Пролог

Несмотря на электропилу в руках, она застыла всем телом.

Сверкающий взгляд в темноте леса. Убийственная аура, словно пригвоздившая её к месту, сковала ноги.

Тот самый момент, когда она встретилась глазами с человеком, закапывающим кого-то заживо.

— ...

— ...

Мысль о том, что происходит нечто совершенно неправильное, завыла в голове подобно сирене.

«Убийца?..»

Слово, которое можно услышать разве что в вечерних новостях, тупо скользнуло по сознанию, но мурашки, высыпавшие по коже, ощущались до боли реально.

Как она, чьей единственной целью в жизни было жить тихо и безопасно, могла стать свидетельницей такой невероятной сцены?

«Ведь это был самый обычный день».

Она пришла на работу в больницу, просмотрела накопившиеся счета, осмотрела деревья после хирургического вмешательства, спорила по телефону с клиентом, который больше месяца не оплачивал лечение.

К тому же подниматься ночью тайком в горы и осматривать заброшенные деревья, словно бездомная, было давней привычкой Со И Ён.

Обычный день, ничего особенного.

Особенно эта гора — частная территория с явным владельцем. Но из-за полного отсутствия ухода ветви деревьев торчали во все стороны, как растрёпанные волосы призрака.

Как и деревья, растущие возле заброшенных домов, здешние растения страдали от недостатка питания, что беспокоило её.

— Спа... спаси меня!..

Человек, закопанный в землю, кричал искажённым голосом. Но его крик, заглушённый нагромождением земли, превратился лишь в слабую вибрацию.

Высокий, как шест, мужчина был одет в блестящий чёрный виниловый дождевик. Судя по его умелым движениям, когда он копал землю и сыпал её в яму, это явно был не первый его опыт.

— По... пожалуйста!.. Я всё расскажу, всё!..

Из-под холмика земли показалась рука. Отчаянные движения, царапающие землю, выглядели крайне тревожно.

Но в отличие от человека, охваченного паникой и барахтающегося, мужчина напевал медленную монотонную мелодию.

— Неправильно, здесь нужно просить о смерти.

Скука растягивалась, как тень.

— Хх!..

— Представление только начинается.

Мужчина, напевая, начал носком ботинка утрамбовывать пальцы жертвы. Затем принялся безжалостно топтать их, словно забивая гвозди.

— А-а-а!

Лицо его оставалось совершенно безразличным, но удары ногами были яростными, как у сумасшедшего. Искривлённые пальцы с хрустом переломались.

— Га-а-а!..

Крик, наполненный частицами земли, глухо доносился из-под земли.

— Не знаешь, что чем больше ты так делаешь, тем веселее мне становится?

— У!..

— Из-за таких тупых и живучих ублюдков, как ты, которые иногда попадаются, я не могу бросить это занятие.

Мужчина напоминал берёзу, которая, говорят, светится даже ночью. Такое же бледное и гладкое лицо. Но в нём не было ни следа живого человеческого румянца. Только жуткая холодность, как у того, кто смотрит на своё отражение в лезвии ножа.

— Укх... ккх!..

Когда земля задрожала и показалась макушка головы, мужчина начал давить на неё, словно тушил сигарету. Из-за капюшона дождевика, закрывавшего половину лица, было видно только его длинные, растянутые губы.

Когда сопротивление жертвы, пытавшейся выжить, начало ослабевать, И Ён могла думать только об одном.

«Это же место убийства!»

Сцена, разворачивающаяся перед глазами, была настолько нереальной... Во рту пересохло, а ладони вспотели.

Она спрятала телефон за спиной и начала набирать 112. Полагаясь только на интуицию, она нащупывала кнопки на экране.

В тот момент, когда всё её внимание было сосредоточено на кончиках пальцев.

Хрусть — под ногой сломалась ветка.

Возможно, совсем незначительный звук.

Но мужчина, которого не беспокоили громкие крики, внезапно прекратил копать, услышав звук, который легко мог затеряться в уханье совы.

— ...

А затем намеренно уронил лопату, словно случайно.

И Ён увидела этот растянувшийся, как ириска, момент. Её взгляд последовал за падающей лопатой, и одновременно перехватило дыхание.

— !..

Запах крови коснулся её ноздрей. Там лежал неподвижный окровавленный человек. При ближайшем рассмотрении одежда была тёмной, но рукава — белыми. Это означало, что изначально это была белая рубашка. Полностью пропитанная кровью.

— Чёрт, это ещё что такое.

Момент, когда она столкнулась с хищником, охотившимся в лесу, который она так любила.

— Может, не стоит убегать?

Это тихое бормотание тут же стало выстрелом, толкнувшим её в спину.

И Ён побежала, не оглядываясь. Земля была скользкой из-за ночного дождя. Увязающие в грязи ботинки мешали, но если бы она замешкалась хоть на миг, он мог бы схватить её за волосы. Сердце бешено колотилось, словно вот-вот выскочит из груди. Дыхание было таким тяжёлым, что во рту чувствовался привкус крови.

— Да, полицейский участок Хваян.

В этот момент из динамика раздался голос спасителя.

— А-алло?

— Да, говорите медленно, пожалуйста.

Слёзы хлынули потоком. Она начала сбивчиво говорить.

— Сейчас кто-то закапывает человека в землю!.. Приезжайте скорее! Он меня заметил!

— Как вас зовут?

Хорошо натренированный, механический голос был лишён всяких интонаций.

— Со И Ён! Я правда умру, офицер!

— Успокойтесь, пожалуйста. Где вы находитесь?

— Хух... хух... Здесь десятки деревьев Кэип-кальнаму! Виден Вяз с большой дырой в стволе, я только что прошла это место!

Она ответила, тяжело дыша, изо всех сил стараясь быть точной.

— Хаа...

Одновременно полицейский глубоко вздохнул.

— Так я не пойму. Рядом есть какие-нибудь здания?

И Ён осознала свою ошибку и собралась с мыслями.

— Больница деревьев Камунби! Это гора за ней!

— Выезжаем немедленно. Если это ложный вызов, вам придётся заплатить штраф.

— Быстрее!

Именно в тот момент, когда она только вышла на спуск, ведущий к выходу из леса.

— Кхх!..

Тонкая, как нить, проволока обвилась вокруг её шеи. От сильного натяжения, врезающегося в кожу, к горлу подступила тошнота. Она пыталась царапать шею, но проволока была настолько тонкой, что ногти не могли за неё зацепиться.

— Эй, ты это уронила.

Даже когда дыхание перехватило, волоски на теле встали дыбом. Больше всего пугало дыхание у самого уха.

Он насмешливо вложил ей в руку какой-то предмет. И тяжесть, которую она всё это время не замечала, идеально легла в ладонь. Пила, которая уже несколько лет была её верным инструментом.

В тот момент она, сама не зная откуда взяв силы, изо всех сил ударила мужчину.

Послышался звук чего-то разбивающегося, и она почувствовала тяжёлый удар. Она продолжала бить инструментом — бах, бах, снова и снова. И Ён, уже полностью охваченная страхом, не смела даже оглянуться. Электропила, включившаяся с опозданием, дрожала с оглушительным рёвом.

Это был её тайный пациент.

Первая встреча с человеком в вегетативном состоянии, который уже два года лежал без сознания.

— Это запор.

— Что?

Директор школы глупо разинул рот. На его лице, обращённом к стоящему перед ним врачу деревьев, смешались недоверие и недоумение.

— Что вы сейчас...

— Дерево не может нормально испражняться.

— ...

Директор снова застыл с ошарашенным выражением лица.

Ему хотелось одёрнуть эту молодую особу, сказать, что это полная чушь, но из-за учеников начальной школы, которые крутились поблизости с рюкзаками размером с панцирь черепахи, он лишь густо покраснел.

А ей хоть бы что.

И Ён продолжала поглаживать ствол дерева.

— Испражнение — это важно. Сами знаете, приятное опорожнение.

— Кхм...

Директор недовольно кашлянул. Но из-под ладони, прикрывавшей рот, проступала усмешка.

Какой же глупый врач.

Чтобы вылечить несколько деревьев, нужно потратить от нескольких десятков до нескольких тысяч. Зачем тратить эти деньги, если можно просто срубить деревья? Зачем упорно пытаться их спасти?

Поэтому директор связался не с крупной городской больницей, а с захудалой конторой, которой управляла молодая женщина, которую можно не воспринимать всерьёз.

Чтобы после лечения снова повредить дерево и возложить ответственность на этого нелепого врача деревьев.

— Это дерево — символ нашей школы. Зелёный символ наших детей. Пожалуйста, вылечите его.

Директор умоляюще опустил брови домиком.

Естественно, он планировал не только вернуть деньги за лечение, но и получить компенсацию от этой женщины. Дерево всё равно придётся срубить. Разве не должно оно хоть так принести пользу людям?

— Доверьтесь мне.

И тут последовал довольно уверенный ответ.

— Процесс лечения не сложный. Проще говоря, дерево съело пищу, но не может испражниться, поэтому у него запор. Оно даже не может нормально пустить корни.

И Ён оглядела школьный двор, слегка нахмурив свои изящные глаза.

— Когда испражнение затруднено, деревья начинают сохнуть с верхушки, и большинство деревьев здесь именно такие.

— А как же лечение...

Директор, скрывая своё недовольство, украдкой оглядел И Ён.

Потрёпанные рабочие штаны, чёрная грязь под ногтями, исходящий от неё резкий запах удобрений.

Эта неряшливость напрочь перечёркивала её чистый, прозрачный цвет лица, который бросался в глаза. Особенно безжизненными выглядели её волосы, собранные в хвост до шеи — они свисали как увядшая морская капуста.

«Боже, как молодая женщина может выглядеть так непривлекательно. Прямо передо мной ещё одно умирающее старое дерево».

К тому же, её глаза, мягкие, когда она смотрела на деревья, становились совершенно сухими, когда она обращалась к людям. В сочетании с худощавым телом это делало её ещё более безжизненной.

— Господин директор.

— Да, да.

Директор, заранее предчувствуя неприятности, ответил с чрезмерной вежливостью.

— Всю почву здесь нужно заменить на маса-то.

— Так много?

— Это и есть причина. Из-за почвы плохой дренаж. Но...

Внезапно её взгляд стал острым.

— Вы сэкономили на деньгах?

И Ён с загадочным выражением лица начала медленно ходить вокруг директора.

— Что вы здесь закопали?

— Простите?..

— Я слышала, что недавно школу расширяли.

— ...

— Плитка?

Плечи директора нервно дёрнулись.

— Остатки цемента?

— ...

— Возможно, мешки из-под цемента.

— Кхм!..

— Или всё вместе?

Директор вытер пот со лба и отвёл взгляд.

Как, чёрт возьми, она узнала?

Он закопал ненужные материалы в землю, чтобы сэкономить на расходах по утилизации отходов. И об этом никто не должен был знать. А эта неряшливая женщина-врач деревьев сразу же ткнула его носом.

— Такие вещи при контакте с водой твердеют как камень. Когда они смешиваются с почвой, растения не могут расти. И тогда развивается корневая гниль.

— ...

— В любом случае, всё обнаружится, когда мы начнём копать, так что я пришлю вам смету сегодня же.

И Ён вытерла пот платком с цветочным узором, повязанным на шее, и простодушно улыбнулась. Однако её холодный взгляд остался неподвижным.

— Конечно, сначала я подам жалобу в мэрию.

— !..

Только теперь директор поспешно приблизился с подобострастным выражением лица.

— П-послушайте. Пожалуйста, выслушайте меня...

— Вы радовались, что сэкономили деньги?

— ...

— Теперь придётся выложить в несколько раз больше. Как я уже говорила, испражнение очень важно как для людей, так и для растений.

И Ён с удовлетворением повернулась, чтобы уйти.

В тот же миг она почти физически ощутила на своей спине ворчание своей единственной сотрудницы.

Вздохнув, И Ён остановилась и снова неуклюже подошла к директору. Хотя с общением у неё были настоящие проблемы, она соглашалась, что продвижение больницы должно быть в приоритете.

— Я врач, который хочет стать голосом деревьев.

— ...

— Я лучше всех умею спасать наших друзей, а иногда и уничтожать сорняки.

«И больше всего мне нравится уничтожать таких защитников, как вы». Конечно, эту мысль она оставила при себе. Но она уже продумала, как досадить директору.

Нанести вред десяткам деревьев из-за человеческой жадности и при этом разглагольствовать о «зелёном символе» — возмутительно. Такие люди обычно используют листья как пепельницы.

— Обращайтесь в нашу больницу деревьев Камунби почаще.

Она выдавила из себя улыбку.

И Ён — врач деревьев, которая управляет небольшой больницей для деревьев на острове Хваидо в районе Кыниль города Хваян, граничащего с Тхонъёном на западе и Намхэ на юге.

Хотя остров может показаться отсталым, на самом деле это второй по величине остров в Южной Корее и прекрасное туристическое место, где гармонично сочетаются море, растения и скалы.

— Этот старик, смотрит так похотливо...

В этой отрасли, где приходится носить с собой лестницы, ножи, пилы и ножницы вместо косметики, и где нужно уметь лазить по деревьям, взгляды, направленные на И Ён, везде были одинаковыми.

Слишком много клиентов, которые вызывают женщину-врача, считая её лёгкой добычей, и пытаются надавить на неё, чтобы сэкономить на лечении деревьев.

Но И Ён, которой уже за тридцать, была слишком опытной, чтобы злиться на каждого из них.

Так она мчалась на своём скутере вдоль изумрудного моря, когда...

Дзинь-дзинь. Дзинь-дзинь.

И Ён нажала на гарнитуру в ухе.

— Алло?

— Директор, если не явишься через 5 минут, я взломаю дверь на второй этаж.

Скутер, который ехал по прямой, внезапно вильнул. Голос был изящным, как у актрисы дубляжа иностранных фильмов, но манера речи — простонародной. И Ён в панике выровняла руль и запыхавшись окликнула её.

— Г-госпожа менеджер, подождите!

— Я точно что-то слышала! Опять какой-то звук!

— Вам показалось. Комната пустая, какие там звуки.

— Я уверена!

И Ён старалась казаться невозмутимой, но на самом деле отчаянно набирала скорость. Ясные пейзажи Хваидо проносились мимо.

— Прости, но я уже вызвала слесаря.

— Нет!

Наконец прорвалось её истинное чувство. Но пока она лихорадочно придумывала подходящее оправдание, собеседница опередила её.

— Хватит врать, что ты заблокировала комнату из-за подземных вод. Мне надоели отговорки про сушку перца и ферментацию соевых бобов!

— Это...

— Ты что, Синяя Борода? Почему именно эта комната запрещена? Если бы ты сказала, что коллекционируешь там холостяков, Ке Чу Джа бы даже фейерверк устроила!

От этих слов у неё чуть челюсть не отвисла.

Менеджер Ке Чу Джа, которой в этом году исполнилось шестьдесят, была полноправным терапевтом деревьев, помогающим И Ён.

«Больница деревьев Камунби» управлялась 32-летней одиночкой Со И Ён и Ке Чу Джа, которая, благодаря своей природной привлекательности, пять раз выходила замуж.

И каждый раз, когда И Ён уезжала на вызов, Ке Чу Джа под разными предлогами пыталась открыть плотно запертую дверь на втором этаже.

По правде говоря, с точки зрения Ке Чу Джа, это было обидно.

Внезапно, без предупреждения, был построен второй этаж старого дома, и она ни разу не смогла туда заглянуть. Насколько же раздражена должна быть единственная сотрудница больницы.

«Но госпожа менеджер, на второй этаж действительно нельзя!..»

Там уже два года хранилась большая тайна.

Там находилось необычное растение, которое никто не должен был увидеть.

* * *

Деревянная вывеска с изящной надписью.

Больница деревьев Камунби.

Однако эта криво висящая табличка, готовая упасть от малейшего прикосновения, действительно беспомощно свалилась, когда И Ён поспешно вбежала внутрь.

Дом, более скромный, чем обычное жилище, был грязно-бежевого цвета. Но второй этаж в современном сером тоне был явно чужеродным, словно старая кошка, несущая гладкий мрамор.

Она пробежала через первый этаж, служивший офисом и жилым помещением, и поспешно поднялась по лестнице.

— Госпожа менеджер!

— Вот ты где!..

Ке Чу Джа, которая облизывалась в предвкушении, нахмурилась. Похоже, она как раз собиралась взломать замок, так как слесарь держал в руках инструменты.

И Ён, тяжело дыша, встала перед дверью, загораживая проход. Глядя на её измученный вид, Ке Чу Джа скривила губы.

— Ну и ну, какая упрямая.

— Хах... Я же говорила вам. У этой комнаты другой хозяин, даже я не могу войти. Она просто пустует.

Наполовину ложь, наполовину правда.

— И как же ты умудряешься сушить там перец и ферментировать соевые бобы!

— Это, ну...

— Хотя бы воздухом из комнаты дай подышать!

— Там нет вентиляции, это вредно.

— Ты мне совсем не доверяешь! Даже если ты спрятала там золотые слитки, я не стану их красть!

Нет. Лучше бы их украли, мне было бы спокойнее... И Ён неловко улыбнулась и жестом показала ей спуститься вниз.

— Если узнаете, пострадаете, госпожа менеджер.

— Ах ты, шантажистка! Лучше бы ты так разговаривала с клиентами.

— Но я правду говорю...

Этот безобидный и кроткий на вид врач деревьев казался лёгкой добычей. Однако после постоянного общения с мужчинами сорока-пятидесяти лет из сфер строительства, архитектуры и сельского хозяйства, её недоверие к людям только усилилось.

— Директор, я ещё не сдалась.

Ке Чу Джа отступила на шаг, бросив угрозу, и И Ён наконец обессиленно опустилась на пол.

Этот проклятый второй этаж.

Она закрыла глаза с совершенно измождённым видом.

На кровати, опутанной всевозможными проводами и аппаратами.

Мужчина спал, словно мертвый.

С закрытыми глазами невозможно было определить его возраст. Разрез глаз с едва заметно приподнятыми уголками выглядел свирепым, а четко очерченный кончик носа придавал лицу изящную красоту.

Однако его крупное тело, которое сразу бросалось в глаза даже в темноте леса, за два года постепенно истаяло. Только широкие угловатые плечи, видимо, от природы имевшие такую форму, оставались неизменными, даже когда мышцы в других местах исчезали.

— Хууух...

При мысли о прошедших двух годах невольно вырвался тяжелый вздох.

Человек в вегетативном состоянии.

Пациент, лишенный сознания, но сохраняющий лишь вегетативные функции — дыхание, кровообращение.

И Ён плюхнулась в кресло и потерла лицо руками. Как бы она ни была врачом деревьев, но этот контракт, если подумать, был просто абсурдным.

Пусть даже пациент и находится в вегетативном состоянии. Но при этом имеет вполне осязаемое мужское тело.

То, что она необдуманно согласилась взять эту «вещь», было результатом трусливой капитуляции и потери здравого смысла.

К тому же, он был не просто обычным человеком.

«Может, не стоит убегать?»

Она, словно обезумев, размахивала инструментами — бам, бам, но мужчина оставался неподвижным. Даже когда на конце пилы появились следы крови.

Растерянная И Ён смирилась с мыслью, что ей суждено здесь бесславно окончить свою жизнь, но...

Хотя бы перед смертью нужно как следует разглядеть лицо убийцы.

Каждую ночь приходить к нему и мучить всеми возможными для призрака пакостями. Точно, это станет его наказанием. Она повернулась и посмотрела на мужчину.

В тот момент, когда она отчетливо увидела его глаза, прежде скрытые капюшоном.

Ей показалось, что мужчина расслабился. Он выглядел удивленным, но жадно ловил её взгляд. Почему-то он сжал челюсти.

— Бах!

И всё произошло в одно мгновение.

Кто-то ударил мужчину камнем по затылку — бах, бах, бах. Нападавший был тем самым человеком, которого хоронили заживо; всё его тело было покрыто землей и кровью.

Убийца, ругаясь, пытался широко раскрыть глаза, но в итоге упал и покатился по склону горы.

— Господин Квон Чэ У.

И Ён попробовала произнести это всё ещё непривычное и резкое имя.

— Пожалуйста... Не просыпайтесь.

Жить тихо, долго и без лишних проблем. Это было единственное желание, которое не изменилось с тех пор, как она сбежала из дома.

И Ён уже слишком хорошо знала, какой огромной привилегией для некоторых является обычная, скучная жизнь.

— Я согласилась взять вас именно потому, что вы в вегетативном состоянии. Не можете двигаться, не можете говорить. Мне с такими друзьями относительно комфортно.

— ...

— Так что, прошу вас, не просыпайтесь.

— ...

В тот момент И Ён не заметила, как кончики пальцев мужчины дёрнулись.

* * *

— И Ён, пора просыпаться от своих грёз.

В офисе, где на туалетном столике громоздились горшки с цветами, а лопаты разных размеров и цветов были расставлены по порядку.

Ке Чу Джа неожиданно сунула ей телефон. И Ён, писавшая отчёт о лечении, подняла голову, увидев ярко светящуюся фотографию профиля.

— Что это?

— Сынок из компании ландшафтного дизайна «Соле».

И Ён только скосила глаза на фото и округлила губы. Короткое «о» вырвалось у неё, но она тут же отвела взгляд. На такую сдержанную, почти безразличную реакцию Чу Джа нахмурилась.

— И это всё?

— Ваш новый любовник годится вам во внуки?

— Не мне, а тебе!

— Что?

Когда И Ён снова посмотрела на неё ясным взглядом, женщина тяжело вздохнула.

— Я достаточно старалась. Так мы не выживем.

— Госпожа начальник.

И Ён напрягла брови.

— Все крупные контракты уже оборваны. Ребята из больницы D не простые.

И Ён упрямо сжала губы и смотрела на неё. Чтобы скрыть чувство поражения, которое готово было вырваться, как чихание, она напрягла всё лицо.

Больница при факультете агробиологии университета D.

Крупная больница деревьев, которая построила новое пятиэтажное здание и даже создала собственную исследовательскую лабораторию.

Больница D, столь шумно обосновавшаяся на острове Хваидо, агрессивно обхаживала компании ландшафтного дизайна, питомники, строительные фирмы, сельскохозяйственные предприятия, а затем поглотила всю эту огромную сеть связей разом.

От этих последствий не спаслась и больница И Ён.

Годовые контракты мгновенно исчезли, и теперь лишь изредка звонили соседская бабушка по поводу своего цветника, сельский клуб для проверки здоровья растений или клиенты, пытающиеся поторговаться.

— Так нельзя продолжать. Нужно искать другие пути.

— Может, нам тоже всё здесь закрыть и устроиться на работу в больницу D?

В её голосе звучало скрытое недовольство. Это был сарказм по поводу того, что все частные предприниматели на Хваидо поголовно перебираются в крупную больницу.

— Ох, хорошо бы только устроиться на работу. Только не пиши ругательства в каждой кабинке туалета.

Чу Джа фыркнула, мол, как будто ты будешь послушной.

Несколько лет назад на Хваидо было получено разрешение на строительство поля для гольфа. Если экологические активисты ложились перед экскаваторами в знак протеста, то эта робкая женщина-врач деревьев лепила комки вонючих удобрений и бросала их в экскаватор, а потом убегала.

И, наблюдая, как она снова хихикает, замешивая специальное удобрение, Ке Чу Джа поняла, что «хитрость анчоусов гораздо неприятнее, чем можно было представить».

— У тебя есть кое-что, в чём ты хороша. Умение хитрить до тошноты.

Она снова протянула экран телефона.

— Значит, нужно вернуть отнятые контракты.

— !..

Увидев хитрый взгляд Чу Джа, И Ён тут же помрачнела. Её замысел был очевиден — сунуть фото мужчины и предложить встречу.

— Сходи, просто выпей чаю и вернись.

— Ч-что вы.

И Ён инстинктивно отпрянула назад.

— Говорят, сын «Соле» вернулся в Корею, чтобы посмотреть на невест. Разве это не шанс? Я, Ке Чу Джа, уже получила для тебя очередь. Иди, хотя бы познакомься.

На это побледневшая И Ён покачала головой.

— У вас слишком нечистые намерения. Не пойду. Я не хищница!

— Что за чушь ты несёшь!

Ке Чу Джа возмущённо повысила голос.

— Знаешь что, И Ён? У тебя всё равно нет ни способностей, ни характера, чтобы быть хищницей. Не преувеличивай.

Лицо И Ён вспыхнуло. В отличие от неё, которая ходила только в рабочих штанах, Чу Джа всегда была безупречно одета. И Ён невольно залюбовалась красивой Чу Джа.

— Девушка, которая при слове «любовь» сразу царапает себе руку, как бы смогла такое провернуть?

Женщина, которая даже после шестидесяти всё ещё носила только каблуки, изящно погрозила пальцем.

— И подумай хорошенько. Где в наше время романтика? Сейчас парни, которых пруд пруди, оценивают внешность, фигуру, профессию, семью, а теперь ещё и принципы, и даже привычки потребления. А ты устраиваешь проверку даже чашке чая!

— Ну, это...

И Ён потёрла край стола и замолчала.

— Я же не ключ от отеля тебе даю!

Человеком, которому действительно следовало бы воскликнуть «боже мой», была скорее сама И Ён. Она покачала головой, удивляясь свободному образу жизни начальницы Ке, но опустила плечи, словно признавая поражение.

— Кстати, от кого вы это услышали?

— Что именно?

Её чёткий акцент звучал довольно надменно.

— Что сын «Соле» вернулся в страну. И что это за очередь?

На это Ке Чу Джа многозначительно подняла одну бровь.

— Старик Соле сам сказал.

— Что? Председатель? Но почему он...

— Почему? Потому что когда-то мы с Кымма были очень близки.

— Чу Джа!

Подпрыгнув на месте, она невольно использовала старое обращение.

Яркие любовные истории Чу Джа для неопытной И Ён были сродни жестоким сказкам.

И Ён, которой пришлось самой учиться пользоваться прокладками, встретила Чу Джа в семнадцать лет.

Чу Джа учила её более сложным и тайным вещам, но девочка-подросток была консервативна. Чу Джа старалась изо всех сил, но И Ён, считавшая любовь ядом, закрывала уши.

— Крепкого супруга находят не по судьбе, а выбирают с помощью дальновидности и ума.

— ...

— Даже если есть только хорошая еда, жизнь коротка, и если вести себя несовременно, останутся только куски заплесневелого хлеба.

Пока Чу Джа увлеклась проповедью, И Ён быстро сбежала оттуда. Потому что крайне консервативная девушка слишком отличалась от бабушки-хулиганки.

— Эй, ты, глупая девчонка, так и будешь всю жизнь одна куковать!

* * *

Ночь укрывает все звуки.

В темноте и тишине помещения чья-то тень поднималась по лестнице. Скрип, скрип — осторожные шаги наконец достигли верха.

Дон, дон, дон...

Длинные напольные часы, купленные в честь открытия, пробили полночь.

Ночные походы на второй этаж уже давно стали ритуалом И Ён.

Сначала это был просто предлог заглянуть. Посмеяться над беспомощно лежащим убийцей, напомнить себе о своём положении, где она теперь главная.

Но теперь она шла к «нему», чтобы завершить день. Чтобы своими глазами убедиться, что её повседневная жизнь завтра тоже будет в безопасности.

Врач, лечащий деревья, просто стоит и наблюдает за несчастьем человека в вегетативном состоянии.

— ...

И Ён привычно набрала пароль и повернула дверную ручку.

У растений тоже есть духовный мир — чем больше им говоришь приятных слов, тем здоровее они растут, а от ругани быстрее погибают. И Ён знала это, поэтому каждый раз её молитва была одним и тем же повторяющимся заклинанием:

— Не просыпайся. Нельзя тебе просыпаться.

Пожалуйста, дай мне жить спокойно.

Но вдруг.

И Ён замерла.

«Его нет?»

Охваченная паникой, она быстро заморгала.

Человек, который всегда, постоянно был на том месте. Нет, даже не человек — то, что не могло двигаться, низведённое до простого растения.

То место, где находилась эта штука, от которой осталась лишь твёрдая оболочка.

Кровать была пуста.

— !..

Мурашки, начавшиеся с затылка, мгновенно покрыли всю её гладкую кожу.

* * *

«Мужчина, скатившийся с горного склона, возможно, мёртв».

И Ён думала об этом, глядя на лужу крови, скопившуюся на полу.

Наверняка мёртв. Упал после того, как его избили до состояния каши — конечно, он должен быть мёртв.

Когда она наконец пришла в себя, то оказалась одна в горах. Полиция, видимо, попала в аварию по дороге — от них не было ни слуху ни духу, а мужчина с камнем уже исчез.

Снова, снова сообщить в полицию, а потом...

Идти домой.

Способ закончить кошмар — встретить утро. Мне нужно было жить завтрашним днём.

И Ён с трудом сделала шаг, едва держась на ногах. Сухие сосновые иголки захрустели под ногами. Это было последним, что она помнила.

Потому что внезапно чья-то сильная рука крепко зажала ей нос и рот. Кислый, жгучий запах ворвался в ноздри. И Ён, не успев даже толком сопротивляться, обмякла.

«Где я?»

Чтобы поднять хотя бы одно веко, потребовалось много времени. И Ён несколько раз тряхнула головой, не в силах сфокусировать взгляд.

Тёмное пространство, где ничего не видно.

Единственным источником света была мерцающая старая лампочка.

— К-кто вы?

Каждый раз, когда лампочка гасла и снова загоралась, в поле зрения появлялся мужчина. Он безучастно курил толстую сигару. Дым, расходящийся в воздухе, казался нереально медленным. Голос дрожал ужасно.

Клац.

В этот момент какой-то многозначительный звук привлёк её внимание. Только тогда И Ён осознала, что сидит на старом стуле, скованная наручниками.

Она попыталась пошевелить руками, но они не двигались. Только холодное и острое ощущение металла царапало и врезалось в запястья.

— Зачем вы это сделали?

Голос был лишён эмоций. Сознание, которое до этого было где-то в тумане, мгновенно прояснилось.

— Учитывая, как вы раскроили ему голову, вряд ли он выживет.

— !..

— Человек, которого вы почти убили, — мой младший брат.

Когда мерцание лампочки прекратилось, все заблокированные чувства разом обострились.

В заброшенном складе стоял резкий запах крови и металла.

Крюки, свисающие с потолка, туши свиней, развешанные на них, вёдра, полные крови. Вся эта информация обрушилась на неё, как бомбардировка.

Где-то копошились личинки. Рабочие в тяжёлых резиновых сапогах невозмутимо ходили вокруг. Они даже случайно не бросали взглядов в её сторону. Просто удаляли внутренности, разрезали мясо по частям и смывали кровь длинными шлангами. Это полное игнорирование казалось даже неестественным.

И Ён очнулась посреди скотобойни, и присутствие мужчины в элегантном костюме перед ней казалось невероятно странным.

— Пока вы спали, я размышлял. Просто разорвать вас на части или залить в бочку с цементом и бросить в море.

Бум-бум! Как раз в этот момент кто-то отчаянно колотил ногами изнутри железной бочки. От душераздирающего крика, раздававшегося в замкнутом пространстве, И Ён застыла на месте.

— Мой брат умирает, разве не нужен кто-то, кто понесёт ответственность?

Сердце колотилось так, будто вот-вот выскочит. Чувство вины за причинение вреда человеку перевешивалось, как ни странно, страхом возможного возмездия.

— П-послушайте, кажется, вы что-то не так поняли. Я действовала в целях самообороны. Я не делала вашему брату ничего такого.

И Ён возразила, сдерживая подступающую дрожь.

— Наоборот, ваш младший брат первым пытался убить человека. Он хоронил кого-то заживо!..

— И что с того, что он хоронил одного человека?

Мужчина безразлично стряхнул пепел.

Ноги И Ён тряслись, хотя ей не было холодно.

— Естественно, он разозлился, когда ему помешали заниматься тем, что ему нравится. Что он за парень такой.

Мужчина в очках с холодной серебристой оправой выглядел на поздний тридцатый или ранний сороковой год. Его лицо было гладким, без единой морщинки, но исходящая от него опытность была не шуточной.

— Но я правда, правда не виновата.

И Ён отчаянно покачала головой.

— Это был не я, а кто-то другой. Человек, которого хоронили заживо, внезапно ударил камнем. И это не я столкнула его вниз. Я действительно не виновата. Конечно, я тоже, чтобы выжить, ударила его пилой, но...

Когда она, сдерживая слёзы, бессвязно продолжала говорить, мужчина прервал её:

— У моего брата хороший слух.

— ...

— Он не настолько глуп и бесчувственен, чтобы не увернуться от кого-то, подкрадывающегося сзади.

— Н-но это...

И Ён почувствовала, что перед глазами всё потемнело. Казалось, если её затянет в этот поток, её жизнь будет разрушена до неузнаваемости. Это был инстинктивный страх.

Где она вообще находится, и кто этот человек?

Ей было любопытно, но одновременно она не хотела знать.

Единственная мысль, которая навязчиво сжимала её, — нужно благополучно выбраться отсюда.

Бум-бум, бум-бум. Отчаянные удары ногами, непрерывно бьющие в ушах, загоняли И Ён в ещё больший тупик.

Но как... как же выбраться отсюда...

— Вы его сообщница?

Внезапно мужчина равнодушно спросил.

— Что?

Она на мгновение растерялась, словно получила удар по затылку.

— На самом деле, кто бы вы ни были, это неважно. Сделать Со И Ён идеальной виновницей не так уж и сложно.

Он посмотрел на часы того же цвета, что и оправа его очков.

— Какая ещё сообщница!.. Я действительно не знаю этого человека!

Она тяжело дышала.

Но собеседник выглядел так, будто ему всё равно. Для неё на кону стояла вся жизнь, а мужчина был спокоен, словно за обедом. От этой разницы в настроении И Ён почувствовала бессилие.

— Со И Ён.

Он наклонился ближе и сказал:

— Как человек, который только что видел своего брата, ставшего овощем, я хочу, чтобы кто-то понёс наказание за это. Вот и всё.

— !..

Стал... овощем? Этот убийца? Сердце забилось непонятно почему.

— Так что, били ли вы его камнем и столкнули, или ударили пилой... Думаете, мне важно, кто прав, а кто виноват?

Всё это время на его лице было странное выражение. Казалось, он был озадачен неожиданной ситуацией, но в то же время она его забавляла. И Ён перестала глубоко задумываться.

— Вместо этого я предлагаю сделку. Если Со И Ён будет вести себя немного умнее, она сможет выйти отсюда целой и невредимой.

И Ён, которая до этого была почти мертва от страха, быстро подняла подбородок.

— Сделка?

— Хорошо, что вы быстро схватываете.

Мужчина затушил сигару о коробку с мясом.

— Я найду настоящего преступника и посажу его на ваше место.

— ...

— Взамен, пока я этим занимаюсь, позаботьтесь о моём брате.

Он протянул белоснежный контракт.

— Желательно, чтобы он не выходил за пределы Хваидо.

— !..

— Ещё лучше, если вы вообще привяжете его.

Она потеряла всякую волю, наблюдая, как постепенно затихают звуки из грохочущей бочки.

* * *

— !..

Но его нет.

Только отодвинутое медицинское оборудование осталось стоять, потеряв своего хозяина. Глядя на смятое одеяло и пустую кровать, И Ён не могла думать ни о чём. Она даже забыла дышать.

К-куда он делся?

Пока она как дурочка металась в панике, забытый страх ожил так же ярко, как вчерашней ночью.

Воздух и влажность того дня, запах и напряжение.

«Пока вы спали, я размышлял. Просто разорвать вас на части или залить в бочку с цементом и бросить в море».

Одновременно в памяти пронёсся холодный голос.

— Нужно найти его.

Второй этаж, сначала туалет на втором этаже. Потом гостиная. И на всякий случай кладовка... Всевозможные мысли трещали в голове, как радиопомехи.

И именно в тот момент, когда она, побледневшая, повернулась...

— Кья-а-а!..

Это была явная атака. Мужчина, прятавшийся за дверью, набросился на И Ён, как зверь. Бум-тарарах! — медицинское оборудование опрокинулось.

Но человек, внезапно очнувшийся после двух лет комы, вряд ли мог нормально ходить. Как и ожидалось, его колени подкосились, он пошатнулся, схватил И Ён, будто связывая её, и рухнул на кровать.

Её щека прижалась к матрасу. Она извивалась, чувствуя вес мужчины на своей спине.

— И-и-и!.. Отпусти, отпусти меня!..

Руки И Ён были заломлены. Мужчина, сидевший на её ягодицах, полностью блокировал своими бёдрами и её ноги.

Казалось бы, все его мышцы должны были атрофироваться.

Но через тонкую пижаму она чувствовала твёрдую плоть. Особенно её пробирала дрожь от толстого члена, который вдавливался в её чувствительные ягодицы.

Сердце билось так, будто грудная клетка вот-вот разорвётся. Было так страшно, что казалось, можно умереть от ужаса. Но, с трудом сохраняя лицо, Со И Ён начала судорожно соображать.

— Квон, Квон Чэ У-сси. Квон Чэ У-сси.

«...»

— Сейчас ваше состояние не в порядке. Я вызову врача!

Медицинский персонал, ухаживающий за ним, постоянно дежурил на острове Хваидо. Когда И Ён и Чу Джа уходили на работу или уезжали на вызовы, врачи заходили через тайную дверь, построенную при расширении второго этажа, и заботились о Квон Чэ У — делали массаж, мыли, вытирали, проверяли оборудование.

У И Ён была только одна задача.

Присматривать за ним, пока не поймают настоящего преступника.

«По возможности не дать ему выбраться за пределы Хваидо».

И Ён получила от его брата только имя — «Квон Чэ У». Больше она ничего не знала о его личности.

Однако нетрудно было догадаться, что его семья обладала огромным богатством и властью. Об этом говорило и молниеносное строительство второго этажа, и особая атмосфера, присущая только людям из высшего общества.

«Сделать Со И Ён идеальным преступником — не такая уж сложная задача».

К тому же, задний двор был чист, а тот, кто ударил Квон Чэ У камнем, бесследно исчез. И Ён пришлось заплатить штраф за ложный вызов полиции.

Она действительно была одержима, словно призраком. Как сказал прибывший полицейский, либо она сошла с ума, либо мир вокруг Квон Чэ У был страшнее, чем можно вообразить.

Однажды она как в трансе отправилась прямо в полицейский участок. Но каким-то образом тот человек, называвший себя братом, очень вовремя позвонил ей. Это был простой звонок с приветствием. Но после разговора ей пришло сообщение с фотографией, где он был запечатлён с начальником полиции.

Она не могла даже пошевелиться. И Ён сдалась, даже не попытавшись бороться, и теперь лишь надеялась, что человек в вегетативном состоянии никогда не очнётся.

Так что оставалось только одно.

Перед таким противником, который легко мог заставить её замолчать о самообороне, даже лаять не стоило.

Чтобы не гнить в тюрьме, взяв на себя чужую вину, нужно было просто присматривать за этим убийцей без происшествий.

— Квон Чэ У-сси. Квон Чэ У-сси. Вы только что очнулись и, должно быть, в замешательстве, но я всё медленно объясню. Пока, для начала, отпустите это и встаньте!..

Но мужчина вместо этого наклонился и приблизил своё лицо. Огромная тень, накрывающая изголовье, и незнакомое тепло давили на спину И Ён.

Внезапно его кончик носа коснулся её шеи.

— Ч-что, что такое!..

Мужчина бесцеремонно уткнулся носом и вдыхал её запах. Горячее дыхание щекотало кожу.

— Молчите и просто отвечайте на мои вопросы.

Его голос, рассыпающийся как едкий пепел, был грубым. И Ён с трудом кивнула.

— Вы меня похитили?

— Что?

— Или это я вас похитил?

Сквозь страх прорвалось изумление.

«Квон Чэ У-сси, какую же жизнь вы вели...»

К тому же, эта безупречная вежливость в речи.

И Ён была настолько ошеломлена, что решительно покачала головой.

— Нет, нет!

— Тогда почему я здесь?

Тон, пропитанный невинностью, казался странным.

Но, может быть, это потому, что она знала его истинную сущность? Вежливо заданный вопрос звучал как угроза. В его хорошо упакованном тоне чувствовалось давление.

— В-вы были пациентом. Вы долго лежали и только сейчас проснулись.

«...»

— Как вы и спрашивали, никакой опасной ситуации нет. Можете успокоиться.

«...»

Похоже, её слова подействовали — неровное дыхание мужчины постепенно становилось спокойнее.

«Но ты не должен был просыпаться!..»

До тех пор, пока всё не будет чисто улажено, мужчина должен был оставаться в вегетативном состоянии.

Правда, этого было бы достаточно.

Когда убийца начинает двигаться по собственной воле, дела усложняются во многих отношениях. Прежде всего, И Ён не была уверена, что сможет справиться с его своенравной, жестокой натурой.

— Почему вы так дрожите?

Это был ясный металлический звук, режущий уши.

— Вы что-то сделали мне?

— Н-нет?

Давление, сдерживавшее её тело, мгновенно исчезло. Вместо этого сильная рука перевернула её, как яичницу. Сердце билось как бешеный конь.

«...»

«...»

На расстоянии, когда кончики носов почти соприкасаются.

Даже в этом пронизывающем напряжении внимание привлекали высокий нос и светло-коричневая радужка. Светлые зрачки, колеблющиеся как пламя. От них исходило ощущение чуждости, словно от дикого зверя.

Волосы, отросшие настолько, что закрывали шею, были неопрятными, а просторная больничная одежда — убогой. Но хотя его тело потеряло объём, выступающие кости всё ещё оставались крепкими.

А ещё этот взгляд.

Его блестящая чистота, без единой примеси, пугала. Жуткая чистота больше напоминала пустую яму, и И Ён начал прошибать холодный пот.

Натура, которая сразу после пробуждения сковывает человека.

Такой мужчина точно не забыл женщину, которую пытался убить.

«Тем более, я то самое лицо, которое он видел прямо перед падением!»

Если он вынашивает необоснованную злобу, вся эта ярость может обрушиться на И Ён.

Глоток. Она невольно сглотнула.

Несмотря на такую самоуничижительную уверенность, И Ён искренне молилась, чтобы Квон Чэ У её не узнал.

— У вас очень знакомое лицо.

Человек напротив был наполнен абсолютной пустотой, словно извергнув из себя всё.

— Квон Чэ У. Квон Чэ У.

Он тихо повторил, словно подражая её интонации.

— С высокой вероятностью, это моё имя.

«...»

— Значит, вы важный для меня человек?

Её выражение начало меняться. Это было странное предчувствие. С самого начала её сердце билось так сильно, что она никак не могла определить, от радости это или от страха.

— Или вы человек, которого можно убить без сожаления?

Квон Чэ У достал иглу для инъекций, которую всё это время прятал, и начал нажимать на неё, как на ручку. Он глубоко вонзил её в большой палец, затем снова и снова. Тёмно-красные капли крови густо стекали.

Его бесстрастный взгляд напоминал мясника, разглядывающего мясо. Проглотив комок страха, она начала говорить всё, что приходило в голову.

— Т-так говорить обидно. Я очень важная, очень важная!..

От напряжения, превысившего все пределы, у неё закружилась голова.

— Я очень связана с Квон Чэ У-сси! Мы встретились гораздо теснее, чем вы думаете... и запутанно переплетены...

Она вспомнила тот контракт, который подписала, когда её увезли люди в чёрных костюмах в ту безлунную ночь.

— И эту связь нельзя просто так разорвать.

Может, тогда стоило хотя бы попытаться настоять на законном решении? Тогда не пришлось бы забирать этого свирепого человека в вегетативном состоянии.

— Ух!..

Квон Чэ У схватил её за подбородок одной рукой. Щёки сдавило до боли, а челюсть, казалось, вот-вот сломается. Он совсем не контролировал силу.

— Почему вы дрожите, если я важен?

— Что?

— Может, вам отрезали пару пальцев и продали?

«...»

— Чтобы сосать член идиота с пустой головой и больным телом?

От этих холодных, насмешливых слов И Ён почувствовала, как где-то на щеке начался небольшой тик.

— Почему я помню только такую мусорную чушь.

Он растерянно потёр лоб. Затем, словно собираясь задушить женщину перед собой, он сильнее сжал лицо И Ён, которое держал как баскетбольный мяч. На тыльной стороне его руки вздулись зеленоватые вены.

— Пожалуйста, не кричите. У меня болят уши.

— У...

И Ён стиснула зубы. По всему лицу разлилась острая боль.

Она ничего не знала об этом мужчине. Ей дали лишь его имя из трёх букв, как подаяние. Возраст, профессия, образование, родной город, семья, история болезни — она действительно ничего не знала.

Только одно.

Возможно, она видела настоящее лицо Квон Чэ У, которое он скрывал от общества, в тот день на заднем дворе.

Если так...

Ей нужно было придумать способ обезопасить себя от этого мужчины, с которым ей предстояло какое-то время находиться.

Даже на непригодной для жизни земле нужно адаптироваться и меняться, чтобы выжить.

Как растения, которых она любит и почитает.

«Акация, живущая даже лёжа после падения. Клён, согнувший спину из-за ветра. Это была борьба, настоящая борьба. Я знаю. Теперь понимаю. Поэтому я тоже!..»

И Ён поспешно схватила его за запястье.

— Квон Чэ У-сси, Квон Чэ У-сси!

Но её хрупкая сила могла лишь пощекотать его. Квон Чэ У опустил руку и слегка нахмурился. На обеих щеках И Ён уже виднелись красные следы от его пальцев.

— Мы не в таких, таких отношениях! Не заблуждайтесь. Мы с вами... мы были в очень хороших отношениях! Вы были очень... заботливым. Даже надели мне на шею ожер-ожерелье.

Хотя этот тонкий шнурок был скорее оружием...

Голос звучал хитро, но предательски срывался. Мужчина безучастно смотрел на неё сверху вниз.

— То есть всё-таки изнасиловал?

— Что?

— Видимо, я обошёлся с вами как последняя скотина. Вы говорите, как человек после промывки мозгов.

— Нет, нет, нет!

Она замотала головой, словно закричала.

«Это я пытаюсь промыть тебе мозги!..»

Со И Ён почувствовала странный укол в самолюбии. Ощущение, что её затягивает в эту ситуацию, было невыносимо тягостным.

— Всё не так!.. Квон Чэ У никогда не обращался со мной грубо. Ничего не навязывал. Никогда не применял силу, как сегодня, и не угрожал всерьёз.

Она ловко подменила то, что хотела сказать.

— Квон Чэ У просто не способен на плохие поступки.

Мужчина лишь молча приподнял и опустил бровь, явно не слишком веря. Он равнодушно провёл пальцами по её шее.

— Почему?

— Что?

— Почему я не способен на плохие поступки?

— Э-э, потому что...

Каждый раз, когда его рука касалась её, пульс неистово подпрыгивал. На самом деле, его прикосновения были скорее похожи на ощупывание головоломки. Но для И Ён, которая пыталась сбежать от Квон Чэ У и была поймана, даже этот жест казался значимым.

И Ён выпалила, не успев подумать:

— Потому что так определено законом!

— Законом?

— А, то есть, это...

Почему-то каждый мостик, на который она ступала, рассыпался в пыль. Она прикусила губу с выражением полного замешательства.

«Крепкого супруга находят по судьбе, а не выбирают с дальновидностью и расчётом».

Почему именно эти слова всплыли в памяти сейчас? Её зрачки таинственно заблестели.

Квон Чэ У, ты должен оставаться послушным и дальше.

— Если вы причините мне вред, это будет убийством родственника.

Способ обезопасить себя от него. Минимальная страховка.

Это были кандалы.

Впервые на его бесцветном лице появилось что-то похожее на эмоцию. Он заметно нахмурился и резко отложил шприц.

Совесть зашепталась, а язык одеревенел, но И Ён тут же напряглась и решительно заявила, словно не собиралась отступать:

— Я ведь в-ваша ж-жена.

В ту ночь проросло роковое семя.

* * *

Вот уж действительно гром среди ясного неба.

Такие случаи встречаются разве что в зарубежных научных статьях, поэтому она на мгновение потеряла дар речи.

— Вы говорите, молния ударила вчера ночью?

— Д-да-а. Ох...

И Ён нахмурилась, глядя на расколотое пополам и обугленное дерево. Женщина, позвонившая ей, вытирала слёзы платком и крепко сжимала её руки.

— Это дерево мы посадили, когда родился наш сын, доктор. А сейчас он уже вырос и служит в армии. Это такая плохая примета...

— Давайте сначала осмотрю.

Здоровое дерево, которое в одно мгновение раскололось и стало выглядеть ужасно. И Ён нахмурилась, будто ей самой было больно, и начала диагностику.

— Директор, здесь нужна хирургическая операция. Для начала назначим день и заполним выемку цепями.

— А если оно умрёт, кто будет виноват?

Ке Чу Джа, следовавшая за ней с хирургическим набором, озабоченно прошептала.

— К счастью, корни не повреждены. Оно вполне может восстановиться. И потом, это же дерево в честь рождения сына. В больнице достаточно перегноя?

Чу Джа вздрогнула, глядя на И Ён, говорившую твёрдо, как орех. Почему-то при дневном свете её лицо выглядело ужасно. Тревожные тёмные круги под глазами спускались почти до щёк.

— Кстати, директор, ты в последнее время...

В этот момент зазвонил телефон И Ён. Проверив, кто звонит, она извинилась перед двумя стоящими рядом людьми и отошла подальше.

— Алло?

Взгляд И Ён, который оставался взрослым и спокойным даже при виде изуродованного дерева, внезапно изменился. Она начала грызть ногти и метаться, как игрок, убегающий от кредиторов.

— Что вы имеете в виду?

Глаза, скрытые под соломенной шляпой, беспокойно заметались.

Прошёл уже месяц с тех пор, как человек в вегетативном состоянии Квон Чэ У очнулся.

Медицинский персонал, забравший его, оставил лишь банальное «У него амнезия» и с тех пор не давал о себе знать. И наконец раздался звонок с ошеломляющей новостью.

— Неизвестно, когда он проснётся.

Что эти люди вообще говорят? Она оцепенела, но затем решительно покачала головой.

— Что за. Не шутите. Я же даже разговаривала с ним. Я даже оказалась под ним, понимаете?

В трубке внезапно раздалось покашливание.

В ту ночь, как ни странно, Квон Чэ У, услышав признание «Я ваша жена», словно исчерпал все силы и тут же упал. И Ён немедленно связалась с медицинским персоналом, и вот результат.

Как же она извелась, ожидая. Сердце колотилось даже без кофе, она судорожно выдёргивала волосы.

Только после нескольких бессонных ночей И Ён осознала, насколько ужасной была её импровизация.

Жена? Жена убийцы! Из всех возможных оправданий почему именно это!..

— Нет. Я не то имел в виду. Всё немного иначе.

— Что?

— По результатам анализа мозга мы подтвердили, что сознание вернулось. Да, он действительно вышел из вегетативного состояния, хоть в это и трудно поверить. К счастью, все тесты на реакцию тоже в норме. Но...

И Ён затаила дыхание.

— Мы не знаем, когда пациент проснётся.

— Но вы только что сказали, что он очнулся...

Она нахмурилась, потирая шею.

— Трудно дать точный ответ, но у пациента наблюдаются редкие симптомы.

— Редкие симптомы?

— Гиперсомния.

Она растерянно коснулась губ.

— В народе это известно как синдром спящей красавицы... Мы провели все возможные тесты, но не смогли определить конкретную причину. В мозге нет никаких аномалий, поэтому мы только предполагаем.

И Ён просто ошеломлённо раскрыла рот. На такие неожиданные новости она могла ответить только молчаливым морганием.

— Нам нужно наблюдать за развитием, но если это действительно этот синдром... то после погружения в сон он может не просыпаться от недели до десяти дней, а иногда и дольше.

— ...

— В настоящее время пациент находится в состоянии сна уже 12 дней.

— ...

— Пока мы перевезём его обратно домой.

Когда врач собрался закончить разговор, она поспешно остановила его.

— Д-доктор, подождите!

И Ён сглотнула и подняла поля шляпы. Сухой ветер коснулся её влажного лба.

— То есть... Квон Чэ У сейчас не в вегетативном состоянии... но никто не знает, когда он проснётся?

Она закрыла глаза, словно концентрируясь, и медленно повторила.

— Да. На данный момент так и есть.

— Ха!..

И Ён выдохнула, словно всхлипнув. Застарелое беспокойство, копившееся в груди, разом окислилось. Плотно закрытые веки задрожали.

— Спасибо. Большое спасибо.

— Простите?

И Ён даже склонила голову, кланяясь в пустоту.

У неё есть время всё исправить.

«Я ведь в-ваша ж-жена».

Она сможет как-то исправить эту ложь!

Вздох облегчения вырвался из груди, которая была забита, как мусорный бак.

«Боже, спасибо!»

Ещё можно всё вернуть. Если повезёт, даже сделать вид, что ничего не было. Списать всё на сон.

— Спасибо, доктор. Буду жить с ещё большим усердием!

Вернувшись к работе, И Ён сказала с необычайным оптимизмом клиентке, которая всё ещё не могла избавиться от отчаяния на лице:

— Я сделаю всё возможное, чтобы спасти это дерево!

* * *

— Спасибо, доктор. Буду жить с ещё большим усердием!

После этой непонятной фразы звонок оборвался.

Врач с недоумением посмотрел на телефон, а затем, словно потеряв интерес, небрежно засунул его в карман.

Пациент, находившийся в вегетативном состоянии два года, чудесным образом очнулся.

Благодаря хорошему уходу его суставы сохранили гибкость, и реабилитация шла гладко. Пациент от природы обладал крепким телосложением и чувствительной моторикой, поэтому быстро научился свободно управлять своим телом.

Но эта удивительная способность к восстановлению длилась ровно неделю.

После этого он спал по 3 дня, 5 дней, 12 дней, словно пристрастившись исключительно к вегетативным функциям.

«Странно...»

Учитывая серьёзную травму головы, последствия в той или иной форме были неизбежны. Никто и не ожидал, что после вегетативного состояния наступит полное восстановление. Такие мысли были бы самонадеянностью. К тому же, у пациента уже возникли проблемы с памятью.

Но всё равно оставалось неприятное чувство.

— Пациент, можете назвать своё имя?

— ...

— Вы слышите мой голос? Можете сказать что угодно.

— се...

— Да, хорошо. Продолжайте, пожалуйста.

Слова пациента не выходили из головы.

— Пожалуйста, не просыпайтесь, — повторял Квон Чэ У снова и снова даже в своём затуманенном сознании.

Врач шёл по пустому коридору, непрерывно потирая подбородок. Его сильно нахмуренные брови никак не разглаживались.

— Директор Квон, должно быть, сильно переживает из-за состояния своего младшего брата.

Он сделал растяжку, резко выгибая спину.

Хотя лечение в большой больнице было бы гораздо лучше, приказ директора Квона вернуть пациента в тот обветшалый дом выглядел немного подозрительным.

Тем не менее, он не стал копаться в этом вопросе. Несмотря на то, что он жил в этой отдалённой местности, выполняя работу, мало чем отличающуюся от сиделки, зарплата, которую он получал, превосходила все ожидания.

— А! — вдруг остановился он, щёлкнув пальцами. — Я же не сказал ей.

Последствия включали не только гиперсомнию.

Синдром спящей красавицы.

То есть, синдром Клейне-Левина обычно сопровождается аномальным поведением, чрезмерным потреблением пищи, агрессивностью и гиперсексуальностью.

— Ну... сегодня всё будет в порядке.

Что может случиться всего за один день?

Он беззаботно широко зевнул.

* * *

Той ночью.

— Хм-хм-хм...

И Ён напевала, снова поднимаясь по лестнице.

Чудом спасённая. Она провела весь день с ощущением, будто избежала жестокого мужчины из страха, попалась в собственную ловушку, а затем каким-то чудом была спасена.

Сейчас И Ён направлялась навестить Квон Чэ У, получив сообщение от медицинского персонала о том, что его вернули на второй этаж, чтобы развеять последние сомнения.

И когда она набрала пароль и открыла дверь.

— !

Она почувствовала дежавю.

— Чтоб тебя, форзиция-спирея!

Дин, дин, дин. Прозвучал звон, возвещающий полночь.

Для врача деревьев Со И Ён это было, безусловно, самое непредсказуемое растение, с которым ей когда-либо приходилось иметь дело.

Задняя дверь была разбита, будто в неё врезалась машина.

— Куда же подевался этот обременительный тип...

И Ён уже более получаса кружила по тёмной грунтовой дороге, где старые телеграфные столбы стояли на большом расстоянии друг от друга.

Может, стоит связаться с тем человеком.

Старший брат Квон Чэ У.

Официальный «заказчик» по договору, для которого И Ён была «исполнителем».

Она тёрла и тёрла экран телефона, пока он не стал блестящим. Но ей не хотелось давать этим людям даже малейшую слабину. Она крепко стянула свои длинные волосы и ускорила шаг.

— Господин Квон Чэ У!

От её решительного крика проснулись и залаяли собаки. Продолжая оглядываться по сторонам и обыскивать узкие улочки, И Ён внезапно заметила странный след.

Похожий на след огромной змеи.

— Ну и дела...

Она невольно усмехнулась. Уверенная в своей догадке, она повернула в сторону, где была нарушена почва.

С каждым шагом всё ближе слышались звуки хлопающих крыльев. От странного зловещего предчувствия её сердце сильно забилось.

И то, что она увидела —

— Господин Квон Чэ У! О-опустите это!

И Ён в ужасе указала на курицу, которую держал мужчина.

Но Квон Чэ У уже что-то медленно жевал, глядя мутными глазами. Можно было отчётливо видеть, как его жевательные мышцы выпирали и сокращались от сильных движений челюсти.

Когда он выплюнул кусок сырого мяса изо рта, И Ён пришлось подавить подступающую тошноту. Петух уже был мёртв со сломанной шеей.

Ей было противно, но руки дрожали ещё сильнее. Она боялась мужчину, который апатично стоял с кровью на губах.

— Вам же трудно двигаться, зачем вы вышли...

И Ён старательно изобразила беспокойство.

Агрессия слабых проявляется лишь на словах. Поэтому дезинформация и обман были лучшим и единственным способом.

С этого момента И Ён начала отчаянно следить за ситуацией, выжидая идеальный момент, чтобы исправить свою ложь.

— Давайте вернёмся. Вам нельзя здесь находиться.

— ...

Квон Чэ У бросил курицу и посмотрел на И Ён. Смена его внимания произошла неприятно быстро.

Мужчина, стоящий как призрак в месте, куда не проникал даже лунный свет.

Наверное, больше 185 см. Он казался на две головы выше И Ён. Его рукава, ноги и живот были испачканы землёй, словно он всё время полз и ходил по земле.

Когда внезапный порыв ветра заколыхал его одежду, беззащитно проявился плоский силуэт.

В своём слегка оцепеневшем сознании И Ён вспомнила о драконовом дереве с острова Сокотра в Йемене.

Дерево, из которого течёт кровь.

Это было жуткое дерево, из которого выделялся красный сок, похожий на кровь.

Когда она впервые увидела Квон Чэ У два года назад, или месяц назад, когда он навалился на неё, и даже сейчас — мужчина всегда приходил с кровью.

— Господин Квон Чэ У.

— Имя.

— Что?

— Как вас зовут.

Бесстрастный взгляд остановился на ней. В его спокойных глазах, где только искры вспыхивали, трудно было что-либо прочесть.

«Нельзя, чтобы он увёл меня».

И Ён лихорадочно соображала.

Но нетерпеливой была не только она.

— Где вы вообще были?

— Что?

И Ён вздрогнула от неожиданности, когда он опередил её.

— Единственное лицо, которое я помню, — это ваше.

— ...

— Дверь не открывается.

Он пробормотал низким голосом. В его затуманенных зрачках мелькало неведение, похожее на невинность.

Дверь на втором этаже, через которую проходила И Ён, изначально была устроена так, что не открывалась изнутри.

Значит, в итоге, чтобы найти И Ён, он сломал заднюю дверь и полз по земле. При мысли об этом процессе её шея невольно сжалась.

Как видно, Квон Чэ У был не в своём уме. Однако мужчина, проснувшийся после двенадцати дней, был в ужасном состоянии: весь в поту, измотанный, грязный. Казалось, можно найти слабое место.

Интуитивный сигнал, что это может быть последний шанс. Инстинктивно загорелся зелёный свет. Это был момент, когда нужно было действовать.

— Я... не понимаю, о чём вы.

Мужчина медленно наклонил голову в ответ на её притворство. Тёмная тень легла на его лоб, отчётливо разделённый глубокой морщиной.

— Наверное, вы... видели долгий сон.

— ...

— Я врач, который заботится о господине Квон Чэ У...

Её голос стал тише из-за намеренного пропуска.

— Это ферма старосты деревни, лучше нам поскорее уйти отсюда. Я... я сама возмещу ущерб за курицу.

Мужчина пристально следил за шевелящимися губами И Ён с напряжённым выражением лица.

— Господин Квон Чэ У, вы знаете, что всё время только спали? А до этого вы долго не могли проснуться из-за болезни. Наверняка ваша голова сейчас в полном беспорядке и вы запутались.

— ...

— Но не волнуйтесь. Всё это просто сон.

Она сделала акцент на этих словах.

— Видения и голоса — всё это просто шутки вашего мозга. Поспите ещё немного и проснитесь. Тогда вам станет легче.

Но И Ён упустила кое-что. Тот наивный план, по которому она хотела всё списать на сон, сам оказался глупой мечтой.

— Сон, значит.

Мужчина медленно облизывал губы, испачканные куриной кровью.

— Точно.

Он кивнул в сторону нижней части тела И Ён.

— Если бы это было правдой, вы бы не смогли так стоять.

Она с недоумением опустила взгляд на свои ноги. В этот момент тихий голос потянул её за макушку.

— Всё время, пока я спал, я видел только сны о сексе.

— !

— С женщиной, которая была моей женой.

— ...

— Я постоянно проникал между ваших ног.

Она чуть не закричала вместо мёртвой курицы. Хотя она была настроена решительно, от одной его простой фразы её мысли оцепенели.

— Так что я не путаюсь.

— ...

— Наоборот, я всё отлично помню.

От этих слов И Ён инстинктивно отступила назад.

Означает ли это, что он помнит всё, что произошло на задней горе? Она оставалась настороже.

— У меня есть жена.

— ...

— И она без страха пытается сбежать.

— !

— Прямо сейчас, перед моими глазами.

Квон Чэ У приближался широкими шагами, но не слишком быстро. Как он и сказал, И Ён отчаянно хотела убежать. Её ноги дрожали, словно вот-вот оттолкнутся от земли.

Хотя именно она собиралась расставить ловушку, почему же ей казалось, что она сама попалась в силки?

Когда он подошёл так близко, что мог дотронуться до неё, протянув руку, И Ён наконец поняла.

— Ваш муж оказался в худшем состоянии, чем вы думали, и вы решили воспользоваться случаем и бросить его?

Он не был дураком.

— Имя. Не хочу спрашивать трижды.

— Со И Ён.

Её губы невольно разомкнулись под невидимым давлением.

— Со И Ён. И Ён.

Может, из-за блестящих от крови губ? Квон Чэ У проглотил её имя глубоко в горле, словно смакуя.

— Почему вы пытаетесь уйти? Я стал бесполезным, потому что не могу функционировать как человек?

Что-то пошло серьёзно не так. Что-то липкое обвивало её лодыжки. Будь то холод кандалов, притяжение болота или хвост зверя, И Ён явно ощущала сигнал опасности.

— Господин Квон Чэ У, дело не в этом...

— Не в этом?

Теперь ситуация полностью перевернулась.

И Ён действительно чувствовала себя допрашиваемой женой, лишь шевеля пальцами ног. Но ей нужно было погасить этот пожар, поэтому она с трудом выдавила оправдание.

— Внезапно у вас появилась жена, которую вы даже не помните. Я беспокоилась, насколько для вас, Квон Чэ У, это может быть неловкой и неудобной ситуацией...

— Ты сделала это ради меня?

Он переспросил без особого интереса.

Когда Со И Ён, довольная своей находчивостью, активно закивала головой, Квон Чэ У вдруг наклонился, чтобы быть с ней на одном уровне глаз.

— Да пошла ты.

— !..

— И это вы называете заботой? Мне это не нравится, И Ён.

С момента пробуждения он всё время говорил мягко, но, как ни парадоксально, был далёк от вежливости.

— Вы сказали, что это закреплено законом. И что, собираетесь бросить родственника?

В темноте лишь его зрачки блестели, словно масляные разводы.

— Кто-то полностью выскреб мою голову граблями, но только лицо Со И Ён единственное мерцает в памяти.

— ...

— Похоже, я действительно ваш муж. Мне становится нестерпимо жарко в голове от того, что вы пытаетесь меня бросить.

Это просто... потому что у вас, Квон Чэ У, скверный характер...

Не решившись ответить подобным образом, И Ён неловко пошевелила губами.

Провал, полный провал.

И Ён пришлось изо всех сил стараться, чтобы скрыть выражение лица, готовое рассыпаться.

Тем не менее разведка ещё не закончилась. Квон Чэ У инстинктивно обладал врождённым талантом доминировать, но одновременно у него существовал недостаток — он ничего не знал.

С другой стороны, И Ён могла свободно управлять его пробелами, как рулём. Знание правды только ей было отличной картой.

Но проблема в том...

— Должно быть, я очень сильно любил вас, И Ён.

Нет! Ты пытался меня убить!

И на этот раз он опередил её.

Она не могла не признать, что её уловка снова стала ловушкой.

Именно в этот момент, когда жажда убийства превратилась в любовь.

* * *

И Ён тащила пустую тележку с шатающимся мужчиной.

Она чувствовала взгляд, тянущий её за затылок, но никогда не оглядывалась. Только звуки насекомых заполняли тишину между ними.

— Сколько мне лет?

Квон Чэ У внезапно спросил, положив руки на тележку.

— Э-э...

Теперь даже на самый простой вопрос приходится много думать. Это настоящая игра в сапёра. Стоит оступиться — и всё взлетит на воздух.

— Мне тридцать два, так что...

И Ён обернулась и украдкой взглянула на лицо мужчины.

Красивое лицо без единой морщинки сложно было отнести к определённому возрасту. Если бы он надел школьную форму, то выглядел бы как наивный ученик, а в костюме — как опытный бизнесмен.

— Вы, вы мой ровесник.

Он медленно кивнул, словно вводя информацию.

— И мы обращались друг к другу на «вы»?

— Квон Чэ У всегда был таким благопристойным и вежливым.

И Ён чувствовала, будто у неё на языке выросли колючки, когда пыталась сказать то, чего не было.

Дерево обладает способностью создавать новые ветви. Теперь она видела, что ложь тоже такая. Однажды проросшая ложь разрасталась неудержимо.

— Тогда чем я занимался?

— ...

И Ён снова не нашлась с ответом.

Квон Чэ У, вы отлично умели закапывать людей...

— Э-э, это...

Когда И Ён замешкалась, мужчина слегка коснулся её локтя. От этого короткого прикосновения И Ён вздрогнула и невольно воскликнула:

— Вы хорошо сажали в землю!

— Сажал? Что?

— Э-это.

Человеческие тела...

— Ц-цветы.

— Что?

— Квон Чэ У, вы сажали цветы в м-моей больнице.

Ей захотелось зашить себе рот.

* * *

Мужчина был грязным от земли, и на его коже было много ссадин от трения о пол. И Ён нанесла простое лекарство на его раны после того, как он вышел из душа.

Красные царапины заставляли её непроизвольно хмуриться, просто глядя на них. Однако Квон Чэ У не издал ни единого стона. Только его спокойное дыхание путало мысли И Ён. В такие моменты её пальцы слегка дрожали, и она хотела, чтобы эта ночь поскорее закончилась.

— Давайте спать вместе.

— Что?

И Ён подняла голову с ошеломлённым видом.

— Мы же супруги, разве мы должны спать отдельно?

От этого невинного вопроса её лицо мгновенно покраснело.

— Н-но, Квон Чэ У, вы всё ещё пациент, и...

— Я пациент, но больше не человек в вегетативном состоянии.

Глаза, смотрящие на И Ён, были прямыми и честными. Она невольно отодвинулась на самый край матраса.

Супружеские обязанности — это то, что И Ён не успела просчитать. Только сейчас она почувствовала на своей коже последствия одной лжи. Её сердце учащённо забилось от осознания, что назад пути нет.

— Вам неловко со мной?

— ...

— Потому что я отличаюсь от мужа, которого вы помните?

— Это...

— Тогда я буду просто дышать, как растение.

Он смотрел на неё пристальным, прозрачным взглядом.

— Не буду вести себя неподобающе, не буду принуждать, не буду угрожать — буду как прежний муж, которого вы знали.

Его взгляд сквозь мокрые волосы казался почему-то жалким, словно все жестокие моменты были лишь миражом.

— Так что спите со мной.

Даже если он не будет стараться, всё равно, как только он заснёт, всё закончится. Врач сказал, что как только Квон Чэ У погрузится в сон, неизвестно, когда он снова проснётся. Поэтому первоочередной задачей было уложить его спать.

Скрывая свои намерения, И Ён молча устроилась рядом с ним. Кровать не была широкой, но вполне позволяла двоим лежать бок о бок. От постельного белья слабо пахло больничным дезинфицирующим средством.

— У меня много вопросов.

Он повернул только голову, чтобы посмотреть на И Ён. Несмотря на его взгляд, пронзающий, как стрела, она упрямо смотрела только в потолок.

— Что вас больше всего интересует?

— Как я стал человеком в вегетативном состоянии?

Начинаем с самого начала. Кадык И Ён сильно дёрнулся.

— Мы вместе ходили в горы, и вы упали в результате несчастного случая.

— А вы?

Он осторожно нахмурился.

— Я, я не сильно пострадала.

В зависимости от интерпретации, это было двусмысленное высказывание. Могло означать и то, что она пострадала, и то, что нет. Фраза с лазейкой для будущих оправданий. Сердце И Ён билось, как камешек, скачущий по воде.

— Тогда вы всё это время ухаживали за мной?

— Медицинский персонал трудился больше, чем я.

Эта тонкая ложь будет безжалостно разорвана когтями, как только раскроется. У зверей от природы хорошее обоняние и интуиция. И Ён чувствовала, будто идёт по тонкому льду.

— Сейчас думайте только о своём здоровье. Скоро вы сможете встретиться с семьёй. У вас есть старший брат.

— Я его не помню.

Он рассеянно ответил и взял её за руку. Когда И Ён вздрогнула, он сильнее сжал её руку. Хотя он держал только руку, странным образом казалось, что связано всё тело.

— Единственный человек, который мне сейчас нужен, — это вы, И Ён.

— ...

— То, что я помню только лицо жены, значит, что я любил вас очень глубоко.

Любовь... Внезапно в памяти, как шило, возникли лица родителей. И Ён только выдохнула, плотно сжав губы, словно сдерживая тошноту.

Вдруг Квон Чэ У поднял корпус и натянул скомканное в ногах одеяло на них обоих. И Ён только моргнула от внезапного тепла, окутавшего их. Это было уютное тепло, способное быстро снять усталость дня. Пока она инстинктивно тёрлась щекой о одеяло, их глаза встретились.

— Когда мы поженились?

— Два года назад?..

— А вы когда-нибудь плакали из-за того, что ненавидели меня?

— Что?

— Вы ухаживали за больным мужем с самого начала медового месяца.

— Это ужасно, — пробормотал он на удивление разумно.

— Я привыкла к пациентам, которые не могут говорить, так что не плакала.

— А как долго мы встречались?

— Э-это...

Сложность вопросов постепенно возрастала. Но человек, проживший всю жизнь в одиночестве, не мог правдоподобно и красноречиво рассказать чью-то историю любви.

— Просто сразу после встречи...

— Сразу?

Будет ли странно сказать, что мы сразу поженились? Хотя на этом острове довольно часто встречаются международные браки с женщинами из Юго-Восточной Азии, а брачные встречи в чайных всё ещё распространены. Пока И Ён была глубоко погружена в размышления, он приподнял бровь.

— На одну ночь?

— Что?

— Вы сразу легли в постель? И после этого решили, что я — тот самый мужчина?

— ...

Когда она молча открывала и закрывала рот, он свободно улыбнулся.

— Как жаль, что я забыл такое.

Его приподнятые уголки губ выглядели по-юношески. Особенно странно было видеть, как изгибаются в противоположную сторону глаза, которые, казалось, использовались только для презрения и угроз. И Ён смотрела на это зрелище с открытым ртом. Как будто она видела плохой сон с открытыми глазами.

— Оказывается, у вас, И Ён, есть смелая сторона.

— Нет, это не так!..

Уже одно это недоразумение вызывало дискомфорт где-то внутри. Однако, несмотря на возражение, ей нечего было добавить.

Неизвестно, как он истолковал это короткое молчание, но Квон Чэ У наклонил голову. Его затылок скользнул по наволочке.

— А-а, значит, это я тебя соблазнил.

— !..

— Я заманил скромную И Ён сладкими речами и затащил в постель. Так ведь?

— ...

— Какой же я был бесстыдник.

Вопреки собственным словам, он весело улыбался. Казалось, ему интересно рассматривать стёртые начисто воспоминания, словно они принадлежали кому-то другому.

Я всё больше запутываюсь в его словесных хитросплетениях. Если так и дальше поддаваться, не думая, то в итоге именно она окажется с головой, застрявшей в водостоке.

В этот момент И Ён ощутила такую знакомую тревогу, что захотелось сбежать. Они уже делили одно одеяло, потому что супруги, а следующим шагом будет секс.

От этой уверенности по спине пробежал холодок. Нужно любой ценой это предотвратить, подумала она с отчаянием.

— Не совсем так. У нас просто не очень хорошо складывалось в постели.

Он медленно стёр улыбку с лица.

— Не получалось.

— секс?

— Да, да. Вот это самое.

— У кого?

— Что?

— У кого не получался секс?

Хотелось отвести взгляд, но его настойчивый взгляд, требующий ответа, был неумолим.

— Наверное, мы оба были неопытны?

На это он хмыкнул с нотками презрения. Все черты его лица слегка исказились, и оно тут же приобрело свирепое выражение.

— Это шокирует даже больше, чем потеря памяти.

В глазах Квон Чэ У тлел какой-то непонятный огонь. Только что он выглядел как слабоумный, который не понимает, что натворил, а теперь казался человеком, который точно что-то знает. Он потёр лицо, словно умываясь, и выдавил смешок.

— Значит, у нас не было секса.

— Да...

— И что конкретно, как именно было проблемой?

В его прежде мягком голосе появились резкие нотки.

— Э...

И Ён чувствовала, что сходит с ума. Его вопросы всё больше превосходили её уровень. Но тридцатидвухлетний взрослый человек не может здесь спасовать.

— В общем, мы... не совсем подходили друг другу по размеру. Я вообще ничего не чувствовала... Я до сих пор не понимаю, что такое оргазм.

— ...

— И Квон Чэ У тоже говорил, что у него не особо сильное сексуальное влечение. К счастью, мне это даже нравилось. Не совместимость в постели, а то, что иногда проглядывало в вас что-то монашеское — вот что заставило меня подумать: это тот самый мужчина.

Так И Ён нанесла решающий удар.

— Монашеское? Во мне?

Он нахмурил брови, словно не мог этого понять. Забавно, но стрела была направлена на него самого, вернее, на несуществующий образ Квон Чэ У.

— Поэтому мы жили платонически.

И Ён осторожно наблюдала за его реакцией и решила окончательно подвести черту.

Квон Чэ У, похоже, лишился дара речи и некоторое время просто смотрел в потолок. Молчание затянулось, и И Ён уже хотела проверить, не заснул ли он, когда он вдруг пробормотал:

— Значит, два года ухаживала за мужчиной, который даже не возбуждался.

— ...

— Насколько же сильно Со И Ён меня любила?

Он издал звук, похожий на выходящий воздух. Это был момент, когда недоразумение стало ещё глубже.

И Ён чувствовала себя так, будто выпила прокисшего молока, но решила не подавать виду. Чем крепче недоразумение, тем лучше. Это был единственный способ держать Квон Чэ У в узде.

— Давайте спать.

И Ён сменила тему, прикрывшись пожеланием спокойной ночи. Чем больше она разговаривала с этим мужчиной, тем больше чувствовала, что верёвка, брошенная, чтобы связать его, обвивается вокруг её собственного запястья.

— Хорошо. И вам спокойной ночи, И Ён.

Похоже, ему тоже больше не хотелось узнавать о прошлом, и он послушно закрыл глаза.

И Ён молилась древесному божеству:

«Пожалуйста, пусть этот мужчина крепко заснёт. А лучше бы спал больше недели. Это же возможно, правда? Вы говорили о таком синдроме. Пожалуйста!»

Она отчаянно молилась про себя.

В этот момент Квон Чэ У снова прошептал с совершенно непонимающим лицом:

— А что конкретно значит «неопытны»? Проникновение было пресным или ласки были тёплыми? Неужели я был девственником?

Она опешила от его настойчивого, цепкого вопроса, но не отступила.

— Не знаю. Я не очень понимаю, но кажется, вы слишком быстро заканчивали.

Он, казалось, был в шоке и некоторое время молчал, а потом с самоуничижительным вздохом процедил: «Придурок». После этого его дыхание постепенно стало спокойным.

И Ён, собиравшаяся сразу же выйти из комнаты, долго пыталась высвободить руку, которую он держал. В момент, когда она расслабила напряжённое тело, её сознание тоже оборвалось, словно её толкнули.

Зачем вы убили курицу?

С этим так и не заданным вопросом, похороненным в сердце.

На следующее утро.

И Ён, бодро проснувшись...

— А-а-а!

...не могла не закричать.

— Хорошо спали?

Квон Чэ У смотрел на неё сверху вниз, подпирая голову одной рукой.

А как же синдром спящей красавицы?!

Вопреки ожиданиям, что он не проснётся минимум несколько дней, а то и недель, мужчина совершенно нормально встретил И Ён под утренними лучами солнца.

Его радужки цвета льна, впитавшие солнечный свет, были особенно красноватыми.

* * *

И Ён, стоя в углу комнаты, украдкой наблюдала за мужчиной, который спокойно проходил осмотр. Она гладила предплечья, теребила рукава, грызла ногти, но никак не могла успокоиться.

Как такое возможно? Как?!

Она закрыла лицо ладонями. Сердце билось без остановки, сбиваясь с ритма. Из-за учащённого пульса всё тело, казалось, гудело, как барабан.

— Ещё слишком рано делать окончательные выводы. Чтобы выявить закономерность, нам нужно больше разнообразных данных о сне. Пациент может снова впасть в длительный сон хоть завтра. Лучше продолжать наблюдать за течением болезни.

Сегодня Квон Чэ У проснулся «нормально».

Мужчина, который сначала просыпался через 3 дня, потом через 5, а в последний раз через 12, внезапно открыл глаза после обычной ночи.

Для И Ён, которая всеми силами хотела, чтобы он снова погрузился в пучину сна, это было как удар по затылку.

— В голове пациента нет никаких отклонений. Значит, с высокой вероятностью, проблема может быть психологической. В частности, дом и больница — это совершенно разные среды, поэтому что-то могло неосознанно его потревожить. Чтобы определить закономерность сна, будет полезно в дальнейшем изучить эти факторы.

Пока врач говорил, Квон Чэ У следил глазами за И Ён.

— Если так, то у меня есть одно предположение.

Он пробормотал, потирая нижнюю губу. Врач, который торопливо что-то записывал на планшете, не упустил даже монолог пациента.

— Что именно?

— Вчера я спал с женой.

— ...

На мгновение в комнате повисла тишина. Врач, медленно моргнув пару раз, посмотрел поочерёдно на И Ён и Квон Чэ У. Но его выражение быстро вернулось к профессиональному, напоминая видавшего виды чиновника.

— Вы имеете в виду половой акт?

— Нет!

И Ён быстро опровергла, а Квон Чэ У почему-то потёр затылок.

— Тогда давайте попробуем разные варианты. Пока будет лучше, если вы продолжите спать вместе, и мы посмотрим на динамику.

Лицо И Ён мгновенно побледнело.

* * *

Пока Квон Чэ У был в больнице на физиотерапии, И Ён развалилась на диване. С измождённым лицом она бездумно смотрела новости.

«Телефонное мошенничество становится всё более изощрённым».

Но мысли И Ён были крайне запутанными.

Если состояние Квон Чэ У улучшится, она не сможет скрывать его, как сейчас. В тот момент, когда он спустится на первый этаж, Чу Джа узнает об этом — вопрос времени. Но если Чу Джа узнает...

«Если этот контракт будет разглашён, я буду считать, что у вас есть сообщник».

Угроза сделать И Ён идеальным преступником может распространиться и на Чу Джа.

Обучить Квон Чэ У, чтобы обмануть Чу Джа?

Или всё рассказать Чу Джа?

На этом перепутье...

Звонкий голос диктора снова проник в уши И Ён.

«Как видно из этой записи, мошенники запугивают жертву, чтобы она не прерывала разговор, говоря: «Если вы повесите трубку, мы будем считать это попыткой бегства». Это метод, используемый для предотвращения получения помощи от окружающих...»

И Ён встретилась с братом Квон Чэ У наедине в ночь происшествия и до рассвета.

В состоянии наибольшей психологической уязвимости, в условиях, когда она не могла посоветоваться ни с кем, И Ён стала достаточно пассивной. Когда на неё оказали давление и начали угрожать, она поспешно подписала документы, просто желая быстрее уйти.

«В последнее время такие методы психологической изоляции жертвы...»

И Ён не могла оторвать взгляд от экрана телевизора.

Без причины сердце ухнуло вниз, а кончики пальцев похолодели. Она обняла подушку и свернулась клубком, пытаясь игнорировать тревогу, подступающую к горлу. Но дыхание только участилось, а других эффектов не было.

Она не спала месяц с тех пор, как Квон Чэ У проснулся. Нет, даже раньше. С того момента, как мир вокруг неё начал искажаться.

Когда голос диктора стал глухим, как вода в ушах, И Ён наконец смогла закончить свои размышления.

Она сразу же набрала кому-то номер на телефоне. Ду-ду-ду, ду-ду-ду. Как только раздались гудки, слёзы, как ни странно, закапали одна за другой.

Боль, мучившая её два года, растворяется. Глупость наконец осознаёт свою ошибку и становится на колени.

— Чего звонишь в выходной?

— Чу-у-у-джа-а-а! Хы-ы-ы-ы!

— Чего? Ты что, пьяная?

— Что же делать! Человек в вегетативном состоянии может прийти на работу в нашу больницу!

«Она что, маком опиумным обкурилась?»

Длинная исповедь И Ён была настолько бессвязной, что вызывала тревогу. Такого бреда ещё поискать.

Так Чу Джа примчалась, даже не закончив макияж. Но вдруг она отшатнулась.

Покрасневшие глаза, раскрасневшаяся переносица, губы, опухшие, как у карася. И Ён, не вызывающая никакого восхищения, сморкалась в салфетки, которыми был завален весь стол.

Итак, давайте подытожим —

Стала свидетелем захоронения заживо, убийца погнался за ней, случилась авария, и он впал в вегетативное состояние? И она его взяла на себя?

Значит, не расширение за счёт большого кредита, а обуза на шею?

Чу Джа начала проверять, нет ли у И Ён где-нибудь спрятанной бутылки алкоголя, начиная с-под дивана.

— Чу-у-у-джа-а-а...

Но под диваном было чисто, и редкий для И Ён поток слёз заставил Чу Джа помрачнеть.

Она была девочкой, которая не плакала, даже когда её забрасывали камнями. А теперь выглядит так, будто действительно попала в беду.

— Если видела преступника, надо было в полицию заявить, что за дела такие!

— У меня не было выбора.

— Ай-яй-яй. Это тебе не бездомная собака, я впервые слышу, чтобы кто-то забрал человека в вегетативном состоянии! Я сразу поняла, что ты простофиля, когда ты разбрасывала удобрения по горам. Но теперь ты дошла до человека в вегетативном состоянии! Просто замечательно!

Чу Джа язвительно произнесла это, вздувшись от злости.

— И почему ты только сейчас рассказываешь о таком серьёзном деле!

— Ну, это...

Когда И Ён замялась и не смогла ничего сказать, Чу Джа почувствовала горечь.

Со И Ён не изменилась ни тогда, ни сейчас. Как бы долго они ни были знакомы, она никогда легко не открывала своё сердце. Только растения могли пробиться сквозь эту непоколебимую стену.

У девушки, которая всю жизнь росла в одиночестве, были недоразвитые части, и обычно у таких детей слабые корни.

Вспомнив об этом, гнев Чу Джа словно по команде остыл. Она упала на диван и обречённо пробормотала:

— Так ты действительно прятала парня.

— Не парня, а человека в вегетативном состоянии...

И Ён промокнула уголки глаз салфеткой.

— Итак. Чем я могу помочь?

— Чу-у-у-джа-а-а...

Когда она снова начала хныкать, Чу Джа машинально потёрла колени.

— Хватит подлизываться.

— В общем, я соврала, что я его жена.

— Что?!

И Ён вздрогнула, когда подводка, нанесённая только на одно веко, оказалась прямо перед её носом.

— Ты с ума сошла! Рехнулась!

Чу Джа сильной рукой хлопнула И Ён по спине. И Ён вскочила с места и начала бегать вокруг стола, словно играя в салки.

— Всё равно он ничего не помнит! Когда он очнулся и сразу начал давить на меня, мне нужно было как-то выкрутиться!

— Разве бывают секреты, которые можно скрывать вечно!

— Чу Джа, вы просто не понимаете. Этот мужчина закапывал человека слева и прятал другого окровавленного справа! Такие люди разрушают человеческие отношения при малейшем контакте!

И Ён тяжело дышала, словно ей было страшно даже вспоминать об этом.

— И когда такой ужасный человек проснулся, вы хотите, чтобы я просто позволила ему забрать меня?

— Ох, дитя моё.

— Я должна была надеть на него узду, пока он ничего не знал. Особенно на такого зверя.

И Ён, положив руки на бёдра и на мгновение замерев, выглядела непреклонной. Её влажные глаза странно сверкали.

— Я просто хочу как можно скорее вернуться к своей обычной жизни.

Это был не взгляд дурочки, которая по глупости взяла на себя человека в вегетативном состоянии.

— Сколько усилий я приложила, чтобы выжить, чтобы продолжать жить.

Её голос дрожал, как тонкая струна. Чу Джа кивнула, словно всё понимала.

Хоть И Ён и пуглива, но она не из тех, кто легко сдаётся. Она была тихой, но стремилась расти. Поэтому у неё не было ни малейшего намерения отдавать контроль над своей жизнью.

— А что будет, когда Кымма всё узнает!..

— Нужно просто поймать настоящего преступника.

Чу Джа слегка нахмурилась. Что-то в этих словах было странно неуместным.

— Тогда всё вернётся на свои места.

Бормотание с длинными распущенными волосами, как у призрака девы, почему-то казалось зловещим.

Мысли И Ён были полностью сосредоточены на одном действии — пиле, которой она размахивала и которая, возможно, способствовала превращению мужчины в человека в вегетативном состоянии.

Всё началось именно с этого.

Власть противника, против которой не действует самооборона. И Ён уже сильно пострадала от этого, поэтому больше не хотела показывать никаких слабостей.

Поэтому она была готова на всё, лишь бы тихо прожить время, пока Квон Чэ У находится с ней. Чтобы он не сомневался в ситуации, когда мужчина и женщина живут в одном доме, и чтобы управлять Квон Чэ У по своему усмотрению, притворяться супругами было лучшим вариантом.

Но в глазах Чу Джа это выглядело совершенно неправильным.

«Это не может быть решением».

И Ён не знает, насколько быстро могут вспыхнуть и испортиться отношения между мужчиной и женщиной, и насколько утомительной может стать жизнь. Важны были не отношения между преступником и жертвой, а ситуация, в которой они уже связаны как мужчина и женщина.

— Я не знаю. Не буду вмешиваться.

— Этого достаточно. Просто относитесь ко мне как к замужней женщине.

Боже мой, она активно портит свою судьбу. Чу Джа потёрла виски.

Наивная И Ён, кажется, не может отличить небо от земли, но у Чу Джа, которая пять раз меняла мужей и трижды носила траур, что-то постоянно не давало покоя.

Помимо вопросов о том, действительно ли этот парень убийца, как говорит И Ён, и действительно ли он потерял память, самым подозрительным было положение этого мужчины.

Почему сын из семьи, которая, кажется, имеет и богатство, и власть, находится в такой глуши, а не в большой больнице в Сеуле? Почему вмешивается брат, а не родители?

— И Ён?

В этот момент за спиной Чу Джа раздался незнакомый голос.

Это был резонанс, совершенно отличный от грубых голосов стариков, потерявших упругость. Глубокий и густой, как ствол дерева, он заставлял прислушиваться. Голова Чу Джа непроизвольно повернулась, словно кто-то потянул её за волосы.

Она думала, что И Ён попалась на развод с сетевым маркетингом и получила дешёвый нефритовый матрас, но что это?

Юноша с нефритовой красотой спускался, держась за перила второго этажа.

Если И Ён следовала инстинкту выживания, то Чу Джа не смогла противостоять другому инстинкту.

— Зять пришёл.

* * *

— Больницу деревьев я слышу впервые.

Квон Чэ У внимательно осматривал помещение, где не было границы между домом и офисом.

И Ён было непривычно видеть мужчину, развалившегося на её диване, поэтому она ёрзала, а Чу Джа внимательно изучала Квон Чэ У, словно на собеседовании.

У неё были десятилетия данных, накопленных в тяжёлых жизненных испытаниях. С тех пор, как она научилась физиогномике у любимого монаха-брата, она ни разу не ошиблась в оценке мужчин.

И этот парень закапывал человека заживо? Может, красавчик просто потерял одежду и блуждал в горах?

«Невероятно красив».

В его холодном, но аккуратном облике не было ни намёка на какие-либо недостатки. Его длинные, вытянутые глаза были не столько жестокими, сколько глубокими, а зрачки были умными, как разгорающийся огонь. К тому же от него исходила аристократичность, напоминающая металл. По природе он родился с золотом и топором в руках.

«Если с такими данными он всего лишь обычный убийца, то это разочарование».

Как минимум, ему следовало бы занимать положение, где он мог бы манипулировать множеством людей. Что можно было сделать с топором в руках, в настоящее время неизвестно.

— Тёща.

В этот момент Квон Чэ У, слегка опустив взгляд, тихо сказал. Слово, непривычное для его языка, казалось странным, и его губы были напряжены.

— Могу я пересесть туда? Хочу сесть рядом с И Ён.

Роскошные ресницы Чу Джа затрепетали. Обычно она не теряется, но почему-то упустила момент для реакции. И Ён, которая всё время ёрзала, тоже застыла.

Когда обе женщины не отреагировали, Квон Чэ У наклонил голову, словно торопя их. Это выглядело как безмолвное давление: «Сколько мне ещё ждать?», и И Ён поспешно пересела на противоположный диван. Только тогда в глазах мужчины появилось странное облегчение.

— Послушайте, Квон Чэ У. Чу Джа, которая здесь, на самом деле не моя мать, а сотрудница больницы. Мы знакомы около пятнадцати лет, и она называет вас зятем, потому что... дружелюбно к вам относится.

— Почему вы обращаетесь ко мне по фамилии?

— Что?

— Я бы хотел, чтобы И Ён тоже относилась ко мне дружелюбно.

— ...

Пока И Ён блуждала в неподвластном ей разговоре, Чу Джа беззвучно потёрла лоб. То ли из-за потери памяти, то ли по другой причине, но его лицо, белое, как чистый лист, было сосредоточено только на И Ён. И это не давало Чу Джа покоя.

— Теща для вас важный человек?

— Полагаю, что да.

Квон Чэ У, пристально изучавший лицо Со И Ён, наконец кивнул.

— Значит, я должен произвести хорошее впечатление.

— Нет, зачем так...

Не дав ей договорить, он повернулся к Ке Чу Джа.

— Теща, извините, но я, возможно, не смогу сдержать обещание, которое дал перед свадьбой.

— Знаю. Я это поняла, когда ты ещё пластом лежал.

Чу Джа невозмутимо парировала.

— И Ён говорит, что я был ласковым и вежливым.

— Ага, так и было.

Чу Джа многозначительно улыбнулась, встретившись взглядом с И Ён. В этой хитрой улыбке читалось: «Для тебя необычно так умело его обработать», отчего И Ён почувствовала, как лицо запылало.

— Боюсь, мне потребуется время, чтобы стать тем мужем, которого помнит И Ён.

— Понимаю, ещё как понимаю.

— Но это не займёт много времени. Врач сказал, что во мне сохранилась инерция возвращения к прежнему облику, так что это будет не так уж сложно.

С места Чу Джа было прекрасно видно, как И Ён вздрогнула.

— И Ён, когда мне начать работать?

— Ра... работать?

Когда И Ён широко распахнула глаза, он, напротив, нахмурился.

— Вам не обидно, что всё это время вы одна трудились?

— Нет, но... Вы можете отдыхать сколько угодно! Квон Чэ У, вам сейчас нужно думать только о восстановлении. Так и мне будет спокойнее...

Она бессознательно потёрла потными ладонями ткань брюк.

— Чэ У.

— Что?

Внезапно он облокотился на спинку дивана и склонил голову.

— Чэ У, говорю.

— ...

— Называйте меня Чэ У.

Его голос, настойчивый и прямой, звучал пугающе низко. Из-за того, что он опустил голову и смотрел снизу вверх, его глаза внезапно стали похожи на глаза с закатившимися белками, что выглядело жутковато.

И Ён застыла, словно ей приставили нож к горлу. Видя, как она побледнела, Квон Чэ У внезапно уткнулся лицом в предплечье. Однако приподнятые кончики бровей были отчётливо видны.

— Теперь я не выгляжу как мужчина?

Почему-то она не могла даже пошевелить пальцем. Атмосфера, мгновенно возникшая между ними, напомнила ей их первую встречу взглядами в горах.

Он поднял голову и сильно надавил указательным пальцем на висок.

— Я неполноценный человек, в чьей голове есть только одна вещь.

— ...

— Ваше лицо.

И Ён почувствовала, будто мягкий диван внезапно превратился в ложе из шипов.

— Вы не представляете, каково это.

— ...

— Это сводит с ума.

Он сильно нахмурился, словно пытаясь что-то подавить в себе.

— Всё, что у меня есть — лицо женщины, которую я не знаю. А если даже это исчезнет, что со мной будет?

И Ён не могла оторвать взгляд от лица Квон Чэ У, который поморщился и криво усмехнулся. Так нельзя. Это действительно безумие. Ей стало его жаль.

— Я хочу быть хорошим мужем.

Он протянул руку и слегка погладил её по щеке. Сердце забилось. От страха, от холода его пальцев, от опасения, что он держит шприц или верёвку. Её сердце колотилось, как у человека, пробежавшего сто метров.

Глядя на застывшую И Ён, Чу Джа тихо пробормотала:

— Тут какая-то нечистая сила замешана.

Чу Джа незаметно достала телефон и принялась искать чей-то контакт.

«Сначала нужно точно выяснить, кто такой этот Квон Чэ У».

* * *

В ту ночь.

И Ён осталась одна на первом этаже, сославшись на работу.

Сегодня она твёрдо решила не ложиться спать вместе с ним.

На самом деле она хотела запереть дверь второго этажа, но замок оказался сломан ещё до того, как она успела осуществить задуманное. Скорее всего, это дело рук Квон Чэ У.

Когда она заглянула в комнату, мужчина отжимался. Его верхняя часть тела блестела от пота, а на нижней были только свободные брюки. Он механически повторял движения — опускался к полу и поднимался — не сбиваясь с дыхания.

Плоская спина, углубление вдоль позвоночника, напряжённые сухожилия, равномерный темп. Его восстановление шло угрожающе быстро. Если вспомнить беспомощного человека в вегетативном состоянии, который мог только лежать, этот контраст был просто неприятным.

«Растение было безобидным, а зверь — неудобным».

Дон, дон, дон.

— !..

Бой часов прервал её размышления.

И Ён, быстро войдя в свою спальню, задыхалась и чувствовала напряжение в голове даже в момент запирания двери. С самого заката она только и думала о том, как благополучно пережить эту ночь.

И, как и ожидалось, вскоре...

— Тук-тук.

— !..

— И Ён.

Под дверью с облупившейся краской виднелась тень мужских ног. Старая дверь, которая не закрывалась полностью, а оставалась слегка приоткрытой, никогда ещё так не беспокоила её.

И Ён натянула одеяло на голову и свернулась калачиком.

«Уходите!..»

Она мысленно прогоняла его, как кредитора. Но из детского опыта она знала, что такая милость ей не выпадет.

Дзынь, дзынь, дверная ручка тряслась так, будто вот-вот оторвётся. И Ён прикусила нижнюю губу и отчаянно притворилась спящей.

— И Ён, откройте дверь.

От его бесстрастного голоса она содрогнулась. Если бы она видела его глаза, было бы не так страшно. Но его приглушённый голос, словно через противогаз, достаточно пугал её.

— ...

— ...

Тишина была острой, как игла. Сколько минут так прошло? Скрип — раздался звук трения о деревянный пол.

И Ён быстро откинула одеяло. Только когда она услышала удаляющиеся шаги, смогла наконец вздохнуть.

Интересно, как он воспринимает эту ситуацию, когда женщина, утверждающая, что она его жена, избегает своего мужа? Но когда пробили часы, её тело среагировало раньше, чем она успела подумать.

В тот момент, когда И Ён тихонько слезла с кровати и приложила ухо к двери...

— Думали, я ушёл?

— !..

Она в испуге зажала рот рукой. Когда она начала пятиться назад, он продолжил:

— Куда вы? Подойдите ближе.

Посмотрев вниз, она увидела, что его тень снова виднеется в щели под дверью. Вероятно, Квон Чэ У тоже наблюдал за её удаляющейся тенью.

Тогда что это был за скрип...

И Ён попыталась успокоить колотящееся сердце.

— Прижмитесь к двери. Я не чувствую вашего запаха.

— Ч-что...

— Вы не знали? От вас пахнет мокрой травой.

— Бум!

В этот момент вся дверь задрожала. И Ён отступила назад, словно уворачиваясь от чего-то, ударившего в решётку. Возможно, из-за внезапной вибрации лампочка, которую она не успела заменить, мигнула и снова зажглась. Почему-то её ладони стали влажными.

— Без вас я не знаю, кто я.

Квон Чэ У, прижавшись лбом к двери, бормотал:

— Даже с руками и ногами я не уверен, человек ли я вообще.

Грр, скр-скр. Звук ногтей, царапающих дверь, касался её кожи. Почему спальня, в которую она сбежала от Квон Чэ У, казалась ловушкой? Мужчина был похож на призрака, пытающегося проникнуть сюда, и поэтому постоянно манил И Ён.

— Так что скажите мне, что это не сон...

Он снова ударился лбом.

— Скажите, что я не сошёл с ума.

— ...

— Даже старые истории подойдут. Даже жалкие истории, просто дайте мне уверенность, что я существовал.

— Бум!

Его дыхание стало прерывистым. Даже не прикасаясь, можно было почувствовать, как от него исходит жар.

И Ён знала, что он легко мог бы сломать эту ветхую дверь и войти, но Квон Чэ У этого не делал. Вернее, не мог. Он лишь царапал дверь, бился о неё и страдал.

И тогда непонятная дрожь пронзила её позвоночник.

Добрый, приличный, ласковый...

Перед ней было доказательство того, что её бессмысленные слова, сказанные чтобы подавить жестокую натуру Квон Чэ У, сработали.

Пустой мужчина обретал форму только благодаря И Ён. Осознав это, она почувствовала, как её грудь вздымается.

— Квон Чэ У.

На её голос металлическая дверная ручка снова загремела. И Ён сложила руки вместе и глубоко вздохнула.

— Я раздета, собираюсь мыться!..

Она намекала, что ему следует соблюдать приличия. С другой стороны, ей было любопытно, насколько он готов следовать её словам.

— Шампунь попал в глаза, они щиплют.

— ...

— Не думаете, что сейчас не лучшее время для старых историй?

На мгновение за дверью стало пугающе тихо. Куда делась та буря, которая так яростно сотрясала дверь? Он словно стёр все эмоции и растворился в ночном воздухе. Изменение произошло в мгновение ока.

Наконец раздалось низкое «Да». Ответ прозвучал с небольшой задержкой.

— Спокойной ночи, пока что.

Это было именно то, что она хотела услышать, но всё равно что-то не давало покоя. И Ён продолжала растирать похолодевшие кончики пальцев, не расслабляясь.

— И не забудьте хорошо запереть дверь.

Она наклонила голову, словно озадаченная. Это было полной противоположностью её прежнему поведению, когда она умоляла, будто её душили. И Ён рефлекторно почесала предплечье, ощущая странное беспокойство.

— Скрип.

Наконец Квон Чэ У отступал. Глядя на исчезающую тень, она впервые расслабила напряжённые плечи.

— Простите за назойливость, но не поднимайтесь на второй этаж.

— Что?

— Я давно хотел немного подчистить нижнюю часть коры.

Лицо И Ён наполнилось недоумением. Хотя она не могла видеть, что происходит снаружи, у неё было неискоренимое ощущение, что он улыбается.

— Что ж, И Ён, берегите себя.

Странное ночное прощание звучало так, будто оно было от человека, знающего о предстоящей разлуке.

В ту ночь И Ён всю ночь ворочалась, а Квон Чэ У не просыпался более недели.

* * *

Ей приснился ужасный сон.

И Ён проснулась, вся в холодном поту, пропитавшем пижаму. Она так измучилась за ночь, что губы побелели, а глаза выглядели измождёнными.

Она пришла в себя из оцепенения, только вспомнив, какой сегодня день.

«А, вот этот день...»

День ещё не начался, а силы уже покидали её.

— Директор Со!

Взглянув на часы, она увидела, что давно пора на работу. Когда она поспешно встала с кровати, перед глазами всё закружилось.

— Кажись, у тебя жар.

Вошедшая в комнату Чу Джа поддержала её и потрогала лоб. В её взгляде читался упрёк, словно она ожидала чего-то подобного.

— Почему ж ты никогда не пропускаешь.

— ...

— Отдохни сегодня. Дел всё равно немного.

Услышав это, И Ён нахмурилась, отстранила Чу Джа и выпрямилась. Она сжала и разжала онемевшие пальцы.

— Именно в такие дни нужно работать ещё усерднее. Я сегодня буду вести наблюдение.

— Цыц! Я же говорила, хватит заниматься этим позорищем!

Чу Джа угрожающе прикусила губу, уперев руки в бока.

— Лучше сиди и смотри на своё растение на втором этаже!

Чу Джа крикнула вслед И Ён, направлявшейся в ванную. И Ён на мгновение замерла, но затем решительно включила воду.

В зеркале отражалась хрупкая женщина. Девочка, которая когда-то прятала глаза за нерасчёсанными волосами, теперь казалась выдумкой.

«Я — неправильно рождённый ребёнок».

Во сне девочка писала что-то своими маленькими, похожими на папоротник руками, писала снова и снова.

«Я — неправильно рождённый ребёнок».

«Я — неправильно рождённый ребёнок».

Она должна была писать без остановки. Стопка листов A4 выросла выше маленькой И Ён. Это были покаянные письма, которые она должна была писать при каждой возможности, пока не ушла из дома в семнадцать лет.

— Кстати, директор Со, я забыла спросить. Как наш растительный зять ходит в туалет, если всё время спит?

И Ён не смогла сдержать улыбку, несмотря на пересохшие губы.

Да, это был обычный день. Как всегда, она сможет тихо вытерпеть его.

Ведь она давно забыла о таких вещах, как день рождения.

Когда Чу Джа впервые поднялась на второй этаж, она внимательно осмотрела дом, словно риелтор. И мысленно поставила галочку напротив пункта «богат», увидев неожиданно аккуратную планировку и дорогую мебель.

— Я слышала, он ходит в туалет.

— Во сне?

— Да.

— Господи, чего только не бывает.

Когда И Ён впервые увидела шатающегося Квон Чэ У, она чуть не умерла от страха. Он и так высокий, а тут ещё возвышается в темноте. Она пришла проведать его без задней мысли и чуть не потеряла сознание от испуга.

— Гляди, какая гладкая кожа у этого долговязого парня, как бульон из говяжьих костей.

Когда Чу Джа протянула руку, И Ён быстро схватила её за запястье.

— Он может проснуться.

— Если бы он просыпался от прикосновений, я бы давно его растолкала.

— И всё же.

И Ён отвела взгляд и отступила на шаг от кровати.

Суматоха последних дней, от которой нервы были на пределе, казалась теперь сном. И Ён с непривычным умиротворением на лице смотрела на лежащего без движения мужчину, не веря своему счастью, что вернулась к мирной жизни.

Только бы так. Пожалуйста, спи так и дальше.

Пока Квон Чэ У снова погрузился в глубокий сон, Чу Джа, втянутая в эту невероятную ложь, перевернула дом вверх дном. Она расставила по местам зубную щётку, чашку, ложку, тапочки и другие личные вещи мужчины, которые должны были выглядеть так, будто их хозяин отсутствует, но они всё ещё существуют. Мастерство этой опытной женщины было безупречным и неуловимым. Всё правдоподобное окружение было создано благодаря её опыту.

— Кстати, ты газету видела? Помнишь ту начальную школу, с которой мы работали? Там директор в беде. Говорят, он так плохо провёл ремонт, что школьный двор превратился в пустырь, и слухи разошлись по всей округе...

Чу Джа внезапно замолчала и пристально посмотрела на И Ён.

— Только не говори...

И Ён почесала щёку. Увидев это, глаза Чу Джа расширились.

— Так это ты настучала в газету!

— Ну...

— Ты сумасшедшая девчонка! Ты разоришь нас! Я же говорила, что мы живём за счёт хороших отношений с клиентами!

И Ён не ответила и покинула второй этаж. Даже спускаясь по лестнице, она слышала упрёки Чу Джа, но ничего не могла поделать.

— Ты безнравственная девчонка-а-а!

И Ён пришлось сдерживать улыбку, которая пыталась появиться на её губах.

Разве только этот директор использует деревья как украшение, истязает их и не кормит?

Возможно, мир, где деревья ценятся выше людей, никогда не наступит, но разве плохо, если хотя бы один человек будет идти против течения?

«Что ж, И Ён, берегите себя».

Внезапно почувствовав озноб, И Ён вздрогнула.

Неделя, когда он не просыпался. Возможно, Квон Чэ У предвидел последствия того, что они не спали вместе.

Иногда это прощание эхом звучало в её ушах.

* * *

— Сумасшествие, просто сумасшествие!..

И Ён, попробовавшая на вкус землю у подножия дерева, стиснула зубы. Её лицо, когда она раздражённо сняла соломенную шляпу, выглядело необычно сердитым. Она тут же направилась в рыбный ресторан.

— Хозяин!

— Добро пожаловать... А, уходи! Уходи!

Хозяин средних лет, который собирался с улыбкой приветствовать посетителя, увидев И Ён, посерьёзнел.

— Опять пришли убивать?

— Я ничего не знаю, ничего.

Хозяин грубо толкнул И Ён в плечо, пытаясь выгнать её за дверь. Но она крепко держалась за дверной косяк и не собиралась сдаваться.

— В прошлый раз вы тайком добавили гербицид в капельницу...

— Если ты продолжишь лезть не в своё дело, я тоже вызову полицию.

— А теперь вы полили его морской водой?

Она улыбнулась, облизывая губы. На кончике языка всё ещё ощущался солёный вкус.

Посетители начали перешёптываться, не понимая, что происходит, а хозяин побагровел. Эта несносная, надоедливая женщина разрушала его бизнес.

— А я-то думала, почему этот гинкго всё время сохнет.

— Послушайте, я вас не вызывал. Зачем вы лезете в чужие дела!

Он сильным рывком всё-таки вытолкнул И Ён наружу. Мужчина смотрел на неё так, словно хотел убить. Однако его нервно дрожащие зрачки было смешно легко прочитать.

— Ты шляешься по чужим домам, ведёшь себя как сумасшедшая, и поэтому твоя больница разоряется. Ты хоть понимаешь это?

— Понимаю.

— Если понимаешь, то имей хоть каплю такта!

Он плюнул и встал, опираясь на одну ногу.

В этой деревне не было никого, кто не знал бы директора И Ён Со из больницы деревьев Камунби. Недавно, после публикации статьи о директоре школы, который провалил школьный ремонт, её дурная слава выросла ещё больше. Ведь было много жителей, пострадавших от несоответствия между её невинным лицом и совсем не невинными действиями.

Решающим фактором было то, что этот древесный врач не умела считаться с обстоятельствами людей. Она никогда не вела личных разговоров, но всегда яростно вмешивалась во всё, что касалось деревьев.

— Давай просто тихо уйдём, а?

— ...

— Право решать, что делать с моим деревом, принадлежит мне, и я никогда не воспользуюсь твоей больницей, даже если умру. Пожалуйста, перестань причинять неудобства и уходи! Это превышение полномочий!

— Тогда кто это сделает?

— Что?

— Кто поможет этому гинкго?

И Ён протянула руку, указывая на болеющее дерево.

— Вы же хотели избавиться от него, потому что оно загораживает вывеску ресторана, верно?

— !..

Лицо хозяина, на котором явно читалось раздражение, внезапно застыло в неловкости.

— Каждое утро поливать морской водой, сдирать кору и мазать отработанным маслом, чтобы убить, вводить инсектициды в крону, срубать бензопилой. И это только то, что я видела в этом районе.

Её голос дрожал.

— Что с ними будет, если я перестану обращать внимание?

— ...

— Хотя в глазах людей они мало чем отличаются от телеграфных столбов, но это живые существа. Люди различают, кого можно оставить в живых, а кого убить. Деревья — нет. Если они пустили корни, этого уже более чем достаточно для права на жизнь.

И Ён чувствовала, как растёт беспокойство, которое тревожило её с утра.

— Так кто вы такой, чтобы их убивать?

Её тошнило. Вспомнились маленькие руки, дрожащие, сжимая карандаш, и стопки покаянных писем, растущие до её роста.

— Им тоже обидно, когда их используют, а потом выбрасывают.

Хозяин был раздражён её детским упрямством, но, увидев покрасневшие глаза женщины, почему-то почувствовал ком в горле.

— Хотите, расскажу вам что-то страшное?

— ...

— Даже когда вы умрёте, деревья продолжат жить.

— Они будут жить веками. И Ён стиснула зубы, сдерживая слёзы, застилавшие глаза.

Тяжёлый день выдался. После хаотичного дня остались лишь старые раны.

И Ён сидела на диване, прижимая к груди один из своих любимых горшков с растением. Она искала утешения в особой статичности растений — они не кусаются, не ёрзают и даже не отвечают.

Рассеянно подняв взгляд на второй этаж, она вздрогнула от испуга.

— Ой, напугала сама себя!..

И Ён покачала головой, словно укоряя саму себя.

С чего вдруг этот человек в вегетативном состоянии меня так тревожит?

Неделя выдалась спокойной. Та самая обыденность без происшествий, о которой так мечтала И Ён. Однако чем крепче спал Квон Чэ У, тем чаще, как ни странно, И Ён не могла уснуть по ночам.

После всей этой шумихи, пусть и непродолжительной, как же оглушительно ощущалась теперь эта мирная ночь. Её давили непрошеные мысли, роившиеся в голове.

Хоть и не хотелось признавать, но эти два года были временем, когда странное сожительство человека и растения обрело некое равновесие.

Возможно, это было предсказуемо с того момента, когда И Ён, чрезмерно испуганная, начала каждую ночь проверять, действительно ли человек в вегетативном состоянии остаётся таковым.

— Ух, нет. Нет. Не думай ни о чём...

В тот момент, когда И Ён, нахмурившись, уткнулась носом в листья травы...

А?

Она настороженно подняла голову.

— !..

Откуда-то донёсся слабый звук, похожий на писк детёныша животного. С лицом, полным подозрения, она запрокинула голову. И сразу же лестница, попавшая в поле зрения, показалась ей сегодня особенно подозрительной.

Раздумывала она недолго. Быстро поднявшись по ступенькам, И Ён без колебаний открыла дверь с сорванным дверным замком.

Мягкий свет ночника у кровати.

Мужчина лежал так неподвижно, что его можно было принять за чучело.

«Но я точно что-то слышала».

И Ён поднесла палец к носогубной складке Квон Чэ У. Ровное дыхание коснулось её кожи.

Может, не здесь?

Когда она почесала голову, оглядываясь по сторонам...

Плотно сомкнутые губы мужчины медленно раскрылись, и это зрелище будто впечаталось в её глаза. В тот момент И Ён инстинктивно замерла всем телом. Но за губами оказались не зубы, а всхлипывания.

— Х-х...

И Ён застыла, словно её ноги примёрзли к полу. Квон Чэ У плакал. Крупная слеза скатилась из уголка его глаза с необычным изгибом.

— М-ма...

Он что-то пробормотал. Его пересохшие губы постоянно что-то выдавливали.

— иди. Скорее уходи...

Его лицо было искажено, словно от боли. Может, ему снится кошмар? Зрачки И Ён задрожали.

Какие кошмары могут сниться убийце?

Если человек всю жизнь творил зло, ему и должны сниться кошмары.

Это карма.

С таким перекошенным, но отчасти удовлетворённым чувством она смотрела на него сверху вниз.

Но как бы она ни пыталась смотреть холодно, её взгляд был прикован к слезам мужчины. Теперь он ещё и тяжело дышал.

— Спрячь меня...

— ...

— Забудь...

Мужчина говорил отрывисто, едва понятно, но его эмоции были странно отчётливыми. Он выглядел отчаянным и печальным.

— Спрячь меня!..

Его красивые, словно вылепленные черты лица болезненно исказились. И Ён в растерянности то поднимала, то опускала руки.

«Чу Джа, он не похож на благородного юношу, скорее на оленя, не так ли?»

Когда Чу Джа, увидев внешность Квон Чэ У, захлопала в ладоши, называя его благородным юношей, И Ён в какой-то степени согласилась. Только вот он был не феей, потерявшей одежду и грустно плачущей, а скорее тем, кто готов свернуть шею подглядывающему.

А сейчас он больше похож на человека, отчаянно пытающегося сбежать.

— Живи...

И Ён неохотно размышляла. То отворачивалась, делая вид, что не замечает, то украдкой поглядывала на него. Сжимая и разжимая кулаки, она в конце концов вытерла его мокрые от слёз глаза.

В момент прикосновения к его разгорячённой коже проскочил статический разряд. Она испуганно отдёрнула руку и сказала с несколько смягчившимся лицом:

— Похоже, господин Квон Чэ У не любит спать.

— ...

— А мне не нравится, когда вы просыпаетесь.

— обязательно...

Если подумать, она всегда видела только его лицо, спящее как мёртвое, или пустые глаза, лишённые памяти. А теперь, глядя на мужчину, который вдруг разразился рыданиями, она испытывала странное чувство. Она быстро вытерла слёзы с кончиков пальцев о свою пижаму.

Значит, ты тоже был человеком. А я надеялась, что нет.

— Даже если бы вы, господин Квон Чэ У, никогда не проснулись, я бы не чувствовала угрызений совести... ну, немного... нет, почти не чувствовала бы.

И Ён нервно убрала прядь волос со лба.

— Странно, почему вы вызываете у меня даже меньше сочувствия, чем уличные деревья.

Затем И Ён, глубоко и непонятно вздохнув, села на стул. Подперев подбородок коленями, она начала болтать, как прежде:

— Они хотя бы чистые и кроткие. А вы, господин Квон Чэ У, относитесь к ядовитым и мутным. Знаете, насколько с такими сложно обращаться? Представляете, какие страшные плотоядные растения?

И ещё...

— Не плачьте.

И Ён с мрачным лицом продолжала вытирать его слёзы.

— Слёзы нужно вытирать самому.

— ...

— Мне плакать было бесполезно. Никто не слушал.

Только деревья и цветы, улыбающиеся каждый сезон, слушали истории И Ён. Для неё, никогда не имевшей ни одного друга, они были единственной любовью и обещанием.

— Сегодня я попробовала землю под деревом, и она была очень солёной. Обычно она не должна так пахнуть.

— ...

— А ваши слёзы, господин Квон Чэ У, тоже такие?

Теперь только от И Ён зависело, вытащить ли Квон Чэ У из кошмара или оставить его там. Она наклонилась и прошептала ему:

— Кто вылил на вас морскую воду?

Мужчина не ответил, только продолжал хмуриться. Морщины беспорядочно пролегли от лба вдоль идеально прямой переносицы. Квон Чэ У продолжал издавать стоны, похожие на тяжёлое дыхание.

И Ён надула губы и проворчала:

— Сегодня вы похожи на гинкго из рыбного ресторана.

Даже зная, что это опасная иллюзия, иногда хочется поддаться обману. И Ён, чтобы забыть о лёгкой лихорадке, преследовавшей её весь день, и о значении сегодняшнего дня, смотрела на него, словно принимая лекарство ещё более горькое.

— Это подарок на день рождения.

«На самом деле, сегодня и мне хотелось плакать».

И Ён осторожно легла рядом с мужчиной.

* * *

Резкий, искажённый непонятный звук врезался в сознание.

Квон Чэ У моргнул сухими глазами и поднял руку, защищаясь от хлынувшего солнечного света. Но прежде чем он успел прикрыть глаза, его тыльная сторона ладони во что-то ударилась, отчего стало саднить. Он тихо нахмурился и повернул голову.

— !..

Там крепко спала Со И Ён, не ведая ничего вокруг. Она прижалась к внутренней стороне его руки, словно моллюск к скале, даже причмокивая во сне. При виде этого Квон Чэ У застыл, забыв, что хотел сказать. Одновременно он словно окунулся в ледяную воду, мгновенно проснувшись.

Кажется, он нёс на плечах тяжёлый и мучительный сон. Но в тот момент, когда он увидел её, сон бесследно исчез.

Этот «Квон Чэ У» по природе своей глупец? Даже от малейшего раздражителя его голова мгновенно пустеет.

Со И Ён.

Жена.

Врач деревьев.

Авария.

Квон Чэ У, глядя на женщину перед собой, перебирал в уме эти несколько фактов. Всё это была информация, которую он узнал от других, ничего особенного. Раздражённый этим, он цыкнул языком.

Он помнит самое начало.

Момент, когда остановившиеся клетки одновременно пробудились, возвращая чувства. Первым воспоминанием была какая-то женщина.

Когда он прижимал её спину и вдыхал запах её шеи. Тот странный солоноватый запах мокрой травы и земли невозможно было забыть.

Момент, когда память была начисто вырезана, оказался тяжелее и тошнотворнее, чем он думал.

Семья, друзья, воспоминания — на месте всего этого зияла пустота, и только один человек мелькал в ней. Будто это ключ.

Это был шёпот, близкий к инстинкту. Решение пришло невероятно быстро. Поскольку в его пустой голове было только лицо Со И Ён, он принял её, словно проглотил одним глотком.

Но чем больше он смотрел, тем страннее казалась Со И Ён.

«Ведь у вас вдруг появилась жена, которую вы даже не помните. Я беспокоюсь, насколько это может быть неловко и неудобно для вас, господин Квон Чэ У...»

Нет, я с первого взгляда понял. Почему ты моя жена. Почему ты не можешь не быть моей женой.

Мне даже жаль было отводить от тебя взгляд.

«Квон, господин Квон Чэ У. Господин Квон Чэ У».

Но при этом — дрожащее тело, хоть и утверждает, что она жена.

Глаза, поглощённые страхом.

Гладкий безымянный палец без малейшего следа от кольца.

Дом, где нет даже самых обычных свадебных фотографий.

И ни капли радости от встречи с мужем, очнувшимся от вегетативного состояния. Как ни странно, был только страх. Порой, когда она вздрагивала, ему хотелось схватить её за маленький подбородок и спросить:

Ты — всё, что у меня есть в этом пустом мире.

Почему ты боишься меня? Почему не улыбаешься?

Если тебе так трудно, то зачем вообще ухаживала за больным, зачем ждала?

— Вы проснулись?

Как раз в этот момент Со И Ён, протирая глаза, поздоровалась с ним.

Когда он, опираясь на локоть, молча смотрел на неё, её выражение лица постепенно застыло.

Ну посмотрите-ка на это.

Со И Ён тут же начала настороженно поглядывать по сторонам. Казалось, биение её сердца было слышно даже отсюда. Он слегка приподнял одну бровь.

Был ли «Квон Чэ У» действительно таким добрым и ласковым?

— И Ён-сси, как вы поживаете?

— А.

— Тело затекло, как долго я спал?

Со И Ён, словно наконец успокоившись от этого мягкого голоса, медленно опустила плечи.

— Вчера был седьмой день.

Когда он повернул затёкшую шею, послышались щелчки разминающихся суставов.

— Теперь я точно понимаю.

— Что?

— Что И Ён-сси держит в руках моё утро.

Он не знал ни о профессиональных заключениях, ни об обследованиях — ничего такого. Просто поспав вместе с ней, он естественно понял это, как восход и закат солнца.

Именно её присутствие полностью заполняло пустоту в его голове.

Смешно, но без этой женщины, похожей на бревно, он превратился в калеку, который даже встать не может.

— Поэтому я хотел бы полностью доверить вам и ночь тоже, что скажете?

Со И Ён, напряжённо вздрогнув, затрепетала ресницами. Она отчаянно пыталась скрыть лицо, которое, казалось, вот-вот сбежит.

Даже не понимая, что именно он в ней разгадал, она неловко приподняла уголки губ. Выглядело это потешно.

Возможно, Со И Ён по-прежнему выжидала удобного момента, чтобы сбежать. Как дверь её комнаты, которая не открывалась, сколько бы он ни стучал.

Конечно, он не мог быть уверен. Это то, что со временем прояснится. Тем не менее, ему не хотелось так просто отпускать перепуганную Со И Ён.

Кто в здравом уме отпустит единственное, что помнит?

Со И Ён была минимальной единицей и одновременно всем, что у него было в этом мире. Поэтому Квон Чэ У намеревался стать для неё безупречно «добрым и ласковым» мужем.

Если она так скажет, если этого захочет.

Он был готов полностью подчиниться и угождать своей единственной жене во всём. Пока она не снизит бдительность и не выложит всю правду.

Со И Ён убегает от него, а —

Квон Чэ У её ловит и усаживает на место.

Никто не знает, кто из них окажется искуснее в этой игре.

— И Ён-сси, с сегодняшнего дня переезжаем в другую комнату.

Её аккуратные, собранные вместе черты лица были прелестны, а то, как она старательно избегала его взгляда, — забавно.

Квон Чэ У, скрывая свои тёмные мысли, послушно опустил голову. Тут его взгляд упал на её мокрый рукав.

Ах, так вот почему у меня щипало глаза.

В пустой груди разлилось маленькое тепло. Мужчина прикрыл лицо рукой, с трудом скрывая улыбку.

* * *

— Квон Чэ У-сси, может, вам лучше сегодня отдохнуть?

И Ён оглядела Квон Чэ У с головы до ног — в аккуратных брюках и хлопковой футболке с круглым вырезом. Ей не нравилось, что в такой простой одежде он выглядел совсем как студент.

— Боитесь, что я ошибусь?

— Дело не в этом...

И Ён прикусила губу, которая норовила надуться.

«Вот что значит сменить имидж!»

Его волосы, неряшливые из-за того, что их не стригли два года, теперь были аккуратно подстрижены и красиво спадали до лба. Из-за этого черты его лица стали ещё выразительнее.

В обычном свете мужчина, преданно смотрящий на И Ён, совершенно отличался от того убийцы, которого она помнила.

Внезапно перед глазами промелькнул и исчез образ блестящего дождевика поверх одежды бежевого цвета. Этот разительный контраст вызвал у И Ён внутренний дискомфорт.

— Правда, я могу пойти одна.

И Ён надвинула соломенную шляпу, словно пытаясь скрыть лицо.

Всё это из-за Чу Джа. По идее, у него не должно было быть никакой одежды, кроме больничной. Но Чу Джа не только принесла новую одежду, но и сама подстригла ему волосы, полностью преобразив Квон Чэ У.

«Может, тайком спрятать его обувь?» — подумала И Ён, но тут же посмеялась над собой. Похоже, она стала как тот дровосек, который беспокоится, что фея наденет свои крылья и улетит.

Как бы жестоко это ни звучало, но И Ён совершенно не собиралась выпускать Квон Чэ У наружу. Она не хотела, чтобы её ложь распространилась за пределы этого дома.

Запас смелости этой робкой лгуньи ограничивался всего одним человеком, и даже на обман Квон Чэ У уже ушла значительная часть её жизненных сил.

Она лишь надеялась, что он спокойно сосредоточится на реабилитации, но проблема заключалась в его исключительной, даже чрезмерно быстрой способности к восстановлению.

Какой предлог придумать, чтобы оставить его дома?

— Директор, ты серьёзно собралась так идти?

В этот момент Чу Джа с изумлённым взглядом указала на наряд И Ён: белые кроссовки, покрытые грязью, мешковатый серый костюм и соломенная шляпа, которую она обычно носила во время работы.

— Где же гордость нашей больницы Камунби?

— Она здесь.

И Ён гордо показала папку с документами, содержащую её профессиональный опыт и историю лечения. Хоть больница и не процветала, но ни одно дерево, которое она лечила до сих пор, не погибло. Это было её гордостью и достоинством.

— Раз ты выглядишь так, то нужно обязательно брать это с собой, — сказала Чу Джа, кивая на мужчину позади и говоря как чревовещатель.

— Отныне считай его лицом нашей больницы. Если будешь ходить с таким парнем, дамы подумают: «О, если я доверю своё дерево больнице Камунби, оно зацветёт таким прекрасным цветком, что захочется его сорвать!»

— Э-это сексуальное домогательство!

Брови И Ён затрепетали, как бабочки на сильном ветру. Её лицо почему-то покраснело, и она начала бессмысленно отряхивать одежду.

Сегодня должна была состояться презентация тендера по проекту «Прекрасный остров Хваидо», совместно продвигаемому городом Хваян, лесной службой и управлением городских парков. Ожидалось, что там соберутся представители всех больниц деревьев региона.

— Квон Чэ У-сси.

И Ён положила руки на талию и глубоко вдохнула. Она смотрела только в пол, как будто ей трудно было говорить, но через мгновение подняла взгляд на него.

— Снаружи... опасно.

Чу Джа выглядела так, будто думала: «Что за чепуху она несёт», а Квон Чэ У, казалось, был сосредоточен на её голосе.

— Особенно для вас, Квон Чэ У-сси.

— Почему?

«Потому что слишком сильные внешние раздражители могут вернуть вам память».

Но И Ён не смогла произнести это вслух и начала мямлить. Квон Чэ У, который терпеливо ждал, явно видя, как она что-то обдумывает, внезапно сложил руки за спиной и прямо спросил:

— И Ён-сси, вы что-то от меня скрываете?

— Нет!

Ответ прозвучал подозрительно быстро. На лице Квон Чэ У промелькнуло странное выражение. И Ён инстинктивно поняла, что нужно немедленно заделать эту небольшую трещину.

— Вы слишком красивы!

Она сама не знала, было ли это проявлением хорошей реакции или жалкой импровизацией.

— Там будут одни пожилые мужчины. Вы, молодой и добрый Квон Чэ У-сси, даже не представляете, насколько страшной может быть мужская ревность.

Да, этого должно хватить!

И Ён мысленно вытерла пот, словно завершив важное дело.

— Я настолько красив, что вы хотите меня спрятать?

— Что?

Квон Чэ У с непонятным выражением лица — то ли улыбаясь, то ли хмурясь — теребил своё ухо. Он так сильно тянул мочку и складывал ушную раковину, что покрасневшая кожа выглядела болезненно.

— Я действительно такой в ваших глазах?

— Э...

Растерявшись, она протянула слово, бегая глазами. Подумав, И Ён решила выразить свои мысли неопределённо.

— Ну. Я бы предпочла, чтобы Квон Чэ У-сси оставался дома.

И это было довольно близко к её истинным чувствам.

— Потому что хотите видеть меня только сами?

— Э...

Чем хитрее она уклонялась от ответа, тем глубже, казалось, погружалась в трясину. И Ён посмотрела на Чу Джа, словно прося о помощи, но та стояла поодаль и беззвучно хихикала.

Теперь выбора не оставалось. И Ён решила как-то его убедить, успокоить и всеми силами уговорить не выходить из дома.

— М-мы же новобрачные. Если учесть, что наш медовый месяц был прерван из-за аварии, мы всё ещё новобрачные. Так что, конечно... я хочу оставить всё хорошее только для себя...

Квон Чэ У, казалось, удовлетворённо улыбнулся, но затем —

— Тогда и И Ён-сси не может выходить на улицу.

— Что?

— Я не хочу расставаться даже ненадолго.

— ...

— Я буду вести себя тихо, носите меня с собой, как комнатное растение.

От этого откровенного взгляда И Ён отпрянула. Несмотря на мягкий тон, его взгляд был каким-то настойчивым и прямолинейным.

Было очевидно, что если она откажет, он предпочтёт, чтобы никто не вышел из дома, схватившись за дверную ручку и оставшись в изоляции вместе с ней.

Тогда ещё один раз. Хоть это и противно, но нужно сделать ещё один шаг вперёд. И Ён, не желая уступать, снова попыталась создать нужную атмосферу.

— Вы действительно будете в порядке? Вы же ещё пациент. Я понимаю, что у вас необычайная способность к восстановлению, но, честно говоря, мне не хочется идти в людное место с человеком, у которого нет воспоминаний.

Её нежные щёки, которые, казалось, можно смять, если сжать, очаровательно колыхались при каждом слове. Не замечая, что взгляд мужчины стал ещё пристальнее, она продолжала говорить.

— Мне кажется... я еще не готова выходить на улицу вместе.

— Я не готов или Со И Ён не готова?

От его прямого вопроса И Ён на мгновение потеряла дар речи.

— Я буду делать только то, что вы скажете.

— !..

— Буду делать только то, что Со И Ён прикажет, только то, что разрешит.

Что это значит, это же странно. Ошеломленная тем, что внезапно в руках оказался поводок, И Ён задрожала веками.

Между обманом лжеца и покорностью убийцы сильнее, как ни раздражает, оказалась последняя. Никто не мог так ошарашить человека, как Квон Чэ У.

— Если скажете лизать, я вылижу всё до последней щели.

Его лицо, улыбающееся как ласковое солнце, странным образом оставило долгое послевкусие.

* * *

Лобби банкетного зала отеля Гранд Хваидо.

— Смотри, Камунби тоже пришла.

Кто-то так прошептал.

В тот момент, когда люди увидели соломенную шляпу И Ён, их голоса, занятые обменом приветствиями, на мгновение стихли. Взгляды, которые якобы незаметно косились в их сторону, были довольно откровенными.

Для людей в отрасли [Больница деревьев Камунби] была местом, которое сложно охарактеризовать одним словом. Говоря проще, было непонятно, враг это или союзник.

Особенно то, что молодая женщина и старая женщина ходили вместе, было удобной темой для сплетен. На рабочих площадках, где приходилось обливаться потом, они иногда даже таскали с собой какого-то ребенка.

Совсем юная врач деревьев иногда источала запах хуже, чем у холостяка, и не допускала ни малейшего личного пространства, а специалист по лечению деревьев Ке Чу Джа когда-то была первой любовью всех.

В этой отрасли, где средний возраст составлял пятьдесят-шестьдесят лет, не знать Ке Чу Джа, бывшую Брук Шилдс тех времен, было равносильно тому, чтобы быть шпионом.

Одна — старое дерево, другая — неувядающий цветок.

Когда на них одновременно обрушились такие сложные взгляды с оценками, И Ён почувствовала тошноту.

«Вот почему я ненавижу места с большим скоплением людей».

Глаза содержат больше информации, чем можно представить. Всякий раз, сталкиваясь с нефильтрованными, сырыми эмоциями, И Ён всегда страдала от несварения.

И как обычно, когда её руки начали холодеть, внезапно что-то горячее схватило их.

— !..

Она испуганно попыталась вырваться, но другая сторона даже не шелохнулась. Квон Чэ У переплел свои пальцы с её.

— Вы же сказали, что будете делать только то, что я скажу.

Когда И Ён посмотрела на него кротким взглядом, мужчина медленно, словно смакуя, нарисовал дугу на своих губах.

— Так и будет. Выбирайте одно.

Когда его слишком холодное, трудно доступное лицо улыбается и разрушается, оно выглядит необычайно невинным.

— Глаза или рот?

— Что?

— У людей, которые пялятся на вас. Что бы вы хотели, чтобы у них не было — глаза или рты? Если трудно сказать, можете просто указать пальцем.

В голове зашумело. Может, поэтому неприятное чувство, которое кольнуло нос, как только они вошли в лобби, полностью исчезло.

— Эти люди, они знают, что Со И Ён замужем?

— Что? А, нет...

— Не знают?

На его лице, резко переспрашивающем, выпал иней.

Видимо, привести его было ошибкой.

Квон Чэ У, казалось, при малейшем поводе был готов вспомнить всё и естественно совершал агрессивные поступки. Этот факт заставлял И Ён чувствовать некую беспомощность.

— Ну... Поскольку Квон Чэ У лежал в вегетативном состоянии, многие могут не знать о том, что я вышла замуж.

Его глаза, сканирующие окружение, были острыми. И Ён, боясь, что все внешние раздражители могут стать для него плохими, то есть, триггерами, открывающими дверь воспоминаний, потянула его за одежду.

— Ничего не делайте.

— Этого вы хотите?

— Вы же обещали. Что будете делать только то, что я разрешу.

Он посмотрел на её почему-то застывшую щеку и заговорил.

— А разве я только что не был милым?

— Что?

— Обычно, когда собака кусается, хозяин её гладит.

В какой семье так невоспитанно растят собак?..

Квон Чэ У теребил длинные волосы И Ён. Он сморщил переносицу и медленно моргнул.

— Разве этого нельзя делать?

Как будто её ударили по голове. И Ён не могла придумать подходящий ответ и долго смотрела в прозрачные глаза мужчины.

В светло-карих зрачках не было ни малейшей примеси. Слепота была похожа на невежество, и была опасна настолько, насколько чиста.

Мужчина с обесцвеченным «я» иногда не знал границ, и это казалось очень опасным и наивным.

И Ён решила не столько упрекать его, сколько точно определять, что разрешать, а что — нет.

— Нельзя.

Когда она довольно решительно сказала это, Квон Чэ У, не моргая, пронзительно посмотрел на И Ён.

Несмотря на взгляд, пронзающий как кнопка, почему-то не было страшно. Хотя уголки глаз были напряжены, из-за зрачков, колеблющихся как волны, всё было иначе. Он что-то яростно вносил в память.

Вскоре, будто поняв, он покорно кивнул, и напряжение спало, появилось чувство облегчения.

Из-за его медленной и добросовестной манеры И Ён чуть не погладила его по голове.

«Ой!»

И Ён лишь растерянно моргала на свой порыв. Она растерялась, как новичок за рулем, врезавшийся в переднюю машину.

— У Квон Чэ У руки слишком горячие.

— Вам не нравится?

— Н-нет, дело не в этом, у вас может быть жар?

Она отчаянно пыталась отвлечься от своих мыслей.

— Всё в порядке.

— Возможно, у вас что-то болит.

Не зная, что чье-то беспокойство может быть таким сладким, Квон Чэ У был занят тем, что облизывался и смотрел на неё. Она совершенно не осознавала, что его взгляд, медленно скользящий по её чертам, был подобен длинному языку.

— И всё же мне нравится.

— Что?

— Мне безумно нравится ощущение прилива крови каждый раз, когда я смотрю на Со И Ён.

— Вы уверены, что с этим всё в порядке?

И Ён спросила с сомнением, но ответ был тяжелым.

— Абсолютно.

В тот момент, когда он слегка приподнял и опустил уголок рта, в лобби, кишащем людьми, воцарилась тишина. И Ён поняла, что теперь все взгляды обратились к Квон Чэ У.

Высокий рост, определенно более 185 см. Стройное, но крепкое телосложение. Аккуратно подстриженные волосы, открывающие высокую переносицу. Взгляды людей задерживались на его нарисованных бровях и холодных, красивых глазах.

Как раз в этот момент двери конференц-зала открылись.

— Я пойду. Подождите здесь.

Обменявшись кивками с группой, И Ён повернулась следом за людьми. В этот момент её пальцы были крепко сжаты, а затем резко отпущены.

Только тогда она осознала, что всё это время держала Квон Чэ У за руку.

* * *

Проект Хваидом (dome).

Крупнейший в стране ботанический сад, который будет построен на острове Хваидо.

Искусственный водопад, тропический купольный парник, открытый экологический парк, воздушный сад, воссоздание тропического леса — это общественный проект, на который город Хваян делал ставку, чтобы сделать еще один шаг вперед как туристический город.

Директора каждой больницы, собравшиеся для участия в конкурсных торгах, не могли скрыть жадных выражений, глядя на 3D-симуляцию Хваидома с высоты птичьего полета.

Однако, когда длинная презентация ответственного лица закончилась, люди зашумели по другой причине.

— Что вы только что сказали?

Кто-то нажал на кнопку микрофона, прикрепленного к длинному столу в форме буквы D. На это ответственное лицо, не меняя выражения, механически ответило:

— Я сказал, что конкурсные торги будут проводиться через открытое судейство.

В конференц-зале воцарилась странная тишина. Выражения лиц говорили о том, что они плохо понимают, хотя это был их родной язык.

— Вы хотите сказать... что мы должны пройти прослушивание?

При звуке голоса, сдерживающего гнев, выражения всех стали неприятными. Несмотря на такую враждебную реакцию, ответственное лицо продолжило объяснение.

— Есть проблема? Мы хотим доверить работу самому выдающемуся врачу деревьев. Растения, которые войдут в Хваидом, будут состоять из самых редких и дорогих деревьев в мире. Как мы можем доверять мошенникам, которые пытаются заполучить это место с помощью алкоголя и денег?

И Ён вздрогнула от слова «мошенники».

Даже директор крупной больницы D, который, должно быть, был самым уверенным в этих торгах, скривился, что явно указывало на то, что он тоже не слышал этой информации. Ответственное лицо, тихо взорвавшее бомбу, продолжило с неизменным выражением.

— Открытое судейство будет проводиться в формате турнира.

Организация такого масштабного мероприятия была довольно трудоемкой и хлопотной даже для обычного государственного служащего. Однако из-за правительственных указаний, которые пропагандировали политику «Зеленого нового курса», необходимо было выдвинуть интерес к природе как маркетинговый момент.

— Поскольку открытие запланировано на День посадки деревьев в следующем году, ваш турнир будет транслироваться как рекламное видео. Время от времени съемочные группы документальных фильмов будут сопровождать судейство, так что имейте это в виду.

Ответственное лицо, отгоняя нахлынувшую усталость, добавило самое важное:

— Больнице, которая будет окончательно выбрана, гарантируется 10-летний контракт с Хваидомом.

Не один год, а 10 лет?

Шепот взорвался.

После этого были упомянуты заявки, электронные письма и другие детали, но они уже не доходили до ушей участников.

Крупнейший в стране ботанический сад. Самые редкие и дорогие деревья. Это был огромный клиент и, по сути, пенсионный контракт. Это был момент, когда взгляды людей, готовых протестовать, резко изменились.

— Так ты не собираешься этого делать?

И Ён, зашедшая в ближайшее кафе, всё время выглядела подавленной. Она словно подверглась радиоактивному облучению от стремительно меняющихся человеческих желаний. И даже в таком изнурённом состоянии её взгляд, то и дело украдкой устремлявшийся на Квон Чэ У, был отчётливо заметен.

От простого любопытства до желания завоевать расположение — от женщин исходили самые разнообразные взгляды.

— Ведь нас могут снять на камеру...

Чу Джа сначала промолчала, заметив оборонительную позицию И Ён.

— И Ён, почему вы говорите о камере?

Но Квон Чэ У не сдержался. Он не хотел упускать ничего, что касалось И Ён. Глядя в его искренние глаза, она с трудом разомкнула губы.

— Просто... я хочу жить как можно тише. Если вдруг попаду в эфир, может стать шумно.

Она беззаботно пожала плечами, но выражение лица выдавало её. Квон Чэ У послушно кивнул, но чётко зафиксировал для себя, что Со И Ён определённо что-то скрывает.

— Эй, директор Со!

В этот момент грубоватый голос бесцеремонно окликнул её.

Этот голос. Лицо И Ён слегка скривилось. Но она быстро скрыла свои чувства и разгладила лицо. Поднявшись с места, она поздоровалась.

— Здравствуйте.

— Сколько лет, сколько зим! Живём в одном районе, а совсем не общаемся, разве это правильно?

Директор больницы D, Чо Гён Чхон, мужчина, который даже в свои шестьдесят с лишним лет гордился густой шевелюрой, когда-то был начальником И Ён.

Встретить это бесстыжее лицо в таком измотанном состоянии — просто невезение. Причин не любить его было бесчисленное множество.

— Давай, давай, поздоровайся. Вы тоже давно не виделись, верно?

Директор Чо слегка подтолкнул своего ученика вперёд.

И Ён сжала и разжала ладонь.

Маленькая четырёхпхённая комнатушка, где она жила в Сеуле до переезда на Хваидо. Невольно вспомнив ту полуподвальную квартиру, она почувствовала, будто её накрывает несуществующая клаустрофобия. Справиться с выражением лица было трудно.

— Я его недавно вызвал на Хваидо. Вы же раньше хорошо ладили. Надо снова общаться и хорошо жить.

— ...

— Молодые люди, не нужно всё время возиться только с древесной корой, сходите куда-нибудь с красивым видом, выпейте вместе кофе.

Директор Чо как был, так и остался совершенно бестактным. Или, может, ему просто удобно притворяться таким?

Его ученик Хван Чо Юн по-прежнему поправлял свои редкие брови с видом ботаника. Маленькие зрачки под ними всё так же вызывали неприятное чувство.

— И Ён, давно не виделись.

— Да, вы тоже хорошо поживаете, сонбэ?

И Ён ограничилась формальным приветствием и тут же отвела взгляд.

До переезда на Хваидо И Ён пять лет проходила практику под руководством Чо Гён Чхона. Выпускница техникума была самой низшей кастой в той среде. Даже при всём желании нельзя было сказать, что в рабочей обстановке существовало уважение.

Особенно это касалось любимого ученика Чо Гён Чхона — Хван Чо Юна.

Этот элитный студент, выделявшийся ещё со времён бакалавриата, видимо, считал И Ён, у которой ничего не было, лёгкой добычей и при каждом удобном случае преследовал её.

Когда она заметила его влажные, острые глаза, прижатые к окну полуподвала. Когда не выдержав, И Ён сообщила об этом в больнице, уволили не его, а её.

— Молодёжь, пообщайтесь, наверстайте упущенное. А я...

Взгляд Чо Гён Чхона упал на Чу Джа.

Чу Джа охотно встала и незаметно подмигнула И Ён. Это был сигнал, что она постарается разузнать какую-нибудь информацию. И Ён смогла чуть улыбнуться, будто ей стало легче дышать.

Когда эти двое освободили место.

— Послушай, И Ён.

Хван Чо Юн протянул к ней руку. Тогда сидевший рядом Квон Чэ У сильно потянул её за талию, усаживая обратно. Хван Чо Юн взмахнул рукой в пустоте, а И Ён не понимала, что происходит.

— И Ён, мне тревожно.

Квон Чэ У прижался к ней вплотную. Его тепло, окутывающее как марево, было горячим.

— Кто этот человек?

— Э...

Она замешкалась, не в силах выдавить из себя ни слова, и его рука, словно торопя с ответом, обвилась вокруг её талии. А затем он опустил свои широкие плечи, будто прячась за ней.

Была ли это тревога или осторожность, И Ён не могла понять, но судя по внезапно вздрогнувшему лицу Хван Чо Юна, похоже, что второе.

— Я его знаю?

После этих слов И Ён мгновенно поняла тревогу, которую проявлял мужчина.

Если это знакомый человек, то потерявший память Квон Чэ У почувствует неловкость. И тогда воспоминания, о которых ей не хотелось говорить, всплыли без особых усилий.

— Это мой старший коллега из больницы, где я раньше работала. Вы его не знаете, так что можете расслабиться.

— А-а.

Он медленно кивнул. Однако рука, сжимающая её талию, почему-то осталась на месте.

Более того, он по-настоящему обнял её и даже сцепил руки в районе бока. Не лентой же он заканчивает упаковку. Она оказалась полностью в его плену.

Ей хотелось сделать ему замечание насчёт такого поведения, но...

— И Ён, а кто это рядом с тобой?

Хван Чо Юн, поглядывая на её талию, поспешно спросил.

— Да, И Ён, познакомьте и меня.

Внезапно почувствовав сквозь одежду тёплое прикосновение, И Ён выпрямила спину. Крепко сжатая талия казалась чужой, неловкой.

— Это Квон Чэ У. Мужчина, с которым я живу.

Сожительство лучше, чем брак, верно? И Ён аккуратно оставила лазейку, но Хван Чо Юн, вечно страдающий от неврозов, не смог спокойно принять эти слова. Его невыразительные глаза странно исказились.

— Ты, замужем, ты замужем?

Она мысленно цокнула языком. В тот же миг Квон Чэ У прижался губами к её уху и прошептал:

— Кивните.

— !..

«Надо кивнуть».

Он снова подстрекал её. По коже пробежали мурашки. Из-за его руки, поглаживающей её талию.

Ах, там же щекотно!.. И Ён, извиваясь, невольно кивнула. И сразу же, словно вбивая клин, последовал голос Квон Чэ У:

— Я её муж.

Хван Чо Юн, проведя рукой по уголку губ, снова переспросил:

— Со И Ён, ты действительно вышла замуж?

Его естественное недоверие раздражало.

Если подумать, Хван Чо Юн всегда был таким. Сколько бы она ни жаловалась, что сходит с ума, толку не было. Он никогда не признавал, что был неправ.

— Нет, И Ён, подожди. Я просто не могу поверить. Какой ещё брак? Это невозможно. Ты точно в порядке?

Уголки губ Хван Чо Юна дрожали до боли.

И Ён не нравилось в нём всё: и когда он тайком плевал на клумбу, и когда рассказывал, что в детстве резал ножницами цветы. Но особенно она ненавидела вот это.

Когда что-то шло не по его плану, Хван Чо Юн с дрожащими губами списывал всё на проблемы другого человека.

Какой же удобный образ мышления.

И Ён, устав от таких перепалок, просто ушла из больницы.

— Ты ведь была не такой.

— Что вы имеете в виду?

— Ты не из тех, кто может встречаться с мужчинами!.. Нет, ты вообще не любила связываться с людьми! И Ён, разве я тебя не знаю?

— ...

— Ты по ночам ходила смотреть на деревья, а в выходные сидела дома и делала удобрения — кто это поймёт? Только я могу принять такое, ты же знаешь, так зачем совершила такую ошибку?!

И как этот сонбэ совсем не меняется?

— Конечно, меня не было рядом, поэтому ты и совершила такую ошибку...

Хван Чо Юн выпучил глаза и затрясся от гнева.

У И Ён снова заныла голова от нахлынувшего стресса. Она знала, что Хван Чо Юн следит за ней после работы, но не могла переехать из-за отсутствия денег.

В дни, когда она выбирала другую дорогу, у него случались припадки. Глядя на мужчину, который брызгал слюной и бессмысленно изливал свои эмоции, И Ён могла только винить своё происхождение.

Из-за такого происхождения накопилась плохая карма.

Тем не менее, чтобы открыть больницу деревьев, ей нужно было обязательно отработать практику, и И Ён стиснув зубы ходила на работу. Пыталась терпеть, пока могла. По сравнению с её прошлой жизнью этот жалкий ботаник был просто смешон.

И наконец она сама поднялась до нынешнего положения.

— Сонбэ, почему вы так суетитесь, будто мы только вчера познакомились?

— Нет, И Ён. Разве время важно для наших отношений?

— Прошло уже несколько лет с тех пор, как я ушла из той больницы. Как видите, у меня есть м...уж, я открыла свою больницу и хорошо живу. Похоже, вы до сих пор считаете меня лёгкой добычей.

— И Ён.

Он нервно быстро облизнул губы.

— Вы сейчас устраиваете сцену перед мужем вашей младшей коллеги.

— Он что, правда твой муж?!

Мужчина, только что суетившийся, вдруг громко выкрикнул.

— Что?

— Принеси свидетельство о семейных отношениях! Пока не принесёшь, я не поверю!

— ...

И Ён застыла и не могла ничего ответить.

Он попал прямо в точку.

Она боялась, что всё раскроется, и ей было стыдно, что она снова испугалась Хван Чо Юна, поэтому она крепко прикусила губу.

В этот момент послышалось слабое хмыканье. Звук, который могла услышать только И Ён, находившаяся рядом.

— И Ён, И Ён.

Имя, которое он медленно смаковал, прилипало как что-то вязкое. Это была совершенно иная плотность, чем когда старший коллега произносил его, запыхавшись. Квон Чэ У надавил на надбровные дуги, словно у него болела голова.

— Перестаньте называть чужую жену по имени, пока я вас не убил.

Его холодный взгляд был острым, как лезвие. На месте смытого выражения лица осталась лишь маска, лишённая всякого смысла.

Температура вокруг резко упала. Судя по виду замершего Хван Чо Юна, который не мог даже вздохнуть, это явно не было простым заблуждением.

И Ён тяжело дышала, словно увидела самодельную бомбу. В нём мелькнули отголоски прошлого.

Может, я слишком рано выпустила Квон Чэ У наружу? Если у него головная боль, то возвращение памяти — дело мгновенное?

И Ён охватила безумная тревога. Её сердце бешено колотилось.

Взгляд Квон Чэ У, казалось, был направлен на стеклянный стакан на столе, когда он освободил руку, которой обнимал И Ён.

Нет, нет, нельзя! Что бы это ни было, нельзя!

И Ён схватила его ослабевшую руку и снова обернула вокруг своей талии, как защитный барьер. Квон Чэ У замер и повернул голову. Его глаза, встретившиеся с её, были спокойны.

— Мне действительно ничего не делать?

— ...

— С глазами и руками я ошибся. Так что в этот раз И Ён должна снова хорошенько выбрать.

Его лицо было мягким, словно он никогда и не показывал свои острые края.

— Правое яичко или левое яичко?

И Ён растерянно моргнула.

— Выбор стал более непристойным, чем раньше?

Хван Чо Юн больше не мог тревожить её мысли.

* * *

И Ён поспешно вывела Квон Чэ У из кафе, чтобы защитить его от вредных воздействий. Но даже в этой суматохе её сердце продолжало испуганно биться.

«Пока я вас не убил».

Внезапное проникновение прошлого оставляло её беззащитной. Чем больше она об этом думала, тем сильнее холодела спина. Похоже, присутствие старшего коллеги сильно задело что-то внутри Квон Чэ У.

Нет, нет.

Это слишком простой вывод. Лицо И Ён, до этого плотно сжатое, как раковина моллюска, внезапно потемнело.

Не старший коллега и другие люди спровоцировали Квон Чэ У, а он сам чутко улавливал настроение И Ён.

Стоило ей хоть немного выказать недовольство, как мужчина быстро занимал позицию, готовый переступить черту. Другими словами, человек, держащий поводок, не справлялся с управлением.

И Ён крепко сжала кулак.

«По крайней мере, я не могу позволить себе разрушить собственный план!..»

Поэтому продолжать показывать нестабильность перед Квон Чэ У было опасно. Чтобы его амнезия оставалась здоровой, она сама должна была стать твёрдой и собранной.

Потому что каждый раз, когда И Ён отступала, она наступала на ноги Квон Чэ У. А это было лишь сигналом вырваться и бушевать.

— Я обязательно сражусь с Хван Чо Юном!

Вернувшись домой, она решительно объявила об этом. Услышав эти слова, тихо следовавший за ней мужчина развернул её к себе с довольно холодным выражением лица.

— И Ён.

— Квон Чэ У не о чем беспокоиться. Я всё решу официально и законно. Не волнуйтесь. А то ещё головная боль начнётся, что тогда?

Последнюю фразу она добавила, осторожно наблюдая за его реакцией. Квон Чэ У глубоко вздохнул и провёл рукой по волосам.

— Когда жена так громко заявляет, что собирается связаться с другим мужчиной, для слушающего мужа это как будто мир рушится.

— Да не в этом дело!..

И Ён аж подпрыгнула.

— Публичное рассмотрение! Я хочу хотя бы больницу D придавить.

Пока И Ён поднимала кулак и укрепляла свою решимость, соломенная шляпа, верхняя одежда — всё это уже было аккуратно снято умелыми руками Квон Чэ У.

— Что этот сукин сын сделал И Ён?

— Ну...

Судя по тому, как она отводила взгляд, похоже, она не собиралась рассказывать подробности.

— Просто он надоедливый, и с ним невозможно нормально разговаривать.

— Я могу чем-то помочь?

— Видеть только красивое и хорошее в будущем?

Он слегка нахмурился, словно выбирая правильный ответ, а затем мягко приподнял уголки губ, глядя на неё более глубоким взглядом.

— Это несложно.

Нежный взгляд скользнул по чертам лица И Ён. Она почесала затылок и слегка отвела взгляд.

— Квон Чэ У, кстати...

— Да.

— Почему вы сказали, что убьёте его?

Она серьёзно посмотрела на мужчину.

— Простите.

— Я не за извинениями, просто удивилась. Я впервые вижу, чтобы Квон Чэ У так... Да, наверное, впервые...

Видя её растерянное бормотание, Квон Чэ У почувствовал, как внутри всё горит.

— Каждый раз, когда этот ублюдок звал «И Ён, И Ён», у меня перед глазами всё окрашивалось в красный.

— Правда?

— Я еле сдерживался, чтобы не разорвать ему рот.

Квон Чэ У стиснул зубы, вспоминая тот момент.

— В моих глазах И Ён выглядела так, будто сдерживает слёзы.

И Ён растерянно подняла голову. Когда их взгляды встретились, лицо Квон Чэ У выражало облегчение, словно наконец-то смог свободно вздохнуть.

— Тот мужчина для меня уже однажды умер, И Ён.

Квон Чэ У легонько коснулся её сухих глаз.

— Я бываю нежным только с И Ён.

Словно подтверждая свои слова, мужчина улыбался, как весна.

* * *

— Ты действительно собираешься это сделать?

Вернувшаяся в больницу Чу Джа удивлённо переспросила.

Она знала, как сильно И Ён ненавидела общаться с людьми. В начальной школе, средней школе, старшей школе и даже в университете за И Ён следовали не друзья, а слухи, и потому она боялась ситуаций, в которых её могли бы разоблачить, больше смерти.

Но теперь...

— Ты действительно это сделаешь?

— Да.

— Там могут быть камеры, ты знаешь?

— Я могу и не пройти отбор.

И Ён теребила пальцы, избегая взгляда.

— Пока моя цель — больница D.

Однако её голос прозвучал на удивление решительно, и Чу Джа растерянно моргнула. Странно, почему она делает такие похвальные заявления, глядя на спину Квон Чэ У.

Чу Джа внимательно наблюдала за обоими, пытаясь понять, что она упускает.

— Прости. Я даже не могу помочь И Ён.

— Что вы, Квон Чэ У всегда был таким!

Мужчина странно поморщился, услышав слова, которые никак нельзя было считать комплиментом.

— Что же И Ён во мне нравилось? Ни на дневную работу не годен, ни на ночную. Совершенно бесполезный тип.

— Мне нравилось, что вы как растение.

— Что?

Ой-ой. И Ён, ругая себя за сказанное, неловко улыбнулась.

— То есть... вы были очень молчаливым. Настолько, что даже когда я вас звала, вы часто не отвечали. А я просто болтала сама с собой. Мне нравилось это тихое время.

Похоже, она говорила о Квон Чэ У, когда тот был в вегетативном состоянии. Ну и конфуцианство, надо же. Посмотрите, как ловко она врёт. Чу Джа удовлетворённо кивнула.

— Ну... так мне становилось всё комфортнее рядом с Квон Чэ У.

Вдруг на лбу Чу Джа появилась морщинка.

Намеренно ли она смешивает ложь и правду, или её настоящие чувства вырываются наружу без её ведома — Чу Джа не могла сказать.

Но если даже слушающему трудно понять, где правда, а где ложь, то каково самой И Ён.

Сражаясь с монстрами, сам становишься монстром, а постоянно лгая, начинаешь обманывать и себя. Чу Джа посмотрела на неё с несколько серьёзным выражением лица.

— Теперь вы получили ответ?

И Ён взмахнула руками, словно пытаясь развеять странно напряжённую атмосферу.

Квон Чэ У смотрел на И Ён глубоким, тёмным взглядом. Хотя его радужка была светло-коричневой, как дерево, на мгновение показалось, будто тёмная яма хватает за ноги.

Когда она поняла, что это был изучающий взгляд, его следа уже не осталось.

* * *

— Пойдём спать?

Солнце зашло, и наконец настал тот момент, которого она ждала.

И Ён знала, что с того момента, как она разбудила его из несуществующего сострадания, ей будет всё труднее найти предлог для отказа от совместного сна.

Выхода совершенно не было видно. Если она предложит мужчине, который свято верил её словам, спать в разных комнатах, это только вызовет подозрения.

И в тот момент, когда Квон Чэ У начнёт сомневаться, ложь И Ён окажется под угрозой.

— Я... пойду помоюсь и поднимусь.

— Помочь вам помыться?

— Что?!

И Ён вздрогнула от удивления, широко раскрыв рот.

— Это так удивительно?

— Я, я, я консервативна. Мальчики и девочки с семи лет сидят отдельно... Я в детстве неправильно усвоила общественные нормы, и теперь это трудно исправить.

— Даже с мужем?

— Брак — это не такой уж свободный пропуск на всё.

— А что тогда?

Квон Чэ У с невинным выражением лица подошёл ближе.

— Научите меня, И Ён. Я ведь многое забыл.

Её губы шевелились, но звука не было. Столкнувшись с задачей, несравнимо более сложной, чем просто спать под одним одеялом, И Ён перегорела, как предохранитель.

Страница книги Цветы — это приманка в интернете

Table of Contents

Пролог

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

О книге