся и спросил: «Кто там?!»

Прежде чем Сяо Юань успел сделать хоть одно движение, веер поднял его подбородок, заставив его посмотреть в глаза Сяо Ду.

С улыбкой в глазах Сяо Ду спросил: «На что смотрит А Ю?»

Сяо Юань забрал веер из рук Сяо Ду, отведя взгляд: «Это ничего».

Сяо Ду сделал шаг вперед, оперся руками о бока Сяо Юаня и заключил краснолицую красавицу в свои объятия: «Покажи мне его».

Сяо Юань слегка кашлянул: «Советую тебе не смотреть на это».

"Почему?"

«Потому что», Сяо Юань высвободился из объятий Сяо Ду, «Гэгэ, тебе ведь не нужно смотреть… не так ли?»

Сяо Ду ещё больше разозлился. Пока Сяо Юань отвлёкся, он схватил книгу, которую только что прочитал, и увидел на обложке четыре слова, написанные крупными буквами: «Метод парного совершенствования».

Сяо Ду поднял брови.

Сяо Юань пожал плечами и сказал: «Я же говорил тебе не смотреть на это».

Сяо Ду небрежно пролистал несколько страниц, его настроение было немного сдержанным: «Зачем ты это читаешь?»

«Просто любопытно».

Сяо Ду улыбнулся: «И ты что-нибудь вынес из этого чтения?»

Сяо Юань действительно всерьёз задумался: «Это кажется мне неопределённым и запутанным. Гэгэ, ты когда-нибудь занимался парным совершенствованием с кем-нибудь? Что ты чувствуешь?»

Сяо Ду прошептал: «Хочешь знать?»

"Да."

«Бесполезно читать книги и бесполезно меня спрашивать», — неторопливо произнес Сяо Ду. «Чтобы узнать, нужно сделать что-то подобное».

Сяо Юань полностью согласился: «Это имеет смысл».

Сяо Ду небрежно отбросил «Метод парного совершенствования» и сказал: «Завтра праздник середины осени. Как А Юй хочет его провести?»

Сяо Юань небрежно ответил: «Меня всё устраивает».

Сяо Ду немного подумал и спросил: «Хочешь прогуляться?»

Сяо Юань улыбнулся: «Хорошо».

В том году они вдвоем провели Праздник середины осени в городе Лулин. Под влиянием своего учителя Сяо Юань, каждый раз, отправляясь в новое место, первым делом искал местные деликатесы. Сяо Ду сопровождал его весь день, и в итоге больше всего Сяо Юаня поразило не фирменное блюдо ресторана, а рисовые лепешки, продаваемые уличным торговцем. Глаза Сяо Юаня загорелись, едва он откусил кусочек. Когда на его лице появилось удивление, даже Сяо Ду, привыкший к красивым людям, не смог отвести от него глаз.

«Это так вкусно, — воскликнул Сяо Юань, — если бы я мог есть это каждый день».

Сяо Ду сказал: «Достаточно ли тебе есть рисовые лепёшки каждый день? Другим красавцам нужны парча, наряды, нефрит и изысканные угощения. А вот А Юй, напротив, очень легко воспитывать».

Сяо Юань не задумываясь ответил: «Я твой диди (младший брат), а не красавец».

Сяо Ду посмотрел ему в лицо и сказал: «Ты и мой друг и красавец».

«А, ладно… может, гэгэ тогда купит еще один рисовый пирог для твоегопрекрасного диди?»

В итоге Сяо Ду купил ему три. Сяо Юань едва доел один, а оставшиеся два съесть не смог. Увидев у моста грязного нищего, просящего еду у прохожих, он сунул рисовые лепёшки в руку Сяо Ду и сказал: «Гэгэ, пора тебе копить тайную добродетель».

Сяо Ду всегда насмехался над подобными добрыми делами, но Сяо Юань попросил его пойти, и он пошел.

Сяо Жун был слугой в большой семье и был изгнан из дома за кражу денег своего хозяина. Он жил на улице и зарабатывал на жизнь попрошайничеством. К тому времени он уже два дня был голоден, настолько, что у него кружилась голова от голода. В ночь праздника Середины осени он мог попросить лишь немного поесть.

Затем появился Сяо Ду, одетый в красное, с холодными бровями и несравненной красотой. Увидев его, Сяо Жун широко раскрыл глаза, думая, что тот спит.

Сяо Ду положил две рисовые лепешки в свою разбитую миску и сказал: «Съешь их».

Сяо Жун ошеломлённо смотрел ему вслед, как он вышел и направился к другому молодому человеку в красном, который выглядел нереально. Они стояли рядом, прекрасные, словно сошедшая с картины.

С тех пор Сяо Жун каждый день ждал у моста. Он надеялся снова увидеть молодого господина в красном, который угощал его рисовыми лепешками. Неожиданно его благодетель не явился, вместо него появился незнакомец.

Незнакомец спросил его: «Хочешь ли ты старшего брата? Старшего брата, похожего на него».

Он хотел этого, он мечтал об этом.

Незнакомец исполнил его мечту. Он получил кусочек тёплого нефрита и воспоминания, которые ему не принадлежали, и пришёл к Сяо Ду.

Он заменил молодого человека в красном и стал единственным младшим братом Сяо Ду.

Глава 35

«Этот человек, который дал мне воспоминания и нефрит, был в капюшоне и маске, я… я не знаю, как он выглядит», — сокрушённо сказал Сяо Жун. «Я сделал, как он сказал, и пришёл в секту Синтянь, а потом…»

У Сяо Жуна не было сил продолжать, и Сяо Ду не нуждался в его помощи. Он прекрасно понимал, что произошло потом.

Сяо Ду всё ещё помнил своё тогдашнее настроение. Узнав, что Сяо Юань – не тот младший брат, которого он искал, он разозлился, потому что его обманули, но в то же время почувствовал, что ему повезло. Он был рад, что Сяо Жун подоспел вовремя, и рад, что ещё не достиг точки невозврата.

Он был одержим Сяо Юанем. Ему нравилось видеть, как лицо Сяо Юаня озаряется удивлением. Он хотел держать перед собой самые прекрасные вещи в мире в обмен на искреннюю улыбку.

Ну и что, ведь он заботился о своём младшем брате, а не о Сяо Юане. Пока этот человек был его младшим братом, он тоже держал его, как сокровище на ладони.

Что касается Сяо Юаня... жаль, но тот, кто осмелился обмануть его, мог отправиться только в Желтые Источники (подземный мир).Лицо у Сяо Юаня было бесподобным, но характер у него был как у соседского мальчишки, и он никогда никому не показывал свою слабость. Сяо Ду время от времени поглядывал на него и невольно представлял, заплачет ли тот, если он будет его жестоко издеваться, или будет кокетничать с ним, как в детстве. Но он просто подумал об этом; ему не хотелось этого делать.

Теперь он был готов.

Наблюдать, как красавиц превращается в увядающий цветок, было своего рода наслаждением, поэтому Сяо Ду решил сделать это сам. Он подумал, будет ли Сяо Юань похож на других хрупких и нежных красавиц, с полуулыбкой в глазах, словно слабая ива, уходящая на ветру по дороге к Жёлтым источникам. Он хотел, чтобы Сяо Юань умер у него на руках. Он хотел видеть, как постепенно угасает свет в его глазах, и чувствовать, как тёплый, мягкий нефрит постепенно становится холодным и пробирающим до костей.

Для Сяо Ду лишить человека жизни было всё равно что убить муравья. Он думал, что сможет без колебаний наброситься на Сяо Юаня. Он думал, что в душе Сяо Юань такой же, как и все остальные. Он продолжал так думать, пока не увидел стол Сяо Юаня, полный блюд, которые тот приготовил для него собственноручно.

В тот день был его день рождения, и Сяо Юань был одет в свое любимое красное платье, настолько красивое, что захватывало дух.

«Гэгэ, я предлагаю тебе чашу. Пусть твоё совершенствование совершенствуется с каждым днём, а твоя внешность становится всё красивее с каждым годом», – сказал ему Сяо Юань с улыбкой, его лицо было прекрасным, как весна. Он понятия не имел, что сейчас произойдёт.

Сяо Ду внезапно передумал. Сяо Юань не мог умереть, потому что… Он долго не мог придумать причину, но был почти уверен, что не сможет убить Сяо Юаня.

Он приказал привести Сяо Жуна. Сяо Жун подробно рассказал о своих детских воспоминаниях и достал символ семьи Сяо. Всё это время он не сводил глаз с Сяо Юаня.

Лицо юноши было весьма некрасивым. Страдал ли он из-за того, что потерял гэгэ?

Сяо Ду спросил: «Тебе есть что сказать?»

Если бы Сяо Юань плакал и умолял его, он, вероятно, позволил бы ему остаться рядом. Такой красавец, не будь он его младшим братом, он с таким же успехом мог бы стать игрушкой, чтобы скрасить его скуку.

Но Сяо Юань не плакал и не умолял. Спокойствие юноши превзошло все его ожидания: «Можно мне вернуться к своему шимэню?»

Глаза Сяо Ду внезапно потемнели. Сяо Юань всё ещё хотел вернуться к своему шимэню? Разве он не так хорош, как Ли Сяньтин и Му Инъян? Как Сяо Юань мог хотеть вернуться?

«Ты не сможешь», — услышал Сяо Ду свой голос. «Ты все еще полезен».

Он запер Сяо Юаня и начал думать о причинах, по которым он не убил его. Он думал об этом долго, долго, но не мог понять. Что делало его еще более озадаченным, так это то, что, хотя кто-то уже занял место Сяо Юаня, он все еще думал о Сяо Юане время от времени. Внешность Сяо Жуна была намного хуже, чем у Сяо Юаня, но он был послушным и хорошо воспитанным, всегда любил льнуть к нему и часто называл его «гэгэ». Он баловал Сяо Жуна, как и раньше Сяо Юань, но почему он всегда чувствовал себя скучно, когда видел удивленную улыбку на лице Сяо Жуна? Может быть, это было только потому, что Сяо Жун не был несравненным  красавицем, как Сяо Юань?

Однажды Сяо Ду взял Сяо Жуна в город Лулин и купил ему три рисовых лепёшки. Сяо Жун, изогнув глаза в улыбке, кокетливо сказал: «Спасибо, гэгэ», но ему почему-то вспомнились сияющие глаза Сяо Юаня.

Очевидно, он не видел Сяо Юаня целый месяц.

Он был озадачен своей реакцией. Он вспомнил, как однажды сказал ему отец: если часто и безудержно думать о ком-то, этот человек станет твоей слабостью.

Но его амбиции еще не были реализованы, а павильон Юньцзянь еще не рухнул, как он мог позволить себе слабость?

По совпадению, в это время он получил известие, что Гу Лоуинь, молодой мастер павильона Юньцзянь, отправился с горы на охоту вместе со своим шисюном. Как раз в тот момент он находился недалеко от города Лулин, и в его голове постепенно начал созревать план.

С древних времён красота была препятствием, которое герой не мог преодолеть. Гу Лоуинь, возможно, и не интересовался обычной красавицей, но Сяо Юань был другим. Даже он был почти околдован Сяо Юань; как мог Гу Лоуинь избежать этого?

Если бы Сяо Юань мог получить кровь семьи Гу и помочь ему вернуть Цинъянь, он мог бы отпустить прошлое. Единственный способ получить кровь семьи Гу — сделать Сяо Юаня и Гу Лоуиня соратниками Дао.

Сяо Ду немного поколебался, но вскоре оставил свои сомнения позади. Люди из клана Синтянь никогда не заботились о целомудрии и репутации, и любовь между мужчиной и женщиной была для них обыденностью. Он был весьма недоволен тем, что отправил Сяо Юаня в чужую постель, но это было ничто по сравнению с Цинъянь. Это был просто секс с мужчиной, считайте это разовой сделкой для Гу Лоуиня. У Сяо Юаня будет бесчисленное множество других раз в будущем, и ни один из них не будет с Гу Лоуинем.

Таким образом, он принял решение, о котором потом пожалел навсегда. Он попросил Мэн Чи отдать Сяо Юаню акацию Гу и заставил Сяо Юаня соблазнить Гу Лоуинь.

За два года, прошедшие с исчезновения Сяо Юаня, он часто смотрел на девятитонную улитку и задавался вопросом, что же он сделал не так. Всё, что он сделал с Сяо Юанем, соответствовало его неизменному стилю – извлекать максимальную пользу из всего, что есть. Даже если финал оказался не таким, как он ожидал, он не должен был об этом сожалеть.

С тех пор, как он стал достопочтенным правителем клана Синтянь, всё было под его контролем. Он всегда был решителен в своих действиях, никогда не проигрывал и не совершал ошибок. Как он мог признаться, что заботился о Сяо Юане, что, независимо от того, был ли он его младшим братом или нет, он хотел быть рядом с ним и дарить ему улыбку?

Он не мог в этом признаться, поэтому не мог и сожалеть.

Только сейчас он понял, что был неправ, нелепо неправ, совершенно неправ, настолько неправ, что это непростительно.

Он причинил боль А Ю, которого любил, заразил его болезнью Гу и попросил А Ю стать спутником Дао другого человека. А Ю оказался тем самым младшим братом, которого он искал долгие годы.

Два человека, о которых он заботился больше всего в своей жизни, на самом деле были одним и тем же человеком.

В зале воцарилась тишина, были слышны только рыдания Сяо Жун.

Мэн Чи был настолько потрясен, что не мог говорить. Он не смел ничего сказать. Аура Сяо Ду была слишком устрашающей. Его глаза были неестественно алыми, как и его красные одежды. Лицо его было бесстрастным, и от этого её бросило в дрожь. Даже факелы на стенах, казалось, чувствовали опасность, то тускнея, то разгораясь ярче, освещая мрачное лицо Сяо Ду.

Не то чтобы Мэн Чи не видел гнева Сяо Ду. Два года назад Сяо Ду воспользовался девятитонной улиткой, чтобы в последний раз связаться с Сяо Юанем. Узнав, что Сяо Юань использовал свою кровь в обмен на брачный контракт с Гу Лоуинь, Сяо Ду пришел в ярость и чуть не разрушил главный зал клана Синтянь, а также тяжело ранил Сяо Жуна, который пытался его отговорить. Хотя он лично утешал Сяо Жуна, тот больше не осмеливался быть таким кокетливым и навязчивым, как раньше, и в его глазах, когда он смотрел на Сяо Ду, читалось больше тревоги.

Но в этот момент Сяо Ду ничего не сделал и не сказал. Глядя на своего господина, Мэн Чи почувствовал, что не только Сяо Жун, но и он сам балансирует на грани жизни и смерти.

Внезапно вспыхнул факел, словно струя огня, на мгновение осветив зал, словно наступил дневной свет, и Мэн Чи ясно увидел лицо Сяо Ду.

Мэн Чи был ошеломлен. Неужели у него галлюцинации? Почему Сяо Ду показался ему загнанным зверем? Почему ему показалось, что помимо его гнева и холодного намерения убить, в нём чувствовался и намёк на полную растерянность.

Очевидно, он достиг той точки, когда мало кто в мире мог с ним сравниться. Конечно же, он был главой секты Синтянь, и рядом с ним были только Сяо Жун и Мэн Чи. Он мог бы убить их одним пальцем, но, похоже, он был в отчаянном положении – не знал, что делать.

Мэн Чи глубоко вздохнул, набрался смелости и воскликнул: «Господин?»

Он услышал, как Сяо Ду сказал «эн», и спросил: «Сяо Жун... что нам с ним делать?»

Сяо Жун не знал, откуда взялись его силы, и снова закричал: «Гэгэ, ты обещал мне, что, если я буду говорить правду, ты сохранишь мне жизнь…»

Сяо Ду пришёл в себя и снисходительно посмотрел на юношу, молившего о пощаде у его ног. Лишь тогда пустота на мгновение исчезла, не оставив тени, и выражение его лица стало жестоким и искажённым: «Пощадить тебя?»

«Я просто хотел брата и хотел жить хорошей жизнью. Я не хотел никому причинять вреда!» — в отчаянии закричал Сяо Жун. «Гэгэ, отпусти меня, пожалуйста…»

Прежде чем прозвучало второе «пожалуйста», глаза Сяо Жуна внезапно расширились, наполнившись ужасом. Со следующим вздохом его вырвало кровью, а затем ещё раз… Кровь продолжала литься изо рта, и в луже крови лежало что-то кровавое – язык.

Сяо Жун больше не мог произнести ни слова, лишь издавая болезненные звуки. Сяо Ду сказал: «Сними его, не давай ему заснуть и остаться в живых».

Мэн Чи понял, что он имел в виду, опустил глаза и сказал: «Да».

Как только Мэн Чи ушёл с Сяо Жуном, к нему пришёл один из телохранителей Сяо Ду, Ли Яньчжи. Сяо Ду заставил себя оторваться от крайнего желания всё разрушить и хриплым голосом спросил: «Ты проверил?»

Ли Яньчжи почтительно сказал: «Мой господин, этот подчиненный узнал, что все члены клана Тяньхэ, участвовавшие в церемонии любования цветами, в настоящее время все еще находятся во дворце Байхуа и не слышали о пропаже кого-либо».

Эта новость не стала неожиданностью для Сяо Ду. Он взглянул в сторону кровати и спросил: «Где Шэнь Фугуй?»

Ли Яньчжи нахмурился и сказал: «Это то, что этот подчиненный нашел озадаченным. Я узнал, что Шэнь Фугуй прибыл в префектуру Хунсю десять дней назад вместе с Гу Лоуинем и еще одним неизвестным мужчиной, и они втроем поселились в гостинице. После этого Гу Лоуинь и Шэнь Фу отправились во дворец Байхуа. Как ни странно, там все еще жил другой Шэнь Фугуй, который каждый день рано уходил и поздно возвращался, разыскивая своего шимэя. Я не знаю, кто на самом деле является молодым мастером ордена Сюаньлэ: Шэнь Фугуй из дворца Байхуа или Шэнь Фугуй из гостиницы».

Сяо Ду, казалось, внезапно озарила мысль, и что-то в его груди дрогнуло. Он наклонился, поднял кость с земли и шаг за шагом направился к кровати.

Человек, чья личность была загадкой, все еще спал, его внешность была неприметной и за тысячи миль была далека от слова «красивый».

Сердце Сяо Ду забилось сильнее. Он взял руку мужчины, раскрыл ладонь, долго оставался неподвижным, а затем медленно вложил в неё кость.

В тот момент, когда кость соприкоснулась с мужчиной, на ней появились красные пятна крови, которые, извиваясь, словно ядовитая змея, проникли в сердце Сяо Ду.

Глава 36

Сяо Ду отпустил всех и остался один, охраняя мужчину на кровати до рассвета.

Проснувшись, Сяо Юань почувствовал, что аромат, который он всегда смутно ощущал во дворце Байхуа, исчез, сменившись знакомой, холодной аурой. Он медленно открыл глаза, его ресницы дрожали. Ресницы у этого тела были короткими и редкими, поэтому это движение совсем не походило на пробуждение красавца.

«Вы не спите».

Сяо Юань проспал день и ночь, всё ещё не приходя в себя. Он с трудом сел, и чьи-то мягкие руки поддержали его за спину. Он поднял глаза и посмотрел на обладательницу этих рук. Это была милая девушка с красивым лицом. Казалось, он уже видел её где-то раньше.

Сяо Юань спросил немым голосом: «Ты?»

«Меня зовут Лээр», — сказала девушка. «Старейшина Мэн приказал мне хорошо заботиться о молодом господине».

Старейшина Мэн... Глаза Сяо Юаня прояснились, и выражение его лица изменилось, когда он огляделся.

Он находился в клане Синтянь, в той же комнате, где жил два года назад. Даже служанка, которая ему прислуживала, была той самой, что была из прошлого.

Не было никаких сомнений, что Сяо Ду вернул его к жизни. Однако Сяо Ду не приговорил его к смертной казни, а поместил в дом, где тот жил раньше. Что это значило?

Сяо Юань сказал: «Ты знаешь, кто я?»

Леэр покачала головой: «Я знаю только, что молодой господин очень важен для Господа, поэтому я обязательно буду хорошо служить молодому господину».

Сяо Юань был озадачен: «Важен?»

«Его светлость никогда не позволял никому входить во двор Чансинь. Напротив, за последние два года он часто бывал здесь, просиживая в этой комнате по полдня», — сказал Лээр. «Теперь, когда он позволяет молодому господину жить здесь, очевидно, что молодой господин — человек, которому господин придаёт большое значение».

Сяо Юань перевернулся на другой бок, встал с кровати и вышел из дома. Пейзаж и предметы во дворе были точно такими же, как два года назад, а луч света, падающий на его лицо, был таким же тёплым, как в его воспоминаниях.

Леэр погнался за ним и спросил: «Куда идет молодой господин?»

«Убирайся отсюда».

Лээр удивленно сказал: «Но старейшина Мэн попросил тебя отдохнуть во дворе Чансинь».

Сяо Юань не обратил внимания на вопросы Мэн Чи и торжественно ответил: «Прошу прощения».

Леэр почувствовала боль в шее и потеряла сознание, не успев отреагировать на произошедшее. Сяо Юань отвёл её обратно в дом и снял с неё одежду.

Он только успел снять халат, как позади него раздался низкий, хриплый голос: «А Ю такой красивый, почему ему всегда нужно использовать чужое лицо?»

Услышав давно забытое имя, Сяо Юань замер и натянуто обернулся.

Тон Сяо Ду звучал как обычно, но выражение его лица было усталым и удрученным, словно он только что пережил великое испытание, а глаза, смотревшие на него, были полны сдерживаемой печали.

Но даже при этом этот человек по-прежнему был опасен и могущественен, а порочное высокомерие, запечатленное в его костях, не давало ему выглядеть хоть сколько-нибудь скромным.

Сердце Сяо Юаня напряглось: «Кому ты говоришь?»

Сяо Ду подошел к нему, наклонился к его уху и сказал: «Я говорю тебяе…» Его дыхание было горячим и теплым: «Тебе».

Сяо Юань предпринял отчаянную попытку успокоиться: «Ты узнал не того человека».

Одной девятитонной улитки Сяо Ду было недостаточно, чтобы определить его личность, тем более, что он всё ещё носил чужое лицо. Вероятно, Сяо Ду просто подозревал и пока не был уверен. Он назвал его А Юй, чтобы проверить.

Сяо Ду изогнул губы в улыбке и сказал: «А Юй очень умён, но жаль, что он не может меня обмануть».

Сяо Юань тоже улыбнулся: «Ты, наверное, думаешь, что я Сяо Юань. Ты не первый, кто совершает эту ошибку, но я действительно не он».

Взгляд Сяо Ду был прикован к нему, и у него возникло ощущение, будто надвигается буря.

«Кто-то узнал тебя раньше меня», — сказал Сяо Ду, слегка нахмурившись. «Кто? Гу Лоуинь или Му Инъян? Разве они оба не думают, что ты мёртв?»

«Это был Молодой Мастер Павильона Гу». Сяо Юань: «Но имеет ли это значение?»

Сяо Ду немного подумал; это было неважно, но его всё равно волновало. Два года назад он мог без колебаний отправить Сяо Юаня к Гу Лоуинь, но теперь его волновало, что Гу Лоуинь был первым, кто его узнал. Какая ирония.

Сяо Ду улыбнулся про себя, протянул руку Сяо Юаню и сказал: «Всё хорошо, дай мне свою руку».

Сяо Юань не двигался, полный бдительности. «Мастер Сяо, я не знаю, где это место и зачем вы меня сюда привели. Я всего лишь бизнесмен, взял деньги у своего клиента и отправился во дворец Байхуа по делам…»

Не успел Сяо Юань договорить, как вдруг почувствовал, как его с силой схватили за талию. Сяо Ду прижал его к себе.

Сяо Юань нахмурился и хотел оттолкнуть Сяо Ду, но почувствовал, как руки Сяо Ду напряглись, словно тот пытался втиснуть его в свое тело.

Сяо Ду слегка наклонился, слегка прижавшись подбородком к волосам Сяо Юаня, и почти жадно вдыхал его запах. Хотя Сяо Юань теперь пользовался чужим телом, аура и запах его тела, казалось, были такими же, как прежде, словно сладкий, смертоносный яд, постепенно вливающийся в его сердце.

Сяо Ду глубоко вздохнул и тихо сказал: «Неважно, признаешься ты или нет, мне тоже нравится обманчивый взгляд А Ю».

Услышав слово «нравится», Сяо Юань чуть не рассмеялся. На самом деле, удивляться было нечему. Сяо Ду нравилась его внешность. Он и раньше говорил, что ему нравится видеть его глаза, когда тот улыбается. Но больше всего Сяо Ду должно было понравиться то, как он соблазнил Гу Лоуинь, когда его любовь к Гу вспыхнула.

Сяо Юань сказал: «Тогда ты хочешь, чтобы я стал Сяо Юанем и обманул тебя?»

Сяо Ду был немного удивлен: «Ты готов?»

«Да», — медленно произнес Сяо Юань. «Это моё дело. Если ты заплатишь достаточно, я смогу тебя удовлетворить».

Сяо Ду сказал: «Я дам тебе все, что ты пожелаешь».

«Правда?» — без всякой надежды сказал Сяо Юань. «Тогда отпусти меня, я хочу уйти отсюда».

Сяо Ду был жестоко ранен: «Это единственное, чего я не могу сделать».

Сяо Юань улыбнулся: «В таком случае, просто делай со мной все, что хочешь, не нужно больше тратить слова».

Сяо Ду отпустил Сяо Юаня, и его тонкая рука с чёткими суставами прижалась к груди. Глаза его потемнели, и он не мог скрыть душевную боль: «У тебя не было противоядия последние два года. Как ты пережил нападения Акации Гу?»

Сяо Юань онемел. У Сяо Ду всё ещё хватило наглости спросить его об этом?

Сяо Ду терпел так долго, как мог, но все же не смог сдержаться и спросил: «Ты искал мужчину?»

Сяо Юань не знал, что именно знал Сяо Ду, но тот, очевидно, решил, что это Сяо Юань. Сяо Ду не был Гу Лоуинем или Му Инъяном, и как бы он ни хитрил, он не мог его обмануть. Сяо Юань не стал притворяться и сказал: «Искать мужчину? Конечно, я искал. Иногда одного было недостаточно, поэтому я находил ещё нескольких. Кстати, я также хотел бы поблагодарить тебя. Спасибо за твою Акацию Гу, которая позволила мне испытать плотское блаженство парного совершенствования».

Лицо Сяо Ду выглядело крайне уродливым. Он хотел что-то сказать, но не мог издать ни звука. Возможно, слова Сяо Юаня были неправдой, но этого было достаточно, чтобы привести его в ярость. Он не мог поверить, как вообще мог хотеть навязать Сяо Юаню других. Теперь же, услышав, как Сяо Юань упомянул других мужчин, он не мог отделаться от желания убивать.

«Кто они? Кто эти люди?!» — тихо прорычал Сяо Ду. Но едва заговорив, он тут же испугался, что его убийственное намерение напугает Сяо Юаня. Он не мог ничего сделать с Сяо Юанем, но и мысль о том, что кто-то, тронувший его младшего брата, заставит его жить в этом мире, была ему невыносима.

Сяо Юань легкомысленно сказал: «Их слишком много, я не могу вспомнить их имен».

Сяо Ду был настолько измучен, что, казалось, все его внутренности горели. Он подавил свой гнев и сказал: «Всё, А Юй. Я извлечу из твоего тела Акацию Гу, и тогда ты сможешь покинуть секту Синтянь».

Сяо Юань молча посмотрел на него.

Взгляд Сяо Ду на мгновение стал мягким: «Но ты не можешь оставить меня — я буду сопровождать тебя, куда бы ты ни пожелал пойти».

Сяо Юань равнодушно спросил: «Даже если это будет преисподняя?»

Сяо Ду опешил. На мгновение он ощутил убийственную решимость, пылающую в глазах Сяо Юаня.

Когда Сяо Юань находился под домашним арестом, он вёл себя спокойно; когда его заставили соблазнить Гу Лоуинь, он тоже смирился. Почему же теперь, когда Сяо Ду хотел отплатить ему компенсацией и провести с ним остаток жизни, это, казалось, коснулось его внутренней силы? В его глазах бушевала яростная буря, словно… словно то, что он предлагал, заставляло Сяо Юаня чувствовать, что он скорее умрёт, чем будет терпеть.

Сердце Сяо Ду словно пронзили ножом, глаза наполнились горечью. «Что ты думаешь, я с тобой сделаю? Я просто хочу…» Он замолчал и не продолжил. Изначально он хотел вернуться в прошлое вместе с Сяо Юанем, но прекрасно понимал, что больше не сможет относиться к нему как к младшему брату, как раньше.

«Да, — сказал Сяо Ду, — даже если это будет загробный мир, я сопровожу тебя туда. А потом верну тебя обратно».

Ну и что, что Сяо Юань хотел его убить? Он был уверен, что никто в этом мире не сможет отнять у него жизнь. Сяо Юань, возможно, и мог причинить ему невыносимую боль, но ранить его он не мог.

Сяо Юань промолчал. Он знал, что ни Сяо Ду, ни остальные не понимают для него значения слова «свобода».

Кто бы это ни был, им приходилось платить цену за свою гордыню и высокомерие, и Сяо Ду не был исключением.

Сяо Юань на время отбросил мысль о побеге из секты Синтянь. С одной стороны, судя по позе Сяо Ду, он не смог бы сбежать, даже если бы захотел; с другой стороны, Акация Гу в его теле всегда представляла для него скрытую опасность, и если бы её удалось полностью удалить, это было бы неплохо. Он не был гордецом, и не было смысла отказываться от шанса исцелиться из-за Сяо Ду.

Вскоре после этого Мэн Чи было приказано отправиться во двор Чансинь, чтобы забрать Гу у Сяо Юаня. Мэн Чи взглянул на Сяо Ду и сказал: «Пожалуйста, мастер Сяо, верните себе своё первоначальное тело, иначе мне будет трудно вас осмотреть».

Сяо Юань на мгновение замешкался, кивнул и вернулся в свое первоначальное тело перед Мэн Чи и Сяо Ду.

Взгляд Сяо Ду был прикован к его лицу. За последние два года Сяо Юань вырос, а его внешность стала ещё более ослепительной и захватывающей. Использовал ли Сяо Юань это тело, когда занимался парной культивацией с мужчиной? Он видел, как выглядел Сяо Юань, когда нападал Акация Гу; даже он не мог себя контролировать, что уж говорить о других.

Выражение лица Сяо Ду за считанные мгновения сменилось с опьяняющего на мрачное. Мэн Чи, внимательно осмотрев Сяо Юаня, прошептал: «Ваша светлость, можем ли мы сделать шаг, чтобы поговорить?»

Сяо Ду закрыл глаза и сказал Сяо Юаню: «Я сейчас вернусь».

Сяо Юань не ответил, глядя на едва заметные следы на своих запястьях.

Выйдя из дома, Сяо Ду спросил: «Есть ли решение проблемы акации Гу в его теле?»

Мэн Чи горько улыбнулся и сказал: «Мой господин, когда вы хотели использовать Акацию Гу на Сяо Юане, я говорил вам, что Акация Гу необычайна. Хотя она безвредна для культиватора, её крайне трудно удалить, и её можно подавить только приёмом лекарств во время атаки. Почтенного господина это тогда не волновало. И не имело значения, что Гу нельзя удалить, она и так безвредна. Это было просто развлечение в спальне, помните ли Ваша светлость?»

Грудь Сяо Ду сжалась и заныла. Он вспомнил, и вспомнил, как тогда жаждал доказать, что не убивал Сяо Юаня, чтобы извлечь максимальную выгоду. Он думал, что Сяо Юань вернётся к нему после завершения дела. Он… Он сам сеял своё возмездие.

«Тебе не нужно напоминать мне». Перед своим подчиненным Сяо Ду все еще мог действовать жестко: «Ты сказал, что это «чрезвычайно трудно устранить», так что все равно должен быть способ сделать это».

«Да», — Мэн Чи выглядел смущенным, — «но…»

«Но какие драгоценные лекарственные материалы вам нужны?»

Мэн Чи покачала головой и сказала: «Акация Гу – паразит, живущий в сердце. Если вы хотите удалить Гу, вы можете удалить только сердце, но человек, чьё сердце будет удалено, умрёт, поэтому вы можете только обменять его сердце на другое. Обмен сердцами перенесёт Гу в тело того, чьё сердце используется в обмене, и таким образом Гу будет удален».

Глава 37

Поначалу Мэн Чи говорил так неопределённо, что Сяо Ду подумал, будто способ избавиться от Гу будет сложным, но оказалось, что всё сводится к обмену сердцами. Он спросил Мэн Чи: «Ты уверен, что сможешь это сделать?»

Мэн Чи осторожно сказал: «Девять из десяти баллов, конечно».

Сяо Ду не был удовлетворен: «А последний пункт?»

«Процесс обмена сердцами должен опираться на духовную силу обоих участников, которая будет стимулировать их сердца», — сказал Мэн Чи. «Поэтому, чтобы это дело увенчалось успехом, Сяо Юань и другой человек должны хорошо понимать друг друга и сотрудничать».

«Это легко сделать». Никто не захочет просто так отдать своё сердце в обмен на сердце Акации Гу, но, применяя технику овладения душой, человек готов это сделать, хочет он того или нет.

Мэн Чи осторожно сказал: «Я понимаю, что Ваша светлость имеет в виду, но согласится ли Сяо Юань?»

Сяо Ду всегда был решительным человеком, но сейчас он не осмеливался делать поспешных выводов. Раньше ему не приходилось считаться с желаниями других. Такая осторожность и нерешительность были ему совершенно не свойственны.

Сяо Ду испытывал необъяснимое чувство разочарования. Он всегда смотрел свысока на людей, которые сдерживали себя в своих поступках. Учитывать чувства других, делая то, что ему хотелось, было слишком хлопотно, у него не хватало терпения думать об этом. Но с тех пор, как он встретил Сяо Юаня, он невольно стал тем человеком, на которого смотрел свысока. Два года назад он заметил в себе первые признаки перемен и, не колеблясь, оттолкнул человека, который изменил его, но не задумался об истинной причине.

Он боялся, что с этого момента Сяо Юань в глубине души уже стал другим. Но он упрямо отказывался признавать это и заставлял себя отрешиться от своих особых чувств к Сяо Юаню, высокомерно полагая, что пока он может быть беспощаден к Сяо Юаню, он останется самим собой. Теперь же Сяо Юань оказался его ближайшим родственником, но он пытался вырваться из его рук, скрывая свою личность. Всё это было его собственной виной, его собственной местью.

Но в любом случае, когда он закончит справляться со своим возмездием, он должен быть в состоянии заставить А Ю, единственного, кого он любил, добровольно остаться с ним.

"Господин?"

Сяо Ду пришел в себя и сказал: «Просто найди способ заставить его согласиться».

Мэн Чи не осмелился спросить больше и добавил: «Есть ещё одна вещь, так называемое „золотое ядро“, связанное с сердцем». После обмена сердца золотое ядро и истинная основа культивирования ци также будут затронуты».

Сяо Ду слегка поднял глаза: «Значит, мне лучше найти ему кого-то с чрезвычайно высокой базой совершенствования?»

«Возможность найти кого-то подобного, естественно, выгодна Сяо Юаню, но…» Кто знает, кому так не повезет, если его выберет Сяо Ду.

Сяо Ду заглянул в комнату, в его глазах мелькнула едва заметная радость: «Понятно, иди и приготовься».

Мэн Чи на мгновение замялся и спросил: «Ваша светлость, вы рассказали ему о Сяо Жуне?»

Сяо Ду нахмурился: «Еще нет».

«Ваша светлость ничего не скажет?» Мэн Чи беспомощно вздохнул. «В любом случае, вам следует извиниться перед ним».

«Какой смысл извиняться?» Сяо Ду улыбнулся и медленно произнес: «Если я извинюсь, будет ли это означать, что я ничего не сделал в прошлом, и он просто всё простит?»

Мэн Чи на какое-то время лишился дара речи, но возразить не смог.

«Ты можешь пока отложить в сторону внутренние дела секты», — сказал Сяо Ду. «Ты редкий человек, которого А Юй не обижает в секте Синтянь. Позаботься о нём».

Мэн Чи поклонился и кивнул.

Хотя его личность была раскрыта, Сяо Юань всё ещё не хотел использовать своё тело в секте Синтянь. Он прожил в секте Синтянь полгода и знал многих, но у него не было времени, чтобы встретиться с остальными.

Мэн Чи почувствовал большую жалость и сказал: «Тебе не нужно показывать мне такое лицо».

Сяо Юань зевнул и небрежно сказал: «Разве ты не говорил раньше, что мой характер не достоин моего лица, поэтому я изменил его на тот, который достоин». Он все еще использовал лицо Ань Му, к которому настолько привык, что ему казалось неправильным возвращаться к собственному телу.

Мэн Чи улыбнулся и сказал: «Эта техника изменения лица действительно замечательная. Я тоже хочу ей научиться. Можешь научить меня?»

«Да, если ты поможешь мне покинуть секту Синтянь».

Мэн Чи содрогнулся:«Тогда забудь». Ей всегда нравился Сяо Юань, и он был готов помочь, если могла. Тогда он подумал, что Сяо Юань действительно мёртв, и плакал. Но, очевидно, помочь в этом вопросе он не мог. Сяо Ду только что оправился от потери, и если он отнимет у него Сяо Юаня, его конец может оказаться ещё хуже, чем у Сяо Жуна.

Сяо Юань равнодушно ответил: «Никакого удовольствия».

Мэн Чи немного подумал и решил сказать несколько добрых слов в адрес достопочтенного господина, который не стал извиняться: «Достопочтенный господин не посадит тебя под домашний арест. Когда Гу из твоего тела будет удален, ты сможешь идти, куда захочешь».

Сяо Юань спросил: «Ты действительно можешь удалить Акацию Гу?» Удаление Акации Гу было единственной причиной, по которой он оставался в секте Синтянь и взаимодействовал с этими людьми.

Мэн Чи уверенно сказал: «Да, ты можешь мне доверять».

Сяо Юань кивнул: «Хорошо, я подожду».

Видя, что Сяо Юань больше не думает о побеге, Мэн Чи вздохнул с облегчением. Он решил сказать что-нибудь, что могло бы порадовать Сяо Юаня, и спросил: «Мастер Сяо, вы знаете о демонизации Гу Лоуиня?»

«Я немного знаю», — Сяо Юань взглянул на него. «В чем дело?»

Мэн Чи улыбнулся и сказал: «Тогда ты хочешь узнать, что будет дальше?»

Сяо Юань был ошеломлён. Хотел ли он знать? Казалось, ему было немного любопытно.

Не дожидаясь ответа Сяо Юаня, Мэн Чи сказал: «Несколько дней назад мои люди видели его на заснеженной горе близ города Лулин. Его волосы были серебристыми, и он охранял кучу костей, снова и снова пробуя технику призыва души. Но, как всем известно, человек, которого он ищет, вовсе не умер. Он может вызывать свою душу ещё десять или пятьдесят лет без всякой пользы – разве это не смешно?»

Сяо Юань представил себе Гу Лоуинь с седыми волосами и в белых одеждах. Он совсем не хотел смеяться и равнодушно спросил: «Зачем ты мне это рассказываешь?»

Мэн Чи удивлённо воскликнул: «Гу Лоуинь взял твою кровь, чтобы спасти своего Шисюна, из-за чего ты потерял свою основу для совершенствования. Его секта преследовала тебя, заставив спрыгнуть со скалы и покончить с собой. Разве ты не рад, что он теперь такой?»

Сяо Юань рассмеялся, его улыбка была ледяной. «Почему Гу Лоуинь взял мою кровь, а не чужую? Потому что в моей крови есть змеиная красота. А почему в моей крови есть змеиная красота, мне не нужно тебе рассказывать».

Улыбка сошла с лица Мэн Чи; он долго сдерживался, а потом сказал: «Его светлость не ожидал, что такое произойдет, он…»

Сяо Юань махнул рукой: «Забудь, тебе больше ничего не нужно говорить».

С тех пор, как он покинул гору Циюэ, он редко думал о прошлом. Всё это было просто запутанным клубком. Казалось, что все причиняли ему боль в той или иной степени, но кто был виноват? Сяо Ду? Ли Сяньтин? Или [Все]? Всё было слишком запутанно, и он слишком устал, чтобы думать об этом, поэтому он вообще не думал об этом, чтобы жить комфортнее.

Мэн Чи онемел, лишь глубоко вздохнув. Сяо Ду был прав. Извинения и объяснения не подействовали на Сяо Юаня, не говоря уже о том, чтобы искупить вину за содеянное. Объяснениям не было места. Но он всегда помнил, что последние два года, когда он сидел один во дворе Чансинь поздно ночью и смотрел на девятитоновую улитку, лицо Сяо Ду выглядело так, будто ничего не произошло.

Мэн Чи хотела подбодрить Сяо Юаня, но не стала красть курицу и терять рис (попытаться получить преимущество, но в итоге остаться в проигрыше). Он знал, что сказал что-то не то, и не стал больше беспокоить Сяо Юаня. Он встал и сказал: «Я дам тебе несколько таблеток, которые помогут твоей культиваторской базе. Не забудь их принять, я пойду первым».

Сяо Юань остановил его: «Подожди».

«В чем дело?»

«Заснеженная гора, где Гу Лоуинь призвал душу, это та самая, куда он и Линь Улянь раньше ходили охотиться?»

«Да, я не знаю, почему он выбрал такое ледяное место».

Грудь Сяо Юаня немного сжалась, и он сказал: «Вероятно, потому что именно там мы впервые встретились».

Гу Лоуинь, возможно, думал, что спасает ему жизнь и относится к нему искренне на той заснеженной горе. Но, как всем было известно, он лгал ему даже тогда.

И все это из-за Сяо Ду.

Сяо Юань закрыл глаза, потёр брови и приказал себе подождать. Ещё не поздно будет строить планы, когда Акация Гу будет извлечена из его тела.

Тех, кого можно было использовать, нужно было использовать хорошо. Этой истине его научил лично Сяо Ду.

Глава 38

Секта Синтянь располагалась на севере, и все четыре сезона здесь ощущались как зима. Сяо Юань только что вернулся из тёплого дворца Байхуа и какое-то время не мог привыкнуть к нему. Он невольно вспомнил тёплый нефрит, подаренный ему Гу Лоуинем. Оглядываясь назад, он понимал, что не стоило брать девятитонный нефрит, а лучше взять тёплый нефрит, когда спускался с горы; по крайней мере, он не замёрзнет.

Весь день шёл снег, замораживая землю. Во дворе цвели сливы, изящные и тихие на ветру и снегу. Сяо Юань, одетый в белоснежную лисью шубу, сидел под крыльцом и со скукой наблюдал, как Лээр подметает снег. Лицо девушки раскраснелось от холода, и она время от времени останавливалась, поднося руки ко рту и дыша на них.

Сяо Юань снова пожалел о теплом нефрите и сказал: «Оставь его в покое, я сам это сделаю».

Леэр улыбнулась и сказала: «Я привыкла ко всей этой работе. Молодой хозяин никогда не будет таким быстрым, как я».

Сяо Юань поднял брови: «Кто это сказал, отойдите в сторону».

Сяо Юань вошёл во двор, опустился на одно колено в снег, поднял правую руку и огляделся. Честно говоря, в глубине души он не был уверен. Но слова были сказаны, и он стоял перед девушкой. Отступать сейчас было бы не по-мужски.

Сяо Юань набирал силу в правой руке, и Лээр увидела, как из его ладони исходят нити тепла. Затем он резко погрузил руку в снег.

Снег, казалось, был обожжён огнём, таял с видимой невооружённым глазом скоростью, и вскоре небольшая территория вокруг Сяо Юаня опустела. Снег превратился в воду, промочившую его одежду.

Леэр была очень воодушевлена и воскликнула: «Молодой мастер просто потрясающий!»

Сяо Юань невольно решил, что румянец на её лице – это знак её восхищения. Видя её радость, он заметно приподнялся, глаза его засияли, и он сказал: «Ну-ну-ну, повтори ещё раз, кто быстрее, ты или я?»

Леэр держал метлу, трясясь от смеха, и говорил: «Но, молодой господин, двор такой большой, сможете ли вы расчистить оставшийся снег?»

Сяо Юань колебался: «А, это…» У него было не так много духовной силы, и ему нужно было приберечь ее для важного события, не могла ли она не подталкивать его так сильно?

Внезапно снег из-под ног этих двоих хлынул наружу, словно прилив, тая на ходу. В мгновение ока некогда заснеженный двор вернулся к своему первоначальному виду, мокрый, как после сильного дождя.

Леэр была ошеломлена и изумлена: «Молодой господин, вы бессмертны!»

Сяо Юань взглянул на человека, появившегося в дверях, и улыбка в его глазах померкла. «Нет, но твой господин — да».

Когда Лээр повернула голову и увидела Сяо Ду, её лицо побледнело от страха. Она поспешно отдала честь: «Мой господин».

На самом деле, Сяо Ду не выглядел устрашающе. На самом деле, у него была красивая и романтичная внешность. Если бы не его капризный и порочный характер, одно его лицо могло бы привлечь множество красавиц.

Сяо Ду сказал: «Иди и принеси еду».

Сяо Ду уже практиковал пост, и последний раз он полноценно ел, когда Сяо Юань лично готовил для него. Сяо Юань спросил: «Хочешь поесть здесь?»

Сяо Ду посмотрел на него горящими глазами: «Я поем с тобой».

Стол был накрыт под цветущей сливой. Сяо Юань почувствовал глубокое сожаление, глядя на изысканные блюда. Какая расточительность! Если бы он ел один, вкус был бы в сотни раз лучше.

Они сидели друг напротив друга. Подул порыв ветра, и лепестки, казалось, капали дождём. Сяо Ду поднял руку, накладывая заклинание, останавливающее падение сливовых цветов. Лепесток сливового цветка, не попавший в сеть, упал на плечо Сяо Юаня.

Сяо Ду протянул руку, пытаясь сорвать лепесток для Сяо Юаня. Сяо Юань инстинктивно отступил, нахмурившись.

Сяо Ду опустил глаза, словно смирившись, но всё же сорвал лепесток. Глядя на розовато-белый цветок в своих пальцах, Сяо Ду спросил: «А, Юй, помнишь, как мы с тобой впервые поужинали вместе?»

«Помню». Сяо Юань налил себе вина, посмотрел на напиток в бокале и сказал: «Ты же просил меня называть тебя «гэгэ». Я сказал: «Нет, а вдруг я не гэгэ?», но ты всё равно попросил меня это сделать».

Тон Сяо Юаня был спокойным; в нём не было ни сарказма, ни жалоб, но каждое слово вонзалось в тело Сяо Ду, словно нож. «Позже ты назвал меня так», — торжественно ответил Сяо Ду. — «Ты признал во мне брата».

Сяо Юань решительно сказал: «Нет».

Улыбка появилась на уголках губ Сяо Ду: «Я имею в виду два года назад».

«Еще двух лет назад».

Лицо Сяо Ду мгновенно помрачнело. Сяо Юань ненавидел его и винил во всём, но не мог вынести, как Сяо Юань отрёкся от времени, когда они жили в гармонии. Все эти полгода он беззаветно любил Сяо Юаня и делал всё, чтобы тот улыбнулся, но в итоге получил лишь фразу: «Я никогда не считал тебя братом». Он не верил в это.

Сяо Ду торжественно сказал: «Мне не нравится слышать такую чушь».

Сяо Юань отложил палочки для еды и сказал: «Помнишь, что я сказал в прошлый раз, когда мы использовали девятитоновую улитку для передачи звука?»

Лицо Сяо Ду застыло.

«Я сказал, что никогда не хотел переходить в секту Синтянь и не хотел быть твоим младшим братом. Я назвал тебя «гэгэ» лишь потому, что обстоятельства вынудили меня это сделать». Сяо Юань поджал губы и улыбнулся: «Понимаешь? Все эти полгода я просто играл перед тобой».

Сяо Ду заставил себя сказать: «Достаточно».

«Я очень хорош в актерской игре, — продолжал Сяо Юань, — иначе ты бы не отправили меня к Гу Лоуинь, не так ли?»

Сяо Ду резко вскочил, грудь его тяжело вздымалась – как Сяо Юань мог ужалить его всего парой лёгких слов? Он знал, что был неправ, знал, что был неправ, ясно?

Сяо Юань посмотрел на него безучастно. Раздражающий Сяо Ду был склонен к самоубийству, но не боялся. Сяо Ду изо всех сил старался найти его и попросил Мэн Чи убрать его Гу, что было достаточным доказательством того, что Сяо Ду не хотел его убивать и не собирался. Он мог воспользоваться этой возможностью, чтобы выяснить, что Сяо Ду задумал.

Он никогда не мог понять мысли Сяо Ду и не понимал, что тот делает. Сяо Ду заразил его Гу, но был в ярости, когда Гу Лоуинь взял его кровь. Он сказал, что хочет, чтобы тот вернулся к нему целым и невредимым, и наложил на него заклинание, защищающее сердце. Нормальный человек не стал бы делать такие противоречивые вещи.

Что касается жалкого и раненого вида Сяо Ду, то он этого не ожидал. Сяо Ду, высокомерный и могущественный, всегда восхищался видом других, борющихся за выживание, так почему же его так шокировали его несколько слов?

Сяо Юань не дал Сяо Ду ни минуты покоя и сказал: «Такой человек, как ты, когда любовь позволяет жить, а когда ненависть желает смерти, холоден и бессердечен, с глубокими и тёмными намерениями. Кто осмелится относиться к тебе искренне? Во всяком случае, не я».

Сяо Ду, казалось, был доведён до предела, его лицо было кровожадным и перекошенным. Он шаг за шагом приблизился к Сяо Юаню и крепко сжал его нижнюю челюсть, заставив того смотреть прямо на него. «Любой в мире может сказать обо мне такое, но ты — нет», — холодно сказал он.

Сяо Юань приподнял уголки губ: «Почему я не могу? Думаю, я более компетентен, чем кто-либо другой, чтобы сказать это о тебе. Сяо Ду, мне действительно любопытно. Может быть, ты искал меня два года, потому что не мог найти более подходящего человека, чтобы помочь тебе украсть Цинъянь? Нет, в секте Синтянь должно быть больше одной или двух красавцев. Ты можешь найти кого-то более послушного и покорного, чтобы помочь тебе заполучить Цинъянь».

Сяо Ду наклонился, кончики его пальцев почти коснулись губ Сяо Юаня, и хриплым голосом произнес: «Зачем я тебя искал… Ты такой умный, неужели ты не знаешь?»

У Сяо Юаня слегка болела шея сзади. Он сказал: «Гу Лоуинь стал демоном после того, как восстал против павильона Юньцзянь. Нет смысла снова нападать на него. Не знаю, что ещё у меня есть, что ты можешь использовать».

Зрачки Сяо Ду слегка сузились. Слова Сяо Юаня: «Не знаю, что ещё у меня есть, что ты можешь использовать», пронзили его сердце, словно десять тысяч стрел, заставив истекать кровью.

«Как я могу снова использовать тебя?» Дыхание Сяо Ду было резким и прерывистым. «Слушай внимательно, я хочу, чтобы ты остался со мной – мне нужен ты».

Два года он прожил без Сяо Юаня. На глазах у всех он был таким же извращённым, злым и непредсказуемым, как и прежде. Узнав о смерти Сяо Юаня, он сказал лишь одно: «Какая жалость». Даже его доверенное лицо Мэн Чи чувствовало, что Сяо Юань для него всего лишь шахматная фигура. Только он знал, что после ухода Сяо Юаня его сердце затрепетало. Он намеренно поддерживал свой прежний вид. Он всё ещё считал своей миссией свержение павильона Юньцзянь и усердно работал над этим, но сердце его было пусто.

Он был Сяо Ду и мог сделать почти всё. Теперь, когда он понял, что не сможет жить без Сяо Юаня, и убедился, что Сяо Юань — его младший брат, Сяо Юань мог только остаться с ним.

Сяо Юань не сдержал улыбки и сказал: «Ты хочешь, чтобы я остался с тобой? Ты отправил меня в Гу Лоуинь, потому что хотел, чтобы я остался с тобой?»

«Нет», — Сяо Ду впервые высказал свои самые сокровенные мысли перед Сяо Юанем, — «я оттолкнул тебя, потому что ты заставил меня чувствовать себя неловко».

Сяо Юань почувствовал, что это просто необъяснимо: «Что это значит?»

Адамово яблоко Сяо Ду заерзало. Он сказал: «А, Юй, я был…» Слово «неправильно» застыло на губах, но он не смог его вымолвить. Он никогда не был слабым человеком, кто бы ни стоял перед ним.

Сяо Ду с трудом произнес: «Я сожалею об этом».

Сяо Юань помолчал немного, а затем сказал: «Это твоё личное дело, сожалеть или нет. Я не должен нести ответственность за твои сожаления».

«Это то, что ты думаешь».

Сяо Юань холодно посмотрел на Сяо Ду. Ему следовало бы удивиться наглости Сяо Ду, но он не счёл это необходимым. Это был Сяо Ду, и для него не было ничего невозможного.

«Я хочу, чтобы ты был ответственным и честно оставался рядом со мной». Взгляд Сяо Ду смягчился, а голос стал низким и страстным: «Я дам тебе самое лучшее в мире, так что тебе не придется смотреть ни на кого другого».

Сяо Юань оттолкнул руку Сяо Ду и равнодушно сказал: «Отступи».

Сяо Ду: «…»

«То, что ты считаешь лучшим, для меня бесполезно». Сяо Юань потер шею и сказал: «Лучше оставь это своему младшему брату».

Услышав слова «младший брат», Сяо Ду посмотрел на Сяо Юаня с ещё большей кислой миной во взгляде. Он пристально смотрел на его губы, желая сомкнуть на них глаза, чтобы они не произнесли ни слова, которое ему не хотелось бы услышать.

У Сяо Юаня пропал аппетит, поэтому он просто встал и сказал: «Я сыт». Он сделал несколько шагов, как вдруг кто-то схватил его за запястье и заставил повернуться и посмотреть на Сяо Ду.

"Ты…"

Сяо Ду резко сжал лицо Сяо Юаня; Сяо Юань от боли приоткрыл рот и увидел, что тот наклонился.

Смутно осознавая свои намерения, Сяо Юань собирался отчаянно сражаться, словно столкнувшись с врагом, когда Сяо Ду внезапно остановился.

«Ты не хочешь?» — прошептал Сяо Ду. «Разве ты не занимался парным совершенствованием со многими людьми, почему же ты все еще против этого?»

Сяо Юань вырвался на свободу, поправил свою кривую лисью шерсть и сказал: «Меня не волнуют другие, меня волнуют только ты».

Враждебность Сяо Ду резко возросла, и он едва сдержался, чтобы не наброситься на Сяо Юаня. В этот момент Ли Яньчжи, один из его опекунов, приходивший к нему ранее, сказал, что хочет сказать ему что-то важное. Сяо Ду пристально посмотрел на Сяо Юаня и сказал: «Не будь таким бессердечным, я не хочу тебя принуждать».

Сяо Юань смотрел вслед Сяо Ду, надеясь лишь на то, что Мэн Чи вскоре снимет свой Гу. Он с нетерпением ждал этого.

К счастью, Мэн Чи не заставил его ждать слишком долго. На следующий день он пришел к нему во двор Чансинь и сказал, что почти готов, удалить Гу, не хватает только одного последнего ингредиента.

Сяо Юань небрежно спросил, что это за ингредиент. Глаза Мэн Чи слегка сверкнули, и он не ответил: «Есть ли у тебя кто-то, кого ты ненавидишь до мозга костей, и, кстати, у этого человека высокий уровень совершенствования?»

Сяо Юань спросил: «Ты говоришь о своем господине?»

Мэн Чи на мгновение растерялся, а затем слабо поднял голову: «Неужели дошло до ненависти?»

«Нет». Его чувства к Сяо Ду нельзя было назвать ненавистью. Чтобы ненавидеть, ему нужно было всё время ненавидеть. Если бы не принадлежность к секте Синтянь, он бы даже не думал о Сяо Ду.

Мэн Чи сказал: «О Его светлости не может быть и речи. Выбирайте кого-нибудь другого».

«Кажется, я никого особенно не ненавижу», — сказал Сяо Юань. «Есть только несколько раздражающих людей».

«Тогда какие люди с высокой культурой раздражают?»

Сяо Юань немного подумал и произнёс полуправду-полулжь: «Хозяин павильона Юньцзянь, Гу Хан».

Мэн Чи жадно дышал, не зная, смеяться ему или плакать: «Ваши требования действительно высоки».

Сяо Юань с подозрением спросил: «Почему ты спрашиваешь об этом?»

Мэн Чи слегка кашлянул и сказал: «Все в порядке, я просто спросил как бы невзначай».

Три дня спустя всё было готово к отстранению Гу, и Сяо Юаня пригласили в резиденцию Мэн Чи. Помимо Мэн Чи, там был и Сяо Ду.

Мэн Чи отвёл Сяо Юаня в комнату. Сяо Ду остановился у двери и не пошёл дальше. Комната была наполнена тёплым и приятным ароматом благовоний. Мэн Чи достал фарфоровый флакон, откупорил его и поднёс к носу Сяо Юаня. Сяо Юань учуял неописуемо странный запах и спросил: «Что это?»

«Что-то, что не даст вам чувствовать боль».

«А будет больно?» — с любопытством спросил Сяо Юань. «Как же ты собираешься удалить Гу?»

Мэн Чиюй помедлил: «Тебе просто нужно сделать, как я говорю, закрыть глаза и использовать свою ци, чтобы стимулировать золотую сердцевину твоего сердца, а остальное предоставь мне».

Сяо Юань почувствовал смутное беспокойство, не потому, что боялся, что Мэн Чи причинит ему вред, а потому, что чувствовал, что он что-то от него скрывает.

Мэн Чи попросил Сяо Юаня помедитировать на мягком диване. Вскоре Сяо Юань услышал скрип двери. Он тихо приоткрыл один глаз и увидел, как в комнату входит ошеломлённый мужчина. Взгляд у мужчины был серьёзный, и Сяо Юань его немного узнал.

«Кто этот парень?»

Мэн Чи опешил: «Разве я не сказал тебе закрыть глаза? Это мой помощник. Удалить Гу довольно сложно, боюсь, я не смогу сделать это самостоятельно».

Сяо Юань с некоторым недоумением смотрел на лицо мужчины. Видел ли он его раньше в секте Синтянь, так что тот показался ему знакомым? Нет, он и этот человек не встречались в секте Синтянь, но…

Сяо Юань усмехнулся: «Когда старейшина павильона Юньцзянь стал твоим помощником?»

Этот человек явно был одним из людей павильона Юньцзянь, которые пытались схватить и убить его в то время на горе Дунгуань!

Выражение лица Мэн Чи резко изменилось.

Сяо Юань встал с дивана и спросил: «Что, черт возьми, происходит?»

Мэн Чи хотел что-то сказать, но остановился: «Это…»

«Если ты мне не скажешь, я не позволю тебе убрать Гу».

Пока Мэн Чи находился в замешательстве, Сяо Ду толкнул дверь, посмотрел на Сяо Юаня и сказал: «Скажи ему».

Мэн Чи ничего не оставалось, как сказать: «Акациевый Гу — паразит, живущий в сердце. Если хочешь избавиться от Гу, то сможешь избавиться только вместе с сердцем. А поскольку в сердце есть золотая сердцевина, мы хотели найти для тебя человека с очень высокой базой совершенствования».

По спине Сяо Юаня пробежал холодок: «Вот так вот как».

Оказалось, что ничего более этого не произошло.

«Этот человек — Лорд Искателей Мечей из павильона Юньцзянь. Нам пришлось приложить немало усилий, чтобы применить к нему технику одержимости душой».

Сяо Юань почувствовал такую тошноту и тошноту, что его чуть не вырвало. «Спасибо за вашу работу, — холодно сказал Сяо Юань, — но я не из павильона Юньцзянь».

Сяо Ду прищурился. Мэн Чи спросил: «Что ты имеешь в виду?»

«Если я избавлюсь от Гу, используя его сердце, чем это будет отличаться от того, как павильон Юньцзянь использовал кровь невинного человека, чтобы спасти своего ученика?»

«Но если не удалить Гу, то можно будет только подавить его противоядием», — убеждал Мэн Чи. «Безжалостный хуа — редкость, и его приходится использовать каждый месяц. Однажды он у тебя закончится».

«Тебе не нужно об этом беспокоиться», — Сяо Юань изогнул губы в улыбке, в глазах его читалась несомненная насмешка. «Я найду кого-нибудь, кто мне поможет».

Мэн Чи не смогла убедить Сяо Юаня. Он посмотрел на Сяо Ду и сказал: «Господин, это…»

Сяо Ду поднял руку; Мэн Чи замолчал и удалился, уведя с собой и Лорда Искателей Мечей из павильона Юньцзянь. Он и Сяо Юань остались в комнате одни, молча.

Спустя долгое время Сяо Ду сказал: «Если я смог применить технику одержимости к нему, то, естественно, смогу применить её и к тебе. Будь послушен, не принуждай меня».

«Ты можешь заставить меня обменяться с ним сердцами, — сказал Сяо Юань, — но я могу и вернуть всё обратно. Если только ты не хочешь использовать на мне технику одержимости душой до конца своих дней».

Безумная мысль мелькнула в голове Сяо Ду. Он стиснул зубы и воскликнул: «Если он согласится, ты заберёшь его сердце?»

«Лорд Искатель Мечей, похоже, не был готов к этому».

Сяо Ду сказал: «Я говорю не о нём». Произнеся эти слова, Сяо Ду почувствовал себя ошеломлённым. Он сам не ожидал, что скажет такое.

Он заботился о Сяо Юане больше, чем думал.

Он действительно проиграл, проиграл окончательно и пути назад не было.

«Тогда о ком ты говоришь?»

"О себе."

Глаза Сяо Юаня внезапно расширились – он правильно расслышал? Сяо Ду хотел обменяться с ним сердцами? По словам Мэн Чи, после обмена сердцами не только его золотое ядро будет затронуто, но и в его теле появится Акация Гу. Сяо Ду не мог этого не знать, как он мог согласиться на обмен?

«Ты... ты серьезно?»

Сяо Ду сказал: «Скажи всего одно слово».

Сяо Юань быстро пришел в себя и сказал: «Мне это не нужно».

Впервые в жизни Сяо Ду испытал унижение. «Ты не хочешь?» — спросил он угрожающим тоном. «Я готов избавиться от твоего Гу и поделиться своей базой совершенствования — ты не хочешь?»

«Нет», — сказал Сяо Юань. «Я бы предпочел найти мужчину, который будет спать со мной каждый месяц, чем завладеть твоим сердцем».

Глава 39

Лицо Сяо Ду исказилось, синие вены на тыльной стороне ладоней вздулись, а его гнев и унижение были невыразимы. Казалось, он смотрел на Сяо Юаня снисходительно, но на самом деле тот безжалостно растоптал его сердце.Сяо Юань не хотел его сердца; он предпочёл бы переспать с другим мужчиной! Что-то настолько важное, настолько драгоценное, что он практически отдал ему половину своей жизни, а он этого не хотел… Как сказал Сяо Юань, то, что он считал сокровищем, ничего не стоило в его глазах.

Искать мужчину... Кого, кого будет искать Сяо Юань?! Он сдержался от мыслей о прошлом, иначе, если бы он подумал о Сяо Юане и тех многих мужчинах, с которыми он занимался парным совершенствованием, ему захотелось бы убить в ярости. Но он прекрасно знал, что именно он был причиной нынешней ситуации. Он думал, что ему будет все равно, он не понимал, почему его это волнует. Разве это не просто сон с кем-то? Один раз переспать ничего не значит. Краткосрочные любовные связи можно найти повсюду на романтической сцене. Пока Сяо Юань в конце концов вернется, не о чем беспокоиться в прошлом. Он хотел Сяо Юаня, а не его целомудрие.

Но ему было не всё равно, ему было просто не всё равно! Он не мог не представить себе Сяо Юаня в постели, представить его в миллионе разных образов под одним мужчиной за другим, их лица размыты; представить его пьяные глаза, слегка приоткрытые губы, когда он что-то неопределённо шепчет… Эмоции бушевали, голова раскалывалась, он был почти вне себя от ярости. Он даже не знал, что сделать, чтобы почувствовать себя лучше. Но Сяо Юань снова и снова напоминал ему об этом, каждое слово жгло сердце, и у него не было сил сопротивляться.

Когда он обращался с кем-то так, как с Сяо Юанем? Если бы кто-то осмелился спровоцировать его, он был бы уже мёртв, а его прах развеян сотню раз. Сяо Юань был единственным. Он ненавидел то, что не мог поглотить его кости своим телом или по-настоящему использовать технику одержимости душой на всю жизнь, чтобы тот всегда был послушным и оставался рядом с ним. Не то чтобы он не думал об этом, он чуть не сделал это в шоке и гневе. Но всё равно не мог этого вынести.

В глазах Сяо Ду сплелись любовь и ненависть, но постепенно смятение утихло, оставив лишь печаль и беспомощность. Именно так ощущалось, когда оказываешься в ловушке: все его радости и горести были на ладони другого человека, и, как бы он ни сопротивлялся, он мог лишь наблюдать, как погружается всё глубже и глубже, и в конце концов даже не мог злиться.

Он проиграл, но это не имело значения. Если бы Сяо Юань остался рядом ещё на день, он бы не потерял всё.

Сяо Ду посмотрел на Сяо Юаня и тихо сказал: «Ты думаешь, я позволю тебе найти мужчину?»

«Да», — сказал Сяо Юань, — «разве это не просто парное совершенствование? Для тебя это обычное дело. Почему ты запрещаешь мне это?»

Сяо Ду улыбнулся, и его взгляд наполнился холодом: «Через несколько дней будет 15-е, так что можешь ещё раз подумать. Ты либо передумаешь насчёт моего предложения, либо примешь его, либо…» Сяо Ду понизил голос, его дыхание обжигало: «Иди ко мне».

Сяо Юань поднял брови и сказал: «О?»

Голос Сяо Ду был тихим и хриплым: «Ты как-то спрашивал меня о методе парного совершенствования. Я могу тебя научить».

«Благодарю вас, Ваша Светлость, за то, что вы предложили мне себя в качестве подушки и бросились в мои объятия», — четко произнес Сяо Юань, — «но мне это не нужно».

Сяо Ду медленно сжал кулаки, выдержал и сказал: «А Юй, давай остановимся, пока можем. Если ты снова будешь меня заставлять, я даже не знаю, что произойдёт».

Сяо Юань кивнул: «Я тебя заставлял? Я приобрёл много знаний».

Тон Сяо Ду смягчился: «Я просто хочу тебя побаловать. Веди себя хорошо, и нам двоим ничего не будет угрожать, поняла?»

Сяо Юань не понял и не потрудился понять.

Вспоминая впоследствии инцидент с обменом сердцами, Сяо Юань немного испугался. К счастью, он узнал Лорда Искателя Мечей из павильона Юньцзянь, иначе было бы ужасно обмениваться с ним сердцами. Неважно, использовал ли он чьё-то чужое тело, но даже если бы его сердце принадлежало кому-то другому, разве он всё равно считался бы собой? Это была всего лишь Акация Гу, не было смысла причинять вред другим ради того, что можно было решить парным совершенствованием.

Раз уж он решил не увольнять своего Гу, ему не было нужды оставаться в клане Синтянь. Вместо того чтобы тратить время здесь, лучше было отправиться в заснеженные горы за пределами города Лулин и попросить Гу Лоуиня о помощи, или вернуться в уезд Тунъань и пригласить сожительницу. Сяо Юань планировал сбежать, но, к его удивлению, в клане Синтянь появился тот, кого он не ожидал.

После инцидента с устранением Гу Сяо Юань, естественно, отдалился от Мэн Чи. Он знал, что тот действует лишь по приказу. Будучи доверенным лицом Сяо Ду, он относился к нему дружелюбно, но всё это было основано на его преданности Сяо Ду.

Мэн Чи всегда был чувствителен, поэтому, естественно, заметил перемену в поведении Сяо Юаня. Он расстроился и, придя к нему в гости, принес его любимые рисовые лепёшки.

«Эти рисовые лепешки – самые… Я специально послал кого-то в город Лулин, чтобы купить их», – сказал Мэн Чи. «Я купил их в ларьке с рисовыми лепешками, который тебе раньше нравился».

Если у тебя есть что поесть, ешь, он не расстроился из-за рисовых лепёшек. Сяо Юань взял кусочек и попробовал, и у него действительно был знакомый сладкий и мягкий восковой привкус.

Мэн Чи выжидающе посмотрел на него: «Вкусно?»

Сяо Юань кивнул: «Очень вкусно».

Мэн Чи улыбнулся и сказал: «Помимо рисовых лепёшек, я привёз из Цзяннаня много свежих, жирных крабов. В ближайшие дни ты сможешь приготовить столько крабов в оранжевом маринаде, сколько захочешь».

Сяо Юань вытер рот платком и сказал: «Нечего тут быть вежливым, просто будь честен. Говори, что случилось?»

Мэн Чи принял жалостливый вид: «Ничего страшного, я просто хочу извиниться перед тобой и дать тебе знать, что люди из секты Синтянь умеют извиняться».

Сяо Юань: «О».

«Кроме того, я не хотел скрывать это от тебя, но мне пришлось подчиниться приказу господина». Мэн Чи вздохнул: «Не вини меня, больше всего мне не нравится, когда меня ненавидят красивые мужчины».

Сяо Юань улыбнулся: «Я не буду тебя ненавидеть. Но если ты сделаешь мне одолжение, я буду любить тебя немного больше».

Мэн Чи горько усмехнулся: «Я уже сказал, что помочь тебе сбежать невозможно».

Сяо Юань погрозил пальцем: «Нет, нет, нет, я не хочу, чтобы ты помогал мне сбежать».

Мэн Чи моргнул: «И что потом?»

«Я просто хочу, чтобы ты забыл запереть дверь своей медицинской комнаты 15-го числа, во время полнолуния».

Мэн Чи вдруг спросил: «Ты собираешься украсть противоядие от Акации Гу?»

«Нет», — Сяо Юань притворился шокированным, его выражение лица было невинным. «Разве я говорил что-то подобное? Ты неправильно расслышал?»

Мэн Чи колебалась. Сяо Юань не просил его о противоядии напрямую, а лишь попросил его намеренно забыть запереть дверь, чтобы, когда Сяо Ду выследит это дело, его наказали максимум за халатность, и его положение в секте Синтянь не сильно пострадало. Самое главное, он подозревал, что Сяо Ду вообще не хотел, чтобы Сяо Юань переносил страдания от нападения Гу. Он сказал, что не даст ему противоядие, только чтобы заставить его передумать. В конце концов, увидев, как Сяо Юань страдает от нападения Гу, он всё равно сдался.

Взвесив все за и против, Мэн Чи стиснул зубы и сказал: «Я договорюсь о встрече с несколькими сёстрами, чтобы выпить 15-го числа. После трёх раундов выпивки я по невнимательности забуду запереть дверь».

Глаза Сяо Юаня загорелись: «Спасибо за беспокойство, Цзецзе».

Мэн Чи поддразнил: «О, теперь ты снова называешь меня Цзецзе?»

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «С этого момента я буду называть тебя именно так».

Мэн Чи нарочито холодно фыркнул, внезапно о чем-то вспомнил и сказал: «Кстати, твой Шиди прибыл в секту Синтянь».

Сяо Юань опешил: «Му Инъян? Что он здесь делает?»

«Почтенный Лорд скоро омоет павильон Юньцзянь кровью, и он здесь, чтобы помочь».

Итак, Сяо Ду не смог захватить Цинъянь с помощью умения и решил взять его силой. Но какое отношение это имело к Му Инъяну? Павильон Юньцзянь не зря считался сектой меча номер один. В павильоне Юньцзянь было много могущественных людей, и секта Синтянь могла бы сравниться даже с ними, используя всю свою силу. Однако две другие из трёх основных сект, секта Сюаньлэ и дворец Байхуа, были в дружеских отношениях с павильоном Юньцзянь и, естественно, встали бы на его сторону, не говоря уже о том, что в Нижнем Царстве Бессмертных было бесчисленное множество мелких сект и школ, которые следовали примеру павильона Юньцзянь. Будущее было неизвестно, но, учитывая текущую силу обеих сторон, было абсурдно думать, что Сяо Ду победит. Какой смысл Му Инъяну в том, чтобы дурачиться в такой проигранной битве?

Мэн Чи знал, о чем думает Сяо Юань, и сказал: «Причина, по которой твой Шиди пришел в секту Синтянь по приглашению Почтенного Лорда, заключается в том, что он хочет отомстить за тебя».

«Отомстить?»

«Он думает, что люди из павильона Юньцзянь заставили тебя умереть, поэтому...»

Сяо Юань некоторое время не знал, что сказать, а затем беспомощно произнес: «Я действительно хочу открыть ему голову и посмотреть, что происходит внутри».

«Твой Шиди уже не тот пылкий подросток, каким был два года назад, — сказал Мэн Чи. — Он очень силён, и даже я не обязательно могу считаться его противником».

Сяо Юань спросил: «Он сейчас в секте Синтянь?»

«Ну, я могу разрешить вам встретиться, но ты не можешь раскрыть перед ним свою личность», — напомнил ему Мэн Чи. «Не забывай, для него ты мертв».

Сяо Юань немного подумал и сказал: «Ладно». Очевидно, Сяо Ду использовал Му Инъян. Му Инъян иногда вёл себя глуповато, но он не мог не заметить этого. В конце концов, его Шиди делал всё за него. Его обязанностью было убедить его и попутно… попутно выяснить, что произошло в тот день в павильоне Юньцзянь и почему Гу Лоуинь внезапно превратился в демона.

На следующий день Сяо Юань встретился с Му Инъяном в аптеке Мэн Чи. Оружие Му Инъяна, Дуя, требовало яда, а Мэн Чи специализировался на ядах всех видов.

В тот момент, когда Сяо Юань вошёл, Му Инъян по каплям кормил Дуйю ядом, приготовленным Мэн Чи. Коготь Дуйи был окутан ядовитым паром, и ядовитая жидкость капала на него, издавая шипящий звук, словно голодная ядовитая змея.

Мэн Чи увидел Сяо Юаня и сказал: «Ты здесь».

Му Инъян подняла взгляд и слегка нахмурилась: «Это ты».

Мэн Чи удивленно спросил: «Вы… знаете друг друга?»

Му Инъян видел, как Сяо Юань использовал тело Ань Му в префектуре Хунсю, поэтому, естественно, знал его. Сяо Юань сказал: «У нас с Мастером Му были отношения в Хунсю».

Они с Му Инъян не виделись уже полмесяца. Возможно, это было лишь иллюзией, но Сяо Юань почувствовал, что Му Инъян немного успокоился, а его лицо стало острым и холодным. Глаза больше не были ослепительно яркими и звёздными, как прежде; вместо них осталась лишь тусклая тень.

Му Инъян спросил: «Почему ты здесь?»

Сяо Юань уже спланировал свои слова и сказал: «Меня взяли в плен люди из секты Синтянь».

Му Инъян с подозрением спросил: «Чего хотят от тебя люди из клана Синтянь? Разве ты раньше не следовал за Гу Лоуинем и Шэнь Фугуем?»

«Я просто вёл с ними бизнес, ничего личного». Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Мастер Му, не смотрите на меня так. На самом деле, я тоже человек с навыками».

Му Инъян саркастически заметил: «Ты очень скромен».

«Я думаю, просто умеренно скромно».

Мэн Чи прикрыл Сяо Юаня и сказал: «Он действительно полезен для Синтяня. Его светлость держит его в Синтяне, чтобы подготовить к предстоящей битве».

Му Инъян не слишком интересовался Ань Му, и его внимание вернулось к Дуйе. Если быть точным, кроме мести за своего Шисюна, его вообще никто и ничто не интересовало.

Сяо Юань подмигнул Мэн Чи, Мэн Чи понял и сказал: «Я схожу за чем-нибудь, а вы подождите меня здесь».

После ухода Мэн Чи Сяо Юань взял с полки небольшой фарфоровый флакон и небрежно спросил: «Мастера Му тоже взяли в плен?»

«Это не твое дело».

Сяо Юань сделал вид, что не слышит, и сказал: «Секта Синтянь ни в коем случае не является противником павильона Юньцзянь, секты Сюаньлэ и дворца Байхуа. Повелитель демонов поймал нас, чтобы мы работали на него, только чтобы умереть. Мастеру Му стоит дважды подумать».

Му Инъян холодно сказал: «Ты сказал, что у тебя есть способности. А твоя способность много говорить? Тогда это действительно удивительно».

Сяо Юань помолчал немного, а затем произнёс глубоким голосом: «Я не хочу, чтобы с тобой случилось что-то серьёзное. Неважно, если случится что-то незначительное, но лучше тебе не лишаться жизни».

Му Инъян резко обернулся, и Дуя в его руке указала прямо на Сяо Юаня, всего в дюйме от его горла. «Кем ты себя возомнил?» — с яростью в глазах спросил Му Инъян. «Мы с тобой даже не знакомы, так что какое тебе дело до меня?»

Сяо Юань поднял руки, отступил на шаг и сказал: «Ладно, ладно, ты мне безразличен и  будешь безразличен в будущем. Не жалей об этом».

Му Инъян холодно сказал: «Кто об этом жалеет, тот собака».

Глава 40

Как только Му Инъян сказал это, Сяо Юань мог только на время отложить этот вопрос в сторону и упомянуть еще одну вещь, которая его немного заинтриговала.

«Кстати, я слышал, что в последнее время во дворце Байхуа произошло немало событий. Какой-то маленький шимей из павильона Юньцзянь был отравлен; Гу Лоуинь рано покинул дворец Байхуа и вернулся в павильон Юньцзянь, и через несколько дней его околдовали…» Сяо Юань небрежно сказал: «Мастер Му в то время был во дворце Байхуа. Знаете, что случилось?»

В глазах Му Инъяна застыло отвращение, и он сказал: «Я даже не хочу больше проклинать павильон Юньцзянь, это пустая трата слюны. Во всей секте нет ни одного хорошего человека. Надеюсь, остальные закончат так же, как Лу Юэяо и Гу Лоуинь».

«Лу Юэяо мертв?»

Му Инъян нетерпеливо сказал: «Я не знаю, даже если он еще не умер, он определенно скоро умрет».

«Тогда почему Гу Лоуинь вдруг стал демоном?»

Взгляд Му Инъяна стал острым, как ножи; он стиснул зубы и сказал: «Поскольку люди из павильона Юньцзянь не хотели отдавать останки моего Шисюна, они хотели…» Его голос резко оборвался, и лицо Му Инъяна исказилось. Он не мог произнести ни слова. Его тошнило от одной мысли об этом.

Сяо Юань ждал, пока Му Инъян закончит говорить, но тот лишь глубоко вздохнул, сжал кулаки и сказал: «Если бы Гу Лоуинь не превратился в демона за одну ночь, убивая во всех четырёх направлениях в павильоне Юньцзянь, я бы давно вернул своего Шисюна в наш шимэнь. Мой Шисюн был бы очень недоволен, если бы узнал, что его кости в руках Гу Лоуина. Подожди, пока я не уничтожу павильон Юньцзянь, тогда я обязательно верну своего Шисюна».

Сяо Юань не мог не сказать: «Разве это не просто кости, вряд ли до этого дойдет».

Му Инъян уставилась на него: «Зачем ты вообще сюда пришел?»

«Я пришел пообщаться со старейшиной Мэном».

Му Ин сердито сказал: «Тогда иди и найди ее и не беспокой меня».

Сяо Юань без колебаний сказал: «Хорошо, до свидания».

Сяо Юань вышел из аптеки и случайно встретил возвращавшегося Мэн Чи. Мэн Чи спросил: «Ты уходишь?»

«Ухожу, ухожу», — Сяо Юань оглянулся на Му Инъян с недовольным лицом и понизил голос. — «Я боюсь, что если я снова с ним заговорю, то не смогу не выдать свою личность, и он превратится в собаку».

Хотя Мэн Чи не понял, что имел в виду Сяо Юань, ему все равно было смешно.

Сяо Юань посмотрел на него, держащего в руках медную ступку и пестик, и спросил: «Ты только что пошел измельчать лекарство?»

«Верно». Мэн Чи взял ступку и показал Сяо Юаню лекарство, которое он только что измельчил. Сяо Юань наклонился и понюхал, но ничего не учуял, и спросил: «Это хорошее лекарство или яд?»

Мэн Чи улыбнулся и сказал: «Я сам измельчал это лекарство, конечно же, это яд». Сяо Юань был заинтригован: «Как оно называется и что это за яд?»

Мэн Чи опустил голову, чтобы полюбоваться своим творением, с фанатичным блеском в глазах и странной лёгкой улыбкой на губах: «Я сделал его специально для павильона Юньцзянь, и у меня не было времени дать ему имя. Ученики павильона Юньцзянь, не говоря уже о других, имеют прочный фундамент, поэтому они восстанавливаются после своих ран быстрее обычного человека. Но как только они заберут моё сокровище, раны, которые можно исцелить за день, будут заживать по меньшей мере три дня, а то и полмесяца, и они не смогут понять, почему. Когда у них будет всё больше раненых, секта Синтянь нанесёт ответный удар».

Сяо Юань воскликнул: «Поразительно! Но если вы можете их отравить, почему бы просто не дать им смертельный яд, например, сухие кости? Разве это не было бы быстрее? К чему все эти излишества?»

Улыбка Мэн Чи постепенно исчезла, и он непонимающе посмотрел на Сяо Юаня.

Сяо Юань сказал: «Я ошибаюсь?»

«Нет, то, что ты сказал, имеет смысл», — сердито сказал Мэн Чи. «Я придумал название этого лекарства, так что давай назовём его «Отходы»».

14-го числа Сяо Ду приказал служанке передать Сяо Юаню: «Господин Сяо, Его Светлость хочет вас видеть».

Сяо Юань почти угадал намерения Сяо Ду. Он последовал за служанкой в главный зал; Сяо Ду сидел за столом, держа что-то в руке, и выглядел заворожённым.

Услышав шаги Сяо Юаня, Сяо Ду убрал предмет из руки и слегка поднял глаза. Прежде чем что-либо сказать, Сяо Юань сказал: «Если хочешь спросить меня, всё ли я обдумал, не трать слова попусту».

Сяо Ду пристально посмотрел на него некоторое время и сказал: «Не торопитесь, у вас еще есть один день».

«Неважно, сколько времени вы мне дадите, мое решение не изменится».

«Не говори слишком много», — Сяо Ду, казалось, не обратил на это внимания. «Когда завтра придет время принимать решение, возможно, ты изменишь свое мнение».

Сяо Юань нахмурился. Последние два года он всегда пользовался противоядием, которое ему давал Ло Лань, но всё ещё помнил, как Акация Гу несколько раз нападала два года назад. Пока его оставляли в покое, он всё ещё мог выдержать, хоть и с трудом, стиснув зубы. Но как только рядом оказывался кто-то, после того, как его доводила до безумия похоть и он бредил, он, скорее всего, становился «жаждущим и бесстыдным», и, если рядом был мужчина, бросался в его объятия. К счастью, он оставил себе путь к спасению.

«Сегодня я ищу тебя не из-за Акации Гу», — сказал Сяо Ду. «Мне нужно кое-что тебе дать».

Сяо Юань даже не задумался: «Я не хочу этого».

Сердце Сяо Ду упало, и он улыбнулся про себя: «Сначала посмотри, что это такое, хорошо?»

«Нет», — Сяо Ду, дважды отвергнутый, показал своё истинное лицо, его зрачки сузились. Сяо Юаня толкнули сзади, и он невольно сделал два шага вперёд, после чего Сяо Ду протянул руку и силой притянул его к себе, заставив сесть к себе на колени.

Сяо Юань не сопротивлялся и молча сменил тело. В мгновение ока человек в объятиях Сяо Ду превратился из Ань Му в мать Сяо Бао из уезда Тунъань.

Тело Сяо Ду застыло.

Сяо Юань воспользовался возможностью встать, коснулся своего лица и сказал женским голосом: «Мое лицо, Вашей Светлости оно нравится?»

Сяо Ду закрыл лицо руками и беспомощно сказал: «А Юй, перестань скандалить, я просто хочу тебя обнять».

«Забавно. Так много людей хотят меня обнять. Мне что, обнимать их по одному?»

Сяо Ду подавил свою ревность и сказал: «Не упоминай других людей, А Юй. Я не могу ничего сделать тебе, но те, кто прикоснулся к тебе, если ты упомянешь их ещё раз, станут на шаг ближе к призрачным вратам».

Сяо Юань равнодушно сказал: «Тогда иди и найди их, я не против».

Сяо Ду, казалось, улыбнулся: «Используй их и выбрось. А Юй такой жестокий. В этом отношении мы ведь похожи, не так ли?»

Сяо Юань также улыбнулся: «Я не смею сравнивать, между тобой и мной все еще есть пропасть».

«Разрыв будет становиться всё меньше и меньше, и мы будем становиться всё более похожими». Когда Сяо Ду закончил говорить, сандаловая шкатулка, стоявшая на столе, с грохотом открылась. «Посмотрим, понравится ли она тебе».

Сяо Юань заглянул в коробку, и там действительно оказался складной веер. Он лишь взглянул на него, и его глаза вдруг загорелись.

Сяо Ду сказал: «Этот веер создан из ледяных кристаллов моря Учуань. Он ловкий и лёгкий, словно белый дракон, плывущий по морю, и это самая твёрдая вещь на свете. В ближнем бою он не уступит ни одному из прославленных мечей мира. Говорят, что его предыдущим владельцем был бессмертный владыка Бичао, который уже вознёсся – А Юй должен был слышать о нём».

Конечно же, Сяо Юань слышал о нём. Любой, кто использовал веер как оружие, не мог не знать имени Бессмертного Лорда Бичао, и он тоже знал название этого веера – «Бихай Чаошэн» (Рождённый в синем приливе).

Сяо Ду улыбнулся и, взглянув на Сяо Юаня, понял, что поступил правильно. «По сравнению с Угуань Фэнъюэ, которое Ли Сяньтин тебе дал, можно сказать, что это вообще не имеет себе равных».

Сяо Юань заставил себя отвести взгляд от Бихая Чаошэна и спросил: «Где ты нашел эту легендарную вещь?»

Сяо Ду прошептал: «Если это что-то, что ты хочешь, и как бы трудно это ни было найти, я найду это для тебя».

Ход Сяо Ду был достаточно радикальным. Не было ни одного заклинателя, который не хотел бы стать сильнее, и он не был исключением. С таким прославленным оружием в руках он мог бы добиться вдвое большего успеха в своём дальнейшем совершенствовании.

Моральная целостность Сяо Юаня была эмоционально затронута. Но эмоции были всего лишь эмоциями, и он всё равно не хотел вещи Сяо Ду. «Я не говорил, что хочу их».

Сяо Ду посмотрел на него: «Ты этого хочешь?»

"Я не."

Отказ Сяо Юаня был явно не таким твёрдым, как в начале. Сяо Ду тихонько усмехнулся и сказал: «Я попрошу кого-нибудь отправить его во двор Чансинь. Если он тебе не нужен, просто положи его в угол и пусть пылится».

Сяо Юань, приняв на себя лицо тётушки, поморщился и сказал: «Бихай Чаошэн — самая тяжёлая вещь на свете. Даже если есть мощная система самосовершенствования, защищающая тело, это не остановит его».

Сяо Ду кивнул: «Верно».

Сяо Юань медленно произнес: «Ты не боишься, что я ударю тебя им в грудь?»

Сяо Ду, казалось, почувствовал привкус горечи во рту: «Ты согласен?»

Сяо Юань не смог ответить на вопрос: «Я предлагаю вам убрать его».

«Это не имеет значения», — тихо сказал Сяо Ду и улыбнулся. «Даже если у тебя есть этот артефакт, ты не сможешь причинить мне вреда».

Сяо Юань замолчал, задумчиво глядя на Бихая Чаошэна.

Сяо Ду хотел, чтобы Сяо Юань остался на ужин, но Ли Яньчжи внезапно захотел его видеть, сказав, что хочет сообщить ему нечто важное. Сяо Юань сказал: «Тогда я пойду первым».

«Останься», — сказал Сяо Ду. «В секте Синтянь нет ничего, чего бы ты не смог послушать».

Сяо Юань поднял брови и больше ничего не сказал.

Ли Яньчжи с торжественным выражением лица произнёс: «Господин, старейшины Павильона Шести Вершин Юньцзянь направляются в секту Синтянь, чтобы узнать о Лорде Искателе Меча. Помимо шести старейшин уровня грандмастера, здесь есть десятки молодых мечников».

Сяо Юань сказал с удивлением: «Ух ты!»: «Неплохой состав».

Сяо Ду сказал: «Они переоценивают свои возможности».

Сяо Юань сказал: «Если кто-то станет старейшиной павильона Юньцзянь, его силу нельзя недооценивать. Будьте осторожны и не недооценивайте противника».

Сяо Дуюй улыбнулся: «А Юй заботится обо мне?»

«…отнеситесь к этому так, будто я ничего не сказал»

«Я решу это быстро», — Сяо Ду был в хорошем настроении. «Я вернусь завтра до заката».

Сяо Юань подумал про себя: «Тебе вообще не нужно возвращаться».

Факты доказывали, что со старейшинами Павильона Шести Вершин Юньцзянь было действительно трудно справиться. На закате второго дня Сяо Ду не вернулся. Как бы он ни был силён, он не мог в одиночку одолеть шестерых противников. Главные стражи его клана вступали в битву один за другим, даже Мэн Чи не был исключением. В тот момент, когда меры безопасности клана Синтянь были самыми слабыми, Сяо Юань пришёл в лечебницу Мэн Чи. Как они с Мэн Чи и договорились, лечебница не была заперта, и на ней не было никаких заклинаний, поэтому он без труда нырнул туда.

Мэн Чи намекнул, что положит противоядие от Акации Гу на видное место. Он огляделся и нашёл «Отходы», но противоядия не нашёл.

Небо постепенно потемнело, и на ночном небе взошла полная луна, излучая ясное сияние.

На лбу Сяо Юаня выступил пот, и, повторяя слова «сохраняй спокойствие», он обыскал все углы аптеки, его руки неудержимо дрожали. Нет… нет… вообще нигде! Где оно, где противоядие?!

Акация Гу, спавшая два года, почувствовала сияние полной луны и вновь вышла из своего сердца. Сердце Сяо Юаня бешено колотилось, дыхание было жарким, тело казалось мягким и слабым, он даже не мог стоять на месте.

Сяо Юань прислонился к аптечке и тяжело дышал. Пейзаж перед ним был размыт, а по комнате разливался давно забытый аромат.

В оцепенении он, казалось, увидел молодого человека, толкающего дверь. Молодой человек учуял исходящий от него запах, и выражение его лица внезапно изменилось: «Это…»

Сяо Юань почувствовал свою ауру, и огонь в его теле разгорелся ещё сильнее. Он неосознанно прошептал: «Эн… не уходи».

Молодой человек присел перед ним на корточки, схватил его за плечи, глаза его покраснели, и он сказал: «Почему ты тоже такой? Этот запах… Кто ты, чёрт возьми, такой?!»

Сяо Юань почувствовал лишь покалывание в том месте, куда прикоснулся молодой человек. Он всё равно прижался к нему, цепляясь за резинку, которой тот завязывал волосы.

Затем он с трудом выпрямился, закрывая губы молодого человека.

Глава 41

Багровая повязка на голове сорвана, и несколько прядей длинных волос юноши упали на тело Сяо Юаня.

Лунный свет снаружи был ясен, и в голове Сяо Юаня мелькнула здравая мысль: человек, которого он держал, был…

Однако это был лишь краткий миг ясности мысли, и его снова быстро охватило нахлынувшее желание. Сяо Юань никогда раньше никого не целовал, он не знал, что делать, и в такие моменты мог полагаться только на инстинкт.

Запах, исходивший от тела молодого человека, был чистым и тёплым. Он не испытывал к нему неприязни. Он хотел большего. Лучше всего было бы полностью погрузиться в его дыхание и слиться с ним.

Глаза Му Инъяна резко расширились. Всё произошло так внезапно, что он даже не успел осознать происходящего.

Тело, прижимающееся к его объятиям, было невероятно горячим, и ему самому тоже было невероятно жарко. Дыхание, которое он выдыхал, было горячим. Вокруг стоял особый аромат, непохожий на запах, который мог бы быть в аптечке. Он уже чувствовал его однажды, когда два года назад у его Шисюна случился приступ акации. Почему этот человек по имени Ань Му тоже источал этот запах?!

Хаотичные мысли, далекие воспоминания и странное прикосновение к губам заставили Му Инъян замереть на месте, потерянный и сбитый с толку, пока человек в его объятиях не протянул что-то мягкое и не облизал уголок его губы.

Му Инъян резко покраснел и наконец вспомнил, что значит прикосновение к его губам – его поцеловал, поцеловал кто-то незнакомый. Он всегда хотел сделать это со своим Шисюном. Он давно об этом думал, но теперь делал это с другим человеком…

Му Инъян затаил дыхание, резко оттолкнул мужчину и сердито сказал: «Ты, что ты делаешь!»

Сяо Юаня повалили на землю, его глаза затуманились, выражение лица было ошеломленным и беспомощным.

Аромат становился всё интенсивнее, Му Инъян слегка запыхался, и со лба у него выступила капля горячего пота. Он был уверен, что Ань Му тоже подвергся нападению акации гу, а её специфический аромат обладал возбуждающим действием на мужчин. Если бы он задержался ещё немного, с ним мог случиться несчастный случай.

Му Инъян стиснул зубы и спросил: «У тебя есть противоядие?»

Сяо Юань слышал только учащённое сердцебиение. Он упал на землю и нетерпеливо протянул руку Му Инъян: «Иди сюда… помоги мне».

Му Инъян снова что-то сказал и повернулся, чтобы уйти. Сяо Юань, не понимая, откуда у него взялись силы, с трудом поднялся, сделал несколько неуверенных шагов и обнял Му Инъян сзади за талию.

Му Инъян замер, его кадык дрогнул, и он быстро сказал: «Я не могу вам помочь».

Сяо Юань прижался щекой к спине Му Инъян, тяжело дыша, и тихо сказал: «Да, ты можешь… обнимешь меня?»

Му Ин сердито сказал: «Хорошая попытка».

Он злился не только на Ань Му, но ещё больше на себя. Как бы ни был силён аромат акации Гу, ему не следовало реагировать. Ему следовало подбросить Ань Му в воздух и уйти, вместо того, чтобы терпеть объятий сзади и оставаться на месте.

Но, вероятно, это было связано с тем, что Ань Му и его Шисюн были заражены одним и тем же видом Гу. Глядя на бредящего Ань Му, он думал о своём Шисюне и о том, что больше никогда не сможет к нему прикоснуться.

Му Инъян тихо прошептал: «Отпусти, если ты не отпустишь, я, я…»

Глаза Сяо Юаня были влажными и красными, пока его пытала Акация Гу. Он обиженно воскликнул: «Почему ты меня не хочешь? Разве я не красавчик?»

«Разве ты сам не знаешь, хорошо ты выглядишь или нет?!» — сердито сказал Му Инъян. — «Отпусти!»

Руки Сяо Юаня вокруг талии Му Инъян еще сильнее сжались: «Я не отпущу ее, я…»

Прежде чем он закончил говорить, Му Инъян услышал снаружи какое-то движение, внезапно прищурился и сказал: «Кто-то идет».

Сяо Юань понял его слова, его взгляд на мгновение прояснился, и он сказал: «Ты не можешь позволить другим людям найти меня и забрать меня». Это не мог быть Сяо Ду, он предпочел бы быть с Му Инъян, чем с Сяо Ду.

Му Инъян на мгновение замешкался, затем схватил Сяо Юаня и выскочил.

Как только они вдвоем вышли из медицинской комнаты, туда ворвались несколько учеников секты Синтянь.

«И здесь нет!»

«Его нет ни во дворе Чансинь, ни в аптечке. Куда еще он может пойти?»

«Вы спрашиваете меня, откуда я знаю? Давайте поторопимся и найдём его, иначе, когда достопочтенный Господь вернётся и обнаружит, что его никто не видел… Надеюсь, достопочтенный Господь не развеет наш прах слишком далеко».

«Вы что, дураки? В аптеке нет зачарования, значит, кто-то зашёл. Он всё ещё где-то рядом, ищите его!»

……

Му Инъян действовал невероятно быстро, и ему потребовалось всего лишь мгновение, чтобы доставить Сяо Юаня обратно в его резиденцию. Он не был учеником клана Синтянь и не хотел слишком часто общаться с кланом Синтянь. Он жил в относительно отдалённом районе, и ученики клана Синтянь редко его беспокоили.

Му Инъян ногой распахнул дверь своей комнаты, поспешно бросил Сяо Юаня на мягкий диван, забрал у него из рук резинку для волос и холодно сказал: «Честно говоря, оставайся здесь».

Одежда Сяо Юаня промокла от пота, несколько прядей волос прилипли к щекам. Му Инъян выглядел ненамного лучше: он весь вспотел, и оба они боролись изо всех сил. Му Инъян, очевидно, ещё мог выдержать, но Сяо Юань был не в силах больше.

Он в оцепенении подумал: «Му Инъян не прикасался к нему, не хотел его, может, потому, что у него некрасивое лицо? Ничего, если он станет красивым?»

Красивое лицо... Он использовал бесчисленное количество лиц, и самое красивое из них было его собственное.

Му Инъян закрыл окна одно за другим и сказала: «С рассветом всё будет в порядке. Я ухожу».

Сяо Юань тихо спросил: «Ты действительно уходишь?»

Услышав голос, который был одновременно знакомым и давно забытым, Му Инъян в ужасе обернулся и встретился взглядом с парой затуманенных, слегка опьяненных глаз; цвет радужных оболочек был очень светлым; его любимый цвет.

Му Инъян окаменел от страха. В его блестящих глазах отражалось лицо Сяо Юаня, а грудь вздымалась и опускалась, словно ревущая плоть.

«…Шисюн?»

Голос Му Инъяна был тихим и хриплым, он звучал невероятно осторожно, словно боялся разбудить себя.

Тело Ань Му было намного крепче, чем первоначальное тело Сяо Юаня, и теперь его одежда висела на нем свободно, так широко, что, казалось, порыв ветра мог сдуть ее всю.

В это время Акация Гу начала новый виток беспокойства, и Сяо Юань начал неистово тереться о мягкий диван, издавая болезненные приглушенные стоны.

В этот момент для Му Инъяна всё вокруг исчезло, и он даже не чувствовал специфического запаха акации Гу. В его глазах и сердце был только его Шисюн.

Му Инъян сказал себе: «…это сон?»

В последние два года ему часто снилось, что его Шисюн жив, что он вернулся в их секту вместе с ним. Они были как прежде, всегда вместе. Проснувшись, он понимал, что это снова неправда.

Му Инъян шаг за шагом подошел к мягкому дивану, протянул дрожащую руку и коснулся щеки Сяо Юаня – она была горячей.

Глаза Му Инъяна покраснели, он задохнулся и сказал: «Шисюн, это ты? Это действительно ты? Я снова сплю… Неужели во сне ты будешь таким горячим?»

Сяо Юань видел лишь шевелящиеся губы Му Инъян, но ничего не слышал. Он взял Му Инъян за руку и потёрся щекой о его ладонь. Му Инъян глубоко вздохнул, жадно обнял Сяо Юаня за плечи, опустил голову и поцеловал его.

Му Инъян явно не обладал опытом, но для Сяо Юаня, находившегося под влиянием Гу, этого оказалось более чем достаточно. Во время слияния они сбились с ног, прерывисто дыша и рухнув на мягкий диван.

Му Инъян прижал Сяо Юаня к себе и прошептал: «Шисюн, как я могу тебе помочь, скажи мне?»

Сяо Юань был в смятении, а его тело полностью подчинялось Акации Гу. Он схватил Му Инъян за запястье и положил его себе на бедро.

Внезапно в теле Му Инъяна взорвался огненный шар, а его рука невольно скользнула под одежду Сяо Юаня.

Кожа на ногах Шисюна была ещё жарче, чем на лице, гладкая и нежная, а цвет лица – безупречным. Рука Му Инъяна медленно поползла вверх, когда раздался стук в дверь, заставший его врасплох.

Глава 42

Му Инъян внезапно поднял голову. Сяо Юань и аромат акации Гу так его возбудили, что всё его тело охватило пламя. Он не мог обращать внимания на окружающие движения и даже не заметил приближения кого-то.

Недовольный тем, что Му Инъян внезапно остановился, Сяо Юань обхватил его руками за шею и попытался оттащить назад.

Му Инъян сильно вспотел, но сопротивлялся и сказал: «Шисюн, подожди минутку, снаружи люди».

Му Инъян терпел изо всех сил, но Сяо Юань снова вцепился в плечо Му Инъяна и сильно укусил его за кадык.

Му Инъян издал приглушённый стон боли и удовольствия. Сяо Юань, казалось, понял, что укусил его, и лизнул место укуса.

Му Инъян глубоко вздохнул, схватил Сяо Юаня за руку и выдохнул: «Шисюн, ты собираешься заиграть меня до смерти?»

Глаза у него были красные, чёрная одежда была грязной, а длинные волосы разметались по плечам. Он был действительно красивым молодым человеком, способным привлечь множество прекрасных женщин.

Стук в дверь продолжался, становясь всё чаще и чаще, в сопровождении человеческих голосов. «Мастер Му, мы ищем кое-кого. Этот человек очень важен, поэтому, пожалуйста, позвольте нам побеспокоить Мастера Му и войти в ваш дом для обыска».

Му Инъян как можно спокойнее сказала: «Я уже сплю»

Человек за дверью помолчал, а затем сказал: «У Его Светлости есть приказ, и мы не можем пропустить ни одного уголка секты Синтянь. Если Мастер Му не впустит нас, нам придётся взломать вход».

Му Инъян холодно спросил: «Как думаешь, ты сможешь войти?»

Ученики секты Синтянь на мгновение переглянулись, затем лидер группы сказал: «Вперед!»

Как только они сделали шаг вперед, на двери и окнах внезапно выросло бесчисленное множество шипов и ядовитых колючек, каждый из которых был чрезвычайно острым и испускал клубы черного тумана.

«Осторожно, ядовито!»

Все поспешно отступили. «Как нам с этим справиться?»

«Попробовать огонь?»

«Нет, а что, если дом подожгут?»

«Разруби их мечом и отсеки все шипы».

Это был первый раз, когда Сяо Юань обнимался, целовался и прикасался к нему с тех пор, как он заразился акацией Гу. Гу была особенно возбуждена, превращая своего носителя в развратника, способного посрамить всех работниц квартала удовольствий. Сяо Юань, совершенно не замечая движения снаружи, продолжал дергать Му Инъян за ремень. У него не было сил, и он не мог снять ремень, поэтому он взял руку Му Инъян и прижал её к внутренней стороне бедра.

Пока Му Инъян пытался не допустить проникновения, ему нужно было разобраться с обезумевшим Сяо Юанем. Его мысли были наполовину сосредоточены на мечах, пытающихся прорваться внутрь, наполовину – на тёплом благоухающем нефрите, которого он касался. Он был готов расколоться.

Он взглянул на раскрасневшееся лицо своего Шисюна и его губы цвета сливы и почувствовал отчаянную злость и тревогу: «Почему именно сейчас!»

Снаружи было так много людей, так шумно, а их разделяла всего одна дверь. Он ничего не мог поделать со своим Шисюном в этой ситуации.

Му Инъян взглянул на дверь и сказал: «Шисюн, потерпи, я вытащу тебя».

Сяо Юань тихо промычал «эн» и протянул руки, чтобы обнять его.

Му Инъян наклонился и уже собирался обнять его. Увидев, как вырез платья Сяо Юаня сполз, обнажив изящную ключицу, он потемнел в глазах; он достал из шкафа халат и накинул его на Сяо Юаня.

«Шисюн, мы уходим».

Было неясно, понял ли его Сяо Юань; он просто не понимающе посмотрел на него.

В этот момент звон мечей за дверью резко оборвался, и кто-то крикнул: «Господин!»

Выражение лица Му Инъяна изменилось; он встал перед Сяо Юанем, подозвал Дуйю и пристально посмотрел на дверь.

Если бы это был действительно Сяо Ду, все было бы сложно.

Сяо Ду, одетый в красные одежды, появился из ночи, его брови были холодны, а вокруг него царила аура убийства. На его одежде виднелось несколько тёмно-красных пятен – как его собственной крови, так и крови павильона Юньцзянь. Мэн Чи следовал за ним по пятам, его бакенбарды слегка растрёпаны, а лицо выражало тревогу.

Ученики секты Синтянь замолчали, словно столкнувшись с врагом. Сяо Ду спросил: «Он там?»

Лидер ответил честно, не смея ничего скрывать: «Докладываю Вашей Светлости, что перед тем, как войти, нас остановил Мастер Му».

Сяо Ду взглянул на яркий свет в комнате; его зрачки сузились. Он поднял руку и взмахнул рукавом. Твёрдые, как железо, шипы на дверях и окнах задрожали, словно перышки, а затем вернулись в исходное положение.

Мэн Чи был ошеломлен. Почтенный Лорд не смог одним ударом сломать шипы Му Инъян. Был ли он слишком ранен, или же Му Инъян был слишком силён? Он

украдкой взглянул на Сяо Ду и увидел, как тот смотрит на свою руку, и его глаза потемнели.

Терпение Сяо Ду истощилось, и его яростная и мощная аура ударила в дверь, покрытую шипами, взорвав шипы и превратив их в порошок, в ничто; но дверь осталась невредимой, на ней не осталось никаких следов.

Сяо Ду подошел к двери, его вытянутая рука на мгновение зависла в воздухе; затем он осторожно открыл дверь.

Почувствовав сильный аромат, ударивший им в лицо, Сяо Ду и Мэн Чи сразу поняли, что Сяо Юань все еще находится внутри — с Му Инъян.

Кровь Сяо Ду закипела, на лбу вздулись синие вены, жестокая ревность выжгла весь его рассудок.

Сцена, которая бесчисленное количество раз мелькала в его воображении, действительно предстала перед его глазами: Сяо Юань, с лицом, способным очаровать любое живое существо, лежал на мягком диване. Его одежда была в беспорядке, он был укрыт чужим халатом. Лоб и уголки глаз горели, губы были красными, влажными и слегка припухшими – очевидно, от поцелуев. Мужчина, который его поцеловал, стоял рядом с ним, с длинными волосами, спускавшимися до пояса, одежда тоже была в беспорядке, а на кадыке виднелась какая-то неясная отметина.

Сяо Ду был в ярости. Его глаза широко раскрылись, а тёмно-красное пятно на левом плече стало ещё темнее.

Дверь медленно закрылась за ним.

Мэн Чи поспешно сказал: «Ваша светлость только что была ранена, поэтому вам не следует сердиться».

Му Инъян отвел взгляд от Сяо Ду, поднял Дуйю и сказал: «Мой Шисюн жив. Я хочу забрать его с собой».

Сяо Ду не произнес ни слова, глядя на свисающее запястье Сяо Юаня.

Мэн Чи внимательно вспомнил первоначальный план Сяо Ду и сказал: «Господин Му, вы неправильно поняли. Этот человек — Ань Му, а не ваш Шисюн. Ань Му может менять лицо и выглядеть как ваш Шисюн. Ваш Шисюн давно умер. Разве вы не видели его тело в павильоне Юньцзянь?»

Му Инъян не дрогнул: «Если он не мой Шисюн, почему в его теле Акация Гу?»

Мэн Чи сказал: «Кто сказал, что я могу заразить только твоего Шисюна?»

Му Инъян на мгновение замешкался, повернул голову и взглянул на человека позади себя. Сяо Юань тоже смотрел на него. Он невольно поднял руку и коснулся бровей Сяо Юаня. Его тон был нежным, как никогда прежде: «Нет, он мой Шисюн, ты меня не обманешь».

Сяо Юань схватил Му Инъяна за руку, готовую отстраниться, наклонился и лизнул его ладонь. Му Инъян резко выдохнул и, дрожа, прошептал: «Шисюн…»

Мэн Чи воскликнул: «Мастер Му, вы…»

Внезапно от Сяо Ду исходил холод. В комнате мгновенно похолодело, словно окутав всех ледяной коркой – это был знак крайнего гнева Сяо Ду. Лицо Мэн Чи побледнело. Стоит Сяо Ду начать, и кто бы ни стоял перед ним, это уже не имело значения. Он даже не узнал бы своих. Он решительно сказал ученикам клана Синтянь, охранявшим вход: «Вы, ребята, стойте!»

«Но старейшина Мэн…»

Мэн Чи гневно крикнул: «Если не хочешь умереть, отступи!»

Из двери потянуло прохладой, и ученики секты Синтянь тоже что-то заметили и тут же отступили, как им было приказано. Вокруг внезапно воцарилась тишина. Мэн Чи закрыл глаза, испуганно шагнул вперёд и прошептал: «Ваша светлость, он тоже здесь. Ваша светлость не хочет, чтобы он пострадал, не так ли?»

Сяо Ду не ответил, но холод по его телу немного утих, по крайней мере настолько, что не грозил всё разрушить. Он не мог позволить никому причинить вред своему брату, включая себя.

Мэн Чи вздохнул с облегчением. Ему оставалось лишь вздохнуть, думая о своей печали: зачем ему вмешиваться в эти мужские дела? «Господин Му, сначала уходите, у нас есть противоядие от акации Гу…»

Сяо Ду сказал: «Тебе не нужно разговаривать с мертвецом».

«Господи, им следовало… им не следовало доводить дело до конца».

"Ну и что."

Мэн Чи был ошеломлен. Ему следовало бы об этом подумать: с характером Сяо Ду любой, кто осмелился бы тронуть Сяо Юаня на его глазах, был бы обречён на смерть.

Му Инъян не чувствовал страха: «Никто не знает, кто здесь погибнет».

«Ты всего лишь муравей». Духовная сила собралась в несколько ледяных клинков в ладони Сяо Ду и обрушилась на Му Инъяна, словно проливной дождь. Му Инъян стремительно вскочил и исчез за мгновение до того, как ледяные клинки достигли его. Словно призрак, он бесшумно появился позади Сяо Ду, яростно нанеся удар Дуйя в шею противника.

Сяо Ду, казалось, что-то почувствовал и уклонился от атаки сзади. Му Инъян знал разницу в уровнях совершенствования между ним и Сяо Ду, и только в ближнем бою он мог использовать свою силу в свою пользу.

Сяо Ду не любил использовать оружие; сражаться голыми руками против убийцы с отравленным шипом, специализирующегося на лишении жизни, было настоящим испытанием. Му Инъян уже не был тем подростком, которого два года назад можно было серьёзно ранить одним ударом ладони. К тому же, Сяо Ду только что два дня и одну ночь сражался со старейшинами павильона Шести Вершин Юньцзяня. Он был ранен, его раны всё ещё кровоточили, и каждое движение требовало осторожности. Какое-то время они были на равных.

Мэн Чи отпрянул в сторону и посмотрел на Сяо Юаня, свернувшегося калачиком на мягком диване. Казалось, похоть лишила его рассудка и сил. Он лежал с полузакрытыми глазами, пот стекал по его лбу и ресницам. Ему было больно видеть его таким.

Му Инъян держался достаточно долго, но, в конце концов, его противником был Сяо Ду, и как бы быстро он ни действовал, этого было недостаточно. Когда он снова атаковал Сяо Ду сбоку, Сяо Ду выпрямился и не двинулся с места, позволяя Му Инъяну нанести ему удар. Му Инъян почувствовал, что что-то не так, но останавливаться было уже поздно.

Сяо Ду схватил его за руку, которой он сжимал Дуйю, и яростно спросил: «Ты трогал его этой рукой?»

Му Ин холодно сказал: «Я коснулся его не только этой рукой».

Сяо Ду усмехнулся, и с внезапной силой Му Инъян словно услышала звук ломающихся костей.

"Фу-"

Дуйя выпала из его рук и зашипела на земле. Кровь отхлынула от лица Му Инъяна, холодный пот лился рекой, а от сильной боли закружилась голова. Нехотя он опустился на одно колено, сжав правую руку левой и стиснув зубы, чтобы не издать ни звука.

Но он знал, что его правая рука была уничтожена Сяо Ду.

Сяо Ду снисходительно посмотрел на него: «Тебе не нужно было умирать. Ты сам виноват, что прикоснулся к нему».

Му Инъян закрыл глаза и тяжело дышал. Он не может умереть, его Шисюн всё ещё здесь, как он может умереть?

Му Инъян приглушенно застонал и попытался поднять Дуйю левой рукой, но Сяо Ду оказался быстрее.

Сяо Ду наступил на Дуйю: «Хочешь сказать последние слова?»

Му Инъян ничего не ответил, но попытался поднять голову и посмотреть на мягкий диван.

Сяо Ду был полон враждебности и уже собирался прикончить его, как вдруг услышал крик Мэн Чи: «Господин, подумайте дважды! Этот человек — любимый ученик Ли Сяньтина. Если достопочтенный господин действительно убьёт его, вы потеряете много помощников в нападении на павильон Юньцзянь, не говоря уже о том, что Ли Сяньтин, вероятно, окажется грозным врагом, и когда придёт время, если за нашей спиной окажутся враги, последствия будут невообразимыми».

Сяо Ду сказал: «Ли Сяньтину нет дела до А Ю, так почему же он должен о нем заботиться?»

Мэн Чи прикусил губу и сказал: «Возможно, Вашей Светлости нет дела до Ли Сяньтина, но как насчет него?»

«Он не узнает».

Мэн Чи знал, что Сяо Ду принял решение убить его, и оон боялся,что будет бесполезно убеждать его, хотя он и приложил все усилия.

Му Инъян собирался умереть из-за Сяо Юаня.

Он повернул голову, не желая быть свидетелем трагической гибели молодого человека, но неожиданно услышала гневное «стоп».

Мэн Чи удивленно раскрыл глаза; Сяо Юань сидел, выглядя на семь очков пьяным и на три очка ясным. Именно эти три очка ясности ума спасли жизнь Му Инъян.

Сяо Юань схватился за грудь и запинаясь прошептал: «Отпусти его, отпусти. Если ты… посмеешь убить его, я…»

Сяо Юань не произнес угрожающих слов, но он ненадолго проснулся и увидел все, и это было самой большой угрозой для Сяо Ду.

Сяо Ду медленно опустил руку, подошел к краю мягкого дивана, обнял Сяо Юаня перед Му Инъян, поцеловал Сяо Юаня в лоб и тихо прошептал: «Я не убью его, но в будущем ты должен будешь меня слушаться, хорошо?»

Глава 43

Сяо Юаня снова окружила аура другого мужчины. Но в отличие от тёплого и чистого запаха Му Инъян, от Сяо Ду исходил холодный запах крови. Когда его обняли, жар в теле Сяо Юаня немного рассеялся, и на какое-то время он сохранил ясность мысли.

Сяо Юань стоял рядом с Сяо Ду и смотрел на Му Инъяна. Му Инъян тоже смотрел на него, его губы беззвучно шевелились, словно он называл его «Шисюн». Правая рука неестественно висела, и хотя крови не было, было видно, что он серьёзно ранен. Рука Му Инъяна, скорее всего, была изуродована.

Сяо Юань отвел взгляд от Му Инъян и сказал: «Хорошо».

«Нет!» — с трудом крикнул Му Инъян. «Оставь его в покое, Шисюн, не обращай на меня внимания!»

Сяо Ду слегка поднял глаза, коснулся ладонью щеки Сяо Юаня и сказал: «Я не расслышал, что сказал А Юй. Повтори ещё раз?

Сяо Юань был вынужден встретиться взглядом с Сяо Ду, его длинные густые перистые ресницы задрожали, и он тихо прошептал: «Я сказал, что буду послушен и буду слушать тебя, пока ты отпустишь его».

Сяо Ду тут же улыбнулся: «Его невозможно отпустить. Я собираюсь держать его в тюрьме, чтобы А Ю всегда оставался послушным».

Сяо Юань крепко сжал кулаки, так что ногти почти впились в кожу. Он опустил голову, слегка задыхаясь, и сказал: «Как хочешь».

Услышав это, Му Инъян отчаянно забился. Он предпочёл скорее умереть, чем стать обузой для своего Шисюна. «Сяо Ду, отпусти моего Шисюна, можешь забрать мою жизнь, если хочешь!»

Сяо Ду сказал Мэн Чи: «Запечатай его базу совершенствования и отправь его в тюрьму Суосянь».

Поскольку его база культивации была запечатана, Му Инъян не мог убить себя, даже если бы захотел.

Закончив говорить, Сяо Ду поднял Сяо Юаня на руки и сказал: «Обними меня за шею».

Сяо Юань сделал, как он сказал, послушный, как овца.

Сяо Ду выглядел кротким. Он бросил на землю халат, в который был укрыт Сяо Юань, и ушёл, держа его на руках.

Му Инъян издал душераздирающий рёв: «Не уходи, Шисюн! Возвращайся, не уходи! Верни мне моего Шисюна…»

Его голос уже был полон слез, а боль от потери правой руки была гораздо меньше, чем боль от того, что он видел, как его Шисюн забирают, а он не в силах это остановить.

Мэн Чи понял, что спасти жизнь Му Инъян — большая удача, и сказал: «Мастер Му, позвольте мне сначала взглянуть на вашу руку».

Он хотелаю взять Му Инъян за руку, но его резко оттолкнули. «Я найду своего Шисюна и спасу его!»

Правая рука Му Инъяна была повреждена, и он был серьёзно ранен, но Мэн Чи не смог его удержать. В груди у него вспыхнуло пламя. Мэн Чи яростно ударил Му Инъян пощёчиной, стиснул зубы и сказал: «Посмотри на себя, какая расточительность! Что ты можешь сделать для своего Шисюна! Ты не противник Почтенного Господина даже с обеими целыми руками, а теперь даже я могу легко лишить тебя жизни. Ты всё ещё собираешься похитить кого-то у Почтенного Господина? Почему бы тебе не продолжать мечтать, во сне всё может случиться».

Он не знал, услышал ли Му Инъян его слова или у него просто не осталось сил кричать, но он непонимающе смотрел на свою правую руку, его глаза потускнели.

Мэн Чи видел его бодрым и энергичным. Он уже говорил Сяо Юаню, что несколько раз говорил с Му Инъян, потому что ему нравились красивые молодые мужчины. Это была правда. Теперь же он взглянула на увядающего Му Инъяна и вздохнул.

За одну ночь этот восемнадцатилетний юноша, казалось, пережил все радости и горести, которые только может испытать мужчина за свою жизнь. Шисюн, умерший два года назад, его любимый Шисюн, внезапно появился перед ним. Шисюн обнял его и поцеловал. Он тоже обнял и поцеловал Шисюна. Как раз когда он думал, что будет со своим Шисюном, его рука была сломана, а Шисюн снова украден.

«С древних времён красавицы были достойны героев. Такому красавицу, как Сяо Юань, суждено стать достоянием могущественного мужчины». Мэн Чи сказал: «Дело не в том, что Небеса слишком жестоки к тебе, а в том, что твоей силы не хватает, чтобы соперничать с другими за него».

Му Инъян опустил голову, ресницы прикрыли глаза. Мэн Чи очень нравились его глаза, яркие, как звёзды. Его глаза были тусклыми два года, и после короткой вспышки света сегодня ночью от них остались лишь потухшие угли.

Мэн Чи повторил то, что только что сказал: «Покажи мне твою руку».

На этот раз Му Инъян не оттолкнул ее.

Сяо Ду отнес Сяо Юаня в главный зал, положил его на большую кровать под занавеску и прижал к себе.

Сяо Юань приложил руки к груди и пробормотал: «Противоядие, противоядие… дайте мне противоядие».

Сяо Ду раздражало сопротивление Сяо Юаня. Он поднял его руки над головой, придерживая запястья одной рукой. Его губы, казалось, бесконечно скользили по кончикам ушей Сяо Юаня. «Разве ты только что не был полон нежности к Му Инъян? Почему ты хочешь противоядие, когда я здесь?»

Тело Сяо Юаня продолжало источать таинственный аромат. Сяо Ду не был юношей, влюблённым впервые, как Му Инъян. Его лицо не выражало никаких эмоций, и он даже не пролил ни капли пота. Только он знал, как тяжело ему это далось.

«Где он тебя трогал, а?» Сяо Ду сорвал с Сяо Юаня полураспахнутую одежду, и перед ним предстали ключицы, плечи и низ живота Сяо Юаня. Сяо Ду осмотрел верхнюю часть тела Сяо Юаня дюйм за дюймом, словно осматривая своё уникальное сокровище.

Сяо Юань стал немного выше, чем два года назад, но всё ещё стройнее среднестатистического мужчины. Талия у него была тонкая, кожа цвета белого нефрита, а два ярко-красных пятна на груди – ярко-красные. Кто знает, благословение это или проклятие, что у мужчины, равнодушного к любви и романтике, такое лицо и тело.

На теле Сяо Юаня не осталось никаких следов прикосновений, кроме губ и шеи. Выражение лица Сяо Ду слегка смягчилось, и его взгляд постепенно опустился.

Нефритовый пояс на талии Сяо Юаня был почти свободен, и, потянув его один раз, он мог…

Глаза Сяо Ду потемнели – он давно его желал. Если он это сделает, он сможет превратить его в свою личность.

Если все остальные смогли это сделать, почему он не сможет?

Когда рука Сяо Ду коснулась нефритового пояса Сяо Юаня, пламя факелов на стене внезапно поднялось высоко, на мгновение осветив лицо Сяо Юаня.

Великолепную внешность Сяо Юань, вероятно, унаследовал от матери.

На глазах у ошеломлённого Сяо Ду пламя превратилось в огненное море. Маленького Сяо Ду в отчаянии вытащила из огненного моря его мачеха. Его мачеха, первая красавица Верхнего Бессмертного Царства, была в ужасном состоянии: волосы её были растрепаны, а лицо – чёрным от сажи. Она передала ему младшего брата и тихо сказала: «А Ду, в будущем ты позаботишься о своем шиди».

Слезы маленького Сяо Ду еще не высохли; он держал своего младшего брата за мягкую руку и торжественно говорил: «Мама... Мама, не волнуйся, я буду относиться к нему, как к своему родному шиди».

Его мачеха удивилась, что он так её назвал, и улыбнулась, её глаза были словно осенняя вода. Даже перед лицом великих невзгод она была потрясающе красива. Она впервые коснулась головы маленького Сяо Ду и сказала: «А Ду, ты должен помнить, что, хотя вы и не родственники по крови, он твой родной шиди».

Его собственный шиди...?

Сяо Ду закрыл глаза и отпустил запястья Сяо Юаня. Сяо Юань, сам не зная, откуда взялись его силы, тут же оперся руками о кровать и полез глубже, напевая: «Противоядие, мне нужно противоядие… Мм…»

В глазах Сяо Ду читалось нежелание и угрюмость, когда он взревел: «Сяо Юань, почему ты избегаешь меня!? Почему я единственный, кто не может этого сделать!?»

Сяо Юань, казалось, испугался, широко раскрыл глаза и непонимающе посмотрел на него.

Бесконечная печаль нахлынула на сердце Сяо Ду; никогда ещё он не был так бессилен, как сейчас. Он с силой прижал Сяо Юаня к себе и сдавленным голосом прошептал: «Не прячься от меня, не… не отвергай меня».

Он дал Сяо Юаню противоядие и почувствовал, как дрожь в его руках постепенно утихает. Акация Гу в теле Сяо Юаня беспокойно билась полночи и наконец успокоилась. Физические силы Сяо Юаня уже давно истощились, и он уснул на руках у Сяо Ду.

Сяо Ду остался у своей кровати. Он победил Павильон Юньцзянь, Му Инъян, и получил обещание, что А Юй будет подчиняться ему в будущем. Но вместо радости он выглядел измученным, словно потерял всё.

Он не знал, сколько времени прошло; небо было мраморно-белым, и Мэн Чи, который был занят всю ночь, вошел в зал и устало сказал: «Мой господин, позвольте мне осмотреть вашу рану».

Сяо Ду совершенно забыл о своей травме. Он посмотрел на плечо и равнодушно сказал: «Ладно».

Мэн Чи невольно ахнул, увидев на плече Сяо Ду глубокую рану от меча.

Во вчерашнем бою Сяо Ду был один против троих и поначалу легко справлялся. Но старейшины павильона Юньцзянь оказались не из лёгких противников, и даже Сяо Ду какое-то время не мог одолеть их всех. Благодаря уникальной боевой форме, павильон Юньцзянь затянул бой до вечера второго дня.

После наступления ночи взошла полная луна, и Сяо Ду явно не думал о предстоящей битве. Он жаждал победы и, не колеблясь, применил запрещённый приём, чтобы прорваться сквозь строй мечей павильона Юньцзянь, но это дало обратный эффект и позволило противнику воспользоваться этим, что и привело к ранению мечом.

Помимо раны от меча, Мэн Чи обнаружил на спине Сяо Ду длинную рану. Цвет раны был фиолетовым, что явно означало наличие яда. Мэн Чи удивлённо воскликнул: «Господин, на вашей спине…»

«Я знаю», — сказал Сяо Ду. «Можно ли это вылечить?»

Мэн Чи на мгновение замялся и спросил: «Это Дуйя Му Инъян?»

Сяо Ду не подтвердил и не опроверг этого. Мэн Чи знал, что это означает его правоту. Похоже, он недооценил Му Инъян. Сяо Ду отрубил Му Инъян руку, но и Сяо Ду не остался невредимым.

Мэн Чи приготовил яд для Дуйи, поэтому тот, естественно, знал его силу. Он торжественно произнес: «Его можно вылечить, но даже после этого в теле достопочтенного господина останется остаток яда. Достопочтенный господин должен отдохнуть как минимум три месяца, иначе могут возникнуть скрытые последствия».

Сяо Ду не обратил внимания: «Эн».

Услышав его тон, Мэн Чи понял, что он не обращает на него внимания, и строго сказал: «Ваша светлость ранен и отравлен. Это не шутка. Честно говоря, если старейшины павильона Шести Вершин Юньцзянь вернутся в это время, достопочтенный господин может не продержаться и дня».

Сяо Ду посмотрел на спящего Сяо Юаня и сказал: «Я знаю, что поставлено на карту, тебе не нужно ничего говорить».

Мэн Чи вздохнул: «Да».

Сяо Юань проспал целый день, а когда проснулся, обнаружил, что лежит в чужой постели. За окном была кромешная тьма. Казалось, ему приснился долгий сон. Но когда он понял, что использует своё настоящее тело, то понял, что это не сон.

Воспоминания о прошлой ночи были прерывистыми, и он помнил лишь отдельные фрагменты. В один момент он «атаковал» Му Инъян, а в следующий – Му Инъян «атаковал» его в ответ. Позже он увидел Му Инъян, стоящего на одном колене… Он помнил большую часть того, что произошло потом, и помнил также, что обещал Сяо Ду быть послушным.

Сяо Юань не был против своей слишком яркой внешности, но это лицо действительно могло доставить немало хлопот. Как только он захотел снова стать Ань Му, он услышал тихий голос Сяо Ду: «Не используй чужие лица».

Сяо Юань приподнял занавеску. Сяо Ду стоял перед кроватью, его лицо было слегка бледным, словно он был ранен.

Сяо Юань поднял брови – неужели так повезло, что люди из павильона Юньцзянь причинили ему боль?

«Используй свое», — сказал Сяо Ду, глядя ему в глаза. «Мне нравится его видеть».

Сяо Юань слегка кивнул: «Эн, понял».

Поскольку он обещал быть послушным, он определенно будет «хорошим» и «хорошо себя вести».

Глава 44

Сяо Юань послушал Сяо Ду и больше не использовал чужие тела. Вернувшись во двор Чансинь, Лээр был потрясён, увидев его: «Ма, господин Сяо?»

Личность Сяо Юаня больше не была секретом в секте Синтянь, и он больше не пытался её скрывать. «Это я, перебери всю одежду в шкафу».

Леэр был ошеломлен: «Значит, Мастер Ан не вернется?»

Сяо Юань улыбнулся и многозначительно указал: «Нет, он вернется, просто подождите».

Сяо Ду приказал людям прислать новую одежду, в основном красного цвета, но не однотонную. Даже если это был красный, были малиновые, розовые, пурпурные, карминовые, гранатовые оттенки… Глаза Сяо Юаня вот-вот покраснеют. Раньше он был страстным поклонником красного цвета, но в последние два года стал носить его реже, главным образом потому, что простоватое лицо Ань Му было сложно сочетать с красным, поэтому он постепенно разлюбил его.

Сяо Юань переоделся в тёмное парчовое одеяние, чуть менее яркое и чуть более благородное, чем у других. Как сказал Мэн Чи, так он меньше походил на лисицу, причиняющую вред стране и народу.

Сяо Юань не знал, смеяться ему или нет: «Ты хочешь сказать, что я все еще лисица».

«Назвать тебя лисицей — это не оскорбление, — с улыбкой сказал Мэн Чи, — это комплимент твоей внешности».

Сяо Юань не проглотил это. Комплименты его красоте были не так приятны, как комплименты его деньгам. «Позволь мне спросить тебя, ты же ясно сказал, что положишь противоядие от Акации Гу на видное место. Почему я обыскал всю аптеку вдоль и поперек и не нашёл его?»

Зная, что Сяо Юань задаст этот вопрос, Мэн Чи объяснил: «Я так и сказал, но потом достопочтенный господин внезапно нашёл меня и попросил дать ему противоядие. Позже пришли люди из павильона Юньцзянь, и я не успел вам рассказать».

Лицо Сяо Юаня оставалось бесстрастным: «О, снова он». Он ничуть не удивился.

«Его светлость не ожидал, что произойдёт несчастный случай. Он просто хотел, чтобы вы смягчились в вопросе обмена сердцами», — сказал Мэн Чи с кривой усмешкой. «Он изо всех сил старался отступить и за это получил меч от павильона Юньцзянь, но всё равно опоздал».

Сяо Юань усмехнулся: «Я думаю, он опоздал».

Мэн Чи помолчал, выражение его лица стало немного сложным, и медленно произнес: «Вы с Му Инъян... он вам нравится?»

«Он мне не нравится», — Сяо Юань вспомнил свои ощущения в тот момент и искренне сказал: «Но мне приятно быть с ним в близких отношениях».

Мэн Чи сказал: «Акация Гу замучила тебя до смерти, и тому, кто с тобой целовался, было бы приятно».

Сяо Юань небрежно сказал: «Кроме твоего Господина».

Мэн Чи не согласился: «Ты уже некоторое время не спал, это не считается. Почему ты так смотришь на меня?»

Сяо Юань сказал: «Мне просто любопытно. Если ты нелоялен к Сяо Ду, почему ты всегда говоришь за него и думаешь о нём? А если ты лоялен к Сяо Ду, почему ты так много помогал мне и моему Шиди за его спиной? Я не могу этого понять».

Мэн Чи равнодушно улыбнулся: «Всё очень просто. Я родился с состраданием к красивым мужчинам и не могу видеть их страдания. И чем лучше они выглядят, тем меньше я могу это выносить. Пока ты помнишь это, моё поведение будет легко понять». Сяо Ду был красив и романтичен, Му Инъян был превосходным молодым человеком, а Сяо Юань был прекраснее всех на свете – он хотел их всех.

Сяо Юань действительно понял: «Получается, что отношение моего Цзецзе к человеку зависит от его внешности?»

Мэн Чи радостно кивнул: «Вот, собственно, и всё».

«Тогда, пожалуйста, посмотри на меня еще несколько раз, Цзецзе».

«Я смотрю».

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Когда Цзецзе увидит достаточно, сможет ли он оказать мне еще одну услугу?»

Мэн Чи почувствовал вину за противоядие от Акации Гу, поэтому сказал: «Если я смогу помочь, я помогу. Скажи мне».

«Я хочу увидеть своего Шиди».

Му Инъян был заключён в тюрьму Суосянь, запретное место клана Синтянь. Там содержалось множество праведных заклинателей и предателей среди учеников клана Синтянь. Сяо Юань должен был получить разрешение Сяо Ду, чтобы войти туда. Он не думал, что Сяо Ду будет настолько добр, чтобы позволить ему встретиться с Му Инъян. Мэн Чи был самым доверенным подчинённым  Сяо Ду, поэтому он мог свободно входить и выходить из тюрьмы Суосянь.

Мэн Чи подарил Сяо Юань платье, которое носил раньше, и Сяо Юань надел его и стал Мэн Чи.

Мэн Чи почувствовал, что это совершенно новый опыт. Он долго смотрел на лицо Сяо Юаня, то есть на своё собственное, и воскликнул: «Моё лицо кажется таким огромным!»

Сяо Юань успокоил её: «Это иллюзия». Он подражал обычной походке Мэн Чи и сделал два шага, спрашивая: «Похоже на тебя?»

Мэн Чи сказал: «Твои шаги слишком большие».

Сяо Юань снова обошел вокруг, глядя на свою грудь: «Почему тебе так тяжело ходить?»

Мэн Чи рассмеялся со звуком «пу»: «Мастер Сяо слишком добр».

Сяо Юань дошёл до тюрьмы Суосянь. Увидев его, тюремщики почтительно сказали: «Старейшина Мэн».

Сяо Юань вспомнил предпочтение Мэн Чи красивым лицам и холодно спросил у обычного охранника: «Как дела у Му Инъян?»

Охранник сказал: «Му Инъян был очень тихим, ничего не произошло».

Сяо Юань слегка кивнул: «Я пойду и увижусь с ним».

«Да, пожалуйста, следуйте за мной, старейшина».

В камерах тюрьмы Суосянь было холодно и влажно, пахло гнилью и кровью. Планировка камер была разной. Сяо Юань увидел ядовитую, огненную и водяную камеры. Заключённые в них никак не отреагировали на приближение. Сяо Юань всерьёз подозревал, что они либо мертвы, либо безумны.

Одна из камер издалека ничем не выделялась. Присмотревшись, можно было увидеть оборванца, пригвождённого к стене острым предметом, неспособного пошевелиться. На правом запястье мужчины виднелось несколько ужасных ран, из которых капала кровь, падая в лужу. Судя по его безжизненному виду, он подвергался таким пыткам не менее четырёх-пяти дней.

Этим человеком был Искатель Меча, который пытался схватить и убить Сяо Юаня на горе Дунгуань в том году. Позже Сяо Ду использовал его, используя технику одержимости душой, чтобы обменяться с ним сердцами. Похоже, после того, как Сяо Юань отказался обмениваться сердцами, Сяо Ду заключил Искателя Меча в тюрьму Суосянь и день за днем пускал ему кровь, лишая его возможности жить и умереть какое-то время. Его состояние было еще более плачевным, чем у Сяо Юаня, когда он дал свою кровь Линь Уляню.

Сяо Юань не остановился надолго. Он продолжил идти вперёд и увидел множество камер, выглядевших так же, как та, где держали Лорда Искателя Мечей. Все без исключения люди внутри медленно истекали кровью, и все они, без исключения, были из павильона Юньцзянь.

Сдав тридцать чаш крови, Сяо Юань чувствовал себя неловко каждый раз, когда видел кровь. Резкий запах крови вызывал у него тошноту, и он невольно ускорял шаг.

Через некоторое время охранник сказал: «Старейшина Мэн, вот мы и пришли».

Камера Му Инъяна выглядела обычно, с кроватью и столом. Мэн Чи специально обустроил её, не желая видеть, как красивый молодой человек страдает. Му Инъян сидел на полу, прислонившись к кровати, с измождённым выражением лица; на подбородке отрос слой тёмной щетины, а длинные волосы всё ещё были распущены. Рыжая повязка, которая когда-то связывала его волосы, была завязана на его здоровом левом запястье. Услышав чьи-то шаги, Му Инъян медленно поднял голову и увидел, что это «Мэн Чи». Его бесстрастное лицо наконец немного рассердилось, и он, пошатываясь, поднялся на ноги.

Сяо Юань рос с Му Инъяном с самого детства. Он видел Му Инъяна со всех сторон: его истерики, нетерпение, гордыню и вспыльчивость. Позже он также увидел Му Инъяна, горько плачущего из-за его «смерти». Никогда прежде он не испытывал сочувствия к своему высокомерному и своенравному Шиди. Но теперь, глядя на жалкий вид Му Инъяна с изуродованной правой рукой, он впервые почувствовал в сердце немного жалости.

По словам Мэн Чи, сухожилия и вены правой руки Му Инъяна были разрушены Сяо Ду. Как бы тщательно он ни лечил её, вернуть её в первоначальное состояние было невозможно. В лучшем случае он мог писать и есть палочками для еды.

Сяо Юань сказал охраннику: «Теперь вы можете уйти».

Как только охранник ушел, Му Инъян не удержался и спросил: «Как поживает мой Шисюн?»

Сяо Юань сказал: «Он хорошо ест, хорошо пьёт и носит красивую одежду. Если у вас есть время подумать о нём, лучше подумайте о себе».

Му Инъян проигнорировал вторую половину предложения Сяо Юаня: «Он...» На полпути Му Инъян внезапно остановилась, словно следующие слова были невыразимы.

Сяо Юань спросил: «О чем ты хочешь спросить?»

Му Инъян поджал губы и спросил: «Ты дал ему противоядие той ночью?»

"Да."

Му Инъян вздохнул с облегчением: «Это здорово».

Сяо Юань вдруг понял, о чем только что хотел спросить Му Инъян, и не смог сдержать улыбки: «В данный момент тебя все еще волнует, спал ли он с кем-то другим?»

Му Инъян отвернулся, его уши слегка покраснели: «Пойди и скажи моему Шисюну, я найду способ выбраться отсюда и заберу его».

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Тогда позволь Сяо Ду испортить твою другую руку?»

Высмеянный Му Инъян не разгневался. Его глаза расширились, а зрачки вдруг засияли, словно он увидел звезду в облаке. «Шисюн?! Это ты, Шисюн?»

Сяо Юань опешил и быстро понял, как он себя проявил. Мэн Чи всегда называла Сяо Ду «Почтенным Господином», как он мог называть его по имени? Он был неосторожен.

«Я, конечно, не Мэн Чи, но я и не твой Шисюн», — сказал Сяо Юань. «Я всего лишь Ань Му, который умеет менять свое лицо».

Он не хотел признаваться в этом Му Инъян, просто потому, что это казалось ему неприятным. Если бы он признался, у маленького Шиди снова бы покраснели глаза, и он бы снова заплакал. У него не было времени слушать всякую чушь.

Му Инъян дрожащим голосом произнес: «Это действительно ты…»

Сяо Юань был в замешательстве: что с ним не так?

Как и ожидал Сяо Юань, глаза Му Инъян покраснели: «Шисюн, я так по тебе скучал. Я думал о тебе, думал, когда тренировался, думал, когда спал, думал, когда был готов умереть… Я думал, что ты мёртв. Шисюн, я видел твои останки, и Шицзунь тоже сказал, что ты мёртв… Я думал, что больше никогда тебя не увижу, я правда думал, что ты мёртв!»

Сяо Юань уловил ключевой момент: «Что ты думал обо мне, когда спал?»

Му Инъян улыбнулся, уголки его глаз увлажнились от улыбки: «Просто думал о тебе во сне. Ты появлялся передо мной, но стоило мне заговорить, как ты снова исчезал». Му Инъян вспомнил своё отчаяние, когда он просыпался бесчисленное количество раз; в его сердце всё ещё жил страх. Он глубоко вздохнул и сказал: «Шисюн, хорошо, что ты жив. Мне нужно многое сказать Шисюну».

Сяо Юань просто сказал: «Тогда ты можешь поговорить об этом сейчас».

Му Инъян некоторое время смотрел на него сквозь тюремную дверь, а затем поднял руку, чтобы вытереть подступившие слёзы. Он не хотел плакать перед своим Шисюном. «Я… что…» — многозначительно произнес Му Инъян. — «Я не могу сказать это Мэн Чи в лицо, Шисюн, можешь снова принять своё лицо?»

«Нет», — твёрдо сказал Сяо Юань. «Посмотри на своё нынешнее положение. Сейчас самое время заикаться?»

Честно говоря, Сяо Юань был совершенно незнаком Му Инъяну, который не умел хорошо говорить. Это напугало его так же, как Сяо Ду, когда тот внезапно начинал думать о чувствах других.

Сяо Юань махнул рукой и сказал: «Забудь, хватит болтать ерунду. Я здесь, чтобы сказать тебе, что найду способ тебя вызволить. Береги руку и не создавай мне проблем».

«Хорошо, я сделаю всё, что скажет Шисюн», — послушно ответил Му Инъян. «Шисюн, ты хочешь спасти меня, изменив своё лицо? Например, если станешь Сяо Ду, то сможешь пойти в тюрьму Суосянь и добиться, чтобы меня отпустили?»

Сяо Юань сказал: «Так, даже если мы выберемся, Сяо Ду будет нас преследовать». Его первоначальный план действительно состоял в том, чтобы использовать Сяо Ду и технику изменения лица, чтобы выскользнуть из клана Синтянь, избавившись от своего Гу, но столько событий произошло одно за другим, что он снова передумал. «Ты же знаешь способности Сяо Ду. Вместо того, чтобы в будущем нервничать, лучше подумать, как покончить с этим раз и навсегда».

"Раз и навсегда?"

Сяо Юань не хотел больше ничего говорить, поэтому он небрежно спросил: «У тебя болит рука?»

Му Инъян повернулся и показал правую руку Сяо Юаню: «Мне немного больно, Шисюн, пожалуйста, потрогай ее».

Сяо Юань сказал: «Больно, но ты хочешь, чтобы я потрогал? Ты что, одурел от боли?  Ты как и Сяо Ду тоже ударился головой?»

Му Инъян: «…»

«Я не могу оставаться здесь слишком долго, я пойду первым», — сказал Сяо Юань. «Мэн Чи часто будет приходить к тебе и лечить твою правую руку. Ты должен его слушаться, но тебе не нужно рассказывать ему о том, что нужно сделать «раз и навсегда». Понимаешь?»

Му Инъян кивнул и неохотно сказал: «Понимаю».

Сяо Юань сделал два шага и не смог удержаться, чтобы не повернуть голову и не спросить: «Как ты меня узнал?»

Уши Му Инъян покраснели: «Я… когда я поцеловала своего Шисюна, моё сердце забилось так быстро. Такое бывает только с Шисюном».

Сяо Юань был в недоумении. Что это было? А потом, когда Му Инъян захочет найти его в будущем, он просто подойдёт и поцелует кого-нибудь. Если сердце забьётся быстрее – это он. Что это за х*йня?

Возвращаясь, Сяо Юань проходил мимо водяной тюрьмы и услышал шум льющейся воды. Это был звук работы водяной тюрьмы. Когда водяная тюрьма начинала работать, камера погружалась в бассейн, и человек внутри тонул. Когда уровень воды достигал предела, камера возвращалась в исходное положение, возвращая человека к жизни.

Когда вода в тюрьме поднялась, Сяо Юань заглянул внутрь, гадая, кто же так страдает, подвергаясь таким пыткам. Увидев лицо мужчины, он невольно отступил назад от шока.

Человеком в водной тюрьме оказался младший брат Сяо Ду, Сяо Жун.

Глава 45

Нет, как это мог быть Сяо Жун, как это мог быть Сяо Жун?! Он что, ошибся, или это был просто человек, похожий на Сяо Жун?

Сяо Юань не мог не подойти поближе, желая рассмотреть, в чём дело. Молодой человек в водной тюрьме был весь мокрый, бледный и опухший, волосы прилипли к лицу; он потерял сознание от удушья. По сравнению с его жалким, жалким состоянием даже Му Инъян можно было назвать безупречно одетым.

Позади него раздался голос: «Старейшина Мэн?»

Это был охранник, патрулирующий тюрьму Суосянь. Сяо Юань сказал: «Я просто осматриваюсь. Этот Сяо Жун…»

Охранник подумал, что старейшина Мэн специально пришел проверить положение Сяо Жуна, и сказал: «Пожалуйста, будьте уверены, старейшина Мэн, мы все сделали в соответствии с повелением Господа».

… Значит, это действительно был Сяо Жун. Если подумать, Сяо Юань провёл в клане Синтянь уже полмесяца и ни разу не видел Сяо Жуна. Сначала он подумал, что Сяо Ду спрятал его в золотом доме, построенном для его любимого младшего брата. Он и представить себе не мог, что Сяо Жуна запрут в тюрьме Суосянь, не говоря уже о пытках в водной тюрьме.

Почему Сяо Ду так поступил? Даже если Сяо Жун совершал что-то нехорошее, Сяо Ду не ругал его так сильно, разве что делал пару кратких замечаний. Может быть, ошибки Сяо Жуна были непростительны в глазах Сяо Ду?

Как бы то ни было, Сяо Жун был младшим братом Сяо Ду. Благодаря преданности Сяо Ду младшему брату, любые его ошибки можно было простить.

Сяо Юань вспомнил, что он тоже совершил ошибку, когда был еще братом Сяо Ду.

В то время Сяо Ду путешествовал вместе с Сяо Юанем, когда услышал о местонахождении древнего божественного оружия. Вдвоём они спустились в гробницу возрастом в несколько тысяч лет, чтобы увидеть, как на самом деле выглядит легендарное древнее божественное оружие. Древняя гробница была полна ловушек и опасностей. К счастью, Сяо Ду был рядом, и путешествие прошло довольно гладко.

Позже они вдвоем прибыли к месту, где находился гроб владельца гробницы. Сяо Юань случайно заставил тысячелетнее тело в гробу преобразиться. Это произошло так внезапно, что он даже не успел увернуться. Сяо Ду прижал его к себе и принял на себя сильный удар. В конце концов, они так и не нашли древнее божественное оружие. Хотя Сяо Ду в конце концов запечатал тело, он также был отравлен и тяжело ранен трупом.

Сяо Юань взглянул на свою почерневшую рану. Чувствуя себя виноватым и обеспокоенным, он поспешил помочь ему справиться с раной и глухо пробормотал: «Прости, Гэгэ, я не хотел».

Сяо Ду протянул руку, чтобы заправить свисающие волосы Сяо Юаня за уши: «Я знаю, что А Юй не станет намеренно причинять мне вред».

Глаза Сяо Юаня болели: «Больно?»

«Это не больно», — сказал Сяо Ду. «Не плачь, А Юй, мне больно, когда ты плачешь».

Сяо Юань прошептал: «Я не хочу плакать. Гэ, ударь меня, пожалуйста, мне станет легче, если ты меня ударишь». С этими словами Сяо Юань опустил голову перед Сяо Ду: «Лучше бы ты сделал так, чтобы появилась шишка».

Сяо Ду улыбнулся и погладил Сяо Юаня по голове: «Нет, я не могу этого вынести».

С тех пор Сяо Юань больше никогда не ходил с Сяо Ду в опасные места. Он не хотел тянуть его на дно.

Вернувшись к воспоминаниям, Сяо Юань почувствовал ещё большее недоумение. Сяо Ду не винил его в том, что его тогда отравили. Личность «младшего брата» была золотым жетоном, гарантировавшим неуязвимость к ранам и смерти от рук Сяо Ду. Сяо Жун не мог так жестоко поступить с Сяо Ду. Разве что… разве что у него самого не было этого золотого жетона.

Выйдя из тюрьмы Суосянь, Сяо Юань отправился к Мэн Чи, чтобы привести себя в порядок и переодеться. Увидев его обеспокоенный вид, Мэн Чи спросил: «В чём дело?»

Сяо Юань рассказал Мэн Чи обо всем, что видел в тюрьме Суосянь, и спросил: «Что случилось с Сяо Жуном?»

Мэн Чи не хотел об этом говорить: «Это…»

«Он и не младший брат Сяо Ду. Сяо Ду снова нашёл не того человека?»

Мэн Чи вздохнул и сказал: «Я не должен был тебе об этом рассказывать».

В сердце Сяо Юаня возникло странное чувство: «Имеет ли это какое-то отношение ко мне?»

Глаза Мэн Чи блеснули: «Я ничего не говорил».

Сяо Юань не смог ничего добиться от Мэн Чи, поэтому ему оставалось только вернуться домой.

У входа во двор Чансинь Лээр осматривался по сторонам, вытягивая шею. Увидев возвращающегося Сяо Юаня, он радостно воскликнул: «Господин Сяо, вы вернулись – Его Светлость здесь!»

Сяо Юань остановился и вышел во двор.

Сяо Ду стоял под цветущей сливой. Его красные одежды были словно огонь, а черты лица – глубокими. Сяо Юань увидел, как он держит в руке веер из морозно-голубого нефрита, небрежно поднимая ветку сливы, его брови были живописно и романтично подняты. Услышав шаги, он обернулся и посмотрел на Сяо Юаня.

Сяо Юань кивнул ему: «Мой господин».

Сяо Ду посмотрел на Сяо Юя, одетого в черное, поднял брови и спросил: «Где ты был?»

«Мэн-Цзецзе».

Сяо Ду улыбнулся с некоторой долей самоуничижения: «Ты готов назвать ее Цзецзе?»

«Если Вашей светлости это не нравится, я не буду ее так называть».

С тех пор, как Сяо Юань пообещал быть послушным, он никогда не говорил Сяо Ду ничего плохого, и всегда соглашался со всеми его словами. Но, видя его покорность, Сяо Ду не испытал ожидаемой радости, а лишь глубокое чувство бессилия.

Он не понимал, почему это происходит. Очевидно, что пока Сяо Юань рядом, готовый смотреть на него и говорить с ним, он получит желаемое. Но он не был удовлетворен. Даже если бы он заставил Сяо Юаня дать ему всё это, он всё равно хотел большего.

«Всё в порядке», — сказал Сяо Ду. «Можешь называть его так, если хочешь».

«Хорошо. Что-то случилось, раз Ваша Светлость пришла ко мне?»

Сяо Ду сказал: «Я хочу попробовать блюда, которые ты готовишь».

Сяо Юань спросил: «Разве Ваша Светлость не соблюдает пост?»

«Да, но я просто хочу поесть». Сяо Ду сказал: «А Юй, ты приготовишь для меня?»

Сяо Юань изо всех сил старался, чтобы его тон не звучал натянуто: «Я сделаю это сейчас».

«Возьми это».

Сяо Юань взял нефритовый веер, который передал ему Сяо Ду. Это был Бихай Чаошэн, который Сяо Ду дал ему в прошлый раз, когда он отказался. Как только его пальцы коснулись Бихай Чаошэна, в груди Сяо Юаня поднялось неописуемо странное чувство, словно он долго ждал этого дня, и его ожидание наконец подошло к концу. Он не отрицал, что ему нравится Бихай Чаошэн; даже если его дал Сяо Ду, он всё равно любил его.

Сяо Юань осмотрел его, затем перевернул веер, вложил его в руку и сказал: «Спасибо, Ваша Светлость, я пойду готовить».

«Да», — сказал Сяо Ду, — «я буду ждать тебя здесь».

Кто-то давно подготовил ингредиенты, и Сяо Юаню оставалось только их приготовить. Конечно, он не готовил всё сам, как раньше для Сяо Ду. Он предпочитал устанавливать специальные формы для приготовления пищи. Но это был его первый опыт работы с Бихай Чаошэном; он недостаточно знал о силе этого артефакта и в результате пережарил многие блюда, а два даже подгорели.

Сяо Юань подал еду на стол: «Ваша светлость, пожалуйста, попробуйте».

Было видно, что Сяо Юань готовил это блюдо без особого энтузиазма, но Сяо Ду не возражал. Он съел всё без исключения, даже два подгоревших.

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Ваша светлость просто ест его, не боитесь, что я вас отравлю?»

Сяо Ду спросил в ответ: «Правда?»

Выражение лица Сяо Юаня не позволяло понять, говорит он правду или лжет. «Да».

Сяо Ду долго и многозначительно смотрел на него: «Тогда тебе не стоит это есть».

Сяо Юань поднял брови, зачерпнул себе тарелку супа, опустил голову и отпил.

Сяо Ду молча скривил губы, радостно вздрогнув, а потом ему стало грустно. Неужели он опустился до того, что радуется только потому, что Сяо Юань не отравил его еду?

Сяо Юань думал о Сяо Жуне, снова и снова колебался, а затем сказал: «Мой господин, Сяо Жун, он…»

Выражение лица Сяо Ду слегка изменилось: «А Ю?»

Слова были готовы сорваться с его губ, но Сяо Юань не стал задавать вопросов. Лучше было не устраивать из этого скандала, раз уж дело дошло до этого. Если Сяо Ду ничего не скажет, он сделает вид, что ничего не знает.

Сяо Ду съел еду, которая была невкусной ни на цвет, ни на вкус, но съел всё. После еды служанка напомнила ему: «Господин, вам пора сменить лекарство».

«Понял», — сказал Сяо Ду. «А Юй, как только я обезврежу яд, мы обменяемся сердцами, чтобы избавиться от твоего Гу».

Сяо Юань знал, что рану Сяо Ду нанесли люди из павильона Юньцзянь, но откуда взялся яд? Павильон Юньцзянь гордился своим праведным путём и вряд ли стал бы смазывать меч ядом. Но кто бы ни отравил Сяо Ду, для Сяо Юаня это не было чем-то плохим; по крайней мере, это дало ему время. Он спросил: «Сколько времени это займёт?»

Сяо Ду, казалось, не ожидал, что Сяо Юань задаст этот вопрос. Помолчав немного, он быстро ответил: «Скоро, это точно произойдёт до того, как закончится противоядие. Я не позволю тебе снова страдать от Акации Гу».

Мэн Чи лично позаботился об отравлении и травмах Сяо Ду. Эти два состояния были довольно сложными, и Мэн Чи не видел никаких признаков улучшения, хотя Сяо Ду принимал лекарства уже несколько дней. Он был так занят, что был совершенно разбит, а в этот момент откуда-то вернулся Ли Яньчжи с травмой.

Когда Сяо Юань отправился на поиски Мэн Чи, он разгневалась на Ли Яньчжи: «Тебе что, больше нечем заняться? Если ты только и умеешь, что нарываться на неприятности, оставайся в Синтяне и измельчай моё лекарство».

Ли Яньчжи мрачно сказал: «Откуда я могу знать, что он настолько хорош?»

Ли Яньчжи был одним из самых могущественных людей в секте Синтянь после Сяо Ду. Его меч Ехо Саньцзай (карма огня трёх бедствий) мог одновременно очищать окрестности во всех направлениях. Когда в тот день он сражался со старейшинами павильона Шести Пиков Юньцзянь, он напрямую отправил старейшину с титулом Истинного Лорда к Желтым Источникам. Он также выглядел решительным человеком; Сяо Юань он очень нравился. Жаль, что Мэн Чи его не любил, иначе бы он не кричал на него. Сяо Юань особенно хотел развить мышцы, как у него. Когда он сказал это, Мэн Чи закричал, что он не может, и он также знал, что не может этого сделать, поэтому ему пришлось сдаться со слезами на глазах.

Сяо Юань раздвинул нефритовым веером занавеску из бусин и вошёл в комнату. Он улыбнулся и сказал: «А есть что-нибудь интересное? Я хочу посмотреть».

Они оба посмотрели на Сяо Юаня. Ли Яньчжи был полуобнажён, его тело загорелое, а на нижней части его крепкого живота виднелись две зияющие раны от меча, вокруг которых едва заметны были следы инея.

Сяо Юань сказал: «Я никогда раньше не видел подобного следа от меча. Кто настолько силён, что может так разрубить Стража Ли?»

Тон Мэн Чи был тонким: «Спроси его».

«Страж Ли?»

Ли Яньчжи почесал голову: «Разве А Чи не говорил позавчера, что у него закончилось безжалостное хуа для противоядия от акации Гу? Я просто хотел помочь ей найти пару растений. Я расспросил всех и узнал, что Гу Лоуинь обменял свой родовой меч на безжалостное хуа, когда был во дворце Байхуа. Ходили слухи, что он находится на заснеженной горе за пределами города Лулин. Я поднялся на гору, чтобы найти его, пытаясь украсть безжалостное хуа для А Чи, а потом…» Ли Яньчжи развёл руками: «Вот так всё и закончилось».

Сяо Юань на мгновение опешил и услышал свой собственный вопрос: «Это Гу Лоуинь причинил тебе такую боль?»

Ли Яньчжи смущённо сказал: «Я недооценил противника. Я думал, насколько силён фехтовальщик без своего родного меча! Кто бы мог подумать, что он превратит иней и снег в меч, озарит его лунным светом и изобьёт меня так, что моя мать не узнает меня. Это я опозорил клана Синтянь».

Мэн Чи поддразнил: «Гу Лоуинь изначально родился с небесным духовным телом, и его совершенствование значительно возросло после того, как он был демонизирован, так что, если кто-то захочет что-то у него отнять, боюсь, это может сделать только сам Его Светлость. Однако его основа совершенствования обменивается на его жизнь. Если вовремя не остановить потерю, боюсь, он проживет не больше десяти или двадцати лет, так что…» Мэн Чи замолчал с выражением сожаления на лице. «О, как жаль, такой бессмертный господин. Кстати, А Юй, ты меня ищешь?»

Сяо Юань: «…»

«А Ю?»

Сяо Юань пришёл в себя и сказал: «У тебя есть время потренироваться со мной? Я хочу попробовать Бихай Чаошэн».

Мэн Чи издал звук «Ох». «Уровень оружия разный, но, как бы то ни было, я тоже один из стражей клана Синтянь. Ты меня недооцениваешь?»

«Я не смею», — сказал Сяо Юань. «Мне просто нравится Цзецзе, и я хочу учиться у Цзецзе».

Мэн Чи развеселился: «Хорошо, я сверюсь с тобой после того, как закончу готовить лекарство для Ли Яньчжи».

Когда они назначили время и место, Мэн Чи заметил, что Сяо Юань действительно значительно продвинулся. Используя нефритовый веер с невероятной лёгкостью и ловкостью, он не получал особого преимущества, даже когда был настроен серьёзно.

Ли Яньчжи наблюдал за происходящим со стороны и почувствовал, что нефритовый веер очень подходит красавице, держащей его, и очень приятен глазу.

После нескольких стычек Мэн Чи нашел удобный момент, вытащил из пучка нефритовую шпильку и нанес удар Сяо Юаню. Он резко остановился, когда шпилька оказалась всего в пальце от центра лба Сяо Юаня, и с улыбкой сказал: «А Юй отвлекся».

Сяо Юань зааплодировал и улыбнулся: «Цзецзе потрясающий».

«Кто сделал А Ю таким рассеянным?» — неторопливо спросил Мэн Чи. «Ваш Шиди, Его Светлость? Или… Гу Лоуинь?»

Глава 46

Сяо Юань счёл вопрос Мэн Чи действительно очень интересным. Последние несколько дней он планировал, как раз и навсегда сбежать из секты Синтянь. Конечно же, больше всего он думал о Сяо Ду. Неожиданно в середине появился Му Инъян, и ему пришлось сосредоточиться на своём глупом Шиди. Что касается Гу Лоуиня, то он вспомнил о нём только тогда, когда другие его упомянули. Но странность заключалась в том, что каждый раз, когда он думал о Гу Лоуине, его настроение было очень грусным.

Гу Лоуинь не проживёт долго? Действительно… Жаль.

Когда Сяо Ду узнал о травме Ли Яньчжи, он позвал его и Мэн Чи к себе.

Ли Яньчжи не осмелился скрыть это и рассказал правду о своём поражении от меча Гу Лоуиня. В конце он сказал: «Господин, Гу Лоуинь достиг стадии зарождения души после того, как был демонизирован. Я слышал, что он уже убивал во всех четырёх направлениях в павильоне Юньцзянь, и Гу Хан лично вышел ему на помощь, но в итоге ему всё равно пришлось отпустить его с трупом. Я думал, что это из-за того, что люди из павильона Юньцзянь – отбросы, но теперь, похоже, Гу Лоуинь, однажды демонизированный, действительно ужасен. Если он вернётся в павильон Юньцзянь, чтобы помочь им, когда мы будем его осаждать, наши шансы на победу уменьшатся».

Мэн Чи сказал: «Я не думаю, что он вернётся, разве он уже не восстал против павильона Юньцзянь?»

«Говорят, он восстал, но павильон Юньцзянь — его шимэнь, а Гу Хан — его отец. Когда кланы Синтянь и павильон Юньцзянь воюют, неужели он будет сидеть сложа руки? Не верю».

Сяо Ду слегка кашлянул и сказал: «Он так и сделает».

Ли Яньчжи: «Господин?»

«Те, кто демонизирован, носят в своих сердцах одержимость. Если эта одержимость не будет устранена, их ничто не отвлечет».

Ли Яньчжи спросил: «А что, если его одержимость исчезнет?»

Мэн Чи взглянул на Сяо Ду и сказал: «Вероятно, нет». Одержимость Гу Лоуиня была прочно захвачена их господином, как можно было избавиться от нее?

Сяо Ду хотел схватить Гу Лоуиня и заставить его сопровождать Лорда Искателя Меча и остальных, но разум подсказывал ему, что лучше пока оставить Гу Лоуиня в покое и дождаться разрушения павильона Юньцзянь. Немного поразмыслив, Сяо Ду, как и бесчисленное количество раз, решил сосредоточиться на общей ситуации. «Сейчас не провоцируй Гу Лоуиня, не трать на него время и силы, сосредоточься на павильоне Юньцзянь».

×

Ли Яньчжи и Мэн Чи кивнули. Видя, что лицо Сяо Ду выглядит неважно, Мэн Чи спросил: «Раз уж я пришёл, Ваша Светлость, позвольте взглянуть на вашу рану?»

«Хорошо», — Сяо Ду снял рубашку перед двумя своими подчиненными, обнажив две раны на левом плече и спине.

Ли Яньчжи был удивлен, увидев свои раны: «Мой господин, ваши раны…»

Мэн Чи прикусил нижнюю губу, тревожно и озадаченно. «Как такое может быть, что после нескольких дней приёма лекарства всё так же, как и после травмы? Так быть не должно».

Сяо Ду небрежно заметил: «Возможно, это яд Му Инъян».

Дуя Му Инъяна была пропитана смесью ядов, и противоядия от неё не существовало. Поскольку он был отравлен, только его собственное тело могло её нейтрализовать.

«Его яд коварен, но так быть не должно». Мэн Чи выглядел серьёзным: «Господин, как вы себя чувствуете?»

"Приемлемо."

«Всё потому, что Ваша Светлость защищена своим истинным развитием ци. Если бы это был кто-то другой, боюсь, его тело уже остыло бы». Закончив говорить, Мэн Чи понял, что его слова были неблагоприятными, и пожалел о них. «Этот подчинённый бесполезен, я молю моего Господина о наказании».

Сяо Ду поднял руку и, словно в оцепенении, посмотрел на свою ладонь. Мэн Чи и Ли Яньчжи переглянулись, и в их глазах читалось беспокойство.

Мэн Чи неуверенно спросил: «Господин?»

Сяо Ду пришел в себя, медленно закрыл ладонь и сказал: «Я не боюсь травм и отравления, я боюсь...» Он просто боялся, что Сяо Юань не останется рядом с ним.

Сяо Ду был высокомерным, холодным и безжалостным, ставя свои интересы превыше всего. Ли Яньчжи впервые увидел его слабость, которую ему не следовало показывать.

Вскоре он отбросил эту незначительную слабость и сказал Мэн Чи: «Я в ближайшее время отправлюсь в путешествие, так что продолжай думать о способах детоксикации яда».

Мэн Чи не согласился: «Ваша светлость сейчас должна отдыхать, не могли бы вы прислать кого-нибудь другого?»

Сяо Ду не стал это комментировать и сказал: «Вы, ребята, идите отступайте».

Им обоим пришлось отступить, но, сделав два шага, они услышали, как Сяо Ду сказал: «Подождите».

Мэн Чи спросил: «Вы передумали, Ваша Светлость?»

Сяо Ду медленно произнес: «Если со мной действительно что-то случится, ты позаботишься об А Ю».

Ли Яньчжи широко раскрыл рот, не в силах вымолвить ни слова. Мэн Чи тоже был ошеломлен, но владел собой лучше, чем Ли Яньчжи, и всё ещё мог говорить. Он неохотно улыбнулсч и сказал: «Ваша светлость, зачем говорить такие вещи? Разве вы только что не сказали, что эта травма для вас ничего не значит?»

«Это ничего», — сказал Сяо Ду, — «но это не противоречит тому, что я тебе сказал».

Мэн Чи сказал: «Но он еще не знает о своем происхождении».

«Он узнает». Его А Юй был настолько умён, что, раз уж спросил о Сяо Жуне, то, должно быть, что-то догадался. Вместо того, чтобы ждать, пока он сам всё выяснит, лучше было сказать ему заранее – он пообещал, что не будет лгать.

Мэн Чи немного подумал и сказал: «Вероятно, памятью А Юя манипулировали. Я знаю, что у секты Сюаньлэ есть уникальный секретный метод пробуждения утраченных воспоминаний. Разве ты не хочешь поймать кого-нибудь из секты Сюаньлэ и попробовать?»

Сяо Ду сказал: «Нет, я сам ему скажу».

Воспоминания о детстве были для Сяо Юаня скорее болезненными, чем радостными. Он надеялся, что Сяо Юань никогда их не вспомнит. Именно поэтому он не рассказал Сяо Юаню о его происхождении, когда впервые нашёл его и узнал, что тот ничего не помнит.

Два дня спустя Сяо Ду взял Сяо Юаня и покинул клана Синтянь.

Сяо Юань не знал цели поездки, поэтому спросил: «Куда мы идем?»

Сяо Ду сказал: «А Юй узнает, когда прибудет туда».

В это время уже стояла середина лета, но на севере не было смены времён года. Каждое время года ощущалось как зима. Они стояли на берегу реки перед украшенной лодкой; ветер был пронзительно холодным, и река покрылась толстым слоем льда.

Глаза Сяо Юаня сузились от порыва ветра, и он спросил: «Мы поплывем на лодке?»

Сяо Ду сказал: «А Юй, иди сюда». Он накинул капюшон плаща Сяо Юаня на голову Сяо Юаня. Глядя на длинные ресницы и изящные брови Сяо Юаня, он невольно опустил голову и поцеловал его в лоб.

Сяо Юань замер и отступил назад, словно столкнувшись с врагом.

Сяо Ду был тронут защитным и безразличным взглядом, и воспоминание о том, как Сяо Юань той ночью лизал ладонь Му Инъян, невольно всплыло в его памяти. Враждебность вспыхнула, и он внезапно обнял Сяо Юаня за талию, прижал его к себе ещё крепче и неохотно произнес: «Я даже в лоб тебя поцеловать не могу, да?»

Сяо Юань крепко сжал левое плечо Сяо Ду и риторически спросил: «Разве ты его не целовал?»

Заживающая рана пронзила боль, но Сяо Ду, не меняя выражения лица, пристально посмотрел на Сяо Юаня и вдруг улыбнулся: «Этого недостаточно».

Он так и сказал, но отпустил Сяо Юаня и добавил: «Пойдем».

Они сели в лодку. Секрет этой лодки заключался в том, что она могла быстро и уверенно передвигаться по льду. В каюте было сухо и тепло, а холодный ветер снаружи совершенно не чувствовался, что было гораздо комфортнее, чем летать в небе.

По мере того, как они шли на юг, становилось всё теплее, и лёд на реке растаял. Сяо Юань переоделся в лёгкую одежду и обмахивался Бихао Чаошэном. Лодка стояла на паромной переправе небольшого городка в Нижнем Царстве Бессмертных. Сяо Ду сошел на берег, повернулся к Сяо Юаню, который всё ещё был в лодке, и протянул руку. Сяо Юань послушно ответил: «Мой господин, я могу спуститься сам».

Сяо Ду поднял брови: «Я знаю, но я просто хочу тебе помочь».

Сяо Юань глубоко вздохнул и вложил руку в ладонь Сяо Ду. Руки Сяо Ду были больше его собственных и всё ещё немного мерзли под палящим солнцем. Сяо Юань шёл вниз, чувствуя, что эта сцена ему знакома.

Сойдя на берег, Сяо Юань отпустил руку Сяо Ду, посмотрел на толпу вокруг и спросил: «Что это за место?»

«Цзянся».

«Цзянся…» Сяо Юань некоторое время размышлял над этими двумя словами: «Зачем Ваша Светлость привела меня в Цзянся?»

Сяо Ду сказал: «Ты помнишь Лян Ци?»

Сяо Юань кивнул: «Я помню, что единственной могилой мужчины в Погребальном саду дворца Байхуа была могила Лян Цы».

Взгляд Сяо Ду устремился куда-то вдаль: «Цзянся — родной город Лян Цы».

«Ты знал Лян Цы?»

«Я его не знал», — сказал Сяо Ду, — «но кое-что о нем знаю».

Сяо Юань погрузился в раздумья. Похоже, цель их путешествия была связана с человеком по имени Лян Цы.

Сяо Ду повёл Сяо Юаня вдоль реки. Внешность этих двоих была настолько выдающейся, что многие прохожие оглядывались на них по пути. С тех пор, как Сяо Юань освоил технику изменения лица, на него редко смотрели так, неудивительно, что он не привык к этому. Мужчина с большим животом, одетый в богатую одежду, увидел его, и его глаза остекленели до такой степени, что он даже не мог ходить. Затем он был пронзен небрежным взглядом Сяо Ду и перепугался до смерти. Аура Сяо Ду была слишком свирепой, как обычные люди могли её выдержать?

Пройдя час, Сяо Ду остановился перед чайным домиком. Он был построен рядом с рекой и имел два этажа. Сидя на втором этаже, можно было насладиться чаем, наслаждаясь речным бризом.

Когда они вдвоем вошли в чайную комнату, Сяо Ду попросил чайник хорошего чая, бросил официанту слиток серебра и сказал: «Позовите хозяина вашей чайной».

От человека, сидевшего перед официантом, исходило неописуемое чувство подавленности, словно он был рождён с превосходством. Официант не осмелился спросить дальше и поспешно пригласил хозяина чайной.

Хозяину было лет пятьдесят, он носил белые бакенбарды и, судя по всему, обладал добрым нравом. Он лично заварил две чашки чая для Сяо Ду и Сяо Юаня и почтительно спросил: «Могу ли я спросить, зачем высокие гости пригласили меня? Чем я могу вам помочь?»

Сяо Юань отложил нефритовый веер и отпил глоток чая, но ничего особенно хорошего или плохого в нём не было. Сяо Ду спросил: «Как давно открыта ваша чайная?»

«Отвечая высокому гостю, прошло шестнадцать лет с момента его открытия».

Сяо Ду огляделся и спросил: «Что здесь было до того, как появился ваш чайный домик?»

«Это была клиника, — сказал владелец, — клиника, открытая врачом по фамилии Лян».

Сяо Юань понял; оказалось, что Лян Цы был врачом, открывшим клинику.

Сяо Ду спросил: «Что ты помнишь о докторе Ляне?»

Хозяин пришел в себя: «Я помню его довольно отчетливо. Более десяти лет назад у меня была проблема с ногой, и она болела во время дождя. Я часто ходил в клинику доктора Ляна за лекарством. Доктор Лян был очень красив. Хотя он не был так хорош, как двое высоких гостей, он тоже был необыкновенно красивым мужчиной в Цзянся. Молодая леди из семьи губернатора Цзянся давно им интересовалась».

«Он женился на этой женщине?»

Хозяин снова и снова махал рукой: «Нет, нет, нет, он женился на девушке получше, на девушке, похожей на фею. Не говоря уже обо мне, даже мой отец, проживший долгую жизнь, не видел женщины прекраснее жены доктора Ляна. Стоит ей улыбнуться, и сердце растает. Я слышал, что эта девушка – бессмертная заклинательница, из тех, что могут возноситься к облакам и рассеивать туман. На второй год после их свадьбы она родила большого, толстого мальчика. Этой семье из трёх человек можно было позавидовать всем».

Сяо Ду скривил губы и спросил: «Очень толстый?»

«Толстяк», – серьёзно сказал хозяин, – «белый и толстый. Он улыбался при каждом взгляде. Он был таким милым. Жаль, что Небеса были к ним жестоки. Ребёнку было чуть больше года, когда он и доктор Лян заболели странной болезнью. Они перепробовали все возможные лекарства, но им не стало лучше. Какими бы хорошими ни были медицинские навыки госпожи Лян, всё было бесполезно. Позже госпожа Лян продала мне клинику и увезла мужа и сына на лечение. После этого я больше никогда не видел их семью и не знаю, вылечились ли когда-нибудь доктор Лян и его сын от своей болезни».

Сяо Ду слегка кивнул: «Ты можешь уйти».

Хозяин погрузился в свои воспоминания и, пробыв некоторое время в оцепенении, сказал: «Если я понадоблюсь высокому гостю, позовите меня снова».

После ухода хозяина Сяо Юань спросил: «Эта госпожа Лян работала врачом во дворце Байхуа? Она взяла с собой мужа и сына во дворец Байхуа?»

«Да, она думала, что ее хозяин сможет их спасти».

Сяо Юань просто сказал: «Но Лян Цы умер».

Сяо Ду сказал: «Госпожа Лян когда-то была лучшей среди юных учениц дворца Байхуа. Если бы она не вышла замуж за простого человека, Лу Лилуань не занимала бы пост главы дворца Байхуа. Она настояла на браке с Лян Цы, за что её выгнали из дворца Байхуа, а затем она забрала мужа и ребёнка обратно во дворец Байхуа на лечение. Неужели А Юй думает, что им помогли?»

Сяо Юань некоторое время пробыл во дворце Байхуа. Если судить по справедливости, девушки во дворце Байхуа были неплохие. К тому же, целители были благосклонны к людям и не могли, увидев смерть, отказать в помощи.

Сяо Ду добавил полчашки чая для Сяо Юаня и сказал: «Госпожа Лян очень просила. Тогда хозяин дворца Байхуа наконец смягчился, но с одним условием».

«Какое условие?»

«Она хотела, чтобы госпожа Лян снова вышла замуж после смерти Лян Цы».

Сяо Юань был ошеломлен; он смутно осознавал что-то и чувствовал некоторое беспокойство.

«Никто не знает, что думала в тот момент госпожа Лян. Вскоре после этого Лян Цы умер от болезни. Госпожа Лян согласилась на условия хозяина дворца Байхуа, и их ребёнок выжил. В течение следующих шести месяцев госпожа Лян забрала своего двухлетнего ребёнка, выполнила приказ хозяина и снова вышла замуж за семью земледельцев, превратившись из госпожи Лян в госпожу Сяо».

Сяо Юань глубоко вздохнул: «Госпожа Лян — твоя мачеха, а ее ребенок — младший брат, которого ты ищешь».

Сяо Ду тихонько усмехнулся: «Да. Она как-то сказала нам с братом, что развеяла прах Лян Цы над рекой Лошуй. Я думал, что не смогу найти младшего брата с помощью заклинания запрета крови, что могу полагаться только на воспоминания и знаки. Кто же знал…»

«Она тайно похоронила мужа во дворце Байхуа». Сяо Юань составил цепочку событий: «Кто-то намеренно заставил тебя найти кости Лян Ци. Ты, должно быть, забрал что-то у Лян Ци».

Сяо Ду достал из рукава парчовую шкатулку и сказал: «Внутри кости находится заклинание запрета крови, наложенное мной. Сяо Жун не смог вызвать заклинание запрета крови, он был не тем, кого я искал».

Сяо Юань коротко улыбнулся: «Мой господин, мои соболезнования».

Сяо Ду подтолкнул парчовую шкатулку к Сяо Юаню, глаза его горели: «Хочешь попробовать, А Юй?»

Сяо Юань открыл парчовую шкатулку, и внутри действительно оказалась маленькая косточка. Он опустил глаза и долго смотрел на белую косточку, молча, а речной ветерок обдувал его лицо.

Сяо Ду не стал торопить его, терпеливо ожидая ответа.

Только когда чай остыл, Сяо Юань сказал: «Мне действительно не хочется».

Сяо Ду посмотрел на него: «А Юй, ты прекрасно понимаешь, о чем я. От чего ты бежишь?»

Да, он знал, он ясно это знал. Почему Сяо Жун был заперт в тюрьме Суасянь, почему Сяо Ду был готов обменяться с ним сердцами и почему он привёз его в Цзянся, чтобы выслушать такую длинную историю.

Сяо Юань протянул руку, чтобы поднять белую кость, и, с застенчивой улыбкой, взглянул на постепенно появляющиеся красные пятна крови. «Я тот самый младший брат, которого вы искали. Ну и что? Я даже не помню ни отца, ни мать. Мне всё равно, есть ли брат, не состоящий со мной в кровном родстве. Но, Ваша Светлость, разве этот вопрос не слишком вас тревожит? Зачем беспокоиться?»

Глава 47

С каждым словом Сяо Юаня дрожь Сяо Ду усиливалась.

Зачем? Он столько лет искал и наконец нашёл младшего брата, которого с нетерпением ждал, когда смог бы держать на ладони. Но, узнав об их отношениях, брат лишь произнёс эти два равнодушных слова.Зачем беспокоиться?

Он думал, что Сяо Юань будет в шоке, закричит, нападёт на него, а глаза его, возможно, покраснеют от обиды. Но ничего не произошло. То, что они были братьями, не шло ни в какое сравнение с рукой Му Инъян в сердце Сяо Юаня.

В последнее время ему удавалось довольно хорошо контролировать свои эмоции в присутствии Сяо Юаня. Пока Сяо Юань вёл себя хорошо и послушно, он мог даже использовать эту иллюзию спокойствия, чтобы обмануть самого себя. Но теперь простые слова Сяо Юаня снова легко расстроили его, и эмоции нахлынули.

Сожаление, смущение, разочарование, раздражение, ревность и тревога одновременно охватили сердце Сяо Ду. Раны на левом плече и спине причиняли сильную боль, а на чашке, сжатой в ладони, появилось несколько трещин. Сяо Ду подавил гнев и как можно спокойнее сказал Сяо Юаню: «Ты спрашивал, зачем я беспокоюсь? А Юй, твои родители и мои все мертвы. Ты единственный… единственный человек, который мне дорог в этом мире».

Сяо Юань, казалось, услышал отличную шутку, и его глаза немного скисли от смеха. «Конечно, ты заботишься обо мне, я твой брат. Если бы я не был твоим братом, разве ты бы всё равно заботился?»

Сяо Ду пристально посмотрел на него: «Да».

«Ты этого не сделаешь», — сказал Сяо Юань. «Ты заразишь меня Гу, передашь другим людям и постараешься использовать меня в своих целях».

Сяо Ду не мог с этим спорить. Всё, что говорил Сяо Юань, было его делом. Как он мог сказать своему А Ю, что даже тогда он глубоко любил его, но не хотел в этом признаться? И из-за того, что не осмеливался признаться, он и оказался в таком положении.

Сяо Ду закрыл глаза и сказал: «А Юй, моя привязанность к тебе в течение этих шести месяцев была искренней».

Сяо Юань улыбнулся: «Верю. Даже если это собака, хозяин, вероятно, очень хочет, чтобы она была счастлива, когда он её кормит. Узнав, что Сяо Жун тебе не брат, ты бросил его в водную тюрьму и пытал. Мне же, напротив, повезло гораздо больше. Я должен поблагодарить за это Вашу Светлость».

Сяо Ду сдержался и сказал: «Неужели ты так обо мне говоришь? Неужели ты так говоришь о себе? Если бы меня заботил только мой брат, зачем бы я искал тебя два года и зачем бы я искал тебя  через девятитонную улитку…»

«Не знаю, — равнодушно перебил его Сяо Юань. — И знать не хочу. Ты можешь рассказать мне о моём происхождении, но это ничего не изменит».

Сяо Ду помолчал немного, а затем тихо сказал: «Правда? Тогда ты хочешь узнать, как умерла твоя мать?»

Лицо Сяо Юаня застыло.

«Есть еще вещи о том, как мы были молодыми, как умерла семья Сяо и как мы расстались — разве ты не хочешь знать?»

Сяо Юань не мог обманывать себя. Его воспитал Ли Сяньтин; в его детской памяти были только двое: Ли Сяньтин и Му Инъян. Он почти ничего не помнил до этого. Он не помнил имён и внешности своих родителей. Он не помнил ничего из своего детства, но всегда смутно помнил, что у него был старший брат.

Он вспомнил, что его Гэгэ был очень высоким, и ему приходилось с трудом задирать голову, чтобы увидеть его лицо. Он вспомнил, что его Гэгэ любил носить красную одежду, и когда он гнался за своим Гэгэ, то всегда видел, как развевается его одежда.

Сяо Юань поднял руку, чтобы закрыть глаза, и прошептал: «Почему ты узнал не того человека?»

Сяо Ду торжественно произнёс: «Кто-то это подстроил. От Сяо Жуна до могилы твоего отца всё было рассчитано этим человеком».

«Но разве ты не всемогущ? Разве ты не всемогущ? Такой важный брат, почему ты узнал не того человека?! Тебе мало было ослепнуть один раз, так что, нужно было ослепнуть и во второй? Если бы ты не ошибся, то я бы… тогда я бы действительно стал гэгэ…»

В конце фразы Сяо Юаня его голос слегка дрогнул. Сяо Ду давно не видел его таким неуправляемым. Ему всегда хотелось прорваться сквозь показное спокойствие, которое Сяо Юань хранил, и узнать, что творится в его душе. Теперь, когда он добился своего, он заставил Сяо Юаня выплеснуть свои эмоции наружу, но больно ему было ему самому.

Равнодушие Сяо Юаня, его сарказм, его презрение, даже боль от того, что он целовался с другими, были не так страшны, как этот момент. А Юй винил его, винил, он… он огорчал А Юй.

Словно нож пронзили сердце Сяо Ду; боль переполняла его. Он схватил Сяо Юаня за руку, теряя всю свою самоуверенность и высокомерие, и с несвойственным ему пылом заговорил: «Всё в порядке, А Юй, ещё не поздно. Я избавлюсь от Акации Гу в твоём теле, а также убью всех в павильоне Юньцзянь и выпущу им кровь, чтобы отомстить за то, что взял твою кровь тогда. Если ты всё ещё винишь меня, можешь сделать вдвое больше, чем я сделал тебе раньше, и я с радостью это перенесу. А Юй, сколько хочешь, мы будем эти полгода… нет, я буду относиться к тебе даже лучше, чем тогда, потому что я и так счастлив…»

«Это бесполезно». Сяо Юань опустил руку, закрывавшую глаза, и совершенно трезво посмотрел на Сяо Ду своим слегка опьяняющим взглядом. Он успокоился. «То, что ты предлагаешь, может быть не тем, чего я хочу». Только тогда Сяо Юань понял, что Сяо Ду был слишком наивен в вопросах чувств, наивен, как ребёнок.

Я сделал тебе что-то нехорошее, я знаю, что был неправ, поэтому я исправлюсь, и мы сможем снова быть как прежде. Если бы с чувствами можно было справиться так просто, в мире не было бы столько сумасшедших мужчин и женщин, полных обид и сожалений.

Сяо Ду замер, и его рука, державшая Сяо Юаня, ослабла, но он снова сжал ее крепче: «Тогда скажи мне, чего ты хочешь».

Чтобы ответить на этот вопрос, Сяо Юаню не нужно было думать или колебаться: «Я хочу быть далеко от тебя, хочу быть свободным, хочу быть один, хочу видеть только тех людей, которых хочу видеть, и делать только то, что люблю».

Глаза Сяо Ду потемнели: «Это единственное, чего я не могу сделать. Я не хочу делать тебя несчастным, но я не могу это контролировать – я не могу не заманить тебя к себе и не сделать  тебя своим».

Сяо Юань улыбнулся: «Ты всегда будешь делать только то, что хочешь, и тебя никогда не волнует, хотят этого другие или нет».

«Да, признаю, я такой человек». Глаза Сяо Ду были глубокими и темными, и он крепко сжал лицо Сяо Юаня: «Значит, А Юй, ты не сможешь убежать».

Сяо Юань устало потёр лоб. Разве он не раскусил Сяо Ду давным-давно, так зачем же снова тратить на него слова? Сяо Юань повернул голову и посмотрел в окно. Возле паромной переправы, где они сошли на берег, молодая женщина держала на руках ребёнка и смотрела на реку, словно ожидая мужа, уплывавшего вдаль.

Кратковременное молчание немного успокоило эмоции обоих. Сяо Юань спросил: «Как умерла моя мать?»

Сяо Ду сказал: «Отдохни пару дней, и я тебе расскажу».

«Нет, теперь ты можешь это понять, я выдержу».

Сяо Ду на мгновение замялся и сказал: «А Юй, будь послушным, давай пока не будем об этом говорить».

Сяо Юань слегка усмехнулся, а затем спросил: «Раньше я… как меня звали?»

Имя «Сяо Юань» ему дал Ли Сяньтин. Он не знал своего настоящего имени.

«Ах, Нянь», — сказал Сяо Ду, — «Лян Нянь».

На обратном пути Сяо Юань говорил очень мало и даже не пытался притворяться. Сяо Ду тоже был немногословен. Большую часть времени он либо наблюдал за Сяо Юанем, либо сидел, закрыв глаза, и восстанавливался. Его раны стали ещё хуже, и на его бледное, красивое лицо было больно смотреть – но, к сожалению, сердце Сяо Юаня не пострадало.

Вернувшись в секту Синтянь, Сяо Ду сказал: «Это был долгий путь, А Юй, иди и отдохни».

Сяо Юань повернулся и ушёл. После его ухода Сяо Ду сказал своим приближенным: «Позовите Мэн Чи».

Сяо Юань вернулся во двор Чансинь и сидел там в одиночестве в оцепенении, пока Лээр не нашел его и не сказал: «Молодой господин, вы вернулись». Сяо Юань был поражен: «Как ты меня назвал?»

«Молодой господин», — сказал Леэр с улыбкой. — «Его светлость отдал приказ перед тем, как уйти, так что в будущем мы будем называть вас именно так».

Услышав слова «Молодой господин», Сяо Юань вспомнил Сяо Жуна из водной тюрьмы. Так его тогда называла вся секта Синтянь.

«Тебе  не следует называть меня «Молодой господин», — сказал Сяо Юань. — «Пойди, нагрей воды, я хочу принять ванну».

Когда Сяо Юань закончил купаться, ещё не стемнело, но он уже был измотан. Он лежал на кровати, смотрел на цветущие сливы за окном и думал о своём детском имени.

Лян Нянь, Ах Нянь.

Ему приснился сон. Ему приснилось, что в молодости он сорвал где-то маленький розовый цветок. Он взял цветок и пошёл по пятам за молодым человеком в красном.

«Гэгэ, гэгэ, смотри! Цветы словно бабочки… А Нянь, А Нянь их любит».

Мальчик спросил: «Ты предпочитаешь цветы или бабочек?»

Маленький А Нянь долго держался за голову, пытаясь что-то сообразить, и наконец сказал: «А Няну они все нравятся, А Нянь хочет их всех».

Молодой человек приподнял уголки губ в улыбке: «Тогда смотри».

Юноша взял маленький цветок из руки и положил его на ладонь. Вспыхнув, цветок внезапно зашевелился. Его лепестки захлопали, словно крылья бабочки, и он облетел вокруг маленького А Няня.

Маленький А Нянь покраснел от волнения и вместо того, чтобы погнаться за братом, погнался за «бабочкой». Юноша отступил в сторону и лениво сказал: «Смотри, не споткнись».

«Да, ладно!» Маленький А Нянь продолжал преследование, и вдруг пошёл дождь. Капли дождя попали в «крылышки», и «бабочка» не смогла взлететь, как ни старалась. Маленький А Нянь смотрел, как бабочка, созданная для него Гэгэ, падает на землю. Прежде чем он успел её поднять, на неё наступила мама, подошедшая к ним с зонтиком.

Маленький А Нянь на мгновение остолбенел, а затем начал плакать: «Мать затоптала бабочку насмерть, мать затоптала бабочку насмерть!»

Мать наклонилась, вытерла ему слёзы платком и тихо сказала: «Прости меня, А Нянь. Когда будет солнечно, пусть твой Гэгэ сделает тебе ещё один, хорошо?»

……

Сяо Юань внезапно проснулся: на улице уже стемнело, и шёл не дождь, а снег. Он увидел у двери фигуру, похожую на женщину.

Никто в клане Синтянь не осмелился бы причинить ему вред. Сяо Юань надел белоснежную лисью шубу, взял Бихай Чаошэна и открыл дверь – это был Мэн Чи.

Мэн Чи выглядел спокойным  и спокойно смотрел на него с чрезвычайно сложным выражением в глазах.

Сяо Юань в замешательстве спросил: «В чем дело?»

Губы Мэн Чи слегка приоткрылись: «Это ты?»

Сяо Юань поднял брови: «Что?»

«Сколько бы лекарств он ни принимал, рана моего господина не улучшается». Губы Мэн Чи слегка дрожали. «Это из-за тебя?»

Сяо Юань спокойно сказал: «Я не понимаю, о чем ты говоришь».

«Отходы». Мэн Чи ясно сказал: «В ночь полнолуния, хотя ты и не нашел противоядия от Акации Гу, ты забрал еще одну вещь — «Отходы», которые не могут отравить насмерть, но могут усугубить рану и сделать яд не поддающимся детоксикации».

Как только Сяо Юань собрался заговорить, Мэн Чи продолжил: «Этот яд я только что приготовил. Я никому, кроме тебя, об этом не рассказывал». Он всё время думал, что рана Лорда не заживает из-за того, что яд Му Инъян слишком сложный и коварный, пока внезапно не вспомнил о существовании «отходов». Он бросился в аптеку, нашел флакон с «отходами» и обнаружил, что лекарство внутри уже украли.

Сяо Юань не признался и не опроверг это, а лишь сказал: «Если ты подозреваешь меня, ты можешь рассказать об этом Сяо Ду».

Мэн Чи улыбнулся: «Конечно, ты так скажешь. Ты же знаешь в глубине души, что, несмотря на любовь Господа к тебе, даже если ты отравишь его, он не сможет причинить тебе вреда, верно?»

Сяо Юань также улыбнулся: «Не знаю, почему Цзецзе не попробует».

«А Юй, зачем ты это делаешь?» — Тон Мэн Чи смягчился. «Почтенный господин — твой Гэгэ, неужели ты хочешь быть таким жестоким и позволить ему подвергнуться пыткам ядом?»

Сяо Юань задал риторический вопрос: «Тогда почему он хотел, чтобы я подвергся пыткам со стороны Акации Гу, и почему он хочет заточить меня в секте Синтянь?»

«Я знаю, он совершил ошибку, он был совершенно неправ», — Мэн Чи уже задыхался, — «но ты когда-нибудь думал, что если его рана продолжит так же продолжаться и яд попадет в его легкие и сердце, он может, он может…»

«Тогда я прошу Цзецзе продолжать усердно работать и не дать ему умереть».

Мэн Чи на какое-то время замер, глядя на Сяо Юаня покрасневшими глазами. Через некоторое время он сказал: «Я восхищаюсь тобой, но я – член секты Синтянь, и я расскажу Господу всё, что знаю».

Сяо Юань кивнул: «Давай».

Мэн Чи пристально посмотрел на него, затем повернулся и пошел в бескрайние снежные просторы.

Глава 48

После ухода Мэн Чи Сяо Юань некоторое время не возвращался в дом. Он стоял, прислонившись к двери, и невольно протянул руку, позволяя мягкому белому снегу упасть ему на ладонь.

Проснувшийся Леэр увидел его и с удивлением спросил: «Молодой господин наслаждается снегом посреди ночи?»

Сяо Юань улыбнулся: «Да, сейчас я взгляну еще раз».

Лээр был озадачен: «Но, молодой господин, разве вы не часто видите снег в клане Синтянь? Вы можете смотреть на него, когда захотите».

Сяо Юань повернул голову, посмотрел на Лээр и вдруг вспомнил об А Чу, который был далеко, в уезде Тунъань. Он давно уехал из уезда Тунъань и не знал, как там дела у его семьи. К тому же, он оставил после себя большое состояние, так что, по крайней мере, с едой и питьём проблем не было.

Леэр позвал: «Молодой господин?»

Сяо Юань пришел в себя, посмотрел на плывущие снежинки и сказал: «Жаль, что мне надоело на это смотреть».

Леэр почувствовал, что его молодой господин сегодня ведёт себя неописуемо странно. Он не мог больше задавать вопросов и сказал: «Молодому господину нужно скорее вернуться и отдохнуть. На улице холодно. Берегись простуды».

Сяо Юань легкомысленно сказал: «Всё в порядке».

Он вернулся домой и лёг, его первоначальная сонливость как рукой сняло. Мерцающий свет свечи смутно освещал комнату. Он рассеянно складывал и разворачивал Бихай Чаошэн; так прошла ночь.

Весь следующий день Сяо Юань чувствовал себя немного беспокойно. Он ждал, но ничего не ждал. Это было неправильно. Если Мэн Чи рассказал Сяо Ду о «Отходах», Сяо Ду должен был прийти к нему давным-давно. Как же не было никакого движения? Мэн Чи ничего не сказал, или привязанность Сяо Ду к нему действительно достигла той точки, что даже отравление можно было простить?

Какой человек в этом мире простит того, кто намеренно причинил ему вред? Для Сяо Юаня это было просто немыслимо.

Только когда вечером служанка Сяо Ду пригласила его в главный зал, он понял, что тишина этого дня — всего лишь затишье перед бурей.

Главный зал секты Синтянь был пуст и тих, факелы на стенах тихо горели. Откуда-то налетел порыв ветра, от которого драпировки затрепетали, а пламя замерцало.

Сяо Ду сидел на главном сиденье Почтенного Владыки, подперев одной рукой лоб, а другую небрежно опираясь на подлокотник. За несколько дней он сильно похудел, лицо его было бескровным, голова опущена, взгляд отведён в сторону; вид у него был неописуемо печальный.

Сяо Юань остановился перед ним и сказал: «Мой господин».

Сяо Ду медленно поднял глаза и встретился взглядом с Сяо Юанем: «Ты здесь, А Юй».

Сяо Юань сказал «да» и спросил, зная ответ: «Ваша светлость ищет меня для чего-то?»

Сяо Ду молча посмотрел на него и сказал: «Через несколько дней будет праздник Цицяо. Как А Юй хочет его провести?»

Сяо Юань нахмурился. Куда делось обещанное наказание? Что за лекарство Сяо Ду продавал в тыкве?

Не получив ответа от Сяо Юаня, Сяо Ду продолжил: «В молодости мы тоже вместе отмечали праздник Цицяо. А Ю помнит?»

Сяо Юань легкомысленно ответил: «Я не помню».

«Помню», — Сяо Ду прикрыл рот рукой и несколько раз кашлянул, улыбаясь. — «Мы ходили на ярмарку в храме, запускали лотосовые лампы по реке Лошуй, забирались на высокое здание, чтобы смотреть на звёзды и луну… Потом тебе надоело играть, и я отнёс тебя домой. Ты уснул у меня на спине».

Сяо Юаню это не понравилось, поэтому он просто дал понять: «Тебе не нужно всё это говорить. Просто скажи, как ты хочешь со мной поступить».

Улыбка в глазах Сяо Ду постепенно угасла, но голос его оставался мягким: «Разбираться с тобой? У меня даже не хватает сил, чтобы любить тебя, как я смогу выносить всё это?»

Сяо Юань улыбнулся: «Это скучно, Сяо Ду. Ты никогда не был мягким и щедрым человеком. Если другие тебе должны, ты заставишь их вернуть в десять или сто раз больше. Передо мной тебе не нужно притворяться и терпеть так тяжело. Мне надоело на тебя смотреть».

Сяо Ду тихо сказал: «Я не притворялся. Я же говорил тебе раньше, ты можешь сделать вдвое больше, чем я тебе сделал. Я заразил тебя Гу, а ты отравил меня. Это очень хорошо. Кстати, я всё ещё у тебя в долгу». Сказав это, он вдруг улыбнулся: «К тому же, мне нравится, как А Ю делает плохие вещи».

Сяо Юань усмехнулся и сказал: «Если бы я знал, что тебе это понравится, я бы поступил хуже».

«Как бы плохо ни было, я не умру», — спокойно сказал Сяо Ду. «Пока я жив, ты будешь рядом со мной. Даже если ты ненавидишь меня и жалуешься на меня, в твоих глазах только я».

Сяо Юань решительно заявил: «Пока я жив, я сделаю всё возможное, чтобы оставить тебя. Сяо Ду, если ты не хочешь убить меня или заставить меня страдать, я только усугублю ситуацию. В этот раз я не позволю тебе поправиться, а в следующий раз, возможно, просто отрублю тебе голову».

Сяо Ду улыбнулся и спросил: «А Юй — хулиган?»

Сяо Юань посмотрел на него своими затуманенными глазами, которые, казалось, могли утопить человека. «Да, чья вина, что ты не хочешь? Посмотрим, согласишься ли ты первым, или я сначала заставлю тебя умереть».

Сяо Ду молчал. Он хотел быть хорошим братом, он не хотел, чтобы Сяо Юань снова увидел его безжалостную и зловещую сторону. Зачем провоцировать его, зачем заставлять его раскрыть свою истинную сущность?

Нежная маска в одно мгновение разбилась; Сяо Ду встал и шаг за шагом приблизился к Сяо Юаню, чувствуя, как по его телу пробежал холодок: «Ты мне так нравишься, и я так хочу тебе возместить, что даже могу проигнорировать отравление! Но ты всё равно должен меня покинуть, не так ли?»

Сяо Юань мягко приоткрыл губы: «Да».

«Поэтому, как бы я ни старался ради тебя, всё тщетно», — Сяо Ду усмехнулся, сверкнув глазами. «Понятно, А Ю. Но знаешь ли ты, если я этого хочу, я всегда это получу».

Пока Сяо Ду говорил, его враждебность неистово вспыхнула. В его теле был странный яд, и раны долго не заживали, но он всё ещё оставался Сяо Ду, достопочтенным главой секты Синтянь, заставившим весь мир заклинателей говорить о нём и смотреть на него со страхом.

Сяо Юань почуял опасность, он знал, что не сможет спрятаться, поэтому он стоял неподвижно, позволив руке Сяо Ду с такой силой сжать его подбородок, что он вообще не мог пошевелиться.

Сяо Ду снисходительно посмотрел на него, и уголки его губ искривила ледяная улыбка. Раз уж Сяо Юань ни за что не взглянет на него, каким бы мягким, внимательным и чутким он ни был, ему не придётся терпеть. Ему не придётся притворяться, и он покажет Сяо Юаню своё истинное лицо, как тот и хотел.

Сяо Юань оглянулся на него и усмехнулся: «Теперь ты готов?»

Сяо Ду нежно коснулся губ Сяо Юаня кончиками пальцев: «Нет, я всё ещё не могу причинить тебе боль. Но ты дал мне понять твою решимость, и я хочу, чтобы ты увидел мою решимость».

Перед ним мелькнул проблеск света, и Сяо Юань увидел что-то очень знакомое. Выражение его лица слегка изменилось: «Ты…»

«А Ю, ты помнишь это?»

Конечно, он вспомнил. Это была девятитонная улитка, которую Сяо Ду подарил ему два года назад, и на неё было наложено проклятие, защищающее сердце, которое Сяо Ду лично наложил. Сяо Ду смог найти его благодаря этой девятитонной улитке.

«Я всегда хотел это сделать, но боялся, что ты не будешь счастлив, поэтому мне оставалось только терпеть», — голос Сяо Ду был глубоким. «С этим я найду А Ю, даже если он сбежит на край света».

Сяо Юань догадался о намерениях Сяо Ду и холодно сказал: «Сяо Ду, я советую тебе не делать этого — ты пожалеешь».

«Я не буду», — глаза Сяо Ду вспыхнули от волнения, — «потому что мне нравится А Ю, и я хочу баловать А Ю вечно».

«Уф…» Внезапно в груди у него закололо, и Сяо Юань ясно почувствовал, как серьга, сделанная из девятитонной улитки, постепенно погружается в его тело, впиваясь в его золотую сердцевину.

Его золотое ядро отразило вторжение инородного тела, и ци Сяо Юаня бесконтрольно заметалось. Он больше не мог стоять прямо, задыхаясь, начал падать и попал в руки Сяо Ду.

Сяо Ду опустил голову и поцеловал Сяо Юаня в лоб, посылая ему своей рукой свою ци: «А Юй, потерпи, скоро все будет хорошо».

Как только девятитонная улитка вошла в его золотую сердцевину, то, где бы и когда бы ее ни призывал хозяин другой девятитонной улитки, она обязательно давала ответ.

Таково было решение Сяо Ду. Он хотел, чтобы Сяо Юань был связан с ним до конца жизни.

Сяо Юань крепко зажмурил глаза, на лбу выступили капельки пота. Вскоре девятитонная улитка полностью слилась с его золотым ядром, и его бушующая ци успокоилась под лаской Сяо Ду, словно ничего и не произошло.

«Все еще болит», — раздался в его ухе голос Сяо Ду. — «А Ю?»

Сяо Юань медленно открыл глаза в объятиях Сяо Ду, выражение его лица было необычно спокойным. «Это твоя решимость?»

Сяо Ду обнял Сяо Юаня, прижал подбородок к его лбу и пробормотал: «Я не хочу причинять тебе боль, А Юй. Я просто хочу, чтобы ты был рядом со мной, но ты не хочешь, поэтому мне приходится это делать».

«Ты обязательно должен это сделать?» — мягко сказал Сяо Юань. «Да, кроме как сделать это, у тебя, похоже, не было другого выхода. И для меня нет другого выхода, кроме как сделать это».

Необъяснимое предчувствие охватило сердце Сяо Ду, и он не смог удержаться от шепота: «А Юй?»

Тон Сяо Юаня внезапно изменился: «Сяо Ду, почему ты заставляешь меня? Я прошу только свободы. Ты можешь дать мне всё, что угодно, почему ты не можешь дать мне это одно слово?!»

Сяо Ду отпустил его и посмотрел на Бихая Чаошэна, который указывал на его грудь, с восхищенной улыбкой. «Как и ожидалось от моего А Ю».

Сяо Юань медленно поднялся и сказал: «Бихай Чаошэн сделан из ледяных кристаллов моря Учуань. Это самая твёрдая вещь на свете. Если пронзить им сердце человека, разве этот человек не умрёт?»

Сяо Ду тоже встал, ничуть не обращая внимания на угрозы Сяо Юаня. «А Юй, прекрати. Ты же прекрасно знаешь, что даже если у тебя Бихай Чаошэн, даже если я ранен, ты мне всё равно не противник».

«Я знаю», — улыбнулся Сяо Юань, его лицо сияло, как весна. «Бихай Чаошэн не может лишить тебя жизни, но этого более чем достаточно, чтобы лишить меня».

Сяо Ду мгновенно проснулся: «Ах Юй!»

Было слишком поздно. Сяо Юань поднял нефритовый веер и, не колеблясь, яростно ударил себя в грудь. Бихай Чаошэн превратился в острый клинок, пронзивший плоть и кровь и направленный прямо в сердце.

Веер пронзил его сердце.

На протяжении всего процесса лицо Сяо Юаня оставалось неизменным. Он не чувствовал ни боли, ни даже лёгкого дискомфорта.

Глаза Сяо Ду расширились, а лицо исказилось от боли. Вскоре из его груди хлынул поток крови, и его багровое одеяние окрасилось в тёмно-красный цвет. Он протянул руку, чтобы прикрыть рану, но кровь продолжала течь между пальцами и падала на землю, издавая щекочущий звук, словно погребальный звон.

Его заклинание, защищающее сердце, которое он наложил с намерением защитить Сяо Юаня на всю оставшуюся жизнь, сбылось.

Глава 49

Сяо Ду до сих пор помнил, как наложил на девятитоновую улитку заклинание, защищающее сердце.

Это было накануне того вечера, когда он отправил Сяо Юаня к Гу Лоуинь. Он ужинал с Сяо Жуном, но мысли его были заняты Сяо Юанем. На самом деле, беспокоиться было не о чем. Он уже принял решение, и всё было устроено. Но его всё ещё беспокоило смутное предчувствие, что он делает что-то не так, что-то непоправимое.

Сяо Ду понял, что колеблется. Он всегда ненавидел нерешительных людей и не мог позволить себе стать таким. Просто прогони его. Он сказал себе, что пока Сяо Юаня нет рядом, эти ненужные ему эмоции исчезнут.

А если нет, что, если он просто хотел, чтобы Сяо Юань был рядом? Это тоже ничего, он мог просто позволить Сяо Юаню вернуться, забрав Цинъянь.

Чтобы Сяо Юань благополучно вернулся, Сяо Ду наложил на девятитонный улитковый заклинание, защищающее сердце. Он и представить себе не мог, что это заклинание станет для Сяо Юаня самым важным средством сбежать от него.

Стоя перед ним, Сяо Юань пронзил его сердце Бихай Чаошэном, который он так упорно искал, и собственноручно разрушил последнюю защиту, которую тот оставил своему возлюбленному.

Он наносил удары так решительно и яростно, словно мысленно проделывал это уже сотню раз. Но он был всё так же красив, как и прежде, а смертоносные движения его руки заставляли забыть о боли.

«Хе…» — Сяо Ду тихонько усмехнулся. Он схватился за грудь, его дыхание стало прерывистым и дрожащим. Он поклонился, глядя на Сяо Юаня, и спросил: «С каких пор?»

Сяо Юань прошептал: «Очень рано». Ещё два года назад. Узнав, что на девятитонной улитке лежит заклинание, защищающее сердце, он решил использовать его как последнее средство против Сяо Ду.

«Значит, это было спланировано давно», — сказал Сяо Ду с кровью во рту. «Ты намеренно позволил Мэн Чи узнать об отравлении, чтобы разозлить меня… С самого начала и до конца ты желал мне смерти. Даже зная, что я твой брат, ты всё ещё не изменил своего решения».

Сяо Ду страдал от физических и моральных истязаний, и его израненное тело не могло больше выносить их. Он изрыгнул обильный поток крови, не в силах больше держаться на ногах, и упал на колени перед Сяо Юанем.

Впервые в жизни Сяо Юань посмотрел на этого могущественного и ужасающего человека сверху вниз; в его глазах читалось недоумение: «Я тоже не хотел, чтобы всё было так. Я не буду намного счастливее, если ты умрёшь. Но… но зачем тебе нужно было меня заставлять? Меня так много лет контролировали, я просто хочу жить свободной жизнью, разве я не прав?»

«Ха-ха… ха-ха…» Сяо Ду смеялся всё громче и громче, его лицо выражало почти безумие. «А Юй, посмотри, как мы похожи… в глубине души ты такой же человек, как и я. Ты должен остаться со мной, А Юй. Только я могу защитить тебя, только я достоин быть твоим…»

Сяо Юань слегка приподнял уголок рта: «Посмотри, как ты сейчас выглядишь. Имеет ли смысл говорить такое? Лучше подумай о своих последних словах».

Сяо Ду перестал смеяться; его зрение постепенно затуманилось, и ему пришлось приложить немало усилий, чтобы держать глаза открытыми и ясно видеть Сяо Юаня. «А Юй…»

Сяо Юань спокойно посмотрел на него: «Эн, я здесь».

Сяо Ду сплюнул еще один глоток крови, вытер кровь с уголка рта и сказал: «Помогите мне встать».

Сяо Юань немного помедлил, но всё же помог Сяо Ду добраться до главного места. Когда тот уже собирался уйти, Сяо Ду внезапно схватил его за запястье, и его сила пришла из неведомого источника. Сяо Юань не сопротивлялся и молча ждал.

«Ещё одна девятитонная улитка со мной. Если ты её уничтожишь, никто не сможет найти тебя по ней в будущем».

Сяо Юань не ожидал, что Сяо Ду объяснит ему этот вопрос. Он на мгновение опешил и ответил: «Я знаю».

Дыхание Сяо Ду становилось всё чаще и чаще. Он понимал, что у него осталось мало времени, и каждая фраза, которую он произносит, может оказаться последней, сказанной им Сяо Юаню. Ему хотелось рассказать что-нибудь об их детстве, рассказать Сяо Юаню, как сильно он скучал по нему последние два года и как сильно сожалеет о причинённой ему боли. Он… Он приготовил лотосовый фонарь, думая о том, как в день праздника Цицяо они вместе пойдут на реку Лошуй и пустят фонарь, как в детстве. Он даже хотел воспользоваться сочувствием Сяо Юаня к умирающему, чтобы получить от него живой поцелуй. Он хотел сказать многое, но на самом деле сказал лишь свой неисполненный план: «Павильон Юньцзянь».

Сяо Юань понял, что он имел в виду, слегка кивнул и сказал: «Я приложу все усилия, чтобы уничтожить павильон Юньцзянь ради тебя».

«Нет, дело не в том, чтобы стараться изо всех сил, ты должен сделать это наверняка», — руки Сяо Ду были жестокими. «Сотни членов семьи Сяо, включая твою мать, погибли от рук павильона Юньцзянь. Ты должен, ты должен…»

Сяо Юань нахмурился и сказал: «Как и ожидалось».

В расширенных зрачках Сяо Ду вспыхнул свет: «Как ты... А, ты помнишь?»

Сяо Юань покачал головой: «Я угадал. Ты взял себе в качестве миссии уничтожение павильона Юньцзянь, значит, это было нечто большее, чем просто ради Цинъяня».

«А Юй действительно умён», — пропыхтел Сяо Ду. «Но как ты сможешь отомстить без меня?»

Сяо Юань равнодушно ответил: «Даже с тобой секта Синтянь не соперник павильону Юньцзянь, и многие жизни будут потеряны напрасно. Тебе нужно использовать свой ум, чтобы отомстить».

Сяо Ду тихо улыбнулся: «Как и сейчас?»

«Я никогда не думал о мести и не делал этого ради мести, я просто…» — голос Сяо Юаня оборвался, и он улыбнулся про себя: «Забудь, я не могу тебе это объяснить». Он глубоко вздохнул и сказал: «Ты закончил? Я не могу оставаться с тобой слишком долго».

Слова Сяо Юаня разорвали единственную струну, оставшуюся в теле Сяо Ду. Его глаза были полны нежности и нежелания, он отчаянно смотрел на Сяо Юаня, его окровавленные губы дрожали: «А, Юй, я не хочу. Так близко, ты… ты бы стал моим».

Сяо Юань посмотрел на свое отражение в зрачках Сяо Ду и тихо сказал: «Спи спокойно».

Веки Сяо Ду, казалось, весили тысячу катти, и он медленно закрыл глаза, не в силах даже взглянуть на Сяо Юаня. «А Юй, теперь я больше не смогу тебя защищать».

«Все в порядке, я защищу себя».

( Мне даже жаль этого шизика)

Голос Сяо Ду был таким тихим, что казалось, будто он шепчет. Он словно погрузился в воспоминания, и А Юй в этом воспоминании спрашивал, больно ли ему. «Не больно…» Он ответил: «Не плачь, А Юй, мне больно, когда ты плачешь».

«Я не плачу», — у Сяо Юаня перехватило дыхание, и он хрипло проговорил: «Я не плакал по тебе раньше и не буду. Я не буду плакать по тебе».

Сяо Ду закрыл глаза, и на уголках его губ появилась довольная улыбка: «Ладно... тогда Гэгэ ушел».

Сяо Юань стоял рядом с Сяо Ду, наблюдая, как его улыбка медленно исчезает. Внезапно он протянул руку, вытер рукавом кровь с губ и тихо сказал: «Мы чисты, гэ».

Снаружи зала послышались торопливые шаги, и Мэн Чи бросился в атаку. Он учуял резкий запах крови, и его лицо изменилось. Он подумал, что это кровь Сяо Юаня. Войдя в зал, Мэн Чи невольно вздохнул с облегчением, увидев Сяо Юаня рядом с почтенным господином, целым и невредимым. «Где же его светлость?» – спросила он.

Сяо Юань взглянул на Сяо Ду и сказал: «Он здесь».

Мэн Чи, заметив неладное, подошёл ближе и увидел Сяо Ду, сидевшего на главном сиденье с опущенной головой и закрытыми глазами. Выражение его лица было спокойным и без тени высокомерия, словно он спал. Мэн Чи воскликнул: «Господин?»

Никто не ответил.

Мэн Чи посмотрела вниз и, увидев окровавленную одежду Сяо Ду, он внезапно отступил на шаг, покачал головой и сказал: «Как это может быть... Господин!»

Лицо Сяо Юаня оставалось бесстрастным: «Он мёртв. Если бы ты пришёл раньше, его, возможно, ещё можно было бы спасти».

«Нет!» — вскричал Мэн Чи в печали. «Почтенный господин, почтенный господин, проснитесь, откройте глаза и посмотрите на меня... Вы — почтенный господин, вы — Сяо Ду, как вы можете умереть!»

Мэн Чи был в истерике, безудержно рыдая. Сяо Юань молчал. Он смотрел, как Мэн Чи горько плачет по Сяо Ду, словно был чужаком.

Плач Мэн Чи постепенно стих, глаза его покраснели и опухли, но взгляд немного прояснился. Он посмотрел на Сяо Юаня, стиснул зубы и сказал: «Это ты…»

Сяо Юань улыбнулся: «Ты слишком высоко ценишь меня. Могу ли я один убить Сяо Ду?»

Мэн Чи громко сказал: «Кто еще может быть здесь, кроме тебя!»

«Он сам». Девятитонная улитка была подарена ему Сяо Ду, а заклинание, защищающее сердце, он дал добровольно. Всё это было ловушкой, расставленной самим Сяо Ду. Он просто подтолкнул его в неё в конце.

Мэн Чи явно не поверил: «Сяо Юань, ты меня не обманешь. Другие не могут лишить жизни достопочтенного господина, но ты другой. Ты — его единственная слабость, слабость, которой достопочтенный господин не может противостоять… Если кто-то в мире и может лишить его жизни, так это ты. Даже если ты его не убивал, он умер из-за тебя!»

Сяо Юань зааплодировал и улыбнулся: «Цзецзе хорошо сказал. Что ты хочешь со мной сделать? Убить меня, чтобы отомстить за своего господина? Или отправить в тюрьму Суосянь и заставить меня страдать?»

Мэн Чи снова захлебнулся: «Как я могу причинить тебе боль, если достопочтенный господин погиб, защищая тебя? Его светлость сказал, что если с ним что-то случится, я буду работать с Ли Яньчжи, чтобы помочь тебе возглавить секту Синтянь и уничтожить павильон Юньцзянь».

Сяо Юань на мгновение замолчал и сказал: «Ты можешь решить, хочешь ли ты его слушать».

Слезы Мэн Чи покатились по лицу: «Я... я не знаю». Ему пришлось подчиниться воле Господина, но он не мог встретиться лицом к лицу с этим незнакомым, пугающим убийцей.

Сяо Юань посмотрел на Сяо Ду, всё ещё пребывая в иллюзии, что тот вот-вот проснётся. Он не хотел больше оставаться рядом с телом Сяо Ду и сказал: «Ты — самый доверенный человек Сяо Ду. Его дела поручены тебе, чтобы ты тайно управлял ими».

«В тайне?» — спросил Мэн Чи. «Что ты имеешь в виду? Ты хочешь скрыть это от секты Синтянь?»

«Битва между кланом Синтянь и павильоном Юньцзянь вот-вот начнётся. Как только новость о смерти Сяо Ду распространится, это взволнует клана Синтянь и усилит амбиции павильона Юньцзянь. Слушайте, с сегодняшнего дня Его Светлость отправится в уединение, чтобы восстановиться после ранений. Когда он поправится, он покинет уединение и предоставит остальным выполнять свою работу. Во время его уединения вы с Ли Яньчжи будете управлять всем в клане».

Мэн Чи выпалил: «А ты?»

«Я?» — улыбнулся Сяо Юань. «Конечно, я пришёл из ниоткуда и ушёл в никуда — исчез».

Сяо Юань шаг за шагом вышел из главного зала, держа в руке еще одну девятитонная улитку, найденную Сяо Ду.

Он ни разу не оглянулся. Все остальные, начиная с Ли Яньчжи, поверили в новость об отступлении Сяо Ду. Ли Яньчжи сказал, что, поскольку Его Светлость получил столько ран, ему давно следовало бы уйти в отступление. Орден Синтянь был спокоен. Единственной аномалией было внезапное исчезновение Мэн Чи. Одновременно с ним исчезло и тело Сяо Ду.

«Молодой господин, куда, вы сказали, ушёл А Чи?» Ли Яньчжи печально нахмурился. «Я не видел его уже несколько дней».

Сяо Юань сказал, собирая вещи: «Возможно, у него есть дела».

«А как насчет секретного отчета, отправленного из Хуайчжоу?»

«Хуайчжоу? Павильон Юньцзянь?»

«Да, достопочтенный господин уже прислал тайного агента в павильон Юньцзянь. Достопочтенный господин лично интересовался этим вопросом, и если бы он не занимался этим, этим занялся бы А Чи. Я в этом не силён, у меня голова болит, когда я вижу такую информацию».

Сяо Юань остановился, подумал немного и сказал: «Покажи мне секретный отчет».

Ли Яньчжи радостно сказал: «Сейчас же, сейчас же».

Сяо Юань раскладывал вещи по местам. Забудь об этом, давай останемся ещё на несколько дней. В любом случае, он мог уйти в любой момент, и никто в клане Синтянь не посмеет его остановить.

Когда он снова прибыл в тюрьму Суосянь, Сяо Юань вошёл без всякой маскировки. Личность молодого господина давно была раскрыта всей секте. Теперь, когда достопочтенный господин находился в отступлении, чтобы оправиться от ран, он стал главой секты Синтянь. Кто посмеет остановить его?

Когда Му Инъян увидел своего возлюбленного Шисюна, его глаза мгновенно засияли улыбкой, яркой, как звёзды, заставив холодную тюрьму сиять. «Шисюн!»

«Ты долго ждал, Шиди», — сказал Сяо Юань. «Шисюн здесь, чтобы забрать тебя».

Глава 50

Му Инъян был в хорошем состоянии. Хотя он значительно похудел, он, по крайней мере, не был таким растрепанным и подавленным, как в прошлый раз, когда Сяо Юань видел его.

Сяо Юань спросил: «Как твое здоровье?»

Му Инъян быстро ответил: «Я выслушал слова Шисюна и пошел на поправку. Теперь я могу поднимать предметы правой рукой».

Тон и выражение лица Му Инъяна были как у ребёнка, который без разрешения выполнил какую-то работу для семьи и ждал родительской похвалы. Сяо Юань рассмеялся: «Как удивительно! Позже я позову врача, чтобы он тебя осмотрел».

«Хорошо», — Му Инъян смотрел на Сяо Юаня, не мигая. На мгновение потеряв концентрацию, он вдруг понял, что Сяо Юань использует его собственное лицо, и сказал: «Шисюн не использует тело Мэн Чи. Как ты сюда попал?»

«О, ты это имеешь в виду?» — Сяо Юань сдержанно ответил: «Теперь я — Молодой Лорд Ордена Синтянь и могу делать всё, что захочу».

Му Инъян был ошеломлен: «…а?»

Сяо Юань не рассказал Му Инъяну многого, лишь то, что он младший брат Сяо Ду. Сяо Ду восстанавливался после ранений, полученных во время отступления, и временно возглавлял секту Синтянь. Выражение лица Му Инъяна изменилось, когда он услышал это; он был настолько потрясён, что был в оцепенении. Прошло много времени, прежде чем он сказал: «Если Сяо Ду не хочет свои глаза, он может отдать их нуждающимся».

Сяо Юань взглянул на него: «И всё? Не слишком ли легкомысленно ты его ругаешь?»

Му Инъян задумался и сказал: «Тот факт, что Шисюн стал Молодым Лордом, означает, что Шисюн признал его своим старшим братом. Могу ли я всё ещё проклинать его?»

«Да», — сказал Сяо Юань. «Это твой рот, ты можешь проклинать кого хочешь».

Получив одобрение своего Шисюна, Му Инъян больше не церемонился: «Глаза Сяо Ду покрыты салом, верно? Он узнаёт своего младшего брата и ошибается, снова узнаёт и снова ошибается. У восьмидесятилетней женщины глаза лучше, чем у него. Орден Синтянь рано или поздно закончится, и он станет её главой... Шисюн, почему ты хочешь его узнать? Ты забыл всё, что он тебе сделал? Ты спросил Акацию Гу в своём теле, согласна ли она на то, чтобы ты узнала его?»

«Я спросил, Акация Гу сказала, что согласна».

Му Инъян: «…»

Видя, как побледнело лицо Му Инъян, Сяо Юань сказал: «Сяо Ду ещё долго не покинет убежище, можешь считать его мёртвым. Станет ли твоя правая рука лучше, если ты будешь так о нём думать?»

Му Инъян приглушенным голосом произнес: «Он на самом деле не умер, просто я так думаю».

Сяо Юань: «Ну, это…»

Чем больше Му Инъян думал об этом, тем сильнее его тоска охватывала. Он пробормотал: «Шисюн считает его своим старшим братом. Как говорится, старший брат – как отец. Разве мне не придётся спрашивать его согласия, когда я буду делать предложение в будущем…» Он представил себе эту картину, и его красивое лицо почернело, как дно горшка.

«Предложить руку и сердце?» Сяо Юань подумал, что ослышался. «Какую руку и сердце ты собираешься предложить?»

Му Инъян взглянул на профиль Сяо Юаня, уши у него слегка горели. Он тихонько кашлянул и отвернулся: «Ничего страшного».

Сяо Юань больше ничего не спрашивал и сказал: «Сначала иди прими ванну и приведи себя в порядок. Я приказал накрыть стол во дворе Чансинь, чтобы устроить что-то вроде банкета в честь твоего благополучного спасения».

Приняв ванну, Му Инъян переоделся в новенький чёрный костюм. Только алая повязка на голове осталась старой. Лээр подвёл его к двери главного зала, где был накрыт стол, и сказал: «Господин Му, пожалуйста, войдите. Молодой господин ждёт вас внутри».

Сяо Юань сидел за столом и читал секретный доклад из префектуры Хунсю. Агенты клана Синтянь были почти по всему миру. Ежедневно приходили сотни подобных донесений, и каждая улика, попадавшая в поле зрения Сяо Юаня, имела огромное значение. В донесении, отправленном из Хуайчжоу в прошлый раз, говорилось, что Гу Хан и неизвестный человек устроили серьёзную драку в родовом зале клана Гу. Секретный агент не видел лица того, кто сражался с Гу Ханом, но во всём мире нашлась бы лишь горстка людей, осмеливающихся бросить вызов Мастеру павильона Юньцзянь. Агент счёл это дело весьма подозрительным и доложил.

В сегодняшнем письме из префектуры Хунсю говорилось, что глава клана Сюаньлэ три дня назад посетил дворец Байхуа и всю ночь тайно беседовал с главой дворца Байхуа, словно обсуждая что-то важное. Сяо Юань чувствовал, что это важное событие, возможно, связано с Шэнь Фугуем. Он вспомнил, как Шэнь Фугуй говорил о намерении клана Сюаньлэ создать брачную связь с дворцом Байхуа. Что касается оставшихся девяноста процентов, он опасался, что это связано с битвой между Юньцзянем и Синтянем.

Война была неизбежна, даже если бы кланы Сюаньлэ и дворец Байхуа не захотели вступить в схватку, Гу Хан вынудил бы их это сделать. Если бы и кланы Байхуа, и кланы Сюаньлэ стали союзниками павильона Юньцзянь, шансы клана Синтянь на победу, и без того не слишком высокие, сократились бы вдвое. Можно ли было заставить кланы Сюаньлэ и дворец Байхуа бездействовать, а ещё лучше – сражаться с павильоном Юньцзянь?..

Сяо Юань был поглощен размышлениями, когда вдруг услышал, как Му Инъян зовет его: «Шисюн».

Сяо Юань поднял глаза и посмотрел вверх. Му Инъян редко надевал плотный костюм и парчовый халат. Раньше он всегда считал, что рукава парчового халата слишком широкие и стесняют движения, но иногда, надевая его, он неожиданно обнаруживал некий стиль и элегантность, что несколько удивляло Сяо Юаня.

Чувствуя на себе пристальный взгляд Сяо Юаня, Му Инъян даже не знал, куда деть руки. «Я что, странно выгляжу?»

Сяо Юань не сказал правды и поддразнил: «Странно и очень уродливо».

Му Инъян стиснул зубы: «Тогда я вернусь и переоденусь».

«Нет, я не против», — Сяо Юань поднял подбородок, указывая на противоположное сиденье: «Садись».

Сяо Юань сказал, что будет развлекать Му Инъяна, и стол был полон его любимых блюд. Он ел с удовольствием, в то время как Му Инъян ел с трудом, неловко держа палочки левой рукой. Сяо Юань больше не мог на это смотреть и выбрал для него жареный креветочный пирог.

Му Инъян на мгновение опешил: «Шисюн…»

Сяо Юань даже не поднял головы: «Да?»

Му Инъян с кислым взглядом посмотрел на креветочную котлету. «Спасибо, Шисюн», — приглушённо пробормотал он.

Его Шисюн не умер, он действительно не умер. Он сидел перед ним и только что собрал для него еду.

Му Инъян подхватил креветочную котлету палочками и поднёс её ко рту. Та случайно упала обратно в миску. Он попробовал ещё несколько раз с тем же результатом и с досадой сказал: «Я такой бесполезный, Шисюн».

«О, возможно, в будущем ты станешь еще более бесполезным, привыкай к этому».

Му Инъян осторожно и выжидающе спросил: «Шисюн, ты меня покормишь?»

Сяо Юань даже не задумался и сказал: «Хорошо». С этими словами он взял креветочную котлету из миски Му Инъян и быстро отправил её в рот Му Инъян.

Му Инъян надул щеки с довольным выражением лица.

Сяо Юань презрительно усмехнулся и сказал: «Что у тебя с лицом? Я думал, ты инвалид и тебе приходится терпеть столько обид целый день. Ты только и говорил о мести, что о еде и питье, и ночами не мог спать. Теперь, когда ты так хорошо ешь, похоже, я слишком много думал».

Му Инъян проглотил креветочную лепешку и сказал: «Мне очень больно, что мою правую руку лишили жизни, но когда рядом Шисюн, я ничего не чувствую».

Сяо Юань был занят тем, что наливал себе уху из карася, и рассеянно спросил: «Ты это серьезно?»

Му Инъян некоторое время смотрел на него, а затем внезапно сказал: «Шисюн, ты действительно жив? Ты снова исчезнешь, когда я проснусь?»

«Это зависит от моего настроения». Он планировал вернуться в уезд Тунъань через несколько дней и зайти в секту Сюаньлэ, чтобы встретиться с Шэнь Фугуем и узнать какие-нибудь новости.

Лицо Му Инъяна побледнело, словно он испугался: «Шисюн, ты уходишь? Куда ты идёшь, я пойду с тобой!»

Сяо Юань особенно раздражался, слыша такие слова, как «с тобой». Он снова сунул Му Инъян в рот кусок креветочной котлеты: «Ешь свою еду».

После того как Му Инъян закончил есть, он снова спросил: «Шисюн, где ты был последние два года, почему ты не приходил ко мне?»

Сяо Юань не задумываясь ответил: «Потому что ты меня раздражаешь».

Му Инъян поперхнулся. Он вспомнил, что сказал ему его Шисюн в Хунсю, когда он был ещё Ань Му. Шисюн, не оглядываясь, прыгнул со скалы, потому что так ненавидел его, что даже перед смертью не хотел смотреть на него.

Му Инъян схватил Сяо Юаня за здоровую руку и с тревогой сказал: «Шисюн прекрасно знает, что то, что я говорил тебе в молодости, — неправда».

Сяо Юань разжал руку Му Инъян с палочками для еды и с улыбкой сказал: «Простите мое плохое зрение, я не мог этого заметить».

Му Инъян сжал кулаки и был так расстроен, что не мог говорить. Через некоторое время он сказал: «То, что я говорил и делал своему Шисюну, было ужасно, правда?»

Сяо Юань сказал: «Если ты действительно хочешь знать, я могу дать тебе почувствовать».

«Как я могу это почувствовать?»

«Почему ты так много говоришь! У меня от твоего голоса аппетит пропадает, закрой рот».

Му Инъян: «…»

После еды доктор пришёл осмотреть руку Му Инъян.

Мэн Чи там не было, поэтому Сяо Юань нашел для своего Шиди врача по имени Фан Байчу из секты Синтянь. Возраст Фан Байчу был загадкой; он оставался обаятельным молодым человеком в течение многих лет. Хотя он не был так хорош, как Мэн Чи в использовании ядов и гу, его сила как врача не вызывала сомнений, и он также был хорошо известен во всем Верхнем Бессмертном Царстве. Ходили слухи, что павильон Юньцзянь несколько раз приглашал его войти в павильон в качестве гостя-заклинателя, но он вежливо отказывался; причина, по которой он был готов служить секте Синтянь, заключалась в том, что Сяо Ду сказал ему, что он может либо прийти, либо умереть. Фан Байчу очень боялся смерти, поэтому он собрался и пришел в секту Синтянь.

Фан Байчу закончил проверять руку Му Инъян, не дрогнул и прямо сказал: «Его светлость погубил эту руку, и даже реинкарнация моего предка не сможет её спасти. Мастеру Му следует как можно скорее попрактиковаться в использовании левой руки».

Сяо Юань сказал: «Можете ли вы придумать другой способ?»

Фан Байчу: «Я не могу».

Сяо Юань пригрозил: «Я убью тебя, если ты не сможешь».

Фан Байчу проклинал в душе манеры двух братьев и сказал: «Вдруг я вспомнил несколько способов. Возможно, я смогу их попробовать, но не гарантирую эффекта».

«Попробуйте, хотя бы сделайте так, чтобы он смог поднять палочки для еды».

Фан Байчу неохотно ответил: «Да, молодой господин».

«И ещё кое-что», — медленно сказал Сяо Юань. «Ты знаешь, как приготовить противоядие от Акации Гу, так что можешь сделать мне несколько доз».

Му Инъян мгновенно проснулся: «Шисюн, Шисюн, скоро 15-е число!»

Сяо Юань холодно спросил: «Ты думаешь, мне нужно напоминать?»

Фан Байчу сказал: «Легко говорить о необходимости создания противоядия, но безжалостные хуа, собранные кланом Синтянь, уже закончились. Боюсь, молодому господину придётся искать другие растения».

Сяо Юань вдруг вспомнил о Гу Лоуине на заснеженной горе за пределами города Лулин. Но отобрать у него безжалостный хуа было непросто. Ли Яньчжи не был его противником, да и послать больше дюжины человек было сложно. Если это не было его последним шансом, он не хотел снова ввязываться в конфликт с Гу Лоуинем. И простое нападение на Акацию Гу явно не было последним шансом.

«Понятно», — сказал Сяо Юань, — «ты можешь идти».

После того, как Фан Байчу ушел, Му Инъян начал: «Шисюн…»

"Что ты хочешь?."

Щеки Му Инъян покраснели: «Если... то есть, если ты не можешь найти безжалостного хуа, я могу помочь тебе с гу».

Сяо Юань вопросительно посмотрел на Му Инъян: «Ты? Ты можешь? Ты уже делал это раньше?»

Лицо Му Инъян покраснело еще сильнее: «Нет».

«Забудь об этом», — сказал Сяо Юань. «Боюсь, у тебя нет никаких навыков, и ты причинишь мне боль».

Глава 19

Во время непрерывного падения Сяо Юань закрыл глаза, размышляя над вопросом. [All Have] сказал, что он будет в безопасности, спрыгнув со скалы, но скала была такой высокой, и он падал так быстро, как, чёрт возьми, он мог остаться в безопасности, будучи смертным и имея почти нулевую базу культивации?

Вопрос Сяо Юаня был быстро решён. Шум ветра в ушах постепенно стихал, а скорость падения замедлялась, словно его держали невидимые руки. Он был подобен воздушному змею, трепетал и падал, и когда он был готов упасть на дно бездны, эти невидимые руки превратились во что-то осязаемое и крепко обняли его.

Его… кто-то спас?

Сяо Юань хотел открыть глаза, но не смог. Сознание затуманилось, словно его что-то тянуло ко сну. За мгновение до того, как он окончательно провалился во тьму, он услышал знакомый голос: «Тот, кто нравится Гу Лоуинь, не может так просто умереть».

……

Перед ним царил бескрайний хаос и тьма. Сяо Юань почувствовал порыв ветра, и знакомый запах лекарств коснулся его носа. Его длинные ресницы слегка дрогнули, и он медленно открыл глаза.

Место, где он находился, казалось, было пещерой. На улице шёл дождь, но в пещере было тепло и сухо. Он лежал на стоге сена, а неподалёку горел костёр, и дрова потрескивали. У огня сидел молодой человек в белом, глядя на отвар в целебном горшке.

Сяо Юань знал этого молодого человека в белом. Они не только были знакомы, но и в последний месяц проводили вместе почти от рассвета до заката. Из-за этого он не мог поверить своим глазам – должно быть, его мозг сломался, и он увидел галлюцинации, когда упал со скалы.

Но сколько бы он ни открывал и закрывал глаза, юноша в белом всё ещё сидел перед ним. Сяо Юань открыл рот и безмолвно спросил: «…Ло Лань?»

Услышав звук, Ло Лань улыбнулся и сказал: «Ты проснулся».

Сяо Юань непонимающе спросил: «Это действительно ты?»

Ло Лань сказал: «Это действительно я».

«Ты не…» – Сяо Юань вспомнил ситуацию перед падением со скалы. Его внимание было приковано к Линь Уляню и другим, внезапно появившимся, и он совершенно не обращал внимания на то, куда подевался Ло Лань. Он оглядел Ло Лань с ног до головы, гадая, не иллюзия ли это, и ему всегда казалось, что этот юноша стал другим. Хотя лицо у него осталось прежним, характер полностью изменился, а тон и взгляд выдавали переменчивость и зрелость, которых не должно быть у четырнадцати-пятнадцатилетнего юноши.Сяо Юань настороженно спросил: «Кто ты?»

«Не бойся», — голос Ло Лань был мягким, как выдержанное вино, — «раз уж я спас тебя, я не причиню тебе вреда».

Сяо Юань верил в это. У Ло Ланя был шанс сделать с ним то, что он хотел, ему не нужно было ждать до этого момента и прилагать большие усилия, чтобы спасти его. Но он также осмеливался поспорить головой, что в этом человеке было что-то странное и сложное.

Сяо Юань с трудом сел, огляделся и спросил: «Где мы сейчас?»

«Павильон Юньцзянь, гора Циюэ».

Когда Сяо Юань услышал слова «Павильон Юньцзянь», его лицо словно проглотило живьём сороконожку. Ло Лань с улыбкой объяснил: «Хотя гора Циюэ находится на границе павильона Юньцзянь, она расположена далеко от главной вершины, и сюда мало кто добирается. Как говорится, стрела вырвется из арбалета. Чем опаснее место, тем оно безопаснее».

«Но чем раньше вы распространите эту новость, тем быстрее это произойдет».

«Не волнуйся, я никому не скажу, что ты не умер, включая людей из павильона Юньцзянь», — Ло Лань помолчал. — «Включая Гу Лоуиня».

Сяо Юань сказал: «Эй, ты только что назвал молодого господина по имени. Кто ты, чёрт возьми, такой?»

Ло Лань улыбнулась и сказала: «Просто обращайтесь ко мне как к Ло Лань».

«Мне кажется, ты обращаешься со мной как с дураком», — сказал Сяо Юань. «Позволь мне спросить тебя, это ты заботился обо мне на горе Дунгуань в этом месяце?»

Ло Лань кивнула: «Да».

«А Ло Лань в павильоне Юньцзянь до этого, это ты?»

Ло Лань замолчал.

«Конечно, это был тот парень, которого ты тогда заменил». Неудивительно, что после прибытия на гору Дунгуань отношение Ло Ланя к нему изменилось. «Куда делся настоящий Ло Лань? Ты же его не убил, верно?»

«Разве я такой человек?» — с улыбкой сказал Ло Лань. «Он поехал в свой родной город навестить родственников».

«Тогда как же ты стал похож на него?» Ли Сяньтин уже упоминал Сяо Юаню о технике изменения лица. Это было не что иное, как безжалостное отсечение лица человека и последующее его применение к себе. Но этот метод мог изменить только лицо, но не голос и форму тела. А у «Ло Лань» перед ним были те же голос и фигура, что и у предыдущего Ло Лань. Никакое совпадение не могло быть настолько удачным.

«Не торопись, я поговорю с тобой об этом позже». Пока они разговаривали, лекарство сварилось и начало пузыриться. Ло Лань вылил лекарство в чашу, поднёс ко рту, выдул его и передал Сяо Юаню. «Инцидент произошёл внезапно, я успел только принести эти травы».

Сяо Юань считал, что Ло Лань поступил правильно. Если бы он мог принести с собой хоть что-то, то это должно быть лекарство. Нет ничего важнее здорового тела. Хотя он и обрёл свободу, его тело всё ещё находилось в том же состоянии, что и прежде, с целым рядом проблем, включая инфекцию Гу и отравление. Совесть [All Have], вероятно, была скормлена собакам. Она говорила, что собирается подарить ему жизнь, но не удосужилась детоксикацией и избавлением от Гу.

Сяо Юань о чем-то задумался и спросил: «Откуда ты знал, что я упаду со скалы?»

Ло Лань тоже нашёл это невероятным, когда дело касалось этого вопроса. «Я не знал, но вдруг в моей голове появился голос, требовавший подождать тебя у подножия скалы. Я пошёл туда, полный подозрений, но на самом деле не ожидал тебя встретить».

Сяо Юань был в ясном уме. Он хотел снова поговорить с [All Have], но что бы он ни говорил про себя, [All Have] не отвечал ему.Кажется, [All Have] действительно ушла и никогда не вернется.

Сяо Юань принял лекарство и вскоре почувствовал сонливость. Дождь снаружи не собирался прекращаться, а становился всё сильнее и сильнее. Казалось, хлынул настоящий ливень. Ло Лань, по-видимому, поставил преграду у входа в пещеру, и дождь не мог проникнуть внутрь.

Сяо Юань едва мог держать веки открытыми. Он не хотел спать. Ему ещё многое предстояло решить. Ло Лань сказал: «Засыпай, я буду охранять тебя рядом».Голос Ло Ланя необъяснимо успокаивал. В памяти Сяо Юаня, казалось, был такой человек, который обнимал его и нежно укладывал спать. Наконец Сяо Юань не выдержал и крепко уснул.

Когда Сяо Юань проснулся, дождь уже прекратился. Он не знал, когда исчезла преграда, и воздух после дождя был освежающим. Сяо Юань учуял аромат мяса, вышел из пещеры и увидел, что Ло Лань что-то жарит в знакомой позе. Он не удержался и воскликнул: «Ты что, крадёшь у меня техники?»

Ло Лань посмотрела на него и с улыбкой сказала: «Мне это показалось интересным, поэтому я выучил это сам».

«Это тоже кража техник». Сяо Юань сел на камень напротив него: «Ты получил мое разрешение?»

Ло Лань опешил: «Извините».

Сяо Юань не обладал духовной силой и не был настроен готовить цыплят на горе Дунгуань. Он жарил рыбу в павильоне Юньцзянь. Ло Лань, должно быть, тогда и украл эту технику. Так что, по всей вероятности, он тоже был из павильона Юньцзянь. Но он видел её лишь однажды, в сторонке, и сумел освоить, что было недоступно обычным людям.

Сяо Юань сказал: «Извинения мне бесполезны».

Ло Лань беспомощно спросил: «Тогда что же может быть полезного?»

«Я задам тебе вопрос, а ты ответишь. Если твой ответ меня удовлетворит, мне всё равно».

Ло Лань слабо улыбнулся: «Если ты все еще хочешь спросить о моей личности, то тебе не нужно тратить усилия».

«Хорошо, я не буду об этом спрашивать».

Ло Лань слегка кивнул и сказал: «Спрашивай сам».

«Той ночью в Хуайчжоу это ты вытащил меня обратно на гору Дунгуань из рук Ли Сяньтина, верно?»

Тема Сяо Юаня превзошла все ожидания Ло Ланя. Он невольно вздохнул: «Мастер Сяо действительно умён».

Сяо Юань многозначительно сказал: «Нелегко отобрать кого-то у Ли Сяньтина».

Ло Лань скромно сказала: «Это просто удача».

«Сколько тебе лет?» Как только Ло Лань собрался ответить, Сяо Юань поднял руку, останавливая его, и сказал: «Не говори пока, дай я угадаю».

Ло Лань улыбнулся и сказал: «Угадай».

Конечно, человек такого уровня развития не мог быть таким молодым, как выглядел, но его манера говорить и тон речи не напоминали старика. Сяо Юань снова и снова думал об этом и сказал: «Наверное, тебе тридцать шесть».

«Мастер Сяо считает меня слишком молодым», — с улыбкой сказал Ло Лань. «В этом году мне уже сорок два».

«…» У Ло Ланя было красивое круглое лицо. Сяо Юаню было трудно представить его мужчиной средних лет, на двадцать пять старше себя. После долгого молчания он спросил: «Тогда как я буду тебя называть?»

«Называйте меня как хотите».

«Тогда я буду называть тебя дядей». Сяо Юань сказал: «Дядя, ты думаешь о новом имени?»

«На данный момент я не рассматриваю этот вариант».

Сяо Юань снова спросил: «Почему ты спас меня?»

Лицо Ло Ланя слегка вытянулось, и он сказал: «Павильон Юньцзянь многим тебе обязан, и я хочу возместить тебе ущерб настолько, насколько смогу».

Сяо Юань усмехнулся: «Тогда дяде придется меня хорошо кормить».

«Хорошо», — Ло Лань протянула Сяо Юаню жареную курицу. «Можешь попробовать».

Сяо Юань спросил: «Это фазан?» Я не ем дичь.

«Нет, я украл его из курятника в павильоне Юньцзянь».

В прошлом месяце Сяо Юань хотел есть больше, но аппетита не было. Теперь он расслабился, и его прежний аппетит вернулся. Он сидел в весеннем свете после дождя и ел жареную курицу, не обращая внимания на свой внешний вид. Ло Лань посмотрел на него и сказал: «Ты…»

«Заткнись, дядя, я могу есть, что захочу».

Ло Лань проглотил слова «ешь медленно», покачал головой и вздохнул: «Теперь молодые люди».

Сяо Юань вытер половину жареной курицы и пошёл к водоёму неподалёку, чтобы вымыть руки. Подняв глаза, он увидел радугу, свисающую с вершины противоположной горы, словно длинный мост, соединяющий гору Циюэ с другой горой.

Сяо Юань долго смотрел на вершину горы напротив; издалека было видно, что гора зелёная и пышная. Он почувствовал, что она ему знакома. Должно быть, он когда-то там был.

Он так долго жил в павильоне Юньцзянь, но, помимо главной вершины, побывал только на двух: пике Цзюэди и… Кстати, именно туда Гу Лоуинь водил его на могилу матери. Случайно или намеренно Ло Лань привёл его сюда?

Сяо Юань посмотрел на Ло Лань. Ло Лань повернулся к нему спиной и уставился на радугу на противоположной стороне. Он, очевидно, стоял под ярким солнцем, но почему-то от него исходило чувство одиночества.

Сяо Юань пробыл на горе Циюэ несколько дней, и его здоровье постепенно пошло на поправку. Хотя он чувствовал себя не так хорошо, как прежде, он мог сделать как минимум два шага, прежде чем начинал задыхаться. Ло Лань приходилось каждый день на полдня уходить, чтобы найти для него еду, и иногда он приносил ему лекарства для питания ци и крови, а также лечебные травы, помогающие в зачатии. Сяо Юань подозревал, что тот украл их из павильона Юньцзянь. Тем не менее, он принял всё без спроса.Сяо Юань был очень заинтересован в том, кто на самом деле Ло Лань. Он задавал всевозможные окольные вопросы, но Ло Лань не поддавался на них. Сяо Юань тоже не сдавался. Чем больше он злился, тем смелее становился. Он считал приятным попытаться открыть рот Ло Лань, и его жизнь не казалась скучной.

В тот день Ло Лань вернулся с серьёзным выражением лица, нахмурившись. Не дожидаясь вопроса Сяо Юаня, он сам сказал: «Мастер Сяо, простите, я… нарушил обещание».

Сяо Юань спросил: «Что ты имеешь в виду?»

Ло Лань торжественно произнес: «Гу Лоуинь был измучен и в отчаянии. Я боялся, что он не выживет, поэтому сказал ему, что ты, возможно, ещё жив».

Сяо Юань: «…»

«Но не волнуйся, я лишь сказал «может быть» и не сказал ему, где ты. Он уже спустился с горы, чтобы найти тебя сегодня. Просто мир такой большой, где он сможет тебя найти?» Ло Лань улыбнулся про себя: «Я сказал это, чтобы дать ему надежду на жизнь».

«Пусть ищет меня», — равнодушно сказал Сяо Юань. «Только не дай ему найти меня».

Сяо Юань произнес это так небрежно, что было очевидно, что он не испытывает ни малейшей ностальгии по Гу Лоуинь. Ло Лань не удержался и спросил: «Если ты не испытываешь никаких чувств к Гу Лоуинь, почему ты вообще согласился отдать ему тридцать чаш крови и стать его спутником в Дао?»

Ответ Сяо Юаня состоял всего из четырёх слов: «У меня не было выбора».

Ло Лань посмотрела на него со сложным выражением лица: «Похоже, у мастера Сяо много секретов».

Сяо Юань улыбнулся, выглядя бесконечно красивым: «В этом мы похожи, дядя».

Они некоторое время смотрели друг на друга, а затем Ло Лань сказал: «Кроме того, я сегодня ходил на гору Дунгуань. Хотел привезти оттуда кое-какие полезные вещи, но не ожидал, что дом окажется пустым».

"Действительно."

«Вероятно, кто-то помогал тебе собирать вещи», — сказал Ло Лань. «Это может быть твой хозяин и Шиди».

Сяо Юань кивнул: «Так и должно быть».

Ло Лань спросил: «Хочешь сказать им, что ты не умер?»

Сяо Юань сказал: «Ах, забудьте об этом, слишком много хлопот».

«В конце концов, они — ваши Шимен».

«Все это в прошлом», — Сяо Юань держал ветку и со скукой рисовал круги на земле. «Просто считайте предыдущего Сяо Юаня мертвым».

Ло Лань улыбнулся и сказал: «Мастер Сяо действительно свободен и легок».

Сяо Юань сказал: «Ну, самое главное для человека — быть счастливым. Я голоден, есть ли сегодня что-нибудь вкусненькое?»

«В павильоне Юньцзянь разводят кроликов».

«А, я люблю есть кроликов», — сказал Сяо Юань с улыбкой. «Больше всего мне нравится есть милые вещи».

Сяо Юань не хотел долго оставаться на территории павильона Юньцзянь. Он чувствовал, что почти оправился, по крайней мере, достаточно, чтобы позаботиться о своей жизни, поэтому решил покинуть гору Циюэ.

Когда Ло Лань узнал о его намерениях, он спросил: «Куда ты идешь?»

«Я ещё об этом не думал», — честно ответил Сяо Юань. «Возможно, сначала я пойду в город Люлин, чтобы поесть рисовых лепёшек».

Ло Лань улыбнулся, а затем серьёзно сказал: «Ты потерял слишком много духовной энергии, и у тебя такой вид. Если ты один, боюсь, всё будет не так гладко».

«Знаю». Из-за этого лица Сяо Юань каждый раз сталкивался с трудностями, путешествуя в одиночку. Раньше он был хоть немного опытным заклинателем, и, как правило, мелкие приспешники не были его противниками. Теперь, когда его уровень заклинаний снизился на пять лет, если он столкнётся с чем-то сложным, он, возможно, не сможет выбраться. «Но я не могу оставаться здесь вечно. Ничего страшного, я переоденусь и пойду своей дорогой».

Ло Лань задумался на мгновение и сказал: «Хочешь научиться моей технике изменения лица?»

Сяо Юань спросил, зная ответ: «Техника изменения лица дяди отличается от других?»

«Естественно», — в голосе Ло Лань слышалась нотка гордости. — «Моя техника изменения лица не только не требует разрезания человеческой кожи, но и позволяет принять голос и форму тела человека, под которого вы маскируетесь».

Глаза Сяо Юаня загорелись: «Это хорошо, я хочу научиться».

Ло Лань улыбнулся и сказал: «Я могу тебя научить. Но ты должен ответить мне на один вопрос».

Сяо Юань поддразнил: «Разве ты не говорил, что хочешь сделать все возможное, чтобы компенсировать мне ущерб, но тебе придется обсуждать со мной условия обучения технике изменения лица?»

«Техника изменения лица — моё оригинальное изобретение. Я никого этому не учил. Если ты её освоишь, то только мы двое в мире сможем создавать такие иллюзии. Мастер Сяо, стоит хорошенько подумать».

«Мне не нужно об этом думать», — сказал Сяо Юань, — «спрашивай сам».

«У меня все еще есть этот вопрос: почему ты вообще стал спутником Гу Лоуиня по Дао?»

Сяо Юань небрежно ответил: «У меня не было выбора». Хотя это была правда, Ло Лань, очевидно, не поверил ей, поэтому ему оставалось лишь придумать новое оправдание: «Я хотел украсть Цинъянь».

«Цинъянь?» Ло Лань словно проснулся: «Вот именно. Врата в Цинъянь охраняются запретом крови, и войти туда могут только те, кто принадлежит к роду Гу. У тебя есть на это веская причина».

Сяо Юань отреагировал уклончиво.

Ло Лань, казалось, снова о чем-то задумался, выражение его лица внезапно изменилось, и он спросил: «Твоя фамилия Сяо?»

Сяо Юань почувствовал необъяснимое: «Если моя фамилия не Сяо, то Ло?»

Ло Лань спросил: «Каковы твои отношения с кланом Сяо?»

Сяо Юань еще больше смутился: «Что?»

Видя, что Сяо Юань не притворяется невежественным, выражение лица Ло Ланя немного смягчилось, и он сказал: «Ты не знаешь клан Сяо, так почему же ты хочешь забрать Цинянь?»

«В Цинъяне будет выковано божественное оружие. Павильон Юньцзянь также стал школой меча номер один в мире благодаря Цинъяню. Кто из тех, у кого есть хоть капля амбиций, не хочет Цинъяня?»

Ло Лань пробормотал: «Ты прав».

Сяо Юань закатал рукава: «Тогда я могу начать учиться менять лицо, дядя?»

Техника изменения лица Ло Лань была поистине шедевром. Она не требовала глубокой подготовки, достаточно было лишь части тела человека, например, волоса, чтобы выглядеть точно так же, как этот человек. И, проделав это один раз, в следующий раз не нужно было ничего использовать.

Хотя техника изменения лица была хороша, освоить её было непросто. Одного усердия без понимания было недостаточно. К счастью, Сяо Юань понимал её на достаточно высоком уровне и уже через полмесяца занятий освоил её. Ло Лань невольно пожалел об этом. Если бы не кровопролитие, то, учитывая хитрость Сяо Юаня, он мог бы стать вторым Гу Лоуинем, ещё одним высокомерным сыном небес.

В мгновение ока снова наступило 15-е число. Сяо Юань беспокоился о том, как пережить ночь полнолуния, и Ло Лань снова его удивил.

«Прежде чем Гу Лоуинь спустился с горы, он попросил Хан Му разработать противоядие от акации Гу в твоём теле. Хотя Хан Му не нашел полного решения проблемы Гу, он разработал эликсир, способный подавить Гу при его атаке. И тогда я…»

Глаза Сяо Юаня загорелись: «Значит, ты украл противоядие, используя свою технику изменения лица, не так ли?»

Ло Лань кивнул, словно немного смутившись. «На самом деле, я его не совсем крал. Это противоядие изначально предназначалось тебе Гу Лоуинем, я просто…»

«Понял, понял, это не воровство», — радостно сказал Сяо Юань. «Где противоядие?»

Противоядие Хань Му было похоже на то, что дал ему Мэн Чи в первый раз. Сяо Юань принял противоядие и не упал в обморок в ту ночь. Жаль, что Ло Лань украл лишь маленький пузырёк противоядия. Сяо Юань пересчитал их, и оказалось двадцать четыре таблетки, которых хватило бы на два года.

Сяо Юань спросил: «Дядя, у тебя есть рецепт противоядия?»

Ло Лань покачал головой и сказал: «Рецепт Хан Му у него в голове. Он никогда не выписывает рецепты. Спустившись с горы, можешь зайти к нескольким фармацевтам. Любой, кто хоть немного способен, сможет рассказать рецепт противоядия».

«Хорошо», — Сяо Юаньань улыбнулся Ло Ланю. «Спасибо, дядя».

Ло Лань воспользовался случаем и сказал: «Разве ты не должен поблагодарить и Гу Лоуиня?»

Сяо Юань слегка поднял глаза: «Дядя, у тебя есть какие-то тайные отношения с Гу Лоуинем? Почему у меня такое впечатление, что ты ему постоянно помогаешь?»

Ло Лань слегка кашлянул и сказал: «Мы оба из павильона Юньцзянь. Учитывая, что я старше его, я, естественно, хочу ему помочь. Слушай, есть ли у него шанс?»

Сяо Юань только спросил: «Кто такой Гу Лоуинь?»

Ло Лан: «……»

Говоря об Акации Гу, Сяо Юань вспомнил ещё кое-что. Он вспомнил, что помимо Акации Гу его отравил и Мэн Чи. Тем, кто был отравлен Пламенем, нужно было принимать противоядие каждые сто дней, иначе Пламя начинало гореть в сердце, и все внутренние органы сгорали заживо. Теперь, когда прошло сто дней, а он так и не принял противоядия, с ним всё было в порядке. Может быть, Мэн Чи подсунул ему поддельный яд?

Сяо Юань размышлял, когда услышал вопрос Ло Ланя: «О чем думает мастер Сяо?»

«Я думал о яде в моем организме».

«Яд?» — удивленно спросил Ло Лань. «Тебя отравили?»

«Ну, это было несколько месяцев назад».

Ло Лань сказал: «Может быть, мастер Сяо ошибается? Когда ты был в павильоне Юньцзянь, Хань Му проверил твой пульс. Если бы в твоём теле был яд, он бы его не заметил».

Сяо Юань игриво сказал: «Интересно». Он не знал, нарушил ли Мэн Чи приказ Сяо Ду и дал ему поддельный яд, или это было изначальное намерение Сяо Ду.

Однако, какова бы ни была причина, это не имело к нему никакого отношения.

Два месяца спустя Сяо Юань в совершенстве овладел техникой изменения лица, и у него не было причин оставаться на горе Циюэ.

На этот раз Ло Лань больше не стал его останавливать и лично отправил его в Хуайчжоу к подножию павильона Юньцзянь. Сяо Юань попрощался с Ло Ланем, приняв облик обычного прохожего.После того, как они так долго были вместе, он все еще не узнал истинную личность Ло Ланя, и у него не хватало терпения продолжать тратить на него время, поэтому ему пришлось признать поражение.

«Дядя, мы ещё можем встретиться?»

Ло Лань сказал: «Даже если мы встретимся, мы с тобой, возможно, не узнаем друг друга».

«Верно. Кто знает, чьё лицо мы наденем в следующий раз».

Они посмотрели друг на друга и улыбнулись, а Ло Лань сказал: «На прощание у меня для тебя есть три вещи».

«Три вещи», — сказал Сяо Юань с улыбкой. «Не слишком ли это много?»

Ло Лань вытащила три вещи одну за другой: теплый нефрит с выгравированным словом «нефрит», предыдущее магическое оружие Сяо Юаня — Угуань Фэнъюэ и девятитоновую улитку, которую Сяо Юань выбросил много лет назад.«Забыв о двух других», — Сяо Юань уставился на девятитонный змейку в руке Ло Лань. «Где ты это взял?»

«Его выловили из ручья».

Сяо Юань на мгновение онемел: «Мне это не нужно, бери сам». Ло Лань удивлённо воскликнул: «Не нужно? Эта девятитоновая улитка может передавать звук на тысячи миль, и это редкое сокровище…»

«Заберите это, заберите это, заберите это».

Ло Лань не понял, почему Сяо Юань избегает этого сокровища, словно это змея или скорпион, и спросил: «Кто дал тебе эту девятитонный улитку?»

«Хе-хе».

«Этот человек, должно быть, защищает тебя».

Сяо Юань, похоже, услышал какую-то потрясающую шутку – Сяо Ду его защищает? Неужели Ло Лань не понимает значения слова «защищать»?

«На девятитонной улитке есть заклинание, защищающее сердце, ты не знаешь?»

«Какое заклинание?»

«Заклинание защиты сердца может передать рану заклинателю, когда тот получает смертельную травму, поэтому оно становится «заклинанием обмена жизнью». Этот метод настолько силён и непредсказуем, что его не могут освоить обычные люди». Ло Лань предположил: «Твой мастер дал тебе его?»

Сяо Юань задумчиво произнес: «По-твоему, если я сейчас ударю себя ножом в грудь, то умру не я, а тот, кто наложил заклинание?»

«Можно так сказать. Но почему ты так волнуешься, когда говоришь об этом?»

Вещи есть вещи, а люди есть люди. Когда Сяо Юань был равнодушен к кому-то, даже если он носил то, что ему давали, это не особо его трогало. Почему бы не воспользоваться тем, что ему могло пригодиться? Сяо Юань принял девятитонную улитку как ни в чём не бывало: «Раз она может спасти мне жизнь, я её неохотно возьму. Что касается двух других вещей… они мне больше не нужны, я отдам их тебе».

«Тебе больше не нужен твой веер?»

«Да, зачем мне Угуань Фэнъюэ, если у меня есть техника изменения лица?»

Ло Лань предупредил его: «Техника изменения лица не является непобедимой. Иногда неизбежно сражаться с врагом настоящими мечами. Оружие всё равно нужно, чтобы защитить себя».

Сяо Юань спокойно сказал: «С моим нынешним уровнем культивации я, возможно, не смогу использовать Угуань Фэнъюэ. Ты можешь сначала приберечь его для меня, когда-нибудь…»

Ло Лань понял, что он имел в виду, и сказал: «Однажды твоя духовная энергия восстановится, и я буду ждать тебя, чтобы забрать ее на горе Циюэ».

«Хорошо», — Сяо Юань передал его и сказал: «Дядя, увидимся позже».

Ло Лань тоже помахал рукой и сказал: «Увидимся позже».

Страница книги Весь мир - мой крематорий в интернете

Table of Contents

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 19

О книге