Клиент

┏━━━━━━━━━━━━━━━┓

Дорогому Аджосси,

Погода ужасно холодная, вы хорошо поживали всё это время?

Я только что оправился от гриппа. Голова раскалывалась, был кашель и насморк, я буквально чуть не умер...

Я искренне, очень искренне надеюсь, что вы не болели, аджосси. Если бы мог, я бы лучше заболел вместо вас. Я крепкий, поэтому даже если подхвачу простуду, быстро поправляюсь. Просто нужно выпить лекарство и хорошенько выспаться.

Кстати, я всё ещё вяжу шарф. Вообще-то, я хотел подарить его до наступления зимы... но так как я вяжу впервые, поэтому получается очень неумело и грубо.

Если вам будет стыдно его носить, можете просто выбросить в мусорное ведро.

Вчера в баню приходил посетитель, похожий на вас. Но когда я присмотрелся повнимательнее, у него было двойное веко на левом глазу. Он был ниже вас ростом, и руки и ноги у него были меньше.

Настанет ли тот день, когда я смогу встретить вас, хотя бы случайно? Я бы очень этого хотел...

Каждый раз, когда пишу письмо, не знаю, как его закончить.

Я напишу снова...

Берегите себя.

С уважением, Хон Нэён.

┗━━━━━━━━━━━━━━━┛

* * *

– Кхе-кхе, кхе-кхе...

Всё ещё немного першило в горле. Щёки горели от лёгкого жара, оставаясь красными, как свекла. Казалось, горячие глазные яблоки вот-вот вывалятся.

Даже в таком состоянии, сколько раз он перечитывал это письмо, уже и не сосчитать.

Наверное, не стоило упоминать о болезни.

Но ему очень хотелось объяснить, почему не мог написать целых две недели. Вдруг аджосси* ждал от него письмо.

(*) «Аджосси» (아저씨) — это корейское слово, используемое как уважительное обращение к мужчине, который значительно старше говорящего. Оно эквивалентно английскому «mister» или «uncle», а также русскому «дядя», и может передавать одновременно уважение и дружелюбие.

Хоть он ни разу и не получал ответа, но всё же, кто знает. Нэён с трудом сдерживался, чтобы не написать, что скучает или что ждет ответа.

Нэён действительно не хотел обременять этого мужчину. Аджосси — человек совершенно другого уровня, чем он сам.

Говорят, он директор очень успешного банка. Человек с высоким положением в великолепном банке в Сеуле.

Будь сейчас эпоха Чосон*, он бы и за один стол с ним сесть не смог.

Эпоха Чосон — период в истории Кореи с 1392 по 1897 год, когда страной правила династия Ли. Этот период ознаменовался распространением конфуцианства, разработкой корейского алфавита хангыль и расцветом культуры.

Хотя, если подумать, сейчас ситуация похожая.

С немного грустным сердцем он аккуратно сложил письмо и отложил в сторону. Щёлк, выключил свет и лёг в постель.

– … Надо скорее засыпать.

Тогда он сможет встать на рассвете и зажечь свет в бане. Хоть клиентов и стало меньше, дел было много. Нужно было заранее подмести и помыть полы, пополнить запас полотенец и замочить водоросли для супа.

Но стоило вот так закрыть глаза, как мысли о нём становились всё глубже.

Кто же он такой? Он видел его всего несколько раз, когда ему было десять лет, а теперь прошло ровно десять лет с тех пор, как они не виделись.

Нэён вырос, и аджосси, должно быть, тоже сильно изменился....

Человек, которого он помнил, был очень высоким.

Он носил темный костюм. От его шеи, куда Нэён изо всех сил тянулся, чтобы обнять его обеими руками, исходил очень сильный запах.

Нэён, который тогда еще ничего не понимал, только повзрослев, осознал, что это был за запах. Запах табака, смешанный с сильным мужским одеколоном после душа.

Руки и ноги у него были большими и крепкими, как железо, а голос — низким, с глубоким, словно из пещеры, резонансом.

"Ш-ш-ш, все будет хорошо."

Горячая рука, гладившая его по спине. Он заключал его в свои широкие объятия, в которых можно было полностью спрятаться, и нежно и ласково утешал, говоря, что всё будет хорошо, что ничего плохого не случится.

"Не плачь, будь хорошим мальчиком."

Нэён хотел вырасти и стать таким же, как тот аджосси. Он пил по 2 литра молока каждый день, чтобы стать выше, и усердно рос вверх. Благодаря этому его рост достиг 177 см, но он был тощим и болезненным.

"Я так вырос, узнает ли он меня сразу? Мне кажется, я бы сразу его узнал."

Этой ночью мысли о нем продолжали преследовать его. Затем Нэён постепенно погрузился в сон. Тихое, ровное дыхание.

"Нэён."

Может быть, это потому, что он, как обычно, принес мысли об аджосси на подушку. Сегодня, к его радости, он явился ему во сне.

Восхитительный, прекрасный и чудесный сон.

К сожалению, аджосси не показал своего лица даже во сне. Оно было полностью залито тьмой, и двигался только рот, зияющий, как черная, большая пещера.

"Ты так вырос."

"Аджосси"

Он так этого хотел, и наконец-то он пришел ко мне. Лицо Нэёна, охваченное восторгом, исказилось до неузнаваемости. Он крепко зажмурил глаза, и его черные, густые ресницы мелко дрожали.

Дрожащие пальцы крепко сжимают подушку.

Он не хотел, чтобы этот сон так бесследно оборвался.

Он изо всех сил цеплялся за край сновидения.

"Ты и грамот много получал, и первым в классе был, и вырос таким хорошим, хоть и без родителей."

В детстве ему было очень грустно, что только у него нет родителей. Почему у всех его друзей есть семьи, а у него нет? Это чувство словно кинжал, вонзающийся в самое сердце.

Каждый раз в такие моменты Нэён мечтал стать частью семьи аджосси. Эта мечта утешала его, успокаивала и обнимала.

К этому времени аджосси, наверное, уже женился.

Он, должно быть, очень добрый и нежный муж, и хороший отец. Если бы у него была дочь, он бы каждый день заплетал ей косички и кормил с ложечки. Если бы у него был сын, он бы толкал его велосипед и каждый день отвозил его в школу. Он бы участвовал с ним в спортивных соревнованиях и всегда был бы первым в эстафете.

"Нэён."

Большая рука коснулась его щеки. Нэён, должно быть, выглядел грязным, оборванным и не в лучшем виде. Но аджосси хвалил его голосом, в котором не было ни малейшего намека на отвращение.

"Ты определённо стал выше, и руки, и ноги уже такие большие, совсем взрослый."

Он схватил его лицо и резко притянул к себе. У него были широкие плечи, теплые и нежные руки. И в то же время от него исходил невероятно приятный запах.

Неописуемое блаженство...

Тело обмякло. Всё тело стало теплым, словно он вошёл в горячую воду, а перед глазами взрывались белые фейерверки. Казалось, можно было умереть прямо сейчас, и это было бы прекрасно.

Таким было это восторженное чувство.

– ....

Ах, Нэён резко открыл глаза. Взгляд упёрся в убогий жёлтый потолок. Ослепительно прекрасного сна и след простыл.

Он остался один в этой жалкой каморке, лицом к лицу с грязным чувством самоуничижения.

Дело было в том, что... в штанах было липко и влажно. Не в силах поверить в реальность, он просто тупо уставился себе между ног.

– ...Придурок.

Нахлынуло безумное отчаяние. Он уткнулся покрасневшим лицом в ладони.

Тихонько встав с постели на рассвете и осторожно приоткрыв дверь, он выглянул наружу и увидел баню, в которой свет ещё не был включён.

На цыпочках тайком прокрался в туалет.

Ш-ш-ш, повернул кран, и вода хлынула, как водопад. Взяв кусок мягкого мыла, принялся яростно тереть нижнее белье и штаны.

Псих, сумасшедший, настоящий идиот.

– Он же мне как отец...

Он энергично двигал руками и несколько раз стучал головой о стену. Как он мог иметь такой грязный сон об аджосси?

Яростно стирая вещи, он поднял глаза на зеркало.

– ...Ха, хаах.

Из зеркала на него смотрело растерянное, задыхающееся лицо. Чёрные волосы были мокрыми от пота, а лицо — бледным, без единой кровинки.

Плюх, он осел на пол в углу туалета. Обхватив колени руками, он сильно поджал пальцы ног. Мокрое нижнее белье было сброшено, и из-под большой футболки виднелись две тощие, костлявые ноги. На мертвенно-белых лодыжках проступали синие вены, а пальцы ног, подрагивая, постепенно краснели.

– Блядь...

Глубокое чувство самоуничижения захлестнуло его, как волна.

Извращенец, возбуждающийся на человека, который ему как отец, — это он, такой вот мусор.

***

Нэён нажал на выключатель. Щелк, щелк, щелк. В сауне загорелся желтый свет.

Из темноты поочерёдно проступили окна, покрытые толстым слоем чёрной пыли, вздувшийся от влаги жёлтый линолеум и убогие обои.

– Фух...

Когда-то сюда стекались толпы людей, и место процветало, но теперь это в прошлом.

Почти все жители этого района уехали. Теперь это зона сноса, атмосфера в районе была мрачной, а безопасность — на нуле. Говорили, что какие-то богачи собираются построить здесь поле для гольфа.

– Эй, ублюдок, у тебя хоть волосы на лобке выросли? У тебя там дырка вместо члена, что ли?

Здесь слонялись только такие вот бездельники-бандиты. Они то и дело проходили мимо, отвешивая Нэёну подзатыльники.

– И что с того, что у тебя смазливое личико, если ты как мужик ни на что не годен, а, ублюдок?

В голове гудело так, будто череп вот-вот расколется.

Всё тело было покрыто чёрными татуировками, а на шее, где жир свисал складками, как у свиньи, туго сидела золотая цепь. Сальные бока отвратительно колыхались при каждом движении.

– Просто продай баню и сваливай, а, сопляк, упрямый какой.

Внутри всё закипало от тошноты. Не в силах сдержать отвращение, Нэён заскрипел зубами. ...Эти свиньи, отбросы общества.

Кажется, блаженство было доступно ему лишь во сне, а в реальности он видел только грязные и отвратительные вещи, как сточная канава.

– Ха...

Как раз в тот момент, когда он вздыхал от чувства собственного уничижения, за спиной раздался голос, ударивший, словно молния.

– Один взрослый.

Глубокий голос прозвучал в ушах, как раскат грома. На мгновение показалось, что сердце рухнуло вниз. Сон, на секунду ему показалось что это сон.

"Ты определённо стал выше, и руки, и ноги уже такие большие, совсем взрослый."

Голос был так похож на голос того мужчины из сна. Даже в такой ситуации сердце тревожно забилось. Как назло, именно сегодня на рассвете ему приснился тот самый сон, и он проснулся с мокрым нижним бельем, отчего по затылку пробежали мурашки.

Как можно быть таким рассеянным, когда перед тобой клиент. «Не веди себя как любитель», — подумал Нэён и крепко прикусил нижнюю губу.

– ...Да?

Затем, осторожно повернув голову вбок, он встретился взглядом с человеком, чей взор был намного выше его.

Это был огромный человек, настолько высокий, что его голова почти касалась лампы, подавляюще высокий. Бледный свет лампы падал прямо сверху, и в глубоко посаженных глазницах скопилась густая тень.

Мужчина с темными глазами процедил:

– Я сказал, один взрослый.

Нэён сам ростом 177 см, что немного выше среднего мужского роста, но этот клиент был на целую голову выше. На вид он был не менее 190 см.

...Ах, не только голос, но и рост довольно похожи. Человек, которого я помню, тоже был на голову выше других мужчин.

Нэён, который почти потерял дар речи, внезапно очнулся.

– Во-вот, держите...

Нэён быстро протянул ему два полотенца с надписью «Императорская сауна». Клиент одной рукой выхватил их и широкими шагами направился в сторону раздевалки. Его угрожающе огромная спина всё дальше удалялась.

– Вот это да...

Он так испугался, что чуть не прикусил язык.

Должно быть он выглядел очень глупо... Ему было так стыдно, что лицо пылало. Нэён украдкой повернул голову и оценил мужчину.

Он был похож на него и низким голосом, от которого дрожали ноги, и темным костюмом.

Черты лица были очень выразительными, а высокий нос делал его по-мужски красивым.

Он действительно был похож на аджосси.

Клиент вставил ключ в замочную скважину шкафчика, повернул его и открыл дверь. Затем медленными, сдержанными движениями начал снимать одежду.

Нэён, как заворожённый, смотрел, не в силах оторвать взгляд. Мужчина снял пальто, полы которого, будь оно на Нэёне, волочились бы по полу, и начал расстёгивать пуговицы тёмно-синей рубашки одну за другой.

И вот показалась его тёмная, загорелая кожа. Сначала обнажились плечи, бугрившиеся, словно нагромождение камней, а за ними последовала спина, широкая, как стадион.

– Ах...

Внезапно Нэёна охватил шок, от которого, казалось, отвалится челюсть. Татуировка тигра, плотно покрывавшая всю спину, свирепо смотрела прямо на него.

Ах.... резко возникло ощущение, будто его окатили ледяной водой.

Да, он был бандитом. Этот клиент тоже был типичным бандитом из подворотен, который живёт, присосавшись, как пиявка, к чужим спинам и высасывая их кровь.

"Ну конечно...."

Нэён тут же очнулся от сна в летнюю ночь. Дзинь, иллюзии разбились вдребезги.

Тот мужчина ни за что бы не приехал в такой захолустный район, предназначенный под снос. В такую увядающую деревушку.

Это уже настоящая болезнь.

Стоило увидеть высокого человека, человека с немного похожим голосом или даже с похожим запахом, как он вот так глупо застывал в оцепенении.

Ни хобби, ни увлечений, ни даже способа снять стресс от скуки у него не было, так что единственным развлечением было тайное наблюдение за посетителями бани. И при этом он постоянно искал, нет ли у кого-то схожих черт с аджосси.

Это была его тайная, постыдная привычка, настолько мрачная, что он не мог никому о ней рассказать.

– Фуух.

Он тихо вздохнул про себя. Вся его жизнь была настолько заполнена тем мужчиной, что стоило лишь немного расслабиться, как он тут же терял голову.

Лязг, послышался металлический звук. Клиент собирался расстегнуть ремень на брюках, и Нэён быстро отвёл взгляд. Его белые мочки ушей слегка покраснели, словно их окрасили бальзамином. Тук-тук, сердце ни с того ни с сего забилось, и он поспешно задвигал руками. Он начал аккуратно складывать полотенца.

Он доверху наполнил водой кувшин со льдом. Туда же насыпал две ложки кофейного порошка. Наконец, добавив пол-ложки белого сгущённого молока, он приготовил свой фирменный холодный кофе.

– Этот ублюдок, блядь, что, лично из Сибири этот холодный кофе нес?

Когда ему велели принести кофе, он не хотел этого делать и откладывал до последнего, но в итоге пришлось принести, и вот эта свинья снова схватила его за запястье.

Бесполезно было делать вид, что ничего не происходит, и пытаться отвернуться.

– Эй.

Он схватил его за предплечье и начал трясти. Он так сильно сжал руку, что Нэён крепко стиснул губы.

Казалось, руку вот-вот оторвут. Было не просто больно, а до слёз в глазах больно.

– Этот наглый ублюдок теперь даже не отвечает, игнорируешь меня, сука?

Тот зачерпнул ковшом горячей воды и вылил Нэёну прямо на голову.

Ш-ш-ш! Горячая вода тут же намочила лицо Нэёна. По лицу разлился жгучий жар, а на густых ресницах собрались круглые капли и начали стекать вниз.

Кап.

Кап.

Кап.

У Нэёна была особенно чувствительная кожа. После того, как его внезапно облили такой горячей водой, лицо наверняка стало красным, как печёный батат.

– К клиентам тут, блядь, относятся как к дерьму.

Тот бросил перед собой мыло, которым натирался. Кусок белого мыла ударился о ноготь большого пальца Нэёна.

– Эй, подними-ка мыло.

Нэён поднял опущенный взгляд. Перед глазами предстала отвратительная рожа жирной свиньи.

– Чего стоишь, быстро поднимай.

Это была уже давно устаревшая шутка. Ведь говорят же, что в армии ни в коем случае нельзя поднимать мыло.

– Эй, вот здесь, повернись ко мне задницей и подними мыло.

Он сверлил меня своими маленькими, как пуговицы, глазками и хихикал. Те, кто был рядом, тоже захихикали, словно обрадовавшись развлечению в скучный момент.

– Эй, Чанрёль, мы что, теперь новую невестку принимаем?

Было до тошноты отвратительно. От подступившего к горлу мерзкого чувства Нэён крепко сжал кулаки.

Иногда среди пьяных клиентов попадались такие типы. Они принимали его за девушку и начинали кричать или открыто тянули за резинку трусов, чтобы проверить, что там внутри. Были и ублюдки, которые, делая вид, что ничего не происходит, незаметно гладили по заднице.

Но если он хмурился, выражая недовольство, большинство из них прекращали, говоря, что это была просто шутка, как с сыном.

Но с этим типом было бесполезно разговаривать. Этот был худший из худших. Чем больше Нэён показывал своё отвращение, тем веселее, забавнее и возбуждающе ему становилось, и он смеялся ещё громче.

"Если бы я только мог, если бы только мог, я бы со всей силы врезал ему кулаком по его роже."

Однако.

– Чанрёль.

В этот момент из самого дальнего угла нефритовой купальни раздался голос. Все головы и взгляды тут же повернулись туда.

Там сидел тот мужчина. Тот, кто с самого начала напрягал все его нервы.

В нефритовой купальне, где зеленая вода била фонтаном, он своим огромным телом преграждал струю воды, извергаемую изо рта статуи черепахи.

Он был человеком, который, широко расставив плечи, мог легко обхватить руками края ванны.

– У тебя что, есть пристрастие к мужским задницам?

И снова он заговорил голосом того мужчины из воспоминаний. От этого Нэён невольно вздрогнул, и его тело пробила дрожь. Казалось, по позвоночнику пробежал электрический разряд.

– Да разве я бы стал? Я только женщин знаю. У меня от запаха пудры сразу встаёт.

На это мужчина усмехнулся.

– Меня сейчас стошнит от отвращения, так что не занимайся этой мерзостью у меня на глазах.

После того, как он вволю поиздевался, свинья наконец отпустил его предплечье.

– Ай, хенним*, у меня правда нет никакого интереса к мужчинам. Что хорошего в том, чтобы трахать в зад такого парня?

(*) «Хённим» (형님) — это корейское уважительное обращение, которое мужчина использует по отношению к мужчине старше по возрасту или выше по статусу. Оно образовано от слова "хён" (형) с добавлением суффикса "-ним" (-님), придающего оттенок почтения. Корейское слово "хён" (형) используется мужчиной для обращения к старшему брату или другому мужчине, который старше по возрасту или выше по статусу, а "хённим" (형님) — это форма, выражающая ещё большее уважение.

Нэён, не зная, что делать, так и застыл на месте. Он не мог просто так уйти, потому что знал, что тот в любой момент может схватить его за волосы.

Но тут. Взгляд мужчины в купальне медленно остановился на Нэёне. Его плотно сжатые челюсти пришли в движение, и губы медленно зашевелились.

– .......

Сцена разворачивалась, словно в замедленной съёмке. Нэён смотрел как заворожённый. Он впитывал каждое слово, произнесённое мужчиной. Ошеломлённо глядя на него, он наконец вздрогнул от низкого, весомого голоса.

– Говорят, от содомии корни зубов гниют и выпадают, разве может быть гармония, если мужики спят друг с другом?

Нэён выскочил из бани, словно спасаясь бегством. Он даже толком не расслышал, что ему кричали вслед. Шлёп, шлёп! От ног летели брызги воды. Прислонившись к стойке, он посмотрел на свое побагровевшее предплечье. Лицо невыносимо горело.

В глазах других, возможно, это выглядело, так что его, тощего и бледного, обозвали геем, но если вникнуть в суть ситуации....

В голове Нэёна пронеслась фраза, которую мужчина только что бросил ему, произнеся одними губами.

"Уходи, малыш."

Это было всё равно что спасти его из той ситуации.

Возможно, он просто неправильно понял...

Когда он низко поклонился клиенту, волосы упали вперёд. Из-под красивых прядей выглядывали мочки ушей. Мягкие кончики плоти были ярко-красными, как спелый фрукт.

П/п:

Корейские бани, или чимчильбаны, — это общественные комплексы с различными видами саун (сухих и влажных), бассейнами, массажными кабинетами, а также зонами отдыха с подогреваемыми полами, где можно провести несколько часов или даже переночевать. Эти заведения являются популярным местом отдыха и общения для корейцев, предлагая широкий спектр услуг, от питания и кинозалов до детских игровых зон.

Саранбан (사랑방) в корейском традиционном доме — это гостевая комната, где мужчины принимали гостей, а женщины занимались домашними делами в более приватных внутренних покоях. Название буквально означает "любовная комната" или "комната для встречи", что подчеркивает её функцию как места для общения и приема посетителей.

Нэён весь день ходил как в тумане. Казалось к голове приставили пылесос и высосали всю душу. В этом пустом сознании перед глазами мелькали лишь бесформенные губы.

...Уходи, малыш.

Это не мог быть он. Нэён знал, что это невозможно, но сердце колотилось так, словно его продолжали преследовать. Щеки горели, как обожженные, и легкий румянец держался уже несколько дней. Он думал, что выздоровел, но неужели простуда снова обострилась?

Почему именно он назвал его "малыш", прямо как аджосси, когда он был маленьким? От этого на душе стало как-то обидно.

Дзинь, дзинь...

К тому же, стоило только услышать звон колокольчика над входной дверью, как он тут же поднимал голову и вглядывался в лицо клиента. Один раз разочаровался в пузатом дяде, еще раз в лысом дедушке.

– Добро пожаловать, - прошептал он тихо и поспешно подал клиенту полотенце.

Вместо того чтобы тратить время впустую в раздумьях, нужно было хотя бы занять руки. Он порылся в бумажном пакете и достал шарф. Двигая крючком, перекладывая нить туда-сюда, незаметно все посторонние мысли постепенно исчезали. Толстый шарф становился все длиннее.

Тик-так, тик-так, слышно, как движется секундная стрелка часов.

– Нэён, я сегодня уйду домой пораньше.

– А?

Пытаясь распутать нить, он вдруг резко поднял голову и посмотрел на часы на стене. Время близилось к полуночи.

– А, да, ты сегодня хорошо поработал, хён.

– Ага, и ты не перетруждайся.

Даже Донджэ-хен, энергично махавший своей большой рукой, ушел домой, и в пустой сауне воцарилась умиротворенная тишина.

Нэён закатал штанины. Обнажились тонкие бедра, скрытые под легкой тканью. Сколько бы он ни работал до изнеможения, мышцы почему-то не нарастали.

Голени были тонкими, как у птицы, а лодыжки – слишком хрупкими. Сквозь кожу просвечивали синеватые вены, из-за этого его ноги походили на ноги больного, что вызывало отвращение.

– Фух...

Глубоко вздохнув, Нэён первым делом принялся за уборку бани. Запах хлорки резал нос, но он усердно тер плитку щеткой.

Баня была старой, ей было уже более 30 лет, поэтому кое-где она неизбежно ржавела и изнашивалась. Нужно было поддерживать чистоту, чтобы сохранить хотя бы тех немногочисленных клиентов, что продолжали приходить.

Ш-ш-ш-ш, он направил струю воды из душа на стулья.

Сложив их в стопку в углу, он аккуратно расставил мыло в одном месте. Поясница болела так, будто вот-вот сломается, и плечи ужасно ныли.

И теперь, наконец...

Нужно было убрать раздевалку. Нэён вышел из бани.

– Фуух.

Он так усердно работал, что его щеки раскраснелись. На круглом лбу выступили капельки пота. Но уборка раздевалки займет немного времени, поэтому Нэён, собравшись с силами, принялся тереть пол шваброй. Густые ресницы красиво опускались, словно крылья бабочки.

Шлеп-шлеп, он топал босиком, усердно оттирая пол. Поясница, плечи, руки – все нещадно ныло.

Решив, что пол уже достаточно чист, он потихоньку выпрямился.

...А? Странно. Он был уверен, что только что протёр здесь, но пол снова был мокрым.

Нэён посмотрел на лужу воды и слегка наклонил голову.

"Неужели кто-то еще не ушел... "

Похоже, Донджэ-хён принял еще одного посетителя, пока он ненадолго отходил в туалет. Нэён шваброй принялся вытирать мокрые следы.

Он не забыл мысленно пожаловаться: "Это же просто вода с тела человека, почему лужа такая большая?"

И вот, когда оставалось вытереть последний мокрый участок пола, вдруг перед ним предстала гигантская фигура. Голова, устремленная в небо, крепкие предплечья и боковая часть туловища, которая казалась толще, чем талия Нэёна, отчетливо запечатлелись в глазах.

– .......

Нэён вздрогнул и поежился круглыми плечами.

Рост под 2 метра, глубокие шрамы, между плотно сплетенными мышцами, и черная, как смоль, татуировка тигра на спине. Весь его облик, как ни посмотри, демонстрировал, что это бандит.

Это был тот самый посетитель, производящий настолько сильное впечатление, что, увидев его раз, уже никогда не забудешь. Тот, кого Нэён ждал уже несколько дней...

– Хм?

Вдруг посетитель медленно повернул голову в сторону Нэёна.

Темные, как сырая пещера глаза, уставились на него.

Кап.

Кап.

Кап.

С мужчины ручьями стекала вода. Он был похож на акулу, только что вышедшую на сушу после долгой охоты в морских глубинах.

И, кроме того. Что это вообще такое?

Густые, жесткие волосы обильно покрывали пах мужчины, и Нэёну приходилось изо всех сил стараться не смотреть туда. Ствол был толстыми, как хобот слона, а головка, размером с детский кулак, выглядела невероятно отталкивающе.

С этой штуки, похожей на змеиную голову, капала вода.

Кап.

Кап.

Кап.

Швабра с грохотом выпала из рук ошеломленного Нэёна.

– ...Ах!

Словно увидев призрака, Нэён от крайнего изумления поскользнулся на мокром полу и упал на спину. Грохот эхом разнесся по сауне, и через мгновение в помещении воцарилась тишина.

– .......

– .……

Он был слишком смущен, чтобы осмелиться встретиться взглядом. Лишь уставился в пожелтевший пол.

– П-прошу прощения.

Тук-тук, сердце бешено колотилось, словно собиралось пробить ребра и выскочить наружу. Под пахом посетителя образовалась огромная лужа, в которой утопали его большие ступни.

Было видно, как между толстыми пальцами ног скапливается вода. Синие вены на ногах, как и их хозяин, выглядели грубо и сильно выделялись на коже.

Вскоре сверху раздался невероятно глубокий, звучный голос.

– Похоже, ты здесь один?

Нэён вздрогнул от удивления и быстро закивал.

– А, да, да...

Посетитель достал из шкафчика большое полотенце и небрежно обвязал его вокруг бедер. Затем он, шлепая по воде, подошел к зеркалу.

Взяв стоявший сбоку флакон с лосьоном, он перевернул его над ладонью и несколько раз встряхнул. Обильно вылившийся лосьон он с громкими шлепками грубо нанёс на лицо.

Резкий мужской запах лосьона распространился по воздуху. Вж-ж-ж, заработал фен. Он сушил волосы, и даже от этого незначительного движения мышцы спины и рук мощно перекатывались.

Вскоре он снова повернулся в сторону раздевалки. Послышалось шлёпанье босых ног.

Расправив рубашку, он начал застёгивать пуговицы одну за другой. Татуировка тигра, полностью покрывавшая спину, скрылась, и его устрашающий вид немного смягчился. Но рубашка прилипла к мокрой спине, и мышцы под ней заметно перекатывались, отчего Нэён совсем пал духом.

– .......

Когда он собирался снять полотенце, обернутое вокруг его бедер, Нэён быстро закрыл глаза.

Тук, тук, тук...

Сердце бешено колотилось. Между ног защекотало, будто там ползало насекомое.

Сумасшедший, сумасшедший...

И пока он вел свою внутреннюю борьбу, сквозь плотно сомкнутые веки, послышался низкий голос.

– Где мои туфли?

Он уже стоял перед стойкой, накинув пиджак на руку. Его густые, дикие брови хмурились.

– А, да... Дайте мне ключ от шкафчика, и я дам ключ от обувницы.

Он протянул Нэёну ключ. В тот момент, когда его взгляд невольно притянулся к его большой, красиво загорелой руке, что-то привлекло внимание Нэёна.

Он невольно воскликнул: "О!" Это было не что иное, как глубокий шрам на тыльной стороне ладони. Шрам в форме зигзагообразной молнии.

И тогда Нэён почувствовал, как к нему внезапно вернулось воспоминание, давно забытое и погребённое в глубинах времени. Словно кто-то отдёрнул тёмный занавес, и яркий солнечный свет хлынул на него.

Остаточный образ воспоминания, вспыхнувший в голове, как молния.

...Да, точно.

Кажется, на руке того мужчины, что держал Нэёна в своих объятиях, тоже был такой шрам. Внезапно нахлынувший обрывок воспоминания окрасился в яркие цвета.

Да, кажется, так и было.

Сердце мучительно сжалось. Тук, тук, тук... Сердце, которое должно было находиться в левой части груди, забилось так громко, будто барабанило прямо у уха.

Вскоре мужчина обернулся. Показался его мощный торс, и в тот момент, когда он собирался сделать шаг, Нэён, словно гонимый чем-то, схватил его за крепкое предплечье.

— П-простите...

Он опустил взгляд. Необыкновенным был контраст между его высокими надбровными дугами и глубоко посаженными глазницами.

– Хм?

От низкого, вибрирующего голоса Нэён почувствовал, будто падает с головокружительной высоты.

— Мы с вами случайно нигде не встречались?

Почему он чувствовал себя так, будто его яростно преследуют?

Вопрос, вырвавшийся из сжатого горла, был таким поспешным. Слюна во рту пересохла, и язык, казалось, прилип к нёбу.

– Я, тебя?

Голова, уже вышедшая из-под его контроля, самовольно кивала вверх-вниз. Длинная челка, которая успела отрасти, сначала упала вперед, а затем рассыпалась в стороны.

– Ну, не думаю, что это возможно.

Его губы, издающие голос, точь-в-точь как у аджосси. Губы, говорившие, что этого не может быть, были так похожи на те, что остались в памяти, что Нэён никак не мог поверить этим словам.

"Может быть, он меня не узнал?" Когда он впервые увидел его, Хон Нэёну было всего десять лет.

— Вы правда нигде меня не видели...?

Если бы только можно было, хотелось схватить его и хотя бы спросить имя, но сколько бы он ни царапал свою грудь, набраться такой смелости не получалось.

...Ха, послышался смешок. Что это? Он поднял глаза и увидел, что тот поглаживает подбородок.

— Кто услышит, подумает, что ты подкатываешь к такому старому дядьке, как я.

Нэён, смотревший на него как заворожённый, с опозданием пришел в себя. "Подкатываю? Как я могу к нему такое...!"

– Н-нет, это не так, не так!

С покрасневшими круглыми щеками Нэён даже повысил голос, чего обычно не делал. Подняв голову, он тут же встретилась с ним взглядом, вздрогнул и снова опустила глаза.

– Вы просто очень похожи на одного моего знакомого.

Сказав это, вся его смелость уже давно была выброшена на землю, как смятая бумажка.

– Такое лицо, как у меня, на улице нечасто встретишь.

– Тебе повезло? - мужчина медленно переспросил.

Он действительно надеялся, но, видимо, ошибся... Наверное, с его стороны он выглядел странно, задав такой вопрос ни с того ни с сего. Стало ужасно неловко и стыдно, и он крепко сжал карман своей одежды.

– Извините...

– Полотенца были маловаты.

На каждого посетителя выдавалось только два полотенца, и ему пришло в голову, что для его комплекции этого, вероятно, было недостаточно.

– Да, в с-следующий раз я обязательно дам вам три, - пробормотал он дрожа подбородком.

– П-приходите еще...

Мужчина усмехнулся, издав звук, похожий на выдох.

Он ушел, оставив после себя сильный запах одеколона.

– ...Хаа.

Оставшись в одиночестве, он почувствовал себя совершенно вымотанным. Холодный пот стекал по спине.

***

Было 3 часа ночи. Шатаясь, Нэён вошёл в крошечную комнатку при сауне.

Это была настолько тесная комната, что если стоя посередине раскинуть руки в стороны, можно было коснуться стен. Маленькое окно, а из мебели — лишь убогий письменный стол и шкаф. Тем не менее, для него это было самое теплое и уютное пристанище.

Он сел на теплый пол и разложил столик. Достав стопку чистой бумаги, он начал выводить на ней буквы, сильно нажимая на ручку.

<<Императорская сауна: Новогодняя распродажа!>

Мы снижаем плату за вход.

Взрослые всего 5000 вон! Дети 2000 вон!

Массаж всего тела с маслом 80 000 вон —-> всего 70 000 вон!

Массаж всего тела 60 000 вон —-> всего 50 000 вон

За вход вы получаете огуречную маску + специальный холодный кофе бесплатно!

При необходимости предоставляется услуга бритья!

Нэён чертил линии маркером. Пальцы болели, рука начинала уставать. Чирк, чирк, чирк... Так механически повторяя одно и то же, он случайно написал «аджо...».

– Совсем с ума сошел.

Стоит только попытаться сосредоточиться, как мысли тут же улетают куда-то далеко. Перед глазами, словно панорама, постоянно всплывает та сцена в раздевалке. Огромное тело, толстые бёдра и соответствующее им, готовое вот-вот взорваться, внушительное достоинство...

Лицо Нэёна покраснело, как слива. Совесть больно кольнула за такие мысли.

Он яростно зачеркнул написанное маркером, а потом разорвал бумагу в клочья.

– Фуух...

Вздохнув, он снова развернул отложенную в сторону почтовую бумагу. На белом листе было одиноко написано лишь одно слово: «Аджосси».

...Что же написать. Какие слова ему не покажутся скучными.

В детстве было столько всего, о чём хотелось рассказать в мельчайших подробностях...

Непонятно, почему, став взрослым и зная гораздо больше слов, ему стало нечего сказать.

Не мог же он написать, что, хотя и повезло с результатами экзаменов и он легко поступит в желаемый университет, в этом году пойти учиться не получится из-за платы за обучение. Или что горячая вода так подорожала, что это стало в тягость. Или что постоянно приходят бандиты и угрожают, требуя съехать.

Ни одна из этих тем не была лёгкой.

Поэтому Нэён надолго погрузился в раздумья. Прижав нижнюю губу кончиком ручки, он наконец начал писать.

┏━━━━━━━━━━━━━━━┓

Сегодня снова приходил посетитель, похожий на вас, аджосси.

Наверное, и возраст у него примерно такой же...

┗━━━━━━━━━━━━━━━┛

***

Тот посетитель пришел и сегодня. Он был одет в костюм темно-синего цвета. Когда он подошел к стойке, от него исходил глубокий, насыщенный запах одеколона.

– Добро пожаловать.

Как у собаки Павлова, лицо Нэёна тут же залилось краской. В голове зазвенели колокольчики: динь, динь, динь.

– Сегодня я дам вам три полотенца.

Руки дрожали так, что их было не унять. "Да что с тобой, почему ты так глупо себя ведешь, очнись", - сколько бы он ни ругал себя, его тело не слушалось.

Клиент схватил полотенце своей большой рукой и прошёл мимо. За ним гуськом последовали его подчинённые.

– Хённим, сегодня мы снова оторвемся по полной!

Сауна мгновенно оживилась. Раздеваясь, они без умолку болтали, обмениваясь грубой бранью и пошлыми, вульгарными фразами.

– Эти ублюдки из Сотни, стоило нашему хённиму слово сказать, как они сразу сдулись.

Кто бы ни посмотрел, было очевидно — это бандиты, самые настоящие гангстеры. Сбросив одежду, они источали просто осязаемую угрозу. Немногочисленные посетители, до смерти напуганные, лишь украдкой поглядывали по сторонам.

– Кроме как в сауне, с какой стати мужику светить своим хозяйством перед другим мужиком.

Мужчина хмыкнул и усмехнулся. От этой вульгарной манеры речи Нэён крепко прикусил нижнюю губу. Словно снова пробуждаясь от радужных иллюзий, он почувствовал лёгкую подавленность.

Ну вот, как ни посмотри, это не тот самый аджосси. "Я ведь уже и в открытую спросил, и ответ «нет» получил, так почему я продолжаю цепляться за пустые надежды".

На первый взгляд, он больше всех похож на аджосси из тех, кого я видел, но на самом деле это совершенно другой человек.

Бандиты, прежде чем помыться, уселись за столы, протискивая свои огромные туши. Похоже, они собирались сначала перекусить. Большинство, словно сговорившись, заказали острую жареную свинину, а мужчина медленно пробежался глазами по меню.

– Один суп из ростков сои.

– Да...

Приняв заказ, Нэён тайком от поварихи открыл дверцу морозилки. Достал оттуда кальмара и разогрел его в микроволновке. Кухонными ножницами нарезал на удобные кусочки и быстро добавил в суп с ростками сои.

Он намеренно ставил миски с едой перед каждым по очереди. Нэён искоса поглядывал на того посетителя. От волнения он сглотнул слюну. Было ужасно любопытно, понравится ли ему.

– Ух ты, перцовая паста хорошо пропитала мясо, острота просто убойная.

Однако, пока тот "поросёнок" с горящими глазами пускал слюни, тот самый посетитель почему-то оставался невозмутимым

И в тот момент, когда он собирался зачерпнуть суп ложкой, он что-то увидел и странно нахмурился.

– О, господин директор, вы же не едите кальмаров, верно?

Нэён незаметно крепко сжал кулак. Вот, еще одно отличие. Тот аджосси любил кальмаров, а этот мужчина, похоже, их не переносит.

"Хорошо ешь острое? Когда ешь такое, в горле начинает першить, и и все плохое сразу забывается."

Ведь чтобы утешить его, плачущего, и накормить, ему тоже купили суп из кальмара с редькой. Странное чувство обиды закралось в сердце.

– Директор, вы же не привередливы в еде, так почему не едите кальмаров? - спросил один из его подчиненных.

– В детстве директор отравился ими, поэтому даже смотреть на кальмаров не может, а этот сопляк подал что попало.

Свинья посмотрел на Нэёна и цокнул языком.

– Ешь ты.

И без того обидно, а этот клиент ещё и тыльной стороной ладони отодвинул тарелку с супом сидевшей рядом свинье. Словно избавлялся от помоев.

– Ох, ну как же я могу есть ужин директора.

Лицо поросёнка просияло. Он смешал две миски риса с супом и съел всё до последней крошки зелёного лука. Он так жадно и торопливо ел, что всё разбрызгал по сторонам, выглядело это отвратительно.

Рядом с ним мужчина, которого называли директором, развернул газету и читал, попивая крепкий кофе с тостом и варёным яйцом.

На душе стало как-то странно спокойно. Его маленькое и драгоценное хобби, за которое другие, услышав, обозвали бы его мрачным идиотом. Наблюдать за людьми, находить в них черты, похожие на аджосси, радоваться в одиночестве, а потом снова разочаровываться, словно на американских горках.

К тому же... неприятности на этом не закончились.

– Тело ломит, хочется сделать масляный массаж.

Он подошел к стойке и хрустнул шеей. От этого угрожающего звука Нэён вздрогнул.

– Ах, массаж тела с маслом...

Отец всегда говорил, что в сауне главное - это мягкие и пушистые полотенца, и повторял это до изнеможения. Поэтому полотенце, которое он каждый год с большим трудом менял на дорогое, было настолько толстым, что едва держалось на его подвздошной кости, обернутое вокруг массивного тела.

Иногда, когда воздух в сауне становился прохладным, Нэён обматывался им вместо одеяла, а сейчас оно висело на талии мужчины, словно крича: "Спасите меня!"

– Ах, да...

Нэён, будто увидев призрака, оцепенел, а затем поспешно вскочил.

– Да, господин директор! Я сейчас же вам помогу, – прокричал неожиданно появившийся сзади Донджэ-хён.

Он был на 4 см выше Нэёна и на 20 кг тяжелее, к тому же учился на факультете физиотерапии.

– С самого детства по всему району ходили слухи, что у меня золотые руки. Старики, которым я делал массаж, всегда искали только меня, знаете ли?

Донджэ-хён бесцеремонно подмигнул мне одним глазом.

– Не волнуйся, – прошептал он одними губами. Его самодовольное выражение лица словно говорило: "Я всё улажу".

Ах, Нэён тихо опустил глаза. Донджэ-хён казался таким бессердечным. Ведь он тоже неплохо научился массажу, наблюдая за отцом... И вот у него отняли даже шанс блеснуть своими навыками.

– Э, пожалуйста, позаботься о нём.

Клиент сказал, что сдача не нужна, и оставил целых 100 000 вон. Сколько же времени прошло с тех пор, как к нам заходил такой ценный клиент на массаж, но почему же на душе так горько. В груди будто поднялась болезненная буря.

– Я окажу вам самый лучший приём, господин директор. Прошу, сюда.

Когда Донджэ-хён карикатурно указал путь, мужчина первым направился в баню. И тогда показалась татуировка тигра, плотно покрывающая его широкую спину.

– Ох...!

Донджэ-хён, стоявший позади, в изумлении опустил челюсть. Он обернулся к Нэёну со взглядом, вопрошающим, что это такое. Нэён отвел глаза, игнорируя его.

Вскоре дверь в баню закрылась.

Всё уже закончилось. Хоть и было досадно, Нэён принялся суетливо двигаться, чтобы поскорее отвлечься. Бесцельно протёр стойку тряпкой, поднял и положил телефон, даже попробовал немного повязать шарф, но всё его внимание было приковано к бане.

– О, кстати…

Нэён искоса поглядывал на уже закрытую дверь. В конце концов, он отложил недовязанный шарф в сторону.

– Пора бы уже заняться уборкой.

Стоило хоть немного полениться с наведением чистоты в бане, как там тут же воцарялся хаос. Волосы с разных частей тела клиентов сбивались в комки, спутываясь в грязные клубки, похожие на паучьи кладки.

Какой бы старой ни была баня, за ней нужно было тщательно ухаживать, чтобы избежать проблем.

– Иначе можно подхватить простуду или грипп, и она превратится в рассадник инфекций...

Хотя никто не видел и не слышал, Нэён продолжал бормотать себе под нос, входя в баню. Как только он открыл дверь, раздался шум льющейся воды. Горячий пар и влажный воздух тут же окутали его лицо.

Мужчина сидел в парикмахерском кресле. Донджэ-хён ловко сложил белое полотенце и положил его ему на глаза.

– Я ведь мастерски брею, не так ли?

Он сунул помазок в резиновую чашу и начал быстро взбивать пену. Похоже, перед массажем он собирался побрить клиента.

Нэён украдкой взглянул на мужчину с закрытыми глазами.

Острый нос возвышался, как гора, а прямая линия подбородка выглядела крайне решительно. Можно сказать, это был угловатый подбородок, как у бойца. Выступающий кадык на толстой шее грубо двигался, и Нэён невольно коснулся своей.

"У меня и кадык почти не виден, и борода не растёт..." Всё, что он видел, было настолько отличным от него самого, что это было и немного удивительно, и немного обидно. Было бы хорошо, если бы и он был таким же крупным. Тогда бы он не выглядел таким хилым и не казался бы лёгкой добычей.

– Кстати, господин директор, вы занимаетесь спортом?

– ...Иногда.

Нэён, словно бродячая кошка, украдкой разглядывал его, как рыбу, и вдруг вздрогнул. Он заворожённо смотрел на красивые губы, и когда они, казалось бы, неподвижные, внезапно шевельнулись, его сердце невольно забилось.

Тук-тук, тук-тук...

– Я работаю в бане и видел очень много клиентов, но, ах, господин директор, у вас просто убийственная фигура. Действительно плечистый бандит. А, нет, я не в том смысле, что вы настоящий бандит...

Донджэ-хён был известен не только своим мастерством, но и умением льстить, однако сегодня в его восхищённом возгласе «Ах!» звучала неподдельная искренность.

– Мой друг профессионально занимается боксом, но это просто несравнимо. У вас настоящий талант от природы.

Однако клиент молчал.

– Нет, к тому же... и то, что ниже у вас, тоже не шутка... Я повидал здесь немало иностранцев, но это точно не корейский размер.

Почему он болтает такую чушь во время массажа?

– Женщины, должно быть, за вами толпами бегают

Слушать это было уже невыносимо. Собирая разбросанные куски мыла один за другим в корзину, он вдруг уронил один скользкий кусочек.

– Теперь я сделаю вам массаж, ложитесь, пожалуйста, на кушетку.

Донджэ-хён снял полотенце с глаз клиента. Вскоре клиент приподнял верхнюю часть тела, словно собираясь стянуть полотенце, обёрнутое вокруг бёдер.

– Ох...!

Нэён поспешно отвернулся, словно убегая. "Ха, чуть было снова не посмотрел вниз." Тук-тук, сердце бешено заколотилось.

Он так крепко сжал кусочек мыла, что тот ужасно размялся. Пытаясь осторожно поднять его, он заметил, что руки дрожат.

В этот момент, почувствовав на себе чей-то взгляд, он резко повернул голову. Их глаза встретились в зеркале напротив. Так продолжалось около 10 секунд. Он, сидевший в парикмахерском кресле, как император, и Нэён, жалко сгорбившийся на корточках.

Нэён подскочил, словно на пружине, и выбежал из ванной комнаты.

– Фух, фух...?

Словно рыба, выброшенная на берег, он жадно хватал ртом воздух, отчаянно пытаясь отдышаться.

Суровая зима была в самом разгаре. Снаружи свирепствовал пронизывающий ветер, заставляя деревню дрожать.

Дрожали и осины, и местные бродячие кошки. Спасаясь от холода, посетители один за другим собирались в бане.

Влажный воздух, горячий пар, бодрящий кофе, и даже вкусные вареные яйца. Здесь было все, что только можно было пожелать - идеальное место, чтобы согреться.

– Студент, два горячих кофе сюда.

– Да, сейчас принесу.

Давно не было столько посетителей. Нэён двигался так быстро, что не было времени заняться своими делами. Он принимал заказы и разносил их, проворно работая руками.

– Вот, пожалуйста.

Взамен он получил четыре влажные купюры по тысяче вон. Аккуратно сложив, он положил их в кассу.

С наступлением ночи клиентов стало меньше. Как раз когда он собирался передохнуть после напряженной работы, зашел один пожилой мужчина.

– Эй, парень?

– Да, дедушка.

Это был старик с сильно сгорбленной спиной. Он часто приходил, Нэён его уже видел — тот, кто делает кунжутное масло в их районе.

– Вода в бане слишком холодная, сделай погорячее.

Старик сильно нахмурился, выражая недовольство. С него капала вода, пока он указывал пальцем в сторону бани.

– Старикам, что ли, велят замёрзнуть насмерть, чтобы налоги не тратить, а? Тц...

– Приношу извенения, я сразу же повышу температуру.

Он быстро направился в баню. Липкая влага тут же покрыла лицо.

Нэён подошёл к ванне с черепаховым отваром, особенно популярной среди мужчин, из-за ее предполагаемой пользы для потенции. Посмотрев на термометр над ней, он увидел, что температура была 39 градусов. Постоянные клиенты как по волшебству замечали разницу даже в 1 градус.

– Я сейчас подниму температуру.

Даже после вежливых извинений он выглядел крайне недовольным, поэтому Нэён тайком подложил ему в качестве взятки два варёных яйца.

– Приношу свои извинения. Пожалуйста, дайте мне знать, если вода снова станет слишком холодной.

Он уже собирался закрыть дверь и уйти, как вдруг дедушка зачерпнул полный таз горячей воды и окатил себя. Он тёр спину рукой в зелёной мочалке, но поза выглядела очень неудобной.

"Может, потереть ему спину?", – застенчивый Нэён немного поколебался, стоя позади, но вскоре подошёл и тихо спросил.

– Дедушка, потереть вам спину?

Наверное, ему одиноко, да и посетителей не так много, а на кассе всё равно есть Донджэ-хён, он примет всех приходящих клиентов.

– Кхм

На этот вопрос дедушка кашлянул и искоса взглянул на Нэёна. Затем он буркнул что-то вроде «ну, попробуй». Так Нэён придвинул стул, сел за спиной дедушки, надел зелёную мочалку и, регулируя силу, начал тереть ему спину.

– Дедушка, вам полегчало?

– Ага, полегчало. Прямо как у нашего господина Хона, такая же рука. Поэтому я и не могу бросить это место, всё время прихожу.

Нэён слегка улыбнулся. Когда он вот так, время от времени, слышал рассказы о своих родителях, его охватывало какое-то далёкое чувство. Тоскливое и в то же время странно незнакомое.

– Почему в последнее время в баню зачастили эти бандиты? Только суету наводят.

– И не говорите.

– В деревне неспокойно.

Нэён плотно сжал губы в ответ на эти слова. После того как начали захаживать бандиты, посетителей стало ещё меньше. Сегодняшний день ещё можно было считать удачным.

Хоть и предлагали кучу денег жителям за переезд, всё равно были те, кто хотел остаться. Бандиты настойчиво приходили, убеждали и усаживались, не желая уходить, поэтому жители деревни ужасно не любили их. В то же время, боясь стать следующей целью, они старались их избегать.

К счастью, бандиты не появлялись уже третий день.

Конечно.

Обычно в баню ходили раз в четыре дня, не чаще. Но кого же он все время ждал?

Нет, на самом деле ответ известен... Но кто, как не Нэён, лучше всех знает, что это всего лишь глупое ожидание.

– Фуух.

Когда Нэён глубоко вздохнул, за спиной послышался шорох. Это был звук открывающейся двери. Одновременно с этим холодный воздух снаружи хлынул внутрь, и по спине Нёна пробежал холодок. Он сжал плечи.

– Что это...?

Дедушка посмотрел назад, и его челюсть почти отвисла. "Что случилось?" - подумал Нэён, поворачивая голову, и в его груди зародилось странное предвкушение. Ведь если в бане и могло быть что-то удивительное, то это мог быть только он...

– Похоже, наконец-то за мной пришел жнец...

– ...О.

Да, верно, это был тот самый клиент. При виде его, голова словно опустела. Как будто в нее влили отбеливатель. Нэён неосознанно уставился на него, а затем быстро отвернулся.

Он был... нагим.

Без единой ниточки на теле...

Он втиснул своё огромное тело в ванну. Вода с черепаховым отваром хлюпнула, сильно всколыхнулась и выплеснулась за края.

– Мм.

Мужчина, казалось, был доволен, издавая низкий стон из глубины горла. От этого голоса Нэён смутился и начал царапать пол большим пальцем ноги.

Кончик ногтя зацепился за каменный пол.

– Ого, вот это конский член!

– Дедушка....

Как он, со своим-то плохим зрением, умудрился это разглядеть. Непонятно, почему каждый, кто это видел, обязательно отпускал какой-нибудь комментарий. К тому же, слова, которые добавил дедушка, заставили Нэёна широко раскрыть глаза.

– Жене-то повезло. Зверь, настоящий дикий зверь.

Несмотря на такие грубые слова, посетитель лишь излучал спокойствие.

– Правда?

Он усмехнулся и тихо произнёс всего одно слово. Рука Нэёна с зелёной мочалкой не знала, куда деться, и бесцельно блуждала. Он просто ненамеренно щипал себя за бедро, когда дедушка вдруг указал на того клиента.

– Давай, и его тоже потри.

– Что...?

Нэён застыл в оцепенении.

– Раньше я был силен, и я бы потер его, а он бы потер меня, но теперь я совсем стар...

Пока Нэён колебался, дедушка, решив, что у молодого парня не хватает духу, начал ворчать.

– Клиентов нужно обслуживать. Директор Хон отлично всем спины тёр, а ты, мужик, и такой слабак, ну надо же.

После таких слов у него не осталось лазейки, чтобы отвертеться. К тому же, он и так был одержим мыслью, что должен управлять баней не хуже отца.

Нэён, колеблясь, в конце концов осторожно позвал его.

– Эм, клиент...?

Тот обернулся. Нэён уставился на пузыри, которые булькали в черепаховой ванне. Глядя, как они лопаются, он невнятно произнёс.

– Н-ничего особенного, просто... я подумал, может, потереть вам спину?

Честно говоря, он ожидал отказа.

"С виду я просто дохляк, а так называемые бандиты не любят таких безвольных, как я. Бывали даже гопники, которые смеялись надо мной за то, что у меня, мол, для мужика слишком тонкие ляжки."

Было странно.

В прошлый раз так рвался сделать ему массаж. Почему же сейчас так хочется, чтобы он отказался? "Откажись, пожалуйста, откажись", — умолял Нэён.

– Давай.

Ответ был совершенно неожиданным.

Он, с шумом раздвинув воду, поднялся с места.

Вскоре взору Нэёна предстали ягодицы, словно искусно выточенные из каменной глыбы. При виде этой мышечной массы, туго натянутой прямо под поясницей, он невольно ахнул.

Скри-ип, банный стул прямо-таки завопил, умоляя о пощаде.

Он подтащил стул и сел на него. Он казался для него слишком маленьким.

– .......

Прямо перед глазами оказалась гладкая спина. Темная загорелая кожа, только что из ванны, была красноватой и разгорячённой.

Мышцы были упругими и плотно сбитыми, словно не допускали ни капли жира, собравшись в единое целое.

А спина какая широкая, раза в два шире его. Нэён невольно сжал плечи. Как у мужчин может быть такая разница в телосложении...

Сглотнул...

Во рту постоянно скапливалась слюна. Руки дрожали. Перед глазами всё время мелькали ягодицы, которые он видел мгновение назад.

"Что со мной, почему мне так хочется в туалет."

"А, надо поскорее закончить."

Он снова поправил зелёную мочалку, надетую на дрожащую руку. Намочив её, он слегка намылил её куском мыла.

Осторожно прикоснулся кончиком мочалки к спине с татуировкой тигра и слегка потер.

– ...Начинаю тереть.

Гладкая кожа, крепкое тело взрослого мужчины, а когда Нэён на мгновение выпрямился, чтобы потереть ему плечи...

Он увидел густые лобковые волосы, которые не полностью скрывало полотенце, лежавшее на бёдрах. При виде этих тёмных, густых и диких волос сердце ухнуло вниз. Раньше в раздевалке он видел их лишь мельком, но теперь, столкнувшись с ними так близко и неторопливо, всё поплыло перед глазами.

Нэён, обливаясь потом, продолжал тереть спину. Не известно, в каком состоянии он вообще это делал.

Все тело колотило, адреналин зашкаливал. Это была почти смертельная доза.

Колени дрожали и никак не успокаивались. Ощущение было такое, будто очень хочется в туалет.

– Всё готово.

Нэён поспешно поднялся. Бах, банный стул перевернулся. Скрывая влажный жар, скопившийся в паху, он шлёпающими шагами направился прочь. Быстро войдя в туалет и спустив нижнее белье, наружу выскочил стоящий член.

Он встал. В конце концов, он встал.

Увидев липкую и прозрачную жидкость, вытекшую из уретры и прилипшую к трусам, он со стуком ударился головой о дверь туалета.

– Сумасшедший...

Пока он тёр спину другому мужчине, и не просто мужчине, а взрослому, на которого Нэён постоянно смотрел, потому что тот был похож на аджосси....

Это было крайне неловко.

"Из какой это видео страны?"

"Ох, блядь, вот это член.…". Даже когда на переменах другие парни тайком смотрели порно и хихикали, он ни разу не взглянул в их сторону.

В этом отношении он был совершенно равнодушен, как будто кнопка была выключена. Он никогда не мастурбировал, тайно смотря что-то непристойное.

Но как он мог возбудиться, увидев клиента, похожего на аджосси?

"Ни в коем случае не мастурбировать, только не это...."

Нэён изо всех сил старался игнорировать это, натягивая футболку сауны, чтобы прикрыть пах. При этом он беспокойно двигался. Он старался избегать клиентов, опасаясь, что его возбуждение будет замечено, и убирался, но он все ещё не опадал.

– ...Хаа.

Так усердно двигаясь, он обнаружил, что все клиенты уже ушли из бани, и он остался один. Он схватил край футболки и стянул ее через голову. Бросив её на пол, он стянул штаны вниз.

Из-за предэякулята пенис, прилипший к трусам, липко отделился. Глядя на него, слегка покрасневший и болтающийся, он чувствовал безумное смятение.

– ...Вот же придурок.

Он нырнул в холодную ванну совершенно голый. Внутри он отчаянно пел национальный гимн. "Пока не высохнут воды Восточного моря, пока с лица земли не сотрётся гора Пэктусан,..."

Холодно, так холодно, что казалось, он умрет. Нэён был так чувствителен к холоду, что каждый год зимой обязательно простужался. Его челюсть стучала.

– Хаа...!

Когда он вынырнул из воды и посмотрел в зеркало напротив, его лицо было ярко-красным. Казалось, что все заметят, какие странные фантазии он только что испытывал.

Он крепко зажал нос рукой и глубоко нырнул с головой. Ему нужно было промыть этот гнилой мозг. Продержался ли он так 20 минут?

– Ах, холодно...

Нэён выбрался из холодной ванны, дрожа всем телом. Он был похож на мокрую мышь, с него капала вода. Его тело замерзло, как лед, но голова все еще была горячей, как жареная котлета.

Однако.

Стоило снова взглянуть на парикмахерское кресло, как всё желание пропало. Вспомнился тот мужчина, что сидел на нём, словно тиран на троне.

– Ах.

Слегка обмякший член вдруг резко встал. Нэён замотал головой из стороны в сторону.

"Так нельзя, нужно забыть, забыть об этом".

– ......

Так, подметая и моя пол в ванной, собирая все полотенца для стирки и снова аккуратно их складывая, Нэён изо всех сил пытался выкинуть его из головы.

Но сны... это была область, которую он не мог контролировать.

Казалось, что, закончив работу и вернувшись в свою каморку, он просто рухнет от усталости и заснет без сновидений. Но, очнувшись на старом одеяле, Нэён обнаружил, что его штаны снова стали липкими и мокрыми.

Это было просто ужасно. До сих пор у аджосси во снах не было лица, словно оно было стёрто, но сегодня во сне у него было лицо того клиента, как маска.

"Нэён, малыш".

Аджосси стоял перед ним и гладил свой чудовищно большой член. Вздувшиеся вены пульсировали, извиваясь, как змеи, что было и страшно, и жутко.

Нэён тайком смотрел на это и только глотал слюну.

"Иди сюда, а? Подойди поближе к аджосси".

Было тревожно, но искушение было настолько привлекательным, что сопротивляться было невозможно. Когда Нэён, пошатываясь, подошёл, аджосси приласкал его тело и поцеловал. Это оказалось так восхитительно хорошо, сон, полный радости, от которого не хотелось просыпаться. Поэтому пробуждение было ещё более отчаянным.

"Я сошёл с ума, я действительно не в своем уме".

Как он мог так поступить с аджосси, который был ему как отец.

Он снова и снова прокручивал в голове день их первой встречи.

Это была ночь, когда поднялся ураганный ветер и сверкали гром и молния. Мир сотрясался от проливного дождя, который, казалось, вот-вот затопит всю землю.

На скользкой мокрой дороге произошла авария с участием четырех машин. Машина, которую сбил 25-тонный грузовик, перевернулась, и папа умер первым.

Сказали, что он получил более серьёзные травмы, потому что обнял маму. Осколки разбитого стекла вонзились в его тело...

Говорили, что они пронзили его руки и ноги, и его внутренности разорвало от удара.

Поэтому он ушел туда, откуда уже не возвращаются.

А через три дня мама последовала за папой.

"Ты, живущий в пьяном угаре, как ты собираешься растить Нэёна? Ты ведь из-за денег, которые за ним числятся, так делаешь?!"

"А ты! Чем ты лучше, сумасшедшая! Ты хоть раз показалась, пока ребёнок рос?"

Родственники наперебой спорили, кто заберёт Нэёна.

Они ругались матом и даже хватали друг друга за грудки.

"Мама, папа....?"

Одетый в слишком большой для него траурный наряд, он сидел в углу похоронного зала и ронял крупные слёзы. Слёзы, словно куриный помет, падали на маленькие носки с покемонами.

Было больно. Телу и душе было очень больно.

От всего этого ужаса и страха у него поднялась высокая температура.

Было ужасно больно, но родственники были так заняты криками, что никто этого не замечал.

"Хочу к маме и папе". Нэён плакал, затаив дыхание.

И тут он услышал приближающийся стук каблуков. Внезапно он почувствовал на себе чей-то взгляд. Нэён поднял свою маленькую голову. Он не знал, насколько высоким был этот человек. Пришлось долго задирать шею, чтобы увидеть его лицо.

Слезы затуманили глаза Нэёна, и лицо расплылось. Он понял только, что это был высокий мужчина в чёрном костюме.

"Папа...?"

Хотя ему сказали, что отец уже умер. Сказали, что осколки стекла вонзились в его тело и разрезали его, как ножницы, он всё равно подумал, что это пришёл папа. Из-за слёз перед глазами всё плыло, и лица было не разглядеть, поэтому ему просто хотелось в это верить.

"Папа... мне больно".

Нэён хныкал и капризничал. Его пухлые, как у младенца, щёки были красными, как морковь. Когда он протянул свои худые, как веточки, руки, высокий мужчина подошёл к нему. Большой, широкой и горячей тыльной стороной ладони он вытер слёзы Нэёна.

"Сильно больно?"

Только тогда он смог разглядеть всё как следует. Это был не отец. Этот человек...

"Аджосси...?"

Аджосси сказал, что он начальник отца на работе. Хотя он выглядел моложе отца, Нэён поверил ему.

Он подумал, что это возможно, потому что тот был высоким и крупным.

"Аджосси, мой папа, у него было так много крови…" Нэён замахал своими короткими ручками.

Он всем телом жаждал любви, умоляя обнять его, приласкать, чувствуя, что умирает от одиночества.

Было так тяжело и грустно, что нужен был хоть кто-то, кто бы его обнял. Когда он снова заплакал, роняя крупные слёзы, высокий мужчина прижал его к своей груди.

Рыдая, Нэён уткнулся носом в его объятия.

"Ш-ш-ш. Все хорошо, это все сон".

Он нежно сказал это и погладил его. Крепко сжатые руки Нэёна обхватили мягкую рубашку мужчины.

"Разбудить тебя, когда немного поспишь? У тебя сильный жар, не хочешь спать?"

Высокий рост, рука, постоянно гладившая его живот и спину, глубокий и низкий голос.

Он вытер его лицо, измазанное слезами и соплями, своим галстуком. Затем, обняв своей широкой и тёплой грудью, он продолжал успокаивать и баюкать, пока Нэён не уснул.

"Когда ты хорошо поспишь, тебе станет лучше".

Это был голос, который успокаивал его тревогу и утешал. Болезненные и тяжёлые веки медленно опустились.

Когда он снова открыл глаза, Нэён был в его объятиях.

Рубашка была насквозь мокрой от пота Нэёна. Ур-р-р, заурчало в маленьком животе Нэёна.

Он сжался от смущения, но тот отвёл его в ресторан на первом этаже. Нэён спрятался в его объятиях, спасаясь от родственников, которые при любой возможности начинали шумно ссориться.

"Хорошо ешь острое? Когда ешь такое, в горле начинает першить, и и все плохое сразу забывается."

Он принёс ему суп из кальмаров с редькой, смешанный с рисом.

Он почти не ел уже около недели. Было грустно и больно, а из-за родственников было так не по себе, что о еде и мыслей не было. Но теперь, вдыхая аппетитный аромат, он почувствовал сильный голод.

Хотелось скорее поесть.

"Да...."

Нэён послушно кивнул. Мужчина сам кормил его с ложки. Это была первая еда за долгое время, поэтому даже на то, чтобы её прожевать, ушла целая вечность. Хотя он медленно двигал челюстями, пережёвывая пищу, мужчина ждал с большим терпением.

"Тебе нужно принять лекарство."

Ему не нравилось, что оно горькое. Когда Нэён тихонько отказался принимать лекарство от простуды, мужчина нежно уговорил его.

"Оно со вкусом клубники".

Услышав про клубничный вкус, Нэён немного расслабился. Тот высыпал порошок из пакетика на папину ложку.

Размешав лекарство в воде своим безымянным пальцем, он дал его Нэёну. Нэён послушно проглотил лекарство.

Он приходил каждую ночь. Дядя, который храпел, пьяный и развалившийся, практически забросил его, но приходил аджосси и обнимал его хрупкое тело.

"Аджосси, я думал, вы не придете, потому что уже поздно."

"Я же сказал, что обязательно приду."

Когда было грустно, он плакал в его объятиях, а когда болел, засыпал, утыкаясь носом в его одежду.

Моменты без него были похожи на жевание осколков стекла. Огромная печаль, широко раскрыв пасть, грозилась поглотить его. Нэён, возможно, был бы в конце концов поглощён этой болью и съеден по кусочкам.

Если бы не аджосси, если бы он не был рядом и не держал его за руку, он бы давно умер.

Он был тем, кто утешал его, когда Нэёну было так одиноко и больно....

Его единственный благодетель.

Он хотел отблагодарить его.

Поэтому он усердно делал всё, что мог. Он слепо погрузился в учёбу, с лёгкостью получая стипендии и награды. Он также старательно работал в сауне, потому что хотел сам оплатить обучение в университете.

Все равно, это был государственный университет, так что плата за обучение была низкой, и он думал, что сможет поступить. Хотя сейчас из-за дяди ему едва хватает на жизнь....

Это единственное желание — отблагодарить его — пустило корни, как крепкое семя, и выросло в дерево с прямым стволом. Оно стало для него опорой, словно позвоночник.

Он был для него как отец.

Когда же это чувство начало превращаться во что-то иное? Может, оно прогнило и испортилось, потому что он слишком долго хранил его в себе?

Что же ему теперь делать?

Но он не мог просто отпустить это чувство.

Резкий запах спермы, казалось, осквернял его привязанность. Чувствуя себя несчастным, он встал и снова постирал одеяло, надеясь, что и его грязные мысли будут смыты.

Бух-бух-бух, раздались тяжелые шаги целой толпы. Кха, тьфу! Послышался звук густого плевка и пошлые ругательства. Это были, без сомнения, бандиты.

Может быть тот клиент пришел с ними?

Обычно от такой вульгарной речи его бы передёрнуло, но вместо этого в нем зародилась слабая надежда. Почему его сердце так трепещет, словно ивовый пух?

Теперь, видя того посетителя, он невольно вспоминает аджосси. Нэён впервые повстречал человека, настолько похожего на аджосси, поэтому постоянно погружался в мечты. Нет, не просто погружался, а с удовольствием плавал в них.

Наконец, динь-дон, звякнул колокольчик. Дверь открылась, и внутрь ввалилась толпа людей в чёрных костюмах, еле протиснувшихся в дверной проем.

– Добро пожаловать.

Но сколько бы он ни вглядывался в лица, того посетителя среди них не было.

– Эй, ублюдок.

Этот свиноподобный тип с грохотом пнул стойку с кассой. Удар был такой силы, что даже телефон подпрыгнул.

Нэён вздрогнул и съёжился, как травоядное животное.

– Сегодня можешь идти домой.

– Что?

Более того, с угрожающим видом они стали выпроваживать его с работы. "Что, чёрт возьми, происходит? "

Нэён ошеломлённо смотрел на них снизу вверх.

– Слова не доходят?

Он угрожающе занёс кулак над головой.

– Не слышал от своего босса? Мы тут всё арендовали, так что иди домой и ложись спать.

Босс? Если они имеют в виду его дядю, то он ничего такого от него не слышал. Нет, он вообще не видел его почти месяц.

– Дядя ни о чем не предупреждал.

Нэён слегка нахмурил брови и поёжился. В этот момент раздался телефонный звонок.

– Ответь, это твой босс.

Всё это выглядело очень странно. Нэён с подозрением медленно поднял трубку.

– Алло, «Императорская сауна».

– А, это ты, Нэён?

И действительно, из трубки донёсся дядин голос. Нэён украдкой взглянул на лицо свиньи. Тот самодовольно задрал свой толстый подбородок, как бы говоря: "Ну что, я же говорил".

– Да, дядя?

– Уходи сегодня пораньше, там один клиент арендовал всё помещение.

Слова звучали очень странно. Если кто-то арендовал всё заведение, то нужен хотя бы один человек, который будет обслуживать. Почему же ему говорят уходить?

– Почему это я должен...

Где он был всё это время, и почему появился сейчас с такими внезапными заявлениями. Что всё это значит, хотел было злобно спросить Нэён, вцепившись в трубку.

– Эй, эй, проваливай уже отсюда.

Этот свин выхватил у Нэёна трубку и с грохотом положил ее на место.

– Господин, мне нужно настроить температуру воды в бане, и если бы вы захотели кофе, я бы приготовил его...

– А, просто не раздражай и проваливай, пока не пришёл хённим.

Под хённимом, должно быть, имелся в виду тот мужчина. Неужели сегодня он его не увидит? Внезапно, словно шило, в голове кольнуло разочарование, и на душе остался какой-то неприятный осадок. Он не мог заставить себя сразу уйти от стойки и медлил.

Нэён без всякой надобности неторопливо закрывал кассу, как вдруг получил звонкий удар по затылку. Его тело потеряло равновесие и пошатнулось. Черт... казалось, голова сейчас расколется.

– Сказал проваливать, так проваливай, сопляк, блядь, даже слов не понимает.

Он так свирепо сверкал глазами, что у Нэёна не хватило смелости ему перечить. В итоге, словно назойливую муху, его выгнали в комнату.

От волнения Нэён начал грызть ноготь на большом пальце. Что они, чёрт возьми, делают там? Он даже приложил ухо к двери, но не услышал ни звука.

Всё равно он ничего не мог поделать, поэтому, решив отвлечься на что-то другое, включил телевизор и открыл книгу, но никак не мог сосредоточиться.

Беспокойно ёрзая на месте, он вдруг ахнул.

– …Мой шарф.

Нэён оставил шарф на стойке. На его взгляд, он был настолько неумело связан, что вряд ли его украдут, но что, если кто-то потрогает его немытыми, грязными руками?

"Только бы незаметно забрать шарф, только шарф... "

С этой мыслью он осторожно приоткрыл дверь и вышел.

– ...А?

Он прислушался в полном напряжении, но в сауне был выключен весь свет. Лишь холодная тишина тяжело застыла в воздухе.

"Что такое? Сказали, что арендуют все помещение, но неужели они все уже ушли? " – подумал Нэён в тот момент.

– По-пожалуйста, не надо так, а? Я же сказал, что верну деньги, просто дайте ещё немного времени...!

Вдруг отчаянный голос громко разнесся по бане. От гулкого эха у Нэёна застыла кровь в жилах.

"Ч-что это? "

Нэён осторожно двинулся на звук. Затаив дыхание, он медленно вошёл в погруженную во мрак баню.

И тут он увидел бандита, который засунул руку под полку с фенами.

Ах, на мгновение от удивления сердце ушло в пятки.

Нэён сразу понял, что он делает.

– Нельзя повышать температуру...!

Там находился вентиль, регулирующий температуру воды. Нэён тут же подбежал и вцепился в бандита. Рука, сплошь покрытая татуировками, уперлась в маленькую грудь Нэёна.

– Что вы вообще творите... в чужой бане!

– Ублюдок хренов, свали! Ай, что за придурок.

Гангстер схватил Нэёна и начал трясти, словно отгоняя назойливую муху. В конце концов он пнул его, как собаку.

– Ах, ух! ..Нельзя так повышать температуру! Можно обжечься!

Нэёна отбросили в сторону. В этот момент из бани раздался ужасающий крик.

– Я расплачусь, чего бы мне это ни стоило, я расплачусь, давайте не будем так, а? А? Хённим, мы же были как братья, разве нет?

Сквозь щель в закрытой двери доносился звенящий человеческий голос. Он был настолько отчаянным и напряжённым, что игнорировать его было просто невозможно.

Пока Нэён с испуганным лицом смотрел на дверь, шестёрка, крутивший вентиль, пригрозил ему.

– Эй, пока я по-хорошему прошу, закрой рот и свали, сука.

Выругавшись, он сверкнул змеиными глазами, отчего Нэён в страхе опустил взгляд. Сердце бешено колотилось. Вскоре ублюдок-гангстер, покачиваясь, скрылся внутри бани.

Хлоп.

Оставшись в одиночестве, Нэён попятился назад. Хотя неясно, что именно происходит за дверью, в голове громко выла сирена. Виу-виу-виу.

Было очевидно, что там совершается что-то очень опасное.

"Нет, нельзя так просто стоять, нужно скорее позвонить в полицию". Нэён, скривившись, с трудом двинулся к стойке. От удара бок болел так, будто вот-вот развалится. Из бани по-прежнему доносились громкие крики.

– Прошу, дайте ещё немного времени, я достану деньги где угодно, только оставьте мне жизнь.

В конце концов, он начал молить о пощаде. По спине пробежал холодок. Нэён крепко прижал шарф к груди и схватил телефон, по его тонким рукам пробежали мурашки.

– Пожалуйста, директор Хван...!

И тут Нэён резко остановился. "Кажется, он только что сказал "директор Хван"?"

Насколько он помнил, аджосси тоже звали Хван.

Нэён, как заворожённый, уставился на дверь ванной.

Затем выронил телефон из рук. Шлёп, шлёп... Безумно топая по жёлтому линолеуму, он приблизился к бане. Шарф, зажатый в руке, волочился по полу. Нэён очень дорожил им, но сейчас было не до этого.

Изначально полупрозрачная дверь стала совсем мутной. Сглотнув, он подумал, что же там, чёрт возьми, происходит.

Приоткрыв дверь наполовину, он осторожно заглянул.

Внутри клубился густой, горячий пар. Незнакомый мужчина в костюме был привязан к стулу и молил о пощаде.

Лицо было багровым от побоев, превратившись в кровавое месиво. Рука, видимо, уже вывихнутая, безвольно свисала вниз, болтаясь. От этого ужасного зрелища у Нэёна перехватило дыхание.

– Не надо, прошу, не делайте этого, я же должен быть жив, чтобы вернуть долг.

Термометр над ним показывал 70 градусов. При такой температуре ожог можно было получить всего за 3 секунды.

– Господин депутат, я не настолько бессердечный и жестокий человек.

И тут раздался голос. Голос, до боли знакомый. Глаза Нэёна с трудом повернулись в ту сторону.

На стуле прямо перед ним сидел тот самый посетитель.

"Меня сейчас стошнит от отвращения, так что не занимайся этой мерзостью у меня на глазах. "

Он был одет в идеально сидящий черный костюм, который облегал его огромное, как гора, тело, на ногах блестели кожаные туфли.

Он восседал среди бандитов, словно царь, и властно смотрел на того, кто умолял его о спасении.

С холодным выражением лица, без единой эмоции.

Нэён сглотнул сухой ком в горле.

...Бандит, он был в самом деле настоящим, безупречным бандитом.

Как он мог принять этого человека за аджосси? У него перехватило дыхание.

– Я не из тех, кто даёт людям только один шанс. Если речь идёт о возврате моих кровных денег, я готов проявить милость и дважды, и трижды. Но…

Оборвав речь, он со скрипом поднялся с металлического стула. Этот звук был похож на жалкий стон мольбы о спасении, от которого по коже пробежали мурашки.

– Мне кажется, я дал вам, господин депутат, довольно много шансов. Я ведь не из тех, кто ведёт себя как добродетельная и верная жена. За время, что я кручусь в этом бизнесе, я износился до дыр, как тряпка.

– Господин Хван, прошу, умоляю вас!

– А? С такой тряпкой, как я, придётся расплачиваться телом.

Он легко кивнул подбородком, и стул, стоявший на краю ванны, с грохотом опрокинулся назад.

– У-у-у!

Тело человека в костюме тут же погрузилось в горячую воду. Плеск! Услышав этот звук, Нэён осторожно отступил назад. Колени задрожали, и силы покинули их.

От страха все волоски на теле встали дыбом.

Если бы кто-то дотронулся до него сейчас, он бы рассыпался, как стекло, покрытое трещинами.

И в тот самый момент их взгляды встретились.

Даже перед этим зрелищем его лицо оставалось бесстрастным. Лишь выражение бесконечной усталости.

Затем он шевельнул губами.

"Беги".

Это слово стало спусковым крючком. Нэён отпустил дверь и поспешно вырвался из сауны. Дыхание перехватило. Горло и легкие были настолько заполнены воздухом, что казалось, вот-вот лопнут.

Он выбежал наружу, не разбирая дороги.

Ветер обжег все тело. Нэён бежал и бежал, желая оказаться как можно дальше от бани.

– Ха, ха-ах...

Вскоре он скрылся в темном переулке. Нэён присел на корточки, судорожно хватая ртом воздух.

Взглянув вниз, он увидел, что до сих пор сжимает в руке шарф.

– Хаа...

От холода все тело дрожало, зубы стучали. По коже бежали мурашки.

Но дело было не только в холоде — та сцена, которую он только что увидел, была слишком пугающей.

Неужели он сошёл с ума? Как можно было принять его за аджосси? Тот, кто казался ему самым похожим, на самом деле был его полной противоположностью.

Больше никаких иллюзий. Все разбилось вдребезги.

– М-м...

Нэён сидел, сгорбившись в переулке, и дрожал. На нем была только тонкая футболка с надписью "Императорская сауна", ледяной ветер резал, как нож.

Ткань трепетала на ветру, почти срываясь. Колени одеревенели, губы пересохли и покрылись жесткой корочкой.

– .......

Не известно, сколько времени прошло. Глаза были сухими, будто в них насыпали песка, а согнутые колени начали ныть. Лоб стал горячим, и вдруг взошло солнце. В глазах стояла пелена, вокруг было тускло.

Когда он, наконец, вяло побрел обратно, в бане уже царила глубокая тишина. Не было ничего.

Ни людей, ни стульев, ни признаков жизни...

Только дверь в парную была открыта, а термометр на стене показывал аномально высокую температуру.

Белый пар, жар, который, казалось, мог спалить лицо...

Еще не остывшее тепло напоминало: это не сон.

– Хаа, ха..., – Нэён тяжело дышал.

***

Честно говоря, у него не было иммунитета к такой беспощадной жестокости. Даже стоя на месте, Нэёна пробирала дрожь, и внезапно он скривился, затрясшись всем телом.

Эта сцена врезалась в память, как татуировка, заставляя сердце бешено колотиться, а низ живота сводить судорогой.

– ...Ха.

Было невыносимо мучительно от невозможности заснуть, чувствуя такую смертельную усталость. Уже прошло четыре дня, а он всё ворочился в постели.

Всю ночь напролёт он провел, молясь, чтобы эти бандиты снова не пришли в его баню.

Теперь это действительно был предел. Нэён уставился на настенные часы покрасневшими глазами.

Может, лучше выпить? Да, возможно, хмель поможет заснуть.

Так что он тихонько вышел из комнаты и принес две бутылки соджу из сауны. В качестве закуски он ел нарезанную редьку с кимчи, опрокидывая рюмку за рюмкой.

Одна рюмка, две, три...

Не допив и одну бутылку, Нэён медленно опустил веки. Его бледные щёки быстро порозовели, как спелое яблоко.

– Так хочется спать...

В и без того сонном состоянии алкоголь ударил в голову, и всё поплыло перед глазами. Он тут же уткнулся лицом в мягкую подушку рядом. Зарывшись всем телом в одеяло, пахнущее высушенным на солнце бельём, Нэён закрыл глаза.

"Сегодня, пожалуйста, пусть не будет кошмаров". Нэён свернулся калачиком, как креветка. Послышалось его ровное, тихое дыхание.

***

Сколько же времени прошло? Вдруг сквозь сон послышался звук: "Бам, бам!"

Сначала Нэён подумал, что ему послышалось, но грохот повторился. Бам, бам!

Только тогда он окончательно проснулся.

Что это? Он сунул руку под подушку и достал телефон. На экране было 5:16 утра. Он ведь точно написал на двери, что перерыв, но, может, это какой-нибудь пьяница?

– ...Ух.

Голова гудела, будто он разжевал лёд. В глазах мутнело, как при морской болезни.

В таком состоянии мысли ползли медленно. Иногда приходили пьяные клиенты и устраивали скандал. И обычно всё заканчивалось плохо.

"Может, стоит вызвать полицию? " От этой мысли стало не по себе.

– ...Фух.

К тому же, клиентов и так мало, а если поползут слухи, будет совсем плохо. Это же местный бизнес, удар будет серьёзным.

Нужно постараться уговорить его уйти домой. Но на всякий случай Нэён взял телефон и вышел. Нэён, пошатываясь прошел в коридор. Жёлтый линолеум лип к босым ступням.

Надев тапки, он подошёл к двери. Прижавшись вплотную к стеклянной двери Нэён выглянул наружу. В коридоре царила тихая темнота.

Что это?

В коридоре был датчик движения. При малейшем шевелении загорался яркий свет, но сейчас было темно.

– Кто-то пошутил что ли.

Нэён глубоко вздохнул и уже поворачивался назад, как тихий стон проник в уши.

– Кто там?

Нэён вздрогнул и тихо спросил. В ответ снова раздался стон. Он быстро открыл дверь, и в коридоре загорелся яркий свет.

Ух, яркий свет, как шипы, впился в глаза.

Нэён сильно зажмурился, а затем снова поднял веки.

Его встретила не что иное, как кровь — обильные кровавые пятна.

– Ах...!

Нэён отпрянул назад и упал на спину. Непроизвольно пытаясь вскрикнуть, он почувствовал, как откуда-то появилась большая рука и закрыла ему рот.

– М-мф!

В следующее мгновение запах крови резко заполнил его ноздри, словно пронзая их.

– Не кричи.

Тот, кто зажал ему рот, тяжело дышал, выпуская горячее дыхание прямо в его ухо: "Хух... хах..."

– Не надо…

Даже просто выдохнуть это слово казалось невероятно мучительным — его лицо исказилось в ужасающей гримасе.

– Заткнись... говорю...

Нэён отчаянно закивал головой, пока его рот был зажат. Только тогда рука отпустила его. Мужчина резко схватился за свой живот.

– Что... что происходит...?

"Почему этот клиент лежит здесь, истекая кровью?"

Эта мысль промелькнула на мгновение, но сквозь пальцы мужчины уже хлестала ярко-алая кровь.

– Кро... кровь...?

Чёрная рубашка промокла, и на неё хлынула густая красная жидкость. Клиент попытался закрыть рану огромной ладонью. От сильной боли на его челюсти вздулись желваки. Слышался скрежет зубов.

Нэён дрожал всем телом, не зная, что делать.

– В-вы можете умереть...

Яркий ужас заполнил его мысли, окрашивая их в багровый цвет.

Если сейчас же не вызвать скорую, этот человек, кажется, испустит дух... Что делать?

Он торопливо достал телефон, чтобы позвонить, но рука с боку резко остановила его.

– Я... я вызову скорую..., — бормотал Нэён, словно в бреду. Внезапно он широко открыл глаза.

Вспышка ледяного взгляда была настолько пугающей, что у него перехватило дыхание.

– Нельзя... в больницу ... звонить, кх, ни в коем случае.

Его глаза были полны лопнувших капилляров, что выглядело жутко. Теперь он запрещал даже скорую. Это уже сводило с ума.

– ... Соджу.

– Соджу? Вы спрашиваете, есть ли соджу...

Нэён быстро закивал, выдыхая горячий воздух.

– Да, е-есть...?

Нэён поспешно поднялся с места. Решив, что его нужно уложить, он закинул себе за спину тяжёлую руку мужчины и, прихрамывая, потащил его.

Мужчина, полностью повисший на Нэёне, был тяжелым, как свинцовая глыба. И неудивительно — он был на двадцать сантиметров выше и, наверное, на сорок килограмм тяжелее его. Один раз он чуть не поскользнулся на луже крови, а в другой — едва не упал под его массивным весом.

– Кх...

Своими силами он дотащил до своей каморки огромное тело с безвольно повисшими руками и ногами, которое всей своей тяжестью навалилось на него.

– Хах, ха-ах…

Наконец Нэён рухнул на пол, тяжело дыша. Он был совершенно измотан. Подступила жёлтая пелена головокружения, голова гудела и болела.

Придя в себя, он увидел, что его маленькая комната была залита кроваво-красным цветом.

Свежая кровь, яркая, как сок лимонника, растекалась повсюду. От резкого металлического запаха, пронзившего нос, в голове всё помутилось.

– Хх... Ух...!

Кровь впитывалась в пожелтевшие от времени обои, и сознание начало затуманиваться.

– Иглу...

В тот же момент у него вырвалось горячее дыхание. Грудь вздымалась и опадала, словно у кита, которого насильно вытащили из моря.

Искра жизни угасала...

– Принести иглу?

По его виду казалось, что нужно срочно бежать в больницу.

В его комнате не было ничего похожего на иголку с ниткой. Где же её взять в такое время? В отчаянии Нэён огляделся, и вдруг его осенило.

– П-подождите...

Он резко вскочил и побежал. Тяжёлые руки болтались, пока он нёсся в женскую баню. Пробежав, шлёпая по жёлтому линолеуму, он оказался у двери с надписью «Комната красоты».

Он рывком открыл дверь. Среди разбросанной косметики его взгляд упал на шкатулку для шитья.

– Вот она!

Это была игла, которой Хиджин-нуна* подкручивала ресницы. Она нагревала её на огне и тщательно завивала ресничку за ресничкой.

«Нуна» (누나) — обращение в корейском языке младшего брата к старшей сестре. Также «нуна» может использоваться мужчинами по отношению к женщинам старше себя, даже если они не являются родственницами. Так можно обратиться к подруге, с которой установлены близкие отношения.

Искать это сейчас, когда он мог умереть в любую минуту...

– Хаа...

Нэён крепко зажмурился и прикусил нижнюю губу. Картина того, что он собирался делать, начала складываться.

Но разве это возможно? Такое только в кино или сериалах показывают. Да и никаких обезболивающих под рукой не было.

Он уже совершенно протрезвел. Пока в голове всё путалось, как чёрный клубок ниток, Нэён снова сделал шаг. Времени не было. Вместо того чтобы стоять здесь, он решил лучше вернуться и быстро его переубедить.

– Господин...

Вернувшись в комнату, он увидел, что мужчина уже сжимал в своей огромной ладони бутылку.

Он окровавленной рукой указал на рюмку. «Ах», — мысленно простонал Нэён. Он взял стоявшую рядом чистую рюмку и налил в неё соджу.

– Это сюда опустить? – спросил он, имея в виду, нужно ли опустить туда иглу и нить. Мужчина крепко зажмурился и открыл глаза.

Нэён стиснул челюсти. Кухонными ножницами он кое-как разрезал одежду гостя. Затем мужчина, дёрнувшись, вылил соджу прямо на свой живот, из которого непрерывно текла кровь.

– Кх!..

Прозрачная жидкость хлынула по рельефным мышцам, смывая густую кровь. Наконец, перед глазами отчётливо предстала рассечённая надвое плоть.

– Ах...

На мгновение он так испугался, что чуть не прикусил кончик языка. Он впервые видел, как человеческая кожа, а не рыба, разрезана на две части. Более того, разрез казался довольно большим и глубоким.

– Господин, вы так и умереть можете. А если инфекция попадёт...

Губы дрожали, а из пересохшего горла вырывался хриплый голос.

– Вам правда нужно в больницу...

Нэён очень боялся смерти. Он лучше кого-либо знал, что в вопросах жизни и смерти небеса не дают второго шанса.

– За... жигалку... зажги огонь.

Но тот уже всё решил. Нэён прикусил нижнюю губу. Пошарив в его одежде, он достал зажигалку. Дрожащими руками он снова и снова крутил колёсико.

Большой палец дрожал, одна попытка не удалась, вторая тоже, и наконец вспыхнул маленький огонёк. Он быстро прокалил иглу, чтобы продезинфицировать. Хотя вряд ли это можно было назвать настоящей дезинфекцией.

– Одежду

Когда Нэён подобрал разбросанную вокруг одежду и протянул её, мужчина открыл рот. Похоже, он хотел, чтобы он дал ему её зажать в зубах.

– Вот.

Когда он, как собака, крепко стиснул зубами одежду, его квадратная челюсть побелела. Он выхватил иглу из рук Нэёна.

И как только игла вонзилась в кожу, Нэён крепко зажмурил глаза.

– Угх.

Каждый раз, когда вырывался стон боли, казалось, что мозг Нэёна пронзают ножом.

Боясь, что мужчина может потерять сознание, Нэён с трудом приподнял веки одно за другим.

Игла проходила сквозь мышцы живота, толстые, как бычья кожа. Даже просто наблюдая за этим, боль легко передавалась ему, вызывая покалывание в пальцах рук и ног.

Вскоре широко зияющая рана сомкнулась. Его плечи поникли, словно он отдал все силы.

Осторожно подойдя, Нэён поднёс руку к носу мужчины.

– Э... эй...

Он не умер. Отчётливо ощущалось горячее дыхание.

Нэён посмотрел на торчащий кончик нити.

Он был насквозь пропитан кровью и стал совершенно красным. Дрожащими руками он завязал узел и быстро отрезал нить ножницами.

– Ах...

Только после этого он сам бессильно повалился на спину.

Всю ночь Нэён не сомкнул глаз. Смачивая чистое полотенце в воде, он обтирал тело мужчины, снова и снова. Когда он полоскал полотенце в тазу, вода окрашивалась в красный цвет.

Горячая, липкая кровь...

Глядя на неё, перед глазами постоянно возникало лицо отца, истекавшего кровью в отделении неотложной помощи. В горле встал ком, а сердце болезненно сжалось.

Поэтому, не в силах отдохнуть ни на мгновение, он продолжал двигаться. Нэён обтирал его большие руки, шею, грудь.

Тело было таким огромным, что он весь взмок, но не мог ни остановиться, ни отдохнуть.

– Ха-а... ух.

Всё тело мужчины, выдыхавшего горячий, влажный воздух, было словно в огне. Казалось, будто его бросили в кипящую воду и варят заживо.

Нэён торопливо двигал руками. Он достал ещё одно чистое полотенце, обильно смочил плотную ткань холодной водой и положил на лоб мужчины. Затем снова поднёс палец к его носу.

– Слава богу...

Горячее дыхание отчётливо ощущалось. Его угрожающе большая грудная клетка вздымалась и опускалась. Он так усердно заботился о нём, что и не заметил, как в окно уже пробивались яркие лучи солнца.

Наступило утро. Нэён, словно поражённый молнией, вскочил и выбежал наружу.

– ...А-а.

Коридор, пол в сауне, его комната – всё было в кровавых пятнах.

Изо всех сил стараясь не шуметь, он принялся яростно оттирать шваброй кровавые следы с пола.

Если бы кто-то увидел это, то подумал бы, что здесь произошло убийство, поэтому он тёр пол снова и снова.

В конце концов, силы его полностью покинули. Он задыхался, словно пробежал марафон. Проведя тыльной стороной ладони по лбу, он почувствовал липкий пот. Тряпка насквозь пропиталась тёмно-красной кровью, и не оставалось ничего другого, как просто выбросить её в мусорное ведро.

К десяти утра на работу пришёл Донджэ-хён.

– Нэён.

Хён, работавший банщиком*, был добросовестным и трудолюбивым. Он был похож на неровную картофелину, только что выкопанную с грядки вместе с ботвой. Они давно знали друг друга и были близки.

В оригинальном тексте используется слово 세신.

Сешин (세신) – это особая услуга, предоставляемая в корейских общественных банях, которая заключается в интенсивном скрабировании всего тела специальным жестким полотенцем после распаривания в теплой воде. Эта традиционная банная культура является важной частью корейского здоровья и культуры и дает ощущение свежести во всем теле.

– О, ты пришёл, хён.

И Нэёну пришлось солгать ему. От стыда сердце сжималось.

– Слушай, хён, мне нужно кое-что сказать.

Он осторожно начал, но Донджэ-хён первым посмотрел на него с беспокойством.

Он приложил свою руку, похожую на лапу жабы, к круглому лбу Нэёна.

– Эй, Нэён, у тебя что-то случилось? Что с лицом? Плохо спал?

Как раз кстати, он не спал ни минуты, поэтому и вид у него был нездоровым. Это придало его невинной лжи ещё больше правдоподобия.

– Прости, но я сегодня не очень хорошо себя чувствую.

– А, понятно. Не переживай, отдохни. Ты в последнее время совсем не ел и не спал. Весь в работе.

– Да, спасибо.

Пробормотал он тихо, как неудачник.

– .......

Нэён повернулся и вышел из бани. Внезапно его охватило нетерпение, и он ускорил шаг. Топ-топ, торопливо шлёпая тапочками, он добрался до ближайшей аптеки.

Когда Нэён вернулся, на его запястье висел белый пакет. Он приоткрыл дверь в комнату и, несколько раз оглядевшись, чтобы убедиться, что никого нет, скользнул внутрь.

Надо же, какой огромный. Мужчина лежал в его комнате, раскинув руки и ноги, так что ему самому негде было даже присесть.

Его спокойно закрытые глаза время от времени искажались, словно от боли.

– ...Ух.

Ха-а, ха-а...

Тесная комнатка наполнялась его горячим дыханием. Оно было таким влажным, что, казалось, даже окно запотело. С ним ведь всё будет в порядке? Нэён на коленях подполз к нему и снова приложил тыльную сторону ладони к его щеке.

Тело было таким же горячим, а на подбородке выступили крупные капли пота.

Казалось, от него вот-вот пойдёт белый пар.

Этот жар – признак того, что он идёт на поправку, или его состояние ухудшается?

Сначала нужно дать ему лекарство...

Поскольку дать лекарство человеку, лежащему без сознания, было невозможно, он положил таблетки в ступку, в которой обычно толкли чеснок, и мелко растолок их. Затем, как в детстве делал для него аджосси, он налил в столовую ложку воды и аккуратно развёл в ней порошок.

– Э-это... вам нужно принять лекарство.

Нэён подсунул свою тонкую руку под толстую шею мужчины. Одними своими силами поднять его тело, крепкое как у дзюдоиста, было совершенно невозможно.

– Ух...

Пока он кряхтел и возился, мужчина застонал. В приоткрытые губы Нэён влил лекарство с ложки. Гулк, его большой кадык дёрнулся, с трудом проталкивая его в горло.

Прошло какое-то время.

Дыхание мужчины, который до этого задыхался, словно зверь, попавший в капкан, стало заметно ровнее. Нэён осторожно коснулся его лба рукой. Кажется, жар немного спал.

Фух, только тогда Нэён смог вздохнуть с облегчением. Он расслабил напряжённые до предела конечности. В теле не было ни капли сил. Заботясь об этом человеке, он почти не спал и не выпил ни стакана воды.

Этот бандит безрассудно распоряжался чужими жизнями, а он изо всех сил старался его спасти.

Если бы Нэён не потерял родителей, возможно, он бы сделал вид, что не заметил его. И люди, без всяких оправданий, поняли бы его. Ведь тот мужчина — плохой человек, отвратительный бандит.

– .......

Мокрое полотенце на лбу снова стало тёплым, поэтому он вышел, набрал в полиэтиленовый пакет полную горсть льда и вернулся. Обернул лед полотенцем и снова положил его на лоб мужчины.

Нэён опять забился в угол и стал смотреть на него. Хотелось совсем перестать обращать внимание, но взгляд сам собой постоянно устремлялся в его сторону.

...Хоть он и бандит, может, и у этого клиента есть семья, которая его ждёт.

Зная, что такое отчаянно и с тревогой ждать, он почувствовал смятение и уткнулся лицом в колени.

Сколько бы он ни пытался убедить себя, что это не его дело, что этот человек — просто бандит, без колебаний совершающий мерзкие и гнусные поступки, он никак не мог выбросить из головы тревожные мысли о его семье.

– Ха-а, вот же...

Вскоре Нэён на коленях подполз к нему вплотную. Он потрогал толстый карман его брюк.

Оттуда показался мобильный телефон, но он был заблокирован паролем. Нэён нахмурился и задумался. 0000, 1234, 7777, он пробовал вводить всё, что приходило в голову, но ни один не подошёл.

Поэтому, не имея другого выбора, он осторожно открыл коричневый кожаный бумажник.

Бумажник был настолько толстым, что едва помещался в руке, столько в нем было купюр. Из самого переднего отделения он осторожно вытащил визитку.

На лицевой стороне было просто написано название компании.

[Голден Рич Кэпитал]

Это место было ему смутно знакомо. Он несколько раз видел рекламу по телевизору.

Это была компания, которая приумножала своё состояние на так называемых «чёрных деньгах». Место, где людям давали деньги в долг под грабительские проценты, а затем сдирали с них три шкуры.

На словах — законная компания, а на деле — не более чем бандитская контора под красивой вывеской.

Он где-то слышал, что в таких местах, если не возвращаешь деньги, заставляют подписывать бумаги об отказе от органов.

– ...Вот почему...

Вот почему тот человек, сидевший на стуле, так умолял и кричал, что вернёт деньги. Нэёна снова охватило странное чувство самоуничижения. Он ощущал себя невероятным идиотом за то, что так старался спасти этого злого человека, наживающегося на чужих жизнях.

Придурок, идиот...

Внезапно раздавшийся рядом тяжёлый стон заставил Нэёна вздрогнуть и съёжиться. Визитка выскользнула из его руки. Он посмотрел на мужчину: тот, кажется, снова заснул, так и не разгладив нахмуренных бровей.

– Фух...

Нэён покрылся холодным потом. Упавшая визитка перевернулась. Он рассеянно и медленно опустил взгляд, и три иероглифа, написанные на обратной стороне, привлекли его внимание.

Нэён замер.

Что, что это? Подумав, что ему показалось, он невольно медленно протянул руку. Но. Сколько бы он ни перечитывал, имя, написанное там, было определённо Хван Тхэгон.

– Ха…

Сердце ухнуло вниз. С безнадёжно приоткрытыми губами Нэён издал горький смешок. Вот это да… как же возможно такое жестокое совпадение. Опустив визитку, он посмотрел на мужчину.

Нэён еще сильнее возненавидел его.

Почему именно он. Почему у него такое же имя, как у аджосси.

Бум, сердце, упавшее было так низко, теперь забилось громко и сильно. Оно трепыхалось у самого уха, словно прыгающая лягушка.

Как описать, это чувство?

Словно что-то бесформенное стремительно приблизилось к нему. Над его головой зловеще нависла угольно-чёрная тень, постепенно обретая очертания.

Нэён крепко сжал кулаки. Бум, бум, сердце стучало в ушах.

Между ударами сердца вклинивался голос аджосси.

"Ш-ш-ш. Всё хорошо, это всё сон".

"Может, поспишь немного и проснёшься? У тебя сильный жар, спать хочется?"

"Хорошенько выспишься, и всё пройдет".

Хруст, визитка в кулаке смялась. Выступающие уголки больно впивались в мягкую ладонь.

Во рту пересохло, язык стал шершавым и сухим. Голос, постоянно звучавший в ушах, накладывался на тот ледяной тембр.

"С такой тряпкой, как я, придётся расплачиваться телом".

Более того, лицо этого мужчины стало накладываться на лицо аджосси, до сих пор скрытое в густом тумане. Они совпали так идеально, словно две части одного пазла, и Нэён резко замотал головой. Тонкие пряди волос разлетелись в стороны.

...Нет, не может быть. Этого просто не может быть.

"Это бред, я сошёл с ума? Как можно так ошибиться", — Нэён суетливо задвигался. Чтобы прийти в себя, он решил умыться холодной водой и начал вставать, как вдруг что-то ударилось о его колено. Кошелёк, соскользнув на пол, перевернулся и раскрылся, словно раскинув руки.

В глаза бросился потрёпанный уголок бумажки.

Что это. Похоже на фотографию.

Нэён, сам того не осознавая, словно заворожённый, потянулся к ней, но тут же замер. На руке выступили мурашки. По спине пробежал холодок, по ступням пополз необъяснимый озноб. Казалось, все инстинкты в теле истошно кричали, что на это смотреть нельзя.

Но в то же время он хотел убедиться.

Хотелось, чтобы кто-то разбудил его и сказал, что этот бандит с огромным тигром на спине, этот человек, ведущий низкую жизнь и без раздумий отнимающий чужие, не может быть его аджосси. Он ждал, что кто-то скажет ему: "Что за чушь ты несешь?"

– .......

Поэтому Нэён, сглотнув, медленно достал фотографию. И перед его застывшим взглядом предстала счастливая семейная сцена.

Мать, счастливо улыбающаяся, с ребенком на руках, отец, целующий малыша в щёку, и ребёнок, широко открыв рот, заливисто смеющийся.

Это был не кто иной, как…

Хон Нэён, это был он.

Тук, фотография выпала из рук Нэёна.

Вместе с ней, казалось, улетучилось и сознание, рухнув на пол. Наверное, так себя чувствуешь, когда тебя бьют молотком по затылку. Он смотрел на это своими глазами и не мог поверить, почти потеряв рассудок.

– Вы…

Раздался хриплый голос. Мужчина открыл глаза.

– Кто вы?

Резкое движение — и его пальцы впились в запястье Нэёна. Его ладонь была липкой и влажной, словно присоска.

– Почему… это у вас, клиент?

Наверное, именно в таких случаях говорят, что сердце замерло.

– Вы же сказали, что не знаете меня…

Казалось, вся кровь под кожей вот-вот застынет, как желе. Казалось, из открытого рта вот-вот вывалятся все перекрученные внутренности.

Какого чёрта его семейная фотография оказалась в кошельке этого человека.

– Вы же сказали, что не знаете.

Он же сказал, что не знает, он же точно сказал, что никогда его не видел.

Он смотрел на Нэёна, дрожащего от ужаса, холодным взглядом. Безразличным движением он сунул руку во внутренний карман своего пиджака.

Что он собирается делать? Нэён в страхе сжался. Он подумал, что раз он бандит, то, может, достанет острый нож, но в его большой руке оказалась пачка Marlboro Red.

Достав пачку сигарет, он постучал ею о свою широкую грудь. Когда вылезло несколько штук, он вытащил одну губами.

Он поднял зажигалку, которую Нэён небрежно бросил, когда дезинфицировал иглу. Щёлкнув большим пальцем, он открыл крышку Zippo, крутанул колёсико и зажёг огонь. Он глубоко затянулся, так что щёки ввалились.

Фуух, он выдохнул едкий дым. Его грудь, со следами порезов от ножа, сильно вздымалась. На потной, блестящей шее вздулись синие вены. Он просто курил, но даже это, казалось, причиняло ему боль, и он нахмурил свой красивый лоб.

– Теперь мне ещё и…

Произношение было нечётким из-за фильтра во рту.

– За сопляком зад подтирать?

Это не было ответом на его вопрос.

– Нет ведь, вы ведь не тот аджосси, которого я встречал в детстве…, – он почти умолял его сказать «нет», пожалуйста, пусть скажет, что это не так.

– Ведь нет же?

Возможно, до этого момента он постоянно закрывал на всё глаза.

Возможно, он втайне трусливо защищал его, думая, что этот человек, похожий на аджосси, отличается от других бандитов, ведь он никогда не причинял ему зла, и что он стал гангстером по какой-то причине.

Но.

После того, как он увидела ту сцену на рассвете, всё разлетелось вдребезги.

Что бы кто ни говорил, в центре всего был этот мужчина.

Он бандит, наживший себе врагов до такой степени, что его пырнули ножом в живот, и сам он этими же руками без колебаний калечит и убивает людей.

– Скажите, что это не так. Всего лишь одно слово.

С этого момента он перестал быть его аджосси.

Он провел между ними чёткую черту. Больше не искал между ними никаких сходств.

Однако.

Почему в этот момент, сейчас, у него возникло такое тревожное подозрение. Это было настолько нечестивое и дерзкое сомнение, что Нэёну казалось, будто он летит вниз головой.

Словно всё, что он так усердно строил по кирпичику, рухнуло в один миг.

Казалось, в душе вот-вот сойдёт оползень. Нэён жалко пытался удержать его двумя руками.

Нет, он не может быть таким человеком… человеком, о котором он мечтал всю жизнь. Но, словно безжалостно растаптывая его надежды, раздался безразличный голос.

– Дорогому аджосси.

Это было не что иное, как письмо, которое он писал аджосси из своих воспоминаний.

Он медленно читал по буквам.

– Сегодня снова пришёл клиент, похожий на вас. Наверное, и возраст у вас примерно одинаковый. У него голос, как у аджосси, похожие брови и такая же форма подбородка.

Хмык, мужчина усмехнулся.

– Но, кажется, он не любит кальмаров. Аджосси, вы тоже теперь не любите кальмаров?

– М-м, — вырвался у него вздох восхищения.

Белые, как рисовые лепёшки, щёки Нэёна постепенно заливались румянцем. Руки дрожали от стыда.

"Хватит, пожалуйста, хватит…!" Нэён бросился к нему, пытаясь вырвать письмо, но он крепко сжал его в руке.

Несмотря на то, что его живот был так распорот, Нэён никак не мог одолеть его силой. От обиды слёзы вот-вот готовы были хлынуть. Его тонкая шея блестела от пота.

– Мой аджосси ел кальмаров.

Читая следующую строчку, он удивлённо переспросил: "Мой?", специально повторив это слово.

– Когда это я был твоим?

Нэён тяжело дышал от гнева.

– Было дело, съел один раз, и живот так скрутило, будто кишки завязались узлом, с тех пор и в рот не беру.

Нэён медленно покачал головой. Его лицо, редко выражавшее гнев, побагровело до самого лба от подступившей ярости. Руки и ноги дрожали, и в этот момент в голове Нэёна что-то вспыхнуло, как молния. Это была единственная спасительная верёвка, которая могла удержать его от падения.

– Нет.

Слабые губы дрожали.

– Аджосси сказал, что он — уважаемый директор банка, что он был хорошим человеком.

Когда родственники видели в Нэёне лишь мешок с деньгами, только тот мужчина обнимал его.

Утешал, похлопывал по спине, и когда он умолял его не уходить и остаться рядом, он всегда обещал прийти на следующий день. Ни разу не показав раздражения, мужчина навещал его. Он был ласковым и хорошим человеком, а не тем, кто произносит такие холодные слова.

– Я?

– Он сказал, что он директор банка, в котором работал мой папа.

Каждое утро его отец уходил на работу в приличном костюме, и его мама так радовалась.

Аджосси был начальником его отца. Поэтому Нэён до сих пор думал, что аджосси — директор хорошего банка в Сеуле.

Ха-ха, мужчина рассмеялся, расслабив мышцы на шее. Но в его глазах не было никаких эмоций, и Нэёна пробрала дрожь. Он был похож на сумасшедшего клоуна с жуткой улыбкой, нарисованной на безразличном лице.

– Бред собачий.

Ложь, пожалуйста, пусть кто-нибудь скажет ему, что это ложь. Нэёну хотелось просто сбежать.

– Твой отец был первостатейным бандитом. Настоящий мужик.

Отец, бандит...

Когда он обдумывал эти два слова, в голове вспыхнули нечёткие сцены. Воспоминания, которые за 10 лет естественным образом были похоронены где-то в глубинах памяти.

Это были похороны отца.

Пришло бесчисленное множество людей в чёрных костюмах. Они были огромного роста, говорили грубо и кланялись друг другу под углом 90 градусов.

Даже в юном возрасте Нэён боялся этих людей. Видя их устрашающий вид, родственники перешёптывались. Кажется, он даже слышал что-то вроде: "Хон Тхэхва, этот бандит?"

– Этого не может быть, папа, он не мог…, — в больших глазах Нэёна, бормотавшем что-то себе под нос, пропал фокус. На глаза навернулись слёзы. Всё, во что он верил, оказалось гнилым до основания

– ...Это не вы.

Чувство предательства мёртвой хваткой сдавило ему горло.

– Человек, которого я ждал, был не таким, как вы...!

Мужчина резко вскинул брови.

Хотя с какого-то момента аджосси перестал его навещать, и он ни разу не получил ответа на свои письма, Нэён всё равно понимал.

Даже если было больно и горько на душе, он думал, что так бывает. Аджосси ведь занятой человек, и в этой суетливой жизни он просто на время забыл о нём — так он себя успокаивал.

Только так можно было унять тревогу в сердце. И всё же он верил, что однажды аджосси обязательно придёт, чтобы встретиться с ним.

"Да, я ещё приду повидать тебя, малыш".

На образ нежного, доброго и великодушного отца — хорошего мужчины, который мог бы обнять и успокоить сколько угодно детей, — наложилось лицо, насмехающееся, как дьявол.

– Из последнего уважения к Тхэхва-хённиму я просто наблюдал со стороны, малыш.

Хааа, его грудь медленно и глубоко опустилась.

– Как можно было влюбиться в мужчину, который тебе в отцы годится?

В его огромном кулаке письмо с хрустом превратилось в бесформенный комок. Он даже прижёг его тлеющим окурком.

Шччч, повалил дым, бумага начала чернеть и сгорать. Было неясно, что сейчас прогорает и рассыпается в прах — это письмо или его сердце.

– Малыш.

Он позвал его. Склонив голову набок, с привычным выражением лица.

– А...

Нэён открыл рот, чтобы сказать ему, не сметь называть его так.

Хотелось закричать, чтобы он не осквернял слово, которым его называл тот аджосси. Но, открыв рот, он смог издать лишь стон: "А, а...".

– Ты всё тот же сопливый мальчишка.

– А? – переспросил он.

– Из-за той короткой связи у тебя до сих пор столько эмоций наружу лезет?

Пфф, он скривил губы в усмешке.

Неужели этот грубиян и есть тот аджосси, которого он ждал? Нэён слегка приоткрыл рот от чувства самоуничижения, которое, казалось, плавило его мозг. Ах, от отчаяния было чувство, будто кто-то крепко сжал, а затем отпустил солнечное сплетение. Внутри всё скручивалось и переворачивалось.

– Пожалуйста, уходите..

Нэён, уже совершенно измученный, выдохнул прерывающимся дыханием.

– Хм.

Тогда он протянул к нему руку, но нахмурился и застонал. Нэён вздрогнул и отдёрнул её. Хоть ему и было противно на него смотреть и он просил его уйти, ему всё ещё нужно было отдохнуть.

Мужчина начал двигаться, не обращая ни на что внимания. Схватив мобильный телефон, он куда-то позвонил.

– Да, принеси то, о чем говорили, в сауну.

Он повесил трубку после этих равнодушно кинутых слов. Раскрыв бумажник, он вытащил оттуда пачку купюр по 50 000 вон. На вид там было очень много банкнот. Казалось, там было не меньше двух миллионов.

Поскольку он сам стоял за кассой и имел дело с деньгами, он лучше кого-либо знал, что это за объём.

– Зачем это...

Когда он смотрел на это тёмным взглядом, тот криво усмехнулся и спросил.

– Что? Слишком мало за мою жизнь?

После этого он снял с запястья часы. Они с тяжёлым звуком упали рядом с Нэёном

– Мне это не нужно.

Он просто не смог пройти мимо человека, который выглядел так, будто вот-вот умрёт. Он делал это не ради денег. Это был лишь жест доброй воли, но когда он предложил деньги, Нэён почувствовал себя униженным. Словно его чувства были осквернены.

К тому же, если этот человек действительно тот самый аджосси, то деньги ему тем более не нужны.

– Мне не нужны деньги, вы спасли меня в детстве…

Даже если он до сих пор не мог поверить, что он — тот самый человек, он хотел сказать, что это плата за то, что он вытащил его из трясины.

– Ну, как хочешь.

Его сердце бесконечно тонуло, словно нагруженное тяжелым свинцом, а в ответ доносились лишь холодные слова. Эта разница температур заставляла Нэёна содрогаться.

Вскоре послышался стук: тук-тук-тук.

– Директор, это я.

– Входи.

Аджосси

Дверь комнаты со скрипом отворилась. Не зная, кто вошёл, Нэён ссутулил плечи.

...Кто это?

Показался мужчина в безупречном костюме. Серебристые очки в роговой оправе, а волосы зачёсаны назад и уложены воском, будто ни одной пряди не было позволено упасть на лоб.

– Прошу прощения за опоздание.

Он не кланялся в пояс на девяносто градусов, как бандиты, а лишь слегка склонил шею в вежливом кивке.

– Я слышал, вам оказали первую помощь.

– Просто зашили, и всё.

– Я свяжусь со старейшиной* Паком.

«Ёнгам» ( 영 감 ) - Во времена династии Чосон так называли чиновников, занимавших должности от младшего 2-го до старшего 3-го ранга. В настоящее время используется как уважительное обращение к пожилому мужчине высокого положения.

Затем он вошёл внутрь и вставил новую сигарету между губ мужчины. Он ловко поднёс огонь, словно такая рана для этих людей — сущий пустяк.

– Разберитесь.

Прозвучало одно сдержанное слово, без излишеств. Бандиты разом вошли в комнату. Тот, что стоял впереди, широкими шагами подошёл к боссу, который лежал, прислонившись спиной к стене, накинул ему на плечи пальто и помог подняться.

– Хённим, кто это сделал?

Скрипя зубами, он выглядел так, будто был страшно зол и унижен тем, что случилось с его хённимом. С небрежно завязанными сзади волосами и свирепым взглядом он казался по-настоящему диким.

– А? Это Сотня*? Может, мне пойти и вспороть живот их главарю? Или, говорят, у того ублюдка есть любовница, я притащу ее сюда...

– Тихо, менеджер Ке. В голове гудит.

Нэён отвернулся, делая вид, что ничего не видит и не слышит. Да, вот он, мир, в котором жил этот человек.

Вскоре мужчина, поддерживаемый этим здоровяком, покинул его комнату.

Оставшиеся люди вошли и начали слаженно двигаться.

– ...Что вы делаете?

Нэён ошеломлённо наблюдал за происходящим. Оказалось, они заносили мебель в его комнату, где едва помещался один лежащий человек.

Хотелось закричать, что они творят, чтобы не трогали его вещи, но сил не было.

Ведь он почти не спал целые сутки, ухаживая за этим никчёмным человеком. Он просто сидел в углу, обхватив колени, неподвижный, как статуя.

Поставили хорошую кровать и блестящий новый стол, а самые дорогие ему письма теперь были испачканы пеплом и черными следами.

Это противоречие кололо Нэёна, как иголки.

Затем бандиты гурьбой покинули помещение.

Нэён протянул руку и поднял смятое письмо.

Ему казалось, будто он сам стал куском мусора, валяющимся в грязи.

***

– Эй, Нэён-а. Ты выглядишь как чёртово безликое привидение*.

Дальгяль Гвишин (달걀귀신) — это призрак из корейских легенд с овальным лицом без глаз, носа и рта, названный так из-за сходства формы лица с яйцом. Говорят, что он в основном появляется в глухих лесах, очень опасен для людей и от него трудно избавиться. Также существует поверье, что он может проникать в тело человека и размножаться, и что человек, одержимый Дальгяль Гвишином, должен всю жизнь прожить без глаз, носа и рта на лице, подобно самому призраку.

Донджэ-хён, увидев его, скривился. Он так разинул рот, что выронил стакан с холодным кофе, который потягивал через соломинку.

– Так не пойдёт.

Он яростно замотал головой. Нэён впервые видел хёна таким серьёзным. Видимо, его вид и вправду был ужасен.

– Ты в последнее время и так плохо выглядишь, давай закроем баню хоть на несколько дней.

Он настаивал, чтобы Нэён обязательно отдохнул, говоря, что так он и умереть завтра может, и что без него и бани не будет.

– Ладно, хорошо...

Нэён в конце концов кивнул. В таком состоянии он больше не мог следить за баней.

Обычно баня работала и в снег, и в дождь. Он всегда зажигал свет в положенное время, но последние несколько дней царила лишь тёмная тишина.

– Ух...

Тело знобило, видимо, из-за накопившейся усталости. В конце концов он слёг с простудой.

Кашляя, он тёрся щекой о подушку. Было то жарко, то холодно. Холод проникал в живот, и он не знал, что делать.

Но даже смотреть на кровать было противно. Он свернулся калачиком, как креветка, и забился в угол.

– Хаа...

В комнате, где он почти не ел и толком не топил её, Нэён страдал в полном одиночестве.

Он крепко сжал одеяло в руке. В заложенный от болезни нос ударил запах. Знакомый запах тела. Отчего-то стало тоскливо, и защипало в носу.

Нэён с огромным трудом открыл глаза.

В руке было крепко зажато одеяло, и на белой ткани виднелись пятна крови.

От этого, воспоминания о произошедшем стремительно пронеслись в его голове.

Он встретил человека, похожего на аджосси, этот похожий человек оказался бандитом, и этот бандит пришёл к нему с ножом в животе.

И на самом деле этот бандит и был аджосси.

Он резко сел, словно его ударила молния. Голова закружилась, и он пошатнулся.

Кхе, кхе... Он закашлялся сухим кашлем.

Он увидел разбросанные вокруг пачки денег. Нэён слабой рукой сгрёб их. Медленно, на четвереньках, он подполз к шкафу.

Он сунул руку в пространство под шкафом.

– Эх, вот...

Пошарив внутри, он вытащил несколько старых сберегательных книжек. На первой его имя было написано корявым детским почерком.

Хон Нэён. Он завёл её в детстве. Эту книжку они завели вместе с мамой и папой, поэтому он не мог её выбросить и всегда носил с собой.

Ших, ших, он перелистнул страницы, и цифры продолжались.

Каждый месяц на его счёт исправно поступало по 3 миллиона вон...

Он достал следующую, и снова деньги.

Глядя на это, Нэён думал не о том, каким богатым он стал. А лишь сентиментально тосковал о том, что аджосси его не забыл.

Более того, в прошлом году поступила сумма в целых 30 миллионов вон. Плата за 4 года университета. Деньги, которые тот присылал раньше, он понемногу тратил по мере необходимости, думая, что когда-нибудь отплатит аджосси за эту доброту, но...

Плату за университет он решил бережно хранить и вернуть. Раз уж тот вырастил его, он хотел поступить в университет на свои деньги.

Теперь, когда всё это стало бесполезным, Нэён чувствовал себя вырванным с корнем водяным орехом, который носило туда-сюда, не находя нигде пристанища.

– .......

Рука со сберкнижкой упала вниз. Его опухшие щёки мелко дрожали.

"Как можно было влюбиться в мужчину, который тебе в отцы годится?"

Тот окинул его взглядом, полным смертельной скуки. Тук-тук, Нэёну казалось, будто его сердце царапают.

Если так, то зачем он вообще присылал ему деньги? Неужели просто... из жалости, как подаяние сироте, потерявшему родителей...

Может, это было недоразумение? Ведь тот человек сказал, что вообще его не знает.

Почему он появился после десяти лет молчания?

Может, он слишком поверил словам того бандита...

Такой плохой человек, наверное, врёт как дышит. Неизвестно, как та фотография попала к такому типу, но, возможно, аджосси уронил её, а тот случайно подобрал.

Да, раз он бандит, который без колебаний отнимает человеческие жизни, то и фотографию мог запросто выдать за свою.

А что, если не сидеть сложа руки, а пойти самому? Найти аджосси и, если возможно, прояснить недоразумение. Да, тот бандит не может быть его аджосси.

Нэён резко встал. Лицо было бледным, как полная луна, а на затылке волосы встали дыбом.

Нэён достал конверт с бумагой для писем, на которой писал аджосси. Там был заранее записанный адрес в Сеуле. Говорили, это компания, где работал отец.

Нэён решительно поднялся. Он так давно не вставал, что тело пошатнулось, а в голове зазвенело.

Сначала нужно поесть и умыться. Он открыл холодильник, достал яйца, остывший рис и всё, что попалось под руку, жадно съел, а затем тщательно вымылся в ванной.

Вымыл голову, умылся, аккуратно привёл в порядок волосы у висков.

Затем он встал перед зеркалом и закутался в толстую куртку. Чёрную, объёмную, уродливую...Это самая дешёвая вещь из дешёвых, купленная на рынке всего за 70 тысяч вон.

Если он действительно прав, если тот бандит — не тот самый аджосси, то сейчас, возможно, настал момент увидеть настоящего.

Он так хотел встретиться с ним после того, как добьётся успеха, а предстанет в таком жалком виде.

Что же аджосси подумает, когда увидит его?

Он не смог поступить в университет, куда все поступают, сауна вот-вот рухнет, и лицо у него в ужасном состоянии.

Несколько дней не спал, мучился от простуды и толком не ел.

Каково ему будет узнать, что ребёнок, которого он поддерживал, вырос всего лишь таким? Он будет безмерно разочарован.

Нэёну было невыносимо стыдно за своё потрёпанное и измождённое лицо. Он натянул старый, поношенный шарф до самого носа.

Так что нужно просто поехать и убедиться, просто тайно проверить, что тот бандит — это не аджосси из его воспоминаний.

Он открыл дверь бани. Сколько же дней он не выходил на улицу?

– Х-х...

Холодный ветер пронзил всё тело. Казалось, будто ледяной нож врывается между рёбрами. Сердце и внутренности болезненно кололо.

– Один билет.

Он встал в очередь на автобус до Сеула и, дождавшись, сел в него. Спрятался на самом заднем сиденье, где никому до него не будет дела.

За окном стремительно проносились пейзажи Сеула.

Но ничто не привлекало его взгляда.

Он осторожно разжал кулак, который держал в кармане. Внутри лежала помятая записка. Это был адрес аджосси: город Сеул, район Каннам, квартал Чхондам... и так далее.

"Аджосси"

На запотевшем окне проступил его детский образ. Образ того ребёнка, который, не желая расставаться с аджосси, смотрел на него покрасневшими глазами.

"Вы ещё... ещё придёте ко мне?"

"Пожалуйста, не оставляйте меня", так хотелось умолять. Но он не мог разрыдаться в голос или капризничать, как ребёнок. Лишь робко, очень робко протянул руку и схватился за его пояс.

"Мне кажется, вы не придёте..."

Неужели он не может снова обнять его? Аджосси, который дул на горячую кашу, кормил его с ложечки и сидел рядом, пока он не заснет, теперь уходил. При этой мысли ему показалось, что все несчастья мира разом обрушились на него.

Маленький Нэён был до смерти напуган.

"Пожалуйста, пожалуйста, пусть он не оставляет меня."

"Да, я ещё приду к тебе, малыш".

Он посмотрел на него сверху вниз и протянул руку. Нэён поспешно бросился в его объятия, и аджосси тут же подхватил его на руки. Тело взмыло вверх. Когда он был на руках у высокого аджосси, ему всегда казалось, что он летает по небу.

"Когда?"

Он тёрся щекой о его широкое плечо. В окне машины за спиной аджосси отражалось его лицо. Глаза некрасиво опухли от слёз, а щёки были по-дурацки красными.

Он был похож на маленького зверька, цепляющегося за него. На маленькую, жалкую, уродливую обезьянку, которая умрёт с голоду, если мать не даст ей еды.

Нэён пошевелил своими впалыми щеками.

"Когда вы снова придёте ко мне?"

"Когда малыш захочет меня видеть".

Аджосси сказал, что придёт, если он захочет его видеть.

"Если будет больно, одиноко или тяжело..."

Аджосси, который обещал всегда быть рядом...

Как такой мужчина может быть тем же человеком, что и тот бандит, который пытался заживо сварить человека в кипящей воде?

Ему оставалось только подозревать, что то, что показывают в кино, произошло на самом деле. Может, бандит завладел телом аджосси? Может, тот мясник, бандит, разрезал его надвое и носит как оболочку?

Возможность того, что они кровные родственники и поэтому так похожи...

Если бы это было так... возможно, он смог бы вернуть что-то утерянное.

Он не мог продолжать жить, когда всё в нём было разбито, когда всё было разрушено. Ведь аджосси был смыслом и целью его жизни.

Поэтому он должен был увидеть всё своими глазами. Он должен был отправиться туда, куда всегда доходили его письма.

Как же изменился аджосси?

Он ехал туда, куда всего два часа пути, впервые за десять лет. Всю дорогу он представлял себе счастливую семью. Представлял, как после ужина с твенджан ччигэ* и сытным кальби-ччимом* все вместе сидят перед телевизором и едят фрукты.

Твенджан ччигэ ( 된장찌개 ) — это одно из самых популярных корейских блюд, представляющее собой густое рагу или суп на основе соевой пасты твенджан, куда добавляют различные ингредиенты, такие как тофу, овощи, морепродукты или мясо.

Кальби-ччим ( 갈비찜 ) — это традиционное корейское блюдо, представляющее собой тушёные говяжьи или свиные ребрышки, обычно подаваемое в праздник.

Он думал, что, услышав доносящийся из-за окон смех, он просто вернётся домой.

Если только он сможет убедиться в его спокойной жизни.

Наконец, с грохотом он вышел из автобуса. На улице уже сгустились сумерки. Нэён беспокойно вращал глазами. Он съёжился, напуганный незнакомой обстановкой. Нос, который слегка блестел, словно влажный, глубоко утонул в воротнике пуховика.

– Извините...

Он семенил, то и дело натыкаясь на плечи прохожих.

Улицы Каннама были грязными, слякотными и донельзя кричащими. Бары, увеселительные заведения, круглосуточные магазины, мотели, гостиницы...

Он проходил мимо заведений, одно за другим извергавших неоновый свет. И наконец, появился нужный адрес.

Но...

Большие глаза Нэёна задрожали от смятения. Сколько бы он ни проверял адрес, это определённо было то самое место

[Ночной клуб «King»]

Место, куда прибыл Нэён, оказалось каким-то ночным клубом.

Бум-бум, огромное здание, словно рычащий монстр, изрыгало грубую, яростную музыку. Оно свирепо угрожало и запугивало Нэёна, словно приказывая убираться прочь.

Мигающий, яростно вспыхивающий неоновый свет безжалостно бил ему в глаза.

Он грубо выбил из него душу.

Что это? Он что, ошибся адресом?.. В замешательстве Нэён лишь вертел головой, как вдруг в расплывчатом поле зрения что-то мелькнуло.

– А...

На мгновение он подумал, что ему показалось из-за мигающего света, но это определённо был почтовый ящик. Конверты были так плотно набиты, словно долговые извещения, — сколько же писем он получил?

Конверты торчали, как кривые зубы, словно умоляя вытащить их.

Нэён смотрел как заворожённый. Он смотрел на конверты, окрашивающиеся в красный, синий, зелёный цвета от подсветки, а затем подошёл, словно его притянуло.

– …...

Нет, этого не может быть, не может быть, почему это здесь.

Так он качал головой, продолжая отрицать и отвергать, и медленно протянул руку. Вытащил одно письмо. На конверте был знакомый почерк.

Получатель: Хван Тхэгон. Отправитель: Хон Нэён...

Наконец, не веря своим глазам, он начал беспорядочно вытаскивать письма. Следующее, и следующее, и все, что он вытаскивал, было написано тем же почерком. Он крепко сжимал полную охапку в обеих руках, и все они были его.

– А...

Руки ослабли, и конверты посыпались вниз. Нэён печальным взглядом смотрел на них.

Он грустно провёл большим пальцем по имени получателя, Хван Тхэгон.

Сердце заледенело. ...Всё, что он отправлял, было вот так брошено.

Всё это время никто даже не взглянул сюда. Ах, взгляд Нэёна быстро потускнел. Он приехал сюда не для того, чтобы увидеть такое...

Запоздалое сожаление охватило всё тело Нэёна. Волна была слишком высока, и у него не было сил ей противостоять. Он стоял, потерянный, с поникшими плечами, как брошенная собака, которой некуда идти.

– Эй, ублюдок, ты кто такой?

Огромный детина, охранявший вход, грубо спросил. Нэён вздрогнул и, сжимая конверты, обернулся. Тот смотрел на Нэёна из-под солнцезащитных очков.

– Я, это, то есть...

На его щеке был шрам от ножа, а сам он был невообразимо огромен.

Он подошёл к Нэёну вплотную, и его тело было невероятно грозным. Нэён испугался и, сам того не осознавая, закричал.

– Я пришёл к господину Хван Тхэгону, который здесь работает.

– Что?

Он угрожающе выпучил глаза и тут же схватил Нэёна за грудки.

– Ты что за хрен, а?

– А-а, а-ах...

– Думаешь, имя нашего босса — кличка твоей собаки? Ты кто такой, ублюдок, шпионишь тут? Чёрт, из "Сотни"?

Его грубо потащили вверх. Кончики пальцев не доставали до земли. Нэён отчаянно забился.

– Я пришёл к господину Хван Тхэгону, который здесь...!

– Эти собачьи ублюдки... думали, я не пойму, если они пришлют сопляка, от которого ещё молоком пахнет? Совсем страх потеряли, что ли!

Прохожие начали смотреть в их сторону и перешёптываться. От стыда, унижения и страха лицо вспыхнуло. К тому же, стало трудно дышать, и он начал откашливаться. В этот момент.

Сзади внезапно раздался голос.

– Что здесь за шум?

Громила передо мной вздрогнул и внезапно сменил тон на вежливый.

– Да, господин адвокат. Этот парень вдруг пришёл и говорит, что хочет встретиться с хённимом.

Нэён повернул своё покрасневшее лицо в сторону и увидел мужчину, который показался ему немного знакомым.

Это был тот человек, который приходил в его комнату за раненым. Хоть он и был в очках, взгляд у него был острый. Мягкий голос и опрятный вид не вязались с образом бандита, создавая впечатление элиты, которой больше подошёл бы халат или судейская мантия. Так он был адвокатом.

– Как ты здесь оказался.

Увидев его, Нэён глубоко вздохнул. То, что этот человек здесь, означало, что тот бандит действительно был его аджосси.

Он странно нахмурился, словно увидел что-то неприятное.

– Отпустите этого ребёнка.

Когда он сказал это, надавливая на виски, громила удивлённо округлил глаза.

– Что? А, вы его знаете?

– Это гость директора.

– Что?

Бандит посмотрел на Нэёна в своих руках так, будто услышал какую-то чушь. Послышалось, как он пробормотал себе под нос: "Этот хлюпик...".

– А, да!

Только тогда громила отпустил Нэёна. Нэён, с покрасневшим лицом, откашлялся. От смущения и стыда хотелось прекратить, но кашель всё вырывался и вырывался. Человек, названный адвокатом, холодно наблюдал за этой жалкой сценой, а затем бросил Нэёну.

– Следуй за мной.

– Да...

Нэён собрался было пойти за ним, но на мгновение замер, остановившись.

– Что ты делаешь?

– П-подождите минутку...

Он быстро протянул руку к почтовому ящику. Вытащил пачку конвертов и запихнул в карман. Они сминались, словно он складывал собственное тело, и от этого на душе стало горько, но Нэён крепко сжал губы.

– ...Теперь я готов.

Он осторожно последовал за ним вниз по лестнице. Бум-бум-бум, ещё более громкая музыка сотрясла голову Нэёна. Яркие психоделические огни били в глаза и вращались.

Внутри всё было запутано, как в муравейнике. Женщина в короткой юбке и с кричащим макияжем подмигнула ему.

– Малыш, совсем ещё птенец. Тебе вообще можно здесь быть? Школу-то окончил? Детка, если несовершеннолетние приходят в такие места, их забирают копы. Придётся писать объяснительную, ути-пути.

– Сестрички тебя спрячут, заходи к нам в комнату.

Цок-цок, они проходили мимо, смеясь пронзительными голосами под стук острых каблуков, и все говорили пьяными голосами, так что голова шла кругом.

Нэёну казалось, будто он спускается в ад.

Мужчины и женщины вульгарно сплетались в непристойно откровенных танцах, были и те, кто открыто целовался, высовывая языки.

Мм, ухх, ахх...! Они даже стонали, будто умирали от удовольствия.

К-куда это его рука лезет? Когда Нэён в ужасе затрясся, адвокат, шедший впереди, тихо пробормотал.

– Опусти глаза.

Нэён тут же опустил голову. Его шея и уши, видневшиеся над поношенной курткой, покраснели, как свёкла. Боясь потеряться, он следовал за ним, и в конце пути оказался лифт.

– Заходи.

Войдя внутрь, адвокат нажал кнопку самого верхнего этажа. Вууунг, тело словно взлетело. С каждым этажом чувство реальности всё больше покидало его.

Что за сон ему вообще сниться? Он ведь видел в его бумажнике фотографию его семьи... но, как ребёнок, упрямо твердил, что это не так, и в итоге дошёл до такого.

Наконец, ш-ш-ш, двери лифта разъехались в стороны. Коридор был довольно тёмным. Как в отеле, тянулся ряд комнат, и на самой дальней двери висела табличка с надписью "Директор".

Вот и он.

– Неужели не могли уследить за одним ребёнком?

Изнутри донёсся тяжёлый голос. Нэён крепко зажмурился. Это был тот самый голос.

"Ты всё тот же сопливый мальчишка".

Тот самый голос, который вволю насмехался и издевался над ним. Нэён сжал и разжал кулаки. От сильного напряжения ладони стали влажными. Наконец, очкарик, стоявший рядом, постучал в дверь: тук-тук.

– Господин директор, это Ким Санчхоль. Как я и докладывал, пришёл Хон Нэён.

Внутри на мгновение воцарилась тишина. Тук-тук, Нэён чувствовал, как его сердце колотится в груди, будто пытаясь вырваться.

– Входите.

Наконец, разрешение было получено. Человек, названный адвокатом, медленно открыл дверь. Дверь неторопливо приоткрылась, полностью открывая вид на кабинет директора.

– Кх...

Опять.

Опять кровавое море. В чёрных глазах Нэёна отразилась сцена, залитая алой кровью.

– Кхх... господин директор!

Мужчина с пробитой головой, из которой ручьём текла кровь, полз на четвереньках. Словно улитка, оставляющая за собой слизистый след, он приближался, и за ним по ковру тянулась кровавая дорожка.

Огромный кабинет директора был просторным, как сауна, но воздух был настолько тяжёлым, что сдавливало грудь.

А тот клиент стоял у окна.

Он стоял спиной к тёмному городскому пейзажу, и из-за лунного света, падавшего сзади, внутри сгустилась глубокая тень. Достав из кармана платок, он протёр головку своей клюшки для гольфа. На ней осталась кровь. Густая, алая кровь...

– Как же ты вырос таким бесстрашным?

Он безразлично смотрел на Нэёна и говорил таким же донельзя холодным тоном.

* П/п: 백사회 (백 – белый, сто) – можно перевести как Белое общество или группировка Сотни.

Нэён тупо шевелил губами, не в силах вымолвить ни слова. Его словно придавило грубой, всепоглощающей аурой, исходившей от этого огромного, как дикий зверь, тела. Он сам сюда пришёл, но чувствовал себя так, будто его похитили. Какой же он дурак...

– Быстро выведите его.

Адвокат отдал приказ стоявшим позади бандитам. Здоровенные амбалы в чёрном шагнули вперёд, схватили человека, валявшегося на полу, как мусор, и подняли его.

– Ух...

Этого типа буквально потащили, словно мешок с вещами. С человеком обращались, как с пищевыми отходами. При этом адвокат, не моргнув и глазом, склонил голову в знак прощания.

– Тогда я, пожалуй, пойду.

Дверь щёлкнула, закрываясь. Грохочущая музыка осталась за позади, и на него обрушилась леденящая тишина.

Теперь в огромном кабинете остались только они вдвоём: тот мужчина и Нэён. Нэён крепко сжал кулаки. Ногти вонзились в ладони, которые, несмотря на работу в бане, оставались мягкими, как у младенца.

– Садись.

Он подбородком указал на кожаный диван в стороне. Но ему было не до этого, Нэён спешил высказаться. Он не хотел сидеть в одном пространстве с этим бандитом и дышать с ним одним воздухом ни секунды.

– Почему...

Кончик языка не просто дрожал, а словно свернулся в ватный комок и застрял в горле. Он ведь так решительно настроился, когда шёл сюда, так почему же он снова готов рассыпаться, как сахарное печенье?

– Зачем вы приходили в сауну?

Нэён заставил себя широко раскрыть глаза, не желая выглядеть таким жалким.

Зачем. В голове роилось бесчисленное множество вопросов, но первым вырвался именно этот.

Какого чёрта он пришёл в сауну спустя 10 лет, и именно в ту, где был Нэён. Зачем он вообще потревожил его. Если бы он был ульем, с него хоть мёд можно было бы взять, а он ведь просто нищий сирота без родителей.

– Потому что эту сауну нужно снести.

От этих резких слов Нэён крепко прикусил нижнюю губу. Да, он примерно этого и ожидал, но услышав это, даже самые последние надежды разрушились.

– Всего лишь... из-за этого....?

– Мне объяснить попроще?

Он зашагал к Нэёну своими ботинками. Расстегнув манжеты, он закатал рукава, обнажая мускулистые предплечья.

На его тёмной, загорелой коже виднелись красноватые брызги свежей крови.

Вспомнилось лицо человека, который только что был под его кулаками. Он истекал кровью из головы, словно кусок багрового мяса...

– Потому что мне нужно разнести вдребезги эту старую развалюху, чтобы построить поле для гольфа и загребать деньги лопатой.

Вскоре он подошёл ближе и сел на диван, властно раздвинув колени.

Огромные кожаные ботинки упирались в пол, а брюки от костюма туго обтягивали его мощные бёдра.

К тому же, запах мужского одеколона стал невыносимо сильным.

В голове помутилось. Прежде чем воспоминания прошлого, вызванные запахом его тела, успели поглотить Нэёна, он быстро достал из-за пазухи сберкнижки.

– Я пришёл, чтобы вернуть это.

Он бросил их на диванный столик.

– Я никогда не просил ничего подобного и не хочу это принимать. Тем более деньги, заработанные такими бандитскими методами...

Его взгляд медленно опустился на стол. Его толстый большой палец легонько постучал по сберкнижкам.

– Малыш.

– .......

– Аджосси не хочет отбирать у тебя твои гроши.

Нэён нахмурился от того, что он обращался с ним как с ребёнком. Его тон был гораздо холоднее, чем Нэён ожидал, и он был полон ленивой неторопливости.

Знал бы, что так будет, принёс бы и те деньги, что он дал ему как плату за жизнь. От сильного сожаления он прикусил мягкую плоть щеки изнутри.

Нэён задумался, глядя на гладкую ручку кожаного дивана, как вдруг рядом разнёсся аппетитный запах и ударил ему в нос. Оказалось, это была тарелка чачжанмёна.

– Ты хорошо научился пользоваться палочками?

Что за бред он опять несёт. Пока у него дёргалась щека, мужчина без предупреждения сорвал с тарелки плёнку.

– Ты и сейчас любишь чачжан? В детстве, кажется, неплохо ел.

Нэён подавил горький смешок, застрявший в горле. Его сведённые брови мелко задрожали. Сколько он думал и сомневался, пока шёл сюда. А тот относится к его словам так, будто это жужжание навозной мухи.

– Что вы сейчас вообще...

Он схватил Нэёна за запястье, пытаясь усадить на диван, и Нэён забился, крича, чтобы тот отпустил.

– Не буду я есть эту дрянь!

– Не груби.

Однако мужчина слишком легко усадил его. Просто как хлопком ладоней прихлопнул муху. Эта огромная разница в силе была невероятно унизительной.

То он говорил, что они никто друг другу, и относился к нему как к назойливой мухе, с которой его связывает лишь прошлое. А теперь почему-то так настойчиво пытается накормить его чачжанмёном. Ещё и прошлое приплетает...

Нэён резко нахмурил брови.

– Зачем вы вообще хранили фотографию моей семьи?

Непонятный вопрос о том, зачем он носил её в бумажнике, продолжал занимать его мысли.

Мужчина тем временем с чавканьем перемешивал чачжанмён палочками. Чёрный соус вязко пропитывал лапшу.

Порция была огромной, наверное, двойная, но в его большой руке она казалась маленькой, как соусница. Перемешав всё до однородности, он поставил тарелку перед ним и коротко приказал.

– Ешь.

Нелепость ситуации заставила его разинуть рот.

– Так получилось. Для бандита верность важнее смерти, разве нет? Это фото дал мне Тхэхва-хённим, как я мог его выбросить.

И вот такой вот паршивый случай породил всю эту катастрофу, что сейчас была у него перед глазами. В самой худшей форме, в виде величайшего несчастья.

Теперь все иллюзии исчезли, и осталась лишь очень грязная, вязкая, как болото, правда. Правда, в которую он верил, его убеждения, его жизненная опора. Что-то внутри него, казалось, рухнуло.

Он уставился широко раскрытыми глазами на разбухающий чачжанмён.

– Лучше бы оставили меня в неведении, – произнёс он, словно крича.

Его отец, которого он считал порядочным и добросовестным семьянином, на самом деле был бандитом, а аджосси, живший в его памяти, оказался отъявленным бандитом из бандитов, который избивал, угрожал, запугивал и грабил людей.

– Почему вы не позволили мне прожить жизнь, так ничего и не узнав...

Зачем он появился и всё перевернул с ног на голову.

– И я такого человека, как вы…, – пробормотал он невнятно.

Возможно, он был уверен во всём ещё в тот момент, когда стоял перед этим ночным клубом. Нет, на самом деле, с того момента, как увидел свою фотографию в его бумажнике. Но он всё же пришёл сюда, чтобы встретиться с ним лично, возможно, потому, что хотел сказать именно эти слова.

– ...Никогда не любил.

Это было и его последним остатком гордости, и словами в защиту того аджосси из его памяти.

"Как можно было влюбиться в мужчину, который тебе в отцы годится?"

Любовь. Как же вульгарно звучало это слово, которое он так беззастенчиво бросил в него. Нэёну захотелось вымыть уши.

Любовь, о которой он говорил, определённо была не той чистой, светлой и невинной привязанностью, что бывает между членами семьи.

Уголки его губ, кривившиеся в насмешке, его тон, пропитанный презрением, издевались, словно он видел его насквозь.

– Если бы я с самого начала знал, что вы такой бандит, я бы и не пошёл за вами...!

Казалось, что-то внутри него проткнули острым лезвием, и оно с треском лопнуло. Словно он вскрыл что-то, что таилось глубоко в груди Нэёна.

Его и так пожирало чувство вины за то, что ему приснился эротический сон, а этот человек ещё и пытается это расковырять... Даже если этот мужчина перед ним — бандит, ведущий никчёмную, мусорную жизнь, он не мог осквернить того человека, что жил в его памяти.

Как он мог поступить так с тем, кто был Нэёну как родитель...

– Никогда не любил.

Он уставился на Нэёна взглядом, способным пронзить насквозь. Этот тихий и тяжёлый, словно болото, взгляд опутывал его. Что же за смысл таился в этих глазах? Взгляд, глубину и цель которого было невозможно постичь.

И вдруг, внезапно, неожиданно он наклонился к Нэёну.

– Ах...

Бум, сердце Нэёна ухнуло вниз. Он до смерти перепугался, невольно сжав плечи и крепко зажмурив глаза.

Веки дрожали. Бум, бум, сердце снова начало бешено колотиться. Казалось, музыка ночного клуба, сотрясавшая пол, играла с ним в такт.

За пеленой темноты он почувствовал, как мужчина отдаляется от него.

– .......

Только тогда Нэён медленно приоткрыл глаза. В поле зрения, которое он с трудом расширял, попала его рука. В ней была зажигалка.

Ах... Нэён понял с опозданием. Он просто взял зажигалку, лежавшую прямо перед ним. Глубина унижения была невыразимой.

Перед глазами снова всё потемнело.

В его руке вспыхнуло пламя зажигалки. За ним показалось лицо мужчины, глубоко затягивающегося дымом.

– Никогда не любил?

Его голос прозвучал донельзя холодно. Он смотрел на Нэёна, держа сигарету во рту, и Нэён чувствовал себя ничтожной пылинкой, парящей в этом мире.

– А когда тёр мне спину, у тебя встал.

Бум, казалось, затылок взорвался. Словно кто-то засунул в его голову фейерверк и беспорядочно поджёг.

Сердце, рухнувшее вниз, прилипло ко дну и не собиралось возвращаться на место.

Похоже, нынешние дети называют это не любовью, а течкой?

( п/п: воу воу, притормози Тхэгон, это вроде не омегаверс ^ ^)

В его тоне не было ни капли эмоций, он говорил совсем не как человек.

– Как же ты вырос таким гомиком, у которого течка на мужиков?

Каждое слово, произнесённое отрывисто, без малейшей интонации, вонзалось в грудь Нэёна, словно кинжал.

– Хоть раз держал девушку за руку?

Он смотрел на Нэёна как на что-то утомительное. Может, это из-за его комплекса жертвы? Но Нэёну казалось, будто его взгляд спрашивал, пробовал ли такой сопляк, как он, горький вкус этого мира.

– Если бы хоть раз обнял это податливое тело, то о тех, у кого такой же член, и не вспомнил бы.

Все эти слова, разбиваясь и крошась, остро резали слух Нэёна.

– Если не собираешься есть, закрой дверь и уходи. Кажется, дело закончено.

Нэён короткими ногтями впился в свой пуховик, затаив дыхание. Его так настойчиво выпроваживали, что оставаться здесь было уже невозможно.

И в тот момент, когда он, словно призрак, повернулся и сделал шаг, что-то выпало из кармана, когда его рука скользнула по нему.

Нэён медленно опустил взгляд на пол. Холодный взор мужчины тоже устремился туда.

Это было не что иное, как написанное им письмо.

Получатель: Хван Тхэгон, отправитель: Хон Нэён.

От этих букв, выдававших долгие десять лет, лицо Нэёна вспыхнуло от стыда.

Худые плечи Нэёна мелко дрожали. Старый воротник пуховика касался шеи.

– Банковскую книжку обязательно забери. Аджосси не собирается отбирать деньги, заработанные детским трудом.

Нет, он не хотел этого. Он не мог.

Для него сберкнижка имела другой смысл. Держась за деньги, которые аджосси, не навещавший его, исправно переводил, он утешал себя, думая, что он всё же не забыл его окончательно. Для Нэёна это было нежным утешением и поддержкой на протяжении десяти лет.

Но не нужно швырять их ему, словно подачку.

Поэтому Нэён сбежал. Оставив позади брошенное письмо, оставив сберкнижку, он сам поспешно выскользнул наружу.

– Хы...

Он бежал, тяжело дыша, хотя за ним никто не гнался.

Когда он выбежал из ночного клуба, холодный воздух коснулся его щёк. Пронизывающий ветер был слишком ледяным и колким. Казалось, он вот-вот срежет кожу.

В этот момент какой-то здоровяк с грохотом открыл дверь припаркованной машины. Нэён вздрогнул и попятился.

– Садитесь, я вас отвезу.

– Не сяду.

Он яростно замотал головой. Наверняка это машина, которую приготовил тот мужчина. Чтобы он перестал его донимать и поскорее убрался... С какой стати он должен садиться в машину этого бандита? Нэён, решительно глядя, тут же отказался.

– С какой стати мне садиться в машину гангстера.

Он так свирепо выпучил глаза, что ветер задувал в них, и веки начали щипать.

Ресницы мелко дрожали.

Затем, как бездомный пёс, он побрёл и сел в автобус. Усевшись на самое дальнее место, он беззвучно плакал. К счастью, на улице пошёл дождь, скрывший звуки сдерживаемых рыданий.

– Хнык...

Кап-кап-кап, слёзы непрерывно падали на бёдра. Он вытирал глаза тыльной стороной ладони, снова и снова, но они лились ручьём, словно из открытого крана.

Сожаление, обида, печаль, предательство, раскаяние...

Все захлестнувшие его чувства были настолько сложными, что было трудно определить, что именно он испытывает.

***

На следующий же день после возвращения из Сеула он сразу открыл баню.

По дороге он промок под моросящим дождём и теперь покашливал, но в глазах Нэёна горел огонь. Он крепко стиснул зубы.

– Ты точно выздоровел? Лицо у тебя до сих пор такое, будто с призраком подружился, ты...

Хотя Донджэ-хён, склонив голову набок, пытался его отговорить, Нэён упрямо ходил по сауне с опухшим лицом.

Словно призрак, словно привидение, с бледным, как мел, лицом он подавал заказы, готовил холодный кофе, тёр спины клиентам...

Время от времени он смотрел в окно, и его глаза наполнялись влагой, а он крепко прикусывал нижнюю губу.

Он безвольно мыл шваброй коридор, когда послышался цокот острых шпилек. Подумав, что это клиент, он повернул голову — это была Хиджин-нуна. Длинные прямые волосы, ярко-красные губы, накидка из лисьего меха, пышная, как павлиньи перья, — сегодня она снова выглядела очень эффектно.

– Ой, Нэён, ты что, болеешь? — от её слов Нэён моргнул.

– А?

Хиджин подошла вплотную и заглянула ему в лицо.

Белые, как мятое тесто, щёки Нэёна были красными, а глаза — влажными, словно его сильно отругали.

Хиджин медленно склонила голову. В этом парне было что-то, что каждый раз пробуждало в ней странные чувства. То, как он постоянно опускал ресницы, выглядело как-то трогательно, и это притягивало взгляд.

– Нет, я не болею... И простуда прошла.

Хотя он так отвечал, в голосе Нэёна не было ни капли сил.

– Дай-ка посмотрю.

Подумав, что у него может быть жар, Хиджин провела тыльной стороной ладони по щеке Нэёна. Мягкая кожа коснулась её руки, и ей показалось, что её рука вот-вот растает.

Нежная и тёплая, словно она гладила живот щенка.

– Жара вроде нет, но, похоже, ты мёрзнешь. Всё ещё живёшь в той каморке? Включай обогреватель на ночь.

– Да.

Нэён, как обычно, послушно кивнул. Но когда она подошла так близко, от Нэёна исходил очень сладкий запах тела. Хм-хм, Хиджин пошевелила своим носом с горбинкой.

– Кстати, каким лосьоном для тела ты пользуешься?

– Я? Я таким не пользуюсь.

Нэён пробормотал, опустив глаза. Руками он крепко сжимал ручку швабры. Он поджал пухлую нижнюю губу, скрывая её. Парень был таким застенчивым, что краснел каждый раз, когда она подходила чуть ближе.

– Я просто пользуюсь мылом, которое есть в бане...

– Нэён, ты всё ещё совсем как ребёнок. И внешне, и по запаху.

И лоб у него выпуклый, и на крыльях носа лёгкий молочный блеск, и ресницы густые — он вырос, сохранив детское лицо.

Хиджин ущипнула Нэёна за щёку длинным ногтем.

– Ой, посмотри на этот пушок.

От этого глаза Нэёна стали ещё более унылыми.

– Нет.

Он слегка отстранился, и зажатая щека выскользнула.

От покрасневшего следа на лице разлился румянец.

– Нуна, мне пора идти. Давно не открывались, так что накопилось много дел.

Нэён побрёл обратно, волоча за собой швабру. Глядя на его ссутулившуюся спину, Хиджин склонила голову набок. Кажется, он и вправду нездоров.

Войдя в мужскую баню, Нэён тяжело вздохнул. Он отставил швабру в сторону. Каждый раз, когда он сталкивался с Хиджин, она словно вытягивала из него всю душу. Наверное, это всё из-за того, что он такой неловкий и застенчивый. Пока он занимался самобичеванием, его самооценка упала ниже плинтуса.

– Нэён, у нас кофе закончился.

Сзади внезапно появился Донджэ.

– Но ты же болеешь, сможешь сходить? Может, мне сбегать?

– Нет, хён, мне уже правда лучше.

Нэён покачал головой. Он заставил себя улыбнуться, но уголки губ были такими тяжёлыми, что тут же снова опустились вниз.

Преодолевая холод, он дошёл до ближайшего супермаркета. Но что это? Все стеклянные витрины были вдребезги разбиты, а внутри царил полный хаос, словно после ограбления. Желая узнать, что случилось, он быстро подошёл ближе и увидел, что на входной двери были расклеены листы бумаги.

[Спасибо, что были с нами всё это время.

Супермаркет "Клевер" будет снесён на следующей неделе.

- Супермаркет "Клевер"-]

Вот что там было написано.

Ах, Нэён протяжно вздохнул.

В этом маленьком районе самыми крупными заведениями были этот супермаркет и его баня, и теперь даже такой большой участок земли переходил в руки этих бандитов.

...Что же делать.

Теперь это уже не казалось чужой проблемой. Он впал в уныние при мысли, что скоро и с баней может случиться то же самое. Чтобы не обанкротиться и не пойти ко дну, нужно было привлекать как можно больше клиентов.

А для этого обязательно нужен был кофе. Кофе был настоящей изюминкой бани. Без него торговля практически останавливалась. Ведь для клиентов было ежедневным ритуалом — согреться в горячей ванне, а затем охладить разгорячённое тело холодным кофе.

Подумав, Нэён зашёл в круглосуточный магазин по соседству. Он взял растворимый кофе и увидел, что тот, как и ожидалось, был на две тысячи вон дороже, чем в супермаркете. Было очень жаль денег.

– Ху-у-ух....

Прижимая к себе банку с кофе, он двинулся дальше, и вдруг его взгляд упал на зеркало, висевшее в отделе напитков.

Нэён огляделся по сторонам. Убедившись, что никого нет, он осторожно подошёл к зеркалу. Затем зачем-то потёр щеку тыльной стороной ладони.

Неужели он выглядит таким молодым. Пухлые щёки вздулись под давлением руки. Он нахмурил брови и попытался придать взгляду суровость, но почему-то выглядело это смешно.

Нэён поплёлся к кассе и поставил кофе на прилавок. Затем, словно на что-то решившись, сделал заказ.

– Marlboro Red и зажигалку.

– Что?

Щёлк. Продавец, просканировавший штрих-код на кофе, с сомнением посмотрел на Нэёна сверху вниз. А потом и вовсе смерил его взглядом с ног до головы.

Взгляд его говорил: "Ну-ну, посмотрим". А ведь в этом году он уже стал совершеннолетним.

– Удостоверение личности.

Нэён быстро достал его из кармана. Хотя с его удостоверением было всё в полном порядке, сердце почему-то забилось, затрепетало.

– Вот, пожалуйста.

Вскоре продавец протянул ему сигареты и зажигалку. Нэён сразу же свернул в узкий переулок рядом. Собравшись с духом, он сорвал целлофановую обёртку с пачки.

Он нервно прикусил нижнюю губу. На душе было так же тревожно и беспокойно, как будто он затеял игру с огнём.

Нэён слегка приоткрыл губы и зажал сигарету. Затем, щёлк, щёлк, неловко крутанул колёсико зажигалки.

Тот мужчина, он вот так втягивал дым...

Нэён сделал одну затяжку, так сильно втянув щёки, что они ввалились, и тут же, кхе, кхе, закашлялся, выдыхая. В носу и во рту жгло невыносимо. Было так же мучительно, как когда в детстве во время игр в холодной ванне вода внезапно попадала в нос.

– Кха, кх, кха...

В уголках глаз даже выступили слёзы, пока он продолжал откашливаться. Это был суровый урок. Он не понимал, зачем люди вообще это делают, если только не получают удовольствие от страданий.

Нэён с унылым лицом сел на корточки.

На следующий день после того, как он сбежал из ночного клуба, в сауну пришёл бандит. Теперь при виде любого гангстера его тошнило, и он с настороженностью посмотрел на него снизу вверх.

"Я по поручению господина Хван Тхэгона".

И затем он положил на стойку перед Нэёном... сберегательную книжку. Та самая вещь, которую он специально оставил в ночном клубе в райное Каннам, вернулась к нему, словно кукла вуду.

"Заберите обратно. Зачем мне брать вещь незнакомого человека?"

Хоть Нэён и сказал это, бандит, не оборачиваясь, резко ушёл.

К тому же.

Бандит, как назло, оставил сберкнижку прямо на стопке уведомлений о сносе. А-ах, вздохнул Нэён. Из-за этого мужчины он по несколько раз на дню метался между раем и адом.

Эти клочки бумаги, весившие всего несколько граммов, казалось, превратились в многотонные свинцовые плиты, давившие ему на грудь.

– Ах, кофе....

Наконец придя в себя, он выпрямил колени и быстро встал. Он побрёл по району. Теперь пустых домов стало заметно больше.

Запустение, одиночество, уныние, тоска. Шатаясь, он вернулся в сауну. За стойкой, кроме Донджэ, был ещё один человек.

– О, Нэён пришёл.

Кофейный порошок, который он держал в руках, с грохотом рассыпался по полу.

Громкий крик эхом разнёсся по просторной бане.

– Дядя...!

Это был дядя, неизвестно откуда вернувшийся. Он постоянно пропадал, играя в карты, а когда деньги заканчивались, возвращался в нищенском виде, словно принц-кальмар*, и переворачивал его жизнь с ног на голову.

Принц-кальмар — это инопланетный персонаж из известного корейского мультфильма «Маленький динозаврик Дули». Он является принцем с планеты Кальмаров, и в сюжете есть сцена, где он и его подданный прибывают на Землю в поисках сокровищ и встречают Дули.

От внезапно подступившего гнева он не выдержал и крикнул.

– Дядя, я понимаю, что деньги нужны, но как можно было сдать баню в аренду таким людям?

Нэён сгрёб с пола кофейный порошок и швырнул его на стойку.

– Вы же знали, что они бандиты!

Но дядя, вместо того чтобы признать вину, наоборот, выпятил грудь и набросился на него.

– Бандиты, не бандиты, какая разница? Клиент есть клиент!

– А если с баней что-нибудь случится?

Нижняя губа Нэёна задрожала. Его дядя совершенно ничего не знал.

О том, какое ужасное событие произошло здесь в тот день. Он был ослеплён деньгами и спешил продать это место бандитам.

– Куда делись деньги, которые те бандиты заплатили за аренду? Это же не ваши деньги!

– Что? Этот щенок совсем распоясался!

Дядя по своей привычке уже замахнулся, чтобы ударить, как вдруг подбежал изумлённый Донджэ-хён.

– Ай-ай, дядя... что вы делаете, клиенты же услышат.

Он крепко обнял дядю сзади, который пытался применить к Нэёну насилие, призывая их успокоиться.

– Дядя, успокойтесь, Нэён просто на нервах из-за загруженности на работе.

Говоря это, он подмигнул Нэёну. Жест, означавший: "Ты же меня понимаешь". Ему хотелось прекратить это хотя бы из-за Донджэ-хёна, но дядя продолжал извергать гадости.

– Эта сволочь совсем не ценит, что его вырастили...

От слов, которые дядя бормотал, подавляя гнев, у Нэёна затряслись руки. Он ничего не знал, но продолжал нести чушь, и это было невыносимо.

Атмосфера стала напряжённой и хрупкой, как лёд. В этот момент раздался звук, который полностью разрушил ледяную тишину.

Дзынь, дзынь...

В просторной сауне зазвонил телефон, но они с дядей лишь тяжело дышали, и никто не собирался отвечать.

– Я быстро отвечу.

Донджэ-хён, изобразив неловкую улыбку, поднял трубку.

– Да, алло?

Донджэ-хён слушал, повторяя "да, да", пока собеседник что-то говорил. А они с дядей, не обращая на это внимания, продолжали сверлить друг друга взглядами.

Нэён думал, что там спрашивают что-то вроде: "До скольки вы работаете?", "Продаёте ли соджу?", "Мочалки бесплатные?".

Но вдруг хён, протянув "Да-а?", повернулся в их сторону.

***

Четыре часа утра. По идее, сауна в это время должна быть закрыта.

Но сегодня и дядя, и Донджэ-хён, напрягшись, готовились встречать гостей. В воздухе витало странное чувство тревоги.

– Давненько я не нежился в горячей воде.

Вскоре с лестницы послышался шум. Затем звякнул колокольчик, и вошли клиенты.

– А, добро пожаловать, господа!

Дядя, который чует запах денег как никто другой, выбежал им навстречу босиком. Он лично открыл дверь, и бандиты гурьбой хлынули внутрь.

Их было всего пятеро, но атмосфера была такой, будто их сто.

Все они были бандитами в угольно-чёрных костюмах. Лица лоснились от жира. Шеи и запястья были увешаны золотом, но взгляды были хищными, как у диких зверей, и от них исходило гнетущее чувство.

– Так что, здесь такой хороший сервис? Слышал, тут хорошо спину трут.

Сказал один из бандитов, похожий на жабу, с толстой шеей и выпученными глазами. Он говорил надменно, но от его слов исходило странное давление.

– О, конечно. Эти двое наших ребят отлично делают массаж и скраб всего тела. Просто доверьтесь нам. Мы предоставим вам первоклассный сервис.

Бесхребетный дядя, потирая руки, рассыпался в любезностях. Нэён же не мог даже поднять на них глаз, уставившись в пол.

Всё его внимание было сосредоточено на одном человеке. Словно он выставил все свои антенны.

Это он.

Даже не глядя, Нэён знал, что он тоже здесь. Просто чувствовал. Хван Тхэгон... Сегодня он был не со своими обычными приспешниками, а с другими людьми.

Сказали, что это VIP-персоны... И действительно, атмосфера была невероятно напряжённой.

Вчера вечером в сауну позвонили. Суть была такова.

С четырёх до семи утра арендовали всю сауну. Сказали, что это VIP-персоны, и их нужно обслуживать по высшему разряду, и что они не потерпят ни малейшей ошибки, которая могла бы доставить неудобства хённимам.

"Это же бандиты!" – сразу же воскликнул Нэён. Что они задумали на этот раз? Перед глазами всплыли ужасные воспоминания...

Как они собирались утопить человека, подняв температуру в ванне до предела...

"Давайте просто не будем их принимать, кто знает, что может случиться."

Нэён несколько раз умолял не соглашаться, но дядя, ослеплённый деньгами, был уже не в себе.

"Целых десять миллионов вон, десять миллионов! Ты думаешь, такие деньги с неба падают?"

И вот из-за этих десяти миллионов он готов был бросить баню в пасть бандитам. К тому же, в последнее время он только и говорил что о деньгах, и от этого становилось не по себе. Сколько же он проиграл в карты, чтобы так себя вести? Тайная тревога начала расти, как плесень.

В прошлый раз он проиграл единственный грузовик, а ещё как-то раз забрал деньги, отложенные на учёбу двоюродного брата.

Наглый, бесцеремонный и одержимый азартными играми безумец — его дядя. От мысли, что он связан с ним кровными узами, становилось тошно. Фух, Нэён тихо вздохнул.

– Вау, блядь, вот это да.

Донджэ-хён рядом тихонько поднял большой палец.

– Их всего пятеро, а кажется, что всё забито. Нэён, а я что, дрожу сейчас?

Пытаясь скрыть нервозность, хён шутливо станцевал "собачий танец". Каким бы общительным он ни был, перед ним были бандиты.

개다리춤 (буквально «танец собачьих ног») — это корейский танец, в котором танцор трясёт ногами, придавая им характерную форму «O» или «X», одновременно хлопая в ладоши и размахивая ими над головой.

К тому же, VIP-персоны. Может, это какие-то главари группировки?

На самом деле, Нэён тоже очень волновался. Мысль о том, что он может совершить ошибку, была на втором месте. Увидев лицо этого мужчины снова, всего через несколько дней, он не мог совладать с бушующими эмоциями.

Ему приходилось крепко держать своё сердце, которое качалось и билось, словно он плыл на лодке по волнам. Нужно было быть предельно осторожным, чтобы мысли не пошли в неверном направлении.

– Разве настоящая мужская дружба не рождается, когда трёшь спину товарищу?

Все начали раздеваться, и их тела были сплошь покрыты татуировками. Карпы, изображения японских борцов сумо, даже лицо какого-то президента...

Но среди всего этого самое сильное впечатление производила татуировка тигра на теле того мужчины. Ух, Нэён тихо простонал про себя.

Раздевшись, они стали ещё более угрожающими и скрылись в бане. Дядя тут же подбежал к Нэёну.

– Что стоишь? Быстро иди и разнеси им кофе.

Как назло, в кассе была большая недостача. Дядя, похоже, решил, что это отличный шанс сорвать куш, и в его глазах горела жажда наживы.

– Да... хорошо.

Нэён, вздохнув, приготовил холодный кофе. Затем, поставив чашки на поднос, он вошёл в баню.

Когда он открыл запотевшую от пара дверь, то увидел, что "шишки" сидели кругом в одной из ванн. Плеск воды и гул разговоров эхом отдавались от каменных стен.

– Холодный кофе.

Нэён, намеренно опустив глаза, расставил чашки с кофе. К счастью, никто из них не обратил на него внимания.

– Эй.

Он уже собирался быстро поставить кофе и уйти, как кто-то вдруг крепко схватил его за предплечье.

– Да, да...?

Нэён вздрогнул, поднял голову и спросил. Это был тот самый мужчина, похожий на жабу.

– Что стоишь? Быстро помассируй плечи хённиму. Посмотрим, на что способен такой хлюпик, похожий на кисэн*.

Кисэн (기생) — это общее название для женщин-артисток эпохи Чосон, которые профессионально развлекали гостей на банкетах и в увеселительных заведениях, владея искусством танца, пения и поэзии. Хотя они принадлежали к низшему сословию, благодаря выдающимся талантам и образованию они проявляли себя в различных областях, таких как танец, пение, поэзия и игра на музыкальных инструментах.

Это была полная западня. К тому же, бросив косой взгляд в сторону, он увидел… Ему казалось, что тот мужчина определённо смотрит на него.

Он был готов немедленно убежать отсюда, но, к сожалению, жаба, похоже, не собирался его отпускать.

Даже от лёгкой хватки казалось, что кости вот-вот раскрошатся. Так он мог превратиться в раздавленный тофу.

– А, да...

Ничего не оставалось, как закатать шорты до самых бёдер. Он взялся за плечо бандита. Оно было таким толстым, что едва помещалось в ладони.

– Кх, кофе холодный. Директор Хван, того ублюдка поймали? — спросил у мужчины бандит с татуировкой карпа и волн.

– Всё ещё преследуем.

– Как это тебя ножом пырнули, а? Ц-ц-ц. Нажил врага в лице какой-то девки? — раздался смех, будто это была весёлая история. Ха-ха-ха. Мышцы на плече, за которое держался Нэён, затряслись. На мгновение он замер. Он что, смеётся, потому что это смешно?..

Нэён бросил взгляд на мужчину. В уголках губ мужчины, чьи волосы были зачёсаны назад и смочены водой, застыла слабая улыбка.

Его живот был под водой, поэтому он не мог его разглядеть. Было видно только, что он туго перевязан бинтами. В голове промелькнула мысль, можно ли ему уже вот так заходить в ванну. Нэён так переживал, что его руки невольно стали двигаться вяло.

– Ты чего делаешь, щекочешь?

Тут же раздался резкий окрик, и Нэён быстро сжал пальцы, надавливая на плечо. Только тогда с толстых губ вырвался удовлетворённый стон: «Хы-ы-ы».

– Теперь тебе пора жениться и остепениться.

– Жениться, вы говорите.

– Да-а, как бы ты ни любил баб, у мужчины должна быть одна законная жена, чтобы сохранить лицо.

На этот раз заговорил бандит с татуировкой лица президента на груди.

– Моя вторая дочка, как увидела фотографию директора Хвана, так сразу: "Это что, какой-то актёр?", и давай меня доставать, устрой, мол, свидание, просто с ума сходит. Я уже не могу...

Карп покачал головой, словно говоря, что так жить нельзя.

– Вот как. Ваша дочь тоже очень красива, — Хван Тхэгон, тот самый мужчина, лишь улыбнулся уголками губ. Он взял стоявший рядом стакан виски и поднёс его ко рту. Глоток, глоток, его кадык шумно дёрнулся.

О какой женитьбе может идти речь, когда ты бандит, который избивает и режет людей ножами? К тому же, он пьёт алкоголь, когда ему так больно.

Этот мужчина совершенно не заботится о своём теле. Прошло ведь всего чуть больше двух недель с тех пор, как его ранили ножом.

Разве ему не должно быть запрещено мочить рану, а курить и пить — тем более? Что вообще за люди эти бандиты, так странно, что они совсем не ценят свою жизнь.

Нэёну стало смешно от самого себя, ведь совсем недавно он сходил с ума, пытаясь хоть как-то спасти его, когда он был на грани жизни и смерти.

– Так когда ты собираешься всё это снести и начать строительство гольф-клуба?

Спросив это, Карп порылся в пачке сигарет. Затем вытащил одну и зажал её в бескровных, фиолетовых губах. Щёлкнув зажигалкой Zippo, он чиркнул колёсиком. Огонь, вспыхнул оранжевый огонёк.

Что этот человек сейчас делает? В бане есть бак с горючим, и если случится пожар, будет большая беда. Весь этот район просто взлетит на воздух. Нэён, с тревогой наблюдавший за ним, от удивления невольно подскочил на месте.

– Э-э, простите, господин...

Тут же на Нэёна уставились жуткие взгляды.

...Эти пронзительные взгляды, направленные на него.

Атмосфера стала ледяной. В их горящих глазах сверкали золотые зубы, которыми они скрежетали. У них были такие лица, будто они готовы были в любой момент схватить Нэёна за шкирку и сунуть в кипящую воду.

Говорят же, была такая казнь — пхэнхён, когда человека варили заживо в котле.

– Х-хы-оп...

Даже Донджэ-хён, который готовился к бритью в дальнем углу, в ужасе прикрыл рукой широко раскрытый рот.

Бам, Жаба с грохотом поставил стакан виски на бортик ванны. Стакан разбился, и осколки с хрустом посыпались.

– Кто тебе позволил вмешиваться в разговор старших? Пацан, у тебя что, печень вывалилась*?

В Корее выражение "간이 부었다" (печень распухла) означает безрассудный поступок, а "간이 배 밖으로 튀어나왔다" (печень выскочила из живота) указывает на еще более крайнюю степень безрассудства и дерзости, настолько сильную, что печень уже не помещается в животе.

– Н-нет, дело не в этом...

– Хочешь, я тебе её по-настоящему наружу выпущу?

Внезапно разговор оборвался. За этим вопросом последовало жестокое, леденящее напряжение. От страха и ужаса затылок похолодел.

В этой ледяной, морозной тишине было так тихо, что даже звук капель, падающих с потолка — кап, кап, кап, — казался оглушительным.

От капли, упавшей ему на макушку, словно ядро, Нэён вздрогнул и дёрнул плечами.

"Вот же... влип".

По спине ручьём потёк пот. Непонятно было, от жары ли в парилке или от безумного напряжения лопнули потовые железы.

Глоть, он лишь шумно сглотнул слюну. Эту тяжёлую тишину нарушил знакомый мужской голос.

– Молодой, а манер никаких.

Внезапно произнёс господин Хван Тхэгон. До сих пор он игнорировал Нэёна, а теперь искоса посмотрел на него, словно на необузданного жеребёнка.

– В горле пересохло, пойди принеси ещё стаканчик инсамджу*.

Инсамджу (인삼주) – это корейское спиртное на основе женьшеня, относящееся к категории лечебных ликёров (ягёнджу). Этот напиток известен своими тонизирующими свойствами и производится путем настаивания женьшеня (одного из самых известных ингредиентов для корейских лечебных спиртных) на алкоголе.

Взгляд был невероятно холодным. Он указал острым подбородком на дверь, словно пронзая её, и велел немедленно убираться.

– Да, да...

Это был единственный шанс выбраться из этого удушающего пространства.

Нэён быстро встал и выскочил из ванны. Шатаясь, словно пьяный, он толкнул стеклянную дверь и вышел.

Снаружи его обдало холодным воздухом. Кожа задрожала, будто ударило молнией. Ха, ха, он тяжело задышал, и сознание прояснилось. Что он только что натворил?.. Впервые он чувствовал такую угрозу для жизни. От мысли, что он чудом спасся, вырвался вздох облегчения.

...И тот человек. Нэён повернул голову в сторону бани. Может быть, он только что снова спас его? Нэён посмотрел на мутное стекло.

Смутно виднелись большие тела. Чёрные татуировки на их коже переплетались. Он тут же покачал головой.

...Быть того не может.

Может, он и правда просто хотел женьшеневой настойки.

– Ха-а...

Нэён был совершенно вымотан. Тяжело вздохнув, он пошёл за настойкой, руки дрожали.

Он крепко прижал к себе большую бутылку, словно сокровище, и снова приоткрыл дверь в баню, как вдруг изнутри выскользнул Донджэ-хён. Он протянул руку и выхватил бутылку.

– Хён, я тоже...

Нэён, оставшись с пустыми руками, ошарашенно посмотрел на него. Донджэ-хён подмигнул, прищурив один глаз.

– Нэён, ты же знаешь хёна. Я заработаю кучу денег. Просто подожди.

И, помахав рукой за спиной, он дал ему знак уходить.

– Как я могу так поступить.

Нэён не мог уйти. Как он мог переложить всю работу на хёна. Он уже взялся за стеклянную дверь, чтобы толкнуть её внутрь, но...

– У тебя там одежда господ, так что займись-ка стиркой.

С той стороны донёсся твёрдый голос хёна.

– А, ...

Смирившись, Нэён был в глубине души благодарен. Тяжело вздыхая, он подошёл к раздевалке. Костюмы, которые сняли бандиты, висели на вешалках в ряд.

Они выглядели так, словно бандиты выстроились в шеренгу, и Нэён нахмурился.

Сначала он снял одежду с вешалок. Пиджаки к пиджакам, рубашки к рубашкам. Когда он взял в руки бельё для стирки, ему показалось, что его душат.

Он думал, что всё прошло, но последствия всё ещё оставались. В любом случае, с этими бандитами лучше не связываться.

И с той Жабой, и с тем Карпом, и с татуировкой президента.

– Ублюдки...

Проклиная их про себя и двигая руками как робот, Нэён внезапно вздрогнул и замер. Он медленно отнял руку от рубашки. Опустив глаза, он посмотрел на пальцы. Эта липкая, тягучая, алая жидкость...

Это определённо была кровь.

Горячая, влажная кровь. Похоже, она попала на рубашку совсем недавно.

– Ах...

От резкого металлического запаха, ударившего в нос, Нэён прикрыл рукой разинутый рот.

Да, точно, рана воспалилась. Ну конечно, как человеческое тело могло так быстро прийти в норму.

Но почему он делает вид, что всё в порядке? Нэён перевел широко раскрытые глаза в сторону бани. В этот момент со скрипом открылась дверь.

Появился директор Хван Тхэгон.

Он медленно, неторопливо переставлял свои большие ноги. Его загорелая до коричневого цвета кожа блестела. Было непонятно, пот это или он только что вышел из горячей ванны, весь мокрый.

Его спина всё больше сгибалась. Правой рукой он крепко сжимал живот. Между бровями залегла едва заметная морщинка, а уголки губ странно скривились.

Судя по тому, как он, выйдя из купальни, повернул за угол, он направлялся в туалет.

– .......

Он определённо выглядел не так, как обычно. Нэён медленно опустил рубашку.

Затаив дыхание, он на цыпочках тихонько пошёл за ним. Сердце колотилось.

За шаг до цели, Нэёна на мгновение охватило чувство тщетности. "Зачем я вообще иду за этим человеком?" — пронеслось в голове.

Но это было лишь на мгновение.

Вспомнилось искажённое лицо мужчины, которое он видел только что. Нэён крепко прикусил нижнюю губу. И осторожно сделал ещё один шаг.

– Кх...

В приоткрытую дверь туалета виднелась широкая спина. Директор Хван Тхэгон опирался на раковину. Его согнутая спина, словно у больной собаки, выглядела так, будто ему было очень больно.

– Блядь.

Он выругался сквозь зубы.

Услышав это, Нэён засунул в рот тыльную сторону ладони и крепко прикусил.

Так вот как он страдает, прячась ото всех. Может, те бандиты в бане не все с ним заодно?

Пока эта мысль крутилась в голове, тело мужчины начало заваливаться вперёд. Под своей тяжестью он падал всё быстрее.

– Эй, вы там...!

Нэён вздрогнул и быстро вбежал в туалет. Чап-чап, босые ноги шлёпнули по плитке.

Мужчина был почти без сознания. Он поднял руку и легонько похлопал его по щекам, но его тяжёлые веки так и не открылись.

Нэён, поддерживая массивное тело, перекинул его толстую руку себе на плечо.

– Придите в себя...!

Он ведь так твёрдо решил больше не связываться с этим человеком, и вот опять они в таком тесном контакте — просто нелепо...

Но отпустить его было нельзя, тело в его руках было почти огненным.

Нэён подумал, не сообщить ли об этом бандитам, но тут же резко замотал головой.

Тогда все усилия мужчины, который так старался притвориться, что ему не больно, пойдут насмарку.

К тому же.

"Нельзя... в больницу ... звонить, кх, ни в коем случае".

Внезапно он вспомнил тот день. Он ведь тогда говорил, чтобы никому не сообщали.

Почему Нэён так заботится о нём — это был второстепенный вопрос. Нэён, словно приняв решение, крепко прикусил нижнюю губу.

– Подождите, я быстро, перенесу вас в свою комнату. Постарайтесь немного помочь.

Поддерживая его, он направился в свою комнату, расположенную сбоку.

Каждый шаг давался с неимоверным трудом.

– Эй, хм, вы в порядке? Придите в себя.

Уложив его огромное тело на кровать, Нэён, тяжело дыша, переводил дух. Он так старался его дотащить, что, казалось, сам весь покрылся потом.

Мужчина, лежавший на одеяле, глухо простонал. Он тоже был весь мокрый от пота.

Нэён долго колебался. Затем, словно воришка, осторожно приложил руку к его лбу, чтобы измерить температуру. Ах, точно, всё его тело было как раскалённый котёл.

Он стянул сложенное сбоку одеяло и укрыл его, затем набил льдом пластиковый пакет, завернул его в полотенце и положил ему на лоб.

– Хх...

Его прерывистое дыхание разносилось по малкнькой комнате.

Мужчина очнулся глубокой ночью.

Ещё до того, как сознание полностью прояснилось, сладкий запах тела мощно ударил по всем пяти чувствам. Этот сильный аромат, казалось, пронзал затылок, но был, как ни странно, нежным.

Это был запах свежести. Запах свежевыдоенного молока, свежеиспечённого хлеба, свежей телятины — мягкие и нежные ароматы коснулись ноздрей.

Чёрт, твою мать. Мужчина, открыв глаза, прижал тыльную сторону ладони ко лбу и выругался.

Опять эта каморка.

Грязные обои, а окно выходит в коридор, так что ни лучика солнца не проникает. Стоило попытаться приподняться, как голова чуть не упёрлась в потолок.

Место, где всё было убогим и жалким. Даже новый стол, который ему поставили, оставался девственно чистым. Только на низком столике по-прежнему стояли в ряд учебники.

К тому же.

Шкаф тоже был ветхим, и рядом с ним установили тонкую металлическую вешалку.

Среди всей поношенной одежды что-то привлекло взгляд мужчины.

Это была школьная форма.

– Ха...

Белая рубашка, тёмно-синий жилет, коричневые брюки — всё это выглядело невыносимо по-детски. При этом воротник и манжеты были аккуратно обработаны, что говорило о том, что форма, должно быть, досталась от кого-то старшего. Да и размер был слишком велик, словно не по его тощему тельцу.

Всего несколько месяцев назад этот ребёнок ещё ходил в школьной форме. Да, он до сих пор был таким сопляком.

Даже среди сверстников он сразу бросался в глаза. Белое лицо, притягивающее взгляд, и большие глаза сразу позволяли найти его.

С ещё более детским, чем сейчас лицом, он стоял на выпускном, совсем один, словно у него не было никого, кого можно было бы назвать другом.

В убогой одежде, без букета цветов, который был у всех, он одиноко оставался на школьном дворе даже после того, как все ушли, будто кого-то ждал.

"Ученик, нам пора закрываться!"

Он сидел на качелях, пока не появился охранник и не крикнул это, а потом так же уныло побрёл домой. Не забывая постоянно оглядываться, словно о чём-то жалея. Было очевидно, кого он ждал.

Мужчина опустил взгляд. Ребёнок спал, уткнувшись головой в край кровати. Щёки горели, и на бледном лице выделялся румянец.

– .......

Когда он увидел его впервые, тот был совсем крохой, едва достававшей ему до пояса.

Теперь он заметно подрос, тело стало гибким и худым.

Черные волосы, прилипшие ко лбу, бледная и тонкая кожа, сквозь которую на шее просвечивали вены.

Румяные щёки и красные губы. Особенно брови, тонкие, как полумесяц, и маленькая родинка у уголка рта — вылитый мать. Явно пошёл в родню по материнской линии.

Он довольно сообразителен и хитёр. Кажется, он натирается дешёвым мылом, которое валяется где попало в бане, потому что от всего его тела исходит терпкий, незрелый юношеский запах . Из-за постоянного жара на лице всегда был румянец.

"Аджосси..."

Тот маленький ребёнок, что обнимал его всем телом, протягивая маленькие пухлые ручки, так вырос.

Даже...

Ха, мужчина усмехнулся, поражаясь.

В бане, когда он тёр ему спину, и у него встал.

Руки и ноги были гибкими и худыми, кости проступали тонкими линиями. Лицо, балансирующее на грани между юношей и молодым мужчиной.

Ярко-красные щёки, украдкой бросаемые на его тело взгляды, горячее дыхание на затылке — всё это немало поразило мужчину.

С таким невинным лицом, и такой дерзкий, не так ли?

– .......

Послышалось тихое, мурлыкающее дыхание. Сколько часов прошло? Всё вокруг было серым и влажным. У его ног лежал пиджак.

Наверное, снял с него. Чтобы позвонить Ким Санчхолю, нужно было достать телефон, но мужчина не стал протягивать руку.

Можно было бы просто разбудить ребёнка и попросить отодвинуться. Или припугнуть, прошипев, чтобы он немедленно убирался, — это бы точно сработало.

Но мужчина смотрел на ребёнка с таким чувством, будто перед ним бомба, которая взорвётся от малейшего прикосновения.

– .......

Он уткнулся лицом в одеяло, отчего круглые щеки сплющились.

Наконец, словно почувствовав взгляд, он нахмурил свои мягкие брови. Веки задрожали и медленно поднялись.

Послышался чмокающий звук. Неосознанный взгляд уставился на него.

Глядя в эти ясные глаза, мужчина вспомнил о первом снеге, которого ещё не коснулась нога.

Неосознанно захотелось никотина.

Он пошарил в кармане брюк и достал пачку сигарет. Пока он постукивал ею по ладони, спереди снова раздался влажный чмокающий звук.

Ребёнок, нет, уже существо, немного переросшее ребёнка, обратилось к нему.

– Не курите.

Голос был хриплым после сна. Глаза упрямо опущены, словно он ненавидел его до смерти.

Ресницы при этом были густыми, как веер. А, это точно от матери.

– Вы же больны.

Сказав это, он вытянул руки вверх, потягиваясь. Откуда-то пахнуло дешёвым запахом роз. В каморке пахло плесенью, а от тела исходил этот вульгарный аромат.

Это он тоже в бане чем-то намазался? Судя по состоянию дома, на лосьон он бы тратиться не стал.

– И ещё...

Хм? Мужчина нахмурился и посмотрел на него сверху вниз. Тот долго мялся, не решаясь что-то сказать. Затем начал судорожно дышать. Худой живот резко вздымался и опускался.

Наконец, набравшись смелости, он сжал кулаки и выпалил.

– Сколько бы вы ни приходили, я это место ни за что не продам.

Мужчина промолчал.

Нэён смотрел на него дрожащими глазами, а затем резко отвернулся.

Между ними повисла тишина.

– .......

– .......

Мужчина медленно начал приподнимать торс. В животе ощущалось сильное давление. Леденящее чувство от лезвия, которое пыталось прорвать его кожу и проникнуть во внутренности, навсегда отпечаталось в его памяти.

Он достал из пиджака телефон и набрал сообщение.

[Приезжай в сауну.]

Приказ, как всегда, был кратким и простым.

Внезапно он почувствовал на себе взгляд. У него были обострены все чувства. Слух, зрение, интуиция.

Почувствовав, что на него смотрят, он перевёл взгляд и встретился глазами с ребёнком.

– Ох...

Он всего лишь украдкой смотрел на него в зеркало. Как только их взгляды встретились, он тут же отвёл глаза. И крепко вцепился в свои бёдра.

Существо, которое, покраснев под глазами, не могло даже встретиться с ним взглядом.

Он решил ненавидеть его, но это решение, видимо, было настолько слабым, что постоянно рушилось, как оползень, снова и снова.

Даже взрослые, повзрослев, часто не могут отличить любовь-ненависть от любви. А этот ребёнок потерял родителей в детстве.

Как же легко ребёнку, которому не на кого опереться, спутать страсть с восхищением.

– Кстати, там...

Он то сворачивал, то разворачивал край штанины, шевеля нижней губой. Когда он опустил голову, мягкие, как шерсть новорождённого зверька волосы прикрыли его затылок.

– Кто вас ударил ножом?

Мужчина медленно закрыл и открыл глаза. Он не собирался отвечать.

– Не шатайся по ночам.

Он уже полностью поднялся. Его рубашка висела на вешалке, он снял её и начал медленно застёгивать пуговицы.

Она была идеально выглажена, без единой складки.

Увидев рядом гладильную доску и пульверизатор, он ещё больше в этом уверился.

– ...Ха.

Затем его взгляд упал на накрытый стол. Суп из морской капусты, жареные анчоусы, стебли морской капусты — куда ни глянь, одна убогая трава.

Мужчина снова посмотрел на ребёнка. Шея была тонкой, как у травоядного. Да, вот поэтому он и ест такое.

– Бедность — это хобби? Мясо есть не умеешь?

Когда он уколол его за нищенскую жизнь, Нэён крепко прикусил нижнюю губу. Видимо, задел его самолюбие. И на этом мужчина замолчал.

Теперь он заметил, что риса было две миски. Он прошёл мимо остывшего стола.

– .…...

Маленький затылок, отвернувшийся от мужчины, даже не смотрит в его сторону. Белые носки, прижатые к жёлтому линолеуму, выглядят не просто чистыми, а почти аскетичными. По плотно сжатым губам и напряжённым щекам чувствуется немалое упрямство.

Может, злится?

– Хнык...

Нет, показалось. Доносится всхлип. Плачет, что ли? Мочки ушей сильно покраснели. Спина сгибается, плечи мелко дрожат.

Кап-кап, на пол падают капли. Быстро вытирает их тыльной стороной ладони, словно боясь, что его заметят.

Мужчина невольно остановил руку, которая уже тянулась в его сторону.

Если бы это был просто маленький ребёнок, наивный и не знающий, как себя защитить, ребёнок, чьи раны превратились в синяки, он мог бы, как и раньше, погладить его по голове.

Но разве можно вселять надежду пустой жалостью?

Ведь он не собирался обнимать его и шептать на ушко слова любви.

Это было всё равно что отрезать от себя чувство вины ножом.

Мужчина вышел из тесной комнатушки, ни разу не обернувшись. Шаг-шаг, он выходит на улицу в сшитых на заказ туфлях, идеально сидящих на его больших ногах.

Ночной воздух прохладен.

Он берёт в рот сигарету и зажигает её, как вдруг его взгляд падает на мусорные мешки, сложенные у стены. Острые углы прорвали их сбоку.

Это были конверты с письмами. Наверное, выбрасывая их, он решил привести в порядок и свои чувства. Но почему всё опять закончилось неудачей?

Молодость и глупость во многом утомительны. Он стряхнул пепел прямо на них.

Вскоре послышался рёв мотора, и чёрная машина, ослепительно сверкнув фарами, плавно подъехала к мужчине. Щёлк, дверь пассажирского сиденья открылась, и из неё вышел Ким Санчхоль.

– Господин, вы уже вышли.

Когда он сел на заднее сиденье, дверь которого открыл Ким Санчхоль, тот, закрывая её, пробормотал:

– Я вызову врача.

– Не нужно, – ответил он бесстрастным голосом.

– Приставь к Хон Нэёну ещё одного человека. И собери записи со всех камер видеонаблюдения в округе.

Голова мужчины раскалывалась. В случайно вдыхаемом воздухе чувствовался запах того ребёнка. Оказалось, его аромат остался на рубашке.

***

Нэён медленно перевёл налитые кровью глаза. Он посмотрел на уже остывший суп. Чёрные водоросли слиплись в комки.

– .......

В конце концов, он сел за стол один. Взял ложку и, хлебнув, отпил немного бульона.

Раньше, как бы ни был занят в бане, он всегда разогревал себе еду и суп. Но сейчас совсем не было настроения.

Шмыг, потекли сопли, и он быстро вытер их рукавом. Ха, не надо было плакать, когда тот мужчина был здесь. Надо было сдержаться и заплакать, когда он выйдет из комнаты. Но он никак не мог подавить рвущиеся наружу рыдания.

"Он услышал, как я плакал? Наверное, всё понял..."

Он так хотел посмотреть ему прямо в глаза и твёрдо сказать, что он уже не тот маленький ребёнок, что раньше, но всё пошло прахом.

Ублюдок, лучше бы он больше не появлялся.

Какое ему дело до того, что у этого мужчины с животом. И зачем он, спрашивается, накрыл такой стол для него?

Вдобавок ко всему, пакет с лекарствами из аптеки делал ситуацию ещё более жалкой.

Обезболивающие стали так противны, что он выбросил их в мусорное ведро. Глядя на скомканные лекарства, Нэён потерял дар речи.

Он туго завязал мусорный мешок и вынес его на улицу. Не хотелось держать его даже в своей комнате. Бросив мешок у стены, он уже собирался быстро вернуться в сауну от холода, но...

– ...А? – Нэён удивлённо выдохнул. Из приоткрытых губ вырвалось облачко белого пара.

Что-то показалось странным, и он снова быстро посмотрел на то место. Там должен был быть ещё один мешок, но он бесследно исчез.

Тот самый мусорный мешок, в который он в гневе запихнул все конверты и выбросил.

Что это? Что происходит?.. Он посмотрел на объявление, приклеенное сбоку: «Вывоз мусора по пятницам».

Странно, ведь сегодня только среда.

Нэён стоял как в тумане, словно околдованный призраком. Подул ледяной ветер. Закололо в боку. Он чувствовал невыносимую усталость.

Ведь он провёл бессонную ночь, беспокоясь, что с тем человеком может что-то случиться.

Он ведь уже выбросил их, твёрдо решил больше на это не смотреть, но почему-то на душе так пусто. Словно в груди зияет огромная дыра.

Хоть он и выбросил их в порыве гнева, в них были все его чувства и время.

Теперь они действительно потеряны навсегда. Глупое сожаление заставило его простоять на том месте ещё несколько минут.

Устал, хочется спать. С этой мыслью он вошёл в сауну. Может, если закрыть глаза и уснуть, всё забудется? Хотелось, чтобы душевная боль наконец прекратилась.

В эту зиму простуда была бы слишком жестокой.

***

Была очень холодная зима. В сауну заходили только обычные люди.

Дядя в последнее время зачастил в баню. Выглядело это подозрительно, но он хотя бы помогал за стойкой, немного облегчая работу. Стоя у кассы, он каждый день пересчитывал купюры.

"Можно ли его так оставлять?.."

Нэён искоса смотрел на него. Он нервничал и беспокоился, не пропадёт ли хоть одна купюра.

– Нэён, – вдруг позвал его дядя.

Нэён перестал мять что-то в руках.

Он как раз готовил кимчи для посетителей.

– Да?

– Помнишь прачечную за домом?

Хозяйка той прачечной была близкой подругой его матери. Когда он коротко кивнул, глаза дяди загорелись.

– А что?

Каждый раз, видя эти блестящие глаза, Нэён чувствовал, как у него перехватывает дыхание. В каждой морщине, появившейся с возрастом, застыла злоба, делая его лицо похожим на бульдога. Дядя был болен жадностью и одержимостью деньгами.

– А им, говорят, семьдесят миллионов вон дали. За этот крошечный домик.

Они так упорствовали, говоря, что это дело всей их жизни, как можно продать своё дитя, но, видимо, в итоге тоже поддались деньгам.

И неудивительно, ведь семьдесят миллионов вон...

Их ребёнок был его ровесником. Сейчас ему пора поступать в университет, так что нужны были большие деньги. Скоро начнётся приём документов в вузы. С каждым прошедшим днём на душе у Нэёна тоже становилось всё тяжелее.

Накопленных денег было кот наплакал, а те, что лежали на счету, были не его.

Как он мог использовать деньги того бандита на оплату учёбы?

– И что с того?..

Но зачем он вдруг завёл этот разговор? Нэён подозрительно надул губы.

У него была привычка выпячивать губы, делая их похожими на солёную икру минтая, когда он был чем-то недоволен или озадачен.

– Да я вот думаю, раз это и не наши деньги, может, продадим всё и уедем?

– Дядя!..

Как его единственный дядя мог говорить такое? Эта сауна была всем, что осталось от его родителей.

Дедушка передал её своему единственному сыну, и его отец управлял этим местом.

Потом его мама устроилась работать в салон красоты при сауне, делала там маникюр и наращивала ресницы, там и познакомилась с отцом, и они поженились. Позже отец устроился в приличный банк.

"Твой отец был первостатейным бандитом. Настоящий мужик".

...Внезапно вспомнились слова того мужчины об отце, но он помотал головой, отгоняя их.

Как бы то ни было, теперь у него осталось только это.

И как он может предлагать продать это место?

– Дурак! Надо продавать, пока хорошую цену дают. Неужели не понимаешь, что когда эти бандиты всё разнесут, дальше упираться будет бесполезно?

Тут же в него полетела бутылка с водой. Нэён получил удар прямо по затылку.

От резкого удара в глазах потемнело.

– Ничтожество, я тебя кормил, поил, растил, а ты, неблагодарный щенок...

У него был тот самый полубезумный взгляд, свойственный пьяным. Дядя часто приходил домой пьяный в стельку, туго заворачивал Нэёна в одеяло и избивал.

Тогда Нэён всегда выходил на улицу со старым телефоном и отправлял сообщения тому мужчине.

Обхватив руками разбитые колени, он плакала и спрашивал, когда он придёт за ним, говорил, что скучает.

Но ответа не было ни разу.

Однажды он набрался смелости и позвонил, но услышала лишь механический голос.

'Набранный вами номер не существует. Пожалуйста, проверьте номер и перезвоните...'

Мужчина бросил его и сменил номер телефона. Какую же пустоту он тогда почувствовал...

Жгучая боль в груди была гораздо сильнее, чем болел живот от пинков или щека от пощёчины.

Вцепившись в телефон, из которого доносился лишь холодный механический голос, он твердил себе, что этого не может быть, что он не мог его забыть.

Наверное, он потерял телефон, или его украл плохой человек, что-то в этом роде. Когда тоска становится глубже, начинаешь искусно находить оправдания.

Так Нэён с каждым днём становился всё искуснее.

И...

Только теперь он понял, что всё это были пустые надежды. Единственной его опорой в жизни была эта баня.

И как дядя может говорить, что продаст её?

– Ни в коем случае, дядя, вы же говорили, что никогда не продадите баню, вы же мне обещали! Поэтому я и отдал вам страховые деньги!

– Ты что, взрослому перечишь?

Хлоп! От оглушительного звука голова резко дёрнулась в сторону. Удар пришёлся в тот момент, когда он говорил, и внутренняя сторона щеки порвалась о коренные зубы.

Во рту распространился привкус крови.

– Говорят, отродье, сожравшее родителей, приносит одни несчастья. Эй ты, щенок, когда никто не хотел тебя брать, только я вызвался тебя растить! Только я!

Это была чистая ложь. Родственники наперебой рвались взять Нэёна к себе. Видимо, эти страховые деньги казались им таким лакомым куском, что при виде него у них слюнки текли.

На эти деньги погасили огромные долги и дядины игорные проигрыши. Через несколько дней семья дяди переехала в дом Нэёна. Следы его родителей безжалостно стирались, но ничего нельзя было поделать.

Он был слишком мал, чтобы остаться одному в этом мире.

Поэтому ему с трудом удалось отстоять хотя бы сауну. Продать её было никак нельзя.

– Ни в коем случае. Пока я жив, я не продам это место.

Бум, бум! Ещё несколько ударов пришлись по затылку. Тело зашаталось. Его толкнули назад, и он ударился копчиком о стойку.

– Свою печать я вам точно не отдам.

Он свирепо посмотрел на дядю и резко оттолкнул его. Дядя вперил в него безумный взгляд, и Нэён застыл на месте.

– Если я скажу — отдашь! Я же говорю, что приумножу в несколько раз, тупой ты ублюдок.

Он уже не тот маленький ребёнок, что раньше. Точно нет, так почему же он снова, как дурак, позволяет себя избивать.

Казалось, страх, долгое время подавлявший его, развернулся и разом набросился.

Нэён опрометью выбежал на улицу. Накинув капюшон куртки, он бесцельно брел по ночной улице.

– Хa, хаа...

Куда ему идти? Крепко сжимая в руке телефон, он шёл куда глаза глядят, пока не дошёл до ближайшей детской площадки.

Детей не было, место было безлюдное.

Он сел на ржавые, скрипучие качели. Резко пахнуло железом, но ему было всё равно.

Он поднял телефон. Набрал номер, который помнил.

'Набранный вами номер не существует, пожалуйста, проверьте номер и перезвоните...'

И до его ушей донёсся знакомый и в то же время чужой механический голос. Нэён крепко прижал к груди телефон, который был единственным источником тепла для него.

Почему луна, сияющая наверху, была такой бледной? На душе было невыносимо тоскливо.

Он недолго рассеянно смотрел на небо, как вдруг откуда-то послышались шаги.

– ......!

Вздрогнув, он повернул голову в сторону и увидел мужчину в чёрном костюме.

Короткая стрижка "ёжиком", толстая шея, огромные кулаки. Он тяжело дышал, словно бежал.

– Ха, хуу, хуу...!

Неужели он гнался за ним? Он свирепо смотрел на Нэёна, и от него исходила какая-то необычная аура, так что Нэён невольно съёжился. Он крепко упёрся ногами в песок и, затаив дыхание, сидел тихо.

А он, даже не взглянув на него, прошёл мимо. Позвонив куда-то по телефону, он тихо пробормотал:

– Да, цель подтверждена.

Что за цель, пронеслось у него в голове. Но эта мысль тут же исчезла.

Раз он прошёл мимо площадки, значит, ему от него ничего не было нужно. Он просто подумал, что это был немного неприятный и очень страшный человек. Его огромное телосложение и чёрный костюм кого-то ему напоминали.

Напряжённые дни продолжались. В голове сумбур, а на душе — суматоха.

Нэён вышел в круглосуточный магазин за мылом, которое как раз закончилось, и случайно увидел развевающийся на дереве плакат.

[Син Джису зачислена в университет Ханён!]

Он трепетал на ветру, словно прося обратить на себя внимание. Казалось, он хвастался, демонстрируя своё величие.

Сердце больно закололо. Нэён прижал к себе пакет. Для кого-то поступление в университет — это повод для гордости, а для него — лишь источник беспокойства...

– ...Хаа.

Он до сих пор не знал, что делать с университетом. Скоро начнут объявлять результаты по тем вузам, куда он подал документы, и учителя говорили, что с его оценками он легко пройдёт.

Хотелось бы с кем-нибудь откровенно поговорить и посоветоваться. Но из взрослых в его окружении есть только дядя.

Нэён медленно побрел дальше.

Так, еле волоча ноги, он дошёл до сауны, где царила странная тишина. Дяди, который обычно сидел за стойкой, нигде не было.

Было ещё рано, поэтому посетителей не было, но куда он мог уйти, даже не заперев дверь?

– Дядя.

Нэён заглянул на кухню, открыл дверь в туалет, но его встретила лишь холодная тишина. Ох, внезапный озноб пробежал по телу.

Мурашки пошли по спине.

Топ-топ, он ускорил шаг. Быстро бросив кусок мыла, который держал в руке, он подошёл к комнате.

– Ах...

Но что это, дверь в комнату была полностью сломана. Рядом валялась ручка от швабры, словно ею били по двери несколько раз, а внутри царил полный хаос.

Будто воры побывали.

Тревога сжала сердце.

И то, что дядя внезапно вернулся в сауну, и то, как он, оглядываясь по сторонам, крутился у кассы...

"Дядя, что вы делаете?"

Когда Нэён подошёл и спросил, тот чуть не упал от испуга.

"Ах, ах...!"

Он отшатнулся назад и ударился поясницей о стул. Сказал, что Нэён чуть не довел его до инфаркта, и, причитая, что чуть не умер, провёл своей толстой рукой по груди.

"Как ты, должно быть, хреново управлял сауной в моё отсутствие, что от клиентов и след простыл, а?"

Он даже тыкал в него пальцем, его лицо покраснело от возбуждения.

"Я проверял, сколько было посетителей".

Нэён прищурился. Каждое его действие было крайне подозрительным.

Разве может человек, который так печётся об управлении сауной, исчезнуть почти на несколько месяцев и появиться только сейчас?

К тому же, несколько дней назад он предлагал продать сауну.

Это было очень подозрительно. Неприятное чувство, словно влажный мох, расползалось по всей груди.

Поэтому он положил все имеющиеся деньги на банковский счёт. А сберкнижку специально спрятал поглубже, туда, куда дядя точно не сможет дотянуться.

Нэён, бросившись, распахнул дверцу шкафа. И начал тщательно обыскивать его изнутри.

...Нет.

Исчезла.

Он положил личную печать и сберкнижку в мамину шкатулку для драгоценностей и даже запер её на замок, но она бесследно исчезла.

Он несколько раз засовывал руку под одеяло, переворачивая всё вверх дном, и в конце концов вытащил все одеяла из шкафа и вытряхнул их, но не выпало ни пылинки.

– Дядя...!

Он тут же выбежал на улицу. Бросился бежать к дому дяди, который находился примерно в десяти минутах от сауны.

К счастью, перед домом стоял грузовик. Старый, почти разваливающийся. Свой нормальный он спустил на игорные долги, а за два миллиона вон купил этот подержанный хлам и ездил на нём. Когда он пригнал эту рухлядь, то ещё и перед тётей хвастался, выпятив живот. Мол, как это мужчина, работающий на выезде, может быть без машины?

Ах, может, он ещё дома?

– Ха, ха, дядя, дядя!

Кванг-кванг-кванг, он сжал кулаки и забарабанил по воротам так, будто хотел их выломать. Но никто не вышел.

Двоюродный брат сейчас был в армии, а тётя давно сбежала. Но он не мог сдаться и продолжал колотить кулаками по воротам.

– Дядя...!

Вррр, звук заводящегося двигателя пронзил его голову.

Он обернулся и в этот короткий миг встретился взглядом с дядей, сидевшим за рулём грузовика. Он забрался в машину тайком от Нэёна.

А выражение лица дяди, когда их взгляды встретились...

Это было лицо человека, которого поймали. Не передать, как похолодело у Нэёна сердце.

– Дядя...!

Нэён тут же побежал за ним. Тан-тан-тан, он изо всех сил забарабанил по двери старого грузовика. Щёлк, щёлк, он дёргал за ручку, но она уже была намертво заперта.

– Дядя, давайте поговорим, а? – как бы умоляюще он ни просил, дядя, словно приняв решение, смотрел только вперёд, крепко сжал рычаг переключения передач и опустил его вниз.

И старый, разваливающийся грузовик на полной скорости, фу-у-ух, рванул прочь.

– Дядя-я-я...!»

Нэён бежал и бежал, пытаясь догнать грузовик. Ха-ха, дыхание перехватило так, что в горле появился привкус крови.

Хаа, хаа...

Дыхание сбилось окончательно, а грузовик постепенно превращался в синюю точку.

Вдруг тапочек соскользнул, и Нэён упал. Ха, хаа, шлёпнулся на пятую точку. Одновременно с этим телефон ударился о землю и отлетел далеко в сторону.

Нэён пополз на четвереньках и дрожащей рукой поднял телефон. Нервно грызя ногти, он быстро набрал номер.

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста...

'Аппарат вызываемого абонента выключен, после звукового сигнала вы будете соединены с голосовой почтой...'

Забыв о боли в ушибленном месте, он быстро поднялся. Нашёл один тапочек, надел его и, как сумасшедший, побежал, сделав почти двадцать звонков.

В спешке он добрался до ближайшего банка.

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста...

Хотя он и думал, что дядя не знает пароль от его банковской книжки, беспокойство, затаившееся в глубине души, словно плесень, разрасталось, окрашивая его грудь в чёрный цвет.

– Дайте, пожалуйста, выписку по моему счёту.

Он просунул руку в окошко и умоляюще попросил сотрудницу. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста... Пока сердце бешено колотилось, он слышал стук клавиатуры: клик-клак, клик-клак. Этот тихий звук был настолько угрожающим, что казалось, сердце вот-вот разорвётся.

И вскоре он услышал шокирующую новость. На счёте, где должны были копиться деньги, уже была дыра, всё дочиста сняли, оставив лишь тридцать тысяч вон.

"Этого не может быть, он точно не мог знать пароль от моей сберкнижки..." — думал Нэён.

Ком подступил к горлу, и он крепко сжал губы. Дядя вёл себя так подозрительно, что у него мелькнула мысль сменить пароль.

...Но он так и не смог его поменять.

Паролем от сберкнижки была дата его поступления в начальную школу. Они завели её вместе с родителями, и это воспоминание было так дорого его сердцу, что он не смог его изменить.

И вот как это к нему вернулось.

Боже, да он хоть знает, что это за деньги... Хоть они и на его счету, это были даже не его деньги. Это были чужие деньги, которые тот мужчина присылал ему каждый месяц.

Тук-тук-тук, сердце бешено колотилось от тревоги. Оно так билось, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди, и Нэён задыхался. От спешки и паники мысли путались ещё больше, и он не мог их собрать.

В такие моменты нужно быть спокойным, спокойным, спокойным...

Куда дядя мог пойти с этими деньгами?

...Точно, раз у него появились деньги, он пошёл играть в азартные игры. Нечего тут стоять, нужно найти людей, с которыми он играет в хватху*.

Хватху (화투) — это традиционная корейская карточная игра с азартным и веселым характером, основанная на наборе карт с изображениями цветов, символизирующих месяцы года. Название игры можно перевести как "бои цветов", что отражает ее суть. В Корее и других странах, где есть корейская диаспора, эта игра очень популярна и считается частью культурного феномена.

Нэён быстро перебирал в уме, кто бы это мог быть, и тут же побежал прямиком в парикмахерскую «Лиса».

– Ой, Нэён-а!

Парикмахерша с химической завивкой, увидев Нэёна, удивлённо округлила глаза, спрашивая, что случилось.

– Тётушка, где вы играете в хватху с моим дядей? – быстро спросил он, задыхаясь. Парикмахерша, заразившись его спешкой, затараторила:

– Какая хватху? Твой дядя уже давно не появляется на играх, этот паршивец, он занял у меня больше трехсот тысяч вон и пропал, даже не звонит!

Нэён, тяжело дыша, опустил глаза. Вмешался сидевший рядом клиент в шапочке для волос.

– Он и у тебя денег занял? Этот тип и у меня сто тысяч вон одолжил, а потом сделал вид, что ничего не было.

Нэён почувствовал, как у него сдавило грудь и перехватило дыхание, и он принялась колотить себя кулаками по солнечному сплетению. От этого могли остаться синяки, но куда большей проблемой было то, что сердце, казалось, вот-вот разорвётся и сгорит дотла.

– Нэён, что с тобой? – обеспокоенно спросила парикмахерша.

– Что случилось? У тебя лицо, будто призрака увидел.

Было такое чувство, будто в горло насильно запихнули варёный батат без капли воды.

Может, станет немного легче, если выговориться хотя бы этой женщине?

На мгновение он поддался этому искушению, но тут же замотал головой. Нельзя было перекладывать свои заботы на неё, чтобы просто почувствовать себя лучше.

– А, нет, ничего... – Нэён яростно затряс головой.

Если он расскажет, что член его семьи забрал все деньги, отложенные на учёбу в университете, и сбежал, то сначала ему посочувствуют, но в итоге, возможно, станут презирать.

...В конце концов, к такой жизни он уже привык.

– Ничего страшного, извините, это из-за моего дяди, я обязательно верну деньги, которые он занял.

Поэтому он заставил себя улыбнуться и покачал головой. Выйдя из парикмахерской, Нэён, не зная, куда идти, несколько раз пытался дозвониться по телефону.

'Аппарат вызываемого абонента выключен, после звукового сигнала вы будете соединены с голосовой почтой...'

Когда он наконец вернулся в сауну, там, с выключенным светом, было совершенно темно.

Лишь солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь окно, зловеще затаились внутри.

Темно, уныло и пустынно.

Он накрепко запер дверь сауны.

Сегодня он точно не сможет принимать посетителей. После этого Нэён безвольно рухнул на холодный пол. Словно обезумев, он в волнении продолжал названивать.

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Он умолял дядю, который не отвечал на звонки, потом матерился, обзывая его сукиным сыном и ублюдком, а затем снова начинал умолять, и так десятки раз.

– Умоляю тебя...

Но, несмотря на отчаянные мольбы, в ушах Нэёна звучал всё тот же холодный женский голос автоответчика.

'Аппарат вызываемого абонента выключен, после звукового сигнала вы будете соединены с голосовой почтой...'

Он свернулся калачиком на полу в неотапливаемом помещении. Леденящий холод медленно пробирался сквозь кожу. Нэён от природы был слабым. Если он так пролежит, то может простудиться, но это было совершенно неважно.

Ничто для него не имело значения.

Прижав телефон к щеке, он лежал на полу, как мусор.

Горячие слёзы стекали к ушам.

Как так, почему всё так происходит...

Это были деньги, которые он ни разу не позволил себе потратить.

Он никогда не зарился на новую школьную форму, которую носили все остальные. Даже сладкие лакомства были не для него. Экономя на всём, он позволял себе лишь один чокопай, один ёнянгэн* или одну пачку молока.

«Ёнянгэн» (연양갱) — это сладкий, похожий на желе традиционный корейский десерт, основными ингредиентами которого обычно являются анко (паста из красной фасоли), каштаны и грецкие орехи, он отличается плотной и тягучей текстурой.

Учебники он получал от учителей, а обычные тетради исписывал до последней страницы. Ему приходилось стирать карандашные записи снова и снова, а затем с нажимом вписывать буквы грифелем в бугристую бумагу.

Единственной роскошью, которую он себе позволил, была та самая куртка, купленная на выпускной в средней школе. Он купил её в надежде, что аджосси придёт навестить его, и чтобы он не разочаровался, увидев его, чтобы не выглядеть в его глазах жалким.

Он боялся, что, увидев его в таком виде, он постесняется и не захочет даже признавать его. Бедность была унизительна, но он не хотел, чтобы кто-то знал, что он, сирота, выросший, отвергнутый всеми.

– ...Хнык.

Как могли деньги, которые он с таким трудом копил, быть так бессмысленно и нагло отняты?

'Аппарат вызываемого абонента выключен, после звукового сигнала вы будете соединены с голосовой почтой...'

Услышав голос в трубке, он снова сбросил вызов и, как автомат, нажал кнопку набора снова. Большой палец уже болел, но он просто не мог сдаться.

Вдруг пошли гудки: ту-ру-ру. Нэён резко вскочил. Слёзы, текшие по щекам, разлетелись во все стороны. Он крепко сжал телефон обеими руками.

После почти ста попыток наконец-то пошли гудки.

"Пожалуйста, пожалуйста, умоляю, возьми трубку..."

Пока он отчаянно молился, гудки резко оборвались. Дядя ответил на звонок. Нэён сглотнул слюну, скопившуюся во рту.

– Дядя...

Внутри всё кипело от гнева, готового выплеснуться наружу. Нэён, вцепившись в телефон, как в спасательный круг, начал умолять.

– Дядя, пожалуйста, умоляю...

– Нэён, дядя немного попользуется и вернёт, а? Эх ты, мальчишка!

– Пожалуйста, пожалуйста, дядя, эти деньги правда нельзя, это не наши деньги, их нужно вернуть. То, что вы уже потратили, – ладно, но не всё, пожалуйста, вернитесь, а?

– Значит, у тебя были такие деньги, а ты всё это время молчал, да?

– Дядя, дядя...

Он ведь даже за учёбу в университете ни копейки не заплатил. Как бы он ни умолял его не делать этого, как бы ни просил вернуться домой, униженно вымаливая, звонок был безжалостно прерван.

– Дядя...!

Он снова попытался связаться с ним, но телефон уже был выключен.

'Аппарат вызываемого абонента выключен, после звукового сигнала вы будете соединены с голосовой почтой...'

От обиды и несправедливости Нэён принялся колотить кулаками по жёлтому линолеуму. Крепко сжатые кулаки дрожали. Сколько бы ни было обид и несправедливости, он всегда сдерживался и терпел, но теперь это был предел.

Он был так зол, опечален и раздосадован, что больше не мог сдерживаться.

– Как ты мог забрать то, что я...!

Он собирался вернуть их тому человеку, во что бы то ни стало отдать, сказав, что не примет эти деньги. Тонкие икры дрожали. Он так хотел вернуть их именно ему. Сказать, что ему не нужна эта брошенная, как подачка бездомной собаке, забота, что он сам управляет сауной, а грязные деньги пусть забирает себе...!

Он с силой ударил телефоном, зажатым в руке, о жёлтый линолеум. На побитом углом телефона линолеуме безвольно остались вмятины.

– Чхве Чжунман, ты ублюдок...!

Через мгновение телефон завибрировал. Это дядя? Он быстро схватил телефон и включил экран, на котором появилось уведомление о сообщении.

Но.

[Поздравляем с поступлением в Корейский университет.]

Слова очень медленно доходили до сознания Нэёна.

– А...

Нэён протяжно вздохнул. Он был в прострации. Окружающая обстановка ворвалась в его поле зрения. Пустое пространство сауны предстало перед глазами.

Поступил? Он поступил... Он так отчаянно учился, сидел за столом, вчитываясь в каждую букву, и когда из носа шла кровь, затыкал его скрученной салфеткой и продолжал, и в итоге поступил...

– И что с того...

У него нет ни семьи, которая бы повесила плакат и поздравила его, ни человека, которому можно было бы сообщить эту новость, ни денег на оплату учёбы. Казалось, все обстоятельства указывали на него пальцем и хохотали, издеваясь над его несчастьем.

И тогда слёзы подступили изнутри и хлынули из глаз.

– ...Хнык.

Глаза защипало, нос сморщился. Возможно, это был предел. Стоило добавиться ещё нескольким каплям, как всё рухнуло, и уже ничего нельзя было поделать.

Слёзы, которые до этого текли лишь несколькими ручейками, теперь неудержимо хлынули потоком. Глядя на капли, падающие на пол, он крепко прикусил нижнюю губу.

Алый закат погас, и снова сгустились сумерки, стало темно. Перед глазами всё потемнело. Было трудно различить даже собственную руку. Он отрешённо смотрел на индикатор батареи, ставший красной полоской. От бесконечных звонков батарея полностью разрядилась.

Нужно было вставать, но множество чувств давили на него.

Отчаяние, разочарование, опустошение, одиночество, тоска, сожаление...

Окружающая тишина делала выход из этого болота уныния ещё труднее. Казалось, оно крепко сковало его по рукам и ногам.

В этот момент до его слуха донёсся стук. Кто-то постучал в дверь сауны. Нэён пошевелил кончиками пальцев.

...Неужели клиент.

Он же точно написал на двери, что сегодня закрыто, почему стучат. Хотелось просто лежать вот так. Хотелось притвориться, что ничего не слышит, оправдываясь одиночеством.

Но тут снова раздался стук.

Поэтому Нэён медленно поднялся. Волосы были всклокочены, глаза опухли, а веки покраснели, как у кролика.

Он не спеша направился к двери. Потом, опасаясь, что в голосе могут проскользнуть слёзы, он кашлянул, прочищая горло.

– Клиент, мы сегодня не работаем…

Впрочем, это было бесполезно, так как конец фразы всё равно сорвался.

– Господин Хон Нэён.

Услышав голос с той стороны, Нэён моргнул. Он был уверен, что это клиент, но кто-то вдруг назвал его по имени.

– К-кто вы?

– Мне нужно поговорить с вами с глазу на глаз, откройте дверь.

Нэён настороженно сжал дверную ручку, его плечи напряглись. Кажется, голос был знакомым...

Поколебавшись, он медленно открыл дверь. Слёзы висели на ресницах, и из-за затуманенного зрения лицо собеседника было плохо видно.

Высокий мужчина в костюме смотрел на него сверху вниз и произнёс.

– Давно не виделись, мы ведь встречались раньше.

***

Мужчина наслаждался поздним ужином в своём любимом китайском ресторане.

«Округван» – это место с антикварной атмосферой, где довольно искусно готовят свиную грудинку по-гонконгски «дунгпо».

Хван Тхэгон ножом отрезал кусок нежного мяса, распадающегося по волокнам, и отправил его в рот.

Он медленно двигал своей угловатой челюстью. Рот наполнился соком, обильно смочив язык мужчины.

...Действительно неплохо.

Он удовлетворённо изогнул густые брови.

Из его горла вырвался низкий стон удовольствия.

Несколько прядей иссиня-чёрных, как шерсть чёрного медведя волос, спадали на его красивый лоб, а под бежевым жилетом виднелась крепкая фигура. Галстук был выбран с таким рисунком, будто тигр сверкает глазами.

Дзинь, дзинь. Зазвонил мобильный телефон.

– Прошу прощения.

Он мельком взглянул на экран — это был адвокат Ким.

– Мм, ничего, отвечай спокойно.

Сидящий напротив заместитель председателя, второй человек в организации, кивнул, разрешая ответить. Он достал шёлковый платок и вытер губы от жира.

– Тогда я ненадолго отлучусь.

Хван Тхэгон коротко поклонился, взял телефон и встал. Когда он вышел, отдёрнув красную занавеску, его подчинённые на первом этаже, прервав еду, тут же вскочили со своих стульев.

– Приятного аппетита, хённим.

Один из них, прервавшись на полпути к тарелке чачжанмёна, вскочил и закашлялся. Глядя на парня, который спешно вытирал рот тыльной стороной ладони, Хван Тхэгон безэмоционально усмехнулся.

– Да, садитесь и ешьте спокойно.

Хван Тхэгон, стоя на втором этаже, махнул рукой и отвернулся. Скрип, скрип — сзади, оглядываясь, один за другим садились на свои места.

– А, да, это я.

– Господин директор, это Ким Санчхоль. Дело в том, что...

Это был Ким Санчхоль, которого он держал при себе за чёткость и лаконичность в работе. Удивившись, почему тот на этот раз медлит, он нахмурился и вопросительно протянул: "Мм?".

– Хон Нэён хочет встретиться с вами, господин директор.

Хон Нэён, это имя снова всплыло. Мужчина резко нахмурил брови. Какая же головная боль. Почему он так часто мелькает в его жизни?

Мужчина медленно пошевелил челюстью. А, э, и, о, у. Сделав разминку для рта, он разжал губы.

– Приведи его ко мне.

Да, послушаем, что он скажет, — таков был его расчёт. Что может сказать сопляк с головой размером с кулак, у которого молоко на губах не обсохло, глядя ему в лицо без всякого страха?

Закончив разговор, он открыл дверь на террасу и закурил сигарету. Подчинённый, который уже курил там, тут же вскочил со стула.

– А, а, горячо!

Видимо, искра попала ему на тыльную сторону ладони, и он, быстро помахав рукой, стряхнул её. Какое жалкое зрелище. Когда мужчина посмотрел на него с презрением, тот несколько раз согнулся в поклоне, извиняясь.

– Хённим, я сейчас быстро прикурю вам.

С подобострастным видом он согнулся в поясе на девяносто градусов и поднёс зажигалку.

– Каждый раз, как вас вижу, ваше величественное лицо сияет еще ярче, чем у любого актёра! Нынешняя молодёжь вся какая-то хилая, как сопляки, нет в них этой мужской харизмы.

Хван Тхэгон был ошеломлён, словно перед ним кривлялась наложница, удостоившаяся благосклонности императора.

– Будь я женщиной, я бы прилип к вам, господин директор, и вилял бы хвостом, подлизываясь...

– Хватит нести эту мерзость, сейчас стошнит. Иди ешь.

Мужчина толстым пальцем щелкнул подчиненного по лбу. Лицо подчинённого тут же вспыхнуло, словно ему дали пощёчину.

– Есть.

Подчинённый тут же заткнулся, закрыл дверь на террасу и, пятясь, быстро исчез.

Фух, фух. Выпустив дым, он крепко зажал сигарету в зубах. Сегодня она как-то особенно горько шла. Он некоторое время смачивал кончиком языка фильтр.

Дзинь, и тут же дверь на первом этаже резко распахнулась. Взгляды подчинённых устремились в одну сторону. Мужчина наблюдал за этой сценой с террасы второго этажа.

В пространстве, залитом зловещим красным светом от обилия свисающих красных фонарей, появился кто-то настолько бледный, словно никогда не видел ни лучика солнца.

Шумный первый этаж мгновенно погрузился в ледяную тишину. Атмосфера, затихшая, будто её окатили холодной водой, была абсолютно гнетущей.

– Ты кто такой?

Сегодня Сингакхве забронировали весь ресторан «Округван». Среди здоровенных, черноволосых, внушительных мужчин, с грубыми лицами, как у медведей, разрывающих людей на куски мяса, появилось белое и тонкое тело, словно лебедь, что выглядело крайне неуместно.

На мгновение он оробел под взглядами примерно сорока пар глаз, устремлённых на него, но тут же смело вскинул взгляд и дерзко пробормотал.

– Я... пришёл к господину директору Хван Тхэгону.

Как только прозвучало его имя, братья, занимавшие свои места, побросали палочки для еды и резко встали.

– Что, что это за ублюдок?

– Эй, ты откуда взялся?

Один из них протянул руку и крепко схватил Нэёна за грудки. Но даже подвергаясь такому унижению, Нэён свирепо смотрел на них.

– Позовите его, скажите, что я здесь...!

– Совсем страх потерял, эй, ты умереть хочешь?

Это был фарс, который и за деньги не увидишь.

Мужчина мог бы вытащить парня из этой ситуации одним движением пальца, но он просто наблюдал.

Он неторопливо созерцал.

Какого чёрта он припёрся сюда искать его? Он думал, что, увидев своими большими глазами это убогое и зловещее место, тот точно испугается до смерти и уберётся восвояси.

Но то, как он дерзко бросался на них, показалось мужчине довольно забавным, и он позволил ситуации развиваться.

Но что это?

Разве один из его братьев не собирался ударить парня по голове тарелкой с недоеденной лапшой чачжанмён? От этого негигиеничного поступка мужчина схватился за лоб и вздохнул.

Ц-ц, цокнув языком, он всё же открыл дверь террасы. Раздался скрип, и все головы разом повернулись в его сторону.

– Малыш.

Шумный ресторан затих, словно его окатили холодной водой. Встретившись взглядом с Нэёном, тот крепко прикусил нижнюю губу. Опять это лицо. Лицо, выражающее грубое оскорбление. Этот вид был до смешного нелеп.

– Поднимайся сюда.

Вскоре он, растолкав братьев, зашагал вверх по лестнице, тяжело ступая. Ничего не понимающие подчинённые растерянно переглядывались, пытаясь понять, что происходит.

– Эй, эй, чего стоите? Директор велел есть.

Начальник подразделения Кэ отвесил каждому по затрещине, и только тогда они уткнулись лицами в тарелки и принялись втягивать лапшу.

– Ешь, ублюдок, ешь, и свинину в кисло-сладком соусе жри. Ты что, поливаешь соусом? Ваа, блядь, с тобой из-за твоей безвкусицы и общаться противно... Ты, ублюдок, шпион из Сотни? Пришёл шпионить, а, а?

Мужчина стоял на самом верху и неторопливо поглаживал подбородок. Ожидая, пока бледное тело приблизится к нему.

– Разозлился, наверное.

На его обычно скучающем лице промелькнул интерес. Зрачки расширились чуть больше обычного, в них мелькнул блеск.

Вскоре в прозрачной двери террасы отразилось чистое лицо. Глаза, как всегда, были полны влаги, создавая иллюзию, что он вот-вот заплачет.

Плотно сжатые губы были алыми и мелко дрожали.

Тут дверь резко распахнулась. Парень тут же подбежал к нему.

– Почему! Кто вы такой, чтобы оплачивать мою учёбу в университете? Почему вы постоянно, стоит мне только начать забывать, так внезапно появляетесь в моей жизни?

При этом он скомкал бумагу, которую держал в руке, как салфетку, и швырнул её на пол. Мужчина медленно опустил взгляд и посмотрел на неё. Ах, вырвался вздох. Это было подтверждение о зачислении в университет.

– Почему вы всё время вмешиваетесь...

Ах, так вот в чём сегодня было дело. Виски запульсировали, и мужчина нахмурился.

– А как ты собирался решить эту проблему?

Мужчина выдохнул дым и затушил сигарету в пепельнице. От злости у того даже сжатые в кулаки руки дрожали.

– Я же сказал, что мне не нужны эти грязные деньги.

– Почему?

Он склонил голову набок. Говорили, что тот хорошо учился. Раз уж поступил в Корейский университет, значит, голова у него определённо светлая. Но почему он ведёт себя так глупо перед ним, было совершенно непонятно.

– Или ты собирался поверить единственному взрослому в твоей семье, Чхве Чжунману?

Последние слова он произнёс тише, почти шёпотом.

– Тому, кто сбежал, прихватив все твои деньги на учёбу?

– ...Откуда вы это знаете?

Глаза Нэёна стали огромными, как блюдца. Эти трепещущие ресницы каждый раз казались чем-то удивительным.

– Я спрашиваю, откуда вы это знаете?

Его голос, ставший на тон выше, звучал невыносимо дерзко. Он напоминал щенка чихуахуа, который тявкает, не разбирая дороги.

– Не смей так фамильярно разговаривать.

– Вы что, и следили за мной?

Плечи его поникли, руки безвольно опустились. Густые ресницы трепетали, создавая жалкое зрелище. Сколько же он плакал, что веки до сих пор были красными? Неужели было так обидно и больно? Настолько, что он не мог сдержаться и плакал, и плакал снова.

Он пробормотал, словно про себя.

– Зачем вы всё это делаете?

В голосе слышались рыдания.

Опять. В его огромных глазах снова заблестели слёзы.

Нэён внезапно бросился на мужчину, прижался к его крепкому телу и вцепился в рубашку, туго обтягивающую торс.

Из-за большой разницы в телосложении со стороны могло показаться, что Нэён прыгнул ему в объятия, но это было не так. Парень осмелился броситься на него и крепко схватить за грудки. В тот же миг в нос ударил свежий запах, и мужчина едва не прикрыл нос тыльной стороной ладони.

– Зачем вы всё это делаете...

Он тихо плакал, роняя крупные слёзы. Капли, повисшие на ресницах и срывавшиеся вниз, странным образом гармонировали с обстановкой этого китайского ресторана.

Его лицо напоминало актрису из гонконгских нуар-фильмов, которые когда-то любили смотреть его братья.

Она прославилась своим утончённо красивым и элегантным лицом, но её ругали на чём свет стоит за недостаток актёрского мастерства.

Не стоило ли использовать кого-то вроде него? Удовлетворил бы всех без разбора — и режиссёра, и зрителей.

Погрузившись в такие мысли, мужчина медленно пошевелил языком.

– Потому что я в долгу перед твоими родителями.

Всхлипнув, он посмотрел на него снизу вверх. Мужчина указательным пальцем оттолкнул лоб Нэёна. Как он смеет так бесцеремонно прижиматься к нему?

– Я обещал присматривать за тобой, пока ты не вырастешь.

При упоминании родителей его лицо снова стало беззащитным, как у ребёнка.

– Ты всё ещё носишь одежду со старшей школы? Когда ты уже перестанешь вести себя как ребёнок?

– Что это значит...!

Нэён повысил голос из-за того, что к нему всё ещё относились как к сопливому ребёнку, но тут же плотно сжал губы.

Затем медленно опустил глаза. Взгляд упал на дешёвый чёрный пуховик, в который он был одет. Рукава были короткими, обнажая запястья, отчего вид был какой-то зябкий.

Он купил его на выпускной в средней школе и носил до сих пор. Берёг и лелеял его, но поговорка "скупой платит дважды" оказалась верной.

Теперь манжеты выглядели жалко и износились, а белый пух вылезал наружу. Он выглядел жалким и несчастным, как птица, у которой от недоедания выпадают перья.

Подождите-ка....

– А откуда вы это знаете?

На этот раз мужчина замолчал. Его прямая челюсть напряглась так, что казалась упрямой.

– Откуда вы знаете, что я носил эту куртку и раньше?

К тому же, мужчина говорил с полной уверенностью. Спрашивал, не носит ли он до сих пор одежду со старшей школы....

Это было воспоминание, которое невозможно было забыть.

Перед выпускным в средней школе Нэён написал и отправил письмо, умоляя его на этот раз обязательно прийти. Вдруг на этот раз аджосси придёт? Зная, что это пустая надежда и ожидание, он всё равно зашёл на рынок. У всех была верхняя одежда, а у него — ни одной.

"Тётушка, сколько это стоит?"

Все три года он мёрз в холодные зимы в одном лишь старом школьном пиджаке, и только сейчас купил куртку. На семьдесят тысяч вон, которые он достал из кармана.

"Подожди, сейчас достану тебе новую."

Тётушка с рынка начала рыться в большом пластиковом пакете, набитом одеждой.

Она вытащила мятый чёрный пуховик, который был весь в складках.

Нэён помнил, как вернулся в свою крохотную комнатку, сбрызнул его водой из пульверизатора и аккуратно повесил перед шкафом.

Сердце бешено колотилось от волнения. От переполнявшего его ожидания он даже плохо спал. А вдруг аджосси завтра действительно придёт... С такими мыслями он ворочался всю ночь.

На следующий день он пошёл в школу, но, вопреки ожиданиям, Нэён лишь продолжал теребить манжеты своего пуховика.

Семьдесят тысяч вон, для него это была довольно крупная сумма, но....

На самом деле он был очень дешёвым. Сильно электризовался, от него даже било током, и к нему прилипли волосы одноклассницы.

В то время как другие носили блестящие пуховики стоимостью более 300-400 тысяч вон, которые называли "разорением для родителей", он выглядел на их фоне заметно потрёпанным.

Может, он выглядит очень бедным?

Эта мысль не давала ему покоя, и, теребя свой пуховик, он всё равно выглядывал в сторону родительских мест. Аджосси ещё не пришёл?

Он был значительно выше других, но куда бы он ни посмотрел, человека, похожего на него, не было.

"3-й класс, 2-я группа, Хон Нэён."

Вскоре со сцены завуч назвал его имя. Поднимаясь, Нэён продолжал глазами обыскивать родительские места.

Все носили имена своих детей на груди, как таблички. Некоторые родители кричали: "Посмотри сюда!", щёлкая фотоаппаратами, другие вручали своим детям огромные букеты цветов.

Но никто не носил табличку с именем Хон Нэён.

Он был в полном одиночестве.

Статист, вторгшийся в чужую жизнь. Ни больше, ни меньше.

"Этот ученик на протяжении трёх лет повышал престиж средней школы Чанъян своими выдающимися успехами...."

Нэён так хотел, чтобы он это увидел.

Хотел показать ему, как его награждают перед всеми. В то время как другие росли счастливо под опекой родителей, не зная никаких жизненных невзгод, он хотел показать, что так хорошо вырос сам, что он так вырос, чтобы быть рядом с аджосси....

Он хотел по-детски похвастаться перед ним и получить похвалу. Но аджосси так и не появился перед ним.

Знает ли он, как сильно его сломило то отчаяние, которое Нэён тогда испытал?

Рана, нанесённая им, оставила более глубокий шрам, чем раны от родителей, оставивших его одного в этом мире, или от дяди, который то и дело поднимал на него руку.

И в то же время, может ли он быть тем, кто поможет этой ране затянуться и нарасти новой коже? Так он снова ждал его.

Но.

– Вы случайно... не были на моём выпускном?

Может, он был на его выпускном? Когда он спросил это, затаив дыхание, почти шёпотом, мужчина крепко стиснул зубы, прикусив щеку изнутри.

Это был человек, чьё выражение лица почти не менялось. Обычно он либо смотрел на Нэёна, сжав челюсти, либо насмешливо ухмылялся.

Но это лицо явно говорило о том, что он попал в точку.

Бум, сердце Нэёна упало вместе с ним. Его реакция придала вес предположению, которое казалось немыслимым.

Вдох, выдох....

Маленькая грудь Нэёна мелко вздымалась. Да, точно, он ведь говорил что-то такое.

"Я обещал присматривать за тобой, пока ты не вырастешь."

Тогда он был так взволнован, что пропустил это мимо ушей, но он определённо сказал, что обещал присматривать за ним, пока он не вырастет.... Тогда почему он ни разу не заговорил с ним, не подошёл?

Ах, Нэён сжался, прижав руки к узкой груди. Казалось, будто под сердцем ползает отвратительное насекомое.

Это был не просто зуд заживающей раны. Сердце зудело и покалывало, словно от кожной болезни. Может, это от того, что он долго был на холоде, а потом резко вошёл в тёплое место?

Нэён был в замешательстве. Он совершенно не понимал, что должен чувствовать, что должен говорить.

Должен ли он огорчаться из-за того, что человек, которого он ждал, на самом деле плохой взрослый, ведущий никчёмную жизнь?

Или радоваться мысли, что в моменты, когда он чувствовал себя ужасно одиноким, аджосси, возможно, был рядом?

– .......

Нэён медленно опустил глаза. В затуманенном зрении мелькнул клочок бумаги. Смутно виднелись размытые слова "поступление в университет".

Если бы он относился к нему как к мусору, выброшенному на обочину, он бы тоже просто считал его очередным бандитом.

Но когда он вот так, словно подаяние, даёт ему что-то для жизни, Нэёна постоянно бросает из стороны в сторону.

Он всегда думал, что живёт как бездомная собака, без корней.

Думал, что даже аджосси, возможно, совсем забыл о нём.

И в моменты, когда он был так мучительно одинок, его охватывает облегчение от мысли, что на самом деле он был не один.

Как же это нелепо.

– Ты уже не ребёнок. В университет-то надо идти, а? – он резко нахмурился, словно смотрел на большую проблему, и провёл рукой по волосам. Нэён совершенно не понимал себя, испытывая такие чувства к этому пугающе опасному, нелюдимому и холодному человеку, стоящему перед ним.

– Окончишь университет, устроишься в приличную компанию, возьмёшь за руку красивую девушку и пойдёшь под венец.

– А не будешь вот так приходить ко мне.

Нэён плотно сжал губы. "Не будешь вот так приходить ко мне". От этих слов сердце почему-то неприятно сжалось.

Ещё мгновение назад он чувствовал себя на седьмом небе от счастья от того, что был не один, но холодные слова, слетавшие с губ аджосси, словно резко вернули его на землю.

– .......

Он смотрел на Нэёна так, будто он был самой большой обузой в мире.

– Что? Или ты думал, у меня были какие-то другие мотивы, когда я подтирал задницу ребёнку?

Мужчина произносил каждое слово без всякой интонации.

– Малыш, ты уже умеешь пить алкоголь? "

– А? – переспросил Нэён, не меняя выражения лица, а он продолжал шептать ему на ухо невыносимо пошлые слова.

– Волосы на лобке уже выросли?

Эти слова были настолько оскорбительны, что щёки Нэёна вспыхнули.

Плечи задрожали, а кулаки сжались с такой силой, что ткань рубашки, за которую он держался, смялась.

– Кого вы до сих пор считаете ребёнком…

– Посмотри на это, – сказал мужчина, указывая на следы слёз на своей рубашке и жилете.

– Тогда почему ты так цепляешься и льнёшь ко мне?

Голос, раздавшийся над головой, был ледяным. Кажется, Нэён слишком увлёкся внезапно нахлынувшими воспоминаниями о прошлом.

Для мужчины это была лишь верность и преданность близкому другу. Ни больше, ни меньше.

Нэён, крепко сжав губы, отвернулся.

– ...Я больше никогда не приду.

Нэён чувствовал, как его настойчивый взгляд впивается ему в спину, но кто знает.

Возможно, это было всего лишь его простое заблуждение.

Когда он, понуро спустившись по лестнице, оказался на первом этаже, до него донёсся чей-то шёпот.

– Кто этот сопляк, чёрт возьми? Он схватил нашего Тхэгона за грудки и ещё не сдох?

Это звучало довольно угрожающе, но Нэён, прикусив нижнюю губу, продолжал быстро идти. Единственным желанием было поскорее уйти от этого мужчины.

– Спасибо, приходите ещё.

Проигнорировав приветствие сотрудника, поклонившегося на девяносто градусов, он уже собирался выйти за дверь, но на мгновение остановился и посмотрел на второй этаж.

Голова мужчины определённо была повёрнута в его сторону, но из-за большого расстояния Нэён не мог разглядеть направление его взгляда.

Вскоре Нэён понуро покинул ресторан.

Цветы клубники, колышущиеся на ветру

Шуу, шуу...

Заметно потеплевший ветерок нежно подул.

В университетском кампусе вишнёвые деревья ещё не расцвели. Лишь стыдливо прикрытые розовые бутоны виднелись повсюду.

Нэён медленно шагал вперёд. Его мягкие на вид волосы легко развевались, словно танцуя, а белая рубашка свободно колыхалась.

Глаза были прикованы к телефону, будто он был намазан мёдом. Он думал о том, что ответа всё ещё нет.

– Нэён-а...!

Шлёп, кто-то ударил его по спине. Внезапное жжение пронзило спину, и он, вздрогнув, резко обернулся.

– А, пришла?

Это была его одногруппница Пак Суян с каре до подбородка, выразительными глазами без двойных век и в свободных джинсах.

– Ах, я сейчас умру от усталости.

Она была его одногруппницей, с простым характером и прямолинейной речью. Он же был неразговорчивым и ни капли не интересным... Нэён удивлялся, как они вообще с ней подружились, но несколько дней назад она сказала вот что.

"Нэён-а, у тебя чертовски интересное лицо, и мне нравится, что, когда мы вместе, не нужно подбирать момент, чтобы заговорить... вот так".

Он не совсем понял, что это значит, но, в любом случае, ему с Суян тоже было очень комфортно.

– Профессор Хван Джэсу – просто худший. Как можно каждую неделю устраивать контрольные? Он что, психопат?

Слушая ворчание Пак Суян, они направились в столовую кампуса. Заказав самый популярный сет из кимбапа и удона, сели за столик.

– Ах, хочу быть смелой и дерзкой!

– Пойдём потом вместе в библиотеку, мне тоже нужно делать задание, – сказав это, Нэён уже собирался взять палочки для еды.

– Эм, простите..., Хон Нэён?

С противоположной стороны раздался скрип отодвигаемого стула. Услышав какой-то мрачный звук, Нэён поднял голову.

А...?

Увидев перед собой человека, он слегка прикусил нижнюю губу. ...Ах, чёрт, вот это влип.

– Да, здравствуйте.

Клетчатая рубашка ядовито-синего цвета, тяжёлый на вид рюкзак для ноутбука и огромные очки в роговой оправе. Это был сонбэ* Чхве Хаксын, самый что ни на есть аутсайдер. Нэён слышал, что он вернулся в университет в возрасте за тридцать и никого здесь не знал.

Сонбэ (선배) — это корейский термин, обозначающий человека, который старше по возрасту, статусу, опыту или мастерству в той же области. Это понятие противоположно хубэ (후배), тому, кто начал позже или имеет меньше опыта, и используется в различных отношениях, например, в школе, на работе и в обществе.

– Сонбэним, а почему вы вдруг...? — сидящая рядом Пак Суян резко нахмурилась.

– А, это, мой друг, сказал, что у него сегодня проект. Я чуть было не остался обедать один, понимаете? Но тут захожу и вижу вас, хубэ.

Он с грохотом опустил на пол свой тяжёлый рюкзак для ноутбука. Ходили слухи, что этот рюкзак доверху набит эротическими манхвами. Говорили, что там женские персонажи с огромными, как блюдца, глазами разгуливают, прикрытые лишь клочками ткани.

– А, а-а, а-ха, ха-ха, вот как.

Суян неловко рассмеялась: «Ха-ха-ха». При этом она локтем незаметно придвинула к себе свой поднос. Словно сонбэ Чхве Хаксын был какой-то грязной навозной мухой...

Вскоре сонбэ Чхве Хаксын поставил свой поднос перед Нэёном. Хм, разве он только что не вёл себя так, будто только пришёл в столовую? От кимчи ччигэ* в его горшочке совсем не шёл пар…

Кимчи ччигэ (김치찌개) – это традиционное корейское блюдо, представляющее собой острое рагу (или суп) на основе ферментированной капусты кимчи. Оно отличается насыщенным, пикантным вкусом, ярким цветом и густой консистенцией, а также готовится с добавлением различных ингредиентов, таких как свинина, тофу, лук, чеснок, морепродукты или тунец.

Казалось, оно совсем остыло.

Словно он кого-то здесь долго ждал в одиночестве.

– .......

Почувствовав, что увидел то, чего не должен был, Нэён быстро опустил глаза. Он бы даже не заметил, если бы во время еды ему в рот попала салфетка.

Непонятно, почему человек, который давно должен был выпуститься, оказался на том же курсе для первокурсников, что и Нэён.

"Ты знаешь аниме «Я думал, ты супер-красотка, а ты, оказывается, отаку?»?"

Нэён сидел в аудитории, когда сонбэ с задней парты внезапно подошёл к нему и спросил это.

"Что? А, нет, впервые слышу..."

"Ты похож на главную героиню, Айко".

В голове мгновенно промелькнул вопрос: «И что с того?».

Но поскольку он был сонбэ с его факультета, Нэён не мог показать своего недоумения и лишь кивал головой.

"А, да..."

Нэён задействовал все свои социальные навыки, накопленные за время работы с клиентами в сауне.

"Она — красавица, популярная среди друзей, но на самом деле отаку и любит косплей. Выглядит очень невинной и хрупкой, но на самом деле обожает гонять на байке и ловить кайф. Если подумать, это персонаж с неожиданной стороной".

"...Ха-ха".

Он не знал, что ответить, и лишь неловко смеялся, и с тех пор сонбэ стал так странно заговаривать с ним.

Каждый раз Нэён испытывал неприятное чувство.

Как бы это сказать, это жуткое ощущение... Да, словно он как-то мрачно подглядывает за ним.

Нэён сделал вид, что хлебает суп, и украдкой взглянул вперёд. И от удивления невольно вздрогнул и сжался.

Маленькие глазки за толстыми роговыми очками сверлили какую-то часть его тела. Нэён тоже быстро опустил взгляд.

Оказалось, одна пуговица на рубашке была расстёгнута.

– А, пуговица...

Вздрогнув, Нэён быстро застегнул её. Сонбэ Чхве Хаксын мрачным голосом кашлянул: «Кхм-кхм».

Затем Хаксын торопливо схватил стакан с водой и поднёс ко рту. Из наполненного до краёв стакана с плеском вылилась вода.

– Сонбэним, это мой стакан...

Когда Нэён ошарашенно сказал это, Хаксын принялся яростно чесать затылок.

– А, это твой, твой стакан? Прости, я не заметил.

Пробормотав это, он сказал, что поменяется с ним, и подвинул свой стакан в сторону Нэёна.

Нэён, конечно же, не стал пить воду из него. Даже если бы он подавился кимбапом, он бы упрямо запивал его только бульоном от удона.

Этот человек, как ни посмотри, странный. Прямо перед ним стоял его стакан, как можно было их перепутать?

Неприятное чувство никак не проходило. Словно под языком прилипла липкая жвачка.

***

– Ах, чёрт, этот урод такой мерзкий. Чуть не подавилась за обедом, бесит.

Вернувшись в аудиторию, Суян швырнула сумку на стол. Она яростно возмущалась, что её драгоценное обеденное время было испорчено.

– А, серьёзно, сейчас стошнит.

Говоря, что её мутит, она потягивала ледяной американо и даже стучала кулаком по груди.

– Вот именно, будь осторожна. Он кажется странным.

Нэён едва заметно кивнул. При этом он достал телефон. Проверил, не появилось ли уведомление.

[Перестаньте отправлять деньги на счёт]

Ответа по-прежнему не было. На визитке, валявшейся в тесной комнатке, был указан номер мужчины. Он отправил сообщение на него, так что номер должен быть верным. Можно игнорировать человека, но не до такой же степени, как можно так делать вид, что ничего не видишь?

[Вы ведь уже оплатили обучение... Не жалейте меня.]

На сообщение, отправленное тому мужчине, ответа не было уже неделю. Все предыдущие сообщения были в том же духе.

[Я поступил в университет... Обязательно верну деньги за обучение.]

[Говорят, если стать лучшим на курсе, можно получить полную стипендию. Тогда я верну вам деньги за следующий семестр.]

Никаких обычных приветствий вроде «Вы поели?», «Как обед?», «Ещё прохладно, одевайтесь теплее» между ними не было.

"Я обещал присматривать за тобой, пока ты не вырастешь".

Да, Нэён больше не был сопливым ребёнком. Он стал полноценным студентом, взрослым, у которого уже всё хорошо.

Но.

"Ты всё ещё носишь одежду со старшей школы? Когда ты уже перестанешь выглядеть как ребёнок?"

Разве мужчина не так ему сказал? Может, он считает, что раз Нэён поступил в университет, его обязанность присматривать за ним закончилась?

На душе неспокойно. Шумно, беспорядочно, суетливо...

– ...Хаа.

Нэён яростно замотал головой. Придя в себя и посмотрев на доску, он увидел, что они уже ушли далеко вперёд.

Хватит об этом, лучше сосредоточиться. Он же сказал тому мужчине, что получит стипендию.

Пропустишь хоть одну букву — настолько и отстанешь.

Нэён быстро взял в руку ручку.

Поделав с Суян задания в кафе, он поспешно сел на автобус до Кёнгидо. Посмотрев на телефон, Нэён увидел, что уже больше десяти часов. Нужно было торопиться, чтобы сменить Донджэ-хёна.

Сумерки уже давно сгустились, когда Нэён, устало волоча ноги, вернулся в сауну. Она, в одиночестве охранявшая деревню до поздней ночи, выглядела сегодня особенно одиноко.

– Донджэ-хён, я пришёл.

Сняв обувь, Нэён вошёл внутрь.

– Ты поел? Сегодня было много народу.

Донджэ-хён похлопал его по плечу, говоря, что Нэён хорошо поработал.

– А, кстати, тот человек приходил.

Тот человек? От этого неопределённого обращения глаза Нэёна сузились.

– Кто?

– Ну, знаешь. Тот здоровяк, с татуировкой тигра на спине.

– ...А.

Донджэ поднял ладонь над головой, а затем развёл руки в стороны, показывая ширину плеч. Насколько Нэён знал, людей крупнее хёна было всего несколько.

Нэён тихо вздохнул, когда в его воображении тут же возник образ. Его движения постепенно замедлились. Он нёс сумку на одном плече, потом вздрогнул, пришёл в себя и как бы невзначай спросил.

– Он просто помылся и ушёл?

– Ага.

Нэён намеренно опустил глаза и спросил как бы между прочим. Словно его это совсем не интересовало, словно они с тем мужчиной были просто незнакомцами.

– Слушай, а как он выглядел? У него же... на животе была повязка.

– А, он её снял.

Нэён надеялся услышать что-то ещё, но это был весь ответ. В конце концов, он всего лишь незнакомец. Нэён кивнул, показывая, что понял.

– Да, хорошо, я понял.

После ухода Донджэ-хёна Нэён сидел за стойкой и решал задачи из учебника. Домашнее задание он уже сделал и теперь занимался наперёд.

Казалось, только так можно было оборвать цепь навязчивых мыслей, которые цеплялись одна за другую. Тот мужчина, казалось, и секунды в день не думал о Нэёне, а Нэён один так мучился, и это было невыносимо.

– .......

Он долго пытался сосредоточиться, когда вибрация нарушила тишину. Дзинь – от этого звука Нэён вздрогнул.

Может, ему послышалось?

Он медленно опустил глаза. Нет, это было на самом деле. На экране действительно появилось уведомление о сообщении. Он уже потянулся, чтобы проверить его.

Но тут же раздался звон колокольчика. Желание скорее прочитать сообщение отошло на второй план, и он по привычке вскочил со стула.

– Добро пожаловать....

Однако.

Прямо перед ним стояло совершенно неожиданное лицо.

– Хо-Хон Нэён....

Слипшиеся от пота волосы, клетчатая рубашка, в которой можно было бы играть в го, и рюкзак, висевший на спине, как панцирь черепахи.

– Чхве Хаксын-сонбэним...?

Когда Нэён назвал его имя, он, словно смутившись, потёр затылок. Белые чешуйки кожи посыпались, и Нэён невольно поморщился.

– ...Как вы вообще узнали, что я здесь?

Внезапно по спине пробежал холодок. Нэён взглянул на своё запястье и увидел, что по нему пошли мурашки. Боясь, что он это заметит, Нэён быстро прикрыл бугристую кожу другой рукой.

– Ты же сам сказал, когда представлялся, что работаешь здесь....

А, точно....

Нэён медленно восстановил в памяти события. Это было в начале семестра, когда все собрались, чтобы представиться. Нэён не умел хорошо говорить и был застенчив, поэтому сильно мялся.

"Моя семья владеет сауной…"

Не имея особых увлечений или хобби, он выдавил это из себя, и один из однокурсников тут же вскинул руку. Он сказал, что давно не был в бане, и спросил, где это находится.

Даже сказал, что обязательно хочет прийти.

"Это «Императорская сауна» в провинции Кёнгидо, но тебе будет слишком далеко ехать".

Так Нэён ему и ответил.

Вспомнив это, он мысленно тяжело вздохнул. Сам себе вырыл яму.

– Потри мне спину.

От внезапно прозвучавших слов Нэён сглотнул. Сам того не осознавая, он незаметно сжал в руке телефон.

[Я же говорил тебе не шататься по ночам]

Нэён мельком взглянул на сообщение, и там было написано именно это.

***

Ах… это был момент, когда всё вызывало отвращение.

"Человек, который делает сешин, уже ушёл домой…"

Нэён постарался отказать как можно вежливее, чтобы не обидеть его. Он думал, что сонбэ всё поймёт.

Но что вы, сонбэ Чхве Хаксын был человеком, с которым договориться было невозможно. Настоящий кремень

"Мне, мне нужно, чтобы только ты потёр мне спину".

"Тот хён сделает это гораздо лучше меня".

"Я тоже стеснительный, лучше уж со знакомым человеком! Чт-что, даже просьбу клиента не выполнишь? Людей же нет…"

Говоря это, он истерично чесался, и белые чешуйки сыпались дождём. Действительно, если уж он вызывал такое странное отвращение у Нэёна, то мог ли Донджэ-хён остаться равнодушным?

К тому же, в последнее время клиентов и так было мало, и если ещё и этот сонбэ затаит обиду, будет совсем плохо. А если он ещё и распустит нелепые слухи о том, что они предвзято относятся к клиентам, то будет совсем неловко....

"Кстати, как вы сюда добрались?"

В Сеуле бань пруд пруди. И условия там наверняка намного лучше, так почему же его занесло именно сюда? Они ведь даже не были так уж близки.

"Я же тоже живу здесь неподалёку".

Неужели....

То, что в этом заброшенном районе живёт студент из того же университета, казалось невероятным совпадением, но подозревать его, основываясь лишь на догадках, было нельзя.

"Да, хорошо".

Скрепя сердце, Нэён проводил его в баню. Надев свою личную зелёную мочалку, он начал тереть ему спину.

Ах, это было воспоминание, которое он ни за что не хотел бы переживать снова.

Когда-то в детстве отец в шутку накормил его ужасно пахнущей квамеги*, завернув её в водоросли, и сейчас он испытывал такое же странное и неприятное чувство.

Квамеги (과메기) — это традиционное корейское блюдо из вяленой рыбы, изначально из тихоокеанской сельди, которую высушивают на морском ветру.

К тому же, может, это было просто его воображение, но....

Сложив руки на груди, он лежал на массажном столе и, казалось, только и делал, что искоса разглядывал его тело.

Кажется, он пялился на его ноги.

Это был невероятно мрачный, отвратительный и грязный взгляд. Нэёна охватило чувство тошноты, и, быстро закончив массаж, Нэён выскочил из бани, словно за ним кто-то гнался.

"О, а во сколько ты сегодня заканчиваешь?"

Нэён делал вид, что не замечает его за стойкой, и складывал полотенца, но он всё-таки заговорил с ним, стоя совершенно голый.

"Мне нужно остаться до поздна".

В ответ он с разочарованным видом замешкался у стойки.

"Блин, а мне страшно одному домой идти…"

"Простите, но меня некому подменить за стойкой. Я не могу отойти отсюда ни на шаг".

"Людей же нет, чего ты. Я ведь из-за тебя сюда приехал".

Казалось, он продолжал намекать, чтобы Нэён его проводил, но Нэён крепко сжал губы. На душе становилось всё тяжелее, и он боялся, что если встретится с ним взглядом, то он схватит его за руку и потащит за собой, поэтому Нэён отчаянно отводил глаза.

Как только этот прилипчивый тип ушёл, Нэён выдохнул с облегчением.

Что с ним вообще не так? Голова просто раскалывалась.

Дошло до того, что он бросился в баню, разделся и начал остервенело мыться. Было ощущение, будто по всему телу ползают многоногие насекомые.

Нэён вернулся в свою комнатку, чувствуя себя так, словно побывал на поле боя, встретил врага и потерял всё, вплоть до трусов.

Выключив свет, он лёг в постель. Затем достал телефон, и неприятные чувства куда-то испарились, сменившись волнением. Он вытер влажный пот с ладоней и включил экран.

[Я же говорил тебе не шататься по ночам]

Это было первое сообщение почти за месяц.

С тех пор как Нэён выбежал из того китайского ресторана, он не видел от него ни волоска

"И как он узнал, что я сегодня поздно вернулся домой? Может, он всё ещё наблюдает за мной? Что же мне ему ответить?"

Нэён задумался. Это было простое сообщение, но он, сам не зная почему, перечитывал его снова и снова, впечатывая в память.

Засыпая, Нэён слегка улыбался во сне.

На следующий день он долго смотрел в шкаф.

Почему ему совсем нечего надеть? И та, и эта одежда были совершенно обычными, без всякой изюминки. Он достал и надел самый чистый и яркий светло-зелёный свитер.

– Ах, сегодня точно нужно оторваться по полной.

Суян, которая пила как лошадь, уже была в предвкушении вечерней выпивки.

– Где мы встречаемся?

– В «Ысся-ысся»* на гастрономической улице*. Но, Нэён, что это на тебя нашло? Ты же обычно не ходишь на такие пьянки.

Корейская фраза ысся-ысся «으쌰 으쌰» — это выражение, которое используется для передачи восторга, воодушевления или чувства единения. Оно часто используется в праздничном или мотивирующем контексте.

Мокча-гольмок (먹자골목) — это слово, образованное от «мокта» (есть) и «гольмок» (переулок), и оно означает переулок в Корее, где сосредоточено множество уличных закусочных и ресторанов. Такие гастрономические переулки — это места, где можно недорого и разнообразно поесть, и их часто можно найти на традиционных рынках или оживлённых улицах Кореи.

Нэён, слегка скосив глаза в сторону, пробормотал.

– А, сегодня я нашёл замену. Всё равно завтра в бане выходной.

Ещё вчера он говорил, что не придёт, и Суян его сильно пилила. Мол, "молодость цветёт как цветок и угасает как закат, когда нам ещё веселиться, если не на первом курсе, жаль такую внешность, ты меня очень обижаешь, мне так грустно".

Несмотря на это, Нэён качал головой, говоря, что ничего не поделаешь.

Если нет работы в бане, то нужно идти домой и повторять пройденное, так что от пьянок он, естественно, отказывался. Но сегодня утром он вдруг отправил сообщение, что придёт на вечеринку.

В ответ от Суян посыпался шквал сообщений.

[Чт-о-о-о-о????????]

[Чт-о-о-о-о-о-о-о-о-о???????]

[А-а-а-а-а-а-а]

[Давно бы так]

[ㅠㅠㅠㅠㅠрыдааааюююю, я так этого хотела... Хоннэ ползи на четвереньках... ползи на четвереньках*…]

«Ползи на четвереньках» — это фраза или часть игры, используемая во время застолий в качестве наказания, заставляющего другого человека ползать на четвереньках. В основном она используется во время алкогольных игр, и её часто выкрикивают в адрес старших по положению или пьющих людей, а фраза «Ползи на четвереньках» используется как часть исполнения наказания.

Вспомнив утренние сообщения, он тихонько усмехнулся, но тут же что-то внезапно пришло в голову, и он резко повернул голову.

К счастью, у большинства были незаинтересованные лица. Они либо болтали между собой, либо были заняты переходом в другую аудиторию.

– Суян.

– А? – Суян обернулась к нему.

– Сегодня тот сонбэ тоже придёт?

Когда Нэён тихо прошептал «Чхве Хаксын», Суян тут же нахмурилась.

– А, бля.... У этого сонбэ совсем совести нет, всё лезет и лезет.

Раз уж все собираются вместе, вряд ли что-то случится. Тем не менее, Нэён решил слегка намекнуть.

– Сонбэ Чхве Хаксын приходил в сауну, где я работаю.

Суян остановилась как вкопанная посреди дороги, словно в шоке. Широко раскрыв рот, она издала пронзительный крик.

– Что, что-о?

– Он кажется очень странным. Тебе стоит быть осторожнее.

Суян тут же схватила Нэёна за руку.

– Эй, послушай-ка, проблема, кажется, не во мне... Это тебе надо быть осторожнее.

Но Нэён лишь слегка покачал головой, мол, вряд ли что-то случится.

– Он же сонбэ с нашего факультета, так что открыто дистанцироваться не получится, но нужно держаться от него как можно дальше. И давай пока есть в столовой поблизости.

– Да, хорошо....

Суян согласилась, бормоча, что этот урод, как ни посмотри, слишком подозрительный, мрачный и отвратительный, и что скоро ему точно надо будет всыпать. А Нэён тихонько решил про себя, что раз уж он такой неприятный тип, нужно быть осторожнее, чтобы Суян с ним поменьше пересекалась.

– Чонха-нуна говорила, что возле университета есть заведение с очень острым такпоккымтханом*.

Такпоккымтхан (닭볶음탕) — это традиционное корейское блюдо, представляющее собой тушеную курицу с картофелем, морковью и луком в остром, пикантном соусе на основе перца чили и соевого соуса. Это популярное блюдо в Корее, которое часто подают как основное блюдо.

Нэён незаметно перевёл разговор на другую тему. Суян, которая всё это время бормотала проклятия в адрес сонбэ Чхве Хаксына, резко повернула голову.

– О, а где это?

Нэён, хитро улыбаясь, достал телефон.

– Подожди, сейчас ещё раз посмотрю сообщение.

Он собирался найти сообщение от Чонха-нуны, но в глаза бросилось сообщение, которое до сих пор было открыто на экране.

[Я же говорил тебе не шататься по ночам]

Нэён всё ещё колебался, не зная, что ответить на эти слова.

[Чтобы получить стипендию, мне нужно учиться]

[Я уже взрослый, разберусь сам]

[Просто много заданий... Задерживаюсь в библиотеке, поэтому поздно возвращаюсь домой]

Он несколько раз стирал и писал заново, а потом снова возвращал прежний текст. В итоге, написав что-то незначительное, Нэён нажал кнопку «отправить».

[У меня договоренность выпить с друзьями]

– Говорят, это заведение «Суратчан такпоккымтхан», – тихо пробормотал Нэён, а голова была полна мыслей о том, где сейчас могут быть глаза, наблюдающие за ним.

***

Нэён совсем не умел играть в игры с выпивкой. Если бы он хоть немного в них играл, то был бы проворнее, но Нэён всегда был занят то учёбой, то работой.

– Суян, твоя любимая игра!

– Игра на скорость, один!

Суян, сидевшая рядом, вскочила и выкрикнула число. Нэён, который от напряжения сжал всё тело, пошатнулся.

Плечи нервно подрагивали. Потом, выкрикнув "тринадцать", он так резко вскочил с места, что чуть не столкнулся с другим человеком. От постоянного употребления непривычного алкоголя щёки Нэёна покраснели.

Он медленно моргнул.

– Ты в порядке? У тебя лицо очень красное.

Спереди протянулась холодная рука. Почувствовав приятный аромат, Нэён подставил щёку и моргнул.

– Да-а, в порядке.

Это была Чонха-нуна. Сонбэ, которая была на курс старше, протянула ему закуску, предлагая попробовать. На жёлтом крекере лежала клубника.

– Это канапе, освежающее и вкусное. Ты вроде хорошо ел фруктовую закуску.

Нэён с хрустом откусил. Потом, приоткрыв рот, улыбнулся.

– О, вкусно....

Крекер и клубника, сочетание казалось немного странным, но на удивление хорошо подходило. Удивившись этому, Нэён слегка улыбнулся.

– Правда, вкусно?

От такой пустяковой фразы Чонха-нуна захлопала в ладоши от радости.

– Вау, онни*, а мне!

Онни (언니) — это корейское слово, обозначающее обращение девушки к старшей девушке или женщине, с которой она находится в близких отношениях. Это аналог понятия "старшая сестра" для девушки.

Суян вклинилась сбоку и, открыв рот, попросила тоже.

Чонха-нуна быстро взяла одно канапе и сунула ей прямо в рот.

Ха-ха, раздался лёгкий смех. Нэён очень скучный человек, но его так естественно приняли в компанию.

К счастью, все были хорошими людьми. Атмосфера была довольно тёплой и дружелюбной, всё было хорошо.

Вдруг кто-то решительно подошёл к столу, и над лицом Нэёна нависла тёмная тень. Подняв глаза, он увидел.

– Эй, Хо-Хон Нэён. Почему не отвечаешь?

Это был сонбэ Чхве Хаксын. Нэён, стараясь не выдать своего смущения, медленно ответил.

– А, извините, я был занят на работе в сауне.

Растерявшись, Нэён быстро нашёл отговорку.

– Сонбэним, садитесь тоже сюда!

Когда атмосфера начала становиться всё более странной, кто-то, пытаясь её разрядить, предложил сонбэ Чхве Хаксыну место.

Сидевшие рядом люди немного подвинулись, но сонбэ Чхве Хаксын, проигнорировав свободное место, уселся прямо рядом с Нэёном.

– Пха-ха-ха, эй, ты пей, Хон Нэён, пей…

Он настойчиво заставлял пить только Нэёна и постоянно перебивал других. Ну, естественно, атмосфера пошла наперекосяк.

Так весёлая и оживлённая пьянка закончилась довольно скомканно.

Все попрощались, помахали руками и вышли из бара. Довольно тёплый ветерок коснулся щёк Нэёна.

– Добирайся осторожно.

– Ах, этот сонбэ, блядь, с ним невозможно общаться.

Отправив на такси Суян, которая дрожала от отвращения, Нэён тихо зашагал прочь.

Порывшись в кармане, он достал телефон. Уже пришёл ответ.

[Бросай это]

Почему от такого простого сообщения на лице появляется глупая улыбка? Он уже пьян? Нэён снова задумался, что же ответить, и медленно пошёл дальше.

Внезапно он почувствовал на себе взгляд. Нэён медленно остановился. Скосив глаза в сторону, он увидел, что за ним уже какое-то время следует чёрная машина. Через слегка опущенное окно их взгляды встретились.

Нэён издал тихий вздох.

– Ах....

Легкий весенний ветерок играл с его волосами. Нэён смотрел широко раскрытыми глазами, словно пытаясь запечатлеть каждый момент этой сцены.

Задняя дверь медленно открылась, и огромный, как военный корабль, кожаный ботинок ступил на землю.

А затем вышел он, демонстрируя своё внушительное тело.

Прошёл месяц, месяц с тех пор, как Нэён видел этого мужчину.

Он думал, что они больше никогда не встретятся после того, как он резко развернулся и ушёл...

– .......

Он плотно сжал красные губы. На кончике языка было сладко. Глубже, в горле, в груди, внизу живота — всё было словно пропитано сахаром, до приторности сладко.

Нэён только что с хрустом доел крекер с клубникой. Красный сок брызнул, окрасив губы в алый цвет.

– ...Разве вы не говорили, что будете присматривать за мной, только пока я не вырасту?

Когда Нэён так отчаянно его искал, он ни разу не появился, так почему же теперь он постоянно приходит и так мучает его? Нэён пошатнулся. Будучи пьяным, его тело то и дело теряло равновесие.

– Я уже вырос, так что вам больше не нужно за мной присматривать, почему…

Язык, казалось, заплетался, как верёвка. Но он не мог остановиться...

Вся его жизнь до сих пор принадлежала этому человеку.

Он чувствовал такую сильную зависимость от него, а для этого мужчины Нэён, должно быть, был всего лишь жалкой травинкой. Невзрачным, неблестящим, ничтожным существом, не заслуживающим даже взгляда. От нахлынувших чувств Нэён намеренно выпалил резкие слова.

– Почему вы так преследуете меня, прямо как сталкер?

Нэён думал, что нанес весомый удар, но мужчина лишь слегка приподнял одну бровь.

– Ты вырос?

Он с грохотом захлопнул заднюю дверь.

– Даже не слушаешь, когда тебе говорят не гулять по ночам, и считаешь, что вырос?

Он поднёс ко рту фильтр сигареты и, собираясь поджечь её зажигалкой, резко поднял глаза и уставился на Нэёна. Затем выплюнул её.

– Ты хоть знаешь, что значит быть настоящим взрослым?

Он медленно окинул Нэёна взглядом с ног до головы. Когда их глаза встретились, он даже издал странный смешок, словно насмехаясь.

Все прохожие бросали взгляды на мужчину, стоящего перед ним. От него исходила роскошная и опасная аура, подобная неоновым вывескам на ночных улицах Каннама.

Нэён не мог оторвать от него взгляда. Он чувствовал себя ночным мотыльком, летящим всем телом на свет лампы. Хух, хуух, Нэён тяжело дышал. Медленно поднял ресницы.

От опьянения всё плыло перед глазами, дыхание сбивалось, голова горела...

– Садись в машину.

Этот мужчина был для Нэёна слишком сильным раздражителем.

Властный приказ был таким же, как и всегда, и то, как он смотрел на него свысока, словно Нэён был его подчинённым, было так в его духе. Кроссовка Нэёна со скрипом шагнула назад. Нельзя идти за ним, нельзя снова позволить ему вертеть собой.

– Не сяду.

– Если я сказал сесть, значит, ты сядешь.

Нэён закусил нижнюю губу. Он вёл себя так, будто больше никогда не увидит Нэёна. А теперь так эгоистично появляется и, словно приказывая собаке, велит сесть в машину — это же так несправедливо.

– Почему вы так поступаете именно сейчас? Когда я вас искал, вы и лица не показывали...!

– Поэтому я и говорю тебе сесть.

Он постучал средним пальцем по переносице, словно ему было лень повторять дважды, и добавил.

– Я всё расскажу.

Что же он собирается рассказать? Нэён в нетерпении сжал кулаки, а затем разжал. Когда прохладный ветерок коснулся вспотевших ладоней, стало до жути холодно. Его мысли метались, словно он шёл по натянутому канату.

Нэён представил, как садится в машину вместе с мужчиной. Всё ли будет в порядке, если он сядет с ним на одно заднее сиденье? Сможет ли он это выдержать?

От страха Нэён слегка попятился.

Постойте-ка... он ведь ничего не рассказывает. Если не сегодня, то, когда ещё представится такая возможность?

– ...Я сяду.

И Нэён, пошатываясь, пошёл вперёд. От него, стоявшего совсем близко, густо пахло мужским лосьоном.

Нэён сел первым, и задняя дверь с грохотом захлопнулась. Он невольно крепко зажмурился. Вскоре открылась противоположная дверь, и мужчина занял место рядом. Машину качнуло, словно от землетрясения.

У Нэёна перехватило дыхание. Всего пять пядей. Расстояние до того, как его пальцы коснутся руки Нэёна. Вроде и не смотрел сейчас фильм ужасов, но напряжение было пугающим. Нэён тёр ладонями о кожаный диван, словно муха.

В дрожащем поле зрения виднелось его бедро, обтянутое брюками от костюма. Заметив выпуклость, словно там что-то лежало, Нэён быстро отвернулся.

Ах...

Внезапно подкосились ноги.

Тук-тук, сердце колотилось. Оно, должно быть, билось всё это время, но почему именно сейчас его стук впивается в уши, как тиканье секундной стрелки?

Это было самое сильное напряжение, которое Нэён испытывал с тех пор, как тёр ему спину в сауне. Судя по тому, как потели ладони и по коже бегали мурашки...

"Ты хоть знаешь, что значит быть настоящим взрослым?"

Вспомнился вопрос, заданный мужчиной.

Чувствовалась тёмная и густая атмосфера, разительно отличавшаяся от той, что была с однокурсниками, с которыми он только что был. Казалось, мужчина крепко сжимает его запястье, вдавливает свою ладонь в его кожу и по своему усмотрению контролирует скорость кровотока.

Как он мог в детстве считать такого человека просто добрым, вежливым и великодушным аджосси?

Теперь, когда он возмужал, он казался зловещим, словно заглядываешь в тёмную пещеру, где раскинулось влажное болото, покрытое скользким чёрным мхом, а с потолка капает вязкая вода...

Он внезапно резко приподнял одну густую бровь.

– О чём вы хотели поговорить…?

Голос почему-то немного охрип. Нэён кашлянул, прочищая горло. Но ответ был совершенно неожиданным.

– О том, что ты в опасности.

Что это значит? От внезапно брошенной фразы Нэён слегка поднял голову.

– ...Что это сейчас значит?

– Буквально то, что ты в опасности.

Он по-прежнему ничего не понимал. Ворваться в его жизнь и заявить, что он в опасности — ни одной зацепки, чтобы ухватиться за смысл.

– Было одно дело, которым занимался твой отец, когда был в банде.

– .......

– Из-за этого дела он нажил себе врагов.

– И поэтому я в опасности?

Нэён всё ещё был в замешательстве. Он с трудом принял тот факт, что добрый аджосси, которого он знал в детстве, на самом деле был бандитом, но чтобы и его честный и преданный семье отец тоже был бандитом, не мог принять.

– Н-но мой отец уже...

– Да, он закрыл глаза и лежит в земле. Но, малыш.

Он изобразил доброту, словно объяснял самому маленькому существу на свете. Ледяным взглядом он произносил ласковые слова.

– Бизнес, которым занимаются бандиты, всегда такой. Это не та проблема, которая заканчивается, когда кто-то умирает.

В это всё ещё не верилось, но если его отец действительно был бандитом, то у него могли быть враги, затаившие обиду при его жизни.

Так вот почему этот мужчина преследовал его. Теперь, когда пазл начал складываться, Нэён опустил глаза.

Ни во что не верилось, и самой сути не было видно — казалось, что пытаешься поймать пролетающие облака. Но лицо мужчины, говорившего это, было настолько холодным, что казалось, будто хмель мгновенно выветрился.

– Предупреждаю в последний раз, больше не гуляй по ночам. Когда я звоню, отвечай сразу, и на сообщения тоже отвечай немедленно. Если у тебя, конечно, не сломаны пальцы. Скажи, что будешь так делать, – он требовал ответа.

Нэён схватился за край своего салатового свитера. Тук, тук, билось сердце. Оно то падало вниз живота, как на качелях, то снова подступало к горлу, бешено колотясь.

Казалось, часть мозга просто отключилась.

Говорят, бывает такое. Когда страх, испытываемый на шатком мосту, принимаешь за настоящее чувство...

Нэён повернул голову к окну. Он смотрел на смутно вырисовывающийся огромный силуэт. Неоновые вывески на улицах вспыхивали, ослепляя яркими огнями. Мысли путались, но одно чувство в его сердце стало ясным.

...Ах, он скучал по этому человеку.

Смотреть этому чувству прямо в глаза было слишком тяжело, поэтому Нэён предпочёл просто опустить веки.

***

И вот, в наступившее утро понедельника, перед сауной действительно стояла машина.

– Садитесь, пожалуйста. Я приехал за вами по приказу господина Хвана.

Человек в чёрном костюме с внушительным телосложением, который выглядел как типичный представитель «тех кругов», открыл заднюю дверь. Нэён разинул рот. Нет, ну как можно ехать в университет на такой заметной машине...

Он, интроверт, желающий жить как можно тише, тяжело вздыхал, но в итоге ему ничего не оставалось, кроме как сесть в машину.

С низким рокотом машина неслась по дороге, словно чёрная пантера. Словно тот самый свирепый хищник из семейства кошачьих, припавший к земле и почти касающийся её брюхом.

Вскоре чёрная машина остановилась перед университетом.

– Я открою вам дверь.

Водитель вышел из машины и подошёл к задней двери, где сидел Нэён.

Уже через окно было видно, как люди вокруг машины перешёптываются. К тому же, из-за густой тонировки она выглядела крайне подозрительно.

– Ух ты, что это за тачка?

– Офигеть, это же просто бомба на колёсах, бомба...

Чувствуя, как горит лицо, Нэён, выходя, слегка прикрыл его ладонью. Ему стало невыносимо не по себе от взглядов людей, которые, казалось, буравили его лицо.

Зачем только сажать его в такую заметную машину...

"Отныне будешь ездить только на тех машинах, которые я пришлю".

Мужчина говорил с непреклонной решимостью. Его голос звучал как приказ, не оставляющий места для возражений. Слова его были точными и уверенными, словно отточенный клинок. Он сказал, что Нэёна могут похитить, поэтому ни в коем случае нельзя ловить такси в одиночку, и на автобусе тоже ездить не следует.

"И готовься скоро переезжать".

Для Нэёна это было просто неслыханно.

"Нельзя, а как же сауна?"

То, что он пытался контролировать даже место его проживания, казалось крайне странным. И тут в голове промелькнула мысль: "А ведь я и вправду в опасности". Раз уж мужчина, которому до него не было никакого дела, пытается так им вертеть...

– Хо-Хон Нэён...?

Нэён как раз стоял у входа, обдумывая разговор с тем мужчиной. Откуда-то донёсся запинающийся голос, произнёсший его имя. От этого неприятного тона Нэён, крепко прикусив нижнюю губу, обернулся.

Как и ожидалось, это был сонбэ Чхве Хаксын.

– Это, ч-чья машина?

Он жадно разглядывал машину, из которой Нэён только что вышел. Затем резко перевёл взгляд на Нэёна, словно смотрел на что-то нечистое.

– С-странно, это же не машина твоих родителей.

Почему он так уверенно заявляет, что это не машина его родителей? Неужели он знает, что его родители уже умерли? Нэён крепко зажмурился. Этот сонбэ был невыносимо назойлив.

– Е-если сонбэ спросил, чья это машина, ты должен ответить.

Это был предел. Можно было стерпеть идиотские сообщения и то, что он постоянно подходил к нему с подозрительными разговорами, но...

То, что он, не в силах сдержать своё любопытство, спрашивал, почему Нэён приехал на такой машине, раз у него нет родителей, — это было уже слишком.

– Я не совсем понимаю, почему сонбэ об этом спрашивает...

Нэён опустил взгляд. Его густые ресницы обрамляли глаза с мягким изгибом, словно скрывая их от посторонних глаз. Сонбэ несколько раз прикусил нижнюю губу, а затем снова заговорил.

– Что, что...?

После этого Нэён развернулся и пошёл в сторону университета. Оставшийся позади Чхве Хаксын почувствовал себя так, словно его ударили по голове. Он продолжал бормотать себе под нос, ругаясь.

– Почему он так разговаривает, я же сонбэ... я сонбэ, а он такой наглый...

При этом он постоянно оглядывался по сторонам, словно опасаясь чужого мнения. Он высматривал, не перешёптывается ли кто-нибудь, услышав, как Хон Нэён его унизил.

– Младшекурсник, а такой невоспитанный, наглый, только личико и симпатичное... моя Айко-тян не такая.

Бормоча, он вошёл в аудиторию. Хон Нэён, посмевший уйти первым, оставив его, такого важного сонбэ, сидел в среднем ряду. Место рядом с ним уже было занято.

Наглый ублюдок, безнадёжный ублюдок, может, схватить его за волосы...

Проклиная его про себя, Хаксын, как обычно, сел на место прямо за ним.

Он раскрыл свою тетрадь с Айко-тян, своё сокровище номер один. И всю лекцию искоса поглядывал вперёд.

Волосы, слегка прикрывающие уши, выглядели мягкими, а шея была очень белой и длинной. Шарк-шарк-шарк, Чхве Хаксын водил шариковой ручкой. Он был в трансе, даже не замечая, как густые кляксы пасты падали и пачкали ему руку.

В бане, наверное, из-за жары, он был в футболке и шортах, и лодыжки у него были очень тонкие. Словно у изящного лебедя...

Губы красные, будто он только что съел мышь, рядом с губой маленькая родинка, и он какой-то странно порочный, сексуальный и в то же время невинный...

– Ты, ты же парень! Сам первый начал соблазнять, хлопая ресницами!

От внезапно вырвавшегося крика все взгляды в аудитории резко обратились к нему.

Лекция полностью замерла. Только в этот момент Хаксын понял, что произнёс это вслух.

– Молодой человек, что вы сейчас сказали?

Пожилой профессор, поправляя очки, спросил его.

– Я-то, конечно, мужчина, но, по-моему, и вы, студент, тоже мужчина.

– Н-нет, это не то...

От стыда лицо Чхве Хаксына стало пунцовым. Было видно, как окружающие косятся на него, перешёптываются и шушукаются. Некоторые даже качали головами.

Чёрт, чёрт, чёрт! Иногда, когда его раздутые фантазии заходили слишком далеко, он невольно начинал бормотать вслух, но почему именно сейчас? Что за ужасный момент, куссо*!

Куссо ( 쿳쏘 ) — это слово, которое нечасто используется в Корее, представляет собой корейское прочтение японского слова «クソ» (くそ, kuso), которое является ругательством или сленгом, схожим с английскими «shit», «damn», «crap». В японском языке оно используется для выражения негативного или презрительного оттенка и, в зависимости от ситуации, может переводиться как «чёрт», «проклятье».

– А, н-ничего...

– Сосредоточьтесь на лекции. Что это вы с самого начала сидите как в воду опущенный, тц?

Профессор отчитал его в открытую. Он скривил лицо, посмотрел на него как на насекомое и продолжил. Чхве Хаксын покраснел до самой шеи.

Выражение лица профессора, на мгновение исказившееся, не выходило из головы. Кажется, профессор его презирает. Ч-чёрт, в любом случае, у реальных людей нет ни капли уважения к другим.

И этот Хон Нэён тоже...

Хаксын сверлил взглядом затылок перед собой, и, почувствовав взгляд, Хон Нэён искоса посмотрел на него. Глоть, Хаксын сглотнул вязкую слюну. Этот удлинённый разрез глаз, как ни смотри, был точной копией глаз Айко-тян.

Ресницы порхают, как крылья стрекозы, а губы, капризно-алые, притягивают взгляд.

Хаксын сглотнул.

Сауна, где работал этот парень, была очень далеко. От Сеула нужно было ехать на автобусе целых два часа, и место было ужасно захудалым.

Он пожалел его, услышав, что у него нет родителей, и даже лично удостоил его своим визитом, а он смотрел на него с таким видом, будто дерьма наелся. И то, что он, разгуливая с голыми ногами, моет чужие голые тела, выглядело очень уж двусмысленно.

У парня без родителей и внешность какая-то порочная, и эта его расслабленность и неторопливость очень подозрительны.

К тому же, в тот день...

После пьянки, когда он шёл домой, он сел в какую-то чёрную машину.

Хаксын тогда подумал, что это подозрительно, очень подозрительно. И вот сегодня он приехал в университет именно на этой машине.

Такое лицо, с которого так и струится соблазн, — это точно судьба, не позволяющая жить обычной жизнью. Неудивительно, что он катается на иномарках, которые водят нуны, раз уж он так источает эту свою сексуальность.

Динь-дон, на телефоне появилось уведомление. Может, кто-то ответил на его объявление на «Oi Market» о поиске накладных ресниц для Айко-тян? Он открыл его с трепещущим сердцем, но что это. Уведомление о сообщении, которое приходило крайне редко.

[#Общее объявление#

Студенты экономического факультета, собираемся~!

Завтра у нас общее собрание в честь начала семестра, так что для укрепления дружбы собираемся сегодня в семь вечера в "Пася-Пася"! Стоимость участия всего 20 000 вон >_< ♥]

Вспомнив, как только что в аудитории на него искоса поглядывали и шептались какие-то типы, он на мгновение вздрогнул и передёрнул плечами. Но тут же хмыкнул про себя.

Даже если он пойдёт в такое место, знакомых там всё равно не будет, и на него опять будут смотреть как на букашку, это же очевидно.

Он вообще не понимал, что он сделал не так, но его всегда все сторонились.

В прошлый раз ходил на пьянку, и ничего особенного там не было.

Все как придурки только бухали и развлекались. Чем так тратить время, лучше уж ещё немного пофанатеть по Айко-тян.

[Я иду, лол. Ахаха, давайте нажрёмся как свиньи~ахахаха]

[Ага, ага, давайте оторвёмся, чтобы все на четвереньках ползли;;; утром на автобусе поедем]

От болтовни однокурсников, которые радостно предвкушали веселье, сердце вдруг бешено заколотилось.

Ха, хах, задыхаясь, Хаксын быстро закрыл мессенджер и поспешно зашёл в Oi market. Ох, ресницы, к сожалению, найти не удалось, но, к счастью, он обнаружил матросское платье для Айко-тян.

Присмотревшись, он заметил, что оно похоже на голубой свитер, в котором сегодня был Хон Нэён. Какая удача. Хаксын тихо хихикнул. И сразу же оформил покупку.

Все собрались в баре. Нэён тяжело вздохнул, когда в кармане завибрировал телефон.

Уже некоторое время его заваливали сообщениями. Было очевидно, кто их отправляет. Наверняка снова сонбэ Чхве Хаксын.

Кажется, вчера он был немного расстроен, или нет? Действительно непредсказуемый человек.

Если игнорировать, он прямо спросит, почему нет ответа, а если ответить, то прицепится так, что не отвяжешься.

[Думаю, всякие там общие сборы — это скучно, так что я иду на Кокофе* ㅇㅅㅇ ахахах]

«Кокофе» — это сокращение от «Cos & Comic Festival», специализированного додзинси-мероприятия (самиздатовские, независимые печатные произведения, такие как журналы, манга (комиксы) или романы, которые издаются небольшими тиражами самими авторами, а не крупными издательствами), посвящённого косплею и организуемого Cos & Comic Entertainment.

Кокофе, что это вообще такое? Нэён нахмурился, увидев незнакомое слово. Судя по тому, что он говорил в прошлый раз, можно было предположить, что это что-то вроде косплей-фестиваля.

Он совершенно не допускал мысли, что собеседник может не знать этого слова. Резко начав разговор, он продолжал изливать поток слов, который только он один и понимал.

[Айко-тян, известная косплеерша, приезжает из Японии в Корею ахаха ㅇㅅㅇэто не просто уличный косплей, она настоящий профи]

[Но это секрет;; мы с ней друзья, так что знаю только я;;]

Пока Нэён смотрел на телефон с мёртвым выражением лица, вмешалась Суян, спрашивая, что случилось.

– Опять этот Чхве-отаку?

– А, да...

[Объясни там ребятам, а то спрашивают, почему я не пришёл, мол, вот же сукин сын, никакого товарищества, но как я могу не пойти на фестиваль, когда приезжает мой кумир?;;]

– Что-что? Что за выкрутасы...

Суян сказала дать ей телефон, и что, пусть даже её отчислят, она позвонит и обложит матом это жирное ухо.

– Такие люди этого не стоят.

Нэён неловко рассмеялся. Он боялся, что из-за него неприятности перекинутся и на Суян. Он покачал головой, мол, ничего страшного.

[У тебя тоже пирсинг на языке? ха-ха]

[В аниме это вырезали, но в седьмом томе манги у Айко-тян есть пирсинг на языке]

Суян грубо схватила перепелиное яйцо* и с хрустом съела его вместе со скорлупой.

(п/п: в Корее вареные перепелиные яйца часто подаются в качестве закуски к пиву.)

– Ах, как же я хочу его отдубасить... Может, нажраться в хлам и на законных основаниях вмазать ему пару раз? А, заманчиво.

– Суян, если ты напьёшься и побьёшь его, это не будет законно.

– Мой день рождения ещё не наступил.

Говоря, что пожизненного точно избежит, она принялась поглаживать свой кулак, словно дитя.

– ...Сдержись, давай просто забьём.

Нэён успокаивал Суян, уговаривая её потерпеть.

– Среди посетителей сауны тоже иногда такие попадаются.

В сауне, которая работала практически двадцать четыре часа в сутки, было очень много работы.

Но как можно хмуриться перед клиентами, даже если устал?

Нэён изо всех сил старался встречать и обслуживать клиентов с улыбкой. Но время от времени находились те, кто, глядя на него, начинал задираться.

"Чего уставился, щенок, ты меня сейчас игнорируешь?"

Это люди, чья язвительность проникает глубоко внутрь.

Неизвестно, как другая сторона может превратно истолковать твои действия, поэтому лучшая тактика — максимально избегать реакции и последовательно игнорировать.

Нэён спокойно объяснил. Если и решать эту проблему, то он сделает это сам, так что не стоит слишком беспокоиться.

– Я просто волнуюсь, что из-за меня и тебе достанется.

– Блин, как же бесит...

Суян, казалось, была в ярости и залпом осушила свой бокал пива. Нэён решил больше не обращать внимания на сообщения и перевернул телефон экраном вниз.

Пей до дна, пей до дна...

Его навыки в алкогольных играх по-прежнему были никудышными, и стопка почему-то часто возвращалась к Нэёну. Нэёну было неинтересно, но он не хотел портить отношения, поэтому пил всё, не отказываясь.

Он постоянно пил холодную воду, вытирал губы салфеткой и тёр влажные руки о бёдра. Его бледное лицо покрылось румянцем.

– Эй, у тебя есть девушка? –  спросил сонбэ, который был на два курса старше.

– А, раз такой красивый, наверняка с кем-то мутишь, – добавил другой, хрустя огурцом.

– Нет, у меня никого нет...

– Да ладно, врёшь?

– Это не ложь, а правда, – добавил он.

Нэён положил в рот кубик льда и, перекатывая его, медленно рассасывал. Его и без того пухлые щёки стали ещё объёмнее. Он покачивался из стороны в сторону и хихикал. От алкоголя смех стал безудержным.

– Я ни разу не встречался ни с кем, ни разу...

На это сонбэ, чтобы поднять настроение, сказал, что если Нэён не будет использовать своё лицо, то пусть лучше отдаст его ему.

Алкоголь влёк за собой ещё алкоголь, и Нэён, не отказываясь, выпивал все стопки, которые ему передавали. Впервые за долгое время он был в компании ровесников без всяких забот и незаметно для себя немного оживился.

Все с улыбкой протягивали ему выпивку, и он просто не мог отказаться. Ему так нравилось это давно забытое чувство беззаботного счастья, что он не хотел говорить «нет».

– Тогда пойдёшь на групповое свидание?

– На групповое свидание?

– Да, парень, пока ты новичок, надо всё попробовать. Как тебе девчонки с факультета хореографии?

– ...Не знаю, если честно.

Хотя он соглашался и пил всё, что ему наливали, на этот раз он слегка покачал головой.

Если пойти на такое мероприятие, придётся поддерживать атмосферу, а он боялся, что только всё испортит.

– Я стеснительный, и с незнакомыми людьми мне неловко.

Отказываясь, он искоса поглядывал, не обиделся ли собеседник. К счастью, сонбэ лишь игриво улыбнулся и взъерошил волосы Нэёна.

– С факультета хореографии пришёл запрос именно на тебя.

– Откуда они меня знают?

Конечно, это была просто лесть, чтобы ему было приятно. Уголки губ Нэёна сами по себе поползли вверх в ухмылке.

– Ого, улыбаешься?

Сонбэ с факультета хихикнул и ткнул его в щёку. От выпитого алкоголя настроение поднялось ещё выше. Постепенно накатывала сонливость, и на душе было томно.

– Нэён, добирайся осторожно!

– До свидания, добирайтесь до дома осторожно...

Вечер был настолько весёлым, что до самого конца было жаль расставаться, и все прощались, махая руками. Но даже после этого приятное послевкусие оставалось так долго, что он несколько раз оборачивался и снова оборачивался.

Затем, по дороге домой в чёрной машине, Нэён долго смотрел в окно, а потом проверил телефон.

– А...

Подумав, что ему показалось из-за опьянения, он несколько раз сжал кулаки и протёр глаза. Но сколько бы он ни смотрел, снова и снова, там определённо были многочисленные уведомления о пропущенных звонках.

Тринадцать вызовов. Все от одного человека.

Номер не был сохранён, но он уже успел его запомнить. Он сразу понял, кто это. Телефон, лежавший на столе экраном вниз, постоянно сильно вибрировал, и он, конечно, думал, что это сонбэ Чхве Хаксын опять пишет какую-то чушь.

Но это был аджосси.

"Может, перезвонить прямо сейчас... " Тот факт, что он звонил тринадцать раз, не давал покоя.

"Может, он волновался? Потому что я не отвечал на звонок? Тогда, может, он хоть немного понял, каково мне было ждать его? Попробовал ли он хоть немного горечи моих чувств? Если я перезвоню чуть позже, не станет ли он волноваться ещё больше?"

Свет от экрана ярко освещал лицо Нэёна. На уголках его губ, слегка изогнутых вверх, как круглые ресницы, собралось много света.

Нэён намеренно начал проверять другие сообщения. Было несколько уведомлений.

[ха-ха ты уже едешь домой?ㅠㅠ ты так много пил, наверное, живот болитㅠㅠ во сколько у тебя завтра пары? пойдём похмеляться?]

Это сообщение было от Чонха-нуны.

[У меня завтра первая пара. Да, давайте вместе похмелимся.]

Как только он отправил сообщение, сразу пришёл ответ, но Нэён был занят тем, что просматривал сообщения, которые были выше. ...Аа, а потом пошла целая куча сообщений от Чхве Хаксына.

[кстати ты тоже мясоед? Айко-тян жрёт фастфуд тоннами;; в прошлый раз видел, как она пила молоко, может, она любит йогурт? хахахаха]

[реально даже вкусы похожи ха-ха кажется, мы с ней на одной волне ха-ха]

[Фото]

[Видео]

[Подарочный сертификат]

А потом, когда Нэён не проверял сообщения, тот прислал ещё и такое. Его навязчивость была похожа на заглядывание в бездонную пропасть.

– Хаа...

Нэён выдохнул горячий воздух. Он тяжело откинул голову на спинку сиденья.

От чтения сообщений в движущейся машине, да ещё и в пьяном виде, голова раскалывалась. Он вздыхал с закрытыми глазами, когда... Он почувствовал вибрацию, от которой задрожала рука.

Вздрогнув, Нэён отвел руку. Неужели? В надежде он приоткрыл один глаз и посмотрел на экран.

Ах, это был тот мужчина. Тук, тук... Сердце заколотилось. Прежде чем звонок успел прерваться, он осторожно нажал кнопку большим пальцем.

– Алло?

-Ты меня совсем не слушаешь. Игнорируешь звонки. Ведёшь себя как хочешь, да?

Хаа, мужчина тихо выдохнул. Из-за поздней ночи его голос звучал ещё ниже.

– В баре было шумно, я не слышал звонка.

Нэён крепко сжал свой свитер.

-Голова и так раскалывается от того, что целый день по уши в работе.

Кажется, он был очень занят, и в его голосе слышалось странное раздражение. От этого тона, так сильно отдававшего усталостью от общества, Нэён вдруг почувствовал, как у него загорелась кожа, и он начал тереть затылок.

– Я благополучно доберусь домой на машине, ничего не случится.

Не верится, что он так ему докладывает. Нэён поднес руку к губам. И снова он безвольно улыбался. Без всякого самоуважения он так радовался.

-Сильно пьян?

Какой смысл врать. Даже на его собственный слух произношение было невнятным, к тому же Нэён сейчас слишком много улыбался.

– Даа, немного сильно...

Ответа не последовало.

"Может, он за меня беспокоится? Или что, если он просто считает меня обузой?" От нахлынувшего беспокойства Нэён тихо добавил:

– Я уже у дома.

После этого наступила короткая тишина. Нэён смотрел на цифры, которые одна за другой прибавлялись на экране. Он с нетерпением ждал его голоса, но звонок вдруг безжалостно прервался.

Несколько минут он просто смотрел на телефон с чувством разочарования.

Вскоре он вышел из машины и, пошатываясь, подошёл к сауне и открыл дверь. Его встретило тёмное пространство. Воздух был почему-то холодным. Тихо, темно и одиноко.

Каждый вторник был официальным выходным, и когда вот так за целый день сюда не ступала ни одна нога, возвращаться домой было особенно неприятно.

Шух-шух, он пересёк сауну в носках.

С опозданием накрыло опьянение, и Нэён, быстро ополоснувшись под душем в ванной, даже не высушив волосы, зарылся под одеяло.

"Спать хочется, так спать хочется, устал... "

Уткнувшись чистой щекой в подушку, Нэён заснул. Он даже не надел штаны, просто лёг на кровать в футболке с короткими рукавами. Высунувшиеся из-под одеяла ноги белели даже в темноте.

Хаа, хаа...

От ровного дыхания мягкие пряди волос слегка колыхались. Холодно...

Из-за прохлады он свернулся калачиком и залез под одеяло, сбившееся у ног.

В последнее время из-за запоздалых весенних заморозков температура по ночам резко падала. Нэён особенно чувствителен к холоду, поэтому в такие дни всегда следил, чтобы окна были закрыты.

– ...Мм.

Почему-то именно сегодня окно над головой было распахнуто настежь.

Лунный свет, падавший на обнажённую белую шею, казался каким-то бледным и странным.

Хаа, хаа. Губы Нэёна слегка приоткрылись. Из розоватого проёма то и дело вырывалось сладковатое дыхание.

Почему так холодно? Обычно он спит очень чутко, но из-за алкоголя голова была как в тумане, поэтому он не просыпался, а только ворочался.

– Ыыы…

В горле было сухо и першило, будто он проглотил горсть песка. Нэён яростно чесал шею. Жажда была такой, что казалось, горло вот-вот растрескается. Воды, отчаянно хотелось воды.

Нэён с трудом приоткрыл веки. Голова кружилась, словно он на корабле.

Перед глазами всё было мутно, и... от его дыхания всё ещё пахло алкоголем, так что мозг просто раскалывался.

Нэён сидел на кровати в одиночестве. Вскоре белые ступни шлёпнули по жёлтому линолеуму.

Он оглядел свою комнату затуманенным взглядом.

Бывают такие моменты. Когда даже в доме, где прожил почти несколько десятков лет, внезапно чувствуешь странное отчуждение.

Сегодня и стол казался немного незнакомым, и шкаф каким-то неуместным, и даже лампа выглядела немного странно.

К тому же, он всё думал, почему так холодно... а, окно открыто?

От удивления по всему телу пробежали мурашки. Неужели он вчера по пьяни оставил окно открытым и так и заснул? Он быстро протянул руку, с грохотом закрыл окно и повернул ручку, плотно его заперев.

Матовое окно выходило в коридор, и, хотя вряд ли кто-то мог прийти, взрослый мужчина легко мог бы через него перелезть.

Мысль о том, что он спал в таком виде, ещё и окно не закрыл, заставила понять, что он был не в своём уме.

Действительно, не человек пьёт алкоголь, а алкоголь пьёт человека...

"Сначала нужно выпить воды и немного привести мозг в порядок", – подумал он. При мысли о холодной воде со льдом, во рту тут же набралась тёплая слюна.

– Ха-а...

Выйдя наружу и выпив воды с кучей льда, Нэён почувствовал, как его затвердевший мозг будто бы размягчается.

В горле было так сухо, будто там образовалась пустыня, и сейчас он словно нашёл прохладный оазис.

Только теперь в голове начало проясняться. Нэён выбросил бумажный стаканчик и опустил глаза. ...Но сколько ни думай, это странно.

"Я действительно спал с открытым окном? "

Даже если ему было жарко от алкоголя, он обычно редко открывал то окно.

Оно выходило в коридор и совсем не проветривалось, к тому же на него постоянно садилась белая грязная пыль.

Кстати, несколько дней назад он открывал окно и, увидев, что на нём скопилась пыль, тщательно протёр подоконник.

Да, может, он тогда забыл его закрыть.

– ...Я сошёл с ума, серьёзно.

"Больше никогда не буду пить до такого состояния. Ничего не помнить — это же почти алкогольная деменция".

Судя по тому, как перед глазами начало светать синевой, приближалось время открывать сауну. Он мельком взглянул на часы, висевшие на стене.

Часовая стрелка уже приближалась к пяти утра.

Нэён, шлёп-шлёп, пересёк сауну.

Нужно было начинать работу, так что сначала надо было надеть штаны. И с мыслью умыться холодной водой, чтобы окончательно проснуться, он снова направился в свою комнату.

Скри-ип, именно в тот момент, когда он взялся за дверную ручку, чтобы её повернуть, изнутри раздался грохот.

Нэён замер на месте. Грохот, грохот, громкий звук снова раздался в пустой комнате.

Он сразу понял, что это за звук. Это был шум дребезжащего окна. От внезапного испуга все мысли застыли, словно превратившись в лёд.

Нэён задрожал и отпустил дверную ручку, но дверь со скрипом открылась. Что-то чёрное, словно олень, метнулось к окну и выскочило наружу...

– ...Аах!

От неожиданности Нэён невольно упал назад. Топ, топ, топ! Он услышал, как кто-то в панике убегает по коридору.

Тук-тук-тук-тук, сердце бешено заколотилось. В ушах пульсировало так, будто вот-вот лопнут сосуды.

– Х-ха...

Этот человек убегал, но у Нэёна и в мыслях не было его преследовать. Было так страшно и жутко, что он видел, как волоски на его предплечьях встали дыбом.

Кто-то говорил, что от сильного испуга даже крикнуть не можешь. Пока он стоял в оцепенении, слышал, как незнакомый нарушитель в панике убегал, не разбирая дороги.

Холодными руками Нэён медленно опёрся о пол. Он был в полном ужасе от внезапно нахлынувшего страха. Медленно, на коленях, он пополз в комнату. Загнанный в угол, как травоядное животное, он тяжело дышал, хаа, хаа, и осматривал комнату широко раскрытыми глазами.

Резко повернул голову. Дверь шкафа была распахнута. Одежда, которая висела в шкафу, была сдвинута в сторону, образуя что-то вроде круглого гнезда.

Похоже, там кто-то сидел на корточках.

И притом довольно долго.

– .......

Да, это не Нэён открыл окно. Кто-то тайно проник в дом через него.

Цепочка мыслей оборвалась. Поток размышлений, который обычно, хоть и медленно, но двигался, просто замер. Ветер, врывавшийся в широко распахнутое окно, пробирал до костей. Нэён крепко обнял себя за плечи, дрожа всем телом.

Не верилось, что он остался совсем один в этом огромном месте.

От запаха ужаса, который он почувствовал впервые в жизни, казалось, вот-вот задохнётся.

Стараясь унять дрожь в руках, он медленно подошёл к кровати. Шаг за шагом, передвигая ноги совсем понемногу, он не сводил глаз с распахнутого окна.

Затем, пошарив у подушки, Нэён с трудом достал мобильный телефон. Перед сном он даже не поставил его как следует на зарядку, и батарея была разряжена.

Теперь у него начали подкашиваться и колени. Нэён поспешно подключил телефон к зарядному устройству. Руки так сильно тряслись, что было трудно даже вставить штекер в разъём. Всё время промахивался, не попадал...

– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста...

Дзинь, раздался звук уведомления о том, что телефон заряжается. Только тогда будто намертво замёрзший мозг начал понемногу оттаивать. Мысли медленно, словно вода, потекли в голове.

Тут он услышал свист ветра и вздрогнул, напрягая плечи.

Да, точно, окно... Окно всё ещё было открыто. Спохватившись, он бросился к нему и с грохотом захлопнул. Нэён до упора повернул ручку и несколько раз проверил, не открывается ли оно.

Вскоре телефон включился, и экран засветился.

Нэён смотрел на свои пальцы, которые двигались сами по себе. Он думал, что, конечно же, позвонит в полицию, но первым, как ни странно, рука потянулась к номеру аджосси.

Ах, с долгим вздохом он уронил руку вниз. Так и не осмелившись нажать на кнопку вызова.

* * *

Нэён сидел на стуле, стоявшем в стороне. Он был настолько не в себе, что даже обувь на его ногах была из разных пар.

– То есть, у вас нет никаких подозрений?

– Да...

Работая в сауне, он видел десятки лиц каждый день. Его спросили, был ли среди них кто-то, с кем у него были хоть какие-то, большие или маленькие, конфликты, но Нэён покачал головой.

– Нет, эмм...?

Сейчас и посетителей в сауне стало намного меньше, заходят в основном только постоянные клиенты. Все лица знакомые, и не было никого, кто выглядел бы способным на такое.

В тот момент ему вдруг вспомнилось лицо сонбэ Чхве Хаксына, который завалил его сообщениями, но Нэён тут же выбросил его из головы.

Не может быть... нет конечно.

Разве он не говорил вчера, что идёт на какой-то косплей-фестиваль? Среди сообщений, которые он присылал, как из пулемёта, была и фотография, где сонбэ Чхве Хаксын обнимал куклу. А сзади висел баннер с надписью «Фестиваль».

– И лица вы совсем не видели?

– Да, только спину. Он был немного ниже меня, довольно плотного телосложения.

Действительно, самое что ни на есть среднее телосложение. Он понимал, что его слова нисколько не помогут следствию, но сколько бы ни копался в памяти, Нэён лишь мельком видел его спину.

– Хм... и камер видеонаблюдения, говорят, нет.

Полицейский снова с подозрением посмотрел на Нэёна, явно сомневаясь.

– Говорят, вы вчера пьяным в стельку пришли, может, вам показалось...

– Нет, это не так, я же говорю, что это не так.

– Мы тут по уши в делах, и что нам, по-вашему, делать... – последовал раздражённый голос полицейского. Когда на вопрос, есть ли у него опекун, Нэён ответил, что оба родителя умерли. Сотрудник смерил его одежду взглядом с ног до головы.

– Парень, а ведёшь себя как...

После этого продолжался лишь такой же безразличный обмен репликами. Нэён просто опустил глаза.

Они относились к нему так, будто он пришёл сюда просить милостыню. Оставив его одного, они уходили обедать и возвращались, кипятили воду и пили растворимый кофе, курили. Нэён чувствовал себя совершенно лишним.

Он даже мельком услышал, как кто-то спросил: «Разберёмся по-быстрому и отпустим, ему же всё равно... некуда идти?» Впрочем, это было не в новинку, не первый раз с ним так обращались. Так и сидел в углу, уставившись на свои босые пальцы.

"Что же мне теперь делать? "

Хотелось вернуться домой и спокойно отдохнуть, но дом, казалось, больше не был тем уютным местом. При одной мысли о том, чтобы войти в ту комнату, по спине пробегал холодок. Мурашки бежали по коже, и хотелось расчесать всю спину до крови.

"Что же делать, мне некуда идти".

Было такое чувство, будто его снова выбросили в этот мир. Нэён впервые за долгое время достал из памяти то давнее, забытое чувство. Чувство одиночества. Ресницы мелко задрожали.

Он обещал себе не плакать, но слёзы, как у дурака, всё текли и текли.

Именно в этот момент. Послышался тихий звук открывающейся двери.

Вскоре раздался стук каблуков. Нэён смотрел на узор на полу и только когда туфли остановились прямо перед ним, медленно поднял голову. Глядя на него, расплывающегося в затуманенном взоре, Нэён тихо позвал.

– ...Аджосси.

Нэён, словно одержимый, медленно поднялся с места.

– Аджосси... там.

Он сжимал и разжимал кулаки. Сложные чувства бурлили и переполняли его изнутри.

Благодарность и в то же время стыд за то, что из-за него, такого бесстыжего, аджосси пришлось приехать сюда...

Он знал, что аджосси занятой человек, знал, что у него и без Нэёна полно забот.

Но он просто не мог не связаться с ним. Когда полицейский спросил, есть ли ему, где остановиться, пока преступника не поймают, Нэён долго колебался. Он снова и снова смыкал и размыкал губы.

"...Ах, он же так занят, чёрт".

Раздражённый взгляд полицейского, казалось, пронзал Нэёна, и от этого обида, уже раздувшаяся, как воздушный шар, наполнилась ещё больше.

Он так не хотел звонить именно ему. В итоге, дрожащими руками Нэён набрал его номер, цифру за цифрой. Гудок, звонок прервался, и он ответил.

-Да, говори.

Нэён несколько раз открывал и закрывал рот. Затем, боясь, что он может повесить трубку, с трудом произнёс слова. Сухая кожица на губах лопнула, и выступила капелька крови.

"Аджосси, я тут в полицейском участке, можете приехать за мной?" – вот что он спросил.

-......

Ответа долго не было. Тишина остро заточила свои края, и эти выступающие углы, казалось, вонзались в Нэёна.

Вдруг он осознал, что натворил. В панике он бросил трубку. Задыхаясь от стыда, крепко сжал телефон в руке.

Волна сожаления захлестнула Нэёна. "Ах, он, наверное, считает меня обузой, наверняка проклинает тот день, когда взял на себя ответственность за такого ребёнка и теперь вынужден за мной прибирать".

Нэён был уверен, что тот не приедет, но вот он стоял прямо перед ним.

– Прости...

Он с трудом разомкнул губы, чтобы сказать «простите».

– Ой, господин директор!?

В тот же миг сзади выскочил начальник участка и, грубо толкнув Нэёна в плечо, прошёл мимо.

– Какими судьбами, и даже без предупреждения.

Начальник участка смотрел на Нэёна сверху вниз, как на самого последнего неудачника в этом мире... Хотя перед вошедшим чуть ли не на коленях ползал, только что руки, как муха, не потирал.

В то время как глаза мужчины были прикованы исключительно к Нэёну.

Всё было как во сне. Он, как всегда, в тёмном костюме, принёсший с собой холодный уличный ветер, его терпкий аромат лосьона после бритья, и то, что причиной его приезда сюда был именно Нэён.

Но из-за лампы, светившей прямо сверху, его зрачков не было видно. А Нэёну так хотелось увидеть его взгляд.

"Беспокоится ли он обо мне или раздражён? Хоть на миг он испугался, что со мной что-то случилось, или злится, почему я позвонил именно ему?"

– Я пришёл из-за этого ребёнка, – мужчина кивнул в его сторону.

– Эээ?

Начальник участка, издав удивлённое восклицание, тут же обернулся к Нэёну.

Нэён чувствовал, как он осматривает его с ног до головы. Футболка с рукавами, обрезанными до середины предплечья, на ногах наспех надетые шлёпанцы. Надпись «Императорская сауна» была невыносимо унизительной.

Пальцы на ногах давно уже замёрзли. Он опустил взгляд на свои побагровевшие ступни.

"Наверное, поэтому полицейские так пренебрежительно ко мне отнеслись..."

"Почему именно в таком виде мне пришлось снова встретиться с ним?" Он стоял с поникшей головой, глядя на кончики своих пальцев, которые от отёка превратились в замороженные сосиски, как вдруг что-то упало ему на плечи.

Тело, до этого пронизываемое холодом, внезапно согрелось. Повернувшись, он увидел, что на нём накинут пиджак мужчины. Он был таким большим, что выступал за его плечи на половину ладони с каждой стороны.

– Прошу прощения, а кем вы ему приходитесь...

– Опекун.

От его бесстрастного голоса Нэён почувствовал, как в его израненной душе воцарилось небольшое спокойствие.

Опекун. Он перекатывал это слово в мягкой полости рта. То, как плавно оно произносилось, без единой заминки, почему-то принесло ему утешение.

Вскоре Нэён начал заново писать протокол, который до этого набросал кое-как. Мужчина поставил стул прямо рядом с ним. В отличие от него, элегантно закинувшего ногу на ногу, так что брюки костюма натянулись, Нэён сидел рядом, съёжившись, и робко говорил.

– Вчера я выпил немного лишнего, сауна в мой выходной была закрыта, но поздно ночью я зашёл в комнату, и там было особенно холодно. Но я подумал, что это из-за алкоголя, и просто лёг спать.

Он теребил край футболки с коротким рукавом, было ужасно стыдно.

– Эй, эй, так писать нельзя. Нужно точно указать время...

Начальник участка прилип к неу сбоку и начал вмешиваться, указывая, что и как делать.

– Да, да...!

Полицейский, который, когда Нэён был один, смотрел на него с выражением смертельной скуки, теперь стоял по стойке смирно.

– Это было примерно... в одиннадцать часов. Я выпил воды, вернулся в комнату, и какой-то мужчина выбежал оттуда.

Почему всё это звучит так нелепо и бестолково?

Его щёки постепенно заливались румянцем. После всех его хвастливых заявлений о получении стипендии, рассказывать, что он пьянствовал, было невыносимо стыдно и жалко.

Найдётся ли в мире ещё один такой недалёкий лжец? Нэён, не в силах прикрыть покрасневшее лицо, лишь низко опустил голову.

После того как протокол был составлен, начальник участка, пообещав мужчине, что непременно выяснит, что это был за тип, проводил его до самой двери.

– Не беспокойтесь и ждите.

– Тогда буду ждать.

Мужчина ответил коротким кивком. И небрежным движением сел в машину, ожидавшую прямо у входа.

– Быстро садись.

Услышав обращённые к нему слова, Нэён осторожно сел следом. К счастью, он не собирался бросать его здесь. Пока он с облегчением думал об этом, в голове царил полный сумбур, Нэён ничего не соображал.

Мужчина закинул ногу на ногу и процедил.

– Переезжай в дом, который я тебе предоставлю. И больше никаких лишних возражений.

Нэён робко покачал головой.

– Я сниму комнату. Или могу подать заявление в общежитие...

– Чтобы потом снова не заметить, как кто-то залезет в твой дом?

Его слова были ледяными. Только сейчас Нэён смог разглядеть его глаза. Мужчина смотрел на него сверху вниз без всяких эмоций. Нэён почувствовал себя самой дешёвой вещью на свете.

"Наверное, я ему всё-таки в тягость..."

Нэёну хотелось избить себя за то, что он всё-таки позвонил ему. Но кроме него, Нэёну никто не пришёл на ум.

Друзей у него было раз-два и обчёлся, и он не мог впутывать их в такое дело.

...А может, ему было так страшно и жутко, что он просто хотел увидеть этого мужчину. Ведь Нэён подсознательно пытался позвонить ему раньше, чем в полицию.

– Хон Нэён.

От голоса, произносящего его имя без единой эмоции, сердце снова готово было ухнуть вниз.

– Не заставляй меня повторять одно и то же.

Он наклонился к Нэёну и тихо прошептал:

– В детстве ты же хорошо слушался аджосси.

Словно успокаивал капризного ребёнка, который требует купить ему несусветную вещь.

– Поехали с аджосси. Разве не этого ты так хотел?

В памяти промелькнуло воспоминание, как Нэён, вцепившись в его ногу, рыдал и умолял не уходить, остаться с ним.

Тогда его сердце чувствовало именно это, а что сейчас? "Чего же я хочу на самом деле?" В голове роились бесчисленные вопросы, они возникали, угасали и снова ярко вспыхивали, оставляя след.

Но среди всего этого одно было ясно...

Если мужчина сейчас уйдёт, ему придётся вернуться в ту каморку при сауне.

В итоге он снова оказался в положении, когда без этого мужчины ничего не может сделать.

Словно его в полном одиночестве бросили в этом мире.

Да, на самом деле он и сам это знал. Что ему больше некуда идти, и что, оставшись один, он будет дрожать от ужаса, который может его настигнуть.

– Но я... Дверь в баню должна быть открыта.

– Хаа.

Нэён почувствовал, как мужчина бросил на него низкий, пронзительный взгляд своих раскосых глаз. Наверняка он считает его глупым и жалким.

И всё же он ничего не мог с собой поделать.

Это была его последняя гордость, без сауны он был бы просто ничем. Словно его вырвали с корнем. Словно семечко одуванчика, которое сдует ветром, и в конце концов не останется ничего, кроме голого стебля.

– Я хочу, чтобы она была открыта.

– Делай как хочешь.

Ответ прозвучал холодно, как лёд, и был на грани.

Вскоре, с рёвом мотора, машина тронулась. Грудь качнулась вперёд. Казалось, сильный обогрев в машине согревал его остывшее тело.

***

Дом этого мужчины находился всего в двадцати минутах езды от бани.

Нэён надел тапочки, которые были намного больше его ног. Затем осторожно сделал шаг. Интересно, кто жил в этом доме раньше?

Дом был очень большим и стильно оформлен в коричневых тонах, но тепла в нём почти не чувствовалось.

– Помойся и выходи.

– Да-а...

Войдя в ванную, он увидел своё отражение в настенном зеркале. Вид был просто ужасный.

От недосыпа кожа побелела, глаза были красными, как у кролика, а волосы торчали во все стороны.

Наверное, даже бездомные, которые спят на улице и кое-как питаются, не выглядят так. Ему было невыносимо стыдно и унизительно от того, что он показался этому мужчине в таком отвратительном виде.

Нэён без всякой цели потёр плитку в ванной тапочком. От стыда лицо вспыхнуло. Сначала он аккуратно снял одежду. Включил душ, и струи воды хлынули прямо в лицо.

Он незаметно спрятался под ними. Только положившись на шум льющейся воды, Нэён всхлипнул и разрыдался.

Хнык, хнык...

Боясь, что плач будет слышен, постоянно оглядывался на дверь. Он то и дело прислушивался, не идёт ли мужчина, услышав его рыдания.

Хнык... всхлип.

Нэён изо всех сил зажимал рот тыльной стороной ладони. Сердце всё ещё бешено колотилось. Словно разъярённая лягушка скакала у него в груди.

Он был очень напуган.

Надо было тогда выбежать на улицу и закричать во всё горло. Может быть, соседи бы испугались и все выскочили.

Если бы повезло, кто-нибудь мог бы увидеть лицо того ублюдка.

Столкнувшись с тем подонком, Нэён просто застыл, как ледышка. Он был так напуган, что едва мог унять бешено колотящееся сердце.

Теперь, когда напряжение понемногу спало, слёзы, кажется, хлынули потоком. Сегодня он хотел хотя бы так немного облегчить свою печаль.

Шмыг, шмыг...

Сопли тоже потекли, и он вытер их тыльной стороной ладони. Но было одно облегчение: он не разрыдался так безобразно перед тем мужчиной. Это было настоящим облегчением. До сих пор Нэён показывал ему только свою жалкую и несчастную сторону, поэтому это хотел скрыть ото всех. Особенно от мужчины нужно было скрывать это отчаянно.

Его прерывистое, тяжёлое дыхание постепенно успокоилось, и он протёр глаза тыльной стороной ладони. Покрасневшие веки защипало.

Нэён с грустью посмотрел в зеркало. Оно уже успело запотеть от пара. Сколько он уже здесь...

Точно не известно, но, кажется, прошло уже несколько десятков минут, и чтобы не показаться подозрительным, нужно было потихоньку мыться и выходить.

Нэён несколько раз надавил на дозатор геля для душа.

– ...Ах.

Он поднёс руку к лицу. Образовалась маленькая пенка и коснулась кончика его носа. Какое-то время он так и стоял неподвижно.

Знакомый, но в то же время чужой аромат резко ударил в нос. Это был его запах. Запах его тела. Нэён намылил своё тело этим жидким мылом. Его запах окутал Нэёна всего.

Беспокойно колотившееся сердце, словно по волшебству, успокоилось, и казалось, что холодное, остывшее тело согревается.

На губах, и с покрасневшими, как у кролика, глазами, наконец-то появилась слабая улыбка.

Он ещё долго стоял под душем. Казалось, тёплая вода и его запах успокаивали, нежно поглаживая.

Нэён вытер оставшуюся на теле воду мягким полотенцем. После того как он умылся тёплой водой, на лице появился лёгкий блеск. Затем он осторожно выглянул из ванной.

Перед дверью лежала новая одежда.

Нэён слегка поднял её и уткнулся носом в ткань, уловив её лёгкий аромат. Наверное, это он оставил. Нэён переоделся в ванной, но футболка была такой большой, что виднелись ключицы, а штаны спадали и держались только на бёдрах. Одежда была слишком велика, словно он одолжил её у отца.

Но всё же это была новая одежда, и от лёгкого запаха мужчины ему стало приятно.

– Аджосси...

Волоча за собой длинные штанины, Нэён осторожно вышел в гостиную. Где же он? Нэён вертел головой, осматриваясь, когда в нос ударил аппетитный запах.

Это был запах кунжутного масла.

Может, это кимчи поккымбап*? Нэён думал, что в доме только они вдвоём, неужели он сам готовил? В голове роились всевозможные мысли.

Кимчи поккымбап (김치 볶음밥) — это популярное корейское блюдо, представляющее собой жареный рис с кимчи.

Но Нэён помотал головой. Не может быть. Он и готовка. Слишком уж неподходящая картина. Казалось, в его руках с крупными, отчётливо выступающими венами должен быть кожаный руль автомобиля или инструменты.

Щёлк, внезапно за спиной открылась дверь. Нэён быстро обернулся и увидел, как мужчина выходит, надевая пиджак.

– Я.. я помылся...

Нэёну стало немного неловко, и он скомкал край футболки. Обратил он на это внимание или нет, но мужчина лишь безразлично взглянул на Нэёна и надел пиджак.

– Вы... вы уходите?

Неужели он собирается оставить его одного в этом огромном доме, вот так просто бросить и уйти? Нэён сам не заметил, как задал этот вопрос.

Страх остаться в одиночестве мертвой хваткой сжал его.

Сегодня ему совсем не хотелось оставаться одному. Внезапно показалось, что пространство вокруг превратилось в огромный свинцовый ком, летящий прямо на него.

Нэён нерешительно пошёл за ним, а потом снова замер на месте. Хотелось его остановить, но он не мог просто протянуть руку и схватить его за рукав.

– Сейчас у дверей полно моих людей. Одного жеста хватит, чтобы они прибежали.

Мужчина напряг скулы. Он успокаивал его, обращаясь с Нэёном как с ребёнком, который капризничает после того, как увидел что-то страшное.

Нет, дело было не в этом. Это не решало проблему. Нэёну нужен был не кто-нибудь, а именно он. Оказавшись в такой экстремальной ситуации, Нэён не мог не быть честным со своими чувствами.

Нэён заглянул глубоко в свою душу.

– ...Нельзя не уходить?

И вот он снова цеплялся за него.

– Сегодня мне так не хочется быть одному... поэтому нельзя ли не уходить, – тихо прошептал Нэён. При этом у него не хватало смелости посмотреть мужчине в лицо, и взгляд был упрямо прикован к полу.

– .......

– .......

Повисла тишина. Нэён не знал наверняка, но мог легко догадаться, что сейчас взгляд мужчины был устремлён на его лоб.

Нэён чувствовал себя жалким и ничтожным.

Было невыносимо стыдно за своё положение, он создавал столько проблем и при этом умолял остаться. Аджосси занятой человек, и, если он будет так его донимать, тот может устать от него. Одного того, что он заставил его приехать, позвонив из полицейского участка, было уже достаточно.

В конце концов, Нэён слегка поднял голову. Заставил себя улыбнуться, словно подтягивая уголки губ пальцами. Только из-за того, что не хотел, чтобы его ненавидели.

– Я...

Нэён собирался сказать, что всё в порядке, что он сможет побыть один.

– Сначала поешь.

Невероятно, но он снова снял пиджак. Повесив его на вешалку в углу, он ловко закатал рукава рубашки. Нэён ошеломлённо замер, потом, робко теребя пальцы, последовал за ним.

На кухне стоял кимчи поккымбап. На аппетитно обжаренном рассыпчатом рисе лежала свежепожаренная яичница-глазунья.

– Садись и ешь, жуй хорошо, чтобы не подавиться.

– Вы не будете есть?

Он покачал головой. "Неужели и правда не будет", – подумал Нэён, наблюдая за ним. От аппетитного запаха во рту потекла тёплая слюна. Сглотнув, он поднял ложку.

– Приятного аппетита...

Нэён скромно сидел за столом и уплетал за обе щеки. Еда была в меру солёной и очень вкусной. Краем глаза он украдкой поглядывал на мужчину. Тот сидел на диване в гостиной и листал газету.

В стакане на столе было налито белое молоко. Он же не ребёнок, зачем молоко. Наён слегка нахмурился, но потом сделал небольшой глоток.

Глоть, глоть, оно оказалось довольно вкусным и ароматным.

Когда желудок был плотно набит...

– Я всё съел.

– Тогда иди в комнату и ложись в кровать.

На самом деле Нэён устал так, что не мог вымолвить ни слова. По идее, сейчас он должен был быть на лекции, но сил на это не было. Пришлось отложить и встречу с Чонха-нуной, а главное, не было никакой уверенности, что он сможет общаться с другими людьми.

В такой день, как сегодня.

Хотелось просто лечь в кровать и закрыть глаза.

"Но если я засну..."

– Вы уже уходите?

На этот вопрос мужчина тихо усмехнулся.

– А он, похоже, всё уже решил.

И покачал головой.

– Пользуйся этой комнатой.

Нэён пошёл за ним в самую дальнюю комнату. Она была напротив той, из которой вышел мужчина. Значит, комната прямо напротив...

Из мебели в большой комнате были только кровать и письменный стол.

Подойдя к кровати, которая на вид казалась очень мягкой, он осторожно откинул одеяло и лёг, как вдруг мужчина вошёл следом. Вскоре матрас позади него прогнулся с глухим звуком. Скрииип, заскрипели пружины.

Он сел позади него.

Нэён так испугался, что ахнул, втягивая воздух.

Стоило нажать на кнопку, как шторы с щелчком закрылись, и в комнате сразу стало темно.

Векам стало гораздо легче.

Плечи лежащего в кровати Нэёна мелко дрожали. Тогда рука мужчины потянулась и крепко сжала его плечо.

Ш-ш-ш, ш-ш-ш...

Дыхание Нэёна рассеивалось по комнате. Казалось, он вот-вот умрёт от усталости.

По-хорошему, он должен был бы тут же провалиться в глубокий сон.

Но Нэён никак не мог заснуть. Он знал, что доброта, которую сейчас проявлял мужчина, была ложью. Наверное, он видел, что Нэён сломлен, поэтому утешал и был рядом.

Но хотя бы сегодня хотелось опереться даже на эту притворную нежность. Он крепко сжал наволочку.

Знает ли мужчина позади него, что сейчас он, сгорая от волнения, лишь лежит с закрытыми глазами, крепко прижимая руки к груди?

***

Начиная со следующего дня, мужчина, как и ожидалось, больше его не искал. Если схватить его за рукав и попросить, он выслушает, но, когда его нет рядом, он даже не вспоминает о Нэёне.

Проявляет полное безразличие, не приходит домой. "Может, он заранее пресекает все попытки, боясь, что я начну капризничать..."

Оставшись в одиночестве, Нэён начал страдать от кошмаров. Что именно это были за сны, в голове не откладывалось. Однако боль, которую они причиняли, помнилась отчётливо. Это были гнетущие, ужасающие и страшные сны.

– Хаах...!

Задержав дыхание до тех пор, пока лицо не становилось багровым, он открывал глаза, тяжело дыша, и его встречало незнакомое пространство. Тогда разгорячённый мозг медленно принимал ситуацию.

"Да, в каморку, бывшую моим единственным убежищем, пробрался какой-то злоумышленник. И я переехал сюда".

Но почему вдруг начали сниться такие сны, он не понимал...

Словно что-то, что пряталось, свернувшись калачиком, по ту сторону сознания, было разбужено событиями нескольких дней назад.

Нэён резко повернул голову. Дверь шкафа, дверь комнаты, дверь ванной — все были распахнуты настежь. Стоило им закрыться, как сердце начинало колотиться, а холодный пот выступал ручьями. Постель была вся мокрая от пота, что уж тут говорить.

– .......

Даже если дверь была прикрыта неплотно, сердце бешено стучало. Казалось, что его душат, и он тут же подбегал и распахивал все двери.

Нэён съёжился. Пора было потихоньку идти в университет, но никакого желания не возникало. Он никак не мог отделаться от мысли, что какая-то его часть сломалась.

Вот уже прошла целая неделя, как они жили под одной крышей. Но мужчина был дома всего три дня из семи.

Да и то они почти не виделись. Их время текло совершенно по-разному. Нэён действовал при свете дня, а мужчина в основном мрачной и тёмной ночью.

– .......

Всё время, что они сидели друг напротив друга за обеденным столом, царила тишина. Цок, цок. Лишь тихо раздавался звук палочек, стучащих по посуде.

Ребёнок, видимо, получил хорошее воспитание и ел, плотно сжав губы. Такие манеры нравились мужчине. Да и навыки готовки нового повара были весьма неплохи.

Довольно хорошо. Мужчина удовлетворённо хмыкнул про себя:

– Хм...

Тем временем ребёнок, жуя с набитыми щеками, искоса поглядывал на него. Словно чего-то желая.

...Хм?

В такие моменты мужчина слегка поднимал взгляд. Наколов вилкой мясо и положив его в рот, он медленно посмотрел на него, и бледное лицо тут же отвернулось.

Опять. Словно и не смотрел вовсе, он притворялся, что ничего не было, и отводил взгляд. Даже этим утром, когда лицо сияло бледным светом, вокруг глаз оставался заметный красноватый оттенок.

Может, потому что лицо у него белое, а шея тонкая?

Он производил впечатление человека, который мог бы капризничать перед едой, но на самом деле Нэён ел почти всё без разбора.

Кроме персиков, на которые у него была аллергия, он спокойно ел и мясо, и морепродукты. В такие моменты мужчине вспоминался Тхэхва-хённним, который с удовольствием ел даже квамеги с их резким рыбным запахом.

Говорят же, кровь – не вода.

Тем не менее, Нэён особенно любил мясо, поэтому мужчина приготовил говяжий стейк.

С губами, блестящими от жира, Нэён, продолжая жевать с набитыми щеками, снова начал украдкой поглядывать.

Чего же он так хочет?

Мужчина дал ему дом, машину, еду. Что ещё ему нужно, что он смотрит на него с таким жаждущим выражением?

В этих больших, бледных глазах плескались всевозможные эмоции.

Одиночество, тоска, страстное желание, мучительная жажда... Глядя в эти глаза, мужчине казалось, что он ощущает всю бедность мира. Да, теперь он понимал, что такое жалобный взгляд.

Вот так, всем своим существом следя за его настроением, Нэён реагировал на каждое его слово, на каждый взгляд, радуясь и обижаясь по любому поводу.

Сегодня он, кажется, снова плохо спал – белки глаз были красными. Кожа, видимо, раздражена, потому что он сильно натянул рукава на руки и тёр ими глаза. Одежда была ему велика, спадала с плеч, обнажая ключицы.

Стоп, достаточно.

Мужчина, опустивший взгляд ниже, решительно покачал головой.

– Почему?

– ...Да?

– Я спрашиваю, почему ты так постоянно на меня пялишься? Будто кошелёк украсть хочешь.

Нэён крепко поджал нижнюю губу. Было видно, что ему что-то очень не нравится. Но в то же время он боялся открыто высказать свои мысли и лишь показывал это своим видом.

Тем не менее, его, видимо, научили не оставлять еду, поэтому он допил даже стакан молока, стоявший сбоку. Глоть, глоть – послышался звук, с которым он пил белую жидкость.

– Если не хватает карманных денег, я скажу, чтобы перевели на счёт.

– Дело не в этом, – пробормотал Нэён.

Обычно он без колебаний высказывал всё, что хотел, широко раскрыв глаза, но иногда вот так робко мямлил.

Кажется, эта его сторона, которую видишь утром, когда он ещё не до конца проснулся, ближе к его истинной натуре. Он несколько раз открывал и закрывал рот. Когда из приоткрытых губ показалось белое молоко, Наён вытер его тыльной стороной ладони.

Наконец, набравшись смелости, он глубоко вдохнул, наполнив воздухом свою маленькую грудную клетку.

– ...Вы ведь не приходили всё это время.

– И что?

– Если вы не придёте, я бы хотел, чтобы вы хотя бы предупреждали заранее.

Сказав это, он опустил глаза. Мужчина пристально смотрел на его лицо. Вспомнилось то, что произошло несколько ночей назад.

Мужчина допоздна работал в кабинете. Скопилось много документов, связанных с районом под снос, и он даже не заметил, как пролетело время.

Только на рассвете он собрался идти в спальню.

Откуда-то донёсся тихий стон. На мгновение он подумал, не скребётся ли в дверь заблудившийся щенок в поисках матери, но тут же вспомнил, что в этом доме он не один.

Да, он ведь кое-кого приютил. Белолицее существо, требующее на удивление много внимания, теперь было и у него.

"Малыш?"

Мужчина подошёл к комнате Нэёна и постучал. Ответа не последовало, лишь продолжал доноситься слабый стон. Ха, хаа... В прерывистом дыхании было что-то жалобное.

Повернув ручку, он приоткрыл дверь и увидел Нэёна, свернувшегося калачиком, как креветка, и обливающегося холодным потом.

Мужчина подошёл и просунул свою широкую руку под его тело. Кто знает, как долго он так лежал, но простыня была мокрой. Из приоткрытых губ вырывалось прерывистое дыхание и какое-то бормотание.

"Простите, я правда ничего..., хнык..., ничего".

Из-под крепко зажмуренных век непрерывно текли слёзы. Липкие слёзы скатывались по круглым щекам и собирались маленькими лужицами у ушей.

На мгновение сердце, казалось, ухнуло вниз. Он слегка потряс Нэёна за плечо. Тело, промокшее от пота, было горячим, как в огне.

"...А-аджосси".

Он всё ещё не мог открыть глаза. Казалось, он был без сознания, но даже в кошмаре звал его. Мужчина с помрачневшим взглядом схватил Нэёна за плечи.

Он старался не прикасаться к нему, но было невозможно не дотронуться.

"Я здесь".

"Аджосси..."

Он всхлипывал, отчаянно зовя его. Затем медленно приоткрыл глаза и посмотрел на него затуманенным взглядом, ещё не понимая, сон это или явь. Кап-кап, с густых ресниц, обрамлявших веки, срывались слезинки. Они смачивали нежный пушок на коже, отчего щёки блестели и сияли.

Невинный взгляд смотрел на него, и он всхлипывал.

"Аджосси, я правда очень ждал..., очень".

И тут же, вытянув обе руки, он повис на нём. Горячее тело крепко прижалось к его груди. Одновременно в нос мужчине ударил сладкий запах.

Мужчина, чьи чувства были обострены до предела, резко нахмурился. Чёрт, – мысленно выругался он.

"Было страшно..."

Мужчина не знал, что делать с Нэёном, который тёрся щекой о его грудь.

Он не мог ни обнять его, ни погладить по голове. К тому же, лунный свет рассыпался по этому белому телу, и густой пушок на шее светился.

Проблема была в том, что Нэён в его объятиях уже не был ребёнком.

Любой бы увидел, что это уже не тот маленький мальчик. Кости были ещё тонкими, но тело вытянулось и обрело формы, а сквозь просторную одежду просвечивала белая кожа.

"......."

В тот день мужчина оставался рядом с Нэёном, пока тот снова не уснул. Он не мог отойти от кровати, пока дыхание Нэёна не стало ровным и спокойным, и только когда послышалось тихое сопение, он вышел, оставив дверь приоткрытой.

Мужчина крепко зажмурился.

Сумасшедший ублюдок, – пробормотал он про себя. Хаа, – он прикрыл рукой рот, из которого вырвался горячий вздох.

Воспоминания о том дне наложились на белое лицо, смотрящее на него снизу вверх. За столом, уставленным изысканными блюдами, глаза Нэёна были прикованы только к нему.

Перед ним были деликатесы, приготовленные весьма искусным поваром, так почему же…

"...А-аджосси?"

В его голове, полной вопросов, зазвучал тот отчаянный голос.

Что если то, чего жаждет этот ребёнок, – это не дом, не машина, не еда и не что-либо материальное, а именно он сам. Мужчина, конечно, не мог подыграть ему в этом.

Он тихо ответил "нет" и покачал головой.

– Так не может быть, мы с тобой не в таких отношениях, – он провёл черту.

Тут же в глазах Нэёна отчётливо проступили стыд и обида.

Он сник, и его плечи понуро ссутулились. Мешковатая одежда болталась и свисала на этом худом теле.

Как можно так просто выставлять напоказ все свои чувства, как на ладони? "Какой же удобный этот сопляк", – мужчина презрительно усмехнулся, лишь шевельнув языком во рту.

Прошло ещё несколько дней, а мужчина по-прежнему не появлялся дома.

Он лишь изредка получал доклады о Нэёне.

Говорят, сегодня на обед он ел тонкацу*. Название заведения было что-то вроде «Пузатый тонкацу», и в таком грубоватом месте он съел всего около пяти кусочков, наколов их на вилку.

Тонкацу (돈가스) – это блюдо, популярное в Корее и Японии, представляющее собой тонкий шницель из свинины или курицы, обжаренный во фритюре в панировочных сухарях. Это корейская адаптация японского блюда тонкацу, которое, в свою очередь, произошло от европейского шницеля.

На мельком увиденной фотографии Нэён сидел в заведении, отстранённый и утончённый, и отрешённо смотрел куда-то.

– .......

Мужчина сунул телефон во внутренний карман пиджака. Ночь была на редкость промозглой. Ка-а-р, ка-а-р, где-то раздался крик вороны, нарушив тишину.

Он стоял во тьме, окутанной зловещим молчанием. Длинные полы его пальто развевались, а иссиня-чёрные волосы растрепались.

– А, этот наконец-то заткнулся, после того как долго трещал своим клювом.

Сзади подошёл один из громил и вложил сигарету в рот мужчины. Это был начальник подразделения Кэ Тхэгюн. Прозванный «начальник Пёс», он был злобным и свирепым, как собака, но его преданность хозяину была исключительной, словно у охотничьего пса.

(п/п: Кэ на корейском – собака, пёс)

Такого, который, получив приказ принести добычу, срывается с места, молниеносно хватает её, бросает к ногам хозяина и ложится на четыре лапы.

– Умолял пощадить, кричал, что у него с собой всего 20 000 вон, а вчера, говорят, на поле для гольфа размахивал клюшкой. Ещё и с двумя мальчиками по вызову.

Из бетономешалки в синий бак для воды хлынул цемент. Подчинённые плотно закрутили крышку большого бака, а затем закопали его в уже глубоко вырытую яму.

– Значит, придётся расплачиваться жизнью, что тут поделаешь.

Мужчина потоптал землю носком ботинка. Вздувшаяся земля стала ровной. Верхний район теперь почти опустел. Люди покинули свои гнёзда.

Такой пустой район под снос – идеальное место для преступлений.

Риск быть замеченным невелик, места для захоронения много, и, поскольку всё равно будут строить новые здания, никого не будет волновать, что там глубоко под землёй.

– Хённим, что делать со свиньёй, которая таскалась за пацаном?

Мужчина, нахмурившись, промычал "хм". Затем, зажав сигарету в зубах, невнятно пробормотал:

– Пока наблюдайте.

Нэён был ребёнком с обострёнными чувствами. Судя по тому, как он часто морщил нос, словно дворняжка, он был чувствителен к запахам. И вздрагивал от громких звуков.

То ли из-за того, что он рано потерял родителей и вырос под присмотром дяди-разгильдяя, постоянно угадывая его настроение, то ли таков был его врождённый характер.

Ах, если вспомнить эти точёные, изящные черты лица, то такой характер ему вполне подходил. Разве не все художники такие одинокие и чувствительные? Хотя в данном случае «художницей» скорее можно было бы назвать невестку, создавшую Нэёна.

Столкнувшись с чем-то незнакомым, Нэён тут же втягивал свою тонкую шею и, вращая большими глазами, осматривался. Если тот человек внезапно исчезнет у него на глазах, он может что-то заподозрить.

– Это нарисовал тот ублюдок.

Начальник Пёс протянул тетрадь. Довольно толстую, но мужчина легко взял её своей большой рукой.

– Что это?

Он открыл её, чтобы посмотреть, и увидел нарисованные длинные ресницы. Причём это были густые ресницы, созданные множеством штрихов очень тонкой ручки. Можно было легко догадаться, что рисунок был сделан с навязчивым, упорным, извращённым и авангардным наблюдением.

Он зарисовывал всё подряд: лицо Нэёна, руки, шею, ноги. Мужчина уставился на одну из тонких, прямых ног.

Ах, он издал тихий стон, прозвучавший в горле.

Говорили, он приходил в сауну. Может, он нарисовал ноги, которые подсмотрел тогда? Тонкая икра под коленом, образующая плавный изгиб, была похожа на сломанную палочку для еды. Мужчина окинул её оценивающим взглядом.

Это было довольно реалистично. Настолько, что становилось странно возбуждающе и грязно.

– Этот грязный ублюдок, похоже, совсем запал на ребёнка.

Мужчина, жадно затягиваясь сигаретой, одну за другой вырывал страницы из тетради. Он бросил их в бочку, где горели дрова. Треск горящей бумаги был впечатляющим.

Ш-ш-ш, листы разлетелись.

– Хон Нэён.

– Он сейчас в сауне.

Взгляд мужчины стал томным и погружённым в себя. В этот момент его внимание привлёк клочок бумаги, пожираемый огнём. Пламя отразилось в глазах мужчины, смотрящего вниз в огненную яму.

– Кажется, недавно пришёл пьяный клиент и устроил скандал... похоже, ребёнок получил пощёчину.

– .......

– Характер у него тоже не из простых, так что ребёнок, широко раскрыв глаза, яростно ему возражал.

Ха, мужчина коротко усмехнулся. Белый сигаретный дым клубился и рассеивался, как грозовая туча. Значит, перед мужчиной он такой осторожный и покладистый, а когда надо, может и постоять за себя.

– Что он сказал?

– Сказал, какого чёрта тот припёрся в сауну, не протрезвев, чтобы не портил чужой бизнес и шёл умирать на улицу, если собрался... За это получил ещё одну пощёчину.

Его врождённый характер определённо был мягким и покладистым, но когда ситуация становилась скверной, он, хоть и дрожал всем телом, всё равно бросался в бой. Достойный наследник крови мягкой и слабой невестки и сильного, как сталь, хённима.

– Говорят, он зашёл в туалет и, кажется, тайно плакал.

Да, всего-то и мог, что расплакаться. Натура у него была такая мягкотелая.

Мужчина, всё ещё смотревший в огненную яму, внезапно протянул руку к бочке. Он вытащил клочок бумаги. Край его уже тлел, и он крепко сжал его в кулаке.

– Я думал, что он своим красивым личиком совсем не похож на Тхэхва-хённима, а весь в невестку.

Ч-ш-ш, послышался звук гаснущего в кулаке огня. Мужчина сунул бумажку за пазуху.

– Ай-яй, характер у него, похоже, тоже не из простых.

– .......

– В прошлый раз он и хённиму сильно перечил. Что за дерзкий ребёнок, куда это он прётся, куда прётся? Там же кишмя кишат мрачные бандиты, а шея у него тонкая, как у лебедя.

Бормоча, начальник Пёс продолжал трепаться, а мужчина медленно пошёл прочь. Тук-тук, тяжело застучали каблуки его ботинок.

– Ребёнок вдвое меньше хённима, а так дерзко смотрит, вот так.

Начальник Пёс, подражая Нэёну, округлил свои узкие, как пуговичные петли, глаза. Затем он несколько раз моргнул, словно хлопая ресницами.

– Увидев, как он яростно спорит, я подумал: ай-яй, он же так точно умрёт от рук хённима, хённим ему шею свернёт.

– .......

– И что вы думаете, на лице ни царапины, я подумал, что это вообще такое... неужели я окончательно сошёл с ума, может, у меня галлюцинации от психического расстройства.

Мужчина молча смотрел в темноту. Уже поздняя ночь, а Нэён всё ещё в сауне. Сколько раз ему говорили не ходить так поздно, но он совершенно не слушается. Непослушных детей нужно воспитывать.

– Едем в сауну.

– А я-то думал, может, хённим попался на какой-то крючок этой малявки... что?

Начальник Пёс, который, раз начав болтать, мог не умолкать целый день, вытаращил глаза, словно услышал какую-то чушь. Когда мужчина резко и свирепо поднял одну из своих густых бровей, тот тут же выпрямился.

Он сдвинул пятки вместе, приложил ребро ладони к брови и отдал честь.

– А, да, есть, сэр!

Тихий район под снос уже погрузился в кромешную тьму.

Они подъехали к сауне, которая, словно единственный уличный фонарь, разгоняла мрак. Тук-тук, он спустился по лестнице и распахнул старую, обшарпанную дверь.

Скри-и-ип, раздался леденящий душу звук. В отличие от обычного времени, когда горел яркий свет, за почти убранной стойкой было всего два человека.

– Добро пожал...

Сотрудник, работавший вместе с Нэёном, поприветствовал мужчину. Мужчина медленно перевёл взгляд. Сотрудник прижимал мешочек со льдом к щеке Нэёна. Нэён был настолько меньше, что казалось, будто он сидит у него на коленях. С печально опущенными ресницами Нэён покорно подставил лицо.

– Клиент пришёл, теперь я сам, хён...

Нэён даже не повернул к нему глаза, казалось, не замечая его прихода.

Он просто опустил взгляд от стыда, выглядя невыразимо жалко и забрал пакет со льдом, прижав к своей щеке.

– Господин, вы снова здесь, один взрослый, верно?

Хотя сотрудник обратился к вошедшему, взгляд мужчины был прикован только к Нэёну. Осознав, что что-то не так, Нэён медленно повернул голову.

– .......

На мгновение на его лице отразилось разочарование. Пакет со льдом беспомощно выпал из его руки.

Щека, что открылась взгляду, была ужасно красной. Глаза, будто он плакал, стали багровыми, как у кролика, и дрожали.

Увидев это, мужчина в тот же миг вспомнил кое-что.

Рисунок Нэёна, края которого пожирал алый огонь.

Зачем он вообще вытащил этот клочок бумаги из огня? От запоздалого вопроса мужчина лишь усмехнулся.

– Зачем вы пришли?

Хнык. Голосом, в котором слышались слёзы, ребёнок дерзко ответил, остро взглянув на мужчину. "Неужели он подумал, что я над ним смеюсь?"

– ...Д-даже дома толком не появляетесь.

– Что у тебя со щекой? Будто пощёчину получил.

– Это не ваше дело, – прищурив глаза, Нэён дерзко ответил.

Без всякого страха. Да, он был настолько зол, что ничего не видел перед собой.

Оставив Нэёна одного в этом огромном доме, мужчина снова не возвращался домой почти пять дней.

[Вы сегодня не придёте?]

[Просто думаю, ужинать ли мне одному...]

Среди бездушных и резких сообщений, связанных исключительно с бизнесом, время от времени прилетавшие сообщения от Нэёна сильно действовали мужчине на нервы.

Этот мягкий и нежный тон, словно острое копьё, вонзался в его слегка нахмуренные брови.

"Он что, пытается завести со мной роман?" Мужчина хладнокровно игнорировал его. Тогда вечером он даже позвонил.

-Аджосси, вы не придёте?

Он как раз ждал важного делового звонка. Не посмотрев на имя звонившего, мужчина ответил и крепко сжал челюсти.

Чёрт, выругался он про себя.

Услышав внезапно донёсшийся из трубки нежный голос, начальник Пёс мельком взглянул на него. Он моргал своими глазками-пуговками, словно не веря своим ушам.

-Я сейчас купил ингредиенты для пудэ-ччигэ* и готовлю. Попробовал бульон, и он такой вкусный. Вот и подумал, может, поедим вместе...

Пудэ-ччиге (부대찌개) — это популярное корейское блюдо, также известное как «армейская похлебка» или «суп по-деревенски». Это острый, сытный суп с насыщенным бульоном, в который добавляют различные ингредиенты, такие как сосиски, ветчина, бекон, сыр, лапша рамен и овощи, такие как кимчи и фасоль.

А потом робко добавил:

-Вы и сегодня не придёте?

Что же мужчина тогда ответил? Ах, да. Он сказал так:

– Ты что, предлагаешь мне проводить время вместе с тобой?

-Нет, не то чтобы...

Похоже, он растерялся, и на том конце провода послышалась суета.

Мужчина представил его лицо. Наверное, он кусает нижнюю губу или прижимает большой палец ко рту. А то, что прозвучало дальше, было просто верхом всего.

-Дом такой большой, что мне немного страшно оставаться одному по ночам.

Мужчина стиснул зубы. Внезапно ему стало душно, и он, ослабив узел галстука, встал с кресла в кабинете директора и подошёл к окну. Ночной вид Сеула, открывшийся во всю стену, словно бомбардировал его зрение.

Из трубки доносилось дыхание. Даже звук приоткрывающихся губ. Внутри всё кипело так, что, казалось, вот-вот взорвётся пламя. Он вдруг осознал, что давно не удовлетворял свою похоть.

Нэён, наверное, и не догадывается. Насколько каждое произнесённое им слово будоражит воображение мужчины и вызывает грязные фантазии.

-Простите, я просто так написал, не обращайте внимания.

Звук сглатываемой слюны царапнул слух.

-Но я всё равно оставлю пудэ-ччигэ в холодильнике, так что обязательно...

Казалось, он что-то говорил дальше, но мужчина просто повесил трубку. И перестал ходить домой. Это было жестоко и непростительно бессердечно.

Сейчас, вспоминая это, те слова звучали примерно так: "Но я всё равно оставлю пудэ-ччигэ в холодильнике, так что обязательно придите и попробуйте, очень вкусно, я сам приготовил".

Да, это было пять дней назад.

Тот пудэ-ччигэ в холодильнике, должно быть, уже испортился. Съел ли этот ребёнок остатки?

Или ему пришлось выбросить всё в испорченном виде? Возможно, собирая всё в пакет для пищевых отходов, он проклинал мужчину.

Какой же он злой и бессердечный.

Но почему именно сейчас, в тот момент, который Нэён больше всего хотел бы скрыть, мужчина должен был это видеть?

Наверное, это было чувство полного разоблачения. Мужчина смаковал каждое из этих чувств, витавших в воздухе. Первый укус был твёрдым, но когда он впился в него зубами, на языке ощутилось что-то мягкое, как мякоть плода.

– Так ты злишься? Устаиваешь мне протест?

– Перестаньте постоянно приходить в баню.

Он резко отвернул голову. Кулак, лежавший на бедре, мелко дрожал. Обычно сжатый кулак должен выглядеть твёрдым и агрессивным, но почему-то этот казался таким хрупким.

– Эй, Нэён, что с тобой, это на тебя не похоже, – коллега по работе, успокаивая Нэёна, обнял его за плечи. Похлопал по спине. Ему было двадцать три, он только что демобилизовался и, выросши в одном районе, знал Нэёна с детства.

– Вы лично знакомы?

И тут до ушей мужчины донёсся шёпот. Болтливый рот был слишком близко к уху Нэёна. Мужчина упрямо сжал челюсти.

– Я спросил, что у тебя со щекой. Не заставляй меня повторять, это раздражает и утомляет.

Мужчина подошёл ближе. Почему его так бесило, что кто-то трогает Нэёна? Словно змея, свернувшаяся в клубок, внутри всё извивалось, и он, сделав большой шаг, схватил Нэёна за запястье.

Как только тонкое запястье оказалось в его руке, раздался лёгкий шлепок.

– Вам не стоит беспокоиться.

Мужчина на мгновение вспылил и яростно нахмурил брови.

– Я больше не вернусь в тот дом. Мне лучше остаться здесь.

Начальник Пёс, который только что припарковался и вошёл, увидев эту сцену, подошёл широкими шагами, словно не веря своим глазам.

– Этот щенок, совсем без манер... – начальник Пёс, сверкнув глазами, наклонил голову.

– Эй, ты постоянно названивал нашему хённиму и лип к нему, да? Ты хоть знаешь, какой он занятой человек?

– .......

– А? Женщин, которые умоляют его приехать ночью, и на пальцах не сосчитать, так с чего бы ему приезжать по одному твоему зову, а, сопляк?

Рядом с начальником Псом он казался меньше актинии рядом с косаткой. Нэён так сильно прикусил губу, что казалось, она вот-вот лопнет. Его лицо, на мгновение ставшее глуповато-растерянным, тут же затвердело, как спрессованный тофу. Он чопорно отвёл взгляд в сторону.

– Ого, он только что проигнорировал меня. Вау, вот это наглость, лезет на рожон.

Начальник Пёс, словно впервые столкнувшись с такой дерзостью, усмехнулся. Теперь он разглядывал Нэёна, как диковинку.

– Просто уму непостижимо. Ты своей бесстрашностью точь-в-точь как Тхэхва-хённим.

– Что?

Нэён резко повернул голову, его покрасневшие глаза мелко дрожали от сдерживаемого гнева. Нижняя губа напряглась, и он выкрикнул:

– Кто вы такой, чтобы упоминать имя моего отца!

Эхо разнеслось по сауне, гулко ударяясь о стены.

– Бандит...

– Эй, эй, Нэён..., ты сегодня совсем без тормозов.

Коллега, почувствовав угрозу для жизни, попытался спрятать Нэёна за своей спиной и успокоить его.

Да, это была нормальная реакция. Увидев таких бандитов, как они, люди обычно опускали глаза, прижимались к земле и вели себя покорно. А не кричали вот так, как Нэён.

И всё же, ему было страшно, он обхватил предплечье рукой. На коже выступили мурашки.

– Хон Нэён.

Стоя напротив, мужчина тихо произнёс.

– Не веди себя как ребёнок и возвращайся домой.

– Я же сказал, что не вернусь...!

– Тогда второго шанса не будет.

Слова мужчины прозвучали холодно. Нэён крепко сжал губы, словно умирая от обиды.

Мужчина повернулся к Нэёну спиной и вышел из сауны.

– Запомни мои слова.

Тем временем на улице начал накрапывать дождь. Нужно было выпить.

Он сомневался, найдётся ли в таком захолустном районе хоть один бар, но увидев ветхий и обшарпанный старый бар, вошёл туда.

Внутри было тускло, и тихо играла старая поп-музыка.

– Текила.

Заказав текилу, он подержал глоток во рту, а затем слизал соль с тыльной стороны ладони. Мужчина раз за разом наклонял бутылку с крепчайшим алкоголем, наполняя рюмку. Телефон завибрировал, он ответил на звонок, и начальник Пёс доложил.

-Хон Нэён благополучно доставлен домой к хённиму.

– Хорошо.

Так, рюмка за рюмкой, он быстро пил, и все мысли и разум отступили, оставив лишь эмоции, которые будоражили его голову.

Заиграла старая песня, которую он любил слушать раньше, и это было как нельзя кстати, чтобы погрузиться в меланхолию. Мысли медленно проникали в извилины мозга. "Зачем я вообще зашёл в ту сауну? Кажется, направляясь туда, я с радостью ожидал чего-то, что меня встретит, но что же это было? ...А, неужели я надеялся на тело, которое со слезами прижмётся ко мне?"

Пфф, вырвался смешок. Совсем с ума сошёл, да.

– Сильный дождь, босс. Кажется, и гроза гремит, – невзначай заговорил бармен, протирая бокал сухим полотенцем.

"Да, сегодня на улице сильный дождь. Может, хоть сегодня вечером вернуться домой?"

Медленно закончив размышления, мужчина поднялся с места. Он заплатил и покинул бар. За это время подчинённый уже подогнал машину и ждал его у входа. Машина направилась к дому, где должен был быть Нэён.

Когда он открыл входную дверь, его встретила тишина.

Широкими шагами он направился в комнату Нэёна. Он открыл дверь, но кровать была пуста. Лишь сладковатый запах, свойственный этому хрупкому телу, застыл в воздухе.

Начальник Пёс ведь сказал, что привёз его сюда. Он что, решил поиграть с ним в прятки?

– ...Хныы.

В то же мгновение до правого уха мужчины донёсся стон, похожий на всхлип.

Мужчина развернулся на пол-оборота. Дверь в его комнату была открыта, а в темноте кровать возвышалась круглым холмиком.

Нэён лежал в его кровати. Без колебаний он пошёл туда.

– Хнык...

– Так и плакал всё это время, пока меня не было?

Он стоял неподвижно в залитой лунным светом спальне и спокойно спросил. Тяжёлое дыхание то поднимало одеяло вверх, то тут же опускало его вниз. Мужчина следил глазами за прерывистым дыханием Нэёна.

– Почему?

Одеяло мелко дрожало. Высунувшиеся из-под одеяла пальцы ногтями вцепились в простыню под ним.

– Всё ещё вспоминаешь о том, что случилось?

Видя такую слабость противника, он потерял всякий боевой дух. В конце концов, мужчина со скрипом сел на край кровати.

– Ты же здесь, в безопасности, – выдохнул он, словно вздыхая.

Наконец, мужчина схватился за одеяло. И медленно потянул его вниз. Перед ним предстал Нэён, весь в слезах. Он мелко дрожал плечами и что-то крепко сжимал в руках. Присмотревшись, мужчина увидел шарф, связанный из шерстяной пряжи.

Он был даже не закончен. Ах, да, в памяти всплыли строки, нацарапанные в письме.

[Я хотел сам связать вам шарф до наступления зимы....

Я вяжу впервые, так что получается очень неумело, как будто это сделал полный профан. Я просмотрел кучу книг, но едва смог связать половину. Если вам будет стыдно его носить, просто выбросьте в мусорку...]

Но шарф так и не был завершён. Наверное, потому что Нэён встретил мужчину. Это он заставил его бросить.

Лунный свет, проникающий через окно, прямоугольником лёг на кровать. Бледный лунный свет падал на красивые волосы Нэёна.

– Почему вы не приходили?

Неужели опьянение настигло его с опозданием? Мужчина чувствовал себя немного одурманенным.

– Вы же знали, что я жду.

Бормоча это, он медленно приподнялся. На нём была одежда мужчины, и ключицы полностью обнажились.

Линия, образованная торчащими из-за худобы костями, головокружительно напоминала обрыв.

Мужчина нахмурился.

Кожа вокруг глаз была красноватой, словно воспалённой. Если взять в руку переполненный соком фрукт и раздавить его, получилось бы что-то похожее.

– Так почему вы не приходили? Почему даже не сказали, что пришли ко мне, я и не знал, что вы были на выпускном. Я остался один и так долго, так долго ждал...

Столько всего накопилось в этой маленькой груди, что, как только прорвало плотину, Нэён заговорил без умолку. В середине он даже прикусил язык, который, казалось, заплетался.

– Я всё время думал, что я один. Знаете ли вы, каково это, – пробормотал Нэён, словно про себя.

Наверное, он лежал вот так в его кровати в тёмном месте и копил обиду. Выплёскивая её, словно разбирая по частям, он наконец замолчал. Нахмурившись, он сильно прижал тыльную сторону ладони к щеке.

– Я всю жизнь думал, что меня бросили...

Одна щека, по которой его ударили, была опухшей. Из-за бледной кожи покраснение было ещё заметнее, и Нэён выглядел как человек с пёстрой кожной сыпью.

– Мужчина, которого я считал хорошим, на самом деле оказался бандитом, и мой, мой отец тоже...

– А в бане ты так яростно огрызался, чтобы я не приходил.

В бане, чтобы защитить свою жалкую гордость, он спрятался в туалете, тайно поплакал и вышел. А перед мужчиной слёзы давались ему так легко.

Он винил его, безжалостного, называл жестоким и ронял крупные слёзы.

– Вы же могли хотя бы просто поесть со мной пудэ-ччигэ? Я так радовался, что мы поужинаем вместе, что сам купил продукты и приготовил. И в тот день вы не пришли.... Зачем вы пришли, сегодня, зачем вы пришли? Почему именно в тот день, когда меня ударили по лицу?

Нэён говорил без остановки, не успевая даже сглотнуть слюну. В конце он сглотнул, проглотив скопившуюся во рту слюну вместе со словами. Мужчина с лёгкостью прочитал то, что он с усилием сдерживал из-за гордости.

Сделайте меня несчастным, что-то в этом роде.

– Да, потому что мне показалось, что тебя ударили.

– Тогда сегодня мне станет ещё обиднее.

Тяжело вздымавшаяся грудь Нэёна постепенно успокоилась. Учащённое дыхание замедлилось, и кулаки, которые он крепко сжимал, разжались. Всего от одной этой фразы. Всего лишь от одной этой неуклюжей фразы, но слова мужчины его утешили.

– ...Аджосси, приходите домой и в другие дни, я не буду вас беспокоить и капризничать.

Только тогда Нэён осторожно раскрыл то, что прятал в душе.

– Когда вас нет, мне снова кажется, что меня бросили.

– Хорошо.

Послышалось всхлипывание. Лицо было мокрым от слёз и выглядело ужасно. Он так сильно тёр его тыльной стороной ладони, что даже узкая область под носом покраснела.

Из-за всей этой суматохи одно плечо полностью обнажилось и выглядело замёрзшим.

Мужчина хотел было протянуть руку к этому плечу, но невольно вздрогнул. Внутренне он грубо корил себя за глупость. "Что, собираешься обнять его этой рукой?"

Наконец, он медленно снова разжал пальцы и укрыл его одеялом.

Нэён послушно спрятался под одеяло. В глазах всё ещё стояли слёзы, но уголки губ слегка изогнулись, как крючки. Наверное, ему было приятно, что мужчина заботится о его постели.

Вдруг Нэён вздрогнул и напряг плечи. Забираясь под одеяло, он заметил шарф, зажатый в его руке.

– А это...

Нэён сжал руку, и шарф смялся. На тыльной стороне ладони выступили косточки, создавая хрупкое впечатление.

– Это я выброшу, не обращайте внимания. Я всё равно плохо его связал, потому что это был первый раз...

– Да, делай как хочешь.

От этих холодных слов Нэён резко отвернулся и опустил глаза.

Это был не столько каприз из-за уязвлённой гордости, сколько немного обиженный взгляд.

Он избегал глаз мужчины, смотревшего на него сверху вниз. Другая щека, которую не били, тоже начала краснеть.

Наконец послышалось ровное и спокойное дыхание.

Мужчина, прядь за прядью, убрал волосы, прилипшие от пота ко лбу. Открылся округлый лоб.

Волосы были такими же тонкими и мягкими, как шёрстка на спине новорождённого котёнка.

Наверное, напряжение спало после того, как он выплеснул всё, что было на душе, и выплакался. Нэён начал медленно моргать, его клонило в сон.

Густые ресницы отбрасывали на кожу под глазами тень в форме полумесяца.

– Мне в последнее время постоянно снятся кошмары.

От Нэёна, который говорил всё, что взбредёт в голову, веяло смятением. Он смотрел на мужчину сонными глазами. Мужчина вглядывался в эти зрачки, словно видел сериал.

И Тхэхва-хённим оставил такое и ушёл?

Чёрт, как же, должно быть, было обидно.

– Это же просто сны, почему тебе страшно?

Моргая, веки Нэёна становились всё тяжелее и тяжелее.

– Нет, это было так реалистично, будто я пережил это на самом деле, – Нэён слегка покачал головой. Волосы упали вперёд, обнажив мочки ушей.

– Очень тесное и тёмное место, и я был чем-то крепко связан. Было душно, я задыхался, но никто не приходил на помощь.

Мужчина замолчал. Он беззвучно выругался, прокатив языком по пересохшему рту. Чёрт. Во рту было так сухо, что язык, казалось, прилипал к нёбу.

Только теперь он понял, почему Нэён, обливаясь потом в постели, так отчаянно звал его. Даже в мире бессознательного он взывал о помощи, чтобы его вытащили из этих мучений.

– Это всё дурной сон. Проснёшься – и он исчезнет.

– Да-а...

Тихий ответ прозвучал как-то отдалённо. Вскоре дыхание Нэёна стало ровным и спокойным. Рука, сжимавшая шарф, упала на живот.

Только тогда мужчина поднялся с края кровати. Продавленный матрас выпрямился с тихим скрипом.

Он бесшумно подошёл к кожаному дивану, сел и закрыл лицо большими ладонями.

– Ху-ух.

Нос и рот исчезли под ладонями, огромными, как крышки от котла.

"Увидев, как он яростно спорит, я подумал: ай-яй, он же так точно умрёт от рук хённима, хённим ему шею свернёт".

Голос начальника Пса, который он когда-то слышал, прогрохотал в голове, словно гром.

"И что вы думаете, на лице ни царапины, я подумал, что это вообще такое... неужели я окончательно сошёл с ума, может, у меня галлюцинации от психического расстройства?"

На первый взгляд могло показаться, что он упрекает мальчишку за то, что тот, не зная страха, вёл себя как сорвиголова, но, если вдуматься, суть была совершенно в другом.

Это был недоумённый вопрос, адресованный Хван Тхэгону: почему тот поступил не в своём стиле?

Даже если бы ему не сказали этого вслух, он и сам осознавал. Что-то в нём ломалось.

Все те линии, которые он так старательно проводил, чтобы никого не подпускать к себе, оказались бесполезны – ведь Нэён сейчас лежал в его постели, тяжело дыша во сне.

Лунный свет, длинной полосой проникавший через окно, упал на грудь мужчины.

Словно острое копьё, пронзившее его солнечное сплетение, это было не что иное, как чувство вины.

Это проклятое чувство вины было вязким, как трясина, острым, как сломанная кость, и терзало грудь с упорством крокодильих зубов.

Что-то определённо пошло не так.

Но другое предчувствие, охватившее его с такой же силой, как и это зловещее предзнаменование, шептало, что отступать уже поздно.

– .......

Мужчина встал и задёрнул шторы.

Лунный свет, падавший на раскрасневшееся лицо Нэёна, исчез, и его дыхание стало спокойнее. От ровного, тихого дыхания, казалось, исходил сладковатый запах.

Он думал, что сможет искупить свои грехи через этого ребёнка, но какое там искупление.

Казалось, будто он совершает новый грех.

В наступившей тишине и темноте он вспомнил тот момент, когда впервые увидел Нэёна.

Страница книги Сауна «Саранбан» в интернете

Table of Contents

1.1 Клиент

1 - 1.2

1 - 1.3

1 - 1.4

1 - 1.5

2.1 Аджосси

1 - 2.2

1 - 2.3

1 - 2.4

1 - 2.5

1 - 2.6

3.1 Цветы клубники, колышущиеся на ветру

1 - 3.2

1 - 3.3

1 - 3.4

1 - 3.5

1 - 3.6

О книге