**Глава первая**

Небо было серым и хмурым. Плотные, тяжелые тучи скрывали даже намёк на синеву. Под этим небом расстилались тёмно-зелёные горы, теряющиеся вдали. У их подножия раскинулся густой лес, а ближе — бескрайние луга, переливающиеся оттенками жёлтого, зелёного и пёстрым разноцветьем цветов.

Прямо перед ней пролегала серая дорога.

Моросил мелкий дождь, поднялся ветер. У обочины паслись несколько овец, не обращающих внимания на непогоду. Они подняли головы и уставились на Юй Минсюй.

Она не ожидала, что в Тибете в июне может быть так холодно. На ней были только непромокаемые штаны и футболка с ветровкой. Длинные волосы, собранные в хвост, она заправила под шлем. Холод пробирал до костей, но её горный велосипед двигался ровно и уверенно.

Вокруг не было ни души.

Она снова посмотрела на небо, потом взглянула на часы. Пора было найти место для отдыха, но эта местность была глухой, почти безлюдной. Лишь редкие туристы-экстремалы забредали сюда. Она ехала ещё какое-то время — было уже далеко за четыре. Небо потемнело, склоны гор казались зловеще мрачными. Дождь становился всё сильнее.

Юй Минсюй устала и проголодалась. Она остановилась, достала из рюкзака перекус и принялась жевать. Прошло минут пятнадцать, и мимо проехал автомобиль с местными номерами. Водитель средних лет, казалось, даже не заметил её, промчавшись мимо не сбавляя хода. Юй Минсюй не обратила на это внимания, прислонилась к дереву и продолжила есть холодную сосиску.

Вскоре вдали показался мотоцикл. За рулём — молодой человек с длинными волосами. Он то и дело поглядывал на неё, пока не остановился рядом с её велосипедом и спросил:

— Куда ты едешь?

Юй Минсюй услышала звук приближающейся машины, оглянулась и увидела, что по дороге едет еще один автомобиль. Сквозь пелену дождя разглядеть водителя было невозможно.

Она кивнула в сторону, куда направлялся мотоциклист.

— Одна? — переспросил он.

Юй Минсюй улыбнулась:

— Нет, с компанией. Они позади меня, я просто еду быстрее.

Взгляд парня стал пристальнее. Он замолчал, положив руку на руль и не двигаясь с места.

В этот момент мимо них, не снижая скорости, проехал тот самый автомобиль. Юй Минсюй мельком увидела за запотевшим стеклом лицо водителя — светлокожего, не походившего на местного, с короткой стрижкой и резкими, мужественными чертами лица. На нём была чёрная ветровка с поднятым воротником, приоткрывавшим лишь часть шеи и кадык.

Мотоциклист тоже оглянулся, на мгновение задержав взгляд на водителе, но выражение его лица не изменилось.

Юй Минсюй быстро схватила велосипед, собираясь уехать. Но парень, видимо привыкший к охоте или выпасу скота, среагировал мгновенно. Он схватил руль, а другой рукой потянулся к её рюкзаку — казалось, он решил ограбить её.

Юй Минсюй зло сверкнула глазами, стиснула зубы и попыталась вырваться. Они начали бороться. Машина уже отъехала на сотню метров, и вряд ли водитель мог заметить происходящее позади. Тогда Юй Минсюй, прижимая к себе рюкзак, закричала:

— Отпусти! Помогите! Грабят!

Мотоциклист агрессивно оскалился и замахнулся:

— Хочешь умереть? Перестань орать!

Она едва увернулась от удара. Парень схватил её за запястье, но, почувствовав под пальцами мягкую и гладкую кожу, вдруг замер. Его взгляд изменился, а кровь, казалось, закипела, в глазах вспыхнул азарт.

Он отпустил рюкзак и, с кривой ухмылкой, начал толкать её в сторону деревьев:

— Куда ты убегаешь? Я передумал грабить. Погода плохая, тебе опасно оставаться здесь одной. Давай я отведу тебя в безопасное место?

Его голос стал вкрадчивым, а руки — наглыми. Юй Минсюй, возмущённая и шокированная, отчаянно сопротивлялась, но ситуация была безвыходной. Собрав все свои силы она снова закричала:

— Водитель машины с номером Chuan АXXXXX! Помогите! Меня грабят и хотят изнасиловать!

Мотоциклист обернулся и увидел, что машина действительно остановилась. Он на мгновение замешкался, и Юй Минсюй рванула прочь.

Парень выругался и бросился за ней, но вдруг чёрный автомобиль резко развернулся и на огромной скорости понёсся обратно, оглушительно сигналя.

Юй Минсюй споткнулась, но, подняв голову, увидела, что машина уже в десятке метров. Водитель смотрел на неё — взгляд решительный, сосредоточенный. Его руки крепко сжимали руль, гудок не умолкал, разносясь над пустынной дорогой.

В её сердце странным образом потеплело, появилось чувство безопасности. Ей показалось, что водитель кивнул ей, и затем машина рванула вперёд, стремительно сокращая расстояние.

Парень вскочил на свой мотоцикл и сорвался с места, выжав педаль газа до упора..

Юй Минсюй замерла на месте, обнимая свой рюкзак и не в силах пошевелиться.

Дождь усилился, капли с глухим стуком барабанили по земле. Машина резко затормозила, и водитель вышел. Несмотря на ливень и серую мглу, она разглядела его чётко — около 180 см, в непромокаемой куртке и штанах, крепкого телосложения, со спокойным, мужественным лицом.

Он взглянул на неё, затем в сторону скрывшегося мотоциклиста. На его лице мелькнула ярость, но он быстро взял себя в руки и спросил:

— Ты в порядке? Тебя не ранили?

Юй Минсюй покачала головой:

— Я в порядке. Спасибо, что вернулся… Если бы не ты…

Он мягко улыбнулся.

Он не ожидал, что случайно спасённая им девушка окажется такой красивой. Даже в этом унылом пейзаже её лицо сияло. Ненадолго задержав на ней взгляд, он отвёл глаза:

— У тебя есть спутники? Нужно связаться с ними?

— Сейчас я одна, — ответила она. — Друг уехал вчера домой из-за семейных обстоятельств. А я хотела закончить оставшуюся часть маршрута.

Мужчина молча постучал пальцами по крыше машины. Юй Минсюй заметила, как капли дождя стекают по его тонкой, но четко очерченной руке.

— Ты сможешь ехать дальше одна? — спросил он. — Хочешь вызвать полицию?

Она опустила глаза на его ботинки, куда были аккуратно заправлены штаны.

— Можно я доеду с тобой до ближайшего безопасного места? Я больше не могу крутить педали.

Он на мгновение задумался.

Юй Минсюй подняла глаза и увидела лёгкую складку между его бровями — намек на нежелание. Но выражение его лица быстро смягчилось и он кивнул:

— Хорошо.

— Спасибо! — она улыбнулась. — Я так тебе благодарна!

Ливень усиливался, затягивая всё вокруг туманной пеленой. Стройная девушка стояла посреди этого хаоса. Он разглядел её ясные, пленительные глаза, изящный нос, а когда она улыбнулась — чувственные губы. Он давно не был с женщиной, и, глядя на неё, почувствовал странное волнение. Поймав себя на этом, он поспешно отвёл взгляд.

— В багажнике полно вещей, — сказал он, привязывая её велосипед к крыше своего седана.

Разразилась настоящая буря.

Тёмные тучи нависли над горами. Мир погрузился в серую мглу, сквозь которую пробивался лишь шум дождя. Яркие краски Тибета исчезли, уступив место мраку, который, казалось, поглотил все вокруг.

Он вёл машину неспешно. В салоне было тепло, и Юй Минсюй, почувствовав, что согревается, сняла ветровку, оставшись в облегающей футболке с длинным рукавом.

Украдкой взглянув на него, она заметила, как он сосредоточен на дороге. Он тоже снял куртку, и теперь на нём была тёмно-серая рубашка, которая ему очень шла.

Через некоторое время он спросил:

— Не против, если я закурю? Нужно взбодриться.

— Давай и мне одну, — ответила она.

Он удивлённо поднял бровь, потянулся к центральной консоли, достал пачку и протянул ей. Юй Минсюй вежливо взяла одну сигарету и подала ему еще одну.

— Спасибо, — сказал он.

Они закурили. Она курила медленно, уверенно. Молчание в машине стало менее неловким.

— Меня зовут Гу Тяньчэн.

— Юй Минсюй. — Она взглянула в окно на доджь. — Если бы не ты, даже не знаю, что бы со мной сейчас было.

Он усмехнулся:

— Пустяки.

— Чем занимаешься?

— IT. А ты?

— Дизайнер одежды.

Гу Тяньчэн тихо рассмеялся:

— Понятно, почему так отлично выглядишь.

Она расслышала, но промолчала, не понимая, что он имел в виду. Он тоже сделал вид, что ничего не говорил.

Когда сигареты были докурены, дождь немного стих. Юй Минсюй спросила:

— Далеко ещё до места, где можно остановиться?

— Не уверен. Но если память не изменяет, через пару часов появятся тибетские дома.

— Хорошо.

Юй Минсюй обхватила себя руками и откинулась на сиденье. Через некоторое время провела ладонью по лицу и положила руку на лоб.

Гу Тяньчэн заметил это:

— Что-то не так? Ты в порядке?

— Всё нормально, — её голос прозвучал приглушённо. — Просто сейчас осознала, что могло произойти…

Её тон был спокойным, но в нём чувствовалась лёгкая насмешка над собой и подавленная дрожь. Сначала он подумал, что эта женщина удивительно хладнокровна — даже сев в машину, она не расплакалась, не впала в панику, а спокойно закурила. Но теперь страх настиг её, обнажив хрупкость и беспомощность.

Бросив на неё взгляд, он заметил, что её длинные волосы рассыпались по плечам мягкими волнами. Маленькое лицо было скрыто в изгибе руки, но стройность фигуры — тонкая талия и длинные ноги — не ускользнули от его взгляда. Очертания груди были полными и изящными. Когда она выглянула из-за локтя, в её взгляде сверкнуло что-то упрямое, почти вызывающее.

У Гу Тяньчэна кольнуло в груди. Он смотрел вперёд — на бесплодные просторы пограничья между Сычуанью и Тибетом, где небеса служили сводом, а земля — основанием. Вокруг не было ни души, вдали от города, от суеты, притворства и людских интриг. И всё же именно здесь он встретил эту женщину — словно водное растение, плывущее по течению, — и теперь они укрывались от ветра и дождя в одной машине.

Их взгляды встретились. Его лицо оставалось невозмутимым, но голос смягчился:

— Не бойся. Я довезу тебя до безопасного места.

**Глава вторая**

Небо незаметно потемнело, и дождь постепенно прекратился. Бескрайний, некогда живописный пейзаж превратился в чёрную бездну. Но теперь тучи рассеялись, и сквозь них проглядывали редкие звёзды. В свете фар Юй Минсюй различала бледно освещённую равнину — холмистую, усеянную камнями, будто пейзаж вымершей земли. Между валунами поблёскивали озерца, отражая в ночной тишине спокойное, приглушённое голубое сияние.

После столь долгой дороги Гу Тяньчэн оставался сосредоточенным и спокойным. Юй Минсюй подумала, что в такую ночь, на бесконечной пустынной трассе, рядом с таким мужчиной — это совсем не худшее из возможных переживаний.

— Тебе не холодно? — спросил он.

С наступлением темноты температура начала резко падать. Юй Минсю обхватила себя руками. Гу Тяньчэн, не отрывая одной руки от руля, другой достал с заднего сиденья куртку — тёмно-серую мужскую ветровку, чистую и слегка прохладную. Не расстёгивая ремень безопасности, Юй Минсюй просто просунула руки в рукава. Куртка оказалась ей велика — подол почти доходил до колен, из одежды торчала лишь её голова.

Гу Тяньчэн усмехнулся:

— Прямо как ребёнок.

— Мне уже двадцать пять, — сказала Юй Минсюй.

— Значит, ты на два года младше меня, — ответил он.

Юй Минсюй не ответила, лишь провела щекой по воротнику. Ткань была немного жёсткой и пахла чем-то мужским. Она взглянула на Гу Тяньчэна.

— Далеко ещё до тибетских домов?

— Не знаю точно, но пару лет назад они были где-то здесь. Поедем дальше — может, повезёт.

Он заметил её молчание и после паузы предложил:

— Хочешь послушать музыку?

— Да.

Она ожидала, что он включит радио или подключит телефон по Bluetooth, но вместо этого он откашлялся, положил руку на бедро, отбивая ритм, и запел. Вернее, не запел, а начал напевать мелодию — глубоким, чистым голосом, без слов. Это была известная народная песня о бегстве из города вдаль.

Послушав его серьёзное исполнение некоторое время, Юй Минсюй не смогла сдержать смех. Гу Тяньчэн бросил на неё взгляд — выражение лица у него было чуть ленивое, но в глазах ярко светился озорной мальчишеский блеск.

— Что? Не нравится? — бросил он вызов.

Она покачала головой, ухмыляясь:

— Не знала, что ты чемпион по вокалу.

Он рассмеялся, голос стал низким:

— Тогда спой сама.

— Ни за что. Я вообще не умею петь, не хочу позориться.

Его улыбка стала шире, пальцы лениво отбивали ритм по рулю — он заметно расслабился. Юй Минсюй невольно отметила чёткие очертания его профиля в темноте — линии лба, переносицы, подбородка. Где-то она читала, что люди с такими чертами обычно упрямы и решительны.

— Раз ты не поёшь, и моё пение тебе тоже не по душе, остаётся только радио, — сказал он, настраивая волну, и после коротких помех в салоне зазвучала мягкая, мелодичная музыка.

Они слушали молча.

Вокруг становилось ещё темнее, и пейзаж по обе стороны дороги полностью исчез из виду. Казалось, машина погружалась всё глубже — в неведомый, отдалённый мир.

— Если устала, можешь немного поспать, — предложил Гу Тяньчэн.

— Не хочется.

— Тогда просто отдыхай. Я здесь, — мягко произнёс он.

Она помолчала, затем с горьковатой усмешкой сказала:

— Гу Тяньчэн, мы знакомы всего два часа.

— И что? — спокойно отозвался он.

— Ты хороший человек? Можно тебе доверять?

Его лицо оставалось невозмутимым:

— Решай сама.

Через мгновение она тихо проговорила:

— Ты хороший человек.

Но они были не единственными, кого на этой дороге задержала непогода.

Впереди у обочины они заметили велосипедиста, отчаянно махавшего им рукой. По силуэту видно было, что это высокий мужчина.

Машина Гу Тяньчэна постепенно сбавила скорость. Юй Минсюй заметила, что его лицо оставалось спокойным, только брови чуть сдвинулись, когда он всматривался в фигуру на дороге.

— На самом деле ты не хочешь его подвозить, да? — спросила она.

Он взглянул на неё, брови разгладились.

Губы Юй Минсюй чуть тронула улыбка:

— Когда я просилась в машину, ты тоже не горел желанием. Чуть не бросил меня на дороге.

Он рассмеялся:

— Не то чтобы я собирался тебя бросить. Просто если на этом маршруте я начну подбирать всех подряд, то никуда не доеду. Я приехал сюда отдыхать — ехать куда глаза глядят, спать в машине или палатке.

Юй Минсюй кивнула:

— Всё равно спасибо.

Он не сводил глаз с дороги:

— Тебя я везу с удовольствием.

Она чуть не спросила «Почему?», но сдержалась. В глубине души ей и самой не хотелось знать ответ.

Машина остановилась. Велосипедист снял шлем — молодой парень лет двадцати. Длинные волосы почти закрывали глаза. Светлая кожа, высокий нос, полные губы. Он наклонился к окну и широко улыбнулся:

— Брат, подбросишь? Уже поздно, я больше не могу крутить педали — устал, голодный. Довезёшь хоть немного, а?

Сказав это, он бросил взгляд на Юй Минсюй. Сквозь длинную чёлку она заметила слегка затуманенные глаза и какое-то неясное выражение лица — двусмысленное, почти настороженное.

— Куда едешь? — спросил Гу Тяньчэн.

Парень назвал место, но прежде чем Юй Минсюй успела сообразить, где это, Гу Тяньчэн покачал головой:

— Это не по пути. Впереди недалеко должны быть тибетские дома — до них ты и сам доедешь.

— Да ладно, — взмолился парень. — Я больше не могу! Не волнуйтесь, я не какой-нибудь подозрительный тип — я студент XX университета. И клянусь, не буду мешать вашему романтическому путешествию! Просто высадите меня у любого тибетского дома, и всё! Если поеду дальше, ноги отвалятся! Ну пожалуйста, не бросайте меня здесь — вдруг какой-нибудь серийный убийца бродит?..

Гу Тяньчэн нахмурился:

— Что за чушь?

Вдруг он почувствовал, как кто-то сжимает его руку — это была Юй Минсюй. Она смотрела на него с улыбкой и тихо сказала:

— Пусть едет с нами.

Гу Тяньчэн ещё не успел ответить, как парень снаружи воскликнул:

— О, слышишь? Настоящий мужик должен слушать свою женщину — как же иначе!

На этот раз даже в глазах Гу Тяньчэна мелькнул смех.

Юй Минсюй сказала:

— Я не его девушка.

А потом мягко кивнула Гу Тяньчэну.

Тот вдруг осознал, что парень за окном уже не кажется ему таким уж навязчивым или раздражающим. Она была права — они знакомы чуть больше двух часов, но между ними уже возникло тонкое, едва уловимое взаимопонимание.

— Ладно, хватит дёргать меня за руку, я тебя слушаюсь, — пробормотал он ей, а затем повернулся к парню: — Залезай.

**Глава третья**

— Ура-а! — радостно выкрикнул парень и, подбоченясь, с видом победителя зашагал к машине. Гу Тяньчэн вышел, чтобы помочь сложить его велосипед и закрепить на крыше.

Парень плюхнулся на заднее сиденье и с облегчением выдохнул. Машина вновь двинулась в темноту.

Сначала никто не разговаривал. Парень увлечённо печатал в телефоне, отправлял голосовые сообщения. Юй Минсюй услышала, как он сообщает нескольким людям, что наконец поймал попутку, упоминая при этом про «красивого мужчину и прекрасную женщину», совершенно не стесняясь того, что объекты его описания сидят прямо перед ним.

Через некоторое время парень наклонился вперёд и представился:

— Я Мин Тао, учусь на четвёртом курсе, скоро выпуск. Вот и решил отправиться в Тибет — осуществить свою мечту. Путешествую уже три дня.

— Юй Минсюй.

— Гу Тяньчэн.

Мин Тао окинул их взглядом и усмехнулся:

— Ну, понятно, что вы не пара. По тому, как вы общаетесь, это сразу видно.

К его удивлению, Гу Тяньчэн вдруг спросил:

— А как, по-твоему, должна выглядеть пара?

Мин Тао не задумываясь ответил:

— Ну, как-то ближе друг к другу, что ли. Вот я когда со своей девушкой куда-то еду — она прям прилипает ко мне. Ласковая, не отходит. А у этой сестрёнки взгляд холодноватый. Хотя сидит рядом, корпус чуть отвернут — дистанцию держит. И взглядов между вами особо не замечено, разговоры вежливые, формальные, вопрос — ответ, всё по шаблону. Так что явно не пара. Уж не друзья ли вы с привилегиями?

Гу Тяньчэн:

— …

Юй Минсюй:

— …

Мин Тао, похоже, сам изрядно повеселился от собственных слов — расхохотался преувеличенно громко. Но внезапно смех оборвался, и он вновь принял беззаботный вид.

Юй Минсюй подумала, что этот человек, похоже, и правда наслаждается собственной игрой на публику.

Она заметила вслух:

— Похоже, ты весьма наблюдателен?

Мин Тао ухмыльнулся:

— Не только наблюдателен. Честно говоря, я немного увлекаюсь психологией и поведенческим анализом. Вы слышали про анализ поведения? Это метод из криминальной психологии. Смотрели американский сериал «Мыслить как преступник»? Там как раз про то, как по поведению людей делают выводы. Я изучил несколько таких сериалов и прочёл немало дел про иностранных серийных убийц. Часто анализирую людей вокруг и просто прохожих на улице — мне это дико интересно.

Юй Минсюй в ответ лишь молча улыбнулась.

Гу Тяньчэн же ответил с лёгкой отстранённостью:

— Что касается этой твоей криминальной психологии, то я, признаться, в этом не разбираюсь. Американские сериалы тоже не люблю. Да и вообще, не считаю всё это таким уж впечатляющим. Сначала ты решил, что мы пара, потом предположил... — он на мгновение замолчал, — ...что у нас могут быть более близкие отношения. На самом деле, если бы ты просто заметил, что на крыше один велосипед, и учел высоту рамы, то понял бы, что это женская модель. Будь мы парой или знакомыми, отправившимися в путь вместе, мы бы точно не взяли с собой только один велосипед.

Глаза Мин Тао округлились от удивления.

Юй Минсюй взглянула на Гу Тяньчэна и тихо заметила:

— Впечатляет… ты почти как современный Шерлок Холмс.

Тот усмехнулся:

— Разве так уж сложно? Всего лишь логический вывод.

Но Мин Тао уже почтительно сложил руки и воскликнул:

— О, учитель, преклоняюсь перед твоей проницательностью!

На этот раз даже Гу Тяньчэн не смог сдержать смех, бросив взгляд в зеркало заднего вида на этого шумного, но забавного паренька. Тот же, в свою очередь, повернулся к Юй Минсюй:

— Значит, ты тоже автостопом? Братья и сёстры по скитаниям, давай пожмём друг другу руки!

Он протянул руку, но Юй Минсюй, не желая потакать ему, отвернулась. Однако его глаза, сверкающие из-под чёлки, казались полными озорства. Тогда она решительно  шлёпнула по его ладони и сказала:

— Хватит притворяться, просто сиди спокойно.

Мин Тао ухмыльнулся, искоса разглядывая Юй Минсюй — её черты, фигуру — и затем откинулся на сиденье, слегка покачивая ногой, будто чувствуя себя совершенно непринуждённо.

Впереди по-прежнему не было и следа цивилизации. Лишь пара полуразрушенных домов — тёмных, ветхих и, видимо, давно заброшенных.

Машина продолжала двигаться вперёд.

Троица погрузилась в молчание, и лишь тихая музыка из радио наполняла салон.

Внезапно Мин Тао нарушил тишину:

— Зачем это слушать? Давайте новости включим. Говорят, по трассе рыщет серийный убийца, оставляя за собой трупы. Вы что-нибудь слышали об этом?

В машине на мгновение воцарилась тишина.

С оттенком настороженности в голосе Юй Минсюй спросила:

— Какой маньяк? Я вообще ничего об этом не слышала.

Гу Тяньчэн поддержал:

— Я тоже не в курсе. Просвети нас.

К их удивлению, на лице Мин Тао появилась самодовольная улыбка:

— Вы что, не в курсе? Как же вам повезло встретить меня. Хотя новости пока мало что сообщают, — упоминают вскользь, без подробностей. Но я в теме! — его голос внезапно понизился до шёпота, лицо посерьёзнело, и он наклонился ближе, — Этот убийца уже забрал две жизни в Сянчэне, провинция Хунань, а полиция до сих пор не поймала его. Они даже не знают, мужчина это или женщина, молодой или старый. Впечатляет, да? Затем он сбежал в Тибет и продолжил убивать вдоль трассы — ещё две жертвы.  Вы спросите — откуда уверенность, что это один и тот же человек?

У таких убийц часто есть «почерк». Полиция наверняка связала дела по общим деталям и объединила их в одно расследование. Его жертвы — все молодые красивые девушки… вроде мисс Юй.

Однако Юй Минсюй не проявила ни малейших признаков страха. Это Гу Тяньчэн резко оборвал его:

— Не пугай её.

Мин Тао бросил на них взгляд и пробормотал:

— Ну вообще-то звучит довольно двусмысленно. Разве это не добавляет остроты? Мы едем по этой дороге, а убийца, возможно, движется в том же направлении. Кто знает, может, вы уже пересекались с ним. Эй, мисс Юй, вам не страшно?

Теперь даже Юй Минсюй почувствовала в нём что-то раздражающее, и вместо ответа бросила:

— А тебе самому не страшно?

Мин Тао пожал плечами с беззаботной улыбкой:

— Конечно нет. Наоборот, я бы хотел встретить этого убийцу — ведь он охотится на молодых девушек, так что мне бояться нечего. Жаль только, что за всё путешествие я не встретил никого подозрительного.

Гу Тяньчэн спросил:

— Ты знаешь, как он выглядит?

— Разумеется, нет, — ответил Мин Тао. — Но я хорошо понимаю психологию серийных убийц. Если бы мне довелось встретиться с одним из них, я бы сразу понял. Проанализировал бы поведенческие признаки.

Гу Тяньчэн усмехнулся и повернулся к нему:

— А я на него похож?

Мин Тао на секунду замер, немного растерявшись. Но прежде чем он успел что-либо сказать, Юй Минсюй обернулась к нему, и на её губах появилась едва заметная улыбка:

— Ты же сказал, что не знаешь, мужчина это или женщина? Мин Тао, а как насчёт меня? Я похожа на убийцу?

Два привлекательных лица — оба с загадочными полуулыбками — смотрели на него пристально, не давая прочесть ни намёка на эмоции. Мин Тао сидел в оцепенении пару секунд, а затем громко расхохотался:

— Как забавно! Машина, трое незнакомцев, где-то поблизости может бродить маньяк, и мы тут всерьёз гадаем — не сидит ли он среди нас? Эй, я же тоже здесь! Раз уж я рассказал вам про убийцу, как думаете, а я-то не похож?

**Глава четвертая**

— Я тут столько всего рассказал про серийных убийц… А сам я не похож? — голос Мин Тао прозвучал глухо и чуть холодно, а глаза, скрытые чёлкой, мерцали тревожным блеском.

В машине воцарилась напряжённая тишина.

Первым засмеялся Гу Тяньчэн — широко, не сдерживаясь, — и вновь перевёл взгляд на дорогу. Юй Минсюй тоже улыбнулась, поймав с ним этот странный момент понимания, и небрежно скрестила ноги.

— Дай пять, — тихо сказал Гу Тяньчэн.

Она колебалась, почувствовав необъяснимое сопротивление самой идее сближения, и вместо этого просто улыбнулась и ответила:

— Не дури.

Гу Тяньчэн мельком взглянул на неё — смешинка всё ещё играла в его глазах, но он промолчал.

Мин Тао, осознав, что его ловко переиграли, постепенно стёр с лица преувеличенную ухмылку. Вскоре он снова заёрзал на месте и обратился к Юй Минсюй:

— Переключи волну, посмотрим, есть ли новости про убийцу.

Юй Минсюй подчинилась и начала настраивать радио, однако местная станция как раз передавала новости о прошедших дождях — сообщалось о селяx и оползнях, перекрывших ряд дорог. Для ликвидации последствий были мобилизованы крупные силы полиции.

— С таким раскладом убийцу тем более не поймают, — цокнул языком Мин Тао. — Хотя в такую погоду убивать неудобно… эх…

Юй Минсюй тихо хмыкнула, а Гу Тяньчэн даже не отреагировал.

— Смотрите! Вон там дома! — внезапно воскликнул Мин Тао.

Юй Минсюй подняла голову и действительно увидела у подножия горы несколько смутных силуэтов домов с тёплым оранжевым светом в окнах. Они находились довольно далеко от дороги, но это уже не имело значения.

— Поехали посмотрим? — предложила Юй Минсюй.

— Конечно, — согласился Гу Тяньчэн.

Когда они подъехали ближе, фары высветили дома яснее — это были низкие, обветшалые глинобитные постройки, у одной из них отсутствовала половина крыши. В окнах отдельных комнат показались две девушки в туристических куртках — вероятно, тоже путешественницы. Увидев троицу, они немного расслабились.

Юй Минсюй огляделась и заметила рядом с домами два велосипеда — судя по всему, девушки тоже приехали сюда на них. В этот момент она ощутила лёгкий толчок в плечо — это был Гу Тяньчэн, который сказал:

— Иди, поздоровайся. — Он, видимо, считал, что девушке будет проще завязать контакт.

— Поняла, — мягко ответила Юй Минсюй с лёгким оттенком шутливого упрёка.

Гу Тяньчэн усмехнулся, засунул руки в карманы и остался ждать, наблюдая, как она подходит к домику. Мин Тао, покачиваясь, изображал полную невозмутимость, будто всё идёт по его плану. Поняв, что командовать тут нечем, он встал рядом с Гу Тяньчэном.

Вместе они наблюдали за Юй Минсюй, стоявшей перед небольшим домиком и разговаривавшей с двумя девушками. Даже в бесформенной туристической куртке и спортивных штанах она выглядела изящно, длинные ноги подчёркивали стройную фигуру.

Гу Тяньчэн ненадолго задержал взгляд, затем облокотился на машину и закурил. Мин Тао заметил:

— Три молодые девушки… будь здесь тот маньяк, устроил бы себе настоящий пир.

— Продолжишь нести чушь — и я вышвырну тебя отсюда, — холодно отрезал Гу Тяньчэн.

Мин Тао фыркнул, но замолчал.

Девушки оказались ровесницами Юй Минсюй и городскими белыми воротничками. Они уже несколько лет увлекались активным отдыхом, тибетский маршрут проходили дважды, так что путешествие вдвоём их нисколько не пугало. Одна — Сун Лань, высокая и стройная; её одинарные веки придавали лицу утончённость. Она производила впечатление самостоятельной и целеустремлённой женщины. Вторая — Цзоу Фужун, — полностью соответствовала своему имени (邹芙瑢, «подобная лотосу», «изящная и нежная, как цветок»): лицо в форме сердечка, мягкие черты, доброжелательная внешность. В этот вечер, несмотря на обстановку — обветшалый дом на отшибе, — под туристической курткой она была в красном платье, а лёгкий макияж подчёркивал её природную красоту. Прислонившись к подоконнику, она болтала с Юй Минсюй, украдкой разглядывая двух мужчин позади, излучая уверенное обаяние женщины, привыкшей к вниманию — и не зависящей от него.

Представившись, девушки вышли из комнаты, и мужчины подошли поздороваться.

— По этой дороге мало кто ездит, — сказала Сун Лань. — Мы встанем завтра на рассвете, чтобы встретить восход у озера за горой. А вы как здесь оказались?

Мин Тао тут же поднял руку:

— Я заблудился, да и ехать уже не мог — вот и поехал с ними.

— Хотела посмотреть здешние пейзажи, — добавила Юй Минсюй.

— А я просто еду куда глаза глядят, — сказал Гу Тяньчэн. Его высокий статный силуэт и глубокий голос вызвали у Сун Лань заинтересованное «А-а».

— Значит, вы втроём тоже только что познакомились? — мягко спросила Цзоу Фужун.

— Именно, — подтвердил Гу Тяньчэн.

— Здесь, кажется, раньше был небольшой кемпинг, но теперь он заброшен, — продолжила Сун Лань. — Мы сами случайно наткнулись на это место. Правда, комнаты очень маленькие, и спальных принадлежностей тут нет, поэтому мы поставили палатки прямо внутри. Можете сами взглянуть.

Трое подошли к дверям двух комнат и заглянули внутрь. Комнатки оказались крошечными — палатка Сун Лань занимала почти всё пространство. В комнате, где остановилась Цзоу Фужун, было то же самое.

Сун Лань посмотрела на Юй Минсюй:

— Хочешь переночевать со мной? Правда, будет тесновато.

— Не стоит, у нас есть свои палатки, поставим снаружи. Просто составим компанию на ночь, — ответила та.

Тут Мин Тао наконец-то оказался полезен: ловко и умело собрал палатки, в то время как Юй Минсюй и Гу Тяньчэн ковырялись неуклюже и в основном просто помогали ему по мелочи.

Вскоре три одноместные палатки уже были готовы.

— Вы вообще туристы? — язвительно спросил Мин Тао. — Простейшую палатку собираете целую вечность.

Юй Минсюй помолчала, затем повернулась к Гу Тяньчэну:

— Я-то ладно, у меня с самого начала руки не из того места. Но ты почему не справляешься?

— Я взял палатку на всякий случай, обычно останавливаюсь в отелях или гестхаусах, — признался он. — Видимо, придётся научиться.

Они оба рассмеялись.

Мин Тао, только что насмехавшийся над ними, обернулся — и вдруг увидел в мягком, сумеречном свете, как эта эффектная пара стоит между палатками, улыбается друг другу, будто никого вокруг нет. Почему-то в этот момент он остро ощутил себя лишним, стало тоскливо и одиноко.

— Притворная нежность — это так скучно, — пробормотал он себе под нос. — Неудивительно, что кто-то находит удовольствие в убийствах.

Мир вокруг был чёрным, безграничным — небо, горы, земля, всё скрыто мраком. Ветер свистел, налетал порывами, и этот пустой, гулкий звук напоминал о том, как далеко отсюда до привычного, цивилизованного мира — будто они затерялись в уголке, о существовании которого никто не знает.

И всё же пятеро незнакомцев превратили этот заброшенный кемпинг в нечто живое и тёплое.

Забравшись в спальник, Мин Тао, лежа в двух метрах от девушек, принялся хвастаться с игривой бравадой. Он слышал, как Сун Лань тихо смеётся, а Цзоу Фужун улыбается своей загадочной улыбкой — будто то ли слушала, то ли нет.

**Глава пятая**

Юй Минсюй разложила спальник, достала из рюкзака шоколад и снеки, чтобы поделиться с девушками. Те приняли угощение, предложив взамен воду и свои запасы. Обстановка между ними была лёгкой и непринуждённой.

— Эй, а твой друг такой классный, — с типично девичьим любопытством к незнакомому красавцу сказала Цзоу Фужун. — Чем занимается?

—  Хватит уже, веди себя приличнее, — одёрнула её Сун Лань.

Цзоу Фужун рассмеялась, а Юй Минсюй ответила:

— Говорит, работает в IT.

— А откуда он? — не унималась Цзоу Фужун.

— Не спрашивала.

— Тогда я сама спрошу потом!

Сун Лань закатила глаза, а Цзоу Фужун фыркнула:

— Чёрт, нельзя просто полюбоваться красавчиком? Не думай, что я что-то замышляю! Просто скучно в дороге, а это называется романтика странствий, поняла? Хотя бы глаз радует — в этом-то ничего плохого нет!

Юй Минсюй тоже улыбнулась, вспомнив, как Гу Тяньчэн молча вёл машину — его профиль, плечи, руки... Действительно, глаз радует. В этом мужчине было какое-то тонкое, едва уловимое, но неоспоримо притягательное обаяние.

Тут вмешался Мин Тао:

— Вы совсем не боитесь незнакомцев? Осторожнее бы надо. А вдруг он — тот самый серийный убийца с трассы?

Он уже рассказывал двум девушкам о «дорожном маньяке», но тогда они лишь немного удивились — особого впечатления рассказ на них не произвёл. Цзоу Фужун только отмахнулась:

— Даже если серийный убийца и существует, Тибет такой огромный. Ну что, вот прям именно нам он попадётся? Смешно.

Сун Лань добавила:

— Ага, к тому же мы вообще-то очень осторожные. А вы — втроём, да и не выглядите, как какие-то опасные типы.

Так что, услышав, как Мин Тао в очередной раз мусолит тему с маньяком, они только посмеялись и продолжили болтать с Юй Минсюй. Оставшись без внимания, он заскучал и уткнулся в телефон, пытаясь растянуть остатки заряда.

Юй Минсюй уже собиралась возвращаться к себе в палатку, когда вдруг увидела, как из-за дома выходит тот самый мужчина, что только что заслужил внимание девушек. Учитывая обстановку, нетрудно было догадаться, чем он там занимался.

Он приблизился, поймал её взгляд и улыбнулся:

— Что смотришь?

— Думаю... откуда ты и куда идёшь.

Гу Тяньчэн на мгновение застыл, затем опустился у своей палатки. Их убежища стояли рядом, и Юй Минсюй видела, как ветровка сползла с его плеч, обнажив чёткий силуэт. Он наклонился, прикурил сигарету. Свет и тень играли на его лице, делая его черты то чёткими, то расплывчатыми:

— Пришёл откуда пришёл, иду туда, куда иду, — наконец ответил он, усмехнувшись. А потом, чуть мягче: — Шучу. Я из Цзянчэна. Оттуда приехал, туда же и вернусь. А ты? Откуда сама?

Это, пожалуй, был один из тех моментов — редких, тихих, по-своему безмятежных. Небо уже окончательно прояснилось: глубокое, тёмно-синее, усыпанное россыпью звезд. Среди гор и пастбищ ночной ветер мягко скользил по траве. В тусклом свете огней, сидя на земле у своих палаток скрестив ноги, они просто болтали — без цели, без напряжения.

Юй Минсюй отвела взгляд:

— Я из Сянчэна. Оттуда же, откуда и кумир Мин Тао — тот самый убийца.

Они оба рассмеялись.

— Значит, совсем рядом.

— Ага, всего лишь по разные берега одной реки.

Он протянул ей пачку:

— Хочешь сигарету?

— Давай.

Она взяла сигарету и зажигалку. Сигареты были марки “Хэ Тянься”, в пачке осталось меньше половины.

— Неплохие, — сказал он. — Хунаньские.

Юй Минсюй улыбнулась, зажав сигарету в губах:

— Обычно не могу себе такие позволить. Спасибо.

Гу Тяньчэн тихо рассмеялся:

— Если когда-нибудь приедешь в Цзянчэн, у тебя всего будет вдоволь — я устрою.

Сказав это, он замолчал. Юй Минсюй ничего не ответила — лишь держала сигарету между пальцами и чуть улыбалась.

Её длинные волосы свободно спадали на плечи, а куртка была накинута поверх, открывая обтягивающую чёрную футболку. На первый взгляд — раскосые глаза, яркие губы, сдержанное выражение лица — всё в ней будто бы дышало соблазном. Но приглядевшись, можно было заметить ясный взгляд и твёрдость в чертах, что делало её образ сдержанным и чистым.

Гу Тянчэн редко всерьёз интересовался женщинами, но в этот момент, сидя напротив такой девушки, в нём вдруг шевельнулось какое-то чувство. Всё это путешествие он провёл в одиночестве и молчании, и теперь ему вдруг стало не хватать городского шума, суеты, схваток на деловом поле. И вот — совершенно неожиданно — перед ним оказалась такая женщина: красивая, упрямая, загадочная, умная. Непостижимая.

— Твоя работа интересная? — спросила Юй Минсюй.

Гу Тянчэн спокойно ответил:

— Нормально. Просто слишком занят. Всё время в разъездах, много встреч и деловых ужинов. А вообще я больше люблю побыть один.

Юй Минсюй слегка приоткрыла губы и выпустила аккуратное, красивое кольцо дыма:

— Разве ты не айтишник? С чего вдруг у тебя командировки и деловые ужины?

— Я руковожу техническим отделом.

— А-а, — протянула Юй Минсюй, про себя подумав: Выходит, всё-таки какой-нибудь директор. И тут же спросила:

— А в Тибет зачем? Искать мечту? Скрыться от мира? Отправиться за духовным просветлением?

Он задумался, уставившись в пустоту, затем усмехнулся:

— Ты правда веришь, что одна поездка в Тибет может принести просветление?

— Конечно нет, — сразу ответила она. — Верю только в то, что человек должен спасать себя сам.

Гу Тянчэн посмотрел на неё и кивнул:

— Ты права. Так что я в Тибете просто отдыхаю, не более. Всякие возвышенные иллюзии — не для меня. А ты? Зачем приехала?

Юй Минсюй затянулась в последний раз, неторопливо затушила окурок о землю и, не поднимая головы, спокойно ответила:

— Путешествие в неизвестность — разве не здорово? Ты не знаешь, что будет завтра. Вот сегодня на меня напали, но зато встретила тебя. А теперь ночую в палатке посреди пустоши с четырьмя незнакомцами, да ещё и дорогие сигареты курю.

Гу Тянчэн откинулся назад, опершись на руки, в глазах вспыхнула улыбка. Он тихо произнёс два слова:

— Родственная душа.

Наверное, это был второй раз — после того, как он напевал в машине, — когда этот с виду сдержанный мужчина вдруг словно ожил, засиял изнутри. Однако Юй Минсюй не показала ни особой радости, ни смущения. Она просто повторила его позу: вытянула руки назад, опершись ладонями о землю, а затем и вовсе вытянула вперёд длинные красивые ноги, слегка пошевелив ими. Потом небрежно спросила:

— У тебя есть девушка? Или, может, ты уже женат? Только не говори, что такой мужчина, как ты, до сих пор один.

Беззаботное выражение на лице Гу Тянчэна чуть померкло. Он достал сигарету, прикрыл огонь ладонями, закурил, молча сделал пару затяжек. Потом на его лице появилось мягкое, спокойное выражение, и он ответил:

— Была.

Юй Минсюй вопросительно посмотрела на него.

— Тогда я слишком много работал, уделял ей мало времени. Она не смогла дождаться, пока я чего-то добьюсь, и ушла.

Юй Минсюй молчала. Обычные слова, знакомая история. Но из уст такого мужчины — в них звучало что-то по-настоящему трогательное.

Она тихо ответила:

— Нужно смотреть вперёд.

— Угу. Я уже забыл о ней. Не стоила она того. В жизни есть много вещей поважнее.

Юй Минсюй с лёгкой улыбкой согласилась, а потом спросила:

— А сейчас?

Гу Тянчэн посмотрел на неё пристально, голос его тоже зазвенел лёгкой усмешкой:

— Что именно?

— С тех пор ни с кем не встречался?

В его глазах мелькнуло что-то неуловимое, но взгляд оставался чистым и ясным:

— Нет. Ждал, когда появится кто-то особенный. Сама меня уже расспросила вдоль и поперёк, теперь твоя очередь. Не говори, что у такой женщины, как ты, нет парня.

Он вернул её же слова, и она усмехнулась:

— Спасибо. Я... — она подняла глаза к небу, будто надеялась разглядеть в бескрайней тьме что-то ускользающее, — я тоже жду, когда появится кто-то особенный.

Гу Тяньчэн последовал за её взглядом. Небо было тёмным, как вечный сон, но звёзды мерцали нежно. Он подумал: «Вот оно». Бывает, что ты проводишь с кем-то годы, любишь его столько же — и всё равно не знаешь, кто он. А бывает, что рядом с человеком всего несколько часов, и вдруг действительно чувствуешь — где-то внутри тебя беззвучно вспыхивает молния, и в этом озарении ты на мгновение видишь… что-то по-настоящему важное.

**Глава шестая**

"Я тоже жду, когда появится кто-то особенный."

Когда эти слова сорвались с губ Юй Минсюй, Гу Тяньчэн застыл, глядя на её нежное лицо, яркую, живую улыбку. Внезапно его охватило грубое, почти животное желание — не поцеловать, а скорее сжать эти губы своими, прижать к себе жадно и жёстко, гладить, касаться, подчинить мужской хваткой. Прямо здесь, в безлюдной глуши, с незнакомкой. От этой мысли в жилах закипела кровь. Он затянулся сигаретой, но горло лишь сильнее пересохло.

Он, подражая ей, тоже потушил окурок, вдавив его в землю, будто хоронил что-то важное — какую-то мысль, или, может быть, желание. Затем опёрся ладонью об узкий клочок земли между двумя палатками, и его тело легко переместилось вперёд — прямо перед ней. Он спросил:

— Кого ты ждёшь?

Веки чуть опустились, а взгляд скользнул по её лицу, будто выискивая что-то. В его облике вдруг появилось нечто — едва уловимая, но ощутимая черта — лёгкая дерзость, граничащая с агрессией, с посягновением.

Лицо Юй Минсюй оказалось от него в каких-то двадцати сантиметрах. В темноватом свете он возвышался над ней, словно слегка нависал сверху. Но она, как будто не замечая, пыталась заглянуть ему в самую глубину — в его тёмные зрачки. Смотрела долго, не отводя взгляда.

— Я сказала... — уголки её губ дрогнули, в глазах мелькнула озорная искорка, — что пора спать.

Гу Тяньчэн опомнился, протянул руку, намереваясь её задержать, но не успел. Юй Минсюй ловко рванула на себя полог палатки, и молния со звуком шурш была затянута до самого конца.

Внутри палатки стало темно. Он различал лишь смутные движения — наверное, она скидывала одежду, устраиваясь на ночлег. Дикая натура рвалась наружу: так и хотелось схватить её через тонкую ткань, ощутить изгиб талии. Они же оба взрослые, всё только начиналось — почему она сбежала? Но он сдержался. Не хотел, чтобы она подумала, будто он слишком торопится.

Гу Тяньчэн прилёг, окинул взглядом соседнюю палатку и две комнаты в домике — все, кажется, уже спали. Его машина стояла неподалёку, беззвучно, надёжно, как крепость. Здесь, в глуши, должно быть безопасно. Его лицо стало спокойным, он тоже закрыл вход в палатку и лёг спать.

Вскоре над лагерем разнёсся громкий храп Мин Тао. Сун Лань поначалу спала чутко — всё-таки это почти как ночёвка прямо на открытом воздухе. Но утомительная дневная поездка полностью вымотала её, и вскоре она не смогла удержаться — силы оставили её, и она провалилась в глубокий сон.

Цзоу Фужун с её прямодушной, слегка избалованной натурой, чувствовала себя на редкость спокойно: все, кого они сегодня встретили, показались ей приятными и надёжными. А уж сам факт, что она ночует в доме, а не под открытым небом, казался ей верхом безопасности. Поэтому она тоже быстро уснула.

Палатки Гу Тяньчэна и Юй Минсюй оставались совершенно беззвучными.

Оставленный на земле кемпинговый фонарь, что раньше тускло светил, погас. Ночь сгущалась, на равнине не было слышно ни единого звука. Казалось, этот крошечный лагерь полностью растворился в бездонной темноте окружающего мира.

Юй Минсюй всё это время так и не смогла по-настоящему уснуть — сердце оставалось настороженным. Через каждые несколько минут она просыпалась, смотрела в тёмный купол палатки, прислушивалась к окружающим звукам. Всё было спокойно — тогда она снова ненадолго проваливалась в дрему. В какой-то момент она резко открыла глаза — что-то вырвало её из сна, и в голове мгновенно прояснилось. Сердце бешено колотилось, но вокруг царила тишина, лишь ветер шелестел по ткани палатки.

И тут она услышала шаги.

Медленные, осторожные. "Шурх... шурх... шурх..." — кто-то шёл по траве. Потом — какие-то очень лёгкие, почти неслышные шорохи. И... звук пережевывания. Кто-то ел.

Юй Минсюй опёрлась рукой о землю и медленно села, бесшумно выбралась из спального мешка. Она только потянулась, чтобы расстегнуть молнию палатки, но даже этот крохотный звук был отчётливо слышен в оглушительной тишине ночи. В тот же миг — будто почувствовав тревогу — тот, кто жевал, тут же замолчал.

Всё произошло в одно мгновение. Юй Минсюй рывком откинула полог палатки и выскользнула наружу. В поле зрения метнулась тёмная фигура, молниеносно скрывшаяся в лесу за домиком — и след простыл. Юй Минсюй громко окликнула:

— Кто там?!

Почти одновременно с этим из соседней палатки выскочил Гу Тяньчэн. Он окинул всё настороженным взглядом, задержался на ней и резко спросил:

— Что случилось?

Этот шум разбудил Мин Тао, а также Сун Лань и Цзоу Фужун, которые выбежали из домика с включёнными фонариками.

Юй Минсюй, сжав губы, пристально вглядывалась в тёмную чащу леса, а затем коротко и чётко рассказала, что видела и слышала. Все переглянулись в замешательстве.

— Чёрт, да это же снежный человек! — воскликнул Мин Тао, но тут же поправился, странно оживившись: — Хотя нет, в Тибете их нет... Может, это тот самый убийца? Загнанный в угол, он пришёл сюда! Охренеть просто!

Гу Тяньчэн и Юй Минсюй обменялись взглядами. Он сказал:

— Проверим, не трогал ли кто вещи.

Юй Минсюй кивнула.

Мин Тао тут же кинулся проверять пространство вокруг палаток, освещая всё фонариком. А Сун Лань и Цзоу Фужун инстинктивно прижались друг к другу.

— Чёрт возьми, мои ботинки пропали! — донёсся возглас Мин Тао.

Тон его был странный — неясно, то ли он был в шоке, то ли чересчур возбуждён. Все посмотрели в ту сторону, куда он показывал — действительно, его походные ботинки, которые он оставил у входа в палатку, исчезли.

— И куртка тоже! — Мин Тао жестикулировал. — Она была чуть влажная, я повесил её снаружи, чтоб проветрилась — и вот тебе на, ни следа! Чёрт, холодно же...  — он обхватил себя руками, сердито поёживаясь.

Юй Минсюй заметила на земле у входа в свою палатку разорванную упаковку от колбасы и крошки печенья. Спина покрылась мурашками — её рюкзак, прислонённый к палатке, был вскрыт и перевёрнут вверх дном.

Гу Тяньчэн подошёл и спросил:

— В чём дело?

Она показала ему рюкзак. Остальные тоже подтянулись.

Внезапно лицо Гу Тяньчэна исказилось. Он рванул к машине. Юй Минсюй, догадавшись, — за ним. Остальные, ничего не понимая, тоже поспешили следом.

Багажник был открыт. Гу Тяньчэн первым подскочил к нему, с плотно сжатыми губами нагнулся и начал рыться внутри. Когда Юй Минсюй подбежала, он поднял голову и посмотрел на неё. Голос его звучал спокойно, хотя взгляд был тревожен:

— Два чемодана украли.

Юй Минсюй быстро окинула взглядом багажник — и вправду, внутри остался только один небольшой чемодан и несколько пакетов, наброшенных кое-как. В углу валялись какие-то вещи — пара грязных ботинок, кепка, обрывок верёвки.

Юй Минсюй ещё не успела как следует всё рассмотреть, как Гу Тяньчэн с мрачным лицом уже захлопнул багажник и начал осматривать машину по периметру.

— Чёрт! — он пнул левое заднее левое колесо, затем присел для детального осмотра. Лицо его стало ещё мрачнее.

У Юй Минсюй ёкнуло в груди, она быстро обежала машину к правому заднему колесу — и действительно, покрышка была проколота, спущена до самого обода. Она медленно выпрямилась, встретилась с Гу Тяньчэном взглядом через крышу машины — в глазах обоих читалась тревога.

Мин Тао и две девушки тоже подбежали и, увидев это, ахнули от удивления. Цзоу Фужун воскликнула:

— Э… это что, кто-то нарочно проколол?

Сун Лань подняла глаза на Юй Минсюй. Почему-то между ними будто проскочила незримая искра — как будто они с самого начала чувствовали родство. Сун Лань тихо спросила:

— Это… тот самый человек в темноте?

Только произнеся это, она сама почувствовала, как мурашки пробежали по спине.

Юй Минсюй медленно кивнула.

**Глава седьмая**

На мгновение воцарилась тишина. Было около часа ночи, температура на высокогорье упала до минимума.Даже в куртках холод пробирал до костей, словно просачивался в тело. Вокруг царила кромешная тьма и тишина — лишь их кемпинговые фонари и ручные фонарики давали немного света. Неподалеку, в лесу, куда скрылся незнакомец, не было слышно ни звука.

Мин Тао резко отступил назад — неясно, то ли хотел отстраниться от остальных, то ли от машины, то ли от самой тьмы, но его лицо кривилось в странной улыбке, а голос дрожал:

— Это же… остров! Мы будто на проклятом острове, ясно?! Глубокой ночью, никакие машины сюда не доберутся, связи с внешним миром нет. Ещё как только приехали, я заметил, что телефон — без сигнала, дозвониться никуда нельзя. Теперь и машина с проколотыми шинами... Мы никуда не уйдём! Этот маньяк с трассы… он пришёл, он действительно пришёл!

Не успел он закончить, как Гу Тяньчэн схватил его за воротник и со всего размаху прижал к машине:

— Я предупреждал — если ты ещё раз напугаешь их этой чепухой про маньяка, я тебя выкину к чёрту отсюда!

Мин Тао уставился на него во все глаза, замахнулся кулаком, но не смог вырваться — Гу Тяньчэн был куда сильнее, и прижал его так, что тот едва мог пошевелиться.

— Закрой рот! — рявкнул он.

Лицо Мин Тао побагровело от злости и страха, и вдруг его глаза налились диким блеском.

— Я… я понял всё! Ты, Гу Тяньчэн, ты и есть убийца! — захрипел он. — Ты специально заманил нас сюда! Эта дорога — ты её выбрал! А теперь, как только я об этом заговорил, ты сразу сорвался! Потому что я раскрыл твой план — отрезать нас от мира и убить всех одного за другим, так ведь?!

Юй Минсюй не выдержала:

— Заткнись, наконец!

Сун Лань добавила:

— Мин Тао, успокойся! Хватит нести чушь и пугать всех! Вещи украл тот человек в темноте — Юй Минсюй сама его видела. Шины проколол, скорее всего, тоже он. При чём тут Гу Тяньчэн? У него ведь тоже украли багаж, и вообще — это он первый заметил прокол. Без него мы бы до сих пор ничего не поняли!

Цзоу Фужун, дрожа, поддержала:

— Да, ты только и умеешь, что пугать! Ни капли пользы. Как Гу Тяньчэн может быть тем убийцей? Может… может, это всего лишь вор.

Юй Минсюй добавила спокойно, но твёрдо:

— Они правы. Кем бы он ни был — вор или кто похуже — нас пятеро, а он один. До рассвета осталось всего несколько часов, а потом здесь снова начнут проезжать машины. Нам не нужно так бояться.

Ее слова подействовали успокаивающе — лица у всех немного прояснились. Гу Тяньчэн и Мин Тао ещё пару секунд смотрели друг на друга, потом Гу Тяньчэн отпустил его. Мин Тао хрипло фыркнул и отряхнулся, напряжённое тело ослабло, он сделал несколько глубоких вдохов.

— Машина теперь бесполезна, — сказал Гу Тяньчэн. — Вернемся в лагерь, попробуем вызвать помощь, дождемся рассвета.

Никто не возразил.

Мин Тао пробормотал:

— Даже если дозвонимся, помощь доберётся сюда только через несколько часов...

Гу Тяньчэн бросил на него холодный взгляд — тот тут же отвернулся и замолчал.

Возвращаясь к палаткам, каждый погрузился в свои мысли. Ночная тишина, которая раньше казалась такой романтичной, теперь ощущалась зловещей и холодной.

У палатки Гу Тяньчэн тихо сказал Юй Минсюй:

— Поспи, если хочешь. Я буду дежурить, больше не лягу.

Ю Минсюй ответила:

— Я в порядке.

— Если станет страшно или захочешь поговорить — просто позови, — добавил он.

Ю Минсюй, стоявшая к нему спиной, на секунду замерла, затем спросила:

— Ты всегда так заботишься о незнакомых девушках?

Он помолчал, потом ответил:

— Нет.

Уши Юй Минсюй внезапно покраснели. Она юркнула в палатку, бросив через плечо:

— Не надо меня охранять, лучше о себе позаботься.

В ответ, сквозь ткань палатки, она услышала, как он с улыбкой тихо произнёс:

— Угу.

Юй Минсюй всё ещё прокручивала в голове события последних минут. В груди копошилось странное беспокойство, мысли путались. Она рассеянно расстегнула спальный мешок, сунула внутрь ногу… и внезапно — застыла.

Мгновение — и всё её тело пробрал леденящий холод. Казалось, будто по позвоночнику прошёл ток. Сначала на затылке, а затем по всей коже встали дыбом волосы. Холодный пот выступил на спине.

Из-за того, что спала она беспокойно, купила спальный мешок побольше — просторный, удобный. Когда выходила из палатки, всё было в беспорядке, и она не обратила внимания. Сейчас, резко опустив взгляд, она увидела — внутри явно что-то было.

А под её ногами — она отчётливо ощутила — было что-то: холодное, мягкое, с едва уловимым, но явственным дыханием.

Даже для Юй Минсюй, которая с детства была смелой до дерзости, это было слишком. В этот момент она ощутила, как в голове взорвалась ослепляющая пустота. Каждая кость, каждый сантиметр кожи напряглись до предела, будто стали железными. Она вскрикнула и рванулась назад, но то, что пряталось внутри, оказалось быстрее. Чьи-то руки — ледяные, чуть влажные — с силой обхватили её за обе голени. Она тут же ощутила, как ступнями упёрлась в чью-то грудную клетку.

Юй Минсюй резко вскинула ногу, пытаясь пнуть его, но тот оказался быстрее. Почти всем телом он навалился на её поднимающуюся ногу. Она даже услышала, как он тихо, сдавленно застонал — низкий, приглушённый звук. Затем его рука молниеносно скользнула вверх, по её бедру, и резко прижалась к талии, полностью прижав её к полу палатки.

Сегодняшний день и без того был слишком напряжённым, пугающим, — а теперь это.

Юй Минсюй была не просто напугана. Она была ошеломлена.

И тогда он показал лицо. Это был человек — мужчина, обхвативший Юй Минсюй за талию, прижимавший её ноги своим телом. От него исходил лёгкий аромат — Юй Минсюй это уловила, но в панике не успела сообразить, где раньше уже ощущала этот запах. Его волосы были растрёпаны, а на лице — следы грязи.

Но что её поразило сильнее всего — это глаза. Очень яркие, чистые, с влажным блеском. Из-за того, как близко он был, Юй Минсюй даже заметила его пушистые, чёрные ресницы. Но больше всего её поразило выражение этих глаз — полное обиды и страха.

Прежде чем она успела оттолкнуть его, прежде чем успела сказать хоть слово, этот, с виду как минимум двадцатилетний, мужчина… моргнул, поджал губы и всхлипнул. А потом — заплакал. Ю Минсюй… была в полном ступоре.

Когда остальные прибежали на крик, их взору предстала сюрреалистичная картина:

Незнакомец и Юй Минсюй, переплетенные в спальнике. Несмотря на грязь, он был поразительно красив — с четкими чертами лица и стройным, подтянутым телом.  Спальный мешок был спутан на уровне их талий, чётко обрисовывая, как плотно они прижаты друг к другу. Его руки крепко обнимали ее, лицо уткнулось в ее грудь. Это светлое, чётко очерченное лицо, даже рядом с красотой Юй Минсюй, совсем не терялось — скорее, наоборот, дополняло её.

И что было поразительнее всего — Юй Минсюй… не оттолкнула его. Или не успела. Она просто застыла, в упор глядя ему в лицо.

И тогда Сун Лань и остальные заметили самый несуразный элемент во всём этом ошеломляющем зрелище — мужчина... плакал. Тихо. Приглушённо. Его белые зубы впивались в нижнюю губу, глаза были полны слёз, вот-вот готовых пролиться. Он выглядел так, будто перенёс что-то ужасное, а внутри был сплошной ком обиды и боли. Но при этом — упрямый, сжатый рот, натянутая мимика, будто не хотел показывать свою слабость. Взгляд его был... ненормальным.

**Глава восьмая**

Юй Минсюй наконец опомнилась и рявкнула:

— Отстань!

Она резко толкнула мужчину в грудь, но тот был слишком крепким и высоким, — едва она оттолкнула его, как он тут же снова бросился к ней, обнял и вцепился руками в её тонкую талию, будто намертво приклеился.

— Не прогоняй меня... — прозвучал низкий, приятный голос. — Я буду слушаться...

Юй Минсюй: «...»

Его глаза были на удивление чистыми и ясными. В них читалась такая искренняя обида, что её сердце невольно дрогнуло. В его объятиях не было и намёка на мужское вожделение — лишь детская упрямая привязанность.

У Юй Минсюй разболелась голова. Девушка начала понимать: перед ней, скорее всего, человек с отклонениями... Хотя всё ещё оставались сомнения — не притворяется ли он?

Прежде чем она успела что-то предпринять, Гу Тяньчэн с ледяным выражением лица шагнул вперёд, схватил незнакомца за воротник и занёс кулак для удара.

— Погоди! — крикнула Юй Минсюй.

Несмотря на кажущуюся заторможенность, мужчина двигался удивительно быстро. Он ловко уклонился от удара, двумя руками оттолкнулся от земли, выскользнул из спальника и рванул к выходу.

В тесном пространстве палатки Гу Тяньчэн попытался схватить его. Юй Минсюй, поднявшись, успела ухватить беглеца сзади за воротник, но тот уже почти выскочил наружу, и его тело дёрнулось. Гу Тяньчэн тут же оказался прямо перед ним, перекрыв путь.

Выбравшись наружу, Юй Минсюй увидела потрясённые лица Мин Тао и девушек.

Незнакомец взглянул на Гу Тяньчэна, задрожал всем телом и... спрятался за спину Юй Минсюй, вцепившись в её руку и плотно прижавшись лицом к её спине! Он съёжился, будто надеясь, что его высокую фигуру скроет её более миниатюрное телосложение.

Зрелище было настолько абсурдным, что все онемели. А Юй Минсюй, обычно невозмутимая, почувствовала полную растерянность.

Сначала этот человек напугал её до полусмерти, затаившись в спальнике. Но теперь все его поведение явно указывало на то, что он не в себе, и от него совершенно не исходило угрозы. Он дрожа прятался у неё за спиной и крепко сжимал её руку; его ладони были влажными от пота, словно он действительно был ужасно напуган. Он прижимался щекой к её спине, да так низко сгорбившись, что ей самой стало трудно представить, как он вообще смог так согнуться. И при этом он тёрся об неё — осторожно, чуть слышно, как какое-то испуганное животное, — так что Юй Минсюй даже стало немного щекотно. Будто он верил, что если спрячется так, то его не найдут и никто не заметит — абсолютно наивная иллюзия. А в это время он ещё и что-то очень быстро бормотал себе под нос. Слишком быстро, чтобы разобрать, но звучало это как обрывки испуганных, сбивчивых звуков.

Если это была игра — то слишком убедительная.

— На нём моя одежда и обувь! — ахнул Мин Тао.

Юй Минсюй тоже заметила лёгкий запах колбасы изо рта незнакомца. Загадка пропажи вещей была раскрыта.

Цзоу Фужун осторожно отступила подальше от незнакомца, а Сун Лань спросила:

— Значит, всё это сделал он? Этот... сумасшедший?

Все уставились на мужчину, и тот, казалось, ещё больше напрягся и сжался, будто собирался раствориться в воздухе. Хотя он и был высоким и крепким, но сейчас казался сгорбленным и жалким, как какой-то старик.

Юй Минсюй медленно обернулась. Мужчина, будто почувствовав это, тоже поднял голову и робко взглянул ей в глаза — и её сердце снова ёкнуло.

Он снова плакал! Только теперь — беззвучно. Слёзы тихо катились по щекам, губы были крепко сжаты, а лицо побелело от страха. Но в его взгляде по-прежнему читалось упрямство.

В детстве он, наверное, был красивым, но упрямым ребёнком, — внезапно, ни с того ни с сего, пронеслось у неё в голове.

Неожиданно напряжение внутри неё отпустило. Она расслабилась и перестала гадать, притворяется он или нет, и просто спокойно посмотрела на него.

Он замер, затем, словно почувствовав её настроение, медленно... улыбнулся.

Белая кожа, над верхней губой — лёгкая синеватая тень от сбритой щетины, густые тёмные брови, выразительные глаза, высокий нос, волосы — густые и чёрные как смоль. Улыбка сделала его лицо удивительно чистым и привлекательным.

Юй Минсюй задумалась: Кто он такой? Как оказался здесь? Неужели он действительно…

Вдруг она почувствовала на себе чей-то тяжёлый взгляд. Повернувшись, она встретилась глазами с Гу Тяньчэном. Его взгляд был тёмный, совсем не такой, как обычно. Глаза горели недовольством, губы плотно сжаты, взгляд был прикован к её руке, которую всё ещё сжимал незнакомец.

И в этот момент, встретившись с ним взглядом, Юй Минсюй вдруг почувствовала, как ее сердце странно забилось. А потом ей в голову вдруг закралась мысль: Этот человек — каждый его жест, каждое движение — будто нарочно создано, чтобы сводить женщин с ума…

Она отвернулась от пылающего взгляда Гу Тяньчэна, но тут же услышала, как он холодно рявкнул:

— Эй, ты. Подойди. Хватит прятаться за женщиной.

Юй Минсюй не собиралась слепо доверять этому странному, явно не в себе незнакомцу, но хотела разобраться в ситуации, внимательно понаблюдать за ним, понять, что он собой представляет. Но услышав голос Гу Тяньчэна, всё же отдёрнула руку, которую всё ещё сжимал мужчина, и отступила на два шага назад.

Незнакомец растерянно посмотрел на неё. Он помедлил, поднял голову и взглянул на Юй Минсюй — в его глазах читалась мольба, будто он хотел снова приблизиться и найти в ней защиту, но… не посмел.

Остальные тоже инстинктивно отступили назад, окружив его. В свете фонарей лица казались бледными и напряжёнными. Атмосфера вдруг снова напряглась до предела.

— Послушайте, — прошептал Мин Тао, но так, что все его ясно слышали, — не думайте, что этот дурачок безопасен. Он украл нашу еду и одежду. И всё это — прямо у нас под носом, и мы даже не заметили. Он ещё и шины сумел пробить. Некоторые серийные убийцы как раз такие — психически нездоровые, убивающие в порыве, без организованной структуры... Достаточно одного импульса — и они спокойно могут кого-нибудь убить… Мы не можем просто так его отпустить.

— И что? — перебила Цзоу Фужун, глядя на него с недоверием. — Мы что, будем его держать здесь?

— Именно, — неожиданно поддержал Гу Тяньчэн. Его голос был ровным, спокойным, но очень твёрдым. — Не важно, откуда он взялся. Мы просто передадим его полиции. Это самый надёжный вариант

Он говорил с таким авторитетом, что никто не осмелился возразить.

Юй Минсюй тоже была согласна с этим решением, но, взглянув на одинокую фигуру в в круге света, почувствовала жалость. Казалось, он уже понял, что окружающие настроены враждебно. Его губы были крепко сжаты, кулаки — стиснуты и опущены по бокам. Спина по-прежнему была сутулой — со стороны он выглядел забитым и жалким.

Но вдруг что-то в нём изменилось — словно какие-то слова задели его. Он медленно распрямил спину, и в этот краткий миг снова стал похож на нормального человека. Он провёл рукой по носу и пробормотал:

— Убивать… Хе… Убивать… Много убил… Семерых убил…

Воцарилась гнетущая, леденящая тишина. По спине у всех пробежал холодок.  Стоящий перед ними психически нездоровый, но необычайно привлекательный мужчина внезапно стал пугать на каком-то глубинном, инстинктивном уровне.

Юй Минсюй нахмурилась: Мин Тао же говорил о четырёх жертвах, а этот — о семи?

— Осторожно! — крикнул Гу Тяньчэн, увидев, как тот человек внезапно рванулся вперёд с мрачным, упрямым выражением на лице и метнулся в сторону Цзоу Фужун.

Юй Минсюй, которая ранее уже ощутила его силу, понимала — этот парень явно занимался боевыми искусствами, возможно, саньда, и регулярно тренировался: не мастер, но быстрый и сильный. Его бросок был настолько резким, что Цзоу Фужун закричала от ужаса, когда его руки схватили её за плечи.

Юй Минсюй и Гу Тяньчэн одновременно метнулись вперёд, с двух сторон. Мужчина уже успел схватить Цзоу Фужун за руку и пытался прижать её к себе, но в тот же момент Гу Тяньчэн схватил его за спину и с силой ударил кулаком в поясницу. Тот застонал от боли и разжал руки. Юй Минсюй немедленно оттащила Цзоу Фужун и встала перед ней, заслоняя собой. Сун Лань тоже подбежала и, схватив перепуганную Цзоу Фужун, потянула её подальше.

— Да чтоб тебя…! — заорал Мин Тао. Прозвучал тяжёлый глухой удар, и все увидели, как здоровенный камень в руке Мин Тао с грохотом обрушился на затылок незнакомца. У Юй Минсюй дёрнулся глаз — она хотела остановить его, но было слишком поздно.

Мужчина пошатнулся, перед падением встретившись с ней взглядом. В его глазах читались боль и недоумение. Он прижал ладонь к затылку, брови болезненно сдвинулись.

— За что… меня… ударили?.. — пробормотал он тихо и потерял сознание.

Из раны на затылке сочилась кровь.

Оставшиеся стояли, тяжело дыша, переглядываясь в полном изумлении.

**Глава девятая**

Юй Минсюй смотрела на распростёртое тело, чувствуя, как учащённо бьётся сердце, а кончики пальцев холодеют.

— Всё в порядке? — раздался голос сбоку.

Она подняла глаза — Гу Тяньчэн обращался к Цзоу Фужун. Та была бела как мел, вцепившись в Сун Лань, с трудом выдавила улыбку и еле слышно пробормотала:

— Ничего... Спасибо тебе. Если бы не ты, я бы... попала в лапы этого маньяка!

— Пустое, — спокойно ответил он. — Разве я мог бы просто стоять и смотреть, как кто-то из вас окажется в опасности?

Девушки смотрели на него с искренней благодарностью и доверием, но он уже отвернулся и направился к Юй Минсюй.

Их взгляды встретились — в этом молчаливом обмене было что-то, недоступное пониманию остальных.

Он встал рядом, и они вместе посмотрели на человека, лежащего на земле. Мин Тао в это время лихорадочно фотографировал и снимал видео, не переставая возбуждённо приговаривать:

— Чёрт, это же я его вырубил… Я поймал его! Он же сказал — убил не четырёх, а семерых, да? Если он не убийца, откуда он знает точное число? Даже больше, чем известно полиции!

Никто не удостоил его ответом.

— Не страшно? — спросил Гу Тяньчэн.

Юй Минсюй покачала головой.

— Ты действительно храбрая, — усмехнулся он. — Ещё и других защищаешь.

— Пустое, — передразнила она его. — Разве я могла бы просто стоять и смотреть?

Эта её манера почему-то рассмешила его, в глазах вспыхнул живой огонёк, но голос остался назидательным:

— Теперь ты понимаешь, что нельзя слепо доверять людям? Этот тип — один сплошлой красный флаг. И кто бы мог подумать, что мы действительно столкнёмся с серийным убийцей. А ты... осмелилась подойти к нему так близко.

— В следующий раз буду умнее, — вздохнула она. — Сначала он действительно казался безобидным.

— Правда станешь умнее? — переспросил он с чуть ленивым, насмешливым тоном.

Юй Минсюй фыркнула, но на его подначку больше не ответила.

Тем временем Мин Тао, склонившись над телом, поднял растерянное лицо:

— Мы правда... поймали того самого серийного убийцу с трассы? Этот неорганизованный, импульсивный психопат-убийца сумел ускользнуть от полиции Сянчэна и Сычуань-Тибетского региона... Весьма впечатляет!

— Убийца он или нет — завтра выяснит полиция, — сказал Гу Тяньчэн.

Юй Минсюй кивнула.

— И что теперь делать? — спросил Мин Тао.

— Пока он без сознания, свяжем его, — ответил Гу Тяньчэн. — В машине есть верёвка.

Мин Тао щёлкнул пальцами:

— Отлично!

У Гу Тяньчэна в машине оказались прочные альпинистские верёвки — те самые, которыми он ранее привязывал велосипеды Юй Минсюй и Мин Тао. Тогда он использовал лишь часть, остальное теперь как раз пригодилось, чтобы надёжно скрутить незнакомца.

— Что дальше? — поинтересовался Мин Тао.

Гу Тяньчэн окинул взглядом окрестности:

— Надо найти, куда его запереть. А то как очнётся — опять начнёт буянить. У кого-нибудь есть скотч?

— У меня! — Мин Тао полез в рюкзак и достал катушку широкой ленты.

Гу Тяньчэн тщательно заклеил пленнику рот.

Юй Минсюй, стоявшая в стороне, нахмурилась и спросила:

— Мин Тао, а ты зачем вообще таскаешь с собой такой скотч?

— На всякий случай! — совершенно спокойно отозвался тот. — Вот и пригодился. Где будем его держать?

Юй Минсюй посмотрела в сторону домиков — Цзоу Фужун уже забилась внутрь, а Сун Лань оставалась снаружи, охраняя подругу и с тревогой наблюдая за происходящим.

— Может, в другом доме?

Гу Тяньчэн покачал головой:

— Нет смысла. Я уже проверял — в обоих домиках сломаны замки. А если он сбежит?

— Тогда, может, привязать его к дереву? — предложил Мин Тао.

Гу Тяньчэн ответил:

— Боюсь, он тогда будет рваться, шуметь. Мало ли что.

— Если он очнётся, за ним придётся постоянно наблюдать, как он извивается, — сказала Юй Минсюй. — Не хочу на это смотреть.

Она встретилась взглядом с Гу Тяньчэном. Тот на мгновение задумался, затем его взгляд скользнул в сторону стоящей неподалёку машины:

— Может... запрём в багажнике. Всё равно машина теперь никуда не поедет.

Юй Минсюй и Мин Тао переглянулись. Никто из них не возразил.

Они подняли тело и затолкали в багажник. Внутри, помимо пары мелочей, почти ничего не было — места хватило как раз, чтобы уложить высокого парня с длинными ногами.

Гу Тяньчэн захлопнул крышку багажника и надёжно её запер. Юй Минсюй спросила:

— Интересно, куда он подевал два больших чемодана? Украл и выбросил?

— Неважно, — пожал плечами он. — Там только одежда, ничего ценного. Потом разберусь.

Тишина вновь воцарилась над пустошью. Юй Минсюй взглянула на часы — почти три часа ночи. До рассвета оставалось не меньше трёх часов.

Она спросила:

— Может, попробуем вызвать полицию?

Гу Тяньчэн задумался:

— Я попробую дозвониться в 110, расскажу им, что произошло. Но... он всего лишь украл наши вещи, да ещё и психически нездоров. У нас нет никаких прямых доказательств, что он действительно серийный убийца. Так что полиция может и не воспринять это всерьёз. Да и место здесь такое глухое… Даже если вышлют наряд, они приедут только к утру. Я думаю, независимо от того, приедут они или нет, нам стоит немного отдохнуть, восстановить силы. А завтра с утра искать помощь и сдать эту обузу.

— Точно! — подхватил Мин Тао. — Мы же его уже поймали, чего нам бояться? Утром сами отвезём его в участок. А я ещё одно видео сниму, загружу в Douyin — ого, сколько просмотров будет! Вирусняк, сто процентов!

Гу Тяньчэн криво усмехнулся — явно с насмешкой, а Юй Минсюй просто проигнорировала этого болтуна.

Когда они вернулись к палаткам, Сун Лань сообщила:

— Мы не будем спать. Я останусь с Фужун до утра.

Та уже немного успокоилась и кивнула, затем бросила взгляд на Гу Тяньчэна — глаза её были полны нежности и благодарности.

Но Гу Тяньчэн, казалось, не заметил этого взгляда. Он спокойно сказал:

— Ничего страшного. Я буду караулить, спать не собираюсь. Вы лучше ещё немного отдохните.

— Ладно, геройствуй, — фыркнул Мин Тао. — А я, пожалуй, посплю. Надо набраться сил к завтрашнему дню.

С этими словами он юркнул в палатку.

Юй Минсюй взглянула на Гу Тяньчэна:

— Я тоже немного вздремну. Если что — зови.

— Больше ничего не случится, спи спокойно, — ответил он устало, но мягко. Лицо с чёткими чертами, глаза глубокие и тёмные — в тот момент он казался особенно близким.

Она задержала на нём взгляд, затем скрылась в палатке.

Внутри царил беспорядок — напоминание о том, как незнакомец втиснулся сюда, словно огромный щенок, цепляясь за неё, и ни за что не хотел отпускать.

Мысли Юй Минсюй путались, логика буксовала. Но одно было несомненно: он точно как-то связан с серией убийств. Именно поэтому и была тогда такая пугающе странная реакция.

Но перед глазами снова встали те глаза — ясные, будто промытые дождевой водой. Глаза ребёнка, который так и не повзрослел. Он смотрел на неё глуповато, чуть настороженно. А в этом взгляде читались — мольба, обида, тихая печаль… и неукротимое упрямство.

Неорганизованный, психически больной... Серийный убийца… вот так он выглядит?

**Глава десятая**

В пустынной местности раздалось тихое пение.

Юй Минсюй лежала, глядя на потолок палатки, и слушала этот одинокий голос. На этот раз Гу Тяньчэн напевал что-то на английском. Надо признать, его низкий голос в ночной тиши звучал особенно проникновенно, успокаивая душу.

Когда песня закончилась, воцарилась тишина. Казалось, все звуки растворились во тьме.

В голове Юй Минсюй мелькнула мысль: с рассветом можно будет поговорить с ним по душам: узнать, что он любит, что ненавидит, чего ждет от жизни, что его тревожит. Может быть… этот мужчина, встретившийся ей в пути, — и правда человек, которого стоит ждать.

Юй Минсюй не заметила, как начала дремать. Дорога сильно измотала её, она уже три дня толком не ела, не спала. И хотя она ясно понимала — нужно продержаться до утра, но после полуночных событий силы были на исходе. Она поклялась бы, что лишь прикрыла глаза.

Вход в палатку резко распахнулся, внутрь хлынул свет. Юй Минсюй прикрыла глаза ладонью, перед ней стоял напряженный Гу Тяньчэн. Его сильная рука сжала её плечо:

— Быстро вставай! Кое-что произошло!

Сердце ёкнуло, она вскочила:

— Что случилось?

Лицо Гу Тяньчэна выражало недоумение, почти потрясение:

— Я отошёл в лес… по нужде, вернулся — а девушек нет!

Юй Минсюй побледнела, и без лишних слов кинулась следом за ним. Мин Тао, разбуженный шумом, выполз из палатки, сонно протирая глаза:

— Что опять стряслось?.. Не говорите, что опять какая-нибудь хрень?

Не обращая на него внимания, она подбежала к домику. Дверь была приоткрыта, внутри всё лежало на местах, следов борьбы не было. Обувь и куртки девушек исчезли.

— Может, они сами ушли? — вырвалось у неё, но нелепость предположения сразу стала очевидна. Перепуганная Цзоу Фужун ни за что не ушла бы, не предупредив.

Юй Минсюй подняла глаза на встревоженное лицо Гу Тяньчэна. В груди неприятно заныло, она обернулась к зевающему Мин Тао. Тот стоял, взъерошенный и недовольный, пока не увидел пустой домик и не остолбенел.

Гу Тяньчэн вдруг резко изменился в лице:

— Машина!

Они разом обернулись. В темноте силуэт автомобиля казался расплывчатым. Луч фонаря Гу Тяньчэна высветил распахнутый багажник. Они бросились туда. Как и ожидалось — багажник был пуст.

— Твою мать! — взвыл Мин Тао. — Что за дьявол, а?! Мы же его так крепко связали! Как он вылез? Ключи от машины! Гу Тяньчэн, у тебя же были ключи! Это ты его выпустил?!

— С какой стати мне его выпускать?! — рявкнул тот, доставая ключи из кармана.

— У него, возможно, отмычка, — спокойно сказала Юй Минсюй. — Или он сумел выбраться из верёвок и вылез через салон. Это вполне возможно.

Гу Тяньчэн развернулся:

— Я их найду. Обещал обеспечить безопасность — это мой провал. Вы оставайтесь здесь и никуда не уходите. Ждите, пока я вернусь.

— Погоди, — остановила его Юй Минсюй.

Мин Тао встревоженно завопил:

— Нет! Так не пойдёт! Если ты уйдёшь, а этот псих вернётся — что тогда? Мы с Юй Минсюй вдвоём его не сдержим! Если он снова сойдёт с ума — мы просто не справимся!

— А что ты предлагаешь?! — взорвался Гу Тяньчэн. Его лицо потемнело от тревоги и гнева. — Мы что, просто будем сидеть тут, сложа руки? А если с ними что-то случится?! Если он и правда серийный убийца — это же две жизни на кону!

— Пойдём вместе, — предложила Юй Минсюй. — Втроём безопаснее.

Гу Тяньчэн не возражал. Все замолчали, но напряжение всё равно ощущалось в воздухе — глухое, тягучее.

Мин Тао опустил голову, чёлка снова упала на глаза, в уголке губ промелькнула усмешка:

— Простите, но я не пойду. Нас только что было пятеро, и все равно мы его не одолели. Бережёного бог бережёт. Я сейчас же уезжаю, не собираюсь больше торчать в этой чёртовой глуши. Делайте что хотите — меня это не касается.

Сказал — и пошёл к своему велосипеду, припаркованному у палатки. Захватил изнутри рюкзак.

Гу Тяньчэн и Юй Минсюй переглянулись.

— Тряпка, — сквозь зубы процедил он. — Пошли.

Но Юй Минсюй не сдвинулась с места. Она всё ещё смотрела вслед уходящему Мин Тао. Гу Тяньчэн это заметил и обернулся к ней.

Юй Минсюй сказала:

— Мы не знаем точно, кто увёл девушек — тот тип или он. Он вёл себя подозрительно с самого начала. А теперь хочет сбежать.

Гу Тяньчэн резко приподнял брови, помолчал, но всё же признал:

— Верно. Нельзя его отпускать.

Мин Тао как раз поставил ногу на педаль и собирался со всей силы рвануть в сторону шоссе. Но как только надавил, велосипед даже не шелохнулся. Сильная рука схватила его за шиворот. Настроение его моментально испортилось, он уже повернулся, чтобы выругаться — но Гу Тяньчэн успел схватить его за шкирку и стянуть с велосипеда.

— Вы что творите?! Что вам надо?! — заорал Мин Тао, пытаясь вырваться. Но ни Гу Тяньчэн, ни Юй Минсюй не сказали ни слова. Несмотря на его яростное сопротивление, они вдвоём быстро прижали его к земле и крепко связали верёвкой.

— Вы с ума сошли?! Зачем вы меня связали?! — орал Мин Тао. И вдруг, словно его осенило, он задрожал и закричал: — Вы… это вы! Вы оба — серийные убийцы?! Парочка маньяков?!

— Идиот, — буркнула Юй Минсюй.

Гу Тяньчэн поднял его с земли:

— Не рыпайся. Сиди смирно. Как только девчонки вернутся целыми и невредимыми — развяжем тебя.

Юй Минсюй подняла глаза на Гу Тяньчэна. Его лицо было холодным и решительным — он уже сделал выбор и шел к цели, не колеблясь. У неё внутри вдруг закралось странное чувство — смесь тревоги и смутного беспокойства. Что-то кольнуло, не давая покоя. Она внезапно схватила его за руку.

Он обернулся:

— Что случилось?

Она отпустила его:

— Ничего... просто будь осторожен.

Он кивнул. Возможно, и его переполняли эмоции. Он посмотрел на неё долго, пристально, а потом вдруг — как нечто невероятное для него — притянул её за затылок и быстро прижался щекой к её щеке.

Она замерла, позволив ему это.

— Я обещал — не бойся, — сказал Гу Тяньчэн. — Что бы ни случилось, вернутся ли они, спасём ли мы их… Я обязательно доставлю тебя в безопасное место.

— Хорошо. Я тебе верю.

Он слабо улыбнулся. Всё тот же статный, сдержанный, немногословный мужчина.

**Глава одиннадцатая**

Они заперли Мин Тао в машине — не в багажнике, а в салоне. Так и он не сбежит, и будет в безопасности.

За стеклом маячило его искажённое злобой лицо, слышались приглушённые ругательства. Взяв с собой фонари, компас, нож Гу Тяньчэна и альпеншток Юй Минсюй (последние два — для самообороны), они двинулись в лес.

Было около четырёх утра, до рассвета оставалось два-три часа. Пустошь и лес тонули в непроглядной тьме, густой, словно натянутое одеяло. Их встретил холодный ветер, и они углубились в чащу.

— Дозвонился? — спросила Юй Минсюй.

Гу Тяньчэн, вернувшийся с опушки, с улыбкой опустил телефон:

— Да, связь есть! Поблизости дежурит патруль, обещают быть через час!

Она облегчённо вздохнула:

— Отлично! Только… за час может многое случиться.

Он опустил руку, коснулся её пальцев:

— Всё в наших руках.

Его ладонь была тёплой и влажной, и, казалось, в ней скрыта какая-то незыблемая сила и надёжность.

Юй Минсюй кивнула:

— Хорошо, я с тобой.

Гу Тяньчэн на миг замер. Он вдруг понял — после исчезновения Сун Лань и Цзоу Фужун эта упрямая и стойкая девушка рядом с ним, кажется, стала мягче, уязвимее. Может, всё же напугана.

В сумраке леса он разглядывал её склонённое лицо. Вокруг было так тихо, будто других людей не существовало. Лишь шелест ветра и хруст листьев под ногами. А ещё — тот самый мягкий свет, исходящий от неё, будто снова зажёгся у него в голове и спокойно озарял всё внутри.

Он чувствовал почти нестерпимое желание — в эту минуту, на грани опасности, в этой странной тишине, похожей на вечность, — просто прижать к себе эту случайно встретившуюся девушку. Крепко обнять её. Поцеловать. Целовать взахлёб, не думая ни о чём. Коснуться её. Заставить её чувствовать — радость, и даже боль. Только так можно было выплеснуть напряжение, тревогу, беспомощность и щемящую нежность, переполнявшие его.

Но он лишь усмехнулся про себя.

Несмотря на краткость знакомства, между ними уже возникло необъяснимое понимание. Хорошее начало. Он не хотел пугать её, показывая свою дикую, необузданную натуру. Ещё не время.

Может, этот день настанет. Если они действительно сблизятся. Если она окажется той, кого он ждал всё это время.

С момента исчезновения девушек прошло уже минут двадцать. Они с Юй Минсюй шагали по лесу ещё минут десять. Вокруг была всё та же непроглядная тьма. Где-то вдалеке уже виднелись подножья тёмных гор, но — ни малейшего следа, ничего.

Юй Минсюй дышала тяжело и негромко. А Гу Тяньчэн всё это время не отходил от неё дальше чем на метр, защищая и поддерживая.

— Передохнёшь? — спросил он, не сбавляя шага.

Она покачала головой.

— Я просто не могу спокойно тебя одну оставить, — сказал он. — Иначе пошёл бы искать сам.

— Я понимаю.

— Может, поговорим о чём-нибудь? Так идти легче.

Она чуть улыбнулась:

— Давай.

Гу Тяньчэн шагал по-прежнему широко и уверенно, лицо спокойное:

— У тебя были парни?

Юй Минсюй взглянула на него, прошла ещё пару шагов и только потом ответила:

— Был один.

— Сильно любила?

— Не то чтобы, — сказала она спокойно. — Сошлись в университете, после выпуска разошлись. Вроде и высокий, и крепкий, но… но толку мало. Не хватало ответственности, глубины.

Гу Тяньчэн рассмеялся:

— А я на твой взгляд ответственный? Хороший ли из меня выйдет парень?

Юй Минсюй смотрела вперёд. Вокруг стояли стройные деревья, словно бесконечными рядами, сквозь кроны пробивался слабый свет звёзд. В лесу стелился лёгкий туман, почти неуловимый — казалось, он ведёт их вперёд, в ещё большую неизвестность.

— Не знаю, — спокойно ответила она. — Это можно понять только со временем. Мы знакомы всего полдня.

На какое-то время оба замолчали. Потом Юй Минсюй стала выкрикивать имена девушек, Гу Тяньчэн поддержал. Его голос звучал гораздо громче. Они кричали несколько минут подряд, пока снова не воцарилась гнетущая, мёртвая тишина.

— Машины мы не слышали, — сказал он. — Далеко они уйти не могли. Должны были услышать нас, но, видимо, не могут ответить.

Юй Минсюй крепче сжала альпеншток:

— Скорее всего.

— Здесь мы уже всё обошли, — сказал он, указывая рукой в другую сторону. — Пошли туда.

Юй Минсюй молча последовала за ним.

Пройдя немного, Гу Тяньчэн вдруг сказал:

— Знаешь… Я ведь и правда очень любил свою бывшую.

Юй Минсюй молчала, слушая.

— Она была похожа на тебя. Такая же сильная, с характером, со своими взглядами. Совсем не банальная. Совсем не такая, как, скажем, Цзоу Фужун. Ей тоже нравились ответственные мужчины.

— Поэтому она выбрала тебя? — улыбнулась Юй Минсюй.

Он кивнул, лицо оставалось спокойным, почти грустным:

— Да. Она была со мной пять лет. Отдала мне лучшие годы своей жизни. А потом… её не стало.

— Прими мои соболезнования. Мёртвых не вернуть.

— Я знаю. Я давно это понял. — Он остановился. — Дай-ка я выкурю сигарету, соберусь с мыслями.

Он прикрыл ладонью огонь от ветра, наклонился, закуривая. В уголке губ мелькнула едва заметная улыбка:

— Не хочешь со мной?

Она подумала, согласилась:

— Ладно. Сегодня — последняя.

Она вытянула сигарету из пачки, зажала губами. Он наклонился, и в свете пляшущего огонька его лицо казалось особенно красивым. Юй Минсюй вспомнила, как впервые увидела его, когда он проезжал мимо на машине: сквозь запотевшее стекло она уловила его задумчивый, глубокий взгляд, похожий на тибетские облака.

Она наклонилась ближе, чтобы прикурить. Его глаза, совсем рядом, внимательно смотрели на неё — в них было что-то мягкое, почти ласковое… и одновременно — тень прошлого, которое он хранил в себе. Юй Минсюй затянулась, сделала вид, что ничего не заметила.

Они задержались на месте меньше минуты.

Вдруг Гу Тяньчэн швырнул сигарету на землю, резко затоптал её ногой и крикнул:

— Стой!

Он рванул вперёд. Юй Минсюй подняла голову и увидела, как  впереди мелькнула тень, высокая, как тот мужчина.

Гу Тяньчэн умчался, не оглядываясь. Она бросилась вдогонку. Он бежал, как пантера, её ноги тоже легко скользили по опавшим листьям. Вокруг — ни звука, только их стремительные шаги.

— А-а... — вдруг донёсся до неё слабый стон. Тихий, как эхо. Будто кто-то звал на помощь. Звук шёл сзади, из противоположного от беглеца направления — совсем не оттуда, куда они бежали.

Юй Минсюй резко остановилась, прислушалась — только шепчет ветер.

Но интуиция подсказывала: нет, она не ослышалась.

— Гу Тяньчэн! — крикнула она.

Но было уже поздно — он скрылся в темноте. То ли не услышал её, то ли просто не мог остановиться — фигура мелькнула напоследок и исчезла во тьме.

Постояв секунду, она развернулась и побежала на звук.

Кругом была кромешная тьма. В её руке — лишь фонарик, тонкий луч которого терялся в чёрной пелене. Она не имела ни малейшего представления, куда бежит, но всё больше чувствовала, что пространство вокруг расширяется. В ушах — лишь собственное дыхание.

— Сун Лань! — закричала она. — Цзоу Фужун!

— М-м-м... — снова донеслось до нее.

Женский стон, будто сквозь преграду. Кровь ударила в голову, по спине пробежали мурашки. Юй Минсюй выставила альпеншток поперёк, как оружие, сжала фонарь, стиснула зубы и шаг за шагом медленно двинулась вперёд.

Луч скользнул по деревьям, кустам... и вдруг осветил лицо.

В голове у Юй Минсюй будто что-то взорвалось — глухой гул, ладони сразу покрылись холодным потом. Она резко вернула фонарик на то же место.

Там стоял человек.

Нет, двое.

Это был он.

Тот самый молодой мужчина — с наивным, чистым, почти детским взглядом. Он стоял у дерева, за спиной — Сун Лань. Та была без сознания, вся в крови. Было непонятно, жива ли она, и что с ней сделали.

Неизвестно, как долго он наблюдал за Юй Минсюй. Их взгляды встретились и она увидела, что в его глазах, когда-то ясных и прозрачных, теперь словно клубился серый туман. В них больше нельзя было прочесть ничего. Ни чувств, ни мыслей.

А потом он медленно, очень медленно улыбнулся.

И тогда Юй Минсюй поняла — оказывается, даже такое красивое лицо может в одно мгновение стать пугающе жестоким и зловещим.

**Глава двенадцатая**

Вокруг стояла такая тишина, что Юй Минсюй слышала только стук собственного сердца.

После мгновенной заминки он разжал руки, и безжизненное тело Сун Лань рухнуло на землю. Затем он снова улыбнулся — по-детски простодушно — и бросился вперёд!

Юй Минсюй развернулась и побежала, чувствуя, как его тяжёлое дыхание приближается. В голове пульсировала ярость: Что, он решил, что я — лучший трофей? Поэтому бросил Сун Лань и погнался за мной?!

— Не убегай! — его голос звучал неожиданно приятно, удивительно красивый, чистый, почти музыкальный, но сейчас это только злило её.

Она вовсе не собиралась его слушать — мчалась изо всех сил, одновременно осматриваясь в поисках пути к отступлению или, если повезёт, для ответного удара.

Он настигал её, от него невозможно было оторваться. Бежал быстро, ровно, без сбивчивого дыхания — будто вообще не уставал. Так ты раньше бегом увлекался, да? — с мрачным сарказмом подумала Юй Минсюй.

— Сестрёнка*... красивая сестрёнка... пойдём со мной, понесу тебя...

*姐姐 (jiějie) — стандартное китайское обращение: "старшая сестра".

У Юй Минсюй от этих слов мороз по коже пошёл. Какая я тебе сестрёнка? Он же явно старше! — мысленно выругалась она и резко обернулась, поймав его обиженное выражение лица: глаза широко раскрыты, губы слегка прикушены.

— Мечтай! — выкрикнула она.

А он вдруг… хитро ухмыльнулся.

Юй Минсюй едва успела подумать — Плохо дело! — как в следующую секунду её нога соскользнула, и она провалилась в небольшую ямку в земле.

Она потеряла равновесие, но сильная рука обхватила её за талию. Она рухнула прямо в его объятия — широкие, тёплые… но с резким запахом — пота и крови. Юй Минсюй чуть не взвыла. Она заорала про себя, резко отбросила ногу назад, пытаясь ударить его.

Но тело уже не слушалось как надо, а он, хоть и выглядел глуповатым, двигался быстро и легко увернулся. И всё так же, вкрадчиво и противно, зашептал у неё над ухом:

— Сестрёнка... непослушная... надо наказать...

С этими словами он резко перехватил её и, не отпуская, опустился на землю, усадив её себе на бедро лицом вниз и прижав. Юй Минсюй никогда не испытывала такого унижения! Она закричала:

— А-а-а! — и резко ударила его локтем в грудь.

Он взвыл от боли, не ожидая удара, а затем, словно в отместку, шлёпнул её по ягодицам.

— Будет... ещё драться? — спросил он хрипло.

Юй Минсюй заставила себя успокоиться, сделала несколько глубоких вдохов и смягчила тон:

— Не буду. Отпусти меня, ладно?

Но он, подумав, покачал головой:

— Нет. Сестрёнка била меня, тот плохой человек тоже бил. Непослушных надо связывать.

Юй Минсюй едва не зарычала, но тут же резко рванулась в сторону, выкатившись из его захвата — движение было стремительным, точным. Но он, словно предвидел это, мгновенно схватил её. Откуда-то у него уже оказалась стяжка — он перехватил её руки и быстро стянул за спиной.

Юй Минсюй была в шоке — он делал это с пугающей ловкостью. Она ещё пыталась вырваться, но не успела — он нагнулся, крепко зажал её щиколотки и так же быстро обвил их ещё одной стяжкой.

Когда он добрался до её лодыжек, то замер на мгновение — такие они были тонкие, белые, без единого волоска, не то что у него.

— Сестрёнка такая душистая... — прошептал он, опуская голову. — А я... вонючий!

Его глаза наполнились слезами, и он вот-вот разрыдался бы.

Юй Минсюй потеряла дар речи.

Закончив дело, он с довольным видом усадил её на землю — связанную по рукам и ногам — и уставился на неё, подперев подбородок.

— Ну что, теперь сестрёнка не может драться, доволен? — спросила она, бросая взгляд за его спину.

Он энергично закивал.

— Кто ты такой? Как здесь оказался?

Этот вопрос, казалось, озадачил его. Его пухлые губы приоткрылись, во взгляде промелькнула растерянность.

— Кто я... — медленно повторил он. — Я тоже хочу знать.

Юй Минсюй пристально взглянула на него, затем спросила:

— А где ещё одна сестрёнка?

Он надул губы и ответил с серьёзным видом:

— Третья сестрёнка в лесу. Она мне меньше всех нравится. Та — на втором месте. — Он украдкой взглянул на Юй Минсюй. — А ты — на третьем.

— То есть я самая любимая? — уточнила она. — Ну-ка, скажи сестренке, это ты их ранил?

Он кивнул, потом покачал головой:

— Они… они, когда очнулись, сказали, что это я... но я не помню... — Его лицо исказилось от мучительного недоумения, длинные ресницы дрожали.

И наконец… он снова заплакал.

Юй Минсюй краем глаза уловила, как за его спиной медленно приближается какая-то тень, но продолжала разговор:

— В моём кармане есть салфетка. Возьми, вытри слёзы.

Он тихо промямлил что-то в ответ, робко поднял на неё взгляд — в глазах смешались надежда и зависимость. Юй Минсюй сделала вид, что ничего не замечает, слегка повернулась боком, подставив ему карман брюк.

Он медленно потянулся к её карману. Они оказались так близко, что она могла рассмотреть его глаза: в них не было ни капли зла, только прозрачная, пугающая пустота.

Она на мгновение растерялась. И в этот момент Гу Тяньчэн набросился на него сзади, сжимая шею локтем. Лицо парня побелело, застыло, он хрипло выдавил:

— Сестрёнка... беги!

Но Юй Минсюй не двигалась, будто не слышала.

Гу Тяньчэн выжидал за его спиной так долго лишь ради одного — нанести точный, решающий удар. К счастью, Юй Минсюй проявила смекалку: она заставила того парня расслабиться, тем самым предоставив Гу Тяньчэну идеальную возможность для атаки. Пока тот задыхался, он достал нож и нанес ему удар.

— Нет! — вскрикнула Юй Минсюй, увидев, как он снова заносит нож. — Гу Тяньчэн, не становись преступником!

Он замер, посмотрел на неё. В обычно сдержанных глазах бушевала ярость.

В конце концов он отшвырнул нож и оттолкнул истекающего кровью мужчину:

— Посмотри, что он с тобой сделал!

— Он не причинил мне вреда! Хватит, возьми себя в руки!

Гу Тяньчэн поднял голову к небу и несколько раз глубоко вдохнул. Затем он опустился на корточки. Раненый лежал на земле, съёжившись от боли, тихо стонал и не оказывал сопротивления. Гу Тяньчэн фыркнул с презрением, залез в его карман и вытащил ещё две пластиковые стяжки. Не торопясь, он связал ему руки и ноги.

Когда он повернулся к Юй Минсюй, его лицо было спокойным. Глубокая ночь раскинулась за его спиной безмолвной, безграничной пустотой.

И тут она осознала: теперь он — единственный свободный, ничем не связанный человек в этой ночи. Она смотрела на него — и молчала.

Он подошёл, присел рядом и обнял её. Юй Минсюй внезапно ощутила какую-то тяжесть внутри — странную, колкую. В ней смешались боль и насмешка над собой. Она не шевельнулась, только почувствовала, как затылок стянуло — будто он окаменел. Она почувствовала знакомый запах — кровь, лёгкий аромат одеколона, пот.

Казалось, в этот момент он сам выдохся — опустошённый и уставший. Он медленно провёл рукой по её волосам и спросил:

— Страшно?

— Нет. Разве ты не обещал, что отведёшь меня в безопасное место?

Он помолчал немного, а потом тихо сказал:

— Да, я помню.

Потом он медленно отпустил её и поднялся.

Юй Минсюй не отрываясь смотрела на него. Это было ощущение... странное до неуловимости. Он всего лишь встал, отряхнул руки и сел на упавшее рядом бревно. Что-то в нём изменилось — может, осанка, может, выражение лица.

Гу Тяньчэн сложил руки между колен и уставился на неё. Взгляд был затуманенным, словно через пелену дыма, — уже не такой ясный, прямой, как раньше.

— Минсюй, — сказал он с улыбкой. — Наконец-то всё стихло. Теперь мы можем спокойно поговорить.

В её голове будто сгустился белый туман, застилая мысли. Но она взяла себя в руки. Говорила ровно, без перемен в тоне, как будто ничего не заметила:

— Гу Тяньчэн, почему ты до сих пор не развязал меня? Помоги мне сначала освободиться.

Он достал из кармана сигарету, закурил. В клубах дыма, в тусклом отблеске тлеющего огонька он прищурился, глядя на неё. И в этот самый миг — он стал другим. Презрительным. Злым. Самодовольным, словно смотрел на неё свысока.

— Не стоит, — ответил он. — Ты мне нравишься такой. Ты не из тех, кто легко подчиняется… и именно это мне в тебе нравится. Ты — мой лучший трофей в этом путешествии, дар небес. Я не отпущу тебя, пока жив.

**Глава 13**

Ночь была густой, как непроглядная черная пучина. Из шестерых, встреченных по пути, кто-то остался лежать в лесу, кто-то был заперт в машине, а кто-то лежал у ног Юй Минсюй. Теперь они все — и впереди, и позади Гу Тяньчэна — были обездвижены, лишь жертвы в его руках.

Юй Минсюй снова взглянула на него — все то же красивое лицо, широкие плечи, узкая талия, жесткая, брутальная мужская харизма. Но теперь она знала: он больше не тот человек, за которого она его принимала.

— Ты меня не боишься? — неожиданно спросил Гу Тяньчэн.

Юй Минсюй не захотела смотреть в его глаза, утратившие былую ясность и глубину, и, отвернувшись, усмехнулась:

— Разве ты не влюблен в меня? Разве не сказал, что не отпустишь меня снова? Чего мне бояться?

Он внезапно рассмеялся, затянулся сигаретой и произнес:

— Ты… меня немного озадачиваешь.

— В этом мире много неочевидных людей и вещей, — равнодушно ответила Юй Минсюй. — Слишком зацикливаться на них — себе дороже.

Ее слова, казалось, содержали скрытый смысл. Гу Тяньчэн курил, не сводя с нее глаз, но ничего не ответил.

— Ты — тот самый серийный убийца, о котором говорил Мин Тао? — спросила Юй Минсюй. — Двое в Хунани и двое вдоль трассы в Тибете — это сделал ты?

Он наклонил голову и усмехнулся:

— На самом деле их было шесть — Бросил взгляд на лежащего на земле истекающего кровью «дурачка» и добавил: — Полиция связала между собой только четыре случая. А этот болван сказал, что их больше.

Юй Минсюй тоже посмотрела на «дурачка»:

— А кто он такой?

— Честно? Не знаю, — ответил Гу Тяньчэн. — Вчера я понял, что нужно сменить машину, иначе не избежать облавы. Как раз наткнулся на этого дурака — он остановился у дороги передохнуть. Я дождался, пока он отвлечется, въехал в него и забрал его машину.

Сердце Юй Минсюй сжалось. Число жертв, названное этим человеком, отличалось от признанного Гу Тяньчэном всего на одного — значит, он знал подробности. Неужели он тоже был полицейским? Раньше он мог водить машину — возможно, тогда он еще был в порядке, а после столкновения превратился в… это?

На душе у Юй Минсюй стало тяжело. Полицейский… Хороший полицейский, изувеченный до такого состояния. Она снова посмотрела на лежащего на земле мужчину: он был в сознании, его глаза широко раскрыты, лицо искажено от боли, и он тихо стонал. Даже с таким перекошенным от страдания выражением он не выглядел отталкивающе — скорее жалким и беспомощным… и почему-то трогательно красивым.

— Что, жалко его? — уловив её взгляд, насмешливо спросил Гу Тяньчэн.

Юй Минсюй знала: рана у «дурачка» не смертельная, и в ближайшее время он не умрёт. Она быстро бросила ему ободряющий взгляд — не зная, понял ли он её. Затем повернулась к Гу Тяньчэну и спросила:

— Значит, после того как ты его сбил, ты всё это время держал его в багажнике? Эти два больших чемодана — выдумка. Такой мужчина, как ты, вряд ли возил бы столько вещей в путешествии. А в первый раз он сбежал сам, без твоего ведома?

Гу Тяньчэн приподнял бровь, его тёмные глаза сверкнули, уголки губ изогнулись в улыбке:

— Ты очень умна.

— Колёса проколол ты, — продолжила Юй Минсюй, — чтобы задержать всех здесь. А когда обнаружилось, что он сбежал, ты просто воспользовался ситуацией, чтобы свалить вину на него. Держу пари, ты открыл багажник, когда прокалывал шины, а потом забыл закрыть, и он выбрался.

Гу Тяньчэн слегка хлопнул в ладоши:

— Я пришёл ровно к такому же выводу.

Даже «дурачок» на земле, до этого лежавший без движения, вдруг поднял голову и стал слушать с необычайной внимательностью. Его лицо разгладилось, вернув былую привлекательность. Он энергично кивнул Юй Минсюй, радостно улыбнулся, а затем быстро покосился на Гу Тяньчэна и пробормотал:

— Плохой… Плохой человек… запер меня…

Юй Минсюй невольно подумала: всё-таки он не такой уж и дурак.

И всё, что последовало дальше, казалось уже естественным продолжением.

— А как ты выманил Сун Лань и Цзоу Фужун из комнаты? — спросила Юй Минсюй.

Гу Тяньчэн холодно усмехнулся, закурил новую сигарету и после неспешной затяжки ответил:

— Цзоу Фужун и так была не прочь. Ты же видела, как она на меня смотрела — прямо-таки похотливо. С Сун Лань пришлось повозиться, но она, в отличие от тебя, недалёкая. Вскоре после того, как все легли спать, Цзоу Фужун сказала, что хочет в туалет. Я вызвался проводить её в лес. С ней я быстро разобрался, а потом вернулся и сказал Сун Лань, что та плохо себя чувствует — пусть, мол, пойдёт и посмотрит, а я, как мужчина, не могу. Хотя, даже если бы они не вышли сами, я бы всё равно нашёл способ вытащить их.

Юй Минсюй ненадолго замолчала, затем спросила:

— И что, весело, играть людьми, как пешками?

Гу Тяньчэн задумался на секунду, а потом ответил:

— Поначалу — да, было даже весело. А потом стало привычно.

— А его второй побег? — Юй Минсюй кивнула на лежащего. — Ты сам выпустил его, чтобы подставить, или он снова сбежал?

Гу Тяньчэн усмехнулся — в глазах мелькнуло недоброе веселье:

— Я его выпустил. Иначе как бы я увёл тебя одну в лес? Все они — просто статисты. Главное — это наш с тобой разговор. Я ждал его с нетерпением.

Пока он говорил, его взгляд потемнел, стал настойчивым. Он начал спокойно, почти лениво, скользить глазами по телу Юй Минсюй — будто уже смотрел не на человека, а на свою добычу. Без спешки. Без стыда. Как на то, что уже принадлежит ему.

Юй Минсюй стиснула зубы. В голове мелькнуло воспоминание: как совсем недавно он сидел у входа в палатку, пока она дремала, и тогда ей даже показалось, что в этом есть что-то трогательное. Теперь же её пронзила острая ненависть. Она взяла себя в руки, мысленно отругав: Если сейчас поддаться эмоциям — буду последней дурой.

— Ты забрал его машину и надел его одежду, — продолжила она. — Я заметила одинаковый запах мужского парфюма — это от его куртки. Ты не успел от него избавиться до нашей встречи и не ожидал, что он будет так мешать. Должно быть, ты оставил его с Цзоу Фужун и остальными, но он сумел вырваться, вынес Сун Лань и наткнулся на меня. Он пытался спасти её. А я чуть не подумала, что именно он — тот самый серийный убийца.

— Этот парень — настоящий дебил, — с презрением сказал Гу Тяньчэн. — А ты приняла его за меня… это честь для него, скажу я тебе.

— Я… я не он! — вдруг выкрикнул лежащий на земле мужчина. Голос его дрожал от обиды и отчаяния. Гу Тяньчэн прыснул, как будто услышал что-то особенно забавное. Юй Минсюй промолчала, лишь бросила ему твёрдый, и одновременно тёплый, успокаивающий взгляд. На сей раз он, кажется, понял — замер, сжал губы и умолк.

— Хватит флиртовать у меня перед глазами, — холодно бросил Гу Тяньчэн.

Юй Минсюй встретилась с ним взглядом. Сквозь маску равнодушия в его глазах всё ещё читались боль и одиночество. Вот ведь странно, — подумала она. — Даже сейчас, когда всё уже ясно, в какие-то мгновения между нами всё ещё бывает это... молчаливое понимание.

— Кто ты на самом деле? — медленно спросила она. — Или… кем ты был раньше? Как дошёл до этого?

— Я же говорил тебе, — равнодушно ответил Гу Тяньчэн. — Всё, что я сказал — правда.

— Ты был IT-менеджером, — сказала Юй Минсюй. — Но даже смерть девушки… это ведь не повод скатиться до такого, правда?

Гу Тяньчэн замолчал. Юй Минсюй заметила, как его лицо напряглось, приняв упрямое выражение. Он отвел взгляд в сторону и пробормотал:

— Она не должна была меня бросать.

Юй Минсюй выдержала паузу.

— Дай сигарету.

Гу Тяньчэн усмехнулся, встал и подошёл, но не слишком близко. Прикурив, он поднёс сигарету к её губам. Его пальцы слегка скользнули по её щеке. Лёгкий, почти нежный жест. Она никак не отреагировала, и он ничего не сказал.

«Дурачок» на земле ничего не увидел — Гу Тяньчэн загораживал все происходящее. Он только беспомощно переводил взгляд с Юй Минсюй на Гу Тяньчэна, яростно хмурясь.

Гу Тяньчэн вернулся на место и вдруг засмеялся:

— Даже не знаю, почему рассказываю тебе всё это. Может… — он поднял глаза, — ты и вправду мой конец пути.

Юй Минсюй внезапно всё поняла. Вспомнила, как он сказал: «Я тебя не отпущу. Пока не умру».

— Ты болен? — тихо спросила она.

Он не ответил, но и не отрицал. Его лицо осталось бесстрастным, что было равносильно признанию.

— Чем?

— Рак, — ответил он безучастно, будто речь шла не о нём.

— Она ушла до этого или после того, как ты узнал? — спросила Юй Минсюй.

На лице Гу Тяньчэна появилась горькая усмешка:

— До. Если бы после… может, я бы ещё понял.

Юй Минсюй, со связанными за спиной руками, медленно затянулась. Дым заполнил горло и грудь, густой и дурманящий, как сама ночь. Видя её нелепую позу, Гу Тяньчэн рассмеялся:

— Могла бы подползти и взять сигарету у меня из рук. Удобнее же.

Юй Минсюй сделала вид, что не поняла намёка. Лежащий мужчина тут же замотал головой:

— Не-не надо…

Гу Тяньчэн окинул его взглядом:

— Видимо, в жизненно важные точки не попал. Тело у копа крепкое — гляди, как быстро оживился.

Юй Минсюй поспешила перевести тему:

— Почему она ушла? Такой мужчина, как ты — успешный, красивый, харизматичный. Только если она совсем слепая была…

Эти слова, кажется, польстили ему. Он улыбнулся и с лёгким вздохом сказал:

— Да, разве что слепая.

Кажется, на мгновение он погрузился в воспоминания, и в его глазах мелькнули растерянность и боль.

— Наверное, ты никогда не любила кого-то по-настоящему долго, — сказал он. — Сколько ни старайся — со временем всё равно перестают ценить. Мне надоела рутина, надоело работать на других. Я открыл свой бизнес ради нашего будущего. Чёртова экономика рухнула — не по моей вине! Она просто никогда не понимала, какой груз тащит на себе мужчина в этом мире. Увидела, что я потерял всё, и ушла. Сбежала к моему бывшему начальнику, представляешь? Тому самому коротышке, который только и умел, что выстраивать связи, а в работе ни черта не понимал. Завидовал мне, потому что я был талантливей. Ну не глупо ли?

Юй Минсюй немного подумала и кивнула:

— В чём-то ты прав. Мужчина без денег — это провал. Я бы тоже не стала встречаться с тем, у кого за душой ни гроша. Но ты — совсем другое дело. Ты перспективный. И она хотя бы должна была дать тебе ещё один шанс.

— Ты, значит, из разряда прагматичных, — усмехнулся Гу Тяньчэн.

— Абсолютно, — спокойно подтвердила Юй Минсюй.

Он затянулся, наблюдая за ней сквозь дым:

— Такой прагматизм мне нравится.

Юй Минсюй не стала развивать тему:

— Ты её убил?

Гу Тяньчэн замер.

— Не хотел. Но сажать себя я не собирался. Я всё ещё хотел бороться, доказать, что способен на многое. Потом уже пришлось расчленить её тело и сжечь. Полиция не нашла доказательств — официально она до сих пор числится пропавшей без вести.

— Значит, с этого всё и началось? — тихо спросила Юй Минсюй.

Он кивнул:

— Да. Сначала был как в тумане. А потом… потом я понял, что это даже приятно. Как освобождение. Когда я смотрел, как она превращается в пепел, я впервые почувствовал облегчение. Потом… — он усмехнулся, — я каждый день съедал по чуть-чуть… её прах.

Он ткнул пальцем в грудь:

— Она теперь здесь. Во мне.

Юй Минсюй с трудом подавила отвращение. Голос её остался спокойным:

— Да… Люди любят говорить о «сопереживании», но на самом деле это невозможно. То, что для одного — полнота чувств, для другого просто не поддаётся пониманию.

Гу Тяньчэн посмотрел на неё — взгляд мягкий, будто бы наполненный нежностью. И снова на губах появилась та пугающая, почти ласковая улыбка:

— Ты умеешь меня радовать. С первой встречи ты казалась мне родственной душой.

Юй Минсюй улыбнулась:

— А потом? Ты ведь говорил, что собирался продолжать бороться. Почему сдался?

Гу Тяньчэн говорил с равнодушным лицом, будто бы весь этот мир больше не касался его:

— Я устроился в другую компанию, готов был терпеть — быть на подхвате, проглатывать обиды. За несколько месяцев вывел отдел в топ. Но заслуги присвоил себе другой. А в конце года меня уволили — компания «оптимизировала расходы». Меня! Ха, они действительно уволили меня.

Он усмехнулся, но в глазах плескалась не насмешка, а ледяная усталость. Не дожидаясь ответа Юй Минсюй, он продолжил — уже вполголоса, будто самому себе:

— Так что, ты скажи… это я не такой? Или всё же этот мир гнилой?

Он опустил глаза, взгляд стал жёстче, а голос — тяжелее:

— Это не моя проблема. И не моя вина. Иначе как объяснишь, что вскоре мне поставили диагноз — рак?

— И что было потом?

— Потом… — он задумался. — Перед смертью захотелось узнать себя лучше. Я начал тосковать по тому чувству, которое испытал, когда убивал. Прочёл кучу книг по криминальной психологии и решил: стану серийным убийцей. Психологи вывели стандарт — чтобы считаться серийным, нужно убить как минимум четырёх человек. Я решил убить пятерых. Или больше.

**Глава 14**

Гу Тяньчэн произносил эти слова со спокойствием человека, решающего, съесть ли на обед гамбургер. Ночная мгла за его спиной казалась безмолвной и безучастной. И в этот момент Юй Минсюй вдруг осознала: все самые чудовищные решения в этом мире рождаются из долгого, изматывающего молчания, превращающегося в одинокий монолог.

Тишина между ними длилась всего несколько секунд, но ощущалась как вечность.

Игнорируя испарину на ладонях, Юй Минсюй усмехнулась:

— Теперь понятно... Сначала я действительно тебя не подозревала. Ты так неохотно согласился подвезти меня и Мин Тао, хотя я идеально подхожу под твой «тип жертвы». Это был расчет — «прикинься беззащитным, чтобы одержать верх»*. Если бы ты согласился слишком охотно — вот тогда я бы насторожилась.

*  欲擒故纵 (yù qín gù zòng) - Тактический приём из древнекитайских военных трактатов, таких как «Искусство войны» Сунь-цзы, когда для того, чтобы легче поймать противника, сначала делают вид, что отпускают или ослабляют контроль над ним. Это метод психологической и стратегической манипуляции врагом.

Гу Тяньчэн смотрел на неё — взгляд стал ещё глубже, чем в момент их первой встречи. В его глазах за одно короткое мгновение промелькнула целая буря чувств: волнение, боль, настороженность и одержимость. А затем всё это исчезло, утонуло в тишине за его спиной.

Юй Минсюй поняла, что сказала лишнее, но не подала вида. Медленно откинувшись на ствол дерева, она почувствовала, как «дурачок» придвинулся к её ногам. Его лицо побледнело от потери крови, но раны не были смертельными и вполне позволяли двигаться. Но его разум теперь был как у ребёнка, и она понимала — пугает его не боль, а страх. Именно поэтому он так и сник. Неожиданно он прижался головой к её голени, свернувшись калачиком, словно огромный младенец.

Гу Тяньчэн, не удостоив «неудачника» взглядом, изучал Юй Минсюй. Её ясные глаза с легкой природной отстраненностью, сжатые губы — всё выдавало в ней человека, куда более устойчивого, чем он предполагал. Спокойствие, с которым она прошла через всё это, свидетельствовало о внутренней стойкости, почти пугающей.

— Когда ты заподозрила неладное? — спросил он. — Из-за чемоданов? Моя ошибка, не предусмотрел. Не думал, что этот кретин выберется и ты увидишь пустой багажник. Я ведь, когда мы ставили велосипеды, уже сказал, что там нет места. Пришлось тогда наврать про чемоданы.

— Чемоданы — мелочь, — ответила она. — Мужчины с большим багажом редкость, но не аномалия. Тогда мне это просто показалось странным, и я начала присматриваться к тебе. Но потом... — она посмотрела ему прямо в глаза, — одна за другой начали происходить странности. А ты вёл себя слишком уж заботливо, беспокоился о безопасности всех вокруг — что явно не вязалось с твоим предыдущим поведением. Это выглядело неестественно.

Гу Тяньчэн не рассердился, а лишь заинтересованно наклонил голову.

— Но… — продолжила Юй Минсюй, — демонстративность и склонность к театральности есть в той или иной степени у многих. У Мин Тао, например, это выражено куда сильнее, чем у тебя. Но ключевой стала одна твоя фраза, — «Те девушки».

Гу Тяньчэн на миг опешил, в глазах мелькнуло непонимание.

Юй Минсюй усмехнулась:

— После исчезновения Сун Лань и Цзоу Фужун мы много о них говорили. Но ты ни разу не назвал их по именам — только «те девушки», «они». Лжецы всегда избегают имен жертв. Что, — её голос стал чуть холоднее, — перечитал столько книг по криминальной психологии — и даже этого не усвоил?

Лицо Гу Тяньчэна потемнело, в нём появилось что-то хищное, но он рассмеялся:

— Да, это правда... Имена делают их реальными. Запомню на будущее и в следующий раз не повторю ошибку.

Уловив её насмешливую улыбку, он резко спросил:

— Что смешного?

Она сделала вид, что не слышит — в её молчании читалась нарочитая дерзость и беззаботность. Раздавив окурок, Гу Тяньчэн поднялся.

Юй Минсюй почувствовала напряжение, когда он бесшумно приблизился. Ей очень не нравилось это ощущение. «Нелепо, что этот монстр всё ещё может на меня влиять», — подумала она с горечью. Всё это казалось до нелепости абсурдным.

Гу Тяньчэн присел рядом с ней на корточки, положив руки на колени. От него пахло тем же лёгким парфюмом, украденным у «дурачка»-полицейского. Его лицо снова напоминало того человека, каким он казался вначале, когда они только-только познакомились.

Юй Минсюй словно не замечала его взгляда — продолжала спокойно смотреть вниз, позволяя ему разглядывать себя. И, пожалуй, больше всего её сейчас выводило из себя вот что: тот дурачок на земле... заснул. Или потерял сознание? Он лежал, свернувшись калачиком, по-прежнему положив голову ей на голень, с закрытыми глазами, и даже посапывал — дыхание было ровным и глубоким, временами он едва слышно похрапывал…

— Все женщины-полицейские такие стервозные? — прошептал Гу Тяньчэн у её уха.

В груди у неё что-то болезненно сжалось, но, вместо того чтобы вспылить, она лишь усмехнулась:

— О? И как ты собираешься со мной «справляться»?

— Очень просто, — он протянул руку к её лицу, но она резко отвернулась, не давая прикоснуться. Это, кажется, лишь раззадорило его. — Ты сейчас в моих руках, помощь не придет. Разве это не значит, что я могу делать с тобой всё, что захочу?

Её взгляд стал ледяным, а в глазах сквозило презрение:

— Предлагаю сделку. Отпусти остальных, включая «дурачка». Я пойду с тобой. Ты сам сказал — я уже твоя. А дорога у нас впереди долгая, кто из нас двоих выживет — ещё вопрос. Я и так знала, что ты не собираешься вызывать полицию, поэтому уже успела сообщить своим. Тебе выгоднее уйти сейчас. Времени почти не осталось, так стоит ли тратить его на этих людей? Чем раньше мы уйдём — тем лучше для тебя.

Гу Тяньчэн лишь пристально смотрел на неё, и даже она, обычно невозмутимая, почувствовала раздражение и беспокойство.

— Ты серьёзно… — тихо спросил он, — хочешь использовать это похищение как шанс — чтобы уйти со мной? Или это трюк, чтобы спасти заложников?

Её ресницы дрогнули, на губах появилась горькая улыбка:

— Догадайся сам.

**Глава 15**

Молчание повисло между ними, прежде чем Гу Тяньчэн наконец заговорил:

— Ладно. Я отпущу Цзоу Фужун. Она тяжело ранена и спрятана в укромном месте — если я не приду, вы найдёте её только когда она истечёт кровью. Но сначала я возьму аванс.

Юй Минсюй внутренне расслабилась — Цзоу Фужун жива! Однако в следующий момент его руки резко обхватили её талию — Гу Тяньчэн потащил её на себя и прижал к земле.

У неё по спине пробежал холодок, волосы на затылке встали дыбом.

— Какой ещё аванс? — прошипела она.

— Не паникуй... — его голос за спиной звучал спокойно. — Просто побудь со мной тихо. Я не настолько глуп, чтобы брать тебя прямо перед приездом полиции. Тебе ведь тоже не хочется, чтобы я совершил такую ошибку?

Она замерла, обдумывая его слова. Возможно, он говорит правду — Цзоу Фужун действительно может умирать где-то в укрытии. Эта местность, скорее всего, его операционная база, поэтому он так хорошо её знает. Сун Лань и Цзоу Фужун просто не повезло оказаться в логове маньяка. То, что он сейчас говорит, может быть и ложью, и правдой — или той самой опасной «смесью» того и другого. Сейчас лучше не злить его, чтобы выведать местонахождение пленницы.

В этот момент она почувствовала, как он подтянул её чуть ближе,

и теперь они вдвоём полулежали, привалившись к дереву. Его ладонь по-прежнему была на её плече. От него исходил едва уловимый запах, он был слишком близко — а она не могла даже пошевелиться.

Предрассветная тьма была густой и вязкой, как смола, словно готовая поглотить всё на своём пути. Вокруг них — ни звука. Только лёгкий ветер и запах — земли, пыли, сухих листьев, перемешанный с сырой, дикой свежестью открытого пространства.

— Неважно, любовь это или нет, реальны ли мои чувства сейчас, — прошептал он. — Неважно, когда и от чьей руки мы умрём. В эти минуты я не чувствую себя монстром. Я запомню их навсегда... и хочу, чтобы ты тоже запомнила.

— Может быть, — тихо ответила она.

— Останься здесь. Рядом со мной. Не двигайся.

Несмотря на свой боевой характер и опыт отношений, Юй Минсюй оказалась не готова к такой ситуации. Её бывший парень из полицейской академии был образцом порядочности. Поэтому в делах между мужчиной и женщиной, а точнее в том, как мужчины говорят одно, а думают другое, у неё всё ещё не хватало настоящего понимания. И сейчас — в этой гнетущей тишине, в этом холодном, напряжённом «объятии» — она вдруг на мгновение почувствовала… растерянность. Словно не до конца понимала, что происходит.

Внезапно она уловила движение за спиной и подозрительный шорох. Не успев среагировать, она ощутила его руку на своей шее — мёртвую хватку.

— Не двигайся… — его голос стал хриплым, прерывистым, почти звериным рычанием. Вскоре его дыхание участилось, движения становились всё отчётливее и резче.

Юй Минсюй широко раскрыла глаза, внутренне проклиная всё на свете. Вот оно что — даже тигр, спустившись с гор, становится добычей шавок*. Она, всегда державшая ситуацию под контролем, теперь оказалась в унизительном положении.

* 虎落平阳被犬欺 — Тигр, спустившись с гор в равнину, становится жертвой собак (когда сильный человек попадает в беду, его начинают притеснять даже те, кто раньше не посмел бы взглянуть ему в глаза). Выражение встречается в классической китайской литературе, в частности, в сборнике пословиц и нравственных изречений, а также в романе «Путешествие на Запад», где используется выражение 龙游浅水遭虾戏，虎落平阳被犬欺 — «Когда дракон плавает в мелкой воде, креветки над ним насмехаются, тигр же, упав на равнину, подвергается травле собак».

Всё тело сковало, челюсти сжались. Почти сквозь зубы она процедила:

— Гу Тяньчэн, немедленно прекрати!

Но в подобных вещах Гу Тяньчэн явно имел куда больше опыта — он лишь коротко фыркнул:

— Прекратить? Я трогаю только себя. По какому праву ты приказываешь?

Её уши пылали, но его рука на горле и связанные конечности лишали возможности сопротивляться. Малейшее движение — и его пальцы сжимались, перекрывая кислород.

— Ещё слово — и я перережу глотку этому идиоту, затем доберусь до остальных, — прошептал он ей на ухо. — Я всего лишь беру аванс. Или ты обманывала, соглашаясь идти со мной? Я даже не прикоснулся к тебе!

Стиснув зубы, она смирилась. Угроза была реальной — в таком состоянии он действительно мог убить «дурачка», а она со связанными руками ничего не успела бы сделать.

— Тварь, — выдохнула она.

Гу Тяньчэн рассмеялся, но смех быстро сменился напряжённым стоном.

Она мрачно смотрела в темноту, на покрытую опавшими листьями землю.

Когда он наконец отпустил её, откинувшись на дерево, в воздухе повис резкий мужской запах. Тошнотворный, липкий — казалось, он пропитал её одежду. Её передёрнуло от отвращения, но она сдержалась. «Спокойно, — думала она. — Потерпи ещё немного. Как только узнаешь, где он прячет Цзоу Фужун, всё закончится».

Приведя себя в порядок, он поднялся:

— Жди здесь. Если сбежишь — убью всех. Да и тебе всё равно не уйти.

Она молчала, сжав губы.

Он довольно усмехнулся, снова обнял её за талию, поднял с земли нож и скрылся в лесу.

Снова воцарилась тишина. Юй Минсюй затаила дыхание, вслушалась — Гу Тяньчэн действительно ушёл далеко. Она знала: прежде чем полиция доберётся сюда, он должен закончить всё, что начал. Щёки больше не горели, но лицо оставалось ледяным, а взгляд — тёмным и тяжёлым. Мысли о только что пережитом унижении вызывали ярость. «Я лично арестую его, — клялась она себе. — И заставлю лизать грязь у входа в участок».

Побарахтавшись в этой злобной мечте пару секунд, она собрала волю, уже хотела пошевелиться — как вдруг почувствовала: что-то не так, и медленно обернулась.

«Дурачок» лежал у её ног, широко раскрыв глаза. Неизвестно, когда он проснулся и как долго наблюдал за происходящим. Его бледное от потери крови, но всё ещё красивое лицо выражало возмущение. Глаза — как две чёрные виноградины — уставились на неё.

— На что смотришь? — холодно спросила она. — Когда очнулся?

У парня на лице вдруг появилось выражение ярости, обиды и полной внутренней несправедливости. Он ткнул пальцем в её брюки — пальцы у него были длинные, белые, холёные… Совсем не как у человека, занимающегося оперативной полицейской работой. Затем он злобно стиснул зубы и выпалил:

— Он... пописал на сестрёнку! Он — гадина! Прямо на тебя… на тебя пописал!

Юй Минсюй окаменела. «Если бы не его угроза убить тебя, я бы не терпела этого позора!» — мысленно кричала она.

— ЗАТКНИСЬ! — рявкнула она во весь голос.

Молниеносным движением она вытряхнула из рукава спрятанное там миниатюрное лезвие. Остриё слегка порезало ладонь, но она даже не моргнула. Одним движением она перерезала пластиковые стяжки на запястьях, а затем на лодыжках. Оттолкнувшись одной рукой от земли, она вскочила на ноги и в следующее мгновение уже стояла над «дурачком», перерезая его путы. Вся операция заняла меньше двух секунд.

Ошеломлённый, он смотрел на неё широко раскрытыми глазами. Небо постепенно светлело, но воздух стал холоднее. Приближался рассвет.  Женщина в расстёгнутой ветровке, с развевающимися волосами, сжимала лезвие в руке. Она выглядела одновременно очень свирепой и... невероятно надёжной.

— Запомни, — прошипела она, — о том, что он пописал на меня, — ни слова. Никому. Даже полицейским дядям, которых сейчас увидим. Если проболтаешься — я этим тебе руку отрежу!

Он пару секунд смотрел на неё, моргнул — и закивал изо всех сил.

Юй Минсюй, глядя на его растерянное лицо, немного пожалела, что пригрозила ему слишком жёстко. Слегка смягчив голос, она сказала:

— Это наш с тобой секрет, понял?

Он кивнул:

— Угу! — А затем неожиданно улыбнулся — ослепительно, по-детски непосредственной улыбкой. Такой контраст с его мужественной внешностью!

На губах Юй Минсюй тоже промелькнула лёгкая улыбка. Она поднялась на ноги:

— Я пойду. А ты спрячься где-нибудь и жди меня. Я вернусь.

Он встревожился, схватился за раненое плечо и, шатаясь, встал:

— Ты… куда?

Юй Минсюй взглянула на него, стянула с себя куртку и бросила ему:

— Зажми рану. С виду ты крепкий, не помрёшь. Я иду за ним. Он не освобождать пошёл, а убивать.

**Глава 16**

С этими словами в груди Юй Минсюй вспыхнула ледяная решимость — профессиональная реакция настоящего полицейского. Хотя формально она всё ещё находилась в отпуске в Тибете, когда узнала о серийных убийствах и бегстве преступника в эти края, не дождавшись вызова обратно, сразу начала высматривать подозрительных людей по пути.

Но едва она сделала шаг, как рукав её футболки намертво застрял в чьих-то пальцах.

— Отпусти, не мешай, — резко обернулась она к «дурачку», но, к своему удивлению, не смогла вырваться. Он впился в ткань крепко, с упрямством и отчаянной решимостью, широко раскрыв глаза и глядя на неё.

— Ну что ещё? — сквозь зубы спросила она.

Он потупился:

— Куда сестренка — туда и я.

Юй Минсюй: «...»

— Сестра идёт ловить плохих людей, — язвительно сказала она. — Ты будешь мешать и тянуть назад. Иди прячься, я потом обязательно заберу тебя.

Но его пальцы лишь сильнее вцепились в ткань.

Через минуту она сдалась:

— Ладно, но я буду идти быстро. Если отстанешь — сам поднажми и догоняй меня, договорились?

Она рассчитывала на формальное согласие, но его глаза вдруг загорелись, а лицо расплылось в такой ослепительной улыбке, что стало неловко:

— Хорошо! Я догоню сестрёнку!

Юй Минсюй: «...»

— А если догоню — будет награда? — не унимался он.

— Как угодно, — буркнула она, поднимая брошенную ему куртку. — Стой смирно.

Он тут же вытянулся и застыл, выпятив грудь. Юй Минсюй снова невольно усмехнулась и с лёгким вздохом наклонилась к нему, чтобы как следует перевязать рану на его правом плече. Когда её лицо приблизилось к его груди, до неё вновь донёсся знакомый аромат — тот самый, что она ощущала от Гу Тяньчэна. И тут, осознав, что именно этот человек и является источником запаха, Юй Минсюй вдруг поймала себя на неожиданной мысли: Полицейские вообще пользуются парфюмом? По крайней мере, у нас в участке таких нет.

«Дурачок» стоически терпел боль, украдкой разглядывая её чёрные волосы. Всего несколько минут назад эта женщина казалась ему сильной, быстрой, высокой — словно неприступная гора, на которую можно только смотреть снизу вверх. А теперь её тонкие, изящные руки осторожно перевязывали его — такие тёплые, такие мягкие... Почувствовав, что она поднимает голову, он тут же отвёл взгляд в сторону.

— Пошли, — сказала она.

Они двигались неспешно, следуя в том направлении, где скрылся Гу Тяньчэн. Юй Минсюй периодически останавливалась, давая парню передышку. Тот с трудом, но всё же поспевал за ней. Когда она сосредоточенно изучала следы, он просто стоял рядом. Ни тени любопытства на лице, никаких вопросов —  будто был знаком с такими методами.

— Как ты попал под машину Гу Тяньчэна?

Он заморгал, уставился на неё — совершенно растерянный.

— Ну, ладно. А как тебе удалось сбежать от него?

Тут он оживился:

— Проснулся и убежал!

Юй Минсюй только мельком бросила на него взгляд и решила больше не тратить усилий зря. У неё в голове уже сложилась примерная картина Скорее всего, после аварии его заперли в багажнике, связав и заклеив рот. Первый побег, напугавший всех, мог случиться либо из-за оставшегося у него ключа, либо потому что Гу Тяньчэн забыл закрыть машину, когда прокалывал шины.

А второй раз... Возможно, полицейский инстинкт помог ему освободиться и вынести Сун Лань.

— Ты нёс её, чтобы спасти? — уточнила она.

Он кивнул.

— А Цзоу Фужун почему не спас?

Он удивлённо моргнул:

— Как я понесу двоих?

О, гляди-ка, стал получше соображать, — подумала она, отмечая, что его речь стала чётче.

— Тогда почему, увидев меня, ты бросил Сун Лань и побежал за мной?

Он застенчиво опустил глаза:

— Я же говорил... сестра у меня на третьем месте. Встретил тебя — конечно, сначала спасу тебя. Остальные уже неважны.

Юй Минсюй только хмыкнула:

— Оу.

Вскоре следы потерялись в гуще леса. Юй Минсюй напряжённо вглядывалась в чащу, прокручивая в голове карту местности и стараясь прикинуть, куда мог пойти Гу Тяньчэн. Здесь было слишком много опавших листьев, следов на земле не осталось — определить направление стало почти невозможно.

— Сестра... — позвал он.

— Не мешай.

Он сразу притих.

Когда она уже собиралась двигаться наугад, он снова дёрнул её за рукав.

— Ну что?! — рявкнула она.

— Не надо торопиться, — осторожно сказал он. — Он вернётся. Убийства для него — спектакль, где он режиссёр и главный герой. Четыре жертвы, включая меня, станут кульминацией его «карьеры». И без зрителей ему будет слишком обидно. А сестра... — он посмотрел на неё, — ты будешь для него главной зрительницей. Потому что ты ему нравишься. И он же хочет тебя уничтожить. Такой спектакль, такая сцена — только вообрази — сама мысль об этом уже сводит его с ума, будоражит кровь. Он не сможет устоять. Так что он обязательно вернётся. И приведёт всех с собой. Чтобы убивать их одного за другим — прямо у тебя на глазах. Ему уже всё равно, поймает его полиция или нет.

Юй Минсюй замерла, изучая его.

Его взгляд был кристально чистым, с лёгким оттенком мольбы.

— Ты... — медленно начала она, — кто ты на самом деле?

Он прикусил губу — зубы у него были белые, ровные — и нахмурился. Потом медленно опустил голову. Такой высокий мужчина, а в этот момент выглядел, как надувшийся от обиды ребёнок:

— Не знаю...

В этот момент вдали раздались шаги. Юй Минсюй резко подняла голову и заметила вдали смутные силуэты нескольких человек.

— Ложись! — скомандовала она и, не теряя ни секунды, затащила «дурачка» в густые заросли, сама тоже припала к земле.

— Видишь, я же говорил, — пробормотал он.

Она сердито зажала ему рот ладонью.

**Глава 17**

Он на мгновение застыл.

Ладонь этой женщины была совсем не такой, как те, с которыми он соприкасался раньше. Тёплая, сильная, не такая уж гладкая и нежная, и совсем не пахла духами — скорее, землёй и листвой.

Он жадно вдохнул запах, а потом прижался носом к её ладони. Так приятно…

Юй Минсюй резко распахнула глаза. Рука сама дёрнулась назад, потом снова вперёд — и заехала ему по щеке. До тех людей ещё было далеко, она рассудила, что шума не поднимет, так что не сдержалась.

«Дурачок» схватился за щёку, надув губы, все лицо скривилось. Она, как человек с тонким чувством эстетики, не выдержала вида этого — более красивого, чем у Гу Тяньчэна, — лица, искажённого нелепой гримасой, и отвернулась.

То ли из-за профессиональной привычки, то ли он и впрямь стал послушнее после пощёчины, но, когда приближающиеся люди уже были совсем рядом, «дурачок» вёл себя безупречно: ни единого движения, ни звука — как и она.

Картина, открывшаяся им, заставила кровь вскипеть.

Гу Тяньчэн шёл впереди с безразличным видом. В руке он держал верёвку, к которой были привязаны Мин Тао, Сун Лань и Цзоу Фужун. Мин Тао с окровавленным лицом — его явно избили, девушки тоже были изранены, в крови, с побледневшими лицами, они шли, еле переставляя ноги. В глазах у всех троих — животный страх.

Юй Минсюй показала на пленников, затем на себя, потом на Гу Тяньчэна и «дурачка». Слов не было, но интуиция подсказывала ей, что он всё поймёт. И, судя по выражению его лица, она не ошиблась: он действительно понял. Бросил на Гу Тяньчэна полный страха и отвращения взгляд, будто изнутри борясь с собой.

Она улыбнулась, потрепала его по голове и беззвучно, одними губами сказала:

— Будь умницей.

Он надул щёки и неохотно кивнул. Красивое лицо в этот момент превратилось в забавную гримасу.

Юй Минсюй сосредоточилась. Если Гу Тяньчэн заметит их и начнёт угрожать заложникам, у неё не останется ни одного шанса. Нужно было напасть внезапно: «дурачок» отвлекает, она освобождает троих, а после — она уже разберётся с самим Гу Тяньчэном. При этой мысли внутри всё снова сжалось от злости.

Гу Тяньчэн прошёл в нескольких шагах от них, рассеянно глядя перед собой. То ли был слишком погружён в собственные мысли, то ли просто уже уверовал в свою победу и тешил себя иллюзиями — он так и не обернулся. Всё время смотрел вперёд, не заметив их.  Его лицо, по-прежнему красивое и мужественное, сейчас выглядело каким-то отстранённым, как будто он витал в другом мире. Только глаза оставались такими же холодными и беспощадными.

Юй Минсюй затаила дыхание. Пальцы вцепились в землю, одна нога чуть приподнята — словно хищник, готовящийся к броску. «Дурачок», похоже, тоже проникся её настроем: хоть и сидел в своей фирменной, неуклюжей позе на корточках, но сжал кулаки и приподнял их к лицу. Эта поза была настолько странной, что Юй Минсюй неожиданно подумала — он сейчас вылитый цыплёнок или утёнок, который изо всех сил пытается выглядеть грозно.

И в этот момент…

Мин Тао, шедший за Гу Тяньчэном, поднял голову и — будто почувствовав взгляд — резко обернулся к их укрытию. Три пары глаз встретились.

Юй Минсюй поднесла палец к губам, но Мин Тао вдруг вытаращил глаза, и в его затуманенном взгляде мелькнуло что-то такое, отчего у нее внутри всё похолодело. Почти сразу его тело дёрнулось, словно от удара током, и он с отчаянным возбуждением закричал:

— Они там! В кустах! Ловите их! Не дайте им сбежать!

Гу Тяньчэн резко развернулся. В темноте их взгляды скрестились.

Она сжала ладонь «дурачка» и бросилась вперёд, к верёвке, связывающей пленников, надеясь перехватить и спасти троих заложников.

Но опоздала.

Гу Тяньчэн смог убить шестерых в двух разных местах и всё это время оставался на свободе — решительность и молниеносная реакция давно стали частью его натуры. Почти одновременно с тем, как Юй Минсюй бросилась вперёд, он стремительно развернулся, выхватил нож и в мгновение ока приставил его к горлу Мин Тао.

Юй Минсюй застыла, грудь тяжело вздымаясь.

Острие уже оставило тонкую кровавую полоску на шее Мин Тао. Тот от страха ослабел в коленях — хотел было упасть на подкошенные ноги, но не решился, хотел увернуться, но не смог. Рука Гу Тяньчэна была непоколебимо тверда, а глаза смотрели не на жертву, а на Юй Минсюй.

На мгновение оба замерли. Затем он усмехнулся и сказал:

— Ты ведь ошиблась, не на того кинулась, да? — Он постучал пальцем по своей груди: — Сюда надо было.

Мин Тао дрожал, Сун Лань смотрела на Юй Минсюй с тревогой и слабо затаённой надеждой, тогда как Цзоу Фужун, похоже, была в полном ужасе.

— Ты о чём? — вдруг расслабилась Юй Минсюй. — Я просто боялась, что Мин Тао тебе навредит. Он ведь только что пытался... что-то выкинуть.

— Врёшь! — завизжал Мин Тао. — Это ты пряталась!

Гу Тяньчэн улыбнулся:

— Мы же договорились, что ты будешь ждать. Что это за прятки?

Теперь взгляды троих пленников на Юй Минсюй резко изменились, в их глазах — потрясение, неверие. Лица побледнели, как у мертвецов.

— Так вы сообщники?! — захлебнулся Мин Тао. — Банда из маньяка, стервы и дебила*!

— Мин Тао, — холодно сказала Юй Минсюй, — болтуны долго не живут.

Тут же воцарилась мёртвая тишина.

Гу Тяньчэн провёл лезвием по шее Мин Тао, оставляя новый порез. Тот не выдержал и заплакал.

— Ты ведь тоже обещал мне, что отпустишь их и пойдёшь со мной. Так что ты теперь задумал? — спросила Юй Минсюй.

— А вот мне кажется, ты хотела меня обмануть, — с усмешкой сказал Гу Тяньчэн. — Допустим, я их отпустил… Ты бы не поджидала меня вместе с этим идиотом-детективом, чтобы взять меня тёпленьким?

Юй Минсюй скользнула взглядом на того самого «идиота», что уже успел выйти из укрытия. Тот был в ярости, сжимал кулаки так, что костяшки побелели, и глаза метали молнии. Даже слепой бы увидел, сколько в нём ненависти.

Юй Минсюй усмехнулась:

— Придумываешь чепуху. Я же не могла просто так бросить его там одного, правда?

Гу Тяньчэн лишь смотрел на неё. Спустя мгновение опустил голову и тихо рассмеялся:

— Минсюй, только, пожалуйста, не обманывай меня. Если ты меня обманешь, используешь, а потом уйдёшь… мне будет очень больно. По-настоящему больно.

— Я не обману, правда, — ответила Юй Минсюй. — Та, что причинила тебе боль, — не я.

— Хорошо, — сказал Гу Тяньчэн. — Тогда пусть этот идиот-полицейский подойдёт и даст себя связать. Тогда я поверю тебе. Если нет — прямо сейчас перережу Мин Тао горло. Ты же знаешь, мне это очень нравится. Я сделаю это быстро, чисто. Кровь пойдёт так красиво.

— Быстрее! Свяжите его! — завопил Мин Тао.

Юй Минсюй не двинулась с места. За её спиной раздался шёпот:

— Сестра... я не хочу…

***

Комментарий переводчика:

Мин Тао сумел дать лаконичное определение каждому:

变态 (biàntài) — извращенец, психопат.

母老虎 (mǔ lǎohǔ) — буквально «тигрица», но в переносном смысле имеет ярко выраженную негативную окраску: уничижительное обозначение женщины с властным, агрессивным или скандальным характером.

弱智 (ruòzhì) — раньше этот термин использовался в клиническом контексте для обозначения «умственной отсталости» (IQ ниже 70), но в современной медицине Китая чаще заменяют на 智力障碍 (zhìlì zhàng'ài) — «интеллектуальное расстройство» (менее стигматизирующий термин). В бытовой речи означает «дебил», «тупица», «тормоз» — резко уничижительное обозначение человека, который ведёт себя глупо или неадекватно, грубое оскорбление.

**Глава 18**

Юй Минсюй сохраняла каменное выражение лица, не оборачиваясь.

Гу Тяньчэн уже стер с лица притворную улыбку — теперь его черты выдавали настоящего хладнокровного убийцу.

— Я считаю до пяти, — произнес он. — Пять... четыре...

Только тогда Юй Минсюй наконец повернулась к «дурачку» с улыбкой:

— Братик*, давай сыграем в одну игру, ладно? Ты дашь себя связать, как они, встанешь в ряд — и тогда сестрёнка… будет вас догонять. Иди же! Не дай себя поймать!

*Юй Минсюй смирилась со своей ролью «старшей сестры» и называет его 弟弟 (dìdi) — младший брат.

Его глаза по-прежнему были чистыми, удивлённо-пустыми — как небо или море. Гу Тяньчэн не видел его лица из-за её спины.

— Если бросишь меня... — прошептал он так тихо, что только она услышала, — я расскажу всем про то, что он на тебя пописал.

Лицо Юй Минсюй осталось абсолютно спокойным. Она едва заметно кивнула.

Медленно он подошёл к Цзоу Фужун. На полпути обернулся, бросив на Юй Минсюй последний взгляд.

— Как трогательно, — усмехнулся Гу Тяньчэн.

Юй Минсюй знала, что он всегда испытывал неприязнь к этому «дурачку», и не хотела снова задевать его. Быстро подошла, поспешно связала ему руки концом веревки. Он всё это время молча смотрел вниз, не проронив ни слова. Когда всё было готово, она на мгновение крепко сжала его запястье. Под кожей — длинная, крепкая кисть, тело взрослого мужчины.

Парень уставился на неё — взгляд был пустой, растерянный. В глубине чёрных, как тушь, глаз на мгновение блеснуло что-то похожее на наивную улыбку… а может, и не было там ничего.

— Покажи руки, — приказал Гу Тяньчэн.

«Дурачок» не двигался.

— Покажи, — мягко сказала Юй Минсюй.

Он поднял связанные кисти. Узел был надёжным. Гу Тяньчэн удовлетворённо кивнул:

— А теперь иди сюда.

Она подошла, остановившись в полуметре от него.

Он изучал её лицо, затем неожиданно опустил нож. Мин Тао рухнул на колени.

— Здесь и закончим, — произнёс Гу Тяньчэн, всё ещё держа верёвку с четырьмя пленниками.

Взгляд Юй Минсюй стал напряжённым и неподвижным. Она поняла — «дурачок» был прав. Гу Тяньчэн действительно собирался устроить представление.

— Садись, — приказал он.

— Что ты ещё задумал? — спросила Юй Минсюй. — Скоро рассвет, просто оставь их здесь. Кто-нибудь их найдёт. Пойдём.

— Не спеши. Раз не хочешь садиться — подойди. Я хочу обнять тебя. Хоть немного.

Он смотрел на неё — взгляд глубокий, потемневший. Спустя несколько секунд она подошла. Он притянул её к себе, прижав лезвие к её спине.

Трое остальных сидели в гробовой тишине — никто и не думал вмешиваться. Последний, «дурачок», опустил голову, будто задумался о чём-то своём.

Гу Тяньчэн склонился ближе к её шее, прикасаясь лицом к коже, чувствуя под ней ритмичную пульсацию — и это возбуждало его.

— Хочешь быть моей женщиной — слушайся, — прошептал он. — Ты ведь никогда не убивала, да? Даже если ты и полицейская, всё равно — ни разу. Ты даже не видела, как я убиваю. Скажи, как мы тогда вообще можем нормально жить вместе?

С этими словами его губы легко коснулись её волос. А затем… не отрываясь от неё, он резко занёс нож над шеей Мин Тао.

Юй Минсюй всё это время была напряжена, как натянутая струна. В тот же миг, когда он двинулся, она среагировала мгновенно — одной рукой схватила его за предплечье, другой метнулась к его поясу. Но это всё равно была реакция, не атака: она не успевала развернуться как следует. Хотя её пальцы, цепкие и стремительные, успели перехватить его руку и изменить траекторию удара — нож прошёл мимо цели, лишь разрезав воздух.

Но в этот момент её тело полностью оказалось в его объятиях. Он тут же отпустил верёвку, вцепился в её длинные волосы. У Юй Минсюй внутри всё похолодело. Почувствовав, как он сжал кулак у затылка, она поняла, что всё плохо. В следующую секунду — резкая боль в коже головы: он дёрнул с яростью. И тут же — его лоб со всей силы врезался в её лоб. Боль взорвалась мгновенно — острая, обжигающая, она захлестнула её с такой силой, что на глаза тут же навернулись слезы, голова закружилась, перед глазами всё поплыло.

Гу Тяньчэн не дал ей ни секунды передышки. Без всякой пощады он нанёс два мощных удара кулаком в живот — один за другим. Её швырнуло на землю.

Боль охватила всё тело. Юй Минсюй с трудом хватала ртом воздух, казалось, даже дышать стало невозможно. С усилием приподняв голову, она увидела: «дурачок», хотя его руки были в крови, уже освободился. Он оказался неожиданно сообразительным — ухватил общий конец верёвки, что связывала остальных, и дёрнул. Только тогда те трое, словно вынырнув из ступора, начали шевелиться. Он же, шатаясь, бросился вперёд, поднял нож, выпавший из рук Гу Тяньчэна, и быстрыми движениями — раз, раз, раз! — перерезал связывавшие их верёвки.

Трое бросились бежать, как могли, спотыкаясь и не оглядываясь. Даже Сун Лань, та, что всегда держалась рядом, лишь на секунду встретилась с ней глазами перед тем, как исчезнуть в темноте.

А Юй Минсюй… вдруг улыбнулась.

— В конце концов, ты всё-таки выбрала не меня, — Гу Тяньчэн с силой вдавил ногу ей в спину, выжимая воздух из лёгких. — Значит… умри.

Ты правда думала, что сможешь меня поймать? Я уже убил одного полицейского, покалечил второго... А ты? Ты — ничто.

Сейчас я подарю тебе самый приятный, самый незабываемый опыт в твоей жизни.

Она не слушала, наблюдая, как «дурачок», отпустив остальных, теперь стоял, сжимая в окровавленной руке то самое лезвие, которое она успела незаметно сунуть ему до того, как выскочила из кустов. Руки и рукава в крови, глаза налились красным, дыхание сбивчивое — словно раненый зверёныш, готовый броситься в бой, даже если это будет стоить ему жизни.

— Не двигайся, братик, — приказала она ему. — Это между нами.

Гу Тяньчэн даже не посмотрел в его сторону:

— Забей на него. Ты — моя главная награда. Я разрежу тебя на кусочки. Я тебя тоже съем. Ты никуда не уйдёшь. Никогда. Ни в этой жизни, ни в следующей.

— Заткнись! Да ты, смотрю, и правда любишь помечтать. Думаешь, раз однажды удалось застать меня врасплох, то и всё, справился со мной? Да пошёл ты! Я в драке ни разу никому не проигрывала!

Гу Тяньчэн на мгновение опешил — оттого, с каким яростным выражением она выругалась, и как внезапно изменилась её аура. Он вдруг почувствовал, что перед ним совсем другая женщина. Совсем не та, за которую он её принимал.

И именно в это мгновение… Он даже не успел разглядеть, как она двинулась. Только заметил, что она упёрлась одной рукой в землю — и в следующую секунду выскользнула из-под его ноги, которой он будто бы намертво придавил её к земле. Всего один, но идеально выверенный манёвр — и у Гу Тяньчэна похолодело внутри. Он понял: перед ним профессионал и на этот раз он нарвался по-настоящему. Она всё это время прикидывалась слабой — и делала это до пугающего умело.

Гу Тяньчэн взвился и тут же ударил ногой — целясь ей в живот, в то самое место, куда уже бил прежде. Он даже не думал щадить — пусть сломается окончательно! Но в тот же миг Юй Минсюй подняла голову и, не пытаясь увернуться, поймала его ногу в воздухе. Гу Тяньчэн не успел понять, как она перенаправила его вес — он потерял равновесие и с глухим стуком рухнул на землю.

Гу Тяньчэн наконец понял, с кем имеет дело. Эта женщина занималась дзюдо! Но испуга он не ощутил — напротив, внутри вдруг вспыхнуло странное, непривычное возбуждение. Он упёрся руками в землю, собираясь вскочить, но тут услышал её лёгкий смешок — и она вдруг отпустила его, словно разрешая подняться. Она тоже поднялась. Оба одновременно отступили на шаг назад.

Гу Тяньчэн сжал кулаки, принял боевую стойку, лицо стало холодным и жёстким. А Юй Минсюй всё так же стояла изящно и спокойно, её руки чуть заметно опустились вдоль тела, а миндалевидные глаза с прищуром смотрели на него — с полуулыбкой, полуиспытанием.

Гу Тяньчэн метнулся вперёд, как дикий зверь, и с силой нанёс удар кулаком прямо в лицо Юй Минсюй. Она резко откинула голову назад, тело изогнулось дугой, но осталась на ногах, и, продолжая то же движение, обхватила его за грудь. Гу Тяньчэн тут же понял, что дело плохо, зарычал и с силой опустил обе ладони ей на спину.

Но…

Уже было поздно.

Движения женщины были плавны и непрерывны, как текущая вода, — единое, отточенное до совершенства течение. Она стремительно сбила его с ног и мгновенно переместилась к его голове. Гу Тяньчэн только собрался подняться — но попал прямо под удар: она перехватила его, ловко изогнувшись, зажала локтем шею, а сама села верхом, прижав его к земле.

Лицо Гу Тяньчэна покраснело, он яростно пытался освободиться, но Юй Минсюй прилипла к нему, как геккон, плотно прижавшись спиной к его телу. Она удерживала его с поразительной устойчивостью — и, после нескольких бесплодных попыток, он наконец сдался. Остался лежать, уткнувшись лицом в землю и сухие листья, затаив дыхание.

Но через мгновение рассмеялся и сказал:

— Минсюй, мои чувства к тебе — настоящие. У нас с тобой всё же была какая-то связь... Дай мне нож. Или сама — одним ударом. Всё равно меня ждёт смертный приговор. Пусть здесь всё закончится...

Но тут сверху раздался её холодный, ровный голос:

— А ты кто такой, чтобы говорить со мной о чувствах? С ума сошёл? Всё дорогу вёл себя как ублюдок, флиртовал, строил из себя невесть что. Думаешь, я совсем тупая, чтобы позволить тебе добиться своего? Забудь. Жди, когда вернёшься и посмотришь в глаза семьям тех, кого ты убил. Получишь по заслугам. Закон разберётся с тобой. Или у тебя, в этой извращённой голове, всё ещё не укладывается, что ты — не зверь, а человек, и не имеешь права отнимать чужие жизни? Никто не имеет. Ни ты, ни я.

Она сделала паузу.

— Но до этого…

Гу Тяньчэн всё ещё усмехался. Его красивое лицо было перепачкано грязью, он смеялся в голос — и тут же вскрикнул: резкая боль пронзила кожу головы — она подняла его за волосы. Он только расхохотался громче. На лице Юй Минсюй уже не осталось ни тени эмоций. Она рывком подняла его голову — и с силой ударила лицом о землю. Кровь хлынула из носа. Она ударила ещё. И ещё. К восьмому удару его лицо было месивом. Она наклонилась к его уху:

— Ну как, понравилось больше, чем в прошлый раз? А?

**Глава 19**

Гу Тяньчэн лежал без сознания.

Юй Минсюй знала, что у него в худшем случае легкое сотрясение — она действовала расчётливо. Продолжая удерживать его одной рукой, другой она обыскала его карманы, достала сигареты, закурила и, прищурившись, подняла взгляд.

В нескольких метрах стоял «дурачок» — в одной руке нож, в другой откуда-то подобранный камень, — готовый броситься в бой при первой необходимости. Их взгляды встретились, и он, весь перепачканный, в крови, с заплаканными глазами, вдруг широко и по-детски радостно улыбнулся.

— Дурачок, — тихонько усмехнулась она.

Он понял. Это слово он знал. Замер, потом отвёл взгляд в сторону, потом снова быстро взглянул на неё — и снова опустил глаза. Будто обиделся. Будто решил не разговаривать с ней.

— Эй, дай-ка мне пару стяжек, — сказала она. — Такими ты меня связывал. Вот ведь упрямый. Я тебе говорю, что ты глупыш, а ты не веришь. Хотел же меня спасти — так зачем было связывать? Я уже подумала, что ты тоже какой-то туповатый преступник.

Он нехотя полез в карман, достал пластиковые хомуты и подал ей.

— Зачем ты их носишь с собой? — спросила она, связывая Гу Тяньчэна.

— Не знаю. Просто были в кармане.

— Но ты сразу понял, как ими пользоваться?

Он растерянно кивнул. Юй Минсюй мысленно насторожилась: что-то тут не так. У полиции при задержании всегда с собой наручники. Но ни в машине, ни у Гу Тяньчэна, ни у этого парня наручников не было. Зато вот такие простые, удобные, и часто используемые преступниками стяжки — были.

— Может, и тебя свяжу? — ласково предложила она. — Чтобы не убежал.

Тут он внезапно проявил сообразительность — бросил на неё сердитый взгляд, замотал головой и надул губы, как обиженный ребёнок.

Юй Минсюй снова усмехнулась, но не настаивала. Ей спешить было некуда. Кто бы он ни был — дракон или червяк* — сейчас он у неё в руках, никуда не денется.

* 是龙是虫 — «дракон он или червяк», разговорная идиома, выражение использующееся в контексте боевых искусствах, в армейской среде, и означающее: время покажет, кто ты на самом деле — герой или ничтожество.

Вдали наконец раздались сирены и замигали проблесковые маячки. Похоже, прибыло не меньше пяти машин.

Юй Минсюй посмотрела на «дурачка» — на его лице не мелькнуло ни страха, ни тревоги. Похоже, полиция его не пугала. Направив фонарь в сторону приближающихся огней, она вскоре услышала голоса, всхлипы, чьи-то выкрики — видимо, беглецов нашли. Всю ночь они были в плену, переполнены страхом. Теперь, наконец, всё закончилось — и они могут дать волю слезам.

— Ты выглядишь странно, — вдруг сказал он.

— Как?

Его черные глаза пристально изучали её.

— Ты улыбаешься, но кажешься грустной.

Юй Минсюй слегка опешила, но ответила спокойно.

— Не выдумывай. Это взрослые дела — тебе не понять.

Он замолчал, но его взгляд по-прежнему буравил ее. Юй Минсюй вдруг ощутила неловкость, даже растерянность — будто его простодушный взгляд насквозь пробил её защиту.

— Подойди-ка, — вдруг сладко сказала она.

Не подозревая подвоха, он наклонился. Она резко дернула его за воротник, приблизив его к себе, глубоко затянулась и с шумом выдохнула весь дым прямо ему в лицо.

«Дурачок» был совершенно к этому не готов. Он случайно втянул полный рот дыма, глаза распахнулись от неожиданности, всё лицо перекосилось, он попятился назад, закашлялся, прижал руку ко рту, а из глаз брызнули слёзы.

Юй Минсюй рассмеялась — громко, от души, затем затушила окурок носком ботинка и поднялась на ноги.

Подошла группа из десяти человек. Впереди шли незнакомые местные полицейские, за ними — свои.

— Капитан Дин, — позвала она.

Во главе группы действительно был Дин Сюнвэй, начальник уголовного отдела района Юэшань города Сянчэн, непосредственный начальник Юй Минсюй. Ему было за сорок, среднего роста, с лёгким пивным животиком. На вид — вполне заурядный мужчина. Но под густыми бровями скрывались спокойные, строгие глаза.

Он бросил взгляд на лежащего у её ног без сознания Гу Тяньчэна и спросил:

— Это он?

— Да, — кивнула Юй Минсюй. — Он признался. Жертв не четыре, а шесть. И только что он собирался убить ещё троих заложников. Думаю, он с высокой вероятностью и есть тот самый серийный убийца.

Дин Сюнвэй посмотрел на «дурачка»:

— А это кто?

— Подозреваемый угнал его машину и травмировал ему голову. Личность не установлена.

Дин Сюнвэй несколько секунд пристально разглядывал «дурачка».

Юй Минсюй добавила:

— Нужно выяснить, не из наших ли он, из Тибетского участка. До инцидента он ехал по этой трассе. Похоже, кое-что знал об этом деле. Подозреваемый даже принял его за полицейского.

Незнакомые стражи порядка покачали головами:

— Мы его не знаем. Сейчас проверим по базам.

Все взгляды обратились на «дурачка».

Юй Минсюй почувствовала лёгкое прикосновение к руке. «Дурачок» стоял, потупившись, кусая губу.

— Что такое? — спросила Юй Минсюй очень тихо, так, чтобы слышали только они двое.

— Пойдём отсюда, ладно? — прошептал он, почти неслышно.

— Слушай внимательно. Мы не уйдём. Эти люди — не плохие, они полицейские. Хорошие люди. Они пришли тебе помочь. Я тоже полицейская, и они — мои братья. Скоро кто-то будет задавать тебе вопросы — на все отвечай честно. Мы поможем тебе найти твоих родных, друзей… маму, папу. Уведём тебя туда, где будет безопасно. Хорошо? — так же тихо ответила она.

— Ладно, — пробормотал он, но голову по-прежнему держал опущенной, а двумя пальцами крепко держался за её мизинец.

Юй Минсюй попыталась высвободить руку, но не смогла:

— …

Что ж, пока пусть так. Сейчас важнее другое.

Когда Юй Минсюй подняла голову, то заметила, как в глазах старого лиса Дин Сюнвэя промелькнула насмешливая улыбка. Она тут же бросила на него гневный взгляд: «Ты что, не видишь? У него с головой проблемы!»

Дин Сюнвэй махнул рукой — двое полицейских подошли, подняли лежащего без сознания Гу Тяньчэна, надели на него наручники и потащили прочь. Он всё ещё не очнулся.

— Что ты сейчас знаешь о нём? — спросил Дин Сюнвэй.

— Он назвался Гу Тяньчэном. 27 лет, родом из Сянчэна. Раньше был IT-предпринимателем, бизнес провалился, к тому же он болен — по его словам, у него неизлечимое заболевание. Ещё он признался, что его пропавшую девушку тоже убил он, — ответила Юй Минсюй.

Дин Сюнвэй кивнул, окинул её оценивающим взглядом и сказал:

— Значит, ты вчера вышла из глухой местности, получила сообщение, сразу прекратила отпуск, направилась в эту сторону, чтобы присоединиться к нам, и прямо по дороге столкнулась с подозреваемым?

— Именно так.

На лице Дин Сюнвэя наконец появилась лёгкая улыбка. Он крепко хлопнул её по голове:

— Везёт же тебе! Мы только начали стягивать сеть!

И тут Дин Сюнвэй заметил, как стоящий позади неё странный парень вдруг насупился.

— Ты чего уставился? — спросил Дин Сюнвэй.

Парень молчал, но, видимо, почувствовал, что перед ним человек суровый. Тогда он фыркнул, опустил взгляд на голову Юй Минсюй, поднял руку, аккуратно похлопал её сверху, будто что-то стряхнул, и, не глядя на Дин Сюнвэя, уставился в небо.

Дин Сюнвэй:

— …

**Глава 20**

Юй Минсюй сделала вид, что не заметила выходки парня, и спросила:

— Начальник, врач есть?

Дин Сюнвэй бросил взгляд на «дурачка», но решил не раздувать конфликт.

— Сюй Мэншань! — крикнул он и ушел, чтобы взять под контроль обстановку.

В этот момент пальцы, сжимавшие ее мизинец, внезапно усилили хватку. «Дурачок» молчал, но его упрямство было очевидным.

— Ты что, щенок? — усмехнулась Юй Минсюй.

Он поднял на нее взгляд — ясный и твердый.

— Отпусти, — сказала она серьезнее. — Я полицейский, я защищу тебя. Но ты больше не можешь ходить за мной хвостом.

Он опустил голову, и вдруг вместо двух его пальцев вся ладонь крепко обхватила ее мизинец. Юй Минсюй растерялась. Его рука была крупной, худой и очень холодной.

— Минсюй, не бросай меня, — прошептал он. — Я никого не знаю, ничего не помню. Я буду послушным.

«Когда он запомнил мое имя?» — удивилась она про себя, но не стала вырывать руку. Они молча постояли вот так некоторое время, пока сбоку не раздался голос:

— Думаю, он может истекать кровью еще пару минут без вреда для здоровья. Когда закончите, позовите меня.

Юй Минсюй резко выдернула палец — «дурачок», отвлекшись на незнакомца, не успел среагировать. Его лицо сразу стало недовольным, когда он уставился на говорящего.

Перед ними стоял молодой человек в полицейской форме — Сюй Мэншань, сослуживец Юй Минсюй. За ним следовал врач в белом халате.

— Садись, — коротко сказал Сюй Мэншань. — Тебе нужно обработать раны.

«Дурачок» не двигался, смотря только на Юй Минсюй.

У неё слегка заныло в висках. Она уже начинала догадываться, в чём дело: после удара он пришёл в себя, каким-то чудом оказался в её палатке — и первым, кого он тогда увидел, была она. Похоже, у него возникло что-то вроде синдрома запечатления*, будто цыплёнок, который запомнил её как первую, кого увидел, и теперь принимает за мать.

* Запечатление (англ. imprinting) — термин из психологии и биологии, когда детёныш птицы воспринимает первый увиденный объект как родителя.

— Слушайся, садись, — сказала она.

Только тогда он подошёл к врачу и сел на поваленное дерево. Врач тут же принялся осматривать его раны.

— Когда вы приехали в Тибет? — спросила Юй Минсюй у Сюй Мэншаня.

— Два дня назад.

— Кто ещё из наших здесь?

— Все, кого можно было привлечь. Фань Цзя тоже здесь. Где-то сзади плетётся, сейчас не знаю, куда подевалась.

Фань Цзя была ещё одной сотрудницей из их группы, с которой они оба хорошо ладили.

— Что так долго? — усмехнулась Юй Минсюй. — Я тут чуть не попала в лапы преступника.

Сюй Мэншань был высоким и худощавым, с обычными чертами лица, по характеру серьёзный и сдержанный. Но на этот раз он тоже улыбнулся:

— Да ладно тебе. Думаешь, я не видел, как подозреваемый выглядел — как будто медведь его лапой приложил.

Шёл сильный дождь, сошёл оползень, большую часть людей с дороги отозвали — проехать было вообще невозможно. Мы с огромным трудом пробились сюда так быстро. Как вы вообще до этих мест добрались?

Юй Минсюй фыркнула:

— Неудивительно, что подозреваемый столько дней бегал по дороге — просто везучий.

Пока они разговаривали, «дурачок» молча наблюдал за ними. Он не понимал, кем был этот новый мужчина для Юй Минсюй, но видел, как она изменилась — расслабилась, стала естественной. Улыбка на ее губах была настоящей.

Этот человек был ей хорошо знаком и очень дорог. Он был своим. Товарищем.

И вот с этой мыслью у «дурачка» внутри вдруг что-то болезненно кольнуло. Как-то пусто стало.

Юй Минсюй тоже заметила его взгляд — но не особо обратила внимание. Пока разговаривала с Сюй Мэншанем, чувствовала, как тот упрямо продолжает пялиться на неё. Это даже стало немного смешно, и она уже собиралась повернуться и посмотреть, насколько же он упрям, — как вдруг врач вскрикнул:

— Эй! С тобой всё в порядке?

Юй Минсюй и Сюй Мэншань резко обернулись — «дурачок» лежал на земле без сознания, бледный как полотно.

Они оба тут же бросились к нему и вместе с врачом аккуратно приподняли. Врач проверил дыхание и пульс, прикинул общее состояние и сказал:

— Видимо, сильное истощение. Потеря крови тоже серьёзная — вот и упал в обморок. Носилки! Быстро носилки!

Парень, конечно, крепкий — столько времени держался. Только сейчас и вырубился. Вы, товарищи полицейские, прямо-таки железные.

Пока «дурачка» несли к машине скорой помощи, Юй Минсюй с Сюй Мэншанем шли следом.

— Он откуда вообще? — спросил Сюй Мэншань. — Я сначала подумал, что это какой-то пострадавший, который решил с тобой пофлиртовать, а оказалось — свой?

Юй Минсюй кратко рассказала Сюй Мэншаню всё, что знала: кто он, как появился, что происходило в рамках дела. В конце добавила:

— Либо он полицейский с причудами, либо фанат криминалистики, влезший в дело из любопытства, либо... в его истории есть что-то, чего мы не знаем.

— Интересный тип, — заметил Сюй Мэншань.

Когда двери скорой уже почти закрылись, Юй Минсюй ещё раз взглянула на лежащего внутри. Такой здоровяк — но сейчас, в отключке, он впервые выглядел как обычный молодой парень. Её взгляд привлекла его рука, сжатая в кулак, будто он всё ещё пытался за что-то ухватиться, что-то удержать.

Он был весь в крови и грязи — с виду настоящая развалина, но Юй Минсюй вдруг заметила в нём какую-то… ранимую, жалкую, но в то же время трогательную красоту. Она смотрела ещё секунду — и отвернулась.

В этот момент появилась их коллега Фань Цзя с двумя гражданскими — мужчиной и женщиной. Увидев Юй Минсюй, Фань Цзя обрадовалась, поприветствовала их с Сюй Мэншанем и тут же повернулась к своим спутникам:

— Вот здесь последний. Посмотрите, тот ли это человек, которого вы ищете?

Юй Минсюй и Сюй Мэншань на миг растерялись. По идее, они всё ещё находились на месте преступления, а эти мужчина и женщина — одеты с иголочки, сразу видно: к полиции не относятся и находиться тут вроде как не должны.

Фань Цзя незаметно подмигнула и тихо пояснила:

— Начальник велел привести. Указание сверху.

Трое полицейских больше не проронили ни слова и отошли в сторону.

Юй Минсюй первой обратила внимание на женщину — та выглядела лет на тридцать с небольшим, красивая, сдержанная, с умным лицом. На ней был чёрный кашемировый плащ, весь облик излучал интеллигентность и тонкость.

Мужчина был моложе, на вид лет двадцать пять. В очках, в спортивной куртке для активного отдыха, но и в нём угадывалась некоторая утончённость. Оба выглядели серьёзными, даже напряжёнными, усталыми, в глазах читалось беспокойство.

Тем не менее, они не забыли об элементарной вежливости — бегло поприветствовали Юй Минсюй и Сюй Мэншаня и направились прямо к машине скорой помощи.

У Юй Минсюй внезапно возникло предчувствие — «дурачок» и есть тот, кого они ищут.

И действительно, как только те двое увидели мужчину на носилках, выражение их лиц резко изменилось. Парень бросился к носилкам, почти повис на них, громко закричал:

— Учитель Инь! Учитель Инь!

Он тут же повернулся к врачу рядом:

— С ним всё в порядке? Что с ним произошло?

Женщина же застыла, глядя на него в полном оцепенении. В глазах стояли слёзы, и она чуть не расплакалась, зовя:

— Инь Фэн! Инь Фэн!

Юй Минсюй, Сюй Мэншань и Фань Цзя молчали.

К счастью, парень, несмотря на потрясение, сохранял здравомыслие и деловитость. Отчасти взволнованно, отчасти с облегчением он сказал женщине:

— Поехали в больницу.

Та молча кивнула.

Медики уже собирались закрывать двери, когда Юй Минсюй вдруг сказала:

— Мэншань, поезжай с ним.

Сюй Мэншань без вопросов прыгнул в машину. Скорая вскоре уехала.

Юй Минсюй ещё немного постояла, провожая взглядом машину, затем обвела взглядом местность: Мин Тао с остальными тоже уже по очереди погрузились в другие машины скорой помощи — они были довольно далеко, виднелись лишь неясные силуэты.

Поодаль стояло несколько полицейских машин — без сомнения, Гу Тяньчэн находился в одной из них. Остальные сотрудники прочёсывали ближайший лес. На горизонте уже занимался рассвет, и с трассы продолжали прибывать новые полицейские машины.

Фань Цзя восхищенно сказала:

— Да ты крута! Даже в отпуске умудряешься поймать серийного убийцу!

Юй Минсюй улыбнулась:

— Ему просто не повезло. А этот Инь Фэн... кто он?

— Ты что, не знаешь? — удивилась Фань Цзя. — Такой знаменитый! У нас в полиции у него полно фанатов, даже начальник отдела большой поклонник! В прошлом месяце вышел криминальный фильм «Ловец душ», смотрела?

Юй Минсюй взглянула на неё косо:

— Смотрела.

— Ну как? — спросила Фань Цзя.

— Хороший, — коротко ответила Юй Минсюй.

Фань Цзя кивнула:

— Он — автор оригинальной книги. Известный писатель криминальных романов, вроде ещё и профессор университета, исследователь психологии — очень знаменитый. Но непонятно, как он сюда попал. Те двое с ним — его помощник и родственница, говорят, уже несколько дней ищут его здесь, в Тибете, даже с помощью связей — аж руководство провинции встревожили.

— Что же тут произошло? — подмигнув, спросила Фань Цзя, похлопывая Юй Минсюй по плечу. — Вижу, что писатель Инь ещё и пострадал. Вы с ним вместе подозреваемого поймали? Вау, это было бы круто!

Она тараторила без умолку, а Юй Минсюй чуть улыбалась, а про себя думала: «Писатель… Вот оно что».

Теперь его знание криминалистики и поведения преступников обрело смысл.

Но почему он здесь? Может, собирал материал для новой книги? А в итоге настолько не повезло, что попался самому подозреваемому?

После того как Юй Минсюй с отличием окончила полицейскую академию, она сразу пошла в отдел уголовного розыска, и много лет работала среди братьев по цеху. Для неё сам концепт писательства казался чем-то далеким и чуждым.

А этот парень — подумав о его огромных, настороженных, словно у косули, глазах, о сжатых кулаках, Юй Минсюй почувствовала легкую грусть. Наверное, судьба любит такие резкие повороты. Этот человек — известный писатель, интеллектуал — теперь лежал с повреждённым мозгом, беспомощный как ребенок.

Но теперь, когда нашли его близких, возможно, он сможет восстановиться. И тогда ему больше не понадобится цепляться за ее мизинец, как за последнюю надежду.

***

Примечание переводчика:

Думаю, как и многие, я заинтересовалась этой историей в преддверии выхода сериала. Захотелось почитать её, чтобы сказать: "The book was better" :)

Нашла перевод на английский и прочитала первые 40 глав, но текст оказался совсем без изысков, переводчику не удалось использовать весь потенциал ChatGPT. И хотя в начале сама история довольно предсказуема, в тексте даже сквозь машинный перевод проглядывали интересные описания и в целом приятная кинематографичность.

Так что я взяла китайский текст и сделала любительскую адаптацию первой части. Не судите строго :)

Со следующей главы действие переносится из Тибета в Сянчэнь (и начинается какой-то трэш). Ну, посмотрим, что будет дальше.

**Глава 21**

В Сянчэне было гораздо теплее, чем в Тибете. Стоял июнь, солнце припекало, но не обжигало. Даже смог в это время года отступил, небо было чистым, а река Сян — прозрачной. Настоящая редкость — такая хорошая погода.

Юй Минсюй вместе с коллегами сошла с самолета. На том же борту перевозили и Гу Тяньчэна. В последние два дня они почти всё время были в дороге, и Юй Минсюй всего раз мельком встретилась с ним взглядом, не перекинувшись ни словом. Он же всё это время хранил молчание и вел себя спокойно, без малейшего признака паники или отчаяния от ареста. Казалось, он уже давно отгородился от внешнего мира.

Полицейские сели в ожидавшие машины и отправились в участок. Несколько офицеров из Тибета сопровождали их — они тоже будут участвовать в допросе подозреваемого.

Дело получило широкий резонанс по всей стране, но, к счастью, было быстро раскрыто. В машине царила расслабленная атмосфера, полицейские разговаривали и смеялись. Кто-то даже пошутил, что Юй Минсюй теперь должна проставиться: мол, если всё пойдёт как надо — ей точно светит награда.

— Ладно, — улыбнулась она. — Если мне дадут награду — разрешаю вам хорошенько развести меня на угощение.

Парни в машине громко расхохотались. Фань Цзя воскликнула:

— Сестра Юй, я хочу острых раков!

— Без проблем, — ответила Юй Минсюй.

Отношение парней из уголовного отдела к «цветку»* полицейского управления Юэшаня было неоднозначным. С одной стороны она и впрямь красавица: чистая красота без показной яркости, стройная, изящная и гибкая — честно говоря, ничуть не уступает актрисам с экрана. С другой — этот «цветок» оказался чересчур боевитым. Гордая, резкая, может выдать колкость без всякого повода. А эти её «глаза феникса»** — частенько глянут на тебя как-то по-особенному… и в животе сразу леденеет. А ещё она занимается дзюдо больше десяти лет и выигрывала чемпионат всей провинции по полицейским единоборствам. Проще говоря, она — самая опасная и сильная во всём участке.

Так что хочешь за ней приударить? Сначала подумай — потянешь ли?

* 局花 (júhuā) — буквально «цветок управления»: самая красивая женщина в организации.

** 丹凤眼 (dānfèngyǎn) — «глаза, как у феникса» — поэтичное описание особой формы глаз, считающейся эталоном красоты в традиционной китайской эстетике.

Хотя, конечно, были и смельчаки из других отделов, которые пытались. Тем, кто намекал деликатно, она отказывала коротко и ясно:

— Ты мне не интересен.

А навязчивым она говорила всего одно слово:

— Проваливай.

Постепенно мужчины стали её побаиваться. А потом, когда стало больше совместных операций, где приходилось стоять плечом к плечу и где Юй Минсюй показывала себя как сильную, выносливую и дерзкую — внутри команды на неё уже и не смотрели как на женщину. А те, кто вне команды, — могли только издалека любоваться на этот «недосягаемый горный цветок»*. Прикоснуться к ней никто уже и не решался.

* 高岭之花 (gāo lǐng zhī huā) — «цветок на вершине горы», устойчивый образ: недосягаемая, холодная, но прекрасная женщина, на которую можно только смотреть издалека.

Впрочем, все в отделе время от времени задавались одним и тем же вопросом: кто же в конце концов сможет покорить этот колючий цветок? Ясно одно — это должен быть человек, которого все признают. Иначе весь участок восстанет.

Юэшаньское отделение полиции располагалось у подножия горы Юэлу — несколько белых строгих зданий, спокойных и внушительных. Полицейские машины затормозили у входа. Юй Минсюй первой выпрыгнула из машины, за ней шли несколько коллег. Они успели пройти всего пару шагов, как к ней подбежал кто-то из оперативников и, понизив голос, прошептал ей на ухо:

— Гу Тяньчэн говорит, что станет сотрудничать только если сначала поговорит с тобой.

Юй Минсюй подняла взгляд. Он уже стоял под раскидистым деревом во дворе — переодетый в чистую футболку и спортивные брюки, в наручниках, под присмотром двух полицейских. Казалось, он смотрел прямо на неё.

— Хорошо, — кивнула она.

Один из коллег за её спиной спросил:

— Сестра Юй, точно всё в порядке?

— Всё нормально. Вы идите.

В комнате для допросов было яркое, почти ослепляющее освещение. В тишине слышалось едва различимое потрескивание электропроводки, и от этого замкнутое пространство казалось ещё более пустым и холодным.

Гу Тяньчэн сидел за столом, руки в наручниках лежали на коленях под столешницей. На лице у него не было ни тени эмоций. Он выглядел спокойно.

Юй Минсюй вошла одна, в форме, с собранными в хвост волосами. Гу Тяньчэн не отводил от неё глаз — и вдруг сам удивился той жадности и странному восторгу, что шевельнулись в душе. Он невольно усмехнулся.

Юй Минсюй будто ничего не заметила. Спокойно отодвинула стул, села напротив, достала из кармана сигареты. Закурила, а потом протянула ему одну.

Он с улыбкой принял:

— Спасибо.

— О чём хочешь поговорить?

— Просто захотелось тебя увидеть.

Она кивнула:

— Давай по-хорошему. Сознаешься — будет легче. Станешь отпираться — только хуже сделаешь. Хотя в твоём положении лавировать уже негде. Просто постарайся дать ответы — семьям тех, кого ты убил. Может, хоть так немного искупишь свою вину.

Он медленно выпустил струю дыма:

— Мне до них нет дела.

Юй Минсюй усмехнулась:

— А до чего тебе вообще есть дело?

— Ты была финалом моего пути. Жаль, что не убил тебя, но быть пойманным тобой... приемлемо.

Он затянулся и неожиданно начал читать нотацию:

— Я, на самом деле, очень тебя ценю и понимаю тебя лучше всех. Веришь? Сегодня я позвал тебя, чтобы оставить тебе пару слов.

Жизнь, знаешь ли, не так уж и стоит того. Особенно — для такой женщины, как ты. Ты слишком цепляешься, слишком верна своим принципам. А когда тебя предадут — тут же рухнешь. Ты внешне такая уверенная, но внутри — наивная.

Не глупи. Люди — не такие уж хорошие существа. Те, кого ты защищаешь, не стоят твоей преданности. Единственная, кто действительно достоин — это ты сама.

Ты что, забыла, как Мин Тао тогда втянул тебя в это всё? Забыла, как потом Цзоу Фужун с Сун Лань бросили тебя и сбежали?

Человек, если не живёт ради себя — небо и земля его отвергнут*.

Не делай больше глупостей.

Я ведь правда… жалею тебя.

Наши чувства — я даже умерев не забуду.

И надеюсь, ты тоже — никогда не забудешь.

Помни эти мои слова. Всегда.

* 人不为己，天诛地灭 (rén bù wéi jǐ, tiān zhū dì miè) — известное китайское выражение, которое часто понимают неправильно. Согласно некоторым исследованиям, выражение происходит из буддийского текста «Сутра десяти благих деяний», где оно звучало как: «Жизнь для себя — это естественный закон; если человек не совершенствует себя, небо и земля его отвергнут». Здесь 为 (wéi) означает «совершенствоваться, культивировать себя». Со временем произношение и смысл исказились: 为 стали читать как wèi — «ради себя». В результате фразу стали использовать для оправдания эгоизма: «Если человек не заботится о себе, то его уничтожат» — что прямо противоположно изначальному смыслу.

Юй Минсюй рассмеялась:

— Ты, похоже, и правда безнадёжен. Посмотри на себя — тебе уже двадцать восемь, а восприятие мира и людей всё ещё как у ребёнка: наивное, узкое. В жизни ведь главное не то, как другие смотрят на тебя и обращаются с тобой. Главное — кто ты есть сам по себе, и живёшь ли ты каждый день в согласии с собой. Даже если это — твой последний день.

Она взглянула прямо на него, спокойно, без злости.

— Ты думаешь, будто живёшь выше всего этого, будто тебе плевать на других. А на самом деле, всё, что ты сейчас говорил, только доказывает, что ты целиком и полностью зависел от мнения окружающих. Ты до последнего жил в ожидании: как с тобой поступят, кто предаст, кто от тебя откажется. Именно это тебя и разрушило, шаг за шагом. И знаешь, теперь я понимаю: ты — просто ребёнок, которого однажды сильно ранили, и он так и не смог встать. Ты отчаянно, по-детски, стал убивать, чтобы доказать, что ты существуешь. Чтобы тебя увидели. Чтобы тебя признали.

Гу Тяньчэн, это твоя жизнь на самом деле оказалась пустой и никчёмной. Это ты не сумел её прожить.

Гу Тяньчэн молчал. Черты его лица постепенно напряглись, застыли. Через некоторое время он поднял голову и слабо улыбнулся.

Юй Минсюй заметила, что его глаза покраснели. Там, в глубине, будто скользнула капля — то ли света, то ли влаги. Но она знала: этот человек не заплачет. Он просто плотно сжал губы. А затем, через мгновение, его лицо вновь расслабилось, снова стало спокойным — словно гладь мёртвой воды, которую ветер не тронул.

Юй Минсюй встала и сказала:

— И ещё. Не нужно думать, будто я такая уж жалкая. За любого из моих братьев я без колебаний отдам жизнь. Даже если придётся умереть за кого-то вроде Мин Тао — совсем постороннего человека — это будет моим долгом как полицейского. И что тут не так?

И хватит нести чушь про любовь и чувства. Ты что, впрямь поверил, что я в тебя влюбилась во время операции под прикрытием? Извини, дружок, у меня таких, как ты, было больше, чем у тебя женщин. И ты был далеко не лучшим, скажем так… ближе к концу списка.

Так что и не думай обо мне, даже после смерти не думай. Я ведь никогда ни за кого не отвечала. Всё, я пошла. А ты давай, рассказывай всё как есть. Гу Тяньчэн, хотя бы умри как человек.

Юй Минсюй вышла из допросной. За её спиной стояла гнетущая тишина. Она захлопнула дверь, и сразу появились двое полицейских — сменить её.

Солнце клонилось к закату, в коридоре лежали длинные солнечные тени — яркие и неподвижные. Она подошла к окну, закурила, постояла, тяжело выдыхая дым, и с раздражением подумала, что снова поддалась своей никотиновой зависимости. Окурок улетел в урну, и она направилась в кабинет.

Но в холле её остановила толпа людей.

Почти все — пожилые супружеские пары, с заплаканными глазами и лицами, полными горя и гнева. Юй Минсюй сразу поняла: это семьи жертв серийных убийств на трассе.

Она посмотрела на них — и, не говоря ни слова, повернулась и ушла прочь.

В тот день все задержались на работе допоздна. Юй Минсюй тоже была измотана до предела — с самого утра они находились в Сянчэне, и теперь ей хотелось только одного: вернуться к себе, зарыться в постель и спать без снов, до бесчувствия, забыв обо всём.

Перед самым уходом к ней подошла Фань Цзя, прижимая к груди ворох папок. Юй Минсюй как бы между делом спросила:

— Гу Тяньчэн заговорил?

Фань Цзя кивнула:

— Да, дал показания. Вёл себя довольно сговорчиво, но говорит мало. Такое ощущение, что всё время витает в облаках.

Юй Минсюй помолчала, потом слегка усмехнулась:

— Ладно, я пошла.

Стояла прохладная и прозрачная ночь раннего лета. Небо было усыпано звёздами. Здание управления всё ещё светилось огнями — множество окон, словно глаза стального великана, безмолвно следящего за миром.

Усталость, копившаяся последние дни, словно волна, накатывала с головой. Юй Минсюй вышла из полицейского участка и стала ждать такси.

Полицейская интуиция тут же подала сигнал. У дороги стояла машина — чёрная BMW с включённой аварийкой. Внутри никого. Она перевела взгляд чуть в сторону — и увидела трёх человек. Все показались ей смутно знакомыми. Двое — мужчина и женщина — уговаривали третьего, сидевшего на корточках, обхватившего колени руками и опустившего голову — прямо как ребёнок.

Юй Минсюй вздрогнула, внутренне выругавшись: «Плохо дело!» — и тут же повернулась, собираясь перейти на другую сторону улицы.

Но — поздно.

Тот, кто сидел на корточках, резко поднял голову и вскочил.

Двое рядом поспешили его удержать, но он с силой их оттолкнул и бросился к Юй Минсюй:

— Сестра! — закричал он. — Сестра! Я здесь! Я здесь！

Юй Минсюй: «…» Чёрт возьми.

Она смотрела, как он приближается, с абсолютно каменным лицом.

На самом деле он бежал медленно — видно, что ему мешала боль: одной рукой он прижимал повязку на плече и ковылял, как хромая жаба — подпрыгивая и запинаясь. Но Юй Минсюй не двинулась с места, лишь молча наблюдала за ним.

Господин Инь Фэн — тот самый, которого считали весьма известной личностью, — наконец добрался до неё. Его лицо, обычно мертвенно-бледное, теперь слегка порозовело, а в глазах сияла беззаветная радость.

Те двое подошли следом. Женщина с обеспокоенным и немного печальным выражением сказала:

— Инь Фэн, тебе нельзя бегать, у тебя ведь серьёзная рана…

Затем она бросила взгляд на Юй Минсюй.

Молодой мужчина выглядел спокойным. Он стоял за Инь Фэном, опустив руки, и молчал. Похоже, это был его ассистент.

Юй Минсюй окинула Инь Фэна внимательным взглядом. Тот уже переоделся в больничную пижаму, лицо умыто, на щеках и руках — пластыри, тело обмотано бинтами. Но он был босиком. Его ступни были в грязи и с красными ссадинами. На лбу и ладонях тоже виднелись новые царапины.

Юй Минсюй спросила:

— Что ты с собой сделал?

Инь Фэн подумал немного и серьёзно ответил:

— Мне показалось, что эта одежда мне не идёт.

У Юй Минсюй едва не дёрнулся нерв на виске. Она перевела взгляд на стоящего позади него мужчину. Тот оказался сообразительным — сразу всё понял и быстро заговорил:

— Учитель Инь, когда пришёл в себя, стал настаивать, что хочет найти вас. По телевизору шла новость о том, как ваше отделение арестовало подозреваемого — он вас там увидел. Потом, пока медсестра отвлеклась, он сбежал из больницы. Все новые раны — это он по пути набрал, когда падал. Офицер Юй, пожалуйста, уговорите учителя Иня вернуться. У него серьёзные травмы, без должного лечения всё может быть очень плохо.

Юй Минсюй ещё раз мельком взглянула на помощника — тот был с мягкими чертами лица, выглядел интеллигентно. Она подумала: «Ну, надо же. У него хотя бы помощник адекватный». И тут же мысленно добавила: «Хотелось бы знать, каким он был, когда у него ещё с головой всё было в порядке».

Она сказала Инь Фэну:

— Ты слышал, что он сказал? Если не лечиться как следует, можешь и не выжить. Возвращайся в больницу.

Женщина рядом тоже потянула Инь Фэна за руку, уговаривая:

— Да, пожалуйста, вернись. Я тебя прошу, не делай так больше.

Но Инь Фэн внезапно смахнул её руку, лицо скривилось от отвращения и лёгкого испуга:

— А тебе-то какое дело? Я тебя не знаю. Не прикасайся ко мне. Ещё раз дотронешься — ударю.

Зато глядя на Юй Минсюй, он тут же стал совсем другим — застенчивым, мягким:

— Минсюй, я тогда проснулся, а тебя уже не было. Почему ты не пришла?

Юй Минсюй молчала.

Увидев это, в глазах Инь Фэна на миг мелькнула паника. Он тут же прикусил губу, выпрямился и упрямо заявил:

— Всё равно я тебя нашёл. Никто меня теперь не утащит!

Женщина рядом печально и с какой-то горечью улыбнулась, глядя на Юй Минсюй. Помощник остался невозмутимым, по-прежнему молча стоя позади.

Юй Минсюй немного помолчала и сказала:

— Господин Инь Фэн, ты что-то напутал. Я тебе не сестра и ничем тебе не обязана. Дело закрыто, между нами больше ничего нет. Почему я должна о тебе заботиться?

Инь Фэн смотрел на неё в полном оцепенении. Его глаза начали быстро наполняться слезами.

Юй Минсюй холодно сказала:

— Не смей реветь! — и, не оборачиваясь, пошла прочь.

**Глава 22**

Юй Минсюй развернулась и пошла прочь. За спиной стояла гробовая тишина — трое, казалось, даже не шелохнулись. Она сделала несколько шагов, как вдруг на дороге показалось свободное такси. Она подняла руку, ожидая, когда машина подъедет, и в этот момент услышала за спиной торопливые, неровные шаги — кто-то бежал, прихрамывая.

Такси остановилось. Она обернулась. Инь Фэн замер в паре метров от неё, словно вкопанный. Взрослый мужчина, а стоял, сжав кулаки по швам, тело напряжено, как ствол дерева. Казалось, у него на лбу так и написано крупными буквами: «дурачок». Юй Минсюй фыркнула и потянула за ручку двери. Только она успела сесть на пассажирское сиденье рядом с водителем, как задняя дверь распахнулась — Инь Фэн втиснулся внутрь, захлопнул её за собой и замер, зажав руки между коленями, опустив голову.

Юй Минсюй почувствовала, как начинает болеть голова. Она сидела спереди, но через зеркало заднего вида видела, как двое оставшихся уже бегут к машине.

Бить его или вышвыривать на дорогу она не собиралась — ей просто хотелось, чтобы он поскорее вернулся в больницу и перестал маячить перед глазами. Она была настолько измотана, что готова была отключиться прямо здесь, в такси.

Несколько секунд царила тишина.

— Куда едем? — спросил водитель.

Юй Минсюй опустила стекло и махнула рукой. Помощник Инь Фэна, парень явно сообразительный, тут же подскочил.

— Адрес, — коротко бросила она.

— Международное отделение больницы «Сянхуэй», — моментально откликнулся тот.

— Следуйте за нами.

— Хорошо.

Такси тронулось.

За окном сгущались сумерки, городские огни растекались по стеклу, словно живой, дышащий мир, обволакивающий своим сиянием маленький салон машины. Юй Минсюй смотрела на мелькающие огни и из последних сил боролась со сном. Когда она опустила взгляд, в зеркале заднего вида увидела, как сзади на неё смотрят — чёрные, глубокие глаза.

— Почему ты так настойчиво следуешь за мной? — спросила она.

— Я… не доверяю другим, — ответил Инь Фэн.

— Тогда почему доверяешь мне?

— Ты… не такая, как все. Ты… — Он запнулся, подбирая слова. — Ты правда очень хорошая. И сильная.

Юй Минсюй не стала ничего отвечать. Через мгновение она лишь тяжело вздохнула.

***

Больница «Сянхуэй», корпус для стационарных пациентов.

Машина помощника и той женщины приехала раньше, и они уже ждали у входа. Когда такси подъехало, помощник поспешил открыть дверь. Инь Фэн выбрался наружу и застыл на месте, будто вкопанный. Помощник протянул водителю купюру, затем, с виноватой улыбкой, повернулся к Юй Минсюй:

— Госпожа Юй?

Та без эмоций вышла из машины. Только тогда Инь Фэн покорно поплёлся следом, словно привязанный.

Помощник шёл впереди, указывая путь. Женщина то и дело оглядывалась — её явно беспокоило состояние Инь Фэна, но она не решалась заговорить. Юй Минсюй шла, засунув руки в карманы, а Инь Фэн — почти вплотную, едва не наступая ей на пятки. Она бросила на него взгляд: на его лице читалось какое-то глуповатое выражение, будто он изо всех сил старался не заулыбаться.

Юй Минсюй вдруг ощутила полное бессилие. Пусть прилип, как банный лист* — ей уже было всё равно.

* В оригинале используются идиома 狗皮膏药 (gǒupí gāoyào) — как кусок пластыря из собачьей кожи. Это традиционный китайский лечебный пластырь на основе трав, мазей и клеевых составов, который крепко прилегал к телу и долго не отставал. Его использовали для лечения болей в суставах и мышцах. Исторически считалось, что его делали на собачьей коже (или из неё), так как она лучше держала смесь и хорошо прилипала.

Международное отделение больницы «Сянхуэй» по сути представляло собой элитную частную клинику. Инь Фэн лежал в отдельной VIP-палате. Едва они вошли в здание, как к ним тут же подбежала медсестра, обрадованно и с участием воскликнув:

— Господин Инь! Вы наконец вернулись!

Инь Фэн тут же нырнул за спину Юй Минсюй.

— Какая палата? — спросила она.

Ассистент поспешно показал направление, и вся компания двинулась внутрь.

Юй Минсюй окинула взглядом палату — ну ни хрена себе. Просторная комната, широкая кровать, телевизор, письменный стол, диван и отдельная ванная комната.

— В постель, — бросила она.

— Ага, — отозвался Инь Фэн, послушно залез в кровать, лёг, укрылся одеялом. Только вот глаза всё ещё были прикованы к ней.

Юй Минсюй подошла к дивану и плюхнулась на него, её веки словно налились свинцом. Ей было плевать на всё. Она закрыла глаза, прикрыла ладонью лицо от света и пробормотала:

— Если даже небо обрушится — не буди. Пока сама не проснусь.

— Хорошо, — тут же откликнулся Инь Фэн.

Пока они перекинулись этими словами, помощник уже распорядился, чтобы медсёстры занялись своим делом: одна обрабатывала раны, другая готовила капельницу, третья протирала ему ступни. Женщина, которая приехала с ними, молча стояла в стороне, но вскоре развернулась и вышла.

Они суетились, а Инь Фэн всё ещё не сводил глаз с Юй Минсюй, лежащей в нескольких метрах от него.

— Ты не уходи, — снова сказал он.

— М-м, — невнятно пробормотала она в ответ.

Вскоре её дыхание стало ровным и глубоким. Рука, прикрывавшая лицо, медленно соскользнула. Во сне она дёрнулась, инстинктивно свернувшись калачиком, и затихла.

Инь Фэн не понимал, почему ему так хочется смотреть на неё — просто чтобы чувствовать, что всё в порядке.

Она казалась ему совсем не такой, как в Тибете. Тогда она была тёплой и спокойной, как чистая, прозрачная вода. А когда ловила преступников — превращалась в супергероиню. Ему так хотелось тогда прицепиться к её бедру и везде следовать за ней*.

* Идиома 抱着她的大腿挂着 (bào zhe tā de dàtuǐ guà zhe) — обхватив её бедро, висеть на нём — используется для описания крайней степени привязанности, зависимости или желания неотрывно следовать за кем-то.

Но теперь, когда он нашёл её, она стала другой — жёсткой, холодной. В её глазах появилось что-то, словно ледяная стена, отгораживающая всех, включая его. От этого у него сжалось сердце.

Зато сейчас, во сне, она снова стала похожа на ту самую «старшую сестрёнку» — мягкую, тихую, красивую. Инь Фэн был уверен: то, что она говорила раньше, — неправда. Разве могла она бросить его?

***

Прошло некоторое время. Свет в палате приглушили, люди потихоньку разошлись.

— Учитель Инь, — помощник наклонился к его уху, — я буду в соседней комнате. Если что-то понадобится — нажмите кнопку вызова, мы сразу придём.

— Угу.

Когда помощник ушёл, палата погрузилась в тишину и полумрак. Инь Фэн страстно желал забраться на диван и прижаться к Юй Минсюй, но боялся потревожить её. Да и сам уже едва держался на ногах от усталости. Вскоре он тоже провалился в сон.

***

С того момента, как Инь Фэн очнулся в багажнике машины, весь окружающий мир стал для него чужим и враждебным. Он чувствовал только боль, холод, голод. Голова была пустой, мысли разбегались. Он сжался в комок, не смел пошевелиться и даже дышал тише, чтобы не выдать себя.

Затем он уловил чьи-то голоса. Мужской — низкий, скрипучий — почему-то вызывал у него животный ужас. Женский голос, напротив, звучал мягко, успокаивающе, с той особенной низкой интонацией, которая невольно вызывает симпатию и доверие.

Когда все звуки стихли, он осторожно толкнул крышку багажника — и она неожиданно поддалась. Оказалось, её не до конца закрыли. Он сразу подумал: значит, те, кто его туда запер, просто не уследили. Так и было — Гу Тяньчэн, прокалывая шины и проверяя содержимое багажника, закрыл его слишком осторожно — и не захлопнул до конца.

Инь Фэн тайком выбрался из машины. Ему срочно нужно было найти хоть какую-то тёплую одежду, еду — хоть что-то.

Он наткнулся на палатку и без раздумий влез внутрь. Почти сразу увидел на полу спальный мешок — тёплый, уютный на вид. Он забрался в него, решив, что так сможет спрятаться, и никто его не найдёт.

Хотя где-то в глубине души он всё же чувствовал: что-то во всём этом не так. Но в голове будто висела тяжесть, как каменная плита. Будто в его сознании стояла преграда — глубокая, непреодолимая, и он никак не мог через неё пройти.

Так он и лежал в спальном мешке, не двигаясь, затаив дыхание, и повторял про себя: «Только бы не нашёл. Только бы он меня не нашёл…»

**Глава 23**

В спальный мешок вдруг пробралось чьё-то тёплое, мягкое тело. Он снова услышал тот самый женский голос — а следом и её испуганный крик. Он поспешно вылез наружу — и встретился взглядом с парой глаз.

«Какие же у неё глаза», — подумал он. — «Как облака над высокогорьем — открытые, чистые, без единого изъяна».

Все, кого он встречал потом, не могли сравниться с ней. Ни у кого больше не было таких сияющих глаз, такого тёплого и нежного тела, которое так хотелось обнять. Никто, кроме неё, не смотрел на него с вниманием — даже когда все вокруг явно были настроены враждебно. Никто, кроме неё, не смотрел таким успокаивающим взглядом и не позволял держать за руку.

Человек, назвавшийся его помощником, рассказал ему многое: как его зовут, сколько ему лет, что он известный писатель, добившийся впечатляющих успехов в своём деле. Но всё это, включая даже имя «Инь Фэн», казалось ему чем-то далёким и чужим.

И тогда его снова накрыло это чувство — будто мир вокруг превратился в бескрайнее ледяное море, готовое поглотить его. И единственное, о чём он мог думать, — это Юй Минсюй. Она всё знала. Она могла победить что угодно. Даже тот злодей, который похитил его и издевался над ним, был повержен ею — хоть и смешно, что Гу Тяньчэн обмочился на её штаны. Поэтому сейчас он хотел быть только с ней. Должен был быть с ней. Его вырвали из мира, который он полностью забыл, и бросили в этот чужой, пугающий хаос. И Юй Минсюй стала для него единственным спасительным талисманом, способным разогнать всех демонов и монстров*, чтобы никто больше не смел над ним смеяться и обижать его.

* 妖魔鬼怪 (yāo mó guǐ guài) — идиоматический оборот, состоящий из четырёх иероглифов, каждый из которых обозначает разновидность сверхъестественного или злого существа. В буквальном смысле — «демоны, злые духи, призраки и монстры», но чаще используется метафорически, как обозначение зла, хаоса, дурных сил.

***

У Юй Минсюй и в мыслях не было, что этот простак способен на такие глубокие размышления. Она проспала как убитая, будто заново обретая своё тело и душу*. Когда солнечный свет наконец заставил её открыть глаза, уже наступило утро. Шторы в палате были раздвинуты, рядом тихо хлопотали две медсестры.

* 三魂六魄归位 (sān hún liù pò guī wèi) — классическое идиоматическое выражение, дословно переводится как «три души и шесть духов вернулись на свои места» и символизирует восстановление жизненных сил, сознания или душевного равновесия после потрясения, болезни или крайней усталости. Согласно даосским верованиям, считалось, что человеческая сущность состоит из трёх душ — высших, «небесных» компонентов, связанных с разумом и духовностью, и шести духов — низших, «земных» элементов, отвечающих за физические и эмоциональные функции.

А на кровати…

Юй Минсюй взглянула и невольно усмехнулась. Инь Фэн раскинулся во сне во всю ширь — как медуза, одеяло сброшено, а на живот, видимо, медсёстры накинули тонкое покрывало. Он сопел, и даже с расстояния в несколько метров было видно, как его слюна пропитала подушку.

Телосложение у него, в сущности, было внушительное и статное. Лицо — красивое, почти ангельское. Густые чёрные брови, яркие губы, даже кадык на шее — всё это выглядело по-мужски привлекательно. Но общее впечатление от его облика и манеры держаться было… удручающим.

Юй Минсюй бросила взгляд на помощника, сидящего у окна. Сегодня он был в строгой рубашке и классических брюках, аккуратный, подтянутый. На носу — очки в тонкой золотой оправе. Он поднял глаза и вежливо улыбнулся ей.

Юй Минсюй попросила у медсестры одноразовые зубную щётку и полотенце и привела себя в порядок. Когда она вышла из ванной, медперсонал уже удалился, а Инь Фэн всё так же сладко спал. Юй Минсюй подошла к помощнику и села напротив:

— Как к вам обращаться?

— Меня зовут Чэнь Фэн. Но вы можете звать меня просто Сяо Чэнь.

— Ладно. Рассказывайте, что вообще произошло?

Чэнь Фэн бросил взгляд на кровать, затем ответил:

— Я был преданным читателем учителя Иня, а позже он заметил меня и взял к себе помощником. Мы работаем вместе уже три года. Никто не ожидал, что с ним случится такое… Сейчас он сильно к вам привязан, может вести себя капризно, странно, даже нелепо… Надеюсь, вы не будете принимать это близко к сердцу.

Юй Минсюй отмахнулась:

— Как же всё это произошло?

Чэнь Фэн горько усмехнулся:

— Когда Гу Тяньчэн начал совершать серийные преступления, учитель Инь заинтересовался этим делом. Он даже составил психологический портрет преступника. Он человек независимый, всегда действует по-своему — даже мне не позволил сопровождать его. Уехал один в Тибет, хотел, наверное, собрать материал из первых рук. Я знал, что он двигался вдоль маршрута, где шли поиски, но кто бы мог подумать, что он действительно наткнётся на того человека.

— Что говорят врачи?

— Физические травмы несерьёзны. Проблема в мозге. Тесты показали, что его интеллект не пострадал, он по-прежнему очень умен. Но эмоциональный интеллект и психологический возраст теперь соответствуют уровню семи-восьмилетнего ребёнка. Возможно, со временем восстановится. А возможно, и нет.

— Каким он был раньше?

Чэнь Фэн взял папку со стола, достал две фотографии и протянул ей. Юй Минсюй взяла их и на мгновение застыла.

— Учитель Инь окончил факультет психологии Пекинского университета, сейчас он работает научным сотрудником и одновременно продолжает писать книги. Честно говоря, у него всегда был очень сильный характер, он стремился всё контролировать. У него непростой нрав, но при этом он крайне умён, всегда точно знал, чего хочет и как этого добиться.

Позвольте сказать прямо: в своей литературной империи он был подобен богу. И, по сути, добился всего, чего хотел — его книги продаются огромными тиражами, коммерческие проекты успешны. Он был — и остаётся — моим кумиром.

То есть этот мужчина раньше обладал не только высоким IQ, но и EQ, был талантлив и харизматичен — настоящая сильная личность. Юй Минсюй разглядывала фотографии, на которых, без сомнения, был совершенно другой человек.

На одном снимке он выходил из машины, одетый лишь в простую серую футболку, облегающую мускулистые руки. Тёмные очки, стильная причёска, лёгкая щетина на резко очерченных скулах и подбородке — будто сошёл со страниц глянцевого журнала.

Юй Минсюй несколько секунд смотрела на фото, затем перевела взгляд на кровать. Инь Фэн тем временем перевернулся на живот, раскинув руки и ноги, как лягушка, прижавшись щекой к подушке, с каплей слюны в уголке рта.

Чэнь Фэн тоже смотрел на своего босса. Воцарилось молчание.

Наконец Юй Минсюй вернула фотографии:

— А где его родные?

— Учитель Инь давно порвал с семьёй.

— Мне пора. Когда он проснётся, вы ведь сможете его удержать? Чтобы опять не сбежал.

Чэнь Фэн поспешно сказал:

— Подождите, госпожа Юй. Учитель Инь по-прежнему упрям, как и раньше. Если он проснётся и не увидит вас, то сделает всё, чтобы найти. А он умён — вертеть верёвки из медсестёр для него пара пустяков.

Он говорил серьёзно, но нарочно громко. Юй Минсюй раздражённо нахмурилась — вот же хитрец, чёрт бы его побрал! И точно: на кровати Инь Фэн сморщился, чмокнул губами, дрыгнул ногами и наконец открыл глаза.

Чэнь Фэн понизил голос:

— Поговорите с ним. Если уговорите, можете уходить когда угодно.

— Проваливай, — буркнула Юй Минсюй.

Тот усмехнулся и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Инь Фэн тут же поднялся на кровати, уставившись на Юй Минсюй широко раскрытыми глазами. Та разглядывала его взъерошенные волосы, ясный, наивный взгляд — и никак не могла связать этот образ с мужчиной с фотографий.

Не успела она что-то сказать, как он вдруг расплылся в улыбке — широкой, сияющей. Белоснежные зубы, глаза, полные восторга.

— Ты не ушла! — воскликнул он. — Я открыл глаза, и первое, что увидел — это Юй Минсюй! Только открыл — и ты тут!

Юй Минсюй на миг застыла, затем отвела взгляд от его сияющих глаз. В груди странно ёкнуло. «Чему радуешься, болван? Я всё равно сейчас уйду».

Но Инь Фэн сидел на кровати, скрестив ноги, и смотрел на неё снизу вверх. Кожа у него была до невозможности светлой, глаза — слишком красивыми, а улыбка — настолько беззаботной и искренней, что в этот момент он напоминал большого, бестолкового, но бесконечно милого ребёнка.

**Глава 24**

Время было еще раннее, солнечный свет мягкий и прозрачный.

— Юй Минсюй, иди сюда, — позвал Инь Фэн.

«Всё, теперь уже не называет «сестрёнкой»?» — подумала она, но не придала этому значения. Подошла и спросила:

— Что такое?

Он поднял на нее глаза:

— Чем мы сегодня займемся?

Юй Минсюй: «…»

Потом добавила:

— Сначала умойся, почисть зубы. Сможешь? Убери следы сна и слюни.

— Угу! — послушно кивнул Инь Фэн, слез с кровати и направился в ванную.

Юй Минсюй села на край кровати, снова вспомнив фотографию того мужчины, и вдруг почувствовала, как все это смешно и нереально.

Вскоре он вернулся — чистый, аккуратный.

— У тебя все еще раны, — сказала она. — Ложись, поговорим.

Он забрался на кровать. Юй Минсюй заметила, что, когда он бодрствует, то лежит с развязностью настоящего хозяина жизни: длинные ноги широко расставлены, руки закинуты за голову, весь вид — «я здесь главный».

— Инь Фэн, я полицейский. У меня каждый день полно работы. В том числе и с тем подонком, Гу Тяньчэном, которого мы поймали. А у тебя раны еще не зажили, да и мозги не в порядке. Если их вылечить, ты станешь умнее, правда? Так что сейчас мне нужно на работу. А ты оставайся здесь, лечись. Пусть каждый делает свое дело, а потом… снова увидимся и вместе поиграем. Хорошо?

Если бы кто-то из знакомых Юй Минсюй услышал, как она мягко и терпеливо разговаривает, у того отвисла бы челюсть. Ведь обычно она была беспощадна к мужчинам, которые к ней приставали.

Но сейчас она понимала: Инь Фэн — словно ребенок лет десяти, наивный и простодушный. И при этом упрямый, как осел. Не повезло, что он, едва очнувшись, вцепился именно в нее, и теперь она — объект его «синдрома утенка». Но ничего, она — опытный, хитрый следователь. Смогла же она притворяться слабой и играть роль с Гу Тяньчэном? Сейчас главное — успокоить Инь Фэна, отделаться от него, а там… хоть трава не расти.

Похоже, ее аргументы показались ему неоспоримыми, потому что он опустил голову. Юй Минсюй разглядывала его шею — белую, с четкими линиями мышц. В этой беззащитности вдруг проступала какая-то мужская сила.

— Обязательно идти на работу? — спросил он.

— Обязательно. Иначе я потеряю и работу, и доход, — спокойно ответила она. — А ещё не смогу помогать другим людям.

Инь Фэн крепко сжал губы. Его черные, блестящие глаза смотрели так, что у Юй Минсюй даже защемило внутри. «Неужели, когда мозг повреждается и человек становится наивным, даже взгляд меняется — становится чистым?»

Он убрал руки из-за головы и сказал:

— Хорошо. Иди на работу. Я тоже буду старательно лечиться. Но… когда ты снова придешь?

— Через несколько дней, — пообещала Юй Минсюй.

Так легко вырваться из больничной палаты «маленького утенка» — Юй Минсюй была готова аплодировать себе стоя. Чэнь Фэн ждал у двери и, увидев ее, на мгновение даже растерялся.

— Готово, — бросила она, проходя мимо.

— Спасибо, — быстро сказал Чэнь Фэн, заглянув в палату и понизив голос. — Госпожа Юй… надеюсь, вы будете навещать учителя Иня. Пожалуйста.

Она взглянула на него, но не ответила.

К счастью, в участке у нее была смена одежды. Придя, она сначала приняла душ, переоделась, а затем с головой погрузилась в работу.

День пролетел незаметно. Из-за большого дела Гу Тяньчэна все задержались, и когда, проголодавшиеся, наконец вышли из участка, на улицах уже зажглись фонари.

Коллеги предложили:

— Пошли перекусим.

За столом в знакомом ресторане компания полицейских внешне мало чем отличалась от остальных посетителей. Разве что говорили громче, да в глазах читалась боевая хватка.

Юй Минсюй потягивала пиво, слушая, как коллеги пересказывают то забавные, то досадные случаи, то, что их возмутило или восхитило. Порой она вставляла пару слов — и тогда все вместе переходили на громкий смех, ругань или подколы.

В самый разгар весёлой попойки Сюй Мэншань наклонился к её уху и тихо сказал:

— Ты просила проследить за Инь Фэном и его помощником.

— Ну и? — тоже шепотом спросила она.

— Сегодня утром я зашел в больницу. Видел, как ты вышла из его палаты в той же одежде, что вчера. Свежая, отдохнувшая, лицо сияет.

— Отвали! — фыркнула Юй Минсюй.

При свете лампы ее напарник смотрел на неё с лукавым блеском в глазах. Обычно молчаливый следователь Сюй сейчас усмехался, как хитрый лис.

Фань Цзя уловила обрывки разговора и тоже наклонилась ближе:

— Что случилось? Сестра Юй опять в ярости?

Юй Минсюй бросила на Сюй Мэншаня убийственный взгляд, но тот уже шептал Фань Цзя, быстро и тихо:

— Она провела ночь в палате Инь Фэна.

Глаза Фань Цзя округлились, и в них вспыхнул неприличный азарт сплетницы. К счастью, оба понимали границы, и остальные полицейские не слышали их шепота.

— Чушь собачья! — огрызнулась Юй Минсюй. — Он сейчас как маленький ребенок, я просто навестила его, чтобы успокоить. Сюй Мэншань, ты — одинокий пёс, который не может найти девушку, зато фантазировать горазд! Прям бабушка на лавочке, не иначе!

«Бабушка Сюй» и ухом не повел, продолжая уплетать шашлык. Затем хлопнул Фань Цзя по голове и сказал:

— Никогда бы не подумал, что наша суровая сестра Юй любит таких. Теперь понятно, почему все те отчаянные добровольцы, что волнами накатывали, разбивались в пух и прах*. Ей нравятся молоденькие.

* 前仆后继 (qián pū hòu jì) — классическая китайская идиома из четырех иероглифов (чэнъюй), буквально означающая «первые падают, следующие продолжают». Это выражение восходит к древним военным трактатам и историческим хроникам. Оно описывает непрерывность усилий, особенно в борьбе, где даже гибель первых не останавливает последующих.

Фань Цзя радостно подхватила:

— Ну да, ну да. Вообще-то, если подумать, грозной старшей сестре вполне может нравиться такой нежный и милый щеночек.

Юй Минсюй сделала большой глоток пива и процедила:

— Сдохнуть хотите?

Те дружно чокнулись бутылками.

Юй Минсюй тоже усмехнулась, махнув на них рукой. В голове всё ещё крутилась утренняя картина — как Инь Фэн выглядел «нежным и милым», и это казалось ей ещё более смешным.

Фань Цзя задумчиво сказала:

— Интересно, восстановится ли мозг писателя Инь Фэна? Если да, то он же настоящий «алмазный холостяк»! Высокий, красивый, талантливый. Говорят, только за книги, фильмы и на управлении своей компанией он зарабатывает больше ста миллионов юаней в год! Входит в список самых богатых писателей. Эй, сестра Юй, раз уж вы с ним так странно связаны, а он теперь к тебе привязался, может, стоит воспользоваться моментом, пока он не в себе? Приручить его, а когда очнется — будет уже твоим человеком. Кричать некому будет*, делай с ним что хочешь…

* 叫天天不应，叫地地不灵 (jiào tiān tiān bù yìng, jiào dì dì bù líng) — классическая китайская идиома, буквально означающая: «Взываешь к небу — небо не отвечает; взываешь к земле — земля не слышит». Фраза восходит к народным пословицам и классической литературе, отражая беспомощность человека перед лицом непреодолимых обстоятельств.

Юй Минсюй даже рассмеялась над ее бредом, но Сюй Мэншань вдруг серьезно сказал:

— Ладно вам, будто он такая ценность. Шутки шутками, но даже если он придет в себя — разве он пара сестре Юй? Я вчера проверял: до происшествия у него было как минимум две публичных связи — и обе с моделями-инфлюенсерами. Такой мужик — зачем он нужен?

Фань Цзя притихла. Юй Минсюй равнодушно фыркнула:

— Какое мне дело.

После ужина компания вышла из ресторана и стала ловить такси. Юй Минсюй, Сюй Мэншань и Фань Цзя сели в одну машину. У подъезда Юй Минсюй ее высадили. Та с отрыжкой перекинула рюкзак через плечо, но не успела сделать и пары шагов, как заметила машину, припаркованную у обочины, и человека, прислонившегося к ней.

**Глава 25**

Машина была дорогая, а сам мужчина — в безупречном костюме, с налётом элитарности. Юй Минсюй сделала вид, что не замечает его, и прошла мимо.

Но у этого человека, похоже, совсем не было чувства такта. Будто не замечая её холодности, он с улыбкой произнёс:

— Минсюй.

Юй Минсюй остановилась, глубоко вдохнула, сдерживая раздражение, и процедила:

— Ло Юй, не называй меня так. Мы не настолько близки.

Ло Юй усмехнулся:

— Только что вернулась? Я жду тебя с семи вечера. Сейчас уже одиннадцать.

— Потому что у тебя в голове мозги отсутствуют, — огрызнулась она и уже хотела пройти мимо, но он ловко шагнул вперёд, преграждая путь.

Этот тип был под метр девяносто, крепко сложен, помешан на фитнесе, к тому же — юрист с тёмной душой. Если бы Юй Минсюй просто так повалила его здесь, во дворе, это только сыграло бы ему на руку и дало повод для дальнейших надоедливых преследований. Поэтому она сжала зубы и просто сказала:

— Пошёл вон.

После месяцев его навязчивого внимания у неё не осталось ни капли терпения для разговоров — только желание дать пинка под зад.

Он стоял под фонарём, его узкие глаза блестели в полутьме:

— Ты даже не предупредила, что уезжаешь в Тибет. Полмесяца! Ты хоть представляешь, что я чувствовал? Я скучал. Каждый вечер перед сном думал о тебе, бессердечная ты женщина.

Юй Минсюй скривилась, будто её окатило запахом протухших объедков. И в сотый раз пожалела, что когда-то послушала соседку и согласилась на это дурацкое свидание вслепую.

Она жила одна, и пожилая женщина по соседству часто заботилась о ней — то угощала вкусностями, то просто заглядывала, не нужно ли чего. Юй Минсюй была благодарна и считала её почти родственницей. А в прошлом году соседка, видимо, озаботившись её холостяцкой жизнью, внезапно решила сыграть в сваху.

Юй Минсюй к тому времени несколько лет работала в полиции, и среди коллег никто ей не нравился. Мысль о знакомстве с кем-то новым её заинтересовала.

Когда она впервые встретила Ло Юя, он произвёл хорошее впечатление — представительный, образованный, с манерами джентльмена, но при этом без излишней жеманности. Первое впечатление оказалось весьма приятным, и Юй Минсюй действительно подумала, что стоит попробовать.

Ло Юй был звездой известной юридической фирмы — ещё не достигнул тридцати, но уже с солидным доходом. Его, в свою очередь, покорила красота и внутренняя зрелость этой девушки. Оба были взрослыми людьми с чёткими целями, и постепенно они стали часто общаться. Хотя Юй Минсюй пока воспринимала его скорее как друга, их отношения развивались.

И Ло Юй, похоже, влюбился по-настоящему. Он встречал её утром, провожал вечером, звонил несколько раз в день, тратил всё свободное время на ухаживания — заботливые, продуманные. А Юй Минсюй, получая столько искреннего участия, понемногу тоже начала воспринимать его как своего парня.

В тот период, блистая на профессиональном поприще, Ло Юй как-то сказал ей:

— Такую женщину, как ты, действительно может оценить только зрелый мужчина. И это чувство… оно вызывает зависимость. Давай будем вместе — я не хочу терять эти отношения. Хорошо?

Честно говоря, тогда она растрогалась. И даже после одной командировки, поддавшись порыву, чуть было не оставила его на ночь. Но в последний момент что-то остановило её — ощущение, что всё происходит слишком быстро, что что-то не сходится… И она проводила его, несмотря на обиженный взгляд.

Первое время она скрывала их отношения от коллег, лишь поверхностно проверив его биографию. Но через полгода знакомства, из которых два месяца они встречались, она рассказала о нём Сюй Мэншаню и остальным. И через несколько дней Сюй Мэншань положил перед ней подробное досье.

Ло Юй внешне действительно был успешным юристом, вёл громкие дела и имел блестящие перспективы. Но при ближайшем рассмотрении оказалось, что многие его дела… были сомнительными.

Проще говоря, он мастерски использовал лазейки в законе, работая в серой зоне на благо своих клиентов — особенно на местного промышленного гиганта «Кайян Групп», занимавшегося недвижимостью, переработкой отходов и другими не всегда прозрачными делами. Полиция уже начала пристально следить за деятельностью «Кайян».

В тот же вечер Юй Минсюй вызвала Ло Юя к себе и без предисловий спросила:

— Ты работаешь на «Кайян Групп»?

Он на секунду замер, но тут же взял себя в руки и спокойно ответил:

— Минсюй, давай без эмоций. Я просто помогаю им решать юридические вопросы. Все слухи о «Кайян» — клевета. Я юрист и всё, что я делаю, законно. А перед законом, как известно, все равны. Это ничем не отличается от того, как я представляю интересы других компаний.

— Ты забыл, что я работаю в полиции? — холодно перебила она. — В глаза песка не засыпешь*?

* 眼睛里揉不进沙子 (yǎnjīng lǐ róu bù jìn shāzi) — китайская идиома, буквально означающая «в глаза не может попасть ни песчинки», образное выражение, означающее принципиальность, нетерпимость к неправде, лжи, грязи.

Он тут же попытался сесть рядом и обнять её за плечи:

— Минсюй, давай поговорим спокойно…

Юй Минсюй уже тщательно изучила его прошлое и всё для себя решила. Она отстранилась от его руки и спокойно сказала:

— Уходи. Всё кончено. Считай, что ничего между нами и не было. И ещё… если вдруг когда-нибудь что-то случится, постарайся не попасться мне на работе. Я не из тех, кто вспоминает старое.

Той же ночью он написал ей: «Ты никогда меня по-настоящему не любила, да?»

Она не ответила. Просто заблокировала его номер.

Был ли у Ло Юя изначально какой-то расчёт, желание найти себе «крышу», или он действительно влюбился — неважно. Юй Минсюй разорвала эти отношения без сожалений.

Но тут-то «успешный юрист» и показал своё истинное лицо. Началась изощрённая, наглая, настойчивая кампания по преследованию.

Теперь он чуть ли не через день появлялся поблизости, буквально вился у неё под ногами, словно считая её своей собственностью. Присылал подарки — один за другим, и далеко не дешёвые. Сначала Юй Минсюй ещё отправляла их обратно, в его юридическую контору. В ответ он начинал слать вдвое больше. После нескольких таких случаев она просто вышла из себя — и начала выкидывать всё в мусорный бак прямо у дома.

Теперь он даже не скрывал своего поведения. Иногда он появлялся в участке со своими клиентами (конечно, весьма сомнительными) и пристально наблюдал за ней — с намёком: «Смотри, вот он я. Такой, какой есть. И я всё равно добьюсь тебя».

Юй Минсюй не раз думала о том, чтобы как следует врезать ему, или даже затащить в участок — устроить воспитательную беседу. Но каждый раз, чуть поразмыслив, сдерживалась. Потому что он — юрист. Причём юрист скользкий, прожжённый. Он наверняка заранее подготовил кучу оправданий, почему снова оказался рядом. А если врезать — он только обрадуется: тут тебе и повод для жалоб, и сплетни в придачу. Полетят слухи, и с карьерой в полиции будет покончено.

Так что даже она, обычно не знающая страха, здесь оказалась в тупике. Потому что хорошего способа избавиться от Ло Юя она пока не нашла. Поездка в Тибет отчасти была попыткой скрыться от него — уйти с радаров, дать себе передышку.

И вот, только вернувшись, она снова натыкается на этого волка* у своего порога.

* 大尾巴狼 (dà wěiba láng) — буквально «волк с большим хвостом»; в разговорной речи означает коварного, лицемерного человека, особенно мужчину, который прикидывается добрым, а на деле преследует корыстные цели (в романтическом или ином контексте).

Юй Минсюй резко рванула в сторону, проскользнула мимо него и быстрым шагом направилась к подъезду.

— Ло Юй, — бросила она через плечо, прикладывая ключ-карту к замку, — если сделаешь ещё шаг — это будет вторжение в частное жилище. Попробуй.

Он остановился. В её голосе не было игры — она действительно применит силу, если он переступит черту.

Ло Юй улыбнулся:

— Я не хочу тебя злить. Поднимайся. Я просто хотел убедиться, что ты в порядке и добралась домой.

Она с силой захлопнула дверь подъезда и зашагала к лифту. Но не успела сделать и нескольких шагов, как его спокойный голос донёсся с улицы:

— Юй Минсюй, я всё равно сделаю тебя своей женой. Это не обсуждается.

**Глава 26**

— Вот больной! — мысленно выругалась Юй Минсюй, даже не удостоив его ответом, и поднялась в свою квартиру.

Её жильё было довольно старым, но, как и все первые коммерческие новостройки, отличалось добротностью. Включив свет, она окинула взглядом просторную двушку — такая же прямолинейная и аскетичная, как она сама. Ни намёка на уют, лишь слегка хаотичный беспорядок, выдававший жизнь, а не декорацию.

На стене в центре гостиной — чёрно-белый портрет в траурной рамке. Юй Минсюй, как всегда, бросила на него взгляд, — от этого в груди становилось чуть теплее.

На фото её мать, запечатлённая в тридцать с небольшим. Куда более женственная, чем дочь, но с той же скрытой сталью во взгляде. Большие тёплые глаза, в которых светилась мягкость, незнакомая Юй Минсюй. Даже полицейская форма не могла скрыть её жизнерадостности.

Юй Минсюй выросла в Цзянчэне у бабушки с дедушкой по материнской линии, а в Сянчэн переехала только для учёбы в университете. О том, кем был её отец, родные не распространялись. Лишь однажды дядя как-то обмолвился:

— Минсюй, похоже, больше в отца пошла.

Никто не поддержал разговор.

Она носила фамилию матери и не испытывала ни малейшего интереса к тому, жив ли её отец, где он и что из себя представляет.

Приняв душ, Юй Минсюй устроилась в кровати с сериалом — неважно каким, хоть мыльной оперой, хоть дешёвым боевиком. Главное, чтобы время текло незаметно, а мозг отключался от мыслей.

Как раз в кадре герой кружил с героиней под сакурой, а злодей в двух метрах корчил рожу, будто на лбу у него светилось «Я злодей, и этим всё сказано», когда телефон пискнул. Не отрываясь от экрана, она нащупала аппарат и скользнула взглядом по сообщению.

Сообщение от неизвестного номера:

«Минсюй, это я, Инь Фэн».

Она уже собралась проигнорировать, но подумав немного, написала:

«Поняла».

Одно слово — и разговор закончен. Именно этого она и добивалась.

Но, как оказалось, рано радовалась. С его нынешним состоянием мозга такая тактика не работалa.

Тотчас пришло новое сообщение:

«Что делаешь?»

Юй Минсюй сдержалась, поставила сериал на паузу и ответила:

«Смотрю телек».

«Что именно?»

«Несравненная любовь».

«Можно я позвоню?»

«Нельзя».

«Почему?!»

«Потому что я хочу спать».

«Тогда добавь меня в WeChat. Это приложение с зелёным головастиком».

Юй Минсюй впервые слышала, чтобы кто-то так свежо и поэтично назвал WeChat — «зелёный головастик». Она добавила его и подтвердила заявку, после чего открыла его профиль и посмотрела аватарку в большом размере.

На фото — мужской профиль в чёрно-белых тонах, с удачным освещением: мягкие светотени, будто рябь воды, отражались на чётко очерченном лице. В уголках губ лёгкая полуулыбка, взгляд опущен, брови и ресницы отбрасывают тень. На нём — самая простая чёрная футболка, но даже она каким-то образом выглядела стильно.

Стало ясно: прежний Инь Фэн был самовлюблённым эстетом, раз выбрал себе аватарку уровня глянцевых обложек.

Заглянув в его Moments, она обнаружила, что доступ открыт только к постам за последние три дня — в ленте было пусто.

Пришло голосовое сообщение:

«Сегодня я выпил лекарства и сделал укол, как велел врач. Вечером Чэнь Фэн погулял со мной немного. Потом я смотрел телевизор, но было скучно. На обед ел мясо, морковь, лук и овощи. На ужин — суп, ещё мясо, куриный бульон, креветки и овощи. Врач сказал, что раны пока нельзя мочить, поэтому я обтёрся полотенцем. Сейчас я только чуть-чуть воняю. Я тоже ложусь спать. Спокойной ночи, Юй Минсюй».

Его голос в записи оказался неожиданно глубоким и приятным, а из-за простодушного тона звучал почти по-детски. Она немного помолчала, затем ответила:

«Спокойной ночи, Инь Фэн».

***

Три дня спустя.

Солнечный свет щедро заливал больничную палату. Инь Фэн, только что вымытый, сидел на кровати, закутавшись в полотенце, как большой кот. Швы с раны уже сняли, и хотя всё ещё болело, он чувствовал себя удивительно комфортно. Медсестра высушила ему волосы — теперь они пушистым облаком обрамляли лицо.

Он и не подозревал, что выглядит как двадцатилетний юноша — белокожий, чистый, с ясными глазами.

Чэнь Фэн держал перед ним две вещи:

— Раньше ты предпочитал этот бренд и фасон. Это новинки сезона.

Это были тёмно-серая куртка с воротником-стойкой и длинное чёрное пальто. Качество кроя и ткани было безупречным — лаконичный дизайн, но с намёком на изысканность. Две молоденькие медсестры замерли в ожидании, жаждая увидеть, как красавец примерит обновки.

Инь Фэн изучающе посмотрел и брезгливо сморщился:

— Уродливо.

Чэнь Фэн, не моргнув глазом, достал из пакета следующую партию одежды — повседневную, спортивную, из топовых уличных брендов.

Брови Инь Фэна чуть разгладились:

— Терпимо.

Чэнь Фэн едва сдержал улыбку. «Учитель по-прежнему придирчив, только вкусы изменились на противоположные… А ведь когда-то один международный люксовый бренд предлагал ему стать лицом их азиатской линейки».

Наконец, Чэнь Фэн извлёк зелёную футболку с огромным ярким Астробоем и штаны из того же комплекта.

Инь Фэн замер, уставившись. Он почувствовал, как медсёстры подавляют смешки, отчего его щёки запылали, а внутри закипело раздражение. Если бы здесь была Минсюй, она бы не смеялась. Просто сказала бы: «Тебе идёт». От этой мысли настроение улучшилось, но он нарочно нахмурился:

— Раз ничего лучше нет, пусть будет это.

— Хорошо.

— Мне лень выбирать. Купи ещё несколько таких же.

— Другие принты из этой же коллекции подойдут?

— Да.

Переодевшись, Инь Фэн подошёл к зеркалу, покрутился и довольно улыбнулся:

— Сегодня покажу Минсюй.

Чэнь Фэн осторожно сообщил:

— Пришла Цзыи. Ждёт в соседней палате. Хочешь с ней встретиться?

Инь Фэн нахмурился:

— А она вообще кто? Почему постоянно приходит ко мне?

— Я уже говорил: она была подругой детства твоего покойного брата Инь Чэня. Вы с детства вместе, ты всегда звал её сестрой. Думаю, она просто беспокоится о тебе.

— Я знаю. Но она связана с ним, а не со мной. Раз Инь Чэнь умер, какое она ко мне имеет отношение?

— Формально — никакого. Но все эти годы она оставалась рядом, и ты не возражал.

Инь Фэн вдруг напрягся:

— Она... моя девушка?

Чэнь Фэн взвесил ответ:

— Не совсем.

— Тогда что это значит?

**Глава 27**

Чэнь Фэн подумал: «Как я могу знать? Су Цзыи явно в тебя влюблена, но ты все эти годы держал её на крючке — не отвергал, но и не принимал. Кто поймёт, что такой парень с чёрным нутром* замышлял?»

* 腹黑男 (fù hēi nán) — дословно «мужчина с чёрным животом», то есть скрывающий свою истинную, часто коварную натуру под внешне доброжелательной маской. Термин пришёл из японского сленга — 腹黒い (haraguroi), где означает «злобный, скрытно коварный». В аниме и манге так часто описывают персонажей, которые улыбаются, но за этим скрывают расчёт или злые намерения. В китайском интернете и сетевой литературе выражение стало популярным в 2000-х годах для описания хитрых, манипулятивных мужчин, особенно в романтических или психологических сюжетах.

Однако вслух он лишь сказал:

— Просто очень близкий друг.

— А... — протянул Инь Фэн. — Но теперь я не хочу с ней дружить. Не знаю почему, но она меня раздражает. Думаю, я и раньше её терпеть не мог. Сейчас мой единственный друг — Минсюй. Пусть она уходит. Я не хочу её видеть.

Чэнь Фэн заколебался:

— Но... Она вряд ли согласится. Когда ты пропал, она очень переживала, вместе со мной искала тебя...

Инь Фэн надел новые белые кроссовки, обдумывая логику ситуации:

— Чэнь Фэн, я твой босс или она?

— Конечно ты.

Инь Фэн посмотрел на него пристально:

— Ты будешь мне верен?

Чэнь Фэн замер. Он не знал, почему сейчас, когда Инь Фэн, казалось бы, умом тронулся, да ещё и стоит перед ним в этой нелепой зелёной футболке, — в его тёмных глазах читалось странное давление — знакомое, как в прежние времена.

Внезапно в груди Чэнь Фэна что-то ёкнуло. Он ответил:

— Мой босс — только ты. Возможно, ты забыл, но когда-то я был на дне и собирался покончить с собой. Перед этим, без всякой надежды, написал тебе письмо, просто чтобы выговориться. Ты прочитал, встретился со мной и сказал, что по одному письму понял: у меня есть талант. Уговорил не спешить со смертью и нанял меня помощником с высокой зарплатой. С тех пор я больше не думал о суициде. Сейчас я живу полной жизнью, и всё у меня хорошо.

Он сделал паузу:

— Перед тем как попасть в аварию, ты сказал мне: «Каким бы я ни стал, что бы ни сделал — ты должен стоять за моей спиной, без лишних вопросов, не спрашивая причин». Я дал слово. Так что теперь — ты сказал, значит так и будет. Я не позволю Су Цзыи больше тревожить тебя.

Говоря это, Чэнь Фэн едва сдерживал слёзы. А Инь Фэн надул щёки, как шарик, а затем шумно выдохнул.

— Понял. Выходит, раньше я был довольно прозорлив, — сказал он. — Хотя, глядя на свои старые фото в соцсетях, думал, что был очень глупым.

— Раньше ты не был глупым. И сейчас не глупый, — улыбнулся Чэнь Фэн.

Эти слова явно согрели хрупкое сердце писателя. Он улыбнулся так ярко, словно весенний ветер и ясная луна*, и в этот момент Чэнь Фэн словно увидел его юную версию.

* 春风明月似的 (chūnfēng míngyuè shìde) — «словно весенний ветер и ясная луна». Этот образ часто встречается в китайской поэзии, особенно у авторов эпохи Тан (618–907 гг.) и Сун (960–1279 гг.), и символизирует мягкость, тепло и красоту улыбки.

— Собирай вещи. Я еду к Минсюй, — объявил Инь Фэн.

— Хорошо. Остановишься в отеле рядом с её домом?

Инь Фэн хитро прищурился:

— Как думаешь, она пустит меня к себе?

— Вряд ли.

Помолчав, Чэнь Фэн предложил:

— У меня есть способ на неё надавить. Может, согласится. Попробовать?

Инь Фэн отвел взгляд и с каменным лицом кивнул:

— Давай.

«Даже с детской психикой его сущность не изменилась. Ну и ладно — это даже здорово», — подумал Чэнь Фэн.

***

В тот же вечер Юй Минсюй, возвращаясь с работы, уже на лестничной площадке увидела сидящую у её двери фигуру с дорожной сумкой.

Она остановилась.

Инь Фэн поднял на неё взгляд.

Помолчав, она продолжила подъём. Он не шелохнулся.

— Почему ты здесь? — спросила она, присев перед ним.

Он сияюще улыбнулся:

— Мне сняли швы. Врач сказал, что можно возвращаться домой и отдыхать.

— И где твой дом? — спросила она, чувствуя как начинает пульсировать в виске.

Он потупился, нервно сцепив пальцы:

— Я не хочу туда. Там всё чужое. Ты же говорила, что когда поправлюсь, смогу прийти к тебе... Я хоть и высокий, но много места не займу — могу спать на диване или на полу, всё равно.

Юй Минсюй едва не рассмеялась. Она всегда была слаба к мольбам, а его робкая настойчивость вызывала странное тепло. Но вся эта абсурдная ситуация выходила за рамки — он выписался из больницы и пришёл прямо к ней домой!

Она ощущала странную беспомощность, разглядывая его. Мягкие волосы и дурацкая одежда делали угловатые черты зрелого мужчины смешно милыми и беззащитными. И этот зелёный костюм! Кто-то явно постарался, превратив его в гигантскую гусеницу. Кому вообще пришло в голову подобрать ему такую одежду?

— Инь Фэн, — она легонько хлопнула его по голове, — я не могу тебя приютить. Не потому, что не считаю тебя другом, а потому что ты мужчина, а я женщина. Так не делается. Понял?

Он смотрел на неё умоляюще. Под этим взглядом ей стало неловко.

— Я пойду. Ты тоже скорее иди домой. Пусть Чэнь Фэн придёт и заберёт тебя.

— Минсюй... — тихо позвал он, голос был полон надежды.

Не оборачиваясь, она зашла в квартиру и захлопнула дверь.

***

Вымывшись и переодевшись, она украдкой подошла к глазку. Он всё так же сидел, уставившись в пустоту.

Посмотрев сериал, она снова проверила. Теперь он сидел по-турецки, теребя ручку своей сумки.  Юй Минсюй повернулась и ушла в комнату. Выключила планшет, легла в кровать, взглянула на будильник — уже половина первого ночи. Она закрыла глаза и попыталась уснуть, но, провалявшись около получаса, вдруг резко села на кровати, даже тапочки не натянула, босиком подошла к двери. Распахнув ее она увидела, что Инь Фэн свернулся клубочком на полу, как большая гусеница, используя сумку как подушку. Услышав звук открывающейся двери, он поднял глаза — чистые и ясные, отражающие только её силуэт в дверном проёме.

Они несколько секунд молча смотрели друг на друга.

Юй Минсюй с раздражением сказала:

— Спи на диване. Утром — вон отсюда.

Он молча вскочил, схватил сумку и последовал за ней. Юй Минсюй сразу же направилась в спальню и закрыла дверь, даже не взглянув на него.

Инь Фэн некоторое время стоял у двери с сумкой в руках, затем снял обувь, переобулся в тапочки, переоделся в пижаму и устроился на диване. Рядом лежал аккуратно сложенный плед. Он тут же укутался, сладко сознавая, что она — всего в десяти шагах. Закрыв глаза, он быстро погрузился в глубокий и спокойный сон*.

* В оригинале — 沉香的梦境 (chénxiāng de mèngjìng) — «сон с ароматом агарового дерева». Фраза упоминается в классических произведениях, например в «Сне в красном тереме». Поэты династии Тан использовали этот образ для описания возвышенных состояний души.

**Глава 28**

Юй Минсюй в полудрёме почувствовала, как что-то щекочет её лицо — будто лёгкий ветерок, с примесью знакомого аромата мятной зубной пасты.

Она резко открыла глаза и увидела в сантиметрах от себя увеличенное до нелепых размеров красивое мужское лицо.

Всё её существо взорвалось яростью!

Инь Фэн, этот почти двухметровый 29-летний мужчина, умудрился притащить крошечный табурет, усесться у её изголовья и, сияя от восторга, дуть ей в лицо, сложив губы трубочкой.

Мрачным взглядом она скользнула за его спину — дверь в спальню была распахнута. Несомненно, он снова взломал замок. Этот бывший знаменитый писатель, похоже, умел открывать любые замки. Что же это за странный человек такой?

— Пошёл вон! — крикнула она.

Дверь с грохотом захлопнулась перед его носом. Инь Фэн постоял с минуту, потирая переносицу, по-прежнему сжимая в руке злополучный табурет. Он не понимал, почему Юй Минсюй не оценила его попытки разбудить её. Потом его вдруг осенило, и он тихо улыбнулся про себя.

Ленивый маленький поросёнок*, — мысленно прошептал он.

* 小懒猪 (xiǎo lǎn zhū) - маленький ленивый поросёнок.

Юй Минсюй, опытный полицейский с железным характером, даже не подозревала, какое милое прозвище ей только что присвоили. С хмурым лицом, облачившись в полицейскую форму она вышла из комнаты и направилась прямиком в ванную.

Выйдя умытой и слегка успокоившейся, она увидела на столе завтрак, а рядом — сидящего с видом примерного школьника Инь Фэна. Подсев, она спросила:

— Откуда еда?

— Чэнь Фэн принёс.

Она без церемоний отхлебнула соевого молока и откусила от палочки жареного теста*:

— А где он сам?

* Ютяо (油条, Yóutiáo) — длинные палочки из теста, жареные во фритюре: традиционное блюдо китайской кухни, популярная еда на завтрак.

На лице Инь Фэна мелькнуло лёгкое смущение, он уставился на стол и ответил:

— Ждёт у двери.

Юй Минсюй всё поняла, но промолчала и в два счёта доела завтрак. Инь Фэн же ел неожиданно изысканно — неторопливо, сдержанно. Она вспомнила, как в Тибете он он вцепился зубами в сосиску и уплетал за обе щеки, и подумала, что черты прежнего себя в нём всё же проступают.

— Тебе пора, — заявила она.

Лицо Инь Фэна сразу изменилось, он опустил голову и сделал глоток соевого молока.

— Как раз Чэнь Фэн здесь, — продолжила она. — Доедаем — и выходим вместе.

Он вскочил, и, как ни странно, даже слегка покраснел. С видом нарочитого спокойствия посмотрел на балкон:

— По-моему, там неплохой вид. Я пойду полюбуюсь.

Юй Минсюй проводила его взглядом. Её старый дом со всех сторон зажат высотками, какие уж тут виды — один бетон да стекло. Но она прекрасно видела, как он украдкой достал телефон.

Как и ожидалось, через несколько секунд раздался вежливый звонок в дверь.

С каменным лицом она открыла. Чэнь Фэн, несмотря на положение помощника, выглядел как типичный столичный слизняк: костюм без галстука, очки в золотой оправе и слащавая улыбка.

— Доброе утро, госпожа Юй. Завтрак был вкусным? Надеюсь, учитель Инь не слишком вас побеспокоил? Можно войти?

На улыбающегося человека рукой не замахнёшься. Она молча пропустила его.

Чэнь Фэн сел за стол, бросив взгляд на Инь Фэна, который как истукан застыл на балконе. Не моргнув глазом при виде дурацкого поведения босса, он завел свою пластинку:

— Госпожа Юй, вы сами видите состояние учителя Иня. Я надеюсь, вы разрешите ему пожить здесь какое-то время. Когда он поправится, он уйдёт. И уверен, человек его уровня обязательно оценит вашу заботу.

**Глава 29**

Юй Минсюй презрительно фыркнула, собираясь ответить, но Чэнь Фэн продолжил:

— Я уже арендовал квартиру рядом с вашей. Там будут жить я, горничная, повар и водитель — по первому зову в вашем распоряжении. Вам и учителю Иню будут приносить готовые завтраки, обеды и ужины. Повар — шеф из мишленовского ресторана. Вашу квартиру будут убирать, пока вас нет, все бытовые вопросы возьмём на себя. Это ни в малейшей степени не нарушит ваш привычный образ жизни.

Юй Минсюй на секунду опешила.

Не говоря уже обо всём остальном — ежедневная уборка, решённые бытовые хлопоты и ещё повар из мишленовского ресторана…

Чэнь Фэн, видя её колебания, добавил:

— Учитель Инь сейчас действительно ребёнок в душе и зависит от вас. В знак благодарности за заботу мы будем перечислять вам 30 тысяч юаней ежемесячно. Если проведёте с ним праздники — дополнительно 5 тысяч за каждый.

На этот раз Юй Минсюй рассмеялась вслух:

— Покупаете моё время? Простите, не продаётся.

Эти слова её разбудили окончательно. В голове прояснилось: Что за бред? Жить с этим психом — одни проблемы. Он и так уже привязался, а что, если станет ещё зависимее?

А если однажды тот самый взрослый, расчётливый Инь Фэн очнётся — что тогда?

Где-то в глубине души она сопротивлялась такому развитию событий.

— Всё сказали? — холодно спросила она. — Тогда забирайте его.

Чэнь Фэн понял свою ошибку. Эта полицейская не походила на тех, кто обычно вился вокруг Инь Фэна. Даже самые «независимые» из них таяли при упоминании денег. А Юй Минсюй смотрела на него с кристально чистым презрением.

И чем больше она презирала его предложение, тем больше он убеждался: Инь Фэн должен остаться с ней.

— Простите, — быстро сказал он. — Я ошибся. Забудьте про деньги. Вы спасли учителя Иня в Тибете, и не только его, а ещё многих других — не ради выгоды. Вы — хороший полицейский, честный, принципиальный. Это я повёл себя вульгарно.

Слова прозвучали вполне приемлемо. Юй Минсюй промолчала.

Чэнь Фэн, ловя её настроение, осторожно продолжил:

— Но учитель Инь зависит от вас. Я же не могу запереть его — да и не выйдет. Даже если сегодня увезу, завтра... нет, этой же ночью он сбежит к вам. Опять оставите его спать в подъезде?

Он сделал паузу:

— Учитель Инь всегда был человеком упрямым. Даже если сейчас у него не всё в порядке с головой — готов поспорить, он способен на такое каждый день. Только будет вас донимать и мешать жить, верно?

Он взглянул на квартиру и добавил:

— У вас же свободная комната. Почему бы не отдать её ему? Будет как совместная аренда. Устроим всё, как ему хочется, глядишь — на таком фоне он и поправится быстрее. Тогда ведь все будут довольны, разве не так?

Юй Минсюй посмотрела на него — в её взгляде читалась полуулыбка, но без тени теплоты. Чэнь Фэн знал, что она красива, а по характеру — холодна и сдержанна. Под её взглядом ему стало не по себе, и он машинально отвёл глаза в сторону балкона.

Она последовала за его взглядом.

Инь Фэн сидел спиной к ним, сгорбившись так, что перила полностью скрывали его. Он не оборачивался.

Юй Минсюй подумала: Он ведь понимает, что его помощник сейчас ведёт со мной переговоры. Знает, что мы решаем его судьбу.

Она отвела глаза. Было такое чувство, будто на краю зрения пылает маленькое солнце, но она отказывалась на него смотреть.

**Глава 30**

В этот момент раздался звонок телефона. Увидев номер, Юй Минсюй застыла. Звонил начальник управления.

Она резко поднялась с дивана, схватив телефон. Чэнь Фэн, сделав вид, что не замечает её реакции, взял со стола бутылку минеральной воды и отхлебнул. Юй Минсюй бросила на него взгляд и ушла в спальню, чтобы ответить.

— Начальник.

В полицейском управлении этот человек был хитёр, как лиса, и опасен, как волк. Начальник, приближавшийся к пятидесяти, обычно держался приветливо и говорил мало, но большинство молодых сотрудников его побаивались. Юй Минсюй не боялась, но испытывала к нему глубочайшее уважение — всё-таки стена орденов и наград в его кабинете говорила сама за себя. За свою карьеру он, наверное, задержал больше преступников, чем Юй Минсюй и её коллеги вообще видели подозреваемых.

Сначала начальник похвалил её за успешную операцию в Тибете. Юй Минсюй стояла по стойке «смирно», одна рука за спиной, внимательно слушая.

Затем тон начальника изменился:

— Говорят, ты ещё и великого писателя Инь Фэна спасла?

— Так точно. Но в момент спасения я не знала, кто он такой.

— Я с ним встречался, — тепло сказал начальник. — Отличный парень, настоящий талант. Я его поклонник, у меня дома полное собрание сочинений с автографами. Возможно, ты не в курсе, но начальник провинциального управления Дуань — его старший товарищ по Пекинскому университету, — тоже им восхищается. Между нами: в прошлом году в нашумевшем по всей стране деле о жестоком убийстве в уезде Чэнь именно Инь Фэн составил психологический портрет преступника, что сильно помогло следствию. И вообще, его книги, приносят пользу системе правопорядка — это отличная PR-поддержка. Они хорошо влияют на имидж полиции, пропагандируют наши ценности. Он нам полезен. Ну и, конечно, он близкий друг начальника Дуаня.

Юй Минсюй не ожидала такого поворота. Она молча повернулась и взглянула в гостиную. Чэнь Фэн всё это время ждал, глядя в её сторону, но, поймав взгляд, тут же отвернулся, сделав вид, будто не интересуется.

Юй Минсюй подумала: Да не может быть… правда, что ли?

— Мы все были расстроены, узнав о происшествии с писателем Инь Фэном, — продолжал начальник. — Пару дней назад начальник управления Дуань лично навещал его. Его помощник объяснил ситуацию. Оказывается, он теперь очень привязан к тебе, своей спасительнице. Вполне естественно — посттравматический синдром. Короче говоря, и официально, и лично я прошу тебя помочь Инь Фэну, чем сможешь. Конечно, при условии, что это не повлияет на твою работу и личную жизнь. Начальник Дуань тоже просил передать тебе свою благодарность.

Закончив разговор, Юй Минсюй несколько секунд стояла неподвижно, затем вернулась в гостиную.

Оба — и хозяин, и слуга — оставались на своих местах: один сидит тихо, как паинька, другой — с лицом полным скрытых расчётов*. Юй Минсюй и Чэнь Фэн молча смотрели друг на друга.

* 心怀鬼胎 (xīn huái guǐ tāi) — дословно: «в сердце вынашивает демонический плод» — т.е. человек с тайными, злыми замыслами, строящий коварные планы.

— Дошло даже до начальника управления, — наконец язвительно сказала Юй Минсюй. — Рьяно ты защищаешь господина. У него с головой беда, а ты ему во всём поддакиваешь?

— Его состояние — его дело, — спокойно ответил Чэнь Фэн. — Моё дело — выполнять его волю.

— Никаких помех моей работе. Никаких посторонних в моей квартире. Если он хоть раз поведёт себя неадекватно — сразу вышвырну.

Чэнь Фэн на секунду заколебался, затем кивнул:

— Хорошо.

Юй Минсюй больше не стала ничего говорить, только лениво постукивала пальцами по столу и глядела в сторону балкона. Чэнь Фэн вышел и что-то шепнул Инь Фэну на ухо.

Тот мгновенно вскочил с пола и обернулся к Юй Минсюй.

Его глаза были словно наполнены лёгкими облаками — и свет, и дымка.

Юй Минсюй сохраняла бесстрастное выражение лица, просто спокойно встретила его взгляд.

**Глава 31**

И тут он, кажется, даже слегка смутился — отвернулся, опустил голову и расплылся в такой широкой улыбке, что казалось, щёки вот-вот дотянутся до ушей. Чэнь Фэн тоже улыбался, бросив на Юй Минсюй благодарный взгляд.

Ну и парочка — один дурачок, другой псих, — подумала она. Но, по крайней мере, у Инь Фэна есть такой помощник, как Чэнь Фэн — без него неизвестно, в каких условиях он бы сейчас жил.

Каким же он был раньше? — вновь задумалась она. — Не зря ведь так умеет располагать к себе людей. Даже его помощник — человек из тех, кто умеет действовать тонко, без лишнего шума, но очень эффективно*.

Раз уж она согласилась на это «сожительство», то и переживать было не о чем. Она жила одна, в доме ничего особо личного не хранилось — нечего было скрывать.

— Иду на работу, — бросила она на ходу, предоставив им самим разбираться с обустройством.

Чэнь Фэн, как всегда, вежливо и деликатно кивнул:

— Осторожнее на дороге. Удачного дня.

А Инь Фэн тут же рванул к двери. Юй Минсюй уже дошла до лестничного поворота и обернулась. Он стоял, прижавшись к косяку, и просто смотрел на неё — точь-в-точь как преданный пёс у двери. Ему не хватало только виляющего хвоста.

В конце концов она махнула рукой:

— Веди себя хорошо.

Помолчав, добавила:

— Жди меня с работы.

Он энергично кивнул, снова засиял своей чистой, детской, до невозможности искренней улыбкой.

Юй Минсюй отвернулась — и сама вдруг невольно улыбнулась.

***

Когда «глава семьи» наконец ушла, оба — и хозяин, и слуга — невольно выдохнули с облегчением.

— Вызову людей, — сказал Чэнь Фэн.

Инь Фэн кивнул.

Чэнь Фэн сделал несколько звонков, и вскоре дверь распахнулась. В квартиру вошли грузчики. Они вынесли все вещи из комнаты Юй Минсюй, не нарушив порядка, и аккуратно перенесли их в другую, свободную. Следом за ними пришли уборщики — вычистили комнату, навели порядок, вернули всё на свои места.

Потом принесли купленную ещё вчера детскую кровать от лучшего мирового бренда, подростковый гардероб и всю одежду Инь Фэна. Под чётким руководством Чэнь Фэна всё шло как по маслу.

Инь Фэн понаблюдал за этим некоторое время, но быстро заскучал. Чэнь Фэн включил ему детскую передачу, но сегодня даже она не вызывала интереса. Вместо этого он начал бродить по квартире, с любопытством разглядывая каждую деталь, хранившую следы присутствия Юй Минсюй.

Живёт одна. Рано потеряла мать. Выросла в неполной семье. Характер твёрдый снаружи, мягкий внутри. Выглядит упрямой и уверенной, но на самом деле ранимая. Очень развитое чувство самозащиты.

Почему-то эти слова сами всплыли у него в голове.

Он не стал в них вникать. Поиграл немного в гостиной, потом на цыпочках пробрался в спальню Юй Минсюй. Он уже был здесь утром — едва начал дуть на неё, как она сразу проснулась, вспыхнула от злости и выставила его вон. Вспомнив об этом, Инь Фэн невольно усмехнулся, снова взглянул на аккуратно заправленную постель — и сердце у него дрогнуло.

Он прикрыл дверь, затем осторожно лёг на постель — с чувством, будто совершает что-то священное. На подушке и одеяле всё ещё хранился её запах — тонкий, чистый, с едва уловимой сладостью. Он закрыл глаза, и перед ним снова всплыли её сегодняшние эмоции: сначала раздражение, потом улыбка, наконец — взмах руки на прощание. Где-то в груди сладко заныло.

Сейчас он отдавал себе отчёт, что болен, что стал менее сообразительным, что теперь он — обуза. И ещё — он для неё никто. Проситься остаться у неё — это вообще ни в какие рамки.

Но в итоге она всё-таки согласилась.

Каждый раз она в конце концов уступала ему.

Она была... такой хорошей. Сильной, надёжной, доброй... и чертовски милой.

Ему вдруг захотелось схватить её подушку и начать кататься с ней по кровати. Что он и сделал. Перекатившись несколько раз, он крепко обнял её, обвил руками и ногами, уткнулся лицом, закрыл глаза и погрузился в это странное, сладкое чувство, не желая отпускать.

* 长袖善舞 (cháng xiù shàn wǔ) — чэнъюй, досл. «у кого длинные рукава — хорошо танцует» — образно о человеке, умеющем ловко и изящно действовать, особенно в общественных делах, переговорах, интригах. Часто используется для описания дипломатичных, гибких и умелых людей.

Истоки этой идиомы — в образе танцовщиц из эпохи древних династий, у которых были очень длинные рукава из струящихся тканей. Считалось, что длинные рукава помогают делать танец красивым — чем длиннее, тем грациознее и выразительнее танец.

Со временем выражение стало метафорой, особенно в классических текстах, где оно означало, что человек, обладающий нужными «ресурсами» — связями, хитростью, деньгами, красноречием — умеет хорошо «танцевать» в обществе, т.е. вести дела, улаживать проблемы, манипулировать другими.

Фраза особенно известна из следующей цитаты: 长袖善舞，多财善贾。—  «С длинными рукавами хорошо танцуют, с богатством хорошо торгуют». В ней уже чётко прослеживается переносный смысл: у кого есть внешняя привлекательность, умение угождать и дипломатично действовать, тот преуспеет в светской и политической среде; у кого есть деньги, тот преуспеет в торговле.

**Глава 32**

К полудню Чэнь Фэн велел повару подать на стол все любимые блюда Инь Фэна.

Тот сидел на маленьком деревянном табурете, найденном в спальне Юй Минсюй, и счастливо улыбался. Ему казалось, что эта табуретка наверняка сопровождала её с детства, и теперь он повсюду таскал её за собой.

Когда блюда уже почти поставили на стол, Инь Фэн взглянул на часы и спросил:

— Почему Минсюй ещё не вернулась?

— Она не приходит на обед, ест на работе, — ответил Чэнь Фэн и, видя его расстроенный вид, поспешил добавить: — У тех, кто работает в офисе, перерыв слишком короткий, чтобы успеть домой.

Инь Фэн провёл пальцами по потёртой обивке табуретки — кожа была настолько изношена, что стала гладкой и блестящей. Он чуть склонил голову и спросил:

— А где она обедает?

— Наверное, в столовой. В полицейском управлении есть своя. Ты даже бывал там раньше, когда собирал материал для книг. Потом жаловался, что их еда убивает всё вдохновение.

Инь Фэн помолчал, затем начертил пальцем на табурете ещё два круга и сказал:

— Я сейчас не такой, как раньше. Может, у того парня просто не было вкуса, а мне понравится? Взгляни хотя бы на те дурацкие вещи, что он носил.

Чэнь Фэн невозмутимо достал пропуск:

— У меня ещё есть пропуск, который они давали в прошлый раз.

— Сяо Фэн, ты просто незаменим! — Инь Фэн засиял и указал на накрытый стол. — Вся эта еда — тебе в награду.

Тот едва заметно улыбнулся:

— Спасибо, учитель Инь.

---

Как только наступил обеденный перерыв, полицейские толпами хлынули в столовую. Некоторые, правда, предпочитали пообедать где-то снаружи. Юй Минсюй сегодня поленилась куда-то идти, поэтому она вместе с Сюй Мэншанем и Фань Цзя зашла в столовую, полную гомонящих и голодных людей. Почему-то сегодня у неё было вполне неплохое настроение, да и аппетит проснулся, так что она подошла к прилавку и заказала себе персональный горячий котёл (хого) — местный аналог «шикарного угощения».

Сюй Мэншань и Фань Цзя несли свои подносы с обычной едой.

— Ого, сестра Юй сегодня разошлась! Я тоже попробую пару кусочков! — фыркнула Фань Цзя.

— Я тоже хочу, — вздохнул Сюй Мэншань. — Зарплата за прошлый месяц уже закончилась — и хого я не потяну.

Юй Минсюй сказала женщине за прилавком:

— Добавьте полкило баранины.

— Босс есть босс! — восхитилась Фань Цзя.

— Восторг, — поддакнул Сюй Мэншань.

Они устроились за свободным столом, поставив котёл посередине, и принялись за еду, болтая о работе.

Вскоре соседний столик освободился, и буквально через несколько секунд кто-то с подносом стремительно подскочил и с шумом сел рядом. Движения были настолько резкими, что вся троица одновременно подняла головы. И тут же все трое замерли.

Перед ними сидел мужчина в зелёной футболке с Астробоем, таких же штанах и белых кроссовках. Его лицо слегка порозовело, когда он взял палочки и, наконец, осмелился поднять взгляд. Увидев каменное лицо Юй Минсюй, он поспешно опустил глаза.

Сюй Мэншань многозначительно посмотрел на Юй Минсюй, усмехнулся и снова принялся за баранину. Фань Цзя захлопала ресницами, с трудом сдерживая смех, и тут же сделала вид, что увлечена разговором.

Хотя внешне они вели себя как ни в чём не бывало, оба явно жадно прислушивались, ожидая продолжения «драмы о потерявшем память писателе» — «соблазнил и бросил»*, «любил и ненавидел», всё как положено по классике жанра.

Юй Минсюй отложила палочки, подошла к его столу и села напротив:

— Ты что здесь делаешь?

— Чэнь Фэн сказал, что я критиковал вашу столовую. А я подумал, что тогда, наверное, просто сам был неадекватный. Вот решил прийти и попробовать лично, — ответил он, избегая её взгляда.

— Инь Фэн, это моё рабочее место, а не дом и не игровая площадка. Ты не можешь приходить сюда.

Инь Фэн ковырял палочками еду, опустив голову, и молчал.

Юй Минсюй до смерти бесила эта его поза — как будто он нарочно лишал её возможности сорваться. С её взрывным характером такое молчание было просто невыносимым.

За спиной Фань Цзя и Сюй Мэншань еле сдерживали смешки. Юй Минсюй злобно метнула в них взгляд, но тут же вспомнила выражение лица Инь Фэна, когда он прошлой ночью лежал в подъезде и смотрел на неё снизу вверх.

Тяжело вздохнув, она просто взяла свой котелок с хого и поставила на стол между собой и Инь Фэном.

— Эй, эй, эй! — возмутились ее коллеги, оставшись без угощения.

Юй Минсюй даже не обратила на них внимания. Увидев, что Инь Фэн всё ещё сидит с поникшей головой, она спокойно сказала:

— Раз пришёл пробовать — ешь.

Он осторожно взглянул на неё:

— Хорошо!

Через некоторое время она спросила:

— Ну и как теперь? Вкусно или по-прежнему гадость?

Он немного поколебался и ответил:

— В принципе нормально. Съедобно.

Она невольно улыбнулась:

— Вкусно или нет — доедай. Понял? Еду надо беречь. Мы, полицейские, часто на заданиях, и не всегда есть возможность поесть. От скромности к роскоши перейти легко, а вот обратно — сложно**.

Он усердно кивнул и с жадностью уткнулся в еду.

И какого чёрта я его тут воспитываю? Точно в мамаши записалась, — с досадой подумала она.

Вскоре к их столу подошли два рослых полицейских. Оба улыбались и выглядели немного смущёнными. Они поздоровались с Юй Минсюй:

— Сестра Юй.

И дело было вовсе не в её возрасте — просто её имя давно стало известным, и «сестра Юй» уже звучало как прозвище. Даже начальник иногда произносил его невзначай.

Один из полицейских с восторгом спросил:

— Это господин Инь, тот самый писатель? Я ваш преданный поклонник!

— Я тоже! — подхватил второй.

Инцидент с Инь Фэном, пусть и не разглашался официально, но по отделу всё равно разошёлся.

Юй Минсюй промолчала. Инь Фэн лишь взглянул на них мельком и вновь склонился над тарелкой.

Один из полицейских, не скрывая волнения, продолжил:

— Точно! Вы — вылитый, как на фото в интернете. Господин Инь, а можно... автограф?

— И мне тоже! — с надеждой добавил второй.

Они оба достали свои рабочие блокноты, протянули ручку.

Инь Фэн не выразил ни радости, ни раздражения — будто подобные просьбы для него привычны. Он лишь взглянул на Юй Минсюй, будто ждал разрешения от взрослого.

Ей вдруг стало забавно, и она кивнула, разрешая.

Инь Фэн взял ручку и на секунду замер, затем размашисто вывел своё имя — два иероглифа — «殷逢», — исполненные мощной, почти агрессивной энергией. Даже Юй Минсюй, чей почерк всегда сравнивали с «пляшущими куриными лапками», оценила красоту подписи.

Вернув блокноты, он снова взялся за еду. Полицейские с восторгом уставились на автографы, а потом — на самого писателя, сияя от счастья. Один из них осторожно спросил:

— Господин Инь, а можно… можно с вами сфотографироваться?

На этот раз Инь Фэн слегка нахмурился.

— Хватит, — отрезала Юй Минсюй. — Человек ест. Разве подписи мало? А теперь катитесь.

Те рассмеялись, хоть и немного неловко, поблагодарили ещё пару раз и ушли.

* 始乱终弃 (shǐ luàn zhōng qì) — классическое выражение из китайской литературы: «сначала соблазнить, потом бросить». Фраза впервые появляется в трактате «История Поздней Хань». Один из чиновников вступил в связь с девушкой, обещал на ней жениться, но затем отказался. Это вызвало общественное порицание, и его действия описали именно как 始乱终弃 — он сначала развратил, а потом бросил. С тех пор фраза распространилась и укоренилась в китайской культуре как моральный упрёк мужчинам, поступающим подло и безответственно. Сейчас чаще используется иронично в романтическом контексте.

** 由俭入奢易，由奢入俭难 (yóu jiǎn rù shē yì, yóu shē rù jiǎn nán) — «От скромности к роскоши — легко, от роскоши к скромности — трудно». Фраза происходит из классического исторического сочинения «Всеобъемлющее зеркало для помощи в правлении» за авторством Сыма Гуана (XI век). Это монументальный труд по истории Китая, охватывающий период с 403 г. до н.э. до 959 г. н.э. Он был написан для императоров и чиновников как практическое руководство по управлению государством на основе ошибок и успехов прошлого. Фраза впервые появилась в одном из комментариев Сыма Гуана к историческому событию в том контексте, что если народ слишком привыкнет к роскоши, он не сможет вернуться к скромному образу жизни — и это приведёт к нестабильности и падению дисциплины.

**Глава 33**

— Мне тоже нужен автограф, — пробормотала Фань Цзя за соседним столом.

— И мне, — поддакнул Сюй Мэншань.

Юй Минсюй проигнорировала их и продолжила есть. В душе она всё ещё испытывала странное, немного сюрреалистичное чувство. Этот человек, который при первой встрече выглядел беспомощным, а теперь нагло поселился у неё дома*, крутясь вокруг как цыплёнок вокруг наседки... оказался знаменитостью, чей автограф другие считали честью получить.

— Дома распишешься мне, — небрежно бросила она.

Инь Фэн сразу же засиял и энергично кивнул:

— Угу! Минсюй, смотри! — Он высунул язык, демонстрируя, как ловко может свернуть его в трубочку с ростком фасоли внутри.

— Ешь нормально! — прикрикнула она.

Он опустил голову, но язык снова мелькнул на мгновение, прежде чем исчезнуть.

Юй Минсюй невольно рассмеялась.

Как опытный следователь, она обладала острым чутьём на изменения в окружающей обстановке. Сделав ещё несколько глотков, она вдруг ощутила неладное. Подняв глаза, она увидела, что многие полицейские в столовой перешёптываются и поглядывают в их сторону. На позициях условно «в час тридцать», «в три», «в девять» и «в одиннадцать» — люди как по команде уже доставали блокноты и ручки, а некоторые даже начали приближаться к ним.

Их стол неожиданно стал центром всеобщего внимания. А её спутник продолжал беззаботно играть с едой, совершенно не замечая, что творится вокруг.

Юй Минсюй решила, что Инь Фэн вряд ли обрадуется толпе поклонников. Она хлопнула его по руке и встала:

— Пошли за мной.

Он тут же поднялся. И прежде чем толпа успела окружить их, они вдвоём рванули к выходу.

Юй Минсюй привела его в свой кабинет — большую комнату, где работала вся их команда. Сейчас там находились всего пара человек, дремавших за столами. Только теперь она осознала, что притащила с собой проблему — куда его теперь девать?

Инь Фэн стоял перед ней, с надеждой глядя в лицо. Губы у него блестели от масла.

Она протянула ему салфетку:

— Вытрись.

Он только слегка моргнул, даже не потянулся за салфеткой.

— Что, мне самой тебе рот вытирать? — спросила она.

— Я не знаю, где я испачкался, — серьёзно ответил он. — Мне кажется, всё чисто.

Юй Минсюй, уже листая в телефоне контакты в поисках номера Чэнь Фэна, машинально сказала:

— Подойди ближе.

Она подняла руку, чтобы вытереть ему рот. Он тут же подался вперёд, подставив лицо. Её пальцы коснулись мягкой кожи — чёткий подбородок, выразительные губы, тёплое дыхание... Она провела салфеткой несколько раз, затем резко отдернула руку и швырнула бумагу в урну:

— Всё.

Инь Фэн потрогал свои губы и задумчиво произнёс:

— Минсюй вытерла так хорошо. Теперь мой рот как новенький.

Что за дурацкое выражение? Но, встретив его сияющий взгляд, она снова не смогла сдержать улыбки.

Чэнь Фэн не отвечал на звонки — она звонила уже трижды.

Юй Минсюй подняла взгляд на Инь Фэна:

— Ты сам сможешь найти дорогу домой?

Слово «дом» почему-то согрело его грудь. Но он потупился:

— Я... не найду дорогу.

Она с усилием помассировала виски:

— Тогда я вызову тебе такси и скажу водителю адрес. Он отвезёт.

Он помолчал и тихо сказал:

— Я не хочу ехать один с чужим человеком. Минсюй, а когда ты заканчиваешь работу? Давай поедем домой вместе?

---

Юй Минсюй погрузилась в работу. Подняв голову через некоторое время, она увидела, как Инь Фэн, словно бесформенная гусеница, развалился в кресле в соседней переговорке. Ноги он закинул на стол, сняв обувь — теперь были видны носки с Ультраменом. Ему явно было скучно, но он упорно ждал её.

Когда Инь Фэн предложил подождать её до конца смены, Юй Минсюй не дала чёткого ответа. Не потому что собиралась согласиться, а потому что его фраза — «не хочу ехать с чужим человеком» — задела в ней что-то профессиональное. Как полицейский, она понимала: его страх перед незнакомцами был оправдан после пережитого в Тибете. Это было естественно.

Но работа не ждёт. Пришлось временно оставить его в пустой переговорке — к счастью, с его пропуском высокого уровня формально это не нарушало правил.

Так она проработала до самого заката.

Инь Фэн время от времени прилипал к стеклянной стене, и с мольбой смотрел на неё, но Юй Минсюй была слишком занята, чтобы отвлекаться. Фань Цзя и Сюй Мэншань, наблюдая за этой сценой, были в восторге.

— Сестра Юй, завтра ребёнка с собой на работу не бери, — сказал Сюй Мэншань. — Жалко смотреть.

— Бедняга, — вздохнула Фань Цзя. — Великий писатель, ради расположения холодной полицейской, стал ручной птичкой в клетке...

— Вам больше нечем заняться? — огрызнулась Юй Минсюй. — Проваливайте.

Когда лучи заходящего солнца залили коридор, а офис почти опустел, она наконец потянулась и оглянулась.

Инь Фэн свернулся калачиком в кресле и спал.

Большое чёрное кожаное кресло было тесным для его высокого роста, но он втиснулся туда целиком, поджав ноги и обхватив их руками, положив голову на колени. Его лицо, утопая в тени, казалось особенно бледным и спокойным. А в уголке губ блестела тоненькая дорожка слюны.

Как можно так спать? — мелькнуло у неё в голове.

Быстро собрав вещи, она подошла к нему и легонько потрясла за плечо:

— Инь Фэн... Проснись.

Он открыл глаза, по-детски растерянно огляделся и уставился на неё. А затем протянул к ней руки.

Юй Минсюй на секунду остолбенела, затем дёрнула бровью:

— Опусти. Я не буду тебя обнимать.

Он беззвучно опустил руки.

— Обувайся.

Он нагнулся и послушно надел кроссовки.

Юй Минсюй взглянула на эту чистенькую, красивую белую обувь — и сердце у неё немного оттаяло. Тоном помягче сказала:

— Ладно, поехали домой.

— Угу! — с воодушевлением кивнул Инь Фэн и радостно улыбнулся.

— Минсюй, — вдруг сказал он, — этот подозреваемый, возможно, лжёт.

Юй Минсюй опешила и проследила за его взглядом. На стене переговорки висели материалы по делам и фотографии, включая дело о проникновении в дом и изнасиловании, которое вёл другой следователь. Преступление произошло ночью, и жертва была в шоковом состоянии, так что не смогла дать внятного описания нападавшего.

Юй Минсюй бегло окинула глазами материалы и спросила:

— Что ты имеешь в виду?

Инь Фэн не отрываясь смотрел на стену:

— Преступление произошло вчера около десяти вечера. В прогнозе говорили про дождь. Подозреваемый живёт этажом ниже. Когда приехала полиция, его обувь и куртка были мокрыми и в грязи. Он утверждает, что весь вечер гулял и ничего не знает.

Он ткнул пальцем в фото:

— В прихожей идеальный порядок, ни пылинки. Обувь и куртка лежат на виду. Но на других фотографиях из его квартиры — в гардеробной, гостиной, спальне — везде царит бардак, всё разбросано. Сразу видно: давно не убирался. Это многое говорит о его привычках и образе жизни. Люди часто хотят представить «сфальсифицированные» доказательства как можно более идеально — сделать на них акцент. Но при этом легко упускают из виду мелкие поведенческие детали и повседневные привычки.

Он говорил быстро и уверенно:

— А я считаю: если человек по жизни неряха, то вероятность того, что он вдруг среди ночи — не ожидая гостей — внезапно решит прибраться только в прихожей и довести её до блеска, крайне мала и противоречит здравому смыслу. Пусть у вас пока нет вещественных улик — но это уже очень чёткое поведенческое доказательство.

Закончив, он сам замер в недоумении.

Юй Минсюй несколько секунд смотрела на него, затем набрала номер ответственного за дело. Коротко переговорив, она повесила трубку.

Инь Фэн стоял, почёсывая затылок, как будто уже забыл, что только что сказал.

В её душе шевельнулось что-то похожее на грусть.

— Пошли домой, — сказала она.

Он, казалось, уже полностью стёр из памяти этот эпизод и бодро зашагал за ней, засунув руки в карманы.

* 死乞白赖 (sǐ qǐ bái lài) — буквально — «умрёт, но будет выпрашивать и навязываться». Устойчивое разговорное выражение, которое используется для описания человека, который всеми силами и без малейшего стыда добивается своего, нагло и навязчиво просит, умоляет или лезет, не унимается ни при каких обстоятельствах. Есть свидетельства употребления этой идиомы в произведениях народной литературы и театра (например, в пекинской опере и городском фольклоре времён поздней династии Цин). Там оно описывало, например, назойливого свата, нищего или неугомонного поклонника, который упорно не уходит даже после отказа.

**Глава 34**

Переступив порог дома, Юй Минсюй застыла на месте.

Гостиная осталась прежней по обстановке, но теперь казалась какой-то ослепительно чистой, будто наполненной мягким сиянием. Присмотревшись, она поняла: пол, стены, стол, подлокотники дивана и даже рамка с фотографией матери — всё было вычищено до блеска.

Неужели его люди приняли эту развалюху за пятизвёздочный отель? — пронеслось у неё в голове.

Но это было ещё не всё. На полках появились плюшевые игрушки — поросёнок, зайчик. Обеденный стол накрыли яркой детской скатертью, а на диван набросили красное покрывало...

Выглядит так, будто у меня появился ребёнок, — с сарказмом подумала она.

Чэнь Фэн, по-прежнему элегантный и слегка развязный, в безупречно выглаженной рубашке, сидел за столом с папкой документов.

— Проверяю инвестиционные доходы учителя Иня за месяц. Всё стабильно, — сказал он, откладывая файлы. — Раз вы пришли — можно подавать ужин. — Он направился к двери, чтобы позвать повара и домработницу из соседней квартиры.

— А Сюй, пойдём, я покажу тебе мою комнату! — воскликнул Инь Фэн.

Юй Минсюй взглянула на него — он сиял, как будто это было самое естественное предложение на свете. Она не стала спорить по поводу того, как он её называет, и решила всё же взглянуть, что он там устроил.

Первое, что бросилось в глаза, — двухъярусная кровать в виде голубого замка с горкой. Хоть это и была стандартная детская мебель, исполнение оказалось на удивление роскошным: резные «стены» защищали спальное место на первом уровне, изящная лестница вела на «башню», увенчанную позолоченной короной.

С другой стороны от лестницы располагалась та самая горка — гладкая, крепкая, манящая.

Юй Минсюй молча огляделась.

Инь Фэн с важным видом снял обувь и поднялся наверх. Из-за низких потолков ему пришлось согнуться в три погибели, но он всё же умудрился устроиться на горке.

Он посмотрел на неё, глаза блеснули — и он отпустил руки.

Шшух—

Он съехал вниз, ударившись пятками о противоположную стену, но тут же вскочил и с невозмутимым видом объявил:

— Горка, кстати, довольно весёлая. Я никому не разрешаю сюда подниматься. Только тебе.

Он отошёл в сторону, уступая дорогу, и взгляд его горел ожиданием.

Юй Минсюй развернулась и пошла прочь:

— Спасибо. Не хочу.

Не оборачиваясь, она знала — сейчас за её спиной у него округлились глаза от разочарования. Так и есть: через пару секунд он засеменил следом.

Она усмехнулась, но, когда он поравнялся, снова сделала строгое лицо.

— Почему?! — не отставал он.

— Не скажу, — отрезала она, садясь за стол.

Инь Фэн тут же придвинул свой стул рядом и уселся вплотную, даже подвинулся ещё ближе, ерзая, чтобы оказаться совсем рядом с ней.

— Зачем так близко? — спросила она с прищуром.

Он, опершись подбородком на ладонь, сделал вид, что увлечён видом за окном.

Ужин оказался неожиданно вкусным. Юй Минсюй вдруг осознала, что давно не ела таких по-домашнему вкусных блюд. Обычно — перекусы на ходу или доставка, а её собственные кулинарные эксперименты годились разве что для выживания. Но сегодняшняя еда была идеальной: лёгкой, ароматной, без лишнего масла. Суп, томившийся часами, благоухал натуральной насыщенностью.

Она всегда ела быстро. Опустошив тарелку, она заметила, что остальные ещё не доели.

— Мы, полицейские, привыкли торопиться, — сухо пояснила она.

— А Сюй, ты мало ешь, — заметил Инь Фэн. — Всего одну чашку риса. Я съедаю две.

Она уже собиралась объяснить, что женщины и мужчины разные, но он продолжил:

— Помню, в Тибете, когда я первый раз обнял тебя, на талии вообще не было жира, бедро… я одной рукой почти обхватил! Грудные мышцы ничего такие, крепкие, но всё равно меньше моей руки. Мои руки огромные! В общем, ты слишком худая. Ешь больше, чтобы стать такой же сильной, как я.

Юй Минсюй сердито бросила взгляд на Чэнь Фэна — тот делал вид, что не слышит, но уголки губ предательски подрагивали. Сам же Инь Фэн, с набитым едой ртом, смотрел на неё с абсолютной невинностью.

Стиснув зубы, она молча встала и удалилась в комнату, громко хлопнув дверью.

---

Когда Юй Минсюй снова вышла, Чэнь Фэн с помощниками уже всё убрали и ушли. В гостиной остался только Инь Фэн, смотревший мультфильмы.

Она сказала, что хочет прогуляться. Он выключил телевизор и сразу же пошёл за ней. Она ничего не сказала — просто позволила ему идти рядом.

Неподалёку от дома начиналась прогулочная набережная с зелёными лужайками и тенистыми деревьями. На склоне чуть поодаль резвились дети.

Юй Минсюй шла вперёд, но вскоре заметила, что спутник отстаёт, заворожённо наблюдая за игрой малышей.

— Шагай быстрее, иначе как же мы переварим ужин?

— Ага, — отозвался он, догоняя.

Она была не из низких, но он всё равно возвышался над ней почти на голову. Они шли молча, и Юй Минсюй, глядя на тёмные воды реки, по которым скользили блики света, вспомнила их первую встречу в Тибете — как он вылез из спальника, похожий на дикаря. А теперь — он живёт у неё дома. Чем больше она об этом думала, тем страннее всё казалось. Мир, конечно, переменчив и непредсказуем.

А о чём думал в этот момент Инь Фэн?

Лёгкий ветерок касался его лица, на небе мерцали редкие звёзды. Сама по себе прогулка казалась ему скучноватой, но раз ведёт Юй Минсюй — и сейчас она выглядела такой тихой и мягкой, совсем не грозной — то на душе было сладко и спокойно, будто за щекой таяла конфета.

Ему страстно хотелось что-то сделать — с ней или для неё. Или просто вместе. Где-то в глубинах сознания, как в мутной воде, что-то ворочалось и звало. Он сам толком не понимал, что это.

Для него мир по-прежнему был окутан туманом, проступая лишь смутными очертаниями. Но Юй Минсюй стала для него светом, случайно упавшим прямо на него. И теперь он жаждал, чтобы этот свет оставался только над ним.

Она взглянула на спутника. Даже в нелепом зелёном костюме с Астробоем он выглядел привлекательно — спортивное телосложение, идеально выбритое лицо, мягкие, чуть взъерошенные волосы, делающие его моложе.

**Глава 35**

Человек, который был на три-четыре года старше её, — в таком виде шагает по улице, и никто его не дразнит, не косится. Видимо, все просто принимают его за модного, немного своенравного молодого парня.

Юй Минсюй невольно улыбнулась.

Она давно сменила полицейскую форму на простую белую футболку и укороченные брюки, открывающие щиколотки. Её длинные волосы свободно ниспадали на плечи, а лёгкий запах пота, смешанный с её собственным ароматом, донёсся до Инь Фэна с порывом ветра. Обычно она выглядела холодной и неприступной, но сейчас, когда её губы растянулись в улыбке, её истинная красота будто расцвела во всей своей силе. Миндалевидные глаза с приподнятыми уголками, приоткрытые губы. Всё её лицо словно излучало живое, мягкое сияние.

Инь Фэн и сам не понимал, почему разглядывал её так пристально. Вокруг царило спокойствие, но вдруг он почувствовал, как горячая волна крови внезапно прилила к его сердцу. Он даже услышал, как оно застучало: «бум-бум-бум». Казалось, с самой первой встречи Юй Минсюй вызывала в нём это странное внутреннее волнение — и в то же время оно было удивительно мирным и ясным.

Ему стало неловко продолжать смотреть на неё, щёки вдруг вспыхнули жаром, будто он совершил что-то постыдное. Поэтому он резко отвернулся, уставившись на склон, где группа детей гонялась друг за другом с криками и смехом.

И вдруг в груди Инь Фэна вспыхнуло отчётливое жгучее желание. Оно пришло так внезапно, что он буквально ощутил, как в его сознании что-то прояснилось*. Те тёмные, пугающие импульсы, что раньше крутились в его голове, теперь обрели чёткую форму.

Юй Минсю, конечно, не догадывалась о всей этой буре в его голове — со стороны ей казалось, что он просто задумался. И тут он вдруг сказал:

— А Сюй, а давай ты меня догонишь?

Она подняла на него глаза, молча оценивая.

Перед ней стоял красивый молодой человек в зелёных штанах и футболке, лицо его озаряла яркая, безмятежная улыбка. Он выглядел как чистейший источник света, сияющий в ночи под звёздами.

— Ну же, догони меня! — Его голос прозвучал низко и бархатисто, а затем он резко развернулся и бросился вперёд.

Юй Минсюй на секунду закрыла глаза, потом распахнула их и рявкнула:

— Стоять, чёрт возьми! Я сказала — стоять! Не-е-е смей убегать!

* 茅塞顿开 — чэнъюй, дословно переводится как «камышом закупоренное — внезапно раскрылось». Это выражение впервые появилось в классической литературе и первоначально описывало ситуацию, когда водный поток был забит камышом и вдруг прорвался, резко открылся. Позже этот образ стал метафорой «внутреннего потока мыслей или чувств», который был закупорен, и внезапно освободился. Например, в философских или литературных трактатах даосов и буддистов это часто использовалось для описания момента духовного прозрения.

***

Они уже возвращались домой.

Юй Минсюй шла впереди, её лицо выражало лишь усталое равнодушие. Инь Фэн плелся сзади, сохраняя дистанцию в пару шагов. Она знала, что он дулся — он научился дуться! — только потому, что она отказалась играть с ним в догонялки.

Ну и пусть.

Однако через некоторое время он снова замедлил шаг.

— Ну что ещё? — раздражённо обернулась она.

Он остановился, уставившись на пустырь рядом с дорогой, где несколько подростков гоняли мяч. Юй Минсюй видела, как его голова поворачивалась вслед за мячом. Прямо как кот, следящий за клубком шерсти.

— Хочешь присоединиться? — не удержалась она от смешка.

— Угу, — Инь Фэн уже шагал в сторону детей. Она смотрела на его заметно более высокий и взрослый силуэт, и на мгновение растерялась. Хотела было окликнуть, остановить, но так и не решилась — промолчала.

Дети тоже заметили его, но продолжили играть, не обращая особого внимания. Он же, похоже, не знал, как завязать разговор со «сверстниками», поэтому просто засунул руки в карманы и замер рядом.

Вскоре мяч покатился к его ногам. Юй Минсюй увидела, как он слегка улыбнулся и ударил по нему. Удар получился точным и сильным — один из парней выругался и побежал подбирать мяч, укатившийся далеко в сторону. Инь Фэн вынул руки из карманов, выражение его лица смягчилось, в глазах мелькнуло что-то вроде гордости. Он явно ждал, что его сейчас снова позовут в игру.

Но подростки переглянулись. Самый старший из них окинул «странного дяденьку» холодным, пренебрежительным взглядом и бросил:

— Пошли.

Они схватили мяч и убежали, на ходу оглядываясь на Инь Фэна с опаской.

Его лицо постепенно застыло. Он так и остался стоять на месте. Юй Минсюй подошла, похлопала его по плечу:

— Пошли.

Он молча последовал за ней.

Под светом фонарей его длинная тень ложилась прямо у её ног, и сегодня она казалась особенно одинокой и упрямой. И тут Юй Минсюй вдруг осознала одну вещь.

Она поняла, что каким бы великим и влиятельным этот мужчина ни был в прошлом, теперь, пробудившись словно ребёнок, он оказался в мире, который стал для него абсолютно чужим и враждебным. Взрослые не воспринимали его всерьёз, дети — тем более.

Возможно, он больше не знает, где его место.

И поэтому... так привязался к ней? К первому человеку, которого увидел, очнувшись?

Ей не нравилось видеть его таким — это вызывало странное, неприятное чувство.

— Эй, — сказала она. — Да ладно тебе, они играют отстойно.

Он не ответил.

Юй Минсюй остановилась, слегка приподнялась на носках и потрепала его по голове:

— Ладно, пошли домой.

— Угу, — буркнул он, отвернувшись и избегая её взгляда. И тогда она заметила, что его уши покраснели. Всё ещё злится? Задет за живое?

Юй Минсюй рассмеялась и, сама не зная почему, вдруг выпалила:

— Завтра куплю тебе футбольный мяч.

Он повернулся к ней, глаза сразу загорелись:

— Правда?

— Ну а что — мяч и мяч, подумаешь.

Не успела она договорить, как пара сильных рук схватила её за талию. Всё её тело напряглось, когда он вдруг поднял её в воздух. Шедшие мимо прохожие засмеялись и ахнули.

— Е-е-е! — тихо ликовал Инь Фэн.

— …Ты, твою мать, живо поставь меня на землю! — заорала Юй Минсюй.

Из-за всех этих проволочек они добрались домой только далеко за девять вечера.

Едва они переступили порог, как у Юй Минсюй зазвонил телефон. Увидев имя «Дин Сюнвэй», она остановилась прямо в прихожей и ответила:

— Начальник Дин.

— В жилом комплексе «Ваньюэшань» произошло убийство, по предварительным данным, три жертвы. Немедленно собирай всех своих!

— Есть!

Закончив разговор, она встретилась с взглядом Инь Фэна — он смотрел на неё с беспокойством. Юй Минсюй оттолкнула его, ворвалась в комнату, быстро собрала вещи и уже через мгновение была готова к выходу. Он всё ещё стоял на месте, провожая её тоскливым взглядом. Прямо как ребёнок, смотрящий на мать, уходящую на ночную смену.

Она потрепала его по голове:

— Спи сам. Если что — зови Чэнь Фэна, не меня.

С этими словами она вышла из квартиры и побежала вниз по лестнице.

Инь Фэн постоял немного, потом сел, задумался и наконец поднял глаза на тихий, пустой дом. Он достал телефон.

Чэнь Фэн: — Учитель Инь, какие будут указания?

Инь Фэн: — А Сюй уехала на расследование. Приготовь машину, я поеду за ней.

Чэнь Фэн: — Это... кажется не лучшей идеей...

Инь Фэн перебил его: — Уже поздно, а по телефону говорили об убийстве. Я боюсь, ей может грозить опасность. Да и... мне кажется, я неплохо разбираюсь в расследованиях. Хватит болтать, делай, как сказал. Готовь машину.

Чэнь Фэн: — Хорошо.

***

Жилой комплекс «Ваньюэшань» находился в самом центре города, рядом со школой. Даже ночью здесь не прекращалось движение — машины, люди, шум. Когда Юй Минсюй и её группа прибыли на место преступления, у здания уже толпились зеваки. Все что-то обсуждали и показывали пальцами.

Фонари ярко освещали двор, полицейские мигалки переливались тревожным светом. Юй Минсюй с коллегами раздвинули толпу, приподняли оградительную ленту и вошли внутрь. На неё устремились десятки взглядов, но она привычно их игнорировала. Однако в такие моменты её всегда охватывало странное ощущение отстранённости. Будто между ней и возбуждённой толпой лежала незримая граница.

Комплекс был старым. Квартиры здесь ценились как жильё в школьном районе, поэтому съёмщиков было много. Погибшая семья как раз была из таких арендаторов. Поднимаясь по облупленной лестнице, Фань Цзя пробормотала сзади:

— Чёрт, там ещё и дети...

Сюй Мэншань и Юй Минсюй молчали.

Квартира 301.

Юй Минсюй мельком бросила взгляд на соседнюю дверь — 302. И дверь, и коврик перед ней выглядели куда более ухоженными, — видимо, там жили гораздо благополучнее. Сейчас квартира 302 была закрыта. Похоже, никого не было дома.

Юй Минсюй вошла внутрь. В нос тут же ударил густой, тяжелый запах крови. Надев бахилы и перчатки, она сделала медленный вдох, давая себе привыкнуть, и одновременно осмотрела входную дверь, лёгким движением проверив сломанный замок.

Сюй Мэншань уже успел переговорить с первыми прибывшими на место полицейскими и пояснил:

— Соседи увидели кровь под дверью. Стучали, звонили — никто не ответил, вот и вызвали нас. Дверь была заперта, вскрывали принудительно.

Квартира была небольшой, двухкомнатной, — с порога просматривалась насквозь. Сейчас всё вокруг выглядело как бойня. Повсюду на полу были лужи и капли крови, на стенах — пятна и размазанные следы рук. Два стула опрокинуты, стол и тумбочка сдвинуты с мест.

Но больше всего бросались в глаза широкие полосы на полу у кухни — следы волочения.

— Они в кухне, — сказал один из полицейских.

Юй Минсюй пошла первой.

Едва она подошла к дверному проёму, как увидела их.

У стены стоял деревянный стол. Тела были свалены под ним.

Внизу лежал маленький мальчик, судя по росту — не старше пяти лет. Он лежал лицом вниз, со стороны было видно только его ноги и спину.

На нём — девочка лет восьми-девяти, в школьной форме, полностью пропитанной кровью. Юй Минсюй разглядела её бледный, почти бесцветный профиль.

Сверху — женщина лет сорока, навалившаяся на детей, её колени были полусогнуты. Одна рука была прижата к телу, другая беспомощно свисала. На теле женщины виднелись несколько глубоких ран.

**Глава 36**

— Убийца сложил их здесь уже после смерти, — сказала Юй Минсюй.

Сюй Мэншань кивнул, а Фань Цзя добавила:

— Иначе мать бы обняла детей, да и позы выглядят неестественно.

— На полу кухни тоже нет следов борьбы, — заключил Сюй Мэншань.

Все трое на мгновение замолчали. Участковый полицейский продолжил доклад:

— Соседи опознали их, и по документам установлены личности. Мать — Се Хуэйфан, 41 год, бухгалтер в небольшой торговой фирме неподалёку. Дочь — Цзэн Цзынань, 9 лет, училась в соседней начальной школе. Сын — Цзэн Цзысюань, 4,5 года, посещал местный детский сад.

По словам соседей, Се Хуэйфан каждый день в обед приходила домой поесть — и сэкономить, и немного отдохнуть. Дети в это время обычно оставались в школе, домой не приходили. Но сегодня днём соседка видела, как Се Хуэйфан привела сына — сказала, что он простудился, и она взяла его домой, чтобы присмотреть.

— Вон там, — указал Сюй Мэншань.

Все повернулись к телевизионной тумбе в гостиной, где стояли две открытые упаковки детского лекарства от простуды.

— А когда вернулась дочь? — спросила Фань Цзя.

— Тоже в обед, — ответил Сюй Мэншань.

Он обладал острым глазом и базовыми познаниями в судмедэкспертизе. Присев рядом с телами, он внимательно осмотрел их:

— Они мертвы примерно 6–8 часов.

— Зачем дочь вернулась? — не унималась Фань Цзя.

— Наверное, из-за этого, — Юй Минсюй подняла со столешницы на кухне листок бумаги. Это было уведомление о школьном летнем лагере с требованием внести оплату, датированное сегодняшним числом.

— Эх… — вздохнул участковый. — Что за зверство…

— Что-нибудь пропало? — спросила Юй Минсюй.

Участковый кивнул:

— В спальне на туалетном столике — открытая шкатулка для украшений, пустая. На полу валялась женская сумка. Документы Се Хуэйфан на месте, но денег и карт нет. Телефонов жертв мы тоже не нашли.

— Неужели ограбление? — вырвалось у Фань Цзя. — И из-за этого убили троих?!

— Не спеши с выводами! — строго оборвала её Юй Минсюй.

Фань Цзя тут же прикусила язык.

Втроём они последовали за участковым в спальню. По пути Юй Минсюй подняла глаза — шторы в гостиной были раздвинуты, и из-за небольшого расстояния между домами отчётливо просматривались окна напротив. В нескольких квартирах люди с любопытством глазели в их сторону. Она даже различала выражения их лиц.

Сюй Мэншань упаковал пустую шкатулку и сумку в пакеты для вещдоков.

Они были первыми, кто прибыл на место преступления. Дин Сюнвэй и криминалисты ещё только ехали. Разделившись, они начали осмотр. Юй Минсюй зашла в маленькую спальню и замерла.

Комната, как и весь дом, была скромной и без изысков. Но здесь стоял потертый письменный стол с учебниками и тетрадями за первый класс старшей школы. Ручки, блокноты — всё в беспорядке. Рядом — собранная модель самолёта. На стене висел футбольный мяч.

Юй Минсюй позвала участкового:

— Здесь ещё жил мальчик-подросток?

Тот тут же пошёл узнавать. И действительно: одна из соседок подтвердила — здесь иногда жил Ли Бижань, племянник Се Хуэйфан, пятнадцати лет, учащийся местной старшей школы. Он обычно жил в школьном общежитии, но иногда приходил на выходные. Сегодня — понедельник, поэтому его не было.

— Немедленно разыщите его, — распорядилась Юй Минсюй.

Пока что она видела детали этого дела лишь поверхностно. Как будто смотрела на море сквозь туман — всё было скрыто пеленой. Но нутром она чувствовала: это не просто убийство с ограблением. Это нечто иное.

Присев у старой кровати в спальне, она погрузилась в раздумья. Настолько глубоко, что когда рядом раздался тихий, мягкий голос:

— А Сюй… — она вздрогнула от неожиданности.

Обернувшись, она увидела знакомое красивое лицо. Инь Фэн сидел на корточках рядом, его большие глаза блестели.

Юй Минсюй резко вскочила:

— Ты как здесь оказался?!

Она ошарашенно посмотрела на гостиную за его спиной, на полицейских, на оградительную ленту у входа.

Инь Фэн тоже поднялся, поникнув, как пойманный на шалости ребёнок. Его шея покраснела, он опустил голову, затем показал ей бейдж на груди и прошептал:

— У меня высокий уровень доступа.

Юй Минсюй взглянула на его удостоверение, подписанное управлением провинции — оно давало право входа практически в любое полицейское учреждение — и ощутила, как у неё задергался висок.

— Но тебе всё равно нельзя здесь быть! — сквозь зубы сказала она. — Ты мешаешь работе. Немедленно домой!

Инь Фэн снова принял свой обычный вид: опущенная голова, упрямое молчание — будто обиженная «молодая жена»*. Юй Минсюй пару раз глубоко вдохнула, пытаясь унять раздражение. Сегодня и без того день выдался тяжёлым, а тут ещё он со своими выходками.

* 小媳妇 — молодая жена. Архетип, который укоренился в патриархальной традиционной китайской культуре. В прошлом молодые жёны или снохи часто имели низкий статус в новой семье, особенно перед свекровью и мужем, и вынуждены были демонстрировать внешнее послушание. Однако за этим часто скрывалось внутреннее несогласие, молчаливый протест или стойкость.

— Последний раз говорю, — прошипела она. — Или вон, или больше не показывайся у меня дома.

— А Сюй… — тихо сказал он. — Я просто не хотел, чтобы ты одна… видела всё это.

Юй Минсюй опешила — слова прозвучали на удивление осознанно. Он уже повернулся и медленно побрёл к двери. Это зрелище вызвало у неё смешанное чувство досады и легкой вины.

— Эй… — нерешительно начала она.

Но не успела договорить — в дверях раздались шаги и голос Дин Сюнвэя. Сердце её ёкнуло: шеф терпеть не мог посторонних на месте преступления и приходил в ярость. А уж в таком серьёзном деле…

Она схватила Инь Фэна за руку и втащила обратно в комнату. Он растерялся, потом лицо его озарилось:

— А Сюй…

— Сиди тут, — жёстко прошептала она. — Чтобы капитан Дин тебя не увидел. Не выходи, пока не позову. Понял?

Инь Фэн молча кивнул — взгляд живой, ясный, как будто он всё понял. В этот момент капитан Дин и другие сотрудники вошли в гостиную. Юй Минсюй отпустила его и вышла.

Фань Цзя и Сюй Мэншань, осматривавшие другие комнаты, даже не заметили его появления — ведь пройти через оцепление мог не каждый. Теперь Сюй Мэншань вышел из кухни, взглянул на Юй Минсюй и сразу заметил тень за её спиной. Его брови поползли вверх. Она сделала незаметный знак — мол, не спрашивай. Но он уже узнал Инь Фэна, посмотрел на неё, и выражение его лица стало странным. Юй Минсюй снова почувствовала, как в груди защемило, и сделала вид, что ничего не видит.

Судмедэксперт немедленно приступил к работе, остальные начали докладывать Дин Сюнвэю всё, что им удалось выяснить. Вскоре поступили предварительные результаты:

Время смерти — между 13:00 и 14:00, орудие преступления — обычный большой кухонный нож. Кроме следов жертв, на полу обнаружен отпечаток обуви 39-го размера, однако на обуви были надеты бахилы. Окровавленные отпечатки рук на стене также принадлежали убийце, который, скорее всего, был в перчатках. Есть вероятность, что он трогал женский кошелёк и шкатулку для украшений: на них обнаружены следы крови.

Фань Цзя доложила:

— Муж Се Хуэйфан, Цзэн Цян, работает на севере, мы уже с ним связались. Самое раннее — он сможет прибыть только завтра утром. Её сестру с мужем тоже уже уведомили, они должны приехать завтра. За племянником уже послали в школу.

Выслушав всех, Дин Сюнвэй определил направление расследования:

— Ся Дун, займись камерами наблюдения по периметру жилого комплекса. Ло Пин, возьми группу А — ищите по линии пропажи вещей. Особое внимание уделите рецидивистам, специализирующимся на кражах в этом районе, и тем, кто вышел из тюрьмы за последние полгода.

— Есть! — хором отозвались они.

Дин Сюнвэй повернулся к Юй Минсюй, его взгляд стал тяжёлым:

— Юй Минсюй, твоя группа Б займётся изучением биографии жертв и их связей. Ищите любые зацепки.

— Есть! — отрапортовала она.

**Глава 37**

Дин Сюнвэй продолжил:

— Это дело крайне серьёзное. Вы сами видели состояние жертв — распространяться не буду. Все отпуска отменяются, бросаем все силы на раскрытие!

— Есть! — единогласно ответили все.

На лицах каждого полицейского читалась мрачная решимость. Особенно суровым был Дин Сюнвэй.

Только все собрались разойтись, как раздался чистый и звонкий голос:

— Достаточно сосредоточиться на линии А Сюй, остальные только зря потратят время.

Юй Минсюй впервые в жизни ощутила, как у неё темнеет в глазах. Она резко подняла голову, увидев удивлённые лица коллег и особенно ледяное выражение капитана Дина. Все смотрели на человека, появившегося за её спиной.

Медленно развернувшись, она увидела Инь Фэна, засунувшего руки в карманы и стоящего вплотную к ней. Яркий рисунок с поднимающим руку Ультраменом на его футболке бросался в глаза. Он взглянул на неё сверху вниз, с уверенной улыбкой продолжил:

— По дороге я заметил — в районе большое движение, но камер мало, особенно у подъезда. Убийце достаточно было переодеться, чтобы скрыть кровь и раствориться в толпе.

Он действовал хладнокровно и методично — даже перчатки и бахилы приготовил. Если бы это был вор-рецидивист, разве стал бы он лезть днём, когда дома люди?  К тому же в это время много прохожих, не самый удобный момент для кражи. Он вполне мог выбрать другое время, чтобы взломать квартиру.

Соседняя квартира явно богаче, да и днём там никого, но он её не выбрал.  Всё говорит о том, что цель была не в деньгах. Украденное — либо для отвода глаз, либо он прихватил вещи мимоходом.

Дома стоят близко, звук хорошо передаётся, но с момента проникновения он полностью контролировал ситуацию — соседи не слышали криков. Каждая жертва получила не менее пяти ножевых ранений, да и как он сложил тела — всё говорит о сильных эмоциях.

Поэтому я считаю, что это — убийство на почве личной мести. Он пришёл сюда с одной-единственной целью — убить Се Хуэйфан. Дети оказались дома случайно, они не были его целью. Если бы он планировал убить всех троих, то выбрал бы вечернее время, когда все наверняка были бы дома.

Так что сосредоточьтесь на линии А Сюй — это быстрее и эффективнее.

В комнате повисла тишина.

Он говорил быстро и гладко, с такой приятной, почти гипнотической интонацией, а в бархатистом голосе звучали нотки непререкаемого авторитета. Пока все осознавали услышанное, он уже закончил и смотрел на Юй Минсюй, явно ожидая похвалы.

Все криминалисты: …

Юй Минсюй проигнорировала Инь Фэна, украдкой глянув на Дин Сюнвэя. Тот на мгновение замер, лицо его потемнело:

— Почему он вообще здесь? — холодно спросил он.

Все оперативники знали, кто такой Инь Фэн, и слышали, что в деле о серийных убийствах на трассе у него якобы были какие-то неясные связи с Юй Минсюй. Поэтому сейчас никто не решался что-то сказать. Дин Сюнвэй пристально смотрел на Юй Минсюй.

Но на роль козла отпущения она точно не подписывалась. Спокойно ответила:

— Думаю, у него есть экспертное удостоверение, подписанное заместителем начальника департамента. Снаружи его просто не смогли остановить. А то, что он пришёл именно сюда… возможно, сработала профессиональная привычка. Я сама точно не знаю.

Не успела она закончить, как Инь Фэн покачал головой, дёрнул её за рукав:

— Нет, А Сюй, я пришёл за тобой. Помощь в расследовании — это уже заодно.

Сюй Мэншань не удержался от смешка.

Юй Минсюй сохраняла каменное лицо.

Дин Сюнвэй не стал слушать их препирательств:

— Немедленно убрать его отсюда! Юй Минсюй, если ещё раз притащишь посторонних на место преступления — будешь охранять проходную!

Он развернулся и ушёл. Остальные поспешили разойтись — никто не хотел связываться с грозной Юй Минсюй.

Инь Фэн наконец осознал, что его А Сюй получила выговор от начальства. Сейчас она стояла, не двигаясь с места, а её лицо — белоснежное, словно резной нефрит, — вдруг покрылось лёгким румянцем. Инь Фэн отметил про себя, что когда она краснеет, выглядит удивительно красиво — такую редко увидишь. Он не удержался, коснулся её покрасневшего уха, затем быстро отдёрнул ладонь.

Она повернулась к нему.

Инь Фэн хотел улыбнуться, но её лицо было бесстрастным, в глазах — ни капли обычной мягкости:

— Не слышал, что сказал капитан Дин? Убирайся. Не путайся у меня под ногами.

***

Юй Минсюй покинула место преступления только спустя полчаса. Сюй Мэншань позвонил и сообщил, что уже организовал допрос коллег и друзей Се Хуэйфан.

Было уже за десять вечера, но никто из полицейских не собирался терять ни минуты. Юй Минсюй понимала — сегодня придётся работать всю ночь.

Только она вышла, как зазвонил телефон. Чэнь Фэн. Она отклонила вызов.

Спустившись на несколько пролётов, она получила сообщение в WeChat:

«Госпожа Юй, учитель Инь только что прислал мне сообщение, а затем перестал выходить на связь. Я сейчас рядом с местом преступления, но не могу пройти внутрь. Простите, он, наверное, опять натворил глупостей и разозлил вас. Но врачи предупреждали — сейчас его психика нестабильна, его нельзя подвергать дополнительному стрессу. Умоляю, проявите снисхождение. Поговорите с ним, уговорите вернуться со мной домой. До того как всё это случилось, он был человеком, который на грубость не реагирует, а вот на доброту — всегда*. Очень прошу!»

В приложенном скриншоте было сообщение от Инь Фэна:

«Я сделал глупость и разозлил её.»

* 吃软不吃硬 (chī ruǎn bù chī yìng) — дословно «принимает мягкое и не принимает жёсткое». Выражение иллюстрирует принцип, близкий к даосскому мышлению: мягкое может быть сильнее жёсткого, и не всегда давление даёт результат — доброта может быть эффективнее.

Юй Минсюй постояла несколько секунд, сунула телефон в карман и пошла вниз. На втором этаже, в углу, сидел, поджав ноги, Инь Фэн. Он опустил голову, лицо скрыто в тени.

Значит, обиделся, что я его выгнала, вот и сел тут — всего в нескольких шагах от двери, — подумала Юй Минсюй.

Конечно, другие полицейские знали — он «её человек», да и удостоверение у него было. Поэтому и не трогали.

Юй Минсюй остановилась за его спиной и сказала:

— Ты чего здесь сидишь?

Он шевельнулся, хрипло ответил:

— Просто сижу. Ветерком подышать, разве нельзя? Я ведь уже не на месте преступления.

Вот упрямец!

Она оглядела пыльные стены, паутину и грязь — какой ещё «ветерок»?

— Не капризничай, — сказала она. — Иди домой. Я тоже сейчас уезжаю.

Но Инь Фэн не сдвинулся с места. Глядя в пол, вдруг тихо спросил:

— А Сюй, я тебе сильно мешаю?

Юй Минсюй помолчала, глядя в решётчатое окно. Снаружи ночь была густой, как чернила. Глубокая и вязкая — способная поглотить всё на свете.

— Нет, это я сгоряча сказала — не подумав.

Он спросил тише:

— А тебе... хорошо со мной?

В груди Юй Минсюй снова стало тесно. Она медленно выдохнула:

— Хорошо. Конечно, хорошо.

Инь Фэн не двигался, но вдруг протянул к ней руку. Юй Минсюй колебалась, но всё же подала свою ладонь. Он держал её по-детски — не переплетая пальцы, не поглаживая, а просто крепко сжимая, будто это была вся его жизнь, его последняя надежда.

— Тогда разреши мне помочь в расследовании.

— Нет!

Он тут же отдернул руку.

Странно, но теперь его упрямство не раздражало её так сильно. Может, из-за сообщения Чэнь Фэна — она вспомнила, что перед ней больной человек. И ссориться с ним, наверное, не стоило. А может, виной тому было её собственное поведение: вспоминая, как резко она с ним обошлась, Юй Минсюй чувствовала неловкость.

Помолчав, она обошла его и спустилась на несколько ступенек, чтобы оказаться с ним лицом к лицу.

Он уткнулся в колени, только блестящие глаза смотрели на неё снизу вверх. Вспомнив слова Чэнь Фэна про «кнут и пряник», она поняла — нужно было, чтобы он сам, по-хорошему, вернулся домой.

Юй Минсюй вытянула руки и, под его удивлённым взглядом, положила ладони ему на плечи, вымученно улыбнувшись:

— Инь Фэн, будь умницей, иди домой и жди меня там. Тогда я буду рада и спокойна. А если нет — я рассержусь по-настоящему. Завтра не стану с тобой разговаривать, не буду есть вместе, гулять тоже. И мяч тебе покупать не стану.

Внезапно он обхватил её за талию. Сердце её ёкнуло. Её руки всё ещё лежали у него на плечах, и теперь всё тело оказалось в его объятиях. Он прижал её крепко, щека к щеке, дыхание обжигало её кожу.

Она вздрогнула, почувствовав его вторую руку на своей пояснице — точнее, чуть ниже, на округлости, которую он полностью охватил ладонью. Потеряв равновесие, она всем телом прижалась к нему. Бёдра прижались к внутренней стороне его бедра — оттуда исходило какое-то сбивающее с толку тепло.

Он был намного выше и крепче неё, и теперь буквально поднял её со ступенек, прижав к себе.

Юй Минсюй несколько секунд не могла прийти в себя, затем кровь ударила в голову. Она уже собиралась взорваться, как услышала его шёпот:

— Прости…

Она растерялась. Он поднял глаза и с очень близкого расстояния посмотрел ей в лицо:

— Я самовольно пришёл сюда... Из-за меня тебя отругали.

Готовые сорваться слова застряли у неё в горле.

— Отпусти, — сказала она, пытаясь оттолкнуть его. Но не могла же она сбросить его с лестницы и рисковать новым сотрясением.

Инь Фэн всё ещё упрямо смотрел ей в глаза:

— Я обещаю, сейчас же пойду домой. Я уже понял, что нельзя так мешать тебе работать. Только… пообещай, что не исчезнешь снова на много дней. Пообещай, что… будешь приходить каждый день. Просто… чтобы я мог хоть взглянуть на тебя, хоть чуть-чуть. Можно?

В жизни Юй Минсюй ещё никто так остро в ней не нуждался. Никто.

Помолчав, она выскользнула из его объятий и встала прямо:

— Ладно. Обещаю. Будешь меня видеть каждый день.

**Глава 38**

На рассвете Юй Минсюй уже провела проверку всех, кто находился в окружении Се Хуэйфан: коллег по работе, соседей, друзей, земляков и одноклассников в Сянчэне.

В целом, все опрошенные описывали Се Хуэйфан одинаково: сильная, трудолюбивая, заботится о семье. Не сказать, чтобы особенно добрая, но и не злая — обычная женщина с колючим характером. Из-за этого у неё были стычки с парой коллег, но но ничего серьёзного — просто ссоры. Кроме того, оба эти человека имели железное алиби на момент преступления.

Финансово семья жила неплохо: зарплата Се Хуэйфан плюс доход мужа — Цзэн Цяна, — державшего магазин в другом городе. Иначе бы они не потянули двоих детей да ещё и племянника. Долгов и конфликтов на почве денег не было. Каждый день она рано выходила и поздно возвращалась домой, разрываясь между работой и семьёй, и никаких признаков любовных или личных драм за ней не замечено.

Иными словами, у Се Хуэйфан не нашлось явных врагов, которые могли бы пойти на убийство.

Юй Минсюй, опершись о подоконник в кабинете, закурила, глядя на рассветные сумерки. Через пару затяжек она развернулась к столу и обвела ручкой имя:

**Муж: Цзэн Цян.**

Подошла Фань Цзя:

— Сестра Юй, вот что выяснилось: племянник Се Хуэйфан, Ли Бижань, ещё накануне вечером не вернулся в школу. Он и раньше часто прогуливал, так что учителя не придали этому особого значения. Только вчера вечером, когда Сюй Мэншань поехал его забирать, обнаружилось, что он исчез. Он взял с собой нескольких человек и обыскал все места, куда мальчик обычно ходил — интернет-клубы, дома одноклассников, — но нигде его не было!

Юй Минсюй нахмурилась, их взгляды синхронно устремились к стенду с фотографиями. Раньше никто особенно не обращал внимания на этого племянника: пятнадцатилетний подросток, высокий, худощавый, с тонкими чертами лица. Взгляд застенчивый, но улыбка обаятельная. Симпатичный мальчик.

— Теперь мы не знаем, был ли он дома во время убийства, — продолжила Фань Цзя. — Но след 39-го размера точно не его. Возможно, убийца увёл его... или он тоже жертва. Капитан Дин приказал найти парня немедленно!

Практически все оперативники переключились на поиски подростка. Фань Цзя, вообразив в голове целую извращённую трагедию, с таинственным видом прошептала Юй Минсюй и Сюй Мэншаню:

— Если у Се Хуэйфан не было врагов... а пропал именно симпатичный мальчик... Может, он и был целью?..

Кто ж его знает? Но каждый понимал — с каждой минутой шансы найти его живым таяли.

Сначала полиция проверила все камеры видеонаблюдения в районе, где обычно бывал Ли Бижань. Затем привлекли дополнительные силы и начали обход всех домов, буквально прочёсывая округу. Но прошли часы — и всё безрезультатно.

К полудню следующего дня Юй Минсюй не спала уже больше 30 часов. Она побывала в десятках мест — на машине и пешком, — и чувствовала, как виски болезненно пульсируют, а тело работает уже на износ. Дин Сюнвэй, видя состояние команды, разрешил посменный отдых — по два часа на человека.

Фань Цзя и Сюй Мэншань рухнули спать прямо в полицейской машине, даже не поев. Юй Минсюй тоже дико хотела спать, но в голове вдруг всплыла пара глаз.

Глаза, полные надежды и трогательной просьбы. Он тогда сказал:

— Минсюй, ты обязательно должна приходить ко мне каждый день. Хотя бы на минутку.

Юй Минсюй замерла, усмехнулась самой себе, расправила плечи, завела машину и снова тронулась в путь.

Хорошо, что дом был недалеко — когда она доехала и припарковалась у подъезда, прошло только полчаса. У неё оставался ещё час с лишним. Сил выходить из машины не было, и она отправила Инь Фэну сообщение:

«Я внизу. Спускайся, гляну на тебя и сразу уеду»

***

Инь Фэн в это время сидел дома и скучал над подборкой «уголовных дел, которые, как говорят, раньше очень его интересовали». Хоть он и не хотел признавать, но чем больше он походил на того человека, тем полезнее мог быть для Юй Минсюй.

Постепенно он так увлёкся, что даже не заметил, как пролетело время. Зазвонил телефон — он взглянул, тут же отбросил книгу и помчался вниз.

На нём были домашние шорты и футболка, на ногах — шлёпанцы. Чэнь Фэн, беспокоясь, последовал за ним.

За стеклом машины Юй Минсюй спала, выглядев уставшей и неожиданно хрупкой. Голова безвольно склонилась, губы чуть приоткрыты, дыхание размеренное. Обычно аккуратные волосы растрепались, прилипнув к щекам. Но в глазах Инь Фэна она всё равно была прекрасной.

Внезапно он вспомнил вчерашний вечер — как обнимал её на лестнице. Тогда он не придал этому значения, но теперь, вспоминая её тёплое тело у себя в руках, почувствовал странную дрожь внутри.

Чэнь Фэн цокнул языком:

— Тяжело им, операм. Ни поесть, ни поспать нормально. Может, приготовить ей еды, а ты потом ей передашь?

— Так иди уже, — сказал Инь Фэн, не отрывая взгляда от машины.

***

Юй Минсюй проваливалась в тяжёлый сон, но внутри что-то не давало покоя. В какой-то момент она резко проснулась.

Открыла глаза и увидела за окном яркое дневное небо, родной двор. Немного подумав, она вспомнила, зачем вообще сюда приехала.

Повернула голову — и вздрогнула.

Инь Фэн сидел на пассажирском сиденье, сгорбившись, словно в задумчивости. Увидев, что она проснулась, он улыбнулся — до того тепло и по-детски радостно.

Юй Минсюй мельком глянула на замок дверцы — она уже не помнила, закрывала ли машину, или этот тип снова сам её открыл. Впрочем, этот «великий писатель» всегда был слегка чудаковат и не особо привязан к своей прямой профессии. Он не только сам отправился на поиски серийного убийцы, но ещё и оказался мастером по вскрытию замков и таскал с собой любимый инструмент преступников — пластиковые стяжки.

При этой мысли она невольно усмехнулась. Хотела что-то сказать, но в горле пересохло. Молча распахнула дверь и вышла из машины.

У ближайшего магазина был уличный кран. Она присела на корточки, умылась, прополоскала рот. Убедилась, что запах исчез, и только тогда повернулась обратно.

Инь Фэн вышел следом, наблюдая. Она напомнила ему кошку — такая же чистоплотная. Проснулась и сразу к воде. Боится, что от неё плохо пахнет? От этой догадки на душе стало сладко.

Юй Минсюй обернулась и увидела его — стоящего в полуденном солнце, сияющего улыбкой. Казалось, каждый день он был беззаботно счастлив — главное, чтобы она не бросила.

**Глава 39**

Изначально они были словно небо и земля — два человека, которые в обычной жизни никогда бы не встретились.

Юй Минсюй подошла к нему и, не говоря ни слова, щёлкнула его по лбу:

— О чём опять мечтаешь?

— Ни о чём, — быстро ответил он и достал из-за пазухи контейнер с едой.

Юй Минсюй удивилась. Так вот почему он сидел сгорбившись — грел обед. А она думала, он снова изображает Ультрамена.

Она взяла коробку, открыла — внутри были её любимые блюда и рис, ещё тёплые.

— Спасибо, — сказала она.

Он тут же расплылся в улыбке:

— А Сюй, не будь такой вежливой со мной!

Юй Минсюй тоже улыбнулась, протянула руку и потрепала его по голове. Но он, как щенок, тут же начал тереться о её ладонь. Она шлёпнула его, оттащила от входа в  магазин два пластиковых стула и села, жадно набросившись на еду.

Хозяин магазина, давно знавший Юй Минсюй, лишь улыбнулся. Они сидели плечом к плечу — она ела, он сложил руки на коленях. Свежий ветерок, яркое солнце. Ей было не до разговоров, но и ему не хотелось говорить — так было хорошо.

Через несколько минут она опустошила контейнер, снова умылась и почувствовала прилив сил. Инь Фэн всё ещё сидел на месте, болтая пакетом с контейнером на пальце. Высокий парень, а сидел, как ребёнок — поджав ноги под стул.

Юй Минсюй не удержалась и снова шлёпнула его по затылку — волосы у него были мягкие, приятные на ощупь.

— Я поехала.

— А Сюй, — сказал он, — ты всегда так живёшь?

Она взглянула на его задумчивый профиль:

— Да.

— Значит... — продолжил он, — раньше о тебе никто не заботился? Не приносил еду, не ждал, пока ты уснёшь... как я сейчас?

Ей стало немного неловко, она отвернулась.

Он поднял руку и, даже сидя, легко дотянулся до её головы. В глазах его светилась улыбка:

— Теперь всё иначе. Теперь у тебя есть я.

Эта чистая улыбка напомнила ей ручейки из детства — прозрачные до самого дна.

Юй Минсюй помолчала. В груди стало странно — будто в пустыне её сердца вдруг пророс крошечный росток, заявивший: «Я вырасту тут, обещаю».

Но ей не нужен был этот хрупкий побег. Она усмехнулась, отстранилась:

— Где старшие, где младшие — не различаешь?

— Пф, — фыркнул он. — Сяо Фэн сказал, что я старше тебя на четыре года. И что я сейчас просто... немного простоват.

Она снова потрепала его по голове.

Вдруг он предложил:

— Может, бросишь работу? У меня вроде бы много денег. Даже если мы оба не будем работать, хватит на всю жизнь. Я могу тебя содержать.

Это показалось ей до смешного нелепым:

— Ты будешь меня содержать? А чем я тогда буду заниматься? Сидеть с тобой?

Его лицо порозовело, он не поворачивался, тихо промычав:

— Угу.

Юй Минсюй стало ещё смешнее. Она лениво спросила:

— Значит, я буду твоим питомцем? Или ты — моим?

И сразу поняла, что фраза вышла какой-то странной.

Инь Фэн же ощутил, будто его тайные мысли вдруг раскрыли. Он покраснел до ушей, пробормотав:

— Лучше я буду твоим питомцем…

Юй Минсюй рассмеялась. Сама не поняла почему, но настроение, до этого подавленное из-за хода расследования, благодаря этому чудаку вдруг стало гораздо легче. Она смеялась без удержу, смеялась долго, пока у него губы не надулись от обиды. Только тогда она выдохнула и сказала:

— Инь Фэн, ты когда-нибудь видел орла в небе? Я — как он. И ты когда-то тоже был таким. Мы должны лететь, что нам земля? Даже если однажды разобьёмся в полёте — я всё равно не пожалею.

Он посмотрел на неё ясными глазами, будто что-то понял, и кивнул:

— Хорошо!

В этот момент зазвонил телефон. Коллега сообщил:

— Сестра Юй! Нашли следы Ли Бижаня. Утром в день убийства он появлялся на одной из торговых улиц, она совсем рядом с твоим нынешним местоположением! Остальные тоже выезжают.

Закончив разговор, она открыла дверь машины:

— Я поехала.

Но не успела сесть, как Инь Фэн втиснулся на пассажирское сиденье и пристегнулся.

— Выходи, — строго сказала она. — Договорились же.

Он не двигался.

Она отстегнула его и попыталась вытолкнуть. Он вцепился в дверь, свернулся в углу, как какая-то гигантская гусеница, и упрямо сказал:

— А Сюй, ты обманщица!

— Когда я тебя обманула?!

Он смотрел на неё упрямо:

— Ты же только что сама сказала, что хочешь лететь. Почему теперь, когда идёшь по следу, не берёшь меня с собой?

В груди снова стало тесно:

— Когда я такое говорила?!

Он прикусил губу, затем ловко пристегнулся, обмотав ремень вокруг талии несколько раз, будто намертво привязал себя к сиденью. Вид у него был такой, словно он решил: «Плевать, пусть даже сварят — не слезу»*.

Юй Минсюй смотрела, поражённая.

Закончив, он, похоже, и сам не был уверен, сможет ли теперь размотаться. Успокоившись, он вдруг прошептал:

— И ещё... я сегодня с утра повторил раздел «Географическая криминальная психология». Если ты ищешь человека — я могу помочь.

Юй Минсюй несколько секунд молчала, потом бросила взгляд на часы — уже потеряли несколько минут.

— Сиди смирно, — сказала она. — И размотай эту дурацкую «верёвку». На месте всё делаешь, как скажу. Ослушаешься — вышвырну из машины.

* 死猪不怕开水烫 (sǐ zhū bù pà kāi shuǐ tàng) — идиома, досл. «мертвая свинья не боится кипятка» — означает абсолютное упрямство, когда человек уже ничего не страшится, потому что терять нечего.

**Глава 40**

Юй Минсюй вела машину, а её пассажир тем временем невпопад напевал:

"…Красота врождённая, трудно её скрыть… жаль только — аппетит нескончаемый…

Килокалории — мой злейший враг, сжигай мои калории, калории, калории..."*

* Слова из популярной китайской песни《卡路里》(Calories) группы 火箭少女101 (Rocket Girls 101), в которой юмористически поется о борьбе с лишним весом. Выпущена 26 июля 2018 года как часть саундтрека к комедийному фильму «西虹市首富» (Hello Mr. Billionaire). Песня мгновенно стала хитом: она возглавила китайский Billboard V Chart сразу после релиза.

Мелодия, звучавшая на каждом углу, в его исполнении превратилась в навязчивый мантроподобный напев, от которого у неё в голове начал автоматически отбиваться ритм.

— Заткнись! — Она швырнула ему в руки папку с документами. — Ты же разбираешься в географии? Вот данные по Ли Бижаню. Изучай!

Инь Фэн тут же углубился в чтение. В машине воцарилась тишина. Через некоторое время Юй Минсюй украдкой взглянула на него и замерла.

Перед ней был совсем другой человек — ни намёка на того инфантильного парня, что только что распевал глупую песенку. Он сидел, непринуждённо положив одну руку на дверцу, другой держа документы. Его спокойный, сосредоточенный взгляд и осанка напоминали того самого зрелого, талантливого мужчину, каким он был раньше. Если не считать дурацкой футболки с телепузиком, разумеется.

Она ещё раз мельком посмотрела на него, затем уставилась на дорогу.

---

На фотографии был изображён высокий, худощавый подросток. На его губах играла едва уловимая улыбка, но в глазах то ли была, то ли мерещилась затаённая подавленность.

Ли Бижань, 15 лет, родом из Сянтаня. Родители работали в другом городе, поэтому оставили его на попечение тётки Се Хуэйфан. Хотя они не могли быть рядом с сыном, к его учёбе относились очень серьёзно. Финансовое положение семьи было средним — не бедствовали, но и до богатства не дотягивали. В прошлом году мальчик неожиданно хорошо сдал экзамены и поступил в престижную частную школу. Несмотря на высокую плату за обучение, родители из последних сил отправили его туда.

Сюй Мэншань, отвечавший за эту линию расследования, тщательно опросил учителей и одноклассников Ли Бижаня. Выяснилось, что в этой «элитной» школе дела у подростка шли неважно.

«Ли Бижань? Не знаю, он почти не общался с одноклассниками, в школьных мероприятиях не участвовал.»

«Мы с ним не дружили. У него была своя компания — несколько таких же, как он.  А мы с ними... ну, не в одной тусовке.»

«Он всегда казался угрюмым, замкнутым. Почти не разговаривал. Как будто жил в своём мире. Дружил только с такими же бедняками.»

«Ли Бижань — для нас, учителей, был немного сложным учеником. На вступительном экзамене он показал неплохой результат — поступил, хоть и с трудом. Но у него было сильное желание соревноваться, причём не в учёбе, а в материальном плане. У нас школа для обеспеченных семей, многие дети — из влиятельных кругов. Вместо учёбы он пытался "соответствовать", но так и не влился в коллектив. Прогуливал, успеваемость упала.»

«Хорошо хоть тётка у него строгая. Как-то раз она пришла в школу и устроила ему взбучку прямо в кабинете. После этого он стал меньше прогуливать — видно, побаивается её.»

«Бижань вообще-то парень неплохой. С тётей у него отношения не складываются. Он на самом деле скучает по родителям, говорил, что хочет к ним уехать.»

«Мы с ними не общаемся, и они с нами тоже. Никто никому не навязывался. А Ли Бижань — он всё хотел к ним прибиться, к этим "золотым деткам", а они его игнорировали. В общем, теперь он мне даже как-то противен.»

«Наверное, торчит в каком-нибудь интернет-кафе. Где ему ещё быть?»

---

Юй Минсюй припарковалась на оживлённой торговой улице. Вдоль тротуара выстроились магазины, а в поле зрения сразу попадалось четыре-пять интернет-кафе. И это не считая соседних улиц.

Инь Фэн отложил документы:

— Здесь недалеко живут его дедушка с бабушкой. В начальной школе он жил с ними.

Юй Минсюй ничего не ответила, лишь позвонила коллегам для координации действий. Именно здесь патрульный заметил подозрительно похожего на Ли Бижаня подростка, но из-за толпы потерял его из виду.

— Начнём с интернет-кафе, — сказала она.

Они вышли из машины, и она направилась к первому же заведению — старому, с потрёпанным фасадом. Но Инь Фэн дёрнул её за рукав, покачав головой.

— Что ещё? — буркнула она.

Он указал на обшарпанное заведение:

— Слишком убогое. Ли Бижань в такое не пойдёт.

— Ты что, на интуиции следствие вести собрался? — фыркнула она, направляясь к входу.

Инь Фэн упрямо остался на месте, кусая губу. Она не стала его ждать.

Через несколько минут Юй Минсюй вышла с каменным лицом:

— Следующее.

Он быстро догнал её:

— Это не интуиция! Ли Бижань тщеславен, одинок, жаждет признания. Школа для него — тюрьма, дома — властная тётка. Интернет-кафе — его единственный способ сбежать от реальности. Разве стал бы он проводить время в таких дырах, среди тех, кого презирает? Эти места даже не стоит проверять — он здесь и близко не появится.

Она остановилась:

— Ну и куда тогда?

Он указал на два кафе вдалеке:

— Самые фешенебельные. Даже самый поверхностный подросток почувствует, что сидеть там — это «статусно».

«Сам-то ты сейчас тоже недалеко от него ушёл», — подумала она, но промолчала. Во-первых, его логика имела смысл. Во-вторых, всё равно нужно проверить каждое заведение — другие сотрудники уже подъезжали, и остальные точки не останутся без внимания. В-третьих... когда-то он действительно был экспертом. Интересно, сохранились ли его навыки?

Она направилась к одному из указанных им мест. Инь Фэн, довольно ухмыляясь, последовал за ней.

Юй Минсюй показала владельцу документы и фото Ли Бижаня. Тот закатил глаза:

— Э-э... не припоминаю такого.

Не дав ей ответить, Инь Фэн сказал:

— Он врёт.

Хозяин опешил. Юй Минсюй уже шлёпнула удостоверением о стойку:

— Нас не интересуют несовершеннолетние посетители — этим займётся участковый. У нас серьёзное дело! Не хотите говорить — поехали в участок, там и объясните, как всё было!

Тот сразу засуетился:

— Да-да, конечно! Теперь припоминаю — парень бывал у нас. Правда, в последние дни вроде не появлялся. Можете сами пройтись по залу — мы поможем чем сможем!

Через несколько минут они вышли и направились во второе кафе.

Оно было меньше предыдущего, но оформлено даже лучше. За стойкой сидел худощавый мужчина лет сорока в очках.

Юй Минсюй коротко пояснила цель визита.

**Глава 41**

Хозяин заведения только задумался на секунду, как Юй Минсюй уже «обработала» его своим фирменным методом. Неудивительно, что он тут же заулыбался:

— Не волнуйтесь, конечно поможем! Этот парень действительно часто бывает у нас, вчера ещё с друзьями сидел. Не знаю, здесь ли он сейчас... Может, провести вас по залу? Товарищ полицейский, а он что натворил? К нам же претензий нет?

Она не ответила, махнув рукой, и вместе с Инь Фэном начала методично проверять ряды компьютеров.

Яркий свет, просторные кресла. Подростки, то смеющиеся, то ругающиеся перед мониторами с игровыми баталиями. Инь Фэн заворожённо уставился на экраны, пока резкий окрик не вернул его в реальность:

— Куда уставился? Тебе игры запрещены.

— Ага... — он потупился.

Они дошли до самого конца. В последнем ряду было десять компьютеров — Юй Минсюй один за другим проверила, но ни за одним Ли Бижаня не оказалось. Один компьютер был вовсе выключен. В дальнем углу зала у стены стояли диваны и столики для отдыха. На одном из диванов, накрывшись курткой и повернувшись лицом к стене, спал высокий, худощавый парень.

Юй Минсюй подошла и похлопала его по плечу. Тот перевернулся, и перед ней предстало бледное, тонкое лицо Ли Бижаня.

Юй Минсюй внутри тяжело выдохнула. Даже не ясно, было это облегчение или раздражение. Весь городской отдел полиции бросил поиски убийцы, чтобы найти этого парня, опасаясь, что он тоже стал жертвой. А он спокойно дрыхнет в интернет-кафе?

— Вставай.

— Ты кто такая? — недовольно пробурчал он.

Она показала удостоверение, назвала номер жетона:

— В твоём доме случилось несчастье. Поехали.

Ли Бижань замер, затем поднялся, голос дрогнул:

— Что... что случилось?

— Узнаешь на месте.

Он схватил куртку и поплёлся за ней. Внезапно между ними втиснулся симпатичный парень и так яростно на него посмотрел, что подросток оторопел. Ли Бижань решил, что он тоже полицейский, но тот обернулся и взглядом полным злобы зыркнул на него.

Ли Бижань: «...Чего?»

Инь Фэн же лишь сильнее нахмурился — такой инфантильный подросток вызывал в нём откровенное раздражение.Какое бы отношение тот ни имел к делу — как можно было спокойно спать, пока его А Сюй моталась по городу без еды и отдыха, изнурённая до предела?

На улице Юй Минсюй усадила Ли Бижаня в машину и отошла позвонить коллегам. Новость о том, что подросток жив, всех обрадовала. Распорядившись об обыске в интернет-кафе, она решила сначала отвезти его в участок — возможно, он захочет увидеть погибших родных. Да и его родители с дядей уже должны были приехать.

Сев за руль, Юй Минсюй мельком взглянула в зеркало заднего вида. Ли Бижань с любопытством разглядывал салон полицейской машины. Инь Фэн же уставился в окно, витая где-то в своих мыслях.

Через некоторое время подростку, видимо, наскучило молчание:

— Ты и правда работаешь в полиции? Такая симпатичная...

Она проигнорировала его, но Инь Фэн резко обернулся, сверкнув глазами:

— Какое тебе дело до её внешности?!

Уголок губ Юй Минсюй дрогнул.

Ли Бижань пожал плечами — всё же он был ещё ребёнком и не мастер словесных перепалок. Откинувшись на сиденье, он глядел в окно, а потом вдруг горько усмехнулся.

Юй Минсюй заметила, что его колени нервно подрагивали.

Вскоре он достал телефон и запустил игру с громким звуком, сопровождая это возгласами:

— Ай, твою ж!.. Да бей же ты! Вперёд, давай, жми!

В машине звучал только его голос. Инь Фэн обернулся, вытянув шею, чтобы заглянуть в экран. Ли Бижань, заметив это, специально отвернулся с усмешкой.

— Инь Фэн, — строго сказала Юй Минсюй, — сиди ровно.

Он нехотя отстранился.

— Я же сказала — никаких игр. Не смотри.

Он ткнул пальцем в бардачок:

— Почему?

Юй Минсюй даже на секунду задумалась — и правда, если бы Инь Фэн подсел на игры, может, это как раз было бы неплохо: убивал бы время, не приставал бы к ней. Но… нет. Игры — это значит безделье. Это не по ней.

— Запрещаю, и всё. Мне не нравится.

— Ага, — он прикрыл глаза ладонями. — Тогда не буду смотреть. Вообще.

Она отдернула его руки:

— Не надо закрываться. Просто сиди спокойно.

Сзади раздался смешок. Ли Бижань пробормотал:

— Ой-ой-ой, так вот оно что… вот оно как… — будто раскрыл какой-то секрет.

Юй Минсюй бросила на него взгляд через зеркало заднего вида. «Неужели все подростки такие раздражающие?»

По пути в участок она заехала к себе домой. Припарковавшись, понизила голос:

— Полдня ты уже со мной. Хватит. Иди домой, поспи.

Инь Фэн медленно отстегнул ремень, медленно открыл дверь, медленно вытащил ноги...

— Быстрее!

Он стоял у машины, опустив голову:

— Ты сегодня вернёшься?

— Нет.

— А завтра?

— Постараюсь.

— Осторожнее за рулём. Ешь и спи вовремя, а то я буду волноваться.

— ...Ладно.

Она тронулась с места с ощущением, будто наконец стряхнула с себя назойливого прилипалу. Но в зеркале заднего вида он всё ещё стоял на том же месте, не сдвинувшись с места.

Она ведь просто едет на работу. Почему каждый раз расставание с ним выглядит так, как будто навсегда?

Юй Минсюй фыркнула, отвела взгляд — не хотела даже смотреть. Ли Бижань отложил телефон, тоже повернулся и посмотрел назад:

— Сестрёнка-полицейский, а он тебе кто? Неужели муж? У него же... — он ткнул пальцем в висок, — не всё дома! Даун что ли?

— Не твоё дело! — рявкнула она. — Сиди ровно!

На оставшемся пути подросток заметно поутих. Он больше не играл, а просто смотрел в окно, его лицо наконец отражало настоящие эмоции. Пару раз их взгляды встречались в зеркале — он словно хотел что-то спросить, но так и не решился.

«Всё-таки переживает», — подумала Юй Минсюй. Вся его показная бравада и нарочитая болтовня постепенно испарялись по мере приближения к участку.

В здании полиции царила напряжённая атмосфера. Ли Бижань, притихший, шёл за ней по пятам, боясь даже дышать.

**Глава 42**

Фань Цзя, Сюй Мэншань и другие уже ждали. Обменявшись с Юй Минсюй взглядами, они кивнули — подростка можно вести внутрь.

Дверь морга открылась. Под белыми простынями угадывались очертания трёх тел. Все смотрели на Ли Бижаня. Он замер, будто не понимая, что его ждёт. Фань Цзя подвела его к телу Се Хуэйфан и тихо сказала:

— Твоя тётя, двоюродные сестра и брат погибли вчера днём. Прими наши соболезнования. Ты… хочешь увидеть их?

Лицо подростка побагровело, глаза наполнились слезами, губы дрожали — он не мог вымолвить ни слова.

Фань Цзя медленно приподняла простыню.

Ли Бижань так и стоял, остолбенев, неотрывно глядя на тело Се Хуэйфан. Потом перевёл затуманенный взгляд на полицейских вокруг, как будто всё ещё не верил в происходящее.

Фань Цзя не стала показывать ему детей.

Внезапно Ли Бижань развернулся и бросился к выходу. Юй Минсюй жестом остановила остальных и последовала за ним. Несколько шагов по коридору — и она увидела, как подросток, прижавшись к стене, украдкой вытирает глаза. Его лицо было мокрым от слёз, глаза красные, тело сотрясали рыдания. Совсем как раненый зверёныш.

Она шла за ним через весь участок, пока он не остановился под большим деревом во дворе.

Юй Минсюй закурила в нескольких метрах от него.

Вспомнилось, как в возрасте Ли Бижаня она уже была сиротой — воспитывалась у бабушки с дедушкой. А до этого, в детстве, мать всё ещё была рядом, и воспоминания о ней были яркими, живыми, почти осязаемыми: как та брала её на руки, прижималась щекой, как они вместе запускали воздушного змея, ходили в парк аттракционов…

А как-то раз, за проступок, мать велела ей стоять в углу, расправив плечи и не двигаясь — строго, но справедливо. Потом, когда у неё стало меньше времени из-за работы, она всё равно звонила при каждом удобном случае, приезжала, привозила ей маленькие подарки…

Материнская любовь, тепло и забота, которыми окружали и других детей, — всё это у неё тоже было.

А отец? К чёрту такого отца.

Когда Юй Минсюй было десять, на траурной церемонии по случаю гибели матери при исполнении служебного долга, она рыдала ещё сильнее, чем сейчас плачет этот подросток. Её душили рыдания, она захлёбывалась воздухом, кричала, вырывалась — весь мир тогда рухнул, превратившись в чёрную воронку боли и безысходности*.

С той церемонии она почти перестала плакать.

* 昏天暗地 — ченъюй, досл. «тьма застилает небо и землю». Выражение крайней боли, отчаяния, душевного мрака.

***

Юй Минсюй протянула подростку салфетку и бутылку воды. Тот уже не плакал, только глаза оставались красными, взгляд — пустым, отсутствующим.

— Где ты был вчера?

— В интернет-кафе.

— В последнее время замечал что-то странное? Кого-то подозрительного? Или, может, твоя тётя с кем-то поссорилась?

— Нет… Я не знаю.

— Как они с дядей ладили?

— Вроде… нормально...

Вскоре приехали родители Ли Бижаня и муж Се Хуэйфан — Цзэн Цян.

Цзэн Цян — заурядный мужчина лет сорока. Неразговорчивый, просто одетый. Увидев тела, он рухнул на колени с душераздирающим воплем. Его крик постепенно перешёл в неестественные, срывающиеся звуки, больше похожие на вой животного, чем на человеческое рыдание.

Такой звук Юй Минсюй слышала лишь от тех, кто потерял самых близких.

Полицейские молчали. Цзэн Цян потерял сознание, всё ещё сжимая руки детей. Его пальцы пришлось разжимать силой.

Родители Ли Бижаня тоже рыдали. Мать обнимала сына:

— Сынок, мы думали, и с тобой что-то... За что тёте такое... Кто же это сделал...

Ли Бижань больше не плакал. Мать крепко прижала его к себе, а он так и остался стоять, как деревянный, ничего не выражая. Отец, нахмурившись, сказал:

— Не видишь, ребёнок и так в шоке? Уводи его домой, нечего ему это видеть.

***

В последующие два дня расследование зашло в тупик.

Изначально отработанные версии — возможные конфликты в окружении Се Хуэйфан — при дополнительной проверке не дали результатов: ни у кого из её знакомых или соседей не было убедительного мотива, да и времени на совершение преступления тоже.

Версию мести пришлось предварительно исключить.

Отношения между Се Хуэйфан и её мужем, Цзэн Цяном, судя по всему, были вполне благополучными. Конфликтов или любовных связей на стороне не обнаружено. Во время убийства Цзэн Цян находился в другой провинции, что подтверждено, у него было железное алиби. К тому же его реакция показалась полиции абсолютно искренней.

Даже родителей Ли Бижаня проверили — их алиби подтвердилось, они действительно были в отъезде, и это могли засвидетельствовать сразу несколько человек. Мотива у них также не было.

Что касается самого Ли Бижаня, то, хоть он и чувствовал себя в школе изгоем и подвергался презрению со стороны детей из «золотых» семей, серьёзных конфликтов у него не наблюдалось. У самого подростка не было врагов. В день преступления, в районе полудня, все ученики находились в школе.

Ли Бижань и вне школы ни с кем не общался, так что версия, будто убийство связано с ним, не выдерживала критики. Некоторые соседи рассказали, что накануне трагедии он сильно поссорился с Се Хуэйфан. После той ссоры, до самого момента, когда его нашли полицейские, он никуда не выходил из интернет-кафе — только утром выбегал за фастфудом. Камеры наблюдения в заведении чётко зафиксировали всё это.

Таким образом, ни он, ни кто-либо из его семьи под подозрение не подпадали.

Следствие зашло в полный тупик.

На третий день после происшествия Дин Сюнвэй собрал совещание. Из-за жестокости преступления начальство требовало результатов, поэтому выражение у капитана Дина было мрачнее тучи. Он озвучил новые оперативные указания: сосредоточиться на проверке лиц, ранее судимых за кражи со взломом, и тех, кто недавно вышел из тюрьмы. Версия о мести как мотиве — окончательно закрыта.

Когда он об этом объявлял, Юй Минсюй почувствовала, что он бросил на неё мимолётный, но тяжёлый взгляд. Почти пронзительный. Она мысленно фыркнула: «Это ведь Инь Фэн настаивал на версии с местью, а не я! Чего это он на меня зыркает?»

Даже железному человеку нужно передохнуть. Вечером Дин Сюнвэй отпустил всех по домам — принять душ, выспаться, а утром явиться в участок.

Все эти дни Юй Минсюй совсем не было времени думать об Инь Фэне. Зато Чэнь Фэн оказался смышлёным — каждый день к обеду и ужину отправлял Инь Фэна к полицейскому участку с едой и фруктами. Если Юй Минсюй была в участке, то выходила сама взять пакет. На разговор времени не оставалось — максимум, что она могла, это потрепать его по голове или бросить короткое:

— Спасибо.

Наверное, Чэнь Фэн как-то его наставлял, потому что Инь Фэн не приставал и не мешал — просто стоял спокойно у ворот, глядя ей вслед.

Выйдя из автобуса, она улыбнулась этому воспоминанию. Уже стемнело. Она подняла голову — и тут же увидела знакомую фигуру на остановке.

Сегодня он снова был в своей любимой зелёной футболке с Астробоем и в джинсах, руки в карманах. Смотрел прямо на неё.

Несколько дней они не виделись — и Юй Минсюй вдруг показалось, что он будто стал взрослее. Взгляд — серьёзнее, лицо — осмысленнее. Будто бы чуть повзрослел и поумнел.

**Глава 43**

Инь Фэн сверкнул белозубой улыбкой, его глаза сияли.

Юй Минсюй, перекинув рюкзак через плечо, подошла к нему:

— Сколько ждал?

— Час.

— В следующий раз не жди.

Он промолчал, не соглашаясь.

Они пошли домой бок о бок, их длинные тени тянулись по земле.

— А Сюй, моя тень длиннее твоей, — сказал Инь Фэн.

Юй Минсюй усмехнулась. Он положил руку ей на макушку, затем провёл до своего плеча и тихо засмеялся, после чего взял её рюкзак.

— Сама донесу.

— Давай я. А то вообще не вырастешь.

— Эй, у меня рост 166 см!

— А у меня 186.

У входа в жилой комплекс Юй Минсюй остановилась. Инь Фэн проследил за её взглядом и увидел припаркованный у дороги минивэн. Рядом с ним стоял высокий ухоженный мужчина в костюме, за ним — пятеро типчиков с каменными лицами.

Мужчина в костюме ухмыльнулся, разглядывая Юй Минсюй, затем скользнул взглядом по Инь Фэну. Тот сразу нахмурился, ему не понравился этот взгляд.

Юй Минсюй сделала вид, что даже не заметила этого психа, и направилась ко входу. Но Ло Юй окликнул её:

— Минсюй, несколько дней не виделись. Я в командировку съездил — и у тебя уже кто-то появился?

Инь Фэн замер, но она дернула его за рукав:

— Не обращай внимания, пошли.

— Говорят, он ещё и дурачок. Не знал, что тебя на таких тянет. Или просто у него лицо симпатичное — и тебе этого хватает? Юй Минсюй, ты что, меня за покойника держишь? Мужика себе завела? Прямо дома??

Юй Минсюй глубоко вдохнула. С тех пор как Ло Юй раскрыл перед ней свою тёмную сущность, он становился всё более неадекватным. Теперь он вообразил себя её мужем? У всех отбросов общества так крыша едет?

Стало ясно, что терпеть это больше невозможно.

Она уже собиралась развернуться и дать отпор, как вдруг Инь Фэн оттащил её назад, встав между ней и Ло Юем. Она удивилась, глядя на его затылок: он что, защищает её?

— А Сюй содержит меня — тебе-то какое дело? — спросил Инь Фэн.

Юй Минсюй:

— …

Даже Ло Юй опешил от такой реакции, затем расхохотался. Его подручные тоже заржали. Юй Минсюй видела, как уши Инь Фэна покраснели, а руки сжались в кулаки.

— Хватит, — сказала она.

Ло Юй перестал смеяться, его глаза потемнели. Он кивнул подручным, и те окружили Инь Фэна.

— Минсюй, отойди в сторону, — спокойно сказал Ло Юй.

— Инь Фэн, отойди в сторону, — так же спокойно сказала Юй Минсюй.

На лице Ло Юя мелькнуло раздражение. Он поднял руку.

— Знаешь что, Ло Юй? — вдруг сказала Юй Минсюй. — Я до сих пор не понимаю: ты не так уж и влюблён, как утверждаешь. Что тебе на самом деле от меня нужно?

Ло Юй не ответил.

Один из его прихвостней первым пошёл в атаку — с размаху ударил кулаком по Инь Фэну. Инь Фэн в прошлом активно занимался спортом, даже немного изучал саньда. Его тело было гибким, мускулистым — не зря он тогда смог дать отпор Юй Минсюй. Он крепко сжал губы, собираясь ринуться в драку, но Юй Минсюй шагнула вперед и заслонила его собой, не уклоняясь, — и удар пришёлся ей точно в щёку.

Наступила тишина. Даже нападающий остолбенел. Ло Юй поднял взгляд — тёмный, колеблющийся, — и посмотрел, как половина лица Юй Минсюй прямо на глазах покрывается отёком и краснотой.

Инь Фэн почувствовал, как у него в голове что-то взорвалось — звук удара, будто раздался прямо у него в ушах. Юй Минсюй, которую он считал неуязвимой, получила удар. В глазах потемнело, осталась только ярость. Он хотел убить их всех!

Но его оттащили за воротник в сторону.

— О-о, нападение на полицейского, — раздался её спокойный голос. Она стояла с распухшей щекой, но на губах играла презрительная усмешка.

И затем — напала.

Быстрая, как молния*, и грациозная, как дракон**.

Она схватила нападавшего за руку, провернулась — и тот с криком рухнул на землю. Хруст, испуганный вопль: сустав был вывихнут.

Остальные замерли, переглянулись — и, опомнившись, кинулись вперёд. Но Инь Фэн, как чёрная пантера, врезался в самого крупного из них. Здоровяк увидел перед собой мальчишку с каким-то помутнённым взглядом и не воспринял его всерьёз — хотел как можно быстрее отделаться от него, чтобы помочь боссу схватить женщину, но быстро понял свою ошибку. Инь Фэн дрался с бешеной яростью, не обращая внимания на удары, как будто не дорожит собственной жизнью. В какой-то момент у громилы екнуло в душе — и Инь Фэн это почувствовал. Тогда он налетел с ещё большей яростью. В итоге громила оказался прижат к земле. Инь Фэн оседлал его, и с яростью нанёс несколько сокрушительных ударов, пока тот не стал стонать и умолять о пощаде.

Тем временем Юй Минсюй выскользнула из окружения. В отличие от яростного обмена ударами между Инь Фэном и здоровяком, её движения были поразительно лёгкими. Она крепко обхватила одного из противников за талию. Тот опешил: в драке с ним ещё никто так технично не обращался. Не успел он прийти в себя, как Юй Минсюй отступила на два шага назад — и стремительно, как вихрь, провела боковой бросок. Мужчина со страшной силой рухнул на асфальт и завыл от боли.

Юй Минсюй тут же подпрыгнула, увернулась от двух ударов, рванула вперёд и всем телом сбила одного с ног. Придавив коленом его грудь и живот, вырвала из него мучительный крик. Не вставая, она резко ударила другого нападавшего локтем в живот. Тот захрипел от боли и, спотыкаясь, попытался нанести ответный удар. Но Юй Минсюй, словно по наитию, кувырком ушла в сторону и оказалась у него за спиной.

Противник вздрогнул, сердце ушло в пятки. Он даже не успел обернуться, как почувствовал: его тело оторвалось от земли. Словно мягкая, но мощная сила вытолкнула его в воздух, нарушив равновесие. Он даже не понял, как это случилось — а лицо уже врезалось в асфальт. Хруст — и два зуба покатились в сторону, а рот наполнился кровью.

За пару минут все пятеро лежали на земле. Ло Юй не верил своим глазам. Он ведь слышал о Юй Минсюй, знал, что она элитный офицер, но видеть её в деле раньше не доводилось. Вот и взял с собой достаточно людей «на всякий случай», но такого не ожидал.

Ло Юй вновь посмотрел на Инь Фэна, который поднимался с земли, оставив одного из подручных без сознания. Раньше, какие бы приёмы он ни использовал, Юй Минсюй всегда оставалась холодной и безразличной, никогда не шла у него на поводу — как ни провоцируй, не теряла головы и не вела себя импульсивно. А теперь ради вот этого придурка она позволила ударить себя наотмашь, лишь ради того, чтобы выкрикнуть «нападение на полицейского» — и тем самым получить законное право избить всех его людей! Эта женщина — мало того, что хитра до безобразия, так теперь ещё и... неужели она действительно относится всерьёз к этому идиоту?

Юй Минсюй спокойно стояла на месте. Их взгляды встретились. Инь Фэн подбежал к ней, посмотрел на них обоих, и снова ощутил то мерзкое, тревожное чувство, от которого никуда не деться.

Ло Юй бросил:

— Уходим!

Его люди кое-как залезли в машину и уехали.

Юй Минсюй прекрасно понимала: теперь этот псих окончательно взбесится. Но она и так сдерживалась слишком долго, а сейчас наконец-то выместила злость. «Придёт враг — встретим генералом, придёт вода — заградим землёй»***, — подумала она. Будет осторожнее в следующий раз, и всё.

Она потянулась, чувствуя приятную усталость. Только щека всё ещё горела. Она уже хотела прикоснуться к ней, но чья-то рука осторожно коснулась её лица.

Юй Минсюй подняла глаза.

Инь Фэн, всё ещё раскрасневшийся после драки, внимательно смотрел на неё.

— Я запрещаю тебе снова подставляться под удары. Даже ради меня, — сказал он. — Пусть лучше бьют меня. Ты всё равно сможешь их наказать, да?

Она удивилась: он понял, что она намеренно позволила себя ударить. Прогресс. Но что это за тон? «Запрещаю»? Щенок думает, что может командовать старшей?

Она усмехнулась:

— А ты уверен, что можешь мне приказывать?

Она сделала несколько шагов вперёд, а он последовал за ней, бормоча:

— Да, я буду! Буду, и точка.

* В оригинале 动若脱兔 (dòng ruò tuō tù) — это чэнъюй, дословно «двигаться, словно вырвавшийся заяц», и означает «мгновенное, стремительное, молниеносное движение» — как правило, о человеке, который действует быстро, ловко и внезапно, особенно в боевых или критических ситуациях.

** В оригинале 翩若蛟龙 (piān ruò jiāo lóng) — дословно «порхает, словно цзяолун (водяной дракон)».

*** 兵来将挡，水来土掩 (bīng lái jiàng dǎng, shuǐ lái tǔ yǎn) — дословно «придут солдаты — встретим генералом, придёт вода — заградим землёй». Метафора спокойной и уверенной готовности ко всем видам трудностей и угроз.

**Глава 44**

Капризное заявление Инь Фэна Юй Минсюй пропустила мимо ушей. Однако, когда она открыла дверь квартиры, то застыла на месте.

С потолка гостиной свисали тонкие гирлянды, мерцающие мягким светом. Посередине комнаты стоял обеденный стол, уставленный свечами, выложенными в форме улыбающегося лица. По обеим сторонам — изысканные столовые приборы. Вокруг стола были расставлены букеты свежесрезанных цветов. Вся комната была наполнена атмосферой романтики и уюта.

Юй Минсюй впервые сталкивалась с таким зрелищем и скользнула взглядом по Инь Фэну. Тот, потратив столько усилий на приготовления, всё ещё дулся. Молча подошёл к столу, отодвинул стул, сел и уткнулся лицом в руки, игнорируя её.

Она невольно усмехнулась.

В этот момент из кухни вышел Чэнь Фэн с закусками в руках:

— Госпожа Юй, это праздничный ужин по случаю вашего возвращения после четырёх дней непрерывной работы. Учитель Инь сам всё придумал и устроил. После ужина будет торт.

У Юй Минсюй нервно дёрнулось в виске. Теперь ей казалось, что не только у Инь Фэна с головой не в порядке, но и Чэнь Фэн слегка... не в себе. Впервые в жизни она видела, чтобы кто-то устраивал такие почести по поводу четырёхдневного дежурства.

Чэнь Фэн быстро ретировался на кухню, подтверждая статус идеального помощника. Инь Фэн по-прежнему сидел, уткнувшись в стол. Она ткнула его в голову, но он даже не пошевелился.

— Ты ведь хотел устроить праздник, да? — сказала она, смягчив голос.

Эта фраза, кажется, подействовала. Он медленно поднял голову и, увидев её распухшую щёку, тут же вскочил:

— Сначала в больницу!

— Пустяки, не стоит, — отмахнулась она. — Умоюсь и помажу мазью.

Она направилась в ванную, осторожно вымыла лицо и посмотрела в зеркало. Щека действительно распухла и выглядела отвратительно.

Бросив полотенце, она вернулась в свою комнату и увидела, что Инь Фэн уже сидит там, держа в руках пакет со льдом. Юй Минсюй молча взяла лёд и приложила к щеке, поёжившись от холода. Уголки его губ дёрнулись в улыбке, но он тут же снова надулся.

Подавив смех, она проигнорировала его. Он взял со стола ватные палочки и йод:

— Убери лёд, я обработаю.

— Сама справлюсь.

Он сжал губы:

— Нет.

Не желая спорить, она опустила лёд и подставила ему щёку. Он аккуратно нанёс йод, отчего ей стало щекотно и прохладно. Она взглянула на его серьёзное, сосредоточенное лицо — точно такое же, как в машине, когда он изучал материалы дела.

После этого наконец-то можно было поужинать.

Юй Минсюй смотрела на изысканные блюда, на помощников, сновавших туда-сюда, и на Чэнь Фэна, руководившего процессом. Она просто ела, не обращая внимания на всю эту суету. Закончив, отложила приборы:

— Спасибо, но в следующий раз не надо так усердствовать. Я часто задерживаюсь на работе, и дома мне просто нужно нормально поесть и поспать.

Он опустил голову:

— Понял.

Ей вдруг показалось, что он как будто повзрослел — начал иметь собственное мнение, не выставляя все свои чувства напоказ, и не соглашается на всё, что ему говорят.

Хотя, нет... На самом деле, с самого начала, даже будучи «дурачком», он всегда мыслил самостоятельно.

После ужина и душа Юй Минсюй устроилась на балконе с пакетом льда. Небо уже потемнело, кое-где загорались звёзды. Она расслабленно откинулась в кресле, голова стала пустой и лёгкой.

Инь Фэн вышел следом, волоча за собой стул, и сел рядом. В руках у него была банка колы, которую он потягивал маленькими глотками. Юй Минсюй почти физически ощущала, как холодная сладость разливается по горлу, и сглотнула:

— Дай мне тоже.

Он тут же прикрыл банку руками:

— Это последняя. Я сейчас попрошу, чтобы тебе купили.

— Не надо, — сказала она. — Дай мне отхлебнуть.

Как оперативник, она привыкла в дежурствах делить одну бутылку воды с коллегами — такие вещи её не волновали. Но Инь Фэн замер. Он никогда не делился едой и напитками. Сердце его забилось чаще. Медленно он протянул ей банку.

Она взяла, сделала большой глоток и вернула.

Он принял её обратно, глядя на ободок, к которому только что прикасались её губы — как раз там, где пил он. В груди стало странно — будто он сделал что-то запретное.

— Твоя версия, возможно, ошибочна, — неожиданно сказала она.

Он поднял взгляд.

Юй Минсюй, глядя вдаль, кратко изложила последние данные по делу:

— Ни у кого из окружения Се Хуэйфан нет ни мотива, ни возможности совершить преступление. Твоя теория о мести не подтвердилась. Теперь мы рассматриваем версию ограбления.

Она повернулась к нему, ожидая смущения, но увидела лишь задумчивое лицо и нахмуренные брови.

Усмехнувшись, она выхватила у него банку и отпила ещё.

— Я не ошибся, — сказал он. — Множественные ножевые ранения, тщательно выбранное время, когда Се Хуэйфан была дома одна. Складывание тел — бессмысленное действие, имеющее только психологический подтекст. Всё это указывает на сильные эмоции и мотив. Это убийство из мести. Вы что-то упустили.

Юй Минсюй встретилась с ним взглядом, несколько секунд молчала. Что-то в этом деле действительно казалось ей странным.

Инь Фэн воспользовался паузой, чтобы забрать банку. Прежде чем допить, он на секунду заколебался, затем прижался губами к тому же месту и осушил её до дна. Сердце бешено колотилось.

Он сжимал пустую банку, потом вдруг широко улыбнулся:

— Если будете искать грабителя — только время потеряете. А Сюй, вы совершаете ошибку.

Хотя у неё и были сомнения в версии ограбления, его слова задели её — будто он оскорбил всю её команду.

— Наше дело — как хотим, так и расследуем, — огрызнулась она.

Вдруг в голове у Инь Фэна будто вспыхнула искра — озарение. Он выпалил:

— Давай поспорим!

Она приподняла бровь.

— О том, что это — месть или ограбление. Если по вашей версии ничего не выйдет — побеждаю я. Мой выигрыш — ты будешь брать меня с собой на все расследования.

**Глава 45**

Его глаза сияли. Юй Минсюй фыркнула и уже собиралась ответить, но Инь Фэн поспешно добавил:

— Ты что, боишься проиграть? А Сюй, ты же отличный полицейский, будь смелее!

Её это рассмешило. «Неплохо, начал хитрить, хочет взять меня на слабо», — подумала она. Хлопнув по подлокотникам кресла, она сказала:

— Ладно, спорю. Если я выиграю, и дело окажется не связанным с местью, ты больше не пойдёшь со мной на расследования и будешь во всём меня слушаться. Сказано «на восток» — ни шага на запад, велено спать — никакого телевизора. Понял?

Инь Фэн колебался, потом кивнул, покусывая губу, и быстро взглянул на неё:

— Ты поставила два условия, тогда я тоже добавлю одно.

— Какое?

Он опустил глаза и медленно проговорил:

— Ты больше не будешь разговаривать с тем человеком.

Юй Минсюй удивилась, вспомнив Ло Юя. «Действительно, он как паршивая собака: и вредный, и раздражающий», — подумала она.

— Я и не собиралась. Но впредь, выходя на улицу, бери с собой Чэнь Фэна. Если столкнёшься с Ло Юем, избегай конфликтов, безопасность прежде всего. Он — нехороший человек.

Инь Фэн улыбнулся и кивнул:

— Ага.

Затем он вскочил и собрался уходить.

— Куда это ты?

— Собирать вещи. Скоро же начну с тобой работать по делу. Я ещё никогда не задерживался на работе, нужно взять достаточно еды и воды.

Юй Минсюй едва сдержала желание пнуть его по заду. Вместо этого она просто провела рукой по лбу.

Вскоре Инь Фэн вернулся с улыбкой на лице и рюкзаком за плечами, снова устроившись рядом с Юй Минсюй.

— Что там у тебя? — не удержалась она от любопытства.

Он только этого и ждал, тут же вытряхнув содержимое рюкзака. Припасы оказались вполне серьёзными: смена одежды, диктофон, перчатки, бахилы, фотоаппарат, блокнот, перекус, вода… и даже телескопическая дубинка для самозащиты.

— Почему тебе так хочется участвовать в расследованиях? — спросила она, наблюдая, как он перебирает вещи. — Ты же был писателем. Чэнь Фэн говорил, у тебя даже специальный кабинет для работы есть. Почему бы не вернуться к писательству? Это же твоё любимое дело.

— Не хочу.

— Почему?

В этот момент в балконную дверь постучали, и Чэнь Фэн внёс тарелку нарезанных фруктов.

— Не знаю, — ответил Инь Фэн. — Я почти ничего не помню. Чэнь Фэн тоже предлагал мне писать — говорит, это поможет восстановить память. Но одна мысль о возвращении к прежней жизни вызывает у меня отторжение. Я не хочу, А Сюй.

Юй Минсюй на миг опешила. Разве он не был успешен?

Чэнь Фэн молча наблюдал за ними.

— Инь Фэн, — осторожно спросила она, — может, ты вспомнишь, что именно вызывает у тебя такой дискомфорт? Настолько, что ты даже возвращаться в прошлую жизнь не хочешь?

Он покачал головой.

— Может, это из-за Чэнь Фэна?

Лицо Чэнь Фэна чуть изменилось.

Инь Фэн посмотрел на помощника:

— Сяо Фэн послушный. Хотя он и не особенно милый, но я не испытываю к нему неприязни.

Чэнь Фэн улыбнулся.

— Тогда, может, это из-за той женщины… как её… — Юй Минсюй взглянула на Чэнь Фэна.

— Су Цзыи, — подсказал он.

Инь Фэн нахмурился, вспоминая, потом снова покачал головой:

— Она, конечно, немного неприятная, но не имеет ко мне отношения. Меня раздражает не она.

— Тогда кто? — спросила Юй Минсюй, наблюдая за бесстрастным лицом Чэнь Фэна.

Инь Фэн глубоко задумался, наконец проговорив:

— Я не знаю, кто это. Но каждый раз, когда я пытаюсь вспомнить прошлое, мне становится не по себе. Всё время кажется, будто кто-то наблюдает за мной, следит, угрожает… Я не помню его лица, но знаю — он там был! В моей прежней жизни, как грозовая туча, всё время преследовал меня. Я не хочу возвращаться в прошлое, не хочу его видеть!

Его голос дрожал, губы сжались — он снова напоминал того напуганного, упрямого человека, которого Юй Минсюй встретила в Тибете.

Воцарилось молчание.

Инь Фэн погрузился в обрывки воспоминаний. В последние дни он, по совету врача,  действительно пытался восстановить память, хотя и не говорил об этом Юй Минсюй. В голове мелькали образы: он за письменным столом в просторном кабинете; он с бокалом в руке среди весёлой компании; даже Су Цзыи где-то рядом.

А ещё — он один в тёмной комнате, сжавшийся на полу, вцепившийся в волосы. Он не помнил, что произошло, но знал — это было мучительно. Осколки разбитого бокала на полу… его собственное искажённое жутким смехом лицо…

А ещё — «тот человек». Не образ, а ощущение. Кто-то, кто следил за прежним Инь Фэном, заставляя его чувствовать себя так, как будто он встретил достойного противника*, но при этом одновременно испытывать одиночество, страх, и сдержанную, безмолвную истерику от внутреннего давления.

* 棋逢对手 (qí féng duì shǒu) — букв. «встретил равного соперника по игре в сянци (китайские шахматы)».

***

После нескольких таких попыток он перестал стараться. Прошлое казалось ему слишком сложным, неестественным, переполненным проблемами. Ему не хотелось копаться в этом. Он избегал мыслей о «том человеке» и в то же время понимал — нынешняя жизнь, несмотря на все ограничения, куда более лёгкая и свободная.

Инь Фэн ушёл в себя. Юй Минсюй видела, как он уставился в ночное небо, совершенно неподвижный. Она привыкла к этим его «отключкам» и, убедившись, что он успокоился, повернулась к Чэнь Фэну:

— Похоже, нам нужно серьёзно поговорить о его прошлом.

Чэнь Фэн слегка поморщился. Ведь именно он был тем, кто годами находился рядом с Инь Фэном. А теперь она говорила так, будто собиралась его допрашивать*.

Но он быстро взял себя в руки. Если Юй Минсюй так защищает Инь Фэна — это хорошо.

Впрочем…

— Я расскажу всё, что смогу. Но кое-что знал только прежний учитель Инь, — тихо сказал он.

* 兴师问罪 — букв. «выступить с армией, чтобы спросить за проступок (наказать за преступление)». Идиома восходит к древнекитайской дипломатии и военной практике, когда одно государство начинало войну или военную кампанию под предлогом наказания за моральное или политическое преступление другой стороны. Такое объяснение давалось народу и союзникам как моральное оправдание агрессии. В современном языке — выражать упрёк; приходить с претензиями; задавать резкие вопросы по поводу вины или ошибки.

**Глава 46**

Летние дни пролетали один за другим.

В жилом комплексе Ваньюэшань, где произошло жуткое убийство, уже на следующий день жизнь вернулась в привычное русло. Люди спешили на работу, провожали детей в школу, вели свои дела... В первые дни у оцепленного дома ещё останавливались зеваки, но вскоре все перестали обращать внимание. А на третий день ленту и вовсе сорвали — мешала проходу.

Некоторые жильцы дома пока боялись возвращаться — место теперь считалось «нечистым». Время от времени у подъезда появлялись журналисты, делая репортажи. Окна квартиры 301 больше не светились по ночам.

Полиция несколько раз навещала родственников погибших. Се Хуэйфэнь, сестра Се Хуэйфан, с мужем временно жили у друзей. Они ждали поимки убийцы, но через несколько дней, если преступника не найдут, им пришлось бы вернуться на работу в другой город. Жизнь брала своё.

Их сын Ли Бижань провёл дома несколько дней, а затем вернулся в школу. Сначала одноклассники выражали сочувствие, расспрашивали. Когда он рассказывал, весь класс затихал, слушая с придыханием. Куда бы он ни пошёл, на него смотрели. Но интерес продлился недолго — вскоре он снова остался один. Молча учился, ел, спал. Учителя спрашивали, всё ли в порядке. Он отвечал: «Всё хорошо».

Прошло ещё два дня — наступил пятый день после убийства.

Оперативники, почти не спавшие всё это время, проверили всех местных воров-рецидивистов и недавно освободившихся преступников, углубились в изучение круга общения Се Хуэйфан. Но безрезультатно.

Подозреваемых не было. Никто из её окружения не имел ни мотива, ни возможности совершить преступление.

Убийца был хладнокровен, методичен, действовал быстро и знал основы следствия. Жестокий, бесчеловечный. Носил 39-й размер обуви, в день убийства был с рюкзаком (чтобы спрятать окровавленную одежду), использовал обычный кухонный нож, который так и не нашли.

Из-за оживлённости района и устаревших камер видеонаблюдения других зацепок не было. Но больше всего полицию сбивало с толку то, что в большинстве случаев между жертвой и убийцей есть хоть какая-то связь. Здесь же — ничего.

***

В этот день Дин Сюнвэй приехал с совещания в управлении, где получил взбучку от начальства. Вернувшись в районный отдел, он тут же отыгрался на подчинённых. Но всем было и так не по себе — каждый вымотался до предела.

— Капитан Дин, — устало спросила Фань Цзя, — что будем делать? Версия, что убийца — кто-то из знакомых, уже отпала. То, что это рецидивист — тоже не подтверждается, ничего не нашли. И что теперь, в каком направлении копать?

Дин Сюнвэй задумался:

— Сегодня все отдыхайте. Подумайте, как двигаться дальше. Завтра утром соберёмся.

Перед уходом Сюй Мэншань вдруг сказал:

— Может, это действительно случайное убийство?

Фань Цзя округлила глаза:

— Серийный убийца?

Юй Минсюй фыркнула:

— Откуда ж столько маньяков? Думаешь, все как Гу Тяньчэн?

Собирая вещи, она посмотрела в окно. Наступали сумерки, в городе зажигались огни, всё казалось таким спокойным и далёким. Убийца, возможно, сидел где-то среди этих огней, преспокойно скрыв все следы своего преступления. Юй Минсюй никак не могла отделаться от чувства, что в этом деле скрыто нечто важное. Что-то ускользнуло от их глаз — и, быть может, прямо у них под носом. Но пока тьма скрывала правду, оставляя лишь горечь и досаду.

Домой она вернулась после девяти. В гостиной горел только телевизор, освещая силуэт на диване. Юй Минсюй включила свет — Инь Фэн тут же вскочил. Она прошла мимо, направляясь в спальню.

Но проходя мимо дивана услышала, как он сказал:

— А Сюй проиграла.

Она бросила на него взгляд. Сегодня он был в жёлтой футболке и шортах, что ещё больше подчёркивало его светлую, почти прозрачную кожу. Глаза сияли от улыбки. Юй Минсюй показалось, что в таком виде он прямо источает наивную юность — будто вот-вот сок пойдёт*.

— Кто это сказал? — сухо отозвалась она.

— Последние два дня я внимательно следил за новостями по делу. Никаких подвижек. Да и твоё лицо, когда ты зашла, говорит само за себя, — ответил Инь Фэн.

Юй Минсюй лишь покосилась на него, села на диван. Он тут же пристроился рядом, их ноги почти соприкасались.

— Отодвинься, — недовольно сказала Юй Минсюй.

Он нехотя подвинулся… на пару сантиметров.

Юй Минсюй вздохнула:

— Ты был прав — линия с корыстным мотивом ничего не дала. Дело будто провалилось в ледяную прорубь — ничего не видно.

Мозг у Инь Фэна, конечно, работал по своим законам. Немного подумав, он сказал:

— А Сюй, ты когда-нибудь проваливалась в прорубь? Я — нет. Там, наверное, жутко холодно?

Юй Минсюй:

— …

Она достала сигарету, закурила и медленно затянулась.

Инь Фэн видел, как она курит, только в Тибете. С тех пор прошло уже много времени. Похоже, она снова чем-то обеспокоена?

В мягком вечернем свете её лицо казалось особенно выразительным. Держа сигарету между пальцами, она неспешно выпускала белый дым.

Инь Фэн заворожённо смотрел на неё. Юй Минсюй это заметила, вдруг усмехнулась и выдохнула клуб дыма прямо ему в лицо. Он закашлялся, но, увидев её улыбку, тоже рассмеялся.

Затем он закрыл глаза, поднял лицо и начал вдыхать дым, как будто ловил её дыхание.

Юй Минсюй подумала, что он сейчас совсем как щенок. Она потушила сигарету и шлёпнула его по голове:

— Не вдыхай дым, это вредно!

Он возмутился:

— Значит, чиновнику — поджигать можно, а простым людям — и лампу зажечь нельзя**?

— О, фразеологизмы освоил, — удивилась она.

На самом деле слова сами всплыли в его памяти. Он улыбнулся:

— Кажется, я становлюсь умнее.

Она рассмеялась, глядя в его ясные глаза:

— Ты прав, я проиграла. Может, ты действительно... Давай прогуляемся, обсудим дело.

Ночь уже опустилась на город. Они снова вышли на набережную у реки. Редкие фонари освещали путь, машины проносились мимо, речная гладь отражала блики, разбитые на осколки.

Юй Минсюй молчала, погружённая в свои мысли. А Инь Фэн тем временем играл в «наступни на тень»: если наступал на её голову — хихикал про себя, если на тень в районе её талии или груди — украдкой поднимал глаза и делал вид, будто ничего не произошло.

Наконец она заговорила:

— Версия с ограблением почти исключена. Но и твоя версия о мести тоже, похоже, отпадает. Как думаешь, насколько возможно, что это случайный убийца? Или серийный маньяк?

Разве Шерлок Холмс не говорил: отбросьте всё невозможное, то, что останется, и будет ответом, каким бы невероятным он ни казался?

Инь Фэн задумался:

— На данный момент, судя по его поведению, он не соответствует типичному психопату. Он организован, но не мучил жертв, не оставил особых «меток». Просто рубил без разбора. Получается, тщательно спланировал — чтобы бессистемно убить? Если это и вправду маньяк, то уж больно он без амбиций. Чего он вообще добивался? В процессе убийства он не достиг ни яркого удовольствия, ни ощущения ритуала.

Я не говорю, что у маньяков обязательно есть ритуалы. Но взгляни на Гу Тяньчэна — даже тот полупрофессионал общался с жертвами, мучил их... Поэтому, по-моему, на данный момент у нас нет поведенческих доказательств, позволяющих утверждать, что это дело рук психопата.

Его голос звучал чисто, глаза сияли. Будто он обсуждал не трупы, а выбор десерта.

«Эти слова говорит не он. Это говорит тот старик, что сидит внутри него», — подумала Юй Минсюй.

— Но… — сказала она, — если это не корысть, не страсть и не месть, и нет мотива, то что ещё остаётся?

Он прижал палец к губам, глядя в небо, затем улыбнулся:

— Одно его действие всё же кое-что выдало. А ты, А Сюй, это заметила?

* 嫩得要滴出水了 (nèn de yào dī chū shuǐ le) — досл. «нежный, молодой до такой степени, что из него вот-вот начнёт капать сок». Обычно фраза используется для описания чрезмерно свежих фруктов, а в данном случае, для описания юного, ухоженного, очень симпатичнного молодого человека, особенно если его кожа светлая, гладкая и чистая — как у «только что сорванного персика».

** 只许州官放火，不许百姓点灯 (zhǐ xǔ zhōuguān fàng huǒ, bù xǔ bǎixìng diǎn dēng) — досл. «только чиновнику позволено поджигать, а простым людям нельзя даже зажечь лампу». Эта поговорка выражает критику двойных стандартов и произвола власть имущих: тем, кто у власти, позволено абсолютно всё, даже дурные поступки, тогда как обычные люди ограничены даже в самых незначительных и безобидных делах.

Первоначально эта фраза возникла из реального исторического анекдота, который был описан в сборнике «老学庵笔记» («Записки старого учёного») знаменитого поэта и литератора Лу Юя (陆游, 1125–1210). Согласно этой истории, некий чиновник по имени Тянь Дэн (田登), крайне подозрительный и суеверный, запрещал жителям своего города произносить слова, созвучные с его именем — в том числе иероглиф «灯» (dēng — «лампа», омофон к «登» из его имени). Когда пришло время отмечать традиционный праздник фонарей, городские власти должны были вывесить объявление о разрешении зажигать фонари, но под страхом наказания слово «лампа» заменили словом «огонь». В объявлении значилось: «В нашем округе по обычаю в течение трех дней устраивается поджог» (имелось в виду — зажигают фонари). Это вызвало недоумение и возмущение жителей, которые в сердцах высказали: «只许州官放火，不许百姓点灯» — дескать, чиновнику всё можно, народу — ничего.

**Глава 47**

— А ты, А Сюй, это заметила? — спросил Инь Фэн.

Его тон заставил Юй Минсюй искоса взглянуть на него. Такое ощущение, будто младший брат, которого она всегда держала под каблуком, вдруг осмелел и начал вести себя на равных.

— Что именно? — раздражённо переспросила она.

Взгляд Инь Фэна неожиданно стал глубоким:

— После убийства он оттащил всех в кухню, свалил в кучу и прикрыл столом. Ему не нужно было скрывать личности жертв, а значит, это действие выражает его страх и чувство вины.

Юй Минсюй промолчала. В рассуждениях Инь Фэна определённо был смысл. И благодаря этому пониманию состояния убийцы, прежде размытый образ преступника начал приобретать очертания.

— Скорее всего, убийца был знаком с Се Хуэйфан, — продолжил Инь Фэн. — Он среди тех, кого вы уже опросили. Вы наверняка что-то упустили.

Она нахмурилась.

Инь Фэн вдруг ярко улыбнулся:

— Хотя... есть ещё один, очень маловероятный вариант. Как ты, А Сюй, и предполагала — он действительно может быть незнакомцем. Пусть он вовсе не похож на организованного убийцу и до сих пор сам не понял, в чём состоит его истинная мотивация — определённый уровень психических отклонений у него всё же есть.

Се Хуэйфан была выбрана им намеренно. Он перенёс на неё свою ненависть, страх и вину. Другими словами — убил её как замену настоящему объекту своей мести. Тому, кому в реальной жизни он не может отомстить.

Мысли Юй Минсюй унеслись вслед за его словами. Перед глазами, будто вживую, возникло искажённое страхом и ненавистью лицо.

А когда она подняла взгляд, то увидела незнакомое выражение.

Увлёкшись рассуждениями, Инь Фэн выглядел иначе — всё те же растрёпанные волосы, черты лица резкие и чёткие, в уголках губ играла улыбка. В глазах же отражались проницательность и странная зрелость.

Юй Минсюй замерла. В этот миг она увидела того самого человека.

Но её внимательный взгляд выдернул Инь Фэна из потока мыслей. Ему показалось, что она смотрит на него странно. Он потянулся и ущипнул её за щёку.

— Больно! — машинально воскликнула она.

Он пристально смотрел на неё. Она опомнилась и шлёпнула его по руке. Он усмехнулся:

— Хочешь ущипнуть меня в ответ? — и подставил щёку.

— Не хочу!

Вид его привычной дурашливости почему-то облегчил её душу. Но в то же время где-то внутри зародилось странное раздражение. Возможно, пытаясь избавиться от этого чувства, она снова заговорила:

— Если, как ты говоришь, это скорее знакомый, то мы уже проверили всех. Ни у кого нет явного мотива.

Инь Фэн покачал головой:

— У каждого своя среда, своё прошлое, свои психические особенности. То, что вам кажется мелочью, для кого-то с глубоко подавленной психикой может разрастись до масштабов катастрофы и стать причиной убийства.

Юй Минсюй снова задумалась, опустив взгляд.

Инь Фэн понаблюдал за ней, затем снова снова наклонился ближе:

— Похоже, я и правда не дурак, а? Как считаешь?

— Вполне ничего, — объективно ответила она.

Он лишь моргнул, выпрямился и зашагал дальше, пиная носком камешки, а в его взгляде затаилась лёгкая улыбка.

— Значит, теперь я для тебя полезен? — спросил он. — Ты не зря меня «содержишь»?

Она не ожидала, что он запомнил эту шутку. В тот раз он ведь так уверенно заявил, что она его содержит!

Она усмехнулась, решив подразнить его:

— Надо ещё проверить, насколько ты полезен, прежде чем делать выводы.

Он замолчал.

Юй Минсюй потрепала его по голове:

— Да шучу я. Ты очень даже полезен. Я многому у тебя учусь. Да и не содержу я тебя — ты тратишь свои деньги. Ты же знаешь, что ты у нас богатенький?

Инь Фэн остановился.

Юй Минсюй тоже замерла.

Он вдруг взял её руку, прижался щекой к ладони и закрыл глаза.

Юй Минсюй опешила. Этот красивый мужчина так естественно склонился перед ней. Тёплое прикосновение щеки вызвало странное ощущение, которое будто горячей нитью пробежало по руке прямо к сердцу. В груди будто что-то бесшумно взорвалось. Юй Минсюй резко выдернула руку:

— Ты что творишь?!

Он поднял голову, растерянный:

— Ты... не хочешь меня погладить? Ты же меня похвалила...

Юй Минсюй помолчала, потом, не говоря ни слова, с обычным выражением лица пошла дальше. Инь Фэн тут же нагнал её. Похоже, он уже напрочь забыл о том, что только что произошло, и начал дурачиться — то дёргал её за волосы, завязанные в хвост, то убегал вперёд. Когда она не реагировала, он возвращался, а порой специально отставал, дожидаясь, пока она с досадой обернётся — и тут же широко улыбался, принимал стартовую позу бегуна и на всех парах догонял её.

Юй Минсюй, обычно идущая прямо и целеустремлённо, теперь сбилась с шага. Будто вернулась в школьные времена, когда её донимал мальчишка из параллельного класса...

Когда они почти дошли до дома, Инь Фэн наконец выдохся и шел спокойно рядом с ней. Спустя некоторое время он сказал:

— А Сюй, значит, договорились — отныне я с тобой на всех делах.

Она посмотрела на огни высоток вокруг и усмехнулась:

— Не навсегда.

Он прикусил губу:

— Почему?!

— Потому что однажды ты очнёшься и всё вспомнишь. И тогда, — она фыркнула, — ты тут же сбежишь. Не захочешь видеть мелкого полицейского, которая видела все твои дурацкие выходки.

Он не засмеялся в ответ, а долго смотрел на неё:

— А Сюй, я не стану таким. Каким бы ни стал — я всегда буду с тобой. Если нарушу слово, то спрыгну с крыши, вот увидишь.

«Зачем мне это видеть? Да и зачем ты мне вообще?» — подумала она, понимая, что он не осознаёт последствий своего выздоровления.

Он шёл сзади, потом вдруг твёрдо заявил:

— Я принял решение.

— Какое?

Он поспешил за ней, ухватившись за перила:

— Я сменю имя. Я больше не Инь Фэн. Я совсем другой человек, и не хочу, чтобы ты боялась, что я стану таким же противным, как он.

Юй Минсюй не сдержала смех:

— И как же ты хочешь называться?

Он внимательно посмотрел на неё:

— Я два дня думал об этом и придумал имя — Инцзюнь*. Можно, я буду Юй Инцзюнем? С твоей фамилией.

Юй Минсюй на секунду замерла, прикрыла рот рукой, но всё-таки не выдержала и расхохоталась. Он, видя её смех, тоже заулыбался.

Она давно так не смеялась. У порога дома, уже с болящими от смеха щеками, она хлопнула его по плечу:

— Ладно, с этого момента ты — Красавчик. Юй Инцзюнь.

Он довольно кивнул.

Она улыбаясь вошла в дом, как вдруг зазвонил телефон. Она взглянула на экран — вызов из управления. Немедленно ответила.

— У завода в районе Лушаня только что произошло убийство!

* 英俊 (yīngjùn) — прилагательное, которое обычно используется для описания внешности и характера человека, и означает: «красивый и выдающийся». В китайском языке это слово часто встречается в литературе и повседневной речи как комплимент.

**Глава 48**

Наступила полночь. Огни мерцали где-то вдали, а здесь, в этой глуши, тянулась лишь узкая, мрачная тропинка. Рядом высились склоны горного хребта Юэлу. По обочинам буйно разрослись сорняки, почти по пояс, и теперь их листья были забрызганы кровью.

Еще издали Юй Минсюй почувствовала тяжелый запах крови, от которого сжималось сердце. А вот Инь Фэн, шагавший рядом, выглядел безмятежным, словно дикий цветок у дороги.

Ей вдруг подумалось: а ведь ему сейчас, возможно, и правда лучше — он не ведает страха, даже перед лицом кровавой жестокости, его мир по-прежнему наивен и ярок. Раз он так уверенно говорил, что прежняя жизнь не приносила ему радости, то, может, теперь он действительно счастливее? И если так — что в этом плохого?

— Держись ближе, — позвала она, махнув рукой. — Это место преступления — не время бегать, где вздумается.

Он быстро закивал, сделал шаг и почти прилип к ее спине, словно живое дополнение к ней:

— Так… достаточно близко?

У Юй Минсюй дрогнула бровь и всё её прежнее сочувствие испарилось бесследно.

— Отойди! Я же не просила прилипать ко мне!

Тело обнаружил рабочий завода, который ночью шёл на смену и решил срезать путь. До сих пор дрожащий от ужаса, он давал показания. Сюй Мэншань и Фань Цзя уже были на месте и удивленно уставились, когда Юй Минсюй появилась в сопровождении Инь Фэна. Но объясняться она не стала, натянула перчатки и сразу подошла к телу.

Инь Фэн между тем вежливо улыбнулся Сюй Мэншаню и остальным. Полицейские молча разглядывали его желтую футболку с супергероем и висящий на груди бейдж эксперта провинциального управления. Впрочем, отвлекаться на постороннего у них не было времени.

Погибший лежал лицом вниз, в спине — несколько ножевых ранений. По телосложению видно, что это был молодой мужчина. Кровь залила землю, удары наносились хаотично, отчего картина выглядела еще более жестокой и уродливой. Он почти превратился в кровавое месиво.

Но самое ужасное — лицо. Оно было изрублено в клочья, так что уже не напоминало человеческое.

Юй Минсюй присела на корточки, и какое-то время вглядывалась, с трудом подавляя тошноту и тяжесть в груди.

— Убийца напал со спины, — сказала она. — Первый удар был очень глубоким, он сразу лишил жертву возможности двигаться. Затем последовали еще несколько ударов — жертва даже не успела повернуться, на передней части тела нет ран, он просто рухнул лицом вниз.

Ее взгляд скользнул к лежавшему рядом мужскому кошельку — потертому, в крови, — дешевой подделке под известный бренд. Внутри пусто, лишь пятна крови.

— Убийца забрал все из кошелька, — продолжила Юй Минсюй. — Телефона на месте тоже нет, видимо, взял и его. Он также изуродовал лицо жертвы и скрылся.

Закончив, словно разговаривала сама с собой, она взглянула на Инь Фэна, сидевшего на корточках по другую сторону от тела. «Что я вообще делаю?» — мысленно выругалась она. «Обсуждаю с ним детали, будто он мой напарник? Где, черт возьми, Сюй Мэншань?»

Но Инь Фэн слушал внимательно, кивнул и вдруг сияюще улыбнулся прямо над окровавленным телом:

— А Сюй прямо с языка сняла всё, что я сам думал.

Юй Минсюй резко отвернулась — ей не нужно было это «единство мыслей»*.

* 心心相印 (xīn xīn xiāng yìn) — ченъюй, буквально: «сердца взаимно откликаются» — означает полное взаимопонимание между двумя людьми. Первоначально выражение появилось в буддийских текстах, где подчеркивалось взаимное духовное постижение между учителем и учеником.

Но он добавил:

— У меня есть ещё одна догадка.

— Что именно?

— Уничтожение лица жертвы было направлено либо на то, чтобы задержать его опознание, либо чтобы «забрать» его личность и биографию. Думаю, это второй вариант.

Юй Минсюй снова взглянула на изуродованное лицо, но промолчала.

Личность погибшего действительно вскоре установили.

В кармане его куртки нашли пропуск. Полицейские, основываясь на информации с удостоверения, связалась с заводом, и сотрудники почти сразу подтвердили: убитый — это рабочий с предприятия. Точные результаты ДНК и дактилоскопии должны были прийти через несколько часов.

Согласно пропуску, его звали Сюй Цзяюань, 25 лет, уроженец уезда Юаньлин провинции Хунань. На заводе он работал уже больше двух лет. По словам руководства, сегодня у него не было ночной смены — его видели играющим в карты с товарищами в общежитии. Сам он жил не на территории завода, а снимал жильё в ближайшем поселке вместе с другими рабочими — так было удобнее. Эта тропинка вела от завода к его дому, это был самый короткий путь.

Сюй Мэншань, координировавший связь с заводом, вскоре сообщил: сегодня вечером Сюй Цзяюань играл с пятью товарищами до десяти вечера, проиграл несколько сотен юаней, расстроился и ушел. Это совпадало с предварительным временем смерти, установленным экспертами. То есть он был убит по дороге домой.

Юй Минсюй, как старшая в группе, выслушав сводку, сказала:

— Убийца, скорее всего, знал привычки жертвы и был в курсе, что сегодня тот играл в карты. Либо следил за ним, либо караулил здесь — убийство было спланировано.

Все кивнули. У всех за плечами был опыт, и такие ключевые выводы делались мгновенно. Чувствовалось, что стоит только проткнуть тонкую бумажную перегородку*, и убийца окажется прямо под носом.

* В традиционном китайском жилище окна часто делались из специальной тонкой бумаги, натянутой на раму.

Действовали четко: разделились на две группы. Первая отправилась опрашивать игравших с погибшим, вторая — его соседей по съёмному жилью.

Юй Минсюй с Инь Фэном пошли к картежникам — они видели жертву последними.

Убийство взволновало весь завод, администрация помогала, прямо ночью предоставила помещение для допросов, всех участников игры тоже доставили. Правда, когда присутствующие разглядели мультяшный принт на футболке «эксперта» Инь Фэна, некоторые не смогли сдержать удивленных взглядов.

«Завтра же заставлю его снять эту дурацкую футболку и надеть что-нибудь нормальное», — подумала Юй Минсюй. «Раз уж он теперь со мной, нельзя позволять ему позориться».

Инь Фэн, впрочем, был наблюдателен и заметил взгляды. Он улыбнулся и выпрямился, гордый собой. Он уже знал, что красив, и людям нравится на него смотреть. Хотя на самом-то деле — ему было всё равно, кто там на него пялится.

Пока Юй Минсюй и Сюй Мэншань вели допрос, Инь Фэн сидел тихо, не проронив ни слова, лишь внимательно изучал каждого. Юй Минсюй полностью погрузилась в работу и лишь изредка, отвлекаясь, замечала его молчание. Даже в своем нынешнем состоянии он вел себя как нужно, понимая необходимые правила поведения.

В середине процесса Сюй Мэншань вышел, чтобы согласовать детали, и в комнате остались только они двое. Юй Минсюй перелистнула страницы блокнота и сказала:

— Сегодня ты ведёшь себя хорошо.

— Я всегда хорошо себя веду, — ответил он.

Она усмехнулась:

— А кто это последнее время то дулся, то обижался, пока его не начнут уговаривать?

Он покраснел, но парировал:

— Но разве А Сюй не всегда удается меня уговорить?

Она взглянула на него и снова углубилась в записи.

Вскоре Сюй Мэншань вернулся и привел с собой игроков в карты.

Всего их было пятеро, и их показания совпадали: Сюй Цзяюань играл примерно до десяти вечера, проиграл больше восьмисот юаней, у него осталось чуть больше сотни — его прожиточный минимум на ближайшие дни. Расстроенный, он ушел. Один из игравших выиграл больше тысячи, другой — триста юаней, оставшиеся три игрока тоже остались в минусе. Все они продолжали играть до самого приезда полиции.

Хотя в самой комнате камер не было, на этаже и у выходов велось наблюдение, плюс были свидетели. Их слова быстро подтвердились.

Когда Сюй Мэншань увел их, Юй Минсюй стала просматривать записи — и тут к её лицу приблизилось чье-то теплое дыхание. Она даже бровью не повела, продолжая работать.

— Сей красавчик* считает… — начал Инь Фэн.

Юй Минсюй едва не поперхнулась.

Но, несмотря на абсурдное начало, его выражение было серьёзным и уверенным:

— Сей красавчик считает, что они говорят правду. Я наблюдал за их микровыражениями и логикой поведения — все естественно. К тому же их показания совпадают в деталях.

Юй Минсюй промолчала.

Но так оно и было. Вскоре Сюй Мэншань принес свежие записи с заводских камер, подтвердившие их алиби.

Этих пятерых временно исключили из списка подозреваемых.

* Инь Фэн продолжает называть себя Инцзюнем.

**Глава 49**

Когда они вышли с территории завода, было уже три часа ночи.

Место находилось в глухой промышленной зоне, и ночь здесь была особенно тихой. Юй Минсюй подняла глаза к редким звёздам, и на душе стало как-то необъяснимо тоскливо. Возможно, из-за всего, что скопилось в последние дни. Дело семьи Се Хуэйфан всё ещё оставалось загадкой. А сегодня — новое убийство.

Впрочем, по опыту Юй Минсюй, это дело должно раскрыться быстро. Оно не будет таким сложным, как предыдущее.

Полицейские силы уже стянули к месту преступления, начался масштабный обыск — возможно, следы преступника обнаружат в ближайшее время. С этой мыслью Юй Минсюй почувствовала себя легче. Она обернулась и увидела, как Инь Фэн зевнул во весь рот, а затем уставился на неё слезящимися глазами — с видом довольно глуповатым.

Юй Минсюй усмехнулась:

— Если хочешь спать — поезжай домой. Тебе не обязательно бодрствовать со мной всю ночь.

Он, казалось, уже едва держался на ногах, глаза покраснели. Потерев их, он пробормотал:

— А Сюй так тяжело работает… Если меня не будет рядом, тебе будет ещё хуже. Я останусь с тобой.

— О, значит, без тебя будет «ещё хуже»? — подняла бровь Юй Минсюй.

Он кивнул. Она облокотилась о машину, закуривая, чтобы взбодриться, а он терпеливо ждал рядом. На самом деле, Юй Минсюй тоже клонило в сон — столько дней без отдыха. Держа сигарету, она закрыла глаза, потирая переносицу.

И вдруг почувствовала, как мягкие пальцы коснулись её висков. Она не открывала глаз, позволяя ему массировать. Инь Фэн надавливал очень аккуратно, движения были уверенными. «Может, в прошлой жизни, когда он был тем ещё подлецом, часто ходил в массажные салоны?» — мелькнуло у неё в голове. — «Съел слишком много свинины — и сам научился бегать, как свинья?»

Эта мысль заставила её тихо рассмеяться. Она позволила ему продолжать, опустив сигарету, с которой медленно осыпался пепел.

Инь Фэн, продолжая массировать виски, внимательно смотрел на неё. В этот момент она выглядела такой послушной — всё её лицо было полностью в его распоряжении. В груди вспыхнуло тёплое чувство. «Если бы можно было делать это вечно…» — подумал он. — «Только помогать расслабиться, чтобы она не уставала и не чувствовала себя измотанной, не хмурилась, чтобы эти морщинки на лбу разгладились.»

Юй Минсюй открыла глаза, взгляд снова был ясным:

— Хватит, спасибо.

Инь Фэн убрал руки, но не шевелился.

— Что ещё? — Юй Минсюй затушила окурок.

Уголок его рта дёрнулся в улыбке, затем он закрыл глаза, вскинул голову и подставил ей своё лицо.

Юй Минсюй: «…»

— Сильнее, — сказал он. — У этого красавчика кости покрепче, да и голова болит от недосыпа.

Она тут же с силой надавила большими пальцами на его виски. Он дёрнулся от боли, а она рассмеялась:

— Готово! Садись в машину, мы спешим.

До посёлка, где снимал жильё Сюй Цзяюань, было всего несколько минут езды, пешком — не больше двадцати минут.

Перед Юй Минсюй и Инь Фэном стоял трёхэтажный сельский дом. Вокруг — такие же. У входа уже дежурили полицейские машины, а неподалёку собрались зеваки.

Погибший арендовал третий этаж дома вместе с тремя другими рабочими с фабрики. Первый и второй этажи занимали другие жильцы, так что дом был заселён под завязку. Фань Цзя как раз осматривала место и опрашивала соседей.

Поднимаясь по лестнице, Юй Минсюй заметила полицейского, допрашивавшего  какого-то парня. Она остановилась:

— Это кто?

— Лю Жоюй, — тихо ответил полицейский. — Сосед Сюй Цзяюаня, рабочий упаковочного цеха. Говорит, что ему 18, но документы не показал. По мне — максимум 16 лет.

Юй Минсюй пристально разглядывала Лю Жоюя. Тот как раз поднял на неё глаза. Парень был рослым, крепким, с грубоватой загорелой кожей — типичный работяга. Но если приглядеться, лицо всё ещё сохраняло черты юношеской незрелости. Юй Минсюй согласилась с коллегой: по виду и поведению ему не больше пятнадцати-шестнадцати, но он уже работал наравне со взрослыми.

Лю Жоюй выглядел напряжённым: лицо побелело, губы сжаты в тонкую линию, во взгляде — не по годам угрюмая замкнутость.

— Быстрее предъявляй документы, — продолжал полицейский. — Сколько тебе, чтобы на заводе работать? Завод всё равно понесёт за это ответственность. Не упрямься…

Лю Жоюй опустил голову, на шее выступили вены.

На третьем этаже было две комнаты. В одной жили Сюй Цзяюань и Лю Жоюй, в другой — двое молодых рабочих из города. Юй Минсюй и Инь Фэн сначала осмотрели комнату погибшего. Кровать у окна, выходящего на солнечную сторону, выглядела неубранной. На ней валялась кое-какая одежда — по размеру и стилю явно принадлежавшая более крупному и высокому Сюй Цзяюаню. У его кровати стоял письменный стол с компьютером, рядом висели постеры с красотками-знаменитостями. Также там лежали книги самого разного толка: «Стань миллионером за 100 дней», «Хоухэсюэ*: как видеть людей насквозь», «Мистические происшествия в Мяоцзяне», «Секреты шоу-бизнеса Гонконга»… Но даже эти книги выглядели новыми, почти нетронутыми, словно никто их и не читал.

* 厚黑学 (Hòuhēixué) — концепция, суть которой можно выразить фразой: «Лицо должно быть толстым, как городская стена, а сердце — черным, как уголь». Это значит, что для успеха в обществе необходимо обладать «толстокожестью» — не бояться срамить себя и не стесняться поражений, а также «черным сердцем» — быть способным использовать хитрость и холодный расчет, не подчиняясь традиционным моральным ограничениям.

— Чей это стол? — спросил Инь Фэн.

— Сюй Цзяюаня, — ответил полицейский.

Инь Фэн кивнул.

С другой стороны комнаты кровать Лю Жоюя выглядела куда скромнее — меньше, с простеньким, дёшевым постельным бельём, аккуратно заправленным. Под кроватью — два чемодана и сумка. Больше ничего. У изножья — мусорное ведро.

Словно всё его личное пространство сжалось до угла этой комнаты.

Двух других соседей по этажу звали Лю Пин и Цзян Минсюань. По ним можно было представить, каким был Сюй Цзяюань при жизни — заурядный парень лет двадцати с небольшим, одетый просто, без особых доходов. Работа на заводе, жизнь между сменами, картами и выпивкой.

Услышав о смерти Сюй Цзяюаня, они оба были потрясены. Их показания полностью совпадали с рассказом Лю Жоюя: в тот вечер они заказали еду, а потом каждый занялся своим делом — кто играл в игры, кто смотрел сериалы. Никто не выходил из дома. Все знали, что Сюй Цзяюань играет в карты, поэтому его отсутствие даже после полуночи никого не насторожило.

Правду ли они говорили — покажут записи с камер и опрос соседей по дому.

Но этот очевидный результат заставил Юй Минсюй нахмуриться.

Изначально, увидев тело, она считала главными подозреваемыми либо игравших с покойным, либо этих троих соседей — только они знали его привычки и маршрут в тот вечер. Но теперь у всех было железное алиби. Да и опыт подсказывал: они не лгали.

Значит, был кто-то ещё?

Она тут же поручила коллегам задать всем восьмерым один вопрос:

— Были ли у покойного в последнее время конфликты? Может, у него были долги или любовные разборки?

Пятеро картёжников ответили почти одинаково:

— Не в курсе.

— Вроде нет.

— Сяо Сюй в цеху со всеми ладил.

— Да, он любил пошутить, бывал вспыльчив, но умел выкрутиться, редко с кем-то ссорился.

— Кто бы его так возненавидел, чтобы убить?

Трое соседей тоже не смогли сказать ничего внятного.

Лю Жоюй, по-прежнему мрачный, пробормотал:

— Не знаю. Вроде ни с кем не враждовал. Мы все расстроились, когда узнали.

Лю Пин развёл руками:

— Какие у него могли быть враги? Мы простые работяги, живём себе тихо. Обычно тусуемся своей компанией. Не понимаю, кто мог его убить. Может, ограбили?

— Это мы выясним, — отрезал полицейский. — А в последнее время — были ли у него с кем-то ссоры?

Лю Пин замялся:

— Ну… мы иногда подкалывали друг друга, но ничего серьёзного.

Цзян Минсюань тоже не смог вспомнить врагов покойного.

— Может, он кому-то должен был? Или брал кредиты? — спросил полицейский.

Цзян Минсюань покачал головой:

— Нет, не выглядел он в последнее время как человек, у которого с деньгами проблемы. Ничего крупного он не покупал. Мы, когда играли в карты, проигрывали и выигрывали максимум по несколько сотен юаней. Я вот, например, несколько дней назад занял у него триста юаней на одежду. Но как только получил зарплату, сразу вернул.

— А ссоры были?

Тут Цзян Минсюань запнулся. Полицейский нахмурился:

— Говори прямо! Это убийство!

— Ну… — Цзян Минсюань заерзал. — Просто Сюй Цзяюань и Лю Жоюй не очень ладили. Сюй Цзяюань иногда смеялся над ним, называл деревенщиной, посылал за сигаретами… Лю Жоюй, конечно, злился, но всё равно его слушался.

Он замолчал, затем нехотя добавил:

— На днях они поругались. Сюй Цзяюань снова послал его за сигаретами, а Лю Жоюй читал книжку и не захотел идти. Тот назвал его деревенщиной и пригрозил… что разоблачит его как несовершеннолетнего, и его вышвырнут с завода. Лю Жоюй тогда взбесился и сказал…

— Что сказал?

— Сказал… «Когда-нибудь я тебя прирежу».

**Глава 50**

Эти слова заставили всех присутствующих полицейских поднять головы. Юй Минсюй тут же спросила:

— И что ответил Сюй Цзяюань?

Цзян Минсюань понизил голос:

— Сюй Цзяюань сказал… что тоже прирежет Лю Жоюя.

Видя, что никто из полицейских не говорит, он поспешно добавил:

— Это… просто просто брошенные в сердцах слова. Все говорят такое, но кто всерьёз станет убивать? К тому же через пару дней они помирились, даже вместе ездили в город играть в игры и ужинать. Да и сегодня вечером Лю Жоюй был с нами, никуда не выходил.

Полицейские переглянулись.

Инь Фэн, долго молчавший, вдруг спросил:

— А что делали вы и Лю Пин, когда Сюй Цзяюань издевался над Лю Жоюем?

Все взгляды тут же устремились на «важную шишку». Но, видя, что сама Юй Минсюй даже бровью не повела, молча разрешая ему задавать вопросы, полицейские не стали его перебивать.

Цзян Минсюань потупился:

— Мы… ничего не делали.

Инь Фэн надул губы, выражение лица у него стало на редкость серьёзным:

— Вы не вмешивались, потому что не хотели, или потому что тоже участвовали в травле?

Цзян Минсюань растерялся:

— Э-э… какая там травля? Все просто шутили. Ну, он мелкий, вот мы его и дразнили, играли так…

Инь Фэн покачал головой, взгляд стал ледяным:

— Он младше вас, и это даёт вам право насмехаться, помыкать и угрожать? Почему взрослые так легко прощают себе издевательства над детьми? Только потому, что лишь перед ребёнком такие, как вы, чувствуют свою силу?

Воцарилась тишина. Цзян Минсюань не нашёлся с ответом. Юй Минсюй взглянула на Инь Фэна — он явно злился, лицо покраснело, глаза сверкали. В этот момент и не скажешь, что он слегка с придурью.

———

На востоке уже занималась заря.

Юй Минсюй вышла из сельского дома подышать воздухом. Ночные зеваки разошлись по домам досыпать. Улочки посёлка погрузились в тишину. Та шумная, пёстрая толпа — где с урбанизацией и наплывом мигрантов перемешались и достойные, и сомнительные люди* — ещё не успела проснуться. Длинная улица наконец обрела спокойствие сельской глубинки.

В душе у неё было пусто, но в то же время — тягостно. За последние дни погибли четыре человека, двое из них — дети. Оба дела сначала казались простыми, с очевидными направлениями расследования, но в итоге зашли в тупик.

Дело семьи Се Хуэйфан застопорилось. Не было ни явного мотива мести, ни подозреваемых, версия ограбления тоже отпала. Она соглашалась с выводом Инь Фэна: либо они что-то упустили, и убийца среди уже опрошенных, либо это психически нездоровый незнакомец, который убил Се Хуэйфан, чтобы выплеснуть ярость.

А текущее убийство, от которого ждали быстрого раскрытия… Любой опытный следователь сказал бы, что преступник почти наверняка из ближнего круга знакомых. Но первичный опрос показал: у всех, кто близко знал покойного, есть алиби. Камеры наблюдения и показания соседей подтвердили — трое соседей не выходили из дома всю ночь. А место убийства — пустырь, поблизости нет камер, и пока не найдено ценных улик.

Полиции оставалось лишь расширять круг подозреваемых и продолжать поиски.

Юй Минсюй тяжело вздохнула и вернулась в дом.

Светало**. Группа спускалась по лестнице — троих соседей по комнате предстояло доставить в участок для детального допроса. Юй Минсюй окинула их взглядом. Выражения лиц у всех троих были один в один***: подавленность, замкнутость, напряжение. Ничего подозрительного. Её взгляд задержался на Лю Жоюе. После этого случая его «карьера» несовершеннолетнего рабочего точно закончилась. Коллеги уже связались с его семьёй, но, похоже, никто не спешил приехать за ним.

Инь Фэн шёл последним. Увидев Юй Минсюй, он тут же подбежал к ней:

— Где ты была? Я тебя искал!

— Вышла проветриться.

— Почему без меня?

— Ты же был занят важным делом.

Инь Фэн почесал затылок, вспомнив, как увлёкся, даже не заметив её ухода. Это его расстроило.

— Я не хотел тебя игнорировать! — тут же затараторил он, следуя за ней, как пчела за цветком. — Я просто задумался! Больше так не буду!

Юй Минсюй подумала: «Да ради всего святого, делай так чаще». Но вслух сказать этого нельзя — сей красавец сразу обидится. Она лишь усмехнулась:

— Расследование — это интересно, да?

Инь Фэн расплылся в улыбке:

— Вполне.

Она неожиданно добавила:

— Думаю, ты скоро восстановишь память. Поздравляю.

Инь Фэн замер, прикусив губу, и смотрел ей вслед, не отрываясь — а она даже не обернулась. Что-то неприятно защемило в груди. Догнав её, он фальшиво-равнодушно бросил:

— Ха!.. Да я даже не помню, что ел сегодня утром! Какая уж тут память?

Но Юй Минсюй лишь улыбнулась, не выражая ни веры, ни недоверия. Инь Фэн вдруг осознал, что она вечно видит его насквозь. Хотел бы сопротивляться, но не мог. Надув губы, он подумал: «А Сюй слишком злая! Прямо как большой серый волк… вечно играет с моими чувствами!»

Из-за этой обиды по возвращении в участок Инь Фэн почти не разговаривал с Юй Минсюй. Но та и без него была занята — следователи, вымотанные до предела, свели воедино первичные данные по делу, поручили коллегам продолжать расследование и попадали спать, кто где мог.

Лишний час сна — уже победа. Не железные же.

Юй Минсюй достала раскладушку, обычно пылившуюся в углу, разложила и рухнула на неё. Инь Фэн, не участвовавший в бумажной работе, отдыхал в соседней комнате. Через стеклянную перегородку он наблюдал, как она спит, свернувшись калачиком, с рассыпавшимися волосами — совсем как маленькая девочка. Из рукава выглядывали тонкие пальцы. Он разглядывал их, и его злость неожиданно растаяла. Инь Фэн даже почувствовал, какой он, оказывается, молодец: раз Юй Минсюй не извиняется — он сам справится со своей обидой.

Затем его глаза лукаво блеснули — он развернулся в кресле, скопировал позу Юй Минсюй до мельчайших деталей и закрыл глаза.

Проснулись уже после полудня, все жутко проголодались, а впереди ждал новый напряжённый день. Юй Минсюй махнула рукой:

— Пошли поедим нормально где-нибудь! Каждый платит за себя.

* 鱼龙混杂 (yú lóng hùn zá) — чэнъюй, досл. «рыбы и драконы вперемешку», классическое выражение, обозначающее хаотичную ситуацию, в которой смешались достойные и недостойные, хорошие и плохие люди, и где трудно отличить одно от другого. Эта идиома восходит к древнекитайским представлениям и мифам, где дракон был символом силы, власти, благородства, а рыба — обычным существом, символом простоты и заурядности.

** 东方已露出鱼肚白 (dōngfāng yǐ lùchū yúdùbái) — досл. «на востоке уже показалось белое рыбье брюхо», образное описание момента на рассвете, когда небо на востоке начинает светлеть — бледно-белая полоска света напоминает белое брюхо рыбы.

*** 如出一辙 (rú chū yī zhé) — чэнъюй, буквально «будто вышли из одной колеи», используется для описания внешнего или внутреннего сходства, особенно удивительно полного. Выражение из произведения южносунского учёного Хун Мая (1123–1202): он приводит пример с четырьмя знаменитыми военачальниками из разных эпох, которые в молодости имели успехи, но в старости потерпели поражение из-за гордыни и легкомыслия. Он описывает их ошибки как 如出一辙 — «как если бы они вышли из одной колесной колеи», то есть полностью похожи по характеру и судьбе.

**Глава 51**

— Конечно! — радостно отозвались коллеги. Чем мрачнее времена, тем важнее поддерживать боевой дух. Разве тигр не должен быть сыт, чтобы гоняться за волками?

Все двинулись к выходу, а Юй Минсюй немного задержалась, дожидаясь, пока Инь Фэн выйдет из переговорки.

Проснувшись в хорошем настроении, она улыбнулась:

— Как поспал? Тебе, такому высокому, наверное, тесно в кресле? Мог бы отдохнуть дома.

Инь Фэн на мгновение застыл, затем отрезал:

— Хоть я и высокий, но домой не пойду.

Юй Минсюй:

— … — у неё просто не находилось слов, чтобы прокомментировать его «логику».

Она сменила тему:

— Мы идём перекусить. Ты как?…  — она собиралась предложить вызвать Чэнь Фэна, ведь Инь Фэн незнаком с остальными следователями и вообще не любит общаться с незнакомцами.

Но он опередил:

— О, я поеду с тобой, а не с ними.

Юй Минсюй:

— Ну, это само собой.

Так группа полицейских во главе с «экспертом провинциального управления» оказалась в забегаловке с шашлычками* — быстро и остро, как они любят. Юй Минсюй, как обычно, без всякой скромности заняла место во главе стола, Инь Фэн тут же устроился рядом. Лучше всех разбиравшаяся в еде Фань Цзя и самый экономный Сюй Мэншань стали делать заказ.

Поначалу коллеги чувствовали себя немного неловко рядом с Инь Фэном, зная о его «особенностях», поэтому тщательно подбирали слова.

Один из следователей кашлянул:

— Э… учитель Инь, как вам работалось с нами сегодня утром? Есть замечания? Критикуйте смело.

Остальные с интересом уставились на Инь Фэна.

Юй Минсюй невозмутимо потягивала чай.

Инь Фэн сидел на круглом табурете без спинки, широко расставив ноги, ладони упёр в сиденье, качнулся несколько раз, затем, глядя в потолок, изрёк:

— Всё было отлично. Вы чётко работаете, задаёте правильные вопросы. Лучше и не придумаешь.

Все рассмеялись, хотя его поза вызывала у присутствующих лёгкое недоумение.

— Что хочешь заказать? — спросила Юй Минсюй.

Инь Фэн сияюще улыбнулся:

— Что А Сюй, то и я.

И самодовольно оглядел стол.

— О-о-ой, — кокетливо протянул один из следователей.

Остальные тоже хихикали. Хотя все подозревали, что между начальницей и «экспертом» что-то есть, авторитет Юй Минсюй и статус Инь Фэна пока сдерживали откровенные подколки.

Но нашлись и смельчаки.

Сюй Мэншань, закончив заказ и отложив меню, ухмыльнулся. Его ничуть не пугала слава всенародно любимого писателя:

— Учитель Инь, наша сестрица Юй вас не обижает? Не боитесь её?

Юй Минсюй подняла взгляд — явное предупреждение.

Сюй Мэншань сделал вид, что не заметил.

Инь Фэн задумался, затем улыбнулся по-настоящему ласково:

— Она только притворяется строгой, но на самом деле у неё очень доброе сердце. Иногда она очень милая.

Воцарилась тишина, затем раздались крики «О-о-ой!» и «Ах ты!» Даже Сюй Мэншань, относившийся к Инь Фэну с предубеждением, рассмеялся:

— Добрая? Милая? Блин, на прошлой неделе я просто пошутил про её куртку, сказал, что не очень — и она трижды бросила меня на землю. Неужели это у меня глюки были?…

Сюй Мэншань сидел слева от Юй Минсюй, и не успел договорить, как она резко замахнулась в его голову. Сюй Мэншань, второй по силе в отделе, ловко уклонился и попытался локтем ударить её в грудь.

Инь Фэн, сначала не понявший, почему они вдруг подрались, остолбенел, увидев, как загорелая рука Сюй Мэншаня летит к округлостям Юй Минсюй. Он вскочил, глаза распахнулись.

Но Юй Минсюй не так-то просто было застать врасплох. В их спаррингах не существовало гендерных границ. Она перехватила руку Сюй Мэншаня, резко дёрнула вниз, и с громким преувеличенным «Аййй!» он рухнул на стол. Не останавливаясь, она прижала его второй рукой — рефлексы дзюдоистки сработали на автомате.

Сюй Мэншань, покраснев от напряжения, попытался вырваться, но безуспешно. Юй Минсюй, удерживая его, лениво процедила:

— Похоже, трёх бросков тебе мало, раз осмелился смеяться надо мной**, а?

Фань Цзя захлопала, остальные покатились со смеху.

Сюй Мэншань ещё пытался вырваться, а Юй Минсюй как раз собиралась добавить усилий, чтобы хорошенько повозить его лицом по столу, когда вдруг чья-то рука схватила её за запястье. Инь Фэн обхватил её за талию и буквально оттащил прочь от противника.

Все застыли в изумлении. Сюй Мэншань, неожиданно освобождённый, встал, удивлённо почесав затылок.

Даже Юй Минсюй остолбенела, обернувшись к Инь Фэну.

Тот отпустил её, но положил руки на плечи, развернул к себе и, слегка нахмурившись, неожиданно серьёзно сказал:

— А Сюй, хватит дурачиться. Садись рядом и ешь спокойно.

Юй Минсюй, всё ещё ошарашенная, опустилась на стул. Он тем временем положил ей в тарелку немного еды. Тут она наконец осознала, что происходит. Щёки запылали. Подняв глаза, она увидела, как вся команда ухмыляется, глядя на них.

«Чёрт…» — подумала Юй Минсюй. — «Куда делась моя репутация? Да я теперь хоть в Хуанхэ сигану — не отмоюсь!»

Сюй Мэншань неторопливо произнёс:

— Раньше я думал, что сестрица Юй водит писателя за собой, как молодую жёнушку. А оказывается, это он её, как женушку, опекает. Напомнило мне одну поговорку: «Новорождённый телёнок не боится тигра».

Все покатились со смеху. Слова про «молодую жену» Инь Фэн понял, и на душе у него стало сладко. Он тоже рассмеялся.

Юй Минсюй, покраснев от злости и стыда, холодно сказала Сюй Мэншаню:

— Завтра, сволочь, с тобой разберусь.

Но Сюй Мэншань и не подумал воспринимать её слова всерьёз — вместе с Фань Цзя он поспешно вылавливал мясо из котелка. Юй Минсюй метнула взгляд на виновника всего переполоха — но оказалось, что Инь Фэн уже улетел мыслями куда-то далеко... Он вертел в руках креветку, с детским любопытством разглядывая её крошечные лапки.

Юй Минсюй: «…»

В груди снова стало тесно. С холодным лицом, дождавшись, пока никто не смотрит, она схватила самую дорогую порцию говядины и сунула себе в тарелку.

———

Беззаботные моменты всегда пролетают быстро, и вскоре все снова погрузились в расследование. Днём Инь Фэн неожиданно заявил, что хочет вернуться домой. Юй Минсюй была только рада — даже не стала спрашивать, почему, махнула рукой и отпустила его.

* 串串 (chuànchuàn) — разновидность сычуаньского хот-пота, когда ингредиенты, нанизанные на шпажки, отвариваются в остром бульоне с приправами или обжариваются на гриле.

** Юй Минсюй называет себя 老子 (lǎozi) — букв. «твой папочка» (в древнем Китае — уважительное самоназвание отца, в современном разговорном китайском — грубоватое, самоуверенное местоимение первого лица).

**Глава 52**

Инь Фэн провёл с ней несколько дней, не отходя ни на шаг, и это наполнило его невероятным удовлетворением. Как ребёнок, который, наконец добравшись до сладостей, наелся до отвала и теперь мог сделать перерыв перед новой атакой. Но главная причина была в другом: он сам себе казался ужасно вонючим!

Он мирился с тем, что полицейские неделями не мылись, но сам не мог допустить, чтобы Юй Минсюй почувствовала от него хоть малейший неприятный запах. Перед ней он должен был всегда быть свежим и красивым! Поэтому сегодня он с радостью ретировался, поручив Чэнь Фэну приготовить ванну с молоком и лепестками роз — к возвращению Юй Минсюй он должен был сиять чистотой. А ещё — приготовить такую же ванну и для неё. Чтобы пахли одинаково.

А Юй Минсюй тем временем полностью погрузилась в дело.

Результаты осмотра места преступления по делу Сюй Цзяюаня вскоре были готовы: подтвердилось, что убит он был около одиннадцати часов вечера. Орудием снова оказался кухонный нож, но другого размера, в отличие от того, что был в деле Се Хуэйфан. Помимо следов погибшего, нашли отпечатки обуви 38-го размера — ни один из опрошенных картёжников или соседей не подходил.

———

Юй Минсюй вернулась домой только на следующий вечер, еле волоча ноги от усталости.

Открыв дверь, она ожидала увидеть Инь Фэна, как обычно поджидавшего её на диване. Но квартира погрузилась во тьму, обе двери в спальни были распахнуты — и она на секунду замерла в недоумении.

«И где он шляется?» — раздражённо подумала она.

Недовольная, Юй Минсюй не стала его искать, приняла душ, надела пижаму и прилегла. Но он так и не появился.

Тогда она села и позвонила ему. Где-то в соседней комнате зазвонил телефон. Значит, далеко не уходил. Юй Минсюй нахмурилась, вспомнив, что свет в соседней квартире всё ещё горел.

Разве та квартира по соседству не была уже давно арендована Чэнь Фэном? У неё даже ключ был.

Стоя с ключом в руке в темном лестничном пролете между двумя квартирами, она вдруг подумала: «Когда я успела привыкнуть к этому приставале и вжиться в роль мамаши?»

Постучав и не получив ответа, она открыла дверь. В гостиной было темно, только из дальней комнаты лился свет. Юй Минсюй осмотрелась — квартира была недавно отремонтирована в минималистичном стиле, мебели почти не было. Видимо, для удобства Чэнь Фэна и обслуги.

Подойдя к комнате, она застыла на пороге. Не то чтобы её легко было удивить, но зрелище впечатляло.

Комната была почти пуста — все четыре стены занимали огромные грифельные доски, испещрённые записями. Инь Фэн сидел к ней спиной на высоком табурете, в своей привычной позе — ноги широко расставлены, ладони упёрты в сиденье между коленями. Вся фигура — словно образ одинокого подростка.

Юй Минсюй сначала изучила доску напротив.

В самом верху красовался вопрос: «Если бы я был убийцей?»

Почерк — такой же размашистый и уверенный, как его подпись, которую она видела раньше. Словно страница из типографского учебника. Сложно было поверить, что этот человек был способен на такой изящный почерк.

В памяти всплыла фотография: мужчина в серой футболке и очках, с щетиной, с холодным, мрачным лицом выходящий из машины.

Но её больше интересовало дело, чем очередное проявление раздвоения личности у Инь Фэна. Она принялась читать дальше.

Ниже был перечислен предполагаемый порядок действий убийцы в деле Се Хуэйфан:

1. Подготовка инструментов

2. Наблюдение за жертвой

3. Проникновение в дом

4. Контроль над детьми

5. Угрозы матери

6. Убийство матери

7. Убийство детей

8. Складывание тел

9. Смена окровавленной одежды

10. Уход с места преступления

*Примечание: на первый взгляд, у меня нет прямой связи с жертвой или мотива мести.*

Значит, «великий писатель» действует методом обратного анализа? Сначала ставит себя на место убийцы и реконструирует его действия?

Далее были подробно выписаны многие детали дела, например: «39-й размер обуви», «бахилы и перчатки», «жертва с сильным характером, конфликты на работе», «строгое воспитание детей», «квитанция на оплату летнего лагеря», «детские лекарства от простуды», «каждый день возвращалась домой на дневной перерыв», «накануне вечером сильно поссорилась с племянником» — и так далее.

Были даже схемы ежедневных маршрутов погибшей, карта района, расположение интернет-кафе, которые посещал Ли Бижань...

Огромный объём сведений, плотно уместившийся на одной доске. На самом деле, у Юй Минсюй с коллегами всё это тоже было проработано, но в их случае была чёткая специализация — каждый занимался своей частью. А он собрал всю информацию воедино, хоть и в хаотичном порядке — видимо, записывал по мере размышлений.

Тут Инь Фэн обернулся и увидел её. Его глаза, до этого пустые и отстранённые, вдруг загорелись. Он спрыгнул с табурета и с улыбкой воскликнул:

— Ты вернулась!

Юй Минсюй без церемоний заняла его место, закинула ногу на ногу, сложила руки и окинула взглядом остальные доски. Они содержали всю информацию по двум делам: обстоятельства, участники, показания...

В душе шевельнулось что-то тёплое. Ведь Инь Фэн не был полицейским. Он не был знаком с жертвами, у него не было никакой личной заинтересованности, но при этом он работал так усердно и с такой отдачей.

Она поманила его, заставив наклониться, и потрепала по голове:

— Спасибо за старание.

Он улыбнулся:

— Такой красавчик, как я, не боится трудностей!

— Ну что, Красавчик Юй, — усмехнулась она, — какие выводы?

Он открыл рот, но вдруг замялся, отвел взгляд и протянул:

— А если я что-то и нашёл, что ты мне дашь за это, А Сюй?

— А что ты хочешь?

— Пустяк, — он сделал вид, что ему всё равно. — Когда дело раскроется, отведи меня куда-нибудь на весь день.

Она посмотрела на него, рассмеялась:

— Ладно, выбирай место.

Лицо Инь Фэна озарилось, будто изнутри.

— Я составил психологический портрет подозреваемого по делу Се Хуэйфан!

— Ну-ка, рассказывай.

Он повернулся к другой доске, где были записаны выводы:

— Во-первых, убийце от 15 до 20 лет, мужского пола. Телосложение среднее или крепкое, привык к физическому труду или тренировкам.

Во-вторых, он из неблагополучной семьи, лишён родительской любви и заботы старших. Причём он сам этого и не осознаёт.

В-третьих, это его первое убийство.

В-четвёртых, он увлекается криминальной литературой и фильмами с элементами насилия — у него к этому повышенный интерес.

В-пятых, он — человек с очень холодным, сдержанным и извращённым складом ума.  У него низкий порог стрессоустойчивости — любое раздражение может спровоцировать вспышку ярости и убийство.

Чётко перечислив всё это, Инь Фэн повернулся к ней:

— Я догадался несколько дней назад. Но в психологии важны доказательства. Действия преступника на месте преступления указывают на этот портрет. А портрет ведёт нас к подозреваемому.

Он пристально посмотрел на неё:

— А Сюй, теперь ты знаешь, кого арестовать? Среди недавних знакомых есть один, кто идеально подходит под это описание.

**Глава 53**

Выводы Инь Фэна вызвали у Юй Минсюй лёгкое раздражение. Он слишком быстро перешёл к заключению, тогда как она, как следователь, привыкла опираться на доказательства. Её познания в криминальной психологии были поверхностными.

Однако лицо её оставалось невозмутимым.

Она лишь перекинула ногу на ногу и надменно бросила:

— Обоснуй.

Но Инь Фэн отвлёкся. Его внимание привлекли её длинные стройные ноги. Изначально он этого даже не заметил — ведь Юй Минсюй и так каждый день выглядела ослепительно. Но теперь, когда она сменила позу, он осознал: на ней пижама.

А точнее — просторная хлопковая футболка и шорты. И он сразу понял (сам не знал, как), что под футболкой нет нижнего белья. Очертания её груди мягко проступали под тканью. Шорты были короткими, приоткрывающими бёдра. В свете лампы её кожа казалась фарфоровой, идеально гладкой. В отличие от хрупких девушек, её ноги сохраняли спортивную рельефность — плод регулярных тренировок. Инь Фэн решил, что это самая прекрасная форма из возможных.

Пока он мысленно оценивал её, по голове ему звонко щёлкнули. Он поднял глаза на разъярённую Юй Минсюй:

— Куда уставился? Я вопрос задала!

Он потирал макушку, смущённый, но где-то в глубине — ликующий.

Юй Минсюй ведь не слепая — только что этот парень пялился на её ноги, как заворожённый.

«Хм, ну что ж, вкус у него неплохой. Хотя разве он понимает, что перед ним женщина? Наверное, думает, что мои ноги похожи на сахарную вату. Смотри — не насмотришься!»

Инь Фэн перевёл взгляд на доску с выводами, и мысли его вновь обрели чёткость. Когда он анализировал, в голове будто проступали русла множества рек — они шли мощными, чёткими потоками, не смешиваясь. Всё становилось удивительно ясным. Это приятно контрастировало с обычным ощущением тяжёлого тумана в сознании.

— Независимо от того, была ли Се Хуэйфан его конкретной целью, она в любом случае была выбрана тщательно. По ходу действий видно, что он методичен и продумывает каждый шаг. Вероятность спонтанного убийства крайне мала. Он наверняка следил за ней, изучал расписание и выбрал момент, когда она была одна дома. Просто не ожидал, что дети вернутся.

Ни охрана, ни работники жилого комплекса не заметили подозрительных лиц. Значит, он хорошо замаскировался. Даже если он много раз появлялся в округе, а потом ушёл с рюкзаком, в котором лежала окровавленная одежда, он не вызвал подозрений. В полдень в районе больше всего школьников и родителей. Он затерялся среди них.

Из процесса убийства ясно: если бы Се Хуэйфан позвала на помощь, её бы услышали. Но она не сделала этого. Единственное объяснение — убийца сначала взял под контроль детей. Возможно, один из них сам открыл дверь. А те, кто вызывает меньше всего подозрений и к кому никто не относится настороженно, — это несовершеннолетние.

Угрожая детям, он заставил Се Хуэйфан подчиниться. Убить мать на глазах у детей, а затем и их самих — на такое способны единицы. Это указывает на отсутствие у него семейных и моральных устоев. Он не испытывал родительской любви и потому лишён эмпатии и сочувствия к связи между матерью и детьми.

После убийства он совершил бессмысленный поступок — перетащил тела на кухню, спрятал под столом. Это наивная попытка скрыть преступление. Взрослый, даже охваченный ужасом и раскаянием, не стал бы так делать — это бесполезно. Только ребёнок с незрелым мышлением способен на такой чисто внешне «формальный» поступок.

Несмотря на демонстрацию хладнокровия и решительности, хаотичные следы крови, отпечатки ног и попытки скрыть тела говорят, что это его первое убийство.

Ранее мы пришли к выводу: если среди знакомых нет подозреваемых, убийца может быть незнакомцем. Чужаку требовалась сильная ненависть, чтобы убить Се Хуэйфан как заместительную жертву. В сочетании с отсутствием эмпатии это указывает на эмоциональную нестабильность и психические отклонения.

Юй Минсюй смотрела на так уверенно рассуждающего мужчину, испытывая странное чувство. Его выводы крутились у неё в голове, и — что удивительно — казались вполне разумными.

Закончив, Инь Фэн на мгновение застыл, словно и сам не привык к такому себе. Эти мысли и умозаключения возникали спонтанно, будто его мозг, отточенный годами тренировок, работал автономно. Он ощущал это разделение, но одновременно испытывал и чувство узнавания себя.

Юй Минсюй спросила:

— По делу Сюй Цзяюаня все знакомые исключены, мы тоже рассматриваем версию с незнакомцем. Какова вероятность двух не связанных убийств в одном районе в одно время?

Взгляд Инь Фэна внезапно вспыхнул от возбуждения:

— Такое бывает! Слышала про группу Мэнкью в США? Лидер секты контролировал подростков, заставляя их совершать преступления по его приказу. У нас несколько лет назад была «Группа семерых» — полиция дрожала от одного названия. Они тоже подчинялись одному лидеру. Когда группа только сформировалась более десяти лет назад, многие ключевые участники ещё были подростками.

У Юй Минсюй будто что-то щёлкнуло в сознании:

— Подростки?

Два дела, двое проблемных подростков. Совпадение?

Но Инь Фэн уже унёсся в своих мыслях:

— Подростковая психика наиболее неустойчива. Их интересует секс, работа, религия, межличностные отношения — они жаждут самоидентификации. Поэтому ими легче всего манипулировать, они — идеальная толпа! О, отличный сюжет: преступник вербует подростков из неблагополучных семей и посылает их убивать незнакомцев из-за ерунды. Они — его тени, а он — их крёстный отец...

Поначалу Юй Минсюй слушала внимательно, но затем его тон стал её настораживать. Она подняла глаза и увидела, как Инь Фэн, возбуждённый, погрузился в свой мир.

«Сюжет? Он что, думает, что пишет роман?» — подумала Юй Минсюй и шлёпнула его по голове:

— Очухайся! Говори по делу.

**Глава 54**

Инь Фэну не понравилось, что его прервали. Он надул щёки, как шарик, затем с шумом выпустил воздух.

Юй Минсюй наконец почувствовала облегчение — такой Инь Фэн выглядел куда приятнее.

Он продолжил:

— Эти два дела кажутся совершенно не связанными, как лошадь и бык*. Но если присмотреться, у них много общего.

Юй Минсюй приподняла бровь, заинтересовавшись. Скрестив руки, она первой выдвинула предположение:

— Во-первых, в обоих случаях нет явных подозреваемых.

Инь Фэн сладко улыбнулся, словно довольный кот. Хотя, с его крупным телосложением и резкими чертами лица, такое выражение снова выглядело как проявление «раздвоения» личности.

— Верно. У тех, у кого есть мотив, есть алиби. А у тех, у кого нет алиби, нет и мотива.

Юй Минсюй обдумала его слова, и в груди ёкнуло странное предчувствие.

— Продолжай, — сказал он.

Она кивнула, но вдруг осознала его тон — будто он тут главный. Увидев его спокойное выражение лица, она фыркнула и пнула его в бок. Он замер и с глазами, полными обиды, посмотрел на неё:

— А Сюй, зачем ты меня пинаешь?

— Потому что захотелось. Будешь возражать?

Он расширил глаза, явно негодуя, но не смея сказать ни слова, и лишь отступил на шаг.

Юй Минсюй тут же почувствовала удовлетворение. Её глаза сверкнули, когда она продолжила:

— Во-вторых, убийцы хорошо знали привычки жертв и окружающую обстановку. В-третьих, оба преступления замаскированы под неумелое ограбление. В-четвёртых, убийцы действовали целенаправленно, методы были жестокими и полными ненависти.

Инь Фэн пробормотал:

— Четвёртый пункт — это то, что я всё время подчёркивал.

Она бросила на него взгляд, и он тут же отпрянул. Однако Юй Минсюй, удовлетворив своё желание подразнить его, лишь усмехнулась и слегка ткнула его носком ноги:

— Сестрёнка закончила. Красавчик, что скажешь?

Инь Фэн не был настолько глуп, чтобы не почувствовать ласковый подтекст этого пинка. В голове у него что-то ёкнуло, будто он что-то уловил, но не до конца. Он потряс головой, пытаясь сосредоточиться, а Юй Минсюй решила, что он опять дурачится.

Затем он сказал:

— Есть ещё два общих момента. Во-первых, хотя жертвы разного пола и профессий, в своём узком кругу они занимали доминирующее и властное положение. Во-вторых, в каждом деле есть подросток, попавший в новую среду, испытывающий давление и лишённый признания, живущий под гнётом жертвы. Думаю, их психологическое состояние очень похоже: растерянность, боль, отчаяние, одиночество и сильная... ненависть.

Слова Инь Фэна вызвали у Юй Минсюй неприятное чувство. Холодно она сказала:

— Это была его родная тётя! И двоюродные брат с сестрой!

Инь Фэн лишь смотрел на неё ясным взглядом.

— Всё это лишь твои догадки. Нет никаких доказательств их сговора. Они же дети!

— Доказательства есть, — ответил он. — Следы на месте убийства Се Хуэйфан — 39-го размера, а в деле Сюй Цзяюаня — 38-го. Какого размера обувь у этих подростков?

Юй Минсюй промолчала.

Размер ноги каждого участника дела они фиксировали. Но дела не объединяли, и никто не искал связи. Как он вообще догадался сопоставить их? И, если она не ошибалась, у Ли Бижаня был 38-й размер, а у Лю Жоюя — 39-й.

— Убийца Сюй Цзяюаня был не так осторожен, как в первом деле — не надел бахилы. Достаточно сравнить следы крови с подошвой обуви Ли Бижаня. Дети ведь не всегда моют обувь как следует — возможно, найдутся и другие улики, вроде частиц почвы.

— Я проверю следы, — сказала Юй Минсюй. — Но всё равно это слишком притянуто. Нельзя считать их убийцами лишь из-за схожести обстоятельств. Я бы предпочла, чтобы они не были убийцами.

Услышав это, Инь Фэн неожиданно улыбнулся:

— А Сюй слишком добра. Но если подумать, это вовсе не притянуто. Дело не просто в сходстве обстоятельств. Очевидно, что это убийства на почве личной вражды: явная месть, убийца хорошо знал жертву, но в итоге подозрение падает на незнакомца.

И в этот момент выясняется, что в обоих делах есть подростки, недавно конфликтовавшие с жертвой, чьи размеры обуви совпадают с подозреваемыми. Причём у обоих размер меньше среднего для их возраста. И, что важно, они подходят под психологические портреты. Если всё это просто совпадение — то уж слишком невероятное.

Юй Минсюй больше не могла сидеть на месте. Она вскочила и направилась к выходу:

— Я сейчас всё проверю.

Инь Фэн немедленно последовал за ней. На пороге он сказал:

— Ты же не пойдёшь в пижаме?

Он напомнил ей про то, о чём она совершенно забыла. Юй Минсюй рванула в свою спальню в соседней квартире, быстро переоделась и вышла:

— Пошли.

По пути она спросила:

— Как ты вообще догадался связать эти дела?

— Из-за одной фразы, сказанной соседом по комнате Сюй Цзяюаня. По его словам, за несколько дней до убийства Лю Жоюй и Сюй Цзяюань вместе ездили в центр города играть в интернет-кафе. В посёлке у завода тоже есть интернет-кафе — зачем ехать в город? Я прикинул: из всех городских торговых районов ближайший и самый удобный — как раз тот, где зависал Ли Бижань. Если бы Лю Жоюй привёл его на завод, были бы свидетели. А вот привести Сюй Цзяюаня в интернет-кафе, чтобы Ли Бижань его как следует рассмотрел — никто и внимания не обратит, правда? Думаю, Лю Жоюй читал много детективов — он сообразительный. Но в перекрёстных убийствах так: пока не догадаешься, улик нет. А как догадался — их куча.

Юй Минсюй быстро анализировала. Логика рассуждений Инь Фэна всё ещё строилась на допущениях. Но если следовать этой логике, оба дела прояснялись! И все прежние нестыковки находили объяснение. Почему опыт указывал на знакомого, но у всех были алиби? Они просто обменялись убийствами.

Она вытащила телефон:

— Фань Цзя, срочно проверь, где был Лю Жоюй в ночь убийства Се Хуэйфан.

— Эээ?

— Сюй Мэншань, владелец кафе говорил, что накануне убийства Ли Бижань пришёл с другом. Проверь записи камер — мне нужно знать, кто это был.

— Будет сделано!

Глубокой ночью они поймали такси. Юй Минсюй сказала:

— В третью среднюю школу.

Это была школа Ли Бижаня. Инь Фэн одобрительно кивнул:

— А Сюй мыслит так же, как я — мягкие плоды срывают первыми**.

Она не стала спорить. Помолчав, добавила:

— Всё же надеюсь, что это не они.

Они не заметили, как чёрный седан, стоявший у ворот жилого комплекса, завёлся и последовал за ними.

* 风马牛不相及 (fēng mǎ niú bù xiāng jí) — букв. «дикие лошадь и бык не связаны между собой»; означает, что два предмета или события совершенно не связаны, не имеют ничего общего. Идиома происходит из древнекитайского философского текста «Цзо чжуань», — исторического хроникального произведения, описывающего события периода Чуньцю (с 722 по 479 гг. до н. э.).

В одной из глав описывается конфликт между царствами Ци и Чу. Когда правитель Ци вторгся в Чу, чуский посол сказал ему: «Вы живёте у Северного моря, а мы — у Южного. Даже если лошади и быки убегут, они не пересекутся», то есть это территории расположенные далеко друг от друга и абсолютно несвязанные.

** 柿子先挑软的捏 (shìzi xiān tiāo ruǎn de niē) — букв. «сначала выбирай мягкую хурму, чтобы сдавить»; идиома, означающая «сначала берись за более слабого противника / решай более простую задачу».

**Глава 55**

Было около десяти вечера — время, когда в средней школе заканчивались вечерние занятия. Огромный школьный двор всё ещё кипел жизнью, ярко освещённый огнями. Юй Минсюй объяснила представителю школы, что им нужно задать Ли Бижаню ещё несколько вопросов.

Она и Инь Фэн стояли в тихом укромном уголке школьного двора. Над ними горел фонарь, окутывая всё мягким светом.

Вдали они заметили, как учитель ведёт кого-то в их сторону.

Парень шёл, засунув руки в карманы, слегка покачиваясь — типичная подростковая походка. Его слегка дерзкий вид словно отгораживал его от учителя.

Когда они подошли ближе, Юй Минсюй разглядела его светлую кожу, ясные глаза и в целом бодрый и здоровый вид.

Но ей хватило и одного взгляда, чтобы почувствовать, что за последние недели в подростке произошли явные перемены.

В её памяти Ли Бижань оставался тем самым сонным парнем, валявшимся на диване в интернет-кафе. Даже позже, в машине, он болтал вздор и выглядел поверхностным и жаждущим внимания. А увидев тела родных, он совсем растерялся, разрыдался и больше не хотел ни о чём говорить.

Но сейчас в его глазах читалась странная смесь уверенности и холодности. Даже стоя перед полицейскими, он сохранял нарочито расслабленный, беспечный вид. Пятнадцатилетний подросток словно обрёл ледяную оболочку.

Юй Минсюй не могла с уверенностью сказать, с чем это связано.

— Госпожа офицер, у вас ко мне ещё какие-то вопросы? — спросил Ли Бижань, глядя в сторону с видом полного безразличия.

Юй Минсюй уставилась ему в лицо:

— Ты знаком с Лю Жоюем?

Зрачки Ли Бижаня резко сузились, всё тело на мгновение застыло. Затем он выдавил:

— Кто... кто это? Не знаю!

Голос его дрожал.

В душе Юй Минсюй будто поднялись мутные воды, затопляя что-то важное.

— Четыре дня назад, в среду, с десяти вечера до полуночи, где ты был?

Это было время убийства Сюй Цзяюаня.

Лицо Ли Бижаня медленно покраснело:

— Я не мог уснуть, вот и шлялся без дела по району. Не помню, куда именно ходил…

Юй Минсюй усмехнулась:

— Похоже, помнишь очень хорошо. Ответил без запинки.

Ли Бижань смотрел на неё, глаза бегали.

— Какой у тебя размер обуви? — спросила она.

Он невольно отступил на шаг:

— Тридцать восьмой... или тридцать девятый.

Юй Минсюй посмотрела на его ноги:

— На тебе кроссовки. Подними ногу, я посмотрю на рисунок подошвы. Без бахил такие следы хорошо отпечатываются в крови. Даже у одинаковой обуви износ разный — кто-то сильнее стаптывает левый бок, кто-то каблук. Это как с листьями на деревьях — в мире не существует двух совершенно одинаковых. Сколько у тебя вообще пар обуви? Где ты их хранишь? Вижу, марка у твоей обуви брендовая — вряд ли стал бы выбрасывать.

Губы Ли Бижаня задрожали, но он так и не смог вымолвить ни слова. Юй Минсюй не могла представить, каково сейчас подростку — его лицо стало землистым.

— Я... не понимаю, о чём вы! Не знаю! — хрипло выкрикнул он.

Юй Минсюй смотрела на его искажённое лицо, а в голове всплывали тела Се Хуэйфан и её детей. В груди копился холод, будто падал снег.

— Твоя тётя строго тебя контролировала, часто ругала. Она была бережлива и не потакала твоим запросам. Ты её ненавидел?

Слёзы брызнули из глаз Ли Бижаня:

— Ненавидел! И что? Я хотел, чтобы она сдохла! Она вообще человек?

— Что она тебе сделала?

Лицо подростка побелело, глаза потемнели, словно у упрямого телёнка:

— Она вообще не считала меня за человека! Я завалил экзамен, она обещала не говорить родителям — и тут же настучала! Отец приехал и отлупил меня. На родительском собрании она орала на меня перед всеми! Так, что вся школа слышала! Это вообще по-человечески? Она следила за мной — не давала ходить в интернет-клубы, позорила меня перед владельцами. Со своими детьми она так не поступала! Она мелочная дрянь, просто издевалась надо мной! Я давно мечтал прирезать её! Пусть бы она сдохла! А я бы отсидел — всего-то пару лет, суд бы смягчил приговор!

Юй Минсюй выслушала это и почувствовала только полное недоумение и растерянность.

— И из-за этого ты, сговорившись с Лю Жоюем, убил Се Хуэйфан? А заодно и двух её детей?

На лице Ли Бижаня мелькнул страх и раскаяние. Губы дрожали.

Снаружи послышались сирены — приближалось подкрепление.

Ли Бижань стоял не двигаясь, и только спустя какое-то время пробормотал:

— Мы не собирались убивать детей... Брат Лю заранее всё спланировал, но в тот день эти двое тоже оказались дома. Они тоже были противные, ябедничали тётке... но умирать не должны были...

**Глава 56**

В десять вечера, в разгар наплыва посетителей в интернет-кафе, Сюй Мэншань действовал осторожно. Дождавшись момента, когда у стойки никого не было, он попросил администратора зала позвать хозяина.

Владельцем кафе оказался тот самый мужчина средних лет, за сорок, по фамилии Сян — с виду спокойный и честный. Сюй Мэншань показал ему своё полицейское удостоверение и сказал:

— Мне нужны записи с камер видеонаблюдения за несколько дней до убийства Се Хуэйфан.

— Конечно, — сразу согласился хозяин и велел сотруднику скопировать записи.

Сюй Мэншань прислонился к стойке и стал ждать. Владелец налил ему стакан воды, тот поблагодарил и, потягивая воду, оглядывался по сторонам, наблюдая за обстановкой в интернет-кафе.

Хозяин поинтересовался ходом расследования, но получал лишь односложные ответы.

Вскоре записи скопировали на флешку.

— Что-то изменилось в деле? Поэтому снова смотрите записи? — спросил хозяин, передавая флешку.

Сюй Мэншань не ответил, лишь кивнул:

— Спасибо.

— Кстати, только что ещё один человек приходил и тоже просил записи, но я отказал, — добавил он.

Сюй Мэншань поднял бровь:

— Кто?

— Какой-то паренёк, то ли Лю, то ли Чэнь. Он часто вместе с Ли Бижанем сюда ходит. Ушёл буквально перед вами. Сказал, что Ли Бижань хочет посмотреть записи — вспомнить детали, чтобы помочь найти убийцу. Но это же бред, я разве могу отдавать записи кому попало?

Сюй Мэншань нахмурился, вышел из кафе. Улица была ярко освещена, но никого подозрительного он не заметил.

Хотя Юй Минсюй не объяснила причину запроса, он почувствовал неладное и набрал её номер.

У бокового входа в школу, где было тихо и безлюдно, Юй Минсюй как раз усаживала Ли Бижаня в полицейскую машину. Выслушав объяснения Сюй Мэншаня по телефону, она нахмурилась:

— Чёрт! Этот парень слишком сообразительный! Он сбежит!

———

Несколько полицейских машин на огромной скорости мчались к заводу.

С признанием Ли Бижаня улики посыпались как из рога изобилия. В доме подростка нашли кроссовки, подошва которых совпадала со следами на месте убийства Сюй Цзяюаня. На них обнаружили следы крови. Родители Ли Бижаня стояли в оцепенении, не понимая, что это значит.

По маршруту от дома Ли Бижаня до места убийства нашли камеру, зафиксировавшую, как через 10 минут после преступления подросток выбросил окровавленный рюкзак в реку. Рюкзак сейчас искали водолазы.

Во временной отрезок, когда была убита Се Хуэйфан, Лю Жоюй не был на работе, у него не было алиби. Камеры наблюдения в жилом комплексе зафиксировали, как он входил и выходил в это время, — как и предсказывал Инь Фэн, с рюкзаком и в другой одежде.

Полиция начала обыск в местах, где бывал Лю Жоюй, в поисках орудия убийства, окровавленной одежды и других улик.

...

Но когда Юй Минсюй и Инь Фэн приехали в общежитие Лю Жоюя, того уже и след простыл. Шестнадцатилетний подросток исчез.

———

Была уже полночь, но завод и снаружи, и внутри озарялся ярким светом. По горам Юэлу стелился лёгкий туман, словно окутывая молчаливого гиганта. Тусклые огоньки мерцали у подножия. Полиция уже определила предполагаемое направление бегства Лю Жоюя и начала прочёсывать склон.

Горы Юэлу невысокие и не занимают большой площади. Укрыться здесь надолго невозможно.

Юй Минсюй и Инь Фэн тоже участвовали в поисках. Она шла быстро и решительно, не обращая внимания на ветки и колючки. Инь Фэн, несмотря на свой высокий рост, еле поспевал:

— А Сюй, помедленнее!

— Жди меня здесь, — бросила она, даже не оборачиваясь.

Он, конечно, отказался. Во-первых, не мог оставить её одну, во-вторых — не хотел признавать, что отстаёт. Стиснув зубы, он шагал через колючки, терпя боль, но всё же не отставая от своей героини.

Юй Минсюй заметила, как он упрямо тащится следом, пыхтя, и едва сдержала улыбку. «Ну конечно, изнеженный писатель с его модельной внешностью. Теперь придётся погрубеть.»

Хотя, разве мужчинам не идёт некоторая грубоватость?

Сейчас, в ночной тьме, следов Лю Жоюя не было видно.

— Как думаешь, где он может прятаться? Куда бежать? — спросила она.

Инь Фэн надулся. Если бы не этот парень, он бы уже давно держал Юй Минсюй за руку, возвращаясь вместе домой.

— Хоть он и сообразительный, хоть и насмотрелся детективных сериалов и начитался книжек, он всё же ребёнок. Застигнутый врасплох, он в панике бежал в горы — когда тут планировать? Инстинктивно он будет бежать дальше, в самые тёмные места, где сможет почувствовать себя в безопасности. Так что можешь искать где угодно.

Юй Минсюй шлёпнула его по голове:

— Глупости говоришь, как это «где угодно»?

Но его слова придали ей уверенности. Они были в числе первых прибывших на место полицейских. Юй Минсюй, ловкая и опытная в преследовании, отлично отслеживала следы, а Инь Фэн, хоть и с трудом, но тоже не отставал. Перевалив через один холм, они, неожиданно для себя, оказались уже на самой передовой поисков.

Густая растительность покрывала склоны. В кромешной тьме не было ни огонька. Кругом царила тишина, тропы под ногами не было. Деревья, камни, холмы — всё слилось в чёрные силуэты, будто нарисованные на тёмном фоне. Ветер шелестел листьями, и казалось, будто они попали в какое-то колдовское место.

Юй Минсюй вела Инь Фэна вверх по склону. В голове мелькнула мысль: «А что сейчас чувствует тот мальчишка-убийца, бредущий в такой же тьме? Ему, наверное, тоже страшно?»

Рядом с ней Инь Фэн вдруг резко втянул воздух сквозь зубы. Юй Минсюй сразу остановилась:

— Что случилось?

В темноте высокий парень сгибался, держась за ногу, голос чуть слышен:

— Наступил на острый камень... больно...

— Ничего страшного. Пошевели немного ногой.

Он послушался.

— Лучше?

Он кивнул.

— Тогда пошли.

Она снова зашагала быстро и решительно. Инь Фэн чувствовал онемение в ступне и остаточную боль. Ему было немного обидно, но в то же время хотелось опереться на неё. Но выбора не было — только стараться не отставать. Разглядывая в темноте её чёткий профиль, он тихо сказал:

— Тогда дома помассируешь мне ступню, а то я поранился.

Юй Минсюй возмутилась:

— Кто вообще травмируется, наступив на камень? Иди нормально!

Он зашагал быстрее и, всё так же мягко, добавил:

— Хотя бы немного... я ноги помою заранее.

**Глава 57**

Он тут же представил себе эту картину: он развалился на диване, закинув ноги на колени Юй Минсюй. Её тонкие нежные пальцы нежно массируют ему ступни. Она улыбается, а он наслаждается...

Внезапно по его телу пробежал электрический разряд — от ступней вверх по ногам, и ударил в низ живота. Возникло странное чувство — возбуждающее, тревожное, сбивающее с толку. Подсознательно он понимал: Юй Минсюй ни за что не должна это заметить. Покраснев, он продолжил внимательно осматриваться в поисках беглеца, чтобы отвлечься.

Перевалив через холм, они вдруг оказались перед долиной с густыми зарослями и озером, переливающимся в лунном свете.

Юй Минсюй, промокшая от пота, остановилась на склоне, на мгновение заворожённая видом. Инь Фэн же подумал, что место выглядит заманчиво. Озеро было довольно большим, с обильной растительностью, но Юй Минсюй точно не разрешит ему поплескаться... Он вздохнул, немного расстроенный.

Окинув взглядом берег, он вдруг прищурился и показал в сторону дерева:

— А Сюй, это человек или что-то ещё?

Юй Минсюй тут же сосредоточилась. Вдали действительно виднелась чья-то фигура, и она даже шевельнулась. Сердце её учащённо забилось. Она жестом велела Инь Фэну молчать, и они начали осторожно спускаться с холма.

Человек какое-то время стоял неподвижно, затем, кажется, вытер слёзы. Когда они почти добрались до самого берега, раздался всплек — человек прыгнул в воду.

Юй Минсюй выскочила из зарослей:

— Инь Фэн, вызывай подмогу!

Не раздумывая, она бросилась в озеро. Инь Фэн даже не успел опомниться — оба исчезли в темноте! Он не стал выполнять приказ, а метнулся к озеру, вытягивая шею в попытке что-то рассмотреть.

В тёмной воде мелькнула тень — Юй Минсюй нырнула за беглецом, на поверхности остались лишь пузыри.

Инь Фэн растерялся, инстинктивно шагнув вперёд. Но вдруг осознал: он не умеет плавать.

Чёрт возьми, он не умеет плавать! Какой же бесполезный и никчёмный человек! Плохой вкус в одежде и женщинах, а теперь оказалось, что ещё и плавать не научился, хотя это же такой простой навык!

В голове всплыли обрывки воспоминаний: мускулистый мужчина в плавках и в очках для плавания барахтается в бассейне, захлёбывается, наконец с трудом выныривает и хватается за край. Чэнь Фэн подаёт полотенце, еле сдерживая смех. Мужчина (явно он сам) небрежно машет рукой, вылезает, берёт со столика бокал вина и уходит, забросив уроки!

Инь Фэн скрипел зубами от досады. Виноват-то он сам!

На воде появились круги — он вгляделся, но Юй Минсюй лишь на мгновение показалась из воды. Мокрые волосы прилипли к бледным щекам. Их взгляды встретились, она судорожно глотнула воздух и снова нырнула.

Инь Фэн застыл. Её лицо стояло перед глазами. Вспомнилось, как в Тибете, когда Гу Тяньчэн приставил нож к её горлу, он освободил заложников. Все бросились бежать, а она лежала на земле и смотрела на них с тем же бесстрастным выражением.

Он решил прыгнуть!

Присев, он размахнулся, готовясь к прыжку. Но, глядя на воду, всё же струсил. Зажмурившись, он собрался с духом, стиснул зубы и уже собрался рвануть, как вдруг услышал шаги сзади.

Подмога?

Он радостно обернулся, ожидая полицейских.

Из зарослей выскочило несколько чёрных фигур.

———

Лю Жоюй уже был без сознания. Юй Минсюй, схватив его сзади, из последних сил гребла к берегу одной рукой. Парень вёл себя неадекватно, чуть не утянув её на дно.

Но как только она подняла голову и увидела происходящее на берегу — её будто парализовало.

В лунном свете стояли пятеро мужчин в чёрных масках. Двое из них силой поставили Инь Фэна на колени, третий с железным прутом стоял у него за спиной. Инь Фэн попытался вырваться, но тут же получил удар по ногам. Он глухо застонал и замер.

Их взгляды встретились. В его глазах читались ярость, боль и слёзы. Он изо всех сил пытался не заплакать. Юй Минсюй будто с силой ударили в грудь, на секунду всё померкло.

Но она задержалась на поверхности воды всего на несколько секунд и продолжила плыть к берегу, таща за собой Лю Жоюя.

Оставшиеся двое мужчин подхватили Лю Жоюя, вытащив его на сушу.

Юй Минсюй выбралась сама и повалилась на землю, тяжело дыша. Прут упёрся ей в шею.

— А Сюй, беги! — крикнул Инь Фэн.

Она промолчала, окинув взглядом сцену: к горлу Лю Жоюя уже приставили нож.

— Что вам нужно? — спросила она.

— Да ничего особенного, — ответил человек с прутом. — Лучше бы вы не вмешивались. Этот смазливый щенок украл кое-что у нашего босса. Мы пришли за долгом.

— Врёшь! Я ничего не крал! Я вас вообще не знаю! — возмутился Инь Фэн.

— Если я говорю, что украл — значит украл. Это была любимейшая вещь нашего босса, а ты, паршивец, посмел на неё посягнуть. — Он скользнул взглядом по Юй Минсюй. — Видно, без урока вы не поймёте.

Мышцы Юй Минсюй напряглись. Её распирало от ярости, но прут её у горла и нож, угрожавший Лю Жоюю, сдерживали порыв.

**Глава 58**

Она застыла, как вкопанная. Кто бы мог подумать, что он поймёт, о чём они говорят? А ведь понял. Он поднял голову и, глядя на Юй Минсюй, вдруг упрямо сказал:

— Я знаю, кто вы! Вы — люди Ло Юя! А Сюй... А Сюй не принадлежит ему! Она не его!

— Инь Фэн, заткнись! — сквозь зубы процедила Юй Минсюй.

Неужели этот дурак не понимал, что сейчас не время для геройства?

Мужчины весело загоготали. Один из них сказал:

— Долги надо возвращать, воров — топить, убийц — казнить. Таков закон. Ну что, ждём чего?

Двое скрутили Инь Фэна, третий надавил на затылок. Его лицо исказилось, он отчаянно сопротивлялся. Они принялись избивать его, и каждый стон резал Юй Минсюй, как нож. Но холодный прут по-прежнему прижимался к её шее, а рядом нож угрожал Лю Жоюю.

— Прекратите! Нападайте на меня! — крикнула она.

Но они, словно не слыша, погрузили Инь Фэна лицом в воду. Она видела, как он сжал губы, лицо побледнело, глаза зажмурены. Через несколько секунд под водой он начал задыхаться, пузыри вырывались на поверхность, он судорожно мотал головой. Но бандиты крепко держали его.

Юй Минсюй не могла издать ни звука. В воде он выглядел расплывчато, будто уже не был частью этого мира. Когда его движения замедлились, мужчины переглянулись и вытащили его.

Лицо Инь Фэна, обычно такое красивое, было искажено и побелело, словно маска. Глаза остекленели, губы дрожали. Он хватал ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег.

И тут он увидел Юй Минсюй. В его почти безумном взгляде мелькнуло осознание. Он смотрел на неё — в самый беспомощный и унизительный момент их знакомства — и его прозрачные глаза наполнились слезами.

Юй Минсюй почувствовала, как сердце сжалось — так остро, будто удар ножом. В голове зазвучал голос: «Не плачь… Инь Фэн, не плачь. И не бойся. Я рядом.»

Но он уже закрыл глаза.

И они снова погрузили его под воду. Снова судорожные попытки вдохнуть, тщетные попытки вырваться, снова граничащая со смертью агония. Потом они «милостиво» позволили ему глотнуть воздуха.

И снова под воду.

Инь Фэн больше не смотрел на неё. Он отчаянно хватал воздух, его лицо искажалось всё сильнее, дыхание становилось слабее. Он перестал сопротивляться, позволяя им обращаться с собой, как с тряпичной куклой.

Юй Минсюй медленно сжала кулаки, прижавшись к земле. В глазах появилась странная боль. Потом она почувствовала, как по щекам катится что-то прохладное. Она провела рукой — это были слёзы.

Она стиснула зубы. Звуки, которые издавал Инь Фэн, постепенно перестали до неё доходить. В самый критический момент человек словно обретает внутреннюю тишину.

Её уши уловили шум на вершине холма.

Вскоре его услышали и нападавшие. Они прекратили издевательства, озираясь. Юй Минсюй знала, что подмоге потребуется ещё минут десять, но ждала именно этого момента.

Она ударила ладонями по земле — эта короткая передышка позволила ей хоть немного восстановить силы. Резко поднявшись, она ударила того, кто угрожал Лю Жоюю ножом, прямо по руке. Тот не успел среагировать — нож выскользнул и упал. Юй Минсюй молниеносно схватила его, перекатилась по земле и бросилась к тем, кто держал Инь Фэна.

Лезвие без промедления полоснуло обоих по голеням, как минимум на пару сантиметров вглубь. Они завопили от боли.

В этот момент железный прут с силой обрушился ей на спину.

Тот, кто держал прут, ударил скорее от испуга, но сразу же вспомнил приказ старшего: «ни в коем случае не причинять женщине вреда». Хоть он и попытался уменьшить силу удара, прут всё равно обрушился на Юй Минсюй со всей силой.

Её тело дёрнулось, движения сбились, и с глухим стоном она рухнула прямо на Ин Фэна. Те двое уже отпустили его, и он лежал на земле, сипло кашляя, но не двигаясь.

С вершины горы лучи нескольких фонарей осветили происходящее. Поняв, что проиграли, нападавшие бросились наутек.

У Юй Минсюй не было сил преследовать их. Сев, она почувствовала тупую, жгучую боль в спине. На мгновение задержавшись, чтобы перевести дыхание, она потянулась и резко приподняла Инь Фэна с земли.

Его лицо было мертвенно бледным, всё тело дрожало, а его глаза остекленело смотрели на неё. Сдерживая слёзы, она крепко обняла его.

**Глава 59**

Горы молчаливо раскинулись вокруг. В тишине мелькали огни полицейских машин и скорой помощи.

Лю Жоюя, находящегося без сознания, уже погрузили в одну машину — угрозы жизни не было. Рядом ждала вторая скорая. Сюй Мэншань, Фань Цзя и другие стояли в стороне, не зная, как помочь.

Инь Фэн, несмотря на свой рост, замер в объятиях Юй Минсюй, уткнувшись головой ей в плечо, ни на кого не глядя. Она всё ещё была насквозь мокрая, укрытая одеялом, одной рукой прижимала его к себе.

Их разговор был только для них двоих.

— Поедем на скорой?

Он яростно замотал головой:

— Не поеду! Не хочу в больницу — там тебя не будет! Я хочу домой! Домой! Сейчас же домой!

Он вцепился в неё изо всех сил, пытался потащить в сторону полицейской машины. Юй Минсюй не могла вырваться. Оглянувшись, она увидела озадаченные лица коллег.

— Чего уставились? — рявкнула она. — Займитесь уже своими делами! С писателем Инем я сама разберусь.

Все поспешно разошлись. Фань Цзя озабоченно спросила:

— С ним точно всё в порядке?

Сюй Мэншань пробормотал:

— Лучше бы в больницу, для надёжности.

Юй Минсюй посмотрела вниз. Инь Фэн сгорбился, обхватив её обеими руками, похожий на креветку, которую только что ошпарили. Мокрые волосы прилипли ко лбу, подчеркивая бледность и пустой взгляд. Он выглядел совсем как ребёнок.

Она погладила его по голове:

— Ладно, раз ты в порядке, поедем домой. Отпусти, я сяду за руль.

Он молчал, лишь крепче сжимая руки. Она попыталась разомкнуть его пальцы, но он вцепился намертво, прошептав:

— Не-ет.

В голосе слышались слёзы.

Юй Минсюй поняла — его действительно напугали до смерти. Сколько он уже не плакал? Разве что в Тибете, когда был совсем потерянным и беспомощным. Даже с повреждённым рассудком он оставался гордым. А пытки, которые он только что перенёс — что это, если не крайнее унижение? Его просто перестали воспринимать как человека. А внутри он всё ещё ребёнок — и для него это унижение вдвойне невыносимо.

При этой мысли в груди вспыхнула ярость. Стиснув зубы, она с усилием подавила её.

А его нынешняя беспомощность растрогала её ещё сильнее.

— Сюй Мэншань, — позвала она, — отвезёшь нас.

Полицейская машина мчалась сквозь ночь. Сюй Мэншань, будто невидимка, вёл молча, быстро и плавно.

Юй Минсюй по-прежнему держала Инь Фэна. Он лежал на её плече без движения, как мёртвый.

Но она знала — его нужно успокоить, помочь пережить этот кошмар. Вспомнилось, как в Тибете он дрожал, как новорождённый, едва мог говорить. Потом постепенно ожил — начал капризничать, смеяться, бегать, дуться... даже расследовать дела. Перед глазами встал его образ в зелёном спортивном костюме, с улыбкой, такой чистой, что таяла весенняя метель.

Почти неосознанно она слегка пощекотала его по щеке:

— Ты... очень испугался, да?

Он не отвечал, не двигался. Но тёплое дыхание по-прежнему касалось её груди.

Помолчав, она взяла его за подбородок и подняла лицо, заставив посмотреть на себя. И ахнула. Глаза были красными от лопнувших сосудов. Взгляд казался спокойным — пугающе пустым.

Сердце Юй Минсюй сжалось. Не зная, что делать, она инстинктивно прижалась щекой к его щеке и ласково потерлась. Оба были холодными, лишь дыхание было тёплым.

— Прости, — прошептала она. — Ты всё это пережил из-за меня

После нескольких таких прикосновений он пошевелился.

Как и прежде, он начал тереться щекой о её щёку — медленно, по-кошачьи. Без слов, просто ища близости. Странно, но её ум в этот момент был абсолютно пуст — никаких мыслей, только это ощущение.

Его лицо было мягким, линии переносицы, надбровных дуг и губ — четкими. Даже с закрытыми глазами Юй Минсюй могла это почувствовать. Она безо всякой причины ощутила, как у нее сбилось дыхание — у него, похоже, тоже. Это было смутное, едва уловимое, новое и опасное чувство, от которого невозможно отказаться.

Потом она почувствовала влажное прикосновение его губ к своей щеке. Сердце дрогнуло. Затем губы медленно скользнули к её губам и так естественно слились с ними.

Юй Минсюй чуть приоткрыла глаза. Смутный силуэт мужчины перед ней теперь ничем не отличался от обычного. За его спиной мелькали фонари. Их бледный свет, словно  туман, окутал её взор. Она снова закрыла глаза. Единственным желанием в этот миг было — не останавливаться.

Его руки, до этого безжизненно приобнимавшие её, ожили, пальцы сжимали талию.

Они целовались довольно долго. Когда машина повернула, Инь Фэн открыл глаза и посмотрел на Юй Минсюй. В его взгляде не осталось ни следа прежней пустоты — только яркий, немного растерянный, но страстный огонь.

Её губы блестели от поцелуев. Она открыла глаза и смотрела на него, ничего не говоря.

Инь Фэн прошептал:

— А Сюй, я хочу ещё.

Его лицо было так близко, что она различала своё отражение в зрачках. Его объятия стали мужскими — но понимал ли он это?

Её голос звучал низко и хрипло:

— Ладно.

Не дав ему обрадоваться, или, возможно, не желая видеть его невинный взгляд, она прикрыла ему глаза ладонью, другой рукой прижала к сиденью и сама наклонилась для поцелуя.

Инь Фэн сначала напрягся, но её дыхание было таким тёплым и сладким. У него всё плыло перед глазами. Он вроде бы всё понял, а вроде бы и не понял, почему всё это происходит. Но одно знал совершенно точно: он хочет держать Юй Минсюй в объятиях и целовать вечно.

Сюй Мэншань снова глянул в зеркало заднего вида. Юй Минсюй по-прежнему нависала над писателем Инем и целовала его. Даже его вечно каменное лицо покраснело.

«Боже, сестрица Юй совсем озверела.»

**Глава 60**

На следующий день полиция немедленно начала допрос двух подозреваемых подростков.

Несмотря на то, что предыдущей ночью она легла спать только в четыре утра, Юй Минсюй вовремя явилась в участок. По пути многие спрашивали:

— Сестра Юй, как там писатель Инь?

— С ним всё в порядке?

Она отвечала:

— Всё хорошо, дома спит. Сегодня врач его осмотрит.

Когда она зашла в кабинет, Сюй Мэншань и Фань Цзя подняли головы. Юй Минсюй с невозмутимым видом села и стала разбирать документы. Стул Фань Цзя с шумом подкатился ближе:

— Сестра Юй, говорят, ты вчера «надругалась» над писателем Инем?

Юй Минсюй замерла. Прежде чем она ответила, с другой стороны с тем же звуком и с нарочито глупой физиономией подъехал Сюй Мэншань и сказал Фань Цзя:

— А может, это он над ней «надругался»? В машине он был... весьма активен.

— Ничего такого не было, — отрезала Юй Минсюй.

— Да ладно? — хором воскликнули они.

К счастью, в дверях появился коллега:

— Собрание начинается!

Юй Минсюй воспользовалась моментом, встала и с каменным лицом вышла. Сюй Мэншань ухмыльнулся и последовал за ней. Фань Цзя догнала её и прошептала:

— Ты правда целовалась с Инь Фэном? Это у вас что, новый сюжетный поворот?

На лице подруги читались не только любопытство и возбуждение, но и беспокойство. Юй Минсюй сразу поняла причину и это задело её.

В голове всплыла утренняя сцена: она тихо приоткрывает дверь в комнату Инь Фэна и видит, как тот, по привычке, раскинулся на кровати, как лягушка, с каплей слюны в уголке рта, посапывая во сне.

Она потёрла переносицу. Фань Цзя всё ещё ждала ответа, широко раскрыв глаза. Юй Минсюй вдруг рассмеялась:

— Не воспринимай серьёзно. Ни я, ни он не придаём этому значения. Это как поцеловать котёнка или щенка — ничего особенного.

После планёрки, направляясь с Сюй Мэншанем в комнату допросов, она получила сообщение от Инь Фэна:

«Я проснулся!»

Она отложила телефон и выключила его. Подняв глаза, она увидела яркий солнечный свет в коридоре, всё казалось ясным и прозрачным, но в голове у неё снова всплыли вчерашние события.

Вчера… у неё, что, мозги расплавились?

При этой мысли её губы дёрнулись, настроение упало ниже плинтуса.

Совсем крыша поехала*.

Во второй половине пути они перестали целоваться, просто обнялись, щека к щеке. Он обхватил её за талию, она прижалась к его груди. Потом он, сияя, начал болтать всякую ерунду:

— А Сюй, завтра утром хочу поесть паровых булочек.

— М-м...

— Завтра надену жёлтую футболку с Ультраменом.

— М-м...

— А Сюй, ты голодна? Я немного проголодался.

— Я нет.

— А Сюй, тебе ещё холодно? Мне уже нет.

— Мне тоже.

...

Неужели такие, как он, в радостном возбуждении начинают болтать всякую чепуху? Юй Минсюй усмехнулась.

Стоп! Почему она сейчас улыбается?

Она тут же сделала серьёзное лицо. Вспомнив, как вчера сама проявила инициативу, нахмурилась ещё сильнее.

В тот момент... что она чувствовала? Мозг будто отключился, не хотелось думать о последствиях. Просто не хотелось сопротивляться.

Чёрт. Как же хотелось самой себе врезать.

Высадив их у подъезда Сюй Мэншань, сохраняя невозмутимость, сказал:

— Сестра Юй, писатель Инь, спокойной ночи.

Юй Минсюй бросила на него косой взгляд. В глазах Сюй Мэншаня читался лисий плутовской прищур.

Она вспомнила, как под его взглядом Инь Фэн вёл её за руку наверх. А у неё на душе было так спокойно, будто мозг засыпало дерьмом — и она не сопротивлялась...

Дома Инь Фэн тут же рухнул на кровать и вырубился. Она тоже плюхнулась на свою и провалилась в сон, который был на редкость сладким. Ни о чём не хотелось думать...

Уже стоя у двери допросной, Юй Минсюй щёлкнула себя по лбу — сильно, до боли. Затем с невозмутимым видом вошла внутрь с Сюй Мэншанем.

———

На самом деле это была довольно типичная, но в то же время невообразимая история.

Ли Бижань вырос в относительно благополучной семье. Родители вели небольшой бизнес в другом городе — не богачи, но жили в достатке. Поэтому с детства он был уверенным в себе мальчиком.

Уверенным и одиноким.

Родители приезжали только на праздники.

В такие дни они были воодушевлёнными, полными чувства собственной значимости — ведь в поте лица трудились весь год и скопили немного денег. Ребёнок хоть и жил отдельно, но разве не ради него все старания? Да и с бабушкой-дедушкой, а потом с тётей и дядей он вырос неплохим. Скоро уже взрослым станет.

За короткие новогодние каникулы родители успевали повидать родных с Ли Бижанем — суетливо и весело. А потом снова наступал день их отъезда.

У родителей, конечно, было тяжело на душе — и за ребёнка, и за себя, ведь столько было потрачено сил. Поэтому деньгами его никогда не обделяли. До старшей школы у него было больше карманных денег, чем у сверстников.

Именно в таких условиях сформировался его характер.

По сравнению с другими детьми он чувствовал своё превосходство — денег много, свободы хоть отбавляй, бабушка с дедушкой баловали и чем дальше, тем меньше могли его контролировать. Хотя отсутствие родителей временами бесило — казалось, они ничего для него не делают. В начальной школе он ещё плакал, звонил маме. Потом привык. Родители есть родители. Вырастить его — их обязанность. Главное, чтобы денег хватало. А когда приезжали — только командовали, тут уж никакой свободы.

А Се Хуэйфан он ненавидел всей душой. Сначала, когда он только переехал к ним, она ещё сдерживалась — хоть и любила поучать, но не слишком перегибала. Но со временем старая ведьма показала своё истинное лицо. Начала контролировать всё — во сколько идёт на уроки, когда возвращается, где гуляет, с кем дружит, не ходит ли в интернет-кафе...

Кем она себя возомнила? Если бы не тысяча юаней в месяц от мамы, разве бы она пустила его в дом? Стала бы о нём заботиться? Да плевать ей на него!

Больше всего Ли Бижаня бесило, как Се Хуэйфан твердила о том, как тяжело его родителям на заработках; как ей непросто растить двоих детей да ещё и присматривать за ним, и вовсе не из-за денег, а из родственных чувств; как он плохо учится, в отличие от её примерных детей, и должен быть им достойным старшим братом... А её дочь только подливала масла в огонь** — стоило ему закурить или зайти в интернет-кафе, как она тут же бежала ябедничать.

Ли Бижань всё больше ненавидел этот дом. Это ведь не его дом. Но он был как зверь в клетке — заперт здесь, не в силах выбраться.

И каждый раз, когда он об этом думал, чувствовал себя так, будто пережил целую жизнь, полную боли, о которой никто не знает.

* 猪油蒙了心 (zhū yóu méng le xīn), букв. «сердце, покрытое свиным жиром», — идиома, которая используется метафорически для описания человека, утратившего совесть, сострадание или ясность ума. Говорят, что у такого человека «сердце покрыто свиным жиром», подразумевая его нечувствительность, черствость или затуманенность разума.

В традиционной китайской кухне свиное сало использовалось для жарки и придания блюдам насыщенного вкуса. Однако избыток жира мог сделать пищу тяжелой, «мутной» и вредной для здоровья. Это стало ассоциироваться с «помутнением» сознания — когда человек словно «затуманен» жиром и не может ясно мыслить.

** 狐假虎威 (hú jiǎ hǔ wēi), чэнъюй, букв. «лиса пользуется могуществом тигра», — идиома применяется в ситуациях, когда кто-то использует чужой авторитет, силу или влияние для запугивания или давления на других, а не в силу собственных качеств и ресурсов. Это выражение впервые появляется в «Чжаньго цэ» — сборнике исторических анекдотов и речей периода сражающихся царств (V—III вв. до н. э.).

В одной из историй говорится следующее:

Однажды тигр поймал лису и собирался её съесть. Но лиса оказалась очень хитрой — она сказала тигру, что небесный Император назначил её владыкой всех зверей, и если тигр съест её, то навлечет на себя гнев небес. Лиса предложила тигру пройтись вместе по лесу, чтобы он убедился: все животные боятся именно её. Тигр согласился, и действительно — все звери бросались врассыпную при их приближении. Тигр поверил словам лисы и отпустил её.

**Глава 61**

Ли Бижань на самом деле был умным и сообразительным парнем, в средней школе он неплохо учился. Хотя и не выкладывался на все сто, но старался. На выпускных экзаменах ему невероятно повезло — он набрал достаточно баллов для поступления в престижную частную школу, которую называли «школой для аристократов».

Обучение и проживание там стоили дорого. Родители, хоть и работали в другом городе, стиснули зубы: «Поступай». Всё ради будущего ребёнка. Раз уж он постарался и поступил в такую хорошую школу, то даже если придётся выложить большую часть накоплений, всё равно надо дать ему шанс.

Однако, проучившись некоторое время в новой школе, Ли Бижань понял, что значит выражение «набить себе морду, чтобы казаться толстым»*.

В районной школе он был если не звездой, то заметной фигурой. А здесь — кто он вообще такой?

Большинство учеников происходили из богатых или влиятельных семей. Их родители были чиновниками или бизнесменами. Они могли без раздумий купить кроссовки за несколько тысяч или менять айфоны с выходом каждой новой модели. Однажды Ли Бижань сидел за партой и слушал разговор соседа:

— Ты уже купил iPhone XS?

— Два взял — один себе, один сестре.

— А я ещё хочу Huawei P20 попробовать, выглядит круто.

— Давай, тогда и я возьму. Если не понравится — отдам нашей домработнице.

...

Ли Бижань вдруг почувствовал, что его почти новый iPhone 8 словно обжёг ему руку.

В тот же вечер он позвонил родителям:

— Мам, хочу новый телефон.

Мать опешила:

— В прошлом году же меняли?

— У всех в классе уже новые! iPhone XS, у каждого! Почему ты мне не купишь?

— А сколько он стоит?

— Тысяч десять.

— ...

Конечно, мать не купила ему телефон. Более того, отец, узнав об этом, устроил ему взбучку:

— Чтобы ты учился в этой школе, мы отдали все накопления! Вместо учёбы ты о новых телефонах думаешь! Откуда у нас такие деньги? Совсем стыд потерял!

Закончив разговор, Ли Бижань ощутил, как в груди разгорается огонь. Он злился — на равнодушных, как ему казалось, родителей, но в глубине души злость была направлена и на себя, и на весь мир. На Се Хуэйфань, на этот ненавистный дом, который вовсе не был ему домом, на школу, на одноклассников, живших в параллельной вселенной.

А после первой же контрольной, где он оказался в последней десятке, ситуация усугубилась. Он-то думал, что эти богатенькие детки — бездари, и тайком готовился, чтобы всех удивить. Но реальность дала ему пощёчину. Даже учителя, как ему казалось, смотрели на него с пренебрежением, не то что на успешных учеников из хороших семей...

«Да пошли вы все...»

Ли Бижань всё больше ненавидел школу. Он не мог найти общий язык с одноклассниками. К концу первого года обучения они стали для него чужими. Это было похоже на медленное погружение в трясину — ты наблюдаешь за тем, как тонешь, но бессилен что-либо изменить. Ты просто постепенно становишься всё более скованным, онемевшим.

С падением успеваемости и увеличением прогулов росло и разочарование родителей. А Се Хуэйфань, как казалось Ли Бижаню, становилась всё более деспотичной, словно специально искала поводы доказать, что он «неисправимый неудачник».

Всё чаще он сбегал в интернет-кафе. И школа, и «дом» стали для него тюрьмой.

«Чёрт, я тебя прибью».

«Сдохнешь».

«Чёрт возьми, как хочется кого-нибудь прикончить».

...

Такие фразы часто звучали в интернет-кафе — и от подростков, и от взрослых. Даже «детки с привилегиями» бросались подобными словами. Ли Бижань, играя в компьютерные игры, тоже начал их повторять. Произносить их было... приятно.

А в моменты, когда его сознание затуманивалось злобой, возникали смутные, необъяснимые порывы — сделать что-то, чтобы вырваться из этой сраной жизни подростка.

* 打肿脸充胖子 (dǎ zhǒng liǎn chōng pàngzi) — досл. «набить себе лицо до отёка, чтобы казаться толстым», делать вид, что ты состоятельный, чтобы не ударить в грязь лицом, жить не по средствам ради престижа, пускать пыль в глаза.

———

Лю Жоюй с детства любил читать — комиксы, газеты, учебники, даже словари могли занять его на целый день. Но больше всего ему нравились детективы, где герои — умные, хитрые, справедливые — всегда держали ситуацию под контролем.

Это была жизнь, совершенно ему недоступная.

Он с самого детства жил в доме дяди — родителей не было. Они погибли на заработках, когда он был совсем маленьким. Помнил, как несколько лет жил с дедом, но тот тоже умер. Так он оказался у дяди.

Дядя с тётей держали в деревне небольшую ферму, но дела шли хуже, чем у соседей. Денег едва хватало, а иногда и вовсе были убытки. Супруги часто играли в карты, проигрывая тысячи, и били собственных детей. Лю Жоюй в такие моменты молча стоял в углу, но всё равно получал свою долю побоев.

Их дети постарше учились в старшей школе в уезде и жили в общежитии. Лю Жоюй ещё ходил в местную среднюю школу. Иногда тётя, увлечённая картами, покупала десять пачек лапши — без мяса, только с маслом и соевым соусом. По несколько месяцев подряд он ел это после школы.

Одеждой была школьная форма — в ней он ходил круглый год. Стирал сам, так что по крайней мере выглядел опрятно. На книги денег не было — сначала брал у одноклассников, а потом узнал про электронные книги. Полгода собирал бутылки и сдавал, чтобы купить самый дешёвый телефон.

Дядя, увидев телефон:

— Откуда он у тебя?

— На бутылках заработал.

Дядя округлил глаза, забрал телефон:

— Молодец, взрослеешь, уже деньги зарабатываешь. — Осмотрев аппарат, сунул в карман: — Учись хорошо, а это... я пока заберу. Детям телефоны не нужны.

Лю Жоюй постоял немного, а затем ушёл в свою комнату.

В деревне с жильём проблем не было — у него была маленькая тёмная комнатка с серыми стенами и бетонным полом. Он сел на кровать, и лишь через некоторое время его стиснутые кулаки разжались.

Через несколько месяцев, когда он окончил среднюю школу, дядя с тётей накрыли праздничный стол и даже налили ему рисового вина.

Тётя, как всегда, фальшиво улыбаясь, сказала:

— Наш Жоюй уже совсем взрослый, даже на телефон себе заработал. Какой молодец.

Дядя чокнулся с ним, наигранно по-приятельски:

— До дна!

Лю Жоюй опрокинул рюмку.

**Глава 62**

Дядя сказал:

— Жоюй, ты же знаешь, твои родители ушли рано. В тот раз, когда они погибли на работе, компенсацию дали совсем небольшую, да и те деньги давно закончились. В нашей семье просто нет возможности оплачивать тебе старшую школу, а потом ещё и университет. Мы не в состоянии. Но и тянуть тебя за собой тоже не хотим. Да и что толку от учёбы сейчас? Студенты и то меньше рабочих зарабатывают, многие без работы сидят, места не могут найти. Лучше освоить какое-нибудь ремесло — это надёжнее. Мы же только добра тебе желаем. В нашем посёлке многие работают на фабрике в Сянчэне. Говорят, её открыл земляк из нашего уезда. В следующем месяце поедешь с ними. Говорят, платят три-четыре тысячи в месяц. Как начнёшь получать деньги — отправляй домой, не транжирь! Мы их для тебя копить будем.

Лю Жоюй молчал.

Дядя и тётя переглянулись. Тётя продолжила:

— Вот не понимаю, ну почему ты такой неблагодарный? Никакой теплоты к нам, совсем не ласковый. Разве я не заменила тебе мать? Мы же тебя вырастили! Неужели мы тебе зла желаем? Если упустишь этот шанс — другого не будет! Обязательно  надо идти, там работать хорошо. Заработаешь себе на будущее.

Лицо Лю Жоюя покраснело:

— Но мне всего пятнадцать!

Дядя махнул рукой:

— Пустяки, вот о чём беспокоился! Скажешь, что постарше, и всё. Там свои люди, прокатит. Разве что зарплата на пару сотен меньше будет. Но и то неплохо. Мы тебя столько лет растили, теперь твой черёд нас отблагодарить! Главное в человеке — помнить добро. Кто неблагодарный — тот хуже зверя, без сердца!

— Ладно, поеду! — Лю Жоюй с грохотом поставил чашку, встал и, хлопнув дверью, ушёл в свою комнату.

Дядя с тётей что-то пробурчали ему вслед, но больше не стали приставать.

Через несколько дней Лю Жоюй, взяв с собой лишь рюкзак, ушёл вместе с несколькими парнями из посёлка. Когда он уходил, дяди дома не было, а тётя играла в карты у соседей. Лю Жоюй поздоровался с ней, она, не вставая из-за стола, лишь весело крикнула:

— Ой, наш Жоюй тоже на заработки отправляется! Счастливого пути!

Бабульки вокруг захихикали. Лю Жоюю казалось, что за этими фальшивыми улыбками скрываются жалость и насмешка, будто они говорят: «Такого мелкого пацана на работу гонят… Жестоко. Бедный мальчишка».

Он развернулся и ушёл.

На выпускных экзаменах в средней школе он вошёл в двадцатку лучших по уезду и занял первое место в своём посёлке.

Поначалу Лю Жоюй с надеждой смотрел на новую жизнь. Всё-таки он уехал из этого посёлка, из холодного дома. Теперь он сможет сам зарабатывать, покупать книги. Как и любой запертый в четырёх стенах подросток, он жаждал поскорее стать взрослым.

Но уже через несколько дней огромные цеха фабрики перестали казаться ему чем-то новым и интересным. Он осознал, что его жизнь не изменилась — та же глушь на окраине города, те же рабочие и деревенские вокруг. А он-то мечтал о Сянчэне, столице провинции Хунань, где, как он слышал, были прекрасные школы, больницы, где жили знаменитости, где царила настоящая культура.

Получив первую зарплату, он купил себе телефон, а потом на автобусе отправился в город, где провёл целый день, прежде чем вернуться. Несмотря на то, что он был один и ни с кем не разговаривал, смуглый деревенский паренёк чувствовал себя счастливым.

Первый месяц он перевёл дяде и тёте меньше денег — на телефон потратил. Они выразили недовольство, но Лю Жоюй, пробормотав пару фраз, сослался на работу и положил трубку.

В следующем месяце он и не думал отправлять им всю зарплату. Эти переводы будут становиться всё меньше и меньше. Он подсчитал, сколько они потратили на него за эти годы, и решил, что, как только вернёт эту сумму, больше не будет им ничего переводить.

Наконец-то он свободен.

Но постепенно юноша начал понимать: жизнь — это как восхождение на гору. Ты карабкаешься изо всех сил, пробираешься сквозь тьму и непогоду, достигаешь вершины… И видишь перед собой новую вершину.

Ровной дороги не будет никогда.

Поначалу он не осознавал разницы между собой и взрослыми рабочими. На фабрике иногда попадались парни, которые выглядели совсем юными, но все делали вид, что не замечают этого. Однако в первый же день в общежитии трое соседей, увидев его, замерли. Возможно, дело было не только в возрасте — в старой мешковатой футболке дяди, в потрёпанном хозяйственном мешке в его руках.

Сюй Цзяюань усмехнулся:

— Это ещё что за малыш из глуши заявился? Ты не туда попал, да?

Остальные засмеялись. Лю Жоюй никогда не был красноречивым или находчивым. Молча положив мешок у кровати, он лишь покраснел.

Возможно, именно эта первая встреча определила неравные отношения между ним и соседями, особенно Сюй Цзяюанем.

Вскоре все заметили, что этот паренёк мало говорит, не умеет за себя постоять, просто молча выполняет работу: убирает в комнате, забирает посылки, по первому слову бегает по поручениям. Его покорность тешила Сюй Цзяюаня, но где-то внутри тот чувствовал: этот пацан ещё покажет характер. Да и вообще, Лю Жоюй ещё ребёнок — разве не нормально, что взрослые им помыкают?

Так, по инерции, все привыкли чувствовать своё превосходство, и их отношение к Лю Жоюю становилось всё более грубым.

— Эй, постирай мне вещи.

— Сбегай за сигаретами.

— У меня завтра дела, подмени меня на смене.

— Чёрт, всего десять утра, зачем ты с открытыми шторами читаешь? Я спать хочу, закрой их.

— Как это тебе ещё нет восемнадцати, а ты уже работаешь? Родители, видать, не жалуют. Или ты что-то натворил — не учился, вот и отправили на фабрику? Так обычно и бывает. Хотя что такого мог натворить деревенский пацан? А?

Лю Жоюй не раз думал отказать. Но некоторые вещи, раз начавшись, становятся привычкой — и теперь ему уже не позволяли сопротивляться. Их было трое, все крупные и взрослые, с большим стажем на заводе. У них были связи, друзья. Стоило ему попытаться возразить, как они взглядом, насмешкой или даже жестами давали понять: у него нет права отказывать.

— Будь посговорчивее, ладно? Всё равно тебе делать нечего, почему бы не помочь?

— Деревенщина тупая. Ты же ещё пацан, кроме нас, кто с тобой вообще общаться будет?

Сюй Цзяюань был самым жёстким. Взглянув на него, он бросал:

— Иди. Или хочешь, чтобы я заявил, что ты несовершеннолетний, и тебя выгнали с завода? Знай своё место.

Иногда дело доходило и до рукоприкладства.

Сюй Цзяюань порой хлопал его по голове, толкал, пинал.

**Глава 63**

Поначалу Лю Жоюй терпел. Но иногда ярость переполняла его, и он толкал Сюй Цзяюаня в ответ. Они сцеплялись в драке, и хотя Лю Жоюй был младше и меньше ростом, его крепкие мышцы и дикий нрав не давали Сюй Цзяюаню преимущества — оба оставались с синяками. Это окончательно взбесило Сюй Цзяюаня. Двое других тут же бросились «разнимать» их, но на деле просто скрутили Лю Жоюя, позволяя Сюй Цзяюаню влепить ему пощечину.

— Похоже, ты правда смерти захотел! — прошипел Сюй Цзяюань. — Если бы не они, я бы тебя прямо здесь прикончил. Ладно, сейчас же пойду в отдел кадров и доложу, что у них тут несовершеннолетний щенок работает. Пусть вышвырнут тебя к чертям!

— Лю, ну извинись же, — притворно уговаривали его «друзья». — Ты же первый начал.

— Неужели хочешь, чтобы тебя назад в деревню отправили?

Глаза Лю Жоюя налились кровью, но слова застревали в горле.

Сюй Цзяюань развернулся и направился к двери.

В груди Лю Жоюя будто наносили порезы тысячи ножей. Стиснув зубы, он крикнул:

— Не ходи! Прошу!

Сюй Цзяюань замедлил шаг, затем вернулся с ядовитой ухмылкой:

— Могу не идти. Но сначала — на колени. И попроси прощения.

...

В выходные Лю Жоюй все чаще сбегал в город. Широкие проспекты, небоскребы, бесконечный поток машин, сверкающие торговые центры — даже местные интернет-кафе казались роскошными по сравнению с убогим заведением их поселка. Раньше он бывал в таких редко — не хватало денег, да и интереса особого не было. Но теперь, когда брендовые магазины и рестораны оставались для него недоступными, интернет-клуб стал единственным развлечением.

Ли Бижаня он встретил случайно — они объединились в игре и одержали победу.

Такой же угрюмый и одинокий парень после победы рассмеялся — громко и безудержно.

Ли Бижань называл его «брат Юй», а Лю Жоюй звал его просто по имени — «Бижань».

— Брат Юй, ты в какой школе учишься? Завтра ещё сыграем? — спросил как-то Ли Бижань.

Лю Жоюй на секунду замялся:

— Я уже работаю. Не похоже, да? Мне восемнадцать. Смогу прийти только на следующей неделе.

В глазах Ли Бижаня Лю Жоюй был особенным. Молчаливый, надёжный, уверенный, мастерски играл, с деньгами в кармане — мог спокойно потратить несколько сотен на ужин. Они почти ровесники, но Лю Жоюй уже сам зарабатывал себе на жизнь. Как же это круто — быть свободным.

Они сдружились, встречаясь почти каждую неделю. А когда разговоры стали глубже, выяснилось, что в детстве Ли Бижань какое-то время жил у дедушки с бабушкой в деревне — как раз в тех краях, где вырос Лю Жоюй. Возможно, они даже играли вместе когда-то. Это сблизило их еще больше.

А для Лю Жоюя эти чувства были в новинку. Всю жизнь его контролировали. А теперь у него появился младший товарищ, настоящий друг.

Это было... прекрасно. Лю Жоюй ценил эту дружбу, доставшуюся так нелегко. Он всё острее ощущал: его жизнь не должна быть такой. Он способен на большее — способен добиться успеха, заставить всех смотреть на него с изумлением и уважением.

Когда-нибудь он избавится от Сюй Цзяюаня — тихо, незаметно. Если захочет, найдет сотню способов убить его. Они даже не поймут.

...

Однажды Ли Бижань, поссорившись с Се Хуэйфан, прибежал к фабрике искать Лю Жоюя. Тот не хотел, чтобы друг видел его унижения, поэтому никогда не пускал его на территорию. Они встретились в поселковом интернет-кафе.

— Черт, эта тварь меня достала! — бушевал Ли Бижань. — Она посмела орать на меня при всех! Она вообще не человек!

Лю Жоюю даже не нужно было спрашивать — в голове сразу возникал образ, точь-в-точь похожий на его тётку.

— Ну а чего ты ждал? Она тебе не мать, — сказал он.

Ли Бижань мрачно пробормотал:

— Когда-нибудь я прикончу её.

Лю Жоюй взглянул на него — и вдруг в душе, где годами лежал тонкий, хрупкий лед, появилась трещина. Сквозь нее пробился странный, мерцающий свет.

— Ты правда хочешь, чтобы она умерла? — спросил он.

Ли Бижань ненадолго задумался, затем кивнул.

Голос Лю Жоюя дрогнул. Затянувшись сигаретой, он произнес:

— У меня есть способ.

— Какой?

— Обмен убийствами.

...

К вечеру допросы подростков были завершены. Оба признали свою вину. Лю Жоюй, начитавшись детективов, продумал план: подготовил орудия, выбрал время и метод. Он по натуре был осторожен и умен — убийство Се Хуэйфан не оставило следов. И было совершено с особой жестокостью — убиты даже двое детей.

Ли Бижань, более вспыльчивый и неуравновешенный, оставил на месте убийства Сюй Цзяюаня хаос — даже не надел бахилы, оставив кровавые следы. Но и его жестокость оказалась пугающей — он изуродовал лицо Сюй Цзяюаня до неузнаваемости.

Юй Минсюй вспомнила слова Инь Фэна: подобное может быть попыткой «забрать у мёртвого его лицо» — символически лишить его личности, идентичности. Может быть, в тот момент Ли Бижань видел перед собой не Сюй Цзяюаня, а того, кого ненавидел по-настоящему. И стер его лицо, чтобы больше никогда его не видеть.

Юй Минсюй расследовала дела и пострашнее. Способы, которые выбрали подростки, были примитивны. Но теперь, когда все кончено, в её сердце оставалась лишь глухая пустота. Такая тишина, от которой становится тяжело на сердце.

Даже сегодня, на допросе, ни один из них не показал и тени раскаяния. Разве что страх, растерянность. Но в их сердцах, в их уже сформированном мировоззрении, эти двое все равно заслуживали смерти. Они не думали о будущем. Не думали о семьях жертв. О том, как теперь жить их собственным родителям...

Начиная падение, человек не останавливается. Продолжает падать — пока не достигнет дна.

А ведь они всего лишь дети. Но уже — в самом сердце бездны.

...

Юй Минсюй вышла из такси у своего дома. К этому времени вечер окончательно спустился на город, и всё вокруг было погружено в тихий, тёмный сумрак. Она остановилась у подъезда, глядя на огни в окнах высоток, и мысли о тех двух подростках снова сдавили грудь. Все кончено. Она сделала всё, что можно, а остальное уже нельзя было исправить.

Не заходя в дом, она прислонилась к стене, закурила. Постепенно напряжение спало, сменившись привычной после раскрытых дел опустошённостью.

Сигарета быстро закончилась. Подняв глаза, она увидела освещённое окно своей квартиры. Тень от этого дела скоро рассеется, но идти домой все равно не хотелось.

Вспомнилось, как вчера она поцеловала Инь Фэна — его благоговейный, почти одержимый взгляд... Сердце будто опалило огнем.

Молча она закурила вторую сигарету.

«Эту, пожалуй, покурю помедленнее», — подумала она.

———

Юй Минсюй не знала, что в тёмном переулке на углу улицы стояла припаркованная машина.

В ней сидели двое. Один опустил бинокль, всё ещё глядя в ее сторону.

— Похоже, полиция закрыла дело.

Второй усмехнулся:

— Как и должно было случиться. На большее они не способны.

— Они правда поверили, что эти пацаны — убийцы? Просто обменялись жертвами? Ха!

Второй прищурился, разглядывая Юй Минсюй, затем поднял голову, посмотрел куда-то вверх:

— Ты всё ещё хочешь заполучить её?

Тот ненадолго задумался:

— Нет. Она мне больше не интересна. А ты? Хочешь его?

Второй постучал пальцами по стеклу:

— Хочу. Даже во сне.

***

Примечание переводчика.

Внезапно в конце этой главы в тексте есть пометка: Конец второй части «Дорога Янгуань» (阳关道).

Причем название первой части (про Тибет) в том варианте текста, который мне попался, нигде не встречается

ИИ подсказывает, что Янгуань — это реально существовавший древний пограничный перевал, расположенный к западу от города Дуньхуан, в провинции Ганьсу. Вместе с Юймэньгуанем он был важной частью западных рубежей Китая во времена династии Хань, особенно в контексте Шёлкового пути.

Торговый путь Янгуань был широким, удобным и безопасным. В переносном смысле эта фраза используется для обозначения «широкой, открытой дороги» или «пути к процветанию» и символизирует легкое и беспрепятственное решение или развитие событий. Фраза часто противопоставляется более узким, трудным или опасным путям, например, выражение «你走你的阳关道，我走我的独木桥» (Nǐ zǒu nǐ de yáng guān dào, wǒ zǒu wǒ de dú mù qiáo) переводится как «Ты пойдёшь по своей дороге Янгуань, а я перейду свой мост из одного бревна» — то есть «ты идёшь своим лёгким путём, а я своим трудным»; эту фразу применяют для обозначения расставания или принятия разных жизненных путей.

**Глава 64**

Юй Минсюй, опустив голову, вошла в дом и почти сразу услышала шаги, доносящиеся из комнаты. Она даже не взглянула в ту сторону, направилась прямо к журнальному столику, налила себе стакан воды и залпом выпила. После нескольких сигарет горло пересохло.

Инь Фэн подбежал к ней сзади и стоял, не отрывая взгляда.

Юй Минсюй пробормотала себе под нос:

— Сегодня на работе вымоталась. Пойду отдохну, не мешай.

Её схватили за руку.

Сердце Юй Минсюй дрогнуло, и она снова ощутила досаду. Не подавая вида, она подняла глаза. Инь Фэн был в футболке и шортах, чистый, опрятный, — видно, что весь день не выходил из дома. Глаза сияли, будто он изо всех сил пытался сдержать радость.

Камень на душе Юй Минсюй стал ещё тяжелее.

Она выдавила улыбку:

— Ну что? — Притворяться дурочкой она умела мастерски.

Но Инь Фэн не заметил её нарочитой беспечности — напротив, расплылся в искренней, счастливой улыбке:

— Ты вернулась.

У Юй Минсюй снова болезненно дёрнулся висок.

— Угу, — сухо ответила она. — Я к себе.

Даже с его нынешней заторможенностью Инь Фэн почувствовал разницу между ней и той мягкой, страстной женщиной, которая была с ним прошлой ночью. Он замер, но, прежде чем она успела войти в комнату, снова остановил её:

— Мы... мы...

Юй Минсюй подняла на него спокойный взгляд:

— Мы? Что «мы»?

— Ты поцеловала меня, — нахмурив брови, сказал Инь Фэн. Глаза его сияли. — И я целовал тебя. Много раз. Теперь... А Сюй моя.

Он покраснел, но сказал это вполне уверенно.

Юй Минсюй подумала: «А я, блин, не хочу признавать этот факт». Но под влиянием его наивности ей стало не по себе. Сохраняя безмятежное выражение, она рассмеялась:

— Кто тебя этим глупостям научил? Не неси чепухи!

Инь Фэн опешил, а Юй Минсюй уже подошла к дивану, села и похлопала рядом:

— Иди сюда, я тебе всё объясню.

Инь Фэн послушно подошёл и сел, положив руки на колени и переплетя пальцы. Улыбка с его лица исчезла. Юй Минсюй поняла, что он расстроен. Но ничего не поделаешь — сейчас нужно раз и навсегда поставить точку в том, что произошло накануне.

— Инь Фэн... — начала она.

— Зови меня Красавчиком, — перебил он. В голосе прозвучали холодные нотки. Оказывается, он умеет злиться.

Юй Минсюй помолчала.

— Хорошо, Красавчик. Скажи мне, мы с тобой хорошие друзья?

Он кивнул.

— А в душе ты считаешь меня старшей сестрой?

Он снова кивнул, но тут же заколебался, покачал головой и сжал губы.

Юй Минсюй сделала вид, что не заметила, и мягко улыбнулась:

— Ты потерял память, травмировал голову, ещё не до конца восстановился. Есть вещи, которые ты пока не понимаешь, делаешь поспешные выводы. Между мужчиной и женщиной поцелуй не всегда означает любовь или брак. Иногда люди просто близки. Скажи, разве мы не близки? Разве я не твой лучший друг? — Произнося это, Юй Минсюй сама почувствовала, какая же она подлая.

Он всё ещё молчал, упрямо сжимая губы, смотрел в сторону и не встречался с ней взглядом. Через некоторое время неохотно буркнул:

— Угу.

Юй Минсюй про себя выругалась: «Чёрт, я же пытаюсь всё объяснить, а ощущение, будто склоняю невинного к разврату».

Она продолжила:

— Поэтому не думай, что один поцелуй означает отношения. Ты ставишь меня в неловкое положение. Вчера я поцеловала тебя только потому... потому что хотела тебя наградить. В знак благодарности.

— Награда? — переспросил он с недоумением.

— Да, — кивнула Юй Минсюй. — За помощь в раскрытии дела.

Инь Фэн помолчал, затем повернулся к ней. Взгляд его был ясным и полным сомнений:

— А Сюй, правда... Ты серьёзно?

В этот момент Юй Минсюй неожиданно почувствовала угрызения совести — она, опытная женщина, вдруг стушевалась под взглядом этого «дурачка». Но быстро собрала себя, вернув привычную хладнокровность:

— Конечно, правда. Зачем мне врать? Иначе зачем бы я тебя целовала? Другой причины нет, верно?

Его густые брови слегка сдвинулись.

— А, понятно, — пробормотал он так тихо, что Юй Минсюй еле расслышала.

Но она не могла позволить себе слабость.

Похлопав его по плечу, она уже собиралась встать, как он спросил:

— А Сюй Мэншаня и остальных ребят из участка ты тоже целуешь, когда хочешь наградить?

Юй Минсюй от этой мысли аж вздрогнула от омерзения. Но лицо её осталось абсолютно невозмутимым, она с потрясающим бесстыдством ответила:

— Да. Целую.

Инь Фэн замер. Лицо его ничего не выражало. Прошло несколько секунд — и вдруг он со всей силы ударил кулаком по журнальному столику, крепко сжал губы и уставился в стену, отказываясь смотреть на неё.

Атмосфера стала гнетущей. Юй Минсюй почувствовала напряжение. И сама почему-то разозлилась — просто не хотелось сейчас находиться рядом с ним. Она поднялась, собираясь уйти, но он тоже встал:

— А сегодня я заслужил награду?

Юй Минсюй опешила, даже не успев среагировать, и ощутила его дыхание у самого уха. Тот же чистый голос, но теперь с нотками обиды, сказал:

— Я сегодня вёл себя хорошо. Никуда не выходил, не мешал тебе работать, и больше не расстраивался из-за вчерашнего, чтобы ты не волновалась. Я всё время тебя ждал, а ты до сих пор меня не наградила. И... ещё... ты ведь никого другого сегодня не награждала?

Сердце Юй Минсюй дрогнуло от этой откровенной жалобы.

— Конечно, нет. Я... — Она хотела сказать, что «награду» вообще не так-то просто заслужить — и этим его отшить. Но не успела — увидела его лицо так близко — и оно вдруг озарилось сияющей улыбкой.

— Хорошо, что никого, — прошептал он, наклонился и снова поцеловал её.

Чёрт...

Свежий, нежный, чувственный аромат снова захватил её губы. Юй Минсюй хотела оттолкнуть его, но, чёрт возьми, в глубине души ей не хотелось этого делать. Пока она колебалась, Инь Фэн уже прижал её к стене. Из её губ вырвался приглушённый вздох, — и он, будто вдохновлённый этим, закрыл глаза и стал целовать её ещё более жарко. Всё было как прошлым вечером: словно осталась недопитая бутылка вина — и он вернулся, чтобы жадно осушить остатки. Каждый раз, когда Юй Минсюй пыталась сопротивляться, он отвечал ещё более страстным натиском. Туман в голове, знакомый с прошлой ночи, снова окутал её сознание. Где-то внутри вновь проснулось желание поддаться.

Его руки, сначала обнимавшие её за талию, постепенно, будто по наитию или инстинкту, начали подниматься выше.

Спустя долгое время они оказались на полу. Она сидела у него на коленях, одежда помята, её длинные волосы растрепались, глаза блестели. А его щёки горели румянцем, он слегка хмурился, словно испытывая неудовлетворённость.

Его руки уже были под её одеждой. Лифчик был расстёгнут. Лишь тогда к ней вернулся рассудок, и она остановила его, не позволив подняться выше. Но его ладонь осталась на её гладкой коже, крепко сжимая талию.

Юй Минсюй вырвалась из его объятий, поправила волосы и одежду и молча ушла в свою комнату. Инь Фэн ещё долго сидел на полу, затем повалился на спину, закрыл глаза... и улыбнулся. И вот так, один, лёжа на полу, он долго-долго просто лежал и улыбался.

**Глава 65**

— Итак, учитывая масштаб мероприятия, влияние организаторов и размер штрафных санкций, я настоятельно рекомендую вам принять участие в автограф-сессии, — размеренно говорил Чэнь Фэн. — К тому же лечащий врач сказал, что занятия, связанные с вашим прошлым, могут помочь восстановить память.

В этот момент Инь Фэн лежал на диване — надувал пузырь из жвачки и лопал его с хлопком. Его босые ноги упирались в бок Юй Минсюй, которая, не обращая на него внимания, смотрела в телефон.

Чэнь Фэн с улыбкой наблюдал за ними. В последнее время отношения между учителем Инем и его «возлюбленной» госпожой Юй, кажется, стали ещё ближе.

Хотя прежний Инь Фэн, скорее всего, и взглянуть бы не захотел в сторону Юй Минсюй, нынешний — совсем другой человек. И если он чего-то хочет, Чэнь Фэн тоже надеется, что он это получит.

Чэнь Фэн слегка кашлянул, прерывая затеянные Инь Фэном шалости:

— Надеюсь, вы все-таки посетите автограф-сессию послезавтра. Многие ваши поклонники давно этого ждут.

Инь Фэн продолжал жевать жвачку:

— Но я не знаю, что там делать.

— Всё будет организовано, вам просто нужно появиться и следовать указаниям. Госпожа Юй, а вы хотите посетить автограф-сессию? Могу оставить вам место в первом ряду.

Инь Фэн тут же устремил взгляд на Юй Минсюй. Та никогда не бывала на подобных мероприятиях, ей было любопытно, да и взгляд Инь Фэна, полный щенячьей надежды, растрогал её. Мысленно решив, что это пойдёт на пользу его восстановлению, она улыбнулась и кивнула:

— Да, пожалуй.

Чэнь Фэн сразу же довольно заулыбался — дело в шляпе. Как и ожидалось, Инь Фэн тут же прильнул к Юй Минсюй, почти прижавшись лицом к её щеке. Чэнь Фэн, человек наблюдательный, заметил, как она едва уловимо, но настойчиво отстранилась, тогда как писатель даже не осознал этого — и продолжал так же назойливо тянуться к ней.

Чэнь Фэн только тихо вздохнул.

— А Сюй, ты сможешь всё время быть со мной на той встрече? — спросил Инь Фэн.

— Нет.

— Боюсь, это будет неуместно.

Получив отказ от обоих, Инь Фэн обиженно надулся.

Чэнь Фэн сделал вид, что не заметил, и продолжил с улыбкой:

— Кстати, традиционно на каждой автограф-сессии вы демонстрируете фанатам какой-нибудь талант. Хотя вы сейчас и потеряли память, навыки-то, скорее всего, остались. Вы хотите сыграть на пианино или на саксофоне?

Юй Минсюй с удивлением взглянула на Инь Фэна. «Неужели он умеет и то, и другое? Настоящий талант».

Но взгляд Инь Фэна выражал лишь растерянность. Нахмурившись, он подумал и сказал:

— Мне сейчас это неинтересно. Можно показать другой талант?

— Например?

— Я могу изображать животных, — лицо Инь Фэна прояснилось. Он повернулся к Юй Минсюй и сладко улыбнулся: — Гав! Гав-гав!

Юй Минсюй и Чэнь Фэн на несколько секунд замерли.

— Пианино! — поспешно заявила Юй Минсюй.

— Понял вас! — тут же откликнулся Чэнь Фэн.

——

На следующее утро, когда ещё не рассвело и Инь Фэн не проснулся, Юй Минсюй уже вышла из дома.

Проходя мимо его комнаты, она заглянула внутрь. Как и ожидалось, он лежал, раскинувшись, как лягушка, полодеяла свесилось с кровати, а его красивое лицо было небрежно прижато к подушке. Спал он очень сладко.

Прежде чем она осознала это, уголки её губ уже непроизвольно приподнялись.

Затем она опомнилась, улыбка исчезла, и она бесшумно ушла.

Поймав такси, Юй Минсюй направилась к месту встречи. Когда они подъехали к переулку, небо ещё было тёмным. Сюй Мэншань уже ждал её там с двумя коллегами.

Юй Минсюй кивнула в знак приветствия:

— На этот раз я у вас в долгу.

Сюй Мэншань улыбался, а двое других поспешно ответили:

— Да что ты, сестра Юй, вы же всегда нас прикрываете!

Юй Минсюй едва заметно улыбнулась и спросила Сюй Мэншаня:

— Ещё не выходил?

— Похоже, скоро будут.

Они взглянули на камеру наблюдения у входа в переулок.

В это время Фань Цзя, обнимая подушку, сидела перед монитором и смотрела на изображение, которое шло с этой камеры. Она взяла телефон отправила голосовое сообщение:

— Не волнуйся, через пару минут я её отключу.

Когда небо начало светлеть, трое мужчин вышли из одного из домов в переулке. Юй Минсюй стояла, прислонившись к стене, скрестив руки на груди, и наблюдала, как они приближаются.

Ло Юй всю ночь провёл у клиента, готовя материалы для дела. Уставший, он поднял голову и, увидев знакомый силуэт, удивился.

Затем он лениво усмехнулся:

— И всё-таки решила меня навестить?

Юй Минсюй направилась прямо к нему. В тот же момент позади неё появились двое мужчин, показавших удостоверения помощникам Ло Юя:

— Мы проводим операцию в этом районе. Пройдёмте для допроса.

Те возмутились:

— Что ещё за дела? Полиция теперь просто так людей задерживает?

— Никто вас не задерживает. Ловим воров, зададим пару вопросов. Что, отказываетесь сотрудничать?

Ло Юй махнул рукой:

— Всё в порядке, идите и помогите офицерам. Я поболтаю с женой наедине.

Юй Минсюй сохраняла каменное выражение лица.

Когда остальные ушли, Ло Юй пристально посмотрел на неё. В последнее время он был занят и уже несколько дней её не видел. Новости приходили нерадостные: она раскрыла очередное дело, продвигаясь всё дальше по пути «справедливости». Она и тот идиот теперь неразлучны...

Ло Юй хорошо знал, какой эта холодная с виду женщина может быть с мужчиной. Её чёрные волосы рассыпаются по плечам, она дразнит тебя полуулыбками, видит насквозь все твои искренние и фальшивые чувства. Но в глубине души она мягкая — иначе не позволила бы ему когда-то приблизиться после долгих ухаживаний. Её алые губы могут коснуться твоего лба, а нежные пальцы, пропахшие табаком, заставят сердце замирать.

Ло Юй внутренне изнывал от досады, но внешне оставался спокойным. Голос его звучал тихо:

— О чём хочешь поговорить? Как тот идиот? Говорят, испугался до слёз? Мои люди не знают меры. Но если я ещё раз увижу его рядом с тобой, дело не ограничится лёгким испугом.

Юй Минсюй подняла глаза. Её взгляд был тёмным и непроницаемым:

— Значит, ты догадался, зачем я пришла.

Ло Юй громко рассмеялся — нагло и вызывающе, будто она сказала что-то невероятно смешное. Когда он закончил, Юй Минсюй по-прежнему сохраняла невозмутимость.

— Что, пришла мстить за него? — усмехнулся Ло Юй. — Ты — мелкий полицейский, а я — известный адвокат. Что ты можешь мне сделать? Ха-ха...

Юй Минсюй тоже улыбнулась:

— Побью тебя.

Ло Юй, всё ещё улыбаясь, замер с лёгким недоумением в глазах.

Десять минут спустя.

Юй Минсюй одной рукой собрала распущенные волосы в хвост, затем потерла покрасневшие костяшки пальцев. Оглянувшись на лежащего на земле мужчину, она усмехнулась и жестом подозвала Сюй Мэншаня и остальных. Они тут же отпустили «допрашиваемых» помощников и уехали.

Ло Юю потребовалось немало усилий, чтобы подняться. Его помощники, увидев его, ахнули и бросились на помощь. Он мрачно оттолкнул их, затем схватился за окровавленный нос. Те, увидев его разбитое лицо, онемели от шока.

Несмотря на адскую боль во всём теле, Ло Юй, пошатываясь, рассмеялся.

В этот момент раздался звонок — видеовызов. Ло Юй взглянул на экран и тут же отклонил его. Но звонок повторился, и на этот раз Ло Юй ответил.

Человек на экране, взглянув на Ло Юя, усмехнулся:

— Кто это тебя так отделал?

— Говори, что надо.

Собеседник подался вперёд, приблизив лицо к экрану:

— Слышал, ты в последнее время ухаживаешь за одной полицейской, но безрезультатно. Интересно, что это за женщина, которая так запала в душу нашему старине Ло?

Ло Юй мрачно ответил:

— Слушай внимательно: даже не думай к ней приближаться.

**Глава 66**

В этот день Юй Минсюй пребывала в отличном настроении, ощущая приятную лёгкость после выплеска эмоций. «Интересно», — размышляла она, — «во мне изначально заложена тяга к злу, поэтому я так люблю вершить правосудие? Или же постоянная борьба со злом постепенно делает меня жестокой и своевольной?»

Ло Юй оказался умным человеком — он так и не попытался отомстить.

К концу рабочего дня телефон Юй Минсюй привычно завибрировал. Теперь каждый звонок от Инь Фэна заставлял её на мгновение замирать.

— Алло?

— Ты уже закончила?

— Угу, скоро.

— Я прислал за тобой машину, — сказал Инь Фэн. — Жду тебя у себя дома. А Сюй, тут так здорово! Поторопись, я тебе столько всего покажу!

Закончив разговор, Юй Минсюй невольно улыбнулась. Посидев в тишине пару минут, она взяла сумку и вышла.

У входа в участок стоял Bentley — даже самый скромный автомобиль этой марки привлекал внимание. Юй Минсюй нахмурилась и быстро села в машину, подумав: «Раньше он действительно жил на широкую ногу».

Ещё вчера они договорились, что сегодня Чэнь Фэн отвезёт Инь Фэна домой, чтобы потренироваться перед автограф-сессией и отрепетировать партию на пианино. Юй Минсюй тоже обещала заехать.

Водитель оказался высоким плотным мужчиной в чёрной униформе. Всю дорогу он сохранял каменное выражение лица и не проронил ни слова, будто в машине кроме Юй Минсюй никого не было. Но когда их подрезали, он резко нажал на газ и молча бросился в погоню. Уж очень вспыльчивый.

— Помедленнее, — сказала Юй Минсюй. — Безопасность прежде всего.

Водитель судорожно сжал руль, но скорость сбросил.

Ранее Чэнь Фэн рассказывал (да и в интернете было немало информации) о том, что Инь Фэн давно основал компанию и создал целую бизнес-империю. Все сотрудники работали с ним много лет. Юй Минсюй вдруг стало любопытно: что за человек был прежний Инь Фэн, если держал рядом такого вспыльчивого и неразговорчивого водителя, отвечающего за его безопасность?

Через полчаса они добрались до пригорода. Вокруг раскинулись лесистые холмы, зелёные массивы. Свернув на аккуратную дорожку, они въехали в парковую зону. Оказалось, это был обширный, но внешне ничем не выделяющийся район роскошных вилл. Высокие стены скрывали участки, каждый из которых занимал приличную площадь.

Когда машина добралась до самой глубины квартала, уже издали можно было увидеть распахнутые створки ворот в дворцовом стиле, через которые вела внутрь белая мраморная подъездная дорожка.

Одного взгляда хватило, чтобы Юй Минсюй подумала: «Мы с Инь Фэном действительно из разных миров».

Следом мелькнула ещё одна мысль: «Почему он не был бедным писателем? Или хотя бы просто писателем, без всей этой бизнес-империи?»

Водитель припарковался недалеко от входа в гараж, открыл ей дверь и жестом показал, что дальше она пойдёт сама.

— Спасибо, — улыбнулась Юй Минсюй.

На грубоватом лице водителя дрогнули мышцы, выдавив подобие улыбки. Повидав множество людей, Юй Минсюй сразу поняла: за этой неловкостью скрывалась искренность.

«Прежний Инь Фэн, должно быть, тоже это знал».

Узкая белая дорожка вела через сад. Вечерело, и весь участок купался в мягком свете заката. Среди цветов возился садовник — мужчина лет сорока в синем комбинезоне, перчатках, соломенной шляпе и с огромными садовыми ножницами в руках. Услышав шаги, он поднял голову и встретился с Юй Минсюй взглядом.

Худощавое усталое лицо, но с утончёнными, интеллигентными чертами.

Юй Минсюй слегка кивнула ему.

Он опустил глаза и продолжил работу.

Юй Минсюй пошла дальше, машинально осматриваясь. Внезапно она заметила, что весь этот огромный сад (или скорее парк) выглядел... странно. Обычно такие места стригут аккуратно, симметрично. Но здесь тёмные и светлые участки чередовались хаотично. Жёлтые, синие, голубые, фиолетовые цветы были рассажены без видимого порядка.

Она остановилась, всмотрелась и наконец поняла: всё это напоминало картину. Если земля — холст, то разноцветные пятна растений — мазки кисти. И надо признать, смотрелось очень художественно.

Юй Минсюй снова взглянула на угрюмую спину садовника. «Внешность обманчива. Или он, как и хозяин дома, обладает творческой натурой?»

Пройдя через сад, она оказалась перед четырёхэтажным особняком. Даже непрофессиональным взглядом было видно, что дом спроектирован с художественным вкусом: белоснежный, с плавными линиями и асимметричной, но гармоничной структурой — чем-то напоминал музей.

Вокруг росли фруктовые деревья, некоторые усыпанные спелыми персиками. Сбоку виднелся пруд, окружённый живописными камнями и растениями. Пожилой мужчина с седыми волосами в соломенной шляпе, майке и шортах копался у воды, чистя какие-то инструменты. Заметив Юй Минсюй, он поднялся, и его смуглое лицо расплылось в подобострастной улыбке.

Но Юй Минсюй слегка опешила.

Полицейские хорошо узнают такой тип людей. Осанка, подсознательная скованность в движениях — даже спустя годы после тюрьмы это не исчезает. И этот мужчина лет пятидесяти вёл себя именно так.

Она внимательно посмотрела на него, и он, почувствовав это, опустил голову, напрягая шею. Юй Минсюй прошла мимо, размышляя: «Интересно, знал ли прежний Инь Фэн, что нанял бывшего заключённого?» Но тут же вспомнила про Чэнь Фэна — тот наверняка во всём разобрался. Да и ничего плохого в этом не было.

Войдя в холл, Юй Минсюй удивилась. Прямо посреди зала стояла табличка: «Студия Инь Фэна». На первом этаже было семь-восемь комнат с вывесками: «Дизайн», «Планирование», «Редактура», «Продвижение»... Выходит, Инь Фэн организовал студию прямо у себя дома? Правда, сейчас большинство кабинетов были закрыты или пустовали.

— Здравствуйте, вы тоже пришли проведать учителя Иня? — раздался голос сзади.

Юй Минсюй обернулась. Перед ней стоял высокий худощавый парень с тонкими чертами лица и очками в тонкой чёрной оправе. Но больше всего запоминались его глаза — яркие и чистые.

Лет двадцати пяти, с мольбертом за спиной и огромной корзиной фруктов в руках, он с любопытством разглядывал Юй Минсюй.

— Ага, — ответила она.

Парень взглянул наверх:

— После его несчастного случая все в компании переживали. Теперь, когда он вернулся и готовится к автограф-сессии, это просто замечательно. Наш отдел выбрал меня делегатом, чтобы передать эту фруктовую корзину.

**Глава 67**

Юй Минсюй тоже подняла взгляд наверх. В этот момент дверь открылась, и появился Чэнь Фэн. Увидев её, он сразу улыбнулся:

— Госпожа Юй, вы приехали. Учитель Инь уже заждался.

Затем он кивнул стоящему позади неё молодому человеку:

— Подожди немного. Учитель Инь сначала встретится с ней.

Тот поспешно закивал:

— Конечно, конечно! Я подожду здесь. — И застенчиво улыбнулся Юй Минсюй.

Она не стала церемониться — внутри её ждал «большой ребёнок». Пройдя за Чэнь Фэном, она закрыла за собой дверь.

Комната оказалась огромной — наверное, метров двести, весь второй этаж был объединён в одно пространство. Ряд панорамных окон от четырёхметрового потолка до пола открывал вид на озеро. При таком масштабе помещение казалось почти пустым: кроме рабочего стола, книжных полок и нескольких деревянных анатомических моделей человека в углу, здесь почти ничего не было.

Пол был покрыт паркетом из светлого дерева, отполированным до мягкого, тёплого блеска. Гигантский письменный стол размером три на два метра, стеллажи во всю стену, доходящие до потолка. Стены украшали мягкие белые панели и несколько картин. Больше ничего.

Юй Минсюй замерла на пороге. Несмотря на простор и минимализм, комната ощущалась как уютное, спокойное место. Неужели когда-то Инь Фэн в полном одиночестве писал здесь свои книги? Сидя за столом, он видел за окном бескрайние горы, а вокруг — только чистые, сдержанные тона?

— Йооохоооу! — внезапный радостный возглас прервал её мысли. Веки её дёрнулись, когда она увидела Инь Фэна, поджавшего ноги в офисном кресле на колёсиках, который пронёсся мимо неё, словно вихрь.

Неизвестно, как долго он уже так развлекался, но его лицо раскраснелось, а глаза сияли, когда он промчался мимо, полный восторга.

Чэнь Фэн стоял с опущенной головой, сохраняя невозмутимость.

Юй Минсюй наблюдала, как он, едва не врезавшись в стену, поспешно затормозил, затем развернулся и, перебирая ногами, как огромная утка, со звуком пах-пах-пах, снова заковылял к старту..

— А Сюй, давай вместе! — предложил он. — Я тебя покатаю.

— Играй один.

Она медленно подошла к столу, осмотрела его, затем взглянула на высокие книжные полки. Многие книги были зачитаны и выглядели потрепанными — свидетельство эрудиции прежнего хозяина.

Инь Фэн, не сумев привлечь её внимание, потерял интерес к креслу и подошёл к ней сзади.

Чэнь Фэн едва заметно поднял бровь: «Наконец-то это закончилось. Стоит появиться Юй Минсюй — и все проблемы решаются».

Возле стола стояли пять-шесть деревянных манекенов в человеческий рост. С первого взгляда их можно было принять за живых людей. Присмотревшись, Юй Минсюй заметила, насколько детально были проработаны их тела, черты лиц и даже выражения. Каждый выглядел как произведение искусства. Суставы, судя по всему, двигались.

— Можно потрогать? — спросила она.

Инь Фэн взглянул:

— Если нравится — забирай себе.

Юй Минсюй рассмеялась:

— У меня дома нет места. — Она взяла руку женского манекена — действительно, её можно было сгибать, придавая разные позы.

Пока она изучала манекены, Инь Фэн, устав от катания на кресле, подпёр голову руками и присел на корточки, уставившись на неё снизу вверх.

Юй Минсюй случайно опустила взгляд и увидела его у своих ног.

«Как ему удаётся с такой с такой физиономией «обаятельного негодяя» вести себя, как маленькое солнышко?»

— Вставай, — пнула его ногой Юй Минсюй. — Ты что, пёс?

Он медленно поднялся, а она продолжила играть с манекеном. Внезапно он обнял её сзади.

Юй Минсюй застыла, подняла глаза — Чэнь Фэн уже отвернулся, делая вид, что смотрит в телефон. Инь Фэн не стал вести себя нагло, просто прижался лицом к её затылку, потираясь щекой о её волосы.

— Отпусти! — резко прошипела она.

Он медленно разжал руки, тихо рассмеявшись — даже глухой понял бы, как он счастлив. Затем принял серьёзный вид и тоже взял манекен, делая вид, что изучает его.

Краем глаза Юй Минсюй наблюдала за ним, продолжая играть с фигурой. Но лицо её вдруг вспыхнуло, что вызвало внутреннее раздражение. Она сердито посмотрела на него, а он даже не заметил.

Взяв себя в руки, она спросила Чэнь Фэна:

— Для чего эти манекены?

— Они сами по себе произведения искусства, — ответил тот. — Их сделал вручную народный мастер, которого поддерживал учитель Инь. Он говорил, что при описании действий в книгах манекены помогают добиться большей точности и живости.

Юй Минсюй поняла: эти фигуры служили Инь Фэну моделями для писательской работы. «Какой перфекционист».

Она быстро придала манекену позу бойца, затем сама встала напротив, опустив плечи, сжав кулаки:

— Вот так?

Чэнь Фэн улыбнулся и кивнул.

Но Инь Фэна поразило другое — даже в такой простой стойке в ней чувствовался бунтарский дух. Его сердце дрогнуло, наполнившись сладкой нежностью и лёгкой болью. Он любил её такой.

Но в то же время он хотел, чтобы Юй Минсюй чаще была мягкой, чтобы ей не приходилось защищать других, чтобы она позволила ему... заботиться о ней.

— Ты о чём задумался? — спросила Юй Минсюй.

— Я хочу награду, — вдруг настойчиво сказал он. — Сегодня вечером.

Она равнодушно отвернулась:

— Не в этой жизни.

——

Затем Инь Фэн и Чэнь Фэн встретились с ожидавшим художником. Юй Минсюй не хотела мешать и отправилась осматривать домашний спортзал.

Получив наставления от Чэнь Фэна, Инь Фэн восседал в кресле с невозмутимым видом.

Увидев его, молодой человек обрадовался, передал приветы от коллег. Инь Фэн вежливо улыбался и кивал, выглядело это вполне естественно.

Затем художник снял со спины мольберт и показал новые эскизы персонажей. Инь Фэн сразу же взял рисунки, внимательно рассматривая.

Молодой человек взглянул на Чэнь Фэна, но тот едва заметно покачал головой.

— Как вам эти персонажи? — спокойно спросил художник. — Если есть замечания, я могу доработать.

Даже несмотря на потерю памяти, Инь Фэн мог оценить, насколько детальными и живыми были рисунки. Несмотря на двухмерность изображения, каждый персонаж обладал уникальной харизмой, чувствовалась внутренняя сила.

**Глава 68**

Инь Фэн подобрал слова и кивнул:

— Да, отлично. Именно так, как я и представлял.

Молодой человек сиял от радости.

Затем Инь Фэн задумался — вероятно, раньше он не был столь снисходительным — и указал на один из рисунков:

— Только цвета здесь слишком тёмные. Вот здесь можно добавить красного, жёлтого... и мой любимый зелёный. Так было бы куда лучше.

Чэнь Фэн и художник на несколько секунд замерли.

Но молодой человек снова улыбнулся:

— Хорошо, я внесу правки.

Чэнь Фэн сохранял невозмутимость.

Инь Фэн уже собирался попрощаться, чтобы поскорее найти Юй Минсюй, и с удовольствием потянулся. Но вдруг художник опустился на одно колено, его глаза покраснели:

— Учитель Инь, мы все так рады, что вы в безопасности. Пожалуйста, поправляйтесь скорее. Видеть вас таким... нам всем очень тяжело.

Взгляд Чэнь Фэна дрогнул, но он промолчал.

Инь Фэн замер, сжав губы. Через мгновение кивнул.

———

Раз уж они остались на ужин, Чэнь Фэн предложил переночевать в особняке. Юй Минсюй заметила, как загорелись глаза Инь Фэна — он смотрел на неё, словно ребёнок, выпрашивающий разрешение. Особняк казался ему увлекательным новым миром.

Юй Минсюй не видела причин отказываться и согласилась.

— А Сюй, приходи ко мне вечером, — сияя, сказал Инь Фэн. — У меня большая комната, очень уютная.

У Юй Минсюй дёрнулся висок. Разве можно не распознать эти наивные намёки*?

— Я устала, — ответила она. — Развлекайся сам.

Инь Фэн замолчал.

Чуть позже, когда Чэнь Фэн отвернулся, он приблизился к ней. Его чёрные-пречёрные глаза пристально смотрели на неё, а палец легонько коснулся собственных губ.

Юй Минсюй:

— …

Её сердце неожиданно дрогнуло, а затем вспыхнула злость вперемешку с неловкостью. «Где он этому научился? Или всегда был таким искусным?»

— Сядь ровно! Руки опусти! — приказала она.

Он медленно выпрямился, но вдруг произнёс:

— Сумеешь спрятаться на первый день месяца — на пятнадцатый все равно поймают**.

Юй Минсюй:

— …

Он закинул голову и рассмеялся.

Наступила ночь.

Чэнь Фэн разместил Юй Минсюй в комнате рядом с Инь Фэном. Тот, конечно, попытался войти следом, но она захлопнула дверь прямо перед его носом.

— А Сюй?

— Сюй Сюй?

— Ленивый поросёночек?

Он тихо звал её несколько раз, но она не реагировала. Наконец его шаги затихли вдали.

Юй Минсюй подошла к окну. В тёмно-синем небе высоко висела полная луна. За стенами сада — лишь чёрные силуэты. Было непривычно тихо.

Внутри у неё было какое-то беспокойство — на самом деле оно мучило её уже несколько дней, но она не хотела это признавать. Достав сигарету, она закурила, глядя в темноту.

«Что это вообще такое?» — спросила она себя.

«Просто минутная слабость, жалость», — ответил внутренний голос. «Неужели и правда всё вот так будет продолжаться?»

Потушив сигарету, она отправилась в душ и легла спать. Но в тёмной комнате сон не шёл — она то проваливалась в забытьё, то просыпалась снова.

В какой-то момент она резко проснулась. Потолок слабо освещался уличным светом, очертания предметов едва угадывались.

— М-м...

— А-а...

Тихие, едва слышные — мужской и женский голоса. Она села на кровати, и по коже тут же побежали мурашки. Обернулась к открытому окну.

Летними ночами она привыкла спать с открытым окном. Звуки доносились оттуда.

Из соседней комнаты.

В эту секунду Юй Минсюй ощутила странную пустоту в голове, будто все чувства запоздали. Когда сознание вернулось, она уже спрыгнула с кровати. У двери замешкалась на мгновение — затем распахнула её.

Два шага — и она у комнаты Инь Фэна. Из-за двери доносились приглушённые звуки, уже не столь явные, как раньше.

Юй Минсюй толкнула дверь — та была заперта.

Вспыхнув от ярости, она отступила и со всей силы ударила по двери ногой.

Когда чемпионка по дзюдо бьёт с ноги — это не шутки. Дверь распахнулась, открыв просторную комнату с огромной кроватью в центре. Горел мягким светом ночник.

Увиденное заставило кровь Юй Минсюй вскипеть.

* В оригинале используется идиома 司马昭之心，路人皆知  (Sīmǎ Zhāo zhī xīn, lùrén jiē zhī) — букв. «Намерения Сыма Чжао известны даже прохожему на улице».

В хрониках «Сань-го чжи» (Записи о Трёх царствах) в главе о Цао Мао — императоре царства Вэй, говорится о великом полководце и фактическом правителе Сыма Чжао, который замышлял узурпировать трон. Император Цао Мао, осознавая амбиции Сыма Чжао, однажды сказал министру: «司马昭之心，路人所知也» — «Намерения Сыма Чжао известны всем прохожим». Цао Мао выразил этим своё возмущение и осознание угрозы его власти.

Идиома сохранилась в китайском языке как метафора для ясно видимых и общеизвестных амбиций или заговоров. Она употребляется в случае, когда скрытая цель человека настолько явная, что не требует объяснений.

** Эта фраза связана с традиционным китайским лунным календарем, где "初一" (chū yī) — это первый день месяца, а "十五" (shí wǔ) — пятнадцатый день, когда часто приходится расплачиваться или наступают важные события. Идиома часто используется в значении, что нельзя избежать последствий надолго, как бы ни пытался человек.

**Глава 69**

Инь Фэн лежал на кровати, раскинув руки и ноги. Его лицо пылало румянцем, взгляд был мутным, а на лбу выступили капельки пота — смесь боли и наслаждения.

Женщина, стоявшая на коленях на кровати, пыталась снять с него одежду. Он же, закрыв глаза и нахмурившись, беспомощно размахивал руками, словно пытаясь оттолкнуть её.

Услышав грохот, женщина с испугом подняла голову.

Юй Минсюй широкими шагами подошла к кровати, схватила её и швырнула на пол.

Та с криком боли ударилась о пол, но Юй Минсюй даже не взглянула в её сторону, стиснув зубы и глядя на мужчину на кровати. Однако Инь Фэн всё ещё был в полубессознательном состоянии и, увидев её, лишь глупо улыбнулся:

— А Сюй... ты пришла... я везде тебя искал... А Сюй...

Он протянул к ней руку.

Юй Минсюй на мгновение застыла, затем схватила его руку и прижала к кровати. Кожа его была горячей и влажной от пота.

Инь Фэн, почувствовав её прикосновение, инстинктивно прижался к ней и начал страстно целовать её руку. Не моргнув глазом, она вырвалась и дала ему пощёчину. Но он, казалось, ничего не почувствовал и снова потянулся к ней.

Тогда Юй Минсюй просто накрыла его одеялом, спеленав так, что он не мог пошевелиться.

Женщина, всё ещё сидевшая на полу, полураздетая, с влажными губами и соблазнительным взглядом, спросила дрожащим голосом:

— Кто... кто ты такая?

Юй Минсюй, холодная как лёд, села прямо на одеяло, прижимая Инь Фэна, и, положив руки на колени, уставилась на неё:

— А ты у нас кто такая?

Женщина закусила губу, поднялась, поправила платье и вдруг улыбнулась:

— Я девушка учителя Иня. Мы встречались полгода до его несчастного случая.

Она поправила волосы, демонстрируя сверкающее кольцо с бриллиантом. Затем, неуверенно взглянув на Юй Минсюй, добавила:

— Ты новенькая охранница? Неудивительно, что не знаешь меня. Можешь выйти?

Юй Минсюй несколько секунд молча смотрела на неё, затем рассмеялась:

— Девушка? Настоящей девушке не нужно подсыпать ему наркотики! Ты что, не знала, что он ещё не полностью восстановился?

Женщина застыла, её губы дрогнули. После паузы она усмехнулась:

— Откуда мне знать? Раньше учитель Инь любил иногда что-нибудь принять для настроения.

Юй Минсюй помолчала. Инь Фэн под ней продолжал беспокойно ёрзать. Она сильнее надавила на него, заставив кряхтеть от боли.

— Вали отсюда, — прошипела она, затем громко крикнула: — Чэнь Фэн, иди сюда!

Женщина вспыхнула:

— Ты...

Но перед напором Юй Минсюй она не осмелилась подойти ближе. Вскоре появился Чэнь Фэн в рубашке и брюках — явно только что вскочил с постели. Увидев, что происходит в комнате, он сначала опешил, быстро взглянул на Юй Минсюй, потом внимательно пригляделся к женщине:

— Ты... Шу Сюэ? Как ты сюда попала? Безобразие!

Не дожидаясь объяснений, он схватил женщину и потащил её прочь.

Та залепетала:

— С Инь Фэном случилось несчастье, я пришла поддержать его, утешить — разве это плохо? Кто эта женщина? Почему ты её слушаешься? Я всего лишь хотела провести с ним одну ночь! Вдруг, когда он проснётся…

Чэнь Фэн с холодным лицом вытолкал её за дверь.

В комнате воцарилась тишина. Юй Минсюй слезла с кровати и посмотрела на Инь Фэна — пот теперь покрывал всё его лицо, щёки пылали, веки тяжело опускались и поднимались. Казалось, его сознание ускользает.

Стиснув зубы, она некоторое время смотрела на него, затем села на край кровати, прямая как струна.

Вскоре вернулся Чэнь Фэн с мрачным лицом:

— Простите, госпожа Юй. Шу Сюэ была... другом учителя Иня. Просто другом. Видимо, она узнала, что он вернулся, и пробралась сюда. Осмелилась подсыпать ему наркотики. Но она мелкая знаменитость, а учитель Инь — публичное лицо, поэтому шуметь не стоит. Я предупрежу её и вышвырну вон. Больше такого не повторится.

— Если она действительно его подруга, зачем прогонять? — медленно сказала Юй Минсюй. — Пусть вернётся. Если Инь Фэн хочет переспать с ней — пусть спит. Может, занимаясь тем, что любил раньше, он быстрее восстановит память.

Чэнь Фэн едва сдержал улыбку:

— Вы шутите. Учитель Инь сейчас и смотреть не хочет на других женщин.

Юй Минсюй фыркнула.

— Я разберусь, — сказал Чэнь Фэн. — Уже вызвал врача. Посидите с ним, пожалуйста.

Не дожидаясь ответа, он вышел и закрыл дверь.

В комнате снова стало тихо. Юй Минсюй сидела неподвижно, лицо её было бесстрастным.

Так прошло некоторое время, пока из-под одеяла не протянулась рука и не обняла её.

Юй Минсюй повернула голову. Его красивое лицо всё ещё было залито румянцем, короткие волосы были мокрыми от пота. В глазах — только потерянность. От всего его тела исходил тяжёлый запах взрослого мужчины, пропотевшего насквозь.

Она не шевелилась.

Он молча приблизился, опустил голову и, тяжело дыша, прошептал:

— А Сюй... Юй Минсюй... Юй Минсюй...

Помолчав, она вдруг улыбнулась:

— Что ты хочешь?

Он тяжело вздохнул, его мутные глаза смотрели на неё:

— Не знаю... Чувствую себя плохо... и хорошо... А Сюй, я больше не могу... Мне плохо... Я... я хочу писать! Я хочу, как Гу Тяньчэн, тебя... тебя...

Глядя на его потерянное, почти безумное выражение лица, Юй Минсюй чувствовала, как от его объятий становится жарко, но сердце её постепенно остывало. Где-то внутри даже появилась горькая насмешка.

Она взяла его за подбородок:

— Я знаю, чего ты хочешь.

Инстинктивно, Инь Фэн глупо усмехнулся.

И тут эта холодная женщина вдруг тоже слегка улыбнулась. Прежде чем он понял что происходит, она легко опрокинула его на спину и накрыла своим телом, крепко держа за плечи.

Он снова глупо ухмыльнулся и потянулся, чтобы обнять её.

**Глава 70**

Юй Минсюй смотрела на него, и чувство горечи усиливалось. Она наклонилась ближе, глядя, как её отражение мелькает в его прекрасных глубоких глазах, и тихо прошептала:

— Возможно, завтра, когда ты протрезвеешь, ты не вспомнишь моих слов... Но Инь Фэн, хватит строить иллюзии. Всё, что было между нами за эти дни — это просто игра. Как я могла всерьёз влюбиться в тебя?

Инь Фэн замер в недоумении.

Юй Минсюй спрыгнула с кровати, распахнула дверь — Чэнь Фэн с врачом уже ждали снаружи. Не говоря ни слова, она вернулась в свою комнату, переоделась, собрала вещи. Спустилась вниз, вышла из дома.

В глухой ночной тишине она пересекла сад. У ворот её ждал тот самый бывший заключённый, чтобы открыть калитку. И она одна шагнула в темноту.

———

Инь Фэн и так уже долго мучился, поэтому, когда врач вколол ему успокоительное, он тут же провалился в глубокий сон. Чэнь Фэн проводил доктора и направился в гараж.

Два охранника держали Шу Сюэ. Чэнь Фэн подошёл и отвесил ей пощёчину. Та вскрикнула, едва не упав.

— Я уже выяснил, — холодно сказал Чэнь Фэн, вытирая руки, — что тебе помог пробраться сюда один дурак из моих людей. Ты хотела «помочь» учителю Иню — в этом нет ничего плохого. Но, во-первых, ты всё испортила. Во-вторых, кто разрешил тебе нести всякую чушь, будто учитель Инь принимал с тобой наркотики для «остроты ощущений»? Ты всего лишь пару раз сопровождала его — когда ты успела стать его официальной девушкой?

Шу Сюэ, прикрывая лицо, всхлипывала:

— Я действительно люблю его... обожаю... Я тоже хочу, чтобы он поскорее поправился...

Чэнь Фэн резко поднял руку:

— Исчезни. И никогда больше не появляйся перед учителем Инем. И запомни: если хоть одно слово о его состоянии или сегодняшнем происшествии просочится наружу — я уничтожу тебя.

———

**На следующий день**

Чэнь Фэн приоткрыл дверь спальни и увидел Инь Фэна, сидящего на кровати и безучастно смотрящего в окно.

— Учитель Инь, вам пора вставать. Скоро автограф-сессия, — мягко сказал он.

Инь Фэн повернулся. Его губы были поджаты, во взгляде — печаль и раскаяние. «Боже, он что, помнит?» — с ужасом подумал Чэнь Фэн.

Несколько минут они молча смотрели друг на друга.

— Сяо Фэн, — тихо сказал Инь Фэн, — мне больше незачем жить.

Чэнь Фэн дёрнулся:

— Почему?

Инь Фэн поднял глаза к потолку:

— Пусть играет со мной как хочет... Но почему... почему между мной и ею ничего не может быть?

———

Юй Минсюй смотрела, как на экране телефона раз за разом всплывает имя «Инь Фэн». Она снова отклонила вызов и включила беззвучный режим.

Фань Цзя подошла с папкой документов:

— Две новости. Первая: подростки из дела об обмене убийствами во всём сознались, теперь ждём суда. Родственники Лю Жоюя до сих пор не появились — меня от них аж передёргивает. А родители Ли Бижаня совсем обезумели, сейчас орут в приёмной, что мы оклеветали их сына, грозятся подать жалобу...

Юй Минсюй молчала. Горе каждой семьи имело первопричину.

Преступниками оказались дети. Но кто истинный виновник?

— И ещё, — продолжила Фань Цзя, — несколько дней назад Гу Тяньчэн попал в аварию при перевозке. Машина сорвалась в пропасть, тело пока не нашли. Водитель скрылся, сейчас его разыскивают.

Юй Минсюй вздрогнула.

Тот хладнокровный убийца, решивший стать серийным маньяком, закончил свою жизнь так внезапно и нелепо.

Задумывался ли Гу Тяньчэн перед смертью, что это и был «окончательный ответ», который приготовила для него судьба?

**Глава 71**

Ранний осенний вечер был прохладным и приятным. У входа в городской книжный павильон толпилось огромное скопление народа. Половина из них были женщины, половина — мужчины, и почти у каждого в руках была книга. Некоторые даже держали таблички со словами поддержки. На каждом лице читалось оживлённое ожидание.

Даже случайные прохожие замечали: сегодня в книжном павильоне должно было произойти что-то важное, раз собралось столько восторженных людей.

Среди фанатов были не только молодые, но и интеллигентного вида люди средних лет, даже седовласые пенсионеры в очках. На всех книгах красовалось одно и то же имя.

Юй Минсюй стояла снаружи, ощущая лёгкий жар, но терпимый. Погода ещё не стала холодной, окружающие её люди были в футболках или лёгких рубашках. Лишь она одна носила длинный плащ с поднятым воротником, кепку и медицинскую маску, чем вызывала любопытные взгляды.

Юй Минсюй стояла в толпе, неподвижная, как скала.

Когда основная масса людей уже зашла внутрь и из здания донёсся голос ведущего, она наконец подошла к стойке, купила книгу Инь Фэна и по чеку прошла в зал.

Четырёхэтажный книжный центр был забит до отказа. Особенно многолюдно было в центральном атриуме на первом этаже.

В центре стоял огромный стенд с изображением стопки книг и портретом мужчины в очках в тонкой оправе. Глядя на него, Юй Минсюй видела совершенно незнакомого человека: интеллектуала, книгочея, сдержанного и мудрого.

Несомненно, это было старое фото.

Она попыталась разглядеть сцену, но передние ряды плотно закрывали обзор. Однако это не могло остановить оперативника. Быстро оценив обстановку, она выбрала место на втором этаже и направилась туда.

Там действительно было свободнее. Ловко пробравшись вперёд, она облокотилась на перила и лениво наблюдала за происходящим внизу.

Там, в центре всеобщего внимания, стоял Инь Фэн.

Он был одет так же, как на фото — видимо, чтобы выглядеть взрослее. Волосы зачёсаны назад, на носу очки. Но Юй Минсюй сразу заметила разницу: он улыбался публике по-детски радостно, глаза сияли.

Рядом две девушки оживлённо обсуждали:

— Ух, как мило Инь Фэн улыбается!

— Я его давний фанат! Он всегда был таким брутальным, ещё и фитнесом увлекался — выкладывал в Weibo фото с кубиками пресса! Но я и не подозревала, что он может быть таким милашкой! Правда, сегодня он выглядит очень по-юношески? Я просто таю!

Юй Минсюй невольно улыбнулась. «Пресс, вроде бы, и правда есть».

Ей неожиданно вспомнилось, как прошлой ночью он лежал на кровати, задранная футболка обнажала упругий живот, а красные от страсти глаза безумно смотрели на неё...

Улыбка сошла с её лица, в горле пересохло. Она продолжила смотреть сверху вниз.

Ведущий объявил:

— Вы приехали со всех уголков страны, чтобы встретиться с писателем Инем! А он всегда заботится о читателях. Как вы думаете, что будет дальше?

— Пианино! Пианино! — хором закричала толпа.

Сбоку от сцены уже стоял чёрный рояль.

Юй Минсюй наблюдала, как застенчиво улыбающийся Инь Фэн нервно потянул за воротник рубашки, расстегнув верхнюю пуговицу.

Зал взорвался восторженными криками.

Он на мгновение застыл, не понимая причины, затем медленно оглядел зал, будто что-то ища. Юй Минсюй инстинктивно опустила голову, пряча лицо в воротник.

Когда она снова подняла взгляд, он уже сидел у рояля с сосредоточенным выражением. Она подперла подбородок рукой, внимательно наблюдая.

Инь Фэн сидел с идеально прямой спиной. Даже не разбираясь в музыке, Юй Минсюй всё равно ощущала в каждом его движении и жесте мастерство. Его пальцы коснулись клавиш, и лёгкие, переливчатые ноты, словно лунный свет, разлились по залу.

Гром аплодисментов моментально стих — все замерли, слушая импровизацию знаменитого писателя.

На глянцевой поверхности рояля отражались смутные блики. Мужчина в белой рубашке, сняв очки, играл с полной самоотдачей. В этот момент он не был ни тем дурачком, что вечно вился вокруг Юй Минсюй, ни тем хладнокровным и сильным мужчиной с фотографий. А может, обе эти личности слились воедино в его мастерстве.

Быстрые ноты лились из-под его пальцев, а его осанка излучала твёрдость и благородство. Он выглядел взрослее Юй Инцзюня, но чище прежнего Инь Фэна.

Юй Минсюй не отрывала взгляда от его лица.

Когда он дошёл до кульминации, зал ахнул от восторга. Он тоже улыбнулся, явно довольный собой.

Юй Минсюй неожиданно для себя тоже улыбнулась.

«Этот самодовольный дурачок».

Всё произошло тихо, естественно и... странно. После того как он улыбнулся, его лицо на мгновение застыло. Затем он медленно поднял голову и посмотрел прямо на второй этаж.

Точно, безошибочно — прямо в тот угол, где стояла Юй Минсюй.

Она замерла.

Поздно было прятаться. Несмотря на маску, кепку и плащ, скрывавший фигуру, она ясно чувствовала — он смотрит именно на неё.

Горло снова пересохло. Мысли замедлились, она просто смотрела на него в ответ.

А он улыбнулся ей. Словно после снегопада выглянуло солнце. Как весна, наступившая после долгой зимы. Казалось, будто свет озарил его чистое лицо и белоснежную улыбку. Он даже перестал играть, опустив руки на колени, и смотрел на неё так же преданно, как дома.

Зал замер в недоумении, все начали оглядываться, пытаясь понять, кому он улыбается. Девушки вокруг Юй Минсюй вскрикивали, закрывая лица, гадая, не им ли адресована улыбка.

А у Юй Минсюй впервые в жизни горели уши. Она пробилась сквозь толпу, спустилась вниз и вышла из здания. С досадой подумала: «Чёрт возьми, он что, реально пёс  — везде меня учует?!»

———

Ночь становилась всё темнее.

Инь Фэн тихо открыл дверь. Гостиная была погружена во тьму. Из-под двери комнаты Юй Минсюй пробивался свет.

**Глава 72**

В прихожей он переобулся, нарочно создавая шум. Затем посмотрел на её дверь и, шлёпая тапочками, направился к ней.

— А Сюй.

— Что?

— Я хочу войти.

— Я уже сплю. Если что-то нужно — говори через дверь.

— Не хочу.

Из комнаты не последовало ответа. Инь Фэн провёл пальцами по узору на двери, затем сказал:

— Я только на секундочку.

Достал из кармана тонкую проволоку, пару раз ковырнул в замке — щёлк.

Юй Минсюй, лежавшая на кровати с телефоном, даже не подняла головы. «Великий писатель и взломщик — мастер на все руки*».

Краем глаза она видела, как он медленно подошёл и сел у изножья кровати, прямо возле её ног.

— Когда я проснулся утром, тебя уже не было, — сказал он. — Почему не разбудила? Оставила меня одного.

Юй Минсюй медленно подняла голову.

Он слегка надул губы, голова опущена, обнажая стройную линию шеи.

«Значит, он ничего не помнит о той ночи?»

В конце концов, тогда он был под действием лекарства, с помутнённым сознанием.

Глядя на этот «маленький белый цветочек», что вчера ночью так буйно распустился, а теперь снова с невинным лицом сидел у её ног, сердце Юй Минсюй дрогнуло, как вода, колыхнувшаяся в бутылке. Не то чтобы облегчение, не то чтобы раздражение.

— В участке были дела. Пришлось уйти пораньше, — ответила она, снова уткнувшись в телефон.

Краем глаза заметила, как он пододвинулся поближе, будто пытался незаметно «захватить территорию», и занял позицию у её колен.

— А Сюй, я видел тебя на автограф-сессии. Но почему ты пряталась? Ты что, избегаешь меня?

В ушах Юй Минсюй будто струна зазвенела — кто-то дёрнул её и отпустил. «Когда этот паршивец стал таким сообразительным?»

Но его голос звучал ясно, взгляд был спокойным — в нём просто читалось недоумение.

— Проходила мимо, — равнодушно сказала она. — Следила за подозреваемым, была в маскировке. Потом лень было переодеваться. Пришла уже под конец, так что не стала вас отвлекать.

Краем глаза увидела, что он по-прежнему сидел прямо и неподвижно.

— А, понятно... — протянул он.

Внезапное раздражение кольнуло её. В воздухе витало что-то странное. Но, подняв взгляд, она увидела, как он сидит, играя с поясом шорт. И ей вдруг показалось, что она просто чересчур мнительна.

— Ладно, я отдыхаю. Если всё — выходи.

Он помолчал, затем посмотрел на неё.

Совсем не похожий на ту звезду, какой выглядел днём: футболка и шорты, взъерошенные волосы, на ногах — тапки, из-под шорт видны волосатые ноги.

Но его взгляд был твёрдым и ясным. В этот момент в нём не было ни капли ребячества — это был взгляд мужчины на женщину. Сейчас он — просто случайно, невольно — показал это.

Юй Минсюй почувствовала досаду, взяла себя в руки и отвела взгляд:

— Если будешь постоянно выпрашивать «награды» просто так, ничего не делая, — отменяю их. Начиная с сегодняшнего дня. Понял? Я тебе ничего не должна.

Он молчал, не отрывая взгляда.

Юй Минсюй внутри вскипела, вскочила с кровати и направилась к двери. Но он схватил её за руку:

— Понял! Понял, А Сюй, не злись! Больше не буду просить! Только если ты сама захочешь. Пожалуйста, не отменяй совсем, ладно? А вдруг я очень хорошо себя проявлю?

Юй Минсюй подумала: «Да что это, чёрт возьми, вообще за ситуация?»

Его пальцы крепко сжимали её руку — длинные, сильные. Она не решалась поднять глаза.

А те слова, что должна была сказать — холодные и беспощадные — так и не смогли сорваться с её губ. Он был таким жалким, он что-то понимал, а что-то нет, но при этом вся эта ситуация буквально перехватывала ей дыхание.

Он сжал её руку ещё крепче — и вдруг это напомнило ей, как она когда-то привезла его из Тибета.

— Посмотрим на твоё поведение, — услышала она свой собственный голос.

Он вздохнул с облегчением:

— Хорошо.

Внезапно стало душно. Ей снова захотелось курить. Высвободив руку, она взяла сигареты и вышла на балкон.

Не обращая на него внимания, она докурила половину, прежде чем осознала, что вышла в пижаме — было прохладно.

Собиралась затушить сигарету, когда услышала шаги. Знакомое присутствие, затем ей на плечи легла куртка. Его руки слегка коснулись её плеч. Они стояли близко, и в этот короткий момент она ощутила, как его грудь почти касается её спины, словно он заключает её в объятия. Но — только на миг, и тут же отступает.

— А Сюй, не простудись, — любой мог бы услышать, сколько в этом голосе было тревоги и подавленности.

— Угу.

Он медленно ушёл обратно.

Странно, но после его внезапного визита её внутреннее раздражение немного отступило. Она подумала, что, может быть, жить с ним под одной крышей и сохранять мир — не такая уж и сложная задача. Ей просто нужно быть твёрже. Он ведь тогда сам станет послушным, разве нет?

А ещё через пару дней, может, его внимание и интерес уже переключатся на что-то другое — и всё, что между ними происходило, он, возможно, даже и не вспомнит.

Или, восстановив память, вообще не придаст значения всей этой истории.

* 鸡鸣狗盗 (jī míng gǒu dào) — ченъюй, букв. «петух поёт, а собака крадёт». Происхождение выражения связано с известной историей из «Ши цзи» — «Исторических записок» историографа империи Хань Сыма Цяня:

Мэн Чанцзюнь был одним из четырёх знаменитых князей эпохи Сражающихся царств. Он содержал большое количество советников, часто людей с необычными способностями. Когда он оказался в плену у царя Ци, один из его советников под видом повара вошёл во дворец и сумел выкрасть печать, необходимую для бегства из города. Ночью группа людей пыталась покинуть город, но ворота открывались только с первыми петухами — чтобы обойти это ограничение, один из соратников Мэн Чанцзюня издал кукарекающий звук, и охранники открыли ворота, подумав, что наступил рассвет. Таким образом, благодаря мелким хитростям этих людей Мэн Чанцзюнь сумел сбежать из Ци и вернуться в родное царство.

——

Ясный осенний день.

Выходной. Юй Минсюй позавтракала и устроилась на диване перед телевизором. Солнечный свет лился с балкона, а она, как обычно, смотрела очередной сериал.

Закончив серию, она взглянула на закрытую дверь. Этот тип снова валяется, как соня — совсем не как взрослый мужчина!

В середине следующей серии дверь наконец открылась. Инь Фэн предстал перед ней с взъерошенными волосами, в помятой футболке, босой и сонный.

Он подошёл и плюхнулся рядом на диван, поджав ноги.

— Сначала умыться, обуться, — приказала она. — Позавтракай на кухне, потом возвращайся.

— Я хочу немного отдохнуть... — пробормотал он.

— Ты только что проснулся! Марш!

Он послушно поплёлся в ванную.

Звук льющейся воды нарушил тишину. Настроение у Юй Минсюй сразу стало отличное. Она потянулась на диване, и даже сериал вдруг стал казаться куда интереснее.

После их разговора Инь Фэн, казалось, действительно испугался — больше не просил «наград» и не делал попыток «наивно домогаться». Они словно снова вернулись к прежнему формату «хозяйка и щенок».

«Так гораздо лучше», — думала она. «Он ещё не созрел, я вовремя пресекла это в зародыше. Он и сам, похоже, ничего не понял».

А не то, если бы всё продолжалось в том же духе — страсти разгорелись бы, и в какой-то момент они бы действительно переспали, а тогда ей и в глаза было бы стыдно смотреть начальнику управления и всей толпе младших коллег.

Инь Фэн тщательно почистил зубы, умылся. Из гостиной не доносилось звуков.

Подняв голову, он увидел живую картину:

Юй Минсюй, развалившаяся на диване, закинула ноги на кофейный столик, босые ступни белые и изящные. На её лице — редкая детская беззаботность. Увидев что-то смешное, она улыбнулась.

«Хочу её. Так сильно хочу», — уныло подумал Инь Фэн.

В последние дни, словно под действием заклятья, эта мысль не давала ему покоя. С той ночи, когда она сказала «Я знаю, чего ты хочешь», и он полез искать в интернете...

Но даже просто признаться в чувствах он не смел — она могла рассердиться и выгнать его.

Оставалось только быть её послушным щенком. И ждать, когда её каменное сердце наконец растает.

**Глава 73**

Той ночью лил проливной дождь, словно с неба кто-то опрокидывал целые ведра воды. Стучащие по стеклу капли создавали ощущение, будто этот огромный зал и покрытый мокрой пеленой внешний мир — две разные вселенные.

Она стояла под светом софитов, обнажённая, испытывая жгучий стыд. Рядом стояли несколько мужчин и женщин. Их лица сохраняли спокойствие, но глаза жадно скользили по её телу.

После съёмки кто-то бросил ей одежду, другие пытались утешить мягкими словами. Её сознание было в тумане — она не могла понять, искренни они или лгут. Может, и правда искренни... Иначе что ей оставалось делать?

Потом её уговорили выпить. Все пили, веселились, будто и не было того принуждения. Когда всё окончательно вышло из-под контроля — она уже не помнила. Лишь смутно вспоминала чей-то странный взгляд и незнакомый вкус выпитого.

Сначала она будто попала в диковинный мир наслаждений — множество рук гладило её тело. Хотя она и не была девственницей, боль всё равно пронзала её. Её складывали в разные позы, заставляя испытывать то блаженство, то муку...

Сознание будто уплывало в длинную тёмную реку. Она бормотала «Не надо… Пожалуйста, отпустите меня…» — но никто не слушал. Скрытые клыки наконец обнажились — они превратились в стаю хищных зверей.

Позже кто-то рассыпал деньги, множество денег, прямо на её тело. Эти красные бумажки отражались в её глазах, как капли крови. «Деньги… Это же деньги… Ведь я так хотела денег».

Она вдруг глупо рассмеялась: «Если есть деньги — бояться больше нечего, можно жить как захочется...»

Потом сознание и вовсе померкло. Она лежала на холодном полу, а они, уставшие, расползлись по диванам, как змеи. Её юное, белоснежное тело среди купюр напоминало лилию, проросшую из болота — болезненное зрелище для всех.

В какой-то момент кто-то подошёл, погладил её по щеке и тихо сказал:

«Они уже наигрались. Вставай, иди домой. И не приходи больше».

Но она не пошевелилась. Медленно закрыла глаза и подумала: «Я уже не могу вернуться домой. Я уже опутана этими путами. Моя жизнь — закончена».

———

Глубокая осень принесла в Хунань ещё больше дождей. Покинув Чанша, они направились в сторону Сянси. Горы тянулись одна за другой, окутанные дождевой дымкой. Время от времени сквозь туман проглядывала река, медленно несущая свои воды. Вдоль берега тянулись дороги и рисовые поля, изредка в них недвижно стояли буйволы. Именно такие живописные пейзажи Сянси описывал в своих произведениях Шэнь Цунвэнь*.

Съехав с автострады на национальное шоссе, затем на провинциальную и уездную дороги, путь становился всё сложнее. После дождя дорожное покрытие совсем испортилось, и выделенный им для этой поездки автобус то подпрыгивал на ухабах, то медленно разъезжался со встречными машинами, укачивая всех пассажиров.

Юй Минсюй сначала хотела почитать материалы дела, но вскоре отказалась от этой затеи, переведя взгляд на сочную, насквозь промокшую зелень за стеклом.

Инь Фэн достал термос, налил себе немного воды и выпил, затем предложил ей:

— А Сюй, выпей горячего.

Она приняла чашку и сделала глоток. Он убрал термос в рюкзак и выудил оттуда два яблока:

— А Сюй, ты сегодня ещё не ела фруктов.

Сидящая впереди Фань Цзя прыснула со смеху, но, к счастью, Сюй Мэншань всё ещё спал, запрокинув голову. Остальные тоже дремали. Юй Минсюй проигнорировала Фань Цзя, тихо ответив:

— Я не голодна.

Инь Фэн кивнул, убрал фрукты но не успокоился — достал горсть вяленой говядины. Юй Минсюй не выдержала, взяла кусочек:

— Ты что, Дораэмон?

Этот здоровяк, в спортивной куртке и брюках, в белоснежных кроссовках, с бейджем «эксперт» на груди и огромным спортивным рюкзаком, — он, что, думает, что они на экскурсию поехали?

После того как Инь Фэн помог им раскрыть предыдущее дело, а также с учётом того, что у него уже был экспертный допуск, Чэнь Фэн каким-то образом оформил ему официальный статус. Так что теперь он числился в полицейской системе и мог на законных основаниях участвовать в расследованиях.

— Если устанешь, можешь прислониться ко мне и поспать, — сказал он, положив рюкзак на пол и закрыв глаза, изображая сон. Но его плечо явно подавалось в её сторону, будто приглашая.

Юй Минсюй усмехнулась, прикрыла глаза и прильнула к окну. Они выехали ещё затемно, и вскоре её начало клонить в сон.

В полудрёме она почувствовала, как автобус подпрыгнул на кочке, подбросив пассажиров. Не открывая глаз, она нахмурилась и уже почти уснула снова, как вдруг почувствовала, что что-то тёплое и тяжёлое привалилось к ней.

Она открыла глаза и увидела уткнувшуюся в её плечо темную макушку. Инь Фэн раскинулся в привычной позе, одна рука лежала на её бедре. Половина его веса навалилась на неё, он спал, сопя и шумно дыша.

«Говорил, что даст ей опереться — а в итоге сам же и размяк».

Его волосы были мягкими, голова — тёплой и тяжёлой. Юй Минсюй с удивлением обнаружила, что так даже удобно.

Через некоторое время она снова закрыла глаза.

Инь Фэн почувствовал её движение, понял, что она проснулась. Но он крепко зажмурился, а его рука на её бедре слегка вспотела.

Она не оттолкнула его.

Ещё через некоторое время он осторожно открыл глаза. Её голова лежала на его макушке, дыхание ровное — она спала. Ощущение близости было таким приятным, что он не смог сдержать улыбку.

Но едва он растянул губы в довольной ухмылке, как увидел, что Сюй Мэншань впереди уже проснулся и смотрит на него с явным интересом, будто видел всю сцену.

Реакция Инь Фэна была мгновенной — он закрыл глаза, специально издал пару сонных чмокающих звуков, ещё сильнее уткнулся лицом в Юй Минсюй и продолжил «спать».

Даже невозмутимый Сюй Мэншань округлил глаза от такой наглости. Взглянув на ничего не подозревающую Юй Минсюй, он подумал: «Похоже, на этот раз наша королева Юй завела себе волчонка в овечьей шкуре».

Автобус с элитой провинциальной полиции остановился на обочине просёлочной дороги. Они уже были в глубине западного Хунаня, на территории Хуайчэна.

Рядом с дорогой простирался глинистый склон, внизу — речная отмель, заросшая жёлтой травой. На фоне изумрудной реки это выглядело как пустошь.

Они вышли из машины, раздвинули заросли, пересекли отмель — и перед ними открылся излучистый залив шириной метров в тридцать. На противоположном берегу виднелся небольшой островок.

Дело, по которому их вызвали из провинции, расследовала специальная группа под руководством опытного следователя Тана. Юй Минсюй была назначена его заместителем. По иронии судьбы, два года назад Инь Фэн брал у лао Тана интервью по громкому делу. К счастью, теперь Инь Фэн уже не выглядел как полный слабоумный, так что Юй Минсюй решилась взять его с собой — и лао Тан возражать не стал.

* Шэнь Цунвэнь (1902-1988) — китайский писатель, журналист, искусствовед.

**Глава 74**

Хуайчэнская полиция предоставила лодку, и группа переправилась на остров. У берега стояла старая лодка с облезшей краской — целая, но явно давно не использовавшаяся. Несколько полицейских осматривали её в поисках следов жертвы или убийцы.

Как оказалось, во время паводка остров почти полностью скрывался под водой. Из-за удалённости люди здесь бывали редко. Если бы не местный рыбак, который утром решил срезать путь и заметил на острове нечто странное, тело могли бы не найти ещё очень долго.

Островок был крошечным — всего лишь небольшой бугор площадью в несколько сотен квадратных метров, заросший сорной травой и усыпанный острыми камнями. В центре островка находилась низина, в которой лежал чёрный чемодан.

Чемодан высотой 20 цуней*, старый и грязный, сейчас лежал раскрытый. Внутри — сложенное человеческое тело.

* 20 цуней ≈ 50,8 сантиметра.

Именно «сложенное» в буквальном смысле слова. Ведь в такой маленький чемодан взрослый человек, даже хрупкая женщина, никак не поместится. Тело было обнажённым, кожа бледной. На первый взгляд конечности казались целыми, но при ближайшем рассмотрении становилось ясно — что-то не так.

— Фань Датоу*, разве ты не мастер йоги? — поинтересовался Сюй Мэншань. — Сможешь так сложиться и залезть в этот чемодан?

* 大头 (Dàtóu) — букв. «большеголовая», «большая башка».

Фань Цзя закатила глаза.

Юй Минсюй подняла ногу жертвы — и действительно, кость внутри была сломана. Похоже, что были перебиты почти все основные суставы, иначе как ещё можно было бы так аккуратно «упаковать» тело?

Инь Фэн присел рядом, уставившись чемодан, нахмурился и погрузился в раздумья.

— Личность погибшей уже установили? — спросила Юй Минсюй.

— Да, — ответила Фань Цзя. — Лю Иша, 23 года, выпускница Хуайчэнского политехнического университета, родом из уезда Чэньси. Жила одна в Хуайчэне, не работала. Родители в родном городе, поэтому её исчезновения никто не заметил.

— Что говорит судмедэксперт?

Сюй Мэншань ответил:

— Предварительно, смерть наступила два дня назад. Причина — тупая травма головы, орудие пока не установлено. Множественные повреждения мягких тканей, но не смертельные. Тело тщательно вымыто, отпечатков и ДНК не обнаружено. Перед смертью подверглась насилию. Переломы суставов нанесены уже после смерти.

Воцарилось молчание.

Внезапно звонкий голос нарушил тишину:

— Значит, убийца многократно насиловал её, затем убил, вымыл с ног до головы, переломал суставы и аккуратно уложил в чемодан?

Юй Минсюй подумала, что писатель он и есть писатель — даже обычная констатация фактов звучит у него жутковато.

Она осмотрелась:

— Хотя тут движение небольшое, машины всё же проезжают, а на горе есть несколько домов. Убийце точно нужна была машина, чтобы перевезти тело. Вряд ли он делал это днём — тащить тяжёлый чемодан через заросли и переправляться на остров было бы слишком заметно. Проверьте, не видел ли кто подозрительные машины или людей позапрошлой и прошлой ночью, особенно под утро.

— Есть!

Когда осмотр места происшествия подошёл к концу, Юй Минсюй подняла голову и увидела Инь Фэна, сидящего рядом с телом и задумчиво смотрящего вдаль, опираясь руками о землю.

Она подошла и толкнула его ногой:

— Пошли.

Он не двигался, подняв на неё взгляд:

— Каким ты его представляешь?

Юй Минсюй на секунду задумалась:

— Жестокий, агрессивный, извращённый, внимательный к деталям.

Инь Фэн кивнул:

— С точки зрения отношения к жертве насильники делятся на три типа. Первые видят в жертве «человека» — разговаривают с ней, пытаются установить связь, даже притворяются влюблёнными. Таким не хватает уверенности. Вторые считают жертву «предметом» — они профессиональные преступники, могут маскироваться, использовать инструменты для пыток. Их цель — добиться своего.

Третьи... воспринимают жертву как «инструмент». Это жестокие агрессоры, унижающие жертву и заставляющие участвовать в различных действиях. Их главная цель — выплеснуть собственную ярость.

Юй Минсюй уже привыкла к его внезапным лекциям по психологии:

— Третий тип.

— Да, — согласился Инь Фэн. — Он испытывает сильную злость. К женщинам. К своей жизни.

Помолчав, он добавил:

— В нём сочетается грубость простонародья с мастерством ремесленника.

Юй Минсюй нахмурилась:

— Это как?

— Я поговорил с судмедэкспертом. Обычный человек не смог бы так точно раздробить кости и суставы, не оставив других повреждений. Да и складывал тело он аккуратно, с явной одержимостью порядком. Но он не врач — врачи не пользуются такими грязными и дешёвыми вещами. Он использовал самый дешёвый и убогий чемодан. Несмотря на то, что на нём не осталось улик, видно, что чемодан старый, с пятнами и следами многократного использования. То есть это его личный, постоянно используемый предмет. А если бы он был врачом — он бы наверняка вычистил не только внутри, но и снаружи. У них совершенно разные профессии и образ жизни.

Юй Минсюй скептически скривилась:

— То есть убийца — мясник?

Инь Фэн покачал головой:

— А Сюй, не надо так прямолинейно. Это лишь одна из версий. Если сразу решить, что это мясник — это же безответственно! Он может быть ветеринаром, плотником, слесарем, сантехником. Я лишь предполагаю, что это выходец из низов, малообразованный, но искусный мастер. Искать стоит в районе, где жила жертва.

Юй Минсюй выслушала, но не собиралась строить расследование на его догадках. Слишком уж умозрительно. Она предпочитала традиционные методы — опираться на улики и логику.

Она щёлкнула его по лбу:

— Если у меня прямолинейное мышление, то у тебя — кашеобразное!

**Глава 75**

Хуайчэнская полиция сразу же сообщила об этом деле в провинцию, потому что прошлым летом произошло почти идентичное преступление.

Чжао Фэйэр, 23 года, выпускница Хуайчэнского университета, родом из уезда Тун провинции Хунань. Родители жили в родном городе, семья бедная. Чжао Фэйэр была обычной внешности, жизнерадостной, после выпуска не смогла найти постоянную работу и подрабатывала в чайной лавке.

Как и Лю Иша, Чжао Фэйэр снимала жильё в «трущобах» возле университета. Расстояние между их домами по прямой не превышало двух километров.

В ту летнюю ночь Чжао Фэйэр возвращалась с ночной смены. Из-за отдаленности места её работы она вышла из автобуса только в час ночи. До дома оставалось пройти пешком около полутора километров.

На следующий день она не вышла на работу. Коллеги не смогли с ней связаться и заявили о пропавшем человеке в полицию.

Через три дня её тело было обнаружено крестьянами на отдалённом горном склоне. Чжао Фэйэр лежала в таком же чёрном чемодане — обнажённая, с раздробленными суставами, сложенная в такую же неестественно аккуратную позу.

Причина смерти совпадала — тупой удар по голове, приведший к перелому черепа. Аналогично было и изнасилование. Тело также тщательно вымыли, не оставив отпечатков или ДНК.

Но убийца год назад был менее осторожен — криминалисты нашли один отпечаток пальца на внутренней стороне ручки чемодана. Однако в полицейской базе совпадений не нашлось.

Полиция считала, что Чжао Фэйэр похитили на том полуторакилометровом отрезке пути. Они даже имели ценный отпечаток, но так и не нашли преступника. Телефон жертвы в итоге обнаружили в мусорном баке в деловом центре города, поэтому точное место и время исчезновения установить не удалось.

Полиция Хуайчэна в то время серьёзно встревожилась — исключив версии мести или ревности и другие мотивы, они пришли к выводу, что убийца был незнакомцем с патологической жестокостью. Стражи порядка опасались, что появится вторая жертва.

Но время шло, и убийца словно испарился. До сегодняшнего дня.

——

Как и многие города третьего-четвёртого уровня, Хуайчэн имел приличную центральную часть с новостройками, зелёными парками, заполненными танцующими пенсионерами, лозунгами о развитии туризма и создании цивилизованного общества.

Но стоило углубиться в район, где жили жертвы, как картина менялась. Дома становились ниже, старее, грязнее. Тесно прижатые друг к другу, разной высоты, с унылой архитектурой — они отражали бедность и поспешность эпохи своего строительства.

Улицы — беспорядочные, то широкие, то узкие, всегда грязные. Магазинчики, цветочные и фруктовые лавки, чайные... рынки, жилые кварталы, административные здания, школы... всё вперемешку. Кое-где попадались настоящие трущобы.

Это был самый густонаселённый, хаотичный, но и самый живой район города.

Юй Минсюй, Сюй Мэншань и Инь Фэн приехали к дому Лю Иша.

Это было пятиэтажное здание, когда-то служившее общежитием одного предприятия, а теперь превратившееся в дом с квартирами под аренду. На каждом этаже — тесно расположенные двери и окна, коридоры завалены вещами и развешенным бельём. Юй Минсюй поморщилась: если сюда придёт пожарная инспекция, здание точно не пройдёт по нормам. Но для «городских муравьёв» это был единственный вариант.

Жить небезопасно всё же лучше, чем вообще нигде не жить.

Троица поднялась по винтовой лестнице. Юй Минсюй оглянулась — вокруг было слишком много домов и окон. Если кто-то следил за Лю Иша, найти этого человека не представлялось возможным.

Лестница была узкой, ступени кое-где с трещинами. Инь Фэн, разглядывая округу, нечаянно наступил на выбоину и пошатнулся. Юй Минсюй, шедшая сзади, мгновенно схватила его за талию. Но он оказался слишком тяжёлым, и они вместе ударились о перила. Те были такими же ветхими, и Юй Минсюй похолодела от страха. Инь Фэн же, чувствуя потерю равновесия, инстинктивно притянул её к себе, прикрыв своим телом. На секунду оба замерли. Юй Минсюй почувствовала запах его геля для душа, а знакомое ощущение его крепкого тела напомнило ей их безумные поцелуи несколько дней назад.

— А Сюй, всё в порядке? — тихо спросил он.

— В порядке, — ответила Юй Минсюй, выскользнув из его объятий и с невозмутимым видом продолжила подъём. Но услышала за спиной, как он, будто сам себе, пробормотал:

— Красавчик тоже в порядке.

Её лицо осталось каменным, но внутри почему-то стало неприятно.

Они подошли к квартире Лю Иша. Это была крайняя квартира на пятом этаже — должно быть, самая дешёвая. Дверь была опечатана, рядом дежурил полицейский.

Внутри оказалась комната с санузлом — не больше 15 квадратных метров. Белые стены, цементный пол, маленькая кровать, стол, шкаф, два стула.

Несмотря на убогость, в комнате царили порядок и чистота. Одежда аккуратно сложена в шкафу, зубная щётка, паста и полотенце лежали на своих местах. На столе — несколько книг: два любовных романа и «Основы электронной коммерции», «Как стать блогером-миллионером», «Секреты заработка на Taobao».

Юй Минсюй пролистала книги, переглянулась с Сюй Мэншанем и положила их обратно.

Предварительные данные рисовали Лю Иша как более привлекательную, но более замкнутую и слабую, чем первая жертва. Преподаватели и однокурсники описывали её как посредственную студентку без особых амбиций, но добросовестную. Из-за бедности жила очень скромно.

У неё был парень старше на курс, но тот, окончив учёбу, уехал, и их отношения сошли на нет. После выпуска она почти не общалась с однокурсниками, и никто не знал о её жизни.

Конечно, у неё была пара близких подруг. Они рассказали, что Лю Иша мечтала открыть интернет-магазин одежды, но не могла собрать стартовый капитал.

Маленькая комната, как и короткая жизнь Лю Иша, не таила загадок — за один взгляд можно охватить всё. Выйдя покурить на лестничную площадку, Юй Минсюй размышляла: как же Лю Иша исчезла?

По словам одной подруги, последний раз они разговаривали по телефону пять дней назад. Соседка в последний раз видела её вечером 4 дня назад. Время смерти установлено как промежуток между 2 и 3 часами ночи два дня назад. Значит, она исчезла и была убита в промежутке с вечера 7-го по 9-е число.

**Глава 76**

Её телефон пока не нашли.

Дом Лю Иша выглядел опрятно, следов борьбы не было. К тому же вокруг жило много людей — увести отсюда взрослого человека незаметно было практически невозможно.

Значит, исчезла она не дома.

Судя по обстановке в квартире, сама девушка тоже не планировала куда-то уезжать.

Следовательно, 7-го или 8-го числа она вышла из дома. Куда пошла? С кем встретилась?

Вариантов было слишком много. Первая жертва, Чжао Фэйэр, была похищена по дороге с ночной смены. Они жили в одном районе — Лю Иша могла столкнуться с убийцей, просто выйдя позавтракать или купить фруктов.

Юй Минсюй в раздражении провела рукой по волосам. Она уже предчувствовала, что это будет крайне сложное серийное дело. Иначе полиция Хуайчэна не билась бы над ним уже целый год. Она обернулась, взглянув на того, кто стоял, засунув руки в карманы брюк. Это ведь как раз его специализация, верно?

Вспомнив рассуждения Инь Фэна о «городском ремесленнике», она с усмешкой окинула взглядом раскинувшиеся внизу плотные ряды улиц, магазинов и людские потоки. В этом районе таких «ремесленников» было если не тысяча, то точно пятьсот. Пользы его предположение точно не принесло.

— Эй, Красавчик, — всё же позвала она его.

На этот раз в командировке она запретила Инь Фэну носить жёлтую или зелёную одежду с мультяшными принтами, заставив надеть джемпер, пиджак и кожаные туфли — всё брендовое, привезённое Чэнь Фэном. Сейчас он выглядел настоящим джентльменом — стройный, статный, с правильными чертами лица. Пока молчал — казался холодным и стильным, вполне респектабельным.

Но стоило ему взяться за перила, поставив ноги на нижнюю перекладину, вытянуться и начать раскачиваться взад-вперёд, как весь лоск мгновенно испарился.

Юй Минсюй в жизни не видела мужчину, который бы так упорно портил собственный имидж. Чёрт возьми, тот сексуальный и вызывающий сочувствие мужчина, который обнимал её на лестнице при подъёме наверх — всего лишь её воображение.

— Слезай! — прикрикнула она.

Только тогда он нехотя спустился.

— Нашёл что-нибудь? — спросила Юй Минсюй.

— У жертв много общего: недавние выпускницы вуза, безработные, узкий круг общения; живут одни и в одном районе; испытывают финансовые трудности. Их повседневная жизнь ограничивается радиусом 1-2 км. Но есть и различия: одна внешне обычная, другая — симпатичная. Одна, вероятно, была девственницей, другая — нет. Видимо, для убийцы это не важно.

Юй Минсюй задумалась:

— Кроме того, перед смертью обе провели с убийцей 2-3 дня.

— Должно быть, это были ужасные дни.

С тяжёлым вздохом она спросила:

— Как, по твоему опыту... он их выбирает?

Инь Фэн покачал головой:

— Пока не знаю. Вариантов слишком много. Может, он живёт с ними в одном доме. А может, сидит в паре километров отсюда и высматривает следующую жертву в бинокль.

———

К вечеру все собрались в управлении на совещание под руководством лао Таня из провинциального управления и заместителя начальника угрозыска Хуайчэна.

Просторный зал заседаний был заполнен до отказа. Запахи сигарет, кофе, пота, еды из ланч-боксов и даже ягод годжи из термосов смешались воедино.

Юй Минсюй сидела рядом с лао Танем, за ней - Инь Фэн. Оглянувшись, она отметила, что когда дело касалось работы, он вел себя тихо и послушно, не доставляя хлопот.

Опытный лао Тань начал с ключевого вопроса:

— Дело Чжао Фэйэр в прошлом году — обнародовались ли его подробности?

Начальник следственной группы Хуайчэна по этому делу, капитан Хань Фэн ответил:

— Мы опубликовали лишь краткое сообщение, подробности не раскрывали. Но... тело Чжао Фэйэр обнаружили местные жители, и к нашему приезду на месте уже собралась толпа. Некоторые сделали фото и выложили в интернет. Мы оперативно удалили эти снимки из сети, но полностью сохранить тайну уже было невозможно.

Лао Тань затянулся сигаретой, не комментируя.

Юй Минсюй подумала, что нельзя полностью исключить имитацию прошлогоднего преступления. Всё же убийца затаился на целый год. Но, изучив фото первой жертвы, она склонялась к версии об одном убийце — способ складывания тел и производимый эффект были слишком похожи.

— Это однозначно один преступник, — подтвердил Хань Фэн. Многие полицейские согласились.

— Как дела с проверкой машин? — спросила Юй Минсюй.

Сюй Мэншань доложил:

— Мы нашли двух водителей, которые вчера между 2:00 и 2:30 ночи проезжали мимо места, где было выброшено тело Лю Иша. Оба видели «джинбей», припаркованный у дороги к месту преступления. Но номер не запомнили, и людей в машине не видели.

В зале зашептались.

На экране появилось размытое фото старого микроавтобуса без заднего номера. На водительском месте угадывалась фигура человека.

— Камера зафиксировала эту машину в трёх километрах от места. Судя по времени смерти и показаниям свидетелей — это она, — сказал Сюй Мэншань.

— Отлично! В прошлом году в районе места, где выбросили тело, никаких камер не было, и мы не нашли машину подозреваемого. А теперь наконец есть зацепка, — заметил кто-то.

— Но эта модель здесь очень популярна. Таких микроавтобусов в регионе сотни, если не тысячи, — возразил другой.

Заместитель начальника управления и лао Тан определили дальнейший план действий:

Группа Хань Фэна сосредоточится на микроавтобусе и отпечатках с первого дела, проведёт глубокую и масштабную проверку.

Группа Юй Минсюй начнёт с двух жертв, тщательно изучит их связи и маршруты перед исчезновением, чтобы найти следы убийцы.

Когда собрание уже подходило к концу, лао Тан кашлянул и посмотрел за спину Юй Минсюй:

— Учитель Инь, у вас есть соображения?

Все повернулись к Инь Фэну. Многие сначала отметили его аристократичную внешность, но потом, видя как он молча складывает ладони и играет пальцами, решили, что это просто ассистент.

Инь Фэн поднял голову. Его взгляд был ясным, как у недавнего выпускника академии. Он даже по-школьному поднял руку:

— Можно спросить… что такое «студенческий кредит»?

Хань Фэн сразу понял подтекст вопроса, но подумал — раз уж этот человек из провинциального управления, как он может не знать, что это такое? Значит, вопрос неспроста. Значит, есть претензии к прошлому расследованию? Горячая волна прокатилась по его лицу — нераскрытое дело годами давило грузом. Он уже хотел ответить, но лао Тан добавил:

— Кстати, это наш консультант по криминальной психологии, профессор Инь Фэн с факультета психологии Пекинского университета.

О писательской славе он умолчал —  не время и не место.

**Глава 77**

Хань Фэн уже собрался с духом, чтобы объяснить, но Юй Минсюй спокойно опередила его:

— Студенческие кредиты — это когда недобросовестные кредиторы обманом выдают студентам займы под грабительские проценты. Затем они используют незаконные методы для выбивания долгов: угрозы, преследования, а иногда даже физическое удержание. Два года назад государство ввело ряд мер по запрету таких схем, но некоторые всё ещё умудряются проскользнуть сквозь сеть и продолжают этим заниматься. Остальное можешь сам посмотреть в интернете.

Инь Фэн тут же кивнул:

— Понял.

Хань Фэн вдруг осознал, что, возможно, тот и не пытался саркастично подколоть — может, он действительно не знал? Да и вообще, этот консультант... ведёт себя скорее как подчинённый Юй Минсюй, а не как высокопоставленный эксперт.

Тем не менее Хань Фэн продолжил:

— После убийства Чжао Фэйэр мы тщательно проверили связь с кредиторами: за три месяца до смерти она взяла займы на общую сумму более ста тысяч юаней в трёх кредитных компаниях. Однако мы исключили их причастность. Во-первых, две из этих компаний работали через онлайн-платформы — суммы были небольшие, Чжао Фэйэр никогда не встречалась с их сотрудниками лично, но мы всё равно проверили их алиби. Третья компания — «Фэньцзиньбао» — выдала ей самую крупную сумму, почти девяносто тысяч, включая двадцать тысяч за два дня до смерти. Но их тоже можно исключить: в дни её исчезновения и убийства весь персонал был на корпоративе в Таиланде. К тому же у них не было мотива — после её смерти долг бы просто списали, и сотрудники остались бы в убытке.

Все согласно кивнули. Юй Минсюй тоже считала это логичным: кредиторы хотели только денег, им незачем было убивать.

Тут консультант из провинции с тем же невинным взглядом снова спросил:

— А Лю Иша брала такие кредиты? Она же собиралась открыть интернет-магазин — ей наверняка нужны были средства. Других источников дохода у неё не было, верно?

В зале воцарилось молчание.

Лао Тан окинул присутствующих взглядом:

— Телефон Лю Иша так и не нашли?

— Нет.

— Восстановили переписку и банковские операции?

Фань Цзя, отвечавшая за техническую часть, тут же ответила:

— Полные данные будут через пару часов.

Лао Тан кивнул:

— Как только получите — немедленно проверьте этот момент.

———

Специальная следственная группа разместилась в гостинице рядом с управлением полиции Хуайчэна. Поздно вечером Юй Минсюй вернулась и узнала, что хотя изначально её поселили в двухместный номер с Фань Цзя, Чэнь Фэн заранее забронировал для неё отдельный — рядом с Инь Фэном. Фань Цзя лишь хихикнула: кто же откажется от целой комнаты? Юй Минсюй тоже не стала возражать и отправилась в новый номер.

Комната была расположена на первом этаже, и оказалась самой большой в гостинице, с массивным старомодным чайным столиком и диваном в стиле «ретро-чиновник». Сидя там, Юй Минсюй почувствовала, как на неё нисходит аура солидного начальника средних лет. Окно выходило на тихую улицу, погружённую в ночь, где изредка мелькали прохожие.

В этот момент позвонил капитан Дин Сюнвэй:

— Сяо Юй, у меня хорошие новости. Данные по делу, которые вы передали, я показал своей однокурснице из полицейской академии, профессору Фань Шухуа. Она известный эксперт по криминальной психологии, консультант МВД. Её заинтересовало это дело, и она пообещала прислать предварительный психологический портрет преступника. Я попросил её связаться с тобой напрямую.

Юй Минсюй обрадовалась, хотя в голове тут же мелькнуло: «А ведь у меня уже есть свой эксперт по криминальной психологии... Хотя, конечно, он профессору Фань с её опытом и в подмётки не годится».

— Не ожидала, что у тебя такие связи в МВД, — усмехнулась она.

Обычно сдержанный Дин Сюнвэй неожиданно рассмеялся:

— Старые друзья — конечно, ей неудобно мне отказать.

Юй Минсюй вдруг вспомнила, что капитан Дин овдовел больше десяти лет назад и с тех пор жил только работой, за что получил прозвище «Великий мастер-истребитель»*. И тут её осенило:

— Профессор Фань... не замужем?

Дин Сунвэй на мгновение замялся, затем сухо ответил:

— Догадлива. Она сейчас в командировке в США. Жди звонка.

Закончив разговор, Юй Минсюй улыбнулась: «Зима близко, но даже у Дин Сюнвэя весна в душе».

И тут в её голове сам собой возник образ Инь Фэна — высокого, статного, в пиджаке и классических брюках. Когда он не строил из себя дурачка, его черты становились поразительно чёткими, а осанка — безупречной.

Она зажмурилась и мысленно напомнила себе: «Пища и плотские желания — это природа человека**. Но красивая обёртка — не повод забывать, что внутри идиот».

И в этот момент...

Она резко подняла голову и увидела за окном, под деревом, уставившиеся на неё глаза. Холодные и чужие, они внезапно напомнили ей готовящегося ужалить ядовитого змея. Затем тень метнулась в сторону. Юй Минсюй вскочила с дивана, подбежала к окну, перемахнула через подоконник и выпрыгнула наружу.

Но улица была пустынна, лишь несколько прохожих в недоумении уставились на женщину, неожиданно вынырнувшую из темноты. Юй Минсюй, нахмурившись, бросилась в ту сторону, где исчезла тень. Но, пробежав сотню метров, не обнаружила никого. Возможно, человек притворился прохожим и прошёл мимо неё, не привлекая внимания.

За годы службы такое с ней было впервые. «Кто-то следил за мной?» — сжав зубы, подумала она, возвращаясь. — «Случайный маньяк? Мститель из прошлых дел?»

Но сердце вдруг сжалось от куда более леденящей догадки:

«Или это связано с текущим делом?»

«...Или с Инь Фэном?»

* Прозвище капитана Дина — 灭绝师公 (mièjué shīgōng) — это ироничная отсылка к китайской поп-культуре и боевым романам.

В массовой культуре известен персонаж 灭绝师太 (mièjué shītài) — «Настоятельница Мицзюэ» из романа Цзинь Юна в стиле Уся «Небесный меч и сабля дракона» (1961 год). Это была суровая, безжалостная и требовательная настоятельница монастыря, не дающая никому поблажек. Ее имя буквально означает «уничтожить до конца», «истребить». В прозвище капитана последний иероглиф 太 («монахиня») был заменен на 公 («старший господин»). Получилась пародийная мужская версия настоятельницы Мицзюэ.

** Цитата из древнекитайского философского текста «Мэнцзы» (孟子).

**Глава 78**

Юй Минсюй вдруг вспомнила слова, которые когда-то произнёс Инь Фэн:

— Всё время кажется, будто кто-то наблюдает за мной, следит, угрожает… как грозовая туча… преследует меня...

Она затушила окурок о крышку урны у входа в гостиницу, и на её лице появилась холодная усмешка:

«Что, теперь за меня взялись? Тем лучше. Если не появятся — как же я тогда вытащу на свет всю нечисть, что крутится вокруг Инь Фэна?»

Она твёрдо решила: как только закончится текущее дело, она хорошенько перетряхнёт прошлое Инь Фэна и проверит его досконально.

«Если там и правда есть грязь — я вычищу её до блеска».

Подойдя к номеру Инь Фэна, она постучала, и дверь тут же открылась.

Юй Минсюй едва заметно двинула бровью.

В комнате работал кондиционер, и Инь Фэн был одет лишь в чёрную футболку и брюки. Если не смотреть на лицо, то очертания его тела были безупречными: широкие плечи, рельефная, но не перекачанная грудь, узкая талия и знакомые ей подтянутые бёдра, даже босые ноги в шлёпанцах.

Она перевела взгляд на его лицо — и, конечно же, увидела сияющую, как у маленького белого кролика, улыбку. Всё очарование мужественности моментально испарилось, и она прошла внутрь, стараясь не смотреть по сторонам.

Чэнь Фэн и их повар тоже были здесь. Неизвестно, откуда они достали длинный стол, но он уже был уставлен блюдами. Повар — симпатичный мужчина средних лет — даже надел белый колпак и униформу, словно шеф-повар из мишленовского ресторана снизошёл до посещения этой затёртой гостиницы.

«Слишком вычурно», — подумала Юй Минсюй. «Надо как-нибудь отучить Чэнь Фэна и остальных от этих привычек старого Инь Фэна — а то ещё и нынешнего испортят».

Увидев её, Чэнь Фэн тут же ретировался вместе с поваром. Инь Фэн взял Юй Минсюй за руку и повёл к кровати:

— Пойдём, покажу кое-что.

Она же взглянула в окно — за ним было пусто — и спросила:

— Ты ничего подозрительного не замечал?

Инь Фэн удивлённо повторил её жест, уставившись в окно.

Они молча смотрели несколько секунд, после чего Юй Минсюй не выдержала:

— А ты на что смотришь?

— Не знаю, — ответил он.

У Юй Минсюй снова задергался висок. Неизвестно почему, но в последнее время, глядя на Инь Фэна, она всё чаще ощущала перепады настроения и раздражалась.

Взяв себя в руки, она сменила тему:

— Что ты хотел показать?

Он указал на новый чёрный чемодан у кровати. Внутри лежал его деревянный манекен с подвижными суставами, примерно соответствующий телосложению жертвы. Но дерево есть дерево — он не гнулся, и почти половину торчал наружу.

— Зачем это? — спросила Юй Минсюй.

Инь Фэн присел на корточки, устремив на чемодан задумчивый взгляд:

— Хочу повторить действия убийцы, понять его мысли.

Юй Минсюй снова почувствовала раздражение. Она уже собралась встать, но он схватил её за руку:

— А Сюй, помоги мне.

— В чём?

— Попробуй сама залезть внутрь.

Она помолчала, затем кивнула. Инь Фэн, уже привыкший быть её «мальчиком на побегушках», быстро вытащил манекен. Юй Минсюй забралась в чемодан — теснота была невероятная. Она попыталась повторить позу жертвы с фотографий. Несмотря на хорошую растяжку, её ноги всё равно не помещались.

— Больше я не влезу, — сказала она.

Женщина, покорно свернувшаяся в тесном чемодане, смотрела на него снизу вверх. Её взгляд был чистым и ясным, а голос звучал мягко.

Инь Фэн, сначала лишь изучавший её позу, незаметно отвлёкся. Его взгляд скользнул по изящному подбородку, груди, талии, бёдрам... В горле неожиданно пересохло.

Он и сам не понимал, что делает, когда опёрся руками о края чемодана и наклонился к ней.

Юй Минсюй тоже смотрела на него.

Оказавшись между его рук, она вдруг осознала, насколько он крупный. Сейчас он не улыбался, и в его глазах не было и намёка на глупость — только сосредоточенность, будто он смотрит на что-то чрезвычайно важное.

— А Сюй... — тихо сказал он. — Ты такая маленькая.

Горло Юй Минсюй тоже пересохло. На мгновение её охватило странное, знакомое, но ускользающее чувство. Да, как он и сказал — она никогда не была перед ним такой... маленькой, беспомощной, зажатой между его рук...

«О чём я, чёрт возьми, вообще думаю?!»

В тот же момент она заметила, как его пальцы сильнее вжались в края чемодана.

Юй Минсюй резко подняла ногу и ткнула ему ступнёй прямо в лицо. Даже с прижатым носом и закрытыми глазами он почему-то умудрился улыбнуться.

Раздражение вспыхнуло с новой силой, и она пнула его ещё раз, выбравшись из чемодана.

— За что ты меня ударила? — спросил он ровным голосом.

— Если захотела — значит, была причина, — холодно ответила она.

Он помолчал немного, затем просто сказал:

— А...

Она обернулась и увидела, как он с обиженным видом потирает нос. Юй Минсюй наконец почувствовала удовлетворение. «Так-то лучше. Этот... мужик... только что чуть не заставил меня почувствовать себя беззащитной. Справедливость восстановлена».

В этот момент зазвонил её телефон — видеозвонок с незнакомого американского номера. Юй Минсюй быстро поправила волосы и одежду, прежде чем ответить.

На экране появилась седовласая женщина лет пятидесяти — та самая профессор Фань Шухуа, «однокурсница» Дин Сюнвэя. Её лицо излучало доброту, но во взгляде чувствовалась стальная хватка учёного.

— Здравствуй, Сяо Юй. Я Фань Шухуа, коллега вашего капитана Дина.

— Здравствуйте, профессор Фань!

Та внимательно разглядела её через экран и одобрительно улыбнулась:

— Сразу видно — что ты способный ребёнок. Ваше дело заинтересовало меня, хотя, возможно, я зря вмешиваюсь. Но раз уж Сюнвэй прислал материалы, поделюсь мыслями — вдруг пригодится.

— Вы слишком скромны, профессор Фань. Получить ваш совет — большая удача для меня.

Фань Шухуа улыбнулась ещё шире и заговорила:

— На основании имеющихся данных можно составить предварительный психологический портрет преступника. Ему от 25 до 40 лет, он местный, живёт в радиусе пяти километров от обеих жертв. Происходит из низов, с низким уровнем образования и не слишком хорошим материальным положением. Работает руками — возможно, ветеринар, мясник, плотник, кузнец или санитар.

**Глава 79**

— У него есть неприметная машина, которая легко сливается с городским потоком. Это его естественная среда обитания.

Он испытывает ненависть к женщинам, корни которой уходят в детство и юность. Вероятно, он не получал любви от старших женщин в семье, а скорее подвергался жестокому обращению и унижениям. Это привело к тому, что во взрослом возрасте он не способен выстраивать нормальные отношения с противоположным полом.

Год перерыва между преступлениями может означать, что он был в тюрьме, болел или у него появились отношения, которые временно удержали его от убийств. Но в итоге он не смог удовлетвориться этим и снова начал действовать.

Не исключено, что у него есть сообщник, но тот наверняка слабее и занимает подчинённое положение.

Он один из тех, кого мы видим каждый день на улицах, и даже ночью его присутствие не вызывает подозрений. Поэтому его методы могут быть не такими уж изощрёнными.

У него обсессивно-компульсивные наклонности: если вы посетите его рабочее место, всё там будет расставлено с педантичной точностью. Он немногословен, легко выходит из себя и склонен к насилию.

На данный момент это всё, что я могу предположить. Надеюсь, это поможет в расследовании.

Юй Минсюй машинально бросила взгляд в сторону, собираясь обсудить детали с профессором, но тут в кадре внезапно возникло красивое, но глуповатое лицо Инь Фэна, занявшее половину экрана.

— Э? Тётя, — сказал он, — мы с вами пришли к одинаковым выводам.

Юй Минсюй едва не схватилась за голову, пытаясь отодвинуть его, но Фань Шухуа вдруг широко раскрыла глаза:

— Инь Фэн?!

Он решительно забрал телефон у Юй Минсюй и удивлённо спросил:

— Вы меня знаете?

Взгляд профессора стал сложным. Она несколько секунд молча смотрела на него, затем перевела глаза на Юй Минсюй и вздохнула:

— Всего год не виделась, а ты уже не узнаёшь своего учителя? Я преподавала тебе криминальную психологию. Ничего не помнишь?

Юй Минсюй удивилась — оказывается, они были учителем и учеником.

Инь Фэн задумался, потом снова пригляделся к экрану и наконец кивнул с лёгкой улыбкой:

— Вы выглядите знакомой.

Выражение лица Фань Шухуа стало ещё более неоднозначным. Помолчав несколько секунд, она спросила у Юй Минсюй:

— Я всё это время была за границей и только недавно узнала о его состоянии. Он всё время такой?

Юй Минсюй кивнула:

— Да. Но сейчас ему гораздо лучше, чем сразу после происшествия.

Инь Фэн тут же посмотрел на неё, слегка прикусил губу и украдкой улыбнулся. Она машинально потрепала его по голове, как бы говоря: «Похвалили — так веди себя прилично».

Фань Шухуа заметила эти жесты и, несмотря на свой авторитет, едва снова не округлила глаза.

Боже, каким же её любимый ученик был раньше — зрелым, уверенным, властным. Его личная жизнь никогда не вызывала у неё одобрения: не то чтобы он был плохим человеком, но его отношения с женщинами никогда не длились долго — они то вспыхивали, то резко обрывались. Профессор всегда считала, что её выдающийся ученик не доверял женщинам, не был способен открыть своё сердце.

А теперь он выглядел как влюблённый подросток, и этот наивный блеск в его глазах заставлял её покрываться мурашками.

Впрочем, личная жизнь ученика её не касалась. Фань Шухуа задумалась и сказала:

— Инь Фэн, у меня есть к тебе вопросы.

Юй Минсюй поняла намёк:

— Профессор, тогда я пойду в свою комнату, попью воды.

Инь Фэн нахмурился:

— В моей комнате есть вода, А Сюй, я налью тебе!

Он уже собирался бросить телефон, но она прижала его руку и тихо прошипела:

— Ты что, не понимаешь, что ли? Сиди тут.

И вышла.

Инь Фэн, конечно, не был настолько глуп. Он поднял телефон и уставился на Фань Шухуа.

Та смотрела на его широко раскрытые, как у лягушки, глаза, не зная, смеяться или печалиться. В конце концов она мягко улыбнулась и осторожно спросила:

— Инь Фэн, ты совсем ничего не помнишь из прошлого?

В его голове снова мелькнули размытые, хаотичные образы. Он раздражённо ответил:

— Да, ничего.

Фань Шухуа помолчала, затем спросила:

— А как насчёт того человека? Ты говорил мне, что кто-то следит за тобой, наблюдает. Что он очень хорошо тебя знает и обладает невероятными криминальными навыками.

Инь Фэн несколько секунд смотрел на неё, затем переспросил:

— Кто он?

Профессор покачала головой. В её мудрых глазах читались тревога и недоумение:

— Всё, что я знаю, — это то, что ты сам мне рассказывал. Вначале ты месяцами пытался его найти, но безрезультатно. Из-за этого ты был очень обеспокоен, считая, что это не просто фанат или мститель. Ты говорил о большом заговоре, направленном против тебя. Ты даже просил меня помочь с анализом. Но и я ничего не смогла выяснить.

Потом я уехала за границу, а ты позвонил мне и сказал, что напал на след и хочешь встретиться, чтобы обсудить это. Но до встречи дело так и не дошло...

Инь Фэн ответил:

— Учитель, этот человек больше не появлялся. Я не хочу его искать. Мне сейчас хорошо — гораздо лучше, чем раньше.

———

Юй Минсюй сидела на своей кровати, гадая, о чём говорят Инь Фэн и его учитель. «Главное, чтобы этот дурачок её не разозлил». При этой мысли она невольно улыбнулась. А потом сразу нахмурилась. «С чего это я за него радуюсь? Неужели его глупость заразна?»

В этот момент раздался звонок — звонил Сюй Мэншань.

— Сестра Юй, мы выяснили: Лю Иша действительно брала кредиты у «Фэньцзиньбао»! Основной долг — больше ста тысяч, а с процентами выходит около четырёхсот! Она никак не могла вернуть такие деньги!

———

Сопоставив восстановленные переписки, смс, сообщения из WeChat и банковские выписки, полиция установила:

С февраля этого года Лю Иша брала в «Фэньцзиньбао» суммы от трёх до пяти тысяч юаней. Позже были и крупные займы — по тридцать тысяч.

Полиция выяснила, куда шли деньги: первые несколько тысяч, кроме расходов на повседневную жизнь, она отправляла домой — в деревню, где её отец недавно сломал ногу, упав с крыши во время ремонта, и срочно нуждался в медицинской помощи.

К моменту выпуска из университета её долги росли, работы не было и денег катастрофически не хватало*. Подработки приносили копейки, и она снова брала в долг — по две-три тысячи юаней. Потом нужно было снимать жильё, отец продолжал болеть и требовал денег на лечение, и она снова погрузилась в долги...

За три дня до исчезновения в переписке Лю Иша с её контактным лицом из «Фэньцзиньбао» — братом Пиньго** — осталась запись: она просила в долг ещё десять тысяч. Тот ответил, что это «сложно», и предложил встретиться лично для обсуждения. Дальше — пустота.

* 捉襟见肘 (zhuō jīn jiàn zhǒu) — букв. «схватить край одежды и увидеть локоть». Идиома описывает человека, который из-за бедности не мог достаточно расправить рукава своей одежды. В переносном смысле выражение означает: быть в затруднительном положении, испытывать серьёзную нехватку ресурсов, особенно денег.

**苹果 (Píngguǒ) — яблоко.

**Глава 80**

Фань Цзя пробормотала:

— У неё же не было никакого залога. Странно, что компания вообще соглашалась давать ей деньги.

Хань Фэн, лучше знакомый с практикой микрокредитов в провинциальных городах, пояснил:

— Скорее всего, у них было её «обнажённое видео» в залоге. С таким козырем они вообще не боялись, что она не вернёт долг — наоборот, хотели, чтобы она брала больше. И готовились выжать из неё все соки. Триста тысяч процентов? Да они могли бы раскрутить и до миллиона! Стоило ей хоть чуть-чуть заартачиться — и это видео тут же разослали бы друзьям, однокурсникам, а самое мерзкое — родителям. Одного этого хватало, чтобы сломать человека.

Сюй Мэншань сжал кулаки:

— Настоящие гадюки.

Тут Инь Фэн спросил:

— А что такое «обнажённое видео»?

Опытные оперативники и так знали: это когда девушка снимает себя голой с удостоверением личности в руках, подтверждая получении кредита. Такие «доказательства» потом использовали для шантажа.

Хань Фэн кратко объяснил и добавил:

— В компьютерах подпольных контор этого добра — целые терабайты.

Инь Фэн нахмурился:

— А можно посмотреть?

Хань Фэн уже собрался согласиться, но Юй Минсюй стукнула кулаком по столу:

— У нас что, времени много? Хватит болтать — давайте решим, что делать дальше.

Все закивали, лишь Сюй Мэншань усмехнулся.

Фань Цзя предположила:

— Может, Лю Иша в день исчезновения как раз встречалась с кем-то из «Фэньцзиньбао», чтобы получить те десять тысяч? Этот «брат Пиньго» же написал «увидимся».

Это совпадало с их подозрениями.

Юй Минсюй постучала пальцами по столу:

— Пока это единственная зацепка. Да и Чжао Фэйэр год назад тоже брала у них крупную сумму.

Хань Фэн посмотрел на неё:

— Как будем проверять — открыто или под прикрытием?

Следователи замерли в ожидании. Даже если у всех сотрудников «Фэньцзиньбао» было алиби на первое убийство, они чувствовали: за этой жаждущей наживы компанией кроется что-то куда более тёмное.

Юй Минсюй ответила:

— Тайно. Сначала нужно прощупать этого «брата Пиньго» и всю контору. Главное — не спугнуть. Пока мы вообще не знаем, связан ли убийца с ними и как именно. Он может быть кем угодно — сотрудником, клиентом, а может, и вообще посторонним. Нужно больше данных.

Хань Фэн кивнул:

— Тогда понадобится женщина-полицейский.

Все взгляды устремились на Юй Минсюй. Та скрестила руки на груди и усмехнулась:

— Я готова. Без проблем.

Для неё такие задания были привычным делом.

Но Хань Фэн промолчал, а Сюй Мэншань и другие принялись её разглядывать. Да, Юй Минсюй была одним из лучших бойцов среди женщин в провинции, да, её внешность точно привлекла бы внимание любого преступника, но...

— А Сюй, ты слишком красивая, — искренне заметил Инь Фэн из угла. — И совсем не похожа на студентку. Они заподозрят неладное.

Юй Минсюй бросила на него быстрый взгляд, уголки губ дёрнулись:

— Может, мне немного загримироваться?

Сюй Мэншань покачал головой:

— Не выйдет. Твоя властная аура всё равно пробьётся! Сестра Юй, ты вообще можешь дрожать от страха и выглядеть беспомощной перед этим «братом Пиньго»? Это же будет полный диссонанс! Ты одним взглядом можешь напугать преступника до слёз!

Юй Минсюй скрипнула зубами:

— Ты... хочешь... смерти?

Оперативники дружно рассмеялись. Инь Фэн тоже засмеялся — и тут же поймал на себе её взгляд. Из всех смеющихся она выбрала именно его. Неожиданно в груди у него стало тепло и даже как-то щекотно, так что он покорно опустил голову, продолжая улыбаться.

Юй Минсюй: «…Совсем обнаглел!»

Тут поднялась Фань Цзя:

— Тогда я пойду.

Все повернулись к ней, глаза загорелись. Хотя сейчас на ней была форма, она выглядела миниатюрнее Юй Минсюй, с круглым миловидным лицом, ямочками на щеках и очаровательной улыбкой. Прямо-таки идеальная невинная студентка.

Сюй Мэншань вдруг возразил:

— Ты не подходишь. Слишком плохая физическая подготовка. Садись.

Фань Цзя фыркнула:

— Заткнись, Лис Сюй*. Я иду как приманка, а не на перестрелку. Да, я уступаю в бою тебе и сестре Юй, но парочку преступников уложу запросто. Сестра Юй, начальник Хань, разрешите мне.

* 许狐狸 (Xǔ Húlí) — лисица Сюй.

**Глава 81**

Это было самое обычное утро. Уже рассвело и улицы заполнились потоком машин. Так как время было раннее, большинство магазинов в этом переулке ещё не открылись. Лишь изредка проходили случайные прохожие.

Фань Цзя, с распущенными волосами, в бежевом пиджаке, юбке и с шарфом на шее, стояла на углу, растерянно озираясь по сторонам и время от времени потирая руки.

Со стороны она выглядела как типичная неопытная студентка.

На этом перекрёстке как минимум в трёх местах притаились полицейские, наблюдавшие за Фань Цзя в бинокли и через радиосвязь.

Юй Минсюй и Инь Фэн находились в пустующем помещении на втором этаже одного из магазинов, и глядели вниз сквозь стекло. Иногда Фань Цзя поднимала голову и едва заметно улыбалась в их сторону — лишь тогда в ней можно было узнать ту бойкую и уверенную в себе полицейскую, какой она была в обычной жизни.

Прошло около получаса, когда с другой стороны улицы к Фань Цзя подошёл мужчина. Она тут же изобразила лёгкое волнение и ожидание, крепче сжала холщовую сумку и приподнялась на мысках.

Даже когда мужчина прошёл мимо, явно не будучи тем, кого она ждала, Фань Цзя продолжала выглядеть тревожно и разочарованно, озираясь по сторонам.

— Актёрское мастерство — на пятёрку, — пробормотал Сюй Мэншань в рацию.

Уголки губ Фань Цзя дёрнулись вверх, но тут же опустились. Она выглядела уставшей от ожидания, опустила взгляд и начала пинать мусор у дороги, изображая крайнюю подавленность.

— Ты Фань Линлин? — мужчина неожиданно вернулся и улыбнулся ей.

Фань Цзя тут же подняла голову:

— Да, это я! Вы... брат Пиньго?

Мужчина кивнул, и при ближайшем рассмотрении лица Фань Цзя в его глазах явственно мелькнул огонёк.

Фань Цзя тоже его разглядывала.

«Брата Пиньго» прозвали «яблоком», потому что большинство студентов брали у него кредиты на покупку айфонов. Фань Цзя представляла его себе тощим, с хищными чертами лица. Но перед ней стоял довольно миловидный, даже застенчивый молодой человек. Почти метр восемьдесят, но худощавый, с белой кожей, весёлыми глазами и в очках. Одетый в обычный пуховик и джинсы, он выглядел как старшекурсник.

Согласно данным полиции, этот «брат Пиньго» действительно окончил университет Хуайчэна всего три года назад.

— Ты тоже из Хуайчэнского университета? — поинтересовался он. — Почему я тебя раньше не видел?

Фань Цзя изобразила смущение:

— Я с филфака... обычно сижу в общежитии...

Брат Пиньго понимающе улыбнулся.

— Я просто хочу убедиться, — сказал он, когда Фань Цзя протянула ему студенческий билет. Взглянув, он вернул документ. — Я не сомневаюсь в тебе. Просто я даю деньги только по рекомендациям. Сяо Вэй — мой младший брат, уговаривал меня помочь тебе, он за тебя поручился. Сейчас всем тяжело, деньги достать трудно. Но раз уж он попросил...

«Гад», — мысленно выругалась Фань Цзя, но на лице изобразила благодарность:

— Спасибо, брат Пиньго!

— Моя машина там, — указал он. — Поедем.

Фань Цзя сделала вид, что колеблется, но затем кивнула.

У обочины стоял ничем не примечательный белый «бьюик». Они сели, Фань Цзя держалась скованно.

— Не бойся, — сказал брат Пиньго, заметив её напряжение. — У нас всё официально, проценты низкие. Я не зарабатываю на этом, просто помогаю младшим товарищам, которые хотят начать своё дело после университета. Вот, попей воды.

Он протянул ей бутылку минеральной воды, и Фань Цзя обрадовалась, подумав: «Там что-то есть, что-то есть!»

Она открутила крышку и сделала несколько больших глотков. Но через десять минут езды с ней абсолютно ничего не происходило. Видимо, вода была обычной.

— На что тебе нужны деньги? — спросил брат Пиньго.

— Хочу начать свой бизнес, — тихо и неуверенно ответила Фань Цзя.

— Удачи, младшая сестра.

Не зная подноготной этих кредитных акул, Фань Цзя могла бы поверить в его доброту. Но, думая о настоящих студентах, которых он так ласково встречает, обещая поддержку, порядочность и добрые отношения, можно только пожалеть их — эти ребята наверняка уже проглотили его заманчивое «зелье заблуждения» и легко поверили в его ложь. Особенно это касается тех студенток, у которых финансовые трудности и большой стресс. Этот «старший товарищ» очень легко вызывает у них симпатию и заставляет снизить бдительность.

Раньше Фань Цзя слышала только про «красивых змей» — обманщиц-женщин. Но когда этот милашка-старшекурсник снимет маску и выпустит свой яд, наверняка будет не менее впечатляюще.

Через двадцать минут они подъехали к торговому центру с магазинами мебели и декора. Фань Цзя изобразила лёгкое недоумение, но не стала спрашивать.

Брат Пиньго припарковался и очень учтиво открыл ей дверь, говоря:

— Наш босс владеет половиной здешних магазинов. У него тут офис, удобно совмещать.

Фань Цзя кивнула.

Но они направились не в сам торговый центр, а к соседней улице с магазинчиками. Большинство из них были закрыты, место казалось безлюдным. Фань Цзя притворилась, что ничего не замечает, и последовала за ним к одному из помещений.

Белый роллет был опущен, не было ни вывески, ни номера дома.

— Это склад босса Ли, — пояснил брат Пиньго. — Он очень занятой человек, но согласился встретиться здесь и дать тебе деньги. Ты будь умной, покажи свои коммуникативные способности. Если произведёшь хорошее впечатление, может он потом и в свою компанию пригласит.

Фань Цзя сделала вид, что осознаёт важность момента, и кивнула.

Брат Пиньго по-прежнему выглядел доброжелательным. Он достал ключ, поднял роллет. Внутри действительно стояли коробки, но что в них — было не разглядеть.

Они поднялись по узкой тёмной лестнице с голым бетонным полом и белыми стенами.

«Ну давай, попробуй что-нибудь выкинуть», — мысленно подбадривала его Фань Цзя, зная, что коллеги следят за каждым её шагом.

Второй этаж выглядел более обжитым: там стояло несколько офисных столов. За одним из них сидел лысеющий мужчина лет сорока. Услышав их, он лишь снисходительно поднял взгляд, затем продолжил изучать бумаги. Рядом стояла пепельница с недокуренной сигарой.

— Брат Ли, это та самая выпускница, — представил её брат Пиньго. — У неё перспективный проект, но нужны средства...

Он бросил на Фань Цзя ободряющий взгляд:

— Брат Ли, я знаю, сумма небольшая, и вы редко одобряете такие заявки. Но не могли бы вы сделать исключение и пойти навстречу?

Фань Цзя тут же подобострастно улыбнулась:

— Здравствуйте, брат Ли! Будьте добры!

Брат Ли посмотрел на неё, неспешно отложил документы, взял сигару:

— Садись.

**Глава 82**

Перед столом стояло два офисных стула. Брат Пиньго и Фань Цзя сели напротив. Брат Ли затянулся сигарой и усмехнулся:

— Эх, парень, слишком ты мягкосердечный, особенно с девчонками. Знаешь же, что я сейчас не занимаюсь такими мелкими проектами, а ты всё ко мне их тащишь. Привёл её сюда только потому, что она симпатичная, да?

Брат Пиньго покраснел и замахал руками:

— Что вы, брат Ли! Не шутите так. Она же моя младшая сестра по университету, я просто хочу помочь.

Он повернулся к Фань Цзя:

— Сколько тебе нужно?

Фань Цзя робко ответила:

— Тысячу… нет, десять тысяч.

Босс Ли покачал головой:

— Немало. Он, наверное, уже говорил, что я помогаю амбициозным студентам. Но тебе нужно оставить что-то в залог, иначе как я могу быть уверен, что деньги не улетят в трубу?

Фань Цзя заволновалась, посмотрела на брата Пиньго. Тот ободряюще кивнул. Она собралась с духом и дрожащим голосом объяснила:

— Брат Ли, я... я очень постараюсь! Просто у нас дома тяжёлое финансовое положение. Сейчас мне трудно. Я хочу открыть интернет-магазин с однокурсницей, но нужны деньги на закупку товара. Я всё продумала, магазин точно будет прибыльным, и я смогу вернуть вам деньги! У меня с собой диплом и удостоверение личности.

Брат Пиньго передал документы брату Ли. Тот пробормотал:

— На филфаке такая красавица недавно выпустилась, а я и не знал... Се Цзыи тебе знакома? Она тоже моя клиентка.

Фань Цзя услужливо улыбнулась:

— Конечно, она из первого потока, а я из второго.

Брат Ли кивнул, положил документы перед собой и, видимо решив, что пора переходить к делу, достал из ящика стола пачку бумаг:

— Проверь, если всё в порядке и подпиши здесь.

Фань Цзя склонила голову, начала изучать договор. Брат Ли и брат Пиньго переглянулись.

— Это стандартный договор, — успокоил её брат Пиньго. — Для своих мы делаем минимальные проценты, не переживай.

Фань Цзя благодарно кивнула, мельком глянула на расчёт процентов и формулу начисления пени:

— А сколько в итоге придётся вернуть?

Брат Ли нахмурился:

— Что, не доверяешь? У меня потом совещание, некогда тут торчать. Если подписываешь — хорошо, нет — не беда. Идите, не мешайте мне работать.

Брат Пиньго поспешно вмешался:

— Нет-нет, брат Ли так нам помогает, как можно вас не уважать? — Затем сказал Фань Цзя: — Подписывай быстрее, неудобно же. Проценты небольшие, всего сотня-другая в неделю — легко потянешь.

Фань Цзя облегчённо вздохнула, взяла ручку, уже собралась подписать, но вдруг остановилась и с сомнением спросила:

— А что насчёт комиссии?

В договоре значилось, что за оформление займа взимается 20% комиссии.

Брат Пиньго взглянул на брата Ли:

— Может, здесь можно... сделать скидку? Этот пункт для обычных клиентов, но Фань Линлин только выпустилась, бизнесу нужно время раскрутиться...

Брат Ли усмехнулся:

— Знаю, о чём ты. Вижу, правда заботишься о младшей сестре. — Он повернулся к Фань Цзя: — Послушай, Сяо Фань, скажу честно: эти 20% нужны по двум причинам. Во-первых, у компании тоже есть расходы. Я что, должен разориться, помогая тебе? Во-вторых, часть этой комиссии идёт брату Пиньго — он ведь тоже потратился на бензин. Но он, видишь ли, готов отказаться от своей доли — значит, будет платить за тебя из своего кармана.

Он покачал головой:

— И как тебе? Ты только вышла в этот мир, и мы должны быть благодарны тем, кто нам помогает, не так ли?

Затем снова обратился к брату Пиньго:

— Даже если ты согласен, я не позволю. Это против правил. Ты ещё молод. Готов пострадать сам — ладно, но что скажут другие студенты, которым ты давал деньги? Решат, что ты несправедлив, начнут предъявлять. Помнишь того парня в прошлом году, который проиграл все деньги? Ты за него заплатил, уговаривал взяться за ум, а он тебя ещё и избил. Уже забыл?

Фань Цзя покраснела, с благоговением взглянула на брата Пиньго и решительно сказала:

— Брат Ли, ничего больше не говори, я подпишу сейчас же.

И вывела на бумаге имя «Фань Линлин».

**Глава 83**

Это был просторный, чистый склад, расположенный недалеко от гостиницы, где жил Инь Фэн. Он даже не знал, где Чэнь Фэн нашёл такое место. Чем больше времени они проводили вместе, тем больше Инь Фэн осознавал, какими сверхъестественными способностями обладал его помощник.

Чэнь Фэн не только заботился о нём с невероятной тщательностью, создавая ему полный комфорт, но и умел находить общий язык с высокопоставленными лицами из полиции, издательств и кинокомпаний. Более того, у него, казалось, были свои таинственные методы, позволявшие добиваться нужных результатов, о которых он предпочитал не распространяться.

И что самое главное — Чэнь Фэн был безгранично предан. Инь Фэн тайком проверял финансовые отчёты своей компании и не нашёл ни одной проблемы. Всё было чисто.

Сейчас они вдвоём сидели на ящиках в этом складе, а перед ними стояли пятеро людей, которых Чэнь Фэн нашёл для него.

Инь Фэн окинул их взглядом, и его недовольство было очевидным:

— И это всё?

Чэнь Фэн, как всегда, держался в образе интеллигента, даже утончённее своего хозяина. Он поправил очки:

— Учитель Инь, они работают с вами много лет. Очень надёжные.

Инь Фэн промолчал.

Все эти люди были ему знакомы — они уже появлялись в его жизни после «второго рождения»:

*Водитель* — всегда молчаливый, с мощной, внушающей уважение внешностью. По выражению его лица Инь Фэн сразу понял, что этот человек плохо контролирует себя, но почему-то остаётся примерным шофёром.

*Садовник* — Инь Фэн видел его всего пару раз. Но когда он впервые увидел в саду воссозданную из цветов картину Ван Гога и затем взглянул на угрюмое лицо садовника, то сразу понял: в этом человеке скрыто множество тайн.

*Старый слуга* — в каждом его движении угадывались тюремные привычки. Но со стороны он казался простодушным стариком, который только и делает, что ухаживает за растениями.

А ещё *художник* и *повар* — молодые люди с приятной внешностью и мягким характером. Но сейчас, стоя рядом с остальными, они тоже прониклись общей атмосферой.

Инь Фэн повернулся к Чэнь Фэну:

— Неужели я раньше специально собирал вокруг себя людей с психическими отклонениями?

Пятеро переглянулись, но Чэнь Фэн лишь улыбнулся:

— Нет. Все они обязаны вам жизнью, поэтому и преданы вам. Разве я не такой же? Я ведь пробовал покончить с собой раз десять. Разве я когда-нибудь подводил вас? Раньше вы поручали им дела, которые не могли сделать сами. Можете делать так и сейчас.

Все пятеро молча улыбались. В груди Инь Фэна внезапно стало тепло — странное, необъяснимое чувство. Лёгкое раздражение, смешанное с чем-то знакомым, соблазнительным. И ему это нравилось.

— Ладно, — сказал он. — Мне нужно найти одного человека. У меня есть его психологический портрет. Если вы его найдёте — поверю, что вы надёжны и полезны.

Пока Юй Минсюй и другие погрузились в расследование традиционными методами, профиль преступника, составленный Инь Фэном и Фань Шухуа, воспринимался лишь как справочная информация. А это значит: взглянуть, сделать вид, что всё серьёзно, а потом отложить в сторону.

У полиции не было лишних рук, чтобы проверить эту версию, поэтому Инь Фэн решил заняться этим сам. Теперь у него наконец была «команда».

Когда он выходил со склада, зазвонил телефон. Инь Фэн резко остановился, и шестеро его людей тут же замерли. Он тут же приложил палец к губам, затем ответил:

— Алло, А Сюй.

— Ты поел? — Юй Минсюй, судя по шуму вокруг, находилась в оживлённом месте. Инь Фэн почти мог почувствовать атмосферу её окружения.

— Нет ещё, — сразу ответил он.

В её голосе послышалась улыбка:

— Приходи, я пришлю адрес. Тут одно классное местечко.

Инь Фэн положил трубку, шагнул к машине и нырнул внутрь. Водитель поспешил за ним. Чэнь Фэн и остальные стояли и смотрели, как он уезжает.

Садовник приподнял бровь:

— Всё ещё пылает страстью?

Художник улыбнулся:

— Ага. И представь — к полицейской.

Старый слуга покачал головой:

— Когда он уже придёт в себя? Совсем спятил.

Чэнь Фэн холодно сказал:

— Займитесь делом. И чтобы больше никаких женщин в его постели. Сейчас у него всё серьёзно с Юй Минсюй. Если будете мешать — когда же он наконец добьётся своего?

***

Хуайчэн был типичным провинциальным городом — стоило лишь немного углубиться в его улочки, как повсюду ощущалась живая, будничная атмосфера.

«Бентли» Инь Фэна свернул на узкую улицу, заставленную магазинчиками и заполненную людьми. Указанное Юй Минсюй заведение называлось «Хот-пот с копчёной свиной ножкой от семьи Чжоу». Инь Фэн не имел понятия, что это за блюдо, но раз выбрала она — значит, будет вкусно. Хотя внешне заведение выглядело немного грязным и обшарпанным.

— Учитель Инь, тут негде припарковаться, — начал водитель. — Я поищу...

Инь Фэн махнул рукой:

— Не надо. Езжай, ищи того, кого я просил. После еды я пойду с А Сюй пешком.

Даже обычно невозмутимый водитель усмехнулся и уехал.

Внутри «забегаловка» оказалась трёхэтажной. Инь Фэн поднялся по грязноватой лестнице — наверху были отдельные кабинеты. Найдя нужный, он вошёл и увидел Юй Минсюй у окна. Она курила, а перед ней на покрытом одноразовой скатертью столе дымился горячий котелок, распространяя аппетитный аромат.

Юй Минсюй лишь мельком глянула на него, затем продолжила выпускать дым.

Инь Фэн сел рядом и, как ловкая собачка, быстро выхватил у неё сигарету и потушил в пепельнице.

— Дело не раскрыто, но это не повод курить без остановки, — сказал он. — А то зубы пожелтеют.

Юй Минсюй скривилась, но больше не затягивалась.

— Где шлялся утром? — спросила она. — С самого утра тебя не было.

— Расследовал дело, — без тени смущения ответил он.

Юй Минсюй наблюдала, как некогда утончённый и далекий от бытовых забот* учитель Инь, после нескольких походов с ней по простым кафешкам теперь уверенно брал в руки чайник, обдавал кипятком одноразовую посуду, обрабатывал деревянные палочки для еды, убирая заусенцы, и аккуратно клал их перед ней.

Она позволила ему услужить. Вскоре принесли все заказанные блюда.

— Хань Фэн рекомендовал это место, — сказала Юй Минсюй. — Давно хотела попробовать.

Инь Фэн опустил голову, взял палочками кусок и ничего не сказал.

— Ну, а как твоя линия расследования? — спросила она.

— В том районе слишком высокая плотность населения, плюс много приезжих, — ответил он. — Пока безрезультатно.

Юй Минсюй кивнула: логично. Поэтому она всегда считала, что психологический портрет преступника легко красиво описать на словах, но очень сложно использовать в расследовании на практике.

Хот-пот оказался невероятно вкусным — насыщенный аромат, идеальная текстура мяса. В такую промозглую погоду есть горячую копчёную свинину было особенно приятно — она согревала не только тело, но и душу.

* 十指不沾阳春水 — букв. «и десяти пальцев не омочит в весенней воде». В старину воду для мытья и готовки зимой нужно было греть, а весной вода уже была тёплая и приятная на ощупь. Если человек даже к такой воде не притрагивается — значит, он не участвовал в домашней работе вообще, даже в самых лёгких и приятных условиях.

Идиома о человеке, который никогда не делает домашнюю работу.

**Глава 84**

— А Сюй, ты давно знаешь Хань Фэна? — неожиданно спросил Инь Фэн.

— Да, — ответила Юй Минсюй, не отрываясь от еды. — Учились вместе, дела вместе вели. Старые знакомые.

Инь Фэн потыкал палочками в свиную ножку в своей тарелке:

— А как он тебе... ну... как человек?

Юй Минсюй подняла на него глаза, доела кусочек салата и сказала:

— Нормальный.

Инь Фэн замолчал. Казалось, всё его тело напряглось, как тетива лука.

В тишине слышалось только бульканье бульона в горшке и лёгкий стук палочек о тарелки.

— Его ребёнку всего три года, — вдруг добавила Юй Минсюй. — А он вечно пропадает на работе. Жене непросто.

В её тарелку тут же легла свиная ножка. Она подняла глаза и увидела сияющую улыбку Инь Фэна:

— А Сюй тоже нелегко расследовать дела, ешь побольше.

Юй Минсюй невольно рассмеялась, но тут же разозлилась на себя. «С чего это я перед ним оправдываюсь?»

Она уже собралась огрызнуться, чтобы восстановить душевное равновесие, но тут заметила, что Инь Фэн выложил из косточек... какую-то фигуру?

Заметив её взгляд, он с гордостью пододвинул свое творение:

— А Сюй, посмотри! Похоже на свинью?

Юй Минсюй:

— …

Похоже. Очень.

— У Фань Цзя всё идёт по плану, — продолжила она, возвращаясь к еде. — Прошло пять дней, и она под предлогом семейных проблем заняла ещё двадцать тысяч. С учётом процентов и штрафов её долг уже удвоился. Она делает вид, что не понимает, а «брат Пиньго» не торопится с напоминанием. Они хорошо ладят — он флиртует, а она играет наивную дурочку, которая всё глубже залезает в долги.

Инь Фэн задумался:

— То есть «брату Пиньго» нравится Фань Цзя?

Юй Минсюй улыбнулась:

— Пусть даже наполовину притворство, но интерес есть.

В глазах Инь Фэна тоже мелькнула улыбка:

— Отлично.

Они одновременно подумали: «Если удастся выявить сексуальный подтекст, связь с убийством Лю Иша станет очевиднее».

Их взгляды встретились, а белый пар от хот-пота медленно поднимался между ними. И каждый без труда понял, о чём думает другой.

Инь Фэн расплылся в улыбке — он обожал это чувство единения с А Сюй!

Юй Минсюй нахмурилась. «Чёрт, опять мы на одной волне!»

Инь Фэн уже собирался сказать что-нибудь ещё, чтобы ещё больше её порадовать, как вдруг его голову пронзила острая боль, словно от удара молнии. Перед глазами потемнело, и он соскользнул со стула на пол.

— Инь Фэн! Что с тобой? — крикнула Юй Минсюй, но он уже ничего не видел. В мозгу проносились обрывки воспоминаний:  много крови, сломанные конечности... Мчащаяся на полной скорости машина, которая врезалась в него... И чей-то холодный, беззвучный смех.

Инь Фэн схватился за голову, застонал и скрючился на полу. Юй Минсюй уже бросилась к нему, обхватила, прижала к себе и тревожно спрашивала:

— Что случилось? Где болит? Голова?

Одновременно она достала телефон и вызвала скорую помощь.

Ещё один удар — будто лёд в его сознании дал трещину. Всё тело Инь Фэна затряслось. Перед глазами снова всплыли образы — чья-то рука ставит крестики в карточках преступников и очень знакомый голос произносит:

«Вы все недостойны жить. Включая тебя, Инь Фэн. Потому что вы… вы все...»

Он закричал, слёзы хлынули из глаз. В тумане перед ним возникла пара глаз — знакомых, но неузнаваемых. Эти глаза были печальными, спокойными и полными жалости. Это были мужские глаза, которые просто внимательно смотрели на него. В сердце Инь Фэна вдруг поднялась волна горя, гнева и... непокорности.

— Брат, брат... — прошептал он.

Юй Минсюй широко раскрыла глаза. «Брат?»

Она изучила досье Инь Фэна вдоль и поперёк. Его родной брат, Инь Чэнь, был на двенадцать лет старше, но погиб больше десяти лет назад.

Сейчас, глядя на его искажённое болью лицо, она почувствовала, как её сердце разрывается на части. Она крепко прижала его к себе, прикоснулась щекой к его щеке:

— Инь Фэн... Юй Инцзюнь... Успокойся, успокойся, я здесь, я с тобой!

Под окнами уже раздавались звуки сирены. Человек в её объятиях постепенно перестал сопротивляться. Юй Минсюй опустила голову и увидела, что его глаза плотно закрыты, брови сжаты, дыхание прерывистое — он словно потерял сознание.

———

Для правдоподобия Фань Цзя сняла квартиру недалеко от домов жертв.

Этой ночью она лежала на кровати, играя в игры на телефоне, а Сюй Мэншань сидел на диване. Последние пару дней он неотлучно находился рядом — на всякий случай.

— Почему ты сам вызвался меня охранять? — спросила Фань Цзя, не отрываясь от игры. — Всегда же твердил, что такая работа скучная.

Сюй Мэншань, не поднимая глаз от документов, ответил:

— Сестра Юй должна контролировать общую картину. Кто, кроме неё, самый сильный здесь?

— У Хань Фэна тоже есть пара крепких ребят.

— У них времени на тебя нет. Да и ты с ними не близка.

Фань Цзя замолчала, потом рассмеялась про себя.

«Вот ведь», — подумала она, глядя на его серьёзное лицо. «С виду такой милый, а язык как бритва. Но в критический момент на него можно положиться».

С ним она чувствовала себя спокойнее. Как раз в этот момент Сюй Мэншань поднял глаза и посмотрел на неё. Они встретились взглядами на несколько секунд, затем он сказал:

— Подними ногу ещё выше — и я увижу твои трусы. И не жди, что я за это отвечу. Кстати, ноги толстоваты.

Фань Цзя:

— ...Пошёл вон!

Они уже собирались продолжить перепалку, когда её телефон завибрировал — пришло сообщение.

Фань Цзя прочитала его вслух:

«Фань Линлин (ID: XXXXX), вы взяли в кредит 30 000 юаней. Проценты и пени к оплате: 1922 юаня. Верните до среды! Просрочка повлечёт юридическую ответственность!»

Она фыркнула:

— Тридцать тысяч, а через две недели уже две тысячи набежало! И проценты ещё будут расти. Бессовестные твари.

Фань Цзя переслала сообщение в группу следственной команды. Всё шло по плану.

— Ну что, собираешься идти к своему «брату Пиньго» с криками и слезами*? — спросил Сюй Мэншань.

— Конечно, — ответила она. — Кто ещё спасёт меня от этой пропасти? Только дай мне настроиться. Как думаешь, а вдруг он действительно влюбится и решит встать на путь исправления? Тогда расследование зайдёт в тупик — всё из-за моей неотразимости.

Сюй Мэншань усмехнулся:

— Мечтай.

Фань Цзя почему-то почувствовала, что отыгралась. Она собралась с духом и позвонила «брату Пиньго».

К этому времени полиция уже выяснила: его настоящее имя — Чэнь Чжаоци.

Окончив университет Хуайчэна три года назад, он сначала устроился в обычную компанию, но быстро уволился и занялся кредитованием студентов. Сколько их уже попалось в его сети — неизвестно.

Предварительная проверка показала: во время учёбы он и сам брал такие кредиты. А после выпуска стал одним из самых успешных хищников в этом бизнесе.

* 一哭二闹三上吊 (yī kū èr nào sān shàng diào) — «сперва — рыдать, потом скандалить, а затем — вешаться». Идиома описывает последовательность драматичных или эмоционально манипулятивных действий, которые кто-то предпринимает, чтобы добиться своего или привлечь внимание.

**Глава 85**

Сначала «брат Пиньго» не брал трубку. Фань Цзя упорно звонила снова и снова, и только после двадцатого раза Чэнь Чжаоци наконец ответил, понизив голос:

— Линлин, что случилось?

Фань Цзя включила громкую связь, а Сюй Мэншань начал запись разговора. Услышав, как тот её называет, он едко приподнял бровь.

Фань Цзя уже полностью вжилась в роль:

— Брат Пиньго, мне только что прислали сообщение! Там написано, что проценты и пени уже почти две тысячи юаней! Как так? Вы же говорили, что в неделю будет чуть больше сотни! Откуда такие суммы? Я никогда не смогу столько отдать!

Чэнь Чжаоци помолчал:

— Сто с лишним — это проценты за десять тысяч. А ты на днях взяла ещё двадцать тысяч.

— Но тогда должно быть всего три-четыре сотни! — всхлипнула Фань Цзя.

Чэнь Чжаоци вздохнул:

— Ты не заплатила проценты за прошлую неделю, поэтому начислили штраф. Вот почему сумма такая большая.

— Штраф? Но почему так много?

— У нас в компании кредиты выдаются без залога, только под удостоверение личности и студенческий билет, — терпеливо объяснил он. — Мы поддерживаем студенческие стартапы, но и рискуем большими суммами. Ты не разбираешься в финансах, но с юридической точки зрения, раз мы идём на такой риск, штрафные санкции должны быть высокими. Поняла, что я имею в виду?

Фань Цзя звучала потерянно:

— Но... что мне делать? Две тысячи в неделю! Я не смогу!

Чэнь Чжаоци, казалось, искренне пытался помочь:

— Ты же недавно взяла двадцать тысяч. Возьми оттуда и сначала заплати проценты.

Фань Цзя закатила глаза, но в голосе сохранила дрожь:

— Но эти деньги срочно нужны моей семье! Папа в больнице... Я уже всё перевела, у меня буквально ни копейки! Брат Пиньго, что мне делать? Я не знаю! Если я не оплачу проценты на этой неделе... что будет?

Голос Чэнь Чжаоци потемнел:

— Тогда будет серьёзные проблемы. Проценты будут только расти. По договору, если ты не платишь, это повлияет на твою кредитную историю. В будущем тебе не дадут ипотеку, внесут в чёрный список на покупку билетов на поезда и самолёты! Да и вообще, это противозаконно!

— Но что мне делать? У меня правда нет денег! Брат Пиньго, ты не мог бы... одолжить мне?

Чэнь Чжаоци снова вздохнул:

— Я сам выпустился недавно, выплачиваю ипотеку. Если честно, раньше я помогал нескольким младшим товарищам, но... деньги пропали. Как брат Ли и говорил. Так что у меня сейчас тоже туго.

— Ты правда не можешь мне помочь? Или... может, компания даст мне ещё один кредит на оборотные средства? Я уже заказала товар! Как только магазин заработает, я сразу всё верну!

Чэнь Чжаоци помолчал, затем сказал:

— Я бы не должен соглашаться. Во-первых, новый кредит только увеличит твой долг. Но проценты платить надо — из двух зол выбирают меньшее. Испорченная кредитная история останется на всю жизнь! Во-вторых, у тебя нет залога. Ты и так взяла тридцать тысяч без ничего — кто ещё тебе столько даст? Но... по правилам компании, теперь тебе нужно что-то предоставить.

— Что я могу предоставить? У меня ничего нет.

Чэнь Чжаоци выдержал паузу, затем медленно произнёс:

— Всё просто. Нужно записать видео, где ты говоришь о займе, и прислать его нам.

— Правда? Тогда я сейчас же запишу!

— Подожди, — остановил он её. — Просто видео для компании не имеет ценности. Не переживай, его увидит только бухгалтер — женщина. Никто не узнает.

— Что... что ты имеешь в виду?

— Многие твои однокурсницы так делали, ничего страшного. Нужно снять видео, где ты... без одежды, с удостоверением личности в руках. С этим завтра же получишь деньги.

**Глава 86**

Фань Цзя инстинктивно выпалила:

— Нет, не могу!

Чэнь Чжаоци замолчал на несколько секунд, затем неожиданно рассмеялся:

— Боишься?

— Э-э... нет, просто это слишком... — она запнулась.

— Подумай и скажи мне своё решение, — сказал он. — Ничего страшного, просто формальность.

Фань Цзя понизила голос:

— Ты правда хочешь, чтобы я сняла такое видео и отправила в компанию? Брат Пиньго, я...

Сюй Мэншань, сидевший рядом, едва сдержал рвотный позыв.

Но, кажется, Чэнь Чжаоци растрогался её неуверенностью и обидой:

— Линлин! Я не причиню тебе зла. Обещаю, никто не увидит. Я тоже не посмотрю.

Закончив разговор, Фань Цзя содрогнулась и вздохнула:

— Ублюдок.

— Как думаешь, Лю Иша и Чжао Фэйэр тоже снимали такие видео? — спросил Сюй Мэншань.

— Они занимали больше и не могли вернуть. Судя по их схеме, точно снимали.

Они переглянулись.

— Я доложу команде, — сказал Сюй Мэншань. — Видео, конечно, снимать не будем. А то ещё откажут в кредите. Посмотрим, как дальше разыграем.

Фань Цзя швырнула в него подушку, но он ловко поймал её одной рукой, подложил под спину и позвонил Юй Минсюй.

———

VIP-палата городской больницы.

Инь Фэн полусидел на кровати, с капельницей в руке. После пробуждения его голова была пустой и тяжёлой, будто вывернутой наизнанку.

С мозгом всегда сложнее. Чэнь Фэн сидел рядом, держа в руках результаты обследований — никаких отклонений.

— Принеси все материалы о моём брате, — неожиданно сказал Инь Фэн.

Чэнь Фэн удивился:

— Ты что-то вспомнил?

Инь Фэн посмотрел на него:

— А я должен что-то вспомнить?

На лице Чэнь Фэна появилось что-то вроде жалости:

— Учитель Инь, ты... очень любил и уважал своего брата Инь Чэня. Его преждевременная смерть стала для тебя большим ударом. Думаю, именно поэтому ты так долго позволял Су Цзыи оставаться рядом с тобой.

Инь Фэн задумался:

— Когда он умер и как?

— Тринадцать лет назад в автокатастрофе.

— А тело?

— Кремировали.

Инь Фэн разочарованно вздохнул:

— Тогда не проверишь, действительно ли это был он.

Чэнь Фэн странно посмотрел на него:

— Несколько лет назад ты уже задавал этот вопрос. Потом сам провёл расследование и подтвердил — покойный действительно Инь Чэнь. Твой брат мёртв.

Инь Фэн помолчал, затем пробормотал:

— Если не он, то кто же... Кто может быть таким же…

— Что-то не так?

Инь Фэн встретился с ним взглядом и покачал головой:

— Думаю, это не в твоей компетенции.

———

Юй Минсюй получила звонок Сюй Мэншаня как раз когда подъехала на такси к больнице.

Днём она привезла сюда Инь Фэна, но из-за работы не могла остаться. Теперь, уже вечером, наконец вырвалась и приехала. Чэнь Фэн сообщил, что Инь Фэн уже проснулся.

Она согласилась с планом Сюй Мэншаня — пока не давить на «брата Пиньго», посмотреть, как будут развиваться события и что он предпримет.

Никаких видео, конечно, снимать не будут.

Разговаривая по телефону, она подошла к палате. Дверь была приоткрыта. Закончив разговор, она собралась войти, но вдруг замерла. Вспомнила, каким ужасным было лицо Инь Фэна перед потерей сознания. Вспомнила все его бессвязные слова.

«Восстановление памяти».

Эти слова всплыли в голове, и её вдруг охватило раздражение. Будто перед ней раскинулась безбрежная водная гладь, холодная и безмолвная.

Юй Минсюй толкнула дверь. Оба человека внутри подняли на неё глаза, но её взгляд устремился только к тому, кто лежал на кровати — в больничной одежде, с бледным лицом и вечно растрёпанными волосами. Его ясные глаза неотрывно смотрели на неё.

И её сердце наконец успокоилось. Она подошла к кровати, и Чэнь Фэн тут же удалился.

— Ну как? — спросила она.

Инь Фэн медленно протянул к ней руки.

Обычно она лишь раздражённо отмахивалась от таких жестов, но сейчас не смогла сдержать улыбку:

— Отстань. Говорила же — не буду обнимать.

— Но у меня правда очень болела голова, — сказал он. — Будто собиралась взорваться.

Её сердце ёкнуло, но она сохранила невозмутимость:

— Ты... что-нибудь вспомнил?

— Нет, — сразу ответил он. — Ничего не вспомнил.

Юй Минсюй удивилась, но одновременно почувствовала облегчение. Этот странный коктейль эмоций разозлил её, но виду она не подала и села в кресло рядом с кроватью.

Инь Фэн потянул её за руку:

— Врачи сказали, что скоро меня выпишут.

— Так быстро?

— Всё равно не могут вылечить, — беззаботно сказал он. — Я безнадёжен!

Юй Минсюй не знала, радоваться или огорчаться:

— И тебя это не беспокоит?

— А ты хочешь, чтобы я быстрее выздоровел? — спросил он. — Если я поправлюсь, стану умным и зрелым. Чувствую, что раньше был таким же, как Гу Тяньчэн и Ло Юй — конечно, в сто раз лучше их. Но... мне кажется, тебе как раз нравится такой тип.

Последнюю фразу он произнёс очень тихо.

Юй Минсюй не ожидала такого поворота и даже растерялась:

— Что ты понимаешь? Чушь несёшь. Да, мне встречались подлецы, но я никогда не влюблялась в них.

— А...

— Да и с чего ты взял? — продолжала она. — Ты и сам был ещё тем экземпляром. Говорят, обожал моделей и знаменитостей — большая грудь, длинные ноги, острый подбородок. Как только память вернётся, сразу возьмёшься за старое, да?

Инь Фэн покраснел:

— А Сюй, зачем ты это говоришь? Я обещаю, что не буду таким. И точно не буду с ними связываться. Клянусь!

— Как хочешь, — равнодушно сказала она. — Это не моё дело.

———

На следующий день Фань Цзя получила ещё один звонок.

На том конце провода была вежливая женщина, представившаяся Чжан Вэй из финансового отдела.

Фань Цзя снова включила режим «запуганной студентки», которая ничего не видела в жизни.

Чжан Вэй сказала:

— Я слышала, вам нужен ещё один кредит?

— Да, да. Но...

— Я понимаю ваши опасения, — мягко перебила её Чжан Вэй. — Чэнь Чжаоци — хороший парень, ему неудобно объяснять такие вещи. Поэтому он попросил меня всё вам объяснить, чтобы вы могли успокоиться. Поверьте, я ежедневно провожу через свои руки миллионы юаней. Ваша сумма займа — капля в море*. Мы же обе женщины, поэтому я прекрасно понимаю ваши опасения. Но можете быть уверены, что видео — это просто формальность. С этим видео у вас появится кредитная история в нашей компании, и в будущем вы сможете брать займы снова. Оно останется только у меня, даже у руководства компании нет к нему доступа. Мы искренне хотим помочь вам пережить трудные времена.

* 九牛一毛 (jiǔ niú yī máo) — ченъюй, букв. «одна волосинка из девяти быков», очень малая часть от большого целого.

**Глава 87**

Закончив разговор, Фань Цзя покачала головой:

— Вот это подход! Чуть не поверила. Теперь понятно, как они заставляют девушек снимать такие видео. Такие пустые обещания становятся соломинкой для утопающих — дают ложную надежду, чтобы легче было обмануть. А потом держат на крючке.

Сюй Мэншань лаконично подытожил:

— Вот почему говорят: «Нет злее змеи подколодной».

Фань Цзя в ответ лишь закатила глаза.

Полиция пока не предпринимала никаких действий.

Как и ожидалось, через два дня, когда срок выплаты процентов истёк, телефон Фань Цзя начал разрываться от сообщений:

«Вы заняли у нас 30 000 юаней. Текущие проценты и пени просрочены!  Немедленно погасите задолженность во избежание проблем!» — это было ещё вежливо.

«Фань Линлин, верни деньги! Бесстыдница! Взяла взаймы — возвращай! Да чтоб тебя молния поразила!» — это уже грубость.

«Фань Линлин, у нас есть твоё удостоверение личности и диплом. Верни деньги, или пожалеешь!»

«Шлюха, слышишь? Ты живёшь в доме XXX, кв. 503. Не вернёшь — обольём краской!» — это были уже прямые угрозы и оскорбления.

Фань Цзя тут же «в панике» позвонила Чэнь Чжаоци, но он не брал трубку. Сообщения тоже оставались без ответа. Её продолжали заваливать этими смс-нападками.

Фань Цзя даже немного загрустила: «Неужели у меня совсем нет шарма? Так быстро начал безжалостно сдирать с меня долги? Бессердечный!»

Но Юй Минсюй и Хань Фэн считали, что всё идёт по плану. Нужно, чтобы «брат Пиньго» загнал «Фань Линлин» в тупик — в такое же отчаяние, как у первых двух жертв. Только тогда можно будет понять, что произойдёт дальше.

Станет ли «Фань Линлин» третьей жертвой? Есть ли связь между «Фэньцзиньбао» и убийствами? Пока неизвестно.

Тем временем Хань Фэн провёл новый раунд проверок по подозрительным автомобилям и отпечаткам пальцев — безрезультатно. Следователи всё ближе подходили к худшему сценарию — делу, где с самого начала нет никаких зацепок.

Такие дела, как случайно взорвавшаяся у тебя в руках мина, годами давят на сердце, а преступник так и остаётся в тени.

Поэтому компания «Фэньцзиньбао» оставалась единственной ниточкой для следственной группы, но и она была косвенной, без прямых доказательств. Но действовать нужно быстро — время не ждёт.

На следующий день давление усилилось, и полиция этому только радовалась.

Все контакты, указанные Фань Цзя в договоре — «мать» (Юй Минсюй), «отец» (Хань Фэн), «однокурсники» (Сюй Мэншань и другие) — получили угрожающие звонки:

«Эй, Сюй Мэншань? Фань Линлин задолжала нам 30 000, проценты не платит. Пусть вернёт, бессовестная!»

«Ваша дочь заняла в нашей компании 30 000, а проценты уже выросли до 6000. Когда вернёте? Или вам всем несдобровать!»

«Брат Пиньго» по-прежнему игнорировал звонки Фань Цзя, будто испарился.

———

На совещании в участке Юй Минсюй спросила:

— Где сейчас Чэнь Чжаоци?

— Наши за ним следят, — ответил один из полицейских. — Десять минут назад докладывали — снова поехал в то место, где встречался с Фань Цзя. Видимо, новый «клиент».

Юй Минсюй усмехнулась:

— Не впечатлила ты его. Всего две недели — и уже без сожалений загнал в угол.

Фань Цзя сделала обиженное лицо.

Сюй Мэншань добавил:

— С её-то внешностью — только слепой смягчится.

Они уже готовы были сцепиться, но вмешался Инь Фэн:

— Наоборот, именно из-за её привлекательности они торопятся. Обычно ждут месяц-два, чтобы набежали проценты. Значит, кто-то уже заинтересовался.

Фань Цзя сияла от гордости. Сюй Мэншань фыркнул, но тоже улыбнулся.

Все приободрились. Юй Минсюй взглянула на Инь Фэна — казалось, он умел с потрясающей точностью угадывать ход мыслей преступника.

— Что дальше? — спросил Хань Фэн. — Как выманить того самого?

Юй Минсюй задумалась:

— Фань Цзя должна снова лично встретиться с Чэнь Чжаоци. Пусть плачет, умоляет, даже кокетничает — главное, без перегибов. Посмотрим, кто первым не выдержит. Фань Цзя, ты цепляйся за Чэнь Чжаоци как клещ, и посмотрим, как они будут выкручиваться.

———

Спустились сумерки. Улица была почти пустынна. Чэнь Чжаоци стоял на углу, куря и поджидая новую «жирную овечку».

Вскоре появился студент третьего курса. Вид у него был простоватый, даже глуповатый, с провинциальной суетливостью, но когда речь зашла о займе, в глазах мелькнул алчный блеск. Таких Чэнь Чжаоци видел сотни.

Он тут же надел маску доброго старшего брата, застенчиво улыбнулся и в непринуждённой манере объяснил условия займа, будто это просто маленькая дружеская услуга. Он знал: с каждым годом студенты становились только наивнее.

Вскоре они уже были у «брата Ли», где парень подписал договор и получил деньги. Глядя, как студент счастливо уносит наличные, Чэнь Чжаоци положил свою долю в карман, а «брат Ли» сменил выражение лица на заискивающее, с поклонами провожая его до двери. Чэнь Чжаоци похлопал его по плечу и пошёл вниз.

Спустившись по лестнице, он неожиданно увидел Фань Линлин.

Чэнь Чжаоци не думал, что у неё хватит смелости прийти сюда. Докурив, он бросил окурок в урну и разглядел её при свете фонарей. Она выглядела измученной, но всё такой же милой — тёмные волосы, белая кожа, ямочки на щеках, дрожащая улыбка.

И это тело — стройное, но не худое, полное жизни. У любого мужчины бы перехватило дыхание.

Через руки Чэнь Чжаоци прошло уже слишком много клиенток, и он легко мог представить её голой — белую кожу, грудь, интимные места, всё на виду, пока она с удостоверением личности в руках зачитывает условия займа...

Они все такие жадные. Такие развращённые.

Он подошёл к ней, лицо выражало озабоченность:

— Линлин, что ты здесь делаешь?

Фань Цзя схватила его за рукав:

— Брат Чжаоци, помоги! Меня загнали в угол!

Его взгляд скользнул от её тонких пальцев к заплаканному лицу*.

— Не волнуйся, расскажи. Я обязательно помогу тебе.

Фань Цзя сквозь слёзы описала все свои злоключения последних дней. Чэнь Чжаоци усадил её на бордюр у клумбы, молча протянул бумажные салфетки.

Когда она подняла глаза, его лицо исказилось от мнимого раскаяния:

— С самого начала мне не следовало тебе помогать. Ты говорила, что вернёшь деньги, как только откроешь магазин, а теперь даже проценты не можешь выплатить...

— У меня нет выхода! — рыдала Фань Цзя. — Что мне делать? Если они найдут моих родителей... Папа всё ещё в больнице...

Чэнь Чжаоци вздохнул:

— Сейчас самое важное — срочно погасить проценты. Ты должна уже шесть тысяч. Сними видео, и всё решится. Ты должна взять судьбу в свои руки! Нерешительность тебя погубит.

* 梨花带雨 (lí huā dài yǔ) — букв. «цветы груши под дождём». Идиома описывает образ девушки, которая плачет, но при этом выглядит очень трогательно и красиво, как нежные белые цветы груши, на которые упали капли дождя. Такой плач не отталкивает, а вызывает жалость и умиление.

**Глава 88**

Фань Цзя сделала крайне страдальческое выражение лица, яростно замотала головой:

— Нет... Я не могу... Ни за что...

Чэнь Чжаоци, видимо, не ожидал такого сопротивления. Ведь стоит заполучить видео — и девушка навсегда станет их марионеткой. Его лицо постепенно окаменело, он отстранился и сказал:

— Ты сама выбрала этот путь, Линлин. Я сделал всё возможное. Хотел помочь, но ты ещё и подозреваешь, что наша компания замышляет что-то дурное? У нас десятки тысяч клиентов по всей стране — нам просто некогда строить козни против тебя. Подумай хорошенько.

Услышав холод в его голосе, Фань Цзя вцепилась в его руку. Он попытался вырваться, но она прижалась ещё сильнее и, сделав отчаянное лицо, положила голову ему на плечо:

— Брат Чжаоци, я правда не могу... Я... я к тебе... Нет ли другого способа? Я сделаю что угодно, только не это! Всё, что скажешь!

Чэнь Чжаоци удивлённо посмотрел на неё, губы плотно сжались, на симпатичном лице появилось смущение.

Фань Цзя мысленно молилась: «Покажи свою хищную натуру! Согласись, согласись… я же идеальная приманка!»

Но он вдруг вскочил, оттолкнул её:

— Девчонка, о чём ты?! Даже если я... Видео — это правило компании! Я ни за что не воспользуюсь твоей бедой! Я ухожу! Ты… ты подумай хорошенько! Если долг станет ещё больше, видео уже не поможет!

Фань Цзя попыталась снова ухватиться за него, но Чэнь Чжаоци буквально сбежал.

Она осталась стоять на ветру, с глазами, полными слёз, провожая его машину.

— Докладываю: попытка соблазнения провалилась, — пробормотала она в рацию. — Неужели им правда только деньги нужны? Никакого интереса к жертвам? И к смерти Лю Иша они непричастны?

———

Следственная группа оказалась в довольно затруднительном положении.

Прошло две недели, но убийца, оставивший отпечаток пальца и разъезжавший на «джинбее», растворился, как капля в море.

У двух жертв, помимо схожего возраста и места жительства, было лишь одно необычное сходство — огромные долги перед «Фэньцзиньбао». Но с точки зрения мотива, компании их смерть была невыгодна. Разве что среди сотрудников скрывался  сексуальный маньяк и серийный убийца.

Фань Цзя, внешне похожая на жертв, а может, даже привлекательнее, уже заняла тридцать тысяч, но пока вышла только на внешнее звено — «брата Пиньго». Хотя они начали требовать деньги раньше обычного, будто заинтересовались ею, но вели себя как типичные ростовщики — угрожали, оскорбляли, требовали видео. Даже когда Фань Цзя попыталась соблазнить «брата Пиньго», тот не поддался.

В сложных делах следователи всегда рискуют, выбирая направление расследования.  Если окажется, что долги жертв — просто совпадение, а компания непричастна, это будет означать потерю времени и ресурсов, а поиск убийцы лишь усложнится.  Поэтому в зале заседаний полиции Хуайчэна царило напряжённое молчание.

Хань Фэн склонялся к версии о непричастности «Фэньцзиньбао» — он проверял их в прошлом году, а главное, у них было надежное алиби на время исчезновения первой жертвы, Чжао Фэйэр. Тогда компания в полном составе уехала на заграничный корпоратив.

— Мы проверяем всех владельцев «джинбеев», — сказал он. — Работа объёмная, но мы не сдадимся. Предлагаю перебросить все силы сюда.

Юй Минсюй взглянула на Инь Фэна — тот увлечённо играл пальцами, явно не слушая.

— Нет, — твёрдо сказала она. — Такую явную зацепку нельзя бросать на полпути. Инь Фэн уже говорил — ускоренные требования выплат могут означать интерес к Фань Цзя. А если «обнажённые видео» — их обычная практика, то переход к сексуальному насилию вполне вероятен. Если ситуация не сдвинется, предлагаю тайно доставить Чэнь Чжаоци на допрос.

Лао Тан и заместитель начальника полиции Хуайчэна, ответственные за дело, быстро посовещались:

— Прошло две недели, давление сверху растёт. Действуем по плану Хань Фэна — все силы перебрасываем на проверку машин и отпечатков. Юй Минсюй — немедленно доставить Чэнь Чжаоци в участок для допроса. Если явных подозрений не будет — отпустить. Эту линию расследования временно откладываем и передаём отделу по экономическим преступлениям для работы с незаконной деятельностью компании «Фэньцзиньбао».

**Глава 89**

После совещания все разошлись в подавленном настроении.

Юй Минсюй шла быстро, Инь Фэн следовал за ней, и вскоре они оторвались от остальных. На лестничном пролёте она резко обернулась:

— Почему ты молчал, когда лао Тан хотел закрыть линию с «Фэньцзиньбао»? — Она дёрнула его бейдж консультанта. — С этой штукой твоё слово могло бы значить больше моего!

Инь Фэн ответил:

— А Сюй, я как консультант не могу вмешиваться в ваше направление расследования.

Юй Минсюй опешила: «Что я вообще делаю, почему срываюсь на него, как какая-то капризная девчонка?».

Она коснулась носа и, не извиняясь, развернулась, чтобы уйти.

Инь Фэн последовал за ней, в голосе слышалась улыбка:

— А Сюй трогает нос, когда смущается.

Юй Минсюй проигнорировала его.

Но он добавил:

— Не переживай, мы поймаем убийцу.

— Каким образом?

— Я найду человека, полностью соответствующего психологическому профилю преступника, и приведу его к тебе.

Юй Минсюй остановилась, обернулась. Его глаза были ясными и уверенными.

Для неё это был новый опыт. За эти годы она привыкла ни от кого не зависеть. А теперь этот мужчина — которого она, по сути, сама «вырастила» — спокойно предлагал взять весь груз её забот на себя.

Щемящее чувство снова сжало её грудь. Не ответив, она пошла дальше. Инь Фэн молча следовал за ней.

Через некоторое время она заговорила:

— Я не оставлю линию с «Фэньцзиньбао». Интуиция подсказывает мне, что они замешаны. Не бывает таких совпадений — их связь с жертвами единственное необычное обстоятельство.

Она сделала паузу:

— Ты ищешь по профилю преступника, они — по машине и отпечаткам. Даже если сейчас моя дорога кажется тупиковой, я верю, что это верный путь.

Инь Фэн уже собирался кивнуть и вдруг осознал — она делится с ним. Он поднял глаза и увидел её по-прежнему упрямое лицо, но в голосе явственно звучали растерянность и беспомощность. Она — Юй Минсюй, всемогущая и несгибаемая — сейчас доверила ему свои сокровенные мысли. Только ему.

Быть может она сама не осознавала эту душевную близость. Но Инь Фэн вдруг понял: их сердца, возможно, были связаны крепче, чем она думает.

Он преградил ей путь, упёршись рукой в стену. Она повернулась и увидела его серьёзный, искренний взгляд — ни намёка на обычную глуповатость.

А потом он улыбнулся, будто весеннее солнце:

— А Сюй, давай снова поспорим.

Она приподняла подбородок.

— Кто первым поймает убийцу, — сказал он. — Если выиграешь ты — исполню любое твоё желание. В пределах моих возможностей и средств.

Юй Минсюй подумала, что он просто безнадёжен в своей болтовне:

— А если выиграешь ты?

«Хочу тебя»

Эти слова сами всплыли в голове Инь Фэна, сопровождаемые горячим трепетом.

Но он опустил глаза, показывая лишь покрасневшие кончики ушей:

— Как скажешь. Любой твой приз приму.

Юй Минсюй, увидев, что он снова принял вид «добропорядочной молодой жёнушки», уже хотела подразнить, но слово «приз» задело её за живое.

Она не знала, имел ли Инь Фэн в виду «тот самый» приз или нет.

— Посмотрим, — буркнула она.

———

Сказано — сделано.

Юй Минсюй и Сюй Мэншань в форме подъехали к дому Чэнь Чжаоци. Полицейское наблюдение с него уже сняли. Вечерело, вокруг было многолюдно. Они припарковались и направились к подъезду, но как раз в этот момент из дверей вышел сам Чэнь Чжаоци.

Юй Минсюй и Сюй Мэншань обменялись взглядами — теперь оставалось только пригласить его на допрос по делу об убийстве. Чэнь Чжаоци не спешил садиться в свою машину: он закурил, стоя у обочины и оглядывая округу.

Так их взгляды и встретились. Он слегка замер, посмотрел на них и отвернулся.

— На крысу похож, — проворчал Сюй Мэншань.

Юй Минсюй удивилась:

— Он тебе так не нравится?

Сюй Мэншань ответил, глядя в сторону:

— Нет.

Разговаривая, они приближались к Чэнь Чжаоци. Тот стоял к ним боком, курил, но украдкой следил за ними. Рука его слегка дрогнула, но он продолжал стоять, не меняясь в лице.

Юй Минсюй стало даже смешно — к таким, кто выглядит честным, но на самом деле ядовит как змея, она испытывала крайнее отвращение. Она уже собиралась его «напугать», но тут зазвонил телефон.

Юй Минсюй увидела имя Фань Цзя и ответила:

— Что случилось?

— Вы уже задержали его? — спросила Фань Цзя. — Он только что написал, предлагает завтра встретиться в компании, говорит, поищет другие варианты.

Юй Минсюй взглянула на Сюй Мэншаня, положила трубку, и они прошли мимо Чэнь Чжаоци.

Увидев, что полицейские зашли в соседний магазин, Чэнь Чжаоци облегчённо вздохнул, сел в машину и уехал. Правда, немного отъехав, он снова посмотрел на магазин, затем на телефон — Фань Линлин согласилась на встречу. Он нахмурился и ускорился.

———

Вечером в том же ресторане с копчёными свиными ножками собрались Юй Минсюй, Фань Цзя, Сюй Мэншань и Инь Фэн.

Фань Цзя настаивала:

— Дайте мне пойти. Направление расследования уже поменяли, даже если доложить начальству, они просто вызовут Чэнь Чжаоци на допрос — и что мы узнаем? Две недели насмарку. А я смогу разведать их логово, вдруг найдём что-то!

Юй Минсюй посмотрела на Сюй Мэншаня.

Тот поставил кружку с пивом:

— Доложим лао Тану. Как скажет начальство, так и поступим.

Фань Цзя толкнула его:

— Эй, Лис Сюй, что это с тобой в последнее время? Куда делся решительный и смелый Сюй Мэншань? Если отменят операцию, так зря я что ли две недели под прикрытием работала?

Сюй Мэншань позволил ей так себя тормошить, оставаясь неподвижным, словно гора.

Юй Минсюй встретилась с ним взглядом, затем спросила:

— Инь Фэн, а ты что скажешь?

Она повернулась и увидела его при свете ламп — в чёрном свитере, с длинной шеей, чётким профилем. Он смотрел на кружку с пивом, затем быстро облизнул губы.

**Глава 90**

Юй Минсюй пристально посмотрела на него:

— Только одну кружку.

Инь Фэн тут же принял вид «маленького белого кролика», совершенно не сочетавшийся с его соблазнительной внешностью. Он крепко сжал кружку и с сожалением сказал:

— Ладно.

Фань Цзя хихикнула:

— «Властный генеральный директор и его маленькая кроткая жена».

Сюй Мэншань добавил:

— «Мужчина за спиной женщины-босса».

Юй Минсюй проигнорировала подколки этих двоих, которые то в открытую ссорились, то тут же сговаривались у всех за спиной, и спросила Инь Фэна:

— Как думаешь, отпустить завтра Фань Цзя?

— Если бы это был я, я бы пошёл, — ответил он. — Сначала Чэнь Чжаоци настаивал на видео, будто готов был разорвать все отношения. Это логично для их бизнеса. Но теперь он внезапно сменил тактику и зовёт её в офис. Значит, что-то изменилось. И я думаю, решение исходило не от него, а от кого-то выше. Лиса вот-вот готова показать хвост!

Трое остальных задумались.

Юй Минсюй допила пиво и сказала Фань Цзя:

— Иди. Но ни шагу в сторону от плана. При малейшей опасности — сразу выходи. Мы будем следить снаружи и прикроем тебя.

———

Чэнь Чжаоци назначил встречу на следующий вечер.

Эта неприметная, но, вероятно, связанная с тысячами студентов компания располагалась в старом районе города возле университета. Сумерки окутали узкие улочки. Вокруг были только склады и магазинчики, к ночи здесь становилось безлюдно.

Фань Цзя вышла из машины и посмотрела на невзрачное трёхэтажное серое здание:

— Офис здесь?

Чэнь Чжаоци улыбнулся:

— Штаб-квартира компании в Шэньчжэне, три этажа в небоскрёбе. Это всего лишь филиал в Хуайчэне, у нас их больше сотни. Здесь аренда дешевле, да и до университета ближе.

Фань Цзя подумала: «Какой же ты лжец», но на лице изобразила понимание.

На первом этаже неожиданно оказалась стойка ресепшн, в этот час уже пустующая. Чэнь Чжаоци провёл её внутрь. Вокруг стояли восемь рабочих столов, все пустые. Ничего подозрительного.

На втором этаже в нескольких кабинетах горел свет. Чэнь Чжаоци поздоровался с коллегами. Те, будто не замечая Фань Цзя, поспешно прошли мимо.

— Студенток вроде тебя мы видали, — объяснил он.

— А зачем я сегодня здесь?

В полумраке коридора Чэнь Чжаоци повернулся к ней:

— Не переживай, всё хорошо. Просто слушай, что скажут.

— Кто?

— Директор и руководство компании. Они поддерживают таких целеустремлённых студентов, как ты. Твой случай их тронул. Сможешь ли воспользоваться этой возможностью — зависит только от тебя.

Фань Цзя кивнула с наивным видом:

— Ваша компания такая большая, клиентов так много... Как они... узнали обо мне?

Чэнь Чжаоци улыбнулся:

— Я рассказал. Ты же в безвыходном положении. Да и в тот раз, когда ты пришла ко мне, директор как раз проезжал мимо и заметил тебя.

— О... тогда мне действительно повезло...

Они подошли к очередному кабинету. Чэнь Чжаоци постучал, вышла девушка.

— Проверь её.

Фань Цзя схватила его за рукав:

— Зачем?..

— Правила компании, — тихо объяснил он. — Боимся журналистов. Некоторые из них специально пишут сенсационные статьи, искажают факты, а потом пытаются вымогать у нас деньги. Это простая проверка, ничего страшного. Быстро осмотрят и всё. И телефон придётся оставить.

Фань Цзя вошла за девушкой в офис. Та обыскала её, вытряхнула содержимое сумки и забрала телефон.

Фань Цзя следила за её руками, краем глаза заметив тень за дверью — Чэнь Чжаоци ждал снаружи.

С того момента, как она села в машину, все их разговоры записывались. Юй Минсюй и другие находились в складе напротив, наблюдая за зданием через щель в шторах. На данный момент было известно, что в этом здании всего один вход и выход.

В сумке Фань Цзя не было камеры — как раз на такой случай, — но были жучок и трекер. На экране перед Юй Минсюй и Сюй Мэншанем мигал сигнал Фань Цзя. Инь Фэн сидел позади. В наушниках раздались шорохи и звон упавших предметов. Все невольно затаили дыхание.

— Что это? — вдруг чётко раздался голос незнакомой девушки.

———

Фань Цзя наблюдала, как вещи из её сумки рассыпаются по столу. Девушка подняла ручку, а карандаш для бровей упал на пол к её ногам.

— Ручка, — невинно сказала Фань Цзя.

Девушка, выглядевшая всего на несколько лет старше студентки Фань Линлин, вовсе не была такой же наивной. Она внимательно осмотрела ручку, открутила колпачок, вынула стержень с чернилами, но ничего не нашла. Она проверила пудру, кошелёк, помаду, портативное зарядное устройство, а затем сложила всё обратно:

— Всё, можешь идти.

Фань Цзя взяла сумку и вышла, не взглянув снова на упавший карандаш для бровей.

Чэнь Чжаоци обменялся взглядом с девушкой и улыбнулся:

— Перед встречей с руководством тебя хочет видеть один человек.

———

Юй Минсюй и другие слышали, как звуки из прослушивающего устройства постепенно затихли, затем дверь закрылась.

— Кажется, эта глупая девчонка потеряла жучок, — сказал Сюй Мэншань. — Сестра Юй, что будем делать?

Юй Минсюй следила за медленно движущейся точкой:

— Фань Цзя — человек рассудительный. У неё есть ещё один трекер. Она знает, когда звать на помощь. Продолжаем наблюдать.

**Глава 91**

Чэнь Чжаоци привел Фань Цзя в более просторный кабинет, обставленный со вкусом. За столом сидела привлекательная женщина лет тридцати, одетая в строгий деловой костюм и излучающая компетентность и обаяние.

— Это наш финансовый директор Чжан Вэй, — представил Чэнь Чжаоци. — Можешь называть её сестрой Вэй.

Фань Цзя сразу поняла — это та самая женщина, которая звонила и уговаривала её снять видео. Она сделала робкий вид:

— Здравствуйте, сестра Вэй.

Чжан Вэй непринуждённо махнула рукой:

— Иди, я поболтаю с младшей сестрой Линлин.

Чэнь Чжаоци кивнул Фань Цзя:

— Сестра Вэй давно хотела с тобой познакомиться. Вы, девушки, пообщайтесь, а я доложу боссу о твоём визите. Приготовься к встрече.

Фань Цзя покорно кивнула.

Когда Чэнь Чжаоци вышел, Чжан Вэй усадила её на диван:

— Какая ты милая! Есть парень?

Фань Цзя опустила глаза:

— Нет...

— Ничего, — улыбнулась Чжан Вэй. — Выберешь молодого и перспективного, вроде Чжаоци. В него многие влюблены.

Фань Цзя сжала кулаки на коленях. Чжан Вэй заметила её реакцию и принялась заваривать чай:

— Чжаоци сказал, у тебя сейчас трудности с выплатами, но ты не хочешь снимать видео. Обычно в таких случаях компания никогда не даёт новый кредит. Но... во-первых, Чжаоци считает тебя особенной, во-вторых, я слышала, что ты очень способная и талантливая. Поэтому компания долго думала и нашла для тебя компромиссное решение.

Фань Цзя подняла глаза, полные надежды:

— Какое решение?

Чжан Вэй поставила перед ней чашку:

— Вступить в нашу компанию, как Чжаоци.

Пар от свежезаваренного чая поднимался лёгкой дымкой.

— Попробуй, это отличный Лапсан Сушонг, — сказала Чжан Вэй.

Фань Цзя взяла чашку и сделала маленький глоток.

— Глупышка, не разбираешься, — рассмеялась Чжан Вэй. — Обычным людям я такой не наливаю.

Фань Цзя не разбиралась в чае, лишь почувствовала немного терпкий и горьковатый вкус, и сделала ещё глоток.

Чжан Вэй подлила ей чай и сказала:

— В нашей компании высокие стандарты, обычным людям сюда не попасть. Чжаоци тоже был должен десятки тысяч, но за несколько лет не только вернул долг, но и купил дом с машиной. Разве не успех?

Она наклонилась ближе:

— Но поскольку мы — элитная компания с хорошими условиями, у нас строгие правила. Сотрудники должны беспрекословно подчиняться руководству и выполнять все указания. Мы как одна семья — поддерживаем и понимаем друг друга. Ты с этим справишься?

— Справлюсь! — тут же ответила Фань Цзя, затем застенчиво добавила: — Я правда могу у вас работать?

В этот момент в душе она испытывала противоречия. С одной стороны, это шанс проникнуть в компанию и выяснить связь с убийствами. С другой — процесс может затянуться, а расследование ждать не может. Но упускать такой шанс она не собиралась.

Чжан Вэй улыбнулась:

— Конечно. Ты умная, симпатичная, выпускница университета Хуайчэн. Я с тобой давно общаюсь — ты хорошо выражаешься и мыслишь, перспективная молодая девушка. Сейчас у нас две вакансии, но обе через конкурс, так как много претендентов. Первая — как у Чжаоци, агент по кредитам. Работа тяжёлая и доход сначала нестабилен. Вторая — ассистент нашего начальника, директора Чжоу. Редкая возможность! Предыдущий ассистент как раз уволился.

Чжан Вэй сделала многозначительную паузу:

— Работа непростая — круглосуточная готовность, забота обо всех нуждах начальника, сопровождение на встречах и в поездках. Но зарплата 5000 в месяц, а ассистент руководителя со временем расширяет кругозор и после нескольких лет может стать руководителем отдела с более высоким доходом. Я сама была ассистентом у господина Чжоу несколько лет — видишь, как сейчас хорошо живу?

Фань Цзя сделала решительное лицо:

— Сестра Вэй, я хочу попробовать на должность ассистента.

Чжан Вэй подняла чашку, её яркий маникюр сверкнул в свете ламп:

— Ты мне симпатична. С моей стороны ты прошла. Теперь всё зависит от того, сможешь ли ты произвести хорошее впечатление на директора Чжоу.

Она многозначительно добавила:

— Если ты ему понравишься, он очень щедр — дарит одежду, украшения... Для нас это роскошь, а для него — мелочи.

Фань Цзя сделала растерянное лицо. Чжан Вэй чокнулась с ней чашкой:

— До дна!

Фань Цзя не смогла отказаться и выпила ещё два глотка, пока не пришёл Чэнь Чжаоци.

Он оценивающе посмотрел на неё:

— Директор Чжоу ждёт.

Фань Цзя дёрнула его за рукав:

— Я попробую пройти собеседование на должность ассистента, хорошо?

На лице Чэнь Чжаоци мелькнула странная улыбка, сразу исчезнувшая.

— Хорошо, — спокойно сказал он. — Удачи.

Фань Цзя прищурилась:

— Ты... не хочешь, чтобы я шла?

Он рассмеялся:

— Кто я такой, чтобы тебя останавливать?

Фань Цзя сделала вид, что колеблется, и прошептала:

— Если ты против... я не пойду. Сестра Вэй намекала... что ассистент должен быть очень близок с директором... Я не знаю... брат Чжаоци, мне идти?

Чэнь Чжаоци посмотрел на неё, и за стёклами очков его взгляд стал неожиданно глубоким. Наконец он потрепал её по голове:

— Иди. Будет это блестящее будущее или унизительная жизнь — всё зависит от твоего выбора. Да и есть ли у тебя другие варианты?

Они подошли к кабинету в конце третьего этажа.

Войдя, они оказались в просторной комнате, оформленной в классическом стиле — кожаные диваны, книжные шкафы, каллиграфия на стенах. Типичный кабинет начальника.

— Директор Чжоу, Фань Линлин пришла, — доложил Чэнь Чжаоци.

— Войдите.

Из-за стола вышел мужчина. На первый взгляд — элегантный и респектабельный. Лет сорока, среднего роста, в черном танцзюане* и в очках в чёрной оправе. На вид — настоящий интеллигент.

* Танцзюань — современный китайский национальный костюм в традиционном стиле. Обычно это короткая куртка или пиджак с характерным воротником-стойкой и застёжками на узелках или пуговицах, выполненный из шёлка или другой ткани с узорами.

**Глава 92**

Однако его улыбка была холодной. Он бегло взглянул на Фань Линлин и без особых эмоций сел на диван.

Чэнь Чжаоци почтительно сказал:

— Директор Чжоу, я пойду.

Директор кивнул. Когда дверь закрылась, он сосредоточил всё внимание на Фань Цзя и слегка улыбнулся:

— Сколько тебе лет?

— Только исполнилось двадцать три.

— Ты должна компании почти сорок тысяч, — сказал он. — И каждый месяц сумма будет расти.

Фань Цзя опустила голову:

— Директор Чжоу, я не знала, что проценты и пени будут такими...

Он махнул рукой:

— Неважно. Если пройдёшь собеседование, твой долг можно будет обсудить. Разве финансовый отдел посмеет требовать деньги с моего ассистента?

Он рассмеялся. Фань Цзя невольно тоже улыбнулась.

— Расскажи о своих оценках в университете и о стажировке, — сказал директор Чжоу.

Фань Цзя подумала: «Неужели и правда собеседование?»

Она начала рассказывать придуманную биографию. Директор Чжоу слушал, заваривая чай, и налил ей. Фань Цзя лишь слегка пригубила.

Когда она закончила, он закурил, откинулся на диван и прищурился. Его взгляд был неприятным.

— Директор Чжоу, я подхожу? — робко спросила Фань Цзя.

— Ты девственница?

Она замерла:

— Я...

Неприятное ощущение усилилось. Он стряхнул пепел:

— Развратные девчонки мне не нужны.

Фань Цзя опустила глаза:

— Да.

— Так это или нет — я всё равно узнаю, — равнодушно сказал он.

Фань Цзя сжала пальцы:

— Директор Чжоу, я пришла устраиваться ассистентом.

Он медленно подался вперёд, и Фань Цзя машинально отпрянула, упершись в спинку дивана — дальше отступать было некуда.

Он провёл рукой по её щеке и сказал:

— Раз уж ты здесь, зачем строить из себя невинную? Подумай хорошенько: выйдешь за эту дверь — тебя ждут долги, проблемы с законом, крах карьеры. Твои родные и друзья тоже пострадают. Я вижу, ты способная — если останешься в компании, со мной, хех… тогда можешь не переживать за своё будущее.

Фань Цзя словно одеревенела, глаза блестели от слёз. Директор Чжоу, довольный её реакцией, не стал торопиться:

— У тебя всё равно парня нет. Какая разница, с кем быть? Через год-другой расплатишься с долгами, может, ещё и денег заработаешь. Где ты найдёшь такое выгодное предложение?

Он посмотрел на часы:

— Останься сегодня, пойдём поужинаем, а заодно купим тебе одежду.

Фань Цзя лишь мотала головой, всхлипывая.

Директор Чжоу рассмеялся:

— Глупая. Слушай, это твой единственный шанс — спишу твой долг. Но если сегодня выйдешь за эту дверь — потом хоть на коленях умоляй, я не передумаю.

Фань Цзя закрыла лицо руками и тихо всхлипывала.

В этот момент зазвонил телефон. Директор Чжоу ответил:

— М-м… ладно, я зайду и посмотрю.

Закончив разговор, он обратился к ней:

— Даю тебе десять минут, девочка. Подумай как следует. Я не хочу видеть, как плачешь ты, и как вместе с тобой плачут твои родители, родственники, друзья.

Он вышел. Фань Цзя тут же подняла голову и окинула взглядом комнату — камер наблюдения не было. Она подбежала к двери, толкнула её — заперта снаружи. Тогда она сама щёлкнула замком изнутри и бросилась к письменному столу. Быстро обыскала ящики — там лежали лишь стопки кредитных договоров и данные должников. Ничего ценного.

Взгляд упал на компьютер. Она достала из сумки пауэрбанк и подключила его кабелем. Фань Цзя всегда отличалась техническими навыками. С виду пауэрбанк был обычный, и сотрудница, что проверяла её ранее, ничего не заподозрила. На самом же деле в него был встроен миниатюрный декодер.

Запустив компьютер, она потратила чуть больше минуты, чтобы взломать пароль. Немного подумав, ввела в поиск имена «Лю Иша» и «Чжао Фэйэр» — и, как и ожидала, нашла два папки. Сначала она скопировала данные, потом открыла — договоры, переводы, документы... и видео.

Фань Цзя щёлкнула по файлу, и на экране появилась обнажённая девушка с окаменевшим, безжизненным лицом. Она держала в руках удостоверение личности и монотонно произносила: «Я Лю Иша, ID XXXXX, беру в долг у «Фэньцзиньбао» 20 000 юаней...»

Фань Цзя стиснула зубы, закрыла файл и продолжила поиски. Но в основном там были материалы того же рода. По беглому взгляду — только девушек, снятых в таких же видео для компании «Фэньцзиньбао», было свыше тысячи.

Время шло, и Фань Цзя прикинула, что директор Чжоу вот-вот вернётся. Пока она не хотела тревожить коллег и раскрывать свою личность — ведь ключевых улик она ещё не нашла. Но нужно было придумать, как выбраться отсюда.

Её пальцы летали по клавиатуре; почти весь диск компьютера был уже просмотрен, когда она открыла неприметный маленький файл — и замерла: внутри оказались зашифрованные документы. Не раздумывая, она скопировала всё содержимое, а затем взялась расшифровывать один из файлов.

В этот момент снаружи послышались шаги. Фань Цзя подняла голову и внезапно почувствовала головокружение. Она машинально оперлась на стол — в этот миг расшифровка закончилась. Она щёлкнула файл… Её лицо становилось всё мрачнее. Даже будучи опытным полицейским, повидавшим немало тяжёлых дел, она не могла сдержать отвращения.

Глаза у неё защипало. «Вот оно что… так вот как всё было». Все эти люди… каждый из них был на видео. Им не уйти.

Фань Цзя выдернула пауэрбанк, сунула его прямо в карман, одновременно выключая компьютер и приводя стол в порядок.

Снаружи уже раздавался звук ключа в замке — кто-то открывал дверь.

Это был третий этаж, выпрыгнуть в окно было невозможно. Фань Цзя в тот же миг приняла решение: улики она уже получила, но способ — мягко говоря, неофициальный. Чем меньше шума, тем лучше.

Она решила сначала изобразить сомнение и готовность подчиниться, а когда директор Чжоу поведёт её ужинать и покупать одежду — сбежать при первой возможности. Поэтому она метнулась к дивану и села, вновь приняв вид покорной и униженной.

Дверь открылась. Директор Чжоу вошёл, увидел её на месте и удовлетворённо хмыкнул.

Он подошёл прямо к ней и сел вплотную, так что их бёдра соприкоснулись, его рука легла на спинку дивана за её плечами:

— Зачем дверь заперла? Боялась, что войду? На моей территории смеешь закрываться? Вижу, характер норовистый — надо обуздать.

Фань Цзя уже хотела ответить, как вдруг голова закружилась сильнее. Она пошатнулась, и рука директора Чжоу легла ей на плечо:

— Что такое? Тебе плохо?

В голове у Фань Цзя взвыла тревога: «Чёрт! Чай Чжан Вэй!» Она не притронулась к чаю директора Чжоу, но не избежала того, что предложили ей в самом начале. Да и слишком расслабилась, зная, что товарищи снаружи.

**Глава 93**

Перед её глазами всё расплывалось. Она попыталась нащупать подвеску на шее — тот самый тревожный маячок с трекером, но руку перехватили на полпути. Кто-то спросил:

— Ты совсем расклеилась. Может, сначала отдохнёшь?

Фань Цзя с силой прикусила губу и, собравшись, выдавила натянутую улыбку:

— Не нужно, директор Чжоу. Разве вы не хотели пойти поужинать? Дайте мне немного прийти в себя… Пойдёмте поедим…

Но её тут же обхватили чьи-то руки, пальцы коснулись её лица, и голос тихо прошипел:

— Куда ты, глупышка? Теперь никуда не денешься. Всё только начинается, и впереди ещё много интересного.

Фань Цзя из последних сил резко оттолкнула его и бросилась к двери. Но не успела сделать и двух шагов, как он настиг её, со всей силы ударил по лицу и, обхватив за талию, потащил обратно к дивану. В ней вспыхнула ярость. Шатаясь, она резко ударила его локтем в грудь, а следом кулаком — прямо в лицо. Директор Чжоу никак не ожидал, что эта хрупкая на вид студентка в полубессознательном состоянии окажется способна на такое. Из носа хлынула кровь, и он, охнув, отступил на шаг, прижимая ладонь к лицу.

Но Фань Цзя уже вошла в раж. Голова гудела, но разделаться с этим подонком было делом чести. Она схватила с журнального столика массивную стеклянную пепельницу и со всей силы запустила в голову директора Чжоу. От первого удара он кое-как увернулся, но не успел даже крикнуть: — Сюда, быстрее, — как второй удар обрушился на его череп. Он пошатнулся и рухнул на пол.

Фань Цзя выбежала в коридор и тут же заметила вдалеке несколько приближающихся фигур. К счастью, лестницы были с обеих сторон. Она прикрыла за собой дверь и рванула вниз. На втором этаже ноги почти подкосились. Силы уходили, и она знала, что вот-вот отключится. Рука инстинктивно потянулась к шее — и внутри всё похолодело. Подвески не было. Тревожная кнопка и маячок исчезли. Наверное, она потеряла её в схватке с директором Чжоу.

Второй этаж пока был тих и пуст, но сверху уже доносились шаги. Да, она закрыла дверь, но надолго ли это задержит преследователей? Если они найдут истекающего кровью Чжоу, погоня неминуема. А её сознание заволакивало тьмой, тело слабело. Собрав остатки сил, она открыла ближайшую дверь и юркнула внутрь.

Комната оказалась тёмной и безлюдной — похоже, кладовка. Фань Цзя, нащупывая стеллажи, шаг за шагом двигалась к окну. В тусклом свете, пробивавшемся сквозь стёкла, она подумала: второй этаж… Даже если сломает ногу при прыжке — не страшно. Юй Минсю и остальные её найдут. Доказательства будут спасены. Прекрасно. Наконец-то справедливость восторжествует, и две погибшие девушки обретут покой.

Она добралась до окна. Перед глазами плясали чёрные пятна, в ушах звенело, и только прерывистое дыхание напоминало, что она ещё в сознании. Она снова сильно прикусила губу — во рту разлился вкус крови. Рука ухватилась за подоконник…

Но в тот же миг сзади раздался шорох. Чьи-то ледяные пальцы обхватили её сзади, а ладонь плотно закрыла рот.

Глаза Фань Цзя расширились, и слёзы хлынули сами собой. Но сил сопротивляться уже не осталось. Человек медленно утянул её обратно в темноту. Сквозь туман сознания она слышала за дверью чьи-то шаги. Ей хотелось обернуться, но человек держал её мёртвой хваткой. В борьбе они задели стоявший рядом стеллаж, и вещи с грохотом посыпались на пол. Но рука всё так же плотно закрывала ей рот, а хватка не ослабевала.

И тогда тьма окончательно поглотила её.

**Глава 94**

Для тех, кто ждёт, каждая секунда наполнена напряжённой тишиной. Сюй Мэншань, не отрываясь, следил за монитором, где мигал курсор, обозначающий местоположение Фань Цзя. В пальцах он беспокойно вертел зажигалку. Юй Минсюй, закинув руки за голову, тоже не расслаблялась ни на мгновение.

Инь Фэн сидел в кресле чуть позади неё, подперев подбородок ладонью. Взгляд его скользнул по экрану, а затем невольно вернулся к Юй Минсюй.

Чтобы не вызвать подозрений, шторы в комнате были задернуты, оставалась лишь узкая щель. При тусклом свете лампы её силуэт казался очерченным мягким золотистым ореолом.

Если приглядеться, её черты сочетали в себе резкость и мягкость. Суровое выражение лица придавало чертам жёсткости, но губы были полными и алыми, а подбородок — маленьким, с лёгкой округлостью. Длинная шея плавно переходила в плечи, а затем — в тонкую, но крепкую талию.

Ко всем этим местам Инь Фэн уже прикасался, пусть всего дважды. При этой мысли в груди защемило — то ли нежность, то ли тоска.

«Долог и тернист мой путь, но я пройду его, не сходя с дороги»* — эта знаменитая строка сама всплыла у него в голове.

Но сейчас он ясно чувствовал: Юй Минсюй, намеренно или нет, всё ещё преграждала ему путь. К тому же она целиком погрузилась в расследование и почти не уделяла ему внимания. Когда же он наконец сможет преодолеть эту стену?

Юй Минсюй так долго всматривалась в экран, что почувствовала усталость в глазах. Она зажмурилась, потерла их — и внезапно уловила аромат кофе. Перед ней стояла наполненная крышка термоса.

Она подняла голову и увидела Инь Фэна, заслонившего собой свет. Он стоял, оперевшись одной рукой о подлокотник её кресла:

— А Сюй, устала? Выпей кофе, взбодрись.

Признаться, кофе он принес как раз вовремя. Юй Минсюй улыбнулась:

— Спасибо.

Сюй Мэншань, завидев это, тут же оживился:

— Профессор Инь, а мне тоже можно?

— Я принёс только одну кружку. Неужели ты хочешь пить из неё вместе с нами?

Сюй Мэншань цокнул языком и снова уставился на монитор.

В последние дни, погружённая в расследование, Юй Минсюй почти не задумывалась о своих повседневных нуждах — чем кормил Инь Фэн, то она и ела или пила. Порой им приходилось делить одну бутылку воды, и Юй Минсюй не придавала этому значения. Но сейчас, услышав его слова, она вдруг почувствовала неловкость. «Незаметно мы опять начали вести себя слишком по-домашнему», — подумала она и поставила чашку.

— Невкусно? — спросил Инь Фэн.

— Вкусно. Просто не хочу пока.

— А…

Он не уходил. Через некоторое время она ощутила тепло его руки и груди, слегка касающихся её через одежду. Боковым зрением она заметила, что он по-прежнему стоит, опёршись о подлокотник её кресла, и пристально смотрит на экран.

Тишина затянулась, затем Юй Минсюй процедила:

— Возвращайся на своё место. Нечего тут торчать.

Он снова:

— А…

И наконец отступил.

Прошло ещё некоторое время.

— Она задержалась в одном месте слишком надолго, — нахмурился Сюй Мэншань. — Уже почти полчаса прошло.

Юй Минсюй нахмурилась. Как руководитель группы, она осознавала: каждое её решение теперь могло повлечь за собой риск. Ворваться сейчас? Возможно, Фань Цзя как раз на пороге важного прорыва, и они всё испортят. Не идти? А если ей угрожает опасность?

Но интуиция подсказывала: ждать больше нельзя.

Она уже собралась отдать приказ, как вдруг из давно молчавшего жучка донёсся шум. Все трое замерли.

Было слышно, как кто-то распахнул дверь, в комнате зазвучали голоса:

— Она здесь?

— Нет!

— Ищите тщательнее! Надо найти её, не дать сбежать!

Сюй Мэншань вскочил, отбросив стул. Юй Минсюй тоже поднялась:

— Вызываем подкрепление! Действуем сейчас же!

Они рванули к зданию «Фэньцзиньбао». Охранник попытался преградить им путь, но Сюй Мэншань вытащил полицейское удостоверение:

— Прочь! Полиция! Ловим беглого преступника!

Едва они ворвались внутрь, как столкнулись с группой людей, обыскивавших помещение.

— Девушка сообщила о незаконном удержании и насилии, — холодно сказала Юй Минсюй, не дожидаясь вопросов. — Где она?

Все молчали. У Юй Минсюй внутри нехорошо ёкнуло, и она рявкнула:

— В сторону!

Тут вперёд шагнул самый сообразительный:

— Вы говорите, что полиция? А удостоверения где?

— Вот! — Три удостоверения — два полицейских и одно эксперта — оказались перед их носом.

Инь Фэн добавил:

— Я эксперт провинциального управления. Мой ранг выше, чем у них. Одно моё удостоверение за два их пойдёт.

— Даже если вы полиция, вы не можете врываться без ордера! — не унимался кто-то.

Юй Минсюй усмехнулась:

— Девушка в смертельной опасности. Чрезвычайные обстоятельства. Какой ещё ордер? Прочь с дороги! Встаньте к стене и ждите допроса. Или мне вас всех по одному в участок тащить?

Когда Юй Минсюй злилась по-настоящему, это было страшно. Глаза сверкали, голос, отточенный годами службы, гремел, как рык львицы**. С дубинкой в руке она излучала ту самую мощь, о которой говорят: «один муж на заставе — десять тысяч врагов не прорвутся»***.

Даже эти крепкие парни невольно попятились. Лишь Инь Фэн смотрел на неё с восхищением и знакомой болью в груди. Ему хотелось, чтобы она всегда оставалась такой — бесстрашной и непобедимой. Но в то же время он мечтал спрятать её ото всех, оставив только для себя. «Какие же противоречивые чувства вызывает любовь», — подумал он.

Но один из противников не сдавался:

— Мы тоже не из пугливых! Разве полиция имеет право вламываться без разрешения? Мы подадим жалобу!

Остальные подхватили:

— Вон отсюда!

— Убирайтесь!

— Полиции теперь можно вот так врываться?!

Сюй Мэншань уже едва сдерживался и быстро бросил Юй Минсюй:

— Прости, шеф. Всю ответственность я беру на себя.

Не успел он договорить, как Юй Минсюй с разворота пнула главного крикуна ногой:

— Я как раз специалист по запугиванию. Инь Фэн, прикрой тыл.

Началась потасовка.

Вскоре противники лежали на полу, стеная от боли. Несмотря на победу, тревога в сердце Юй Минсюй не утихала. Похоже, они тоже искали Фань Цзя, но та до сих пор не вышла на связь. Оставалось надеяться, что отсутствие новостей — это хорошая новость.

Шум привлёк ещё людей, но это были скорее офисные работники, а не наёмные громилы. Увидев происходящее, они не решились приблизиться.

Троица устремилась наверх.

Согласно данным слежения, Фань Цзя всё ещё находилась в дальнем кабинете в конце третьего этажа. Они уже подбегали к двери, когда из-за неё донёсся голос:

— Эта стерва… Когда поймаем, я её прикончу! Что там за шум внизу?

* Цитата из китайской классической поэмы «Лисао» (离骚). Авторство приписывается Цюй Юаню, известному поэту и государственному деятелю царства Чу.

** 河东狮吼 (hédōng shīhǒu) — «рёв львицы из Хэдуна», в переносном смысле выражение используется для описания очень сварливой, грозной или властной жены, которая громко кричит или ругается на мужа. В тексте великого китайского поэта и литератора эпохи Северной Сун Су Ши описывается друг поэта Чэнь Цичан и его жена по прозвищу «Львица из Хэдуна», которая славилась своим сильным характером и ревнивостью.

*** Цитата из китайской классической поэмы «Трудны дороги в Шу» (蜀道难) поэта Ли Бо, жившего в эпоху Тан.

**Глава 95**

Другой голос ответил:

— Не знаю, уже послали людей разобраться. Сяо Ту, как там с компьютером? Эта женщина, скорее всего, полицейская или журналистка.

Сяо Ту ответил:

— Сейчас уже закончу.

Следом прозвучал обеспокоенный женский голос:

— Господин Чжоу, вы уверены, что вам не нужно в больницу? Крови было так много...

Первый голос раздражённо буркнул:

— Какая ещё больница? Мало того, что натворили дел? Кого вы мне подсунули? Где Пиньго? Чёрт возьми, она точно из полиции! Иначе откуда бы у неё такие навыки?

Юй Минсюй резко распахнула дверь. Все в комнате замерли.

Внутри было пятеро. Мужчина лет сорока в традиционной рубашке-танцзюане сидел на диване с повязкой на голове. Возле него суетилась ухоженная женщина лет тридцати, обрабатывая рану. Рядом стояли двое мужчин — один тощий в очках, другой полный, но оба с одинаково жестокими лицами.

А за компьютером у окна сидел тот самый сяо Ту. Увидев ворвавшихся, он запаниковал и начал яростно стучать по клавишам.

Сюй Мэншань одним взглядом оценил обстановку: на полу — разбитая пепельница и следы крови. На диване — женская сумка. Кому она могла принадлежать, если не Фань Цзя?

Ярость затуманила разум, но зрение, казалось, обострилось до предела. В углу журнального столика что-то блеснуло. Он нагнулся и поднял маячок, что висел на шее у Фань Цзя. Цепочка была оборвана. Неудивительно, что сигнал всё время показывал одно место.

Директор Чжоу мрачно наблюдал за ними. Тощий в очках выступил вперёд:

— Кто вы такие? Как смеете сюда врываться?

Юй Минсюй уже была у компьютера. Удар ноги — и сяо Ту свалился на пол. Экран погас, заблокированный паролем.

Чжан Вэй и толстяк закричали:

— Что вы творите?!

Юй Минсюй вернулась к директору Чжоу и схватила его за воротник. Остальные попытались вмешаться, но Сюй Мэншань преградил им путь, тыча полицейским удостоверением перед самым носом.

— Где она? — прошипела Юй Минсюй, сжимая кулаки.

Директор Чжоу вдруг усмехнулся:

— Так вот оно что, товарищи полицейские решили устроить провокацию? Полиция под прикрытием? Тогда я буду жаловаться. Эта особа представилась нуждающейся. Я по доброте душевной предложил ей кредит, а она попыталась меня соблазнить! Я отказался, завязалась драка. Она ударила меня и сбежала. Теперь я её ищу. Разве полиция имеет право на такие методы?

Сюй Мэншань мгновенно взорвался:

— Да как ты смеешь?!

Юй Минсюй преградила ему путь, крикнув:

— Инь Фэн!

Тот мгновенно оттащил взбешённого напарника назад. Юй Минсюй ещё несколько секунд сверлила директора Чжоу взглядом, затем отпустила его воротник и сказала:

— Если с ней что-то случится — вам всем конец.

Она вышла в коридор, где уже столпились подоспевшие полицейские, прибывшие для подкрепления.

— Всех забрать в участок! Остальные — срочно на поиски!

Они прочесали каждый угол здания, но не нашли ни малейшего следа Фань Цзя. По дороге наткнулись на «брата Пиньго» с подручными, которые искали Фань Цзя. Их тоже забрали в участок.

Чем дальше, тем мрачнее становились лица Юй Минсюй и Сюй Мэншаня. В здании был только один выход, и никто не видел, чтобы кто-то уходил. Они предполагали, что Фань Цзя, раскрыв себя, пыталась скрыться от погони. И реакция директора Чжоу это подтверждала: они её ещё не поймали. Но теперь девушка будто испарилась.

———

Сумерки. Управление полиции Хуайчэна.

— Ты... ты... — лао Тан побагровел от ярости, и, не в силах сдержаться, швырнул пачку материалов, попав Юй Минсюй прямо в лицо. У него была сильная рука, а папка тяжёлая — её лицо тут же покраснело от удара.

В первые годы после выпуска Юй Минсюй работала вместе с Дин Сюнвэем, лао Таном и ещё несколькими коллегами. И хотя теперь она приобрела опыт и не раз отличилась в работе, лао Тан всё равно отчитывал её без всяких колебаний, как и раньше.

Она молча стояла, не оправдываясь.

Лао Тан глотнул чаю и рявкнул:

— Кто, чёрт побери, разрешил тебе действовать самовольно?! Мы договорились временно не трогать «Фэньцзиньбао»! Приказ начальства для тебя — пустой звук? Теперь Фань Цзя пропала! Твоя подчинённая, твоя боевая подруга! А ты мне тут натащила кучу людей без единого доказательства! Ты меня в гроб вгонишь!

Голос Юй Минсюй дрогнул:

— Я найду её. Обязательно найду. Она не могла просто исчезнуть — это их рук дело. Возможно, тот самый серийный убийца. Разрешите мне допросить их — я выбью правду, даже если придётся разломать стены.

Лао Тань взглянул на её упрямо сжатые губы и покрасневшие глаза.

— Допрашивай, но быстро. Без доказательств их скоро передадут экономическому отделу и отпустят. — Он понизил голос: — Попробуй снять отпечатки для сравнения с уликами.

— Есть!

———

Выйдя из кабинета, Юй Минсюй зашла в уборную, ополоснула лицо ледяной водой и подняла голову к зеркалу. Краснота в глазах ещё была заметна, но куда сильнее бросались в глаза несколько красных полос от удара папкой.

Только вышла — и сразу наткнулась на Инь Фэна, караулившего у двери. Его пальцы осторожно коснулись её щеки:

— Что с твоим лицом?

— Случайно задела, ерунда, — она отстранилась.

Но он преградил ей путь:

— Этого не было, когда ты заходила к начальству... Он ударил тебя? Как он посмел! Останься здесь, я пойду и разберусь с ним!

Всё её напряжение вырвалось наружу:

— Стоять! Какое тебе до этого дело? Даже если я головой об стену билась — не твоя забота! Фань Цзя пропала, и это моя вина! А ты переживаешь из-за пары царапин? Разбираться он собрался! Ты мне кто вообще, чтобы за меня заступаться? Инь Фэн, когда ты, наконец, повзрослеешь? Отвали. У меня нет времени нянчиться с тобой. Понял?

Он молча смотрел на неё.

**Глава 96**

Слова вырвались сами, но после них в груди стало ещё тяжелее. Юй Минсюй опустила голову и резко оттолкнула его. Но Инь Фэн, словно не принимая отказа, снова схватил её за руку. Она вырывалась — он хватал снова.

— Ты вообще слышишь, что я говорю?! — она прижала его к стене, глаза пылали. — Хватит дурачиться и строить из себя невинность...

Не договорив, она почувствовала его губы на своих. Всё тело дёрнулось от неожиданности. Он же, воспользовавшись моментом, обхватил её за талию и прижался сильнее, словно голодный волчонок. Знакомый вкус разлился по губам, а внутри будто что-то взорвалось — обида, боль, горечь, смятение, сладость и острое возбуждение — всё смешалось воедино.

Но остатки рассудка всё же взяли верх. Она резко оттолкнула его.

— А Сюй, — он тяжело дышал, но смотрел прямо в глаза. — Я не ребёнок. Может, ещё глуповат, но понимаю тебя. Не грусти и не вини себя. Ты человек, а не бог, ты не можешь предвидеть всё.

Он улыбнулся своей глуповатой, но ослепительно тёплой улыбкой:

— И потом, я ведь с тобой! С кем бы тебе дальше ни пришлось биться, как бы ни было тяжело и горько — Юй Инцзюнь всегда рядом.

Юй Минсюй стало мучительно тяжело на душе, и вся та буря, что рвалась наружу, вдруг рассеялась. Осталась лишь тоска вперемешку с чувством стыда. «Что я вообще творю? — подумала она. — Только потому, что он немного наивен и во всём идёт мне навстречу, я могу срываться на нём? И зачем он полез целоваться в такой момент? Мало нам и без того хаоса?»

Она отпустила его и пошла прочь. Он пошёл следом, держа дистанцию в пару шагов.

Когда они дошли до двери допросной, Юй Минсюй уже успокоилась:

— Заходи со мной. Поможешь оценить.

— Хорошо, — кивнул Инь Фэн.

Перед тем как открыть дверь, она встретилась с его тёмным, внимательным взглядом. И вдруг в её сердце наступил покой. Ей показалось, что даже если небо рухнет, она сможет это выдержать.

— То были слова сгоряча, не принимай близко к сердцу, — тихо сказала она. — Прости.

Его глаза загорелись:

— Я никогда не злюсь на тебя.

Она хотела улыбнуться, но не получилось.

———

Директора Чжоу Жунфэна всё-таки отправили в больницу. Первым на допрос вызвали «брата Пиньго» — Чэнь Чжаоци — того, кто расставил «Фань Линлин» ловушку.

Сюй Мэншань уже сидел напротив него, атмосфера накалилась до предела. Юй Минсюй села рядом, Инь Фэн остался стоять в стороне. Юй Минсюй бросила Сюй Мэншаню взгляд, давая понять, что действовать он должен только по её сигналу. И только тогда этот парень спрятал свой зловещий настрой, опустил голову и без всякого выражения уставился в блокнот.

Юй Минсюй начала допрос:

— Имя?

— Чэнь Чжаоци.

— Возраст?

— 27.

— Место рождения?

...

— Вы знаете Фань Линлин?

— ...Знаю.

— Зачем она сегодня пришла в вашу компанию?

Чэнь Чжаоци выглядел абсолютно спокойным и безобидным:

— Хотела взять ещё кредит. Я привёл её для переговоров. Она полицейская, да?

— Не задавайте вопросов, ответы на которые вам знать не положено. Что произошло потом?

Чэнь Чжаоци всё так же говорил ровно, без малейшего волнения:

— Когда она пришла, я сначала… ну, провёл небольшой досмотр. Мало ли, вдруг попадётся кто с дурными намерениями. Потом я отвёл её к сестре Вэй.

— К сестре Вэй?

— Это наш финансовый директор, Чжан Вэй. Они быстро нашли общий язык и немного поговорили.

— О чём?

— Я не слышал, ушёл. Девчачьи темы, наверное.

— Ха… — усмехнулась Юй Минсюй. — А потом?

— Потом... я отвёл её к директору Чжоу.

— Для мелкого кредита нужно личное одобрение гендиректора?

— Мысли начальства мне неизвестны, — ответил Чэнь Чжаоци. — Но иногда он встречается и с обычными клиентами.

— После того как они встретились, о чём они говорили? Что произошло в кабинете?

— Не знаю, — сказал Чэнь Чжаоци. — Я привёл её в кабинет и вернулся к себе. Потом услышал, что она, непонятно почему, ударила директора Чжоу. Я тоже хотел найти её, спросить, что случилось, поэтому обошёл почти все комнаты в компании. А потом встретил вас, товарищи полицейские, и меня доставили сюда.

Юй Минсюй пристально посмотрела на него:

— То есть после расставания с Фань Линлин вы были одни, потом искали её и не покидали здание?

— Да.

— Как вы думаете, почему она напала на Чжоу Жунфэна?

— Откуда мне знать?

Сюй Мэншань ударил кулаком по столу:

— Подумайте хорошенько, прежде чем отвечать! Девушка пропала после встречи с вами! Вы действительно думаете, что останетесь в стороне?

Чэнь Чжаоци горько усмехнулся:

— Товарищ полицейский, я правда не знаю. Но наш директор Чжоу всегда уважительно относился к клиентам, особенно к студентам, и заботился о них. Думаю, здесь просто какое-то недоразумение. Может быть, Фань Линлин… это вообще её настоящее имя?.. Может, она уже и домой вернулась? Я и сам хочу найти её — в конце концов, она мой клиент.

———

Во время перерыва в допросе Сюй Мэншань сидел на корточках в коридоре, затягиваясь крепкой сигаретой. Юй Минсюй вышла, присела рядом и закурила вместе с ним.

— С каких это пор? — вдруг спросила она.

Сюй Мэншань сразу понял, о чём речь. Не отрывая взгляда от стены напротив, ответил:

— Не знаю. Просто понял, что она самая милая. Милее всех в управлении. Даже милее тебя.

— Да… я тоже так думаю, — горько усмехнулась Юй Минсюй. — Почему молчал?

Сюй Мэншань почесал затылок:

— У меня не самые лучшие условия. А она — единственная дочь в семье, да и я старше её на несколько лет. Хотел сначала повышения... — он сжал кулаки. — Думал, раз она у меня под присмотром, ничего не случится.

Улыбка сошла с лица Юй Минсюй, и она сделала ещё несколько глубоких затяжек.

Он вдруг прошептал:

— Как ты думаешь, ей сейчас страшно?

Глаза Юй Минсюй наполнились слезами, голос сорвался:

— Не знаю...

Сюй Мэншань промолчал.

———

Инь Фэн как раз собирался выйти из допросной, но, увидев их через стекло, остановился.

Он привык видеть её уверенной и непобедимой — после дел Гу Тяньчэна или подростков, обменявшихся убийствами, она неизменно стояла над поверженными преступниками, закуривала и выглядела так, будто в этом мире для неё нет ничего невозможного.

Но впервые Инь Фэн видел, как Юй Минсюй и Сюй Мэншань — два блестящих следователя — выглядели такими одинокими и бессильными. Ночью, в укромном уголке, она сидела на корточках с нахмуренным лбом, плечом к плечу с напарником, затягиваясь сигаретой, которая не могла разогнать тяжёлую тоску. Она выглядела одновременно такой стойкой и такой... беззащитной.

Юй Минсюй подняла голову и увидела его. Они замерли по разные стороны стекла. А затем Инь Фэн закрыл глаза, наклонился и коснулся губами холодной поверхности, как будто целуя её через преграду.

Горячий пепел с сигареты упал Юй Минсюй на пальцы, заставив вздрогнуть. И сердце её тоже дрогнуло.

**Глава 97**

Далее провели допрос двух мужчин, находившихся в кабинете Чжоу Жунфэна. Худощавый в очках — Хэ Ци, полный — Се Танмао. Оба — заместители генерального директора компании.

Допрос Хэ Ци вёл Сюй Мэншань:

— Вы заместитель директора компании «Фэньцзиньбао»?

Хэ Ци сохранял спокойствие. Казалось, люди, работающие в этой серой зоне, обладали особой, непроницаемой аурой.

— Да.

— Чем конкретно вы занимаетесь?

— Дебиторской задолженностью.

— То есть выбиванием долгов?

— Можно и так сказать.

— А как именно вы проводите работу?

На лице Хэ Ци не дрогнул ни один мускул:

— Стандартные методы: смс-напоминания, звонки, переговоры. Иногда связываемся с родственниками и друзьями должника, чтобы ускорить возврат средств.

Сюй Мэншань усмехнулся. Какая дипломатичная формулировка. Перед ним явно был прожжённый делец, который на вопросы полиции отвечает по существу, ни словом больше.

— Вы знаете Фань Линлин?

— Нет.

— Но именно вы отвечаете за выбивание долгов. На прошлой неделе она уже получала угрозы по смс. Как вы можете её не знать?

Хэ Ци слегка улыбнулся:

— Товарищ полицейский, у нашей компании несколько тысяч клиентов. Я руковожу процессом — как я могу знать каждого лично?

— Но Чэнь Чжаоци утверждает, что именно по указанию руководства привёл её в компанию. Это были вы?

Губы Хэ Ци дрогнули:

— Я не знаю. Если это действительно сказал Чэнь Чжаоци — спросите у него.

— Чем вы занимались сегодня в компании?

— Рабочими вопросами.

— Какими именно?

— Отчёты по долгам, распределение задач — всё в офисе, вы можете сами проверить.

— Где вы были с 18:30 до 20:00?

— Сначала в кабинете. Потом, услышав о происшествии, поспешил к директору Чжоу.

— Кто может это подтвердить?

— Сотрудники компании. Я давал нескольким указания.

— Что вы увидели в кабинете?

— Директор Чжоу лежал без сознания, в крови. Я позвонил сотрудникам, разбирающимся в медицине, и они сделали перевязку.

— Через какое время после вашего прихода он пришёл в себя?

— Минут через десять.

— Значит, это вы отправили людей за Фань Линлин?

Хэ Ци замешкался:

— Да.

— Только что вы утверждали, что не знаете её. Почему тогда сразу приказали искать девушку?

Хэ Ци сделал паузу на несколько секунд, прежде чем ответить:

— Я не говорил искать конкретно её. Приказал найти того, кто напал на директора Чжоу.

— Но свидетели говорят, что вы приказали задержать молодую девушку! И при этом говорите, что не знаете Фань Линлин?

Хэ Ци наконец выдавил:

— Как руководитель я знал, что сегодня ожидается клиентка. Но это не значит, что я был с ней знаком.

Сюй Мэншань рассмеялся:

— Ваш босс без сознания, но вместо скорой вы вызываете своего «врача». И не вызываете полицию. Вы говорите, что он пришёл в себя только через десять минут! Почему? Почему вы не вызвали помощь, а решили уладить всё сами?

Лицо Хэ Ци покраснело. Он сделал глоток воды:

— Наш медработник квалифицирован. Если бы директор Чжоу не очнулся — вызвали бы помощь.

— Врёте! — Сюй Мэншань ударил кулаком по столу. — Что вы скрываете? Где Фань Линлин?!

———

За односторонним стеклом Юй Минсю спросила Инь Фэна:

— Ну что, эксперт по поведению? Видишь, какие его слова ложь, а какие правда?

Тот вздохнул:

— А Сюй, ты слишком много сериалов смотришь, я же не волшебник. Если бы микровыражения были универсальными, вам, полицейским, вообще не пришлось бы расследовать дела. Эксперт по микровыражениям посмотрел бы — и сразу поймал преступника.

Она хмыкнула:

— Сюй Мэншань задаёт правильные вопросы, но без доказательств Хэ Ци не сломать.

Её кулак в ярости ударил по стене. Рядом появился другой — Инь Фэн прижал свою ладонь рядом с её, глядя на неё с мягкой и терпеливой улыбкой.

———

Следующим допрашивали ещё одного заместителя генерального директора — Се Танмао. К делу приступили Юй Минсюй и Инь Фэн.

В отличие от Хэ Ци, Се Танмао излучал добродушие: круглолицый, улыбчивый, с обходительными манерами.

Юй Минсюй спросила:

— Чем вы занимаетесь в компании?

— Я отвечаю за кадры, администрирование, и за открытие новых отделений. Все рабочие записи и отчёты о доходах и расходах — полностью прозрачны, можете проверить.

— Знаете Фань Линлин?

— Узнал о ней только сегодня. Услышал, что эта девушка в нашей компании ударила директора Чжоу и пропала. Эх, что бы она ни натворила… Бедная девушка, её родные наверняка волнуются. Обязательно помогу в её поисках!

Он говорил красноречиво и увлечённо, лицо выражало искреннее участие.

— Где вы были с 18:30 до 20:00?

— В кабинете, за работой. Последнее время бизнес компании растёт, работы у меня тоже много. Как глава службы поддержки, я должен обеспечить все сопутствующие услуги, верно? Что происходило снаружи, я действительно не знал — дверь закрыта, я не заметил. Если бы знал о конфликте, я бы попытался уладить ситуацию между Фань Линлин и директором Чжоу!

— Во сколько вы пришли в офис директора Чжоу и что увидели?

— Примерно в 7:30. Зашёл — все там. Директор Чжоу лежал без сознания, на полу кровь — ужас! Как можно девушке бить людей? Это и себе во вред, и другим. К счастью, директор Чжоу в порядке, а то эта девушка могла бы оказаться в тюрьме.

— Почему не вызвали полицию и скорую? Почему послали людей за Фань Линлин?

Се Танмао развёл руками:

— Хэ Ци запретил. Он второй человек в компании. Я тут ни при чём!

Его лицо выражало неподдельное огорчение, словно он искренне переживал за пропавшую девушку.

**Глава 98**

Когда Се Танмао вывели из комнаты допроса, Юй Минсюй откинулась на спинку стула, закрыв глаза.

— Этот Се Танмао выглядит таким робким, так старается откреститься ото всего... — пробормотала она. — И при этом — ни слова по существу.

— Возможно, это его привычная маска, — сказал Инь Фэн. — Он говорит много, но не говорит ничего. Может, он просто считает, что такая поза поможет ему манипулировать остальными.

Юй Минсюй бросила на него взгляд, потом взглянула на часы. Её кулаки непроизвольно сжались. Фань Цзя пропала уже три часа назад.

———

Среди задержанных сотрудников «Фэньцзиньбао» особенно выделялась финансовый директор Чжан Вэй. Красивая, утончённая, но и самая неуступчивая во время допроса.

На все вопросы она отвечала молчанием, лишь попивая воду и равнодушно поглядывая в сторону.

Когда следователи выдохлись, она наконец заговорила мягким голосом:

— Наш юрист уже здесь? Ваши действия незаконны. Если у компании есть нарушения, этим должно заниматься экономическое управление. Ваши действия соответствуют правилам? Когда нас отпустят? Иначе нам придётся жаловаться в интернете.

———

Остальные задержанные — от рядовых сотрудников до наёмных головорезов — либо вообще ничего не знали, либо лишь следовали приказу задержать девушку.

Тем временем пришёл технический анализ компьютера из кабинета Чжоу Жунфэна: жёсткий диск был уничтожен вирусом, в краткие сроки восстановить данные невозможно.

Полиция бросила все силы на поиски Фань Цзя в районе здания компании, но в густонаселённом квартале с хаотичной застройкой не удалось найти никаких зацепок.

Рассвет застал их в участке.

— Давите на управление! — рявкнул лао Тан. — Пусть быстрее предоставят результаты по отпечаткам пальцев! Нужно получить их до того, как мы отпустим задержанных. Юй Минсюй, звони лао Дину, он же твой наставник! Тысячу дней солдат кормят, чтобы в решающий миг послать их в бой. Ну что, настало твоё время — живо беги ему плакаться!

———

День клонился к закату. Подошло время отпускать задержанных.

Юй Минсюй, Сюй Мэншань и остальные уже присоединились к основным силам, прочёсывая местность в поисках Фань Цзя.

Сюй Мэншань уже испарился — ушёл искать Фань Цзя в каком-то переулке. Юй Минсюй с Инь Фэном вышли из очередного магазина с пустыми руками.

Они не ели уже сутки. Юй Минсюй от стресса почти не чувствовала голода. Когда она собралась идти дальше, Инь Фэн остановил её:

— А Сюй, я хочу есть.

Тут она впервые заметила, что всегда энергичный, свежий и подтянутый «Юй Инцзюнь» теперь обзавёлся тёмными кругами под глазами и выглядел уставшим.

Они сели в ближайшей забегаловке, заказали наугад несколько блюд, и когда их подали, Юй Минсюй почувствовала, что к вернулся аппетит, и с жадностью набросилась на еду.

Инь Фэн поставил перед ней бутылку воды. Она поблагодарила и поняла, что всё это время страшно мучилась от жажды — открутила крышку и сделала большой глоток.

Он смотрел на её усталое, оцепеневшее лицо, и сердце его сжалось.

Быстро доев, Юй Минсюй вдруг усмехнулась. Инь Фэн, проводивший с ней столько времени, тоже наловчился — торопливо умял еду и залпом осушил полбутылки воды.

— Чему улыбаешься? — спросил он.

— Ты стал таким же крепким и выносливым, как настоящий полицейский.

Он склонил голову, усмехнулся — и снова принял образ простодушного «маленького белого цветочка»:

— Это хорошо?

Она помолчала:

— Ммм.

Он поднял глаза. В сумерках их взгляды встретились, и она вдруг вспомнила тот внезапный поцелуй, когда он набросился на нее, словно маленький волчонок. Тот поцелуй обжёг её сердце и отрезвил разум.

— Пошли, — сказала она, вставая.

Он тоже поднялся и через несколько шагов осторожно положил руку ей на плечо:

— Устала, А Сюй?

От его прикосновения всё тело слегка дрогнуло.

— Нет.

— Хорошо.

Его дыхание было совсем рядом. Они шли так какое-то время, пока его рука не опустилась сама собой.

———

Стемнело.

Это означало, что задержанных уже отпустили.

Юй Минсюй и Инь Фэн по-прежнему не добились никаких результатов. И от других групп тоже не поступило хороших новостей.

Они стояли в тёмном переулке. И в душе её тоже сгущалась тьма. И всё чаще возникало желание обсудить с ним это дело, спросить совет.

— Кто, по-твоему, это сделал? — спросила она. — Фань Цзя исчезла прямо в их здании, в промежутке чуть больше получаса. Они должны быть причастны.

Инь Фэн напряг все извилины:

— Чжоу Жунфэн всё ещё в больнице, но он сразу заявил, что Фань Цзя сама напала на него и убежала. Один — жестокий и решительный, другой — хитрый и расчётливый, третий — притворяется слабаком... Теоретически любой из них мог спрятать или увести её. Даже «раненый» Чжоу Жунфэн.

— Как думаешь, другие знали, что Чжоу Жунфэн собирался сделать с Фань Цзя?

Инь Фэн взглянул на неё ясными глазами:

— Думаю… знали все.

— Но её исчезновение не было сговором. Когда мы внезапно ворвались, они всё ещё искали её. Значит, кто-то один...

— ...присвоил её себе, — закончил Инь Фэн.

В сердце Юй Минсюй поднимались волны ледяного ужаса:

— С ней... всё будет в порядке?

Он посмотрел ей в глаза. Фраза «шансов почти нет» застряла в горле.

Почти машинально он обхватил её затылок ладонью, притянув к себе. Впервые он позволил себе такой жест. Она не отстранилась.

Инь Фэн серьёзно сказал:

— В стае волков прячется ядовитая змея. Но два парящих в небесах орла обязательно вытащат её наружу, даже если это будет стоить им жизни.

Она рассмеялась. Он тоже. Его пальцы, словно сами собой, начали легко перебирать её длинные волосы, заставляя слегка дрожать.

«Он действительно может вести себя как мужчина», — подумала она.

Тишину прервал звонок. Юй Минсюй слегка склонила голову, высвободилась из под его руки и ответила на вызов. Хань Фэн на другом конце провода сказал:

— Сяо Юй, первые результаты по отпечаткам готовы.

**Глава 99**

— Чжоу Жунфэн, Чэнь Чжаоци, Хэ Ци, Се Танмао, Чжан Вэй... — перечислил Хань Фэн. — Их отпечатки не совпадают. Мы их отпустили.

Закончив разговор, Юй Минсюй сжала телефон так, что ладонь вспотела. Она горько усмехнулась:

— Ну конечно. Небесная сеть широка*…

Инь Фэну стало больно смотреть на неё. Он осторожно сказал:

— А Сюй, если честно, я этого и ожидал. Они не подходят под профиль убийцы. Всё сложнее, чем мы думали. Подожди немного, мои люди скоро предоставят список подозреваемых в этом районе.

Но Юй Минсюй покачала головой:

— Так мы только время потеряем. Вернёмся в «Фэньцзиньбао». Если зашли в тупик — надо идти туда, где всё началось.

———

Ночь. Район опустел. У входа в «Фэньцзиньбао» висела полицейская лента — после инцидента всех сотрудников увезли в участок. Юй Минсюй провела картой через считыватель, и они бесшумно проскользнули внутрь.

Это было старое офисное здание: один длинный коридор с комнатами по двум сторонам.

Они начали с помещения на втором этаже, где у Фань Цзя забрали телефон и провели обыск. Позже именно в этой комнате нашли прослушивающее устройство. Комнатка была маленькая — всего один стол и два стула, больше ничего.

— По их словам, обыск и изъятие телефонов — это защита от журналистов, — сказала Юй Минсюй, осматривая комнату. — Но для обычной студентки это означало полную изоляцию от внешнего мира.

Инь Фэн кивнул:

— Можно предположить, что Чжао Фэйэр и Лю Иша, когда уже были не в силах погасить долги и приходили в «Фэньцзиньбао» брать новые кредиты, тоже проходили через это.

— Помнишь? В деле Чжао Фэйэр невозможно установить время и место исчезновения, потому что её телефон нашли в мусорке в центре города. Кто-то специально уничтожал следы.

Юй Минсюй взглянула на запись отслеживания трекера в телефоне, и они перешли в следующий кабинет — с табличкой «Чжан Вэй, финансовый директор».

— Зачем её привели сюда? — удивилась Юй Минсюй. — Она провела тут 20 минут.

Инь Фэн осмотрелся:

— Основная «работа» Чжан Вэй — поддерживать внешние связи компании. А должность финансового директора — лишь пустая вывеска. То, что Фань Цзя, обычную студентку, специально привели познакомить именно с ней — действительно странно.

Юй Минсюй удивлённо посмотрела на него.

— Откуда тебе известно о Чжан Вэй?

Хотя полиция и допрашивала эту женщину, но сразу после этого все силы ушли на поиски Фань Цзя. Вникнуть в её повседневную работу и связи у них попросту не было времени.

Инь Фэн указал на письменный стол:

— Кроме компьютера, тут нет ни ручек, ни документов. Ни один офис финансового директора не может так выглядеть. Значит, конкретными делами она точно не занимается.

Потом он показал на переполненную визитницу:

— Так чем же она занимается? У компании студенческих займов основные клиенты — студенты, у них визиток нет. Но как «финансовый директор» она явно получает их слишком много. Более того, визитки легко потерять, но она не хранит их в ящике, а выставляет напоказ в самом заметном месте, так что любой, кто подойдёт, первым делом их увидит. Она гордится своими связями и с удовольствием ими хвастается.

Инь Фэн взял в руки несколько фоторамок со стола и с книжной полки рядом.

— Для человека на руководящей должности она не держит здесь ни фотографий команды, ни снимков семьи. Только свои портреты, где она позирует и жеманничает. Конечно, нарциссична до предела. Женщина, уверенная в своей красоте, пренебрегающая рутинной работой, обожающая общение и делающая из этого свой капитал… Для чего же тогда ей специально поручили встретиться с Фань Цзя?

Юй Минсюй задумалась:

— Она ведь звонила Фань Цзя, уговаривала её снять видео для «обнажённого займа». Наверное, женщина женщину сможет легче убедить. Но Чэнь Чжаоци сообщил, что дело повернулось иначе, и снимать видео не пришлось. Тогда зачем же она всё равно настояла на встрече с Фань Цзя и так долго с ней разговаривала?

— Чжан Вэй умеет красиво и убедительно говорить, — сказал Инь Фэн. — И внешне она выглядит как успешная женщина, стоящая на порядок выше обычных студенток. Когда такие, как Чжао Фэйэр или Лю Иша, приходили сюда — обременённые долгами, доведённые до крайности угрозами, — их психика уже была крайне уязвима. Какое влияние она оказывала на них, прежде чем отправить их на встречу с таким высоким начальством, как Чжоу Жунфэн?

Юй Минсюй нахмурилась:

— Наш гениальный литератор, это лишь твои предположения. Расследование не может строиться на подобных догадках. Такие вещи можно лишь держать в уме, но не произносить вслух.

— Поведение — это доказательство само по себе, — возразил Инь Фэн. — Схемы таких компаний отточены, каждый шаг имеет ясную цель, направленную на психологический или финансовый контроль над жертвой. Будут ли они просто болтать с тобой о пустяках без цели? Конечно, нет. Так что я могу утверждать: появление Чжан Вэй было заранее спланировано. А её наставления для жертвы — это манипуляция и предложение «решения», которое позволит жертве найти «выход» из её текущей беды.

Просто другие компании, предоставляющие студентам кредиты, вероятно, лишь глубже запутывают жертву в финансовых схемах. А учитывая последующий конфликт в офисе Чжоу Жунфэна, я считаю, что эта серия убеждений Чжан Вэй была окрашена элементами сексуального насилия. Разумеется, она будет использовать красивые оправдания, чтобы промыть жертве мозги: выбор жизненного пути, симпатия босса к девушке, взаимовыгодный обмен, карьерное развитие и тому подобное.

Юй Минсюй кивнула:

— Ладно, убедил.

Он улыбнулся:

— Я достаточно умён?

Она фыркнула:

— Да уж, умён, теперь даже про секс что-то понимаешь.

Он сделал невинное лицо:

— Те слова сами вырвались. Юй Инцзюнь ничего такого не знает.

— Врёшь.

— Честно-честно!

Она отвернулась, чтобы скрыть улыбку, и вдруг уставилась на журнальный столик:

— Странно. Здесь что-то убрали?

* 天网恢恢，疏而不漏 (tiān wǎng huī huī, shū ér bù lòu) — букв. «Сеть Неба широка и редка, но ничего не упускает», цитата из «Дао дэ цзин» Лао-цзы, идиома о неотвратимости правосудия.

**Глава 100**

Инь Фэн тоже пристально разглядывал журнальный столик. На нём лежали глянцевые журналы, снеки, напитки, электрочайник и салфетки, но всё это занимало лишь половину поверхности. Вторая половина пустовала, и это действительно выглядело немного странно.

Их взгляды одновременно устремились к книжному шкафу, где в дальнем углу стоял чайный сервиз.

Юй Минсюй надела перчатки и подняла чайник:

— Вымыт недавно. Но почему убрали сюда, если на столике место есть?

— Да ещё в самый дальний угол, — добавил Инь Фэн.

Они переглянулись. Юй Минсюй тут же позвонила коллегам, вызывая экспертов. Теперь любая мелочь могла стать уликой.

— Значит... — её осенило, — Фань Цзя запросто могла справиться с тремя мужчинами. Но с Чжоу Жунфэном дралась так отчаянно, даже пепельницу пустила в ход... Всё сходится — в чай что-то подмешали!

— Впопыхах плохо отмыли, — сказал Инь Фэн. — На чашках могли остаться следы.

Юй Минсюй воспрянула духом — это могло стать первым прямым доказательством. Впервые за эти дни она улыбнулась. Инь Фэн смотрел на неё, и в груди потеплело. «Ради этой улыбки я готов на всё», — подумал он.

— Фань Цзя — боец, — задумчиво сказала Юй Минсюй. — Даже заподозрив неладное, она бы рискнула выпить, чтобы не спугнуть их. И не могла знать, что потеряет трекер.

Глаза её наполнились влагой, но она быстро взяла себя в руки. Инь Фэн увидел это и не удержался — погладил её по голове, как обычно она делала с ним.

— Совсем обнаглел, — проворчала она.

— Очень хочется обнаглеть, — пробормотал он в ответ.

Юй Минсюй сделала вид, что не расслышала, и отстранилась:

— Хватит болтать. Идём в кабинет Чжоу Жунфэна — оттуда она исчезла.

———

Кабинет Чжоу Жунфэна остался таким же, как днём, даже кровь на полу не убрали. Тишина контрастировала с дневными событиями.

Юй Минсюй осмотрела стол, шкафы, диван — ничего подозрительного. На столике стоял чайный сервиз с двумя недопитыми чашками.

Не хватало только компьютера — его сразу забрали, но безрезультатно.

— Вопрос: как они догадались, что Фань Цзя — полицейская? — нахмурилась Юй Минсюй. — Чжан Вэй спешно помыла чашки, они успели уничтожить данные...

— Её навыки? — предположил Инь Фэн. — Под действием препарата она всё равно смогла ранить Чжоу Жунфэна и сбежать. Обычная девушка не справилась бы.

— Да, но из-за одного подозрения стирать данные — не слишком ли осторожно?

— Значит, она сделала что-то ещё.

Юй Минсюй посмотрела на пустое место от компьютера:

— Декодер! Она пыталась скопировать данные. Уничтожили как раз то, до чего она добралась.

— Вероятно.

— Может, Чжоу Жунфэн застал её за этим?

Инь Фэн покачал головой:

— Нет. Если бы он заметил сразу — позвал бы людей на помощь. Он хотел справиться с ней один... После того как он получил рану и несколько минут был без сознания, он очнулся, проверил компьютер и запаниковал.

— То есть, ещё до того как они это поняли, Фань Цзя могла успеть вынести ключевые доказательства из этой комнаты, — медленно сказала Юй Минсюй.

Инь Фэн кивнул.

Она распахнула дверь. Перед ними был тёмный коридор с закрытыми и приоткрытыми дверьми — словно за каждой из них таилась угроза.

— Куда она пошла, дурочка? — прошептала Юй Минсюй.

— В первые минуты паники ещё не было, — сказал Инь Фэн. — Её действия зависели от состояния.

Юй Минсюй горько усмехнулась:

— Она не испугалась бы. Думала только о том, как вынести доказательства. Но без трекера и под действием препарата...  это должно быть было очень тяжело.

Инь Фэн притянул её к себе, нежно обнял и снова погладил по голове. В последнее время он всё чаще позволял себе такие вольности. В минуты волнения он тянулся к ней, в минуты жалости — тоже, а на что-то ещё решимости пока не хватало.

Его ладонь была тёплой и сильной. Юй Минсюй на секунду замерла, затем вывернулась. Он не расстроился — и этих секунд ему хватило. Указав на лестницу, он сказал:

— Если бы она была в сознании, то побежала бы вниз — подальше от Чжоу Жунфэна. Но могла и рухнуть на ступеньках...

— Не накаркай, — буркнула Юй Минсюй. — Будем считать, что она не упала. Иначе все наши догадки — впустую.

Они спустились на второй этаж.

Юй Минсюй сказала:

— Внизу — выход. Мы его контролировали. Значит, её перехватили здесь. Где именно?

Они переглянулись и хором сказали:

— Не в коридоре.

— Продолжай, — кивнула Юй Минсюй.

— Слишком заметно, — объяснил Инь Фэн. — Но он не только схватил её, но и сам остался незамеченным. Либо он спрятал Фань Цзя где-то в этом здании, либо вывел через какой-то секретный проход. На его месте я бы выбрал укромное место... и, возможно, замаскировал её.

**Глава 101**

Его слова заставили её сердце учащённо биться, но она согласилась с его логикой. Подняв голову, Юй Минсюй осмотрела комнаты возле лестницы.

Из-за спешки полиция не успела тщательно обыскать все помещения, сосредоточившись на опросе сотрудников и поверхностном осмотре.

В голове возник образ: Фань Цзя, шатаясь, спускается по лестнице, с доказательствами в кармане.

— Она знала, что стоит ей добраться до первого этажа — мы её заметим, — сказала Юй Минсюй. — Но она не дошла. Почему?

— Либо силы кончились, либо она столкнулась с какой-то с опасностью, — ответил Инь Фэн.

Юй Минсюй посмотрела на дверь напротив лестницы:

— Верно, она либо по собственной воле, либо вынужденно вошла в одну из этих комнат. А потом исчезла.

Первая комната оказалась обычным офисом: три стола, папки с документами, один из компьютеров даже не успели выключить. Ничего подозрительного.

Вторая комната тоже была офисным помещением — побольше размером, с пятью-шестью столами и несколькими большими шкафами. Днём полиция уже проверяла её и ничего не нашла.

Рядом с лестницей был мужской туалет. Юй Минсюй распахнула дверь. Её внимание сразу привлекло высокое узкое окно — взрослый не пролезет. Осмотрев кабинки, она подняла взгляд на потолок.

— Залезь, проверь, — приказала она.

Инь Фэн, взглянув на грязные стены, заколебался.

— Давай же.

— Может, позовём Сюй Мэншаня? — быстро предложил он. — Здесь... грязно и воняет.

— Отличное предложение, шеф, — усмехнулась она и лягнула его под зад. — Давай! Только что тебя хвалила! Такой взрослый мужчина, а брезгует! Будь я повыше — сама залезла бы!

Его ягодицы непроизвольно напряглись.

Удар был несильный, но почему-то приятный — по спине разлилось тепло. Вдруг грязь перестала казаться такой уж большой проблемой. Задержав дыхание, он вскарабкался на перегородку между кабинками и вскрыл вентиляционную решётку на потолке.

Юй Минсюй наблюдала, как он исследует шахту фонариком и, ничего не обнаружив, спрыгивает вниз.

Вдруг Инь Фэн брезгливо понюхал свой рукав — ему показалось, что там остался запах. Юй Минсюй, увидев это, засмеялась: что же тут может быть такого, чтобы так сильно пахло? Она нарочно наклонилась, принюхалась и скривилась с видом полного отвращения:

— Фу, воняет ужасно.

Но не успела опомниться, как Инь Фэн обнял её, прижавшись лицом к шее:

— Будем вонять вместе.

Юй Минсюй хотела рассмеяться и оттолкнуть его, но почувствовала, как одна его рука скользнула к её талии, а другая обвила спину и крепко сжала.

— Хватит, отпусти, — сказала она спустя пару секунд.

— Не отпущу, — тихо проворчал он.

— Хватит, Инь Фэн, займёмся делом. Не переходи границы.

Он развернулся и вышел, не дав увидеть своё лицо. Юй Минсюй смотрела ему вслед со странным чувством. Она знала: теперь он её понимает.

В коридоре он уже был спокоен и осматривался по сторонам, лишь слегка поджав губы.

— Продолжаем, — сказала она, отгоняя непонятный дискомфорт.

В ответ прозвучало «мм» — согласие или недовольное бурчание.

Следующая дверь вела в крошечное помещение без света — кладовку размером 3-4 квадратных метра. Внутри стояли стеллажи, а углы были завалены вещами. На противоположной стене — окно. Снаружи всё тоже было черно как смоль, лишь слегка мерцали звёзды.

**Глава 102**

Они включили фонарики и начали тщательно осматривать помещение.

Юй Минсюй подошла к окну. Внизу была улица, напротив — здание склада, где днём они устроили засаду. Стекло покрыто пылью, никаких следов, что его открывали.

— Позже проверим отпечатки, — сказала она, сердце неожиданно сжалось от тревоги.

Инь Фэн методично осматривал каждый угол.

Юй Минсюй спросила:

— Что ищешь?

— Кто его знает, что тут найдется. Вдруг повезёт.

Она присела на корточки, внимательно изучая пол, но на цементном полу кладовки не осталось никаких следов. Затем легла на живот, прижавшись щекой к полу, и, следуя за лучом фонарика, стала осматривать каждый цунь. И вдруг замерла — у окна на полу был крошечный тёмный фрагмент следа от подошвы.

— Инь Фэн! — позвала она.

Он обернулся и увидел свою богиню, лежащую на полу с соблазнительно приподнятыми бёдрами. Все её безжалостные отказы и холодность мгновенно испарились из памяти. Инь Фэн провел рукой по лицу, затем улёгся рядом, их головы почти соприкасались.

— Это кровь? — спросила она.

Он наклонился ближе, почти касаясь пятна носом:

— Кровь.

Они прижались друг к другу. В тусклом свете его профиль выглядел еще более резким, а поведение напоминало преданного полицейского пса.

Юй Минсюй неожиданно рассмеялась и потянула его за руку, помогая встать:

— Свежая. Чья же она?

— Если предположить, что она имеет отношение к делу... — передразнил он её, — то либо Фань Цзя поранила палец, либо это кровь Чжоу Жунфэна на её подошве. Значит, она действительно побывала здесь

Юй Минсюй позвонила криминалистам и велела им немедленно приехать.

Пока она говорила, Инь Фэн снова улёгся на пол у стеллажа. Куртка расстегнулась, обнажив узкую талию. Джинсы обтягивали упругие ягодицы и бёдра.

Юй Минсюй фыркнула — поза выглядела одновременно и дурацкой, и неприличной: красавец ведь, а смотрится глупей некуда. Не раздумывая, она слегка пнула его под зад:

— Что ты делаешь?

Его сердце и бёдра дрогнули в унисон. «Ты же меня отвергаешь! То приближаешься, то отталкиваешь, а потом вдруг, по прихоти, начинаешь дразнить… дразнить!» — хотелось крикнуть. Но он лишь сжал губы:

— А Сюй, иди сюда.

Он увлёк её на пол, направив луч фонарика на ножку стеллажа.

— Видишь царапину? Её оставила металлическая ножка.

На сером цементном полу действительно виднелась свежая белая полоса.

— Царапина такая же свежая, как и следы крови, — сказал Инь Фэн.

— Она неравномерная, — ответила Юй Минсюй. — Значит, стеллаж не передвигали, а ударили. Возможно, тут была схватка.

Инь Фэн сел, подперев подбородок:

— А Сюй, если бы ты была Фань Цзя, и перед тобой стоял сильный враг, а сил не хватало, и было видно, что живой ты не выберешься, что бы ты сделала?

Юй Минсюй замерла, затем вскочила:

— Спрятала бы улики!

Её взгляд метнулся по комнате. Каждый предмет теперь казался важным.

— Может, прямо перед нами, — сказал Инь Фэн. — Фань Цзя тогда была в невыгодном положении. У неё был лишь миг.

Они одновременно посмотрели на сдвинутый ударом стеллаж.

Это был их единственный шанс.

Если Фань Цзя действительно была здесь, спряталась в этой комнате и оставила здесь следы крови… Если боролась с напавшим на неё человеком... тогда в момент падения предметов со стеллажа она могла спрятать доказательства.

Без лишних слов они начали тщательно обыскивать стеллаж и зону вокруг него.

Вскоре Юй Минсюй ахнула — под грудой небрежно сваленных коробок виднелся чёрный уголок. Декодер!

Она вытащила устройство, издав хриплый смешок. Инь Фэн засиял:

— А Сюй, мы нашли! Мы и правда нашли доказательство, которое спрятала Фань Цзя!

Их взгляды встретились — и оба замешкались.

Обычно в такой момент она бы бросилась обнимать напарника, прыгая от радости, лишь бы выплеснуть переполнявшее волнение. Но сейчас перед ней стоял Инь Фэн, смотрящий на неё с надеждой...

Она вдруг улыбнулась, обхватила его за шею и прижала к себе. Такой высокий, он покорно склонился, уткнувшись носом в её плечо.

— Спасибо, Красавчик, ты отлично потрудился, — она похлопала его по спине.

Он мог бы легко поднять её на руки, но лишь прижался сильнее, вдыхая её запах:

— Не за что. Юй Инцзюнь делает это для Юй Минсюй от всего сердца.

Эти глуповатые слова всё же заставили её сердце дрогнуть. Она закрыла глаза, не желая анализировать свои чувства, просто наслаждаясь его теплом.

Они обнимались довольно долго, и лишь потом она снова придала лицу спокойный вид и непринуждённо отпустила его.

**Глава 103**

В зале совещаний управления полиции Хуайчэна воцарилась гробовая тишина, как только началось воспроизведение видео.

Картинка слегка дрожала — съёмка явно велась с телефона. Но это не мешало разглядеть Чжоу Жунфэна, Хэ Ци, Се Танмао и Чжан Вэй в кадре.

Место было знакомым — это был тот самый кабинет Чжоу Жунфэна, где днём побывали следователи. Только на видео была ночь, в комнате горел лишь тусклый свет, а на фоне звучала ритмичная, оглушающая музыка. Четвёрка сидела на диване, перед ними — бутылки с вином и крепким импортным алкоголем...

Чжоу Жунфэн, в футболке и брюках, с бокалом в руке, ничем не напоминал того утончённого бизнесмена, каким казался днём. Он с высокомерным видом пил вино, беседовал с остальными, временами громко смеялся — создавалось ощущение неистовства и распущенности.

Хэ Ци, днём державшийся осторожно и сурово, теперь снял пиджак и, видимо, сильно перебрал — лицо его пылало красным.

Се Танмао, пожалуй, больше всех отличался от своего дневного образа. На нём всё ещё был костюм. Он тоже гоготал во всё горло, без конца заливался байцзю, а выражение его лица было одновременно разнузданным и мрачным.

Внезапно Се Танмао дёрнул за руку девушку, сидевшую рядом.

Она была обнажена.

В глазах полицейских вспыхнул гнев. Девушка с красивым лицом и стройной фигурой шаталась, её щёки неестественно пылали, глаза были затуманены. Это была вторая жертва — Лю Иша.

Дальше начался отвратительный разгул.

Девушке силой вливали в рот алкоголь. Она, казалось, уже потеряла сознание, глаза полуприкрыты.

Затем кто-то начал разбрасывать деньги — охапки красных купюр взлетали в воздух и падали на тело Лю Иша.

Остальные вокруг смеялись:

— Ха! Она всё ещё тянется к деньгам! В таком состоянии — а всё равно хватает!

— Вот шлюха!

...

Чжан Вэй, с бокалом в руке, смеясь, схватила пачку купюр и стала хлестать ими по лицу девушки, которая уже теряла сознание. И тут все увидели — Лю Иша, сжимая смятые банкноты, будто и вправду слабо улыбнулась.

...

Несчастный случай произошёл неожиданно.

Се Танмао дёрнул безвольное тело, собираясь продолжить издевательства, но Лю Иша внезапно начала сопротивляться. Рассерженный Се Танмао ударил её по лицу. Девушка попыталась убежать, но Чжоу Жунфэн грубо толкнул её. Она поскользнулась и со всего размаху ударилась головой о журнальный столик. Раздался глухой стук.

...

Хэ Ци поднял её за волосы. Глаза были открыты, но пусты. Кровь хлестала из раны на голове. Он проверил дыхание у носа, отшвырнул тело, отползая, и дрожащим голосом сказал:

— Мёртва... Как? Один удар — и мёртва?

На этом изображение резко дёрнулось и запись оборвалась.

Начальник управления рявкнул:

— Немедленно задержать всех, кто в кадре!

— И Чэнь Чжаоци, — добавил Инь Фэн. Все повернулись к нему. — Тот, кто снимал видео, должен был пользоваться их абсолютным доверием и участвовать в преступлениях. Я думаю, это он.

———

Изначально операция группы Юй Минсюй под прикрытием не была официальной, но теперь, с неопровержимыми доказательствами, все ограничения были сняты. Вскоре четверо из видео, включая оправившегося от травм Чжоу Жунфэна, были доставлены в участок. Но Чэнь Чжаоци дома не оказалось — его продолжали искать.

При виде записи задержанные побледнели. Напыщенные бизнесмены превратились в поникших* преступников, которые уже не в силах сопротивляться.

Чжоу Жунфэн кричал:

— Несчастный случай! Это был несчастный случай! Честно, мы только хотели с ней поиграть, она сама согласилась. Она хотела избавиться от долгов и сама предложила переспать с нами. Это она предложила поиграть пожёстче, да, именно она предложила! Мы — несколько взрослых мужчин, перед лицом студентки, в тот момент потеряли голову!

Допрашивавший его Сюй Мэншань холодно сказал:

— Врёшь. Групповое изнасилование, преднамеренное убийство, надругательство над телом — тебе не отвертеться.

Чжоу Жунфэн отреагировал неожиданно быстро:

— Нет-нет-нет, это не было преднамеренным убийством, это была случайность! Настоящая случайность! От одного удара не умирают! У неё наверняка было больное сердце!

— Ты вообще человек?

Хэ Ци, обычно хладнокровный, покрылся потом, губы заметно дрожали. Он тоже твердил о несчастном случае, но на вопрос о первой жертве, Чжао Фэйэр, искренне удивился. Он не только не помнил эту девушку, но и её смерть категорически отрицал:

— Это было только один раз! Всего один раз, и Лю Иша непонятно как умерла! Раньше, когда мы развлекались, всё было по обоюдному согласию никогда ничего не случалось. А эта… Чжао Фэйэр, с такой внешностью, я её вообще не помню, точно не имел с ней дела!

— А тело? — спросила Юй Минсюй. — С телом Лю Иша что вы сделали?

— Это Чэнь Чжаоци! — Хэ Ци затрясся. — Он сказал, что разберётся. Мы вообще не вмешивались! Я ничего не знаю! Честное слово, ничего не знаю!

Юй Минсю опешила.

Значит, Чэнь Чжаоци.

Единственный участник банды, который всё ещё на свободе.

Се Танмао вёл себя наиболее отвратительно — упал на колени, рыдая о своём раскаянии и неведении:

— Они сказали, что та девушка сама согласилась! Я просто поддался их уговорам, на миг потерял голову...

Юй Минсю, вспомнив его на видео, почувствовала сильнейшее отвращение и рявкнула:

— Встать! Выкладывай всё как есть! Против тебя железные доказательства. Думаешь, ещё кого-то сумеешь одурачить?

Се Танмао продолжал всхлипывать, театрально изображая раскаяние.

Юй Минсюй сказала:

— У тебя остался только один шанс — рассказать всё честно: где Фань Линлин? Если с ней что-то случится, готовься сгнить за решёткой.

Се Танмао заморгал:

— Этого я правда не знаю! Если бы знал — сразу бы вам сказал! Компания ведь маленькая, и я сам теряюсь в догадках: как человек мог просто исчезнуть?

Как ни старалась Юй Минсю, о местонахождении Фань Цзя он действительно, казалось, не знал.

* В оригинале «как побитый морозом баклажан», т.е. «совсем поникли».

**Глава 104**

В тот миг, когда Чжан Вэй увидела видео, её лицо побледнело, а прежняя хладнокровная маска треснула.

— Можно сигарету? — попросила она.

Юй Минсюй кивнула. Сюй Мэншань протянул пачку.

Пальцы Чжан Вэй дрожали, когда она закурила. Сделав несколько затяжек, она спросила:

— Я пособница, но не участвовала напрямую. На сколько меня посадят?

— Зависит от того, насколько активно ты будешь сотрудничать, — ответила Юй Минсюй.

Лицо Чжан Вэй побледнело ещё сильнее:

— На самом деле, я тоже жертва.

Ей было всего 32 года, но за плечами — две совершенно разных жизни. До 26 — обычное существование: учёба, работа. Мужчины её обманывали и использовали, она тоже играла с мужчинами. Поработав несколько лет она так и не могла скопить никаких сбережений, а счета по кредиткам с каждым месяцем росли. Ей нужно было слишком многое: одежда, украшения, сумки, косметика...

Как и многие красивые, но заурядные девушки, она мечтала о богатом муже, который обеспечит её. Но попадались только те, кто беднее и скупее её.

Всё началось с долга в 8000 юаней по кредитке. Она уже несколько раз задерживала платежи, и теперь откладывать больше было нельзя. Родители и друзья не могли помочь. И в тот момент один коллега подсказал: можно занять у финансовой компании!

Тогда она не знала, что этот коллега проигрался в азартные игры и задолжал много денег. Когда Чжан Вэй оформила кредит, он смог получить за это комиссию как посредник.

Чжан Вэй была умнее многих современных студенток: она внимательно изучила контракт, правильно посчитала проценты, но не учла свои собственные желания.  Именно на этом и зарабатывают ростовщики.

Получив деньги так легко, с еженедельными выплатами всего в сотню юаней, она не чувствовала давления. Покупая очередную сумку, она думала: «Ну ничего, в следующем месяце посижу на лапше и верну долг».

К концу месяца у неё не было ни копейки. С учётом штрафов проценты выросли вдвое. Компания «пошла навстречу», предложив новый заём, чтобы покрыть расходы на старый.

Перед ней словно открылся новый путь — узкий, опасный, но соблазнительный. Оказывается, можно так жить? Брать в долг на разных платформах для займа, получать 5-6 тысяч без проблем... В конце концов, это ведь не её деньги.

Она покупала ещё больше сумок, косметики… А долги? Да не проблема, перекредитуется и отдаст постепенно. В крайнем случае, в следующем месяце больше не будет ничего покупать.

Всего за полгода её жизнь перевернулась. Взятые ею деньги составляли лишь около ста тысяч, а долги по процентам уже достигли более 800 тысяч. Коллекторы пришли к её родителям домой, как будто снимали гонконгский сериал — облили всё краской, угрожали, крушили всё подряд. Родители, простые люди, отказались продавать квартиру, чтобы покрыть долги дочери, и скрылись в деревне.

Чжан Вэй почувствовала разочарование. Почему родители не помогут? Если бы они продали квартиру, её долг уменьшился бы наполовину.

Хотя из их скромных сбережений в 80 тысяч она тоже выжала всё, этого было совсем недостаточно.

Друзья отвернулись. Коллекторы добрались до её компании, и она потеряла работу.

Три дня она не выходила из дома, питаясь просроченными продуктами, не меняла одежду, не мылась. На четвёртый день, чувствуя, что умирает, она приняла холодный душ (горячую воду уже отключили за неуплату), надела лучшее платье, сделала макияж и пошла в «Фэньцзиньбао», которой должна была больше всего — свыше 500 тысяч юаней.

Она хотела узнать у них, как решить этот вопрос. В любом случае, у неё была лишь жалкая жизнь. Но вместо ожидаемой агрессии её встретили с почтением. Поднесли чай, заверили, что проблема решаема.

Позже она встретилась с Чжоу Жунфэном.

В то время ему не было и сорока, он выглядел красивым, успешным и состоявшимся. И она сразу поняла: он хочет её. В этот момент она увидела своё спасение.

А тело? Честь? Любовь? Какая разница! Она хотела жить!

Ещё до заката она оказалась в его постели. Несмотря на множество женщин, Чжоу Жунфэн был очарован её отчаянной, амбициозной натурой.

Три года она была его помощницей. Хотя её долг напрямую не списали, всё же сделали скидку и перестали начислять проценты. Как пиявка, она впитывала знания о бизнесе и рабочие методы компании. За каждый привлечённый займ она получала комиссию и через год расплатилась с долгами. Через два — уже была успешной бизнес-леди с машиной, квартирой и связями.

«Жизнь обычных людей — ничто по сравнению с одной удачной аферой», — думала она.

Позже, когда Чжоу Жунфэн охладел к ней, доверие между ними осталось. Она стала финансовым директором компании. Тогда же узнала, что Чжоу Жунфэн продолжает развлекаться с девушками-должницами.

**Глава 105**

Три года назад, в период самого бурного роста рынка студенческих кредитов, бизнес компании процветал. Они буквально купались в деньгах. Но после нескольких громких смертей и ужесточения госрегулирования многие подобные компании закрылись. Однако команда «Фэньцзиньбао» действовала осторожно, избегая явных преступлений, и выжила. После этого их бизнес сузился, но на деле всё ещё контролировал рынок студенческих кредитов в Центральном Китае.

Именно тогда появилась схема с «обнажёнными займами». Среди студенток-должниц было немало привлекательных девушек. Некоторые, оказавшись в кабинете Чжоу Жунфэна, соглашались на его условия. Уходя, они не выглядели сломленными. Но Чжан Вэй знала: даже после того, как они «расплачивались телом», их задолженность оставалась бездонной ямой, которая лишь росла. Контроль компании над ними только усиливался.

Сначала тех, кто решительно не соглашался, Чжоу Жунфэн не принуждал, опасаясь проблем. Но со временем его желания стали извращёнными. У него словно появилось желание коллекционировать, он всё меньше был удовлетворён и хотел получить ещё больше студенток.

Позже к нему присоединились Хэ Ци и Се Танмао. В этом бизнесе изначально не было порядочных людей. Деньги без ограничений, ненасытная жажда наслаждений — каждая выбранная девушка становилась жертвой оргии.

Чэнь Чжаоци, давний сотрудник компании, привозил девушек, не задавая вопросов. Чжоу Жунфэн ценил это, даже предлагал «поучаствовать», но тот отказывался.

Позже отказ девушек перестал приниматься. Согласные получали «вознаграждение», несогласных подпаивали — Чжан Вэй легко справлялась с этим, используя доверие между женщинами, чтобы подсыпать наркотик. После таких «вечеринок» долги этих студенток списывались, и они молчали. Некоторые даже полностью опускали руки и соглашались на второй или третий раз…

Участвуя в этом, Чжан Вэй не чувствовала вины. Наблюдая за унижениями девушек, она испытывала странное удовлетворение. «Они сами виноваты, — думала она. — Как и я когда-то. Но я выбралась».

Она и Чэнь Чжаоци были как жало, выпущенное змеёй — незаметные, точные, безжалостные.

Как-то за ужином руководство компании подсчитало свои «трофеи»: у Хэ Ци — более 50, у Се Танмао — 80, у Чжоу Жунфэна — за сотню, реальное число уже никто точно не помнил.

———

С Лю Иша действительно вышла случайность. Кто бы мог подумать, что покорная девушка внезапно выйдет из себя и попытается убежать. Все были пьяны, некоторые под кайфом. Чжоу Жунфэн толкнул её слишком сильно — или она была слишком хрупкой — и так она внезапно погибла.

Они остолбенели. У девушки уже не было ни пульса, ни дыхания.

Чжоу Жунфэн уставился на Чэнь Чжаоци:

— Ты привёл больную? Нормальные люди от такого не умирают! Придумай, как решить проблему.

Тот побледнел, затем кивнул:

— Я всё улажу.

Руководство разбежалось, боясь связываться с трупом. Чжан Вэй, чувствуя странную солидарность, спросила:

— Что будешь делать?

Чэнь Чжаоци, обычно казавшийся медлительным, на деле быстро соображал:

— Я видел в интернете пост: в прошлом году кто-то убил студентку, и убийцу до сих пор не нашли. Смертельный удар тоже был по голове. Это, наверное, судьба. Если мы будем действовать осторожно и аккуратно, полиция подумает, что это тот же человек, и не заподозрит нас.

———

Когда Сюй Мэншань достал фото Чжао Фэйэр, Чжан Вэй нахмурилась:

— Эту я не помню. Но с теми, с кем они играли, я хоть немного знакома. Они не стали бы её трогать — слишком заурядная.

Она горько усмехнулась:

— Сейчас мне нет смысла врать. Они убили только Лю Иша. Мёртвые девушки нам не нужны — только проблемы. Мы... предпочитаем выжимать из них всё, пока они живы.

Что касается Фань Линлин... Мы не ожидали, что она полицейская. Но после того как Чжоу Жунфэн получил травму, он заподозрил неладное и проверил компьютер... Не думала, что видео попадёт к вам. Этот извращенец снимал много таких видео. Но раз у вас запись — почему Фань Линлин всё ещё не нашли? После того, как её привели в офис Чжоу Жунфэна, я действительно её больше не видела.

**Глава 106**

Полиция продолжала поиски Чэнь Чжаоци, но пока безрезультатно.

После ночного допроса Юй Минсюй сидела в кабинете, устало уставившись в потолок. Инь Фэн, измождённый, положил голову на стол и наблюдал за ней через полуприкрытые веки.

— Если они говорят правду, то смерть Лю Иша действительно несчастный случай, связанный с их финансовыми и сексуальными преступлениями, — сказала Юй Минсюй. — Но к убийству Чжао Фэйэр они не имеют отношения.

— Все показания совпадают, — лениво ответил Инь Фэн. — И мотивы ясны. Они говорят правду. В прошлом году во время убийства они все были за границей. И отпечатки не совпадают с найденными на чемодане, включая Чэнь Чжаоци.

Юй Минсюй пристально посмотрела на него:

— Значит, убийца Чжао Фэйэр — кто-то другой. Это дело внутри дела.

Инь Фэн моргнул:

— Я же сразу составил психологический портрет преступника. Просто не ожидал, что второе убийство окажется подражанием.

Она щёлкнула его по лбу:

— Умник. Я не могу расследовать, фантазируя. Зато мы раскрыли «Фэньцзиньбао». Кстати, ты говорил, что твои люди ищут человека, соответствующего профилю? Как продвигаются поиски?

— Должны скоро сообщить.

— Кто именно занимается поисками?

— У меня много помощников. Повар, водитель, садовник...  но их пригодность я должен сначала проверить.

Только тогда Юй Минсюй поняла, что под «помощниками» он имеет в виду домашний персонал.

«Он что, в детские игры играет?»

Она махнула рукой и вернулась к изучению протоколов.

Инь Фэн размышлял о деле. Если всю эту историю сравнить с запутанным клубком ниток, то «Фэньцзиньбао» — это один размотанный конец. Но остальное пока оставалось в беспорядке.

Впрочем, он нисколько не волновался. Если Юй Минсюй и её команда методично распутывали узелки, то криминальная психология позволяла просто перерезать нитки, обнажая истину.

Довольный этой мыслью, Инь Фэн продолжил наблюдать за ней.

Сначала Юй Минсюй не замечала, но вскоре почувствовала на себе его взгляд. Подняла голову — он смотрел на неё, как преданный щенок. Она поправила волосы, он всё ещё смотрел; она опустила взгляд и пролистала документы — он продолжал наблюдать.

— Чего уставился? — наконец раздражённо буркнула она.

Он молча перевернулся на другой бок, отвернувшись.

Юй Минсюй почувствовала укол вины — будто она обидела этого щеночка. Она дёрнула его за воротник, заставив повернуться. Инь Фэн уже улыбался, но она сохраняла строгое выражение — в последнее время этот парень становился всё хитрее. Стоит чуть-чуть не уследить, и он уже пересёк границу.

Хотя преступления «Фэньцзиньбао» и смерть Лю Иша были раскрыты, Юй Минсюй не чувствовала облегчения. Фань Цзя всё ещё не найдена, а дело Чжао Фэйэр вернулось к началу.

Инь Фэн незаметно уснул — слишком устал за эти дни. Проснулся затемно. Юй Минсюй тоже спала, склонившись над столом.

Он вышел наружу, умылся холодной водой и вернулся в кабинет. Она не шевелилась. Он тихо закрыл дверь на ключ. Юй Минсюй спала, подложив руки под щёку. Её обычно худое лицо сейчас казалось чуть более округлым. Инь Фэн улыбнулся.

В комнате было прохладно. Он снял со спинки стула свой пиджак и осторожно накинул его на плечи Юй Минсюй. Широкий пиджак почти полностью скрыл её фигуру. Это зрелище почему-то согрело его душу.

Он никогда не любил костюмы, но по просьбе Юй Минсюй в последние дни носил именно их и вдруг понял, что привык. Главное — ей, кажется, нравилось.

Размышляя об этом, он подпёр подбородок рукой и продолжил наблюдать.

Юй Минсюй во сне сморщилась, будто ей было неудобно, пошевелилась, попыталась принять другую позу. Инь Фэн осторожно приподнял её голову, подложил под неё свою руку и снова мягко опустил обратно.

Она тут же открыла глаза. Перед ней был белый рукав его рубашки. Инь Фэн сидел совсем близко, их взгляды встретились.

— Спи дальше, — прошептал он. — Считай это подушкой.

Она не двигалась, чувствуя тепло его руки через ткань.

— Почему ты всегда такой дурак? — спросила она.

Он улыбнулся:

— Разве глупо делать то, что хочется?

— Как знаешь, — буркнула она и повернула голову, чтобы не видеть его.

Через некоторое время она почувствовала, как он осторожно придвигается, обнимает её за талию и прижимается к спине. Его дыхание коснулось её шеи.

— А Сюй, — тихо сказал он. — Я не перейду черту. Скажешь, где она — там Инцзюнь и остановится. Хорошо?

В груди Юй Минсюй что-то ёкнуло. Она не знала, что ответить. Оттолкнуть его не получалось.

Он воспринял её молчание как согласие и осторожно притянул её ближе.

В этот момент зазвонил телефон. Звонил Хань Фэн:

— Мы, кажется, нашли тайный ход, через который вывезли Фань Цзя!

**Глава 107**

Полицейские машины мчались к «Фэньцзиньбао».

Раньше, без доказательств, полиция не могла ничего сделать. Теперь же улик было предостаточно, и здание перевернули вверх дном. Обнаружение тайного хода стало неожиданностью, но вполне логичной.

Юй Минсюй и Инь Фэна сразу провели в подсобку на первом этаже, где их ждал Хань Фэн.

— Нашли её? — первым делом спросила Юй Минсюй.

— Сначала посмотрите, — ответил Хань Фэн.

Её сердце сжалось. На полу в углу комнаты они увидели откинутый квадратный люк, за ним зиял проход, сквозь который смутно виднелись ступени. Приглядевшись, можно было заметить, что ступени сложены из каменных плит и выглядят довольно древними. По бокам — каменные стены. Сами ступени были чистыми, с явными следами уборки. Они спустились по этой узкой лестнице примерно на два с лишним метра и оказались в таком же узком коридоре, ведущем вперёд. Высота подземелья была небольшой, приходилось нагибаться.

— Как только обнаружили проход, я сразу вас позвал, — сказал Хань Фэн. — Эксперты уже в пути. Раньше вход был прикрыт шкафом и придавлен толстой доской — без внимательного осмотра заметить невозможно. Судя по виду, это старый тоннель. Мне он напоминает бомбоубежища, в которых мы играли в детстве. Здание перестроено из старого заводского цеха, который был возведён ещё в первые годы после основания КНР. Не исключено, что этот ход сохранился с тех времён.

Юй Минсюй кивнула — звучало логично. Она уже хотела что-то сказать, как вдруг Инь Фэн резко обернулся и с серьёзным видом схватил её за руку:

— А Сюй, впереди опасность. Не отходи от меня ни на шаг. Я буду защищать тебя.

Юй Минсюй закатила глаза. «Опять его переклинило!»

Хань Фэн тактично отвернулся.

— Играй один, — прошептала она. — Мне некогда.

В свете фонаря мелькнула его озорная улыбка, и он послушно отправился исследовать тоннель.

— Тяжело тебе, — вздохнул Хань Фэн.

Юй Минсюй смотрела на спину Инь Фэна, испытывая противоречивые эмоции. Он мог быть таким трогательным и таким... придурком.

Она прекрасно понимала, что стоит на перепутье. Принять его — значит принять всё его нынешнее состояние. А ведь однажды он может вспомнить всё, вернуться к своей природе, усмехнуться — и уйти. Под левую руку — юная модель, под правую — случайная любовница, и на глазах у всех полицейских провинции он нацепит ей  на голову «зелёную шапку»*, оставив её всеобщим посмешищем.

Юй Минсюй так запуталась в своих мыслях, что решила и вовсе перестать думать. Раз уж он сам сказал, что не перейдет черту, пусть там и остаётся. А «когда лодка дойдёт до моста, она сама выровняется»**. Подумав так, она вдруг почувствовала облегчение. Главное — ситуация всё ещё под её контролем.

Тоннель оказался довольно длинным. Через десять минут они добрались до стены, в которую были вбиты ржавые скобы для подъёма. Наверху полицейские уже открыли проход, и внутрь проникал солнечный свет. Они выбрались наружу и оказались на небольшом склоне, заросшем травой. Здание компании «Фэньцзиньбао» виднелось внизу.

Этот район располагался на окраине трущоб, у подножия горы. Неудивительно, что здесь до сих пор скрывался подземный ход времён основания КНР, построенный как противовоздушное укрытие.

Несколько полицейских обследовали окрестности у входа. Рядом на земле лежала ржавая решётка, заросшая растениями. Очевидно, когда она закрывала вход, заметить её было почти невозможно. На ней висел маленький замок, и, когда Юй Минсюй присела, то увидела, что он был новым.

Она сжала кулаки.

Инь Фэн присел рядом и тихо спросил:

— Что с тобой?

— С того момента, как Фань Цзя сбежала из кабинета Чжоу Жунфэна, до того, как мы туда ворвались, прошло не больше двадцати минут, — сказала она. — Односторонний путь по этому проходу занимает минут десять. Убийца просто не успел бы вывести её. Значит, Фань Цзя тогда находилась прямо у нас под ногами. Позже, когда мы отпустили задержанных, убийца получил возможность переместить её.

Инь Фэн погладил её по голове:

— Не вини себя.

Юй Минсюй молча встала, лицо снова стало непроницаемым. Она посмотрела на дорогу у подножия холма и сказала:

— Если он подогнал машину сюда, то мог без труда увезти Фань Цзя куда угодно. Теперь главный вопрос: кто знал о тоннеле?

———

Однако Чжоу Жунфэн, Чжан Вэй и другие искренне не знали о его существовании. Это в целом не слишком удивило Юй Минсюй: если бы они знали о потайном ходе заранее, то во время побега и исчезновения Фань Цзя они бы не стали зря поднимать шум в здании. Они наверняка бросились бы к ходу, чтобы перехватить её и завладеть доказательствами. И уж точно не сидели бы теперь за решёткой.

Однако вид этого потайного хода ясно показывал: его не просто прятали от чужих глаз, но и регулярно приводили в порядок. Юй Минсюй проверила данные: «Фэньцзиньбао» переехали в этот офис два года назад.

— Кто тогда занимался ремонтом? — спросила она.

— Я, — ответила Чжан Вэй.

Юй Минсюй чуть задумалась:

— А кто помогал?

Та вздрогнула и ответила:

— Чэнь Чжаоци.

В этот момент появился Сюй Мэншань с новыми сведениями. Последние дни он редко попадался на глаза. Теперь перед ними стоял заросший щетиной мужчина с тёмными кругами под глазами.

В сущности, его характер в чём-то напоминал Юй Минсюй — он тоже не отличался послушанием. Стоило ему что-то для себя решить, как он уже намертво вцеплялся и не отпускал. Кажется, ещё с тех пор, как Фань Цзя оказалась «под прикрытием», он невзлюбил Чэнь Чжаоци. А теперь, когда Фань Цзя исчезла, а Чэнь Чжаоци сбежал, он и вовсе впился в него мёртвой хваткой, будто решил откопать всех его предков до восьмого колена.

— Знаете, что я выяснил? — он усмехнулся. — У Чэнь Чжаоци интересное прошлое.

———

Фань Цзя очнулась в кромешной тьме. Первое, что она ощутила, — это холод, сырость и застоявшийся запах плесени. Ощущение было такое, словно её закопали под землёй.

Она попыталась пошевелиться — руки и ноги были крепко связаны. Вокруг тишина, слышалось только её собственное тяжёлое дыхание. Она рванулась, но верёвка на шее сдавила горло.  После десяти минут безуспешной борьбы она рухнула на пол, рыдая.

Поплакав какое-то время, она резко распахнула глаза и закричала во тьму:

— Выпусти меня! Кто ты, чёрт возьми?! Выпусти меня! Иначе я тебя не прощу…

Когда у неё кончились силы даже на крик, она лишь неподвижно лежала, дрожа всем телом. Да, она была полицейским, но на службе всего два года. Она уже бывала на местах преступлений, видела мёртвые тела, встречалась лицом к лицу с хладнокровными головорезами. С верой в себя и с героической решимостью она сама вызвалась стать приманкой. Но того, что свалилось на неё теперь, вообразить было невозможно. И в бессилии она только твердила про себя: «Будь сильной. Будь такой же смелой, как сестра Юй».

В прошлый раз Юй Минсюй в Тибете столкнулась с ещё более безумным серийным убийцей — и не только спаслась, но и сумела задержать его. И она тоже сможет. Она обязательно сможет. Постепенно Фань Цзя успокоилась и, как надеялась, обрела прежнюю решимость и смелость.

Прошло ещё полчаса. Сверху донеслись смутные шорохи.

Фань Цзя распахнула глаза — сердце готово было выпрыгнуть из груди. Заскрипел камень и в темноту хлынул свет — не слишком яркий, но всё же заставивший её зажмурится.

В двух метрах над головой была ржавая решётка, всего полметра в ширину. За ней — тусклая лампочка, осветившая лишь небольшой участок пола под отверстием. Фань Цзя смогла разглядеть неровный цементный пол под ногами. Вокруг смутно белели стены, словно покрытые старой краской; помещение было квадратным и едва ли превышало десять квадратных метров. Значит, её держат в подвале. На сердце стало ещё тяжелее.

Фань Цзя поднялась на ноги, но верёвки натянулись так, что ей стало трудно дышать — а до отверстия сверху всё равно оставалось больше метра. Она отступила на шаг, тяжело дыша, и снова подняла голову к железной решётке, пытаясь рассмотреть человека. Она различила чёрную куртку и джинсы, но лицо увидеть не смогла.

— Что тебе нужно? — собравшись с духом крикнула она.

Рука человека легла на прутья. Худые, бледные пальцы. Фань Цзя не отрывала взгляда.

— Я хочу запереть тебя. Так ты не потеряешься, — раздался знакомый голос.

Фань Цзя будто ударило током. Но интонация была совсем не такой, как раньше — ласковая и бесчувственная одновременно.

* 戴绿帽子 (dài lǜ mào zi) — букв. «носить зелёную шапку», устойчивый оборот, означающий «быть обманутым супругом/партнёром, быть опозоренным из-за измены».

** 船到桥头自然直 (chuán dào qiáotóu zìrán zhí) — букв. «когда лодка подплывёт к мосту, она сама собой выровняется». Поговорка выражает идею, что не стоит заранее тревожиться о трудностях: когда дело дойдёт до критического момента, всё решится естественным образом, проблема разрешится сама собой. Чаще используется для утешения или самоуспокоения.

Выражение восходит к народной мудрости: в старину лодки, плывущие по реке, при встрече с мостом упирались в его сваи или в берег. Однако течение или лодочник неизбежно «выводили» лодку на прямой путь — и препятствие оказывалось преодолимым. Так возник образ: «лодка у моста сама выровняется», то есть трудности разрешаются, как только они реально встают перед тобой.

**Глава 108**

Сверху что-то упало к её ногам. Фань Цзя нащупала полиэтиленовый пакет с двумя горячими булочками баоцзы.

— Ты голодна? — его голос звучал мягко. — Пока только это. Купил на перекрёстке, не решился уходить далеко. Полиция повсюду меня ищет.

Фань Цзя молча съела булочки. Подняла голову — и невольно вздрогнула.

Чэнь Чжаоци лежал на животе, глядя вниз через решётку. Его лицо казалось таким же невыразительным и сдержанным, как всегда.

Но она знала правду. Он снимал на камеру, как издевались над девушкой. Он безжалостно схватил её, когда она уже почти сбежала. И теперь держал в этом подвале.

Чэнь Чжаоци смотрел на неё с какой-то привязанностью. От этого становилось не по себе. Однако сильнее страха было желание докопаться до истины.

— Я видела видео на компьютере Чжоу Жунфэна, — сказала она. — Лю Иша погибла случайно, это не связано с тобой. Потом они положили тело в чемодан и выбросили у реки?

— Свалили это на меня, — ответил он. — Наигрались — и бросили.

— Ты мог отказаться. Разве они заставили бы?

Чэнь Чжаоци усмехнулся:

— Если бы тело нашли, мне не отвертеться. К тому же... она сама виновата. Согласилась спать за проценты. Она не такая, как ты. Такая падшая, такая грязная...

Его тон показался Фань Цзя странно резким.

— А другие? Другие должницы — они тоже «падшие»?

— Большинство — да, — фыркнул он. — Для них спать за деньги — легко. Забывают про стыд, предают своих парней, возвращаются снова и снова! Некоторые сопротивлялись, но были слишком глупыми — им подмешивали наркотик, и в итоге они всё равно покорились. Только ты... ты единственная, кто дал отпор. Ты особенная.

Его спокойный и рассудительный тон заставил её содрогнуться. Фань Цзя никогда не сталкивалась с психопатами лицом к лицу. Гу Тяньчэн на допросе выглядел сломленным и ничем не отличался от прочих преступников.

«Он ненормальный», — подумала она, вспоминая уроки криминальной психологии. «Нужно понять его логику».

Он назвал её особенной. Он презирал девушек за «падение». А тех, кто не сбежал, считал глупыми. И вот теперь он сильно рисковал, пряча её здесь.

Раз уж Юй Минсюй и остальные до сих пор не смогли её найти, значит, он и вправду мастер в этом деле, к тому же прекрасно умеет противостоять полиции.

— Если я особенная... то кем была Чжао Фэйэр? — спросила она.

Будь сейчас рядом Инь Фэн, он наверняка усмехнулся бы, ведь Фань Цзя задала идеальный вопрос, заставший преступника врасплох. Но его реакция разочаровала её. Он лишь нахмурился:

— О ком ты говоришь?

— Чжао Фэйэр. Убита год назад, тоже ваша клиентка. Та самая девушка, найденная в чемодане.

— Я скопировал тот случай с чемоданом, когда избавился от тела Лю Иша, — сказал он. — Но Чжао Фэйэр я никогда даже не встречал. Ты правда думаешь, что её убил я? В твоих глазах я такой человек? Я никогда никого не убивал!

Он со всего размаха ударил ладонью по железным прутьям решётки — те громко загремели. Его возмущение казалось искренним.

Но если Чэнь Чжаоци не убивал Чжао Фэйэр... Тогда зачем же он её похитил?

Фань Цзя по натуре была прямолинейной и резкой девушкой, и осмыслив его слова вдруг перестала бояться. Она встала, упёршись руками в бока:

— Так что ты со мной собираешься делать?

Он удивился её внезапной смелости, затем усмехнулся:

— Сначала хотел спасти, боялся, что попадёшься в их руки. Но кто ж знал, что ты полицейская? Так что скажи, что мне теперь с тобой делать?

Фань Цзя не ожидала такого ответа. Возможно, изначально он действительно хотел ей помочь? Но его перепады настроения усложняли всё.

Однако, если в Фань Цзя загоралась боевитость, она уже не останавливалась, пока не добивалась цели. В этом она была похожа на своих напарников по группе, да и на всю команду уголовного розыска под руководством Дин Сюнвэя.

— Твою девушку тоже погубили кредиторы? — спросила она.

Эти слова прозвучали для него как гром среди ясного неба. И смотря на Фань Цзя он увидел другую девушку — лежавшую в луже крови, с распахнутыми, наивными, по-детски непонимающими глазами, устремлёнными прямо на него. С тех пор этот взгляд проник в каждый его сон, в самую глубину его души.

———

Мать Чэнь Чжаоци умерла, когда он был ещё совсем маленьким. Её лицо стёрлось из памяти. Он помнил только гроб в гостиной и чёрно-белое фото над ним. Из-за похорон в доме было немного редких тогда конфет. Один пакет лежал на столе у гроба.

Он очень хотел сладкого, но все были заняты. Когда он наконец-то смог привлечь внимание отца, то потянул его за рукав:

— Пап, дай конфету!

Отец, пьяный, с красными глазами, ударил его по лицу и закричал:

— Бездушный ублюдок!

Он был совсем маленький, удар сбил его с ног. Рядом кто-то пытался унять отца, кто-то просто наблюдал за происходящим. Чэнь Чжаоци расплакался — и получил новую порцию побоев.

С тех пор Чэнь Чжаоци ненавидел похороны. И всех, кто на них присутствовал.

**Глава 109**

После смерти матери отец не изменился — всё так же пил и бил сына.

Он работал в муниципалитете, в отделе по сносу и застройке. Семья жила в просторной трёхкомнатной квартире, денег хватало. Но мальчик становился всё более замкнутым, рано научился сам покупать еду и одежду.

Дома он был словно невидимка. Когда отец приходил пьяным, Чэнь Чжаоци закрывался в комнате, забившись в угол с книгой. Но иногда отец всё равно врывался с побоями.

Учился он средне, но вёл себя безупречно — тихий, послушный, всегда готовый помочь.

Когда ему было семь лет, отец привёл в дом женщину — пьяницу, стяжательницу и бесстыдницу. Иногда мальчик заставал их в постели. Отец кричал: «Пошёл вон!», а та лишь натягивала одеяло, поправляла волосы — для ребёнка это выглядело как похабство.

К средней школе Чэнь Чжаоци почти не бывал дома. Отец женился на той женщине, та забеременела. Для таких родителей сын от первого брака был обузой.

Иногда отец думал, что это к лучшему, что первая жена умерла так рано — иначе как бы он встретил родственную душу, обаянием которой невозможно не восхищаться? Он и не вспоминал о том, что первая жена делила с ним и горе, и радость, что они вместе откладывали деньги на квартиру. А новая жена больше любила развлечения, чем семью, и её интересовали только растущая в цене жилая собственность и статус мужа — сотрудника госструктуры. Она сплела за спиной столько интриг, что отец всё меньше благоволил к «странному и слабому старшему сыну».

Но Чэнь Чжаоци всё понимал. В одиночестве он много читал — книги по истории, политике, социологии, психологии. Не всё он мог понять, а может, читал слишком много внеклассной литературы, и в итоге смог поступить лишь в заурядный Хуайчэнский университет. Но в душе он лелеял амбиции — прожить жизнь иначе, чем отец.

Хуайчэн, расположенный на важном пути в Западном Хунани, пережил японскую оккупацию, гражданскую войну, борьбу с бандитами после основания КНР. В городе осталось девятнадцать бункеров и тоннелей, но из-за ветхости уцелели только восемь. Чэнь Чжаоци видел документы отца и изучил все эти места. Они стали его тайными убежищами в большом городе.

В университете он оставался таким же, как в школе — незаметным, застенчивым, но доброжелательным. Многолетнее чтение придало ему интеллигентный вид. С девушками он не умел общаться, при их интересе — сторонился. Пока на третьем курсе не встретил Чжу Синья — первокурсницу из соседнего финансового колледжа, где соотношение полов было один к девяти. Девушки там славились красотой и смелостью. У ворот всегда стояли солидные машины. В сравнении с ними студентки университета Хуайчэна казались тусклыми и невыразительными.

Чэнь Чжаоци не понимал, чем привлёк внимание Чжу Синья. Он лишь подрабатывал в округе и несколько раз заходил в её колледж. А она начала преследовать его.

Они были полными противоположностями. Чжу Синья — миниатюрная и изящная, с ярким макияжем, совершенно не соответствующим её возрасту, плохой успеваемостью и кучей друзей. Её смех звучал громко и заразительно. И почему-то она влюбилась в этого скромного и утончённого студента с первого взгляда и решила завоевать его сердце.

Сначала он отбивался. Но она оказалась невероятно настойчивой — завтраки под дверь, вечерние «прогулки» под его окнами, вызывавшие свист и взгляды со стороны.

Соседи по общежитию подшучивали над ним, а Чэнь Чжаоци лишь хмурился:

— Мне не нравятся такие девушки, — говорил он им.

Он думал, что она быстро успокоится. И через месяц она действительно перестала дежурить под его окнами. В конце концов, она была девушкой, и не могла постоянно позориться у мужского общежития.

Но она продолжала осаждать его сообщениями и звонками:

Утром писала: «Чжаоци, сегодня снова высшая математика, я не хочу идти. Совсем ничего не понимаю!»

В полдень: «Я на обед съела только немного риса, хочу похудеть!»

Вечером: «Мечтай обо мне! Но только не думай ни о чём похабном!» — с приложенным селфи.

На следующее утро Чэнь Чжаоци с мрачным видом стирал простыни.

Когда же они на самом деле начали встречаться? Наверное, это было три месяца спустя, когда Чжу Синья тяжело простудилась и несколько дней не ходила на занятия, не имея сил даже писать ему сообщения. И тогда Чэнь Чжаоци пришёл к ней в общежитие с термосом, шокировав всех.

— Ты... ты... — прохрипела она.

— Пей больше тёплой воды, поешь кашу и хорошо отдохни, — пробормотал он, краснея.

После этого их роли поменялись. Теперь каждое утро он ждал её у общежития с завтраком, провожал на пары и обратно, не отходил ни на шаг. Со стороны казалось, что она, как маленькая хитрая лисичка, ведёт его за собой, словно выставляя их отношения напоказ.

Окружающие считали, что их характеры слишком разные. И хотя нынешние отношения кипели страстью, раньше Чжу Синья встречалась только с богатыми и успешными, и меняла их, как перчатки. Разве может принцесса довольствоваться скромнягой? Но они не видели, как ночью, в уединении, он обнимал её, шепча нежности, и оба теряли голову.

**Глава 110**

В итоге он стал её самым долгим романом — они встречались целый год. Даже после её самоубийства все говорили: он был её настоящей любовью. И его чувства к ней считались самыми глубокими.

———

Через два месяца страсть поутихла. Хотя Чжу Синья всё ещё нравился этот скромный красавец, ей начал надоедать этот «пресный» образ жизни. Сначала — в материальном плане.

Чэнь Чжаоци был беден. Хотя его отец и работал в муниципалитете, но денег почти не давал. Чэнь Чжаоци всякий раз, когда они были вместе, платил за обоих. Поэтому водил её только в дешёвые забегаловки, а фильмы они смотрели пиратские в общежитии.

Раньше одежду, косметику и новые телефоны ей всегда покупали бойфренды. Теперь же, не желая расставаться с Чэнь Чжаоци, она всё больше нервничала.

Чжу Синья начала одалживать деньги у однокурсниц. Но все были студентами и могли дать лишь 500-800 юаней. Когда приходили деньги от родителей, она кое-как возвращала долги — и снова занимала. Вскоре ей уже никто не одалживал. А за новую сумочку, недавно купленную по кредитке, она всё ещё была должна больше тысячи.

В отчаянии она обратилась к бывшему парню. Тот отнёсся с пониманием, говорил с ней с подчеркнутой заботой, даже с намёком на флирт. Чжу Синья отшучивалась, не желая изменять Чэнь Чжаоци, но и не решалась порвать с источником денег.

«У меня сейчас тоже туго с деньгами, — сказал бывший. — Но у меня есть друг, который может дать тебе в долг под проценты. Каждую неделю возвращать надо всего понемногу. И одобрение очень простое — достаточно студенческого билета».

Перед Чжу Синья словно открылась золотая дорога. Она ещё не знала, что ту минуту чёрная змея, высунув ядовитый язык, уже медленно ползла у неё по спине.

———

Сначала Чэнь Чжаоци не замечал ничего странного. Лишь радовался, что она стала веселее, чем раньше. Постепенно он ощутил — за этой бравадой скрывалась тоска. Раньше она была бесшабашной и пламенной. Теперь же часто замирала, задумавшись, рассеянно уходила в свои мысли. Что-то отделяло её от него.

В то время он был занят поиском работы после выпуска и не уделял ей много внимания. Но в душе был уверен: найдёт хорошую работу, снимет квартиру, построит для этой непутёвой девчонки скромное, но безопасное гнёздышко.

Постепенно она перестала отвечать на звонки и сообщения. Даже когда удавалось дозвониться, её голос звучал устало. Она говорила, что спала или смотрела сериал, и после пары фраз поспешно клала трубку.

Он чувствовал тревогу, но не хотел верить, что их отношения заканчиваются. В дождливый выходной он пришёл в её общежитие, но соседка по комнате сказала, что её нет.

«Её нет?» — переспросил Чэнь Чжаоци. — «А ты знаешь, куда она пошла?»

«Я тоже… точно не знаю, — сказала та с жалостью и пренебрежением. — Вчера вечером её забрали на машине».

Чэнь Чжаоци вышел под дождь, забыв раскрыть зонт. Почувствовав, что моментально промок, он обернулся — из окон за ним наблюдало несколько человек. Он вдруг усмехнулся. «Смеются надо мной? Все уже всё знают».

Точно так же, как когда-то в том «доме», называвшемся семьёй, где он старался быть незаметным, лишь бы спокойно жить. Но отец знал, и та женщина знала, и весь мир знал: он лишний. Никому не нужен.

Как будто построенный им хрупкий шалаш рухнул под ветром и дождём. Чэнь Чжаоци не пошёл в снятую квартиру, а отправился в пригород, в безлюдное поле, спустился в тоннель. Купил пачку сигарет и долго сидел в сырости и пыли.

Он всегда был проницательным. Теперь, целенаправленно занявшись расспросами, он быстро всё выяснил.

«Она привыкла к лёгкой и комфортной жизни, с тобой долго не выдержала».

«Она взяла студенческий кредит, говорят, с набежавшими процентами задолжала уже десятки тысяч».

«Мы больше не подруги, пусть вернёт деньги! Она взяла у меня удостоверение личности — сказала, для библиотеки! Кто бы знал, что она оформила кредит больше чем на двадцать тысяч! Теперь коллекторы названивают каждый день, родители готовы меня убить!»

«И мне! Она же была в институте культурным организатором, и взяла мое удостоверение. Сказала — для мероприятия. Но взяла на мое имя кредит на восемь тысяч! Преподаватели уже в курсе, университет будет разбираться! Как только она вернётся — её точно отчислят! Родителям уже сообщили. Кто вредит другим, в итоге вредит себе!»

«Как ты вообще связался с такой женщиной? Неужели она и правда выбрала тебя? Раньше у неё были только богатые красавцы. Слушай, брось её. Позавчера мой кореш видел её в ночном клубе. Сказал, что она вела себя очень распущенно».

———

В отеле над тем клубом они и встретились в последний раз. Всего три месяца назад она прижималась к нему, не отпуская на занятия.

Чэнь Чжаоци всё продумал. Узнав точное место, он снял номер на том же этаже, не привлекая внимания. На случай ссоры даже взял с собой бейсбольную биту. Выкурил в номере целую пачку сигарет, пока дожидался поздней ночи. Затем вышел и постучал в их дверь.

Открыл мужчина с голым торсом и в полотенце, обернутом вокруг бёдер. Чэнь Чжаоци рванул вперёд внутрь комнаты.

Постель была смята, Чжу Синья лежала в непристойной позе. Даже видевший разврат отца с той женщиной, Чэнь Чжаоци оцепенел.

Из ванной вышел ещё один мужчина. Чжу Синья повернулась — её лицо было незнакомым, холодным, застывшим. Но щёки неестественно пылали румянцем. Встретившись с ним взглядом, лицо её резко побелело, губы задрожали. Она пронзительно закричала, пытаясь прикрыться одеялом.

Мужчины не сразу среагировали.

Чэнь Чжаоци с удивлением ощутил, что он поразительно спокоен. И единственное, что он хотел сказать: «Синья, этого ты хотела?»

Он развернулся и ушёл, оставив позади ту женщину и её разрушенный мир.

Даже когда он спустился вниз и ночной ветер ударил в лицо, он почти ничего не чувствовал. Сделав несколько шагов среди неоновых огней, он вдруг услышал оглушительный грохот — какая-то тёмная тень стремительно сорвалась вниз.

Чэнь Чжаоци обернулся. Чжу Синья лежала на земле в тонкой ночной рубашке. Кровь растекалась под ней. Лицо казалось нетронутым, глаза были открыты — в них светилась какая-то наивная простота, которую он никогда в ней раньше не видел.

Вокруг собралась толпа. Он посмотрел на неё ещё мгновение и ушёл.

**Глава 111**

Финал этой истории свёлся лишь к строкам в газетных заголовках: «Студентка финансового колледжа покончила с собой из-за долгов». Учителя и однокурсники давали интервью, рассказывая, какой весёлой и жизнерадостной она была, как брала кредиты по чужим документам, шаг за шагом дошла до того, что все отвернулись от неё. Упоминали «образцового парня», который её бросил. Никому не удалось найти этого парня, чтобы взять у него комментарий. Власти быстро обратили внимание на случившееся и ужесточили контроль над кредитными компаниями у вузов...

Прошло три года, и трагедия превратилась в полузабытую историю. Кредитные компании снова тихо открылись, разрастаясь в тени. Среди них крупнейшей стала «Фэньцзиньбао». А в ней появился чрезвычайно способный менеджер — Чэнь Чжаоци — выпускник Хуайчэнского университета, земляк и старший товарищ, вызывающий доверие у студентов.

———

Знаешь? В юности, когда крылья ещё не окрепли, я ещё не научилась по-настоящему видеть и понимать этот мир, я не умела себя защитить. Если встречала доброту — она помогала мне расти. Если сталкивалась с тьмой — она оказывалась куда более жестокой, чем та, с какой сталкиваются взрослые. Она тянула меня на дно, затягивая без надежды на спасение.

Мой мир был куда более хрупким, чем у взрослых. Мне было всего двадцать, а жизнь уже казалась тупиком. Как мне было противостоять взрослым уловкам?

Только смерть избавляла от ответственности перед другими.

И перед собственной жизнью тоже.

———

Полицейские машины с воем сирен мчались по улицам Хуайчэна.

Сюй Мэншань вёл одну из них, давя на газ при любой возможности. Его лицо было мрачным.

— Осталось три бомбоубежища... Фань Цзя, держись... — бормотал он.

Юй Минсюй была одета в спортивный костюм и куртку, волосы собраны в высокий хвост. Она наклонилась, чтобы ещё раз проверить оружие. Инь Фэн сидел рядом, наблюдая за каждым её движением.

В центре города движение было плотным. Если бы Сюй Мэншань не достал материалы из городского стройуправления, кто бы мог подумать, что под неприметными домами скрываются бомбоубежища, построенные семь-восемь десятков лет назад? Неудивительно, что полиция тщательно прочёсывала территорию, но так и не нашла следов Фань Цзя.

— Ты уверен, что он спрятал её в одном из них? — спросила Юй Минсюй Инь Фэна. — Каждая минута на счету.

— Уверен, — ответил он. — Это его убежище. Домик, который он когда-то построил для Чжу Синья, рухнул. Осталось только это.

Юй Минсюй пристально посмотрела ему в глаза:

— Я верю тебе.

Инь Фэн взял её руку. Она не сопротивлялась. Он быстро поднёс её руку к губам и поцеловал её пальцы:

— Если ошибусь — делай со мной что хочешь.

Она улыбнулась, потрепав его по голове.

— Его девушку погубили кредиты. Почему же он сам стал помогать обманывать таких, как Чжу Синья?

— Выбор между сопротивлением и падением во тьму — это вечный вопрос, — сказал Инь Фэн. — Многие жертвы, не сумев оправиться, в итоге сами становятся новыми палачами.

В его голосе звучала холодная отстранённость и проницательность. Пусть его характер стал более детским и простым, но когда дело касалось психологического анализа, он всё ещё был похож на того взрослого мужчину, каким был раньше.

Юй Минсюй отвернулась к окну. Инь Фэн, сам не зная почему, вдруг уловил исходящее от неё чувство одиночества и тоже замолчал.

— Чэнь Чжаоци не заслуживает понимания! — выкрикнул Сюй Мэншань. — Он бесчеловечен!

— Мэншань, держи себя в руках — приказала Юй Минсюй.

— Не паникуй, Сюй Мэншань, — сказал Инь Фэн. — Если бы Фань Цзя попала в руки убийцы Чжао Фэйэр, шансов бы не было. Но Чэнь Чжаоци не подходит под профиль преступника, отпечатки пальцев и алиби это подтверждают. Настоящий убийца всё ещё на свободе, и пока что мы даже не ухватились за его хвост.

По моему мнению, у Чэнь Чжаоци шансы Фань Цзя выжить — пятьдесят на пятьдесят. Нет доказательств, что он когда-либо убивал, но он психологически больной, прятавшийся среди жертв. Детство сформировало его пассивное мировоззрение. Он не в силах вынести предательства. Поэтому он выбрал манипулировать девушками, подталкивая их к падению. Он ненавидит женщин и в то же время любит их, жаждет их. Вот почему он выбрал Чжу Синья — так похожую на его мачеху.

Даже если сам никогда не убивал, он уже расправился с телом Лю Иша. Фактически, он репетировал убийство. Теперь к Фань Цзя, похожей на его девушку, но оказавшей сопротивление, он испытывает смешанные чувства. Жаждет, чтобы она спасла его, но и переносит на неё всю свою ненависть к женщинам.

Сейчас Чэнь Чжаоци словно человек, стоящий на канате: сделает шаг не туда — сорвётся в пропасть, совершит первое убийство и выпустит наружу все искажённые эмоции, копившиеся годами. Или же он медленно вернётся назад, в безопасную зону, сохранив в себе остатки человечности и надежду на жизнь… Всё зависит от того, с кем он сейчас. От того, сумеет ли Фань Цзя разглядеть этот канат и осторожно вернуть его на твёрдую почву.

В машине воцарилась тишина. Слышался только шум улицы и гул автомобильного потока за окнами.

— Профессор Инь, думаете, Фань Цзя справится? — спросил Сюй Мэншань.

— Справится, — два голоса прозвучали одновременно.

Инь Фэн и Юй Минсюй встретились взглядами. Она смотрела с упрямством, он — с мягкой улыбкой.

— Потому что Фань Цзя — ученица А Сюй. Рядом с А Сюй — только храбрецы. А когда на узкой дороге встречаются враги… побеждает смелый!

**Глава 112**

Когда страх отступил, голос Фань Цзя стал чистым и звучным, выражение лица — искренним и смелым. Чэнь Чжаоци смотрел на эту перепачканную, но внутренне чистую женщину в тусклом свете убежища и чувствовал, как сердце сжимается от боли.

Фань Цзя видела, что мужчина, сидевший у люка, постепенно успокаивался. Несмотря на весь ужас его поступков, сейчас он выглядел самым обычным человеком, спокойно ведущим беседу.

Вопрос-ответ, слово за словом — будто обычный разговор, — постепенно вырисовывали картину одинокой, изолированной жизни.

Но, поняв его прошлое, Фань Цзя не могла не спросить: если любимая девушка погибла из-за кредитов, почему он сам стал их пособником? Особенно вспоминая, что тем, кто снимал то видео, вероятно, тоже был он. Её пронзил ледяной холод. За его внешне спокойным лицом угадывалось другое — искажённое.

Чэнь Чжаоци заметил её колебания и наклонился ближе к решётке:

— Что ты хочешь сказать?

У неё ёкнуло сердце. В голове проносились обрывки уроков Дин Сюнвэя, Юй Минсюй и Инь Фэна о том, как вести себя с психопатами. Она вспомнила даже Сюй Мэншаня — этот парень был всего на два года старше её, но хитёр, словно лис. На её месте он бы тоже пустил в ход хитрость и начал играть с преступником!

Эта мысль внезапно успокоила её.

Она должна победить его. Должна выбраться отсюда.

Оружие народной полиции — не только пистолеты и наручники. Но и... её горячее сердце.

Она помолчала несколько секунд, в тишине подземелья отчётливо слыша своё собственное дыхание. Затем инстинктивно завела связанные руки за спину, чтобы верёвки, символизирующие их вражду, не попадали в поле его зрения. Подняла голову высоко — так, может, покажется искреннее?

Она не знала, правильно ли поступает, полагаясь на догадки и интуицию.

Чэнь Чжаоци молча смотрел на её гордо поднятое, красивое лицо.

Фань Цзя улыбнулась — так же, как тогда, когда он впервые обманул её. На щеках проступили две ямочки:

— Спасибо. Ты ведь сказал, что привёл меня сюда, чтобы спасти.

Он усмехнулся:

— Но ты полицейская! Тебе не нужна моя помощь! Вы раскрыли всё наше дело! Теперь все сядут в тюрьму, и я тоже, если меня поймают!

Фань Цзя запнулась. «Чёрт, ведь правда!»

Эта мысль даже принесла ей лёгкое удовлетворение. Стараясь удержать лицо серьёзным, она выбрала уклончивый ответ:

— Неважно, кем я работаю. Меня никто никогда не спасал. Тогда я не была уверена, что смогу сбежать. Вполне могла погибнуть от их рук. Это ты привёл меня в безопасное место.

Чэнь Чжаоци помолчал, уголок рта всё же дрогнул:

— Верно. Во всём Хуайчэне только я так хорошо знаю эти бомбоубежища. Они никому не нужны — рушатся одно за другим. Только я остаюсь с ними.

Фань Цзя вдруг осенило:

— Ты вынес... спас меня из «Фэньцзиньбао» через них?

— Конечно, — фыркнул он. — Каждый день мои начальники и коллеги ходят прямо над этими тоннелями. А я иногда сижу внизу, слушаю их шаги. Если захочу — любой из них может бесследно исчезнуть.

Горло Фань Цзя пересохло, но она смотрела на него спокойно:

— Ты действительно... упорный, необычный. Не такой, как другие.

Он вдруг рассмеялся:

— С чего это ты льстишь? Хочешь, чтобы я отпустил тебя, а сам сел в тюрьму?

У неё дрогнуло сердце. «Он настороже». Ей даже почудилось, будто сама она — как кролик, решивший дёрнуть тигра за усы. Но она не сдалась, выпалив:

— Я пытаюсь понять тебя, потому что даже в таких условиях, видя преступления, ты никогда не убивал. Чжу Синья предала тебя — ты лишь хотел правды, но не мести. Ты не участвовал в извращениях «Фэньцзиньбао». И обо мне ты сперва подумал именно как о человеке, которого нужно спасти, а не убить. Чэнь Чжаоци, мы похожи. Оба живём тяжело, но ищем свой путь. Ты не сделал ничего непоправимого.

Неожиданно её глаза наполнились слезами. Они молча смотрели друг на друга — один наверху в свете, другая внизу в темноте, — и оба молчали.

Через мгновение он опустил голову, горько усмехнувшись:

— Я... не убивал своими руками. Но... я действительно избавился от тела Лю Иша. Это чувство не забыть. Видеть, как кости ломаются... Ты ошибаешься, мы не похожи. Все эти годы, хоть и не участвовал напрямую, я смотрел, как те, кого ненавидел, унижают девушек, и не мог остановиться... Фань Линлин, ты — полицейская. А я живу в сточной канаве. Всю жизнь… я в этой канаве!

В этот момент она почти поддалась его отчаянию. Его исповедь пугала и одновременно вызвала странную, необъяснимую горечь. «Человек не должен так жить», — звучало внутри.

— Нет... не так, не так, — запинаясь, сказала она.

Он поднял на неё взгляд, в глазах — смятение:

— А как иначе?!

Лицо Фань Цзя пылало, глаза горели:

— Чэнь Чжаоци, знаешь, в академии нам говорили: каждый человек, каждый в мире, от природы особенно чутко реагирует на насилие и преступления. Это… врождённая часть нашей природы. То есть другой на твоём месте — без матери, без дома, после гибели девушки прямо на глазах — тоже имел бы порыв совершить зло. И если бы другой оказался рядом с телом, он тоже не смог бы сдержаться. Не факт, что кто-то справился бы лучше. Но ты до сих пор не отнял ничьей жизни. Потому что в душе... ещё есть надежда выбраться из канавы, выйти на свет, освободиться, ведь так?

**Глава 113**

Чэнь Чжаоци смотрел на неё, слёзы текли по лицу. Он побледнел, губы плотно сжаты.

Фань Цзя не отводила взгляда, тоже смахивая слёзы:

— Сейчас у тебя есть шанс всё изменить — сдайся мне с повинной. Да, я хочу, чтобы ты сел. Но ты всего лишь соучастник, и явка с повинной смягчит приговор. Всего несколько лет. Даже если десять — что с того? Выйдешь в тридцать с небольшим, ещё молодым. Ты слышал слово «искупление»? Ты ошибся — так искупи свою вину.

Главное — тебе больше не нужно будет прятаться в темноте. Ты очистишься и начнёшь сначала. Найдёшь новую работу — например, библиотекаря, или откроешь книжный. Ты любишь читать, сможешь применять свои знания. Сможешь снова встречаться с девушками, создать семью, завести детей. Это то, чего ты всегда хотел.

Если же продолжишь идти этим путём, прятаться — скоро тебя поймают. Я — худшая в нашей команде, остальные куда сильнее. Тогда ты, возможно, не сможешь вернуться. Потому что рано или поздно ты сам себя не узнаешь!

Выбор за тобой. И моя жизнь, и твоя — в твоих собственных руках. Но я верю в тебя, Чэнь Чжаоци. Когда ты выведешь меня отсюда, я тоже помогу тебе выбраться из канавы. Клянусь, Чжаоци, я — полицейский, а народная полиция служит народу, я клянусь тебе!

Его напряжённое, натянутое как лук тело постепенно обмякло. Он опустил голову, закрыл лицо руками и разрыдался.

———

Сверху, в проём, спустилась верёвка. Вслед за ней с грохотом упал нож.

Фань Цзя выбралась наружу, тяжело дыша. Чэнь Чжаоци, отпустив верёвку, сидел на корточках, опустив голову. Вся его мрачная и жестокая аура исчезла без следа. Осталась лишь опустошённость после полного краха.

Сердце Фань Цзя колотилось. Она огляделась: это была тесная и убогая комнатушка, кроме стола, пары стульев и маленькой кровати здесь ничего не было. За окном — чёрная тьма, невозможно разглядеть, где они находятся.

— Есть телефон? — тихо спросила она.

— Выбросил, — он не поднимал головы.

Конечно, с телефоном его бы уже нашли.

Голос Фань Цзя по-прежнему был мягким:

— Пойдём?

Он молча поднялся, его силуэт напоминал мрачный холм. Через мгновение он распахнул дверь. В комнату ворвался поток прохладного воздуха. Снаружи лишь смутно вырисовывались очертания зданий. Только сейчас её сердце, будто банка колы после встряски, наконец «открылось», выпуская пузыри. Она победила.

Они вышли наружу. Вокруг тянулись одноэтажные домики, у дороги стояли пустые прилавки. Вдали громоздились многоэтажки. Фань Цзя не ожидала, что он спрятал её в таком людном районе. Но сейчас, глубокой ночью, узкая улочка была пуста.

Достав из кармана верёвку, она спросила:

— Можно я...

В его глазах не было блеска. Он смотрел на верёвку:

— Ты сдержишь слово? Я сдамся — и мне смягчат приговор? У меня ещё будет шанс начать сначала?

Фань Цзя энергично закивала. Лю Иша погибла по неосторожности, Чэнь Чжаоци не участвовал в издевательствах, а с телом пришлось иметь дело по приказу.

— А когда я сяду... ты придёшь навестить меня? — спросил он.

— Обещаю.

Он поднял на неё взгляд:

— Я хочу снова тебя увидеть.

Она улыбнулась, ветер трепал её волосы.

Чэнь Чжаоци протянул к ней руки. Фань Цзя быстро связала ему запястья, затем натянула рукава куртки ниже, скрывая верёвку. Он молча наблюдал за её движениями.

— Где мы находимся? — спросила она.

Чэнь Чжаоци назвал место, и Фань Цзя была поражена: они всё ещё находились в том же трущобном районе — он спрятал её у всех на виду. Не зная хорошо город, она с трудом пыталась сориентироваться.

— В двадцати минутах пешком — полицейский участок, — сказал он.

Фань Цзя с благодарностью взглянула на него. Он молча повёл её вперёд, показывая дорогу.

Небо было чёрным, словно разлитые чернила. Они шли друг за другом на расстоянии метра. Фань Цзя, опасаясь его колебаний, говорила о пустяках — не холодно ли ему, сколько примерно сейчас времени, как устроен этот район трущоб. По натуре открытая и жизнерадостная, теперь, когда Чэнь Чжаоци уже находился у неё под контролем, она иногда улыбалась ему. Он не улыбался, но, казалось, его взгляд перестал быть таким тяжёлым.

Фань Цзя подумала и сама удивилась: как так получилось, что она достигла согласия с психопатом-преступником. Неплохое чувство — будто склеила искорёженный камень, придав ему хоть немного округлости. Она представила, как потом расскажет Юй Минсюй и Сюй Мэншаню о своих приключениях. Хотя убийца Чжао Фэйэр ещё на свободе, дело Лю Иша раскрыто — уже достижение.

Хотя ночь была холодной и тёмной, и она шла с преступником, на сердце было тепло — словно в нём засияла надежда после рассеявшегося мрака.

Они свернули на более узкую улицу — грязную, с лужами, запахом тухлой рыбы и гниющих овощей. По бокам стояли пустые прилавки, неподалёку виднелся вход в рынок. Конец улицы тонул во тьме.

Чэнь Чжаоци остановился.

— Что такое? — ёкнуло у неё сердце.

— Думаю, куда идти.

Фань Цзя внимательно посмотрела на него и мягко сказала:

— Не спеши. Мы ведь уже почти пришли, верно?

— Да, почти, — он взглянул на нее, наконец показав бледную, но мягкую улыбку, и повёл её дальше.

Фань Цзя увидела, что он вывел её на более широкую проезжую улицу, где горели фонари, и успокоилась.

Через некоторое время он сказал:

— Похоже, скоро рассвет.

Она взглянула на небо:

— Да.

— Ты хочешь рассвета? — спросил он. — На рассвете я пойду в тюрьму.

Она поняла: страх, метания, растерянность — всё это снова охватило Чэнь Чжаоци и сбивало его с толку.

— А ты сам хочешь, чтобы рассвело? — спросила она в ответ. Если он передумает и побежит, она из последних сил постарается задержать его.

— Не знаю.

— Рассвет всегда наступает, — тихо сказала она. — Чем раньше закончится ночь, тем раньше взойдёт солнце. — Сказав это, она взяла его руку. Чэнь Чжаоци почувствовал, что её пальцы холоднее, но мягче его. Он позволил ей держать его руку — из жалости или ради поддержки.

Когда у него промелькнула мысль: «А вдруг она просто играет со мной, хитрит?» — он увидел её ясный и твёрдый взгляд. Это и впрямь были глаза полицейского.

— Пошли, — он высвободил руку из её ладони. — У нас мало времени.

Фань Цзя решила, что ей удалось его успокоить, и ускорила шаг, следуя за ним по длинной пустынной улице.

Затем она услышала быстрые шаги сзади и свист резкого порыва воздуха. Хотя её реакция сильно замедлилась из-за упадка сил, полицейский инстинкт заставил её оттолкнуть Чэнь Чжаоци.

Фань Цзя почувствовала резкую боль в голове и вместе с Чэнь Чжаоци рухнула на землю. Она попыталась подняться, но не смогла. В помутнённом сознании она увидела на земле огромную чёрную тень за своей спиной.

Странно, но в этот момент она увидела глаза Чэнь Чжаоци, лежавшего неподалёку. Он смотрел на неё, на глазах выступили слёзы. Затем окровавленный молот сзади обрушился на его голову.

**Глава 114**

Несколько полицейских машин плотным кольцом окружили одноэтажный дом. Юй Минсюй только успела открыть дверь автомобиля, а Сюй Мэншань уже рванул вперёд. Наблюдая за таким состоянием напарника, у неё на душе стало ещё тяжелее.

В доме не оказалось ни души, лишь на полу валялся нож и обрывки верёвки. Юй Минсюй внимательно осмотрелась — явных следов борьбы не было. Подняв голову, она увидела, как Сюй Мэншань спрыгнул в люк в углу комнаты. Она подбежала, наклонилась и тревожно спросила:

— Как там?

Сюй Мэншань с фонариком в руке быстро осмотрелся вокруг и наконец уставился на разбросанные на полу верёвки и другие следы. Было очевидно, что здесь кого-то удерживали. Он стиснул зубы и ответил:

— Никого нет.

— А Сюй, — позвал Инь Фэн.

Юй Минсюй обернулась и увидела, что он взял с кровати рюкзак и вытряхнул его содержимое: одежду, деньги и бумажник. Она стремительно подбежала, подняла бумажник, пролистала его и увидела удостоверения и банковские карты. Подняв взгляд, встретилась глазами с Инь Фэном.

— Они недалеко ушли! — сказала она.

Инь Фэн кивнул.

Юй Минсюй выбежала из комнаты и крикнула другим полицейским:

— Немедленно обыщите окрестности!

Инь Фэн помог Сюй Мэншаню выбраться из убежища. Едва оказавшись на земле, тот помчался прочь. Инь Фэн на автомате тоже рванул за ним. Бежал и смотрел на несущихся впереди, словно одержимых, полицейских — его А Сюй была впереди всех — и в груди заныло.

Спустя полчаса полиция обнаружила на улице в километре от дома подозрительные следы крови. Кровь уже высохла, происшествие случилось как минимум несколько часов назад. Хань Фэн немедленно распорядился собрать записи с ближайших камер наблюдения. Ещё через час на перекрёстке нашли одну работающую камеру и достали запись. Однако изображение было довольно размытым и снято издалека.

——

В конференц-зале полицейского управления Хуайчэна.

Лао Тан, Юй Минсюй, Хань Фэн, Сюй Мэншань и другие ключевые сотрудники по данному делу, включая Инь Фэна, смотрели видео длиной всего около двадцати секунд.

Качество изображения было довольно низким, с помехами и мерцанием. Время на таймкоде показывало 4:02 ночи. По пустынной длинной улице шли мужчина и женщина. Они были спиной к камере, но на женщине была та же одежда, что и на Фань Цзя в день исчезновения.

— Это Фань Цзя! — сказала Юй Минсюй.

Остальные тоже кивнули — сотрудницу, с которой проводили всё время, можно было узнать с первого взгляда. Лишь Сюй Мэншань молчал, его лицо, озарённое светом проектора, было обращено к экрану.

— Мужчина — Чэнь Чжаоци, — сказал Хань Фэн. — Судя по телосложению, это точно он.

И в этот момент.

Высокий и крепкий силуэт внезапно выскочил из-за нижней границы кадра с молотком в руке и нанёс удар Фань Цзя.

Даже эти опытные детективы невольно вскрикнули.

Фань Цзя рухнула и лежала в луже крови без движения.

На преступнике была чёрная толстовка с капюшоном, и с самого начала лица видно не было. Он снова взмахнул молотком, на этот раз в сторону лежащего на земле Чэнь Чжаоци, и тот замер. Затем мужчина наклонился, взвалил Фань Цзя на плечо, развернулся и вышел за границы кадра.

В конференц-зале воцарилась тишина.

Ответственный за просмотр записи полицейский сказал:

— Это кадры примерно через полчаса.

Ещё было темно. На месте остался один Чэнь Чжаоци. Он пошевелился, кое-как поднялся с земли, и все увидели, что его руки под рукавами были связаны верёвкой. У него шла кровь из головы, он несколько мгновений оглядывался по сторонам, словно что-то пытаясь найти. В конце концов он тоже вышел за границу кадра.

——

Выйдя из уборной, Инь Фэн увидел знакомую фигуру, стоящую у перил. Уже спустились сумерки, поднялся ветер. Она достала сигарету, зажала её в зубах, чиркнула зажигалкой — не зажглось. На её лице не было ни единой эмоции. Чиркнула ещё раз, и ещё. Дул ветер, но она даже не пыталась прикрыть пламя, словно вступила в противоборство с зажигалкой. В конце концов она разозлилась и швырнула и сигарету, и зажигалку в ближайшую мусорку.

После нескольких дней беготни её завязанные в хвост волосы наполовину растрепались, но ей было не до этого. Она запустила в них пальцы, наклонилась и облокотилась на перила.

Инь Фэн ещё никогда не видел её в таком беспокойстве.

Фань Цзя подверглась нападению, её местонахождение было неизвестно. Полиция уже начала тщательный обыск в округе, но безрезультатно. В таком многолюдном старом районе с высокой проходимостью спрятать человека было слишком просто. Свидетелей и подозреваемых, доставленных в участок, допрашивали одного за другим. Инь Фэн застал Юй Минсюй в таком состоянии во время перерыва между допросами.

Он подошёл к ней, по привычке облокотился руками на перила, словно подросток. Не успел он что-то сказать, как услышал:

— Уходи, я не хочу говорить.

Даже Инь Фэн, сведущий в психологии и привыкший манипулировать словами и эмоциями, сейчас не знал, как её утешить. В конце концов он выдал самую банальную фразу:

— Если тебе тяжело, поплачь.

Юй Минсюй фыркнула:

— Плакать? Человека не нашли, а я тут буду устраивать сцены?

Инь Фэн помолчал и сказал:

— Человека не нашли, а ты тут зажигалку швыряешь?

Эти слова наконец заставили Юй Минсюй посмотреть прямо на него, лицо её было мрачнее тучи.

— Юй Инцзюнь, по-моему, ты не хочешь больше носить фамилию Юй, — сказала она.

Но Инь Фэн лишь улыбнулся и с внушительным видом заявил:

— Настоящий мужчина остаётся верен себе и своему имени, где бы ни был и что бы ни делал*.

Казалось, всякий раз, когда у неё было тяжело на душе, появлялся этот парень со своими шутками, и ей становилось немного легче. В это время мимо проходили коллеги, Юй Минсюй попросила у них зажигалку, достала ещё одну сигарету и закурила, и выглядела уже не такой раздражённой.

Они стояли плечом к плечу и смотрели, как сумерки сгущаются, словно чёрная сеть, окутывая весь город.

— Если у А Сюй тяжело на душе, можно опереться на моё плечо, — сказал Инь Фэн. — Физический контакт между людьми имеет успокаивающий эффект. Другими словами, опираясь на меня, ты получишь немного сил.

Юй Минсюй лишь прищурилась и усмехнулась:

— Не буду.

Спустя несколько секунд тяжёлая голова опустилась на её плечо. Юй Минсюй покосилась на него — такой высокий, и не боится, что поясницу переклинит. Он даже закрыл глаза, лицо его было безмятежным.

— Тогда пусть А Сюй даст сил мне, — сказал он.

Юй Минсюй не ответила, но и не оттолкнула его. Время от времени мимо проходили люди, но ей было всё равно. Сейчас Инь Фэн не пользовался духами, но от него всегда приятно пахло. Будь то запах геля для душа или лосьона, а иногда — после того как утром во время завтрака он случайно пролил на себя молоко — от него исходил лёгкий молочный аромат. Все запахи очень чистые. Его волосы, прикасающиеся к её шее, тоже были очень мягкими, и от всего этого в душе возникало невыразимое чувство — близости, чистоты, желания.

Спустя довольно долгое время Юй Минсюй повернула голову и легко поцеловала его в макушку.

Сердце Инь Фэна содрогнулось от этого лёгкого, как пёрышко, поцелуя. Он медленно поднял голову, но увидел лишь Юй Минсюй, смотрящую прямо перед собой, с холодным выражением лица.

— Вставай, давай ещё раз проанализируем события, — сказала она.

Инь Фэн:

— О…

Юй Минсюй начала с самого начала:

— Изначально, год назад, выпускница университета Чжао Фэйэр, попавшая в долговую яму из-за компании «Фэньцзиньбао», пропала без вести и была убита. У всех сотрудников компании «Фэньцзиньбао» было алиби, и отпечатки пальцев не совпали с найденным на чемодане. Чжао Фэйэр не соответствовала их требованиям к цели. Настоящий убийца Чжао Фэйэр — кто-то другой.

* 行不改名坐不改姓 (xíng bù gǎi míng, zuò bù gǎi xìng) — букв. «в движении не меняю имени, в покое не меняю фамилии». О человеке, который открыт, прямолинеен, честен и бесстрашен. Он никогда не скрывает своего настоящего имени и происхождения, гордится ими и готов нести ответственность за свои действия, не прячась под чужим именем.

**Глава 115**

Инь Фэн добавил:

— После этого в течение целого года преступник никак не проявлял себя, и новых жертв со схожими обстоятельствами обнаружено не было.

— Год спустя, Лю Иша, также попавшая в долговую яму «Фэньцзиньбао», пропала без вести и была убита, — продолжила Юй Минсюй. — Доказано, что её убила компания «Фэньцзиньбао», а Чэнь Чжаоци скопировал обстоятельства дела годичной давности при сокрытии тела. Фань Цзя под прикрытием внедрилась в компанию «Фэньцзиньбао», была похищена Чэнь Чжаоци и спрятана в подземном ходе. Подруга Чэнь Чжаоци покончила с собой, спрыгнув с крыши, из-за долгов по студенческому займу. Он затаил обиду, его психика исказилась, и он стал пособником их преступной схемы.

Инь Фэн кивнул:

— Согласно записям с камер, Фань Цзя удалось освободиться и обезвредить Чэнь Чжаоци. Судя по их маршруту, целью был ближайший полицейский участок. Именно на этой дороге Фань Цзя похитил таинственный незнакомец. Чэнь Чжаоци тоже был ранен  этим человеком и сейчас в бегах.

Юй Минсюй добавила:

— Мы уже получили записи с камер наблюдения с нескольких дорог поблизости. Поскольку было очень рано, машин было мало, и мы уже проверили их все, подозрительных среди них нет. То есть, Фань Цзя всё ещё находится в этом районе. Вопрос в другом — кто её похитил? Неужели тот самый убийца с прошлого года? Или кто-то другой?

Инь Фэн ответил:

— Нельзя утверждать точно. Но таинственный незнакомец, как и настоящий убийца, тоже живёт в этом районе. И характер ранения на голове у Фань Цзя очень похож на повреждения у Чжао Фэйэр.

Юй Минсюй беззвучно выдохнула дым и спустя мгновение произнесла:

— Если таинственный незнакомец и есть настоящий убийца, то он появился на той дороге в то время случайно или у этого была какая-то причина?

Инь Фэн ответил:

— Возможно и то, и другое. Та дорога находится недалеко от места активности Чжао Фэйэр, другими словами, и от места ежедневного пребывания убийцы тоже недалеко. К тому же, это было под утро, когда людей меньше всего, самое удобное время для охоты.

Юй Минсюй нахмурилась. Сейчас у неё было странное ощущение: по мере расследования этого дела, звено за звеном, загадка за загадкой, всё выглядело как нагромождение случайностей, дело внутри дела внутри дела. Казалось, преступники на каждом этапе не были связаны друг с другом. Но случайности и совпадения снова и снова происходили. У неё даже было чувство, что её водят за нос...

Зазвонил телефон Инь Фэна. Он сказал пару слов и посмотрел на Юй Минсюй:

— А Сюй, быстро, поехали со мной. Мои люди наконец выявили четырёх наиболее подходящих под профиль подозреваемых, все они живут поблизости.

Юй Минсюй опешила.

Если действительно можно было с помощью криминального профилирования вытащить настоящего убийцу из безбрежного моря людей, то это было бы подобно острому ножу, разрезающему густую пелену подозрений, и все проблемы разрешились бы сами собой.

Но... «люди Инь Фэна»? Та самая компания поваров, садовников, водителей и дворецких, «домашняя команда»?

———

Хотя в душе она очень сомневалась, Юй Минсюй всё же поехала с Инь Фэном по адресу первого подозреваемого. Делать нечего, приходилось лечить мёртвую лошадь как живую*. К тому же, хотя каждый раз во время расследования Инь Фэн одевался как большая зелёная гусеница или жёлтый утёнок, молодо и мило, его выводы всегда были точными, проницательными и глубокими. Поэтому, когда он сказал, что нашёл четырёх подозреваемых, в сердце Юй Минсюй невольно вспыхнула надежда.

Однако сейчас каждая уходящая секунда могла стоить Фань Цзя жизни. Они обсудили и решили, что нет времени на осторожные расспросы и наблюдение, нужно действовать в лоб. Если настоящий убийца действительно среди них, нужно застать его врасплох!

———

Изначально, в первый день на месте обнаружения тела Лю Иша, Инь Фэн составил психологический портрет преступника. Позже его наставница, профессор Фань Шухуа, находившаяся в США, подтвердила его выводы и добавила более подробное описание. Но в то время Юй Минсюй считала их выводы чем-то оторванным от реальности, подобно лунному отражению в воде — видишь ясно, а дотронуться не можешь. Так что в глубине души она не восприняла это всерьёз.

Кто бы мог подумать, что теперь, сделав полный круг и пройдя долгий путь расследования, они вернулись к исходной точке.

По пути в дом первого соответствующего профилю человека Юй Минсюй, ведя машину, вспомнила несколько ключевых признаков, сформулированных тогда этой парой наставника и ученика:

Возраст от 25 до 40 лет.

Местный.

Проживает неподалёку от дома жертвы.

Родом из простонародья, уровень образования невысокий.

Занимается ремеслом.

Ненавидит женщин; в юности не получал заботы от старших женщин, напротив — испытал издевательства и унижения.

Не способен строить нормальные отношения с противоположным полом.

Не исключено наличие сообщника.

Он один из тех из тех самых «обычных людей» с улицы, даже глубокой ночью он не вызовет подозрений.

Страдает обсессивно-компульсивным расстройством, рабочее место и дом содержатся в идеальном порядке.

Неразговорчив, эмоционально неустойчив, обладает ярко выраженной склонностью к насилию.

———

Кроме некоторых психологических характеристик, Юй Минсюй с удивлением обнаружила, что человек, атаковавший и похитивший Фань Цзя той ночью, соответствовал профилю: его силуэт со спины не выглядел старым, он жил поблизости, появился глубокой ночью, и при этом не нашлось ни одного свидетеля...

Юй Минсюй почувствовала, как холодок пробежал по сердцу.

Они прибыли к дому первого человека.

Первое, что заметила Юй Минсюй — это место было очень близко к дому первой жертвы, Чжао Фэйэр, всего в нескольких сотнях метров, и тоже в старом жилом доме. Этого человека звали Чжао Давэй. Собранные «домашней командой» Инь Фэна данные показали, что ему 28 лет, он работает плотником, местный, живёт здесь уже более десяти лет.

Чжао Давэй был холост и жил на первом этаже вместе со своим родным братом Чжао Дацяном, который работал электриком.

Это была небольшая мастерская с отдельным входом. Так как уже стемнело, внутри горел тусклый желтоватый свет. На полу были сложены деревянные заготовки, Юй Минсюй мельком взглянула — довольно аккуратно, но всё равно вокруг было грязно. Рядом стояло несколько инструментов для резки и шлифовки дерева. Спиной к ним стоял мужчина, обнажённый по пояс, в чёрных брюках. На спине проступали напряжённые, блестящие от пота мышцы — он работал.

Только по спине невозможно было точно определить, тот ли это человек, что попал на запись с камеры видеонаблюдения.

— Чжао Давэй? — позвала Юй Минсюй.

Тот обернулся — невзрачные черты лица, довольно некрасивый. Увидев их, он выглядел озадаченным.

Юй Минсюй сразу представилась, не сводя глаз с выражения лица Чжао Давэя. Он немного занервничал, голос был глухой, гортанный:

— В чём дело? Мы с братом ничего противозаконного не делали!

Юй Минсюй спокойно сказала:

— Я задам вам несколько вопросов для помощи в расследовании, отвечайте честно. Что вы делали прошлой ночью?

— Ночью? Ночью я закрыл мастерскую, немного посмотрел телевизор, потом помылся и лёг спать.

— Не выходили?

— Нет.

— А ваш брат?

— Он вчера был в ночную смену, только что... только что вышел выпить с товарищами по работе.

— У вас дома есть машина?

— Нет.

— Разве для доставки материалов машина не нужна?

— Я не умею водить, ещё не получал права. Для доставки обычно вызываю машину на рынке, очень удобно...

Юй Минсюй задала ещё несколько вопросов, Чжао Давэй на всё отвечал подробно. В конце она достала набор для снятия отпечатков пальцев и велела Чжао Давэю приложить пальцы.

Инь Фэн спокойно стоял рядом, наблюдая, как Юй Минсюй стремительно со всем управляется. И... некоторые её действия возможно были не совсем по правилам. Но какое ему дело? Лишь бы А Сюй была довольна.

Выйдя из дома Чжао Давэя, Юй Минсюй осмотрела расположенные поблизости камеры наблюдения, их было всего одна-две. Она запомнила их расположение, затем отправилась по второму адресу.

* 死马当成活马医 — букв. «лечить мертвого коня, как живого», последняя попытка, отчаянное средство. Согласно легенде, у одного высокопоставленного чиновника заболела любимая лошадь. Все лекари разводили руками и говорили, что она безнадёжна и скоро умрёт. Тогда чиновник пригласил знаменитого даосского мастера Го Пу. Тот, осмотрев лошадь, согласился, что ситуация критическая, но не стал её сразу списывать со счетов. Он сказал, что будет «лечить мёртвую лошадь, как живую», то есть приложит все свои знания и умения, несмотря на мрачные прогнозы.

**Глава 116**

В трущобах тоже имелись коммерческие здания — довольно обветшавшие торговые центры, но с большим потоком людей. Второй подозреваемый, Шао Юаньшэн, арендовал помещение на первом этаже такого торгового центра. Это место было чуть дальше от дома Чжао Фэйэр, но всё равно в пределах нескольких километров.

Шао Юаньшэн держал зоомагазин и был самоучкой-ветеринаром. У него не было профессиональной лицензии, по сути он был «босоногим доктором»*.

Юй Минсюй и Инь Фэн распахнули дверь зоомагазина, и несколько собак внутри тут же принялись лаять. Юй Минсюй быстрым взглядом оценила обстановку: на полу было грязновато, вдоль стены теснились клетки с животными, большие и маленькие, поставленные вплотную друг к другу. На стене рядами висели полки, заставленные разнообразными кормами и товарами для питомцев всех марок.

Инь Фэн присел, чтобы погладить собак — Юй Минсюй и так со всем разберётся, ему не о чем было беспокоиться.

Они понимали друг друга без слов. Юй Минсюй не стала обращать на него внимания и сделала несколько шагов вглубь помещения, где стоял письменный стол, заваленный бумагами. Оттуда поднялся высокий худощавый мужчина в белом халате:

— Добро пожаловать! Чем могу помочь?

Шао Юаньшэн был тщедушным, с заострёнными чертами лица**, в очках. Он приветливо улыбался, но за время короткой встречи его узкие глазки уже успели оценивающе скользнуть по фигуре Юй Минсюй, и он не смог скрыть своё восхищение.

Этот взгляд был отвратительным. Лицо Юй Минсюй похолодело, она машинально бросила взгляд назад: Инь Фэн всё ещё увлечённо возился с собаками. Хорошо, а то кто-то уже наверняка затаил бы обиду.

Шао Юаньшэн был под подозрением не только потому, что соответствовал некоторым критериям психологического портрета, но и из-за записи в его досье о сексуальных домогательствах к соседке, что привело к конфликту. Позже обе стороны договорились урегулировать дело мирно уже в полицейском участке. Теперь же стало очевидно, что он и правда был проходимцем.

Сейчас у Юй Минсюй не было времени на пустые разговоры с кем бы то ни было, поэтому она решила действовать напрямую, чтобы прощупать собеседника. Она предъявила удостоверение, и Шао Юаньшэн тут же изменился в лице, а то гаденькое выражение бесследно исчезло.

— В чём дело? — настороженно спросил он.

Юй Минсюй ответила, что ему необходимо сотрудничать со следствием, и она должна задать ему несколько вопросов. Он нехотя кивнул.

— Где вы были прошлой ночью?

Шао Юаньшэн замер:

— Прошлой ночью… я был дома.

— Не отлучались?

— Не отлучался.

— Не выходили никуда?

— Нет!

— Что вы делали?

— А что тут делать? Спал.

— Кто-то был с вами дома?

— Нет! Конечно, нет!

Юй Минсюй взглянула на его напряжённое лицо и спросила:

— У вас есть машина?

— Есть.

— Какая?

— Бьюик Excelle.

— Какого цвета?

— Чёрная.

— Когда купили?

— …Два года назад.

Чем дольше длился допрос, тем мрачнее становилось лицо Шао Юаньшэна. В конце концов Юй Минсюй закончила делать записи и достала набор для снятия отпечатков пальцев. Лицо Шао Юаньшэна сразу переменилось:

— Это ещё зачем?

— Снять отпечатки пальцев, — бесстрастно ответила Юй Минсюй. — Рутинная процедура, ничего особенного.

В это время Инь Фэн, закончив общение с собаками, встал рядом с Юй Минсюй и, увидев испуг Шао Юаньшэна, усмехнулся.

Тот отказался, засунув руки в карманы:

— Товарищи полицейские, в чём я провинился, что вы хотите снять мои отпечатки? Это неправильно! У вас есть ордер на арест? Или, может, официальное предписание? Если нет, то это нарушение прав человека! Я не буду этого делать.

Юй Минсюй посмотрела на него, убрала оборудование и сказала:

— Хорошо. Но я имею право задержать гражданина в участке на 24 часа для содействия следствию. Собирайтесь, поехали.

Лицо Шао Юаньшэна стало ещё мрачнее, и он принялся ворчать себе под нос. У Юй Минсюй не было времени на дальнейшие препирательства, поэтому она вызвала одного из подчинённых Хань Фэна, чтобы тот отвёз Шао Юаньшэна в отделение для подробного допроса, а сама вместе с Инь Фэном отправилась к третьему подозреваемому.

К тому времени ночь опустилась на город, приближалась полночь. Юй Минсюй вела машину, пробираясь по узким, грязным переулкам старого района.

Инь Фэн сказал:

— А Сюй, Шао Юаньшэн соврал. Прошлой ночью его не было дома.

Юй Минсюй кивнула:

— Я тоже это заметила. Как думаешь, он может быть тем самым человеком?

Инь Фэн на мгновение задумался и ответил:

— Психологический портрет преступника даёт лишь наиболее вероятную версию, но не абсолютную истину. Поэтому отдельные детали, не совпадающие с портретом, не могут быть основанием для полного исключения его из числа подозреваемых. Судя по только что состоявшемуся разговору, он что-то скрывает. Мои психологические знания и воображение нужны, чтобы выдвигать смелые гипотезы, а криминалистические методы А Сюй — чтобы осторожно проверять их. Виновен он или нет — решать тебе, А Сюй.

Юй Минсюй была погружена в тяжёлые раздумья, но его слова заставили её улыбнуться и немного расслабиться.

— То есть… мы с тобой вполне подходим друг другу? — сказала она.

Он не ответил.

Она повернулась и увидела, что он покраснел и смотрит на неё. Юй Минсюй пожалела, что брякнула это — знала ведь, что он уже увлёкся, а всё равно дразнит его!

— Если А Сюй тоже считает, что мы подходим друг другу, значит, так оно и есть. Если А Сюй считает, что не подходим, то я мужчина, и буду стараться ещё больше, — сказал он.

Юй Минсюй никак не ожидала, что он выдаст нечто подобное, и её сердце пропустило удар. Она крепче сжала руль, не выдав ни единой эмоции.

Рынок уже давно опустел и погрузился в кромешную темень. Повсюду в лужах валялись остатки овощной ботвы, а в воздухе витал зловонный запах тухлых овощей и сырости.

Третьего подозреваемого звали Фу Вэньсю — такое изящное имя***, но он оказался простым торговцем рыбой. Он жил в одноэтажном доме за рынком. Многие торговцы селились неподалёку.

Пройдя через рынок, они оказались у ряда одноэтажных строений. Юй Минсюй бегло осмотрелась: во всём комплексе камера видеонаблюдения была только на входе, и та выглядела старой.

Дом Фу Вэньсю был низким, окна и двери плотно закрыты, но внутри горел свет и доносились приглушённые звуки.

Юй Минсюй подошла к двери и приложила ухо. Инь Фэн, увидев это, сделал то же самое. Их взгляды встретились.

Вокруг было холодно, тихо и безлюдно, подмоги пока не ожидалось. Только они вдвоём, а в внутри, возможно, скрывался преступник. Подобные ситуации они пережили уже не раз. Юй Минсюй была полностью сосредоточена, её глаза выражали лишь настороженность. Инь Фэн смотрел на неё и вдруг осознал, что ему на самом деле нравится это чувство. Пусть было тяжело, голодно, утомительно, и даже приходилось рисковать, но они были неразлучны. Доверяли друг другу, полагались друг на друга, понимали друг друга без слов. Неважно, с каким злодеем или опасностью они сталкивались, она всегда держала его за руку, а он в минуты тишины и одиночества, когда ей было грустно и тяжело, мог обнять её сзади, и она не отталкивала его.

В тебе есть часть меня, во мне есть часть тебя.

Каждый миг, день за днём, ночь за ночью.

Эти слова промелькнули в голове Инь Фэна, и его глаза увлажнились. Юй Минсюй, всё ещё прислушиваясь, вдруг увидела, что глаза её спутника стали подобны оленёнку Бемби, и выражают полное обожание. Она опешила, беззвучно шлёпнула его по голове и нахмурилась, давая знак сосредоточиться. У этого парня опять крыша поехала?

Инь Фэн покорно опустил голову.

Юй Минсюй было не до его сентиментальных мыслей. Она внезапно широко раскрыла глаза. Потому что услышала знакомый приглушённый звук — словно кто-то точил нож.

Инь Фэн тоже его услышал, мгновенно пришёл в себя, его глаза стали ясными, как вода, и он тихо произнёс:

— Точить нож посреди ночи… вот это острые ощущения.

* 赤脚医生 (chìjiǎo yīshēng) — букв. «босоногий врач». Это сельские медицинские работники эпохи Мао Цзэдуна (особенно в 1960-1970 годах), которые были выходцами из крестьянской среды и после кратких курсов обучения возвращались работать в свои деревни. Они совмещали медицинскую практику (оказание первой помощи, вакцинацию, пропаганду гигиены) с сельскохозяйственным трудом в поле. Эта программа была грандиозным по масштабу социальным экспериментом, позволившим резко улучшить доступ к базовой медицине для сотен миллионов крестьян и повысить продолжительность жизни в сельской местности.

** 尖嘴猴腮 (jiān zuǐ hóu sāi) — ченъюй, букв. «острый рот и обезьяньи щёки». Описывает человека с некрасивым, тощим лицом, с заострёнными чертами (острый подбородок, выступающие скулы, впалые щёки), которое выглядит хилым, хитрым и неприятным.

***  符文秀 (Fú Wénxiù) — фамилия Fú означает «знак», «символ», «талисман», «печать», Wén — «письмена», «литература», «культура», «цивилизация», 秀 (Xiù) — «прекрасный», «изящный», «талантливый», «выдающийся».

**Глава 117**

Юй Минсюй выпрямилась, собралась с духом и постучала в дверь.

Звук заточки ножа внезапно оборвался, и спустя мгновение послышались шаги.

Дверь приоткрылась на цепочке, и Фу Вэньсю холодно посмотрел на них сквозь щель.

Он был лысым, довольно высоким и на первый взгляд казался высоким и крепким. Хотя Юй Минсюй уже видела его фото в материалах, при встрече с ним вживую она невольно поёжилась.

Фу Вэньсю обладал яркой внешностью. Яркой — не в смысле красоты или уродства, а странной. Его надбровные дуги были высокими, но самих бровей не было, лишь два ряда мелких щетинок. Нос — длинный и тонкий, зато губы — толстые. Несмотря на холодную позднюю осень, посреди ночи, он оказался дома без одежды, лишь в одних шортах. Но наибольший дискомфорт вызывало его выражение лица. Даже увидев двух незнакомцев у двери, Фу Вэньсю лишь прищурился с лёгкой, непонятно откуда взявшейся улыбкой, холодной и несколько насмешливой.

Юй Минсюй показала ему своё удостоверение и объяснила причину визита.

Он не стал открывать дверь, но вполне серьёзно сказал:

— Полиция? А что вам от меня нужно? Рыбу купить? Но у меня сейчас уже нет рыбы на продажу. Может, вернётесь домой поспать, а завтра с утра снова придёте?

Хотя он вёл себя странно, Юй Минсюй даже бровью не повела. Она уже собиралась что-то сказать, но Инь Фэн опередил её:

— Мы пришли поговорить с тобой. Открывай быстрее. Разве тебе не интересно, о чём мы хотим спросить?

Фу Вэньсю взглянул на Инь Фэна, фыркнул и, к удивлению, действительно снял цепочку и открыл дверь.

Юй Минсюй тоже бросила взгляд на Инь Фэна. В это время Фу Вэньсю уже повернулся и вошёл в дом. Инь Фэн мягко улыбнулся и постучал пальцем себе по виску. Юй Минсюй сразу поняла: он намекал, что с головой у Фу Вэньсю не всё в порядке? Но как он смог это определить за такой короткий момент?

...Притяжение родственных душ?

Гостиная оказалась крайне убогой: всего один стол, несколько табуреток, да шкаф.Сложно было сказать, страдал ли хозяин обсессивно-компульсивным расстройством. Фу Вэньсю и не думал предлагать им чай, а просто сел на маленький табурет и продолжил точить нож.

Юй Минсюй ещё раз окинула его взглядом, но не стала препятствовать, и спросила:

— В этом доме ты живёшь один?

Фу Вэньсю резко поднял голову, на лице появилось отвращение. Он поднёс палец к губам и сказал:

— Не шумите, сяо Лун спит.

Юй Минсюй слегка растерялась.

Согласно данным, предоставленным Инь Фэном, Фу Вэньсю развёлся с женой пять лет назад, и его сын сяо Лун уехал из Хуайчэна вместе с матерью.

— Ладно, ладно, — Инь Фэн понизил голос с серьёзным видом. — Мы не будем шуметь. Продолжим так: мы спрашиваем — ты отвечаешь, хорошо?

Фу Вэньсю вдруг усмехнулся, блеснул глазами и продолжил точить нож с противным скрежетом.

Юй Минсюй:

— Где ты был прошлой ночью?

Он ответил:

— Здесь.

— Кто-то был с тобой?

Фу Вэньсю равнодушно взглянул на неё:

— Конечно, я был с сяо Луном.

— Что вы делали?

Фу Вэньсю выпрямился, поднял длинный и очень острый разделочный нож, и словно сам себе пробормотал:

— Уже почти наточил.

...

— Есть машина?

Не отрывая взгляда от ножа, он ответил:

— Стоит сзади.

Юй Минсюй и Инь Фэн, видя, что он не возражает, прошли через дом на задний двор. Увидев старый микроавтобус «джинбей», припаркованный под большим деревом, глаза Юй Минсюй загорелись.

Вернувшись в дом, они задали ещё несколько вопросов. Фу Вэньсю отвечал урывками, то рассеянно, то внезапно хихикая, а иногда и вовсе не реагируя, продолжая сосредоточенно точить нож.

В конце Юй Минсюй достала набор для снятия отпечатков и обменялась с Инь Фэном взглядом. Тот сказал:

— Фу Вэньсю, протяни обе руки, нужно сделать оттиск.

Фу Вэньсю от точения ножа уже взмок, тяжело дышал. Он поднял голову, посмотрел на предмет в руках Юй Минсюй, вдруг многозначительно усмехнулся, встал и поднял к ним руки, растопырив пальцы.

Юй Минсюй и Инь Фэн одновременно остолбенели.

Пальцы Фу Вэньсю, казалось, были долгое время погружены в воду: кончики всех десяти пальцев были белесыми, распухшими.

Он самодовольно захихикал: «Хе-хе-хе».

Юй Минсюй осталась невозмутимой, схватила его руку и прижала к карточке для отпечатков.

Когда они вышли из дома Фу Вэньсю, было уже за полночь. Четвёртый подозреваемый жил в сотне метров оттуда.

Это была мясная лавка за рынком. Дверь магазина была плотно закрыта, внутри — темнота. Вокруг витал стойкий запах крови и мяса.

— Проверим сзади, — сказала Юй Минсюй.

Неожиданно задний двор оказался довольно большим, метров семьдесят-восемьдесят. Во дворе виднелись деревья, несколько строений. Из-под щели ворот пробивался свет.

Юй Минсюй постучала.

Прошло довольно много времени, прежде чем послышались шаркающие шаги. За дверью стоял невысокий худощавый старик с седыми волосами, с глубокими морщинами и бесстрастным лицом.

— Кого вы ищете? — спросил он.

Юй Минсюй предъявила удостоверение, объяснила цель визита: им нужен его единственный сын, Дэн Яо.

Старик помолчал немного и сказал:

— Он уже спит... не добудишься. Приходите завтра.

Юй Минсюй улыбнулась и, незаметно подавшись вперёд, упёрлась плечом в дверь:

— Дядюшка, недавно сбежал разыскиваемый преступник, нам нужно опросить каждую семью, это рутинная процедура, мы быстро. Прошу вас посодействовать. Если вы не станете сотрудничать, нам придётся доставить вашего сына в участок для помощи в расследовании, разве это не будет ещё хлопотнее?

Инь Фэн зевнул и сказал:

— Да, дядя, мы уже обошли несколько десятков домов, еле живые. Чем быстрее закончим опрос, тем раньше сможем вернуться и поспать.

Губы Юй Минсюй слегка дрогнули.

Старик сказал:

— Тогда подождите, я скажу жене. — С этими словами он сделал несколько шагов во двор и громко крикнул в сторону освещённой комнаты: — Фэнхуа, Фэнхуа... Пришли товарищи полицейские, говорят, что ищут какого-то преступника, хотят поговорить с А Яо. Ты отдыхай, я скоро вернусь после разговора.

Из комнаты никто не ответил.

Старик впустил их во двор. Юй Минсюй быстро окинула взглядом окружение: в темноте с первого взгляда ничего подозрительного не было. Во дворе витал тот же запах крови, на цементном полу были пятна разной степени свежести. На большом пустом участке у дерева виднелись грязные следы.

Старик провёл их в соседнюю комнату. Их встретил спёртый затхлый запах, вперемешку с каким-то неописуемым зловонием, словно человеческим. Юй Минсюй взглянула на Инь Фэна: всё его лицо застыло, а вид смертника, идущего на казнь, был даже немного милым.

Она потерла нос. Старик подошёл к старой железной односпальной кровати, на которой лежал рослый мужчина. Старик несколько раз толкнул его:

— А Яо, А Яо! Вставай! Полиция пришла, нужно спросить о каком-то разыскиваемом преступнике! Помоги им, а потом снова ложись!

Тот мычал, как бык, тяжело дыша, протёр глаза и с трудом сел. Когда он поднялся, Юй Минсюй поняла, что он был настоящей громадиной: смуглый, с крупными, крепкими мышцами. Его черты лица также казались грубыми: густые короткие брови, квадратное лицо, толстые губы, невыразительный взгляд. Он сидел, опустив голову, почти не глядя на них.

**Глава 118**

В это время старик сказал:

— У меня только один сын, с детства глуповатый, но сильный, может работать. Его мать слаба здоровьем, целый год не встаёт с постели. С финансами в доме туго, всё держится только на этой мясной лавке. Когда мы с его матерью умрём, неизвестно, что с этим парнем будет. Надеюсь, правительство сможет нам помочь...

Он вытер слёзы. Дэн Яо глухо прорычал:

— Я не глупый!

В этот момент Юй Минсюй поняла, что вонь исходила от самого Дэн Яо. Она сохраняла невозмутимость, в то время как глаза Инь Фэна расширились, словно у задыхающегося во время боя бойцового петуха.

Дэн Яо поднял голову, увидел Юй Минсюй, и его чёрные холодные зрачки на мгновение застыли. Юй Минсюй почувствовала сильную агрессию, исходящую от самца, даже такого глупого. Она так же пристально смотрела на Дэн Яо, и спустя несколько секунд он всё же опустил голову.

Юй Минсюй спросила:

— Где ты был прошлой ночью?

Дэн Яо ответил:

— Дома! Спал!

Старик Дэн добавил:

— Наш А Яо почти никогда из дома не выходит, целыми днями только и знает, что работать.

— Во сколько лёг спать?

— В 9-10 часов.

— Не видел ли в последнее время подозрительных людей? Мы ловим беглого преступника.

— Нет!

...

— В семье есть машина?

Старик Дэн ответил первым:

— Нет машины, где уж нам купить машину.

— А как ведёте бизнес?

Его ответ был точь-в-точь как у Чжао Давэя:

— Когда нужна машина, просим соседей помочь или нанимаем микроавтобус на рынке.

После допроса Юй Минсюй захотела снять отпечатки пальцев. Оба, и отец, и сын, опешили. Дэн Яо взглянул на отца и вдруг выкрикнул:

— Я не преступник! Я не совершал ничего плохого, зачем вам мои отпечатки пальцев?

Юй Минсюй спокойно и неторопливо сказала:

— Рутинная процедура. На этой улице мы уже сняли отпечатки у нескольких ваших соседей. Надеюсь, вы тоже пойдёте навстречу. — Она одновременно достала из пакета несколько других карточек с отпечатками и потрясла ими.

Инь Фэн пробурчал:

— Да, давайте уж быстрее сотрудничайте. А то не согласитесь — придётся тащить вас в участок, разве это даст вам поспать?

...

Они вышли из комнаты Дэн Яо, старик Дэн молча следовал за ними. Юй Минсюй заметила рядом ещё одну довольно большую комнату и спросила:

— Это для чего?

Старик Дэн ответил:

— Для забоя свиней, плохо пахнет.

Юй Минсюй:

— Могу я посмотреть?

Старик Дэн помолчал.

Инь Фэн сказал:

— Вдруг разыскиваемый преступник прячется где-то здесь, мы же заботимся о вашей безопасности.

Старик Дэн подошёл, открыл дверь и включил свет. Они увидели, что это действительно помещение для забоя. Ножи были аккуратно разложены, а на балках висели ряды мясных туш. Всё было очень чисто, на полу не осталось следов, но вокруг витал запах засохшей крови, накопившийся за долгие годы.

Они осмотрелись и снова не нашли ничего подозрительного.

———

Они вернулись в участок с тремя чёткими отпечатками пальцев и одним смазанным. Был уже второй час ночи.

Юй Минсюй вызвала сотрудников криминалистической лаборатории и велела им провести сравнение немедленно, не откладывая на ночь. Она также связалась с Сюй Мэншанем, который продолжал поиски на месте. Его голос в трубке звучал ровно:

— Без изменений.

Закончив разговор, Юй Минсюй стояла в коридоре у двери лаборатории и курила, чтобы взбодриться.

Всё это время она намеренно подавляла свои эмоции, даже по-прежнему шутила и смеялась с Инь Фэном. Но как только она вернулась в участок и стала узнавать о ходе расследования, неизбежно всплывало имя Фань Цзя. Как же её сердце могло оставаться спокойным?

Фань Цзя не была её близкой подругой, их отношения даже не были такими тёплыми, как с Сюй Мэншанем. Всё-таки рассудительный Сюй Мэншань и Юй Минсюй были более схожи по характеру. Фань Цзя была как младшая сестрёнка для всех, недавняя выпускница, всё время увязывалась за ними, шумная, восторженная, усердная.

Родители Фань Цзя ещё не знали, что с дочерью случилась беда, они думали, что она выполняет задание. Говорят, у них только одна дочь... Вдруг палец Юй Минсюй обжёг горячий пепел, она вздрогнула, опустила голову, и в голове была лишь одна мысль: что бы ни случилось, жертвой не должна была стать Фань Цзя.

Она была ещё совсем юной, восторженной девчонкой, даже ни разу не арестовывала серьёзных преступников своими руками. Она всю жизнь мечтала быть полицейской, чтобы бороться со злом и несправедливостью.

Ведь именно они, эти зрелые, суровые сыщики, обязаны были заслонять её собой. Но она решительно выступила вперёд, добровольно стала приманкой, чтобы вывести на свет глубоко запрятанную преступную сеть компании «Фэньцзиньбао».

Жизнь у этой девчонки должна быть ещё долгой.

— Сестра Юй — мой кумир.

— Наша сестра Юй — самая красивая, самая крутая полицейская на этой улице!

— Когда-нибудь я тоже смогу, как сестра Юй, своими руками поймать большого злодея!

...

У Юй Минсюй защипало в носу. «Какой же я к чёрту кумир, — думала она, — если даже Фань Цзя не могу найти». Вновь и вновь перед глазами вставала картина, как Фань Цзя, сражённая сильным ударом, падает на землю. От этого на душе стало ещё тяжелее. О некоторых вещах лучше вовсе не думать — её лицо становилось всё холоднее, в голове оставалась лишь одна твёрдая вера:

Она никогда не потеряет своего боевого товарища.

Никогда.

Потому что они — народная полиция.

— А Сюй, как думаешь, смогу я пройти по перилам? — вдруг раздался голос рядом.

Юй Минсюй проигнорировала его.

В результате этот непоседливый парень взобрался на перила коридора. Верхний край перил был шириной всего чуть больше десяти сантиметров, а этаж был третьим. Инь Фэн глубоко вдохнул, вытянул руки в стороны и шаг за шагом пошёл вперёд.

Юй Минсюй подняла голову и, почувствовав, как на виске снова задергался нерв, крикнула:

— Слезай!

Но Инь Фэн сказал:

— Если я дойду до того конца, ты улыбнёшься?

Юй Минсюй молчала.

Он опустил голову, чтобы посмотреть на неё, и из-за этого вдруг на секунду потерял равновесие. Юй Минсюй вздрогнула от испуга, бросилась вперёд и схватила его за ноги, обхватив очень крепко.

Но этот парень стоял совершенно устойчиво и даже не думал падать. Они несколько секунд смотрели друг на друга — один сверху, другая снизу, затем она отпустила его и сказала:

— Быстро слезай.

Инь Фэн спрыгнул, хлопнул в ладоши и улыбнулся ей. Как гордый мальчишка, но с оттенком иронии, свойственной только молодому мужчине.

Неизвестно почему, сердце Юй Минсюй снова сжалось, и она почувствовала досаду, но прежнее тяжёлое давление внутри как будто стало легче. Она тихо выругалась:

— Идиот! В следующий раз, если так сделаешь, катись жить к себе домой.

Он приблизился и сказал:

— Но ведь сейчас я как раз живу у себя дома.

Юй Минсюй прижала и потрепала его голову, чтобы выпустить эмоции, развернулась и ушла. Инь Фэн смотрел на её явно более лёгкую походку и с улыбкой пошёл следом.

———

Результаты сравнения отпечатков пальцев пришли очень быстро. Три не совпали, один оказался непригодным для сравнения.

Небо было ещё темным, до рассвета оставалось много времени. Юй Минсюй с отчетом об экспертизе в руках сидела вместе с Инь Фэном в полицейской машине.

Эти четыре подозреваемых были отобраны из многочисленной толпы людей на основе психологического портрета, составленного Инь Фэном и профессором Фань Шухуа. Это был чистый метод криминальной психологии, минуя логические умозаключения и поиск доказательств. Фактически, полиция не получила никаких ценных улик.

Юй Минсюй не была уверена, был ли убийца среди этих четверых; и даже если убийца среди них, был ли он тем, кто напал и унёс Фань Цзя. Но других зацепок у них не было, оставалось уповать на чудо. И интуиция сыщика подсказывала ей, что среди этих четверых кто-то хранит секрет!

Они также не могли получить поддержку других сотрудников, потому что нельзя было изменить направление расследования только из-за портрета Инь Фэна.

Но теперь трое не совпали. Остался только Фу Вэньсю.

Как же определить, был ли Фу Вэньсю тем, кого они искали?

**Глава 119**

Инь Фэн сказал:

— А Сюй, давай я проверю Фу Вэньсю на детекторе лжи. Только что я видел в подсобке рядом с криминалистической лабораторией полиграф. Я вдруг вспомнил, что умею им пользоваться, учился у преподавателя.

Хуайчэн был важным городом в западном Хунане, поэтому наличие полиграфа не было таким уж удивительным. Был период, когда по всей провинции популяризировали изучение этого метода, но поскольку это всё же была новая технология и не абсолютное доказательство, нижестоящие города и уезды использовали его нечасто, и приборы пылились без дела.

Юй Минсюй:

— Эта штука вообще работает?

Инь Фэн:

— Узнаем, только когда проверим.

Юй Минсюй кивнула:

— Ладно. — Она решила, что даже если этот метод не сработает, то хотя бы напугает Фу Вэньсю, позволит прощупать его.

— Как думаешь, это он? — спросила она Инь Фэна.

— Его психическое состояние ненормально, эмоции нестабильны. — ответил он. — Умения убить и расправиться с телом Чжао Фэйэр у него есть, нельзя исключать подозрения.

— Более того… — сказала Юй Минсюй, — его отпечатки пальцев уничтожены слишком тщательно, кожа на всех десяти пальцах почти полностью стёрта.

Сказано — сделано. Они привлекли ещё двух помощников из криминалистической группы, и глубокой ночью вернулись в дом Фу Вэньсю, чтобы доставить его в управление. Фу Вэньсю подняли прямо в постели, он был угрюмым, но по дороге вдруг внезапно начинал хихикать, отчего у всех мороз пробегал по коже.

Когда они вошли в комнату для допросов, только Инь Фэн и парень из криминалистической группы, имевший опыт работы с полиграфом, остались лицом к лицу с Фу Вэньсю.

Юй Минсюй стояла за затемнённым стеклом. Возможно, из-за того, что между ним и Инь Фэном прежде уже возникло чувство некоего «взаимного понимания», Фу Вэньсю не сопротивлялся и не отказывался сотрудничать. Наоборот, увидев детектор лжи, он очень оживился.

В комнате для допросов начались сложные и долгие вопросы, измерения, записи.

Юй Минсюй немного понаблюдала, а затем опустила взгляд на часы: 3:30. Она уже не помнила, сколько времени не спала, и теперь погрузилась в тягостно спокойное ожидание. Всё её тело словно сразу ослабло, виски ломило, а сонливость накатывала волнами. Она просто откинулась в кресле, уставилась на комнату для допросов и медленно закрыла глаза.

Хотя она и внушала себе, что нужно отдохнуть, круговорот мыслей всё равно не останавливался. В полудрёме она снова и снова возвращалась к деталям дела. Перед глазами мелькали лица, проплывали улицы. Кадры преступного кутежа в компании «Фэньцзиньбао», потайной тоннель; Фань Цзя встаёт в конференц-зале и говорит: «Позвольте мне пойти».

...

Внезапно картина сменилась, она оказалась на тихой длинной улице, стояла на холодном ветру, смотрела, как кто-то падает на землю, а высокий тёмный силуэт подхватывает этого человека и уходит во тьму.

Юй Минсюй встревожилась и в отчаянии бросилась в погоню. Но в огромных трущобах улицы были запутанными и извилистыми, кто мог знать, куда они пошли?!

...

Точно, машина! Юй Минсюй была словно в тумане, но мозг лихорадочно работал, в отрешённом сознании это даже причиняло ей боль.

Тогда тому человеку нужно было перевезти тело Чжао Фэйэр за город, и даже если в доме не было машины, он всё равно должен был уметь водить.

Но она уже проверяла в системе: ситуация с машинами у тех четверых действительно была такой, как они говорили. Кроме Шао Юаньшэна, у которого была машина, у остальных не было ни машины, ни водительских прав. У Шао Юаньшэна были подозрения в сексуальных преступлениях, но его отпечатки не совпали с теми, что были на чемодане.

Машина... отпечатки...

Машина... отпечатки...

В голове Юй Минсюй вдруг вспыхнула картина.

Это был двор, тёмный, кроме старых бурых следов на земле, ничего подозрительного не бросалось в глаза.

Там они с Инь Фэном были несколько часов назад.

Во дворе было большое дерево.

Под деревом был специально оставленный пустой участок.

На земле виднелись следы грязи.

Тогда, в том дворе, освещение было плохим, она лишь мельком взглянула. Но теперь, в полусне, отпечатки на той грязи так ясно предстали перед её глазами.

Это были следы от шин.

**Глава 120**

Юй Минсюй резко открыла глаза, чувствуя, как по всему телу выступает холодный пот. В голове всё ещё было мутно, она даже не могла понять, были ли следы от шин, всплывшие в сознании, сном. Или же это были детали, которые она не разглядела достаточно хорошо, упустила, а сейчас вспомнила?

Она мгновенно вскочила и взглянула на часы: всего 3:50, прошло лишь 20 минут. Снова посмотрела в комнату для допросов и первым делом увидела Инь Фэна. Он был невероятно сосредоточен, уставился на Фу Вэньсю, быстро что-то записывал и выглядел при этом как совсем другой мужчина.

А Фу Вэньсю в его руках был на удивление покорным, лишь в уголках губ застыла леденящая улыбка, пока он что-то говорил.

Им требовалось ещё некоторое время, чтобы закончить проверку на детекторе лжи. Но Юй Минсюй не могла усидеть на месте. Она развернулась, спустилась вниз, села в машину и умчалась в погружённую во мрак ночь.

На этих улицах было значительно усилено полицейское присутствие. Даже в это время Юй Минсюй по пути встретила несколько полицейских машин и офицеров на посту. Она закурила сигарету, медленно выкурила её по дороге. Подъехав к дому семьи Дэнов, бесшумно припарковалась, потушила окурок.

Она подошла к окружающей дом стене. Внутри не было ни огонька, все, вероятно, уже спали. Стена перед ней была не очень высокой, она отступила на несколько шагов, оттолкнулась и ловко забралась наверх.

На небе висела луна, невероятно ярко освещая всё вокруг. Юй Минсюй сразу заметила появившийся во дворе под деревом старенький светлый микроавтобус марки «Джинбей».

Юй Минсюй почувствовала, как сердце бешено заколотилось, ладони вспотели. Но у неё не было времени обдумывать всё подробно, она не желала ждать ни минуты, и уже собиралась спрыгнуть во двор, как вдруг, неизвестно какая струна дрогнула в её сердце. Она достала телефон и отправила Инь Фэну сообщение: «Приезжай к дому Дэнов». Затем перевела телефон в беззвучный режим и спрыгнула во двор.

Несколько строений были погружены во тьму, ни единого звука. Она медленно подошла к микроавтобусу, заглянула внутрь через окно. Несмотря на слабый свет, внутри всё же можно было разглядеть подозрительные тёмные пятна, уже засохшие.

Юй Минсюй несколько секунд постояла на месте, глядя на комнату для забоя. Она на цыпочках подошла и обнаружила, что дверь не заперта. Медленно приоткрыла дверь, в воздухе раздался очень тихий, протяжный  скрип.

Она мгновенно обернулась, посмотрела на другие комнаты — никакого движения. Но она не шевельнулась, опустила голову, подождала минуту-две. Во дворе по-прежнему была тишина, и только убедившись в этом она юркнула внутрь.

Внутри комнаты было темно, ничего нельзя было разглядеть. Инструменты и подвешенные мясные туши, виденные ранее,  превратились в расплывчатые тени. Лишь лунный свет проникал через старые окна, едва освещая пространство.

У Юй Минсюй в кармане был фонарик, но она не включила его, медленно шаг за шагом продвигаясь внутрь. Даже в темноте было видно, что ножи были разложены невероятно аккуратно, словно выстроились в ряд в ожидании прибытия хозяина. Юй Минсюй вспомнила вывод Инь Фэна: «Если вы окажетесь на его рабочем месте, то обязательно обнаружите, что всё разложено идеально, будто машина рассортировала». Это демонстрация его обсессивно-компульсивного расстройства. В её сердце всё глубже просачивался холод. Когда она прошла треть комнаты, краем глаза заметила на разделочном столе предмет.

Она была на сто процентов уверена, что в прошлый раз, когда она была здесь, этого предмета не было.

Это был молот. Среднего размера, очень тёмного цвета. Пока было невозможно разглядеть, есть ли на нём кровь, и совпадают ли детали с тем, что было видно на записи с камер наблюдения. Но интуиция подсказывала Юй Минсюй, что это он.

Юй Минсюй стояла посреди тихой тёмной бойни, но чувствовала, как некая ледяная аура со всех сторон окружает её. Четверо подозреваемых из низов общества, все соответствовали психологическому портрету. Один настоящий, трое ложных, и ни за кем не было заметно изъяна. Словно всё это время убийца скрывался в толпе, и именно потому, что был слишком обычным, его было крайне сложно выявить.

В конце концов именно крошечный след грязи от колёс раскрыл правду. В жизни встречаются разные люди, и многие выглядят подозрительно. Но молчаливый физически сильный плотник — нет, ветеринар с наклонностями к сексуальным преступлениям — нет, рыботорговец со стёртыми отпечатками пальцев и шизофренией — тоже нет.

В сердце Юй Минсюй вдруг поднялась некая твёрдая решимость. Всё её тело мгновенно стало бдительным и напряжённым, словно орёл перед броском, крадущийся вперёд по ветке на краю обрыва.

Но эта воля была безжалостно пробита и рассыпалась в прах, когда она разглядела человека, лежащего на разделочном столе впереди.

Она резко подскочила и бросилась вперёд.

Над столом, на котором лежала Фань Цзя, было окно, через которое просачивался свет. Поэтому Юй Минсюй могла видеть, что её лицо было абсолютно бескровным, всё тело покрыто ужасными ранами, а на коже уже начали проступать трупные пятна.

Юй Минсюй протянула руку, чтобы проверить дыхание и пульс, и только тогда поняла, что её рука дрожит. Слёзы уже катились по её лицу, но она сама совершенно не осознавала этого. Она рухнула на колени рядом со столом, одной рукой сжимая руку Фань Цзя, другой прикрывая собственное лицо.

Вся тьма в этой комнате, казалось, в одно мгновение обрушилась на неё. Она услышала свой собственный плач — звук, который ей самой прежде никогда не доводилось слышать: пронзительный, застревающий, похожий на приглушённый крик человека с заткнутым ртом. Впервые за многие годы она полностью потеряла контроль над собой. В этот миг всё было отброшено на задний план. Во всём теле не осталось ни капли сил, она сидела на полу, слёзы лились ручьём, лишь рука всё ещё крепко сжимала бледные окоченевшие кончики пальцев Фань Цзя.

«Небо рухнуло», — подумала она. Небо и вправду обрушилось.

Иначе как такой ребёнок, как Фань Цзя, мог погибнуть.

Погибнуть под окровавленным ножом преступника.

А она, как её руководитель, тот, на кого она больше всего полагалась, не смогла найти её при жизни, не сумела вырвать её из этой ужасающей тьмы.

Через что она прошла перед смертью? Те мучения, выходящие за пределы человеческого воображения, безумные пытки, которые жертвы должны были пройти, — испытала ли всё это эта полицейская? И самое страшное — держалась ли она до конца за надежду на спасение, только чтобы бессильно наблюдать, как эта надежда медленно гаснет у неё на глазах?

Юй Минсюй внезапно издала рёв, или точнее сказать, крик. Это был немыслимый звук — из уст такой сильной женщины, как она, донёсся самый хрупкий, полностью сломленный крик.

Затем она встала, наклонилась, позабыв обо всех принципах и осторожности, лишь бы поднять Фань Цзя на руки и унести её отсюда.

Мощный порыв ветра с силой обрушился на её затылок.

В обычное время, даже если бы нападавший был силён как бык, Юй Минсюй, будучи осторожной, могла бы избежать удара. Но сейчас она была совсем потерянной, совершенно не осознавала внешней опасности. Услышав рассекающий воздух свист, у неё сработал лишь натренированный годами инстинкт: верхняя часть туловища резко дёрнулась вниз.

Молот с силой обрушился ей на спину. Её тело пронзила оглушительная боль. Юй Минсюй пошатнулась, ударилась о стол, и Фань Цзя, которую она держала на руках, выскользнула из её объятий.

**Глава 121**

Увидев, что первый удар не добил жертву, тот замахнулся молотом снова. Юй Минсюй уже была сбита с ног и сидела на полу, но, заметив опасность, резко нырнула под разделочный стол. Его молот обрушился на стол с грохотом, доски треснули и полетели вниз.

Юй Минсюй резко подняла голову и увидела при бледном лунном свете Дэн Яо, стоящего с молотом в руках, с обнажённым торсом, покрытым медведеподобными мышцами, с искажённым лицом и невероятно возбуждённым взглядом. Это был взгляд хищного зверя, увидевшего добычу.

Он был тем самым.

Тем, кто нападал на девушек в темноте, неоднократно мучил и насиловал их, а потом молотом дробил им кости, удар за ударом, чтобы сложить в чемодан и выбросить подальше.

Молчаливым, стоящим на самом дне общества, прячущимся в вонючей комнате, зависящим от родителей, туповатым мужчиной.

Юй Минсюй стиснула зубы и уже собиралась броситься на его ноги, но ещё не успев пошевелиться, почувствовала резкую боль в спине. Она поняла, что дело плохо, бросила ещё один взгляд на свесившуюся сверху руку Фань Цзя, почувствовала колющую боль в глазах. Развернулась и поползла по направлению к двери.

Дэн Яо отбросил молот, двумя руками отшвырнул стол, за которым она пряталась, и бросился вперёд. Юй Минсюй схватили за лодыжку, его рука была словно железные тиски, готовые сломать её. Юй Минсюй, стиснув зубы, развернулась, но травма спины снова дала о себе знать. Она пнула Дэн Яо в голову. Он не уклонился, не избежал удара. Пинок Юй Минсюй было нелегко выдержать, но он, словно ничего не случилось, схватил её за другую ногу, вытащил из-под стола и попытался навалиться всем телом.

Юй Минсюй извиваясь, увернулась, и он промахнулся. У такого сильного и свирепого человека был один недостаток — неповоротливость. Юй Минсюй, внезапно обретя отчаянную смелость, рванулась и запрыгнула ему на спину. В этот момент она была словно обезьяна, за несколько мгновений вскарабкалась, оседлала его голову, ногами сдавила его дыхательные пути и стала изо всей силы наносить удары кулаками по его вискам.

На этот раз Дэн Яо пострадал: его лицо покраснело от удушья, от ударов распухли уголки глаз. Он пошатнулся и, потеряв ориентацию, стал кружиться на месте. Юй Минсюй чуть не упала, но упрямо обвилась вокруг него и нанесла ещё несколько ударов. Он не мог вырваться, схватил её за ноги и начал яростно дёргать. Юй Минсюй тряслась от боли, но не отпускала. Она знала, что если так продолжится, обе стороны пострадают, но всё решало упорство, и она ждала малейшей возможности добить противника.

Железный прут с глухим стуком ударил Юй Минсюй в спину. Её руки и ноги мгновенно обмякли, и Дэн Яо, почувствовав это, швырнул её на пол. Юй Минсюй, словно тряпка, упала на землю, перед глазами всё поплыло, дыхание никак не могло восстановиться.

Что-то холодное прошлось по её шее и с силой дёрнуло назад. Юй Минсюй внезапно осознала опасность, мгновенно схватилась, но было уже поздно, — верёвка затянулась, боль от удушья пронзила горло. Она изо всех сил тянула  руками назад, но ухватить ничего не смогла.

Затем она увидела перевёрнутое лицо.

Лицо, покрытое морщинами, старое, как стоячая вода. Она увидела седину на его висках, глаза старика, пустые, как у мёртвой рыбы. На его лице почти не было никаких эмоций, но верёвка в руках постепенно затягивалась.

Так вот чьи это были отпечатки пальцев.

В такой момент в голове Юй Минсюй промелькнула эта мысль. Отец и сын прятались в неприметной мясной лавке в глубине оживлённого района, на этой бойне. Тяжело больная парализованная жена, всеми презираемый холостой сын. Они похищали одиноких девушек, обращая их в жертвенный дар своей жизни.

У Юй Минсюй не осталось ни капли сил, зрение постепенно затуманивалось. В полубреду она увидела, как к ней медленно приближается фигура Дэн Яо, огромная, словно башня. Он поднял над ней железный молот.

Всего один удар.

Всего один удар — и её череп расколется, как у тех девушек, и она прямиком рухнет в ад.

Странно, но в этот момент Юй Минсюй не чувствовала особого страха, в голове была лишь пустота. Она знала, что у неё не было шансов выжить, — раз уж суждено умереть, так тому и быть. Но её взгляд снова упал на неподвижную Фань Цзя поодаль, и она почувствовала огромную скорбь, словно ночное чудовище хотело поглотить её целиком.

«Прости меня, прости, Фань Цзя… Я умру вместе с тобой, я пойду с тобой».

«И ещё…»

Перед её глазами возникло красивое, полное жизни лицо. В этот миг множество Инь Фэнов, казалось, одновременно хлынули к ней. Непонятливый ребёнок, вылезающий из спального мешка; обиженный парень, стоящий с дорожной сумкой у порога её дома; одинокий мужчина, сидящий посреди комнаты, стены которой были испещрены его логическими построениями; и ещё его радостные глаза после поцелуя, и наконец, она, лежащая на его руке и отказывающаяся смотреть на него. Он обнимал её сзади, на самом деле уже давно держал её в объятиях...

Слёзы Юй Минсюй потекли, она почувствовала, как вся грудная клетка разрывается от боли. «Вот влипла», — подумала она, — «влипла по-настоящему». Если он узнает, что она умерла, как же он будет плакать. У Юй Инцзюня больше не будет спутницы. Но я… но я ведь уже одной ногой в аду, и мне не выбраться. Я уже даже дышать почти не могу.

Жгучая боль и удушье сделали Юй Минсюй ещё слабее. Её руки беспомощно скребли по земле.

«Прости меня, Инь Фэн», — только успела подумать она.

С этого момента тебе больше некого будет защищать. Юй Минсюй оказалась никчёмной: не смогла даже спасти боевого товарища и сама погибла.

Умерла так умерла, пропала так пропала.

А ты, чёрт возьми, живи нормально. Когда память вернётся, наверное...

...ты больше не будешь мучиться из-за меня.

Но почему, почему мне так больно, будто сердце разорвали на части — и отныне ему уже не будет покоя?..

Молот в руках Дэн Яо обрушился вниз. Юй Минсюй закрыла глаза.

———

Когда Инь Фэн закончил проверку Фу Вэньсю на детекторе лжи и вышел из комнаты для допросов, небо снаружи было ещё черным. Он посмотрел на пустой коридор и замер.

Фу Вэньсю прошёл проверку, он не был тем, кого они искали.

Но куда делась А Сюй?

Во время допроса телефон Инь Фэна был в беззвучном режиме. Он достал его, нахмурился, развернулся и спустился вниз. А потом — сам не зная как, он уже побежал.

Во дворе полицейского участка всё ещё стояла его машина, которую пригнал Чэнь Фэн. Чтобы не раздражать Юй Минсюй, Инь Фэн никогда не приводил своих людей в участок. Он сам сел за руль и помчался к дому Дэнов. По дороге достал телефон, нашёл номер Юй Минсюй, на мгновение заколебался и вместо этого позвонил Сюй Мэншаню, запросив срочную поддержку.

Когда Инь Фэн вышел из машины и добежал до переулка, где был дом Дэнов, он внезапно услышал пронзительный душераздирающий крик. Голос был искажён, но он точно узнал голос Юй Минсюй. Инь Фэн почувствовал, как вся грудная клетка содрогнулась, затем в носу защекотало, он как безумный бросился к воротам, толкнул — дверь не открылась. Он достал из кармана инструменты для взлома, которые носил с собой каждый день, со свирепым взглядом уставился на замок, невероятно устойчивыми руками, всего двумя движениями вскрыл его и ворвался внутрь.

Беглым взглядом оценил: двери трёх комнат во дворе были приоткрыты, из бойни доносился грохот — и Инь Фэн стремительно рванул внутрь.

**Глава 122**

Юй Минсюй увидела, как тень молота стремительно падает вниз, и закрыла глаза.

Порыв ветра уже ударил её по лицу, как вдруг кто-то бросился на неё. Всё её тело содрогнулось, она открыла глаза и не могла сама себе поверить. В тусклом свете она увидела напряжённое, упрямое лицо Инь Фэна, совершенно бледное. В мгновение, когда их взгляды встретились, он вдруг улыбнулся — глупо и искренне.

Затем молот обрушился на его затылок.

Из горла Юй Минсюй вырвался раздирающий, прерывистый крик. Она воочию увидела, как он свалился на неё с небес, как принял на себя удар молота, а затем закрыл глаза и рухнул в её объятия. Её руки дрожали, бессильные, но изо всех сил старающиеся удержать его.

Неожиданное появление «Чэн Яоцзиня»* заставило отца и сына на мгновение замереть, и сила в руках старшего Дэна ослабла. Юй Минсюй мгновенно смогла жадно глотать воздух, словно рыба, выброшенная на берег. Старший Дэн опомнился и тут же попытался снова затянуть удавку, но два её пальца уже крепко вцепились в верёвку; хотя они побелели от натяжения, их никак нельзя было разжать.

Увидев, что его удар не достиг цели, Дэн Яо занёс молот для нового удара. Юй Минсюй сдавленно крикнула, одной рукой обхватывая Инь Фэна, а другой вырвала верёвку из рук старшего Дэна, перекатилась по земле, и молот Дэн Яо ударил в пол.

Со слезами на глазах, во время переката Юй Минсюй лишь мельком взглянула на Инь Фэна: его лицо было иссиня-бледным, без признаков жизни. А её ладонь уже ощутила влажную, липкую жидкость.

Никто не смел убивать Инь Фэна у неё на глазах. Она подумала: «Не сейчас. И никогда». Кто в этой жизни умирал за неё? И за кого она сама не щадила жизни?

Юй Минсюй вдруг рассмеялась, отпустила Инь Фэна и поднялась на ноги. На опрокинувшейся рядом столешнице валялась куча железных инструментов. Она схватила железный прут и развернулась.

Она стояла в темноте, и даже ощетинившиеся отец и сын Дэн на мгновение опешили. Затем они одновременно бросились на неё.

Но когда Юй Минсюй уже не чувствовала никакой физической боли, когда её сердце было исполнено готовностью или умереть, или победить, кто мог остановить её?

И тем более могли ли с ней сравниться два убийцы, полные грубой силы, жестокие и бесчеловечные?

Когда молот Дэн Яо вновь помчался, словно метеор, Юй Минсюй лишь присела, легко уклонилась, оказалась за их спинами, взмахнула прутом и ударила по сгорбленной спине старика. Тот издал душераздирающий крик. Юй Минсюй двигалась со скоростью молнии, нанесла ещё удар по его колену, старик больше не мог стоять и рухнул на землю.

Увидев, что отец тяжело ранен, Дэн Яо издал звериный рёв и бросился вперёд, размахивая молотом. Юй Минсюй постоянно уворачивалась и перемещалась. В порывах ветра была видна лишь леденящая холодность на её лице, и это выражение ещё больше напугало Дэн Яо. Он нанёс более десяти ударов, но ни один не достиг цели, и он всё больше выходил из себя. Вдруг Юй Минсюй на мгновение запнулась, словно поскользнувшись. В глазах Дэн Яо мелькнула холодная усмешка, он собрал все силы и обрушил молот.

Юй Минсюй как раз и ждала его броска вперёд. Внезапно её тело прогнулось назад, словно израненный, но упругий бамбук. Она мгновенно оказалась за спиной Дэн Яо и нанесла несколько ударов прутом по шее, локтевому суставу, колену и лодыжке — стремительно и неотвратимо.

Дэн Яо, словно гигант, у которого из тела вытащили все кости, со стоном рухнул на колени, а затем на землю. Юй Минсюй бросила железный прут, перевернула его, села на него сверху и нанесла несколько ударов кулаком по голове, пока он не оказался весь в крови и наконец не потерял сознание.

Юй Минсюй, шатаясь, поднялась и подошла к Инь Фэну.

Он был без сознания, на затылке — кровавое пятно, лежал ничком, не двигаясь. Юй Минсюй просто рухнула рядом с ним, посмотрела на него несколько мгновений, затем обняла его голову, прижала к своей груди и потеряла сознание.

———

На рассвете большое число полицейских окружило этот маленький дворик. Увидев находящихся без сознания женщину-полицейского и консультанта, они были потрясены. Рядом лежали тяжело избитые отец и сын Дэн, которые, едва придя в себя, были закованы в наручники.

Тело Фань Цзя вынесли со двора.

Многие полицейские рыдали.

В то же время в различных местах — в гардеробе матери Дэн, в тёмных углах скотобойни, под землёй на территории двора — были обнаружены несколько предметов женской одежды, украшений, сумок, а также несколько фрагментов человеческих костей.

Сюй Мэншань подбежал к носилкам, накрытым белой тканью, бросил один взгляд и замер. Спустя некоторое время он развернулся и, как во сне, пошёл прочь из переулка. В то время снаружи уже собралась толпа зевак. Сюй Мэншань расталкивал людей, сам не зная, куда идёт, растерянно оглядываясь по сторонам. Утреннее солнце постепенно поднималось. Он присел на корточки, закрыл лицо руками и разрыдался.

Такова ли профессия полицейского? Такова ли жизнь следователя?

В нынешнее мирное время очень и очень немногие сослуживцы трагически погибают.

Когда я погибну, прошу — не плачьте, не будьте слабыми, не тоскуйте обо мне.

Ибо моё сердце всё ещё с вами, подобно утренней заре.

* 半路杀出个程咬金 (bàn lù shā chū gè Chéng Yǎojīn) — букв. «вдруг посреди пути внезапно выскочил Чэн Яоцзинь». Это известная китайская идиома, обозначающая неожиданное вмешательство третьей стороны, которая меняет ход событий. Идиома относится к историческому персонажу Чэн Яоцзиню (程咬金), генералу времен династии Тан. В сказаниях он представлен как хитрый, непредсказуемый воин, который может внезапно вмешаться в бой и изменить ход событий.

**Глава 123**

Когда Юй Минсюй пришла в себя, её взору предстал тускло-белый потолок и капельница у кровати. Сюй Мэншаня рядом не было, у изножья сидел другой сотрудник из их отряда.

Она попыталась приподняться, но ощутила резкую боль в спине. Коллега поспешно подошёл и сказал:

— Не двигайся, повязка ещё не снята.

На его лице промелькнула радость, и он тут же позвал медсестру.

Врач и медсестра быстро прибыли. Юй Минсюй помолчала и спросила:

— Фань Цзя…

На лице коллеги мелькнула боль, и он тихо ответил:

— Прощание назначено через три дня, её родные уже приехали.

Юй Минсюй молча прикрыла глаза рукой, но слёзы всё равно текли по щекам.

Коллега тоже смахнул слезу и сдавленно произнёс:

— Её признают героем, наградят посмертно.

После этих слов он горько усмехнулся.

Юй Минсюй тоже криво улыбнулась и дрожащим голосом сказала:

— Хорошо, хорошо.

Оба на мгновение замолчали. Врач и медсестра закончили осмотр и озвучили рекомендации. Её травмы выглядели устрашающе: горло было сине-багровым и повреждённым, спина покрыта обширными синяками, бесчисленные мелкие раны, но, к счастью, ничего серьёзного — через несколько дней можно будет выписаться и отдыхать дома.

Юй Минсюй спросила:

— А Инь Фэн?

Коллега ответил:

— Он в соседней палате.

Помедлив, добавил:

— Ещё не пришёл в себя.

Юй Минсюй вытащила капельницу и, с трудом опираясь на стену, дошла до двери палаты Инь Фэна. Медсестра и коллега шли следом, бессильно пытаясь её остановить.

В палате находился Чэнь Фэн с тёмными кругами под глазами, выглядевший измождённо. Увидев Юй Минсюй, он поспешил навстречу:

— Как вы тут оказались? Как ваши травмы? Всё в порядке?

Юй Минсюй посмотрела на человека на кровати: его голова была туго забинтована, лицо белое как бумага, он лежал без движения.

— Что с ним? — голос Юй Минсюй был похож на скрип колёс телеги. Чуть не задушенная, она теперь как минимум на десять-пятнадцать дней осталась без нормального голоса.

Чэнь Фэн помедлил и сказал:

— Одна хорошая новость, одна плохая. Хорошая — после удара гематома в его голове, похоже, начала рассасываться. То есть есть вероятность, что в будущем он восстановит память и рассудок. Плохая новость в том, что ситуация может ухудшиться. Всё-таки с мозгом ничего нельзя предсказать наверняка. Может произойти кровоизлияние. Или ещё более серьёзные повреждения психики — тоже возможно.

Юй Минсюй на мгновение замолчала, горько усмехнувшись:

— Более серьёзные повреждения психики? До состояния двух-трёхлетнего ребёнка? Ещё более инфантильный, чем сейчас?

Чэнь Фэн вздохнул:

— Возможно, нет. Госпожа Юй, я действительно вам благодарен. Разве вы не заметили, что за это время, проведённое с вами, даже без восстановления памяти, сознание учителя Иня постепенно взрослело? Это вы дали ему стимул и поддержку. Теперь он снова пострадал, и я умоляю вас продолжать заботиться о нем. Пожалуйста.

Юй Минсюй ответила:

— Не нужно мне говорить. Он получил травму, спасая меня.

Чэнь Фэн улыбнулся:

— Думаю, он сделал это добровольно. Врачи говорят, он должен прийти в себя в ближайшие дни. Я буду в соседней комнате, если что — зовите.

Юй Минсюй кивнула. Чэнь Фэн вышел, забрав с собой медсестру, и закрыл за собой дверь.

Юй Минсюй, шатаясь, подошла к кровати, села и посмотрела на бледное лицо Инь Фэна, показавшееся ей осунувшимся. Она протянула руку, коснулась его бровей, глаз, переносицы, губ, медленно проводя пальцами.

Затем она снова вспомнила о Фань Цзя и Сюй Мэншане. Сознание, только что очнувшееся ото сна, было ещё затуманенным. Но в глубине души будто застрял тяжёлый камень — твёрдый, впивающийся в плоть и внутренности. Боль была не острой, а накатывающей волнами, медленной, постепенно усиливающейся. В её сознании вновь мелькнул образ Фань Цзя, лежащей в скотобойне, и слёзы градом покатились по щекам.

Она чувствовала неведомую прежде боль и понимала: даже если эта боль со временем ослабнет, она останется с ней на всю жизнь, навеки скрытой в сердце. Она тихо рыдала, глядя на Инь Фэна, и эта боль заставляла её слепо стремиться что-то сделать, что-то найти.

И смутно она понимала, что то, чего она жаждет, может дать только он.

Поэтому она наклонилась и, несмотря на его бессознательное состояние, растерянно поцеловала его.

Холодные, совершенно безжизненные губы заставили сердце Юй Минсюй сжаться ещё сильнее.

В её памяти всплыла картина из скотобойни: невероятно глупый вид Инь Фэна, бросающегося под молот, чтобы защитить её. Неужели он действительно не дорожил своей жизнью? Она уже потеряла Фань Цзя, ни за что нельзя…

Вдруг его тело дёрнулось, и рот приоткрылся. Сердце Юй Минсюй ёкнуло, и затем она ощутила, как его язык коснулся её. Она резко открыла глаза и увидела, что его тёмные глаза широко раскрыты и смотрят на неё.

В сердце Юй Минсюй смешались горе и радость, сдержать которые было невозможно. Она снова протянула руку и прикрыла эти ясные глаза, точно так же, как в первый раз, когда целовала его. Затем её поцелуй стал ещё более страстным и безудержным. Он тоже пришёл в себя, обхватил её за талию, притягивая их тела ближе друг к другу, и на его губах расплылась улыбка.

Пока Юй Минсюй не вскрикнула от боли — рана на спине не позволяла больше терпеть. Инь Фэн тут же отпустил её. Юй Минсюй, держась за поясницу, медленно выпрямилась, не отрывая от него глаз.

Он был ранен в голову, тело не пострадало, поэтому он приподнялся на кровати, окинул её взглядом и спросил:

— Это… награда за то, что я прибежал в дом Дэнов, чтобы помочь тебе?

Юй Минсюй сейчас не хотела ни о чём думать, она лишь смотрела ему в глаза и ответила:

— Нет.

Он взял её руку в свою:

— А что тогда?

Юй Минсюй ответила:

— Впредь никаких наград больше не будет.

Он резко поднял на неё глаза и замер.

— Почему?!

Почему?

Потому что я вернулась с порога между жизнью и смертью.

Потому что я уже потеряла самого близкого боевого товарища.

Потому что я поняла, что не могу потерять тебя.

Юй Минсюй смотрела на него, глаза её наполнялись теплом, и она ответила:

— Юй Инцзюнь, отныне я твоя. Зачем тебе ещё награды? Хочешь целовать — целуй, хочешь чего-то — я всегда буду с тобой.

Инь Фэн какое-то время смотрел на неё ошеломлённо, а затем притянул её к себе в объятия. Юй Минсюй улыбнулась — сладко и горько одновременно. Но при этом она ощущала невиданный прежде прилив чувств, понимая, как долго подавляла их по отношению к нему. А он вёл себя как ребёнок, получивший нечто страстно желаемое: держал её так крепко. Юй Минсюй вздохнула от боли, и он тут же ослабил хватку:

— С тобой всё в порядке?

— Всё хорошо, пустячная рана.

Но он выглядел одновременно и неспособным отпустить её, и растерянным. Не в силах крепко обнять, он всё же сжал её руку, затем приник к ней, коснувшись её лба своим:

— Моя? Правда моя? А Сюй, ты… ты же полицейская, значит, держишь слово! Больше никогда не передумаешь?

— Угу, — хрипло ответила Юй Минсюй. — Сказанное полицейским — как гвоздём прибитое. Никогда не передумаю.

Его рот растянулся в широкой улыбке. Он осторожно обнял её за талию. Сердце Юй Минсюй билось громко и отчётливо. Раньше, даже если они иногда поддавались минутному забвению, она всегда была сверху, прижимая его. Теперь же он, одной рукой опираясь на кровать, другой обнимая её, даже в больничной одежде выглядел высоким и статным, а она стала той, что ищет опоры в сильном плече.

**Глава 124**

Он склонился над ней, его губы почти касались её лба, и спросил:

— Почему ты сегодня вдруг… вдруг согласилась? Я правда… счастлив до смерти, А Сюй, ты не представляешь, как я счастлив…

Сердце Юй Минсюй сжалось от боли, она потрогала его лицо и ответила:

— Дурачок, ты спас мне жизнь, и отныне она принадлежит тебе. Раньше ты всегда бежал за мной, теперь больше не нужно. Я буду ждать тебя.

Он помолчал некоторое время, пробормотав:

— Значит, из благодарности…

Затем внезапно наклонился и принялся покрывать её лицо поцелуями, хриплым голосом произнеся:

— Неважно почему, теперь ты моя, ты не можешь передумать! Все слова должны сбыться!

Он уже дважды повторил «нельзя передумать». Сердце Юй Минсюй снова сжалось от горечи: «Неужели он так боится, что я снова его оттолкну?» Она хотела шлёпнуть его по голове, но не смогла из-за бинтов, поэтому лишь легонько ущипнула его за подбородок:

— Не из благодарности. Не поэтому.

Он поднял на неё взгляд:

— Тогда почему?

Эти ясные глаза внезапно заставили Юй Минсюй отвести взгляд.

Вместо ответа она спросила:

— А ты? Почему ты так хочешь, чтобы я была твоей?

Почему…?

Хотя голова Инь Фэна ещё болела, глядя на неё, в его сознании пронеслось множество образов: их первая встреча в Тибете, когда он, ничего не понимая, выполз из спального мешка и увидел её чистые и мягкие глаза; он сидел в подъезде, а она, хмурясь, вышла и позволила ему войти в её жизнь; полная темнота перед глазами, лишь ощущение её нежной ладони, её поцелуй, накрывший всё его существо; и ещё, когда они с напарником курили, не в силах даже заплакать, а он мог лишь смотреть на неё через стекло.

С каких пор он, когда-то робко трепещущий перед этим миром, перестал всего бояться, даже смерти?

Только потому, что появилась она.

Эти слова сами вырвались наружу, его глаза наполнились слезами:

— А Сюй, потому что я люблю тебя. Я очень сильно люблю тебя.

Юй Минсюй замерла, просто глядя на его полные слёз глаза.

Решив сегодня отдать себя ему, она приготовилась к тому, что в будущем, возможно, будет разбита вдребезги. Обратного пути не было. А он произнёс эти слова.

Он и правда уже познал любовь. Она понимала.

У неё защипало в носу, слёзы, которые она прежде подавила, снова выступили. Внезапно она почувствовала, что он как ребёнок, но и она тоже. В этом мире только они двое, вместе. Это чувство поддержки и опоры друг в друге она сохранит в своём сердце.

Она сказала:

— О, правда?

Инь Фэн кивнул:

— Это не просто симпатия, не просто зависимость, не что-то другое. С кем-то другим — нельзя, никто другой в этом мире не подойдёт. Я люблю только тебя, обожаю тебя, я готов умереть за тебя — лишь бы ты любила меня. Лишь бы и ты любила меня.

У Юй Минсюй из глаз покатились слёзы, но она тут же вытерла их. Обняв его, она прижалась головой к его плечу. Сердце Инь Фэна уже переполнялось безмерной радостью и бесконечной нежностью, и они так и сидели, обнявшись.

Спустя некоторое время он услышал её тихий шёпот:

— Юй Инцзюнь, дальше… давай будем идти медленно, проживая каждый день хорошо. У меня теперь есть только ты…

———

Было то самое утро, когда осень ощущалась особенно остро. Несколько полицейских в аккуратной форме и фуражках уже прибыли в траурный зал.

Юй Минсюй тоже пришла. Из-за травм она шла немного медленнее, но спина была прямой, когда она стояла среди группы коллег. Инь Фэн находился рядом с ней в строгом чёрном костюме, словно настоящий зрелый и надёжный мужчина.

Время пришло.

Начальник провинциального управления Дин Сюнвэй тоже прибыл. Он шёл впереди вместе с начальником управления Хуайчэна и городским руководством, лица всех были строгими и печальными. Юй Минсюй видела, что всегда холодные глаза Дин Сюнвэя тоже покраснели, и в её сердце поднялась странная смесь чувств.

Прощание с телом.

Первый поклон, второй поклон, третий поклон. Минута молчания.

Среди присутствующих в основном были мужчины, и в толпе слышались сдавленные рыдания. Юй Минсюй уставилась на кончики своих ботинок, слёзы ручьём текли по её лицу, она почти не могла поднять голову, чтобы взглянуть на портрет усопшей. Через некоторое время Инь Фэн с покрасневшими глазами протянул руку и обнял её. Она прижалась лицом к его груди, и все её рыдания утонули в его объятиях.

Сюй Мэншань, в отличие от Юй Минсюй, не прятался в последних рядах, а стоял в первом ряду за родственниками. Он выглядел как молчаливая ледяная гора, не издавал ни звука, просто стоял там вместе с родителями Фань Цзя.

В жизни случаются важные перемены, ведущие за собой наше перерождение и взросление. С этого момента мы во многих ситуациях становимся более молчаливыми, но и более твёрдыми. Всё это приходит за одну ночь. Просто иногда цена оказывается слишком высокой. Настолько высокой, что отныне и на всю жизнь мы ощущаем нескончаемую боль.

Только проводив родителей Фань Цзя, забравших урну с прахом, до машины, полицейские стали возвращаться на свои посты. По делу отца и сына Дэнов предстояло ещё много работы. Чжэнь Чжаоци тоже ещё не пойман. Ушедшие уже ушли, как бы горько ни было, они даже не могли остановиться надолго, могли лишь продолжать делать свою работу.

Юй Минсюй пока не оправилась от травм, и Дин Сюнвэй приказал ей отдохнуть ещё два дня перед возвращением на службу. Но она не хотела оставаться в больнице, предпочтя выздоравливать в гостинице, каждый день просматривая новые показания и дополнительные материалы дела.

В тот день, вернувшись из траурного зала в гостиницу, Юй Минсюй действительно была измотана, рана на спине ныла. Она вошла в комнату и сразу легла. Инь Фэн неотступно следовал за ней. Повязку с его головы уже сняли, остались лишь несколько кусочков марли. Других травм у него не было, он почти полностью восстановился.

О том, что они вместе, Инь Фэн сразу же сообщил Чэнь Фэну. Тот, удивившись, порадовался за них. В такой момент Чэнь Фэн, естественно, не стал заходить к ним, а быстро ретировался в свою комнату.

Инь Фэн подошёл к кровати и посмотрел на лежащую Юй Минсюй. Она сняла фуражку, но форму ещё не успела снять. Лицо было бледным, во всей её мужественной красоте сквозила хрупкость, что вызывало у него и нежность, и боль. Он упёрся руками по обе стороны от неё — почему-то в последнее время ему очень нравились различные позы, когда он как бы «окутывал» её собой — и спросил:

— Ты устала?

Юй Минсюй кивнула.

— Хочешь поспать?

Она снова кивнула.

— Тогда я помогу тебе раздеться.

В этот момент она была послушна, как ребёнок. Она слегка приподнялась, он стянул рукава и помог ей снять пиджак. Под ним была полицейская рубашка. Её фигура была стройной, но грудь туго натягивала ткань, и Инь Фэн не смог удержаться, чтобы не посмотреть несколько раз.

Юй Минсюй это заметила:

— Куда уставился?

Инь Фэн просто наклонился и поцеловал то место прямо сквозь рубашку:

— Смотрю на своё.

Тело Юй Минсюй слегка дрогнуло, она повернулась на бок спиной к нему. Инь Фэн укрыл её одеялом и, не в силах уйти, снял пиджак и тоже лёг рядом с ней. Теперь она наконец-то его не отталкивала. Он подложил руку под её голову, обнял её и почувствовал, что действительно счастлив до смерти.

Через некоторое время он наклонил голову к ней, но она слегка отвернулась, не позволяя ему смотреть. Он коснулся её лица — оно было мокрым от слёз.

Инь Фэн помолчал, прижался щекой к её щеке и тихо спросил:

— Всё ещё тяжело?

Вообще, после ухода из траурного зала голова Юй Минсюй была пустой. Она даже пыталась заставить себя не вспоминать о Фань Цзя, но вскоре улыбающееся лицо бывшей сослуживицы снова возникало в сознании, и слёзы текли сами собой. Все слёзы, что она не пролила за более чем десять лет, кажется, пролились за эти два дня.

— Возможно, — вяло ответила она.

— А Сюй, не думай об этом. Чрезмерная скорбь только вредит здоровью. Тебе нужно двигаться вперёд, это дело ещё не закрыто, — сказал Инь Фэн.

Горло Юй Минсюй сжалось:

— Я понимаю.

Утром, уходя, Юй Минсюй не открывала шторы, свет тоже не включала — в комнате было темно, словно тихой и тёплой ночью.

Инь Фэн проговорил крайне искренне:

— Если мы немного приласкаем друг друга, это отвлечёт тебя, и будет не так тяжело.

Юй Минсюй наконец рассмеялась. Она ещё не успела согласиться, а он уже перевернулся, забрался на неё и начал целовать.

«Этот парень… становится всё смелее», — лениво подумала Юй Минсюй.

Но то, что он сказал, и правда было верно. После крайней скорби человек всегда пребывает в прострации. И если в этот момент находится кто-то, полный обожания, нежности, с сердцем, преисполненным благоговения, целует и ласкает тебя, постепенно возвращая к жизни… Твоё тело наконец постепенно согревается и начинает трепетать. Он искренен, как ребёнок, но твёрд, как мужчина.

На этом пути, залитом кровью и полном терний, рядом с ней часто простиралась тьма. А она и её товарищи были подобны молчаливым каменным изваяниям, охранявшим это место. И в один прекрасный день могли пасть.

Она давно понимала, просто не желала признавать, что он — её лунный свет. Чистый, ясный, искренний, всегда следующий за ней. Она жаждала этого лунного света: лишь под его лучами, его утешением, её сердце не очерствеет, её душа не станет ещё более холодной и болезненной. Сейчас она могла дышать как живой человек, а не уйти вслед за боевым товарищем.

Он и правда полностью захватил внимание Юй Минсюй. Всё её тело горело, то чувство смятения и непреодолимости, что он вызывал в ней раньше, снова захлестнуло её. Он держал её руки, она лишь ненадолго отвлеклась, а он уже добился огромного прогресса — расстегнул большую часть пуговиц на её рубашке и лицом почти залез внутрь. Даже пальцы на ногах у Юй Минсюй задрожали, она дёрнула его за ухо, поднимая вверх.

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

Его голос был совсем хриплым:

— А Сюй, могу я сейчас… заняться с тобой любовью?

Юй Минсюй смотрела ему в глаза. Сейчас она лишь хотела отпустить себя, забыть обо всём, последовать за ним, забыв о смерти. Она отпустила его ухо, рука упала на простыню, голос был ещё тише, чем у него:

— Да.

**Глава 125**

— Да.

Произнеся это, Юй Минсюй посмотрела в его тёмные глаза и неожиданно сама почувствовала лёгкое смущение.

Теперь это были уже не глаза юноши, а глаза мужчины, полные смеха и желания. Он тихо сказал:

— А Сюй, у тебя ведь спина ранена, не двигайся, просто лежи.

Юй Минсюй рассмеялась:

— Ничего страшного.

Его рука уже скользнула вниз, заставив всё её тело напрячься. Юй Минсюй никак не ожидала, что при первом же столкновении окажется в невыгодном положении. Она подумала: «Первый раз — и приходится вступать в бой раненой, можно только подчиняться. Вот уж везёт ему!».

Инь Фэн тихо сказал:

— А Сюй, я очень силён, готовься. Я очень долго сдерживался. Сегодня, если не доведу тебя до блаженства, я не остановлюсь.

Юй Минсюй:

— …

Если бы другие мужчины говорили такое, это звучало бы как бахвальство или намеренная пошлость. Но он был абсолютно серьезен.

Подавив нахлынувшее смущение, Юй Минсюй ледяным тоном сказала:

— Ну да, конечно ты силён — уже, небось, опытный мастер.

Инь Фэн понял, что сказал что-то не то, и поспешил добавить:

— Нет, не так. Моё прошлое тут ни при чём. Просто я чувствую, что должен быть сильным.

Юй Минсюй:

— Откуда ты знаешь?

Инь Фэн опустил голову и посмотрел вниз.

Юй Минсюй тоже последовала за его взглядом, в конце концов не сдержалась и рассмеялась. Он тоже улыбнулся, чувствуя, что никогда не был так счастлив с тех пор, как очнулся в Тибете.

Прелюдия чуть не свела Юй Минсюй с ума. Поведение Инь Фэна в постели было, с одной стороны, неожиданным для неё, а с другой — вполне закономерным. Или, возможно, за прошедшее время он уже перестал быть тем мужчиной, которого она прижимала к машине и безжалостно мучила. Он был действительно яростен, полон энергии, с затуманенным взглядом, постоянно меняя методы, то так, то этак, вообще не требуя от Юй Минсюй никаких усилий…

Иногда, когда он уж слишком её доводил, и она сердито пыталась оттолкнуть его, он резко перехватывал её локоть и снова прижимал к кровати.

Юй Минсюй широко раскрыла глаза:

— Да ты совсем обнаглел!

— Я же давно говорил, что хочу тебя покорить. — Действия не прекращались.

— …

Возможно, он действительно слишком долго сдерживался, а может, его характер был слишком упрямым, но он был стремителен и яростен. Когда пришло время заняться «основным» делом, Юй Минсюй чувствовала, что уже потеряла полжизни и тяжело дышала.

Его рубашка и брюки уже давно были неизвестно когда сняты, он крепко обнял её под одеялом и сказал:

— А Сюй, я сейчас войду в тебя.

Сердце Юй Минсюй содрогнулось, она решила слегка подразнить его и выпалила:

— Теперь понял, что это значит? А вовсе не «пописать»…

Он уставился на неё и сказал:

— В тот день… после того как ты сказала, что не позволишь мне, я поискал информацию и всё понял.

Юй Минсюй моргнула и с безразличным видом посмотрела в сторону.

Он начал медленно двигаться, дыхание Юй Минсюй перехватило, потом она тихо застонала, и звуки в горле стало невозможно контролировать. Но в такие моменты он, оказывается, был молчуном, только действия становились всё яростнее.

Юй Минсюй ругалась:

— Ты что, хочешь меня до смерти довести?

Инь Фэн моргнул, капля пота скатилась по его четко очерченному лицу и упала на неё. Он наклонился, прижался лбом к её лбу и хрипло сказал:

— А Сюй, это наказание. Ты издевалась надо мной, когда я был дурачком, и Гу Тяньчэн тоже издевался. Каждый раз, когда я вспоминаю… мне хочется собственными руками убить его. Отныне ты принадлежишь мне, никто не смеет прикасаться к тебе, кроме меня.

Такие глупые и упрямые слова вызвали в сердце Юй Минсюй волны нежности. Она погладила его лицо и сказала:

— Инь Фэн, отныне и ты принадлежишь мне. Неважно, восстановишь ли ты память в будущем или нет, если посмотришь на другую женщину, я сломаю тебе ноги; посмеешь прикоснуться хоть к одной — оскоплю.

Инь Фэн улыбнулся:

— Без проблем, абсолютно без проблем. А Сюй, назови меня Красавчиком.

Юй Минсюй помолчала и в такой момент — когда чувства были искренними, а страсть — пылкой, не удержалась и рассмеялась:

— Хорошо, Красавчик, Юй Инцзюнь.

Он тоже рассмеялся, прижался щекой к её щеке, они тесно прильнули друг к другу, их сердца трепетали.

……

……

……

Поскольку у Юй Минсюй ещё были раны, Инь Фэн в конечном счете не дал себе полную волю. После двух раундов он просто обнял её, продолжая нежные разговоры. Так и настал полдень, и они заснули в обнимку.

В конце концов, это он прилагал наибольшие усилия, поэтому вскоре послышалось его ровное и спокойное дыхание. У Юй Минсюй же все кости были размягчены его стараниями, и она не могла заснуть, какое-то время смотрела на тёмную комнату, потом на него.

Сейчас он был словно кем-то посередине — между прежним Юй Инцзюнем и Инь Фэном,— бессвязно подумала Юй Минсюй.

Он по-прежнему любил спать на животе, но обязательно подкладывал руку под её голову, а другой крепко обнимал её за талию. Во сне на его лице не было тех оживлённых и наивных выражений, он выглядел просто красивым молодым человеком. Пальцы Юй Минсюй нежно скользили по его лицу. С одной стороны, это была неудержимая радость от взаимной любви, с другой — всё же невысказанная тревога, о которой нельзя было никому, особенно ему, рассказать.

В конце концов, она прижалась щекой к его щеке и уснула, свернувшись клубочком.

Когда Инь Фэн проснулся, на улице уже стемнело. Едва открыв глаза, он увидел её: не такой, как обычно — решительной и свободной, а свернувшейся в комочек, с волосами, рассыпавшимися по его руке. Инь Фэн смотрел на неё некоторое время, и его сердце наполнилось волной нестерпимой нежности. Он обнял её крепче, а затем просто смотрел на тусклый свет за окном и глупо улыбался.

«Как она может быть такой прекрасной?» — с лёгкой горечью подумал он. Даже если его мозг сейчас ещё наполовину поврежден, она всё равно хочет быть с ним. Он больше не одинок, он действительно очень, очень счастлив. Он будет всю жизнь хорошо к ней относиться, любить её, сопровождать, защищать, всегда быть на передовой ради неё.

Даже если в будущем он восстановит разум и память, он никогда не изменит ей — и ей не позволит. Они с А Сюй будут вместе каждый день, каждый месяц, каждый год, всю жизнь.

———

Спустя несколько дней Юй Минсюй вернулась в оперативную группу, и Инь Фэн, естественно, последовал за ней.

В последнее время группа была занята завершением дела — допросами отца и сына Дэнов, проверкой личностей всех жертв, подтверждением фактов преступлений и привлечением преступников к ответственности.

Во дворе дома Дэнов было раскопано более одного скелета, что заставило всех полицейских содрогнуться. Согласно показаниям отца и сына, за последний год, кроме первой погибшей Чжао Фэйэр, Дэн Яо похитил ещё трех женщин.

———

С самого детства Дэн Яо не был смышлёным ребёнком. В его воспоминаниях дом — это бесконечные мясо и кровь, взмахи топора днём и звуки точильного камня посреди ночи. Ему не нравился этот вездесущий запах, но с самых ранних лет ему приходилось помогать родителям переносить, мыть и рубить мясо. Малейшее проявление неповиновения заканчивалось жестокими побоями.

Другие дети не хотели с ним играть, жалуясь, что он грязный и от него плохо пахнет. Сначала он просто молча стоял в стороне, с тоской глядя на них. Позже он стал выше и крепче их всех, его сила возросла, и если кто-то дразнил его, он сразу же бил кулаком. После этого с ним и вовсе перестали общаться.

Характер у матери был суровым, и по отношению к нему и отцу она не знала иных методов, кроме побоев и брани.

В детстве, когда Дэн Яо совершал ошибку, мать часто наказывала его, заставляя стоять голым под карнизом дома на холодном ветру, с текущими соплями и слезами. Тогда мать ещё не была парализована; иногда, проходя мимо и видя его, она со смехом отпускала похабные шутки, насмехаясь над его половым органом. Дэн Яо слушал всё это в смятении, не ощущая явного стыда или других эмоций. Только с того времени в его сердце поселилось необъяснимое чувство тревоги, и он сам не знал, из-за чего.

**Глава 126**

Отца ругали большую часть его жизни, а Дэн Яо — более двадцати лет. Родители изредка занимались сексом — двор был маленьким, а у них и в мыслях не было скрываться, вот они и делали это в доме, как попало. Иногда Дэн Яо разделывал в мясной лавке тушу свиньи, которая была больше его самого, и слушал доносящиеся из комнаты звуки. Он уже не помнил, в каком возрасте, но очень-очень рано, у него впервые возникла физическая реакция. Это чувство было смутным, грязным, пугающим мальчика, но в то же время в нём таилось смутное желание рискнуть.

Отец был тем, кого полицейские называли сексуальным преступником. Когда Дэн Яо был подростком, он как-то застал отца подглядывающим за общественной уборной. Тот даже расстегнул штаны и занимался тем, чем занимается любой мужчина. Однажды отец заметил его, застегнул штаны и влепил ему пощёчину. Дэн Яо в то время был уже выше отца, и неизвестно, что в тот день на него нашло — возможно, он и сам, прячась поодаль, был возбуждён увиденным, — но он ответил той же монетой, ударив так, что отец упал на землю. Это был первый раз, когда Дэн Яо увидел в глазах отца испуг и почувствовал невиданное доселе ощущение свободы и облегчения.

Он спросил:

— Пап, было интересно посмотреть?

…

Позже он стал делать то же самое, что и отец. Иногда они сталкивались, но не скрывались друг от друга и уже вместе стояли, опершись на стену, и смотрели на одну и ту же незнакомую женщину.

Дэн Яо становился старше, а его мать одной зимой неожиданно перенесла инсульт. Врачи сказали, что виной тому — чрезмерное потребление жирной пищи, ожирение и отсутствие физических нагрузок, что и привело к внезапному приступу. Странно, но теперь отец должен был прислушиваться к настроению Дэн Яо, а сам Дэн Яо совершенно не смел перечить матери, даже несмотря на то, что она была наполовину парализована. Если она хотела мяса, Дэн Яо шёл его рубить; если она хотела его отругать или побить, он склонялся у её кровати и принимал побои. Все эти годы в сознании Дэн Яо мать была правителем и мучителем в этом доме, и только ей он не мог перечить.

К тридцати годам у Дэн Яо никогда не было женщины. Никто не смотрел на него: непривлекательная внешность, отталкивающее материальное положение семьи. Он всегда стоял как железная гора, выглядел странно и пугающе. Да ещё и дома — парализованная, сварливая старуха-мать. Какая девушка согласится броситься в это огненное пекло?

Были и попытки сосватать его. Дэн Яо издалека видел ту девушку — тоже неказистую, слишком полную, с маленькими глазами и большим ртом. Дэн Яо подумал, что если бы пришлось заниматься с ней «этим делом», ему пришлось бы закрыть глаза. Но после знакомства не последовало ничего. В итоге у той стороны даже не возникло желания попробовать сойтись. Дэн Яо ждал год за годом, подсматривал в общественных уборных, стоял у входа в грязную мясную лавку и смотрел, как бесчисленные женщины проходили мимо, не глядя на него.

Руки при работе становились всё тяжелее; лицо всё больше опускалось; он не помнил, когда в последний раз смеялся. И не помнил, с каких пор при виде тех худеньких, беленьких девушек на улице, которые, казалось, сломаются от одного его прикосновения, в его сердце поднималась ненависть. В мыслях он тысячекратно представлял, как мучает их, заставляет кричать, подчиняться. Заставляет их вставать на колени и лизать его, почитать его как владыку.

Эта мысль становилась всё сильнее. Несколько раз, видя одиноких девушек ночью, он был готов на них наброситься.

…

Вы думаете, моя душа родилась такой же чистой, как ваша? Думаете, мне нужно было пройти через страдания, мучения, несправедливость, чтобы стать преступником?

Нет.

С того мгновения, как я родился.

В ежедневной тишине моей души,

В онемелой и безрадостной жизни.

Я уже был грешен.

…

Встреча Дэн Яо с Чжао Фэйэр была случайностью.

Той глубокой ночью он, как обычно, бесцельно бродил по улице и увидел, как Чжао Фэйэр выходит из компании «Фэньцзиньбао».

Об этой компании Дэн Яо знал — туда всегда глубокой ночью заходили девушки, а уходили только под утро следующего дня. Однажды Дэн Яо разошёлся плечом к плечу с одной девушкой и уловил исходящий от неё запах, от которого ёкнуло сердце.

В озарении Дэн Яо понял, что происходило внутри компании «Фэньцзиньбао». Это возбуждало и манило его. Поэтому он часто дежурил у входа в эту компанию, наблюдая за девушками, словно таким образом он тоже был причастен к их унижению.

Но Чжао Фэйэр была другой. Другие девушки выходили с оцепеневшими лицами, без каких-либо эмоций. Только она была живой — она плакала, закрывая лицо руками, плакала очень горько. А когда он намеренно прошёл рядом с ней, то замер — знакомого запаха не было.

Дэн Яо не знал, что Чжао Фэйэр не была целью той змеиной семейки из компании «Фэньцзиньбао», поэтому у неё даже не было возможности расплатиться телом. За несколько дней до этого она сняла обнажённое видео для займа, и теперь её шантажировали, угрожая отправить видео родным и друзьям. Она плакала из-за своего легкомыслия и неминуемого погружения в трясину.

«На ней должен был быть этот запах», — подумал Дэн Яо.

Ей не следовало плакать. Она же смотрела свысока на таких мужчин, как он; ей и положено лежать под мужчинами и позволять себя унижать, почему же она плакала?

Дэн Яо внезапно охватила неконтролируемая ярость. Из-за слёз незнакомой девушки, из-за того, что она не была такой развращённой, как он предполагал. Прежде чем он осознал это, он уже настиг её и схватил за плечи.

Чжао Фэйэр обернулась и увидела незнакомое, искажённое лицо.

…

После того, как тело Чжао Фэйэр было обнаружено, Дэн Яо так испугался, что целых полмесяца не выходил из дома. Когда бросал тело, он не думал о последствиях, им полностью владело возбуждение, всё делалось по велению желания. После того как всё было сделано, пришло чувство страха и тревоги. Особенно когда он заметил, что в последнее время на улицах стало больше полицейских, и все говорили о той женщине. Дэн Яо понял, что так больше нельзя: тела нужно уничтожать, чтобы их не нашли.

Забрав с улицы вторую девушку, они с отцом курили и долго её разглядывали. Они были мясниками, разделаться с человеком для них было проще простого. Кости закапывали во дворе и ходили по ним каждый день. Что касается плоти и крови… с ними было ещё проще.

В том районе было много бедняков, «городских муравьёв» и женщин, занимающихся незаконной или позорной работой. Дэн Яо теперь и сам не мог точно определить, кого именно он притаскивал. Полиция уже сравнила извлечённые останки с делами о пропавших без вести за последние годы для установления личностей. Но то, что отец и сын могли успешно совершать преступления средь бела дня, даже не привлекая внимания полиции, заставляло всех содрогнуться. Таким образом, обстоятельства исчезновения тех безымянных девушек также требовали дальнейшего расследования и подтверждения со стороны полиции.

…

На этом громкая серия злодеяний, потрясших Хунань, казалось бы, с поимкой настоящих преступников была раскрыта и завершена.

Год назад появились отец и сын — убийцы, которые напали на Чжао Фэйэр, подвергли её заключению, изнасилованию, убийству и надругательству над телом.

После этого отец с сыном затаились, действуя в тени, и умудрились ускользнуть от внимания полиции.

Год спустя появилось тело Лю Иша, убитой аналогичным образом. Полиция, следуя за ниточками, выявила многолетнюю незаконную деятельность компании «Фэньцзиньбао»: предоставление займов, совращение, а также убийство Лю Иша, надругательство над её телом и его сокрытие. Эта опухоль была вырезана.

Один из сообщников, захвативший в заложницы полицейскую Фань Цзя, скрылся. После увещеваний Фань Цзя он решил сдаться. На пути в полицейский участок они столкнулись с часто околачивавшимся по ночам поблизости Дэн Яо, оба были тяжело ранены при нападении, Фань Цзя похитили, а сообщник скрылся.

Фань Цзя погибла.

Отец и сын-убийцы были наконец схвачены, и скрытые останки жертв снова увидели свет.

**Глава 127**

Юй Минсюй сидела в офисе, перелистывая добавленные за эти дни материалы дела, и чувствовала, как внутри пробегает холодок. Когда у следователя тяжело на душе, хочется курить. Только она достала одну сигарету, как её кто-то забрал.

Инь Фэн в чёрном костюме и серебристо-серой рубашке без галстука прислонился к столу — эту одежду она сама выбрала ему утром. Он с неодобрением бросил сигарету в мусорное ведро:

— А Сюй, твои раны ещё не полностью зажили, как ты можешь курить?

— Эй-эй… — Юй Минсюй не успела спасти сигарету, с болью глядя на потерю. Это же был «Lan Furongwang», который только что дал лао Тан.

Он протянул ей пачку жвачки. Юй Минсюй скривилась от отвращения, проигнорировала, но в итоге Инь Фэн сам сунул пластинку ей в рот, и его пальцы коснулись её губ. Юй Минсюй стало немного неловко, она оглядела коллег — к счастью, никто не заметил.

Но тут этот паршивец наклонился, оперся рукой на спинку её стула и сказал:

— А Сюй, может, бросишь курить?

Юй Минсюй бросила на него сердитый взгляд. Потом всё же усмехнулась и тихим голосом сказала:

— Всего несколько дней вместе, и уже пытаешься мной командовать?

Сердце Инь Фэна горячо забилось, он наклонился и быстро поцеловал её в щёку. Юй Минсюй остолбенела, готовая рассердиться — они же в офисе. Но он ответил:

— Впредь, каждый раз, когда ты закуришь, я буду тебя целовать. Где бы ты ни была, кто бы ни был рядом.

Юй Минсюй скрипнула зубами. Она была так ошарашена, что не нашлась что сказать, лишь фыркнула и продолжила читать дело. Краем глаза она заметила, что его глаза полны смеха. К тому же, сегодня он был одет так, как ей нравится, и выглядел очень красиво, и Юй Минсюй внезапно почувствовала, что злость как-то поубавилась.

Потом она подумала: «Нет, так не годится. Я ведь думала, что раз мы вместе, я всегда буду главной — буду помыкать им как захочу. Но теперь из-за травмы он оказался сверху в постели. А теперь он ещё и хитрит, командует мной, даже курить не даёт».

«Хм-хм…» — мысленно усмехнулась Юй Минсюй. — Её раны уже почти зажили. Пора напомнить Юй Инцзюню, кто в этом доме хозяин.

В этот момент в кабинет вошёл Хань Фэн и сказал им:

— Вы можете идти к Дэн Яо.

Несколько дней его не видели, и Дэн Яо, казалось, совсем не изменился, всё так же напоминал молчаливую чёрную башню. Только теперь он был в тюремной одежде, наручниках и кандалах, а лицо было мрачным. Он поднял голову, увидел Юй Минсюй, и его выражение лица стало сложным.

Юй Минсюй отодвинула стул, села, медленно откинулась на спинку, приподняла подбородок с некоторым пренебрежением.

Дэн Яо почувствовал её презрение, и в нём вспыхнула ярость. Он поднял взгляд, похожий на дикого быка, и уставился на неё. Но женщина была спокойна и невозмутима, её глаза были ледяными, с каким-то необъяснимым намёком на усмешку. Дэн Яо вдруг вспомнил ту ночь, когда она яростно избивала его. Его ещё никогда не били так жестоко и больно, и внезапно в его сердце зародился намёк на страх. Этот страх был точно таким же, как когда он прятался в мясной лавке и смотрел на проносящиеся мимо полицейские машины через щель в двери; или как чувство, когда он оглядывался по сторонам во время своего первого преступления.

Рядом с ней сидел человек, чей взгляд также был прикован к Дэн Яо. Он заметил, что это был очень красивый, элитный на вид мужчина. Один из таких, с которыми он с детства не мог сравниться. Взгляд мужчины был холодным, сквозь него явственно проступали ненависть и гнев.

И тогда Дэн Яо ощутил своё бессилие, ощутил свою ничтожность. Переполненный яростью, с покрасневшей шеей он опустил голову.

— Всё рассказал? — спросила Юй Минсюй.

Дэн Яо:

— Угу.

Но тут он услышал её насмешливый голос:

— По-моему, не совсем.

Дэн Яо медленно поднял голову и увидел, что взгляд женщины острый, как лезвие, и направлен прямо на него.

— Говорят, ты ни в какую не признаёшь, что был ещё один сообщник? — сказала Юй Минсюй.

Дэн Яо промямлил что-то и замолчал. Но она холодно усмехнулась и продолжила:

— А он устроил хороший спектакль, пытаясь выйти сухим из воды и отвести от себя подозрения. Жаль, что упущение всё же есть. Чем тщательнее всё обставляешь, тем легче проявляются слабые места. Разве самый большой изъян не во дворе твоего дома? Мне нужно напомнить?

**Глава 128**

Дэн Яо разинул рот. Он не понял слов Юй Минсюй.

Та бросила на стол две фотографии. На обеих был запечатлён микроавтобус «Джинбей»: один — во дворе его дома; второй, довольно размытый, — судя по всему, на трассе.

Дэн Яо поднял снимки, всё ещё пребывая в лёгком ступоре.

Юй Минсюй усмехнулась:

— Чэнь Чжаоци… — Она внимательно наблюдала за изменением его выражения. — Это имя, полагаю, тебе знакомо. Он скопировал твой метод, применив его к другой девушке, Лю Иша. И ещё подкинул Фань Цзя прямо тебе в руки. Если допустить, что его подражание было до того искусным, и к тому же ему так «посчастливилось» столкнуться именно с тобой — это ещё как-то можно с натяжкой объяснить. Но год назад полиция понятия не имела, на какой машине ты разъезжаешь, так почему же он поехал выбрасывать тело на точно таком же, как у тебя, микроавтобусе? Это тоже совпадение? Тогда вы с ним и впрямь родственные души, словно один человек!

Лицо Дэн Яо оставалось застывшим. Он смотрел на безжалостное выражение лица Юй Минсюй, и вдруг рассмеялся. Всё так же сжимая фотографии, он продолжал смеяться.

— Планируешь взять на себя и его вину? — сказала Юй Минсюй. — Сейчас он разгуливает на свободе, а вся ваша семья уже здесь. Ради чего ты это делаешь?

На шее Дэн Яо вздулись жилы. Он медленно проговорил:

— Сяо Ци… мы с ним одноклассники с начальной школы, и он мой единственный друг. В тот день он просто приехал одолжить у меня машину, — он снова принялся неистово смеяться, и смех его был жутким.

Юй Минсюй холодно уставилась на него. Внезапно заговорил Инь Фэн:

— Не думал, что вы с ним друзья. Я-то полагал, что Чэнь Чжаоци никого не станет считать другом.

Дэн Яо всё так же хихикал.

— Тогда он водил тебя в подземный ход? — продолжил Инь Фэн. — Это его секрет, которым он ни с кем не делится. Наверное, ты там не бывал?

Дэн Яо взглянул на него:

— Конечно бывал.

— А тогда… водил ли он тебя через тот подземный ход тайком в компанию «Фэньцзиньбао», чтобы подглядывать за тем, что творят с девушками те самые боссы? — спросил Инь Фэн.

Дэн Яо замер.

Юй Минсюй тоже подняла голову.

Инь Фэн усмехнулся:

— Похоже, ты это видел. Значит, в своих предыдущих показаниях ты говорил неправду. Ты утверждал, что случайно встретил Чжао Фэйэр, и это положило начало твоим преступлениям. Мне показалось странным: ты сдерживался столько лет, как же вдруг сорвался? Оказывается, всё потому, что Чэнь Чжаоци показал тебе всё это, и ты больше не мог ни сопротивляться, ни терпеть?

Взгляд Дэн Яо стал крайне мрачным, а шея покраснела.

Однако Инь Фэн лишь спокойно улыбнулся:

— Всё началось для тебя именно тогда.

В сердце Юй Минсюй поднялось непередаваемое чувство. Всё это время они полагали, что это люди из «Фэньцзиньбао» подражали действиям убийцы. Но никто и не предполагал, что первым наставником убийцы тоже были они — те самые, что стояли над подземным ходом, респектабельные с виду, но хуже отъявленных скотов. Где же истоки зла? Они так похожи, что, оказывается, изначально у них было одно и то же лицо.

На несколько мгновений в комнате для допросов воцарилась тишина.

Внезапно Инь Фэн произнёс:

— Давай поговорим о сяо Ци. Он же импотент, да? У него не стоит.

Юй Минсюй вздрогнула.

Дэн Яо:

— Ты… откуда знаешь?

Инь Фэн усмехнулся:

— Мы же мужчины, это легко понять. Он долгое время находился среди тех людей из «Фэньцзиньбао», и я знаю, что в душе он ненавидел тех девушек лютой ненавистью, только и думая, как бы помучить их, но при этом так и не присоединился к тому, что они творили. При групповых преступлениях, в такой обстановке, да ещё будучи извращенцем, практически невозможно себя сдерживать. Разве что у него было желание, но не было сил.

Юй Минсюй внезапно вспомнила один случай: тогда Фань Цзя соблазняла Чэнь Чжаоци, пытаясь его проверить, но тот обратился в бегство. В тот момент она лишь слегка удивилась, но и подумать не могла, что причина крылась именно в этом.

При мысли о девушке сердце Юй Минсюй вновь сжалось от боли.

Дэн Яо неожиданно рассмеялся:

— Ты, полицейский, и правда крутой. Он действительно не может. Раз за разом только и мог, что смотреть со стороны, ха-ха.

«Раз за разом»? Юй Минсюй встрепенулась, взглянув на Инь Фэна. Внешне он по-прежнему выглядел мягким и безобидным, и теперь обратился к Дэн Яо:

— Эта компания «Фэньцзиньбао» — все эти типы хотели лишь плотских утех, не желая при этом связываться с судебными разбирательствами и человеческими жертвами. А Чэнь Чжаоци, будучи импотентом, не мог ни присоединиться к ним, ни получить разрядку. Эти чувства в нём лишь накапливались и накапливались, становясь всё сильнее и сильнее. И ему потребовался более мощный всплеск. Теперь понимаешь, зачем он повёл тебя в «Фэньцзиньбао» — чтобы расширить твой кругозор? Зачем поддерживал тебя в тех действиях против тех девушек?

Дэн Яо остолбенел.

Юй Минсюй тоже испытала потрясение в душе.

Инь Фэн сказал:

— Когда ты насиловал девушек, он рядом тоже сильно возбуждался, да? Быть может, даже сильнее тебя? Во время мучений, убийств, надругательств над телами он проявлял больше рвения, чем ты, верно? Ты всё думал, что он помогает тебе, чтобы ты получил тех девушек, что он открыл для тебя новый мир. На самом же деле, это он использовал тебя, он начал куда раньше тебя. Он человек злобный, но при этом и трусливый. Ему всегда нужен тот, кто прикроет его спереди, поэтому он потащил тебя за собой в ад — и всё это лишь для собственного удовлетворения!

Дэн Яо резко поднял голову, уставившись на них выпученными глазами, мышцы на лице дёргались.

Уловив его состояние, Юй Минсюй подхватила:

— Вот именно, ты и впрямь думал, что он водил с тобой дружбу, подкидывал тебе девушек? Дэн Яо, хорошенько подумай: почему после происшествия с Лю Иша он не избавился тайком от тела, а инсценировал всё так, будто это ты совершил преступление год назад? Потому что хотел обезопасить себя, обезопасить «Фэньцзиньбао», и переложил вину на тебя!

Инь Фэн добавил:

— Именно. Потому что «Фэньцзиньбао» — это прогнившее преступное гнездо, без которого он уже не может. Он сам стал его частью.

Юй Минсюй:

— В тот день он притворился, что хочет сдаться, вывел Фань Цзя наружу, но на самом деле вы с ним договорились, что он передаст её тебе. И ещё разыграл сцену, будто ты ударил его молотком. Он-то выкрутится, и даже если однажды его и поймают, он будет всего лишь сообщником. А ты? Он снова подставил тебя.

Дэн Яо со всего размаху ударил кулаком по столу:

— Не… не может быть!

Юй Минсюй подалась вперёд, заглядывая в самую глубину глаз Дэн Яо:

— Боишься? В ярости? Ты тоже хочешь знать, что же у него на уме на самом деле? Скажи мне, где он может скрываться, и я доставлю его к тебе. Если есть какие-то вопросы, я могу позволить тебе спросить его лично. Дэн Яо, будь он и впрямь другом, теперь, зная, что ты здесь, он наверняка захочет разделить с тобой вину, так же, как ты поступил ради него. Не хочешь проверить… ваши с ним дружеские узы?

Юй Минсюй, схватив Инь Фэна, помчалась вниз по лестнице. За ними следовали несколько полицейских. Внизу все расселись по машинам и направились прямо в пригород.

Западный склон горы Юэфэн — это то направление, что дал Дэн Яо. Более точного места он не знал, поскольку Чэнь Чжаоци лишь упоминал, что там есть большой заброшенный противоядерный бункер, расположенный уже в соседнем уезде. Именно поэтому ранее, при обыске местных бункеров, полиция не обнаружила в материалах сведений об этом укрытии. Говорили, что туда редко кто-то забредает, и, имея достаточный запас еды и воды, там можно продержаться несколько месяцев.

**Глава 129**

Поскольку Чэнь Чжаоци был объявлен опасным преступником, на этот раз Юй Минсюй и несколько других полицейских были вооружены. Она ехала в одной машине с Сюй Мэншанем и Инь Фэном; по обыкновению, за рулём сидел Сюй Мэншань, а переднее пассажирское кресло оставалось свободным.

— Насколько правдоподобны слова Дэн Яо? — спросил Сюй Мэншань.

Юй Минсюй ответила:

— Вполне.

Сюй Мэншань фыркнул:

— На этот раз мы обязательно схватим этого мерзавца.

Юй Минсюй взглянула на выражение лица Сюй Мэншаня через зеркало заднего вида. После нескольких дней разлуки её напарник казался таким же, как всегда, словно вернулся к своему прежнему «я». Всё тот же глубокомысленный лис Сюй. Казалось, он уже разобрался и упорядочил всё прошлое, будто ничего и не происходило.

В сердце Юй Минсюй поднялась горькая нота.

Инь Фэн сжал её руку. Сюй Мэншань вряд ли мог это видеть, поэтому она не стала вырываться. Она посмотрела на Инь Фэна и тихо сказала:

— С допросом Дэн Яо ты сегодня здорово справился. — Его сегодняшние умозаключения были явно более точными и блестящими, чем прежде.

Инь Фэн тоже чувствовал, что на этот раз его мысли текли быстрее и яснее, чем раньше. Те доводы во время допроса Дэн Яо возникли в голове сами собой, совершенно естественно. Он вдруг вспомнил слова Чэнь Фэна о том, что гематома в его мозгу понемногу рассасывается, и сердце его ёкнуло.

Сжимая её руку, он мягко промолвил:

— Тогда я жду награды.

Юй Минсюй:

— Дома обсудим.

Он ещё немного подержал её руку, затем сказал:

— Как думаешь, мы сегодня особенно слаженно сработались?

— М-м?

— Стали ещё больше подходить друг другу?

Юй Минсюй решила, что он всё ещё помнит тот раз, когда она отказалась признать, что они подходят друг другу, и лишь усмехнулась в ответ.

Но он уже сделал собственный вывод:

— Мы с тобой — прямо как супруги: «муж поёт, жена подпевает».

Она искоса взглянула на него:

— Наоборот.

Он сказал:

— Нет, не наоборот. Всё равно я сверху.

Даже такая грубоватая женщина, как Юй Минсюй, на мгновение замешкалась, прежде чем поняла, о чём он, и сердце её дрогнуло. В этот момент он вновь походил на того решительного мужчину, каким мог быть. Положив руку на спинку её сиденья Инь Фэн тихо спросил:

— Не согласна? Снова хочешь укусить меня?

Это было намёком на то, как она укусила его прошлой ночью в спину.

Юй Минсюй помолчала немного, затем усмехнулась, и её голос прозвучал ещё более расслабленно, чем у его:

— Забыла тебе сказать, мои раны зажили. Посмотрим, кто окажется сверху в следующий раз.

Инь Фэн улыбался, не отрывая от неё взгляда, и сердце Юй Минсюй пропустило несколько ударов. Она подумала, что всё так, как говорят: даже самый невинный мужчина, переспав с женщиной, становится подонком.

Они прибыли к горе Юэфэн.

Был уже полдень, и через несколько часов в горах должно было стемнеть. Группа полицейских рассредоточилась по горному склону, быстро начав прочёсывать местность. Однако склон был довольно большим, и на первый взгляд леса казались бескрайними. А тот самый легендарный бункер на границе уезда не был указан на картах, так что приходилось обыскивать участок за участком.

Юй Минсюй вместе с Инь Фэном углубилась в лес, пробираясь сквозь чащу, быстро продвигаясь вперёд. Небо было хмурым, а в лесу света было ещё меньше, линия поисков постепенно растягивалась. Юй Минсюй вдруг вспомнила дело о подростках — тогда они тоже были в таком лесу, и потом они с Инь Фэном впервые поцеловались.

А тот мужчина рядом с ней, который в прошлый раз всё жаловался на боль в ступнях, сегодня не проронил ни слова, не отставая от неё ни на шаг. На сложных участках, где нужно было карабкаться, он, пользуясь своим длинными ногами, взбирался первым и протягивал ей руку — хотя Юй Минсюй в этом совершенно не нуждалась, но всё же дала ему сохранить мужское достоинство, позволив помочь ей.

Юй Минсюй подумала, что Инь Фэн был прав в машине: за прошедшее время их взаимопонимание уже не шло ни в какое сравнение с прежним. То чувство, что можно доверить друг другу спину, что они почти единое целое, возникло в какой-то момент незаметно для них самих.

Когда они пересекли один участок, Юй Минсюй заметила что-то необычное. Впереди виднелась отвесная каменная стена, у подножия которой буйно росли травы и кустарник. Среди них стояла небольшая деревянная хижина, выглядевшая очень старой, внутри виднелся тусклый свет, но издалека, за деревьями, разглядеть её было практически невозможно.

Юй Минсюй, схватив Инь Фэна, спряталась в зарослях, одновременно доставая рацию и тихо передавая информацию. Максимум через десять минут остальные смогут окружить это место.

— Оставайся здесь и не двигайся, — сказала Юй Минсюй. — Я посмотрю.

Он удержал её:

— Пойдём вместе.

Юй Минсюй покачала головой.

Инь Фэн понимал, что, пойди он с ней, это могло бы только ограничить её манёвренность. Он сжал её руку:

— Осторожнее. Я буду следить за тобой.

Юй Минсюй улыбнулась, пригнулась и скрылась в зарослях.

Подойдя к хижине, она обнаружила, что дверь была приоткрыта. Спрятавшись в тенистой траве, она заглянула в щель. За столом сидел человек — кто же это мог быть, если не Чэнь Чжаоци?

За несколько дней он похудел и почернел, подбородок зарос щетиной, одежда грязная и рваная — очевидно, жизнь в бегах от полиции далась ему нелегко. На полу позади него смутно виднелась печка, мешок с рисом, масло и тому подобное.

Юй Минсюй при виде него почувствовала едва сдерживаемую ярость, вспомнив, как Фань Цзя в конце поверила в его мнимое раскаяние, а он подложил её убийце. Она крепче сжала пистолет.

И в этот момент.

Чэнь Чжаоци, всё это время сидевший с опущенной головой, внезапно поднял взгляд, и их глаза неожиданно встретились.

Уголки губ Чэнь Чжаоци поползли вверх.

Юй Минсюй почувствовала, как всё её сердце сковало холодом. Она поняла, что это ловушка, и нельзя позволить ему перехватить инициативу. Мгновение спустя она выпрыгнула из зарослей, распахнула дверь и навела на него пистолет:

— Не двигаться!

Чэнь Чжаоци действительно наклонился, чтобы достать нож из сапога, но Юй Минсюй среагировала слишком быстро: он только успел коснуться рукояти, как ствол уже был направлен ему в лоб, и он замер.

Юй Минсюй резко приказала:

— Руки вверх!

Он откинулся на спинку стула с подобием улыбки, медленно поднимая руки.

Глядя на его вид, будто ему уже нечего терять, Юй Минсюй готова была испепелить его взглядом, и быстро оглядела помещение. Хижина была маленькой, с раскладушкой, позади висела занавеска, за которой было темно — похоже, вход в тот самый бункер.

Взгляд Юй Минсюй вернулся к Чэнь Чжаоци:

— О всём, что ты натворил, Дэн Яо уже рассказал во всех подробностях.

Лицо Чэнь Чжаоци помрачнело.

— Встать, — приказала Юй Минсюй. — Руки за голову, выходи.

Он медленно поднялся.

Юй Минсюй с ненавистью смотрела на него. Подняв глаза и не увидев подмоги — снаружи был только Инь Фэн, — она со всей силы ударила его рукояткой пистолета по голове. Чэнь Чжаоци вскрикнул от боли, повалившись на стол, из раны хлынула кровь. Юй Минсюй, всё ещё не испытав чувства удовлетворения, приподняла его голову и несколько раз сильно стукнула об стол, холодно бросив:

— Фань Цзя поверила тебе, пошла с тобой сдаваться. А теперь её нет в живых! Ей было всего 24! Ты, чёрт возьми, вообще человек? Тварь!

Чэнь Чжаоци лежал на столе, не двигаясь и не сопротивляясь. Юй Минсюй снова навела на него пистолет, но услышала, как он издаёт звук, похожий то ли на плач, то ли на смех. Он несколько раз фыркнул, затем сказал:

— Я тогда уже вёл её окольной дорогой, но тот сумасшедший пёс всё равно догнал нас. Я не хотел убивать её. За все эти годы она была единственной женщиной, которую я не хотел убивать, и всё же она умерла от моей руки.

Юй Минсюй на мгновение опешила, но ненависть в её сердце не утихала, и она холодно произнесла:

— Пошли. Тебя ждёт суд по закону.

Он помолчал, затем сказал:

— Возможно, ты не поверишь, но все эти дни я думал: встреться она мне раньше, скажи она мне те слова пораньше, может быть… я бы не стал убивать.

Юй Минсюй стало ещё горше.

Но не было никакого «если бы».

Для виновных не бывает «если бы».

Для людей, умерших из-за преступлений, тоже не бывает «если бы».

Чэнь Чжаоци выпрямился и вдруг рассмеялся:

— Но меня уже осудили. Ты не сможешь меня забрать, я уже возродился к новой жизни.

Юй Минсюй на мгновение опешила, подумав, не сошёл ли он уже с ума.

И в этот момент Чэнь Чжаоци внезапно развернулся и бросился на её ствол. Юй Минсюй вскрикнула, поспешно отскочив и схватив его другой рукой за воротник.

Сзади раздался лёгкий шорох занавески, и кто-то выскочил наружу. Всю спину Юй Минсюй пронзил холод, и она поспешно обернулась. Но было уже слишком поздно. Что-то тяжелое ударило её по голове, она врезалась в стол и рухнула на пол.

Чэнь Чжаоци с ножом в руке отступил на два шага, но другой ствол был уже направлен в её лоб.

Незнакомец был одет во всё чёрное, очень высокий. Чёрная куртка, чёрные брюки, короткие сапоги, кепка, надвинутая низко на глаза, виднелся только его подбородок.

Сильное чувство дежавю охватило её. Тело Юй Минсюй медленно сковало льдом.

Он поднял голову.

У него были очень выразительные глаза. По сравнению с несколькими месяцами ранее, его лицо сильно похудело, но одного взгляда было достаточно, чтобы те давно ушедшие воспоминания хлынули в сердце Юй Минсюй.

Бескрайняя пустошь, мрачная дождливая ночь, мужчина смотрит на неё через окно машины; они сидят у палатки, вместе глядя на звёздное небо; он закуривает сигарету, садится на сухое бревно и говорит: «Я решил стать серийным убийцей, убить пятерых или больше».

Гу Тяньчэн тоже смотрел на неё, без печали или радости во взгляде.

Спустя мгновение Юй Минсюй усмехнулась.

Он тоже усмехнулся.

Чэнь Чжаоци, видя эту сцену, был озадачен. Но он отчётливо понимал текущую дилемму: эта полицейская была большой проблемой. Чэнь Чжаоци крепче сжал нож, намереваясь приблизиться, но услышал, как Гу Тяньчэн произнёс:

— Стоять. Ты что за дрянь такая, осмелился тронуть её?

Юй Минсюй оглянулась на него.

Чэнь Чжаоци вздрогнул, в душе кипя от ненависти и гнева, но, встретившись с ледяным взглядом Гу Тяньчэна, в конечном счёте медленно опустил нож и отошёл в сторону.

Рука Юй Минсюй сжимала пистолет. Если бы перед ней был кто-то другой, она была бы уверена, что сможет дождаться момента и нанести ответный удар. Но это был Гу Тяньчэн, и она не могла действовать опрометчиво.

Он пристально смотрел ей в глаза, словно видя только её, и тихо сказал:

— Наконец-то тишина. Минсюй, мы наконец можем спокойно поговорить.

**Глава 130**

Инь Фэн изначально прятался в зарослях травы и, увидев, как Юй Минсюй внезапно с пистолетом бросилась в дом, весь напрягся, но всё же сохранил хладнокровие, пристально наблюдая из-за двери за происходящим внутри.

Затем он увидел, как Чэнь Чжаоци был с лёгкостью обезврежен, лицо Юй Минсюй стало безжалостно холодным, она бросила взгляд за окно и начала избивать преступника.

Почему-то всякий раз, когда Юй Минсюй вела себя так свирепо, в сердце Инь Фэна возникала не боязнь, а неизъяснимая сердечная боль и ещё более сильная любовь.

Он сидел на корточках в зарослях травы и молча наблюдал.

Когда он увидел, как Юй Минсюй толкнула Чэнь Чжаоци, приказывая ему выйти и сдаться, сердце Инь Фэна немного успокоилось. Стоило ей только вывести преступника наружу, как он готов был подняться и помочь.

Ночь сгущалась, вся гора погрузилась во мрак, холодный ветер тихо завывал, трава и деревья колыхались.

И в этот момент… Это было внезапное, ничем не предвещённое и совершенно непреодолимое чувство. Инь Фэн ощутил, будто вся вселенная резко содрогнулась. Затем началось головокружительное вращение. В его сознании что-то рушилось и прорывалось наружу с невыносимой скоростью. Он совсем сдал, внезапно ослаб и рухнул на землю, голова раскалывалась от боли.

Подобное чувство уже возникало несколько дней назад, когда он с Юй Минсюй был в ресторане. Тогда у него внезапно разболелась голова, и он потерял сознание. Но на этот раз всё было гораздо интенсивнее и отчётливее.

«Не надо».

Он услышал, как в его сердце прозвучал голос: «Не надо».

Но тот поток, та боль, то головокружение — совершенно его не слушались. От боли он чуть не застонал, изо всех сил зажав себе рот рукой, чтобы не издать звук и не испортить операцию Юй Минсюй. Он лежал на земле, на глазах уже выступили слёзы, он смутно различил сцену, от которой сердце замерло.

Он увидел Гу Тяньчэна с тем же дьявольски холодным и спокойным выражением лица. В руке он держал пистолет, направленный на Юй Минсюй. Юй Минсюй лежала на земле. За спиной у неё стоял Чэнь Чжаоци с ножом в руке.

Только бы не потерять сознание.

Он прокусил губу, выступила кровь.

Только бы не сейчас.

Его А Сюй всё ещё сражается с самым жестоким преступником. Он — её мужчина, он должен защищать её. Со слезами на глазах Инь Фэн, пошатываясь, поднялся.

Но ещё более обширная печаль и тревога беззвучно обрушились на него. Смутно он осознавал, что вот-вот что-то должно произойти в нём самом. То ли это новое падение в пропасть, то ли открытие давно запертого окна — он не знал.

Но он уже никуда не хотел идти, не желал ни славы и богатства прошлого, ни тридцатилетнего жизненного опыта и расчётов.

Ведь он уже был с ней!

Теперь он хотел только оставаться Юй Инцзюнем, сопровождать её через весну рождения и лето становления, через осень жатвы и зиму хранения*.

Боль усиливалась, весь мир перед глазами колебался.

— А Сюй… — он услышал свой сдавленный голос. — А Сюй…

———

— Брось пистолет, — сказал Гу Тяньчэн. — Подальше.

Юй Минсюй заколебалась, но и итоге ответила:

— Не могу.

Гу Тяньчэн усмехнулся:

— Минсюй, ты же знаешь, у меня мало времени. Угадай, сейчас я больше люблю тебя или больше ненавижу? Слишком ли мне жалко убить тебя? Я считаю: 5, 4, 3… — Его палец медленно придавил курок.

Юй Минсюй стиснула зубы и отбросила пистолет в сторону.

— Как тебе удалось спастись из реки? — спросила она. — Кто тебе помог?

Он ответил:

— Хорошая девочка, не трать время, когда-нибудь будет возможность рассказать. Сейчас я забираю его. Идём, выйди и расчисти нам дорогу.

Юй Минсюй медленно поднялась и с лёгкой усмешкой сказала:

— Когда ты успел найти подручного?

Чэнь Чжаоци настороженно наблюдал за ней и первым вышел из дома.

Гу Тяньчэн по-прежнему твёрдой рукой направлял пистолет на Юй Минсюй. Он толкнул её в спину и сказал:

— Таким, как мы, на которых вы смотрите свысока, тоже нужно как-то жить.

Его слова были полны скрытого смысла. Юй Минсюй отбросила недоумение и медленно вышла из дома, одним взглядом заметив, что в укрытии Инь Фэна никого не было. Однако трава была густой и тёмной, и нельзя было разглядеть, подобрал ли он пистолет.

Гу Тяньчэн сделал знак глазами, Чэнь Чжаоци нырнул в заросли и начал быстро обыскивать их в поисках пистолета.

— Вам не удастся сбежать, — сказала Юй Минсюй. — Вся гора окружена полицией в несколько линий патруля. Сдавайтесь, сопротивление только ухудшит ваше положение.

Не успела она договорить, как Гу Тяньчэн, стоявший сзади, ладонью похлопал её по щеке и сказал:

— И всё равно обманываешь меня? Ты же знаешь, что я лучше умру на воле, чем снова попаду в руки таким полицейским, как ты.

Юй Минсюй стиснула зубы.

Однако Гу Тяньчэн тоже понимал, что время поджимает, и как только полицейское кольцо окружения сомкнётся, не поможет даже пара крыльев. Он сказал:

— На колени.

Юй Минсюй не двигалась.

Гу Тяньчэн смотрел со спины на её упрямую и изящную фигуру. Даже в самой простой одежде, лишённой женственности, без макияжа, она легко пробуждала в его сердце желание и ненависть. Он смотрел на дуло своего пистолета, которое медленно скользило вниз от её прекрасной головы, мимо пышной груди, тонкой талии, стройных ног и, наконец, остановилось у её коленей.

— Дорогая, — сказал он, — мне всегда не хватает духу убить тебя. Всегда.

Всё тело Юй Минсюй напряглось, она смотрела прямо перед собой.

В критический момент, когда палец Гу Тяньчэна уже был готов нажать на курок, дуло ещё более холодного пистолета упёрлось ему в затылок. Он резко распахнул глаза, а Юй Минсюй, воспользовавшись моментом между жизнью и смертью, молниеносно кувыркнулась в сторону. Чэнь Чжаоци в зарослях, встревожившись, выпрямился.

Гу Тяньчэн в ярости поднял пистолет, но услышал за спиной тяжелое дыхание и слова:

— Брось пистолет! Гу Тяньчэн, одно движение… и я убью тебя!

Этот знакомый голос был поистине ироничен. Гу Тяньчэн медленно опустил пистолет и сказал:

— Дурак, и всё ещё охраняешь её? Хм… хорошо, очень хорошо.

— Заткнись! — закричал Инь Фэн, он изо всех сил сжимал пистолет, не давая ему выскользнуть из руки. Во рту уже стоял привкус крови. В это время схваткообразная боль в голове постепенно отступала, но её заменяло всё более притуплённое, спутанное сознание. Казалось, впереди был не лес, а бескрайний океан, в котором он барахтался и вот-вот должен был утонуть.

Смутно он разглядел, как Юй Минсюй поднялась с земли, обезвредила Чэнь Чжаоци; остро блеснул нож — похоже, он уже был в её руке. Тогда Инь Фэн в помутнении улыбнулся, подумав: «Отлично. В конце концов, в критический для момент я не подвёл и не бросил её».

Юй Минсюй не подозревала о состоянии Инь Фэна, но его внезапное появление мгновенно переломило ситуацию. Чэнь Чжаоци не представлял угрозы и уже был в её руках. Её кинжал твёрдо упирался в его горло, он никак не мог вырваться из её захвата. И даже Гу Тяньчэн неожиданно был обезврежен Инь Фэном. Нельзя не признать, что появление Инь Фэна и ракурс атаки были предельно точными. С таким мастером, как Гу Тяньчэн, малейшая неосторожность была бы замечена — и всё пошло бы прахом. Но Инь Фэн справился.

Она быстро взглянула на Инь Фэна. Он стоял в тени дерева, его покрасневшие глаза были прикованы к Гу Тяньчэну. Он даже глупо улыбнулся.

Юй Минсюй смотрела на Гу Тяньчэна:

— Второй раз.

На лице Гу Тяньчэна вспыхнуло раздражение. Эта женщина всегда знала, как ранить его сердце. Уже во второй раз он попался в руки ей и этому маленькому дурачку. Он подумал, что на самом деле должен был пренебречь сомнениями и своим робким порывом и убить её тогда. При встрече с ней его сердце всегда волновалось. А когда есть волнение — он уже не может быть беспощадным.

* Сезонная метафора: «весна — рождение, лето — рост, осень — сбор плодов, зима — хранение»; образ описывает естественный жизненный цикл.

**Глава 131**

Ситуация зашла в тупик.

Юй Минсюй захватила Чэнь Чжаоци, тот тщетно пытался вырваться и тяжело дышал, на его шее уже выступила кровь. Он напоминал законченного извращенца и только хрипло хихикал. Гу Тяньчэн держал пистолет направленным на них, но у Юй Минсюй был живой щит, и было неясно, попадёт ли он вообще.

Инь Фэн приставил пистолет к затылку Гу Тяньчэна.

Поскольку преимущества в ситуации не было, с каждой секундой положение Гу Тяньчэна и Чэнь Чжаоци ухудшалось. Вдалеке уже были слышны приближающиеся полицейские.

Внезапно Гу Тяньчэн громко рассмеялся, смех его был развязным и полным отчаяния. Он опустил пистолет, а его тело слегка покачивалось от смеха. Юй Минсюй настороженно следила за ним, одновременно бросая взгляд на Инь Фэна. Но, к её удивлению, дуло его пистолета было опущено, как и его голова, и выражение лица разглядеть было невозможно. Сердце Юй Минсюй сжалось от тревоги, но она не подала виду, лишь усилила захват Чэнь Чжаоци, не спуская глаз с обоих.

Что с ним? Присмотревшись, Юй Минсюй заметила, что тело Инь Фэна тоже слегка покачивается. Её сердце сжалось: Гу Тяньчэн что-то сделал с ним? Или у него снова разболелась голова?

— Ты правда думаешь… — медленно начал Гу Тяньчэн, — что мы — я, ты и Инь Фэн — встретились в Тибете случайно?

Гу Тяньчэн смотрел на неё, и в его глазах читалась насмешливая холодность.

В сердце Юй Минсюй словно треснул ледяной покров, обнажив скрытую давнюю истину. Она пристально смотрела на него, краем глаза отмечая, что Инь Фэн опустил пистолет, а другую руку прижимал ко лбу. Юй Минсюй слышала лишь собственное учащённое дыхание, звучавшее в ушах.

— Ты правда думаешь! — голос Гу Тяньчэна стал ещё более насмешливым и развязным, — что раскрытые вами дела содержат всю правду? Что вы, полицейские, вообще из себя представляете?

Чэнь Чжаоци тоже хрипло рассмеялся, внезапно схватив Юй Минсюй за руку, пытаясь застать её врасплох. Но она была наготове и резко ударила коленом по его ноге. От боли он ослабел и присел.

— Бах.

Юй Минсюй содрогнулась всем телом. Она воочию увидела, как на лбу Чэнь Чжаоци, которого она держала, появилась кровавая дыра. Он широко раскрыл глаза и мгновенно испустил дух. Гу Тяньчэн стоял с поднятым пистолетом, на его лице не было никаких эмоций.

— Ты! — вне себя от ярости, Юй Минсюй подняла тело Чэнь Чжаоци, прикрываясь им. Но Гу Тяньчэн, похоже, не собирался стрелять снова. Он лишь усмехнулся и спокойно сказал: — Раз не могу забрать с собой, значит, мы сами его осудим и казним. Не стоит благодарности.

Юй Минсюй стиснула зубы, всё её тело напряглось. Через Гу Тяньчэна она смотрела на того человека позади него, и сердце её постепенно погружалось в пучину.

Гу Тяньчэн тоже был ошеломлён.

То, что сегодня Юй Минсюй и Инь Фэн прибыли с большим количеством полиции, оказалось для него неожиданностью. Этот дурак Инь Фэн смог  сохранять спокойствие, так долго скрываться в засаде и выждать момент для атаки, в то время как всё внимание Гу Тяньчэна было приковано к Юй Минсюй. Он просчитался на один ход и оказался в чужой власти.

Видя, что его вот-вот окружат полицейские, и живя уже одним днём, он и не питал надежд на спасение. Произнеся несколько фраз, чтобы отвлечь Юй Минсюй, он воспользовался моментом, чтобы застрелить Чэнь Чжаоци, не дав тому попасть в руки полиции.

Что касается его самого…

Он был уверен, что Инь Фэн непременно застрелит его.

Почему-то он знал, что даже если Юй Минсюй, возможно, не смогла бы, то этот дурак определённо был способен на это.

Если он умрёт от руки Инь Фэна, разве это не будет забавно, — руки этого «учителя Иня» будут запятнаны человеческой кровью! Ха-ха.

Ведь убийство — это как открытие двери, за которой бушуют тёмные воды*. Стоит лишь начать, и эти воды будут течь в твоей жизни до конца дней.

Но Инь Фэн почему-то не выстрелил.

Позади было тихо, слышалось лишь слабое прерывистое дыхание.

Даже Гу Тяньчэн, уже смирившийся с неизбежной смертью, почувствовал неладное.

— А Сюй.

И Гу Тяньчэн, и Юй Минсюй услышали этот тихий, хриплый голос, полный страдания.

— А Сюй! — Инь Фэн разрыдался.

Гу Тяньчэн резко развернулся с пистолетом, направив его на голову Инь Фэна. Юй Минсюй бросила тело Чэнь Чжаоци и устремилась вперёд.

Но лишь услышала глухой звук — пистолет выскользнул из руки Инь Фэна. Он уже не осознавал угрозы со стороны Гу Тяньчэна, а лишь изо всех сил пытался смотреть в направлении Юй Минсюй. Его лицо было белым как бумага, в помутнении он видел приближающуюся фигуру, глупо протянул руку и снова позвал:

— А Сюй…

А Сюй, прости.

Юй Инцзюню, похоже, нужно ненадолго прилечь и отдохнуть.

Я проснусь.

Но я и боюсь проснуться.

Я только что получил тебя, потратил все силы, униженно ждал так долго, чтобы обрести тебя. Боюсь, что проснувшийся во мне человек снова тебе не понравится.

Боюсь, что в сердце проснувшегося хоть на малую долю что-то изменится по отношению к тебе.

Не оставляй меня.

Пожалуйста, ни за что не оставляй меня.

Возможно, я лишь часть души того человека, но я люблю тебя всем сердцем.

С каким бы обликом, с какой личностью я ни предстану перед тобой в будущем, моя душа уже полюбила тебя.

Он определённо не забудет.

— Инь Фэн! — Юй Минсюй смотрела, как он, словно сложенная из кубиков башня, у которой вытащили опору, рухнул на землю. Но Гу Тяньчэн был ближе и действовал быстрее неё: он подхватил тело Инь Фэна и приставил к нему пистолет.

Юй Минсюй рухнула на землю перед ними в полном отчаянии**. Она попыталась подняться, но было уже поздно.

Гу Тяньчэн, получивший такой неожиданный подарок, отступал, удерживая Инь Фэна и направляя на него пистолет. Он хрипло смеялся, почти обезумев.

— Назад! Назад! — рявкнул он.

Юй Минсюй пристально смотрела на человека в его руках — тот казался совсем безжизненным, абсолютно неподвижным, пока Гу Тяньчэн тащил его по земле. Она чувствовала, будто её сердце сжали в комок, ощущая тупую боль. Гу Тяньчэн теперь был как загнанный зверь, способный на что угодно. Она медленно отступала, а Гу Тяньчэн отчётливо видел её взволнованное, полное чувств выражение лица. В его сердце вскипела ревность, которую он больше не мог сдерживать. Он холодно произнёс:

— Ты правда думаешь… что это создание, которое ты взрастила, — ангел? А не такое же животное, как я?

Губы Юй Минсюй уже были прикушены до крови, хриплым голосом она сказала:

— Не трогай его. Если тебе нужен заложник, чтобы выбраться, бери меня. Он без сознания, я буду удобнее.

Гу Тяньчэн закричал:

— Даже сейчас ты думаешь только о нём? Юй Минсюй, я не убью его, потому что однажды ты пожалеешь, что полюбила его. А теперь повернись и беги, беги изо всех сил. Если будешь медлить, я прострелю ему ногу, а затем вторую. Беги!

С этими словами он навёл пистолет на голень Инь Фэна.

Глаза Юй Минсюй пылали от гнева. Стиснув зубы, она развернулась и побежала, подставив свою беззащитную спину убийце.

В ушах свистел ледяной ветер. Вдалеке уже были видны мерцающие лучи фонарей. Она бежала изо всех сил. Всё её сердце заледенело, словно упав в ледяной погреб, а кровь в теле горела, будто вот-вот воспламенится.

Инь Фэн, жди меня. Я подставила свою спину под его пулю, чтобы дать тебе шанс на жизнь.

— Бах! — сзади раздался выстрел.

Всё тело Юй Минсюй онемело. Осознав, что с ней всё в порядке и чувство боли не приходит, она поняла, что выстрел был не в неё.

Неподалёку уже показались несколько полицейских. Юй Минсюй развернулась и побежала обратно.

Эта короткая дорога казалась вечностью. Её глаза покраснели от напряжения. Наконец она добежала и увидела перед хижиной брошенное тело Чэнь Чжаоци, а по другую сторону — лежащего Инь Фэна. Следов Гу Тяньчэна не было.

Юй Минсюй подбежала к Инь Фэну. Окинув его взглядом и не обнаружив ран, её сердце наконец вернулось на место.

— Инь Фэн! Инь Фэн! Юй Инцзюнь! — она кричала много раз, обнимая его. Но он был без сознания и не подавал признаков жизни.

— Конец третьей части «Сон о возвращении домой» —

— Конец первого тома «Когда я чувствую вину» —

* 黑色暗潮 (hēisè àncháo) — букв. «тёмное течение», используется как метафора для скрытых опасностей, зла или тёмных сторон человеческой жизни и души.

** 肝胆俱裂 (gāndǎn jùliè) — букв. «печень и желчный пузырь полностью разорваны», выражение сильной боли, ужаса или эмоционального шока.

**Глава 132**

Наступила ранняя зима.

В Сянчэне установилась пасмурная погода с дождями, солнца почти не было видно. Но жители Сянчэна были весьма устойчивы к холоду — несмотря на постоянно падающую температуру, многие по-прежнему ходили в лёгкой одежде, привыкли и уже не чувствовали холода.

Юй Минсюй была одной из них.

Утром мелкий дождь смочил дороги. Она вышла из автобуса, одетая лишь в свободный длинный пиджак и узкие брюки, что подчёркивало её изящную, тонкую фигуру. Однако выражение её лица было крайне мрачным, несущим печать отстранённости. Прохожие лишь издалека бросали взгляд на эту холодную красавицу* с лицом, полным враждебности, и почти никто не решался заговорить с ней.

В участке она отметилась, кое-как позавтракала и пошла на еженедельное совещание, где они с Сюй Мэншанем подвели итоги громкого дела в Хуайчэне. Имя Фань Цзя не упоминалось — замначальника уголовного отдела не решался его произносить, и Дин Сюнвэй тоже не хотел. Просто место, где обычно сидела Фань Цзя, рядом с Юй Минсюй и Сюй Мэншанем, оставалось пустым.

После гибели Чэнь Чжаоци полиция публично объявила о раскрытии серии преступлений в Хуайчэне, и это вызвало широкий общественный резонанс. Несмотря на неоднократные меры по регулированию и запрету, нелегальные кредитные компании с криминальным оттенком деятельности по-прежнему, словно серая сеть, нависали над университетскими кампусами. Выявленная полицией группировка, виновная в сексуальных преступлениях, повергла в ужас всех, кто о ней услышал.

Сын мясника из социальных низов, ведомый членом этой группировки (который и сам когда-то был жертвой кредитных компаний), под влиянием и при участии своего отца и Чэнь Чжаоци встал на путь серийных убийств.

Чэнь Чжаоци пытался подставить других и уйти от ответственности, но полиция смогла задержать всех преступников.

К этому моменту число жертв — Лю Иша, Чжао Фэйэр и ещё трёх женщин — достигло пяти.

Число пострадавших студентов и вовсе не поддавалось подсчётам.

———

После совещания Дин Сюнвэй остановил Юй Минсюй и пригласил её в свой кабинет.

Ещё при первой встрече сегодня Дин Сюнвэй почувствовал, что его надёжная подчинённая изменилась. Раньше она была отважной, сильной, полной жизни. Сегодня же, хотя она и сохраняла уверенный вид, в её манере сидеть в кресле сквозили некоторая небрежность и безучастность.

Такие изменения происходят после пережитых событий. Дин Сюнвэй отлично понимал это — он прошёл через то же самое. Каждый следователь, особенно выдающийся, переживает процесс, когда все кости переламываются, а затем заново собираются, а вся боль прячется глубоко в обломках, — только так постепенно закаляется характер, сдержанный, но внушающий уважение и страх.

Пожалев её, Дин Сюнвэй, к удивлению, налил чашку чая и поставил перед Юй Минсюй. Та не церемонилась:

— Спасибо, шеф.

Она сделала небольшой глоток и сказала:

— Я вижу, дело Гу Тяньчэна прикрыли наверху.

Дин Сюнвэй ответил:

— Я вызвал тебя как раз по этому поводу. Я читал твой отчёт. Этот человек, вероятно, вовлечён в крайне масштабные дела. Наверху решили сначала расследовать тайно.

Юй Минсюй:

— Считайте меня в деле.

Дин Сюнвэй кивнул:

— Сначала отдохни несколько дней. Наверху тоже нужно решить, с чего начать. Вызовем, когда понадобишься.

— Хорошо.

Дин Сюнвэй взглянул на неё проницательным взглядом:

— Перед побегом Гу Тяньчэн много чего наговорил. Как думаешь, он сделал это намеренно или случайно?

Юй Минсюй ответила:

— Судя по его характеру, он часто говорит полуправду. И движет им как злой умысел, так и неспособность сдержаться.

— О? — в голосе Дин Сюнвэя появились насмешливые нотки. — Тогда, по-твоему, что из сказанного им правда, а что ложь?

Юй Минсюй прямо посмотрела на своего начальника-«старого волка»:

— На мой взгляд, то, что в деле Гу Тяньчэна и в деле об обмене убийствами среди подростков есть скрытые обстоятельства, может быть правдой; то, что у него и у стоящих за ним людей есть свои планы — тоже правда. А то, что он поливал грязью Инь Фэна — ложь. Он ненавидит меня за арест и специально хотел нас поссорить.

Даже Дин Сюнвэй был ошарашен такой уверенной защитой и решил прояснить:

— Ты и правда сошлась с этим ребёнком?

Юй Минсюй искоса посмотрела на него: старикан, а какую чушь несёт. Словно она совсем уж бесстыжая.

Инь Фэн… сейчас, кроме простоватого характера, разве хоть чем-то похож на ребёнка?

Уголки её губ непроизвольно поднялись.

Дин Сюнвэй, зорко заметив это, подумал, что его обычно ледяная подчинённая, теперь — тайно влюбившись — выглядит просто невыносимо. Он махнул рукой:

— Ладно, перейдём к делу!

Юй Минсюй спокойно сказала:

— Так это вы первым спросили. Не скрою, у нас сейчас всё серьёзно. Прошу вас и ребят относиться к нему соответствующим образом.

Дин Сюнвэй бросил на неё свирепый взгляд и сдался:

— Ладно. Возвращаясь к теме: лично я тоже не верю словам Гу Тяньчэна и уверен, что с Инь Фэном всё в порядке. Но Гу Тяньчэн не стал бы упоминать его без причины. Ваша встреча в Тибете и правда была слишком странным совпадением. Возможно, в его прошлом есть какие-то скрытые зацепки, и тебе нужно иметь это в виду.

Юй Минсюй помолчала, кивнула, затем сказала:

— Инь Фэн как-то говорил, что помнит, как за ним постоянно кто-то следил, преследовал, и в то время он чувствовал сильную угрозу. Возможно, по какой-то причине он стал целью преступников. Быть может, нападение и похищение Гу Тяньчэном в Тибете тоже были заранее спланированы, а не случайны. Но он до сих пор ничего не помнит. Не нужно мне напоминать, я буду пристально следить за теми, кто рядом с ним.

Дин Сюнвэй подумал и сказал:

— Защищай его. Независимо от того, потерял он память или нет, он тот, кого стоит оберегать.

Юй Минсюй улыбнулась.

— Лао Дин, — её голос стал серьёзным. — Ты правда считаешь, что за Гу Тяньчэном стоит высокоинтеллектуальная преступная группировка? Если да, то какова её цель? Почему мы до сих пор о ней не знали?

Дин Сюнвэй отпил чаю и ответил:

— Вообще, на совещании наверху пару дней назад тоже задавали этот вопрос. То, что Гу Тяньчэн смог сбежать после падения в реку, определённо произошло не без помощи сообщников. Но действительно ли это организованная преступная группировка? Моё мнение — да. Пока ты в Хуайчэне восстанавливалась после ранения, Ло Пин и другие нашли ещё кое-какие зацепки.

— Какие именно?

— Кроме Чжао Фэйэр и Лю Иша, отец и сын Дэны также похитили с улиц трёх женщин, и, хотя с их исчезновения прошло много времени, их никто не искал. Уже тогда я заподозрил неладное: даже если это одинокие женщины из малообеспеченных семей, как могло получиться, что об их исчезновении никто не сообщил? Позже мы выяснили, что после пропажи всех трёх жертв кто-то предпринял действия по сокрытию улик: например, посылал родственникам сообщения о том, что всё хорошо; говорил друзьям о планирующемся путешествии; кто-то даже покупал билеты на поезд, чтобы подделать маршрут. Сначала мы подозревали, что это мог быть Чэнь Чжаоци, но Дэн Яо признался, что ничего об этом не знал, и твёрдо уверен, что тот не причастен к сокрытию улик. Людей похищал он сам, а Чэнь Чжаоци вообще этим не занимался.

* В оригинале «холодная Си Ши» (西施) — одна из «четырёх великих красавиц» Древнего Китая.

**Глава 133**

В обед Юй Минсюй позвонила Чэнь Фэну, узнала, что Инь Фэн ещё не пришёл в себя, и продолжила работать. Как только прозвенел звонок об окончании рабочего дня, она, к удивлению своих коллег, ушла самой первой, поймала такси и помчалась в больницу «Сянхуэй».

Едва машина отъехала, Чэнь Фэн прислал сообщение: «Учитель Инь очнулся!»

Юй Минсюй улыбнулась и поторопила водителя:

— Пожалуйста, поезжайте быстрее.

Водитель ответил:

— Хорошо! Дома кто-то заболел?

Юй Минсюй, глядя в окно, ответила:

— Мой парень, лёгкое недомогание.

Инь Фэн лежал в прежней VIP-палате. Выйдя из лифта, Юй Минсюй столкнулась с выходящим оттуда Чэнь Фэном. Они встретились взглядом, она слегка кивнула и прошла прямо в палату. И потому не заметила странное выражение лица Чэнь Фэна.

Если обычно Чэнь Фэн был спокоен и нетороплив, то сегодня он явно был взволнован. Увидев Юй Минсюй, он вздрогнул. Когда она проходила мимо, он хотел остановить её и что-то сказать, но в конце концов лишь тихо подозвал медсестру и закрыл за собой дверь.

Юй Минсюй сразу увидела его: Инь Фэн полулежал, опираясь на подушки, и медленно пил кашу из миски.

На улице уже стемнело, и палата была наполнена мягким светом ламп.

Инь Фэн был одет в чистую и опрятную больничную пижаму. Волосы, казалось, были причёсаны перед её приходом, что делало его ещё более изящным, а черты лица — ещё чётче.

Юй Минсюй вдруг вспомнила, как на горе он почти с рыданием выкрикнул «А Сюй» и затем потерял сознание. Её сердце смягчилось. Какие бы проблемы у него ни были сейчас, выздоровеет он или нет, — всё это она возьмёт на себя.

Она взглянула на ладонь Инь Фэна, сжимающую фарфоровую миску — с длинными, худыми пальцами и чётко выраженными суставами. Даже просто глядя на руку этого человека, в её сердце возникали нежность и привязанность.

Её человек. Будь он «маленьким мужчиной» или «большим мужчиной» — в конце концов, он всё равно её человек.

Инь Фэн тоже заметил её, поднял голову. Его ясный, глубокий взгляд не изменился ни на каплю.

Но Юй Минсюй, радуясь в душе, не обратила на это внимания. Она подошла, одной рукой обняла его и, улыбаясь, сказала:

— Ты меня до смерти напугал. Как себя чувствуешь? Голова ещё болит?

Инь Фэн не ответил.

Только раздался тихий стук — он поставил миску на прикроватную тумбочку.

Его руки не обняли её за талию, как обычно.

Юй Минсюй замерла, лёгкое недоумение, словно росток, быстро проклюнулось в её сердце. Она отпустила его и села на край кровати.

Только что она вошла поспешно и не обратила внимания, что его больничная одежда была застёгнута не так аккуратно, как обычно — первые две пуговицы пижамы были расстёгнуты. После её объятий он, казалось, остался совершенно невозмутим: одна рука лежала на тумбочке, другая — на одеяле, средний палец слегка постукивал. Его лицо больше не было радостно обращено в её сторону. Вместо этого, подбородок был слегка опущен, отчего черты казались ещё более строгими и сдержанными. Его глаза были глубоки, словно колодец, отражающий ночную темноту, — такой отстранённый и холодный взгляд. Юй Минсюй точно не ошиблась.

Всего одного взгляда на Инь Фэна хватило, чтобы весь мир вдруг затих. Мужчина перед ней был так знаком, — она знала каждую его чёрточку, каждую часть тела. Но сейчас он явно был другим человеком. Ему даже не нужно было говорить, каждое его движение излучало ауру тридцатилетнего Инь Фэна. Совсем не того, кто мог приставать к ней, льстить ей, обожать и любить её.

Юй Минсюй почувствовала, как её сердце камнем тянет вниз. В памяти промелькнули слова, сказанные тем человеком её на ухо: «А Сюй, я люблю только тебя, обожаю тебя, я готов умереть за тебя — лишь бы ты любила меня».

Но сейчас тот же человек смотрел на неё прохладным, как вода, взглядом.

Чувство полной абсурдности происходящего захлестнуло её сердце. Нос Юй Минсюй защекотало, но она всё ещё не сдавалась и, пристально вглядываясь в его глаза, позвала:

— Юй Инцзюнь?

И тогда мужчина перед ней очень медленно улыбнулся. Но в его глазах по-прежнему не было ни капли тепла.

— Что? У меня есть другое имя? — Тот же голос, но его речь была медленной и глубокой, без намёка на юношескую живость: — Кто это придумал? Глупее некуда, просто мерзость. Больше не называй меня так.

Юй Минсюй никогда раньше не испытывала такого чувства. Она смотрела на этого человека и её сердце беззвучно сжималось. Сжалось в комок, и затем, наконец, пришла тупая, тянущая боль.

Она что, потеряла Юй Инцзюня?

Просто так потеряла?

Она не то чтобы не думала, что однажды он может восстановить свою память. Но в худшем случае она ожидала изменения его характера, и тогда возможность продолжения отношений зависела бы от судьбы. Она даже представить не могла, что он просто не вспомнит время, которое они провели вместе.

Всего за один миг он стал смотреть на неё чужими глазами.

Она словно издалека услышала свой собственный голос:

— Что ты помнишь о нас? Сколько ты помнишь?

Выражение лица того человека наконец изменилось. Он не ответил сразу, постукивающий средний палец остановился. Он сказал:

— Я очнулся меньше получаса назад, мой мозг всё ещё восстанавливается. Я пока не понял, что произошло за это время. Сначала иди домой, дай мне разобраться, и если будет необходимость… — он усмехнулся, — я сам найду тебя.

Юй Минсюй помолчала немного, на её лице тоже не было никаких эмоций. Затем она встала и направилась к двери.

Позади неё Инь Фэн приподнял голову, взглянул на неё и уже собирался закрыть глаза и продолжить отдыхать, как услышал звук. Он увидел, что она не только не ушла, но и заперла дверь изнутри на замок.

Лицо Инь Фэна потемнело.

Юй Минсюй вернулась и, не садясь, одной рукой оперлась о стену позади него, наклонилась и сказала:

— Я не привыкла ждать. Сейчас же всё проясни. Твоя раз за разом прошибленная башка хоть что-то помнит из последнего года? И даже не думай звать кого-то. Поверь, пока я здесь, никто не сможет войти.

Нынешний Инь Фэн ещё не встречал женщину, которая осмелилась бы говорить с ним в таком тоне. Да ещё и такую властную и дерзкую. Он был слегка ошеломлён.

Женщина, несомненно, была красива, но не была утончённой и почти не ухаживала за собой. От неё исходила природная дикость и энергия. Инь Фэн не мог игнорировать то, что с момента её появления в комнате в его тяжёлой голове возникло чувство чего-то знакомого. Он даже ощутил волну близости и спокойствия. Для него это было ощущение, которого за все 30 лет он никогда не испытывал.

И потому, под пристальным взглядом женщины он не отступил, а, наоборот, приблизился, поднял голову, так что их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Он почувствовал, как их дыхание перемешивается и касается кожи, и даже уловил странное, необъяснимое волнение в своём сердце.

**Глава 134**

Он взял прядь её волос, поправил и уложил ей на плечо:

— Изначально я планировал потом уладить всё с тобой должным образом, но ты, кажется, очень торопишься. На самом деле, тут нет ничего, что нельзя было бы сказать. Я уже просмотрел медицинское заключение. Гематома в мозгу в основном рассосалась, но это ещё не полное выздоровление. В любой момент может произойти кровоизлияние в мозг, но также есть шанс, что восстановление пойдёт лучше. Сейчас последнее, что я помню, — это пресс-конференция по запуску моего фильма «Ловец душ» полтора года назад.

В сердце Юй Минсюй будто грянул гром. Она медленно выпрямилась, отдаляясь от него. Мужчина уловил все её реакции и многозначительно усмехнулся, сохраняя холодную отстранённость.

Горечь в груди Юй Минсюй расползалась дальше. Всё это казалось ей какой-то насмешкой. Она медленно выдохнула, не глядя на него, и с сарказмом произнесла:

— Чёрт возьми, ты что, послан небом, чтобы взыскивать с меня долги?

Инь Фэн молчал.

Даже в расстройстве женщина упрямо держала спину идеально прямой. А в его холодном сердце неожиданно возникло незнакомое чувство жалости. Взяв себя в руки, он сказал:

— Достаточно. Сначала иди домой. Я во всём разберусь и тогда снова найду тебя.

Юй Минсюй подняла на него взгляд.

Её глаза были глубокими, словно с примесью инея, но в то же время словно скрывали смутные трепетные чувства. Взгляд Инь Фэна оставался тёмным и неподвижным.

Юй Минсюй фыркнула, встала и направилась к двери.

Инь Фэн поднял руку и потер лоб. Почему-то в его сердце снова возникло чувство раздражения. Неужели за время помутнения рассудка его эмоции стали богаче, чем раньше?

И в этот момент.

Дойдя до двери, Юй Минсюй снова остановилась. Она повернулась, с холодным выражением лица прямо посмотрела на него и снова пошла обратно.

Инь Фэн не выдал ни малейшей эмоции.

Юй Минсюй положила руку на его плечо, и её губы властно опустились вниз. Инь Фэн на мгновение замер. Прежде чем у него успела появиться хоть какая-то мысль, это сладкое, возбуждающее ощущение уже взорвалось внутри. Это было чувство, совершенно не поддающееся контролю, которого ни одна женщина раньше ему не дарила. Не только его язык, дыхание, но и сердце в груди, — всё его тело, вся душа, казалось, воспламенились от этого поцелуя.

Юй Минсюй тоже почувствовала его реакцию, её ладонь на его плече мягко заскользила.

Он тихо спросил:

— Ты и правда не можешь больше ждать?

Двумя пальцами она сжала и приподняла его подбородок:

— Поменьше болтай. Появилось хоть немного чувства узнавания? Раньше я целовала тебя именно так.

В глазах окружающих жизнь Инь Фэна в прошлом можно было назвать спокойной и достойной зависти*. Он родился в богатой семье, родители занимались бизнесом, с детства учился в частной школе для привилегированных детей. Он всегда был лучшим среди лучших в учёбе, на любом этапе был выдающимся и популярным среди сверстников, без особых усилий поступил в Пекинский университет, став восходящей звездой в области психологии.

Более того, он был красивым, добрым и честным, но при этом стратегом, искушённым в человеческих отношениях. На свои доходы он спонсировал многих детей из бедных семей. Он особенно заботился о чувствах читателей: однажды в ужасную погоду пошёл на автограф-сессию и простудился, а также ради одного читателя-инвалида поехал очень далеко, чтобы сыграть для него одного на пианино. Его компания процветала, приносила огромные прибыли, что было неразрывно связано с его решимостью, прозорливостью и лидерскими качествами... В общем, для тех, кто не был близко знаком с Инь Фэном, он казался почти идеальным мужчиной.

Только близкие ему люди, такие как его покойные родители, Чэнь Фэн, Су Цзыи и несколько доверенных лиц, следовавших за ним много лет, знали, что он не был тем, кем казался со стороны.

У него был явно странный характер и непостоянные вкусы. Нельзя было знать, какая фраза его разозлит, а какая — обрадует. Он не любил лук, ненавидел йогурт, терпеть не мог среду, но любил субботу. Ненавидел белый цвет, любил чёрный. Если он что-то решил, даже если это окажется ошибкой, — пока другие не заметили, ещё ничего; но если заметили — он обязательно будет стоять на своём.

* 顺风顺水 (shùn fēng shùn shuǐ) — букв. «попутный ветер и спокойная вода».

**Глава 135**

Однако, когда он брался за дело, то отдавался ему с невероятной сосредоточенностью. Он мог запереться в загородной вилле, приказав доставлять только еду и воду, и провести так шесть месяцев, работая над новой книгой. Или же мог, заинтересовавшись какой-нибудь книгой, забыть о еде, питье и сне на целые сутки, с одержимостью погрузившись в чтение. Как-то раз одна его девушка прибежала к нему домой, когда он как раз читал новое произведение одного американского эксперта по психологии, и принялась жеманничать и кокетничать. Он тут же усмехнулся холодно — нет, скорее ухмыльнулся — и, не проявляя гнева, уговорил её раздеться и лечь в постель. Девушка уже подумала, что наконец-то заполучила его, но он продержал её несколько часов на холодных простынях, не обращая внимания. В конце концов, когда она поднялась и оделась, то узнала, что он уже улетел в другой город, чтобы уединиться.

Что касается его отношений с женщинами, то по-настоящему близок он был лишь с двумя. Все остальное — слухи, либо мимолетные забавы и внезапные прихоти с его стороны. Но, будучи человеком культурным, его насмешки порой были слишком утонченными для некоторых женщин, одержимых желанием его соблазнить, и те могли их даже не понять. Например, одна дама в светло-розовом платье намеренно упала ему в объятия, и бретелька так кстати соскользнула — он поддержал её, мягко улыбнулся и сказал:

— Вы напоминаете мне розовый цветок кирказона.

Сердце женщины затрепетало, и хотя учитель Инь тогда не сделал дальнейших шагов, тот взгляд, полный скрытой улыбки, убедил её, что он заинтересован в ней. Более того, позже, она даже повсюду хвасталась этим, прибавив к его репутации ещё один романтический слух.

Спустя несколько дней женщина случайно поискала в интернете и обнаружила, что цветок кирказона похож на свиную печёнку.

———

Будучи зрелым, выдающимся и состоятельным мужчиной, Инь Фэн испытывал физиологические потребности, которые требовали удовлетворения, и ему также нравилось, когда рядом была женщина, способная окружить его заботой, пониманием и теплом. А поскольку он занимался работой, где никто его не ограничивал, и компания была его безраздельным владением, он давно привык быть полновластным хозяином своей жизни. С женщинами он поступал точно так же: раз уж дело было в его собственном удовольствии, то естественно, что он выбирал ту, что ему по нраву.

Он предпочитал женщин миниатюрных, со светлой кожей, мягких, даже несколько избалованных. То, что они жаждали его денег, его не беспокоило; то, что они обожали его статное тело и внешность, тоже не имело значения. Разве не должны женщины опираться на способности и силу мужчин? К тому же, у него и не было планов на нечто долговременное. Лишь развлечение и удовлетворение.

Что касалось того, когда и с кем он сможет провести всю свою жизнь, он никогда об этом не задумывался. Это было словно зияющая пустота, и одна лишь мысль об этом лишала его чувства контроля. Поэтому он сдерживал себя, не питая никаких надежд или предположений на этот счёт.

Поэтому огромная перемена, что случилась на этот раз, оказалась совершенно неожиданной для Инь Фэна. Только что очнувшись, он успел лишь кратко пообщаться с Чэнь Фэном и узнал, что получил травму и потерял рассудок год назад, и теперь воспоминания за этот период у него полностью отсутствовали. То, что он сказал Юй Минсюй, было правдой — почему-то, когда эта внезапно появившаяся женщина стала его допрашивать, он невольно признался ей. Последнее ясное воспоминание в его голове действительно относилось к тому времени, когда полтора года назад он, закончив пресс-конференцию, ехал домой на машине. Измученный усталостью, он уснул в дороге.

А проснулся он уже здесь, в этой палате. Будучи специалистом в области психологии, он понимал, что человеческий мозг — самая сложная, тонко устроенная и неизведанная структура. И вряд ли даже профессиональный невролог смог бы точно сказать, почему он потерял воспоминания именно за этот период. Если бы потребовалось дать объяснение, он и сам мог предположить, что причины могли быть как физиологические, так и психологические.

С физиологической точки зрения, черепно-мозговая травма, возможно, задела именно тот участок мозга, который отвечает за память. С психологической — возможно, за последние полтора года произошло нечто, с чем он абсолютно не желал и не мог столкнуться, и потому, придя в себя, подсознание сработало как защитный механизм, скрыв ту часть воспоминаний и оставив ему лишь того себя, каким он был до всех этих событий.

———

Хм-м, притвориться тем, кто вовсе не пострадал?

Эта мысль показалась Инь Фэну исполненной сарказма — сарказма по отношению к себе же. Однако за последние тридцать лет он всегда жил так, как хотел, и раз уж его подсознание не желало пробуждаться, он не стал бы его принуждать. Всё, что произошло за время его слабоумия — согласно краткому пересказу Чэнь Фэна, будь то глупости или то, как он валялся у женщин под ногами, — всё это прошло и осталось в прошлом.

Раз он очнулся, то будет жить в соответствии со своей природой. Он и есть настоящий Инь Фэн.

———

Однако ледяные слова Юй Минсюй, сквозь которые явственно прорывались сдерживаемые эмоции, внезапно отрезвили Инь Фэна.

Он смотрел женщину, прижимающую его к кровати, сплошь — твердые кости да упрямство, но в глазах её таилась тень горечи. И осознал: целует она не его, а того десятилетнего ребёнка, каким он был весь прошедший год.

Это осознание вызвало в Инь Фэне весьма странное чувство. С одной стороны, досаду от того, что нынешнего его эта женщина словно бы не воспринимает всерьёз. С другой — неловкость от того, что кто-то заглянул в нечто сокровенное. Но что важнее — к нему вернулся рассудок. Пока ситуация не ясна, связываться с этой женщиной, которая выглядела одновременно и глубоко преданной, и грубой до жёсткости, было явно неразумно. Он не помнил их общего прошлого, так неужели же он позволит ей вести себя на поводке?

Поэтому Инь Фэн усмехнулся, откатился от неё и поднялся. Эта кровать была его, и уступать он её, естественно, не собирался.

— Никаких чувств, — сказал он.

Юй Минсюй резко поднялась и спрыгнула с кровати. С ней ещё никогда такого не случалось: мужчина, поцеловав и обняв её, вдруг решительно отстранился, холодно заявив, что ничего не испытывает. А ведь это был тот самый человек, который прежде находил благоуханным каждый её волосок. Внутри всё сковывала немая, тягучая тяжесть, а на лице пылал огонь унижения. Но смириться она не могла, — как же можно было так просто отказаться от Юй Инцзюня?

Она резко повернулась к нему и сказала:

— Сиди смирно. Помнишь ты или нет — неважно. Инь Фэн, ты ещё мой должник. Я не та, кого можно позвать, когда захочешь, и прогнать, когда надоест.

Она смотрела ему прямо в глаза, надеясь увидеть хотя бы крупицу того, что принадлежало Юй Инцзюню. Но взгляд Инь Фэна был спокоен, даже слегка рассеян, уголок губ дёрнулся, и он отвёл глаза в сторону.

**Глава 136**

Увидев, что Юй Минсюй ушла, Чэнь Фэн с совершенно обычным выражением лица вошёл внутрь. Он знал, что у Инь Фэна накопилось много вопросов.

Честно говоря, Чэнь Фэн в какой-то мере был психологически готов к тому, что Инь Фэн восстановится, потому что гематома в его мозге постепенно рассасывалась, и до этого он уже несколько раз приходил в сознание, вспоминая отдельные фрагменты. Однако Чэнь Фэн всегда думал, что ждёт этого момента, ведь прежний Инь Фэн был для него подобен божеству. А вот Юй Инцзюнь вначале больше походил на шутку.

Но незаметно пролетел год. Чэнь Фэн много раз смеялся над простодушием и наивностью Юй Инцзюня; переживал, глядя на его безответную влюблённость в Юй Минсюй, и втайне пытался помочь советом. Чэнь Фэн даже привык к тому, что семь дней в неделю Инь Фэн расхаживает перед ним, одетый во все цвета радуги, и это уже стало казаться ему вполне нормальным.

А теперь Инь Фэн вернулся. Конечно, камень с души Чэнь Фэна упал. Но чувства его были довольно противоречивы. Особенно сейчас, когда он видел, что Юй Минсюй и Инь Фэн, похоже, разошлись не на лучшей ноте, и у него защемило сердце, предчувствуя беду. Насколько гордой была Юй Минсюй! Раньше Юй Инцзюнь уговаривал её, умолял, во всём от неё зависел, унижался и с обожанием смотрел снизу вверх, и только так смог растопить сердце этой красавицы-полицейской. А кем был изначальный Инь Фэн? Ещё более высокомерным и властным, чем она, к тому же с налётом порочности, действующий по принципу «кто следует за мной — процветает, кто идёт против — погибает». Теперь Инь Фэн вообще ничего не помнит. Разве смогут они снова быть вместе, как прежде?

До сих пор Чэнь Фэн воспринимал Юй Минсюй лишь как одну из потребностей Юй Инцзюня, подобно тому, как ему хотелось игрушек или красивой одежды. Главное — удовлетворить. Но за прошедший год Чэнь Фэн, находясь рядом, стал свидетелем того, как эти двое шли плечом к плечу, делили радости и тяготы, и их чувства крепли. В конце концов, они даже достигли стадии готовности отдать друг за друга жизнь. Он помнил, как в тот день, когда Юй Минсюй согласилась быть с Юй Инцзюнем, тот улыбался и днём, и ночью, и в целом выглядел немного одуревшим от счастья. Но если сейчас они поссорятся, и всё — конец, расставание… Это будет настоящая насмешка судьбы.

Чэнь Фэн мог лишь убеждать себя, что прежний Юй Инцзюнь на самом деле был проявлением детской сущности Инь Фэна в период его слабоумия. И если это разные периоды жизни одного человека, то их природа в основе своей едина. Возможно, ещё не всё потеряно.

Войдя, он увидел Инь Фэна, полусидящего на кровати, с одной рукой, опирающейся на колено, голова была слегка опущена, а взгляд — тёмный и глубокий. В голове у Чэнь Фэна промелькнули другие образы, когда тот лежал на кровати в позе «морской звёзды» или спал, раскинувшись как лягушка. Но на лице Чэнь Фэна не дрогнул и мускул, он лишь улыбнулся:

— Как самочувствие?

Инь Фэн смотрел на него, не говоря ни слова.

Гибкий ум Чэнь Фэна постепенно сбавил обороты, а лицо стало спокойным. Он не знал, был ли в этом взгляде Инь Фэна оттенок недоверия; или же он был недоволен тем, что Чэнь Фэн впустил Юй Минсюй? Так что его собственное лицо тоже слегка окаменело.

Только тогда Инь Фэн наконец заговорил:

— Пока со мной это происходило, ты много трудился. Только тебе я могу доверять на все сто процентов.

В груди Чэнь Фэна потеплело, и он подумал, что такой учитель Инь, безусловно, лучше. Он всегда чётко знал, чего хочет, и без лишних слов понимал, чего хотят другие. Твёрдый, чёткий, умеющий держать ситуацию под контролем. Даже если это всего лишь обычный разговор.

— Мне было не трудно, это моя обязанность, — голос Чэнь Фэна слегка дрогнул. То знакомое чувство — быть оценённым, быть ведомым, с готовностью и неустанно служить — вернулось.

Инь Фэн улыбнулся:

— Я знаю, что значит заботиться о десятилетке. В подростковом возрасте я доставлял родителям и учителям много головной боли. Просто сейчас об этом мало кто знает.

Чэнь Фэн сказал:

— На самом деле всё было не так уж трудно. Хотя за последний год вы и потеряли память и эмоциональный интеллект, но в основном с вами было легко иметь дело. Да и большую часть времени о вас заботилась Юй Минсюй…

Не успел он договорить, как Инь Фэн взглянул на него, и взгляд его был тёмен и неясен.

Чэнь Фэн благоразумно замолчал.

— Рассказывай, начиная с того, как я закончил пресс-конференцию, — сказал Инь Фэн.

По словам Чэнь Фэна, несколько месяцев до того, как с Инь Фэном случилось несчастье в Тибете, прошли довольно обыденно. Если уж и говорить о чём-то необычном, так это о том, что Инь Фэн тогда внезапно забрался в горы в Гуйчжоу, снял дом, чтобы уединиться и писать книгу, и не позволил Чэнь Фэну сопровождать себя. Весь его быт, включая питание, организовывался удалённо из Пекина.

Но подобное случалось уже два или три раза, так что это можно было считать обычным делом.

— То есть… — Инь Фэн взвешивал слова, — получается, за четыре месяца до происшествия я практически не выходил на связь с внешним миром? Включая тебя?

Чэнь Фэн ответил:

— Не совсем так. Мы регулярно общались по телефону, и в доме, где вы тогда жили, были установлены камеры видеонаблюдения, чтобы я и другие могли присматривать за вами и реагировать на ваши потребности.

Инь Фэн задумчиво кивнул, затем снова спросил:

— Что именно произошло со мной в Тибете?

Чэнь Фэн рассказал:

— Вы полетели туда прямо из Гуйчжоу. Я помню, это было восьмого июня прошлого года. Вы не позволили нам сопровождать себя. Я только заказал вам билеты и арендовал машину. Позже вы пропали без вести, пока… — Пока не встретились с Юй Минсюй и Гу Тяньчэном. — На этот раз Чэнь Фэн благоразумно проглотил оставшиеся слова.

— Все материалы по делу Гу Тяньчэна, любые, подробные или краткие, которые ты сможешь достать всеми доступными способами, принеси их мне, — распорядился Инь Фэн.

— Слушаюсь.

Инь Фэн снова ненадолго замолчал. Он уловил исходящий от кровати лёгкий запах табака, хотя сам он не курил. Значит, он остался от той женщины. Инь Фэн всю жизнь терпеть не мог курящих женщин, на таких он даже не смотрел. Он уставился на смятые простыни и пододеяльник. И первым, что всплыло в его сознании, был силуэт женщины, которая в конце концов спрыгнула с кровати и, не оглянувшись, ушла прочь.

Подавив внезапно накатившее непонятное раздражение, он сказал:

— Рассказывай, что было после того, как я потерял рассудок.

Чэнь Фэн немного замешкался, снова взглянул на нынешнего зрелого и решительного учителя Иня. И действительно, не знал, с чего начать. В конце концов, его взгляд упал на принесённый вчера пакет с разноцветной одеждой. Пожалуй, можно начать отсюда.

———

После того как Юй Минсюй вышла из больницы, на улице снова заморосил дождь. Она прошла довольно длинный отрезок пути, прежде чем осознала, что промокла до нитки, и что она, оказывается, шла в направлении, противоположном тому, где был её дом.

На душе было пусто и тревожно, будто там всё поросло бурьяном. Она поймала такси. Доехав до дома, она вспомнила, что сразу после работы помчалась в больницу, так и не поужинав. Уже стемнело, а она целый день работала, и живот сводило от голода. Поэтому она зашла в небольшую забегаловку и заказала жареный рис.

Обычно Юй Минсюй была способна проглотить что угодно, даже свиной корм, но сейчас, хотя и ела горячую еду зимним вечером, чувствовала себя так, будто бы жевала воск. Она съела лишь немного и поняла, что аппетита совсем нет. Затем расплатилась и пошла домой.

Она приняла душ, смыла усталость, переоделась в пижаму, устроилась на диване и начала смотреть сериал. Но стоило поднять голову — и в соседней комнате всё так же стояла двухъярусная кровать «Замок принца» синего цвета. А ещё полный шкаф одежды, футбольный мяч, несколько пар белых кроссовок. И, конечно, несколько мужских курток, пиджаков и рубашек, которые она позже приказала ему носить, когда он сопровождал её на заданиях.

Юй Минсюй какое-то время пристально смотрела туда, а затем перевела взгляд на телевизор.

Спустя некоторое время она опустила голову и уткнулась лицом в руки. «Всё, конец, — подумала она. — Он всё-таки ушёл».

**Глава 137**

На следующий день, как только Юй Минсюй пришла в участок, она достала дела Гу Тяньчэна и подростков, обменявшихся убийствами, и стала внимательно их изучать. Даже те показания, детали и данные причастных лиц, которые раньше казались несущественными, были извлечены и перепроверены.

Так она просидела до самого полудня.

Сюй Мэншань, оставшийся в одиночестве, уже собирался выйти из кабинета, когда Юй Минсюй крикнула:

— Мэншань, постой.

Она поднялась и догнала его, чтобы пойти вместе в столовую.

Сюй Мэншань полностью вернулся к своему обычному состоянию: когда не улыбался, выглядел спокойным и миловидным, а когда улыбался — походил на язвительного лиса. Видя, что она выглядит как обычно, он обнял её за плечи и спросил:

— А где твой ягнёночек? Слышал, вчера кто-то наговорил капитану Дину, мол, теперь у тебя есть парень, и весь участок должен проявить уважение. Почему же сегодня в обед он не примчался, как обычно, виляя хвостиком, чтобы поесть с тобой? А Сюй…

Юй Минсюй подумала: «Вот ведь — какую тему не тронет, обязательно выберет самую больную!», оттолкнула его руку и сказала:

— Катись!

Сюй Мэншань:

— Неужели поссорились?

Юй Минсюй изначально не хотела никому рассказывать, но на душе было тяжело, а Сюй Мэншань, хоть и любил поболтать, на самом деле был настоящим братом. Поэтому она усмехнулась и сказала:

— Он восстановил память и рассудок.

Сюй Мэншань на мгновение опешил и перестал дурачиться.

Когда они дошли до входа в столовую, его лицо тоже стало серьёзным. Ведь именно он когда-то выяснил и рассказал Юй Минсюй о том, кем был прежний Инь Фэн.

— И что это значит? Он собирается сделать вид, будто ничего не было? — спросил Сюй Мэншань. — Неужели он действительно способен на такую подлость, бросить тебя?

Юй Минсюй тут же вспылила:

— Кто кого бросает? Разберись сначала. Ты же знаешь, что раньше он был настоящим подлецом и бабником. Если он действительно неисправим — плевать, расстанемся, и всё. Он не единственный мужчина на свете.

Сюй Мэншань посмотрел на неё:

— Так в чём же дело?

На лице Юй Минсюй всё же промелькнула усталость и подавленность:

— Чёрт возьми, у него и вправду проблемы с головой. Память-то вернулась, но всё, что было за последнее время, напрочь забыл. Даже меня не помнит.

Сюй Мэншань:

— Вот чёрт…

Горько усмехнувшись, Юй Минсюй подошла к окну с горячими блюдами и заказала целых два цзиня мяса для хотпота. Сюй Мэншань, услужливо помогая ей нести мясо, сказал:

— Слушай, а разве такое вообще возможно? Может, он притворяется?

Юй Минсюй на мгновение замерла, затем решительно ответила:

— Не может быть.

Сюй Мэншань смотрел на неё, не говоря ни слова.

Юй Минсюй взяла еду, подошла к столу и села, спокойно сказав:

— Если бы он помнил, он бы никогда не посмотрел на меня таким взглядом. Он бы не стал.

Сюй Мэншань вздохнул:

— Босс, и что ты собираешься делать?

Юй Минсюй ничего не ответила.

———

Юй Минсюй всю жизнь больше всего ненавидела, когда женщины страдают из-за любви. Чэнь Фэн говорил, что она гордая и высокомерная — и, в сущности, он был прав. У неё была привлекательная внешность, отличные навыки, хорошие отношения с коллегами, а в драках и расследованиях она превосходила многих мужчин-детективов в участке. Всё, что могли делать мужчины, она могла делать сама. Так зачем же ей было идти на компромиссы? Сошлись — хорошо, не сошлись — расходимся. Будь то парень из полицейской академии или позднейшие обречённые отношения с Ло Юем, как только она понимала, что человек не тот, кто ей нужен, сразу же уходила, — разрывала отношения чисто и решительно, без колебаний.

Но Инь Фэн её не разочаровал.

За прошедшее время он был на самом деле очень и очень хорош. Он сопровождал её днём и ночью, такой глупый, но подаривший ей невиданное прежде — сладость, горечь, борьбу, радость и незабываемые переживания. В той скотобойне, в тот момент, когда он бросился к ней, Юй Минсюй поняла, что больше не сможет жить без него. А после того, как они признались друг другу в чувствах, последовали ночи сплетения душ и тел, и она уже была готова прожить долгую жизнь вместе с Юй Инцзюнем.

Но теперь?

Он положил руку на одеяло и постукивал по нему, глядя на неё испытующе и настороженно. Он мог тихо усмехаться с неясным смыслом, его глаза были тёмными, как непроглядная ночь. Он сказал: «Сначала возвращайся, я всё устрою».

— Щёлк! — Вернувшись после обеда в кабинет, Юй Минсюй очнулась и обнаружила, что сломала карандаш в руке. Это было похоже на её настроение: и злость, и бессилие. И ещё какая-то нелепая грусть.

Однако во многих ситуациях Юй Минсюй вела себя как мужчина: она умела упорядочивать свои эмоции, а не предаваться вечной тоске. Она закурила сигарету, с непроницаемым лицом сделала пару затяжек, затем взяла толстую папку с делом и погрузилась в неё с головой, отбросив все тревоги.

— Кажется, к нам собираются перевести кого-то в отдел, — вдруг тихо сказал Сюй Мэншань. — Мужчину, ещё и награждённого медалью первой степени! Просто охренеть какой крутой!

Юй Минсюй удивилась: значит, он прошёл через смертельные опасности и заслужил весомую награду.

Оба невольно посмотрели на пустое место рядом.

Через некоторое время Юй Минсюй улыбнулась и сказала:

— Она бы обрадовалась. Герой-полицейский займёт её прежнее место.

Сюй Мэншань помолчал, затем тоже тихо рассмеялся:

— Ага. Похоже, её награда тоже скоро придёт. Всегда хотела отличиться — наконец получила то, чего добивалась. — Последние слова он произнёс хриплым голосом.

Юй Минсюй похлопала его по плечу, и её взгляд почему-то упал на полицейский герб на противоположной стене. Эти насыщенные цвета и острые грани словно могли успокоить весь мир в душе. Такое чувство, кроме них, полицейских, никто не мог понять.

— Нашла какие-нибудь зацепки? — спросил Сюй Мэншань, глядя на папку в её руках.

— Пока нет.

Сюй Мэншань с некоторым сомнением сказал:

— Дело об обмене убийствами Ли Бижаня и Лю Жоюя подтверждено неопровержимыми доказательствами: орудия преступления, отпечатки пальцев, записи с камер — всё установлено. Оба сознались. Если сказать, что настоящие преступники не они, я ни за что не поверю. Разве два эгоистичных ребёнка стали бы брать на себя чужую вину, да ещё и скрыли бы всё безупречно? Это невозможно.

Юй Минсюй задумалась:

— Согласна, убийцами определённо были они двое. Тогда Гу Тяньчэн тоже сказал: «Вы правда думаете, что всё так просто — просто обмен убийствами?» Возможно, есть скрытые обстоятельства, о которых даже сами дети не подозревают. Раньше, во время расследования, Инь Фэн выдвигал одну возможную версию…

Она запнулась.

Сюй Мэншань сделал вид, что не заметил.

Юй Минсюй продолжила:

— …Он сказал, что подростками легче всего манипулировать. Возможно, за всем стоит некий «крёстный отец», который подтолкнул их к преступлению. Если эта гипотеза верна, то кто бы мог быть этим крёстным отцом? Кто-то, кто ещё не появился, или кто-то, кто уже был рядом, но мы не обратили на него внимания?

Брови Сюй Мэншаня сдвинулись. Дело было загадочным и запутанным, но разве странные дела не должны расследовать такие же странные люди?

— Может, стоит… — неуверенно начал он.

Юй Минсюй холодно ответила:

— Будем разбираться сами. Разве без этого дурачка я не смогу расследовать дело?

———

Так и прошёл ещё один день.

На самом деле ничего срочного не было. Даже Сюй Мэншань ушёл с работы вовремя, сказав, что пойдёт тренироваться в стрельбе. А Юй Минсюй задержалась до вечера, когда в кабинете никого не осталось, и только тогда нехотя ушла.

Она опять пропустила момент, когда проголодалась. С неприятным чувством тяжести в желудке она решила пойти домой и сварить лапшу.

**Глава 138**

Выйдя из автобуса, Юй Минсюй пошла к дому под светом уличных фонарей. Она подняла глаза на мириады огней в окнах и наконец подумала: разве не так же она жила раньше? Почему же теперь одиночество ощущается подобно дыханию — оно повсюду, в каждом уголке?

И вот, присмотревшись, она увидела, что в её квартире горит свет. Сердце внезапно забилось часто-часто. Юй Минсюй не могла понять, что это было за чувство — неудержимая радость, горечь или тревога — всё нахлынуло разом. Она и впрямь не любила себя такую, с такими эмоциональными перепадами, но всё же с максимальной скоростью рванула к лифту и скоро оказалась у дверей своей квартиры.

Она остановилась в коридоре.

Дверь была распахнута, и несколько рабочих что-то выносили: гардероб для подростка, части того «замка принца» были уже разобраны, а строгие мужские костюмы и зелёный костюм гусеницы — всё это было перемешано в кучу.

Юй Минсюй медленно подошла ближе. Рабочие, не знавшие её в лицо, бросили на неё оценивающие взгляды. Она прошла мимо них прямо в квартиру и увидела, что Чэнь Фэн стоит у входа в ту самую спальню и отдаёт распоряжения. Увидев её, Чэнь Фэн сохранил безупречное самообладание, лишь слегка улыбнувшись:

— Госпожа Юй, учитель Инь собирается переехать обратно домой. Я приехал забрать эти лишние вещи, чтобы они не мешали вам. Сегодня уже довольно поздно, как только закончим, мы не станем больше тревожить ваш покой. Завтра днём приведём эту комнату в первоначальный вид.

У Юй Минсюй перехватило дыхание. Она была такой упрямой, но, глядя на эту картину, ощутила ком в горле и резь в глазах. Но выражение её лица было ледяным, холоднее некуда:

— А он где?

Чэнь Фэн на мгновение замялся, но в итоге всё же тихо произнёс:

— Внизу, в машине, на той стороне улицы.

Юй Минсюй развернулась и пошла вниз.

Ночь была тёмной, пронизывающе холодной.

Юй Минсюй издали увидела тот автомобиль — чёрный «Бентли». Долгое время она не разрешала ему на нём ездить, уж слишком броско. Тогда он велел водителю достать из гаража «БМВ». Она увидела водителя за рулём, а пассажир на заднем сиденье сидел за тонированными стёклами — снаружи разглядеть что-либо было невозможно.

Юй Минсюй подошла ближе.

Водитель тоже обратил на неё внимание. Этот обычно простоватый и суровый детина сейчас на удивление выразил на лице нерешительность. Но в конце концов он уставился прямо перед собой, делая вид, что не замечает её.

Юй Минсюй, засунув руки в карманы брюк, встала у задней двери и спокойно ждала.

С противоположной стороны открылась дверь и вышел Инь Фэн.

Юй Минсюй смотрела на него, и в глазах у неё на мгновение помутнело. Это была её вторая встреча с ним после того, как он пришёл в себя, но ей казалось, что выглядит он теперь совсем как другой мужчина. Случись им пересечься на улице, возможно, она бы и не узнала его с первого взгляда.

Обычно Юй Инцзюнь сам кое-как причёсывался, и взъерошенные короткие волосы всегда торчали как попало. У этого же мужчины перед ней волосы были уложены безупречно, очень стильно. На нём был чёрный свитер с высоким горлом, поверх — пальто из кашемира того же цвета, чёрные брюки-чиносы — весь он выглядел необычайно стройным, подтянутым, с налётом сдержанной элегантности.

Он положил одну руку на крышу машины, взглянул на неё, а затем постучал по стеклу. Водитель понял его без слов и отъехал. На месте, наконец, остались только они вдвоём.

Юй Минсюй, поддавшись порыву ярости, спустилась вниз, но, оказавшись лицом к лицу с этим человеком, не знала, с чего начать. Лишь ледяное выражение не сходило с её лица. Она смотрела на него без намёка на чувства, не выдавая ни единой слабости.

Инь Фэн тоже окинул её оценивающим взглядом.

Обо всём, что происходило последние два года, он уже знал в общих чертах. Теперь, глядя на эту женщину-полицейскую, его чувства было действительно трудно описать.

И прежде чем заговорить, он ещё раз мельком оценил её внешность. Фигура была первоклассной — стройная, изящная, но в то же время с округлыми, выразительными формами. А благодаря постоянным тренировкам её силуэт казался более подтянутым и соблазнительным, чем у тех «худых и бледных» красавиц. Но ему самому больше нравились девушки несколько более хрупкие, а не такие спортивные, — в ней не хватало того вызывающего жалость очарования. Со вкусом тоже всё было в порядке: несмотря на простоту — короткая куртка, джинсы, и отсутствие макияжа, — на ней это смотрелось и красиво, и стильно. Но опять же, не в его вкусе.

Прежде чем приехать сегодня, Инь Фэн морально подготовился к женскому гневу, обидам, тоске и даже к возможным сценам, как это бывало с женщинами, что прежде вертелись вокруг него. Неожиданно же оказалось, что выражение лица этой женщины крайне спокойно, даже несколько сурово, она не выдавала никаких лишних эмоций.

— Насмотрелся? — раздался её ровный, безразличный голос.

Инь Фэн, не торопясь, перевёл взгляд с её лодыжек обратно на лицо и чуть усмехнулся:

— О событиях последнего времени мне рассказал Чэнь Фэн. Благодарю тебя за приют и заботу. Судя по словам врачей, это оказало положительное влияние на моё восстановление. Я запомню эту доброту. Если в будущем тебе что-либо понадобится, всегда можешь обратиться. Если будет в моих силах, я помогу.

Сердце Юй Минсюй понемногу начало леденеть. Она уставилась на него, не говоря ни слова.

Инь Фэн сделал шаг вперёд. Фонарь был позади, и его тень тут же накрыла её. Юй Минсюй отвлеклась на мысль: почему раньше она не замечала, что он такой высокий? Наверное, потому что он всегда сгибался, либо вовсе присаживался на корточки, вытягивался прямо, словно свежий бамбук, всегда склоняясь перед ней.

В носу защипало. Внезапно ей расхотелось смотреть на этого приблизившегося к ней щёголя, и она отвела взгляд в сторону.

Инь Фэн изучал выражение её лица. Он заметил, что эта женщина действительно отличается от других. Например, её мимика: даже хотя она явно любила его прежнего, она никогда не проявляла ярких эмоций — разве что вчера в палате, когда в гневе насильно поцеловала его… У неё были лишь едва уловимые изменения в выражении — например, во взгляде, или в мизинце, что слегка подрагивал. Однако ничто не ускользало от его глаз.

Она хотела, чтобы он остался.

Но для Инь Фэна это было чересчур невыполнимо.

— Госпожа Юй, — произнёс он ровно и спокойно. — Надеюсь, ты поймёшь: возможно, какое-то время в прошлом между нами и были чувства. Но ведь это было в период, когда я лишился рассудка и памяти, и мои эмоции и интеллект были ненормальны. К тому же, сейчас я этого не помню. Если мы попытаемся быть вместе, то для меня это всё равно что встречаться с незнакомкой. Я не могу этого сделать. И надеюсь, ты тоже не станешь настаивать.

Юй Минсюй посмотрела на землю, на две пересекающиеся тени, усмехнулась, затем подняла голову и прямо взглянула на него:

— Разогнался. Ты и сам сказал — чувства у меня были к тебе прежнему. Не к нынешнему. А нынешний ты — что ты вообще за фрукт, чтобы меня это волновало? Вещи забирай, и никто не станет принуждать тебя встречаться с «незнакомкой». Но запомни, Инь Фэн, мои сегодняшние слова: я никогда не умоляю мужчин и не потерплю предательства с их стороны. Сегодня ты уходишь — и больше никогда не переступай порог моего дома. Я буду считать, что тот человек никогда не приходил.

С этими словами она развернулась и ушла.

Инь Фэн остался на месте, выражение его лица стало растерянным. По совести говоря, яростные, холодные и гордые слова женщины вызвали в его душе лёгкое раздражение. Но, глядя на её уходящую фигуру, фраза «Я буду считать, что тот человек никогда не приходил» прозвучала особенно отчётливо, продолжая звучать в его ушах. Почему-то вновь возникло то гнетущее, томительное чувство. Холодным взглядом он проводил её до входа в жилой комплекс, затем тоже отвернулся, сделал знак водителю, ждавшему в машине у обочины, и с непроницаемым лицом сел в салон.

**Глава 139**

В особняке уже всё было прибрано и приведено в порядок. Собственно, Чэнь Фэн и раньше регулярно нанимал людей для уборки, просто после того, как хозяин и слуги покинули его, главное здание долгое время пустовало и ему недоставало некоего ощущения обжитого пространства. Но сегодня, когда Инь Фэн выписался из больницы и вернулся домой, в саду горели все фонари, особняк был залит светом, что создавало атмосферу оживления и уюта.

Инь Фэн шёл по садовой дорожке к главному зданию. Водитель, припарковав машину, следовал за ним. Всю дорогу он молчал, но, дойдя до крыльца, неожиданно спросил:

— Туя*, правда, что раньше я всё время крутился вокруг той женщины, умоляя её полюбить меня?

Водитель по прозвищу Туя опустил голову:

— Ага.

Инь Фэн почувствовал лёгкую головную боль:

— Чем же она такая особенная? Даже если мой психологический возраст был десятилетним, как могло дойти до такого?

Туя тихо сказал:

— Она очень хорошая.

Инь Фэн взглянул на него:

— Ты всегда был мягкосердечным.

Туя усмехнулся:

— Это другое. Раньше она хорошо к тебе относилась, искреннее любой другой женщины, оберегала тебя, так что нам даже не приходилось вмешиваться.

Инь Фэн в конце концов умолк.

Когда они вошли в гостиную на первом этаже, там оказались Чэнь Фэн, художник, повар, садовник и старик. Увидев, что Инь Фэн вернулся, они все встали. Инь Фэн взмахом руки остановил их:

— Сидите.

Все снова уселись. Художник, самый молодой и подвижный, подскочил, чтобы заварить и подать чай.

Инь Фэн сидел в центре, глядя на их глаза, полные заботы и радости, улыбнулся и сказал:

— Со мной всё в порядке. Всё это время вы волновались обо мне.

Все заулыбались.

Старик всё так же выглядел съёжившимся, словно только что вышел из тюрьмы. Он втянул голову в плечи, потер руки и сказал:

— Учитель Инь, а правда, что ты совсем не помнишь, что было в это время?

Инь Фэн пренебрежительно хмыкнул:

— Ага.

Садовник с заострёнными чертами лица и мрачным выражением сказал:

— Лао Цзю, что это ты спрашиваешь? Не вспомнил — значит не вспомнил, к чему беспокоить учителя Иня?

Старик по кличке лао Цзю лишь хитро усмехнулся и замолчал.

Но Инь Фэн сказал:

— Зато я слышал, что всё это время, пока я путался с… той полицейской, вы жили привольно, вам не нужно было подчиняться моим правилам и помнить о том, что я вам раньше говорил.

Все снова начали смущённо хихикать.

Чэнь Фэн поправил очки:

— Я всё время находился рядом с вами, был очень занят. Мне некогда было заниматься чем-то ещё. — Произнеся это, он поднял глаза с хитринкой и посмотрел на остальных.

Вторым заговорил повар. Он был с Инь Фэном не так долго, всего три года. Ему чуть больше сорока, по возрасту — средний среди всех. Но внешность у него была можно сказать статной: не толстый и не худой, телосложение пропорциональное. Впрочем, возможно, из-за того, что он круглый год хорошо питался, готовя еду, цвет его лица был прекрасным, лоснящимся, как у многих поваров. С первого взгляда — воплощение приземлённой, обыденной жизни.

— Я заботился о вашем трёхразовом питании. Как вы думаете, я подчинялся правилам или нет?

Инь Фэн усмехнулся, затем снова заговорил:

— А остальные? В это время… — Он сделал паузу, и выражение его лица стало холоднее: — Был ли кто-то, кто не сдержался и совершил то, чего не следовало? Если бы вас поймала полиция, я бы больше не стал вам помогать.

Все замолчали.

Взгляд Инь Фэна скользнул по каждому из них. Он изучил их выражения, и его сердце немного успокоилось.

Он снова сказал:

— Хорошо. Раз никто не причинил вреда другим, то, может, причинили вред себе?

Компания снова хранила молчание. Лао Цзю первым, потирая руки, усмехнулся:

— Нет, учитель Инь, я — нет. Сейчас, следуя за тобой, моя жизнь стала спокойной. К тому же, лао Цзю раньше вредил только другим, а не себе.

Инь Фэн усмехнулся уголком рта — это была правда. До тюрьмы лао Цзю был, пожалуй, самым безжалостным и жестоким среди них. Однако, если бы в своё время не убили его восьмилетнюю дочь, его единственного родного человека, он бы не стал рубить преступника в капусту. Попав в тюрьму, он подвергся издевательствам со стороны тюремных авторитетов, и однажды ночью отрезал одному из них половину уха, затем изрубил на куски и заставил съесть, уничтожив таким образом улики. С тех пор он ничего не боялся на этом свете и жил в полном спокойствии.

Инь Фэн когда-то брал у него интервью и даже организовал публикацию с психологическим анализом его поступка, благодаря чему лао Цзю получил понимание большинства и даже досрочное освобождение. Позже Инь Фэн поговорил с ним несколько раз, и тот снова обрёл душевный покой и начал чувствовать вкус к жизни. После освобождения старику, одинокому и с судимостью, оказалось некуда идти, и Инь Фэн приютил его. С тех пор он всем сердцем и душой служил в особняке, работая разнорабочим, целыми днями только улыбаясь и посмеиваясь.

…

В этот момент Инь Фэн заметил, что кто-то из присутствующих украдкой опустил голову.

Он произнёс:

— Сяо Янь.

Сяо Янь был тем самым художником. Он молчал, опустив голову. Его правая рука легонько коснулась левого запястья, и тут же опустилась. Сидевший рядом повар схватил его за руку, рукав соскользнул, обнажив более десяти плотных рубцов, поверх которых добавились два свежих шрама.

В гостиной воцарилась тишина. Сяо Янь низко склонил голову, обнажив тонкую белую шею.

Бывший пациент с тяжелой формой депрессии, гениальный художник. Его родители несколько лет назад погибли при загадочных обстоятельствах, и всё это время полиция подозревала сяо Яня, но доказательств не было. Даже оказавшись у Инь Фэна, он однажды пытался совершить самосожжение, но его вовремя остановили.

Инь Фэн сказал:

— Хватит. Тело и ты — единое целое. Твои эмоции, боль, радость — оно всё чувствует. К чему снова причинять ему вред? Это всего лишь проявление трусости. Больше так не делай.

Сяо Янь, будучи воспитанным юношей, покраснел и кивнул.

Тут повар спросил:

— Учитель Инь, вы и дальше собираетесь встречаться с той женщиной-полицейской?

Едва он задал вопрос, все уставились на Инь Фэна, и в их взглядах читалось откровенное подшучивание. Садовник подхватил:

— Если уж правда она так нравится, сегодня же ночью я могу доставить её на твою кровать, прямо как в прошлый раз с Шу Сюэ.

Инь Фэн тоже слышал от Чэнь Фэна о случае с Шу Сюэ. Собственно, он даже не мог припомнить ту женщину, которая всё время за ним таскалась. Затем он вспомнил, как Чэнь Фэн рассказывал, что Юй Минсюй просто подняла Шу Сюэ и вышвырнула её за дверь. Почему-то уголок его рта дрогнул в усмешке.

Он спокойно ответил:

— Не безобразничайте. Только что говорили о том, чтобы вы вели себя подобающе. Та женщина… была всего лишь развлечением в период моего слабоумия. Впредь не стоит больше об этом говорить. Мы следуем разными путями. Я не собираюсь связывать свою жизнь с полицейской.

———

С возвращением Инь Фэна жизнь окружавших его людей, казалось, тоже вернулась в привычную колею. Они и раньше жили вместе с ним в особняке. Когда стемнело, все разошлись. С сегодняшнего дня они снова могли мирно и обыденно оставаться рядом с ним.

Чэнь Фэн тоже вернулся в свою комнату. Инь Фэн поднялся в главную спальню, принял душ и вышел, одетый лишь в нижнее бельё и закутавшись в полотенце. Он стоял перед зеркалом, вытирая волосы и разглядывая свой нынешний облик — казалось, он даже поправился немного по сравнению с прошлым.

Затем он уставился в свои собственные глаза, в глубине которых, казалось, невозможно было что-либо разглядеть.

Спустя мгновение, не выражая никаких эмоций, он подошёл к кровати, сбросил полотенце и повалился на постель.

Когда он осознал происходящее, то понял, что обнял одеяло, поджав руки и ноги, словно лягушка, и даже тёрся щекой о ткань, словно ища тепло.

… Что же он, чёрт возьми, делает?

На мгновение он замер, затем отшвырнул одеяло, лёг, как раньше, на бок, вытянувшись прямо, положил голову на руку, закрыл глаза и заснул.

* 涂鸦 (túyā) — прозвище шофёра, буквально «граффити».

**Глава 140**

Под лучами ласкового зимнего солнца Юй Минсюй стояла у входа в интернет-кафе.

Даже в рабочий день здесь было немало подростков и молодёжи, развлекающихся за компьютерами. Через тёмное стекло казалось, будто они отрезаны от внешнего мира.

Это было то самое место, куда Юй Минсюй впервые привела Инь Фэна и нашла Ли Бижаня.

То самое место, где Ли Бижань и Лю Жоюй встретились, познакомились, прониклись доверием друг к другу и начали свой обмен убийствами.

Где начинается история — там и следует искать скрытую правду. Юй Минсюй вошла внутрь.

Она не была здесь несколько месяцев, но, казалось, ничего не изменилось. Проходя между рядами компьютеров, взгляд Юй Минсюй невольно скользнул к самому дальнему углу, к тому месту, где когда-то лежал на диване Ли Бижань. Сейчас дивана там уже не было.

— На что смотришь! Тебе нельзя играть в игры!

— Ой…

Мягкий, обиженный голос того человека словно всё ещё звучал в ушах. Юй Минсюй с каменным лицом подошла к стойке администратора. За ней сидел молодой парень, выглядевший довольно апатично.

Юй Минсюй облокотилась на стойку и с улыбкой спросила:

— Красавчик, а где ваш хозяин?

Парень, увидев, что к нему обращается симпатичная девушка, сразу смягчил тон:

— Его нет. Вам что-то нужно?

Юй Минсюй сказала:

— А, босс Сян — мой земляк, на днях оказал мне небольшую услугу. Я только что вернулась из поездки, хотела угостить его ужином.

Парень спросил:

— У вас нет его номера телефона?

У Юй Минсюй, естественно, был его номер, всё было зарегистрировано во время расследования, но не моргнув глазом, она ответила:

— Звонила, но не дозвонилась. — Она не боялась, что парень позвонит Сян Жуну, и если бы он даже так и сделал, Сян Жун бы вспомнил, кто она. Сегодня она пришла сюда просто для предварительной разведки.

Парень ответил:

— А, тогда я не знаю. Хозяин иногда бывает занят, телефон может не отвечать. Мы тоже не всегда можем с ним связаться.

Юй Минсюй усмехнулась:

— Да?

Парень добавил:

— Хозяин уехал в другой город, сказал, что у него дома какие-то дела. Попробуйте позвонить ему позже. Или оставьте мне своё имя и контакты, как будет возможность, я ему передам.

Юй Минсюй лениво ответила:

— Да не стоит. Если уж кого-то звать на ужин, надо проявлять инициативу самой. Я как-нибудь в другой раз зайду.

Выйдя из интернет-кафе, в её сознании промелькнули те самые протоколы допросов, которые она читала в материалах дела за последние дни.

Первый раз, когда они с Инь Фэном пришли в кафе допрашивать Сян Жуна, он сказал: «Этот парень часто бывает в нашем кафе, вчера ещё сидел за компьютером с другом».

Во второй раз, когда Сюй Мэншань пришёл сюда и потребовал у Сян Жуна предоставить записи с камер наблюдения за несколько дней, Сян Жун сам заявил: «Только что тут кто-то тоже приходил, требовал записи, но я не дал. Какой-то паренёк, то ли Лю, то ли Чэнь. Он часто вместе с Ли Бижанем сюда ходит. Ушёл буквально перед вами».

Тогда это не показалось чем-то особенным, но теперь, в сочетании со словами Гу Тяньчэна и прошлыми рассуждениями Инь Фэна о «крёстном отце», слова Сян Жуна стали казаться подозрительными. Обычно, когда приходит полиция, такие владельцы интернет-кафе предпочитают не говорить лишнего. Но он дважды сам упомянул «друга» Ли Бижаня, что невольно заставляло задуматься: не знает ли он чего-то большего, и не пытается ли намеренно направить или намекнуть полиции?

Ведь именно в этом интернет-кафе Инь Фэн обнаружил совпадение в перемещениях Ли Бижаня и Лю Жоюя, что привело к раскрытию обмена убийствами.

А Сюй Мэншань, изучая материалы дела, обнаружил ещё одну ранее упущенную деталь.

Одним из факторов, позволивших Ли Бижаню и Лю Жоюю заключить союз, было то, что они родом из одного места — деревни Таолин в уезде Чэньси. Возможно, в детстве они даже вместе играли.

Сюй Мэншань тоже был не лыком шит, и ему в голову пришла идея проверить происхождение Сян Жуна. Оказалось, что он родом из той же деревни, и, хотя он уже много лет работал в городе, вплоть до восьми лет назад его семья всё ещё жила там. И лишь потом они переехали в Сянчэн.

Это уже было интересно.

Не возникла ли связь между этими тремя людьми гораздо раньше, чем в интернет-кафе?

Но пока не найдено более явных улик, Юй Минсюй не собиралась сломя голову бежать к Ли Бижаню и Лю Жоюю. Во-первых, ранее оба подростка не проронили ни слова об этом, и новый допрос вряд ли будет эффективен; во-вторых, Юй Минсюй по какой-то причине чувствовала, что в этот раз нужно действовать особенно осторожно, чтобы не спугнуть змею в траве.

Едва она вышла из интернет-кафе, как ей позвонил Сюй Мэншань.

— Я уже в деревне Таолин, — сказал он. — Дом семьи Сян всё ещё стоит, но похоже, давно заброшен. Сейчас пойду осмотрюсь.

Юй Минсюй ответила:

— Будь осторожен. Возможно, он вернулся в Таолин.

— Понял.

— Я поеду к его дому в Сянчэне, — посмотрю, смогу ли найти ещё что-нибудь. Вечером встретимся.

— Если лао Дин спросит, прикрой меня, — попросил Сюй Мэншань.

Юй Минсюй ответила:

— Знаю.

Говорили, что руководство собирается вновь проверить линию, связанную с Гу Тяньчэном, но никаких действий пока не последовало, и задач им не ставили. В конце концов, это уже раскрытые дела, и лишь на основе нескольких слов Гу Тяньчэна начать масштабное повторное расследование довольно сложно. Юй Минсюй предполагала, что руководство сосредоточило больше усилий на поимке самого Гу Тяньчэна. Это можно понять. Но как они сами могли сидеть сложа руки? Два таких крутых следователя, узнав, что за раскрытыми ими делами скрывается нечто зловещее, чувствовали себя так, будто изнутри сотня когтей царапает сердце. Им лишь хотелось докопаться до истины.

Тем более, что Юй Минсюй, появляясь в участке, явно была в подавленном настроении. До Дин Сюнвэя тоже дошли слухи о том, что Инь Фэн поправился и вернулся домой. Коллеги также видели, что везде следовавший за ней знаменитый писатель внезапно исчез, и в основном догадывались, что между ними что-то произошло. Последнее время других дел не было, и если Юй Минсюй хотела выместить всю энергию на это дело, Сюй Мэншань, как братан, естественно, без лишних слов пошёл за ней. Даже Дин Сюнвэй смотрел на это сквозь пальцы. По его мнению, его подчинённые и так были стаей молодых тигрят, у которых энергии через край. Приуныли из-за несчастной любви? Так пусть уж лучше идут расследовать дело и работают до изнеможения — от этого хотя бы будет толк.

———

Дом Сян Жуна находился в тихом жилом комплексе на окраине Сянчэна. Поскольку это был новый район, в комплексе почти никого не было: процент заселения был довольно низким.

Юй Минсюй постояла снаружи, немного подумала и решила пойти на разведку.

Сян Жун жил на первом этаже. Это был очень простой дом с небольшим садиком у входа, шторы плотно задернуты.

Юй Минсюй знала, что Сян Жун много лет назад развёлся с женой, а его сын несколько лет назад утонул в результате несчастного случая, и теперь он жил один. Раз он уехал в другой город, дома, естественно, никого не было. Поэтому она не стала церемониться, огляделась по сторонам — никого, камер наблюдения тоже не было, — и перелезла через забор в садик.

Если следователь берётся за воровские дела, то делает это с лёгкостью. Одного взгляда было достаточно, чтобы заметить, что на кухне было открыто вентиляционное окно, достаточно большое, чтобы сквозь него можно было залезть. За пару мгновений она взобралась на стену и начала пролезать внутрь.

В голове автоматически мелькнула мысль: если бы Инь Фэн был здесь, ей бы не пришлось так стараться. Он бы за пару движений открыл дверь, и они бы вошли внутрь как ни в чём не бывало.

Юй Минсюй на мгновение замедлилась — какого чёрта она снова вспомнила этого мерзавца?

Ничего, что не умеет открывать замки! Она всё равно проберётся внутрь!

**Глава 141**

Юй Минсюй легко пролезла в окно, и только собиралась спрыгнуть вниз, как вдруг замерла.

Через дверь кухни она увидела, что в гостиной промелькнула чья-то тень.

По телу Юй Минсюй пробежал холодок, а в голове молниеносно пронеслись варианты: Сян Жун? Нет, на его парковочном месте машины не было, и к тому же, если бы хозяин был дома, услышав шум, он бы пошёл проверять, а не бросился прочь.

Кто тогда?

Кто ещё пробрался в дом Сян Жуна на разведку?

Юй Минсюй спрыгнула с окна и бросилась в погоню. Тот тоже перестал прятаться, распахнул дверь и рванул прочь, оставив Юй Минсюй лишь лицезреть высокий худой силуэт — похоже, это был молодой парень.

Юй Минсюй усмехнулась и погналась за ним.

На незнакомце была чёрная толстовка и спортивные штаны, и двигался он на удивление легко и быстро, — за несколько мгновений выскочил из подъезда. Но Юй Минсюй оказалась проворнее. Она буквально летела, и ловкость тела мастера дзюдо нельзя было недооценивать. Парень только достиг клумбы у дома, как Юй Минсюй перелетела через неё, рванула его за собой и повалила на землю.

Парень перекатился, пытаясь подняться и снова бежать, — его длинные ноги были невероятно проворны. Он ещё и резко отвернулся в сторону, словно боясь, что Юй Минсюй разглядит его лицо. У неё внутри словно что-то сжалось, и она крикнула:

— Лежать!

Парень вздрогнул, как вдруг его ноги сзади кто-то схватил, он потерял равновесие, затем по спине ему нанесли тяжёлый удар, и он рухнул на землю. Юй Минсюй навалилась сверху, скрутила его руки за спиной, приподняла его голову, взглянула и остолбенела.

Она вызвала подкрепление по телефону, затем сначала заковала задержанного в служебной машине, а потом вернулась в дом Сян Жуна для осмотра. С первого взгляда было видно, что несколько ящиков были открыты, в шкафах тоже были следы обыска. То есть тот парень тоже что-то искал. Юй Минсюй быстро обыскала весь дом, но не обнаружила никаких следов связи Сян Жуна с тайной организацией. Тогда она привела дом в прежний вид и ускользнула.

Но в этой вылазке она поймала того парня, и пока неизвестно, можно ли это считать результатом…

Полицейский участок.

Юй Минсюй не стала вести его в допросную, а нашла пустую маленькую переговорную и посадила его там.

Она налила два стакана кофе, один себе, другой — ему. Когда она вошла, то увидела, что он сидит, опустив голову, обнажая участок белой шеи. Ноги были плотно сжаты, закованные в наручники руки тоже сжаты в кулаки, лицо красное, на лбу капельки пота, — он был невероятно напряжён.

Ещё по дороге в участок Юй Минсюй разглядывала его: на нём были полуизношенные кроссовки, подошва снаружи стёрта сильнее, чем внутри, и в передней части стопы проседала сильнее задней, что характерно для профессионального вора. К тому же, в процессе погони его движения и стиль бега выдавали в нём опытного преступника.

То есть этот художник, подчинённый Инь Фэна, оказался опытным и закоренелым вором?

Юй Минсюй поставила перед ним кофе:

— Пей.

Сяо Янь не двигался и не издавал ни звука. Всё его тело оставалось напряжённым.

Юй Минсюй села напротив него, закинула ногу на ногу, и вдруг в её голове будто щёлкнуло, и она всё поняла:

— Навыки взлома замков Инь Фэна — он учился у тебя? Он очень искусен, но явно не так профессионален, как ты.

При упоминании Инь Фэна парень, казалось, немного расслабился. Он чуть приподнял голову, быстро взглянул на неё и отвёл взгляд, сказав:

— Да. Учитель сказал, что это довольно интересно, и научился у меня паре приёмов.

Юй Минсюй усмехнулась.

Раньше, потому что он был человеком Инь Фэна и выглядел как очень «культурный» художник, она даже не думала его проверять. Только исходя из его навыков, какой дом ему недоступен? На его счету, возможно, немало дел. Но подсознательно, раз уж он человек Инь Фэна, Юй Минсюй считала, что с ним не должно быть проблем. Иначе зачем бы Инь Фэн его держал рядом с собой?

Стоп, разве люди Инь Фэна не могут быть с проблемами? Их нужно проверять пуще прежнего!

В душе вспыхнула ярость, но внешне она оставалась невозмутимой и спросила:

— Почему ты был там сегодня?

Сяо Янь опустил голову.

— Ты знаешь, что это за место?

Он снова промолчал.

— Кто тебя послал? Инь Фэн? Какова его цель?

Даже шея Сяо Яня покраснела, и Юй Минсюй внутренне сделала вывод: он выглядел очень напуганным полицией и допросом.

— А разве госпожа Юй сегодня… — тихо проговорил он, — не была там? Похоже, тоже пробралась тайком.

Юй Минсюй:

— …

В душе вскипела ярость, на лице выступил румянец. Чёрт, этот парень и впрямь пошёл за своим хозяином — с виду простой и честный, а в душе хитрый и изворотливый!

— Это я тебя спрашиваю, — спокойно сказала она. — Полиция ведёт расследование. Разве я должна тебе отчитываться? Будешь говорить или нет? Посмотрим, кто придёт тебя вытащить, — хотя я из без того знаю, кто за этим стоит.

Однако сяо Янь твердо решил оставаться немым как рыба. Он опустил голову, допил кофе и продолжал молчать с красным лицом.

Юй Минсюй оставила его, перестав обращать на него внимание.

Как и ожидалось, вскоре появился тот, кто пришёл его вытащить.

Юй Минсюй по-прежнему сидела с сяо Янем в переговорной, изучая материалы дела. Коллега привёл к ним человека.

Чэнь Фэн был как всегда элегантно одет и выглядел интеллигентно. Он улыбнулся и сказал:

— Госпожа Юй, мне действительно очень жаль. Я пришёл забрать нашего человека.

Юй Минсюй даже не подняла головы, не удостоив его вниманием. Сидевший рядом сяо Янь уставился на Чэнь Фэна с выражением стыда и благодарности на лице.

Чэнь Фэн подмигнул ему, давая знак сохранять спокойствие, и, видя, что Юй Минсюй не собирается с ним церемониться, подошёл к столу и тихо сказал:

— Учитель Инь пересмотрел дело об обмене убийствами среди подростков и решил, что с Сян Жуном не всё чисто, поэтому послал сяо Яня разведать обстановку. Ведь видите, что полиция бездействует, но, раз дело касается учителя Иня, мы не можем просто сидеть сложа руки, верно? Не думали, что доставим вам хлопоты. Приношу свои извинения. Я заберу его обратно.

В ответ Юй Минсюй, не поднимая головы, спокойно произнесла:

— Ты его не заберёшь.

Чэнь Фэн замер, всё понял, внутренне вздохнул, а затем, не пытаясь спорить, кивнул и сказал:

— Я попрошу его приехать. — Развернулся и ушёл.

**Глава 142**

Когда Инь Фэн вошёл в отделение полиции, его лицо было холодным, как лёд. Но не успел он пройти и нескольких шагов, как кто-то окликнул его:

— Учитель Инь, вы пришли?

Он взглянул на человека — это был здоровенный верзила-полицейский — и тихо ответил:

— Ага.

— Сяо Инь пришёл, — на этот раз это была уборщица; её лицо расцвело в улыбке, словно цветок. — Ай-я, сяо Инь, почему ты сегодня так одет? Совсем не выглядишь жизнерадостным. Пришёл к сестрёнке Юй? Не видела тебя несколько дней. Вы что, поссорились?

Многочисленные вопросы заставили Инь Фэна слегка нахмуриться. Ничего не ответив, он лишь кивнул и продолжил путь.

Пройдя дальше, он столкнулся лицом к лицу с Дин Сюнвэем. Инь Фэн, естественно, не узнал его, но почувствовал, что лицо знакомое, и потому взглянул на него ещё раз. Дин Сюнвэй был прожжённым малым, но, видя, что перед ним человек, полностью изменившийся, ставший холодным и сдержанным, с взглядом, больше не похожим на прилипчивого кролика, — даже он не смог скрыть удивления.

Но Дин Сюнвэй, вероятно, уже знал, что этот человек, «придя в себя», бросил Юй Минсюй. Капитан Дин был тем, кто всегда защищал своих, и ему никогда не нравились такие белокожие и интеллигентные мужчины, как Инь Фэн. Но на его лице не дрогнул и мускул, он лишь улыбнулся и сказал:

— Пришёл? По какому делу?

Инь Фэн не мог обсуждать с ним свои дела: история с незаконным проникновением сяо Яня в жилище была не для его ушей. Он лишь невозмутимо кивнул и ответил:

— Я пришёл к Юй Минсюй.

Дин Сюнвэй:

— Да? Разве вы не расстались? Тогда зачем тебе её искать?

Инь Фэн запнулся на миг и спокойно ответил:

— Это она сама попросила меня прийти.

Дин Сюнвэй взглянул на него и ушёл.

Всего лишь один взгляд, но он вызвал у Инь Фэна лёгкое раздражение. Он потер нос и уже собирался идти дальше, как вдруг в его голове резко кольнуло. Он остановился, упёрся одной рукой в стену, а другой схватился за голову. После того как он очнулся, вероятно, ещё не полностью оправившись, такие резкие боли возникали время от времени.

Стоя неподвижно, с выступившим на лбу холодным потом, он ждал, когда приступ боли пройдёт.

И вот, без всякого предупреждения, в его сознании чётко возникла картина.

Он увидел себя сидящим на стуле, на нём была та нелепая зелёная футболка с Астробоем, а также зелёные штаны и белые кеды, какие носят подростки. Выражение лица было жалким, но это было его собственное лицо.

Он сидел на том стуле, поджав ноги, и протягивал вперёд обе руки.

Напротив стояла Юй Минсюй. На её лице не было никаких эмоций, но в глазах читалась лёгкая улыбка и капля нежности.

— Опусти руки. Я не собираюсь тебя обнимать.

Он увидел, как сам, смущённо опустив руки, чуть ли не свесил голову, будучи в полном отчаянии.

…

Инь Фэн почувствовал, как дёрнулся нерв на виске, и одновременно из глубины души поднялось давно забытое чувство тоски и сладости. Щемящее, вызывающее смятение в сердце. Как будто… он переживал те же чувства, что и человек из того видения.

Даже будучи специалистом в области психологии, он не мог точно сказать, что означало такое внезапное воспоминание. Неужели он в прошлом так сильно жаждал того человека? Или же это проделки остаточных воспоминаний, естественное затухание памяти? Он собрался с мыслями, заметив, что головная боль уже прошла, и продолжил двигаться в направлении её кабинета.

Пройдя несколько шагов, он снова замер, глядя себе под ноги.

Казалось, не нужно было никого спрашивать дорогу — его тело помнило всё так ясно.

———

Юй Минсюй не ожидала, что этот подчинённый Инь Фэна, хоть и трусливый, и боящийся полиции, окажется таким простодушным. Она оставила его на некоторое время без внимания — и вдруг услышала храп.

Юй Минсюй подняла голову и увидела, что художник откинулся на стуле, его прежде опущенная голова теперь была запрокинута и опиралась о стену сзади. Он издавал тихий храп, словно зверёк, который уснул, оказавшись в западне. Она посмотрела на него и в конце концов взяла свою куртку, висевшую на стуле, и накинула её на художника.

Подойдя к стеклянной стене переговорной, Инь Фэн увидел именно эту сцену. Та женщина-полицейская с невозмутимым лицом накинула свою форменную куртку на сяо Яня, закоренелого вора, когда-то подозревавшегося в убийстве отца и матери. Она, казалось, почувствовала лёгкую усталость, так и оставшись стоять у стола в переговорной, достала сигарету и закурила. Алые пухлые губы нежно обхватили сигарету, тонкие длинные пальцы временами опускались, она медленно курила.

Хотя Инь Фэн не любил, когда женщины курят, он видел немало таких. Среди них были и деловые женщины-лидеры, и соблазнительные красотки, играющие роли. Все они вызывали у него отвращение. Но эта женщина была другой. Вся она была воплощением почти мужской собранности и брутальности, что проявлялось даже в таком простом движении, как закуривание сигареты. Но при этом она была ослепительно красива, и от неё исходил необъяснимый шарм. Не наигранный, а заставляющий чувствовать, что такова её природа. Она была именно таким спокойным и холодным по натуре человеком.

Инь Фэн смотрел на неё несколько мгновений, прежде чем легонько постучать по стеклу.

Юй Минсюй обернулась, увидела, что это он, и на её лице не появилось никаких эмоций. Она продолжила смотреть в окно и курить с безразличным видом.

Инь Фэн вошёл внутрь, не будя сяо Яня. Они стояли на расстоянии двух метров друг от друга, когда он сказал:

— Я пришёл забрать своего человека.

Юй Минсюй по-прежнему не смотрела на него. Она повернулась и села, достала протокол допроса и ручку:

— Садитесь.

Инь Фэн снял пальто, под ним была лишь чёрная рубашка, отлично скроенная, облегающая, подчёркивающая линии мужского тела. Затем он упёрся одной рукой в стол и посмотрел на неё.

Юй Минсюй лениво спросила:

— Фамилия и имя?

Инь Фэн на мгновение замер, затем ответил:

— Инь Фэн.

— Возраст?

— Тридцать.

— Пол?

Инь Фэн в конце концов усмехнулся, отводя взгляд, и не ответил.

— Пол? — Юй Минсюй усилила интонацию.

Инь Фэн поднял на неё взгляд:

— Разве тебе не известно?

Эти слова сорвались с его языка почти непроизвольно, и, едва произнеся их, Инь Фэн сам слегка опешил. Юй Минсюй тоже не ожидала, что на данном этапе он всё ещё способен на такие бесстыдные слова. Её лицо потемнело, но она не проронила ни звука.

В воздухе повисла странная тишина. И тогда Инь Фэн вдруг понял: он спал с ней.

Даже в тот период, когда он был без памяти, он всё равно переспал с этой женщиной.

А затем, очнувшись, просто бросил её.

Инь Фэн не мог объяснить, что чувствовал. Во-первых, он был удивлён, что, даже лишившись рассудка, сумел добиться такой непростой женщины; во-вторых, хотя он никогда ни к кому не привязывался, две его бывшие девушки расстались с ним по-хорошему, без взаимных претензий. Но с Юй Минсюй всё было явно иначе — это он был в долгу перед ней.

И для мужчины ощущения совершенно иные, если напротив сидит женщина, которая когда-то принадлежала ему.

— Мужской.

Видя, что он внезапно оставил развязность и ведёт себя относительно подобающе и сговорчиво, Юй Минсюй, не глядя на него, продолжила:

— Человек рядом сегодня днём проник в дом Сян Жуна. Это вы его послали?

Он ответил:

— Да.

— С какой целью?

— С той же, что и у тебя.

Ручка в руке Юй Минсюй замерла, и она усмехнулась без тени теплоты:

— Только я не понимаю, о чём вы.

Инь Фэн тоже не стал с ней препираться, пару раз постучал пальцами по столу и ответил:

— Я видел все материалы дела, связанные с Гу Тяньчэном. Раз он хочет облить меня грязью, да ещё и с учётом прошлых и новых обид, я исполню его желание и проведу расследование. Я — человек, который мстит за обиды, и должен схватить его собственными руками. И ещё… тех, кто за ним стоит.

Юй Минсюй смотрела на его холодное выражение лица и думала, что этот человек действительно стал совершенно не таким, как раньше. При первой встрече он плакал от страха перед Гу Тяньчэном; позже в горах, даже едва держась на ногах, он всё же поднял пистолет и на мгновение взял Гу Тянчэна под контроль — без раздумий, забыв о себе, рискуя жизнью.

А теперь он посылал своих подчинённых, действуя быстрее неё. Он холодно заявлял: «Я — человек, который мстит за обиды, и должен схватить его собственными руками».

Юй Минсюй украдкой вздохнула, собралась с мыслями и холодно сказала:

— Расследование — дело полиции, не вмешивайся. Забирай своего человека, и впредь я не хочу видеть вас рядом с подозреваемыми.

Инь Фэн откинулся на спинку стула, закинул ногу на ногу, переплёл пальцы и положил руки на колено. А Юй Минсюй, опустив взгляд, на мгновение увидела лишь смутные тени от этой последовательности движений.

Он сказал:

— Хочешь, я ещё раз позвоню начальнику Дуаню? Говорят, сейчас я официально закреплён в качестве консультанта за Юэшаньским отделением полиции, и именно ты тогда подала заявку, чтобы я был прикреплён к твоей группе.

Юй Минсюй усмехнулась и сказала:

— Ты и сам сказал — «тогда», но времена меняются. Теперь, когда учитель Инь полностью восстановился, может смело обращаться к начальнику управления, начальнику департамента и даже в Министерство общественной безопасности, пуская в ход все свои связи, и вмешиваться в дела как ему вздумается. К чему ютиться в этом маленьком отделении и возиться с такими мелкими оперативниками, как мы?

Почему-то, когда из её уст прозвучало «учитель Инь», Инь Фэн почувствовал, будто по ушам резанули. Он упёрся рукой о стол, наклонился вперёд, на мгновение заслонив собой свет над головой Юй Минсюй.

— Госпожа Юй, — сказал он, — судя по всему, наши с тобой мысли совпадают. Чем раньше раскроем дело, тем раньше всё закончится, и мне не придётся маячить у тебя перед глазами. Это дело касается меня лично, и я не могу полностью положиться на других. К тому же, если в конце концов дело раскроешь ты, разве не окажусь я снова в долгу перед тобой? Тогда мы с тобой… снова будем втянуты в отношения?

Последнюю фразу он произнёс вполголоса, с холодной и ленивой ноткой. Казалось, в его словах был намёк на чувства, но на самом деле они были совершенно бесстрастны. Юй Минсюй, услышав это, почувствовала прилив гнева и уже собиралась огрызнуться, как вдруг он совершенно спокойно добавил:

— То, что было в прошлом, моя вина. Но сейчас я действительно ничего не могу поделать.

Юй Минсюй замерла и подняла голову, встретившись с его взглядом.

Что это были за глаза? Такие спокойные, хладнокровные, даже с оттенком лёгкого сожаления, но без капли той искренней нежности, которая была ей так знакома.

«А Сюй, я люблю только тебя, обожаю тебя, я готов умереть за тебя — лишь бы ты любила меня».

«Но сейчас я действительно ничего не могу поделать».

Сердце Юй Минсюй пронзила острая, как от ножа, боль, и внезапно её гнев улетучился. Она подумала: «Чего я вообще сержусь? На что я всё ещё втайне надеюсь?» Она ведь любила Юй Инцзюня, и какое отношение к этому имел этот рациональный, зрелый, даже с налётом порочности мужчина перед ней?

Она отбросила ручку, очень медленно и тихо выдохнула и ледяным тоном произнесла:

— Можешь забрать своего человека. Если хочешь участвовать в расследовании — участвуй. Будем работать каждый сам по себе, не нужно обмениваться информацией.

Инь Фэн посмотрел на неё и глухим голосом ответил:

— Хорошо.

Страница книги Когда я чувствую вину в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

1 - 35

1 - 36

1 - 37

1 - 38

1 - 39

1 - 40

1 - 41

1 - 42

1 - 43

1 - 44

1 - 45

1 - 46

1 - 47

1 - 48

1 - 49

1 - 50

1 - 51

1 - 52

1 - 53

1 - 54

1 - 55

1 - 56

1 - 57

1 - 58

1 - 59

1 - 60

1 - 61

1 - 62

1 - 63

1 - 64

1 - 65

1 - 66

1 - 67

1 - 68

1 - 69

1 - 70

1 - 71

1 - 72

1 - 73

1 - 74

1 - 75

1 - 76

1 - 77

1 - 78

1 - 79

1 - 80

1 - 81

1 - 82

1 - 83

1 - 84

1 - 85

1 - 86

1 - 87

1 - 88

1 - 89

1 - 90

1 - 91

1 - 92

1 - 93

1 - 94

1 - 95

1 - 96

1 - 97

1 - 98

1 - 99

1 - 100

1 - 101

1 - 102

1 - 103

1 - 104

1 - 105

1 - 106

1 - 107

1 - 108

1 - 109

1 - 110

1 - 111

1 - 112

1 - 113

1 - 114

1 - 115

1 - 116

1 - 117

1 - 118

1 - 119

1 - 120

1 - 121

1 - 122

1 - 123

1 - 124

1 - 125

1 - 126

1 - 127

1 - 128

1 - 129

1 - 130

1 - 131

1 - 132

1 - 133

1 - 134

1 - 135

1 - 136

1 - 137

1 - 138

1 - 139

1 - 140

1 - 141

1 - 142

О книге