Пролог

Кабинет судьи Ригана находился в конце коридора. Я постучал в заднюю дверь и вошел. Судья Риган, надев очки для чтения на переносицу, хмурясь, читал что-то.

— Здравствуйте.

Услышав мой голос, судья Риган поднял голову и кивнул.

— А, добро пожаловать. Уже настало то самое время?

Я улыбнулся в ответ ему, смотрящему на стену.

— Я пришел немного раньше. Похоже, адвокат противоположной стороны еще не здесь. Вы уже выслушали сторону защиты?

Судья Риган, словно уставший, засунул палец за линзу очков для чтения и потер глаз.

— О деле ты выслушаешь лично, он скоро придет.

Как будто в ответ на его слова, из коридора послышался звук шагов. Я машинально посмотрел на часы. До назначенного времени оставалось 2 минуты.

…А?

Я вдруг замер. Звук шагов, долетавший до ушей, был странным.

…Тук.

В звук шагов вплетался неестественный шум. Это был звук чего-то, ударяющегося о пол. Звук, ритмично постукивающий по полу.

Тук-тук. …Тук.

Я сам не заметил, как повернул голову к двери. Чем ближе становился звук, тем быстрее бился пульс. Наконец, шаги остановились у двери, а настенные часы показали ровно 2 часа.

Тук-тук.

Легкий стук в дверь последовал без малейшей ошибки. После небольшой паузы дверь открылась. Я задержал дыхание, сам того не осознавая. Вспомнив о сладком аромате, что должен был вот-вот донестись, я медленно выдохнул, но, неожиданно, не почувствовал никакого запаха. Сначала он поставил трость с глухим стуком, а затем вошел в кабинет.

— Ваша честь.

Сначала Натаниэль, слегка поклонившись судье Ригану, направил свой взгляд на меня.

— Прокурор Крисси Джин.

Неожиданная встреча оставила меня безмолвным, я лишь смотрел на него. Судья Риган удивлённо спросил:

— Вы ранены? Что случилось?

Под взглядом судьи Ригана, переводившимся с его неуверенной походки на трость, Натаниэль, бросив на меня взгляд, сказал:

— Поцарапал кот.

Судья Риган с растерянным выражением наклонил голову, а я невольно скривил лицо.

Внезапно вспомнились его слова, которые я слышал в последний раз:

— В следующий раз пырни в шею.

Было ясно, что под «следующим разом» он имел в виду именно сейчас. Если бы не было свидетелей.

Я, глядя на судью Ригана, который лишь моргал, стиснул зубы.

1.    Here Comes The Sun

1｜

«Смит против Дэвиса. Джонатан Дэвис полностью отрицает обвинения».

Купив газету в киоске, я заметно поморщился.

В мире слишком много бессовестных людей.

Я какое-то время пристально смотрел на крупный заголовок, написанный вызывающе на первой странице, затем быстро пробежался глазами по статье. Как и ожидалось. Его показания, состоящие сплошь из оправданий и лжи, вызывали тошноту, но я сдержался и дочитал до конца.

«Энтони Смит, с которым он ранее был знаком, давно проявлял симпатию к Джонатану Дэвису».

«Энтони Смит открыто проявлял интерес к Джонатану Дэвису, у которого уже есть невеста».

«Он публично заявлял друзьям, что забеременеет от ребенка альфы-магната и повысит свой социальный статус».

«У Энтони Смита был опыт покупки большого количества препаратов, вызывающих течку. Какова была цель? Является ли это доказательством того, что он пытался соблазнить Джонатана Дэвиса?»

«Джонатан Дэвис, старший сын фармацевтической компании XX, отрицает все обвинения».

«В день инцидента Энтони Смит, несмотря на неоднократные отказы Джонатана Дэвиса, пришел к нему домой и пытался соблазнить…»

— Гребаный ублюдок.

В конце концов, ругательство вырвалось у меня из уст. Мертвые не могут говорить, но неужели можно осквернять память усопшего таким образом? Сам же убил его!

Хотя голос был тихим, прохожий, услышав грубую брань, удивленно обернулся. Я сделал вид, что ничего не произошло, и коротко улыбнулся. Она моргнула, затем улыбнулась в ответ и поспешила по своим делам. Я тут же изменил выражение лица и зашагал дальше.

Такого урода нужно отравить цианистым калием. Если уж на то пошло, хотя бы посадить в тюрьму на всю жизнь, иначе общество станет еще грязнее.

Я быстро шел, скомкав газету в руке. Когда здание суда было уже близко, журналисты, стоявшие кучкой и галдевшие, заметили меня.

— А, вон он! Господин прокурор, прокурор Крисси Джин!

— Сюда, сюда!

— Посмотрите сюда, пожалуйста!

Я игрировал журналистов, настойчиво бегущих ко мне, и быстро шел дальше. Но журналисты, как всегда, не сдавались легко.

— Вы видели заявление стороны защиты Джонатана Дэвиса? Что вы об этом думаете?

— Сейчас он настаивает на своей невиновности. Насколько достоверны показания?

— Над свидетелем также витают сомнения в достоверности его показаний? Как доверие к свидетелю повлияет на присяжных?

— Фармацевтическая компания Дэвиса заявила, что использует все средства, чтобы доказать невиновность. Как сторона обвинения готовится к этому?

Я шел, пропуская поток вопросов мимо ушей. Когда я уже собирался войти в здание, внезапно сзади кто-то крикнул:

— Юридическая фирма «Миллер» взялась за защиту. Сможете ли вы выиграть?

Впервые я обернулся. Тут же со всех сторон раздались щелчки затворов камер. Я с бесстрастным лицом окинул их взглядом и открыл рот.

— У меня для вас всего одно слово.

Все затаили дыхание, ожидая продолжения. Я холодно добавил:

— Правосудие беспристрастно для всех.

С этими словами я вошел в здание. Сзади снова донесся гул голосов, но я больше не оборачивался.

— Эй, Крисси. У тебя тут с утра шумно.

С бодрым приветствием в кабинет вошел мой коллега Даг. В отличие от меня, который бездумно уставился в документы, он неспешно подошел, держа в руке кружку с кофе. Пока он бесцеремонно усаживался на край стола, я привычным жестом протянул руку, отнял у него кофе и поднес к губам.

Даг на мгновение опешил от неожиданности и уставился на меня. Я, не глядя на него, отхлебнул кофе и протянул кружку обратно. Даг фыркнул с видом полного недоумения. Затем, как ни в чем не бывало, продолжил пить кофе и заговорил:

— Дела идут хорошо?

— Ну, так себе.

Я ответил равнодушно и потер уставшие глаза.

— Противник и так силён, так что нельзя расслабляться. … До самого конца нужно сохранять бдительность.

— Раз уж они выбрали юридическую фирму «Миллер», значит, они настроены серьёзно.

Даг похлопал меня по плечу с видом сочувствия и легко спросил:

— Но разве не стоит провести пресс-конференцию или что-то подобное? Это помогло бы будущему продвижению. И у тебя же скоро заканчивается срок полномочий? Нужно обеспечить переутверждение.

Я не ответил. Даг, видя, как я уставился в документы, предложил:

— Если накопилось, скажи, я помогу.

Я поднял голову и посмотрел на него. На его улыбающемся лице читалась смесь искренности и шутки. Настенные часы за его спиной показывали 8:30. Помощник прокурора придёт после 9.

… — Закрой дверь.

Я с бесстрастным лицом снял галстук, наблюдая, как Даг поднимается со стола и направляется к двери.

Мы с Дагом встречались около трёх лет, а потом расстались. Сейчас мы изредка разряжаем накопившееся напряжение. Так как мы работаем в одном месте, то часто сталкиваемся, и мы не расстались из-за плохих отношений, поэтому сохранили дружескую связь.

Причина расстройства в том, что и он, и я — беты. Он хотел ребёнка, а я не мог этого ему дать.

Была и ещё одна причина: мне не нравился анальный секс. Как бы я ни старался, я не мог к этому привыкнуть — боль была одной стороной, но было трудно терпеть дискомфорт от ощущения инородного тела внутри.

Так было и до Дага. С кем бы я ни был, я ни разу не чувствовал удовольствия от этого. А вот делать это самому — быть входящей стороной — мне нравилось ещё меньше.

Если бы я был омегой, возможно, Даг женился бы на мне. Ведь тогда бы удовлетворились оба его желания: родить ребёнка и естественно получать удовольствие от проникновения. Разве омеги не предназначены именно для этого?

Конечно, вопрос, женился бы я охотно на Даге, — это отдельная тема. Иногда я думаю: если бы я был омегой, я бы женился на Даге? Если бы я не был бетой, моя жизнь сложилась бы совершенно иначе?

— Хаа… — Я испустил пьянящий стон и провел рукой по каштановым волосам Дага, устроившемуся между моих бёдер. Анальный секс я не люблю, но мне нравится, когда кто-то трогает или лижет спереди. Мне нравится делать это самому, но Даг, так или иначе, предпочитал мою нижнюю часть верхней.

И не только Даг — все мои бывшие парни были такими. Стоило мне лишь раз позволить, как они постоянно этого хотели, и я, совершенно измученный, объявлял о расставании.

Впрочем, с Дагом я продержался довольно долго. Он хорошо делал минет, и у него был спокойный характер, так что он особо не приставал ко мне. Когда мы расставались, он, хоть и с сожалением, легко принял это. Более того, он даже извинился:

— Я знал, что тебе это не очень нравится, прости, что всё время приставал.

Но в итоге всё равно всё так и происходит.

Несмотря на расставание, мы с ним иногда занимались сексом. Отчасти потому, что из-за напряжённого графика ни у него, ни у меня не было времени встречаться с новыми людьми, а отчасти потому, что мы всё ещё испытывали друг к другу симпатию.

Мне тоже иногда нужно было разряжаться, и так как ни у кого из нас не было особых партнёров…

Без особых эмоций я поддерживал с ним такие отношения. Примерно раз или два в месяц, по его или моей инициативе, происходило подобное развитие событий, и это стало обыденностью.

Я лежал на столе, сняв нижнюю одежду, и мутным взглядом смотрел в потолок. Вроде бы слышались приглушённые шаги в коридоре. Когда моё колотящееся сердце онемело, я кончил в рот Дагу.

Шаги прошли мимо моего кабинета и вскоре удалились. Я, тяжело дыша, так и лежал. Я видел, как Даг поднялся. Посмотрев, как он ищет салфетку, чтобы выплюнуть содержимое рта, я с лёгким вздохом медленно перевернулся. Я достал презерватив из ящика и протянул его за спиной, он сказал «спасибо» и взял его.

Вскоре он вошел в меня, и я, чувствуя, как приятная расслабленность мгновенно исчезает, скривил лицо. Даг, тяжело дыша, толкался сзади. Вдруг я заметил документы, попавшие в поле зрения. Потянувшись, я схватил их, пока они колебались от его движений.

— М-м-м… ах, — Когда Даг, учащённо постанывая, кончил, я выделял маркером строку в документах.

— Эй, разве ты не мог не делать этого? — Даг, закуривая сигарету, скривился. Я выхватил сигарету у него из рук, поднёс ко рту и равнодушно спросил:

— Что?

— Работать, когда мы в самом разгаре. — Продолжал ворчать Даг с недовольным выражением лица. Я глубоко затянулся и выдохнул дым. Всё ещё уставившись в документы.

— Я же уже закончил.

— Но я же ещё в процессе!

Даг взорвался от возмущения, но вскоре, фыркнув, закурил новую сигарету. Я, игнорируя его, накинув лишь рубашку, уселся на стол и продолжил работу, затягиваясь сигаретой. Надо было одеться как положено, но было лень.

«Надо бы сдерживаться в кабинете…»

Внезапно я вспомнил, что думал так же и раньше, и слегка нахмурился. Даг, неправильно это истолковав, затянулся сигаретой, подошёл и заглянул в документы.

— Что? Что-то не так?

— Нет, ничего особенного.

Я без всякой цели перелистнул документ на следующую страницу. Даг, некоторое время следивший за строчками, вскоре выпрямил спину и сказал:

— Мне пора идти. Если что понадобится, звони, сверху или снизу.

Сказав это с лёгкой сексуальной шуткой, он повернулся.

— Даг.

Услышав своё имя, Даг обернулся. Я, всё ещё просматривая документы, равнодушно произнёс:

— Закрой дверь на ключ.

— Ладно, ладно.

Вопреки ответу, Даг покачал головой и вскоре закрыл дверь. Послышался щелчок замка. Только тогда я отложил документы и затянулся сигаретой глубоко в лёгкие.

Ах…

Вздох растворился в дыму.

…Пусто.

С пустым взглядом я какое-то время бесцельно смотрел вдаль.

2｜

В день предварительного слушания площадь перед зданием суда была заполнена журналистами и людьми. Я, держа портфель с документами, прошёл прямо мимо них внутрь. Члены семьи потерпевших должны были наблюдать за происходящим.

Я, как всегда, бросил взгляд на сторону защиты, разводившую абсурдные заявления и пиарившуюся в СМИ, и сел на своё место. Сегодня я был собран больше, чем обычно, с головы до ног. Волосы были аккуратно зачёсаны, костюм, хоть и дешёвый, был выглажен безупречно чисто.

К тому же, сегодня я был в очках вместо линз. Я самодовольно считал, что выгляжу идеально, как принципиальный прокурор до мозга костей.

С другой стороны, сторона защиты так и излучала запах богатства, что бросалось в глаза даже мне, не разбирающемуся в этом, — было ясно, что стоимость одного его костюма хватило бы на покупку тридцати моих, да ещё и осталось бы.

До моего выпуска и после выпускники юридических факультетов всегда на первом месте по трудоустройству стояла фирма «Миллер». Как видно по их рекорду побед, которые они никогда не проигрывали, ходили слухи, что зарплаты там колоссальные, и сразу после трудоустройства предоставляют машину и роскошное жильё. Более того, благодаря огромной силе лоббирования, при удачном стечении обстоятельств можно было даже реализовать мечту о карьере политика, так что лучше и желать было нельзя. Однако попасть в юридическую фирму «Миллер» было настолько сложно, что даже открыто ходила шутка, что стать адвокатом в «Миллер» труднее, чем стать президентом.

«И этот парень, наверное, альфа?»

Внезапно мелькнула мысль. Есть несколько мест, где альфам и омегам запрещено испускать феромоны, и одним из них является здание суда. Потому что нельзя допустить, чтобы суждения присяжных или судей искажались под влиянием феромонов. Поэтому внутри здания суда невозможно было узнать личность другого человека. Если только это не тип, чьи физические характеристики проявляются внешне.

«Хотя доминантных альф я видел только по телевизору».

Когда-то я слышал, что владелец юридической фирмы «Миллер» — доминантный альфа. Среди альф, составляющих 10% населения, доминантные альфы — всего около 0,01%. Большинство из них занимают высшие слои общества. Было общеизвестно, что глава известного медиа-конгломерата, или президент какой-либо страны, или владелец какой-то компании — доминантные альфы.

«Похоже, чем сильнее характеристики у альф, тем слабее их мораль».

Они также часто совершали множество преступлений и почти не испытывали чувства вины. То, что большинство людей делало бы с угрызениями совести, они делали без зазрения совести. Были даже исследования, показывающие, что большинство доминантных альф — социопаты, а то и психопаты.

Думаю, именно поэтому они поднялись на самый верх. В этом мире не может быть ни чистого богатства, ни чистой власти.

Самый ужасный серийный убийца в истории, устроивший кровавую бойню, был доминантным альфой. Конечно, у него тоже не было ни капли раскаяния.

И диктатор одной страны тоже был доминантным альфой.

Вспомнив того, кто печально известен безжалостными чистками инакомыслящих, я невольно нахмурился. Проблема была в том, что большинство из них отделывались лёгкими наказаниями или вовсе выходили сухими из воды.

Причина в том, что большинство из них принадлежат к высшим слоям общества. Юридическая фирма «Миллер» тоже была известна своей дьявольской защитой. Соответствуя астрономическим гонорарам, они никогда не проигрывали. Какое бы преступление ни совершил их клиент, они всегда добивались оправдания. Конечно, свою роль играло и их лоббистское влияние, глубоко укоренившееся в политических кругах.

Беспринципная жестокость, не гнушающаяся никаких средств и методов.

Если у тебя есть деньги и власть, ты можешь сделать что угодно. Таков был их принцип. Я тихо прикусил губу.

Заставлять нести наказание за преступления — это моя работа.

Оглянувшись, я увидел родителей убитой жертвы. Я коротко кивком поприветствовал их и перевёл взгляд прямо перед собой. Судья вошёл, и все встали.

— …Это предварительное слушание. Цель предварительного слушания — определить, есть ли достаточные доказательства для передачи дела обвиняемого большому жюри. Сторона обвиняемого может отказаться от предварительного слушания.

Адвокат не возразил. Судья зачитал обвинения.

— …Джонатан Дэвис обвиняется в похищении Энтони Смита, принудительном введении наркотиков, групповом изнасиловании, избиении и убийстве жертвы выстрелом из пистолета. Прокурор Крисси Джин, вызовите своего свидетеля.

По просьбе судьи я встал, застёгивая пуговицу на пиджаке.

Первым свидетелем был давний друг покойного Энтони Смита. Он принёс присягу и сел на место для свидетелей. Адвокат не произнёс ни слова до конца допроса, пока свидетель не поднялся с места. На вопрос судьи, есть ли перекрёстный допрос, он кратко ответил: «Нет».

— Хорошо. Я считаю, что у стороны обвинения достаточно доказательств. Джонатан Дэвис будет содержаться под стражей до дальнейшего распоряжения.

Когда судья сообщил дату заседания большого жюри и спросил, есть ли последние слова, адвокат наконец поднялся с места.

— Ваша честь, защита ходатайствует о залоге. Джонатан Дэвис, которому в настоящее время предъявлено обвинение, является членом уважаемой семьи в этом районе и не представляет абсолютно никакого риска побега. Он будет добросовестно участвовать в суде, поэтому прошу разрешить залог.

Судья бросил взгляд в мою сторону. Я тут же встал.

— Он подозреваемый в жестоком убийстве. Существует риск совершения дополнительных преступлений, и он может попытаться уничтожить доказательства, поэтому прошу отклонить ходатайство. Кроме того, есть опасения, что он может скрыться за границу, поэтому прошу изъять его паспорт.

— Мой клиент — всего лишь добросовестный налогоплательщик. Пока он находился под стражей, он не мог заботиться о своём здоровье и сильно ослаб…

— Ах, поэтому у него такой цветущий вид. Я было подумал, что он с утра поел стейк-сет.

Я быстро перебил его с саркастическим тоном, и адвокат от изумления разинул рот. Я прервал его, когда он попытался возразить судье, и продолжил:

— Есть основания полагать, что он может запугивать свидетелей, и у подозреваемого достаточно денег и власти для этого. Правильно содержать его под стражей до даты заседания большого жюри.

— Ваша честь, сторона обвинения порочит моего клиента ненадёжными доказательствами.

— Я считаю, что доказательств достаточно. Иначе разве дело прошло бы предварительное слушание? Или вы сомневаетесь в решении судьи?

— Ваша честь, прокурор сейчас придирается к словам.

— Так, так, успокойтесь.

Судья разом пресёк наш спор и вынес решение:

— Ходатайство о залоге отклонено. Паспорт изымается, а подозреваемый остаётся под стражей до заседания большого жюри. На этом всё.

Судья постучал молотком и закончил заседание. Адвокат с растерянным видом смотрел, как Джонатана Дэвиса уводят полицейские с угрюмым выражением лица. Я, не обращая внимания, быстро собрал документы и покинул зал.

— Джин, прокурор Крисси Джин!

Едва я вышел из зала суда, как адвокат сразу же последовал за мной. Поскольку я уже знал, что он скажет, я продолжил идти, глядя прямо перед собой, большими быстрыми шагами.

— Эй, постойте минутку! Прокурор Крисси Джин!

Адвокат, поспешно крича, подбежал и едва догнал меня. Задыхаясь, пытаясь идти в ногу с моим шагом, он с высокомерным тоном, словно делая одолжение, предложил:

— Давайте остановимся на третьей степени. Приговор — пять лет. Хорошо?

Я был так ошеломлён, что не мог даже смеяться. Какое уж там «хорошо», кому это может быть хорошо? Хотя на этом этапе принято вести переговоры, такое нелепое предложение, конечно, было неприемлемо.

— Увидимся в суде.

Я коротко бросил это и снова зашагал, но он быстро последовал за мной.

— Скажите, чего вы хотите. Сторона Дэвиса готова принять ваши условия.

Я спросил, не глядя на него:

— Пожизненное? Или смертную казнь?

— Ха-ха, я вижу, вы любите пошутить.

— Это я?

Я посмотрел на него, примерно одного со мной роста, с абсолютно бесстрастным лицом. Легко ощущаемый аромат был ароматом альфы. Только вышел из зала суда и уже гордо распространяет свои феромоны. Меня тошнит от такой заносчивости альф.

Он, казалось, был ошеломлён такой неожиданной реакцией, а затем, поменяв тон, спросил:

— Вы же не собираетесь доводить это до суда, не так ли?

Я снова зашагал и переспросил:

— А почему бы и нет?

Адвокат заметно скривился и сказал с несколько угрожающей интонацией:

— Вам лучше пойти на сделку. Вы уверены, что сможете выиграть? Прежде всего, вы даже не выслушали наши условия…

— Да.

Я без колебаний перебил его.

— Условия выдвигает прокурор, а не вы. У меня нет ни малейшего намерения предлагать условия.

Я намеренно прищурился и усмехнулся.

— Похоже, я точно выиграю.

В тот же миг лицо адвоката застыло. Открытое издевательство, да ещё от беты. Наверняка его самолюбие было уязвлено.

— Зачем вы усложняете дело? Ничего особенного.

Услышав это, я остановился. Я и сам понимал, что моё лицо застыло, но не мог контролировать выражение лица. Во мне ожили приглушённые воспоминания, и в ушах прозвучал оглушительный выстрел.

— Э-э, прокурор Джин.

Слуховая галлюцинация исчезла эхом. Благодаря этому я вернулся в реальность. Повернув голову на зов, она сказала:

— Вас вызывает главный прокурор.

Услышав это, адвокат тут же восстановил выражение лица.

— Что ж, буду ждать вашего звонка.

Я проигнорировал визитку, которую он протянул, как нечто само собой разумеющееся, и повернулся. Я чувствовал его взгляд, полный возмущения, но, конечно, не обернулся.

— Вы хотели меня видеть.

Поприветствовав его, главный прокурор, сидевший за столом, указал на складной стул по другую сторону.

— А, садись.

Главный прокурор подождал, пока я устроюсь и выпрямлю спину, прежде чем заговорить:

— Итак, ты связался с адвокатом Дэвиса?

— Да. Сразу после слушания они предложили переговоры.

— Хм, тогда скоро всё закончится. Понятно.

Главный прокурор кивнул, как будто это было незначительным делом, и сразу же отвёл взгляд. Намёк, что я могу идти. Но я остался сидеть на месте, не двигаясь.

— Есть что-то ещё? — спросил главный прокурор.

Я сделал небольшой глубокий вдох и заговорил:

— Я отказался.

Главный прокурор уставился на меня безмолвно.

— Почему? Условия были не очень?

— Да.

Изо всех сил стараясь расслабить лицо, чтобы не стиснуть зубы, я спокойно добавил:

— Они хотели убийство третьей степени и пять лет. Я, естественно, отказался.

— Хм. Это уже перебор.

— И это в коридоре. Сразу после предварительного слушания.

— Они даже не пришли в кабинет?

Увидев, как главный прокурор хмурится, я повторил:

— В коридоре сказали.

Главный прокурор кивнул, словно понимая моё негодование.

— Итак, какое наше предложение?

— Я собирался предложить убийство второй степени и 30 лет тюрьмы, но…

— «Но?» — главный прокурор повторил моё слово с гримасой.

Я спокойно ответил:

— Если они не примут это, придётся вести дело до суда. Если родители не научили его, что он совершил, то закон должен это сделать.

Главный прокурор моргнул в полном недоумении.

— Послушай… — он начал, но не смог продолжить.

Заменяя его, ошеломлённого, я продолжил:

— Это явное преступление без возможности переговоров. Условия, которые я мог предложить, — 30 лет тюрьмы без права досрочного освобождения, миллион долларов компенсации семьям погибших, написание письма с признанием вины и извинениями перед жертвой для публикации в СМИ, и ничего меньше. Это уже минимальные меры. Если бы он не был настолько богат, чтобы нанять юридическую фирму «Миллер», он бы никогда не вышел из тюрьмы до самой смерти.

— …Ты… — он несколько раз открывал и закрывал рот, словно не зная, с чего начать. — Так ты собираешься предъявить обвинение?

На вопрос главного прокурора я коротко ответил: «Да».

— Если они не примут моё предложение.

Когда я неохотно добавил это условие, он снова сделал ошеломлённое выражение лица, а затем вздохнул.

— Зачем ты усложняешь дело?

Главный прокурор повторил те же слова, что и адвокат, словно они были заранее отрепетированы. Добавив ещё одну фразу:

— И бюджета не хватает.

— Они же совсем не раскаиваются.

Когда я выпалил это от возмущения, он покачал головой.

— Разве это не неизбежно? Разве ты не знаешь, какими бывают альфы? Но что поделаешь? Если сажать их в тюрьму каждый раз, когда они совершают преступление, как мы справимся с затратами? Страна разорится, налоги вырастут, и граждане устроят бунт. Чёрт возьми, даже представить страшно!

Главный прокурор, как в театре, преувеличенно поднял и опустил руки, затем, прочистив горло, добавил увещевающим тоном:

— У таких бет, как мы с тобой, есть предел, который невозможно преодолеть — именно те позиции, где находятся они.

Я саркастически заметил:

— Когда мы, беты, добираемся до этих позиций, мы что, дышим дважды за один наш вдох?

От моих слов виски главного прокурора налились кровью.

— Я сейчас не для шуток!

В конце концов он разозлился и повысил голос.

— Я больше не могу допустить продолжения суда. Немедленно позвони адвокату Дэвиса и договорись о разумных условиях! Твои условия слишком суровы, ты должен предложить то, что другая сторона может принять, разве не в этом суть переговоров? Заверши это дело сегодня. Если будешь продолжать самовольничать, я не буду милосерден! Если ты откажешься, я немедленно заменю ответственного прокурора, понял?

Вместо ответа я сжал губы и прямо посмотрел на него. В тот момент, когда главный прокурор, прочитав явное несогласие, сжал кулак, готовый ударить по столу.

Тук-тук.

Неожиданный стук в дверь мгновенно разрядил острую напряжённость. Главный прокурор повернул голову, и я тоже посмотрел на дверь. Вошёл помощник главного прокурора.

— Господин главный прокурор, прошу прощения за вторжение во время встречи. Вас посетил гость…

— Кто?

Главный прокурор спросил голосом, в котором ещё оставались эмоции. Помощник, казалось, смутился от резкой реакции и нерешительно ответил:

— Да, это мать Энтони Смита.

Лицо главного прокурора мгновенно окаменело, и он посмотрел на меня. Я покачал головой, давая понять, что не в курсе. Он крякнул, а затем заговорил сломанным голосом:

— Впусти её.

Помощник отступил, и вскоре появилась дородная женщина средних лет. Тусклая кожа, безжизненное лицо. Перед нами была женщина, потерявшая ребёнка и рухнувшая вместе со всем миром.

— Господин главный прокурор, господин прокурор.

Она поочерёдно кивнула нам и медленно вошла внутрь, слегка пошатываясь. Мы с главным прокурором рефлекторно встали. Я приготовился протянуть руку, на случай если она упадёт, но, к счастью, она без происшествий дошла прямо до стола главного прокурора.

— Присаживайтесь.

Главный прокурор предложил стул, но она покачала головой.

— Простите, что отнимаю ваше время. Я не займу много времени.

Неуверенным голосом, таким же шатким, как и её походка, она продолжила:

— Мне интересно, как идёт суд… Я слышала, что в большинстве таких дел ведутся переговоры с преступником. Но если переговоры состоятся, то часто наказание сокращают или освобождают условно, и, вы понимаете, поскольку их семья… очень влиятельная, я волнуюсь, как всё обернётся.

Она нервничала, словно сама была преступником, ожидающим приговора. Хотя наказывать должны были не её, и какое бы преступление она ни совершила, сам факт потери ребёнка уже был достаточным наказанием.

Главный прокурор с явным дискомфортом на лице заговорил:

— А, конечно, мы будем действовать по процедуре. В пределах возможного, мы, естественно, сделаем всё, что должны.

Не в силах скрыть своё смущение, он отвел взгляд. Она, смущённая его поведением, растерянно посмотрела то на меня, то на главного прокурора. Я молчал и пристально смотрел на главного прокурора. Она сглотнула и продолжила:

— Надеюсь, всё не заглохнет просто так…? Этот мужчина будет наказан, да?

В её глазах сразу же выступили слёзы.

— Мой мальчик был таким добрым, а все газеты и телеканалы оскорбляют его. Он не был таким, никогда не пробовал наркотики и никогда никого не обманывал. Но этот мужчина убил моего мальчика, и как он может…

В конце концов она разрыдалась.

— Все называют моего ребёнка шлюхой. Как такое возможно?

Я молча похлопал её по плечу. Но взгляд мой упорно был направлен на главного прокурора. Главный прокурор крякнул, а затем глубоко вздохнул.

— Пожалуйста, подождите немного. Мы тоже сделаем всё возможное. Борьба трудная, но мы не сдадимся…

— Правда? Можно вам верить, господин главный прокурор?

Она спросила плачущим голосом. Главный прокурор с неохотой кивнул. Она вытерла слёзы платком и непрерывно благодарила.

— Пожалуйста, позаботьтесь об этом. Прошу, очистите имя моего мальчика от несправедливых обвинений. Пожалуйста, умоляю.

Поклонившись по очереди главному прокурору и мне, она, продолжая вытирать слёзы, поднялась. Я проводил её до двери и, только закрыв дверь, наконец повернулся к главному прокурору. Он развёл руками, словно говоря «ничего не поделаешь». Я коротко кивнул и вышел из его кабинета.

В коридоре никого не было. Я ослабил душный галстук и зашагал.

С мыслью, что сегодня мне определённо нужно выпить.

3｜

— Эй, Крисси!

Услышав, как сзади зовут по имени, я обернулся и увидел, что Даг, только что вышедший из лифта, машет рукой и подбегает.

— Говорят, тебе назначили дату заседания большого жюри? Видел газеты? Фотография получилась хорошо.

— М-м, да.

Я моргнул уставшими глазами и ответил небрежно. Виной тому было вчерашнее чрезмерное употребление алкоголя в баре. У меня не было сил купить и прочитать утреннюю газету. Встреча с более-менее симпатичным парнем и лёгкие ласки хоть немного помогли снять стресс. Он соблазнял пойти до конца, но я вежливо отказался. Потому что я хотел именно этого, и не больше.

«Может, стоило позволить ему сделать минет?»

Рассеянно перебирая в памяти, как же тот парень выглядел, я зашагал. Тогда Даг, идя рядом со мной, продолжил:

— Кстати, родители Смита. Говорят, звонили главному прокурору и просили позаботиться о деле. Они же наверняка не знают, что главный прокурор велел тебе договориться о сроке… Просто нелепо, правда?

Я спросил у Дага, кривясь в горькой улыбке:

— Как ты узнал о переговорах по сроку?

Он, напротив, ответил с видом удивления:

— Это же все знают?

Нечего было сказать, это было очевидно. Молча шагая, я медленно открыл рот:

— Большинство уголовных дел так заканчиваются.

Редко случается вести дело до суда без переговоров. Услышав мой запоздалый ответ, Даг фыркнул.

— Все против, а ты упорно продолжаешь, ты тоже необычный.

Я честно ответил:

— Просто не хотел участвовать в грязных играх, чтобы улизнуть.

— Правосудие беспристрастно для всех?

Даг процитировал мои же слова, сказанные журналистам перед зданием суда. Я искоса взглянул на него, и Даг громко рассмеялся. Я ничего не сказал и пнул его по ноге.

— Ох!

Даг, чуть не упав, поспешно опёрся на стену, чтобы сохранить равновесие. Вместо предупреждения я бросил на него один предупреждающий взгляд, и он сразу сдался.

— В любом случае, хорошее начало, говорят, общественное мнение благоприятное. Хотя основная игра только начинается.

Даг добавил лёгким тоном:

— Держись до конца. Я буду болеть за тебя.

— Борись! — сказал Даг, подняв кулак, и вскоре вошёл в свой кабинет. Я легко поздоровался с сотрудником, который шёл навстречу, и направился в свой кабинет. Пока я шёл по коридору, кажется, ещё с парой людей обменялся приветствиями. Атмосфера определённо была более благожелательной, чем обычно. В доказательство этого каждый проходящий мимо сказал мне слово ободрения. Честно говоря, если бы не давление чрезмерной работы и налогов, такой подход с переговорами и компромиссами с преступниками вряд ли был бы приемлем. Тем более в деле, где слабая сторона подвергается односторонней клевете.

Щёлк…

Когда я привычно открыл дверь, незнакомый аромат легко коснулся моего носа.

…Что это?

Я на мгновение замер. Это был запах, который я чувствовал впервые. Не искусственный запах, как духи или освежитель воздуха. Но это также определённо не был знакомый затхлый запах моего кабинета или запах груды документов.

Если настаивать, то он был… ароматным.

Едва уловимый запах, щекочущий ноздри. Странно опьяняющая усталость. Что же это за аромат?

Испытывая странное чувство, в котором тревога, ожидание и любопытство были перемешаны, я медленно открыл дверь. Поле зрения, сначала узкое, постепенно расширялось, и наконец, я увидел всю картину внутри кабинета.

Статная фигура со спины была мне незнакома. Я невольно остановился как вкопанный и уставился на незваного гостя в моём кабинете.

Мужчина стоял перед моим столом и смотрел на беспорядочно разбросанные документы. Его стройное тело было облачено в костюм с тонким блеском, и он был поразительно высок. Возможно, больше семи футов. Я невольно затаил дыхание.

Тем не менее, мужчина лишь слегка наклонил голову, но не стал нагибаться, чтобы рассмотреть документы.

Внезапно мне показалось, что я видел этот костюм в рекламе. Та реклама, где известная модель занимается сёрфингом в костюме. И тогда он свежо вышел из воды и сразу отправился на работу.

С рекламным слоганом «Костюм, который не промокает».

Мужчина, словно вышедший из моря, был совершенно сухим и опрятным, но, тем не менее, я с невероятной лёгкостью мог представить его мокрым. Одновременно моё сердце начало бешено колотиться.

Серебристые волосы, отливающие серебром в лучах раннего утреннего солнца, не имели ни единого непослушного волоска. Шея, обнажённая под коротко остриженными волосами, была длинной и сильной. Длинная рука, спускавшаяся от точно прямых плеч, естественно лежала в кармане брюк. Другой рукой он слегка нажимал кончиками пальцев на документы на столе, при этом на тыльной стороне руки выделялись мягкие, но упругие вены.

Я перевёл взгляд с талии без намёка на лишний вес, скрытой под пиджаком, но благодаря руке в кармане тайно обнажавшей часть красивых бёдер, на бесконечно длинные ноги, когда мужчина медленно поднял голову.

Его безупречный костюм, идеально сидевший на нём, и туфли оксфорды без единой пылинки мельком попали в поле зрения. Когда я поспешно поднял взгляд, наши с мужчиной глаза впервые встретились.

Из-за солнечного света, сиявшего за его спиной, я на мгновение сморщил лоб. И лишь потом осознал:

Что его зрачки были фиолетовыми.

Медленно его губы разомкнулись. Пока я невольно застыл, глядя на красные губы, контрастировавшие с почти серебристыми волосами, он томным, глубоким голосом произнёс:

— Крисси Джин?

Слова, слетевшие с его губ, нежно ласкали мои уши, проходя сквозь них. Его голос оказался гораздо более низким и басовитым, чем я ожидал. В тот же миг по спине пробежали мурашки, и я широко раскрыл глаза. В ответ на мою безмолвную реакцию он засунул руку во внутренний карман пиджака и достал бумажник.

— Приятно познакомиться. Вчера мой сотрудник был в долгу перед вами.

Он оставался на месте, не двигаясь. Чтобы принять визитку, которую протягивал мужчина, мне пришлось сделать шаг вперёд. Естественно, за моей спиной послышался звук закрывающейся двери. Внезапно стало трудно дышать. Всё из-за того аромата, что всё это время едва уловимо витал в воздухе. Когда я с некоторой нерешительностью принял визитку, мужчина заговорил:

— Натаниэль Миллер.

Я знаю. Кто этот мужчина.

Я уставился на буквы на визитке и сглотнул.

Глава гигантской юридической фирмы «Миллер».

Сатана юридического мира.

Холодный дьявол, готовый торговать даже душами ради победы.

И доминантный альфа.

В тот же миг я понял, что таинственный аромат, всё время едва уловимо витавший в воздухе, был его феромонами.

2.     Piece by Piece

1｜

Я молча уставился на визитку. Потребовалось некоторое время, чтобы поднять голову и встретиться с мужчиной взглядом. Мне хотелось глубоко вдохнуть, но я изо всех сил не хотел, чтобы его аромат проникал глубоко в мои лёгкие.

«Так вот каков доминантный альфа».

Впервые я воочию ощутил ту разрушительную силу, о которой только слышал. Чтобы феромоны были настолько сильными, что бету вроде меня так волнуют… Если бы я был омегой, одна лишь мысль об этом была бы ужасна.

Я дышал как можно мельче и медленно поднял голову. Время, которое никак нельзя было назвать коротким, мужчина ждал меня без единого слова.

Когда наши взгляды наконец встретились, я замер. Мужчина тоже смотрел на меня.

— Что вы делаете в чужом кабинете?

«Слава Богу».

Я искренне вздохнул с облегчением. Мой голос звучал совершенно так же, как всегда. Услышав свой спокойный и ровный тон, я вернул самообладание, и в этот момент уголки длинных глаз мужчины слегка приподнялись. Я увидел, как он улыбнулся. Его алые губы медленно разомкнулись, и с запозданием на один такт донёсся его голос. Или, может, это долетело до моих ушей с опозданием. Настолько я был ошеломлён.

— Извините. …Я думал, вы скоро придёте.

Каждый раз, когда я слышал его голос, у меня возникало ощущение зуда где-то в теле. Я невольно сдержал желание почесать спину и сжал визитку с излишней силой. Меня всё время раздражало, что мужчина стоит перед моим столом. Точнее, перед ящиком, в котором лежала полупустая коробка презервативов.

— Чем могу помочь? Вам.

Я нарочно добавил последнее слово, и он ответил томным тоном, словно вздыхая:

— Я зашёл по пути. …Мне было интересно.

— Что? Я? — спросил я, невольно хмурясь.

То, что я невольно стал враждебным, было неизбежно. Я думал, что нужно сохранять максимальное хладнокровие, но этот мужчина продолжал вызывать у меня беспокойство. Мужчина бесцельно постучал кончиками пальцев по столу: тук-тук. Мне казалось, что вот-вот этот мужчина откроет ящик и обнаружит презервативы. Хотя этого не могло быть.

Того, чтобы сдвинуть эти пальцы всего на несколько шагов, было бы достаточно. Молчание, длившееся всего несколько секунд, было для меня мучительным.

Чёрт, зачем я оставил презервативы в кабинете?

Внутренний я тут же ответил:

Чтобы можно было заниматься сексом в любое время.

Мысли продолжали беспорядочно блуждать.

Когда я последний раз занимался этим в кабинете?

С Дагом, вот там, за этим самым долбаным делом.

Перед большим жюри.

Да, точно, поэтому этот мужчина здесь. Потому что я отказался от переговоров.

…Чёрт, чёрт возьми!

В конце концов я пришёл к неизбежному выводу.

Если бы этот мужчина просто отошёл от того ящика прямо сейчас, я, кажется, был бы готов продать душу дьяволу. Конечно, при условии, что этот дьявол не был бы в таких же отношениях с этим мужчиной.

Настенные часы не прошли и минуты. Он смотрел на меня своими густыми фиолетовыми глазами, словно ему было всё равно на множество терзаний, пронесшихся в моей голове.

— Я слышал, вы отказались от переговоров. Бойд был озадачен.

То, что он безразлично называл имя главного прокурора, у другого человека могло бы показаться попыткой продемонстрировать близость. Но его тон и выражение лица были далеки от этого, и даже чувствовалась естественность, словно он говорил о скучной рутине, как о ежедневном восходе солнца.

— Предлагать переговоры — моя часть. Не стороне защиты делать предложения.

Я повторил свои вчерашние слова. Как будто он этого ожидал, его улыбка стала немного шире. Словно он уже это знал.

— Итак, ваше предложение?

— Вы, наверное, уже слышали? От главного прокурора.

Когда я намеренно добавил это, он сказал:

— Вы, наверное, уже слышали ответ.

В умении раздражать собеседника этот мужчина, несомненно, был прирождённым адвокатом. По разным причинам мне захотелось поскорее выпроводить его. И, ради всего святого, пусть он отойдёт от того ящика.

— Тогда вы, наверное, знаете, что переговоров не будет. Не могли бы вы уйти? Я занят.

Я намеренно отступил на шаг назад, уступая ему дорогу. Но он не шелохнулся, глядя на меня.

— Вам не кажется, что это пустая трата бюджета?

— Разве можно обменять человеческую жизнь на деньги?

Он усмехнулся, подняв один уголок рта.

Точнее, это была насмешка.

— Он уже мёртв, не так ли? Лучше избегать бесполезных трат.

Он указал на это так просто. Казалось, даже если бы жертва была ещё жива, для него это не имело бы особого значения. Гнев на Натаниэля Миллера и беспокойство из-за содержимого ящика разделили мои нервы ровно пополам, и у меня разболелась голова. Проклятый аромат феромонов тоже внёс свой вклад.

— Наличие ценности зависит от человека. Если вы собираетесь оставаться, давайте назначим отдельную встречу, я очень занят подготовкой к тому, чтобы посадить вашего клиента, мистер Миллер, в тюрьму.

Он молча смотрел на меня. Словно видел все мои внутренние мысли насквозь. Чувствуя, как колотится сердце, я внешне спокойно уставился на него.

Я внутренне нервничал, не скажет ли он ещё какую-нибудь ерунду и не станет ли затягивать время, но опасения были напрасны. Без лишних слов он сделал шаг. В тот момент, когда мужчина наконец отошёл от чёртова ящика, я был благодарен, что благополучно сберёг свою душу. Но это было поспешное суждение.

Из-за того, что все мои нервы были сосредоточены на одном, я потерял бдительность. Когда он проходил мимо меня, я невольно вдохнул.

Дыхание, которое я до сих пор старался делать как можно более поверхностным, разом наполнило моё тело. В тот же миг у меня потемнело в глазах, и я почувствовал головокружение, словно вот-вот ослепну. Одновременно мужчина остановился. Он поднял руку. Я, ошеломлённый, просто смотрел на него. Он наклонил голову. Приближается ко мне. Я подумал, что он собирается поцеловать меня. Тогда, тогда я…

— Прошу прощения.

Когда рука мужчины коснулась моего плеча, я невольно широко раскрыл глаза и в недоумении уставился на его лицо. Мужчина с безупречным лицом и чрезвычайно вежливой улыбкой показал мне что-то.

— Волосок.

Прикосновение, снявшее упавший на моё плечо волос, было очень простым. Оно даже не задело мой костюм. Но я мог чутко ощутить, как воздух, мягко скользнувший мимо, на мгновение беспорядочно рассеялся вокруг меня. Потому что характерный аромат прошёл по воздуху и коснулся моего носа.

А затем он вышел из моего кабинета.

Щёлк.

Только когда прозвучал тихий звук закрывающейся двери, я это осознал.

В тот же миг мои колени подкосились, и я рухнул на пол. Я запоздало начал тяжело дышать, но каждый раз оставшийся аромат перекрывал мои дыхательные пути, и мне казалось, что я умру.

Чёрт возьми, будь я омегой, я бы забеременел, просто дыша с этим мужчиной в одном помещении.

Мне нужно немедленно открыть окно и избавиться от этого проклятого аромата, но моя поясница отказывалась слушаться. Проклиная его, я остался сидеть на полу, беспомощно окружённый этим ароматом, пока шлейф мужчины не исчез. Несколько раз я содрогался от ощущения, будто этот мужчина тайно прилипает к моей коже.

2｜

— Говорят, ты встретился с Натаниэлем?

На вопрос главного прокурора, с которым я столкнулся около закусочной, я ответил, откусив хот-дог. Я не мог смотреть ему в лицо, потому что утром почти не работал. Несколько раз я уставал, вытаскивая себя наружу, и не хотел видеть ни единой буквы. В конце концов, я вышел пораньше на обед, и вот, столкнулся с главным прокурором. Мысль о том, что меня назовут вором зарплаты, и воспоминание о вчерашнем споре с ним всплыли одновременно, и я не мог поднять голову. Главный прокурор, не понявший мою реакцию, продолжил:

— Что ж, он сказал передать привет. Удивился, что он ничего не сказал. Я ожидал хотя бы какого-нибудь сарказма.

Услышав его горький тон, я неохотно спросил:

— Наверное, он уверен, что выиграет. Это всё?

Самовольно войти в мой кабинет, испортить всё утро, а затем пойти к главному прокурору и насмехаться надо мной? От этой мысли мне стало плохо, и я непроизвольно нахмурился. Главный прокурор, обильно поливая горчицей свой хот-дог, ответил:

— Он сказал, что твоя фотография не так хороша, как в реальности.

Услышав это, я поднял голову, вытирая уголки рта салфеткой. Главный прокурор, беззаботно евший хот-дог, продолжил:

— Так что я сказал ему, что ты самый красивый в нашей команде. Что ж, я просто сказал правду.

— …И что он сказал?

Ах, чёртово любопытство.

Не в силах сдержаться, я спросил, и он ответил без раздумий:

— Он сказал, что ты самый красивый прокурор в нашем штате.

Меня охватили смущение, неловкость, раздражение — все сложные эмоции одновременно. Зачем этот мужчина пошёл к главному прокурору и сказал такое? С какой целью он вообще пришёл в мой кабинет? Неужели просто зашёл по пути?

Самовольно пришёл в моё пространство, превратил его в свою территорию, заляпав феромонами, и ушёл. Какой неприятный тип.

Главный прокурор больше не заговаривал о том мужчине. Я рассеянно слушал его рассказ о том, как его собака выучила новый трюк, в то время как в голове у меня были только мысли о Натаниэле Миллере.

Быть занятым — это хорошо. Существование первого встреченного мной доминантного альфы было забыто по прошествии едва ли суток. Если точнее, оно было вытеснено работой.

Против гигантской юридической фирмы, хвастающейся мифом о непобедимости, материалов и доказательств, которые нужно было проверить, не хватало, даже если пересматривать их несколько раз, и нужно было быть готовым к тому, что свидетель, согласившийся давать показания во время суда, внезапно передумает или исчезнет. Я снова и снова проверял одно и то же.

Но даже в такой занятости было дело, которое нельзя было упустить. Это был ежемесячный ужин с приёмными родителями.

«Звёздная ночь».

Владельца ресторана с таким же названием, как и работа гениального художника, который сошёл с ума и умер, звали Винсент. Я не знаю, о чём думали его родители, давая ему такое имя, но так или иначе, он полностью использовал его в интерьере. Он покрыл одну стену картиной Ван Гога, запустил веб-сайт с дизайном, основанным на работах художника, а уличные столики даже заимствовали атмосферу его работы «Ночная терраса кафе», создавая довольно похожее настроение, что сделало место довольно популярным.

— Вы же не планируете отрезать себе ухо?

Владелец, шутящий с широкой улыбкой, был вполне по моему вкусу. У меня даже появилась мысль провести с ним ночь, но, увидев кольцо на его пальце, я сразу отказался от этой идеи. Смотреть на мужчину, который мне нравился, но был недоступен, было неприятно, поэтому с тех пор я по возможности избегал это место. Хотя еда там была действительно вкусной.

Поэтому, когда приёмная мать назначила это место для встречи, в моём сердце одновременно всплыли симпатия к еде и антипатия к владельцу. Матери нравилось это место, потому что владелец заведения был очень семейным. Типичная белая пара из среднего класса с четырьмя детьми, должно быть, казалась ей достаточно привлекательной. Причина, по которой я принял это без особого сопротивления, была в том, что в конечном счёте я подумал, что куда бы мы ни пошли, будет то же самое.

В конце концов, куда бы я ни пошёл, разве люди, с которыми я встречаюсь, не остаются теми же?

— Давно не виделись.

Владелец, узнавший моё лицо, сделал вид, что знаком. Я коротко поздоровался и пожал руку. То, что я окинул его всего взглядом, было поистине мгновенным, но я снова убедился, что он действительно в моём вкусе. С трудом оторвав взгляд, я стал искать знакомые лица.

— Крисси!

Как только я вошёл, приёмная мать радостно подняла руку, показывая, что узнала меня. За столиком, как и следовало ожидать, был и приёмный отец. Я с сознательной улыбкой направился прямо к столику. Непроизвольная дрожь пробежала по спине, но я изо всех сил старался сохранять спокойствие. Я был готов поставить всё своё состояние, хоть и небогатое, на то, что никто в мире не узнает, что я сейчас чувствую.

— Мама.

В ответ на её тёплые объятия, когда она встала, я легко обнял её и поцеловал в щёку. Приёмный отец всё ещё сидел на своём месте.

— Отец.

Я закончил приветствие одним лёгким словом. Приёмный отец без лишних слов кивнул и протянул руку. Это означало предложение пожать руку, но я сделал вид, что не заметил, сел на стул и сразу же открыл лежащее передо мной толстое меню.

— Вы проголодались? Вы уже заказывали?

— А… Что ж, сейчас как раз собираемся. Том, что будешь есть?

Мать тут же, как ни в чём не бывало, последовала моему примеру и открыла меню. Приёмный отец убрал смущённую руку и сделал вид, что смотрит в меню. Я, не встречаясь с ним взглядом, бесцельно пробежался глазами по строчкам. Заказ был сделан быстро, и началось скучное время ужина.

— Ну, как работа в последнее время?

Мать спросила, пока мы ели заказанные блюда. Я, не отрывая взгляда от тарелки, ответил:

— Как обычно. …Ничего особо не меняется.

Показавшись слишком холодным, я намеренно добавил и улыбнулся. Но напрасно — над столом повисла неловкая тишина. Это было неизбежно. На встрече, куда я пришёл лишь из чувства долга, большая искренность была невозможна.

— Должно быть, тяжело. Позаботься о себе, чтобы не подорвать здоровье.

На тёплые слова матери я лишь коротко ответил: «Да». Некоторое время слышался лишь тихий звон столовых приборов. Снова заговорила мать:

— Ты с кем-нибудь встречаешься?

Поскольку вопрос был ожидаемым, я ответил как всегда:

— Некогда.

— Но всё же, тебе уже пора потихоньку искать себе пару для брака.

В ответ на обеспокоенные слова матери я мягко улыбнулся, словно успокаивая её.

— Постараюсь.

Обычно на этом мать заканчивала тему. На этот раз, увидев, что она, сказав «ладно», переключилась на отца, я снова опустил взгляд. Приёмная мать, как и многие американцы, была набожной христианкой и верила, что мужчина-бета, конечно же, должен встретить подходящую женщину, жениться и завести детей.

Поскольку они тоже были бетами, это, возможно, было закономерным исходом. То, что я, её приёмный сын и бета, был гомосексуалом, было для неё немыслимо. Ведь если ты не альфа или омега, мужчина не может спать с мужчиной.

Изначально, поскольку беты не могут иметь детей, они не должны заниматься такими вещами, как гомосексуальность, идущая против божьего промысла.

Если бы я привёл омегу в качестве брачного партнёра, ситуация могла бы быть иной. Конечно, меня бы не приняли так же тепло, как если бы я привёл женщину. Но я был стопроцентным боттом, так что и это было невозможно.

К сожалению, ей не суждено увидеть внуков. Я ни разу не возбуждался от женщин. Хотя мне было действительно жаль перед ней. Но это была не только моя вина. Я сам для себя поставил диагноз, что, вероятно, детский опыт сильно повлиял на мои сексуальные предпочтения. Хотя теперь всё это было уже бессмысленно.

Молчание постепенно затягивалось. Нужно было завести новую тему, но ничего подходящего не приходило на ум. С трудом заметив, что на ней надето не её обычное обручальное кольцо, а другое, я наконец смог заговорить.

— Вы купили новое?

Я намеренно уставился на её лицо и спросил, она посмотрела на свою руку и мягко улыбнулась.

— Да, твой отец подарил его мне на годовщину свадьбы. Это мой камень рождения, нравится?

Приёмная мать, нежно взяв за руку приёмного отца, улыбнулась. Поскольку мне не хотелось видеть лицо приёмного отца, я уставился только на профиль матери.

— Вам очень идёт.

— Спасибо.

Ответил приёмный отец. Непроизвольно переведя взгляд, я впервые за сегодня встретился с его лицом глазами. Когда наши взгляды встретились, приёмный отец улыбнулся самой доброй улыбкой на свете. Глядя на это лицо, я тоже улыбнулся, но никто не заметил, что внутри я едва не ударил его ножом, который держал, прямо в горло.

— Смотри за собой, Крисси.

После бесконечно долгого ужина я наконец смог выбраться из заведения. Перед рестораном мать мягко обняла меня. На этот раз я не мог игнорировать протянутую руку приёмного отца.

В перчатке я почти коснулся его руки и тут же отпустил. Но даже так ощущение от прикосновения к его руке явственно отпечаталось на коже. Хотя мне и не хотелось отрезать область соприкасания, как раньше, зато я безумно захотел вымыться.

Не в силах справиться с импульсом, я тут же занервничал. Нужно было стереть это ощущение, вытирая снова и снова, пока оно не притупится. Быстрее, скорее. Скрывая свои истинные чувства, я улыбнулся, как всегда.

— Тогда увидимся в следующем месяце.

Попрощавшись, я спокойно сел в машину. Прежде чем взяться за руль, я поспешно снял перчатку. Брошенная куда попало перчатка отправится в мусорное ведро сразу по приезде домой.

Уже было далеко за 10, и машин на улице стало гораздо меньше. Я тронулся с места без признаков спешки. В боковом зеркале приёмные родители удалялись вдаль. Вскоре они исчезли из виду, но, тем не менее, у меня перехватило дыхание.

Меня охватило раздражение. Прошло уже больше десяти лет. И всё же я так волнуюсь, просто увидев лицо того мужчины. И что ещё обиднее, тому мужчине всё равно. Совсем, словно это его никак не касается, словно он невиновен.

Только я один страдаю.

— Чёрт…!

В тот момент, когда я со всей силы ударил кулаком по рулю.

Внезапно чёрный Jaguar вклинился передо мной. Атакованный неожиданно появившимся огромным объектом, я в панике нажал на тормоз.

Но было уже поздно. Машина уже не могла остановиться.

Бам!

С громким звуком я врезался в неё. По всему телу прошла вибрация. Некоторое время я сидел в ошеломлении, не понимая, что произошло.

Лишь через несколько секунд пустоты я наконец осознал, что произошла авария.

— Э…!

Выругавшись, я отстегнул ремень безопасности и вышел из машины. В области груди было напряжённо. Чувствуя, как ноет место, где был пристёгнут ремень, я потер грудь рукой.

Jaguar оставался на месте. Я без колебаний направился к притаившейся на дороге чёрной машине. Игнорируя помятый зад машины, в который врезался мой драндулет, я кулаком постучал по стеклу сильно загоревшего водителя.

— Выходи, ублюдок!

Одной рукой растирая грудь, а другой ударяя по стеклу, я чувствовал вибрацию.

Чёрт, больно.

Непроизвольно скривив лицо, я ждал реакции. Из-за тёмного стекла салон машины было плохо видно, но я мог разглядеть, как водитель двигается. Невыносимо медленно он отстегнул ремень безопасности и открыл дверь машины.

В тот же миг сквозь наполненный выхлопными газами городской воздух промелькнул невозможный сладкий аромат.

Первым, что я увидел, были белоснежные серебристые волосы. На мгновение мне показалось, будто я вижу несвоевременную заснеженную равнину.

— …Да, тогда так.

Городской шум, долетавший до ушей, слабо исчез, и в ушах остался лишь низкий голос мужчины.

Ха.

С коротким вздохом он закончил разговор и посмотрел на меня. Мне пришлось изо всех сил запрокинуть голову, чтобы встретиться взглядом с этим высоким мужчиной. В тот миг, когда я встретил его густые фиолетовые глаза под раздражённо нахмуренными бровями, я невольно сглотнул.

— …Прокурор Крисси Джин.

Я с опозданием осознал, что он назвал моё имя. Поспешно моргнув и вернувшись в реальность, я увидел, что мы стоим посреди дороги как вкопанные. Натаниэль Миллер смотрел на меня. Между нахмуренных бровей явно читалось раздражение.

— Что это такое?

Спокойный голос явно осуждал меня. Меня охватило недоверие, а затем, проявив истинные чувства, я спросил:

— Виноват тот, кто внезапно выскочил. Что это за вождение?

Бровь мужчины дёрнулась. Это была мгновенная реакция, но, казалось, по ней я понял все его эмоции. Натаниэль Миллер равнодушно повернул голову и посмотрел на моё ведро, которое смело врезалось в его Jaguar. Затем он перевёл взгляд на меня, и под этим взглядом я невольно съёжился.

Чёрт, этот запах.

Сквозь тяжёлый воздух большого города, наполненный выхлопными газами, продолжал слабо ощущаться невероятно сладкий аромат. Если бы я продолжал чувствовать этот запах, не знаю, что бы стало с моей головой.

Или я бы просто взорвался от злости.

Я изо всех сил сдерживал характер и вызывающе посмотрел на мужчину. Лучше бы я был на 4 дюйма выше. Нет, даже на 6.

Я и сам не низкого роста, но этот мужчина был слишком высок. К тому же, чем бы он ни занимался, его стройное тело с подтянутыми мышцами было идеально, отчего мужчина казался ещё больше, а я, наоборот, бесконечно маленьким. Большинство альф хорошо выглядят, но этот мужчина был особенно выдающимся. Может, потому что он доминантный альфа? Или все доминантные альфы такие?

В другой ситуации, если бы он не был альфой, я бы определённо почувствовал к нему влечение.

Эта мысль вызвала у меня раздражение и задела самолюбие, и моё лицо непроизвольно исказилось. К тому же, с самого начала меня беспокоила рука, которой я коснулся приёмного отца, и я не мог сосредоточиться.

Но в отличие от меня, у мужчины не было никаких изменений в выражении лица. Единственным проявлением эмоций с его стороны было то короткое движение бровью ранее.

— Итак, — Натаниэль глубоко затянулся сигаретой и медленно выдохнул. Я только тогда заметил, что у него в руке сигарета. К счастью, табачный дым смешался с его феромонами, слегка рассеивая аромат.

— Что вы собираетесь делать с этой ситуацией?

В любом случае, это была моя вина. Я понимал это, но и тот, кто безрассудно вклинился, тоже был неправ. Хорошо бы было просто улыбнуться и спокойно сказать, что я возьму на себя все последствия, но, к сожалению, я не мог.

Передо мной был Jaguar. Мне нужно было выжить, как финансово, так и биологически. Чтобы захватить инициативу, я намеренно ответил более резким тоном:

— Разве вы тоже не несёте ответственности за причинение аварии? Вы же не собираетесь возлагать всю вину на меня, надеюсь, у вас есть настолько здравого смысла.

У Натаниэля по-прежнему не было никакого выражения. Но мне почему-то показалось, что он нахмурился. В любом случае, было ясно, что он был не в духе.

Внезапно он поднял руку. Я невольно вздрогнул, но Натаниэль лишь провёл рукой с сигаретой по своим волосам. Мне стало неловко из-за чрезмерной реакции.

Ха.

Словно изнывая от скуки, он коротко вздохнул. В тот же миг от всей его фигуры исходила ужасная апатия. Мне показалось, что если этот мужчина умрёт, то именно по этой причине.

Опущенные глаза мужчины потемнели. Когда я встретился с его густыми аметистовыми зрачками, мне вдруг вспомнилась старая фраза.

Когда я заглядываю в бездну…

— Я был неправ? — произнёс он всё тем же спокойным, ровным голосом. Но поскольку в нём не было ни капли изменений, мне, напротив, стало жутко.

Когда я открыл рот, чтобы сказать о совместной ответственности, внезапно передо мной раскрылась ладонь мужчины.

— …Что.

В тот миг, когда я окаменел от удивления перед огромной, широко раскрытой ладонью, мою шею схватили и потащили. С громким, грубым звуком моё тело врезалось в капот. Боль пришла позже. От тупой боли у меня непроизвольно вырвался стон.

Но на этом всё не закончилось. Мужчина стоял прямо позади меня, сжимая мою шею. Крепко сжимая горло, он медленно поднёс сигарету ко рту. Натаниэль, выдохнув длинную струю дыма, заговорил:

— Повтори.

Он говорил всё тем же спокойным голосом. Тон был настолько безмятежным, что по нему невозможно было заподозрить что-то неладное.

Но сжимающая сила руки, сдавливающей мой затылок, была предельно реальной. Я пытался вырваться, чтобы сбросить его руку, но Натаниэль, словно насмехаясь надо мной, точно нажал на мою сонную артерию.

Мгновенно перехватило дыхание, и лицо раскраснелось. Бешено колотившееся сердце было напрасно — воздух совсем не поступал. Пока я бессмысленно шевелил ртом из-за истощающегося кислорода, балансируя между жизнью и смертью, он, к моему изумлению, просто неспешно курил.

Чёрт возьми.

За туманеющим сознанием я почувствовал, что у него стоит.

Сжимая моё горло, он возбуждался. Хотя перед глазами постепенно мерцала чёрная пелена, странным образом твёрдый член мужчины, ощущаемый в области бёдер, чувствовался с нереальной чёткостью.

Этот… сумасшедший… ублюдок!

Когда моя рука, безуспешно барабанившая по капоту, бессильно опустилась, за бешено стучащим сердцем слабо донёсся его голос.

— Итак.

Медленно поднося сигарету ко рту, Натаниэль заговорил. Тем самым чёртовым томным голосом.

— Чья это вина, прокурор Крисси Джин?

Я не хотел признавать ни того, что он душил меня за горло, ни того, что он получал от этого удовольствие. Это был невообразимый ужас. Но это был очевидный факт, и я не хотел умирать. Если я не склоню здесь голову, этот мужчина определённо убьёт меня.

Я бессмысленно открывал и закрывал рот. Пересохший рот, казалось, трескался.

Если бы я просто извинился, всё бы закончилось. Что я был глуп, чтобы противостоять такому выдающемуся доминантному альфе, как ты, что у тебя нет никакой вины, и всё это моя ошибка.

Потому что Натаниэль Миллер никогда не совершает ошибок.

Вместе с чувством бессилия поднялась вялая ярость. Я хотел жить, но не хотел сдаваться. Не в силах ни молить его, ни посметь сопротивляться, я смотрел на него с налитыми кровью глазами. Натаниэль долгое время смотрел на меня свысока. Словно мог с лёгкостью раздавить такого, как я. Как ребёнок, давящий муравьёв ради мелкого развлечения.

Ху, мужчина выдохнул сигаретный дым. Сигарета, сгоревшая больше чем наполовину, опасно висела между его длинных пальцев. Уголок рта Натаниэля слегка исказился. Странным образом красный огонёк сигареты в его руке заполнил всё моё поле зрения. Я, ошеломлённый, бессознательно смотрел на алую усладу, приближающуюся ко мне. А, это что, танец огня?

Когда я так подумал, перед глазами внезапно посветлело.

— Кх-кхх!

Кислород хлынул внезапно, и у меня начался сильный кашель. Так же, как он схватил меня за горло, он внезапно отпустил. Я скользнул по капоту и рухнул на землю. Пока я жадно вдыхал воздух, смешанный с выхлопными газами, он по-прежнему стоял передо мной. Оставив меня, слёзы и слюна с которых текли ручьями, а я мучительно хватал ртом воздух.

Мозг был совершенно пуст, и я не мог думать. Я лишь торопливо втягивал кислород. Кажется, я никогда в жизни не прилагал столько усилий, чтобы выжить, как в тот момент.

— …потому что… это… быть…

До сих пор, казалось, выжил только слух, но теперь все нервы, кроме слуха, яростно вспыхивали и кричали. С опозданием мышцы всего тела закричали. С каждым вдохом даже самые отдалённые уголки тела остро напоминали о своём существовании. К тому же, один глаз болел так сильно, словно горел, и я не мог его открыть.

— Мхх…

Когда сквозь стиснутые зубы вырвался стон, в мутном зрении одного глаза, который я с трудом открыл, замелькали несколько теней вокруг Натаниэля.

Кто-то пришёл.

Я смутно вспомнил. Прислонившись к помятому Jaguar, я лишь тяжело дышал, и ощущения медленно, шаг за шагом, возвращались. Безжизненно моргающие новые слуховые ощущения обосновались во мне самым медленным шагом. Точнее будет сказать, что функция мозга, анализирующая шум, поступающий через уши, восстановилась.

— …Тогда мы позаботимся об остальном.

Это был женский голос. Я понял, что один из людей в чёрных костюмах — женщина. Натаниэль двинулся. Казалось, он бросил на меня взгляд. А может, и нет. Для него я, наверное, хуже, чем пустая банка, валяющаяся на земле. Его явное презрение заставляло меня чувствовать себя ещё более жалким. После того как он уехал на другой машине, женщина — владелица голоса — повернулась ко мне.

— Как вы себя чувствуете? Сможете встать?

Вежливо спросив, она протянула руку, но от неё не исходило никакого запаха. Бета? — подумал я и попытался подняться без её помощи.

— Осторожно!

— резко крикнула она мне, когда я пошатнулся. Я с трудом опёрся о машину, удерживая равновесие. Хотя кислорода теперь, казалось, было достаточно, голова всё ещё гудела. Жгучая боль в глазу тоже не утихала. Постояв так некоторое время, прикрыв один глаз и отдышавшись, я наблюдал, как она заговорила:

— Я Элис Мартин. Помощник и телохранитель мистера Миллера.

— …Крисси Джин.

Я коротко кашлянул и с большим трудом, хриплым голосом закончил представляться.

— Рада, что вы в порядке.

Она добавила дежурную улыбку. Я невольно уставился на неё с немым укором. Она же явно видела, как меня душили, и она говорит такое? Как будто угадав мои мысли, Элис всё тем же ровным тоном сказала:

— Ведь вы целы и не искалечены, верно? Вам очень повезло. Если бы мы не прибыли вовремя, к настоящему моменту…

Она покачала головой, словно не желая думать об этом. Я чувствовал то же самое. Элис кратко продолжила:

— Оформлением аварии займутся отдельно прибывшие. Вы уже связались со страховой компанией?

Я молча достал мобильный телефон. Пальцы, искавшие сохранённый номер, дрожали, и я несколько раз набирал не тот номер и спешно сбрасывал. С трудом соединившись, я обменялся несколькими словами, и мне назначили ответственного. Закончив разговор, я увидел, что Элис, ждавшая всё это время, заговорила:

— Я собираюсь уйти с работы, не подвезти ли вас до дома?

Она многозначительно посмотрела на мою разбитую машину позади меня. Под её откровенным взглядом я на мгновение задумался. Сервис в этой чёртовой стране просто ужасен, и в таких случаях время ожидания близко к бесконечности. Я был совершенно не в состоянии ни вести машину, ни поймать такси. В конце концов, это ведро с гайками, может, просто бросить его? Чувствуя огромное искушение, я уставился на разбитую машину.

Но именно в такие моменты нужно сохранять рассудок. Как я могу уйти с места происшествия, доверяя наёмным работникам того мужчины? Я вежливо отказался.

— Нет, всё в порядке. Спасибо.

Будет проблематично, если они предъявят мне абсурдный иск о возмещении ущерба.

Казалось, тот мужчина способен на такое. Вспомнив, как он без колебаний душил меня за горло, я внезапно почувствовал холод. Непроизвольно втянув шею, я затем попытался снять раздражение и напряжение с плеч. Но всё тело одеревенело и скрипело, не подчиняясь.

Можно было бы просто улыбнуться и предложить уладить всё полюбовно.

Обычный я поступил бы именно так. Почему же я так без фильтра выставил напоказ свои истинные чувства?

Возможно, потому что нервы, обострившиеся после встречи с приёмным отцом, ещё не успокоились.

Да и феромоны того мужчины тоже сыграли свою роль.

Доставая сигарету из кармана и зажимая её в зубах, я вдруг заметил, что она протягивает зажигалку.

— Спасибо.

Коротко поблагодарив, я прикурил, и Элис тоже взяла сигарету в зубы.

Некоторое время мы молча стояли и курили. Уже было за полночь, и улицы были тихими. В тишине мне стало интересно, почему она не уходит.

Ах.

Из-за всех этих происшествий мои чувства притупились. Опустив взгляд, я встретился глазами с Элис, которая украдкой смотрела на меня. Только тогда я разом понял всё: от её предложения подвезти меня до причины, по которой мы вместе стоим здесь.

— Извините, я гей.

С извиняющейся улыбкой я коротко извинился, и она, затянувшись сигаретным дымом, закашлялась. Я подождал, пока она успокоится, и добавил:

— Простите, если я ошибся.

Элис, с трудом переведя дыхание, посмотрела на меня. По её выражению лица было ясно, что это не ошибка. На лице Элис, выражавшем полное разочарование, я лишь горько улыбнулся.

— Я волновалась, альфа ты или омега, но даже не подумала о том, что ты можешь быть геем.

Она вздохнула, бормоча что-то себе под нос. Я снова сказал:

— Я бета.

Она с изумлённым лицом повернулась ко мне. Мне было и неловко, и жаль, и я добавил:

— От меня не должно было пахнуть феромонами, разве вы не знали?

На мой вопрос она сразу же ответила:

— А, я ведь гамма.

Только тогда я понял, но внутри не мог не удивиться. Это был мой первый раз, когда я встречал гамму. Гаммы были самыми редкими из четырёх типов, и из-за их малой численности доступной информации о них было очень мало, поэтому даже в образовательной программе, когда изучали типы, материал о них был самым базовым.

Что это единственный из четырёх типов — альфа, бета, омега, гамма — который не чувствует феромонов. Следовательно, они не подвержены влиянию любых феромонов.

Это было всё, чему меня учили и что я знал о гаммах.

— Все телохранители мистера Миллера — гаммы, — равнодушно сказала Элис, как бы разрешая моё недоумение. Я спросил шутливым тоном:

— А вы не думали, что я могу быть бета?

Она неохотно ответил обречённым голосом:

— Ну, по вашей внешности я подумала, что вы альфа или омега. Потому что беты редко бывают такими красивыми, как вы… Хотя я и допускала возможность, что вы бета.

Затем Элис нахмурилась.

— Но что вы гей.

Кхм-кхм, я прокашлялся и сменил тему:

— Есть ли причина, почему все телохранители Миллера — гаммы?

Я намеренно опустил вежливое обращение, но Элис безразлично ответила:

— Для доминантных альф это обычное дело. Потому что если из-за их феромонов кто-то мутирует в омегу или впадёт в течку, это будет проблематично. Это мешает работе. А мы в этом смысле идеально подходим.

Звучало разумно. Она продолжила:

— Но даже гаммы не могут на сто процентов полностью блокировать феромоны доминантных альф. Если доминантный альфа решит выпустить феромоны, мы тоже бессильны.

— Гаммы тоже мутируют?

Как у беты, у меня было не так много возможностей услышать о других типах. К тому же, информацию о гаммах невозможно услышать где бы то ни было. Я лишь знал, что в отличие от других видов, гаммы определены с рождения. Из любопытства я невольно спросил, но Элис без особого неудовольствия  ответила:

— Редко, но да, мы тоже мутируем. Хотя даже если доминантный альфа выпускает феромоны, мы не мутируем именно из-за этого. В большинстве случаев всё ограничивается лишь ощущением феромонов… Но если уж не повезёт и случится мутация, это действительно проблематично. Такие беты, как вы, даже если мутируют, становятся лишь омегами, а мы умрём или наша продолжительность жизни сократится вдвое. Даже если повезёт выжить, большинство умирает при родах. Говорят, есть очень немногие, кто выживает и в таких случаях, но это почти чудо. К тому же, они настолько слабеют, что не могут встать с постели, и годами лежат, пока не умрут — это ужасно.

Покачав головой, она безразличным тоном добавила:

— В вашем случае, бет, после двадцати лет шансы мутировать невелики, но у гамм, хотя у них и сильная сопротивляемость феромонам, риск мутации сохраняется всю жизнь.

Элис равнодушно затянулась сигаретным дымом.

— Дерьмо, да?

На её циничный вопрос я так же равнодушно ответил:

— Думаю, больше дерьма то, что парень, который тебе понравился, — гей.

Услышав это, Элис рассмеялась. Её мягкие карие глаза красиво блеснули. Было немного жаль, что я не гетеросексуал.

— Как твой глаз? — спросила Элис, и я осознал, что на мгновение забыл о боли в глазу. Осторожно убрав руку, я почувствовал, что жгучее ощущение ещё осталось, но уже не так болезненно, как раньше. Несколько раз моргнув, я к сожалению обнаружил, что зрение ещё не прояснилось.

— В любом случае, какое-то время ты не сможешь водить.

Услышав её слова, я наконец вспомнил.

— Он правда собирался выжечь мне глаз? Окурком?

Элис с недоумением переспросила:

— Почему вы думаете, что этого не могло быть?

Я онемел. Бессмысленно моргая, я смотрел, как Элис бросила короткий окурок на землю и достала новую сигарету.

— Но он редко делает такое в общественных местах, что же произошло?

Слова «в общественных местах» особенно зацепили меня. Значит, в уединённых местах это происходит часто?

— Просто… он внезапно вклинился… Я сказал, что он тоже виноват, и он тут же схватил меня за горло.

— Вы сказали это мистеру Миллеру? — она застыла и вскрикнула, как от испуга. Выглядела она испуганной. Не зная, боится ли она Натаниэля Миллера или чего-то ещё, я кивнул. Элис с побледневшим лицом снова спросила:

— Вы же не смотрели на него вызывающе или что-то в этом роде?

Я не ответил, но она ахнула, покачала головой и вздохнула.

— Будьте благодарны. Если бы мы не прибыли вовремя и не остановили его тогда…

Элис с ужасом перекрестилась. Увидев это, я подумал, что, возможно, она боялась не Натаниэля Миллера, а того, что он «мог бы сделать». Внезапно во мне проснулось злобное любопытство.

— Что бы тогда случилось?

Элис посмотрела на меня с выражением жалости. Я тут же осознал, что задал глупый и очевидный вопрос.

— По крайней мере, ты бы умер или ослеп. Разве не очевидно?

Её реакция заставила меня о многом задуматься.

— Он уже раньше выжигал кому-то глаза?

Она не ответила. Я снова спросил:

— И убивал людей?

Элис по-прежнему молчала. Но мне казалось, что я знаю все ответы.

Но как он может так безнаказанно разгуливать по улицам?

Ответ был прост. Потому что он альфа. Причём доминантный альфа — высшая кровная линия.

Альфы не несут наказания за любые преступления. Даже если они убивают людей.

Как мой биологический отец.

В ушах слабо прозвучал выстрел.

3｜

К следующему утру, к счастью, жжение в глазу прошло. Но осталась слабая пульсирующая боль, а в сочетании с недосыпом каждый раз, когда я закрывал и открывал глаза, ощущался шершавый дискомфорт.

Благодаря тому, что я добирался на такси, я хотя бы мог закрыть глаза и отдохнуть в машине. Я подумал, что нужно купить глазные капли, когда выйду на обед.

— Ты плохо выглядишь, что случилось?

Столкнувшись со мной в коридоре, Даг с испугом спросил, и я безучастно уставился на его лицо. Хотя я был измотан, я тщательно вымыл всё тело, особенно уделив внимание шее и рукам. Благодаря этому, когда я проснулся, шея и обе руки были красными и опухшими, глаза саднило, а лицо было одутловатым.

— Твоё красивое лицо испортилось.

Даг цокнул языком и легко похлопал меня по щеке. Я слегка отвернулся, избегая его руки, и нажал кнопку автомата, чтобы достать колу.

— Как подготовка? Идёт хорошо? — последовав за мной, Даг вставил купюру, нажал кнопку и спросил.

Я, протирая уставшие глаза, коротко кивнул. Впуская газировку в пересохшее горло, я услышал, как Даг, открывая банку, спросил:

— Ведь скоро будет вечеринка по случаю дня рождения мэра? Ты тоже пойдёшь?

— Где уж мне найти на это время.

Скоро должно было начаться судебное заседание. Нужно было встретиться со свидетелями и ещё раз проверить показания, перепроверить доказательства и материалы, да и бумажной работы было много. Даг фыркнул, сказал: «Не перетруждайся» — и ушёл. Я медленно потягивал колу, вспоминая свои дела. Из-за недосыпа голова была мутной.

Я закрыл глаза, глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Несмотря на то, что след газировки, проходящий по пищеводу, вызывал резкое ощущение, сознание никак не прояснялось. Некоторое время я стоял на месте, не двигаясь. Я был в таком состоянии с самого начала. Хотя признавать это не хотелось, похоже, я получил изрядный шок. Даже больше, чем сама авария, меня до сих пор до дрожи пугало то, что сделал со мной тот мужчина. Даже сейчас, стоило мне на мгновение потерять бдительность, перед глазами чётко оживало багровое пламя, и глаза начинали саднить, словно обожжённые.

Возьми себя в руки.

Я намеренно с силой швырнул пустую банку. Со звоном ударившись о стену, банка точно угодила в мусорное ведро. Это была бессмысленная мысль. С глазами всё в порядке. Всё это уже в прошлом.

Лучше потратить это время на просмотр ещё одного судебного документа.

Подхлёстывая себя, я зашагал быстрее, чем нужно. Игнорируя тяжёлое онемение в затылке.

Дата заседания большого жюри неуклонно приближалась. Я закончил подготовку заранее и направился в суд. Журналисты с утра заняли позиции перед зданием суда. Я увидел адвоката защиты, который прибыл раньше меня и, окружённый журналистами, самодовольно кричал:

— Формального суда не будет. Я верю, что присяжные вынесут мудрое решение…

Я незаметно обошёл сзади и скрылся внутри здания суда. Один журналист, заметивший меня с опозданием, поспешно окликнул меня по имени, но я сделал вид, что не услышал, и быстро вошёл внутрь.

— Говорят, мы не пройдём большое жюри.

Ждавший меня помощник прокурора тревожно произнёс. Я нахмурился и спросил:

— Кто так говорит?

— В газете вышла статья.

Он достал мобильный телефон и показал статью. Я быстро пробежался глазами по экрану и вернул телефон.

— Это просто блеф. Они всегда так делают.

— Это верно, но наш противник — «Миллер», разве нет? Они могли подкупить присяжных.

Видя его обеспокоенное выражение лица, я после паузы сказал:

— Если они совершат такое, это будет преступлением. Разве они посмеют?

На мгновение и мне стало любопытно, но я не мог с этим согласиться. Когда я отрицал это более холодным тоном, чем обычно, помощник прокурора затаил дыхание и прошептал:

— Говорят, в конференц-зале установили прослушку.

Ошеломлённый, я слушал, как он добавляет:

— Конечно, это всего лишь слухи, но хуже от осторожности не будет, верно? Как насчёт того, чтобы проверить?

Я открыл рот, но слова не шли, и я снова закрыл его. Мне хотелось отчитать его, чтобы он не поддавался таким слухам, но почему-то я не мог быть уверен. Холодное лицо мужчины, который хотел выжечь мне глаза, словно сжимало моё горло. К тому же, невозможно было не обращать внимания на репутацию юридической фирмы «Миллер», которая никогда не проигрывала.

Вскоре, видимо, пришло время, и я увидел, как приближается адвокат защиты. С трудом вернувшись в реальность, я оставил помощника прокурора и вошёл в зал суда.

Слова помощника прокурора были не лишены смысла. Адвокаты «Миллера» всегда занимались тем, что очерняли свидетелей, дискредитировали доказательства и разрушали судебные процессы. Более того, они часто манипулировали общественным мнением, чтобы склонить ситуацию в свою пользу.

Но на заседании большого жюри адвокатам запрещено выступать. Всё решается только доказательствами и убеждениями стороны обвинения. Адвокат ничего не мог поделать.

Как раз в тот момент, когда я садился на место, я встретился взглядом с адвокатом защиты. Он усмехнулся.

В чём же его уверенность?

Я почувствовал, что меня затянуло в бессмысленные переживания помощника прокурора. Раздражённо перебирая документы, я увидел, что судья вошёл. Мы все встали. После формальной процедуры, кратко ознакомившей присяжных с терминами и процедурами, я поднялся. Нужно было перейти в комнату присяжных. Сделав короткий вдох, я зашагал.

Комната присяжных не выглядела особенной. Окинув знакомое помещение взглядом, я занял место в стороне. Некоторое время слышался шумный гул людей, рассаживающихся по местам, и наконец большое жюри началось.

Устройство прослушки.

Внезапно всплывшее слово я отогнал, покачав головой, и погрузился в большое жюри. Какой смысл устанавливать здесь прослушивающее устройство? Это никак не может повлиять на решение о предъявлении обвинения.

Было ещё несколько незначительных дел, ожидающих решения о предъявлении обвинения. Я скучающе ждал своей очереди. После того как по двум тяжким преступлениям было вынесено решение о предъявлении обвинения, наконец настал черёд.

— Четвёртое дело, Джонатан Дэвис. Арестован дома примерно в 17:00 такого-то числа. Ему предъявлено обвинение в том, что накануне он устроил вечеринку с друзьями, групповом изнасиловании Энтони Смита и убийстве выстрелом в лицо из пистолета. Оружие, использованное как орудие преступления, было обнаружено в его доме, и в теле жертвы найдено большое количество спермы, идентифицированной как принадлежащая Джонатану Дэвису…

Послышались вздохи, люди морщились и опускали головы. Я внимательно наблюдал за реакцией присяжных. Повсюду читались отвращение, неприязнь и сочувствие к жертве. Казалось, с предъявлением обвинения проблем не будет. Реакция присяжных немного ослабила напряжение в моих плечах. Как и на предварительном слушании, я посадил в качестве свидетеля Чарли, старого друга Энтони Смита.

Всё шло гладко. Свидетель, подчеркнув при жизни добрую и искреннюю натуру Энтони Смита, вызвал сочувствие. Относительно событий дня происшествия он также с усилием опроверг сообщения СМИ.

— Он не был таким человеком. Да, он был влюблён в Джонатана Дэвиса, но он никогда не говорил, что будет его шантажировать или что-то в этом роде. Наоборот, он даже не приближался к нему, говоря, что такой, как он, ему не пара.

— Да, я понял. Есть вопросы?

Коротко завершив, я окинул взглядом присяжных. Все с бесстрастными лицами смотрели на меня. Я немного потянул время, затем открыл рот.

— Тогда приступим к голосованию…

В тот момент один мужчина поднял руку. Почувствовав недоброе предчувствие, я кивнул.

— То, что этот пистолет был найден в доме Джонатана Дэвиса, является ли неопровержимым доказательством, что он принадлежал ему?

— Это было зарегистрированное оружие на имя Джонатана Дэвиса, и есть показания свидетеля, который видел, как стрелял Джонатан Дэвис.

— Тогда почему этот свидетель не здесь, а здесь этот мужчина?

Его вызывающее отношение заставило меня нахмуриться, а Чарли смутиться. Я холодно ответил:

— В настоящее время он отказывается давать публичные показания. Его показания были приняты в качестве доказательств в виде отдельной аудиозаписи.

— Надёжны ли эти доказательства? Возможно, этот мужчина стрелял сам, а теперь пытается свалить вину на Джонатана Дэвиса?

Мне пришлось на мгновение замолчать, чтобы проявить терпение.

Я до тошноты знаком с такими типами. Люди, которые смотрят слишком много криминальных драм, принимают их за реальность и болтают, словно они эксперты.

Но здесь был настоящий суд. Не место для игр в детектива для обывателей. Я должен был вернуть его к реальности.

— Криминалистическая экспертиза подтвердила его показания. Как лицо Андерсона разлетелось, когда Джонатан Дэвис выстрелил с того места, где стоял, как и куда разбросало куски плоти. Если хотите, я покажу вам доказательства. Только сегодня вам будет трудно пообедать. Если только вы не извращенец, у которого просыпается аппетит при виде вывалившихся внутренностей и разбросанных повсюду кровавых кусков.

От откровенного описания послышались стоны и признаки отвращения. Но мужчина не отступал.

— Так это же мог сделать тот мужчина!

У меня разболелась голова, и я потер лоб.

— Хм, так вы сказали, как вас зовут?

— Бен.

— Бен, и что вы хотите сказать?

Он, сделав паузу для глубокого вдоха, произнёс:

— Вы собираетесь предъявить Джонатану Дэвису обвинение в убийстве?

— Верно. Поэтому вы все здесь и собрались.

Я жёстко кивнул. Мужчина уставился на меня с горящими глазами.

— Если это убийство, то наказание — смертная казнь или пожизненное заключение. Такое тяжкое преступление нельзя судить по таким ненадёжным доказательствам.

— Ненадёжным?

Против воли мой голос стал резким. Он продолжил, словно набрасываясь:

— Да, скажите, прокурор. Все эти доказательства на 100 процентов точны и достоверны?

— …Я уверен на 99 процентов.

Я неохотно ответил. Ведь в мире не может быть стопроцентной уверенности. Но мужчина, словно ждал этого, крикнул:

— 99 процентов и 100 процентов — это разные вещи!

Он явно придирался. Проблема была не в прослушке, а в присяжном. Мне хотелось схватить этого мужчину за грудки и хорошенько его встряхнуть, но я лишь несколько раз сжал и разжал кулаки. На этом всё не закончилось. Он повернул голову к людям и закричал:

— Джонатан Дэвис — невинная жертва. Вы отпускаете настоящего преступника и хватаете не того человека. В прошлый раз прокуратура совершила такую же ошибку, верно? Дело Антона Ли! Пока настоящий преступник сбежал в Мексику, вы пытались посадить в тюрьму невинного человека! Тогда прокуратура тоже утверждала, что все доказательства неопровержимы и что Антон Ли — преступник!

Он пытался убедить людей, приплетая даже случай из другого штата. Со стороны это выглядело натянутым, но проблема была в том, что некоторые поддавались. Видя, как люди с тревожными выражениями лиц переглядываются, я резко прервал его:

— Это абсурдное допущение!

Не давая Бену возможности вставить слово, я выпалил скороговоркой:

— Сейчас решается не виновен Джонатан Дэвис или нет, не смертная казнь или пожизненное заключение. И я заявляю ответственно: все эти доказательства и показания — ясные факты, подтверждённые научными экспериментами и доказательствами. Нет ни малейшего места для сомнений. Недостаточность доказательств или то, что он не настоящий преступник, всё это выяснится в ходе суда. Всё, что вам, присяжные, нужно решить сейчас, — предъявлять обвинение или нет. Всё понятно?

Когда я закончил резким тоном, в помещении воцарилась тишина. Я окинул присяжных взглядом.

— Поднимите руки те, кто согласен с предъявлением обвинения.

В тишине я вызывающе первым поднял руку.

— Вы хорошо поработали, господин прокурор.

Мать Энтони Смита подошла и поблагодарила меня. Хотя всё только начиналось, мне не хотелось охлаждать её внезапно появившуюся надежду, поэтому я просто ответил: «Да». Я не стал упоминать, что мы прошли с очень небольшим перевесом.

— Но путь ещё долгий, верно? Я слышала, что они наняли очень дорогого адвоката… Похоже, они обратились в довольно известную юридическую фирму.

Проглотив слова о том, что эта фирма — лучшая в стране, и что она никогда не проигрывала ни в каких судебных процессах, будь то экономические, политические или убийства, я улыбнулся. В любом случае, мы успешно преодолели сиюминутный кризис и добились перехода к формальному суду.

— Никто не хочет идти в тюрьму. Поскольку противник обладает силой и властью, он будет использовать все возможные средства. Нам тоже нужно быть готовыми.

— Я буду полагаться только на вас, господин прокурор.

Она непрерывно благодарила и ушла. Мне почему-то показалось, что горло сжимается, и, ослабив галстук, я вышел из здания суда. Пока я стоял, собираясь перейти дорогу, мои глаза случайно упали на газету в киоске. Это была сплетня о вчерашней вечеринке мэра. На первой полосе красовалось нежеланное лицо.

Натаниэль Миллер.

— Хорошая же у тебя жизнь.

Сидя на скамейке в парке у здания суда и поглощая сэндвич, я ворчал. В купленной газете, чтобы проверить, как написали о вчерашнем суде, к несчастью, снова было лицо Натаниэля Миллера. Тема была о знаменитостях, присутствовавших на вечеринке мэра. Похоже, он пришёл вместе с недавно взлетевшей известной моделью. Я бегло просмотрел статью и просто отложил газету. Вспоминая, как тяжело мне было убеждать присяжных, мне даже видеть фотографии людей из той фирмы было противно.

— Ты тоже ходил, да?

Я взглянул на сидящего рядом Дага, и он замер.

— Э, ну.

Даг смущённо почесал затылок. Он был амбициозен. Не мог упустить возможность произвести впечатление на высокопоставленных чиновников.

— Там было много народа.

— Конечно, так и должно было быть.

Ответив равнодушно, я продолжил слушать, как Даг говорит:

— Говорят, приезжали сенаторы из других штатов. Президент прислал вино с поздравлениями… Я впервые в жизни видел так много знаменитостей.

Он коротко свистнул, а затем ахнул и моргнул.

— Кстати, я видел Миллера. Сенатора Миллера.

Я замер, поднося сэндвич ко рту. Переведя на него взгляд, я кивнул.

— Да, Эшли Миллер. Отец Натаниэля Миллера.

Это было очевидно, но он тоже был доминантным альфой. Возможно, Натаниэль станет таким, когда постареет. Я с опозданием осознал, что они очень похожи. Хотя это и было ожидаемо.

Белая змея.

Вспомнив прозвище отца, я естественно представил лицо Натаниэля. А затем и его образ, медленно поднимающегося в Jaguar. И даже его надменные фиолетовые глаза, смотревшие на меня сверху вниз.

Горло перехватило, и я с опозданием откусил сэндвич. Даг продолжил:

— Его влияние огромно. Говорят, он, кажется, метит на предстоящие президентские выборы. …Хотя конец политика всегда такой. В любом случае, это было впечатляюще, казалось, будто он уже стал президентом. И отношение окружающих было соответствующим, и сам он излучал невероятную властность. Я пришёл немного поздно, и как только он появился, все взгляды устремились к нему. Такое ощущение, будто в одно мгновение всё вокруг исчезает, и видишь только его? …Но он казался немного нечеловеческим.

— В каком смысле?

— Ну, трудно точно сказать, в чём именно.

Даг на мгновение задумался, подбирая слова, промычал «хм» и погладил подбородок, а затем пожал плечами.

— Просто он казался нечеловеческим. Общая атмосфера, что ли.

Я вроде бы понял и больше не спрашивал, продолжая жевать сэндвич. Внезапно я вспомнил слова главного прокурора:

— Они не такие, как мы, беты.

Я молча вспоминал, а Даг сказал:

— Он же изначально был адвокатом, верно? Тот мужчина. Юридическую фирму «Миллер», наверное, тоже создал его отец. Хотя он ушёл, чтобы заняться политикой, но, кажется, сейчас его сын является главным?

— М-м, да.

Я ответил небрежно. Даг, потягивая газировку, спросил:

— А тот мужчина тоже пойдёт в политику?

— Ну, если на адвокатуре не прокормится, то, наверное, так и сделает.

Даг с изумлением посмотрел на меня. Если «Миллер» обанкротится, в этой стране не останется ни одной юридической фирмы. Не то чтобы я не понимал смысл его взгляда, но я сделал вид, что не заметил, и отпил колы.

— Даже будучи альфой, не всё в мире будет идти по его желанию.

Ну, разве? Сам не слишком веря своим словам, я лишь усмехнулся. Мне стало неловко, и я сделал вид, что равнодушен.

— Похоже, вечеринка была весёлой.

— Ну, там было много всего интересного.

Коротко ответив, Даг сменил тему:

— Дата суда уже назначена?

Я покачал головой.

— Ещё нет. На следующей неделе запланирована встреча с судьёй. Если они предложат дату, придётся согласовывать.

В этом случае они, наверное, постараются максимально затянуть? Ведь улики очевидны для всех, да ещё и есть свидетель. Они будут пытаться любыми способами сократить срок, так что дел будет много, и в итоге понадобится время.

В уме я прикидывал даты, как вдруг Даг спросил:

— Тогда как насчёт этого: перед формальным судом немного отдохнуть?

Я отпил колы и искоса взглянул на него. Даг ухмыльнулся и сказал:

— Может, проведём день в отеле на выходных?

Его скрытые намерения были очевидны. В конце концов, если бы не Даг, мне пришлось бы искать партнёра на одну ночь. Как он и сказал, я хотел отдохнуть хотя бы день. Конечно, включая секс. Уже прошло две недели с тех пор, как я в последний раз занимался неумелыми ласками с тем парнем из бара.

Я залпом допил оставшуюся колу и смял пустую банку, чтобы выбросить. Со звоном банка точно угодила в мусорное ведро.

— Ладно.

Даг широко улыбнулся и обрадовался. Я встал с места и добавил:

— Сообщи время и отель позже.

— Заехать за тобой?

Пока машину ремонтировали, я взял машину напрокат, но, думаю, не было необходимости ехать отдельно. Я охотно кивнул, и Даг тоже закивал.

— Ой-ой… Вот чёрт.

Я мельком увидел, как он, подражая мне, бросает пустую банку. Мне не нужно было проверять — по его разочарованному вздоху результат был ясен.

4｜

Обещанная дата наступила быстро. Проработав до последнего дня и закончив разбор документов, я полностью освободил два дня, чтобы в полной мере насладиться выходными. Закончив все приготовления — от уборки дома до подготовки к сексу, — к назначенному времени приезда Дага я уже закончил все приготовления и пил лёгкий кофе.

Даг приехал точно в срок и позвонил в дверь у входа на первом этаже. Я сунул в карманы брюк лишь несколько необходимых вещей и спустился вниз.

— Эй.

Даг, как всегда, ярко поздоровался и попытался поцеловать меня. Конечно, когда мы были парой, это было обычным делом, но то было несколько лет назад. Мне не хотелось целоваться на улице с другом, который также является секс-партнёром, поэтому я уклонился.

— Потом.

Увидев его явно разочарованное выражение лица, я сказал так. Если это поцелуй как продолжение секса, то нет проблем. Даг, казалось, понял, кивнул и сразу направился к своей припаркованной машине.

Место, которое выбрал Даг, было небольшим отелем на окраине города. Не самое роскошное место, но мне понравилась его скромная чистота. Интерьер также был не вычурным, простым и уютным. Приятная женщина средних лет на ресепшене с гордостью, не похожей на хвастовство, рассказала, что этот небольшой отель передаётся уже в третьем поколении.

— Пошли наверх.

Даг, едва отвязавшись от болтовни хозяйки, прошептал нетерпеливым голосом. На этот раз я позволил ему взять меня за руку. От лифта до комнаты в конце коридора не потребовалось много времени. Даг открыл дверь и впустил меня первым.

Едва дверь закрылась за моей спиной, Даг прилип ко мне. Поскольку мы пришли с этой целью, я не стал тянуть время и направился с ним к кровати. Расстёгивая пуговицы рубашки и позволяя его губам спускаться к шее, я порылся в кармане брюк и достал презерватив. Услышав шорох, Даг повернул голову и сделал разочарованное лицо.

— А нельзя без него внутрь?

Жалкий вид на меня не подействует. Вместо ответа я зубами потянул за край упаковки и порвал её. Х-а. Даг вздохнул и молча смотрел, как я кладу на прикроватную тумбочку только что вскрытый презерватив и запасные. Я сел на край кровати, медленно откинулся назад и продолжил расстёгивать пуговицы рубашки.

— Так что, передумаешь?

Я намеренно раздвинул воротник рубашки, обнажая тело, и Даг сглотнул с булькающим звуком.

— Нет.

Тут же он забрался на меня и стал торопливо тереться губами.

— Ах, это было потрясающе.

Повалившись на кровать, Даг тяжело дышал. Я лежал рядом, переводя дух. Даг повернулся ко мне и продолжил:

— Ты действительно лучший из всех, с кем я был. Я теряю голову, когда занимаюсь с тобой сексом.

— Ага, понятно.

Я ответил равнодушно. Всё же лучше, чем сказать: «Ты худший». Это была единственная мысль, что пришла в голову. Даг продолжал смотреть на меня, словно чего-то ожидая, но в моей голове была только мысль о сигарете. С тех пор как в подростковом возрасте я чуть не устроил пожар, куря лёжа, я никогда не курил в кровати. Это было хлопотно, но приходилось вставать.

Но прежде чем я успел выбраться из кровати, Даг сначала обнял меня сзади за талию.

— Эй, подожди минутку.

Я нахмурился и остановил его. Показав ему пачку сигарет в руке, Даг скривился.

— Не мог бы ты покурить позже?

Он сказал это с жалобным выражением лица, как щенок, но на меня это не подействовало.

— Ты можешь трахнуть меня позже.

Он опустил руки с разочарованным видом. Я накинул штаны и подошёл к окну. Открывая окно, я взглянул на него, и он выглядел несколько подавленным. Доставая зажигалку, я сказал:

— Почему бы не заказать вино? Я как раз собираюсь покурить.

Было привычкой пить вино во время перерыва в сексе. Даг, хорошо это зная, неохотно кивнул и позвонил на ресепшн.

— Я немного приму душ. Когда принесут вино, распишись ты.

На слова Дага я кивнул. Он вскоре вошёл в ванную, и послышался звук воды.

Тем временем я втянул никотин глубоко в лёгкие. Выдохнув длинную струю дыма, я почувствовал, что оживаю. Стресс мгновенно улетучился, и раздражение, ненадолго появившееся, также исчезло.

Дзинь-дзинь.

Услышав звонок, я открыл дверь и, как и ожидал, это было обслуживание номеров. Расписавшись, я дал чаевые и отправил посыльного обратно. С сигаретой во рту я сам вкатил тележку внутрь и приготовился пить вино. Даг, выйдя, наверняка захочет сделать это ещё раз. Я подумывал просто закончить орально. Ведь мне тоже нравится взаимный миннет.

Быть слегка пьяным будет лучше для атмосферы и облегчит быстрый финиш.

Хотя я подготовился заранее дома, это не значит, что проникновение стало приятным. Ощущение инородного тела внутри и боль оставались, поэтому сегодня я не собирался позволять ему снова входить.

В конце концов, они всё равно пытаются вставить, чёртовы ублюдки.

Раздражённо затянувшись и выдохнув дым, я поставил бокал для вина на подходящее место и взял штопор. Вставив штопор в пробку вина и с силой поворачивая, я вдруг услышал звук музыки.

Это был звонок мобильного телефона Дага. Я невольно взглянул на оставленный им телефон.

Ханна Рейнольдс.

Хлоп.

Пробка вырвалась из тесной винной бутылки с освобождающим звуком. Сладкий и свежий аромат красного вина распространился у меня под носом. Но я не мог насладиться им спокойно.

Она тоже могла быть просто секс-партнёршей, как я. Но насколько я знал, Даг был геем. Вероятность того, что он тайно стал бисексуалом, была почти нулевой. Имя на телефоне было, без сомнения, женским.

Я какое-то время пристально смотрел на звенящий телефон. Звонок, прозвучавший несколько раз, вскоре стих. Слушая слабое эхо в ушах, я взял трубку. Лицо само собой нахмурилось от неприятного чувства, что я роюсь в чужом телефоне.

Всё же он простой парень.

Пароль остался прежним. Разблокировав его с первой попытки, я быстро пролистал историю. Не нужно было даже смотреть внимательно. Прокрутив несколько раз, я сразу пришёл к выводу.

Щёлк.

Услышав звук открывающейся двери ванной, я положил телефон и налил вино. Пхон-пхон-пхон, необычный чистый звук отозвался в ушах.

— А, ты ещё не докурил?

Услышав это, я осознал, что просто держал сигарету во рту. Сделав вид, что ничего не произошло, я постучал по сигарете, и пепел, достигший предела, не выдержав веса, свалился. Увидев, как серая длинная палочка, только что лежавшая между моими пальцами, переломилась пополам и упала, я почувствовал странное ощущение. Прежде чем потушить сигарету, я ещё раз поднёс её ко рту и глубоко затянулся.

Даг вышел, обмотавшись большим полотенцем вокруг талии. Очертания под полотенцем ясно показывали, что на нём ничего не было. Я равнодушно перевёл взгляд на лицо Дага и протянул ему вино.

— А, спасибо. Выпьем?

Я поднял бокал и слегка чокнулся с ним, как он хотел. Похоже, он очень спешил, потому что, не смакуя аромат, он залпом выпил довольно большое количество налитого вина. Он поставил бокал и посмотрел на меня. Словно ждал, чтобы я поскорее выпил.

Он был настолько прозрачен, что я невольно усмехнулся.

Впрочем, именно эта его простота и нравилась.

Я лишь смочил губы и поставил бокал. Он, словно ждал этого, обнял меня. Губы соприкоснулись, но я просто принял это. Пока я размышлял, как далеко позволить ему зайти, вовремя зазвонил телефон. Даг, водя губами по моему лицу, с раздражением протянул руку. Телефон, коснувшийся его пальцев, соскользнул и упал на ковёр.

— А, что за…

Пробормотав с раздражением, он поднял телефон и замер. Его нерешительный взгляд на меня был необычным.

— Э, подожди минутку.

Я пожал плечами, словно говоря «как хочешь». Я молча наблюдал, как он поспешно ответил на звонок и скрылся в ванной.

— …Да, верно… Да… Да? Нет, это не…

Доносились отрывистые звуки его беспомощного разговора. Я прислонился к окну, достал новую сигарету и закурил. Лоб сам собой сморщился. Выдохнув длинную струю дыма, я потер межбровье. Когда Даг закончил разговор и вышел, я с бесстрастным лицом курил.

— А, прости. Это было срочно.

Он извинялся, но постоянно избегал моего взгляда. Я глубоко затянулся и медленно выдохнул. Прежде чем молчание породило подозрительные сомнения, я заговорил. С улыбкой на лице.

— Это та девушка, что звонила раньше?

Он мгновенно вздрогнул, словно от удара. За этим последовала смущённая тишина.

— Что?

Едва выдохнув это единственное слово, он смотрел на меня, а я равнодушным тоном продолжил:

— О звонке, что был, пока ты мылся. Ханна Рейнольдс.

У Дага даже не было наглости ловко выкрутиться, он покраснел, растерялся и начал запинаться.

— Т-ты ответил? На звонок мисс Рейнольдс?

— Он не переставал звонить.

— И, и что? Что ты сказал?

В ответ на его бледное, паническое поведение я переспросил:

— А что, по-твоему, я сказал?

— Не шути!

Даг разозлился, но от этого казался ещё более загнанным в угол. Я успокоил его небрежным тоном:

— Не волнуйся, я сказал, что ты проститутка.

— Кх-кхх!

В тот же миг его начало сильно трясти от кашля. Я молча курил, ожидая, пока его приступ пройдёт. Спустя долгое время Даг, наконец, поднял покрасневшие от слёз глаза и крикнул на меня:

— Ты с ума сошёл? Зачем ты это сказал?

Я спокойно выдохнул дым.

— А что? Мне нужно было сказать, что я твой бывший парень и нынешний секс-партнёр?

— Чёрт возьми!

Даг взорвался от ярости и пнул диван. Наблюдая, как он бесцельно мечется по комнате, бьёт по стенам и бьётся головой, я молча докурил оставшуюся сигарету.

Спустя некоторое время Даг, не в силах успокоиться, выдохся, тяжело дыша, и плюхнулся на кровать. Лишь после того, как он немного успокоился, я наконец заговорил.

— Я пошутил.

Даг с потухшим взглядом ошеломлённо уставился на меня. Поднося к губам почти докуренную сигарету, я сказал:

— Пошутил. Ты же не думаешь, что я настолько бестактный человек, чтобы взять чужой телефон без разрешения и нести всякую чушь?

— …Х-х.

Даг с возмущённым вздохом выдохнул. Казалось, он полностью истощён. Опустив плечи и уткнув лицо в ладони, он долго молчал.

— …Как ты узнал?

Вскоре Даг спросил упавшим голосом. Я, туша сигарету, ответил:

— Пока ты мылся, пришёл звонок. Высветилось имя — Ханна Рейнольдс.

— И всё?

Даг смотрел на меня с выражением недоверия, и я равнодушно ответил:

— Ты не сменил пароль от телефона.

Услышав это, Даг разинул рот. Затем, словно опомнившись, он грубо выпалил:

— Ты рылся в моём телефоне? Разве это не бестактно — без разрешения лезть в чужой телефон?

Даг набросился на меня с яростью, но я оставался равнодушным. Тот, кто совершил проступок, всегда пытается переложить вину на другого. Видя, как прокурор ведёт себя так же, как преступники, которых я наблюдал, я подумал, что внутренняя сущность человека действительно не зависит от внешней оболочки. С почти философской мыслью я равнодушно спросил:

— А, значит, мне нужно было ответить и сказать, что Дуглас Бейкон в отеле со мной для секса, только что кончил и сейчас моется?

Даг больше не мог ничего сказать и закрыл рот. Я скрестил руки и смотрел на него. Даг, скривив лицо от досады, вскоре вздохнул, словно сдаваясь.

— …Я решил жениться.

— Когда?

— Примерно через два месяца… На той вечеринке у мэра я встретился с её родителями, и мы кое о чём договорились.

Только тогда я понял, почему Даг тогда уклончиво избегал темы о вечеринке.

— Как долго вы встречались?

— …Около шести месяцев.

— Х-а!

Из меня вырвался резкий звук. Я нервно провёл рукой по волосам. В уме я быстро подсчитал, сколько раз у нас был секс за эти шесть месяцев. Кажется, минимум десять раз, включая сегодня. Я начал злиться.

— У тебя есть девушка, и ты до сих пор мне не сказал? Тогда тебе не следовало заниматься со мной сексом.

Если бы он извинился здесь, я бы, возможно, просто отпустил это. Допустим, он думал, что сегодня будет последний раз, или планировал признаться при расставании.

Но Даг сказал нечто неожиданное.

— Какая разница? Она — она, а ты — ты.

— …Что?

Я подумал, что ослышался. На мою непроизвольную реплику Даг невозмутимо ответил:

— Мне нравится заниматься с тобой сексом. Не волнуйся, мы можем продолжать встречаться и после свадьбы. По выходным я придумаю предлог…

— Значит, — перебил я его. Голос слегка дрожал. — Ты женишься на ней, а за её спиной будешь спать со мной? Будешь лгать своей жене?

— А что в этом такого? Я же сказал, ты лучший. Тебе ведь тоже нужен секс-партнёр, так что это взаимовыгодно, разве нет? Ничего не изменится, мы с тобой можем и дальше иногда встречаться и получать удовольствие. К тому же, ты же знаешь, у меня вообще-то не получается с женщинами. Я еле-еле справляюсь, думая о тебе, чтобы хоть как-то вставить.

Слышать такое совсем не радует. Какую чушь несёт этот ублюдок? Неужели он думал, что я буду тронут такой речью?

Самовольно разглагольствуя, Даг приблизился ко мне и попытался обнять. Часть полотенца вокруг его талии топорщилась. Я ждал на месте, пока он не подошёл совсем близко. Когда он наклонился ко мне с раскрасневшимся лицом, я безжалостно ударил коленом в его возбуждённый пах.

— …Гх-х.

От невыразимой боли Даг не смог даже крикнуть, издал лишь странный стон и рухнул. Я смотрел на него сверху вниз, скрипя зубами.

— Ты ублюдок.

Оставив его хвататься за пах и хрипеть, я схватил свою снятую рубашку. Собираясь уйти, я услышал, как сзади Даг крикнул сорванным голосом:

— Чёрт…! Ты же тоже валялся с другими!

— Заткнись, ёбаный ублюдок! — я распахнул дверь и закричал. — Это было после того, как мы расстались! Я был верен тебе, пока мы были вместе!

Я изо всех сил захлопнул дверь. От громкого шума гости из других комнат начали высовываться и оглядываться. Я максимально быстро зашагал, торопливо надевая рубашку.

Поскольку попа болела и настроение было отвратительное, я взял такси и поехал домой, и за это время что-то пришло. Открыв, я увидел документы по оформлению аварии.

— Х-а!

Бегло просмотрев цифры, я задохнулся.

Страховки не хватало.

Чёрт, блядь, дерьмо!

Я бешено тер плитку в ванной и ругался. Всё вокруг вызывало раздражение. Чтобы покрыть недостающую сумму, придётся сразу после выходных идти в банк и узнавать о кредите.

А я ещё не полностью выплатил студенческий кредит.

— Ай!

Внезапно рука соскользнула, и я потянул запястье. К счастью, это была не серьёзная травма, но я почувствовал жгучую боль.

— …Х-а-а.

Выдохнув кипящий вздох, я сел, прислонившись к стене. Когда я перестал двигаться, вокруг воцарилась тишина. Некоторое время я безучастно смотрел в пустоту. Хотя я так разозлился, сейчас в голову приходят только мысли о том, где, как и сколько я могу взять в кредит. Несмотря на то, что всего несколько часов назад я так яростно злился на Дага.

Но как сейчас у меня может не быть никаких эмоций? Хотя романтические чувства закончились несколько лет назад, остаётся лишь неприятное ощущение, что я по неволе совершил адюльтер.

Если бы это произошло, пока мы были вместе, повёл бы я себя иначе?

Вопрос возник одновременно с ответом. Конечно, я бы поступил так же, как сейчас. И чувства, которые я испытывал бы, явно не сильно отличались.

Вот почему мы расстались. Потому что это всё, на что хватило чувств.

То, что сейчас я испытываю к нему лишь поверхностный гнев, словно доказывает, что ни в прошлом, ни в настоящем я никогда не любил его так страстно.

А если бы я действительно любил этого ублюдка, что бы со мной было сейчас?

Наверное, я бы сошёл с ума, как он.

Я закрыл глаза и прикрыл лицо руками.

Как же это прекрасно. То, что моё сердце яростно бьётся только ради меня самого.

Говорят, волк любит только одну за всю жизнь.

В книге, которую я читал в детстве, была история о волке, который бродил по лесу в поисках своей спутницы, унесённой людьми, и в конце концов попал в ловушку. Люди пытались приручить его, но он не потерял своей гордости и, лишь глядя на дикие земли, где родился и вырос, испустил дух. А самка, которую он так отчаянно искал, пересекла те дикие земли раньше него.

Но я человек, поэтому не ведаю о такой святости.

6｜

— Извините.

Банковский служащий по имени Робин с щебетанием, подходящим его имени, весёлым голосом отказал моей просьбе. Я улыбнулся в ответ и пожал руку.

— Понятно, спасибо.

— Да, хорошего дня, господин Крисси Джин.

Коротко пожав руку, я повернулся. До самого выхода из банка я сохранял улыбку на лице.

Конечно, после того как я свернул за угол, последние остатки самолюбия мгновенно исчезли без следа.

— М-х-х.

Едва спрятавшись в переулке, я схватился за голову и рухнул на землю. Выкраивая время из напряжённого графика, я всю неделю бегал по нескольким банкам, но ответ был везде одинаковым. А сейчас пятница, вечер. Я упёрся в стену и рухнул.

Что же делать?

Даже если собрать все имеющиеся деньги, суммы всё равно не хватит. Просить у приёмных родителей тоже было невозможно. Представив, как я прошу денег у приёмного отца, мне захотелось просто повеситься.

Как ни крути, другого выхода не было. По дороге домой я даже подумывал купить лотерейный билет, но, пожалуй, выше шансы сорвать джекпот в Лас-Вегасе на игровом автомате.

Чёртов ублюдок, лучше бы держал свою машину в гараже, зачем ему было ездить на такой дорогой?

Хотя я понимал, что ругательства бесполезны, я всё равно предавался тщетным жалобам.

Оставшийся вариант.

Как ни думай, был только один. Мне очень не хотелось этого делать, но, оказавшись в безвыходной ситуации, было не время привередничать. Я умыл лицо, закрыл глаза, немного посидел на корточках, а затем поднялся. Достал из кармана брюк мобильный телефон и нашёл номер того мужчины. На всякий случай я сохранил номер с визитки, полученной в день нашей первой встречи.

Не думал, что придётся использовать его таким образом.

Звонок не прошёл. Монотонный гудок звучал некоторое время, затем перешёл на автоответчик. Я позвонил ещё раз, но результат был тот же. Нахмурившись, я какое-то время смотрел на телефон, а затем просто положил трубку. Хотя мне не хотелось, похоже, придётся встретиться с ним и поговорить лично. Пока я не передумал, я поспешно зашагал к месту, где оставил машину.

Чёрное здание, гордо возвышавшееся в самом центре города, известном дороговизной земли, принадлежало юридической фирме «Миллер». То, что всё 50-этажное здание принадлежало фирме, действительно заставляло ощутить её могущество. Эта самоуверенность словно надменно кричала: «Если у тебя нет денег — проваливай!» Я стоял перед зданием, запрокинув голову так сильно, что чуть не сломал шею, пытаясь оценить его высоту.

Такова ли реальность юридической фирмы, где базовый гонорар исчисляется сотнями тысяч долларов?

Я почувствовал одновременно горечь и неприязнь. На самом верхнем этаже, наверное, находился тот самый мужчина. С высокомерным лицом, смотрящий на мир у своих ног.

Вспомнив его жестокость, когда он без колебаний пытался выжечь мне глаза, у меня на мгновение возникло ощущение, будто глазные яблоки горят. Подавляя инстинктивно возникающий страх, я намеренно зашагал быстрее, чем обычно.

— Прошу прощения. Я пришёл к одному человеку.

Обратившись к сотруднику на стойке информации, тот с улыбкой спросил:

— Да, с кем бы вы хотели связаться?

Я коротко вздохнул и ответил:

— Я хотел бы встретиться с господином Натаниэлем Л. Миллером.

Казалось, поток воздуха временно остановился. Шум пространства, жужжавший в ушах, внезапно исчез. Я молча ждал реакции, и сотрудник, моргнув удивлёнными глазами, с опозданием открыл рот:

— А, господина Миллера сейчас нет… Я видел, как он ушёл с работы ранее.

— Уже?

Удивлённо проверив время, я услышал его осторожный вопрос:

— Может, у вас была предварительная договорённость?

— Нет, это… не совсем.

С опозданием я осознал, что поступил глупо. Не может быть, чтобы он встретил меня, явившегося без предупреждения.

Тем не менее, я думал, что смогу хотя бы передать сообщение через секретаря. Но чтобы его вообще не было…

Неудача.

Невольно нахмурившись, я уже собирался попросить передать записку секретарю, но сотрудник заговорил раньше меня:

— Господин Миллер всегда рано уходит с работы по пятницам… Потому что на выходных он всегда ходит на вечеринки.

— На вечеринки? — не удержался я от вопроса, поражённый.

— Я слышал, на этот раз она проходит в его особняке. Если дело срочное, можете попробовать поехать туда.

От неожиданного предложения я моргнул.

— Разве так можно?

— Да… Ну, большинство сотрудников здесь знают об этом…

С безразличным видом он сообщил адрес.

— Благодарю вас.

Коротко поблагодарив, я вышел из здания. Его собственный особняк. Я с серьёзным выражением лица посмотрел на записку в руке. Когда я шёл сюда, у меня не было никаких сложных мыслей. Появилось чувство, что дела пошли не так, как ожидалось.

Может, вернуться в другой раз?

Я на мгновение заколебался. Он не отвечает на звонки, вероятно, потому что на вечеринке. Может, он не берёт трубку, потому что не знает номер. Или, может, он вообще не взял с собой телефон? Вряд ли. Тогда…

Дойдя до этого момента, я вдруг вспомнил.

Если я пойду без приглашения, меня наверняка не пустят.

Может, попросить вызвать его наружу?

Я чувствовал, что становлюсь всё более жалким, но также думал, что в этой ситуации мне уже некуда дальше падать. Если я развернусь и уйду сейчас, кажется, у меня больше не хватит смелости. В конце концов, с того момента, как я решил прийти сюда, у меня уже не осталось самолюбия.

Поехали.

Я твёрдо решил и зашагал. С горькой мыслью:

Разве моя жизнь когда-либо была лёгкой?

Тогда я ещё не осознавал, что ситуация всегда развивается хуже, чем я представлял. Хотя так было всегда.

3.    Брамс, Фортепианный квартет № 1 соль минор, соч. 25

4.    Рондо в цыганском стиле: Престо

1｜

Следуя навигатору, я поехал на машине и оказался в довольно уединённом месте, далеко от центра. Проехав через ворота известного загородного клуба и продолжив путь, я перестал видеть даже те немногие дома, что были, и только высокие ели густо стояли рядами. Лишь после долгой, утомительной поездки я наконец обнаружил особняк, который, как я предположил, был моей целью.

Огромный особняк, виднеющийся за обширным садом, который казался бесконечным после проделанного мной пути, был невероятно внушительным. Впервые видя в реальности такой величественный дом, обладающий такой мощью, что одного его существования достаточно, чтобы подавить противника, я на мгновение почувствовал, как сердце похолодело. Мне даже почудилось, будто он, словно древний титан, медленно поднимает свою массивную громаду и вот-вот раздавит мою дешёвую арендованную машину своим огромным большим пальцем, как монету.

О чём ты думаешь? Возьми себя в руки.

Я поспешно покачал головой. Я дошёл до этого места, нельзя уже терять дух. Сейчас у меня есть проблема, которую нужно решить любой ценой.

Люди в чёрных костюмах с наушниками, которых я изредка видел в саду, становились всё многочисленнее по мере приближения к особняку. Наконец, когда я остановил машину перед особняком, группа этих костюмов, внимательно наблюдавших, разом направилась ко мне.

Мужчина с бесстрастным лицом, вооружённый профессиональным духом, без единой эмоции, как машина, задал вопрос.

Не искусственный ли он интеллект?

С абсурдной мыслью я открыл рот:

— Я пришёл встретиться с господином Миллером.

— С господином Миллером?

Повторив мои слова, он окинул взглядом моё лицо и тело. Смущённо, я украдкой посмотрел на него.

— Здесь есть Элис Мартин? Думаю, она меня знает…

Если бы она была здесь, дело, наверное, пошло бы легче. Мои ожидания оправдались, он тут же кивнул: «А-а». Всё с тем же бесстрастным лицом.

— Проходите. Я проведу вас.

Всё закончилось проще, чем я ожидал. Я чувствовал и облегчение, и недоумение. Передав ключи от машины другому человеку в костюме, я последовал за мужчиной, похожим на босса, и заметил, как сзади люди тихо посмеиваются.

Извините за ведро.

Вспомнив, как моя арендованная машина будет жалко стоять среди выстроенных в саду роскошных автомобилей, я покраснел от смущения.

Всё равно я скоро уеду.

Я намеренно напряг подбородок, поднял голову и пошёл прямо. В конце концов, раз уж я вызвал его во время вечеринки, настроение, наверное, будет не очень. Можно будет посмотреть по обстановке и договориться о отдельной встрече. Сейчас главное — угодить ему.

С учётом предстоящего суда, это было весьма неудобно. Размышляя о различных ситуациях, как в симуляции, я шёл, как вдруг почувствовал сладкий аромат. Осознав его, с каждым шагом аромат становился в несколько раз гуще, быстро парализуя нос.

Это его аромат.

Я мгновенно вспомнил его при нашей первой встрече. Его аромат, витавший в замкнутом пространстве. Безумно сладкая приятность. Если он настолько густо распространился по такому огромному особняку, сколько же феромонов здесь переполняется?

Но, кажется, только я подвергался воздействию. В спине мужчины, идущего впереди, не было заметно никакого волнения.

Он, наверное, тоже гамма.

В тот момент, когда я внутренне позавидовал их природе, не подверженной влиянию любых феромонов.

…А?

Внезапно я почувствовал чужеродный аромат. Это были не только феромоны доминантного альфы. К ним примешивались другие феромоны. И в огромных количествах.

Это аромат омеги.

Я замер. Что это за вечеринка? Если аромат альфы, да ещё доминантного альфы, распространился настолько, что для омег это должно быть смертельно.

Внезапно я забеспокоился, когда дверь в комнату неподалёку распахнулась, и кто-то выбежал. Одновременно густой феромонный аромат, витавший до сих пор, накрыл меня, как цунами.

— …Х-х.

Я невольно резко вдохнул, но этот рефлекс оказался пагубным. В мгновение ока у меня потемнело в глазах, и сознание помутнело. Непроизвольно опёршись о стену, я едва избежал падения, когда встретился взглядом с мужчиной, выбежавшим изнутри. Его глаза были переполнены наслаждением.

Чёрт возьми, он был полностью гол.

Без единой тонкой нитки одежды, с торчащим между ног предметом, мужчина смотрел на меня.

Омега.

По исходящему от него аромату я понял, кто этот мужчина. Он посмотрел на меня затуманенным взглядом и захихикал, словно сумасшедший. Он полностью потерял рассудок от феромонов доминантного альфы. Пока он покачивался, словно сдувшийся воздушный шар, внезапно появившийся сзади мужчина грубо повалил его. Такой же обнажённый мужчина без каких-либо прелюдий взгромоздился на омегу и вонзил свой покрасневший, возбуждённый член. Не нужно было дважды думать — он был альфой.

— Х-а-а, м-х-х-х…

Издавая странные звуки, непонятно, плач это или смех, они сплелись в клубок. Между ними струились сперма, пот и смазка. Каждый раз, когда они сталкивались телами, выделения разбрызгивались на отполированный, как зеркало, мраморный пол, пачкая его повсюду.

Я с опозданием прикрыл нос рукой, пытаясь избежать запаха. Стараясь не дышать, я делал мелкие вдохи, когда мужчина, стоявший впереди, протянул руку, словно желая поддержать меня.

— Сюда.

Он с невозмутимым видом прошёл мимо валяющейся пары и зашагал. Сердце заныло от дурного предчувствия, но повернуть назад было уже поздно. Я, словно заворожённый, последовал за мужчиной. Место, куда он меня привёл, было той самой комнатой, из которой выбежала омега. За двумя широко распахнутыми массивными дверями находился огромный зал. И именно там был источник запаха.

Там было больше альф и омег, чем я видел за всю свою жизнь.

Что ещё более удивительно, все они были доминантными альфами. Доминантные альфы, которых, возможно, увидишь раз в жизни, здесь были повсюду.

Вечеринка только для доминантных альф?

Почувствовав головокружение, я, наконец, понял причину столь сильного аромата. Если феромоны всего одного человека были настолько интенсивны, то когда так много доминантных альф собираются вместе, сломить чью-то волну одними лишь феромонами — пустяк. В подтверждение этому омеги, которых было, должно быть, вдвое больше, чем альф, повсюду были опьянены феромонами и не могли прийти в себя. Не один и не два омеги взбирались на альф, яростно двигая бёдрами и крича.

Доминантные альфы надменно наблюдали за ними. Их высокомерие становилось ещё более явным из-за того, что большинство доминантных альф оставались одетыми. Омеги, все до одного обнажённые, ползали по полу, почти умоляюще трусь о них, но альфы лишь смотрели на таких омег с восхищением, не проявляя никаких признаков распущенности.

Кое-где виднелись доминантные альфы, которые, как и омеги, катались обнажёнными. К такому прилипли четыре-пять омег, и он, вонзив член в одного, безжалостно избивал другого омегу кулаками до кровавого состояния. Другие омеги, потеряв рассудок, усердно лизали и сосали его тело, а тот омега, у которого, возможно, сломалась носовая кость и который истекал кровью, даже под ударами был в экстазе, с закатившимися глазами и торчащим членом.

Были небольшие различия, но в целом всё было одинаково. Где-то охранники уносили омегу, избитого до полусмерти, а где-то был виден омега, которого трахали так сильно, что, казалось, его разорвёт пополам, и даже когда его пах был полностью залит спермой и кровью, он продолжал двигать бёдрами.

Все пили вино. Омеги, посасывая члены доминантных альф, затем залпом выпивали вино, оставляя сперму во рту. Некоторые выпивали целую бутылку и падали на пол. Даже лёжа, их возбуждение не ослабевало.

Когда среди головокружения подступила тошнота, я увидел его внутри этого ада.

Натаниэль Миллер.

Я бледным лицом безучастно смотрел на него. Натаниэль Миллер, сидевший с напускной элегантностью и высокомерием, выглядел особенно чуждо даже среди них. Возможно, это было из-за присущей ему апатии. Даже на эту отвратительную оргию он смотрел с таким скучающим лицом, словно ему всё это до смерти надоело.

Даже у него, как и у остальных, взгляд был затуманен. Должно быть, он изрядно выпил. Расстегнув всего пару пуговиц на рубашке, он пил вино, зажав между широко расставленных ног обнажённую омегу. В одной руке он держал бокал, а другую небрежно перекинул через спинку кушетки; время от времени он опускал руку и хватал за волосы омегу, сидевшую у него в паху, несколько раз встряхивая. Тогда омега, словно бездушная секс-кукла, заглатывала член Натаниэля ещё глубже и яростно кивала головой.

У его ног собралось несколько обнажённых омег, которые, тяжело дыша, умоляли его. Натаниэль, словно насмехаясь над ними, даже не смотрел в их сторону.

Ах.

Мне почудилось, будто он вздыхает и шепчет:

«До чего же скучно».

Натаниэль сделал небольшой глоток вина и медленно наклонил бокал. Алая жидкость хлынула на пол. Омеги, облепившие его, поспешно припали к полу и, как собаки, жадно стали лизать его ступни. Наблюдая за этим, Натаниэль слегка разжал пальцы. Тяжёлый бокал перевернулся.

Звянь! — раздался резкий звук, и осколки разлетелись во все стороны. Обнажённые омеги, ползавшие на коленях, порезались и исцарапались, истекая кровью. Но они не чувствовали боли. Омега, ползавший на коленях, поскользнулся на залитом собственной кровью полу и растянулся.

— Ха-ха-ха-ха.

Кто-то рассмеялся, глядя, как он катается по осколкам и мастурбирует. Конечно, это был не омега.

Натаниэль по-прежнему со скучающим видом повернул голову. Он потянулся к сигаретам на столе, и вдруг наши взгляды встретились.

В тот же миг он побледнел и застыл на месте.

У меня закружилась голова, словно вся кровь отхлынула к ступням. С окаменевшим лицом я с трудом сглотнул.

Натаниэль не двигался, глядя на меня. Его глаза, обычно яркие и проницательные, сегодня были особенно мутными. Казалось, он балансировал на грани между галлюцинацией и реальностью. Как будто в подтверждение, его рука соскользнула, и сигаретный футляр, лежавший на мраморном столе, упал на пол. Звянь! — раздался резкий звук, и деревянный футляр разлетелся на куски. Натаниэль медленно повернул голову и посмотрел на рассыпавшиеся сигареты. Медленно моргнув длинными ресницами, он пристально посмотрел на них, а затем снова перевёл взгляд на меня.

Его бесцельный взгляд блуждал в пустоте, словно тропическая рыба, бесцельно плавающая в аквариуме.

— Эй… господин прокурор.

Он лениво открыл рот. Тихий голос проплыл по воздуху и достиг меня. Мне было интересно, как среди множества непристойных звуков и криков его голос мог так прозрачно доноситься до моих ушей. Медленно моргая полуприкрытыми глазами, он всё тем же пьяным тоном спросил:

— Как ты оказался здесь…? Этого не может быть…

Пробормотав это словно про себя, Натаниэль взял открытую бутылку вина со стола и налил в новый бокал. Прозрачный красный цвет бурно взметнулся в бокале, затем постепенно улёгся. Натаниэль какое-то время ждал, словно заворожённый, пока волны утихнут.

Странно, разве можно напиться до такого состояния, даже если пить много?

Я вдруг наклонил голову. Я думал, что он просто пьян, но, похоже, дело не только в этом. Тем более, было странно видеть, как мужчины, которые казались пьянее Натаниэля, хватали проходящих омег и яростно их трахали. Разве можно возбудиться, будучи настолько пьяным? Или доминантные альфы чем-то отличаются?

Я слышал, что по сравнению с другими видами альфы, особенно доминантные альфы, обладают высокой устойчивостью, редко болеют и быстро заживают от травм. Это во многом способствовало их превосходящему статусу.

Или, возможно, дело в феромонах. В этом пространстве, переполненном ароматами, даже я, бета, чувствовал головокружение, а альфы или омеги, несомненно, полностью теряли сознание. Наверное, только потому, что он доминантный альфа, у него ещё осталось хоть какое-то рассудок. На мгновение я позавидовал всему, что есть у доминантных альф.

Натаниэль, казалось, всё ещё не мог отличить галлюцинацию от реальности. Он залпом выпил больше половины вина и поставил бокал. Увидев, как он откидывает голову со вздохом, я решил: в таком состоянии никакой разговор невозможен. Прежде всего, я хотел выбраться из этого отвратительного пространства разврата и декаданса. Увидев его руку, монотонно трясущую голову омеги, который, как вещь, безвкусно сосал его, я внезапно вспомнил тот момент, когда он душил меня и пытался выжечь глаза.

В тот же миг по всему телу встали дыбом. Какого чёрта я вообще сюда пришёл из-за каких-то денег? В конце концов, нет ничего ценнее жизни.

Я неуверенно отступил назад. Но это небольшое движение, наоборот, привлекло внимание.

— …Крисси Джин.

Натаниэль нахмурился и моргнул. В его прежде безучастных глазах появилась некоторая фокусировка. А, чёрт. Ругаясь про себя, как от досады, я на мгновение заколебался.

Тем временем Натаниэль, казалось, пришёл в себя. Он тряхнул головой, как мокрая собака, и снова посмотрел на меня. Было видно, что он почти полностью протрезвел. В подтверждение этому Натаниэль взглянул на омегу, всё ещё сосавшего его между ног, схватил его за волосы и оттолкнул, словно выдёргивая. Омега бессильно рухнул на пол. Я поспешно отвел взгляд от его нижней части тела. Натаниэль, не обращая внимания, пошатываясь, поднялся с места и медленно поправил брюки.

— Я спросил, зачем ты пришёл.

Хотя произношение было нечётким, а тон всё ещё растянутым, он явно осознавал реальность. Теперь, когда я не мог просто развернуться и уйти, я на мгновение замешкался, затем открыл рот:

— Я пришёл, чтобы кое-что обсудить… но, похоже, вы заняты, так что я зайду в другой раз. Тогда я…

— Подожди.

Я быстро попрощался и повернулся, но это не сработало. Услышав голос, который тут же остановил меня, я замер. Надо было сделать вид, что не услышал, и продолжать идти. Я сразу же пожалел, но было уже поздно. Неохотно обернувшись, я увидел, что Натаниэль стоит на месте и смотрит на меня.

— Раз уж вы пришли, давайте поговорим сейчас, господин прокурор. У меня как раз нет никаких срочных дел.

Некоторые доминантные альфы, сохранившие немного сознания, смотрели на меня и Натаниэля с любопытством. Были и альфы, которые, не обращая внимания, кричали и трахались. Одним словом, полный бардак.

Просить в таком месте о снисхождении по поводу компенсации за машину было похоже на добровольное унижение.

— Нет, я занят…

— Прокурор Крисси Джин.

Я вздрогнул от его спокойного голоса, произнёсшего моё имя. Теперь в нём не было и намёка на опьянение. Обращаясь ко мне, застывшему на месте, он намеренно смягчил тон:

— Проходите сюда.

Было очевидно, что он намеренно наслаждался моим затруднительным положением. Как и многие альфы, он, должно быть, обладал скверным характером.

Нет, особенно скверным среди них.

Момент терзаний был недолгим. Я поднял голову и прямо посмотрел на него.

— Хорошо.

Раз приняв решение, я быстро действовал. Я крупно зашагал к нему. Нос уже онемел, и я почти ничего не чувствовал, кроме изредка слабых шлейфов. Если бы можно было игнорировать доносящиеся разнузданные звуки и визуальное насилие, это было бы терпимо.

В конце концов, это не моя реальность.

Не слышу, не вижу, не говорю.

Повторяя это как мантру, я встал перед Натаниэлем Миллером. Хотя между нами было несколько шагов, я почувствовал удушающую подавляющую ауру и поднял подбородок.

— Простите, что прерываю ваш приятный вечер, мистер Миллер. Я пришёл по поводу недавнего инцидента, чтобы кое-что обсудить.

— …Инцидент?

С опозданием на такт он лениво повторил слово. Я невольно нахмурился.

Неужели он не помнит?

Когда снова нахлынуло сожаление, что я зря пришёл, Натаниэль с опозданием издал бессмысленное восклицание: «Ах…». Он повернулся и налил вина в два пустых бокала. Небрежно снова усевшись на кушетку, он протянул один бокал мне. Неохотно приняв его, Натаниэль поднёс оставшийся бокал к губам и сказал:

— Да, был такой случай. И?

Он вызывающе указал на место рядом с собой на кушетке. Это была крайне странная ситуация. Вокруг все занимались групповым сексом, а мы с ним сидели друг напротив друга, спокойно беседуя. Вздрогнув от руки омеги, схватившей меня за ногу, я неохотно сел немного поодаль от него. Кхм-кхм, прочистив горло, я с трудом заговорил:

— Мне нужно компенсировать вам ущерб, но мой страховой лимит…

И в этот момент сбоку донёсся особенно громкий носовой звук, пронзивший уши.

— М-х-х-х, х-а-а-а, х-м-м-м…

Игнорируйте. С серьёзным лицом я продолжил:

— …Недостаточен, поэтому я хочу взять кредит…

— М-м-м-м… хх-хх, хх-хх.

— …Взять…

— Хах-хах, ха-ах а-а-ах, х-и-и-ик!

— …

— Х-м-м, а-а-а, х-и-я-а-а-а…

Я замолчал. Натаниэль тоже молча смотрел на меня. Вокруг царили звуки секса, а мы спокойно смотрели друг на друга. Что вообще происходит?

У меня разболелась голова, и я яростно потер нахмуренный лоб.

— Кажется, это бесполезно. Я зайду в другой раз. Вы не отвечали на звонки, можно оставить сообщение тому, кто снаружи?

— Как удобно.

Коротко ответив, Натаниэль слегка поднял бокал, словно для тоста. Не имея возможности просто поставить принятый бокал, я тоже поднял его и поднёс ко рту. Желая поскорее уйти отсюда, я выпил всё залпом. Натаниэль молча наблюдал, как я, с пустым бокалом в руке, поднимаюсь.

— Тогда я пойду…

…А?

Внезапно перед глазами всё поплыло. От неожиданного головокружения я поспешно ухватился за спинку кушетки. Натаниэль неспешно поднёс вино ко рту. Странно, от одного бокала вина такого быть не должно.

Руки, держащиеся за спинку, напряглись. Я изо всех сил старался устоять на ногах. Вид Натаниэля, медленно пьющего вино и смотрящего на меня суженными глазами, был многозначительным.

— …В вино… что-то…

Язык двигался вяло, словно одеревенев. Натаниэль, осушив половину бокала, оторвал его от губ и расслабленно улыбнулся. В тупой голове мелькнул ужас. Только тогда я понял, почему все здесь так безумны и валяются, как звери. Нельзя так потерять рассудок от простого вина. Причина была в чём-то другом, что было в вине.

…Наркотики?

Подмешивать наркотики в вино — очень старый метод. Быстро и эффективно. Я слышал слухи, что доминантные альфы добавляют в алкоголь наркотики и экстази, чтобы опьянеть. Я думал, это городская легенда, но, чёрт возьми. Неужели это правда?

Если бы они потребляли дорогой кокаин таким образом, обычные люди быстро бы обанкротились. Поэтому я никак не ожидал такой ситуации. Но для них банкротство из-за того, что они пьют кокаин как воду, — несущественно.

— …А-а!

Колени подкосились, и я рухнул, но не чувствовал боли. Просто пол внезапно оказался перед глазами. Но не было даже удивления, я лишь бессмысленно моргал. С опозданием я осознал, что это он схватил меня за руку и повалил. Я лежал перед ним на кушетке, уткнувшись лицом в неё. Слабо подняв голову, я увидел, что Натаниэль сидит на кушетке и смотрит на меня сверху вниз. Безразличным голосом он спросил:

— Сверху или снизу?

Я слышал звук, но не мог понять смысл. Голос Натаниэля лишь бессмысленно скользнул мимо моих онемевших ушей. Х-а, — он издал низкий звук, неясно, вздох это или стон.

Внезапно Натаниэль схватил меня за подбородок. Его толстые пальцы влезли в мой открытый рот и начали хаотично рыться внутри. Слюна текла из уголков рта, и от дискомфорта перехватывало дыхание, но он, игнорируя это, надавил пальцами глубоко, за язык, проверил глубину и коротко цокнул языком.

— Внутри узко, сверху не получится.

Пробормотав это сам себе, он вытащил руку. Внезапно хлынувший кислород вызвал боль, словно внутренности переворачивались.

— Кх-кх, кх-кх, кх.

Тошнота, поднимавшаяся с кашлем, не давала дышать. Натаниэль оставил меня на некоторое время, сгорбленного, истекающего слюной и задыхающегося.

— Х-а, х-а.

Едва дыхание немного успокоилось и плечи перестали вздыматься, как он внезапно схватил меня за голову и потянул на себя. Голова была насильно запрокинута назад, и рот сам собой открылся. В затуманенном зрении появилось его лицо, и сразу же наши губы встретились.

Без колебаний его язык яростно взбурлил у меня во рту. С головой, насильно откинутой назад, я был вынужден отдать столько, сколько он хотел. Насладившись разорением моего рта, его язык отступил, и вырвалось тяжёлое дыхание.

Х-а, х-а.

Только моё дыхание громко отдавалось в ушах. Дыхание Натаниэля тоже было тяжёлым. Его глаза затуманены. Я должен быть в тех фиолетовых глубинах, но меня не видно.

А-а.

Я думал, что закричал, но это была иллюзия. Я соскользнул с кушетки и упал на пол. Послышался глухой звук, но боли не было. Лежа в оцепенении, я увидел над собой далёкий потолок. Краем глаза я заметил, как он поднимается. Я видел, как Натаниэль, глядя на меня, распростёртого на полу, стоя расстёгивает пояс на брюках.

— М-х…

Я с трудом издал стон, но это было всё. Я изо всех сил пытался сбежать, но лишь извивался и ползал по полу. Натаниэль совсем не спешил. В этом не было нужды. Просто наклонившись, он легко схватил меня. Холодные длинные пальцы схватили мою лодыжку и потянули на себя.

— Х-и-и-к!

В мгновение ока я снова оказался в его власти. Лицо Натаниэля, холодное и нереальное до жути, было между моих широко раздвинутых ног. Я изо всех сил пытался двигать своим непослушным телом, стараясь убежать от него. Но он, совершенно не обращая внимания, спокойно расстегнул пуговицу на моих брюках и опустил молнию.

— Не… на… не хочу… этот… ублю… док!

Я изо всех сил закричал. Но даже для меня это было лишь вялым, затухающим неумелым сопротивлением. Он даже не стал полностью раздевать меня. Просто стянул брюки вместе с нижним бельём ниже ягодиц. Этого было достаточно. Натаниэль поднял мои колени. Я почувствовал, как нижняя часть обнажилась. В ужасе я начал яростно барахтаться.

Член, касавшийся входа, соскользнул. Из-за моего сопротивления ему не удалось проникнуть. Натаниэль с коротким вздохом сказал с невероятно спокойным тоном:

— Успокойся, будто я тебя насилую.

От изумления я на мгновение застыл. Тогда что это, если не изнасилование?

Затем поднялась ярость. Я стал вырываться ещё сильнее. На мгновение воля победила опьянение.

Хлюп — глухой звук пронёсся мимо уха. С опозданием я осознал, что ударил Натаниэля по его изящному лицу. Хотя это лишь слегка повернуло его голову.

Натаниэль перевёл взгляд и посмотрел на меня. Взгляд, полный недоверия, на мгновение принёс мне удовлетворение, но момент триумфа был недолгим. В тот миг, когда я увидел, как Натаниэль поднимает руку, перед глазами сверкнуло.

— …Кх-х.

Лишь после рефлекторного выдоха я осознал, что получил пощёчину. Но на этом всё не закончилось. С абсолютно бесстрастным лицом Натаниэль ударил меня по другой щеке. Хлясь, хлясь, хлясь — я получил ещё несколько ударов подряд. Когда он наконец остановился, я был полностью без сознания.

Обмякший, я тяжело дышал. Натаниэль снова схватил меня за бёдра и приподнял. Талия скрутилась, обнажая внутреннее отверстие. Ужас мгновенно пронзил мозг.

Х-а, х-а.

Я выдыхал прерывистое дыхание и пытался двигаться. Но всё, что я мог сделать, — это слабо дёргаться. Как соломенная кукла, я бессильно двигался по его воле. Натаниэль, совершенно не торопясь, раздвинул меня снизу. Длинные пальцы схватили мои ягодицы, и толстый большой палец надавил на складку, войдя внутрь.

Х-а, х-а.

Я безумно закопошился по полу. Быстрее, быстрее, я должен что-то сделать. Скорее!

В тот момент, когда член Натаниэля коснулся моего раскрытого низа, я схватил что-то холодное и гладкое.

— М-х…!

Стиснув зубы, я размахнулся тем, что было в руке.

Послышался звук чего-то мягкого и податливого. Я, не раздумывая, изо всех сил потянул это на себя.

…А?

Что-то брызнуло мне в лицо. Я рефлекторно зажмурился, затем снова открыл глаза. С опозданием сфокусировавшись, я увидел отражение лица Натаниэля. Его серебристо-белые волосы были повсюду покрыты алыми пятнами.

— Х-а…

Натаниэль испустил свой характерный, полный апатии вздох. Его рука, сметающая спадающие волосы, была пропитана кровью. Внезапно я почувствовал, как ягодицы промокают. Когда я в панике приподнял верхнюю часть тела, доминантные альфы, которые до этого спокойно наблюдали, внезапно начали кричать со всех сторон.

— Натаниэль!

— Миллер, кровь!

— Чёрт возьми, охрана! Что вы делаете? Вызовите врача!

Со всех сторон раздавались крики. Началась паника. Единственным, кто не волновался, был сам Натаниэль. И я увидел: его мускулистое бедро было рассечено, и из него хлестала алая кровь.

Звяк.

Донёсся слабый, резкий и монотонный звук. Я понял, что уронил то, что держал в руке. Это был осколок разбитого бокала для вина. Им я перерезал вену Натаниэля.

К сожалению, это был предел моих возможностей. Сейчас был единственный момент, когда я мог сбежать. Я попытался быстро подняться и бежать. Я пытался отползти от него по полу, но это было невозможно. Натаниэль тут же протянул руку и схватил меня за волосы. Меня сразу же потащили и снова швырнули на пол. В тот же миг аромат феромонов окутал всё моё тело. В затуманенном зрении мелькнули глаза Натаниэля, мерцающие золотым. Будь то гнев или возбуждение, его феромоны обрушились на меня водопадом. Сознание померкло, и я не мог пошевелиться. Натаниэль взгромоздился на меня, лежащего бессильно. А-а, подумал я.

Это конец?

Я лежал, потеряв всю волю, но он больше не двигался.

— Чёрт.

Натаниэль тихо выругался. Он сморщился, словно от головокружения, и закрыл глаза. Опираясь руками о пол по обе стороны от моего тела, он тихо сглотнул стон.

И в этот момент со всех сторон послышались громкие звуки, и люди бросились к нам.

— Мистер Миллер! Подождите, нельзя!

— Мистер Миллер, остановитесь! Рана… Кровотечение!

— Доктор, сюда! Быстро, нужно остановить кровь!

— Отойдите, мистер Миллер, прошу вас!

— Вы умрёте, если продолжите…!

Слушая доносящиеся отдалённые крики, я в угасающем сознании подумал:

Сдохни, ублюдок.

2｜

Я чуть не попал в тюрьму.

Лёжа, я безучастно размышлял. Когда я пришёл в себя, то лежал на больничной койке. Сознание было ещё мутным, но одно было ясно: я сбежал из того ада.

Неужели он подаст на меня заявление за нанесение травм?

Ситуация стала ещё хуже. Как раз когда у меня вырвался стон…

Тук-тук.

Услышав стук, я повернул голову, и через мгновение вошёл мужчина. Потребовалось несколько секунд, чтобы узнать его в чёрном костюме.

— А, вы пришли в себя?

С всё ещё деловым видом он спросил. Это был тот самый гамма-телохранитель, который проводил меня в особняк. Пока я не мог сразу отреагировать и лишь моргал, мужчина, словно не обращая внимания, продолжил говорить:

— После отдыха вам станет лучше. Не беспокойтесь о медицинских расходах или других необходимых тратах. Ведь это был непреднамеренный инцидент…

Когда я всё ещё просто смотрел на него, мужчина, казалось, смутился, отвел взгляд и сказал:

— Извините, я не подумал, что вы бета… Я принял вас за приглашённого омегу.

…А-а.

Только тогда я понял, почему гаммы-охранники усмехались при виде меня. Дело было не в том, что моя машина была драндулетом. Они приняли меня за омегу-проститута. Гаммы не чувствуют феромонов, поэтому, конечно, не могли отличить. Позже я узнал, что обращение к Элис тоже стало одной из причин. Поскольку она отвечала за приглашения, недоразумение идеально сложилось.

Я был так ошеломлён, что не мог найти слов. Мужчина украдкой изучал моё лицо. На самом деле, он просто делал свою работу. Конечно, была ошибка, но её можно было простить. Главным виновником был Натаниэль Миллер. Но после того, что со мной случилось, вежливое «Всё в порядке» не вырывалось. Я не Мать Тереза.

Я собирался резко ответить, как вдруг заметил перевязанную руку. Моя рука тоже была порезана осколком бокала, которым я ударил Натаниэля. С опозданием почувствовав ноющую боль, я перевёл взгляд и заметил капельницу в руке. Проследив за трубкой, я увидел капельницу, равномерно капающую. Заметив мой взгляд, он сказал:

— А, это для выведения феромонов.

Феромонов? А не наркотиков?

Невольно нахмурившись, я посмотрел на него, и мужчина добавил:

— Он сказал, что на вас осталось слишком много ненужных феромонов… Феромоны впитываются даже через кожу. К тому же, если аромат остаётся, вы будете вдыхать его с каждым вдохом, даже неосознанно.

Я не понимал, зачем нужно было делать укол, чтобы вывести их. Это аромат, который со временем естественным образом исчезнет. С опозданием заметив нечто странное в его словах, я спросил:

— Кто? Натаниэль Миллер приказал это?

— Да.

Из-за кого меня унесло этим потоком феромонов?!

Я был в ярости, но не мог вытащить капельницу, поэтому просто оставил её. Мужчина, постояв некоторое время, видимо, больше не зная, что сказать, повернулся, чтобы уйти. Я с опозданием остановил его.

— А Миллер? Что с ним?

Вряд ли здесь было бы так спокойно, если бы он умер.

Спросив себя так внутренне, мужчина с неизменным выражением лица ответил:

— Кровотечение было сильным, но, к счастью, артерия не задета… После оказания первой помощи он сейчас отдыхает.

Не знаю, хорошо это или плохо.

По крайней мере, я избежал обвинения в убийстве. Я на время проигнорировал тот факт, что ранил доминантного альфу. Молча сомкнув губы, я услышал, как он, словно с опозданием вспомнив, добавил:

— Он сказал передать, чтобы вы больше не беспокоились об инциденте.

— …Инциденте?

Невольно переспросив, я увидел, как он кивнул.

— О компенсации за предыдущее ДТП.

Только тогда я понял, о чём он. Мужчина коротко попрощался и на этот раз окончательно вышел из палаты.

…Цель достигнута, это факт.

В ошеломлённом состоянии я лёжа и моргал. На краю поля зрения капельница, наполовину пустая, капала по капле.

Только тогда я понял, о чём он. Мужчина коротко попрощался и на этот раз окончательно вышел из палаты.

…Цель достигнута, это факт.

В ошеломлённом состоянии я лёжа и моргал. На краю поля зрения капельница, наполовину пустая, капала по капле.

— Боже, господин прокурор! Что случилось? Вы что, подрались в баре на выходных?

Помощник прокурора, столкнувшись со мной сразу по приходу на работу, побледнел и закричал, увидев моё лицо. Я невольно поднял руку, но, увидев белый бинт, тут же опустил её.

— Ну, так вышло.

Я отмахнулся, но он всё ещё был бледен и не знал, что делать. Не нужно было вдаваться в подробности, поэтому я сделал вид, что не заметил, повернулся и направился в кабинет.

— Вы встречаетесь с судьёй Риганом после обеда? Я подготовлю всё необходимое.

Услышав поспешно добавленные слова помощника, я поблагодарил его и собрался войти в кабинет.

— А, кстати…

В тот момент, когда помощник хотел что-то добавить, я открыл дверь.

Х-у.

С коротким вздохом я вдохнул и замер. Повеял неприятный аромат. Медленно подняв голову, я увидел, что там, как и ожидалось, был мужчина, с которым мне меньше всего хотелось сталкиваться сейчас. Он сидел, изящно облокотившись на мой стол.

Некоторое время я безучастно смотрел на Натаниэля Миллера. Моё тело застыло так, что я даже забыл дышать, и только сердце бешено колотилось. Было ли это страхом или чем-то ещё. Натаниэль открыл рот.

— Доброе утро, прокурор Крисси Джин.

Его низкий, апатичный голос лениво прозвучал в воздухе. Его лицо, с лёгкой улыбкой, обращённой ко мне, было словно маска. Или, возможно, улыбки не было вовсе. Мне было трудно разобрать его выражение. Но точно одно: его голос освободил моё тело от оцепенения.

— …Как вы попали сюда?

Я отвёл взгляд, притворяясь, что закрываю дверь, и спросил. В узкой щели мелькнуло смущённое лицо помощника. Поняв, что он хотел сказать, я улыбнулся, показывая, что всё в порядке.

Щёлк. В момент, когда дверь закрылась, внезапная тишина и напряжение повисли в воздухе. С опозданием возникла мысль: правильно ли оставаться с ним наедине в закрытом пространстве? С опозданием я осознал, как его сладкий аромат распространился по всему телу. Я подумал, что совершил ошибку, но, чувствуя, что проигрываю, не мог снова открыть дверь. Вместо этого я повернулся и посмотрел на него.

— Похоже, у вас хобби — без спроса приходить в чужой кабинет. Или у вашей фирмы нет свободных офисов? Если нужно, я могу попросить главного прокурора поставить ещё один стол.

Когда я саркастически ответил резким тоном, он, к моему удивлению, рассмеялся. На этот раз я был уверен. Потому что уголки его рта явно растянулись. Я сделал вид, что не заметил, прямо подошёл и поставил портфель на стол. На этот раз я смог надёжно закрыть своим телом ящик с презервативами. В тот миг я почувствовал себя непобедимым.

Я прямо посмотрел на него через стол. Когда я приблизился, слабый аромат стал явно гуще. Одновременно враждебность к нему всё больше ослабевала.

Как может такой холодный, как лезвие, мужчина источать такой сладкий аромат? Разве может быть ещё более иррациональная реальность?

— Вы, ребята, повсюду распространяете феромоны, потому что не умеете сдерживаться?

Я не удержался и язвительно бросил это. Но Натаниэль Миллер, без тени неудовольствия, равнодушно ответил.

— А-а, если не выводить их регулярно, возникают проблемы.

В голове мгновенно всплыла та хаотичная вечеринка, устроенная ими. Я прищурился и саркастически заметил:

— Так вы, оказывается, не только постоянно выделяете феромоны, но и еженедельно занимаетесь этим?

Натаниэль без тени неудовольствия предложил:

— Если хотите, я могу дать вам приглашение.

— Я откажусь.

Я уставился на него и выпалил:

— Я хорошо понял, как вы презираете омег. Не хочу участвовать в этом.

На это он впервые отреагировал.

— Я презираю омег? Меня же тоже родила омега.

Его усмехающееся лицо выглядело ошеломлённым. Доминантные альфы обычно рождаются от доминантных омег. Не было сомнений, что он — чистокровный, рождённый от союза доминантного альфы и доминантной омеги. Натаниэль, словно насмехаясь, поправил меня:

— Я не презираю омег, я презираю низших существ.

Впервые я онемел. Он действительно так легко топтал других. Словно это было само собой разумеющимся.

Для него не имело значения, омега ты или бета. Даже если бы другой был таким же доминантным альфой, его отношение не изменилось бы. Есть ли у тебя сила или нет — это было единственным критерием.

Вспомнился его надменный взгляд, когда он смотрел на меня, распростёртого на полу.

Если когда-нибудь этого мужчину убьют, убийцей буду я. Если бы у меня сейчас был пистолет, я бы без колебаний выстрелил в его спесивую голову.

Я больше не мог выносить его феромоны и достал сигарету. Прямо перед ним я зажёг её и затянулся. Едкий табачный дым наполнил лёгкие и отступил, а ужасный аромат, витавший в воздухе, исчез вдали. Я немного удовлетворился и вернул себе самообладание.

— Какова причина вашего столь раннего визита к низшей бете? Если только ваша юридическая фирма не обанкротилась и вы не ищете свободный офис.

Я намеренно спросил резко. Натаниэль с интересом посмотрел на моё лицо, на котором ещё остались следы избиения, и открыл рот:

— Ваше лицо в лучшем состоянии, чем я ожидал.

— И что, вы разочарованы?

Я набросился на него с вопросом. Я так мучился, принимая обезболивающие и снимая отёк всё выходные, и это ты называешь «в лучшем состоянии»? Хвастаешься, что ты доминантный альфа, а глаза-то у тебя кривые.

Не нужно было спрашивать его, как он сам. В пределах досягаемости его руки была трость. Раз он повредил ногу, без неё ему, наверное, трудно ходить.

Жаль, что на рукоятке не было резьбы в виде змеи или крокодила — это было бы идеально, но, к разочарованию, это была старомодная трость из серебра. Пока я внутренне сожалел, Натаниэль, не обращая внимания на мою враждебность, переспросил:

— Ты что, никогда не занимался сексом?

Я замер от неожиданного вопроса, а Натаниэль, словно не веря, продолжил:

— Это же просто половой акт? Ты же не девственница, так зачем так беречь себя?

В глазах потемнело от ярости.

— Я… — голос дрожал, я сглотнул и грубо выпалил: — Я больше не позволю насиловать себя.

А-а.

Когда я осознал свою ошибку, было уже поздно. Я поспешно закрыл рот, но Натаниэль смотрел на меня нахмурившись.

— «Больше»?

Я изо всех сил сдерживал желание отвести взгляд и уставился на него.

— Я занимаюсь сексом только с теми, с кем хочу.

Поняв смысл, Натаниэль слабо усмехнулся.

— Вам так не понравилось спать со мной?

— Мне не понравилось, что меня заставили делать то, что я не хотел.

Я нарочно поправил его. Тогда он настойчиво спросил:

— Звучит так, будто вам не не понравилось спать со мной.

Почему-то я онемел и закрыл рот. Натаниэль, до сих пор смотревший на меня, внезапно протянул руку. Его холодные пальцы коснулись моего лица без предупреждения.

Я чуть не уронил сигарету. Я смотрел на него, не в силах скрыть выражение лица, а Натаниэль с безразличным лицом медленно закинул мои волосы за ухо. Длинные изящные пальцы медленно погладили моё ухо, на котором не было никаких отметин. Большой и указательный пальцы с явным намерением ласкали ушную раковину. Под его взглядом, устремлённым на ухо в его руке, мне стало трудно дышать.

Когда его рука обхватила затылок и потянула, я не смог оказать никакого сопротивления и просто беспомощно поддался.

— …………

Натаниэль уткнулся носом в мои волосы и глубоко вдохнул. Сердце бешено заколотилось. Руки онемели, и перед глазами потемнело, я закрыл их. А-а, — он вздохнул у меня над ухом.

— Определённо бета.

Шёпотом с оттенком горечи произнёс Натаниэль. Когда он опустил губы и слегка прикусил мою ушную раковину, моя нижняя часть тела застыла. Его тихий голос вместе с дыханием проник глубоко в ухо.

— Если бы ты был омегой, я бы тогда тебя оплодотворил.

Если бы он поцеловал меня в тот момент, я бы переспал с ним. Я совсем не вспоминал, что он сделал со мной, как сильно я его ненавижу. Лишь сексуальное желание к нему кипело во всём теле, и на мгновение все мои желания свелись к одному: лечь на этот громоздкий стол и тщательно вылизать, обнять его обнажённое тело.

Ах, если бы я мог заняться с ним сексом сейчас, я бы, кажется, без сожаления отдал всё, что у меня есть.

Когда Натаниэль отпустил меня, всё моё тело было расслаблено, словно мы уже несколько раз занимались любовью. Медленно открыв глаза, я в затуманенном зрении увидел лицо Натаниэля. Неужели он не поцелует? Неужели наши губы не встретятся? Неужели этот влажный язык не взбурлит в моём рту?

Натаниэль мягко погладил моё лицо, пылающее желанием. Казалось, он слабо улыбнулся. Натаниэль опустил руку, глядя на моё лицо. Я не осознавал, пока его рука не коснулась моей.

…А?

Он взял сигарету у меня из пальцев. Я ошеломлённо смотрел, как сигарета, которую я держал во рту, зажата между его губами.

Красное пламя на мгновение вспыхнуло, и он выдохнул длинную струю дыма. Но запаха табака совсем не было. Чувствовался лишь сладкий аромат, от которого немел мозг.

Феромоны Натаниэля обрушились на меня водопадом.

Он двинулся. Я увидел, как Натаниэль опёрся на трость.

Он выпрямился и слегка стукнул тростью о пол. Послышался звук тук — соприкосновение с чем-то минеральным. Натаниэль с сигаретой во рту улыбнулся. Всё ещё в ошеломлении, я изо всех сил пытался вернуть рассудок.

— Ваши знаменитые феромоны бесполезны против меня. Я ведь бета.

На это он коротко рассмеялся.

— Да. Жаль, что ты бета.

Я изо всех сил старался скрыть своё возбуждение от него и саркастически заметил:

— Сегодня тоже собираешься сделать мне укол?

— В тот день на тебе было слишком много других запахов.

Натаниэль с готовностью ответил, затем внезапно наклонился ко мне. Не успев отступить, он уткнулся носом в мою шею, вдохнул и слабо усмехнулся.

— Этот нормальный.

Натаниэль с близкого расстояния смотрел мне в глаза и прошептал:

— В следующий раз пырни в шею.

Я уставился на него и парировал:

— Если бы у меня были силы, я бы, конечно, так и сделал.

Натаниэль лишь усмехнулся.

— Тогда до встречи, прокурор Крисси Джин.

Вежливо попрощавшись гладким голосом, он повернулся. Не сделав и нескольких шагов по тесному кабинету, он оказался у двери, и она тихо открылась.

Щёлк.

Хотя я слышал звук двери, какое-то время я не осознавал, что остался один. С опозданием голова медленно повернулась, и рассудок постепенно возвращался.

Моя сигарета.

Это была первая мысль. У меня бывало, что сигареты отнимали, но чтобы у меня её украли — впервые. Я фыркнул от изумления. Но что было ещё нелепее, так это то, что вокруг всё ещё витал лишь его сладкий аромат. Сколько же феромонов он выпустил, что остался такой насыщенный запах? Пошатываясь, я с трудом открыл окно. Тут же прохладный воздух коснулся щёк. Но потребовалось некоторое время, чтобы почувствовать городской смог. С трудом вернув хоть какое-то обоняние, я поднял руку и стал принюхиваться к разным частям своего тела. Как я ни старался, его аромат, покрывавший всё тело, не исчезал. С опозданием я взорвался от ярости.

— Что значит «нормальный»? Ты сумасшедший ублюдок.

Оставшись один, я выругался, но вскоре сник и беспомощно провёл рукой по волосам.

4.    Собачья драка

1｜

Кабинет судьи Ригана находился в конце коридора. Я заранее договорился о встрече, чтобы назначить дату суда, и рано закончил обед. В уме я перебирал возможные предложения стороны защиты.

В чём будет суть их защиты?

На данный момент, кроме невменяемости, ничего подходящего не видно. Тогда нужно будет пройти психиатрическую экспертизу, и найти врача, который выпишет справку о нарушениях. Какого-нибудь бесстыжего типа, который за деньги поставит любую подпись.

Тогда нужно будет найти врача для противоположных показаний, и нам тоже придётся провести психиатрическую экспертизу.

Постучав, я открыл дверь и увидел, что судья Риган, надев очки для чтения на переносицу, хмурясь, читает что-то.

— Здравствуйте.

Услышав мой голос, судья Риган поднял глаза и кивнул.

— А, добро пожаловать. Уже настало то время?

Я улыбнулся ему, смотрящему на стену, и ответил:

— Я пришёл немного раньше. Похоже, адвокат противоположной стороны ещё не здесь.

— Хм, понятно.

До назначенного времени оставалось 5 минут. Я достал стул, сел и открыл рот.

— Что вы читаете?

— Хм? А-а…

Вместо ответа он положил документы. Это были документы, связанные с судебным процессом по делу Дэвиса.

— Вы ранены?

Судья Риган, с опозданием заметив мою перевязанную руку, снова посмотрел на моё лицо и с удивлением спросил. Я неловко улыбнулся и спрятал руку.

— Да… Небольшой инцидент.

— Вот как.

На его ответ, цокнувший языком, я ловко сменил тему:

— Вы уже выслушали сторону защиты?

Судья Риган, словно уставший, засунул палец за линзу очков для чтения и потер глаз.

— О деле ты выслушаешь лично. Он скоро придёт.

Как будто в ответ на его слова, из коридора послышался звук шагов. Я машинально посмотрел на часы. До назначенного времени оставалось 2 минуты.

…А?

Я вдруг замер. Звук шагов, долетавший до ушей, был странным.

…Тук.

В звук шагов вплетался неестественный шум. Это был звук чего-то, ударяющегося о пол. Звук, ритмично постукивающий по полу.

Тук-тук. …Тук.

Я сам не заметил, как повернул голову к двери. Чем ближе становился звук, тем быстрее бился пульс. Наконец, шаги остановились у двери, а настенные часы показали ровно 2 часа.

Тук-тук.

Легкий стук в дверь последовал без малейшей ошибки. После небольшой паузы дверь открылась. Я задержал дыхание, сам того не осознавая. Вспомнив о сладком аромате, что должен был вот-вот донестись, я медленно выдохнул, но, неожиданно, не почувствовал никакого запаха. Сначала он поставил трость с глухим стуком, а затем вошёл в кабинет.

— Ваша честь.

Сначала Натаниэль, слегка кивнув судье, направил свой взгляд на меня.

— Прокурор Крисси Джин.

Неожиданная встреча оставила меня безмолвным, я лишь смотрел на него. Судья Риган удивлённо спросил:

— Что с вашей ногой? Что случилось?

Под взглядом судьи Ригана, переводившимся с его неуверенной походки на трость, Натаниэль, бросив на меня взгляд, сказал:

— Поцарапал кот.

Судья Риган с растерянным выражением наклонил голову, а я невольно скривил лицо. Натаниэль, не обращая внимания, опёрся на трость, подошёл и сел на пустой стул рядом со мной. Х-у, — он коротко вздохнул, и судья Риган смущённо произнёс:

— Не знал, что у вас есть кот.

— Это дикий кот.

Натаниэль слабо улыбнулся.

— Думаю поймать и приручить его.

Внезапно вспомнились его слова, сказанные всего несколько часов назад:

— В следующий раз пырни в шею.

Было ясно, что под «следующим разом» он имел в виду именно сейчас. Но, к сожалению, был свидетель. Я, глядя на судью Ригана, который лишь моргал, стиснул зубы.

Зачем этот мужчина вообще здесь?

Мне стало интересно, куда делся тот предыдущий никчёмный адвокат. Как будто прочитав мои мысли, судья Риган спросил:

— Вы сами будете защищать?

— Да. Все процедуры завершены.

Натаниэль коротко ответил, а затем перевёл взгляд на календарь.

— Давайте начнём.

Казалось, он не собирался давать дальнейших объяснений. Судья Риган с неохотным выражением лица начал листать календарь.

— Хорошо, когда бы вы хотели назначить дату суда?

Я приготовился немедленно возразить. Конечно, он попытается отложить дату как можно дальше. Я собирался оспорить любую причину, которую приведёт Натаниэль. Но предсказание с треском провалилось.

— Я хочу, чтобы первое заседание состоялось до конца этого месяца.

Я невольно повернулся к Натаниэлю. Но он по-прежнему смотрел только на судью Ригана. Судья Риган с выражением лица, столь же удивлённым, как и моё, моргнул.

— Сегодня 24-е, если до конца месяца, то осталось меньше недели, так быстро?

— Да.

Он продолжил своим характерным медлительным тоном. Словно ему до смерти надоела эта ситуация.

— Согласно Шестой поправке, мой клиент имеет право на максимально быстрое судебное разбирательство. Поэтому я считаю это законным требованием.

— Конечно, это так.

Судья Риган посмотрел на меня, словно спрашивая, что я буду делать. Я невольно облизал пересохшие губы и перевёл взгляд с судьи на Натаниэля.

— Я тоже не возражаю, но…

Мои слова затихли от неприятного чувства. Я хмуро посмотрел на Натаниэля, и судья Риган, крякнув, произнёс:

— Вы же понимаете, нужно отобрать присяжных, получить зал суда, неделя — это нереально… В общем, тогда назначим дату как можно раньше, понял.

Судья Риган на этот раз посмотрел на меня. Словно проверяя. Мне пришлось кивнуть.

— Понятно.

— Тогда.

Натаниэль, не затягивая время, поднялся с места. Скрип — раздался звук отодвигаемого стула, и когда он выпрямился, я невольно запрокинул голову, чтобы посмотреть на него.

— До встречи, ваша честь.

Натаниэль коротко пожал руку судье, кивнул мне и уверенно развернулся. Так же, как когда вошёл, он, опираясь на трость, медленно зашагал, делая шаг за шагом, и вышел.

С опозданием я пришёл в себя, поспешно попрощался с судьёй Риганом и бросился за ним. Выйдя в коридор, я быстро нашёл его. Возможно, из-за неуверенной походки Натаниэль не ушёл далеко.

— …Мистер Миллер!

Услышав зов, он остановился и обернулся. Натаниэль молча ждал, пока я почти бегом подойду к нему.

— Что происходит?

Я наконец спросил то, о чём всё время думал. Натаниэль наклонил голову, словно спрашивая, о чём я. Я терпеливо повторил вопрос:

— Адвокат, почему вы взялись за это дело лично?

— А-а…

Только тогда он тихо вздохнул, словно поняв. Показалось, он немного разочарован, но это не имело значения. Была другая, более важная проблема.

Насколько я знал, этот мужчина специализировался в экономическом праве. Внезапно такой опытный юрист, известный тем, что представлял всевозможные злоупотребления и произвол крупных корпораций, превращая жертв в тряпки, взялся за уголовное дело. Более того, я и представить не мог, что Натаниэль Миллер лично будет вести судебный процесс. Хотя я совсем не понимал его скрытых мотивов, его последующий ответ был ещё труднее принять.

— Я уволил предыдущего адвоката.

На мгновение я остолбенел и моргнул. Уволил? Выгнал?

Смутно вспомнив лицо того напыщенного мужчины в дорогом костюме, я с опозданием понял его слова. Неужели? Правда? Было не верилось, но Натаниэль Миллер вряд ли стал бы шутить над таким.

— Уволить за провал переговоров…

Я пробормотал невольно, но причина была не в той, о которой я думал. Натаниэль прищурился и поправил:

— Он допустил моего клиента до суда.

— Значит, ошибка была в том, что дело дошло до суда?

Не удержавшись, я переспросил, и Натаниэль ответил, как будто это было само собой разумеющимся:

— Конечно, нужно было закончить на большом жюри.

Ошеломлённый, я слушал, как он с бесстрастным лицом говорит:

— Моей фирме не нужны некомпетентные люди.

У меня перехватило дыхание.

— Есть что-то ещё?

Натаниэль дал мне возможность, но слов не находилось. Он слегка наклонил голову вместо прощания и снова повернулся.

…Тук.

Звук трости, ударяющейся о пол, внезапно вернул меня в реальность. Натаниэль медленно шёл по коридору. Я просто безучастно смотрел на его удаляющуюся спину. Причина его уверенности стала мне ясна менее чем через три дня.

— Что значит, доказательства исключили?

На взволнованный голос детектива я ответил как можно невозмутимее:

— Буквально так. Адвокат противоположной стороны подал возражение, и оно было удовлетворено.

— Нет, как, что это…

Детектив не мог связать слова и запинался. Поскольку я прошёл через то же самое, я полностью понимал его реакцию. Некоторое время я наблюдал, как он бил кулаком по ладони и сыпал грубыми ругательствами, а другой детектив успокаивающе хлопал его по плечу, и, дождавшись, пока их эмоции немного улягутся, я заговорил:

— Это не было ключевым доказательством, так что всё в порядке. Тем более, у нас есть надёжный свидетель, и основные улики остаются.

Попытавшись утешить их, детектив, похлопывавший коллегу, нахмурился и спросил:

— А вас это не беспокоит, господин прокурор? Вы даже не злитесь?

— Ну, раз мы бегали ночами, собирая доказательства, вам, наверное, всё равно.

Мужчина, сдерживавший гнев, подхватил с явной насмешкой, его голос полный обиды. Хотя стрела была направлена не туда, я спокойно ответил:

— Я тоже зол.

Под взглядами двух пар глаз я вызывающе собрал бумаги на столе и добавил:

— Поэтому я планирую выпить после работы.

— Может, пойдёте с нами?

Когда я встал, один из них, словно ждал, спросил. Я слабо улыбнулся и мягко отказался:

— В бар, куда я хожу, женатым вход воспрещён. Как-нибудь в другой раз.

Конечно, это была ложь. Но не нужно было раскрывать им мои сексуальные предпочтения. Увидев, что детективы снова надулись, я вышел из-за стола и улыбнулся.

— Всё будет хорошо. Разве у нас не остались доказательства, которые мы собирали днём и ночью, как вы сказали?

«Так, так», — похлопал мужчин по плечам и выпроводил из кабинета, затем глубоко вздохнул. Голова раскалывается. Нужно не выпить, а что-то другое. Что-то, что снимет этот стресс и раздражение.

Конечно, секс.

Я сидел, оперевшись локтем о стойку бара, потягивал пиво и медленно осматривал зал. Между парами, ведущими беседы, мужчины, ещё не нашедшие партнёра, оглядывались по сторонам, словно гиены, высматривающие добычу. Спешить — плохо, но затягивать ещё хуже. Ведь количество подходящих мужчин постепенно уменьшается.

В конце концов, это просто партнёр на одну ночь, так что, возможно, стоит снизить планку.

Если так подумать, у меня совсем нет свободного времени. Но впереди, пока не закончится суд, меня ждут дни, когда я буду заперт в офисе и даже не смогу нормально попасть домой, так что лучше снять этот накопившийся до предела стресс заранее.

Я думаю, что подготовился достаточно, но мой противник — Миллер. Нельзя ни на секунду расслабляться. Нужно снова и снова перепроверять материалы, искать уязвимости. Ведь неизвестно, откуда они нанесут удар.

— Привет, один?

В тот миг, когда я вспомнил сладкий аромат, витавший вокруг платинового блондина, внезапно раздался хриплый голос. Вздрогнув, я поднял голову и увидел мужчину, смотрящего на меня. С тщательно ухоженной бородой и довольно опрятной внешностью, он не был слишком красив, но и не настолько уродлив, чтобы убить сексуальное желание. Появился мужчина, который, казалось, идеально соответствовал тем критериям, на которых я решил пойти на компромисс.

«А что, если бы я не снижал планку? — мелькнула у меня бесполезная мысль. — Может, тогда у меня был бы шанс выбрать кого-то получше». Но я тут же отогнал её прочь. Нужно сосредоточиться на реальности. Разве не в этом смысл моего прихода? Стоило лишь достичь цели, ради которой я здесь оказался.

Я задержал взгляд на мужчине и, улыбнувшись, принял его реплику.

— И ты тоже?

В ответ на короткий вопрос он усмехнулся многозначительно. Мы начали обмениваться словами, мягко зондируя друг друга. Конечно, это была всего лишь легкая болтовня, чтобы снять напряжение перед сексом. Нечто вроде закуски перед основным блюдом.

После нескольких ничего не значащих фраз мы, наверное, направились бы в туалет. По-быстрому помяв друг у друга в штанах и вытащив сперму, мы бы разошлись. Так бы и произошло, если бы всё пошло по накатанной колее. Это было бы похоже на расписание, предопределённое без малейших сомнений.

Если бы не непредвиденное происшествие.

— Ты часто сюда ходишь? Почто я тебя ни разу не видел?

На банальный вопрос я ответил небрежно.

— Видимо, не совпадали по времени.

— А сегодня совпали.

Я легко чокнулся своей пивной кружкой с его бокалом и поднес её ко рту. Пока я глотал холодную жидкость, мужчина, осушивший свой стакан первым, сказал взволнованно, с повышенными тоном в голосе:

— Я тут впервые почти за месяц, но если бы все дни были как сегодня, приходил бы хоть каждый день.

— Ха-ха.

Он многозначительно оглядел мое тело, а затем его взгляд вернулся к моему лицу, и я преувеличенно улыбнулся. Я знал, что это пустые слова, так что просто подыгрывал в ответ. «Вот бы уже перебраться куда подходящее», — подумал я, бросив взгляд вглубь заведения. Баар был по-прежнему шумным, и я разобрал меньше половины из того, что говорил мужчина. Поскольку наши цели лежали в разных плоскостях, не было нужды и внимательно слушать. Мне не хотелось тратить больше времени, и я легонько положил свою руку на его руку, небрежно лежавшую на стойке.

Мужчина на мгновение замер, а я, поглаживая его тыльную сторону ладони, довольно мягко спросил:

— Нам, наверное, стоит заняться чем-то другим, кроме разговоров?

Слегка смущенный, он вскоре расплылся в глупой улыбке. Я терпеливо наблюдал, как он, сказав «Минутку», полез в задний карман за кошельком, чтобы расплатиться. До того момента не возникало никаких особых проблем. Пока оно не попало в мое поле зрения, пока я безучастно блуждал взглядом, думая: «И куда бы нам пойти?»

— Вот.

Кошелек в его руке, протягивающей деньги бармену, был раскрыт настежь. Ясно виднелась фотография, на которой он, какая-то женщина и дети сияли улыбками.

2｜

Внезапно появилось ощущение, будто вся кровь в теле застыла, а в голове стало холодно. Вспыхнувшее тело, и даже все то желание, что разжигалось всё это время, разом исчезло. В тот миг, когда у меня перед глазами будто застыло не оставляющее никаких сомнений семейное фото, мужчина с неспешной улыбкой обвил мои плечи рукой.

— Пойдем?

Я откровенно уклонился от его попытки естественно поцеловаться. Отвернувшись от его нахмуренного лица, я произнес тоном, ставшим резким и твердым:

— Я передумал. Найди другого.

— Что? Вдруг? Почему?

Мужчина сыпал вопросами, и на его лице явно читалась растерянность. Вместо ответа я хмуро скривился и бросил взгляд на карман его брюк, куда он убрал кошелек. Он, казалось, на мгновение смутился, но затем ответил с видом полного неведения:

— А, это? Пустяки.

Вид мужчины, который с гордостью достал кошелек и показывал семейное фото, заставил меня почувствовать, как всё мое желание полностью остыло. Но он, совершенно не замечая моей реакции, убрал кошелек в карман брюк и с невинным видом продолжил:

— Говорят, женщины после рождения детей забывают о своих мужьях. Что поделать? Приходится так разряжаться. Эй, пойми меня. Чего ты как девчонка? Между мужчинами должно быть взаимопонимание, разве не так?

Мужчина даже попытался улыбнуться развязно. Судя по тому, как легко он это говорил, возможно, такая ситуация для него не редкость. И его улыбка доказывала, что до сих пор это не доставляло ему проблем. Конечно, есть мужчины, которым нравятся связи с женатыми. Может, у них есть фантазия о сексе с гетеро.

Но ко мне это не относилось.

— Прочь.

Я грубо оттолкнул его, когда он снова попытался приблизиться для поцелуя. Застигнутый врасплох мужчина сильно пошатнулся и чуть не упал. К счастью, удара избежал, но зато он смахнул со стойки свою пивную кружку. Оставив его в растерянности смотреть на громко разбившийся бокал и на мое лицо, я повернулся и ушел. Я потратил время зря. Если не найду другую партию быстро, то сегодня явно вернусь ни с чем. Я подумал, не схватить ли просто кого-нибудь и не потащить ли в туалет, и в тот же миг кто-то сзади резко схватил меня за плечо.

— …Эх.

Я невольно издал короткий, похожий на стон, возглас. Раздраженно обернувшись, я увидел, что это, конечно же, тот мужчина. Его лицо было искажено злобой, не уступая моему, искаженному раздражением.

— Ах ты сволочь, куда это ты собрался сбежать? Я еще не закончил!

Мужчина, вне себя от гнева, прокричал это хриплым голосом. Я вырвал свою руку и холодно произнес:

— Я не занимаюсь этим с теми, у кого есть партнер. Ищи другого.

— Что? Эй, постой.

Я попытался говорить максимально спокойно и снова хотел развернуться, но мужчина не так легко отступал. Глядя на него, который, схватив меня за руку, осыпал меня руганью, во мне закипело отвращение. «Отвратительный мусор». Я мысленно повторял ругательства, но раздражение лишь нарастало. Я пришел снять стресс, а вместо этого он только накопился. Как раз когда у меня появилось чувство отчаяния, мол, может, просто уйти,

внезапно атмосфера в клубе словно изменилась. Поднялась странная напряженность, будто шум заведения, до этого громкого и оживленного, на мгновение исчез. Вместе с ней по спине пробежала ледяная дрожь. С неприятным предчувствием я медленно повернул голову и вскоре понял причину.

Словно по волшебству, в поле моего зрения попала фигура мужчины, входящего в заведение. Мужчины, которые смеялись, болтали, а иногда и обменивались страстными поцелуями, один за другим замирали. Он, невероятно высокий, казалось, на две головы выше остальных, мгновенно захватил всеобщее внимание. И, конечно, мое тоже.

Натаниэль Миллер.

Из-за появления совершенно неожиданного мужчины я просто застыл с глупо раскрытым ртом. Я торопливо покачал головой и снова посмотрел, но это определенно был он. Его безупречно уложенные платиновые волосы, без единого непослушного прядка, сияли даже в тусклом свете, и острые скулы с четкими чертами лица, конечно же, а также длинные, глубоко посаженные глаза — всё осталось точно таким, как в памяти. Ошибки быть не могло. Включая его огромный рост, не могло быть в мире другого такого мужчины.

«Что этот тип здесь делает?»

На мгновение пустая голова тут же начала бешено работать. Не нужно было даже глубоко задумываться — ответ был только один. Для начала нужно убраться отсюда. Ни в коем случае нельзя сталкиваться с этим мужчиной. Хотя он, конечно, не стал бы так бестактно подходить и делать вид, что знаком, в таком месте, но даже одно лишь осознание того, что он меня заметил, было неприятно. Ведь не было необходимости раскрывать свои сексуальные предпочтения таким образом. И уж тем более перед ним.

— Куда это ты уставился? Ах ты, мудак ты эдакий, да я тебя сегодня…

Я изо всех сил швырнул кулак ему в лицо. Мужчина, выкрикивавший ругательства, с коротким стоном отшатнулся. Воспользовавшись тем, что он рефлекторно ослабил хватку, я вырвался и поспешно начал пробиваться сквозь толпу.

— Пожалуйста, простите. Пропустите, пожалуйста, минутку…

Пока я пробивался к выходу из бара, повторяя одно и то же, мне пришлось довольно грубо толкать людей, но они лишь на мгновение раздражались и тут же возвращались к своим делам. В голове была только одна мысль: поскорее убраться из этого места. Быстрее, скорее, лишь бы этот мужчина меня не заметил.

Фууух.

Я, избегая Натаниэля Миллера, направился к черному ходу, кое-как открыл калитку и с облегчением выдохнул. Оглушающий шум доносился лишь приглушенно из-за закрытой двери, а вокруг стояла тишина. Едкий запах сигарет тоже больше не чувствовался. Вместо этого накатил неприятный запах мусора из заднего переулка, и я тут же скривился.

Почему этот мужчина оказался в таком месте?

Чем больше я думал, тем нелепее это казалось. Кто бы мог даже представить, что именно здесь, именно в это время, я встречу именно его?

Я снова тяжело вздохнул, посмотрел на часы на запястье и выругался вслух. Время уже давно перевалило за полночь. Теперь уже не получится пойти в другой клуб и найти партнера.

— Черт, чтоб тебя, блядь, сукин сын!

Я пнул запачканную грязью стену и громко выругался. Лишь когда мне наконец удалось немного унять ярость, я смог перевести дух и прекратить трястись. Теперь выбора не оставалось — только возвращаться домой.

Направляясь к главной улице, чтобы поймать такси, я снова выругался. До окончания суда вряд ли представится еще одна такая возможность. Я как раз хотел расслабиться сегодня, но попался мужик аж с тремя детьми, да еще и Натаниэля Миллера пришлось увидеть.

— Черт побери.

Я уже собрался пнуть землю, как вдруг послышался звук открывающейся и закрывающейся за мной двери, а следом — быстрые шаги. Я невольно обернулся, и в тот же миг кто-то резко схватил меня за руку. От толчка я ударился о стену. От неожиданного удара я на мгновение оторопел и лишь беспомощно моргал, как вдруг донесся хриплый голос:

— Ах ты, паршивец, куда это сбежал? Надо закончить то, что начал.

Едва сфокусировав взгляд и разглядев того, кто передо мной, я невольно издал стон. Мужчина, который преследовал меня, смотрел на меня с раскрасневшимся от ярости лицом.

— Какого черта…

От нелепости происходящего я невольно тяжело вздохнул. Я выпрямился и откинул волосы со лба.

— Ты что, не расслышал, что я сказал ранее? Я же сказал, что не занимаюсь этим с теми, у кого есть партнер? Не трать время зря и ищи другого. Похоже, полно отбросов, которые не разбираются и трахаются с кем попало. Прямо как ты.

Лучше бы я не добавлял последнего. Но поскольку настроение было ужасным, я намеренно не стал сдерживаться и выпалил все, что хотел. Лицо мужчины, искаженное гневом, покраснело, как клубничное варенье, но я проигнорировал это и повернулся. Я хотел просто уйти, но на этот раз мужчина снова не оставил меня в покое.

— Ах ты, мудак!

Вслед за ругательством он занес кулак. Хотел бы я иметь возможность уклониться, но мои рефлексы не настолько хороши. В лучшем случае мне удалось избежать прямого удара в челюсть, но вместо этого я получил по скуле и сильно ударился о стену.

— Ай…

Стон вырвался сам собой. В глазах потемнело, и у меня закружилась голова. Я торопливо моргал, пытаясь прийти в себя, как очередной кулак полетел в меня. На этот раз он попал точно. Я беспомощно растянулся на земле.

— Угх…

Пока я лежал, издавая лишь слабые стоны, в моем затуманенном зрении мелькнуло его торопливо расстегивающее ширинку и вытаскивающее свой член. Затем мужчина начал лихорадочно стаскивать с меня штаны. Его возбужденный пенис болтался, вероятно, из-за ярости.

У мужчины была только одна цель. Возможно, он решил, что я полностью потерял волю к сопротивлению. Но этого не могло быть. Я воспользовался его расслабленным моментом и изо всех сил пнул эту мерзкую штуковину.

— О… хх…

Мужчина, издавая хриплые, задыхающиеся звуки, ударился головой о землю. Я быстро поднялся и безжалостно пинал тело присевшего мужчины. Я пнул его свернувшееся калачом тело, перекатил на пол-оборота и снова наступил на обнажившийся пенис. Снизу донесся плачущий крик, но мне ничуть не было жаль.

— Ух, ухх, ууухх…

Мужчина, с лицом, перемазанным в слезах, соплях и слюне, побежал, прихрамывая, прочь из переулка. Он схватился за промежность и неустойчиво бежал, словно боясь, что я могу погнаться за ним, — зрелище было отвратительное.

«У него уже трое детей, значит, больше можно не рожать».

Я подумал об этом и плюнул на землю. Комок крови упал на треснувшую плитку. Я невольно нахмурился, как вдруг почувствовал слабый едкий запах сигаретного дыма.

Внезапно у меня зашевелились волосы на голове. Вместе с ознобом, пробежавшим по спине, тело рефлекторно задрожало, и глаза сами собой широко раскрылись.

……Неужели.

Хотя я думал, что такого не может быть, но на инстинктивном уровне уже понял. Слабый сладковатый запах, смешанный с неприятным запахом сигарет, словно подтверждал это. Я точно чувствовал этот запах прежде.

Понадобилась огромная смелость, чтобы убедиться в этом воочию. Я с трудом боролся с собой, желающим отрицать реальность и притвориться, что ничего не заметил, и медленно повернул голову. Вдруг на краю поля зрения замерцала тень. В переулке, где даже несколько уцелевших фонарей были разбиты, делая его темным и невероятно грязным, тучи, покрывавшие небо, вдруг рассеялись, и зловещий лунный свет осветил обзор.

В недалеком расстоянии стоял мужчина огромного роста, совершенно не вписывающийся в убогий задний переулок. Тот, кого я так старался избежать, бессмысленно смотрел на меня сверху вниз. Я скривил лицо и издал тихий стон.

5.    THANK GOD

1｜

Мы молча смотрели друг на друга. Натаниэль Миллер, как и в последний раз, когда я его видел, опирался одной рукой на трость, а в губах держал сигарету. Его темно-фиолетовые глаза, устремленные на меня, и сладкий аромат, смешанный с табачным дымом, оставались неизменными. Как и та загадочная, насмешливая усмешка.

— Господин прокурор.

Между медленно разомкнувшихся губ прозвучал низкий, густой голос. Над головой Натаниэля Миллера палевая луна плыла неестественно крупной, отбрасывая тусклый свет. На мгновение я остолбенел от иллюзии, будто часть сцены из готического романа воплотилась в реальности. Хотя на этом мужчине не было плаща, не было видно острых клыков, и он не расправлял черных крыльев.

Возможно, всё из-за его ядовито-бледной белой кожи, контрастирующей с алыми губами. Хотя я и думал, что такого не может быть, но, когда он открыл рот, я невольно уставился, не увижу ли я необычно выделяющихся клыков.

Чувствуя отвращение к своим глупым мыслям, я бессильно пробормотал:

— …Мистер Миллер.

Едва я с трудом произнес его имя, как он вежливо улыбнулся. Увидев губы, изогнутые под точным углом, словно отточенным бесчисленными тренировками, я почему-то почувствовал мурашки.

Вдруг сладкий аромат показался мне еще гуще. Может, это иллюзия. В любом случае, это не важно. Сейчас я вынужден признать, что стою лицом к лицу с человеком, которого больше всего хотел избежать. Все мои усилия избежать этой ситуации оказались тщетны.

— Не знал, что встречу вас в таком месте.

Я намеренно легко и небрежно бросил эту фразу, но Натаниэль Миллер не сразу отреагировал. Он лишь с неизменно безучастным лицом смотрел на меня и медленно затягивался сигаретой. Я просто наблюдал, как он выпускает длинную струйку дыма.

— Я увидел знакомое лицо…

Спустя несколько томительных секунд молчания Натаниэль Миллер медленно, с расслабленными уголками губ, начал говорить. Я почти расслабился, но он продолжил медленным тоном:

— Я подумал, что проявить вежливость и поздороваться — это правильно.

Натаниэль Миллер намеренно, медленно, с странно растянутыми окончаниями слов, закончил фразу. Из этих слов я понял, что Натаниэль Миллер заметил меня внутри бара.

В отличие от меня, внутренне напряженного, он казался расслабленным. Словно он был всего лишь зрителем. Осознав это, я почувствовал к себе отвращение. Мы оба были в баре такого типа, так почему это я должен нервничать, словно на мне клеймо?

Ха. Я выдохнул короткий вздох и нарочито ехидно парировал:

— А вы, такой вежливый человек, стояли и смотрели на драку.

Мне хотелось улыбнуться с небрежным видом, но избитое лицо болело, и было нелегко приподнять уголки губ. Хотя он, должно быть, отлично читал мои истинные мысли, Натаниэль Миллер с неизменным выражением лица ответил:

— Я ждал, пока она закончится.

Не было понятно, серьезно он или нет. Разве обычно, видя драку, люди не разнимают или не уходят? Но он просто стоял и наблюдал. И после этого говорит, что это не было просто наблюдением?

— Раз уж не собирались помогать, разве вежливо не пройти мимо, сделав вид, что не заметили?

Облекая внутреннюю мысль «Просто свалил бы, ублюдок» в мягкую форму, я посмотрел на него. Натаниэль Миллер склонил голову набок. Пока я удивлялся этому жесту, словно выражающему затруднение, он открыл рот:

— Как я могу знать, катается ли он от удовольствия или ему действительно это не нравится.

Его тон по-прежнему был поразительно спокоен. И это он говорит такие вещи. Впервые в жизни я онемел от изумления. Смущенный, я не мог найти слов, и лишь спустя несколько секунд наконец заговорил:

— Вы не можете отличить? Что ему нравится, а что нет?

На этот раз я откровенно разозлился, но выражение лица Натаниэля Миллера не изменилось.

— Это не так-то просто.

На этот раз он также невозмутимо ответил. Я начал сомневаться, не находится ли этот мужчина на одной стороне с насильниками, которые считают, что «жертве нравится, хотя она делает вид, что нет».

— Тогда угадайте. Сейчас мне это нравится или я злюсь?

Когда я спросил его с максимальной насмешкой, он выдержал паузу и ответил:

— Судя по дрожи в голосе, вы, кажется, злитесь.

Не может быть, мой голос совсем не дрожал. Этот мужчина что, проверяет меня? К тому же, мне не нравится эта короткая пауза. Как будто он действительно раздумывал, каков же ответ. Я нахмурил брови, уставившись на него, и Натаниэль Миллер добавил увещевающим тоном:

— Если бы вы попросили о помощи, я бы помог.

Черт, сколько же извращенцев он повидал, чтобы так думать?

Я почти выругался, но внезапно вспомнившаяся картина заставила меня замереть. Когда мне вспомнилась сцена с вечеринки феромонов, я вдруг сдался и просто принял всё как есть. Да, таков был мир, в котором жил этот мужчина.

Хаа. Опустив голову и откинув волосы, я на мгновение скривил лоб. Поздно осознав ноющую боль на лице, я посмотрел на часы на запястье — было уже за два.

Я устал.

У меня не было ни малейшего желания заниматься сексом или чем-либо еще. Единственное, чего я хотел, — это рухнуть на кровать и заснуть. Я сделал шаг и бросил прощание:

— Тогда я пойду.

Не встречаясь с ним глазами, я повернулся и пошел. Желая поскорее уйти отсюда, я ускорился, но это был неверный выбор. Возможно, удар, который я получил от того парня, распространился по всему телу, потому что у меня перед глазами вдруг потемнело.

…Ох.

Я лишь моргнул, а в следующий миг уже смотрел в небо. Не понимая, что произошло, я растерялся, как вдруг над головой раздался тот самый вежливый голос:

— С вами все в порядке?

Мгновенно испугавшись, я резко пришел в себя. Только тогда я понял, что ненадолго потерял сознание. Но облегчения не последовало. Увидев высокого мужчину, стоящего надо мной, я от неожиданности поднялся. Тут же в голове пронзительно зазвенело, и я невольно наклонил корпус, издав стон. Скривив лицо, я потер затылок.

Проверив ладонь — на ней ничего не было. Фух. Я коротко вздохнул и осознал, насколько неловкой была текущая ситуация. Казалось, мне удалось избежать ужасной травмы — удара головой о землю, но на этом удача закончилась. Натаниэль Миллер, стоявший с тростью и смотревший на меня, открыл рот:

— Кажется, кровотечения нет.

Проявляя неуместную доброту, Натаниэль Миллер протянул руку. Я проигнорировал его и поднялся сам. Демонстративно отряхнув пыль с одежды, я услышал его слова:

— Провожу вас.

Это было абсурдно. Не скрывая отвращения, я посмотрел на него.

— Не нужно. Я могу добраться сам.

— Вот как.

Я прямо отказал, но он, не обращая внимания на мой резкий тон, даже с расслабленной улыбкой испустил короткое восклицание:

— Сейчас был подходящий момент для помощи.

Натаниэль Миллер смотрел на меня, говоря слова, в которых невозможно было понять, плохая ли это шутка или насмешка. Все еще куря. Мне не нравилась его такая развязная манера.

— Неверно. Совсем.

Я хотел его разозлить, но выражение лица Натаниэля Миллера оставалось неизменным. Словно он снисходительно принимал такую степень наглости.

Внезапно я вспомнил, что этот мужчина сравнил меня с диким котом перед судьей Риганом. От этого мне стало еще неприятнее, и, бросив на него сердитый взгляд, я попытался уйти. Это был безмолвный знак, что я больше не буду с ним иметь дело, но в тот момент произошло нечто неожиданное.

— …!

Внезапно Натаниэль Миллер протянул руку. Я рефлекторно едва сдержался, чтобы не вскрикнуть, но не смог избежать резкого вдоха.

Мои глаза широко раскрылись, и я замер. Воцарилась зловещая тишина. Слышен был только мой бешено колотящийся пульс. Голова кружилась от иллюзии, будто крики моего сердца бьют по барабанным перепонкам. Я с трудом выдохнул застрявшее дыхание только после того, как в поле зрения попало лицо мужчина, смотрящего на меня.

Он смотрел на меня с удивленным выражением, которого я видел впервые. Как будто не ожидал, что я так отреагирую, словно даже растерялся.

Но такого не может быть.

Я с опозданием вспомнил, что среагировал слишком остро. Мне стало неловко, но напряжение в теле не спешило уходить. Я медленно переводил дыхание, не отрывая от него глаз. Прокручивая в голове нелепую фантазию, что, стоит мне хоть немного расслабиться, и этот мужчина может напасть на меня.

Натаниэль Миллер на мгновение замер. Его рука так и осталась в воздухе. Словно он ждал, когда я успокоюсь. Не может быть. Я уже собирался усмехнуться над своей глупой мыслью, как Натаниэль Миллер двинул рукой. Я рефлекторно отступил на шаг назад, а он, глядя на меня, указал в одну сторону.

— Моя машина вон там.

У меня снова не нашлось слов. Я смотрел на него в ошеломлении, а Натаниэль Миллер с легкой улыбкой произнес:

— Я же сказал, что помогу.

Он плавно добавил:

— Хотя вы и не просили.

Это что, насмешка? Этот мужчина не шутит, так что это точно насмешка.

— Нет, я…

— Господин прокурор.

Он снова перебил мою попытку отказа и назвал меня. Вдруг я почувствовал запах феромонов. Он продолжил говорить так же сладко, как и его феромоны. Понизив голос до шепота.

— Неужели я выгляжу настолько голодным, что стану силой что-то делать с вами, когда вы ранены?

От этих слов мне стало неловко. Выходило, будто это я чрезмерно реагирую и отказываюсь от его доброты. Это была всего лишь простая забота, обычная доля вежливости, что есть у любого человека.

Можно ли назвать этого мужчину «обычным человеком»?

Отбросив внезапно возникший вопрос, я хотел сказать «нет, дело не в этом». Но он снова меня перебил и добавил:

— Вам не нужно так настороженно относиться. Если вы не хотите, я ничего не буду делать.

Уголки его губ расслабленно приподнялись.

— Будет проблематично, если и оставшаяся нога выйдет из строя.

Хотя это была доброта, совершенно не сочетавшаяся с тем мужчиной.

Безрассудством было бы слепо верить словам того, кто сам фактически пытался меня изнасиловать. Но его феромоны продолжали ослаблять мою бдительность, и было непросто сохранять враждебность. К тому же, мне было неловко, словно я чрезмерно подозрителен, да и состояние моего тела было не из лучших. Если я вот-так рухну лицом на землю, то, кажется, уже действительно не смогу подняться. А если так случится, разве это не будет настоящим кошмаром? Ведь в бессознательном состоянии неизвестно, что с тобой сделают.

Когда мои мысли дошли до этого, в конце концов я выбрал практическую выгоду вместо гордости.

— Если в вашей доброте есть другой умысел, я не останусь в стороне.

Слова не были особо угрожающими. Мое состояние было хуже, ведь я получил сильные удары, в отличие от него, который не мог использовать одну ногу.

Но Натаниэль Миллер коротко рассмеялся, первым развернулся и пошел. Словно был уверен, что я последую за ним.

Я постоял, какое-то время глядя на его высокомерную спину. Это безумие.

Желание поскорее закончить этот ужасный день все сильнее вытесняло неприятное чувство по отношению к Натаниэлю Миллеру. Нужно лишь немного потерпеть, и скоро я вернусь домой и смогу отдохнуть. В любом случае, это ненадолго. Разве не очевидно, какой выбор более разумен по сравнению с тем, чтобы в таком состоянии одному торчать на улице среди ночи в надежде поймать такси?

Наверное, он это знает, поэтому так уверенно идет впереди.

В узком переулке звук трости и шагов смешались и отдались эхом. Я следовал за ним, глядя на его широкую спину, которая ни разу не обернулась, с противоречивыми чувствами.

2｜

Увидев черный «Ягуар», припаркованный в здании платной стоянки, я не особо удивился. Для этого мужчины было бы возможно покупать по такой машине каждый день. Молча сев на пассажирское сиденье и пристегнув ремень, я увидел, как Натаниэль Миллер медленно тронулся с места.

«Ягуар» тихо катился по темным ночным улицам. Вопреки ожиданиям, что он будет вести себя грубо за рулем, он управлял машиной очень плавно. Даже на поворотах почти не было тряски, и я почувствовал легкое ошеломление.

— …Вы сами ведете машину.

Взглянув на его умелые руки, управляющие автомобилем, я украдкой посмотрел на его ногу. Заметив мой взгляд, Натаниэль спокойно ответил:

— Водить машину я вполне способен.

Я вдруг нахмурил брови.

— Я было подумал, не выздоровели ли вы уже, а трость просто носите для вида.

Это была колкость, но в ней также таилось подозрение. Хотя тут же пришло практическое осознание: какую выгоду ему это может принести? Но Натаниэль лишь сохранял непостижимую улыбку.

— Сегодня ваших телохранителей не видно.

Пожалев, что завел пустой разговор, я сменил тему. На его бессвязный вопрос он медленно ответил:

— Я не всегда держу их рядом. Я вполне способен защитить себя.

В его голосе словно сквозил смех. Он что, находит это забавным? Натаниэль по-прежнему спокойным тоном добавил:

— Разве я не говорил? Если бы вы попросили о помощи, я бы помог.

Он повторил свои прежние слова. Словно хотел сказать, что то, что он лишь наблюдал, — это моя вина. Мужик, несущий собачью чушь. Я с враждебностью уставился на него.

— И как? Свистнули бы в свисток?

На этот раз я откровенно над ним насмехался. Но Натаниэль, по-прежнему не выказывая признаков недовольства, продолжал смотреть прямо перед собой и так же безучастно ответил:

— Мой отец в старшей школе немного играл в хоккей. Благодаря этому мы рано освоили, как обращаться с клюшкой.

И что это за история?

— Мы?

Когда я ткнул в одно из слов, сказанных Натаниэлем, он охотно кивнул.

— Да, у меня много младших братьев и сестер.

Я с опозданием вспомнил, что у семейства Миллеров шестеро детей. И то, что этот мужчина — старший среди них, и то, что он чертовски похож на своего отца, Эшли Миллера. В ответ на мое молчание он добавил:

— Если есть что-то похожее на клюшку, это можно использовать чем угодно.

Его тон, словно он хвастается, заставил меня издать ошеломленный короткий стон.

— Вы хотите сказать, что научились бить людей?

Натаниэль Миллер ответил мне, ошеломленному:

— Это тоже часть игры.

Бить клюшкой — это фол. Удаляют с поля.

Но Натаниэль Миллер, казалось, был совершенно не обеспокоен. Если бы он считал это проблемой, то изначально не стал бы об этом говорить.

Обучать сына избивать — невероятная история, но, подумав, что Эшли Миллер вполне на это способен, я смирился.

Эшли Миллер.

Я никогда не встречал его лично, но много раз видел его лицо в СМИ. Хотя они и родственники, когда я представил его лицо, поразительно похожее на Натаниэля Миллера, мне стало не по себе.

Неужели этот мужчина станет таким, когда состарится?

Это была вполне вероятная история. Натаниэль Миллер был похож на него не только внешностью. Разве я не знаю, какой репутацией пользовался Эшли Миллер до выхода на пенсию? Сатана, дьявол, злой змей, соблазнивший Еву и ввергнувший человечество в страдания…

Эту репутацию этот мужчина также получил в равной степени. Глядя на это, я подумал, что их натуры, должно быть, довольно схожи. К тому же, у них одинаковые гены, так что они должны лучше понимать друг друга. Хотя Эшли Миллер, обучающий сына размахивать хоккейной клюшкой, так же не укладывается в голове, как и детство Натаниэля Миллера.

Но даже если эти слова правда, нужна же клюшка…

Внезапно я вспомнил трость, с которой он ходил. Неужели… Что это я думаю? Я нахмурил брови.

— Не знал, что у вас с отцом такие хорошие отношения.

Даже самому себе эта фраза показалась крайне неуместной. Внутренне ошеломленный, я уже собирался глупо рассмеяться, как получил неожиданный ответ:

— Не знаю. Это скорее не то, чтобы отношения хорошие.

Натаниэль Миллер, все еще глядя прямо перед собой, пробормотал:

— Должно быть, он не хотел, чтобы его трогали.

Удивленный неожиданными словами, я посмотрел на него. В его тоне сквозила некая циничность. Я уставился на профиль Натаниэля Миллера. Его лицо, как и всегда, не выражало особых эмоций и оставалось бесстрастным. Только по его выражению лица нельзя было ничего предположить. Разве что можно было усомниться в том, что почувствовал сам.

Повисла неловкая тишина. Чтобы не переходить границ, я подавил любопытство и вместо этого перевел взгляд на окно. Невежливо дальше выпытывать о личной жизни. Да и наши отношения не настолько близки.

— Если вам что-то интересно, можете спросить.

От неожиданно прозвучавшего голоса я снова посмотрел на него. Натаниэль Миллер, все еще не глядя на меня, невозмутимо продолжил:

— Такой шанс выпадает нечасто.

Это была правда. Разве представится еще возможность сидеть рядом с ним в машине и расспрашивать о личных мелочах?

Разве изначально наши отношения не таковы?

Хотя в голове возник коренной вопрос, любопытство было сильнее. Возможно, в конце этого ужасного дня, будучи измотанным до предела, инстинкты взяли верх над разумом. В любом случае, после сегодняшнего дня у нас не будет больше таких встреч.

Но заманчивая приманка часто таит в себе яд. Возможно, у этого мужчины были свои скрытые мотивы, чтобы сделать такое предложение. Я не хотел так легко попадаться на крючок.

— Не знаю, есть ли необходимость нам обсуждать такие темы?

Я отступил на шаг назад, убирая ногу. Косвенно дав понять, что мне все равно, если мы доедем до дома без единого слова, он коротко рассмеялся. Я думал, на этом все закончится, но предположение оказалось неверным.

— Зачем вы пошли в такое место?

От неожиданного вопроса все мое тело на мгновение застыло. Неужели неожиданно бить в незащищенное место — это его spécialité? Я забыл, что Натаниэль Миллер известен как искусный адвокат. Наверное, в зале суда он тоже так ловко находит слабые места и разрушает оппонентов.

— А вы?

Вместо ответа я вернул вопрос ему. Хотя метод был очевиден, нужно было выиграть время на раздумья. Он, казалось, разгадал мои намерения, расслабленно приподняв уголки губ. Внутренне я занервничал, но делал вид, что все в порядке, как вдруг Натаниэль заговорил:

— Я встречался с клиентом.

— Вы?

Я невольно спросил. Конечно, было абсурдно предполагать, что он пришел в такое место в поисках партнера, но и поверить, что он встречался там с клиентом, было трудно. Но, казалось, его позабавила моя реакция, он мельком взглянул на меня и спросил:

— Что с вами?

— Нет… — Я помедлил и тихо пробормотал: — Не вяжется.

— Вы тоже.

Он подхватил мои необдуманные слова. Когда я повернул голову, Натаниэль смотрел на меня и продолжал:

— Вы тоже не вяжетесь с тем мусором.

Тон по-прежнему был вежливым, но выбор слов — нет. Ошеломленный этим диссонансом, я услышал, как он, снова глядя вперед, предложил:

— Как насчет того, чтобы встречаться с более благородными мужчинами?

— Например, с таким, как вы?

Хотя это была насмешка, неожиданно Натаниэль рассмеялся вслух. Хотя смех был коротким, этот неожиданно веселый смех заставил меня растеряться. Этот мужчина так смеется? Серьезно? Ошеломленно глядя на него, я услышал его все еще смеющийся голос:

— Похоже, кроме меня, таких мужчин нет, так что придется встречаться со мной.

Даже произнося такую нелепость, его манера речи оставалась неизменно элегантной. Неужели с таким вежливым тоном он безжалостно разрывает жизни людей в зале суда? Мне стало не по себе, и я намеренно придрался к нему, используя грубые выражения.

— Эта ваша вежливая манера речи вам не идет.

Это не было совсем уж беспочвенной придиркой. Его стиль, постоянно использующий выражения вроде «пожалуйста», «не могли бы вы» или «я очень благодарен, но», явно задевал меня.

Взгляд Натаниэля Миллера устремился на меня. Когда его пристальный взгляд заставил меня почему-то напрячься, он расслабленно изогнул губы и открыл рот.

— Если бы я так не делал, ты бы сразу начал хамить, тупой ублюдок, чертов идиот.

От внезапной ругани мои глаза широко раскрылись. Что это я сейчас услышал? Глядя на меня, онемевшего от шока, он снова мягким тоном спросил:

— Не так ли?

От этих слов я снова пришел в себя. Мысль, что меня подловили, мелькнула в голове, и за ней последовал нелепый вздох. Увидев его безучастное лицо, которое, казалось, довольно моей реакцией, мне снова стало обидно.

— Даже если бы вы так не делали, я бы в любой момент мог нахамить.

Хотя я знал, что это абсурдно, я упрямо сказал это, а он все тем же спокойным голосом ответил:

— Попробуй, если хочешь умереть.

Я крепко сжал губы и больше не произнес ни слова.

3｜

Когда мы наконец добрались до моего дома, я невольно вздохнул с облегчением. В такие моменты полагается говорить «спасибо», но я проигнорировал это и вышел из машины. В голове была лишь одна мысль: поскорее лечь в кровать. Я уже поднялся по ступенькам и собирался открыть входную дверь, как вдруг краем глаза заметил стоящего и смотрящего на меня мужчину.

Натаниэль Миллер, опираясь на трость, смотрел на меня, стоящего на ступеньках сверху. Я, держа ключ от входной двери, смотрел на него сверху вниз. Словно спрашивая, не осталось ли у него каких-то дел. В ответ на мой немой вопрос Натаниэль открыл рот:

— И даже кофе не предложите?

Все тот же неторопливый тон заставил меня невольно нахмуриться. Никакого желания вежливо отказывать не возникло.

— У вас, наверное, много денег, так купите и выпейте сами.

Я выпалил это колко, но в глубине души мне было не по себе. Если подумать рационально, то это я был чрезмерно груб. В конце концов, это факт, что я получил помощь от этого мужчины. Возможно, мне пришлось бы до сих пор стоять на улице и ждать такси, которое не едет.

Более того, он без колебаний посадил меня, всего в крови и пыли, на пассажирское сиденье, и его совершенно не заботили испачканные сиденья. Конечно, можно сказать, что он богатый мужчина и уборку машины он все равно поручит кому-то другому, так что какая разница, но, будучи обязанным, такая мысль была слишком наглой.

И все же я все еще не мог вести себя покорно с этим мужчиной. Потому что он пытался меня изнасиловать, это естественно. Но враждебность к Натаниэлю Миллеру укоренилась еще раньше, с самой первой встречи.

Разве может быть иначе? Ведь он защищает и активно помогает преступнику, который оскорбляет мою подзащитную и пытается безнаказанно уйти от правосудия.

Но это была лишь поверхностная причина. Я тоже понимал, что лгу самому себе и отворачиваюсь от правды.

Ведь я на самом деле знаю. В чем корень проблемы.

Когда я так подумал, мое настроение испортилось еще больше. В конце концов, я проигнорировал остатки неприятного чувства и упрямо молчал, ожидая его реакции. Ну, и что теперь сделает этот высокомерный мужчина?

Я нарочно ехидничал грубым тоном, но Натаниэль какое-то время молчал. Когда я вдруг вспомнил его предупреждение, Натаниэль Миллер внезапно сделал шаг. Слушая незнакомый звук его шагов с тростью, я просто смотрел, как мужчина приближается ко мне. С каждой ступенькой, на которую он поднимался, его взгляд становился все выше, и, когда Натаниэль Миллер наконец оказался напротив меня, мне пришлось изо всех сил запрокинуть голову, чтобы посмотреть в лицо мужчине ростом более двух метров.

— Крисси Джин.

Он впервые назвал мое имя более низким, чем обычно, голосом. Его темно-фиолетовые зрачки почернели.

— Ты ведь на самом деле понял смысл моих слов.

Тихий, как дыхание, голос было невозможно разобрать, насмешка это или издевка. Я упрямо уставился на него и переспросил:

— Вы же поняли, что я отказал?

Передразнивая и возвращая его интонацию, я увидел, как он искривил губы и издал короткий, свистящий смешок. Мужчина смотрел на меня. Я, следуя его пристальному взгляду, уставившемуся в мое лицо, тоже изо всех сил напряг глаза и уставился в его фиолетовые зрачки. Над таким мной Натаниэль Миллер медленно наклонил голову и тихо прошептал:

— Разве ты не пошел искать партнера для секса? Тогда со мной тоже можно.

Сладкий аромат, едва витавший вокруг него, стал еще гуще. Неужели он возбудился? Вглядываясь в его фиолетовые глаза, казавшиеся темнее обычного, на расстоянии, достаточном, чтобы чувствовать его дыхание, я открыл рот:

— Вы всегда так не умеете соблазнять?

Прозвучал голос такой же низкий, как и его. Натаниэль, уставившись на мое лицо, пробормотал:

— Я не практиковался.

Что ж, пожалуй. Прослушав его голос, в котором, казалось, сквозила насмешка, я подумал: где уж этому мужчине было нужно просить партнера заняться сексом. Даже без вечеринок феромонов желающих было бы предостаточно.

Я хорошо знал, что правильно было бы посмеяться над ним, сказав «не неси ерунды», и развернуться. Тогда мне больше не пришлось бы сталкиваться с этим мужчиной и слушать такой бред. Стоило только сейчас развернуться и войти внутрь.

Но я так не поступил. Я лишь изо всех сил уставился на надменное лицо мужчины, плотно прижавшись спиной к входной двери. Мои губы разомкнулись против моей воли. Нет, может, я сам этого хотел.

— Если я выиграю дело, я, пожалуй, разрешу тебе отсосать у меня.

Натаниэль Миллер смотрел на меня без тени эмоций. Хотя ни одна бровь не дрогнула, почему-то мне показалось, что этот мужчина удивлен.

Может, потому что он впервые слышит такие вульгарные слова.

И не без причины. Такой хулиганский тон, отбросивший всякие формальности, вежливость и даже минимальное приличие, я и сам не использовал со времен окончания старшей школы. Более того, Натаниэль Миллер, вероятно, учился в школах только для богатых и общался с подобной компанией, так что за всю жизнь он наверняка не слышал таких слов. Имеет право быть в шоке. Я понял. Хотя слово «шок» совсем не подходило Натаниэлю Миллеру.

Почему перед этим мужчиной я опускаюсь так низко?

Когда внезапно нахлынуло раскаяние, я увидел, как губы Натаниэля Миллера шевельнулись. В тот миг, когда я начал приходить в себя, Натаниэль продекламировал:

— Забавно.

Его выражение лица совсем не изменилось. Было непонятно, правда ли ему весело, или он просто говорит, или злится. Пока я на мгновение задумался, Натаниэль своим характерным медленным тоном открыл рот:

— Если вы выиграете.

Затем произошло нечто немыслимое. Натаниэль Миллер, глядя мне в глаза, сказал следующее:

— Я отсосу ваш «член»…

В тот миг, когда слово, сказанное мной, повторилось из его уст, я не поверил своим ушам. Но Натаниэль Миллер намеренно сделал особое ударение на этом слове, так что я не мог ошибиться. Он пристально смотрел, как я невольно моргаю удивленными глазами, и спросил…

— А если выиграю я?

На мгновение я не понял. Его длинные глаза, пристально смотрящие на меня, сузились.

— Господин прокурор.

Натаниэль Миллер насмешливо позвал меня. Но я не ответил. Я лишь пристально смотрел в его почерневшие фиолетовые зрачки. Большая рука приподняла пиджак и проникла внутрь. Длинные пальцы, коснувшиеся ремня, скользнули вдоль линии талии и остановились в одном месте. Натаниэль согнул другую руку, оперся о входную дверь и наклонился надо мной, словно нависая. Длинные изящные пальцы, бродившие вокруг моей талии, последовали за ним вниз.

— Если выиграю я.

Я почувствовал дыхание у уха. Рефлекторно вздрогнув, я услышал, как Натаниэль тяжело вздохнул, словно с сожалением. В тот же миг я застыл. Утонченные пальцы скользнули по ягодицам поверх тонкой ткани брюк. От слишком откровенного ощущения вся кожа на теле вздыбилась, а низ живота загорелся. Натаниэль, стоя надо мной, не могущей пошевелиться, пробормотал своим чертовски низким голосом:

— Что вы для меня сделаете?

Он глубоко вдохнул позади моего уха. Хотя оттуда не должно было исходить никакого запаха, его грубое дыхание, словно он смаковал феромоны омеги в течке, заставило меня изо всех сил ухватиться за уплывающее сознание.

— Вознаграждение за успех обсудите с клиентом.

В контрасте с бешено колотящимся от возбуждения сердцем мой голос звучал невероятно холодно. Словно доказывая, насколько велика пропасть между разумом и инстинктом.

Глубокое дыхание у уха, казалось, на мгновение замерло. После короткой паузы Натаниэль Миллер медленно поднял голову. По мере удаления его дыхания казалось, что возвращается рассудок. Натаниэль открыл рот. Прямо глядя мне в глаза, тихим, шепчущим голосом:

— Значит, я должен сосать ваш член, а вы мне ничего не сделаете? Как несправедливо.

Последние слова показались мне почему-то упреком. Конечно, вместо того чтобы смутиться, я холодно парировал:

— Мир полон несправедливости. Пользуйтесь случаем и учитесь.

На лице Натаниэля, смотрящего на меня, по-прежнему не было никаких эмоций. Под его безучастным взглядом, словно смотрящим на предмет, я упрямо поднял подбородок. Словно спрашивая, есть ли что еще сказать.

Вдруг мне показалось, что уголки его губ приподнялись. Показалось? Пока я пребывал в недоумении, Натаниэль внезапно отстранился от меня. В тот же миг рука, остававшаяся на моей ягодице, естественно скользнула по округлой кривой. Конечно, это был совершенно очевидный умышленный жест. Я, на мгновение забывший о присутствии этой руки, от неожиданности широко раскрыл глаза. Глядя на мое лицо, Натаниэль с невинным видом попрощался:

— Тогда, господин прокурор, приятных снов.

Невероятно, но его рука была не лучше, чем у похабника, а рот был бесконечно вежлив, словно у самого изысканного джентльмена на свете. Что это за мужчина? Оставив меня с открытым ртом и моргающим от нелепости, он спустился по ступенькам. Ловко спустившись на тротуар, даже опираясь на трость, он вдруг остановился, словно что-то вспомнив или делая вид. Я с нахмуренным лицом смотрел, как он медленно поворачивается и смотрит на меня, все еще стоящего на ступеньках. Губы Натаниэля Миллера медленно разомкнулись.

— Ваш стол был очень грязным. Хотелось бы, чтобы в день вынесения вердикта он был чист.

Услышав его глубокий низкий голос, я невольно нахмурился.

Какой еще бред…

Не в силах ответить на совершенно бессмысленные слова, я слушал, как Натаниэль продолжает. Он прищурил свои длинные глаза и сказал голосом, в котором сквозила радость:

— Потому что я хочу положить вас на стол в вашем кабинете, кончу внутрь и наслажусь победой.

…Что за безумные слова.

Я был настолько ошеломлен, что онемел. Я не знал, с чего начать и что сказать. Невероятно, но пока я искал слова, он добавил еще одну фразу:

— Как-никак, если канцелярские принадлежности покатятся и поцарапают вашу спину, будет неприятно.

Эти слова, словно выражающие заботу о мне, заставили мой подбородок отвиснуть. И что это за заявление? Было ли это заявлением или уведомлением, в любом случае оно звучало так, будто мое согласие или разрешение не имеют значения. Конечно, я начал первым, но какая разница. Закипая от гнева, я стиснул челюсть, и мышцы щеки задрожали, а он до конца вежливо попрощался. Хотя эта вежливость была лишь в тоне и жестах.

— Спокойной ночи. Увидимся в суде.

С этими словами Натаниэль сел в машину. Спустя несколько секунд машина, в которой он был, полностью исчезла из виду. Осознав оглушающую тишину, я вдруг расслабился и рухнул на землю.

Хаа, хаа.

С опозданием вырвалось прерывистое дыхание. Стук сердца, который я изо всех сил старался скрыть, отдавался по всему телу. Не в силах справиться с пульсацией, которая, казалось, вот-вот разорвет мои ребра, я встал и проследил глазами за следом машины, исчезнувшей в мгновение ока. Хотя ее уже не было видно, я еще долго сидел в пустой темноте.

С опозданием разгоревшееся тело закипело от ярости. Всё потому, что я не смог сделать то, что должен был сделать сегодня. Из-за того ублюдка, у которого есть жена и целых трое детей, но который пришел в бар в поисках секса, я в итоге не занялся сексом и вдобавок распсиховался из-за того мужчины.

— Черт, сука, сдохни!

Я взорвался от ярости, осыпая того мужчину ругательствами и проклятиями. Конечно, в их число входили и Джонатан Дэвис, и Натаниэль Миллер. И я сам, главный виновник всей этой ситуации, тоже не был исключен.

4｜

За кого этот ублюдок меня принимает?

Не в силах сдержать подступающий гнев, я зашагал по коридору тяжелыми шагами. Ночь прошла, наступило утро, но настроение не улучшилось. Со временем гнев сменил направление. «Приляжешь»? Как он смеет говорить такое прокурору, ведущему то же дело? Он что, думает, раз я гей, то пересплю с любым мужчиной? Если это не сексуальное домогательство, то что же?

…Хотя это правда, что если меня тянуло, я спал с кем угодно.

На мгновение отступивший гнев снова яростно вскипел. Но все же у меня были свои границы. Я никогда не приближался к мужчинам, у которых были жены, любовницы или, в общем, постоянные партнеры. Игнорируя мою тщательно оберегаемую все это время последнюю черту, он… Блядь, сука, видимо, думает, раз он трахается с кем попало, то и все такие.

— Черт!

Выплеснув злость ругательством, я с грохотом швырнул папку с документами на стол. Чем больше я вспоминал, как тот мужчина меня недооценивал, тем неконтролируемее становился гнев. Если я не размозжу его красивое лицо, не смогу спокойно умереть. Даже опустившись в кресло, я не мог успокоиться и тяжело дышал, как вдруг через некоторое время послышался стук в дверь, и она тихонько приоткрылась.

— Простите, господин прокурор.

В дверях показалась стажерка прокурора. Почувствовав напряженную атмосферу в комнате, она осторожно начала говорить, выбирая слова.

— Я подготовила материалы по делу, о котором вы просили. Принести сейчас?

— А, да. Дайте, пожалуйста.

Я поспешно смягчил голос, чтобы не срывать зло на невинном человеке. Стажерка, казалось, успокоилась, принесла документы и сказала:

— И еще... Господин главный прокурор просил зайти к нему в кабинет.

— Главный прокурор?

Удивленный неожиданным сообщением, я тут же встал с места и спросил:

— Когда он сказал?

— Только что. Помощник позвонил и спросил, не пришли ли вы на работу. Я ответила, что вы только что пришли, и тогда он сказал, чтобы вы направились в кабинет главного прокурора.

Я вышел из-за стола, застегивая пуговицы пиджака.

— Вы не слышали, по какому поводу?

Спросил я, направляясь к выходу, но она лишь смущенно покачала головой. Я сказал: «Понял, спасибо» — и поспешил в кабинет главного прокурора.

— Добро пожаловать, господин прокурор.

Помощник, увидев меня, как обычно, улыбнулся и поприветствовал меня. Атмосфера была неплохой, в чем же дело? Внутренне строя догадки, я последовал за ним к главному прокурору.

— Господин главный прокурор.

Помощник легко постучал, выдержал паузу и, открыв дверь, сказал:

— Пришел прокурор Крисси Джин.

— О, хорошо.

За быстро отступившим помощником я увидел лицо главного прокурора. Я вошел в кабинет, закрыл за собой дверь и уверенно направился к нему.

— Господин главный прокурор, в чем дело?

— Для начала присядь.

Главный прокурор прокашлялся и начал говорить.

— Так, как дело? Думаешь, все решится хорошо?

— …Да, я стараюсь.

Я ответил, тщательно подбирая слова, на что он кивнул и сказал «хорошо», а затем невольно погладил свой подбородок.

— Хм, хорошо бы получить хороший результат. Поскольку оппонент — Миллер, я все же немного волнуюсь.

— У нас очень веские доказательства, так что вам не о чем сильно беспокоиться.

На мои деловые слова главный прокурор ненадолго замолчал. О чем же он собирается говорить, раз так тянет?

— Скоро же выборы, не так ли?

Наконец главный прокурор перешел к сути. В ответ на мое молчаливое ожидание продолжения он с серьезным выражением лица продолжил:

— Эти слушания окажут большое влияние на выборы. Все горожане кричат о справедливости. Если результат окажется не таким, как мы надеемся, последствия будут значительными.

Он беспокоится из-за исхода слушаний?

— Все будет хорошо, не волнуйтесь слишком сильно.

На мои шаблонные слова главный прокурор тяжело вздохнул и кивнул.

— Да, наверное, все будет хорошо. Миллер ведь не всемогущий бог.

Внезапно наступила неловкая тишина. У меня возникло дурное предчувствие. Вряд ли главный прокурор вызвал меня так рано просто для этого.

— Джин.

— Да, господин главный прокурор.

Я тут же ответил, и он, с серьезным лицом глядя на меня, спросил:

— Ты ведь знаешь, что я очень тебя ценю?

— Знаю. Я всегда благодарен вам.

Опять банальный ответ, но это было искренне, и мне нечего было добавить. Главный прокурор сказал: «Хорошо».

— Я думаю, когда-нибудь наступит день, когда ты займешь это место. Ты разрешишь много дел и восстановишь справедливость.

— Да.

Чем дольше это длилось, тем зловещее становилось. Главный прокурор продолжал:

— Поэтому я не хочу, чтобы ты пострадал. Ах, я не о чувствах. Я говорю о внешних вещах. Например, о репутации.

Я молча ждал продолжения. Предисловие было слишком долгим. Я чувствовал нарастающее дурное предчувствие. О чем же он собирается сказать, раз так тянет?

— Хм, короче говоря, я вызвал тебя…

Наконец настало время перейти к сути, но он снова заколебался. Главный прокурор потер ладони, опустил голову, коротко вздохнул и наконец устремил взгляд на мое лицо.

— Давай закончим это дело переговорами.

— Что вы сказали?

Я непроизвольно повысил голос, но главный прокурор, казалось, ожидал такой реакции и не удивился. Вместо того чтобы остыть, я еще больше разозлился.

— Переговоры? Сейчас? Что это значит, вообще? Переговоры?

Не в силах сдержать эмоции, я повторял одно и то же слово, повышая голос, а он снова сказал: «Да».

— Если ты проиграешь, это плохо скажется на твоей карьере. Я уже поговорил со стороной Миллера. Договорились скоро назначить дату.

Главный прокурор, сказав это, смотрел на меня, потерявшего дар речи, и прокашлялся.

— Вообще, я хотел сказать тебе вчера вечером, но тебя уже не было.

Конечно. Потому что я, желая снять стресс до того, как меня завалят документами, сделал первый ход.

Какой же это был глупый выбор. В то время, когда решались такие важные вопросы, я просто ловил какого-то мусора в клубе. Мало того, я еще и показал свое жалкое состояние не кому-нибудь, а Натаниэлю Миллеру. Мне было до смерти противно от самого себя. Но на этом все не закончилось.

— Если ты будешь и дальше так себя вести, у меня не будет выбора. Ты отстраняешься от этого дела, переговоры о наказании я поручу Бэкону.

От слов главного прокурора у меня отвисла челюсть. Это заявление было еще более шокирующим, чем предыдущее. Убрать меня и поручить дело Дугласу Бэкону? Дагу? Этому тупому ублюдку?

Но, несмотря на мою ошеломленную реакцию, главный прокурор, похоже, уже принял решение. Он вызвал меня не для того, чтобы уговаривать, а для уведомления. Подчиниться указаниям главного прокурора или быть полностью отстраненным от дела — вот два единственных выбора, которые у меня остались. Это абсурд.

— Почему вдруг?

За кратким самообвинением последовала вспышка гнева. Даже осознав реальность, я не мог просто смириться. Я должен был знать. Причину такого внезапного решения.

— Я что-то сделал не так? Я думал, вопрос уже решен, а теперь вдруг переговоры? Я совсем не понимаю. Объясните мне, чтобы я мог это принять. Я не могу просто так отступить.

Я изо всех сил старался не кричать и не ругаться. Благодаря этому мне не удалось полностью подавить бурные эмоции, но я смог сохранить относительно хладнокровное отношение. Главный прокурор с понимающим выражением лица, словно читая мои мысли, сказал:

— Как я уже говорил, я не хочу, чтобы ты пострадал.

Он продолжил увещевающим тоном:

— Если бы Натаниэль Миллер лично не вмешался, дело бы до этого не дошло. Но теперь, когда он вышел на передовую, всё внимание приковано к этому делу. Мы не можем сделать тебя козлом отпущения.

— Что, черт возьми, сказал этот ублюдок?

— вырвалось у меня раздраженно.

— Мы должны отказаться от дела с такими ясными и неопровержимыми доказательствами только потому, что Натаниэль Миллер вмешался? Я не могу, я никогда не приму этого!

— Мы говорим о переговорах по сроку, а не об отказе от дела.

— Это одно и то же!

Несмотря на слова главного прокурора, я всё еще яростно протестовал.

— Вы знаете, какой срок они предложили?

— Знаю, третий класс, пять лет.

Главный прокурор сразу ответил и добавил:

— Строго говоря, это предложил не Миллер. Насколько я знаю, это сделал юрист из его компании.

— Какая разница?

Меня взбесило, что в такой серьезной ситуации он цепляется за слова. Я изо всех сил старался не кричать на него, но не мог сдержать ускоренной речи.

— Да, третий класс, пять лет. И он, вероятно, выйдет досрочно и будет разгуливать по улицам. И убьет снова. Он преступник! А как же семья Энтони Смита? Они согласятся с этим? Миссис Смит приходила к вам, даже плакала…

— Именно миссис Смит этого и хотела.

Главный прокурор остановил меня более резким тоном, чем прежде. От неожиданного имени я замер.

— …Миссис Смит? Мать Энтони Смита?

— Да.

Когда я, ошеломленный, замолчал, он строго продолжил…

— Она пришла ко мне после того, как прочитала в новостях, что Натаниэль Миллер лично взялся за дело. Я честно рассказал ей о Натаниэле Миллере.

Я открыл рот, но не мог вымолвить ни слова. Спросить, сказал ли он, что мы проиграем, почему он не успокоил семью погибшего, не напугал ли он ее сверх меры, чтобы получить желаемый ответ.

Вопросов было много, но я не мог их высказать, потому что уже знал ответы. Он, казалось, тоже понимал все те вопросы, что я проглотил, и с горьким выражением лица произнес:

— Я не мог сказать, что всё обязательно будет хорошо. Не знаю, как ты, но я не могу. Да, возможно, мы и выиграем. Но разве не факт, что переговоры о наказании более выгодны?

— Разве это не был хороший шанс убедить миссис Смит?

На мои откровенно саркастические слова главный прокурор неохотно ответил:

— Не стану это отрицать.

Ха. Коротко выдохнув, он продолжил:

— Поражение в таком крупном деле — это не просто твое личное дело. Приходится думать и о рисках для организации, с моей позиции.

Это прозвучало как самая правдивая вещь из всего, что я слышал сегодня. Главный прокурор продолжил, обращаясь ко мне, кто молча замолчал:

— Иногда бывают моменты, когда нужно следовать решениям организации, даже если ты с ними не согласен. Как бы ни было досадно, теперь хватит. Вместо этого мы можем просто сделать переговоры максимально выгодными.

— Сложно выиграть суд, а легко провести выгодные переговоры. Да, конечно, есть ли в этом сомнения?

Я снова съязвил, но главный прокурор лишь молча смотрел на меня. Это молчание, наоборот, сломило всю мою волю. Передо мной была прочная стена, против которой любой протест был бесполезен. Не было никакого способа сохранить судебный процесс. Оставалось лишь сделать переговоры как можно более выгодными.

Я сжал кулаки, затем разжал их и тяжело вздохнул. Главный прокурор, видя, что я сдался, смягчил тон и начал утешать меня:

— Мне жаль, что так вышло. Но это правда, что я принял такие меры, потому что забочусь о тебе. Иногда приходится отказываться от сиюминутной выгоды ради большей пользы. Со временем ты поймешь это. Правда.

Я ничего не сказал. Главный прокурор ждал, пока я справлюсь с эмоциями. Немного успокоившись, я заговорил:

— Миссис Смит.

— Что?

Услышав неожиданное имя, он нахмурился и переспросил. Я снова спросил деловым тоном:

— Мать Энтони Смита. Она действительно смирилась с этим?

— Конечно.

Главный прокурор кивнул и с силой добавил:

— То, что миссис Смит сама связалась со мной, — чистая правда. И то, что это лучше, чем проиграть в суде, было тем, о чем миссис Смит спросила меня для проверки, получив советы со всех сторон.

Ошеломленный, я онемел, а главный прокурор, словно утешая, добавил:

— Не то чтобы её нельзя было понять, многие семьи погибших не выдерживают судебного процесса. Напротив, тех, кто борется до конца, не так уж много. Ты ведь тоже знаешь. В ходе суда жертвы или их семьи неизбежно получают травмы.

Он горько коротко вздохнул.

— Осуществлять правосудие — это хорошо, но разве мы не должны учитывать страдания семей погибших?

Если дело зашло так далеко, я уже ничего не мог поделать. «Понятно», — ответил я.

— Я подготовлюсь к переговорам, как вы сказали. Свяжусь с другой стороной и постараюсь назначить дату как можно скорее.

— Подожди.

Я уже собрался кратко попрощаться и встать, как вдруг главный прокурор остановил меня. Я замер и посмотрел на него, а он задал неожиданный вопрос:

— Джин, у тебя есть время на этих выходных?

— Время?

Я нахмурился от внезапного вопроса, и главный прокурор тут же разъяснил подробности:

— На выходных будет вечеринка. На загородной вилле, приедет много влиятельных людей из политических и деловых кругов. Как насчет того, чтобы и ты пришел и заранее завел знакомства?

Предложение было совершенно неожиданным. Сейчас он давит на меня, чтобы я отказался от суда, и вдруг — вечеринка? Разве это уместно в данном контексте?

— Я понимаю, что ты ошеломлен.

Он смущенно добавил, видя мое недоумение, и продолжил:

— Я заговорил об этом именно сейчас, кстати. Сейчас ты, наверное, очень расстроен, но со временем поймешь, что это был правильный выбор. И тогда, и сейчас — как насчет того, чтобы остыть и отвлечься? Знакомство с людьми — это хорошо, но даже если ты просто отдохнешь, будешь доволен. Там большой бассейн, и пейзажи очень красивые. Это редкий шанс. Уверен, ты не пожалеешь. Нет, ты даже будешь благодарен мне.

К концу его речи в ней чувствовалась даже уверенность. Видимо, он придавал этой вечеринке большое значение. Хотя я все еще не понимал ее ценности. Главный прокурор, видя мое молчание, пытался убедить меня еще настойчивее:

— Пойдем со мной, это тебе очень поможет. Ах, и, кстати, на всякий случай говорю — это точно не какое-то сомнительное мероприятие. Это респектабельное светское собрание. Просто отдых и общение в неформальной обстановке. Большинство привезут с собой жен или партнеров. Идея, что там будут твориться непристойности, просто смешна, не так ли?

От главного прокурора исходила искренность. Хотя меня это не особо трогало.

— Я не совсем понимаю, зачем мне обязательно быть там.

Когда я попытался отказаться деловым тоном, он развел руками.

— Если ты так говоришь, возможно, ты прав. Но, как я уже сказал, я надеюсь, что это поможет тебе в будущем.

Главный прокурор горько улыбнулся, глядя на меня молча.

— Я же сказал, что ценю тебя.

Я молча смотрел на него и наконец неохотно ответил:

— Я подумаю.

— Хорошо, буду ждать твоего ответа.

Я показал неопределенную улыбку и вышел из кабинета. Если верить словам главного прокурора, он оказал мне услугу. Для человека с амбициями это был бы прекрасный шанс. Конечно, у меня тоже есть стремление к росту. Но в такой ситуации я не был настолько возбужден, чтобы сразу хвататься за эту наживку. В конце концов, причина, по которой меня пригласили в это элитное общество, была в том, что у меня отобрали дело.

— Господин прокурор.

Когда я вернулся в кабинет, стажерка с любопытством спросила:

— Как всё прошло? Что он хотел?

На естественный вопрос я ответил как можно более беспристрастно и деловито:

— Слушаний не будет. Вместо этого мы завершим дело переговорами, так что готовьтесь соответственно.

— Что? Вдруг?

Она ахнула, словно пораженная громом. Что ж, естественная реакция. Конечно, стажерка на этом не остановилась.

— И это всё? Как такое возможно! Господин прокурор!

Услышав её торопливый голос, я с опозданием добавил:

— А, и ещё меня пригласили на вечеринку в эти выходные.

— Ах! Боже мой!

Она снова издала высокий, дельфиний визг. Сделал вид, что не заметил её ожидания дальнейших объяснений, и вошёл в кабинет. Вскоре послышался стук, и дверь открылась. Я поднял голову от папки с документами, которую как раз разбирал, и стажёрка, высунувшись в проём, спросила:

— Принести вам кофе?

— Хорошо. Благодарю.

Как только я охотно согласился, она улыбнулась и поспешно вышла. К счастью, она больше ничего не спросила. Поблагодарив стажёрку про себя за тактичность, я закрыл глаза и глубоко вздохнул.

Возьми себя в руки. Сейчас не время отвлекаться на ерунду.

Как раз когда я чувствовал себя всё более рассеянным, мне стало немного стыдно. Отодвинув одну стопку документов в сторону, я растёр плечи и закурил сигарету. Взгляд на оставшиеся бумаги снова омрачил моё настроение.

Наверное, это моя вина, что я не смог заслужить достаточного доверия миссис Смит.

Горько, но реальность приходится принимать как есть. Было бы абсурдом слепо доверять и давить на меня, всего лишь заурядного провинциального прокурора, по сравнению с Натаниэлем Миллером. Выбор семьи погибшего, возможно, закономерен. Нет, это, наверное, даже более мудрое решение. В конце концов, у меня остался только один лучший способ.

Выжать максимум.

Если подумать хладнокровно, это был рациональный вывод. Причина, по которой главный прокурор пригласил меня на ту вечеринку, вероятно, тоже в чувстве вины или чем-то подобном. Хотя ему не нужно было заходить так далеко ради подчиненного.

Главный прокурор был довольно хорошим человеком. Он был в меру справедливым, но не безыскусным, что во многом облегчало работу. Хотя я не знал, что он может проявить эту ловкость таким образом.

То, что такой человек видел во мне потенциал и хотел дать мне шанс, было хорошо и для меня. Если просто отбросить текущее гнетущее настроение, это могло даже привести к хорошему результату. Да, в конце концов, разве не главное — как следует наказать, независимо от способа? С точки зрения миссис Смит, важно, чтобы Дэвис понес наказание.

Фуух. Я выдохнул дым вместо вздоха. Если вспомнить слова главного прокурора, он, вероятно, даст мне отдохнуть до выходных. Конечно, я не собирался идти на вечеринку. Я просто планировал весь день валяться в постели, читать книги и высыпаться. И похоронить это чувство поражения.

Как раз когда я так подумал, раздался стук, и дверь открылась. Я подождал, пока стажерка, осторожно принесшая кофе, поставит его на стол, и поблагодарил:

— Спасибо.

Она улыбнулась в ответ, но не подавала признаков ухода. Я, уже несколько пришедший в себя, максимально кратко объяснил:

— Миссис Смит не хочет суда, поэтому договорились о переговорах по сроку. Главный прокурор тоже этого хочет, и, раз уж ничего не поделаешь, придется добиваться максимально возможного.

— Понятно…

Только тогда стажерка, казалось, поняла и кивнула.

— Ничего не поделаешь. Хотя, с самого начала это было сложно… Ах, не в ваших способностях дело, просто большинство ведь договариваются о наказании. Решение начать судебный процесс в любом случае непростое.

На ее поспешно добавленные слова я лишь ответил «да», показывая, что всё понимаю. Поскольку я и сам это осознавал, услышав из чужих уст, мое настроение особо не изменилось.

Я думал, что теперь, когда ее любопытство удовлетворено, она развернется и уйдет, но, к удивлению, стажерка замешкалась, не подавая признаков движения. Ее нерешительность явно означала, что ей есть что сказать. Вместо вздоха я улыбнулся и поднял голову.

— Что вас интересует?

— Вообще-то…

Она, словно ждала этого, с прояснившимся лицом начала говорить.

— Я кое-что слышала о той вечеринке.

Я молча моргнул от неожиданных слов, а стажерка, слегка покраснев, быстро зашептала:

— Говорят, это место, где собираются высокопоставленные лица юридического сообщества и влиятельные люди в обществе. Там бывают и бывшие юристы, работающие в политике или на высоких государственных должностях. То есть, это люди, обладающие влиянием в разных сферах. Если стать частью того собрания, говорят, путь к успеху становится ясен. Это гарантирует успех.

Затем она наклонилась над столом и устремила взгляд на мое лицо.

— Вы же пойдете, конечно?

На ее вопрос, полный уверенности, я горько улыбнулся.

— Я не привык к таким местам…

— Что это за слова!

Еще не успев закончить, стажерка повысила голос, уперла руки в бока и с серьезным выражением посмотрела на меня сверху вниз.

— Вы же не можете не понимать, насколько это важно? Подумайте хорошенько, главный прокурор пригласил вас специально, чтобы вы произвели впечатление на собравшихся там людей. Что это может значить? Это значит, что после ухода главного прокурора его преемником станете вы!

Она театрально развела руки, но мое мнение отличалось.

— Слишком рано думать о таком.

Я попытался охладить ее пыл спокойным тоном.

— До ухода главного прокурора еще далеко…

— Боже мой, вы не хотите идти!

Перебивая меня, стажерка вскрикнула, словно от боли. И, не дав мне возможности продолжить, она с шумом опустила ладони на стол, резко наклонилась вперед и начала быстро говорить:

— Все прокуроры мечтают попасть на ту вечеринку, как же можно быть настолько немотивированным! Сейчас не время спокойно говорить «в следующий раз»! Вы что, хотите провести всю жизнь, зарывшись в эти документы? Нужно смотреть выше! До каких пор вы будете бегать по судам и сидеть за столом!

— Кто-то же должен это делать.

— Господин прокурор!

Она смотрела на сидящего меня со строгим выражением, которого я никогда раньше не видел, и говорила повелительным тоном.

— Я говорю абсолютно серьезно. Пришло время и вам взглянуть на реальность.

Я уже более чем понял, о чем она. Будучи старше меня, она раньше работала в суде и потому отлично знала, как там всё устроено. Так что естественно, что она считает меня непонятливым. Ведь если бы я просто освоил искусство приспособленчества, путь наверх был бы ясен, а я этого не делаю.

Но что поделать, если мне это не по душе.

Я горько усмехнулся и посмотрел на нее. Возможно, из-за моей неумелости или неловкости, я просто не мог подстраиваться под других. Я не мог, как Даг, говорить пустые слова, и не был обходительным. Единственное утешение — у меня не было и карьерных амбиций. Если бы у меня были несвойственные моему характеру стремления, мне, наверное, было бы невыносимо тяжело. К счастью, я не желал большего, чем имел, и был доволен текущим положением. Поэтому у меня совсем не было желания изо всех сил стараться попасть в неподходящее место и вести себя как нелепый клоун. Конечно, мнение стажерки было совершенно противоположным.

— Вы обязательно должны пойти, господин прокурор. Возможно, этот шанс больше не представится.

— Я ценю вашу заботу, но…

— Вообще-то, когда вы выбрали суд вместо переговоров, это вызвало неодобрение среди прокуроров.

Прервав мою очередную попытку отказаться, она сказала неожиданное. Когда я замер и уставился на нее, стажерка с решительным и серьезным выражением лица продолжила:

— Говорили, что нужно было умело убедить и провести переговоры, зачем доводить до суда. Если бы договорились и закончили, всё было бы легко, а теперь, когда Натаниэль Миллер лично появился, что будем делать? Шумели, что если проиграть в таком очевидном деле, вся организация будет опозорена. Конечно, вы, наверное, ничего об этом не знали.

— Хе.

Вырвался нелепый, ошеломленный вздох. Она все еще хмурилась, глядя на меня сверху вниз, но мне нечего было сказать.

— Ничего, пусть болтают за спиной, я не обращаю внимания…

— Главный прокурор тоже в затруднительном положении.

От этих слов я и сам не мог не смутиться. Я замолчал и посмотрел на нее, стажерка кивнула, словно говоря «да», и открыла рот.

— Другие прокуроры тоже горят желанием провести суд и раскрыть все преступления обвиняемых. Но есть проблемы с бюджетом, и работа накапливается как гора, так что приходится быстро разбираться. Переговоры о наказании — это неизбежный выбор и обычная практика, а вы тянете до суда, чтобы одному поймать хайп. К тому же, вы так красивы, поэтому люди не могут не сходить с ума.

— Это…

— Поэтому!

Стажерка снова с грохотом ударила по столу. Я вздрогнул, а она резко продолжила:

— Решитесь и сходите на собрание. Не оправдывайтесь, что не умеете того или этого, хотя бы попытайтесь.

И прежде чем я успел открыть рот, она добавила:

— И на этот раз тоже, разве не обидно, что суд уже близко, а приходится переходить к переговорам? Воспользуйтесь этим шансом, чтобы не только поддержать главного прокурора, но и чтобы в будущем, когда вы подниметесь выше, можно было предотвратить такие случаи перехода к переговорам.

От этих слов я замер. Стажерка, заметившая, что мое мнение впервые пошатнулось, с уверенным видом кивнула.

— Верно. Так можно сократить страдания потерпевших и их семей, которые возникают, когда избегают суда и проводят переговоры с нелепыми сроками.

Конечно, должность главного прокурора — это не позиция, где можно всё контролировать по своему желанию. Нужно учитывать общественное мнение, обстоятельства прокуроров и множество различных ограничений. Главное, если проиграешь на выборах, всё бесполезно. Возможно, сейчас, будучи рядовым прокурором, я более свободен. Не нужно заботиться о выборах, и ответственности меньше.

…Но.

И это всё отчасти потому, что главный прокурор меня прикрывает. Он был довольно справедливым, реалистичным, но при этом странно идеалистичным. Если бы у него не было такого характера, я бы даже не дошёл до этого. В худшем случае, можно было бы сменить ответственного прокурора и склонить к переговорам.

Если так подумать, слова стажерки нельзя было просто отбросить как чепуху. Чтобы получить свободу проводить справедливые суды, paradoxically, нужно отказаться от свободы рядового прокурора. Это досадно, но, если подумать, когда я мог получить желаемое без платы?

— …Понятно.

— Правильное решение!

Едва слова слетели с моих губ, стажерка сложила руки, как в молитве, и ликовала. Мне стало неловко от ее чрезмерной радости, но я сделал вид, что не заметил, прокашлялся и заговорил:

— Я подумаю. Если больше нет дел…

Услышав мои слова, стажерка замерла, затем, казалось, разочарованно, опустила плечи, но вскоре снова воспряла духом.

— Хорошо. Чтобы освободить выходные, нужно сейчас усердно поработать. Я хорошо это знаю.

Я хотел сказать: «Я еще не окончательно решил», но она быстро добавила:

— Доверьтесь мне, вы точно не пожалеете.

С этими уверенными словами стажерка вышла, не слушая меня дальше. Наконец оставшись один, я на мгновение погрузился в раздумья, затем выпил принесенный ею кофе, отодвинул одну стопку документов в сторону, достал сигарету и взял ее в рот.

Настроение было сложным, и я совсем не мог сосредоточиться на работе. В итоге я вышел из офиса на 30 минут раньше обычного. По пути домой купил две книги на выходные, и, как только закрыл входную дверь, зазвонил мобильный телефон. Увидев имя звонящего, я на мгновение замер, затем неохотно ответил.

— Да, мама. Как вы поживаете?

Голос звучал так же ровно, как всегда. Положив принесенную сумку на стул, я сказал это, и с той стороны ответила мама.

— О, Крисси. Да, я в порядке. А ты как? Очень занят? Я беспокоюсь, не перетруждаешься ли ты.

На её всегда ласковый голос я спокойно ответил:

— Всё в меру, не волнуйтесь. Что случилось?

— Разве обязательно должно быть дело?

Мама упрекнула меня с легкой обидой. Я быстро защитился: «Нет, просто на всякий случай».

— Хорошо, ничего плохого.

Сказав это, словно чтобы я успокоился, она перешла к делу.

— На этих выходных у нас там дело, и мы с ним поедем вместе, и я подумала, что хочу тебя увидеть. Может, поужинаем вместе?

Я замер, доставая книгу из сумки.

— …С отцом?

Выдержав паузу, я спросил, и мама с смехом ответила:

— Конечно. Пастор посоветовал там хорошего поставщика. Разве цены на материалы не сильно выросли? А он, представь, на 5 процентов дешевле. Он сказал, что хочет лично проверить качество, и я решила поехать с ним. Конечно, что уж я понимаю…

Я рассеянно слушал её продолжение и, когда она ненадолго замолчала, спросил:

— Значит, пока отец будет осматривать поставщика, вы встретитесь со мной?

Пожалуйста, пожалуйста.

Я отчаянно молился, кусая ноготь на большом пальце, как вдруг услышал голос матери.

— Нет, в это время я немного пошоплюсь, а когда его дела закончатся, мы вместе поедем к тебе. Твой отец так хочет тебя видеть.

Лучше бы она не говорила последнего. Мой и без того тошнотворный желудок перевернулся с неистовой силой. Я изо всех сил зажал рот оставшейся рукой, чтобы сдержать рвоту.

— Крисси, Крисси?

С той стороны мать продолжала звать меня по имени. Я глубоко дышал, подавляя сильную тошноту.

— Прости, на этой неделе у меня дела, так что вряд ли получится.

— Дела? Но ведь выходные?

Ее первоначально удивленная реакция внезапно изменилась. Пока мать собиралась сказать что-то вроде «может быть», я быстро добавил:

— Меня пригласили на вечеринку главного прокурора. Хотя это не та вечеринка, которую устраивает сам главный прокурор… Но я уже обещал пойти.

— Главный прокурор?

Мать заметно расстроилась, услышав не новость о том, что у ее сына появилась девушка, а затем сразу же резко отреагировала:

— Вызывать подчиненного даже в выходные, это уж слишком. Ты и так, должно быть, очень устаешь от работы, а теперь еще и начальника видеть на выходных? Разве такое возможно? Крисси, иногда нужно уметь отказываться. Начальник не имеет права вмешиваться в твою личную жизнь.

Конечно, мама. Я всё понимаю. Я уже не семилетний мальчик.

С искаженным лицом я с трудом подделал нежный голос и сказал:

— Не волнуйся, мама. Главный прокурор предложил это место для моего же блага. Придут важные люди, так что он сказал, чтобы я заранее познакомился.

— О, правда?

Ее отношение мгновенно изменилось. Было ли это желанием похвастаться успешным сыном или искренней радостью за его светлое будущее — я не знал, но в любом случае для меня это было хорошо.

— Тогда обязательно нужно пойти. Какой замечательный человек, что так о тебе заботится. Похоже, главный прокурор очень хорошо к тебе относится.

В ее голосе звучали гордость и удовлетворение. Я с облегчением сказал:

— Да, мама. Так что на этой неделе будет трудно. Жаль, если бы вы сказали заранее, я бы отказался.

На мои намеренно добавленные слова мама отреагировала, как и ожидалось.

— О, что ты говоришь. Конечно, нужно идти на вечеринку. Мы можем встретиться в любое время, не беспокойся об этом.

Затем она закончила разговор невероятно нежным голосом:

— Я всегда горжусь тобой, сынок.

— Спасибо, мама. Я тебя люблю.

Я сказал заученную, шаблонную фразу, услышал то же самое в ответ и положил трубку. Только потом я тяжело и устало вздохнул.

Внезапно накатила усталость, и я рухнул на кровать. Но сейчас было не время расслабляться. Нужно было срочно кое-что сделать. Я сразу же взял телефон и набрал номер. Пока гудки шли, я тер виски, и вскоре раздался ожидаемый голос.

— А, господин прокурор. Это Крисси Джин.

— О, это ты. Что случилось? В такое время.

Начальник, радостно ответивший на звонок, спросил о причине. Было неловко менять решение всего за полдня, но сейчас было не время думать о сохранении лица.

— Насчет той вечеринки, о которой вы говорили... я тоже хочу пойти.

— Правда?

Тут же начальник обрадовался и поддержал:

— Правильно решил, жалко было бы упустить такой шанс, верно? Уверен, тебе понравится.

К счастью, начальник отнесся к этому благосклонно, и я успокоился. В расслабленном настроении я ответил:

— Благодарю вас. Тогда, куда мне нужно приехать?

— Я сейчас пришлю тебе адрес. Кстати, некоторые приезжают в пятницу вечером, а некоторые — в субботу днем. Можешь приехать, когда тебе удобно.

Затем он громко рассмеялся.

— Говорят, некоторые приезжают в субботу вечером, разве это не пустая трата?

Главный прокурор добавил, что сам планирует приехать рано утром в субботу. «Понятно», — сказал я и затронул беспокоивший меня вопрос.

— Простите, но у меня нет спутника. Можно прийти одному?

На вечеринки или собрания обычно нужно приходить с партнером. Это была одна из причин, по которой я всегда избегал таких мероприятий. Я не хотел афишировать свою сексуальную ориентацию, и уже несколько лет у меня не было ни возлюбленного, ни постоянного партнера, только мимолетные связи для удовлетворения потребностей. Столкнувшись с этой практической проблемой, я растерялся, но главный прокурор лишь рассмеялся, как будто это было неважно.

— А, конечно. Не волнуйся. Некоторые приходят одни. К тому же, там можно найти пару, так что не слишком переживай.

Сказав это, главный прокурор довольным голосом добавил:

— И ты не работай слишком много. А вдруг? Может, на этой встрече ты встретишь кого-то, кто тебе подходит.

— Спасибо, я бы тоже этого хотел.

Я ловко ответил на его слова. Конечно, это была неправда. Затем главный прокурор, на всякий случай, сообщил, что нужно взять с собой запасную одежду и купальник, и повесил трубку.

Когда вокруг внезапно воцарилась тишина, я невольно вздохнул. Было облегчением, что не нужно срочно искать партнера, но, вероятно, большинство придут со своими спутниками. Однако неловкость от одиночества — ничто по сравнению с встречей с тем ужасным человеком. Да, вспомни, как ты бросился под грузовик, лишь бы избежать его. Лучше одному смущенно бродить среди пар, чем сломанная нога.

Теперь оставалось лишь собрать вещи и уйти из студии. Подобное уже случалось раньше. На слова матери: «У меня дела поблизости, давай встретимся», — я солгал, что у меня планы, и остался дома. К моему смущению, мать пришла домой вместе с отцом, и меня поймали. После неловкой отговорки, что планы внезапно отменились, меня в итоге таскали с собой несколько часов. Вместе с тем отвратительным мужчиной.

Поэтому солгать и остаться дома тоже было невозможно. Мать, возможно, не придет, но нельзя игнорировать вероятность неожиданного визита. К тому же, неизвестно, когда это случится. Лучшим решением было уйти из дома.

Прятаться в кафе или где-либо еще — тоже не вариант для такого неудачника, как я. Я наверняка столкнусь с тем отвратительным человеком. Нужно убраться подальше как можно скорее. Чтобы, даже если мы столкнемся по случайности один на миллион, я мог доказать, что не солгал.

Чтобы мать не узнала, что я пытался избежать его.

Чтобы она не поняла, что ее приемный сын до дрожи ненавидит мужчину, которого она любила всю жизнь.

Как только я положил трубку, я быстро собрал вещи, как и сказал главный прокурор. Положив запасную одежду и обувь в небольшую сумку, я проверил — адрес уже пришел. Проверив навигатор, я увидел, что вилла расположена в пригороде, довольно далеко от центра города. Прикинув приблизительное время в пути, я закончил подготовку к отъезду. Чтобы избежать возможного визита, я ушел из дома еще до рассвета. Пока я ехал к месту назначения, взошло солнце. Покинуть знакомый город и мчаться по пустынной дороге в каком-то смысле давало ощущение освобождения. И это не было ошибкой. Я убегал от своего ужасного прошлого. Вдруг из моих губ вырвалось короткое восклицание.

— Боже, благодарю! Сегодня пятница!

5｜

Я добрался до места назначения довольно рано утром, но намеренно припарковался поодаль. Я планировал подождать, пока не настанет подходящее время. Пока не соберется достаточно людей, включая главного прокурора, чтобы мое прибытие не было слишком заметным.

Из-за раннего выхода я ненадолго сомкнул уставшие глаза, и вот уже приближался полдень. Только тогда я завел машину и направился к вилле.

— Джин, добро пожаловать!

Как и ожидалось, людей собралось немало, но найти главного прокурора было нетрудно. Пройдя через вход и немного побродив среди людей, я увидел знакомую лысину. Я сразу же направился к нему, и, к счастью, главный прокурор, заметив меня, тут же широко улыбнулся и раскрыл объятия для приветствия.

— Здравствуйте, господин главный прокурор. Спасибо за приглашение.

Я улыбнулся и поприветствовал его, а он крепко обнял меня и похлопал по спине.

— Да брось, да брось. Я ведь даже не хозяин.

Рядом с ним, смеясь его раскатистому смеху, стояла его жена. Я вежливо поклонился женщине с мягкими чертами лица, которая старела вместе с главным прокурором.

— Здравствуйте, мэм. Давно не виделись. Как вы поживаете?

— Конечно. Я хорошо поживаю, Крисси? Вы по-прежнему так красивы.

Она всегда говорила людям такие приятные вещи. Я поблагодарил её и вежливо улыбнулся. Она собиралась сказать что-то ещё, но начальник прокуратуры, не успевший этого заметить, первым начал говорить.

— Гачи, я познакомлю вас с хозяином. Дорогая, подожди немного.

Извинившись перед женой, начальник прокуратуры тут же повёл меня за собой. Я бросил на мэм короткий взгляд вместо прощания и молча последовал за ним. Пройдя некоторое расстояние мимо людей, собравшихся небольшими группами и беседующих, я вскоре увидел человека, которого искал начальник прокуратуры.

— Мистер Филд, я хочу кое с кем вас познакомить.

Когда начальник прокуратуры подошёл ближе, чтобы привлечь его внимание, мужчина, беседовавший с группой людей за коктейлями, повернул голову и посмотрел на меня. Выслушав краткое представление обо мне через начальника прокуратуры, он первым протянул руку и дружелюбно поздоровался.

Владелец особняка был знаменитостью, которую я видел только по телевизору, невероятно богатым человеком, но при этом он часто совершал столь эксцентричные поступки, что постоянно становился темой для сплетен среди любителей светской хроники.

— Мы приготовили много интересных блюд, пожалуйста, попробуйте.

Мужчина усмехнулся и предложил. Еда, сервированная в виде буфета в углу сада, была довольно роскошной и разнообразной, но кое-что вызывало недоумение. Например, блюда из насекомых, которые едят в определённых регионах.

— Когда-нибудь это всё станет нашей основной пищей.

Смеясь, он положил в рот огромную жареную неизвестную личинку. Позже я узнал от начальника прокуратуры, что тот вложил огромные инвестиции в бизнес по разведению насекомых для использования в пищу. Возможно, это мероприятие было организовано для продвижения его бизнеса.

Неплохая мысль.

Я пил шампанское и размышлял. Хотя я уже слышал об этом от начальника прокуратуры, увидев воочию, я понял, что собрание было грандиозным. Было видно несколько знаменитостей, недавно добившихся огромного успеха в бизнесе, а также влиятельных политиков. Был известный автогонщик, и мне представили мужчину, который был дипломатом из какой-то страны. Поскольку большинство были людьми, которых знает каждый, запомнить их имена и лица было не так уж сложно.

— Что я говорил?

Начальник прокуратуры многозначительно усмехнулся и тихо пробормотал. Его довольное лицо было полно гордости. На его лице, явно выражавшем удовлетворение от того, что он устроил своего протеже на хорошее место, я не мог не улыбнуться.

— Спасибо, благодаря вам я получаю ценный опыт.

Когда я почтительно поблагодарил его, он широко улыбнулся и осушил бокал шампанского. Поскольку это было впервые, мне было неловко, но это и правда было интересно. Если бы не доброта начальника прокуратуры, я, такой как есть, наверняка прожил бы и умер, даже не зная, что подобные мероприятия существуют в мире. «Возможно, Даг как раз хотел бы быть здесь, но на самом деле здесь нахожусь я, и это странное чувство». — подумал я, отправляя в рот канапе с креветкой.

— Эй, Хэнсон! Здесь!

Крикнул мужчина, игравший в бассейне. В большом бассейне несколько мужчин бросали мяч и играли. Вид политика, который всегда с угрюмым лицом ругал оппонентов и разбрасывался оскорблениями, а теперь смеялся, как ребёнок, играя с мячом, вызывал у меня недоумение. Мысль о том, что всякий раз, увидев этого мужчину по телевизору в будущем, я буду вспоминать его таким, мелькнула в голове, и стало не по себе.

Повернув голову, я потягивал напиток, как вдруг заметил мужчину, жарившего сосиски на гриле в стороне. Судя по стопке булочек для хот-догов, он, видимо, готовил их на месте. Никто, казалось, не интересовался этим, так как вокруг было пусто. С бокалом в руке я быстрыми шагами направился к грилю.

— Здравствуйте.

Когда наши взгляды встретились, мужчина приветливо улыбнулся и поздоровался. Он выглядел грубовато, но атмосфера вокруг него была неплохой. Было ли это указанием хозяина, но мужчина был в белой рубашке, которая не подходила для этого места, и из-за жара и дыма от гриля она местами промокла от пота, и тонкая ткань прилипла к телу. С мыслью, что это немного неловко, я отвёл взгляд от грудных мышц, проступавших под промокшей рубашкой, которые он, должно быть, усердно качал, и вернул улыбку.

— Соус чили, пожалуйста. Спасибо.

Взяв у него хот-дог и даже попрощавшись, я повернулся. Если бы мы встретились в клубе, я бы завёл разговор в другом направлении, но сейчас ситуация не та. Легко отказавшись от этой мысли, я развернулся и, прогуливаясь, откусил хот-дог. Раз уж я сюда пришёл, мне следует пообщаться с людьми. «Куда бы пойти?» — осматриваясь, я заметил группу мужчин и незаметно присоединился к ним.

— ... поэтому потенциал для развития там практически нулевой. Шеферд говорит, что на этот раз он строит новый курорт, вы не проверяли инвестиции туда?

— Ну, реакция Шеферда была прохладной. Похоже, это что-то для личного пользования. Кажется, он не собирается делать это публичным.

— Ох, ну что поделать, никогда не угадаешь, что вытворяют эти типы.

— Нам никогда не узнать.

Выражения лиц мужчин, иронично улыбающихся, были ожидаемыми, но не выглядели особенно приятными. Ожидая подходящего момента, чтобы естественно вклиниться, я молча пил свой напиток, как вдруг кто-то завёл разговор.

— Миллер не придёт сегодня?

От неожиданно произнесённого имени я чуть не подавился только что откушенным куском хот-дога. Изо всех сил протолкнув комок в горло, я едва избежал опасности, как послышался другой голос.

— Ну, в последнее время он, должно быть, занят из-за парламента, не уверен, что у него есть время прийти.

Поняв, что речь идёт об отце, а не о сыне, я тайно вздохнул с облегчением. Затем я нахмурился. Стоит ли мне так напрягаться? Что такого в Натаниэле Миллере?

Внезапно вспомнились его слова, которые я забыл. Вместе с холодными фиолетовыми глазами, смотрящими на меня.

Я пил шампанское и размышлял. Хотя я уже слышал об этом от начальника прокуратуры, увидев воочию, я понял, что собрание было грандиозным. Было видно несколько знаменитостей, недавно добившихся огромного успеха в бизнесе, а также влиятельных политиков. Был известный автогонщик, и мне представили мужчину, который был дипломатом из какой-то страны. Поскольку большинство были людьми, которых знает каждый, запомнить их имена и лица было не так уж сложно.

— Что я говорил?

Начальник прокуратуры многозначительно усмехнулся и тихо пробормотал. Его довольное лицо было полно гордости. На его лице, явно выражавшем удовлетворение от того, что он устроил своего протеже на хорошее место, я не мог не улыбнуться.

— Спасибо, благодаря вам я получаю ценный опыт.

Когда я почтительно поблагодарил его, он широко улыбнулся и осушил бокал шампанского. Поскольку это было впервые, мне было неловко, но это и правда было интересно. Если бы не доброта начальника прокуратуры, я, такой как есть, наверняка прожил бы и умер, даже не зная, что подобные мероприятия существуют в мире. «Возможно, Даг как раз хотел бы быть здесь, но на самом деле здесь нахожусь я, и это странное чувство». — подумал я, отправляя в рот канапе с креветкой.

— Эй, Хэнсон! Здесь!

Крикнул мужчина, игравший в бассейне. В большом бассейне несколько мужчин бросали мяч и играли. Вид политика, который всегда с угрюмым лицом ругал оппонентов и разбрасывался оскорблениями, а теперь смеялся, как ребёнок, играя с мячом, вызывал у меня недоумение. Мысль о том, что всякий раз, увидев этого мужчину по телевизору в будущем, я буду вспоминать его таким, мелькнула в голове, и стало не по себе.

Повернув голову, я потягивал напиток, как вдруг заметил мужчину, жарившего сосиски на гриле в стороне. Судя по стопке булочек для хот-догов, он, видимо, готовил их на месте. Никто, казалось, не интересовался этим, так как вокруг было пусто. С бокалом в руке я быстрыми шагами направился к грилю.

— Здравствуйте.

Когда наши взгляды встретились, мужчина приветливо улыбнулся и поздоровался. Он выглядел грубовато, но атмосфера вокруг него была неплохой. Было ли это указанием хозяина, но мужчина был в белой рубашке, которая не подходила для этого места, и из-за жара и дыма от гриля она местами промокла от пота, и тонкая ткань прилипла к телу. С мыслью, что это немного неловко, я отвёл взгляд от грудных мышц, проступавших под промокшей рубашкой, которые он, должно быть, усердно качал, и вернул улыбку.

— Соус чили, пожалуйста. Спасибо.

Взяв у него хот-дог и даже попрощавшись, я повернулся. Если бы мы встретились в клубе, я бы завёл разговор в другом направлении, но сейчас ситуация не та. Легко отказавшись от этой мысли, я развернулся и, прогуливаясь, откусил хот-дог. Раз уж я сюда пришёл, мне следует пообщаться с людьми. «Куда бы пойти?» — осматриваясь, я заметил группу мужчин и незаметно присоединился к ним.

— ... поэтому потенциал для развития там практически нулевой. Шепард говорит, что на этот раз он строит новый курорт, вы не проверяли инвестиции туда?

— Ну, реакция Шепарда была прохладной. Похоже, это что-то для личного пользования. Кажется, он не собирается делать это публичным.

— Ох, ну что поделать, никогда не угадаешь, что вытворяют эти типы.

— Нам никогда не узнать.

Выражения лиц мужчин, иронично улыбающихся, были ожидаемыми, но не выглядели особенно приятными. Ожидая подходящего момента, чтобы естественно вклиниться, я молча пил свой напиток, как вдруг кто-то завёл разговор.

— Миллер не придёт сегодня?

От неожиданно произнесённого имени я чуть не подавился только что откушенным куском хот-дога. Изо всех сил протолкнув комок в горло, я едва избежал опасности, как послышался другой голос.

— Ну, в последнее время он, должно быть, занят из-за парламента, не уверен, что у него есть время прийти.

Поняв, что речь идёт об отце, а не о сыне, я тайно вздохнул с облегчением. Затем я нахмурился. Стоит ли мне так напрягаться? Что такого в Натаниэле Миллере?

Внезапно вспомнились его слова, которые я забыл. Вместе с холодными фиолетовыми глазами, смотрящими на меня.

〈Потому что я хочу прижать тебя к столу в кабинете прокурора и, кончив внутрь, насладиться победой.〉

Одновременно с этим у меня заныла спина, и я внезапно почувствовал озноб. До чего же высокомерный мужчина. Его слова, как ни нелепо, были «уведомлением». В них не было и доли моего желания. Существовало лишь желание и решение Натаниэля Миллера. «Верно, он так жил всю жизнь, не принимая ничьих возражений».

Какая чушь.

Я почувствовал, как непроизвольно скривился лоб, и сделал глоток напитка. Не то что переспать с тем мужчиной — даже целоваться с ним не придётся. Как и подобает высокомерному мужчине, он, видимо, самовольно предаётся таким иллюзиям, но он ошибся с объектом. «Несёт же он чушь».

Когда я дошёл до этой мысли, я вдруг почувствовал на себе взгляд. Подняв голову, я увидел, что один из мужчин в группе смотрит на меня. Мужчина, который пристально смотрел на меня сквозь трёх-четверых человек, стоявших на почтительном расстоянии, встретившись со мной глазами, усмехнулся и, словно в тост, слегка приподнял свой бокал.

…Знакомый?

Я лихорадочно перебрал в памяти, но ничего не вспомнил. Он тоже не был среди тех, с кем меня знакомили сегодня. Сколько я ни думал, его лицо было мне незнакомо. Можно было бы списать это на бессмысленный взгляд, но почему-то он меня беспокоил. Почему он смотрит с таким выражением?

Как только я это подумал, воспользовавшись паузой в разговоре, тот мужчина заговорил со мной.

— Здравствуйте, кажется, мы впервые встречаемся на собрании. Как вы попали сюда?

А, точно, мы незнакомы. Его мягкий голос звучал где-то фальшиво. Я видел немало людей с вежливыми манерами, которые внутренне оценивают и смотрят свысока на других. Наверное, этот мужчина такой же.

Разве есть те, кто здесь не такие?

Вдруг у меня вырвалась самодовольная усмешка. С легким чувством вины от осознания, что я ничем не лучше, я улыбнулся мужчине.

— Здравствуйте, я Крисси Джин. Я здесь впервые, по приглашению главного прокурора.

— Крисси Джин? Прокурор?

Другой мужчина, повторивший мое имя, широко раскрыл глаза, словно вдруг что-то вспомнив, и уставился на меня.

— Вы не тот прокурор, который ведет дело, которое ведет Натаниэль?

Взгляды всех разом устремились на меня. Пока я стоял в растерянности, он, сияя, продолжил:

— Так и есть! Я видел ваше фото в новостях, но не был уверен. О, вы намного красивее вживую. Рад встрече.

Мужчина, первым предложивший руку для рукопожатия, был сыном действующего верховного судьи и работал в юридическом отделе крупной компании, название которой знают все. Познакомившись с несколькими людьми, я понял, что здесь немало тех, кто пришел для смены поколений. Сначала они приводят своих детей на собрания, чтобы те познакомились, а после нескольких раз уже отправляют их вместо себя занять свои места. Это было похоже на причину, по которой я оказался здесь. За исключением того, что между мной и главным прокурором не было кровных уз.

Здесь они заранее получали информацию о законопроектах или политике, и между ними нередко происходили взаимные просьбы. В этом смысле это было не самое желательное собрание, но его можно было считать довольно здоровым. Разве не всё сводилось к тому, чтобы общаться с людьми, выпивать, болтать и заниматься такими детскими забавами, как игры в воде?

Подумав так, я почувствовал, что мои колебания насчет прихода сюда были тщетны. Я невольно горько усмехнулся и покачал головой. Повернув голову, я увидел, что солнце уже садилось. Уже виднелись кое-где изрядно подвыпившие люди. В багровом пейзаже мне попался на глаза главный прокурор, целующий свою жену. Партнеры по жизни, идущие вместе к старости. Я не мог определить их иначе.

Я пристально смотрел на них, улыбающихся друг другу после поцелуя. Я даже забыл, что пил напиток. Насколько я знал, они были самой идеальной парой. Партнеры, которые дополняли недостатки друг друга, верили, что в этом мире они не одиноки, что по крайней мере этот человек останется с ними до последнего дня жизни.

Это огромная удача, такое.

Я безучастно подумал об этом. Да. Это просто везение. Очень, очень маловероятное, возможно, с меньшими шансами, чем выигрыш в лотерее. Так что не о чем думать…

…Ммм?

Вдруг я почувствовал оживление в атмосфере. Непроизвольно повернув голову, я увидел, что взгляды людей собраны в одном направлении. Видимо, пришел еще кто-то. Поскольку количество гостей на вечеринке продолжало расти, в этом не было ничего особенного. Но, тем не менее, я почувствовал нечто необычное. Поскольку все собравшиеся здесь были людьми, сами становившимися темами для обсуждения, такое внимание вызывало странное чувство. «Кто бы это мог быть?» — подумал я, как вдруг сзади кто-то окликнул меня.

— Джин, вот вы где.

Услышав радостный голос, я повернул голову и увидел хозяина виллы, который с улыбкой продолжил:

— Я хотел познакомить вас с новым гостем, вы ведь не против?

На его шутливый тон я тут же невозмутимо ответил:

— Да, я как раз собирался съесть еще стейка.

Хотя это была не такая уж значительная фраза, он, почему-то рассмеявшись, разразился громким хохотом.

— Думаю, это придется ненадолго отложить. Идемте сюда. Быстрее.

Он тащил меня за руку и все торопил, так что мне не оставалось ничего другого, как последовать за ним. Раз уж он нашел меня, чтобы представить, не было причин отказываться.

Новый гость был уже окружен другими людьми. Хотя большинство успешных мужчин, собравшихся здесь, были невероятно высокими, этот мужчина был вне конкуренции. Увидев его голову, возвышающуюся над высокими мужчинами, я невольно нахмурил брови. В тот миг, когда необъяснимая враждебность инстинктивно холодом разлилась в груди.

…Что?

Вдруг я уловил слабый сладковатый запах. Аромат, отличный от сладости десертов или цветов, гораздо более соблазнительный. Неужели? Хотя я думал, что такого не может быть, мой мозг уже понял. Разве мог существовать еще один такой мужчина?

Но мое сердце хотело отрицать это. Может, это Эшли Миллер? Если подумать, разве они не были поразительно похожи? И со спины тоже должно быть так. Разве не Эшли Миллер больше подошел бы для такого мероприятия?

В тот момент, когда я так подумал, мужчина повернул голову. Когда наши взгляды наконец встретились, я больше не мог отрицать это. Натаниэль Миллер прищурился, глядя на меня, остановившегося с болезненным стоном. Взгляды, окружавшие его, один за другим устремились на меня. Но объектом моего пристального взгляда был лишь один человек.

— Здравствуйте, господин прокурор.

С тонкой улыбкой он первым поздоровался. Ослепительный белокурый мужчина, он скрывал свои зрачки за темными очками, но я знал, какого они были цвета. Конечно, как я мог не знать? Те прекрасные фиолетовые глаза.

Натаниэль Миллер.

Я стоял на месте и просто смотрел на лицо мужчины.

6.    The 12 Cellists of the Berlin Philharmonic Orchestra - The Pink Panther

1｜

Почему я не предвидел этого?

Некоторое время я стоял в оцепенении, не в силах вымолвить ни слова. В моем ошеломленном сознании мелькнуло запоздалое осознание, но было уже поздно. Разве это не похоже на попытку избежать лисы, только чтобы столкнуться с тигром? Нет, может, и не так уж плохо. То, что кандидатами на проведение выходных были тот ужасный мужчина и Натаниэль Миллер, — разве может быть такой дьявольский выбор?

Я едва сдержал болезненный стон, готовый вырваться помимо моей воли. Люди все еще смотрели на меня. Как и Натаниэль Миллер с его характерной маскообразной улыбкой.

Времени на раздумья не было. Чтобы выбраться из этой ситуации, мне приходилось обращаться с ним максимально дружелюбно. Независимо от моих истинных чувств.

— Здравствуйте, мистер Миллер.

Я натянуто улыбнулся и пожал его протянутую руку. В тот миг, когда я собирался лишь слегка коснуться и отступить, он крепко сжал мою руку. Я замер на мгновение, но прежде чем я успел что-либо сделать, Натаниэль ослабил хватку.

— Рад встретить вас здесь.

Произнеся это более низким, чем обычно, голосом, он отпустил мою руку. Его длинные пальцы, мягко отступая, многозначительно скользнули по моей ладони и ушли. Место, где его пальцы коснулись моей ладони, осталось горячим, словно от клейма. Непроизвольно я поднял взгляд на мужчину, и его взгляд медленно скользнул по моему телу. Словно пальцы, скользившие по ладони, теперь ласкали мою обнаженную кожу, его темно-фиолетовые глаза опускались по моей шее, груди, талии. Я замер, перестав дышать. Пульс бешено колотится, живот горит. Учащенно бьющееся, трепещущее сердце — явно от алкоголя. Не могло быть никакой другой причины. Никакой.

«Господин прокурор».

Когда тихий голос, вырвавшийся из толстых губ Натаниэля Миллера, словно незаметно просочился в мои уши.

Как откровение, в поле моего зрения попала женщина, стоявшая рядом с Натаниэлем Миллером. Встретившись со мной взглядом, она наклонила голову и улыбнулась, но ее улыбка показалась где-то деловой. То, как она естественно держала его за руку со стороны, где у Натаниэля не было трости, позволяло в некоторой степени предположить их отношения. Какими бы они ни были, не оставалось сомнений, что сегодня она была партнершей Натаниэля Миллера. Высокая рыжеватая блондинка в вечернем платье, должно быть, была моделью. Стройное, вытянутое тело и безупречная осанка не позволяли представить себе ничего иного. Хотя она была на высоких каблуках, что само собой разумеется, женщина, достававшая ему чуть выше плеча, во многих отношениях казалась очень подходящей парой для Натаниэля Миллера. Даже с его загадочной улыбкой.

— О, так вы знакомы?

От экстравагантного тона хозяина я очнулся. Все вокруг смотрели на Натаниэля и на меня. Переведя взгляд обратно на Натаниэля, я встретился глазами с ним, стоящим там с неизменным выражением лица. Неизменным, как всегда.

Выражение, как обычно.

Я вдруг очнулся. Что я делаю?

— Да, конечно.

Я спокойно ответил на слова хозяина.

— Если бы я не знал мистера Натаниэля Миллера, я не был бы достоин быть частью юридического сообщества. Не так ли?

Вежливо ответив и даже улыбнувшись, на этот раз я посмотрел на Натаниэля и в подходящий момент добавил:

— Хотя я не знал, что мистер Миллер знает такого рядового прокурора, как я.

Длинные глаза Натаниэля Миллера сузились еще сильнее. Этот мужчина явно сразу понял, чего я хочу. Хотя это было простое желание, было другое дело — согласится ли Натаниэль Миллер его выполнить. Я внутренне нервничал, не сорвет ли он мою попытку сохранить дистанцию. Когда мне пришла в голову пессимистичная мысль, что этот мужчина вполне способен на это, Натаниэль Миллер медленно пошевелил губами.

— Ах…

Все взгляды сосредоточились на низком вздохе, похожем на стон. Но Натаниэль Миллер, не отрывая взгляда только от меня, продолжил:

— Так вышло случайно. …Неожиданно встретить вас здесь.

Его последние слова были достаточно многозначительны. Если бы сейчас появился главный прокурор и сказал хоть слово, мои притворства были бы раскрыты. Конечно, я планировал быстро уйти до того, как произойдет такой инцидент. К сожалению, проблема была в том, что вызывать инциденты был способен не только главный прокурор.

— Ах, что с вами обоими? Вы же и так прекрасно знаете друг друга. Ах, так вы сегодня впервые встречаетесь лично?

Неожиданный голос остановил меня, когда я уже собирался уйти. В самый момент, когда я думал, что мне удалось сохранить маску, тем, кто подложил свинью, оказался мужчина, устроивший вечеринку, хозяин виллы. Он смотрел то на меня, то на Натаниэля, стоявших друг напротив друга, и с удивлением продолжил:

— Вы же противостоите друг другу в этом суде, разве нет? Это дело каждый день в новостях, все его знают? Как там его, ах да. Смит против Дэвиса.

В тот миг, когда прозвучало это имя, стало трудно контролировать выражение лица. Я быстро наклонил голову, делая вид, что поправляю волосы, чтобы выиграть время.

— Да, я был ответственным прокурором.

Я намеренно использовал прошедшее время и улыбнулся.

— К сожалению, сейчас мне сложно говорить о деле. Я верю, что все поймут мою позицию.

— О, понимаю.

Увидев, как хозяин сделал явно разочарованное лицо, мне стало интересно, чего же он ожидал. В любом случае, казалось очевидным, что он надеялся на какой-то шумный скандал. Если бы я проявил хоть малейшее неподобающее любопытство, я мог бы потом пожалеть. Поэтому я решил осторожно отступить.

— Похоже, вы очень интересуетесь делом, жаль. Мне нечего вам рассказать.

Я вежливо ответил и хотел отступить, но хозяин не сдавался так легко.

— Но всё же расскажите немного, раз уж вы отвечали за него, вы должны много знать. Ну, немного-то можно? Совсем чуть-чуть, ровно настолько, чтобы не навредить суду.

Его глаза были полны любопытства. Меня тошнило от осознания, что чье-то ужасное убийство было для кого-то всего лишь интересной сплетней. Конечно, я знал, что таких людей много, но видеть это воочию — совсем другое дело. Если бы это была моя личная встреча, я бы пристыдил этого мужчину и ушел, но, к сожалению, это было невозможно. Боясь, что это может отразиться на главном прокуроре, который любезно пригласил меня, я изо всех сил старался сгладить ситуацию, сохраняя вежливость.

— Разговоры о деле конфиденциальны, простите. К тому же, мистер Миллер всё еще ведет это дело, так что мне сложно обсуждать внутренние дела организации.

Я улыбнулся, надеясь на понимание, и, к счастью, другие тоже начали вставлять свои слова.

— Верно, это всё-таки щекотливая тема.

— Зачем поднимать такие разговоры в приятной компании? Давайте, давайте забудем об этом и вернемся к предыдущей беседе.

— О чём мы говорили?

— Кажется, о новом поле для гольфа в Канаде…

К счастью, тема плавно сменилась. Я вздохнул с облегчением и поднес бокал к губам, как вдруг заметил, как партнерша Натаниэля прикрыла рот рукой и что-то прошептала. Натаниэль наклонил свой высокий рост к ней, прислушиваясь, и вдруг беззвучно рассмеялся. От неожиданного зрелища мне стало не по себе. То, что они выглядели так обычно, словно обычная пара, обменивающаяся шутками, разве этот мужчина был таким, кому это подходит?

Нет, совсем не подходил. Поэтому мне стало еще более не по себе. Неподходящий мужчина ведет себя неподобающе, но в этом нет диссонанса. Что же это такое?

— О, Эвелин. Вы сегодня особенно прекрасны. Для меня большая честь встретить вас здесь.

Кто-то обратился к ней, делая вид, что знаком, и заговорил. Женщина, словно привыкшая к такому, улыбнулась ему той же улыбкой, что и мне, и поздоровалась с мужчиной. Ее рука, обменявшаяся коротким рукопожатием, как бы говоря «мой партнер здесь», тут же вернулась на руку Натаниэля.

Это было явное проявление собственности, но он не отреагировал. Он просто наблюдал, как они беседуют, с улыбкой, полной удовольствия. Увидев это, я незаметно вышел из группы и естественно влился в другую. Я намеренно присоединился к группе как можно дальше от Натаниэля Миллера и провел время, поддакивая.

Честно говоря, я с трудом понимал и половины их разговоров. Для тех, кто интересуется инвестициями и тому подобным, это была бы бесценная информация, но и это не имело ко мне отношения. Было мучительно заставлять себя терпеть и проводить время, но это был мой выбор. Я молча стоял среди них, бессмысленно улыбаясь. Это было всё, что я мог сделать.

Чувствуя бесконечную скуку.

Когда ночь углубилась, вечеринка по-настоящему началась. Все были в удобной одежде, пили, танцевали и выглядели гораздо свободнее, чем раньше.

Конечно, и там я оставался единственным, кто не мог по-настоящему насладиться. Мне было неловко из-за непривычного места, и, по правде говоря, я изначально был совершенно неспособен ладить с другими.

В такие моменты можно только пить. Я стоял, выпивая по бокалу шампанского с подноса каждый раз, когда мимо проходил официант, как вдруг кто-то заметил:

— О, моя любимая песня.

Услышав ее слова, муж рядом с ней естественно обнял ее за талию. Они начали медленно двигаться в такт музыке, танцуя. Я пил и наблюдал, как несколько пар танцуют блюз под музыку. Почему-то музыка казалась доносящейся издалека. Может, потому что я был пьян. Думая так, я все же передал официанту пустой бокал и взял новый. Должно быть, это было дорогое вино, но, как ни странно, я не чувствовал никакого вкуса. Любопытно. Моргая затуманенными глазами, я лишь подумал об этом.

Наклонив бокал снова, я вдруг почувствовал, что стекло стало очень легким. Заглянув внутрь, я увидел, что оно уже пустое. Как раз когда я выдохнул короткий вздох «Хм»,

кто-то внезапно протянул мне бокал шампанского. Я несколько раз моргнул и, подняв голову, увидел стоявшего мужчину с знакомым лицом. Кто это был? Я нахмурил брови, на мгновение пытаясь вспомнить, но вскоре сдался и принял бокал.

— Благодарю.

— Не за что.

Мужчина улыбнулся, затем легко чокнулся своим бокалом с моим. Увидев, как он поднимает бокал, издавший тихий звон, словно для тоста, я молча поднес выпивку ко рту.

— А танцевать не хотите?

Мужчина спросил, словно ждал, когда я оторву бокал ото рта. Проглотив вино, я открыл рот:

— Мне достаточно просто смотреть.

Мой тон был безразличным, без тени энтузиазма, но мужчине, похоже, было всё равно. Он приблизился ко мне и, наклонившись, заговорил:

— Как и ожидалось, приходить в такое место одному одиноко. Оказаться в положении того, кто просто наблюдает.

Я не особо чувствовал жалости к себе, и этот мужчина тоже казался далеким от таких эмоций. Тогда причина таких уловок могла быть только одна. В мои уши, пока я снова потягивал шампанское, донеслась джазовая музыка, исполняемая оркестром. Увидев, как несколько пар колышутся, словно водоросли в воде, я почему-то почувствовал, что пьянею.

Я просто безучастно смотрел, как мужчина наклонился ко мне. Я замер от его тела, прилипшего неестественно близко, но не стал отталкивать его и остался на месте. Мое суждение было притуплено алкоголем, и я упустил момент действовать сразу, но он, казалось, обрел уверенность, и его свободная рука незаметно легла на мою талию. Мужчина, откровенно прижимавшийся ко мне, прошептал мне на ухо:

— Всё-таки вдом лучше, чем одному, не так ли?

Я поднял глаза и посмотрел на него, а он многозначительно улыбнулся. Рука на моей талии тайно ласкала окрестности. На этот раз это была неоспоримо явная провокация. Такие уловки в таком месте — в моем пьяном, туманном сознании словно раздался слабый предупредительный звон. Лишь горстка людей знала, что я гей. Большинство находили странным или своеобразным, что Бетту привлекают представители того же пола. Моя приемная мать считала таких людей уродцами и даже испытывала к ним отвращение, поэтому я жил, скрывая этот факт как мог.

Но это место не было обычным обществом. Их собственный мир, их собственные секреты. Всё, что происходит внутри, будет похоронено в тайне. Поэтому этот мужчина мог так открыто соблазнять меня. Должно быть, это было негласное правило.

Но сейчас я был не в настроении для этого. Как раз когда я собирался, прервавшись на короткий вздох, отказать ему, я поднял голову и замер.

Сквозь медленно движущихся людей, словно погруженных в воду, внезапно появилось лицо мужчины. Хотя он был далеко, я мог точно сказать, что он смотрит на меня. Я несколько раз моргнул, но ничего не изменилось. Темно-фиолетовые глаза по-прежнему были прикованы к моему лицу, не двигаясь ни на йоту.

Внезапно я почувствовал навязчивый сладкий аромат в носу. Конечно, это галлюцинация. На таком расстоянии я, будучи бета, не мог учуять феромоны того мужчины.

Но тем не менее у меня внезапно пересохло в горле. Я медленно наклонил бокал, проглотив шампанское, но всё это время не отводил взгляда от лица мужчины. Через мечтательные покачивания танцующих, заполнивших зал, Натаниэль Миллер и я просто смотрели друг на друга. Никто не отводил взгляд первым. Мы просто стояли на месте. Словно время остановилось только вокруг нас двоих.

Вдруг я почувствовал дыхание у уха. Я с опозданием осознал присутствие мужчины, которого до сих пор забыл. Его возбужденный член касался меня ниже пояса. Его намерения были очевидны. Я незаметно повернул голову, и расстояние между нами мгновенно сократилось. Он наклонил голову, словно всё понимая. Хотя я был пьян, я остро ощущал, как эта сцена без фильтра отражается в фиолетовых глазах Натаниэля Миллера.

Дыхание мужчины, чье имя я даже не мог толком вспомнить, почувствовалось на моих губах. Возможно, в тот момент я совсем не был пьян. Потому что я точно знал, что собираюсь сделать.

— Ммм…

Мужчина издал довольный стон. Я, опустив глаза, смотрел на его раскрасневшееся лицо с закрытыми глазами и медленно лизнул его губы. Это, конечно, была намеренная провокация. Не только для этого мужчины, но и для того мужчины с фиолетовыми глазами, который сейчас наблюдал за этим издалека.

Когда я слегка оскалился и прикусил его нижнюю губу, мужчина, словно находя это вкусным, широко открыл рот и покрыл мои губы своими. Его толстый язык нетерпеливо рыскал во рту. Я намеренно прислонился к нему, сомкнув губы. Член, который то и дело касался моего тела, явно набух. Мужчина, потеревшийся нижней частью тела о меня, тяжело дыша, стащил с меня рубашку и стал ласкать обнаженную кожу. Казалось, еще немного, и он кончит просто от поцелуя. Это было не так уж сложно.

Но в тот миг, когда его нетерпеливая рука попыталась проникнуть в мои брюки, я схватил его за плечи, оттолкнул и слегка отстранился. Когда наши губы неожиданно разомкнулись, он смотрел на меня затуманенным взглядом.

— …А?

Увидев его тяжело дышащим с пылающими щеками, я вспомнил возбужденного пса. Я, полуприкрыв глаза, смотрел на него и прошептал:

— Как насчет того, чтобы продолжить в другом месте?

Он на мгновение, казалось, не понял моих слов, но, к счастью, не тянул долго. Словно с опозданием осознав, где находится, он после короткой паузы пришел в себя. К счастью, фокус в его глазах вернулся, но блестящее желание никуда не делось.

— В подвале есть винный погреб. Никто туда не придет, так что лучше не придумаешь.

Голос мужчины звучал низко, словно он выдавал секрет, но дыхание, смешанное с ним, было полно возбуждения. Он страстно прошептал, уставившись мне в глаза:

— Может быть, будет немного прохладно, но разве это не хорошо? Скогда станет жарко.

Вместо ответа я лишь улыбнулся. Рука мужчины все еще ласкала оголенную кожу на моей талии. Он незаметно опустил руку и, словно случайно, погладил мою ягодицу поверх брюк. Конечно, и он, и я знали, что это был жест с нечистыми намерениями. Мужчина, осушивший остатки шампанского залпом, добавил, все еще держа пустой бокал:

— Давайте я пойду вперед и подожду.

И затем он помахал рукой. Показав руку, которая касалась моей ягодицы, он отступил на пару шагов, затем развернулся и ушел. Я ненадолго понаблюдал за его спиной, торопливо исчезающей, пока он ставил пустой бокал на поднос проходящего официанта, затем, выдержав паузу, допил остатки шампанского и направился в ту сторону, куда он исчез.

Остро чувствуя на себе фиолетовые глаза, прикованные ко мне, до мурашек на коже, но так и не обернувшись.

Доносился приглушенный шум, похожий на жужжание насекомых. Может, это был гул голосов людей. Неважно. Я лежал растянувшись на шезлонге и смотрел в небо.

Почему я здесь лежу?

Я тупо подумал об этом, но особой причины не было. С самого начала я даже не думал о том мужчине, и возраст, когда можно было валяться с незнакомцем, чье лицо не запомнишь, на каменном полу в глухом подвале, уже прошел. Может, это был просто спонтанный поступок, потому что я был пьян. Но в итоге это был хороший выбор.

— Хаа…

Сам собой вырвался довольный вздох. Прохладный ночной ветерок опускается на тело, согретое приятным опьянением. Мне и не нужно было заниматься сексом. Тот мужчина, наверное, до сих пор нервно ждет меня в винном погребе. Но и он меня не волновал. Было бы неплохо просто отдохнуть здесь. Нет, даже лучше. О завтрашнем дне можно подумать, когда протрезвею. Сейчас же… потому что мне хорошо…

Кажется, я ненадолго уснул. Внезапно что-то пробудило мои притупившиеся чувства. Спустя несколько секунд пустоты я понял, что это звук шагов по траве. Мне было лень, но я медленно открыл глаза. Может, тот мужчина бродил в поисках меня и дошел сюда. Или, может, это хозяин, проверяющий, всё ли в порядке с гостями, или слуга, вышедший по делу…

Но это был никто из них. Чуждость, ощущавшаяся в звуке шагов по траве, стала явной, когда он сменился стуком по палубе. Неестественный звук, раздававшийся с каждым шагом, ясно давал понять, что все мои предположения были неверны. И также то, кому принадлежал этот звук. Не звук обычных шагов, а звук чего-то неорганического, отбивающего точный ритм между ними.

Невероятно высокий мужчина шел, опираясь на трость и медленно, шаг за шагом, отрывая ноги. Я смотрел тупым взглядом на мужчину, который шел прямо на меня без колебаний.

Мужчина остановился в нескольких шагах от меня. В удобных хлопковых брюках и поло с расстегнутыми пуговицами, он стоял, опираясь на трость, и смотрел на меня. Я молча наблюдал, как его отвратительно чувственные губы разомкнулись. Было ли это отсутствие смущения или удивления из-за того, что алкоголь притупил мои чувства, или…

— Эй, господин прокурор.

…потому что я уже ожидал этого?

Моим опьяненным, ошеломленным умом я лишь подумал об этом.

2｜

Вокруг стояла оглушительная тишина. Не было слышно ничего, кроме изредка доносящегося шума ветра, раскачивающего деревья. Как ни странно, факт того, что я остался наедине с этим мужчиной в таком месте, казался естественным. Я всё еще лежал, раскинув конечности. Смутно осознавая, насколько беззащитно я предал себя взгляду мужчины, медленно блуждающему по моему телу, я всё еще не шевельнул и пальцем.

Возможно, я предвкушал этот момент с тех пор, как встретился с ним взглядом в зале. Может быть, поэтому я не чувствовал ни смятения, ни смущения.

А может, я был просто пьян.

Думая так, я медленно моргал. Лежа и глядя снизу вверх, мужчина казался еще более огромным. Черт возьми. Ощущение, будто я стал ребенком, сжавшимся у ног великана, вызвало нелепую усмешку на моих губах. Натаниэль Миллер, до сих пор лишь молча смотревший на меня, наклонил голову набок и наконец заговорил.

— Не думал, что вы окажетесь в таком месте.

Я подумал:

«Врёшь».

Натаниэль Миллер замер. Я просто смотрел, как уголки его губ, слегка приподнятые, возвращаются на место. После короткой паузы он открыл рот. Снова с той чертовой легкой улыбкой.

— Не знал, что мои истинные мысли так легко читаются.

Только тогда я понял, почему моя внутренняя речь была услышана моими ушами. Мне следовало чувствовать стыд, но не возникало никаких эмоций. Напротив, один уголок рта приподнялся, и я фыркнул. Ах, я слишком много шампанского выпил. Подумав скорее с осознанием, чем с сожалением, я вдруг нахмурился и заморгал. Нет, сколько ни смотри.

— …А где ваша партнерша?

Женщина, что была прижата к нему всего мгновение назад, исчезла. Когда я задал вопрос мужчине, стоявшему надо мной один, Натаниэль ответил небрежно:

— Она не ребенок, так что, наверное, развлекается как умеет.

Это не было неправдой. Даже приехав с партнером, если возникает интерес к другому человеку, довольно часто проводят время порознь.

Тогда какие у этого мужчины с ней отношения?

Словно прочитав мои мысли, Натаниэль открыл рот.

— На таких мероприятиях удобнее, когда у вас есть партнер, независимо от отношений.

Казалось, он говорил, что их связь была лишь по необходимости. Затем он многозначительно добавил:

— Так вас не будут донимать пустыми уловками.

Это была явная насмешка надо мной. Я не сдался и парировал:

— Значит, вы говорите, что это просто бизнес? Платонические отношения?

Это было смешно, но он ответил, как будто так и должно быть:

— Даже подростки не верят, что секс с кем-то означает брак с ним.

Его тон звучал так, будто он смотрит на меня свысока. Поскольку он был прав, мне нечего было ответить. С самого начала, каковы бы ни были его отношения с ней, какое это имело ко мне отношение?

Я молча закрыл рот, и вокруг снова воцарилась тишина. После несколько неловкого молчания Натаниэль снова заговорил:

— Что случилось с тем мужчиной ранее?

— Не знаю? Я не в курсе. Здесь я один, так что, может, поищете в другом месте?

Я нарочно огляделся и добавил:

— Если только вы не пришли злиться на меня за то, что я перехватил ваш тип.

Я сказал это довольно дружелюбным тоном и даже улыбнулся, но, к удивлению, длинные глаза Натаниэля сузились.

— М-м?

Я смотрел на него с недоумением, как вдруг он наклонился надо мной. Опираясь на трость одной рукой, он протянул свободную. Наблюдая, как эта рука приближается к моей щеке, я невольно затаил дыхание. В тот миг, когда мне смутно пришло в голову, что тепло его тела может на мгновение согреть мою остывшую кожу,

мое тело среагировало раньше разума. С невероятной скоростью я поднялся с шезлонга, хотя мгновение назад лежал в оцепенении. Натаниэль Миллер молча смотрел на меня, отскочившего на несколько шагов, едва не задев его руку. Внезапно холодный ночной воздух коснулся моей щеки. Мужчина медленно выпрямился. Я, затаив дыхание, наблюдал, как он встает прямо, его взгляд всё еще прикован ко мне.

— Вот как.

Натаниэль Миллер открыл рот с характерным медленным вздохом. Он провел рукой, что чуть не коснулась моей щеки, по своим безупречно уложенным волосам и продолжил…

— Я думал, мы поняли друг друга…

От его странно растянутого тона я нахмурился.

— Поняли друг друга? Вы и я?

С опозданием я раздраженно выпалил:

— С чего вы взяли? С вами?

С этими словами я откровенно оглядел его с ног до головы, затем уставился в лицо. И нарочно фыркнул. С явно насмешливым отношением, словно говоря, с чего это он возомнил такую ерунду.

Прямо Натаниэлю Миллеру.

Расстояние между нами было всего пару шагов. Если бы Натаниэль протянул руку, ему было бы легко схватить меня за горло. И на этот раз никто бы не пришел мне на помощь.

Зная это, я не сожалел о своей провокации и не думал останавливаться. Напротив, во мне кипело желание вывести этого мужчину из себя. Я хотел исказить это маскообразное холодное лицо. Дерзость, с которой я хотел оставить хоть малейшую царапину на самоуверенном бесчестном типе, который, бросив суд и сбежав, пытался переспать со мной, как будто ничего не произошло, была лишь вспышкой, вызванной сильным опьянением.

Хм… Из уст Натаниэля вырвался короткий вздох. Выпустив непонятный вздох, он наклонил голову набок и заговорил. Притворно сожалеющим тоном, с ноткой смеха в голосе.

— Я думал, война между нами закончилась, но, судя по вашему отношению, похоже, нет.

Я хотел сказать, что переговоры еще впереди. Но в тот миг мне вдруг в голову пришла мысль.

… Почему я не подумал об этом?

Это было вполне возможно. Теперь, оглядываясь назад, нестыковкой было то, что мать потерпевшего, которая так умоляла начать суд, так легко сдалась, лишь услышав фамилию Миллер. Тогда могла быть только одна причина.

Я уставился на мужчину с окаменевшим лицом и заговорил.

— Ну как? Каково это — добиваться желаемого результата, угрожая жертвам?

Когда я с насмешкой провоцировал его, глаза Натаниэля на мгновение, казалось, удивились. Но это длилось всего миг, и вскоре он, вернувшись к своему обычному спокойствию, задал встречный вопрос.

— О чем вы? Вдруг.

Хотя он делал вид, что ничего не понимает, я не отступал и снова выпалил:

— Просто сдаться в суде, лишь услышав фамилию Миллер, — если верить в это, это абсурдная наивность.

Честно говоря, я тоже так думал. То, что я вспомнил об этом только сейчас, было потому, что пустота и растерянность от того, что суд провалился в одночасье, захватили мой разум первыми. Если бы этот мужчина не появился сейчас, смог бы я вообще об этом подумать?

… Хотя это ничего бы не изменило.

Я закусил губу от досады, как вдруг мужчина заговорил.

— Вы говорите, что я угрожал Смиту? С чего бы?

После очень короткой паузы Натаниэль добавил:

— Боялся проиграть вам?

Он поднес пустую руку ко рту. Словно пытаясь скрыть взрыв смеха. Меня задело за живое его реакция. Я явно хотел оскорбить и разозлить его, но вместо этого Натаниэль Миллер находил эту ситуацию забавной. Я сжал и разжал похолодевшие пальцы, затем поднял голову и уставился на его до тошноты утонченное лицо. Тогда Натаниэль Миллер опустил руку и извинился передо мной.

— Простите, я впервые слышу такую смешную шутку.

На его лице расплылась откровенная улыбка. Видя это лицо, явно насмехающееся и издевающееся над оппонентом, я, не сдаваясь, грубо выпалил:

— Если нет, то почему вы отказались от суда? У нас были четкие свидетели, доказательства, мотив — всё было на нашей стороне. У вас просто не было шансов на победу. Поэтому вы убедили миссис Смит отказаться от суда, не так ли?

Последнее было чисто моим предположением. Но судя по поведению этого мужчины сейчас, я был почти уверен. Снова скажет, что не знает? Я ждал с неприятным чувством, но, в отличие от меня, напряженного, он с невозмутимым лицом открыл рот:

— Я проявил к вам снисхождение, чтобы вы не опозорились.

Услышав медленный голос мужчины, я на мгновение не поверил своим ушам. Но на этом всё не закончилось. Внезапно Натаниэль сделал большой шаг вперед. Затем, опираясь на трость и переставляя другую ногу, он всего за один шаг оказался так близко, что почти коснулся моего носа. В тот миг, когда я невольно отступил на шаг назад, Натаниэль Миллер наклонил голову. Внезапно сладкий аромат распространился густо. Как раз когда я почувствовал, что скоро потеряю голову, в ухо просочился шепчущий низкий голос:

— Если так хотел суда, не лучше ли было приползти в мою постель.

Прошептал он с усмешкой мне, мгновенно застывшему.

— Если бы ты бросил жалкую игру в прокурора и раздвинул для меня ноги, я бы с легкостью проиграл этот дурацкий суд.

От этих слов у меня в голове перегорели предохранители. Хрясь — раздался оглушительный звук. Громкий шум, мгновенно потрясший тихий ночной воздух, вызвал некоторое чувство вины, но принес еще большее облегчение. Звук моего кулака, ударившего Натаниэля Миллера в челюсть, был таким же освобождающим, как крик, вырвавшийся из всех сил на бескрайней равнине. Хотя противник не то что не упал на спину, а лишь слегка повернул голову.

Реакция Натаниэля Миллера запоздала. Сначала он повел глазами, глядя на меня, затем медленно повернул голову обратно. Наблюдая, как он медленно гладит нижнюю челюсть одной рукой, словно не веря, что его ударили, я с стиснутыми зубами пробормотал:

— Гребаный ублюдок, иди засунь свой член в какую-нибудь дыру.

Плюнув с вызовом, я швырнул последние слова:

— Мусорный ублюдок.

Это то, что я хотел сказать ему всё это время. Наконец высказав это вслух, я почувствовал себя гораздо лучше. Я не думал о последствиях. Конечно, ведь я был пьян. И пьян вдрызг.

— …Ха.

Из уст Натаниэля вырвался вздох, полный недоверия. На его гладкой белой коже остался красный след. Завтра, возможно, появится синяк. При этой мысли я почувствовал удовлетворение. Та отвратительная улыбка, что была до этого, исчезла, и между бровями залегла глубокая складка. Увидев его выражение, не скрывающее раздражения, я впервые подумал, что этот мужчина — человек.

…Но.

— …Ххх?

У меня не было времени даже крикнуть. В этой внезапной ситуации я лишь от неожиданности сглотнул. Натаниэль, схватив меня за горло одной рукой, легко поднял. Мне перехватило дыхание, и хотя я встал на цыпочки, они лишь скользили по земле, не давая опоры.

— Крисси Джин.

Натаниэль Миллер прошептал неслыханно до сих пор приглушенным голосом. Я отчаянно барахтался, пытаясь оторвать руку, сжимающую моё горло, а он, держа меня лишь одной рукой, пробормотал без тени колебаний в голосе…

— Остынь немного.

— Гх…!

На мгновение в мои легкие хлынул холодный воздух. Широко раскрытые от шока глаза заполнились ночным небом. С опозданием я осознал, что взлетел в воздух и что Натаниэль Миллер отпустил мою руку и вместо этого швырнул меня, но на этом всё и закончилось.

Мое тело поглотило плавательный бассейн.

3｜

— …Кх-кх! Кхе-кхе! Кх-кх!

С грубым кашлем я едва вынырнул на поверхность. Днем, когда другие играли в бассейне, я не успел заметить, насколько он был глубоким. Совсем не чувствовалось дна. Изо всех сил выплыв, я с трудом вдохнул кислород глубоко в легкие.

Э-этот ублюдок…

Ругательство вырвалось само собой. Но каковы бы ни были намерения Натаниэля Миллера, я явно протрезвел. Даже не задумываясь глубоко, я инстинктивно двинулся. Схватившись за ближайший край, я тяжело и часто дышал. С мыслью, что нужно поскорее выбраться из бассейна, я изо всех сил рванулся вверх, но потерпел неудачу. Когда я в отчаянии откинул голову,

первое, что попало в поле зрения, были лоферы, стоящие на палубе у бассейна. Обычные туфли, освещенные ярким лунным светом, отливали элегантным блеском, словно никогда не ступали по земле. В нескольких сантиметрах от блестящих носков на земле опиралась палка цвета загара. Медленно проведя взглядом по длинному телу, я увидел на конце резную голову зверя с раскрытой пастью. А затем я обнаружил длинную утонченную руку, уверенно держащую голову свирепого зверя.

Мои глаза не остановились и поползли вверх. Хотя я знал, что ждет в конце.

Только когда наши взгляды наконец встретились, я замер. Пока я стоял не двигаясь, глядя на мужчину, в его фиолетовых глазах, казалось, появился странный блеск, и наконец он заговорил.

— О, господин прокурор.

Слегка приподняв уголки своих толстых губ, Натаниэль Миллер произнес:

— Вы выглядите так, будто вам тяжело.

Будь у меня хоть капля сил, я бы резко ответил: «И чья это вина?» Но, к сожалению, у меня не было даже возможности выдохнуть от возмущения.

Ха-ха, ха-ха.

Из-за падающей температуры тела и усталости дыхание само собой стало прерывистым. Я, едва держась за край, тяжело дышал, как что-то прохладное и незнакомое коснулось моих пальцев. Это была трость Натаниэля Миллера. И затем произошло нечто невероятное.

Гладкая поверхность длинной палки скользнула под пальцы, цеплявшиеся за край палубы. И, к удивлению, приподняла один из моих отчаянно цепляющихся пальцев. Один, затем другой.

Медленными движениями, словно получая от этого удовольствие.

Одна из моих рук соскользнула. Я вскрикнул и лихорадочно снова ухватился за край. Но на этом всё не закончилось. На этот раз Натаниэль, приподняв один из пальцев на другой руке, остановился и посмотрел на меня.

— Господин прокурор.

Он позвал меня мягким голосом, словно напевая. Мужчина, который, очевидно, с радостью наблюдал бы, как я отпускаю все руки и тону, невероятно спросил:

— Помочь вам?

Этот сумасшедший ублюдок…!

Еще раз приношу извинения за допущенную ошибку. Спасибо, что указали на нее. Буду внимательнее следить за согласованием рода в переводах.

В тот миг поднявшаяся ярость дала неожиданные силы. Я стиснул зубы, протянул руку и схватил трость, которая приподнимала мои пальцы.

— …!

Похоже, это была неожиданная атака, потому что Натаниэль потерял равновесие и сильно пошатнулся. Из-за больной ноги он в итоге опустился на колено здоровой ногой и уперся свободной рукой в землю. Его лицо, обращенное ко мне с удивленным взглядом и наклоненным вперед торсом, выглядело очень правдоподобно. Опуститься на колени и упереться руками в землю — наверное, для него это впервые. Как и ожидалось, его выражение лица выглядело ошеломленным, словно он не мог поверить в происходящее. Чувствуя злорадное удовольствие, я рассмеялся.

— Попробуйте и это отнять.

Я возликовал, увидев незнакомое выражение лица Натаниэля Миллера. Ах, жаль, что только я вижу его в таком виде. С легким сожалением, но также с чувством торжества, я в тот же миг

увидел, как губы Натаниэля Миллера растянулись в длинную улыбку.

Увидев медленно ползущие вверх уголки губ, я рефлекторно замер. Леденящий холод пробежал по спине. Лицо слабо улыбающегося мужчины напомнило одно из злобных прозвищ, которые использовали СМИ, понося его.

«Белая змея».

В тот миг, когда мне почудилось, будто за спиной Натаниэля Миллера я вижу огромную змею с широко раскрытой пастью,

— Ой, какая оплошность.

Натаниэль испустил короткое восклицание, словно сожалея. И в моем поле зрения последовательно появились широко раскрытая большая ладонь и выскользнувшая из его руки трость, а затем особенно крупно выплыла серебристая голова зверя, что до этого момента держал Натаниэль.

…Ох.

Следом за этим я, все еще держа в руках чертову трость Натаниэля, погрузился под воду.

— Черт возьми, ты с ума сошел? Что ты делаешь?!

Мужчина грубым голосом закричал. Я, дрожа от страха, прятался за стеной и наблюдал за ними. В ответ разъяренному мужчине его оппонент что-то сказал. Но это не успокоило его, а, наоборот, свело с ума еще сильнее.

В следующий миг в руке мужчины оказался пистолет. Висевшее на стене ружье. Охотничье ружье того мужчины, до которого я не мог дотянуться.

Оно было направлено прямо в голову оппонента. Не давая времени на мольбы, он нажал на курок. От оглушительного звука, похожего на удар грома, я зажал уши руками и закричал. А когда через некоторое время убрал руки от ушей, все звуки исчезли, осталась лишь тишина. Смертельная, нет.

«Смерть».

Именно она.

Я медленно поднял веки. Некоторое время я лишь моргал в недоумении. Из окна доносился приглушенный звук мирных голосов людей. В скромно обставленной комнате не было ни выдающихся скульптур, ни даже обычной картины. Лишь кровать, на которой я лежал, маленький столик для чая и комод — вот и всё. Вероятно, это что-то вроде временной гостевой комнаты. Теплые солнечные лучи, проникающие через большое окно, снова притупили нервы, и сон нашел меня. В тот миг, когда я невольно собирался закрыть глаза,

— …Ах!

Я вдруг резко попытался сесть, но подавился.

— Ай, голова…

Слова даже не вышли до конца. Я, стонá от ужасной головной боли, крепко зажмурился и схватился за голову. Сколько же я выпил? Такого ужасного похмелья у меня никогда не было. Такое ощущение, будто кто-то бесконечно бьет молотком по моему мозгу.

— Ых, ыхх…

Я испустил жалкий стон и схватился за голову. Не в силах собраться с мыслями, я лишь скривил лицо, кое-как приоткрыл глаза и застыл. На мне ничего не было. Осознав, что лежу на кровати совершенно голый, я онемел от шока.

Вдруг я почувствовал тёплое дуновение на щеке. Не сразу среагировав, я закатил глаза, чтобы посмотреть в сторону, и, с опозданием повернув голову, полностью окаменел. Кто-то стоял там.

Натаниэль Миллер стоял, протягивая мне дымящуюся кружку.

В полной противоположности ко мне, голому без единой нитки на теле, он был облачён в безупречный трёхсоставный костюм.

4｜

…Что это?

Это была первая мысль, которая пришла мне в голову. Я ненадолго попытался убежать от реальности, подумав: «Неужели я всё еще сплю?», но, к сожалению, это было не так.

— Что…

Я начал говорить, но мой голос тут же прервался, хриплый и сорванный. Смущенно схватившись за горло, я с опозданием осознал, в каком виде сижу на кровати.

Мне захотелось поскорее прикрыться, но я не хотел показывать перед этим мужчиной свою суетливость. Я максимально безразличным видом подтянул тонкую простыню, едва прикрывавшую мои бедра, обмотав её вокруг талии. Хотелось подтянуть её до шеи, но это явно выдавало бы, что я стесняюсь его, поэтому я изо всех сил сдержался. Хотя я прекрасно понимал, что пылающее ощущение до самого горла уже не контролировать моей волей.

Натаниэль Миллер смотрел на меня с его характерной насмешливой полуулыбкой и открыл рот:

— Пейте, это поможет.

Я молча взял кружку и поднес ко рту. Когда теплый чай полился по горлу, мне стало немного лучше. Хотя по сути ничего не изменилось.

— Что произошло?

К счастью, голос прозвучал спокойно, как обычно. Я намеренно оставил чашку с остатками чая в руке, остановив её на уровне груди. На мой вопрос, полный подозрительности, мужчина отвел взгляд с кожи, прикрытой моей рукой, и встретился со мной глазами.

— Не помните?

В ответ на его вопрос я спросил напрямую:

— Это вы принесли сюда меня, без сознания?

Я не помнил ничего после падения в воду. Я мельком взглянул на трость в его руке — не ту, что я схватил тогда, — затем снова посмотрел ему в лицо.

— И это вы «полностью» меня разодели?

Я намеренно сделал упор на «полностью», и он, сузив свои длинные глаза, ответил:

— Я из тех, кто не упускает представившейся возможности.

От такой наглости у меня пропали слова. В тот миг я решил не извиняться за то, что вчера, будучи пьяным, провоцировал этого мужчину и даже замахнулся на него кулаком. Ведь он сам сказал, что не упускает «возможностей».

Если рассматривать сегодняшний стыд и вчерашний инцидент как обмен, то не о чем было особо беспокоиться. Нельзя сказать, что не было обиды от того, что я оказался в гораздо более проигрышном положении, но таковы последствия моих собственных действий. Ведь это я начал это дурацкое поведение. Во мне поднялось отвращение к себе, но я не хотел погружаться в самобичевание перед этим мужчиной. Вместо этого я указал на другой факт.

— Разве вы не пришли с партнершей? Если бы вы изначально не появились у бассейна, а провели ночь с ней, как планировали, этого инцидента бы не случилось.

Возможно, он наблюдал за ситуацией, так как я был без сознания после падения в воду. Я старался не думать о том, что этот мужчина, возможно, раздел меня догола, уложил на кровать и любовался моим видом. Хотя я ничего не мог поделать со своим ставшим язвительным тоном.

Игнорируя мои мысли, Натаниэль Миллер неторопливо ответил:

— Просто нашлось кое-что поинтереснее.

Я мог только смотреть на него с недоверчиво искаженным лицом. Мне не нужно было спрашивать, что это было «кое-что». Либо мое неприглядное поведение в бассейне, либо то, как я лежал спящий голым на кровати, а возможно, и то, и другое.

— Хозяин очень разозлился, узнав, сколько бутылок вина из его коллекции тот мужчина опустошил.

Натаниэль Миллер сообщил новость своим обычным неторопливым тоном. В его манере чувствовалась какая-то радость, и я продолжал смотреть на него с нахмуренным лицом. Словно спрашивая, что он имеет в виду. Натаниэль Миллер, стоявший, опираясь на трость, поднял свободную руку в воздухе. Ой, в совершенно неожиданный момент эта рука забрала у меня кружку, которую я держал. Хотя это было предельно естественное движение, я потерял инструмент, которым бессознательно прикрывал часть тела. Когда я с опозданием осознал это и пришел в замешательство, Натаниэль Миллер беззвучно рассмеялся. Словно он ясно видел мои жалкие уловки. А затем развернулась ситуация, которую я снова не смог предугадать.

Я увидел, как рука Натаниэля, поставившего кружку на прикроватный столик, приблизилась ко мне. Кончик твердого большого пальца коснулся моих губ. Он мягко надавил на еще влажную нижнюю губу и медленно погладил внутреннюю нежную плоть. Внезапно мне вспомнился вчерашний поцелуй с другим мужчиной. Натаниэль слегка приподнял кончик пальца, касавшийся внутренней стороны моей губы. Острый край ногтя надавил на нежную плоть. Я невольно скривил брови, но боли не чувствовал вовсе. Губы Натаниэля, пристально смотревшего на меня, медленно растянулись в стороны.

— В следующий раз, Крисси Джин.

Он прошептал мое имя низким голосом. Леденящая дрожь пробежала по спине. Натаниэль, смотревший на меня с опущенными глазами, поднял кончик ногтя и мягко провел им по зубам.

— Не желательно, чтобы ты валялся с каким-то отбросом, лишь бы спровоцировать меня.

Его тон был таким, словно меня поймали на том, что я спариваюсь с фермерской свиньей. «Какая наглость, не смейся». Вместо того чтобы хмуриться и злиться, я высунул язык. Когда я медленно облизал палец, все еще касавшийся моих губ, мужчина нахмурился. Я пристально смотрел на его лицо, на котором залегли морщины не от раздражения, и то отпускал, то снова захватывал кончик пальца языком. Глаза мужчины следили за языком, уходящим в рот. Не сводя с его лица взгляда, я незаметно сомкнул губы. Мужчина продолжал наблюдать, как губы, погладившие внутреннюю плоть его большого пальца, снова размыкаются. И я, прищурившись, улыбнулся и прошептал:

— С кем я валяюсь, не твое дело.

Натаниэль Миллер молча смотрел на меня. Его палец все еще касался моих губ. Я чувствовал, как сердцебиение в левой части груди бьется сильнее обычного. Что этот мужчина сделает дальше? Я не мог предугадать. Одно лишь ожидание заставляло нервы напрягаться, а сердце — сжиматься. Пока я внутренне напрягался,

Натаниэль, молча наблюдавший за мной, все еще упрямо не отводившим взгляд, внезапно фыркнул. От неожиданной реакции я невольно вздрогнул, и в тот же миг он убрал руку с моих губ. Пока я на мгновение стоял в недоумении, Натаниэль Миллер сказал:

— Попробуй, посмотрим, что получится.

Его тон был легким, словно он шутил, но это было не так. У меня было такое чувство. Но он, не дав мне времени проверить, сменил тему.

— Тогда, господин прокурор, увидимся через неделю.

Он самовольно назначил дату, отступил на шаг назад и развернулся. Всего на мгновение, но его безучастно скользящий взгляд вдруг словно что-то увидел. И он зашагал, издавая знакомый звук трости. Между шагами с точными интервалами раздавался легкий, четкий звук чего-то неорганического.

Вскоре дверь открылась и закрылась, и наконец я остался один.

— Ха…

Непроизвольно вырвался вздох. Только тогда я, схватившись рукой за лоб, крепко зажмурился и покачал головой. С опозданием я почувствовал, как вся моя шея и лицо запылали. Что же я натворил? Меня охватила ярость от осознания, что я, совершенно голый, сидел на кровати, как какой-то развратник, и дразнил мужчину.

Неужели я еще не протрезвел?

Я не мог думать иначе. Чувствуя отвращение к себе, я глубоко вдохнул и выдохнул. Настенные часы показывали уже за полдень. Осознав, что пора готовиться к возвращению, я собрался слезть с кровати, как вдруг в поле зрения попало что-то странное.

…Что?

Я замер и наклонил голову. Простыня, которую я поспешно натянул, прикрывала лишь область ниже талии и часть бедер. Ниже колен кожа была полностью обнажена. Я опустил руку вдоль своего голого тела и остановился на лодыжке, виднеющейся над беззащитно лежавшей босой ногой. Почему-то кожа была красной.

Нахмурившись, я подтянул ногу и, склонив голову, осмотрел лодыжку со всех сторон, но не мог понять причину. Я что-то повредил здесь?

Ответ прост. Наверное, я где-то ударился. Учитывая, насколько я был пьян, неудивительно, что я не помню. Можно было бы списать это на пустяк, но меня что-то беспокоило. Это отличалось от обычного синяка, полученного от неудачного столкновения. Он был продолговатой формы, с равномерным пятном. Словно…

…как след от поцелуя.

Внезапно мне вспомнилось, как Натаниэль Миллер перед уходом смотрел куда-то.

— Не может быть, это абсурд.

Я тут же покачал головой. Это правда, это была абсурдная фантазия.

— Возьми себя в руки, Крисси Джин. Не время для глупых мыслей.

Я намеренно громко сказал это, спрыгнул с кровати и поспешно схватил одежду, висевшую на спинке стула у чайного столика. Одежда, которая накануне должна была промокнуть насквозь, была чисто выстирана и полностью высушена. Это тоже, наверное, сделал Натаниэль Миллер.

Было нетрудно представить, как этот мужчина раздевает меня и отдает мокрую одежду прислуге. Просто не верилось, что Натаниэль Миллер оказал мне такую услугу.

— Ц-ц.

Увидев, что нижнее белье тоже высохло и стало мягким, я невольно издал раздраженный звук. Я быстро оделся, не взглянув даже на остывшую кружку, оставшуюся на прикроватном столике, кое-как умылся в ванной и вышел.

Спустившись вниз, я увидел, что люди уже начали расходиться. Заметив среди них главного прокурора и его жену, я без колебаний направился к ним.

— О, Джин. Хорошо поспал?

Главный прокурор, заметив меня с опозданием, весело рассмеялся и обратился ко мне. Я чувствовал себя неловко, но в то же время облегченно. Судя по поведению главного прокурора, похоже, я не совершил вчера серьезной ошибки.

— Благодаря вам я хорошо отдохнул. Кхм, я… не случилось ли вчера чего-нибудь…

Когда я осторожно спросил, главный прокурор громко рассмеялся и похлопал меня по руке.

— Не волнуйся. Ничего не случилось. Говорят, ты отключился после выпивки, и Миллер отнес тебя в комнату?

— Что? Откуда вы знаете?

Пока я внутренне чувствовал, как холодеет сердце, главный прокурор, делая вид, что на мгновение задумался, погладил подбородок.

— Слышал от хозяина. Говорит, Миллер нашел свободную комнату и уложил тебя. Сколько же ты выпил? И когда вы с Миллером так сблизились? Ты не представляешь, как я удивился, услышав, что это Миллер тебя перенес. Что вообще произошло? Вы выпили вместе и стали ближе? Или, как ни странно, нашли общий язык?

Главный прокурор сыпал вопросами с любопытным выражением лица. Я не мог ответить сразу, лишь холодный пот выступил на спине.

— Нет, ничего особенного… Я просто слишком много выпил.

Это было всё, что я мог сказать. Главный прокурор, казалось, ожидал большего, но продолжать было невозможно. Поэтому я, выдавив улыбку, посмотрел на него.

— Правда. Мы даже нормально не поговорили. Я только сейчас узнал, что Миллер мне помог.

Если бы я рассказал правду — что тот мужчина раздел меня и ждал, пока я проснусь, — главный прокурор, возможно, упал бы в обморок от удивления. Даже я, непосредственный участник, всё еще сомневался, не было ли это сном.

— Спасибо, что пригласили меня на это мероприятие. Мне было очень приятно.

Когда я, сказав пустую вежливость, сменил тему, главный прокурор с довольным выражением лица кивнул.

— Я же говорил, тебе обязательно понравится. Если будет еще возможность, дай мне знать.

— Да, спасибо.

Затем я проводил главного прокурора и его жену, которые сели в машину первыми, и развернулся. Мне тоже нужно было попрощаться с хозяином перед отъездом из этого особняка.

Найти его было не так уж сложно. Потому что, как и я, люди собирались вокруг него, чтобы попрощаться перед отъездом из особняка. Я подождал, пока закончит говорить пришедший передо мной, и быстро подошел к нему.

— Мистер Филд, мне было очень приятно. Спасибо за вашу заботу.

Когда я произнес банальное приветствие, он на мгновение выглядел озадаченным.

— Мм? Ах… Да, Крисси Джин. Господин прокурор.

Было очевидно, что он на мгновение забыл меня. Но затем, тепло улыбнувшись и назвав мое имя, он, делая вид, что мы знакомы, сильно потер мою руку.

— Ну что ж, рад, что вы, кажется, хорошо провели время вчера. Обязательно приходите на следующую вечеринку, хорошо? Конечно?

Его смех был полон преувеличения, кто бы его ни слышал. Возможно, он проявляет снисхождение, потому что я доставил неудобства, и он пытается быть вежливым. Я, соблюдая вежливость, обменялся с ним еще несколькими пустыми фразами, а затем попрощался. После этого я действовал быстро. На случай, если встречу Натаниэля Миллера, я хотел поскорее уйти.

Но.

Как и ожидалось, я был тем, кому невероятно не везет. В тот миг, когда я уже собирался развернуться и пойти к своей машине, в поле моего зрения попала фигура того мужчины, стоящего перед черным седаном. Рефлекторно я спрятался за колонну. Успокаивая испуганное сердце, я украдкой высунул голову и увидел, что он все еще стоит на том же месте. Я видел, как его партнерша, которую я видел накануне, садится в машину, пока Натаниэль держал дверь пассажира. Вскоре Натаниэль, вернувшись на место водителя, сел в машину. Не прошло много времени, прежде чем он завел двигатель и уехал. Я вышел из-за колонны только после того, как машина полностью скрылась из виду.

После этого не было необходимости спешить. Подождав, пока движение немного утихнет и дорога освободится, я пошел к своей машине. Пока я не спеша заводил двигатель и выезжал из поместья, конечно, ничего не произошло.

— Ха-а.

Как только я выехал на дорогу, сам собой вырвался вздох облегчения. Внезапно накатила усталость. Мне хотелось поскорее вернуться домой и отдохнуть, но впереди еще несколько часов за рулем. Я намеренно сжал руль и, мягко нажав на педаль газа, набрал скорость. И к тому времени, когда я наконец сдал прокатную машину и вернулся домой, было уже почти полночь. В конце концов я рухнул на кровать и заснул как убитый.

5｜

— Как всё прошло, господин прокурор?

Как только я пришел на работу, стажерка, не скрывая волнения, спросила меня. Возможно, она думала об этом все выходные, потому что выглядела очень возбужденной. Я горько усмехнулся и уклончиво ответил:

— В общем, было неплохо.

— Неплохо?

Стажерка, последовавшая за мной, подождала, пока я обойду стол и сяду в кресло, затем быстро сунула голову вперед.

— Говорят, там было много знаменитостей. Сколько вы видели? Только политиков и тому подобных? Вы видели знаменитостей? Да?

Казалось, она хотела сплетен. Но я плохо разбираюсь в знаменитостях, так что даже если бы они там были, я бы их не узнал. За исключением одной, которую я мог предположить.

Эвелин.

Услышав ее имя, стажерка тут же отреагировала.

— Эвелин? Та самая, с заглавной А? Та модель, что сейчас на пике популярности! Рыжеволосая красавица вот такого роста. Говорят, у нее вот такая талия.

Она сложила руки, показывая очень маленький круг. Похоже, это была та самая женщина, которую я видел, и я снова неопределенно ответил: «Ага».

— Не знаю, пришла ли она как чья-то партнерша или была приглашена лично.

— Наверное, она была чьей-то партнершей. Да и кто бы отказался от такой прекрасной женщины? Ах, будь у меня шанс, я бы с радостью сходил на свидание с Эвелин.

Сделав мечтательный вздох, она, казалось, ожидала больше новостей, но мне действительно нечего было сказать. Честно говоря, разве всё не свелось к тому, что я напился и вел себя неприлично? Если бы можно было вернуться в прошлое, я бы предпочел прыгнуть в реку Гудзон, а не идти на ту вечеринку.

— Прости, правда, ничего особенного. Я даже половины их разговоров не понял.

Я снова горько улыбнулся, и она, казалось, сильно расстроилась, опустив плечи. Но это не означало, что она сдалась.

— В следующий раз попробуйте быть более активным.

С этими словами стажерка вышла из кабинета. Наконец-то я смог выдохнуть усталый вздох. Мне было жаль её, но я не планировал снова посещать ту вечеринку. Карьерный рост? Это было так далеко от меня.

С этой решимостью я достал папку с делом из стопки документов и начал читать.

Миссис Смит пришла ко мне спустя три дня после этого. Сидя, как обычно, в кабинете и разбираясь с документами, я услышал от стажерки о её визите и удивленно встал с места.

— Господин прокурор.

— Миссис.

Вошедшая женщина средних лет, слегка кивнувшая в знак приветствия, выглядела очень уставшей. Я попросил стажерку принести напитки, затем отодвинул стул и усадил миссис Смит. Сидя на месте, она беспокойно перебирала руки, а затем дрожащим голосом заговорила:

— Спасибо, господин прокурор. За то, что так… добры ко мне.

— Ничего, это естественно. Как вы сегодня? Всё в порядке?

Когда я сразу же покачал головой и спросил, она, кхм, прокашлялась и ответила:

— Да, всё хорошо. Говорить, что всё хорошо, когда мой ребенок мертв… Какая же я нелепая мать…

— Нет.

Я с силой возразил её обессиленному голосу.

— Я хорошо знаю, что миссис Смит сражалась изо всех сил, как могла. Так что не вините себя.

Как раз раздался стук, и вошла стажерка, поставив чайные чашки. Мельком взглянув то на меня, то на миссис Смит, стажерка тихо вздохнула с сожалением и вышла из кабинета. Оставшись наедине, я естественным образом предложил ей чай.

— Пейте, миссис.

Миссис Смит кивнула, но не подавала виду, что собирается протянуть руку. Я молча ждал, пока её сердце успокоится и она заговорит, и миссис Смит, медленно переводя дрожащее дыхание, с трудом начала:

— Простите, что прошу о признании вины после всех ваших усилий. Я подумала, что должна сказать вам лично…

Её дрожащий голос был полон сожаления и самоосуждения. Но она не была ни в чём виновата. Для родителей, потерявших ребенка, отказ от публичного осуждения преступника — никогда не легкий путь.

— Должна быть веская причина. Я не против. Признание вины — более распространенный вариант…

Я попытался утешить её, но горечь во рту была неизбежна.

— Видимо, я не смог дать вам достаточно уверенности.

— Дело не в том, что я вам не доверяла.

Миссис Смит перебила мои слова, полные самоиронии. Я невольно посмотрел на нее, и она, устремив на меня дрожащие глаза, заговорила:

— Я до сих пор верю, что вы сделаете всё возможное. Вы говорили, что доказательства твердые и шансы на победу есть. Я тоже в это верю. Я думаю, что всё обязательно получится, что мой ребенок снова не пострадает несправедливо…

Её голос тревожно оборвался. Я молча ждал, пока она продолжит. Миссис Смит прикусила и отпустила губу, затем с эмоциональным всплеском выпалила:

— Но если, даже с одним шансом из десяти, мы проиграем, всё будет бесполезно.

Я мог только слушать. Слова миссис Смит лились дальше:

— Миллер никогда не проигрывал. Трех поколений адвокатской конторы, и ни одного поражения — разве это возможно? Да, я знаю, что это преувеличение. У Миллеров бывали редкие проигранные дела, очень редкие. Но это касается всей фирмы. А Натаниэль Миллер никогда не проигрывал, ни разу!

То же самое касалось предыдущего поколения, Эшли Миллера, и поколения до него, Доминика Миллера. Именно поэтому семья Миллеров стала королевством, которое никто не смеет оспаривать. Против них невозможно выиграть. В американском обществе без сословий они заняли положение, негласно признаваемое королевским. Это вселяло в людей страх перед семьей Миллеров. Этот страх лишал их смелости противостоять. Затем Миллеры снова побеждали, и страх людей лишь усиливался — порочный круг.

Миссис Смит не была исключением. Она просто оказалась втянута в этот круг. Только и всего.

Хотя я понимал, чувство чего-то неудовлетворительного оставалось. Я беспокойно теребил сцепленные пальцы и, не в силах сдержаться, спросил:

— Что-то случилось? Возможно, адвокат противоположной стороны сделал какое-то предложение или был нежелательный контакт…

Я смягчил выражения, использовав «адвокат противоположной стороны» вместо «тот ублюдок» и «нежелательный контакт» вместо «угрозы». Миссис Смит заметно застыла. Эта тревожная реакция была почти что подтверждением. Увидев это, я снова почувствовал, как внутри всё закипает.

— Миссис, какие бы угрозы вы ни получили, я могу помочь их разрешить. Что, черт возьми, нет, что сказала сторона Миллера? Что вы услышали, что отказались от суда? Если вы расскажете, что произошло, я сделаю всё возможное, чтобы помочь. Так что…

Я сделал последнее предложение. Возможно, позже она пожалеет о своем решении. Сейчас был единственный момент, когда ещё можно было что-то изменить.

Но, несмотря на мои горячие убеждения, миссис Смит покачала головой.

— У меня не осталось сил, господин прокурор. Я больше не могу бороться.

— Миссис.

— Этот мужчина…!

В тот миг, когда она снова открыла рот, миссис Смит внезапно выкрикнула горестным голосом. Я замер, а она повернула ко мне искаженное лицо. Её глаза блестели от слез, а губы дрожали, переполненные сильными эмоциями.

— Этот мужчина знал об Энтони.

— …Что?

— Этот мужчина знал об Энтони.

— …Что?

На неожиданные слова я растерянно переспросил, и миссис Смит продолжила страдальческим голосом:

— Он знал всё, что натворил Энтони. Он знал всё, что делал мой ребенок перед смертью, о чём я и сама не знала. Боже, как… как такое возможно. Боже…

— Миссис.

— Нет.

Она яростно замотала головой.

— Если начнется суд, всё станет известно миру. Я не могу этого допустить. Я должна защитить репутацию Энтони. Так что, пожалуйста, договоритесь. На любых условиях, пожалуйста.

Миссис Смит даже начала умолять меня. Моё смятение сменилось легким головокружением. Я, выдохнув короткий вздох, чтобы сохранить рассудок, в последний раз предупредил её:

— Вы не знаете, каких условий хочет та сторона. Он может не понести должного наказания.

Когда я, вспомнив первоначальный абсурдный запрос адвоката, указал на это, она крепко прикусила нижнюю губу. Миссис Смит, закрыв глаза и на мгновение замолчав, словно в муках, наконец расслабила челюсть и бессильно открыла рот:

— Защита репутации моего ребенка важнее.

После этих слов я больше не мог ничего сказать.

7.    The 12 Cellists of the Berlin Philharmonic Orchestra Fuga y Misterio

1｜

«Дело Смит против Дэвиса завершено сделкой о признании вины».

Кричащий заголовок гордо украшал первую полосу газеты. Оставив позади безучастно спешащих людей, я взял одну из газет, выставленных в киоске, оплатил и, идя по улице, начал читать.

Пока я читал плотные строки текста, глубокая складка между бровями не желала разглаживаться. В конце концов, дочитав газету, я с досадой выдохнул: «Ха».

«Самооборона».

Именно на этом строилась защита, выстроенная Натаниэлем Миллером. Дальше можно было не проверять — всё было ясно. На протяжении всего суда он, должно быть, очернял и оскорблял жертву. Раздувая каждую, даже самую маленькую, ошибку до невероятных размеров.

«Мой ребенок не жил самой праведной жизнью».

Миссис Смит с горечью призналась мне.

«Если всё это станет известно миру, люди будут осуждать его. Я просто… просто не могу этого допустить…»

Рыдая, она представляла себе ужасные картины. Я не мог не догадываться, как жестоко «Миллеры» будут клевать её. Что за тайны были у её покойного сына, что она так сломалась? С тяжелым сердцем я потер глаза, но не мог больше расспрашивать и должен был отпустить её. И вот каков итог.

8 лет тюрьмы. Возможность условно-досрочного освобождения через 3 года.

Таково было всё наказание Дэвиса. Причиной было то, что это было непредумышленное убийство, без умысла, и что потерпевший ранее преследовал его, поэтому, когда тот внезапно появился на вечеринке, Дэвис, испугавшись, действовал в целях самообороны. Вероятно, в суде они бы защищались по той же логике. Хотя теперь это уже не имело значения.

Единственным утешением было то, что семье погибшего удалось получить значительную компенсацию. Это тоже было частью сделки, хотя на самом деле это уже не было моим делом. Мне следовало посоветовать им подать гражданский иск и умыть руки, но, раз уж дело зашло так далеко, без выжимания компенсации обида не утихла бы. Конечно, я заранее получил разрешение миссис Смит и других членов семьи. После смерти Энтони, который был их главным кормильцем, они, испытывая финансовые трудности, хоть и с недоверием, но не скрывали облегчения от моих слов.

К счастью, сторона Смитов приняла условия без возражений. Деньги вместо тюрьмы — разве это не легко для тех, у кого их куры не клюют?

Внутренне настроившись, я встретил тот день, но Натаниэль Миллер так и не появился. Только трое из множества адвокатов юридической фирмы Миллеров присутствовали и вели переговоры. И так дело «Смит против Дэвиса» было завершено.

Еще раз доказав, что «деньги решают все проблемы».

— Ха-а.

Вновь убедившись во всех уже известных фактах из газетной статьи, я громко вздохнул и глубоко откинулся в кресле. Казалось, всё моё тело таяло от чувства поражения.

С раннего вечера небо начало моросить дождем. Я сидел на подоконнике и безучастно курил. Взяв выходной под предлогом плохого самочувствия, я не занимался ничем особенным. Прое бездельничал целый день в своей студии. Если бы погода была хорошей, я бы, наверное, пошел в парк, но теперь, когда пошел дождь, тем более не было причин выходить на улицу.

Звук дождя беспорядочно витал в ушах, словно пианист, небрежно ударяющий по клавишам. Тем не менее, я всё так же смотрел в окно и курил. Давно я не проводил день так пусто, без всяких планов.

Хотя я бездельничал без особых дел, я не чувствовал особой скуки. Я просто смотрел на дождь и погружался в бессилие. Может, я устал. В последние несколько лет я безумно стремился вперед. Может, это и есть выгорание…

Как раз когда я так подумал, внезапно раздался звонок.

Некому было ко мне приходить.

Я на мгновение опешил, но после короткой паузы звонок снова раздался. На этот раз более продолжительный звук заставил меня нехотя оторвать зад от подоконника, на котором я сидел, и пройти через комнату. В тот момент, когда я уже собирался нажать кнопку домофона, раздался еще один звонок. Я нажал кнопку, прерывая пронзительный гудок, и спросил, не скрывая раздражения:

— Кто это?

Ответ последовал через две-три секунды:

— Натаниэль Миллер.

На этот раз я замолчал. 〈Что, черт возьми, я сейчас услышал?〉

Словно угадав мою реакцию, голос произнес снова:

— Натаниэль Миллер.

Затем он спросил, и в его голосе словно сквозила усмешка:

— Если вы — прокурор Крисси Джин, вы должны меня знать.

Даже если бы я не был Крисси Джин, вряд ли нашёлся бы тот, кто не знает Натаниэля Миллера. Причина, по которой этот мужчина знал мой адрес, была проста: в прошлый раз он провожал меня до самого дома. Но даже так, зачем он пришёл сюда, и так вдруг.

Я не мог даже предположить причину. Я был и ошеломлён, и смущён, но не мог продолжать так метаться и тянуть время. Прежде чем домофон отключился и этот мужчина снова нажал бы кнопку звонка, я в последний момент открыл входную дверь. И пока Натаниэль Миллер поднимался в мою студию, я впопыхах привёл себя в порядок и осмотрелся вокруг. Заметив разбросанную по полу одежду, я пнул её ногой под кровать, как раз когда прозвенел звонок у двери.

Фух... Я выдохнул и сделал шаг. На этот раз мужчина ждал, не нажимая на звонок снова. Вероятно, потому что знал, что я дома. Чувствуя, как эта очевидная мысль почему-то искривляет моё выражение лица, я отпер замок и открыл дверь. В пустом пространстве стоял знакомый мужчина и смотрел на меня сверху вниз. Мне пришлось вытянуть шею, чтобы встретиться с ним глазами, он слегка приподнял уголок рта и произнёс:

— Прокурор.

Коротко кивнув вместо приветствия, он, двигая только зрачками, осмотрел мою студию. Это было не так уж сложно, ведь глаза Натаниэля Миллера находились значительно выше моей головы.

Когда его взгляд снова опустился на моё лицо, выражение его лица мало чем отличалось от прежнего, но почему-то я почувствовал нечто странное. Показалось, что его глаза стали как будто мягче.

Как раз когда я подумал, что это просто показалось.

— Похоже, вы один.

— Что?

Натаниэль, произнёсший это тихим голосом, не стал ждать ответа и уверенно шагнул вперёд. Я в замешательстве отступил в сторону и, следя взглядом за мужчиной, который проходил мимо меня, опираясь на трость, с недоверчивым лицом произнёс:

— Проходите.

Мне ничего не оставалось, как закрыть входную дверь и, повернувшись, увидеть Натаниэля Миллера, стоящего посреди студии. Он осмотрел всю квартиру — и кухню, и гостиную, и даже спальню, всё было открыто в студии — и только тогда наконец неспешно повернулся ко мне.

— Уютное и хорошее место.

〈Вот как он говорит «здесь чертовски тесно».〉 — подумал я и отрывисто спросил:

— Что вдруг привело вас сюда?

В ответ на мой резкий тон Натаниэль прищурился и улыбнулся своей характерной насмешливой улыбкой. Я невольно нахмурил брови, как вдруг он что-то поднял. Только тогда я осознал, что в руке, которая не опиралась на трость, он что-то держал. В растерянности я переводил взгляд с лица Натаниэля на этот предмет. Это была коробка с логотипом шампанского, известного своей дороговизной.

олжны меня знать.

— Я пришёл отметить конец нашей войны.

Вместе с невозмутимым голосом я почувствовал сладковатый аромат. Это был аромат феромонов этого мужчины. Забытый запах коснулся моего носа, и вдруг показалось, что волоски по всему телу встали дыбом.

— Вы предлагаете выпить? Сейчас? Со мной?

Услышав такую нелепость, я скривил лицо, даже не сумев properly связать начало и конец фразы, и спросил. Он же ответил совершенно спокойно:

— Вы говорили, что кофе нельзя, но ведь не говорили, что шампанское тоже нельзя.

— Хм...

Столкнувшись с такой софистикой, я не знал, с чего начать возражения. Это было так же абсурдно, как защита, утверждавшая, что преступление Дэвиса было совершено в целях самообороны. Но одно я знал точно: этот мужчина не уйдёт отсюда просто так.

— Какое ещё шампанское, что вы вдруг говорите? С чего бы мне пить с вами шампанское?

Я скрестил руки на груди и уставился на него. Мужчина невозмутимо ответил:

— Суд окончен, надо это отпраздновать.

Произнеся это, Натаниэль Миллер нагло добавил:

— Или, возможно, следует сказать «отпраздновать окончание войны»?

Если точно, дело было завершено. Но вместо того, чтобы придираться к выбору слов, я указал на другое:

— Разве я давал какое-то обещание, что пересплю с вами после окончания суда?

Я хотел сказать это холодно, но голос предательски дрогнул. Чёрт, — с досадой подумал я, и в этот момент Натаниэль усмехнулся загадочной улыбкой. Словно он видел насквозь все мои скрытые тревоги, он смотрел на меня своими холодными фиолетовыми глазами.

— Что ж, разве это для меня важно?

Ответа Натаниэля было достаточно. Одновременно я почувствовал, как голова становится холодной. Этот мужчина говорил именно это: 〈Мне плевать на твоё мнение.〉

Внезапно между нами повисло напряжённое напряжение.

〈Спокойно, это мой дом.〉

Я быстро попытался остудить голову. Да, это дом, где я живу. Значит, у меня больше преимуществ. В крайнем случае, я могу вызвать полицию. Прикидывая расстояние до двери, я подумал: 〈В этой студии плохая звукоизоляция, если начнётся переполох, люди сразу вызовут полицию.〉

Несмотря на это, я нервничал. Моя студия была слишком мала, Натаниэль Миллер был слишком велик, и здесь были только он и я. 〈С какой стати я вообще впустил этого мужчину в дом?〉 Нет, это тоже было не по моей воле. Этот мужчина самовольно ворвался сюда. В мою комнату, в мой дом... в мою жизнь.

Он по-прежнему сидел на моём стуле. Спокойно положив руку, он смотрел на меня.

Вопреки своим словам, он не подавал никаких признаков действий. Хотя он говорил так, словно сейчас же повалит меня и безжалостно раздвинет ноги, на самом деле всё было так естественно, будто ничего и не произойдёт.

— Итак, — я снова старался, чтобы голос не дрожал, и осторожно начал. — Если я просто выпью с вами шампанское, этого будет достаточно?

Не дожидаясь ответа, я почти выхватил коробку. Быстрыми шагами направившись на кухню, я поставил её на раковину и открыл шкаф. В моём доме не могло быть бокалов для шампанского. Я достал одну кружку, которую получил в качестве сувенира во время учёбы в университете, и одну дешёвую пластиковую чашку, купленную недавно на распродаже, и повернулся. Хоть я и протянул ему кружку — это была минимальная вежливость к гостю.

Когда я налил Dom Pérignon 1996 года в кружку, Натаниэль с усмешкой приподнял уголок рта.

— Забавный опыт.

Конечно же. Я скептически подумал об этом и налил свою порцию шампанского в пластиковый стакан. Поскольку я был не в настроении для тостов, я сразу же осушил свой стакан залпом. Натаниэль посмотрел на меня, а затем тоже поднёс свой стакан ко рту. Я наблюдал, как он запрокинул голову и одним махом опустошил шампанское, как и я. Я, который ждал, снова налил шампанское до краёв в его пустой стакан, налил себе и сразу же опустошил. Натаниэль повторил те же действия, что и раньше, но в несколько замедленном темпе. И когда я уже собирался налить последнее оставшееся вино в свой стакан,

большая рука Натаниэля Миллера накрыла мою, державшую бутылку. Естественное и мягкое прикосновение заставило меня усомниться в том, что этот мужчина пытается остановить меня.

— Прокурор.

Его голос по-прежнему был неторпым.

— Было бы проблематично, если бы вы снова ударили меня по лицу.

Он говорил о том случае в бассейне. Поскольку я до сих пор сожалел о том позорном инциденте, я неохотно ответил:

— В тот день я был очень пьян.

Несмотря на моё признание, он не убрал руку. Всё ещё оставляя свою руку на моей, Натаниэль спросил:

— А сегодня?

Казалось, он где-то дразнил меня. Хотя он должен знать, что это бессмыслица — опьянеть от двух бокалов шампанского.

— Что ж.

Я посмотрел на лицо Натаниэля Миллера и ответил:

— Проверьте сами.

Натаниэль всё ещё не отводил от меня взгляда. Медленно двигаются его длинные пальцы. Я увидел, как Натаниэль забрал у меня из рук бутылку шампанского и поставил её на стол.

Натаниэль Миллер наклонил голову. Словно пытаясь уловить запах алкоголя от меня, он задержался близко к коже и медленно вдохнул. Я чувствую тёплое дыхание. На щеке, у уха, на шее.

— Крисси Джин.

Он прошептал на моё плечо, обнажённое из-за растянутой футболки.

— Всё равно ты переспишь со мной.

С каждым произнесённым словом его дыхание перемещалось по коже. Низкий звук дыхания щекочет ухо. И тогда Натаниэль посоветовал мне голосом, ставшим ещё тише:

— Думаю, будет менее болезненно, если ты раздвинешь ноги сам, чем если тебя заставят силой.

Я невольно сжал кулак. Казалось, его губы вот-вот коснутся моей кожи. Ощущение грубого трения и всасывания казалось настолько реальным, что я чуть не сглотнул воздух, как от крика.

Но он ждал. Несмотря на то, что сказал, что для него ничего не значит изнасиловать меня своими устами, он ждал, пока я не скажу «да». Словно предупреждая: всё, что произойдёт дальше, произойдёт с твоего согласия.

Да.

Внезапно я вспомнил.

Какой в этом смысл? Всё равно, буду ли я сосать член этого мужчины или другого, мир не изменится.

Если я уже проиграл, то лучше уж лечь на самое дно.

Но прежде чем полностью сдаться, мне нужно было кое-что проверить. В тот момент, когда Натаниэль Миллер сделал шаг ко мне, я отступил на шаг назад и сказал:

— Я не сплю с мужчинами, у которых есть серьёзные партнёрши.

— Серьёзные партнёрши? У меня?

Натаниэль тут же сморщил лицо. Такая реакция с первого взгляда делала этого мужчину невинным, но я не мог легко в это поверить.

— Эвелин, та женщина, что я видел тогда. Модель.

Услышав мои слова, Натаниэль моргнул, словно припоминая, а затем с недоумением коротко рассмеялся.

— Чёрт возьми, серьёзные партнёрши? Эвелин и я?

Он издал нервный смешок, затем раздражённо нахмурил брови и спросил:

— Думаешь, я бы женился на такой женщине?

В его словах сквозила надменность. Мол, какая-то моделька, у которой есть лишь немного известности, не ровня такому мужчине. Конечно, и я тоже вхожу в эту категорию.

— Я не верю тебе. Докажи, что у тебя с ней ничего нет.

Я полностью осознавал, что и сам был неподходящей парой, но упрямо выпалил.

— Сначала убедись в этом, чтобы я мог поверить.

Натаниэль Миллер устало покачал головой.

— Ты действительно привередлив.

Его тон был таким, словно он сейчас скажет: «Ты не стоишь того», — и уйдёт. Но вместо того, чтобы развернуться и уйти, он остался на месте, одной рукой поглаживая подбородок, и на мгновение задумался. Словно пытаясь придумать какой-то способ.

Не затягивая надолго, всего через 3-4 секунды Натаниэль предложил:

— Тогда позвать её сюда? Мне всё равно, даже если нас будет трое.

От такой нелепой речи я не мог не прийти в ужас.

— Что за нонсенс. Нас будет трое.

Я выкрикнул это высоким, почти кричащим голосом, но Натаниэль, наоборот, нахмурил брови и возразил:

— Разве не странно позвать её прийти и посмотреть, как я трахаюсь с тобой? Разве что если мы вовлечём её в игру. Или ты хочешь, чтобы я позвал её сюда, просто чтобы сказать тебе, что у нас с ней ничего серьёзного?

Это было настолько справедливое замечание, что я потерял дар речи. Все три предложенных Натаниэлем метода были бессмысленны. Это было бы крайне неуважительно по отношению к ней, и, конечно, так поступать нельзя.

Но тогда чем доказать слова этого мужчины?

Я попал в ловушку. В данной ситуации у меня не оставалось иного выхода, кроме как поверить Натаниэлю Миллеру. Какие бы доказательства ни приводил Натаниэль, если предположить, что они верны, то зачем вообще нужны доказательства? В конце концов, если бы он просто сказал, что сам всё придумал, на этом всё и закончилось бы.

— Не зови её. Не нужно доходить до такого.

В конце концов, я мог сказать только это. Теперь оставался только мой выбор. Верить ли надменности этого мужчины или нет.

Я медленно открыл рот. Когда я сделал неглубокий вдох, чтобы говорить, сладкий аромат проник мне в рот. И сразу же, словно вздох, я выдохнул следующую фразу:

— Если ты не будешь меня иметь сверху, то ладно.

Мой голос, стихший до шёпота, заставил Натаниэля замереть. Повисло напряжённое молчание.

— Тогда, — он мягко надавил на мой подбородок, размыкая губы. — Можно сверху?

В ответ я схватил его за воротник и грубо прижался губами к его губам.

3｜

Бам! Глухой звук опрокидывающегося стула разнёсся по тихой студии. Но было уже неважно. В голове возникала лишь одна мысль — поскорее высвободить накопившееся желание.

Едва губы соприкоснулись, Натаниэль грубо прижал меня к стене. Я ударился спиной, но это не имело никакого значения. Я обхватил его шею руками и стал жадно тереться губами.

— Мм, хм, ммхм.

Невольно вырвался стон. Больше неважно, кто мой партнёр. Я уже несколько месяцев ни с кем не занимался сексом. Чёрт возьми, конечно же, я был голоден.

— Укуси мой язык, язык, укуси его.

Я задыхался, требуя от него. Натаниэль схватил меня за затылок, который беспорядочно искал его губы, и поглотил мой беспомощный рот одним движением. От грубого всасывания внутренняя сторона губы быстро заныла. Наслаждение нарастало от языка, который мял и жевал. Моя нижняя часть тут же напряглась, словно я вот-вот кончу. Я схватился за его ширинку, но вдруг Натаниэль сжал мою руку.

— Потерпи, ты, развратная шлюха.

Услышав невероятно похабную ругань из его уст, я, не сдаваясь, парировал:

— А ты — притворная шлюха.

К моему удивлению, Натаниэль фыркнул и рассмеялся. Зверски кусая мою нижнюю губу, он пробормотал:

— Верно, и ты, и я — мы оба шлюхи.

Его прерывистое дыхание было таким же тяжёлым, как и моё. Словно проверяя, он провёл языком по моему рту, а затем внезапно отпустил. Глядя на меня, отступающего пошатываясь, Натаниэль расстегнул ремень на брюках. Оглушительный металлический лязг лишь сильнее разгорячил моё ожидание.

Когда Натаниэль расстегнул молнию и, вытащив свой член, сжал его, я невольно выдохнул глубокий вздох, полный восхищения. Не в силах оторвать от него взгляд, я по собственной воле наклонился. Встав на колени в полустойке, я протянул руку, и Натаниэль передал мне свой член, а сам вцепился пальцами в мои волосы.

— Потрясающе... — невольно прошептал я, словно стон.

В моей руке он уже тяжело набух. Наполовину затвердевший и поднявшийся член был настолько большим, что его было трудно ухватить даже двумя руками.

Я непроизвольно сглотнул. Сердце бешено колотилось, словно я собирался вкусить лакомство, более желанное, чем что-либо в этом мире. Медленно, максимально широко открыв рот, я взял его в рот, и в этот момент сверху донёсся глубокий стон.

— Хаааааа...

Он с удовлетворением выдохнул длинный вздох.

Он был огромнее любого фаллоса, что я видел прежде, словно доказывая, что строение этого мужчины полностью отличалось от обычного человека. В некотором смысле, будучи признаком, специализированным для размножения, он был колоссальным. При такой длине он, возможно, достигал матки. Нет, точно достигнет ещё глубже.

От этой мысли в животе стало горячо и щекотно. Хотя внутри меня точно не могло быть такого органа.

Схватив тяжёлый член двумя руками, я высунул длинный язык и облизал головку по кругу. Взять это в рот было невозможно. Вместо этого я использовал язык и губы, чтобы покрыть как можно большую площадь. Сверху доносилось тяжёлое дыхание. Я поднял глаза, чтобы оценить его реакцию. Было непросто чётко разглядеть выражение лица мужчины ростом более двух метров. Но тени на его помутневшем лице отчётливо обнажали нахмуренный лоб и прищуренные глаза.

— Хаа...

Прижав губы к головке и всасывая, я услышал, как сверху полился глубокий стон. Рука, нежно гладившая мои волосы, приложила некоторое усилие.

— Хорошо, у тебя получается.

Натаниэль хриплым голосом похвалил меня. В ответ на его ладонь, мягко гладившую мою голову, словно собаку, я, будто в знак протеста, широко раскрыл рот и глубоко втолкнул в него член.

— ...Ммм...

Я увидел, как он издал стон, закрыл глаза и откинул голову. Выступивший кадык резко выделялся. Большая рука, ласкавшая затылок, попыталась надавить на мою голову, но остановилась. Потому что я прекратил движение и уставился на него. Словно собираясь в любой момент укусить.

Почувствовав пальцы, ворошившие мои волосы, словно призывая успокоиться, я снова погрузился в движение ртом. Сладкий аромат, что всегда  витал вокруг него, теперь густо ощущался глубоко в моём горле. Видимо, выделившаяся заранее жидкость попала внутрь меня по языку.

Я изо всех сил старался широко открыть рот, но смог вместить в него лишь головку. С чувством давления и ощущением, что рот вот-вот разорвётся, я с трудом наклонил голову. Едва удерживая губами кончик сильно набухшего члена, я поводил языком.

Когда я провёл заострённым языком по длинной щели на закруглённом кончике, рука на затылке сжала сильнее. Задыхаясь, я поднял взгляд и увидел, что Натаниэль смотрит на меня. Его грудь, вздымавшаяся так, будто пуговицы белой рубашки вот-вот лопнут от возбуждения, шумно вздымалась от быстрого и глубокого дыхания. Мне вдруг захотелось укусить сосок мужчины через эту белую рубашку, но сейчас это было невозможно. Вместо этого я максимально широко раскрыл рот и с трудом втянул губами головку, которую едва вмещал.

— ...Ммм... Бр...

Вырвался сдавленный стон. Даже будучи готовым, эта невероятная размерность была для меня непосильной. Мне стало трудно дышать, и я на мгновение замер. Даже схватив его двумя руками, его член всё ещё не помещался полностью.

Ху-у, ху-у, я с трудом дышал носом и водил языком. Я чувствовал, как под ладонью пульсирует толстый кровеносный сосуд. Затвердевший член теперь был полностью набухшим. Скользкая жидкость во рту подсказывала, что он скоро кончит. Принимать мужскую сперму в рот для меня было обычным делом. Нужно просто немного подержать её во рту. Совсем немного.

... Но это же далеко не «немного».

— Крисси.

Внезапно он прошептал мне, который, вопреки ожиданиям, совсем не мог двигаться.

— Помочь?

...!

Не успев даже осознать смысл, как вдруг Натаниэль надавил на мой затылок. Под напором невообразимой грубой силы я был вынужден покориться. Тяжёлый член грубо входил в сомкнутое горло. В пищеводе, насильно раскрытом, поднялась тошнота, но из-за члена, заполнившего всё пространство, я не мог ничего сделать и лишь беспомощно вздрагивал плечами.

— М-м-м, бр-р.

Изо рта вырывались бессмысленные звуки. Натаниэль, держа мою голову, безжалостно двигал её вперед и назад. С каждым движением головы толстый член входил и выходил, царапая моё горло. Из-за нехватки кислорода и грубых действий я не мог как следует сопротивляться. Лишь беспомощно царапал его мускулистые бёдра.

— Да, великолепно...

Сверху сорвался его восхищённый возглас. Пока мою голову бесконтрольно трясло, его член проникал всё глубже в моё горло.

Вместе с ним сладкий аромат, ощущавшийся в горле, становился всё гуще. Сознание помутнело.

... Что я делал?

Я не мог вспомнить. Всё тело было вялым, словно в сильном опьянении.

— Фу-у-у...

Вместе с долгим вздохом густой аромат феромонов распространился по всему телу. Моё сознание затуманилось, словно я полностью пропитался феромонами.

Член, заполнявший горло, вышел, и я бессильно растянулся на полу. Я не мог толком понять, что произошло. В моём опустевшем, затуманенном взгляде, пока я лежал полностью расслабленный и задыхающийся, мелькнула фигура мужчины, стоящего надо мной.

— Смотри.

Он говорил. Я не понимал смысла его слов и лишь моргал глазами, а Натаниэль продолжал:

— Я думал, тебе тоже понравится.

Некоторое время я просто сидел, а затем вдруг осознал, что его взгляд прикован не к моему лицу, а к другому месту. Я медленно последовал за его взглядом и вскоре, как и он, не смог оторвать глаз. Штаны были промокшими насквозь от жидкости. Не от Натаниэля: всю его сперму я проглотил. Так что чья это была жидкость, — факт слишком очевидный.

Только тогда я понял смысл слов этого мужчины. Кончить, пока мне в рот — такое со мной было впервые. Я тупо моргал и смотрел на мокрые штаны, как вдруг Натаниэль наклонился.

— ... Хик!

Схваченный за руку невесть откуда, я взлетел и встал, а затем ударился лицом о стену. Сразу же за этим тело мужчины накрыло меня сзади. Рука, стаскивающая штаны, пока он прижимал меня телом, имела слишком очевидное намерение.

— Не, не надо.

Я изо всех сил сопротивлялся, даже хотя всё тело было тяжёлым, как мокрая вата. Я совсем не собирался переходить черту до отношений без согласия. Нет, с какой стати я вообще впустил этого мужчину в дом? Чему я доверял в Натаниэле Миллере? Нет, этот мужчина ворвался сам. Я мог вызвать полицию. Почему, с чего вообще...

Скрежет. Я с силой стиснул зубы. Если здесь меня так просто возьмут, на этот раз я перережу глотку этому мужчине. Во что бы то ни стало, любой ценой...

— Успокойся.

Он легко схватил мои барахтающиеся руки, чтобы остановить меня, и сказал:

— Я сделаю тебе приятно.

— Чушь...!

Я выругался, но безрезультатно. Штаны вместе с нижним бельём спустились до колен, мешая движению, а обе руки были схвачены разом, лишая меня силы. Натаниэль одной рукой зажал мои две руки, поднял их над головой, прижал к стене, зафиксировав, а оставшейся рукой свободно стал ласкать моё тело. Он вжался носом в мою шею, глубоко вдохнул, затем прижался телом. Между моих расставленных ног я почувствовал его. Член, всё ещё тяжело вздымавшийся, хотя он только что кончил.

— Пошёл ты, ублюдок...!

Я выругался единственным свободным ртом, и Натаниэль сказал со смешком в голосе:

— А я хочу твою дырку.

— Ты...!

В тот момент, когда я снова открыл рот, что-то тяжёлое вошло между расставленных бёдер. За моей спиной, окаменевшей от неожиданности, Натаниэль пробормотал недовольным тоном:

— Эта дырка слишком свободная.

Естественно. Потому что это не дырка. Член, вошедший между раскрытых бёдер, терся о промежность.

— Прокурор.

Он позвал меня насмешливо.

— Как насчёт того, чтобы сжать ноги?

От его характерной изысканной речи настроение испортилось, но, к сожалению, моя промежность уже разгорячилась. Словно зная об этом, Натаниэль обнял меня за талию одной рукой и прижался ниже. Член, который входил в моё горло, теперь входил и выходил между моих бёдер, и тёрся о промежность.

— А, ах.

Звук сам собой вырвался из моего рта, в котором ничего не было. Толстый длинный стержень проходил через промежность и терся о мою мошонку. От грубого трения мой член, который был вялым, начал понемногу поднимать голову.

— А, хаа, а, ммм.

Я подряд издавал стоны и сжал бёдра. От члена, который входил и выходил, плотно заполняя пустое пространство между ног, у меня заныло в животе. Я не знал, что делать, и извивал талией, как вдруг Натаниэль подхватил меня одной рукой.

— Хиик!

Когда мои ноги неожиданно оказались в воздухе, я невольно вскрикнул. За спиной я почувствовал удовлетворённый вздох, пока я рефлекторно напрягал всё тело.

— Держись крепче.

Сзади Натаниэль тихо приказал. Тут же он прижал меня к стене, и я оказался зажатым между стеной и телом Натаниэля, зависнув в воздухе.

— А, хаа, хаа, хаа, а!

Беспорядочные вздохи один за другим вырывались изо рта. Тяжёлый член продолжал входить и выходить между бёдер, он тёрся не только о дырку, скрытую между ягодицами, но и о промежность, мошонку и пенис. Сильное трение словно поджигало огонь в животе. Я изо всех сил старался сдержаться, чувствуя, как силы постепенно покидают тело. Ещё чуть-чуть, ещё немного, ещё чуть-чуть, ещё.

— Аааххх...!

С протяжным криком я прогнулся. Пока я дрожал всем телом с полузакрытыми глазами, горячее, что бушевало в животе, вырвалось наружу и разбрызгалось по стене. Это была вторая эякуляция.

4｜

Послышался слабый звук дождя. Затем я уловил едкий запах сигарет. Медленно открыв глаза, я увидел знакомый потолок. Некоторое время я моргал в замешательстве, а затем почувствовал сладковатый запах, смешанный с табачным дымом.

... Неужели?

Сомневаясь, я медленно повернул голову и увидел мужчину с широкой спиной, сидящего ко мне. Только тогда я осознал, что лежу на кровати, и что это Натаниэль Миллер.

Не верилось, но, похоже, я потерял сознание. Едва подумав об этом, я сразу же отрицал это. Не может быть, какой вздор — потерять сознание от того, что секс был слишком хорош. Ясно, что я заснул, потому что напряжение последних дней ослабло. Другой причины быть не может.

Значит, этот мужчина уложил меня на кровать?

Этот факт сам по себе был удивительным, но ещё больше поражало то, что он не ушёл, а остался на месте. Что вообще у этого мужчины на уме?

Продолжал доноситься звук дождя. На улице было темно, уже стемнело. Натаниэль Миллер сидел на краю кровати, скрестив ноги, смотрел в окно и курил. По его спине, медленно выпускающей дым, невозможно было понять, о чём он думает.

— Не кури на моей кровати.

Когда я тихо сказал это, он после паузы медленно повернул голову. Наши взгляды встретились, и Натаниэль молча поднёс сигарету ко рту. Кончик сигареты ярко загорелся, и через мгновение он выдохнул дым, который вдохнул.

— Из-за пепла?

Спросил Натаниэль. Подумалось, что запоздалый вопрос, но я ответил безучастно:

— Если случится пожар, будет проблематично.

Натаниэль лишь усмехнулся. Видимо, он считал, что я беспокоюсь о ерунде. Но, к счастью, прежде чем я успел выхватить у него сигарету и раздавить её, он поднялся, опёрся на трость и подошёл к окну. Сбросив пепел за окно, он прислонился к подоконнику и снова поднёс сигарету ко рту. Я пристально смотрел на Натаниэля Миллера, который неспешно затягивался и выпускал дым. Он был точно таким же, каким впервые вошёл в мою студию. Словно ничего и не произошло.

Но мы занимались сексом. Он насильно засунул свой член мне в глотку и кончил. И он терся своим членом между моих бёдер.

Когда я вспомнил об этом, моё тело внезапно заболело. Причина, по которой всё так ноет, вероятно, в неожиданном грубом сексе. Впервые моё тело было таким вялым и тяжёлым. Как и это обжигающее ощущение на внутренней стороне бёдер.

Самым болезненным местом, конечно, было горло. Горло, которое насильно растягивали, мучительно болело, словно крича, что в ближайшие несколько дней нормально поесть не удастся. Осознав эту боль, я вдруг почувствовал несовместимость с безупречным костюмом-тройкой на том мужчине.

Мужчина, который снаружи выглядел таким элегантным и циничным, занимался таким варварским сексом.

— Как думаешь?

Возвращать вопрос вопросом — трусливо. Но, казалось, цель этого мужчины была в другом.

Например, в забаве.

— Разве можно поверить, что ничего не было, когда перед тобой тот, кто чуть не изнасиловал тебя?

Я хладнокровно указал на это. Хотя в голове и промелькнула мысль, что с самого начала было ошибкой впускать такого человека в дом, но молоко уже разлито. Он фыркнул, глядя на меня, ожидающего ответа, и сказал:

— Ох, упустил хорошую возможность.

Я молча смотрел на него. На самом деле, внизу не было ни ощущения инородного тела, ни боли. Если бы я принял в себя эту огромную вещь, то даже в расслабленном состоянии без сознания тело бы точно это почувствовало. Возможно, он действительно лишь перенёс меня на кровать. Хотя в это трудно поверить.

— ... Правда, ничего не было?

Хотя я знал, что внутри нет жуткого ощущения чего-то чужеродного, я спросил, словно проверяя ещё раз. Уже пора бы ему разозлиться и рассердиться, но в нём по-прежнему не было никаких изменений в поведении.

— Разве я не говорил, что не буду вставлять?

Наоборот, его голос с усмешкой озадачил меня. Как же так вышло, что я уже забыл, что этот мужчина собирался со мной сделать, и дрогнул? Более того, этот мужчина не что иное, как пиявка, высасывающая кровь из слабых. Разве он не защищал того жестокого преступника в недавнем деле?

Чтобы не поддаться неожиданному облику мужчины передо мной, я вспоминал и перебирал в голове все причины, по которым ненавидел его до сих пор. Я старался игнорировать мысль, что уже одно это стремление укрепиться — ошибка.

— Я не знаю вас настолько хорошо, чтобы верить в это.

Когда я намеренно ответил колко и вызывающе, он невозмутимо ответил:

— Я из тех, кто держит обещания.

Внезапно наступила тишина. Лишь изредка доносилось щебетание птиц сквозь звук дождя. Я безучастно пристально смотрел на мужчину, стоящего прислонившимся к подоконнику и курящего. Вдруг его образ наложился на тот день, когда мы впервые встретились.

Я и представить не мог, что впущу этого мужчину в свой дом.

Дойдя до этой мысли, я поспешно вернулся в реальность. То, что произошло до потери сознания, было лишь случайным происшествием. То, что больше не повторится, и не нужно глубоко хранить в памяти. Что важнее, этот мужчина — противник, с которым придётся бороться и впредь, как и в этот раз. О чём тут ещё думать?

Собравшись с мыслями и поднимаясь с кровати, я сказал:

— Если тебе есть что сказать, говори быстрее, мне нужно готовиться ко сну.

Натаниэль посмотрел на меня, выпрямившегося во весь рост, и тут же затушил сигарету о подоконник.

— Я думал разбудить тебя силой, если ты не встанешь, пока я не докурил.

Затем он указал на прикроватную тумбочку и продолжил.

— Если не хочешь мутировать, прими это лекарство. Иногда одного лишь принятия душа недостаточно.

Там, куда указал Натаниэль, лежала гладко упакованная капсула. Я никогда не представлял, что мне придётся принимать нечто подобное, и впервые видел это лекарство воочию.

Но удивительно было другое.

— Неужели ты носишь это с собой?

— Разве я стал бы носить это с собой?

Повторив мои слова, Натаниэль добавил:

— Я просто велел секретарю принести его. У меня много наёмников, которые всегда готовы прийти на помощь для моего удобства.

Да, конечно, у тебя.

Он говорил об этом так небрежно, как о чём-то обыденном, но для меня, простого обычного человека, это было нелепо. Однако на этом всё не закончилось.

— Зачем ты принёс это мне?

Я спросил, не ослабляя бдительности. Натаниэль, словно ожидавший такого вопроса, плавно ответил:

— Я подумал, что ты не захочешь мутировать...

Он намеренно затянул паузу, а затем добавил:

— Если хочешь стать омегой, просто выбрось это лекарство и снова засни.

— Нет уж, я точно не хочу.

Я тут же отказался. Я бета. Я никогда не мутирую.

Стать омегой и быть убитым...

Никогда.

В подтверждение своих слов я взял лекарство и направился в ванную. Только проглотив капсулу и запив двумя стаканами воды, я вернулся на место. Натаниэль всё ещё стоял там же и ждал меня. Я намеренно встал напротив него, оставив между нами кровать.

— Ты вряд ли ждал меня только для того, чтобы дать это.

Я скрестил руки на груди и спросил оборонительно:

— Что ты хочешь от меня?

Натаниэль прищурился. «Вот оно», — с внутренним напряжением подумал я, но, делая вид, что всё в порядке, поднял голову и стал ждать его ответа. Решив сохранять невозмутимость, что бы он ни сказал, и не удивляться и не смущаться. Даже не представляя, что может вылететь из уст Натаниэля Миллера.

— Партнёра для секса.

— Что?

Даже будучи готовым, мой мозг тут же застыл. Что я сейчас услышал?

— Что... что ты сказал?

Натаниэль медленно ответил мне, полуверящему, своим обычным неторопливым тоном:

— Стань моим партнёром для секса, и я куплю тебе пентхаус с видом на Сентрал-Парк вместо этой мышиной норки.

Я застыл на месте, широко раскрыв глаза от изумления.

8.    Бах. Концерт для клавесина № 5 фа минор, BWV 1056 Часть: II. Largo

1｜

Что я только что услышал?

Я сомневался в своих ушах, но знал, что не ослышался. Затем первой мыслью было то, что этот мужчина — крайний альфа. С серьёзным выражением лица я искренне начал:

— Похоже, у тебя проблемы с головой из-за скопившихся феромонов. Сходи в больницу.

— Что ты, я в полном порядке.

К удивлению, Натаниэль коротко рассмеялся. Но я не верил. Понял ли он моё недоверчивое выражение лица, но он добавил невозмутимым тоном:

— Я регулярно удаляю феромоны. Для нашей семьи неукоснительным правилом является удаление феромонов любыми средствами и способами.

Даже если это правда, это всё равно было нелепо.

— Ты забыл, что я бета?

Я задал самый фундаментальный вопрос, но Натаниэль спокойно ответил:

— Мне всё равно.

Он безразлично вернул вопрос:

— Тебя беспокоит, что мы с тобой разных типов?

Похоже, Натаниэль, на удивление, был серьёзен. Он сразу заметил, что я смутился.

— Хорошо, что ты гей.

От этих слов с усмешкой я вздрогнул и смутился.

— Что... что ты говоришь?

Я запнулся. Чувствуя себя неловко, но уже не мог забрать слова обратно. В голове быстро промелькнули воспоминания о прошлом дне.

«Так он знал».

Этот мужчина с самого начала знал, почему я был в том магазине. И притворялся, что не знает. Если подумать, это очевидно. Не знаю, правда ли, что я пошёл встретиться с клиентом, или была другая причина, но изначально он, должно быть, знал, что это за заведение.

Хотя удар был ощутим, я не собирался показывать свою слабость перед этим мужчиной. Вместо этого я гордо поднял голову и огрызнулся:

— То, что я мужчина, не значит, что я сплю с кем попало. Я выбираю партнёров.

В моих словах подразумевалось «но не тебя», но реакция была какой-то вялой. Он смотрел на меня с странным выражением лица — ни недовольным, ни разочарованным — и медленно начал:

— Аа... значит, выбираешь партнёров...

Что это за реакция?

От многозначительных слов и выражения лица я невольно нахмурил брови, а затем осознал. Как тот мужчина узнал мой адрес.

— В тот день мне просто не повезло. Такое случается нечасто.

Я намеренно говорил резко, но не мог справиться с чувством неловкости. Из-за этого тон сам по себе стал колким.

— Кроме того, с чего это это хорошо? Какое тебе дело до того, что я гей?

На мой вопрос, прозвучавший как вызов, он по-прежнему спокойно ответил:

— Потому что мне не придётся уговаривать тебя, почему ты должен переспать со мной.

Тут мне пришлось повторить уже сказанное:

— Кажется, я уже говорил, что я выбираю партнёров.

Это не было совсем уж неправдой. Просто одна из многих причин, почему нет.

— С тобой у меня ничего не будет.

Закончив резкой фразой, я замолчал. Натаниэль Миллер тоже ничего не сказал. Мы молча смотрели друг на друга. Вдруг мне вспомнилось, как всего несколько часов назад я словно безумный терся губами об этого мужчину. Пульс, казалось, мгновенно удвоился, но, стараясь делать вид, что ничего не замечаю, я поспешно сменил тему.

— Может, ты уже уйдёшь? Мне нужно смыть твои феромоны и лечь спать. Завтра на работу.

В последней намеренно добавленной фразе был и другой намёк. «Иди и сам готовься ко сну». Натаниэль, некоторое время смотревший на меня, проявляющего нетерпение, наконец заговорил. Своим характерным неторопливым тоном.

— Но у меня осталось ещё одно предложение.

— Что? Какое ещё.

Я начал нервничать. «Вот-вот опять понесёт чушь», — подумал я и потребовал ответа. Мужчина открыл рот.

— Переходи в мою юридическую фирму.

Снова повисла неловкая пауза. Я просто молча уставился в лицо Натаниэля Миллера.

— ... Что?

Лишь через несколько секунд пустоты я наконец смог спросить с искажённым лицом. Хотя он один за другим бросал в меня бомбы, Натаниэль по-прежнему спокойно поднёс сигарету ко рту.

— Брось эту работу прокурора и переходи в мою фирму. Тебе не нужно так жить, ничего не получая, а только страдая.

Глядя на его совершенно неудивившуюся реакцию, я подумал: «Как и ожидалось». Было бы нелепо предлагать мне перейти в фирму Миллера, не проведя проверку. Он, должно быть, знает обо мне очень много, раз делает такое предложение. По крайней мере, то, что лежит на поверхности.

Но о том он точно не знает.

— И что? Это проблема?

На его повторный вопрос я так же отрывисто спросил:

— Но зачем тогда ты делаешь мне такое предложение?

В глубине души я даже подумал, не издевается ли он надо мной. Но ответ, который последовал далее, был совершенно неожиданным. Натаниэль, выпустив длинную струйку дыма, без колебаний ответил:

— Потому что ты компетентен.

От этих неожиданных слов я не смог скрыть удивления. Чтобы из уст этого мужчины прозвучало такое...

— ... Что ты сказал?

Не в силах поверить, я спросил, а он, фыркнув, переспросил:

— Хочешь услышать ещё раз? С удовольствием повторю: ты компетентен. Настолько, что я думаю, ты принесёшь огромные деньги, если придёшь в мою фирму.

Я совершенно не понимал, за что он ставит мне такие высокие баллы. Я всего лишь один из многих заурядных прокуроров. Разве что от других меня отличает то, что я переспал с этим мужчиной.

— У тебя и так много денег, разве тебе нужно ещё?

На мой вопрос, заданный с недовольным лицом, Натаниэль равнодушно ответил:

— Деньги — это хорошо. За сотню баксов выстроится очередь желающих лизнуть мои подошвы.

Ответ был не из приятных, но правдивый. Я просто замолчал.

— Ответ?

Натаниэль, словно довольный моей реакцией, приподнял уголок рта и спросил. Ответ был предопределён.

— Я откажусь.

— Почему?

Он спросил спокойно, словно ожидал моего ответа. Я равнодушно ответил:

— Кто-то же должен защищать слабых от таких недобросовестных адвокатов, как ты.

— Ха-ха-ха-ха.

Он вдруг громко рассмеялся. Я снова удивился, впервые видя его таким искренне весёлым. Он смеялся, прищурив глаза, словно ему и вправду было очень приятно.

— Жаль, что я не завербовал тебя до того, как ты окончил учёбу.

— Это тоже твоя удача.

Я произнёс это бесстрастно.

— И моя тоже.

Натаниэль молча глубоко затянулся оставшейся сигаретой. Тлеющий кончик ярко краснел, затем мерцал. Наконец, он потушил сигарету о край стола и сказал:

— Как жаль, что все мои предложения отвергнуты.

Похоже, он больше не собирался меня уговаривать. Вдруг у меня возник вопрос: а были ли те два предложения, которые он только что сделал, искренними? Может, это была просто чепуха, чтобы посмотреть на мою реакцию? В любом случае, мой ответ был бы тем же...

Не дав мне времени задуматься глубже, Натаниэль поднял пиджак от костюма, висевший на стуле. Ловко накинув его, он повернулся ко мне и попрощался.

— Тогда, прокурор, до следующей встречи.

Я скрестил руки на груди и ничего не сказал. Шаги Натаниэля, пересекавшие комнату, казались несколько неустойчивыми. Возможно, усталость, накопившаяся с прошлого дня, дала нагрузку на его травмированную ногу. Пока я молча наблюдал, как он медленно передвигает ногу, на которую опирается трость, он закрыл дверь и исчез. И наконец, оставшись один в студии, я с глубоким вздохом плюхнулся на кровать. Запоздало пульс начал бешено колотиться.

〈Ведь ты компетентен.〉

Эти слова продолжали кружиться в моей голове. Я и представить не мог, что этот мужчина скажет мне такое.

Сначала предложил стать партнёром для секса, а затем сразу такие слова.

Совершенно непостижимый мужчина. То ли он хочет переспать со мной, то ли работать. Неужели он хочет и того, и другого? Или проверяет меня?

Сплошные вопросы, на которые у меня просто не было ответов.

— Натаниэль Миллер...

Тихо пробормотав его имя, я затем скривил лицо и яростно растрепал волосы. Вздохнув, я поднял голову и, почувствовав, что горло горит, развернулся и направился к раковине. Я сполоснул пластиковый стакан, из которого пил шампанское накануне, налил воды и стал пить, как вдруг что-то попало в поле зрения. Опустошив стакан, я поставил его и подошёл к столу. Окурок, который Натаниэль Миллер затушил перед уходом, всё ещё лежал на своём месте. Я протянул руку к лежавшей рядом визитке роскошного вида, которую видел впервые. Жёсткая, толстая бумага, неизвестно какого сорта, слепила глаза переливающимся блеском, меняющимся в зависимости от угла. На ней был написан всего один номер мобильного телефона и имя владельца визитки, которое можно было узнать без проверки.

Натаниэль Б. Миллер.

Я некоторое время молча стоял на месте, глядя на визитку, затем медленно разорвал её пополам и выбросил в мусорное ведро. «Вот же бессмысленная уловка».

Цокнув языком, я направился в ванную и принял душ. Словно решив смыть все следы того мужчины, которые, возможно, остались, я дольше и интенсивнее, чем обычно, тер и омывал тело, после чего лёг в кровать.

И когда на следующий день я открыл глаза, то понял, что пришло время заплатить за своё распутство.

— Боже, прокурор. Что с вами случилось?

Помощник прокурора, увидев моё лицо, тут же удивился и спросил. Вполне закономерная реакция. Всю ночь у меня была температура, я стонал, еле-еле успел на работу вовремя. Волосы торчали во все стороны, костюм был помят, галстук не завязан, а на белой рубашке расстёгнуты целых три пуговицы. Пока я зашёл в кабинет, достал из портфеля галстук, кое-как засунутый туда, надел его и приводил себя в порядок, помощник принёс кофе и поставил на стол.

— Выглядите ужасно. Может, вам нужно было отдохнуть ещё?

На его беспокойный вопрос я лишь неловко улыбнулся. Это кара. В голове крутилась одна и та же мысль. Причин для наказания было много. Вина за то, что солгал о болезни и взял отгул без особой причины, вина за то, что впал в отчаяние и связался с кем попало, и вина за то, что этим кем-то оказался тот ублюдок Натаниэль Миллер...

Чем больше я их перечислял, тем сильнее становилось самоотвращение, так что я прекратил. Вместо этого я выпил три чашки травяного чая, который специально заварил помощник, и начал работу, но бедствие на этом не закончилось. Уголок губы был разорван, и всякий раз, когда я открывал рот, рана саднила, и непроизвольно вырывался стон. Хотя я наносил мазь, похоже, придётся помучиться как минимум несколько дней, и пока я злился, температура и не думала спадать, а тело всё больше обвисало.

— Вам лучше пить травяной чай.

Видимо, я выглядел совсем плохо, потому что она забрала недопитую чашку кофе и принесла вместо неё травяной чай.

— Я записала вчерашние звонки.

Глядя на неё, которая после чая положила на стол записку, написанную от руки, я вместо ответа проглотил горячий чай и с облегчением выдохнул: «Ха-а». Я моргал горячими веками и тупо смотрел на записку, как вдруг запоздало вздрогнул.

— Эта сволочь... то есть, звонил Миллер?

На мой вопрос она, словно вдруг вспомнив, сказала:

— Ах, да. Был звонок от господина Миллера. Натаниэль Миллер, адвокат.

Это имя насильно ворвалось в мой отупевший от жара мозг. Я нахмурился и посмотрел на неё, и помощник кратко изложил ситуацию:

— Я сказала, что вы взяли отгул из-за простуды, он ответил «понятно» и повесил трубку. Ничего особенного не говорил.

Я с опозданием на секунду открыл рот.

— Простуда... то есть вы сказали, что я заболел и поэтому не вышел на работу?

— Да, именно так. ... Может, нужно было сказать иначе? — беспокойно добавила помощница.

Я медленно покачал головой.

— Нет, я просто уточняю. Понятно. То есть это всё?

— Да, суть звонков я записала рядом с именами.

— Понятно.

Кивнув, я заметил, что она словно украдкой изучает мою реакцию, и вскоре она вышла из кабинета. Услышав звук закрывающейся двери и оставшись один, я наконец смог с облегчением выдохнуть: «Ха-а».

Так она сказала, что я заболел? Значит, он, услышав, что я болен, принёс шампанское?

Чем больше я думал, тем нелепее это казалось. Словно он знал, что я симулирую. Хотя этого не могло быть.

Значит, этому мужчине было всё равно, болен я или нет? Или он пришёл лишь чтобы посмеяться надо мной?

Мысли цеплялись одна за другую, но ответа не находилось. К тому же, моё состояние было не настолько хорошим, чтобы тратить на это энергию. Я залпом выпил травяной чай и схватился за документы. В любом случае, я уже достаточно наказан. Так что теперь не нужно на этом зацикливаться. Я изо всех сил старался очистить голову и сосредоточиться на работе. Но когда я осознал, что перечитываю одну и ту же строку больше пяти раз, я не выдержал и с болезненным стоном рухнул на стол.

К полудню моё состояние стало настолько плохим, что я уже не мог различать буквы. В конце концов, помощник прокурора, не выдержав, принёс тёплую воду вместо травяного чая и сказала:

— Вам всё-таки лучше отдохнуть ещё, прокурор. Болезнь не пройдёт, а дело не решится, если вы будете принуждать себя работать. Наоборот, вы только потратите время впустую, и ваше состояние ухудшится.

Она была права. Если я буду так издеваться над собой, болезнь только затянется. Я смочил пересохший рот тёплой водой и тяжело вздохнул.

— Сегодня мне придётся уйти пораньше. Я пойду, до завтра.

— Завтра не перенапрягайтесь и приходите, ориентируясь на своё состояние.

Оставив позади её слова, прозвучавшие с жалостью, я вышел из офиса. То, как я добрался домой после этого, я помню нечётко. Помню, что дошёл до станции метро, шатаясь, и сел на поезд, но, кажется, уснул сразу же, как только сел. К счастью, я проснулся, не пропустив свою станцию, но после этого шёл до дома в полусне. Настоящей удачей было то, что по пути я не встретил ни грабителей, ни карманников. Трижды набрав неправильный код, я наконец прошёл через входную дверь, и, проверив, что в кармане пальто всё ещё лежат телефон и тонкий бумажник, я на мгновение восхитился своей удачей.

«Ладно, хватит об этом думать».

Запасные лекарства, оставшиеся дома, уже просрочены три месяца назад. У меня не было сил идти за новыми, поэтому я просто набрал воды из раковины и проглотил их. Моя крошечная квартира казалась особенно огромной. Пошатываясь, я кое-как добрался до кровати, сбросил пальто и пиджак костюма на пол и рухнул на кровать. Когда я закрыл глаза, стало немного лучше. Я правильно сделал, что послушал помощника. «Фу-у-х», — я выдохнул длинный вздох и попытался заснуть. «После сна станет лучше...» — так я думал, но...

Издалека донёсся слабый звонок. Я невольно дёрнул бровью, но тело не двигалось. Я всё ещё лежал в кровати в жару, как снова раздался гудок. На этот раз он прозвучал громче и отчётливее. Только когда я услышал его в третий раз, я наконец понял, что это звонок входной двери.

Кто бы это мог быть...

У меня совсем не было посетителей. Торговец? Управляющий? Кто бы это ни был, сейчас я не в состоянии с кем-либо иметь дело. «Если я буду делать вид, что меня нет, он, наверное, устанет и уйдёт». Но это была лишь моя иллюзия.

— Чёрт возьми!

Когда звонок, не знаю какой по счёту, окончательно разбудил моё сознание, я в конце концов грубо выругался. Что за сумасшедший человек так настойчиво звонит в дверь пустой квартиры? Он что, вообще не предполагает, что внутри никого нет? Какой руганью стоит осыпать человека, который явно либо ненормальный, либо псих? Скрежеща зубами, я большими шагами направился к входной двери. Из-за жара и головокружения я пару раз сильно пошатнулся, но снова выпрямился. Лишь силой ярости я добрался до двери, не упав. Пока я изо всех сил хватался за дверную ручку, звонок продолжал раздаваться в квартире. Я не выдержал и, крича, распахнул дверь.

— Блядь, отъебись, уёбище!

Я проревел хриплым голосом, подобно львиному рыку.

... По крайней мере, я так думал, но мой голос был ужасно хриплым, срывающимся и не имел никакой властности. Я был шокирован, что он, смешавшись с дыханием, звучал, как комариный писк, но более шокирующее было в другом. Мужчина, звонивший в дверь, смотрел на меня сверху вниз. Его рука всё ещё лежала на кнопке звонка. Непрерывно звучащий звонок слабо задевал уши, словно фоновый шум. Мужчина уставился на моё лицо, затем растянул губы в своей характерной лёгкой улыбке.

— Здравствуйте, прокурор.

Низкий голос Натаниэля Миллера смешался со звонком. Он спокойно добавил, пока я тупо моргал:

— Выглядите прекрасно и сегодня.

С этими словами он убрал руку с кнопки звонка. Звонок, казавшийся вечным, тоже прекратился. Неловкая тишина повисла между мужчиной и мной.

2｜

Зачем вообще этот мужчина пришёл сюда?

Спустя несколько секунд пустоты в голове возникла лишь эта мысль. Голова была тяжёлой, и из-за жара сознание было совершенно мутным. Я лишь бессильно моргал и безжизненно спросил:

— ... Что вам нужно, в конце концов?

Услышав мой голос, затихающий, словно у умирающего, Натаниэль Миллер сказал:

— Всё-таки вы были дома.

Его тон выражал: «Так я и думал». Я коротко выдохнул, словно вздох: «...Ха».

— Обычно в таких ситуациях это означает, что человек не в состоянии принимать гостей.

Моё намерение было: «Какое бы ни было дело, просто уходи», но Натаниэль Миллер не подавал никаких признаков этого. Наоборот, он многозначительно бросил взгляд на мою студию поверх моей головы, затем вернул взгляд на моё лицо и усмехнулся.

— Разве я не говорил? Мне всё равно, даже если вас трое.

Я невольно нахмурился.

— Что это за нонсенс...

Прозвучал безжизненный голос. В конце концов, не в силах сдержаться, я прислонился к двери, наклонил голову и посмотрел вверх, а Натаниэль впервые спросил с удивлением:

— Разве ты не развлекался с кем-то?

— Что...

Я был ошеломлён, но у меня не было сил даже на сарказм. Вместо этого я лишь выдохнул и прикрыл одной рукой лоб. С опозданием на секунду я понял смысл его слов. Выходит, этот мужчина думал, что я с другим мужчиной. Вот почему он так настойчиво звонил в дверь...

Но даже так это было странно. Зачем ему нужно было доходить до такого? Неужели этот мужчина пришёл сюда лишь чтобы переспать со мной...

— Погоди, послушай...

Пока я на мгновение застыл в раздумьях, Натаниэль беспечно прошёл мимо меня внутрь. Снова попавшись на ту же уловку, я остолбенело просто смотрел на спину Натаниэля, который остановился на том же месте, что и вчера, и осматривал квартиру.

Вот же ублюдок.

С опозданием я скрипнул зубами и закрыл входную дверь. Тело было тяжёлым, голова горячей, но я не мог не сказать:

— Ты что, не учился этикету? Разве входя в чужой дом, не нужно получать разрешение?

Я отчитал его своим хриплым, ужасным голосом, но, как и ожидалось, это не произвело на Натаниэля Миллера никакого впечатления. Он ответил с невозмутимостью, от которой мои протесты, выжатые из напряжённых голосовых связок, показались тщетными:

— Притворяться, что тебя нет, когда ты дома, — это тоже не этикет.

— Я болен.

В конце концов, я взорвался и выпалил:

— С какой стати я был бы дома в такое время? Неужели я вернулся рано, чтобы просто заняться сексом?

На мои протесты он с по-прежнему безразличным лицом переспросил:

— Разве вчера ты не брал отгул, говоря, что болен?

От слов Натаниэля у меня на мгновение перехватило дыхание. Неужели расплата за один день отгула, взятого из-за лжи о болезни, была так велика? Стало ясно, что накануне этот мужчина не поверил моей лжи. Поэтому он, конечно, без зазрения совести принёс шампанское. И то, что, когда Натаниэль пришёл, я был в порядке, — тоже правда...

Сам виноват.

Я невольно издал стон. Хотя сегодня мне действительно было плохо, из-за вчерашнего теперь меня не понимали. Я и не думал, что одна-единственная ложь может так разрушить доверие.

— Сегодня это правда, — бессильно пробормотал я. Даже самому себе мои слова казались совершенно недостоверными, но я должен был их сказать. — Правда, мне плохо. Я простудился.

Я снова стал настаивать, но, как и ожидалось, это не подействовало. Натаниэль равнодушно пробормотал, словно говоря: «И что в этом такого?»

— Всего лишь простуда.

— ...Ха.

Я снова от изумления вздохнул. Я забыл. К какому типу принадлежит этот тип.

Крайние альфы не простужаются. Они обладают превосходным иммунитетом не только к простуде, но и ко всем болезням; я слышал, что с возрастом, когда выделение феромонов снижается, они иногда болеют, но даже в этом случае их вероятность не сравнима с обычными людьми. Возможно, поэтому этот тип живёт дольше среднего срока и дольше сохраняет молодость.

Хотя я считал этот тип во многих отношениях нечестным, в такой ситуации я чувствовал несправедливость. Просто по счастливой случайности он родился с этим типом, а сложность жизни так сильно различается.

От этой мысли во мне закипела ярость.

— Уходи, я сейчас не хочу заниматься сексом ни с тобой, ни с кем-либо ещё. Не понимаешь? Я болен, говорю тебе. Всего лишь простуда? А ты никогда даже не болел, чёрт возьми, и ещё важничаешь...

— Крисси Джин?

Вдруг я почувствовал, словно моё тело парит в воздухе. Натаниэль Миллер с удивлённым лицом позвал меня по имени, но вскоре и его образ исчез из поля зрения, и сознание полностью отключилось.

...Так тепло.

Какое-то мягкое ощущение окутывает всё тело. Вроде бы легко чувствуется приятный аромат. Я с комфортом выдохнул и перевернулся на бок. Именно тогда я почувствовал на щеке незнакомое до сих пор холодное и гладкое ощущение.

...А?

С трудом открыв глаза, я в замешательстве медленно осмотрелся. Везде был пейзаж, который я видел впервые. Начиная с высокого потолка, не сравнимого с моей дырой-студией, размер комнаты также был поразительно велик. Светло-голубые стены с первого взгляда казались холодными, но в то же время создавали ощущение свежести. Что важнее, комфорт огромной кровати, на которой я лежал, заставлял меня усомниться, не сплю ли я до сих пор. Осторожно проводя кончиками пальцев по простыне, покрывавшей меня, я вдруг заметил, что в моей руке стоит капельница. Проследив по прозрачной длинной трубке, я увидел капельницу, равномерно подающую жидкость.

Что это вообще такое...?

Я поспешно снова осмотрелся. Сквозь открытую во всю стену окну простиралось бесконечное небо. Судя по минималистичной мебели в комнате и, конечно же, кровати, на которой я лежал, это определённо была не больница. Тогда, где же, чёрт возьми, я?

В панике я попытался быстро сесть, но тут же почувствовал головокружение и снова лёг. Одновременно накатила ужасная головная боль. Я сглотнул стон и скривился, как вдруг услышал лёгкий стук в дверь. Напряжённо обернувшись, я увидел, как дверь открывается и входит неожиданный мужчина.

— Проснулся.

Натаниэль Миллер с обычным бесстрастным лицом пробормотал это и уверенно шагнул вперёд. Его вид, всё ещё опирающегося на трость одной рукой и держащего поднос другой, был очень непривычным.

Удивлённо широко раскрыв глаза, я просто тупо смотрел на него, а он, уверенно подойдя, ловко отрегулировал капельницу, посмотрел на меня и спросил:

— Тебе немного лучше? Я принёс поесть.

— Как... как так вышло...? Где это... я...?

Я пересохшим ртом, с трудом, отрывисто спросил и добавил полунедоверчивый вопрос:

— Неужели... это твой дом?

Я всё ещё не мог поверить и спрашивал, но он спокойно ответил:

— Та мышиная нора для меня слишком мала.

— Что...

Я был ошеломлён и с трудом выдавил лишь это одно слово. Когда слишком много чего хочется сказать, в итоге не можешь сказать ничего. Пока я, закрыв лицо рукой, с трудом делал глубокий вдох, Натаниэль поставил принесённый поднос на прикроватную тумбочку и сказал:

— Может, хотя бы выпьешь воды? Обильное питьё полезно. После того как капельница закончится, лучше принять лекарство. Горло сильно опухло, но когда температура спадет, и оно поправится. Пары дней будет достаточно.

Наблюдая за тем, как он тут и там разглагольствует, я почувствовал себя странно. Разве не общепринято отвезти больного человека в больницу? Зачем он привёл меня к себе домой? Более того, его вид, так важно поучающий других, был мне очень неприятен. Видимо, мои истинные мысли отразились на лице, потому что Натаниэль вдруг фыркнул.

— Разве ты не знал? Что у меня есть медицинская лицензия.

От неожиданных слов я на мгновение смутился. Медицинская лицензия? У этого мужчины?

— ... Значит, ты говоришь, что эту капельницу поставил ты?

Я показал руку с капельницей, и Натаниэль ответил:

— Большинство кровеносных сосудов находятся примерно в одном месте, так что это несложно.

На этот раз он тоже просто ответил. Но, как ни странно, хотя его тон был ровным, словно это и вправду не было чем-то особенным, от этого он казался ещё более высокомерным.

Словно говоря: «Вы, кто не способен на такое, — обезьяны».

— Зачем ты привёл меня в свой дом? Даже если у тебя есть медицинская лицензия, разве в таких случаях большинство не отвозят в отделение неотложной помощи? Или ты всегда приводишь больных к себе домой?

Хотя я знал, что у Натаниэля Миллера не может быть столь изобилующей любви к человечеству, я не мог не спросить. Потому что иначе я не мог найти ответ, зачем он привёл меня сюда. Как и ожидалось, он с усмешкой фыркнул, словно это нелепо.

— Что ты, я впервые привёл кого-то в свой дом.

Но тогда это было ещё менее понятно. Не скрывая замешательства, я спросил:

— Тогда почему меня...

Он окинул взглядом комнату и повторил то же, что и раньше:

— Разве не слышал? Я сказал, что твоя мышиная нора слишком мала для меня.

Конечно, я слышал. Просто было трудно поверить, что это вся причина.

Но то, что он не отвёз меня в больницу, было к счастью. У меня и так уже накопились долги за ремонт машины и прочее, и если бы добавились ещё расходы на неотложную помощь, я бы, наверное, действительно обанкротился.

— ...Ты же не собираешься выставлять мне счёт за лечение, надеюсь?

Вспомнив о возможном худшем сценарии, я спросил настороженно. Я не думал, что этот мужчина может быть настолько мелочным, но ведь он мог сделать это просто чтобы подразнить меня. В конце концов, адвокаты всегда так цепко донимают кого-то, чтобы добиться желаемого результата.

Услышав это, Натаниэль усмехнулся загадочной улыбкой.

— Что ж, как знать?

Я невольно затаил дыхание. В голове я спешно подсчитывал, какую цену мне придётся заплатить этому мужчине. То, чего хочет Натаниэль Миллер, и то, что я могу ему дать.

Это...

Внезапно Натаниэль поднял руку. Я, застигнутый врасплох, на мгновение испугался, и всё тело окаменело. Я приготовился к чему-то, когда большая рука потянулась ко мне. Сердце бешено колотилось, и я почувствовал, как кровь отливает от лица. Внезапно вспомнилось, как когда-то эта рука пыталась выжечь мне глаза. Даже жгучий жар, ощущавшийся сквозь тонкую роговицу. Когда леденящий ужас пробежал по спине, и всё тело застыло.

...А?

К моему удивлению, его рука коснулась моего лба. От совершенно неожиданного действия я смущённо моргал, а Натаниэль, глядя на меня, своим обычным тоном сказал:

— Температура спала.

Я растерялся от того, что рука этого холоднокровного, казавшегося бескровным, оказалась на удивление тёплой. Если подумать, это, конечно, естественно. Каким бы ни был тип Натаниэля Миллера, каким бы жестоким ни был его нрав, в конце концов, он «человек». Иметь температуру тела — естественно, но я чувствовал такую непривычность.

Ко мне, потерявшему дар речи от кратковременного смятения, он продолжил:

— Капельница закончится через три часа. Есть ли где-то особый дискомфорт?

Хотя Натаниэль спросил, я не смог сразу ответить. Немного помедлив, я лишь запоздало вернулся в реальность и наконец покачал головой.

— Нет, всё в порядке.

Было время сказать «спасибо», но слова никак не шли. Вместо этого я задал неожиданный вопрос:

— Почему ты стал адвокатом? У тебя же есть и эта важная медицинская лицензия.

Я спросил с насмешкой. На самом деле, это был даже не полноценный вопрос. Просто, раздражённый его важным видом, я бросил это, а Натаниэль, скривив один уголок рта, усмехнулся своей характерной холодной усмешкой.

— Потому что это было не так интересно.

Я молча нахмурился и смотрел на него, а он безразлично сказал:

— Видеть, как живые люди плачут, интереснее, чем резать и сшивать людей без сознания. Это называется склонностью?

Затем Натаниэль Миллер добавил, словно читая мои мысли:

— Если хочешь что-то сказать, говори.

— Сумасшедший ублюдок.

Не колеблясь, я выпалил и грубо добавил:

— С таким характером ты, конечно, защищал ублюдка, который совершил изнасилование и убийство. Почувствовал родство душ с таким же мусором, как ты? Ты добился желаемого результата, даже угрожая семьям жертв, должно быть, ты очень доволен, не так ли? Чтобы видеть это, ты и стал адвокатом? Чтобы получать удовольствие, видя слёзы жертв!

Выплеснулся гнев, который я сдерживал. Когда я выпалил это без остановки, от внезапного возбуждения у меня потемнело в глазах. Я закусил нижнюю губу, чтобы сдержать головокружение, и изо всех сил уставился на мужчину. Я ожидал услышать насмешливый комментарий или, на худой конец, раздражённый окрик, но...

К удивлению, Натаниэль коротко рассмеялся. В момент моего замешательства он заговорил:

— Жить, видя только одну сторону мира, иногда затуманивает взгляд.

— Что за чушь?

Тот факт, что, даже осыпая его оскорблениями, он вёл себя как обычно, заставлял меня злиться ещё сильнее. Но Натаниэль продолжал спокойно:

— Я говорю, что Энтони Смит, возможно, не такая уж невинная жертва, как ты думаешь.

Конечно, это очевидно. Разве есть люди без изъянов?

— Но он не совершил преступления, заслуживающего изнасилования и убийства.

На мои упрямые слова Натаниэль лишь загадочно улыбнулся.

— Что ж, возможно.

Я не мог не скривить лицо. Что этот мужчина вообще имеет в виду?

В тот момент, когда лицо миссис Смит мелькнуло перед глазами, Натаниэль заговорил:

— Я сделал для тебя всё, что мог. Можешь уходить, когда захочешь.

Тогда я ясно увидел: руку, регулирующую зажим капельницы, пока он говорил эти притворно-заботливые слова. Вместе с этим капли жидкости, падавшие с постоянной скоростью, полились быстро, словно проливаясь. Тут же я почувствовал жуткое ощущение, как холодная жидкость поднимается по вене, и, мгновенно направив на него взгляд, увидел в поле зрения поднос, который принёс мужчина. И пустой шприц, лежащий на нём.

Только тогда я понял причину, по которой этот мужчина с непривычной добротой прикасался ко мне и даже измерял температуру. Хотя тут должен быть термометр, он намеренно притворился, что измеряет температуру рукой, чтобы отвлечь моё внимание и незаметно подмешать лекарство в капельницу.

Я уставился на него, полный ужаса и гнева, но не смог продержаться долго.

— Своло...

Не успев даже произнести «Сволочь, что ты делаешь?», я погрузился в темноту без сознания.

...Ммм.

Сознание вернулось от стона, вырвавшегося изо рта. Медленно открыв глаза, я огляделся, но вокруг уже спустилась тьма. Наступил вечер.

Сколько же часов я проспал?

Я пошатываясь приподнялся и вдруг заметил, что что-то болтается на руке. Тут же вспомнив, что произошло перед потерей сознания, я поспешно поднял взгляд и увидел почти опустевшую капельницу.

...Ха.

От нелепости вырвался короткий вздох. Казалось, простуда уже прошла, не было ни головной боли, ни жара. С раздражением и отвращением к себе я понял, что волей-неволей оказался в долгу у того мужчины.

Если бы Натаниэль Миллер изначально не пришёл ко мне, ничего бы этого не случилось.

Дойдя до этой мысли, я без дальнейших промедлений выбрался из кровати. Нужно поймать такси и поскорее убраться отсюда. До того, как Натаниэль Миллер меня заметит.

Зажав зажим и взяв капельницу в руку, я осторожно, приглушая шаги, вышел из кровати и снова замер. На мне не было брюк.

...Вот.

На кончике языка тут же возникла ругань, но я не смог её выплюнуть. Внезапно все силы покинули меня, и я снова плюхнулся на край кровати.

Что у него вообще в голове, этот ублюдок.

Подобное случалось и раньше. Может, стоит радоваться, что сейчас на мне хотя бы рубашка и нижнее бельё?

Но невозможность выйти на улицу — ситуация, одинаковая и тогда, и сейчас. Нет, сейчас даже хуже, потому что я вообще не вижу, где моя одежда. Неужели единственный выход — встретиться с Натаниэлем Миллером?

— Ха-а...

Я тяжело вздохнул и тут же поднялся с кровати. Внезапно мне вспомнилось, что произошло прямо перед потерей сознания. И загадочная улыбка мужчины.

〈Я говорю, что Энтони Смит, возможно, не такая уж невинная жертва, как ты думаешь.〉

〈Если начнётся суд, всё станет известно миру. Я не могу этого допустить. Я должна защитить репутацию Энтони.〉

Репутация.

Репутация покойного Энтони Смита.

... Причина, по которой семья погибшего была вынуждена пойти на мировую соглашение, несмотря на благоприятные обстоятельства.

Что же это такое?

Мне почудилось, будто зловещее предчувствие пробежало по спине. Не давая себе времени на раздумья, я спустился с кровати и поспешно вышел наружу.

...А?

Несмотря на то, что я выбежал в спешке, оказавшись в коридоре, я остолбенел. Передо мной простирался длинный коридор, с одной стороны стены было несколько дверей, а с другой — перила простого дизайна, ведущие к лестнице на нижний этаж. Опершись о перила и посмотрев вниз, я почувствовал головокружение от головокружительной высоты. На первом этаже под огромной люстрой лежал явно вытканный вручную ковёр, на котором стояли мраморный стол и диваны. Мебель минималистичного дизайна и произведения искусства были расставлены с неправильными, но на удивление гармоничными интервалами, словно выверенными экспертом, и я на мгновение остолбенел. «Неужели это и есть искусство пространства?» — впервые подумал я, но на этом всё не закончилось.

Медленно оторвав взгляд, я посмотрел на противоположную сторону: за стеклянной стеной, заполнявшей пространство вместо стены, простирались бесконечное ночное небо и ночной вид города под ним. Он доходил даже до второго этажа, где я стоял, и стена напротив комнаты, из которой я только что вышел, также была частью панорамного ночного вида. Тот, кто проектировал это место, создал пространство, включив в него вплоть до этого ночного вида. Пространство, словно я существую в небесах.

«Так этот мужчина живёт, глядя на мир свысока».

В тот момент я почувствовал, что могу понять высокомерие Натаниэля Миллера. С самого детства этот мужчина, должно быть, жил так, как нечто само собой разумеющееся. Всё это. Считая своей собственностью с самого рождения. То, что у него не могут отнять, то, что не нужно защищать с трудом. Мужчина, который с лёгкостью получил и медицинскую лицензию, и юридическую фирму. Для такого мужчины жизнь...

«Скучно».

Мне почудился усталый голос Натаниэля Миллера. Одновременно во рту у меня стало горько. Он никогда не поймёт, насколько это роскошно и высокомерно.

Именно поэтому.

Я снова укрепился в решимости и поднял голову. Именно поэтому я никогда не должен уступать этому мужчине.

У меня не было больше времени медлить. Прислушавшись к окружению, я по-прежнему слышал лишь гробовую тишину. Не чувствовалось никаких признаков присутствия людей. К удивлению, Натаниэль Миллер ушёл, оставив меня одного. Такого шанса больше не будет. Возможность выяснить смысл его слов.

Я быстро осмотрелся внизу. Что может быть за гостиной? Поскольку у меня не только не было опыта жизни в таком огромном пентхаусе, но я даже видел его впервые, мне было трудно представить планировку.

...Тогда.

Я быстро оценил своё состояние. Как и ожидалось, брюк не было. Было стыдно, но, наоборот, это идеально подходило для использования ситуации.

«Я искал брюки».

Дойдя до этой мысли, я тут же нахмурился. Чёрт побери, отсутствие брюк было не единственной неудобной деталью. Слишком большая рубашка полностью скрывала мои руки. Вид взрослого человека, превратившегося в ребёнка, укравшего и надевшего одежду взрослого, был до неприятного отвратителен. К тому же раздражало, что рубашка постоянно сползала. Я слишком хорошо знал, кому принадлежала эта рубашка. Хотя это был неприятный факт, Натаниэль Миллер снял с меня всю одежду и переодел в свою рубашку. То, что он не надел брюки, вероятно, потому что не нашёл подходящих — я мог бы прийти к такому рациональному выводу, но не мог отделаться от ощущения, что это было намеренно. Было возмутительно шататься по чужому дому в таком виде, но сидеть сложа руки было ещё бессмысленнее.

«Наверное, кабинет».

Было нетрудно представить Натаниэля Миллера, приносящего работу из офиса и занимающегося ею дома. Возможно, Натаниэль Миллер как раз сейчас работает в кабинете. Но у меня был достаточный повод. Сделав глубокий вдох, я немедленно начал поиски с соседней комнаты.

Постучав и немного подождав, я открыл дверь, и там тоже была спальня. На мгновение мелькнула мысль, что, возможно, она соединена с комнатой, где я спал, но это было не так уж важно. Закрыв дверь, я открыл следующую комнату, и ещё следующую.

И когда я открыл последнюю дверь в конце коридора на втором этаже, я коротко вздохнул. «Как и следовало ожидать, то, что ищешь, всегда появляется в последнюю очередь». Я почувствовал горечь, но сейчас было не время сидеть и вздыхать. Я поспешно вошёл внутрь и осмотрелся. На книжных полках, занимавших одну стену, были плотно расставлены книги и документы. Огромный письменный стол из орехового дерева, виднеющийся прямо передо мной, стоял спиной к стеклянной стене с огромным ночным видом; его изящно изогнутая полукруглая форма была разработана так, чтобы можно было с комфортом отдыхать и любоваться видом на улицу во время работы.

«Наверное, и он сделан на заказ».

На мгновение я почувствовал зависть, но тут же напомнил себе о суровой реальности: я никогда не смогу позволить себе даже такой стол.

Что важнее, так это то, зачем я здесь. Я быстро обошёл стол, включил компьютер. Пока он загружался, я нервно поглядывал на дверь. Я оставил дверь слегка приоткрытой, чтобы сразу среагировать, если снаружи послышится какой-то звук. Ведь в данной ситуации фраза «я искал брюки» не была бы убедительной. Вместо этого, чтобы сказать «я искал книгу от скуки», я вытащил с полки первую попавшуюся книгу, положил на стол и проверил компьютер.

— Чёрт!

Как и ожидалось, он был заблокирован паролем. У меня не было никаких подсказок, чтобы угадать пароль. Тогда я осознал, что даже не знаю день рождения Натаниэля Миллера. Мне пришлось выключить компьютер и осмотреть книжные полки. Лелея надежду, что, возможно, там есть файлы по делу, я поспешно озирался, когда...

— Ах.

Я невольно издал восхищённый возглас. В одной из секций книжных полок ровными рядами стояли чёрные папки. На корешках папок были просто написаны буквы алфавита: <A>, <B>, <C> и так далее. Увидев аккуратно сложенные по порядку папки, я почувствовал холодок в глубине сердца.

Энтони Смит.

Вспомнив его имя, я поспешно вытащил первую папку. Как и ожидалось, внутри толстой подшивки лежали документы с личными данными и фотографиями. «Неужели это ящик Пандоры?»

Я лихорадочно перелистывал страницы в поисках имени Энтони. Анита Мюррей, Энтони Холл...

«Наконец-то», — когда я дрожащей рукой попытался перевернуть следующую страницу,

внезапно, с жутким предчувствием, я почувствовал сладкий аромат вокруг. Одновременно над окаменевшим от неожиданности мной прозвучал его характерный неторопливый голос.

— Прокурор.

Ко мне, кто даже перестал дышать, Натаниэль Миллер медленно наклонился и прошептал на ухо:

— Что вы здесь делаете?

По спине заструился холодный пот. Я непроизвольно сглотнул, издав звук.

3｜

Повисла неловкая и холодная тишина. Хотя я приготовил множество отговорок, в данной ситуации ни одна из них не работала.

«Почему я ничего не услышал?»

Даже в такой ситуации это было совершенно непонятно. Так же, как и то, что такой крупный мужчина мог появиться за спиной так бесшумно. «Нет, сейчас, прежде всего, нужно подумать, как выйти из этого положения. Что сказать? Что мне сказать?»

Из-за моей окаменевшей спины Натаниэль протянул руку. И забрал папку, которую я держал перед глазами. Мне оставалось лишь безнадёжно наблюдать, как он возвращает папку на место.

— Ха-а.

В конце концов, я со вздохом принял решение. В данной ситуации остаётся только прямой прорыв. Раз уж меня поймали, к чему тут слова? В итоге, сделав глубокий вдох, я повернулся. Но в тот же момент я пожалел о своём действии. Сзади был книжный шкаф, а спереди Натаниэль Миллер стоял, словно стена, преграждая путь. В довершение ко всему, когда его рука, вставлявшая папку, упёрлась в книжный шкаф, я оказался полностью в ловушке между его руками.

На этот раз я даже не смог сглотнуть. Я просто застыл и смотрел на него, а Натаниэль Миллер наклонил голову.

— Прокурор.

С лёгкой улыбкой на губах он тихо пробормотал:

— Что вы делали в моём кабинете?

Сладкий аромат поплыл в воздухе ещё гуще.

Я невольно затаил дыхание и нахмурился. Я слышал, что феромоны могут становиться гуще в зависимости от эмоций. Но я, будучи бетой, не знаю причину этого густого аромата. Гнев ли это, или...

Похоть.

...Ха-а.

Я непроизвольно глубоко вздохнул. «Задело ли моё дыхание где-то его кожу?» — я ясно увидел, как густые брови Натаниэля Миллера дёрнулись. Вместе с этим, в ответ на сужение его длинных глаз, я внезапно почувствовал, будто предвижу следующее.

— Не трогай меня.

Я напряг всё тело и пробормотал:

— Я говорил, что убью тебя, если ты снова насильно сделаешь со мной такое.

Это была правда. Хотя в моих руках ничего не было, я бы убил его любыми средствами. Чувствуя, как ладонь, упирающаяся в книжный шкаф, влажно потеет, я изо всех сил уставился на мужчину. «Если ты хоть пальцем тронешь меня, я тут же перегрызу тебе глотку».

Губы Натаниэля Миллера медленно, расслабленно разомкнулись. Сквозь них прозвучал тихий голос, словно шёпот:

— Разве?

Тут же, словно насмехаясь над моим предупреждением, мужчина немедленно прижался губами. Грубо смыкаясь, будто желая поглотить мои губы своими огромными устами. Я в панике попытался глубже вдохнуть и шире открыл рот, но он, словно ждал этого, протолкнул внутрь язык. Ощущение, как толстый инородный объект заполняет рот, заставило меня тут же попытаться укусить его. Но в тот самый момент, когда я собрался сжать зубы, большая рука Натаниэля грубо схватила мои волосы и откинула голову назад. Голова беспомощно запрокинулась, и рот непроизвольно открылся.

— М-м-м, бр-р.

Я изо всех сил старался, но никак не мог сжать зубы. Натаниэль Миллер, словно насмехаясь надо мной, повторяющим тщетные попытки, наклонился надо мной и, облизывая нёбо и щекоча внутреннюю сторону щёк, умело продолжал поцелуй. Я изо всех сил сопротивлялся. Я хватал руки мужчины, рвал их, безудержно размахивал кулаками, но он не шелохнулся.

— От... отпусти.

Не упустив краткий момент, я отчаянно закричал, но тут же мой рот снова был заблокирован. К досаде, наружу вырывались лишь стоны.

Во рту чувствовалось дыхание другого человека. Мужчина смеялся, опустошая мой рот. Насмехался ли он надо мной или была другая причина?

Сладкий аромат окутал всё моё тело гуще, чем когда-либо. Каждый раз, когда я в панике вдыхал, он проникал внутрь и укоренялся глубоко в теле. Мужчина изливал аромат, словно желая пропитать меня феромонами.

— М-м-хм, бр-р.

Бессмысленные звуки изредка вырывались из моего рта. Тело, прислонившееся к книжному шкафу, рухнуло и опустилось на пол. Ослабевшие кулаки пару раз ударили по его рукам и плечам. Словно запоздалая мысль, но с предельной ленью, словно исполнив долг, они опустились вниз.

Я почувствовал холод в спине. Я осознал, что полностью лёг на пол кабинета. Лишь после того, как я полностью впал в нокаут и даже исчезли силы поднять кулаки, губы наконец разомкнулись.

Ха-а... Ха-а...

В кабинете лишь беспорядочно раздавались тяжёлые вздохи. Ни он, ни я не говорили. Мы просто смотрели друг на друга, тяжело дыша.

Первым заговорил Натаниэль.

— Не провоцируй меня, я не хочу обращаться с тобой грубо.

Его сладострастные губы блестели, влажные от слюны. Его высокомерное отношение подожгло мою оставшуюся волю к борьбе.

— Это ты спровоцировал меня первым, ублюдок.

Я скрипел зубами и выпалил это, а он нахмурился и спросил. Словно говоря: «О чём ты?»

— Я?

Что означала эта невинная манера? Я, не сдаваясь, пробормотал:

— Энтони Смит.

— ...Аа.

Только услышав это имя, Натаниэль Миллер, наконец, словно поняв, испустил загадочный вздох. Затем он, двигая лишь зрачками, окинул меня взглядом и вскоре снова уставился на моё лицо.

— Так что, ты играл в детектива, пытаясь это выяснить?

Мне не нравилось всё в Натаниэле Миллере, но выбор слов был худшим из всего. Несмотря на его любезное предупреждение, я грубым тоном спровоцировал его:

— Ты думал, я буду просто лежать в кровати, после того как ты довёл меня до такого состояния?

Услышав мои слова, Натаниэль, казалось, немного удивился, а затем, к неожиданности, коротко рассмеялся.

— Ох, я забыл, что кошки любопытны.

— Какой нонсенс...

— Думаю, с этим покончено.

В тот момент, когда я собирался рассердиться на нелепые слова, Натаниэль вдруг заговорил о чём-то постороннем. Пока я был на мгновение ошеломлён, он с лёгкостью забрал у меня капельницу, которую я собрал, чтобы при удобном случае схватить его за горло. Глядя на меня с пустым взглядом, Натаниэль неспешно добавил:

— Теперь она бесполезна.

Он не ошибался. Но его невозмутимое отношение вызывало раздражение. Я не мог скрыть своё негодование, как вдруг увидел трость Натаниэля на полу. «Когда он её уронил?» Я даже не слышал звука. Я тупо смотрел, как он, держа трость в одной руке, опирался на неё и поднимался, когда вдруг одна мысль мелькнула в голове.

Правда ли, что у того мужчины всё ещё проблемы с ногой?

Натаниэль Миллер естественно опёрся на трость и встал, но, несмотря на это, я засомневался. «Если подумать, разве не прошло уже достаточно времени? Кажется, сейчас он мог бы ходить и без неё, нет? Или же...»

— Может, мне стоит перенести вас на руках, прокурор?

От его внезапного голоса я вздрогнул. Подняв глаза, я увидел, что Натаниэль уже стоит, протягивая ко мне руку. Насмешливый вопрос заставил меня одновременно почувствовать сопротивление и стыд, и я поднялся.

Но проблема была в следующем. Я с опозданием осознал, что все пуговицы на рубашке, что была на мне, расстёгнуты, и лишь одна едва держалась на месте. Но и без того слишком большая рубашка открывала плечи и едва держалась на локтях, так что я был почти раздет. Одиноко застёгнутая пуговица выглядела нелепо.

Натаниэль Миллер пристально смотрел на моё жалкое состояние. Словно ему было очень интересно, что я буду делать дальше, или, возможно, он ждал подходящего момента, чтобы посмеяться надо мной.

В данной ситуации у меня был только один выбор. Я притворно, как ни в чём не бывало, подтянул рубашку и, сделав равнодушный голос, спросил:

— Куда вы дели мою одежду?

Уголок губы Натаниэля Миллера слегка приподнялся, и он коротко фыркнул. Он медленно перевёл взгляд на мои руки, застёгивающие пуговицы одну за другой, и, увидев, как я застёгиваю последнюю пуговицу на бёдрах, открыл рот:

— Давайте поговорим снаружи.

Сказав это, Натаниэль Миллер уставился на меня. Это означало: «Выходи первым». Мне пришлось, оставив сожаление о папке, взять пустую капельницу и сделать шаг. «Мне нужно срочно придумать другой способ увидеть это. Прежде чем я уйду из этого дома».

«Всё-таки у него проблемы с ногой».

Я вспомнил, как Натаниэль Миллер спускался по лестнице, и немного устыдился. Он, опираясь на трость и двигая ногой, явно для всех ещё не оправился. Убедившись, что на висках Натаниэля, стоящего на первом этаже, выступило несколько капель пота, я решил больше не сомневаться. Вместо этого я молча последовал за ним, но место, куда направился Натаниэль, оказалось неожиданным. Я смутился от интерьера, открывшегося передо мной, поскольку смутно предполагал, что мы идём за одеждой.

В шкафу, занимавшем одну стену, были алкоголь и бокалы. Рядом стоял большой винный шкаф, а перед ним — барная стойка, достаточно большая, чтобы пересекать и шкаф, и винный шкаф. Оставив меня стоять в недоумении, Натаниэль встал перед шкафом и ловко достал виски и бокал. Увидев, как он даже достаёт лёд из мини-холодильника, занимавшего одну секцию шкафа, и кладёт в бокал, я больше не мог терпеть.

— Когда ты отдашь мою одежду?

Услышав мой непроизвольно заострившийся голос, Натаниэль налил виски, поднёс ко рту и загадочно улыбнулся. Мне на мгновение пришло в голову: «А не уйти ли просто? Да, что мне мешает? Пойду в полицию и попрошу помощи. Удостоверение личности быстро проверят, и я просто попрошу отвезти меня домой...»

Но я не мог. Мне нужно узнать об Энтони Смите. Ясно, что за этим делом кроется что-то ещё. Что же это?

В конце концов, я выдохнул: «Ха», — и откинул растрёпанные волосы.

— Хватит тянуть время, скажи, чего ты хочешь?

В моём голосе непроизвольно появилась усталость. У меня не осталось сил продолжать толкать и тянуть с этим мужчиной. Значит, остаётся только прямой прорыв.

На мой вопрос Натаниэль медленно опустил бокал.

— Иди сюда.

В тишине он своим характерным низким голосом пробормотал:

— Сначала я вытащу иглу.

Натаниэль добавил с лёгкой улыбкой:

— Я не хочу, чтобы мне перекрывали горло капельницей.

Я на мгновение насторожился, но Натаниэль Миллер, протягивающий руку через барную стойку, казался совершенно беспечным. Хотя он точно знал, что всё моё тело напряжено. Наоборот, его расслабленно приподнятые уголки губ, казалось, подтверждали это. В тот момент вся враждебность и гнев, которые я испытывал к этому мужчине, исчезли, уступив место пустоте.

«Неужели моё отчаянное сопротивление для него просто смешно?»

Я, крепко прикусив нижнюю губу, медленно оторвал ноги от пола. Он лишь ждал, пока я приближался шаг за шагом. Без малейшего колебания, с протянутой рукой.

Но вместо того, чтобы положить руку на его пустую ладонь, я завис в воздухе. Если бы я сказал, что ощутил жуть, словно кладу свою руку на его ладонь — это всё равно что надеть петлю на виселице, все бы рассмеялись. Но, хотя я и считал себя глупым, я не мог позволить ему схватить моё запястье. Натаниэль, пристально смотревший на меня узкими глазами, фыркнул, словно сквозь его губы просочился ветерок, и двинул ожидавшую руку, чтобы схватить моё запястье.

«Что он подумает о причине, по которой я упрямился, хотя знал, что меня так легко поймают?»

Но теперь я не мог вырвать руку. Я просто молча стоял, чувствуя, будто холод течёт по коже, которую он держал. Натаниэль Миллер одной рукой держал мою руку, а другой, казалось, собирался повесить свою трость на барную стойку, но вместо этого открыл рядом стоящий ящик. Доставая оттуда индивидуально упакованную спиртовую салфетку, он разорвал её угол зубами. Раздался легкий звук рвущейся упаковки, и показалась влажная белая вата.

Внезапно я вспомнил свой ящик, полный презервативов, когда Натаниэль Миллер положил вату на стол и начал снимать пластырь с моей руки. Я с любопытством наблюдал, как его длинные, изящные пальцы ловко вытаскивали иглу и прижимали вату. Я с удивлением легко мог представить этого мужчину врачом.

Внезапно наши взгляды встретились. Словно прочитав мои мысли, Натаниэль Миллер наклонил голову и уставился на моё лицо. Его аромат снова слабо распространился вокруг. «Зачем он источает феромоны, зная, что я бета? Он же должен понимать, что в этом нет никакого смысла».

— Прокурор.

Он медленно открыл рот. Я невольно скривился. Увидев мою реакцию, Натаниэль спросил:

— Больно?

Вопрос был коротким, но я мгновенно съёжился. С опозданием я почувствовал боль в руке. Опустив взгляд, я увидел, что область, которую он держал, побелела. Внезапно Натаниэль нахмурился и бросил взгляд в сторону.

— Я не рассчитал силу. Прижмите сами.

Он указал на мою свободную руку. Я поспешно отдернул руку, прижимая вату к месту, откуда вынули иглу, а он, потирая лоб, тяжело вздохнул. Внезапно этот высокомерный мужчина выглядел до абсурда очень уставшим. Немного озадаченный, я моргнул и украдкой взглянул на часы на стене. Было уже за 2:30 ночи.

— ...Неужели ты только сейчас пришёл?

На мой вопрос Натаниэль перестал тереть лоб, уставился на меня сквозь пальцы и безразлично ответил:

— Много работы.

Затем он медленно убрал руку и слабо улыбнулся.

— Приручение уличного кота заняло довольно много времени.

— Хватит, это не смешно, эти шутки.

Я искренне посоветовал. Поскольку я не хотел больше слышать ерунды, я сразу же сменил тему.

— Куда ты дел мою одежду? Снимать брюки — это твоё хобби?

Последняя фраза, конечно, была язвительной. И, как и ожидалось, Натаниэль Миллер ответил без всякого стеснения:

— Я ненавижу грязь.

Внезапно я вспомнил блестящие туфли Натаниэля Миллера, на которых не было ни пылинки. Точно так же во всём доме не было ни соринки, всё было вычищено до блеска. С опозданием вспомнив, что он был в тапочках, я украдкой опустил взгляд и посмотрел на свои босые ноги. Когда я представил себе отпечатки, которые, казалось, чётко остались на мраморе, Натаниэль Миллер добавил:

— И выглядит красиво.

Я непроизвольно поднял голову и увидел, что его глаза прикованы к другому месту. «Неужели ему нравятся ноги?» — с неприятным чувством подумал я, но почему-то это показалось странным. Натаниэль Миллер смотрел ниже.

...Неужели.

Я с недоверием нахмурился, как вдруг он неожиданно заговорил:

— Ты хочешь что-нибудь поесть?

На этот внезапный вопрос я поднял голову и увидел, что Натаниэль, не дожидаясь ответа, открыл холодильник и что-то достал. «Этот мужчина готовит? Какой нонсенс...»

Как и следовало ожидать. Достав из холодильника несколько видов сыра и нарезав их, он разломил плитку шоколада, сложил куски в сторону и выложил всё на тарелку, которую поставил на барную стойку. Увидев завершённое блюдо, к которому добавили даже крекеры, я наконец заговорил:

— Я думал, ты имел в виду, что сам готовишь.

На мои нелепые фантазии я невольно горько усмехнулся, а он равнодушно сказал:

— Я же говорил, что устал.

Услышав это, я снова, сам не зная почему, уставился на его лицо. Не спросив меня, он налил виски в пустой бокал, затем налил и в свой и сразу же сделал глоток. Поскольку у меня совсем не было настроения пить, я взял маленький кусочек сыра и отправил его в рот. С кисловатым ароматом сыр мягко растаял во рту. Медленно смакуя, я в конце концов не мог не потянуться за виски. Когда холодный алкоголь проскользнул в горло, странным образом моя голова прояснилась.

Время стремилось к трём часам, когда рассветёт. Я вернусь домой, и тогда, возможно, больше не будет шанса. Значит, нужно сказать сейчас.

— Я хочу знать об Энтони Смите.

На неожиданно поднятую тему Натаниэль, собиравшийся снова налить виски в пустой бокал, замер. Держа бутылку виски в воздухе, он направил взгляд на меня и молчал. Не дожидаясь, я снова задал вопрос:

— Что я не знаю? Чем ты шантажировал миссис Смит? Говори, я должен знать. Что же на самом деле произошло с Энтони Смитом?

На мои быстро добавленные слова Натаниэль медленно опустил бутылку виски. Раздался очень тихий звук «тук», и затем воцарилась тишина.

— Очень сложный вопрос.

Натаниэль пробормотал это, словно говоря сам с собой. С лицом, не выражающим ни малейшего затруднения, он продолжил:

— Я адвокат. Не могу разглашать секреты клиента, узнанные во время суда.

— Но Энтони Смит не твой клиент...

Дойдя до этого, я запнулся. Это был не секрет одного Энтони. Секрет, связанный и с Джонатаном Дэвисом. И тем не менее, миссис Смит была вынуждена всё бросить...

Возможно, это могло быть фатальным для них обоих.

В глубине сердца я почувствовал холодок. Возможно, эта тайна была больше, чем я думал. Должен ли я настойчиво раскрывать его секрет, который даже семья жертвы хочет скрыть?

...Но.

— Если это преступление, я должен знать.

Я пристально посмотрел на мужчину.

— Если он совершил преступление, он должен быть наказан по закону. Каким бы ни было это преступление, большим или малым, частное лицо не должно разбираться с этим само. Это не проблема, которую должен решать Джонатан Дэвис, у него нет на это права.

Натаниэль молча смотрел на меня. По его выражению лица было совершенно невозможно понять, о чём он думает. Я мог лишь ждать его слов. Наконец, его губы медленно разомкнулись.

— Давайте так.

В мои уши, невольно затаившие дыхание, донёсся тихий голос.

— Каждый раз, когда вы будете удовлетворять меня, я буду давать вам одну подсказку. Как вам такие условия?

От неожиданных слов мои глаза широко раскрылись. Это было неожиданное предложение, и я не мог не растеряться.

— Удовлетворять... Каким образом?

Прозвучал неуверенный голос. Его взгляд, изучавший моё смущённое лицо, снова опустился вниз. Когда я убедился, что его взгляд стал более откровенным, приблизившись к полу, Натаниэль заговорил:

— Это вы должны придумать. Я же ставлю на кон свою карьеру адвоката.

Затем он с лёгкой улыбкой поднял взгляд. Словно говоря, что теперь моя очередь выбирать.

Какую игру предлагает мне сейчас этот мужчина?

Как и сказал Натаниэль Миллер, это серьёзное дело, которое может стоить ему лицензии. И он делает такое предложение? С такой невозмутимой улыбкой?

Нет, он даже казался скучающим. Словно карьера адвоката для него — ничто, словно это пари менее значимое, чем исход баскетбольного матча. В атмосфере, противоречащей словам «ставлю на кон свою карьеру адвоката», я не удержался и спросил:

— Почему ты делаешь мне такое предложение?

Я ждал ответа, а он, сузив свои длинные глаза, медленно открыл рот:

— Мне скучно.

— ...Ха.

От изумления у меня непроизвольно вырвался вздох. Для кого-то это дело всей жизни, а для этого мужчины — всего лишь лёгкое развлечение, чтобы скоротать скучные будни?

— Так что, ты хочешь, чтобы я тебя развлекал?

На мой непроизвольно огрубевший тон Натаниэль Миллер фыркнул, проводя пальцем по краю бокала с виски.

— Я уже назвал своё условие.

Он перестал водить пальцем по краю и перевёл взгляд на моё лицо.

— Сможешь ли ты меня удовлетворить?

Я на мгновение замолчал, встречая его взгляд. Это явно проверка для меня. «Как далеко ты можешь пойти ради "справедливости"?»

Казалось, он спрашивал меня. «Ждёт ли он, что я сейчас на коленях буду лизать его ноги? Неужели это то, что он называет "удовлетворением"?»

Или же нечто большее.

Внезапно в поле зрения попала барная стойка. Было нетрудно представить себя лежащим на ней с раздвинутыми ногами. Когда я перевёл взгляд, то сразу же встретился глазами с Натаниэлем Миллером. Я глубоко нахмурил брови и заговорил:

— Я прокурор. Хватит нести чушь, предложи что-то, что можно сделать прокурору.

В моём твёрдом тоне не было и намёка на сексуальный подтекст. Скорее, я выпалил это с ледяной резкостью и ждал реакции. Что же скажет теперь этот мужчина?

Именно тогда я непроизвольно сглотнул. Внезапно губы Натаниэля Миллера растянулись в широкой дуге. В момент моего замешательства он вдруг заговорил:

— Джеймс Барри.

— Что?

От неожиданно произнесённого имени я невольно переспросил. Но он лишь продолжал улыбаться и наливать виски. Я на мгновение застыл в недоумении, только моргая.

Джеймс Барри... Мужское имя?

Вдруг я понял. Условие, которое он назвал:

«Каждый раз, когда вы будете удовлетворять меня, я буду давать вам одну подсказку».

У меня запоздало затуманилось сознание. Это та самая подсказка? Он отдаёт её так легко? Почему? Ошеломлённый, я лишь моргал, и наконец мне пришло в голову одно:

«Неужели он доволен тем, что я отказал?»

Только тогда всё начало понемногу становиться на свои места. Если бы я лёг на барную стойку, Натаниэль Миллер, наоборот, разочаровался бы. Ему была нужна не моя плоть. Нет, в конечном счёте, наверное, так и есть, но не сейчас.

Натаниэль Миллер не хотел, чтобы я легко отдавался ему. Он хотел, чтобы я, шаг за шагом, словно в игре, словно снимая слой за слоем с фрукта в толстой кожуре...

— ...Ха.

От изумления вырвался короткий вздох. «Он говорит, что хочет переспать со мной, но на самом деле ему не нравится, когда я сдаюсь легко? Какой же привередливый мужчина».

Мысль о том, что в конце концов всё пойдёт так, как хочет этот мужчина, вызвала во мне прилив гнева. Вместо того чтобы грубо изливать ярость и ругательства, я изо всех сил сохранял хладнокровие и заговорил:

— Теперь я хочу вернуться. Где мои брюки?

Я намеренно поднял подбородок и добавил, словно такие вещи для меня — пустяк:

— Надеюсь, ты не ожидаешь, что я уйду вот так?

— Что ты, я бы никогда так не поступил.

Натаниэль Миллер, намеренно передразнивая мой тон, сказал с загадочной улыбкой:

— Я придерживаюсь принципа, что хорошие вещи нужно прятать и смотреть на них только мне.

Я криво усмехнулся в ответ.

— Конечно, как же иначе.

4｜

Одежда, в которой я был до потери сознания, вернулась ко мне чисто выстиранной и аккуратно сложенной. С незнакомым чувством от запаха моющего средства, которое я ощущал впервые, я переоделся. Какой бы фокус он ни использовал, дешёвая рубашка и брюки удивительно мягко облегали моё тело. «Они точно не из такой ткани», — я даже стал разглядывать свою одежду.

— Готов? Я провожу тебя.

Когда я вышел в коридор, Натаниэль Миллер, сидевший на диване в гостиной, уверенно поднялся и сказал это. Не дожидаясь меня, он пошёл вперёд, проигнорировав несколько ключей от машин в небольшом ящике в прихожей, и открыл входную дверь. Не понимая, что происходит, я смотрел то на спину мужчины, то на ключи, как вдруг Натаниэль нажал кнопку на стене, и входная дверь неожиданно раздвинулась в обе стороны и исчезла. Только тогда я понял, что это была дверь лифта. Никогда не видел дома с такой планировкой, поэтому в замешательстве я поехал с Натаниэлем Миллером на лифте вниз.

Вскоре мы прибыли на парковку. Я невольно озирался, глядя на несколько машин, выстроенных в ряд, как Натаниэль быстрыми шагами подошёл и сел в одну из них.

Я последовал за ним и сел на пассажирское сиденье, и, увидев брошенный в машине смарт-ключ, я нахмурился. Вдруг Натаниэль спросил меня:

— Что, машина не нравится?

Словно говоря: «Если так, я подвезу тебя на другой». Всё ещё хмурясь, я покачал головой.

— Нет, я просто не могу представить, что можно так оставлять ключи от машины внутри. Богатые, наверное, не воруют друг у друга, так что это не имеет значения, да?

Я сказал это с внутренней горечью, но вдруг Натаниэль рассмеялся. Удивлённый такой реакцией, я моргнул и посмотрел на него, а он сказал голосом, в котором всё ещё звучал смех:

— О чём ты? Богатые воруют большее. Иначе как бы они стали богатыми?

В общем смысле он, возможно, был прав, но в данном случае, наверное, иначе. Думая так, я снова заговорил:

— Но оставлять ключи от машины внутри — это ведь из-за уверенности, что друг у друга не украдут. Разве не так?

Он не сможет отрицать это. Я с уверенностью посмотрел на него, и Натаниэль с улыбкой ответил:

— Аа, в некотором смысле, да.

— В некотором смысле?

На мой подозрительный вопрос Натаниэль, глядя перед собой, сказал:

— Уверенность, что никто из живущих здесь не будет настолько глуп, чтобы тратить усилия на проникновение на мою парковку и кражу машины.

Его слова звучали убедительно. Если бы не использование незнакомого слова.

— Моя парковка?

Повторив слово, сказанное Натаниэлем, я получил короткий кивок. Я невольно оглянулся назад, затем снова посмотрел на его профиль и спросил:

— Значит, это парковка, которую ты используешь один? Это всё твой гараж?

— Да.

Он ответил без колебаний. И я совсем потерял дар речи.

Тот особняк, о котором он говорил: «Иногда его использует семья», оказался тем, что использовал его отец. Речь шла об Эшли Миллере. Оказалось, их главный дом находится в пригороде, а это место было чем-то вроде загородной виллы, которую иногда использовали, когда приезжали поблизости. По дороге в машине я узнал, что после того, как Натаниэль унаследовал юридическую фирму, он стал использовать его как своё жильё. Он сказал, что иногда, когда Натаниэля нет дома, другие братья тоже им пользуются, но это бывает нечасто.

— Если не считать тех случаев, когда приезжает семья, тут вполне неплохо.

Этими словами он закончил. И это слово «вполне» задело меня. «Вполне»? «Вполне»? Как можно оценивать стоимость пентхауса с видом на парк и реку всего лишь как «вполне неплохо»? Да, «вполне»...

Я изо всех сил иронизировал, но от этого ничего не менялось. Всё равно мы рождены в разных условиях. Что толку завидовать и ревновать к тому, что есть у других? Важно то, как я справлюсь с делом, что сейчас передо мной.

Увидев гору документов на работе, я немедленно вернулся в реальность. Пока я читал документы по новому назначенному делу и разбирался в нём, я урывками думал об Энтони Смите.

Джеймс Барри.

Кто бы это мог быть? Поедая сэндвич на обед, я погуглил имя, и вскоре появилось несколько результатов поиска. Я сосредоточился на двух верхних строках.

Врач. Или писатель.

Кто же из них?

Какое-то время я с серьёзным лицом размышлял, изучая информацию о них обоих.

— Чёрт возьми, с ума сойти.

Я потер уставшие глаза, сглотнув ругательство. В перерывах между работой я пытался комбинировать известные мне зацепки, но больше ничего не мог выяснить. В конце концов, к концу дня я сдался. Одновременно я осознал ещё одну вещь: у меня не осталось другого выхода, кроме как получить подсказку от Натаниэля Миллера.

— Ха-а...

Из меня непроизвольно вырвался глубокий вздох. Ненадолго остановившись и застыв без движения, я в конце концов принял решение и достал телефон. «Чёрт, зачем я разорвал ту визитку?»

С опозданием я почувствовал сожаление, но было уже поздно. Вспомнив, что я уже дважды избавлялся от визиток, которые он мне давал, я не мог не переживать вновь, насколько эмоциональным я был. И то, что с этим мужчиной мне нужно быть хладнокровнее, чем обычно.

Игра уже началась.

Хотел я того или нет. Он расставил ловушку, и я красиво в неё попал. Но я не мог просто покорно ждать, пока меня проглотят.

Говорят, змея заглатывает добычу целиком и ждёт, пока она переварится.

Разве это не слишком подходит тому мужчине? Может, мне стоит показать ему, что иногда змеи, заглотив слишком крупную добычу, погибают?

— Значит... так...

Я намеренно медленно пробормотал вслух. Тот мужчина хочет только одного: «Развлечения». Для мужчины, который может иметь всё на свете и уже имеет, нужно лишь одно: то, что доставляет ему удовольствие.

Вот что означает «удовлетворение», о котором говорил Натаниэль Миллер. Тогда, наоборот, как мне следует поддерживать его интерес?

Погрузившись на мгновение в раздумья, я принял решение и набрал номер на телефоне. Когда секретарь Натаниэля Миллера ответил, я, сделав короткую паузу, произнёс заготовленную фразу:

— Я хочу поговорить с Натаниэлем Миллером. Это прокурор Крисси Джин.

— Одну минуту, пожалуйста.

Секретарь с гладким голосом сказал это и исчез, включив музыку. Пока играла светлая и элегантная классическая музыка, я обдумывал разговор с Натаниэлем Миллером. Я лишь беспокойно вертел ручку в руке, как вдруг в какой-то момент музыка прервалась и наступила тишина.

Он положил трубку?

Я невольно нахмурился, как вдруг тихий голос проник в моё ухо:

— Прокурор.

Услышав его характерный неторопливый голос, я непроизвольно весь застыл. Словно видя мою реакцию перед собой, он продолжил:

— Я точно дал вам свою визитку, но раз вы звоните на этот номер, значит, вы снова её выбросили.

В голосе Натаниэля Миллера слышалась лёгкая усмешка. Неужели он наслаждается даже этой ситуацией? Несмотря на неприятное чувство, моё тело реагировало совершенно иначе. Пока я слушал его голос, по спине побежали мурашки, и плечи непроизвольно сжались, но я хорошо знал, что это ощущение — не страх. «Ах, чёрт». Внезапно мне почудился сладкий аромат у носа. «Реагировать так лишь на звук его голоса — разве это не всё равно что собака Павлова?»

Чувствуя глубокое разочарование в себе, я заговорил:

— Разве у нас не остался неоконченный разговор? Я хотел бы встретиться сегодня.

— Сегодня.

Он повторил мои слова и замолчал. Пока длилась неловкая пауза, я терпеливо ждал. «Может, он проверяет расписание? А может, намеренно заставляет меня нервничать». Детский и примитивный трюк.

Прошло время — не знаю, секунды или минуты — и Натаниэль Миллер внезапно прервал молчание:

— Сегодня будет сложно. У меня совещание в 10.

— В 10? Вечером?

Я невольно нахмурился и спросил. Вспомнив его слова о том, что он устал из-за занятости накануне, мне вдруг что-то пришло в голову.

— Тогда, может, я подожду тебя у тебя дома?

Я намеренно прошептал тише, чем обычно. С той стороны не было ответа. Выдержав несколько секунд намеренной паузы, когда не было слышно даже дыхания, я продолжил:

— Тебе, наверное, будет на что посмотреть, как думаешь? Ты пожалеешь, что вообще назначил это совещание.

Снова наступила тишина. Я делал вид, что не спешу, но на самом деле моя рука, не в силах сдержать нетерпение, продолжала вертеть ручку.

— Ах.

Наконец с той стороны донёсся смеющийся голос.

— Я уже сожалею.

Услышав это, я едва сдержался, чтобы не крикнуть про себя «Получилось!», швырнул ручку и поспешно прикрыл рот.

Высокое здание, возвышавшееся над большим парком, символом города, словно насмехалось над людьми внизу. Словно говоря: «Сможешь подняться сюда — попробуй».

Конкретная глыба, наглая, как тот ублюдок.

Сдерживая желание плюнуть, я широко зашагал. Но охранник, стоявший у входа, тут же преградил мне путь.

— Чем могу помочь?

Его тон был вежливым, но он, казалось, был полон решимости немедленно выпроводить меня. Я украдкой взглянул на жильцов, беспечно проходивших мимо охранника, и, глядя на преграду передо мной, сказал:

— Я прокурор Крисси Джин. Я здесь, чтобы встретиться с Натаниэлем Миллером.

Достав удостоверение из кармана пальто и показав его, я продолжил:

— Должно быть, вам сообщили о моём визите.

Внезапно отношение охранника изменилось на 180 градусов. Его хмурое лицо вдруг просияло, и он тут же, протянув руку внутрь здания, любезно ответил:

— Да, проходите. Мы вас ждали. Бенджамин, гость господина Миллера здесь. Пожалуйста, проводи его.

Когда он помахал консьержу, стоявшему внутри, тот с проседью немедленно подошёл ко мне, улыбнулся профессиональной улыбкой и обратился:

— Здравствуйте, мне сообщили о вашем визите. Я Бенджамин. Пожалуйста, сюда.

Консьерж, указав в одну сторону, лёгкой походкой пошёл вперёд. Пока я шёл по отполированному до зеркального блеска полу, мимо меня прошли несколько человек. Возможно, чувствуя несоответствие между моим видом в потрёпанном пальто и дешёвом костюме и их собственным, от которого, казалось, так и веяло деньгами, они каждый раз обязательно оглядывались. Каждый раз, встречаясь с ними взглядом, я невозмутимо улыбался в ответ. Они, казалось, на мгновение колебались, но затем, притворяясь, что всё в порядке, улыбались в ответ, вскоре пожимали плечами и шли дальше. От этой однотипной реакции я фыркнул, когда консьерж приложил мастер-карту к панели лифта. Раздался лёгкий сигнал, дверь открылась, он отступил в сторону и жестом указал мне войти.

Когда я вошёл в лифт, Бенджамин отступил на шаг назад, выпрямился и стоял с улыбкой, пока дверь закрывалась. Наконец, когда дверь закрылась и механизм начал движение, я только тогда выдохнул: «Ха». Впервые сталкиваясь с таким сервисом, я чувствовал лишь смущение и неловкость. С опозданием я осознал, что забыл о чаевых, но было уже поздно.

«Ладно, забудь».

Сейчас моя забота — Натаниэль Миллер. Я покачал головой и погрузился в раздумья. На самом деле, то, что я сказал Натаниэлю, был всего лишь блеф. У меня не было ни малейшей идеи, чем удивить этого мужчину.

«Ничего — вот и весь сюрприз! Сюрпри-и-из!»

Если бы я сделал что-то подобное, то, возможно, за три секунды долетел бы с пентхауса до мостовой. Я вздохнул и подумал: «Если бы тот мужчина хотел только тела, было бы гораздо проще. Почему я должен идти таким сложным путём?»

Ха-а.

Когда я выдохнул, раздался звук прибытия лифта. Я убрал руку с лица и поднял голову. «Сначала сделаю то, что могу, сейчас».

Едва войдя внутрь, я швырнул портфель на диван и направился прямо в кабинет на втором этаже. Я хотел проверить папки, от которых пришлось отказаться накануне, но...

— Чёрт!

Как и ожидалось, кабинет был заперт. «Он не тот мужчина, которого можно поймать на такой очевидной уловке». Ха-а, я вздохнул и яростно потер лицо руками, как вдруг...

Мне показалось, что откуда-то донёсся слабый звук. Я застыл, уткнувшись лицом в ладони.

Кто-то здесь.

Внезапно я почувствовал, как волоски по всему телу встали дыбом. Прислушавшись, я снова услышал звук. Где-то там, внутри.

Медленно повернув взгляд в ту сторону, я увидел плотно закрытую дверь в спальню. Комната, где накануне лежал я. Та самая комната, которая, казалось, явно была спальней Натаниэля Миллера.

Я шаг за шагом направился туда. Прерывистый звук постепенно приближался. Натаниэль ли внутри, или...

Я остановился прямо перед дверью, но не сделал следующего шага. Стоит ли постучать? Наверное, да? Ведь я не вор. Может, это сам Натаниэль. Да, вполне возможно, он пришёл раньше меня и занял комнату, чтобы подразнить меня. Тогда я...

Я поднял руку, чтобы постучать, но снова опустил её. «Если это Натаниэль, лучше просто сразу открыть дверь и войти...»

Как раз когда я так подумал.

Внезапно дверь распахнулась, и из неё выскочил обнажённый мужчина. И, встретившись со мной взглядом, он, прежде чем я успел вздохнуть от удивления, первым издал крик.

— Ааааааа!

CHAPTER 2

1. Easy Comes And Easy Goes

1｜

Просторный зал был затянут густым табачным дымом. В помещении, где запах никотина смешивался со зловонным ароматом марихуаны, собравшиеся люди, словно не обращая никакого внимания, смеялись, болтали и выдыхали этот густой дым. Хотя время было уже за полночь, и следа усталости не было видно, все пили, словно только сейчас начиная, и когда появился мужчина, которого в последнее время было трудно увидеть, с одной стороны поднялось оживление.

— Что случилось, Натаниэль? Давно не виделись. Почему тебя так долго не было?

Когда хозяин вечеринки, первым выступивший вперёд, радостно поприветствовал его, Натаниэль, слегка обменявшись рукопожатием, открыл рот:

— Был занят. Выглядишь хорошо.

— Ты тоже. В любом случае, спасибо, что пришёл.

Мысль о том, что присутствие гостя, которого в последнее время было трудно застать, сделает вечеринку ещё более яркой, заставила хозяина не скрывать своей широкой улыбки. Оставив его позади, когда Натаниэль ступил в зал, люди стали подходить со всех сторон.

— Натаниэль, какими судьбами? Почему тебя так трудно увидеть?

— Неудивительно, что ты занят, управляя лучшей юридической фирмой страны. Но ты всё тот же. Как и ожидалось от Миллера.

— Как раз вовремя встретил. На следующей неделе я устраиваю вечеринку на яхте. Я говорил секретарю отправить приглашение, получил? Впрочем, для тебя всегда свободный пропуск, ха-ха!

Среди бессмысленных разговоров Натаниэль пил вино, сохраняя лишь стандартную улыбку. Окружавшие его были так заняты, каждый своими речами, что никто даже не заметил, что этот мужчина не проронил ни слова.

— Кстати, Натаниэль, почему ты в последнее время не ходишь на вечеринки? Всё в порядке?

Мужчина с такими же фиолетовыми глазами неожиданно наклонил голову и шмыгнул носом, улавливая аромат. В тот же миг выражение лица Натаниэля замёрзло, и на нём явно отразилось глубокое отвращение. Мужчина вздрогнул и поспешно отстранился, пробормотав:

— Кажется, пока всё в порядке, ну и хорошо.

Натаниэль без слов, с искажённым лицом, демонстративно отряхнул руку, к которой тот прикоснулся носом, другой рукой. Хотя прямого контакта не было. Игнорируя мужчину, который с неприязнью поднял брови, другой мужчина поспешно заговорил с Натаниэлем успокаивающе:

— Все по тебе скучают. Они просто беспокоятся, так что не сердись слишком сильно.

Собравшиеся там несколько мужчин имели один и тот же тип и, следовательно, разделяли одну и ту же проблему.

Феромоны.

Поэтому часто устраиваемые феромонные вечеринки в некотором смысле были также местом встреч, и если кто-то долго не появлялся, то часто ходили сплетни, смешанные с беспокойством и любопытством. То, что о Натаниэле ходили такие же разговоры, можно было понять без проверки. Молча поднеся бокал с вином ко рту, другой парень завёл разговор:

— Кстати, о вечеринке, которую Харрисон устраивал на прошлой неделе. Я слышал, там был Кейс?

Услышав это, другой мужчина нахмурился и спросил:

— Когда? Я тоже был там, но не видел его.

— Я видел.

На этот раз вступил новый голос.

— Но он скоро ушёл. Было от силы минут тридцать? Говорят, он даже не удалял феромоны, Харрисон говорил, что не понимает, зачем он вообще появился.

Последовали удивлённые голоса.

— Не удалял феромоны? Кейс?

— Этот парень в последнее время не появлялся на вечеринках. Должно было накопиться изрядно, почему он пришёл и просто ушёл?

— Говорят, он появился внезапно, не предупредив. Харрисон подобрал ему несколько омег, но он просто ушёл.

— Ведь он не спит с мужчинами, даже если они омеги. Харрисон ошибся. Говорят, он подобрал ему мужчину-омегу.

— Нет, я тоже проверял, говорят, Кейс сам искал мужчину-омегу. Но когда ему представили нескольких, он даже не прикоснулся к ним, а ушёл, сильно разозлившись, и Харрисон, наоборот, рассердился.

— Этот парень стал странным.

— Может, он сошёл с ума из-за накопившихся феромонов?

Натаниэль пропускал мимо ушей эти перебрасываемые как шутки разговоры. «Если подумать, когда я в последний раз удалял феромоны после той вечеринки?» Всего один раз, и то недавно. Тот полусекс в тесной студии, где даже не было полноценного проникновения.

Хотя это было всё, он совсем не нервничал. Наоборот, он ожидал удовольствия большего, чем какая-то скучная сексуальная разрядка.

«Наверное, уже ждёт».

Натаниэль украдкой взглянул на часы на запястье. Прошёл уже почти час с тех пор, как он пришёл на вечеринку. Значит, время приближается к полночи. Вместо того чтобы поехать домой после собрания, он пришёл сюда. Причина, по которой он намеренно затянул время возвращения, была в ожидании сохранить удовольствие на потом, чтобы насладиться им сполна. Крисси Джин, который, должно быть, нервничает в ожидании его, также был частью этого удовольствия. Но его терпение начало подходить к концу.

«Пора идти».

Он допил вино и поставил пустой бокал на поднос, который держал официант.

— Тогда я прошу извинить.

После краткого прощания окружавшие его мужчины удивились и округлили глаза.

— Уже уходишь? Ты же не так давно пришёл.

— Натаниэль, погоди! Ты серьёзно? Сейчас уходишь?

— Мы же ещё толком не поговорили. Ты выпил всего один бокал вина.

— Натаниэль, не надо так, посиди ещё немного. Мы же давно не виделись, а?

Со всех сторон пытались его удержать, но Натаниэль уже потратил достаточно времени. Причина, по которой он пришёл сюда, уже была достигнута, и не было больше причин оставаться.

— Встретимся в следующий раз. Было приятно.

Коротко попрощавшись, он ушёл, а оставшиеся в замешательстве смотрели на его удаляющуюся спину. Словно не понимая, что происходит. Но Натаниэль ни разу не оглянулся и в мгновение ока исчез из их поля зрения.

Припарковав машину на частной парковке, он, как всегда, оставил смарт-ключ в консоли и вышел из водительского сиденья. Было уже почти 2 часа. «К этому времени он, наверное, уже устал и уснул. Растрёпанный вид красавца — зрелище не из приятных». С такой мыслью Натаниэль нажал кнопку лифта. Ему было любопытно, что же это за «сюрприз», о котором он говорил, но и последующие события тоже вызывали ожидание. Вскоре большая железная коробка, везущая его, плавно сбросила скорость и остановилась, и Натаниэль уверенно вышел наружу. И когда он открыл дверь и вошёл внутрь, то застыл на месте от неожиданного зрелища.

Потому что на диване валялись два полуобнажённых мужчины.

2｜

Несколько часов назад.

— Аааааааа!

От неожиданного крика Крисси вздрогнул и широко раскрыл глаза. Тут же прямо перед ним дверь с грохотом захлопнулась.

Некоторое время он стоял в оцепенении, только моргая. Что сейчас произошло? Хотя он не понимал контекста, в ушах ещё звенело от вибрации.

Разве не я должен кричать?

С опозданием он почувствовал нелепость. Незнакомый обнажённый мужчина появился из ниоткуда, закричал и захлопнул дверь перед ним. В любом случае, он поднялся сюда с разрешения на входе, так что это не вторжение. Значит, тот мужчина тоже, и, судя по всему, он явно был здесь раньше Крисси.

Тогда, возможно...

Дойдя до этой мысли, дверь снова открылась, и тот мужчина робко высунул голову. Увидев Крисси, всё ещё стоящего на том же месте, мужчина неловко поднял уголки губ и заговорил первым:

— Простите за крик. Я просто слишком испугался.

Затем он окинул Крисси взглядом, снова уставился в лицо и спросил:

— Как вы попали сюда? Вы сотрудник компании Натаниэля?

Крисси вдруг почувствовал неловкость. Что ему сказать? У него возникли сомнения об отношениях между ним и Натаниэлем, и слова не шли легко. В конце концов, он уклончиво ответил:

— Что-то вроде того.

Едва слова слетели с его губ, мужчина просиял и сказал:

— Понятно. Тогда вы, наверное, знаете и обо мне. Приятно познакомиться.

В тот же момент Крисси осознал две вещи: что он больше не может расспрашивать об этом мужчине, и что этот мужчина — кто-то, тесно связанный с Натаниэлем Миллером.

— М-м-м, м-м-м.

Крисси сидел на диване и со смешанными чувствами наблюдал за спиной мужчины, который напевал непонятную песню и сновал туда-сюда у бара. Предложив чай, тот первым направился к бару и очень ловко достал чашки и заварил чай. Он выглядел настолько естественно, что можно было усомниться, не живёт ли он здесь.

Может, родственник...?

На мгновение мелькнула мысль, но от него не исходило никакого феромонного аромата. Более того, белокурые, почти каштановые волосы и голубоватые глаза убедили его, что тип мужчины отличается от натаниэлевского.

«Дети семьи Миллер, должно быть, все крайние альфы».

Значит, этот мужчина не состоит в кровном родстве с Натаниэлем. Но тогда почему он может так свободно шататься по дому?

— Вот, пожалуйста.

— Спасибо.

Мужчина поставил перед Крисси свежесваренный горячий кофе, затем поставил себе травяной чай и сел напротив. Его мягкие глаза и улыбающееся лицо выглядели настолько добрыми, что невольно расслабляли. Снова и снова думая, что это точно не тот, кого ожидаешь встретить в доме Натаниэля Миллера, Крисси поднёс чашку к губам, делая вид, что пьёт кофе, и украдкой изучал мужчину. В потрёпанной рубашке и таких же старых джинсах он выглядел совершенно неуместно в этом месте. Разве что ухоженные чистые ногти немного повышали его статус, но и только. Что же делал здесь такой мужчина?

— Говорили, что раковина в ванной не в порядке.

— А?

На неожиданную тему Крисси невольно переспросил, а тот с улыбкой продолжил:

— Я пришёл посмотреть на неё, потому что вода течёт недостаточно холодной. Но по ошибке я облился всей этой холодной водой. Так что пока убирался, приводил в порядок и мылся, я также постирал одежду...

— Аа...

Только тогда Крисси, словно поняв, кивнул. Теперь ясен контекст. Проблема в том, что же это за мужчина.

«Если бы он был из семьи Миллер, вряд ли он занимался бы починкой раковин».

К тому же, Натаниэль — тот высокомерный мужчина, который заявляет, что даже самые популярные модели не ровня ему. Но трудно было представить, что у него особые отношения с мужчиной, который ходит чинить раковины.

Но то, что люди из компании знают этого мужчину...

Мысли снова остановились. Как же было бы хорошо, если бы можно было прямо спросить. Но из-за того, что он уже сказал, что в курсе, возможность упущена. Хотя это была ошибка, совершённая по невнимательности, удар был слишком силён. Тогда какой способ загладить вину?

— Прошу прощения, но как мне вас называть? Я не слышал об этом.

«Должно сработать?» — с внутренним напряжением следил он за реакцией. К счастью, мужчина по-прежнему с улыбкой охотно ответил:

— Коннор Найлз. Зовите меня Кои.

Видимо, он решил, что Крисси забыл его имя и смущается. Он тут же добавил:

— А как мне вас называть? Я точно слышал, но не помню. Извините.

Убедившись в последних словах, что его догадка верна, Крисси с профессиональной улыбкой ответил:

— Крисси Джин. Крисси, Крис — как вам удобно.

— Крисси, да.

Кивнув, он жизнерадостно спросил:

— Принести вам печенья? Или, может, торта?

— Нет, спасибо. Мне и этого достаточно.

Крисси мягко отказался, но в голове у него лихорадочно крутились мысли. «Он точно не родственник Натаниэля. Тогда что это за отношения?»

«Может, я слишком усложняю?»

Внезапно Крисси вспомнил кое-что. Чтобы проверить только что пришедшую в голову идею, он выдержал паузу и затем естественно спросил:

— Такое часто бывает? То есть, случаются поломки, и вы приходите их чинить?

— А, да. Не часто, но бывает.

Кои улыбнулся и сказал:

— Сначала я тоже думал, что странно, что даже в таком хорошем доме бывают проблемы. Но большинство из них можно быстро починить. Простые вещи я так и делаю, чиню сам.

«Как и думал».

«Прийти чинить и воспользоваться душем и стиральной машиной — это весьма смелый поступок», — мысленно восхитился он, но в мире бывают разные люди. Ведь есть преступники, которые проникают в дом, чтобы украсть, а потом ещё едят и спят.

«Если такой опрятный мужчина, как Натаниэль Миллер, узнает об этом, он, наверное, попытается его убить...»

Но раз его знают даже в компании, возможно, это молчаливо разрешено. «В конце концов, лучше вымыть грязь и прибраться в доме, чем выходить испачканным...»

«Но разве Натаниэль Миллер настолько мягкий?»

Крисси снова окинул взглядом мужчину, сидящего напротив. Кожа чистая, глаза ясные. Умеренно высокий нос с чёткими линиями хорошо сочетался с вишнёвыми губами, растянутыми в лёгкой улыбке. «Возможно, из-за профессии, связанной с физическим трудом, плечи выглядят довольно крепкими, конечности длинные и вытянутые, а пальцы тонкие и длинные».

«Разве он не в моём вкусе, а не в вкусе Натаниэля Миллера?»

Внезапно я подумал: «Если бы этот мужчина пришёл чинить мою раковину, я бы любым способом соблазнил его и переспал с ним. Если у него нет особых отношений с Натаниэлем, то что бы я ни делал, какая разница?»

Дойдя до этой мысли, я поспешно остудил голову. «Вспомни, зачем я здесь. Получить информацию от Натаниэля Миллера — главный приоритет».

«Но разве нельзя хотя бы узнать его контакты?»

Мне показалось, что это хорошая идея. «Рано или поздно обязательно появится свободное время, и тогда можно будет завязать отношения с этим мужчиной. Встретить подходящего тебе человека — нелёгкое дело».

Дойдя до этой мысли, Крисси залпом допил оставшийся кофе и протянул пустую чашку.

— Кои, можно ещё одну чашку? Похоже, Миллер задерживается.

— А, да. Конечно.

Взяв пустую чашку и направляясь к бару, Кои улыбнулся Крисси.

— Все механизмы в этом доме в моих руках.

Крисси улыбнулся в ответ.

— Очень надёжно.

Кои снова напевает, нажимая на кнопки кофемашины. Крисси незаметно встал через барную стойку, и смотрел на него. Вытянутая спина и длинные ноги выглядели очень привлекательно. «Где он только достал эти потрёпанные и мешковатые джинсы? Без них он был бы куда эффектнее».

«Хотелось бы снять с него эти дрянные джинсы и потереться членом...»

— Вот, пожалуйста.

От внезапно раздавшегося голоса он вздрогнул. Неизвестно когда, Кои обошёл барную стойку и протягивал ему чашку. Крисси смущённо моргал широко раскрытыми глазами, а затем, с опозданием, неловко улыбнулся и протянул руку.

— А-а, да. Спасибо... Ай, горячо!

Не в тот момент чашка наклонилась. Он рефлекторно отпрянул, но чёрная жидкость широкой дугой пролилась на рубашку.

— Крисси!

Кои, побледнев, крикнул Крисси, который вскрикнул. «Неужели это расплата за беспочвенные фантазии?» — подумал он, спешно пытаясь оторвать мокрую рубашку от тела, а Кои продолжал выпаливать взволнованно:

— Ой, что делать, что делать! Вы обожжётесь, скорее снимайте, скорее!

— Погоди, Кои, погоди.

— Нужно скорее снять! Давайте же, нужно быстро охладить!

— Погоди, погоди, дай мне посмотреть!

— Скорее!

В замешательстве Кои схватил его одежду и начал стаскивать. Он толкнул его в плечо, чтобы остановить, но рубашка натянулась, и пуговицы оторвались и улетели. Между Кои, пытавшимся стащить одежду с Крисси, и Крисси, пытавшимся оттолкнуть его, завязалась короткая потасовка. И когда Крисси, потеряв равновесие, откинулся назад.

— Ай!

— Ой!

Оба в замешательстве вскрикнули. Крисси, нелепо повалившийся на диван, и Кои, упавший на него сверху, какое-то время лежали, не понимая, что произошло.

Что вообще...

Как раз когда Крисси, нахмурившись, сглотнул стон, над ними прозвучал неожиданный холодный голос.

— Что вы делаете?

В тот же миг он протрезвел. В момент, когда Крисси в замешательстве повернул голову, он встретился взглядом с фиолетовыми глазами, смотревшими на них.

Натаниэль Миллер с ледяным лицом смотрел на них сверху вниз.

Некоторое время никто не произносил ни слова. Крисси, чувствуя непонятное напряжение и давление одновременно, лишь смотрел на Натаниэля, беспомощно распластавшись на диване. Натаниэль очень медленно перевёл взгляд: сначала на лицо Кои, затем на полурасстёгнутую рубашку и обнажённые плечи и руки, потом на руку, сжимавшую одежду Крисси, ниже — на отчётливо видные ключицы и шею Крисси, и наконец остановился на его лице. И медленно разомкнув губы, Натаниэль с особой холодностью в голосе вновь потребовал:

— Я спрашиваю, что здесь происходит.

Медлительность речи, более протяжная, чем обычно, оттого звучала ещё более угрожающе. Крисси на мгновение оцепенел от растерянности. Инстинктивный, чистый страх выползал из его глубин. Такое же чувство он испытывал, когда чуть не лишился глаз. «Неужели этот мужчина всё ещё возбуждён?» — вдруг мелькнула ненужная фантазия, когда Кои, находившийся сверху на Крисси, внезапно заговорил:

— Прости, Натаниэль. Дело в том, что...

Натаниэль смотрел на него, пока тот, торопливо слезая с дивана и поправляя одежду, говорил, и заметно нахмурился.

— Мистер Найлз.

Внезапно он резко назвал Кои по фамилии. Кои, замерший на мгновение, Натаниэль пробормотал всё тем же холодным голосом:

— Что вы здесь делаете.

Тон был предельно вежливым, но голос звучал настолько же бесстрастно. Кои, беспомощно стоя и застёгивая пуговицы, заметно смутился и заморгал.

— Ну, я... ты же говорил, что вода в раковине течёт плохо, так что...

— Отец знает, что мистер Найлз сейчас один в моём доме наедине со мной?

Натаниэль холодно перебил его, не дослушав. Кои понял, что он задал этот вопрос не из-за настоящего любопытства. Смущённо замолчавший Кои нерешительно ответил:

— Эш сегодня задерживается, сказал не волноваться, что я тоже задержусь из-за работы... А, я не сказал, что приду сюда...

— Если вы закончили, не могли бы вы уйти, мистер Найлз?

На этот раз Кои снова не дали договорить. Натаниэль холодно добавил к ошеломлённому им:

— Впредь не приходите так самовольно. Это неприемлемо.

— Я собирался уйти до того, как ты войдёшь.

Кои, смущённо, с обиженным видом опустил взгляд. Хорошо, что он удержался от слов: «Как фея-крёстная в Золушке». Если бы он это сказал, Натаниэль, несомненно, схватил бы его за шкирку, как мышь, и вышвырнул в лифт. К счастью, сохранив последнее достоинство, Кои на своих ногах направился к выходу, и, проходя, вместо прощания лишь помахал рукой смотревшему на него Крисси.

— Э-э...

Беспомощно стоя и не сумев как следует попрощаться, Крисси мог лишь смотреть, как Кои исчезает. И вскоре, оставив в тишине лишь унылый механический звук, он ушёл, и в конце концов Крисси остался наедине с Натаниэлем. И Натаниэль впервые с момента возвращения домой заговорил с Крисси.

— Ты.

Да, наконец-то тот момент настал. Крисси, чувствуя, как у него заныла спина, медленно повернул голову. На него смотрели тёмно-фиолетовые глаза. Натаниэль заговорил с Крисси, который на мгновение замер и окаменел.

— Тебе не кажется, что ты слишком доступен?

— Что?

От неожиданного вопроса Крисси был настолько ошеломлён, что невольно переспросил. Натаниэль с прежним бесстрастным лицом продолжил:

— Разве кто угодно, обнаружив кого-то, кто валяется в гостиной без хозяина с незнакомым мужчиной, не подумал бы то же, что и я?

— Ха...

От нелепости непроизвольно вырвался вздох. С чего начать и что сказать? В такой абсурдной ситуации первой пришла не ярость, а растерянность. Крисси, потирая глаза одной рукой, выдержал паузу и поднял голову.

— Я знаю, что не вёл себя слишком целомудренно. Но это не значит, что я способен валяться с кем попало в доме без хозяина.

Поглощённый мыслью, что нужно выкрутиться из ситуации, он не заметил, что не стал отрицать слова «незнакомый мужчина». Вместо этого Крисси попытался перевести тему в другую сторону.

— Если уж на то пошло, это можно назвать сегодняшним сюрпризом, приготовленным для тебя.

В конце концов, он наверняка был удивлён, так что цель была достигнута, но Натаниэль не только не кивнул, а его лицо стало ещё холоднее. «Конечно, это nonsense». Сдерживая подступающий вздох, Крисси открыл рот:

— Это был просто случайный инцидент. Извини, что устроил такое зрелище на твоём диване.

Честно признавшись, он опустил руку, не зная, что делать со следами рубашки, которую он пытался сохранить. Рубашка, с оторванными кое-где пуговицами, болталась на теле, обнажая его тут и там. Крисси, изо всех сил пытавшийся сохранять хладнокровие и застёгивать пиджак, чтобы скрыть наготу, наконец высказал то, о чём давно думал:

— А вы двое что за отношения? Похоже, не обычные.

На первый заданный ему вопрос Натаниэль медленно переспросил:

— Какие отношения? У меня и мистера Найлза?

Затем он прищурился и искривил губы.

— А на что это похоже?

Крисси, уставившись на его лицо, выпалил тоном, ставшим твёрже, чем прежде:

— Например, встречаетесь...

— Что ты. Мистер Найлз совсем не в моём вкусе.

Натаниэль тут же нахмурился и отрицательно покачал головой. В тот же миг Крисси смутился, почувствовав невольное облегчение. «Неужели я обрадовался, что он, возможно, свободен? Или...»

Когда Крисси был в замешательстве, Натаниэль вдруг спросил:

— А может, он в твоём вкусе?

Вздрогнув, он поднял голову и увидел, что Натаниэль уже стоял перед ним. В тот миг, когда он инстинктивно попятился, Натаниэль обхватил его за талию и притянул к себе.

— Тебе лучше остановиться. Если не хочешь оказаться выброшенным в Гудзон и найденным мёртвым.

Внезапно всё его тело прижалось к Натаниэлю. Натаниэль наклонился над Крисси и тихо прошептал. «Что это значит? Разве такие слова не означают, что у того мужчины с Натаниэлем особые отношения? Что вообще...»

Через прижатые тела он слишком отчётливо чувствовал выпуклость в нижней части Натаниэля. И вдобавок густой сладкий аромат, от которого кружилась голова.

— Я никогда не сплю с теми, у кого есть определённый партнёр, будь то ты или кто-либо ещё.

Он изо всех сил пытался сохранить рассудок и вырваться, но Натаниэль не шелохнулся. Наоборот, он прижал Крисси к дивану, на котором тот только что лежал с Кои. Изо всех сил стараясь не упасть, Крисси торопливо выпалил:

— Так что, если тот мужчина не спит с тобой, тогда кто он? Просто друг?

Когда он выкрикнул это, запыхавшись, Натаниэль всосал его мочку уха и прошептал на ухо:

— Это мой отец.

— Что?

В мгновение ока Крисси смутился, и всё его тело обмякло. Не упустив этот момент, Натаниэль повалил его на диван и тут же занял верхнюю позицию, повторяя те же слова:

— Не расслышал? Повторю: мистер Найлз — омега, который родил меня.

Крисси был так потрясён, что даже забыл, что всего мгновение назад он лежал на диване и смотрел снизу вверх на Натаниэля Миллера. «Что я сейчас услышал? Коннор Найлз, Кои... омега? Родил Натаниэля?»

Как раз в тот момент, когда губы Натаниэля были готовы коснуться его, Крисси недоверчиво выдохнул:

— У тебя тоже есть родители?

Поцелуй замер в последний момент. Снова наступила холодная тишина. Медленно подняв голову, Натаниэль с недоверчивым выражением посмотрел на Крисси и произнёс:

— Ты понимаешь, что сейчас сказал нечто невероятное?

В тот же миг Крисси смущённо замолчал, но между ними уже повисла непоправимая неловкость.

— Ха.

Натаниэль с раздражением коротко вздохнул и уверенно поднялся. Крисси беспомощно приподнял верхнюю часть тела и наблюдал, как тот обошёл барную стойку и направился к витрине. Немного придя в себя после кратковременного смятения, Крисси дождался, пока Натаниэль нальёт и выпьет, и затем заговорил:

— Не думаешь ли ты, что называть одного из своих родителей «омегой» или «мистером Найлзом» — это чересчур?

«Или все доминантные альфы такие?» — подумал он, когда Натаниэль, поставив бокал на барную стойку, открыл рот:

— Для «папочки» или «папы» я уже слишком вырос.

Выдержав короткую паузу — намеренно или просто по привычке, — он своим характерным медлительным тоном добавил:

— Так лучше для всех — держаться на расстоянии в обращении.

Крисси было трудно понять, что это означало. Но атмосфера уже не располагала к дальнейшим расспросам, да и не было в них необходимости. Причина, по которой он сейчас здесь, была лишь одна: узнать скрытую правду об Энтони Смите.

— Я хочу ещё одну подсказку.

Крисси сказал это, с трудом подтягивая сползающую рубашку.

— Я искал Джеймса Барри. И снова просматривал материалы дела, но не нашёл похожих имён.

— Кажется, я уже назвал своё условие.

Натаниэль с насмешкой посмотрел на Крисси сверху вниз.

— Сегодняшное шоу было весьма жалким, прокурор. Так что никакой награды.

Натаниэль налил в пустой бокал и, подняв его, как для тоста, с насмешкой на губах. Ясно, что настроение этого мужчины было окончательно испорчено. «Ха», — Крисси с раздражением нахмурился, проводя рукой по волосам.

Он изначально не соглашался на эту игру. Этот мужчина самовольно её начал, а он просто втянулся. Но он не собирался и дальше позволять таскать себя за собой.

— Адвокат.

Крисси ухватился обеими руками за край барной стойки и наклонил верхнюю часть тела в сторону Натаниэля.

— Я не могу, как ты, играть с чужими жизнями. Я чертовски занят, в отличие от кое-кого.

Намеренно выделив слово «кое-кого», он с нахмуренным лицом спросил:

— Так что либо говори со мной серьёзно, либо, если не хочешь, откажи. Я уйду отсюда и больше не приду.

Словно говоря «Что выберешь?», Крисси замолчал и ждал ответа. Натаниэль Миллер лишь медленно отпивал из бокала. Крисси молча наблюдал, как его кадык двигается, пока он глотает алкоголь. Время ожидания было долгим. Но Крисси точно отсчитывал секунды. 10 секунд. 9 секунд. 8 секунд.

— Всего хорошего, надеюсь, мы больше никогда не встретимся.

Ровно отсчитав время, он насмешливо попрощался. Повернувшись и уходя, он в глубине души всё же надеялся, что Натаниэль Миллер может окликнет его, но этого не произошло.

Чёрт.

В конце концов, спускаясь на лифте, он мысленно выругался. ...Он снова вернулся к исходной точке.

— Слишком много работать — тоже нехорошо, Крисси.

На слова сертифицированного психотерапевта, сказанные с улыбкой, Крисси ответил усталым лицом:

— Всё в порядке, мне всё равно.

— И постоянное недосыпание — тоже нехорошо.

Она мягко проигнорировала его лёгкое отрицание и добавила. Крисси громко вздохнул: «Ха-а».

— Вам до сих пор снятся кошмары?

— Какие кошмары? Про первого отца? Или про второго?

На невольно сорвавшийся саркастичный вопрос она по-прежнему спокойно ответила:

— Любой из них. Или, может, оба?

— Ха-а...

Крисси снова вздохнул. Он хорошо понимал, почему вёл себя так раздражительно. «Реагируя подобным образом на драгоценное время консультации, я только теряю». Переменив настроение, он закрыл и открыл глаза. Лёжа на длинном кресле для консультаций и глядя в потолок, Крисси заговорил:

— Кошмаров мне не снятся. Разве что реальность сама стала кошмаром.

— Что же произошло?

Крисси выдержал паузу и затем сказал:

— Я снова расследую дело, которое, как я думал, недавно было закрыто.

— Разве оно не было закрыто?

— Да... Нет... Не знаю.

Он потер усталые глаза и продолжил:

— Я совершенно не могу понять. Я снова просматривал файлы, спрашивал следователей, но не было никаких секретов, которые я упустил. Я откладываю визит к семье жертвы как последнее средство...

— Сейчас вас беспокоит только это дело?

На вопрос психотерапевта Крисси на мгновение задумался, а затем ответил: «Нет».

— Есть один мужчина, который меня беспокоит.

— В каком смысле? Романтически? Или...

— Не романтически. Я не занимаюсь такой ерундой.

Он решительно отрицал, но не мог продолжать. Замолчавшему Крисси психотерапевт посоветовала:

— Вы сами лучше всех знаете свои скрытые эмоции. Вы ведь понимаете, что нужно вывести их наружу, чтобы сделать шаг вперёд?

Конечно. Он слышал это бесчисленное количество раз. Но выговорить это было нелегко. Даже если собеседник — психотерапевт, знающая его самые тёмные стороны.

«Ха-а...» — следующий за очередным вздохом голос был полон затруднения.

— ...Я думал о том, чтобы переспать с ним.

Когда слова, которые было трудно вымолвить, наконец вырвались наружу, его сердце внезапно бешено заколотилось. Словно он совершил преступление, чувство вины безжалостно сжимало сердце. Он переплел пальцы на груди и с неохотой признал:

«Признай, ты испытывал к тому мужчине сексуальное влечение».

— Но я никогда не пересплю с ним.

Хотя кое-что похожее было.

«Мысленно добавив это, психотерапевт спросила:

— Вы говорили, что свободная сексуальная жизнь помогает вам, Крисси. Что это снимает стресс от работы и других дел. Но почему с тем мужчиной это невозможно?

Ещё до консультаций с ней Крисси вёл распутную жизнь. Когда он рассказал ей об этом, то ожидал, что она, конечно же, посоветует ему сдерживаться, но, к удивлению, психотерапевт не стала его особо ограничивать. На естественный вопрос Крисси ненадолго задумался, прежде чем ответить:

— Этот мужчина — доминантный альфа. Поэтому я постоянно поддаюсь его феромонам.

— Аа... Бывает.

Психотерапевт, будучи бета, как и Крисси, кивнула и продолжила:

— Феромоны доминантных альф влияют даже на нас, бета. Возможна даже мутация... Может, это и есть причина, почему нельзя? Боитесь, что произойдёт мутация?

— Не могу сказать, что нет.

Крисси неохотно ответил.

— Лучше держаться от того мужчины подальше.

— В каком смысле?

Крисси выплюнул слова:

— Потому что он мусор.

Психотерапевт с удивлением посмотрела на Крисси.

— Понятно. Говорят, большинство доминантных альф имеют плохой характер. Должно быть, это врождённая черта...

Она продолжила:

— В вашем случае, учитывая типы ваших родителей, вы более восприимчивы. Говорят, вы более чувствительны, чем обычные бета, рождённые от пары бета. Вы знали об этом?

— Нет, но я понимаю, о чём вы.

— Хорошо.

Психотерапевт кивнула.

— Если нужно, я выпишу вам лекарство, удаляющее феромоны. Если вам снова придётся с ним встретиться, лучше принять его заранее. Это поможет противостоять соблазну и во многих других аспектах.

— Не нужно.

Крисси, всё ещё глядя в потолок, сказал это, словно убеждая себя.

— Нам больше не придётся встречаться.

— Я также выпишу снотворное.

На этот раз она снова улыбнулась.

— Лучше спать, даже полагаясь на лекарства, когда это необходимо. К счастью, в последнее время вам не снятся кошмары. Если лекарства не подойдут, свяжитесь со мной в любое время. Время вышло. Следующая запись...

Выйдя на ресепшен для оплаты, Крисси увидел, что в рецепте, среди прочих, было указано незнакомое лекарство, и понял, что она выписала ему антидот к феромонам, хотя он говорил, что всё в порядке. «Ха», — коротко вздохнув, он отдал рецепт в аптеку и, пока ждал, открыл сообщения и замер.

От друга Энтони Смита, с которым он связывался накануне, пришло сообщение.

Городское кафе, известное своими вкусными сэндвичами, по-прежнему было переполнено людьми. Крисси пришёл на 10 минут раньше назначенного времени, занял место и ждал собеседника. Когда он выпил около половины кофе, принесённого официанткой, тот появился.

Чарли Браун.

Мужчина с явно детским именем, над которым, должно быть, много дразнили, выглядел гораздо худее и измождённее, чем раньше. «О чём он думал, когда услышал, что суд сорвался, хотя уже договорились, что он выступит свидетелем в суде?»

— Спасибо, что встретились со мной.

Поприветствовав его первым, Крисси заметил, что тот беспокойно огляделся и, понизив голос, сказал:

— Почему вы продолжаете звонить? Я же сказал, что мне нечего сказать.

— Да, но у меня появились дополнительные вопросы...

— Дело уже закрыто, зачем вы меня беспокоите! Я больше не хочу об этом говорить!

Не дожидаясь конца фразы Крисси, он вдруг прошипел, сдерживая крик. Покрасневшее лицо и налитые кровью глаза вызывали какое-то нехорошее предчувствие. Крисси намеренно замолчал и подождал, пока мужчина успокоится. Убедившись, что учащённое дыхание немного утихло, он заговорил:

— Я спрошу ещё об одном. Больше не буду вас беспокоить.

— Что же это, в конце концов?

В конце концов Чарли нервно спросил, яростно потирая глаза одной рукой. Крисси, не упустив момент, осторожно задал вопрос:

— Вы случайно не знаете Джеймса Барри?

Рука Чарли дрогнула, и он поднял глаза и уставился на Крисси сквозь пальцы.

— Кто... Джеймс Барри?

— Да, Джеймс Барри.

Повторив имя, Крисси увидел, как Чарли медленно опустил руку с озадаченным выражением лица. Он выглядел невинно, словно слышал это имя впервые, но Крисси, не теряя бдительности, изменил вопрос:

— Случайно Энтони Смит не посещал тайно больницу или не болел?

— А?

Чарли снова удивился. До сих пор расследование в этом направлении не велось, поэтому и записей не осталось. Если бы это был врач Джеймс Барри, то в этом направлении могло бы быть что-то. На вопрос Крисси Чарли на мгновение задумался, а затем нерешительно пробормотал:

— Не врач, но...

— Но?

Повторив его слова и подталкивая, Крисси увидел, как Чарли, всё ещё неохотно, озираясь, продолжил:

— У Энтони был кое-кто, кто иногда поставлял ему наркотики. Возможно, этот парень сможет рассказать вам что-то, что вы знаете.

— Наркотики... Имеете в виду нелегального дилера?

— Да.

Чарли всё так же неохотно кивнул, но затем сделал серьёзное лицо и добавил:

— Это не имеет ко мне никакого отношения, я никогда не принимал такие вещества.

— Да, я знаю. Не волнуйтесь. Всё будет в порядке.

Быстро успокоив его, Крисси затем достал мобильный телефон и протянул ему.

— Вам нужно лишь оставить здесь его контакты и имя.

Чарли смущённо поднял обе руки, но затем смирился и набрал цифры и имя, как его просили. Пока тот не передумал, Крисси быстро забрал телефон и спокойно добавил:

— Спасибо, что встретились со мной сегодня. Я больше не буду вас беспокоить.

Затем он достал заранее заказанный сэндвич навынос и протянул его.

— Это вам. Говорят, здесь очень популярные сэндвичи. На всякий случай, я убрал арахисовое масло, вдруг у вас аллергия.

Чарли посмотрел то на Крисси, то на пакет, затем нерешительно взял его.

— ...Спасибо.

Пробормотав благодарность, он поспешно встал и ушёл вместе с упакованным сэндвичем. Крисси смотрел на спину мужчины, исчезнувшего в мгновение ока, затем залпом допил оставшийся кофе и поднялся со стула.

— Что? Багама?

Детектив, услышав кличку дилера, которую назвал Чарли, нахмурился и переспросил у Крисси. Крисси, потягивая газировку, кивнул.

— Да, говорят, он дилер. Вы о нём слышали?

— Ну... Похоже, не особо известный тип. А что случилось? Какое-то дело?

На естественный вопрос Крисси ответил неопределённой улыбкой.

— Я всё ещё выясняю. Расскажу вам, когда узнаю больше.

Мужчина по имени Симмонс перед ним был одним из детективов, занимавшихся делом Энтони. Крисси спросил на всякий случай, но, судя по тому, что тот совершенно не в курсе, он уклончиво ответил. Симмонс, склонив голову и глядя на Крисси, вдруг сказал:

— Кстати, я слышал, вы в последнее время кое-что копаете по делу Энтони Смита. Это как-то связано?

«Видимо, я был слишком очевиден». Крисси, не скрывая смущённого выражения, ответил:

— Может, да, а может, и нет.

— Что это значит?

Вопрос, как и ожидалось, на этом не закончился. Крисси, выдержав паузу, сказал:

— Я расследую другое дело, и там фигурирует это имя, вот я и проверяю, нет ли связи. Не хочу получить неожиданный удар в спину.

Услышав равнодушный тон, Симмонс кивнул: «Это да». Кроме того, Крисси, поднося банку с напитком ко рту, безразлично добавил:

— Похоже, тот дилер продавал Энтони какие-то лекарства... Если это разрастётся, будут проблемы.

— Какие именно? — спросил Симмонс с удивлённым лицом.

Крисси скривился и проворчал:

— Какая польза от того, чтобы ворошить уже закрытое дело? Если это всплывёт, нам, тем, кто его закрыл, тоже достанется, разве нет? Если выяснится, что это не связано с текущим делом, я просто забью.

— Э-э... Возможно...

Симмонс смущённо замялся. Его озадаченное выражение явно выдавало недоумение. Симмонс, наклонив голову и отпивая из банки, казалось, на мгновение задумался, а затем снова заговорил:

— Э-э, прокурор. Может, я сначала проведу небольшое расследование?

— Расследование?

Нахмурившись на вопрос Крисси, он смущённо продолжил:

— Да, прокурор, у вас есть своё дело, так что лучше сосредоточьтесь на нём. А я узнаю кое-что об этом дилере. Всё-таки мне будет легче выяснить разными способами, чем вам.

— Конечно, но... так ли уж это необходимо?

Крисси намеренно принял пассивную позу и нахмурил брови.

— Раз вы о нём не знаете, значит, он явно какой-то мелкий районный дилер, зачем тратить на него драгоценное время? Дело уже закрыто, так что лучше просто...

— Нет, всё же лучше провести расследование.

Симмонс впервые стал серьёзен и потрогал свою щетинистую челюсть.

— Я уже 30 лет в этой профессии. Вы, наверное, посмеётесь, если я скажу, что у меня чутьё, но за все эти годы оно меня ни разу не подводило.

— И?

— От этого пахнет. Пахнет чем-то очень большим.

«Как и ожидалось от детектива Симмонса». На лице Крисси мелькнула лёгкая улыбка от того, что его догадка оказалась верной, но он не стал спешить.

— Но у вас, детектив, тоже есть свои дела, а пока слишком мало зацепок, чтобы вас беспокоить.

— Это можно выяснить по ходу дела. Я просто прижму этого дилера, и если ничего не будет, то сразу отступлю.

— Нет необходимости идти до такой степени...

— Прокурор, я хочу это сделать.

Впервые Симмонс резко выпалил это. На самом деле, он всё это время удивлялся. Такая небрежность — это не та позиция, которую обычно занимал Крисси. Даже если дело Энтони Смита провалилось, как можно так просто опустить руки?

— Конечно, возможно, это ничего, должно быть так. Но если есть хоть малейшие подозрения, разве не нужно проверить? Прокурор, что с вами? Вы просто позволите плохим парням разгуливать по свету? А?

— Погодите, детектив. Подождите.

Крисси поспешно успокоил его. Хотя он и ожидал этого, зная, что это обычно рьяный детектив, он не думал, что тот так быстро попадётся. Чувствуя некоторую вину, он заговорил:

— Ладно. Тогда сделайте так. Вряд ли это что-то серьёзное, но я подожду.

— Вот и правильно.

Детектив с силой кивнул, затем смял пустую банку и выбросил её в мусорное ведро.

— Значит, нужно просто найти Багамы и выяснить, были ли у него продажи наркотиков Энтони Смиту?

— Пока да.

Крисси кивнул.

— Было бы ещё лучше, если бы вы могли получить список клиентов.

— Понял.

На небрежно добавленные слова детектив тут же парировал:

— Когда я это выясню, вы должны рассказать мне, что это за дело.

Крисси неопределённо улыбнулся, но тот, не дожидаясь ответа, ушёл. Оставшись один, Крисси отхлебнул оставшийся напиток и подумал:

«Я и сам ещё не знаю, что это за дело».

Он был озадачен, но так или иначе, нужно двигаться дальше. Детектив Симмонс получит информацию от Багам, и тогда можно будет сравнить её с той, что нашёл он.

«Интересно, что Багама скажут мне и детективу по отдельности?» — с внутренним любопытством он направился в офис.

Связь от Симмонса поступила три дня спустя. Это был как раз подходящий момент, так как Крисси уже вёл различные расследования на основе заранее полученной информации.

— Мы можем встретиться прямо сейчас? Я подъеду к вам.

Крисси спокойно ответил на нетерпеливый голос детектива:

— Я скоро собираюсь уходить с работы, так что приезжайте ко мне домой.

— Хорошо. Я буду около восьми.

Детектив, самовольно назначив время, тут же повесил трубку. Крисси на мгновение замер, затем отправил ему свой адрес в сообщении. Сдерживая нетерпение немедленно узнать, что же выяснил Симмонс, он направился домой, заранее подготовился к встрече с детективом и стал ждать. Симмонс, прибывший на 10 минут раньше оговоренного времени, выпалил, как только Крисси открыл дверь:

— Это действительно не связано с Энтони Смитом?

На настойчивый, требовательный вопрос Крисси намеренно спокойно призвал его к порядку:

— Давайте сначала зайдём и поговорим.

Указав на заранее приготовленный стул, он увидел, как тот скривился, фыркнул, а затем с грохотом плюхнулся на место. Когда Крисси сел напротив и посмотрел на детектива, тот наконец быстро продолжил:

— Давайте поговорим. Дело Энтони Смита ещё не закрыто, верно? Так?

— Почему вы так думаете?

В ответ на встречный вопрос вместо ответа детектив в изумлении откинул голову, а затем с недоверчивым выражением лица покачал головой.

— Послушайте, Крисси. Давайте будем откровенны. Разве вы не намекнули мне с определённой целью? Тогда с самого начала нужно было говорить открыто, а вы что, сейчас меня проверяете?

Он даже казался разозлённым, но Крисси, вместо того чтобы успокоить его, перевёл разговор на другую тему:

— Сначала расскажите, что вы узнали, что вызвало такую реакцию.

Детектив Симмонс был партнёром, с которым они работали вместе уже много лет. Хотя он часто ошибался, полагаясь на интуицию больше, чем на доказательства, его энтузиазм и вера в справедливость признавались всеми, так что в какой-то степени они мирились с его недостатками. Крисси выбрал Симмонса среди многих знакомых детективов именно потому, что хорошо его знал.

Симмонс сделал недовольное выражение лица из-за нежелания Крисси легко раскрывать карты, но в конце концов сдался и заговорил первым:

— Мне не удалось встретиться с Багамой лично. Но пока я его расследовал, я кое-что странное обнаружил.

Детектив, договорив до этого, внимательно изучая лицо Крисси, задал вопрос:

— Прокурор, вы знали, что наркотики, которые продавал тот дилер, были реагентами, произведёнными фармацевтической компанией?

Крисси безмолвно встретил проницательный взгляд детектива Симмонса. «Хотя он не встретился с Багамой лично, он принёс тот ответ, который я хотел. Мои инстинкты не подвели».

— Да, это были незаконные реагенты, не получившие официального разрешения. Это всё равно что проводить эксперименты на людях прямо на улице.

— Так вы и правда знали.

Симмонс, словно это было ожидаемо, взмахнул руками и опустил их. Крисси с улыбкой, в которой читались лёгкое смущение и вина, сказал:

— Я думал, детектив, вы и сами вполне способны это выяснить.

— Большое спасибо.

Симмонс произнёс это с сарказмом, затем с сердитым лицом посмотрел в другую сторону и снова сосредоточился на Крисси.

—Ну, давайте теперь поговорим. Давайте хотя бы поймём, чем мы занимаемся. Чтобы и я мог хоть как-то представлять картину, разве не так?

—Это может оказаться делом опаснее, чем вы думали.

—Я детектив, это моя работа, стану я разбирать такие вещи?

На последнее предупреждение Крисси Симмонс нагло переспросил. На самом деле, это была естественная реакция, и Крисси тоже знал, что этот вопрос ничем не отличался от попытки уклониться от ответственности с его стороны.

—Если почувствуете, что дело не то, сразу выходите. Я, само собой, поступлю так же.

—Я понял, давайте быстрее.

Симмонс стал торопить Крисси, который предупредил его ещё раз. Крисси замолчал, поднялся с места и направился к столу. Достав оттуда альбом для вырезок и положив его на стол, он увидел, как Симмонс с выражением, в котором смешались любопытство и тревога, уставился на него. Вскоре он открыл альбом, и на странице оказалось записано с десяток незнакомых слов.

—Что это?

На естественный вопрос Крисси ответил равнодушно.

—Препараты, с которыми имеет дело Бахама. Получил лично.

—Лично… Вы встретились с этим типом?

Симмонс, который повысил голос с опозданием, снова с выдохом выдохнул: «Ха». Крисси тихо рассмеялся и сказал:

—Мне нужно было оценить, насколько далеко готов зайти детектив. Прошу понять.

—Да, конечно, без проблем.

Не упустив возможности съязвить, Симмонс получил ответ от Крисси, который, прежде чем перелистнуть страницу, сначала заговорил:

—Пока это не более чем моё предположение. Так что…

—Так что проверять, правда ли это, — моя забота. Понял, перелистывайте.

В ответ на слова Симмонса Крисси горько улыбнулся и перевернул страницу. На следующей странице фотографии и имена были хаотично соединены линиями, обозначающими связи.

—Когда зашла речь о реактивах фармацевтической компании, у меня сразу возникло одно лицо.

—Джонатан Дэвис…!

Симмонс тут же подхватил слова Крисси. Тот кивнул и продолжил:

—Энтони, говорили, часто приходил к Бахаме покупать наркотики. И каждый раз задавал разные вопросы о фармацевтической компании Дэвиса. Бахама — всего лишь мелкий торговец, так что вряд ли у него было много информации…

—Если Энтони сам начал это раскапывать, значит, он, возможно, обнаружил что-то важное. Может, именно поэтому его ждала такая ужасная смерть…

—Мы пока не заходим так далеко.

Крисси холодно прервал Симмонса. Без каких-либо доказательств такие поспешные предположения только мешают. Сначала нужно разобраться в фактах.

—Давайте пока остановимся на том, что Энтони собирал информацию о «Дэвис Фармасьютикл». Мы начнём с того, что сами разузнаем о «Дэвис Фармасьютикл».

Затем Крисси добавил:

—На всякий случай я проверил протокол вскрытия: из препаратов, обнаруженных у Энтони, были только транквилизаторы и противосудорожные. Патологоанатом сказал, что их, вероятно, ввели, чтобы облегчить возможность принуждения к половому акту.

—Мерзкие ублюдки.

Симмонс скрипнул зубами. Крисси сказал: «Согласен», — и добавил:

—В любом случае, общее содержание таково. Интервью с людьми из окружения Энтони Смита и материалы мелких расследований я собрал здесь, ознакомьтесь с ними для справки.

—Меня беспокоит, что Бахама не вышел на связь. Уж не случилось ли чего?

Симмонс тут же покачал головой и ответил:

—Вряд ли. Дилеры то появляются, то исчезают — для них это обычное дело. Не стоит заранее беспокоиться. В любом случае, мы продолжим его искать. Хотя он, кажется, не особо полезен, но если что-то случится, будет проблематично.

Симмонс, бегло просматривая документы, полученные от Крисси, внезапно задал вопрос:

—Но почему вы решили снова расследовать дело Энтони Смита? Должна же быть причина, чтобы вновь открыть закрытое дело?

На естественный вопрос Крисси покорно ответил:

—Кто-то сказал, что Энтони Смит, возможно, не такая уж и невинная жертва, как мы думали.

—Вот же сумасшедший! Кто? Кто это несёт такую безмозглую чушь? Если с тобой совершили преступление, ты жертва, и какое дело, невинная она там или нет?

Симмонс тут же разразился руганью и пришёл в ярость. Крисси улыбнулся, выражая согласие.

—Вот именно.

Он спокойно, но серьёзным тоном продолжил:

—Но я подумал, что если в смерти Энтони Смита есть какая-то другая, неизвестная нам тайна, то нам следует её раскопать. Вдруг срыв суда из-за сделки о признании вины был нужен, чтобы скрыть другое преступление…

—До чертиков интересно, какую же такую огромную тайну они скрывают.

Детектив, сказав это с горящими глазами, кое-как сложил документы, полученные от Крисси, сунул их во внутренний карман пиджака и поднялся с места.

—Похоже, впереди нас ждёт много работы. Пока что я понял. Если я ещё что-нибудь узнаю, свяжусь с вами. А вы что теперь будете делать?

Крисси поднялся вслед за ним и ответил:

—Делать то, что входит в мои обязанности. И если есть что-то, что я могу сделать на своём уровне, то придётся сделать и это.

—Хорошо. Давайте сделаем это как следует.

Симмонс первым протянул руку и крепко пожал руку Крисси, затем так же спешно, как и пришёл, вышел из студии. Оставшийся один Крисси на мгновение застыл в наступившей внезапной тишине, а затем горько усмехнулся.

Взглянув на дату, он понял, что с того дня прошло уже два месяца. Конечно, от Натаниэля Миллера не поступало никаких вестей, и Крисси тоже не выходил с ним на связь.

Неужели всё так и закончилось?

Это был закономерный исход. Теперь он просто вернулся к своей привычной жизни, что была до встречи с тем мужчиной. Изнурительная работа и случайные партнёры на одну ночь, чтобы спустить пар — вот его обычные дни.

Да, так будет лучше.

Крисси коротко кивнул. Держаться подальше от Натаниэля Миллера — самое полезное для жизни. Если он просто будет тихо лежать на дне и жить, как жил, занимаясь своим делом, на этом всё и закончится.

Но, к сожалению, желания редко сбываются так легко.

««Дэвис Фармасьютикл» представляет новое лекарство.»

Крисси с нахмуренным лицом смотрел на статью, занимавшую крупный заголовок в газете. По его данным до сих пор, подобные испытания лекарств были тем, что тайно проводило большинство фармацевтических компаний. Хотя у него и было желание раскопать это и устроить скандал уровня гейта, на этот раз он не стал легко действовать.

Люди не могут этого не знать.

Это был факт, уже известный большинству. Просто его терпели из-за «прагматичных соображений». Главная причина — стоимость медицинских услуг.

Для людей, которые не могут пойти в больницу, стало обычным делом получать лекарства, недоступные без рецепта, через такие каналы. Если исчезнет и этот способ, где же они тогда будут брать лекарства? Но если принять это, возникает другой вопрос.

Тогда почему это стало уязвимым местом Энтони Смита?

—Боже мой, господин прокурор. Вы уже уходите с работы?

Помощник прокурора, увидев Крисси, выходящего вовремя, удивлённо округлил глаза и спросил. Хотя это был уход по графику, он поздно задерживался в офисе, занимаясь расследованием этого дела помимо текущих, поэтому, вероятно, последовала такая реакция. Крисси, невозмутимо улыбнувшись, ответил:

—Да, иногда и мне нужно отдыхать.

—Верно, если ещё заболеете, будет беда.

Помощник прокурора кивнул и с яркой улыбкой проводил его. Крисси быстро вышел из здания и сел на электричку, но она шла в противоположном направлении от его дома. Он шёл, чтобы встретиться с кем-то, но всё пошло не по плану.

—Бахаму уже довольно давно не видно.

—Довольно давно?

Когда он разыскал и спросил мужчину, который был вместе с ним при первой встрече Крисси с Бахамой, последовал неожиданный ответ. Он нахмурился и спросил, а затем вспомнил слова Симмонса. После того случая они ещё не общались, но если Бахама пропал с того времени, то это неспроста.

—Как давно это? Как давно не видели Бахаму?

Разыскав и спросив следующего — мужчину, который ранее торговал наркотиками вместе с ним, — тот наклонил голову и ответил:

—Ну, месяц-два, наверное? Или нет?

Точного ответа он не получил. В конечном счёте, он задал вопросы ещё нескольким людям, но ни о Бахаме, ни об Энтони больше не удалось получить никакой информации.

Как только он вернулся в студию, то позвонил Симмонсу, но тот тоже не отвечал. В конце концов, Крисси отправил ему короткое сообщение:

«Мне нужно с вами поговорить, пожалуйста, свяжитесь со мной».

Однако прошло два дня, а ответа так и не было. В итоге Крисси отправился искать его в отдел, где тот работал.

—В отпуске?

Услышав на этот раз неожиданный ответ, Крисси не мог не повторить слова коллеги-полицейского. Полицейский кивнул и продолжил:

—Он сказал, что едет повидаться с матерью после долгой разлуки, и взял двухнедельный отпуск. Говорили, его мать живёт на юге.

Если вспомнить грубый южный акцент детектива, вероятно, так оно и есть. Но внезапно взять отпуск, чтобы навестить мать, в такое время? Да ещё и не ответить на мой звонок?

Нехорошее предчувствие заставляло его кожу холодить. Неужели он втянул его в нелепое дело?

В итоге, в те выходные, Крисси рано утром отправился по заранее полученному адресу в дом детектива Симмонса. Как и ожидалось, того не было дома, но благодаря навыкам, приобретённым в годы блужданий, он легко открыл запертую дверь в студию и вошёл внутрь.

—Мистер Симмонс.

Он тихо окликнул его, но в ответ была лишь тишина. Увидев, что на оставшемся куске гамбургера в раковине появилась плесень, он медленно осмотрел дом. На столе были следы от обуви, но они наслаивались в определённых местах, что легко позволяло представить, как Симмонс после работы сидит на диване, смотрит телевизор и закидывает ноги на стол. Пройдя мимо разбросанных дешёвых журналов, крошек печенья, обёрток от еды и тому подобного, он заглянул вглубь, но ничего особо подозрительного не увидел. Дом был в беспорядке, но это скорее напоминало обычную неряшливую жизнь, а не следы вторжения.

Что же происходит?

В досаде он одной рукой закрыл лицо. И в этот момент внезапно почувствовал жуткое ощущение за спиной. Повернув голову по инерции, он увидел, как без предупреждения с грохотом распахивается входная дверь и кто-то с криком врывается внутрь.

—Не двигаться! …Ох.

Мужчина, который сразу же навёл пистолет и крикнул, увидев лицо Крисси, в изумлении замер. Крисси, рефлекторно поднявший руки, тоже застыл и смотрел на него.

—Детектив.

—Прокурор.

Они стояли в растерянности, глядя друг на друга, и между ними повисла неловкая пауза.

—Боже правый, не знал, что у прокурора есть такие таланты.

Симмонс громко рассмеялся и пригубил пиво. Крисси, смущённый, неловко ответил:

—Я не мог до вас дозвониться, вот и пришёл. Рад, что с вами всё в порядке… Почему вы не взяли трубку?

В его голосе сквозила лёгкая обида, когда он задал вопрос. Симмонс, усмехнувшись, начал говорить:

—Видите ли, я кое-что серьёзное раскопал. Хотел сообщить, когда продвинусь чуть дальше, но раз уж вы пришли…

—Да, расскажите.

Сосредоточившись на нём, Крисси стал слушать. Симмонс, словно зря, оглядел помещение и, понизив голос, начал:

—Похоже, «Дэвис Фармасьютикл» проводит какие-то эксперименты.

—Если речь о распространении реагентов, разве мы об этом уже не знаем?

На вопрос Крисси Симмонс покачал головой и ответил:

—Нет, дело не в этом. Что ж, можно назвать это тестированием реагентов, но это немного другое. Ах, как бы это объяснить…

Он нервно почесал затылок, а затем с серьёзным лицом продолжил:

—В общем, похоже, у богатых есть свои развлечения. И они связаны с преступлениями.

—Секс, наркотики, вечеринки, что-то в этом роде?

—Да, примерно.

Симмонс с серьёзным видом достал что-то из внутреннего кармана пиджака и положил на стол. Подняв и развернув записку, Крисси увидел на ней одну фразу:

«Сын Луны».

—Что это?

—Выясняю. Но ясно, что это невероятно важная фигура. Похоже, этот человек имеет в том кругу большое влияние.

Одно слово из его речи особенно задело нервы Крисси.

—Собрание, говорите?

—Да, теперь я планирую расследовать его.

С опозданием Крисси понял, по какой причине этот мужчина взял отпуск на целых две недели.

—Детектив, вы что, задумали? —сказал он с опаской.

Но детектив ответил совершенно невозмутимо:

—Как раз удалось выяснить, что там нанимают временных сотрудников, так что я планирую проникнуть и проверить. Не волнуйтесь, если почувствую опасность, сразу же уйду.

—Одному идти опасно…

—Если вдруг придётся срочно удирать, в одиночку будет проще.

После этих слов Крисси не смог предложить пойти вместе. Более того, Симмонс окончательно вбил клин:

—Вы же даже не умеете драться, господин прокурор.

Это была правда. В конечном счёте, Крисси ничего не оставалось, кроме как кивнуть.

—Хорошо. Но на всякий случай по возможности отправляйте мне улики, и в случае чего немедленно прекращайте дело. Поняли?

—Да, конечно.

Затем детектив громко рассмеялся и сказал:

—Я тоже знаю, что жизнь у меня одна.

После той встречи Симмонс связался с ним ровно через три дня. Ночью, когда снаружи моросил зловещий дождь, внезапно зазвонивший телефон разбудил Крисси. Проверив, кто звонит, он торопливо ответил и сел на кровати.

—Детектив Симмонс? Где вы? Вы в порядке?

С непонятным чувством тревоги он торопливо крикнул, но ответа не последовало. Слышно было лишь прерывистое, учащённое дыхание.

—Детектив, где вы?

—Прокурор.

Только когда Крисси в тревоге спрыгнул с кровати и снова спросил, Симмонс наконец заговорил. Пока Крисси слушал, затаив дыхание, тот, тяжело дыша, продолжил быстро выпаливать:

—Я видел, я видел его. Тот мужчина был там. Тот адвокат, Миллер. Натаниэль Миллер.

Мозг Крисси мгновенно опустел. Он полностью застыл, услышав имя, которого не ожидал.

Бам! — с оглушительным, подобным грому звуком связь прервалась.

3

Детектив Симмонс пропал.

Хотя срок его отпуска истёк, он не появлялся, и в отделе началась неразбериха, но зацепок не было. После того как выяснилось, что он не ездил в родной дом, смятение только усилилось. Его не могли найти ни в его доме, ни где-либо ещё. Даже если бы он попытался сообщить об этой ситуации другому детективу, тому нечего было бы сказать. Он ничего не слышал от Симмонса о том, что это было за дело, и простые слова о том, что он исчез, преследуя какое-то дело, были бы восприняты как вздор. Единственным, кто знал, чем Симмонс занимался в отпуске, был Крисси. Следовательно, Крисси был единственным, кто мог его найти и разобраться в этом деле.

Натаниэль Миллер.

Крисси грыз ноготь большого пальца, погружённый в глубокие раздумья. Это была единственная зацепка, оставленная детективом Симмонсом. Где же он был и что видел, что оставил такие слова? Почему Натаниэль Миллер был там?

Он думал, что избавился от того мужчины, но теперь снова вернулся к исходной точке. Может, ему с самого начала следовало принять ту игру?

Что за чушь.

Мимоходом промелькнувшую мысль Крисси тут же отверг. Должен быть другой способ. Что-то, что позволит ему узнать о том мужчине, понять очертания этого дела.

Ломая голову, он вдруг вспомнил об одном неожиданном знакомстве.

—Я удивлён, что вы мне позвонили.

Мужчина, появившийся в назначенном ресторане точно в время, ярко улыбнулся и сел напротив.

Эймери Лайт.

Тот самый мужчина, который приставал к Крисси на вечеринке, представленной начальником прокуратуры, и в итоге провёл время в одиночестве у винной полки. Когда Крисси специально раздобыл его номер и позвонил, тот, как и ожидалось, сразу же клюнул. Когда Крисси предложил встретиться на ланч в ближайшую дату, Эймери предложил поужинать, но Крисси мягко отклонил его предложение.

—Разве не лучше сначала провести время, узнавая друг друга? —тихо добавил Крисси, намеренно медленно и шёпотом. —У меня такой вкус — оставлять самое вкусное на потом.

На самом деле, это было сказано из расчёта, что Эймери проявит определённое терпение, чтобы как-то заполучить Крисси. Если бы он был подходящим партнёром, не было бы необходимости прилагать такие усилия. Этот мужчина упустил Крисси однажды. Следовательно, его желание должно было возрасти, и небольшая игра в кошки-мышки была вполне возможна, как он и рассчитывал.

—…Понимаю. Значит, в следующий раз ужин?

Как я и думал, один раз можно.

Крисси улыбнулся и ответил: «Да». И вот он появился перед Крисси. Во время еды они обсуждали повседневные темы. Хотя между ними и происходил обмен тайными взглядами и прикосновениями, всё это было ситуацией, которую Крисси планировал. И когда на десерт подали кофе и мороженое, он наконец раскрыл свой замысел.

—Вообще-то у меня к тебе просьба, ты выслушаешь?

Он тихо снял туфлю и стал поглаживать лодыжку мужчины, отчего лицо Эймери тут же покраснело.

—Ну… что? Мне, может, расстегнуть ширинку прямо здесь?

Похоже, он уже представил себе, как Крисси заползает под стол и делает ему минет. Но Крисси беззвучно рассмеялся и пальцем погладил его руку, лежавшую на столе.

—Трудно объяснить подробности, но как я могу узнать расписание Натаниэля Миллера?

—Расписание… Миллера? Расписание Натаниэля Миллера?

Эймери, казалось, опешил и несколько раз запнулся. Крисси улыбнулся и кивнул.

—Если бы оно у меня было, дело, думаю, ускорилось бы. Тогда и выкроить время для ужина было бы легче.

—Что… это несколько…

Как и ожидалось, он не так-то просто поддался. Тут же Крисси сделал разочарованное выражение лица и убрал руку и ногу.

—Видимо, для вас это слишком сложно.

—Что? Слишком сложно?

Внезапно мужчина широко раскрыл глаза, будто очнувшись. Крисси смотрел на него с горькой улыбкой.

—Что поделаешь, Натаниэль Миллер — слишком крупная фигура. Я думал, раз вы член того же круга, мистер Лайт, то это возможно… Я попросил у вас слишком многого. Прошу прощения.

Когда обращение «Эймери», использовавшееся на протяжении всего ужина, сменилось на «мистер Лайт», лицо мужчины окаменело. К тому же, явный намёк на то, что «я не оценил ваш уровень», явно задел его самолюбие ещё сильнее.

—Хорошо. Я сообщу вам сегодня.

Эймери заявил это с каменным лицом. Но Крисси покачал головой и сказал с заботливым выражением:

—Не надо себя заставлять. Это моё дело, я не должен был просить вас, мистер Лайт, и причинять неудобства…

—Нет, нет. Что в этом такого сложного? Разве мы не члены одного круга? Это совсем не трудно.

Этими словами он особо подчеркнул, что является одним из них. Крисси мягко поднял уголки губ и сказал: «Благодарю вас». В душе же насмехаясь над ним: «Идиот».

И ровно четыре часа спустя Крисси получил в свои руки расписание Натаниэля Миллера на ближайшие три месяца.

Когда же этот мужчина вообще отдыхает?

Крисси снова подумал то, о чём уже думал много раз. На удивление, расписание Натаниэля Миллера было расписано поминутно, до мельчайших деталей. Увидев, что после ланча в 13:51 у него назначена встреча в 14:28, он онемел.

Но это не означало, что не было видно подозрительных пробелов. Было явно странно, что мужчина, настолько занятой, что его расписание расписано по минутам, оставлял пустоты в определённые дни. Причём с каждой второй субботы по воскресенье месяца. И тот факт, что Симмонс исчез как раз во вторую субботу ночью.

В этот день определённо что-то происходит. Нужно узнать, что Натаниэль Миллер делает в это время.

Также было подозрительно, что каждую вторую пятницу месяца всегда была вечеринка. Поводы были разными: собрание адвокатов, встреча выпускников и так далее, и поскольку вечеринки обычно проводились по пятницам, на этом можно было бы и не заострять внимание, но то, что следующие два дня были полностью пустыми, постоянно беспокоило.

Способ проверить это…

Крисси ненадолго задумался, но вскоре принял твёрдое решение. И когда вторая пятница снова наступила, он проник на вечеринку.

—Давайте, быстрее двигайтесь. Как только напитки закончатся, сразу же пополняйте. Отсюда и досюда — ответственность зала. Отсюда и досюда — абсолютно не показывайтесь. Ты только обслуживай еду…

Сотрудники, собравшиеся в кучу, стояли неподвижно и лишь слушали слова менеджера, сыпавшиеся как из пулемёта. Вскоре все разошлись по залу, и когда работники, ответственные за напитки в зале, спешно наполняли подносы, один из мужчин, которым было приказано абсолютно не появляться в зале, тихо подошёл к Крисси и спросил:

—Эй, ты не выглядишь так, будто привык к такому, как ты тут оказался?

Крисси, осторожно переставлявший бокалы для вина на подносе, равнодушно ответил:

—Проиграл всё в азартные игры. Срочно понадобились деньги.

—Ого, да ты просто… жаль такое лицо.

Другой парень, услышав эти искренне сожалеющие слова, подхватил:

—Да ладно, если сегодня хорошо поработаешь, сможешь неплохо заработать.

—Верно. Говорят, если попадётся щедрый клиент, можно будет несколько лет жить, ничего не делая.

—Постарайся, у тебя действительно получится. Я бывал на таких вечеринках несколько раз, но даже среди тех ты особенно качественный.

Со всех сторон раздавались свистки и громкий смех, но внимание Крисси было совершенно в другом месте. Как он и думал, эта вечеринка — не просто собрание адвокатов.

Он тихо подошёл к тому, кто заговорил с ним первым, и, понизив голос, спросил:

—Что значит «можно неплохо заработать»? Чаевые дают, что ли?

На вопрос Крисси мужчина удивлённо моргнул и переспросил:

—Что, ты вообще ничего не знаешь? Как ты сюда попал?

Крисси быстро нашёл отговорку:

—Мне просто сказали, что здесь хорошо платят. Разве есть что-то ещё кроме этого?

Услышав это, мужчина нахмурился, покачал головой, а затем совершенно спокойно сказал:

—Скоро сам узнаешь. Уж ты-то быстро попадёшься. Лучше всего испытать на собственном опыте.

Последние слова прозвучали как-то двусмысленно. И когда он с хитрой улыбкой на лице вызвал у Крисси дурное предчувствие, вдруг раздался крик менеджера:

—Что вы делаете? Быстрее выходите! Эй, ты! Двигай скорее!

В итоге Крисси, не сумев расспросить дальше, был вынужден взять поднос и выйти в зал в одиночестве. Перед выстроившимися в ряд сотрудниками огромная люстра сияла роскошным светом, глядя на них сверху вниз.

Страница книги Беги от меня, если сможешь в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

1 - 35

1 - 36

1 - 37

1 - 38

1 - 39

1 - 40

1 - 41

1 - 42

1 - 43

1 - 44

1 - 45

1 - 46

1 - 47

1 - 48

1 - 49

1 - 50

1 - 51

1 - 52

1 - 53

1 - 54

1 - 55

1 - 56

1 - 57

1 - 58

1 - 59

1 - 60

1 - 61

1 - 62

1 - 63

1 - 64

1 - 65

1 - 66

1 - 67

1 - 68

1 - 69

О книге